— Я знаю, почему я здесь.

На лице девочки, что произнесла эти слова, не было ни намёка на эмоции.

Ребёнка держали в тесной комнатушке три дня. Она даже не успела нормально умыться, как её тут же посадили в трясущийся фургон.

Кишки у неё до боли сводило от голода, а пересохший рот горчил, словно в него напихали полынь, но девочка упрямо держала глаза широко открытыми.

Прошло уже немало времени с тех пор, как её притащили сюда, в это место с пастельными обоями. Однако напряжение в жёсткой шее не спадало ни на миг.

Она лишь смотрела на психиатра в белом халате и обкусывала пересохшие губы, покрытые кровавой коркой.

— Я подралась с детьми из приюта и единственная осталась цела. Я даже не плакала…

— Понятно.

Врач что-то нацарапал серебристой ручкой.

— Но ты тоже выглядишь побитой и раненой.

— А, это? Ерунда.

Раны действительно не казались ей серьёзными. Поэтому реакция врача, излишне остро воспринимавшего эти незначительные шрамы, казалась девочке смешной. Этот человек, наверное, невероятный слабак…

— Те, кого я побила, пострадали сильнее.

— Скольких ты избила?

— Пятерых.

— …

— Первому сломала руку, второго сбила с ног. Третьего ударила по спине, четвёртому сдавила горло и последнему подставила подножку.

Девочка загибала пальцы и говорила совершенно спокойно, словно ничего особенного не произошло.

— Понятно. А как ты себя чувствовала, когда твои друзья плакали?

— Мне было смешно.

— Почему это показалось тебе смешным?

Рука врача двигалась всё быстрее. Девочка, не отводя взгляда от тихо скользящей серебристой ручки, продолжила:

— Потому что эти дураки ревели от боли. Настоящие идиоты. Это не повод для слёз, такое надо терпеть. Тогда они станут крепче. Мне говорили, что сломанные кости становятся только прочнее, когда срастаются.

— …

— Я специально бью себя по голеням палкой, чтобы сделать их сильнее. Тогда со временем они станут твёрдыми, как железо.

Впервые на её бесстрастном лице отразилась гордость.

— Я слышала, что так тренируются те, кто профессионально занимается боевыми искусствами. Показать вам мои голени?

— Ты хочешь стать мастером боевых искусств, когда вырастешь?

— Нет.

— Тогда зачем ты так тренируешься?

— …

Хотя девочка не отличалась богатой мимикой, она щебетала без умолку, словно птенец, но внезапно резко замолчала. Казалось, она никогда раньше не задумывалась над этим вопросом. Малышка чуть склонила голову, будто пыталась найти ответ.

Врач терпеливо ждал, пока девочка сама придумает, что сказать.

Интересно, теперь в приютах обучают балету? Её манеры, элегантные линии движений и осанка напоминали воспитание в богатой семье. Она была очень хорошеньким ребёнком: с прекрасными, кукольными чертами лица и густыми длинными ресницами.

— Потому что я не могу это отпустить.

— Что ты имеешь в виду?

— …Это всё, что у меня осталось, поэтому я продолжаю тренировки, чтобы не забыть. Если забуду, что умею, мне станет слишком одиноко — ведь теперь у меня нет ни мамы, ни папы, ни родного дома.

Её слова были расплывчатыми, но врач понял их мгновенно.

— Поэтому мне нравятся мои вещи.

В тусклых и безжизненных глазах вдруг вспыхнуло странное напряжение.

— У меня пока ничего нет. Но когда вырасту, у меня появится что-то по-настоящему важное, и я отдам ему всю себя. Я буду очень хорошо заботиться, буду беречь изо всех сил.

— Молодец.

— И я никогда не отпущу его.

— Что?

Врач, что-то записывавший в папке, поднял голову с небольшой заминкой. Именно тогда разговор начал сбиваться с ритма.

— Потому что это моё.

— …

— Я не позволю ему уйти. Если оно уйдёт, я верну его. Если сбежит, я снова поймаю и сделаю так, чтобы оно осталось со мной.

Голодный взгляд девочки пылал жаждой, от которой было трудно отвести глаза.

Чёрт… Врач едва сдержался, чтобы не схватиться за лоб.

— Дитя, какими бы сильными ни были твои чувства, ты не можешь получить всё, чего хочешь.

— Почему?

Девочка невинно наклонила голову.

— Люди и любовь — не то, что можно просто забрать себе. Это трудно понять, но настоящая забота вовсе не про обладание.

— Но я хочу только одного. Я хочу то, что никогда не исчезнет. Единственное в мире, что будет моим.

Она была настойчивой, почти отчаянной, и, возможно, поэтому так сильно хотела любви. Страдания сделали её поразительно чувствительной к тому, что ей действительно нужно. Эта острая интуиция напоминала охотничий инстинкт.

Врач отложил ручку и посмотрел в дрожащие детские глаза.

— Тогда тебе нужно научиться кое-чему.

— Чему?

— Когда ты встретишь того, кто тебе дорог, ты должна уметь не совершать ошибок. Слишком резкие действия могут напугать человека. Мы часто теряем близких даже из-за малейших оплошностей.

Девочка подняла маленькие руки и закрыла лицо. Её пронзала боль от одной только мысли, что кто-то может от неё уйти. Нет… Нельзя больше никого терять…

— Вот почему так важно быть осторожной с людьми.

Именно в тот момент, когда врач расслабленно отпивал чай, довольный её реакцией, девочка выдала:

— А если я ещё сильнее буду бить себя по голеням?

Он выплюнул чай, забрызгав подбородок и одежду. Но девочка, казалось, не заметила этого и продолжала смотреть на него своими яркими глазами.

— Я ведь не буду избивать того, кем дорожу. А если меня бросят, то у меня хотя бы будут крепкие ноги.

— !..

— Я должна быть сильной. Достаточно, чтобы вернуть того, кто уйдёт.

На мгновение на её лице, которое всё время было пустым, как чистая страница, появилось странное выражение. Это была не совсем улыбка: уголки рта дернулись и слегка приподнялись.

— Я поймаю его.

В глазах ребёнка горел упрямый, почти пугающий свет.

С того первого визита девочка по имени Хан Со Рён приходила к психиатру раз в месяц.

Она так часто ввязывалась в драки, что не было ни дня, когда на теле у неё не оставалось синяков.

А затем, в какой-то момент, выяснилось, что у неё есть талант к гимнастике. Она начала участвовать в соревнованиях и даже показывала хорошие результаты. Однако из-за неприятного инцидента в старшей школе Со Рён пришлось бросить учёбу, из-за чего она провалила вступительные экзамены в университет.

Когда она стала взрослой и покинула приют, ей ничего не оставалось, кроме как выйти на рынок труда.

До тех пор консультации продолжались. Когда Со Рён не могла приходить лично, беседы заменяли короткими телефонными разговорами.

Так огромный объём записей, охватывающий всю её жизнь, стал хроникой Хан Со Рён.

Преодолев все лишения, она выросла, и, применив навыки, освоенные на гимнастике, получила сертификат массажистки и долгое время работала сиделкой.

Работа была тяжёлой, но Со Рён говорила, что стабильная зарплата, пусть и небольшая, позволяет ей жить нормальной жизнью.

Но жизнь — штука непредсказуемая.

— Доктор, я выхожу замуж в следующем месяце.

Спустя несколько лет Со Рён пришла к нему снова, держа в руках складную трость для слабовидящих. Однако её лицо было настолько ярким и счастливым, что казалось, она владеет всем миром.

На нём сияла жизненная энергия, которую невозможно было найти в детстве. Она протянула в воздухе приглашение на свадьбу, пахнущее цветами, и застенчиво улыбнулась.

— Кажется, ты наконец-то нашла своего человека!

Услышав удивлённый возглас психиатра, девушка смущённо опустила покрасневшие от наступающих слёз глаза.

— Тогда будь счастлива.

После свадьбы я не слышал о ней ничего, и вновь увидеть Со Рён довелось не лично, а…

…в вечерних новостях.

Сегодня мой муж, Ким Хён, ведёт себя как-то странно.

Жаркое и твёрдое тело без остановки толкалось снизу, нещадно проникая во влажную глубину. Ноги сами собой раздвигались всё шире.

Он явно слетел с катушек.

Тот, кто все эти годы в браке занимался со мной обычным скучным сексом, не переменился бы так внезапно без всякой причины.

Громкие, влажные звуки непристойно разлетались по комнате, пока он яростно и безжалостно вдавливался между её бёдер. Он двигался так, словно был чужим человеком. Она тряслась от его безжалостных ударов.

— Ха-а… Хы-ых!..

Тело вздрагивало, и вдоль позвоночника пробегали волны напряжения. Когда он снова и снова нажимал на ту самую точку, зрение, и без того мутное, стало совсем расплываться, а голова закружилась. Во рту пересохло от жжения, что разливалось внутри. Словно почувствовав это, он жадно накрыл её губы своим влажным языком.

— Хрмф, мрф!..

Он беспорядочно двигал головой, торопливо посасывая язык. Этот поцелуй не походил на его обычный стиль. Возбуждённый язык врывался так глубоко, что напоминал движение члена, вторгающегося в горло.

Разве поцелуи не должны быть нежными и приятными? Этот напор казался Со Рён одновременно возбуждающим и отталкивающим.

Она сама не понимала, доставляет ли это ей наслаждение или вызывает отторжение. Всё происходящее казалось странным, даже слишком странным. Каждый раз, когда она пыталась пошевелиться, муж кусал её шею, будто напоминая, кто здесь главный.

— Тск!..

Он крепко прижимал запястья Со Рён к кровати, не давая ей вырваться. С самого начала он сжимал их так сильно, что теперь кожа пульсировала от боли.

— Уу… Отпусти! Больно же…

Но муж игнорировал её жалобы. Он продолжал кусать набухший сосок, словно хотел преподать ей урок.

Такое равнодушное поведение было совершенно не свойственно мужчине, который всегда был внимателен и обходителен с ней, несмотря на её слепоту.

— Хх… Хха, ххх…

Он всегда был вежливым и осторожным. Никогда не позволял себе обращаться со мной грубо. И всё же сейчас напирает без всякой сдержан... — Ах!.. — короткий вскрик сорвался с её губ.

— Хён… Пожалуйста, подожди!..

— Нет, нельзя. У нас нет времени, — его голос прозвучал хрипло.

Времени? В каком смысле?

Она не успела развить мысль.

Её бёдра снова и снова ударялись о него. Толстый член всё так же неумолимо терзал Со Рён изнутри, а резкие движения бёдрами разносили по телу сильные, отдалённые вибрации.

Она никогда ещё не занималась любовью настолько грубо, поэтому тело била мелкая дрожь. Казалось, что всё внутри горит, пока он входил и выходил, оставляя после себя раскалённый след.

— Хах!..

Дыхание сбилось, а из затуманенных глаз потекли слёзы. Она не знала, что от экстаза слёзные железы могут выйти из-под контроля.

Его упругие бедра непрерывно двигались вверх и вниз. От яростных толчков Со Рён ощущала головокружительное падение, словно она летит вниз, не зная, что ждёт в конце — жизнь или смерть.

Сколько раз во время секса я так сильно потела?

Мой муж сегодня очень странный.

Она уже не могла вспомнить, как долго длились эти влажные хлопки. Их тела, соединённые в едином движении, продолжали сталкиваться и тереться, выделяя жар.

— Не делай этого без меня, — вдруг хрипло прошептал Ким Хён, слизывая слёзы с её лица. — Ты не должна раздвигать ноги перед кем-то ещё.

— Ах… Что ты несёшь?.. Хмх…

— Блядь, ха-а…

Схватив её за бедра, он резко толкался вверх, выдавливая из себя такие грубые слова, которых она никогда раньше от него не слышала.

— Хён, ты… Почему ты ругаешься… Ты не такой…

— Прости, детка, просто… потерпи сегодня. Только сегодня.

— Ах…

Он прикусил её пухлую нижнюю губу и тут же глубоко проник языком внутрь. Лёгкий, свежий аромат его духов, почти неотличимый от собственного запаха, слегка успокоил Со Рён.

— Хм… Тогда… хотя бы руки отпусти.

— Нет, не хочу.

— Мне больно.

— Чем сильнее боль, тем дольше остаются следы.

Его слова звучали странно, словно в них скрывался какой-то другой, недоступный ей смысл.

Бормоча что-то непонятное, он ещё сильнее ускорил движения, будто это была их последняя ночь. Ким Хён прижался лбом к её плечу, прикоснулся к губам, а потом неожиданно вонзил зубы, издав мучительный стон.

В такие моменты Со Рён проклинала своё плохое зрение. Ей так хотелось увидеть выражение его лица, обнять мужа крепко-крепко, но перед глазами была лишь мутная пелена.

Едва различимыми оставались только его движения и смутные очертания.

Проблемы с сетчаткой начались в один несчастный день.

Но после этого она встретила мужа, и ей казалось, что в мире всё уравновешивается — плохое и хорошее.

Пусть она и оказалась в туманной клетке, но это время было самым спокойным и приятным в её жизни.

Ведь даже до того, как зрение начало ухудшаться, я жила в мрачной пустоте... И по сравнению с тем, что я получила в лице Ким Хёна, эта болезнь — сущий пустяк.

С его появлением всё изменилось.

— Хён…

Она впервые узнала, что значит быть окружённой заботой и любовью, и не смогла сопротивляться, отдавшись этому полностью. В мире без света она делила с этим мужчиной всё.

Каждое утро он приносил свежие цветы и сам обувал её. Иногда кормил и помогал мыться.

На рассвете его бесконечные лёгкие поцелуи заменяли ей будильник, а по вечерам он погружал её в медленное, глубокое наслаждение.

Когда она сказала, что с таким телом не сможет растить ребёнка, он стал избегать секса с проникновением. Даже презервативам не особо доверял. И если проникновение всё же случалось, то исключительно ради её удовольствия.

Так их два года брака прошли в полной безмятежности.

— Ха-а… Хмф… Ха-а!..

Крепкая рука резко сжала шею Со Рён. В тот же момент Ким Хён глубоко что-то излил. Её тело тоже содрогнулось от тепла, будто маленький взрыв прокатился по всему существу.

После бурного секса Со Рён обмякла. Его тело тоже постепенно ослабло.

Без слов, одновременно, обливаясь потом, они обняли друг друга и обменялись ленивыми поцелуями.

Ещё не вынутый член снова налился тяжестью. Она отчётливо чувствовала, как его пенис опять пульсирует внутри.

— Ха…

Муж странный. Сегодня он действительно ведёт себя странно…

Как только Со Рён открыла глаза, то почувствовала себя так, словно попала в автокатастрофу.

Секс, начавшийся ранним вечером и продлившийся до самого рассвета, был таким изнурительным, что даже воспоминания о нём вызывали тяжесть.

Муж даже после долгих и напряжённых часов продолжал оставлять отметины на её теле. Каждый раз просыпаясь посреди ночи, Со Рён ощущала, как губы Ким Хёна всё ещё прижимаются к её коже, оставляя за собой влажные следы.

Надо будет поговорить с ним. Что это на него вчера нашло…

Но сначала нужно проводить его на работу.

Со Рён, не накинув даже халата, выбралась из кровати. Она могла интуитивно чувствовать расположение вещей в доме, поэтому уверенно передвигалась по их уютному гнёздышку без помощи трости.

— Хён, — голос её был хрипловатым от бессонной ночи.

Едва она произнесла его имя, из гардеробной раздался шорох. Он, должно быть, завязывал галстук, потому что звук скользящей ткани оказался совсем близко.

Подойдя ближе, Со Рён привычным жестом перехватила галстук у мужа. В ответ она почувствовала лёгкий поцелуй, который тот оставил у неё на щеке.

— Почему не разбудил?

— Ты так устала, Со Рён. Поспала бы подольше. Тебе нужно отдыхать.

Голос его звучал мягко, а губы продолжали касаться её круглых плеч, но она, не обращая на это внимания, завязала ему галстук.

После свадьбы Со Рён оставила работу сиделки и стала домохозяйкой.

Конечно, ухудшение зрения стало основной причиной, но это был и выбор мужа — Ким Хён хотел, чтобы она оставалась дома. Поэтому Со Рён строго следила за тем, чтобы подготовить его к утреннему выходу на работу.

Ей до сих пор казалось странным, что она делает это. Возможно, из-за своего прошлого, проведённого в детском доме, где прощания и встречи с семьёй были чем-то нереальным. Для неё это было похоже на чтение сказки.

Правда, она тщательно скрывала своё навязчивое желание снова и снова убеждаться в том, что он реален, что он рядом.

Это было правилом, которому её учили в детстве.

— Даже не знала, что секс может быть таким утомительным и болезненным.

Руки мужа, только что ласкавшие её ключицы, замерли.

— Давай поговорим об этом позже. Сейчас тебе нужно идти, а то опоздаешь, Хён.

Из его уст вырвался лёгкий вздох. Почувствовав, как он взглядом медленно скользит по её обнажённому телу, она широко улыбнулась.

— Знаешь, я бы хотела видеть твоё тело, твоё лицо, Хён.

— Не расстраивайся. Можешь трогать меня сколько захочешь.

Он взял её руку и положил себе на лицо. Несмотря на его высокий рост и мускулистую фигуру, муж всегда казался ей добрым и простодушным.

— Даже если я буду трогать тебя каждый день, мне будет мало. Я всё равно буду скучать, хотеть видеть тебя. Почему ты не пришёл в мою жизнь чуть раньше? Может, я смогла бы запомнить твоё лицо, Хён…

— Прости.

В такие моменты ей сильнее всего хотелось разогнать пелену, застилающую взгляд. Она мечтала увидеть его, запомнить каждую черту.

Ты ведь останешься со мной навсегда, правда? Дай мне что-то большее, чем любовь…

Слова «Люби меня до смерти» подступили к самому горлу, но Со Рён стиснула зубы и с трудом подавила нахлынувшие чувства. Это был один из уроков, что ей вбивал доктор: не совершать опрометчивых ошибок.

Не обременяй другого своими чувствами, справляйся с ними сама. Нельзя, чтобы он испугался.

— Номер телефона и адрес.

Фразы полицейского стали заметно короче, а его взгляд тяжело впился в лицо Со Рён. Что… это?

— Советую отвечать честно, Хан Со Рён.

— …

— Эта кровь… чья она?

Со Рён начала догадываться, в чём её подозревают. Она не знала, сколько крови вытекло, но, скорее всего, лицо, измазанное рукой, выглядело пугающе.

Но Со Рён нарочно спрятала порезанный палец. Её лицо, искажённое тревогой, постепенно обрело бледное, ничего не выражающее спокойствие.

Внезапная тишина дала возможность громким тикам часов заполнить пространство. Её расфокусированный взгляд остановился где-то в районе подбородка полицейского.

— Если это… кровь моего мужа, вы начнёте искать его быстрее?

Поиски начались быстро.

А для Со Рён время тянулось невыносимо долго. Ещё один день — и её губы побелели и потрескались, из горла поднималась лишь кислая горечь.

Мой муж пропал.

Этот ясный, как удар молота, факт обрушился на сердце Со Рён.

Полицейские обступили старый жилой комплекс и ворвались в её дом. Они собрали всю информацию о муже, сняли записи с камер, опросили соседей.

Но правда всплыла там, где её меньше всего ожидали. Причём не по её вине, а из-за Ким Хёна.

— Никаких следов использования кредитной карты. Компания вообще не зарегистрирована как юридическое лицо, номер автомобиля не совпадает. И ещё…

Со Рён не мигая смотрела на лицо полицейского, которое едва различала. Пусть это звучало нелепо, но казалось, что он не решается смотреть ей в глаза.

— Имя «Ким Хён» не значится в реестре.

— !..

— Может быть, вы что-то путаете, Хан Со Рён…

Что за бред? Всё, что она слышала, казалось дикой ошибкой. Ноги подкосились, и она пошатнулась. Полицейские тут же подхватили Со Рён. Их тепло, впивающееся в её холодную кожу, казалось отвратительным, поэтому она резко отстранилась.

Дышать было нечем, а перед глазами всё плыло. Хотя она ничего не могла разглядеть, казалось, что потолок и пол непрерывно вращаются.

Пока Со Рён была ошеломлена, полицейские обменивались взглядами и перешёптывались.

Речь идёт не о заявлении о пропаже, а о совращении под предлогом брака... Такие слова долетали до неё, но она не могла в них поверить.

Со Рён хрипло усмехнулась, и полицейские замолчали. Но один всё же продолжил давать ненужные советы:

— Закон об обольщении под предлогом брака… вообще-то, он уже упразднён. Но если обман был частью мошеннической схемы, можно подать иск о возмещении ущерба.

— …

— Просто подумайте об этом. Чем больше знаете о законах, тем легче защищать себя.

Она внезапно схватила полицейского за жилет.

— Этого… этого не может быть.

Я не могу потерять мужа вот так, по такой нелепой причине. Это бред, полный бред. Они пытаются меня обмануть.

Её сухой смешок сорвался на крик, а пальцы крепче сжали ткань жилета.

— Вы опросили соседей? Узнали, кто видел его в последний раз?

— А…

Протяжный вздох, который раздался в ответ, звучал зловеще. Она почувствовала, что лучше бы ей не знать ответа.

— Хан Со Рён, вы не знали?

— О чём?

— В этом жилом комплексе, кроме вас, больше никто не живёт.

— !..

Будто кто-то вонзил нож под рёбра — боль была острой и невыносимой. Это розыгрыш, жестокая шутка, иначе просто невозможно. Теперь даже сухой, нервный смех уже не рвался наружу.

Мы прожили здесь два года. Я встречала соседей, которые приходили и уходили. Я не так хорошо их знаю, но хотя бы примерно представляю, кто на каком этаже живёт.

Здесь живут пожилая пара, молодожёны вроде нас, семья с маленьким ребёнком, мужчина с собакой и одинокий студент. Но…

— Что вы имеете в виду?

— …

— Что вы имеете в виду?!

— Как я уже сказал, здесь больше никто не живёт, кроме вас.

— …

— Все квартиры пустуют.

Казалось, кровь вытекла из тела через кончики пальцев. Со Рён стала пустой гипсовой статуей, неспособной думать ни о чём. Голову словно залило раскалённым жаром, готовым взорваться, но одновременно по спине пробегал леденящий холод. Её лицо окаменело, дыхание становилось всё более частым и сбивчивым.

Доктор… Доктор… Что же мне теперь делать…

Мир рухнул всего за один день.

Я смогу его вернуть?

Прошёл почти месяц с тех пор, как исчез Ким Хён.

Нет, теперь я даже не знаю, как его зовут на самом деле. Вначале, не чувствуя усталости, она снова и снова бегала по этажам пятиэтажного здания, стучалась в каждую дверь, пока руки не покрылись мозолями. Но, как и говорили полицейские, все квартиры были пусты — никто ей не открыл.

Не может быть… Это просто невозможно… Он не мог меня обмануть… Это сон? Или я схожу с ума? В довершение всего слепота делала происходящее ещё более пугающим, будто она стала жертвой злого духа.

После этого Со Рён каждый день ходила в полицейский участок. Она чувствовала, что если не будет настаивать, то потеряет рассудок окончательно.

— Но ведь я не понесла никакого материального ущерба, детектив.

За мутной завесой мелькали силуэты людей, торопливо снующих туда-сюда. Полицейский, измученный бесконечными жалобами, сморщил лицо, как бы говоря: «Ну вот, опять началось…».

— Какие бы намерения у него ни были, только этот сбежавший мужчина знает правду. Откуда мне знать, что у него на уме?!

— Сейчас преступники невероятно изобретательны. А если они сначала добрались до моего мужа?! Если он пропал именно поэтому?! Прошу вас, не останавливайтесь, продолжайте искать! Даже если вдруг найдёте неопознанное тело…

— Чёрт возьми! — грубо выругался крепкий полицейский, резко вставая со стула, как будто её слова довели его до белого каления. — Сколько раз вы собираетесь повторять одно и то же?! Да пропал он, исчез — или что угодно, но у вас даже нет доказательств брака! Никаких данных в базе! Как мы вообще должны его искать? Простите, но вас обманули.

— …

— Придите в себя! Сколько можно вас жалеть?! Если будете продолжать мешать нам работать, мы посадим вас за препятствие выполнению служебных обязанностей!

Полицейский громко прикрикнул, пытаясь её запугать. Со Рён обращалась не только в этот участок, но и в главное управление, но везде ей отвечали одинаково.

Почему все считают, что я ошибаюсь? Со Рён не могла этого понять. Они ведь были вместе, делили всё, любили друг друга. Она была уверена: Ким Хён не мог так поступить. Он не такой человек.

— Офицер, прошу, расследуйте ещё раз…

— Хан Со Рён, мы ознакомились с вашей медицинской картой. Вы же консультируетесь у психиатра, не так ли? — процедил полицейский с растрёпанными волосами.

— !..

— Может, вам стоит обратиться в больницу, а не ходить сюда?

Даже сквозь мутное зрение она почувствовала его враждебный взгляд. Голос, выдавленный сквозь стиснутые зубы, обжёг, будто звонкая пощёчина.

— В заявлении вы сначала сказали, что ваш муж истекал кровью, верно? Хотите, чтобы мы начали новое расследование? Тогда первой же подозреваемой окажетесь вы. Мы просто вас жалели, потому и закрыли на это глаза. Но ложные показания — это серьёзное преступление. Так что, пожалуйста, отправляйтесь в больницу.

— …

— Хватит уже, посмотрите правде в глаза!..

Со Рён почувствовала себя выброшенной на холодный, безжалостный лёд. Мороз пробирал до самых костей. У неё не было ни родителей, ни друзей, которые могли бы быть с ней в этот момент. Эта боль целиком и полностью принадлежала только ей.

— Вы ведь должны как-то жить дальше! Сколько ещё будете цепляться за то, что уже закончилось?!

— Потому что это ещё не конец… — пробормотала Со Рён, находясь в прострации.

Я не могу оставить это, потому что ещё ничего не закончено. Потому что я не могу понять… Не могу принять ни единого вашего слова!..

Грудь горела от гнева, она ударила себя кулаком, пытаясь унять боль.

Я не хочу слышать, что он — мошенник. Мне нужно знать, где он.

Только знать, где он. Жив ли он, не ранен ли, не случилось ли с ним чего-то страшного.

Я его жена, и это моё право — волноваться за него.

Если бы я знала, где его искать, я бы уже давно сообщила. Давным-давно…

Её глаза наполнились слезами, которые, кажется, не знали, куда упасть. Но как можно заявить о пропаже призрака, который бесследно исчез?

У неё не было времени грустить из-за того, что она больше не могла различать предметы или двигаться далеко без трости. Даже когда Со Рён услышала диагноз, почти подтверждающий полную слепоту, её разум был всё ещё окутан сладким забвением.

В тот день я впервые занялась сексом с Ким Хёном.

Его язык вторгался в рот, наши тела переплетались, горячее тепло захватило мои ноги.

Её больше не функционирующие глаза всё равно следовали за ним. Она целовала его в спешке, их обнажённые тела сливались, и в этой радости Со Рён переварила даже свою несчастливую судьбу.

Ким Хён обладал такой силой. Он мог превратить даже печаль в воспоминание.

И как я могу… как я могу так просто отказаться от тебя?

Прежде чем судить, ей хотелось вернуть его. Прежде чем возненавидеть — спросить. Я хочу найти тебя. Вернуть то единственное, что было моим в этой жизни. Но…

— Сестра.

Незнакомый голос раздался рядом. Лишь тогда Со Рён заметила, что стоит перед статуей Девы Марии.

Что за… Она замерла, быстро моргая. Статуя, которая должна была быть лишь смутным силуэтом, почему-то была видна.

Если подойду ближе, она, кажется, станет ещё чётче…

С тех пор как начались симптомы, это был первый раз, когда Со Рён ощутила нечто подобное. Я вижу… просто невероятно.

Странное чувство не отпускало. Она потёрла глаза и сделала шаг вперёд.

— Сестра, у вас кровь из носа идёт!..

Лицо пожилого священника побелело.

— А…

Она отреагировала равнодушно, потом сорвала рекламную листовку, прикреплённую к Деве Марии, и быстро вытерла нос.

— Вы очень плохо выглядите. Совсем нехорошо…

— Всё в порядке, спасибо.

Со Рён торопливо повернулась, собираясь уйти, но тут же остановилась, упёршись тростью в пол, и снова посмотрела на священника.

— Отец, вы правда верите в то, чего не видно?

Вопреки резкому вопросу священник не растерялся. Со Рён выглядела настолько исхудавшей и измождённой, что её дрожащие губы вызывали лишь сострадание. Тем не менее осанка у девушки была столь прямая, что он невольно продолжал смотреть на неё.

— Простите за такие слова, но, может быть, вас просто обманули? Не повторяйте моих ошибок. Не будьте дураком. Откройте глаза.

— Сестра, чтобы понять, вовсе не обязательно видеть своими глазами.

— Но это может быть всего лишь иллюзией!..

— Разве для того, чтобы во что-то верить, обязательно нужна причина?

Со Рён тяжело дышала, нервно убирая волосы с лица. Сколько бы она ни старалась, липкое чувство тревоги и недоверия разрасталось внутри и наконец вырвалось наружу. Она не могла остановиться.

— Я не знаю. Не знаю, потому и веду себя так!

Со Рён сгорбилась, опираясь на трость, будто её сейчас вырвет. Она закашлялась, и сухое горло обожгло резкой болью.

— Я даже не видела его лица, но всё равно полюбила. Руки у него были самыми тёплыми и большими из всех, что я когда-либо держала. Я подумала, он станет моим спасением. Я не могла не любить его. Конечно… после того как я так долго держала руки лишь умирающих пациентов…

— …

— В моём мире не было такого человека.

Теперь она вытирала не нос, а глаза, из которых текли слёзы. Внутри всё кипело от слов, которые она никогда не могла высказать вслух, но сейчас они лились непрерывным потоком.

— Только его волновало — выспалась ли я, хорошо ли ела. Если я выглядела уставшей, он терялся и не знал, что делать…

— …

— Для меня он был чудом.

Но жизнь легко может разбиться о землю в одно мгновение, а я об этом забыла.

— Он исчез. Словно растворился в воздухе.

Со Рён горько усмехнулась. Боль в груди, которая преследовала постоянно, стала для неё привычной.

Я хочу найти тебя. Просто не могу оставить всё как есть.

— Похоже, я слишком легко поверила в своё счастье.

Её лицо, утратившее цвет, оставалось неподвижным, как будто происходящее всё ещё казалось ей нереальным. Она, опираясь на одну трость, выглядела так, словно не знала, куда идти дальше.

— Но, сестра, наша случайная встреча может быть частью божественного замысла.

Священник, который спокойно её слушал, взял у неё из рук листовку и развернул её.

— Евангелие от Матфея, глава 7, стих 7: «Просите — и дано будет вам; ищите — и найдёте; стучите — и отворят вам».

Он передал листовку ей, и Со Рён взяла её, внимая его словам.

Это не было иллюзией.

Хотя изображение оставалось размытым, казалось, что на мгновение туман рассеялся. Она удивлённо моргнула.

[♨ Мы найдём что угодно: деньги/людей/вещи

★☆ Разумные цены ☆★ Полная конфиденциальность ☆★

※ Мы не незаконное агентство.

▶ Компания под управлением бывшего сотрудника спецслужб ◀

☎ 010-XXX-XXXX]

После ряда манипуляций врач наконец направил круглый офтальмоскоп на глаза Со Рён.

Офтальмолог, нахмурившись, не раз покачал головой, словно происходящее его озадачивало. Он даже несколько раз потёр виски и издал мучительные стоны.

— Пациентка, вы говорите, что несколько дней назад начали видеть предметы?

— Да.

— Просто невероятно…

Она тоже не могла осмыслить эту ситуацию. Когда ей впервые поставили диагноз «дисфункция сетчатки», сказали, что это либо генетика, либо просто случайность. Болезнь ведь не предупреждает заранее о своём приходе, и, хоть было тяжело, она смогла это принять.

Такое «просто случилось» и со мной.

Но что же это?

— Пожалуй, стоит сообщить научному сообществу.

— Настолько всё необычно?

— За все годы работы я с таким не сталкивался.

Её зрение, долгое время оставшееся мутным, стало постепенно улучшаться за последние недели.

Это было не иллюзией. Даже сейчас она могла смутно различать черты лица врача.

Со Рён почувствовала, как учащается пульс. Если надеть корректирующие очки, я, наверное, буду видеть ещё лучше.

Её мир, который, казалось, рухнул в пропасть, теперь перевернулся снова.

Муж пропал, а вместе с ним исчез и туман, застилавший её зрение..… Слишком странное совпадение, чтобы быть случайностью.

Может, Бог существует? Может, он дарует болезни и исцеление поочерёдно, забирая одно, чтобы вернуть другое?

— А мои глаза... Может быть, это была вовсе не болезнь?

Со Рён сама не понимала, что именно спрашивает.

— Что вы имеете в виду?

Она тоже не знала. Просто всё происходящее — исчезновение мужа и это необъяснимое улучшение зрения — казалось связанным.

Какое отношение пропажа мужа могла иметь к её глазам?

Ретинальная дисфункция появилась внезапно, а теперь так же внезапно исчезла.

Это напоминало Ким Хёна. Он появился в самый тёмный момент её жизни, а теперь, когда она была на грани отчаяния, возвращался свет. Последние дни её голова была полна таких странных мыслей. Даже полицейский, который кричал, что ей надо в больницу, теперь казался почти здравым советом.

— Когда мне впервые поставили диагноз, сказали, что это неизлечимо.

— Верно. Эта болезнь почти не поддаётся лечению. Согласно вашей карте, прогрессия была довольно быстрой. Но теперь вы восстанавливаетесь.

Врач осторожно потёр подбородок.

— Это произошло два с половиной года назад, верно?

— Да.

— Кажется, это временное состояние.

Со Рён обвела взглядом кабинет, внимательно слушая врача.

— Ваш случай требует дальнейшего изучения, но… если функции зрительного нерва и сетчатки временно прекратились, а затем блокада снялась, восстановление возможно.

— !..

— Однако это невероятно редкий случай. Даже мне, врачу, такого слышать не доводилось. Зрительный нерв «временно» парализовать очень сложно. Проще ослепнуть. Это означает, что нерв, возможно, подвергался регулярному воздействию…

Врач пожал плечами.

— И это, если честно, выглядит… злонамеренно, даже если предположить такую гипотезу.

«Злонамеренно»…

Со Рён лишь крепче сжала трость.

Каждую неделю именно Ким Хён закапывал ей капли в глаза. Он был рядом, и поэтому она не чувствовала себя одинокой или обманутой. После процедуры он каждый раз наклонялся и целовал её веки.

— С такой скоростью восстановления вы сможете полностью вернуть зрение. Давайте понаблюдаем! — сказал врач, сжав кулак в порыве энтузиазма.

Со Рён, помедлив, прикоснулась к глазам и спросила:

— А мой лечащий врач поменялся?

— Ах, да! — доктор, словно вспомнив что-то, поправил очки и бодро ответил. — Простите за задержку с объяснениями. Я принял на себя работу доктора Пака. Он получил хорошее предложение и теперь преподаёт в университете Джонса Хопкинса.

Муж исчез не один.

Как-то странно, но вместе с ним пропало ещё несколько человек.

Может, и это просто мои фантазии?

Но теперь она хотела узнать правду. Ни предположения, ни догадки, а чёткие, ясные ответы. Она хотела найти нить, которая свяжет все эти разбросанные кусочки воедино.

Но ни полицейские, ни священник, ни врач, похоже, не могли рассказать ей, что на самом деле происходит.

— Имя — фальшивое, компания — фальшивая, номер машины — тоже. Даже идентификационный номер не имеет смысла, потому что он тоже поддельный. Внутри дома, в переулках — камер наблюдения нет. Соседи, которые вроде бы нормально жили в том же доме, внезапно исчезли, поэтому свидетелей нет. И всё-таки… вы можете найти моего мужа?

Её голос был сухим, будто перечислял только факты.

Сотрудница агентства, которая сначала ошеломлённо смотрела на неё с приоткрытым ртом, вдруг сменила выражение на лёгкую улыбку. В голосе клиентки не было ни капли ожидания, лишь саркастичные нотки. Но в отчаянном взгляде Со Рён она разглядела что-то, что разожгло её азарт. Узкие, слегка раскосые глаза сотрудницы блеснули интересом.

— Это сложно, но, признаюсь, будет очень увлекательно. Начнём с четырёх миллионов вон, вы согласны?

Со Рён безразлично кивнула.

Бесцельные ежедневные походы в полицейский участок внезапно прекратились. Теперь пришло время искать другой способ.

Со Рён пришла сюда, следуя совету священника с добрым лицом, который сказал, что это может быть «волей Божьей». Она сфотографировала листовку и с помощью голосового приложения прочитала текст. Так она и нашла это место.

— Тогда, может, начнём с соседей? Расскажите всё, что помните.

Со Рён нахмурилась. Подход был явно новым.

— А у вас не было мысли, что этот ублюдок... вернее, ваш муж и соседи заодно?

На вид сотруднице было чуть за двадцать. Она покашляла, привычно исправляя свою речь. От неё пахло одновременно печеньем и сигаретами.

У неё, наверное, короткие волосы? Со Рён прищурилась. Даже в этот момент зрение понемногу прояснялось.

— Похоже, всё было организовано. Будь то пирамидальная схема или ячейка какой-то сети, они явно действовали скоординировано. Кто-то же всем этим руководил. Кто это, чёрт возьми, и откуда он…

Звуки клавиатуры раздавались в такт словам. Из воспоминаний Со Рён удалось выудить только несколько имён, места работы и учёбы. Она рассказала всё, что могла вспомнить.

Из-за проблем со зрением ей приходилось особенно внимательно запоминать всё остальное: звуки шагов, запахи, голоса. Даже незначительные беседы, казавшиеся раньше бессмысленными.

Она мобилизовала все свои воспоминания и передала сотруднице ворох информации, который казался бесполезным.

— Тогда начнём с соседей. Пора их «потрясти»!..

Ровно через неделю ей позвонили.

— Ты вообще знаешь, с каким ублюдком жила, а?

Голос был ошарашенным, почти истеричным.

— Эй, следи за своим языком! — из трубки раздалось грубое рычание где-то рядом с собеседницей.

— Уважаемая клиентка…

Со Рён сидела на том же неудобном диване, что и в прошлый раз.

Сотрудница, от которой всё так же пахло сладким печеньем и сигаретами, находилась рядом. Но теперь с ней был ещё один человек — мужчина средних лет с серьёзным выражением лица, стоявший, скрестив руки, и внимательно наблюдавший за Со Рён.

Молодая сотрудница выглядела заметно напряжённой в его присутствии. Громоздкое телосложение и лысина указывали на его возраст.

Зрение точно улучшается. Раньше окружающие предметы казались ей сгустками тумана, но теперь они напоминали скорее грязное стекло, через которое всё же можно было что-то разглядеть.

— Здравствуйте, Хан Со Рён, — мужчина разжал руки и представился. — Меня зовут Чон Пиль Гю, я руководитель аналитической команды компании «Бласт».

«Бласт»? Со Рён нахмурилась. Разве такое название может быть у небольшого сыскного агентства? Мужчина, словно ожидал, что она удивится, щёлкнул сотрудницу по лбу и продолжил:

— Возможно, для обычных людей это звучит незнакомо, но «Бласт» — частная военная компания. Мы предоставляем военные услуги в зонах конфликтов за рубежом, имея соответствующее разрешение правительства.

Для Со Рён, работавшей сиделкой с двадцати лет, это звучало как что-то из далёкого и чуждого ей мира.

— Это небольшое агентство — часть нашего подразделения. Мы используем его, чтобы обучать сотрудников или отправляем их сюда в рамках дисциплинарных мер.

Он бросил суровый взгляд на сотрудницу, Хо Чхан На, которая лишь закусила губу.

— Думаю, с представлением всё. Хан Со Рён.

— Да.

— Простите, но мы не можем взять ваш заказ.

Отказ прозвучал вежливо, но решительно. Со Рён молча восприняла новость, но Хо Чхан На, которая занималась этим делом, выглядела так, будто её взбесили.

— Эй, ты, старый хрыч! — выкрикнула она, резко повернувшись к мужчине. Её дыхание участилось, а взгляд горел огнём. — Имена большинства соседей оказались фальшивыми! Их школы, работа — всё было выдумано! Но не всё! Есть кое-что настоящее! Этот гад не ожидал, что я докопаюсь до такого!

— Хо Чхан На, следи за речью! — Чон Пиль Гю шлёпнул её по спине, но она не сбавила обороты.

— Помните того парня, который говорил, что живёт один с собакой? Даже если всё остальное было ложью, имя этой собаки оказалось настоящим!

Неожиданная зацепка заставила Со Рён поднять брови.

— Я нашла регистрационные данные этой собаки в ветеринарной клинике. И знаете, что? Клиника находится в полутора часах от дома нашей клиентки! Уже подозрительно, правда? Но самое главное — имя владельца не совпадало. Это некий Ким Ён Ми, 67 лет.

— …

— Я вытащила записи покупок на кредитную карту Ким Ён Ми за последние пять лет. И знаете, что? Мы оказались слишком наивными!

С этими словами она замолчала, глубоко вдохнув.

— Вот, что мы нашли.

Чхан На ткнула локтем мужчину рядом с собой.

Тот, весь в раздражении от её северокорейского акцента, который она не могла сдержать, все это время бил себя по лысой голове. Теперь он недовольно нахмурился и передал планшет Со Рён.

Однако та не отреагировала, и Чхан На, осознав это, начала читать сама.

— Учебные материалы для экзамена на 9-й уровень Национальной разведывательной службы, базовый курс NIAT, расширенный курс, углублённый курс, подготовка к письменному экзамену НРС.

Со Рён застыла, не в силах поверить услышанному. Это было совершенно за пределами её представлений.

Мужчина, потирая лицо от усталости, наконец заговорил:

— У Ким Ён Ми есть сын. В записях указано, что он работает в издательстве, но, как правило, полевые агенты часто прикрываются такими профессиями.

— …

— Короче говоря, если он действительно сдал экзамены в НРС, получил должность полевого агента и крутился вокруг вас, Хан Со Рён, то речь идёт уже не о мошенничестве или какой-то сетевой схеме.

Со Рён чуть заметно приоткрыла сухие губы.

— Возможно, это сотрудник Национальной разведывательной службы. Пока это только предположение, но игнорировать его нельзя.

— Тогда мой муж…

Её руки мелко задрожали. В этот момент шок был уже не так важен.

В конце длинного, тёмного туннеля наконец появился проблеск света. После недель бессмысленных заявлений, утверждений о мошенничестве и советов «просто забыть об этом», она наконец получила что-то осязаемое.

Со Рён крепко сжала край своей рубашки. Это был реальный шаг вперёд. Она становилась ближе к настоящему Ким Хёну. Теперь оставалось только узнать, кто он такой!..

— Хан Со Рён, а кем, собственно, вы сами являетесь? — внезапно холодно спросил Чон Пиль Гю.

От его неожиданно агрессивного тона Со Рён напряглась, её лицо побледнело.

— Сначала сделали из женщины полную сумасшедшую, а потом ловко устранились. Взяли под контроль виллу и территорию в 200 метрах от неё, чтобы не осталось ни одного свидетеля. Для этого недостаточно быть обычным агентом или выполнять какую-то банальную операцию.

— …

— Шесть месяцев отношений, два года брака. Всё это выглядит как тщательно спланированная миссия. Вы словно жили на специально построенной для вас съёмочной площадке. Это выходит за рамки нормального. Разве что это была целенаправленная игра со стороны правительства.

— …

— Теперь вы хоть немного начинаете понимать, о чём идёт речь?

Чон Пиль Гю жадно отпил воды из стакана, стоявшего на столе.

Но Со Рён по-прежнему не понимала, что происходит. Она выросла в приюте, рано повзрослела, чтобы прокормить себя, и вела ничем не примечательную жизнь.

Она провалила экзамены в университет, её выгнали из сборной по спортивной гимнастике, а теперь и брак тоже разрушился. Она просто жила, как могла, повторяя скучные, одинаковые дни.

Что в моей жизни может быть особенного? В детстве я часто ссорилась с друзьями, но всё из-за непростого характера.

Она сама хотела спросить: почему муж сделал так, что без него её жизнь рухнула? Какое он имел право разрушить её мир и исчезнуть? И есть ли для этого хоть какая-то причина?

— К вам приставили «чёрного» агента, — сказал он.

— «Чёрный»… агент?

Сердце словно рухнуло вниз. Холод пробежал по пальцам от плохого предчувствия.

— Да… После долгих лет работы в НРС приходится полагаться на интуицию. И тут у меня то же чувство, что было лишь однажды за всё время моей службы.

— …

— Поэтому мы не сможем взяться за это дело. Откровенно говоря, это выходит за наши возможности.

Чон Пиль Гю тяжело вздохнул и закончил:

— Его невозможно найти.

— …

Эти слова прозвучали как смертный приговор. Тонкие губы Со Рён сжались так сильно, что стало больно.

Ей хотелось бросить стакан в стену, но она была слишком вымотана, чтобы пошевелить даже пальцем.

Колени подогнулись, веки дрожали, тело не подчинялось.

— Никто, кроме высших должностных лиц НРС, не знает настоящие данные «чёрных» агентов. За границей они буквально выполняют работу шпионов. Если их личность раскрывается, государство отказывается от них. Их могут посадить в тюрьму, а то и казнить.

— …

— Вы никогда его не найдёте.

Тишина накрыла её, будто приглушая звуки. Со Рён не знала, сколько времени прошло, пока она сидела неподвижно, слушая головокружительный поток его слов.

— Мы пытались отследить сына Ким Ён Ми… его следы уже давно исчезли. Возможно, он получил другое задание или награду…

Каждое последующее слово заставляло грудь яростно вздыматься. Грубый порыв заткнуть этот рот и придавить его нарастал всё сильнее.

— Представьте, что вас укусила какая-то шавка, и живите дальше. В ваших же интересах отказаться от этого.

Это были самые ужасные слова, которые она услышала после исчезновения мужа. Даже «Иди в больницу, психованная сука» звучало бы мягче.

— Если вы вдруг думаете о том, чтобы устроить одиночный пикет, даже не мечтайте. Думаете, вы одна такая? Сколько людей пытались протестовать перед зданием Национальной разведки. И вы хоть раз видели, что с ними стало, хотя бы в новостях?

— …

— Вот именно. Они занимаются такими делами. Мы снимаем с себя ответственность. Нам и так приходится работать с разрешения правительства, и не хочется лезть в это болото и наживать себе врагов. Но, думаю, за уплаченные деньги вы получили достаточно информации.

Чон Пиль Гю, сказав всё что хотел, с облегчением откинулся на спинку дивана. Разговор длился недолго, но его ладони почему-то вспотели.

Посмотрев на застывшую, словно окаменевшую, Со Рён с явной долей сожаления, он схватил Чхан На, которая и так уже тяжело дышала от возмущения, за ухо. Поднявшись с места, мужчина бросил напоследок:

— Как обычный человек может найти «чёрного» агента? Они же мастера скрываться — ни лиц, ни имён, ни следов нет. Тем более, сын Ким Ён Ми вряд ли вообще был на хвосте вашего мужа. Такие, как он, — всего лишь травинка, на которую наступает хамелеон.

Со Рён, которая до этого с трудом загоняла эмоции глубоко внутрь, почувствовала, как с этими словами что-то внутри неё оборвалось.

Разумом она понимала, что это реальность, что так и есть. Но внутри всё ещё жила навязчивая мысль, словно липкая сеть, — увидеть его хотя бы ещё раз.

Её разбитое сердце едва держалось, израненное чёрной копотью горечи.

— У меня есть один вопрос.

Вдруг Со Рён подняла в воздух трость, остановив Чон Пиль Гю на пути к выходу. Взгляд, до того казавшийся застывшим, медленно поднялся к его лицу, а её глаза встретились с его взглядом.

— Бывший сотрудник спецслужб, о котором говорится на листовке, — это вы?

— Да, я, но…

Со Рён кивнула с пугающим спокойствием. Даже на фоне всех этих ударов это была небольшая, но важная находка. В голове, всё ещё гудящей от напряжения, начали складываться кусочки. Теперь она хотя бы имела представление о том, кем мог быть Ким Хён.

Но если его действительно нельзя найти…

Если это правда…

Раздумья её были недолгими. Обычными методами ей не найти даже волоска с его головы.

— Если его невозможно выследить, то что, если сделать наоборот?

— Что?..

— Если я начну оставлять следы?

— А?..

Со Рён чуть изменила формулировку:

— Если я дам Национальной разведывательной службе себя арестовать?

Всё просто. Если она не могла найти мужа, то заставит его найти её. Если нельзя отыскать следы, нужно поджечь весь лес.

— Если начать совершать преступления… я смогу встретиться с действующими агентами?

Если он находится на самой вершине и недосягаем, то можно начинать с нижних слоёв и продвигаться вверх, пока не дойду до него.

И так — шаг за шагом, арест за арестом — я всё равно найду Ким Хёна.

Со Рён была готова пойти на такое, лишь бы во что бы то ни стало встретиться с Ким Хёном.

В комнате повисла долгая и гнетущая тишина. Со Рён оставалась невозмутимой, а сотрудники «Бласт» выглядели так, будто не верили своим ушам.

Чон Пиль Гю молча открывал и закрывал рот, не находя слов. А Чхан На, фыркнув, выпалила:

— Да уж, должно быть, еда в камерах у Национальной разведки такая вкусная, что ради неё стоит постараться! — и тут же получила пинок по ноге.

— Хан Со Рён, не думайте о глупостях, — сказал Чон Пиль Гю.

Она не ответила, только повернулась и пошла к выходу. Трость оказалась в мусорной корзине.

С каждым шагом её охватывала странная уверенность.

Мои глаза — твоих рук дело, не так ли, Ким Хён?

Ты ослепил меня.

И теперь, когда свет возвращался, её сердце холодело всё сильнее.

Со Рён громко рассмеялась. Резкий смех отражался эхом от стен пустого коридора. Ухмылка, исказившая лицо, никак не могла исчезнуть.

Ким Хён, мы обязательно встретимся снова.

Ты придёшь первым, чтобы поймать меня.

Каждый шаг по старым ступеням менял походку мужчины.

Сначала это был солидный, надёжный сотрудник небольшой компании — прямой, уверенный в себе, он начал ослаблять галстук, поворачивая шею то в одну, то в другую сторону.

Его ровная походка вскоре стала медленной и немного небрежной, а наполненные заботой и любовью глаза превратились в сухие, пустые зрачки.

Он медленно расстегнул пуговицы рубашки, плотно прилегавшей к телу, и одним движением сорвал с ключиц силиконовую кожу.

Острые черты лица, вытянутые глаза без двойного века, тонкие и незаметные брови, простоватый нос — всё исчезло, открыв его настоящее лицо.

Его кожа, раньше слегка загорелая и шероховатая, теперь была белоснежной и гладкой, настолько, что он напоминал иностранца. У него были густые, чётко очерченные брови, высокие скулы и изящный нос с ярко выраженной линией переносицы.

Это был человек с совершенно другой внешностью.

Особенно выделялись его изящно очерченный подбородок, вздёрнутый нос и глубокий разрез глаз, которые никак не ассоциировались с чисто азиатскими чертами.

Это был не просто красавец, а человек, чья внешность напоминала произведение искусства — идеально гармоничная, с чертами, будто светящимися изнутри.

Затем он сорвал круглую гидрогелевую плёнку, прилепленную к шее.

— Уф… Выглядит отвратительно. Будто змея сбрасывает кожу. Даже своими глазами не верится. Вот зачем бывшие агенты ЦРУ выкладывают разоблачения о спецгриме на Ютубе?

Хакер из группы полевой поддержки НРС скривился, проверяя записи с камер наблюдения, которые были собраны месяц назад.

Мужчина, спускавшийся по лестнице, взглянул на объектив камеры, установленной на потолке. Его миндалевидные глаза с лёгкими складками в уголках вдруг насмешливо сузились.

Даже с обрывками силиконовой кожи, всё ещё прилипшей к лицу, он выглядел расслабленным. Он крутил маску на пальце, как тесто для пиццы, а потом подбрасывал её в воздух, ловя с лёгкостью.

Чёртов псих… Единственным, кто нервничал из-за этого беспечного человека, был хакер, вынужденный покрывать его с тыла.

Хорошо, что миссия завершена.

— Ух…

Как же он выдержал это целых два года? Нет, точнее два с половиной, если считать с момента, как он начал сближаться с целью.

На экране мужчина снова и снова надевал силиконовую маску, прикреплял чип для изменения голосовых вибраций и легко перевоплощался в «Ким Хёна».

Каждый раз, когда он с серьёзным и немного застенчивым видом приближался к объекту, было невозможно понять, это часть задания или он действительно так скован рядом с ней.

Но стоило поступить приказу о завершении миссии, он словно сбросил кожу. Как только задание было окончено, он отказался от образа Ким Хёна так легко, будто просто сорвал маску.

Хакер, прекрасно знавший о его профессиональном прошлом, всё равно не мог не изумляться его мастерству, как новичок.

Он нажал кнопку на гарнитуре и спросил:

— Итак, начальник, успешно ушли?

В ответ раздался тихий смех.

— Да, рванул без оглядки. Страшно было, думал, поймают.

Его голос был плавным, мягким, но слова звучали с преувеличенным притворством.

Это был человек с сотней лиц. Лучший специалист по внедрению.

Кодовое имя — Маска.

Агент первого неофициального отдела международной разведки.

Изысканный, хитрый, неуловимый. Один из лучших агентов НРС, который работал исключительно под прямым руководством первого заместителя директора.

Говорили, что благодаря поддержке агентства он мог перевоплотиться в старика, иностранца, наркомана, а иногда даже в женщину.

Хакер, который наблюдал за ним и поддерживал его последние два с половиной года, был готов поверить в эти слухи.

Он играл настолько преданного мужа, что это вызывало мурашки.

— Так это правда, что вы подали заявление об отставке? Замдиректора чуть не рвала волосы от злости.

— Тебе-то что до этого?

— А кто тогда за вами пойдёт, если не я?!

Слова, полные обиды, вырвались у молодого сотрудника.

Он, выросший в семье ветерана войны, был вдохновлён подвигами этого человека и даже поклялся в верности стране.

Вот это настоящая работа. Вместо того чтобы заниматься фейковыми комментариями в сети, я хочу внести вклад в историю своей страны!

— Вон Чхан, может, ты мне ещё и хуй вытереть хочешь, а?

— Да как можно так грубить!..

Даже не видя, Вон Чхан мог представить, как губы Ли У Шина растягиваются в издевательской ухмылке.

— Представь на секунду. Если вдруг я стану мишенью какой-нибудь зарубежной разведки, то сразу вернусь в Корею и первым делом убью тебя и замдиректора.

— Что?! — Вон Чхан вскочил от неожиданности.

— В агентстве ведь только вы двое знаете моё настоящее лицо, так? Чем меньше людей знают обо мне, даже если я не в «чёрном» статусе, тем легче решить проблему. Удобнее сразу убрать всех. Конечно, в порядке старшинства.

Это… мне кажется, что подобное выражение здесь неуместно… Вон Чхан сглотнул, почувствовав, как пересохло горло.

(Прим. пер. Выражение "장유유서" употребляется в ситуациях, где важен порядок действий, основанный на уважении к старшим).

— Так что начинай гулять хотя бы по десять минут в день. Нельзя же допустить, чтобы убийство двадцатилетнего парня прошло легче, чем замдиректора, которой уже за пятьдесят.

— Уф…

— Ладно, а теперь проверим, понял ли ты главное. Я не доверяю ни начальству, ни коллегам. Так что, если ты хочешь продолжать работать со мной, подумай над этим и предложи что-нибудь более подходящее.

— Э-э… Ладно, начальник… Желаю вам долгих и приятных путешествий.

— Отлично. — Голос Ли У Шина звучал низко и с лёгкой насмешкой. — Просто живи спокойно и не заставляй меня искать тебя. И сам меня не ищи.

Тон был лёгким, но у Вон Чхана от него спина похолодела.

Он прекрасно знал, что этот человек умел изображать сладкую улыбку, словно мужчина-проститутка, раздевающий женщину. А затем вонзал шприц прямо в сердце предателя.

«Чёрный агент» — звучит красиво, но на деле это просто человек с лицензией на убийство, выданной государством.

— Кстати, ещё кое-что…

— Закончили, а ты всё болтаешь?

Вот, он уже начал раздражаться. Его серо-голубые глаза, скрытые под чёрными линзами, в такие моменты наверняка выглядели как клинки. Хотя я никогда не видел их лично. Да и видел ли их вообще хоть кто-то?

Вон Чхан прогнал ненужные мысли и выпалил:

— Кажется, Сова правда любила вас, начальник.

— …

Наступила оглушающая тишина. Даже дыхания не было слышно. Сова — это был позывной Хан Со Рён.

— На самом деле, месяц назад в местном участке полиции был полный переполох. Сова вся в крови пришла и сказала, что это кровь её мужа, а потом подала заявление о пропаже. Дежурные полицейские были просто в шоке. Из-за этого поиски начались быстрее, чем планировалось. Если бы они задержались хоть немного, могли бы остаться улики. Не знаю, это просто удача или…

— …Кровь?

Хриплый голос У Шина внезапно прервал его.

— Что?

— Какая кровь?

— Проверили, оказалось, её собственная кровь. Но на камерах с участка видно, что у неё всё лицо было в крови. Полицейские чуть сознание не потеряли.

— …

— Начальник? Вы меня слышите?

— Продолжай.

— А, да! Из-за быстрого реагирования фальшивые данные вскрылись раньше времени. Мы думали, что это займёт как минимум два дня. Но, знаете, меня удивило, что Сове вообще в голову такая идея пришла.

— …

— У меня есть видео с камер, хотите посмотреть?

Повисло молчание. Вон Чхан почувствовал, что что-то не так.

— Н-начальник? — позвал он с надеждой, но ответа не последовало. Раздалось едва слышное шипение стиснутых зубов. У него вспотели ладони.

— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен смотреть это видео. У тебя три секунды, — голос У Шина стал ледяным, от него кровь стыла в жилах.

— Э-э… я… просто…

Вон Чхан сбился, не зная, как оправдаться. Только теперь он понял, что сам не до конца понимает, зачем предложил это.

Тем временем У Шин считал до трех в обратном порядке. Его голос, лишённый всякой игривости, был отчётливо натянут, как наточенное лезвие.

— Какой больной ублюдок додумался рыться в документах, которые давно уничтожены? С того момента, как был отдан приказ об отступлении, «Сова» отправилась в шредер. Понял?

— Простите!..

— Я спросил: понял или нет?

— Да!

— Тогда не путайся в своих чувствах и не пытайся проявлять жалость.

— Простите…

Он заметил… Чёрт, как стыдно… Вон Чхан сгорбился ещё сильнее.

Он знал, что такое может случиться. На тренингах предупреждали, что после длительного наблюдения за целью возникает привязанность, и с этим нужно бороться.

Но Вон Чхан слишком поздно осознал, что попался в эту ловушку. Ему стало жарко.

— Вон Чхан, ты правда думаешь, что это был настоящий брак?

Ли У Шин был не таким, как все. Он не привязывался к людям, будь они знакомы день или десять лет.

Даже женщину, с которой он делил постель и жизнь, он оставил так холодно. А уж если агент без колебаний заявляет, что убьёт заместителя, с которой знаком уже десять лет… По спине невольно пробежал холодок.

― Сова была просто целью, а мне выпала роль «мужа». Наконец-то это бессмысленное задание завершено, так зачем ворошить эту чёртову историю? Забудь и даже не думай возвращаться к этому.

Ли У Шин говорил с таким тоном, будто не мог понять, в чём проблема.

― Неужели переживаешь из-за того, что я трахался с простой гражданской? Ты из-за этого так себя ведёшь, Вон Чхан?

— Н-нет, вовсе нет!..

Ах ты, проклятый мой язык… Хакер постучал себе по губам.

― Тогда найди мне место, где тренируют агентов без обучения «сексуальной тактике». Давай, я отвезу тебя туда лично, наш маленький Вон Чхан ведь должен вырасти честным и чистым, правда?

Его сарказм заставил Вон Чхана вспыхнуть, но он быстро взял себя в руки.

— Нет, такого нет!..

― Если всё понял, даже не думай упоминать при мне слово «Сова».

Голос, полный издёвки, вдруг стал ровным и лишённым эмоций.

— Н…

Связь оборвалась с тихим щелчком.

Кажется, он действительно разозлился… Хотя я и правда повёл себя как дилетант.

Агент Ли У Шин, выполнявший задание, не испытывал ни капли сожаления или привязанности, а он, поддерживающий операцию из тыла, не мог справиться с собственными чувствами.

Вон Чхан уткнулся головой в клавиатуру и тяжело вздохнул. Сняв гарнитуру, которая, казалось, вот-вот вызовет кровотечение из ушей, он обмяк в кресле.

В последний раз он тихо попрощался с улыбающейся Совой, мелькавшей на экране, и выключил монитор.

Так завершилась операция под кодовым названием «Птичий короб», длившаяся два с половиной года.

Мир перевернулся с ног на голову.

Со Рён прижалась к стене, выровняв плечи и тазобедренные суставы в одну линию. Она стояла на руках, глядя на пол.

После того как она поклялась поймать мужа, а точнее — сделать так, чтобы он поймал её, Со Рён начала с восстановления измотанного тела.

Теперь она строго соблюдала режим питания, не пропуская ни одного приёма пищи, и добросовестно проходила лечение у офтальмолога. Постепенно зрение восстановилось настолько, что она могла без проблем справляться с повседневными делами.

— Ху… ху…

Она радовалась равномерно распределённому весу на руках. Управлять своим телом так, как она хочет, — это было новым ощущением, возвращавшим ей утраченный контроль. Казалось, всё снова стало на свои места.

— Тьфу!..

Но каждый раз, когда она вспоминала, что её счастливая семейная жизнь оказалась лишь декорацией в чьей-то изощрённой игре, перед глазами снова вставала белая пелена.

Потеряв равновесие, Со Рён упала на пол и свернулась калачиком. Для неё это была единственная настоящая и значимая часть мира…

— Ким Хён… Ким Хён…

Глухой стон сорвался с губ.

Но каждый раз, когда боль становилась невыносимой, она стискивала зубы, вставала и подходила к свадебной фотографии.

Той самой фотографии, которую она с гордостью развесила после их подготовки и проведения свадьбы.

Пустая рамка.

Когда зрение восстановилось, она первым делом заметила эту издёвку — большую рамку, в которой не было ничего, кроме деревянной окантовки. Нелепый реквизит.

Что думал Ким Хён, видя её радость, когда она принесла эту рамку домой?

— Просто смешно… Ким Хён, ты сволочь.

Сколько она ни рылась в своём телефоне, галерея оставалась пустой.

Даже если я не видела, могла бы хотя бы иногда делать фотографии…

Жена, которая не знает, как выглядит её муж.

И как ты собираешься искать того, чьего лица даже не знаешь?

Её охватывала удушающая безысходность, но она не могла позволить себе сдаться.

Так Со Рён начала планировать дальнейшие шаги.

— Консультация… по преступлениям? Что за бред?..

Свирепые глаза Чхан На забегали, как от внезапного шквала. Это был ясный день с особенно ярким голубым небом.

— У меня нет никаких связей в этой сфере.

Со Рён, не зная, что ещё делать, обратилась к Чхан На, которая работала в агентстве поручений.

Получив звонок, Чхан На сначала растерялась, но вскоре начала расспрашивать о том, как у неё дела, а затем, признавшись, что клиентка всё это время не выходила у неё из головы, с радостью согласилась встретиться. И вот…

— Я уже осмотрела южные ворота Моста единства в Пхаджу и район реки Имджинган. Хотела уточнить, достаточно ли взять с собой лапшу, кукурузу и дождевик. Ещё я читала, что лучше всего угнать рыбацкую лодку. Альтернативный вариант — рассмотреть Канхвандо в Инчхоне.

(Прим. пер. Минутка географии. Река Имджинган проходит через демилитаризованную зону, которая отделяет Южную Корею от КНДР. А Канхвандо находится вблизи Желтого моря, недалеко от северокорейских территорий).

— …Что?

— Я говорю о переходе границы, — сухо сказала Со Рён.

— По… постойте! Вы сейчас серьёзно заявили, что хотите сбежать из страны?!

— Нет, не сбежать. Перейти границу на Север.

— !..

— Не вниз, а вверх. Собираюсь подняться наверх, мисс Чхан На.

Ошарашенная Чхан На молча уставилась в небо. Её вытянутые глаза расширились до предела.

— Вверх? Наверх? Вон туда?

— Да.

— Э-э… онни, ты совсем умом тронулась, что ли?!

С грохотом ударив по столу, Чхан На вскочила, не обращая никакого внимания на любопытные взгляды вокруг. Её блестящие зрачки беспорядочно метались из стороны в сторону.

— Да тебя же пристрелят к чёртовой матери!

— Я не собираюсь в самом деле бежать в Северную Корею. Просто создам видимость.

— Да что за бред, онни! Это одно и то же! Хочешь стать кормом для рыб и с дырищей в брюхе плавать?!

Мы только недавно познакомились. Ещё на стадии осторожного общения, разве такой тон — не перебор? Хотя, впрочем, мне уже всё равно.

Со Рён спокойно пила чай, глядя на то, как Чхан На буквально багровела от злости. Ей всего двадцать с небольшим, энергии хоть отбавляй. Такая живость была для неё непривычна, но по-своему завораживала.

— Помнится, Чхан На, ты говорила, что в НРС кормят вкусно.

— Ну да, говорила. Но, онни, тебя кормить будут тюремной баландой с кровавыми слезами!

— Но как я, женщина без навыков и талантов, могу найти исчезнувшего «чёрного» агента? — Голос Со Рён звучал тихо, но от него исходило странное напряжение. — Поэтому и нужно дать им меня поймать.

Со Рён смотрела в окно и гладила запястье. Следы, которые оставил муж, давно исчезли, но она всё ещё помнила ту пульсирующую боль и машинально проводила пальцами по коже.

Простое нападение или хулиганство не позволят выйти на людей из разведки. Значит, мелким преступником быть нельзя. Чтобы привлечь внимание НРС, нужно совершить что-то на уровне международного преступления.

Но Со Рён была всего лишь домохозяйкой, которая только что вырвалась из иллюзий. У неё не было особых знаний или навыков, а муж оказался недостижимо далёким.

Так что остаётся только одно — действовать самостоятельно.

— Поэтому начать стоит с перехода границы.

Да, это нарушение Закона о национальной безопасности.

Это то, что можно сделать и без оружия. Они заподозрят Со Рён как перебежчицу, начнут допросы, проведут расследование.

И тогда, когда они наткнутся на подозрительного Ким Хёна, что случится? Они не начнут подозревать и его?

— А-а-а-а-а!..

Чхан На схватилась за голову, чуть не плача.

— Если муж моей старшей сестры узнает, что это моих рук дело, он мне все волосы повыдёргивает! Я про Чон Пиль Гю, которого ты в прошлый раз встретила.

Со Рён вспомнила этого человека — они общались друг с другом слишком неформально, не как простые коллеги. Значит, он член её семьи.

От внезапно всплывшего слова «семья» в груди кольнуло, но она быстро скрыла эмоции.

— Онни, ты вообще подумала, что будет потом? Хочешь разрушить свою жизнь?! Какая тут может быть месть или романтика?!

— Моя жизнь не настолько ценна, как кажется.

— …

— Этого достаточно. Даже если только на мгновение… я смогу снова его увидеть.

— А потом?

Со Рён лишь медленно водила пальцами по чашке.

В шуме кафе, где гремела бодрая поп-музыка и перекликались голоса, она одна сохраняла какую-то отстранённость.

Густые, струящиеся волосы, лебединая шея, прямая осанка, строгие и аккуратные манеры — всё в ней приковывало взгляды.

Её взгляд естественно упал на супружескую пару с ребёнком. Со Рён смотрела на них не мигая.

Она могла с лёгкостью говорить о таких вещах, как побег в Северную Корею, но кажется, не понимала, чего на самом деле хочет.

— Хм… Убью его. Или буду любить ещё больше. Не знаю даже.

Пальцы Чхан На, тянувшиеся к стакану, резко остановились.

— Если мне позволят, я бы попробовала и то, и другое.

— …

— Я хочу его увидеть. И убить. Каждый день мне становится всё больнее.

Её снова привлёк плач ребёнка, но вскоре она повернулась к окну.

На самом деле, разве только каждый день? Со Рён казалось, что каждое мгновение — это пытка. Жизнь без него была как постоянный укол иглы, обливание холодной водой, удар дубинкой.

Ким Хён украл не только её зрение, но и всё их общее прошлое. Это сводило Со Рён с ума, не позволяя заснуть.

— Тогда уж не под мостом… — неожиданно пробормотала Чхан На.

Сказали же, что зрение вернулось в норму. Но Со Рён почему-то ведёт себя как слепая. По какой-то причине это выводит меня из себя.

— Тебя всё равно схватят, поэтому поезжай на машине, чтобы не мучиться.

Мост Объединения, расположенный в Пхаджу, провинции Кёнгидо, — это мост, пересекающий реку Имджинган в пограничной зоне.

Так как он соединяет Южную и Северную Корею и служит воротами к южно-северному пропускному пункту, охрана здесь всегда крайне строгая.

Подготовка и разведка были завершены.

— Ху-у…

Со Рён села в машину своего мужа и крепко схватила руль.

Её цель была не в том, чтобы действительно перейти границу, а лишь сделать вид. Замаскироваться под человека, пытающегося сбежать на север, чтобы её поймали. Всё ради того, чтобы оказаться под допросом у сотрудников Национальной разведывательной службы.

Когда Со Рён впервые села на место водителя, ей казалось, что она не сможет сдвинуться с места. Сиденье, настроенное под Ким Хёна, казалось одновременно болезненно чужим и пугающе личным.

Всё это время он был невидимкой, а теперь вдруг перед глазами будто чётко возник его образ. Она сидела в машине, теряя счёт времени, поглощённая нахлынувшими воспоминаниями.

К чему эти призрачные исчезновения, если всё равно остаются такие следы? Подавив захлестнувшую злость, Со Рён резко нажала на педаль газа.

Она проехала мимо Парка объединения и Имджингака, не задумываясь ни о чём, просто мчалась вперёд по дороге.

Вскоре перед ней появились ряды жёлтых баррикад и огромный знак, предписывающий несанкционированным транспортным средствам развернуться на 180 градусов.

Это был южный контрольно-пропускной пункт.

Зона ограниченного доступа для гражданских.

Отсюда уже требовалось специальное разрешение для проезда.

Разумеется, у Со Рён его не было, но скорость она не сбавила. Инспектор подал знак остановиться, а она его проигнорировала, продолжая двигаться прямо, не убирая ноги с педали газа.

— Э-э… э-э! — растерянный голос пограничника прозвучал где-то позади.

Бах!

Машина с силой врезалась в баррикаду. Тело ударилось о руль, от чего в желудке всё перевернулось. Но Со Рён тут же переключила передачу и снова нажала на газ.

Поймайте меня скорее.

И доставьте к мужу.

Подбородок дрожал от напряжения. Баррикады тянулись вперёд бесконечной линией. Она сбивала одну за другой, продолжая мчаться, несмотря на преследующих её военных.

Удар!

Затылок с силой откинуло на подголовник, отчего она почувствовала ноющую боль. Кажется, Со Рён прикусила язык — во рту появился металлический привкус крови.

— Чёрт!..

Услышав шум, пограничники начали выбегать из поста один за другим. Со Рён, чувствуя, что её почти настигли, намеренно врезалась в ещё одно препятствие.

Крепкий бампер внедорожника был уже вдребезги, но её мысли крутились только вокруг заголовков новостей: «Попытка побега на Север: задержана гражданка старше 20 лет по фамилии Хан за нарушение Закона о национальной безопасности».

Отлично. То, что нужно.

Чередуя резкий разгон и движение назад, она с силой врезалась в баррикады, оставляя глубокие следы шин на асфальте. Вскоре на встречной полосе образовался разрыв, и Со Рён резко повернула руль, устремляясь туда.

Поймайте меня, ну же!

Сердце колотилось, рот пересох. Она кусала губы, быстро проверяя боковое зеркало.

— !..

Её лицо вдруг застыло, а взгляд потерял осмысленность.

Э-эм?..

Один из преследовавших её военных внезапно упал на землю и начал судорожно биться в конвульсиях. Товарищи, бросив погоню, окружили его, пытаясь удержать руки, ноги и голову.

Кто-то кричал в рацию, но было непонятно, вызывали ли они подкрепление для её задержания или медиков для пострадавшего.

Пока Со Рён тупо смотрела на происходящее, машина проехала ещё два километра. Ни впереди, ни позади — больше ничего не стояло у неё на пути.

По логике, её должны были поймать ещё минут пять назад после напряжённой погони. Но преследование запаздывало слишком сильно.

Она одна продолжала нестись по дороге в противоположном направлении, теряя остатки рассудка.

— Блядь… почему!..

Если так продолжится… я окажусь в Северной Корее!

Я правда пересеку границу!

Ситуация становилась всё серьёзнее. От осознания, что её могут задержать не южнокорейские, а северокорейские военные, Со Рён пробрал холодный пот.

Со Рён стиснула зубы и резко повернула руль. Завывающий звук колёс, скользящих по асфальту, остро резанул по ушам.

Переехав через центральную линию, она направила машину обратно к южной стороне и специально наехала на дорожные шипы. Бах! Бах! Взрывы лопающихся шин прозвучали как долгожданное облегчение.

И только тогда впереди, вдалеке, начали быстро приближаться яркие огни. Когда в глаза ударил слепящий свет фар, всё напряжение мгновенно спало. Со Рён обмякла.

Из джипа, который её настиг, быстро выбежали военные. С винтовками наизготовку они окружили внедорожник.

— Вытаскивайте её! Вытаскивайте!

— Кёнги, номер 3714. Владелица машины, вы арестованы!

Наконец, потные ладони оторвались от руля. Машина с лопнувшими шинами больше не могла двигаться, и Со Рён тихо разблокировала двери. Грубые руки мгновенно вытащили её наружу.

Со Рён подчинилась, позволив себя схватить и положить на капот. Даже когда ей заламывали руки, она не могла не сказать:

— Почему так долго…

Двое мужчин в деловых костюмах вошли в комнату для допросов.

С тех пор как зрение Со Рён восстановилось, она приобрела странную привычку — искать в каждом незнакомце черты Ким Хёна. Рост, телосложение, кожа, взгляд, форма губ — она бессознательно сравнивала всё. Это была привычка, рожденная как предвкушением, так и подозрением.

Вошедшие мужчины оказались похожи: очки, резкие черты лица. Несмотря на непрерывный поток вопросов в ходе допроса, Со Рён, оставаясь сосредоточенной, холодно разглядывала их.

Сначала её арестовали военные. Затем Со Рён передали полиции, и в ходе расследования по подозрению в нарушении Закона о национальной безопасности прошло довольно много времени, прежде чем появились эти двое.

Сотрудники Национальной службы разведки.

Она инстинктивно выпрямилась.

— Мы из отдела контрразведки Национальной разведывательной службы.

Голова, болевшая от напряжения, наконец-то начала проясняться.

— Как вы уже знаете, госпожа Хан Со Рён, вас обвиняют в нарушении Закона о национальной безопасности и в повреждении военного имущества. Вы прорвались через Мост, незаконно пересекли Южные ворота и приблизились к Северным. По дороге вы нанесли ущерб военным объектам. Всё так?

— Да.

— Хорошо, значит, вы признаёте это.

Мужчина перевернул толстую папку с материалами дела, продолжая говорить без эмоций:

— На время расследования все близлежащие объекты закрыты. Сейчас на место отправлены военные, проводится зачистка. Это место — популярная туристическая зона, но из-за одной вас экскурсионные группы тоже оказались заблокированы.

— Ну, это даже к лучшему.

— Что?

— У одного из солдат, кажется, случился припадок. Будет лучше, если он сможет спокойно отлежаться в больнице.

— …

Прищурившись, один из мужчин медленно посмотрел на неё.

Со Рён никогда не испытывала стыда или вины даже в самых неловких ситуациях. Это была давняя черта, укоренившаяся с детства. Мало что изменилось с тех пор. Сейчас она не чувствовала вину, лишь досаду.

— Госпожа Хан Со Рён, выбирайте слова осторожнее. Закон о национальной безопасности предусматривает наказание даже за попытку его нарушения. Всё, что вы говорите, напрямую влияет на ваши перспективы.

— …

— С какой целью вы пытались перебежать на Север?

Она промолчала. Агент поправил очки и надавил на переносицу.

— Спрошу иначе. Кто такой Ким Хён?

Её губы дрогнули, будто только этого и ждали.

— В полицейском протоколе сказано, что вы только и делали, что повторяли имя Ким Хёна, не давая никаких объяснений.

— Мой муж.

— Но вы официально не замужем.

— Мы прожили два года в гражданском браке.

— !..

Агенты контрразведки удивлённо переглянулись. Со Рён слегка прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы справиться с горьким ощущением внутри. Её прошлое, которое она считала всем, сейчас казалось таким жалким, что это вызывало только смех.

— Недавно вы заявили об исчезновении мужчины по имени Ким Хён. Это так?

— Да.

— Ваша попытка пересечь границу связана с ним?

Отличный вопрос. Теперь у меня нет причин держать язык за зубами. Блеф только начинался.

— Верховный лидер Корейской Народно-Демократической Республики, председатель Государственного комитета обороны, Верховный главнокомандующий Корейской народной армии, — Со Рён выпалила фразу, которую всё это время повторяла про себя.

— !..

Воздух в комнате мгновенно похолодел. Агенты уставились на неё с ледяной яростью.

Со Рён чуть наклонилась вперёд, глядя им прямо в глаза. Ногти с раздражающим скрипом царапали по столу.

— Мне пришлось выучить это наизусть. Я думала сообщить о нём как о шпионе, но я не знаю его настоящего имени и лица. Похоже, я прожила с настоящим шпионом.

— !..

— Так что, может, вы сами разберётесь?

Со Рён медленно, почти соблазнительно растянула губы в улыбке. Не моргая и даже не дыша, она звериным чутьём следила за их реакцией. Несмотря на мягкую манеру поведения, ярость в её взгляде была нарочито неприкрытой. Под звук тикающих часов она прервала молчание.

— Мотивом попытки перехода границы действительно был пропавший Ким Хён. Если его упустить, катастрофы не избежать. Я не знаю, какой вред он может нанести стране, поэтому государство обязано вмешаться и найти его.

В этот момент раздался звонок. Один из агентов, который до этого молчал, быстро потянулся к внутреннему карману и достал телефон:

— Да, замдиректора.

Со Рён не сводила с него глаз.

Замдиректора, замдиректора… Это второй по значимости пост после главы Национальной разведки. Мужчина, по-военному собранный, коротко и быстро отвечал «Да, да», иногда искоса поглядывая на Со Рён.

Закончив разговор, он тяжело выдохнул и потёр переносицу. Затем лёгким движением коснулся плеча своего коллеги и кивнул в сторону двери.

Оба агента одновременно поднялись. Со Рён понятия не имела, что происходит.

— Ну, похоже, расследование на этом закончено.

Её лицо мгновенно исказилось. В чём дело? Мне казалось, я держу ситуацию под контролем.

Но эта искусственная и нелепая пауза только усилила её подозрения.

Со Рён инстинктивно уставилась на зеркало, которое занимало всю стену.

— Попытка пересечь границу будет классифицирована как нарушение на почве временной невменяемости. Но за повреждение военного имущества вам, скорее всего, придётся заплатить штраф в размере около десяти миллионов вон. Госпожа Хан Со Рён, спасибо за сотрудничество. Вы можете возвращаться домой.

— Вы знаете, кто такой Ким Хён?

— Простите?

— Такое чувство, будто вы изо всех сил стараетесь это скрыть.

— …

— Разве у отдела по поимке шпионов работа заключается только в том, чтобы посмотреть на человека и уйти?

Мужчина раздражённо щёлкнул языком. Но взгляд Со Рён был прикован к зеркалу.

— Выходи, пока я не разбила зеркало.

— …

— Если хочешь поиграть в прятки, давай делать это вместе.

— Хан Со Рён, давайте прекратим этот цирк.

Внезапно побледневшая Со Рён схватила лежавшую на столе папку и швырнула в зеркало. Она ударилась об стекло, и из неё посыпались бумаги.

— Цирк устраиваете вы! Почему вы даже не удосужились как следует расследовать дело Ким Хёна?!

— …

— Что вы скрываете?!

Её голос разнёсся по комнате, хлёсткий и холодный. Она пыталась сохранять самообладание, но дыхание сбивалось, а в груди всё бурлило. Агент насторожённо отступил на шаг.

— Вы принимаете лекарства?

— Что?

— Если вы будете принимать их регулярно, это не будет мешать вашей обычной жизни.

Что за чушь?!

Со Рён усмехнулась и повернула голову.

— Судя по нашим данным, вы прекратили принимать лекарства. Вероятно, с этого момента и начались иллюзии о том, что ваш муж исчез.

— «Лекарства»? Какие ещё лекарства?

Со Рён не могла понять, о чём речь, поэтому только крепче сжала челюсти.

— У меня нет никаких болезней, зачем мне лекарства?!

— Мы запросили заключение лечащего врача.

— …Что?

Мужчина мельком глянул на разбросанные на полу бумаги. Плохое предчувствие холодной волной пробежало по её позвоночнику.

Со Рён опустилась на колени и начала рыться в беспорядочно разбросанных документах.

И наконец…

— Больница «Гармония души».

Со Рён нашла листы с врачебными заключениями. Взгляд замер, становясь ледяным, пока она быстро пробегала по ним глазами.

Рецепты на антипсихотические препараты и диагноз шизофрения отличались только датами, будто тот, кто писал заключения, нажимал «копировать-вставить» снова и снова. Год назад, два года назад, три года назад…

Нет. Это невозможно.

Больница «Гармония души» — это место, куда она ходила с детства. Там работал добрый врач, который помогал ей справляться с проблемами, исправляя её вспыльчивый характер.

Она даже отправила ему приглашение на свадьбу.

— !..

Это ошибка. Точно ошибка.

Руки, сжимавшие бумагу, мелко задрожали.

『Женщина примерно двадцати лет была задержана за попытку пересечения границы в пограничной зоне Пхаджу, провинции Кёнгидо. По данным полиции, гражданка по фамилии Хан пыталась пересечь мост в северном направлении около полуночи 12-го числа. Она прорвалась через баррикады контрольно-пропускного пункта, пересекла ограничительную линию для гражданских и проехала около трёх километров, прежде чем была задержана и передана полиции…』

Мужчина в белоснежном халате слушал утренние новости, готовясь к приёму пациентов.

Он насвистывал себе под нос и аккуратно зачёсывал волосы, едва тронутые сединой. Как всегда, доктор поставил чайник и проверил график.

Взглянув на заполненное до отказа расписание, он на мгновение задумался.

Клиника из маленького ветхого здания где-то в провинции превратилась в большой медицинский центр с пятью консультантами. Это достижение всегда грело ему душу.

Посмотрим, посмотрим. Кто у нас первый пациент…

В этот момент дверь внезапно распахнулась с громким стуком.

— Так нельзя! — закричали медсёстры с регистратуры.

Но незваная гостья, не обращая на них внимания, шагала прямо в кабинет, держа в руках большую подарочную коробку с ярко-красным бантом.

— Доктор, это я, Со Рён.

Глаза врача расширились, а морщинистые щеки напряглись.

— Как ты сюда попала без предупреждения?

— Я подумала, что вас может не быть на месте, — ответила Со Рён с широкой улыбкой, которая, казалось, была искренней, но выглядела странно неестественно.

Врач, знавший её с десятилетнего возраста, моментально уловил это несоответствие.

— В последнее время люди вокруг меня исчезают как по щелчку.

— Со… Со Рён…

— Садитесь, доктор. Я пришла на приём.

Со Рён без стеснения уселась на диван. Врач поспешно спрятал дрожащие руки и сел напротив, постаравшись сохранять спокойствие.

Он знал Со Рён лучше, чем кто-либо другой, и понимал, что излишняя резкость может только усугубить ситуацию. Лучше всего выслушать её…

— Может, чаю?

— А?

— Я принесла вам подарок.

Она открыла яркую коробку с красным бантом, внутри которой оказался набор чая: фруктового, классического и зелёного.

— Как раз вода закипает, — заметила Со Рён и направилась к столу, словно находилась у себя дома.

Её уверенное поведение заставило врача ослабить галстук: ему стало тяжело дышать.

— А как твои глаза, дорогая? Что с ними?

— Сказали, что восстановились.

Она не отрывала взгляд от кипящей воды.

— Говорят, это не было чем-то неизлечимым. Забавно, правда?

Она коротко рассмеялась, но врач не понимал, что именно её забавляет. Тем не менее он слегка улыбнулся в ответ, стараясь поддерживать лёгкую беседу.

— Как ты поживаешь? Чем занимаешься?

— Ищу работу. Нужно же на что-то жить.

— А как муж?

— Сбежал, вроде как.

— Что?..

Со Рён только пожала плечами. Она выбрала один из чайных пакетиков, открыла его, опустила в чашку и залила кипятком. Красноватый цвет начал медленно распространяться в воде.

— Я вела себя хорошо, как меня учили.

— …

— Была послушной, как щеночек. Милой, старалась угождать.

Она аккуратно разложила оставшиеся пакетики с чаем.

— Вы же знаете, я много работала над собой. Даже заботилась о людях, которые были при смерти, поддерживала их. Хотя это было совершенно бесполезно.

— …

— И вот результат. Вот что я получила.

Со Рён грациозно подошла к столу и поставила перед врачом чашку чая. У мужчины начало пересыхать в горле, и он сцепил под столом потные ладони.

— В чём, интересно, была проблема?

Её понурый вид выглядел жалобно, но врачу показалось, что это игра. Чтобы скрыть замешательство, он поспешил сделать глоток горячего чая. Наслаждаться вкусом мужчина даже не пытался.

— Почему люди рожают детей, а потом бросают их? Почему любят, но сбегают? Почему заботятся, а потом предают?

— …

— Почему вы поступили так, доктор?

Рука врача дрогнула, и чашка с лёгким звоном ударилась о блюдце. Подняв взгляд, он встретился с её ледяным взглядом, прежде чем Со Рён снова улыбнулась, словно ничего не произошло.

— Говорят, раньше мафиози добавляли яд в чай, чтобы наказать предателей.

Он почувствовал, как кровь отлила от лица. Рука непроизвольно дёрнулась к горлу.

Её большие красивые глаза, когда-то напоминавшие бесцветные камни, оставались такими же мутными и безжизненными. Только взгляд, цепкий и прямой, не изменился.

Этот взгляд. Это упрямство, с которым она всегда добивалась желаемого, несмотря ни на что. Губы врача дрожали.

— Д-девочка моя…

— Вы сделали из меня пациентку с шизофренией, доктор. Если бы не этот диагноз, я бы уже сидела в тюрьме.

— Кх…

— Вам страшно?

— Я… я…

Внезапно он стиснул зубы и резко оттолкнул Со Рён, поднимаясь с места.

Яд, даже в малых дозах, может разъесть внутренние органы. Ощущая нарастающую боль в животе, терапевт попытался выбраться из кабинета, но ослабевшие ноги подвели его. Он упал, едва пройдя несколько шагов.

— Доктор, не стоит поворачиваться ко мне спиной, — сказала Со Рён, опуская колено ему на позвоночник.

— Угх!..

— Кто вас заставил?

— Я… я не знаю!.. А-а-а!..

Со Рён надавила сильнее, и он закричал. Она сунула свою руку ему в рот, а другой рукой увеличила громкость телевизора.

— Мммм!..

— Мне нужно знать. Кажется, это связано с моим мужем. Простите, доктор, но ради него я готова на всё.

— Угх…

Когда она убрала руку, врач задышал, сплёвывая слюну.

— Я… я не знаю. Мне просто пришёл запрос…

— Какой?

— Хотели… посмотреть твою медицинскую карту.

«Медицинская карта»? Со Рён нахмурилась, её лицо застыло.

— Вы подделали мои документы?

— Это никак не должно было навредить тебе…

— Простите, но я недавно пыталась сбежать в Северную Корею, меня задержали.

— !..

— Тут-то вы и попались.

Мужчина, словно смирившись, тяжело выдохнул и расслабился. Со Рён поднялась и села на диван, сделав большой глоток из своей чашки чая.

Врач смотрел на неё с ужасом, его глаза дёргались от напряжения.

— Ты… ты…

— Так откуда поступил этот запрос? Кто эти люди?

Она медленно провела тыльной стороной ладони по губам, убирая капли чая. В этот момент он понял, что стал жертвой её манипуляций.

А, может быть, это были непонимание и страх, копившиеся годами, которые разом вырвались наружу. Проведя рукой по горлу, мужчина хрипло произнёс:

— Они сказали, что это какая-то государственная служба. Не знаю, правда ли, но потом передали визитку… с адресом типографии.

Типография? Или издательство… — пробормотала Со Рён, тяжело дыша, словно раненая птица. Её ничто не ударило, но боль в груди стала резкой, почти невыносимой.

Возможно, я просто хотела верить в Ким Хёна до самого конца.

Как я могла всерьёз поверить словам сотрудников какого-то агентства «Бласт»? Да кто они вообще такие…  Видимо, она сама того не замечая, подпитывала в себе эту упрямую уверенность.

Однако после подозрительной реакции Национальной разведки и показаний доктора у неё больше не осталось оправданий, чтобы отвергать правду. Скрытое от всех отрицание реальности постепенно подходило к концу.

Паутина, которую они сплели, была невероятно очевидной, но не разглядела её лишь я. Только я оказалась слишком глупа, чтобы это понять.

Со Рён закрыла лицо руками. Её переполняло чувство поражения.

Ким Хён… ты правда меня обманул…

И бросил.

Ты вовсе не пропал, ты ушёл навсегда.

— Доктор, вы научили меня прятаться за маской, верно?

— Да… да…

— В таком случае, сегодняшний сеанс станет последним.

— Что?

Усталость тяжёлым грузом давила на плечи. Всего несколько дней назад её задержали за попытку пересечь границу в сторону Северной Кореи и продержали сутки под арестом. Теперь ей предстояло заняться поиском новой работы и разыскать мужа.

— Маска больше не нужна. Я её уничтожу.

Она хотела быть доброй, хотела быть любимой, но всё оказалось фальшивкой.

Даже брак, который казался ей самым счастливым временем, обернулся всего лишь манипуляцией.

Любовь, доверие — всё это оказалось нелепой, тошнотворной ложью. Единственное, что было настоящим, — собственное уродство, скрытое за маской.

— Прощайте, доктор.

Два дня Со Рён ничего не ела.

Одежда, которую носил Ким Хён, книги, которые он читал, парные чашки и тарелки, общие полотенца… Всё, что он оставил после себя, казалось простым и до боли настоящим.

После встречи с врачом полностью истощённая Со Рён лежала неподвижно, погружённая в запах мужа.

Мужчина, который стремительно вторгся в её жизнь, разрушил всё, что она построила, и исчез.

Мысль о том, что Ким Хён, возможно, действительно был выдающимся агентом, вызвала у неё сухой смешок.

Как такой неуклюжий, простой человек, мог провернуть всё это? Он даже разделать рыбу не мог, жаловался, что это слишком сложно. Про курицу я вообще молчу.

Со Рён закрыла глаза — привычка, которая прижилась у неё давно.

Когда знакомая тьма накрыла её, в памяти всплыл голос, зовущий по имени: «Со Рён, дорогая».

Из-за её слепоты он описывал каждое своё действие в мельчайших деталях.

Со Рён, милая, я сейчас переодеваюсь.

Со Рён, дорогая, я проверяю телефон.

Со Рён, родная, я открываю холодильник.

Со Рён, дорогая, я просто смотрю на тебя.

Закрытые глаза вдруг болезненно защипало.

Звонок колокольчика на двери кафе вывел её из долгого оцепенения.

Стоял такой осенний день, когда небо казалось бесконечно высоким и голубым. Глаза Чхан На, сидящей напротив, беспокойно метались, словно их захлестнул ураган.

Она, раскрыв рот, уставилась в экран телефона, но, как только видео с новостями закончилось, тут же вытащила наушники. Её взгляд был красноречивее слов: «Ты опять натворила дел?».

— Тебя не подстрелили?

— Меня нет, но в моём банковском счёте дыра.

— Что?

— Выписали штраф на десять миллионов вон.

— У-у-у-у-у!..

Чхан На скривилась, будто теперь болел её собственный кошелёк.

Со Рён сидела в том же кафе, за тем же столиком, что и в тот раз. Когда она открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу, Чхан На тут же резко покачала головой. Её настороженность была очевидна.

— Неужели… ты опять за своё?

— У меня в этой области совсем нет связей.

Ах, ну конечно, я так и знала… Чхан На раздражённо пробормотала себе под нос и залпом допила напиток.

— Мне нужно похитить одного человека.

— Что?!

— Похитить и удерживать несколько дней в заложниках.

— П-постой… ты серьёзно говоришь о похищении?

— Чхан На, у тебя кофе изо рта течёт.

Со Рён спокойно протянула ей салфетку.

Мысль о похищении пришла ей в голову ещё в комнате для допросов.

Когда позвонил некий замдиректора, и дело внезапно свернули.

Если бы я могла забрать эту шишку на пару дней… Только эта мысль пульсировала у неё в голове.

— Если взять заложника, государство пришлёт переговорщика. Чем выше статус заложника, тем больше власти у тебя.

— Но шансы быть убитой тоже выше! — возмущённо выкрикнула Чхан На.

Со Рён лишь спокойно смотрела на неё, без намёка на страх в глазах.

— Чтобы поймать призрака, нужно рискнуть всем, даже жизнью.

А моё условие переговоров — это Ким Хён.

Со Рён хотела, чтобы имя «Ким Хён», которое её муж так легко использовал и выбросил, распространилось по всем уголкам Национальной разведывательной службы. Если устроить такой пожар, кто-нибудь да выползет.

— Сумасшедшая онни, как далеко ты собралась зайти?!

— До самого конца. Пока не найду мужа.

Чхан На вытерла рот салфеткой. Она тяжело дышала, но сама Со Рён, казалось, была абсолютно спокойна.

Ни капли сомнения не было в её голосе. Она звучала как человек, который снова и снова прокручивал этот план в голове.

— Говори уж как есть: ты не его ловить собираешься, а сама хочешь, чтобы тебя поймали!

— Это одно и то же. Если меня поймают, я тоже вцеплюсь в него и не отпущу.

— …

— Но для начала нам нужно встретиться, тогда и видно будет, — добавила Со Рён, широко улыбнувшись.

Её лицо, до этого казавшееся пустым и равнодушным, вдруг оживилось. На нём всё ещё играли обида и ненависть, но теперь оно выглядело куда лучше, чем бесстрастная маска. Впервые Со Рён походила на живого человека.

— Итак, что именно ты хочешь сделать?

— Я хочу знать всё о замдиректора отдела Национальной разведывательной службы.

— А!..

Чхан На схватилась за затылок с отчаянием на лице.

— Да даже дети таких заместителей не знают, чем занимаются их родители!

Она глубоко вдохнула и снова заговорила.

— Да легче запором мучиться, чем пытаться раздобыть личные данные высокопоставленных лиц!.. Эти ребята из-за боязни слежки только с охраной живут и по липовым адресам!.. Даже если, чисто теоретически, удалось бы вычислить их местоположение… что потом? — Чхан На положила руки на стол. — Ты одна сможешь справиться с охраной и похитить его?

— …

— Уверена, что сможешь сбежать от преследователей, не выдать себя и провести захват заложника как надо?

Со Рён молчала, обдумывая её слова. Чхан На воспользовалась паузой, чтобы резко сменить тему:

— Если не уверена, может, лучше освоишь какую-нибудь профессию?

Она искренне надеялась, что эта упрямая и безрассудная онни выберет более безопасный путь.

Заработает денег, встретит нового мужчину, будет жить спокойно. Она ведь ещё молодая и красивая, так что сможет флиртовать с красавчиками, наслаждаясь свободной любовью в южнокорейском стиле, и вот так…

Желание жить свободно, не связывая себя ничем, было мечтой, которую Чхан На лелеяла для своей второй сестры, оставшейся в Северной Корее.

Даже если тоска по разлученной семье будет невыносимо нарастать, Чхан На надеялась, что этот порыв не сможет сковать её.

Именно поэтому она не могла просто игнорировать эту холодную и резкую, словно ледяной кристалл, женщину.

— Вообще-то такие вещи говорить нельзя, но с кем поведёшься, от того и наберёшься, так ведь?

— Что?

— Раз уж ты так решила, лучше становись профессионалом! Если попадёшь в передрягу, то пусть хотя бы у тебя будут боевые навыки. Освой что-нибудь! В серьёзных организациях есть отличные специалисты.

— В каких организациях?

— В моей компании.

Брови Со Рён слегка нахмурились. Компания? Та, где работает Чхан На? Она вспомнила название компании, упомянутое в агентстве по поручениям. Что-то вроде Бла… «Бласт».

— Если они умеют спасать заложников, то и похищать наверняка тоже умеют.

— …

Чхан На украдкой отвела взгляд.

Чем больше Со Рён размышляла, тем больше в этом было смысла. Для похищения нужен был не только план, но и навыки. Особенно если целью был бывший сотрудник Национальной службы разведки. Ей понадобятся сила, ловкость, а главное, стратегический подход.

— Поэтому не раздумывай, а пока просто присмотрись.

Так заместителя директора Национальной разведки везде сопровождают телохранители?

«Бласт»… Глаза Со Рён опасно сверкнули.

Их взгляды и цели явно расходились.

Как только дверь кафе снова звякнула, Со Рён выпрямила и без того прямую спину.

Вошедший мужчина, оглядывая помещение с угрожающим видом, быстро заметил её у окна и мгновенно напрягся.

— Госпожа Хан Со Рён.

С каждым быстрым шагом впадина между его бровями становилась всё более отчётливой.

— Что вы хотели сказать о Чхан На?

Чон Пиль Гю сразу перешёл к делу, даже не сев за стол. По лицу было видно, что он хочет поскорее закончить разговор.

Но чем больше он показывал своё раздражение, тем спокойнее и увереннее выглядела Со Рён. Она медленно подняла взгляд и улыбнулась, наблюдая, как он нехотя отодвигает стул.

Наверняка его сейчас разрывает от тревоги.

Она легко улыбнулась.

Чон Пиль Гю согласился встретиться после того, как она пригрозила ему накануне вечером.

— Я слышала, что вы с Чхан На семья. Она сестра вашей жены.

— …

Чон Пиль Гю нахмурился ещё больше, недовольный тем, что она знает о его семье.

— Поэтому я и связалась с вами. Чтобы сказать, что у вас тоже неприятности.

— Что…

Но его слова прервала запись, которую Со Рён включила на своём телефоне.

«Тогда уж не под мостом… Тебя всё равно схватят, поэтому поезжай на машине, чтобы не мучиться», — раздался голос, без сомнений принадлежащий Чхан На.

— Если я снова попробую перебраться на север, думаю, расскажу следователям про Чхан На.

— !..

Его глаза забегали.

— Меня арестовали за попытку перехода границы. Но метод мне подсказала Чхан На.

— !..

— Знаете, чтобы попытка перебежать в Северную Корею привлекла внимание, нужно хотя бы пару раз ещё попробовать и попасться. Я ведь тоже человек, и мне страшно, когда НРС начинает давить.

— Это…

— В первый раз мне повезло. Но в следующий раз я не уверена, что смогу держать язык за зубами.

— Эй, Хан Со Рён!

— Перебежчица из Северной Кореи Хо Чхан На мне помогала.

— Заткни свой рот!

— А её зять оказался бывшим сотрудником Национальной службы разведки. Верно?

Со Рён улыбнулась, а Чон Пиль Гю покраснел до самой шеи. Глаза мужчины вспыхнули яростью.

— Чего ты вообще пытаешься этим добиться?!

— Похоже, вы, Чон Пиль Гю, большой романтик, — с тонкой улыбкой заметила она. — Бросили работу, чтобы заботиться о сёстрах-перебежчицах, а потом женились на старшей?

— Мне незачем это слушать, — резко сказал он, вставая и разворачиваясь к выходу.

— Если мисс Чхан На начнут подозревать, то и ваша жена попадёт под удар. Вы этого не понимаете? Садитесь, разговор ещё не окончен.

Чон Пиль Гю тяжело дышал, его грудь то и дело поднималась и опускалась, а кулаки сжались до побелевших костяшек. Взгляд, полный отвращения и настороженности, был направлен прямо на Со Рён. Она же, не проявляя ни малейшего страха, спокойно смотрела прямо на него.

— Что, чёрт возьми, вам от меня нужно?

— Работа.

— Что?

От неожиданности его нахмуренный лоб разгладился.

— Я слышала, что компания, которая чаще всего занимается охраной VIP-персон в нашей стране, — это «Бласт».

— !..

— Я читала интервью с генеральным директором вашей компании. Он сказал, что в этом году заместитель директора Национальной разведки лично вручала награды на соревновании по киберзащите. А за охрану мероприятия отвечало агентство «Бласт».

Со Рён скрывала свои опасные намерения за обычной улыбкой.

— В научных работах по обороне я нашла информацию, что «Бласт» — один из подрядчиков, работающих на разведку. Говорят, что если не хватает рук для операций, они используют ресурсы частных военных компаний.

— Зачем… зачем вы это выясняли?

Чон Пиль Гю уже успел успокоиться и скрестить руки на груди, как его взгляд вновь стал настороженным.

— Что вы хотите от меня?

— Я уже сказала.

Ей нужно было устроиться на фиктивную работу, чтобы либо воспользоваться охраной, либо получить доступ к нужным VIP-заказчикам.

— Вы хотите, чтобы я поверил, что вам просто нужна работа?

— А вы не верите?

— …

Он стиснул зубы, ярость кипела внутри. Мысли о жене, маленькой дочери и упрямой свояченице всплывали в голове одна за другой. Если эта женщина действительно втянет Чхан На в дело о попытке перехода границы…

От одной этой мысли у мужчины разболелась голова. Но сначала он указал на более очевидные сложности:

— В «Бласт» нанимают только людей с военной или специальной подготовкой. Это бывшие сотрудники Минобороны, разведки, спецподразделений или отставные военные. А вы, Хан Со Рён… — Он осмотрел её с явным раздражением. — У вас нет никаких навыков.

«Бласт» была дочерней компанией группы «Сэхва», занимавшей третье место в рейтинге корпоративных гигантов. Изначально она занималась обеспечением безопасности руководителей, выезжающих за границу, но, слившись с иностранной частной военной компанией (ЧВК), начала активно расти.

В эпоху, где война становится товаром, они за 20 лет отправили своих солдат в Ирак, Ливию, Афганистан, ОАЭ и Нигерию. Благодаря этому опыту «Бласт» стала ведущей военной компанией в Восточной Азии.

Компания предлагала широкий спектр услуг: от участия в боевых действиях до охраны, безопасности, транспортировки и расследований. Контракты с правительствами разных стран достигали миллиардных сумм, охватывая зоны, которые были вне досягаемости официальных структур вроде МИД или разведки.

Клиенты компании варьировались от диктаторов, повстанцев и наркокартелей до суверенных государств, неправительственных организаций (НПО) и гуманитарных организаций.

Поэтому «Бласт» нужны высококвалифицированные люди со специальными навыками.

— Что вы умеете, госпожа Хан Со Рён?

Единственное, что пришло ей в голову, было:

— Я умею уби…

— Не надо. Пожалуйста, только не убийства. Попытки перехода границы уже достаточно, чтобы перейти черту.

Он схватился за голову, а Со Рён спокойно покачала головой.

— Нет, я умею убираться.

Тяжёлые металлические решётки громко дребезжали, когда мимо проходили надзиратели. Обнажённые заключённые прижимались к прутьям, яростно били по ним руками, выкрикивая ругательства.

Это был частный лагерь в Камбодже, где на крошечном участке земли содержались сотни человек.

Заключённые, грязные от жира и пота, дрались, убивали друг друга и даже ели.

И среди всего этого хаоса был один человек, кто, развалившись на полу, беззаботно наблюдал за облаками за окном.

Облако, да… Похоже на сову с огромными глазами.

Он зевнул так широко, что казалось, рот вот-вот разорвётся.

Руки его были покрыты засохшей кровью, которая, казалось, уже срослась с кожей, как будто это был её естественный цвет.

После завершения миссий он регулярно возвращался сюда, чтобы «отдохнуть». Спал в своё удовольствие, не мылся и безразлично смотрел на то, как необразованные заключённые набрасываются друг на друга.

Заместитель директора часто ворчала на его странности, но Ли У Шин чувствовал себя комфортно в этом хаосе.

Возможно, я тянусь к знакомой обстановке, потому что у меня нет дома, куда можно вернуться.

Жить «нормальной» жизнью для него было настолько невыносимо, что вызывало почти физическую аллергию.

Работа с фиксированным графиком, роль любящего и заботливого мужа, сон исключительно на мягком матрасе и регулярные завтраки — вся эта рутина казалась ему смехотворной.

Особенно бытовая жизнь с женой-домохозяйкой, которая стирала его нижнее бельё. Даже для человека, десять лет работавшего спецагентом, это было слишком.

А как насчёт её слепой привязанности, когда для неё весь мир был сосредоточен только на «Ким Хёне»? Вспоминая ту удушающую любовь, он невольно исказился в лице.

Лучше уж перерезать себе горло, чем гулять, держась за руки, с таким человеком…

Ли У Шин машинально нажал на зудящую кожу, раздражённую от длительного ношения силиконовой маски.

Сколько дней подряд я в ней? Выцветшие глаза медленно моргнули.

— …А, — вырвалось у него, когда зуб вдруг начал пульсировать острой болью. Его лоб сморщился, словно от резкого удара. — Надо было давно избавиться от этой штуки.

Сжав челюсть, мужчина покачал головой.

Причина боли была простой. В его зубе был вшит прибор, посылающий слабые электрические сигналы. Он использовался раз в месяц, чтобы подтвердить, что «чёрный» агент жив.

Если нажать на него, передаётся сигнал о том, что он жив. Но в этот раз...

Зуб начал вибрировать всё сильнее и сильнее, с определённой частотой, напоминающей код. Вся голова буквально звенела от боли.

Это был приказ о срочном возвращении.

Ли У Шин сунул скрученные доллары в руку охранника и попрощался с ним, сказав, что хорошо отдохнул. Надзиратель, который в течение нескольких лет получал от него плату, улыбнулся и проводил его.

Сев в подготовленную машину, Ли У Шин первым делом снял маску.

В отличие от прошлой миссий, когда он мог менять её время от времени, в этот раз ему пришлось носить её несколько недель подряд, из-за чего кожа на лице покраснела и раздражилась.

Он открыл бутылку холодной воды и плеснул её на лицо, затем включил наушник через встроенный в машину пульт.

Тут же раздался знакомый, раздражающе знакомый голос.

— Ли У Шин, возвращайся в страну как можно скорее.

Эта женщина носила множество титулов: самый молодой заместитель директора Национальной службы разведки, единственная женщина на руководящей должности, а также самый вероятный кандидат на пост следующего директора.

Она была тем, кто десять лет назад лично завербовал его, тогда ещё бойца спецподразделения UDT.

— Я принимаю только те сообщения, которые касаются моего заявления об увольнении.

— Двое наших агентов за границей убиты.

— И поэтому вы вместо соболезнований пытаетесь мне челюсть вышибить?

Ли У Шин спокойно давил на газ, не показывая никаких эмоций. Новости о чьей-то смерти больше не трогали его.

— Возвращайся, мы поговорим.

— Мне лень ехать, и разговоры мне надоели.

— Я просила тебя подождать! Ты думаешь, легко найти и обучить такого агента, как ты? И без того дефицит, а тут ещё двоих убили! Думаешь, я оставлю твоё заявление о «личных причинах», которое ты написал от руки, как есть?

— Я же добавил объяснение.

— …Да, в сообщении. «Психическое расстройство».

Собеседница тяжело выдохнула, а Ли У Шин, как ни в чём не бывало, ухмыльнулся.

— Вы серьёзно думали, что я всё это время был в здравом уме?

Бригада: UDT (Underwater Demolition Team) — это элитное подразделение военно-морских сил, специализирующееся на подводной диверсионной и разведывательной деятельности. Специальные агенты UDT проходят сложнейшую подготовку и выполняют особо опасные задания.

«Чёрные» агенты не оставляют официальных записей, но по факту Ли У Шин был краеугольным камнем Отдела внешней разведки, которым руководила заместитель директора.

Группы оперативной поддержки менялись в зависимости от миссий, но одно оставалось неизменным — Ли У Шин.

Неофициальный член первого подразделения Отдела внешней разведки, его команда состояла только из него самого.

— Даже в личное время ничего не делаю без силиконовой маски. Где вы ещё такого чокнутого найдёте?

Заместительница молчала, а Ли У Шин усмехнулся.

— Думал, это профессиональная деформация, а в больнице говорят — навязчивая идея. Мол, если сейчас не лечить, в будущем начну рвать лицо на куски, как полный псих. А, ну да, не зря каждую ночь мне снится яйцеголовый призрак без глаз, носа и рта, который пялится на меня.

Он беззвучно ухмылялся несмотря на то, что голос был наполнен жалобным драматизмом. Красный язык играючи скользнул по краю губ, добавляя лёгкой дерзости его облику.

— И я всё равно больше не могу шпионажем заниматься. Я сделал татуировку.

— Что?

Тело «чёрного» агента должно быть чистым. Негласное правило требовало поддерживать его в состоянии «чистого листа», чтобы избежать идентификации с конкретным человеком.

Они создавали вымышленных личностей, умело манипулируя визуальными деталями — искусно добавляя или стирая их. Прическа, длина ногтей, даже шрамы и их происхождение — всё продумывалось до мелочей.

«Чёрный» агент с татуировкой! Это было явным нарушением запретов. Заместительница изо всех сил пыталась сохранять спокойствие.

— …Постоянная или временная?

— Постоянная.

— Ладно… шрамы же скрываем, так что и с татуировкой справимся.

— Я сделал её на члене.

— …Повтори-ка.

— Вы же всё прекрасно слышали, зачем заставляете меня краснеть?

Заместительница стиснула зубы, а Ли У Шин с нарочитой наглостью продолжил:

— Теперь даже член просто так достать не получится. Как быть?

— Ху-у… шрамы скрываем, и это сможем… скрыть.

— Но с целью точно не получится переспать.

— !..

— Если кто-то увидит или начнёт сосать, сразу всё поймёт.

— …Ли У Шин, ты сумасшедший ублюдок!

Заместительница, до этого сдерживавшая гнев, наконец сорвалась, заорав так, что голос разрывал барабанные перепонки.

Ли У Шин лишь нахмурил брови, не теряя весёлого настроения, и включил дворники. Он с усмешкой наблюдал, как длинная щётка с трудом тёрла абсолютно сухое стекло.

— Ты что творишь с телом, которое принадлежит государству? Что? Где ты это сделал? У тебя мозги есть?

— Уже непонятно, вы заместительница или сутенёрша.

— Заткни пасть, ублюдок!

Его босс, хотя и была умелой руководительницей, отличалась излишней прямолинейностью.

Согласно её представлениям, тело агента принадлежало государству, поэтому его нельзя было травмировать или использовать без разрешения. Но одновременно оно могло быть принесено в жертву ради выполнения задач.

Агент должен был быть образцовым гражданином и патриотом, способным шпионить, преследовать, обманывать, угрожать, убивать и заниматься прослушкой.

Заместительница считала этот противоречивый стандарт своим жизненным принципом и сделала секс неотъемлемой частью операции «Птичий короб». Ведь подход к одинокой и измотанной женщине изначально строился на обмане, где ключевую роль играла сексуальная притягательность.

У Шин относился ко всему этому с холодной отрешённостью. Подобное задание, как и сама необходимость заниматься сексом с женщиной до изнеможения, были для него чем-то совершенно новым.

— Ты серьёзно хочешь бросить всё? Ты? И ради этого решил устроить весь этот цирк?

— С каких это пор вы меня слушаете?

— Ты не из тех, кто сдаётся.

— Если не собираетесь вернуть мне моё лицо, то хватит на этом. За покой умерших я сам помолюсь.

Заместительница не верила в заявление об отставке. Потому что он…

— Ты… больше не нуждаешься в этих документах? Столько держался ради них. Ты готов всё бросить?

Голос, до этого игравший и поддразнивавший, резко прервался. Глаза, в которых светился насмешливый огонёк, вдруг затопила какая-то давняя, невыразимая усталость.

С лица пропало всякое выражение, обнажив жёсткую, холодную правду. Под слоем равнодушия скрывался застарелый яд отчаяния, которое и было его истинной сутью.

— Я не бросаю.

Он молча смотрел на засохшую кровь на костяшках.

Условием, на котором Ли У Шин согласился стать «чёрным» агентом Национальной разведки, был один секретный документ высшего уровня. Его начальница, тогда ещё командир второго уровня Джу Соль Хон, пообещала при вербовке, что добудет этот документ любой ценой.

Но даже с её головокружительным карьерным ростом — от директора департамента до самой молодой заместительницы начальника — доступ к этой информации оставался закрытым. Это было возможно только в том случае, если она станет главой Национальной разведывательной службы.

— Просто за десять лет я успел сам превратиться в яйцеголового призрака.

— …Ты издеваешься?

— Столько лет с Совой провозился, а ничего не вышло.

Голос с тонкой тенью улыбки звучал мягко, но проникал острыми лезвиями. Операция была успешной, но её результат оказался ничтожным. Единственная ниточка — Сова — больше не представляла никакой ценности.

— Мне нужно куда-то выплеснуть весь гнев, так что я собираюсь немного побеситься. Вам это так противно?

— …Ты сейчас, значит, на меня наезжаешь? Нахальный ублюдок… — пробормотала в ответ заместительница, не скрывая усталости.

Ли У Шин мог казаться расслабленным, но был до мозга костей хитрым и язвительным. Умение с улыбкой доставать людей стало его профессиональным инструментом.

— Либо вы, либо Вон Чан. А порядок старшинства нужно соблюдать.

В тот момент, когда он мягко прищурил свои глубокие, словно затенённые, глаза, машина, двигавшаяся безупречно, вдруг начала трястись, а из-под капота повалил дым.

— Ах, блядь… — ухмылка моментально сползла с лица, и из уст сорвалось тихое ругательство. — На похоронные расходы много выделить не могу. Ну, всё, по...

Ли У Шин уже собирался поставить машину на обочине и выдернуть из уха гарнитуру, когда услышал в голосе Джу Соль Хон неприкрытую поспешность.

— Ладно, ладно! Можешь уходить! Уходи!

Голос на секунду смолк, но тут же продолжил:

— Только сделай одну вещь. Выполни задание, которым должен был заняться погибший. Если справишься, я постараюсь добиться доступа. Мне остался всего шаг до поста главы НРС.

— …

— Серьёзно, ты можешь уйти в отставку. Но раз уж уходишь, сделай это с чувством завершённости.

Ли У Шин схватил бутылку с водой, которая болталась на пассажирском сиденье, и опустошил её в несколько глотков. Кадык тяжело двигался, пока он пил.

— Твоё лицо… можешь вернуть его обратно.

Он с хрустом смял пустую бутылку в руке.

Первое, что он потерял, став «чёрным» агентом, — имя и лицо. Лицо агента должно быть максимально простым, едва запоминающимся. Чем более размытым оно оставалось в памяти окружающих, тем лучше.

Но лицо и телосложение Ли У Шина, не свойственные типичному азиатскому мужчине, слишком легко бросались в глаза. Внешность стала его слабостью, и потому настоящее лицо было стёрто на долгие десять лет.

И вот теперь, когда пришло время уходить, его возвращают. Что это, жестокость или, напротив, щедрость?

Сухая усмешка сорвалась с его губ. Волна возбуждения, будто от предельной нагрузки на челюсти, пронзила тело. Адреналин, словно яд, разносился по венам.

— Без чёртовой маски?

— Без неё.

— Как Ли У Шин?

— Просто как Ли У Шин.

Собственное имя звучало чуждо, словно принадлежало кому-то другому. Но заместительница сдавалась, соглашаясь со всем. Ли У Шин прищурился, издав сомнительное фырканье. Но предложение действительно было заманчивым. Его влажные губы медленно растянулись в лёгкой ухмылке.

— Сначала говорили, что выделяться категорически нельзя.

Он запрокинул голову, откинувшись на спинку сиденья.

— Ты ведь квартерон, а как раз такая маска и нужна.

Его настоящая маска.

Полузакрытые глаза опасно блеснули. Это, безусловно, была задача, которую можно позволить себе только в самом конце пути.

— Ты когда-нибудь слышал о компании «Бласт»?

Бригада: человек, который на четверть принадлежит к определённой этнической группе. Например, если у него один из прародителей (бабушка или дедушка) другого происхождения.

<Набор на должности руководителя команды и тренера-инструктора>

Ищем кандидатов с успешным опытом в военной организации и управлении.

Людей с опытом обучения подразделений уровня батальона или бригады.

Способных выстраивать доверительные и надёжные отношения с руководством иностранных военных сил.

Ответственных за быструю переброску, совместные операции, миротворческие миссии, гуманитарные миссии и управление тренировочными программами.

Опыт жизни в Африке является преимуществом.

Со Рён без особого интереса пролистывала объявление о вакансии на сайте «Бласт».

Несколько дней назад она отправила резюме по рекомендации Чон Пиль Гю. Компания была ей незнакома, но на самом деле её не слишком волновало, куда идти. Всё, что ей нужно, — стабильная зарплата и шанс воспользоваться появившимися возможностями.

Она искала «сочную» заложницу и, одновременно, полезного союзника.

Эта организация, кишащая бывшими профессиональными военными, сбежавшими из регулярной армии, явно была местом, где большинству важны деньги и выживание.

Именно таких людей она и хотела приметить: тех, кто владеет опасными навыками, но лишён совести, кто недоволен обществом и имеет дурной характер.

— Госпожа Хан Со Рён?

Дверь резко распахнулась. Вошёл мужчина средних лет, лениво постукивая папкой по затылку. Со Рён убрала телефон, который зачем-то изучала с чрезмерным вниманием.

— Я получил ваше резюме. Рекомендация от руководителя информационного отдела, Чон Пиль Гю, верно? — Он говорил так, будто это было для него неожиданностью. — Поскольку вы пришли по рекомендации, собеседование скорее формальное.

— Хорошо.

— Вы стали домохозяйкой, когда вышли замуж? — Он постучал резюме, словно отбивая ритм. — Мыть посуду и стирать хорошо умеете?

— …

Со Рён просто молча смотрела на него. Но её ответ, похоже, значения не имел, потому что интервьюер вскоре сменил тему, пробормотав что-то себе под нос.

— Сиделкой вы начали работать почти сразу после совершеннолетия… Значит, ухаживать за пациентами сможете.

— За «пациентами»?

— Ну… У нас тут часто случаются травмы, кто-то буянит, уколов много ставим… Так что, думаю, принцип похож. — Мужчина говорил так вяло, что и намёка на энтузиазм не ощущалось. — Раз вы домохозяйка, готовить тоже умеете?

— Не могу сказать, что совсем не умею.

Поскольку это действительно было единственным, что она умела, остальные равнодушные вопросы её не задевали.

Она угрожала Чон Пиль Гю, чтобы попасть сюда, но всё, что будет дальше, — её зона ответственности.

Даже для плохих дел нужны план и подготовка. Со Рён оставалось только затаиться, наблюдать, подслушивать и учиться, чтобы выбрать правильный путь для заманивания мужа в ловушку.

Она инстинктивно понимала, что шанс обязательно представится.

— Всё, что нужно делать, — это стирать, готовить, мыть посуду. Разве что объём работы огромный, но в остальном не слишком отличается от ведения домашнего хозяйства.

— …

— Всё равно за вас всё будет делать техника. Хорошо, что вы пришли, нам давно нужны молодые руки.

Её бровь слегка дёрнулась.

Разумеется, «Бласт» нанимала не только бойцов-специалистов. Даже люди, которые никогда не держали в руках оружие, часто занимали должности в административных и бухгалтерских отделах.

В частности, Со Рён предстояло работать в подразделении, занимающимся логистикой: перевозками, питанием, мытьём посуды и стиркой.

Мужчина бегло просмотрел её банковские данные, после чего захлопнул папку.

— Итак, официальный выход на работу в понедельник. Заботьтесь о наших сотрудниках. И, пожалуйста, вовремя забирайте грязную форму, она быстро начинает вонять, когда свалена в кучу. Ну и питание на вас.

— Поняла.

— Вот, наконец-то у нас появилась молодая женщина в коллективе! Обычно двадцатилетние на такую работу не идут, так что у нас всем сотрудницам за пятьдесят-шестьдесят.

Он, насвистывая, повернулся, чтобы уйти, но Со Рён негромко окликнула его.

— Здесь большинство сотрудников — военные, верно? Значит, у вас должно быть много разного оборудования.

— Ну… да, но этим занимается отдел снабжения, всё под надёжным контролем. А что? Боитесь?

Мужчина рассмеялся, будто она показалась ему забавной.

— Нет. Просто подумала, что вам лучше бы помолчать.

— …Что?

— Вам не страшно?

Со Рён холодно смотрела на него. Её слова звучали двусмысленно: она не уточнила кого или чего он должен страшиться. Но во взгляде женщины читалось что-то, что заставило мужчину резко покраснеть.

Так Со Рён, решившая стать преступницей, начала свою работу с должности помощницы по хозяйству.

Её путь был слишком длинным, почти бесконечным.

**********

— Сука, как же тяжело. Я щас сдохну…

— Да кто вообще этот новый командир, что за адские тренировки?

— Рот откроешь — слухи по всей части разлетятся, так что заткнись и мойся.

Гул голосов, доносившийся с конца коридора, накрыл помещение, словно волна. Ругательства звучали на каждом шагу, вперемешку с тяжёлыми стонами.

Пустая раздевалка постепенно наполнилась крупными мужчинами. Это была последняя команда, завершившая утреннюю программу. Вернувшиеся после физической тренировки бойцы «Бласт» были накачаны так, что их мышцы буквально бугрились под кожей.

Потная тренировочная форма, описав дугу, каждый раз идеально попадала в корзину для белья, будто мяч в кольцо.

Только когда все бойцы отправились в душевые, над входом в раздевалку зажёгся зелёный индикатор. Со Рён взглянула на светящийся сигнал и вошла внутрь.

После утренних тренировок корзины были заполнены до краёв. Она потянула за ручку, и колёсики жалобно заскрипели. Даже сквозь тонкую белую маску запах кислого пота ощущался так остро, что вызывал жжение.

Прошёл уже месяц с тех пор, как Со Рён начала работать в компании «Бласт».

Она ходила по территории в простой униформе с фартуком и была настолько занята, что времени на передышку практически не оставалось.

Трижды в день она помогала поварихе готовить большие объёмы еды, стирала тренировочную форму бойцов, а затем, высушив одежду, сортировала её по именным биркам и возвращала владельцам.

В основном в отделе тылового обеспечения работали люди постарше, а численность персонала была скромной. Команда из десяти с небольшим человек обеспечивала всю бытовую жизнь частной военной компании.

Когда же я успею похитить замдиректора НРС и найти мужа… Едва слышный вздох вырвался из-под маски.

Потирая затёкшие плечи, Со Рён направилась в столовую. Войдя в кухню, она услышала голос женщины в санитарной шапочке и маске, которая обратилась к ней.

— Со Рён, ты ещё не обедала?

— Сейчас собираюсь.

— Тогда подожди немного. Давай я только уберу и присоединюсь, — женщина кивнула на ведро с пищевыми отходами, оставленное снаружи.

Со Рён уже собиралась сесть, но тут же сказала:

— Я сама разберусь.

Надев резиновые перчатки, она вышла из кухни и начала убирать разбросанные остатки.

— Слышал, у команды спецбезопасности снова недобор.

Со Рён мельком взглянула в сторону источника звука.

Команда спецбезопасности — одна из самых обсуждаемых тем среди сотрудников в последнее время.

Когда Со Рён только устроилась в «Бласт», то случайно встретила Чхан На. Она чуть было не призналась, что попала сюда, шантажируя Чон Пиль Гю, но передумала.

Чхан На, словно рассуждая вслух, сказала:

— С таким-то личиком у онни наверняка уже появились... друзья.

Когда Со Рён не отреагировала, а спросила, где она сейчас работает, Чхан На вдруг застыла, замешкалась и замолчала.

— Единственное, что могу сказать: мой новый командир — полный мудак, — пробормотала она, избегая дальнейших вопросов.

После той встречи они больше не виделись.

— Чем же они таким занимаются, что даже без надбавки за риск каждый получает по 100 лямов?

— Раз платят, значит, есть за что.

— Но это же больше, чем получают парни, которые уезжает на задания в Африку. Даже те, кто недавно был в Украине или Мьянме, столько не зарабатывали. Где же они работают? Бля, только и умеют внешкой понтоваться. Может, они яйца лизать ездят, откуда мне знать? На деле нихера не делают, только бабки гребут…

В последнее время это действительно была одна из главных тем. Однако точные сведения о задачах команды спецбезопасности не разглашались, а новых бойцов набирали исключительно через связи.

Поэтому разговоры сотрудников были полны одновременно любопытства и зависти.

— Если так интересно, почему сам не вступишь в спецкоманду?

— Ты меня сейчас подкалываешь?

— Да кто знает, вдруг ты тоже в списке. Хватит ныть, ешь давай. Вечно цепляешься к мелочам.

Его слова будто нажали на невидимую кнопку. Молодой человек, державший ложку, вдруг бросил её на стол. Она упала на поднос и с резким металлическим звуком покатилась на пол.

— Ты чё щас вякнул?

Его лицо резко покраснело, а глаза засверкали злостью, пока он сверлил взглядом собеседника.

Со Рён, убирающая остатки пищи, на секунду остановилась, чтобы посмотреть на них.

Поднос… Надеюсь, они его скоро вернут.

Разговор, в котором не было ничего особенного, всё больше разгорался, пока двое мужчин не схватили друг друга за грудки.

— Да просто бесит: каждый раз, как речь заходит о спецкоманде, все начинают делать вид, что всё это фигня, и обсирать их. Слушаешь такое, и сам себя чувствуешь каким-то дегенератом. Вот и бесит!

— Сука, ты меня щас назвал завистливой шавкой?!

Два крепких мужика сцепились, и длинный обеденный стол зашатался под их весом. Административный персонал, который ещё оставался в столовой, тут же поспешил ретироваться, а Со Рён только моргала, растерянно наблюдая за происходящим.

Опять начинается… Сотрудницы кухни, осторожно выглянувшие из-за дверей, смотрели на них с таким видом, будто подобное их уже давно не удивляло.

Тем временем стопка подносов, сложенных друг на друга, зашаталась.

— Да ты сам каждый раз, как слышишь про спецотряд, глаза на лоб выкатываешь, о чём ты вообще!

— Ты, ублюдок, сюда благодаря мне попал, а теперь что, зазнался?! Кто тебя приютил, когда после увольнения по состоянию здоровья тебе идти было некуда, а?! Если бы не я, ты бы сейчас жопу рвал, развозя еду, жалкий кусок говна!

— Да потому что заебало каждый день это слушать! Тоже мне, зависть на пустом месте. Смени пластинку, заколебал!

— Да ты вечно строишь из себя святого!

— А ты так много языком треплешь, потому что у тебя хуй крошечный?

— Да пошёл ты, сука!

— Если завидуешь, так и скажи! А то каждый раз только рот свой поганый открываешь!

Вдруг раздался громкий «бум!», и голова военного резко дёрнулась в сторону. Настоящая драка только начиналась.

Два человека сцепились и начали наносить друг другу удары. Звучали жуткие звуки — как будто разрывали плоть и били по костям.

— А-а!..

В это время мимо проходила повариха со стопкой столовых подносов. Один из дерущихся с размаху ударил её локтем, и она с криком упала.

Часть подносов с грохотом покатилась по полу, а другие со звоном перевернулись прямо на женщину.

Но даже громкие звуки не смогли остановить двух бойцов, уже потерявших контроль. Они продолжали яростно махать кулаками, ничего не замечая.

Повариха, упираясь рукой в поясницу, некоторое время не могла подняться. В этот момент Со Рён поспешно сняла резиновые перчатки, чтобы подойти к ней.

Пах! Что-то тяжёлое ударило её по голове, скользнуло по плечу и упало на пол.

Поднос прилетел настолько неожиданно, что Со Рён даже не смогла выдавить усмешку. Красный и липкий соус от кисло-сладкой свинины стекал по лицу, капая на пол. Кимчи и овощи сползали с волос. Лоб, по которому угодил поднос, пульсировал болью и ныл.

Несмотря на весь этот хаос, мужчины, сцепившись, всё так же не останавливались. Теперь они начали крушить столы и стулья, словно собирались разнести всё вокруг. Их неукротимая ярость выглядела ненормально.

Вот почему их называют пациентами. Пациенты с переизбытком тестостерона. Со Рён наконец поняла, о чём ей говорили на собеседовании. Она кивнула про себя и подняла упавшую женщину.

— Я сама вымою пол.

— А?

Потом она спокойно отошла, взяла контейнер для пищевых отходов и подняла его. Её движения были настолько решительными, что побелевшая от страха повариха успела только пробормотать:

— Лучше не лезь!..

В тот же момент Со Рён опрокинула содержимое контейнера на сцепившихся мужчин.

— Обеденный перерыв окончен.

Сразу после этого наступила полная тишина.

Со Рён, так и не успев нормально помыться, только стряхнула остатки пищи и зашла в лифт.

Из-за грязной белой одежды и запаха пищевых отходов взгляды людей задерживались на ней дольше обычного. А пассажиры лифта морщили носы и отворачивались, стараясь не смотреть на женщину.

— Итак, вы говорите, что столкнулись с парнями...

Со Рён вызвали в кабинет, и она наконец-то снова встретилась с мужчиной, который принимал её на работу. Он, как всегда, выглядел измождённым: глаза были уставшими, а вздохи — тяжёлыми.

Собеседник оказался начальником отдела логистики. Со Рён, скрывая раздражение, склонила голову. Что я там наговорила в конце собеседования?.. Чувство неловкости не покидало её.

События, произошедшие в столовой, молниеносно разлетелись по всей базе. Молодая работница кухни, вылившая остатки еды на дерущихся бойцов, быстро стала главной темой дня.

Эта нелепая история гораздо быстрее привлекла внимание, чем новости о нехватке персонала в команде спецбезопасности.

— Я уже понял, что у Хан Со Рён нет ни страха, ни уважения к старшим.

— …

— Вам было сказано просто их кормить, а не вмешиваться. Кто вас тянул за руку?

Со Рён только сильнее опустила голову. Она давно усвоила: чем меньше смотреть в глаза в таких ситуациях, тем быстрее всё закончится.

Все реагировали одинаково: стоило им встретиться с холодным, равнодушным взглядом Со Рён, как они начинали ещё сильнее беситься и разгораться от ярости.

Она смотрела на испачканный носок ботинка, прокручивая в памяти, как те двое мгновенно застыли, когда на них вылили пищевые отходы.

— Ладно. На самом деле виноваты, конечно, они. Говорят, эти бойцы сломали стулья, помяли подносы. Я понимаю, что вас это разозлило, но всё же...

— …

— Среди дерущихся один оказался особенно вспыльчивым. У него и так характер дерьмовый, но на вас он взбесился не на шутку.  Мы оказались в затруднительном положении. Он орал, чтобы Хан Со Рён привели к нему. Аж лицо всё пятнами пошло.

Так вот кто это был… В глазах Со Рён мелькнуло понимание.

Среди них был один особенно наглый и грубый, как на язык, так и на кулаки. Оба бойца, в которых прилетела «пищевая бомба», застыли как вкопанные, но один из них быстро пришёл в себя. В следующую секунду он переключил внимание на Со Рён и схватил её за шиворот.

Его глаза, раздражённые попавшей туда едой, зловеще блестели. К счастью, мимо проходили другие бойцы, которые разняли их. Но тот свирепый взгляд, полный ненависти, она до сих пор не могла забыть.

— Хан Со Рён, вы перегнули палку.

— …

— В подобных ситуациях никто бы так не поступил. Это же бойцы. Компания «Бласт» строится на таких, как они. Мы — вспомогательный персонал, наша работа — поддерживать их. У вас совсем нет такта?

А… Со Рён наконец подняла голову.

— Думаю, нужно осмотреть поясницу той работницы.

— …Вы сейчас серьёзно?

— У бойцов максимум синяки да разбитая губа, а у неё поясница может долго восстанавливаться.

— Вы совсем не понимаете, что важно в нашей работе…

Начальник раздражённо скривился и взъерошил уже растрёпанные волосы.

Здесь работали не только те, кто успешно завершил военную службу, но и те, кого выгнали за проступки.

Собрав в одном месте людей, которые умели только драться, они почти обрекли себя на постоянные конфликты.

Эти люди были спокойны лишь в условиях строгой дисциплины и жёсткой иерархии. Стоило этим структурам сломаться — всё усложнялось.

— Вас наняли, чтобы вы занимались уборкой последствий, а не устраивали новые проблемы...

Он цокнул и тяжело вздохнул.

— Постарайтесь не встречаться с тем бойцом. Носите маску…

— …

— Я вас выгораживаю только потому, что меня попросил Чон Пиль Гю из информационного отдела. Если бы не он, с такой сотрудницей давно бы разобрались.

— У неё поясни…

— Вон!

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

Со Рён так и не поняла, почему руководитель так злится. Её голова чуть наклонилась в непонимании, но она, не задавая вопросов, повернулась, чтобы уйти.

И тут позади снова раздался раздражённый голос.

— Возьмите хотя бы полотенце!..

— Что?

— Приведите себя в порядок хоть немного, — бросил он, сминая бумажный стакан и швыряя его в мусорное ведро. Однако стакан ударился о край и отлетел обратно.

— Чёрт… — раздражённо пробормотал он, явно ругнувшись себе под нос.

Перед тем как выйти из кабинета, Со Рён схватила полотенце, небрежно брошенное на спинку стула. К счастью, это было новое полотенце, ещё без затхлого запаха.

Она накинула его себе на голову и встала у лифта. Спущусь, протру волосы и переоденусь. А потом займусь стиркой…

Она мысленно составляла план действий, спокойно обдумывая, что нужно сделать.

Дзинь.

Двери лифта открылись.

Из-за полотенца, свисавшего на глаза, Со Рён видела только ноги — черные армейские ботинки и идеально отполированные туфли.

Так, по-любому не стоит заходить. В таком виде пробиваться через толпу? Даже думать об этом не хочется.

Она сделала шаг назад, чтобы уйти, но тут услышала низкий, неторопливый голос:

— Заходите.

Со Рён замерла, но вместо ответа сделала ещё шаг назад.

— Что, правда не зайдёте?

Голос снова раздался — глубокий, странно цепляющий. От него мороз шёл по коже.

Когда лифт начал закрываться, мужчина лениво нажал кнопку открытия дверей. Сквозь ткань полотенца Со Рён заметила грубую руку и дорогие часы.

Ей показалось, что этот человек как-то слишком внимательно смотрит в её сторону. Под его взглядом зудели подбородок, шея и даже предплечья.

Чтобы избавиться от этого странного ощущения, она покачала головой. Мужчина тут же убрал руку с кнопки, словно ничего и не предлагал.

— …

— …

Почему двери не закрываются?

Хотя он убрал руку, кнопку закрытия так и не нажал. Со Рён нервно сглотнула и уставилась на пол лифта, чувствуя, как пересохло во рту.

Мужчина, до этого неподвижный, вдруг резко надавил каблуком на пол, будто хотел что-то раздавить. Ей даже показалось, что слышен лёгкий, насмешливый вздох.

Когда двери лифта наконец начали закрываться, Со Рён приподняла полотенце, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

Внутри были мужчины в чёрной униформе и ещё один, одетый в безупречный костюм. Он беседовал с кем-то вполоборота. Даже по профилю было понятно, что он чертовски хорош собой.

Какая-то странная красота у него… — подумала она, равнодушно отворачиваясь.

Ладно, пойду по лестнице. Её шаги звучали так же лениво, как и мысли.

Но тут у неё возникло странное ощущение в затылке, будто кто-то пристально на неё смотрит. Она резко обернулась и встретилась взглядом с мужчиной в костюме.

Нет… может, показалось? Мы точно пересеклись взглядами?

Не успев разобраться в своих мыслях, Со Рён увидела, как двери лифта окончательно закрылись. Она так и осталась стоять у двери лестничной клетки, обхватив рукой ручку.

Хотя это была всего лишь мимолётная встреча, в её памяти остался его взгляд — острый, как отточенный клинок. Такой контраст с расслабленным голосом заставил её на мгновение почувствовать, как по шее пробежал холод.

— Это он, да? Новый командир?

Слова сотрудников, не успевших зайти в лифт, резко вернули Со Рён к реальности.

— Да. Говорят, он долго жил в Африке. Там сейчас из-за США, Китая и России неспокойно. Он занимался обучением африканской регулярной армии и полиции.

— Говорят, ему всего тридцать один? Но у него такой опыт… Он, кажется, успел побывать в Южноафриканской ЧВК, потом поработал и с правительственными войсками, и с повстанцами, чуть ли не на всех континентах, кроме Антарктиды.

— Он пошёл в армию сразу после совершеннолетия. Всё время служил в спецназе, а потом…

Со Рён уловила обрывки разговоров и наконец поняла, что этот мужчина — тот самый командир команды спецбезопасности, который последние недели был на устах у всех сотрудников.

А-а… Теперь всё странное стало на свои места.

— Перестирай.

И, конечно, в мире есть то, что не поддаётся пониманию.

Горячий пар от утюга обдал лицо, а капли мутной воды неожиданно закапали на пересохшую кожу руки.

Это продолжалось уже неделю. Ей и не сосчитать, сколько раз она сталкивалась с этим абсурдом. И вот снова этот человек принёс униформу для тренировок, пропитанную пищевыми отходами.

Детские придирки начались с того момента, как «мусорный парень» всё-таки нашёл Со Рён. Возможно, дело было в том, что молодые сотрудники среди женщин встречались редко. Да и её стройная фигура с идеальной осанкой сразу бросались в глаза.

Как только он её нашёл, его взгляд сразу стал угрожающе холодным. Сначала он громко орал, но затем стал изматывать Со Рён мелкими придирками. То постиранная форма оказывалась в ведре для тряпок, то бирки путались, то с экипировкой что-то случалось, и тренировочный график летел к чертям. И тут же бойцы обрушились на неё с волной жалоб.

Но даже при всей этой мелочной мести Со Рён оставалась равнодушной. Она чувствовала, что начальник отдела логистики в глубине души надеялся, что она сдастся и уволится.

Но нужно держаться как можно дольше.

До тех пор, пока всё не будет готово для захвата заложников.

Поэтому, даже когда этот паренёк заставлял её бегать по мелким поручениям, Со Рён выполняла всё без особых возражений.

Сегодня тоже она безучастно взяла вонючую одежду. А вот его лицо, напротив, заметно исказилось.

— Ты упрямая, да? Знаешь, что я имею в виду?

— Я постираю форму и верну её до четырёх часов дня.

— Больше нечего мне сказать?

— ….

— Моё имя знаешь?

— Оно написано на форме. Я умею читать по-корейски.

— Бля, как ты бесишь.

Со Рён спокойно посмотрела на юнца.

— Чего так смотришь? У тебя глаза просто… ужасно…

— Говорят, та сотрудница, которая упала тогда, сейчас в больнице и мучается с болями в спине.

— И чё?

— Если это всё, мне нечего добавить.

— …

— Если вы закончили, отойдите. Вы мешаете.

— Ты всегда такая холодная?

Откровенный взгляд скользнул по её изящным чертам лица и остановился на прямом носе.

Если бы он был просто инфантильным, она бы оставила это без внимания. Но в глазах, скользящих по её худощавому телу, чувствовался грязный подтекст.

В нём было и юношеское желание доказать своё превосходство, и вспышка садизма.

Со Рён отложила утюг и заговорила ровным, почти без интонации, голосом. Для женщины такой низкий тембр был редкостью.

— Вы хотите переспать со мной?

— !..

— Надеюсь, я вас неправильно поняла, но создаётся впечатление, что вы этого хотите.

— Да ты… ты совсем… прямая, как рельса! Ты вообще знаешь, что такое ценности конфуцианства?

— Я права? Вы ведёте себя так из-за этого?

Его кадык нервно дёрнулся, а затем юнец нагло облизнул губы.

— А если да, то что?

— Простите, но я не сплю с кем попало.

— Тогда с кем ты спишь?

— С мужчинами выше 188 сантиметров, весом не больше 80 килограммов, от которых исходит древесный аромат и… — Со Рён начала перечислять холодным, бесстрастным голосом, словно зачитывала статью из газеты, — …и только с теми, у кого член изогнут вверх.

— …

— Извините, но если вы не соответствуете этим условиям, я даже не возбужусь.

Она бросила взгляд вниз, на его пах, затем снова встретилась с ним взглядом. Парень, ещё слишком молодой, чтобы сдерживать эмоции, моментально покраснел до ушей.

— «Изогнут»… что?

— Должен быть изогнут вверх.

— Ты что, встречаешься по каким-то тупым условиям? Откуда вообще такие требования?

— У моего мужа он такой.

— Мужа… — Он захлопнул рот. Парень выглядел полностью обескураженным. — У тебя есть муж?

— Да.

— Бля, почему ты только сейчас об этом говоришь!

— …

— Пиздец!

Он взлохматил волосы и тяжело задышал.

Со Рён снова взяла в руки утюг и принялась разглаживать форму для тренировок, делая её идеально гладкой. Минуты покоя опять быстро прервал недовольный парень, который громко стукнул по широкой гладильной доске.

— Эй, я потерял цепочку.

Он провёл рукой по лицу, сжимая челюсти. Накопившийся жар смущения или унижения всё ещё пятнами выступал на коже.

— Кажется, уронил жетон в душевой. Найди его.

Это был серебряный жетон от «Бласт», выдаваемый каждому члену команды. Перекошенный рот молодого человека явно выражал желание продолжать командовать Со Рён.

— Поняла.

Когда она закончила работу и собиралась уйти, её внезапно схватили за руку.

— У тебя правда есть муж?

Как же раздражает… Со Рён ещё раз вспомнила, почему начальник отдела называл этих людей пациентами.

Травмы, истерики, уколы... Так много уколов. Жаль, что я не могу воткнуть один из них ему в шею прямо сейчас.

Она молча вытащила руку из его хватки.

Со Рён не впечатлило его лёгкое любопытство, а прикосновение чужой руки по-прежнему вызывало отвращение. Но ещё сильнее её угнетала горечь ответа, который она не могла произнести вслух.

Душевая находилась при раздевалке каждой команды.

Со Рён откатила вешалку для одежды и начала с ближайшей душевой.

Тишина — ни капли воды. Но оставшаяся влажность всё ещё ощущалась на форме, из-за чего та липла к телу.

Она обошла все кабинки, но нигде не нашла серебряный жетон. После того как Со Рён раз за разом проверила пустую раздевалку и душевые, путь привёл её к последней кабине.

Когда она открыла дверь и заглянула внутрь, то наконец заметила цепочку, лежащую на полочке для мыла.

— Ха… — женщина выдохнула с облегчением.

Наконец-то. Пора возвращаться.

Но в тот момент, когда она хотела развернуться, её застигли врасплох.

Ш-ш-ш. Откуда-то неожиданно хлынула вода. Звук, который она не ожидала услышать, заставил спину мгновенно напрячься.

Кто-то… вошёл?

Она застыла, но время продолжало неумолимо течь. Осознав, что нужно действовать, Со Рён обернулась.

И, как назло, выбрала неправильное направление…

Её взгляд столкнулся с глазами мужчины, который стоял под душем.

Вот дерьмо!.. Почему я не посмотрела в другую сторону?!

Она застыла на месте, не зная, как реагировать. Мужчина, мокрый с головы до ног, медленно провёл рукой по влажным волосам, зачесав их назад.

Перед его обнажённым телом мысли Со Рён мгновенно опустели.

— …

— …

У него глаза серые.

Она чуть не ахнула от удивления. Хорошо, что на ней была маска — это спасло её от неловкости.

Хотя Со Рён понимала, что это неуместно, взгляд помимо воли задерживался на незнакомце. Мокрые чёрные волосы, гладкий лоб, чётко очерченный нос… Он казался знакомым.

Мужчина посмотрел на неё, приподняв бровь, а затем потёр лицо рукой.

— Собираешься присоединиться ко мне?

Его уголки губ чуть приподнялись в насмешливой улыбке. Лицо выглядело влажным, словно мокрым от дождя.

Её взгляд непроизвольно скользнул к широким плечам и чётко очерченным ключицам. Она почувствовала, как пальцы слегка дёрнулись. Будто они уже знали, что это за ощущение.

За всё время работы Со Рён видела множество мужчин, но плечи такой формы были редкостью. Большинство имели чрезмерно развитые трапециевидные мышцы, округлые или сутулые плечи. Но эти… от шеи до самого края плеч всё было идеально ровным.

У моего мужа тоже такие были. Такие красивые плечи…

Но лицо, голос и манеры этого мужчины были совершенно другими.

Возможно, он наполовину европеец?

Его светлые радужки, утончённые черты лица и чёткие линии казались необычными. И всё же, даже в лице чужого мужчины, она бессознательно искала черты Ким Хёна.

— Скоро сюда зайдут ребятишки. Лучше поторопись и выйди, — сказал он, мельком взглянув на её форму, и кивнул в сторону выхода.

Даже в такой ситуации он выглядел абсолютно спокойным. На его лице играла лёгкая усмешка.

Она медленно выдохнула и слегка поклонилась.

И в этот момент её взгляд случайно упал на нижнюю часть его тела.

Что это… вообще такое?

Со Рён лишь глупо хлопала глазами.

Он был размером с бутылку воды, но это не главное. Отсутствие волос тоже не так сильно её поразило.

Это что… татуировка?.. Чёрная, как смоль, татуировка резко выделялась на бледной, почти белой коже.

Как будто змея обвивала его член и ползла вверх, вдоль выгравированных букв. Это явно иностранный язык. Не удержавшись, Со Рён даже слегка наклонила голову, чтобы попытаться прочитать, следуя направлению текста.

Какие всё-таки странные люди бывают…

— Нет смысла вглядываться так пристально.

— !..

Низкий голос заставил её резко поднять голову.

— Чтобы прочитать, нужно смотреть отсюда, — мужчина показал пальцем на область около пупка.

Лишь теперь Со Рён осознала, как глупо выглядела, пялясь на чужие гениталии. Запоздалые осознание и стыд одновременно нахлынули на неё. Щёки начали гореть от смущения. Но стоило их взглядам снова встретиться, как мужчина изменился в лице.

Теперь он смотрел на неё странно. Удивление и подозрение смешались в его глазах, когда он медленно и пристально рассматривал Со Рён.

Что-то было не так в слегка перекошенном лице незнакомца. Их безмолвные взгляды столкнулись в воздухе, и внезапно раздался звук — щёлк, — душ выключился.

Всё произошло молниеносно. Он резко протянул руку вперёд, сдёрнув с неё маску.

— !..

Со Рён даже не успела отреагировать. Глаза мужчины резко расширились, а затем его лицо мгновенно исказилось.

— Со!..

Но он не договорил, захлопнув рот. Светлые глаза дрогнули, выдавая внутреннее волнение.

(Прим. пер. В ориге он успевает произнести только 부, а 부엉이 — сова).

Со Рён хотела воспользоваться моментом, чтобы выбраться из душевой, но мужчина заблокировал путь.

— Что ты здесь вообще делаешь? — он выдохнул, лицо снова стало жёстким.

— Простите, я думала, что здесь никого нет. Сейчас уйду…

Но прежде чем она успела договорить, за дверью послышались громкие голоса.

Не успев даже испугаться, Со Рён почувствовала, как он резко потянул её за руку, утягивая обратно в кабинку. Их тела соприкоснулись.

— Уберите руки, — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть его локтем. Но он не сдвинулся ни на миллиметр.

— Постой… Дай мне подумать.

— Что?..

Тёплая вода с его мокрого тела быстро пропитала её одежду.

— Что ты тут делаешь?

Пристальный, допрашивающий взгляд рыскал по лицу Со Рён.

Теперь мужчина точно казался ей странным. Она тяжело вздохнула, стараясь стереть из памяти восхищённое впечатление, которое он произвёл на неё при первой встрече.

— Один из сотрудников сказал, что оставил жетон в душевой.

— Нет, я имею в виду, чем ты вообще занимаешься в этой компании?

— Готовлю и стираю.

— …

Мужчина нахмурился и провёл рукой по лицу. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал. Его кадык заметно дёрнулся, как будто незнакомец сглотнул.

Со Рён натянула маску обратно и заговорила:

— Простите, но не стоит так переживать. Мне не привыкать сталкиваться с обнажёнными сотрудниками. Моя работа — стирать ваше нижнее бельё и кормить вас.

— …

— И если честно, эта ситуация мне куда более неприятна. Уберите руки.

— Это привычка — так пристально смотреть на людей?

— Да.

— С каких пор?

Мужчина упорно продолжал сверлить её взглядом. Нижние части их тел всё ещё соприкасались, поэтому Со Рён ничего не оставалось, кроме как смотреть ему в лицо, что, похоже, его раздражало.

Она действительно приобрела эту привычку — внимательно разглядывать людей — после того, как зрение вернулось. Но Со Рён не считала нужным объяснять это ему.

Она больше не могла терпеть запах мокрого тела и чужого присутствия. Со Рён резко толкнула его, но он только слегка сдвинул плечо. Затем мужчина поднял руку и упёрся в стену, полностью заграждая ей путь.

Этот идиот реально бесит.

Она пнула его, но он ловко увернулся.

Не выдержав, Со Рён резко включила душ на максимальную температуру. Кипяток обрушился на него, подобно каре.

Но даже под обжигающей водой мужчина не моргнул. Плечи у него покраснели, но он, казалось, не чувствовал боли.

Даже Со Рён, стоявшая в дальнем углу душевой, уже начала намокать. Она выключила душ. Мужчина шагнул назад и сплюнул попавшую в рот воду.

…!

Глаза Со Рён дрогнули. Она уже давно ощущала, как что-то тяжёлое давит на неё…

Как он и говорил, текст полностью открылся только тогда, когда член поднялся до пупка.

«Если жизнь тебя обманет»

— Говорил же, не пялься.

Он щёлкнул пальцами, разбрызгивая воду ей в лицо. Со Рён зажмурилась.

Грёбанный извращенец.

У него встал на всю длину перед первой встречной, а он всё равно умудряется так нагло трепаться.

Со Рён чувствовала, как сердце бешено стучит, а желудок сводит от тошноты.

Одежда, которую он торопливо натянул, не успев как следует вытереться, в нескольких местах стала влажной.

Ли У Шин направился прямо в офис команды спецбезопасности и запер за собой дверь. Затем он достал крошечный беспроводной наушник, спрятанный под столом, и вставил в ухо. Застывшая в холодной маске скула нервно дёрнулась.

— Честь имею! Вызывали, командир? — вечно бодрый голос раздался в наушнике.

Ли У Шин, закрыв глаза, стиснул зубы так, что они заскрипели.

— Командир?

Хакер несколько раз позвал его, но Ли У Шин молчал, борясь с подступающей тошнотой. Ему казалось, что время застыло.

Открыв глаза, он казался совершенно спокойным — даже дрожавшие зрачки застыли на месте. Агент успел мастерски подавить свои эмоции и, понизив голос, задал вопрос.

— Почему Сова здесь?

— Что? — растерянно отозвался Вон Чхан. В его голосе звучала явная неуверенность или даже легкая паника.

Глаза Ли У Шина сузились.

— С таким наплевательским отношением ты как вообще зарплату получаешь?

Он, сдерживая гнев, сцепил руки на затылке. Сердце всё ещё билось так сильно, будто ломилось из глубины груди.

Ли У Шин находился в компании «Бласт» в рамках своей последней миссии. Ему сказали, что секретные данные Национальной разведывательной службы утекали в руки частных лиц, и был внедрён в спецгруппу в качестве их нового командира.

Компания «Бласт», входившая в состав группы «Сэхва», представляла собой военную подрядную организацию. Государство активно её использовало для выполнения задач, которые правительство не могло взять на себя по политическим или финансовым причинам. Однако, если сведения о том, что они занимаются незаконной деятельностью за рубежом и наживаются на этом, подтвердятся, ситуация радикально изменится.

В то же время открылась вакансия лидера команды спецбезопасности, и компания начала поиск подходящего кандидата. Для человека, обладающего навыками ведения боя, стратегического планирования, разведки и военной подготовки, это была идеальная позиция.

Единственным человеком в НРС, полностью соответствующим этим требованиям, оказался Ли У Шин. Ему даже не пришлось сильно корректировать своё резюме — лишь слегка адаптировать обширный международный опыт.

Таким образом, Ли У Шин был внедрён в спецгруппу, выполнявшую только секретные контракты, чтобы раскрыть коррупционные схемы между правительством и компанией «Бласт». Но…

— Вон Чхан, ты оглох? Почему Сова здесь?

— Ч-что? Постойте… Вы сказали «Сова»? Она сейчас там?

— Ты вообще чем занимаешься, придурок?

— Эм… Сова? Вы про нашу Сову?

Растерянный голос в наушнике едва ли не дрожал. Ли У Шин резко напряг челюсть.

— «Нашу сову»?

— Ну… эм…

— А-а, наш Вон Чхан, безмозглый индюк, нашёл в этой птичке родственную душу, да?

Он с трудом изобразил что-то похожее на улыбку. Даже сейчас ему казалось невероятным, что он встретился с Совой, всё проверил и спокойно отпустил. В его памяти всё это переплеталось в хаотичном беспорядке.

Ли У Шин массировал пульсирующие виски.

Разве раньше было такое, чтобы завершённая миссия вдруг вот так внезапно возникала перед глазами?

У него невольно вырвался нервный смешок.

Уж не галлюцинация ли она?

Но, несмотря на первоначальный шок, теперь его захлестнуло раздражение от внезапно изменившихся обстоятельств. Тем временем из наушника послышался звук клавиатуры.

— О, чёрт… Почему Сова…

— Если нашёл, то говори уже, — коротко приказал он.

— Хан Со Рён, 27 лет, устроилась в компанию месяц назад. Закреплена за отделом логистики, в основном работает на кухне и в прачечной…

Голова горела, а боль доходила до самой кожи. Ли У Шин сжал кулак и с такой силой упёрся в стол, будто собирался проломить его насквозь.

Прим. пер. Татуировка буквально по-русски написана.

Сова... Да, выходит, что Сова устроилась сюда на работу.

— Вы… пересеклись?

На осторожный вопрос он промолчал. Пересеклись ли? Не то слово.

— Всё равно она вас не узнает, верно? У вас же не маска Ким Хёна.

— Да.

Его кадык заметно дёрнулся. В конце концов, правда была одна: она его не узнала. Ли У Шин сделал глубокий вдох, возвращая пошатнувшееся самообладание.

— У Совы... с лицом всё в порядке?

— Что?

— Ну… это…

Неуверенный голос хакера заставил его фыркнуть. Как Вон Чхан вообще умудрился стать агентом, если только и делает, что разбазаривает чувства направо и налево?

Всё, кроме навыков, у На Вон Чхана было, мягко говоря, безнадёжным. Если подумать, было уже чудом, что он хотя бы госслужащим устроился.

— Дело в том, что командир запретил докладывать про Сову…

— И что?

— Недавно её задержали при попытке бегства в Северную Корею.

— …Что?

Его идеально прямой нос тут же сморщился. Я ослышался? Эти нелепые слова никак не укладывались в голове.

Ли У Шин застыл, не двигаясь несколько секунд. Что?.. Что она сделала?

— Сова… Повтори-ка.

— …Попыталась сбежать в Северную Корею.

— ….

— Она обвинила командира, то есть… «Ким Хёна» в шпионаже.

— !..

— И заявила, что если уж она пыталась сбежать, то Ким Хёна тоже надо заключить под следствие.

У Шин потерял дар речи. Сова… это сделала. Она правда так поступила.

Отчёты о Сове были такими же скучными, как и она сама. Никаких выделяющихся деталей, сплошь заурядные строки. Одинокая, добрая девушка.

Вступив во взрослую жизнь, она годами безропотно повторяла одну и ту же рутину. Трудолюбивая девушка всегда старалась изо всех сил. Послушная, тихая, никогда не создающая проблем. И вдруг такое?

— Она же… не из тех, кто решится на подобное.

Только что произошло то же самое. И её резкий тон, и удары ногой без тени колебаний, и то, как она открыла воду, прекрасно зная, что может обжечься. Всё это было совершенно не похоже на ту Сову, которую он знал.

И особенно тот взгляд, который она бросила на его эрегированный член. У Шин раздражённо цокнул.

Почему именно в этот момент у меня встал?

Раньше её глаза всегда блуждали где-то в районе ключицы, когда она пыталась поймать взгляд Ким Хёна наугад. А теперь — они уверенные, прямые, пронзающие, как гвоздь. Совершенно чужие.

Её зрение, видимо, восстановилось. Чувство смутного дискомфорта не отпускало, и Ли У Шин лишь потёр переносицу.

— Да… Но после того, как пропал её муж, она стала…

— …

— Кажется, она тяжело переживает это.

Он понимал, что потеря причинит ей боль, что она будет задаваться вопросами.

Но ведь она всегда была доброй, привыкла терпеть лишения. Он был уверен, что она немного поплачет о Ким Хёне, а потом вернётся к привычной жизни.

Ли У Шин нахмурился. И она… пыталась перебежать в Северную Корею?

Её странная, почти ненормальная одержимость заставила Ли У Шина на миг потерять бесстрастное выражения лица. На Вон Чхан воспринял эту паузу как предвестие грядущего выговора и поспешил сменить тему.

— К счастью, за неудачную попытку её обвинили только в порче имущества, и всё закончилось штрафом!

— …

— Я должен был следить за её передвижениями, но сверху не было никаких распоряжений… Это моя ошибка, простите.

Но будь Сова здесь или нет, это ничего не меняло. У Ли У Шина был один железный принцип: завершённая операция не должна влиять на текущую задачу.

Он хрустнул шеей, снимая напряжение с плеч. Постепенно даже горячка, охватившая его, начала спадать.

Разобравшись в ситуации, Ли У Шин быстро вернул себе спокойствие, словно недавние эмоции были ложью. В этот момент Вон Чхан осмелился заговорить более уверенно:

— Но вы ведь вряд ли с ней пересечётесь! У вас совсем разные отделы, да и она вас всё равно не узнаёт! Сова ведь кроме Ким Хёна никем не интересуется. И это, честно говоря, уже большое облегчение!

Его бровь дёрнулась. Что-то в этих словах больно царапнуло, но понять, что именно, У Шин не успел — чувство промелькнуло слишком быстро. Ему просто нужно больше информации о новой работе Совы.

— Разузнай всё.

— Слушаюсь!

Но чтобы понять, что у неё на уме, как сейчас обстоят дела, в каком она психологическом состоянии, как справляется с проблемами, связанными с мужем…

Простого расследования недостаточно.

— Лучше сразу убрать её с глаз подальше.

***********

Неприятные чувства цепляются сильнее и остаются с нами надолго, в отличие от хороших.

Со Рён чистила морковь, вновь вспоминая тот случай в душевой. И без того в голове полно мыслей, а тут ещё тело этого мужчины раз за разом всплывает и мешает сосредоточиться.

Странная, чужеродная татуировка и длинный, толстый подрагивающий член никак не выходили из головы.

Со Рён с трудом отбросила эти воспоминания и продолжала водить овощечисткой по моркови.

Наверное, всё из-за того, что я долго была слепой. Не думала, что визуальный шок может быть таким сильным.

Ей была ненавистна хитрость, с которой он прикрывал свою грубость под маской невозмутимости. Её раздражали и его легкомысленное поведение, и односторонние попытки завязать общение.

Руки, скоблящие морковь, двигались всё быстрее.

— Ах!..

Рука вдруг замерла. Тихий вздох вырвался сам собой.

Тот мужчина… У него же… был кривой!

Лицо окаменело от запоздалого осознания. Вроде бы у извращенца с эрекцией в душе член тоже немного загнут вверх...

Ким Хён когда-то стеснительно признался, что комплексует из-за формы своего члена. Он говорил тихим, почти неслышным голосом, что ему стыдно за то, что кончик загнут вверх, как крючок, и выглядит не так, как у других. Эти слова до сих пор звучали у неё в голове.

Резко нахлынувшие воспоминания вдруг вызвали леденящее ощущение где-то глубоко в груди.

— Госпожа Со Рён!..

В этот момент её позвал повар, который стоял перед грудой упакованных ланчбоксов.

— Простите, но вы не могли бы выполнить одно поручение? Остальные сотрудницы сейчас заняты.

— Конечно.

Со Рён отложила морковь и вытерла руки о фартук.

— Здесь ровно тридцать штук. Нужно доставить их на завод «Хваджин».

— Поняла.

— Перед главными воротам уже ожидает машина. А на заводе вас встретит наш сотрудник.

Укладывая ланчбоксы в большую сумку, повар вдруг предупредил:

— Там сейчас идут протесты, так что лучше не задерживайтесь и побыстрее уходите.

Со Рён вышла, держа по сумке в каждой руке. Как и сказал повар, у входа стоял минивэн.

Багажник открылся сам, так что она сначала аккуратно загрузила сумки. Затем подошла к задней двери, но та не открывалась.

Обычно в этой машине толпой возят сотрудников… Она потянула ручку ещё несколько раз, но дверь упорно не поддавалась. Странно: багажник открылся без проблем, а тут водитель явно замешкался.

Не желая тратить силы, Со Рён обошла машину и попробовала открыть дверь с пассажирской стороны, рядом с водителем. На этот раз она открылась сразу, но лицо Со Рён невольно напряглось. Сев внутрь, женщина подавила раздражение.

— А где ваша маска?

Мягкий, но низкий голос заставил её замереть, прежде чем она успела закрыть дверь.

Повернув голову, она увидела мужчину. Того самого, с татуировкой на члене.

Он сидел, положив локоть на руль, и, совершенно спокойно кивнул ей в знак приветствия. Сегодня его глаза были не серыми, а чёрными.

— Что вы здесь делаете?

— Мне поручили дело. Мы едем на «Хваджин»?

— …

— Или в другое место?

Когда Со Рён застыла с полуоткрытой дверью, мужчина подался вперёд и ловко захлопнул её.

— Пристегнитесь.

Он наклонился так близко, что почти вторгся на место пассажира, а потом отстранился, оставив после себя неожиданно странный запах. Это был незнакомый, резкий аромат. Со Рён нахмурилась и пристегнула ремень.

— Завожу машину, — сказал он, трогаясь с места.

А кто вообще спрашивал? Она лишь усмехнулась про себя, подавляя раздражение.

Мужчина глубоко надвинул чёрную бейсболку, так что тень падала на нос. Несмотря на непринуждённое и дружелюбное поведение, лицо его оказалось неожиданно бесстрастным, холодным и отстранённым.

Ах… вот почему он показался мне знакомым ещё в душе…

— Ну что, догадались, кто я?

— Да.

Она ответила без колебаний, и мужчина, моргнув с каким-то странным выражением, бросил:

— И кто же я?

— …Тот, кто недавно пришёл в команду спецбезопасности, наверное.

— …А-а.

Он вдруг растерянно снял бейсболку, а затем снова надел её.

На первый взгляд он мог сойти за студента, но рельефные мышцы верхней части тела сразу выдавали в нём военного. Обтягивающая форма, доходившая до самого горла, была одной из тех тренировочных водолазок, которые стирала Со Рён.

Только бы он не начал болтать…

— Как вам здесь работается?

— …Нормально.

Похоже, в тишине не посидим.

— Вас сюда рекомендовал руководитель информационного отдела. Вы с ним знакомы?

— Мне обязательно отвечать?

Вопрос, прозвучавший как ненавязчивая попытка что-то выведать, вызвал у Со Рён резкую и острую реакцию.

Мужчина слегка приподнял красиво очерченные губы, но в его глазах не было ни намёка на улыбку.

— Да, вам лучше ответить. Изначально в запланированной командировке нас должна была сопровождать другая сотрудница. Но из-за травмы спины она попала в больницу.

— !..

— Теперь я стараюсь найти ей замену. Чем точнее будут ваши ответы, тем лучше для нас обоих. Надеюсь на сотрудничество.

Значит, это вроде импровизированного собеседования? Но слово «надеюсь» звучало как пустая формальность, ведь давящая атмосфера в машине не оставляла Со Рён выбора. Это место и замкнутое пространство внезапно стали ещё более неуютными.

— Мы знакомы… в личном плане.

— «В личном плане»? С хакером?

Он повторил её слова, как будто пробуя их на вкус, и легко постучал пальцами по рулю. Со Рён смотрела в окно так долго, что напряглись мышцы шеи. Её поза явно выдавала недовольство этим разговором.

— У Чон Пиль Гю есть жена и дети, вообще-то.

— !..

Со Рён резко повернулась и столкнулась взглядом с его слегка изогнутыми глазами, в которых явно читалась насмешка.

— Когда вы, госпожа Хан Со Рён, отвечаете так уклончиво и коротко, это наталкивает на определённые выводы. Может, придадим вашим словам больше конкретики?

Его спокойный, но язвительный тон заставил её нахмуриться.

Этот мужчина был совершенно не похож на того разгорячённого, вспыльчивого юнца, с которыми она сталкивалась до этого. Он хитрый и умеет использовать это в свою пользу. Такие люди ни смешными, ни простыми не бывают. Со Рён отстранённо и холодно пояснила:

— Я знакома не с ним, а с сестрой его жены.

— С Хо Чхан На?

Он резко нахмурился и слегка нажал на клаксон. Цокнув, мужчина ловко обогнал внезапно вклинившуюся машину и умело перестроился на другую полосу.

Со Рён невольно выпрямила плечи. Она уже должна была привыкнуть к резким звукам, но внезапный шум всё ещё заставлял её сердце бешено колотиться.

Звук был не настолько громким, чтобы тело рефлекторно напряглось. И всё же это ощущалось как отголоски тех слепых лет.

Ким Хён… Его образ всплыл в памяти, и настроение резко ухудшилось.

— Вы знали, что она очень способный хакер?

Он нарушил тишину внезапно хриплым голосом. Возможно, его раздражают пробки на дорогах?

Со Рён с трудом подавила навязчивые мысли о Ким Хёне и кивнула. Она знала, что Чхан На была хакером, но не подозревала о её способностях.

— В 2016 году национальный банк Бангладеша подвергся кибератаке. Ожидаемый ущерб составлял около 10 миллиардов долларов, но операцию удалось сорвать. За всем этим стояло северокорейское правительство, а центральной фигурой была шестнадцатилетняя девочка.

— !..

— Ей была Хо Чхан На.

Он плавно входил в поворот, не сбавляя темпа своего рассказа, и выглядел абсолютно невозмутимо.

— Северная Корея — одна из беднейших стран мира, но в области киберпреступлений им нет равных. Детей с математическими способностями отбирают в раннем возрасте и обучают в специальных центрах в Китае. Хо Чхан На — одна из лучших выпускниц их киберподразделения.

— …

— По крайней мере была, пока не сбежала.

Голова словно онемела. Она была не просто перебежчицей, а человеком с такой невероятной историей... Интересно, как сильно Чон Пиль Гю вспотел от страха, слушая мои угрозы?

Только теперь, задним числом, Со Рён пробрала дрожь при мысли о том, что если бы всё пошло не так, то её затея действительно обернулась бы катастрофой.

Машина остановилась на красный свет.

— Итак…

Мужчина сунул в рот леденец, который катался по консоли.

От того, как одна щека слегка выпятилась, он выглядел чуть небрежно. Из-за леденца слова звучали слегка невнятно:

— Как вы с ней познакомились? Что-то я не вижу связи.

— Об этом тоже нужно рассказывать?

— Не утруждайте себя размышлениями, просто отвечайте как есть, не раздумывая.

— …

— Пусть нам предстоит короткая поездка, мы всё равно должны доверить вам наших бойцов. И если вы будете вызывать подозрения, это станет для нас серьёзной проблемой. Одно лишь пищевое отравление может снизить успех операции вдвое. Поэтому, если хоть что-то вызывает сомнения, мы не сможем с вами работать.

Он явно был человеком, который не любил путаться в чужих делах. Со Рён тихо щёлкнула языком от раздражения.

— У вас настолько секретная причина? Попросили хакера откопать чьи-то личные данные?

— !..

Короткий смешок и брошенная вскользь фраза неожиданно точно попали в цель.

Со Рён молча сжала край своей одежды. Он заметил даже это небольшое движение, и его взгляд тут же стал холодным и жёстким.

— Я угадал?

Пока она колебалась, не зная, насколько можно ему открыться, он вдруг усмехнулся.

— Похоже, кто-то украл деньги госпожи Хан Со Рён и смылся, да?

Он грубо раскусил леденец и равнодушно пожал плечами, словно говоря, что таких историй вокруг хоть отбавляй.

Чужие запахи по-прежнему были ей омерзительны, а мужчина, который оставил неприятное первое впечатление, вызывал лишь раздражение. Но больше всего Со Рён удивляло его странное поведение.

Его вопросы звучали так, будто он пытался залезть ей в душу, но одновременно в них не чувствовалось настоящего интереса. Это едва заметное противоречие неприятно задевало её.

Со Рён сжала губы, намеренно не отвечая.

— Что я говорил, если замолчите?

— Послушайте…

— Вы не из болтливых — это неплохо, но плохая обучаемость — уже проблема. Я видел много людей, которые умирали, пока им дважды объясняли одно и то же.

Тень от глубоко надвинутой бейсболки делала выражение лица неразличимым. Даже несмотря на едва уловимую укоризну в его взгляде, она никак не отреагировала. Их молчаливые взгляды на мгновение встретились в тишине.

— Не хотите сотрудничать? Тогда я скажу всё как есть.

— …

— Списки на зарубежные командировки составляю я. Советую не сопровождать команду спецбезопасности, если вам дорога ваша жизнь. А для людей с неустойчивой психикой это особенно важно.

— !..

— Хан Со Рён, вам лучше ограничиться тем, чтобы просто приходить на работу и возвращаться домой.

Свет светофора сменился на зелёный, и он нажал на газ.

Подождите… Это что сейчас было?..

— Так что, как бы ни было паршиво, играйте по моим правилам, если не хотите загнуться от дикой работы.

Со Рён с непроницаемым лицом наклонила голову.

Это что, угроза? То есть, если я отправлюсь в командировку, мне это только навредит? Он собирается заниматься чем-то таким, на что слабонервным нельзя смотреть? Спятил? Да это же именно то, чего я и хотела!..

На мгновение кожу покрыло мурашками — предчувствие нахлынуло с такой силой, будто на неё снизошло само откровение.

— Если будете вести себя послушно, я исключу вас из списка.

Нет!.. Что за бред? Я обязана поехать. Во что бы то ни стало. Значит, просто надо действовать наоборот?

Быстро обдумав свои действия, Со Рён разгладила подол мятых штанов, выпрямила спину и с вызовом посмотрела на него.

— Что именно вы хотите знать?

— Хо Чхан На — настолько талантливая хакерша, что даже Национальная разведывательная служба не смогла её завербовать. Её услуги стоили своих денег?

— Может, дело в том, что в НРС сидит кучка идиотов?

Он на мгновение замер, но затем снова уверенно повернул руль.

— Неужели у вас украли всё имущество?

— Гораздо больше. Когда человек сбегает, с собой он может прихватить не только деньги. Я слышала, что вы жили за границей, а наивности в вас, похоже, не убавилось.

— …Так что, вы нашли своего преступника?

— С какой целью интересуетесь? Хотите помочь мне разобраться с этим ублюдком? Может, в рамках корпоративной программы?

— …

Мужчина на мгновение замолчал, снял и снова надел свою бейсболку. Однако в его приглушённом смешке сквозило странное удовольствие.

— Если приходится даже такие трюки использовать, значит, поймать его пока не удалось.

— …

— Похоже, этот человек вообще за ничтожество вас держит, Хан Со Рён.

Что… такое?

Чувствуя, как будто что-то царапает внутри, Со Рён пристально посмотрела на него, но увидела только его гладкий профиль. Озадаченная этим странным раздражением, она выпалила то, что лучше было бы оставить при себе:

— Нет, пока ещё ищу. И хоть это займёт месяцы или годы, я не собираюсь останавливаться. Так что не нужно меня жалеть — для этого ещё слишком рано.

Над головой раздался хруст, с которым он разжёвывал очередной леденец.

— Если вы даже не понимаете, что тратите своё время впустую, это значит, что вы попались на удочку типичного мерзавца.

Но Со Рён покачала головой, её голос звучал твёрдо:

— Нет, это он попался. Не я — он.

— …

— В конце концов, я всё равно его найду.

Мужчина посмотрел на Со Рён так, будто видел что-то совершенно незнакомое. Взгляд, медленно скользивший от её глаз к носу, а затем к губам, ощущался странно тяжёлым и чуждым. Его идеальное, ничего не выражающее лицо выглядело почти недовольным.

В этот момент навигатор объявил, что они прибыли на место. Мужчина припарковался и поставил машину на ручник.

Внутри салона повисла напряжённая тишина. Со Рён тут же отстегнула ремень безопасности и нажала на кнопку открытия двери. Но, прежде чем она успела сдвинуться, раздался резкий щелчок, и замки снова их заблокировали.

Что за!..

Со Рён нахмурилась и обернулась, а он, спокойно изогнув губы в улыбке, произнёс:

— Кажется, я забыл представиться.

Его голос был слишком уверенным и невозмутимым.

— Командир команды спецбезопасности, Ли У Шин. Приятно познакомиться.

Со Рён выскочила из минивэна и жадно вдохнула свежий воздух. Лишь оказавшись на открытом пространстве, она почувствовала, что приходит в себя. То ли её действительно укачало, то ли всему виной был этот непонятный водитель.

Говорят, человек способен распознать подходящего партнёра даже по запаху. Это не осознанный выбор, а нечто генетическое, что определяет наши отношения ещё до того, как мы это осознаем.

Наверное, поэтому её смутные чувства были вполне естественными. Пока она размышляла, багажник открылся, и Со Рён достала сумки с ланчбоксами.

— У вас ведь есть опыт работы в сфере ухода. Почему не пошли туда? — спросил Ли У Шин, который вышел и облокотился на машину. — В «Бласте» одни мужчины, вам, должно быть, неудобно.

Он стоял в слегка небрежной позе, но ей в глаза внезапно бросился его высокий рост. Глаза Ли У Шина находились на уровне значительно выше её головы.

Ким Хён примерно такого же роста. Очередная бесполезная мысль вновь ворвалась в сознание. Хотя сколько бы Со Рён ни пыталась представить своего мужа, ничего не получалось.

Она поправила сумки в руках и спокойно ответила:

— Куда ни сунься, везде одно и то же. Мужики на работе — хоть старые, хоть молодые — одинаково отвратительные. Какой смысл выяснять, кто из них лучше, а кто хуже?

— …

Он замер, держа в руке леденец, который только что распаковывал.

Я что-то слишком резкое сказала? Его глаза, слегка расширившись, остановились где-то в районе её губ.

— В доме престарелых один дед штаны снимал и звал меня, чтобы просто за руку подержаться. А ещё корчил из себя больного, чтобы пах ему вытерла. Сколько же таких дешёвых, до смешного предсказуемых приёмов я видела.

— …

— Думаете, здесь по-другому? Везде одно и то же.

С этими словами Со Рён повернулась и направилась к заднему входу. Услышав за спиной шорох, она мельком оглянулась. Ли У Шин царапал ногтем обёртку от леденца с каким-то странным выражением лица.

Когда их взгляды пересеклись, он машинально улыбнулся.

— Здесь протестуют, поэтому шумно и небезопасно.

Он указал куда-то за задний вход. Действительно, издалека доносились громкие выкрики.

Люди в одинаковых жилетах и с красными повязками на лбу время от времени проходили мимо. Было холодно, поэтому кто-то разжёг бочки с огнём, а земля вокруг была испачкана чем-то непонятным.

— Здесь работают сотрудники «Бласта», внедрённые для того, чтобы разрушить профсоюз.

— !..

— Привлечение наёмников на рабочих объектах — дело обычное. Но чтобы правительство и полиция настолько закрывали глаза на действия частной фирмы — такое впервые. Думаю, теперь им уже нечего бояться.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это опасно, так что я останусь в машине.

— …

Что?

Со Рён дар речи потеряла. Конечно, она ничего не ожидала, но… Этот человек просто…

Он зевнул и с хрустом разжевал леденец, как будто на этом разговор был закончен.

Потом он вытащил обёртку от леденца и небрежно бросил её в сумку с ланчбоксами, которую держала Со Рён.

— Если вы идёте, поторопитесь. Остывшие ланчбоксы невкусные.

— …

Да уж, с таким человеком и правда не хочется иметь ничего общего.

Со Рён, не зная, кому именно передать ланчбоксы, окинула взглядом окружающих. Она шла вдоль заднего входа, где становилось всё шумнее, но, к счастью, к ней никто не проявлял интереса.

В этот момент она думала только о том, как попасть в список на зарубежные командировки. Как сделать так, чтобы не вызвать подозрений?

— Эй, девушка!

К ней подбежал незнакомец в жилете, запыхавшийся от бега. Его взгляд тут же упал на сумки с логотипом «Бласта».

Наверное, это он.

Со Рён двинулась к нему.

— Это ланчбоксы?

— Да.

— Давайте сюда. Спасибо большое.

Парень с добродушным лицом вежливо поклонился и забрал сумки.

И тут её сердце чуть не остановилось.

Когда он повернулся, чтобы поднять сумки, от него вдруг пахнуло знакомым ароматом.

Ноги словно сами собой двинулись вперёд. Уловив её приближение, молодой человек бросил на неё озадаченный взгляд.

Со Рён невольно пробежалась взглядом по его фигуре, лицу, рукам.

У него была мужественная, угловатая челюсть, но в целом внешность казалась грубоватой. Широко раскрытые глаза были простодушными, как у деревенского парня. Даже неуклюжие движения — как он отступал, смущённый её пристальным взглядом, — казались трогательными.

Этот запах… слишком похож на запах мужа.

Не моргая, Со Рён смотрела ему вслед, пока он не поклонился ещё раз и не зашагал прочь. Она пошла за ним, словно загипнотизированная. Похоже, почувствовав это, он остановился и почесал шею. От этих движений запах стал ещё более отчётливым.

Со Рён сама не заметила, как губы тронула едва заметная улыбка.

— Вы… почему идёте за мной?

— Хочу посмотреть…

— Простите, что?

— Как вы едите.

— Здесь, на заводе? Зачем?

Он покашлял, стараясь скрыть замешательство. Со Рён, поколебавшись, ответила:

— Интересно, какой у вас аппетит.

— …

— Не буду вас беспокоить. Просто хочу посмотреть, как вы едите ланчбокс.

— Эм…

Его растерянность вызвала у неё странное чувство.

Прямо как Ким Хён в самом начале. Она крепко сжала дрожащие губы. Хотя это чувство наверняка было всего лишь иллюзией, под ложечкой неприятно заныло.

Молодой человек снова поклонился и с трудом проговорил:

— Простите, там внутри не очень чисто…

— А…

— Но если оставите номер, я закончу работу и приглашу вас поесть.

Он то и дело бросал на неё короткие взгляды, видимо, пытаясь понять, как она отреагирует.

Со Рён смотрела на его ключицу. Кость, скрытая под лёгким слоем плоти. Интерес быстро угас. И всё же, без причины всхлипнув, она спросила:

— Вы пользуетесь парфюмом?

— Что?

— Или кондиционером для белья?

Она прищурилась, словно кошка, и молодой человек поспешно заморгал, сбитый с толку.

— Эм… я не знаю. Это мама делает…

Со Рён безразлично кивнула.

— Так что… Когда мы можем поесть?..

— Забудьте. Извините, что отвлекала вас. Приятного аппетита.

Она развернулась и пошла прочь, опустив плечи.

— Подождите, постойте… — растерянный голос позвал её, но ей уже было не до него. Руки и ноги казались невероятно тяжёлыми.

Шок от того, как быстро она потеряла самообладание, снова напомнил ей о собственной слабости.

Каждый раз, когда она таким образом осознавала, как сильно хочет его и скучает по нему, жалость к себе удваивалась, а обида на Ким Хёна только росла.

Хочу убить его. Но также хочу увидеть.

Она зажмурилась, пытаясь справиться с этими эмоциями, когда вдруг раздался голос:

— Что это сейчас было?

Со Рён вздрогнула и резко обернулась.

Сбоку к ней приближался Ли У Шин, засунув руки в карманы длинной куртки. Его выражение лица было странным, а нахмуренные брови напоминали натянутую струну.

— Ваш знакомый?

Он кивнул в сторону удаляющегося молодого человека.

— Нет, — пробормотала Со Рён и, опустив плечи, продолжила идти.

В такие дни Ким Хён всегда как-то понимал, что мне плохо, и просто давал плечо, на которое можно опереться. Воспоминания нахлынули, вызывая острую головную боль.

— Вы же сказали, что останетесь в машине.

— Когда опасно, я ухожу, а когда интересно — подхожу ближе. На кого это вы так аппетитно смотрели?

Полуприкрытые глаза казались равнодушными, но в их глубине мелькало зловещее удовольствие.

— Что-то я не понял, я сюда вас привёз по делу или чтобы вы слюни пускали? Вот и решил выйти, посмотреть.

Со Рён крепко стиснула зубы. Это было унизительно. Каждый раз, когда она чувствовала себя уязвимой, он появлялся как по волшебству, чтобы раздражать её ещё сильнее.

Заткнись, пожалуйста. Может, ударить его? Пнуть в солнечное сплетение? Мысли вихрем проносились в голове, причиняя только больше стресса.

Я знаю, это просто глупая разрядка, но всё равно…

— Да, смотрела, потому что захотела. И? — резко выпалила она. — Запах мне понравился. И что с того?

— Запах?

— Да. Запах, от которого мне башню сносит, аж глаза закатываются.

— Вы травку курите?

— …

Невероятно. Со Рён насмешила мысль о том, как много способов можно найти, чтобы заставить человека замолчать.

— Забудьте. Просто включите меня в список. Я не собираюсь вас ублажать.

В этот момент что-то внезапно ударило её в руку с глухим звуком.

Жёлтая прозрачная жидкость потекла по руке вместе с разбитой скорлупой. Это было сырое яйцо.

Не успела она укрыться, как в неё полетели второе и третье яйцо. Со Рён инстинктивно подняла руки крест-накрест и склонила голову, пытаясь защититься.

Она хотела уклониться, но яйца летели со всех сторон, постепенно промачивая одежду. Люди, вероятно, приняли её за представителя руководства завода, и громкая нецензурная ругань только подтверждала это.

— Реально марихуану употребляете?

— Вам сейчас это важно?!

Со Рён взвилась, но Ли У Шин продолжал спокойно стоять, скрестив руки. Он игнорировал всё происходящее и просто наблюдал за ней.

Яйца падали на землю, взрываясь, как маленькие бомбы.

— Да. Я не могу включить наркоманку в командировочный список.

— Я не употребляю марихуану!

— Сами же сказали, что даже глаза закатываются.

— Давайте просто уйдём!

— Если это не травка, то какой ещё запах может так свести с ума?

— Блядь, да запах моего мужа! Где ключи от машины?!

Со Рён не удержалась и наконец-то извергла то, что скрывалось глубоко внутри. Казалось, она одна здесь хоть как-то обеспокоена ситуацией.

Хлоп, хлоп. Яйца попадали и в Ли У Шина, но он застыл, будто его задело что-то намного более тяжёлое.

Да ну его к чёрту!.. Она резко развернулась, намереваясь убежать, но в этот момент он схватил её за локоть.

— Что!..

Крупная ладонь резко дернулась вниз, как будто он собирался влепить ей пощёчину. Что за…? По коже побежали мурашки, но Со Рён даже не моргнула и лишь уставилась ему прямо в солнечное сплетение.

Если он ударит, я ударю в ответ. Эта мысль промелькнула у неё в голове, пока его рука замерла у её виска.

Треск. Что-то раскололось. Этот звук эхом отозвался в ушах и вызвал дрожь по всему телу.

Всё произошло за долю секунды. Яйцо, летевшее прямо ей в голову, он успел поймать и раздавить. Липкая желтоватая жидкость потекла по его пальцам.

— Странно.

Пока Со Рён приходила в себя, он нагло вытер испачканную руку о её одежду, бормоча себе под нос. В его поведении не было и намёка на стыд.

— Ты считаешь нормальным идти за незнакомцем только из-за какого-то запаха? Ну да, мужики пахнут…

Он лениво поднёс к носу пальцы, с которых тянулась прозрачная липкая нить. До неё доносился характерный рыбный запах сырого яйца. Он тихо усмехнулся.

— …но это всего лишь вонь простых хуёв, разве нет?

— !..

— И как нам теперь доверять такой извращенке бельё сотрудников?

Слова звучали холодно, но уголки губ нагло продолжали изгибаться в улыбке.

Голос Ли У Шина оставался лёгким и мягким, но прямой взгляд был пугающе холодным. Со Рён выдержала его, не отводя глаз.

— Не мужик, а мой муж.

— …

— Мужиков много, а мой муж — единственный. И я не извращенка, не психованная, и это не был какой-то отвратительный запах. На работу никак не повлияет.

Со Рён говорила уверенно, защищая себя и давая понять, что ничто не мешает ей поехать в командировку.

Но Ли У Шин только смотрел на неё, прищурившись, с натянутой полуулыбкой. Его взгляд был сложным: раздражение, досада и усталость смешались в нём.

Муж, значит… Он коротко фыркнул, повторяя её слова про себя.

— Ладно, Хан Со Рён, вам действительно здесь делать нечего.

Её глаза расширились. Значит, я всё-таки смогу отправиться в командировку?

Ли У Шин раздражённо почесал бровь и быстрым шагом направился к заднему выходу. Его широкая спина была испачкана разбитыми яйцами.

До возвращения в офис он не произнёс больше ни слова.

— В Таиланд?

На следующий день утром её вызвал заместитель начальника отдела.

Со Рён листала переданный ей файл, широко раскрыв глаза. Так, вот… медицинское обслуживание, вождение и приготовление пищи. В разделе «приготовление пищи» значилось её имя — Хан Со Рён.

— Вы будете заниматься тыловой поддержкой. Ознакомьтесь с этим документом и подготовьтесь. На последней странице соглашение о неразглашении, подпишите его как можно быстрее…

Заместитель начальника почесал за ухом. Он выглядел так, будто ему всё это не особо по душе.

— Вы не будете выходить на передовую, так что не беспокойтесь. Просто окажете поддержку с тыла. С вами поедет медик, так что, вероятно, медикаменты закупят на месте. В аэропорту вас встретят сотрудники, и вы вылетите раньше. А бойцы отправятся другим рейсом.

— А что будут делать бойцы в Таиланде?

Она воспользовалась моментом, чтобы спросить о том, что давно её интересовало: чем вообще занимается команда спецбезопасности.

Однако заместитель только скривил губы и резко повернулся на своём кресле к монитору, сосредоточенно тарабаня по клавиатуре.

— Подробностей я не знаю. Вам выплатят командировочные, номер счёта не изменился?

— Нет.

— Вас там никто охранять не будет, так что берегите себя. И если что-то случится, делайте вид, что ничего не видите и не слышите. Если выльете кому-нибудь пищевые отходы на голову, в худшем случае могут и застрелить.

Заместитель презрительно цокнул и принялся шумно убирать со стола.

— Лучше вам просто закрыть глаза на всё происходящее, Хан Со Рён, — добавил он, стряхнув с рук пыль.

Сроки были сжаты до предела: вылет через два дня. Со Рён стояла у плиты, помешивая суп половником, и размышляла о том, что сегодня после работы нужно начать собирать вещи.

После нескольких часов, проведённых у горячей плиты, под шапочкой и маской скопился пот. Рядом другая сотрудница готовила яйца, и каждый удар по скорлупе заставлял уши Со Рён вздрагивать.

Каждый раз мысли возвращались ко вчерашнему дню. На обратном пути в офис в машине стояла оглушающая тишина, а запах сырого яйца будто пропитал весь воздух.

Интересно, командир Ли У Шин тогда решил, что можно взять меня с собой? Что-то в этом казалось ей странным, но вдаваться в подробности было уже не её дело.

Со Рён никогда не заботила вся эта показная честность. Её просто немного коробило, что они оба открыто считали друг друга извращенцами.

— Открываю столовую! — Повар бросил взгляд на часы.

Женщины начали расставлять на подносы миски с рисом и супом, а Со Рён выкладывала закуски на маленькие тарелки.

Пока она выполняла эту механическую работу, одна из знакомых сотрудниц заговорила с ней.

— Говорят, нашу Со Рёнушку в командировку отправляют.

— Да.

— Если ты уйдёшь, у нас тут так тоскливо станет. Как жаль…

Со Рён подняла голову от миски с закуской. Она недоумённо моргнула, заметив, насколько эта реакция отличалась от поведения начальника отдела.

— Меня не будет всего несколько дней.

— Да не в этом дело…

Женщина огляделась по сторонам и понизила голос:

— Обычно после таких командировок все увольняются.

— Кто?

— Такие, как мы.

— …

— Спрашиваешь, почему, а они молчат, будто воды в рот набрали.

Со Рён вспомнила о соглашении о неразглашении, которое она подписала.

— Каждый раз, когда кто-то едет в командировку с этой спецгруппой, обязательно что-то происходит… Эх, Со Рёнушка, ты же мне как дочь. Жалко, что ж теперь делать…

— Госпожа, у вас же двое сыновей.

— Вот именно!

Женщина громко расхохоталась и хлопнула её по плечу. Со Рён, чуть пошатнувшись, снова погрузилась в размышления.

После командировки люди увольняются?

Но ведь тыловая группа не выходит на передовую, значит, дело не в травмах.

Значит…

Они не могут смириться с тем, что там происходило?

Она не сдержала улыбку, спрятав её под маской.

Впервые Со Рён ступила на землю Таиланда.

Экзотические пейзажи и незнакомые запахи заставляли сердце биться быстрее. Но новое окружение быстро утомило зрение и обоняние.

В то время как в Корее была зима, в Бангкоке стояла жара, как в разгар лета. Влажный воздух душил, и это тоже добавляло усталости. Жгучее солнце обжигало кожу, которая уже начала краснеть, словно медленно прожариваясь.

Со Рён прибыла вместе с остальными участниками группы поддержки под видом обычных туристов.

В тыловой группе было всего трое сотрудников: один отвечал за оказание медпомощи, второй за транспорт, а третий — за приготовление пищи.

Со Рён, обменявшись с ними формальными приветствиями, поднялась на борт самолёта. Их поведение было сдержанным и чётким, без лишних движений, а разговор — коротким и по делу. Видимо, всё дело в опыте.

Их конечным пунктом назначения стал район вдали от аэропорта, где всё выглядело старым и грязным. Группа Со Рён направилась в обшарпанную гостиницу с облупившимися стенами. Они поднялись по шаткой металлической лестнице, которая, казалось, вот-вот рухнет.

Добравшись до комнаты, медик раскладывал купленные на месте бинты, шприцы, антибиотики и другие медикаменты. Со Рён тем временем разбирала камуфляжную одежду и сухпайки для бойцов.

И только она попыталась перевести дух, как внезапно её что-то отвлекло.

— А ты в курсе… чем мы тут занимаемся?

— Охраняем наркоторговца.

Даже услышав этот дважды, Со Рён не смогла разгладить хмурые брови. Медик с обесцвеченными волосами захихикал, видимо, находя её реакцию забавной.

— Ты же догадывалась, что работёнка предстоит грязная.

— Ну, я предполагала, но…

— Слышала про Эль Чапо, знаменитого мексиканского наркобарона? Так вот, в Таиланде есть свой «азиатский Эль Чапо». Этот наркоторговец сколотил состояние на наркотиках — около восьми миллиардов долларов. На наши деньги это десять триллионов. Сейчас он в розыске Интерпола, в красной зоне.

Медик ухмыльнулся, обнажая зубы.

— Но за десять лет его так и не поймали.

Водитель вошёл в комнату, сообщив, что нашёл машину. Не снимая обуви, он тут же рухнул на кровать и закрыл глаза. Каркас кровати заскрипел, а матрас провалился, как будто был сделан из желе.

Со Рён серьёзно уставилась на пыль, поднявшуюся с матраса. Между тем весёлый голос медика всё так же продолжал звучать.

— Этот наркоторговец — самый крупный VIP-клиент компании «Бласт».

— !..

— Так что мы десять лет помогали ему скрываться: предоставляли личный самолёт, фальшивые документы и охрану.

— Ах…

Со Рён прикрыла рот и нос тыльной стороной руки, чтобы не наглотаться пыли.

Глядя на совершенно неубранную комнату, она слегка растерялась. Это тоже входит в мои обязанности? В комнатах других сотрудников, наверное, всё так же…

Вздохнув, она закатала рукава.

— Половина всей выручки «Бласт» идёт от спецкоманды безопасности. И это не шутка. Сколько нам отваливают только за премии!..

Со Рён села на старый диван с дырками. От недосыпа в самолёте усталость ощущалась сильнее, чем она ожидала. В этот момент медик внезапно сунул ей лицо почти впритык.

— Эй, а ты вообще любишь деньги?

— Не особо.

Медик цокнул.

— Тогда, наверное, уволишься, когда вернёшься домой.

— Не уволюсь.

Со Рён поднялась с дивана и начала рыться в привезённых средствах для уборки. Это были те самые материалы, которые ей посоветовали подготовить на основе переданного начальником файла. Но она никак не ожидала, что они ей реально пригодятся.

— Обычно, если людям деньги не горят, они убегают отсюда с перекошенными лицами. Была со мной в группе одна тётка, которая вдруг начала креститься. Ещё была бабушка, которая плакала и умоляла вытащить её отсюда. А один даже пытался стучать в полицию. А ты к какой категории относишься?

— Я для начала уберусь.

— Чего?

— Да, тут прямо золотая жила.

Со Рён с абсолютным спокойствием надела резиновые перчатки. Медик скривился.

— Эй, а говорила, что деньги тебя не интересуют.

Со Рён ничего не ответила, просто раздвинула шторы. Грязное и мутное окно пропускало слабый серый свет.

Золотая жила, это точно. Настоящая находка, от которой разведка будет в восторге. Вся эта компания, а точнее её спецподразделение — идеальное место для неё.

— Это действительно отвратительная компания.

Со Рён тихо напевала себе под нос.

Уборка, длившаяся около трёх часов, наконец закончилась.

Маска, изначально белоснежная, стала серой от пыли, которая поднималась с любой поверхности, стоило лишь Со Рён дотронуться.

Под кроватью, в комоде, в шкафу, на окнах и подоконниках, в ванной — везде был слой грязи. Она несколько раз стирала чёрные от грязи тряпки, некоторые даже пришлось выбросить.

Со Рён убрала восемь номеров, включая комнаты бойцов. Когда она, потирая затёкшую спину, вышла из последнего помещения, случилось это.

Грох.

В руке, крепко сжавшей лестничные перила, ощутилась тяжёлая дрожь.

Она выглянула за перила и увидела группу мужчин, которые, казалось, не имели между собой ничего общего.

Грох, грох.

Металлический каркас лестницы гудел под ботинками бойцов, поднимающихся по спиральным ступеням.

В этот момент мужчина, шедший впереди, поднял голову и посмотрел прямо на неё.

— …

— …

Они встретились взглядами, как будто иначе и быть не могло.

Алый, как кровь, закат накрыл старую гостиницу, будто она тонула под водой. На фоне этого света бледнолицый Ли У Шин казался самым инородным созданием.

Фигура, сначала крошечная, как ноготь большого пальца, постепенно приближалась. Мужчина поднимался по лестнице, не сводя глаз с Со Рён.

Его взгляд был настолько холодным, что у неё по спине пробежали мурашки. От напряжения ладонь сама собой сжалась.

— Эй, онни! — В этот момент из толпы мужчин выскочило знакомое лицо. — Ну надо же, ещё приятнее встретить тебя за пределами Южной Кореи!

— …Почему ты здесь…

Со Рён, с открытым ртом под маской, замерла на месте. Чхан На, усмехнувшись, подошла ближе.

— Не ожидала? А я тоже по работе.

— Чхан На, ты в команде спецбезопасности?

Так тот самый придурок, которого она материла… Её командир…

Чхан На, словно смутившись, отвела взгляд.

Позади Чхан На появились бойцы. Не нужно было спрашивать, чтобы понять — это люди из спецподразделения.

В поле её зрения одновременно оказались худой мужчина с проницательным взглядом, крепкий парень с бронзовой кожей и молчаливый, с прикушенной губой. Все они просто слегка поклонились Ли У Шину и тут же ушли в свои комнаты.

Хотя на них была обычная одежда, в их фигурах и взглядах чувствовалась особая уверенность и сила. Когда Чхан На последовала за бойцами, в коридоре остались только двое.

Накренившись в сторону, он лениво спросил:

— Вы подписали бумагу о неразглашении?

— Да.

— Значит, вам рассказали обо всём, чем вам придётся заниматься. Почему вы до сих пор здесь?

Он презрительно смотрел на неё, словно упрекая за её неряшливый вид.

Что он имеет в виду? Со Рён недоумённо уставилась на него.

Ли У Шин, слегка нахмурив лоб и скользнув пальцем по идеально гладкой нижней губе, наконец заговорил:

— Просто я не могу понять.

— …

— Вам всё объяснили, а вы зачем-то устроили возню с пылью и грязью.

— Здесь слишком грязно.

— …

— Санитария просто ужасная.

Ли У Шин нахмурился ещё сильнее, но, сделав глубокий вдох, снова вернул себе бесстрастный вид. Его лицо при этом выглядело странно. Словно он увидел что-то совершенно неправильное или столкнулся с нерешаемой задачей. Накрыв глаза пальцами, он на мгновение уставился в потолок.

Это не то, что он хотел услышать? Со Рён была уверена, что ответила правильно, но его реакция заставила её усомниться.

Спустя мгновение Ли У Шин вновь приобрёл безупречно спокойный вид и мило улыбнулся.

— Это было, вроде, два года назад… Начальник тайской полиции потребовал взятку у наркоторговца, а потом взял и убил его.

— !..

— Точнее, пытал до смерти. Сумма взятки показалась ему слишком маленькой, и коп натянул ему на голову пакет, а потом избивал, пока наркоторговец не задохнулся.

Со Рён только моргнула, не понимая, к чему эти слова.

— Это видео разошлось по сети, и история всплыла, но того начальника полиции так и не поймали.

— …

— Госпожа Хан Со Рён, вы приехали в эту страну, чтобы помогать в грязных делах. Но это не всё — вы ещё и кормите тех, кто собирает оружие, чтобы охранять наркоторговцев.

Мужчина искренне насмехался над ней, его глаза язвительно сузились.

— И при этом у вас нашлось желание убрать этот гадюшник.

Его тон был похож на то, как взрослые увещевают упрямого ребёнка, но взгляд оставался ледяным.

Со Рён слегка нахмурилась от этой односторонней тирады. Всё, что он говорит… звучит как укор: «Ты всё ещё не ушла. Почему»?

Она грубо откинула назад волосы, растрепавшиеся за время уборки.

Он что, издевается?

Человек, который включил меня в список этой командировки, смеет говорить такое?

Со Рён переполняла ярость, но она не понимала, как лучше на это отреагировать. Пока она размышляла, мужчина снова открыл рот.

— Я говорю это, чтобы ты испугалась.

— …

— У тебя есть глаза, но ведёшь себя как слепая. Почему?

Что он пытается этим сказать?

— Просто живи, как жила, и делай то, на что способна.

Ли У Шин всё ещё раздражал её своим тоном, и социальное взаимодействие с ним, казалось, становилось только сложнее.

— Я уже это делаю.

Со Рён больше не хотела отрываться от команды спецбезопасности. Она знала, что просто должна делать свою работу хорошо.

— На завтрак лапша с кинзой подойдёт?

— …

— Или лучше без кинзы?

Судя по его помрачневшему лицу, она снова дала не тот ответ.

Каждое утро Со Рён начинала с того, что осматривала окрестности, как ей советовали, чтобы лучше узнать местность.

Она вставала на рассвете, шла на рынок, готовила простую еду и аккуратно раскладывала её перед комнатами сотрудников.

Незнакомая архитектура заставляла её замедлять шаг, а слабый запах пряностей — оглядываться по сторонам. Сейчас Со Рён шла по центру Бангкока, позволив Чхан На вести себя за руку.

— Господин Чон Пиль Гю знает, что ты работаешь в спецподразделении?

— Конечно!..

Однако вопреки своим словам, Чхан На неловко почесала уголок губ.

— Когда зять уволился из Национальной разведки, мы с ним вместе пришли в эту компанию. Но ведь я не просто так хороша в своём деле, верно? Так что сразу сказала, что пойду в ту команду, где больше платят.

— Часто бываешь в командировках?

Чхан На покачала головой.

— Обычно работаю удалённо из офиса, но в этот раз пришлось вручную взламывать систему безопасности. Поэтому я здесь.

Они свернули в узкий переулок, где по обе стороны были выставлены всевозможные сувениры.

— Чхан На, мне нравится эта компания.

— Правда?

— Да. Тут, оказывается, полно раздражающих ублюдков, и грязных дел творится предостаточно.

— …

— И это даёт мне надежду.

Чхан На взглянула на неё так, будто у неё резко пропал аппетит.

— Мой муж ведь, как-никак, сотрудник разведки. Интересно, насколько сильно он бы возненавидел мою работу здесь?

— …

— Ким Хёна, наверное, трясло бы от злости.

Когда Со Рён, казалось, искренне рассмеялась, Чхан На скривилась и отвернулась.

— Эй, онни, ты ведь красивая, когда просто улыбаешься. А вот так — пугаешь. — пробормотала она и передёрнула плечами.

Со Рён, спрятав улыбку, отвела взгляд.

Неподалёку ребёнок с потрёпанной корзинкой бегал за туристами. Он широко улыбался, размахивая разноцветными браслетами, заманивая покупателей.

Лет десять, не больше. Глаза — чистые и ясные. Изношенные вещи, но аккуратно зашитые, и ни единого грязного пятна. Кто-то определённо заботился о нём.

— Куда вы ездили в свадебное путешествие? — неожиданно спросил Чхан На.

Этот вопрос вырвал Со Рён из раздумий.

— На Чеджу.

— Эм… Понравилось?

Чхан На осторожно спросила, делая вид, что прочищает горло. Со Рён слабо улыбнулась.

— Если честно, мне всегда было с ним хорошо.

— …

— Не знаю, где он сейчас, но иногда кажется, что он прямо рядом. Глупо, знаю, но бывает, я чувствую это очень отчётливо… я, наверное, схожу с ума?

Увидев мельком выражение лица Чхан На, Со Рён не сдержала смех. Та выглядела слишком серьёзной.

— Не верь ничему, сестрёнка. Ни чувствам, ни интуиции, ни симпатии, ни мужчинам… Всегда сомневайся. В контракте — сомневайся, в заигрываниях — сомневайся. И особенно, если кто-то скажет, что ты красивая…

— Онни, вы красивая!

— …!

Внезапно в их разговор вмешался высокий детский голос.

— Красивая!

Хотя корявый корейский звучал неловко, произношение у ребёнка было неожиданно чётким. Тот самый малыш, что на мгновение привлёк её внимание, уже стоял прямо перед ней.

— Чхан На, а если кто-то скажет, что я красивая, то что?

— …Ну… иди и весело проведи время.

Чхан На ещё что-то пробубнила под нос, отмахиваясь рукой, словно от назойливой мухи.

Со Рён наклонилась, чтобы взглянуть на браслеты поближе.

На них играли цвета нефрита, розового коралла и морских рифов. Камни были тщательно обработаны и нанизаны на нити. Простые узоры, вырезанные на поверхности, показались ей особенно привлекательными, и она уже потянулась за одним браслетом, как вдруг…

Её лицо вдруг окаменело. Со Рён быстро огляделась, её взгляд стал острым, как лезвие.

— Что случилось?

— Ничего…

Необъяснимое чувство тревоги окутало с головы до ног.

Как это описать… словно кто-то вонзает в кожу холодный взгляд, острый, как игла. Но прежде чем она успела понять, что это было, ощущение исчезло, словно растворившись в толпе.

Вместо объяснений Со Рён резко схватила Чхан На за руку.

— Мы уходим.

— Что?

— Извини, просто… давай уйдём.

— Ты в порядке?

— …

— У тебя лицо такое… страшное. Точнее, ты бледная как смерть…

— Просто… мне не очень хорошо.

Но на самом деле ей было совсем нехорошо. Со Рён охватил внезапный озноб, кожа будто покрылась иголками. И то, что она не могла найти этому разумного объяснения, только усиливало беспокойство.

Крепко держа Чхан На за руку, она стала пробираться обратно через толпу.

Сзади слышался голос ребёнка: «Красивая онни!» — но это одновременно звучало, как гул издалека.

Все звуки смешались в единый поток: рев мотоциклов, незнакомая иностранная речь, выкрики торговцев. Голова закружилась, и дышать стало тяжело.

На улице, которую они быстро миновали, мелькали женщины, похожие на работниц секс-индустрии. Их короткие топы с блёстками и шорты были заметны даже в толпе. Оставив за спиной игривый смех проституток, Со Рён вытерла влажную от пота шею.

— Подготовка завершена.

— Отклонений нет.

— Аналогично.

В наушниках поочерёдно раздавались уникальные голоса бойцов.

Тианг, VIP-клиент компании «Бласт», был лидером тайской банды и крупнейшим наркоторговцем в Азии. Через его руки ежегодно проходили сотни миллиардов долларов на торговле наркотиками.

Его организация производила наркотики в Мьянме, а затем контрабандой переправляла их в Гонконг, Тайвань, Макао, Корею, Японию и другие страны, контролируя весь регион.

Ли У Шин, одновременно сотрудник компании «Бласт» и агент Национальной разведывательной службы, носил скрытую камеру, встроенную в пуговицу. Каждая секунда этой операции становилась доказательством.

Очевидно, «Бласт» зарабатывала колоссальные деньги на подобных крупных сделках. Возможно, компания использовала инсайдерскую информацию из разведки, чтобы избегать проверок или дезориентировать наркоконтроль.

Контрабанда должна была состояться сегодня на рассвете, в приграничной зоне между Мьянмой и Таиландом.

Задача спецотряда — охрана Тианга. В случае внезапного налёта или провала операции нужно было обеспечить клиенту побег, ликвидировать угрозу и вывести его из зоны риска.

Любой человек пришёл бы в ужас, услышав о таком.

Даже не самый добропорядочный человек инстинктивно избегает незаконных и опасных дел. Ведь за этим скрывается уродливая сила, способная разрушить жизнь.

Сова должна испытывать то же самое.

Но вместо этого, не моргнув глазом, она заявила: «Было слишком грязно, поэтому я прибралась».

Её взяли в эту командировку с этим умыслом.

Ли У Шин хотел, чтобы она увидела этот аморальный мир своими глазами, прочувствовала его и сама решила уйти из компании «Бласт».

Вначале он думал, что будет достаточно пригрозить командировкой, чтобы надавить на неё, но разговорить Сову оказалось сложнее.

Время шло, а её недоверие только усилилось, и их разговоры длились не больше трёх фраз. Казалось, что если предложить ей поехать в опасное место, она станет посговорчивее.

В браке она была слабой, зависимой от мужа женщиной, которая часто впадала в тревожное состояние. Ли У Шин думал, что управлять ей, как и раньше, будет легко.

Но эта иллюзия рухнула после первой же беседы. Она была слаба только перед «Ким Хёном» и добра лишь к нему.

Когда он увидел, как она ловко флиртует с мужчиной на профсоюзном собрании, то понял, что от неё нужно избавиться.

Старое задание, которое он «перемолол» в шредере, больше не должно вставать на пути текущей миссии. Она не должна больше мелькать перед глазами. Эта мысль превратилась в навязчивую идею.

Поэтому Ли У Шин и взял её в Таиланд. Но, вместо того чтобы сбежать или хотя бы испугаться, она не проявляла ни страха, ни отвращения. Просто с бесстрастным лицом выполняла свою работу. Эта спокойная отрешённость казалась ему чуждой и раздражающей.

— У нас максимум семь минут, — перебил его размышления юный голос.

Ли У Шин взглянул вниз и увидел, как Хо Чхан На, держа во рту фонарик, разбирала охранное устройство.

Специальная охранная группа уже проникла в дом одного из давних приближённых Тианга перед тем, как на рассвете отправиться к границе. Предоставление информации о внутренних конфликтах и проверках в организации считалось частью обслуживания постоянных клиентов.

Однако теперь у них была собственная защищённая сеть, и получить доступ к данным через интернет было невозможно. Единственный способ — пробраться в серверную, находящуюся в здании, и взломать систему напрямую. Этим и занималась Чхан На.

Наконец, металлическая пластина отлетела, и за ней показались два порта.

— Говорят, ты слила информацию о том парне, который кинул Хан Со Рён на деньги.

— !..

Чхан На замерла с ноутбуком в руках.

— Ну… я ведь ничего плохого не сделала.

— «Плохого»? Плохое — то, чем мы сейчас занимаемся.

— …

— Хан Со Рён… случайно не тянуло к алкоголю в последние месяцы?

— Простите?

Чхан На обернулась к нему, подключая чёрный кабель к системе. Бледное лицо Ли У Шина выделялось в темноте. Он смотрел холодно, без эмоций, его взгляд пробирал до дрожи.

— Эм… вроде, нет, — голос, требовательно звучащий, заставил Чхан На инстинктивно покачать головой.

— Иначе я не понимаю, — продолжал Ли У Шин.

— Что вы имеете в виду?

Она понизила голос до шёпота.

— За такое короткое время нельзя настолько страх потерять.

— Что?..

— То, что она делает, это нормально, по-твоему?

— !..

Чхан На невольно замерла. Как человек, который дважды давал Хан Со Рён советы по нелегальным делам, она почувствовала себя крайне неловко. Может, он уже всё знает? О грандиозных планах и великой цели онни.

Её попытке перебежать границу или идее похитить заместителя главы Национальной разведки?

Чхан На побледнела.

Новый руководитель в основном был неприхотлив, но иногда любил придираться к мелочам.

Клиенты спецподразделения обычно были богатыми и коррумпированными людьми, а Ли У Шин показывал потрясающие навыки общения и профессионализм.

Но с подчинёнными он обсуждал лишь пустяки вроде группы крови или наличия парня/девушки, а в свободное время предпочитал дремать. При этом на тренировках он с неизменной улыбкой умел задеть каждого за живое.

Другими словами, он был капризным и непредсказуемым начальником.

Если онни привлекла его внимание, это плохо…

— Считаешь, нормально подавать шикарный завтрак подонкам?

— А…

Так вот он о чём. Напряжённые плечи Чхан На немного расслабились.

— Кто вообще будет готовить корейскую еду ублюдкам, которым и сухпайка бы хватило, да ещё во время задания? Думаешь, компания серьёзно отправляет сюда женщин, чтобы мы голодными не ходили?

— …

— Если кто-то из нас сдохнет, нужен тот, кто сразу заберёт тело. Вот и засылают таких женщин под видом персонала. Но судя по тому, как ты тут возишься, думаю, от Хан Со Рён в этой командировке точно будет толк.

В его голосе слышалась издёвка, отчего плечи Чхан На снова дёрнулись.

На экране ноутбука загрузка системы приближалась к завершению. После взлома защитного устройства появились узоры отпечатков пальцев.

Но кто-то, похоже, заметил их вторжение: в темноте одна за другой начали загораться лампы. Чхан На кусала ногти, не отрывая взгляда от монитора.

Быстрее, ну же, давай… ещё немного…

— У Хан Со Рён на данный момент когнитивные функции явно ниже нормы для её возраста, — вдруг сказал Ли У Шин, совершенно не вписываясь в напряжённый момент.

— Если не алкоголь повредил ей мозги, значит, из-за стресса она стала такой дурой, что даже не отличит дерьмо от соевой пасты, пока не попробует. Похоже, тот урод, что с её деньгами сбежал, был тем ещё говнюком.

— …

— Не ожидал, что человек может до такой степени потерять рассудок.

Раздалась холодная насмешка, непонятно к кому обращённая. Чхан На, продолжая молча слушать его тирады, вдруг ощутила необъяснимую злость и скрипнула зубами.

— Могу сказать только одно: онни нарвалась на настоящего ублюдка из ублюдков. Из-за этого урода она столько натерпелась, вот и докатилось до такого…

— …

— Если я когда-нибудь встречу этого говнюка, вспорю ему брюхо и сделаю из него шашлык. Больше ничего не спрашивайте, просто запомните это.

Ли У Шин медленно давил большим пальцем на акупунктурные точки на затёкшей шее, словно пытаясь размять её.

— Вот почему я привела её в нашу компанию.

— Ты?

Ли У Шин замер, глядя на девушку.

— Причин хватало, но в первую очередь потому, что здесь много мужиков. Я хотела, чтобы она не забивала голову ерундой и начала встречаться с кем-нибудь из молодых, подтянутых ребят. Да, признаю, влезла не в своё дело.

— …

— Это лучший способ восстановиться, разве не так? Я ни капли не жалею о своём решении.

Экран ноутбука сменился. Бесконечно мелькавшие коды остановились на одном, и наконец файлы начали открываться, словно хлынули потоком.

Чхан На, занятая завершением процесса, даже не заметила, что вокруг воцарилась тишина.

— Так это была ты, — вдруг тихо пробормотал Ли У Шин. В его голосе скользнула расслабленная усмешка.

Сказав эти странные слова, он слегка толкнул Чхан На в спину, давая понять, что та свободна.

Чхан На, накинув капюшон, поспешила покинуть дом. Её работа была завершена.

Вернусь в мотель и сварю нам с онни остренький рамен!

Она быстро исчезла в тёмных переулках, где свет снова погас.

Со Рён проснулась посреди ночи.

Впервые её разбудило нечто необъяснимое. Она открыла глаза и долго смотрела в потолок, пытаясь понять, что именно это было.

Может, переела? Поздно вечером, за полночь, она поела рамен — возможно, он был слишком солёным. Во рту пересохло, хотелось пить.

Поднявшись, Со Рён посмотрела на часы. Похоже, уже пришло время, когда бойцы, уехавшие на границу, должны были вернуться.

На деле её командировка почти ничем не отличалась от обычной жизни в офисе. Она убиралась, готовила, снова убиралась. Дни тянулись однообразно, и вот уже завтра они возвращаются в Корею.

Поёрзав, она провела рукой по щеке и выбралась из постели.

Но тут её взгляд скользнул по пустоте.

Что это?..

Опять странное, неясное чувство тревоги.

В старом и убогом отеле, в котором они остановились, были слишком тонкие стены. Ночью в таких номерах всегда слышались посторонние звуки: голоса, шаги, шум воды, хлопанье дверей. Всё это обычно сливалось в одну какофонию.

Почему… не слышно ни звука?

Обычно водитель в соседней комнате кашлял. Иногда он забывал выключить старые фильмы, и они раздражающим фоном играли всю ночь. Но сейчас всё смолкло.

Стояла тишина.

Со Рён поёжилась, провела рукой по предплечью и открыла дверь. Скрип петель, разрезавший густую тишину, отозвался в коридоре. Было очень тихо.

Она шагнула в коридор и, оглядываясь, медленно пошла вперёд. Её внимание привлекла приоткрытая дверь комнаты водителя.

Сердце бешено заколотилось. Во рту вдруг пересохло. Когда Со Рён протянула руку и легонько толкнула дверь, она застыла, будто её окатили ледяной водой.

— А…

В страхе, что с губ сорвётся крик, она инстинктивно плотно закрыла рот рукой.

Белоснежные простыни, которые она стирала, были залиты алой кровью. В горло был вонзён кинжал так глубоко, что снаружи виднелась только рукоять. Кровь продолжала хлестать неудержимым потоком.

— Ух…

С трудом переставляя ноги, она приблизилась к телу и поднесла пальцы к его носу.

Что за хуйня… что, блядь, произошло?

Водитель был мёртв. Его глаза остались открытыми, а тело было залито кровью.

Со Рён, побледнев от шока, медленно вышла из комнаты и направилась к другой двери. Её шаги становились быстрее, а дыхание — тяжелее.

Она решительно схватилась за ручку соседней комнаты и открыла дверь.

Руки невольно задрожали, но, крепко сжав зубы, она вошла. И тут же в нос ударил металлический и мерзкий запах.

— Нет… только не это…

Перед её глазами лежало тело медика с осветлёнными волосами, лицом вниз. Нож торчал из спины, а лицо и грудь были залиты кровью. Он, видимо, истёк кровью, пока она даже не подозревала об этом.

Как я могла ничего не услышать?

Со Рён провела рукой по влажному лицу, пытаясь справиться с беспорядочным дыханием. Она оглядела комнату.

— …

Следов борьбы не было.

Значит, их убили мгновенно. Удар было настолько точным, что никто даже не успел закричать.

Почему? Кто застал их врасплох в такой поздний час?

Её взгляд упал на стену.

Следующая комната… это же…

— Чхан На!

Её охватил горячий порыв паники. Комната Чхан На.

Со Рён, споткнувшись, упала на колени, но тут же поднялась, опираясь на руки. Взгляд зацепился за нечто на теле медика — чёрный беспроводной наушник. Казалось, он пытался хоть что-нибудь сделать даже в последние секунды. Устройство было пропитано кровью.

Со Рён осторожно сняла наушник и вставила в ухо.

Как это работает? Она стала наугад нажимать кнопки, всё это время бегом направляясь к комнате Чхан На.

— Пожалуйста… пожалуйста…

Она распахнула дверь, и в тот же момент знакомый, ленивый голос раздался из динамика.

— [Да, говорите].

И без того прерывистое дыхание спуталось, и мир перед глазами Со Рён закружился. Нужно было срочно что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Убили… мертвы.

— […]

На той стороне провода повисла тишина, которая показалась ей вечностью.

— […Хан Со Рён?]

Голос звучал так, будто мужчина не мог понять, почему он слышит именно её.

— Да… это… это Хан Со Рён.

Мысли путались, и она не знала, с чего начать. Со Рён, судорожно дыша, крепко дёрнула себя за волосы, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Сотрудники… наши сотрудники мертвы.

— […Что?]

— Они все мертвы.

Со Рён оглядела холодную комнату.

— Но Чхан На нет. Её нет в комнате. Она исчезла.

Со Рён знала эти комнаты, убиралась в них каждый день. Если бы было что-то странное, она бы заметила. Взгляд метался по комнате, пытаясь найти хоть какие-то зацепки.

— Ни крови, ни следов борьбы. Простыня скатана, как будто она просто встала с кровати. И запаха нет. В комнатах мёртвых сотрудников стоит сильный запах духов, но здесь…

Её слова оборвались, как будто что-то пришло ей в голову.

— Общая кухня…

Как и она сама проснулась от жажды, возможно, Чхан На тоже встала, чтобы попить воды.

Если всё так, и они разминулись, то убийца сейчас может быть где-то рядом с ней. Эта мысль заставила сердце провалиться. Времени не оставалось.

— Я думаю, злоумышленник всё ещё здесь, в здании.

И только тогда спокойный голос Ли У Шина раздался в ответ:

— [Если это так, то с высокой вероятностью Хо Чхан На уже мертва.]

— !..

Со Рён побледнела и недоуменно нахмурилась.

— [Если честно, Хан Со Рён, и вас скоро убьют.]

— !..

— [Свидетелей никогда не оставляют в живых.]

Тело охватил ледяной холод. Я не ослышалась?..

— [Вы до сих пор не понимаете? От профессионального убийцы не убежать.]

— …

— [Слушайте внимательно.]

Голос Ли У Шина внезапно стал угрожающе низким, от чего её кожа покрылась мурашками.

— [Под моей кроватью есть пистолет. Дверь закрыта, но если вы ударите по ручке чем-то тяжёлым, она откроется. Только помните: шум сразу выдаст ваше местоположение.]

— !..

— [Прости, но тебе придётся это сделать.]

Губы пересохли, взгляд метался, а голос Ли У Шина оставался холодным и твёрдым.

— [Первое, что ты должна сделать, — достать оружие. Ты слышишь меня?]

Со Рён быстро кивнула, хотя голос у неё всё ещё не прорезался.

— [Соберись. Даже на максимальной скорости мы успеем разве что забрать ваши тела. Если хочешь выжить, немедленно беги!]

Эти слова стали для неё сигналом к действию.

Подбежав к двери, она дважды ударила по ручке ногой, и та с громким треском распахнулась.

Она тут же нырнула под кровать, шаря рукой по раме. Пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое. Пистолет.

— Нашла!

Сжав оружие, Со Рён собралась выскочить из комнаты и направиться на кухню, но его голос остановил её.

— [Брось Хо Чхан На и уходи оттуда.]

Слова звучали спокойно, почти буднично.

— [Это единственный способ выжить.]

Её шаги замерли. В груди Со Рён закипала ярость, но лицо оставалось бесстрастным.

Она понимала, что его слова были логичны. Его холодная решимость заставляла повиноваться, и она сама невольно с этим согласилась.

Возможно, мне не удастся выбраться отсюда живой… Возможно, так и будет…

Одного взгляда на два трупа хватило, чтобы Со Рён ощутила, как её охватывает ужас.

— [Слабые, да ещё и упрямые, долго не живут. Я это называю бессмысленной смертью.]

— …

— [Ты слишком много думаешь. В такой момент не стоит тратить время на подобную роскошь.]

Каждое его слово направляло её. Поскольку всё происходило по указаниям Ли У Шина, казалось, что стоит лишь подчиниться, и на душе станет спокойнее.

— [Я начальник отдела специальной безопасности и отвечаю за всю операцию. Поэтому, Хан Со Рён, вы должны слушаться меня. Повторяю в последний раз: оставьте Хо Чхан На и немедленно покиньте мотель.]

Вот так, как сейчас. Когда чувство вины словно растворяется.

Но всё-таки…

— Нет. Я так не сделаю.

Со Рён вырвалась из комнаты и побежала в сторону общей кухни. Страх падал к ногам, как разорванные цепи.

Жестокость была частью её сущности, но бросить Чхан На и сбежать — это уже нечто иное.

— [Хан Со Рён!]

Яростный крик раздался в наушнике.

— [Ты хочешь умереть? Хочешь погибнуть из-за своей упрямой глупости?]

— Нет!..

— [Я видел, как люди погибали, пока им объясняли дважды! Перестань вести себя как идиотка и убирайся оттуда живо!]

Её дыхание было тяжёлым и рваным. Внутри всё кипело от гнева. Безразличный приказ просто так отказаться от кого-то вызывал у неё острое неприятие.

— Я никого не брошу. Никогда. Не важно, что случится!..

Наушник замолчал.

В глубине души она отлично понимала, какую её сокровенную часть так беспощадно затронули холодные слова Ли У Шина.

Со Рён охватила обида из-за того, что любимый муж так легко бросил её и исчез. Она слишком хорошо понимала себя, чтобы не осознавать этого.

Возможно, это действительно было упрямство, ставившее под угрозу её жизнь, и, возможно, она совершает глупость. Но Со Рён не хотела подчиняться оправданиям, которые придумал Ли У Шин.

Если использовать людей и выбрасывать их, как ненужную вещь, — это нормально, тогда какое я имею право осуждать Ким Хёна за то, что он меня бросил?

Если у него была причина, настолько важная, что её нельзя было игнорировать, если были веские основания бросить жену…

Что тогда делать с моей обидой?

Я хотела, чтобы Ким Хён любил меня настолько, чтобы преодолеть всё это. Чтобы не отпускал, даже если для этого пришлось бы идти наперекор всему миру, делать глупости и вести себя как дурак.

Со Рён подавила нахлынувшие эмоции.

— Однажды… я должна сказать мужу!..

— …

— «Вот так я люблю. Вот такой у меня путь».

— …

— «Я не умею ни от чего отказываться, поэтому не смогла отпустить и тебя».

Именно поэтому Со Рён должна была сначала доказать свой способ. Ни от чего не отказываться первой и никого не отпускать. Она хотела, чтобы он признал её стремление к жизни, которое жгло её все годы.

— [Эмоциональные идиоты вроде тебя, Хан Со Рён, мне попадались. Сейчас их уже нет — давно подохли.]

После долгой паузы Ли У Шин скрипнул зубами, а затем тихо рассмеялся.

Его голос был холодным, но почему-то совсем не неприятным. Сейчас этот насмешливый, своенравный голос стал для неё опорой.

— Тогда я буду первой.

—[ !..]

— Первой, кто останется жив, несмотря на всю эту чушь.

Она почти могла представить его выражение лица — нахмуренные брови, недовольство, сквозящее в каждом жесте.

Со Рён не оглядывалась и не колебалась, направляясь прямо к общей кухне. Пистолет в руке казался тяжёлым, ноги подкашивались, но мысли оставались на удивление ясными.

Я не собираюсь умирать. Пока не нашла Ким Хёна, пока не встретила его снова, я не могу умереть.

Это не было безрассудством. Она просто не боялась физической боли, которая могла её ждать, и была уверена, что не сдастся первой.

Она нашла знакомую дверь, в которую так часто заходила за последние дни, и толкнула её. Запах крови липкой плёнкой обволок носоглотку.

— Ах…

Тихий, дрожащий звук вырвался из горла.

На полу, обессиленно распростёршись, лежала Чхан На, едва приоткрыв глаза и глядя на неё мутным взглядом. Со Рён подползла к ней и зажала руками кровоточащую шею.

— Нет, нет… Чхан На, не надо… Только не это… — из её горла срывались сдавленные всхлипы.

Чхан На что-то говорила, изо всех сил пытаясь донести свои слова. Но выходил лишь хриплый, рваный воздух.

— Бе… ги…

— Держись, Чхан На! Немного ещё, просто держись!

— Уходи!.. — прохрипела она, но тут же затряслась, пытаясь оттолкнуть от себя её руку.

Цок. Цок. Цок

Звук высоких каблуков раздался так чётко, что Чхан На вздрогнула. Неспешный шаг становился всё ближе.

Со Рён с того момента больше ни о чём не могла думать. Двигаясь на инстинктах, она быстро заперла дверь, ведущую на кухню.

— Я не дам тебе умереть в одиночестве.

Со Рён, волоча за собой рухнувшую Чхан На, затащила её в кладовую, расположенную внутри кухни. Кровавый след растянулся за ними, но это её не волновало.

Она схватила огромную кастрюлю, в которой сварила восемь порций мисо-супа, и с грохотом опрокинула её на пол. Стараясь стереть кровь, Со Рён яростно терла подошвами обуви пол, издавая резкие звуки. На мгновение каблуки за дверью замерли.

Заперев дверь кладовки, Со Рён обняла Чхан На, крепко прижимая её к себе.

— …Чхан На, ей очень плохо. Надо срочно в больницу. Ей перерезали горло, кровь льётся ручьём!..

В ответ — молчание. Со Рён прикусила губу. Она знала, что оно означает.

Что сейчас в больницу они не попадут. Что выбраться отсюда будет сложно. И всё же была благодарна за то, что он не добавил ничего вроде: «Ну что, я ведь предупреждал».

Вместо этого Ли У Шин начал спокойно оценивать обстановку.

— [Где вы находитесь?]

— …На кухне, в кладовке, которая больше не используется.

— [Надавите на рану пальцем.]

— Что?

— [Жмите как можно сильнее. Всё равно она умрёт, но хотя бы попробуйте.]

Со Рён вжала пальцы в рану на шее, словно выдавливая кровь. Чхан На дёрнулась, но кровь, струившаяся как из прорванного водопровода, наконец замедлилась.

— [Ни за что не отпускайте. Если отпустите — она умрёт.]

Эти слова, тяжёлые, как удар, заставили Со Рён покрыться холодным потом. Но пальцы всё ещё удерживали кровь, не позволяя ей вырваться наружу. На кончиках ощущалось слабое сердцебиение.

Я не дам ей умереть. Только не так.

— [Скорее всего, Хо Чхан На была их целью.]

Голос Ли У Шина оставался бесстрастным, словно он делал отчёт.

— [Мы недооценили её значение как важного представителя Северной Кореи. Когда она пересекла границу, поступил приказ устранить её.]

Семь лет назад Чхан На сбежала из Северной Кореи. Никто не мог предположить, что всё обернётся так.

— [Хотя, честно говоря, даже удивительно, что она ещё жива.]

Со Рён нахмурилась. В его словах звучал намёк на то, что Чхан На давно должна была погибнуть.

— Следите за своим языком.

— [Убийцы, прошедшие обучение, не совершают ошибок. Если её не убили сразу…]

Голос Ли У Шина опустился до едва слышного шёпота:

— [Значит, планировали допрос или попытку переманить. Хо Чхан На, в конце концов, из Северной Кореи. Она могла бы стать двойным агентом.]

— ….

— [Она ещё жива только потому, что её не начали пытать.]

— Что?..

— [Скоро они сюда ворвутся.]

Ли У Шин не уточнял, кто, но всё было понятно и так.

Вновь послышался звук «цок-цок-цок». Каблуки зазвучали снова. Со Рён напряглась всем телом.

— Они подходят к кухне. Нас сейчас найдут.

В тот момент, когда она прошептала это, дверь на кухню с грохотом затряслась.

Киллер выкрикивала что-то на иностранном языке, яростно пинала дверь так, будто собиралась её выбить.

Даже Ли У Шин на том конце связи ненадолго замолчал.

Казалось, он тихо выругался: Блядь…

— [Зарядите оружие.]

Раздался его холодный приказ.

— [Оттяните затвор и направьте на дверь.]

— …

— [Это ваш первый выстрел, Хан Со Рён, поэтому, скорее всего, вы промахнётесь. Не паникуйте, нажмите на спуск ещё раз. У вас нет ни навыков, ни удачи. Всё равно отберут пистолет и ударят в ответ.]

С каждым его словом последние крохи надежды испарялись.

— [Я почти у мотеля.]

В этот момент дверь разлетелась в щепки и с грохотом упала внутрь. Кто-то шагнул вперёд по обломкам. Сердце Со Рён готово было вырваться из груди, но странным образом всё вокруг казалось неподвижным.

Словно весь мир растаял, оставив только её обострённые чувства. Даже голос Ли У Шина словно доносился из другого пространства.

— [И если умирать, то хотя бы разок выстрели], — голос прозвучал холодно и отчётливо.

— !..

— [Так я сразу узнаю этого ублюдка.]

Это было жестокое, но прагматичное отношение: отбросить лишнее и взять то, что нужно. Тем не менее Со Рён слабо улыбнулась.

Ли У Шин не проявлял ни капли волнения, оставаясь неизменно холодным и расчётливым. Каждый раз, когда паника подступала к горлу, его резкие слова словно отрезвляли её.

Хотя этот человек и действовал ей на нервы, его присутствие странным образом успокаивало.

Проблема была только в том, что ситуация не оставляла ей выбора. Левой рукой она удерживала рану на шее Чхан На, а правая, сжимавшая пистолет, скользила от пота и крови.

Со Рён пришлось использовать рот. Она прижала пистолет к губам, крепко сжав зубами верхнюю часть затвора, и потянула его вниз.

Рот наполнился металлическим привкусом, но, несмотря на это, она продолжала двигать затвор. В этот момент их взгляды встретились. Чхан На, едва дыша, смотрела на неё, а Со Рён, поглаживая её холодеющую кожу, старалась успокоить девушку.

Не переживай. Я тебя спасу. Если они снова придут убивать… — её глаза говорили сами за себя.

Я справлюсь.

В этот момент дверь кладовки дрогнула и затряслась.

— !..

Всё тело замерло, дыхание перехватило. На другом конце Ли У Шин тоже застыл.

Тишина повисла в воздухе, словно перед отступающей волной. Даже Чхан На зажмурилась, но слабое напряжение её век придало Со Рён немного уверенности.

Цок. Цок. Цок. Звук каблуков задержался у двери, а затем стал удаляться.

— [Не ведись. Они уже знают, что вы там], — холодно предупредил Ли У Шин.

Она знала. Это был охотник, который только делал вид, будто колеблется, чтобы насладиться преследованием.

— [Не двигайся. Просто держи прицел и жди.]

Со Рён, дрожа всем телом, подняла пистолет и направила на дверь. Руки, плечи и даже спина тряслись так сильно, что она не могла удержать оружие ровно.

Но если дверь откроется...

Тогда я нажму на спуск. Нажму… — эта мысль билась в голове, пока низкий Ли У Шина не добавил низким голосом, словно вспомнив:

— [А, и сожми зубы. Когда выстрелишь, запястье наверняка вывернет.]

Дверь кладовки резко распахнулась.

Внешний вид убийцы оказался совсем не таким, каким представляла Со Рён. Она дрогнула и не успела нажать на спуск. Громкий голос Ли У Шина был как удар грома, но она не разобрала ни слова.

На пороге стояла невысокая, загорелая женщина с ярко подведёнными глазами. На ней были короткие шорты, майка и туфли на высоких каблуках.

Она улыбнулась уголками губ, глядя на двух спрятавшихся, словно крысы, женщин.

На секунду Со Рён замерла, не уверенная, что перед ней враг. Но этой заминки хватило, чтобы всё пошло наперекосяк.

Пальцы соскользнули с пистолета, и убийца тут же пошла в атаку. Женщина с холодной улыбкой ударила Со Рён керамбитом, изогнутым в виде полумесяца.

Она попыталась защитить лицо, подняв руку, но предплечье оказалось изрублено вдоль и поперёк.

— [Чёрт возьми, Хан Со Рён!] — раздался голос Ли У Шина в наушнике.

Но она почти ничего не слышала. Весь её мир сосредоточился на удерживании раны на шее Чхан На.

Если отпущу — она умрёт. Если отпущу — она умрёт… Хоть немного пошевелюсь — у Чхан На откроется кровотечение…

Со Рён не издала ни звука. Она продолжала прижимать рану, даже когда собственная рука превратилась в окровавленные лоскуты.

Когда она подняла взгляд, их глаза встретились.

Взгляд убийцы был полон злобы и ненависти, но Со Рён показался до боли знакомым.

Где я видела эти глаза? Где чувствовала это?..

Её тело сработало быстрее разума. Она схватила пистолет, лежащий на полу, и изо всех сил ударила киллеру между ног.

Та пошатнулась, отступив назад. Со Рён почувствовала под пальцами что-то мягкое и знакомое.

Вспышка воспоминаний: прогулка с Чхан На по городу, тесные переулки, заманивающие туристов проститутки… короткие шорты, каблуки, густой запах дешёвых духов.

— Мразь, ты ведь даже не женщина.

Сотрудники, вероятно, не заподозрили ничего странного и спокойно открыли дверь. Приняли за проститутку, наверное. Но Со Рён, проведя последние годы как слепая, не могла игнорировать сигналы собственного тела.

Когда убийца с налитыми кровью глазами снова ринулся в атаку, она ударила его в больное место ещё раз. Несмотря на то, что Со Рён сидела, её гибкая нога легко достала цель, но лезвие ножа всё же задело руку.

Не останавливаясь, она снова с силой сжала зубами затвор пистолета, чтобы перезарядить его, и выстрелила прямо в пах.

— Бах!

Лицо убийцы исказилось от боли, но тут его взгляд скользнул к Чхан На.

Со Рён снова нажала на спуск.

— Бах! Бах-бах!

После этого она, словно впав в забытье, начала палить из пистолета без остановки. Нападавший ещё некоторое время корчился, но затем без сил рухнул на кухонный пол.

— Ха… Ха…

Руки тряслись, всё тело болело, но Со Рён так и не опустила оружие. Нервы натянулись до предела, и казалось, что малейшее движение заставит её снова выстрелить.

— […Со Рён! Если жива, ответь!]

В наушнике раздался резкий голос Ли У Шина, но она не смогла ответить.

Блядь… С пистолетом очень сложно…

Поднявшись по лестнице, бойцы тут же почувствовали знакомый, тошнотворный запах крови. Коридор был холодным и безмолвным, что только усиливало гнетущую атмосферу.

Пока остальные проверяли тела убитых сотрудников, Ли У Шин направился прямо к общей кухне. Увидев выбитую дверь, он на мгновение остановился, что было на него не похоже.

— …

Он нахмурился, прогоняя странное чувство.

Кухня выглядела как поле боя. Стоило сделать всего шаг, как ботинки тут же промокли. Пол был покрыт смесью мисо-супа и крови.

В центре лежало тело худощавого человека, вероятно, тайского убийцы, истекающего кровью из нижней части тела. Взгляд Ли У Шина медленно переместился на открытую кладовку.

Хан Со Рён всё ещё держала пистолет, направляя его на воображаемого врага. Ли У Шин склонился, чтобы проверить её зрачки, и тяжело выдохнул.

— Ох, похоже, она просто вырубилась, — пробормотал один из бойцов, зайдя следом.

Хан Со Рён действительно была без сознания. Рука, державшая пистолет, была покрыта глубокими порезами, из-за которых кожа превратилась в окровавленные лоскуты.

Но другой рукой она всё так же упорно прижимала рану на шее Чхан На.

Упрямая идиотка.

Две женщины, измазанные кровью, слиплись в единое целое. Ли У Шин и не ожидал, что они будут в порядке, но их вид всё равно оказался удручающим.

— Чего стоите? Немедленно эвакуируйте их.

Он резко сдвинул брови.

Я велел ей держаться, но это было не более чем ложной надеждой. Лучше было дать хоть какую-то цель, чем позволить сдаться.

Шансов у Со Рён и Чхан На выжить в этой мясорубке не было.

Он запросил у компании мешки для тел.

Четыре штуки.

На самом деле его мучила мысль: не он ли сам подтолкнул Хан Со Рён к смерти?

Ли У Шин опёрся на раковину, пытаясь справиться с нехваткой воздуха. Грудь тяжело вздымалась, словно он только что вдохнул впервые за весь этот кошмар.

В этот момент в кухню ворвались вызванные заранее медики с носилками.

— Ого, командир, это ведь не женщина, а мужчина, — вдруг усмехнулся один из бойцов.

— Что?

— У него яйца есть.

— …

— Хотя дамочка их, похоже, разнесла.

Ли У Шин присел на корточки и приподнял одежду мёртвого убийцы.

Хотя большинство пуль застряли в стенах и мебели, немало попали прямо в тело.

Четыре в пах, одна в шею.

Выражение лица Ли У Шина странно изменилось.

Шея. Это место совпадало с раной Чхан На.

— Как она угадала? Все выстрелы чётко в жизненно важные точки. Какой-то невероятный инстинкт…

В это время медик, пытавшийся освободить её руку от пистолета, обратился к нему:

— Простите, но пальцы не разжимаются.

— …

Это не Сова. А женщина, которую я никогда раньше не встречал.

Только эта мысль, будто горящий сигнал тревоги, билась у него в голове.

Со Рён будто видела давний сон. События из далёкого прошлого, которые она давно забыла, мелькали перед глазами. Она с трудом открыла тяжёлые веки.

Белый потолок, появившийся в поле зрения, на миг вызвал замешательство. Но тихое урчание увлажнителя воздуха напомнило ей: Я жива…

Хотя, если честно, этот потолок настолько белый, что я на секунду подумала, будто попала в рай.

Из-за бесконечного потока мыслей она чувствовала усталость и бездумно смотрела в потолок, как вдруг дверь палаты резко распахнулась.

Вошёл высокий мужчина в костюме. Его походка и манеры показались Со Рён знакомыми. Их взгляды встретились.

Как только она увидела Ли У Шина с его резко очерченным лицом, все забытые воспоминания разом нахлынули.

Со Рён попыталась резко подняться, но ощущение, словно в правую руку ударило током, остановило её.

Руку пронзила жгучая боль, словно кто-то выкручивал нож в ране. Казалось, будто по ней проехал многотонный грузовик. Она лишь скривилась, не в силах выразить словами, насколько это было мучительно.

— А-а…

— Ах. Кажется, тебе очень больно, — усмехнулся Ли У Шин, засовывая руки в карманы брюк.

— Ну и видок у тебя. Я ждал именно этого момента. Хотел увидеть, как ты корчишься от боли.

Его прямолинейность не знала границ. Со Рён, ошарашенная, лишь уставилась на него.

— Почему вы так говорите?

— А что, тебя похвалить? Сказать, что отделалась легко, хотя твоя правая рука теперь просто тряпка?

Может, она и не знала всех деталей, но без сомнений понимала, что мужчина перед ней сейчас был в крайне раздражённом состоянии.

Ли У Шин стоял, небрежно опершись на одну ногу, глядя на неё свысока, а поднятый уголок губ лишь подчёркивал его пренебрежение.

Потом он рухнул на кресло рядом с кроватью и расслабил галстук. Усталость стекала с его лица.

— Уверен, у вас много вопросов. С чего начнём?

Со Рён сразу вспомнила коротковолосую подругу, но слова застряли в горле. Воспоминание о тепле и липкости, оставшихся на её пальцах, было слишком свежим.

Она заметила, как Ли У Шин коротко цокнул и отвёл взгляд.

— Хо Чхан На сейчас в реанимации.

— …Она жива?

Не веря своим ушам, Со Рён сжала простыню.

— Да, жива, но без сознания.

— !..

— Ей сделали экстренную операцию прямо там, на месте. Потеря крови оказалась серьёзнее, чем ожидалось, и она дважды чуть не умерла. Сердце даже остановилось на мгновение.

— …

— Хан Со Рён, вам тоже руку прооперировали. Из-за наркоза и обезболивающих вы то засыпали, то просыпались. Сразу после завершения операции вас отправили обратно в Корею, и с тех пор прошла уже неделя.

Его голос был сухим и бесстрастным, он быстро изложил суть. Со Рён лишь молча кивнула.

Ли У Шин, откинувшись в кресле, потёр переносицу, а затем закрыл глаза рукой. Он продолжил, даже не глядя на неё:

— Из-за отдачи связки на запястье порваны. Пальцы опухли, поэтому их временно перевязали.

— А…

— Пока всё не заживёт, в быту будет тяжело.

— …

— Рядом есть семья, которая могла бы за вами ухаживать?

Боль вспыхнула снова, и Со Рён не смогла ответить. Ли У Шин просто наблюдал за ней, безмолвно и холодно.

— У вас ведь есть муж, Хан Со Рён?

— !..

— Странно, что его не оказалось ни в документах, ни в экстренных контактах. Жена получает серьёзные травмы, а он даже не приезжает. Ты уверена, что он вообще существует?

Ли У Шин снова дёрнул галстук, словно задыхался. Затем, взяв себя в руки, добавил более непринуждённо:

— Врач сказал, что у тебя синяки даже на дёснах, поэтому пока придётся питаться только жидкой пищей. Говорят, будет больно до слёз при каждом движении челюсти. Но губы у тебя не порваны, и челюсть никто не ломал. Так что же ты, чёрт возьми, такого делала, что дёсна стали синими?

— А… это…

Со Рён провела языком по дёснам. Они действительно слегка ныли.

— Как это называлось… Затвор? Или затворная рама? Не хватало рук, чтобы оттянуть. Вот и…

Она продолжала объяснять, словно это ничего не значило, пока Ли У Шин внезапно не опустил руку. От расслабленной позы не осталось и следа. Он выпрямился и уставился на неё.

Брови вздёрнулись, а лицо исказилось, будто Ли У Шин не знал, смеяться ему или злиться.

Прим. пер. Как вы заметили, У Шин постоянно скачет: то на «вы», то на «ты» с ней. Так будет на протяжении почти всех глав.

— То есть, ты реально перезаряжала затвор ртом?

— Да.

Ли У Шин исказился в лице, словно не мог поверить своим ушам.

Несмотря на суровую работу, его кожа была идеальной, сияющей, без единого изъяна. Губы, пухлые и красные, то приоткрывались, то плотно сжимались. Он наверняка довёл до слёз немало девушек.

Со Рён невольно не могла оторвать глаз от его сексуального лица и поспешила объясниться:

— Сначала я пыталась тянуть зубами, но было слишком тяжело. Тогда попробовала губами, но силы не хватило. Поэтому я взяла в рот… не ствол, конечно, а корпус, и просто попыталась потянуть, как будто сосу. Ситуация была слишком напряжённой, и я должна была попробовать всё.

— …

— В какой-то момент я сильно ударила дёсны, и, видимо, тогда и травмировала их.

— Ты впервые держала оружие в руках. Если бы сделала что-то неправильно при перезарядке!..

Разозлившись, мужчина повысил голос и ткнул указательным пальцем под подбородок.

— Ты могла снести себе челюсть к чертям.

Он снова надавил себе на висок и опустил голову, словно даже говорить с ней больше не хотел.

— Что с вами не так, Хан Со Рён?

— Простите?

— А ваш «муж» в курсе? Что вы ни капли не умны, зато любите лезть на рожон? Что упрямы до безумия?

— …

— И что вся эта ваша добродетель — просто попытка казаться лучше, чем вы есть на самом деле?

— Конечно, он ничего не знает.

Со Рён слегка пожала плечами и рассмеялась.

— Моему мужу… достаточно просто любоваться мной. Ему необязательно вникать в такие мелочи.

— …

Она спокойно опустила взгляд на свою травмированную руку и заговорила хладнокровным, абсолютно бесчувственным голосом:

— Но не заблуждайтесь. Да, мне было жаль Чхан На, но я бросилась спасать её не из-за благородства, а чтобы осудить поступок мужа.

— !..

— Мне невыносимо думать, что кого-то можно бросить. Когда вы сказали оставить Чхан На… стыдно признавать, но я снова почувствовала себя брошенной. Вот почему я захотела доказать свою правоту. Что вы заблуждаетесь. Что мой муж ошибается. Только если я права, я смогу однажды воздать ему по заслугам.

Хотя в больничном халате она выглядела потрёпанно, Со Рён улыбнулась.

— Так что это простой расчёт. Никакого героизма или добродетели здесь нет.

И это говорит та, кто, потеряв сознание, всё равно держала пальцами рану Чхан На? Ли У Шин мысленно усмехнулся.

— Ну… не исключаю, что мне ещё и выпендриться, наверное, захотелось.

Он внимательно слушал её слова, будто имел дело с незнакомкой. Лицо, пропитанное напряжением, говорило само за себя.

Всё равно, рано или поздно, это нужно обсудить. Хорошенько всё взвесив, Со Рён с усилием преодолела смущение и продолжила:

— Кстати… спасибо за помощь.

— Что?

— Если бы не вы, я бы точно умерла. Спасибо за пистолет и за то, что разобрались с последствиями. Честно говоря, мне стало гораздо легче, когда я проснулась и узнала, что всё уже закончилось.

— Можешь хоть на секунду закрыть рот?

— Что?

— Кажется, твой язык — источник всех бед.

— !..

— Я серьёзно, можешь помолчать?

Ли У Шин улыбался, но по лицу было видно, что злость кипит внутри. Прежде чем она успела это осознать, он подошел к ней и сел на край кровати.

Резкий холодный взгляд и внезапно приблизившееся лицо застали её врасплох. Но в этих равнодушных, почти враждебных глазах было что-то такое, что приковало Со Рён к месту, лишив возможности двигаться.

— Хан Со Рён, раз уж речь зашла об этом, давайте обсудим.

— Что?

— Поскольку вам не нужно кормить семью, и нет острой необходимости в деньгах, уходите из компании.

— Простите?

— В любом случае с такой травмой вы пока не сможете работать. Вам выплатят командировочные и компенсацию. Этого хватит на полгода отдыха. Лечитесь, восстанавливайтесь и забудьте о возвращении в «Бласт».

Его голос был ледяным и не допускал возражений. Это был не совет, а приказ.

— У меня наконец появился повод уволить вас, Хан Со Рён.

— …

— Вы ослушались приказа начальника, устроили самовольную выходку. Теперь я могу убрать вас из своей команды. Я даже хотел поблагодарить вас за это, но, глядя на ваше глупое лицо, понимаю, что не буду.

Он кивнул в сторону Со Рён, которая потеряла дар речи.

— Эй, вы…

Она наконец очнулась и попыталась возразить. Но большая рука резко схватила её за затылок, с силой притянув ближе.

От сильной хватки кожа головы заныла. Ли У Шин, глядя ей прямо в глаза, отчеканил предупреждение, словно вбивал каждое слово.

— Помните? Как вы застрелили человека.

Её плечи дёрнулись от неожиданности.

Невероятная выдержка, благодаря которой она молча переносила атаки ножом, ожидая удобного момента для ответного удара. Волнение, когда адреналин бил ключом, как безумный насос. Эйфория от беспорядочной стрельбы и острейшая концентрация в те секунды, когда цель была поражена в самое уязвимое место.

Все эти моменты остались в памяти яркими и живыми. Она не упустила ни одной детали.

— Хан Со Рён, вы, будучи гражданским лицом, стреляли из оружия и убили человека.

— …

— То, что компания это скрыла, не значит, что вы тоже можете притворяться, будто ничего не произошло.

Холодный голос мягко, но жёстко упрекнул её.

— Однако вы можете оставить всё в прошлом. Считайте, что это один ужасный кошмар. Просто остановитесь, пока ещё не поздно. Это место не для вас, госпожа Хан Со Рён.

Рука, до этого крепко державшая её, неожиданно ослабла, словно он никогда и не пытался её удерживать.

— И так уже всё зашло слишком далеко.

Ли У Шин поднялся с кровати, небрежно поправив галстук.

В том, как он отвёл взгляд, сквозила смесь бремени обязательств и раздражающей необходимости, будто он говорил это исключительно из чувства долга.

Он отстранился от Со Рён также легко, как до этого приблизился к ней.

— Если бы вы, Хан Со Рён, были моей подчинённой, вы бы так легко не отделались. Я бы не стал вежливо разжёвывать очевидные вещи и деликатно избавляться от вас. А дал вам прочувствовать это на собственной шкуре, так, чтобы ваше дурацкое тело навсегда усвоило урок.

— …

— Вернитесь к своей прежней жизни. Это мой последний жест уважения к вам.

Полупрозрачный пар от увлажнителя заполнил пространство между ними.

— Если вы неспособны кого-то без раздумий оставить, даже не смотрите в сторону такой работы. И не создавайте ничего, что будет вам дорого. Просто живите в своём безопасном мире, где единственно правильный путь — искренне заботиться о пациентах.

— …

— Мне в команде нужны люди, которые могут без раздумий уйти и не оглядываться. В таких, как вы, я не вижу никакой ценности. Вы, вероятно, всю жизнь так живёте, но наблюдать за тем, как госпожа Хан Со Рён раз за разом выкладывает свои софизмы, — утомительно и неприятно.

Ли У Шин уже отвернулся и принялся поправлять одежду, но вдруг резко обернулся. С лёгкой улыбкой, словно приглашая её на свидание, он вбил последний гвоздь.

— Итак, договорились? Давайте больше никогда не пересекаться.

Когда Со Рён не нашлась, что ответить, он только пожал плечами и бодрым шагом вышел из палаты. Дверь закрылась с резким, ледяным звуком.

Она осталась одна, не в силах скрыть отчаяния.

Что это только что было? Налетело, пронеслось и исчезло?

Её тело бессильно осело на кровать. Она моргала, глядя в потолок, пока не осознала суть происходящего.

Так я… уволена?

Прошло несколько дней.

С момента её пробуждения Ли У Шин больше ни разу не появился в палате. Казалось, его единственной целью было донести до неё свою мысль и исчезнуть.

Медсестра, иногда заходившая проверить её состояние, однажды сказала:

— Пока вы были без сознания, вас часто навещал очень красивый мужчина.

Но Со Рён думала только об одном: её уволили.

В течение этих дней она несколько раз заходила в палату Чхан На.

Девушка лежала без сознания, словно мёртвая.

Рядом с ней находились её опекун Чон Пиль Гю, его жена и их маленькая дочь. Лица у всех были мрачные.

Чон Пиль Гю бросил на Со Рён странный, тяжёлый взгляд, но она не обратила на это внимания. Её взгляд был прикован к толстому слою бинтов, обмотанных вокруг шеи Чхан На.

Главное, что ты жива. Даже если ты пока не можешь очнуться… ты жива. Я ведь обещала, что не дам тебе умереть в одиночестве.

Возвращаясь по коридору, Со Рён позволила себе слабо улыбнуться.

Знаешь… я ведь пристрелила того ублюдка.

Вспоминая этот момент, она почувствовала, как пульс участился. Странное дело, но это ощущение было вовсе не таким уж неприятным.

Вернувшись в палату, Со Рён неуклюже уселась на край кровати. Она равнодушно посмотрела на руку, перевязанную бинтами.

Ли У Шин не соврал насчёт компенсации.

По какой-то причине заместитель отдела по телефону повысил голос и, изображая заботу, начал давать Со Рён советы о том, как жить дальше. Между тем, на счёт поступили деньги — приличная надбавка за риск и личная компенсация.

По правде говоря, этого хватило бы на пару месяцев безбедной жизни.

Но…

Я устроилась в эту компанию лишь для того, чтобы творить зло ради Ким Хёна. И вот меня вышвырнули…

Невыносимая горечь разлилась внутри. Она равнодушно уставилась на включённый телевизор, где звучал очередной выпуск новостей:

『 Выяснилось, что сын депутата Национального собрания Пак Кван Ду, некий господин Пак, получил около 50 миллиардов вон выходного пособия от компании A, которая оказалась в центре скандала, связанного с привилегиями при развитии района Соримдон. Господин Пак проработал в отделе компенсаций компании A в течение пяти лет и занимал должность заместителя менеджера на момент увольнения… Сумма выходного пособия вызывает ожесточённые споры, так как она значительно превышает обычные выплаты для такого уровня должности и стажа…』

Чёткий голос диктора влетал в уши и тут же вылетал обратно, а Со Рён лишь бессильно опустила плечи.

Единственный путь к мужу внезапно оказался перекрыт. Одного этого факта было достаточно, чтобы она почувствовала полное опустошение — в голове всё застыло, а движения стали вялыми.

С травмированной рукой одиночество стало особенно ощутимым.

Она вспоминала, как Ким Хён заботился о ней с нежностью. Его любовь и преданность, казавшиеся такими реальными, превратились в мираж.

Эти несколько дней в больнице были для неё адом. Со Рён снова и снова вздыхала, ощущая щемящую тоску.

Внезапно дверь в палату открылась без стука.

Первое, что бросилось в глаза, — элегантная чёрная трость. Украшенная резной головой орла, она выглядела дорогой и броской.

Мужчина, которому было на вид лет шестьдесят, перешагнул через порог и, увидев Со Рён, рассмеялся.

— Юная леди, после пережитых ужасов в ваших глазах всё ещё есть сталь.

— Кто вы?

Вместо ответа мужчина лишь загадочно улыбнулся и уверенно вошёл в палату.

Устроившись на диване, он посмотрел на неё так, будто требовал: «Почему ты всё ещё стоишь? Присаживайся».

Его уверенность и непреклонное поведение выдавали человека, привыкшего к тому, что окружающие подстраиваются под него.

Со Рён почувствовала, что не может противостоять этому молчаливому приказу, и, повинуясь, села напротив.

— Меня зовут Кан Тхэ Гон. Я генеральный директор компании «Бласт».

Глаза Со Рён расширились. Лицо отразило изумление: почему такой человек оказался здесь?

— Я навещал нашу Хо Чха На, — сказал он, словно прочитал её мысли, — и решил заглянуть сюда из праздного любопытства.

— А, понятно…

Она понимающе кивнула, хотя звучало это всё немного странно. Со Рён старалась не выказывать лишних эмоций, но это, похоже, только раззадорило его.

— Мы чуть не потеряли одну из наших ценных сотрудниц. Я всё гадал, кто же была та, кто до конца боролась за Хо Чха На…

— …

— И вот оно как, — продолжил он, задумчиво почесав подбородок. Его взгляд был цепким и хищным, как у человека, привыкшего оценивать людей.

Он быстро окинул Со Рён взглядом, сканируя её внешность, телосложение и, казалось, считывал даже размер одежды.

— Я пришёл, чтобы лично поблагодарить вас. Чха На — ключевой сотрудник нашей компании, человек, в которого я вложил немало сил. Если бы она погибла в Таиланде, наши потери были бы огромными. Есть контракты, которые без неё невозможно выполнить.

Значит, Чха На действительно важный кадр… Но тогда, почему Ли У Шин так легко велел её бросить?

Если бы в ту ночь она принимала приказы от Кан Тхэ Гона, он, наверное, потребовал бы спасти её любой ценой, даже пожертвовав другими.

В их компании жизни явно имели разную ценность. Те, кого отправляли на кухню, вроде неё, были легко заменимыми пешками.

Но если так, почему Ли У Шин решил спасать именно меня?

Эта мысль оставила неприятный осадок.

— У вас есть ко мне какие-нибудь просьбы, мисс?

— Я уже подписала соглашение о неразглашении.

Ответ Со Рён прозвучал чётко, и Кан Тхэ Гон громко рассмеялся.

То, что произошло в Таиланде, должно оставаться за семью печатями. Похоже, всё, чего он хотел, — подтверждения моего молчания. Благодарность была лишь формальностью.

— Мне нравится твоя сообразительность, — сказал он довольно, — но знаешь, я всегда готов добавить что-то сверху. Люди — это такие существа, что их жадность, как болезнь, требует постоянного контроля.

— …

— Иногда нужно делать «уколы». Иначе последствия будут разрушительными.

Это, вероятно, его способ управления людьми. Тайны равносильны слабостям, а сладкие предложения — способом удержать всё в нужных рамках.

— Поэтому давай попробуем ещё раз. Есть ли у тебя ко мне какое-нибудь желание?

Этот прямой вопрос заставил Со Рён замереть. Её желание всегда было одним и тем же:

Ким Хён. Найти путь обратно к нему.

— Людей вы тоже похищаете?

— !..

Лёгкая улыбка застыла на губах директора, и он на миг замер, обдумывая услышанное, словно не поверил своим ушам.

— Иногда. Но это значит, что ты хочешь обратиться с заказом в «Бласт»?

— Лучше к спецгруппе по безопасности.

— Могу я узнать, кого именно ты хочешь похитить?

— Заместителя директора Национальной разведывательной службы.

На лице Кан Тхэ Гона отразилось мгновенное замешательство.

— Более высокий пост тоже подойдёт, но мелкая сошка не годится. Это обязательно должен быть кто-то из руководящего состава.

— И можно узнать, почему?

Мужчина слегка тряхнул головой, как будто пытался прийти в себя после неожиданного удара.

Причина была проста: данные о «чёрных» агентах были известны лишь ограниченному числу руководителей.

Более того, во время обвинения Ким Хёна в шпионаже Со Рён услышала звонок от некоего «замдиректора», с которым она теперь хотела встретиться лично.

Но вместо этих сложных объяснений она дала короткий и обескураживающий ответ:

— Просто потому, что я тоже хочу делать плохие вещи.

Кан Тхэ Гон прикоснулся к уголку губ, размышляя над её словами.

— А разве нужна другая причина? Я хочу получить это в обмен на спасение Чха На, господин директор.

Со Рён не колебалась, используя всё, что могла, даже находящуюся в бессознательном состоянии Чха На, чтобы извлечь выгоду. Её глаза блестели от предвкушения, словно она уже примеряла лакомый кусок на вкус.

Кан Тхэ Гон, пристально глядя на неё, наконец спросил с подчёркнутой серьёзностью:

— Ты… не видишь кошмаров? Симптомов ПТСР нет?

— Нет, — ответила она, слегка склонив голову. Какой странный и скучный вопрос.

Кан Тхэ Гон на несколько секунд замолчал, а затем его взгляд словно прожёг Со Рён насквозь.

— Вот как. А почему? Почему после всего пережитого ты в порядке?

Он сложил обе руки на трость и задумался.

— Ты первая нашла трупы, разоблачила киллера-трансгендера, удерживала жизнь Чха На, стреляя из пистолета…

— …

— И всё же, как только я вошёл в эту палату, я задался вопросом: почему в твоих глазах нет ни единой трещины?

Со Рён, явно удивлённая, провела рукой по глазам, как будто пытаясь найти подтверждение этим словам. Её пальцы слегка дрожали.

— Я… разве не сломалась?

— Похоже, что нет.

Директор улыбнулся, поглаживая подбородок, а в его глазах сверкнуло что-то зловещее и таинственное.

— Мне не нужны те, кто страдает от ПТСР. Такие «человечные» люди не годятся для нашей работы. Но ты, кажется, оставила всё это где-то далеко позади.

Удовлетворённый взгляд задержался на ней. Хриплый, как у курильщика, смех разнёсся по комнате.

Со Рён невольно вспомнила Ли У Шина. Его холодные слова, что она не подходит для этого мира, и его категоричное: «Не смотрите в сторону такой работы».

Теперь всё обернулось с точностью до наоборот.

Со Рён не знала, кто из них прав, но в данный момент было ясно: ей нужно держаться за директора Кан Тхэ Гона.

— Способности у тебя есть, но вот с доверием пока проблемы.

Доверие? К чему именно? Со Рён слегка нахмурила лоб, но быстро разгладила складку.

Она давно перестала доверять людям, а тому, чего нельзя увидеть или потрогать, — тем более.

— Что касается похищения сотрудника разведки: прости, но я не могу это одобрить.

— !..

— Спецгруппа по безопасности и так зарабатывает достаточно. Зачем втягивать себя в опасные дела с Национальной разведкой? Ничего хорошего из этого не выйдет.

— …

— Но помочь я могу. Если тебе действительно понадобится помощь спецгруппы.

Разве это не просто отказ? Мысль о том, что слова директора похожи на игру в словесные загадки, оставила у Со Рён неприятный осадок.

Кан Тхэ Гон поднялся и направился к двери.

— Когда рука придёт в норму?

— Нервы не повреждены, так что всё будет в порядке, как только снимут швы.

— Два месяца.

— Простите?

— Значит, два месяца ты будешь сосредоточена только на лечении и отдыхе.

Подождите… это не тот ответ, который я хотела услышать! Как именно вы собираетесь помочь?

Её начинало охватывать разочарование. Он просто красиво отмахнулся? Стоило, наверное, попросить вернуть меня в компанию, а не предлагать эту авантюру с похищением…

Пока Со Рён прокручивала в голове свои ошибки, Кан Тхэ Гон бросил через плечо:

— Лечись как следует, чтобы потом не было никаких проблем. Я отправлю тебе орхидею. Надеюсь, она поднимет тебе настроение, ведь тогда ты сможешь достичь всего, чего хочешь.

Эти слова звучали загадочно, но Со Рён быстро забыла о них, разочарованная отсутствием ясного ответа.

Однако несколько дней спустя она получила небольшую орхидею с начинающими распускаться бутонами и незнакомый буклет в конверте.

Распаковав подарок, Со Рён застыла в шоке, осознав истинный смысл слов Кан Тхэ Гона.

«10-недельная базовая подготовка для новых рекрутов компании “Бласт”»

Это было опасное приглашение.

Под палящим африканским солнцем стажёры полиции, истощённые до предела, сидели прямо на пыльной земле, тяжело дыша. Одежда, промокшая от пота, липла к коже, усиливая дискомфорт.

— Then we'll meet again after a 10-minute break. (Тогда встретимся через десять минут).

Ли У Шин отпустил измученных нигерийских полицейских на короткий перерыв.

Спецгруппа по безопасности «Бласт» оказалась здесь не по своему желанию. После покушения на Хо Чха На график команды пошёл наперекосяк: часть контрактов пришлось отложить, а некоторые и вовсе отменить. Освободившееся время совпало с запросом нигерийских властей о помощи в обучении антитеррористическим мерам.

В последние годы в Нигерии разрослась деятельность радикальной исламской группировки «Боко харам». Террористы устраивали массовые похищения школьников и сеяли хаос. Нигерийское правительство, не имея достаточно квалифицированных кадров, доверило обучение полиции специалистам «Бласт».

Для компании это был важный бизнес: программы подготовки регулярных войск приносили огромный доход. К тому же африканский регион стал ключевой ареной противостояния США и Китая.

«Бласт» верила, что деньги можно заработать в любом месте, где начинается новая «холодная война». Другие частные военные компании давно заключали здесь контракты, получая в качестве оплаты права на добычу полезных ископаемых. Корейская же фирма, с её конкурентоспособными расценками и высоким качеством услуг, тоже решила не упускать эту возможность.

Ли У Шин вошёл в операционный лагерь, привычно закинув в рот кусочек льда. Много лет, проведённых в тропиках, научили его тщательно следить за водным балансом.

Вместо того чтобы разобраться с подпольными контрактами компании «Бласт», он опять колесит по Африке. В ушах, как назло, эхом отзывался мерзкий голос На Вон Чхана: «Ох… начальнику, поди, нелегко… ха-ха...».

Ли У Шин, сжавшись на узком диване, рассеянно наблюдал за облаками, проплывающими за окном. Усталый взгляд блуждал по небу, не понимая, что именно он ищет.

— Вот же блядь!

В этот момент один из бойцов, который пристально смотрел в монитор компьютера, вдруг резко вскочил. На этот звук все остальные, кто тоже отдыхал, одновременно повернули головы.

Крикуном был Джин Хо Дже, бывший служащий элитного подразделения военно-морских сил.

— Командир! Вы видели новый приказ? — спросил он, бросив взгляд на Ли У Шина, который лениво развалился в тени.

— Мне всё равно.

— Да бросьте! Сейчас не время лежать! Посмотрите!

— Принеси ещё льда.

— …

— Джин Хо Дже, сперва сделай что-нибудь хорошее, и я, возможно, выслушаю твою просьбу.

— Ну, знаете, командир… Это ведь нас всех касается! — возмутился боец, показывая на монитор.

Когда Ли У Шин кивнул подбородком в сторону улицы, боец нехотя замолчал. Удивительно, как человек, который лениво болтается без дела, на задании работает, словно призрак.

— Ладно, я сам прочитаю вслух, — сдался Джин Хо Дже.

Если дело не касалось порученного задания, Ли У Шин отключался от всего, словно кто-то переключал рубильник. Каждый раз, глядя на него, невозможно было не удивляться ему — вернее, восхищаться им.

Сосредоточив взгляд на документе, боец начал читать:

— «Просим вас принять участие в базовой программе подготовки новых рекрутов компании в качестве инструкторов…».

— «Инструкторов»?

Ли У Шин, который просто смотрел на облака, слегка приподнял брови.

— Да, и этот приказ адресован нашей команде!

— …

— Только представьте: нас, профессионалов, хотят использовать, чтобы гонять новобранцев! Сколько стоит наша работа, а нас посылают на такую фигню!

— Полгода нашего графика пошли прахом из-за Хо Чха На.

— Она ведь ещё не умерла, командир!

— Верно.

— …

— Тогда ей лучше поторопиться с выздоровлением.

Слова Ли У Шина вовсе не звучали как беспокойство. Это была сухая, безэмоциональная фраза: чем быстрее Чха На поправится, тем скорее её можно будет использовать. И произнёс её мужчина, лениво растянувшийся под солнцем, словно хищник, разнежившийся после охоты. Этот контраст вызывал странное чувство тревоги.

В это время один из бойцов, умытый и с блестящей от воды кожей, быстро пробежался взглядом по тексту на мониторе.

— Ха… не думаю, что будет скучно.

— Эй, принцесса, что ты вообще понимаешь? — вскипел Джин Хо Дже, который обычно старался держаться прилично в присутствии Ли У Шина.

— Здесь внизу написано, что нам самим нужно будет выбирать, кто займёт вакантное место в команде.

— О-о!..

Два бойца, чья комплекция была примерно одинаковой, начали дурачиться, хлеща друг друга мокрыми полотенцами. Никто не пытался их остановить.

Полотенца, словно хлысты, шлёпали по головам, лицам, плечам и груди, но всё это сопровождалось обычной болтовнёй, как будто ничего особенного не происходило.

— Надеюсь, это будет молодой новобранец.

— Молодых уже было двое, и оба сбежали.

— Ага, почему они вообще не выдержали?

Когда полотенца были отброшены, они начали бороться, хватая друг друга за воротники.

— Это всё из-за тебя, Ки Тхэ Мин! Ты же постоянно строил из себя недотрогу, чистюля хренов, вечно рожа кирпичом. Неудивительно, что народ тебя сторонился и свалил.

— Ёбу дал, идиот? Это из-за тебя! Ты их с первого дня в хлам напоил, оставил ночевать у себя в прихожей, а потом ещё и в сауну силком затащил. Вот они и смылись.

— Эй, социопат хренов, это называется боевое братство!

— Нет, это называется дедовщина, придурок.

Они уставились друг на друга, держа друг друга за воротники, а затем одновременно повернули головы к Ли У Шину.

— А вам, командир, какой новобранец нужен?

Ли У Шин, привыкший к подобным шумным сценам, лениво приоткрыл один глаз, зевнул и взглянул на часы. Закинув длинные ноги на стол, он расслабленно лежал, пока внезапно не двинулся с грацией опасного хищника. Плотно затягивая развязавшиеся шнурки берцев, мужчина произнёс.

— Главное, чтобы не раздражал меня.

Лёд во рту уже давно растаял.

Лёд с лёгким звоном упал в стакан, а янтарный виски заполнил промежутки между кубиками.

На верхнем этаже штаб-квартиры «Бласт» находился офис генерального директора.

Кан Тхэ Гон, стоя перед панорамным окном с видом на ночной Сеул, крутил в руке стакан и безразлично смотрел на город, который никогда не засыпал. Затем он потянулся за телефоном.

«Бласт» имела офисы не только в Сеуле, но и в Гонконге и Санкт-Петербурге.

Недавно вернувшись из зарубежной командировки, Кан Тхэ Гон провёл пальцем по переносице, словно пытаясь прогнать усталость. Он одним махом осушил стакан виски, как будто его мучила жажда.

Наконец, ему ответили. На другом конце послышался спокойный голос. Кан Тхэ Гон обменялся формальными приветствиями и тут же перешёл к делу:

— Агента-женщину мы сможем найти здесь.

(Прим. пер. Боко Харам признана террористической организацией многими странами и международными организациями, включая ООН, США и ЕС. Название означает «Западное образование — грех»).

Уголки губ директора медленно поползли вверх. Что за удивительная находка... В морщинистых глазах промелькнула алчная тень.

— До сих пор не мог подобрать подходящих женщин, но ведь они — ценный ресурс. Даже если не для того самого дела… есть масса других применений. А тут я наткнулся на кое-что весьма интересное.

Кан Тхэ Гон довольно улыбнулся, покачивая стакан, в котором остались лишь кубики льда.

— Холодная, спокойная... Как лёд, твёрдая и непоколебимая.

Даже вспоминая её вновь, он не мог перестать удивляться глазам Хан Со Рён. Хотя директор уже успел подробно ознакомиться с отчётом, всё равно это казалось ему невероятным.

Единственное объяснение — у неё болевой порог гораздо выше, чем у остальных.

Девушка пережила то, что не каждому дано испытать за всю жизнь, и при этом осталась несломленной. Такие глаза редко можно увидеть даже у солдат, прошедших через несколько лет войны.

Кан Тхэ Гон фыркнул и коротко рассмеялся, вспоминая эти абсурдные глаза.

Возможно, одно из двух: либо природный характер, либо она уже прошла через ад похуже этого.

Но документы Хан Со Рён были до тошноты обыденными. Слишком скучные, чтобы в них что-то выделялось. Я был уверен, что у неё будет хотя бы пара записей о проступках... Как она умудрилась прожить с таким характером, не устроив ни одной заварушки, оставалось загадкой.

— Если интуиция всё ещё меня не подводит, она не откажется от тренировки на полпути.

Кан Тхэ Гона понизил голос.

— Нужна телохранительница, и не для кого-нибудь, а чтобы лично сопровождать его.

Директор поставил пустой стакан на стол, за его спиной простирался ночной пейзаж.

— Будет проблемой, если она окажется ненадёжной, не так ли?

Затем он провёл пальцами по статуэтке, изображающей орла с крестом в клюве.

— Что ж, значит, буду ждать вас в Корее. Этой девушке нужно время, чтобы подняться до нужного уровня.

На мониторе компьютера было крупным планом выведено фото на удостоверении Хан Со Рён.

Прим. пер. все реплики принадлежат директору, слов его собеседника мы «не слышим».

Зимняя орхидея, которую прислал генеральный директор Кан Тхэ Гон, внезапно зацвела. Её не поливали и не протирали листья, но она всё равно расцвела сама по себе.

Приглашение для новобранцев, приложенное к подарку, Со Рён открыла всего один раз, после чего заперла его в ящике стола.

Значит, я должна сделать всё сама? Если я стану частью спецкоманды, то получу то, чего хочу? Это возможность или ловушка? С этой мыслью она так и не решилась снова взять в руки буклет.

Но стоило ей вспомнить крупный заголовок, выделенный жирным шрифтом, как сердце начинало гулко стучать, вызывая странную тревогу.

Почему это так действует на меня… Со Рён, словно задыхаясь, прижала ладонь к груди.

С того самого момента она всё чаще без причины останавливалась и долго смотрела на ящик стола.

— Ой, опять любуетесь цветком?

Нет, я смотрела на странную рекламку в ящике…

— Может, прогуляетесь немного? Погрейтесь на солнышке. Скучно сидеть в больнице целыми днями, вы же молодая. Сейчас, дайте-ка я принесу вам пальто и шарф!..

Суетливая сиделка обернула её в тёплые вещи прежде, чем Со Рён успела хоть что-то возразить.

Так началась её вынужденная прогулка.

С фиксатором для плеча, поддерживающим руку в гипсе, Со Рён медленно вышла на улицу. С тех пор как она гуляла с Чха На по тайским улицам, это был её первый такой спокойный выход.

Чха На всё ещё не пришла в себя. Одна щека заледенела, а зимний ветер пробирал до костей. Со Рён, как всегда, не знала, куда себя деть, и шагала наугад.

До встречи с Ким Хёном моя жизнь каждый день выглядела именно так.

Она остановилась у автобусной остановки и села, наблюдая за проходящими людьми. Затем машинально достала телефон и открыла пустую галерею.

Пальцы привычно скользили по пустому экрану, снова и снова. Со Рён мысленно рисовала образ человека, который должен был быть здесь.

— Так вот, друг моего брата вчера мне ответил…

— Ух ты, серьёзно?

— Дослушай до конца. Теперь он чаще пишет «ахаха». Сейчас вообще чередует «ахаха» с эмодзи и шлёт просто без остановки. Ну это же явно знак, что я ему нравлюсь, правда?

Мимо пробежала шумная группа школьниц в форме. Они оживлённо что-то обсуждали, иногда легонько хлопая друг друга по плечам и весело смеясь.

Со Рён посмотрела им вслед и вдруг встала.

Она поняла, куда хочет пойти.

Женская гимназия Чесыль. Гимнастический клуб.

Почему она внезапно вспомнила свою старшую школу, Со Рён не знала.

Она бесстрастно посмотрела на старую табличку и шагнула вперёд. Школа, из которой уже ушли почти все ученики, казалась тихой, и найти гимнастический зал было легко.

Большой гимнастический зал, переоборудованный из школьного актового зала, когда-то был гордостью и достижением этой частной гимназии. Стоило открыть скрипучую дверь, как на неё обрушился знакомый, но давно забытый запах.

Взгляд медленно скользил по гимнастическим снарядам.

Мат, конь, брусья, турник, бревно… Солнечный свет, струившийся через большие окна, освещал лениво парящую в воздухе пыль.

Запах старого дерева, снаряды, отполированные многочисленными прикосновениями, белая магнезия… Всё здесь казалось застывшим в той эпохе, когда она была частью этого места.

Внезапно лампы в пустом зале начали зажигаться одна за другой.

Обернувшись, Со Рён увидела группу подростков в гимнастической форме, поверх которой были накинуты ветровки, и молодую женщину с судейским свистком на шее.

Заметив внезапно появившуюся в зале незнакомку, они остановились. В следующий миг их глаза удивлённо округлились.

Вероятно, она тренер. Женщина нахмурила брови, внимательно разглядывая Со Рён, а затем, потерев глаза, побледнела, будто увидела призрака, и подошла ближе.

— Случайно… это не ты, Хан Со Рён?

Женщина оглядела её с ног до головы, словно не веря своим глазам.

— Ты ведь Со Рён, да?

— Да.

— Хан Со Рён? Ты правда Хан Со Рён?

— Да. А вы…

— Ты что, меня не узнаёшь? Я была заместителем председателя гимнастического клуба, когда ты ушла из школы!

— А…

Эти слова освежили её память. Лицо женщины стало вдруг знакомым.

— Ох, не могу поверить, что снова встретила тебя здесь! Я, честно говоря, чуть не умерла от испуга, думала, призрака увидела…

Женщина с энтузиазмом закатила сцену, явно перебарщивая с эмоциями.

— Не могу поверить, сколько лет прошло! Со Рён, снова видеть тебя, да ещё и здесь, в гимнастическом клубе! Всё так неожиданно, даже не знаю, с чего начать!..

— ….

— Как ты? У меня вот всё хорошо. Я теперь работаю тренером в нашей школе. А ты чем занималась все эти годы? О других девчонках я иногда что-то слышу, но тебя отыскать — вообще миссия невыполнимая.

Даже на простой вопрос о том, как она поживает, Со Рён не могла найти слов. Её жизнь за короткое время рухнула, словно после взрыва, оставив в ней зияющую пустоту. Вместо слов она лишь натянуто улыбнулась, стараясь сгладить неловкость.

Несмотря на сдержанную реакцию Со Рён, воодушевлённая женщина весело окликнула оглядывающихся учениц:

— Девочки, тут ваша старшая пришла!

Школьницы тут же собрались вокруг, коротко поклонились, поздоровались и вернулись к своим занятиям.

— Время летит, правда? Представляешь, с тех пор, как ты сама носила эту форму, прошло десять лет!

Ученицы, сняв ветровки, начали разминаться. Со Рён бросила на них равнодушный взгляд, словно наблюдала за чем-то отдалённым и не касающимся её.

Женщина, судя по всему, и правда была тренером. Она то и дело прерывала разговор, чтобы отдать команды:

— Девочки, начните с аэробики, потом переходите к упражнениям на ловкость!

В какой-то момент Со Рён, наблюдая за всем этим, не смогла сдержать лёгкую улыбку. Однако вскоре её внимание вновь привлекли рассказы об одноклассницах, которых она едва помнила.

Вдруг тренер хлопнула в ладоши, будто вспомнила что-то важное.

— Кстати, ты слышала что-нибудь про Джу Да Ын?

— ….

Со Рён на мгновение задумалась, пытаясь вспомнить, кто это.

— Она ушла из гимнастического клуба и поступила на театральный факультет. Теперь её часто показывают по телевизору. Видимо, она здорово пользуется образом «бывшей гимнастки». Каждый раз, как появляется на развлекательных шоу, рассказывает о том, какой она была перспективной спортсменкой когда-то. Школу постоянно просят предоставить архивные кадры, но они давно утеряны. Так что мы всегда отказываем.

Ах, та самая… В голове всплыл образ одноклассницы, упавшей с перекладины так, что нога выгнулась назад. Уголки губ Со Рён приподнялись в едва заметной усмешке.

— Это та, которая сломала ногу, верно?

— ….

Тренер замерла, хлопая глазами, будто её лишили дара речи.

— Ты вообще помнишь, как она получила эту травму?

Женщина неловко поправила волосы, избегая взгляда Со Рён.

Она сама не могла забыть тот день.

В то время гимназия Чесыль была известна как элитная школа гимнастики, одной из немногих, сумевших воспитать немало талантов, несмотря на то, что спортивная гимнастика в Корее не пользовалась большой популярностью. И уж точно не было никого, кто не знал бы первокурсниц Джу Да Ын и Хан Со Рён.

Джу Да Ын была дочерью двух олимпийских чемпионов и с раннего детства считалась гениальной гимнасткой. Клуб строил всю свою работу вокруг неё. Но эту негласную иерархию разрушила её одноклассница — Хан Со Рён.

Несмотря на то что она начала заниматься намного позже остальных, выросла в детдоме, жила в нищете и поступила по социальной квоте, ей удалось преодолеть всё это с безоговорочной поддержкой тренера Чжи Сыль Го.

Сложно было поверить, что Хан Со Рён действительно начала заниматься гимнастикой только к концу начальной школы. Её стиль сильно отличался от классической техники элитной гимнастики, которой придерживалась Джу Да Ын. Они были как вода и огонь.

Хан Со Рён не была такой яркой и дружелюбной, как Джу Да Ын, но стоило ей начать выступление, как взгляды всех вокруг неизбежно приковывались к ней. У неё была странная, почти гипнотическая харизма.

Правда, её исполнение было слишком грубым, из-за чего она постоянно теряла очки. Хан Со Рён упрямо делала то, что ей запрещали, и без колебаний бралась за опасные элементы.

Пока Джу Да Ын выигрывала награды на соревнованиях, Хан Со Рён каждый раз получала штрафные очки и уходила с пустыми руками. За всё время в гимнастическом клубе она ни разу не завоевала медаль.

Тем не менее Джу Да Ын начала искусно изолировать её от остальных. Она прекрасно понимала, что многие замирали в ожидании, когда эта юная гимнастка с бесстрастным лицом мрачно натирала руки магнезией.

Но однажды всё изменилось.

В пустом спортзале поздно вечером Джу Да Ын изуродовала ногу, а Хан Со Рён вышла оттуда без единой царапины.

Тренер нервно сглотнула. Прошло уже десять лет, но…

— Со Рён… ты ведь тогда повредила ногу Джу Да Ын, правда?

— ….

— Я… я всё видела. Ты ведь выполняла Петлю Корбут.

Петля Корбут — элемент гимнастики, название которого происходит от французского слова, обозначающего «воронье перо». Он запрещен с 1972 года.

— Нам говорили, что это делать нельзя. Тренер предупреждал, что, если ошибёшься, сломаешь ноги и никто за это не возьмёт ответственности. Помнишь?

Петля Корбут — акробатический элемент, в котором гимнастка отталкивается от нижней перекладины и совершает обратное сальто к верхней, используя только упругость своего тела. Это движение напоминало ворона, балансирующего на ветке.

Но Международная федерация гимнастики запретила этот элемент, посчитав его слишком опасным.

— А ты всё-таки сделала его и спровоцировала Джу Да Ын.

Это был кошмарный момент.

Одна семнадцатилетняя гимнастка, выполняющая давно забытый элемент с пугающей точностью, и нога другой гимнастки, вывернутая от колена до щиколотки… Зрелище было просто ужасным.

Джу Да Ын в конце концов потеряла сознание от боли, крича и захлёбываясь в ужасе.

Но действительно ли Хан Со Рён случайно подтолкнула её к этому?

— Ах… так той крысой, что пряталась тогда, были вы, старшая?

Холодный взгляд Со Рён обратился на тренера, заставив её оцепенеть и начать заикаться.

— Н-нет, я… я не это имела в виду…

— Интересно.

— !..

— Так вот зачем люди ходят на встречи выпускников. Чтобы рассказывать такие забавные истории.

Это… совсем не то… Тренер попыталась отвести взгляд.

Со Рён же, глядя на разминку учениц, произнесла:

— Я ненавидела гимнастику.

— Что?

— Маты слишком маленькие, брусья слишком тонкие, перекладина слишком низкая…

— !..

— Всё это так ограничивает.

Со Рён посмотрела на свою руку в гипсе и сняла поддерживающий фиксатор.

— Вот почему я попробовала сделать Петлю, даже несмотря на то, что тренер сказал, что не возьмёт за это ответственности.

— ….

— Если что-то опасно, это разве повод отступать? Я до сих пор считаю такие отговорки нелепыми и смешными. Иначе как проверить, на что способно моё тело и сколько оно выдержит?

— ….

— Поэтому я и попробовала.

Именно такая склонность к экстремальному мешала Хан Со Рён стать настоящей спортсменкой.

Гимнастика — основа всех видов спорта. Она требует силы, гибкости и контроля, но Хан Со Рён так и осталась только техником, выполняющим рискованные элементы.

В этом и заключалось её принципиальное отличие от Джу Да Ын. Что-то в ней... напоминало неправильно завязанный узел.

— Я не виновата, что она решила повторить за мной.

— Но… именно из-за того, что ты сделала это перед Джу Да Ын…

Тренер внезапно осеклась и прикусила губу, не понимая, почему оправдывает Джу Да Ын.

После этого случая Джу Да Ын бросила гимнастику, а Хан Со Рён исключили из школы только за то, что она оказалась на месте происшествия.

Но никто никогда не упоминал о том, что Со Рён выполнила Петлю Корбут.

Всё, что произошло в тот вечер, так и осталось погребённым под ложью.

— Ты могла бы просто сказать, что Джу Да Ын первая начала. Если бы рассказала, что произошло в зале, тебя бы не выгнали. Тогда ты, возможно, уже завоевала бы медаль.

— Вы действительно этого хотели?

— Что?

— Тогда почему молчали? Вы ведь прятались в углу и всё видели.

— !..

Тренер побелела, её взгляд заметно дрожал. Она выглядела жалкой в своём смятении.

Однако будь это страх или чувство неполноценности, Со Рён было всё равно. Она отвернулась, демонстрируя полное безразличие.

— Когда у ребёнка нет ни родителей, ни денег, а оставшиеся связи рвутся окончательно... шансов выжить просто нет.

Она наблюдала за тренировкой детей с равнодушным выражением лица.

— Понимаете, старшая? Мне всегда было скучно жить.

Со Рён провела свои дни в окружении боли и умирающих людей. Молчаливая, словно наблюдатель.

Прошло десять лет, и из девочки она превратилась в женщину, спокойную и сдержанную. Но её глубокая, пустая аура осталась неизменной.

— До недавнего времени.

Тренер не могла оторвать взгляда от её профиля. Чтобы сгладить смущение, она задала лёгкий вопрос:

— А сейчас? Ты нашла что-то, что тебе нравится?

На мгновение уголки губ Со Рён слегка приподнялись. Это слабое движение будто внесло тёплый оттенок в её холодное, безжизненное лицо.

— Было кое-что. Самое любимое в мире.

— …

— Единственное, что у меня было.

Но лёгкая улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

Тренер, чувствуя нарастающее беспокойство, поспешила сменить тему.

— Э-э… может, хочешь снова попробовать перекладину?

И тут раздался неожиданный смех. Со Рён показала ей свою руку в гипсе. Тренер, с сожалением на лице, только кивнула.

Тут Со Рён внезапно замерла. Она уставилась на синий мат, как будто только что её озарило. Во взгляде было странное, даже пугающее ликование.

— Эй, что с тобой? — спросила тренер слегка испуганно.

Со Рён потянулась, как будто только что разрешила давнюю проблему. На лице отразилось облегчение.

— Можно мне на секунду встать на мат?

— Конечно!..

Получив разрешение, Со Рён сняла обувь и носки. Она уверенно шагнула вперёд, как будто погружалась в море.

Ощущение синего мата под босыми ногами дарило спокойствие, словно она вернулась домой. В этот момент Со Рён поняла, зачем пришла сюда, словно лосось, плывущий против течения.

Мне… нужно вновь выйти на арену.

Может, поэтому у меня в ту ночь так колотилось сердце.

Хотя занятия гимнастикой было лишь коротким временем её жизни, это место всё равно оставалось для неё полем битвы за выживание. Неловкое, грубое, беспощадное школьное время неожиданно наложилось на события, произошедшие в Таиланде.

Да… я ведь тоже когда-то яростно боролась изо всех сил.

Со Рён долго не сходила с мата. Но даже стоя на нём, она не вспоминала ни крики поддержки, ни аплодисменты.

Вместо этого в её голове звучали выстрелы.

Бах! Бах! Бах-бах!

И всплывал образ человека, лежащего на земле, окровавленного и умирающего.

Она не вспоминала турниры, где нужно было выполнять отточенные движения на перекладине, делать сальто на ковре или удерживать равновесие на бревне. Она вспоминала хаос, разрушение и кровь.

Может, директор Кан прав.

Теперь её ждала совершенно другая арена.

Пока она восстанавливалась, прошло уже два месяца. Наступил декабрь. Со Рён купила в магазине дешёвое вино и выпила его в одиночестве.

Она снова вернулась к началу.

После визита в школу Со Рён поняла одну вещь: за перекладину нужно хвататься самой.

Когда выходишь на мат, никто не сделает прыжок за тебя. Гимнастика — одиночный вид спорта. Всё нужно заполнять собственной силой, собственной волей.

Неужели я рассчитывала, что кто-то сделает всё за меня? Может, подсознательно я действительно на это надеялась.

Опасные трюки, отсутствие совести. Постоянное недовольство обществом и ужасный характер. Это ведь всё про меня, правда?

И потому она снова вернулась к исходной точке.

Нет. Это и есть мой настоящий старт.

Прим. пер. Она почему-то наврала/напутала про Петлю Корбут.

Во-первых, название не происходит ни от какого французского слова. Ворон — чистая метафора писательницы.

Этот сложнейший и опаснейший элемент назван в честь советской гимнастки Ольги Корбут. Она исполнила его в 14 лет на чемпионате СССР.

Во-вторых, то, как она описывает Петлю, тоже неверно. Правильно так: гимнастка, находясь на верхней перекладине, выполняет сальто назад и затем ловит ту же самую перекладину руками.

Во-третьих, элемент не запрещали в 1972. В этом году проходили Олимпийские игры в Мюнхене. Ольга вновь успешно его исполнила, после чего ее именем начали называть гимнастические клубы в США. Петлю запретили гораздо позже: в настоящее время гимнасткам нельзя вставать ногами на верхнюю часть брусьев.

Первоочередной задачей было восстановить физическую форму. Когда сняли швы, Со Рён начала тренироваться, словно вернулась в школьное прошлое: делала бёрпи и приседания с прыжками, чтобы укрепить тело. Затем, как было указано в брошюре, прошла медицинское обследование и приступила к освоению базового плавания.

Так она провела два месяца, залечивая раны и готовя тело.

Оставшееся время Со Рён посвятила изучению компании «Бласт». Их деятельность была поделена на внутренние и международные подразделения, и спектр задач оказался удивительно широким.

Чем глубже она изучала структуру компании, тем более раздробленными оказывались команды. Команда спецбезопасности относилась к международному подразделению, но никакой открытой информации о ней не было.

И вот, когда наступил день сборов, Со Рён встала перед пустой свадебной рамкой.

— Я ухожу, — тихо сказала она, мысленно рисуя лицо мужа на пустом стекле.

Я приду туда, где ты находишься. А когда это случится… ты должен будешь поймать меня.

Эти слова были единственным ориентиром, словно звезда, зажжённая в её душе.

Со Рён вышла из дома с перекинутым через плечо большим спортивным рюкзаком и оказалась перед зданием компании «Бласт». Она подняла взгляд на высотное строение.

Она бывала здесь только в раздевалке, столовой и прачечной. На верхние этажи ей подниматься никогда не доводилось.

Местом сбора был назначен 10-й этаж. Подтянув ремень рюкзака, Со Рён толкнула вращающуюся дверь.

В лифте вместе с ней находилось несколько мужчин в повседневной одежде. Они, кажется, были знакомы: неловко поприветствовав друг друга салютом, мужчины обменялись парой слов.

— Не ожидал встретить здесь вас, сержант Ким.

— На патриотических подачках далеко не уедешь, поэтому я свалил.

— Это точно. А я, когда в прошлый раз капитана Пака вынудили в отставку уйти, тоже решил уйти. Ещё и ипотеку до сих пор не выплатил…

В напряжённой тишине только мягкий звук движущегося лифта заполнял пространство.

Со Рён облокотилась на стеклянную стену и посмотрела вниз на быстро удаляющуюся землю.

Когда двери наконец открылись, перед ней предстала просторная аудитория. Мужчины один за другим вышли из лифта, Со Рён последовала за ними. Те, кто шёл впереди, удивлённо оглядывались на неё.

В зале с высоким потолком стояли ровно выставленные ряды стульев, на которых уже сидели коротковолосые новобранцы.

Одни смущённо осматривались, словно новички, впервые ступившие в этот мир, другие же, напротив, сохраняли выверенную, предельно собранную осанку. Но и те, и другие выдавали себя — в их напряжённых позах читалась та самая неуклюжесть, что отличала новичков от закалённых бойцов.

Одни напоминали бывших военных, другие, в лёгких ветровках, выглядели как профессиональные спортсмены. По какой-то причине среди них оказался и человек со шрамом от ножа на лице. Компания собралась весьма пёстрая.

Вот они, люди, у которых нет ничего, кроме собственного тела. Впрочем, для организации, которая привлекает наёмников — это вполне закономерно.

В зале царила холодная, отчуждённая атмосфера.

Со Рён шла мимо рядов без особого интереса. Она была единственной женщиной, и это сразу бросалось в глаза — её присутствие казалось чужеродным.

Мгновенно все взгляды обратились к ней, а в помещении воцарилась тишина. Насмешки, любопытство, презрение, скрытая враждебность — всё это ощутимо витало в воздухе. Но Со Рён спокойно направилась в угл и села.

— Ты!..

Внезапно кто-то дёрнул Со Рён за плечо. Её корпус отклонился назад, и перед ней оказалось знакомое, яростное лицо.

— Что ты здесь делаешь?!

Как же ты надоел… Со Рён мысленно закатила глаза.

— Как наша кухарка оказалась здесь?!

Это был тот самый парень, на которого она вылила пищевые отходы. Его лицо побагровело, а шея напряглась, словно он изо всех сил пытался сдержать гнев.

Он тут же сел рядом с ней.

— Я думал, ты бросила всё и свалила в закат. Что за хрень?!

Его громкий голос мгновенно привлёк внимание остальных. Со Рён, словно не замечая этого, наклонилась, чтобы поправить шнурки на кроссовках, и тихо произнесла низким, чуть грубоватым голосом:

— Я должна была просто готовить еду и стирать бельё… Но планы изменились, — она посмотрела ему в глаза. — Как назло, кое-кто помер.

Его взгляд на миг потух, но парень тут же презрительно хмыкнул.

— Чё ты мелешь? Ладно, раз ты здесь, значит, нам в лагере нужен повар. Но сюда пускают только курсантов, так что проваливай.

— Как вас зовут?

— Что?

— Ваше имя, — повторила Со Рён, пристально глядя ему в область груди, где не было бейджа.

Парень заметно помрачнел и замолчал, словно этот вопрос ударил его в самое больное место.

— Мы ведь встречались уже несколько раз. Ты до сих пор не запомнила моё имя?! Ты же сказала, что помнишь его, когда я спрашивал!

— Это было два месяца назад.

— Что?!

— Читать я умею, но это не значит, что ваше имя было настолько впечатляющим, чтобы его запомнить.

— …

— Так как вас зовут?

— Пиздец…

— Видимо, имени, которое хочется назвать, у вас нет.

Молодой человек стиснул губы, обиженно замолчав.

Сколько ему лет? Со Рён посмотрела в лицо, на котором отражалась каждая эмоция, как у ребёнка.

Теперь я уже не просто сотрудница, которой приходится сглаживать конфликты с проблемными клиентами. Здесь, если тебя сочтут слабой, — конец.

Если она хотела спокойно дожить до конца тренировки, то не могла позволить себе терпеть хамство. Пришло время самой провести черту.

— Может, хватит ломать комедию?

Со Рён притянула его ближе. Шёпот её был твёрдым, намерения — предельно ясными. Их лица оказались так близко, что, казалось, ещё чуть-чуть — и они соприкоснутся.

— Ты ведь хочешь либо трахнуть меня, либо избить. В любом случае всё сводится к этим двум вариантам. Так с чего вдруг ты решил прикинуться моим приятелем?

— !..

— Ты аж трясёшься: так сильно хочешь меня завалить.

Лицо мужчины застыло, подобно каменной маске.

— С неопытностью я ещё могу смириться. Но если ты решишь повести себя как дикарь…

Со Рён хладнокровно посмотрела ему в глаза, расстояние между ними было почти нулевым.

— Тогда и я отвечу тем же.

В этот момент раздался сигнал, и двери лифта открылись.

Со Рён обернулась на звук, и её взгляд упал на входящего мужчину.

— !..

Что они здесь делают?

Ли У Шин и его команда спецбезопасности вошли в зал. Он разминал шею и шёл к трибуне с закрытыми глазами. Остальные молча и быстро следовали за ним.

Все новобранцы — около семидесяти человек — обратили взгляды на поднявшихся на сцену.

Ли У Шин, чья щека слегка выпирала от конфеты, взял в руки микрофон.

— Приветствую. Я Ли У Шин, руководитель команды спецбезопасности, ответственный за базовую тренировку, — заговорил он ровным, почти скучающим голосом.

Однако вся аудитория, как по команде, сосредоточилась на нём.

Рост, превышающий 188 см, и мощная фигура, кажется, делали даже идеально сшитый костюм чуть натянутым. Микрофон в крупной ладони напоминал игрушку.

Шум и лёгкие разговоры мгновенно стихли.

— Наша команда приложит все усилия, чтобы провести тренировки на должном уровне.

Со Рён неосознанно прикусила нижнюю губу. Она слышала в раздевалке, как сотрудники обсуждали тренировки «Бласт» — от базовой подготовки до специальных курсов. И именно на базовой тренировке главным инструктором оказался он.

Было одновременно неприятно и немного неловко.

— Программа базовой подготовки пройдёт в частном лагере и займёт десять недель.

Звук перекатывающейся во рту карамельки отчётливо разносился через микрофон. А Ли У Шин лишь почесал бровь и равнодушно оглядел зал, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Тренировки включают в себя общую физподготовку, военные единоборства, выживание на воде и имитацию боевых действий. Мы будем обучать вас всем навыкам, необходимым для работы в «Бласт»…

Монотонная речь внезапно оборвалась, когда их взгляды случайно встретились.

Ли У Шин замер и медленно моргнул, глазам своим не веря.

— …

— …

Повисла тишина, и новобранцы начали перешёптываться.

Почти два месяца прошло, да? Со Рён, ощущая его жгучий взгляд, нехотя кивнула в знак приветствия. Они давно не виделись, но она не планировала встречаться ещё раз с человеком, который вышвырнул её с работы. Со Рён быстро отвела взгляд.

Но тут микрофон неожиданно заскрипел, издав резкий звук, от которого она вздрогнула.

Ли У Шин закрыл микрофон ладонью и обернулся к своей команде. Крепкая шея с выступающими линиями мышц повернулась под острым углом.

— Какого чёрта она тут делает? — слабый, но ясный голос донёсся до слуха Со Рён. — Я же сказал заранее проверить списки. И что, она действительно…

— Это…

— Она здесь! — раздражённо оборвал он, понизив голос.

Между военными вспыхнула короткая словесная перебранка. Ли У Шин медленно закрыл глаза и глубоко вдохнул, словно пытался подавить раздражение. Его грудь тяжело вздымалась и опадала.

Зал наполнился давящей тишиной.

Ли У Шин снова открыл глаза. Его взгляд первым делом упал на правую руку Со Рён, а затем, совершенно естественно, переместился на молодого человека, сидящего рядом с ней. Он лениво раскусил конфету.

— Все участники, успешно завершившие базовую подготовку, — продолжил он так, будто никакой паузы не было, — смогут пройти финальное тестирование, чтобы получить право вступить в ряды новичков команды спецбезопасности. Те, кто покажет лучшие результаты, будут отобраны в порядке приоритета.

Последние слова мгновенно изменили выражение лиц новобранцев. Все знали, что зарплаты и надбавки в команде спецбезопасности намного выше, чем в других отделах компании.

— Кроме того, — Ли У Шин сжал края кафедры, вращая плечами, чтобы справиться с раздражением. На руках выступили вены. Не поворачивая головы, он метко пронзил Со Рён взглядом. — Бесполезные кадры будут отсеяны без малейшего сожаления.

Губы слегка изогнулись в улыбке, но эта улыбка лишь усиливала холод его бледного лица.

Когда Со Рён и остальные новобранцы вышли наружу, их встретили три больших автобуса.

Будучи окружённой крупными мужчинами, она невольно напряглась. Всё вокруг казалось минным полем, где каждый неверный шаг мог стать роковым.

В такой враждебной обстановке единственное, что она могла сделать, — держаться, как бы грязно или унизительно это ни было. В глубине души Со Рён знала: будет куда сложнее, чем она думала.

Я всё для себя решила, когда вышла из дома. Если висеть, то хотя бы самостоятельно держаться за перекладину. Она сильнее сжала лямку рюкзака.

Её шаги гулко звучали по асфальту, когда внезапно над головой сгустилась тень. Запах был чужой, но она сразу догадалась, кто это.

— Хан Со Рён, я как-то невнятно выразился? — произнёс он, глядя на неё сверху вниз с выражением лёгкого недоумения, будто эта ситуация его забавляла. — Я вроде бы ясно сказал, что больше не желаю вас видеть.

— Всё так. И сразу меня уволили.

— Вы специально? Вступили сюда, чтобы вас гоняли до изнеможения?

В тоне слышалась смесь досады и усталости, будто он разговаривал с непослушным пациентом.

— Ничего подобного. Просто я сделала правильную ставку

— «Ставку»? — Ли У Шин приподнял брови.

— Да. На генерального директора Кан Тхэ Гона.

— !..

— Вы меня уволили, а он счёл, что я заслуживаю награды. Полагаю, как человек практичный, я выбрала сторону, которая очевидно выгоднее.

Лицо Ли У Шина исказила странная гримаса.

Такой взгляд она уже видела у него в Таиланде — словно он рассматривал предмет, который неожиданно оказался не на своём месте. Он не был разочарованным, но и не выражал особого интереса — скорее это было холодное, оценивающее наблюдение.

— Чёрт… Даже не знаю, что из этого правда.

Он прищурился и провел пальцем по нижней губе.

В это время к главному входу подъехало такси, и у него зазвонил телефон. Ли У Шин лишь коротко ответил «Да», после чего схватил Со Рён и повёл за собой.

— !..

Когда она попыталась вырваться, он быстро пригрозил ей:

— Если не хочешь повредить здоровую руку, угомонись. Я не шучу.

В то время как другие новобранцы уже садились в автобусы, её ждало такси. Со Рён нахмурилась и резко посмотрела на Ли У Шина. Неприязнь к этому высокомерному человеку вспыхнула внутри с новой силой.

Похоже, он уловил, как в ней сплелись упрямство и упорство. Ли У Шин сжал челюсти. На его лице явно читалось: пощады не будет.

— Хан Со Рён, вам вон в ту машину.

— Ага, вот только сначала я вызову сюда генерального директора!..

— Что?

— Если я вынуждена терпеть это только из-за иерархии, то неважно, кто вы — командир или инструктор. Я тоже не стану играть по правилам.

Он лишь саркастически усмехнулся.

— Я же сказала, что попала сюда благодаря директору Кан Тхэ Гону. Так что, если снова хотите от меня избавиться, сначала обсудите всё с ним.

— Какая наглая самоуверенность.

— А без неё в наши дни не выжить.

Их взгляды столкнулись, словно холодный металл о металл.

— Хан Со Рён, мне кажется, вы немного заблуждаетесь. Да хоть сам генеральный вас сюда пристроил, выкинуть ли вас с тренировок или нет — решать мне.

— !..

— И я тебе это прямо говорю, чтобы ты зря не тратила деньги на такси. Всё равно скоро поедешь домой.

Она молча стиснула губы.

— Даже мужики от этого тренировочного ада падают замертво. Как ты собираешься здесь выжить? У тебя ни силы, ни опыта, да и вообще ты не из этой сферы. Что собираешься делать с таким телом?

Он указал на новобранцев, садящихся в автобусы.

— Из всех этих людей в конце останется только четверть.

— …

— Энтузиазм — это прекрасно. Но почему ты не видишь грань между решимостью и безрассудством?

Во взгляде Ли У Шина читалась усталость, смешанная с раздражением.

— Я сказал, что больше не хочу тебя видеть. Я сказал, что не вижу в тебе никакой пользы. Совсем гордости нет? Более того, ты, Хан Со Рён, всегда вынуждаешь меня повторять одно и то же дважды. Так что причин, чтобы выкинуть тебя, у меня более чем достаточно.

— ….

— В конце концов, здесь я выбираю себе подчинённых.

Ли У Шин открыто дал понять, что собирается избавиться от неё из личных соображений. Но Со Рён твёрдо смотрела ему в глаза, не дрогнув даже перед такими попытками сломить её решимость.

— Как вам будет угодно, инструктор. Только давайте не здесь, а на тренировочной площадке.

Ли У Шин недовольно облизал шероховатое нёбо. Его вдруг потянуло на сладкое.

— Знаю, что будет тяжело. Я долго думала об этом. Но всё равно решила попробовать. Пусть я свалюсь с ног или буду держаться из последних сил — я пришла, чтобы пройти через это. Так почему же вы, инструктор, решаете за меня, что мне по силам, а что нет?

— ….

— Это ведь моя ноша.

Стоило ей чуть выше вскинуть подбородок, как Ли У Шин на мгновение потерял самообладание и удивлённо вскинул брови. Он раздражённо вздохнул, положил руки на пояс и уставился на неё мрачным, давящим взглядом.

— Почему вы так цепляетесь за работу в этой компании?

Они уже вели похожий разговор в Таиланде. Те же вопросы, тот же немой укор: «Почему ты всё ещё здесь?» Тот же искажённый, непонимающий взгляд…

Казалось, Ли У Шин действительно не хотел её видеть. И какими бы обходными путями она ни пошла, заставить его просто оставить её в покое не получится.

— Потому что мне нужна команда спецбезопасности.

Его брови снова взлетели вверх от удивления.

— Хан Со Рён, это ведь не из-за того ублюдка, который украл ваши деньги и сбежал?

— Из-за него. Я собираюсь его поймать. Это мой муж.

— !..

Услышав столь неожиданное признание, Ли У Шин на мгновение отвернулся. Со Рён тоже посмотрела в ту сторону, но ничего необычного не заметила.

— Так что, какие бы гадости вы мне ни говорили, я их просто не слышу и не воспринимаю. Я готова грудью идти на пролом ради мужа. Как меня может остановить какой-то совершенно посторонний инструктор?

Ли У Шин провёл ладонями по лицу, отступая на шаг назад. На долю секунды ей показалось, что этот крепкий мужчина вот-вот потеряет равновесие.

— Поэтому я не чувствую никакого унижения. Только мой муж может задеть мою гордость. Если до вас дошло, то обращайтесь со мной так же, как с остальными. А если нужно будет, просто выгоните меня.

Он сжал челюсть, а затем собрался с мыслями и спросил:

— Ты хочешь поквитаться или просто не в силах оставить всё позади?

— Всё сразу.

На самом деле сюда можно было привязать любую эмоцию, какую только знает этот мир. Это одновременно было и упрямство, и обида, и любовь, и жажда крови.

Поэтому она ответила без раздумий.

Когда дело касалось Ким Хёна, всё всегда было предельно ясно и просто. Он был единственным, кто забрал у неё всё — и хорошее, и плохое.

— Тогда позвольте мне тоже быть честным, — сказал он, снова притягивая Со Рён к себе.

Его голос прозвучал неожиданно мягко.

— На поле боя узнаёшь многие вещи. Например… — мышцы его лица заострились, когда он, пристально глядя ей в глаза, холодно продолжил: — что любовь — это тоже форма психологической манипуляции.

— !..

Рука, за которую он её держал, внезапно заныла.

— Это несложно. Нужно всего три вещи: заставить человека не чувствовать одиночества, признать его и сосредоточить внимание исключительно на нём. Вот и всё.

Он загибал пальцы, объясняя это с каким-то пугающим спокойствием. Его взгляд был ледяным, как зимний шторм.

— Достаточно заставить другого почувствовать себя любимым, и он сам поверит в настоящую любовь. Даже если это всего лишь тонкая игра.

На лице Ли У Шина появилась слабая, почти незаметная улыбка, которая только усугубляла жестокость сказанного.

В этот момент у неё внутри что-то перевернулось. В животе поднялась странная, грубая волна.

— Любовь — не более чем результат манипуляции. Я так учился, так воспринимал это и до сих пор в это верю. Ваши чувства, Хан Со Рён, — всего лишь побочный эффект, не больше.

Лицо Хан Со Рён постепенно становилось всё жёстче. Она сжимала и разжимала кулаки, словно кровь перестала циркулировать.

За всю жизнь она почти никогда не злилась так сильно на постороннего человека. Но сейчас из-за бушующей ненависти к Ли У Шину зубы скрипели, а тело была мелкая дрожь.

— Так что не позволяйте мозгу вас обмануть. Это не любовь, а просто трюк, которому вы поддались.

Со Рён могла оставаться безразличной даже к дешёвым заигрываниям, которыми разбрасывались мужчины направо и налево, но слова Ли У Шина её задели.

Каждое вонзалось в неё как нож.

— Если вы до сих пор не освободились от того ублюдка, это лишь доказывает, насколько вас было легко обмануть. Но доводить себя до изнеможения из-за такого человека? Это вообще нормально?

— !..

— Здесь, на базовой подготовке… Хотя, какая же она базовая? Это чистый ад. Людей изматывают, доводят до крайности. Просто сводят с ума.

Ли У Шин демонстративно ткнул указательным пальцем в висок.

Какой же мерзкий тип… Он раздражал её с самого первого взгляда.

Со Рён не хотела признавать, но чувствовала, будто ту слабость, которую она старательно игнорировала, вскрыли и оставили на её месте глубокую рану. Тренировка ещё даже не началась, а она уже чувствовала себя истощённой.

Ли У Шин снова кивнул в сторону такси.

— Тот мошенник даже не думает о вас, Хан Со Рён. Зачем вы тратите жизнь впустую? Если хотите по-настоящему отомстить, просто выходите в свет и живите хорошо.

Почему каждое его слово обжигает и причиняет боль? Со Рён почувствовала, как глаза предательски начали наполняться влагой.

Да, её действительно довели до этого места упрямство и одержимость. Но сейчас она ненавидела себя за то, что не могла возразить этому мужчине. Её переполнял порыв растоптать Ли У Шина прямо здесь и сейчас.

— Нет.

— Госпожа Хан Со Рён.

От злости ей стало жарко, даже уши горели. Хотелось что-то выкрикнуть в ответ, но комок в горле так сильно давил, что проглотить его казалось невозможно.

И всё же Со Рён подняла на него взгляд, прекрасно понимая, как жалко сейчас выглядит.

— Настоящая месть — сделать так, чтобы этот ублюдок тоже не мог ни есть, ни жить нормально.

Без меня. Это она спрятала глубоко внутри себя.

— И даже если всё, что вы говорите, правда…

Из разорванной раны текла кровь, которая быстро превратилась в густую ненависть.

— Я хочу услышать это от своего мужа. А не от такого безнадёжного идиота, который ничего не смыслит в любви!..

Она изо всех сил оттолкнула его руку, а затем села в автобус, игнорируя стоящее рядом такси.

Мне конец…

Сказать такое человеку, который будет моим инструктором следующие десять недель, — всё равно что подписать себе смертный приговор.

Со Рён пыталась успокоить дыхание, глядя в окно автобуса по пути к тренировочному лагерю. Но эмоции, захлестнувшие её до самого горла, никак не утихали. Чем больше она прокручивала в голове слова Ли У Шина, тем сильнее сжимала кулаки.

Пока она боролась с собственным раздражением, автобус внезапно остановился.

— Берите вещи и на выход! — раздался голос инструктора.

Новобранцы поднялись без лишних слов.

Место, куда их привезли, оказалось частной базой рядом с морем. В документах оно числилось как детский летний лагерь. Со Рён слышала, что из-за отсутствия разрешения от Министерства обороны они решили скрыться за такой ширмой.

Стоило ей выйти из автобуса, как на неё сразу же обрушились взгляды. Одни — откровенно недовольные, другие — настороженные, третьи — насмешливые. Но ни один из них нельзя было назвать дружелюбным.

Жутковато… Со Рён пыталась сохранять спокойное выражение лица.

Казалось, куда большей проблемой был не только главный инструктор, готовый во что бы то ни стало её вышвырнуть, но и эти люди, которые даже не думали признавать её частью команды.

Никто из мужчин открыто не высказывал недовольства, но взгляды и перешёптывания были громче любых слов. Напряжение нарастало, пока их не проводили в казарму.

И стоило ей положить вещи на одну из кроватей, как конфликт вспыхнул с новой силой.

— Блядь! Какого хуя я должен жить в одной комнате с бабой?!

Все сразу обернулись в сторону источника возмущения.

— Тренировки ещё ладно, она всё равно не выдержит. Но хотя бы в жилых комнатах нас могли бы разделить! Как мне переодеваться при ней и душ принимать?!

Хотя его слова звучали как провокация, остальные явно были с ним солидарны, пусть и кивали осторожно.

— Я сюда пришёл не с бабой ночевать, а тренироваться! А если что-то случится — кто крайним останется? Мы, конечно же!

Крики «мусорного парня» набирали обороты. Один за другим новобранцы начинали высказывать своё недовольство.

— Дело говорит! Ей разве не нужно отдельную комнату?

— Эй, с фига ли! — возразил кто-то. — Мы тут все в одинаковых условиях жить должны, в общих казармах, с чего это ей поблажки делать? Нехер тут обратную дискриминацию разводить.

Недовольство росло как снежный ком.

— Я столько слышал про «Бласт» — одна из лучших фирм в Азии, а по итогу… что-то слабовато.

— Ну, я бы не сказал, что жить с бабой плохо. Скорее, даже интересно, — съязвил другой, при этом сделав непристойное движение бедрами и издав мерзкий стон.

Раздался оглушительный хохот, а кто-то лишь недовольно покачал головой. Ну и балаган.

Со Рён, глядя на эту сцену, одновременно и усмехнулась, и испытала презрение. Серьёзно? Я держусь спокойно среди мужиков, а они истерику решили закатить?

Она подавила рвущийся наружу смех, поскольку прекрасно понимала, что в этой ситуации это будет равносильно подливанию масла в огонь.

— Эй, а вдруг она реально элитный боец? Кто знает?

— Ха, ну да, как в Израиле с их смешанными боевыми подразделениями. Знаешь, есть такой батальон Каракаль.

Хотя они обсуждали Со Рён, саму её в разговор не вовлекали.

Но один из них, наконец, решился спросить:

— Ты драться-то умеешь?

Со Рён молчала.

— А как ты сюда попала? Военная, что ли? Из какой части?

Все замерли, уставившись на Со Рён, ожидая её ответа, когда вдруг вмешался до боли знакомый голос.

— Угараете? Какая ещё военная?! Да она была уборщицей!

— Что?

— Помните ту молодуху, которая готовила для нас и стирала? Эм… Бля, да эта та сука, которая на меня пищевые отходы вылила!

Несколько человек раскрыли глаза от неожиданности. Пускай говорят, что нет разницы между профессиями, но по их ошарашенным взглядам можно было прочесть, о чём они думали. Будто теперь у них появился ещё один повод смотреть на неё свысока.

Ого… настоящее сборище отбросов. Просто цирк какой-то. Со Рён с трудом сдерживала презрительный блеск в глазах.

В этот момент звук тяжёлых ботинок начал приближаться. Со Рён невозмутимо посмотрела на дверь, но тот, кто с самого начала кипел от ярости, даже не заметил этого, продолжая кричать.

— Если ты собираешь только мешать нам, пиздуй отсюда прямо сейчас! Что нам теперь, уступать тебе время в душе, смотреть на твои обёртки от прокладок?! Лучше катись сразу!

— Рядовой Сон Ук Чан.

Низкий голос прервал яростный поток слов, и в дверном проёме появилась вытянутая тень.

А, вот как его зовут… Со Рён моргнула.

Перед ними был Ли У Шин, уже переодевшийся в облегающую тренировочную форму. Он стоял, заложив руки за спину, и холодно смотрел на орущего парня.

— Что за шум?

Сон Ук Чан тяжело дышал, стараясь взять себя в руки. Его внезапная попытка подавить свои эмоции перед инструктором выглядела особенно жалко, учитывая, как он бушевал всего секунду назад.

— Инструктор, я не могу жить в одной комнате с женщиной! Это неудобно! Как мы должны тренироваться, жить вместе, если из-за неё не сможем сосредоточиться?! Это абсурд!

— «С женщиной»? — повторил Ли У Шин с какой-то странной интонацией.

Не уловив этой ноты, Сон Ук Чан продолжил возмущаться:

— Да что тут объяснять?! Мы должны вместе тренироваться, спать, мыться… Как можно сосредоточиться, когда она рядом?!

— Так сильно отвлекает женщина в казарме, что даже думать ни о чём больше не можешь?

— Да!..

— Боишься, что хуй встанет?

— Что?!

Сон Ук Чан резко вздрогнул, ошеломлённый неожиданным вопросом. В комнате стало мертвецки тихо.

— Хватит прятаться за оправдания. Просто скажи, что тебе стыдно каждое утро демонстрировать стояк. Будет куда честнее и убедительнее.

— Н-нет, это не так!

— Где только умудрились найти таких бесполезных идиотов? — холодно бросил Ли У Шин, скользнув взглядом по комнате. — Если однажды среди VIP-клиентов окажется женщина, вы тоже устроите бойкот? Или начнёте возмущаться, если в вашей команде появится женщина-агент?

— …

— У вашего набора коллективная лоботомия? Неужели здесь собрались одни слюнтяи, которые из-за такой ерунды не могут выполнять свои обязанности? Если так, вам всем прямая дорога на вылет.

Его резкий тон окончательно загнал всех в угол. Никто не решался произнести ни слова.

Ли У Шин небрежно опустился на одну из кроватей, облокотившись спиной на матрас. Его поза выглядела расслабленной, но взгляд был сосредоточенным. Он поочерёдно оглядел каждого, кто стоял перед ним, словно пытаясь оценить их реакцию.

— Или презирайте женщин, или бойтесь их. Выберите что-то одно.

Хотя Ли У Шин сидел и смотрел на всех снизу вверх, в такой позе презрение к новобранцам читалось на его лице ещё яснее.

Он выглядел до смешного расслабленным, даже лениво шевелил ногой. Однако атмосфера становилась всё тяжелее, словно невидимый груз давил на всех вокруг.

Инструктор позволял себе открыто выражать эмоции, и никто не смел ему перечить. В этом и заключалась его сила.

— Но судя по тому, как вас корёжит, похоже, второй вариант, — добавил он, поморщившись и щелкнув языком. — Вы не из-за Хан Со Рён злитесь. Вас бесит, что ваша обезьянья натура тут же видит в ней женщину и рвётся к ней, как к самке.

— !..

— Разумеется, вам не по себе. Каждый день приходится смотреть в зеркало, которое отражает вашу сущность. Но если вы не способны видеть в коллеге коллегу, виноваты в этом только низкий интеллект и отсутствие воспитания.

Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась оглушительной. Лица новобранцев багровели от стыда. Никто не решался даже дышать громко.

— Если всё поняли, быстро распаковывайте вещи.

Стоило ему встать, как по комнате раздались еле слышные: «Да, да…» и «Будет сделано…». Напряжение в казарме начало спадать.

Но только до тех пор, пока Ли У Шин не остановился перед Со Рён.

— А ты как думаешь?

Его голос оставался раздражённым, но взгляд, направленный на Со Рён, был поразительно острым. Она сжала и разжала кулаки, чувствуя, как её душит это давление.

— Если выделить тебе отдельную комнату, проблема решится? — бросил он, сунув руки в карманы, и слегка наклонился к ней.

В его тоне читалось скрытое: «Ты правда думаешь, что это решит все проблемы?»

Их взгляды встретились на одном уровне, его тёмные глаза поглощали её, как глубокие воды ночного моря.

— Свободных комнат нет. Если хочешь отдельную, готовься делить её с инструктором.

Со Рён молчала.

— И этот инструктор — я.

Холодный взгляд с едва заметной усмешкой был до отвратительного наглым. Он одинаково свысока обращался ко всем, но почему-то именно у Со Рён это вызывало особенное раздражение. Это была не просто фамильярность — он бесил на каком-то другом уровне.

— Не нужно. Не делайте поблажек, инструктор.

— Если верить бойцам, тебе предстоит лицезреть их стриптиз по несколько раз в день.

— Неважно.

— То есть, ты тоже собираешься переодеваться тут, как ни в чём не бывало?

— Вы сами сказали, что нужно воспринимать друг друга как коллег.

— Будешь жить, мыться и тренироваться с ними, даже если будешь задыхаться?

— Буду.

Услышав её твёрдый ответ, Ли У Шин выпрямился, давая понять, что всё принял к сведению. Однако едва заметная судорога на губах, тут же исчезнувшая, говорила о том, что его это задело.

В их напряжённых взглядах вспыхнула странная искра.

— Ладно. Твой выбор — держаться до конца.

Его тон был ядовитым, но внутри сквозила подозрительная нотка уважения. В этот момент Ли У Шин достал из кармана небольшой нож и бросил его Со Рён.

Она машинально поймала летящий предмет — компактный кинжал, удобно лежащий в руке.

Он спокойно обвёл взглядом новобранцев и улыбнулся.

— Любые случаи домогательства или насилия со стороны сослуживцев должны быть сразу зафиксированы этим ножом, а потом описаны в рапорте.

— !..

— Боец Хан Со Рён, не перепутайте порядок.

Ли У Шин лишь на мгновение повернул к ней холодное, аристократичное лицо, затем отвернулся.

— Если вдруг найдётся хоть один уёбок, даже разбираться не буду — он сразу вылетит. Понял, боец Сон Ук Чан?

— Т-так точно!..

Парень тихо водил глазами из стороны в сторону, но, услышав своё имя, выпрямил плечи. Однако Ли У Шин лишь медленно обводил взглядом напряжённые лица бойцов, словно внимательно их изучая, а того, к кому только что обратился, не удостоил даже взгляда.

— Если во время совместного проживания что-то пойдёт не так, всё кончится резнёй. Другого варианта тут нет, — произнёс он, подчёркивая, что за этим последует.

Со Рён, глядя на его широкую спину, тайком прикусила губу.

Она не знала, что бесило сильнее — то, как он в своей наглой манере лез не в своё дело и доводил её до бешенства, или то, как он тем же самым методом мгновенно рассеял хаос в казарме.

Этот человек вызывал у неё одно сплошное раздражение.

Особенно своей способностью без труда управлять людьми!..

Вскоре чёткий, уверенный голос инструктора разнёсся по казарме, обращаясь ко всем бойцам:

— В «Бласт» разделяют работу на воде и на суше. Так что на этом этапе главное — отточить основы и подтянуть физическую форму.

В его голосе слышалось такое спокойствие, будто он сейчас мог небрежно махнуть рукой на прощание.

Ли У Шин, не задерживаясь, легко дошёл до двери, словно ему тут больше нечего было делать.

Но когда он повернул ручку, то внезапно добавил:

— А ещё — харасмент. Те, кто в теме, поймут.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Некоторые новобранцы вздрогнули и посерели.

Со Рён заметила, как пара человек неподалёку зашептались. Она чётко прочитала по губам: «Спецназовский метод психологического давления…».

Ли У Шин улыбнулся самой мягкой своей улыбкой.

— Просто имейте в виду. Чем дороже мне человек, тем меньше я даю ему спать.

Его прищуренные глаза проникли в самую глубину сознания Со Рён.

В этот момент она интуитивно осознала одну вещь.

Это был его способ сказать: «Я оставлю тебя позади».

— Если в любой момент кто-то из вас захочет уйти, просто ударьте в колокол на плацу, — его взгляд цепко удерживал её. — Вы ведь не новобранцы, которых силком загнали в казармы. И если сбежите, вас не бросят в карцер. Вы сами пришли сюда, решив подставиться под удары. Разве я могу вас удерживать?

— !..

Со Рён, сжав зубы, приняла его изощрённую насмешку.

Даже если настанет момент, когда мне покажется, что я не выдержу, я выстою — хотя бы назло этому ублюдку. Не позволю событиям развиваться так, как того хочет Ли У Шин.

Ни за что.

Она ещё крепче стиснула челюсть.

Сука… Со Рён мысленно повторяла это слово уже в который раз.

Первый день тренировок в «Бласт».

— Ха-а… Ха-а…

Задание было простым: пробежать три километра и вернуться. Дыхание сбивалось, в горле уже чувствовался привкус крови.

С непривычки берцы натёрли пятки, лёгкие, казалось, вот-вот сожмутся в комок.

На капоте грузовика, который возглавлял колонну, безо всякой страховки развалился Ли У Шин.

Он скучающе подпёр подбородок рукой и, лениво оглядывая бойцов, едва не валящихся с ног, начал безжалостно осыпать их словами, больше похожими на пинки.

— А чего это мы превратились в варёных, потных свиней?

— …

— Всего-то пару километров пробежали!

Он криво усмехнулся, разглядывая бойцов, багровых от натуги и мокрых от пота.

— Если собираетесь и дальше так семенить, можете пойти в балетную студию при районном центре. Бегом, блядь!

Раздался глухой удар кулака о металл корпуса. Голос его, хоть и не слишком громкий, заставил всех вздрогнуть.

Как только началась настоящая тренировка, Ли У Шин тут же послал к чёрту формальности. Бойцы из последних сил ускорились, а Со Рён пришлось стиснуть зубы, чтобы не отставать.

— Повторяйте за инструктором: «Я — тупой, бракованный кусок говна»!

Да уж… Самое сложное здесь было не физическое напряжение, а вот эти бесконечные издевательства.

— Я… тупой… бракованный… кусок говна…

— Громче, не расслабляемся.

— Я — тупой, бракованный кусок говна!

— Тут одни скорострелы собрались, что ли? Пищите как дохлые мыши!

— ЯЯЯ — ТУПОЙ БРАКОВАННЫЙ КУСОК ГОВНАААА!

Когда бойцы, надрываясь, заорали хором, Ли У Шин наконец довольно ухмыльнулся.

— Вот так. Помните об этом до конца жизни.

Он намеренно давил на бойцов, выбивая из них остатки самоуважения, без стеснения разносил в клочья гордость.

Сначала он ломал их морально, закидывая в лицо отборнейшими оскорблениями, а потом устраивал дополнительную порку в виде штрафных упражнений. И вот тогда некоторые бойцы валились с ног даже раньше, чем Со Рён.

А что не так с оскорблениями про мам и пап? Почему, стоит только упомянуть родителей, все тут же становятся какими-то беспомощными идиотами, будто им ноги отрубили?

Со Рён этого понять не могла.

Родители и правда могут быть настоящими уродами, чего рыдать-то?..

Тут взгляд главного инструктора скользнул по ней — волочащей ноги в армейских ботинках, из последних сил пытающейся удержаться в строю.

Физиономию Ли У Шина, как всегда, наглую и самодовольную, почти полностью скрывал красный мегафон.

— Кажется, бойцу Хан Со Рён ботинки великоваты.

— Никак нет!

— Если тяжело, бросай. Тут полно мужиков, которые с радостью тебя на спине потаскают.

Она тут же нахмурилась. Кто-то, может, и принял бы его слова за заботу. Но для неё в этом не было ничего, кроме унижения.

Злость захлестнула её, но, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла, Со Рён всё же ответила.

— Да уж, велика честь — ехать верхом на этих скорострелах!.. Дойду сама, пусть даже ползком.

Она чувствовала на себе обжигающие взгляды, но Ли У Шин лишь ухмыльнулся, лениво опираясь локтем о машину. Холодный ветер растрепал волосы, которые касались его прямого, выточенного носа.

— Может, хочешь, оседлать кого-то более выносливого?

— А здесь такие есть?

— Конечно.

— Обойдусь.

— Ты ноги себе угробишь.

— Ещё не убежала за десять ли отсюда, так что всё нормально.

Её дерзкие ответы, казалось, слегка раздражили его — идеально ровные брови чуть нахмурились. Но Со Рён, превозмогая тяжесть в теле, упорно двигалась вперёд.

Если она не окажется среди первых, придётся есть ужин последней, как уже было на обеде. А последним достается практически пустой стол: только рис и кимчи.

— Ха…

Однако остальные новобранцы уже бежали впереди, а Со Рён явно плелась позади. Она понимала, что уступает мужчинам в выносливости и физической форме, но каждый раз чувствовала, как внутри всё закипает.

— Ха…

Она кое-как добралась до плаца, коснулась футбольных ворот и тут же упала, пытаясь отдышаться. Ноги дрожали так, что пришлось вцепиться в штангу, чтобы не рухнуть.

— Блядь!..

Желчь резанула горло. Ну ещё бы не материться после такого.

Над ней нависла чужая тень, а вместе с ней донёсся размеренный, спокойный шаг.

— Интересно, сколько раз боец Хан Со Рён ещё окажется последней, прежде чем ударит в колокол.

— Тренировка… только началась.

Со Рён с трудом перевела дыхание и выпрямилась. Перед этим человеком она не могла позволить себе даже малейшей слабости. Пусть лицо блестело от пота, а волосы слиплись, она всё равно гордо вздёрнула подбородок.

На краю плаца действительно стоял колокол, но первый звон пока не прозвучал. Было очевидно, что Ли У Шин ждал, когда она добровольно сдастся и станет первой, кто ударит в него.

Со Рён лишь коротко фыркнула, прекрасно понимая его намерения.

Ли У Шин отчитывал других бойцов и мог даже унизить их перед остальными, но именно ей он пренебрегал больше всего.

Создавалось ощущение, что главный инструктор хотел оставить за собой право быть единственным, кто может её унижать — сначала он холодно измывался над Со Рён, а потом вдруг бесился так, будто она его невыносимо раздражала.

Она даже начала задаваться вопросом: почему Ли У Шин так её ненавидит?

— Боец Хан Со Рён, вы на что-то рассчитываете?

— А?

— Или просто надеетесь, что если терпеть до последнего, всё само решится?

— Ну, скажем так… упорство — моя сильная сторона.

Она почесала щёку. Именно такие моменты и вызывали у неё бесконечную настороженность по отношению к Ли У Шину.

— Думаете, если намучаетесь, муж вернётся? Или заранее готовите себе удобную отговорку, чтобы пожалеть себя? Вполне полезная тактика.

Ну надо же, по самому больному месту…  Этот мужчина куда прямолинейнее и проницательнее, чем мой уступчивый и нерешительный муж. И лучше понимает, что у меня на душе творится.

По этой причине она всегда напрягалась в присутствии Ли У Шина.

— Всё равно так проще, чем слепо гоняться за ним.

Стиснуть зубы и терпеть — пустяки. Возможно, это было самым главным талантом Хан Со Рён.

Может, из-за того, что они уже не раз обменялись парой колкостей, но говорить о муже перед Ли У Шином стало неожиданно легко. Не приходилось каждый раз изображать из себя пай-девочку — и это было чертовски удобно.

Со Рён коротко склонила голову в знак уважения и сделала шаг вперёд. Но в этот момент по ступне прокатилась жгучая боль, будто она шагнула прямо в огонь.

Два месяца. Всего два месяца, я выдержу.

Она укусила губу, приказывая себе держаться.

Чтобы сведения дошли до «чёрного» агента Ким Хёна, который неизвестно где сейчас разгуливает, надо стать для НРС настоящей головной болью. А значит, я должна вступить в элитный спецотряд и взять на себя самые грязные и опасные задания.

Со Рён хотела, чтобы её раскрыли во время охраны международно известного наркоторговца. Она жаждала в одиночку выполнять все самые грязные задания и заставить Ким Хёна броситься по её следу.

Она вспомнила взгляд Кан Тхэ Гона, генерального директора «Бласт». Он явно дал понять, что поможет мне после тренировок. Главное — дойти до конца.

Хромая, она всё же шла дальше, когда услышала позади тяжёлый вздох. Спиной Со Рён почувствовала взгляд, прожигающий её насквозь, но не обернулась. Ли У Шин не последовал за ней, но и не двинулся с места.

Когда она скрылась в здании, его шагов так и не было слышно.

Её ужин оказался таким же печальным, как и обед.

Храп раздавался по всей казарме.

Те, кто яростно протестовал против проживания с женщиной, заснули первыми, как только их головы коснулись подушки. После целого дня мучительных марш-бросков у бойцов просто не осталось энергии.

Со Рён ворочалась на койке, не в силах уснуть из-за боли в теле.

После изнурительного дня в незнакомом месте, где нельзя доверять никому, мысли сами собой вернулись к Ким Хёну. Она уткнулась лицом в жёсткое одеяло и ещё крепче сжала веки.

Как же хорошо было бы просто уснуть в его объятиях…

Эта слабость подкралась сама собой. Если бы муж хоть раз провёл рукой по голове… согрел меня тёплыми ладонями… поцеловал и сказал, что всё будет хорошо…

Она глубоко вздохнула, сдерживая стон. Привычная боль от невозможности вернуть его снова дала о себе знать.

Тук.

Что-то с глухим звуком упало на пол и покатилось. В следующий миг густой дым взметнулся и мгновенно заполнил всё пространство.

Со Рён резко распахнула глаза. Её зрение было затуманено, и она не могла понять, что именно происходит. Но инстинкты сработали быстрее разума.

— Вставайте! — крикнула она, задыхаясь от едкого воздуха.

Кашляя, Со Рён попыталась отмахиваться от дыма, который обжигал нос и горло. Её крик утонул в слабых стонах и шуме нескольких тел, слабо шевелившихся вокруг.

Превозмогая боль в теле, она хотела сползти с кровати. Но в момент, когда дым чуть рассеялся, её взгляд столкнулся с чем-то страшным — человек в чёрном противогазе смотрел на неё сверху вниз.

Эта безжизненная маска нависла над ней с такой жуткой тишиной, что сердце замерло на долю секунды.

— Кто… — начала она, но договорить не успела.

Ей грубо заткнули рот, втиснув кляп, а голову накрыли тканью.

Что за херня… это ещё что?!

Руки и ноги крепко связали в считанные секунды. Всё происходило с такой скоростью, что она даже не успела сопротивляться. Её товарищей также быстро нейтрализовали. Большинство бойцов всё ещё спали, не в силах прийти в себя, а те немногие, кто запаниковал, не смогли ничего сделать из-за дыма.

— Ммф! Ммф!

Со Рён перекинули через плечо и вынесли наружу. Её не беспокоило, что она не видит, куда её тащат. Но невозможность двигаться и дышать нормально выводила женщину из себя.

— Мммф!

Она без остановки мычала сквозь кляп, но в ответ получила сильный шлепок по заднице.

Какой, блядь, урод!.. С тех пор как она попала в тренировочный лагерь, злость внутри только росла, и мат уже выскакивал на автомате.

Холодный морской бриз пронзил тонкую одежду. Со Рён мелко задрожала. Она прекратила бессмысленно дёргаться и напряглась, прислушиваясь к окружающим звукам.

И тут крепкое тело, на которое её перекинули, слегка дрогнуло, словно его обладатель беззвучно усмехнулся.

— Ого, смотри-ка.

Низкий, глубоко вибрирующий голос принадлежал тому, кого она узнала бы где угодно.

— Ммф!..

Не успела Со Рён даже представить его лицо, как её резко швырнули вперёд. Глухой удар — она упала, но, к счастью, было не так больно, как ожидала. Один за другим рядом с ней рухнули остальные бойцы.

Едва тепло человеческих тел начало хоть немного смягчать пронизывающий холод, как раздался грубый рёв двигателя.

— !..

На этот раз ветер обрушился с яростью кнута. Морской шквал, несущийся на бешеной скорости будто резал кожу в клочья.

Материя, покрывавшая голову, хлопнула и плотно прижалась к носу, вынуждая Со Рён дышать ртом. Но и это не особо помогло — кляп мешал нормально втянуть воздух.

Это же чистая пытка!..

По ритмичному покачиванию Со Рён поняла: они вышли в открытое море.

Лодка… Они посадили нас в лодку!

Как раз в этот момент где-то совсем рядом с глухим шумом разбилась волна. Она снова дёрнулась, проверяя крепость своих пут, а сбоку раздавались отчаянные, сдавленные хрипы — кто-то едва мог дышать.

Двигатель заглох, и тут ткань, скрывавшая её лицо, была сорвана одним резким движением.

Лица остальных были красными, перепачканными слезами, соплями и слюной. На мгновение воцарилась неловкая тишина, но, несмотря на это, все тяжело дышали и с облегчением смотрели друг на друга.

Со Рён быстро осмотрелась. Хотя в этом не было особой нужды. Вокруг была лишь кромешная тьма.

Они находились посреди ночного моря.

— Ну что, окончательно проснулись?

На краю лодки, подпирая подбородок руками, сидел человек. Этот проклятый Ли У Шин махал им с непринуждённой улыбкой.

Со Рён со злостью выплюнула кляп. Главный инструктор, глядя на застывших в оцепенении бойцов, беспечно произнёс:

— Я же говорил, что не дам вам уснуть.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как — шлёп! — громкий всплеск нарушил тишину.

— А-а-а-а! Блядь!

Крики раздавались один за другим, а Ли У Шин смеялся как демон, сбрасывая людей за борт, легко толкая их в грудь ногой.

Его лицо было прирождённо безупречным, и из-за этого даже ухмылка казалась чуть смущённой. Со Рён едва не взорвалась от злости.

Со всех сторон слышались судорожные всплески — люди отчаянно боролись за жизнь. Их руки были связаны, так что, если двигаться неправильно, они тут же могли пойти ко дну.

Ли У Шин добрался до последнего бойца: он дёрнул Со Рён за шиворот, подтянув её к себе так близко, что их носы почти столкнулись. На мгновение они встретились взглядами, и в его глазах мелькнул хищный блеск.

— Здесь колокола нет, так что, может, заменим на кое-что другое?

Он небрежно хлопнул её по колену, как бы провоцируя.

— Ударь коленом. Должно получиться, ведь боец Хан Со Рён в этом мастер.

— Отпусти меня, ублюдок…

— Ой, не нравится? Тогда, может, пощечину?

Он показательно повернул голову и подставил правую щёку.

— Ну, бей. Один раз. Тогда не скину тебя в воду.

Он ещё крепче сжал её воротник. Но Со Рён уже почувствовала, как босые ноги касаются ледяной воды.

Какая обычно температура моря ночью зимой?

Как только она почувствовала холод, сознание прояснилось, зубы тут же застучали.

— Т-ты мне даже руки не р-развязал и хочешь, чтобы я-я ударила? Может, пр-просто врезать тебе лбом?

— Как пожелаете, боец Хан Со Рён.

— А х-харкнуть можно?

Мужчина на мгновение замер, но потом усмехнулся.

Ей безумно хотелось хорошенько ему врезать, но Со Рён знала, что ему это только на руку. Просто избить Ли У Шина без причины — это одно, но играть по его правилам она не собиралась.

В итоге Со Рён лишь отрицательно покачала головой. Она коротко вздохнула, готовясь к прыжку в ледяную воду, и тут заметила, как Ли У Шин вдруг помрачнел.

Странно. Это же меня сейчас будут пытать, а рожу корчит он. С чего бы?

Он снова перехватил её покрепче.

— Почему ты такая упрямая? Ты и до свадьбы такой была?

— К-конечно… Ых!..

Она резко втянула воздух и поджала ноги. Вода была настолько ледяной, что казалось, сердце вот-вот остановится.

Скосив взгляд, она увидела остальных — их губы посинели, но мужчины яростно работали телами, держась на плаву. К счастью, никто не пошёл ко дну. Судя по всему, на других лодках творилось примерно то же самое.

— Твой муж, наверное, чувствует себя так, будто ему в спину нож всадили.

— Это в-взаимно!.. — Со Рён тяжело дышала, с трудом справляясь с пронзающим холодом. — Я скрывала т-только характер, а мой муж — куда больше! Так к-кто из нас на самом деле говнюк?! И ради чего весь этот ц-цирк с невинностью?!

Тело дрожало от холода.

Ли У Шин прищурился и медленно наклонил голову.

— Так у вас был фиктивный брак, получается?

— В-вот имен…но!.. В-в этой сит...туации я — п-потерпевшая!..

Из-за того, что челюсть стучала от холода, Со Рён запиналась.

Ли У Шин рассеянным взглядом медленно пробежался по её чертам лица. Затем поморщился и ослабил хватку, словно сбрасывая с рук невидимую пыль.

Со Рён сжала зубы, готовясь к неизбежному погружению. Я же не окоченею насмерть, да?..

Возможно, эта мысль отразилась у неё на лице, потому что рука, готовая с силой её столкнуть, вдруг замерла. Они посмотрели друг другу в глаза.

Со Рён испытала необъяснимый порыв — врезать кулаком по этим глазам, полным лжи, выбить проклятые линзы.

Словно в наказание за столь греховные мысли, её худощавое тело тут же безжалостно выкинули за борт.

Плеск!

Как только ледяная вода накрыла Со Рён с головой, тело пронзил такой удар, будто сердце разлетелось на куски.

Она камнем ушла вниз, ниже, ещё ниже. Вода резала, словно острые лезвия.

На дрожащей поверхности морской глади расплывалось отражение — его лицо.

В этой ситуации было уже непонятно кто из них первым должен отвести взгляд. Но пылающий гнев к Ли У Шину так обжигал её, что даже на мгновение перебил холод.

Наконец, собрав последние силы, она начала двигаться, отталкиваясь связанными ногами, чтобы вернуться на поверхность.

Её тело, выпрямившись в линию, ловко изгибалось, разрезая толщу воды.

Как только Со Рён вынырнула, первое, что она сделала — широко распахнула рот, жадно хватая воздух. А затем, едва увидев чёрную лодку, не сдержалась и заорала:

— Вы не собираетесь нас вытащить?!

Она видела, что бойцы, упавшие раньше неё, всё ещё отчаянно барахтались в воде.

— Мы же окоченеем тут!

Голос, поднявшийся из самой глубины живота, прозвучал громко и яростно.

Стоило Со Рён первой начать возмущаться, как бойцы, едва не захлёбываясь водой, с клацающими от холода зубами согласно закивали.

А Ли У Шин тем временем устроился поудобнее, мельком глянув на часы на запястье. Он даже сцепил руки за головой и уставился на горизонт, словно загорал на лежаке.

— Во время тренировок новобранцы погибают. И несчастные случаи тоже случаются.

— Что ты, б-блядь, несёшь?!

— Через десять минут взойдёт солнце. Мы задержимся, чтобы полюбоваться рассветом.

Специально ведёт себя сейчас как вонючая мразь? Или он по жизни просто чокнутый ублюдок?!

В тот же миг их взгляды случайно пересеклись.

Вообще-то, это она только что выбралась из воды. Но, странное дело, на секунду Со Рён показалось, будто это у инструктора вдруг дрогнула грудь, словно он непроизвольно вдохнул глубже.

Но уже в следующую секунду Ли У Шин, как ни в чём не бывало, безмятежно улыбнулся и вновь посмотрел на часы.

— Сейчас, наверное, чуть-чуть хочется мне врезать?

— Чуть-чуть? Да я тебя загрызть готова нахуй.

Ли У Шин провёл тыльной стороной ладони по щеке, покрасневшей от зимнего ветра, и хмыкнул:

— Ой, что же теперь делать… Руками бить можно, а вот оставлять следы зубов — уже перебор.

А, ну понятно. Конченый ёбанный ублюдок.

Тем временем за горизонтом начал проступать алый край рассвета.

Ли У Шин гонял команду в холодной воде до самого восхода солнца. Только когда бойцов уже начало трясти от переохлаждения, он стал вытаскивать их по одному, хватая за шкирку.

Они дрожали от пронизывающего холода, как рыбы, выброшенные на берег, пытаясь хоть как-то собраться.

А этот ублюдок тем временем продолжает нести херню про «Красота-то какая!» и «Вы тоже насладитесь восходом!».

Сука… Как тут, блядь, не материться?!

— Д-д-давайте, бл-ближе!..

В этот момент один из бойцов, чьи губы уже посинели, умоляюще заикнулся. Сейчас не было ничего важнее хоть капли тепла.

Они, ёрзая на задницах, придвинулись друг к другу, плотно прижавшись плечами и руками. А потом все разом кинули на Со Рён жалобные взгляды.

— …

— …

Ну да. В такой ситуации уже плевать, баба ты или мужик. Чем больше народу, тем теплее.

Даже вздохнуть было сложно — зубы у неё стучали так, будто щёки вот-вот сведёт судорогой.

Она наконец присоединилась к остальным, впервые приняв участие в их «тесной» компании. Оказалось, что сидеть вот так, плотно прижавшись друг к другу, куда теплее, чем в одиночку терпеть ледяной ветер.

— Ещё чуть-чуть, и вы начнёте друг друга раздевать, — хмыкнул Ли У Шин, заводя мотор лодки.

Затем инструктор развернул лодку в сторону берега — и в последний момент с дьявольским смехом резко выкрутил руль, скинув обратно в воду нескольких человек.

Ёбанный психопат!..

Ли У Шин, встретившись взглядом с Со Рён, которая прожигала его отборным матом, лишь ухмыльнулся. Это было издевательство чистой воды.

Как только они добрались до берега, бойцы, несмотря на связанные руки и ноги, понеслись со всех сил вперёд, будто от этого зависела их жизнь.

Все понимали: стоит только добраться до казармы — и сверху хлынет горячая вода, которая смоет этот ад.

Но из-за стянутых конечностей они недолго продержались на ногах — один за другим мужчины с глухими звуками падали на песок.

Мышцы свело от долгого пребывания в ледяной воде, и даже мягкий песок не помогал.

— Пока не развяжете верёвки, в казарму вас не пущу, — прозвучал голос Ли У Шина в громкоговоритель. — Так что если не хотите замёрзнуть до смерти, поторапливайтесь.

Казарма была в паре шагов, но связанные ноги превращали этот путь в пытку. На лицах бойцов проступил лёгкий оттенок отчаяния. А ещё — их руки были стянуты за спиной, так что самостоятельно точно не развязаться.

Тем не менее несколько человек быстро скооперировались, прислонившись спинами. Они нащупывали узлы, стараясь помочь друг другу.

— О-о… — даже с посиневшими от холода губами Со Рён не удержалась от восхищённого вздоха.

Отличная тактика.

Даже те, кто до этого просто валялся на песке и орал проклятья, вскоре встрепенулись и начали разбиваться на пары.

Но вот для Со Рён с самого начала всё оказалось куда сложнее.

Кто-то понимал друг друга с полувзгляда и мгновенно начинал работать в паре, а Со Рён словно и вовсе не существовала. Сколько бы отчаянных взглядов она ни бросала, их либо не замечали, либо нарочно игнорировали.

Тем временем мокрая одежда продолжала отнимать у неё последние остатки тепла. Это уже не просто тренировка — это гонка на время, где промедление могло стоить жизни. Несколько человек уже потеряли сознание. Инструкторы, дежурившие неподалёку, забирали упавших и укладывали на носилки.

— Такие вылетают, — раздался равнодушный голос Ли У Шина, усиленный мегафоном. — Провал в плавании, переохлаждение, усталостный перелом, внутренние повреждения, паника — всё это основание для отчисления.

— !..

— Те, кто ломается по ходу тренировки, бесполезны. Мы не тренируем солдат с нуля, а отбираем только тех, кто готов ринуться в бой прямо сейчас.

Бойцы бросили на Ли У Шина короткий взгляд, а затем с удвоенной энергией принялись развязывать путы.

Со Рён, оказавшись совершенно одна, подползла к ближайшим товарищам и начала им помогать.

— Не там, вниз на два сантиметра!..

Бойцы поморщились от внезапного вмешательства, но времени спорить не было, так что они молча подчинились.

— Просовывайте через запястья, вниз, протягивайте!..

— Ху-ух… Вот этот зазор?

— Да, тяни сильнее, ещё!

Наконец один из бойцов дёрнул достаточно резко, и узел распустился. Тут же он бросился помогать напарнику, и через секунду оба уже вставали на ноги.

Со Рён облегчённо выдохнула и спросила:

— Эй, раз я вам помогла, может, теперь и мою верёвку…

— Прости, извини.

— Что?

— Слишком холодно… Кажется, я реально сдохну!..

— …

— Просто иди домой. Если останешься, правда помрёшь.

Они, побелев как полотно, рванули в казарму на дрожащих ногах.

Да кто, блядь, просил вас переживать обо мне?! Я сказала — развяжите меня, тупицы!

Со Рён смотрела им вслед пустым взглядом.

Челюсть уже сводило так, что зубы вот-вот должны были треснуть. Покрасневшие, озябшие руки сначала болели так сильно, что, казалось, кожа вот-вот лопнет.

А затем она просто перестала что-либо чувствовать. Боль, холод, покалывание — всё слилось в неясное ощущение.

Тем временем те, кто освободился, с воплями бежали к казарме. На пляже осталось всего несколько человек.

— Первые четверо — проходят. Остальные — идут на хуй.

Ли У Шин с прищуром улыбнулся, будто с самого начала наблюдал за её жалкими попытками.

Этот ублюдок просто садист. Чистый, блядь, садист. Хрен бы с ним, но людей осталось нечётное количество.

Со Рён оказалась лишней.

Она на мгновение подняла взгляд к небу. Чёрный купол был усыпан звёздами, а изо рта вырывались облачка белого пара. Как ни странно, глядя на звёзды, она почувствовала лёгкое облегчение. Всё это она терпела ради того, чтобы достичь своей звезды.

Однако её не особо бесила вся эта ситуация. Не расстраивала и не злила.

В конце концов, этот узел ей всё равно предстояло развязать самой.

Сделав глубокий вдох, Со Рён напрягла мышцы, пытаясь подать руки назад. Со стороны выглядело как цирковой трюк, но для неё это было чем-то привычным — в школьные годы она тайком проделывала такое в гимнастическом клубе. Назло тренерам, которые ей это запрещали.

К счастью, узел оказался слабо затянут. Раздвинув локти, она подняла руки за голову. И вот дошла до той самой точки, когда…

— Э!.. — кто-то из оставшихся бойцов с ужасом уставился на неё.

В плече что-то громко хрустнуло, но, к счастью, сустав не вылетел. Хотя годы явно брали своё — мышцы и связки уже двигались не так плавно, как в детстве.

Но даже так вывернуть назад скованные руки и провести их вперёд на 180 градусов оказалось не такой уж невыполнимой вещью. Несмотря на раздававшиеся вокруг стоны ужаса, она сосредоточилась на своей задаче.

Теперь оставалось только схватить узел зубами и спокойно его распутать. Со Рён несколько часов наблюдала за тем, как другие пытались освободиться, поэтому сама техника уже не казалась ей сложной.

— Фу-ух…

Освободившись, она поднялась на ноги.

Надо было сразу так сделать, а не страдать хернёй!..

Теперь ветер, который прежде резал как нож, ощущался как свежий поток воздуха. Ещё более упоительным было ощущение, что она обошла всех, кто сдался. Но особенно приятно было пройти мимо побледневшего Ли У Шина.

— Ты…

Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но Со Рён проигнорировала его. Сейчас было куда важнее, что её колотило от холода.

Она, не мешкая, рванула в душ.

Там бойцы уже давно посбрасывали с себя одежду и втиснулись под хлещущие горячие струи. Вода обдавала стены, пар стоял густой пеленой. Со Рён замерла на пороге.

— Собираешься ждать, пока не замёрзнешь и не помрёшь?

Что-то тяжёлое и тёплое бухнулось на голову. Толстое покрывало.

— Боец Хан Со Рён, следуй за мной.

— Что?

— Или ты собираешься стоять тут, как мокрая курица, пока остальные не выйдут?

Со Рён сжала дёргающиеся от холода плечи и прикусила губу.

— Чего раздумываешь? Или просто залипаешь на остальных?

— Я… я не такая, ясно?

Со Рён, утирая бесконечно текущие сопли, обречённо последовала за Ли У Шином. Оказавшись в соседнем здании, она заметила, что его структура разительно отличалась от их казарм. Это был личный жилой блок.

Ли У Шин без колебаний открыл одну из дверей, провёл Со Рён через гостиную и кухню и буквально втолкнул в душевую.

— С этого момента душ будешь принимать здесь.

— А это вообще что за место?

— Моё жильё.

— …

Со Рён замерла, чувствуя себя так, будто попала не туда, куда следовало.

Ли У Шин, не скрывая спокойного нахальства, усмехнулся:

— Ну?

— С тем, кто так разговаривает, даже спорить не хочу.

— Тогда чем ты хочешь со мной заняться?

— Работать… под вашим началом.

В тот же момент, без всякого предупреждения, сверху обрушился поток горячей воды.

— Ых!..

Она вздрогнула и невольно вскинула плечи. Ли У Шин чуть отрегулировал температуру. Но из-за дикого холода даже тёплая вода обжигала, будто ледяной панцирь на коже не растапливался, а с треском разламывался.

Со Рён замерла под потоком, не в силах пошевелиться. А У Шин вдруг взял её руки и начал осторожно их растирать.

— !..

Со Рён дёрнулась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал пальцы.

— Расслабься. Ты вся закоченела.

— Не понимаю, какое вам до этого дело. Не я одна здесь замёрзла.

— Если так будешь стоять, то всю ночь под душем проведёшь.

— !..

— Или собираешься у меня спать?

Раздражение внутри закипало, но Со Рён решила, что лучше побыстрее согреться и свалить отсюда. Нехотя стиснув зубы, она перестала сопротивляться.

Мужчина с поразительной точностью нащупывал нужные точки и нажимал на них.

Пар постепенно заполнял душевую, и её тело, промёрзшее до костей, начало понемногу оттаивать.

Его пальцы прошлись от запястий до плеч. Ли У Шин методично и умело разминал каждый напряжённый узел. Со Рён сама умела делать массаж, поэтому удивлялась тому, как ловко двигается инструктор.

Она чувствовала, как зажатые мышцы постепенно расслабляются под его точными движениями. Из груди непроизвольно вырвался лёгкий, расслабленный вздох. Веки медленно наливались тяжестью.

Закрыв глаза, она невольно вспомнила мужа. Когда они с Ким Хёном ходили на рынок, все вокруг говорили, какой он у неё надёжный.

А Ли У Шин был его полной противоположностью. Разболтанный, дерзкий, тот ещё ублюдок. Только и делает, что давит на людей своей аурой.

Да и «красивый» — это слишком простое и скучное слово, не подходит для него.

Они даже внешне абсолютно разные… Но почему же он кажется таким знакомым?

— Глаза открой.

— !..

Холодный, режущий голос прорезал сознание.

— Перед инструктором глаза не закрывают.

В мозгу мгновенно прояснилось. Со Рён с усилием распахнула веки, и вновь услышала шум воды, падающей с душевой лейки.

Я что, задремала?

Чувствуя, как горячая вода обжигает шею и грудь, она быстро умылась, отгоняя сонливость.

— Простите… извините меня.

Со Рён тряхнула головой, откидывая назад длинные волосы.

Хрен с ним, зато благодаря его окрику мысли встали на место. Лучше поторопиться и закончить, пока в голову не полезло ещё что-нибудь странное.

Она подняла взгляд, и, чтобы отвязаться от него, громко произнесла:

— Инструктор, я вообще-то хочу нормально помыться. Планируете тут и дальше стоять?

Но вместо ответа Ли У Шин внезапно спросил:

— Сколько же тайн ты прятала от мужа?

— А почему мы сейчас об этом говорим?

Со Рён вскинула на него подозрительный взгляд, но он молча протянул руку и выключил душ.

Чего, блядь?!

— Эй!

Она откашлялась, потрясённая таким поворотом, и ошарашенно уставилась на инструктора.

А Ли У Шин стоял совершенно спокойно, не убирая руки с переключателя.

Вот же скотина!..

Со Рён попыталась убрать его руку, но он даже не шелохнулся.

Кожа уже начинала замерзать под ледяным воздухом, и ощущение холода накатило на неё с удвоенной силой.

— Я обычно знаю всё о своих подчинённых, включая баланс на их банковских счетах. Поэтому мне уже известно, что ты, Хан Со Рён, пыталась перебежать на север.

— !..

— А ведь сказала, что хочешь работать под моим началом.

Он приподнял бровь и дерзко ухмыльнулся.

Надо было сразу всё выкладывать. Вот же мерзкий ублюдок!..

Со Рён срывающимся голосом выкрикнула сквозь рвущийся из груди кашель:

— Да, я много чего скрыла! Особенно свой характер!..

Ну и толку его оскорблять, если я всё равно такая жалкая?

Когда она наконец во всём призналась, словно из милости, Ли У Шин слегка включил воду, и тоненькая тёплая струйка закапала из душа.

Её лицо вспыхнуло от злости. Казалось, вены на лбу вот-вот лопнут. Однако даже эта жалкая горячая вода была ей нужна. Пришлось продолжить:

— Мой муж был добрым и заботливым. Я боялась, что, если покажу свой настоящий характер, он сбежит. Я ведь застрелила человека и ни разу не страдала от кошмаров. Если бы он узнал, какая я на самом деле… он бы давно ушёл.

— …

— Вот почему мне хотелось быть для него идеальной женой.

В этот момент из душа потоком хлынула горячая вода.

Инструктор смотрел на неё с каким-то неясным выражением, а Со Рён безмолвно хлопала ресницами.

Произнести вслух эти бессознательно сорвавшиеся слова оказалось тяжелее, чем она ожидала. Они были такими несуразными, что даже ей самой стало не по себе.

Ли У Шин вдруг сделал шаг назад и, тяжело вздохнув, пробормотал:

— Твой муж, скорее всего, был таким же.

— …

Хотя его слова звучали расплывчато, но Со Рён сразу поняла их смысл. Ким Хён тоже был вынужден лгать себе. Этот образ идеального мужа… разве он был настоящим?

Но ей не хотелось соглашаться с таким объяснением. Я притворялась, потому что хотела, чтобы меня любили, а Ким Хён — чтобы меня обмануть.

Оба лгали, но мотивы у них были разными.

Со Рён снова плеснула воду в лицо, чтобы прогнать тяжелые мысли. Мы ведь любили друг друга… Однако со временем даже самые светлые воспоминания об их браке начали превращаться в пустую мишуру. Горло болезненно сжалось.

— Инструктор, дайте слово. Что никому об этом не скажете.

Она широко распахнула глаза, с трудом шевеля губами.

— Если вдруг моего мужа получится поймать… Сделайте вид, будто ничего не знаете. Подыграйте. Что я порядочная, пугливая, кроткая.

Со Рён сделала шаг к нему, как бы бросая вызов. В его зрачках, за линзами, за этим обманчивым чёрным блеском, мелькнуло еле заметное колебание.

— Ни слова о пистолетах, ножах или тренировках. Ни единого намёка.

— С чего бы мне это делать?

— Вы же сами начали расспрашивать. Теперь извольте взять ответственность.

Ли У Шин прищурился, будто смотрел на разрозненные куски пазла, которые никак не складывались.

— Но ты же говорила, что хочешь отомстить своему мужу, если поймаешь его.

Со Рён кивнула.

— Да. Но мстить и спать с ним — не взаимоисключающие вещи.

— !..

Эти слова заставили Ли У Шина скривиться, будто от пощёчины.

Со Рён невозмутимо стёрла капли воды с подбородка тыльной стороной ладони и продолжила:

— Раз уж так вышло, то лучше, если это будет та, кого он любил… хотя, возможно, для него это и не любовь вовсе… В любом случае гораздо лучше, если женщина, которая его оседлает, будет ему знакома. Я просто не хочу, чтобы мой муж считал это изнасилованием.

— …

Ли У Шин лишился дара речи. Он лишь судорожно сглатывал, так что кадык резко ходил вверх-вниз. По дрожащим бровям было ясно — он никак не ожидал такой откровенности. Но Со Рён это не волновало.

Даже если Ким Хён должен умереть, она хотела, чтобы это случилось в её объятиях. Всё, чего она желала, — Ким Хён. Вернуть его любой ценой. Потому что только так она сможет удовлетворить жажду мести.

Она ни на секунду не думала о том, чтобы отказаться от него. Секс и месть, в каком-то смысле, были для неё одним и тем же.

Со Рён снова шагнула под душ, и в её глазах сверкнул хищный огонь.

— Так что если что-то пойдёт не так, инструктор, вам не поздоровится.

Схватив душ, она резко направила поток воды ему в лицо.

— !..

Ли У Шин не успел среагировать, нахмурился и злобно уставился на неё.

Только тогда губы Со Рён растянулись в довольной улыбке.

Линза выпала из правого глаза, обнажая радужку цвета серого камня.

Мужчина заморгал, смахивая мокрыми ресницами капли воды, затем прикрыл ладонью глаз без линзы. Глядя на его беспомощный вид, Со Рён не удержалась и снова усмехнулась.

— Теперь поняли? Я тоже умею делать плохие вещи.

Первая неделя тренировок «Бласт».

После ужасов первой ночи участники начали постепенно привыкать к однообразному и изматывающему расписанию. Утром — гимнастика и пробежка, вечером — плавание. Основное внимание уделялось физической подготовке.

Предупреждение Ли У Шина о том, что в казарме никаких домогательств не произойдёт, оказалось точным.

Каждую ночь их внезапно будили и заставляли прыгать в воду — энергии на то, чтобы мучить других, просто не оставалось. Все страдали от хронического недосыпа и едва могли позаботиться о себе.

Но проблема была в том, что тренировки сами по себе напоминали откровенное издевательство. Одним из таких «упражнений» были подтягивания, прозванные «борьбой за обед». Именно с них и началась извращённая травля под руководством Ли У Шина.

Фьють! Фьють!

Один свисток — вверх, ещё один — вниз.

Кто не успевал подтягиваться за свистком — оставался без обеда. Инструкторы специально меняли темп: то замедляли, то резко ускоряли, выматывая новобранцев так, чтобы они вырубались.

Однако для Со Рён турник был привычным инструментом. Подтягиваться и висеть она умела лучше всего.

Когда подошла её очередь, она заняла позицию и легко взлетела на перекладину. Подтягивалась уверенно, словно делала это всю жизнь. Остальные курсанты смотрели на неё с изумлением. Инструкторы — тоже.

После этого Ли У Шин будто взял Со Рён на заметку. Каждый раз, когда наступала её очередь, он обязательно вмешивался. Старший инструктор появлялся с дурацкой ухмылкой, от чего у неё сразу появлялось скверное предчувствие.

Решил мне жизнь облегчить? Да хрен там.

И, конечно, она оказалась права.

Сегодня, когда он снова вышел вперёд, ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не выругаться. С тех пор как Ли У Шин начал дуть в свисток лично, она ни разу не получила обед.

Фьють!

По сигналу она схватилась за перекладину, а он тем временем насмешливо разглядывал её сжатые в судороге пальцы, откровенно затягивая паузу.

— Курсант Хан Со Рён, вы любите петь?

Что он опять задумал?

Она испепелила его взглядом, но Ли У Шин только довольно улыбнулся, будто по щеке его щекотал пух одуванчика.

— Инструктору будет веселее свистеть, если вы споёте.

Она представила, как с размаху бьёт ему в солнечное сплетение, но вместо этого просто мрачно открыла рот:

— В этом прекрасном... родном краю... в стране рек и гор процветает, блядь, инструктор ёбаный... в великом духе гуманизма, сука, выёбывается он на нас... так что, нахрен, нам всем тут жопа... Мне продолжать?

Слова песни, перемешанные с тяжёлым дыханием, срывались с губ.

То там, то тут раздавались сдавленные смешки, но настоящая напряжённость разыгрывалась только между ними двумя — Со Рён, поющей с холодной ненавистью, и Ли У Шином, который с явным удовольствием выдерживал её пронзительный взгляд.

Фьють! Фьють!

Свистки продолжались, медленные, растянутые.

Тяжёлый металл под ладонями стирал кожу в кровавую кашу, на пальцах набухли волдыри. Руки теперь дрожали так сильно, что даже невооружённым глазом это было видно.

Но каждый раз, когда Со Рён удавалось идеально следовать ритму свистка, Ли У Шин слегка приподнимал брови, словно его это удивляло.

— Кх…

Когда Со Рён попыталась снова подтянуться, — силы кончились, и она с глухим шлепком упала.

— А-а-а!..

Она тяжело дышала и раздражённо пнула по стойке турника. Всё внутри закипало от злости — на саму себя, на то, что снова проиграла Ли У Шину, на то, что ничего не могла поделать.

Ха… Ну всё, прощай, обед.

Потирая затёкшие руки, она просто плюхнулась на землю.

И тут Со Рён заметила, что Ли У Шин смотрит на неё странно — жёстко, пристально.

Он медленно подошёл, волоча тяжёлые берцы по земле, и, присев на одно колено, оказался с ней на одном уровне.

Из-за того, что он находился напротив света, лицо, и без того угловатое и тёмное, стало ещё глубже погружённым в тень.

— Вы что-нибудь принимаете?

— Что?

— Стероиды, например.

— Чего?!

— Хан Со Рён, вас же раньше подозревали в употреблении марихуаны.

Её аж передёрнуло от возмущения, губы сами собой приоткрылись.

— Можешь честно признаться. Здесь каждый второй колет себе что-нибудь вместо того, чтобы использовать кулаки.

Голос его стал сухим, едва ли не насмешливым, но в нём звенела колючая, въедливая подозрительность. Ли У Шин сверлил её взглядом так пристально, что, казалось, вот-вот запомнит даже рисунок её радужки.

Но поскольку он смотрел через линзы, то наоборот — всё, что видела Со Рён, это искусственные зрачки, увеличенные до микроскопической чёткости.

— Ты ведь не какой-то доблестный солдат и не спортсменка, которую проверяют на допинг. Для бойцов «Бласт» главное — быть сильными и выносливыми. Инъекции стероидов здесь не считаются чем-то зазорным.

— …

— В компании даже есть отдельный тренер по фармакологии. Бойцам дают смесь таблеток «Диабол» и «Анадрол 50», а если надо, могут на время подстегнуть адреналином. Некоторые психи даже специально колются перед операциями.

Ли У Шин едва заметно нахмурился, но голос его звучал обманчиво мягко, как будто он пытался её переубедить. И в тот же момент инструктор расслабил жёсткое выражение лица и сильно сжал её плечо.

— Логично, если ты так самоуверенна из-за препаратов.

В следующее мгновение запястье Со Рён оказалось в его хватке. Рука мужчины была настолько горячей, что казалось, будто она прожигает кожу. Пальцы обхватили её костлявую руку, и Ли У Шин лениво встряхнул ей так, так что она беспомощно качнулась в воздухе.

— Вот смотрю на тебя и думаю: на чём же держится твоя уверенность?

Он слегка улыбнулся, но в его глазах не было ни капли тепла.

— Ты ведь и сама понимаешь, что подтягиваться на перекладине с такими запястьями без всякой химии — это… ну, немного странно?

— !..

— Лучше уж признайся, что сидишь на уколах.

Инструктор сильно надавил ногтем где-то в сгибе локтя. Было ощущение, будто в кожу вбили кнопку, парализующую любое движение. Острая боль отдалась даже сквозь ткань одежды.

— Если я пойму, что ты стала такой из-за препаратов, мне не придётся больше наблюдать за тобой. Я смогу потерять интерес, и на душе станет спокойнее.

— И что вы имеете в виду под «стала такой»?

Его взгляд стал ещё более пристальным, почти пронзительным.

— Ты изменилась.

Ли У Шин как будто видел её насквозь.

— Теперь ты гораздо более опасная и нестабильная, чем когда мы встретились впервые.

Со Рён почувствовала, как эти слова неприятно её царапнули.

Их первая встреча произошла в здании компании. Впервые они нормально поговорили в машине, когда ехали на завод. Тогда она была в униформе горничной и доставляла еду. Конечно, с тех пор многое изменилось.

Он, не меняя позы, продолжал говорить тем же спокойным тоном:

— Это значит, что появились вещи, которых я о тебе не знаю.

— Не понимаю, почему вы считаете проблемой то, что я просто стараюсь не отставать на тренировках.

— Потому что вскоре это станет моей проблемой.

— …

— Если Хан Со Рён не вылетит.

Ли У Шин сидел, спиной к солнцу, и от него исходило странное, почти навязчивое напряжение. Обычно он носил на лице выражение скучающего безразличия, но временами затягивал в себя, как чёрная трясина.

Может, дело в том, что я женщина? Или причина в другом?

Со Рён чувствовала какое-то смутное, неприятное ощущение, но лишь крепче сжала веки.

— Как бы там ни было, я не принимаю препараты.

— Жаль.

На лице инструктора промелькнуло что-то похожее на искреннее разочарование, но оно тут же исчезло, остался лишь колкий взгляд.

— Но у тебя ведь есть, на что опереться?

Вот почему её так раздражало общаться с ним. Ли У Шин с дьявольским умением заставлял людей говорить, и, что хуже всего, именно перед ним её собственные губы размыкались легче всего.

Их первая встреча в душе была гадкой. Вторая пропахла тухлыми яйцами. На третий раз она в прямом эфире передавала ему, как убивает человека. Теперь же барахталась на самом дне, выставляя себя в самом неприглядном свете.

Может, поэтому порой из неё вырывались слова, которые лучше бы оставить при себе.

— Я с детства плохо справлялась с импульсами.

Со Рён нарочно раскрыла перед ним свою самую гнилую сторону — перед человеком, который знал, куда бить больнее всего.

Терапевт учил её совершенно иному. Но сейчас Со Рён, наоборот, хотелось ошибиться. Намеренно показать Ли У Шину своё слабое место, чтобы сломать его интерес и вызвать в нём разочарование.

Каждый раз, когда Со Рён хотелось поставить этого мужчину на место, она словно выставляла себя напоказ, используя собственную личность как оружие. И от этого чувствовала себя почти весело, будто нарушала какой-то давний запрет.

— Поэтому мне почти ничего не страшно. Боль — ерунда. Причинять боль другим — тоже. В какой-то момент мне даже казалось, что, наверное, однажды… я убью человека.

— !..

— Хотя в итоге это случилось гораздо раньше, чем я ожидала.

Она понизила голос, словно делилась секретом.

— Вот это и есть то, на что я опираюсь.

Со Рён бесцеремонно коснулась его куртки, но Ли У Шин даже не шелохнулся, продолжая пристально смотреть на неё, будто приклеился взглядом.

— Единственное, чего я боюсь, — мой муж.

— …

— Я с самого детства терпела тренировки, которые не все взрослые выдержали бы. Так что какие-то там упражнения — детский сад для меня.

Ли У Шин нахмурился, будто что-то обдумывая. Его лицо выражало искреннее недоумение, словно он слышал об этом впервые. Хотя это и правда было впервые — она никогда раньше об этом не говорила.

— С детства?

— Да.

— Сколько тебе было?

— Ну…

Со Рён отвечала на автомате, но вдруг замолчала.

Когда… когда это вообще началось?

А, ну да. Впервые я надела гимнастическую форму где-то в начальной школе. Но всерьёз вступила в команду и начала участвовать в соревнованиях уже в средней школе.

Со Рён слегка нахмурилась. Но почему я сказала «с самого детства»?

Собственные слова на секунду вызвали внутри странное ощущение диссонанса, но оно тут же растворилось — перед глазами всплыли чёткие воспоминания о школьной гимнастической команде, и эта мелкая нестыковка показалась просто случайной оговоркой.

— Так, значит, эти уколы действительно делают тебя сильнее?

Она небрежно бросила этот вопрос, следя за его реакцией. И Ли У Шин вдруг изменился в лице, словно понял, что сказал лишнее.

Инструктор резко выпрямился и повернулся к ней спиной, будто решил, что проще просто уйти.

— Не заморачивайся. Тебе лучше питаться нормально и пить витамины.

— Вы же сказали, что тут это не считается чем-то плохим?

Ли У Шин тяжело вздохнул, развернулся и молча пошёл прочь, явно не собираясь продолжать этот разговор.

— Инструктор!..

Со Рён жалобно окликнула его, но он лишь лениво махнул рукой в воздухе, даже не оборачиваясь.

Когда утренняя тренировка закончилась, казармы наполнились запахом ментоловой мази.

— Если попадёшься на глаза инструктору, он сломает твой боевой дух, и тебя быстро отчислят.

Ну вот опять. Один из сослуживцев украдкой бросил взгляд на Со Рён.

Она вцепилась в тарелку, впервые за долгое время получив нормальную еду, и торопливо загребала её ложкой. Челюсть всё ещё не до конца смыкалась, но Со Рён заставляла себя жевать, с трудом шевеля ртом.

Внезапно вокруг воцарилась тишина.

Подняв голову, она заметила, что все смотрят на неё с жалостью.

— Чего вылупились?

Сослуживцы лишь уткнулись в свои подносы, не проронив ни слова.

Со Рён всегда доедала последней, но на днях ситуация немного улучшилась.

Инструкторы нарочно подгоняли всех, заставляя съедать обед за пять минут, из-за чего у раздачи всегда царил хаос. Еда порой выглядела так, будто её уже выбрасывали: трудно было отличить, это новая порция или отходы.

Да и вообще, здесь никто не заботился о порядке. Важен был только результат: успеешь — пройдёшь дальше, нет — вылетишь.

Поэтому для Со Рён тарелка с нормальной едой была чем-то вроде награды. Оставив разговоры, она стиснула ложку и жадно набросилась на еду. Кто-то из сослуживцев отодвинул свою тарелку, потеряв аппетит, но её это только позабавило.

Раньше ей постоянно вставляли палки в колёса из-за того, что она женщина, но теперь, видя, как упрямо держится Хан Со Рён, к ней стали относиться чуть теплее.

Может, это случилось из-за тяжёлых тренировок, которые они проходили вместе, или из-за возникшей между ними странной смеси жалости и отвращения.

Когда же это началось?

Может, после тех четырёх бессонных дней, когда мы встречали рассвет посреди моря. Пиздец… Стоило только вспомнить об этом, как мат сам собой слетал с языка.

Со Рён была человеком, а не машиной, поэтому желание всё бросить преследовало её каждый день. Но она снова сглатывала этот порыв вместе с едой, загоняя его глубже внутрь.

Хвастливо заявила, что выдержу, но на деле едва держусь на ногах. Единственное, что не давало ей упасть, — злость.

Даже не на Ким Хёна. На Ли У Шина — этого садиста, который кайфует от того, что гоняет людей до изнеможения.

Её держали упрямство, азарт, желание доказать, что она выдержит.

Теперь Со Рён каждый день пробегала по пять километров. Иногда, по указанию Ли У Шина, она носила на себе целый день четырёх килограммовый утяжелитель.

Этот ублюдок сбрасывал на дно бассейна монеты, винты и не только, а потом внезапно свистел в свисток. Бойцы должны были нырять и поднимать вещи, причём без масок.

Постоянная тошнота и головокружение стали нормой. Люди рядом с ней продолжали бежать, даже когда их выворачивало. Голову рвало от изматывающего режима, который не давал ни секунды передышки.

После кросса ноги у неё так опухали, что берцы невозможно было снять. Только развязав шнурки до самого конца, она с трудом стаскивала их.

Пятки, внутренние стороны коленей, пах — всё болело. Не было ни одного места, которое не ныло или не покрывалось ссадинами. Все передвигались на четвереньках.

Если сил терпеть уже не было, можно было пойти в медпункт, но там… Медик просто смачивал вату в йоде и обильно втирал в кожу.

— Тсс…

Со Рён сжала губы, с трудом терпя жжение, а с соседней койки уже раздалось протяжное «Ху-у-у-у!» — кто-то из бойцов не выдержал и разревелся.

— На крышу! Пусть на солнце подсохнет!

Он даже не удосужился наложить бинты. Просто отправлял на крышу сушиться.

Со Рён вместе с товарищами карабкалась на четвереньках по лестнице, пока не открыла дверь на крышу. Они растянулись под солнцем, суша на себе йод и слёзы. Их повседневная жизнь сводилась к тому, чтобы измотанными, покрытыми синяками телами падать на кровати и засыпать до следующего утра.

Даже бывшие профессиональные спортсмены давно сдались. Они хлопали себя по щекам и уходили со словами: «Где ещё, чёрт возьми, тренируют по пять часов подряд?»

Однажды им приказали весь день таскать мешки с рисом и кирпичи. Бойцы складывали их в одну кучу и когда доходили до конца, им снова приказывали ломать всё и начинать заново.

Именно тогда Со Рён поняла, что цель инструкторов — не столько тренировать их, сколько сломить дух и заставить сдаться.

После недели таких издевательств даже те, кто прежде ворчал на неё из-за того, что она женщина, закрыли свои рты.

На взаимную ненависть не хватало сил. Даже попытки друг друга провоцировать или выяснять отношения исчезли — тренировки доводили бойцов до изнеможения.

Напротив, всё больше людей, видя, как Со Рён умело накладывает бинты или мажет раны мазью, начали обращаться к ней за помощью.

— Да ёбаный цирк, может, сразу медпункт тут замутишь? — огрызнулся кто-то из тех, кто всё ещё пытался её задирать.

На третьей неделе утро снова началось с пробежки.

— Ху-ух… ху-ух…

Со Рён, как и остальные, бежала, с трудом хватая ртом воздух.

Боль разрывала рёбра, словно между ними воткнули острые прутья. Каждый раз, когда хотелось остановиться, она мысленно договаривалась с собой: Ещё немного. До километра хотя бы. Дотянула? Теперь до двух. Нет, вон до того поворота. И ещё чуть-чуть.

Но несмотря на эти компромиссы с самой собой, горло горело так, будто она глотала раскалённые иглы.

Тело давно перегрелось. Накопившаяся усталость достигла пика. Больше не могу… Перед глазами поплыло.

Вдруг мимо пронёсся порыв ветра. На миг Со Рён широко распахнула глаза и стала оглядываться вокруг. Её раскалённую щёку едва коснулся слабый, почти неуловимый аромат.

Что это? Откуда? Этот запах!..

Пахнет Ким Хёном.

Не парфюм и не запах кондиционера для белья. Это был тот самый первобытный, животный запах пота, который она всегда чувствовала, когда они занимались сексом.

Со Рён напряглась и металась взглядом по сторонам. Но кроме потных, тяжело дышащих сослуживцев, она никого не увидела.

И тогда её взгляд упал на бегущего впереди инструктора.

Может, мерещится от усталости? Но запах был слишком реальным…

Волна этого ощущения принесла странное облегчение. Сердце забилось быстрее, кровь сильнее заструилась по венам. Сжав зубы, она бросилась вперёд и дёрнула инструктора за рукав.

— О-о… — удивлённо остановился он. — Что случилось?

Высокий, мужественный, с кожей цвета бронзы. Этот член команды спецбезопасности был ей откуда-то знаком.

А если просто скажу ему: «Можно мне понюхать, где у вас больше всего пота?» — меня сочтут за сумасшедшую?

Со Рён открыла рот, но передумала, и просто уставилась на него, медленно переводя взгляд с глаз на нос, с носа на рот. Крепкое лицо, внушающее доверие…

Она неосознанно начала сравнивать его с Ким Хёном.

Как же я раньше представляла его внешность?

Точно… глаза без двойного века, нос прямой и высокий, чётко очерченная челюсть. Но Хён был открытым, надёжным, честным. Таким, что его уважали взрослые и любили дети. Женщинам он наверняка тоже нравился, потому что был спортивного телосложения.

Этот инструктор всё больше сливался с образом Ким Хёна. Со Рён беззвучно открывала рот с пересохшими, потрескавшимися губами, словно человек, который бесцельно бродил по пустыне и, наконец, нашёл оазис.

Не может быть, чтобы агент НРС оказался здесь. Но надо проверить голос. Голос у Хёна был чуть хрипловатый. Он ослепил меня, но слух-то у меня остался.

Её мысли путались. Что я вообще делаю? Я нормально двигаюсь? Может, у меня кислородное голодание?

Она изо всех сил пыталась мыслить связно. В голове перемешалось множество голосов, но Со Рён, как измученный жаждой странник, была уже почти в беспамятстве.

Просто заговори с ним. Спокойно, естественно. Естественно…

— Инструктор, знаете… не стирайте эту одежду сразу. Если на ней остались пятна от пота, смешайте соду с водой и нанесите перед стиркой.

— Эм…

— И проверьте ярлыки, чтобы случайно не испортить…

— Сколько пальцев вы видите? — вдруг спросил он, размахивая перед лицом двумя пальцами.

Что за… даже когда он показывает «Викторию», выглядит мило…

Со Рён вдруг заметила, что у инструктора даже рост примерно такой же, как у Ким Хёна. Манера двигаться, жёсткость в осанке… Но ведь этого просто не может быть.

Однако даже просто разглядывая кого-то внешне похожего на мужа, она чувствовала, будто мучительная жажда ненадолго утолилась. Со Рён прекрасно осознавала, насколько её измотало это чувство нехватки, но ничего не могла с этим поделать.

Просто смотреть на него… и уже не так тяжело дышать.

Она, не отводя глаз, пожирала взглядом инструктора.

Внезапно на лицо Со Рён легла чья-то большая рука.

Сильное давление на виски толкнуло голову назад, пока она не ударилась о что-то твёрдое. Ладонь, полностью закрывшая обзор, пахла неожиданно сладко, словно карамель.

— Перестань пялиться куда ни попадя и бегай как положено, — прозвучал холодный голос, охлаждая её горячую кожу.

Когда Со Рён обернулась, то увидела равнодушные глаза Ли У Шина, который смотрел на неё сверху вниз. Тем временем приглянувшийся ей инструктор коротко кивнул и снова рванул вперёд.

Она не успела опомниться, как длинные пальцы старшего инструктора резко щёлкнули у неё перед лицом.

— Ты соберёшься или нет?

— !..

Он хлопнул ладонью по сгорбленной спине:

— Бегом, быстро!

Со Рён стиснула зубы и снова побежала. Вся боль, о которой она на миг забыла, будто приняв обезболивающее, вернулась с новой силой.

Стопы у неё были замотаны бинтами, но она всё равно хромала. А Ли У Шин шагал позади, лениво отставая, но не сводя с Со Рён ледяного взгляда.

— Уже второй раз вижу, как ты, Хан Со Рён, пускаешь слюни на мужика.

Его челюсти напряглись.

— Попробуй только попасться в третий раз.

— …

— Я могу закрыть глаза на то, что ты вынуждена размахивать ножом, но романтические глупости не потерплю.

Бросив это недвусмысленное предупреждение, Ли У Шин прошёл мимо, не удостоив её даже взгляда. Со Рён тяжело дышала и молча испепеляла его длинные ноги.

Она знала, что лучше промолчать. Сейчас у неё просто не было сил отбиваться.

Но внезапно Ли У Шин остановился, уставился в землю, положив руки на бёдра.

Что с ним опять?

Едва Со Рён надула губы, как старший инструктор повернулся и двинулся обратно к ней. С каждым шагом мрачное лицо Ли У Шина приближалось, а затем он поставил ей звонкий щелбан.

— Ауч!

Средним пальцем он резко ударил ей по лбу, но тут же следом провёл большим пальцем по ушибу, словно приглаживая удар.

Со Рён застыла с открытым ртом, а Ли У Шин лишь раздражённо усмехнулся:

— Чем больше думаю, тем больше бесит. Какого хера ты слюни пускала на инструктора? Ты ж не псина, мать твою. Лучше уж реви и слёзы с соплями по лицу размазывай, — это и то не так мерзко будет выглядеть.

— Когда я слюни…

— Если хватает сил спорить, может, хочешь ещё семь километров вокруг стадиона навернуть?

— …

По спине пробежал холодок, и Со Рён тут же захлопнула рот. На кончике носа всё ещё едва уловимо держался запах Ким Хёна.

— Не ищите здесь замену мужу.

— !..

— Здесь такого нет, — бросил он, недовольно цокнув, и ушёл с тренировочной площадки.

Со Рён почувствовала, как в животе что-то сжалось.

Я знаю, что его здесь нет. Конечно, знаю.

Но дело не в том, что я ищу ему замену. Просто тело реагирует на всё похожее. Это как вздрогнуть от испуга, увидев змею, а потом и крышку котелка принять за угрозу.

Со Рён не пыталась влюбляться в незнакомцев. Она лишь в очередной раз с горькой ясностью убеждалась в том, что её вкус полностью сформирован Ким Хёном. И это было до смешного жалким.

Если я никогда не найду его, то, возможно, мне останется только цепляться за пустые оболочки, похожие на Ким Хёна, довольствуясь крохами удовольствия.

Одна мысль об этом уже делала её жизнь невыносимой.

И в этот день Со Рён снова последней доела свой обед.

— Вау!..

На тренировочной площадке никто не мог сравниться с Хан Со Рён в лазании по столбам. Даже наблюдая за ней, сослуживцы не могли понять, как ей это удаётся.

Ли У Шин на мгновение снова задумался о том, что она может использовать препараты, но быстро отбросил эту мысль. Если бы она действительно полагалась на допинг, то не проявляла бы такой страсти в своих действиях.

Он наблюдал за Совой уже довольно долго и знал, что в целом она не была склонна лгать. Это не значило, что она была честной и искренней. Скорее, просто утратила желание притворяться, из-за чего её слова звучали сухо и отстранённо.

Единственная тема, которая могла разжечь огонь в её глазах, — это Ким Хён. Для Ли У Шина такая равнодушная Сова выглядела не просто странно, а почти пугающе чуждо.

Его Сова была другой. Её глаза всегда светились мягкой улыбкой, искрились возбуждением или светились слепой любовью.

Но изнасилование… серьёзно?

Сказала, что однажды убьёт человека...

Обычный человек никогда не сказал бы такое. Чем больше Ли У Шин наблюдал за ней, тем яснее становилось, что Сова, к которой он был так привязан, была всего лишь иллюзией.

Её ярость, таланты, одержимость, характер — всё казалось чужим и незнакомым. Я ведь сам её обманул, но почему-то каждый раз чувствую себя так, словно меня обманули. Эта мысль снова и снова вызывала в нём горячую волну ярости.

Чёрт возьми, женщина, с которой я жил… которую любил, лелеял… это правда она? В голове не укладывается — будто я упустил что-то важное.

Если бы было возможно, я бы начал заново и досконально изучил прошлое Совы. Она не даёт мне покоя, в голове стучит так, что аж виски ноют. Но...

«Принцип разграничения задач».

Этот строгий принцип всегда сковывал любого «чёрного» агента Национальной разведывательной службы.

Не пытайся узнать, чем занимается другой, и не раскрывай деталей своей работы.

«Чёрные» агенты выполняли только те приказы, которые спускались сверху. Никто не имел доступа к «большой картине». Эта система была введена для предотвращения утечки данных в случае захвата кого-либо из агентов.

Каждый должен был сосредоточиться на своей узкой задаче.

Даже если сведения о Сове были неточными, таков план. Нет смысла пытаться что-то выяснить.

Ли У Шин сделал глубокий вдох, подавляя эмоции.

К тому же операция «Птичий короб» была сосредоточена не на самой Сове, а на том, чтобы поддерживать этот брак. От начала и до приказа о выселении — задание можно считать выполненным.

Хватит думать об этом.

Не надо следить за Совой, которая так резко изменилась, и усложнять всё ещё больше.

Всё кончено.

…

Чтобы избавиться от лишних мыслей, Ли У Шин на мгновение опустил глаза, а затем посмотрел на плац. На его лице уже не осталось ни тени эмоций — только пустота.

Он смотрел на Хан Со Рён, которая ловко поднималась по столбу. Внезапно рядом раздался голос Джина Хо Дже.

— Командир, а вам Хан Со Рён тоже кажется красивой?

— …Что?

— Да просто хотел узнать, только я так думаю или нет.

Ли У Шин почувствовал, как подавленные эмоции снова поднимаются потоком. Хмурясь, он посмотрел на Джина Хо Дже, — в твёрдом взгляде подчинённого странным узлом переплелись интерес и тёплая симпатия.

— Знаете, во время пробежки недавно… она так горячо на меня посмотрела.

— …

— Никогда раньше на меня так никто не смотрел. Как будто… как будто она хочет меня. Аж сердце чуть не остановилось.

Он смущённо надавил на грудь, словно пытаясь унять это чувство. Ли У Шин изогнул губы в улыбке, но виски выдали напряжение: вены пульсировали.

— Думаю, она в меня влюбилась, — продолжил Джин Хо Дже. — Мы столько раз уже пересекались взглядами… вот, — он начал загибать пальцы.

Раз, два, три, четыре… шесть пальцев.

— Командир, что же делать? Кажется, у меня может появиться девушка.

— Джин Хо Дже, — вдруг произнёс Ли У Шин и с раздражением схватил его за затылок.

Молодой человек сдавленно выдохнул, прикусив губу от неожиданного рывка. Пальцы с такой силой сжали череп, словно хотели проломить его насквозь.

Командир, который обычно вёл себя так, что невозможно было понять, о чём он вообще думает, внезапно сорвался. Джин Хо Дже мгновенно вытянулся по струнке.

— Скажу так: у Хан Со Рён есть муж.

— Ч-что?

— Да. Она жить без него не может. На вид девчонка совсем, а на деле замужняя дама.

— …

— Я сам проверял: замуж вышла рано.

С этими словами Ли У Шин усмехнулся. Сейчас он напоминал змею, готовую укусить.

— Что, не веришь?

— Н-нет, верю…

— Если не веришь, можешь пойти и обругать её мужа.

— Что?

— Только не делай этого, пока она держит пистолет. Судя по всему, она чересчур помешана на своём благоверном.

— !..

Джин Хо Дже заморгал, а затем вскочил, словно его ужалили.

— Да как такое возможно?! Её взгляд был полон настоящего… соблазна! Чёрт побери! Неужели я запал на замужнюю женщину? Я всё-таки военный, у меня есть принципы!!!

Ли У Шин мягко, но с какой-то мрачной заботой потрепал его за затылок и шепнул:

— Не смеши меня. Не ты один считаешь её красивой.

От его холодного голоса у Джина Хо Дже пробежал мороз по коже.

— Так что оставь свои сказочки про то, что она тебя первой соблазнила. Ты у нас не уникальный. Не позорься и не воображай лишнего.

— …Понял.

— Хороший мальчик.

Ли У Шин с ледяным выражением лица похлопал его по голове. Джин Хо Дже сник и вернулся к созерцанию тренировочной площадки. Он смотрел, как Со Рён всё ещё висит на верхушке столба, и неосознанно пробормотал:

— Блин… и красивая, и спортивная… ну что за женщина…

— Закрой рот, — резко оборвал его Ли У Шин и ткнул кулаком в челюсть.

Джин Хо Дже, нечаянно прикусив язык, поднял на командира обиженный взгляд, но Ли У Шин уже не смотрел на него. Его сосредоточенный и хищный взгляд, как у зверя, готового к прыжку, был прикован к Со Рён.

Джин Хо Дже выпрямился и смолк.

Вернувшись в офицерское общежитие, Ли У Шин запер дверь и тут же надел наушник. Когда красная лампочка заморгала, в ответ раздался бодрый голос.

Он привычно приподнял занавеску, проверяя обстановку за окном.

— Как продвигается то, о чём я просил?

— [А, вы про генерального директора Кан Тхэ Гона? Я слегка покопался, как вы и просили.]

— И что? Есть связи с Совой?

— [Прямых связей не обнаружено. Но кажется, он впечатлился её результатами после той поездки в Таиланд. С тех пор несколько раз пересматривал её резюме.]

— …

— [Более того, похоже, он даже провёл собственное расследование. Похоже, директор действительно хочет переманить Сову в компанию.]

Мысль о том, что руководство «Бласт» может захотеть завербовать Хан Со Рён, неприятно кольнула Ли У Шина.

Он пытался избавиться от неё, а они, наоборот, притягивали её к себе.

— У Кан Тхэ Гона какая-то мания, что ли?

— [Можно и так сказать. «Бласт» давно активно привлекает женщин. Я нашёл записи о том, как они набирали кандидаток по всем каналам, чтобы потом запихнуть их в тренировочные лагеря. Большинство — третьесортные спортсменки, которые просто остро нуждались в деньгах.]

— И что?

— [Об их… дальнейшем местонахождении информации нет.]

— Продолжай.

— [Каждый раз, когда Кан Тхэ Гон отправлялся в Санкт-Петербург, он брал с собой бойцов-женщин. Но возвращался в Корею всегда один.]

В наступившей тишине дыхание Ли У Шина стало тяжёлым, а взгляд — ледяным. Вены на руках набухли, когда он сжал ладонь, опиравшуюся на стол.

— Дура Сова вляпалась в такую дрянь…

— [Если она действительно привлекла внимание Кан Тхэ Гона, то даже если вы выгоните Сову, «Бласт» её снова вернёт.]

Ли У Шин стиснул зубы, подавляя ярость.

— [Иначе на вас могут надавить, начальник, а мы не сможем вмешаться. Как ни крути, возможно, вам придётся снова работать с Совой…]

Санкт-Петербург, Россия… Ли У Шин провёл ладонью по напряжённой щеке.

— Ты не знаешь, зачем он туда ездит?

— [В записях есть только сам факт поездки. О содержании командировок ничего нет. Видимо, эту информацию не фиксируют в документах.]

— Ладно, хорошо поработал.

Он решил больше не думать об этом, но голова тут же заполнилась разными мыслями. Ли У Шин уже собирался завершить разговор, как снова услышал голос хакера.

— [Э-э… Начальник? А Сова в порядке? Не пострадала во время тренировок?]

Слова, полные бесполезной заботы, вызвали у него лёгкую ухмылку. «Не пострадала»? «В порядке»?

Ли У Шин глубоко вздохнул и спокойно ответил:

— На ней ни одного живого места. Проблема в том, что при этом она не сдаётся.

— [Даже не думал, что она настолько упрямая.]

Из наушника раздался подавленный голос.

— [Ей нужна команда спецбезопасности из-за Ким Хёна, да? Они берут огромные гонорары и не заключают контракты дешевле 300 тысяч долларов. Вот Сова и решила взяться за это сама? Интересно, что она собирается делать, если окажется в команде.]

— …

— [А правда, что Сова так и не узнала вас? Даже находясь рядом, ничего не заметила?]

Ли У Шин стиснул зубы, стараясь подавить раздражение.

Проклятая куриная башка… Он закрыл глаза, заставляя себя успокоиться, но голос в наушнике продолжал:

— [Может, всё дело в том, что вы так непохожи на Ким Хёна? У вас совершенно разные лица. Плюс вы же сами говорили, что специально сделали так, чтобы она не узнала вас ни по запаху, ни по голосу, ни по тактильным ощущениям. Вы ведь ещё и мышечную массу нарастили? Это, конечно, просто моя догадка, но…]

— …

— [Может, Сова просто одержима типажами вроде Ким Хёна?]

Ли У Шин ничего не ответил и просто выдернул наушник.

— Ничего стыдного в этом нет, — голос Со Рён был ровным, без всяких эмоций.

Что хуже — тренировка на суше или на воде?

Конечно, оба варианта дерьмовые, но на суше, если чувствуешь себя хреново, максимум — вырвет. А в воде…

— Блядь, но я же реально обосрался…

— Никто этого не видел.

— Ты видела, ты!

— Я раньше работала в доме престарелых. Там каждый день такое происходило.

— …

— Все так делают. Обделываются, мажут говно по стенам… ничего особенного.

— Пожалуйста, хватит…

Сегодняшнее задание заключалось в том, чтобы нырнуть с одной лишь трубкой на семь метров, завязать узел и вернуться на поверхность.

Один из бойцов потерял сознание под водой, а другой — наложил в штаны, из-за чего тренировку пришлось приостановить.

Со Рён, первая заметившая произошедшее, быстро затащила паникующего бойца в душ. Сейчас она стояла рядом и с каменным лицом пыталась его подбодрить, пока он рвал волосы от стыда.

— Это из-за резкого изменения давления.

Если он бросит тренировки, будет плохо.

Потому что этот жалкий, сломленный мужчина был тем, кто поочередно делил с Со Рён последнее место.

Такой слабак был нужен ей, чтобы выжить. Она не могла позволить ему уйти.

И если нужно, стоит даже прибегнуть к небольшой манипуляции.

— Все выделения ценны.

— Боже, заткнись…

— Это важно для здоровья. У тебя хорошо работает кишечник, почему ты стыдишься этого? Хотя, конечно, лучше бы ты сделал своё дело в туалете…

— Заткнись!

— Ты так отчаянно боролся, что даже обделался. Какой смысл бросать тренировки после такого?

Парень сдавленно всхлипнул, растирая лицо сухими ладонями.

— Говори нормально…

— Ты обосрался.

— Сука…

— Ты ведь не сдашься?

— Не сдамся!

Только тогда Со Рён удовлетворённо кивнула и замолчала. Она услышала то, что хотела, и мгновенно снова стала равнодушной, словно не играла в заботливую подругу секунду назад.

Как раз в этот момент раздался свисток, и Со Рён рефлекторно вскочила. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы все бойцы, дожидавшиеся сигнала по разным углам, собрались у бассейна.

Всю четвёртую неделю они занимались различными подводными тренировками: задержка дыхания, плавание на 50 метров, подъем предметов с 15-метровой глубины и так далее.

Ли У Шин по-прежнему издевался над ней при каждой возможности. Особенно когда Со Рён опускала голову в специальный резервуар и училась задерживать дыхание. Он нарочно давил ей на затылок, пока у неё не начинало темнеть в глазах, так что это больше походило на пытку.

Только когда она была уже на грани обморока, он отпускал её. Выныривая, Со Рён хватала воздух и встречалась взглядом с самодовольным Ли У Шином, который улыбался так, будто ничего не произошло.

Один раз её охватила ярость. Со Рён замахнулась, чтобы врезать ему кулаком, но пошатнулась, упала на пол и перевернула резервуар.

Никогда бы не подумала, что у меня будет такой позорный момент в жизни… Стоило только вспомнить тот день, как лицо снова начинало гореть от стыда.

— Сегодня пятьсот вон. За сто огребёте.

Ли У Шин стоял в стороне. Он обмотал шею шарфом и прижимал к щеке тёплую грелку, наслаждаясь своим преимуществом.

Он специально ломал драму: ныл, что мёрзнет до смерти. Но как только взялся за свисток — не дрогнул ни на секунду, безжалостно отправляя людей в ледяной бассейн.

Они нырнули без раздумий, потому что уже делали это десятки раз. Чтобы достать упавшую на дно монету, сегодня бойцам пришлось нырять на семь метров.

Со Рён, как и остальные, спустилась в бассейн, раздвигая руками плотные слои воды. Ей не хватало физической силы, да и навыки плавания были средними, но благодаря умению задерживать дыхание она не слишком отставала.

Когда она вынырнула с монетой номиналом в 500 вон, то увидела, что Ли У Шин сам лезет в воду. Бойцы, высунув лица из воды, внимательно смотрели на инструктора.

— Сегодня будем учиться делать импровизированные плавсредства.

Он провёл рукой вдоль пояса под водой.

Что… он делает?

Все озадаченно смотрели на Ли У Шина, как вдруг раздался звук расстёгиваемой пряжки.

Со Рён растерянно заморгала. А старший инструктор, подняв мокрые брюки, спокойно сказал:

— За мной, бойцы. Всем снять штаны.

— !..

Ли У Шин наглядно продемонстрировал, как надуть брюки воздухом, чтобы сделать из них плавсредство. Бойцы, наблюдая за ним, принялись неуверенно снимать штаны под водой. Мужчины неловко посмотрели в сторону Со Рён.

Она на мгновение замерла и даже перестала двигать ногами. В этот же миг её охватило разочарование из-за того, что она позволила себе замешкаться.

— Боец Хан Со Рён.

Она посмотрела в глаза Ли У Шину, который слегка наклонил голову вправо.

— Та, кто хочет работать в моей команде, собирается выживать, цепляясь за плечи товарищей?

Холодный взгляд пронзил её — единственную, кто не смог сделать плавсредство.

— Почему мы должны брать сотрудницу, которая даже себя спасти не может?

— !..

— Однако, принимая во внимание сложившиеся неудобные обстоятельства, эту часть вы можете пропустить.

Инструктор безразлично отвернулся, словно и не думал её упрекать. Его слова звучали так, будто он понимал тот стыд, который она чувствовала.

Они не походили на его привычную ядовитую насмешку или провокацию. Но этот монотонный тон, словно подтверждающий существование её пределов, почему-то заставил Со Рён нервничать.

Неужели меня выгонят из-за такой ерунды?..

— Нет!..

Со Рён, пытаясь скрыть своё колебание, быстро стянула брюки. Ледяная вода, уколом вонзившаяся в кожу, мгновенно привела её в чувства.

Ей всё-таки удалось наполнить штаны воздухом и превратить в импровизированное плавсредство. Держа круглые, надутые брюки как спасательный круг, ей стало гораздо легче плавать.

После нескольких повторений утренняя тренировка подошла к концу.

— Все свободны.

Коротко скомандовав, Ли У Шин первым вышел из бассейна.

Движения его мускулистого тела, обтянутого мокрой одеждой, невольно привлекли взгляды всех курсантов.

Мокрая майка облегала грудь, живот и спину, подчеркивая рельеф мышц, а нижнее бельё плотно прилипло к телу.

Вид упругих ягодиц и бёдер был до странного непристойным. Со Рён казалось, что она подглядывает за чем-то неприличным, поэтому она резко отвернулась.

Вскоре дрожащие бойцы тоже начали выходить из воды. Со Рён, держа плавсредство, направилась к краю бассейна.

— Вперёд, бегом в казармы.

Ли У Шин коротко свистнул в свисток и обернулся к ней:

— А ты пока останься.

Со Рён сдвинула брови. Она была благодарна за столь неожиданную заботу, но одновременно с этим ей было не по себе от такой навязчивости.

Ли У Шин, осматриваясь вокруг с нахмуренным лицом, почему-то выглядел особенно раздражённым. Он то и дело свистел бойцам, которые медлили, и плевался в них ругательствами.

Она никак не могла понять старшего инструктора. Его забота порой граничила с безразличием, а иногда казалась актом обычного здравомыслия.

Знаю, что я единственная женщина в этом тренировочном лагере. Но меня раздражает, что моё положение меняется в зависимости от ситуации.

Со Рён понимала, что иногда неизбежно приходится выделяться. Ей хотелось принять этот неожиданный поступок Ли У Шина спокойно, но при этом внутри росло сопротивление.

Теперь в бассейне остались только они двое.

Со Рён поднялась из воды, не отводя взгляда от инструктора. Как она и ожидала, он сразу напрягся.

Она заметила, как его кадык нервно дёрнулся, но проигнорировала это и начала подниматься по ступенькам. Ли У Шин лишь запрокинул голову и тихо усмехнулся сквозь вздох.

Холодный ветер обжигал голые ноги, но из-за странного упрямства ей совсем не было холодно.

— Надень хотя бы это.

Его голос прозвучал низко и грубо. Инструктор, словно делая одолжение, бросил Со Рён свои штаны. Мокрая ткань плюхнулась ей на спину и скользнула вниз. Она даже не думала поднять их.

— Не давай этим недоумкам глазеть на тебя. Сказал надеть, значит, надень.

— Я уже всё рассчитала, когда снимала штаны.

— …

— А медлила, потому что всё продумывала.

Ли У Шин прикрыл глаза и медленно надавил на переносицу.

— Боец Хан Со Рён, у вас вообще нет ни капли гибкости, да?

— Это нужно во время тренировок?

— Что толку от гибкого тела, если характер костяной?

— Зато не такой мерзкий, как у некоторых засранцев.

Ли У Шин замер, прикрыв лицо обеими руками. А затем…

— Бля, Со Рён, если ты сейчас пойдёшь в таком виде… — пробормотал он, словно пережёвывая слова.

Она вздрогнула, услышав своё имя, произнесённое так неожиданно.

— Твою задницу видно насквозь, даже щель просвечивается. Инструктору, на которого ты слюни пускала, такое точно понравится, да?

— !..

Ли У Шин холодно прищурился, быстрыми шагами направился к ней и поднял брюки. Схватив Со Рён за запястье, он притянул её к себе, чтобы обмотать бёдра.

Мокрая ткань прилипла к коже, и, когда Ли У Шин собирался завязать штанины узлом, его руки внезапно остановились.

Словно почувствовав что-то неладное, Со Рён опустила взгляд. Сквозь бежевую ткань белья просвечивали тёмные лобковые волосы.

Она моментально залилась краской. Со Рён попыталась оттолкнуть его руку, но лишь наткнулась на вздувшиеся жилы на запястье — Ли У Шин не сдвинулся ни на миллиметр.

— Я сама!..

— Заткнись.

Их лица оказались очень близко: ещё чуть-чуть и носы бы соприкоснулись. Он смотрел на Со Рён такими глазами, будто собирался сожрать живьём.

Не отрываясь от неё, инструктор так сильно принялся затягивать узел, что её тело покачивалось в такт движениям.

Он продолжал скользить по Со Рён тяжёлым, навязчивым взглядом: от мокрых волос до дрожащих от холода губ и слегка вздымающейся груди.

И вдруг пальцы, как будто случайно, скользнули по верхнему краю бежевых трусов.

Прикусив губу, Со Рён вздрогнула всем телом.

— …

— …

Сердце колотилось с такой скоростью, что это даже пугало. В воздухе мгновенно повисло ощутимое сексуальное напряжение. Её охватил такой сильный стыд, что щёки вспыхнули жаром.

В этот момент, когда она почувствовала себя жертвой, загнанной в угол хищником, Ли У Шин закончил завязывать узел и просто выпрямился.

— Готово.

Но его глаза, которые всегда были безразличными, капризными или скучающими, сейчас почему-то блестели странной жадностью. Каждый раз, когда он скользил по ней взглядом, Со Рён чувствовала, как внутри что-то тревожно сжимается.

— Чтобы ты не страдала от лишнего чувства вины, проясню на всякий случай...

На лице инструктора не было и тени улыбки.

Со Рён сжала кулаки, пытаясь избавиться от этого необычного ощущения.

— Я отвечаю за контроль и управление подчинёнными. Если к тебе я иногда отношусь строже или мягче — это всего лишь способ поддержания общего баланса в отряде.

— …

— Это не потому, что ты жалкая или какая-то особенная.

— Но вы всё равно вы хотите, чтобы я провалилась.

Непривычное выражение на его лице медленно исчезло, уступая место прежним знакомым чертам. Взгляд, по которому чувствовалось, что инструктор готов наброситься и разорвать её на части, оказался всего лишь иллюзией. Он снова стал самим собой — расслабленным и распущенным Ли У Шином.

— Могу я спросить, почему?

Она давно хотела задать этот вопрос.

— Только давайте без словесных игр и пустых фраз. Вы ведь знаете, почему я хочу остаться здесь. Тогда объясните, чем я вас не устраиваю. Чтобы я могла понять и разобраться с этим.

— …

Когда молчание затянулось, Ли У Шин глубоко вздохнул и нахмурился.

— Хан Со Рён, ты мешаешь мне. Моим планам. Но чёрт побери, что бы я ни делал, от тебя не избавиться.

— …

— Как мне ещё сильнее загнать тебя в угол?

— Вы знаете, я всё равно не сдамся.

— Знаю.

Подул холодный ветер. Но, несмотря на это, странное, едва ощутимое тепло начинало клубиться в животе.

— Похоже, мне придётся научить тебя как следует. Если ты действительно хочешь этим заниматься, я покажу тебе, что именно упускает глупая Хан Со Рён.

Со Рён ждала продолжения, но мужчина лишь сжал губы в узкую линию.

Её взгляд, скользнув вниз, остановился на его босых белых ступнях. Затем стали вырисовываться длинные, крепкие икры, как у модели нижнего белья, упругие бёдра и плотно облегающие трусы, очерчивающие его форму.

Это выглядело… неожиданно вызывающе, особенно из-за светлой кожи и благородной внешности Ли У Шина. Я уже видела его голым, так почему же сейчас это кажется таким новым…

Со Рён раздражённо нахмурилась, переводя взгляд выше и выше.

— На что уставилась?

Ли У Шин прижал край губы красным языком.

На мгновение повисла идеальная тишина, казалось, будто даже ветер замер. Смутившись, Со Рён выпалила первое, что пришло в голову:

— У вас соски встали, инструктор.

— Что?

— Бросили нас в холодную воду, но, видимо, сами не выносите холод.

— …

— Просвечивает. Всё видно.

Со Рён кивнула в сторону торчащих сосков, которые отчётливо проступали сквозь мокрую ткань футболки. В ответ Ли У Шин снова продемонстрировал фирменную наглую улыбку.

— Решила в сравнения поиграть? Но в отличие от некоторых, у меня на хуе волос нет.

Со Рён даже не поняла, как сумела унести ноги из этой ситуации.

Несмотря на то, что она могла выдержать 5-километровый забег, дыхание странным образом сбилось, подступая к горлу.

Со Рён принимала противозачаточные, чтобы отсрочить менструацию, и вдруг подумала, что, возможно, у неё овуляция.

Может, это объясняет вспышку раздражения и необъяснимое тепло? У людей бывают периоды, когда сексуальное желание возникает внезапно. Если дело в фазах цикла и гормонах, то всё понятно.

Чем чаще Со Рён мысленно себе кивала, тем сильнее ощущала, как неприятное чувство уходит.

Пятая неделя тренировок «Бласт».

К тренировкам по рукопашному бою Со Рён подошла с большим воодушевлением.

— Перед началом давайте проведём небольшой спарринг.

С тех пор как произошёл тот неловкий эпизод, ничего не изменилось — её по-прежнему изматывал адски тяжёлый тренировочный график, так что хотелось только материться. А Ли У Шин то давал поблажки, то превращался в строгого деспота. Странное напряжение, возникшее тогда в бассейне, полностью исчезло.

— Сон Ук Чан и Хан Со Рён, выходите вперёд.

Ли У Шин отдал приказ. Со Рён скривилась, увидев бойца, который поднялся на мат одновременно с ней.

Так вот как его зовут — Сон Ук Чан. Тот самый «мусорный» парень заметно похудел за эти недели и смотрел на неё с испепеляющей ненавистью.

Инструкторы выдали им минимальную защитную экипировку. Когда она растерянно держала снаряжение в руках, не зная, как его надеть, Ли У Шин подошёл к ней и, словно заворачивая кимбап, быстро натянул защиту и шлем.

Он проверил ремни и недовольно взглянул ей в глаза. Он же сам меня вызвал. В чём дело?

— Попробуй. Сначала просто попробуй, потом разберёшься, — тихо произнёс инструктор эти непонятные слова.

Со Рён шагнула к центру мата и встала напротив Сон Ук Чана. На самом деле она никогда не дралась по-настоящему. Если бы это была уличная драка, она бы справилась, но проблема была в том, что…

— Ух!..

...к её удивлению, Сон Ук Чан оказался весьма опытным бойцом.

Со Рён мгновенно получила сильный удар в живот. Она рухнула на мат, и тут же на неё обрушился второй удар ногой. Было ощущение, что противник профессионально занимался боксом: техника ударов руками и ногами была невероятно точной.

Она подняла локти, принимая оборонительную стойку, но удары, которые летели под хитрыми углами, всё равно пробивали её защиту. Предплечье горело, а бок ныл. Если бы не защитное снаряжение, боль была бы невыносимой.

Со Рён беспомощно принимала удары, которые сыпались на неё без остановки. Внезапно она встретилась взглядом с Ли У Шином. По какой-то причине ей было сложно смотреть на старшего инструктора, поэтому Со Рён поспешно отвела глаза и сосредоточилась на противнике.

— Укх… Так ты, значит, Сон Ук Чан?

И тут же — бах! — она получила по лицу. Стоило только заикнуться, и её оппонент моментально вышел из себя. Сон Ук Чан, нахмурив лоб, продолжил наносить удары по лицу. Все в зале внезапно стихли.

Со Рён подняла руки, защищаясь, и попыталась спокойно обдумать ситуацию. Условия спарринга не были оговорены, значит, можно использовать любую технику.

Как только эта мысль пришла ей в голову, она больше не медлила и не терпела. Со Рён, словно ждала этого момента, внезапно ударила противника в уязвимое место, после чего быстро взобралась ему на спину.

Прежде чем Сон Ук Чан успел что-либо понять, она забралась ему на плечи и зажала шею в удушающем захвате. Когда она крепко сдавила ему горло локтем, из груди парня вырвались хриплые звуки.

— Кх… кх…

Он пытался отбиваться кулаками, но Со Рён даже не пошевелилась. Напротив, она только сильнее сжала его, как змея.

— Вау… это что, джиу-джитсу?

— Эм… разве? Не похоже…

Товарищи, сидевшие вокруг, начали перешёптываться. Даже инструкторы, наблюдающие за Со Рён, озадаченно переглядывались.

Джин Хо Дже тихо спросил у Ли У Шина:

— Командир, а что это за техника?

— Какая ещё техника? Обычная грязная драка.

— Простите? Но ведь Сон Ук Чан не может даже пошевелиться.

— А Хан Со Рён разве не получает по лицу?

Ли У Шин стиснул зубы так сильно, что у него заболела челюсть. Его взгляд ни на секунду не отрывался от спарринга.

— Хорошо, что на ней шлем. Она явно решила зажать Сон Ук Чана до потери сознания. Её плевать, что её саму изобьют так, что лицо опухнет и будет кровью истекать.

— ….

— Да эта девчонка даже не моргнула ни разу, пока её лупили.

— Что? — переспросил Джин Хо Дже.

— Не знаю, случайно ли это, или у неё хорошее зрение, но она спокойно выжидала и ударила в нужный момент. Сил у неё мало, но она ловкая и гибкая. Как мне справиться с этим мазохистским упорством?

Джин Хо Дже не мог понять, хвалил ли командир единственную женщину в отряде или ругал её.

— Как выбить из неё этот ёбаный безумный дух? — пробормотал Ли У Шин, склонив голову на бок, словно разговаривая сам с собой.

В этот момент, решив, что больше не может терпеть, Сон Ук Чан рухнул на пол, перекатился и сбросил Со Рён. Она упала на мат и оказалась под ним. Он тут же прижал её руки, откашлялся и замахнулся для следующего удара.

— Хватит.

Холодный, почти насмешливый голос разорвал напряжённую атмосферу. Сон Ук Чан на миг замер, но, проигнорировав приказ старшего инструктора, снова замахнулся. Тут же раздался удар — его голова мотнулась в сторону.

— Оглох? Инструктор сказал «хватит», — спокойно, но угрожающе произнёс Ли У Шин, вмешавшись в спарринг.

Звук удара был настолько громким, что напоминал лопнувший спелый арбуз.

Сон Ук Чан, зажав голову руками, скорчился на полу в позе креветки, но, увидев жест инструктора, рефлекторно вскочил на ноги.

Ли У Шин бросил на Со Рён холодный взгляд, полный осуждения. Она быстро поднялась, не желая усугублять его недовольство.

— Боевой стиль, которому я буду вас учить, — это крав-мага, — сказал он, снимая защитное снаряжение с Сон Ук Чана.

— Это система боевых искусств, основанная на инстинктах и рефлексах. Чем лучше ваша реакция, тем быстрее вы её освоите. Независимо от возраста, пола или физической силы.

Его многозначительный взгляд скользнул в сторону Со Рён.

— Более того, даже вооружённого противника можно обезвредить голыми руками…

С этими словами он достал из-за пояса пистолет, щёлкнул затвором и неожиданно протянул оружие Сон Ук Чану.

— Хочешь подержать?

Тот, казалось, был сбит с толку чередой событий: его ударили по голове, сняли защиту, а теперь вручили пистолет.

Все стояли в оцепенении, а Ли У Шин, улыбаясь, слегка шлёпнул Сон Ук Чана по щеке.

— Боец Сон Ук Чан, попробуй прицелиться.

Все молча хлопали глазами, пытаясь переварить происходящее. Сон Ук Чан неуклюже взял пистолет, а Ли У Шин, продолжая объяснять, в мгновение ока выбил оружие.

— После того, как вы уклоняетесь или парируете атаку противника…

Пистолет вылетел из рук Сон Ук Чана и приземлился у ног Со Рён.

С этого момента началось методичное избиение.

Ли У Шин ударил его ногой в живот, затем скрутил руку и резко толкнул локтем вниз, ударив его по подбородку. Сон Ук Чан лишь жалобно мычал, не успевая даже сопротивляться.

— Основные точки атаки: глаза, нос, подбородок, шея…

— Угх…

Каждое слово старшего инструктора сопровождалось точным ударом по указанной части тела.

— … пах.

— А-а-а!

— Эти уязвимые места могут быть смертельными, если правильно нанести удар. Запоминайте.

Кровь капала из разбитого носа Сон Ук Чана, но никто из присутствующих не осмелился сказать хоть слово. Атмосфера в зале стала почти зловещей.

Так вот каково быть человеческой грушей для битья. Сон Ук Чан, наконец, начал понимать, что его используют. Он исказился от злости, но он ничего не мог сделать. А Ли У Шин продолжал урок в своей привычной скучающе-расслабленной манере.

— Большинство приёмов строится на том, чтобы нанести максимальный урон противнику в правильной последовательности. Например, удар локтем в подбородок…

— Бля!..

— Затем в затылок, солнечное сплетение, живот…

— Кх…

— Удар ботинком под ребро.

Бах! — звук сильных ударов непрерывно раздавался в зале для спаррингов.

В итоге Ук Чан, едва стоя на ногах, рухнул на пол. А Ли У Шин, не сбив дыхание, равнодушно размял шею. Он перешагнул через противника, который корчился на полу, и подошёл к Со Рён.

— Крав-мага — это не про силу, а про технику.

Его скучающий взгляд упал прямо на Со Рён.

— Поняла?

Она почувствовала странный укол в груди, как будто внутри что-то царапнуло. Кончики пальцев слегка горели, будто она где-то порезалась перед тренировкой.

— Суть в том, чтобы не позволять себя задавить, даже если встретишь крупного противника. В экстренной ситуации можно использовать всё, что под рукой — ручку, пальцы, без разницы.

Ли У Шин наклонился, поднял пистолет с пола и мягко ткнул холодным дулом ей в лоб. Она напряглась, почувствовав ледяной металл, и инстинктивно замерла.

Он наблюдал за тем, как она вздрогнула, и нажал на курок. Казалось, на бесстрастном лице инструктора мелькнула искра злорадства.

Но вместо выстрела раздался звук лопающегося мыльного пузыря.

Со Рён, поняв, что её разыграли, шумно выдохнула и резко подняла на него взгляд, недовольно сдвинув брови. Но Ли У Шин уже отвернулся и продолжил лекцию для остальных.

Один из мыльных пузырей долетел до её лба и лопнул с тихим хлопком. Со Рён раздражённо вытерла липкий след.

Позже её снова вызвали для спарринга, где она, как и прежде, получала удары, но и сама не оставалась в долгу. В хаосе боя Со Рён быстро забыла те странные ощущения, которые недавно испытывала.

А ночью, как всегда, на них снова напали и сбросили в море.

Ли У Шин преподавал две боевые системы. Первая — израильская крав-мага, вторая — MCMAP, программа боевых искусств корпуса морской пехоты США.

Эти техники собрали в себе лучшее из различных боевых искусств, таких как джиу-джитсу, муай-тай, бокс и дзюдо. Они идеально подходили для ближнего боя и были особенно полезны для выживания.

Методы включали не только удары голыми руками, но и владение ножом и огнестрельным оружием, что делало эти боевые системы вершиной военных боевых искусств, созданных для убийства.

Такие тренировки на выживание идеально подходили Со Рён с её быстрыми рефлексами. С каждым спаррингом техника буквально впитывалась в тело, а и без того хорошая интуиция становилась ещё острее.

Ах… Если бы только всё обучение было про боевые искусства. В последнее время тренировки приносили ей настоящее удовольствие. Было бы идеально, если бы так продолжалось дальше…

С этими наивными мыслями Со Рён жадно набивала рот в столовой, где сегодня царила почти похоронная атмосфера. Украдкой взглянув вокруг, она увидела, что лица всех бойцов были мрачными.

— Эй… Может, нам стоит попрощаться заранее? — пробормотал один из них, угрюмо глядя на свой нетронутый поднос.

— Говорят, больше половины скоро уйдёт.

— Бля… Я бросил всё, чтобы не участвовать в этом пиздеце, а теперь придётся снова через это пройти.

— Лучше уж наёмником служить где-то за границей, чем получать 1,7 миллиона вон и изображать верность Корее.

— Да, в этом есть смысл… но…

Вздохи и тяжёлое молчание повисли в воздухе.

— Только бы не с инструктором Ли У Шином, — пробормотал кто-то, качая головой.

Со Рён продолжала жевать, прислушиваясь к разговору товарищей.

— Я точно не хочу быть с ним в одной комнате.

— Да уж… Я тоже слышал о нём.

Мужчины выглядели как люди, пишущие завещания. Вдруг один из солдат, который часто болтал с инструкторами, самодовольно наклонился вперёд.

— Знаете, есть одна частная военная компания, известная своей жестокостью. Она состоит из бывших солдат южноафриканской армии и называется Terrible Ones. («Ужасные»)

— ….

— В общем, в 70-х была чертовски жестокая гражданская война — «Кровавые алмазы». Повстанцы отрубали гражданским руки и ноги топорами.

— А, да… Это, кажется, было в Сьерра-Леоне?

— Точно. Так вот, эти южноафриканские наёмники тогда вмешались. Говорят, они ловили повстанцев и ели их, чтобы отомстить. Всё зафиксировано в записях.

— ….

— И угадайте, кто оттуда? Наш инструктор Ли У Шин.

Чему он мог там научиться…

С этими словами в столовой повисла абсолютная тишина. Все присутствующие будто разом потеряли аппетит и молча потянулись за водой. А Со Рён, наслаждаясь обедом, спокойно спросила:

— А что будет, если оказаться в одной комнате со старшим инструктором?

Лица товарищей одновременно исказились, словно они только что вспомнили о её присутствии.

— Для начала подвесит вниз головой.

— ….

— Потом… изобьёт, ну это само собой. Электрошок, принудительное кормление. Говорят, иногда колет препараты, разрушающие нервы.

— ….

— Ещё может закопать голову в землю, есть пытки огнём, водой, бамбуковыми кольями… Даже доходит до методов, которые использовались ещё во времена Чосона…

Лица бойцов стали серыми. В столовой витала тяжёлая атмосфера.

Со Рён, доев последние крошки, отложила ложку и прополоскала рот водой. Поставив стакан, она спокойно спросила:

— Откуда ты всё это знаешь?

— Потому что я всегда проваливался в спецназе из-за того, что не мог этого выдержать.

Это был тот самый этап программы, из-за которого большинство участников сходили с дистанции.

48 часов интенсивного тренинга в условиях, имитирующих допрос пленного. Простым языком — тренировки пытками.

После пробежки бойцов ждали инструкторы в солнцезащитных очках. Собравшись на плацу, они тяжело дышали и жадно пили воду.

Из-за того, что она слышала утром, Со Рён всё время украдкой поглядывала в сторону инструкторов. В этот момент они подошли к курсантам и начали раздавать каждому по маленькому листку бумаги.

— Откройте и запомните за десять секунд, — коротко скомандовал Ли У Шин.

Со Рён нахмурила брови и развернула свой листок. На нём были написаны странные координаты.

59.9343°N, 30.3351°E.

Она мысленно повторила эти бессмысленные цифры. Тем временем Ли У Шин проверил время на своих армейских электронных часах и объявил:

— С этого момента начинается тренировка по сопротивлению утечке информации.

Кто-то из бойцов тяжело вздохнул.

— Официально это так называется, но проще говоря, — тренировка пытками.

Он ухмыльнулся, как будто знал, что это произведёт эффект.

— На бумаге указаны данные о задании: название операции, цели, маршруты, точки сбора, воздушное снабжение и прочее. Всё просто. Вам нужно лишь сохранить в тайне ту информацию, которую вы только что запомнили.

Шумное дыхание бойцов постепенно стихло.

— С этого момента инструкторы будут применять все возможные, даже самые ебейшие способы, чтобы заставить вас заговорить.

От холодного и безжалостного голоса она вздрогнула. Со Рён снова сосредоточилась на координатах, повторяя их про себя: 59.9343°N, 30.3351°E. Почему-то язык пересох, а сердце бешено заколотилось.

— Многие вылетят на этом этапе. Но те, кто выдержат, с высокой вероятностью дойдут до конца.

На мгновение ей показалось, что его взгляд остановился на ней, но из-за солнцезащитных очков она не была уверена.

— В ходе этого испытания вы научитесь преодолевать боль и правильно вести себя на допросах.

Ли У Шин многозначительно ухмыльнулся.

— Удачи. Надеюсь, увидимся снова в полном составе.

И как только инструктор закончил говорить, один из бойцов в первом ряду пошатнулся и рухнул на землю.

Что… это было? Все в оцепенении уставились на упавшего. Но страннее всего было то, что инструкторы даже не взглянули в его сторону, будто ничего не произошло.

Они стояли, сложив руки за спиной, и сохраняли абсолютное спокойствие. Единственными, кто выглядел растерянно, были сами бойцы.

Со Рён напряжённо наблюдала за происходящим, и вдруг мир перед глазами поплыл.

— О…

Она почувствовала, как силы покидают тело. Странно, но она не могла пошевелить ни одним пальцем. Со Рён пыталась сопротивляться до конца, но сначала подкосились колени, а затем тело рухнуло на землю.

Перед тем как её веки окончательно закрылись, Со Рён заметила, что падает не только она. Почти все, кто стоял по стойке смирно, начали терять равновесие и валиться на землю.

Последнее, что она успела увидеть перед тем, как её сознание поглотила темнота, были чёрные солнцезащитные очки.

Я встретила мужа, когда мне было примерно двадцать четыре.

Однажды у меня внезапно развилось заболевание сетчатки, и моя жизнь, похожая на сухой лист, попала в бурный поток. Болезнь прогрессировала быстро. День за днём мир вокруг сжимался.

Со Рён ослепла, не успев даже подготовиться к новой реальности. Сколько она ни моргала, густой, мутный туман в глазах не исчезал. И только тогда она поняла, что у неё даже не было трости, чтобы начать передвигаться в этой новой темноте.

Она не могла выйти за порог своей комнаты. Ей было всего двадцать четыре.

Возраст, когда большинство только выпускаются из университета. Я не могу просто умереть в четырёх стенах. Сжавшись от отчаяния, Со Рён схватила первую попавшуюся вещь — длинный зонтик — и вышла из дома.

Всю свою жизнь она полагалась на зрение. И теперь мир, воспринимаемый через запахи и звуки, казался ей невыносимо шумным и вызывал тошноту.

Неужели человеческие чувства всегда были настолько острыми? Борясь с постоянным головокружением, она кое-как добралась до магазина.

Со Рён пришла купить трость для незрячих и впервые встретила Ким Хёна.

Он был сотрудником другой компании, поставляющей медицинское оборудование, но Со Рён по ошибке приняла его за хозяина магазина.

Она проконсультировалась с ним по поводу трости, оплатила покупку и даже научилась пользоваться совершенно новой для неё вещью.

Это была банальная первая встреча.

Но она до сих пор не могла забыть тот день из-за внезапно нахлынувшего ливня.

С тростью в одной руке и зонтом в другой она не могла представить, как доберётся до дома. Поэтому ей пришлось остаться в магазине, чтобы переждать дождь. Чем больше она думала о случившемся, тем сильнее её захлёстывала злость.

Почему я должна жить с тростью? Я ведь жила правильно, старалась быть хорошим человеком. Почему именно со мной это случилось?..

Она не могла принять свою новую реальность. Это было слишком тяжело.

Я ослепла, у меня нет никого, кто мог бы поддержать, обнять и сказать, что всё будет хорошо. Никого, кто бы позволит мне выплакаться, пережить отчаяние и потом снова встать на ноги. Я всегда одна.

И теперь её одиночество стало ещё более ощутимым, невыносимым.

И всё же, несмотря на всё это, она заставила себя идти дальше. Она дошла до магазина, чтобы купить трость. Собственное упорство одновременно вызывало у неё гордость, отвращение и глубокую тоску. Грудь вздымалась от нахлынувших эмоций, как будто внутри вот-вот всё взорвётся.

— Прошу прощения.

Чья-то рука осторожно потянула её крепко сжатый кулак. Мужчина с хрипловатым голосом вежливо обратился к ней и протянул тёплую пустую кружку.

— Кажется, вы замёрзли.

Он аккуратно положил её пальцы на края кружки, чтобы она могла ощупать форму и не растеряться. Его голос звучал как у бандита, но руки были на удивление мягкими.

В тот момент Со Рён, пытаясь справиться с накатившими эмоциями, возможно, впервые начала принимать свою новую реальность. Ей предстоит жить в этом новом мире.

Мире, где она будет запоминать людей не по лицам, а по голосам, ощущать чужую доброту не через улыбки, а через тепло. В совершенно другом мире.

Но, возможно, это не так уж и плохо.

В тот день дождь быстро закончился.

— Ха-а-а!

Резкая, как удар ледяного шипа, боль заставила её широко распахнуть глаза. Ледяная вода безжалостно лилась на лицо, стекая по подбородку.

Где я? Со Рён моргнула, и капли воды попали на мокрые ресницы.

В голове медленно начали всплывать обрывки воспоминаний. Ах, да… я упала на плацу.

Она огляделась вокруг. Узкая, душная комната с единственной старой лампочкой на потолке.

Со Рён посмотрела на мигающую лампочку, свет от которой обнажал грязный интерьер: покрытые пятнами плитки, серые бетонные стены, разбитую ванну, полную воды. На криво стоящем деревянном столе лежали длинные инструменты. И…

— Почему так долго? Я думал, что сдохну от ожидания.

— !..

Перед ней стоял мужчина, лениво прислонившись к стене со скучающим видом.

Когда туман в голове рассеялся, Со Рён ощутила ноющую боль в запястьях.

Её руки были связаны и подняты над головой, словно она была рыбой, подвешенной на крюк. Ноги не доставали до пола, и даже просто висеть было тяжело.

Кровь, похоже, уже перестала циркулировать в запястьях, а натёртая верёвкой кожа болезненно саднила и горела.

Со Рён начала осознавать своё положение. И, несмотря на всё, мысленно отметила, что, по крайней мере, её не подвесили вниз головой. Ну хоть какое-то облегчение.

— Вы нас чем-то накачали? — спросила она, озвучивая свой главный вопрос.

Но Ли У Шин ничего не ответил. Он лишь зачерпнул воду из ванны. Его молчание было красноречивее слов.

Возможно, всему виной вода, которую мы пили после пробежки?

Он подошёл к ней с почти полным ведром.

Мне придётся провести с ним двое суток в таком состоянии…

Это точно будут пытки.

— 59.9343°N, 30.3351°E, — равнодушно произнёс инструктор.

— !..

— Содержимое твоей записки мне уже известно.

Со Рён недоумённо уставилась на него. Что это за тренировка? Она закончилась, даже не начавшись?

— Мне нужно услышать от тебя кое-что другое. Так что не строй такое лицо.

В тусклом свете лампочки его лицо казалось особенно чужим и незнакомым.

Обычно Ли У Шин говорил с бойцами грубо, чтобы унизить их, но сейчас всё было иначе.

Сейчас он был ни командиром, ни инструктором, а просто мужчиной. Более естественным и, возможно, ближе к своему истинному «я».

— Инструктор сказал, что научит тебя тому, чего ты не понимаешь.

С этими словами он резко потянул за верёвку, привязанную к блоку. Её руки прижались к ушам, а тело поднялось выше. Теперь она висела, как кусок мяса, подвешенный к потолку.

— Ты когда-нибудь задумывалась, что с тобой сделают, если ты станешь военнопленной?

Теперь их лица оказались на одном уровне. Со Рён беспомощно задёргала ногами, пытаясь нащупать ногами опору, но безуспешно. Ли У Шин взял со стола длинный предмет, похожий на трость для незрячих.

— Если ты делаешь плохие вещи, то и с тобой могут поступить плохо. Почему ты этого не понимаешь?

Вдруг со стержня, который он держал, посыпались искры электрического разряда.

— Основные клиенты «Бласт» — слабые государства, управляемые коррумпированными лидерами. Большинство из них — грязные преступники, замешанные в международных махинациях. А задача команды спецбезопасности — убирать за ними дерьмо.

— …

— Сегодня ты работаешь на диктатора, завтра — на повстанцев, потом — на правительственные структуры, а там и на наркоторговцев.

— …

— Если клиент хочет, мы убиваем невинных. Если надо, обучаем преступников делать бомбы. И ты всё равно хочешь быть частью этого?

Ли У Шин резко критиковал команду, к которой принадлежал. Ещё в Таиланде она заметила, что его принципы проявлялись в самых неожиданных моментах.

Я-то думала, что он просто играет с добром и злом, сидя сверху и наслаждаясь зрелищем. Но оказывается, у него совсем другие мысли по поводу этой работы.

— Поймала одну крысу и возомнила себя крутой, — бросил он, взглядом недвусмысленно показывая, что эти слова адресованы именно Со Рён.

Его лицо, лишённое привычной улыбки, казалось холодным и безжизненным.

Со Рён не моргая смотрела на это обнажённое лицо. Под красивой оболочкой скрывалась не конфета, а гнойник, полный грязи.

Впервые в ней начал зарождаться слабый интерес к Ли У Шину. Её безразличный взгляд стал постепенно проясняться.

— Если тебя поймают, — продолжил он, и снова послышался треск электричества, пробегающего по гладкой поверхности дубинки. — Такой электрошокер воткнут тебе в рот, в уши и в гениталии.

— !..

— Никто не придёт тебя спасать.

— …

— И никто не отправится за тобой сюда, — с издёвкой добавил он, схватив её за подбородок, как будто усмиряя капризного ребёнка. — Поняла? Это то, с чем ты столкнёшься, если выберешь такой путь.

— А-а!..

Его грубая рука сжала челюсть с такой силой, что казалось, он вот-вот сломает ей кости.

— Сломанные вещи проще выбросить, а не чинить. Это быстрее, дешевле и эффективнее. Поэтому «Бласт» никогда не несёт полной ответственности за безопасность своих сотрудников.

Электрическая дубинка снова зашипела, испуская нерегулярные разряды.

— В Южной Африке женщин-пленных раздевают догола и бросают в камеры к мужчинам. Рвут им рты металлическими плоскогубцами, загоняют шипы под ногти. Кстати, если человека оставить в грязной воде на несколько дней, его тело начинает гнить.

Со Рён почувствовала, как губы предательски дрогнули, но она молчала.

— Это тренировка никогда не выйдет за пределы нашей базы. А на другом конце света такие пытки всё ещё применяются каждый день. Если ты хочешь работать в «Бласте», да ещё и под моим руководством, то рано или поздно столкнёшься с этой реальностью.

Он бросил электрошокер в стену, не отрывая взгляда от Со Рён.

— Твоё тело разорвут на части, Со Рён, — процедил он сквозь стиснутые зубы, тяжело дыша. — Ты, мелкая тварь, которая даже стесняется снять штаны в воде, не представляешь, что ждёт тебя дальше. Вот почему я решил лично показать тебе, что ты упускаешь.

После этих слов Ли У Шин внезапно схватил её за грудь. Резкое, грубое движение заставило тело напрячься от отвращения. Со Рён изогнулась, презрительно глядя ему прямо в глаза.

— Руку убрал!..

— И твоя ёбучая сила воли не поможет справиться с такой ситуацией.

Огромная ладонь сжала нижнюю часть груди так сильно, что казалось, она вот-вот лопнет.

— Я вижу, как ты стараешься, и это похвально. Но всё это не имеет значения. Думаешь, что всё закончится, как только ты пройдёшь обучение? Ты ошибаешься. Если тебя схватят за границей…

— Убери, я сказала… — выдавила она сквозь зубы.

— …то с высокой вероятностью всё это станет твоей реальностью.

Ли У Шин холодно предупредил её и на этот раз сунул руку под одежду. Жар его ладони противно обжигал кожу.

Со Рён извивалась в конвульсиях, пытаясь освободиться, но он прижал её к себе, залез под бюстгальтер и сжал чувствительную плоть.

— Пытки над женщинами всегда особенно жестоки.

— Укх!.. Сукин сын!..

— Вот так, теперь мозги хоть немного работают? С какого хрена ты позволишь всяким паскудам рвать себя на куски?

— Отпусти!..

— Ты не можешь сопротивляться, не можешь бороться. Всё, что остаётся, — терпеть. А ты хочешь одним своим упрямством преодолеть всё это? Бля, да даже твоя упёртость должна иметь пределы.

Искажённые одинаковой яростью взгляды столкнулись лоб в лоб.

— Сколько раз нужно повторять: ты мешаешь.

И только теперь Со Рён начала понимать его истинные намерения. Всё это было повторением разговора, который произошёл ещё в больнице.

Она снова стиснула зубы, выпуская тяжёлый вздох.

— Убирайся, Со Рён.

Он стиснул челюсть и произнёс это властно.

— Забудь про это место. Уходи и живи нормальной жизнью.

Из этой комнаты пыток, из тренировочного лагеря, из «Бласта» — Ли У Шин всегда хотел только одного: избавиться от неё. Поэтому каждый раз их разговоры возвращались к исходной точке.

Инструктор схватил грудь и начал теребить сосок. Он царапал его ногтями, а затем схватил выступающий бугорок и болезненно выкрутил.

Со Рён стиснула губы, пытаясь сдержать вырывающийся крик. Она подавляла в себе любые звуки, с трудом глотая дрожащее дыхание, отчего её плоский живот глубоко вздымался.

Его рука была обжигающе горячей, но глаза, внимательно наблюдавшие за каждой реакцией, — ледяными.

— Всего лишь одно слово, — произнёс Ли У Шин, вдруг отпустив грудь. — Просто скажи, что больше не будешь искать своего мужа.

— !..

— Одного этого будет достаточно, чтобы мы закончили тренировку.

От этих слов холодок прокатился у неё внутри.

— Вы это хотите услышать, инструктор?

— У человеческой выдержки есть пределы. А 48 часов со мной — это очень много.

Ответ прозвучал туманно, но в нём явственно сквозила угроза. В словах мужчины ощущалась жестокость, показывающая, что он может заставить её подчиниться силой.

Со Рён зажмурилась, подавляя бурлящие внутри эмоции.

Ли У Шин вынул руку из-под задранной одежды, посмотрел на свою ладонь и сжал её в кулак.

— Ты готова терпеть такое унижение ради какого-то ничтожного мужика?

— !..

— Я в последний раз по-человечески к тебе обращаюсь.

Его слова звучали как ультиматум. Она оказалась загнана в угол.

— Остановись, Хан Со Рён. Не переступай эту черту, — добавил он, его лицо стало тёмным, словно погружённым в тень.

Всё, что сказал инструктор, звучало логично. Со Рён нечего было возразить.

Её поступки действительно были необдуманными. Она пришла сюда, движимая лишь упёртым упрямством и мечтой о муже. Она никогда по-настоящему не задумывалась о последствиях работы агентом в такой организации.

Но даже несмотря на это, ей нужно было принять решение.

И вместо ответа Со Рён резко плюнула ему в лицо.

Лампочка на потолке снова замигала, и в комнате повисла гробовая тишина.

— …Если вы, инструктор, не собираетесь помочь с поисками мужа, перестаньте лезть в мою жизнь.

Он застыл, как неподвижная статуя, идеально вписываясь в грязную, затхлую комнату. Даже ресницы не дрогнули. Со Рён внимательно наблюдала за ним, инстинктивно готовясь к худшему.

Каждый раз, когда лампочка мигала и снова загоралась, его лицо странным образом казалось другим. Тени, ложившиеся на надбровные дуги и переносицу, изменяли его черты, делая их то странно отчуждёнными, то угрожающе пугающими. Несмотря на то, что лицо инструктора оставалось бесстрастным, его выражение менялось так быстро, что невозможно было оторвать взгляд.

Наконец, Ли У Шин медленно кивнул.

Как будто всё понял.

И тогда его глаза, казавшиеся уставшими и опустошёнными, странно заблестели. Он провёл ярко-красным языком по губе и слизнул с уголка каплю её слюны.

— Тебе, наверное, кажется, что слова инструктора — это блеф, да?

Когда Со Рён посмотрела прямо в лицо этому мужчине, улыбающемуся так, словно он мог заворожить даже демона, волосы у неё на затылке встали дыбом. Её охватило дурное предчувствие. И оно тут же оправдалось: Ли У Шин резко вылил на неё ведро холодной воды.

— Хых!.. — она задрожала от внезапного ледяного шока.

Но инструктор, словно у него выключили какой-то внутренний переключатель, спокойно положил руку на пряжку её ремня.

— Что… отпусти!

Со Рён резко пришла в себя от его прикосновения и начала судорожно дёргать ногами, извиваясь всем телом. Ноги, гонимые страхом, безжалостно били его по рукам, груди, плечам и животу. В тот момент, когда Ли У Шин, подняв брови, попытался обездвижить её...

Бам!

Со Рён, воспользовавшись моментом, резко ударила инструктора в грудь. Используя силу отскока, она оказалась у него на плечах и сжала шею бёдрами. Со Рён вложила в это движение столько силы, что его лицо начало наливаться кровью.

— Хорошая попытка, но этого недостаточно. Ты ведь и сама знаешь.

Но когда их взгляды встретились, и она увидела, что Ли У Шин всё ещё улыбается, Со Рён интуитивно поняла, что план провалился.

И в этот момент она услышала звук рвущейся ткани.

— Ты ведь знаешь, что с тобой будет.

— Ты не остановишься?!

— Нет-нет. Сдаваться должен не инструктор, а та, кто играет пленницу.

Штаны порвались. Ситуация изменилась за доли секунды. Теперь Ли У Шин держал её бёдра так крепко, что она не могла вырваться.

— Я же сказал, достаточно всего одного слова. Просто скажи, и я остановлюсь.

Со Рён молчала, но её глаза метались из стороны в сторону. Он разрезал ножом шов на внутренней части брюк и с силой раздвинул края. Разорванная по бокам ткань свисала лохмотьями.

Пульс забился так сильно, что казалось, сердце вот-вот вырвется из груди. Страх и стыд переполняли её.

В то же время Со Рён интуитивно поняла, что не сможет выбраться отсюда невредимой. Какая бы это ни была травма — физическая или душевная — она больше не будет прежней.

Ли У Шин механически и хладнокровно, как будто разделывал свиную тушу, продолжал рвать штаны. При каждом движении мышцы на руках напрягались, становясь твёрдыми, как камень.

В его взгляде застыла та же беспощадность, с которой он приказал ей бросить Хо Чха На.

Ледяной пот стекал по её спине.

— Ёбаный извращенец!..

— Если после такого меня называют извращенцем, то мне как инструктору даже обидно.

— Хочешь насиловать людей — пиздуй в другую комнату, мразь!

— А-а, значит, ты бы предпочла, чтобы здесь был другой?

— Да кто угодно, только не ты, гандон! — выплюнула она, не сдаваясь.

Ли У Шин внезапно остановился.

— Кто именно? Джин Хо Дже?

— Что?

— Тот парень, за которым ты бежала, слюни пуская.

— А…

— «А»? — передразнил он, криво ухмыльнувшись. — Если бы он, а не я, сейчас срывал с тебя штаны, тебе было бы легче? Потому что он похож на твоего муженька? На этого деревенщину? Даже будучи пленной, нос воротишь, как же мне с тобой быть?

— Что?! «Деревенщина»?

— Если тебе нравятся только здоровяки с рожей-кирпичом, у тебя, блядь, с глазами явно что-то не так.

— Да! У меня были проблемы со зрением! И мой муж выглядит именно так!

— …

— …

Между ними внезапно повисла горькая тишина. Оба нахмурились, словно пытаясь проглотить слова, которые только что бросили друг другу.

Ли У Шин, сжав зубы, резко потянул за верёвку, заставив Со Рён опуститься ниже. Разница в уровне глаз — один из самых простых способов показать превосходство. Когда она оказалась ниже, её ноги, которые до этого с ожесточённой силой сжимали его шею, начали слабеть и терять хватку.

— Не пялься на лицо Джина Хо Дже.

— Угх… отпусти меня!

— Есть инструкторы, на которых можно глазеть, и есть те, на которых нельзя. Джин Хо Дже, блядь, относится ко второй категории.

Ли У Шин подхватил её ноги, перебросив по одной себе на плечи.

— Угх!..

Со Рён дёрнулась в отвращении, но теперь уже действительно не могла пошевелиться.

Руки оставались крепко связаны над головой, а ноги, полностью обнажая пах, плотно прижимались к Ли У Шину.

Неустойчивое положение, в котором Со Рён повисла в воздухе, вынуждало её искать опору в виде Ли У Шина. Но больше всего её бесило то, что эта поза до жути напоминала позу для секса.

Точнее, проблема была в том, что он сжимал её бёдра так крепко, словно не собирался отпускать.

Инструктор молча опустил взгляд и уставился на нижнее бельё, беззащитно оказавшееся на виду.

Со Рён закричала, словно в припадке:

— Не смотри! Отойди!..

Щёки пылали, жар ударил к глазам. Она отчаянно извивалась, крича, но чем больше двигалась, тем сильнее пальцы впивались в бедро.

И тут Ли У Шин без предупреждения схватил трусы и грубо их стянул.

— Ты ёбаный псих!..

Холодный воздух обжёг обнажённую кожу, и её пробрала дрожь.

Со Рён взглянула вниз и вспыхнула от ярости и стыда, осознав, что её гениталии полностью обнажены.

В следующий миг, когда она больше не смогла это выносить и зажмурилась, незнакомые пальцы без малейшего колебания провели по лобку, задевая чувствительную кожу.

— Угх!..

Она скривилась, как если бы её коснулось что-то мерзкое, и сжала зубы, чтобы удержаться от крика.

Там, где пальцы проходили по коже, разливался мучительный, едкий жар. Это было отвратительное, невыносимое ощущение.

— Скажи.

— Я тебя убью, клянусь…

— Ты будешь искать своего мужа, пока другие мужчины будут тебя трахать? Как думаешь, ему будет приятно?

Она молчала.

— Всё ещё собираешься искать его?

— …

— Быстрее, иначе твоя вагина будет изуродована.

Со Рён метнула в него испепеляющий взгляд, но Ли У Шин лишь лениво откинул голову назад и хмыкнул.

— Я же сказал, что разумные разговоры закончились.

И без малейшего предупреждения средний палец грубо вонзился в сухой вход.

— А-а-а-а!

Было только больно. Это не было похоже на секс — это было грубое, безжалостное, насильственное вторжение. Она дёрнулась, но он тут же прижал бёдра одной рукой, надёжно фиксируя.

— Ух…

Когда Ли У Шин начал грубо давить пальцем на внутренние стенки, от боли перехватило дыхание. Её лицо перекосилось, но он не остановился, и вскоре к среднему пальцу добавились указательный и безымянный.

— А-а-а! Больно!..

— Естественно, больно. Ты ведь не сексом сейчас занимаешься.

— У-у-у!..

— Хан Со Рён, расслабься.

Даже он, похоже, напрягался, потому что жилка на лбу вздулась, а дыхание стало тяжёлым.

Она знала, что это часть тренировок, знала, на что шла, но всё равно не могла сдержать подступившей к горлу горечи.

Ким Хён, ты даже не знаешь… представить не можешь, через что я сейчас прохожу, чтобы найти тебя…

Эта мысль почему-то разозлила её ещё больше, и Со Рён стиснула зубы. Неясное, яростное чувство, направленное непонятно на кого, внезапно вырвалось наружу.

— Это даже не секс, так зачем мне расслабляться? Давай, суй дальше, мразь!

Ли У Шин на мгновение исказился в лице. Увидев это, Со Рён, несмотря на яростную дрожь, ухмыльнулась. В этот момент пальцы, которые двигались внутри влагалища, остановились.

Но ненадолго. Он снова упрямо вонзил их внутрь.

— Ух…

Ли У Шин, не меняя выражения лица, грубо двигал пальцами, царапая внутренние стенки. С каждым движением её ноги рефлекторно раздвигались, но тут же судорожно сжимались.

Однако, когда Со Рён высоко задрала голову, как будто говоря «ну же, давай ещё», инструктор лишь с хрустом наклонил шею из стороны в сторону.

Пальцы ритмично двигались внутри влагалища, грубо ударяя по малым губам. Каждый контакт ладони с её телом сопровождался отвратительным липким звуком.

Ли У Шин целенаправленно вдавливал стенки изнутри, словно выжимая из неё хоть какую-то влагу. Но в этих движениях не было ласки. Его стиснутые челюсти напряглись до предела.

— Даже когда тебя насилуют, поиски мужа всё равно важнее? — спросил инструктор ледяным голосом.

Со Рён упрямо молчала и сверлила его взглядом. Её глаза оставались сухими, но настолько напряжёнными и полными ненависти, что белки покрылись лопнувшими капиллярами.

Его дыхание стало тяжелее, голос — резче.

— Ты пришла в «Бласт», чтобы найти мужа, должна была понимать, что можешь столкнуться с насилием. Почему такие элементарные вещи до тебя не доходят? Зачем лезть в мусорный бак, если знаешь только половину правды, тупая ты сука!..

С этими словами он резко выдернул пальцы. Между ними воцарилась тяжёлая тишина, наполнившая комнату ледяным воздухом.

Они смотрели друг другу в глаза, и каждый, казалось, готов был убить другого одним лишь взглядом. Но, увидев, что Со Рён всё ещё упрямо молчит, Ли У Шин с отвращением покачал головой.

— Ты надоела. Не будь такой слепой фанатичкой.

Его взгляд медленно опустился на опухшее, ярко-красное влагалище.

Затем Ли У Шин провёл рукой по волосам, выругался и снова засунул пальцы внутрь. Уже раздражённые внутренности мгновенно поглотили скользкие пальцы.

— Если будешь и дальше так себя вести, это будет походить не на любовь, а на болезнь.

— !..

Беспощадные слова пронзили её сердце. Со Рён изо всех сил пыталась не издать ни звука.

— Разве так сложно жить обычной, нормальной жизнью и не подвергать себя такому?

Голос инструктора оставался ровным, но движения становились всё более зверскими. Грубые, сильные суставы растягивали её изнутри, безжалостно колотя по влажным стенкам.

Со Рён тяжело дышала, пытаясь справиться с волной эмоций.

— Я именно этим и занимаюсь…

— Что?

— Мой муж… он был моей «нормальностью». Чтобы жить нормально, мне нужен мой муж.

Ли У Шин замер. Одна сторона его лица дрогнула, выдавая растерянность.

— Вот почему я... терплю такое унижение... Потому что в моей жизни нет ничего, кроме Ким Хёна... Потому что он был моей единственной «нормальностью». И я просто хочу жить… как все.

Их тела всё ещё были прижаты друг к другу, и Со Рён почувствовала, как Ли У Шин на секунду вздрогнул.

— С самого рождения у меня ничего подобного не было. Но мой муж подарил мне это…

— ….

— Что плохого в том, что я так слепо держусь за него? Это болезнь? Пусть так. Я готова жить с этим, как с хронической болезнью.

Ли У Шин на мгновение замер и медленно моргнул.

— Значит, ты не сбежишь, что бы я ни сделал?

— Почему я должна убегать из-за тебя?

— …

— Ты ни капли не похож на моего мужа. Даже инструктор Джин Хо Дже отдалённо его напоминает. Всё, что ты делаешь, для меня ничего не значит.

Она смотрела на него с пугающе бесстрастным выражением лица.

— Так что возьми тот шокер и засунь мне в ухо. Посмотрим, кто кого сломает.

Ли У Шин молчал, стиснув зубы. Грудь вздымалась, дыхание сбилось. А затем, будто не выдержав, он резко сплюнул на ладонь.

Его взгляд стал угрожающим, почти звериным. Он размазал слюну, а затем демонстративно провёл ладонью по половым губам.

— Хотел плюнуть прямо на пизду, но решил пощадить тебя.

Со Рён передёрнуло от отвращения, но когда влажная кожа вдруг натянулась, задрожав от непривычного ощущения, она лишь прикусила нижнюю губу, стараясь не издать ни единого звука.

Ли У Шин не терял времени — пальцы сразу нашли клитор и надавили на него.

— А-а-а!..

Со Рён выгнулась, как будто через неё прошёл электрический разряд.

Впервые её тело было раскрыто силой, и, возможно, потому, что прошло много времени с последнего сексуального контакта, мысли о муже снова и снова невольно всплывали в голове.

Она почувствовала странную неловкость и греховность. Со Рён зажмурилась, чтобы игнорировать вспыхнувшее возбуждение. Накануне его неожиданного исчезновения всё было так же грубо…

Но голос Ли У Шина прервал её мысли:

— Я же сказал, не закрывай глаза перед инструктором.

— Ух!..

Сначала его действия были резкими и грубыми, как будто он просто хотел причинить ей боль. Но теперь Ли У Шин сменил ритм, стал действовать быстрее и легче.

Он продолжал целенаправленно давить на чувствительное место. Внизу живота что-то содрогнулось, а соски напряглись, будто тоже ощутив этот укол удовольствия. Волна ощущений, которые Со Рён пыталась отрицать, накрывала с головой, распространялась до самых кончиков пальцев.

В этот момент её мысли невольно обратились к Ким Хёну. Единственный человек, который когда-либо прикасался ко мне так…

В ту же секунду из глубины её тела вырвалась липкая влага, которая словно гасила внезапно вспыхнувший внутри пожар.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Поэтому не закрывай, блядь, глаза.

— Ха-а…

Пальцы продолжали двигаться, размазывая влагу по узкому проходу, который, казалось, сам сжимался вокруг них, пытаясь удержать внутри.

— Заебало, что ты сравниваешь меня с этим своим мужем, который якобы похож на Джина Хо Дже. Открой глаза.

— Хах…

Каждый раз, когда инструктор прижимал ладонь, заставляя Со Рён дрожать от трения, нервы у неё напрягались до предела. Ли У Шин, казалось, тоже это ощущал: его дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым.

Хмурясь от едва скрываемой растерянности, он продолжал раздвигать и терзать её нутро. Его пальцы двигались так резко и жёстко, что от этого ощущения у Со Рён предательски задрожали бёдра.

И, словно не выдержав, Ли У Шин вдруг склонился вниз и резко вцепился зубами в бедро, оставляя болезненный укус.

— Ах!..

Тело затряслось от удовольствия, выходящего за пределы боли. Ли У Шин впился взглядом ей в глаза, не отворачиваясь, пока его зубы царапали кожу бедра, оставляя глубокий след. Он усиливал давление, как будто пытаясь стереть все её протесты.

Его движения становились всё более резкими и грубыми. Рука продолжала проникать внутрь, ударяясь о её тело с влажными, липкими звуками. Между этими движениями Ли У Шин целенаправленно давил на клитор, заставляя его наливаться кровью и увеличиваться.

— Ха... Хык... Ха…

В этот момент их взгляды пересеклись, и оба одновременно приоткрыли губы. Со Рён охватило странное чувство — будто во рту вдруг скопилось слишком много слюны, а язык стал влажным и тяжёлым.

Их тяжёлое, прерывистое дыхание наполнило комнату жаром. В конце концов, Со Рён не смогла сдержать стон и разжала губы, а Ли У Шин наклонил голову и упёрся лбом ей в лоб, стиснув челюсти.

Но даже в этот момент их взгляды оставались враждебными, напряжёнными. Наконец, её тело начало судорожно сокращаться с короткими интервалами.

— Ты уже кончила? — его голос прозвучал насмешливо.

— Ха-а… ха-а…

Со Рён тяжело дышала и выглядела уставшей.

Ли У Шин так и не вытащил мокрые пальцы, и в этот момент она почувствовала, как что-то твёрдое и горячее надавило на ягодицу. Со Рён скосила взгляд вниз и невольно нахмурилась.

Она думала, что инструктор был собран и аккуратен с самого начала до конца, но теперь его штаны были натянуты до предела.

Лицо Ли У Шина оставалось холодным и сосредоточенным, но это явно не соответствовало тому, что происходило у него ниже пояса.

Со Рён обвила его талию ногами.

Потому что ей в голову пришла хорошая идея.

Когда она не оттолкнула его и не сопротивлялась, а, наоборот, притянула к себе, Ли У Шин тут же окаменел, его взгляд стал тяжёлым.

— Что дальше после пальцев, инструктор? Достанете член с татуировкой?

— …Что ты сейчас сказала?

— Он изогнут, верно? — спросила она с вызовом. — Доставайте, я хочу посмотреть.

Со Рён продолжала говорить совершенно невозмутимо, будто ничего не происходило, словно его напряжённый, твёрдый член её вообще не смущал.

— Долго объяснять, но если коротко: я почти ничего не знаю о внешности своего мужа. Но есть одна деталь, в которой я уверена — его член. Он слегка загнут вверх, как крючок. Довольно запоминающаяся форма.

— …

— У вас, инструктор Ли У Шин, он, вроде, тоже изогнутый.

— …

— Думаю, если закрыть глаза и потрогать, можно быстро понять, есть ли сходство.

Он замер, как будто не мог поверить тому, что услышал.

— Раз уж мы начали с сексуальных пыток… если меня не примут в «Бласт», я могу просто искать мужчин с изогнутым членом. Проверю, с кем из них получится. Сначала думала, что могу заниматься сексом только с мужем, но… оказывается, тело есть тело.

Со Рён усмехнулась, её лицо было пустым, почти равнодушным.

— Спасибо вам за это. Теперь я думаю, что могу переспать и с другими. Главное, чтобы хуй был изогнут.

— !..

— Может, так я пойму, кто из них мой муж…

— Что? Что ты… что ты несёшь?

Голос инструктора был низким, пропитанным тяжёлым, рваным дыханием. Поздно опомнившись, Ли У Шин резко нахмурился, его белая кожа выглядела ещё бледнее.

— Ну что ж, отлично! Как насчёт того, чтобы начать с вас, инструктор? Заодно совмещу с тренировкой по пыткам.

Она посмотрела на его напряжённый пах и добавила:

— Можно мне попробовать ваш член?

Она только что пережила грубое насилие, но её глаза горели странным возбуждением, и в них не было и намёка на сломленность. Напротив, казалось, что у неё появились новые силы и желание идти дальше.

Кто, блядь, открыл этот пизданутый ящик Пандоры?

Ли У Шин с трудом сдерживался, чувствуя, как пульсирует боль в висках.

— Ебанутая психопатка, — процедил он сквозь зубы, выплёвывая ругательство. — Я же говорил, Хан Со Рён, хватит искать здесь замену своему мужу.

— А какая, блядь, разница?

Со Рён уже полностью восстановила самообладание. Даже несмотря на мокрую, блестящую от влаги вульву, она совсем не выглядела смущённой.

Если кто-то и испытывал дискомфорт, то это был он. Ли У Шин старался не встречаться с ней взглядом.

Почему, чёрт возьми, у него шея вся покраснела? Почему он давит на висок?

Его растопыренная пятерня выглядела пугающе. Но Со Рён не могла упустить такой редкий экземпляр.

— Пока он не остыл, может, просто снимите штаны?

Он шумно выдохнул, непонятно, то ли от смеха, то ли от бессилия.

— Боец Хан Со Рён.

— Да, инструктор?

— Координаты 59.9343°N, 30.3351°E… будем считать, что их я не слышал.

— Простите?

— Ты — пленная, которая достойно выдержала пытки и не выдала информацию.

— Я?

— И насчёт загнутого члена… Ах, ёб твою мать…

Он сжал переносицу, раздражённо пробормотав ругательство. Затем Ли У Шин безжалостно столкнул её ноги со своей талии и опустил их на ведро.

Со Рён выдохнула с облегчением, наконец почувствовав под собой опору. Дрожащие, как у новорождённого телёнка, ноги намекали на то, что утром её будет ждать жестокая крепатура.

Она посмотрела на напряжённую спину инструктора и с лёгким недоумением спросила:

— Но ведь по вашей логике это был бы самый безопасный способ, не так ли?

Её беспечный тон заставил Ли У Шина резко стиснуть зубы и опустить голову, словно он только что сам себя загнал в жуткую ловушку.

Странно. В безвыходном положении была Хан Со Рён, но теперь казалось, будто в ловушку угодил именно он.

— Что не так с тем, что я хочу поискать похожий член? Это ведь лучше, чем металлические щипцы или раскалённые штыри, разве нет? Разве не вы говорили, что если человека держать в грязи, он сгниёт заживо?

Он сцепил пальцы на затылке и молча уставился в потолок.

— О, кстати… а у инструктора Джина Хо Дже… — начала она, но её слова прервал оглушительный звук.

Дверь с грохотом захлопнулась, да так сильно, что старая лампочка затряслась в патроне и с треском сорвалась вниз. Стекло с глухим звоном разлетелось по полу.

Комната мгновенно погрузилась в кромешную тьму.

Это была одна из самых жёстких программ 10-недельного курса.

48 часов непрерывного, интенсивного допроса пленников.

Но произошло нечто небывалое.

Инструктор капитулировал первым.

Два мучительных дня, которые казались вечным кошмаром, наконец закончились.

Десятки новобранцев, выпущенных из подземных помещений тренировочного лагеря, выглядели так, словно побывали в аду.

Больше половины добровольно ударили в колокол и покинули базу. Эти люди не смогли выдержать давления инструкторов и, в конце концов, выдали информацию под пытками.

Но среди тех, кто остался, было немало знакомых лиц. Особенно выделялся один — тот самый парень, который умудрился обделаться в штаны во время подводных тренировок. Как ни странно, он дотянул до самого конца. Теперь его лицо было синюшным и опухшим, как переспелый виноград, но он всё равно улыбался, что даже внушало уважение.

— Ты как, жива?

Её товарищи, превратившиеся в живые отбивные, наконец обратили внимание на Со Рён. Они оглядели её с ног до головы, криво щурясь сквозь опухшие, разбитые веки.

Она едва удержалась от смеха. Им теперь долго придётся восстанавливаться.

— Ты ведь тоже прошла через ад, да?

— Откуда вы знаете?

— Да ладно тебе, тут слухи разлетаются быстрее, чем ты успеваешь вдохнуть…

— Ну, злилась я, конечно, сильно, но не могу сказать, что это был прям ад.

При этом мысли вдруг заполнили образы: лицо, мерцающее в тусклом свете, приглушённые голоса, тёмная и тяжёлая атмосфера комнаты. Эти воспоминания заставили её брови слегка дёрнуться.

— На самом деле, мне кажется, я ступила в область, о существовании которой даже не догадывалась, — добавила она задумчиво.

— Чего?..

— Как будто я нарушила какой-то запрет, который прежде мешал мне.

Её слова вызвали тревожный ропот.

— Блядь… Тебя же в воду утащили и на два дня заперли в одиночной камере.

— А?

— Только не зацикливайся на этом, ладно? — сказали они, похлопывая её по плечу.

Как оказалось, слухи разошлись быстро. Все думали, что Хан Со Рён эти двое суток провела в ледяной воде и кромешной темноте, как мёртвый груз.

В принципе, это недалеко от правды.

После того как Ли У Шин вышел из комнаты, она осталась там одна до конца тренировки. Когда всё закончилось, Со Рён почему-то очнулась в целых штанах и без ощутимых повреждений на теле.

Лампочка тогда разбилась, и вокруг была абсолютная темнота, но для Со Рён это не стало помехой.

Я даже выспалась, потому что наконец-то никто не доёбывался. Да, руки всё это время оставались связанными. Да, дико хотелось есть, но это был, пожалуй, лучший отдых за всё время тренировки.

Однако остальные не знали всех этих подробностей. Они думали, что она двое суток сидела, свернувшись в позе эмбриона, в чёрной яме, похожей на могилу.

Но если говорить честно, проблема была не в этом — просто временами у Со Рён побаливали места, о которых не принято говорить в приличном обществе.

— Серьёзно, мне просто стало легче.

Со Рён изо всех сил напряглась, чтобы не выдать дрожь, и постаралась сохранить непринуждённое выражение на лице.

— Чё за бред… Ты там в баню сходила, что ли? Может, тебе ещё спинку потёрли от души?

— Ну, в каком-то смысле что-то с меня точно содрали.

Теперь на неё уставились так, будто перед ними сидело какое-то диковинное существо.

— Ты же не хочешь сказать, что… э-э… открыла в себе любовь к пыткам?

— Я поняла кое-что, но пытки тут ни при чём.

Её губы еле заметно дёрнулись вверх.

То, что произошло с её телом, стало для Со Рён откровением — чем-то совершенно новым.

Почему я раньше об этом не думала?

Неужели была так зажата в рамки статуса замужней женщины, что бессознательно цеплялась за идеи супружеской верности?

Если есть хоть один однозначный признак, по которому можно узнать мужа, то это, безусловно, его необычный член…

Она помнила голос Ким Хёна, его рост, текстуру кожи, очертания лица, которые чувствовала кончиками пальцев.

А если к этому добавить редкую форму пениса…

Если вдруг найдётся мужчина с таким же, значит, есть шанс, что это Ким Хён.

Её сердце забилось быстрее.

Поскольку не было способа найти мужа, она готовилась попасться ему самой.

Но раз уж дело зашло так далеко, почему бы не составить список возможных кандидатов?

Если уж не до конца идти, то хотя бы просто потрогать…

Когда её мысли полностью заполнила тема члена Ким Хёна, они незаметно дошли до столовой.

Обычно в это время здесь было не протолкнуться, как в загоне со скотом. Но сегодня, из-за того что многие бойцы выбыли после тренировки, в помещении было непривычно просторно.

Бойцы, получив подносы, уселись за столы и энергично взялись за ложки, но, похоже, самочувствие у всех было неважным — они едва успели пару раз отправить еду в рот, а потом отложили тарелки.

Вместо этого мужчины начали изливать друг другу накопившееся раздражение.

— Меня вниз головой окунули в воду… Блядь, нос до сих пор жжёт…

— А я только и думал, как бы угандошить этого ублюдка-инструктора.

— Надеюсь, нам не придётся проходить этот ад ещё раз?

Неожиданно один из бойцов, который всё это время рассеянно трогал край стола, внезапно заговорил:

— У меня… вдруг сменился инструктор.

Его голос был странно глухим и тревожным. Все тут же замолчали и уставились на него.

— …Я просто проходил стандартный допрос, — продолжил он, нервно кусая ногти. — И вдруг инструктор начал копаться в моей семье… Сказал, что если я не расскажу о записке, то пострадает тот, кто мне дорог. Потом… он достал откуда-то фотографию моей младшей сестры…

Парень сглотнул, его запавшие, покрытые синяками глаза мрачно блеснули.

— И… и вдруг дверь чуть ли не слетает с петель…

Голос его дрогнул.

— И вошёл инструктор Ли У Шин.

— …

— …

За столом воцарилась тишина. Даже Со Рён, молча ковырявшая ложкой еду, взглянула на него.

Все остальные, сглотнув, наперебой спросили:

— Так тебя в итоге отмутузили?

— Д-да… но не меня…

— Постой, но если тебя отделал сам инструктор Ли У Шин, то почему синяк такой… маленький?

— Э… этот синяк я просто сам получил, когда назад завалился и головой об пол ударился! Но вообще-то я… я до сих пор ничего не понимаю! Что, блядь, вообще произошло…

Он резко втянул воздух, нервно дёрнул воротник, словно ему внезапно стало душно.

— Чего ты там мямлишь? Да скажи уже!

Более нетерпеливые товарищи начали раздражаться, и тут будто прорвало плотину — он наконец выплеснул всё разом.

— Инструктор Ли У Шин заходит с э-этой… своей, блядь, улыбочкой и говорит: «Раз уж у нас тут допрос, а не свидание, давай проведём его как следует». И просто… просто начинает пиздить того инструктора, который меня допрашивал!

— …

— …

— П-прям жёстко?!

— До усрачки жёстко! Ли У Шин говорил, что я должен выдать информацию, если хочу, чтобы это прекратилось. Но если я выдам её слишком быстро, то вся ответственность за провал тренировки ляжет на инструктора! И всё это с ебучей улыбкой! А потом начал… бить его! Он бил, и бил, и бил, пока не послышался хруст костей… и он даже глазом не моргнул, когда шваркнул его об пол вместе со стулом!

Вокруг снова повисла гробовая тишина.

— А-а-а… я смотрел на всё это и… и просто начал реветь! Кричал, что всё скажу! Но мой инструктор заорал в ответ, чтобы я держался и не сдавался!

— …

— Я… я не знал, что делать… Если бы я просто выдал информацию, это бы закончилось. Но я не мог понять — мне надо говорить или не надо?!

— Что делать, у этого парня, похоже, крыша поехала… — кто-то тихо прошептал.

— Это они специально, да? Чтобы я заговорил? Они же с самого начала так и задумали, правда? Как думаете, это я тут жертва? Они ведь заранее всё спланировали, да?..

— Скорее всего, так и есть.

— Но инструктор ведь реально сильно пострадал… И это я виноват… Только потому, что не сказал ничего…

Он содрогнулся, словно от одной мысли ему стало дурно. Один из товарищей, наблюдая за этим, резко крикнул:

— Эй, блядь, очухайся! Это всё было подстроено, понял? Они специально хотели, чтобы ты чувствовал себя виноватым! Ты думаешь, пытки — только про физическую боль? И, судя по тому, как тебя сейчас колбасит, всё сработало на отлично! Возьми себя в руки!

— П-прям так? Но у меня сердце до сих пор колотится… Это же из-за меня… Это всё я виноват… Из-за того, что я тупой, не понял, что надо делать…

С побледневшим лицом он вцепился в волосы, словно сходил с ума.

— Может, мне надо было просто сдаться? Ведь его били прямо в слабые места… он пытался убежать, но его ловили и били ещё сильнее…

Разговор опять пошёл по кругу. Остальные бойцы переглянулись, переговаривались одними взглядами, а потом медленно начали подниматься с мест. Даже Со Рён, жуя рис, неторопливо отодвинула стул и взяла поднос.

Последний, кто вставал из-за стола, лениво спросил:

— А кто этот инструктор, которого так отметелили?

На что ему сразу же ответили печальным голосом:

— Инструктор Джин Хо Дже.

Бах, бах-бах!

В подземном тире один за другим раздавались глухие выстрелы.

Ли У Шин, с лицом, затянутым холодной яростью, безостановочно давил на спусковой крючок.

Гильзы с сухим звоном падали на бетонный пол, а бумажная мишень на дальнем конце трассы за считанные секунды превратилась в изрешечённые лохмотья.

Прошло уже несколько дней с окончания тренировок по допросам.

Он, агент Национальной разведывательной службы, который ни разу не колебался, когда приходилось решать, кому жить, а кому умереть, теперь застрял в каком-то дурацком моральном тупике.

К тому же внутри продолжало тлеть напряжение, клубящееся в голове густым дымом.

Ли У Шин думал, что стоит только убрать Сову с дороги, и всё снова встанет на свои места.

Но она выдала такое, что едва не выбило его из колеи.

Кривой член… Нет, он даже думать об этом не хотел.

В её упрямстве он уже убедился до тошноты. Даже если сломать ей лодыжку, она всё равно не сдастся и не откажется от Ким Хёна.

Её глаза не дрогнули, несмотря на насилие. Она не из тех, кто остановится из-за одной сломанной лодыжки.

Но если убрать Сову…

Где-то за пределами моего поля зрения. Там, где я не смогу её видеть.

Даже так, как можно всерьёз заявлять, что теперь она будет охотиться исключительно за кривыми членами?

Если она и правда сбежит из тренировочного центра, чтобы шляться по всему городу, вынюхивая, у кого там что между ног…

Стиснув зубы, Ли У Шин опустошил магазин, перезарядил пистолет и вновь начал методично разрывать мишень.

С момента воссоединения с Совой он чувствовал, что с ним что-то не так. Как будто внутри образовалась тонкая, едва уловимая трещина.

Каждый раз, когда Ли У Шин завершал операцию, он не просто срывал с себя маску — он разом отрезал всё лишнее. Это был его принцип. Его закон. Его нерушимый порядок.

Так почему же с Совой не работало?

Потому что она была моей женой? Потому что мы жили вместе и делили постель?

Если тебя так легко выбить из колеи, значит, ты с самого начала не годился в агенты. Да и за десять лет работы в разведке сколько раз тебе приходилось намеренно сближаться с людьми и лгать им?

Он и сам не мог бы сосчитать, сколько раз уже оказывался в таких ситуациях. Так что не могло быть и речи о внезапно проснувшейся совести — просто что-то мешало.

Ли У Шин крепче сжал оружие, пытаясь стряхнуть с себя эту мерзкую тревожность.

Всё равно наши пути обречены оставаться параллельными линиями.

Когда цель и агент Национальной разведывательной службы пересекаются, конец всегда один: кто-то из двоих должен умереть или отступить.

Если этого не случится, оба рухнут в пропасть. Ли У Шин понимал, что пришло время разрубить этот узел.

Надеяться, что будущее будет тихим и гладким, как их любовь и брак, теперь бесполезно и наивно.

Он больше не мог держать Хан Со Рён у себя на ладони.

Только Ким Хён может её контролировать.

В таком случае…

Почему бы просто не принести ей его труп?

От этой внезапной мысли у него пробежал холод по спине.

В этот момент дверь в тир открылась, и кто-то постучал в звукопоглощающую перегородку. Ли У Шин снял наушники и увидел перед собой Ки Тхэ Мина — подчинённого из команды спецбезопасности.

— Командир, вы бы видели, на кого сейчас похож Джин Хо Дже.

Ки Тхэ Мин был молодым и аккуратно сложённым парнем, когда-то перспективным снайпером из спецотряда 707. Он не выдержал дедовщины и сбежал оттуда, несмотря на свои выдающиеся способности.

После завершения базового спецподготовительного курса он устроил бунт против начальства, за что его в итоге и вышвырнули из подразделения.

Но «Бласт» вложился в него — обучил искусству маскировки, а затем официально взял на работу.

Ли У Шин прикинул в голове информацию, которой снабдил его Вон Чхан, и ухмыльнулся:

— А что? Разозлился, что я тронул твоего дружка?

Ки Тхэ Мин передёрнулся от отвращения.

— Не-е, ну если уж били, могли бы хоть заставить его заткнуться… Он теперь валяется и ноет, смотреть противно.

Ли У Шин отложил оружие и, глядя на него, без эмоций спросил:

— Ты говорил, что дружил с ним с детства?

— Ну да, вроде того…

Эти двое всегда дрались, стоило их оставить наедине, так что, несмотря на давнюю дружбу, на лице Ки Тхэ Мина читалось явное недовольство.

— Тогда вы, наверное, и в бане вместе часто бывали.

Как раз в этот момент система тира вернула мишень обратно.

Человеческий силуэт на бумаге был изрешечён — но только в одном месте. Все пули угодили точно в область паха.

Прим. пер. Спецотряд 707 — элитное подразделение специального назначения в Южной Корее. Это одно из самых секретных и подготовленных военных подразделений страны, занимающееся антитеррористическими операциями, разведкой и борьбой с диверсиями. Создан для обеспечения безопасности на Олимпийских играх 1988 года в Сеуле.

Ки Тхэ Мин даже бровью не повёл, лишь едва заметно дёрнул уголком глаза, не сразу понимая, о чём идёт речь.

— Ты, случайно, не знаешь, у Джина Хо Дже…

Лицо Ли У Шина исказилось, словно он только что сунул в рот что-то мерзкое. Нахмурив лоб, он не стал продолжать разговор — просто отстегнул магазин, извлёк патрон из патронника и покачал головой.

Из его губ вырвался глухой, пропитанный отвращением вздох.

— Чуть зазевался — и уже схожу с ума от уханья совы.

Ему было отвратительно даже воспоминать о тех солнечных днях, когда он засыпал на диване, держа её в объятиях.

Эта уютная, почти семейная жизнь тяготила его: сидеть по утрам за одним столом, как воробьи на ветке, делить с ней еду, гулять по окрестностям, смеяться вместе…

Но тогда что это за жажда, что за эмоции поднимаются внутри? Каждый раз, когда он видел, как она слепо гонится за Ким Хёном, его нутро выворачивало наизнанку.

Стоило довериться человеку, открыть перед ним свою душу — и в итоге неизбежно останешься ни с чем, с разбитым сердцем и ножом в спине. Людей нельзя исправить. Они приходят и уходят, их можно лишь использовать в соответствии с назначением.

Но почему же всякий раз, когда он видел, как Сова поступает наоборот, у него по спине пробегал холодок, а волосы на затылке вставали дыбом?

Почему ты никак не можешь забыть тепло мужа? Зачем так отчаянно цепляешься за него?

Ли У Шин вышел из-за перегородки и молча прошёл мимо Ки Тхэ Мина.

«Если ты не собираешься вернуть мне мужа, тогда не лезь».

Голос Со Рён, внезапно прозвучавший в голове, заставил его замереть.

Ли У Шин чувствовал себя загнанным в ловушку. Из которой, как бы то ни было, ему пора выбираться.

Ноги, которые на мгновение застопорились, снова пришли в движение, и он медленно начал подниматься по лестнице.

Как только завершились изнурительные тренировки по отказу от выдачи информации, обернувшиеся множеством травм, бойцы наконец получили время на восстановление.

До окончания программы оставалась ровно половина срока, и впервые за весь этот период им вернули телефоны. В течение восстановительной недели они могли свободно звонить в отведённое время, носили удобную обувь и часами слушали лекции.

Темы касались в основном правил проведения охранных операций как внутри страны, так и за рубежом.

Особое внимание уделялось террористическим угрозам, с которыми сталкивались отечественные компании, работающие за границей. Например, при пересечении Южно-Китайского моря существовала вероятность нападения пиратов, а на строительных объектах частенько происходили столкновения с вооружёнными группировками.

Официально компания «Бласт» занималась преимущественно такого рода охранной деятельностью, поэтому лекции о террористических организациях шли одна за другой, с подробными разъяснениями и разбором случаев.

В такие моменты Со Рён всё внимательно слушала.

Только вот её интересовало вовсе не то, как бороться с террором.

Как именно они брали заложников? Что делали, чтобы операция удалась?

Она тщательно фильтровала слова инструктора, извлекая из них информацию, которая могла бы ей пригодиться.

За её миловидными чертами прятались мысли, от которых любому другому стало бы не по себе.

— Чёрт, эй, инструктор идёт!

Преподаватель, отвечавший за эту дисциплину, был уже немолод и читал лекции так, что скука накатывала волнами. Даже когда сосед по парте пару раз толкнул её локтем, Со Рён лишь лениво подпёрла щёку рукой, не проявляя ни капли заинтересованности.

После допроса с пытками она ни разу не столкнулась с Ли У Шином — ни на пробежках, ни в столовой, ни даже на проверке физподготовки.

Со Рён равнодушно переворачивала страницы учебника, но время от времени её брови всё же едва заметно хмурились.

Боль между бёдрами давно прошла, но внутри всё ещё оставалось какое-то странное, давящее ощущение, словно что-то застряло на пороге её сознания и никак не уходило. Это чувство не покидало её с того самого дня.

Она не понимала, что это было, и лишь недоумённо склоняла голову, пытаясь найти ответ.

После всего, что она пережила в Таиланде, директор Кан Тхэ Гон однажды спросил, не появились ли у неё симптомы ПТСР…

Серьёзно? Неужели какой-то жалкий допрос мог так на меня повлиять?

Она продолжала морщить лоб и безуспешно пыталась разобраться в природе этих ощущений. Именно в этот момент дверь аудитории со скрипом отворилась, и высокий мужчина шагнул внутрь.

Разговоры мгновенно стихли. Даже Со Рён убрала руку, подпирающую щёку.

— !..

Ли У Шин медленно вошёл в класс, потирая уголок глаза.

Выглядел он так, будто его только что разбудили и он был чертовски недоволен этим фактом. Его походка была вальяжной, он даже не утруждал себя поднимать ноги, лениво волоча каблуки тяжёлых армейских ботинок.

Дойдя до кафедры, старший инструктор небрежно закинул одну руку на её край и лениво оглядел пятнадцать присутствующих бойцов. Вытянутое возвышение слегка покачивалось под его весом, будто готовое в любой момент рухнуть.

В какой-то момент он лениво заговорил:

— Когда вы успешно завершите подготовку, некоторых из вас отправят в изолированные и опасные регионы.

Но ни разу, ни на секунду его взгляд не задержался на той стороне, где сидела Со Рён. Этот демонстративный игнор был похож на глухой, звенящий удар кремня о металл где-то внутри её груди.

Это же он сунул свои грязные пальцы туда, куда не просили. Так какого хрена теперь ведёт себя так, будто это я испоганила что-то святое?

И вот это называется посттравматическим расстройством? Она прищурилась, сверля его белоснежную физиономию взглядом, но он выглядел совершенно невозмутимым.

— Когда слабое государство сталкивается с коррупцией… Когда дорогие природные ресурсы оказываются замешаны в хаосе вооружённых формирований… Наёмники начинают процветать.

Тишина.

— Не рады? Я ведь о вас сейчас говорю.

Ли У Шин усмехнулся, и бойцы по инерции выпрямились ещё сильнее.

— Вы же именно за этим здесь и корячитесь, да? Стоит назвать цену — и «Бласт» всегда подгонит свежую крепкую тушку. Вы пойдёте первыми, радостно, без вопросов.

Он скрестил руки на груди, и натянутая ткань ещё сильнее подчеркнула жёсткие очертания мышц.

— Только прежде чем радоваться, знайте: если окажетесь в аду за свои грехи, компания не станет за вас отвечать.

Опять молчание.

— «Брось ближнего своего». Это главный принцип нашей работы. Так что забудьте про ответственность, спасение и прочую хуйню.

Ли У Шин будто специально продолжал раскачивать бойцов, нащупывая слабые места. Несколько человек застыли, у кого-то напряглись плечи, кто-то до боли закусил губу.

И тут, по-прежнему бездумно водя ручкой по блокноту, Со Рён вдруг вслух ответила:

— Если для встречи с богом надо пройти через врата ада, то это неплохая сделка. Если только там можно его увидеть, значит, туда и нужно идти. А раз уж идти, то быстро, радостно и самым коротким путём.

Безразличные глаза Ли У Шина наконец посмотрели в её сторону.

В тот миг, когда их взгляды пересеклись, что-то щёлкнуло в воздухе. Будто две напряжённые током линии соприкоснулись, вспыхнув резким, почти осязаемым разрядом. То, что было только между ними.

Ли У Шин замер, не отводя взгляда, даже не моргнув.

— …

— …

Со Рён тихо щёлкнула языком, наконец осознавая, почему он всё это время избегал её.

Стоило встретиться с ним взглядом, как она снова оказалась в том тёмном, душном, пропитанном липким жаром помещении.

Она машинально скрестила ноги и выпрямилась. Было странно… какое-то непонятное, навязчивое ощущение неудобства в теле.

Почему там… чешется? С каких пор ПТСР проявляется так?

Разум пытался убедить её забыть обо всём. Но проблема была в том, что нежный, безопасный секс с мужем и то, что сделал с ней инструктор, находились на противоположных концах шкалы.

Именно из-за этого контраста воспоминания не стирались.

Она должна была выкинуть из головы оргазм, который её заставили достичь. Но эта мысль раз за разом всплывала, навязчиво, без предупреждения. Боль давно ушла, а ненужные воспоминания остались.

— Бог, значит…

Лёгкая дрожь пробежала по затянувшемуся зрительному контакту.

— Боец Хан Со Рён умеет странно формулировать желание поскорее сдохнуть.

— …

— Ты правда думаешь, что если засядешь у врат ада, то сможешь встретиться с ним?

В его взгляде, мягком и задумчивом, таилось нечто острое. Этот пронизывающий, липкий интерес, скользящий по ней, как разведывательный зонд, вызвал у Со Рён внутреннее напряжение.

— Ты даже не знаешь, как он выглядит. Как же ты его узнаешь?

— !..

— Всё, что у тебя есть, — это лишь образ, который нарисовали за тебя другие.

Он говорил о боге. Обычном, общем представлении о божественном. Но сердце Со Рён вдруг ухнуло вниз.

Продолжая эту тонкую игру взглядов, инструктор беззаботно повернулся и включил презентацию.

Он всегда быстро менялся — в движениях, в словах, в мыслях. И Со Рён, как обычно, отставала от него на шаг. Точно так же, как тогда, когда он отверг её в той пыточной.

Она сжала в руке ручку, ощущая, как в ней снова закипает раздражение.

Как же он меня бесит…

Ещё минуту назад она была зла на его игнор, но теперь, благодаря этой странной, мерзкой ПТСР-ной реакции, злость словно улетучилась.

Не понимаю.

— Контрактные страны «Бласт» в Азии: Тайвань, Непал, Камбоджа, Мьянма… — Ли У Шин медленно листал слайды, продолжая пояснения.

На его лице мелькало лёгкое раздражение — беспричинное, едва заметное, — но голос оставался всё таким же ленивым.

Со Рён неотрывно смотрела на него. И внезапно веки стали тяжелеть. Этот его нарочито скучный тон, монотонная лекция… Всё странным образом усыпляло.

Наверное, я просто не создана для таких занятий… Она попыталась удержаться, но глаза всё равно медленно закрывались.

Мир, о котором говорил Ли У Шин, казался настоящим безумием. В Нигерии среднюю школу-интернат для девочек полностью захватили сектанты. В Судане военизированные группировки сошлись в бою, используя танки и авиацию.

Фотографии опасных преступников, списки террористических организаций — их было так много, что из этого можно было составить целую книгу. Со Рён чувствовала лёгкое оцепенение, слушая такие истории.

Чёрные агенты — это лучшие из лучших, элита… Так где же сейчас Ким Хён и что он делает?

Наверное, по-прежнему служит, всё так же верно и преданно, жертвуя собой ради страны. Он даже женился без любви, чтобы выполнить приказ, но при этом умудрился подарить мне ту недолгую, но искреннюю заботу… Значит, внутри он всё ещё остаётся добрым, преданным человеком.

Думать становилось всё сложнее.

Но если мир снаружи такой жестокий… Тогда разве Ким Хёну не лучше жить со мной, даже если придётся немного пострадать?

Мысли тонули в вязкой дремоте. Голос Ли У Шина полностью растворился, а голова Со Рён поникла, глаза сомкнулись…

И тут — бах! Парта затряслась.

— !..

Резко распахнув глаза от испуга, она увидела перед собой крепкую, вытянутую руку. Сжатый кулак опирался на стол.

Когда Ли У Шин ударил по парте, стопка книг, небрежно положенная рядом, рухнула вниз. Их взгляды встретились, и в его глазах скользнула ледяная прохлада, но он не сказал ни слова.

Вместо этого Ли У Шин поднял упавший блокнот, но вдруг его взгляд задержался на краю страницы. И без того бесстрастное лицо стало ещё холоднее.

Чувствуя что-то неладное, Со Рён попыталась выхватить его, но инструктор на секунду её опередил и с резким звуком вырвал страницу.

Какого хера он творит с чужой вещью!.. Она замерла от его наглого жеста, но прежде чем успела что-то сказать, Ли У Шин, не моргнув глазом, смял страницу в шарик размером с мячик для пинг-понга.

Лист исчез в его крупной ладони, скомканный в бесформенный клочок, а затем мгновенно скользнул в карман. Со Рён только хлопала глазами в немом изумлении.

— При инструкторе не спят.

Его мускулистая грудь вздымалась и опускалась.

— Перестань отвлекаться на всякую ерунду и сосредоточься. Когда человек попадает в критическую ситуацию, он цепляется за всё, что есть в голове, чтобы выжить. Даже если это какая-то глупость, услышанная вполуха во время дремоты — в нужный момент каждая мелочь становится ценна.

Когда это я… Проклятье!.. Со Рён нахмурилась. Неужели он видел мои каракули? Что-то про кандидатов в мужья, кажется…

— Боец Хан Со Рён, ты уверена, что знаешь, где и как тебе влетит, раз позволяешь себе спать, пока инструктор говорит? Ты ведь сама заявила, что дойдёшь до врат ада. Там тоже дрыхнуть собираешься?

Голос Ли У Шина звучал насмешливо, но его самого это, похоже, ничуть не забавляло. Закончив свою язвительную тираду, он спокойно пересёк класс и продолжил прерванную лекцию.

Он говорил о географии и климате Центральной и Юго-Восточной Азии, рассказывал о том, как создавать убежища. Постепенно тема дошла до охранных и защитных операций, которые в последнее время курировала компания «Бласт».

— В недавнем инциденте с захватом заложника вооружённым грабителем на Филиппинах…

Со Рён резко подняла голову при слове «заложник».

Коротко говоря, местный преступник взял в плен корейского туриста и вымогал у него сумму, превышающую миллиард вон.

Вооружённый преступник… Не раздумывая, Со Рён подняла руку.

Ли У Шин едва заметно дёрнул бровью, но никак не отреагировал, демонстративно поворачиваясь к ней спиной. Однако Со Рён даже не думала опускать её. Тогда сосед по парте, оглядываясь по сторонам, попытался опустить её руку, схватив за предплечье.

В этот момент инструктор сразу же заговорил:

— Что?

— У меня вопрос.

— Тогда опусти руку и отодвинь стул на сантиметр.

— А?..

— Иначе инструктор не ответит.

Что за придирки… Со Рён едва заметно нахмурилась, но всё же подчинилась. Опустила руку, чуть подалась назад. Затем задала то, что интересовало её ещё до прихода в «Бласт».

— Заложники боятся оружия или человека?

Ли У Шин пристально посмотрел на неё, прежде чем ответить:

— Очевидно, первого.

— Но ведь оружие не делает человека всемогущим.

— Достаточно дать его в руки ребёнку — и он становится солдатом. Дать безработному отцу — и он идёт грабить банк. По-твоему, это не делает его всемогущим?

Со Рён молчала.

— Даже тем, кто всю жизнь только половником размахивал, стоит дать ствол, и они начнут творить дичь.

Он слегка приподнял брови, в его голосе скользнула неприкрытая насмешка, но Со Рён не смутилась. Её взгляд потемнел, в нём появилась зловещая сосредоточенность.

— А если противник не обычный человек? Боится ли оружия тот, кто с ним на «ты»?

Ли У Шин усмехнулся, склонив голову набок.

— Что, боец Хан Со Рён? Недавно в твоей жизни появился тот, на кого ты мечтаешь направить ствол?

— Нет, таких пока не встречала.

Она задумалась на секунду, но ответила чисто, без замешательства.

Пытки пошли ей на пользу. Симптомы ПТСР? Один-единственный: когда она видела инструктора, внизу начинало зудеть.

Однако, казалось, что именно эта безразличная реакция раздражает Ли У Шина ещё больше — его глаза едва заметно дёрнулись.

— Чем лучше человек знаком с оружием, тем быстрее реагирует. Он знает, насколько оно опасно, поэтому либо моментально подчиняется, либо атакует.

В Корее гражданским запрещено владеть огнестрельным оружием. Однако некоторые сотрудники охранных агентств и служб безопасности могли его носить.

Хотя это и требовало соблюдения жёстких условий, очевидно, что попадание в «Бласт» значительно упрощало доступ к таким вещам.

— Тогда…

Со Рён задумалась: стоит ли зайти ещё дальше или лучше остановиться?

Но разве не ради этого Чхан На изначально привела меня сюда? Найти союзников, научиться новому.

Значит, момент выбран идеально. Каким бы человеком ни был Ли У Шин, он мог стать живым учебником — идеальным наставником.

Terrible Ones.

Осознание этого заставило что-то в животе приятно сжаться от возбуждения. Пряча свой азарт под маской безразличия, Со Рён ровным голосом спросила:

— Инструктор, вы когда-нибудь брали в заложники человека и перемещались вместе с ним?

— Да.

— Кормили, поили, держали несколько дней?

— Да.

Как и ожидалось, он ответил совершенно спокойно, даже не моргнув.

— Что вы тогда делали? Есть ли что-то, на что стоит обратить особое внимание?

В Национальной службе разведки было три заместителя директора: первый отвечал за внешнюю разведку, второй — за контрразведку, третий — за научную и кибершпионаж.

Когда-то она говорила себе, что просто продержится два месяца. Половина уже позади. До завершения подготовки оставалось три недели.

А значит, подойдёт любой из них.

Несмотря на то, что ей не удалось полностью освоить всё, чему пытался научить инструктор, за это время Со Рён всё же укрепила волю к сопротивлению и выработала манеру поведения при допросах. И осталось только одно — то, что интересовало её с самого начала.

Как профессионалы проводят пытки?

На секунду её чистые, невинные глаза вспыхнули чем-то хищным, сытым. Она поняла это, только испытав всё на себе. Причём инструктор и товарищи, сами того не желая, обеспечили её великолепной наглядной демонстрацией. Теперь её арсенал методов допроса был в разы богаче, чем когда она только пришла сюда.

А значит, хватит и одного. Из трёх замов — ровно одного.

Так, чтобы сделать всё правильно, с удовольствием и кратчайшем путём.

Даже если единственное, что удастся добыть, — всего лишь волосок с головы Ким Хёна.

Взгляд упёрся в крепко сжатые губы мужчины. Она ждала ответа.

Но Ли У Шин лишь молча изучал её, во взгляде читалось что-то настороженное.

Может, я спросила что-то не то? Но ведь это обсуждение среди новобранцев и инструктора — ничего выходящего за рамки, верно?

Однако его взгляд становился всё страннее, и, чтобы развеять сомнения, Со Рён решила добавить весомый аргумент.

— Вы же сами говорили, что никогда не знаешь, когда и где что-то случится. И в критической ситуации можно хоть ваши лекции вспомнить. Вот я и пытаюсь вытянуть из вас информацию, пока есть время.

Она считала, что придумала весьма логичное оправдание, но морщина между бровями инструктора лишь углубилась.

Он с нечитаемым выражением провёл пальцем по губам, а затем внезапно произнёс:

— Независимо от того, идёт ли речь о похищении или любой другой операции, принцип остаётся один и тот же. Всё зависит от того, насколько вы сумеете снизить бдительность жертвы.

— …

— Люди склонны меньше опасаться тех, кто выглядит предсказуемо: не имеет культурных отличий, языкового барьера и не кажется потенциальным преступником.

Его бесстрастное лицо вдруг искривилось.

— Представьте, Хан Со Рён, что у вас нет ни пистолета, ни ножа, ни наркотиков, но вам необходимо использовать кого-то для побега. В таком случае просто используйте человеческие предрассудки и подойдите первой.

— …

— Иногда куда эффективнее заставить человека самоустраниться, чем наставлять на него пистолет.

Инструктор явно говорил о ситуации крайней необходимости. Но Со Рён думала не о побеге. Она думала об инциденте с заложником. Как бы то ни было, его слова оказались весьма полезны.

Объекты охраны редко настораживались в присутствии охранников. Более того, она — молодая, симпатичная женщина. А если правильно использовать природное обаяние и миловидность…

Мысль вспыхнула молнией в её голове. А Ли У Шин, словно угадав её направление, добавил:

— Именно поэтому, убивая, маскируешься под немощного старика. Когда похищаешь деньги — прикидываешься соседом. А когда собираешься кого-то уничтожить… надеваешь маску любви.

Его голос стал холоднее, но Со Рён даже не заметила.

Не зря я сюда пришла!.. Внезапно её глаза загорелись, когда она думала о том, как выжать до последней капли мудрости этого инструктора, который долго работал в поле.

Но парень, сидящий рядом, продолжал тыкать её пальцем в бок. Сначала она его проигнорировала, но назойливые толчки стали слишком раздражающими. Со Рён резко повернула голову.

Стоило ей молча взглянуть на соседа, как тот моментально схватил её за руку и умоляюще сжал.

Что с ним? Только теперь, оглядевшись, она заметила: все сидели с напряжёнными спинами и тревожно бегали глазами по комнате.

Глаза бойцов метались между инструктором и Со Рён, будто у них закупорило мочевой пузырь, и теперь они мучились, не имея возможности сходить в туалет.

Когда инструктор Ли У Шин хочет спать — пусть спит! Пусть нас дальше игнорирует! Не вздумай задавать вопросы и привлекать его внимание, тупица!..

Такой посыл ясно читался во взглядах, которые злобно сверлили Со Рён.

— Хватит.

Но отреагировала не она.

Ли У Шин надавил запястьем на висок. Несмотря на то, что он был в тренировочной форме без галстука, его словно душило — он потянулся к своему вороту и провёл пальцами по шее.

— Сядьте прямо.

Парень, который только что держал Со Рён, моментально выпрямился, почувствовав, насколько раздражённым выглядел инструктор.

Ли У Шин вдруг размял шею, словно у него свело мышцы, и усмехнулся.

— Глядя на ваши посвежевшие рожи, мне как инструктору становится не по себе. Кажется, уж очень вам хорошо жилось в восстановительную неделю… Берцы скинули, сидите, лекции слушаете, болтаете.

— …

— Трётесь друг об друга, дурацкие мыслишки в голове гоняете.

Мы? Когда? Бойцы недоуменно переглянулись, но на лицах уже читалось отчётливое понимание: они влипли.

— И как вы умудрились вызвать моё недовольство?

Наступила 7-я неделя тренировок — долгожданная «Адская неделя».

Не смог доплыть, впал в гипотермию, заработал усталостный перелом или внутреннее кровотечение, поддался панике — отчислен.

Вырубился на середине, потерял сознание — отчислен.

Среди этих простых, но беспощадных правил Со Рён упрямо держалась на плаву. Но впервые за всё время…

Блядь!.. Она распахнула глаза, лицо мгновенно исказилось от ужаса и отчаяния.

Провал в памяти. Я ничего не помню.

До завершения курса оставалось всего три недели. Впервые она потеряла сознание прямо во время тренировки.

Сирена взвыла неожиданно, вырывая её из сна.

И началось.

В казарме густо разошёлся дым от светошумовых гранат, воздух пронзили оглушающие хлопки холостых патронов. В одно мгновение всё превратилось в хаос.

Хотя к ночным атакам они давно привыкли, сегодня всё было иначе.

Почти на автомате она нащупала и натянула ботинки, но в этот момент сверху хлынула ледяная вода из пожарных шлангов.

— Тьфу!..

Напор воды сбил её с ног, мокрый пол обжигал холодом. Вода, попавшая в нос и горло, вызвала приступ кашля, пронзая легкие резкой болью.

Значит, восстановительная неделя официально закончилась… Стиснув зубы, Со Рён намертво затянула шнурки на ботинках.

Бойцы, окончательно протрезвевшие ото сна, один за другим выбегали наружу под крики инструкторов. Прямые струи воды продолжали хлестать их.

Пробираясь по коридору, Со Рён несколько раз врезалась в стены из-за напора воды. Глаза слезились от дыма, видимость была почти нулевая.

На ощупь схватив за руку одного из товарищей, она использовала его как живой щит и быстро выбралась из здания.

— В воду — марш!

Снаружи их встретил новый адский приказ.

Предчувствуя боль, Со Рён, не раздумывая, села у кромки моря, куда доходили слабые волны.

И началось испытание на выдержку в холодной воде.

Волны методично ударяли в бок, ледяная вода заливалась в нос и рот. Бойцы, дрожа посиневшими губами, держались за руки, подняв ноги под углом в 45 градусов.

А перед ними, совершенно невозмутимый, моргал Ли У Шин.

— Смотрю на вас и кажется, из вас что-то настаивается. Будто это какой-то винокуренный завод.

— …

— Только не вином тут пахнет, конечно, а грязной жижей.

Его взгляд упал на дрожащих от холода курсантов.

— Хотите, инструктор вас вкусненьким угостит?

Боже… ничего хорошего не будет… Лицо Со Рён напряглось.

И действительно, У Шин схватил бутылку с какой-то жидкостью и начал щедро поливать головы бойцов. Его движения были спокойными, взгляд — холодным и безразличным.

Он шёл вдоль их линии, обливая каждого. Когда очередь дошла до Со Рён, его рука вдруг замерла. Бутылка застыла над её головой, наклонившись наполовину.

Предчувствуя грядущие унижения, она зажмурилась, но, уловив мимолётную тишину, осторожно приоткрыла один глаз.

— …

— …

Перед ней стоял Ли У Шин с пустой бутылкой. Он пристально смотрел на неё. Его взгляд был таким тяжёлым и глубоким, что Со Рён непроизвольно вздрогнула. Причиной был не холод.

У Шин бросил пустую бутылку на землю и протянул руку к стоявшему поблизости инструктору, который тут же подал ему новую. Всё это время его взгляд оставался неподвижно прикован к ней.

— Боец Хан Со Рён, вы в курсе?

Под глазами, затенёнными облаками полуночи, лежала мрачная тень. Ли У Шин медленно открыл новую бутылку и, не торопясь, заговорил:

— Когда руководишь операцией, всегда появляются непредвиденные переменные. И командир должен быстро решить: устранить их или взять под контроль.

Он медленно наклонил бутылку, и холодный алкоголь полился на голову Со Рён.

— До сих пор я был сосредоточен только на устранении переменных… но теперь я изменил своё мнение.

— Угх!..

Как будто мне и так не холодно до смерти, а тут ещё и ледяной алкоголь льётся.

— …ён, что ты ищешь… я найду…

Что? Что он только что сказал? Ей было понятно, что он обращается к ней, но смысл ускользнул сквозь резкое жжение спирта на коже.

Позади волны с грохотом разбивались о берег, а спереди жёлтый алкоголь сплошным потоком стекал с головы по подбородку — открыть глаза было невозможно.

Со всех сторон холод впивался в тело, словно длинные иглы. Сука, вот дерьмо, вот дерьмо… Со Рён стиснула зубы и попыталась удержать рассудок, который уже начинал мутнеть.

— Так что давайте постараемся пережить эту адскую неделю.

Настоящая неделя ада.

Для наёмника, заброшенного в чужие земли, вражеский лагерь — это ад. Естественные потребности — еда, сон, туалет — там не гарантированы. И эта тренировка воссоздавала те же условия.

Семь дней без сна. Без сменной одежды. Еду берёшь руками, справляешь нужду там, где придётся.

И форму, и ботинки, надетые в начале, нельзя снять ни на минуту. Жестокая подготовка, но именно она показывала, насколько боец способен адаптироваться.

Запах вокруг быстро стал кислым и едким, от него кружилась голова. Даже У Шин на мгновение поморщился и облизнул губы, будто почувствовал хмель.

Со Рён стиснула зубы и начала считать оставшиеся до окончания испытаний дни.

Ким Хён, тварь, ублюдок, сука. Ради того, чтобы прижать тебя, я даже через это адское испытание пройду.

Она резко мотнула головой, стряхивая капли с ресниц. Представляя будущее, в котором она получит свою цель, Со Рён сжала челюсти и попыталась согреться. Тем временем инструкторы начали спускать на воду большие резиновые лодки IBS.

— Сейчас разобьёмся на группы и будем оценивать вашу манёвренность на воде. Команда, занявшая последнее место по итогам тренировки, будет полностью исключена.

Эти слова Ли У Шина ударили как гром среди ясного неба. Если раньше нужно было беспокоиться только за себя, теперь результат зависел от команды.

Со Рён тихо цокнула языком. Она всегда терпеть не могла командную работу и жить бок о бок с другими.

С трудом подавляя нахлынувшее беспокойство, Со Рён напряжённо следила за тем, как один за другим называли имена членов команды.

Наконец, прозвучало её имя.

—Да блядь!..

Первым делом её встретил поток брани — от самоуверенного мачо Сон Ук Чана. Помимо него, в команде были: упрямый, как осёл, но всё ещё трусливый Дон Джи У — нервный заика, которому явно нужнее было лечение, чем боевая подготовка. А ещё наглый болтун, который черпал знания отовсюду и не упускал случая покрасоваться. В ближайшие семь дней ада именно с ними ей предстояло таскать резиновую лодку.

Со Рён тяжело вздохнула.

Эта команда… полный провал.

Но стоило ей оглядеться, как поняла, что разочарование и бессилие, написанные на лицах её товарищей, были направлены на неё.

В смысле… Неужели я здесь самая бесполезная?

Только теперь до Со Рён дошло: даже в этой жалкой команде слабейшей была именно она.

Фьють!

Прозвучал свисток. Все замолчали, схватили лодку и шагнули в воду.

Морские волны били по рёбрам, а лодка давила на плечи.

К тому же, среди сослуживцев, чей средний рост превышал 180 см, Со Рён сильно выделялась.

Ей пришлось отчаянно подпирать лодку обеими руками. Запястья быстро онемели, но тренировка только начиналась.

Если я переживу эту неделю ада, до конца останется совсем немного.

Даже в такие моменты, когда казалось, что кости вот-вот рассыплются, перед глазами снова и снова всплывал смутный силуэт Ким Хёна.

Настоящая охота на него начнётся только тогда, когда я переживу этот чёртов курс и дойду до конца.

— Блядь… Если я завалю эту херню, знайте, всё из-за этой сраной кухарки! Почему я вообще должен тащить за собой бабу, а?! Это не команда, а грёбаное наказание! Какого хуя я должен возиться с этими отбросами?!

Даже сейчас Сон Ук Чан не умолкал, продолжая бухтеть и срываться на остальных.

Что же всё-таки сказал инструктор Ли У Шин?

Со Рён нахмурилась, пытаясь вспомнить.

В момент этого хаоса она неожиданно пробормотала вслух:

— Никогда не думал, что ты такой же отброс, как и все остальные?

На спокойные слова Со Рён Сон Ук Чан ответил напряжённым взглядом. И без того налитые кровью глаза стали ещё больше.

Её хрупкое тело дрожало, дыхание сбивалось, но лицо оставалось невозмутимым.

— Неделя длиннее, чем кажется.

— Что?

— Я говорю, что всегда найдутся те, кто сдастся и уйдёт. Поэтому на твоём месте, Сон Ук Чан…

— !..

При звуке своего имени молодой человек непроизвольно дёрнул бровями.

— …я бы использовала свой мерзкий характер с умом.

— В смысле?

— Хоть раз для чего-то полезного используй подлость и мелочность.

Её взгляд, в котором читалась только жажда результата, был направлен прямо на Сон Ук Чана.

— Я не знаю, как нам выжить всем вместе, но знаю, как убрать остальных.

Они провели в ледяной воде так много времени, что уже не помнили, сколько часов прошло. Кричали команды до хрипоты, гребли до полного онемения плеч.

Когда бойцы возвращались с очередного круга по морю, солнце уже взошло. Еду им подавали прямо на вёсла, и они ели её руками. В первый день почти все выли.

Днём они несли лодку на себе в гору, а ночью возвращались к морским упражнениям.

Со Рён стиснула зубы и держала резиновую лодку, несмотря на боль, от которой, казалось, рвутся связки. Ей было невыносимо даже шагать под тяжестью, давившей на всё тело.

Инструкторы издевались над ними, как могли. Ли У Шин, например, забрался на лодку и начал играть на аккордеоне, сводя всех с ума.

Он заставлял их играть в догонялки с палками, маршировать, а также выполнять пятьдесят два упражнения из программы «морских котиков» по два часа утром и вечером. Инструкторы не давали бойцам ни минуты покоя.

В туалет их не пускали, поэтому приходилось справлять нужду прямо в штаны. Со Рён старалась есть как можно меньше, чтобы избежать этого унижения.

На ужин их кормили тёплым куриным бульоном. Но было настолько холодно, что многие размазывали его по телу, пытаясь хоть как-то согреться.

Их лица, до этого бледные, начали приобретать красноватый оттенок. Они бегали трусцой под палящим солнцем.

Со Рён не спала три дня, выполняя этот рутинный ад снова и снова. Её мозг, всегда полный мыслей о Ким Хёне, впервые полностью опустел.

На четвёртое утро их заставили ползать по илистой грязи. Эта земля была настолько ядовита, что при контакте с ней кожа краснела и опухала. Когда их тела полностью покрылись грязью, на чёрных лицах виднелись только белые зубы.

После четырёх дней без сна бойцы начали достигать предела.

— Того, кто заснёт, лично суну рожей в воду, — предупредил Ли У Шин.

Со Рён мгновенно встрепенулась, замотала головой и продолжила бороться с сонливостью. Инструктор нарочно включал классическую музыку, и как только кто-то засыпал, он будил его резким ударом ноги.

Психопат… Она стиснула зубы и продолжала сопротивляться.

Ли У Шин игнорировал Со Рён на протяжении всей недели ада, но время от времени бросал на неё странные взгляды. Каждый раз, когда они смотрели друг на друга, его глаза были холодными, будто он наблюдал за неодушевлённым предметом.

Этот взгляд, словно Ли У Шин читал документы, не давал Со Рён покоя. Открытое отторжение исчезло, но на его месте появилась скрытая угроза.

Его выражение лица всё ещё говорило, что она — головная боль, но теперь оно было куда холоднее и изощрённее, отчего сердце у неё ёкало.

Из-за этих странных взглядов Со Рён чувствовала, что проходит не то же испытание, что и остальные, а какой-то отдельный, более сложный тест.

— Дон Джи У и Хан Со Рён, встать.

Чёрт… Кажется, я задремала.

Она попыталась сосредоточиться, но мысли с трудом собирались в единое целое.

******

С четверга память стала обрывочной.

Они шли, пока не засыпали на ходу. Потом просыпались, делали что-то, и снова их клонило в сон. Граница между сном и реальностью исчезла, и бойцы двигались только на инстинктах. У многих начались галлюцинации.

— Эй! Эй! Там кит разинул пасть?! Бежим!

Неадекватного бойца пришлось удерживать, чтобы он не утонул в панике. А на суше были те, кто кричал, что за ними гонится призрак.

Со Рён, наблюдая за этим хаосом, тихо улыбалась. Наконец её момент настал.

— Сон Ук Чан.

Тихий голос заставил его сразу же раздражённо поморщиться.

— Да ты издеваешься, что ли…

Из-за недосыпа бойцы становились всё более медлительными, но глаза Со Рён горели холодным, живым блеском.

— Я же говорила, что могу только это.

Атаковать, когда противник наиболее уязвим, — основа тактики. Со Рён ждала этого момента с самого первого дня адской недели.

— Я не знаю, как выжить всем вместе, поэтому атакую всех.

Она целилась в их эмоциональные слабости, вызывала раздражение, усиливала хаос и поднимала тревожность.

В тот день Со Рён незаметно пробралась на кухню и добавила грязь в куриный суп, который им должны были подать на обед. Она решила оставить всех голодать.

Члены её команды ошарашенно наблюдали за такой жестокостью, но Со Рён лишь равнодушно пожимала плечами.

Инструкторы, прекрасно осознавая происходящее, делали вид, что ничего не замечают. Это ведь не армия, где действует строгий устав, да и порядку и честности здесь никто особо не учил. Наоборот, они пристально наблюдали за её командой, которая действовала так, будто оказалась в самом сердце вражеской территории и не брезговала ничем для достижения цели.

В середине адской недели чувство разочарования достигло пика.

Со Рён вспомнила, что болтливый товарищ по команде рассказывал о личной жизни других бойцов. Она начала атаковать по отдельности лидеров каждого отряда и тех, кто чаще всего страдал от галлюцинаций.

Если кто-то из её команды начинал видеть всякий бред, она без колебаний давала ему пощёчину. Если это происходило с членами других команд, она рычала и пугала их ещё сильнее, словно дикое животное.

Сон Ук Чан с удовольствием издевался над теми, у кого уже развились инфекционные воспаления, а иногда нарочно наступал им на лодыжки во время тренировок в иле.

В те моменты, когда бойцы оказывались в самом подавленном состоянии, Со Рён распространяла ложные слухи о компании «Бласт»: зарплата меньше, чем ожидалось, страховки нет, а если получишь травму, тебя выгонят без выходного пособия…

Эти слухи принесли плоды, когда Дон Джи У, методично и осторожно, довёл обессиленных бойцов до того, что те начали бунтовать и звонить в колокол.

В результате команда Со Рён осталась единственной, в которой не было ни одного выбывшего.

— Теперь баланс, вроде бы, восстановился, — сказала она, почесав шею, покрытую грязью.

Остальные смотрели на неё с недоумением и отвращением.

Это и есть настоящая подлость…

Наконец наступил воскресный день, и до завершения тренировки оставалось всего два часа.

Вонь от бойцов, собравшихся в одном месте, была ужасной. Их тела были покрыты остатками грязи, а многие ещё и справляли нужду прямо в штаны. Всё это напоминало канализационный коллектор.

Эта неделя была буквально настоящим адом. Они не могли мыться и только тренировались, из-за чего ягодицы покрылись язвами, а тела почернели. Волосы и ногти потеряли свой естественный цвет.

И всё же финишная черта была уже близко. В последний день Со Рён схватила Дона Джи У и прошептала:

— Кажется, я сейчас потеряю сознание.

— Что?

Даже в последние часы путь не давался ей легко.

Со Рён закружило, и она инстинктивно присела и опустила голову между колен, глубоко дыша.

Она говорила так делать пациентам в реабилитационном центре — это был временный и грубый способ быстро насытить мозг кислородом.

Со Рён пыталась сосредоточиться, рисуя что-то пальцем на земле, но тело уже не подчинялось. Уши заложило, в глазах потемнело.

Нет… только не это… я столько выдержала…

Едва сдерживая смыкающиеся веки, она пробормотала:

— Если потеряю сознание, не суетись. Сделай вид, что ничего не произошло.

— Эй!..

— Веди себя как обычно. Тогда я смогу прийти в себя сама.

Дон Джи У посмотрел на неё как на сумасшедшую, но Со Рён, казалось, нисколько не беспокоилась из-за надвигающегося обморока.

— Главное, чтобы инструкторы ничего не заметили. Особенно Ли У Шин. С другими ещё можно, но только не с ним.

— Эй…

Её голос постепенно затихал, и вскоре всё стихло. Со Рён машинально шевелила пальцем по земле, бормоча под нос:

— Я встану. Смогу встать…

— Эй, эй, Хан Со Рён…

— Ни в коем случае не попадайся… Если попадёшься, умрёшь…

Дон Джи У не решался говорить громко, поэтому только шипел. На первый взгляд могло показаться, что Со Рён просто отдыхает или дремлет, но он понял, что она действительно потеряла сознание.

Делая вид, что ничего не произошло, он тоже начал теребить песок. Его плечи были напряжены, но после недели ада никакое странное положение тела уже не вызывало удивления.

Однако в этот момент горло у него пересохло, а сердце забилось быстрее. По грязному лицу потёк холодный пот.

Инструктор Ли У Шин направлялся прямо к ним.

Дон Джи У, несмотря на бешено колотящееся сердце, смог сделать вид, что всё в порядке. К счастью, Хан Со Рён сидела, низко опустив голову, и казалось, что она просто на мгновение выдохлась и тяжело дышала.

Иногда она действительно слишком упорно добивалась своего, но Дон Джи У понимал её настрой. Они пережили этот чёртов ад, и нельзя было позволить, чтобы их поймали за два часа до конца.

Инструктор, пожалуйста, просто пройдите мимо…

Дон Джи У сглотнул, но тяжёлые ботинки остановились рядом.

Невольно подняв голову, он увидел, как Ли У Шин наклонился и странно уставился на Со Рён.

Его сощуренные глаза, казалось, видели всё насквозь, словно он давно понял её хитрость, но выражение лица оставалось холодным и деловым.

Мужчина, стоявший под ночным ветром, беззастенчиво оглядывал Со Рён: слипшиеся от грязи волосы, испачканный лоб, форму, которая из-за постоянного чередования грязи и солёной воды превратилась в жёсткую корку, и ботинки, настолько облепленные грязью, что их форма уже едва угадывалась.

Чем дольше Ли У Шин смотрел, тем глубже становились морщины на его гладком лбу. Его настойчивый взгляд скользнул вниз, на руку Со Рён, небрежно лежавшую на земле.

И тут инструктор резко поменялся в лице.

В его бесстрастных чертах появилась едва заметная трещина. Заинтересованный Дон Джи У тоже посмотрел вниз.

Он знал, что перед тем, как потерять сознание, Со Рён лихорадочно что-то царапала на песке. Сощурившись, боец попытался разобрать смутные буквы.

Ким… Ким… Что? Ким Хи? Ким Хо?

Случайно подняв взгляд, Дон Джи У заметил странное выражение на лице инструктора.

Ли У Шин выглядел так, будто боролся с чем-то внутри. Он провёл ногтем по щеке, а затем, словно не в силах сдержаться, сжал кулак.

— Проклятье… просто невыносимо. Откуда такая… как она умудряется… с ума сойти…

На лице Со Рён, совершенно измотанной, грязной и разбитой, были следы мучений, но инструктор был загипнотизирован.

Его бормотание звучало раздражённо, но он не мог отвести глаз от песка, и вдруг его губы исказила странная, сладкая улыбка.

Дон Джи У, почесав зудящий затылок, посмотрел на инструктора, пытаясь понять, что тот чувствует.

На миг в глубине глаз инструктора мелькнула слабая тень жалости.

Что это было?..

Инстинктивно Дон Джи У резко отвернулся. Ему показалось, что он увидел то, на что не должен был смотреть.

Тем временем Ли У Шин слегка закатал рукав, чтобы взглянуть на армейские электронные часы. Он цокнул и подошёл к Хан Со Рён.

Ч-что?! Дон Джи У в панике дёрнулся, но Ли У Шин не остановился. Он подошёл к тому месту, где Со Рён что-то написала, и дважды наступил на песок, намеренно стирая следы её каракуль тяжёлым ботинком.

Что он делает?.. Пока Дон Джи У изумлённо моргал, инструктор развернулся и ушёл.

И тут ему показалось, что пронизывающий ветер, который царапал щёки, вдруг исчез, оставив после себя странную пустоту.

Ли У Шин стоял как маяк, его силуэт будто заслонял весь горизонт.

В этот момент пальцы Со Рён снова дёрнулись.

Со Рён находилась в полусознательном состоянии. Веки были такими тяжёлыми, что она не могла их поднять, но на лбу вдруг почувствовался лёгкий ветерок.

Она не понимала, что это было — чьё-то прикосновение или просто дуновение воздуха. Казалось, будто она видит сон. Какой-то странный, долгий сон. Едва двигая губами, Со Рён прошептала:

— Ким Хён…

Ветерок тут же прекратился. Она невольно наклонила голову в сторону, как будто пыталась вернуть исчезнувший ветер. Это был инстинктивный жест и кокетство, которое Со Рён проявляла только перед мужем.

Это ты, Хён? Почему так рано вернулся с работы сегодня?

— Дома же нет еды… — пробормотала она, не задумываясь.

В этот момент рука, которая приглаживала её спутанные волосы, снова остановилась.

Со Рён почувствовала странное беспокойство и захотела как можно скорее открыть глаза. Почему-то ей казалось, что сейчас она увидит лицо Ким Хёна.

Но тело словно было придавлено обломками здания. Ни один мускул не слушался. Едва шевельнув ресницами, она ощутила на веках тепло — кто-то положил подогретое полотенце.

А… это точно мой муж…

Из глубины груди вырвался вздох облегчения, и всё напряжение исчезло.

— Знаешь, мне такой странный сон приснился. Очень, очень неприятный…

— Какой сон?

Тёплый голос, такой родной и успокаивающий. У неё вдруг навернулись слёзы.

— Всё тело болит, и в груди пусто…

— Где именно болит? Вот здесь?

Руки, такие знакомые, осторожно разминали ноющие мышцы.

— М-м… А ещё меня облили холодной водой и алкоголем…

— Кто так поступил?

— Один урод…

— …

— Очень мерзкий тип…

— …

— Но самое ужасное: сколько я ни искала, тебя нигде не было.

Она не знала, что произошло потом. Ей казалось, что кто-то крепче сжал её руку, а может, наоборот, грубо оттолкнул. Всё происходило как в тумане. Со Рён только продолжала звать Ким Хёна до тех пор, пока вновь не погрузилась в сон.

Она резко распахнула глаза и увидела белый потолок лазарета.

Блядь!..

Лицо Со Рён мгновенно исказилось от шока и отчаяния.

Я ничего не помню. Совсем ничего.

Она повернула голову к окну. Снаружи уже светило солнце. Рассвет? Сколько же я проспала?

Сердце билось как сумасшедшее, словно мячик, скакавший по комнате. Ей даже не нужно было смотреть в зеркало, чтобы представить своё бледное лицо.

— Ух…

Со Рён сдержала непроизвольный стон и села. Одно лишь поднятие корпуса вызвало такую боль, что тело покрылось холодным потом.

В этот момент дверь со скрипом открылась.

— Ты!..

Дон Джи У вошёл в комнату, и Со Рён сразу впилась в него взглядом.

Его чистая одежда и аккуратный вид говорили о том, что неделя ада уже закончилась.

Она молча смотрела на него, чувствуя, как холод разливается по телу.

Почему я ничего не помню?

— Я… Я не смогла встать после обморока? Меня раскрыли?

Её голос дрожал, и она ничего не могла с этим поделать. Это было чувство, близкое к ужасу.

— Отвечай, меня разоблачили?

Со Рён снова задала вопрос, пытаясь игнорировать боль.

Дон Джи У открыл рот, но внезапно замер. В уголках её глаз блеснули слёзы, и одна капля сорвалась вниз.

Он только шевелил губами, не в силах ответить. По щекам Со Рён текли слёзы, словно прорвалась водопроводная труба.

— Кто меня поймал? Это был инструктор Ли У Шин? Да?

— Эй… Ты… Что с тобой?

— Что?

— Почему ты плачешь?..

Со Рён нахмурилась, не понимая, что за бред он несёт. Она провела рукой по глазам, вытирая влагу, будто ей это было в тягость. Воспользовавшись моментом, Дон Джи У поспешил разъяснить ситуацию:

— Можешь не переживать. Ты прошла неделю ада и сейчас просто отдыхаешь здесь.

— Но я ничего не помню. Как я могла её закончить?

— Видимо, ты была настолько вымотана, что половину времени вообще не осознавала, что делаешь…

Сказав это, Дон Джи У взглянул на Со Рён с какой-то смесью раздражения и облегчения.

— Но, тем не менее, ты встала, ходила и даже разговаривала.

— …

— Хотя, знаешь, все выглядели как лунатики. В конце концов, Сон Ук Чан взял на себя часть твоей нагрузки. Правда, он материл на тебя всю дорогу, но, думаю, теперь ты должна ему хотя бы обед.

— …

— В общем, всё прошло хорошо. Тебя не поймали и не отчислили. Ты всё сдала.

Эти слова как будто сняли с неё огромный груз. Со Рён уткнулась лицом в ладони, тяжело вздохнув, как человек, только что избежавший смертного приговора.

Я думала, на этот раз точно провалилась… Застывшая кровь снова начала оживать и разгоняться по венам.

— Но… Знаешь, инструктор Ли У Шин принёс тебя сюда после завершения тренировки, — с неожиданной неловкостью добавил Дон Джи У, потирая затылок. — Он первым заметил, что ты потеряла сознание.

Со Рён нахмурилась ещё сильнее, её лицо стало задумчивым и странно отстранённым.

— Ты двигалась нормально, отвечала на вопросы, и никто ничего не заподозрил. Но как только тренировка закончилась, инструктор тут же поднял тебя и унёс.

Её рука бессознательно потянулась к ключице, пальцы начали нервно царапать шею.

Кроме мужа, меня никто никогда не носил на руках…

Когда она это поняла, её глаза остановились на окне, за которым медленно поднималось солнце. Но затем зрачки внезапно расширились, как будто что-то давно забытое вернулось в память.

— Здесь кто-нибудь был? Кроме тебя?

— А?

Со Рён почувствовала, как зрение снова стало мутным. Что происходит… Она с недоумением потёрла глаза, но они продолжали наливаться слезами.

Моё тело окончательно сломалось… или это потому, что я достигла предела?

Впервые за долгое время ей приснился Ким Хён. Муж, который был так жесток, что даже во сне не показывался ни разу, вдруг появился.

Со Рён, словно в трансе, посмотрела на свои руки, перевернула их ладонями вверх и вниз, а потом сунула прямо перед лицом товарища

— Смотри, руки чистые.

— И что?

В его взгляде читалось явное сомнение, но Со Рён вспомнила тепло влажного полотенца на лице.

— Это был не сон…

— Хан Со Рён, от тебя сейчас так воняет, что никто бы даже близко не подошёл, не то чтобы руки тебе помыть. Это точно был бред. Только подумай, сколько людей заходило в медпункт после тренировок, и…

Он замолчал на полуслове, его лицо внезапно изменилось.

В этот момент без предупреждения дверь открылась, и внутрь вошла знакомая высокая фигура.

Сначала на полу появилась длинная тень, и сердце Со Рён тут же ёкнуло.

Сквозь мокрые ресницы она видела его холодные глаза. Ли У Шин медленно перевёл взгляд с неё на Джи У, а затем резко нахмурился.

— Это он сделал?

На резкий голос старшего инструктора Дон Джи У тут же встал по стойке смирно, а Хан Со Рён вытерла мокрое лицо рукавом.

Почему именно в таком виде я должна перед ним показаться? Со Рён смахивала нескончаемые слёзы грубым движением ладони, удивляясь их напору.

Если часто нырять в море, солёная вода остаётся на коже? Подобные бессмысленные мысли крутились в голове, пока Ли У Шин не кивнул.

— Дверь в медпункт закроет боец Дон Джи У.

— Так точно!

Осознав, что это завуалированный приказ уйти, молодой человек, чтобы не попасть под гнев инструктора, молча ретировался, даже не попрощавшись с Со Рён.

В лазарете воцарилась неловкая тишина. Остались только они вдвоём.

— Боец Хан Со Рён, почему вы плакали?

— Я не плакала.

Он слегка дернул бровью от её сухого тона. Привычной расслабленности в его облике не было. Инструктор внимательно изучал её покрасневшие глаза.

От Ли У Шина исходил лёгкий запах геля для душа. Со Рён невольно вспомнила о своём жалком виде: она не мылась неделю, не чистила зубы, а возможно, от неё и вовсе пахло мочой.

К тому же слова, сказанные Джи У, продолжали беспокоить её. Он принёс меня на руках?

Со Рён понимала, что должна поблагодарить Ли У Шина, но боялась, что это будет выглядеть как признание, что она потеряла сознание в конце.

И без того он не в восторге от женщин-бойцов… Со Рён крепко сжала губы и молчала.

— Если вы не плакали… — с лёгкой усмешкой проговорил инструктор, наконец нарушив молчание. — Если это не слёзы, а ресницы у вас намокли сами по себе…

Он нарочито медленно и чётко проговорил каждое слово.

— Получается, боец Дон Джи У глаза вам облизал?

— !..

— Или вытирали друг другу глазки влажным полотенцем?

— …

— Если ничего такого не было, то давайте не будем изображать гордость, которая тут же раскроется перед инструктором.

Его насмешливый тон вывел Со Рён из себя, и она раздражённо ответила:

— Я правда не плакала. Просто вода капнула. Ну, как холодный пот, только... холодная вода.

Ли У Шин закусил нижнюю губу, издав что-то похожее на короткий смешок. Но тут же стер ухмылку с лица и спросил совершенно спокойно:

— Так как ты себя чувствуешь?

— Как видите, грязно и больно. Хочу помыться. Можно я пойду в душ?

Как только она осознала, насколько неприятный запах издаёт, ей самой стало невыносимо находиться в этом состоянии.

Со Рён вскочила и, пытаясь привести постель в порядок, заметила, как инструктор крепко сжал металлический край кровати.

Ли У Шин склонился и, упорно пытаясь поймать её взгляд, спросил:

— Где ты собираешься мыться?

— …Естественно, в душевой. А что, вы думаете, я пойду в море?

— Прости, но с сегодняшнего дня бойцу Хан Со Рён запрещено пользоваться душевой в казарме.

— Что?

Она застыла в недоумении.

Они договорились с сослуживцами, что Со Рён будет использовать душевую одна, когда остальные уже закончат. Было неудобно, но она была готова мириться с этим. К тому же старший инструктор был в курсе.

И вот теперь он внезапно меняет правила. Это выглядело странно.

— Я знаю, что ты делишь время с другими бойцами, но в этом больше нет необходимости.

— Могу узнать причину?

В ответ он бросил ей мятую бумажку.

— Я считал, что боец Хан Со Рён самая уязвимая здесь, но ошибался.

— Что?..

— На самом деле всё наоборот.

О чём он?.. Со Рён развернула комок бумаги.

Лишь взглянув на неё, она поняла, что это тот самый лист, который Ли У Шин вырвал на прошлой неделе.

— Ты не поняла? Здесь ты — самая опасная.

«Кандидат в мужья?? Кандидат в мужья!! SEX, секс, сексуальная совместимость, секс на одну ночь, список кандидатов. Проверить на деле?? Связать и потрогать!! Напасть?? Нет, сначала довести до эрекции. Отсеивать сразу по длине, носить рулетку с собой. Женские чары, дейтинг-приложения, поиск члена…»

Среди этого фестиваля невыносимо пошлых слов красовался похабный рисунок изогнутого члена.

Даже самой виновнице происходящего казалось, что её голова забита исключительно грязными мыслями.

Вот же идиотка… почему это всё попалось ему на глаза?.. Даже во сне я такие глупости пишу…

Со Рён вспыхнула от стыда, чувствуя, как щёки горят. Она бросила быстрый взгляд на строгое лицо Ли У Шина.

— Значит, если объявится подходящий кандидат, ты будешь его кормить, поить, держать при себе… и днями напролёт заниматься с ним этим?

— Ч-что?

— На прошлой неделе ты спрашивала о мерах предосторожности при захвате заложников.

— …

— Твои глаза так блестели, что хотелось их вырвать.

Он говорил это с лёгкой улыбкой, но его слова совсем не походили на комплимент. Скорее, наоборот. Инструктор смотрел так, будто собирался просверлить ей голову насквозь, и этот взгляд заставил Со Рён нервно дёрнуться.

— Что за ужасы ты собираешься делать?

И только тогда Со Рён вспомнила, какие именно вопросы задавала на прошлой неделе.

Похищать людей ради определённой цели.

Но… совсем не в таком смысле. Я хочу похитить шишку из Национальной разведки, а вовсе не добывать его член…

Он, должно быть, заметил её смущение. Ли У Шин вдруг холодно усмехнулся. Глаза, покрасневшие от лопнувших капилляров, уставились на неё с безумной настойчивостью. И с этим жутковатым выражением он почему-то продолжал улыбаться.

— Ха…

В конце концов, словно пытаясь остудить себя, он начал медленно расхаживать по пустому медпункту. С его внушительной фигурой и ощутимой опасной аурой воздух в помещении моментально накалился, будто предупреждая: лучше с ним сейчас не разговаривать.

Инструктор шумно выдохнул, так что грудь заметно приподнялась. А потом, как будто не выдержав, громко выкрикнул:

— Ты готова на всё, лишь бы найти этого грёбаного мужа?!

— …

— То есть, трахаться с другими для тебя прям цель жизни, да?!

— Почему вы выражаетесь как полный мудак? — вспыхнула Со Рён, резко подняв глаза.

Ли У Шин мгновенно перестал усмехаться и стал холоден, как лёд.

В следующий миг он резко шагнул к ней, повалил на кровать. Со Рён и так с трудом стояла на ногах, поэтому без сопротивления плюхнулась на матрас.

Мужчина мгновенно сел сверху.

— Эй!..

Её накрыла волна горячего дыхания. На миг Со Рён перестала дышать.

Под чёрными линзами его глаза вспыхнули холодным, беспощадным светом.

— А что, если мы переспим, и окажется, что я похож на твоего мужа…

— !..

Твёрдое, словно сталь, колено вжалось между бёдер. Он навис над ней, опираясь на матрас, и смотрел холодно.

— …тогда я тоже стану кандидатом в мужья?

— !..

— Ради этого говнюка ты готова аж телом торговать? Вот так он выглядит? Глаза разуй и смотри.

Ли У Шин резко схватил её за подбородок, заставив смотреть прямо. Медленно, нехотя, взгляд Со Рён скользнул по его лицу.

Сурово нахмуренный лоб, чётко очерченные брови, идеально прямой нос, мрачный, но выразительный взгляд.

Даже на первый, самый поверхностный взгляд, Ли У Шин совсем не походила на Ким Хёна — того, чьё лицо её пальцы невольно искали так часто. Он был совсем другим человеком. Совершенно чужим.

Она ни разу не сравнивала его с мужем, настолько старший инструктор был от него далёк. Но от этого Со Рён ощущала ещё больший стыд.

Их взгляды сцепились в странной, хаотичной борьбе.

— Я думал, в тебе только злость кипит, а ты ещё и до смешного наивна. Ты серьёзно веришь, что, переспав с другим, сможешь разобраться? Что любовь подскажет тебе, кто он?

— …

— Очнись. Сексом легче всего манипулировать.

— !..

— Ты ведь сама с мужем спала. Должна знать.

Со Рён попыталась вырваться, не желая больше это слушать.

Ли У Шин был из тех, кто иногда шутит, а иногда бьёт словом прямо в сердце.

Она попыталась оттолкнуть его, но мужчина только сильнее придавил ей плечи. Его ладони были горячими, и эта непонятная, лихорадочная температура жгла даже через одежду.

— Поз для секса больше семидесяти существует, и ты думаешь, что ублюдок не мог хитро подделать какое-то сраное удовольствие? Но ты, блядь, уверена, что найдёшь его сразу, потому что любишь. Это настолько тупо, что меня выворачивает от злости, когда я на тебя смотрю.

— …

— Блядь, ты меня в бешенство приводишь.

Их взгляды, словно перекрещивающиеся клинки, впивались друг в друга.

И вдруг Со Рён осенило. Почему ты так злишься? Что во мне вызывает такую реакцию?

Может быть, ты тоже кого-то потерял? Только ты смирился, а я — нет. И теперь ты ненавидишь меня за это, да?

Её ресницы дрогнули, но она отмахнулась от этих мыслей.

— После всего, что с тобой сделали, ты всё ещё веришь, что любовь всемогуща? Именно из-за этой дурацкой уверенности ты принимаешь неверные решения. Такие иллюзии ослепляют и отбирают способность здраво рассуждать. Как и этот ёбаный список партнёров.

Ли Ушин проговорил это с тихой, почти болезненной яростью.

Со Рён просто смотрела на него.

Он кипел гневом, презирал, ненавидел. Его пессимизм и едкая злость странно цепляли её.

— Я помогу тебе.

Его взгляд внезапно стал спокойным, как поверхность воды перед бурей.

— Я помогу найти твоего мужа.

— !..

Со Рён округлила глаза от удивления.

Ли У Шин… поможет мне найти мужа?

Его предложение прозвучало настолько неожиданно, что Со Рён не знала, как на это реагировать. Но, несмотря на обещание, лицо инструктора оставалось ледяным.

— Я найду для тебя того, кто выглядит так же, как он. Прямо под копирку.

— !..

Даже слёзы на ресницах мгновенно высохли.

— Но запомни: ты будешь выполнять всё, что я скажу. Это моё условие.

Он убрал ладонь, которой давил ей на плечо.

Ли У Шин медленно поднялся и слез с кровати. Приведя в порядок одежду, он стоял спокойно и смотрел на Со Рён так, будто полностью передал выбор в её руки. Его взгляд был холодным и невозмутимым.

Подожди... Что он сказал?

Со Рён, опираясь на локоть, растерянно посмотрела на инструктора. Только когда между ними появилась физическая дистанция, говорить стало немного легче.

— Вы правда… хотите найти моего мужа?

Голос был осторожным, словно она перепроверяла, правильно ли поняла слова Ли У Шина. Неожиданное предложение казалось ей подозрительным и сбивало с толку, но в её глазах уже смешались недоверие и предвкушение, заставляя их дрожать, словно от легкого головокружения.

Кто такой Ким Хён?

«Чёрный» агент, которого так тщательно скрывают, что сам глава Национальной разведки позвонил, чтобы немедленно прекратить допрос. Нет ни малейшего шанса, что Ли У Шин знал такие детали, но он стал первым, кто сказал ей это с такой уверенностью.

Ослабевшее сердце забилось с удвоенной силой. Голова, затуманенная тяжёлой болью, прояснилась, а одиночество, застрявшее колючкой в груди, вдруг исчезло. Тихая, но острая радость охватила её.

Но…

— Боец Хан Со Рён, вы сами говорили, что хотите работать под моим руководством. Значит, мои приказы вы обязаны выполнять без возражений. Однако это — другое. Я прошу подчиняться мне не только в полевых условиях.

— …

— Я найду вашего мужа.

Инструктор протянул большую руку, как будто предлагал помочь ей встать.

Свет восходящего солнца, пробивавшийся через окно, окутывал Ли У Шина, а его слова были подобно лучу надежды для её измученного тела и духа. Со Рён быстро вдохнула, словно пытаясь проглотить горечь.

Но…

Она всё ещё не могла решиться подать ему руку.

— Взамен боец Хан Со Рён перестанет интересоваться чужими членами.

Отказаться… от столь важной улики?

И что… нельзя… даже попытаться?

Она замерла, глядя на протянутую руку, но пальцы так и не дёрнулись навстречу. У Шин нахмурился и сделал шаг вперёд, но Со Рён мгновенно прикрыла лицо ладонями.

— Подождите!.. Я грязная, так что отойдите немного!..

Этот отчаянный жест был полностью проигнорирован.

— Где ты тут грязь увидела? — произнёс он с наглой ухмылкой и грубо сжал её руку в своей.

Сцепленные пальцы неприятно заныли, будто Со Рён силой принудили подписать несправедливый договор.

Ей ничего не оставалось, кроме как начать отчаянно вырываться, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее Ли У Шин сжимал ладонь. Его хватка была настолько немыслимой, что она чувствовала себя животным, попавшим в смертельный капкан.

— Простите за такие слова… но я не хочу, чтобы за мной следили!..

Голос Со Рён оставался спокойным. Однако услышанное, похоже, окончательно испортило инструктору настроение. Он резко сдвинул брови, словно был настолько уверен в её согласии, что даже мысли о возможном отказе у него не возникало.

— Как я могу согласиться на это? Кто знает, какие ещё приказы вы мне дадите? Это похоже на поводок, и мне такое не нравится. Не хочу, чтобы меня ограничивали. Не хочу быть связанной обязательствами.

— …

— И если уж на то пошло, я и сама смогу найти мужа, даже если для этого придётся пройти через ад. Если бы у меня не было такой решимости и уверенности, я бы даже не начала искать иголку в стоге сена.

Сердце до сих пор бешено колотилось от этого соблазнительного предложения, но Со Рён стиснула зубы и отказалась.

Ли У Шин громко сглотнул раздражение.

— Думаешь, сосредоточиться на меньшем количестве членов — это такое уж абсурдное требование?

— Мне всегда хочется делать то, что мне запрещают.

— …

— Не поймите неправильно, я не только с вами так. С детства такая привычка.

Её признание прозвучало почти легкомысленно, но Ли У Шин на мгновение прикрыл глаза и посмотрел на потолок.

— Может, вам, боец Хан Со Рён, и не понять, но для меня это было очень сложное решение.

Похоже, он не врал: усталость, которую инструктор не показывал даже во время адской недели, теперь явно читалась на его лице. Человек, который без зазрения совести спал даже перед изнеможёнными до полусмерти бойцами, сейчас выглядел так, будто страдал бессонницей — его глаза глубоко ввалились.

— Но, инструктор, — Со Рён заговорила ровным, почти бесстрастным голосом, — если бы я была мужчиной, вы поступили бы так же?

— !..

— Вы бы так же выговаривали мне за непристойные записки, за грязные мысли? Так же бы злились, отчитывали, валили на кровать? Так же вмешивались бы в мою личную жизнь, контролировали и диктовали, что мне делать?

Ли У Шин слегка скривился — и Со Рён тут же это подметила.

— А если бы инструктор Джин Хо Дже менял девушек каждую ночь?

— Отлично шло, пока не прозвучало его имя.

— Это всего лишь пример.

— Вы двое хорошо знакомы?

— Нет, это всего лишь пример.

Старший инструктор был не просто консервативным начальником, который не терпит служебных романов, и не капризной натурой, резко делящей людей на любимчиков и изгоев. В его сдерживаемой злости чувствовалось что-то глубоко личное.

Она видела, как он кипел от ярости, глядя на смятую записку.

Серьёзно? Из-за какой-то ерунды, написанной в полусонном состоянии? Он так взбесился из-за этой херни?

Сколько мы вообще знакомы? Пару месяцев?

Так нарушать личные границы и вмешиваться в чужие дела — это вообще нормально?

Но сколько бы Со Рён ни думала, его реакция казалась слишком бурной.

— Инструктор, вы особенно строги и жестоки именно ко мне, — заметила она.

Его непримиримое отношение касалось исключительно тем, связанных с сексом. Того, что она — женщина, и того, что она якобы строила тайные распутные планы.

Именно это стало катализатором той пытки.

И с тех пор, чем сильнее была её одержимость мужем, чем упорнее она отказывалась сдаваться, тем более личной, защитной, даже болезненно правильной становилась позиция Ли У Шина.

Стоило её поведению напоминать хоть что-то связанное с романтикой или сексом, как он мгновенно выставлял шипы.

Можно ли считать такую реакцию приемлемой в отношении рядового бойца?

Со Рён больше не собиралась верить в то, что старший инструктор просто не любит женщин-сослуживцев или считает их помехой в работе. Не собиралась оправдывать Ли У Шина тем, что ему приходится повторять ей всё дважды или что она упряма и раздражает его.

Почему он так остро реагирует на всё, что связано с женщинами, сексом и мужьями?

— Инструктор, вы случайно не женаты?

— !..

— Или, может быть, у вас серьёзные отношения?

Рука, крепко державшая её, вдруг ослабла.

Раньше она никогда не задавала ему личных вопросов. Не было ни желания, ни необходимости. Но теперь ситуация изменилась. Со Рён поняла, что может использовать его уязвимость в своих интересах.

— Или вы… расстались?

Скептические взгляды на природу чувств, его постоянные замечания о манипуляциях и уловках... Всё это наверняка имеет свои корни.

В его реакции проглядывалась тень старых неудач, и на миг Со Рён почувствовала странное родство. Но сейчас ей было не до сочувствия.

Её голос стал мягче, осторожнее.

— А может… ваша жена изменяла вам?

— …

— Она, как я, тоже вела списки мужчин?

Не успела Со Рён договорить, как он судорожно вдохнул. С дикой яростью Ли У Шин отдёрнул руку, будто обжёгся. Она заметила, что его ладонь, так долго сжимающая её руку, была влажной от пота.

У Шин с раздражением закрыл лицо ладонями. Напряжённый подбородок выдавал, насколько инструктор на взводе.

Так и есть… Так я и думала.

Его реакция, эти взгляды, словно всё это касается его самого… Даже у такого мужчины могут быть проблемы на личном.

— Я где-то читала, что последствия развода можно сравнить с посттравматическим синдромом, который переживают солдаты после войны.

— Боец Хан Со Рён.

В голосе Ли У Шина прозвучало резкое предупреждение.

— Сожалею насчёт вашей жены.

— Довольно.

— Но не надо вымещать это на мне. Я не ваша женщина, инструктор.

— !..

Он резко переменился в лице: спокойное выражение уступило место ярости. Но потом оно снова стало пустым, как изношенная маска. Ли У Шин застыл на месте, соблюдая дистанцию между ними.

— Если мой образ жизни вас так сильно раздражает, сходите к психологу. Желание меня контролировать — это ваша тревожность, а не моя проблема.

— …

— Ваша. Не моя.

Со Рён чётко провела границу.

— Я не та женщина, которую вы потеряли в прошлом.

— …

— Понимаю, что выделяюсь в подразделении, но это не даёт вам права путать меня с другой и срывать на мне свою злость. У вас нет никакого права унижать меня и контролировать за пределами этой базы.

— …

— Если вы кого-то ненавидите, найдите её и разберитесь с ней. Я стараюсь изо всех сил и не заслуживаю подобного отношения. Вы только посмотрите на себя — с таким лицом, а ведёте себя как последний идиот.

Со Рён резко оттолкнула мужчину и встала с кровати. Она на мгновение забыла про боль в теле и уверенно направилась к выходу.

Дотронувшись до дверной ручки, она обернулась. Он застыл с каким-то странным выражением на лице. Тогда Со Рён вбила последний гвоздь.

— Для начала сходите на свидание.

— !..

— Найдите кого-нибудь, начните новые отношения, займитесь, наконец, сексом. Добрым, милым, приятным сексом. А то у вас уже и паранойя, и проблемы с управлением гневом, и сексуальная неудовлетворённость. С таким набором вам будет ещё труднее найти хорошую женщину в будущем.

— …

— После этого я позволю вам найти моего мужа, как вы хотите. Это моё условие.

Ты сам первым предложил сделку с моим мужем. Ты пытался использовать его как рычаг давления. Так что теперь я ставлю свои условия.

Со Рён скрыла свои настоящие эмоции, пока возвращала ему выбор. Как тот листок бумаги, который он разорвал и выбросил, она сделала то же самое с его предложением.

Покинув комнату, она поспешила в душ. Со Рён обернулась, чтобы проверить, не идёт ли инструктор за ней. Но дверь медпункта осталась неподвижной и тихой.

Тем же днём ей сообщили, что Чхан На пришла в себя.

— [Онни, ты там жива?]

Грубоватый, осипший голос на другом конце линии звучал так нелепо, что Со Рён на миг потерялась в мыслях.

Она меня спрашивает?..

На секунду она ощутила, будто её переиграли.

Возможно, всему виной почти два месяца, проведённые в тренировочном лагере, но реальность вдруг показалась какой-то призрачной. Казалось, прошло уже несколько лет с тех пор, как она видела Чхан На, неподвижно лежащую в палате с толстой повязкой на шее.

Тогда Со Рён думала: Хорошо, что выжила. Но стоило вспомнить её бескровные губы, сомкнутые веки и мучительное выражение лица Чона Пиль Гю, как в груди поднималось глухое раздражение.

— [Говорят, ты теперь в поте лица тренируешься с бойцами «Бласт»?]

Со Рён медленно моргнула. Её чувства были настолько притуплены, что она едва понимала, где находится.

Вскоре шумные голоса из казармы начали медленно проникать в уши, пробивая пелену глухоты. Со Рён стояла посреди коридора, а проходящие мимо сослуживцы, держащие корзины с принадлежностями для душа, бросали на неё любопытные взгляды.

— [Алло? Онни, ты правда вымоталась и упала в обморок?]

— Я встала через полдня, между прочим, — сухо ответила Со Рён, сделав шаг вперёд.

— [Шурин мне всё рассказал.]

— Ну… Меня уволили, но генеральный директор Кан Тхэ Гон сам предложил пройти обучение.

— [Я не об этом. Он сказал, что ты меня спасла.].

— !..

— [Спасибо. Я всё помню].

— …

— [Помню, как ты тогда на меня смотрела… Благодаря тебе мне было не страшно.]

От этих слов Со Рён почувствовала себя так, будто надела не свою одежду. Неловко, неудобно.

Почему-то стало щекотно в ушах. Она почесала горячий лоб и отошла в сторону.

— Я ничего особенного не сделала. Тогда инструктор Ли У Шин… вернее, ваш командир, подсказывал и направлял меня. Только поэтому я смогла собраться. Чхан На, ты правда была в большой опасности.

Как только она это сказала, в голове всплыл Ли У Шин. Его взгляд, полный уверенности, жёсткий голос, от которого сердце снова дрогнуло.

Когда все отказались от моего мужа, он сказал, что найдёт его. Не зная даже, кто такой Ким Хён.

Эти мысли снова затягивали её, но Со Рён быстро отмахнулась от них. Она понимала, что, если бы согласилась на предложение инструктора, её дальнейший путь оказался бы полон ненужных придирок и ограничений.

Как можно так легко подставить свою шею? Если бы наоборот — другое дело.

— [Но всё равно, онни…]

Из трубки донёсся осторожный голос.

— [Я обязана тебе жизнью. Ты — моя спасительница. Даже если всю жизнь буду рядом, всё равно не смогу выплатить этот долг.]

Вот опять…

— [Ты спасла не только меня, но и мою семью. Я стану твоим шестым пальцем и проживу свою жизнь на полную катушку!]

Что?..

— [Я стану твоей сорокой, онни!]

Голос, полный энтузиазма, был настолько громким, что Со Рён пришлось отодвинуть телефон от уха.

— Что это значит?..

— [Неужели тебе не нравятся сороки? Эти птицы приносят удачу! Ещё и мосты для влюблённых строят!]

Слегка пошатываясь, она вошла в казарму. Там царила абсолютная тишина. Лишь телевизор продолжал тараторить в пустоту, а бойцы спали, будто их вырубили.

Со Рён вздохнула, снова почесала лоб и сказала:

— Чхан На, такие слова нельзя говорить кому попало. Если кто-то поймёт, насколько ты полезна, то первым делом подумает, как этим воспользоваться.

— [Я никому такого не скажу!]

— Ты только что сказала.

— […Что?]

— У плохих людей первая мысль будет о том, какого размера у тебя шея.

Да, я хочу накинуть поводок, а не позволить кому-то нацепить его на меня.

Со Рён вспомнила строгий взгляд Ли У Шина и холодно усмехнулась.

Вот бы можно было его использовать… Эта мысль не давала ей покоя с того момента, как она покинула медпункт.

Она мило улыбнулась:

— А вот я буду тебя кормить.

— […А?]

— После выписки можешь пожить у меня. Я даже код от двери дам. У меня на окнах нет решёток. И десерты буду тебе приносить.

Чхан На молчала, и Со Рён приподняла бровь.

— А зачем ты тогда мне позвонила?

— […Бип… бип…]

— Не притворяйся, что это гудки.

Со Рён всегда поддавалась на таких людей. Не на тех, кто пытался воспользоваться ею, а на тех, кто подходил с раскрытой душой и обнажёнными намерениями.

Вот почему она так привязалась к Ким Хёну, который вёл себя так, будто отдал бы ей печень и жёлчный пузырь.

Она крепко сжала телефон, слушая смех Чхан На.

Но тишина в казарме вдруг прервалась резким голосом. В тускло освещённой комнате, где лишь экран телевизора давал слабый свет, раздалось сообщение:

『Суд первой инстанции оправдал бывшего члена парламента Пака Кван Ду, обвиняемого в получении взятки в размере 5 миллиардов вон под видом выходного пособия для своего сына… Суд постановил, что сын бывшего члена парламента вёл независимую от него жизнь, и не нашлось доказательств того, что деньги были переданы отцу или использованы в его интересах…』

Чхан На… такая молодая, такая наивная. Зачем ты благодаришь меня? Я ведь совсем не добрый человек. Тот, кто передо мной в долгу, должен расплатиться с процентами.

Её глаза, полные хитрого блеска, не отрывались от экрана телевизора.

— Чхан На, ты говорила, что в шестнадцать ограбила банк?

*********

— […Вы в своём уме?]

Из динамика донёсся звук колёсиков кресла, скрипящих по полу. Голос На Вон Чхана дрожал от напряжения.

— [Что… что вы задумали? Командир, что именно вы хотите, чтобы я сделал?!]

— Не расслышал?

— [Командир!..]

Бойцы, которые уже прошли вторую фазу восстановления, сейчас первым делом восполняли недосып. Они спали по тридцать часов подряд, пропуская приёмы пищи, и постепенно снова возвращались к строгому распорядку учёбы и визитов в лазарет.

Проведя так несколько дней, сотрудники снова надели армейские ботинки и медленно ходили по плацу, разминая застывшие тела.

Ли У Шин стоял на крыше под холодным ветром и смотрел вниз на тренировочную площадку.

Ещё недавно они валились с ног от двух километров, задыхаясь на полпути. Теперь же их движения стали уверенными.

К моменту завершения курса их физическая форма будет настолько укреплена, что они смогут пробежать десять километров в полном темпе без особых усилий.

Среди всех он без труда отыскал Хан Со Рён.

Она что-то оживлённо обсуждала с товарищем, время от времени смеясь. Они дружески хлопали друг друга по плечу, продолжая бежать.

Ли У Шин прищурился.

— 188 сантиметров, 80 килограммов, труп мужчины. Лучше, если его нижняя часть тела будет настолько изуродована, что невозможно будет опознать. Падение, взрыв — что угодно.

— […Нет, нет, я не о трупе спрашиваю! Почему вдруг вам понадобилась маска Ким Хёна?! Что вы задумали сделать с Совой?! Разве операция не закончена?!]

— Я тоже думал, что всё закончилось.

— [И?..]

— Мы ошиблись, Вон Чхан.

Он провёл ладонью по щеке и усмехнулся.

Попытка управлять ею так, как раньше, потерпела крах. Женщины, которая верила ему безоговорочно, больше не существовало.

Сову можно было держать под контролем. Хан Со Рён неуправляема. Сова казалась хрупкой, будто сломается от одного неверного движения. Хан Со Рён выдержала даже неделю ада.

Сова была его женой. А Хан Со Рён — не его женщина. Поэтому методы, которые работали с Совой, были бессмысленными в отношении Хан Со Рён.

В итоге Ли У Шин лишь загнал себя в ловушку, превратившись в жалкого начальника, который срывает злость на подчинённой из-за своего же дерьмового брака. Стоило вспомнить тот день — и скулы сводило от раздражения.

— Ким Хён должен был не исчезнуть, а сдохнуть.

— [!..]

— Если бы Ким Хён умер тогда, она бы даже не подумала искать его.

— […]

— Она бы не оказалась в этом дерьме. Не полезла бы в этот мир, не гробила бы себя до полного изнеможения, и уж точно не сходила бы с ума по членам.

Из динамика раздалась тишина.

— Так что всё, что нам нужно сделать, — подбросить ей труп того ублюдка.

Иногда, глядя на Со Рён, он ловил себя на мысли, что хочет ущипнуть себя за щёку, чтобы проверить, не носит ли он до сих пор маску Ким Хёна. Этот странный, пугающий самообман вызывал головокружение.

Он знал, что Ким Хён был всего лишь фантомом. Но порой казалось, будто этот мужчина, преданный Хан Со Рён до боли, до тошноты, до рвоты, липкими пятнами осел на его коже.

Только теперь он больше не был напоминанием о чём-то счастливом. Теперь это было просто мерзкое, ненужное пятно.

Его следовало стереть. Раз и навсегда.

— Я разделю этих двоих окончательно.

Не зная точных целей Кан Тхэ Гона, он не мог ни устранить Со Рён, ни контролировать её. Оставался один простой способ: уничтожить её мотивацию.

— Муж, говоришь? Да пошёл он нахуй.

Ли У Шин дёрнул замёрзшей щекой, не сводя с неё взгляда — острого, цепкого, как у хищника, выслеживающего добычу.

Ты одна найдёшь Ким Хёна? Каким, блядь, образом? Я никогда не позволю тебе поймать меня.

Ли У Шин стоял там некоторое время, пока холодный воздух не вырвался у него изо рта белым облачком. Затем он повернулся.

— Пересобери мне всю информацию по Сове.

— [Но, командир, у вас уже есть её данные.]

— Не те.

Спускаясь, он вдруг взмахнул локтем и с глухим треском разбил тревожную кнопку на крыше. На плацу тут же раздался оглушительный сигнал тревоги.

Солдаты, которые только что спокойно тренировались, в панике начали метаться. Ли У Шин усмехнулся, наблюдая, как плотные кучки тел вдруг разрываются, рассыпаясь по сторонам.

— Не то, что прислала замдиректора. А то, что ты начнёшь собирать сам, начиная с её свидетельства о рождении.

— [Что? Командир, постойте, это же нарушение внутренних правил разведслужбы!..]

На другом конце линии голос На Вон Чхана задрожал. Он прекрасно знал границы дозволенного и всегда следил, чтобы не переходить их.

— Ким Хён так и сдохнет, ни о чём не догадываясь. А вот я должен знать.

Ли У Шин больше не мог сохранять наблюдательную позицию.

— Я не могу проникнуть в голову Хан Со Рён, и это каждый день сводит меня с ума, Вон Чхан.

Тра-та-та, бах! От звуков выстрелов, попадающих прямо в центр мишени, плечи собравшихся вздрогнули.

В крытом тире собрались бойцы, восстановившие силы после перерыва.

Несмотря на то, что все они были одеты в бронежилеты и носили плотно прилегающие защитные наушники, передаваемые через воздух вибрации заставляли их каждый раз невольно вздрагивать.

— «Мозамбик-дрилл» — это техника стрельбы. Два выстрела в корпус, один в голову.

Ли У Шин, пробивший голову мишени насквозь, продолжал говорить спокойным голосом. Он был одет в чёрный рашгард, поверх которого была пристёгнута кобура.

— Если бездумно выстрелить в голову и по невезению лишь оцарапать лицо, вы только дадите противнику время для контратаки. Чтобы компенсировать этот риск, разработали метод, предполагающий два точных выстрела в корпус, а затем один в голову.

Старший инструктор держал заряженный пистолет, но в его глазах не было и намека на напряжение.

Ли У Шин ловко вынул магазин, небрежно ударив им по бедру. В его движениях читалась лишь скука. Оружие не то чтобы ему шло — скорее, казалось, он способен засунуть ствол в рот и повертеть им внутри, не моргнув и глазом.

Осколки щепок разлетались от пробитой мишени, и в этот момент взгляды Ли У Шина и Со Рён встретились.

Его безразличные глаза вдруг заискрились чем-то странным, и он одарил её многозначительным взглядом.

— Опытный стрелок может вывести человека из строя всего тремя выстрелами. «Мозамбик-дрилл» предназначен для того, чтобы гарантированно остановить цель.

— …

— С помощью минимального количества патронов можно нанести противнику смертельный урон.

Неожиданный оттенок в голосе старшего инструктора вызвал у Со Рён такой приступ тошноты, что она невольно нахмурилась, настороженно уставившись на него. Но её смутное предчувствие оказалось напрасным — атмосфера в тире была, как ни странно, спокойной.

К концу тренировочного лагеря новобранцев компании «Бласт» оставалось всего около двадцати человек.

Под руководством инструктора Ки Тхэ Мина они учились разбирать и собирать разные виды оружия, изучали способы захвата и стойки для стрельбы, а также нарабатывали практические навыки с краской и резиновыми пулями.

И вот теперь они дошли до этапа, когда наблюдали за демонстрацией старшего инструктора.

Ли У Шин молча вставил патроны в магазин один за другим, затем вытянул руку. Его взгляд по-прежнему был устремлён на Со Рён.

В тот же момент со всех сторон раздались громкие крики товарищей. Что произошло раньше — она не знала. В следующий миг Со Рён резко отшатнулась назад, а в боку разлилась тяжёлая, тупая боль.

Бах!

Звонкие выстрелы прогремели один за другим, а в ушах, словно осколки разбитого стекла, застрял резкий звон. Пустые гильзы с глухим лязгом сыпались на пол.

Подождите, что… это было?

— Даже если два выстрела не дали результата, не теряйтесь — третий должен пойти в голову. Суть «Мозамбик-дрилла» в том, чтобы гарантированно добить цель.

С невозмутимым лицом он снова передёрнул затвор.

Я… я только что получила пулю от этого ублюдка?!

Глаза расширились в шоке, но ненадолго. Прежде чем Со Рён успела увернуться, очередная пуля вонзилась ей прямо в грудь.

Точнее, в бронежилет. Но ощущение было таким, будто кто-то с силой впечатал кулак в рёбра — на мгновение дыхание перехватило. Пошатнувшись, Со Рён схватилась за плечи товарищей, но тут же метнула в инструктора разъярённый взгляд.

Меня правда подстрелили? Едкий запах пороха обжёг слизистую носа. Опустив взгляд, она увидела два неоспоримых доказательства — пули, застрявшие в плотных слоях бронежилета.

Как только реальность наконец её настигла, изнутри поднялась ярость, обжигая голову, будто кипяток.

— Больно, да?

Ли У Шин, бросив на неё мимолётный взгляд, беззаботно досылал патрон в патронник.

— Я специально выбрал патроны калибра 22 LR. Они маленькие, с низкой огневой мощью. Всё ради того, чтобы у нашей Хан Со Рён не осталось синяков.

— …

— Кстати, раз уж они тебе достались, может, заберёшь гильзы на память?

Со Рён швырнула бронежилет на пол. Она тяжело дышала, готовая броситься на него в любую секунду, но Ли У Шин лишь беспечно улыбался.

— Инструктор, в этот раз вы реально перегнули палку!..

— Тоже назовёшь это издевательством на рабочем месте?

— !..

— А я, наоборот, думаю, что для Хан Со Рён лучше, чтобы в неё входили пули, а не что-то другое.

Ли У Шин по-прежнему смотрел на неё с той же загадочной улыбкой, будто вовсе не собирался ничего объяснять. Со Рён покраснела от злости, но инструктор невозмутимо продолжил:

— Запомните главное. Если пуля, предназначенная для головы, пройдёт мимо, задев щёку или ухо…

Ли У Шин беззаботно ткнул её пальцем в лоб, потом в щёку, затем коснулся мочки уха. Прежде чем Со Рён успела оттолкнуть его бесцеремонную руку, жесткий большой палец уже тёр ключицу.

— Вот сюда, в центр ключицы. Ломайте шейные позвонки, если нужно обездвижить цель.

То ли тепло, исходящее от руки, передалось ей, то ли всё ещё жгло ушибленное место в боку — на мгновение Со Рён не могла пошевелиться.

Именно в этот момент, когда он объяснял теорию бойцам, Ли У Шин внезапно чуть наклонился и негромко пробормотал ей на ухо:

— Кто ж виноват, что ты так небрежно выставляешь уязвимые места напоказ?

Что-то в его тоне заставило Со Рён нахмуриться.

Кажется, он говорит совсем не о ключицах…

*********

Время пролетело, словно стрела.

Когда Со Рён вернулась в лагерь после горного марш-броска, учёба уже шла девятую неделю.

Они покинули тренировочный лагерь у побережья и прошли суровый маршрут через горы Токюсан, Минджучисан, Ёндон, Сокнисан, Мундоксан, Пэкхвасан, Кондоксан и Танъян.

Дыры в боевых ботинках стали привычным делом, ноги не раз подкашивались, и бойцы падали в овраги, но, несмотря на это, ни один человек не отстал, и все вернулись благополучно.

Инструктор Ли У Шин, как всегда, не упускал случая напомнить:

— Настоящий наёмник должен уметь ходить, ходить и ещё раз ходить. Только тогда в случае опасности он сможет сбежать.

Каждый раз, слыша это, Со Рён про себя фыркала: Ну уж нет, сколько в жизни может быть ситуаций, когда нужно бежать? Хотя… Если однажды мне придётся вонзить нож этому говнюку в спину и делать ноги, лучше уж научиться этому заранее.

С этими бунтарскими мыслями она лишь слегка поджимала губы на нравоучения Ли У Шина.

Им приходилось ходить целыми днями там, где даже намёка на тропу не было, а затем карабкаться по всё более крутым скалам. Путь оказался таким тяжёлым, что со временем ноги опухли, покрылись волдырями, и она уже не могла нормально идти.

Каждый раз, когда это случалось, Ли У Шин приходил к ней ночью, когда они разбивали лагерь, и собственноручно вскрывал волдыри. Его рука безжалостно вонзала иглу, но тепло пальцев, осторожно охватывающих лодыжку, напоминало ей кого-то другого.

Как-то раз от этой абсурдной мысли Со Рён окончательно проснулась. Она резко ударила старшего инструктора в грудь, словно строптивая кобыла, отбивающаяся от хозяина.

Ей было неприятно и тревожно от того, что единственный способ и стандарт, по которому она могла судить о своем муже, так размывался.

Как же Ли У Шин тогда отреагировал?.. Со Рён помнила резкую боль в пойманной ноге.

То ли это была игла, то ли что-то ещё — в полусне она не разобрала, но в памяти отчётливо всплывало только одно: обжигающее, влажное тепло, скользнувшее по коже вместе с болью.

— Вы все отлично поработали.

— !..

На этом их основная подготовка завершилась.

— Основная программа тренировки в «Бласт» официально завершена. Отныне вы становитесь выпускниками и будете распределены по различным командам компании как внутри страны, так и за её пределами. Вы все проделали огромную работу, чтобы дойти до этого момента.

Ради этих слов она пережила те два ужасно долгих месяца.

Стоя у подножия горы, доведённые до полного истощения бойцы, несмотря на усталость, чувствовали, как внутри разгорается неописуемое удовлетворение.

Конец!.. Теперь можно снять эту грёбаную форму и выйти на свободу!..

Глубокое чувство победы тёплой волной начало подниматься в груди. На её измученном лице появилась лёгкая, но заметная улыбка.

Со Рён ощущала себя как пистолет, только что снаряжённый и готовый к выстрелу. Несмотря на трудности, за эти месяцы она укрепила тело, отточила навыки и стала куда более подготовленной, чем тогда, когда впервые переступила порог компании в роли обычной экономки.

Но тут её сосед, Дон Джи У, бросил как будто невзначай:

— Но ведь это только девятая неделя.

— Что?

— Ну, наша тренировка. Она ведь должна была длиться десять недель...

— …

— То есть, остаётся ещё неделя.

Едва он закончил, как низкий голос Ли У Шина прорезал воздух:

— Насколько помню, ещё в ходе ориентации было сказано: после завершения базового курса подготовки бойцы получат шанс пройти финальный тест, чтобы попасть в команду спецбезопасности.

— !..

Эти слова вызвали среди бойцов молчаливую бурю. Все, кажется, наконец поняли, что их ждёт в оставшуюся неделю.

— Всё просто. Вам нужно поймать инструктора.

— !..

— Но инструкторов, которые уйдут в горы вместе с вами, будет всего двое. И тот, кто первым его схватит, получит место в спецотряде.

И в этот момент их взгляды встретились. Ли У Шин медленно улыбнулся и, слегка кивнув, постучал пальцем по своей груди, точно давая понять: ваша цель — я.

— А вот как вы собираетесь меня поймать?

Он лениво заложил руки за голову и прищурился, словно нарочно провоцируя их.

Со Рён бессознательно сжала кулак.

— У инструктора нет и мысли дать вам себя поймать.

Почему же эти слова так бесили? Всё её показное высокомерие, все колкие замечания в его адрес — теперь казались жалкими. Как будто всё, что она говорила, пытаясь его задеть, обернулось против неё самой.

Он и не думает, что его можно поймать…

Сжав зубы, Со Рён уставилась на улыбающегося Ли У Шина слишком злым, слишком голодным взглядом.

Приближалась буря.

Со Рён шагнула вглубь горного леса. На плечах оседал редкий снег.

Бойцы, два дня разминавшиеся перед финальным испытанием, взяли заранее подготовленные рюкзаки со снаряжением для выживания и разбежались в разные стороны.

Если во время «адской недели» им не позволяли спать на протяжении семи дней, то заключительное испытание, известное как «Поймай инструктора», в сочетании с «неделей голода» представляло собой крайне сложный уровень.

«Неделя голода» считалась самой жестокой частью тренировочного курса: единственное, что выдавали бойцам на семь дней, — бутылка воды объёмом 500 мл.

Теперь им предстояло бороться с изнуряющим голодом, питаясь чем угодно: кореньями, насекомыми или травой — чтобы не подохнуть.

— А давай поймаем инструктора вместе? Мы ведь хорошо ладим. Когда ещё объединяться, как не сейчас?

— Не люблю делить добычу.

— Жестокая ты. Ну разок-то можно сделать исключение!..

— Где разок, там и второй.

Дон Джи У продолжал ворчать, демонстративно обижаясь, но Со Рён даже не думала делить добычу. Инструктор, которого она хотела поймать, был только один. Как его поделить на двоих? Чушь полная.

— Говорят, в этом году новички в спецотряд вообще могут не попасть.

— Почему?

— Инструкторы-то UDT-шники. Для них такая «неделя голода» — вообще не испытание… Эх… Может, мне тогда сосредоточиться на инструкторе Джине Хо Дже? Не буду маячить перед инструктором Ли У Шином, чтобы не получить пулю, как некоторые…

— Я пошла.

Со Рён резко прервала разговор и, нахмурившись, направилась прочь. Но не успела она сделать и пары шагов, как оглянулась.

— Только не жри что попало от голода. Ещё отравишься и обосрёшься, как тогда в бассейне.

— Эй!..

Прости. Со Рён мысленно извинилась, поправляя плащ-палатку на плече.

Перед началом последнего испытания первым делом она провернула небольшую диверсию.

Со Рён тихо прокралась к рюкзакам товарищей и вынула все батарейки из ночных приборов и фонариков. Теперь ночью их движения будут сильно ограничены, а если им повезёт столкнуться с инструктором, шансы оперативно среагировать у них снизятся.

Прости, но мне тоже нужно выжить.

С лёгкой улыбкой она начала подниматься по горному склону, покрытому только что выпавшим снегом.

Когда стемнело, эхом начали раздаваться гневные крики бойцов. Со Рён, используя их как фоновую музыку, сосредоточилась на создании убежища.

Условия, поставленные инструкторами, были довольно справедливыми: они вошли в горы без оружия, точно так же, как и бойцы. Единственным отличием была необычная форма подошвы их ботинок и колокольчики, которые звенели при каждом движении.

Кроме того, передвигаться можно было лишь в ограниченном радиусе, так что в теории поймать инструктора было возможно. Но шли уже четвёртые сутки, а их и след простыл.

Каждый раз, услышав звук колокольчиков, Со Рён искала Ли У Шина, но всё было впустую.

Иногда бойцы обнаруживали Джина Хо Дже, набрасывались на него, но в итоге сами оказывались побитыми и поверженными.

Со Рён наблюдала за происходящим через бинокль. Может, лучше атаковать группой?

— Лови его, давай, сукин сын, держи его!

— Да подожди ты! Слышишь меня?! Блядь, вы, ублюдки!

— Лучше скинем лишний балласт!

— Отпусти меня, мразь!..

— Хочешь лишиться куртки Gore-Tex?

Нет, тоже не вариант…

Теперь бойцы начали сражаться между собой, пытаясь отобрать остатки воды и рюкзаки. У тех, у кого отбирали всё, не оставалось другого выхода, кроме как уйти с гор, униженно признав поражение.

В рюкзаках было всё необходимое для выживания: нож, огниво, компас, солнцезащитные очки, проволока для ловушек, сигнальные ракеты, спички, спальный мешок, аптечка, термобелье, носки, саперная лопата, стропы и так далее.

Особенно ценились водонепроницаемые плёнки, которые можно было использовать вместо палатки, и спальные мешки. Чем больше их удавалось отобрать, тем больше преимуществ получал тот, кто их присваивал себе.

Таким образом, со временем соревнование превратилось не просто в тест по поимке инструктора, а в нечто более жестокое.

И вот в какой-то момент Со Рён через бинокль встретилась взглядом с другим бойцом, который, похоже, внимательно за ней наблюдал.

Она тут же опустила голову, но почувствовала, как в горле пересохло. Помимо голода и холода, теперь нужно было остерегаться ещё и своих товарищей.

За последние дни снег шёл не переставая, и ботинки, утопая в сугробах, проваливались по щиколотку.

Каждое утро Со Рён просыпалась оттого, что тяжёлая, обледеневшая водонепроницаемая плёнка свисала до самого носа из-за толстого слоя снега.

Она утоляла голод солью и водой из рюкзака, а затем снова отправлялась бродить по горам. Когда находила съедобные корни, срезала их ножом и жевала. Если же находила грибы, то после долгих раздумий, опасаясь отравления, просто проходила мимо.

— Ха-а… Ха-а…

В тишине снежных гор раздавался только звук её собственного дыхания. В одиночестве преследуя свою цель, она чувствовала странное, знакомое отчаяние.

Дзынь!

Внезапно раздался лёгкий звук колокольчика. Он прозвенел совсем близко. Со Рён тут же пригнулась и насторожилась.

Подождать здесь или устроить засаду? Пока она раздумывала, звук колокольчика раздался снова, и Со Рён, не в силах сдержаться, бросилась вперед. Но внезапно её затошнило от слабости, и голова закружилась.

Со Рён стиснула зубы и продолжила идти, следуя за призрачным звуком, который появлялся и исчезал.

Почему я не могу тебя поймать? Я поймаю тебя. Тебя и только тебя. Ким Хён, нет, инструктор Ли У Шин... или всё же Ким Хён... Нет, сейчас — просто инструктора.

Пыхтя, она добралась до края обрыва, где обнаружила лишь бескрайнюю пустоту.

Её лицо мгновенно омрачилось разочарованием.

Никаких следов, только холодный ветер дул вокруг.

В ту ночь.

Даже забравшись в плотно набитый пухом спальный мешок, Со Рён продолжала дрожать от холода. В поисках тепла она прижалась к пластиковой бутылке с мочой.

Сколько дней уже прошло? Настроение было странно подавленным, но вскоре она забылась в дремоте.

Пора действовать. Вот бы снова приснился тот сон…

Прошло несколько часов, как она заснула. Сквозь утреннюю свежесть раздался хруст снега.

Мгновенно обострившиеся чувства заставили её открыть глаза. Со Рён была измождена голодом, но оставалась настороже.

Дикое животное? Она осторожно выглянула из-под плёнки и увидела тень.

Это был не зверь. Увидев перед собой Сон Ук Чана, чей взгляд был расфокусирован, Со Рён нахмурилась.

— Что? — спросила она, её голос звучал настороженно.

Парень был насквозь промокшим и измождённым, будто блуждал по горам всю ночь. Не сказав ни слова, он вдруг дёрнул плёнку и ворвался внутрь убежища.

— Эй!

Со Рён резко выкрикнула, но он продолжал вести себя как слепое животное. Она оказалась прижата к земле тяжёлым телом.

— Ух!..

Он судорожно жался к ней, словно пытаясь согреться, но его движения были такими резкими и грубыми, что это больше напоминало нападение.

— Сон Ук Чан, возьми себя в руки и отойди!

Но, похоже, молодой боец был не в состоянии воспринимать слова. Он грубо обнял Со Рён и начал рывками сдирать с неё одежду.

— Совсем рехнулся? — выкрикнула она, но, когда их взгляды встретились, Сон Ук Чан замер.

Парень медленно моргнул, осмотрелся вокруг и помотал головой, словно пытаясь избавиться от головокружения.

Его глаза были затянуты тьмой. Он снова обнял Со Рён, стиснув так, что она едва могла дышать.

— Я хотел… это с тобой с самого первого раза, как увидел.

— !..

— Эти глаза... блядь… сводят меня с ума.

Его речь была бессвязной, словно он был под чем-то.

Со Рён знала, что голод может довести человека до крайности, но она не могла поверить, что Сон Ук Чан испортит все её старания вот так.

Стиснув зубы, чтобы сдержать раздражение, она ударила его коленом. Но Сон Ук Чан будто не заметил удара и резко прикусил шею.

— Ух!

Ледяные пальцы заскользили по коже.

— Что ты сожрал в горах, ублюдок?

— …

— Сучонок, возьми себя в руки!

Она изо всех сил ударила его по лицу, но Сон Ук Чан лишь тупо смотрел на неё. Снаружи снег продолжал падать, а плёнка шуршала под их телами.

И тут она вспомнила слова Ли У Шина:

«Если столкнёшься с крупным противником, используй всё, что у тебя под рукой — ручку, пальцы — всё, чтобы обезвредить его».

Со Рён быстро вспомнила, как инструктор показывал приёмы: удар локтем в челюсть, солнечное сплетение и шею. Эти точные движения всплыли в памяти с пугающей ясностью.

Как раз в этот момент грубые руки добрались до бюстгальтера. Она внутренне стиснула зубы, готовясь к этому, но холодные и неприятные прикосновения всё равно вызвали мурашки.

Со Рён, сохраняя бесстрастное выражение лица, тихо достала нож, спрятанный в спальном мешке.

Без малейших раздумий она резко ударила Сон Ук Чана локтем в челюсть и несколько раз глубоко воткнула нож в толстое бедро.

— А-а-а!

Там, где творится зло, всегда собираются люди. А чтобы заманить добычу, лучше всего подходит кровь. Она вспомнила чужие края, где было ещё холоднее и голоднее.

Там, где ревела метель, настолько сильная, что заглушала детский плач. Этот образ вспыхнул в памяти, словно ослепительная вспышка, и тут же исчез.

Но где это было?

Со Рён резко замотала головой, отгоняя внезапное чувство дежавю. В висках будто что-то сдавило, но, собравшись с силами, она перекатилась в сторону и снова вонзила лезвие в заднюю часть ноги Сон Ук Чана.

Да, как раз то, что нужно.

Если будет достаточно крови, она сможет вызвать инструктора для «спасения».

Со Рён, сохраняя холодный разум, поправила одежду, мысленно оценивая ситуацию.

— Блядь!.. Ты!..

Сон Ук Чан, который набросился на неё, как сумасшедший, наконец остановился.

Но, похоже, он не мог поверить в то, что произошло, и лишь тупо смотрел то на своё кровоточащее бедро, то на Со Рён.

— Ты что… сделала со мной…

— Забыл? Если кто-то из коллег домогается до меня, я должна следовать чёткому порядку действий, который нам объяснял старший инструктор.

— Пиздец… Ты… ты в своём уме?

— Настоящий безумец здесь ты. Кстати, я аккуратно обошла важные нервы, так что не переживай.

— Что?..

— Но, знаешь, этого недостаточно.

Когда она попыталась вытащить нож, Сон Ук Чан тут же сменил тон, его лицо скривилось в болезненной мольбе:

— Не надо! Не вытаскивай!

Но Со Рён, кивнув с мнимым пониманием, спокойно выдернула оружие. Затем, не раздумывая, вонзила лезвие в другую ногу, прямо в подколенную ямку.

Его рот широко раскрылся, но из горла не вырвалось ни звука. Он лишь трясущимися руками сжимал раненое колено. На шее Сон Ук Чана набухли вены. Из порванных мышц кровь хлынула ещё сильнее.

— Люди чувствуют страх в непредсказуемых и иррациональных ситуациях. Мы ведь это проходили во время восстановления, помнишь? Чтобы перевернуть всё в свою пользу, приходится прилагать усилия.

— …

— Ты хотел разрушить мои достижения, но не выйдет. Зато я использую тебя как реквизит и выиграю эту игру.

Со Рён оглянулась и подняла камень, который удерживал водонепроницаемую плёнку.

Будет проще, если я его вырублю. Тащить легче.

Она ненадолго задумалась, но в тот момент Сон Ук Чан снова бросился на неё, выкрикнув:

— Сука!

Его руки, словно кнуты, с силой метнулись к ней, но ноги отказали, и он лишь дёргался, как раненное животное. Со Рён мгновенно ударила его камнем по лбу.

— Бля-я-я… дь.

До последнего мгновения он сипел проклятья, пока не вырубился.

Со Рён поддержала Сон Ук Чана, когда он завалился в её сторону, и вдруг зачем-то коснулась пальцем кончика носа. Ощущение облегчения было странным, она поддалась ему и размазала кровь с его разбитого лба по всему своему лицу.

Закончив, она встала, с размаху наступив ему на промежность, где заметно выпирал возбуждённый член.

Утро было свежим.

Шурк-шурк.

С каждым шагом по белому снегу тянулась багровая линия.

Она тащила связанного бойца за собой, как сани. Вес взрослого мужчины был немалым, но вполне посильным для неё.

Со Рён тихо напевала под нос, поправляя верёвки, и медленно продвигалась по глубокому снегу.

У неё в карманах лежали модифицированная коробка спичек и проволока для ловушек. Набор для выживания, который они получили от инструкторов, она с лёгкостью переделала в комплект для убийства.

Все же мастерили подобные штуки в детстве. Она вспоминала, как делала мини-катапульты из карандашей и резинок, метала ластики с помощью прищепок. Со Рён часто использовала эти самодельные орудия, чтобы подшучивать над старшими в детском доме, и каждый раз это заканчивалось дракой.

Вскоре, дойдя до подходящего места, она размяла ноющие плечи и осмотрелась. Вокруг было тихо, никаких признаков людей.

Со Рён привязала Сон Ук Чана к дереву и засунула ему в рот заранее подготовленную связку веток, обмотанную тканью. Вокруг дерева уже расплывались кровавые пятна.

Затем она резко подняла руку вверх и выстрелила из сигнальной ракеты.

Бах!

Звук был таким громким, что птицы взлетели с ветвей, разлетевшись во все стороны. Это напоминало выстрел из пистолета.

Ярко-красный свет безжалостно рассёк воздух, но из-за снегопада, ограничивающего видимость, было непонятно, сколько людей смогут его заметить.

— Эй… Он ножом ранен!

— Сон Ук Чан!.. Сон Ук Чан, очнись! Кто это сделал? Кто, блядь, это сделал?!

На звук сигнальной ракеты поспешили несколько бойцов, которые находились неподалёку.

Увидев истекающего кровью коллегу, они ненадолго замерли, а затем принялись оказывать первую помощь.

— Эй, кто, блядь, это сделал?! — кричал один из них, пытаясь остановить кровотечение, прижимая раны, пока другой вынимал кляп изо рта Сон Ук Чана.

В этот момент один из бойцов, осматривая окрестности с напряжённым выражением лица, настороженно заметил:

— Эй… А вдруг тут кто-то ещё есть?

— Что?

— Ну, иначе кто тогда запустил сигнальную ракету, если этот парень связан по рукам и ногам?

— …

Ледяная тишина окутала сотрудников.

Быстро соображают. Со Рён затаившись за упавшим деревом, продолжала теребить коробок спичек.

Победа в бою определяется не количеством жертв, а количеством напуганных. Страх — мощное оружие.

К тому же не вовремя начавшаяся метель ещё больше усиливала мрачную и жутковатую атмосферу.

— Ты, псих, не пугай нас такими словами!

— Бля, у тебя хоть капля достоинства есть?!

— Надо иметь яйца, чтобы такое предположить, когда ты с оружием!

— Говорю же, тут есть ещё кто-то… маньяк или кто угодно!

Дзынь… Дзынь…

В этот момент даже те, кто оказывал помощь пострадавшему, и сама Со Рён, притаившаяся в укрытии, одновременно замерли.

На границе снежного бурана издалека стала виднеться массивная фигура.

Со Рён почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. Она даже задержала дыхание, когда фигура приблизилась.

Топ-топ. Медленная и высокомерная походка уже выдавала раздражение и недовольство.

Со Рён инстинктивно поняла: это тот, кого она ждала. Однако когда инструктор полностью вышел на свет, почему-то у неё пересохло во рту, а кончики пальцев слегка задрожали от напряжения.

— Кто… будит инструктора с самого утра?

Голос сонного Ли У Шина был полон недовольства, которое он даже не пытался скрыть.

На нём был камуфляжный плащ с маскировочным покрытием из веток, накинутый как одеяло. Это делало и без того внушительное телосложение ещё более массивным.

Лицо инструктора было укрыто белой балаклавой, и из-за бледной кожи он походил не на человека, а на движущуюся статую.

Когда взгляд Ли У Шина упал на Сон Ук Чана, он снял солнцезащитные очки и холодно осмотрел всё вокруг: окровавленного бойца, красные следы на снегу, обрывки ткани. Сон как рукой сняло.

— Кто это устроил? Что за последний отброс осмелился провернуть такие грязные трюки на инструкторе?

— Инструктор!..

Бойцы начали было оправдываться, но в этот момент Со Рён, сидевшая в засаде, встала.

Её волосы, аккуратно уложенные, теперь были растрёпаны, а лицо, вероятно, уже покрылось засохшей кровью. Она, пошатываясь, шагнула вперёд из-за снежного сугроба.

— У-у…

Со Рён почти упала, хватаясь за грудь и дрожащим голосом выдавила:

— Спасите… пожалуйста…

— Ах, блядь, что за хуйня!!!

— Там… там…

— Эй, ты… Неужели это… Хан Со Рён?!

Холодный ветер пронзил всё вокруг, а бойцы замерли в шоке от её измождённого вида.

Вы же сами говорили, что всё зависит от того, насколько хорошо я смогу ослабить бдительность противника, инструктор.

Со Рён, роняя слезы, указала пальцем на путь, по которому шла. Дрожащее запястье, казалось, вот-вот сломается. Кроме того, рука у неё была вся в ярко-красной крови.

— Там… человек… кровь… нападавший сбежал…

Она пошатнулась и с глухим звуком рухнула в снег. В тот же миг товарищи рванули к ней, поддержали, а затем, увидев, куда она указывала, бросились в ту сторону с пугающей решимостью. Вероятно, они будут обыскивать окрестности, следуя за кровавым следом.

Со Рён подняла влажные от слёз глаза на неподвижного Ли У Шина. С его плеч тихо осыпался снег. Он падал с ветки, которая служила ему маскировочным укрытием.

Когда старший инструктор самодовольно приближался, та ветка даже не дрогнула. Но сейчас, стоило ему замереть на месте, снег начал осыпаться на него целыми комками.

— Ты…

Будто силы внезапно оставили его, он стянул балаклаву. Чёрные волосы, приглаженные под трикотажем, разметались под порывом холодного ветра.

— Эта кровь…

Его брови тревожно подрагивали, а сам он шаг за шагом медленно приближался.

Со Рён стояла посреди снежной пустыни, где всё вокруг ослепляло белизной, и не могла отвести взгляд от Ли У Шина. Он, тёмный и будто укрытый серым оттенком, выделялся на фоне заснеженного пейзажа, — единственное пятно в этой белой безмятежности.

Все остальные сослуживцы тоже были темноволосыми, но почему-то именно он казался чужеродным.

Стоило Со Рён увидеть, как этот человек стоит среди вьюжного пейзажа, словно оживший рисунок, и сердце вдруг забилось быстрее, дыхание перехватило.

Точно так же, как тогда… Когда тот мальчишка — хозяин зимнего замка…

— Мне было так трудно добраться сюда…

Однако мимолётные эмоции она отбросила прочь, сунув руку в карман.

Быстро. Радостно. И самым коротким путём.

Со Рён стёрла с лица выражение мучительного отчаяния и бросилась на него с размаху.

— Этот ублюдок такой тяжёлый. Пока его тащила, чуть не сдохла!

Со Рён изо всех сил метнула заранее подготовленную бомбу из спичечного коробка прямо ему в плечо.

Эта маленькая самодельная бомба при ударе производила оглушительный взрыв.

В основе конструкции лежал обычный спичечный коробок: зажигательная часть коробка была плотно прижата к головкам спичек и зафиксирована медицинским скотчем. При ударе о твёрдую поверхность головки спичек загорались от трения, и коробок мгновенно воспламенялся. Смесь воспламеняющихся спичек и выделяемого ими газа вызывала небольшую, но эффектную детонацию.

Бах!

Как и ожидалось, ветки на плече Ли У Шина вспыхнули пламенем.

Со Рён молниеносно обвила запястье Ли У Шина проволокой, предназначенной для ловушек. Однако он мгновенно пришёл в себя, с лёгкостью стряхнул руку и укорительно стиснул её запястье.

— Решила сжечь инструктору лицо?

Огонь с веток, закреплённых на плечах, неумолимо подбирался к уху. Но, казалось, это вовсе не беспокоило Ли У Шина — он лишь криво ухмыльнулся своей раздражающе самоуверенной улыбкой.

Старший инструктор оглядел Со Рён, которая оставалась спокойной, и перевёл взгляд на истекающего кровью Сон Ук Чана. Затем медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, будто только что всё понял.

— Ты зачем в чужой крови измазалась? Гадость.

Когда он потянулся к её лицу, Со Рён мгновенно взмахнула ножом. Ли У Шин легко уклонился, но она тут же направила лезвие в сторону его уязвимых мест.

Он вскинул бровь, мол, «ну-ка, поглядим», и уголки губ дрогнули в довольной улыбке.

— Какая преданная ученица. Хан Со Рён, горжусь твоей усердностью.

— Укх!..

— Чувствую, мои уроки не прошли даром.

Со Рён сжала зубы, пытаясь скрыть раздражение. Огонь продолжал разгораться на камуфляже, и она, пригнувшись, старалась уклониться от дыма.

Она резко ударила его локтем в пах и вновь попыталась схватить запястье, но Ли У Шин ловко отбросил её ногой, толкнув в плечо.

Со Рён мгновенно поднялась, на этот раз атакуя кулаком в живот, но он блокировал его. Они обменивались ударами снова и снова.

Она вложила в атаки всё, что знала, но Ли У Шин легко уклонялся от каждого удара, его движения становились всё более расслабленными.

Чем дольше длился бой, тем сильнее Со Рён охватывала тревога. Когда она развернулась, намереваясь ударить инструктора ногой с разворота, Ли У Шин внезапно усмехнулся:

— Но тушить огонь надо вместе.

Он схватил её за лодыжку, и Со Рён рухнула затылком в снег.

Резкий холод привёл её в себя, и она тут же взмахнула проволокой. Ли У Шин быстро отшатнулся, но металл задел уголок губ, оставив тонкий порез.

Он лениво провёл языком по припухшей ранке.

— Сама же сказала в лазарете, что жаль моего лица. Почему же продолжаешь так грубо со мной обращаться?

— Акх!..

Внезапно мощное бедро резко обвило её правую ногу, блокируя любое движение. Со Рён вцепилась в снег, пытаясь хоть как-то вывернуться, но тело Ли У Шина, занявшего доминирующую позицию, не сдвинулось ни на миллиметр.

Огонь на плече продолжал жадно пожирать сплетённую из соломы подкладку. Ветер раздувал пламя, не позволяя снегу его потушить.

Теперь камуфляжная накидка полыхала ещё сильнее.

Псих!..

— Да сбрось ты её уже! Что ты творишь?! — в отчаянии закричала она, боясь, что искры попадут на неё.

— Я думал, Хан Со Рён разожгла огонь, чтобы позаботиться о своём инструкторе.

— !..

— Зачем снимать? Холодно, огонь пригодится.

— Волосы! Они загорятся!

Со Рён взвизгнула и, нащупав снег начала разбрасывать его, словно соль. Хотя целилась она в пламя, почему-то попадала исключительно ему в голову.

Однако то ли от этих лишних движений, то ли просто по злой случайности, искры начали падать одна за другой прямо ей на одежду.

Ли У Шин с язвительным цоканьем сбросил плащ в снег, засыпав огонь.

Со Рён облегчённо выдохнула, наблюдая за угасанием пламени, но её плечи всё ещё были напряжены.

— И где ты нахваталась такой бесполезной ерунды?

Внезапно он сильнее сжал бедро, и она вскрикнула от боли.

Вот, наверное, каково это — попасть в пасть дикому зверю. Сдавленные ноги онемели настолько, что казалось, кровь перестала циркулировать.

— Инструктор не учил тебя фокусам с коробком спичек.

— …

— Где ты вообще этого набралась?

Со Рён стиснула зубы от боли. Её положение выглядело откровенно жалко: крепко зажатая между его бёдер, лишённая возможности двигаться. Но если она сейчас попробует сопротивляться, колени точно разлетятся к чёрту.

— Боец Хан Со Рён, будем и дальше в молчанку играть?

— С-сука!..

— Какой грязный ублюдок тебя этому научил?

— Я сама. Блядь, сама!..

Она едва выдохнула, стараясь выдержать боль, но Ли У Шин лишь сильнее сжал ногу. Со Рён стало трудно дышать.

— Если уж решила по-умному обдурить систему с фальшивым сигналом бедствия, то хоть цель выбирай правильно. Инструктора толком не задела, а уже орёшь, как будто подвиг совершила.

— !..

— Разбудила меня с утра, подожгла плечо, расцарапала лицо. Так имей хоть каплю такта и сбавь обороты. Кто теперь в роли добычи, а?

Он с неодобрением посмотрел на её испачканное лицо.

— Смелость — это хорошо, но она должна быть обдуманной, иначе это просто путь к бессмысленной гибели.

— …

— Будь я твоим настоящим врагом, то просто схватил бы тебя первым. Тогда горела бы уже ты.

Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась угрожающая холодность, как будто Ли У Шин оценивал её работу и безжалостно указывал на ошибки.

— Поняла?

— Да.

Со Рён прикусила губу, ощущая, как внутри поднимается обида, но ей пришлось признать правоту его слов.

— Если не сможешь довести начатое до конца, то в итоге получишь лишь мощный ответный удар.

Они встретились взглядами. Он почему-то слегка поморщился, и в тот же миг Со Рён показалось, что у него на лице читается сложная гамма чувств. Но прежде чем она успела осознать это, внезапно резкая, ледяная боль пронзила щёки и лоб.

— Ух!.. Что вы… делаете?!

— И давай-ка больше не разбрасываться кровью налево и направо.

Ли У Шин зачерпнул горсть снега и начал тереть ей лицо.

Со Рён не понимала, пытается ли он умыть её или, наоборот, счистить слой грязи, как будто она ракушка, испачканная песком. Ледяные крупицы болезненно царапали кожу.

— Зачем размазываешь по лицу то, что вышло из чужого тела?

— Хватит уже!..

— Я понимаю твои намерения, но это плохая привычка. Не стоит её развивать.

Со Рён попыталась увернуться, поворачивая голову из стороны в сторону, но его движения оставались такими же жёсткими.

Когда она, отчаявшись, снова сжала кулаки, Ли У Шин вдруг нахмурился. Он перестал яростно тереть лицо и резко наклонился ближе, внимательно разглядывая что-то.

— Это ещё что такое?

Его голос стал низким и резким.

— Эй, это что…

Ли У Шин дёрнул её за ворот, обнажая шею. Со Рён вздрогнула, когда ледяной воздух кольнул голую кожу. Он склонился ближе и настойчиво растирал шею, заметив что-то чужеродное.

Со Рён невольно сморщилась, выдавив болезненный стон.

Ли У Шин чуть склонил голову, словно не понимал, в чём дело. Сильные, покрытые выступающими жилами пальцы снова зачерпнули пригоршню снега. В этот раз он начал тереть шею им.

Ледяной холод прошил её до самых костей. Со Рён задрожала, забилась в попытке высвободиться, но чем сильнее сопротивлялась, тем сильнее вжималась в снег. В этом месте кожа горела так, будто её обожгли.

— Тебя укусили, Со Рён.

Голос инструктора звучал ровно, почти без эмоций. Но в этом холодном спокойствии было нечто настолько жуткое, что она замерла на месте.

Ли У Шин внимательно смотрел на неё.

— Какой-то ублюдок оставил здесь чёткий след зубов.

— !..

Со Рён сразу вспомнила, как Сон Ук Чан вцепился ей в шею. Её глаза машинально скользнули в сторону дерева, к которому он был привязан.

Ли У Шин, следивший за каждым её движением, медленно улыбнулся.

— Ах, снова он.

Мужчина говорил мягко, почти ласково, будто успокаивал испуганного ребёнка.

— Понятно. Нож ты вогнала слишком слабо. Но тебя только там цапнули?

— О чём вы…

Он резко навис над ней, загнав между своими руками, и разглядывал её с каким-то ленивым любопытством.

— Где он ещё побывал, прежде чем добрался до шеи? Даже у таких ебучих тварей есть своя грёбаная логика.

— !..

— Так что, где ещё он в тебя зубами вцепился?

Он говорил, как будто проглатывал слова, а его дыхание становилось всё более прерывистым.

— Он не только задрал твою одежду, лапал тебя, но ещё и… блядь, только не говори, что он пытался засунуть в тебя язык.

— !..

Со Рён вспыхнула до самых ушей от накатившего унижения.

— Следы укусов и кровоподтёки выглядят чертовски красиво. Давай посчитаем, сколько их, пока мы здесь. Это поможет инструктору вынести холодное и справедливое наказание.

Ли У Шин улыбнулся широко, даже доброжелательно.

Со Рён смотрела на него, не моргая. В голове звучала лишь одна мысль: нужно бежать.

— А если твой муж это увидит… бля…

В такие моменты тело часто действует раньше, чем мозг успевает всё обдумать.

— Может, тот ублюдок, который сбежал из дома, настолько разозлится, что вернётся. Как думаешь?

Не теряя ни секунды, Со Рён схватила снег и с силой вдавила ему в лицо, попав прямо в глаз. Она знала, что контактные линзы — его единственное слабое место.

Инструктор резко дёрнул головой в сторону. Со Рён не дала ему опомниться, подалась вперёд, оттолкнула его, пока он прижимал запястье к глазу.

Освободившись, она рванула прочь.

— Ха… ха…

Тест был в том, чтобы поймать инструктора. Так почему же я бегу от него?

На секунду этот вопрос мелькнул в голове, но тут же испарился, стоило ей обернуться. Со Рён увидела Ли У Шина. Он мчался за ней, как разъярённый тигр.

Именно из-за этого взгляда.

Из-за этого бешеного, жуткого выражения лица!..

Она продолжала бежать изо всех сил, чувствуя, как мышцы кричат от напряжения.

Меня уже угораздило попасться, но теперь, когда Ли У Шин стремительно приближается, кажется, он вцепится ещё больнее.

Линзы он вытащил — радужки, отражая солнечный свет, выглядели пугающе бледными. Эта холодная, как хребет акулы, расцветка пробрала Со Рён до дрожи.

К тому же инструктор, будто опьянённый дофамином, расплылся в широкой улыбке и неумолимо гнался за ней. Глядя на это лицо, полное охотничьего азарта, она почувствовала, как по спине стекает холодный пот.

Почему-то казалось, что если он поймает её, всё кончено. Сосущая тревога засела в животе, и Со Рён изо всех сил мчалась по тропе, пока мышцы не начали гореть от напряжения.

Где я вообще? От волнения во рту пересохло, а вместе с этим пропало и чувство направления.

— Хан Со Рён, стой! Дальше нельзя!

Крик раздался совсем близко.

Когда он успел меня догнать?

Грубые ногти скользнули по затылку, царапая кожу. В тот же миг земля ушла из-под ног Со Рён, и тело резко накренилось.

Всё произошло в одно мгновение.

Земля, которую она считала твёрдой, осыпалась вниз, и перед глазами распахнулась бездонная пропасть.

Ещё не успев осознать, что под ногами лежала засыпанная снегом яма, Со Рён беспомощно сорвалась вниз.

Внутренности сжались в спазме, словно в приступе тошноты. Она судорожно взмахнула руками, но под ногами не оказалось ни единой опоры, за которую можно было бы зацепиться. Грудь сковал животный ужас — рот сам собой раскрылся, но закричать Со Рён не смогла.

Так вот как это… умереть просто так, бессмысленно. Даже не увидев мужа в последний раз…

Стиснув веки, Со Рён задохнулась от подступившей злости, но внезапно плечо пронзила резкая боль, будто кто-то вырвал кусок мяса.

— Угх!..

— И какого хрена ты побежала? Думаешь, заснеженные горы — это игрушка?

— …

— Блядь, ты что, всерьёз решила сдохнуть у меня на глазах?!

Гортанный, царапающий голосовые связки крик вырвался наружу. Из-за этого голос старшего инструктора, к которому она уже успела привыкнуть, вдруг показался совершенно чужим.

Первое, что Со Рён увидела, — военный камуфляж. Ли У Шин вцепился в ветку, торчащую из обрыва, а левой рукой крепко держал её за запястье.

— И… Инструктор…

Их взгляды встретились, и в глазах обоих металась растерянность.

Со Рён смотрела на Ли У Шина и не могла поверить, что он бросился за ней. А его взгляд скользнул мимо, в пустоту, будто он что-то просчитывал.

Она была жива только благодаря железной хватке Ли У Шина. Они оба корчились от напряжения, но каждый по своей причине.

И тут пальцы инструктора, мёртвой хваткой сжимавшие предплечье, начали соскальзывать.

— А-а!..

Её сердце ухнуло вниз, и короткий крик вырвался из груди.

— Блядь!..

Ли У Шин стиснул зубы и вскинул подбородок. На багровом от напряжения горле проступили жилы, похожие на корни. Его рука так сильно дрожала, что эта дрожь передавалась прямо ей под кожу.

Но их общий вес в зимней экипировке оказался тяжелее, чем он рассчитывал.

Его дыхание сбилось, и Ли У Шин резко скомандовал:

— Залезай мне на спину, быстро!

— Ч-что?

— Делай то, что умеешь лучше всего! Времени нет!

Когда она замешкалась, он взял себя в руки и добавил уже ровнее:

— Хоть раз за всё время ты проигрывала в лазании по канату?

— …

— Значит, справишься.

— Но я никогда не лезла по людям!..

— Я выдержу, так что заткнись и вперёд!..

В ледяном голосе не было места сомнениям. Со Рён наконец пришла в себя.

Прикусив губу, она тут же собралась и начала избавляться от всего лишнего. В первую очередь сунула в рот нож и тонкий стальной трос из кармана, затем расстегнула куртку — любой сброшенный грамм мог сыграть роль.

— Фух… фу-ух… Отпускайте.

— Чего?

— Говорю, руку отпустите!

Она резко встряхнула рукой, которая была у него в хватке, торопя инструктора.

Ли У Шин моргнул, а затем резко нахмурился. Он понял, что она имела в виду. Кадык нервно дёрнулся.

Но это смятение длилось недолго.

Он вонзил ногти в тонкое запястье, которое до сих пор сжимал, словно канат. А затем, глядя на неё взглядом, острее лезвия, злобно сверкнул глазами, будто готовился убить. После чего, не колеблясь, начал разжимать пальцы.

Пока хватка слабела, Со Рён сбросила с себя куртку и резко вскинула ногу.

Едва ухватившись за его бёдра, она навалилась всем телом — сильное, крепкое тело, на которое она обрушилась, качнулось, как маятник.

А тяжёлая куртка без следа исчезла внизу.

— Ха-а… Ха-а…

— Ха… Да ну нахер… Эти твои трюки уже за гранью, блядь…

Оба тяжело дышали.

Со Рён, словно рыба в воде, быстро взобралась на спину Ли У Шину. Ветер хлестал по лицу, а холод обжигал, но ей было всё равно.

— Молодец.

Теперь Ли У Шин держался за ветку обеими руками. Его поза стала гораздо устойчивее.

— Отдышалась? Теперь вставай на плечи и лезь наверх.

— Что?..

— Я не повторяю дважды. Поднимайся.

— !..

— Если не сможешь преодолеть это расстояние, ты не годишься для работы, требующей физической подготовки.

Он отрезал жёстко, не оставляя ей шанса возразить. В груди неприятно защемило, но спорить было некогда. Сейчас важнее выбраться первой, чтобы потом вытащить его.

Она крепко опёрлась на плечо Ли У Шина, готовясь сделать рывок.

Хруст.

Как назло, именно в этот момент раздался жуткий звук.

Со Рён замерла. Медленно, с опаской, она вскинула взгляд — ветка, за которую держался Ли У Шин, вот-вот должна была расколоться пополам, открывая светлую, свежую трещину.

— Инстру…

Хрусть!

Единственная их опора сломалась прежде, чем она успела что-либо сделать. Всё произошло слишком быстро.

От невероятного ужаса у неё холод побежал по коже, но тело само знало, что делать. Со Рён, повинуясь инстинкту, вытащила изо рта нож и со всей силы полоснула по ледяному откосу.

Ш-ш-шррр.

Где-то рядом раздался точно такой же звук.

Боковым зрением она заметила, как Ли У Шин тоже вонзает лезвие в ледяную стену.

— !..

— !..

Они встретились взглядами — и в этот миг оба, как ни странно, ощутили, что понимают друг друга без слов. Это было чувство единства, которое она никогда раньше не испытывала, и оно заставило кожу покрыться мурашками.

Но лезвие не вонзилось в лёд — оно скребло поверхность, издавая протяжное «грррк», оставляя лишь неглубокие царапины.

Они продолжали падать с головокружительной скоростью, но всё же чувствовалось, что она замедляется.

— Ух!..

Кисти рук ломило так, будто кости вот-вот треснут. И в этот момент поверх её дрожащей руки легла широкая, горячая ладонь Ли У Шина.

Он прижался к ней, словно панцирь к черепахе, и Со Рён почувствовала, как низкий голос отдаётся в теле.

— Не отпускай!..

— Хух!..

Она собралась с силами и сжала лезвие сильнее. Но в тот же миг раздался звонкий «дзынь!», будто надежда разбилась вдребезги — нож сломался.

От резкого рывка она откинулась назад, не имея возможности остановить падение.

Но сильная рука схватила её и притянула в жёсткие объятия.

Бах! Прежде чем Со Рён успела врезаться в твёрдую землю, Ли У Шин сменил её положение, отчаянно перекручивая их тела.

В глазах вспыхнула тьма. Внутренности сжались в тугой комок, и, когда они ударились о поверхность, по телу прокатилась волна боли.

— Ух…

Мир вокруг постепенно светлел.

Она заморгала, пытаясь разглядеть что-то сквозь метель, но белая пелена делала это почти невозможным.

Где… я?

— А!..

Мысль о Ли У Шине пронзила разум, и Со Рён тут же рывком приподнялась.

— Ух…

Каждая кость ныла, но она, стиснув зубы, выпрямилась.

— Инструктор… Инструктор! Очнитесь!

Знакомый запах, смешанный с морозным воздухом, слабым шлейфом витал вокруг.

Со Рён слегка дрожала. В тот момент, когда я падала, тело будто резко развернули…

Ли У Шин лежал под ней, смягчив падение, как живой щит.

Они застряли посреди склона, на узком выступе, едва достаточном, чтобы на нём можно было сидеть. Форма скалы уберегла их — благодаря ей они чудом остались живы.

— Угх…

Из-под неё донёсся слабый стон. Со Рён тут же склонилась ниже и потянула инструктора глубже, к центру. Под закрытыми веками зрачки медленно двигались — Ли У Шин приходил в себя.

Со Рён осторожно посмотрела вниз. Под ними расстилался лес из колючих кустарников, нагромождённых на камни.

Нужно либо подниматься обратно, либо искать путь вниз. Что делать? В такой ситуации она оказалась впервые.

Сырой запах известняка щекотал ноздри, пробуждая чувство тревоги. Один этот запах говорил, что место здесь чужое и опасное.

Под ногами лежала омертвелая, обжигающе холодная скала. Волосы слиплись от холода, казалось, они вот-вот покроются льдом.

Время от времени сверху срывались мелкие камни и куски льда, а ветер здесь, среди утёсов, был куда беспощаднее, чем в лесу. Вокруг была лишь тьма.

Дрожа от холода, Со Рён достала изо рта проволоку.

Даже когда она поглядывала вниз, пальцы уверенно работали — она уже обвязывала запястье Ли У Шина петлёй.

— По крайней мере, поймала…

Но тут их взгляды встретились.

Мужчина нахмурился, глядя на неё так, будто она только что сказала нечто совершенно нелепое.

— Ты сейчас что делаешь?

Серые, пронзительные глаза порой казались совсем нечеловеческими. Со Рён внимательно изучала его лицо, радуясь, что инструктор очнулся, но при этом не останавливалась ни на секунду.

Она плотно затянула трос на его запястье, а затем намертво привязала второй конец к своей руке. Ли У Шин, не веря своим глазам, только молча наблюдал за ней.

— Может, выглядит это и смешно, но я поймала вас, инструктор.

— !..

— Я же говорю, поймала.

Пульсирующая боль в мышцах казалась обжигающей, но в голове фейерверками вспыхивали искры триумфа. Её глаза изогнулись, губы приподнялись в лукавой улыбке, будто рисуя полумесяц, а скулы так напряглись, что лицо натянулось.

— И потом не вздумайте этого отрицать.

Ровные зубы блеснули, а на переносице залегли озорные морщинки. Это была не дежурная улыбка, которую она обычно показывала, а искреннее, яркое выражение эмоций — впервые с тех пор, как пропал её муж.

Такая улыбка, тёплая и обезоруживающая, появлялась у неё только рядом с Ким Хёном. Она смотрела вниз на Ли У Шина, сияя так, словно светилась изнутри, и в этом взгляде не было ни страха, ни сомнений.

Ли У Шин, кажется, всё ещё не мог прийти в себя. Его лицо было напряжённым, будто от удара, но взгляд прикован к ней. Кадык неспешно дёрнулся, как будто мужчина машинально сглотнул.

— Охренеть… Открываю глаза, и вижу это.

— Больно? Слишком туго затянула?

— Не больно и не туго. Но ты мне объясни — кто так улыбается перед инструктором?

— Что?..

— Даже если улыбаешься, стоит выбирать время и место. Не надо так делать где попало, оставь такую мордашку для спальни.

— В смысле!..

— Когда работаешь, лицо должно быть бесстрастным.

Мужчина мрачно оглядел её с головы до ног, не упустив ни единой детали — от волос до глаз, носа, губ и даже самых потаённых мест. Взгляд, скользнувший по её алому языку и зубам, напоминал хищника перед броском.

Со Рён так напряглась, что у неё пересохло во рту. Даже положение и движение языка, о которых она никогда раньше не задумывалась, вдруг стали казаться ей неестественными.

И вот теперь, когда улыбка уже сползла, челюсть вдруг показалась странно напряжённой. Ли У Шин умел смотреть на неё так, что мышцы сводило.

Со Рён редко сталкивалась с таким откровенным обменом взглядами, и, пытаясь справиться с этим, вдруг вспомнила Ким Хёна — его доброту и уютное тепло, которые он приносил. Почему-то это казалось правильным.

— Ну и… Что теперь? Что нам делать?

Ли У Шин приподнялся и сел. Он откинул голову, упираясь затылком в ледяную стену, и поморщился, но голос его оставался ровным.

— Есть два варианта: либо поднимаемся, либо спускаемся.

— !..

Я думала, нам остаётся только ждать спасателей, а он предлагает спускаться самим? У Со Рён и мысли не возникло согласиться, но она лишь плотно сжала губы. Ли У Шин заметил это и, запрокинув голову, усмехнулся.

— А-а, наша Хан Со Рён предпочитает всегда быть сверху.

— Да что за!..

— Но оба варианта нереальны. Без снаряжения ледяную стену не осилить.

— …

— Поэтому остаётся только ждать.

Внезапно он сорвал с куртки колокольчик, резко бросил его на землю и начал разбивать.

— Внутри GPS-трекер.

Когда колокольчик треснул, показался мигающий красный огонёк. Ли У Шин не остановился, пока не уничтожил его полностью.

— Теперь они поймут, что со мной что-то случилось. Последняя точка сигнала — здесь. Значит, нас найдут. Наша задача — не замёрзнуть до смерти.

Проблема была в том, что в этом ледяном аду у них не было ни рюкзаков, ни снаряжения — ничего, кроме одежды на теле. Причём Со Рён была без куртки.

Осознав это, она почувствовала, как угасает прилив адреналина. Дрожь пробежала по позвоночнику, зубы невольно клацнули друг о друга, а пальцы начали неметь.

Тогда Ли У Шин снял с себя балаклаву и надел на Со Рён.

— Ммф!..

Она кое-как высунула голову из тесной ткани, лицо покраснело от трения. Подняв взгляд, Со Рён увидела инструктора совсем близко. Ли У Шин небрежно подтянул ткань и спокойно объяснил:

— Голова должна быть в тепле. Без неё теряется 40% тепла тела. Особенно мозгу тяжело, он не переносит холод. Так что молчи и не снимай.

— А вы, инструктор?

— На мне термобельё и куртка из GORE-TEX.

Он натянул капюшон куртки, как будто этого было вполне достаточно.

Со Рён ещё никогда не оказывалась в таких ситуациях. Но когда увидела, насколько спокойно держится Ли У Шин, это невольно передалось и ей. Может, это лишь иллюзия, но я уверена — мы не умрём здесь.

Так они сидели, прижавшись к ледяной стене, встречая порывы ветра.

— Я войду в команду спецбезопасности.

— Просто немыслимо.

— Что?

— Даже сейчас ты об этом думаешь?

— А что может быть важнее? Я упала сюда именно потому, что пыталась вас поймать.

— …

— И я вас поймала.

Она слегка встряхнула запястье, к которому был привязан трос, соединяющий их руки. Ли У Шин поморщился и отвернулся, явно не желая больше поддерживать этот разговор.

Тем временем липкий холодный пот, выступивший во время погони, постепенно высыхал, и вместе с этим её тело начало стремительно терять тепло.

Руки и ноги давно окоченели от холода, а внутри всё сжималось от голода. Со Рён и так уже несколько дней пила только воду и практиковала сыроедение, а теперь и корешки нигде не взять. В этот момент, когда тело обмякло, она тихо сгорбилась, поджав колени.

Внезапно послышался звук молнии — зиппер куртки медленно расстегнулся, и её слегка потянули за волосы.

— Давай сюда. Сейчас главное — выжить.

Ли У Шин потянул низ своей куртки и жестом показал, чтобы она залезла внутрь.

Что он делает?.. Со Рён замерла, не в силах ничего сказать, ошеломлённо глядя на него.

— Тепло теряется зря, ветер дует.

— Может, вы просто отдадите её мне?

— Инструктор терпеть не может холод.

Мысль о том, чтобы так просто прижаться к нему, вызывала слабый протест внутри, но Ли У Шин был прав — сейчас главное выжить. Стараясь выглядеть непринуждённо, Со Рён неловко кивнула, словно пересаживалась на другое место в кинотеатре.

Она аккуратно забралась в распахнутую куртку и тут же ощутила под собой его жёсткое бедро. Стараясь держаться подальше, Со Рён напряглась и выпрямилась, но инструктор лишь тихо хмыкнул.

— Хан Со Рён, вы находите время для приличий в самых странных ситуациях.

В следующее мгновение Ли У Шин резко подтянул её ближе, заставляя оказаться лицом к лицу. Он без церемоний схватил её за икры, расставил их по бокам и притянул за талию, совершенно не заботясь о мягкости движений.

Теперь их тела соприкасались полностью — грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам. Пока Со Рён ошеломлённо пыталась понять, насколько тесно они теперь переплетены, Ли У Шин резким движением застегнул молнию.

Если говорить мягко, это напоминало позу, в которой держат младенца. Если честно — позу во время секса лицом к лицу. Их лица оказались настолько близко, что даже это слово не передавало всю степень близости. Со Рён ощущала на губах его тёплое дыхание, и от этого становилось щекотно.

Пока она смущалась и нервничала, Ли У Шин крепко обнял её, пытаясь согреть замёрзшее тело. Его хватка была столь сильной, что Со Рён казалось, она вот-вот потеряет сознание от недостатка воздуха. Кости заныли от давления.

Я знаю, каково это — когда влагалище раскрывают силой, но мысль о том, что пустота, куда свободно проникал холод, может быть так тщательно заполнена чужим теплом, даже не приходила мне в голову…

Когда она, не выдержав дискомфорта, попыталась немного сдвинуться, инструктор мгновенно почувствовал это и шлёпнул её по заднице через куртку.

— Ай!..

Со Рён была настолько ошеломлена, что не смогла вымолвить ни слова. И без того холодно, а тут ещё такое… Надо сказать спасибо за то, что разогрел? Она широко раскрыла глаза, выпуская короткие облачка пара.

— Снизу обрыв. Куда ты опять пытаешься убежать?

Ли У Шин нахмурился, вперившись взглядом ей в шею, которая теперь оказалась слишком близко.

— Чужие члены тебя не смущают, но как только дело касается тактильного контакта, необходимого для выживания, сразу начинаешь ёрзать?

В груди снова сжалось то самое чувство, что преследовало её ещё в горах. Инстинктивно Со Рён дёрнула бёдрами, и в его взгляде вспыхнула жестокая усмешка.

— Как с такой непослушной новенькой работать в одной команде?

Он стиснул зубами пересохшую губу, снова глядя ей на шею, будто хотел прожечь в ней дыру.

— Лучшая из лучших, будущая звезда команды спецбезопасности, а ведёшь себя как позорище — тебя, блядь, просто взяли и укусили. Причём ты даже ножом его не пырнула как следует, не размозжила рожу. Всего-то выставила этого уёбка напоказ, словно он витринный экспонат. Так чего ты так дёргаешься, будто подвиг совершила?

— !..

Будущая звезда команды?.. Лучшая из лучших?..

Лицо Со Рён мгновенно просветлело.

Инструктор, который всегда её осуждал, принижал и отчитывал, впервые дал понять, что у неё есть шанс.

Более того, он только что всерьёз признал её членом своей команды. Это неожиданно… и чертовски приятно.

Несмотря на озноб и головокружение, где-то в глубине груди разгоралось тепло.

— Запомни. Если мне не нравится, как выполняется работа, я не церемонюсь даже с командой.

— Как с моими бёдрами только что?

— …

— Вы даже инструктора Джина Хо Дже по жопе били?

Со Рён загорелась любопытством, и он, поморщился, словно услышав нечто неслыханное, в итоге отвернулся с таким выражением на лице, как будто у него болела голова.

Ли У Шин бросил взгляд на запястье, связанное проволокой, с видом человека, раздумывающего, не разорвать ли путы прямо сейчас.

Как назло, у Со Рён громко заурчал живот.

— Угх...

Несмотря на неловкий момент, её замёрзшее тело постепенно начинало согреваться, и она невольно потянулась к источнику тепла, пытаясь устроиться удобнее.

Подбородок — точнее, место под ним, где пульсирует артерия. Со Рён неосознанно прижалась замёрзшей щекой к самой тёплой точке.

Ли У Шин, будто это было само собой разумеющимся, не только не возмутился, но и наклонился ближе, прижимаясь к ней подбородком. Это ощущение... Оно было странным.

— Инструктор, у вас... случайно нет дочери?

— Что?

— Ну, просто вы так естественно держите меня в объятиях, будто привыкли.

Выражение лица Ли У Шина тут же сменилось на непередаваемо ошарашенное, а затем он резко скривился.

— За кого вы меня принимаете, Хан Со Рён?

— А?

— По-вашему, я муж, которому жена рогов наставила, начальник, который из-за этого срывается на подчинённых, а теперь ещё и отец-одиночка?

— Ну… в общем…

Она замялась, не зная, что ответить.

Ли У Шин стиснул зубы и прикрыл глаза. Но когда он наконец выдохнул, его тело расслабилось. Казалось, инструктор снял один из внутренних замков и, не открывая глаз, заговорил:

— Дочери у меня нет. Но жена…

Он осёкся, словно язык вдруг перестал слушаться. Со Рён почувствовала, как в груди, прижатой к ней, будто что-то глухо упало.

— Она моложе меня. Во всём неуклюжая. Я часто её обнимал. Может, поэтому тебе показалось, что мне это привычно.

Слова звучали тепло, но взгляд у него был совсем не мягкий. Ли У Шин смотрел на неё исподлобья, с какой-то почти хулиганской резкостью.

— Неожиданно.

— Что именно?

— Вы оказались куда более… преданным своей семье, чем я ожидала.

Ли У Шин коротко усмехнулся, но смысл его смеха оставался неясен.

— Но почему же жена изменила вам?

— …

Он открыл глаза и посмотрел на Со Рён с раздражением, которое явно пытался подавить.

Я сглупила. Сказала то, чего не стоило говорить. Просто любопытно стало... но, похоже, я наступила на мину. Со Рён осознала это слишком поздно и поспешила сгладить ситуацию.

— И всё же порой… вы странным образом напоминаете мне его.

— !..

Инструктор резко вздрогнул. Она решила, что он обиделся, и тут же попыталась оправдаться.

— Конечно, вы совсем разные. Мой муж… он, наверное, выглядит как парень-скала с мордой кирпичом, хах…

— …

— И всё же, в некоторых моментах вы напоминаете его.

Ли У Шин поднял бровь, в его взгляде читалось недовольство.

— А ведь ещё недавно ты заявляла, что у меня и близко нет никаких черт, заслуживающих уважения.

— Да… Но… Вы обнимаете так… что становится спокойно.

Запах его кожи был чужим, так же как и это твёрдое, поджарое тело, наполненное стальной силой. Особенно резкими и непривычными казались руки, грубо касающиеся её безо всякой осторожности.

И всё же, оказавшись в его объятиях, она чувствовала, как страх медленно уходит. Это слишком похоже на… Со Рён нахмурилась и мотнула головой, пытаясь прогнать эти мысли.

Такие наивные чувства надо бы задавить ещё на корню. Чтобы не дать себе оступиться, она нарочно упомянула его бывшую супругу — поставила перед собой чёткую черту.

— Вы думаете о своей бывшей жене?

— …

Ли У Шин молча смотрел на неё. А затем, напрягшись, резко отрезал:

— Зачем воротить прошлое? Это мешает жить, даже еда в горло не лезет.

Его взгляд напоминал лезвие — холодный и острый, как ледяная стена вокруг них.

Со Рён знала: Ли У Шин — человек, который в любой момент готов уйти, не оставляя за собой следов. Он никогда ни к чему не привязывался. Единственное исключение, пожалуй, — тот самый аккордеон, который он таскал с собой весь адский курс. Но даже его он наверняка выбросит, едва тренировки подойдут к концу.

Даже играя с бойцами в дурацкие шуточки, инструктор каждый раз заглядывал в их именные нашивки, прежде чем обратиться по имени. Даже к тем, кого сам тренировал, он оставался равнодушен и не пытался этого скрывать.

— И тебе, Хан Со Рён, не стоит цепляться за прошлое.

— …

— Там ничего нет.

Ли У Шин посмотрел вниз, на белый утёс.

Какой же он… необузданный человек. В его взгляде сквозила оборонительная отстранённость. На безупречный профиль, словно подчёркивая его холодность, оседали снежинки.

Со Рён смотрела на него, и в памяти всплывали слова, сказанные однажды в лазарете. Непрошеная волна сочувствия вновь поднялась внутри.

Она знала… Предательство того, кому доверял всей душой, — это то, что невозможно объяснить, пока не испытаешь на себе.

Жизнь, которая в одно мгновение кажется искалеченной. Ощущение, что больше никогда не сумеешь встать на ноги. Моменты, когда любовь превращается в унижение, когда её острые осколки вонзаются прямо в сердце…

Это разрушает человека до основания.

Горечь вспыхнула в груди, и Со Рён крепче сжала губы. Может, поэтому люди и собираются в круг, чтобы рассказывать свои истории?

Возможно, Ли У Шин тоже пережил нечто похожее. И, осознавая это, она вдруг почувствовала с ним близость. Связь между теми, кто прошёл через одну и ту же боль, порой куда сильнее, чем кажется.

— Апчхи!

Со Рён внезапно громко чихнула, потом ещё раз, затем вся сжалась от холода. Каждый вдох оставлял на балаклаве влажные следы, делая её неприятно мокрой.

В итоге она стянула её, впуская в лёгкие ледяной воздух. Губы, и без того бледные, посинели окончательно. Хотя внутри куртки было тепло, тело ломило, а усталость накатывала с новой силой.

Веки стали тяжёлыми, почти закрылись… и тут вдруг…

Шлёп!

Острая боль полоснула по щеке.

— Хан Со Рён, не спи. Скажи что-нибудь.

— Что?

— Если будешь засыпать или терять ясность ума, я начну тебя бить.

— Я в порядке…

— Не смеши. У тебя даже дыхание замедлилось.

Когда он успел положить пальцы к носу? Ли У Шин усмехнулся, потом резко ущипнул её за щёку. Он не переставая растягивал и сжимал её кожу, заставляя кровь циркулировать быстрее.

— Не отключайся, держи себя в руках.

— Вы же знаете… я ничего не ела… только воду пила…

Со Рён думала, что выжидать спасателей будет проще, но с каждым часом оставаться в сознании становилось всё труднее.

Она и сама чувствовала, как сердце бьётся всё медленнее, мышцы каменеют. Усталость наваливалась сильнее, чем когда она была одна в горах.

Нет, нельзя… Я же ещё должна попасть в спецотряд и натворить кучу дерьма… Я должна следить за Ли У Шином… Должна проучить своего грёбаного мужа…

Мысли текли лениво, сбивчиво. Со Рён попыталась встряхнуться и с усилием разлепила веки.

— Инструктор… У меня губы окоченели… Скоро вообще отвалятся… Дайте просто посидеть, только не бейте…

— Нет. Двигайся.

Он всё так же сжимал её щёку, заставляя кожу гореть, но голова Со Рён продолжала медленно погружаться в туман.

— Хан Со Рён, ты меня слышишь?

— …

— Я же сказал, не оставайся неподвижной.

— …

— Скажи хоть какую-нибудь чушь. Если потеряешь сознание, тебе конец.

— …

— Хан Со Рён! Хоть про хуи свои любимые трынди, но не отключайся!

— Х-холодно… хочу просто…

Она попыталась ответить, но язык заплетался. Голос звучал растянуто и неестественно, словно Со Рён держала в зубах кусок льда. Зрение плыло.

Крупные снежинки опускались ей на лицо и мгновенно таяли. Если и дальше будем просто сидеть здесь… мы превратимся в двух снеговиков?

— Если ты сейчас же не начнёшь говорить нормально, я тебя укушу.

— А?

— Я предупредил. Если ты не очнёшься, я приму меры.

— …

— Потом не ной, что я не предупреждал.

Чья-то рука медленно провела по её бровям, разглаживая их по росту волосков.

Откуда это чувство?..

Она моргнула, сквозь пелену увидела грубое, жёсткое лицо, встретилась с пронзительным взглядом. Ли У Шин склонился так близко, что изучал её лицо, как хирург, проверяющий пациента на грани жизни и смерти.

Всё равно красивые… Со Рён лениво рассматривала ледяные глаза, напоминающие цветы инея.

Ведь не у всех же красивые глаза, да? Какие у Ким Хёна были глаза?..

Но стоило попытаться вспомнить, как в сознании мелькнула лишь пустота. Словно старый свадебный портрет, из которого вырезали фигуру жениха.

Со Рён нахмурилась и попыталась сфокусироваться. Я не могу вот так просто потерять сознание. Мне нужно держаться.

Она с трудом разлепила окоченевшие губы.

— Инструктор… у нас ведь… много времени… и скучно…

Тёплый пар от их дыхания смешивался в холодном воздухе.

— Может… давайте вместе… обосрём наших бывших?...

Ли У Шин грубо выдохнул и прижался к её губам. Тёплое дыхание проникло внутрь.

Он раздвинул челюсть шире, словно насильно передавая ей своё тепло. Их губы слились, дыхание смешалось, горячие потоки перетекали от одного к другому, наполняя рот тесным, удушливым жаром.

Она чувствовала его влажные губы, чувствовала, как они трутся о её, оставляя липкие следы, но он не углублялся дальше и не использовал язык. Только скользил по поверхности, захватывал, размыкал и снова смыкал, не позволяя им разъединиться.

— Хх..

Это был поцелуй ради выживания. Ни мягкости, ни грубости — только сдержанный, точный жест, подчинённый единственной цели. Искусственное дыхание, замаскированное под поцелуй.

Но когда его губы прижались плотнее, когда он засосал влажную, чувствительную плоть, даже этот холодный, расчётливый мужчина вдруг шумно втянул воздух.

Короткие, сдержанные звуки то и дело срывались с его губ, но Ли У Шин продолжал удерживать себя в жёстких рамках, словно боялся потерять контроль.

Спутанные дыхания переплетались всё сильнее. Замёрзшие губы начали согреваться.

Что, чёрт возьми, сейчас происходит?

Опоздавшее осознание, вспышка паники — Со Рён дёрнулась, попыталась отстраниться. Но стоило ей напрячь шею в попытке высвободить голову, как его ладонь сомкнулась на затылке, пригвоздив её на месте.

— Ммф!

Инструктор удержал её голову, а затем без предупреждения прикусил губу, заставляя Со Рён замереть от боли.

Ли У Шин нахмурился, открыл глаза и взглянул на неё так, что по спине пробежал холод.

А затем, не отрываясь от её взгляда, склонил голову под идеальным углом и снова впился в неё.

С того момента в нём, дарившем лишь ровное тепло, внезапно стал тихо разгораться незнакомый, пылающий жар.

Ли У Шин по-прежнему не вводил язык, но жадно сминал губы Со Рён, будто намереваясь её сожрать, беспорядочно посасывая нежную слизистую.

Во взгляде мужчины сквозило мрачное, хищное вожделение.

На лице Ли У Шина, который всегда казался невозмутимым и холодным, явно проступало возбуждение.

Со Рён почувствовала, как её накрыло жаром, несмотря на непрерывный снегопад, бушующий уже несколько дней.

Мужчины всегда так смотрят? Так яростно, так необузданно — с таким взглядом, будто вот-вот набросятся?

Она не знала. Даже во время секса ни разу не видела лица мужа. Не имела ни малейшего представления, какими бывают глаза мужчины в такой момент.

Тёмные, глубоко проваленные зрачки. Обжигающий, почти наглый взгляд, от которого невозможно спрятаться. Такого взгляда она не встречала ни до потери зрения, ни после восстановления. Он был тяжёлым, гипнотизирующим, а иногда и откровенно подстрекающим.

Это было совсем не то же самое, что отвратительные, маслянистые взгляды Сон Ук Чана. В глазах Ли У Шина, сожжённых дотла, плясало что-то совсем другое. Боль, досада, бессильная ярость, которая, тем не менее, не затухала, а продолжала гореть.

Настолько, что ей хотелось отвернуться. Закрыть глаза, как раньше.

— Мм!..

Со Рён попыталась снова дёрнуться, отвернуться, но его рука с новой силой вжала её голову обратно.

Казалось, Ли У Шин едва сдерживается. Он терзал её губы, сжимал, покусывал, раздирал их зубами, словно пытался таким способом утолить нечто, что невозможно было утолить.

В конце концов кожа не выдержала и треснула. Солоноватый вкус разлился во рту.

— Ай! Больно!..

То, что изначально было способом поделиться теплом, переросло в нечто совсем другое, больше напоминающее жадное поглощение. Ли У Шин впитывал её кровь, втягивал разорванные губы, позволяя коже гореть и наливаться жаром.

Хотя он не касался языка, а лишь сжимал и отпускал губы, воздух наполняли звуки, настолько откровенные, что они казались неприличными.

— Ха-а…

Её губы, недавно такие сухие, теперь были влажными и опухшими. Со Рён понятия не имела, сколько прошло времени — несколько секунд, минут? Они всё ещё целовались, тёрлись губами, кусались, задыхаясь друг от друга.

Горячее дыхание металось между их ртами. Его высокий нос упирался ей в щёку, из-за чего дышать стало труднее.

Но холод на губах, наконец, уступил, оставив после себя ощущение пульсирующей боли, а сердце, до этого едва бившееся, теперь колотилось как бешеное.

Шум его дыхания в тишине звучал низко, хрипло, непристойно. Однако Ли У Шин, казалось, всё ещё сохранял какой-то внутренний контроль, будто боялся нарушить некий запрет, не позволяя себе войти внутрь её рта.

Со Рён не могла не заметить его удивительное самообладание: даже когда она невольно дёргала языком, он держался, не позволяя себе лишнего.

— Ха-а…

Наконец, оторвавшись от губ, он тут же коснулся её шеи. Пользуясь моментом, Со Рён выкрикнула, будто возмущённая жертва мошенничества:

— Инструктор! Я ведь не просила… ха-а… целовать!

— Это не поцелуй.

— Чего?!

— Ни разу язык не втянул, и ты называешь это поцелуем?

Он тяжело дышал, но всё же ответил, поправляя её слова с ледяным спокойствием. Она нахмурилась, разозлившись, и снова спросила:

— А что тогда это было?

— Так эффективнее, чем шлёпать тебя по щекам, вот и всё.

— !..

— Сама же попросила больше не бить.

Ли У Шин скользнул языком по влажным от слюны губам и улыбнулся. Со Рён невольно уставилась на его язык — широкий, ярко-красный, даже более насыщенный, чем припухшие губы. В животе неприятно заныло.

— Цвет лица вернулся, и губы уже не такие синие. Чего жалуешься?

— Но почему… вы так… пользуетесь ртом?!

— А как ещё?

— Ха-а… Разве мы не должны были просто говорить, чтобы не отключиться?

— Ну так давай. Поговорим. Например, о наших ебучих бывших.

— Не то чтобы они такие уж ебучие…

— Да ты что. А ты хоть знаешь, какой была моя жена?

— Откуда мне… А что ещё я могу обсуждать с вами? Единственная общая тема — бывшие!

— Ну давай. Будет пиздецки весело.

Но прежде чем она успела ответить хоть что-то, горячие губы снова обрушились на неё.

— Мм!..

Ли У Шин резко сжал её подбородок, принуждая разомкнуть рот.

Со Рён хотела оттолкнуть инструктора, но запертые в пуховике руки оставались бесполезными. Она могла бы отбиться, если бы он касался её внизу, но так… поднять руки вверх не получалось.

Ли У Шин снова втянул её дыхание, жадно кусая и прижимаясь к губам. От грубых движений голова Со Рён чуть запрокинулась назад, тело покачнулось.

— На самом деле, мне тоже есть что сказать, — пробормотал он, на мгновение оторвавшись от её губ, чтобы вставить свои слова. — Моя жена вела списки мужчин.

Её глаза округлились. Это что, правда? Я ведь просто ляпнула про измену, а оно вон как...

— Оставь её одну — и весь день будет думать только о том, с кем бы потрахаться…

— !..

— Но стоило ей только хлопнуть красивыми глазками, и все вопросы сняты.

— …

— А ещё она могла легкомысленно вести себя в горах и на море. Как будто её тело ничего не значит.

— Где вы нашли такую странную жен…

Ли У Шин снова впился в её губы. Скользкая слизистая соприкоснулась, их носы тёрлись друг о друга, нагреваемые тяжёлым дыханием. Грубое, хриплое дыхание проникающее всё глубже, смешивалось с её собственным.

Он видимо до последнего не собирался использовать язык, так что, не дождавшись, прижался губами к дёснам и начал сосать так, будто собирался вырвать нижние зубы.

От каждого такого движения его ладонь крепче сжимала её подбородок, оставляя на коже ноющую боль. Когда инструктор прижимался сильнее, слюна, что непроизвольно перетекала ей в рот, текла дальше по горлу, и от этого низ живота напрягался.

Это было ощущение, которое она не должна была испытывать. Оно приносило с собой чувство вины.

К этому моменту Со Рён пришлось признать очевидное.

Мой муж… плохо целуется?

Нет, ну конечно, чего ещё ждать от такого простачка, как Ким Хён…

Ли У Шин резко отстранился, смачно чмокнув губы на прощание.

Их взгляды пересеклись. Его — наглый, её — растерянный. Но чем дольше они смотрели друг на друга, тем больше в глазах инструктора накапливалось нечто странное. Словно сожаление… хотя нет, скорее растерянность. Будто Ли У Шин попал в ловушку, захлопнувшуюся у него перед носом.

Если бы он только что вгрызся в труп, даже тогда его лицо не выглядело бы настолько подавленным.

Чудовищная ошибка.

Как только Со Рён это поняла, на неё накатила волна облегчения. Хорошо, что это твоя ошибка… Хорошо, что это всего лишь промах, о котором можно забыть, как только отвернёшься…

— Лучше бы вам довести дело до конца, инструктор.

Лучший способ разрядить обстановку — сменить тему. Игнорируя пылающие губы, она продолжила:

— С таким-то характером неудивительно, что у вас в печёнках сидит ваша строптивая жена.

— …

— Вы не поставили точку в ваших отношениях. Вот она и не выходит из головы, засела в мозгах, как травма. Даже из-за какого-то укуса вы всю душу мне вытрясли. Может, вам стоит побыстрее разобраться с ней? Работать будет проще.

— Ха…

— И если вам хоть немного станет легче, считайте, что вы у меня в долгу.

Внезапно Ли У Шин расслабился, навалился на неё, опуская подбородок на макушку. Каждый раз, когда инструктор глубоко вдыхал и выдыхал, её волосы слегка шевелились, щекоча кожу.

— Смотрю, в каких-то моментах вы сдаётесь слишком легко. Попробовали бы вы её погонять хотя бы наполовину так же, как гоняли нас.

— Думаешь, надо было гонять бывшую ещё сильнее?

— На вашем месте, инструктор, я бы не оставила такую супругу в покое.

Со Рён представила, как её благоверный перечисляет имена женщин одно за другим… И в тот же миг ощутила такую бурю гнева, что тепло, оставленное Ли У Шином, казалось в сравнении с ней детским лепетом.

Наконец, вновь обретя спокойствие, она продолжила:

— Вот что бывает, когда встречаются только по внешности. Из-за этого и попадаются такие странные люди.

— А ты, Хан Со Рён, выбирала не по внешности?

— У меня тогда глаза ничего не видели. Я вообще ни на что не смотрела.

— Ну и как, удачно вышло?

— …

Со Рён так и не нашлась, что возразить, и обиженно сжала губы. В этот момент выражение лица Ли У Шина вдруг изменилось — он чуть наклонил голову, будто что-то обдумывая.

— Боец Хан Со Рён…

Мужчина стиснул зубы, его лицо окаменело.

— Ты, блядь, чем там занимаешься?

— А?..

Она притворилась, будто ничего не понимает, опасаясь, что разговор снова вернётся к поцелую. Однако Ли У Шин прищурился и зарычал:

— Куда руки суёшь?

— !..

Их взгляды снова встретились. В глазах инструктора сверкнуло резкое, укоризненное раздражение. Со Рён тут же отдёрнула ладонь, которую, оказывается, положила ему на пах.

Она даже не осознала, как замёрзшие пальцы сами потянулись туда, где теплее. Пока Ли У Шин был занят, пожирая её губы, Со Рён, видимо, инстинктивно нашла самое тёплое место… Она отвела взгляд и пробормотала оправдание:

— Простите… Руки замёрзли, а тут теплее всего…

— …

— У вас, конечно, в штанах нет карманной грелки, но и без неё неплохо.

— Да уж, охуеть…

Со Рён тут же возмутилась:

— Но ведь вы тоже пихали в меня пальцы, инструктор!..

— !..

— Причём, заметьте, это не тренировка, а реальная ситуация! А теперь вы жадничаете! Сидите тут один, с тёпленьким… А чего бы не поделиться?

Вместо того чтобы убрать руки, Со Рён, напротив, засунула их глубже — между бёдер, прямо под гениталии.

А… всё-таки тут теплее всего… Член стал твёрже, но Со Рён, окоченевшая от холода, думала лишь о том, как хорошо, что теперь это место нагрелось ещё сильнее.

Ли У Шин, сжав зубы, резко убрал руки, которыми держал её, и грубо выдохнул:

— Всё, пошла нахер.

В следующий миг он безжалостно рванул вниз молнию куртки.

Бах! Бах!

В этот момент раздался грохот, и с ледяной стены градом посыпались куски льда. Со Рён вскинула голову и увидела, как кто-то карабкается вниз, вонзая в лёд тяжёлые шипованные ботинки.

— Командир!

Голос был до боли знаком. Человек, висевший на страховке, резко сбросил капюшон и очки, глядя на них с облегчением.

— Вы в порядке?! Мы сразу двинулись, как только получили сигнал!

Джин Хо Дже.

За ним спускались другие инструкторы, цепляясь за ледяную стену, и их силуэты чётко выделялись на фоне ледяного покрова.

Со Рён быстро проверила длинную проволоку, которой были связаны она и Ли У Шин.

Тело цело, и этот громила ведёт себя тихо.

Наконец-то.

Пора возвращаться домой.

Спасение, как выяснилось, заключалось всего лишь в том, чтобы сбросить им альпинистское снаряжение.

Со Рён подняла связанное запястье Ли У Шина высоко вверх, словно факел. Лучше сразу заявить о своих правах на глазах у всех. Инструкторы широко раскрыли глаза при виде этой сцены.

— Боец Хан Со Рён…

Ли У Шин грубо вытолкнул её из своей куртки. Он поморщился, поднялся и подобрал снаряжение.

— Решила, что раз пришла помощь, можно считать, что всё кончено?

— !..

Будто и не было никаких переплетённых губ и жара, что они делили. Ли У Шин вновь стал строгим командиром.

— Почему, как думаешь, в критический момент судьба решается буквально за секунды?

Он пристегнул к её поясу альпинистский трос, закрепил металлические шипы на ботинках и вложил в руку ледоруб.

Со Рён посмотрела ему в глаза. Они были холодными, бесстрастными.

— Потому что на последний шаг уже не остаётся сил.

— …

— Вот поэтому мы пашем до изнеможения, вот за что нам платят. Чтобы даже в ситуации, когда кажется, что смерть неизбежна, научиться делать этот самый последний шаг. Так что скажешь? Каков твой следующий шаг?

Его взгляд задержался на её губах, прежде чем он холодно отдал приказ:

— С этого момента боец Хан Со Рён поднимается сама.

— Что?!

— Привыкай спасать свою жизнь самостоятельно.

Он одним движением освободился от проволоки, связывавшей их, и бросил ей свою куртку. Происходящее теперь больше напоминало тренировку, чем спасательную операцию.

Сняв куртку с Джина Хо Дже, который висел неподалёку, Ли У Шин надел её и начал подниматься по ледяной стене.

Джин Хо Дже с трудом сдержал раздражение, морща загорелый лоб. Он пробормотал себе под нос:

— Приказ есть приказ… приказ есть приказ…

Несмотря на эти слова, двигался он быстро, как настоящий ветеран. В какой-то момент Джин Хо Дже что-то негромко сказал Ли У Шину, но его голос тут же утонул в снежной буре.

Со Рён осталась одна и вонзила ледоруб в ледяную стену. Ветер глушил звуки, но сквозь завывания прорезался знакомый низкий голос:

— Надо как следует выдрессировать… чтоб аж до слёз…

Она и без меня не пропадёт. Ли У Шин не обернулся ни разу, пока не добрался до вершины.

Глухие удары ледорубом раздавались каждый раз, когда Со Рён пробивала лёд. Осколки летели в лицо, руки дрожали от напряжения.

Джин Хо Дже время от времени оборачивался на неё, но на помощь не приходил. Иногда он открывал рот, будто хотел что-то сказать старшему инструктору, но всякий раз его перебивал чих.

В конце концов, после нескольких часов изнурительного подъёма, Со Рён забралась наверх и тут же рухнула на землю. Запястья дрожали, будто связки растянулись до предела. Тело было полностью обезвожено, в глазах рябило от усталости.

На пустой желудок блевать было нечем, и её скрутило спазмом. А затем, внезапно, прямо перед глазами появилось лицо. Перевёрнутое, но слишком уж знакомое.

А я думала, он меня просто бросил…

— Отличная работа.

Ли У Шин присел перед ней, глядя вниз с бесстрастным выражением.

Со Рён не могла пошевелиться, но вцепилась в его запястье из последних сил. Он лишь ухмыльнулся и тут же поставил ей щелбан.

— Один из бойцов был ранен ножом, другой упал с обрыва. Так что текущий тренировочный цикл заканчивается на два дня раньше. Из всех бойцов только Хан Со Рён смогла схватить инструктора.

— !..

— Поздравляю. Вернёшься в компанию, и тебя официально переведут в команду спецбезопасности.

От его слов грудь наполнилась воздухом. В памяти пронеслись сотни моментов, когда она проклинала судьбу и свои решения.

Было ли это безрассудством? Возможно. Но кто бы мог подумать, что награда окажется такой сладкой.

Ли У Шин усмехнулся, прищурился и вдруг чуть сжал её разбитую губу пальцами.

— Ну что, теперь Хан Со Рён будет беспрекословно подчиняться моим приказам.

— Что?..

— На месте я — закон. Как новобранец, ты не имеешь права мне перечить.

— !..

— Если ослушаешься, второго шанса не будет.

Он крепко сжал её губы, затем отпустил и поднялся на ноги. Его взгляд, падающий на неё сверху вниз, был острым, словно лезвие ножа.

— Отныне у тебя будут ограничения. И даже если тебе не нравятся обязательства, тебе придётся их соблюдать.

Стоп… это же…

Она с усилием напрягла пресс, пытаясь сесть.

«Как я могу согласиться на это? Кто знает, какие ещё приказы вы мне дадите? Это похоже на поводок, и мне такое не нравится. Не хочу, чтобы меня ограничивали. Не хочу быть связанной обязательствами».

Подождите-ка… Разве не это я сказала в медпункте, когда отказалась жать ему руку?

— А ведь правда. Откуда тебе знать, какие приказы я тебе отдам? Но ведь ты так торопилась схватить меня за руку.

— !..

— Какая жалость, Хан Со Рён.

Ли У Шин развернулся и зашагал прочь. Со Рён проводила инструктора взглядом, не в силах пошевелиться. Губы ныли от боли.

Она раздражённо взмахнула рукой, отбрасывая с лица волосы. Я выиграла. Я прошла тест. Но почему тогда кажется, будто я сама залезла в пасть акуле?

На этом всё закончилось.

Когда Со Рён прощалась с инструкторами, к которым за эти недели успела привязаться, когда уезжала на автобусе из проклятого лагеря, Ли У Шина нигде не было видно.

Если она начинала озираться по сторонам, к ней подходили товарищи, хлопали её по плечу и говорили:

— Мы слышали про этого ублюдка Сон Ук Чана.

Кстати… а что с ним стало?

Но никто толком не знал, как его наказали и куда он исчез.

Так завершились эти адские десять недель.

Пи-и-и, пи-и-и, пи-и-и.

Кнопки дверного замка казались странно непривычными после долгого перерыва. Аккуратно набрав последний номер кода, Со Рён поправила в руках пышный букет жёлтых фрезий.

— Я дома.

Как только она переступила порог, взгляд автоматически упёрся в свадебный портрет. Сколько ни смотри, эта тонкая, почти высохшая рамка напоминала обглоданный до костей скелет, который давно пора выбросить в мусорку.

Но Со Рён лишь беззаботно улыбнулась, приветствуя его.

Каждый раз, когда она смотрела на эту пустую рамку, её сердце замирало. Но сегодня, впервые, Со Рён подумала, что, наверное, хорошо, что в рамке больше нет фотографии.

Она была готова на самые грязные методы, лишь бы выследить Ким Хёна, но… Почему чёртова царапина на губе так мешает сосредоточиться? Стоило взглянуть на эту свадебную рамку — и ей вдруг захотелось прокашляться.

А затем, в зияющей пустоте рамки, словно медленно накладываясь друг на друга, начали прорисовываться очертания заснеженной скалы.

Со Рён нахмурилась. С плеча тут же соскользнула и глухо шлёпнулась на пол сумка.

— Что за сука!..

В этот момент раздался грохот, и дверь распахнулась. Комната, ещё пару месяцев назад опрятная и чистая, теперь была забита до отказа чёрными и зелёными экранами мониторов.

Девушка, появившаяся в дверном проёме, мгновенно застыла, её юное лицо исказилось от ужаса.

— Охренеть! Что с тобой сделали, онни? Почему ты так выглядишь?!

— Поздравляю с выздоровлением.

Со Рён, словно ничего не произошло, протянула ей букет. Чхан На с недоумением взяла фрезии, но её возмущённый тон не изменился.

— Что с губой? А порезы на лице? Какой бандит тебя так изуродовал, что щёки аж впали?! А глаза! Почему такие чёрные, как у панды?! Неужели вас там даже не кормили?!

— М-м…

— А нос! Смотри, как обветрился! Ты хоть знаешь, насколько зимой страшны ультрафиолетовые лучи?! Кремом хотя бы мазалась?!

Во время учений на её коже были разве что грязь и камуфляжная краска.

— И руки... Ты посмотри на эти мышцы…

Чхан На замерла, потрясённо ощупывая её руку.

Со Рён, поддавшись внезапному озорству, напрягла бицепс, и каждый раз, когда рука Чхан На скользила по её предплечью, она напрягала его сильнее. Девушка вытаращила глаза.

— Я… вообще-то не такой результат ожидала…

Хакерша резко погрустнела.

— Нет уж, ты сначала сама восстанавливайся. Я не могу принять этот букет с чистой совестью.

Когда Чхан На попыталась вернуть цветы, Со Рён сделала вид, что не слышит, и юркнула в комнату.

После завершения изнурительной тренировки бойцам полагалось десятидневное восстановление, пока не поступит новый приказ.

Осматривая крохотную комнату, которая за это время превратилась в идеальную мастерскую, Со Рён не смогла сдержать довольную улыбку. Всё шло строго по плану, который они с Чхан На обсуждали по телефону.

— С тобой ничего плохого не случится. Всё, что тебе нужно сделать, это…

— [Ха-а-а…]

Девушка глубоко вздохнула, будто до сих пор пыталась осмыслить происходящее.

— …использовать мой IP-адрес, чтобы повесить дело на меня.

— [Как я могу так поступить со своей спасительницей…]

— Ты же сама хотела отплатить мне за добро и стать моей сорокой.

— [Да, но не таким способом! Почему ты превращаешь меня в северокорейскую хакершу?!]

Самая горячая новость в обществе в последнее время — это сообщение о выходном пособии сына бывшего депутата парламента Пака Кван Ду.

Тридцатилетний мистер Пак получил около 50 миллиардов вон и, к тому же, оказался зятем племянницы нынешней первой леди. Другими словами, депутат Пак Кван Ду и президент состояли в родстве через брак.

А учитывая, что Со Рён нацелилась на Национальную разведслужбу, которая подчиняется напрямую президенту, можно без труда догадаться, кто будет паниковать, если эти 50 миллиардов пропадут.

— Я долго ждала, но похоже, пришло время снова попасть в неприятности.

Бить нужно по семье. Это самый эффективный способ нанести удар.

Прим. пер. если вы запутались, бригада: в 60 главе Чхан На позвонила Со Рён и сказала, что за спасение будет ей верой и правдой служить. Со Рён тогда пригласила хакершу пожить у нее, потому что набросала в голове новый адский планчик. Разговор дальше обрывается. И вот сейчас флешбеком нам показали, о чем они в тот день договорились.

— Если вдруг покажется слишком сложно...

Со Рён запнулась, глядя на Чхан На, которой едва перевалило за двадцать.

То, что она с детства занимается этим, ещё не значит, что разбирается во всём. Какой бы крутой Чхан На ни была, одно дело — уметь, а совсем другое — делать своими руками.

Со Рён сжала губы и провела рукой по её круглой макушке. В этот момент Чхан На вдруг поморщилась, и во взгляде девушки мелькнуло задетое самолюбие.

— Единственное, что я не могу пробить, — это запор!

Она сморщила нос и оскалила передние зубы, как маленький грызун.

— И к тому же, южане даже не замечают, когда их взламывают!

Что-то явно задело её за живое — хакерша раздражённо дёрнула воротник и потянула его вниз, словно стараясь остудить себя.

— Утечка внутренних документов АЭС «Хануль», взлом сети банка, утечка персональных данных из больницы Сеульского университета — всё это дело рук Разведывательного управления КНДР, информационного агентства армии!.. Но Южная Корея так и не смогла ничего с этим сделать!..

— …

— Хотя в последние годы у них, кажется, появился один толковый сукин сын, так что защита стала крепче. Но не смей смотреть на меня свысока, онни. Я с этим парнем поиграюсь так, что он забудет, где день, а где ночь!..

На юном лице кипели азарт и уязвлённая гордость. Глядя на этот чистый, необузданный дух соперничества, Со Рён наконец поняла, почему северокорейскому правительству так и не удалось до конца промыть ей мозги. Почему даже спустя столько лет после её побега они всё ещё так отчаянно хотели её устранить. Нет ничего опаснее юного, неукротимого зверя, живущего в собственном мире.

— Да разве я стану тебя останавливать, Чхан На? Я же не говорю, что тебе нужно отказаться, если будет сложно. Просто убедись, что оставишь за собой заметный след. Особенно подпись.

— «Подпись»?

Девушка моргнула, её запал немного поутих.

— Северяне часто используют имя Ким Сук Хяна, когда отправляют фишинговые письма, так?

— Да…

Все знали, что одна из северокорейских хакерских групп использовала имя «Ким Сук Хян» для маскировки вредоносных писем.

— Я тоже хочу оставить кое-что.

— И что же?

Со Рён глубоко вздохнула, будто готовясь сделать важное заявление:

— Ким Хён.

Всё должно быть подписано его именем.

На Вон Чхан из неофициальной первой команды отдела международных интересов Национальной разведывательной службы вышел из дежурной комнаты, зевая.

Он волочил тапочки по полу, почесывая взъерошенные волосы, и лениво протирал глаза, пытаясь стряхнуть остатки сна. Вернувшись в офис, он плюхнулся на стул перед монитором с крупным логотипом НРС.

— Ха-а-а...

Он утонул в кресле, обмякнув, словно брошенная в угол одежда, и бездумно катался на колёсиках.

На Вон Чхан был членом секретного подразделения, прикрывавшим одного из «чёрных агентов». Официально он числился сотрудником команды кибербезопасности.

Тихий гул работающей техники наполнял комнату. Тускло освещённый офис был заставлен гигантскими экранами и мониторами, а на стеклянной доске и белом флипчарте кто-то размашисто нацарапал доменные адреса, обратные DNS-запросы и связанные с ними IP.

— Ох, начальник...

Хакер запрокинул голову и вздохнул.

Ли У Шин дал ему задание — пересмотреть дело Совы.

Каждый день был для него словно ходьба по минному полю. Во-первых, он боялся, что в любой момент начальник отдела может что-то заподозрить. Во-вторых, чем глубже он копал, тем больше находил странностей.

На Вон Чхан больше был мастером обороны, чем атаки. Он предпочитал не взламывать и не уничтожать, а строить защитные стены в десять-двадцать слоёв и оперативно латать пробитые места.

Восстанавливать разрушенное, склеивать разорванные куски, чтобы найти их изначальную форму и отправную точку. В этом смысле восстановление удалённых следов и отслеживание беглецов по их цифровым отпечаткам было его сильнейшей стороной.

Именно поэтому восстановление записей и видео о психологических консультациях Совы оказалось для него не слишком сложной задачей, даже если объём файлов приближался к одному терабайту.

Консультации, начавшиеся, когда Сове было десять лет, и продолжавшиеся вплоть до операции «Птичий короб».

Операция длилась два с половиной года, но почему такой объём данных?

Почему за Совой следили гораздо раньше?

Одна эта мысль заставила волосы встать дыбом. Тут же накатила волна паники: он влез не туда, куда следовало, и к тому же нарушил правила Национальной разведки.

— А-а-а… Начальник…

Из его груди вновь вырвался стон.

— Любопытство, говорят, сгубило кошку…

И тут стеклянная дверь с громким стуком открылась.

На Вон Чхан нахмурился и обернулся к источнику шума. Перед ним стоял запыхавшийся мужчина, галстук развевался на груди.

— Эй, эй, вставай!.. Тебя срочно вызывают в наш отдел!

Он его знал. Тот работал в команде по финансовым преступлениям при третьем заместителе. Несмотря на то, что мужчина распахнул дверь с грохотом, он явно был готов в любую секунду снова дать дёру.

На Вон Чхан как ни в чём не бывало, крутанулся в кресле и положил карандаш на верхнюю губу. Это привело коллегу в бешенство.

— У нас ЧП, мать твою! С банковского счёта Пака Кван Ду пропали 50 миллиардов!..

— Что?

Вон Чхан резко поднял голову, впервые заинтересовавшись.

— Почерк схож с атакой на серверы «Нонхёп» в 2011 году. Всё началось с фишингового письма, заражённого вредоносным кодом. Система временно отключилась, а когда её восстановили, оказалось, что со счёта депутата Пак Кван Ду украли все деньги.

На Вон Чхан нахмурился. Это было интересно, но не настолько, чтобы заставить его подняться с места. Он лениво протянул:

— Опять Северная Корея?

— Точно не знаем, но ты сам посмотри: похоже?

Северокорейские хакеры входили в число лучших в мире, конкурируя с Россией. Учитывая, что страна практически не имела развитой IT-инфраструктуры, их способности вызывали настоящий шок.

Они взломали Sony Pictures просто за фильм, высмеивающий северокорейский режим. Украли 2 триллиона 900 миллиардов вон с криптовалютных бирж.

Они хакнули KHNP (Корейскую корпорацию ядерной энергетики), KAI (Корейскую аэрокосмическую индустрию), судостроительную компанию Daewoo. Их хакеры похищали секретные данные, тащили технологии и деньги отовсюду, куда могли дотянуться.

Северокорейские хакерские группировки появлялись как раз в тот момент, когда о них начинали забывать. Вот и пару дней назад они взломали 207 компьютеров, использовав уязвимость в системе финансовой безопасности, и распространили вредоносный код.

— Письмо было отправлено с аккаунта Ким Сук Хяна?

— Нет. Когда взломали KHNP, это был Ким Сук Хян, но в этот раз — нет. Мы не исключаем, что это не Северная Корея, но атака слишком масштабная. Честно говоря, найдётся ли хоть один гражданин в нашей стране, кто не злорадствовал бы из-за этих 50 миллиардов?

На Вон Чхан оставался равнодушным.

Он всё ещё был поглощён мыслями о Сове, из-за которой у него буквально плавился мозг. А тут какая-то утечка денег… Да плевать вообще. Молодой человек лишь устало надавил пальцами на уголки глаз, пытаясь прогнать напряжение.

— Но проблема в том, что эти деньги принадлежат родственнику президента. Если не найдём деньги, нашу команду разгонят к чертям. Так что пошевеливайся и помоги!.. Они увели такую сумму!..

— …

— Кроме того, мы нашли странный аккаунт. При каждой попытке отследить транзакцию всплывает одно и то же имя. Мы думаем, это может быть шифр: «Ким Хён»...

В этот момент карандаш, который хакер держал на верхней губе, со стуком покатился вниз.

— Что вы сейчас сказали?

Он резко выпрямился, и кресло с грохотом перевернулось.

— Какой… Какой там был почтовый адрес?!

В его голосе прозвучала напряжённость, как будто он задыхался.

С самого утра настроение у Хан Со Рён было отличным, несмотря на тревожные сны. Кажется, сегодня произойдёт что-то интересное.

Проснуться на мягком матрасе, а не на жёсткой койке тренировочного лагеря, было невероятно приятно.

Смех Чхан На, которая ночами напролёт хихикала, теперь стих.

Она закончила работу и сообщила, что деньги — те самые 50 миллиардов — переведены на счёт в банке Манилы, а затем разделены на четыре части через посредников и переведены на счёт казино. Со Рён на всякий случай отправила Чхан На в офис компании «Бласт», чтобы обезопасить её.

Оставшись снова одна, она разобрала вещи, которые были затолканы в спортивную сумку, и потихоньку занялась домашними делами. Стоило лучу солнца коснуться её ступни, как перед глазами всплыл образ: они с мужем, мирно дремлющие посреди дня.

Затем воспоминания перескочили на тепло, которое она делила с Ли У Шином.

Со Рён замерла с бельём в руках. Какого хрена я вообще об этом думаю… Я с ума сошла?

Она передёрнула плечами, словно пытаясь вытряхнуть из себя эти мысли. Наверное, это побочный эффект от резкой смены обстановки.

Было немного странно не видеть каждый день инструктора, к которому она привыкла. Последний раз она видела Ли У Шина на вершине обрыва. Несмотря на два с половиной месяца, которые они провели бок о бок, как только тренировки закончились, старший инструктор просто исчез, даже не появившись перед командой.

Так и должно было быть. Он, как и ожидалось, разорвал связь так же легко, как нож режет бумагу.

Со Рён бессознательно сжала пальцы на полотенце. В этот момент раздался дз-з-зинь — уведомление о сообщении. Она скользнула взглядом по экрану. Незнакомый номер.

— Уведомление —

Приглашение на приветственный ужин для новых сотрудников Спецотдела безопасности

Дата: 14 февраля (четверг) 20XX года.

Время: 19:00.

Место: ресторан «Джуримгван» (Сеул, XX-гу, XX-ро, 2249).

— Хан Со Рён, сюда!

Джин Хо Дже окликнул её, махнув рукой, когда она вошла в приватный зал.

Раз, два, три… Со Рён оглядела тех, кто должен был стать её наставниками, и молча склонила голову. Это были бойцы из отдела специальной безопасности, которых она уже встречала — и в тренировочном лагере, и во время командировки в Таиланд.

Рядом с Джином Хо Дже сидели инструктор по стрельбе Ки Тхэ Мин и инструктор по взрывчатке Ю Давид. Со Рён непроизвольно задержала взгляд на Ю Давиде, поправляющем очки.

Ползая по грязи, она не раз вздрагивала от взрывов, когда дрон, управляемый инструктором, с глухим «бах, бах» подрывал размякшую землю, разбрасывая её во все стороны.

Комки грязи дождём падали на головы и, что хуже, попадали в рот. Даже после десятков полосканий избавиться от мерзкого привкуса было невозможно.

Воспоминания об адской неделе вспыхнули так ярко, будто всё это было вчера. И пока Со Рён невольно замерла на пороге, над головой раздался низкий голос:

— Чего стоишь, не заходишь?

— !..

Она резко обернулась и увидела Ли У Шина. Он был одет в тёмно-коричневую водолазку и элегантное пальто, доходящее до колен.

Не та облегающая тренировочная форма из эластичного материала, не чёрная экипировка. В гражданской одежде Ли У Шин выглядел совсем иначе — скорее как человек, привыкший держать в руках не оружие, а ручку.

Но, несмотря на элегантную одежду, его широкие плечи и крепкое телосложение всё равно выделялись, придавая ему облик героя боевика.

Со Рён внимательно оглядела мужчину с головы до ног.

Обычно инструктор был либо мокрым до нитки от морской воды, либо насквозь пропитан потом, либо вообще не имел времени на нормальную гигиену. А если и был чистым — то стоял, стиснув зубы, и сверлил её взглядом.

Так что встреча с ним в нормальном виде почему-то вызывала у неё странное чувство неловкости.

Ли У Шин некоторое время позволил ей бесцеремонно себя разглядывать, а потом слегка приподнял бровь.

— Хорошо отдохнули, агент Хан Со Рён?

— … Занималась делами.

— О, «занимались делами»?

Он едва заметно усмехнулся, повторяя её слова с оттенком иронии.

— Я дал вам время для отдыха, а вы, похоже, встречались с кем-то, да?

— Простите?

— Просто подумал: вы выглядите так, будто тщательно ухаживали за своими ранами, несмотря на «занятость».

— …

— Активно мазались кремом.

Неожиданно Ли У Шин наклонился ближе. Взгляд скользнул по её переносице, щеке, затем задержался на шее, но ткань свитера, плотно облегающего горло, не позволила ему рассмотреть больше.

После этого он равнодушно выпрямился и подтолкнул её вперёд, к команде, крепко держа за плечи.

— Все знают, что на последнем испытании она сумела взять меня в плен. Это Хан Со Рён, новый член команды. Она будет сопровождать нас на зарубежных заданиях, так что поддерживайте её. А вы, Хан Со Рён, учитесь у старших. Вы тут самая младшая как по возрасту, так и по опыту.

Команда встретила её дружными аплодисментами.

— Сначала выпьем, потом всё остальное!

Когда мясо стало румяниться на гриле, а алкоголь потёк рекой, люди начали понемногу показывать свои истинные лица.

Ли У Шин, давно сбросивший пальто, закатал рукава до локтей и молча жарил мясо.

— Пейте на своё усмотрение, но за последствия отвечайте сами.

Он не мешал подчинённым веселиться, но и сам особо не включался. В какой-то момент стало очевидно: пьянка идёт по кругу, но без участия командира.

Со Рён не отказывалась от выпивки, когда наставники наливали ей очередную рюмку. Но в какой-то момент алкоголь перестал ощущаться на вкус, и она, нахмурившись, причмокнула.

Я уже пьяна?

Она попыталась оценить своё состояние, но ни тошноты, ни головокружения не было.

Странно.

Тем не менее Со Рён продолжала тихонько прихлёбывать и слушать разговоры тех, кто уже успел напиться. Потому что, чем длиннее становятся рассказы, тем ближе правда. А чем больше спиртного — тем ярче проявляется сущность человека.

Для неё этот вечер был лишь способом понаблюдать за товарищами по команде.

— Бля… Те, кто не дезертировал, пусть пьют.

Возникла напряжённая пауза.

Ки Тхэ Мин, бывший стрелок национальной олимпийской сборной, служил в спецподразделении 707. После школы он попал под жестокую дедовщину среди спортсменов, а чтобы сбежать, сразу ушёл в армию. Однако там столкнулся с ещё более изощрённым насилием.

Когда он понял, что, возможно, однажды просто перестреляет всех старших, то попытался дезертировать, но в итоге угодил в гауптвахту. После этого на соревнования Ки Тхэ Мин больше не возвращался.

— Эти уёбки ведут себя так, будто всю жизнь Родине посвятили, а потом постят в соцсетях свои ебучие селфи с салютованием. От одного их вида тошнит. Я сюда пришёл потому, что рано или поздно в жизни бывает момент, когда ты всё-таки берёшь оружие… и, сука, спускаешь курок.

Парень выглядел подтянутым, аккуратным, даже симпатичным, но каждое его слово сочилось яростью.

Со Рён и ещё двое мужчин выпили.

— Если вы не угрожали священнику взорвать церковь — пейте.

Ю Давид когда-то был послушником, но, однажды познакомившись с минно-взрывным делом, понял, что его сознание наконец-то проснулось. До этого он просто жил, день за днём ожидая, когда услышит голос всевышнего.

В монастыре его окрестили Иудой и заклеймили предателем, но он не сдался. В конце концов, он бросил семинарию, затем прошёл подготовку на сапёра, после чего вступил в 5-ю воздушно-десантную бригаду спецназа и отправился за границу, где наигрался в войну вдоволь.

Со Рён и ещё двое сделали по глотку.

— Кто занимался этим в воде, пейте!

«Этим»? Со Рён замерла. Остальные бойцы тоже скривились, будто жевали что-то кислое. Только Джин Хо Дже молча поднёс рюмку к губам.

И тут до неё дошло.

А!.. Как только она поняла, что речь идёт о сексе, то уже собиралась выпить, но прежде чем успела, Ли У Шин, до этого момента вообще не касавшийся алкоголя, внезапно схватил её за запястье.

Со Рён удивлённо посмотрела на него. Но прежде чем она успела что-то сказать, он, удерживая её взгляд, спокойно взял рюмку и выпил содержимое.

— О-о-о-о!..

Бойцы тут же загудели, весело и с намёком на грязные мысли. Но даже в этом шуме их взгляды оставались прикованными друг к другу. Кадык Ли У Шина плавно двигался, когда он глотал, и его сильные пальцы, державшие её запястье, слегка дрожали.

Я ведь тоже делала это с мужем в ванной. Со Рён вспомнила, как сначала ей было неловко, но Ким Хён умело успокаивал её и подбадривал.

Но теперь, оглядываясь назад, она вдруг поняла — похоже, у семейных пар это обычное развлечение. И больше не зацикливалась на этом.

Вскоре, судя по взглядам наставников — выжидательным, подбадривающим и немного насмешливым, — наступила её очередь.

После недолгих раздумий она начала говорить. Споить их было проще простого.

— Если вы никогда не жили как слепой, пейте.

Трое мужчин синхронно опрокинули рюмки.

— Если ваш брак не оказался мошеннической схемой, пейте.

Снова три головы дружно запрокинулись назад.

— Если вас никогда не подозревали в убийстве супруга, пейте.

— …

— Если ваши соседи не исчезали все разом, пейте.

— …

— Если вы никогда не пытались сбежать в Северную Корею — две рюмки.

— …

Ки Тхэ Мин, выдохнув, залпом влил в себя очередную порцию алкоголя и пробормотал:

— Пиздец…

Со Рён спокойно наблюдала, как наставники морщатся от крепкого спиртного, а потом перевела взгляд на Джина Хо Дже. Он был всё ещё бодр и выглядел почти трезвым.

Чем больше я на него смотрю, тем больше он мне напоминает Ким Хёна…

Образ мужа, которого она когда-то представляла в своём воображении, был точно таким же. Смуглая кожа, широкая шея, плечи, как у пловца…

Со Рён смотрела на него слишком долго и в какой-то момент выронила кусок мяса.

— Тц.

Рядом раздался недовольный цокот.

— Есть надо ртом, а не глазами. Это уже третий раз.

— Простите?

— Что я говорил, если поймаю тебя, глазеющей на мужика с открытым ртом? Ты даже с палочками не справляешься, о какой работе вообще речь?

— …

— Ты наверняка до сих пор не ела нормально после недели сыроедения. Поэтому опусти-ка нос в тарелку.

Со Рён сконфуженно кивнула. Он был прав: после возвращения домой ей пришлось ещё несколько дней питаться жидкой кашей, чтобы не травмировать желудок. Если подумать, то сегодня действительно был её первый нормальный ужин.

В этот момент Ли У Шин что-то невнятно пробормотал: «Трудится медведь, а деньги получает хозяин цирка»… Со Рён хотела уточнить, что он имеет в виду, но Джин Хо Дже неожиданно наклонился вперёд, и момент был упущен.

— Кстати, командир, как там ваши рёбра?

Рёбра? Со Рён насторожилась и посмотрела на Ли У Шина. Тот, как обычно, был безэмоционален и явно не собирался ничего объяснять.

Она снова посмотрела на Джина Хо Дже в поисках ответа.

— А, вы не знали? Он немного повредил рёбра во время аварийного приземления на ледяном утёсе. Когда ломаешь ребро, это адская боль: при каждом движении холодный пот льётся градом, даже если лечь и просто дышать — больно до смерти.

— Вы тогда сломали рёбра?

Со Рён повернулась к Ли У Шину, глядя на его бок.

Значит, он, со сломанными рёбрами, сидел, крепко сжимая меня в объятиях, а потом ещё и снова взобрался на ледяную стену?

Воспоминания о том моменте заставили Со Рён нахмуриться.

— Не устраивайте драму из-за обычной трещины.

— Нет, просто…

Просто работать под началом такого безбашенного типа, как ты, — это что-то с чем-то…

Однако она решила не произносить это вслух. Ли У Шин, не проявляя ни капли интереса к её реакции, просто бросил ей на тарелку кусок мяса, как бы намекая: «Ешь и не морочь мне голову».

Тут Джин Хо Дже, съев очередной кусок, завёл новую тему:

— Ах, точно, недавно наткнулся на любопытное видео на ютубе. Это было интервью Джоны Мендес, бывшей главы отдела маскировки ЦРУ. Оказывается, все эти штуки с изменением внешности, которые мы видели в фильмах, реально существуют!

Все заинтересованно повернулись к нему.

— Но меня поразило то, насколько они продвинутые! Она рассказывала, что если совпадает структура костей, то можно поменять не только внешность, но и пол, расу — и никто ничего не заподозрит. Говорят, даже если такой человек пройдёт мимо, у тебя не возникнет ни малейшего ощущения, что что-то не так. ЦРУ называло это… как же… «накладная маска»…

— Но если они рассказывают об этом публично, значит, технология уже устарела? — предположил Ки Тхэ Мин.

Джин Хо Дже кивнул:

— Ну да. Раз они это раскрыли, значит, давно вышли на другой уровень…

Он окинул взглядом команду, добавляя драматизма:

— Как бы вы отреагировали, если бы узнали, что лицо кого-то из ваших близких — фальшивка?

Ли У Шин, до этого спокойно переворачивавший мясо на гриле, вдруг замер. Со Рён тоже прекратила есть и подняла голову.

— Командир!.. Мясо горит! Отдайте щипцы!

Джин Хо Дже выхватил щипцы у Ли У Шина, который неожиданно принялся заглатывать воду большими глотками.

— Ладно, Ки Тхэ Мин, а как бы ты отреагировал, если бы узнал, что моё лицо на самом деле не моё?

— Прекрасно, а то уже задолбался на твою рожу смотреть.

— Эй, охренел?!

Первым отреагировал Ки Тхэ Мин — его старый друг, они знали друг друга чуть ли не с пелёнок. Судя по тому, как в их взглядах мелькнуло искреннее отвращение, можно было смело сказать, что дружба у них действительно крепкая.

— Какая разница, какое у тебя рыло? Я всё равно всегда целюсь в голову.

Ки Тхэ Мин щёлкнул крышкой от соджу, и та точно угодила Джину Хо Дже прямо в лоб. Попадание было идеальным — он не зря считался лучшим снайпером компании.

Они сцепились, обхватив друг друга в замок, так что стол заходил ходуном. Ли У Шин не выдержал и пнул их по голеням. Парни моментально утихли.

— Ладно, а ты что скажешь, Давид?

Джин Хо Дже, несмотря на красное, налитое кровью лицо, не собирался сдаваться. Он явно решил вытянуть ответы из всех.

Ю Давид выглядел молчаливым человеком — тонкие губы, очки, вечно отстранённый вид. Но стоило ему открыть рот, как слова потекли ровным, бесцветным потоком:

— Думаю, даже если я ничего не сделаю, наказание найдёт его само. В Псалме 7:14 сказано, что тот, кто роет яму, сам в неё попадёт… Его мучения однажды обрушатся ему на голову…

— А что скажете вы, командир? — перебил его Джин Хо Дже, не дав договорить.

Ли У Шин откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Судя по всему, времени у Джина Хо Дже в избытке, раз ему есть когда смотреть такое и ржать.

— Я вам таким идиотом кажусь? Оно само в рекомендациях вылезло, пока я тактику изучал!

— Чушь собачья.

— А если вдруг на нас тоже такой хрен напорется, что делать будем?! Надо же быть готовыми!

— Думаю, на сегодня хватит. Расходимся.

Ли У Шин мельком глянул на часы, а Джин Хо Дже, подпирая подбородок рукой, уже бормотал пьяным голосом:

— Если это будет дамочка, я вежливо её раздену, а если мужик — просто утоплю. Подожду, пока раздуется, а потом сниму шкуру.

С этими словами он расплылся в широкой улыбке. Джин Хо Дже был бойцом UDT, так что в воде чувствовал себя лучше всех.

Он вырос в семье, которая поколениями занималась разведением тунца, и с детства проводил больше времени в море, чем на суше. Говорил, что в юности нырял на 33 метра вглубь, в минимальном снаряжении, и загонял бешено носящиеся косяки тунца в отгороженные зоны. По его словам, так он провёл все свои юные годы. Официально этот труд назывался «тунцовый ковбой».

Когда Со Рён услышала это впервые, то не сдержала улыбку. С таким телосложением, как у профессионального пловца, мог и в русалы пойти, а стал «тунцовым ковбоем»? Смешно….

Но со временем его способности нашли лучшее применение. Он стал незаменим в поиске морских мин и расчистке прибрежных препятствий, а затем окончательно связал себя с морской пехотой. По его словам, это было куда престижнее, чем возиться с тунцом.

Но после того, как Ки Тхэ Мин стал жертвой дедовщины, Джин Хо Дже оставил службу, чтобы работать с ним в «Бласте».

— Когда всё запутанно и хрен разберёшь, проще всего залезть в воду, и всё сразу становится ясно. В таком случае, если среди нас есть тот, кто может быть Маской, можно его сразу в море скинуть?

— Если сможешь засунуть его туда с головой, — равнодушно ответил Ли У Шин, поднимаясь из-за стола и надевая пальто. — Если только нижнюю половину окунуть, толку всё равно не будет.

— Эх!..

— На этом корпоратив закончен. Вызывайте такси, — коротко подытожил он, начиная сворачивать вечер.

— А что думает наш новичок? Давайте, расскажите, чтобы всё было честно!

Тут Джин Хо Дже встал и подвинулся ближе к Со Рён, явно решив выслушать её мнение. Они оказались на таком близком расстоянии, что она почувствовала на себе его тёплое дыхание с запахом алкоголя.

Её сердце неожиданно забилось быстрее. Что за?.. Она невольно заморгала, сбитая с толку. Широкие плечи, крепкий торс, черты лица, которые так и тянет потрогать.

Со Рён постаралась взять себя в руки, сжала дрожащие пальцы в кулак и сказала:

— Если честно, мне это не очень понятно.

Она слушала разговор старших коллег и с самого начала считала его нелепым.

— Как можно полностью изменить лицо человека с помощью одной только маски?

— У нас новенькая, похоже, фантазией не блещет.

— Просто, даже если маскировка идеальная, разве не будет видно искусственности?

— Именно поэтому видео называют «шокирующим разоблачением»!

— Мне кажется, это просто сценарий для набора просмотров.

Джин Хо Дже тяжело вздохнул, как большой щенок, услышав её твёрдый ответ. Его беспокойное выражение лица, несмотря на внушительную комплекцию, так напомнило Ким Хёна, что Со Рён вдруг почувствовала к нему снисходительность и чуть смягчила тон.

— Но если вдруг… это правда…

Она задумалась. Лицо, которому ты доверяла, оказалось фальшивым. Но даже просто представить такое — уже казалось невыносимым.

Со Рён без раздумий схватила ближайший стакан с недопитым алкоголем и залпом осушила его.

— Уф…

Горький привкус обжёг горло, заставляя её недовольно поморщиться.

Но если… если вдруг это правда…

— Я не смогу этого вынести. Меня и так слишком много раз обманывали.

Со Рён будто нажала в голове кнопку «пауза», чтобы остановить размышления. Она не хотела погружаться в это чувство безысходности.

Значит, пора завязывать с выпивкой. Все здесь, кажется, уже изрядно напились, раз несут такую чушь.

В этот момент её взгляд встретился с Ли У Шином, стоявшим неподвижно, словно статуя. Он смотрел на неё с какой-то тягучей, тёмной задумчивостью, но уже в следующую секунду отвернулся и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.

Последний стакан наконец принёс с собой опьянение.

Когда она вышла наружу, в воздухе кружились крошечные снежинки. В центре города, в ярком свете уличных фонарей, они выглядели так, будто кто-то изящно смешал их с мерцанием гирлянд. Глядя на снегопад, Со Рён вдруг подумала, что недавняя метель, укрывшая мир белым покрывалом, теперь кажется чем-то нереальным.

Ки Тхэ Мин и Джин Хо Дже ушли, обняв друг друга за плечи, а Ю Давид направился в угол, рассеянно покачивая пачкой сигарет.

Со Рён проводила их взглядами. Вечер позволил ей узнать больше о характерах и прошлом её новых коллег, что уже делало этот ужин полезным.

— Ха-а…

Она выдохнула, наблюдая, как в воздухе растворяется облачко пара. Затем запахнула пальто и уже собиралась идти, как вдруг её ослепил свет фар.

На дороге стоял незнакомый джип — массивный, с брутальным дизайном, будто предназначенный для пересечённой местности. Со Рён сразу подумала, что именно такую машину предпочёл бы бродяга-солдат.

Окно опустилось, и она увидела Ли У Шина, который молча поднял бровь.

— Садитесь. Уже за полночь, поймать такси будет сложно.

— Разве вы не говорили, что каждый несёт ответственность за себя?

— Именно этим я сейчас и занимаюсь.

— …

Непонятное напряжение повисло в воздухе, но она всё же открыла дверь. Отказываться от столь удобного предложения было глупо.

В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом. Тёплый воздух от обогревателя и идеально подогретое сиденье мгновенно расслабили мышцы. Со Рён застегнула ремень безопасности. Под влиянием уюта она почувствовала, что опьянела ещё сильнее.

Ли У Шин завёл машину и, не включая навигатор, уверенно выехал на дорогу. Со Рён заметила, что от него исходит едва уловимый запах, который, казалось, менялся каждый раз.

Она некоторое время молча смотрела на снег, медленно таявший на лобовом стекле, но в конце концов не выдержала:

— А вы не собираетесь вводить адрес в навигатор, инструктор?

— …

— Вы ведь даже не спросили, где я живу.

— Где вы живёте?..

Ли У Шин отреагировал с небольшой заминкой, но прежде чем он потянулся к навигатору, Со Рён уже сама дотянулась до панели.

— Я сама введу.

Повисла тишина. Дорога перед ними уходила вдаль, дворники мерно скользили по лобовому стеклу, а из колонок негромко лилась какая-то старая поп-баллада. В тёплом воздухе салона её веки начали тяжелеть.

Когда Со Рён почти заснула, Ли У Шин неожиданно заговорил:

— Джина Хо Дже я впервые встретил десять лет назад, в UDT.

Его лицо оставалось бесстрастным. Красные огни задних фар впереди идущей машины отражались в глазах мужчины, придавая выражению странную, отстранённую окраску.

— Он был младше меня на два выпуска. У него было лицо, которое казалось незапятнанным жизненными невзгодами. Помню, меня это тогда сильно удивило. Он казался… гладким, блестящим камнем.

— …

— Ел с аппетитом, выполнял все приказы, был невероятно предан коллегам и верен начальству. Иногда казался жалким, но всё же…

Он сейчас… хвалится своим подчинённым?

Но его голос, холодный и глубокий, совершенно не сочетался с тем, что он говорил. Это звучало странно, неестественно.

Со Рён начала кивать, всё больше погружаясь в сон.

Ли У Шин, не отрываясь, смотрел, как она засыпает, а затем сделал музыку чуть громче и продолжил:

— Люди, которые всегда выкладываются на полную, иногда бывают очень удобными. Во-первых, если у них заурядная внешность, на них никто не обращает внимания. Во-вторых, такие быстро завоёвывают доверие.

— …

— Поэтому я специально запомнил это лицо. Такое простодушное, как у парня, который с детства привык получать подзатыльники от отца. Наблюдал за ним, изучал, запоминал. Вытаскивать собственные эмоции слишком хлопотно, гораздо проще копировать кого-то.

— …

— Так появился Ким Хён.

Ли У Шин коротко усмехнулся и запрокинул голову на подголовник.

— Так вот, твой муж был создан с него, с Джина Хо Дже, этого гадёныша.

Он выплюнул эти слова, всё так же расслабленно ведя машину одной рукой.

Со Рён спала, её лицо было безмятежным, а навигатор громко оповещал о предстоящем повороте. Ли У Шин раздражённо выключил звук и резко вывернул руль вправо.

— Со Рён, ты на настоящего всегда реагируешь, как чёртов экстрасенс. А фальшивке только комплексовать остаётся.

В какой-то момент она резко пришла в себя и, посмотрев в окно, увидела знакомый район. На коленях лежало одеяло, а цифры на часах показывали время, значительно превышающее её ожидания.

Чёрт, когда я заснула? Со Рён побледнела от мысли, что доставила неудобства Ли У Шину.

— Инструктор, вы могли бы просто меня разбудить!..

Он, проведя рукой по волосам, посмотрел на неё с лёгким укором.

Если собирался так смотреть, мог бы разбудить сразу! Со Рён в спешке отстегнула ремень безопасности и открыла дверь машины. Как только щёк коснулся холодный ветер, остатки сонливости мгновенно испарились.

Она хотела поблагодарить инструктора и уже потянулась к дверце, чтобы встретиться с ним взглядом, но Ли У Шин внезапно переключил передачу и резко сдал назад. Со Рён вздрогнула и, растерявшись, захлопнула дверь. Он же, будто только этого и ждал, развернулся и выехал из переулка.

— Спасибо, что подвезли…

Её запоздалое прощание растворилось в пустоте.

Со Рён некоторое время смотрела вслед исчезнувшей машине, затем почесала затылок и нетвёрдой походкой направилась домой.

Может, дело в том, что я наконец дома? Её резко разморило. Она напрягла кончики пальцев и нажала на кнопку электронного замка.

В этот момент всё произошло.

Стоило ей только увидеть знакомый интерьер — бах! Со Рён тут же захлопнула входную дверь.

Что это?.. Сердце бешено колотилось. Инстинктивно отступая назад, Со Рён пыталась успокоиться, но всё её естество вопило об опасности.

Едва распахнулась дверь, как в нос ударил чужой, резкий запах. А когда взгляду открылась тёмная комната, женщину накрыло сильнейшее чувство тревоги…

Со Рён оцепенела, но всё же посмотрела на номер квартиры, чтобы убедиться, что не ошиблась. В этот момент дверь вдруг распахнулась, и её лоб с глухим стуком врезался в дверную раму.

— Угх!

Со Рён пошатнулась от сильного удара, едва не потеряв сознание. Пока она приходила в себя, из темноты вытянулась рука в чёрной перчатке и схватила её за волосы. Резкий рывок — и Со Рён потащили внутрь.

Неизвестный, судя по всему, намеревался снова впечатать её в стену. Жёсткие пальцы сомкнулись у неё на затылке.

Но ей хватило одного удара по голове. Со Рён перехватила мизинец нападавшего и с силой выкрутила его, разворачиваясь вокруг своей оси.

— А-а-а, сука!..

Он схватился за искривлённый в неестественном направлении палец.

— Открыт.

— Угх!..

— Слева челюсть открыта.

Прежде чем он успел осознать сказанное, она с силой ударила его в челюсть ногой. Мужчина дёрнулся и повалился на пол, закатив глаза. Со Рён завершила дело, впечатав каблук ему в висок.

От резкого напряжения у неё скрутило желудок, и она на секунду согнулась, борясь с тошнотой. С трудом сглотнув, Со Рён развернулась и схватилась за ручку двери. Оставаться здесь нельзя.

Но перед тем как уйти, она снова метнула взгляд вглубь тёмной квартиры.

Сколько их ещё? Кто они такие? В голове пронеслись тревожные мысли. А потом её губы вдруг тронула лёгкая, почти насмешливая улыбка.

Женщина медленно закрыла приоткрытую дверь.

…Похоже, эти ребята попались на мою удочку. А раз так, стоит им подыграть.

Со Рён на цыпочках направилась в кухню.

Придётся сыграть роль жертвы… Она подавила рвущееся наружу возбуждение и вытащила два кухонных ножа.

Но стоило ей развернуться, как из темноты вынырнула ещё одна тень.

Не раздумывая, она полоснула второго нападавшего ножом по предплечью.

Мужчина в маске был не один. Один, два… Трое, если считать того, что уже на полу.

Она отмахивалась от них, как дикое животное, не давая противникам ни секунды передышки. Любая заминка стоит жизни.

Но в какой-то момент из слепой зоны прилетел удар ногой прямо ей в живот. Спиной она врезалась в сервант — посыпалась посуда, загремели столовые приборы, громкий шум разорвал ночную тишину.

— Ух!..

Она почувствовала, что тело двигается медленнее, чем обычно. Но Со Рён стиснула зубы и, изворачиваясь, уклонялась от летящих в неё ударов.

Она резко пригнулась, сводя на нет преимущество нападавших в росте, и била исключительно в уязвимые места. Если клинок встречал сопротивление, Со Рён разворачивала нож и била тыльной стороной. Если её били в лицо или бок, она возвращала атаки с удвоенной силой.

Но всё закончилось, когда её тонкую шею схватила крепкая рука.

— Кх…

Тело оторвалось от пола. Нож с глухим звоном выпал из рук. Этим шансом они воспользовались мгновенно. В следующее мгновение её грубо впечатали в диван.

Со Рён хихикала без остановки, даже когда её лицо было прижато к подушке, и слюна сочилась из уголка губ.

— Вы из разведки?

Руки, сковывавшие её, на мгновение замерли. Но когда ладонь снова вжалась в затылок, Со Рён невольно стиснула зубы.

— Могли бы просто постучаться. Зачем было всё крушить?

— …

— И день-то выбрали неудачный. У меня корпоратив был. Меня сейчас вырвет.

Они сковали её пластиковыми стяжками и усадили на стул у стола.

На лбах мужчин в масках выступили капли пота. Один из них подошёл к тому, что валялся у входа, и принялся его тормошить:

— Старший, очнитесь!

Другой, опустившись на колени, тяжело дышал. Вид у всех был растерянный — они явно не ожидали такого сопротивления.

Со Рён сжала губы, потом вдруг резко нагнулась вперёд и согнулась пополам, судорожно кашляя.

— Кхек… кхек…

Резкая волна тошноты сотрясла её тело. Кислая жидкость хлынула на пол, разливаясь липкой лужей у их ног. Горло жгло, нос закладывало. Она медленно подняла голову.

Их взгляды буквально впились в неё.

Тут раздался резкий звук телефонного звонка. Мужчина, чья обувь оказалась запачкана её рвотой, достал старенький смартфон.

По его напряжённой осанке было видно — на том конце кто-то важный. В трубке раздались резкие, короткие реплики, и он тут же подтянулся, отвечая исключительно «да, да».

Мужчина бросил на Со Рён осторожный взгляд.

— Объект обезврежен.

Этот короткий доклад внушил ей странную надежду. Звонок в такой момент… А вдруг это тот самый «заместитель начальника», который был, когда меня допрашивали?

Её глаза сверкнули, и она сплюнула на пол. Хотелось промыть рот, но, увы, приходилось довольствоваться тем, что есть.

Мужчина, стоявший перед ней, включил громкую связь.

— [Хан Со Рён, ну что, напугалась хоть немного?]

Из динамика раздался незнакомый голос. Женский, низкий, с металлическими нотками. В тот же миг её испачканные кровью губы растянулись в ухмылке.

Очевидно, это выражение ей не шло, так как мужчина нахмурился.

— [Не усугубляй ситуацию. Просто назови номер счёта, и мы уйдём тихо.]

— Добрый вечер! — весело ответила Со Рён.

В помещении повисла тишина.

— Моё имя вы, судя по всему, уже знаете. А как мне обращаться к вам?

— …

— Попытка перебежать на Север не сработала, значит, тронуть родственника президента оказалось верным ходом? — сказала Со Рён с лёгким смешком.

На том конце трубки голос стал ниже, холоднее:

— [Не усугубляй. Чем быстрее закончим, тем лучше.]

— Я спросила, с кем имею честь разговаривать.

— [Где ты спрятала 50 миллиардов?]

— Разве в делах, связанных с деньгами, не принято для начала представляться?

— [Эй, вы там слышите меня? Угостите её парой хороших ударов.]

Приказ прозвучал спокойно и отрешённо. Мужчина, державший телефон, с хрустом сжал перчатку.

Мгновение — и голова Со Рён резко повернулась от удара. Тут же прилетела пощёчина с другой стороны.

Он бил аккуратно, с равномерной силой, раскрытой ладонью, но так, чтобы лицо быстро распухло и запылало от боли.

Со Рён, чьё зрение застилали искры, сплюнула кровь. Но эта степень боли её не удивила. Ли У Шин бы повесил человека на крюк, будто рыбу, и оставил болтаться под потолком… А это — ерунда.

— Так вы так ведёте переговоры? — насмешливо бросила она.

— [«Переговоры»? С чего вдруг?]

Женщина на другом конце телефона насмешливо фыркнула.

Со Рён ощутила, как в ней растёт азарт. Эта ситуация точно их задела. Значит, теперь в игру вступил кто-то по-настоящему важный. Она улыбнулась ещё шире.

— Вы хотите найти 50 миллиардов, а я — Ким Хёна.

— !..

— Если бы вам нужны были деньги честным путём, вы бы заявили на меня в полицию. Если бы хотели украсть их тайно — привели бы сюда Ким Хёна. Но вы не смогли сделать ни того, ни другого.

В ответ тишина.

— Потому что вы, ребята из разведки, просто играете со мной.

Её голос стал холодным, точно пропитанным инеем.

— По какой-то причине вы ослепили меня. Вы заставили Ким Хёна подобраться ко мне, заставили выйти за него замуж. Всё это явно ваш секрет, раз даже в новостях ни строчки о пропаже 50 миллиардов.

Она чуть наклонила голову, внимательно глядя перед собой.

— Тогда скажите мне… Что же я такого сделала, что даже официальное расследование против меня невозможно возбудить, и приходится врываться ко мне в дом, как банальным гопникам, чтобы просто избить?

Из трубки раздался лёгкий смешок.

— [Хан Со Рён, искренний совет: не пытайся тягаться с Национальной разведкой. Что ты вообще можешь сделать? В конце концов, сдохнешь не ты, а твои прихвостни.]

— …

— [Думаешь, если спрячешь Хо Чхан На, победишь?]

Глаза Со Рён стали ледяными.

— [Не только тебя сейчас лупят, как собаку.]

— !..

— [Ты, ничтожная, решила сунуться в разведку с этой глупой игрой и ещё угрожать нам?]

В голосе женщины звенело самолюбие и непоколебимое превосходство.

— [Хочешь снова ослепнуть?]

Едва женщина договорила, Со Рён резко подняла ногу и ударила мужчину в пах. Когда он согнулся, она, не раздумывая, обрушила ему на голову стул, к которому была привязана.

— Угх!..

Мужчина рухнул на пол. Вместе с ним упала и Со Рён, но, оказавшись на полу, схватила нож и быстро разрезала кабельные стяжки.

Ножка перевёрнутого стула с силой впечаталась в пах того, кто уже корчился от боли на полу. А метко брошенный нож полоснул второго мужчину, оставляя глубокий, сочащийся кровью порез под глазом.

Со Рён спокойно подняла валявшийся телефон.

— И правда, гибнут только прихвостни. Может, тогда пересмотрим условия сделки?

От её прежней улыбки не осталось и следа. Она уже поняла, что такой уровень давления не приведёт её к Ким Хёну, но, несмотря на это, не чувствовала поражения.

— Мне нужно поговорить с мужем. Голос в обмен на 50 миллиардов — звучит справедливо, не находите?

Ли У Шин опустил стекло до конца, отчаянно пытаясь выпустить из машины остатки тёплого воздуха.

Каждый раз, когда снежинки, крошечные, словно рисовые зёрна, касались кожи, перед глазами вставал момент, когда он держал её в объятиях и жадно целовал. Навязчивый, тошнотворный образ, всплывающий снова и снова.

Те же ощущения накатывали при виде знакомых переулков и стен. Днём они ходили, держась за руки, а ночью — украдкой целовались. Внезапный прилив этих воспоминаний заставил его сильнее нажать на педаль газа.

Хмурясь, мужчина снова и снова нажимал кнопку опущенного до предела стекла. Хоть в лицо уже бил ледяной ветер, казалось, что запах никак не выветривается.

Экран телефона, оставленного на консоли, засветился. Он не хотел будить Хан Со Рён, поэтому заранее поставил телефон на беззвучный режим. В результате пропущенных вызовов оказалось больше десяти.

Все звонки были от На Вон Чхана.

Как только он включил громкую связь, раздался голос, взвившийся на октаву выше.

— [Начальник! Почему вы только сейчас берёте трубку? Это срочно, очень срочно!]

Ли У Шин, не скрывая усталости, опёрся локтем на оконную раму. Чёрные волосы развевались на зимнем ветру. Голос, в котором смешались раздражение и апатия, прозвучал лениво:

— Что за дело в такой поздний час, Вон Чхан?

— [Замдиректора вызывает! И ещё… Сова натворила дел!]

— В смысле? Я только что отвёз её домой.

— [Я даже не знаю, с чего начать, но дело в 50 миллиардах!]

— Что?

— [Сова взломала банковский счёт родственника одного «випа» и украла 50 миллиардов! И она оставила подпись «Ким Хён». «Ким Хён», вы понимаете?! Этот псевдоним знает крайне ограниченный круг лиц. Но самое главное — все IP-адреса ведут прямо к её дому!]

— !..

До этого расслабленный, Ли У Шин вдруг резко поднял голову.

— [С тех пор всё завертелось, даже позвонить вам не было времени. Замдиректора всё это время была рядом со мной.]

По ту сторону телефона раздалось шуршание — хакер, похоже, бешено чесал голову.

— [Она даже не пыталась как следует замести следы! Чуть копнули — и всё вскрылось! Сова оставила следы, как Гретель крошки хлеба! Но… но это не самое главное!]

У Ли У Шина закружилась голова, словно он перебрал с алкоголем. В салоне до сих пор витал запах Хан Со Рён, что окончательно расшатало его рассудок.

Если это не главное… то что тогда, блядь, главное? Он нахмурился ещё сильнее, и в этот момент раздался очередной крик:

— [Заместитель отправила ребят к ней домой для допроса!]

Резкий визг тормозов. Ли У Шин машинально сжал зубы до хруста в челюсти, затем крутанул руль.

Прошло уже 15 минут с тех пор, как он её оставил. Если агенты пришли к ней, это, скорее всего, было внезапное нападение. А Хан Со Рён пьяна. Координация, скорость реакции — всё хуже обычного.

Даже если я срежу путь и доберусь за семь минут… Вены на его руках вздулись от напряжения.

— [Начальник! Куда вы? Я ещё не закончил! Заместитель вызывает вас!]

Резкий скрип шин заглушал слова Вон Чхана, но тот продолжал громко кричать.

— Слушай, Вон Чхан, почему замдиректора даже не сообщила мне о своём распоряжении?

Тихий, но тяжёлый голос приглушил все вопли молодого хакера.

— Блядь, какого хуя? Кто ей дал право отправлять к ней людей?

В зеркале заднего вида отражался его взгляд, как изогнутый хвост акулы — острый, опасный.

— [Я… я тоже думал, что это странно… Но формально… вы сейчас заняты другим делом. Операция «Птичий короб» завершена. Так что…]

Он запнулся, потом, словно читая заученный текст, быстро заговорил:

— [Заместитель сказала, что это совершенно отдельная миссия, поэтому делиться информацией с вами не будет.]

— А-а… Ну просто охуеть, как приятно это слышать, будучи мужем Совы.

Ли У Шин провёл языком по внутренней стороне зубов и усмехнулся. Он проигнорировал красный свет, резко нажав на газ.

— Если уж собирались отстранить меня, то делайте это до конца. Нахер мне звонить? Неужели хотят, чтобы я снова разгребал их дерьмо?

Голос его опустился, стал тяжёлым. Злость бурлила внутри, и Ли У Шин сам не знал, на что именно злится сильнее.

— [Они… говорят, что заключили сделку с Совой. Один разговор в обмен на 50 миллиардов.]

— Что за… Блядь, что ты несешь?

Редкие, но меткие удары информации наконец довели его до предела, и раздражение вырвалось наружу. Однако понять, что происходит, было не так уж сложно.

Сова, судя по всему, снова устроила заварушку, как в прошлый раз, когда пыталась перебежать границу. Она каким-то образом привлекла внимание разведки. Имя Ким Хёна снова всплыло, и в итоге замдиректора решила пойти на сделку.

Почему-то от этого накатывала тошнотворная раздражённость, но в голове царила абсолютная ясность.

— Вон Чхан, если даже один грёбаный счёт ты не можешь отследить, может, пора завязывать с работой в разведке?

— [Э-э, ну… Дело в том, что все деньги уже обналичили… Мы смогли отследить их только до казино в Макао. Клянусь, чтобы докопаться хотя бы до этого, я трое суток не спал! Но, как вам и так известно, если деньги попали в игорный дом…]

— Да, их отмывают, и найти становится сложнее.

Сова явно не могла провернуть это одна. Казино, значит… Напоминает ту историю с ограблением банка в Бангладеше несколько лет назад.

В мыслях внезапно всплыло юное лицо. Ли У Шин исказился от злости.

Всего несколько дней. Она покинула тренировочный лагерь всего несколько, мать его, дней назад, а уже успела устроить такой ад.

Его грудь вздымалась, когда он выдыхал сдерживаемую ярость. Запах её духов всё ещё витал в машине, усиливая его раздражение.

Проклятье… Внутри бурлило нечто, чему он не мог подобрать определения.

Как бы он ни засовывал пальцы в её влажную плоть, как бы жадно ни засасывал её губы, вытравить Ким Хёна из существа Хан Со Рён было так же сложно, как стереть старую въевшуюся татуировку.

Она, не испытывая ни малейшего стыда, ни тени колебаний или раскаяния, гналась только за Ким Хёном.

Каждый раз, когда он смотрел на это со стороны, оставаясь для неё никем, Ли У Шина бросало из крайности в крайность, словно на раскачанных качелях. Гнев накатывал до самых корней волос, но затем сердце резко обрывалось и падало вниз.

Меня не волнует, как это называется, и знать об этом я не хочу. Чувства созданы, чтобы их гасить, а не лелеять. Их зарывают, а не препарируют.

Эмоции — признак слабости. И стоит дать им волю, как перед тобой тут же раскрываются настоящие лица людей.

Лица, что скрываются за масками — уродливые, ужасные, лживые.

Даже Сова говорила, что её кроткое, благонравное лицо — сплошная ложь. На его губах мелькнула холодная, насмешливая улыбка.

Это был урок, который он усвоил лучше всего, когда покинул суровую землю своего деда, Россию.

Ничего не иметь, никем не быть. Его единственным истинным оружием и сущностью оставалась эта непоколебимая маска. Закон жизни, который нельзя было нарушить.

С тех пор Ли У Шин ещё сильнее цеплялся за полезность, стараясь избавиться от врождённого отвращения к себе и чувства ничтожности. Не будет преувеличением сказать, что только жизнь успешного «чёрного» агента до сих пор удерживала его от полного опустошения.

— [Так вот… начальник, нам нужно срочно сделать звонок…]

— …

— [У нас есть голосовая запись Ким Хёна. Так что сейчас…]

И хотя всё в Ли У Шине рвалось проверить, насколько сильно пострадала Хан Со Рён, его удерживала на месте миссия, приказ, данное распоряжение.

Именно так — логично и эффективно — им и следовало двигаться дальше.

Очнувшись, он снова резко повернул руль, словно хорошо натренированная машина. Его взгляд, лишённый эмоций, стал ледяным.

— [Будет небольшая задержка, около секунды, но голос Ким Хёна наложится без сбоев. И… это было распоряжение замдиректора. Я не знаю, зачем, но… простите. Мне тоже не по себе от этого].

Брови Ли У Шина дёрнулись. В словах Вон Чхана что-то не сходилось.

Темнота, окутавшая дорогу, растянулась, как бесконечный туннель, ведущий в никуда.

— [Так что, пожалуйста, оставьте звонок нам, а сами загляните в кабинет замдиректора…]

— Вот мне интересно, это ты так хреново объясняешь или у меня с пониманием проблемы? — холодно перебил его Ли У Шин, нахмурив брови.

— [...Что?]

— Если Сова ищет Ким Хёна, почему я должен это доверить вам?

— [А? Ну… это… ]

Вон Чхан замялся — будто он мысленно перезапускал систему, проверяя, где дал сбой. Но прежде чем хакер успел что-то сказать, раздалось строгое, пусть и негромкое:

— Вон Чхан.

Будто поперхнувшись, тот заговорил быстрее:

— [Дело в том, что… другой наш агент будет притворяться Ким Хёном, а не вы!]

Этот и без того дерьмовый день наконец достиг своей кульминации.

— [Вы же знаете, что замдиректора Джу Соль Хон не из тех, кто так просто отдаёт оперативников! Для неё «Ким Хён» — не конкретно вы, а, строго говоря, собственность Национальной разведки… А-а-а, всё, начинается звонок! Простите, мне некогда, я отключаюсь!]

И в этот момент Ли У Шин почувствовал, будто тщательно скрытые внутренние швы порвались с оглушительным треском.

Холодный рассудок сменился жаркой яростью, а взгляд помутнел.

И так уже был на взводе из-за Джина Хо Дже, а тут, блядь, ещё это…

Сыпля ругательства, он резко выкрутил руль — машина сорвалась в агрессивный разворот.

Место, куда он вернулся, было некогда его рабочей базой и их с Хан Со Рён домом.

Со Рён сглотнула и уставилась на чёрный экран. Как только Национальная разведка согласилась на сделку, она усадила связанных мужчин за стол и принялась ждать звонка от Ким Хёна.

Она договорилась, что будет передавать цифры счёта казино постепенно, во время разговора. Если бы она сообщила их сразу, муж мог бы попросту сбросить вызов.

В ожидании Со Рён прополоскала рот и вытерла кровь. Она попыталась связаться с Чхан На, но звонок не прошёл. То же самое было и с Чоном Пиль Гю. Её разрывало от беспокойства, и она неосознанно принялась грызть ногти.

Чхан На больше нельзя ставить под удар. Ей нужен был человек, за которого не пришлось бы волноваться, даже если он станет её слабым местом. Опытный боец, который не вздрогнет, даже если подвергнется физическому насилию или угрозам.

Да, кто-то вроде инструктора...

Трррр, трррр.

Как раз в этот момент на столе завибрировал старый смартфон.

«Неопределённый номер».

Почему-то Со Рён напряглась, плечи дёрнулись. Сердце забилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки. Пальцы слегка дрожали, когда она поднесла телефон к уху.

— Алло?..

В ту ночь, когда муж не вернулся домой. В ту самую первую ночь, которая стала началом всего, она точно так же вцепилась в телефон. Казалось, тот звонок, оставшийся без ответа, перескочил через несколько ужасных месяцев и привёл её к этому моменту.

У неё было так много вопросов. Так много слов, которые она хотела сказать.

— [Со Рён, дорогая].

Ах… Губы, готовые высказать упрёк, замерли. Глубокий, чуть осипший голос скользнул по барабанным перепонкам. Мягкие нотки в интонации. Ким Хён. Это он. Голос моего мужа.

— [Давно не виделись].

Услышав эти три слова, она почувствовала, как горло сжалось.

— [Ты не ранена?]

Надо было что-то сказать, но язык окаменел и не двигался.

Пропал без следа, исчез, оставил меня одну, а теперь… это всё, что он может сказать? Бессовестный, жестокий подонок. В груди поднималась непростительная ярость.

Тем не менее Со Рён лишь крепко зажмурилась, не сумев выплеснуть её. Горло сдавило.

Когда она закрыла глаза, ей показалось, что время откатилось назад. К тем безумно счастливым дням. Единственное, что изменилось, — это она. Голос и манеры Ким Хёна остались такими же мягкими и идеальными, какими она их помнила.

— [Со Рён, милая… зачем ты это сделала?]

Тот же самый тёплый, ласковый голос.

— [Попыталась сбежать на Север, взломала счёт… Что происходит?]

— …А ты сам? Почему ты так поступил со мной, Хён?

— […]

— Что ещё я должна была сделать в такой ситуации? Ты бросил меня. Оставил одну. В этом доме. А сам исчез. Я всё ещё здесь… одна…

Со Рён смахнула слезу, скатившуюся беззвучно. Стиснув губы, она склонилась над листком бумаги и стала записывать номер заграничного счёта.

Пальцы дрожали, и цифры превращались в кривые линии. Связанные мужчины неотрывно следили за каждым движением её руки.

— [Ты знаешь, что я «чёрный» агент Национальной разведки?]

— Да…

— [Тогда ты понимаешь, в каком я положении].

— …

— [Я больше не смогу встретиться с тобой, Со Рён].

— …

— [Прости, но мы не должны больше видеться. Я не могу].

Его манера речи была ласковой, но содержание — нет. Даже побои, полученные от незваных гостей, были не такими болезненными, как вежливый отказ Ким Хёна.

— Не смеши меня, — голос Со Рён дрожал от злости. — Немедленно появись передо мной. Если не явишься… я за себя не отвечаю.

— [Со Рён, милая].

— Одного голоса недостаточно. Мне нужно всё или ничего.

Она зло уставилась на агентов, словно искала, на ком выместить гнев.

— Кому ты так предан? Стране? Начальству? Кем бы это ни было, если ты не появишься передо мной, я разнесу всё к чертям.

— [……]

— Всё, что ты так долго берёг и защищал… Я уничтожу.

Так нельзя… Я ведь хочу, чтобы он видел меня только доброй и прекрасной.

Со Рён это понимала, но её голос звучал, как у ребёнка, который истерит из-за того, что не может получить желаемое. Почему-то ей было стыдно за то, что она так обнажила своё истинное нутро.

Но даже так — я хочу восстановить оборванную связь. Любой ценой. Всё равно — выживем мы или погибнем, убьём друг друга или спасём. Мне просто нужно вернуть потерянное тепло, чтобы заполнить зияющую пустоту внутри.

Когда она задыхалась от нарастающей жажды и ненависти, он заговорил вновь.

— [Тогда слушай меня внимательно, Со Рён, дорогая].

Ким Хён тяжело вздохнул и продолжил:

— [Только так я смогу встретиться с тобой].

Рука, записывавшая номер счёта, замерла.

— [Я тоже хочу увидеть тебя. Я тоже скучаю по тебе, милая моя. Ты что, уже забыла, каким я был хорошим мужем? Я любил тебя так же безоглядно, как и ты меня].

— !..

— [Когда всё закончится… я вернусь в наш дом].

Тут у неё возникло ощущение, будто муж, вернувшийся с работы, звонит в дверь: «дин-дон». Возможно, это была иллюзия, созданная её смятенным разумом. Перед глазами промелькнули картины повседневной жизни, которую она когда-то воспринимала как должное.

— [До тех пор, пожалуйста, спокойно дождись меня].

Как же странно… Когда он был лишь призрачной тенью в моей памяти, мне было не так одиноко, как сейчас, когда я слышу его голос. Всё шло наперекосяк, словно расшаталась какая-то шестерёнка.

— [Если ты продолжишь играть с разведкой и доставлять ненужные проблемы стране, это только отсрочит моё возвращение. Этого ты хочешь? Кстати, ты записала номер счёта?]

Что-то было не так. Он использовал ту же мягкую манеру речи, что и раньше, но внутри что-то неприятно царапало. Тот же тон, тот же тембр, но словно другой человек.

Неужели это его настоящая суть — холодного агента Национальной разведки? Но… что-то…

— Хён, милый. Ты, похоже, неправильно меня понял…

Со Рён медленно размяла затёкшую шею, тщательно подбирая слова:

— Думаешь, я приму тебя обратно и накормлю горячим ужином? Конечно, я не оставлю тебя голодным. Но с того момента, Хёнушка, ты не увидишь даже проблеска света. Так же, как и я когда-то.

— [!..]

— Ты будешь гнить рядом со мной. Всю оставшуюся жизнь.

Дин-дон, дин-дон, дин-дин-дон!

Внезапно звонок в дверь зазвенел так яростно, что Со Рён вздрогнула и резко повернула голову.

Подождите, так этот звонок... не был моей фантазией?

БАМ-БАМ-БАМ! БАМ-БАМ-БАМ!

Глухие, настойчивые удары обрушились на дверь. БАМ-БАМ-БАМ! БАМ-БАМ-БАМ!

Уже давно за полночь. Что за псих ломится в чужую дверь?

— Вы кого-то ещё ждёте? — нахмурившись, спросила Со Рён у агентов.

Но по их растерянным лицам было ясно, что они тоже не знали, кто это мог быть.

Во время жизненно важного разговора с Ким Хёном, кто мог так... Со Рён, подавляя нарастающее раздражение, в конце концов встала с места.

Она подошла к домофону и взглянула на экран. Но стоило ей увидеть незваного гостя, как мысли в голове мгновенно растворились, оставляя после себя оглушительную пустоту. На мгновение она даже перестала слышать голос мужа.

— Инструктор?..

Ли У Шин стоял перед дверью и, с пугающим выражением лица, пинал её изо всех сил.

Что за... Как он узнал номер квартиры? Пока она смотрела на него с потерянным видом, вдруг крышка кодового замка поднялась.

Ли У Шин, не торопясь, но и без тени сомнений, стал вводить код.

— Он что, с ума сошёл?

Мужчина, не сводя глаз с камеры домофона, методично нажимал на цифры. Его радужки закатились вниз, будто утонули в белках, из-за чего он выглядел совершенно ненормально*.

Очнувшись, Со Рён рванула к двери и распахнула её прежде, чем он успел ввести пароль.

— Инструктор!.. Что вы делаете?!

Когда она, тяжело дыша, попыталась потребовать объяснений, Ли У Шин неожиданно схватил её за затылок.

— Укх!.. — короткий стон вырвался из её губ.

Взгляд его стал ещё более жёстким. Он лишь сильнее сжал пальцы, не давая Со Рён шевельнуться.

Губы разбиты. Глаза опухшие и красные. На скуле уже набухает синяк. Яростно дрожащие глаза скользили по всем следам насилия, не пропуская ни одного.

— Никогда. Слышишь, никогда не говори, что училась у меня.

— !..

— Даже в такой ситуации у тебя не хватило мозгов связаться со мной?

Сквозь стиснутые зубы послышался скрип.

— Отойди.

И не спрашивая ни о чём, он решительно шагнул в её квартиру.

— Подождите!.. Инструктор!

Когда Со Рён в растерянности протянула руку и последовала за ним внутрь, он внезапно замер. Мужчина, ещё недавно врывавшийся внутрь, словно дикий зверь, теперь безразлично скользил взглядом по разгромленному полу и разбитым вещам. Со Рён была ошеломлена этой внезапной переменой и не решилась заговорить.

Ли У Шин перевёл взгляд на агента, лежащего без сознания, и на того, который корчился от ран. Его бровь слегка дёрнулась, но выражение лица оставалось непроницаемым. То ли он был доволен увиденным, то ли испытывал презрение — сказать было сложно.

Только тогда Со Рён вспомнила про телефон и поднесла его к уху.

Но прежде чем она успела что-то сказать, Ли У Шин в мгновение ока выхватил у неё аппарат и переключил на громкую связь.

— […Мне жаль, что я ушёл вот так. Но, Со Рён, родная, то, что было между нами, — разве это может быть ложью? Я искренне относился к нашему браку. Я до сих пор помню твою кожу… как наяву…]

На этих словах Ли У Шин внезапно расхохотался и начал хлопать себя по затылку. Со Рён вздрогнула от этого звука. Его белая кожа быстро покраснела.

Смущённая ситуацией, она попыталась вытолкать его из квартиры, но инструктор даже не пошевелился. Вместо этого Ли У Шин спокойно направился к холодильнику, достал бутылку воды и начал пить.

Она с изумлением смотрела на него, расхаживающего по квартире как у себя дома. Мало того, что он отобрал у неё телефон, из-за непредсказуемого поведения Ли У Шина она совершенно не могла сосредоточиться на разговоре.

Открыв шкафчик, он достал бутылку с растительным маслом. Затем подошёл к раненому агенту, который с трудом держался на ногах, схватил его за шею и начал заливать масло во все отверстия.

— Кх-кх!

Агент задыхался, дёргаясь в судорогах. Масло текло в глаза, в ноздри, в горло, вызывая рвотные спазмы. Ли У Шин смотрел на него с ледяной отрешённостью.

— […Просто небольшое недоразумение возникло между нами. Я люблю тебя, Со Рён, милая моя… Ты ведь знаешь, что никто не сможет любить тебя, как я. Пожалуйста, делай то, что я говорю…]

— Да что ты вообще знаешь, сукин сын.

В этот момент Ли У Шин с силой бросил бутылку масла в стену.

— Закрой пасть, пока я до тебя не добрался.

Прим. пер. Про зрачки У Шина хочу пояснить. В ориге используется термин 삼백안 — самбэган. 삼 — «три», 백 — «белый», 안 — «глаз». Вместе это означает «три белка (глаза)». Обычно радужка касается верхнего и нижнего века, но у людей с самбэганом она расположена так, что белок виден с трёх сторон. У Ли У Шина нет самбэгана, просто в этот конкретный момент он смотрел как-то так

— [Вы кто?] — твёрдым голосом ответил Ким Хён на резкие слова мужчины.

Со Рён застыла, не в силах даже закрыть рот. Что здесь вообще... происходит? Она моргнула, словно отрицая реальность.

Тем временем Ли У Шин, казалось, совершенно не терял контроля над ситуацией.

— Ты, жалкий мошенник, что это за сладкие речи?

— […]

— «Жаль, что я ушёл вот так», «искренне относился к браку»…

Он усмехнулся и, опершись на стол, навалился на него одной рукой. Из-за смещения веса его ровное плечо дёрнулось. Мужчина в элегантном пальто, который только что непринуждённо пытал человека растительным маслом, небрежно отряхнул ладони, блестящие от жира.

— «Люблю», да?

Из сухих губ вырвался короткий смешок. Голова поникла, дыхание стало неровным. Казалось, У Шин с трудом подавлял подступающую тошноту.

Он сильно надавил на экран телефона, как будто это была чья-то глотка.

— Такие слова говорить, конечно, легко.

— […Милая, ты там? Кто этот человек?]

Спокойный голос мужа выдернул её из оцепенения. Со Рён резко отвела взгляд от Ли У Шина.

Столкнувшись с ситуацией, отклонившейся от плана, она почувствовала, как часть её мозга словно онемела. Но, несмотря ни на что, разбираться с этим хаосом предстояло именно ей.

Она подошла ближе к столу, но тут Ли У Шин резко схватил её за запястье скользкой, ещё покрытой маслом рукой.

— Да, здесь твоя Со Рён, рядом со мной. И что ты собираешься с этим делать?

— !..

Встретившись с ним взглядом, она увидела в его глазах холод и жёсткость. Негласный приказ не вмешиваться.

Но... что происходит? Кто тут всё разрушает? Разве не он ворвался сюда и уничтожил мой план? Какого хрена?

— Раз уж мы тут встретились, почему бы тебе не продолжить?

— […]

— «Помню твою кожу»? Где ты нахватался таких дешёвых фраз? Ты сам это придумал или тебе текст написали? Это просто поразительно. Находясь в выгодной позиции, всё, что ты можешь — такой газлайтинг?

— [Не мешайте. У нас важный разговор].

— Какой разговор, когда ты ей лицо разбил?!

Со Рён невольно вздрогнула от резкости в его голосе.

Как наша тёплая беседа превратилась в ссору? Её разум снова затуманился, не успевая за происходящим.

— Только вот сколько бы ты ни бил её, красота Хан Со Рён никуда не денется.

— […]

— Так что хуй тебе.

— [Эй! Вы кто такой, чтобы вмешиваться в отношения супругов? Это наши семейные разборки].

— !..

Ли У Шин, который до этого не останавливался ни на секунду, вдруг замолчал. Он сжал челюсть. Это неловкое молчание заставило Со Рён ощутить беспокойство. Она напрягла плечи, невольно глядя на пустую бутылку из-под масла.

Её напряжение, кажется, передалось и на ту сторону — в трубке повисла неестественная, нервозная тишина.

Ли У Шин глубоко вдохнул, запрокинув голову и уставившись в потолок. Его широкая грудь резко вздымалась, выдавая бушующие внутри эмоции.

— Слышал, ты бросил её и сбежал. Какие нахрен «супруги»?

— [Пожалуйста, передайте трубку моей Со Рён. Иначе я могу предъявить вам обвинение в препятствовании работе госслужащих].

— Заявлять такое после того, как твои отморозки вломились в дом одинокой женщины, как-то странно, не находишь?

— [Вновь повторяю, посторонним лучше не вмешиваться…]

— С чего это я посторонний?

Ли У Шин вдруг замер, его взгляд остановился на Со Рён. Он слегка наклонил голову, будто раздумывая, что сказать, а потом почти беззаботно улыбнулся.

Именно сейчас, в момент, когда нельзя было забрать обратно сказанное, вырвался этот его фирменный, безответственный и слишком оптимистичный комментарий, словно рассыпавшийся попкорн, который уже не собрать обратно.

— Разве не видишь, кто занял твоё место в эту позднюю ночь?

Со Рён потрясённо вцепилась в его руку, пытаясь оттолкнуть, но он лишь тихо рассмеялся и стоял, как вкопанный в землю столб.

— Если тут замешана любовная драма, то теперь это уже наши, блядь, с тобой разборки, муженёк.

— …

Это конец… Вся игра проиграна… Со Рён застыла, не в силах даже дышать. Глаза, наполненные слезами от разговора с Ким Хёном, внезапно высохли. Голова пылала.

Она прижала ладонь ко лбу и, сжав зубы, уставилась на Ли У Шина, который превратил её тщательно выстроенный план в чёртов хаос.

Когда всё пошло не так? Когда он начал искать растительное масло? Или когда Ким Хён произнёс свою мерзкую фразу? А может, с того момента, как Ли У Шин нажал на звонок?

Закрыв глаза, Со Рён попыталась подавить рвущуюся злость, не понимая, на кого она направлена. Особенно унизительно было от того, что всё это происходило на глазах у Ким Хёна.

Она холодным взглядом поочерёдно смотрела то на телефон, то на Ли У Шина.

Эта игра уже проиграна. В таком случае… Если так, то, может, лучше…

Не лучше ли отдать своё тело, но получить его кости?

Её глаза стали мрачными и расчётливыми, когда она снова посмотрела на Ли У Шина.

— [Есть старая поговорка: «Сова не слышит, как противно её уханье»].

— !..

Лицо Ли У Шина застыло, он напряг челюсть.

— [Так говорят, когда кто-то не осознаёт своих слабостей и слишком уж самоуверен. Вам тоже стоит быть осторожнее, господин.]

— …

— [Пожалуйста, передайте трубку Со Рён].

Это странное упоминание сов казалось неуместным, но при этом звучало как тонкий упрёк в адрес Ли У Шина за его опрометчивые слова о любовной драме.

Со Рён лишь моргала, наблюдая за напряжённым противостоянием. Почему-то хватка на её запястье становилась всё сильнее.

Она украдкой посмотрела на инструктора: вены на шее вздулись. А когда его губы холодно изогнулись в улыбке, у неё инстинктивно открылся рот.

— О-о-гу-сам-и-сам-и-р-и-и-са-паль-сам… — торопливо начала она диктовать номер счёта.

Отступление — тоже часть стратегии. Скрывая бушующую внутри бурю, она сглотнула что-то горячее.

Она знала. Она знала с самого начала, что сегодняшний Ким Хён был другим: странным и неприятным. Она поняла это, ещё когда он спросил: «Зачем ты сделала это?» Как будто вся вина лежала на ней.

Но даже в тот вечер перед исчезновением Ким Хён вёл себя странно. Их секс был грубее обычного, в нём чувствовалась какая-то напряжённость. Всё это казалось подозрительным.

Если так, то на чём я вообще могу основываться, чтобы судить о Ким Хёне?

Теперь ей предстояло, словно собирая по крупицам, узнавать, кем он был на самом деле.

Она не реагировала, просто слушала. Иллюзия, будто Ким Хён всегда будет ласковым и заботливым, начала рушиться. Та сладкая предвзятость, которую она хранила в своём сердце, рассыпалась.

В конце концов, он был лишь агентом, который в зависимости от обстоятельств мог хитро манипулировать ситуацией. Это и было самым болезненным уроком сегодняшнего дня.

Что же именно я любила в Ким Хёне все эти годы?

На мгновение грудь сжала пустота, внутри поднялась тревога, но, возможно, такова цена за любовь к призракам и лжи — бесконечно бродить в тумане, не находя выхода.

— До встречи…

Не умирай. Со Рён несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, но, так и не договорив, резко сбросила звонок, словно спасаясь бегством.

Она была полностью вымотана. Закрыв глаза, она попыталась снова вспомнить голос мужа, ещё мгновение удержать его в мыслях.

Но главное сейчас не это.

Со Рён приказала агентам покинуть её дом. Когда те, наконец, ушли, в квартире воцарилась гнетущая тишина.

И в этот момент Со Рён, не колеблясь, влепила Ли У Шину пощёчину.

Он лишь чуть приподнял бровь, но даже не шелохнулся.

— Вы вообще понимаете, что только что сделали? Я не собираюсь извиняться.

Лицо Со Рён исказилось, будто у человека, у которого отняли нечто самое дорогое.

— Это был мой муж!.. А вы… какого чёрта вообще вмешались?!

Ли У Шин лениво провёл языком по уголку рта, словно проверяя, есть ли кровь.

— Ты всё ещё называешь его мужем, даже после того, что услышала?

Он холодно усмехнулся.

— Когда ты пришла в «Бласт», что ты сказала? Попросила помочь «разобраться с этим ублюдком». Ну вот, считай, что я помог. Так сказать, в рамках соцпакета. А теперь закрой рот. Из-за одной дурочки у меня и так уже кровь закипает.

Его взгляд сощурился, словно лезвие, направленное прямо на неё. Только теперь до Со Рён дошло — он даже не снял обувь, когда вошёл в её дом. Оставляя грязные следы на полу, Ли У Шин двинулся к выходу.

Решил просто взять и уйти, после того как унизил меня?! Когда мужчина развернулся к двери, у Со Рён внутри всё сжалось от странного, колючего беспокойства.

Нет уж, не так быстро.

Она уже собиралась кинуться за ним, но в этот момент Ли У Шин, наполовину открыв дверь, вдруг резко замер, прошипев сквозь зубы отборное ругательство. Его кадык дрогнул.

— Хан Со Рён, у тебя ведь хорошая интуиция. Это жалкое ничтожество — он действительно твой муж?

— !..

— И вот ради такого недоумка ты изводила своё тело?

— Я не знаю.

— Что?

— Я говорю: не знаю.

Её лицо было совершенно пустым.

Ли У Шин прищурился, пристально изучая её, не упуская ни единого движения.

— Понятия не имею, кто мой муж на самом деле, какой он человек. Вообще ничего не знаю.

Чхан На и Чона Пиль Гю она была вынуждена посвятить в эту историю ради дела, но сейчас… в горле словно встал ком.

— Мой муж — «чёрный» агент разведки. Это стало очевидным после звонка.

Ей пришлось открыть свой самый сокровенный секрет Ли У Шину — это почему-то задевало её гордость. Но ведь его брак тоже потерпел крах… Она быстро справилась с нахлынувшим чувством стыда.

К счастью, Ли У Шин, казалось, усмирил свой вспыльчивый характер и молчал, сжав губы.

— Я вышла замуж, не зная правды. А потом он исчез. То, что я несколько лет не видела, — тоже рук дело НРС. Не знаю, зачем Ким Хён это сделал, но так или иначе, мне нужно схватить его, прежде чем решать, что делать.

Он стоял, не двигаясь, и смотрел на неё сверху вниз.

— Мне говорили, что его никто никогда не найдёт. Сказали, чтобы я просто сдалась. Что для человека вроде меня, без особых навыков, это невозможно. Настоящие «чёрные» агенты не оставляют ни волоска, ни следа, за который можно зацепиться.

— …

— Но сегодня я впервые получила шанс связаться с ним!

Со Рён с трудом выдохнула накопившийся воздух.

— Вы до сих пор не поняли? Я могла вытянуть из него больше, могла добиться большего, но вы… вы испортили этот шанс, инструктор!

— Так значит…

В этот момент Ли У Шин резко сбросил с себя пальто и холодно спросил:

— Я должен был молча слушать, как этот ублюдок заявляет, что без него ты даже любви не получишь?

— !..

— Со Рён, выходит, если бы муж тебе велел, ты бы целыми днями сосала ему хуй?

Он бросил пальто, и оно упало прямо в лужу рвоты, которую Со Рён так и не убрала.

Она не могла понять, что сильнее её задело: его оскорбительные слова или стыд за то, что он увидел весь этот беспорядок.

— Когда я приказал тебе не перечить инструктору, ты чуть в обморок не упала, но с радостью глотаешь дерьмо, которое несёт твой муж?

Ли У Шин слегка толкнул её в плечо. Она пошатнулась и упала на диван. В следующую секунду он, словно зверь, навалился сверху, сжав ей подбородок.

Он прижал её твёрдым и неподвижным телом. Она даже не успела сжать кулаки, как Ли У Шин уже оседлал её бедра, навалившись всем своим весом на таз.

На его непроницаемом лице проступало что-то искривлённое и тревожное.

— Если ты такая послушная, будь такой и со мной.

Сжатый подбородок трещал от боли. Со Рён дёрнулась, пытаясь хоть как-то вывернуться, и внезапно он засунул ей палец в рот.

Губы были насильно разжаты. Со Рён только хлопала глазами от потрясения. Скользкие, жирные пальцы надавили на язык и начали шарить по нёбу, изучая каждую неровность. Её голова рефлекторно отклонилась назад.

— Угх!..

Что дальше? Глаза? Вспомнился агент, которого он пытал маслом. Стиснув зубы, она начала царапать и кусать его руки, но Ли У Шин только плотнее прижал её к дивану. Горячая ладонь сильно надавила ей на живот.

Она вцепилась зубами в палец, будто хотела его отгрызть, но он даже не дёрнулся. Мужчина лишь нахмурился, слегка прищурился и левой рукой начал гладить её затылок.

Выражение лица у него было безразличным, словно его кусал щенок.

— Ха!

Палец продолжал теребить нежную слизистую, и во рту понемногу скапливалась слюна. Она едва сдерживалась от того, чтобы не задышать с хрипом, а губы сами собой приоткрылись.

В теле разлилось странное, щекочущее ощущение. Каждый раз, когда огромный палец давил на язык или касался щёк, дыхание Со Рён становилось горячее.

Ли У Шин смотрел на её подбородок и уголки губ, перепачканные слюной, почти благоговейным взглядом.

Их взгляды встретились. В его глазах бушевали эмоции, от которых она на мгновение задержала дыхание.

— Ух… инстру…

Он грубо вдавил пальцы глубже, почти касаясь горла. Её лицо исказилось от отвращения, и она дёрнулась, когда он задел нёбный язычок.

Будто всё внутри перемешалось, тошнота подступала к горлу. А он, как ни в чём не бывало, пробормотал:

— Опухло. Таким ртом ты ещё что-то сосать собиралась?

Вдруг он остановился. Его взгляд упал на её воспалённые дёсны и травмированную, нежную слизистую.

Затем, словно придя в себя, Ли У Шин снова принял роль инструктора и резко встал.

— Где у вас аптечка?

Со Рён, тяжело дыша, смотрела ему в спину. Насильно прерванный момент только распалил жар внутри. Её грудь тяжело поднималась.

— Я… не хочу, чтобы у нас с вами были какие-то любовные драмы…

— Уже поздно.

— Мне не нравится, когда в «семейном древе» бардак*.

— Удивительная логика. Начальников ты тоже к родне причисляешь?

— Нет… но я вообще-то замужем.

— А-а…, — коротко хмыкнул он, будто его это совсем не волновало.

Он спокойно смотрел на свои пальцы, мокрые от её слюны, а потом взял тряпку и начал убирать рвоту.

Со Рён внимательно следила за тем, как Ли У Шин, стоя на коленях, молча вытирает пол. Его движения были размеренными, почти медитативными. В какой-то момент она почувствовала, как во рту пересохло.

Если бы это был он… Наверное, и кровь вот так же спокойно бы вытирал.

Мысль о том, что нельзя его упустить, вдруг полностью захватила её.

Отношения, где можно показать рот в таком состоянии и не чувствовать стыда? Даже с мужем никогда такого не было — всё жеманничала…

Её таз и живот, всё это время сдавленные напряжением, заныли сильнее, а сердце забилось чаще.

Вот оно, то самое боевое товарищество, про которое все твердят?..

А может…

Осознав, куда её уводят мысли, Со Рён быстро замотала головой.

— Вы превращаете меня в женщину, которая изменяет своему мужу. Думаете, одной уборки достаточно, чтобы это исправить?

— Вообще-то первой решила пойти налево агент Хан Со Рён, если что.

— !..

— Или вы забыли ту грязную записку?

Говоря это, Ли У Шин так и не посмотрел на неё.

— Когда масло проливается на кухне, его сначала вытирают бумажным полотенцем или газетой. Если всё ещё скользко — нужно пройтись средством для посуды. Ха-а… вы вообще знаете, как убираться без посторонней помощи?

Он продолжал ворчать, как назойливый старик, но вдруг вздохнул и потёр затылок.

— Вы, агент Хан Со Рён, слишком много хлопот доставляете. Вы хоть осознаёте это?

Со Рён холодно ответила:

— Да, но я тоже с вами намучилась.

— …

— Вы не представляете, насколько дорогой и важной была для меня та возможность, которую вы испортили... Единственную возможность, ради которой я отдала всё.

Ли У Шин резко остановился. Взгляд, который всё это время скользил мимо, внезапно уткнулся в неё остро и точно.

— Я не прошу вас что-то компенсировать. Если у вас есть хоть капля совести — просто не выгоняйте меня из группы, что бы я дальше ни сделала.

Он нахмурился, уловив в её голосе что-то странное.

— Чтобы вернуть упущенный шанс, мне придётся рисковать ещё больше.

— !..

— Каждый раз, когда я буду терпеть неудачу, мне придётся делать что-то более опасное. Это та пропасть, за край которой я держусь.

В её ровном голосе дрожала безнадёжность.

— Я не прошу снова спасать мне жизнь. Просто, если в вас осталась хоть капля жалости, не мешайте мне. Не мешайте тому, что я собираюсь сделать.

Ли У Шин наконец, похоже, начал понимать, что происходит. Его лицо исказилось от сложных эмоций. Он то криво усмехался, то вновь мрачнел, проводя ладонью по лицу.

— Так вот почему ты пришла в «Бласт».

В голове сложились части головоломки.

— Поэтому ты выдержала военную подготовку и так цеплялась за место в спецгруппе.

— …

— Чтобы научиться плохим вещам и применить их. Верно?

Она ничего не ответила, только смотрела ему прямо в глаза.

— Так вот зачем всё это. Чтобы заманить Национальную разведку в ловушку. Всё ради этого мужа-агента, который никогда не появится перед тобой, даже если ты будешь умирать. Ради поимки одного человека ты... бесстрашно связалась с государственной разведывательной организацией.

— …

— А теперь просишь меня закрыть на это глаза и стать твоим сообщником.

Он сжал и разжал кулак, переводя взгляд на разгромленный пол кухни, и глубоко вдохнул. Затем из его стиснутых губ прорвалось ледяное замечание.

— Но, агент Хан Со Рён…

Со Рён с трудом удержалась, чтобы не задрожать, напрягая каждую ресничку.

— Извини, но на такие условия я не соглашусь.

— !..

— Ты же не настолько глупа, чтобы не понимать, что требуешь невозможного. Если уж предлагаешь сделку, она должна быть равноценной.

— О чём вы?

— Для начала — оглядись, в каком ты положении.

Ли У Шин встал у стола, опершись на край, с выражением лица настоящего инструктора.

— Как только ты получила разговор с Ким Хёном, ты потеряла цель, а разведка продолжала давить на твои слабости, манипулируя твоими действиями. Преимущество было у них с самого начала.

Её глаза дрогнули.

— И ещё. По цифрам выходит, что деньги ушли на зарубежный счёт. Агент Хан Со Рён в одиночку бы с этим не справилась. Значит, помогал кто-то с нужными навыками. Тут всего два варианта: Хо Чхан На или начальник инфоотдела, Чон Пиль Гю.

Её взгляд невольно метнулся в сторону. У Шин, заметив это, кивнул, как будто подтверждая свои мысли.

— Раз сюда ворвались агенты, значит, ты устроила действительно крупный беспорядок. И с таким масштабом ты смогла добыть только голос мужа? Почему в конце вдруг отступила?

От его вопроса плечи Со Рён дёрнулись. Ли У Шин выглядел всё более холодным.

Со Рён на миг показалось, будто она снова в тренировочном лагере. Я ведь точно вела… Я держала ситуацию в своих руках…

— Это потому, что я не смогла связаться с Чхан На. Я боялась, что она снова пострадала, как в прошлый раз.

— С ней всё в порядке. Ни царапины.

— !..

— По дороге сюда мне пришло сообщение, что сеть «Бласта» временно отключена. Как думаешь, чьих это рук дело?

Она закусила губу.

— Теперь понимаешь? Не я всё испортил. С самого начала ты сама себя утопила. И в плане психологии, и в плане стратегии, и в мелочах. Ты проиграла во всём.

— …

— Тебе следовало отказаться от Чхан На ещё в Таиланде.

Эти слова ударили по самолюбию, но раскаиваться было уже поздно. Со Рён вдруг охватила паника — ей показалось, что уговорить его не выйдет. Когда она судорожно сжала губы, У Шин лёгким движением стукнул её по лбу, как бы укоряя:

— Хорошо, стану твоим сообщником.

— !..

Её глаза широко раскрылись от удивления.

— Приму твои условия. Но ты примешь и мои.

— Какие… условия?

У Шин медленно оглядел комнату, словно впервые обращая внимание на её детали. Со Рён, чувствуя растущее напряжение, судорожно сглотнула и натянула рукав пониже.

Он какое-то время разглядывал всё с видом человека, готового разобрать помещение до кирпичей, — как капризный клиент у дизайнера. И вот его взгляд остановился на пустой рамке.

Её ладони вспотели, и она незаметно вытерла их о ткань. Если он спросит про эту рамку, что я скажу?

Ведь он и так считает меня дурой… А если скажу, что там была свадебная фотография… заставит меня делать приседания прямо посреди кухни?

Она могла только молиться, чтобы он не спросил. Но У Шин ничего не сказал. Вместо этого он бросил:

— Мне придётся переехать в этот дом.

В голове у неё наступила полная, звенящая пустота.

прим. пер. 족보 — «родословная, генеалогическое древо». В корейской культуре это не только буквальная родословная, но и шутливый способ сказать о путанице в личных отношениях, особенно в замкнутых коллективах: например, когда коллеги встречаются между собой или ваш бывший теперь ходит под ручку с вашей подругой.

— Кто этот человек?! — раздражённо воскликнул один из агентов, отрываясь от микрофона и недовольно морща лицо.

На Вон Чхан, сидящий за компьютером, неловко отвёл взгляд, а Джу Соль Хон, заместитель директора, сорвала с головы наушники, которые жали затылок.

Никто из присутствующих в коммуникационном центре не ожидал внезапного вмешательства Ли У Шина. Его ледяная решимость была настолько подавляющей, что даже у замдиректора, всё это время шептавшей в ухо инструкции, пальцы онемели.

Построенная ими иллюзия «Ким Хёна», поддерживаемая усилиями нескольких человек, начала рушиться. В конце концов пришлось пойти на крайние меры — открыто упомянуть Сову в качестве предупреждения.

— Это вообще что было?! В инструкции ясно сказано — у цели эмоциональный голод, её нужно мягко приручать! А там вдруг... какой-то мужик у неё под боком!..

— Мы получили номер счёта, так что все свободны. Отличная работа, — отрезала Джу Соль Хон, не давая ему договорить.

— Постойте, начальница! Вы же не собираетесь учесть всё это в моей аттестации?!

— Вы молодец, агент Кан. На этом всё.

Её холодный тон не оставил места для дальнейших споров. Агент с раздражением провёл рукой по волосам, поднялся и вышел из комнаты. Когда дверь закрылась, в помещении повисла гнетущая тишина.

Джу Соль Хон, задумчиво скрутив волнистые волосы карандашом, тихо усмехнулась. Она потёрла затылок и бросила взгляд на цифровые часы на стене.

— На Вон Чхан, знаешь, когда зверь выпускает когти?

— Простите?

— Когда голоден. Только когда голоден.

Она взяла пальто, небрежно брошенное на спинку стула. Кое-кто слишком расслабился — пора напомнить, кто здесь держит поводья.

На Вон Чхан, затаив дыхание, остался неподвижно сидеть, пока она не покинула помещение.

Он понимал, что сам виноват в том, что тайно связался с Ли У Шином, но никак не ожидал, что тот сразу же рванёт к Сове.

Хакер вспомнил совершенно официальное и бесстрастное лицо «Ким Хёна», когда тот возвращался из своего семейного гнёздышка в их офис, замаскированный под компанию по продаже медицинского оборудования, писал отчёты, мылся и отдыхал.

Это он, наблюдавший издалека, привязался к Сове, но точно не Ли У Шин.

Но командир... он что, с ума сошёл?

Хотя счёт всё же удалось узнать, сам процесс операции вышел из-под контроля.

— Командир, что у вас вообще было в голове, когда вы пошли на такой очевидный прокол… — пробормотал На Вон Чхан, нахмурив брови.

Второй офис Джу Соль Хон находился в убогом районе, где на каждом доме висели баннеры о предстоящем сносе и реконструкции.

Повсюду валялись выброшенные матрасы, сломанная бытовая техника, мусор и окурки. Пройдя через этот хаос, она вошла в обшарпанное здание без лифта.

Никакой вывески или таблички на двери. Она миновала тёмную лестничную клетку и, отперев перекошенную железную дверь, вошла внутрь.

Пошарив по стене, заместитель директора включила свет — и тут же увидела Ли У Шина, который развалился на разорванном кожаном диване.

Она не удивилась и просто закрыла дверь. В щель тут же влетел холодный сквозняк.

— Давно не видела твоего настоящего лица.

Он держал контейнер с мороженым на своём плоском животе и жевал розовую пластиковую ложку.

Джу Соль Хон пожала плечами и опустилась на другой конец дивана. Пружины заныли и скрипнули.

— Значит, операцию по Сове вы всё-таки решили не согласовывать.

Он перешёл сразу к сути, а она только усмехнулась и скрестила ноги.

— Это такая мелочь. Ты лучше займись поиском коррупционной связи в «Бласте». Кажется, даже директор разведки в этом замешан. Только доказательств нет. Если найдёшь их, мы оба получим всё, что захотим.

— …

— А ещё перестань есть эту дрянь, когда голоден. Питайся нормально.

— Вы в курсе, что Сова оказалась у меня в подчинении?

Джу Соль Хон внешне не подала виду, но впервые за долгое время выглядела так, будто у неё разболелась голова. Она прижала пальцы к вискам.

— Вот что я думаю: зачем ты так быстро завершил курс базовой подготовки? Мог бы взять ещё одного человека в команду. Мы отправили одного из наших агентов следить за Совой. А он, как видишь, вылетел в финале.

— !..

— И ведь это был не какой-то там идиот. Но сказали, что весь курс развалился только потому, что всесильный Ли У Шин внезапно сдулся. Невероятно.

Ли У Шин слегка улыбнулся, уголки его губ дрогнули.

— Кто это был?

— Всё равно ты его не знаешь. Ты же халтурил, когда был инструктором. Даже не запомнил имена и лица.

В его зубах раздался лёгкий пластиковый хруст ложки. Он молча смотрел, дожидаясь продолжения.

С виду — просто дышит. Но в этих ледяных, пронизывающих глазах — настоящая сибирская зима.

Сколько раз она ошибалась, нажимая не на те кнопки, и в результате только расстраивалась сама? Джу Соль Хон нехотя заговорила.

— Дон Джи У, новобранец из разведки.

Контейнер с мороженым на его прессе чуть заметно качнулся. Ли У Шин криво улыбнулся и лениво зачерпнул ещё одну ложку уже подтаявшего десерта.

Его глаза оставались неподвижными, отчего Соль Хон передёрнуло. Она подняла бровь и спросила:

— Ты его знаешь? У него, кажется, не особо запоминающаяся внешность.

— Не знаю я такого липкого ублюдка.

— …

— Значит, вы всё это время следили за ней?

— Иногда. Сова, на удивление, неплохо показала себя в военной подготовке, да ещё и быстро закрепилась в спецгруппе.

Джу Соль Хон задумчиво теребила серёжку.

— У Шин, зачем ты сегодня вмешался?

Разговор, который до этого напоминал лёгкий обмен новостями, внезапно обрубился. Их взгляды резко столкнулись в воздухе, как нож о нож.

Ли У Шин слегка потряс ложкой, как будто задумавшись, а затем пристально посмотрел на неё.

— А что, боитесь, что я ослушался приказа и действовал в одиночку?

— …

Сколько бы лет они ни работали вместе — почти десятилетие — каждый раз, когда он так вот «улыбался», всё внутри у неё начинало скрипеть.

И хотя его навыки и опыт как оперативника были безупречны, но вот держать У Шина на коротком поводке через систему подчинения было невозможно.

Бродяга. Беглец.

Когда она впервые встретила его, он был пустой оболочкой, мальчишкой без души. Он родился с благородной, холодной кровью, но уже в четырнадцать покинул Россию и угодил в лапы самым жестоким наёмникам Южной Африки.

Вместо школы он видел только зоны военных конфликтов. В руках у него был не карандаш, а оружие. И пусть формального образования он не получил, но в каждом военном обучении участвовал без пропусков. Иначе бы этот маленький мальчик просто не выжил.

Своё отрочество он провёл в составе родезийской армии, партизанских отрядов Сальвадора и Гватемалы, боевых групп Боснии, повстанцев «Юнита», а также участвовал в операциях в Лаосе, Азербайджане, Никарагуа и Конго.

Он был бродягой. Он был беглецом. Вся его жизнь — это бег и война.

Когда Ли У Шину исполнилось восемнадцать, он поступил на службу в южнокорейскую армию. Именно там Джу Соль Хон, занимавшаяся подготовкой агентов, нашла его. В его глазах уже тогда была печать убийцы.

Он был словно обнажённый клинок, обтянутый человеческой кожей — полностью лишённый эмоций.

То, что уже сломано, — всегда страшнее.

После того как она его завербовала, она дала ему одно определение: «обречённый». И с тех пор ничего не изменилось.

Ли У Шин был зависим от опасности и даже не понимал, насколько глубоко.

Возможно, потому, что поле боя было для него родным домом. Говорили, что его мозг был разрушен почти как у наркомана. Пропитанный дешевым дофамином, он всё время толкал себя в самые рискованные ситуации.

Ли У Шин всегда добровольно выбирал самые опасные задания. Даже после их завершения он не мог выключить в себе режим агента.

Из-за этого ему было практически невозможно существовать в нормальной, спокойной повседневности. Если в его крови не бурлил адреналин, если он не был в движении, в боевой готовности — он буквально сходил с ума.

Потому что для него нормой было есть с земли и спать рядом с трупами. Он не выносил тишины и покоя.

Да и был ли в нём когда-либо этот переключатель?

Всё изменилось с его первым долгосрочным заданием: фиктивным браком.

Жизнь, которая для всех выглядит спокойной и счастливой. У Шин с трудом выносил её, будто это была язва, покрывшая всё его существо.

— Сегодня я, наконец, заглянул Сове в голову.

На губах у него появилась странная, плотная улыбка, другая, не как обычно.

— Нарушение закона о национальной безопасности, закона о коммуникациях, закона о финансовых операциях — всё это уже ничего не значит. Сова не остановится, пока не найдёт Ким Хёна.

— …

— Вопрос только в том, что она сделает дальше.

Он втянул ложку губами, и его щеки мгновенно ввалились.

— Тело Ким Хёна уже подготовлено?

— Отчёт я видела.

— Сова не сдастся, пока сама не убедится, что её поиски бессмысленны. В тренировочном лагере мы давили на неё, но это не сработало. Поэтому снаружи нужно уничтожить Ким Хёна, а изнутри разрушить её мотивацию.

У Шин облизнул губы, испачканные белым мороженым, и снова усмехнулся.

— Так что… с завтрашнего дня я живу с плохой Совой.

— !..

— Я решил стать её сообщником.

— Что? Ты… что ты сказал?

— Так что, начальница…

У Шин поставил уже размякший и липкий контейнер на пол и поднялся. Прошёл прямо по нему — под подошвой выступила клейкая масса растаявшего мороженого.

Он подошёл к ней ближе, наклонился. Схватил спинку дивана, и старая кожа жалобно смялась под его руками.

— Больше никаких посторонних ублюдков. Отдавайте приказы только мне.

— !..

— Сову, которую я вырастил, могу контролировать только я.

Его зрачки были как чёрная бездна, затягивающая всё вокруг.

— Поэтому, начиная с этого момента, я официально прошу зарегистрировать Хан Со Рён как потенциального террориста.

В одно мгновение мужчина стал холоден как лёд, сложил руки перед собой, будто в ожидании приказа. Однако, несмотря на выжидательную позу, голова его была высокомерно наклонена набок.

Вот уж действительно… так себя ведут перед начальством? Лицо, притворно покорное, будто бы ждущее ответа, казалось ей до невозможности омерзительным. Наморщив лоб, Джу Соль Хон попыталась проанализировать происходящее.

— Жить вместе… Ты и Сова снова в том доме… в вашем доме для молодожёнов?

В следующую секунду из неё вырвался крик:

— Ты, ублюдок, совсем с катушек съехал?! Если твои старые привычки вылезут на свет перед человеком, который уже видит, что тогда? Как ты вообще решился туда вернуться? Если всё вскроется, это тянет на срок, ты понимаешь?!

Джу Соль Хон схватилась за голову, будто у неё кружилась голова.

— Ничего не вскроется. В этот раз я туда иду, чтобы «Ким Хёна» стереть.

— !..

— Сова должна по-настоящему расстаться с ним. Только тогда и разведка, и я, и она сама вернёмся на свои места. Каждый раз, когда я вижу, как она тащится за призраком своего мужа, у меня от мигрени мозг на куски раскалывается. Так что если просто не выбить из неё эту одержимость...

У Шин поставил колено на подлокотник дивана, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. Наклонившись, он тихо добавил:

— …хоть сто «Ким Хёнов» туда пошлите, хоть тысячу, она всех перестреляет.

— !..

— Ещё раз вот так молча подсуньте к ней очередного пса, он даже порог её дома не переступит.

Он плавно поднялся, при этом в глазах сверкнул ледяной блеск. Поправляя одежду, Ли У Шин пробурчал:

— Я тут, между прочим, телом рискую, влезаю в незаконную слежку — и даже после этого я вам не симпатичен? Как у вас вообще рука поднимается исключать меня из дела Совы?

Джу Соль Хон в конце концов приложила ладонь ко лбу. Вот же мразь, и ведь не угроза, а вроде как и угроза. Её лицо будто постарело лет на пять, и она рявкнула:

— Что бы там ни было, ты никогда не должен использовать это.

Она указала на пах Ли У Шина, глядя на него с опаской.

— Во время «Птичьего короба» мы на хер грим не наносили. Если вытащишь его и попадёшься — нам конец.

— …

Его вечно наглая, самодовольная физиономия чуть дёрнулась — бровь едва заметно приподнялась.

— Ты слышал? Если тебя поймают, это тюрьма!

— …

— Сова сейчас опасна, и я понимаю, почему ты решил вмешаться. Но, таким как мы, даже после увольнения, суждено держать рот на замке и оберегать секреты. Понятно тебе? Одна утечка — и тогда и ты, и я будем гнить в тюрьме по статье за разглашение государственной тайны!.. Вот почему в нашем словаре нет понятия «признание»!

— …

— Самая крепкая плотина рушится из-за трещинки. Так что не дай ей даже шанса заподозрить что-то. Будь в десять раз осторожнее, чем раньше. Всё, что может вызвать подозрения у Совы — забудь. Не говори, не трогай. Просто… не делай глупостей.

— Вот потому я и сделал татуировку.

— И что с того? Форма члена от этого не поменялась!

— Ну… плохая Сова получит плохого меня.

— Я сказала, не делай этого!

Но на все её отчаянные вопли Ли У Шин только загадочно улыбался, словно и не думал воспринимать их всерьёз.

Наглая тварь… Джу Соль Хон вдруг с пугающей ясностью поняла: пора снова поджать его поводок.

Такие, как он — беглецы по натуре. Если такой однажды сбежит — никогда не вернётся. Ли У Шин с четырнадцати лет жил в бегах, скрываясь от лютой русской зимы. Если он вдруг решит исчезнуть и покинет разведку, ей не найти его ни при каких условиях.

Если уж использовать такого человека, если уж держать его при себе — нужны были настоящие узы.

— Кстати, о документе, который ты хотел увидеть…

Она провела рукой по подбородку и внимательно на него посмотрела. Как и ожидалось — лицо Ли У Шина в ту же секунду застыло. Даже палец, которым он беззаботно покачивал, замер.

— О ребёнке, которого ты носил на руках восемнадцать лет назад в России.

— Он мёртв.

— Но ты до сих пор не можешь забыть его и ищешь ответы, верно?

— …

— Что же тогда случилось в той усадьбе.

Ли У Шин провёл рукой по лицу и отвернулся. Уголки его губ, где прежде пряталась зловещая, влажная усмешка, окаменели. Впервые этот хам избегал её взгляда.

Джу Соль Хон почувствовала удовлетворение. Она снова натянула поводок на самого любимого из своих агентов.

— Во время последней поездки в Штаты я кое-что выяснила. Похоже, действительно существует документ, запечатлевший последние дни семьи Солженицыных. В ЦРУ об этом ходят только слухи, но кажется, он совпадает с тем, что мы ищем.

По его скуле, словно срезанной лезвием, на мгновение скользнул красный свет фар. При каждом проблеске Ли У Шин менялся, но всё равно оставался похож на утёс, стоящий одиноко среди зимней стужи. Безжизненное лицо напоминало гипсовую маску.

— Всё, что мне точно известно, — в те времена в России пропал без вести один южнокорейский агент. С большой долей вероятности он оставил документ, который может быть последней записью, сделанной в Зимнем дворце, где ты жил.

— …

— Возможно, там даже упоминается тот ребёнок, которого ты ищешь.

Но это всего лишь ребёнок, чьего лица, возраста, даже имени я не знаю. Таким маленьким он был. Таким крохотным. Настолько, что не чувствовался даже когда я держал его одной на одной руке.

И вообще, был ли он? Не сон ли? Не бред? С годами и после множества пережитых смертей, этот образ становился всё более размытым.

Но за этой убогой маской вспыхивали глаза — как чёрные камешки го. Он всё ещё гнался за тем, чего больше не существовало. За мёртвым.

Даже в моменты, когда чувства выцветали, а человеческое в нём исчезало, этот дикий зверёныш внутри него продолжал носиться, ничего не ведая. Было ли это раскаяние или запоздалое чувство вины — он не знал.

Ребёнок погиб — где-то там, в том месте, где он жил. Жалко, по-зверски. А Ли У Шин… Он просто хотел узнать тайну того проклятого дворца. Именно жажда этой правды привела его в ряды национальной разведки.

— Я найду документ, не испорченный чёрными штрихами. Но смотри, чтобы твой след никто не засёк, У Шин.

— …

— Ты сам воспитал Сову, наточил её, как лезвие. Сейчас ты идёшь по минному полю.

Ли У Шин молча поклонился и повернулся к двери.

— И не мучай так Вон Чхана.

— !..

Рука, уже было взявшаяся за дверную ручку, замерла.

— Ты знал, кто такая Сова, ещё до того, как взялся за миссию. А теперь вдруг что — любопытство проснулось? Сначала в тебе была только враждебность, а теперь человеческий интерес появился?

— …

— Не пожалей потом. Оставь методы просто методами. Если кто и играет в грязные игры, так это ты.

Ли У Шин не подал виду, что её слова вызвали в нём хоть какие-то эмоции. Закрыв за собой дверь, он спустился по лестнице, не освещённой даже тусклым светом.

Звуки его шагов отдавались эхом в пустоте. Через разбитые окна дул резкий ветер, под ногами хрустели осколки стекла.

Выйдя из старого здания, Ли У Шин на какое-то время просто застыл, слившись с темнотой. Он потянул высокую горловину свитера, пытаясь избавиться от ощущения удушья.

Длинный, тяжёлый выдох вырвался из груди. На белой, холодной коже проступали напряжённые толстые жилы, тянущиеся по шее.

Он поднял взгляд к тёмному небу, с которого падал мелкий снег. Облаков, похожих на Сову, там не было.

— Женщина-замдиректора всего одна. Первый заместитель главы Национальной разведывательной службы.

Со Рён лишь посмотрела на безупречное лицо Чхан На, на котором не было ни единого следа, ни одного синяка. Пришлось признать: она снова по-глупому попалась. Сейчас они сидели напротив друг друга в небольшом кафе неподалёку от штаб-квартиры «Бласт».

Рано утром Со Рён споткнулась о непонятную чёрную сумку, небрежно брошенную у её двери. Первое, что пришло в голову, — лицо Ли У Шина. Но вскоре её отвлекли: перед ней поставили планшет, и она тут же сосредоточилась на нём, прогоняя лишние мысли.

— Говорят, данные о сотрудниках НРС получить сложно. Как ты это выяснила?

— Ну, домашний адрес или личную информацию — да, такое сложно. Но вот такие вещи обычно публикуют в пресс-релизах. НРС напрямую подчиняется президенту, так что каждый раз при смене власти руководство полностью обновляется. И тогда данные о новых назначениях — образование, карьера — намеренно раскрываются.

Первый заместитель НРС, Джу Соль Хон, окончила Корейский университет и занимала пост начальника отдела информационного контроля в Совете национальной безопасности.

Её хвалили за выдающиеся управленческие способности, способность быстро находить общий язык с людьми, а также за успехи в области зарубежной разведки. Всё это было взято из открытых публикаций.

Значит, вот она какая… Уголки губ Со Рён медленно поползли вверх.

— Она мне подходит.

— Что?

— Моя следующая ставка.

— !..

Поняв, что скрыто за этими словами, Чхан На только пробормотала: «Из всех… выбрала именно первого зама…»

Но Со Рён не услышала ни слова.

Та, кто смогла бы объяснить, из-за чего я ослепла. Кто смогла бы объяснить, почему ко мне приставили Ким Хёна. Возможно, эта женщина единственная, кто знает правду.

В её глазах загорелась решимость.

— Теперь, когда у меня появился сообщник, она идеально подойдёт.

В этот момент завибрировал телефон.

«Незнакомый номер».

— [Клиент, здравствуйте. Это компания по обслуживанию дверных замков…]

Со Рён впервые в жизни получила подобный звонок и, пребывая в полном недоумении, поспешила домой.

Оказалось, это была услуга: если с дверным замком возникают проблемы, сотрудники сразу приезжают на место. До звонка она даже не подозревала, что такая функция есть у их замка. Судя по всему, муж подключил.

— Что за...

И тут, стоя у порога, она застала странную сцену: мужчина вступил в перепалку с сотрудником службы безопасности.

Она на мгновение застыла, недоумённо приоткрыв рот, но тут же закрыла его и сделала шаг вперёд. Сотрудник в жилете обратился к ней:

— Вы владелица квартиры?

— Да. А в чём дело?

— Наконец-то с кем-то можно нормально поговорить. Сработала система охраны, мы выехали по тревоге, а этот человек, представляете, ковыряется в дверном замке… И всё твердит, что он вас знает.

Сотрудник выдохнул с облегчением, но взгляд Со Рён тут же устремился к тому самому «человеку».

Высокий, широкоплечий, полностью заполнивший узкий лестничный пролёт. Прямая спина и выправка излучали такую тяжесть и давление, что она невольно нахмурилась.

— В прошлый раз просто жали на кнопки, а теперь решили совсем разобрать замок, инструктор?

— Код сменили?

Брошенный на лету вопрос звучал то ли как попытка удостовериться, что она действительно поменяла код, то ли как упрёк — зачем она его сменила. Смысл зависел от интонации, но в голосе её не было.

— Да, сегодня утром. Ко мне проникли в дом совершенно бесшумно. А потом я подумала: для такого, как вы, узнать код от двери — дело плёвое.

Она умышленно не произнесла слова «Национальная разведка», осторожничая в присутствии работника службы.

Тем временем сотрудник, явно всё ещё насторожённый, искоса взглянул на Ли У Шина и пробормотал:

— Не похож на вашего мужа…

Что?

Со Рён тут же застыла, взгляд стал холодным.

— Вы помните моего мужа?

— Конечно.

Сотрудник чуть нахмурился, будто пытаясь вспомнить детали.

— Высокий, очень высокий... И настойчиво просил, если вдруг с дверным замком что-то случится, обязательно помочь, потому что у жены проблемы со здоровьем.

— Когда это было?

— Простите?

Со Рён резко схватила его за запястье, и он слегка отпрянул, видимо, удивлённый её реакцией. Но это был первый человек, кто видел Ким Хёна, поэтому сердце у Со Рён ушло в пятки. Она пронзительно смотрела на него, не моргая.

— Когда вы его видели?

— Эм… это было ещё до Нового года… где-то прошлой осенью…

— !..

Значит, это было прямо перед исчезновением Ким Хёна. Она крепче сжала его запястье, глаза горели лихорадочным блеском.

— Как он выглядел?

— Простите?

— Вы ведь видели его! Мой муж. Каким он был?

— А... ну…

— Может, запомнилась какая-то особенность?

В этот момент, стоявший в стороне Ли У Шин раздражённо цокнул. Он смерил взглядом обе щеки Со Рён, покрытые багровыми синяками, будто собирался лично за них взяться. А затем с видом «во что я ввязался» откинул волосы со лба.

— Он выглядел... порядочным и добрым человеком.

— Как скала?

— Что? Эм… не сказать, чтобы прям такой мрачный, грубый…

— Но всё же он был настоящим красавцем, правда?

Со Рён хотела убедиться — хотела, чтобы ей подтвердили чертами, что тот образ, который она когда-то рисовала себе одними лишь пальцами, действительно был настоящим.

После его исчезновения все их общие знакомые испарились, и это был первый свидетель, кто видел Ким Хёна. И даже если подтверждение выйдет жалким и кривым, оно могло заставить мужа казаться настоящим.

— Ах, да! Конечно!

Сотрудник энергично кивнул.

— Но, похоже, супруга у вас сейчас… нет?

Голос его внезапно стал тише, скользнул вкрадчиво. Он каким-то странным взглядом уставился на Со Рён.

— Значит, вы живёте одна?

— С чего бы вдруг, — в этот момент в разговор ворвался холодный голос. — Не видишь, у её парня характер дерьмовый?

Он то ли ночью, то ли рано утром просто швырнул сумку рядом с моей дверью и исчез, а теперь явился в безупречном чёрном костюме — непонятно, откуда и зачем.

В одной руке у Ли У Шина болтался выдранный домофон, всё ещё с торчащими, обрубленными как кровеносные сосуды, проводами. Пластиковая крышка была разбита вдребезги.

До чего нелепый вид.

— Какого чёрта ты вообще задаёшь такие вопросы?

— !..

— Если бы она действительно жила одна…

Он рывком схватил работника за ворот. Леденящий взгляд прошёлся по его лицу.

— Сегодня я бы первым делом пришёл к тебе домой.

— !..

— Говоришь, её муж просил быть повнимательнее? Так какого хрена ты не удосужился следить за дверью как положено, а?

— Ч-чего вы… Я… я ничего такого не…

Сотрудник едва держался на ногах, балансируя на пальцах.

— Не ты один знаешь данные клиентов.

От предупреждения Ли У Шина у работника всё лицо побелело, и он тут же сбежал. Но проблема была не в этом. Со Рён выдохнула и нахмурилась.

— Инструктор… Вы вечно лезете в мои дела. Почему просто не попросили его описать внешность? Ну хоть фоторобот какой-нибудь!..

— Фоторобот — это только для разыскиваемых подозреваемых.

— Вот именно!..

Ли У Шин недовольно нахмурился, потом чуть наклонился и посмотрел ей в глаза. Голос был низкий, чёткий, и звучал с такой твёрдостью, словно он учил ребёнка:

— С такими извращёнными ублюдками нельзя сближаться. Даже если попробуете снова найти бывшего, шансы столкнуться с ним — минимальны. Не тратьте силы и не забивайте себе голову.

Он проговорил это так, будто ставил точку.

Она молча смотрела на него, охваченная странным чувством. И именно тогда в голове всплыли все забытые подозрения и недовольство.

— В тот раз всё было так сумбурно, что я не успела спросить. Я же видела, как ваша машина выезжает из переулка. Как вы узнали, что нужно вернуться?

— Просто почувствовал, что что-то не так, — лениво вскинул бровь Ли У Шин.

— И сразу решили, что можно ломать чужой домофон? Это, по-вашему, нормально?

— Всё равно я не знал кода.

— …

— Но я знал, что если перейду черту, Хан Со Рён пулей помчится открывать дверь. Мне показалось, что план сработал отлично.

Со Рён не нашлась, что сказать. Ведь, если подумать, именно это и произошло: она выскочила, как ошпаренная, услышав, как он копается в замке.

— Однако я не ожидал, что наша Хан Со Рён вдруг начнёт спорить о нормах поведения.

Мужчина усмехнулся, нажимая на разбитый замок большим пальцем.

— Он всё равно уже ни на что не годится, а я собирался заменить его на новый. Сегодня.

— И не удосужились сказать об этом хозяйке?

— Вы что, не доверяете человеку, с которым вместе валялись в сугробе?

— …

Разве это вопрос доверия? Со Рён онемела от возмущения и не смогла сразу ответить, а он спокойно присел на корточки и вытащил из заранее принесённой спортивной сумки новый дверной замок.

Она, в общем-то, и так догадывалась, что сумка принадлежала Ли У Шину, но не ожидала, что та забита до краёв вовсе не вещами первой необходимости, а инструментами. Крестовая отвёртка, плоская, шестигранная, звёздчатая, треугольная… все возможные виды наконечников — полный комплект.

Со Рён села на лестницу и только моргала, глядя, как он невозмутимо выкручивает последние винты, а потом, не меняясь в лице, берёт дрель и сверлит дверь.

Похоже, Ли У Шин не только в быту неплохо справляется — с техникой у него тоже всё в порядке.

Несколько дней назад, когда квартира была в масле и грязи, он пришёл, бегло прибрался, объяснил, какие именно мази и для чего ей нужны и, не попрощавшись, ушёл.

У неё накопилось к нему столько вопросов, что хватило бы на целую тетрадь, но когда мужчина уходит с таким холодным лицом, удерживать его не хочется. Так прошли несколько дней в странной неопределённости.

Со Рён молча разглядывала сосредоточенного на установке Ли У Шина. Он стоял на коленях, и потому ткань брюк натянулась без единой складки.

Взгляд невольно зацепился за рельефные бёдра, чьи очертания читались даже сквозь плотную ткань. Она тут же дёрнулась, быстро отвела глаза. Где-то внутри стало жарко.

— Если мы собираемся жить вместе, мне хотелось бы, чтобы вы кое-что соблюдали.

Он приподнял бровь и бросил на неё короткий взгляд.

— Рядом со спальней… там бывший кабинет мужа. Дверь я заперла. Просто… прошу, даже если станет интересно, не пытайтесь туда вломиться. Как сегодня.

— …

Его уверенные движения на мгновение замерли. В воздухе гудел и вертелся на холостом ходу шуруповёрт — единственный звук в повисшей тишине.

Ли У Шин молча посмотрел на Со Рён долгим, непроницаемым взглядом, потом сглотнул и вновь вернулся к замку, как будто ни на секунду не прерывался.

А затем, нахмурив лоб, тихо и с ленцой пробормотал:

— Чувствую себя женой Синей Бороды.

— Простите?

— Это сказка. Был один дворянин, который разрешил жене ходить по всему особняку, кроме одной комнаты. Но любопытство оказалось сильнее. Она открыла ту самую дверь. А там — трупы всех его предыдущих жён, пропавших без вести.

— Это точно сказка?

— Самые жестокие истории всегда пишутся для детей.

Голос его был будничным, но мимолётное выражение лица — холоднее, чем зимний мороз.

— Думаю, у меня то же самое, — равнодушно ответила Со Рён, подперев рукой подбородок. — Это тоже своего рода комната, которую я стараюсь сохранить. И запах, и облик.

— ….

— Так что не испортите её.

Ли У Шин не ответил. Он просто взял её руку и приложил ладонь к ручке двери. Его ладонь была горячей, липкой, как будто пульс передался напрямую.

— Это замок с функцией распознавания вен. Он считывает рисунок кровеносных сосудов на ладони, — тихо объяснил он.

Со Рён удивлённо распахнула глаза.

— Где вы вообще достали такую штуку?

— Такие технологии используются чаще, чем вы думаете.

Глядя на его решительный подбородок, Со Рён не осмелилась задать дополнительные вопросы.

— Теперь просто так внутрь никто не попадёт. Так что давайте не будем снова зарабатывать себе синяки на лице.

Он несколько раз плотно прижимал её ладонь к ручке, то отпуская, то снова надавливая, видимо, для регистрации.

Обострившиеся чувства вдруг начали хаотично воспринимать всё, что связано с ним: колючую ткань зимнего костюма, тёмный и едва уловимый запах парфюма, смесь шампуня и автомобильного ароматизатора. Всё это переплелось и обрушилось на неё разом.

Со Рён, почувствовав, как внутри закружилось от перегруза, резким движением распахнула дверь. Но Ли У Шин так и не отпустил руку и шагнул за ней.

Она сморщила нос и тут же выдернула ладонь. Лишь когда они миновали стеклянную перегородку и вошли внутрь, ей стало казаться, что наконец можно дышать.

— Можете занять ту комнату. Там останавливалась и Чхан На. Это просто комната для гостей, — буркнула она, указав на небольшое помещение.

Ли У Шин чуть помрачнел.

— Хо Чхан На здесь жила?

— Да, недолго.

— В этом доме?

— Да.

Он нахмурился и больше ничего не сказал. Со Рён, не обращая на это внимания, продолжила:

— И ещё. Давайте сразу проясним: это не сожительство, а строго официальный режим совместного проживания. Временный. До тех пор, пока я не найду Ким Хёна.

Ким Хён. Его имя. Ли У Шин произнёс его вслух, почти шёпотом: «Ким Хён, Ким Хён»…

Услышав голос, теперь уже такой знакомый, в сочетании с этим именем, Со Рён вдруг судорожно сглотнула.

Он снова оглядел дом тем странным взглядом, будто то ли что-то предвкушал, то ли чего-то опасался, и медленно, слабо улыбнулся.

— Это дом муж подарил мне на годовщину. Оформил на моё имя. Потому-то я и не в восторге от того, что вы здесь. Но раз у нас есть взаимные договорённости, не буду вас ни в чём упрекать. Живите спокойно. Но как только всё закончится — уедете.

— Принято.

Он спокойно кивнул и, будто только этого и ждал, тут же вышел на балкон и поднял все светонепроницаемые шторы.

Началось с того, что свет лёг на носки её тапочек, а затем, медленно, по чуть-чуть, солнечные лучи разлились по всей комнате, обрушившись и на неё. Со Рён поморщилась и торопливо прикрылась рукой.

Дом, где так долго царил полумрак, внезапно залился солнцем. Хотя до весны ещё было далеко, она вдруг ясно почувствовала — зима подходит к концу.

В те дни она не чувствовала хода времени, а теперь Со Рён впервые остро ощутила смену сезонов. А вместе с этим — редкое чувство покоя и радость, которую не приносило даже возвращённое зрение.

Ли У Шин повернулся к ней и произнёс:

— Пора положить конец истории с Ким Хёном, как вы думаете?

— …

Здорово, когда солнце так ярко светит прямо в лицо. Даже эта переменчивая, неопределённая пора года приятна, потому что могу видеть её своими глазами.

В груди что-то странно шевельнулось.

Настал долгожданный первый рабочий день.

Со Рён немного скованной походкой вошла в лифт в здании компании «Бласт». Казалось, только вчера она слышала, как к ней обращались просто «мадам», когда она приходила сюда в качестве обычной уборщицы. Со Рён расправила складки на одежде и нажала на кнопку пятнадцатого этажа.

Понаблюдав за Ли У Шином несколько дней, она с облегчением поняла, что он оказался не таким уж сложным соседом. Если в лагере он зевал во весь рот, то теперь каждое утро вставал ни свет ни заря, выходил на пробежку или шёл качаться. И дома после него бардака не оставалось.

Работа руководителя, кажется, занимала всё его время: он уходил по утрам и возвращался далеко за полночь. Но даже при таком графике найти следы его присутствия не составляло труда.

Мокрое полотенце, вымытая и перевёрнутая кружка, увеличенная температура отопления. Полупустой холодильник, по странному совпадению, оказался забит её любимыми фруктами. И даже закусок в нём прибавилось.

Когда Со Рён потянулась за бутылкой воды, она вдруг замерла. Ей пришла в голову забавная мысль: дом снова стал похож на место, где живут люди…

Именно тогда её размышления прервались.

Что это?..

Лифт, который плавно двигался вверх, вдруг резко дёрнулся и остановился. Со Рён схватилась за поручень, пытаясь удержать равновесие. Мягкий, почти неразличимый гул резко оборвался, и в следующую секунду весь свет погас.

― Ч-что за…

От охватившей паники дыхание сбилось. Она нажала кнопку вызова диспетчера, но ответа не последовало. Всё словно замерло. В нерешительности Со Рён достала телефон, но тут же застыла. Можно ли просто так вызвать экстренные службы на территорию такой крупной ЧВК? Может, лучше подождать?

Или всё же…

В голове всплыло одно имя: инструктор Ли У Шин.

― Ха-а…

Скорчив гримасу, она начала метаться по тесному пространству. И тут кабина снова дёрнулась.

― !..

Застрявший лифт внезапно пришёл в движение. Но он не остановился на пятнадцатом — миновал его и помчался вверх: 16, 17, 18, 19… Скорость всё возрастала, и лифт, казалось, вообще не собирался останавливаться.

— Что, чёрт возьми, происходит…

Скорость была уже настолько высокой, что Со Рён побледнела. Лифт стремительно миновал 30-й этаж и взлетел до самого верха.

Во рту пересохло, её подташнивало, но она лишь стиснула губы и не отрываясь смотрела на бешено меняющиеся цифры на табло.

Неужели пробьёт потолок? Даже если система глюканула, количество этажей в здании ведь фиксированное… Где-то он точно должен остановиться. Стараясь успокоиться такими нелепыми мыслями, она нервно сглотнула.

И вот, наконец, кабина замерла, но не на последнем этаже. Она поднялась ещё выше, до уровня, не обозначенного никакими кнопками. Лишь после этого двери медленно распахнулись.

Внутрь, словно ничего не произошло, вошёл мужчина средних лет в безупречно начищенных туфлях и идеально выглаженных брюках. На плечи был накинут пиджак, в руке — трость.

— Лицо у тебя прямо светится. Как поживаешь?

Со Рён поняла, что это не просто техническая ошибка. Всё происходящее было явно подстроено.

Она поспешно склонила голову в знак приветствия, а генеральный директор Кан Тхэ Гон нажал на кнопку закрытия дверей. Но лифт даже не дрогнул — просто стоял на месте. Со Рён нахмурилась.

Очевидно, она была «подана» в распоряжение гендиректора, пока тот должен был спуститься. И правда, взглянув на часы, он пробормотал:

— У нас всего минута. Так ты действительно попала в команду специальной безопасности.

— Да.

— Значит, то, о чём мы говорили тогда, всё ещё актуально? Ты хотела поймать одного из руководителей Национальной разведки.

Её лицо оставалось бесстрастным, но взгляд тут же обратился к нему. Поняв, что она не собирается ничего добавлять, Кан Тхэ Гон рассмеялся.

— Что ж, тогда это должно быть исполнено.

— …

— Разумеется, ты не можешь действовать от имени отдела или оставлять следы, связывающие тебя с компанией. Если что-то и случится, «Бласт» официально отречётся от любых связей. Но я, Кан Тхэ Гон, хочу помочь тебе лично.

— Вам ничего за это не будет?

— Конечно, это может создать некоторые трудности.

Он провёл рукой по подбородку и слегка улыбнулся. Морщины вокруг глаз стали глубже.

— Но думаю, это стоит того. Ты станешь крайне ценным кадром.

У неё и в мыслях не было становиться их кадром, но Со Рён промолчала.

— Национальная разведка ежегодно проводит конференцию по квантовому шифрованию. И охрану на мероприятии обеспечивает наша компания. Не знаю, кого именно ты ищешь, но на сцену выйдет заместитель директора, которая будет произносить приветственную речь.

Лифт наконец начал спускаться.

— Но на всё про всё у тебя будет меньше тридцати минут — от её появления до ухода. Справишься?

— Невозможно, категорически невозможно, командир! Как можно отправить туда только Хан Со Рён!

Джин Хо Дже громко возмутился, бросив гантель с таким грохотом, что она покатилась по полу.

Офис спецотдела был до отказа завешан всевозможной информацией: фотографии местности, расположения объектов, планов помещений, лиц — всё это было приколото кнопками. План операций, испещрённый стрелками и пометками, и макет, в точности воспроизводящий географические особенности какой-то страны. Конференц-зал рябил от засекреченных заданий и стратегий, которыми был буквально завален.

Сколько же сил ушло, чтобы попасть сюда… Даже сраный лифт, и тот капризничал!..

Пока она озиралась вокруг с охваченной волнением грудью, Ли У Шин с грохотом опустил ладонь на стол.

Его взгляд впился в Со Рён.

— Вот потому и выдали приказ на практику. Не внушает доверия.

Мужчина, стоявший небрежно перед конференц-столом, недовольно сморщился. Даже привычная ухмылка, с которой Ли У Шин почти никогда не расставался, куда-то исчезла — похоже, настроение у него было паршивое.

Со Рён начинала понимать, почему все здесь на взводе. С самого утра пришёл временный приказ по поводу новых сотрудников.

Суть была в том, что новичкам поручают охрану на церемонии подписания соглашения о сотрудничестве в сфере редкоземельных металлов между Кореей и Монголией. А так как и без того все завалены работой, вызов персонала из их отдела вызвал немало недовольства.

— Ну и что скажешь, Хан Со Рён? Наш следующий выезд — в Африку, в Экваториальную Гвинею, где у власти диктатор уже больше сорока лет. Уверена, что готова ехать туда со мной?

Со Рён только открыла рот, чтобы ответить, как Ли У Шин перебил её:

— И даже если уверена — на каком основании? Весь твой опыт — это пара случайно пойманных ублюдков, и, насколько я вижу, компания такими, как ты, не особо довольна.

Он провёл рукой по нахмуренным бровям и продолжил:

— Вот почему ей нужно учиться держать себя в тонусе. Лучше уж заранее получить по шее, чем облажаться во время дорогостоящей миссии. Поэтому наш отдел собирается отправить Хан Со Рён на практику. Есть возражения?

— Я согласна с инструктором.

— Это не тренировочный лагерь. Обращайтесь по званию.

Со Рён кивнула, сглотнув под строгим взглядом.

— Задание — охрана мероприятия по подписанию меморандума. Точнее, защита главы Монгольского агентства экономического развития. Но этим займётся другая команда. Ваша задача, Хан Со Рён, — просто охранять зал, где пройдёт церемония.

Отлично!.. Со Рён внутренне ликовала, но внешне сохраняла каменное выражение. Это же шанс заранее увидеть, как работают на мероприятиях!.. Руки на коленях непроизвольно напряглись.

— Тебе не помешает получить нормальный опыт. А то тебя всё время швыряют на какие-то мерзкие задания.

Ли У Шин с явным напряжением потёр шею и запрокинул голову.

— Но поскольку это не простая практика, потребуется сопровождение наставника…

Не успел он договорить, как Джин Хо Дже тут же вскинул руку.

— Командир, я готов!..

— Я занят подготовкой к командировке. Не смогу участвовать.

Хо Дже тут же перекосился в лице. Он продолжал отчаянно махать рукой в воздухе, но Ли У Шин, даже не удостоив его взглядом, полностью проигнорировал происходящее.

— Тогда кто возьмёт её под крыло…

— Командир! Я!..

— Надо бы решить…

— Я могу! Я лично прослежу за бойцом Хан Со Рён!

— Прекрасно, боец Ки Тхэ Мин займётся этим.

— Чего?..

Ки Тхэ Мин до этого сидевший в прострации, вздрогнул и поднял голову. Джин Хо Дже, уже наполовину поднявшийся с места, резко застыл.

— Я?..

— Но, командир! Я же первый поднял руку!

— На этом всё. Новенькая, слушайтесь наставника, а я пойду домой готовить ужин.

В одно мгновение все взгляды в комнате метнулись к Со Рён. Что это, чёрт возьми, сейчас было? — вопрошали сверкающие глаза, уставившиеся на неё в унисон.

Оторопевшая Со Рён обернулась к Ли У Шину, но тот уже успел покинуть зал заседаний.

В итоге из-за того, что этот мужчина, словно бросив гранату, просто ушёл, Со Рён пришлось ещё долго отдуваться перед старшими.

После долгой паузы в физической активности тело казалось выжатым, будто она побывала в центрифуге.

Вернувшись после тренировки, Со Рён пошла на звук, доносившийся с кухни. В воздухе витал аппетитный и острый аромат какого-то супа.

Её шаги, шаркающие по полу, вдруг остановились, когда она увидела на кухне высокую фигуру, ловко снующую туда-сюда.

Почему я застыла… всего лишь из-за вида его спины? Молча, не моргая, она уставилась на Ли У Шина.

Наверное, и мой муж был таким. Двигался вот так… Картина, которую она могла представить лишь в голове, вдруг предстала перед ней с пугающей чёткостью.

Она наложила силуэт своего мужа — аккуратного, сдержанного Ким Хёна — поверх фигуры Ли У Шина.

Ким Хён был настоящим гурманом и мог с лёгкостью приготовить такие изысканные блюда, названия которых не каждый выговорит.

Я никогда не думала, что в жизни смогу поесть ту самую домашнюю еду, приготовленную с любовью. И дал мне это ощущение именно Ким Хён…

— Тьфу…

Пока она тонула в воспоминаниях, на разделочную доску вдруг капнула кровь. Видимо, он поранился, обрабатывая ингредиенты. Мужчина резко сжал порезанный палец.

Со Рён, испугавшись, бросилась к нему, скользя по полу. Ли У Шин между тем спокойно протянул ей окровавленный указательный палец. А лицо при этом было всё такое же спокойное, даже с лёгкой улыбкой. Оно никак не вязалось с неловко срезанным кусочком кожи.

— Видела? Вот насколько опасен нож.

— …

Её мысли сразу пришли в порядок.

Это ты мне говоришь, что с ножом тяжело управиться? Серьёзно?

У тебя на поясе или где-нибудь на лодыжке, небось, спрятан целый арсенал лезвий — вот уж у кого руки заточены под убийства… Ты даже сейчас не положил нож, держишь его в левой руке…

С холодным, ничего не выражающим лицом она молча посмотрела на него.

Он спокойно слизнул кровь с пальца, словно ничего особенного не произошло, а потом принялся щедро сыпать сахар и лить уксус в кипящий суп.

— Что вы делаете?!

— Пытаюсь накормить тебя по-своему. Что не так?

— Я пас, спасибо. У меня утончённый вкус, я очень разборчива в еде!

— Муж-неженка тебя избаловал, Хан Со Рён. А человек, между прочим, не может всю жизнь есть только деликатесы. Скоро тебе со мной на обочине дороги придётся жевать армейские пайки, так что считай это тренировкой. Глотай.

— Фу!..

Со Рён отчаянно замотала головой, когда он схватил её за подбородок. А Ли У Шин, с черпаком в руке, усмехнулся и язвительно добавил:

— Вот беда. Всё, что ртом вытворяется, тебе не нравится. И что же с тобой делать?

Живот свело, и она со злостью сплюнула — тьфу, тьфу. После отвратительного ужина, который она с трудом запихнула в себя, Со Рён села на диван всего на минутку и не заметила, как заснула.

Помню лязг посуды на кухне… А теперь вокруг кромешная тьма. Когда я успела перебраться в спальню? Едва приоткрыв глаза, она собиралась встать с кровати, как вдруг...

— Ещё немного поспи…

— !..

Тяжёлая рука обвила её талию, притягивая ближе. В следующее мгновение обжигающая ладонь стиснула живот так, что у неё перехватило дыхание.

Кто!.. Со Рён резко дёрнулась, но тут же услышала, как рядом сонно, но отчётливо, с хрипотцой пробормотали:

— Со Рён, хватит.

Мурашки пробежали по коже у самого уха.

Что… это было?

Голос Ли У Шина, всё ещё наполненный сном, был куда ниже обычного — грубый, будто проходил по горлу, царапая его изнутри.

И… он до странного похож на голос Ким Хёна.

Сердце забилось в панике, по позвоночнику прошёл холод. Со Рён замерла, потом медленно повернулась к Ли У Шину и вгляделась в его черты.

Это другой человек. Это другой человек… Но дрожащая рука сама собой потянулась к поясу его брюк. И стоило ей дотронуться до ширинки…

— Ауч!..

Он сжал её руку с такой силой, будто хотел раздавить. Ли У Шин так и не открыл глаз, но жар и напряжение в его пальцах ощущались отчётливо.

Она попыталась отдёрнуть руку, но он только сильнее прижал её ладонь к ширинке. Под ней уже напряглась раскалённая дубинка, будто собираясь пробить её насквозь.

Дыхание перехватило. А в следующую секунду в тишине прозвучал холодный голос, окативший её ледяной водой:

— Так интересно, что ты даже спящего разбудила?

— !..

— Хочешь сравнить с тем, что у мужа?

В темноте чётко виднелись его зрачки. Впервые за долгое время она разглядела серую радужку, не скрытую линзами.

— Тогда давай, проверяй.

Он говорил ровно, без единого оттенка. Хрипотца, что проскользнула мгновение назад, теперь казалась ей всего лишь фантазией. Сейчас Ли У Шин снова стал собой.

Тем временем член, сжимаемый брюками, набух и вот-вот должен был вырваться наружу. Он спокойно расстегнул ремень и потянул за молнию.

Ж-жик — от звука её передёрнуло. Она не могла смотреть ему в глаза.

— Где проходит черта между сообщниками?

— Что?..

— Насколько далеко могут зайти люди, связанные чувством вины?

Что именно стояло за его взглядом — просто похоть или что-то ещё — она не знала. Но в этой пустой оболочке, за маской безразличия, пряталась жадность. Прожорливая, как змея.

— Сколько грязных вещей ты собираешься со мной сделать?

Он грубо потянул её руку под свою рубашку. Его ключица была твёрдой, вытянутой, доходящей до плеча.

Он дал ей ощупать всю эту линию, а потом повёл ладонь ниже — к груди. Упругие мышцы плотно прижались к ней.

Стук, стук — сердце билось о подушечки, а потом она задела твёрдый сосок. Её пальцы дрогнули, но вместо поблажки Ли У Шин сжал запястье ещё сильнее, как будто упрекая Со Рён за попытку отступить. Боль пронзила кожу.

— Не по себе, когда по дому бродит незнакомый мужик? Иногда ты смотришь на меня… будто прицениваешься. И каждый раз я думаю, а не мужа ли ты вспоминаешь?

— !..

— Я тебе мерещусь вместо него, потому что всё время тут шатаюсь?

Ли У Шин ухмыльнулся, замечая её замешательство. Он продолжал водить её рукой по своей груди, очерчивая круги вокруг сосков, а затем впился её ногтями себе в кожу.

— Когда я двигаюсь, твои глаза следят за мной так, будто ты голодная. Тебе не нужно знать, как это выглядит со стороны, но если ты будешь так смотреть на кого-то ещё…

— Ай!..

Запястье вспыхнуло от боли, а Ли У Шин всего лишь на миг прикрыл глаза и снова открыл их.

—... попадёшь под горячую руку и получишь по заднице, Хан Со Рён.

— !..

— Лучше сейчас трогай сколько влезет и побыстрее разберись в своих чувствах.

Рука опускалась всё ниже. Он нарочито разминал её ладонью жёсткие, рельефные мышцы. Её пальцы, скользившие по твёрдому, бугристому прессу, становились горячими, как головки спичек.

Ли У Шин снова сжал их и провёл ногтями по разделённым мышцам, как будто её пальцы были цветными карандашами. Чем больше она смущалась, тем шире становилась его улыбка.

Со Рён прикусила нижнюю губу, ощущая свою беспомощность. Даже если применить приём — кровать слишком мягкая. Скорее всего, он меня просто перевернёт и обезвредит. Всё тело подсказывало: не провоцируй его.

— Если ты не можешь найти то, что ищешь, оставь всё как есть. Иногда лучше просто дать ему исчезнуть.

— !..

— Это тоже стратегия. И, в зависимости от ситуации, вполне рабочая.

— Не смешите меня…

Она резко царапнула его живот, как будто хотела сорвать с него кожу. Ли У Шин сжал челюсть. Из горла, по туго натянутым жилам, вырвался низкий стон.

Но Со Рён не могла объяснить, почему она сама теперь ощупывала его с такой тщательностью. Почему у неё по спине пробежал холодок. Чем больше она думала, тем абсурднее ей казалась эта реакция.

— Хан Со Рён, у тебя глаза аж покраснели.

— !..

— Ты возбудилась, прикасаясь к ублюдку, который ни капли не похож на твоего мужа. Ни внешне, ни вообще.

Он резко притянул её ближе. Их губы разделяло лишь дыхание, и она увидела, как яростно горят его глаза. Бедро, твёрдое, как колонна, вторглось между её ног.

Их тела сцепились, словно корни деревьев. Одного этого хватило, чтобы у Со Рён перехватило дыхание.

— Я не это имела в виду!..

— Ну и что теперь?

— !..

— Я даже штаны снял — только чтобы ты потом не знала, куда деться от грёбаного чувства вины.

В тот самый момент в ладонь легла тяжёлая, горячая плоть. Член, выскочивший из-под белья, наполнил её руку. Со Рён вспыхнула до корней волос.

Кожа, за исключением участков с татуировками, была светлой, с красноватым отливом. Но вены, хаотично выступающие по всей поверхности, придавали этой красоте пугающий вид.

Даже если он кривоват… Я ведь всего лишь хотела мельком глянуть, совсем чуть-чуть. Я же не собиралась… ничего такого… Со Рён в панике попыталась отпрянуть, но он не отпускал руку.

Сжатая ладонью Ли У Шина, её рука всё ещё обхватывала его член, и теперь они двигались вместе — вверх-вниз.

— Агент Хан Со Рён, прояви немного сознательности как соучастница.

— Вы сумасшедший!..

— Ну или считай, я угощение на новоселье принёс.

— !..

— Разве тебя не учили? Если кто-то заезжает в дом, надо принести тток. Это традиция.

Член налился тяжестью. Но от трения стало сухо, и Ли У Шин, поморщившись, щёлкнул языком.

Как я вообще оказалась в этой ситуации? В этот момент мысли резко оборвались. Ли У Шин принялся лизать её ладонь, плотно сцепив пальцы, чтобы она не могла вырваться.

— !..

Во взгляде мужчины клокотал жар, который не выразить словами. То, что плескалось в его глазах, было несомненно удовлетворением.

Ли У Шин выдохнул глубоко и шумно, затем принялся облизывать и смачивать слюной её руку до последнего пальца. Насладившись укусами, он аккуратно скрутил тонкие пальчики в кольцо и без зазора насадил на член.

Со Рён уже давно потеряла связь с реальностью, но в этот момент разум окончательно обнулился. Раскалённая и влажная ладонь без колебаний тёрлась о член от самого основания до головки.

Это ведь моя рука…

Округлая головка и уретра то всплывали перед глазами, то исчезали.

Всё это — моей рукой!..

Ли У Шин, тяжело дыша, вцепился ей в шею, как раненый зверь. В ушах не утихал влажный, ритмичный звук, будто всё вокруг слилось в это чваканье.

Сухой кончик члена за какие-то секунды стал влажным и начал источать незнакомый, тягучий запах.

Со Рён резко замотала головой. Даже глядя на этот искривлённый член, она не могла думать ни о каком сравнении — только о том, что её затягивает всё глубже.

Он был совершенно не таким, как Ким Хён. Атмосфера, влажность, мышцы, жар — всё было другим. Всё, что она ощущала телом, абсолютно отличалось.

Просто от одного взгляда на Ли У Шина, от одного прикосновения к нему во рту становилось влажно, а в глазах — горячо. Со Рён хотелось это отрицать, но тело реагировало помимо воли. И это приводило её в отчаяние.

— Ух…

Вот бы просто вырубиться прямо сейчас. Но Ли У Шин даже не думал давать ей передышку: яростно тёр отверстие на головке её пальцами.

Он так грубо сжимал, будто хотел стереть кожу до мяса, захватывая даже мошонку. Постепенно из головки начала сочиться влага, и послышались липкие, чавкающие звуки.

— …

Даже тогда, во время той тренировки по пыткам, я думала, что тело — это просто тело. Но теперь где-то глубоко внутри, тихо и упорно, шевелилось тонкое, едва заметное чувство отторжения.

А вдруг Ли У Шин сейчас и правда кончит мне в руку…

Если это случится…

В затуманенном взгляде мелькнула острая, резкая искра. Пока он не зашёл слишком далеко. Пока я сама не дала ему повод!..

Со Рён собрала всю свою силу и ударила его ногой по голове. Удар был настолько мощным, что голова у него резко мотнулась в сторону. Но Ли У Шин только слегка встряхнулся и, как ни в чём не бывало, продолжил мастурбировать.

— !..

Я… кого, чёрт возьми, вообще впустила в дом?..

Прим. пер. Про угощение на новоселье: речь идёт о рисовых лепёшках, которые в Корее традиционно раздают соседям при переезде. Это жест вежливости, способ представиться на новом месте. Но по контексту — намёк на то, что У Шин «новенький», и его «подарок» — это член, и она должна его принять, потому что отказываться невежливо.

Со Рён снова замахнулась ногой, целясь в шею. Пятка рассекла воздух, но Ли У Шин легко увернулся, повернув голову. Он мгновенно схватил лодыжку зубами, удерживая её так, чтобы она не могла вырваться.

— Угх!..

Ощущение клыков, впивающихся в кожу, было жутким. И даже в такой момент её рука, всё ещё обхватывавшая член, продолжала двигаться под его грубым контролем. Ладонь раз за разом скользила вверх по увлажнённому стволу, откуда уже текла смазка.

Ли У Шин тяжело дышал, но во взгляде, несмотря на охвативший его инстинкт, всё ещё таилась холодная осознанность.

Я совершила ошибку, впустив его.

Видимо, из-за того, что я слишком долго ела, спала и валялась бок о бок с другими мужчинами, у меня и сбились ориентиры.

А ведь Ли У Шин — тот самый инструктор, что был яростным борцом с домогательствами в лагере. Наверное, я и расслабилась из-за этого.

— …

И тут вдруг Со Рён осенило: у неё в руке его слабое место. Самое уязвимое, самое опасное — и он, по сути, сам без всякой защиты протянул ей его.

Сон Ук Чана она ударила ножом и пнула между ног, но с Ли У Шином ей не хотелось доходить до такого. Она понимала, что стоило только сорвать с него рубашку — тело наверняка будет всё в следах от её ногтей.

Я делаю это не по своей воле, но назвать полностью насильственным действием не могу. Я просто растерялась. Меня захлестнула паника и напряжение, вот и позволила ему вытворять что угодно.

Проблема была в другом: сейчас внутри Со Рён разгоралось настоящее, горячее возбуждение, а член, который она так хотела увидеть, теперь вызывал у неё только растерянность.

Она резко дёрнула член в сторону, словно переключая передачу.

— А!..

Впервые лицо У Шина перекосилось от боли. Она провела по члену ногтями, оставляя глубокие царапины на стволе. Он, до этого бешено двигающийся, наконец замер. На содранной коже выступила кровь.

— Господин инструктор. Слушайте внимательно.

Со Рён держала член, будто заложника. Не просто сжимала: она обхватила крепко, с намерением его сломать.

В члене нет костей, но его можно сломать. Стоит надавить, и внутренние ткани лопаются.

Ли У Шин понял её намерения, его брови дёрнулись.

— Я, по-вашему, похожа на богатую вдову?

На мгновение между ними повисла странная тишина, а затем Ли У Шин, опираясь локтями о матрас, вдруг беззвучно рассмеялся.

Он совсем не выглядел как человек, который оказался в чужой спальне.

— Нет. На такую вы точно не похожи.

— …

Для того, чью эякуляцию только что прервали, Ли У Шин ответил неожиданно спокойно. Но взгляд Со Рён всё равно то и дело цеплялся за мерзкий член, всё ещё гордо торчавший между широко разведённых ног. Она прикусила язык, чтобы снова взять себя в руки.

Говорят… женщина может возбудиться даже от сцены секса между карликовыми шимпанзе. Всё зависит не от того, кто в кадре, а от того, насколько сильный визуальный стимул.

Без шуток, я реально читала такое исследование… правда читала… То, что сейчас происходит, — это как если бы я увидела шимпанзе у себя в спальне. Я не поддалась — я просто наткнулась на шимпанзе у себя дома.

— Тогда зачем вы вообще это делаете, инструктор?

Да, я первая потянулась к его штанам, поддавшись импульсу. Но Ли У Шин не просто не остановил её, а охотно подыграл. Тот самый человек, что мрачнел и резко осаживал её, едва она упоминала хоть что-то про половые органы, теперь вдруг сам предложил провести сравнение.

— Если вы не охотитесь за моими деньгами, тогда скажите прямо, чего вы от меня хотите. Без намёков. Чётко и ясно.

Сначала она считала это его способом выместить злость. Потом пыталась списать всё на его собственные травмы. Но теперь всё зашло так далеко, что никакие разумные объяснения уже не работали.

— Вы хотите унизить меня? Или переспать со мной? А может…

Её прежде непоколебимые убеждения после нескольких происшествий постепенно стали давать трещины.

А может, он… Губы дрогнули, но так и не произнесли последнего слова. Как только Со Рён попыталась выговорить это вслух — кожу будто покрыло мурашками, стало нестерпимо щекотно и неловко.

— Ты закончила сравнивать меня с мужем?

Ли У Шин с хладнокровной неторопливостью убрал всё ещё не опавший член обратно в трусы и спросил, будто между делом.

Он остановился так внезапно и с таким спокойствием, что было непонятно, то ли у него просто железная выдержка, то ли до оргазма ему ещё далеко. Мужчина не выказывал ни малейшей растерянности.

Скорее, наоборот — в нём сквозил отточенный самоконтроль, натренированная способность гасить любые порывы.

— Это тот самый член, который ты искала?

— Подождите… Я не так хотела. Я собиралась подойти к этому медленно, разобраться…

— А сама говорила, что стоит потрогать — и всё поймёшь. Я дал тебе достаточно времени прощупать.

— !..

— Хотел сделать тебе приятно, Хан Со Рён. А в итоге с меня чуть не сняли кожу заживо.

— Инструктор, это же вы!..

— Давай я всё проясню.

Он поднялся с кровати и резко включил свет в спальне.

— Я хочу, чтобы агент Хан Со Рён хотела только то, что видит перед собой.

Резкий свет ударил в глаза, и она зажмурилась.

— Только то, что видишь.

— …

— Чтобы ты желала это. Возбуждалась. Хотела взять себе.

Ли У Шин стоял там долго, будто намеревался сделать её пустые, отсутствующие глаза своим владением.

— Если увидишь подозрительного типа — бей дубинкой по башке, не думай.

Агент Ки Тхэ Мин с равнодушным лицом протянул ей телескопическую дубинку и рацию.

На Со Рён был форменный костюм: куртка и брюки одного цвета, крепкий ремень, надёжная пряжка, которую не так-то просто расстегнуть. Всё по инструкции. И вот, наконец, её допустили к настоящему заданию.

Бизнес-центр отеля «Сеул». Подписание меморандума о взаимопоставках редкоземельных металлов между Кореей и Монголией.

В отличие от той ночи, когда всё пошло наперекосяк, сегодня у Со Рён не выбивался ни один волосок — прическа была идеальной.

— Когда раскрываешь дубинку, локоть сначала прижми к подмышке, потом резко отведи. Не забудь.

— Поняла.

— Ладонь держи вот так, большой палец просунь под кожаную петлю… Нет-нет, не сжимай так сильно. Силу прикладываешь только в момент удара, после этого сразу отпускаешь.

— …

— Давай, покажи стойку с дубинкой, я посмотрю.

— Э-э…

Со Рён вздрогнула — перед глазами всплыл непрошеный образ, и тело сжалось. Ки Тхэ Мин заметил её реакцию и подозрительно прищурился.

После той ночи Со Рён начала запирать дверь спальни на замок. К счастью, Ли У Шин был так занят работой, что почти перестал появляться дома. Это, безусловно, облегчало ей жизнь, но ощущение тревоги всё равно не проходило. Она стала чаще ворочаться и раньше просыпаться.

— Ты проверила свой сектор? Если что-то случится, сразу сообщай по рации.

— Поняла.

Они разошлись, каждый в свою сторону.

По залу двигались люди с приборами для обнаружения взрывчатки. Всех представителей правительства проверяли на входе рентгеном. Кроме того, в фоновом режиме работали видеонаблюдение, сенсоры вибрации, ультразвук — весь спектр систем безопасности.

Со Рён машинально поправила вставленную в ухо гарнитуру и выпрямилась.

Всё шло спокойно. Ки Тхэ Мин, видимо из-за своих снайперских привычек, на глаза почти не попадался. Со Рён молча наблюдала за работой опытных телохранителей.

Вроде говорили — ровно тридцать минут… Сколько по времени замглава должна находиться в зале?..

Она прокручивала в голове данные, которые дал ей Кан Тхэ Гон.

— Извините…

К ней подошла пожилая женщина с растерянным лицом.

— В… в женском туалете какие-то странные звуки. Не могли бы вы проверить?

Со Рён проследила за её взглядом. Что бы там ни случилось, выражение лица у дамы явно было тревожным. Она нажала на наушник и направилась в ту сторону.

— Старший, тут возле женского туалета что-то странное. Пойду проверю.

— [Принято.]

Едва она толкнула дверь в туалет…

— А-а! Ха-а! Ха-а!..

Со Рён буквально скопировала выражение лица той старушки и скривилась.

— Ха-а… ыы…

Она первым делом захлопнула дверь, чтобы хоть немного приглушить разгорячённые стоны, просачивавшиеся наружу. Затем встала перед наиболее подозрительной кабинкой и постучала.

— Господа… поступила жалоба.

— Ха-а-а-а!..

Ответ был предсказуем. Чпок, чпок. Не прекращаясь, раздавался влажный звук, с которым сталкиваются и снова расходятся обнажённые тела.

Шлёп, шлёп. Насколько же яростно он её трахает? Звук сминаемой промежности звенел так, что аж в ушах краснело.

Но при этом стонала только она. Мужчина молчал, слышно было только его дыхание — тяжёлое, но ровное. Ни малейшей эмоции, ни признака присутствия. Со Рён сжала кулак и снова постучала по двери.

— Потише, пожалуйста. И если можно — побыстрее заканчивайте.

— Хнн… а-а-ах…

— Пока вас не выставили отсюда с позором — лучше сами выходите.

В тот же миг на верхней кромке перегородки резко появилась крепкая, грубая мужская рука. Кабинка заскрипела и заходила ходуном.

Женское тело с глухими ударами билось о створку, а пальцы мужчины, сжимающие верхнюю кромку, побелели от напряжения.

Вот ублюдок… Специально, что ли?

Со Рён сдвинула брови и бросила взгляд на часы. Истеричные стоны наконец достигли пика и перешли в неровное дыхание. Она уже собиралась снова стучать, когда…

— !

Щёлк! Без предупреждения дверь распахнулась. Из кабинки бесшумно вышел высокий мужчина в чёрной рясе священника.

От неожиданности Со Рён отступила назад. Высокий мужчина, не удостоив её даже взглядом, направился прямо к умывальнику.

А в кабинке, едва прикрывшись, всё ещё находилась женщина в форме сотрудницы отеля. Щёки у неё покраснели, но она даже не пыталась скрыть улыбку.

Мужчина, только что закончивший «молиться», абсолютно спокойно мыл руки в женском туалете. Одежда на нём была в полном порядке — не смята, не перекошена, лишь крест на шее он аккуратно поправил на место.

Что за чертовщина… конец света, честное слово… Со Рён едва сдержала нервный смешок и уже тянулась закрыть дверь кабинки…

Внезапно её взгляд пересёкся с взглядом мужчины через зеркало. Безмолвный священник не просто смотрел на неё. Он впивался взглядом, прямо сквозь отражение.

Он мыл руки медленно, но его глаза, прикованные к ней, пылали.

— …

— …

Тёмно-каштановые волосы, почти чёрные глаза. Сзади причёска распушена, как грива у льва.

Может, дело в этой рясе. Или в длинных прядях, спадающих на уши и шею. Лицо его казалось почти траурным. Если бы не сцена секса, которую она только что застала, Со Рён бы решила, что перед ней человек, погружённый в аскезу.

И вот так они стояли, изучая друг друга. Затем священник, словно в трансе, повернулся к ней, не потрудившись даже выключить воду.

Он сделал шаг. Ещё один. И чем ближе подходил, тем явственнее становился густой запах, который он так и не смыл с себя.

— …Соня?

Голос звучал так, будто он увидел призрака. Иностранец? Но выглядит как кореец… Когда она настороженно уставилась на него, незнакомец повторил:

— …Соня?

Прим. пер. с этого момента все чаще будут встречаться фразы на русском. Я буду всегда выделять их жирным.

Он смотрел так пристально, что у неё начинало сводить скулы. Ни разу не моргнул — веки не шевелились совсем, и от этого мужчина казался пугающе неподвижным.

Со Рён рефлекторно сжала дубинку у пояса. Определённо, он принял меня за кого-то другого.

— Господин, не подходите. Остановитесь там, где стоите.

Мужчина по-прежнему молча изучал её лицо. Взгляд медленно скользил от волос к глазам, от глаз к носу, от носа — к губам и дальше — к линии подбородка, к шее.

Он ни на чём не задерживался случайно — всё рассматривал намеренно, цеплялся, прослеживал каждую деталь. В глазах читалась какая-то необъяснимая, почти болезненная нужда.

Лет двадцать пять–двадцать семь? По возрасту он казался её ровесником, но в его спокойствии было что-то неестественное — даже дыхание ощущалось слишком размеренным.

А когда он поправил крест на шее, в его облике проступила какая-то фанатичная набожность. Такое редко встретишь среди бойцов, привыкших к грязи и крови.

Но при этом он только что трахался в женском туалете. Развратник перед ней, лицемер или просто притворщик — Со Рён не собиралась терять бдительность.

— Сейчас здесь проходит мероприятие Министерства торговли и промышленности. Вы нарушаете общественный порядок. Пожалуйста, покиньте помещение. И руки мойте, если можно, в мужском туалете.

Несмотря на вежливое предупреждение, он не шелохнулся. Напротив, в его потухших глазах вспыхнул странный блеск.

Он сделал шаг вперёд, проигнорировав всё, что она сказала. Зачесав назад волосы, священник открыл высокий лоб. Лицо его было удивительно симметричным.

— Зубы… хочешь покажу?

Когда он растянул «по-о-», между его губами мелькнули ровные белые зубы.

Слишком идеальные, почти ненастоящие. Не с золотыми коронками, но что-то в них было неестественное.

— Давай посчитаем, сколько их.

Со Рён поняла — говорить с ним бесполезно. Не теряя времени, она вытащила дубинку.

Когда он подошёл ближе, она не стала ждать — упёрлась ему в грудь телескопической палкой, отталкивая назад. Он только уставился на неё, не мигая, как будто всё это его забавляло.

— Не хочешь? Тогда как тебя зовут?

Корейский звучал почти без акцента, но тон был неестественный, неуместно фамильярный. Растрёпанные волосы и неуверенные интонации напоминали незавершённый эскиз.

— Ты всё время жила в Корее? По-русски не понимаешь?

И тут из кабинки, откуда он только что вышел, донёсся голос:

— Да уж, подкаты у всех одинаковые...

Судя по звукам, та женщина наконец начала приводить себя в порядок — натягивала чулки, застёгивала одежду.

Мужчина обернулся. Его глаза — узкие, без складки на веке — на мгновение вспыхнули резкостью, но когда он снова посмотрел на Со Рён, взгляд уже был спокойным, будто ничего и не было. Веки чуть опустились, длинные ресницы отбрасывали мягкую, зыбкую тень.

Что-то в этом было жутковато неуместное. Со Рён нахмурилась.

— Если вы сейчас же не выйдете, мне придётся вытащить вас силой.

— Ты выведешь меня?

Он окинул её оценивающим взглядом — плечи, руки, талию, ноги.

— Такая сильная?

Как только он произнёс это, без всякого предупреждения опустился на одно колено и в следующий момент сунул руку под её штанину.

В ту же секунду, как горячая ладонь сжала голень, Со Рён со всей силы пнула его в плечо.

Мужчина пошатнулся, едва не упав на задницу, но в последний момент ловко восстановил равновесие и поднял на неё глаза.

— А…

Из его рта вырвался короткий стон. Затем он замер, с каменным лицом разглядывая свою же руку.

Этот парень вообще адекватный? Со Рён не выдержала и нажала на рацию.

— Старший, это зона 2-B. Тут в женском туалете какой-то извращенец сидит и не собирается выходить.

— [Что?]

— Он вообще уходить не собирается. Могу я проучить его?

— […]

— Просто он в рясе.

Рация замолчала, и Со Рён дважды стукнула по ней пальцем.

— У нас же нет такого пункта, что трогать священников строго запрещено?

— [Э… ну, вообще-то нет…]

Несмотря на нерешительность напарника, она крепче сжала дубинку.

— Тогда я его нейтрализую и передам вам.

Мужчина, оставивший свой привычный невозмутимый вид, снова протянул руку.

На этот раз Со Рён, не колеблясь, ударила его по ладони и тут же прицелилась ногой в грудь, чтобы сбить его с ног.

Но он с неожиданной лёгкостью встал и, перехватив её руку, прижал к стене. Одновременно с этим он схватил её за волосы, рванув так, что пучок волосков вылетел с корнем. Всё произошло за долю секунды.

— Угх!..

Она стиснула зубы от жжения, но прежде чем успела как-то среагировать, мужчина сам отпрянул. Он поднял обе руки в жесте «сдаюсь», всё ещё сжимая выдранный клок волос. Его взгляд и поза говорили о том, что он больше не намерен продолжать.

— Вы в своём уме?

Со Рён смотрела на него с недоверием.

— А я же просил: по-ка-жи!

— …

— По-ка-жи.

Он коротко рассмеялся, то сжимая, то отпуская крест на цепочке. Между идеально ровными зубами особенно отчётливо выделялись острые клыки.

Но в отличие от того, чья улыбка казалась ей досадно обаятельной, у этого «священника» в ухмылке было что-то жутковатое.

— Выбросьте это.

Со Рён брезгливо указала на волосы в его руке и ударила дубинкой по пальцам.

Но мужчина внезапно сократил дистанцию, наклонился и...

Алый язык медленно прошёлся по её щеке.

Со Рён мгновенно среагировала, ударив его по шее и в живот. Однако чем больше она сопротивлялась, тем больше он, казалось, возбуждался. Глубокие, как колодец, зрачки теперь сверкали необъяснимым блеском.

— Я люблю трахаться с такой женщиной, как ты.

— !..

Неожиданный русский заставил её нахмуриться.

Русский… Со Рён учила его в старших классах, когда тренер пообещал отправить лучших гимнасток на сборы в Москву. Одноклассники коверкали странные звуки, но Со Рён быстро освоила кириллицу.

Мужчина несколько секунд изучал её лицо, прямой взгляд и чёрные волосы, а затем бросил последний взгляд на её ноги в брюках. После этого он развернулся и ушёл.

С его уходом в туалете наконец воцарилась тишина.

— Ха… Что за чёрт…

Со Рён пытаясь решить, стоит ли преследовать его или оставить всё как есть. И в этот момент из кабинки вышла женщина.

— Параллельно с этими редкоземельными металлами в другом зале проходит благотворительный вечер с участием гуманитарных организаций. Там полно священников.

Она поправляла растрёпанные волосы перед зеркалом.

— Он вроде из Русской православной церкви. Честно, не думаю, что стоит его трогать. Ну, переспали — и всё. Ничего странного, кроме… немного нестандартных предпочтений, скажем так.

Хотя публичный секс и был нарушением, это не угрожало безопасности мероприятия. Но неприятный осадок в груди Со Рён не исчезал.

Она подошла к раковине, включила холодную воду и умыла лицо.

Это было не просто отвращение или раздражение. В груди копошилось беспокойство, а образ мужчины с его странной улыбкой никак не выходил из головы.

— Всё время, пока мы занимались сексом, он не убирал руки с моей голени. Он не лизал её, не кусал, а просто давил на кость. Это ведь правда странно?

В отражении показалась стройная женщина с чёрными волосами и тёмными глазами.

И, стоя рядом у раковины, Со Рён вдруг с удивлением поняла — в этих больших глазах есть что-то до странного похожее на её собственные.

— Отче, прости этого грешника... Прерви его никчемную жизнь в муках и прими к Себе. Утешь его отчаянье и страх. Да познает он милость Твою, что явлена через меня...

Молодой священник в рясе тихо шептал молитву, сжимая морщинистую руку. Он держал её так крепко, что пальцы побелели от недостатка крови, а тыльная сторона ладони посинела.

Мужчина, принявший золпидем, уже потерял сознание и неподвижно лежал на кровати. Священник сухо смахнул с щеки единственную слезу.

Затем он раскрыл крест на своей шее, как ручку, и из него выскочила острая игла шприца.

— Отец… Сегодня я снова видел женщину, похожую на Соню…

Он ввёл в шею мужчины смертельную дозу хлорида калия и продолжил:

— Моя вторая половина... Моё сердце, Отче…

В момент, когда жидкость быстро поступала в вену, мужчина средних лет вдруг широко раскрыл глаза и забился в судорогах. Священник смотрел на него, наблюдая, как ужас наполняет его взгляд, и жалобно прошептал:

— Она исчезла. Просто исчезла, оставив меня одного… Без следа… А у меня больше никого не было. Только она… Только Соня…

Он надавил на поршень шприца, и на запястье чётко проступила вена. Хриплые, прерывистые вздохи постепенно затихли, зрачки мужчины расширились и застыли. Но молитва священника не прекращалась.

— Чёрт возьми, Отче, я всё равно найду её.

Глаза молодого мужчины наполнились слезами, когда он поднял упавший крест, прижал его к губам и долго целовал.

— Даже если мне придётся перевернуть весь мир, я найду её.

В отражении оконного стекла, из которого открывался вид на ночной город, были видны тела нескольких убитых охранников, разбросанных по комнате.

Закончив своё дело, священник бесшумно поднялся. Он закрыл глаза, вспоминая прядь волос, которую вырвал несколько часов назад.

Пусть в этот раз…

Ночь была окутана грехом.

— [У Шин, министр экономического развития Монголии был найден мёртвым час назад.]

Его шаги замедлились, когда в наушнике раздался серьёзный голос. Ли У Шин только что закончил нудный ужин с топ-менеджерами компании «Бласт» и наконец мог свободно выдохнуть.

Предложив пьяным руководителям добраться домой, он бесчисленное количество раз вставлял и вынимал из их телефонов Poison Tap — хакерское устройство.

А сейчас Ли У Шин шёл по слабо освещённому коридору, засунув руки в карманы пальто.

— Министр экономического развития Монголии?

Это же он приехал в Корею для подписания меморандума по редкоземельным металлам? Разве на этом мероприятии не должны были присутствовать новички вроде Хан Со Рён? Да и «Бласт», кажется, запрашивали охрану.

И всё же он мёртв…

— [Официальная причина — остановка сердца, но мы считаем, что это убийство.]

Ли У Шин взглянул на часы. Было далеко за полночь. Хан Со Рён уже должна была вернуться домой, но не прислала ни одного отчёта.

Её нелюдимость с коллегами, конечно, заслуживает похвалы, но гибкости просто ноль. Он недовольно сморщил лоб.

— [Монголия заключила с нами сделку по редкоземельным металлам, чтобы вырваться из-под влияния России. Но поскольку министр действовал самостоятельно, Россия открыто называла его «занозой в заднице».]

— Если это сердечный приступ, значит, использовали хлорид калия, — предположил Ли У Шин, массируя затёкшую шею. — Даже вскрытие ничего не покажет.

— [Верно. «Бласту» достаточно выплатить компенсацию, а вот Национальной разведке теперь придётся разгребать последствия. Головная боль та ещё.]

В трубке щёлкнула зажигалка, послышался звук тлеющей сигареты.

— Есть подозреваемые?

— [Да… Среди тех, кто был с министром на одном рейсе и в том же отеле, есть один человек.]

— Продолжайте.

— [Имя — Кия. Двадцать восемь лет. Потомок корейцев в третьем поколении, сейчас служит в Русской православной церкви.]

Все эмоции мгновенно исчезли с его лица.

Русская православная церковь была тесно связана с государством. Как человек, некогда живший в России, он почувствовал, как холодеет затылок.

— [Дело в том, что формально он не священник. Академические круги не признают его, считают еретиком.]

Русская православная церковь славилась своей древностью и строгой консервативностью. Её приходы располагались по всему миру, включая Константинополь, Александрию, Антиохию, Иерусалим и, разумеется, Москву. Но была одна епархия, которую Всемирный патриархат так и не признал.

— [Кия с Сахалина.]

Лицо Ли У Шина стало каменным.

Сахалин.

Этот приход был отвергнут за отсутствие традиций, крайнюю жестокость и фанатизм. Его основатель, в разгар хаоса в Советском Союзе, утверждал, что «смерть в бою смывает грехи», и открыто сотрудничал с властями. При полной поддержке Советского Союза сахалинская епархия быстро разрослась.

Как именно её основателю удалось проникнуть в военные круги, оставалось загадкой. Но одно было известно точно: первый архиерей Сахалина был корейцем.

Чёрные волосы, чёрные глаза…

Дети в Зимнем дворце тоже были корейцами.

Пёстрые маски, скрипящая карусель, заросшие сорняками качели и брошенный велосипед… При этих воспоминаниях его лицо покрылось ледяной маской.

— [Это всё, что у нас официально есть на Кию. Но главное…]

Голос Джу Соль Хон стал резким, будто она сдерживала дыхание.

— [Есть подозрение, что этот ублюдок — Бугимен первого класса.]

Ли У Шин остановился.

— [Помнишь того нашего агента, который не вернулся из-за границы пару месяцев назад?]

— Помню.

Ты ведь сама чуть не выбила мне зуб тогда. Он равнодушно провёл языком по повреждённому месту. Именно после смерти того агента его внедрили в «Бласт».

— [Это пока гипотеза. Но, судя по данным, за всеми этими убийствами мог стоять именно Кия. Мы уже несколько лет обмениваемся статистикой с другими разведками — и картина жуткая. Из десяти агентов, отправленных за границу, трое умирают от сердечных приступов.]

«Бугимен» — профессиональный убийца, охотящийся только на агентов. Такую кличку используют в среде спецслужб.

— [Мы не можем прямо полезть в Россию. Завтра в СМИ выйдет стандартная версия — «внезапная остановка сердца». А ты, У Шин, будь начеку. Сейчас самое разумное — считать, что наши данные слили русским.]

И только тут Ли У Шин понял, к чему весь разговор. Это было предупреждение.

— Разве я когда-нибудь был в безопасности?

Он усмехнулся и вышел из бара, передавая ключи ожидавшему водителю. В этот момент напряжённый голос Джу Соль Хон внезапно ослаб.

— [Кстати, Сова тоже пересекалась с этим типом.]

— !..

— [Пустяки. Просто оказались в одном и том же месте. Случайно.]

Ли У Шин чуть было не выругался вслух. Его всегда отличала трезвость ума, даже под влиянием алкоголя, но в этот раз что-то внутри пошатнулось. Спиртное быстро ударило в кровь, разогретую адреналином.

Работа в военной корпорации неизбежно связана с неожиданными рисками.

Я хотел оттолкнуть Хан Со Рён, но в итоге не смог и оставил её рядом. Думал, если буду держать её под контролем, если стану строже, жёстче, если буду вмешиваться — это даст ей хотя бы какую-то защиту.

— [Похоже, в «Бласте» тоже неспокойно. Несколько их охранников погибли.]

Я переоценил свои силы? Стоило услышать, что Со Рён столкнулась с опасным типом в его отсутствие, как внутри всё вывернулось.

Будто сломался один из рычагов управления — ярость и беспокойство вспыхнули, вырвались наружу, как перегревшийся мотор.

Он резко дёрнул ворот, словно хотел сорвать с себя несуществующий галстук. Сухость обожгла рот, не давая сглотнуть. Внезапное, дикое нетерпение навалилось на него без предупреждения.

Я хотел увести Хан Со Рён подальше отсюда.

Но Ким Хён… Проблема всегда была в Ким Хёне.

— [У Шин, тебе нужно поскорее завершить миссию].

Да. Я должен заставить её выбросить Ким Хёна из головы. Как можно скорее. Показать, насколько напрасна её вера. Но Хан Со Рён всё ещё ведёт себя как слепая и не хочет открыть глаза.

Сев на заднее сиденье, Ли У Шин прикрыл глаза, чувствуя, как всё вокруг начинает плыть. Он уже не слышал, что говорит замдиректора — звук просто перестал доходить до сознания.

Уронив голову на жёсткий подголовник, он медленно выдохнул. Тяжело, глухо, как будто воздух шёл из самой глубины. И когда поднял взгляд — на его лице уже не осталось ничего, кроме холода.

Со Рён проснулась среди ночи. Едва вернувшись с работы, она уснула без сил.

В горле першило от жажды. С трудом откинув одеяло, она села на кровати. В такие моменты особенно приятно знать, что можно дойти до кухни с закрытыми глазами — настолько хорошо знаешь свой дом.

Ноги с сухим шелестом волочились по полу, когда она поплелась на кухню. Со Рён нащупала стакан, налила воды из кулера и сделала несколько глотков. И, собираясь вернуться в спальню…

— А!..

Она наткнулась на что-то — нет, на кого-то. Глаза распахнулись от неожиданности. Прямо перед ней, как коряга, застывшая посреди коридора, стоял Ли У Шин.

Приоткрытые губы тут же сомкнулись. Это наша первая встреча после той ночи, и делать вид, будто ничего не произошло, не так-то просто.

— Что вы здесь делаете?

Он стоял у стены, будто только что вошёл с улицы — или, наоборот, как будто вообще не переодевался с самого утра. Ли У Шин всё так же упрямо смотрел на пустую рамку для свадебного фото, висящую на стене.

— Спать не могу, как только подумаю, что с Хан Со Рён придётся ехать в командировку.

Только теперь он начал снимать пальто и расстёгивать часы на запястье.

— В доме слишком тихо, не находишь? — сухо бросил он, проводя ладонью по лицу.

Со Рён чуть нахмурилась и уловила странный аромат. Что это за запах?

— Вы… пили? — с нарочитым удивлением спросила она.

У Шин мягко прищурил глаза, до этого ясные, но с расслабленной поволокой, — будто она угадала.

Он прислонился к стене и начал внимательно разглядывать её сверху вниз. От его взгляда становилось липко, словно тот вязал руки и ноги. Со Рён тут же отвела глаза и спросила:

— Вы сильно заняты на работе?

— Да.

— Из-за командировки в Экваториальную Гвинею?

— Даже если бы не было работы по спецгруппе, дел хватает с головой.

— …

— Ты и представить себе не можешь, сколько дерьма творится в этом мире.

В тоне проскользнула насмешка — тонкая, едва уловимая, но острая. Со Рён почувствовала, как это режет слух, будто он только что её высмеял.

А Ли У Шин снова уставился на пустую рамку. Иногда он смотрел на голые стены с каким-то странным выражением, будто искал там что-то.

Сколько раз я уже видела, как он цепляется взглядом за эту рамку, а затем молча уходит? Может, и правда, спросить прямо будет проще.

— Вам интересно? Почему рамка пустая.

Он не ответил. Лицо не дрогнуло ни на миг, будто с самого начала Ли У Шину было наплевать на эту рамку. И вдруг он спросил совсем о другом:

— Ты ногти подстригла?

— Что?..

Он бредит?

Со Рён с подозрением посмотрела на него — не пьяная ли это ахинея. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Ли У Шин внезапно схватил её за запястье. Он резко подтянул Со Рён к себе — так близко, что её ладонь оказалась прямо перед его лицом.

Со Рён невольно вздрогнула, когда почувствовала тепло его пальцев. Она слишком хорошо помнила, какие жуткие вещи он делал с её ладонью в тот вечер. Но Ли У Шин, словно ничего и не было, просто аккуратно водил подушечками по ногтям.

— Когда я только начал работать в этой сфере, не выносил следов засохшей крови под ногтями. Поэтому каждый вечер срезал их под корень.

Раз уж он вдруг заговорил о таких вещах… Похоже, всё-таки пьяный…

Он медленно провёл пальцем по отросшему белому краю и негромко цокнул.

— Опять собираешься кого-то поцарапать? Подожди-ка.

Ли У Шин взял Со Рён за плечо и мягко подтолкнул к дивану.

Это что за пьяная причуда — ногти обрезать? Он обычно только улыбается, а теперь ведёт себя вот так.

Она впервые видела Ли У Шина таким и из праздного любопытства позволила ему себя усадить.

Мужчина решительно направился к комоду, но вдруг обернулся и неловко спросил:

— Где у вас кусачки?

Со Рён невольно улыбнулась и кивнула:

— Вы правильно идёте. Во втором ящике.

Он снова двинулся вперёд. Со Рён задумчиво смотрела ему в спину, пока наконец не спросила:

— Наверное, все женатые пары живут примерно одинаково?

— …

Ничего не ответив, Ли У Шин вернулся к дивану и взял её руку. Он без труда вставил холодный металл между ногтем и подушечкой пальца и аккуратно надавил. С каждым щелчком полумесяцы остриженных ногтей падали ему на бедро.

Ли У Шин сидел слегка сгорбившись, его движения были бережными, почти заботливыми — и это невыносимо напоминало ей Ким Хёна.

Со Рён понимала, что такие мысли — признак серьёзного расстройства, но она всегда была до странности слаба перед мелкими проявлениями заботы. Глядя на него, она ощущала тоску, влечение и странную пустоту, будто что-то ускользает сквозь пальцы. И всё это оседало в ней тяжёлой лужей.

Не выдержав, Со Рён слегка поёжилась. Когда Ли У Шин был рядом, её нередко охватывало это непонятное беспокойство.

Особенно тяжело было, когда чужие жесты будто накладывались поверх того, что раньше делал Ким Хён. В такие моменты на неё неожиданно остро накатывало чувство вины.

Но Ли У Шин, словно зная или не замечая состояния Со Рён, вдруг крепко сжал её ладонь.

Их лица были близко, и запах алкоголя чувствовался ещё острее. При этом он совсем не изменился в лице, даже не покраснел. Видимо, спиртное на него почти не действует.

Он сосредоточенно склонил голову, и она видела лишь нахмуренные брови и прямой нос.

И тут его голос прозвучал тихо и мрачно:

— Агент Хан Со Рён, как вы вообще живёте в таком месте одна?

— В каком «таком»?

— Где время остановилось.

— …

Две пары тапочек, две чашки. Два комплекта столовых приборов, до сих пор не выброшенная зубная щётка, мужская обувь в углу обувного шкафа и плотно запертая комната.

Казалось, Ли У Шин перечислял все следы Ким Хёна, оставшиеся в квартире.

— Может, стоит продать дом и переехать?

— …

— Здесь так тихо, что слышно только ваше дыхание, Хан Со Рён.

— Нет, здесь мой дом.

— …

— Только это место по-настоящему моё.

Он отрезал очередной ноготь и посмотрел ей в глаза. Его взгляд был холодным, спокойным, но она упрямо не отводила глаз.

Ли У Шин вдруг опустил голову и потёр виски, будто страдал от приступа мигрени. Его волосы слегка упали вперёд, и на секунду Со Рён показалось, что он походит на каменную стену.

— Вы были слепы…

Его голос внезапно сорвался.

— Наверное, поэтому любить было проще.

— Что?..

— Я про вашего мужа.

— !..

— То, что было между вами двумя — это точно любовь?

Его лицо скрывала тень, и она не могла разобрать, какие эмоции на нём написаны.

— Когда человек ничего не видит и отчаянно жаждет кого-то, разве это не просто инстинкт самосохранения?

Со Рён почувствовала, как что-то сдавило грудь. Никто её не бил, но в боку неприятно заныло.

— Его легко принять за любовь, но на деле это совершенно разные вещи.

Что-то колючее застряло в горле. А Ли У Шин по-прежнему был сосредоточен только на её ногтях.

Со Рён прикусила губу, борясь с болью, что разливалась в груди. Пальцы, сжатые в его руке, стали ледяными.

— Агент Хан Со Рён, вы говорили, что хотите обычной жизни. Именно поэтому не можете отпустить мужа. Но знаете, как это звучит для меня?

— Перестаньте…

— Вам отчаянно нужен хоть кусочек нормальной жизни в вашей сломанной судьбе, поэтому вы цепляетесь за мужа. Возможно, вы просто убедили себя, что это и есть любовь?

— Хватит уже!

Со Рён сорвалась на крик. Она попыталась вырвать руку, но он не отпускал.

В отличие от неё, Ли У Шин сохранял абсолютное хладнокровие. Его режущий взгляд снова проник в её нестабильную душу.

— Вы никогда не думали, что ваши чувства к мужу — всего лишь форма эгоизма? Если вы стали целью агента НРС, то он вполне мог создать эту уязвимость, чтобы ей воспользоваться.

— …

— Почему ты так слепо веришь своим чувствам?

С каждым словом ногти отлетали один за другим.

— В этом мире вообще есть что-то, чему можно верить? Я такого никогда не видел.

— …

— Если поняла, о чём я, быстро разберись с природой этой иллюзии и отбрось всё лишнее. Тогда жизнь станет легче, агент Хан Со Рён.

Каждое слово тараном врезалось в её внутренние стены, разваливая всё, что она с таким трудом выстраивала.

Его жестокость вызывала в ней ярость, но одновременно и бессильную грусть. От этой двойственности Со Рён было невыносимо.

А Ли У Шин всё так же спокойно обрезал ногти. Словами он рвал её душу в клочья, но движения его рук были почти нежными.

Со Рён резко дёрнула руку. Недостриженный ноготь некрасиво повис на конце пальца.

— …Даже если это была не любовь, мне плевать.

Она выплеснула то, что долго подавляла.

— Что бы я ни чувствовала, это уже не имеет значения. Может быть, вы правы, инструктор. Я эгоистка. Мне нужен только Ким Хён. Мне достаточно, если он снова появится передо мной.

— !..

Со Рён была настолько разгневана, что её лицо побагровело, но одновременно она чувствовала жгучий стыд, будто её раздели догола. И всё же она молча проглотила всю путаницу чувств. Его холодные слова, как ни странно, привели её в чувство.

— Я ищу его не только потому, что люблю. Я держусь за него не потому, что скучаю и тоскую. У меня не такие чистые помыслы, так что не лезьте ко мне.

— …

— Я буду морить Ким Хёна голодом и пытать так, как вы меня учили, инструктор.

Мужчина, который всё это время хранил ледяную невозмутимость, устало потёр щёку.

— Я заставлю его рассказать всё. Что он сделал со мной. Что сделала разведка. Всё, что я до сих пор не понимаю, Ким Хён объяснит мне сам!

— …

— А вы просто ведите себя как положено сообщнику.

Со Рён сверкнула глазами, словно пыталась укрепить расшатанную решимость. Но раненое сердце уже дало трещину. Неведомое беспокойство медленно, как чёрные муравьи, поползло вверх.

Внутри начало что-то ломаться, но она отчаянно цеплялась за нежелание признать это, и ещё сильнее стиснула зубы.

Скорее… Нужно успеть, пока всё окончательно не испортилось…  Со Рён сжала кулак так сильно, что полуобрезанный ноготь впился в ладонь. Боль принесла ей странное облегчение.

— На следующей неделе я смогу встретиться с первым заместителем главы разведки.

Она снова прокрутила в голове информацию, которую ей передал директор Кан Тхэ Гон.

— Она должна выступать с речью на научной конференции.

В этот момент Ли У Шин, нахмурив брови, уставился на неё, а потом вдруг тихо рассмеялся, как будто не поверил. В его взгляде мелькнуло что-то между изумлением и странным восхищением.

Первый зам… Уголки губ неожиданно поползли вверх.

— Хочешь, чтобы я её поймал?

Собирая с колен обрезки ногтей, он вдруг задал этот вопрос с какой-то странной, лёгкой радостью.

С утра в «Бласте» царил настоящий гул.

От вестибюля до лифта, а затем по всему офису говорили только об убитых охранниках.

А тут ещё и новость, которую все увидели по телевизору: утром сообщили о смерти главы Монгольского агентства по экономическому развитию, который остановился в отеле «Сеул» и скончался прошлой ночью от сердечного приступа. Теперь теории заговора, одна другой фантастичнее, расползались по офису, как вирус.

— Чем больше думаю, тем больше мороз по коже, — пробормотал Джин Хо Дже, подавая ей чашку горячего чая. — Агент Хан Со Рён ведь тоже была на этом мероприятии. Разве не чудо, что она осталась невредимой?

— Я только с утра прошлась по периметру.

— Кто знает, может, вы даже столкнулись с тем самым убийцей в толпе!

В этот момент дверь офиса распахнулась, и её взгляд столкнулся с Ли У Шином.

Неудивительно, что его не было видно с самого утра — наверняка снова тренировался. Следом вошёл Ю Давид. Волосы у обоих были влажными, как после душа.

На завтрак у неё сегодня был абсолютно несъедобный жареный рис. Со Рён уже неделю жаловалась, что еда невкусная, но Ли У Шин упорно стоял на своём:

— Таков вкус боевого пайка. Привыкай.

Она сердито уставилась на рассыпающиеся сухие зёрна, но всё-таки схватила палочки и наскоро съела всю порцию.

Может, чай хоть немного утихомирит желудок. Со Рён уже собиралась отпить глоток сливового чая, приготовленного Джином Хо Дже. И вдруг мимо неё прошёл Ли У Шин, от которого пахло мылом, и слегка ткнул её в живот.

— !..

С запоздалым удивлением она схватилась за живот. Казалось, он лишь легко коснулся её тыльной стороной ладони, но в этом жесте было что-то оценивающее.

Со Рён грубо растёрла кожу, пытаясь стереть след его прикосновения. Ли У Шин же с абсолютно бесстрастным видом пересёк пространство между столами сотрудников и направился к своему месту.

Она мельком увидела его профиль и заметила на лице командира отчётливо написанное удовлетворение.

Прим. пер. Обращаю ваше внимание на то, как Ли У Шин постоянно переключается между стилями. Он скачет с «вы» на «ты», иногда обращается к ней по званию, потом переходит на панмаль — это неформальный стиль речи. В корейском такие оттенки — очень важный аспект общения. В адаптации передать тяжело, конечно.

— В любом случае хорошо, что всё обошлось.

В этот момент рядом неожиданно плюхнулся Джин Хо Дже, тряся шейкером.

Он залпом осушил протеиновый коктейль, и у него под носом осталась пена, напоминающая кошачьи усы. Со Рён невольно улыбнулась, но в ту же секунду ощутила, как кто-то прожёг ей щёку взглядом.

Она уже собиралась обернуться — как вдруг агент Ю Давид со стоном обмяк на стол. Несмотря на прохладу, мужчина был в майке. Под тканью отчётливо вздулись мышцы, натренированные с утра.

Взгляд Со Рён зацепился за крестик в его ухе, и она заговорила:

— Кстати, старший. Вы же говорили, что учились в семинарии?

— М?

Ю Давид лениво распрямился, чуть потянувшись.

— Я вчера видела священника. У него была очень странная одежда.

— Какая?

— Чёрная. А от груди до колен — длинный вертикальный узор.

— !..

Брови Ю Давида сдвинулись.

— В сутане?

— А ещё у него был крест. Что-то вроде клюва орла, вперемешку с какими-то буквами.

— Такое?

Он достал телефон, несколько раз ткнул по экрану и показал ей фото. На нём была группа священников в угловатых шапках с жёлтым орнаментом по центру. То ли орёл, то ли просто золото — не разберёшь.

Со Рён кивнула. Ю Давид тем временем перехватил свои волосы до плеч резинкой, собрав их в небрежный пучок.

— Это РПЦ. Но конкретно сахалинская ветвь. Её вообще-то считают еретической.

— Еретической?

— Да. Из-за риторики, скорее всего. Слишком радикальные.

— …

— Они давно поддерживают войну. При СССР религию душили, и выжили только те, кто умел затаиться. Вот они и выжили. И разрослись. Хотя сейчас, говорят, их влияние уже не то, что раньше.

На самом деле, Со Рён было не так уж и важно, кем был тот священник. Просто его лицо всё ещё всплывало перед глазами. Слишком хищный взгляд. И слишком глупый голос. От этого Со Рён становилось как-то гадко.

— Так ты правда видела именно сахалинского?

— Да. Слишком уж запомнился.

— Нарядом?

— Не совсем. Он был довольно распущенным. И ещё…

Со Рён на секунду замялась, почесала висок, а потом буднично выдала:

— Он вдруг облизал мне щёку.

Где-то у окна что-то с грохотом упало. Но она не успела обернуться на шум — к ней уже рванули все напарники.

Ки Тхэ Мин рывком сорвал с глаз маску. Джин Хо Дже поперхнулся коктейлем и закашлялся.

— Стоп! Ты про того извращенца в женском туалете?

— Ага.

— Зачем отпустила?! Надо было задержать его!

— Он ушёл спокойно.

Тхэ Мин аж взвился от гнева. На задании его голос звучал не так спокойно, как сейчас. Со Рён пожала плечами.

— Больше ничего не случилось, — добавила она и сделала глоток чая.

— Если позволите, я бы хотел кое-что добавить, — вдруг подал голос Ю Давид. — В Книге Даниила, глава вторая, стих сорок четвёртый, сказано: «Он сокрушит и уничтожит все царства и будет стоять вечно». Такое ощущение, что сахалинская ветвь прямо зациклилась на этом. Потому что толкований у этого стиха — море. И если говорить уже о моём личном мнении…

— А-а-а! — застонал Джин Хо Дже и замахал руками. — Опять началось, опять… Мозг сломать можно, честное слово!

Джин Хо Дже поёжился:

— Я ж говорил — свои богословские фанфики в инете сливай, тут не надо!..

Пока они спорили, Со Рён тихо осматривалась, чтобы незаметно выйти из этого балагана. И в этот момент она случайно уткнулась взглядом в Ли У Шина. Он сидел у окна с таким видом, будто всё это его вообще не касалось. Тишина вокруг него была почти осязаемой.

Она видела только его спину, а всё равно чувствовала, что у него внутри что-то неладно. Не в духе? Брови у Со Рён чуть дрогнули.

— Лучше читай нам, как бомбу собрать, — буркнул Джин Хо Дже, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки за головой. — Это хотя бы не так бесит. Вот у меня Россия с одним только премьером ассоциируется. Сол… Солж… какая же там фамилия была… Знаешь, известный такой, с какой-то там семьёй. Он на малолетке из Кореи женился. Она лет на десять с лишним младше была, если не больше…

— На двенадцать, — тут же отозвался Ки Тхэ Мин, возвращая маску на глаза.

В тот же миг неподвижный до того Ли У Шин вдруг хрустнул шеей — сначала в одну сторону, потом в другую.

Он глубоко вдохнул, чуть выгибая спину, и под формой резко выступили лопатки, острые, будто сломанные крылья.

Со Рён какое-то время не могла оторвать от него глаз. Но потом повернулась к остальным и встретилась взглядом с Джином Хо Дже, который уже катился к ней на стуле.

— Эй… Агент Хан Со Рён, ты слышала эту историю?

В голосе старшего товарища звучали торжество и азарт.

— Ну романтика — это как раз по моей части!..

Он расплылся в широкой улыбке и швырнул пустой шейкер в сторону Ю Давида, а сам наклонился ближе, упираясь руками в спинку стула — как раз на уровне её глаз. Теперь он закрывал собой Ли У Шина.

— Короче. Чувак давно умер, ещё в советское время, но его называли мозгом Сибири. Премьером работал, да. Так вот, когда он был ещё молодым, вдруг привёл в дом девчонку из Азии — ей даже восемнадцати не было. Семья, понятно, в шоке. Все взбесились, начали давить. А он, говорят, был такой упрямый, что хоть на стенку лезь. В итоге — родили ребёнка, и вроде нормально жили. Но проблема в том, что…

— Всем выйти.

Холодный голос резко прервал монолог. Головы всех сотрудников синхронно повернулись к Ли У Шину. Он наконец обернулся, взгляд у него был ледяной.

— Все. Вон. Кроме агента Хан Со Рён.

Он отдавал команды кратко, не терпя возражений.

— Закрыть жалюзи. И дверь на замок.

Как только дверь за последним бойцом закрылась, в кабинете повисла глухая, гнетущая тишина. Они остались вдвоём.

Ли У Шин, не отводя взгляда от Со Рён, постукивал по столу папкой с бумагами. Поднимал, опускал. Снова поднимал. И всё это время смотрел прямо на неё — тяжело, будто прожигая насквозь.

Даже просто стоять под его взглядом, словно декорация, — уже было пыткой. Она сглотнула слюну. И вдруг он заговорил.

— Этот священник. Ты сказала, он облизал тебе щёку.

— Что?

— Левую? Правую?

Он подошёл ближе и резко дёрнул её за подбородок. Лицо Со Рён потянуло вбок.

— Агент Хан Со Рён. Я такие вещи на дух не переношу.

— …

— Так что смотрите мне в глаза и давайте чёткие показания. Где именно. Как именно.

— Э…

Она только и успела, что выдохнуть. Не дождавшись ответа, Ли У Шин широкой ладонью резко потёр ей лицо.

— Укх!..

Со Рён зашипела от боли — казалось, он сдирал с неё кожу. Она попыталась вырваться, замахала руками, но Ли У Шин только нахмурился, даже не замечая, с какой силой дотрагивается до её лица.

Она не выдержала:

— Левая! Он дёрнул меня за волосы, а потом лизнул! Ну и что с того?!

Резкие движения наконец стихли. Но вместо облегчения у неё снова пробежал холод по спине.

— …Он дёрнул тебя за волосы?

Температура в комнате сразу упала на десять градусов. Даже в линзах, за которыми обычно не было видно ничего, сейчас колыхалось что-то жуткое, паническое.

Вокруг воцарилась пугающая тишина. И когда их взгляды скрестились в упор, Со Рён поспешила добавить:

— Я просто растерялась. Никогда не сталкивалась с таким, особенно от человека в рясе не ожидала.

— Этот священник…

Он будто хотел что-то сказать, но запнулся и замолчал. Ли У Шин повернулся, закрыл глаза и шумно выдохнул. Его плотные, ровные мышцы на вдохе приподнялись, а потом опустились, слегка коснувшись её плеча.

Когда он снова открыл глаза, лицо его стало пустым.

— Ты говорила с ним?

— С кем?

— С этим ублюдком.

— Вы сейчас священника… ублюдком называли?

Господи, только бы не узнал про ногу… Со Рён на всякий случай тут же прикусила язык.

— Я хотела его задержать, но он лизнул меня и исчез. Просто ушёл.

— …

— Ну и всё... момент был упущен.

И тут его ладонь опять легла на её лицо. Сильнее, чем прежде.

— Ауч… — она забилась, схватившись за его предплечье.

Неужели сейчас он в самом деле мне врежет? Она яростно затрясла его руку, но тот, похоже, не осознавал, что делает.

Ли У Шин наклонился, зубами вцепился ей в щёку и резко втянул кожу, оставляя на ней кровавую, багровую метку.

— !..

Со Рён ударила его коленом, резко, в полный замах, но Ли У Шин лишь отстранился на полшага. Громкий «чпок», с которым кожа оторвалась от его губ, прозвучал унизительно отчётливо.

Щека горела и ныла. Со Рён только беззвучно приоткрыла рот.

— Я непонятно выразился?

— А?..

— Я сказал — смотри только на того, кто перед тобой. А не на всяких посторонних ублюдков.

— !..

Она удивлённо заморгала. Он с ума сошёл? Теперь, глядя ему в глаза, Со Рён понимала — инструктор был в этом странном состоянии с самого начала. Возможно, ещё тогда, когда молча пялился в окно. И теперь, когда между ними оставалось только тепло тел — это его состояние передалось и ей. Сердце Со Рён глухо бухнуло о рёбра.

— Какого хрена ты так со мной поступаешь.

— …

— Ты хоть представляешь, насколько сильно точишь мне нервы, агент Хан Со Рён?.. Сначала тебя грызёт мерзкий пёс. Потом — лижет священник. А в моё отсутствие тебя избивают так, что аж сосуды лопаются.

Он посмотрел на её шею. На синяк, который почти прошёл.

— Это невыносимо.

— !..

— Что я один всегда где-то в стороне.

Что он… вообще несёт?.. Это не должно звучать так. Не должно... Но взгляд Со Рён начал мутнеть. Она будто наступила на зыбкое дно.

— Когда всё, всё, что связано с тобой, должно быть моим. А я, как полный идиот, не могу даже дотронуться.

В глазах Ли У Шина мелькнула безумная, резкая решимость.

Он вернулся к столу, открыл нижний ящик и достал небольшой пистолет. Быстро вставил магазин, одним движением взвёл затвор и тут же вложил оружие ей в ладонь. Металл был ледяным. Со Рён вздрогнула.

— Я не могу отрезать тебе щёку, как бы мне ни хотелось.

Расстояние между ними внезапно сократилось. Она уловила незнакомый запах мыла.

Затем твёрдой рукой Ли У Шин обхватил её щёку от уха и притянул Со Рён так близко, что их дыхание смешалось.

— Если тебя всё это заебало — стреляй.

Он выдохнул тяжело и резко, а затем просунул язык между её сжатых губ.

Со Рён раскрыла рот от неожиданности. Влажный язык обвил её губы и с жадной настойчивостью заскользил по ним.

Она не знала, куда деть руки, поэтому они просто повисли в воздухе, подобно птице, сбившейся с курса.

Ли У Шин наклонил голову набок и прижался к ней ещё сильнее. Он двигал челюстью так, будто хотел её сожрать. Когда он принялся жадно втягивать её язык, от обжигающего прикосновения слюна хлынула наружу.

Со Рён медленно отодвигалась всё дальше, и каждый раз, когда их губы размыкались, его язык с силой врывался внутрь. Ли У Шин так яростно тёрся им, что левая щека у неё даже вздулась.

Это… совсем не то. Не как тогда, когда мы сорвались с обрыва во время тренировок.

Со Рён накрыла новая, незнакомая волна тревоги. Руки задрожали, грудь стиснуло, как от подступающей тошноты.

Тогда в глазах Ли У Шина была паника. Настоящая, неприкрытая. Он выглядел так, будто сделал чудовищную ошибку.

С тех пор они будто молча договорились никогда не говорить о том дне. Сошлись на том, что это была их общая оплошность. Правда иногда под кожей теплилось что-то, как тлеющий жар в очаге, но оба предпочитали ничего не замечать, потому что так было проще.

Но сейчас…

Рот плавился. Со Рён отступила и упёрлась в стол. Она задела рукой шейкер Джина Хо Дже, и тот с грохотом покатился по полу.

Ли У Шин повернул голову ещё сильнее, будто теперь его ничего не сдерживало.

— Мм!..

Даже когда из горла Со Рён вырвался сдавленный стон, он не отстранился. Крепко зажав её лицо, он продолжал целовать — жёстко, яростно. От такого напора её тонкая шея откинулась назад.

Острый, цепкий язык дотошно исследовал её изнутри, пробивая себе путь всё глубже, как будто Ли У Шин трахал её рот, а не целовал. Острый нос врезался ей в щёку, и его горячий вдох прозвучал как голодный всхлип.

Это был настолько грубый поцелуй, что его и поцелуем-то назвать было трудно. Скорее, яростное столкновение, из-за которого губы пылали.

Казалось, что жар, поднимающийся снизу, способен расплавить её тело изнутри. Воздуха не хватало, Со Рён начала задыхаться. Слюна так обильно текла по подбородку, что уже невозможно было понять, кому из них она принадлежит.

Нельзя… Со Рён нахмурилась, пытаясь вернуть себе контроль. Но стоило Ли У Шину нежно скользнуть по нёбу, как у неё из горла вырвался взволнованный выдох.

— Ха-а…

Ким Хён… Мысли о муже рушились, бессильно гасли. И неудивительно: даже когда Со Рён упрямо сопротивлялась, Ли У Шин просто сжимал её шею, продолжая с настойчивостью открывать рот.

Стоило лишь немного ослабить бдительность, и влажные языки тесно сплетались, издавая непристойные звуки. Сознание затуманилось, глаза защипало от прилива жара. Со Рён испугалась этих чувств.

Особенно сейчас, в тихом, пустом офисе, где каждый звук, пронизанный возбуждением, резал слух.

Как он жадно посасывал её пухлую нижнюю губу. Как влажно, с липким звуком, исследовал рот…

Это ощущение было новым, болезненно-острым. Кончики нервов дрожали, дыхание стало прерывистым, и вместе с ним из неё вырвался низкий, стыдный стон.

— Ха…

Веки задрожали. Ей не хватало воздуха. О чём мы вообще говорили?.. Мысли не складывались воедино.

Но когда ладонь нащупала холодный металл, разум внезапно прояснился. Со Рён сжала пистолет.

Она и правда была в тупике. С самого начала — с того самого первого знакомства — что-то в поведении Ли У Шина её раздражало. А порой он смотрел на неё с таким видом, будто не мог сдержать презрения.

Мужчина, который поучал меня, вторгался в личное — и вот к чему всё пришло: к этой алчной, неконтролируемой жадности.

И всё же… больше не приближайся.

Со Рён упёрлась дулом ему в живот. Ли У Шин, до этого с жадностью ловивший её дыхание, застыл.

— …

— …

Их губы, до этого спаянные, на миг разъединились. Они смотрели друг другу в глаза. А потом он обвил её одной рукой и резко поднял, усадив на край стола.

— Что ты…

Он прижался прессом к дулу пистолета, будто бросал ей вызов: «Давай, стреляй». Ли У Шин почти навалился на неё сверху, раздвинул ноги и сжал бёдра. Он снова впился зубами ей в щёку, затем — в губы.

Он не боялся. Его взгляд говорил прямо: «Выстрели, если хочешь». Но куда сильнее слипшихся в поцелуе губ пылали их плотно прижатые тела. Это был не жар — настоящий поток, не знающий преград.

— Хх… По…стой…

Этот судорожный запрет ничего не изменил — Ли У Шин просто сильнее притянул Со Рён за талию. Словно всё зависело от неё одной — только она могла прекратить это. Пистолет вонзался в его мускулистый живот, и это касание было пугающе осязаемым.

Хитрый ублюдок. Сам сунул мне оружие, чтобы спихнуть на меня всю ответственность. До невозможности подло.

Удивительнее всего было то, что несмотря на вырвавшийся нервный смешок, Со Рён не хотела стрелять. Пальцы судорожно сжимали пистолет, потом ослабевали, и с каждым таким колебанием Ли У Шин вновь накрывал её губы грубым поцелуем.

И когда его язык снова умело переплёлся с её, Со Рён со всей силы ударила его пистолетом по лбу.

— !..

Стрелять не могу, но бить-то мне никто не запрещал.

Как только эта отвратительная, липкая от слюны, жадная пасть оторвалась от её губ, в глаза бросился покрасневший, слегка припухший лоб.

Ли У Шин поморщился и хрипло выдохнул:

— Ты всё это проглотила, а теперь лупишь?

Его алые губы, блестящие от слюны, выглядели неприлично пошло.

— Потому что я отвратительная.

— …

— Ищу мужа… а сама, за его спиной, шляюсь с другим, да?

— Я такого не говорил.

— !..

— Не такая ты и глупая. Что-то из моих намёков всё-таки поняла.

Он спокойно улыбнулся, скользнув кончиком языка по уголку губ.

— Можешь и дальше ненавидеть своего мужа. А всё остальное — делай со мной.

— …

Он прижался губами к её подбородку. Горячее желание в его глазах сочеталось с холодной наблюдательностью. Ли У Шин смотрел на неё, как хищник на добычу.

Со Рён скрутило, по коже прошёл холодный пот. Теперь ей некуда было бежать. Но сильнее всего поражало другое — как легко Ли У Шин позволял себе быть честным.

Я ведь никогда не могла сказать всё прямо. Всегда боялась. Хотела, чтобы муж любил меня безоговорочно, но постоянно сдерживалась. Потому что если бы честно рассказала, как бездонно это чувство, он наверняка испугался бы.

И с возрастом я поняла, что никто не хочет лить свою любовь в бездонный, дырявый кувшин.

Но почему он… хотя и сам наверняка обжигался, как и я…

— Ты же сама говорила: мне надо найти какую-нибудь добрую милашку и трахаться с ней в своё удовольствие.

— А…

Я действительно так сказала в лазарете. Тогда ей и правда казалось, что нужно отрезвить наставника, пока у него совсем не перекосилось представление о женщинах.

Со Рён растерялась. Её взгляд метался, не зная, где остановиться.

— Добротой от тебя не пахнет, но ты сильная. И чертовски возбуждающая.

— !..

— Показала мне свою киску, прошла со мной тренировки, вот-вот «зама» поймаешь. Я, между прочим, сейчас делаю для тебя вообще всё, что ты просишь. Но ты ведёшь себя не слишком-то благодарно, не находишь?

— …

— Ну же. Пусть теперь пострадавшая сторона выскажется сама.

Со Рён хотелось повернуть время вспять. Она и представить не могла, что тот самый наставник, который когда-то жёстко ставил её на место, теперь вот так буквально сожрёт её без остатка.

Он шёл к ней, вторгаясь на её территорию, без капли почтения. Она знала только одного мужчину — Ким Хёна — тот был осторожен, деликатен. А таких, как Ли У Шин — кто вдавливается в тебя до последнего сантиметра, — в её жизни ещё не было.

— Нет, постойте… инструктор… вернее, командир…

— Да?

Он прижался лбом к её губам — тем местом, куда она его ударила. Со Рён дёрнулась, попыталась оттолкнуть его от себя, но Ли У Шин только крепче обнял её за талию. Из её груди вырвался глубокий, бессильный выдох.

— Я больше… не могу доверять даже тому, что вижу.

— Но и отрицать очевидное — глупо, тебе не кажется?

— …

— Гарантирую: такого большого и кривого, как у меня, ты больше нигде не найдёшь.

Он улыбался, как змея из райского мифа, нашёптывающая, что попробовать — не грех.

— Можешь рассматривать при свете и с лупой.

— !..

Его предложение звучало слишком соблазнительно, но в голове стоял оглушающий гул. Это было всё равно что попасть в аварию, когда ты всю жизнь ехала строго по прямой — к одному-единственному мужчине.

Если отказать… вдруг всё сорвётся? Сейчас ведь нужно держаться вместе… Со Рён чувствовала себя как на экзамене.

— Он предал тебя. А ты всё ещё боишься ответить тем же?

— !..

— Трахаться с другим — это очень плохо, Со Рён.

Ли У Шин был как вредная еда. Вреден настолько, что рушил даже то, что казалось нерушимым.

Даже исчезновение мужа, даже тень спецслужб, даже моменты отчаяния, когда всё рушилось — всё это ничто по сравнению с этим человеком.

Он был самым угрожающим и непредсказуемым из всего, с чем ей доводилось сталкиваться. Даже собственное невежество в начале пути не доставляло Со Рён столько головной боли.

— Что вы… вообще во мне нашли, инструктор?

Ведь той мягкой, милой, слабой женщины больше нет. Я не показала ему ничего, за что меня можно любить. Так почему?

— А… так ты не поняла?

Ли У Шин нахмурился и бережно заправил её растрёпанные волосы за ухо.

— Иногда ты ведёшь себя как настоящая сука.

— !..

Я, конечно, не ждала романтики, но это… как обухом по голове.

То, что она всю жизнь считала своей слабостью, он легко произнёс вслух — будто это не имело значения.

Со Рён не могла даже моргнуть.

— А мне как раз это и интересно. Я хочу пролезть в ту щель, которую сам не понимаю. Поэтому и веду себя так позорно. Из-за тебя, агент Хан Со Рён, от моей гордости ничего не осталось.

Где-то в коридоре послышались голоса, топот армейских ботинок, грубый мужской смех. Всё это смешалось в общий гул и быстро исчезло.

Осталось только его лицо, его улыбка, которая казалась пугающе отчётливой.

Как и ожидалось, Со Рён не смогла нажать на курок.

Пах-пах!

При каждом выстреле приклад врезался в плечо, вызывая у Со Рён резкую боль. Даже при осторожной настройке прицела пули всё равно раз за разом пролетали мимо.

Со Рён тряхнула головой, сбрасывая навязчивые мысли, отвела локоть назад и снова встала в позицию. Деревянные мишени двигались по металлическим рельсам с разной скоростью и в разных направлениях.

Команда спецбезопасности. Вторая тренировка по тактической стрельбе.

Дыши ровно. Никаких сбоев. Со Рён нахмурилась, усмиряя сбившееся дыхание, и снова выровняла прицел. Постепенно дрожь в руках утихла, и взгляд начал улавливать хаотичную траекторию мишени.

Кстати… как я вообще вышла замуж? С чего начались отношения с Хёном? Мы ведь просто встречались, как все, потом строили семью. Почему один поцелуй выбивает меня из колеи? У меня в этом деле, по идее, уже диплом с отличием должен быть.

Пах! Ещё один осторожный выстрел пробил мишень насквозь.

— Ха-а…

Она расслабилась и уже собиралась опустить винтовку, когда её резко окликнули.

— Хан Со Рён, соберись, чёрт возьми!

Пейнтбольный шарик врезался ей в спину и разорвался, окрашивая тактическую куртку в ярко-красный цвет. Одновременно с другой стороны, рядом с волосами, просвистел осколок учебной гранаты. Ли У Шин уставился на неё ледяным взглядом.

— Тренировка не закончилась. Почему расслабилась?

— …Извините.

— Не извиняйся передо мной. Перед самой собой стыдно должно быть — ты только что погибла от пейнтбольного шарика.

— …

— Головой думай.

И это говорит тот, кто ещё несколько часов назад засовывал мне в рот язык, как сумасшедший? Со Рён кипела, но промолчала, сверля его взглядом.

Казалось, только у неё одной не получается сосредоточиться. Он сунул язык в рот замужней женщины, а как только нацепил бейдж командира, то сразу начал вести себя так, будто ничего и не было. Она снова встала в стойку, стиснув зубы.

Особенно трудно ей давались упражнения с автоматом Калашникова: нужно было попадать по движущимся целям, и при этом уворачиваться от пейнтбольных выстрелов и дымовых гранат, летящих со всех сторон.

Остальные стрелки действовали уверенно, но Со Рён явно не хватало опыта. Стоило ей ошибиться при перезарядке или попасть под пейнтбольный шарик, как командир тут же бросал на неё холодный взгляд.

— Хан Со Рён. Такие, как ты, которые халатно обращаются с оружием, обязательно становятся виновниками несчастных случаев.

— Поэтому вы и дали мне пистолет?

На лице Ли У Шина появилось выражение растерянности. Он резко взъерошил волосы и обвёл взглядом полигон. На лбу, раньше гладком, отчётливо виднелся красный след.

Со Рён задержала взгляд на оставленной ею отметине, а затем отвернулась.

При взгляде на неё, она невольно вспомнила, как его толстый язык копошился во рту. Вспомнила, как он глубоко проникал в него, заставляя щёку раздуваться, будто там у неё был зажат леденец.

И даже после всей этой агрессивной настойчивости — тёплое и мягкое послевкусие было слишком… Хватит. Прекращай думать об этом! Шея вспыхнула жаром.

Ли У Шин, похоже, уловил её смущение и чуть прищурился. Он собирался ей что-то сказать, но в последний момент передумал.

Она не знала, что именно он хотел сказать, но Ли У Шин сдвинул брови, будто попробовал что-то слишком сладкое. Взгляд его оставался тёплым, но губы сжались в холодную линию.

— Если оружие в плохом состоянии, оно может выстрелить даже без нажатия на курок. Хан Со Рён, если бы тебе сейчас не повезло, у тебя была бы дыра в ступне. У меня аж сердце в пятки ушло. Давай аккуратнее, пожалуйста.

— !..

Это поведение совсем не походило на его прежние улыбочки.

Старшие по команде с любопытством пялились на неё, их взгляды буквально жгли щёку. Они то разглядывали её распухшие губы, то покашливали и поспешно отворачивались. Со Рён в отчаянии почесала лоб.

Командный дух совсем накроется…

Члены спецподразделения были полностью поглощены подготовкой: тренировки по вооружённой охране морских судов и ближнему бою шли почти без перерывов уже несколько недель. Всё это ради того, чтобы до секунды отточить взаимодействие перед предстоящей командировкой в Африку.

И вот именно в такой момент командир и новенькая выглядят вот так… А-а-а…

Неизвестно, догадывался ли он о её мыслях, но Ли У Шин подошёл к ней сзади. Со Рён попыталась обернуться, но короткое «Смотри вперёд» заставило её замереть.

Он обнял её и поправил неправильную хватку. Твёрдая грудь коснулась её лопаток, а тяжелый подбородок прижался к затылку.

— !..

Ли У Шин нагнулся, чтобы подстроиться под её рост, и надёжно зафиксировал запястья и предплечья. Его ровное дыхание и короткие волосы щекотали ей щёку.

Слишком близко… В этот момент низкий голос проник прямо ей в ухо:

— Тяжело даётся автомат?

— …Да.

— Я-то думал, тебе будет легче с АК-47, чем с пистолетом. Он длиннее и тяжелее.

— Это как… вообще связано?

— Сними магазин.

Со Рён напряглась и начала неловко возиться с оружием. Он молча наблюдал за ней, но когда из слепой зоны вылетела мишень, мгновенно накрыл её руки своими.

Вставил магазин, передёрнул затвор и выстрелил. Всё это заняло считанные секунды. Мишень рухнула. От сильной отдачи их обоих качнуло.

— Нельзя стрелять в того, за кого не готова отвечать.

— !..

Его слова прозвучали глухо, будто сквозь вату в ушах.

— Или добиваешь, или вытаскиваешь и ухаживаешь до конца жизни. Тут без вариантов.

Ровное, глухое сердцебиение Ли У Шина отдавалось через спину.

— Это наш принцип. Для таких, как мы.

Он отстранился. Когда тепло его рук и плеч исчезло, Со Рён наконец смогла свободно вздохнуть. Она проводила его взглядом — Ли У Шин уже раздавал замечания остальным, — и резко тряхнула головой.

Хватит. Соберись.

Она стиснула зубы при мысли о похищении заместителя директора НРС. Только это могло вернуть ей хладнокровие, заставить снова почувствовать контроль.

Что бы там ни вытворял Ли У Шин, Ким Хён всё равно мой. Единственный, кого я никогда не отпущу.

— Что с губами? Ты что-то не то съела?

После двухчасовой тренировки бойцы были насквозь мокрые от пота. Закинув спортивные полотенца на плечи, они один за другим уходили с площадки, когда тишину неожиданно нарушил Ки Тхэ Мин. Снайпер задал вопрос с таким тупым видом, что всем стало неловко.

— Аллергия, что ли?

Остальные старшие сослуживцы закатили глаза и приложили ладони ко лбу. Со Рён прекрасно видела это даже боковым зрением.

— У тебя губы распухли капец ужасно…

— А-ай, ну чистюля… Прям орёшь на весь мир, что ты в этом деле салага…

Ки Тхэ Мин с видом глубокой обеспокоенности даже согнулся пополам, разглядывая губы новобранца, а Джин Хо Дже вцепился другу в голову, но сам при этом будто сдулся — плечи его опустились. Он швырнул полотенце на мокрое лицо Ки Тхэ Мина и пробормотал что-то вроде: «Сука… как присосками её хватал…».

Когда они случайно встречались взглядами, в глазах Джина Хо Дже появлялась тень обиды. Но Со Рён решила делать вид, что ничего не понимает. Влезать в это с глупыми полууклончивыми объяснениями было бы только хуже. Да и приличного ответа она так и не придумала.

Оружие же было у меня в руках, но я не смогла его оттолкнуть. Просто испугалась, что случайно выстрелю? Похоже, во мне всё-таки есть какая-то добрая сторона…

Хватит. Она сжала губы, стараясь их спрятать. Со Рён не собиралась называть оправданием то, во что не верила даже сама. Честно говоря, она бы сейчас с радостью поменялась местами с Ю Давидом, который просто зажал в зубах резинку для волос и насвистывал себе что-то под нос.

Когда они направлялись в душевые, в длинном коридоре внезапно появилась группа людей. Стена, казавшаяся сплошной, неожиданно раздвинулась, открывая скрытую дверь. Из-за неё один за другим начали выходить бодрые, посвежевшие бойцы.

Со Рён моргнула, а потом, глядя на беззвучно сдвигающуюся дверь, спросила:

— А это что за место?

— Эм… — Ки Тхэ Мин замялся.

— Старший?

— Ну… просто процедурная, тебе туда не обязательно…

— Процедурная? — резко перебила она, округлив глаза. — Это та, где препараты выдают?

В её памяти всплыли слова Ли У Шина, что в организации есть специалист, который раздаёт бойцам всякие смеси и таблетки. По тону тогдашнего разговора было ясно — речь шла о нелегальных препаратах.

Судя по выражению лица снайпера, она угадала.

— У бойцов часто организм изматывается, нервы на пределе, бессонница мучает… Но если бы только этим всё ограничивалось…. Куча идиотов шляется в процедурную ради молочных шотов вместо снотворного, так что лучше забудь. Те, кто туда зачастил — здесь надолго не задерживаются.

— Молочные шоты?

— Уколы пропофола. Это анестетик, но люди любят его за то, что он даёт ощущение, как будто ты спал всю ночь сном младенца. Вот только потом слезть с него не могут.

Со Рён знала, что такое пропофол. После одной инъекции человек отключается всего за 5–10 секунд, а просыпается через 10 минут, чувствуя себя совершенно бодрым.

— Просто приложи лёд к губам и забудь про это место.

— Хорошо, буду держаться от него подальше.

Нет, я обязательно туда загляну.

Со Рён кивнула, но долго смотрела на стену, где скрывалась дверь, едва заметная на идеально гладкой поверхности.

«Хочешь снова потерять зрение?»

В её голове прозвучал угрожающий голос заместителя главы НРС, знавшей всё о её прошлом и о Ким Хёне. Интонация — как у той, кто видела всё своими глазами и теперь угрожает ей, играя этим знанием.

Встреча с этой женщиной не за горами.

— Просто поддержите меня. Я хочу сама поймать заместителя.

Вернувшись домой после тренировки, Со Рён села напротив Ли У Шина и серьёзно заявила о своих планах.

Она достала длинный лист бумаги — помятый, с пёстрыми следами от текстовыделителя и наспех нацарапанными заметками. Это был черновик операции, которую она давно прокручивала в голове, и в то же время — схема зала, которую она раз за разом мысленно проходила.

Ли У Шин вернулся раньше и, как обычно, выложил в сковороду невкусный армейский паёк. Теперь они сидели друг напротив друга, разложив на столе схему отеля и желтоватый рис. Со Рён отвернулась от еды, которая на вид казалась сырой, и заговорила:

— Конференция по квантовым криптографическим алгоритмам пройдёт в зале на пятом этаже «Гранд Отеля». Чхан На уже успела пробить подрядчиков и передала мне чертежи. Я составила возможный маршрут движения…

Вдруг в её поле зрения влезла ложка. Ли У Шин зачерпнул паёк, к которому она даже не притронулась, и поднёс к её лицу. Когда Со Рён нахмурилась, он невозмутимо ткнул ей ложкой в губы.

— Пора есть.

— …

— Как видите, я поддерживаю вас.

Чтобы план сработал, нужно было заранее внедриться в зону проведения мероприятия. И всё это она собиралась поручить Ли У Шину.

Со Рён колебалась, но нехотя раскрыла рот. Ложка, будто только этого и ждала, скользнула внутрь, царапнув зубы, и тут же вынырнула обратно.

— В конце концов, всё это мы делаем, чтобы выжить. Так что есть надо обязательно.

— Инструктор, я между прочим сейчас серьёзно.

— Вижу.

Он небрежно подпёр подбородок рукой и уставился в схему. Сейчас на Ли У Шине не было ни обтягивающей рабочей формы, ни костюма.

Свободные тренировочные штаны и простая футболка размера XXL небрежно сидели на нём, полностью скрывая мощный торс. Таким расслабленным и естественным его можно было увидеть только дома.

А ещё его влажные волосы мягко падали на лоб, до бровей, и сразу меняли выражение лица. У него талант преображаться, не иначе.

Казалось, он смотрел схему рассеянно, но на самом деле не отрывал взгляда от её разноцветных подчёркиваний. Одной рукой Ли У Шин снова зачерпнул еду и протянул ей.

— Мм…

Со Рён без возражений раскрыла рот. Она решила, что сейчас не стоит мешать ему.

Опыт, стратегическая мудрость, физические способности и боевые навыки Ли У Шина были для неё чем-то вроде учебника, который она и не мечтала достать.

Жуя сухой паёк, Со Рён молча уставилась на него. В этот момент Ли У Шин небрежно ткнул пальцем по бумаге.

— Ну надо же, как ловко наша Хан Со Рён меня эксплуатирует.

— Мы договорились.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Тебе интересно моё мнение?

— Если дадите совет — будет ещё лучше. Вдруг я что-то упустила…

— Ну, для начала у меня есть сомнения.

— !..

Её лицо на мгновение застыло от такой прямой негативной оценки. Но ведь среди всех симуляций, которые я прокручивала, это была самая логичная… Или можно сделать ещё лучше?

— Как ты вообще сошлась характерами с этим ничтожеством Ким Хёном? Ещё и спала с ним.

— …Что?

— После того как я так тебя целовал, лучшее, что ты придумала — вот это? Неужели брак настолько отупляет?

Он резко щёлкнул пальцем, и в бумаге образовалась дырка.

— Единственное, что ты хочешь со мной делать — это разыгрывать похищения?

— !..

— Я тебя поцеловал, но мы должны обсуждать, как положить человека в багажник и спрятать труп в мешок?

— А вы, между прочим, тоже ничем не лучше, инструктор. Кормите меня армейским пайком…

— …

— …

Оба одновременно умолкли и посмотрели друг другу в глаза. Ли У Шин с недовольным видом наклонился над бумагами, начал разглядывать мелко исписанные строчки. Он прищурился.

— Ну и ну… Здесь у нас и попытка убийства с применением пыток, и похищение с угрозами. Чудненько. А это что? Пропофол? Ты как вообще его достала?

Его жёсткий взгляд упёрся в неё. Со Рён забегала глазами.

Та самая подпольная инъекционная клиника, куда Ки Тхэ Мин велел ей даже не соваться. Туда она пробралась и выпросила пропофол.

Когда врач принёс шприц и ампулу… я провела рукой по его бедру раз или два? Нет, наверное, всё-таки три…

Выкрасть шприц было проще простого. Этому она научилась у мужчины перед ней. Убивать — в образе беспомощного старика, забирать деньги — под маской доброго соседа. И вскружить голову сорокалетнему холостяку — с помощью тела.

— Да вроде без проблем достала…

Ли У Шин холодно усмехнулся. Его взгляд стал пронзительным, будто он видел её насквозь.

Со Рён незаметно сглотнула и нацепила на лицо маску безразличия. Когда напряжение достигло предела, он отступил, слегка двинув подбородком.

— Ну что ж, тогда изложи суть. Продолжай свой брифинг.

— !..

Со Рён тут же просветлела. Она торопливо осушила стакан воды, глаза у неё засверкали.

— Да, зам — моя главная цель. Но я не стану бить по ней сразу.

— Почему? Кстати, ты мужу расскажешь, что мы целовались?

— !..

Вопрос застал её врасплох, что она даже усомнилась, правильно ли расслышала.

Со Рён немного склонила голову, но, будто ничего не случилось, продолжила:

— На этот раз командующий кибероперациями Министерства обороны тоже будет присутствовать. Поэтому я думаю…

— Я не понимаю, почему Хан Со Рён так упрямо цепляется за своего мужа.

Значит, не ослышалась. Со Рён решила сделать вид, будто оглохла на одно ухо.

— Если сразу атаковать заместителя, то её настороженность только возрастёт. Поэтому я хочу использовать другую тактику…

— Тебя случайно не интересует многомужество?

— Вот, я всё записала. Если вы просто выполните предварительную часть…

— Тогда Ким Хёну придётся туго. В конце концов, зарабатывать телом — это единственное, что у меня хорошо получается.

Лучшая тактика в таких случаях — игнорировать. Терпи, терпи… Со Рён прикусила губу и стала про себя читать мантру.

Она попыталась продолжить, изо всех сил избегая взгляда этого наглеца, который ухмылялся во весь рот. Так, на чём я остановилась…

— Ха…

Всё, концентрация накрылась. В конце концов, не выдержав, Со Рён с грохотом ударила по столу и встала. Она глубоко вдохнула, собираясь высказать все, что думает, но его уверенный голос вонзился в неё, как гвоздь:

— Даже если Хан Со Рён не выйдет на дело, я справлюсь с замом один.

Бесстыжее лицо, на котором играла улыбка, было без единого изъяна.

— Ты перемудрила с планом. Мой способ проще.

— И как же вы её поймаете?

— Просто договорюсь о встрече, посажу в машину и привезу.

— Ха-а…

Его пустые слова вызывали уже не просто недоверие, а разочарование. Даже в такой момент Ли У Шин продолжал отпускать дурацкие шуточки.

Всё же, выходит, только мне одной это по-настоящему нужно…

Со Рён резко помрачнела, но вдруг У Шин сглотнул вздох и постучал по переносице.

— Ладно. Допустим, ты поймала её по своему плану. Но самого главного я тут не вижу.

Она подняла глаза на него.

— Место для допроса. Причём такое, чтобы никто не нашёл. Узкое, замкнутое, где Хан Со Рён может вволю выпустить пар.

— Я уже подготовила.

— И где же?

Он приподнял бровь, но в ответ получил лишь загадочную улыбку.

А тем временем день мероприятия неумолимо приближался.

Сеул, Grand Hotel, пятый этаж, зал Final. Научная конференция по постквантовой криптографии.

— В мире, где компьютеры и клавиатуры представляют угрозу национальной безопасности наравне с оружием и бомбами, поле боя переместилось с земли, покрытой пылью, в пространство без формы. Если мы не сможем адаптироваться к этим стремительным изменениям, оставаясь в рамках привычных шаблонов…

Седовласый мужчина, облачённый в безупречно сидящий мундир с тремя звёздами на погонах, произносил вступительную речь со сцены.

Один из охранников из отдела внутренней безопасности компании «Бласт» пытался сдержать зевок, но продолжал стоять по стойке «смирно».

На трехдневную конференцию съехались аспиранты, профессора и исследователи. Все они с невозмутимыми лицами слушали командующего кибероперациями.

Телохранители, до этого стоявшие с непроницаемыми лицами, лишь изредка переглядывались и молча передавали сигнал «всё чисто».

Мужчина стоял в секторе, откуда была видна первый заместитель директора Национальной разведки, и внимательно наблюдал за ней. Следующей на трибуну должна была выйти Джу Соль Хон, и та до последнего не выпускала из рук свою речь.

Охранник с раздражением поправил осанку. С раннего утра он проверял оборудование с техниками, готовясь к любому форс-мажору, но сомнения никуда не исчезали.

Когда-то он служил в охране Голубого дома, поэтому знал все дыры в безопасности подобных мероприятий.

Даже сотрудники Секретной службы не разбираются в технике. Если кто-то захочет устроить саботаж — это будет слишком просто. Он не раз думал об этом, глядя на начальника охраны с животом, выпирающим под пиджаком.

Стопроцентной защиты не существует.

Всё зависит от реакции.

— [Внимание. Скоро погаснет свет. Никому не покидать свои позиции].

—[ A-2, принято.]

— [A-3, принято.]

— [A-4, принято.]

Охранник тут же отрезал все посторонние мысли и автоматически ответил.

В зале погас свет, и на экране через проектор начался проморолик конференции.

«При поддержке Национальной разведки» — мелькнула надпись. И в этот момент…

— [Эм…]

В наушниках раздался странный звук.

― [Э-э…]

В наушнике прозвучала странная реакция. Пока все взгляды в зале были прикованы к экрану, по сцене начал стелиться густой дым.

Он напоминал сухой лёд, который обычно используют во время выступлений. Он в точности соответствовал содержанию видео и казался вполне уместным, даже удачно подобранным по таймингу.

Но…

Мужчина нажал на кнопку гарнитуры.

— Это A-4. В инструкциях было что-то про дым?

Сердце билось всё быстрее. Неопределённое чувство тревоги заставило его сжать кулак.

― [Нет, ничего подобного не говорили.]

И не успели эти слова прозвучать, как стоявший на сцене генерал вдруг пошатнулся. Закрыв рот и нос рукавом, он в панике замахал руками.

― !

Что-то было явно не так. Охранники, дежурившие поблизости, в одно мгновение бросились на сцену. Глаза генерала налились кровью, по подбородку текла слюна. Всё произошло за считанные секунды.

Молодой охранник инстинктивно напряг ноги, готовясь к прыжку, но остался на своём месте, как и предписывал протокол. Хоть кровь в жилах застыла от осознания ЧП, он всё ещё надеялся, что это всего лишь досадный инцидент.

До тех пор, пока не почувствовал резкий запах.

― Укх!..

Едкий дым обжёг глаза и нос. Ему показалось, что бронхи охвачены пламенем.

Это не сухой лёд. Едва соприкоснувшись с кожей, этот газ вызывал жжение, будто к телу прикасались тлеющие угли. С шипением он вырывался наружу, распространяясь всё быстрее.

В зале поднялся шум, который вскоре перерос в панику. Люди начали кашлять, некоторые прикрывали лица руками, пытаясь защитить в первую очередь глаза и нос.

Взгляд охранника остановился на машине сухого льда под сценой. Кашляя, он прикрыл нос ладонью и приоткрыл рот, но стоило ему сделать вдох, как горло словно прошкурили изнутри.

Этот запах был слишком знаком каждому, кто служил в армии.

Он быстро распространялся через вентиляцию, заполняя весь зал. В какой-то момент начали раздаваться крики. Командующий кибероперациями, заслонённый охранниками, схватился за микрофон.

― Хрк… Это слезоточивый газ! Всем немедленно покинуть помещение!

Стулья с грохотом падали, люди в панике толкались, устремляясь к выходу. Всё произошло в одно мгновение — зал превратился в хаос.

— [Блядь… Кто, сука, додумался залить в машину сухого льда слезоточивку!..]

В наушнике раздался полный ярости голос, с хрипом прорывающийся сквозь кашель.

— [Немедленно закрыть зал и эвакуировать всех до единого!]

Охранники открыли двери, помогая участникам конференции выбраться. Громкий звук ручного аварийного оповещателя эхом разносился по всему пятому этажу.

Молодой охранник, стиснув зубы, окинул взглядом толпу. Глаза горели, белки резало и жгло, слёзы текли ручьём, но он всё равно продолжал сканировать окружение.

Большинство присутствующих — профессора ведущих университетов страны. И даже заместитель главы Национальной разведки.

Полный пиздец. Настоящий пиздец. Сирена била по мозгам так, что мутило.

— Вы чего встали!.. Сперва эвакуируйте генерала, быстро!

Чёткий, твёрдый голос раздался с трибуны. Это была Джу Соль Хон, первый заместитель начальника НРС. Охранник тут же кинулся выполнять приказ.

— A-4, я буду следовать протоколу и обеспечу безопасность «Альфы»!

«Альфа» — позывной для первого заместителя Джу Соль Хон. Генерала уже обступили охранники из «Бласта», спуская его со сцены. Молодой мужчина поспешил к замглавы разведки.

— Заместитель начальника! Я сопро…

Но в этот момент чья-то рука резко схватила его за локоть. Он, действуя рефлекторно, попытался вырваться и даже поднял руку, готовясь к атаке, но неизвестный легко отбил удар и спокойно произнёс:

— Я займусь заместителем. Вы присоединяйтесь к эвакуационной группе. Сейчас не хватает людей для координации.

— !..

Что за… что здесь делает член команды спецбезопасности? Даже в самый разгар ЧП эта мысль застыла у него в голове.

Появившаяся ниоткуда женщина была в одноразовой противогазной маске. Это был аварийный респиратор с прозрачным окном и капюшоном из уретана.

Хан Со Рён осторожно надела маску на Джу Соль Хон, которая тяжело кашляла и жмурилась.

— П-понял.

Мужчина кивнул на автомате. Даже не потому, что она была из спецотдела — её имя и так было на слуху в компании.

Будь она в тренировочной форме и насквозь мокрая от пота, с распущенными или собранными волосами — всегда находились мужики, не способные отвести от неё глаз, и по коридорам раздавались их шепотки.

— Госпожа заместитель, это наша новая сотрудница. Можете следовать за ней без опасений!

Дым становился всё гуще. Мужчина уже не оглядывался и бросился к тем, кто ещё оставался внутри. Те, кто успел надышаться газом, лили воду из бутылок прямо на глаза и кожу.

Он подхватил пожилых людей и вывел их за пределы зала. Последнее, что он успел увидеть, — удаляющаяся в дыму фигура Хан Со Рён, которая защищала заместителя начальника.

— Почему она пошла туда…

Мужчина нахмурился, не скрывая удивления, но за пределами зала ситуация оказалась не лучше. Коридоры были заполнены каким-то неясным дымом. Это не был едкий слезоточивый газ, а скорее прозрачный и почти незаметный дым от дымовых шашек. Он мешал обзору и усугублял хаос.

В коридорах сидели люди, упавшие от усталости или растерянности, а возле лифтов толпа гостей давила друг друга, образуя неуправляемую массу.

Хаос.

Хоть по гарнитурам и продолжали передавать команды, почти никто толком не понимал, что происходит. Всё было поглощено хаосом.

Неужели всё-таки целью был командующий кибероперациями? Почти все охранники кинулись к нему, так что, наверное, угрозу удалось отбить.

Сирена всё так же давила на мозг своим воем, а дым, застилающий глаза, лишал последних остатков рассудка.

Даже помогая эвакуировать гостей с побледневшими лицами, он время от времени всё равно искал глазами Хан Со Рён, исчезнувшую в дыму.

С «Альфой» всё будет в порядке… Новенькая, говорят, ещё тот крепкий орешек. Из груди вырвался тяжёлый вздох.

— Кхе-кхе!..

Теперь можно было хоть немного выдохнуть.

Ещё слишком рано расслабляться, даже если я и вытащила её отсюда. Пульс колотился, как бешеный, рот пересох.

Адреналин кипел в крови. Потому что сделала то, о чём столько мечтала? Или потому что перешла черту? Пожалуй, и то и другое. Надежда, что она приближается к Ким Хёну, распухала в груди, как налитый соком плод.

Со Рён быстро вывела пошатывающуюся Джу Соль Хон из зала.

Но направилась не к остальным гостям, а свернула в противоположную сторону — в сторону свадебного зала на том же этаже. Прямо против движения эвакуационной группы.

— Ххк… Ха…

Когда Джу Соль Хон попыталась снять одноразовую противогазовую маску, Со Рён остановила её:

— Оставьте. Мало ли что.

Заместительница начальника всё ещё не могла открыть глаза, из которых обильно текли слёзы, как из неисправного водопроводного крана.

Со Рён заботливо обняла её за плечи, придерживая под руку, но пальцы сжались так крепко, что ногти побелели.

За комнатой невест — там, где не было камер, — начиналась аварийная лестница, ведущая прямо в подземный уровень.

— Это аварийный выход?

Хриплый, изломанный голос замдиректора донёсся из-под маски. Со Рён, изо всех сил толкая маленькую дверь, ответила:

— Да. Наружная лестница ведёт прямо в подвал. Обычные гости сюда не допускаются, и даже среди обслуживающего персонала про неё знают немногие.

— Так людей надо было сразу выводить этим путём!..

— Слишком узко и тесно.

— !..

— Всё нормально. Никто не погибнет. Среди гостей почти все мужчины — наверняка в армии дышали этим не раз. Да и концентрация газа была слабой.

— …

В тишине раздавался только чёткий, отмеренный стук каблуков по ступеням.

Джу Соль Хон молчала, и это нисколько не беспокоило Со Рён. Аварийная лестница вела только на минус второй этаж, без выхода на промежуточные уровни.

Она взглянула на смарт-часы и, видя, что спутница начинает замедляться, почти волоком потащила её вниз. Внезапно заместительница резко сорвала с себя маску.

— Ха-а… Ха-а…

Выглядела она ужасно, но, судя по тяжёлому дыханию, начала приходить в себя. Когда Джу Соль Хон с усилием подняла веки, и Со Рён тут же склонилась к ней, внимательно заглядывая в лицо.

— Глаза сильно болят?

— !..

Женщина взглянула на неё так, будто столкнулась с чем-то абсолютно нереальным. Со Рён сняла свою маску и провела рукой по влажным от пота волосам, убирая их с лица.

— Я удивлена. Вы на вид такая хрупкая.

Со Рён странно ей улыбнулась. Заместительница провела ладонью по лицу, стирая слёзы, и вдруг…

БАХ!

Резкий звук отозвался лёгкой вибрацией на перилах. Со Рён нахмурилась и посмотрела наверх.

Такого в плане не было…

Кто-то торопливо спускался. Судя по шагам — один. Справлюсь. Быстро.

Со Рён резко обвила руку вокруг шеи Джу Соль Хон, прижимая её к себе под локоть, и снова потащила вперёд.

Тяжёлые, грубые шаги — преследователь перескакивал сразу две-три ступени. В этот момент Джу Соль Хон, которая до этого покорно шла за ней, снова вытерла лицо и, кажется, усмехнулась:

— Я не собиралась полагаться только на «Бласт».

Наконец в поле зрения показался мужчина — в бейсболке и с рюкзаком, с виду вполне мог сойти за студента.

Со Рён коснулась умных часов и отправила сообщение Ли У Шину, который где-то в отеле ждал её сигнала. Это был код: «задержка».

Если бы не он, проникший в здание ещё накануне и подготовивший всё заранее, она бы не смогла зайти так далеко.

На мгновение её захлестнуло чувство, почти напоминающее восторг, но она тут же его подавила, надавила на торец телескопической дубинки и направила её на приближающегося незнакомца. Если он с ней — уберу.

— …

Её глаза дёрнулись, брови резко взлетели вверх, когда она увидела знакомое лицо. Со Рён словно ударили обухом по голове.

— Дон Джи У?

Что, чёрт возьми… происходит?..

Пальцы словно закостенели, но она с усилием собрала остатки рассудка.

Если он с заместителем, возможно, тоже из Национальной разведки. Эта мысль вызвала у неё только сухой смешок. Больше не было ни злости, ни страха — только ощущение мерзости.

Если и был кто-то из её бывших товарищей по тренировкам, к кому она испытывала хотя бы малейший интерес, то это был Дон Джи У.

— Ха…

Её хватка на шее Джу Соль Хон стала сильнее. Джи У перевёл напряжённый взгляд с неё на заместителя начальника, достал нож и, уверенно перехватив его, встал в стойку. Его взгляд стал ледяным, словно они были врагами.

— Он тоже ваш человек? — спросила она, кивком указывая на парня.

Ответа не последовало, но по тому, как он отслеживал глазами каждое движение замначальника, и так было ясно, кто он такой.

— Вы, похоже, прям с душой взялись за то, чтобы испортить мне жизнь.

Грудь будто прорвало — в ней зияла пустота. И одновременно накатила такая ярость, что задрожала нижняя губа.

Она злилась не только на Дона Джи У. В ней забурлила застарелая, глубинная ненависть к тем, кто искусно вполз в её жизнь, расставляя кукол, которые должны были незаметно за ней наблюдать.

Кто вы вообще такие? Кто вы такие, чтобы расставлять этих ёбаных марионеток вокруг меня?

Тем временем Джи У, не опуская нож, начал осторожно приближаться. Со Рён секунду смотрела, как сокращается расстояние, а потом резко толкнула Джу Соль Хон вниз по лестнице и бросилась на него.

Раздался глухой удар — телескопическая дубинка из армированного пластика с хрустом опустилась на его большой палец. Джу Соль Хон катилась вниз с глухими ударами, но на лице Со Рён не дрогнул ни один мускул.

Она целилась только в одно место — в кисть. Пробивала палец за пальцем, сустав за суставом, не давая молодому человеку передышки. Телескопическая дубинка — это оружие, которое может разбить и кирпич, и череп. Она била ей как мечом, со всей силы.

И Со Рён не ошиблась — кисть противника тут же вздулась, посинела и стала неестественно толстой. Кажется, у него треснула кость. Но даже дрожащими пальцами он не выпустил нож и снова попытался зайти в ближний бой.

Её предплечье столкнулось с его, она получила удар по ноге, но сразу же ответила. Со Рён уклонялась, снова сближалась, и вновь они сталкивались.

Так это всё было игрой?.. Он, такой мягкий, такой немного глуповатый — всё это было спектаклем?

Стиснув зубы, она ударила его по коленному суставу. Сука… Ещё раз. И ещё. Потом — резкий удар в челюсть. Раздался сухой, плотный звук, как будто хрустнула кость.

Его челюсть сместилась, губы перекосились, и несколько зубов выпали, посыпавшись на пол. Челюсть отекла, закапала кровь, заливая весь подбородок.

Что-то в груди неприятно сжалось, но она прикусила язык и подавила это чувство. Выбить из своей жизни всё ненужное — вот что ей предстояло сделать.

Она пнула его в бок, так что он завалился на спину, и хрипло бросила:

— Дон Джи У, не мешай мне.

— Ух!..

Он захрипел, скорчившись с перекошенным лицом, но жалости она не почувствовала. Только боль в горле, будто глотала ржавые гвозди.

Аж тошнит… Но свидетелей оставлять нельзя. Что теперь делать?.. Её взгляд был холодным как лёд.

Она присела, уставившись ему в глаза.

— Какое у тебя было задание?

— Крх… у…

— Ты просто прикидывался другом, чтобы следить за каждым моим шагом?

Он не ответил, но глаза дёрнулись. Она задержала взгляд на нём, потом молча встала и принялась вытаскивать всё, что попалось под руку — часы, ручку из кармана рубашки в клетку, смартфон. Всё его вещи она хладнокровно растоптала.

Со Рён провела рукой по растрёпанным волосам, отвернулась, не испытывая ни капли сожаления. Конец — он всегда вот такой. Простой. Резкий.

— Ха-а…

Она обернулась и увидела на лестнице туфли Джу Соль Хон. Следы побега. А её самой женщины уже нигде не было.

******

Тр-р-р, тр-р-р.

Джу Соль Хон, хромая, набирала экстренный номер, пытаясь дозвониться до Ли У Шина. Кровь из рассечённого лба тяжело стекала на накладные ресницы.

Женщина торопливо спускалась по лестнице, сжимая в руке трубку, словно собиралась раздавить её — звонок так и не принимали. Лицо у неё дёргалось судорогой, налитое яростью.

Сукин сын!..

Раз уж ты всегда возле Совы, какого хера даже не предупредил?!

Она догадывалась с самого начала — ещё когда Ли Ушин упомянул, что Хан Со Рён надо внести в список потенциальных террористов. Но если уж в такой критический момент он даже не потрудился намекнуть, на кой чёрт я вообще тогда пошла на контакт с этой их долбаной конторой?! Джу Соль Хон скрипнула зубами от злости.

В конце концов, цель у них теперь была одна. Стоило ей лишь увидеть лицо Совы — стало ясно: пора бросить Ким Хёна. Джу Соль Хон чувствовала это нутром.

Если бы Ли У Шин поделился информацией заранее, она бы и сама согласилась с ним сотрудничать. Неужели было обязательно доводить до реального ЧП?!

— Гандон ты, Ли У Шин!..

Чем дольше она думала, тем сильнее её бесила его игра в молчанку. Проведя пальцами по разбитому лбу, женщина заметила, что лодыжка покраснела и опухла. Кажется, связки повреждены.

Перед глазами стоял образ Совы, столкнувшей её с лестницы: холодные, бесстрастные глаза, не моргнувшие, даже когда под удар попали невинные люди.

Сжавшись, она снова набрала номер. В тот же миг сверху донеслись глухие удары и она тревожно метнула взгляд вверх.

Хотя формально именно Джу Соль Хон стояла над Совой — теперь казалось, будто что-то холодное ползёт по её позвоночнику.

— Пак! Где ты сейчас? Срочно спустись на минус второй этаж!..

Сразу после этого она набрала номер начальника, чтобы активировать заранее подготовленный код операции.

— Вот же, блядь… всех бы поубивала…

Наконец, пробравшись через тесную лестницу, она увидела дверь, ведущую наружу. Её напряжённые плечи расслабились.

Как бы ни хотелось мне владеть Ким Хёном, я не позволю себя утащить на дно таким образом… Джу Соль Хон криво улыбнулась и с силой распахнула дверь.

Сразу же в нос ударил сырой запах подземного паркинга. Она огляделась и увидела свой седан с включёнными аварийными огнями.

И только она сделала шаг вперёд, как глаза водителя, сложившего руки за спиной в ожидании, вдруг расширились. Пак едва открыл рот, бледный как смерть, как её голова резко дёрнулась назад — шея хрустнула.

Что?! Джу Соль Хон попыталась вырваться, но чья-то рука намертво вцепилась в волосы. Со Рён уже тащила её обратно в лестничную клетку. Бах! — дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Всё произошло за долю секунды.

Её лицо побелело, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Джу Соль Хон беспомощно билась, пытаясь освободиться, но хватка была слишком сильной.

Её грубо волокли в угол, и  когда она приподняла глаза, то увидела стиснутую челюсть Совы. Губы её медленно разомкнулись:

— Поспите немного. А потом мы спокойно всё обсудим.

— Ты!.. Ух!..

Острая боль пронзила кожу. Когда по вене пошёл мутный, как молоко, препарат, зрение затуманилось. Бах, бах! Водитель Пак яростно колотил в дверь, но Джу Соль Хон уже не могла ему ответить.

— Заместитель! Заместитель! Вы в порядке?!

Ручка дёргалась туда-сюда, голос снаружи звенел тревогой. Но Со Рён, не моргнув, перекинула Джу Соль Хон через плечо.

В этот момент тревога на парковке громко взвыла. Со Рён мысленно выругалась. Похоже, дело рук водителя.

А с этим сигналом в отель подтянутся службы безопасности. Со Рён нахмурилась, тяжело выдохнув. Ситуация стремительно превращалась в ловушку.

Она прикусила губу и метнулась взглядом между лестницей и дверью. Конечно… ничто никогда не идёт строго по плану. Но у любой ситуации должен быть запасной путь.

Со Рён поправила обмякшее тело Джу Соль Хон на своём плече и попыталась сосредоточиться, вспоминая планировку отеля. В памяти всплыли слова инструктора во время одного из марш-бросков: «Тот, кто много ходит, тот сможет сбежать в случае пиздеца». Теперь она, кажется, наконец поняла, о чём он говорил.

Со Рён начала подниматься по лестнице.

— Ху-у…

Её цель — седьмой этаж, где находились гостиничные номера. Ноги дрожали, а поясницу словно парализовало от перенапряжения. На мгновение ей захотелось позвать Ли У Шина на помощь, но Со Рён знала, что должна справиться сама.

Когда дело касается Ким Хёна, я хочу хотя бы в этом сохранить каплю достоинства.

Льняной мусоропровод… льняной мусоропровод…

С этими мыслями она, обливаясь потом, наконец добралась до нужного этажа и открыла дверь кладовой с надписью «STAFF ONLY».

За ней громоздко возвышалась система, похожая на вытяжку — это и был тот самый льняной мусоропровод, по которому простыни, полотенца и одежду отправляли прямиком в подземную прачечную. Напоминало наклонный стальной жёлоб.

Без тени сомнения Со Рён сбросила Джу Соль Хон в это отверстие.

Раздались глухие удары — человеческий «груз» со звоном ударялся о стены алюминиевого канала. Она долго смотрела в чёрную, глубоко уходящую в подвал шахту, с ледяным спокойствием в глазах.

Ли У Шин получил сообщение о новой корректировке плана и сразу направился к мусоропроводу на подземном уровне.

Он был в жилете персонала технической службы, в бейсболке и маске на лице, и тащил за собой большой контейнер для белья.

Что-то точно произошло, но она всё равно не подаёт сигнал SOS. Он стиснул нижнюю губу от злости, чуть ли не прокусив её.

И всё же… это в её духе. Не как у бывшей жены — той приходилось помогать во всём, до самых мелочей. Со Рён, напротив, могла выживать в грязи и не пикнуть ни разу. Мысль эта почему-то вызвала странное покалывание в уголках губ.

В этот момент в ухе у него мигнул огонёк.

— [Командир, это Вон Чхан. Вы можете говорить?]

— Сейчас занят, отбой.

Он уже собирался отключить связь, как вдруг голос в наушнике повысился на октаву.

— [Вы заставили меня читать весь этот архив весом в терабайт. Можете и выслушать, не так ли?!]

— Что?

— [Я только что закончил всё по делу Совы! Полный анализ, обработка, итоговое резюме — вы хоть представляете, сколько это заняло времени?! Думаю, у меня зрение упало минимум на 0,8. Отвечаю!]

Ли У Шин дёрнул бровью и остановился. Голос Вон Чхана звучал сипло — видно, он действительно вымотался и теперь пытался хоть как-то выторговать себе внимание.

Он взглянул на часы и произнёс:

— Три минуты. Не больше.

Как только прозвучал строгий приказ, в наушнике раздался резкий выдох, и что-то с грохотом вывалилось из-под стола. Ли У Шин, потерев лоб, снова взглянул на часы. Сообщений от Хан Со Рён пока не поступало. А Вон Чхан судорожно втянул воздух и продолжил:

— [Вы знали, что Сова с детства ходила на психотерапию?]

— !..

Нет. Он этого не знал. Но не успел и ответить, как тот, гонимый временем, снова заговорил:

— [Почти с десяти лет. Почти без перерывов.]

Вновь дало о себе знать чувство странного, тянущего раздражения, которое он ощущал с тех пор, как столкнулся не с «Совой», а с самой Хан Со Рён. Ради того, чтобы понять, где кроется этот разрыв, он даже пошёл на нарушение строгого протокола разведки и поручил Вон Чхану копать глубже. И теперь, когда информационный пробел начал заполняться, во рту вдруг пересохло.

Правильно ли я поступаю? Сам ведь с самого начала даже не пытался понять Сову как человека. Всё, что ему было нужно, — сведения из досье. Ему и в голову не приходило интересоваться, кто такая настоящая Хан Со Рён.

Но теперь… теперь он вдруг хотел узнать. Хотел по-настоящему. Его взгляд дрогнул, выдавая внутреннее замешательство.

— […Ей тогда поставили расстройство личности с асоциальными наклонностями, но из-за возраста посчитали, что это слишком рискованный диагноз, и решили работать с ней через терапию.]

— !..

— [Я просмотрел все её записи. Кажется, у неё был талант к гимнастике. Она занималась с начальной школы, но её стиль сильно отличался от того, что принято в спортивных кругах. Её не принимали и считали белой вороной. Вы знали об этом?]

Почему-то это его задело. Ли У Шин не хотел говорить вслух, что не знал даже таких элементарных вещей. Челюсть напряглась, лицо стало холодным и жёстким.

Сирота. Сдержанная. Одинокая. Он приклеил к ней эти ярлыки, убедил себя, что знает её — и всё. Всё остальное, за пределами этого скучного досье, его не интересовало.

Всё, что он знал о Сове, было получено исключительно через отчёты, переданные Джу Соль Хон. И он никогда не пытался узнать больше.

Какая жизнь была у Хан Со Рён? Какие трудности ей пришлось преодолеть? Это никогда не входило в сферу моих интересов. Если бы это было связано с подрывной деятельностью — другое дело. Но «понимание»? Это определённо не моя задача.

Какие же у нас были жалкие, поверхностные отношения. И всё же… с какого момента я перестал видеть в ней просто Сову из документов и начал интересоваться настоящей Хан Со Рён? Его лицо сморщилось, словно он выуживал из глубин сознания что-то неприятное.

— [Ещё один странный момент… Помимо психиатрии, она долго лечилась в травматологии и дерматологии. Судя по всему, это были в основном вывихи и лечение шрамов.]

— ….

— [А ещё, хотя есть запись о её рождении и пребывание в приюте, до десяти лет о ней нет ни одного упоминания. Внезапно её передали в приют, она начала ходить на терапию, а потом все её психиатрические записи были изъяты Национальной разведкой. Их там огромное количество, даже видеозаписи есть. Хотите, отправлю их вам?]

— Занят. Потом.

— [И ещё… это уже чисто моя догадка…]

Вон Чхан на мгновение запнулся, словно собираясь с духом.

— [Кажется, у Совы нет воспоминаний о детстве.]

— !..

— [В записях терапии часто упоминается, что её спрашивали о прошлом. И каждый раз её ответы были странными.]

— Странными — это как?

— […Она отвечает, как робот. Например, «Я каталась с папой на карусели». И это повторяется снова и снова, независимо от вопроса: что она любила есть в детстве, какой был любимый цвет — всё сводится к этому ответу. Я не могу это объяснить, но…]

Пора остановиться. Прямо сейчас. На этой грани между лёгким интересом и грязным импульсом. В голове прозвучал сигнал тревоги.

— [Она похожа на человека, который прошёл через промывку мозгов.]

— !..

— [С научной точки зрения это состояние, может, и нельзя доказать прямо сейчас, но…]

Ли У Шин медленно исказился в лице.

Но с того момента, как он встретил Хан Со Рён в компании «Бласт», с того самого взгляда, холодного и равнодушного, которого он не видел за всё время их брака… его начало преследовать только одно ощущение — что-то тут не так.

Он, кто прежде не мог нормально уснуть, кому казалась невыносимой даже сама мысль о кровати, в какой-то момент вдруг начал спать крепко, как убитый.

А потом просыпался в растерянности, привычно моргая в сторону, где лежала она, разыскивая взглядом Ким Хёна — будто что-то потеряла.

И в тот момент, когда она, не встречая его взгляда, улыбалась куда-то в район кадыка, а не ему в лицо, — он вдруг обнял её и поцеловал. Неужели тогда я тоже всё ещё думал об этом как об операции?

Я могу бросить всё в любой момент. Так какого же хрена я лезу всё глубже и глубже? Что я вообще хочу этим подтвердить?..

Ему была нужна не Сова. Он хотел понять Хан Со Рён. Каждый раз, когда её равнодушный взгляд скользил по нему, будто по незнакомцу, вызывал в нём такую ярость, что становилось невыносимо.

Этот разрыв между досье и живым человеком был как мигрень. Миссия давно завершена, объект — всего лишь цель, а его всё трясло от мысли о ней.

А потом он увидел, как она, не жалея себя, ищет пропавшего мужа. Именно в эти моменты он встретился с настоящей Хан Со Рён.

Это было открытием. Она вдруг вырвалась из сухих строк в отчёте, которые он читал без особого интереса, и оказалась перед ним живой, реальной. Каждая такая встреча была для него настоящим потрясением.

— […Кстати, вы уверены, что Сова действительно такая, как говорят? Врач написал, что она равнодушна к боли других, игнорирует правила, воспринимает насилие лишь как средство достижения цели. Она склонна вести себя по-своему и чаще всего враждебно относится к окружающим.]

— !..

— [В общем, кажется, что причина, по которой она ищет Ким Хёна, далеко не только в любви…]

— ….

— [Шеф, вы уверены, что хотите продолжать всё это? Может, лучше сейчас отступить? Потому что чем больше я читаю, тем больше мне реально страшно становится. Вдруг она когда-нибудь на мне сорвётся?..]

— Не могу.

— [Простите?]

— Уже слишком поздно.

Я уже до её языка добрался. Он не стал уточнять, только глянул в сторону с пустым выражением лица.

Если настоящая Хан Со Рён действительно обладает таким жёстким характером, это значит, что перед мужем она только притворялась.

И вдруг он едва слышно фыркнул. Чёрт возьми, она просто прелесть. Словно жар, который он чувствовал всякий раз, глядя на неё, наконец, нашёл выход.

В конце концов, что я хотел выяснить? Самые простые, банальные вещи, которые раньше меня вообще не интересовали.

— [В общем, мой вывод таков: начальник отдела явно отредактировала для вас материалы. Но вот что именно она хотела скрыть, неясно. В наше время характер с замашками — это обычное дело, а воспоминания о детстве со временем у всех стираются. Единственное, что сбивает — это её повторяющаяся фраза, как у попугая…]

И тут сверху, из льняного мусоропровода, донёсся глухой грохот, как будто что-то тяжёлое билось о металлические стены. Ли У Шин тут же наклонился, заглядывая в глянцевую трубу.

Лоб нахмурился, брови взметнулись вверх — мгновенно, по-профессиональному. Алюминиевая поверхность дрожала.

Вон Чхан продолжал, голос его звучал с нарастающим сомнением:

— [Возможно, в её исчезнувших воспоминаниях содержалась какая-то секретная информация, вроде гостайны.]

— !..

— [И поэтому её и проверяли, и отслеживали столько лет. Конечно, это только моя теория, но…]

В тот самый момент из льняного мусоропровода что-то мягко шлёпнулось в ворох полотенец. Это была замначальника Джу Соль Хон — без сознания, похожая на тряпичную куклу. Ли У Шин опустил глаза и холодно посмотрел вниз.

— Людьми движет, в первую очередь, страх.

— […Простите?]

— У каждого есть хотя бы одна дверь, плотно запертая изнутри.

— [……]

— Молодец. Полезную вещь откопал.

Он тут же сбросил звонок и коснулся пальцами шеи начальницы, проверяя пульс. Взгляд его был пустым, трудно читаемым, но сосредоточенным.

Затем Ли У Шин вытащил из её кармана телефон и, удерживая кнопку, полностью его выключил. Не тратя времени, он аккуратно поднял тело и положил в большую тележку для перевозки белья.

Раздался новый грохот.

Куча полотенец качнулась, и где-то совсем рядом раздалось знакомое, едва уловимое дыхание, щекочущее ухо.

Ли У Шин, словно ожидал этого, снял маску и протянул руку. Но Хан Со Рён, измотанная после того, как тащила тело по лестнице, лишь покачала головой, показывая, что не в силах.

Не говоря ни слова, он просунул руки под подмышки и поднял её.

— Кто разрешал валиться с ног посреди операции?

— !..

— Соберись. Держись на ногах.

— Да я!..

— Ты же ещё даже не отработала как следует.

Что-то внутри него с громким скрежетом сдвинулось с места.

Вдвоём они вытолкали тележку и покинули здание через подземный переход, соединяющий отель с торговым центром, и, наконец, выбрались наружу.

На улице толпились пожарные машины, кареты скорой помощи — настоящий бедлам.

Со Рён быстро подошла к припаркованной в тени «скорой помощи» и распахнула задние двери. Ли У Шин с кислой миной посмотрел на неё, всё ещё держа на спине замначальницу.

— Вы за руль, инструктор.

Она небрежно бросила ему ключи. Затем устроила Джу Соль Хон на медицинской койке и ловко пристегнула запястья и лодыжки липучками.

Потёртая обшивка стен, грязные медицинские перчатки, облезшая краска на кислородных баллонах, древний дефибриллятор…

Внутри были кое-какие стандартные медицинские инструменты, но сама обстановка — старая, обшарпанная — внушала ледяную тревогу. Он знал, что она собирается делать в этой машине.

— Поедем вместе с остальными «скорыми», когда они тронутся.

— Когда вы успели достать эту машину, Хан Со Рён?

У Шин завёл двигатель, глядя на неё с выражением почти комического изумления.

— Помните, я раньше работала в доме престарелых? У них была частная «скорая», старенькая, уже на списание. Я позвонила, они предложили её недорого, вот я и купила.

— !..

— Так мы сможем доехать до конца без помех.

Она сбросила пиджак и закатала рукава белой блузки. Значит, надёжное укрытие всё это время было внутри старой кареты «скорой помощи»… Ли У Шин усмехнулся.

«Скорая» с воем сирены, вся в красном свете мигалок, уверенно выехала на дорогу. Машины уступали им, и они, включая аварийный сигнал в знак благодарности, мчались по шоссе без остановки.

— Ух…

Тихий стон заставил Со Рён опустить голову и внимательно всмотреться в лицо Джу Соль Хон.

Вот какая ты на самом деле… Её глазные яблоки едва заметно двигались под веками. Джу Соль Хон лежала, как мёртвая, но вдруг нахмурилась и медленно открыла глаза. Со Рён встретила её пробуждение с мягкой улыбкой.

— Очнулись?

— !..

Белки заложницы были налиты кровью. Попробовав пошевелиться, Джу Соль Хон обнаружила, что руки и ноги надёжно зафиксированы.

Со Рён, словно только этого и ждала, широко раздвинула её веки и стала обильно заливать их физиологическим раствором.

— М-мф!.. Что ты!..

Женщина замотала головой и застонала.

— Это всего лишь вода. У вас глаза раздражены.

— Ух!..

— Слезоточивый газ может привести к временной слепоте.

— ….

— Так что потерпите, я просто промываю. Вдруг станет хуже.

Неожиданно мягкий голос Хан Со Рён удивительно гармонировал с её белой блузкой. Но хватка, с которой девушка схватила Джу Соль Хон за подбородок, чтобы удержать её голову на месте, была ему полной противоположностью.

Со Рён снова взялась за веки и продолжила поливать их водой. Джу Соль Хон видела своё пугающе отрешённое лицо в отражении её зрачков.

— Поморгайте.

Джу Соль Хон, поддавшись странному давлению, подчинилась и затем огляделась по сторонам. Старый монитор, дефибриллятор, прибор для измерения давления — всё выглядело ветхим и потрёпанным. Она растерянно спросила:

— Где… куда ты меня везёшь?

— Это вы должны сказать, куда. Мы едем туда, где находится Ким Хён.

— !..

— Если будете держать рот на замке, машина не остановится.

— ….

— И я тоже не остановлюсь.

Со Рён достала одноразовую иглу и, сжав зубами упаковку, разорвала её. Затем она взяла Джу Соль Хон за руку, и тут же раздался крик:

— А-а-а!..

Со Рён без колебаний вонзила иглу под ноготь. Она прекрасно знала: если приложить усилие, ноготь можно полностью содрать. Джу Соль Хон, понимая это, яростно стиснула зубы, бросив на неё злой взгляд.

— Ты!..

— Раз уж вы обращались со мной как с беспомощной слепой — самое время испытать то же самое на себе.

Со Рён, растягивая слова, всё глубже втыкала иглу.

— Ух!..

Всё это время Ли У Шин наблюдал за происходящим через зеркало заднего вида — спокойно, без малейшего удивления.

Неужели я обучил её настолько хорошо? Но вспомнив информацию, которую передал На Вон Чхан, он понял, что эта бесстрашная дерзость Со Рён вполне объяснима.

Ли у Шин спокойно повернул руль и нажал кнопку радио. В динамиках заиграла лёгкая попса, идеально подходящая для неспешной поездки.

— Где Ким Хён?

Со Рён тем временем уже распаковывала вторую иглу.

— Думаете, я что-то от вас скрывала? Поэтому внедрили мужа и бывшего сослуживца из лагеря? Я обычная сирота, бросила школу и просто старалась жить честно.

— ….

— Пусть Ким Хён был вашим шпионом, моим фиктивным мужем, но для меня он был настоящим спутником жизни. Я верила в это два с половиной года. А теперь, как видите, моя жизнь полностью разрушена.

— !..

— Я не хотела так жить. Но вот я тут, с иглой в руке, допрашиваю вас.

— ….

— Так скажите, зачем вы прислали его ко мне? Почему?!

Ресницы Джу Соль Хон едва заметно дрогнули, несмотря на её всё ещё каменное выражение лица.

— Зачем было присылать такого тёплого, доброго человека… только чтобы потом его отобрать?!

На тонкой шее Со Рён набухли вены. Это был первый раз после исчезновения мужа, когда она так отчаянно взывала к ответственности. Ей казалось, что от этого хотя бы немного станет легче, но внутри всё равно осталась пустота. Она сжала кулаки и снова выкрикнула:

— Кто вы такая вообще, чтобы разрушать мою семью и лишать меня зрения?!

— ….

Джу Соль Хон молчала. И чем неподвижнее она была, тем сильнее Со Рён стискивала зубы.

— Если вы не собираетесь ничего говорить, тогда давайте закончим здесь. Вы хотя бы станьте моим громоотводом, чтобы я могла сорвать на вас свою злость.

— А-а-а!..

С треском ноготь сорвался. Теперь у Джу Соль Хон текла слюна не из-за слезоточивого газа, а из-за другой боли.

Со Рён прижала рану, из которой сочилась кровь, и вогнала вторую иглу под другой ноготь. Джу Соль Хон, несмотря на искривлённое от боли лицо, издала короткий смешок.

— Твою семью?

В голосе звучала насмешка.

— Это не твоя семья, это моё творение.

— !..

Со Рён замерла, её взгляд встретился с презрительными глазами замдиректора НРС.

— Хочешь узнать правду?

Её голос, хриплый и насмешливый, звучал как вызов.

— Ты до сих пор не поняла, что произошло. Вся твоя семейная жизнь — от и до — была в отчётах. Что ты ела три раза в день, как готовила, о чём вы говорили.

— ….

— Сколько раз в месяц вы занимались сексом.

У Со Рён перехватило дыхание, словно ей ударили в живот. Даже радио, игравшее фоном, внезапно замолкло, погружая салон машины в гробовую тишину.

— Ты думаешь, что твоя любовь к Ким Хёну была случайностью или судьбой? Нет. Это всё было частью моего плана, исполнялось под моим руководством.

— !..

— Вы никогда не были супругами. Вы просто играли роли.

Машина резко затормозила, и женщин дёрнуло вперёд. Видимо, их подрезала машина с соседней полосы, потому что Ли У Шин выругался:

— Блядь…

Но Со Рён не обратила на это ни малейшего внимания. Её взгляд был прикован к Джу Соль Хон, чьи глаза блестели с язвительным удовлетворением.

— То, что ты дошла до этого момента своими силами, достойно похвалы. Но осколок, что ранил тебя, — лишь один из множества. Истина — это зеркало, разбитое на тысячи частей, а ты думаешь, что Ким Хён — это вся правда.

— ….

— Ну гонись и дальше за этой своей «любовью».

Джу Соль Хон усмехнулась и, слегка приподняв подбородок, добавила:

— Забирай. Только её. И больше ни во что не лезь.

Смысл был очевиден. Ты получишь Ким Хёна. Всё остальное даже не пытайся узнать.

Это была сделка.

Со Рён смотрела на неё с дрожью в глазах. Её раздражал покровительственный тон, с которым Джу Соль Хон произносила свои слова.

Вот эти люди… держали рядом с собой Ким Хёна? Такие ничтожные, ничтожные люди…

Сжавшись от обиды, она распахнула глаза.

— Не слишком ли легко вы расстаетесь со своими агентами?

— !..

— Ким Хён — это не расходный материал, почему вы так с ним обращаетесь?

Её захлестнула злость, которой она не могла найти объяснения. Какая может быть боль от пары вырванных ногтей? Разве это сравнимо с тем, как они использовали Ким Хёна, а теперь просто выбрасывают его?

И больше всего её разъяряло то, что он выбрал этих людей вместо неё.

— Я бы не сказала ни слова, даже если бы из меня вырезали органы.

Сжав губы, она подняла дефибриллятор. В этот момент их взгляды пересеклись в зеркале заднего вида. Ли У Шин уже какое-то время наблюдал за ней, его пристальный взгляд был горячим, несмотря на напряжённые складки на лбу и бледность лица.

Со Рён отвернулась, сосредоточившись на том, что было перед ней. Сейчас она была слишком занята, а ярость доходила до предела.

— Раз вы отдаёте Ким Хёна за бесценок…

Она резко вынула иглу из-под ногтя Джу Соль Хон. Затем включила дефибриллятор, касаясь заряженными пластинами её плеча.

— Я заберу его по высокой цене.

— К-кхх!..

От разряда Джу Соль Хон выгнулась, глаза закатились. Со Рён настроила напряжение и снова ударила пластинами, давя их на разные участки руки. Лежанка громко скрипела, дрожала и стонала под этим напором.

— Я злюсь, когда то, что мне дорого, так легко отдают.

— Ух!..

— Я не собиралась получить его так просто.

— Хх!..

— Я ведь тоже не сдаюсь. Так почему вы сдались первой?

— ….

— Даже я, по-вашему, лишь игравшая роль, оказалась преданнее вас!

Джу Соль Хон, тяжело дыша, подняла голову и пронзила её взглядом.

— Даже если ты найдёшь Ким Хёна… Что изменится?

— !..

Её губы дрожали, но в лице оставалась твёрдость. Глаза смотрели с холодной уверенностью, как будто она знала что-то, чего не знала Со Рён. Это был взгляд человека, у которого был козырь в рукаве.

— Всё равно ты ничего не узнаешь. Сотрудник, присягнувший разведке, не станет предавать страну ради тебя. Даже если полюбил.

— !..

— Ким Хён — отличный агент. А потому именно тебе, своей цели, он никогда не раскроет деталей операции. И свою личность. Настоящее имя, возраст, кто он на самом деле… ты не узнаешь ничего.

— ….

— Так что, забирай Ким Хёна. Наслаждайся.

Со Рён почувствовала, как пульс отчётливо стучит в висках. Слова Джу Соль Хон раздражали её до глубины души. Она говорит, что отдаёт его, а от этого, чёрт подери, только хуже.

— У тебя нет другого способа, кроме этих дурацких пыток. Сможешь ли ты заставить его говорить?

— ….

— Ким Хён — человек, который выдержит даже если из него будут вырезать органы.

Её голос, звучавший твёрдо, резал по сердцу.

— Или ты правда думаешь, что он тебя любит?

— !..

— Надеешься на его сострадание?

Лицо Джу Соль Хон вдруг исказилось, будто она смотрела на жалкое зрелище, которое вызывало у неё презрение.

— У тех, кто бубнит о «любви», всегда одно и то же лицо — слащавое и жалкое.

— ….

Со Рён почувствовала себя загнанной в угол. Она бросила пластины дефибриллятора, облокотилась о стену «скорой» и рухнула на сиденье. Куда бы она ни повернулась — везде грязь, везде капканы, которые испытывают её на прочность.

Будто она лицом уткнулась в вязкое болотное дно, где всё залито липкой, тёмной трясиной. Недоверие, тревога, отвращение к себе — всё это накрывало Со Рён с головой.

Она уткнулась лбом в колени и тяжело задышала. В груди всё кипело, но ответить ей было нечем. Собственное молчание злило её больше всего.

— Хан Со Рён.

Внезапно машина резко свернула, и она упала, ударившись головой и локтем о пол. И всё же в этом толчке было что-то спасительное — сознание, которое погружалось в пучину, вдруг всплыло.

Она мотнула головой и приподнялась. А с водительского сиденья будничным голосом донеслось:

— Ломать людей сложнее, чем кажется, да?

Их взгляды снова встретились в зеркале заднего вида. Внимательные глаза Ли У Шина были изогнуты в легкой насмешке.

— Поменяйся с инструктором.

Прежде чем Со Рён успела ответить, машина скорой помощи резко затормозила у обочины.

Он молча отстегнул ремень безопасности, с грохотом захлопнул водительскую дверь и стремительно направился к задней двери.

Когда Ли У Шин снял медицинскую маску, начальница Джу заметно напряглась. Та, что минуту назад орала, будто готова была растерзать кого угодно, теперь смотрела на него убийственным взглядом.

— Ты… сукин сын!..

Глаза метали искры, и вся злость обрушилась прямо на него.

Да, он всегда притягивал взгляды, но не слишком ли она откровенно пялится? Со Рён положила руку на плечо Джу Соль Хон, пытаясь удержать её внимание на себе.

Но женщина, пунцовая до самой шеи, всё равно продолжала рычать, будто старалась взглядом прожечь насквозь преграду перед собой.

— За что, блядь, ты так со мной?..

Слова срывались с зубов, глухо хрустели между стиснутыми челюстями.

Ах… Со Рён прекрасно понимала её состояние. В ситуации, когда допрос переходит в пытку, когда и так трясёт от страха, и вдруг входит здоровенный мужик — поневоле начнёшь паниковать.

В этот момент на лице Ли У Шина заиграла лёгкая улыбка.

— Хочу отобрать.

Он сел на складное кресло и слегка похлопал по баллону с кислородом.

— Чтобы ты тоже хоть раз почувствовала, каково это — терять.

— !..

Посмотрим, сколько ты выдержишь. Он поднёс кислородную маску к лицу начальницы Джу.

Со Рён не могла видеть лицо Ли У Шина, так как он сидел к ней спиной, но глаза Джу Соль Хон исказились от ярости.

Мужчина открыл клапан цилиндрического баллона и начал возиться с настройками — слишком быстро, чтобы она успевала за его действиями. Давление в приборе резко заколебалось, и воздух начал выходить с шипением.

Начальница Джу закашлялась, забарабанила руками по сиденью. Пластик маски запотел от её учащённого дыхания, а затем, словно из-за какой-то поломки, лицо начало синеть.

А, он вытягивает кислород.

— Хватит!..

Джу Соль Хон закричала, мучительно царапая кровать для реанимации. Но крик, запертый внутри прозрачной маски, звучал глухо и невнятно.

— Ким Хён… забери его… Ты не понимаешь…?!

— Да где это видано, чтобы сообщник покорно слушался заложника?

— Ты… ты!..

— Всё ещё можешь дышать?

Ли У Шин слегка наклонил голову, его лицо озарила странная улыбка.

— Ай-ай-ай, так не пойдёт.

— Кх!..

— Нашей заместительнице тоже бы не помешало прочувствовать это на собственной шкуре.

Он ещё сильнее закрутил баллон, выпуская воздух.

— Есть те, кто даже понятия не имеет, что это за чувство.

— …

— Есть и такие, кто до самой смерти делает вид, что не понимает.

— Больной… уёбок…

Даже задыхаясь, начальница Джу выдавила из себя проклятие.

Затем Ли У Шин невозмутимо взглянул на Со Рён. «Что будем делать?» — казалось, спрашивали его молчаливые глаза.

Его спокойное лицо казалось готовым исполнить любой её выбор. Если ей нужен Ким Хён, он приведёт Ким Хёна. Если она хочет правды, он предоставит правду.

Почему-то тяжесть в груди немного отпустила, злоба, липкая и давящая, начала растворяться. Со Рён сжала его руку.

— ――!

Вопрос начальницы Джу по-прежнему висел в воздухе, словно стена из шипов, но…

Я выросла без родителей — и что? Ещё одна зияющая пустота в душе ничего не изменит.

Жить можно и без ответов. Жила же. Я сама тому доказательство. Но, увы, есть вещи, без которых трудно выжить. Джу Соль Хон сказала, что правда состоит из тысячи осколков. А мне бы и одного хватило.

У неё всегда был только один выбор. Всегда.

— Хочу увидеть его. Как можно скорее.

Рука Ли У Шина, едва коснувшаяся её плеча, была ледяной. Звук удушья начальницы Джу почему-то прозвучал так, будто она смеётся.

Скорая ехала без остановки, пока, наконец, не притормозила где-то среди бескрайних зарослей камыша в ещё неосвоенном районе Кёнгидо.

Я что, нервничаю?

Увидев, как навстречу приближаются три чёрные машины, Со Рён облизала пересохшие губы.

Она заломила начальнице Джу Соль Хон руки за спину и молча глядела на бескрайнее камышовое море. Каждый раз, когда холодный ветер скользил по её щеке, шорох сухих стеблей отзывался зловещим шелестом, похожим на звук набегающей волны.

Обмен заложников был до нелепости прост. Передать начальницу Джу и забрать Ким Хёна.

По пути они включили телефон Джу Соль Хон и выбрали для обмена это поле — без укрытий, чтобы избежать риска снайперского выстрела.

Было решено, что участвовать должны не более трёх человек. Если условие будет нарушено, начальницу не передадут. Доставить Джу Соль Хон на место обмена поручили Ли У Шину.

— Ким Хён… Как он выглядит?

На близком расстоянии их взгляды встретились. Несмотря на растрёпанный вид, женщина по-прежнему держалась прямо, с тем же хладнокровным видом.

— По мне, он выглядит жалко и убого.

С её уст слетела издёвка, но она не вызвала у Со Рён раздражения. Странно… Краем глаза она заметила лицо Ли У Шина и невольно задержала на нём взгляд. Под глазами тени, кожа серая, как будто он не спал несколько суток. Со Рён не понимала, это злость, усталость или что-то хуже. И почему-то от этого стало тревожно и ей самой.

Этот мужчина… он… он… Она закусила губу и резко отвернулась.

В этот момент дорогой автомобиль остановился посреди камышового поля. Тяжёлая дверь открылась, и из неё синхронно вышли трое мужчин в чёрных костюмах.

— Ха-а…

Сердце глухо бухнуло, затем забилось с утроенной скоростью. Грудь горела от нехватки воздуха, перед глазами всё поплыло.

Я правда… смогу увидеть Ким Хёна. Своими глазами. Он там… он здесь…

Её охватило чувство, будто она, наконец, достигла финиша.

Пока Со Рён была в оцепенении, Ли У Шин подошёл и увёл начальницу Джу. Его холодные, как лёд, руки заставили её вздрогнуть.

Со Рён невольно посмотрела на его лицо. Глубоко запавшие глаза, острые, как лезвия, черты лица. Он, кажется, собирался что-то сказать, но внезапно его губы сомкнулись, и мужчина повернулся к ней спиной. От этого жеста в горле у Со Рён пересохло.

— …

Она нервно кусала губы, не в силах скрыть беспокойства.

Двое уходили всё дальше, но фигуры, похожей на Ким Хёна, так и не было видно. Те трое мужчин явно не были им.

Когда они добрались до назначенной точки, помощники Джу Соль Хон развязали ей руки.

В этот момент крышка багажника распахнулась, и что-то, напоминающее спортивную сумку, но гораздо длиннее и больше, упало к ногам Ли У Шина.

Тут же начальница Джу подняла руку и с силой ударила его по щеке. Один, два, три, четыре…

— ――!

Звонкие пощёчины были слышны даже здесь. Пять, шесть, семь, восемь!.. Маленькое тело Джу Соль Хон пошатывалось, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Била, будто не в силах больше сдерживать ярость.

Что это вообще такое!.. У Со Рён подогнулись колени. Девять, десять!.. Доведя число ударов до десяти, начальница Джу резко залезла в машину, громко хлопнув дверью.

Белая, гладкая кожа теперь была страшно распухшей, и даже с такого расстояния это было видно невооружённым глазом. Но Ли У Шин не выказал ни малейшей реакции — просто сплюнул кровь на землю.

Он с трудом поднял тяжёлую сумку, словно вес её придавливал его к земле. И шаг за шагом начал двигаться к Со Рён.

С каждым шагом его лицо менялось. Сначала он выглядел так, будто принял твёрдое решение, но вскоре его глаза дрогнули, отражая внутренний разлад. Идти он стал всё медленнее и, наконец, замер.

Ли У Шин провёл рукой по лицу, как человек, потерявшийся в тумане. Ещё один порыв ледяного ветра качнул камыши, и они заколыхались, словно взвившиеся птицы. А он остался стоять один посреди всего этого.

Что вообще происходит? Где Ким Хён? И что это за сумка?.. Мысли путались, рождая в груди Со Рён ощущение удушающей неопределённости. Не в силах сдержать эмоции, она закричала:

— Инструктор!..

И в тот момент, когда она моргнула, Ли У Шин исчез из её поля зрения.

— !..

Куда он… куда он делся?! Со Рён бросилась через поле, раздвигая камыши. Её губы побелели, а тяжёлое дыхание срывалось от волнения.

И вдруг — внизу, у воды — она увидела его. Он шёл к реке, твёрдо, как будто шаг за шагом уходил прочь навсегда.

Со Рён бросилась вниз по наклонному полю. Она не успела сбросить скорость и упала, подскользнувшись. Белая блузка моментально испачкалась, а кожа содралась, но она тут же вскочила.

— Хан Со Рён, не двигайся!

Грубый, резкий командный голос, которого она давно не слышала, прозвучал так громко, что её ноги невольно застопорились.

— …Инструктор, а Ким Хён? Где мой муж?

Её голос дрожал от тревоги, которая росла внутри.

Машины с агентами Национальной разведывательной службы уже исчезли, но Ким Хёна нигде не было. Всё казалось бессмысленным. Подставной обмен? Джу Соль Хон меня обманула? Если так, где именно произошёл сбой? Где я допустила ошибку? Мысли смешались в кашу.

И тут она увидела: Ли У Шин с мертвенно-бледным лицом собирался выбросить сумку в реку.

— Что вы!..

Но сумка выглядела действительно тяжёлой. Ладони Ли У Шина были белыми от напряжения, жилы вспухли.

Что за… почему он… что там внутри…

Не успела она додумать, как бросилась к нему, словно дикий зверь. Обхватив сумку, Со Рён резко потянула молнию. Кто-то из них двоих тихо застонал, но было неясно, кто именно.

Мужское лицо. Чёткий лоб, тонкие брови, вытянутые, без двойного века, глаза, прямой нос, загорелая кожа.

Лицо, которое она с любовью рассматривала, боясь даже громко дышать, чтобы не разбудить своего мужа.

Лицо, к которому её руки, алчущие слишком многого, так и не успели прикоснуться с той нежностью, которой оно заслуживало.

Её взгляд застыл на быстро разлагающемся теле. Ли У Шин резко потянулся, чтобы закрыть ей глаза, но Со Рён яростно оттолкнула его руку.

Звон в ушах разорвал тишину.

— А…

Её руки дрожали так, что она ничего не могла с этим поделать. И всё же Со Рён не выпускала сумку из объятий и медленно, осторожно касалась чужого, незнакомого лица.

Что это за тело… Её сознание погружалось во мрак, но Со Рён упорно исследовала труп. Остановиться она просто не могла.

Пальцы скользнули по плотному уху, затем по подбородку, кадыку, по длинной, прямой линии плеч. Да, я помню эти изгибы. Кожа их помнит.

Сердце дрожало в истерике, а где-то внутри что-то трепетно ликовало — словно, наконец, нашлось то, что было утеряно.

Молния сумки раскрылась ещё немного.

И перед её глазами предстало изуродованное до неузнаваемости тело мужчины, погибшего жестокой смертью.

— Это… мой Хёнушка?..

Вопрос прозвучал так наивно, будто она потеряла рассудок.

Как это… Как он может быть Ким Хёном?

Она растерянно склонила на бок побледневшее лицо. Этого просто не может быть. Как этот труп может быть Ким Хёном? Глядя на разлагающееся тело, лишённое признаков жизни, Со Рён ощутила, как реальность ускользает.

Как человек, который дарил мне цветы, может превратиться в эту разложившуюся, зловонную массу…

— Нет… Это неправда. Этого не может быть.

Так ведь нельзя... Мы же разговаривали. Мне сказали, что он отличный агент…

Вцепившись за ниточку сомнений, словно за спасательный трос, она продолжала отрицать очевидное. Но вот пальцы коснулись брови, скользнули вниз, и… Ах. В глазах Со Рён блеснул свет.

Да… Шрам округлой формы на этом месте, немного разные крылья носа, уголки губ, чуть опущенные вниз, такие пухлые губы… Её пальцы не могли остановиться.

— Нет… Всё равно нет…

Но она, словно сломанная марионетка, только мотала головой. Со Рён, стараясь изо всех сил найти хоть что-то, что отличало бы это тело от её мужа, всё пристальнее всматривалась в синевато-чёрную разлагающуюся плоть и отчаянно её ощупывала.

Должно быть хоть что-то, что не совпадает! Мой муж не был таким молчаливым, не был соней, не был грязным! Но веки тут же налились болью, готовые лопнуть, и в глазах всё поплыло. Сколько ни смотри, сколько ни вглядывайся — перед ней было лицо, которое она уже сотни раз вычерчивала кончиками пальцев.

— Инструктор…

Со Рён, словно в трансе, подняла взгляд.

Ли У Шин стоял неподвижно, сжимая сумку. Он не мог отпустить её, но выбросить — тоже, несмотря на то, что молния уже была расстёгнута. Руки его напряглись так, что вены вздулись, но он продолжал цепляться за неё.

Их взгляды встретились, и его глаза холодным лезвием резанули ей по сердцу. Одна линза была выбита, и его обнажённая радужка дрожала, выдавая смятение Ли У Шина.

— Почему… Почему вы притащили эту сумку?

— …

— Ведь договор был другим. Я просила вернуть мне Ким Хёна, моего мужа, а не бросать мне это… Я этого не просила!

Её голос становился всё громче.

— Это ошибка… Это не то!

Он стоял, не сказав ни слова — и от этого обида вдруг разрослась до такой степени, что стало невыносимо. Со Рён даже не задумалась, что злость в ней вспыхнула совсем не к тому мужчине.

Больше не было никого, кому можно было бы излить это бешеное, почти безумное чувство, поэтому она схватила его за край одежды и начала яростно трясти.

Даже от такого слабого толчка Ли У Шин отшатнулся на несколько шагов назад. Для инструктора — нелепо до абсурда.

— Вы принесли не то… Вы принесли…

Её ноги ослабли, и она рухнула на землю у самой воды.

— Хан Со Рён!..

Ли У Шин подхватил её, тоже опускаясь на колени. Со Рён не плакала. Она только била по сумке, беспомощно и медленно, так, что их штанины промокли в чёрной воде.

И вдруг раздался шорох. Со Рён замерла и сунула руку в сумку. Вдруг что-то тонкое и острое скользнуло под ногтем. Она наугад сжала пальцы, вытащила скомканную стопку бумаг.

Сверху — бланк с заголовком «Свидетельство о смерти неопознанного». А под ним…

Она почувствовала, как сердце остановилось. Чёрно-белая фотография гвоздём вонзилась в её сознание, и время замерло, а потом снова медленно начало течь. Сквозь звенящую тишину пробивались звуки ветра, шумящего в камышах.

На фотографии были мужчина в плохо сидящем смокинге и женщина в простом платье. Явно смущённые, они держали цветы, не понимая, как позировать. Это был их свадебный снимок, сделанный в обычной фотостудии. Его края были сильно помяты.

Да… Это я. А этот мужчина, с такой светлой, спокойной улыбкой, будто сошедший с картины…

Она не могла отвести глаз от свадебной фотографии, которую видела впервые. Ким Хён крепко держал её за руку, а сама Со Рён, не зная, куда себя деть — застыла с напряжёнными плечами.

Так вот какими мы были. Мы вот так улыбались… Но почему наша фотография оказалась у этого тела?

Со Рён моргнула, и в этот момент Ли У Шин рывком выхватил фотографию из её рук. Его лицо окаменело, он перевернул снимок, рассматривая его с обеих сторон. Он выглядел зловеще.

Но Со Рён продолжала смотреть на тело. Нет… Это не может быть он…

Она прижала лоб и нос к синевато-чёрной коже, пытаясь слиться с ним, желая стать единым целым. Из её груди вырвался тяжёлый, болезненный вздох.

— Ах…

Это всё-таки ты… Ты выглядишь именно так… Она обняла разлагающееся тело, полная отчаянного счастья.

— Хён… ушка…

Впервые она видит лицо мужа — того самого, по которому так тосковала, которого так жаждала увидеть своими глазами. Грусть, что проросла в ней с тех пор, как её зрение начало слабеть, разорвалась цветком прямо под гниющей кожей Ким Хёна.

Если бы ты просто остался жив… Я так злилась на тебя. Я так хотела отомстить. Но если бы ты просто… остался жив…

Её разум, цеплявшийся за отрицание, окончательно рухнул, и горячие слёзы обожгли глаза.

— Хён… ушка…

Почему ты вернулся ко мне в таком виде? Я думала, ты работаешь в Национальной разведке. А теперь мой муж лежит вот так… словно никому не нужный мусор!

Волна ярости ударила в грудь. Мысли пылали ярко-красным огнём, а глаза наливались болью, готовые лопнуть от слёз.

— Почему!..

Ощущение утраты было сильнее, чем в тот день, когда муж исчез без следа. Дышать стало невозможно, грудь сдавило, как если бы что-то рвало её изнутри. Лучше бы меня раздели и били сотню раз, чем это. Со Рён закричала во весь голос, так, что, казалось, лопнут голосовые связки.

— А-а-а-а!

Ты загнал меня в тупик!.. Куда мне теперь идти? Как мне жить? Прозябать, умоляя о подаянии?

Она уткнулась лицом в тело и сотрясалась от рыданий, пока её глаза внезапно не накрыло ладонью.

— …Не смотри. Прошу, не смотри.

Ли У Шин притянул её к себе за плечи. Голос инструктора был ужасно надломленным.

Его большая рука закрыла её висок, крепко зафиксировав голову. Словно железной проволокой, он прижал её затылок к своей груди так, что оторваться было невозможно.

— Отпустите… Отпустите меня!..

Со Рён яростно царапала его руку, хватаясь за кожу, раздирая её в отчаянной ярости, вызванной его попыткой оторвать её от Ким Хёна.

— Я сказала, отпустите! Пусти!..

Подбородок коснулся её темени и напрягся от сдерживаемой ярости. Но сбросить с себя эту силу, властную и жёсткую, словно усмиряющую обезумевшее животное, было почти невозможно.

Она била по бёдрам, изо всех сил колотила кулаками по лицу, по голове, но Ли У Шин оставался неподвижным. Даже не дышал, просто сидел, словно каменная стена. Это сводило её с ума, заставляя кричать ещё громче.

— Кто ты такой, чтобы вмешиваться!.. Это мой муж! Если я не увижу его сейчас, то когда?! Это впервые, понимаешь, впервые, когда я вижу своего мужа!.. Пусть даже тело, пусть хотя бы тело!..

— …Не смотри.

— Как я могу не смотреть!..

Горло сдавило так сильно, что она почувствовала привкус крови.

— Это он… Это тот, кого я искала… Это он!..

— …

— Это Ким Хён! Это мой муж! Я знаю, это мой муж!..

Со Рён плакала, то рыдая от злости, то моля о пощаде. Это Ким Хён. Это мой муж. Чем больше она повторяла это, тем сильнее Ли У Шин сжимал её в своих объятиях.

В тот же момент низкий, тяжёлый голос, сорвавшийся в речную пучину, прозвучал прямо у неё в груди:

— Прости… Прости меня. Это моя вина.

— …

— Мне... мне не стоило вообще его привозить. Я не должен был так поступать.

— Отпусти меня!

От резкого движения гравий заскрипел под ногами.

— Но не плачь. Не плачь так, будто всё кончено. Пожалуйста.

Почему-то в его объятиях чувствовалась отчаянная сила. Казалось бы, именно Со Рён должна была опустить голову ему на плечо — ведь смысл её жизни, единственный близкий ей человек — всё было мертво и потеряно. Но вместо этого это сделал Ли У Шин.

Внезапно ослабла хватка в тех руках, что, казалось, никогда не знали компромиссов. Ресницы, слипшиеся от слёз, отлипли от его ладони, и чёрная пелена перед глазами рассеялась. Но реальность вокруг не изменилась ни на йоту.

Она заметила белую птицу, что стояла у воды, опустив клюв в реку. Пока Со Рён машинально смотрела на неё, крупный указательный палец просунулся между её стиснутыми губами.

— Дыши.

Он легко похлопал её по спине и раздвинул зубы пальцем. И только тогда Со Рён почувствовала, насколько сильно сжала челюсти, и боль мгновенно захлестнула её.

Птица по-прежнему погружала голову в воду.

«Если это будет дамочка, я вежливо её раздену, а если мужик — просто утоплю. Подожду, пока раздуется, а потом сниму шкуру».

Что... за бред?

«Как бы вы отреагировали, если бы узнали, что лицо кого-то из ваших близких — фальшивка? Недавно наткнулся на любопытное видео на ютубе. Это было интервью Джоны Мендес, бывшей главы отдела маскировки ЦРУ. Оказывается, все эти штуки с изменением внешности, которые мы видели в фильмах, реально существуют!»

Что за чушь...

Бессвязные голоса глухо ударили в виски. Наступил момент, когда всё замерло, словно попав в зону полного штиля.

Учащённое дыхание остановилось, а сердце бешено заколотилось. Со Рён, готовая рухнуть, судорожно напрягла пальцы, цепляясь за последнюю опору. В потухающих глазах вспыхнул пугающий блеск.

Нет, нет. Этого не может быть. Она трясла головой, пытаясь прийти в себя. Этого не может быть, это просто нелепые слухи. Со Рён пыталась мыслить рационально, но...

— Блядь, Хан Со Рён!..

Откуда-то найдя в себе силы, она рванула сумку и с плеском прыгнула в реку.

На это неожиданное движение Ли У Шин отреагировал мгновенно, но вода всё равно поглотила её быстрее.

Со Рён не обращала внимания на промокшую до нитки одежду и, как обезумевшая, то погружала труп в реку, то вытаскивала его обратно.

— Ых!..

Поднять взрослого мужчину одними руками оказалось невероятно сложно, зубы у неё невольно сжались от усилий.

Вода доходила женщине лишь до плеч, но пока она боролась с тяжёлой сумкой, тянущей вниз, рот и нос уже наполнились ей.

Стоило оступиться, как Со Рён моментально ушла под воду.

— Мммф… Пфу!

Но даже в этот момент она не ослабила хватку. Либо мы оба всплывём, либо оба утонем — третьего не дано.

Со Рён упрямо держалась за сумку, которая уже осела на дно, и отчаянно боролась. Казалось, она уже привыкла к подобным тренировкам, но сейчас, после рыданий, дыхание быстро начало сбиваться.

— Ммф!..

Лёгкие болезненно сжались, грудь разрывало от нехватки воздуха, но она продолжала держаться за сумку.

Когда вода уже почти полностью сомкнулась над головой, что-то мощное резко дёрнуло её вверх.

— Пфуах!..

Едва оказавшись на поверхности, она широко раскрыла рот, жадно глотая воздух. Белый от страха Ли У Шин внезапно разразился гневным криком:

— С ума сошла?! Решила сдохнуть?!

Глаза, остекленевшие от шока, дрожали. На шее, которая была бледнее обычного, пульсировали вены.

Ли У Шин стиснул челюсть и ледяным взглядом уставился на Со Рён. Та на мгновение отпрянула — казалось, он вот-вот вцепится ей в горло.

— Что за цирк ты тут устроила? О чём ты, блядь, думала?!

Он с силой ударил руками по чёрной воде. Брызги разлетелись во все стороны, но он даже глазом не моргнул.

В этот момент Со Рён внезапно подумала, что он тоже выглядит как мертвец. Синяк уже расползался по щеке, и эта беспросветная, чёрная бездна в глазах — точь-в-точь как у трупа.

— …Я должен… должен, блядь, смотреть, как Хан Со Рён прыгает в реку у меня на глазах?

Он скрипел зубами, выплевывая слова.

— Лучше уж реви, если собираешься так издеваться над собой. Рыдай, пока не стошнит, пока всё не вытечет к хуям.

— !..

— Можно просто выкинуть этого мужика нахрен! Почему ты…

Он провёл рукой по лицу, его голос дрожал от ярости. Атмосфера между ними накалилась настолько, что подойти к нему было опасно. Его дыхание стало тяжелее.

— Кто, блядь, позволил тебе себя гробить?

Со Рён дрожащим взглядом посмотрела на него, затем отвернулась. В груди что-то глухо стукнуло, но в голове у неё была только одна мысль — о трупе, который она утопила.

— Выходи.

Ли У Шин резко подтолкнул её к берегу, силой вытаскивая из воды. Даже тогда Со Рён не отпустила сумку. Он, взяв на себя её тяжесть, выбрался вместе с ней.

На суше она первым делом схватила труп за горло. Царапала, рвала, вонзала ногти — и всё равно под пальцами ощущалась настоящая, набухшая от воды плоть Ким Хёна.

Она резко подалась вперёд, с болезненным интересом разглядывая сине-чёрные прожилки на коже. Со стороны это выглядело жутко, и Ли У Шин снова рявкнул:

— Хан Со Рён!

Но она, словно не слыша, уставилась на его тряпьё — то, что осталось от одежды. Когда Со Рён потянулась, чтобы сорвать лохмотья, он схватил её за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты что творишь?!

Казалось, он пытался понять, сошла ли она с ума окончательно. Его зрачки дрожали, полные боли.

— Инструктор, не мешайте. Отойдите.

Со Рён резко оттолкнула его, вытащила из кармана нож и с силой вонзила его в ключицу Ким Хёна.

— ――!

Ли У Шин окаменел. Она снова и снова вонзала лезвие в ключицу, потом в лицо. Движения её рук были беспощадными.

— Хан Со Рён… ты… сейчас что вообще…

У неё не было времени долго возиться с трупом. Да и терпения тоже.

Даже если моё подозрение окажется полным бредом, даже если ради этого придётся изуродовать труп собственного мужа, я должна докопаться до правды.

Со Рён начала рвать кожу вокруг пореза. Дёргала, как плёнку, отрывала длинными, надрывными движениями. На мгновение её посетила мысль о кощунстве, но…

Глядя на расползающееся лицо Ким Хёна, она скривила губы. Даже когда уставилась в чёрную, гнилую дыру вместо глаза — Со Рён лишь сухо усмехнулась. С волос по-прежнему капала вода.

— А… а…

Из горла вырвался странный звук — то ли всхлип, то ли нервный смешок. От ключицы и до лица — стоило ей только потянуть, и кожа Ким Хёна слезала, как сырое тесто.

Под безупречной кожей обнаружился другой труп, более старый. Под одной кожей — другая. Под одним лицом — ещё один облик.

Её глаза наполнились мрачным восторгом.

— Лицо… фальшивое. Это ненастоящее лицо, инструктор…

Голос Со Рён звучал отрешённо.

— Похоже, он не умер.

Её мимика менялась с каждой секундой: от печали к радости, от радости к отчаянию.

Эти глаза метались с такой скоростью, что за ними не угнаться. Белки, покрасневшие от лопнувших сосудов, неестественно искривились.

— Ким Хён… Похоже, он жив, инструктор.

— !..

Адамово яблоко Ли У Шина резко дёрнулось. Он окаменел, не в силах сказать ни слова.

Но если лицо Ким Хёна можно было подделать… Если, как говорил Джин Хо Дже, его внешность изначально была маскировкой… Со Рён смотрела на клочок кожи в своих руках странным, отрешённым взглядом.

Был ли тот Ким Хён — мужчина, которого я запомнила кончиками пальцев наизусть, — настоящим?

В ту самую секунду, когда она впервые усомнилась в том, в чём ни разу не сомневалась, Со Рён рухнула в настоящий ад.

Нет… Нет, только не это… Не может быть…

Этот клочок надежды, который она сжимала в руке, швырнул её в яростный поток отчаяния. Безжизненное лицо обернулось к Ли У Шину.

— …А если лицо Ким Хёна с самого начала было не его?

— !..

Тогда и тот, с кем я говорила по телефону, возможно, был не Ким Хёном. Ощущение беспомощности затопило её, как вязкая трясина.

— Если… если это не его лицо… если всё это время он был передо мной с фальшивым лицом…

— …

— Тогда… как мне теперь…

Глаза у неё задрожали, её душа была на грани срыва.

— Как я теперь должна… найти своего мужа?

Разум полностью опустел. Трогательные черты Ким Хёна, которые она годами рисовала в мыслях, стирались одна за другой. Пока от них не осталось ничего.

— Даже если Ким Хён будет прямо передо мной, я не смогу его узнать…

Неужели желание иметь что-то одно — такое непозволительно большое? В чём я так провинилась? Если даже одну-единственную вещь в этом мире мне не позволено сохранить… тогда зачем мне вообще жить? Отчаяние разъедало её душу, утаскивая всё глубже во тьму.

Я с самого начала была для тебя всего лишь заданием... Только миссией. Ты не был моей семьёй. Ты принадлежал разведке до мозга костей… Никогда прежде она так отчётливо не ощущала этой чудовищной пропасти между ними.

«Ты правда думаешь, Ким Хён любил тебя?» Теперь она понимала, что имела в виду заместительница Джу.

За всё это время я даже близко не подобралась к нему. И он — он ни разу не показал мне себя настоящего.

Так что же я любила?

Это? Эти обрывки кожи?

Голова закружилась как от удара — будто Ким Хёна вырвали с корнем из её жизни. Образ, в котором она хранила мужа, крошился, разваливался, обрушивался в белую пыль.

Глаза пылали так, что хотелось вырвать их, чтобы больше не чувствовать. Хотелось, чтобы всё вернулось на свои места. Нет, лучше бы этот ёбаный мир просто перестал существовать.

Она крепче сжала зубы и подняла руку, чтобы швырнуть эту мерзкую подделку как можно дальше.

Ты где-то там прекрасно себе живёшь, не так ли?

Лицо, которое я помню, ты сбросил, как маску. Где-то там, давно забыв меня, ты скрываешь своё настоящее лицо и продолжаешь работать «образцовым агентом».

Её рука дрожала. Хотелось растоптать эту мерзость до каши, плюнуть, вытереть об неё ноги. Но вместо того, чтобы выбросить этот кусок лжи, она стиснула ногти, изуродовала его ещё больше и прижала к себе.

— Сука… даже выкинуть тебя не могу…

Казалось, каждая клетка в её теле медленно умирает. Это чувство было невыносимо отвратительным и несправедливым.

Ты, наверное, всё тот же… А я одна чувствую, как умираю. Если я просто напьюсь до беспамятства, это поможет? А может…

— Спасите меня, инструктор…

— !..

Сломленная, она вцепилась в Ли У Шина.

— …Спасите. Пожалуйста. Я не могу… дышать…

Каждое слово сочилось гноем боли. Потеряв всякий контроль, она в отчаянии прижалась к нему лицом.

Она хотела почувствовать живого человека, а не эту гниющую кожу. Ей хотелось разбить своё тело, которое он когда-то любил и целовал, и разбросать его перед ним острыми осколками.

Если я не могу выбросить Ким Хёна, пусть раздавят вместе с ним и моё сердце, отравленное ядом его памяти. Желание саморазрушения поглотило Со Рён.

А из всех людей, которых знала Со Рён, самым сильным, самым равнодушным и самым надёжным был только он — инструктор Ли У Шин.

— Пожалуйста… спасите меня.

Её пустые глаза не отражали ничего.

Ли У Шин замер, его лицо посинело, как у человека, которого душат. Вены на шее вздулись, пока он с усилием сжимал в кулаке обрывки кожи Ким Хёна.

Увидев, как она рухнула окончательно, он почувствовал, как его собственный разум возвращается туда, откуда всё началось.

И он падал вниз, всё ниже, пока не встретился лицом к лицу с собственным высокомерием.

— Это задание я хочу поручить именно тебе.

Примерно четыре года назад, частная тюрьма в Мьянме. Замначальника Джу Соль Хон пришла к нему лично с документами и какими-то файлами.

В то время он работал под прикрытием — проник в местные силовые структуры, чтобы подтвердить сведения о новом всплеске военной диктатуры в Мьянме.

Как всегда, завершив операцию, Ли У Шин стёр все следы и, дожидаясь следующего приказа, затаился в частной тюрьме.

— Вот твоя следующая цель. Временное кодовое имя — Сова.

С того самого дня, как его завербовали, Джу Соль Хон ни разу не появлялась лично — это было впервые. У Шин провёл рукой по недавно обритой налысо голове и молча сел в машину.

Он небрежно разорвал конверт, и из него посыпались фотографии какой-то девушки. Не слишком заинтересованный, Ли У Шин быстро просмотрел лаконичное досье.

Сирота, бросила школу и… совсем юная.

Безучастное лицо. Почти всё своё время проводит в хосписе. Белая, тщательно выглаженная униформа. Взгляд, который в зависимости от угла казался то печальным, то пустым.

С виду ещё молоко на губах не обсохло, а внутри — ни капли жизни. Плакать ей, наверное, больше к лицу, чем смеяться. Эта мысль неожиданно промелькнула у него в голове.

— И что я должен делать с такой?

— Жениться.

Он фыркнул. За свою карьеру он выполнял самые разные задания, но жениться ему ещё не приказывали. Когда он рассмеялся от нелепости ситуации, Джу Соль Хон нахмурилась.

— Сколько бы ты ни жил в аду, ты ведь понимаешь, что значит быть мужем?

— Вести себя как псина, которая требует еду три раза в день?

— …

Джу Соль Хон тяжело вздохнула и протянула ещё одну фотографию.

На ней — мужчина с мрачными глазами, лицо всё в морщинах. В тот же миг Ли У Шин похолодел.

Человек на фото был известной фигурой, Ли У Шин не мог не знать его. О нём судачили в России и в Корее.

— Виктор Ригай получил специальное помилование в России.

— !..

Фотография в его руке тут же превратилась в смятый ком.

Трагедия рода Солженицыных.

Он до сих пор видел кошмары из своего детства.

Как в тот день до основания разрушалась роскошная усадьба. Крики гостей растворились в мгновение ока.

Семьдесят российских политиков, тридцать восемь родственников семьи Солженицыных, более сорока слуг — все они сгорели заживо в этом аду.

Он разгребал чёрный пепел руками, перед ним валялись тела с разорванными конечностями. От череды взрывов у него давно лопнули барабанные перепонки, а всё тело было покрыто смесью золы, крови и гари, словно слоем нефти.

Он полз на локтях, задевая всё, что попадалось. А это были — плоть деда, головы дядей, ботинки двоюродных братьев.

Но мальчик не плакал. Не останавливался. Только бешено колотящееся сердце подгоняло его вперёд.

Он полз, цепляясь за жизнь, перебирая трупы, проверяя лица гостей, приглашенных на его день рождения. Где же он… Где ребёнок…

Взрыв, прогремевший в день его четырнадцатилетия, стал худшим терактом в истории. «Зимний замок», гордость семьи Солженицыных, рухнул в один миг.

Дед — блестящий «мозг Сибири». Бабушка — кореянка. Их любовь, добытая такой болью, в итоге стала лишь кормом для таблоидов, для тех, кто жаждет трагедий. Дворянский род, некогда служивший самой российской короне, исчез, сгорел, стал пеплом.

Выжил только один. Виновник торжества. Юный внук премьер-министра.

— После выхода на свободу он наверняка начнёт искать свою дочь.

— !..

У него есть дочь? Внутри у Ли У Шина что-то перевернулось.

После теракта статус единственного наследника рода Солженицыных, к тому же несовершеннолетнего, стал для него проклятием.

С этого всё и началось — его бегство, его бродяжничество. Чтобы сбежать от нескончаемых угроз, мальчик добровольно отдал себя в руки южноафриканских наёмников. Продал свою жизнь в обмен на защиту и обучение.

С тех пор как он покинул Россию, его существование превратилось в постоянную борьбу за выживание и свидание с новой бойней. Но нерешённая задача заставляла Ли У Шина снова и снова возвращаться с порога смерти.

Его холодный взгляд упал на фотографию девушки.

Элитный террорист, разрушивший Зимний замок и оставивший за собой более сотни жертв. Сейчас приговорен к смертной казни и находится в заключении. Виктор Ригай — кореец во втором поколении, выпускник МГУ, бывший ведущий исследователь.

И эта девушка — дочь того гениального монстра.

В этот момент Ли У Шин понял, почему именно ему поручили эту миссию.

Потому что, даже сблизившись с дочерью Ригая, он сможет хладнокровно, без сожаления уйти от неё. Потому что он — единственный, кто не дрогнет от жалости.

— Ли У Шин, слушай внимательно. Ты ни в коем случае не должен позволить этим двоим встретиться. Никогда.

— ….

— Ни на миг, ни на секунду. Даже взглядами им пересекаться нельзя.

Смысл её зловещего предупреждения заставил его нахмуриться.

— Мы даже планируем ввести её в состояние временной слепоты, чтобы исключить риск.

— !..

Ли У Шин присвистнул. В его голосе смешались восхищение и осуждение, но Джу Соль Хон лишь холодно смотрела вперёд. На её уверенном лице не было и тени раскаяния.

— И что такого произойдёт, если они встретятся?

У Шин задал вопрос с ленцой, с той самой издёвкой, которая была ему привычна. Джу Соль Хон надолго замолчала. Ответ последовал только спустя какое-то время:

— Тогда всё станет ещё хуже, чем уже есть. Гарантирую.

Она отвела взгляд, явно давая понять, что больше ничего говорить не собирается.

Ли У Шин откинулся на спинку сиденья со скучающим видом. Если половину своей жизни ты проводишь, карабкаясь из самого дна, душа изнашивается, а к миру пропадает интерес.

В системе, где люди — всего лишь шестерёнки в машине шпионажа, он был лишь одним из винтиков. Получить задание — выполнить. Всё остальное не имело значения.

Единственное, о чём он думал — последние мгновения Зимнего замка.

— У Ригая патологическая мнительность. Даже сидя под круглосуточным наблюдением в одиночной камере в России, он всё равно отказывался от пищи. Настоящий параноик.

— ….

— Если он начнёт активно искать свою дочь, то США и Россия быстро об этом узнают. А я не намерена отдавать Сову ни одной из этих стран. Мы должны опередить их.

Похоже, между этими двумя что-то есть…

Ли У Шин молча смотрел на фотографию девушки. Но как ни глядел, она казалась слишком невзрачной, чтобы быть дочерью того самого Ригая.

Её биография была скучна и лишена каких-либо выдающихся особенностей.

Ни одного примечательного пункта в досье. Жизнь скучная, серая — будто нарочно проложена по линии абсолютной нормальности. Её отец устроил крупнейший теракт, приговорён к смерти, а она… она ухаживает за полумёртвыми в хосписе. Ну и цирк.

Он хмыкнул.

— Мы не знаем, когда и как появится Ригай. Поэтому я формирую команду, которая будет держать Сову под круглосуточным наблюдением. У неё не должно остаться ни одного уязвимого угла. У Шин, ты меня вообще слушаешь?

— ….

Сова, вполне оправдывая кодовое имя, уставилась в объектив, моргая большими глазами.

Необычайно светлое, изящное лицо, прозрачные запястья, сквозь которые проступали вены, спокойные щёки, словно ничто не могло её ни испугать, ни тронуть, тонкая шея, на которой прядями лежали растрёпанные волосы.

Ли У Шин провёл языком по нижней губе. Глаза невольно прилипли к вызывающе открытой части шеи. Начальница щёлкнула пальцами, отрывая его от размышлений.

— К Сове должен быть постоянный доступ. И, как ни крути, самым естественным способом оказаться рядом — стать её мужем. Всё может затянуться, так что готовься.

— И трахаться тоже надо?

— Что?

— Вы же хотите, чтобы я стал её мужем.

Ли У Шин постукивал пальцем по фотографии девчонки, на которой всё ещё виднелись следы детской припухлости. Белые зубы, видневшиеся на снимке, никак не вязались с её странным выражением лица — будто испещрённым пятнами, как старая маска, по которой расползается лишай.

Джу Соль Хон на мгновение задумалась, затем кивнула. У Шин размял затёкшие плечи и тихо пробормотал:

— Теперь даже не знаю, кого мне больше жаль, Сову или себя.

— Что ты имеешь в виду?

— Она ни сном ни духом, кто у неё отец. А я должен раздвигать ноги дочери смертника, который разрушил мою жизнь, и миленько ей улыбаться. Так кто из нас, по-вашему, более жалок?

Хотя роль мужа казалась непривычной, подобные манипуляции давно стали частью его рутинной работы.

Но в этот раз… ещё до старта, что-то внутри скребло. Как яд, поднимающийся из глубины. Если он действительно должен будет спать с ней — это будет всё равно что лечь в руины Зимнего замка. Омерзительно до дрожи.

И всё же… Если я встречу Ригая, возможно, мне удастся раскрыть хотя бы одну тайну, погребённую под обломками того пожара.

Начальница снова заговорила, и её голос прозвучал в его ушах, как удар.

— Убери всех, кто попытается подобраться к Сове. Защити дочь от собственного отца.

Национальная разведка подменила капли для глаз, чтобы вызвать у неё проблемы со зрением. И, как и было задумано, жизнь Совы постепенно становилась несчастной.

Они методично лишали девушку надежды, чтобы однажды Ким Хён мог появиться в её жизни подобно спасению.

Операция шла гладко, а время летело незаметно.

После свадьбы сначала у него увеличился аппетит, потом — продолжительность сна. Даже палочки, которыми он раньше неловко ел, хватая их как попало, — стал держать правильно, подражая ей. Привычка спать на полу сменилась на привычку прижиматься к её тёплому телу. Он, всегда ненавидевший пустую трату времени, теперь мог часами сидеть с ней в ванной, болтая о всяких пустяках.

Порой, когда он складывал бельё, его охватывало такое отчаяние, что хотелось выбежать из дома прямо сейчас. Но, едва услышав, как она зовёт его «Хёнушкой» звонким, тянущимся, как весенний ветерок, голосом, он сразу вскакивал и мыл посуду.

Она ничего не видела, но заливисто смеялась. Смущалась и в то же время, не в силах сдержать жадность, обвивала руками его шею. И каждый вечер он жадно облизывал её язык, разводил ей ноги.

Сжимал её грудь, будто хотел расплющить, тёрся эрекцией о влажные половые губы. Смущённая, как всегда, она широко раздвигала ноги, впуская его, но при этом стискивала губы, чтобы сдержать стоны.

Не разобравшись, что именно колыхалось у него в груди, он резко тянул её за язык. Одного только взгляда на её удивлённое лицо было достаточно, чтобы его накрывала волна оргазма.

Всё это было заданием. Он должен был верить, что это так.

Она почти никогда не смотрела прямо — её взгляд всё время блуждал где-то у его шеи, мягко и немного сбивчиво. И в какой-то момент ему стало невыносимо тяжело видеть этот добрый взгляд.

Выживший вроде меня — и дочь Ригая? Да я с ума сошёл. Как я вообще… Как агент НРС может с ней… с дочерью такого ублюдка…

Каждый раз, когда он входил в неё, мысли рвались на куски. Как загипнотизированный, он сжимал её ягодицы, яростно двигался. Член болел от напряжения, но он проверял выражение её лица и сбавлял темп — он не мог запороть задание.

Его тошнило от собственного притворно-ласкового поведения. Чем дольше длился их медовый месяц, тем больше трещин появлялось на стене, которую он между ними воздвиг, — и тем толще она становилась день ото дня. Это была стена, которую нельзя было разрушить. Никогда.

Он без конца целовал губы Совы, и всё же единственное, чего по-настоящему хотел — чтобы эта тошнотворная миссия как можно скорее закончилась.

— [Отбой.]

Приказ, которого он так ждал, поступил на рассвете.

― [С Виктором Ригаем произошли непредвиденные проблемы.]

— Что это значит?

Ли У Шин, чтобы не разбудить спящую в спальне жену, вышел в другую комнату. Сквозь приоткрытую дверь он видел, как она ворочалась. Опять сбросила одеяло. Сохраняя каменное лицо, он раздражённо цокнул.

― [Ригай пытался покончить с собой.]

— !..

— [Похоже, власти пытались его спасти, но, судя по всему, что-то случилось с мозгом. Говорят, он стал овощем. Кстати, нашего агента, которого мы отправляли в Россию, убили. А Ригай сейчас в закрытом отделении.]

— …

― [Вот так внезапно. А ведь раньше он был, что ни на есть, звезда нейронауки. И при этом сам остался без мозгов. Забавно, правда? Ха-ха… Всё, теперь он бесполезен. Жалкое зрелище.]

Из трубки донёсся щелчок зажигалки. Но голос по ту сторону звучал почти облегчённо. То ли из-за того, что затяжная операция наконец-то завершилась, то ли из-за унизительной участи Ригая. А может, и того и другого.

― [Продолжать операцию теперь просто пустая трата бюджета. Уходи оттуда как можно скорее.]

— А что будет с Совой?

Он с трудом перевёл дыхание. Погладив кадык, будто это могло что-то унять, Ли У Шин наконец заговорил:

— Мы просто оставим её так?

― [Как только ты исчезнешь, зрение вернётся в норму. О чём ты вообще?]

— …

― [Девчонка, которая даже лица мужа не знает, что, по-твоему, сможет сделать? Пусть хоть в голос рыдает — все подумают, что с ума сошла. А нам это только на руку. Удобно и чисто.]

— …

― [На стройке, если проект задерживается хотя бы на день, убытки — двадцать миллиардов вон. Поэтому даже если рабочие дохнут один за другим, стройку никто не останавливает. Почему? Потому что компенсация за смерть — три миллиарда. Кто ж станет сдвигать график ради этого? Мы тоже пойдём по дешёвому пути. Сделай, как умеешь — не оставляй ни следа, исчезни чисто.]

Это было хладнокровное равнодушие, в котором не нашлось ни капли мысли о том, в каком положении окажется Сова.

— …Сука.

― [Что ты сказал?]

— Уйду в течение двух дней.

— [Ладно… Тяжело тебе, наверное, было, заниматься тем, что совсем не по нутру.]

Чувства начали подниматься бурей, но он, словно крышкой люка, наглухо закрыл своё сознание. Задраил каждую щель, чтобы ни одна мысль, ни одно чувство не могли вырваться наверх.

— Ах да, кто-то вроде собирается съезжать.

— Почему так думаешь?

— Как-то всё суетно. Похоже, вещи собирают — иногда слышу глухие удары.

— Сильно шумят?

— Просто любопытно стало. Наш дом ведь такой дружный.

— Скоро станет тише.

— А?

— Мне пора.

Но всё же перед уходом ему хотелось спросить.

Если я исчезну без следа… ты…

Ты просто проснёшься однажды, как будто после дневного сна, и забудешь обо мне, о Ким Хёне?

— Спасите меня, инструктор…

Он когда-то думал, что ей больше идут слёзы. Но стоило увидеть её заплаканное лицо, и его тут же скрутило изнутри. Ли У Шин застыл, сжав зубы от боли, будто сердце вырезали ножом.

Он не раз видел, как она стоически держалась, но впервые наблюдал её полный крах. Она не могла отпустить прогнившую кожу — вместо этого обнимала её и рыдала. И в этом была вся её боль, которую он даже не мог осмелиться измерить.

Он слишком недооценил искренность своей жены. Презрение и предвзятость ослепили его, и самоуверенность привела к этой катастрофе.

Одного её «спасите» оказалось достаточно, чтобы разом обрушить стену, которую он годами возводил внутри себя.

— …Спасите… Пожалуйста, спасите меня… Я… не могу дышать…

— !..

И вот в этот самый недостойный момент, будто гвоздь вогнали в сердце, пришло осознание. Он прикусил язык до мяса, пытаясь удержать на грани эту бессовестную, расползающуюся мысль.

Если я расскажу тебе всё… Если я всё выложу, Со Рён, милая…

Он готов был убить Ким Хёна, лишь бы разорвать эту связь. Ему было до бешенства ненавистно, что она до сих пор ищет то, что они так и не завершили тогда. В этот раз он хотел поставить точку раз и навсегда. Чтобы жизнь Хан Со Рён наконец вернулась в нормальное русло.

Но когда он воочию увидел, как может рухнуть женщина, потерявшая мужа, — его собственная легкомысленность ударила по нему с ошеломляющей силой.

И всё же… несмотря ни на что…

Я не могу рассказать тебе правду.

…Со Рён, я знаю, кто твой отец. Я знаю, что он сделал. Я помню момент, когда горячий ад разорвал всё вокруг.

Когда я пришел в себя, разгребая обугленные куски плоти, всё уже было сожжено дотла. Так что лучше тебе никогда не касаться этой почерневшей дверной ручки… не открывать её… даже не смотреть в ту сторону.

Дело не в принципах Разведуправления или чувстве долга.

Если я просто закопаю факт, что я был Ким Хёном… Если ты откажешься от мужа, а я откажусь от всех секретных документов… Если мы зароем эту миссию, эту тайну в самой глубокой яме…

Можем ли мы тогда жить как обычные люди? Волноваться о деньгах, ругаться из-за ерунды… жить, как все?

Челюсть свело от напряжения.

— Спасите меня, помогите мне…

И в следующий миг он протянул руку — бледную, будто вся кровь из неё ушла, — скрывая лицо, искажённое гримасой, похожей на предвестие судорог. Когда исчезла её последняя надежда, именно тогда появился Ли У Шин.

Чтобы еще раз прикрыть ей глаза. Чтобы снова стать для неё вечным лжецом. Чтобы, даже под гнётом вины, остаться рядом и нести эту бесконечную миссию.

И вонь гнили, щекочущая ноздри, подходила ему как нельзя лучше.

Незнакомый запах ударил ей в нос. Со Рён так и не узнала, чье тело выдали ей под именем Ким Хёна. Сжимая в руках поддельное свидетельство о смерти неопознанного, она шагнула в крематорий.

К счастью, рядом не было никого, кто бы плакал. Перед тем как тело отправилось в печь, она бросила в огонь их свадебную фотографию.

Почему-то ей послышался голос Джу Соль Хон «Этого мало. Ты думаешь, я просто так отдам Ким Хёна?»

Она резко вытерла глаза — жаль было даже этих случайных слёз.

— Инструктор, помните, что я вам говорила?

Её голос звучал хрипло, с надломом.

— Что если провалюсь, мне придётся пойти на что-то более опасное.

— !..

— Похоже, заместительницы оказалось недостаточно.

— Хан Со Рён…

Ли У Шин вмешался, пытаясь остановить эти изломанные мысли, но её глаза смотрели куда-то вдаль, затуманенные и пустые.

— Может, нужно устроить что-то масштабнее? Что именно мне сделать, чтобы Ким Хён сам пришёл за мной?

— …

— Как мне поступить, чтобы он захотел прийти, обрушиться на меня с упрёками, рваться схватить любой ценой? Может, бросить самодельную бомбу в штаб Национальной разведки?

— !..

— Или следующей целью должна стать страна, которой он так предан?

Глаза Ли У Шина напряглись от боли.

— До каких пор он собирается меня испытывать?

Со Рён поднялась, преодолев оцепенение. Слизистая в носу всё ещё горела от запаха гниющего тела, вперемешку с тем особым, химически-мерзким духом крематория.

Она встала именно потому, что не хотела забывать этот ужас. Не могла позволить отчаянию сожрать себя заживо.

Пока я не заставлю вас ответить за все ваши игры — я не лягу трупом. Не стану покорно закрывать глаза и молчать, как вам угодно.

Её ненависть к Ким Хёну теперь перенеслась на всю НРС.

— Я собираюсь стать настоящей сукой.

— !..

— Иначе просто задохнусь…

Неестественно расширенные зрачки уставились на Ли У Шина. Рядом в печи яростно горело тело, наполняя воздух едким дымом.

— Вы сказали, что трахаться с другим мужиком — это действительно подло, да?

Когда предательство мужа превысило допустимую отметку, её разум переклинило.

— Мысли лезут в голову одна за другой. Грязные. Поганые. Я не могу их остановить… Мозг словно заполнен какой-то липкой мерзостью. Хочу хотя бы на мгновение опустошить голову. Поэтому...

Она вдохнула едкий дым полной грудью и выдохнула мольбу:

— …давайте сделаем это. Чтобы я почувствовала, что всё ещё жива.

[Сегодня утром в отеле Seoul Grand, в зале «Финал-холл», возникла паника. Посетители были экстренно эвакуированы. Спецназ два часа обыскивал здание, после чего выяснилось, что злоумышленник, распыливший слезоточивый газ, — безработный мужчина…]

Щёлк. Он раздражённо выключил радио.

На обратном пути Ли У Шин не сказал ни слова. В машине повисло тяжёлое молчание. Его колючая, нерасположенная к разговору аура делала воздух удушающим.

Она никак не могла понять: он проигнорировал её предложение или просто пока не решил? Со Рён машинально теребила одеяло, которое инструктор набросил на неё с неописуемо угрюмым видом.

Как только они вернулись домой, Ли У Шин молча прошёл в гостевую комнату и громко хлопнул дверью.

Плотно закрытая дверь напоминала неприступные ворота крепости. Его отказ был ей совершенно непонятен. Она ожидала, что Ли У Шин бесстыдно сбросит рубашку, стоит ей только заикнуться о сексе. Такая реакция застала Со Рён врасплох.

Она распахнула холодильник и схватила первую попавшуюся банку пива. Опрокинула её залпом, как будто пила воду, затем потянулась за второй.

Пиво стекало по подбородку, но ей было плевать. Со Рён знала, что в трезвом уме эту ночь ей не пережить.

Из-за того, что она пила слишком быстро, алкоголь уже начал ударять в голову. Только она запрокинула банку, как сильная рука резко дёрнула её за запястье. Пиво расплескалось, заливая подбородок и грудь.

— Хватит пить.

Со Рён раздражённо вырвалась из тёплой хватки. Её злило, что он мешал, и она тут же открыла третью банку, глядя ему прямо в глаза. Ли У Шин, снова войдя в роль инструктора, положил руки на пояс.

— Хан Со Рён.

Низкий голос звучал предостерегающе. Это задело её ещё сильнее. Она схватила брошенное на стул пальто, вызвала такси через приложение и направилась к двери. Над ней тут же нависла тень.

— Уже поздно. Куда собралась?

— Ночь как раз для того, чтобы пойти прогуляться.

— Зачем?

Он нахмурился, а она, едва скрывая раздражение, ответила:

— Выпила же. Хочется компании.

— …

— Только не такой занудной, как вы, инструктор. Мне нужно что-то более похабное.

Со Рён слышала, как его дыхание стало тяжёлым, но проигнорировала это. Она начала обуваться, продолжая намеренно не замечать его реакции.

Ли У Шин сжал кулак и опёрся на полупрозрачную внутреннюю дверь. Он тяжело выдохнул, опустив голову вниз, и выглядел каким-то особенно подавленным.

— Понимаю, тебе сегодня было тяжело. Но, может, возьмёшь себя в руки?

— Я стараюсь.

— Вот так?!

Он повысил голос, но затем зажал переносицу и глубоко вдохнул.

— Сразу видно, что ты привыкла жить внутри своего безопасного грёбаного пузыря. Настоящих отбросов не встречала никогда. Всё несёшь какую-то наивную чушь…

— Встречала. И обожглась.

— !..

— Ким Хён. Кто может ранить меня сильнее этого сукина сына?

Её голос звучал мрачно и жёстко, а во взгляде кипела едва сдерживаемая потребность сделать что-то безумное.

Со Рён быстро моргнула, стараясь подавить эмоции. Продолжать этот спор — пустая трата времени.

Она решительно потянула дверь на себя, но его рука оказалась быстрее. Ли У Шин с грохотом захлопнул замок и схватил её за плечо так сильно, что ей стало больно.

— Никуда ты не пойдёшь.

— !..

Она обернулась — его лицо, скрытое тенью, было перекошено.

— Лучше давай сразимся по правилам крав-мага.

— …

«Крав-мага» — система рукопашного боя, которую они изучали в тренировочном лагере.

— У тебя, похоже, слишком много лишней энергии, вот и лезет в голову всякая развратная дрянь. Но инструктор может так тебя нагрузить, Хан Со Рён, что ты будешь хрипеть до потери пульса. Обещаю — я могу полностью выбить всю эту кашу из твоей головёнки.

— …

— Так что вместо того, чтобы искать приключений на пьяную задницу, давай-ка вернём тебе рассудок.

— Тренировки уже не в новинку.

На столь абсурдное предложение Со Рён фыркнула, чувствуя, как хмель ударяет в голову.

— Мне нужны более жёсткие воспоминания. Я рыдала, вцепившись в кожу мужа, и мне срочно надо потрахаться с каким-нибудь отбросом. Пока… эта вонь мертвечины меня не сожрала.

— …

— Я понимаю ваш отказ, инструктор. Отпустите меня.

Они уставились друг на друга. Со Рён многозначительно посмотрела на руку, сжимающую её плечо, но Ли У Шин лишь усилил хватку. Он закрыл глаза, его голос прозвучал тихо и угрожающе:

— Не вынуждай меня вести себя как последняя мразь. Убери руку от двери.

— А если уберу? Сделаете так, как я хочу?

— …

Ответом ей была тишина. Веки его по-прежнему оставались плотно закрытыми. Лишь кадык медленно двигался вверх-вниз. Со Рён слегка пожала плечами.

— Не хотите, и ладно. Я не навязываюсь тем, кому отвратительна.

— …

— Тогда приятных снов. Отдыхайте.

Она равнодушно попрощалась, снимая цепочку с замка входной двери. Глаза У Шина резко дрогнули. Он тяжело выдохнул и внезапно вынул оставшуюся контактную линзу.

Каждый раз, когда он моргал, в щёлках между ресницами появлялся серая, тусклая радужка. Почему-то от этого зрелища ей стало не по себе. Со Рён застыла, и тогда тёмный, сдавленный голос прорвался прямо ей в уши:

— На самом деле, я больше всех хочу, чтобы ты как можно скорее забыла всё, что с тобой сегодня произошло. И если бы это было возможно… пусть это нагло — я хотел бы, чтобы вместо боли у тебя остались хоть какие-то более или менее приятные воспоминания.

— …

— Но уж точно не таким способом.

Его голос стал ещё более тяжёлым, наполненным глухими эмоциями.

— Как я могу переспать с тобой в такой день? Хочешь сделать из меня конченого урода?

Его обычно сдержанное, аристократичное лицо болезненно исказилось. К удивлению Со Рён, это её задело.

Интересно, это потому что сегодня я показала Ли У Шину всё своё дно? Но то, что я вижу в его глазах... это жалость? Или нет? Со Рён с трудом подавила едва зарождающееся чувство стыда и ответила:

— Сейчас мне не нужен хороший человек.

— …

— Кто говорил про нежный секс? Я прошу сделать мне больно.

Ей не нужна нежность и ласка. Со Рён в этот момент отчаянно жаждала боли.

Другая боль, способная уравновесить сегодняшний шок. Какой-нибудь тупой, животный акт, который бы раздавил ту часть меня, что так и не смогла выбросить кожу Ким Хёна.

Увидев в её решительном взгляде что-то, чего он не хотел видеть, Ли У Шин с раздражением провёл рукой по лицу.

— Ты вообще ни хрена не понимаешь.

— !..

Он резко ударил её по ногам. Со Рён мгновенно подкосилась и упала на колени. Подняв взгляд вверх, она увидела его холодную улыбку.

— Секс — он изначально про боль.

Ли У Шин любезно поправил её ошибку. Со Рён попыталась что-то сказать, охваченная внезапным смятением, но странное давление лишило её возможности говорить. Он криво ухмыльнулся и произнёс, растягивая каждое слово:

— Какая нахер нежность. Трах — это когда ты разрываешь живую плоть и вламываешься внутрь.

Он схватил её руку и принялся расстёгивать пряжку на своих брюках. Когда Со Рён инстинктивно сжала пальцы, пытаясь вырваться, раздался звонкий шлепок. Тыльную сторону ладони обожгло болью. Её сознание отключилось на миг.

— Так что перестань нести эту детскую чушь. У меня аж зубы сводит.

— Подожди…

— Похоже, твой муж слишком увлёкся ролевыми играми и ебал тебя как попало.

Он внезапно схватил её за затылок и вдавил лицо между ног. Нерасстёгнутая пряжка и металлическая молния царапнули нежные губы. Нос прижался к грубой ткани, которая от многократного намокания и высыхания стала жёсткой, а теперь неприятно тёрлась о кожу. Ли У Шин одним движением спустил чёрные трусы, и прямо перед её лицом вырвалась тупая, горячая плоть.

— Говори, ты этого хотела?

— !..

Низкий голос звучал почти звериным рыком. В нос ударил сильный, солоноватый запах мужского тела. Кожа была гладкой и безволосой, но нанесённые грубыми линиями татуировки казались почти зловещими. Она зажмурилась, не в силах смотреть дальше.

Со Рён не успела толком осознать происходящее. Хоть и пыталась заранее подготовиться к этому, реальность оказалась настолько ошеломляющей, что её разум словно отключился.

— Рот шире открой.

— Ммф!..

Она издала глухой звук, пытаясь вырваться, но железная хватка на затылке не ослабевала. Поняв, что сопротивление бесполезно, Со Рён открыла рот. Густой запах тела, солёный и резкий, ворвался в лёгкие, заставляя желудок сжаться от тошноты. Этот грубый, отвратительный вкус — разве не этого я ждала?

— Возьми всё и проглоти. Пока я не затолкал силой.

Набухшая головка грубо упёрлась в нёбо. Язык инстинктивно сжался, когда она коснулась горячей и твёрдой плоти. Несмотря на то, что Ли У Шин был возбуждён лишь наполовину, выпуклые вены уже отчётливо ощущались на кончике языка.

Со Рён, словно принимая какое-то наказание, покорно открыла рот шире. Стоило ей неуклюже попытаться потереться о толстый член языком, как он сразу же резко вошёл глубже, упираясь в самое горло. Солоноватый и едкий вкус заполнил всё пространство рта.

— Зрелище, конечно… — зло прошипел Ли У Шин сквозь зубы. Кому он это сказал — себе или ей — было неясно.

В тот же момент эрекция резко исчезла. Со Рён подняла глаза вверх, не понимая, в ней ли причина, или же в нём.

— …

Ли У Шин, прикрывая глаза одной рукой, запрокинул голову назад. Он с такой силой сжал кулак, что костяшки побелели.

И почему-то ей показалось, что выглядит он сейчас отчаянно несчастным.

Он что, даже смотреть на меня не хочет? Или ему просто настолько противно? Крепкий подбородок, который упорно не опускался вниз, раздражал её своей непреклонностью.

Что вообще думать о мужчине, который вдруг теряет эрекцию у женщины во рту?

Какой бы отчаянной ни была Со Рён, её энтузиазм тут же испарился, стоило ей ощутить телом всё его явное отвращение. Продолжать возиться с таким мужчиной казалось бессмысленным.

Словно это я с ним плохо поступаю… Стоило этой мысли вспыхнуть, как она тут же выплюнула его член.

Даже в тот момент, когда Со Рён поднимала с пола брошенное пальто, Ли У Шин стоял в той же позе, словно каменная статуя. Что у него на уме — совершенно непонятно.

— …Всё, хватит. Что толку от мужика, у которого даже не стоит.

Хлопнув дверью, Со Рён вытерла губы и поспешила вниз по лестнице.

Тьфу, тьфу. Она пыталась избавиться от запаха промежности и, бормоча сквозь зубы какую-то ругань, вышла на улицу. В лицо ударил холодный ветер, как будто хотел прополоскать ей рот.

Со Рён взглянула на уведомление: «До прибытия 1 минута». Ей хотелось уехать куда угодно. Где шумно и грязно.

В темноте изредка эхом раздавался собачий лай. За углом показались красные фары такси. Со Рён поплотнее запахнула пальто и шагнула вперёд.

— Я же сказал, ты никуда не уйдёшь.

— !..

Её тело резко качнулось назад. Ноги оторвались от земли, кровь прилила к лицу. Мир перевернулся с ног на голову. Со Рён инстинктивно вцепилась в крепкое плечо и почувствовала слабый запах пота.

Его ноги были босыми — он даже не обулся. Ли У Шин, закинувший Со Рён себе на плечо, не дрогнул ни разу, несмотря на все её извивания.

Свет на лестничных площадках загорался и снова гас вслед за их шагами.

— …Клиента нет, что ли? — недоумённо огляделся вокруг и пробормотал в пустоту запоздало прибывший таксист.

— Угх!.. Да отпустите меня!..

Он утащил Со Рён в квартиру против её воли и швырнул на диван. В темноте гостиной она ошарашенно уставилась на Ли У Шина: его лицо заметно раскраснелось, потому что она старательно долбила по нему локтем всю дорогу наверх.

— Инструктор, что за…

— Решил, что уж лучше буду последним отбросом, чем отпущу тебя.

Он произнёс это спокойно, разминая шею. Бесстрастное лицо, лишённое и тени волнения, почему-то казалось ещё суровее и страшнее.

Затем тяжёлая ладонь резко надавила Со Рён на спину — Ли У Шин заломил ей руки. Щека больно вжалась в диван.

— Что вы… что вы делаете?!

— Лежи смирно.

Не обращая внимания на её протесты, он одним движением стянул с неё брюки. Со Рён в панике попыталась вывернуться, но обездвиженное тело не слушалось. Ткань застряла на бёдрах, и он рывком дёрнул за трусы, обнажив бледную округлость ягодиц.

— Раз уж тебе хочется именно этого…

Хлесткий удар безжалостно обрушился на правую ягодицу.

— !..

По коже разлилось жгучее тепло, и Со Рён замерла. Что сейчас произошло?.. Голова опустела. Меня только что шлёпнули?

— Лучше уж я, чем первый попавшийся ублюдок.

— Погодите!..

— Что такое? Ты ведь напилась и была готова трахаться в подворотне, а теперь вдруг передумала?

— Да лучше уж с кем угодно, но не с вами!..

Она снова попыталась подняться, но раздался ещё один звонкий шлепок. Жестокая ладонь не отстранилась — Ли У Шин медленно провёл по покрасневшей коже, успокаивая боль.

Ну просто отлично, сначала бьёт, потом гладит!.. Со Рён нервно прикусила нижнюю губу. Хотя это и была та самая боль, которую она искала, теперь почему-то стало страшно.

Я рехнулась? Ли У Шин… С кем угодно, но не с ним!.. Несмотря на дерзкие речи, сейчас, когда ягодицы горели от ударов, это показалось ей ошибкой.

Пока она металась, очередной хлопок обрушился на задницу.

— Ах!..

Жгучая боль проникла глубоко под кожу. Когда она попыталась повернуть голову, Ли У Шин прижал её затылок, закрывая обзор.

— Не смотри на меня. Я не хочу видеть твоё лицо. Не сейчас.

— Угх!.. Инструктор!..

— Ты же хотела боли. Значит, пришла по адресу.

Его голос звучал абсолютно бесстрастно.

— Лучше уж от инструктора получить, чем таскаться с отпечатками какого-нибудь мудака.

— Что за…?!

— Где ты найдёшь такого профи?

— Ах!..

Ещё один беспощадный удар сотряс её тело.

— Ты ведь прекрасно понимаешь: никто не знает, как сделать больно лучше, чем я.

Сердце рухнуло куда-то вниз.

— Я тот, кто может причинить тебе самую сильную боль.

Она замерла. Мне казалось, он ко мне неравнодушен, поэтому не откажет… но я ошиблась.

Она чувствовала, как кожа стремительно опухает, а его рука снова нежно гладила покрасневшие следы. Да он просто псих…

— Х-хватит, отпустите!..

— Ага, чтобы ты сразу побежала искать другого. Подонок, вроде меня, не настолько великодушен.

— !..

Очередной шлепок, и снова ягодицы вспыхнули огнём. Ли У Шин методично наносил удары с одинаковой безжалостной силой и каждый раз царапал горящую кожу кончиками пальцев.

— Ну как, нравится?

Колючая боль, напоминающая сотни иголок, ещё какое-то время волнами прокатывалась по телу. Каждый раз, когда он касался её тела, плоть слегка сминалась под пальцами. И где-то в глубине влагалища открывался и закрывался крошечный проход.

Меж её бровей легла глубокая складка. Внезапно Со Рён стало как-то не по себе.

— Протрезвела наконец?

Нагретая ударами ладонь скользнула от мочки уха к шее, затем по спине и грубо сжала ягодицу.

Со Рён не плакала, но то, как он ощупывал уголки её глаз, казалось ей невыносимо отвратительным. И всё же от этого прикосновения по коже побежали мурашки, и она судорожно отбила его руку.

— Не трогайте… не смейте трогать меня так! Это напоминает мне мужа!..

Ли У Шин замер, а затем вдруг разразился коротким издевательским хохотом. Он рывком поднял её, усадил прямо и вцепился в воротник. Его глаза полыхали бешенством.

— Так вот почему ты так охотно взяла член в рот?

Его голос дрожал от гнева, дыхание было тяжёлым.

— Что я говорил делать, если кто-то из сослуживцев решит тебя домогаться или издеваться над тобой?

— !..

— Пусть даже я поставил тебя на колени, но какого хера ты сосать начала? Зачем пихаешь такую мерзость в рот? Хочешь, чтобы я сдох от бешенства?!

Эмоции, которые до этого рвались наружу отрывистыми фразами, вдруг хлынули бурным потоком. Со Рён дёрнулась от резкого крика, который бил по ушам. Ли У Шин исказился в лице до неузнаваемости.

— Думаешь, я не понимаю? Ты пытаешься делать всё наоборот, лишь бы это не напоминало о том, как ты трахалась с мужем.

Мужчина холодно усмехнулся и снова напряг челюсть. Затем он резко раздвинул ей ноги. Сквозь сползшее бельё в неё вошли огромные, грубые пальцы.

— Ах!..

Это было жуткое ощущение, будто что-то чужеродное пронзило живую плоть.

— Тоже мне — королева саморазрушения. Только себя грызть умеешь, а выбросить его не можешь? Стоит Ким Хёна вспомнить, тебя аж потряхивает, а на рожу ему плюнуть — духу не хватает?

Его пальцы впились так глубоко, что, казалось, оставят следы на внутренних стенках. Ли У Шин начал грубо двигать средним пальцем, вкручивая его до самого основания.

Запястье билось о промежность, которое издавало хлюпающие звуки. Но спустя мгновение он так же равнодушно вытащил их обратно.

Эти бесстрастные пальцы лишь несколько раз проникли внутрь — Ли У Шин вёл себя так, будто всё это было лишь подготовкой к чему-то большему.

— Конечно, я не могу его выбросить, — Со Рён криво усмехнулась. — То, что ненавидишь до безумия, не так-то просто выбросить из сердца. Любовь ещё можно забыть, а вот желание убить кого-то... никогда не отпускает. От такого не избавишься.

Она рассмеялась, словно глотая лезвие. Чем ужаснее будет этот секс, тем лучше мне будет на душе.

И тут же Со Рён ощутила, как напряжённая головка плотно упёрлась в её вход и одним движением пронзила её насквозь. Член вошёл до самого основания, и перед глазами потемнело. Казалось, внутренности содрогнулись от удара.

— Ых!.. Я ничего в жизни не держала крепко… потому и не знаю, что значит «отпустить»…

Дыхание перехватило, и она застонала.

— Всё закончится только со смертью…

В её потухших глазах читалась абсолютная искренность. Ли У Шин скрипнул зубами, бормоча невнятные проклятия.

Он упёрся одной рукой в диван, другой провёл по лицу и вогнал себя ещё глубже, невыносимо заполняя её целиком.

Со Рён беспомощно впилась ногтями в его мускулистую руку. Их тяжёлое дыхание слилось воедино.

Растянутый вход болезненно горел, и когда она невольно застонала, Ли У Шин вдруг замер. Член, который она ощущала каждой клеткой, внезапно выскользнул, а затем снова вошёл с глухим ударом.

— Хык!..

Казалось, живот вот-вот разорвётся. Толстый ствол снова вонзился внутрь, давя на стенки. Со Рён дрожала, словно внутренности били кулаком.

Схватив её за бёдра, Ли У Шин начал методично насаживать её на себя, задевая определённую точку внутри. Член то выходил почти полностью, то снова грубо вгонялся до предела. Никакой пощады.

— Твой муж хоть раз трахал тебя без предварительных ласк?

— Угх!..

Набухшая головка долбила в самое нутро. Из-за того, что он недостаточно её подготовил, боль лишь нарастала. Из полуоткрытых губ не мог вырваться даже звук.

Она чувствовала, как нервные окончания словно разрываются, но не ощущала ни удовольствия, ни трепета. И это её полностью устраивало. Именно этого она и хотела.

— Отвечай. Такую отвратительную еблю ты хотела?

— Да!..

Столь честный ответ заставил Ли У Шина резко остановиться. Он нервно провёл рукой по волосам, болезненно скривившись.

На несколько секунд он прижал Со Рён к себе, уткнувшись лицом ей в плечо, и испустил долгий, тяжёлый вздох.

— Блядь…

Ли У Шин вытащил член и легко поднял Со Рён на руки. Он внезапно впился зубами ей в шею и двинулся в спальню. Она в ужасе попыталась уклониться, но Ли У Шин неожиданно переменился и гладил её вспотевшую спину и ягодицы.

Оказавшись на кровати, Со Рён почувствовала, как матрас прогибается. Он стащил с неё штаны и широко раздвинул ноги.

Когда тёплое дыхание коснулось промежности, Со Рён догадалась о его намерениях и в ужасе вскрикнула:

— Нет! Только не это!..

— Нет! Я не хочу… только не это!..

Ли У Шин приподнял ей бёдра и одним движением стянул с неё трусы. Тугая резинка хлестнула по коже и осталась болтаться на лодыжках. Её ноги тут же оказались у него на плечах.

Крепко сжав упругие бёдра, он приняося грубо тереть пальцами раскрывшуюся щель.

— Угх!..

От этого прикосновения по коже побежал холодок.

— Я вроде только по заднице тебя шлёпал… почему тут так мокро?

— Э-это... просто пот!..

Она ясно почувствовала, как пальцы раздвинули влажный вход, а потом начали медленно двигаться вверх, от отверстия к самому клитору, издавая неприлично влажные звуки.

Со Рён отчаянно сжала губы, чтобы не застонать. Она попробовала дёрнуть его за волосы, но он легко перехватил её руку.

Невозмутимо посмотрев на раскрытую перед ним плоть, Ли У Шин бесстыдно склонил голову между ног.

— Ммм!..

Его язык провёл широкую влажную полосу от припухших складок до самого входа, успокаивая покрасневшие от грубой стимуляции ткани. Не останавливаясь, он снова вернулся к клитору. Со Рён, почти обезумев, выгнулась и простонала:

— Не делайте... ах... этого!.. Как муж… перестаньте!..

— Даже не думай сравнивать.

Ли У Шин замер буквально на секунду, а затем втянул клитор и уретральный бугорок в рот и принялся яростно сосать.

— Ых!..

Резкое удовольствие пронзило её, как удар тока. В отличие от мужа, который тут же останавливался, стоило ей попросить, Ли У Шин игнорировал всё её просьбы.

— Ха-ах!..

Щёки его впали от напряжения, пока он сосал её так жадно и глубоко, что ей казалось, будто внутри всё выворачивает наружу. Когда от ощущения, похожего на позыв к мочеиспусканию, она инстинктивно попыталась сомкнуть ноги, Ли У Шин почувствовал это и немедленно ввёл язык прямо в отверстие.

— Мм-мф!..

Без единого слова он раздвинул её ещё шире, погружаясь лицом в промежность. Язык вонзился в размякшую плоть, двигаясь взад-вперёд, как при грубом проникновении.

— А… а-а!..

Она отчаянно сжимала губы, пытаясь подавить крик, но стоны всё равно прорывались наружу. Даже просто лежать неподвижно было невыносимо — дыхание сбивалось, всё тело лихорадочно пульсировало, соски болезненно упирались в ткань рубашки.

— Ммм... ххх...

Он целовал её там, раздвигая складки всё шире и шире, вращая головой, жадно облизывая её так, что в воздухе раздавались пошлые, влажные звуки. Стопы горели, голова опустела, а лоб покрылся потом.

— Ах… у-у!..

Язык проник глубже, скользя по размокшим половым губам, жадно изучая каждый уголок. Словно поджигая спичку, он снова и снова проводил напряжённым кончиком по щели. У неё пересохли губы, а подбородок дёрнулся вверх.

— А-а!..

Со Рён больше не могла сдерживаться — из глубины влагалища хлынул поток смазки.

— Мм-мф!.

Прямой нос плотно уткнулся в её влажные волоски, рот был весь испачкан выделениями, но он продолжал тереться об неё безумно и алчно. От неприлично-яркого зрелища у неё помутилось сознание. Со Рён судорожно вцепилась в простыню.

Ли У Шин протолкнул палец внутрь — теперь он входил легко, без сопротивления. Одновременно кончиком языка он скользил по клитору, затем надавил на чувствительную точку у самого входа.

— Ах!..

Пальцы безжалостно разминали стенки изнутри, вымешивая скопившуюся влагу. Раздавались пошлые, мокрые звуки.

Лучше бы он просто причинял боль... как раньше. Только боль… Она смотрела на него почти с немым укором.

— Ммф!..

Ли У Шин жадно впился в её бёдра, тяжело дыша. Его пальцы исследовали каждый сантиметр внутри, словно пытались оставить отпечатки. Язык скользнул вверх по промежности, заставив её мышцы снова сжиматься и всасывать его глубже.

— Ха… инструктор… ххх... ммм!..

Когда он резко втянул клитор, перед её глазами взорвались красные вспышки. Тело непроизвольно содрогнулось в небольшом оргазме.

— А-ах… ах!..

Низ живота свело. Язык и пальцы продолжали мучить её, трение разжигало внутри невыносимый жар. Со Рён изо всех сил пыталась сдержать дрожь, пока резкий спазм не заставил её выгнуться всем телом.

— Угх!..

Это была почти болезненная вспышка наслаждения — пальцы настойчиво и жёстко давили на одну точку внутри. Со Рён беспомощно выдохнула.

— Остановитесь... подождите, инструктор... м-мф!..

Ли У Шин нашёл ту самую точку и безжалостно начал теребить её. Волна удовольствия заставила Со Рён выгнуть спину дугой, но он тут же прижал ладонью низ живота, не давая ей двигаться.

Это было невыносимо. Казалось, ей прямо внутрь заливают расплавленную сталь.

— А-а… ах!..

Он вытащил пальцы почти полностью и снова вогнал их внутрь, методично долбя в одно и то же место. Грубые суставы раздвигали размякшие стенки, снова и снова надавливая на ту самую точку.

Он намеренно издевался над этим местом, пока острое электрическое удовольствие не пронзило её от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— А-а… ах!..

Перед глазами всё потемнело, тело перестало слушаться и затряслось в судорогах. Вместо боли была лишь дикая, невыносимая сладость.

Что со мной? Да, секс приносил удовольствие и раньше, но никогда такое — настолько безумное, на грани потери сознания.

Хлюпающие звуки, влажные, непристойные, заполняли комнату. Дышать стало невозможно.

— Ха-а… а-а!..

Рот невольно открылся, по подбородку потекла слюна. Ей казалось, что она бесконечно падает вниз и снова взлетает вверх.

И наконец, из её сжимающегося входа хлынула горячая волна. Ли У Шин тут же выдернул пальцы и, словно только этого и ждал, прижался губами к мокрому, пульсирующему отверстию.

— А-а!..

Он шлёпнул её по заднице, словно подгоняя — и низ живота снова содрогнулся, выплеснув ещё больше прозрачной жидкости.

Ли У Шин пил её жадно, ловя ртом все струи, поворачивая голову, чтобы раздвинуть её ещё шире. Его одержимость заставляла Со Рён сжиматься от новых спазмов.

— Настоящий извращенец... ах...

Раздавались влажные, жадные глотки, прямой нос упёрся в клитор. От малейшего касания она содрогалась, став слишком чувствительной.

— Хватит уже… остановись…

Ли У Шин не слушал. Он приподнял её дрожащие ноги, окончательно скинув трусы с лодыжек.

Слава богу, это конец… Со Рён расслабилась, но он неожиданно навис сверху и крепко сжал её подбородок.

— !..

Таких диких, сумасшедших, горящих глаз она не видела ещё никогда.

Наверное, с момента, как вернулось зрение, ничто так отчётливо не запечатлелось у неё в голове, как этот его взгляд: обычно безразличный, иногда скучающий, а теперь — полный необузданной, звериной похоти.

Она заметила, как медленно задвигался его выступающий кадык. Словно пьяный, покрасневший от уголков глаз до самых ушей, Ли У Шин приблизился к ней. Пружины жалобно скрипнули.

— Инструктор… мм!..

К её пересохшим губам жадно прижалось что-то горячее и влажное. Обжигающий язык настойчиво вторгся в рот, добравшись глубже, чем член, — до самого горла.

Он держал её челюсть раскрытой, яростно двигаясь, иногда вытаскивая языки, чтобы переплестись ими снаружи.

— Ух…

Щёки дрожали. Неконтролируемый жар накрывал с головой. Он менял угол, вновь и вновь поглощая её губы, острые зубы кусали нижнюю губу, толстый язык настойчиво изучал каждый уголок рта.

Затем его большая рука рванула вверх её рубашку и бюстгальтер. Ли У Шин сжал округлую грудь и выдохнул влажный, тяжёлый звук.

— Ха-а…

Это прозвучало как облегчение.

Мы целовались и раньше...но почему сейчас это так... Живот свело невыносимой сладкой болью.

Со Рён стало нечем дышать, и она беспомощно застучала по его плечам. Их губы на секунду разомкнулись, и взгляды встретились.

Его горящие глаза говорили о многом, о чём-то важном, но ей не хватало воздуха, чтобы думать.

Ли У Шин, тяжело вздохнув, быстро и легко поцеловал её в лоб, кончик носа и губы, едва касаясь, словно птица. И вдруг прошептал ей хрипло, с болью:

— Я хотел относиться к тебе бережно, но иногда хотелось просто сломать тебя. Ты с самого начала на меня так действовала.

С самого начала? Когда?.. Она мучительно пыталась вспомнить хоть что-то.

Но тут Ли У Шин резко выпрямился и начал стягивать через голову футболку. Мускулистые плечи и руки туго напряглись, и ей в нос ударила волна сильного мужского запаха.

— !..

Со Рён непроизвольно нахмурилась. Похоже на мужа... но более густой. Грубый.

Встряхнув растрёпанные волосы, он отбросил футболку в сторону, обнажая тело, покрытое жёсткими мышцами, закалёнными в бою, а не в спортзале.

Плечи, грудь, живот, бёдра — всё выглядело идеально, словно мастерски обработанный гранит.

Вены и мышцы на его животе были такими чёткими, будто их специально вырезали резцом.

И вот, наконец, он одним движением сбросил брюки вместе с бельём.

— …

У неё перехватило дыхание.

Это… это ещё что такое?..

Член, подрагивающий и блестящий от смазки, был намного больше, чем она помнила. Со Рён моргала, пытаясь рассеять туман перед глазами.

Вздутые вены, пульсирующие под кожей, пугали. Татуировка, плотно обвивающая напряжённый, чуть изогнутый ствол, выглядела настолько необычно, что становилось жутковато. И даже волос не было на лобке — розоватый оттенок кожи казался неприлично красивым.

— …Свет включи, пожалуйста, — голос её дрогнул.

Глаза болели от напряжения, в носу защекотало.

Зрение помутнело, к горлу вдруг подкатил давний, незаживший ком. И внезапно, без предупреждения, по щекам скользнули слёзы.

— Он… похож… на член моего мужа…

Слова сдавленно вырывались между всхлипами. Ей так хотелось хотя бы одну ночь быть подальше от Ким Хёна, но сейчас Со Рён захлестнула странная волна: то ли обиды, то ли горечи.

— В ящике в гостиной… хлюп… лупа… принеси… пожалуйста… быстрее…

— Что?..

Непредсказуемый поток слёз заставил Ли У Шина замереть.

Она не первый раз видела его член. Однако странная татуировка, будто заговорённая заклятием, всегда вызывала у Со Рён мурашки, мешая разглядеть его как следует. А сейчас, когда она видела всё так ясно, сердце вдруг забилось, как сумасшедшее.

Он раздражённо прижал язык к щеке и обхватил правой рукой напряжённый член.

— Ты серьёзно сравниваешь меня со своим бывшим?

Багровый кончик то выскальзывал между пальцев, то снова скрывался. Он провёл большим пальцем по набухшей головке и пару раз снизу вверх по стволу. Из-за скользкого предэякулята кожа блестела, как натянутая плёнка. Со Рён не могла отвести глаз от происходящего.

Изогнут вверх… не как у всех…

Даже при том, что у неё было мало опыта, и она долгое время ничего не видела, Со Рён прекрасно знала, что у корейцев в штанах всё примерно одинаково устроено.

Она с самого начала понимала, что у Ли У Шина необычная форма, но из-за татуировки избегала смотреть прямо. А оказалось, он прямо-таки эталонный экземпляр!

— Сам же сказал, что могу хоть при свете, хоть с лупой разглядывать!..

— Знаю! Но не сейчас же!..

Ли У Шин напрягся, но внезапно, как будто задетый за живое, стиснул зубы. Его грудь тяжело вздымалась, но даже в таком состоянии головка, задравшаяся вверх с упрямой силой, продолжала сочиться предэякулятом.

Глядя на эту жуткую штуку, словно созданную, чтобы разрывать живую плоть, Со Рён сама не была уверена, отступит ли он хоть на шаг. Она нервно сглотнула.

И, как и ожидалось, Ли У Шин грубо сжал грудь и надавил большим пальцем на ареолу. Дрожа от злости, он резко царапнул нежную кожу, а затем ущипнул напряжённый сосок.

— Ах!..

Неожиданная волна жара заставила Со Рён выгнуться. Он проигнорировал её просьбу, снова расположившись между бёдер, и собирался войти в уже полностью открытое отверстие.

Твёрдая головка тёрлась о половые губы, настойчиво надавливая на набухшую точку.

— А-а!..

Со Рён непроизвольно приоткрыла рот.

— Ты правда считаешь, что я должен уступить вот в такой момент?

И взгляд мужчины, и его напряжённый, истекающий влагой ствол выглядели одинаково устрашающе.

— Не видишь, как я схожу с ума от желания войти в тебя?

— А-ах!..

Он сжал член и раздвинул половые губы, проникая внутрь. Чавкающие, скользкие звуки наполнили комнату, когда они тёрлись друг о друга, а её вход, желая полного проникновения, то открывался, то снова судорожно закрывался.

— Я должен с этим стояком топать в гостиную за твоей лупой? Отвечай.

Его взгляд был чуждым, как у белошёрстного зверя с ледяными глазами из какой-нибудь снежной пустоши. Внезапно Со Рён почувствовала прилив опьянения, но, придя в себя, покачала головой.

— Нн… я просто хочу рассмотреть его, прежде чем ты вставишь!..

— Сама же говорила, что до этого ни разу член не видела. Что тебе даст грёбаная лупа?

— …

— Просто дай мне войти.

Он продолжал давить горячей головкой на промежность. Казалось, стоит ему опуститься на сантиметр ниже, и член скользнёт прямо внутрь.

Ли У Шин специально водил по половым губам и размазывал её смазку по члену. От этого странного ощущения Со Рён прерывисто задышала.

— Ты всё поймёшь, когда я начну двигаться.

Он скользнул рукой вниз по спине и грубо сжал её ягодицу.

— Ах!..

Со Рён не знала, как парировать, но сердце у неё забилось сильнее. Это была чистая интуиция, лишённая логики, но она не могла отделаться от мысли, что должна всё проверить.

В то же время она понимала, что капризничает. Решив, что не сможет переубедить Ли У Шина, она просто замолчала.

В этот момент он слегка раздвинул её бёдра и приставил головку к входу. Когда она крепко зажмурилась, на мгновение всё стихло. Мышцы влагалища, которые только что напряжённо растягивались, внезапно замерли.

— ...

Ли У Шин внезапно припал к её плоскому животу, начал медленно покусывать кожу, а затем тяжело вздохнул. Это больше походило на страдальческий стон, чем на вздох. Он округлил спину и просто смотрел на неё исподлобья. Внезапно он протянул руку, чтобы вытереть её влажные глаза.

— ...Ладно. Чёрт с тобой. Агент Хан Со Рён сама будет вставлять.

— Что?

— Забирайся ко мне на бёдра и присаживайся.

Она нахмурилась, будто не до конца поняла, и моргнула.

— Я… В такой позе… Никогда так не делала.

— И-и-именно поэтому.

Ли У Шин протяжно произнёс эти слова и соскользнул с кровати. Член заметно качнулся, а затем снова поднялся. Выглядел он при этом так, будто весил немало. Удивительно, как он вообще может так ловко двигаться с такой махиной.

Мышцы шли натянутыми жилами от вытянутых икр и до самих бёдер. Ягодицы — крепкие, будто броня, позвоночник — словно расщелина в скале, с каждой выступающей косточкой. А поверх этого рельефа — шрамы, которые нельзя было игнорировать.

Со Рён прикрыла пульсирующее лоно рубашкой и нервно поглаживала влажную простыню кончиками пальцев. В этот момент в спальне внезапно зажёгся свет.

Ли У Шин уже вернулся и приближался к ней, хлопая лупой по ладони.

Вид у него при этом был такой, будто он не в чужую спальню шёл, а просто ходил по собственному дому. Иногда он двигался даже более непринуждённо, чем Со Рён.

— Никаких отговорок.

Он сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и широко расставил ноги. Отсутствие волос подчёркивало всё — от основания члена до мошонки.

Покрасневшая головка, подёргивающийся ствол, туго налитые яйца — всё лежало у неё перед глазами. Ли У Шин лениво поглаживал член, прижав затылок к стене.

— У твоего муженька тоже волос не было?

— Были…

Она помнила, как их лобковые волосы переплетались и соприкасались во время супружеской близости.

— Не знаю, что ты там рассчитываешь увидеть через эту лупу…

Ли У Шин наклонил голову набок, а затем внезапно приподнял её за талию и усадил на свои бёдра.

Со Рён, пытаясь сохранить равновесие, упёрлась в его твёрдый пресс. Под ладонью дрогнули и заиграли напряжённые кубики мышц.

Она попыталась отодвинуться, но он обхватил её тонкую талию и притянул ближе.

— Ты делаешь своё дело, я — своё.

Его пальцы решительно проникли между её раздвинутых ног.

— Ах!..

Она резко втянула воздух и посмотрела на него.

— За это время ты стала пиздецки тугой.

Ли У Шин стиснул зубы и спокойно поторопил её.

— Чего глазами хлопаешь? Разглядывай давай.

— Что ты делаешь!..

— Женщина, которой плевать на меня с высокой колокольни, — что я нашёл в тебе такого красивого? Я, между прочим, сдержался, не стал тебя трахать сразу, даже побежал исполнять поручение… А ты только смотришь совиными глазами. Как тут не обижаться, а?

Два пальца раздвинули её и начали давить на стенки влагалища. Суставы разошлись, как лезвия ножниц, и Ли У Шин задвигал запястьем.

— А, ха-а, ах!..

От удовольствия, перехватывающего дыхание, Со Рён напрягла бёдра. Он продолжал медленно давить на одну точку внутри. Несмотря на то, что у неё волосы встали дыбом от наслаждения, она всё ещё крепко сжимала лупу.

Однако взгляд её соскользнул не на член, а на то, что происходило ниже — на руку, плотно прижатую к её телу, на выступающие жилы, что натягивались и пульсировали при каждом движении.

От этого жар ещё сильнее прилил к глазам.

— Ах, размер... кажется… больше, чем у моего мужа...

— Так и он, выходит, немаленький был.

Ли У Шин усмехнулся, сжав зубами край её рубашки, которую она так и не успела снять.

— Но я очень давно не принимал ингибиторы.

— Ин... ингибиторы?

— ...Когда я кое-чем занимался, мне нужно было сдерживать себя. Чтобы чрезмерное либидо не мешало работе.

Огромные пальцы резко начали двигаться, продавливая бугристые стенки. Волна возбуждения захлестнула Со Рён с головой, и лупа с грохотом покатилась по полу.

— Ммм!.. А... А... такой размер... часто встречается?

— Если скажу, что таких полно, снова сбежишь из дома?

Он провёл ладонью по ложбинке между ягодиц, и по коже побежала жаркая дрожь.

— Татуировку... х-х... зачем сделал?

— Кто ж знает.

Ли У Шин вскинул брови, но отвечать явно не собирался.

Когда он принялся легко массировать клитор, электрический импульс пронзил низ живота. От неожиданно нежных движений Со Рён непроизвольно подалась бёдрами вперёд.

Ли У Шин снова начал толкать снизу вверх и зачерпывать жидкость, которая вытекала из неё и пропитывала его лобок.

— Попробуй двигать бёдрами вперёд-назад.

— Нет, а... ах!..

Пульсация внутри стала почти невыносимой. Со Рён резко замотала головой и решительно схватила подрагивающий член. Она закрыла глаза, как тогда, когда ничего не видела.

— Ух...

Ли У Шин выдохнул со стоном и глубоко вздохнул.

Плоть была обжигающе горячей, и она ясно ощущала ладонью ужасающе вздувшиеся вены. Когда она неуверенно обхватила его пальцами, толстый ствол шевельнулся, словно живое существо.

В ответ Ли У Шин ущипнул её раскрытые половые губы, затем щёлкнул по выступающему клитору.

— Хнн!..

Даже просто ощупывая его, она чувствовала, будто обожгла ладонь. Неужели это действительно часть человеческого тела...

Со Рён несколько раз сжимала и отпускала длинный ствол, пытаясь оценить его размер и вес. Следуя его изогнутой форме, она гладила член, который не могла обхватить даже обеими руками. С каждым движением он продолжал набухать, а мышцы бёдер вздувались.

Когда она непроизвольно сжала руку чуть сильнее, головка дрогнула, а Ли У Шин поморщился и задержал дыхание.

— ...Хватит. Не хочу кончить в воздух, так что не трогай больше.

Он выговорил это сквозь стиснутые зубы. Со Рён подняла затуманенные от возбуждения глаза и посмотрела на него.

— А член тоже можно как-то… подделать? Ну, например, имплант в мошонку вставить…

Ли У Шин фыркнул, хрипло усмехнувшись.

— Думаешь, у мужа и хер фальшивый был?

— Ну, может… такой размер — ладно бы ещё у иностранца… а?

Она запнулась на полуслове. Что я несу? Иностранец? Несмотря на то, что удовольствие прерывало её мысли, Со Рён уцепилась за эту гипотезу.

— Я всегда думала, что он чистокровный кореец...

— ...

— Если у Ким Хёна было фальшивое лицо… он мог быть настоящим иностранцем!..

— Абсурд.

В этот момент Ли У Шин смочил руку слюной и шлёпнул по промежности.

— А-ах!..

Что-то вытекло из её входа. Но он не остановился — с холодным лицом продолжал шлёпать по половым губам, и каждый удар заставлял липкую влагу стекать вниз.

Он потянулся к прикроватной тумбочке. В профиль чётко выделялись выступающая челюсть, сухожилия и напряжённые ключицы.

Он выглядел почти нетерпеливым, когда вытащил презерватив и разорвал упаковку зубами. Быстро надев полупрозрачную оболочку, Ли У Шин приподнял её бёдра, а затем резко опустил.

— !

Головка сразу прорвалась внутрь и заполнила Со Рён.

Она не могла даже дышать, только издавала приглушённые, судорожные звуки. Огненный столб, вонзившийся внутрь одной стремительной атакой, превратил низ живота в кашу.

— Сейчас не думай ни о чём.

— Ых…

Казалось, живот вот-вот разорвётся. После множества тренировок боль больше не казалась ей чем-то необычным. Но к ощущению, что внутренности словно разрываются изнутри, было трудно привыкнуть.

Однако Ли У Шин намеренно усиливал давление, крепко нажимая на плечи и заставляя Со Рён проглотить оставшуюся часть члена до самого основания.

— Мм… ха-а!..

Её глаза задрожали. Перед взором вспыхнули белые пятна, дыхание стало прерывистым. Она неосознанно попыталась приподняться, но Ли У Шин вернул её обратно.

Казалось, что он вошёл целиком. Её дрожащие бедра и струйки слюны, которые вытекали из уголка рта, были тому подтверждением. Впервые Со Рён испытывала ощущение, будто внутренние органы сдвигаются вверх только от одного проникновения.

— Ф-ф... глу-глубоко... х-х-х! А презерва...

— У примерных супругов всё всегда на виду, разве непонятно?

— Ха-а… ха-а…

— Ты должна была и сама догадаться.

Ли У Шин со стоном сжал зубы, его дыхание стало рваным. Набухшая головка достигла невероятных глубин, и всё внутри неё перемешалось.

Он действительно вошёл до конца... Полностью вошёл… И всё же, несмотря на это, Ли У Шин, казалось, был недоволен, поэтому продолжал медленно, но уверенно проталкивать свой внушительный член глубже. Круглые яички уже плотно прижимались к её растянутому входу.

Я сейчас умру... Всё, что Со Рён могла делать — это открывать рот и тяжело дышать.

— Сначала кончу один раз, — его голос был напряжённым, без капли обычного самоконтроля.

Он сжал её бёдра, поднимая и опуская таз быстрыми, резкими движениями. Громкие удары их тел сливались с оглушающим стуком сердец, так сильно, что она уже не могла понять, чьё именно сердце так бешено бьётся.

— Хх…

Неужели принимать член — настолько трудное дело? Изогнутая форма, как и у мужа, точно била в самый чувствительный участок внизу живота, доводя Со Рён до предела.

Головка начала ритмично ударяться о внутреннюю стенку, словно намеренно разрушая её изнутри. При каждом соприкосновении плоти с плотью раздавались звуки, подобные ударам кулака. Даже от простых движений вверх-вниз ей было тяжело дышать.

— Со Рён, ты тоже должна двигаться.

— А… хх… ха!

Он продолжал толчки, используя одни мышцы ягодиц и нижней части тела, крепко удерживая её за талию. Твёрдые, как камень, бёдра ударялись о её нежную кожу, оставляя на ней красные следы. Но её обессиленное тело не могло ничего сделать в ответ. Со Рён лишь издавала бесконечные стоны.

— Ых… хх…

Жар, разливающийся внизу живота, плавил поясницу. Со Рён задыхалась. Всё происходящее казалось нереальным. Вид его твёрдого члена, неустанно входящего и выходящего между её разведённых ног, был настолько ошеломляющим, что ей хотелось просто закрыть глаза.

Зрелище это было шокирующим даже с визуальной точки зрения. А если этот образ останется в памяти надолго… что тогда?

— Ты бы видела себя сейчас. У тебя взгляд совсем потерян.

Её затуманенные глаза встретились с его тёмными, глубокими глазами. Они напоминали ей то ли пепел после пожара, то ли холодный туман раннего утра.

Не отдавая себе отчёта, Со Рён прикусила его губы, затем открыла рот и неумело, но жадно засосала язык. И вдруг член дёрнулся внутри неё и извергнул что-то горячее.

— Блядь… — коротко выругался Ли У Шин.

Он, казалось, был слегка ошеломлён и, покусывая её плечо, сильно стукнулся лбом о неё.

— Ха-а… а-а-а!..

В следующий момент Ли У Шин резко перевернул Со Рён и уложил на кровать. Их ноги спутались, животы плотно прижались друг к другу. Между ними всё ещё оставалась липкая связь, соединявшая их тела.

— …

— …

Они молчали, их вздымающиеся в такт дыханию животы соприкасались, усиливая интимность момента. Они какое-то время смотрели друг на друга, словно в поединке взглядов, не в силах отвести глаза, пока Ли У Шин первым не поглотил её губы. Языки спутались в беспорядочном, почти грязном поцелуе.

— Ха-а… ха…

Звук, с которым его язык жадно втягивал её, казался грязным и возбуждающим, а её тело разогревалось всё сильнее. Инструктор, всегда холодный и отстранённый, вдруг стал источником чего-то странно манящего. Влажный, обволакивающий язык был одновременно тёплым и липким.

Нет, нельзя… Нельзя так себя чувствовать. Я ведь хотела боли, хотела, чтобы меня сломали и растоптали…

Со Рён невольно обняла У Шина за шею. В ответ из его груди вырвался низкий, глубокий стон, и их языки переплелись ещё жёстче, ещё отчаяннее.

Его бедро плотно вклинилось между её ног. Его язык снова поменял угол, кончики встретились, и она ощутила острую, пульсирующую волну тепла. Почему я так себя чувствую? Это точно не из-за слюны, стекающей по подбородку…

В этот момент Ли У Шин, приподнявшись, медленно вышел из неё, нежно скользя пальцами вдоль влажных стенок.

— Ха!..

Даже от одного этого движения у неё поджались пальцы на ногах. Он завязал использованный презерватив и бросил на пол, затем открыл новый. Глаза Со Рён расширились.

— Инструктор, вы… что вы… а-ах!

— А ты как думаешь?

Ли У Шин, раздвинув её ноги ещё шире, снова вошёл в неё.

— Мммм!..

Огненный столб, только что покинувший её тело, вновь нашёл своё место, заполняя её до предела.

Зрачки, метавшиеся до этого, замерли, а бёдра сами собой дёрнулись вверх. Непонятная дрожь пронзила позвоночник.

— Ха-а!..

Ли У Шин, даже не думая о передышке, продолжал двигаться, не теряя ритма. Их бёдра, закалённые тренировками, громко сталкивались.

— А… а!..

Тело Со Рён не справлялось с нарастающим жаром, отчего на шее выступили алые пятна. Перед глазами всё плыло, мир кружился, как в водовороте.

Но он, не замечая её состояния, продолжал целиться в самый глубокий и чувствительный участок, вбивая себя всё сильнее. Чем быстрее становился ритм, тем более бесстрастное выражение принимало лицо Ли У Шина.

— Ых… ха-а… а-а-а!

Крик сорвался с её губ, когда мир вокруг словно рухнул. В ушах зазвенело. В голове стало совершенно пусто. Глубокое, далёкое ощущение кульминации обрушилось на неё подобно ливню.

Но он даже не подумал остановиться. Ли У Шин раздвинул её дрожащие бёдра и продолжал стимулировать клитор, доводя Со Рён до безумия. Слюна стекала по её подбородку, а голос дрожал от слабости.

— Ха-а… хватит… пожалуйста!..

— Да-да, понял. Но сначала подними руки, — невозмутимо сказал мужчина, прикусив мочку уха.

Когда Со Рён подняла руки затуманенным взглядом, он снял с неё рубашку и бюстгальтер.

Её грудь, покачивающаяся в ритме их движений, и изящная талия оказались обнажены. От соприкосновения с холодным воздухом по коже пробежала дрожь.

Ли У Шин скользнул рукой по животу к промежности, одновременно всё яростнее вбиваясь внутрь. Казалось, что всё в её теле, каждая капля жидкости, кипела, превращаясь в алый поток.

— А, а, ммм, пожалуйста!..

Когда округлая грудь распласталась под его рукой, на лице Ли У Шина мелькнуло едва заметное напряжение. Член входил в неё до самого основания, в то время как его ладонь грубо скользила по нижней части груди. Мягкая плоть, зажатая в большой руке, поддавалась, деформируясь под сильным сжатием.

— Ых!..

Он, словно одержимый, наклонился и сжал сосок губами. Обвив его языком, Ли У Шин начал тянуть и сосать затвердевшую вершину.

Со Рён резко откинула голову назад, тело задрожало.

— Ым… ах!..

Ли У Шин ещё сильнее толкался бёдрами, как безумный посасывая сосок. Он влажно целовал ложбинку между грудями, неистово кусал пышную плоть, оставляя на ней следы своих зубов. Сосок превратился в маленький твёрдый камешек. И всё это время не прекращались неистовые движения бёдрами.

— Ха… ха!..

Со Рён мотала головой от непрерывных ощущений, атакующих её сверху и снизу.

— Хх… остановитесь… инструктор, подождите!..

— Чёрт… почему от тебя здесь так пахнет?

— Не надо… пожалуйста, хватит!..

— Я совсем рехнулся, да? Запихнул такую в тренировочный лагерь с кучей мужиков.

— Ых!..

— Настоящий идиот.

Он покусывал грудь, выскальзывающую между его пальцами, и надавливал большим пальцем на сосок. От ощущения, будто нервные окончания раздавлены, её тело затряслось, и Со Рён рефлекторно попыталась оттолкнуть его плечи.

Но Ли У Шин лишь продолжал яростно вбиваться в неё, прижимаясь твёрдым прессом к клитору.

— Хх… ыы… ах!

На лице мужчины не осталось ни вежливой улыбки, ни намёка на какое-либо выражение. Он уже не выглядел нормальным.

Взгляд, которым Ли У Шин буравил её насквозь, был тусклым, расфокусированным — как у наркомана в ломке. Сейчас Со Рён видела его настоящую сущность, необузданную и ничем не прикрытую.

— Ты даже не представляешь, о чём я думал, когда ты спала.

— Хык!..

— Я понял, что не могу забыть, каково это…

Проникновения становились всё жёстче. Он остервенело вгонял себя в неё, а затем внезапно схватил Со Рён за бёдра и приподнял.

— А… а! Инструктор, постойте!..

Инстинктивно она обвила его бёдра ногами. Ли У Шин, стоя на коленях, грубо притянул её вздёрнутый таз, ещё глубже вбивая себя.

Со Рён беспомощно раздвинула ноги, а между ними пристроился его огромный, почти звериный член. Они слились в одно тело, будто пронзённые насквозь.

— Нет… там… не туда!..

Член внезапно коснулся нового, незнакомого места. Он едва изменил угол, но это было достаточно, чтобы проникнуть ещё глубже.

Спина выгнулась, на лбу выступил пот. Она не могла контролировать нижнюю часть тела — таз просто висел в воздухе, полностью подчинённый его хватке.

— Ммм!..

Ли У Шин не произнёс ни слова, только яростно двигался. Каждый раз, когда его горячая плоть безжалостно входила в неё, сознание Со Рён рассыпалось на белые осколки.

Звуки их соития были вязкими и громкими. Внутри всё было набухшим, переполненным — её нежные стенки уже давно сжались до предела.

— П-подожди… ах! Хх… ых!..

Впервые испытывая такой экстаз, Со Рён извивалась. Он неумолимо бил в самую чувствительную точку, пока наконец её не накрыла огромная волна оргазма.

— ――!

Тело содрогнулось, и из него вырвался прозрачный поток, словно освобождая накопившееся напряжение. Её мышцы сокращались, то открываясь, то сжимаясь вокруг него.

— Ммм…

Рациональные мысли исчезли, словно отхлынувшая волна, и Со Рён неконтролируемо задрожала, как в припадке.

Это уже точно боль. Внутри век всё окрасилось ярко-красным, и на мгновение слух полностью пропал.

Если так пойдёт дальше, я, наверное, просто отключусь… Но, похоже, Ли У Шин не собирался позволять ей расслабиться. Он снова склонился ниже, спрятав лицо между её ног.

— Хх… хватит… пожалуйста, хватит уже…

— Соберись. Ты сама начала это.

— …

— Ты же хотела почувствовать себя живой.

— Нет… ха…

— Всё это для того, чтобы жить.

Ли У Шин ещё шире раздвинул ноги. Каждый раз, когда чувствительные зоны вновь касались края оргазма, это напоминало пытку.

Да, я хотела почувствовать себя живой… но не до такой же степени! Округлая, тяжёлая головка начала медленно входить в неё.

В опустевшей голове, казалось, теперь поселился сам Ли У Шин. Со Рён зажмурилась, сквозь зубы выдыхая ругательства, которым научилась ещё в лагере.

— А… пиздец… сука-а…

Он раздвигал трепещущие стенки, вгоняя себя до самого основания, словно хотел забить её так, чтобы всё её кипящее тело испарилось.

Теперь я понимаю, почему ему давали не возбуждающее средство, а подавляющее. Ему бы сразу три дозы вколоть, блядь… Со Рён беззвучно задыхалась и часто моргала.

Ли У Шин не останавливался, двигаясь с безжалостной скоростью. Её тело уже почти перестало что-либо ощущать внизу, но жар от трения в растянутом входе был всё так же ярок.

Каждый резкий толчок сопровождался громким влажным звуком, эхом разносившимся в комнате. Это был жестокий, безжалостный секс.

— Ха-а… хх… ык…

Он снова и снова вынимал себя почти полностью, а затем загонял обратно одним мощным толчком. Когда член входил особенно глубоко, Ли У Шин намеренно дёргал бёдрами или заставлял её таз встряхиваться. И каждый раз Со Рён взвизгивала, задыхаясь от переизбытка ощущений.

— Больно?

Ли У Шин поправил хватку на её бёдрах. По напряжённым мышцам рук было ясно — он и не думал останавливаться. Какой же отвратительный вопрос…

И, как и следовало ожидать, он резко опустил бёдра, вдавливая головку члена ещё глубже.

Острая, жгучая боль заставила внутренние мышцы сжаться вокруг него. Оргазм давно прошёл, но клитор, распухший до предела, стал ещё более чувствительным. Сколько раз перед глазами уже темнело, — Со Рён не знала. Сбилась со счёта.

Он держал её раскалённые от жара бёдра, пробираясь в самые чувствительные точки, пока не погрузился на максимальную глубину. Со Рён почувствовала, как пульсирующий член набух ещё больше.

Горячая волна накрыла её, матрас глухо заскрипел. Ли У Шин уткнулся ей в шею и задержал дыхание. Десять секунд. Нет, двадцать. Затем он отчаянно притянул её к себе.

Это была его вторая разрядка. Но твёрдый, неумолимый столб по-прежнему заполнял её. Он продолжал двигаться внутри, изливаясь снова и снова.

— Ху-у… — длинный, расслабленный выдох вырвался из его груди.

Когда Ли У Шин, наконец, медленно вышел, наружу вытянулся испачканный спермой презерватив. Их обессиленные тела рухнули друг на друга. На этом опасном расстоянии губы сами потянулись друг к другу.

— Что же теперь делать? Инструктор как раз готов к следующему раунду.

Что…?! Серьёзно, ты совсем охренел?! Она хотела выкрикнуть это, но слова утонули в новом, жадном поцелуе. Со Рён, протестуя, прикусила его язык.

— Ха-а…

Прерывистые стоны, срывающиеся с её губ, Ли У Шин почти полностью заглушил поцелуем. Когда его язык неспешно, но глубоко прошёл по нёбу до самого горла, низ живота снова сжался в болезненной судороге.

Ах… Голова кружилась, разум затуманивался. От безжалостного трения во рту стало жарко. Со Рён зажмурилась.

День сегодня слишком длинный…

Слишком тяжёлый, слишком изматывающий и болезненный день.

Послышался хруст упаковки нового презерватива.

Она точно помнила, что потеряла сознание.

Её подняли крепкие руки, она слышала шум воды и ощущала, как её погружали в горячую ванну. Тёплые руки нежно массировали кожу, снимая усталость с головы.

Но грудь продолжали мять, тело исследовали дюйм за дюймом. После того как соски высосали до боли, она подумала, что наконец-то вернулась в постель и может отдохнуть…

Когда Со Рён пришла в себя, её спина уже громко стучала о дверь кабинета Ким Хёна.

— Ых… уф!..

Нечто твёрдое и горячее вонзилось в неё. Давящее ощущение полноты заставило их одновременно застонать. Дверь дрожала от ударов.

Со Рён мутным взглядом смотрела на этого безумца, который продолжал трахать её без перерыва.

— Хватит… прошу… хватит уже…

Но Ли У Шин специально выбрал это место. Поправляя её бедро, он входил ещё глубже. Их обнажённые тела слились в одно, грудь Со Рён бешено колыхалась.

— Как тебе? На пороге кабинета твоего мужа.

Она слабо ударила его кулаком в грудь, но ему было всё равно. Толчки стали только резче. Чпок. Чпок. С каждым ударом дверь вздрагивала.

— Подумай, что если бы он смотрел на нас сейчас.

— Ах!..

От этих слов её внутренности судорожно сжались. Ли У Шин коротко рассмеялся и впился зубами ей в шею.

Звук хлюпающей плоти разрывал тишину до рассвета.

Со Рён уже сбилась со счёта, а он каждый раз входил в неё, как в первый. Внезапно Ли У Шин ввёл два пальца, грубо раздвигая её, затем принялся тереть соски, покрытые слюной.

— Если бы Ким Хён видел твоё лицо, он бы просто взбесился. Ты ведь всё ещё его жена, но умоляла другого мужчину выебать тебя. Но уверен, даже он никогда не видел тебя такой развратной.

— Ха-а… м-м…

— Я хочу смотреть на это лицо. Всегда. Когда ты спишь, когда ты просыпаешься.

— Ах… уф… хватит…

Её стоны становились громче. Со Рён в изнеможении уткнулась лицом ему в плечо. Тело больше не слушалось, дыхание сбилось, в глазах потемнело.

— Каждый раз, когда ты возьмёшь в руки свою лупу, я буду трахать тебя без жалости…

— Ммм…

— Завтра тоже приходи.

— Ни за что!..

Она бешено замотала головой, но головка члена, скользя по её половым губам, снова вошла в неё до предела.

— Ха…

Ли У Шин прижался губами к её лбу, не прекращая движений. Липкий звук их соития, размякшие от трения ткани — всё превратилось в горячий, липкий хаос. Её тело затряслось в последней судороге.

— Ха-а…

Даже после кульминации он продолжал тереться о её половые губы, медленно посасывая мочку уха. Со Рён в полубреду дала себе обещание:

С этого момента… даже если будет невыносимо — справлюсь сама.

А лупу… выброшу к чертям.

Чирик-чирик, чирик-чирик...

Звонкий звук прорвал чёрную пелену в голове, и сознание понемногу начало проясняться. Стоило ей открыть глаза — как сквозь растрёпанные волосы ударил свет.

— А-а-а!..

Но едва Со Рён проснулась, с её губ сорвался болезненный стон. Она ощутила волну непередаваемой боли где-то в районе поясницы. Ноги не слушались, словно она лежала после сложной операции, а веки опухли так, что ей с трудом удалось их разлепить.

Горящие губы чуть шевельнулись, но голосовые связки скрипели, будто их драли когтями. Одним словом, тело было полностью разбито.

Лучше бы я снова прошла «адскую неделю» и пробежала семь километров по горам... В теле всё ещё оставался жар — каждый вдох и выдох были обжигающе горячими.

Прошлой ночью Ли У Шин упорно не отпускал Со Рён, даже когда из него извергалась только жидкость, больше напоминающая воду, а не вязкую сперму. Его ладони снова и снова шарили по ложбинке между грудей, по животу и разведенным половым губам.

А когда он снова становился твёрдым, то любым способом вгонял себя внутрь. Но теперь его целью была не разрядка. Казалось, Ли У Шин считал её тело просто ножнами для своего члена и изо всех сил старался не разрывать с ней контакт.

Когда обрывки вчерашних воспоминаний всплыли в голове, Со Рён уткнулась лицом в подушку. Да уж, денёк был невероятно долгим…

Чик-чик.

М?..

Чик-чик.

Вдруг до её притуплённого сознания снова донёсся какой-то бодрый, отрывистый звук.

Смуглая спина с чёткой линией позвоночника и хаотично разбросанными шрамами встала у неё перед глазами. Со Рён ненадолго потеряла дар речи. Обнажённый до пояса Ли У Шин сидел на краю кровати, закутанный в одеяло, и подстригал ей ногти.

Она резко поднялась, отчего поясницу тут же пронзило болью. Её слегка мутило от утреннего спокойствия этой сцены. Со Рён поморщилась, будто во рту у неё была самая горькая дрянь.

— Что...

Сиплый голос едва вырвался наружу. Сильная шея повернулась на этот звук, и на лице Ли У Шина вспыхнула лёгкая улыбка.

— Хорошо спалось?

— ...

Эта невозмутимость раздражала, и она стиснула зубы. Растрёпанные волосы касались переносицы, и, кажется, он до сих пор не надел трусы — ложбинка ягодиц то и дело мелькала из-под одеяла.

Неизвестно почему, Со Рён вздохнула. И всё же, когда солнечный свет лег на его плечи, перед глазами будто прояснилось — как тогда, когда к ней вернулось зрение. Будто все те дни, когда она корчилась от предательства, остались где-то в далёком прошлом.

Это было странное ощущение. Мышцы ломило, как бывает, когда вот-вот грянет простуда, но настроение почему-то улучшилось.

Её взгляд невольно задержался на согнутой спине Ли У Шина.

— Инструктор, а чем это вы сейчас занимаетесь?

Со Рён тихонько попыталась отдёрнуть ногу. Ли У Шин поймал убегающую ступню и вернул её на место.

— Лишнее убираю.

— ...

— Проголодалась?

Да, благодаря кое-кому. Только я скорее умираю от боли, а не от пустого желудка.

Мышцы на внутренней стороне бёдер тянуло так, будто их разорвало. Соски, которые он терзал всю ночь, до сих пор ныли. Распухшая промежность покалывала при каждом вдохе.

Да если бы знала, что будет вот так, лучше бы подверглась пыткам, как на тренировке! Пока Со Рён горько усмехалась, Ли У Шин продолжал бережно подстригать ногти.

Он аккуратно нажимал на коротко подстриженные ногти, проверяя, не осталось ли зазубрин, и срезал всё лишнее, даже мелкие заусенцы.

Не понимаю, почему он сейчас так нежничает, после того как безжалостно трахал меня во всех немыслимых позах. Со Рён провела руками по лицу, словно умываясь.

— Инструктор...

Вчера ночью её осенила мысль. А вдруг Ким Хён иностранец? Но как иностранец смог стать агентом национальной разведки? Хотя, судя по размеру члена, шансов на то, что он отечественного производства, немного. Но всё равно… ну не может же быть… Со Рён покачала головой и отмахнулась от этого предположения.

— Откуда вы?

Она слышала слухи, что командир спецгруппы прибыл из-за границы. Но на её вопрос Ли У Шин вдруг тихо рассмеялся.

— Ничего себе. Вы вдруг решили проявить ко мне интерес?

— !..

— С утреца, значит, задумались, какая кровь у меня намешана?

— Это не из-за какого-то странного интереса...

— Сначала мы трахались, как звери, а теперь ты решила, что пора нам узнать друг друга получше?

— ...

— Откуда в тебе столько наглости?

Эта дерзкая манера выводила Со Рён из себя. Когда она уже собралась взорваться, он, хихикая, опередил её.

— Дед у меня был русским.

Не поднимая головы, Ли У Шин продолжал возиться с её пальцами. Голос звучал ровно, без особых эмоций.

Русским? Значит, не англоязычная страна? Неожиданно... Она взглянула на его блестящие чёрные волосы и точёные черты лица, которые внезапно начали казаться ей ещё более выразительными.

Не удержавшись, она просто озвучила первую мысль вслух:

— Забавно… Я тоже могла поехать в Россию.

— ...

Он на мгновение замер. Она моргнула и попыталась объясниться.

— В школе я занималась гимнастикой. Лучших отправляли на сборы в Россию. А вы говорите по-русски? Я даже кириллицу учила.

— Поехали?

— ...Нет. Я бросила гимнастику и школу ещё до того, как дошло до сборов.

— А муж знает?

— О чём?

— Что у вас есть о чём так горделиво хвастаться.

— !..

Я что, действительно так выгляжу? Она угрюмо покачала головой. Да, в детстве гимнастика у неё хорошо получалась, но Со Рён не особо этим гордилась.

— Почему не рассказали об этом мужу?

«Такая хорошенькая…», — прошептал себе под нос Ли У Шин, медленно поглаживая её подъём стопы. И от этого пустякового движения у неё вдруг всё сжалось внутри.

Со Рён натянула одеяло до самого подбородка. Она впервые открывалась кому-то, но слова почему-то лились легко.

— Боялась сболтнуть что-нибудь не то.

— …

— Хотелось показывать только хорошее, и с каждым днём в голове было всё больше мыслей. Если начать говорить одно — придётся сказать и другое: что я бросила гимнастику, что в школе у меня не было друзей, что у меня тяжёлый характер… А показать себя настоящую было страшно.

— …

— Поэтому слова просто… не шли. Я слишком… — она на мгновение замолчала, глядя в пустоту. — ...слишком отчаянно старалась.

Её голос звучал куда более спокойно, чем следовало бы для таких признаний. Ли У Шин смотрел на неё, не моргая, и, кажется, сам ещё не понял, как постепенно меняется его взгляд. В нём появилось что-то похожее на смятение.

— Вам, наверное, такое не очень понятно, да? — неожиданно выпалила Со Рён.

Он ведь никогда не поймёт, каково это — бояться, что человек оттолкнёт тебя, если узнает всю правду. Каково это — проглатывать всё, что чувствуешь, и держать это глубоко внутри. Он и так постоянно смотрит на меня как на последнюю идиотку.

Она поняла, что сболтнула лишнего и смутилась. Со Рён поспешно спрятала ноги под одеяло и почесала лоб, чтобы скрыть неловкость.

Повисло напряжённое молчание. Со Рён, обдумывая всё сказанное, наконец решилась снова заговорить, губы сами разошлись в улыбке:

— Но ведь у вас, инструктор, тоже должен быть хотя бы один момент, который был худшим в жизни.

— !..

— Для меня это был вчерашний день. И вы всё видели.

Она показала ему свою самую уязвимую сторону — момент, когда рухнула, приняв Ким Хёна за мертвеца.

Почему это так задевает? Наверное, потому что он увидел самое дно. Именно это и коробило Со Рён — что одна сторона её личности оказалась слишком обнажённой. Это ранило её гордость.

Его взгляд, серьёзный и пристальный, прожигал её насквозь. Со Рён ещё выше натянула одеяло, скрывая следы на своём теле — красные отпечатки на груди, бёдрах и талии.

— Мне просто неприятно, что слабость показала только я. Забудьте вы о ногтях. Лучше расскажите мне что-нибудь о себе. Такое же паршивое.

Ей казалось, что только так их отношения могли оставаться равными и взаимовыгодными. Ли У Шин вдруг развернулся к ней и улыбнулся, будто находил это забавным.

— А-а. Ну понятно: переспала с инструктором, проснулась, а настроение дерьмовое, плюс за вчерашнее стыдно. Вот и решила — чтоб было по-честному, надо бы и из меня что-нибудь вытрясти, тогда, глядишь, полегчает. Так, что ли?

Он подытожил насмешливо и язвительно, но попал в самую точку. Со Рён дёрнулась от неловкости, но решила, что если и дальше упираться назло, то будет выглядеть ещё ничтожнее. Она просто буркнула «да» и отвернулась, избегая его взгляда.

Ли У Шин тут же расхохотался, а затем схватил её ногу и начал жадно покрывать поцелуями.

— Что вы творите!..

— Вот уж не знал, что женщина с закидонами может быть такой милой.

— !..

— Не хотите снова увидеть, мой кривой прибор?

— Уберите свои губы!..

Когда Ли У Шин коснулся её ступни, Со Рён вздрогнула. Сначала он слегка прикусил кожу, потом просто играл, будто возился с детской ножкой. Подошва пульсировала.

Почему он, чёрт возьми, так улыбается? От этого тёплого, чуть нежного взгляда всё внутри вспыхнуло. Пока он просто молчит — холодный до мурашек, но стоит чуть смягчиться — и появляется эта мягкая, покладистая улыбка. Как же раздражает.

— Только вот что… Мне перед вами даже неудобно.

Ли У Шин облокотился одной рукой о матрас и растянулся как кот.

— У меня почти каждая минута жизни была худшей.

С этими словами он начал неспешно загибать пальцы.

— В восемь лет я потерял родителей. В четырнадцать остался совсем один. А сразу после того, как стал взрослым, люди, которым я доверял, предали меня, а потом подохли. Что вам больше по душе? Выбирайте, агент Хан Со Рён.

— …

— Жизнь у меня пиздец какая веселая. Выбирайте любую историю, скучно точно не будет.

С каменным лицом он потёр затылок. Казалось, Ли У Шин рассказывал о каком-то школьном спектакле, настолько беспечным был его тон.

— Но раз уж вы сказали, что нужно выбрать что-то одно… — он вдруг опустил взгляд. — Самое худшее совпало с лучшим днём в моей жизни.

У такого человека… был хороший день?

— И что же это было?

Со Рён поняла, что сморозила глупость, только когда слова уже сорвались с губ. Она растерянно заморгала, а он, будто не зная, как реагировать, провёл рукой по подбородку.

О том, как умирали его близкие люди, он рассказывал легко, без запинки — а теперь, наверное, промолчит. У Со Рён возникло чувство, будто на этот раз Ли У Шин ничем не поделится.

И вдруг его глубокий, тёмный взгляд пронзил её насквозь.

— День моей свадьбы.

Где-то в комнате внезапно громко зазвонил телефон Ли У Шина. Их словно выдернуло из сна.

— Не мог бы ты слетать на Сахалин?

В стакане с виски тихо позвякивали прозрачные кусочки льда.

Верхний этаж компании «Бласт».

Ли У Шин собирался перенести все запланированные на сегодня тренировки на послеобеденное время и повозиться с Со Рён, но ему неожиданно позвонил генеральный директор. Сахалин? Его лицо заметно напряглось.

Кан Тхэ Гон часто отправлял женщин-телохранителей в Санкт-Петербург, и именно он привлёк Хан Со Рён в «Бласт». Это раздражало Ли У Шина куда больше, чем слухи о коррупционных махинациях между Национальной разведывательной службой и компанией.

Взглянув на небо, со всех сторон окружавшее открытое пространство офиса, он невольно вспомнил Сову. Одна только мысль о ней распаляла в нём жар.

Когда он собирался на работу, Со Рён, в своём излишне дисциплинированном стиле, настояла на том, чтобы пойти с ним. У Шин подумал, не привязать ли её к кровати. Но взгляд, которым она сверлила его, был до такой степени прекрасным, что он невольно пригласил её на пассажирское сиденье. И теперь всё его внимание было сосредоточено на нижнем этаже, где он её оставил.

Он строго-настрого велел ей сначала поесть, прежде чем куда-то выходить, и теперь злился, представляя, как она сидит одна среди парней из его команды.

Вчера мы оторваться друг от друга не могли. Наверняка сидит сейчас с сонным видом и лениво жуёт. Его брови едва заметно дрогнули.

— Судя по расписанию, до командировки в Африку у тебя ещё есть время.

У Шин быстро скользнул взглядом по чёрной трости, на которую опирался директор Кан, и непринуждённо огляделся.

— Поступил запрос из Сахалинского монастыря.

Блядь. У Шин рефлекторно подавил ругательство.

Сахалинский монастырь — разве это не филиал секты Русской православной церкви? Мысли хаотично сменяли друг друга, пока его голова то горела, то остывала. Внешне, однако, лицо оставалось бесстрастным. Задание в таком месте явно не предвещало ничего хорошего.

— Россия сейчас удерживает детей оппозиционеров в монастырях. Они хотят, чтобы до завершения переговоров наша компания обеспечивала наблюдение за ними.

— Детей? В монастыре?

Лицо У Шина исказилось от непонимания.

Ответ, однако, прозвучал как-то уклончиво:

— Это всего лишь дети. Не в камеру же их сажать или в тесную комнатушку.

— …

— Ты, может, не знаешь, но на Сахалине много азиатов. Потому туда хотят направить команду, которая не будет по внешности выделяться. А чтобы с объектами наблюдения даже словом не перекинулись, связались с нами.

— Это официальный заказ?

— Да.

Улыбка Кан Тхэ Гона выглядела безупречной, как нарисованная. Но, как и всё, что касалось их спецкоманды, это задание казалось неприятным. Простым на первый взгляд, но тревожащим его внутреннее чутьё.

— Насколько я помню, это первое задание, связанное с детьми, с тех пор, как ты стал командиром, У Шин. Все в спецкоманде холостые? Среди военных иногда встречаются такие, которые особенно слабы к детям.

— …

— Но если не можешь преодолеть жалость, трудно будет заниматься большими делами.

— Обычное наблюдение — слишком мелкая работа для нашей команды, не находите?

Ли У Шин выразил недовольство, и Кан Тхэ Гон кивнул в ответ.

— Возможно. Но заказчик — мой давний клиент и деловой партнёр. Ему будет спокойнее, если именно ваша команда займётся этим. Так что у меня нет выбора.

Ли У Шин сжал кулак, затем разжал.

— Тогда я выберу трёх человек для поездки. Новобранец не пойдёт — она на больничном.

— Ты про Хан Со Рён?

От того, как чётко было произнесено её имя, Ли У Шин стиснул зубы. Это означало, что генеральный директор всё ещё проявляет интерес к Со Рён. Любое упоминание её имени раздражало его до тошноты.

В этот момент Кан Тхэ Гон, вращавший стакан с виски, вдруг нахмурился.

— Вот как... А ведь заказчик хотел пригласить весь спецотряд.

— «Пригласить»?

Эта фраза задела его, словно искра от оборванного провода.

Когда глава экономического развития Монголии погиб, У Шин получил доклад о том, что на том же мероприятии пересеклись Бугимен из сахалинского филиала и Со Рён.

Он с усилием сдержал учащённое дыхание, ослабляя завязанный на горле галстук.

Люди, прошедшие экстремальную подготовку, никогда не забывают тех, кого хоть раз видели. Это было их профессиональной привычкой.

Но если в монастыре эти двое снова встретятся... В тот момент, так или иначе, Со Рён может навсегда отпечататься в памяти наёмника.

Одна лишь мысль об этом вызывала в У Шине ярость. Челюсти сжались так, что зубы заскрипели. Отвращение поднималось в животе тошнотворной волной.

То ли это была осторожность, то ли враждебность, он не знал. Возможно, мужской инстинкт. А может, профессиональная интуиция. Но тревога была такой сильной, что пальцы на руках слегка подрагивали.

Тем более Хан Со Рён когда-то была объектом особо пристальной охраны со стороны Национальной разведывательной службы. Даже если операция завершилась, личность Ригая до сих пор точно не установлена.

Никто не мог точно ответить, насколько безопасно в такой обстановке столкнуться с ещё одним корейцем. Это только сильнее распаляло его нервы.

— Значит, нужно вызвать Хан Со Рён, — произнёс Кан Тхэ Гон, улыбнувшись шире. — Я тут недавно передал ей интересную информацию. Очевидно, она сейчас притворяется больной, после скандала на вчерашнем криптографическом семинаре.

Вот откуда у неё информация про зама… У Шин до боли прикусил язык.

— Забудь про больничный. Собери всех, — коротко распорядился директор Кан, поставив опустевший стакан на стол.

Ли У Шин на мгновение прикрыл глаза, чтобы вернуть себе контроль, затем вновь взглянул на собеседника. Его лицо стало холодным, словно застывший лёд.

Он занимался тем, что подключал хакерское устройство Poison Tap к телефонам сотрудников, вытягивая всю контактную информацию. Миссия шла гладко. Если не возникнет серьёзных проблем, Ли У Шин сможет оставить Национальную разведку после этого дела. Осталось лишь правильно распорядиться временем.

Так что сделай глубокий вдох. Не провоцируй директора Кана лишний раз и не вызывай у него подозрений. Не рой себе яму.

— Господин директор, вы случайно не являетесь членом сахалинского прихода?

Улыбка мгновенно исчезла с лица господина Кана, и его взгляд стал колючим. Ли У Шин не отвёл глаз и спокойно ждал ответа.

Когда-то Кан Тхэ Гон был мелким гангстером, который наладил контрабанду водки и заключал сделки с русской мафией.

Собрав достаточно денег, он основал небольшую охранную компанию, которую превратил в крупнейшую военную корпорацию Восточной Азии. Всю свою жизнь он посвятил этому делу, действуя бескомпромиссно.

О религиозных убеждениях Тхэ Гона нигде не упоминалось, но Ли У Шин больше не доверял одной только документации.

— Я не верю в бога, — мягко произнёс Кан Тхэ Гон с чуть заметной улыбкой, проводя рукой по своей трости. — Но люди не могут жить без веры.

— …

— Я, возможно, и следую за ними, но на самом деле я следую за их деньгами. Деньги — это то, что может втоптать человека в грязь или спасти его. Какой еще бог способен на такие чудеса?

Деньги... Они поступали из России или от Русской православной церкви? Как политические пожертвования, религиозные субсидии или инвестиции в бизнес? Если всё дело в том, чтобы увеличивать свои рычаги влияния через такие потоки…

Глаза Ли У Шина на мгновение вспыхнули холодным блеском. То, чего опасалась замдиректора Джу, касалось не только утечек информации между «Бластом» и Национальной разведывательной службой, но и более глубоких связей — коррупционной лоббистской сети между разведкой и Россией.

— …

Замдиректора Джу уже давно подозревала директора НРС. Если всё сложится удачно, день, когда эта женщина сможет захватить власть, совсем близко.

Цель почти достигнута. Нужно лишь дождаться, когда кое-чья голова полетит с плеч. И тогда запрашиваемые записи по Зимнему замку, те обязательства, что душили его горло, — всё, наконец, будет завершено.

Но даже если я выйду из этой игры, смогу ли жить как обычный человек? На этот вопрос у У Шина не было ответа.

— А во что верит сам командир Ли У Шин?

— Я ни во что не верю.

Взгляд Кан Тхэ Гона стал испытующим, как будто он нашёл в этом что-то интересное.

— Говорят, вера — это доказательство того, что скрыто от глаз.

— …

— Кажется, ты живёшь так, чтобы не оставлять никаких доказательств, верно?

Ли У Шин остался неподвижным, даже не моргнул, его лицо выражало абсолютное безразличие. Он походил на идеально выточенную статую, пустую изнутри.

Ему всегда приходилось надевать силиконовую маску, притворяясь кем-то другим. Ли У Шин существовал, но одновременно будто бы нет.

Лицо, манеры, голос. Даже эмоции и обещания. Всё это было переменной. Человек, которым он был, не мог ни во что верить. Он даже освоил умение обманывать детекторы лжи, контролируя кровообращение и сердцебиение.

Поэтому он жил всегда настороже, убирая потенциальные угрозы одну за другой. Другого способа он не знал.

Человек, отвергший веру, даже в своих близких отношениях действовал так же — подавляя правду, если она мешала, устраняя Ким Хёна, если он становился препятствием. Впервые Ли У Шин позволил себе мечтать о бессовестной жизни, в которой он мог бы быть с ней.

И тут раздался странный звук — хихиканье.

Кан Тхэ Гон резко поднялся со своего места и повернулся к монитору, установленному на столе.

До прихода Ли У Шина, судя по всему, шла видеоконференция — на экране виднелся мужчина в чёрной сутане. Он смотрел прямо на них цепким и маслянистым взглядом.

У Шин нахмурился, понимая, что тот, вероятно, слышал весь разговор.

— Ах, что же это я, не представил его! — весело воскликнул Кан Тхэ Гон, его морщинистое лицо озарилось. — Это тот, кто заказал задание на Сахалине.

Мужчина на экране с острыми чертами и мрачным выражением лица медленно изогнул губы в улыбке.

— Привет, лжец.

Их взгляды встретились через экран.

«Привет, лжец».

Священник произнёс это на русском.

Прим. пер. Напоминаю, что всё фразы, написанные в ориге на русском, я выделяю жирным.

Ли У Шин, едва выйдя из кабинета генерального директора, раздражённо нажал на кнопку лифта. Русская речь священника всё ещё эхом звучала в ушах.

Кия. Он представился как Кия.

Суровая зима. Метель. Холодный, ветреный вечер, когда наледь покрывала окна, которые дрожали от ветра. В такие моменты он обычно сидел на коленях у деда и смотрел на потрескивающие в камине поленья.

«Мальчик мой, ты европеец или азиат?»

Дед любил задавать подобные загадочные вопросы. Эта сцена внезапно всплыла в памяти, словно это было вчера. Ли У Шин раздражённо щёлкал кнопкой лифта снова и снова.

«Ты одновременно и европеец, и азиат», — говорил дед, откинувшись в кресле-качалке.

Почему, чёрт возьми, именно сейчас вспоминаются эти слова? Ли У Шин стиснул зубы.

«В таком случае, разве мы не сможем завладеть и Европой, и Азией? Может, тогда твоя бабушка хоть немного будет счастлива».

Лицо деда казалось чёрным пятном.

Дзинь. Двери лифта открылись. Однако лишь скользнув взглядом по установленной в углу потолка камере наблюдения, он сразу убрал руку с кнопки. Через мгновение Ли У Шин резко распахнул дверь, ведущую на лестницу.

По вечерам олигархи — представители элиты того времени — собирались в Зимнем замке. Ночи проходили в вине, развлечениях и жарких спорах о Евразии.

Бабушка, будучи женой премьер-министра, почти не покидала дом из-за пренебрежительных взглядов, которые бросали в её сторону из-за азиатского происхождения. А мальчик засыпал, слушая печальные мелодии.

Не останавливаясь, он набрал номер замдиректора Джу. Чем дольше звучали гудки, тем больше челюсть выдавалась вперёд. Хотя Ли У Шин прошёл всего пару шагов, дыхание сбивалось.

Если русские деньги действительно текут в Азию, их намерения очевидны.

Россия, блядь, эта ебучая Россия. На лице Ли У Шина на миг отразилось отвращение.

— Что за интриги они плетут за спиной?

Сильная интуиция подсказывала — какими бы ни были амбиции России в отношении Евразии, они явно связаны с секретами Зимнего замка.

Зимний замок, черноволосые дети, скрипящая деревянная лошадка, Ригай, теракты… Всё складывалось в мозаику, но ключевые детали никак не связывались между собой.

— [Целый день пропадал, а позвонить удосужился только сейчас.]

На другом конце провода послышался резкий голос.

— [Во всём мире, наверное, больше не существует начальника, которого бы пытал собственный сотрудник.]

— Беру Со Рён и еду на Сахалин, — отрезал Ли У Шин.

— [Что?..]

Она переспросила не потому, что не расслышала, а просто хотела убедиться.

Ли У Шин прижал кулак ко лбу и с трудом подавил желание сорваться на крик. Лицо исказила злая гримаса.

— Я уезжаю из страны через три часа. Если не получу чёткий ответ, не смогу ничего предпринять.

—[ …]

— Где сейчас Ригай? Безопасно ли для Со Рён ехать в Россию?

— […]

Джу Соль Хон молчала. Терпение Ли У Шина уже почти иссякло, и он резко повысил голос:

— Заместитель директора!

Ли У Шин, конечно, мог своими словами вывести её из себя, но нарушать субординацию никогда не осмеливался. А сейчас он бессмысленно дёргал и снова затягивал уже ослабленный воротник.

— [… На Сахалин, куда именно?]

Она задала странный, загадочный вопрос, смысл которого оставался неясным.

— В монастырь. На Сахалине, в монастырь.

В тот момент в трубке раздался звонкий грохот. Пока он убирал телефон от уха, Джу Соль Хон кому-то отрывисто приказала: «Убери это и вон отсюда!».

После короткой паузы она снова заговорила:

— [Ригай всё ещё находится в закрытом отделении. Мы держим его под наблюдением, так что проблем нет, но дело даже не в этом…]

Она замялась, но затем резко продолжила:

— [Когда доберёшься до Сахалина, наши агенты передадут тебе психотропные препараты. Я также отправлю шприцы с парализующим средством. Если ситуация выйдет из-под контроля, снова воздействуй на её глаза. На месте сам решай, как поступить.]

Ли У Шин вдруг замер. В ушах зазвенело, будто от резкого звука, и он опёрся рукой о стену.

— Я спрашиваю, в безопасности ли Со Рён, а вы несёте этот бред...

— [Не игнорируй мои слова!..]

— Что значит «воздействовать»?!

— [Буквально то, что я сказала. Если она начнёт суетиться, сломай ей хоть что-нибудь!..]

— Хватит!

Он едва сдерживал рвотный позыв. Ещё слово, и он просто не выдержит. Ли У Шин с размаху бил кулаком по бетонной стене, снова и снова, пока кожа на костяшках не начала трескаться и кровоточить.

Обжигающие чувства безысходности и ярости поднимались по шее. Кадык резко дёрнулся.

— Я больше никогда не стану исполнять подобные приказы.

Он яростно сжал зубы так, что во рту ощущался привкус крови.

— Никогда… никогда больше не позволю, чтобы Хан Со Рён пострадала!

— [Ли У Шин!.. ]

Джу Соль Хон выкрикнула его имя, в её голосе явственно звучал гнев, но он остался непреклонным.

— Мне плевать, какими методами вы ходите стать главой Национальной разведки и что скрываете от меня. Но вы правда думаете, что я молчал всё это время, потому что ничего не знал?

Его глаза налились кровью. Каждое слово словно раскалённым железом выжигалось в воздухе.

Он хотел увидеть Со Рён. Сейчас же. Каждый шаг мысленно приближал его к ней, хотя она оставалась там, на нижнем этаже. Её глаза, её запах. Он хотел снова оказаться в её объятиях, как нищий мальчишка, мечтающий о тепле.

Она не примет его, но, возможно, как всегда, по-своему холодно проявит заботу. И этого будет достаточно.

— Я использовал вас, замдиректора, потому что это был самый удобный вариант.

— [Что?!]

— Я выбрал вас, потому что вы алчны и амбициозны, а значит, могли помочь мне быстрее продвинуться. Я могу рассказать всё директору НРС прямо сейчас.

— [Ты сошёл с ума?!]

Гневный рык разорвал тишину, как выстрел. Многолетнее сотрудничество рухнуло в одно мгновение. Но лицо Ли У Шина осталось неподвижным.

— Если кто-то вроде вас, представляющий разведывательное агентство, кормится грязными российскими деньгами, мне достаточно будет свалить всё на вас, Джу Соль Хон. Думаете, я, всю жизнь проживший в грязных махинациях, не справлюсь с такой мелочью?

— [Что за чёртово неуважение!..]

— Так что, мне следует вежливо постучать в дверь вашего кабинета? Уверены, что готовы встретить меня лицом к лицу, в каком бы обличии я ни пришёл?

—[!..]

— Поэтому прошу вас лишь об одном. Скажите мне хоть что-то, заместитель, — добавил он, тяжело дыша и продолжая спускаться по лестнице.

Ли У Шин провёл рукой по лицу, словно стирая несуществующую силиконовую маску. Снял бы и её, но больше нечего было сбросить. Никаких защит, никаких иллюзий.

— Я спрашиваю, что именно представляет угрозу? Что конкретно?

— […]

— Прежде чем обращаться с Со Рён как с какой-то, блядь, скотиной, я сам всё улажу. Просто оставьте её в покое!.. — закричал он, уже не сдерживаясь.

Его лицо исказила гримаса боли.

— Скажите мне, и я, мать вашу, всё разрулю. Я разберусь с этим дерьмом, но хватит лезть к Хан Со Рён! Просто объясните мне нормально. Чего вы, блядь, так боитесь?!

Он почти срывался на крик, голос прерывался от ярости.

— Вы сделали меня мужем Совы, а потом одним словом заставили отступить. Теперь хотя бы объясните мне всё как следует. Я сделал это с глазами Со Рён. Я оставил свою жену одну и ушёл, даже не оглянулся. Думаете, я не убью её биологического отца, даже если им окажется кто-то важный?

— […]

— Так что говорите. Даже если она монстр, я всё равно уже не смогу уйти. Хватит использовать только её — заставьте и меня работать как пса Хан Со Рён.

—[Я... ]

Джу Соль Хон звучала так, будто её едва хватало на слова. На мгновение в голосе заместительницы послышался намёк на какую-то мучительную дилемму.

Но у Ли У Шина закончилось терпение. Как только он вышел из кабинета директора, разум разрывали мысли о прошлом и России, словно из глубин памяти поднималась волна, грозившая всё затопить.

— Корейцы в России получили землю для фермерства в обмен на принятие местной религии. Вы никогда не упоминали об этом, но, скорее всего, Ригай — тоже православный христианин. Я прав?

— […]

— Ответьте мне. Ригай родом с Сахалина?

— […]

— А Со Рён? Где именно она родилась?

Джу Соль Хон продолжала молчать. Она не из тех, кто просто замыкается в себе. Если бы ей нужно было отвлечь его, она могла бы соврать. Но её молчание говорило о том, что заместительница слишком растеряна, чтобы что-то придумать.

— У неё нет воспоминаний до десяти лет. Она была на Сахалине?

— [Ты!..]

— Вы наблюдали за ней под предлогом консультаций. Я это знаю.

Ли У Шин остановился, прикрыв глаза рукой. Голос стал низким и ледяным. Слова, которые он не хотел произносить вслух, вырывались с трудом.

— Русская православная церковь связана с Зимним замком?

— [Прости, но я ничего не могу тебе сказать.]

Джу Соль Хон снова стала спокойной, почти бесстрастной.

Её чрезмерная настороженность неожиданно исчезла, уступив место привычной манере. Ли У Шин не мог понять, что Джу Соль Хон потеряла или обрела за эти несколько минут. Но отказ раскрывать информацию, даже под угрозой потери поста директора разведки, выглядел куда более многозначительным и непоколебимым, чем можно было предположить.

— [Но раз уж ситуация кажется срочной, скажу лишь одно, У Шин. Сахалинский монастырь — там жила Сова в детстве.]

— !..

— [Вряд ли произойдёт что-то критическое, но на месте предугадать ничего нельзя. Если что-то случится, используй лекарства или выруби её, но немедленно отправляй домой. Если бы её воспоминания могли пробудиться от такого рода стимула, это уже произошло бы при встрече с Кией. Но память Совы устроена совсем иначе.]

Его мысли застопорились. Что это всё значит? Кия? Кто он? Ли У Шин помрачнел.

— [Даже после встречи с Кией Сова не изменилась.]

Ли У Шин почувствовал, как горячий воздух сдавил грудь. Она явно знала всё это с самого начала, ещё на конференции по редкоземельным металлам, но намеренно молчала.

Кия — не просто бугимен. Он связан с Хан Со Рён. Слова о том, что она собирается отправить агентов на Сахалин проходили мимо его ушей.

— [Но, У Шин… ты уверен, что сможешь не потерять Сову?]

— !..

— [Уверен, что никогда не уступишь её Кие?]

Кровь в жилах внезапно застыла.

Со Рён сидела в офисе и машинально сжимала и разжимала эспандер. Каждый раз, когда дверь открывалась, она украдкой бросала на неё взгляд, проверяя, кто вошёл. И каждый раз её взгляд встречался с глазами очередного сотрудника, заходящего в помещение.

Она раз за разом убеждалась, что это не то лицо, которого она ждала. Со Рён неловко чесала затылок, а в ответ слышала насмешливые замечания о своём внешнем виде.

— Совсем как будто не спала, — пробормотал Ки Тхэ Мин, с хрустом надкусывая яблоко.

От его слов у Со Рён вдруг нестерпимо зачесались красноватые отпечатки ладоней на теле.

Сегодня утром она поехала на работу вместе с Ли У Шином. Со Рён не успела как следует высушить волосы, поэтому они были слегка влажные.

Он протянул ей полотенце, которое лежало на заднем сиденьи, а она включила обогреватель. Их согласованные действия были настолько отточенными и естественными, будто они уже много раз делали это вместе. Ей и в голову не пришло считать это странным.

Ли У Шин посоветовал взять больничный, но Со Рён решила, что просто лежать — явно не лучший способ избавиться от мышечной боли. Да и сам факт, что оперативник, привыкший работать телом, валяется пластом из-за какого-то секса, бил по самолюбию.

Хватит и того, как жалко я выглядела вчера. Лучше уж двигаться вперёд и обдумывать, что делать дальше.

Она изо всех сил сжала эспандер, пальцы чуть дрожали. Одной только мысли о руководителе отдела внешней разведки, Джу Соль Хон, хватило, чтобы зубы стиснулись. Злость заставила её работать с удвоенным усилием.

— Эм, агент Хан Со Рён…

В этот момент к ней подошёл Джин Хо Дже с серьёзным выражением лица. Он огляделся по сторонам и заговорил:

— Я тут кое-что странное услышал…

— …

— Ну, это совсем бредово звучит, — он помедлил.

Со Рён замерла с эспандером в руке и посмотрела на него. Джин Хо Дже выглядел немного озадаченно.

— Какой-то парень уверял, что видел вас в «Гранд Отеле».

— !..

— Я сразу ему сказал: «Что за чушь ты несёшь? С чего это наш оперативник будет в таком месте»? Но этот тип чуть ли не с пеной у рта орал, что видел всё своими глазами.

С дивана раздалось ленивое бормотание Ки Тхэ Мина:

— Да этот чувак просто чокнутый…

— С вашим лицом вас трудно с кем-то спутать. Вот я и решил спросить у вас, вдруг знаете, что это за ситуация, — закончил Хо Дже.

Со Рён округлила глаза и быстро замотала головой, изображая полное недоумение. Хо Дже, нагнувшись чуть ближе, странно сглотнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и вошёл Ли У Шин.

Разбросанные по комнате сотрудники тут же напряглись и собрались вместе. Со Рён торопливо отложила эспандер и выпрямилась. Ли У Шин медленно прошёл вперёд, его взгляд коротко зацепился за Со Рён и Хо Дже, стоящих рядом.

На руке у него виднелись свежие ссадины на костяшках пальцев. Подрался с кем-то?

От его напряжённого вида в помещении стало совсем тихо, пока один из агентов не спросил осторожно:

— Командир, что случилось?

Но Ли У Шин бросил взгляд на наручные часы и холодно отдал приказ:

— У вас час. Собирайтесь.

— !..

Со Рён ошарашенно оглянулась на остальных. Но коллеги, словно привыкшие к таким ситуациям, мгновенно изменились в лицах.

— Поступил срочный заказ. Подробности расскажу по дороге. Ю Давид, вы отвечаете за сбор оборудования. Ки Тхэ Мин, возьмёте на себя оружие на месте. Проверьте каналы поставок. Джин Хо Дже, свяжитесь с Хо Чхан На, пусть активирует GPS и коммуникации в монастыре на Сахалине. Нужно помочь новобранцу Хан Со Рён с вещами… Нет, я сам разберусь. Встречаемся через час.

Ли У Шин, отдавая указания, на мгновение задержал холодный взгляд на Со Рён, которая всё ещё сидела неподвижно. Остальные оперативники, оставив свои дела, начали быстро и слаженно готовиться.

Как только все вышли из кабинета, Со Рён неожиданно схватили за запястье, а тело резко потянули вперёд. В одно мгновение висок с глухим ударом столкнулся с твёрдой грудью. Ли У Шин с силой обнял её, уткнувшись лицом в шею.

— Инструктор, что вы делаете?..

— Пообещайте, что не будете отходить от меня.

Горячее дыхание обожгло ей кожу. Затем он тяжело выдохнул, словно с груди наконец сняли груз.

Со Рён, сама не зная зачем, слегка постучала ему по спине без особого энтузиазма. И тут тихий смешок сорвался с его губ и скользнул ей на ключицу.

— Для агента Хан Со Рён это ведь первое серьёзное задание.

— …

— Вы не продемонстрируете даже малой доли того, чему научились на тренировках. Вероятность ошибок высокая, а шансы получить травмы ещё выше. Но на этом задании я сам буду вас сопровождать и обучать. Если есть что-то, с чем вы не согласны, скажите сейчас.

— Нет, я всё поняла. Спасибо за заботу.

Со Рён кивнула, продолжая похлопывать его по руке. Так она подавала знак, чтобы он отпустил её. Но вместо этого Ли У Шин только сильнее прижался, зарыв лицо ещё глубже. Его крепкие руки обвили её талию, сдавив так, что казалось, вот-вот хрустнут рёбра.

— Я бы хотел, чтобы ты ничего этого не видела… — пробормотал он самому себе.

— Что?

Со Рён не уловила смысл его слов, но ответа так и не последовало. Вместо этого Ли У Шин упрямо тёрся своим выдающимся носом о её плечо.

Этот мужчина... Он что, думает, что если сложит своё большое тело, то поместится в моих объятиях?

Со Рён тяжело выдохнула, ощущая, как он буквально толкает её назад.

Ли У Шин вновь уткнулся в изгиб шеи, глубоко вдыхая запах. Затем, подняв напряжённое лицо, он схватил её за затылок.

— Мм!..

Внезапно горячий язык прорвался между её губ, властно раздвигая их. Его нетерпеливое дыхание проникало всё глубже.

Ли У Шин одной рукой придерживал ей голову, другой прижимал ближе, углубляя поцелуй. Его язык проникал в рот, изучая, скользя и хаотично двигаясь. В этом поцелуе ощущалась странная тревожность.

Жар прошлой ночи вспыхнул в теле Со Рён, отдаваясь ноющей болью внизу. Горячее дыхание жадно прорывалось внутрь, а губы увлажнялись всё больше.

Ха-а… Со Рён, не в силах поспеть за его дыханием, не оттолкнула У Шина, притянула ещё ближе. Пальцы ощутили острые очертания его лопаток.

Тела, сжатые в крепких объятиях, бились в унисон. Ли У Шин, вложив всю страсть в короткое переплетение языков, отстранился и твёрдо произнёс:

— Ты дала мне обещание.

Со Рён не понимала, был ли этот договор личным или профессиональным.

— Я звоню по личным причинам. Просто захотел повеселиться.

Акцент у него был немного неуклюжим, но слушать его было вполне понятно. Священник теребил крест на шее, медленно открывая и закрывая глаза. Его взгляд блуждал мимо камеры. Он был погружён в свои мысли.

Офис генерального директора компании «Бласт».

В этот раз задание отличалось от тех, ради которых женщин-телохранителей периодически отправляли в Россию. Кан Тхэ Гон удивился, получив запрос, направленный на прямую спецгруппе.

Но учитывая, что его военное предприятие стало таким влиятельным благодаря российским инвестициям, отказать было невозможно.

— Как он поживает?

— Всё по-старому.

Голос священника был настолько безразличным, что становилось ясно: состояние того человека не улучшилось ни на йоту.

Тем временем Кия начал медленно вращаться на стуле.

— У неё был муж. У неё был муж… — тихо напевал он, словно в бреду.

Лицо священника то скрывалось за спинкой стула, то вновь появлялось. В его бесстрастных чертах проглядывалось что-то тревожное, зловещее.

— У неё был муж…

Он песню поёт, что ли?

Кия продолжал мурлыкать, вставляя между строк русские ругательства. Его взгляд упорно избегал камеры, как будто происходящее здесь его вовсе не касалось.

Я слышал, он с детства жил в монастыре. Возможно, поэтому Кия явно отличался от людей из светского мира. От него исходило что-то пустое и безмолвное, как от стен монашеской кельи. Но в то же время чувствовалась энергия, настолько мощная, что порой хотелось отступить назад.

Несмотря на то, что задания через Кию, который являлся представителем сахалинского филиала, поступали уже давно, этот молодой человек оставался для Кан Тхэ Гона загадкой.

Я знаю, что не стоит обманываться этим бледным, хрупким на вид лицом. А ещё он временами бывает не просто преданным, но и фанатично агрессивным.

— Блядь!

Кия выругался, и стул под ним закрутился быстрее. Его взгляд резко метнулся к объективу камеры.

— Раз у неё был муж, значит, у них был секс?

— !..

Его движение было таким стремительным, что Кан Тхэ Гон непроизвольно вздрогнул. Крутящееся кресло замерло, а черты лица, искажённые линзой, казались перекошенными.

— Как думаешь, здесь тоже серьёзно относятся к траху?

— …

— Настолько же серьёзно, как я?

Он пьян? Но это же Кия… Этот парень абсолютно набожен… Что за абсурд…

— Это пиздец!

«Хрень»? Похоже на «хрень». Кан Тхэ Гон, прочистив горло, постарался вернуться к делу:

— У нас всё под контролем, так что можете не волноваться. Подготовка к инаугурации второго духовного лидера идёт по плану. Но вы уверены, что он действительно собирается лично приехать в Корею? В таком случае, может, стоит заранее отправить ту девушку с чёрными волосами, до церемонии…

Кия выглядел абсолютно равнодушным.

— А! — внезапно сказал Кан Тхэ Гон, потирая подбородок. — Кстати, та агент, которую мы планировали использовать, теперь новенькая в спецгруппе. Она тоже отправляется на Сахалин…

— Хан Со Рён? — резко нахмурился Кия, реагируя быстрее, чем ожидалось.

— Да, эта девушка — оперативник Хан Со Рён. Но откуда вы…

— Не называй так Соню.

— Простите?

— Ей это имя не подходит.

На лице священника появилась детская недовольная гримаса. Кан Тхэ Гон на секунду замешкался, но Кия только натянул на губы лукавую улыбку и опустил голову.

Даже без моей помощи тебе всё равно суждено встретиться с отцом, Соня. Кия, перекрестившись одной рукой, добавил с улыбкой:

— Сразу предупреждаю: сформируйте новый спецотряд.

— Простите?

— Просто подумал, что вы будете грустить, если не сможете зарабатывать деньги.

Кан Тхэ Гон нахмурился, но Кия уже приложил губы к кресту.

— С точки зрения Бога человек — это туман: сегодня он есть, завтра — нет.

В этот момент он резко ударил крестом по объективу камеры. Изображение замигало и вскоре погасло.

После почти трёх часов в воздухе они наконец ступили на землю Сахалина.

Стоило Со Рён выйти из транспортника, принадлежащего компании «Бласт», как в лицо ударил пронизывающий холод. Погода на острове, почти минус десять, была настолько суровой, что хотелось пятиться назад.

Она стояла в прострации, позволяя зимнему ветру хлестать её по лицу, и тут мимо проходивший Ли У Шин резко натянул на неё капюшон.

— А, я глянул спутниковые снимки... — сказал он, переговариваясь с Чхан На по рации, и мельком бросил взгляд в её сторону.

Со Рён вздрогнула, а он, заметив это, беззвучно шевельнул губами: Что такое? Она отвела взгляд, не зная, почему, и поправила на плече армейскую сумку.

Они двинулись вперёд. У обочины уже стоял старый армейский джип, готовый к отправлению. Ки Тхэ Мин открыл багажник, чтобы проверить оружие.

— Не факт, что эта штука вообще поедет, — Джин Хо Дже, нагнувшись к колесу, мрачно качал головой.

— Ты сядешь назад. На переднее место — агент Хан Со Рён.

Ли У Шин с грохотом захлопнул дверь и уселся за руль.

Со Рён немного помедлила, но холод оказался сильнее сомнений. Она дёрнула за ручку, и дверь со скрипом открылась. Ремень безопасности был перерезан.

— Постойте, командир!..

Джин Хо Дже влез в салон и повысил голос:

— Командир, слишком опасно садиться рядом с новенькой!

Его крикливый голос звенел в ушах. Остальные члены команды тоже посуровели.

По стандарту, если за руль садился командир, рядом должен был сидеть снайпер Ки Тхэ Мин, чтобы прикрывать Ли У Шина. Заместитель командира, Ю Давид, в этом случае оставался с остальными бойцами, чтобы при необходимости взять командование на себя. Потому-то логичным было, чтобы Ю Давид и Джин Хо Дже сели по бокам от новенькой.

Ли У Шин, как бы расслабленно он ни вёл себя в обычной жизни, в боевых условиях превращался в машину. А тут вдруг нарушает порядок и меняет построение — в голове у бойцов поднялся шум.

Тревожный взгляд Джина Хо Дже метался между водительским и пассажирским сиденьем.

— Командир, а если что-то пойдёт не так?! Тогда ведь один из вас двоих может погибнуть!

Со Рён вздрогнула. На неё тут же уставился испуганный взгляд — Ли У Шин цокнул. Одним движением он упёрся локтем в лоб Джина Хо Дже и медленно вдавил его голову обратно в салон, после чего повернул ключ зажигания.

Громкий рёв мотора отозвался вибрацией в кресле. Ли У Шин переключил передачу, нажал на сцепление — из проржавевшей выхлопной трубы повалил дым.

— У тебя же есть Ю Давид. Чего ты паникуешь?

— А… что?

— Зря, что ли, я его замом сделал?

— !..

Со Рён нахмурилась и уставилась на него. В его тоне было что-то такое, что выводило её из себя. Словно он с самого начала считал: если что-то случится, пострадает именно она.

Со Рён сверлила его взглядом, но Ли У Шин не обернулся. Он просто ускорился, уводя машину вперёд по пустому полю.

Я стала для Ли У Шина обузой? Или остальные так меня воспринимают? Вот почему он попросил, чтобы я не отходила от него? Со Рён стиснула зубы.

Джин Хо Дже, бурча себе под нос, откинулся на сиденье. При каждом толчке на ухабистой дороге их тела ударялись о стены машины.

Она повернулась к окну. За стеклом тянулись бескрайние поля. Сердце уже давно билось как сумасшедшее, и она не могла понять, отчего.

...Нас отправили наблюдать за детьми в монастыре...

Несмотря на тряску, Со Рён прокручивала в голове все детали текущего задания.

Машина мчалась по бездорожью. Камни хрустели под шинами, в приоткрытое окно проникал запах земли.

На просторах, раскинувшихся до горизонта, бурно разрастались гигантские сорняки. Огромные листья японского петазита возвышались выше человеческого роста — под такими можно было бы даже от дождя укрыться. Среди зарослей изредка мелькали силуэты местных корейцев.

Неожиданно Со Рён почувствовала тошноту. Она попыталась отвлечься, но взгляд всё равно не мог оторваться от пейзажа.

— …Кстати, старший, вы тогда не договорили. Помните, историю… про того знаменитого российского премьер-министра?

Машину резко тряхнуло, будто она налетела на булыжник. Ли У Шин инстинктивно вскинул руку, прикрыв Со Рён макушку. Остальные члены команды с глухими ругательствами влетели в потолок.

И всё же в ту секунду, когда их взгляды встретились, в его глазах промелькнула какая-то странная, застывшая жёсткость. Она, вцепившись в облупленную дверную ручку, продолжила:

— Который женился на кореянке…

— А-а!.. Романтическая история, да.

Джин Хо Дже оживился, но Ки Тхэ Мин, собирая пару пистолетов, фыркнул с усмешкой:

— Эй, хватит уже новенькой лапшу на уши вешать. Если уж рассказываешь, так рассказывай как есть. Какая к чёрту романтика.

— Да я-то что!.. — возмутился Хо Дже.

— Хан Со Рён, не верь этому идиоту. История прославилась потому, что закончилась трагедией.

— Трагедией? — переспросила Со Рён.

— Ага. Так и называют её — «трагедия Солженицыных». Все умерли, вроде бы. Кажется, весь род на этом и оборвался.

На несколько секунд в машине повисла тишина. Со Рён резко обернулась к Джину Хо Дже.

На её лице читалось: «Вы же говорили, что это история о любви». И, кажется, старший коллега это понял. Джин Хо Дже сгорбился, втянул шею, виновато улыбнулся, а потом почти шёпотом пробормотал:

— Ну… они же всё равно поженились, несмотря на государственные границы, разницу в возрасте и статусе… И даже умерли в один день… Так что всё-таки красивая история, по-своему!..

Ки Тхэ Мин с размаху шлёпнул друга по затылку. Со Рён на мгновение задумалась, потом спросила:

— А что случилось-то?

— На этом хватит, — неожиданно оборвал разговор Ли У Шин.

Он не сводил взгляда с дороги, губы были плотно сжаты. Машина вильнула на крутом повороте, и всех бросило в сторону, скрипнули сиденья.

— До точки два километра. Не расслабляться.

Когда они наконец выбрались с разбитого бездорожья, первым, что бросилось в глаза, стали кирпично-красные стены монастыря. У Со Рён вдруг скрутило живот — она машинально прикусила губу и попыталась сглотнуть кислую слюну.

Машина только начала сбавлять скорость, как вдруг кто-то выскочил на дорогу, резко распахнул дверцу и вцепился ей в икру.

Она мгновенно съехала вниз, ударившись задом, и грубая рука протиснулась под её подмышку. Незнакомец действовал без колебаний, словно вытаскивал ребёнка из чрева матери.

Со Рён судорожно схватилась за ржавую ручку, но та тут же вывалилась у неё из пальцев. Следом полетело и её тело. На всё про всё ушло меньше секунды.

— Сука ты, блядь!.. — Ли У Шин резко вдавил педаль тормоза и рявкнул, сорвав голос.

Но было уже поздно. Ладно, пусть уж лучше он станет моим мясным матрасом. Со Рён успела развернуться в полёте и грохнулась на незнакомца.

Их тела слились в единое целое, и в нос ударил чужой, резкий запах. Они кубарем пролетели несколько метров, поднимая за собой клубы пыли.

— Ха… ха…

Тот, кто обхватил её, дышал хрипло, с надрывом. Казалось, всё это доставляло ему наслаждение. Между вдохами прорывались захлёбывающиеся смешки.

— Соня… моя Соня… наконец-то!..

Сквозь дрожащие веки Со Рён увидела чёрные волосы. Под солнцем они казались почти бордовыми — в зависимости от того, как падал свет.

В следующий миг их носы соприкоснулись, взгляды встретились, и это был взгляд, который она не могла забыть. Чёрные, пронзающие насквозь глаза. Тот самый священник, который трахался в кабинке, хватаясь за дверцу туалета.

Он теперь сиял белозубой улыбкой, будто ничего не случилось.

— Хан Со Рён! — закричал Ли У Шин, с грохотом захлопнув дверцу.

Три ствола уже были направлены точно в цель. И в этот краткий миг священник прошептал ей прямо в ухо:

— Я и мужа твоего сюда позвал.

Со Рён застыла. В ту же секунду некая сила разъединила их. Ли У Шин без промедления ударил священника берцем по голове и заломал ему руку.

Священник захлебнулся хрипом, прижатый щекой к грязному месиву, лицо его дёргалось в судорогах. Но Ли У Шин, вцепившись ему в волосы, с остервенением колотил Кию головой о камень, не останавливаясь ни на секунду.

— Соня… Соня… вот видишь, какой твой муж ублюдок… а-а-а-а!

С треском его плечо вышло из сустава. Послышался хруст, рука безвольно повисла.

Священник заорал во всё горло, словно пятилетний ребёнок. Он рыдал, захлёбываясь, просил пощады. Даже слушать это было больно, но Ли У Шин не дрогнул.

Разве можно так избивать священника?.. Со Рён очнулась только тогда, когда в ушах раздался плач — безудержный, по-детски отчаянный. Её выдернуло из ступора.

Это же монастырь. Не территория Ли У Шина. Что бы там ни произошло, всё выглядит так, будто наёмники просто избивают местного священника.

Со Рён встала, стряхнула грязь с колен и попыталась оттащить Ли У Шина.

— Он, похоже, местный… Если ошиблись и прицепились зря, у нас могут возникнуть проблемы.

На мгновение воцарилась тишина. Тёмный, почти чёрный взгляд упал на неё.

Что? Со Рён вопросительно взглянула на Ли У Шина в ответ, а он лишь молча поднял священника на ноги.

Тот до боли закусил губу, плечи его мелко дрожали. Вид у него был жалкий — кожа белая, как у человека, что и ложки риса не ел, всё лицо в крови и грязи, слипшиеся волосы, растрёпанный вид.

Он, прихрамывая, подошёл к Со Рён, хотел протянуть руку, но, глянув на болтающуюся конечность, раздражённо поморщился. Потом совершенно бесстрастно вставил обратно плечевой сустав и снова протянул ладонь:

— Кия… Меня зовут Кия. Я плохо говорить по-корейски. Говорить на «ты». Норм?

Слеза, повисшая на уголке глаза, выглядела инородно, будто криво размазанная краска.

Взгляд Кии был прикован к ней магнитом. В его лице читалась радость или даже трепет, он явно чего-то ждал от неё, надеялся на что-то.

У извращенцев обычно такие глаза бывают… Ещё чуть-чуть — и он штаны снимет.

Со Рён поморщилась. Наверное, из-за падения или из-за того, что её изрядно укачало…

— Ургх… кхе-кхе!..

…её смачно вырвало ему прямо на ладонь.

Она не могла поднять голову. Кислый запах мгновенно расползся по воздуху, а изо рта брызнула тёплая жидкость.

Каждый раз, когда Со Рён сгибалась и издавала сдавленные рвотные звуки, живот болезненно втягивался. Снова и снова её выворачивало, нос закладывало от щиплющего запаха. Но поскольку она почти ничего не ела, наружу выходила лишь мутная полупрозрачная жидкость.

— Прошу прощения… укх!..

Голова кружилась, в глазах темнело, но Со Рён изо всех сил старалась удержаться на ногах. Ротовую полость саднило и жгло, горло непроизвольно сжималось и разжималось, заставляя тягучую слюну стекать наружу.

В этот момент к ней вдруг приблизилась тёплая рука и аккуратно вытерла ей рот. Ли У Шин с каменным лицом поддерживал Со Рён за подбородок, похлопывая по спине. Он подставил ладонь под челюсть и большим пальцем тщательно стирал с уголков губ остатки рвоты.

Растерянно моргающий священник тоже протянул руку, и в ту же секунду Ли У Шин с яростью отшвырнул её, будто только и ждал повода.

— Не суйте руки, куда не просят.

От резкого, как лезвие, предупреждения лицо Кии вмиг лишилось всякого выражения.

— …

— …

Между двумя мужчинами повисло странное, непонятное напряжение. Ли У Шин даже встал между Со Рён и Кией, загораживая её собой. Его спина заметно напряглась.

К счастью, неловкую атмосферу прервал Джин Хо Дже, протянув священнику носовой платок. Кия, который всё это время игнорировал остальных, внезапно пристально уставился на него.

Кровь из рассечённого виска залила веко, но взгляд его не дрогнул.

— Похож.

— Простите?

— Не нравится мне это лицо.

— Почему вдруг…

— Уродливое.

Джин Хо Дже возмущённо распахнул глаза.

— Ненавижу подделки.

Кия с ленивым раздражением стёр кровь, затекавшую в глаз, о плечо. След вытянулся вдоль щеки — словно небрежно размазанная краска на лице клоуна.

— Где те дети, за которыми мы должны следить? — раздался грубый голос Ли У Шина.

Со Рён, только начавшая переваривать предыдущие реплики Кии, вздрогнула, как будто её ударили по голове.

Погоди… так этот священник — заказчик? То есть мы избили клиента?.. Ну он, конечно, сам напросился… но всё равно… Мысли путались в голове.

— Работу можно делать не спеша.

— Это оплаченный контракт. Нам не нужны поблажки, благодарю.

Они снова уставились друг на друга, будто сошлись в немой схватке. Внезапно Ли У Шин рванул протянутый Джином Хо Дже платок и сам стал стирать блевотину с руки священника.

Кия дёрнулся и попытался выдернуть руку, но каждый раз их ладони сталкивались, расходились и снова сталкивались, затягивая эту ненужную перебранку.

Ли У Шин нахмурился, потом с ходу пнул священника под колено. В итоге Кия, которого схватили так, будто ему сейчас начнут выворачивать пальцы, заскулил:

— Ай-ай-ай…

Он бросал на Со Рён полный слёз взгляд, но она лишь бесстрастно наблюдала за происходящим, словно каменная статуя.

Хочу хотя бы рот прополоскать… Со Рён терпела горький привкус и обхватила пустой живот.

Ли У Шин сплюнул на пальцы, побелевшие и вывернутые до самого основания, и вытер с них мерзкую грязь. В придачу ещё и пригрозил:

— Не трогайте грязными руками чужое.

Кия в тот же миг скривился, как вредный мальчишка.

Мда, командировка на Сахалин явно не будет лёгкой.

Тропа между высокими деревьями была залита солнечными лучами. На крыше цвета старого кирпича лежал тонкий слой белого снега.

Пейзаж был поразительно мирным — ни намёка на то, что они находятся на территории еретиков. Чистый, скромный фасад и острый шпиль, венчающий крышу. Здание, взмывающее прямо в небо, выглядело одновременно благочестиво и величественно.

Оно казалось старым, но не обветшалым. Группа, следуя за священником, вошла на территорию монастыря.

— Мы следуем трём обетам: целомудрие, нестяжание, послушание.

Со Рён с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть. Да уж, прям святоша. Образец целомудрия, ха.

Это же он мне тогда языком по щеке водил, волосы выдернул и трахался в женском туалете. Ничего смешнее я не слышала.

— Мы встаём в пять утра и медитируем. Потом выполняем личные обязанности, затем собираемся на дневную молитву. После обеда — общинная молитва, потом снова личные обязанности. После ужина — духовное чтение, а затем вечерняя молитва. И перед сном тоже молимся. Завершаем всё саморефлексией, гасим свет и ложимся спать.

— Ну ни хрена себе, у вас тут прям молитвенный прессинг… — тихо пробормотал Джин Хо Дже.

Они как раз проходили через двор, где стояли качели и были валялись одноколёсный велосипед и деревянная лошадка. Со Рён не могла оторвать от них взгляда — слишком уж неуместно смотрелись они в этом месте.

И тут её ладонь неожиданно схватили. Холодная рука сжала пальцы, переплетаясь с ними. Ли У Шин стоял рядом, тоже глядя на детские игрушки, но не отпускал её. Со Рён не понимала причину, но его рука заметно дрожала.

— А что такое «личные обязанности»? — спросил Джин Хо Дже, подойдя ближе.

Кия ответил кратко:

— Домашние дела, уборка храма, уход за цветами, дежурство в лазарете. И не приближайся ко мне.

— А у вас, святой отец, какие обязанности? — не унимался Джин Хо Дже.

Священник на секунду замолчал. Ветер налетел неожиданно, ледяной порыв обдал лицо. Кия вдохнул с таким выражением, словно этот мороз доставлял ему удовольствие.

— Конечно, я тоже убираюсь.

— А где именно?

— Просто… когда появляется что-то, что надо убрать, я чищу. До блеска.

Джин Хо Дже кивнул и отступил назад, а Со Рён вдруг пробормотала себе под нос:

— …Да он отлично по-корейски говорит. С чего это мне на «ты» предложил…

Но каким-то образом Кия услышал её и тут же возразил:

— Нет! Я корейский плохо говорить!

— …

— Плохо, правда! Сейчас рясу на тебя надеть и пойдём смотреть детей, да?

В тот момент все — включая Со Рён — резко схватились за уши, скривив лица от боли.

— Угх!..

Одновременно они вытащили из ушей беспроводные наушники, что были воткнуты для связи. Сжав покрасневшие уши, каждый замер с каменным выражением.

Это был писк, будто тонкое лезвие проткнуло барабанную перепонку. Искажённый, режущий звук — типичный сигнал радиоэлектронного подавления.

А значит, где-то здесь установлен нелегальный передатчик…

Внезапно горячее дыхание коснулось мочки уха. Ли У Шин стоял вплотную, отгибая её ухо, осматривая его с одной и с другой стороны. Стиснув зубы, он метнул злобный взгляд в сторону священника.

— Надо было сразу всё из ушей вынуть.

А Кия стоял, как ни в чём не бывало, расплывшись в широкой улыбке.

— Добро пожаловать в мой монастырь.

Она прополоскала рот и умылась. Со Рён стояла у крошечной раковины, глядя на своё измождённое отражение.

В мутном зеркале на неё уставилось бледное лицо. Настоящая работа ещё даже не началась, а сил уже ноль.

Со вздохом она рухнула на узкую койку и начала переодеваться. Вот зачем нужно было блевать, а?.. Снова вырвался безнадёжный вздох.

Может, я уже настолько жалкая, что Ли У Шин даже не хочет меня ругать? Куда делся тот инструктор, что жёстко встряхивал меня, заставляя прийти в себя? Теперь он просто… бережёт меня. Будто я хрупкое стекло, которое вот-вот треснет.

Она устало расправила рясу. В этот момент что-то лёгкое упало на пол — сложенный пополам листок бумаги. Она подняла его, развернула и нахмурилась.

Что за…

маска.

— Ма… маска…

Со Рён с трудом проговорила слово, пробуя выговорить кириллицу. И тут дверь резко распахнулась — в комнату вошёл Ли У Шин.

Она моментально спрятала бумажку в кулаке и подняла голову с безмятежным видом.

Но мысли метались, как в лихорадке. Кто это подложил? Это шифр? Шутка? Или снова проделки Кии?..

— Инструктор, а стучаться не пробовали?

— Дай руку на секунду.

— Зачем?

Со Рён сжала кулак с запиской ещё крепче. Во рту почему-то пересохло.

— У тебя руки были как лёд. А лицо почему такое бледное?

— Только что умылась.

— А одежда? Грудь напоказ выставила, а дверь не заперла.

— !..

— Для кого этот стриптиз?

Он хмуро смотрел на неё — она была в одном лифчике. Ли У Шин раздражённо провёл рукой по выступающему кадыку, словно ворот рясы душил его. Чёрная сутана странно гармонировала с его бледной кожей.

Да сколько я там оголила, ну… Со Рён приподнялась на носках, собираясь возразить, но он резко отвернулся. Её грудь колыхнулась, выпирая из-под бюстгальтера.

Он со вздохом схватил лежащую на кровати рясу и набросил ей на голову. Всё на мгновение погрузилось в темноту.

— Больше ничего не беспокоит? Голова не кружится?

— Да вроде нет. Воздух тут, кстати, лучше, чем я ожидала.

Со Рён вынырнула из-под ткани и просунула руки в рукава. Когда он попытался схватить ее за запястье, она ловко подставила пустую ладонь. Ли У Шин поймал её и начал разминать, затем надавил на центр. Тепло медленно разливалось по коже.

— Кстати, инструктор…

— Сейчас пойдём на ужин. Потерпи ещё немного.

— Нет, я не об этом. Это точно монастырь? Не реабилитационный центр?

— Что?

— Ну… этот священник какой-то странный.

— …

Ли У Шин молча уставился на неё.

— Это тот, которого я встретила на мероприятии. Помните? Он мне щёку лизнул. И теперь, когда я его увидела снова… ну, с ним точно что-то не так. Бред какой-то несёт. Говорит, что вызвал сюда моего мужа.

Он разминал ей ладонь и внезапно застыл.

— Он вроде бы собрал кое-какую информацию о нас, но у него глаза безумца. Он вообще точно священник? Можно ему доверять? Если он просто пристает ко мне, приплетая мужа, я этого так не оставлю. Сначала нужно выяснить…

— Не надо.

Его низкий, густой голос накрыл её мысли как тяжелое покрывало.

— Не делай здесь ничего, Со Рён.

— !..

— Ты уже блеванула на клиента. Если свалишь всё на проблемы со здоровьем, компания ничего не скажет. Ты здесь показалась — минимальная планка выполнена. Для имиджа президента Кан Тхэ Гона этого более чем достаточно. Выйди из дела.

Эти слова стали последней каплей. Все, что копилось внутри, достигло предела.

— Кому адресован этот приказ? — холодно спросила Со Рён.

Сначала сказал, чтобы я оставалась рядом, а теперь велит вернуться? Он вообще не видит во мне одного из своих бойцов? Ей хотелось расспросить его, но она сдержалась.

Прежде чем обвинять его, ей стоило разобраться в себе. Почему каждый раз, когда я чувствую его привязанность, сердце уходит в пятки? Я действительно воспринимаю Ли У Шина исключительно как командира? Даже себе она не могла дать внятных ответов, поэтому спорить с ним, цепляясь к словам, было бы глупо.

Со Рён не хотела поднимать эту тему, но она прикусила щёку и всё же спросила:

— Всё из-за того, что мы переспали?

— Что?..

— Поэтому ваше отношение ко мне изменилось?

— …

— То, что было вчера, осталось в прошлом. Не забывайте, инструктор, я всё же прошла тест и стала агентом. Вы сами меня выбрали.

Со Рён сделала шаг, потом ещё один и приблизилась к нему вплотную. Мыски её ботинок упёрлись в его.

Они смотрели друг на друга. В этой тишине таилось множество историй, но никто не решился заговорить первым. Со Рён прищурилась, легонько похлопала его по плечу и прошла мимо.

— Вы же не какой-нибудь жалкий тип. Не ведите себя так.

— !..

Она хлопнула дверью и ушла, оставив после себя ледяной ветер. Ли У Шин на мгновение остолбенел, машинально поднял с пола одежду, которую она небрежно сбросила, и аккуратно сложил её. Вот это характер… Его взгляд по-прежнему оставался холодным, но на губах невольно заиграла улыбка.

Он с нежностью смотрел туда, где она только что стояла, потом резко развернулся. В шагах, что поспешили за ней, читалась тревога.

Длинный деревянный стол. За ним сидели бойцы, переодетые в облачения священников.

Ю Давид, в своё время учившийся в семинарии, смотрелся довольно респектабельно. А вот здоровяк Джин Хо Дже выглядел так, будто натянул рясу задом наперёд. Ки Тхэ Мин постоянно ёрзал, и, судя по тому, как топорщилась ткань под мышкой, у него там был спрятан пистолет.

Со Рён, не обращая внимания на Ли У Шина, сидевшего напротив, ела молча. Хоть это и была простая каша из кедровых орешков, желудок потеплел. В этот момент Джин Хо Дже, жевавший картофельный салат, спросил Кию:

— А молитва вообще работает?

— Это своего рода промывание мозгов.

— Ух ты!..

Пока Джин Хо Дже удивлённо хлопал глазами, рядом с Со Рён опустился священник.

— Промывание мозгов работает лучше всего, когда он ещё мягкий и молодой.

Слова Кии прозвучали слишком уж цинично.

— Всё, что усвоено в детстве, остаётся на всю жизнь. В голове, в теле — след так или иначе отпечатывается... Будешь?

Он бросил ей на тарелку ярко-красного варёного лобстера, от которого ещё поднимался пар. Ки Тхэ Мин уставился на это угощение округлившимися глазами.

Лобстер в монастыре?.. Вот это роскошь. Со Рён повернула голову и посмотрела на Кию. Тот заклеил лоб и виски кое-как наклеенными пластырями — было видно, что делал всё сам, наспех.

— Нет, спасибо. У меня желудок не в порядке.

— Да ладно, съешь. Даже если стошнит, ничего страшного. Это я готовил.

— Не хочу.

— Тогда хотя бы голову отгрызи.

— …

— Самое вкусное — это голова.

Разговор не клеился. Он был из тех людей, с которыми просто невозможно общаться. Ей впервые так нестерпимо хотелось врезать кому-то по башке.

Священник, бесстыдно подперев щёку рукой, теперь уже откровенно начал рассматривать Со Рён. Как будто перед ним была диковинка: взгляд скользил от макушки до лба, по переносице, крыльям носа, к арке купидона и, наконец, к самим губам. Его пальцы иногда подрагивали, словно он и правда хотел к ней прикоснуться.

— Ну… если подумать… Наш малец ведь с детства с оружием в обнимку, а я вообще почти в море вырос… Пожалуй, вы правы, — пробормотал Джин Хо Дже, искоса глядя на лобстера и сглатывая слюну.

Но Кия не обратил внимания на его бормотание. Он всё смотрел на Со Рён, как будто был обижен, что она не ест его угощение.

— А ты что делала в детстве?

В его взгляде проскользнул извращённый интерес. Со Рён застыла с поднятой ложкой.

А что я делала? Да просто жила в приюте… В голове крутился этот простой ответ, но вдруг ей стало тяжело думать. Веки, до этого чуть не дрожащие от голода, начали медленно опускаться.

— Каталась на карусели… с папой…

— Хм, — фыркнул Кия.

…Что? Что я только что сказала? Что за хрень я сморозила?..

Со Рён, хоть и произнесла ответ, ощущала, будто мозг и голос живут отдельно. Пальцы деревенели.

— Хочешь снова покататься?

БАЦ!

Ли У Шин ударил кулаком по столу. Подносы затряслись, ложки попадали. Даже Со Рён вздрогнула от неожиданности.

Она взглянула на него мутным взглядом. Ли У Шин начал допрашивать её ледяным голосом:

— Боец Хан Со Рён. Как зовут вашего мужа?

— Что?..

— Приди в себя. Имя мужа.

— …

— Инструктор будет считать в обратном порядке до трёх. Ты называешь имя вслух.

— …

— Три. Два. Один.

БАЦ! Он снова ударил по столу.

— Ублюдок-муженёк, за которого ты сдохнуть готова. Как его зовут.

Слова резкой плетью обрушились на неё. Ли У Шин будто проводил допрос и не оставлял ей ни малейшей передышки.

Он изо всех сил сдерживал ярость и не позволил себе ни единой гримасы на лице: сидел с идеально ровной спиной и каменным лицом, лишь вздувшиеся жилы на шее выдали напряжение.

— Ты что, так и не поняла?! Я спрашиваю, кого ты собиралась убить!

— Ким Хёна!

Со Рён выкрикнула имя, почти не думая. Даже в затуманенной голове его имя звучало как гвоздь, вбитый в грудь.

— Ким Хён! Ким Хён…

Чем больше она повторяла это имя, тем отчётливее в её глазах загоралась осознанность. Мутное сознание прояснялось. Со Рён жадно хватала ртом воздух.

— Да, Ким Хён… Я ищу Ким Хёна. Я… хочу найти его, чтобы…

— Вот. Не забывай. Ты с ним ещё не разобралась.

— …

— Не пялься. Доедай.

Только что он буквально орал на неё, а теперь вдруг равнодушно отвернулся.

Что… это вообще было? Со Рён шумно выдохнула. Ладони были влажными от холодного пота. Не только она — остальные бойцы были ошарашены не меньше. Все замерли, лишь переглядывались друг с другом.

Всё произошло так внезапно, она толком не поняла, что это было. Ложка в руке мелко дрожала, а на открытом запястье бешено пульсировала вена.

Динь-дон.

В воздухе раздался чистый звон колокола, оповещающий о начале молитвы.

Сквозь кристальный звук колокола взгляды Кии и Ли У Шина столкнулись в воздухе.

— Не напрягайся, старикан.

— А ты завязывай со своими трюками.

Пфф!.. Джин Хо Дже, который в этот момент пил воду, понял, что между командиром и священником снова началась дуэль взглядов, длящаяся с самой первой встречи, и в панике облизал губы.

Подожди… Этот сектант… с нашими поехавшими… Он что, заигрывает с новенькой и провоцирует командира?..  Пытаясь разрядить напряжение, Джин Хо Дже ляпнул первое, что пришло в голову:

— А, кстати, святой отец, а что за детские игрушки перед входом?

— Мои.

— Простите? Но они ведь совсем не по возрасту…

— Я и не говорю, что с ними играю. Это что-то вроде надгробий.

— «Надгробий»?

Кия, до этого сверливший взглядом Ли У Шина, теперь перевёл взгляд на Со Рён и стал разглядывать её лицо, как будто пытался докопаться до чего-то.

Его губы медленно разомкнулись. В глазах промелькнул странный, почти весёлый огонёк.

— Раньше мы с братьями из монастыря играли вместе. Тогда прихожане были слишком заняты сельским хозяйством, так что всех детей просто сдавали в монастырь. Многие буквально силой отдавали своих детей, но сахалинское отделение с давних пор практиковало коллективное воспитание. Нас растили не родители, а сам Учитель. Сейчас, правда, уже не так.

— По дороге сюда я видел, что полей вокруг всё ещё много. Почему больше это не практикуете?

— Потому что не было результатов.

— Результатов… в смысле?

— Все дети умерли.

— !..

Мгновенно повисла тишина. Никто даже случайно не пошевелил подносом. Даже Джин Хо Дже, который до этого беззаботно болтал, застыл с немым вопросом на лице.

Только Кия беззаботно улыбался. Его подёргивающиеся скулы словно говорили, что он готов повторить сказанное хоть сто раз.

— Правда. Все до единого умерли.

— …

Его настроение менялось с пугающей быстротой — от мрачного тона до внезапного веселья.

Ли У Шин, сидевший напротив, с такой силой сжал кулаки под столом, что костяшки побелели. Он сверлил Кию взглядом.

— Ты знаешь, сколько пользы могут принести дети? — хихикнул Кия. — Я даже голым выступал, изображал зверя на людях.

— …

— В Дагестане детей с самого младенчества растят с медвежатами. Поэтому там много сильных бойцов. Вот и нас с братьями кинули в клетку с настоящим диким медведем. Я своими глазами видел, как зверь разорвал моего брата на части. Это было первое представление сахалинской труппы.

Слушать это не хотелось. Со Рён почувствовала, как возвращается дрожь, которую ей с таким трудом удалось унять. Неосознанно, будто хватаясь за спасательный круг, она посмотрела на Ли У Шина. Ей казалось, это поможет. Смотреть на него — значит хоть немного обрести контроль.

Она вытянула ногу и коснулась его лодыжки. Ли У Шин медленно перевёл на неё пустой, мёртвый взгляд. Челюсть его была напряжена, будто он терпел невыносимую боль.

— Никогда не видела такое шоу?

Кия взял вилку и начал ловко вращать её между пальцами — на тыльной стороне ладони, на кончиках пальцев, между пальцами.

Он показывал фокус, а Со Рён не могла оторвать взгляд от происходящего. Глаза невольно следили за вилкой, которая вращалась, рассекая воздух.

— Нам говорили: если станешь сильным, тебя заберут в красивый замок.

Её снова мутило. Что со мной?.. Со Рён нахмурилась.

— Мы с ней ползали, катались, летали в воздухе — что только ни делали. Любой трюк, любой цирковой номер — всё перепробовали. Сколько раз кости ломались, сколько раз лицо было разбито до вмятин, но мы выживали. Делали всё, что только можно. Наверное, никто в мире не выдержал бы такой жизни. Мы молились, работали, тренировались, каждую секунду были вместе. В радости и в горе. Мы были вместе.

Кия внезапно бросил вилку в сторону Со Рён. Она машинально подняла руку и поймала её. Вилка слегка качнулась туда-сюда и постепенно обрела равновесие.

Но в тот же миг Ли У Шин с грохотом пнул ножку стола. Вилка упала. Кия наклонил голову и резко придвинул её стул к себе.

— Понравилась замужняя жизнь?

Выражение лица священника оставалось пустым, но в этой пустоте мерцала и злость, и тоска. А глаза так и кипели извращённым вниманием к Со Рён.

Ну вот опять. Целомудрие и послушание? Ага, щас. Интересно, чего он добивается этими попытками нащупать моё больное место. Со Рён не стала уворачиваться.

— Видимо, я очень похожа на Соню.

Кия медленно моргнул.

— Так вот почему вы сказали, что вам нравится трахаться с теми, кто похож на меня?

— Что?

Звяк. Ли У Шин уронил ложку. Все спецагенты дружно замерли и переглянулись.

— Интересно, что такое брак? Тогда сами попробуйте под венец сходить. И найдите уже свою Соню и трахайтесь с ней сколько влезет. Но вот что…

Со Рён едва заметно прищурилась. Она откинула его руку и с силой оттолкнула ногой стул, на котором он сидел. Пинок, ещё один — с каждым ударом она отодвигала стул дальше. Кия опешил.

— Брак, муж… Не вздумайте разбрасываться такими словами при первой встрече. Простите, конечно, но я слетаю с катушек, когда речь заходит о муже. Мне неприятно, когда посторонние вдруг начинают обсуждать мою личную жизнь, и выражения вроде «ублюдок» тоже выводят из себя, святой отец.

— Что ты несёшь?..

Кия нахмурился. Вид у него был такой, будто он и вправду ничего не понял, и Со Рён стало от этого вдвойне не по себе.

А говорил всё это кто? Я отлично помню, как ты ревел и визжал с перекошенным ртом: «Вот видишь, какой твой муж ублюдок… а-а-а-а!». Вспоминаю и бесит.

С первого дня знакомства ясно было: этот святоша ведёт себя как угодно, только не по-людски.

Со Рён снова пнула его стул. Кия, всерьёз расстроившись из-за увеличившейся дистанции, беспомощно размахивал руками.

— Соня, подожди, это не…

— Хан Со Рён.

— …

— Да, я замужем, у меня есть муж. Но я не религиозна, и у меня нет друзей.

— !..

— Один раз я ещё могу стерпеть грубость. Но второй — нет. Так что в следующий раз, пожалуйста, называйте меня правильно, святой отец.

Как только она чётко обозначила границу, Кия чуть изменился в лице. Он молча провёл пальцами по бровям.

Со Рён равнодушно вернулась к еде, но взгляд священника не отрывался от неё, пока она не положила ложку.

После обеда все пошли за Кией в подвал.

Там было холодно, как в морозильнике. Дети, сбившиеся в кучу, дрожали и молча опустили головы. Они были в рваной одежде и без обуви.

Монастырь, говоришь… А дети сидят в подвале — ни окон, ни вентиляции. Их просто заперли.

Агенты старались не показывать эмоций. Но один вопрос повис в воздухе:

— Что это вообще такое?

На головах у детей были маски — как шапки с рожками, будто у шутов. Все разные по форме и цвету. Маски закрывали всё лицо, как шлемы, и были такие тяжёлые, что головы у детей всё время клонились вперёд.

Сначала казалось, они просто скрывают лица. Но стоило присмотреться… Дети стонали, кто-то царапал маску ногтями, пытаясь сорвать её.

Это было похоже на пыточный прибор, сжимающий голову так сильно, словно с его помощью подчиняли волю.

Со Рён не выдержала.

— Эти маски… Больно же. Обязательно детей так держать?

— Ага. Больно должно быть.

— …

— Не нравится? Хочешь, чтобы я их снял?

Со Рён не успела ответить. Кия вприпрыжку подошёл к детям и начал снимать маски одну за другой.

В тот миг, когда она с испугом поняла, что ляпнула что-то не то, тут же повернулась к Ли У Шину. Но он был бледен и не произнёс ни слова.

С каждой сброшенной маской по полу разносился металлический грохот.

Со Рён наблюдала за тем, как Ли У Шин становится пепельно-серого цвета прямо у неё на глазах. Челюсть была напряженной, будто выточенной под нажимом, дыхание — сбивчивым.

Дети ревели, зажимая лбы с ярко проступившими красными следами. Слёзы и сопли текли ручьём. А Кия стоял среди них с широкой улыбкой на лице.

— Это всё для антуража, чтобы переговоры лучше шли! У меня нет никаких злых умыслов. Детей завтра переведут в отдельный корпус, так что просто проследите, чтобы они добрались без происшествий.

Кадык Ли У Шина дрогнул. Он будто увидел призрака: присел на колени и медленно потянулся к маске, лежавшей на полу.

— Это маска, которую я носил в детстве. Что-то не так? — сказал Кия, скривив губы в усмешке.

— …

Рука Ли У Шина замерла. Взгляд, полный смятения, медленно прошёлся по Кие, как будто он увидел его впервые.

— Я всё-таки попал в тот красивый замок. В Зимний замок. Там и была эта маска.

Какая из них тебе больше всего нравится? Кия смотрел на него так, будто нарочно хотел выведать, что ответит Ли У Шин.

*********

Мужчина резко распахнул глаза. Отбросив одеяло, Ли У Шин поднялся и почувствовал, как по подбородку стекают капли пота, размером с бисер.

Прошло уже немало времени с тех пор, как он просыпался, вынырнув из плена кошмаров, с мокрой от пота спиной. Он провёл рукой по лицу. В гробовой тишине монастыря не было слышно даже стрекота насекомых.

Кия. Соня.

Незнакомые имена впивались в сердце. Даже произносить их было страшно.

Соня… Кия… Ки-ия…

Вернувшись на родную землю, он стал чересчур чувствительным: нервы были натянуты, всё раздражало сильнее обычного.

Зимний замок, связи с Русской православной церковью, дети с чёрными волосами — всё это неотвратимо приближалось. Да и теракт Ригая, в одночасье уничтоживший все доказательства, был явно неслучайным происшествием.

Ли У Шин встал с кровати, охваченный тяжёлыми мыслями. Казалось, он наконец стоит у отправной точки.

Дом семьи Солженицыных. Вопросы, которые давно крутятся в голове. Зимний замок, набитый чиновниками. Учёные, религиозные фанатики…

Их объединяло одно: у всех была сила изменить мир.

Ли У Шин шаткой походкой двинулся вперёд. Боль отдавалась в висках. Ему тут же захотелось увидеть Со Рён. Необъяснимое беспокойство копошилось в глубине живота, и ноги сами понесли его быстрее.

Откуда вообще взялось это острое, невыносимое чувство? С того момента, как я увидел ту маску?.. Сердце бешено колотилось, будто он влил в себя литр кофе, и никак не могло успокоиться.

Стоит только чуть-чуть ослабить хватку, и обязательно случится что-то ужасное…

— Что за… бред, твою ж…

Внезапно воздух прорезал прерывистый выкрик. Что за шум посреди ночи? К тому же голос до боли знакомый. Ли У Шин с каменным лицом рванул к комнате Со Рён.

— …Отец, я же сказала, хватит уже нести эту чушь!..

Он услышал её сорвавшийся, дрожащий голос. «Соня, Соня», — за ним вполголоса тянулся второй — мужской. В нём звучало отчаяние, как при ссоре.

Раздался глухой грохот, будто кто-то что-то швыряет. Потом — судорожный, едва сдерживаемый всхлип. За дверью творился беспорядок. Вибрации отдавались даже в старом полу.

Ли У Шин вцепился в ручку с такой силой, будто готов был вырвать её с мясом.

— Пусти!.. Отпусти меня!

Как только он распахнул дверь, всё его тело обмякло от ужаса, кровь в жилах замёрзла.

— Не трогай!.. Не… блядь… отвали, отойди!..

— Соня, успокойся! Соня!

— Если собираешься нести херню, катись к чёрту!.. Ххык!..

— Не плачь. Прости. Не плачь, прошу тебя.

Комната была в полном беспорядке, вещи валялись как попало. Среди этого хаоса двое сцепились, будто в схватке.

В насильно распахнутые губы протискивался ярко-красный язык. Жадный, липкий звук, с которым он жадно сосал плоть, был пугающе натуральным.

— …

Что… блядь… что происходит?..

Сознание обрывалось. В глазах то темнело, то вспыхивало, как будто кто-то с силой бил Ли У Шина молотком по голове.

Кия продолжал яростно сжимать её язык. Он так вцепился в её губы, что у Со Рён челюсть выворачивалась, а щеки вминались внутрь. Она пыталась оттолкнуть его, морщась от боли, но сдерживать рыдания уже не могла — просто обмякла.

Ли У Шин, не раздумывая, бросился к ним. Ярость пламенем обожгла вены и закипела в крови. Он налетел на Кию и с размаху вывернул ему шею, разняв их.

— Хан Со Рён!

Его крик сотряс воздух, в комнате воцарилась звенящая тишина. Он увидел её губы — распухшие, израненные, покрытые чужой слюной — и в груди заклокотала жажда убивать.

Сука!.. Он, скривившись, протянулся к ней, но не успел дотронуться, как с громким шлепком получил по руке. Ладонь онемела от удара.

Ли У Шин ничего не понимал. Его лицо исказилось, когда он встретился с её налитыми кровью глазами. В этом перекошенном, затуманенном взгляде он вдруг увидел отвращение. Как будто она смотрела на мерзкое насекомое.

— Я… только что… услышала нечто совсем уж неадекватное…

В её прежде пустом взгляде вспыхнула какая-то чёрная, пугающая жизнь. Бормотания её были едва слышными, почти безумными.

— Ты… на самом деле…

И всхлип её вытянулся в искривлённую, натянутую улыбку.

— …Ким Хён, да?

Одна-единственная фраза обрушила всё. У Ли У Шина возникло ощущение, будто тут же кровь хлынула из тела.

Он застыл, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть, а Со Рён, которая вот-вот готова была разрыдаться, резко исказилась от отвращения и презрения. Её голос дрожал от ярости:

— Но это же полный бред!..

— …

— Как вы можете быть моим мужем, инструктор?

— …

— С вами… мы же через столько всего прошли… вместе!

Её голос, продирающийся через воспалённое горло, обрывался на каждой фразе. В конце концов, Со Рён сорвалась на крик:

— Как Ким Хён может быть у меня перед носом!..

Гнусавый голос прозвучал уродливо, исковеркано.

— Как он может учить меня, отчитывать, утешать!

— …

— Как он может сунуть мне в руки труп Ким Хёна и потом прижиматься ко мне голым телом!

— …

— Как ты мог, блядь!

Ли У Шин выглядел так, словно проглотил яд. Самый страшный страх — тот, от которого он всеми силами хотел убежать — налетел без предупреждения.

Он попытался судорожно пошевелить дрожащей челюстью. Ни принимать, ни понимать этого он не собирался. Внутри всё скрутило от тошноты.

Неужели? Вот так всё и кончится? Мы… вот так… по-скотски? Каждый вздох жёг лёгкие, будто он вдыхал раскалённый вулканический пепел. Грех, который обрушился на него подобно проклятию, накрывал болью.

— По… погоди, погоди, Со Рён, дорогая…

— Не смей так меня звать!.. И не прикасайся ко мне!

Со Рён посмотрела на Кию, как зверь, который не может дождаться, чтобы в кого-нибудь вонзить клыки, и дёрнула его к себе.

— !..

Кия, прищурившись, с готовностью раскрыл рот, и их языки тут же слились в непристойном, похотливом поцелуе. Чавкающие, отвратительные, грязные звуки заполнили комнату. Со Рён нарочно проглотила его слюну — так, чтобы Ли У Шин видел.

— Ха-а… Соня, Соня… ещё!..

— ――!

Ли У Шин не мог двинуться с места, несмотря на всё, что видел перед собой. Взгляд Со Рён, прямой, как дуло пистолета, не давал пошевелиться. Всё тело застыло, словно его вылили из гипса.

Как будто в качестве расплаты за обман, он врос в пол. Даже пальцы ног, как прибитые гвоздями, не слушались. Он только и мог, что стиснуть кулаки до хруста, так, что костяшки побелели.

— …Хан Со Рён, хватит…

Кия, тяжело дыша, тёрся возбуждённым членом о низ её живота, а затем поспешно сбросил с себя одежду и сдёрнул с неё штаны.

— Хватит. Уже достаточно… Иди сюда… ко мне…

Голос Ли У Шина дрожал от переполнявшего давления в черепе.

Но Со Рён, издеваясь над лжецом, у которого провалился весь спектакль, только улыбалась. И тут её изящные пальцы скользнули в узкую щель.

— А-а-а-ах!..

От звуков их хриплого дыхания и стонов у Ли У Шина перед глазами всё покраснело. Слюна другого мужчины стекала по уголку губ Со Рён.

Это расплата, моё проклятое наказание. И всё же он не мог сдержать подступающую, невыносимую ярость.

Ли У Шин с трудом собрал остатки мыслей в предложение:

— Если останешься под ним, то будешь вся в крови этого ублюдка.

Даже холодное, грозное предупреждение не остановило Со Рён. Она лишь скрестила руки и стянула с себя верх. Кия тут же с жадностью припал губами к груди, качающейся при движении.

— Сука, блядь!..

В конце концов Ли У Шин не выдержал. Он схватил деревянный стул и со всей силы ударил Кию по затылку. Потом ещё раз. Больше он ничего не мог, тело уже отказывало.

Но даже когда ножка стула треснула, Кия так и не отпустил её — сосал до последнего, пока сосок не вытянулся и не обмяк. Эта бешеная настырность была до тошноты грязной, собачьей.

Ярко-красный язык сминал сосок его жены. Со Рён зажмурилась от боли, а Кия вгрызался в неё с удвоенной жаждой.

Блядский пёс… сраная мразь!..

Бешенство несло его, как лавина, и всё же он захлёбывался в своём бессилии. Ли У Шин мог только следить глазами за пульсирующей сонной артерией Кии. Тело не слушалось.

Что за чёртов яд? Он бы сам себя изрезал, лишь бы выйти из этого паралича, если бы только мог. Но влажные, омерзительные звуки не прекращались. Чпок, шлёп, чмок…

— Хан Со Рён, лучше бы ты избила меня. Изуродовала!..

— Ыкх!..

— Только не показывай мне… это, блядь… сука, просто… убей меня нахрен!..

— Так я ведь… как раз это и делаю, ах, да…

В этот миг её тело резко перевернулось. Кия навалился сверху, придавив Со Рён всем весом. Без подготовки он вогнал в неё член.

— Хых!..

Его жена застонала от внезапного проникновения.

Жадные руки мяли грудь, он снова впился в её губы. Она не отводила взгляда от мужа и в то же время продолжала развратно целоваться с другим. Их губы блестели от смешанной слюны. На пустом лице Со Рён проступал похотливый румянец.

— Ещё… сильнее!.. А-а… ещё!..

Уши, ключицы, соски — всё у неё пылало алым.

— Ых… а… да… ещё!..

От этого просящего голоса его чуть не вывернуло. С каждым толчком члена, всё более резким и глубоким, тело жены дрожало и качалось.

Ли У Шин зажмурился. Под подбородком вздулась жилка — он так сильно стиснул челюсть, что казалось, мышцы вот-вот лопнут.

— Аа… ых… ха!..

Из-за яростных движений старая кровать жалобно заскрипела. Священник яростно вцепился в её бёдра, раздвигая ягодицы. Со Рён стонала, вжавшись в матрас — мучительно, но с податливым, болезненно-сладким выдохом.

— Ах… ы… а-а!..

Кия гладил её икры и безжалостно вколачивался в неё. И каждый раз, когда звук влажного трения разносился в ушах, Ли У Шин стискивал зубы до скрежета. Нет. Ни за что. Я не отдам её. Никому.

— Т-там… да, именно т-там…

Он вбивал её стоны себе под рёбра, глубже, прямо в сердце. Нет. Я не могу тебя потерять. Не могу отпустить. Он повторял это вновь и вновь, с болезненной, маниакальной одержимостью.

Ли У Шин напряг всё тело до дрожи, до судорог. Белки залило кровью, во рту стоял металлический привкус. И тут он встретился взглядом с ней. Со Рён смотрела прямо на него с улыбкой, искажённой болью.

— Я всё сожгу. До тла. Не оставлю от тебя ни следа.

И в тот момент, когда чужой член снова с силой вошёл в неё…

Всё перед глазами Ли У Шина рассыпалось. Его накрыла тьма.

— Ха-а!..

Он резко очнулся и за долю секунды откатился в сторону. В подушку, где только что была его голова, с глухим звуком вонзилось лезвие. Ли У Шин с шумом вдохнул и снова перекатился, а в темноте раздался мерзкий смех.

— Что случилось, Маска? Кошмар приснился?

— …

Мозг мгновенно обледенел. Как только он услышал кодовое имя, Ли У Шин понял: никаких вариантов больше нет. Я должен убить бугимена. Сейчас же.

Он вытащил из-под кровати пистолет с глушителем и незамедлительно спустил курок.

Сука… Вспоминать тошно. Сраный сон казался ему отвратительно реальным. Сожри он целый таз дерьма, даже это не вызвало бы в нём такого отвращения.

Ли У Шин тряхнул головой, пытаясь вытолкать остатки сна из сознания.

— Сука… сука… — тяжело дыша, он продолжал бессвязно и злобно материться.

Бешенство накатывало так, что хотелось вскрыть себе череп и выдрать всё дерьмо из головы собственными руками.

Пуля, вылетевшая беззвучно, врезалась в потолок, не задев цель. Кия успел пригнуться и одновременно ткнуть его плечом, отчего выстрел ушёл в потолок. Раздался глухой удар — пуля вонзилась в перекрытие, лампочка взорвалась, и стеклянные осколки посыпались вниз.

Отголоски того кошмара холодком бегали по позвоночнику. Ли У Шин чувствовал, что заглянул в тот самый момент в будущем, когда его тайна рухнет. Со Рён… Она сломалась, извратилась, уничтожила себя и трахалась с кем попало.

Значит, надо убрать источник зла. Если не хочешь, чтобы этот кошмар стал реальностью, — убей ублюдка.

Они оба, не теряя ни секунды, одновременно выхватили ножи.

Металл ударился о металл, издав скрежещущий, мерзкий звук. Они сразу сцепились в жёсткой борьбе. Мужчины стиснули зубы, не уступая ни в силе, ни в ярости.

Со Рён, милая… сможем ли мы когда-нибудь жить как обычные мужчина и женщина?

Нет. Мы обязательно так и будем жить. Я этого добьюсь. Во что бы то ни стало.

Сквозь мутную, туманную пелену перед глазами он снова нащупал пистолет и прицелился. Кия в ту же секунду швырнул в него подушку, и та сбила траекторию выстрела.

Бах, бах, бах! Комната превратилась в поле боя. Стулья падали, кулаки мелькали. Удары сыпались один за другим, каждый — в расчёте попасть в уязвимое место.

Они не теряли ни секунды. Лезвия скользили, пронзая подбородки, уши, солнечное сплетение, горло. То один, то другой пробивал защиту, снова и снова натыкаясь на сопротивление. Весь монастырь гудел от их тел, ударяющихся о стены. Ни на миг нельзя было терять концентрацию.

Ли У Шин перешёл в наступление — несколько резких ударов в челюсть, и Кия, потеряв равновесие, рухнул прямо на письменный стол. Потом, нащупав под рукой провод, туго обмотал его шею.

— Кх… Я так и знал, что у тебя серые глаза, молодой господин.

— !..

Кия хрипло рассмеялся и облизал губы, сверкая зубами:

— Захотелось посмотреть на них поближе. Не узнаёшь меня?

— Молодой господин, когда я был маленьким, ты часто обнимал меня.

Виски налились тяжестью, а взгляд на мгновение застыл, но Ли У Шин тут же заставил себя унять бурю внутри.

— Ты давал мне еду, тайком приносил пуховое одеяло. Иногда поднимал на руки, когда я падал и не мог ходить. В то время я напоминал скелет… Маска была ужасно тяжелой и голова болела, но я помню. Эти серые глаза.

— !..

— Я искал, где ты прячешься, а ты в Корее осел.

— …

— А я сильнее привязался к России.

Мелкий, ничем не примечательный — даже пол нельзя было точно определить. Тот самый крысёныш из Зимнего замка. Без имени, без лица, без возраста.

Ли У Шин окаменел, услышав слова Кии. Рука, сжимающая шнур, напряглась, вены выступили ярче. Он нахмурился, пытаясь подавить охватившие его противоречивые чувства.

— Если ты… правда был в Зимнем замке, то как вообще остался жив?

— …

— Там же всё взлетело на воздух. Ни камня не осталось.

— Молодой господин, похоже, вообще ничего не знает.

— …

— Поэтому отец говорил, что ты жалкий?

Он не дрогнул. Просто намотал провод на кулак ещё раз. Кия хрипло закашлялся, но по-настоящему задыхался сейчас сам Ли У Шин.

Каждое слово священника выбивало почву из-под ног. Пальцы, готовые задушить, то разжимались, то снова смыкались. Две мысли бились в его голове:

Если Кия был тем ребёнком и он выжил, — мне хватит и этой информации. А сейчас я должен убить этого ублюдка.

Стиснув зубы, он обмотал шнур вокруг запястья ещё раз.

— Тогда скажи внятно. Что на самом деле происходило в Зимнем замке?

— Кхык… Хочешь знать?

Несмотря на то, что шея Кии уже становилась тёмно-красной, он всё ещё живо улыбался. Ли У Шин обшарил рясу, вытащил семь кинжалов и швырнул их под кровать.

— Нас почти не осталось. Тех, кто помнит тот день.

— !..

— Так что я, можно сказать, живой документ с грифом «Совершенно секретно».

Рука Ли У Шина замерла.

— Кроме меня никого не осталось. Только мой мозг ещё в порядке. Так что тебе стоит быть со мной поласковее.

— …

— Вон даже Соня в таком состоянии... кх... не помнит ничего.

И, как всегда, дурное предчувствие оказалось верным. Теперь Ли У Шину стало ясно: пара, которую ищет Кия, — это Со Рён. Он в упор уставился на его губы, чтобы услышать точный ответ.

Но перед глазами вдруг вспыхнуло видение: Кия, жадно целующий губы Со Рён, сосущий её грудь… Голова закипела от невыносимой злости.

Если я не прикончу его прямо сейчас, потеряю самое дорогое.

Ладони вспотели, словно он снова оказался в том кошмаре. Растущая тревога пожирала Ли У Шина изнутри.

— Даже не пытайся разбудить Соню или потревожить её.

— !..

Для Кии она была Соней. Для него — только Хан Со Рён. И чтобы удержать её в реальности, он нарочно заговорил за столом о Ким Хёне. Хоть ему и горько было осознавать, что это — единственный способ, но сейчас ничто не могло заменить Ким Хёна.

— Даже если в Зимнем замке выжил кто-то ещё …

Единственное, что он хотел защитить — это она. Без колебаний он бы выбрал настоящее, если бы пришлось выбирать.

И в ту же секунду, как Ли У Шин сделал выбор, Кия кинулся на него с крестом в руках. Шприц с торчащей иглой метнулся вперёд. Ли У Шин успел отпрянуть, но под глазом остался рваный порез.

Он моргнул, глядя, как кровь капает на пол. Священник, облизав губы, тут же воспользовался этим и резко ударил Ли У Шина ногой.

Они снова сцепились, готовые убить друг друга. Головы с глухим стуком ударялись о стекло, тела катались по полу. В следующую секунду мужчины уже держали друг друга за горло и вновь рухнули на пол.

И тут раздался стук в дверь.

— Инструктор.

Они одновременно застыли. Знакомый голос привлёк их внимание.

— Инструктор, вы спите?

Ли У Шин тут же перевернул Кию и зажал ему рот. Он ожидал, что тот заорет, но Кия тоже затаил дыхание, только глазные яблоки заметались.

Дверная ручка дергалась, но запертая дверь так и не поддалась.

— Вы точно спите?

Ровный голос за дверью заставил сердце биться сильнее.

«Да, ммм, а, ах!..»

Её горячие стоны вновь зазвучали в ушах. Гнев, утрата, разочарование — всё это вспыхнуло в нём с новой силой.

Не лживое «я делаю это ради тебя», а подлинное — «на самом деле я просто хочу быть эгоистом».

Пусть это был сон, но он ощущался как реальность. Ли У Шин до сих пор чувствовал, как его трясёт. Горло саднило, мерзкое ощущение не уходило.

— Тогда поговорим завтра.

Размеренные шаги удалялись, и, как только Со Рён ушла, мужчины, будто по молчаливой договорённости, вновь нацелились друг на друга.

Ли У Шин наставил на него дуло пистолета, Кия — подобранный с пола нож.

— Ты так и не ответил, что происходило в Зимнем замке.

— А я просто так рассказывать не хочу.

На эту язвительную реплику Ли У Шин лишь коротко кивнул. Без лишних слов он схватил подушку, прижал к предплечью Кии и нажал на курок.

— Ауч!..

На ткани осталось круглое отверстие от пули, из него вырвались клочья пуха. Одновременно с этим Кия метнул нож и рассёк У Шину мочку.

Блядь!.. Но оба по-прежнему смотрели друг на друга без малейшего колебания, холодные, сосредоточенные.

— …

— …

Кстати… Этим красным языком он ведь лизал Со Рён… Лицо Ли У Шина, и без того каменное, стало ещё мрачнее. Он с силой врезал Кии по зубам, будто молотом, и всадил дуло пистолета ему в рот.

Увидев, как багровая кровь просачивается между зубами, он скривился в усмешке.

— Кх… кхек… кхр…

Кия сдавленно захрипел, и тогда Ли У Шин вытащил дуло.

— Принеси мне рожу того ублюдка, который похож на мужа Сони.

— !..

— Тогда я буду более сговорчивым.

Кия провёл языком по окровавленным передним зубам, словно слизывал клубничный джем. Ли У Шин усмехнулся и перезарядил пистолет. В этот раз он прижал подушку к животу. Тогда Кия бросил:

— Максим Солженицын. Премьер-министр. Как он использовал детей с Сахалина? Что именно вы там творили, в Зимнем замке…

Ствол пистолета дрогнул.

— Принесёшь мне его кожу, я тоже стану паинькой.

Прим. пер. лживое-подлинное — это про то, что он скрывает от неё правду о Ким Хёне.

На следующий день оперативники начали готовиться к транспортировке детей.

Они крепко закрепили кобуры с пистолетами по бокам, прикрыв их рясами, и до самого выхода наблюдали за детьми, по очереди отлучаясь на обед.

В подвале не было ни особой работы, ни повода применять силу, поэтому они просто молча слонялись по помещению.

Перед сном Со Рён всё прокручивала в голове странное выражение лица Ли У Шина. Он побледнел, едва увидел детей…

Прошлой ночью она долго ворочалась и направилась к его комнате, но вернулась ни с чем. К счастью, ей удалось выспаться.

— Эй, слышали, что вчера ночью было? — неожиданно бросил Джин Хо Дже. — Шум стоял такой, что я даже вышел в коридор.

— …

— Прислушался, а там… Да нет, ничего серьёзного. Просто, блядь, и стол скрипит, и кровать скрипит… будто по всей комнате кто-то кувыркается. Какой этаж — не знаю, но, мать их, эти сектанты… Гонят они о своём «целомудрии». Уверен, у каждого где-то есть девушка, а ночью они потихоньку бегают на тайные свиданки!..

Со Рён перевела взгляд на Ли У Шина, который развалился на стуле. Ни сидел, ни лежал — просто полурасслабленно растёкся в странной, неестественной позе. Та странная тревога, что вчера исходила от него в подвале, бесследно исчезла.

Он медленно открыл глаза, и свежая рана под глазом стала заметнее — красная, тонкая, словно трещина. Явно кто-то постарался.

С самого утра бойцы подняли шум, заметив на командире следы побоев, но он одним холодным взглядом пресёк всю болтовню.

Ещё чуть выше — и попало бы в глаз. Со Рён даже не заметила, как у неё похолодело лицо. Она подошла к нему, наклонилась и прошептала на ухо:

— Инструктор, вас покусали?

— !..

Когда её пальцы осторожно коснулись пластыря на ухе, он лишь криво усмехнулся.

— А если и покусали?

Тон явно говорил: «И что ты сделаешь?» Ли У Шин дёрнул ногой, и у неё сжалось в груди. Почему-то это её разозлило.

Со Рён глубоко вдохнула. Если на лице следы, то что с телом? Он точно не ранен? Она пристально скользнула взглядом по его одежде, будто пыталась увидеть сквозь ткань.

— Чего так пялишься?

— Хочу раздеть вас и осмотреть.

— …Что?

Он провёл пальцами по переносице, медленно закрыл и открыл глаза.

— Та комната, где скрипела кровать… это же была ваша.

— !..

— Думали, я не пойму?

Он шумно выдохнул и пробормотал себе под нос: «Кто сейчас… кого… чёрт побери…»

Он с досадой взъерошил волосы и откинул чёлку. Затем вздохнул и потёр затылок — выступивший кадык медленно качнулся под кожей.

— Агент Хан Со Рён, прошлой ночью я видел дурной сон. Приснилась змея. Но прямая, как палка.

— …И?

— Только вот залезла она туда, куда совсем не стоило.

— Так вас укусили?

— Нет, это я укусил… фу-у-ух… нет, не я.

Неизвестно, о чём Ли У Шин думал, но его лицо исказилось в мрачной гримасе. Будто он сам испугался того, что сейчас представил.

— В общем… Когда закончим это задание, может, махнём куда подальше?

— …Что?

— Свалим отсюда. Вместе.

Холодный взгляд вонзился в неё без жалости.

Вдруг так внезапно уехать?

Со Рён замерла и пристально посмотрела на него. Он явно говорит не о монастыре и не о коротком отпуске.

Под ключицей вдруг вспыхнуло быстрое, гулкое сердцебиение. Она продолжала молча смотреть на Ли У Шина, а он одарил её тем же тяжёлым, сосредоточенным взглядом.

Ответ у неё был готов с самого начала, но почему-то застрял внутри.

— Я…

Ты же знаешь — я не могу просто уехать.

Эти слова застряли где-то в груди, и Со Рён просто молча отступила на шаг.

Ли У Шин вдохнул, будто ему не хватало воздуха, нахмурился и резко схватил её за руку.

— !..

Он вцепился в неё крепко, с тревогой в глазах. Страстный? Или отчаянный? Глядя в эти глаза, Со Рён почувствовала, как под ложечкой тяжелеет, словно от несварения. Пальцы, обхватившие её запястье были горячими.

Но Ким Хён... Я ещё даже не спросила с него за всё.

Она проглотила комок в горле, не позволяя колебаниям вырваться наружу. Пока это не будет решено, она, кажется, не сможет сделать ни шагу вперёд.  Со Рён перевела тему:

— Рану обработайте, пока не загноилась.

Ли У Шин молча закрыл глаза, будто смирился с чем-то неизбежным.

И всё же в изломе его бровей читалось раздражение. Несмотря ни на что он не отпускал её руку. Зажатое запястье пульсировало от боли.

Вскоре бойцы начали усаживать детей в небольшой трейлер, подготовленный монастырем. Они положили несколько одеял, запас подгузников, бутылки с водой, полотенца и прочую мелочь.

Трейлер зацепили за грузовик, и как по команде бойцы расселись по местам. Со Рён всё ещё стояла, не зная, что делать, когда к ней подошёл Джин Хо Дже, хрустя сушёной морковью, и протянул пакет с перекусом.

— Кто-то один должен ехать с детьми.

— Тогда я поеду.

Она машинально взяла сушеные овощи, и в этот момент Ли У Шин, только что закрывший дверь трейлера, обернулся и холодно кивнул:

— Агент Хан Со Рён садится рядом со мной.

— …

Её лицо застыло в немом протесте. Она запрокинула голову и посмотрела на небо.

Джин Хо Дже перевёл взгляд с командира на новенькую, тут же подхватил оставшегося ребёнка и юркнул в прицеп со словами: «Я поеду с ними!»

Со Рён сжала кулаки, но покорно заняла место рядом с водителем. Однако движения, с которыми она застёгивала ремень безопасности, были резкими.

— Вы и дальше так будете себя вести?

Она сказала это тихо, но с отчётливым вызовом. Приказы начальника надо выполнять. Да, надо… Всё равно внутри закипало непонятное раздражение.

С тех пор, как они прибыли в монастырь, его поведение — будто он обязан её защищать — действовало ей на нервы. Но нельзя же игнорировать приказы только из-за настроения! Она сдерживала недовольство, но сейчас...

— Вам тяжело, агент Хан Со Рён?

— Нет, инструктор. Благодаря вам я даже не знаю, что такое усталость.

Она коротко ответила, жуя морковь. Последние слова прозвучали с неожиданной язвительностью.

Ли У Шин мельком взглянул на неё и повернул ключ зажигания. В этот момент — бах! бах! — по стенке трейлера застучали кулаками. Это был Джин Хо Дже. Он подошёл к пассажирскому окну и, почесав лоб, неловко произнёс:

— Эм, командир… Девочка, ну, это… описалась.

— И?

— Ну, как одна начала — так и остальные…

— Я схожу.

Со Рён тут же отстегнулась и собралась выйти, но Ли У Шин среагировал молниеносно: выдернул её ремень безопасности, снова дёрнул его и защёлкнул обратно.

От натяжения ремня её тело отклонилось назад и застыло. Она ошарашенно посмотрела на командира.

— Агент Джин Хо Дже, вернитесь на место.

Ли У Шин говорил негромко, его холодное дыхание резануло прямо у уха. Джин Хо Дже нерешительно потоптался, но в итоге отступил, а Со Рён закусила губу.

Ах... Больше не могу терпеть. Неужели он настолько негибкий? Всё, что копилось, как будто одновременно взорвалось внутри и дошло до макушки.

— Инструктор, я схожу к детям и спокойно поменяю подгузники хоть всем сразу. До «Бласта» я именно этим и занималась. Это не займёт много времени.

— Я сказал: останься на месте.

— Но я же не как остальные! У меня ни навыков прикрытия, ни стрельбы, я не спец! Зачем вы всё время…

В конце концов, она не сдержалась и повысила голос. Со Рён резко откинула волосы со лба и метнула в него гневный взгляд.

— Ради этого?.. Ради вот этого вы сказали мне ничего не делать?

— Агент Хан Со Рён.

— Разве возить меня рядом с собой — это нормальное отношение к члену команды?

— Решения принимаю я, твой командир.

— Я в курсе. Поэтому и стараюсь максимально подчиняться.

Она стиснула зубы и отвернулась к окну. Но тут раздалось тихое:

— На меня смотри.

Лицо рывком повернулось обратно. Ли У Шин просто взял и развернул её, схватив за щёку. Кожа вспыхнула от прикосновения. У Со Рён дрогнули глаза, но она продолжила:

— Такое чувство, что вы относитесь ко мне не как к полноценному бойцу, а как к брелочку.

— Новичков берут не для того, чтобы они что-то делали, а чтобы они просто хорошо выполняли приказы.

— !..

— Посадили — сиди и не отсвечивай. Но вот что…

Он прищурился и посмотрел ей прямо в лицо.

— Почему ты постоянно пытаешься что-то делать?

Сердце у неё заныло от раздражения, но Со Рён глубоко вдохнула и сдержалась. Та же история снова и снова, с самого приезда на Сахалин. Иди сюда. Уйди отсюда.

Хотя он дважды открыто заявлял, что относится к ней по-особенному, Со Рён всё равно подчинялась. Она терпела, даже если это выглядело нелепо в глазах старших.

— Я обязан каждое действие тебе отдельно разжёвывать?

— …

— Нормально сядь и ремень поправь.

У Шин указал на её позу, будто она в любой момент готова выпрыгнуть из машины. Их взгляды столкнулись, как провода под напряжением. Со Рён полностью расстегнула ремень и распахнула дверь.

— Лучше уж объявите мне выговор.

— !..

Она не оглянулась, просто пошла в сторону трейлера и поменялась местами с Джином Хо Дже.

Сердце колотилось — казалось, У Шин вот-вот кинется за ней. Но стоявший, как сломанный, грузовик вдруг взревел, и тронулся с места. Ехал он резко, с каким-то раздражением.

Со Рён, тяжело дыша, крепко прижала пальцы к вискам. С тех пор как она оказалась здесь, ничего не шло гладко. Она вывалила на него всё, будто это его вина, но на самом деле у неё самой внутри всё шаталось не меньше.

Каждое его слово вызывало в ней упрямое желание сопротивляться, давить в ответ. Казалось, будто снова наступил переходный возраст — слова вылетали кривые и сами по себе.

Машина тряслась на ухабистой дороге. Со Рён с каменным лицом приблизилась к детям, от которых исходил сильный запах мочи. Движения были механическими — она либо надевала подгузники, либо меняла уже переполненные.

Видно было, что малышей давно толком не мыли — кожа на попках покрылась сыпью. Со Рён поправила покачивающегося ребёнка и сдержала тяжёлый вздох.

В груди было тяжело, всё внутри тянуло вниз, и цвет лица стал пепельно-серым, когда…

БАХ! БУМ!

— !..

Грохот полоснул по ушам, и тело швырнуло вверх. Затылок ударился о потолок, в глазах сверкнуло белым. Мыслей не было. Времени не было.

Что... что это сейчас…? Это же... взрыв…

Трейлер, в который что-то мощно врезалось, оторвался от грузовика, взлетел, перевернулся с визгом и рухнул. Со Рён мотало по стенкам, но она изо всех сил тянулась к детям, пытаясь прикрыть хоть кого-нибудь собой.

— Угх!..

Что-то горячее заструилось по коже головы — кажется, кровь. Сквозь подступающую тошноту она с трудом открыла глаза.

Одна из стен трейлера была смята. Сознание висело на тонкой нитке, Со Рён машинально прикусила язык, пытаясь не отключиться.

— Ха… угх…

Любое движение отдавалось острой болью в костях, но она стиснула зубы, поднялась и начала проверять пульс у раскиданных по полу детей.

Они живы. Всё нормально. Просто потеряли сознание… Ресницы дрожали. Но вдруг она резко вскинула голову.

А грузовик? Остальные?

— Хгх!..

У неё побелело лицо, и сдавленный стон вырвался наружу. Она подползла к мятой двери и начала толкать её — сначала руками, потом яростно пинать ногами.

Когда дверь, наконец, поддалась, на неё хлынуло горячее, жуткое дыхание пламени.

— !..

Она выскочила и увидела, как рядом, всего в нескольких шагах, бушует багровый огонь. В землю вонзился продолговатый снаряд, похожий на стрелу — граната.

Судя по всему, её запустили издалека: она попала точно в соединение между трейлером и грузовиком, разрубив сцепку пополам. Теперь две части, как расчленённое тело, лежали порознь.

Грузовик с бойцами продолжал скользить по земле.

— Инструктор!

Со Рён заорала изо всех сил. В ушах стоял такой звон, что она даже не заметила, как кто-то приблизился сзади.

Сквозь шелест листьев кто-то пробивался к ней. И ровно в тот миг, когда она обернулась, в спину прилетел мощный удар, и её тело подкосилось.

Мир перевернулся. Сквозь мутное зрение она увидела аккуратный подбородок, широко распахнутый рот, странно сузившиеся зрачки.

Знакомое лицо. Он закинул себе на плечо тонкий гранатомёт, будто это была просто удочка. Лицо то ли мрачно, то ли весело улыбалось. От этой ухмылки всё в теле закаменело.

Тело обмякло, руки и ноги потянулись по земле. Её тащили, оставляя борозды на пыльной дороге. Священник шагал легко, с каким-то светлым весельем в походке.

Грубо шурша травой, по земле скользили её ноги. Она судорожно пыталась зацепиться пальцами хоть за что-нибудь, но под ногтями оставались только зёрна грязи.

…Инструктор…

И тьма накрыла глаза.

— Ы!..

Ноющая боль пронзила тело, и Со Рён распахнула глаза. Перед ней оказался незнакомый потолок.

…Где это я?

Оглушительный грохот, готовый разорвать барабанные перепонки, чёрный дым, взметнувшийся вверх, и её тело, с глухим стуком бьющееся о трейлер. Всё это сложилось в единую картину, и лишь тогда из горла вырвался тяжёлый, запоздалый вдох.

— Ха-а… ха-а!..

Со Рён рывком села и с широко раскрытыми глазами огляделась по сторонам.

Грузовик? Что с грузовиком? А команда? Тело задрожало от шока. Стоило зажмуриться — перед глазами вновь всплывала сцена, как раскалённый металл, осыпая всё вокруг искрами, скользит по земле.

Небольшая комната без окон. Обстановка была скудной — кровать, стол. Тускло, словно в подвале, где держали детей.

Но вместо запаха плесени в воздухе витал чистый аромат освежителя, а простыни были накрахмалены до хруста. Когда она машинально пошевелила рукой…

— !..

Щёлк. Длинная цепь, соединённая с металлической кроватью, сковывала её запястье. Клац-клац. Клац-клац. Со Рён вздрогнула, замерла и сдавленно выдохнула.

Не может быть… Меня действительно заперли?

Настолько это казалось ей диким, что даже смеяться не получалось. Она дёрнула рукой в припадке злости, но у неё только сильнее закружилась голова. И тут заскрипела дверь. Вошёл Кия.

— Ты!..

Увидев его спокойное лицо и безупречную рясу, Со Рён ощутила, как злость вскипает мгновенно. Она рванулась с кровати, но цепь не пустила. Как зверь на привязи, Со Рён заскрежетала зубами.

— Сука ты сраная!.. Что ты с нами сделал, ублюдок?!

Кия улыбался и приблизился к ней. В руках он держал поднос с тазом воды и полотенцем. Его безмятежный вид ещё больше раздражал Со Рён.

Она без промедления пнула его в живот. Поднос накренился, вода расплескалась, но Кия лишь улыбнулся ещё шире.

— Соня. Давно ты меня не била…

— …

— Нога выросла… И сил тоже стало больше…

Кия будто не почувствовал удара. Только глаза чуть прищурил и, не выказывая ни малейшего волнения, поставил таз на стол и открыл ящик. Он достал длинные наручники, похожие на поводок для собак.

Насвистывая себе под нос, священник нагнулся и защёлкнул их на её лодыжке, пристегнув к раме кровати. Ботинок и носков на ней давно уже не было: холодный металл коснулся голой кожи.

— Ты что вытворяешь?.. Тварь ёбаная!..

Несмотря на её яростное сопротивление, Кия без труда прижал Со Рён, сдерживая локтем её дёргающуюся, как свежевыловленную рыбу, ногу. Каждый раз, когда она трясла ей, раздавался резкий, раздражающий лязг.

Он принялся вытирать её лицо мокрым полотенцем, счищая пот и запёкшуюся кровь. Со Рён дёрнулась, стараясь уйти от прикосновения, но Кия крепко сжал подбородок. Лицо его было отрешённым, будто он был в каком-то странном экстазе.

— Я просто хотел остаться с тобой наедине.

— Что?..

— Слишком уж много народу к тебе липло, Соня.

— !..

— Хотел узнать, как ты жила всё это время. Кто сейчас тебя окружает… потому и привёл сюда. Но, похоже, зря. Они только мешают. А я… Мне нужно так много тебе рассказать…

Он склонил голову набок и посмотрел на неё серьёзным взглядом.

— У одного морда просто бесит, у другого слишком наглая харя.

— …

— Соня, похоже, я не выношу, когда к тебе лезут муравьи.

Опять Соня. Совсем поехал. Этот ебанутый священник перешёл черту. И вообще, какого хрена в монастыре гранатомёты?! Кто он, мать его, такой?

Со Рён исказилась в лице. Её настороженность к священнику выросла настолько, насколько это было возможно. По спине прокатилась волна холода — недоброе предчувствие.

— Где остальные… члены моей команды?.. Укх!..

— С ними покончено. Они никогда не выберутся.

Глаза Кии блестели в полумраке, а длинные пальцы обвили её шею.

Бом… Бом…

Как раз в этот момент прозвучал колокол, возвещая о вечерней молитве.

— Просто останься здесь. Со мной.

Ли У Шин почувствовал, что в них что-то летит, лишь мельком уловив движение в зеркале заднего вида, но к тому моменту было уже слишком поздно.

Он выкрутил руль, и в тот же миг раздался чудовищный взрыв. Грузовик взмыл в воздух. Бойцов перевернуло, и они беспомощно тряслись в воздухе, пока все окна не разлетелись вдребезги. Машина, так и не восстановив равновесия, со скрежетом продолжила нести их по земле.

Когда скрюченная металлическая оболочка — от машины осталась лишь передняя часть — прокатилась ещё метров сорок и, наконец, остановилась, из развороченного бампера потянулся чёрный дым. На ресницах Ли У Шина скапливалась тёплая кровь.

В расплывающейся пелене к нему приближалась Сова. С яркой, светлой улыбкой она протянула к нему руку. Когда это было?.. Она поправляла ему воротник и неловко завязывала галстук.

Ли У Шин целовал её хрупкое запястье. Он всё мешкал, не желая уходить из их уютного гнёздышка. Она напомнила ему, что он уже опаздывает на работу и мягко подтолкнула его к двери.

Не хочу уходить… И вдруг всё поплыло перед глазами — потолок и пол резко поменялись местами.

— Инструктор!

Внезапный голос заставил Ли У Шина резко прийти в себя.

Пи, пи… Где-то на заднем сиденье без остановки выл сигнал тревоги. Сколько… сколько времени я был без сознания? Стоило ему выдохнуть застрявший в груди воздух, как по телу пронеслась адская боль, будто всё внутри разорвалось. Но сильнее этого было чувство надвигающейся катастрофы.

— Блядь!..

Хан Со Рён… милая моя, где…  В разбитом зеркале заднего вида зиял прицеп, брошенный посреди дороги. Стоило взглянуть на него, и пальцы тут же обмякли.

Он сорвался на крик, пытаясь привести остальных в чувство:

— Эй, вы как?! Очнитесь!

И тогда один за другим бойцы начали шевелиться.

— Угх… а-а…

Глухие стоны раздались в ответ на голос командира. Но едва взглянув на них, Ли У Шину стало ясно — всё очень плохо. Их размотало по корпусу и изрезало стеклом, они все были в крови.

Хуже всех был Джин Хо Дже. После взрыва его кожа от плеча до щеки покрылась ярко-красным ожогом. Из ран, утыканных стеклом, хлестала кровь, и особенно опасным был осколок, глубоко вошедший в ключицу.

— Боец Джин Хо Дже! Эй, очнись! Хо Дже! Ты меня слышишь?!

Вдруг в голове проскользнул шипящий, змеиный шёпот: «Принеси лицо Джина Хо Дже».

Ли У Шин стиснул зубы и вылез из кабины. Затем вернулся, вытащил Хо Дже наружу и принялся останавливать кровь.

Сердце то замедлялось, то бешено колотилось — в ушах по-прежнему звенело тревожное «пи-и, пи-и»…

К счастью, с заднего сиденья всё же доносились голоса бойцов Ю Давида и Ки Тхэ Мина.

— Ы… к…командир… кх…

— Хён, ты… ты в порядке?.. Чего это там всё пищит с… (Прим. пер: Хён — обращение младшего к старшему).

Ли У Шин крепко затянул на шее Джина Хо Дже платок, чтобы остановить кровотечение, и, пошатываясь, направился к трейлеру. Даже среди этого кошмара он думал только об одном человеке.

— Постой… блядь… это же…

В этот момент Ки Тхэ Мин, выбравшийся из задней части машины, резко замолчал, побледнев как полотно.

С самого начала всё не утихал этот звук, похожий на метроном, и только теперь стало ясно: мигал маячок на шее Ю Давида. На его подвеске ярко вспыхивал красный сигнал.

На секунду повисла мёртвая тишина. А потом Ю Давид, обычно спокойный и сдержанный, заорал, надрывая голос:

— Командир! Не двигайтесь, слышите?! Ни шагу!

Это был вовсе не тот спокойный голос, каким он говорил обычно. Но Ли У Шин уже ничего не слышал.

Он всё-таки добрался до трейлера и оказался перед пустотой. Это сон? Ещё один сон? Ни детей, ни Со Рён. Только жалкие останки багажа, разметанного по углам.

Пустой взгляд снова и снова скользил по прицепу.

— Ха… ха…

Мозг будто замерз, но внутри всё клокотало. Этот уёбок. Он испытывал меня, шепча о лице Джина Хо Дже, а сам в это время увёл Со Рён. Кто ещё мог, как не этот ублюдок Кия, весело хлопающий ресницами, будто всё это просто игра в камушки?

БАХ! Ли У Шин со всего размаху ударил кулаком по трейлеру. В глазах вспыхнула белая ярость, дыхание перехватило, словно к горлу прижали нож.

Да, я знаю, что к «Соне» у него нездоровая одержимость. Но чем сильнее он пытается оттащить её от меня, тем больше мне хочется вцепиться в неё зубами.

Смахнув кровь с ресниц, Ли У Шин вдруг рассмеялся. Даже в этот момент писк продолжал разрываться в ушах.

— Командир! Ни шагу дальше! Оставайтесь на месте!

Ю Давид снова закричал, на этот раз грубо, резко, как никогда прежде.

— Это мина, командир! Прямо под вами — мина!

В его руках был портативный металлоискатель. Ки Тхэ Мин, который тоже пытался выбраться, застыл, прикусив губу.

— Вся зона — минное поле!..

Голос Ю Давида надломился, срываясь от отчаяния. Будто сама земля, скрывая под собой ловушки, намеренно перекрывала любой путь к Хан Со Рён. Всё вокруг стало клеткой, ловушкой, расставленной Кией.

Вдалеке, за обломками и дымом, одинокая башня с колоколом вздымалась в небо. Взгляд мужчины, устремлённый в её сторону, пылал.

Кия. Если ты и правда тот самый ребёнок, которого я когда-то держал на руках… ты вырос в отвратительного уёбка.

Уже темнело. С наступлением ночи двигаться станет почти невозможно. А уж различить мины — и вовсе гиблое дело.

Его губы сжались в тонкую холодную линию. Со Рён, дорогая. Хан Со Рён… Боль будто распарывала горло изнутри.

Неужели путь к тебе всегда был таким? Так вот каково это — стоять, не зная, куда и как ступить… Быть потерянным.

— Нельзя, командир! Остановитесь, прошу!

Но он всё равно хотел к ней. Может, путь к Хан Со Рён с самого начала и был такой — рваный, изнуряющий. Даже если я никогда не смогу ей ни в чём признаться… я всё равно должен быть рядом.

Ли У Шин спокойно сделал шаг вперёд.

— Просто останься здесь. Со мной.

«Свалим отсюда. Вместе».

Холодный голос Ли У Шина на миг слился с голосом Кии, и странным образом это словно притушило бушевавшую внутри ярость. Фух… Со Рён глубоко вдохнула, стараясь унять волнение.

Тревога всегда тянет за собой ещё большую тревогу. Если мои товарищи из команды спецбезопасности и правда идут сюда, если среди них есть Ли У Шин — они доберутся. Я знаю, эти ребята не из тех, кого можно так просто устранить.

Значит, нужно держаться. Со Рён начала наспех составлять план. Лучше беречь силы, чем зря растрачивать их на крики, и перехватить контроль над ситуацией.

Бойцы придут, а я даже подняться не смогу — вот уж действительно жалкое зрелище. Тогда, может, моё заточение — не поражение, а шанс?

Глаза Со Рён странно блеснули — позади было несколько дней изматывающего марафона. Похищение замначальника НРС из Гранд-отеля, встреча с фальшивым Ким Хёном, потом секс с Ли У Шином. И вот, не передохнув ни минуты, она уже на Сахалине.

Да уж… сначала надо отдохнуть.

Тревога длилась недолго. Стоило отпустить натянутые, как струна, мышцы, и тело бесшумно рухнуло. Кия явно растерялся, когда она вдруг завалилась на кровать.

Со Рён спокойно выдохнула и закрыла глаза. Только теперь она ощутила мягкость матраса.

— У вас, случайно, рамена не найдётся?

— …Что?

— Вы же хотите со мной поговорить. Есть что-нибудь перекусить?

— …«Перекусить»?

— Тогда маска для сна?

— …

— А Нетфликс?

— …

— Или хоть книжку какую почитать дадите?

В ответ на затянувшуюся тишину она молча открыла глаза. Прямой и тяжёлый взгляд, полный немого осуждения, вонзился в неё.

— Ни одного базового условия не выполнено. Какой же это плен?

— А…

Со Рён вздохнула и рассеянно что-то пробормотала себе под нос, Кия лишь молча моргнул.

— Супчик какой-нибудь сварите, что ли, святой отец.

Кия растерянно моргал.

*****

Хлюп-хлюп. Со Рён сосредоточенно втягивала в рот лапшу быстрого приготовления, обращая на цепи не больше внимания, чем на длинные рукава.

Она подула на обжигающий паром бульон и сделала глоток. Потом посмотрела на Кию, который с самого начала стоял рядом с каким-то странным лицом.

— Лапша уже разбухла, святой отец.

Кия неловко вытянул руку, тут же убрал её обратно, будто не знал, что делать.

— Плохие делишки у вас, гляжу, отлично выходят, а вот лапшу быстрого приготовления, судя по всему, толком не пробовали. Бульон — пресный, кимчи нет… В следующий раз, может, хоть условия получше устроите? Ну, из уважения к той самой Соне.

— …

— По-моему, в таких делах важна демонстрация должного уважения, — добавила она, поддевая щедрую порцию лапши и пожимая плечами.

Со Рён, начиная с наручников на запястьях, обстоятельно разнесла всё подряд: и крошечную комнату, и лампочку, и обои, и пол, и отопление, и даже убогий туалет, не забыв оставить замечание по каждому пункту.

Царапает кожу, душно, темно, холодно, антисанитария… Будто она капризный клиент, который пишет придирчивый отзыв.

Кия прищурился, медленно подошёл и сел на край кровати.

— Мне… кажется, мы вообще не можем нормально разговаривать, Соня.

Кия, будто что-то шло не так, как он хотел, крепко сжал цепь.

— Соня, послушай внимательно. У тебя проблемы с памятью. Точнее, ты ничего не помнишь о себе до десяти лет. Твоё настоящее имя — не Хан Со Рён, а Соня.

— !..

— Ты родом с Сахалина. Ты выросла здесь, в этом монастыре, вместе с другими нашими братьями.

— Что ты опять несёшь…

— Дослушай до конца! — перебил он неожиданно резко, лицо его стало ледяным. — Если ты не примешь это — никогда ничего не поймёшь. Ни зачем это сделала Национальная разведывательная служба, ни почему этот ублюдок Ким Хён с тобой так поступил… ничего!

— !..

При упоминании мужа Со Рён затаила дыхание.

— Нас с самого детства били, заставляли учиться цирковому ремеслу. А потом Учитель просто гнал нас зарабатывать. Он давно продавал корейских детей России, как будто платил ими дань.

— …

— Помнишь, что мы зубрили, когда нас били каждый день?

В глазах Кии, до этого безучастных, вдруг мелькнуло что-то болезненное. Всё, что он говорил, звучало как полный бред.

Ничего не помню до десяти лет? У ребёнка из приюта и правда немного воспоминаний… Но до приюта? Попробовав заглянуть в ту часть своей жизни, Со Рён вдруг споткнулась.

Что… это…

Пожалуй, так себя чувствуешь, когда упираешься в стеклянную стену. Это была не сонливость, а какое-то странное оцепенение, когда мысли расплываются, словно расслаиваются.

Она испуганно ущипнула себя за щёку. Кия в тот же миг схватил её руки, будто в молитве, и закрыл глаза.

— «И он сделает, что всем: малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам – положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание»… Откровение, глава 13, стих 14…

Слова были непонятны, как на чужом языке. Но выражение на его лице читалось ясно.

— А я, чёрт возьми, до сих пор помню. Всё это.

— …

— Только я, только у меня с головой всё в порядке, Соня. Только у меня. Поэтому я ни на секунду не забывал.

— …

— Я впервые убил, просто потому что не мог отдать тебя этим свиньям. А они сказали, что я самый быстрый среди братьев. Рядом с тобой мои руки казались чистыми. Я вдруг понял библейские строки, которые раньше просто заучивал, не вникая. Понял, что такое Бог.

Его взгляд был прямым, тяжёлым и удивительно уязвимым.

— А потом просыпаюсь — и тебя больше нет. Я не верил, что ты умерла.

— !..

— Я шёл за тобой из страны, названия которой даже не знал, до самого Сахалина… Целых три года.

Три года я плутал босиком по улицам, чтобы вернуться. Он слабо усмехнулся, нахмурился и прижался лбом к тыльной стороне её ладони. Опущенная низко голова казалась уставшей, а в его движении было что-то по-детски капризное.

— Так что, пожалуйста. Просто останься со мной.

Только вот в его руке тепла не было. Почему-то Со Рён казалось, что этот священник, наугад тянущийся к призраку, похож на неё. И всё же он вызывал в ней не больше чувств, чем экспонат за стеклом.

Она выдернула руку и спокойно произнесла:

— Простите, но эти воспоминания — не мои, святой отец.

— !..

— Я не ищу своё детство.

Сейчас нужно поставить точку. Больше ни я, ни мои бойцы не должны страдать из-за этой истории. Со Рён сказала всё предельно прямо, и Кия, дрогнув щекой, закричал:

— Это не что-то чужое! Это твоё! Это — то, кем ты была, Соня!

— И что мне с этим делать?

— !..

— Мне двадцать восемь. И ваши слова ничего не меняют. Что бы ни случилось, когда мне было десять, где бы я ни родилась — разве от этого я хоть как-то изменюсь?

— Соня… тебе даже не любопытно?..

Кия сжал губы. Он выглядел оскорблённым до глубины души.

— Тебе не интересно, почему твари из разведки заставили тебя выйти замуж?!

— Потому что я любила.

— !..

Кия окаменел, словно впервые столкнулся с чем-то непонятным. Его холодный и цепкий взгляд блуждал по её лицу.

Лицо, прежде побелевшее от ужаса, понемногу теряло напряжение, и теперь уже было не понять — он то ли плакал, то ли смеялся. Вскоре белки его глаз налились кровью.

— А я!..

Кия резко оттолкнул тару из-под лапши, словно пытаясь сбросить всю злость, накопившуюся за эти годы. На лице застыло безнадёжное выражение, будто его предали. Лапша разлетелась, капли бульона забрызгали пол, а священник с обезумевшим взглядом тяжело дышал.

— Я всё это время держался только ради тебя! Только ради тебя! Почему же ты, почему именно ты пытаешься похоронить мою Соню?!

Его лицо болезненно исказилось. В глазах, блестевших от слёз, мелькнула упрямая злость.

— Не обманывайся!.. Это не любовь. Всё началось не из-за тебя, а из-за твоего отца! Всё из-за твоего отца!

На секунду наступила мёртвая тишина. Со Рён даже не моргала, а Кия судорожно наблюдал за её реакцией.

Он упрямо не отпускал изломанную, искажённую надежду. Когда казалось, что даже дыхание застыло и время окончательно остановилось, она слегка наклонила голову. Её лицо, пустое и бесстрастное разбило эту гнетущую тишину.

— То есть вы хотите сказать, что это моя вина. Что в мою жизнь вмешалась разведка, что Ким Хён ушёл — всё потому, что у них была причина. И эта причина — я. Или, точнее, человек, которого вы зовёте моим отцом…

Со Рён осеклась, потом тихо фыркнула. Отец… отец. Она повторяла это слово снова и снова, будто пробуя, как оно звучит, а затем опять рассмеялась.

— Не ложится оно мне в рот, — пробормотала она, разминая шею.

Её тон всё ещё оставался вялым, как будто речь шла не о ней, а о чужой истории, которую она лениво пролистала в книге.

— Из-за этого вы хотите, чтобы я осталась в этом чулане?

— Нет. Потому что я всё знаю. Потому что я знаю Ким Хёна.

— !..

Её глаза на миг дрогнули.

— Тебе же срочно нужен он, да? Значит, если просто найти Ким Хёна и разобраться с ним — всё, вопрос закрыт? Ты тогда всё оставишь и сможешь жить со мной? Если ты хочешь лично забрать его труп, я помогу. Если дело только в этом, то хоть прямо сейчас… кх!

Резким движением она ткнула палочкой ему в горло, будто собиралась проткнуть кадык. Со Рён говорила холодно, ровно, сквозь зубы:

— Не разбрасывайтесь словом «труп» просто так.

— !..

— И, кажется, вы что-то неправильно поняли, святой отец. Даже если меня запрут в тёмной комнате, я хочу быть там со своим мужем. А если придётся его убить — я сделаю это сама. Своими руками, а не чужими. Только попробуйте его тронуть.

— …

— Хотите, чтобы я осталась в этом монастыре? Тогда в соседней комнате должен сидеть Ким Хён.

— Ты!..

— Ночью я буду с ним. А днём перекрою ему солнечный свет, чтобы медленно, шаг за шагом высасывать из него кровь и наблюдать, как стареет его лицо. Иногда будет пахнуть гнилью, но даже она прилипнет ко мне, пропитает меня с ног до головы. Уяснили теперь?

Лицо Кии медленно каменело, словно он снова столкнулся с чем-то, чего не мог постичь.

— Когда супруги выясняют отношения, посторонним лучше держаться подальше. Поняли намёк?

Прим. пер. Стих Откровения указан неверно (должно быть 16–17, а не 14).

Смысл Откровения 13:16–17 — предупреждение о власти Антихриста, который в последние времена будет контролировать людей через начертание (знак, метку). Это значит, что все люди, независимо от статуса, будут обязаны получить знак на руку или лоб, символизирующий лояльность зверю. Без метки нельзя будет вести нормальную жизнь: ни покупать еду, ни продавать товар, ни вообще участвовать в жизни общества.

Фан факт: я помню, как в ковидные времена, когда уже сняли запреты самые строгие, нельзя было в рестик сходить в Москве, если у тебя не было куара, подтверждающего, что ты привился от короны. Тогда многие как раз рассуждали на тему антихриста и метки этой, ахах

На миг на лице Кии проступило полное, безнадёжное одиночество. Он прикусил губу, как будто упёрся в глухую стену. Его бледное, пустое лицо показалось ей до боли знакомым, словно она смотрела в зеркало.

Только теперь, глядя на него, Со Рён подумала: А вдруг мы правда росли вместе? Это было совершенно иное чувство, не похожее на то, что она испытывала к старшим девочкам и мальчикам, с которыми постоянно дралась в детдоме. Это было нечто иное — чужое, но до боли родное. Что-то внутри подсказало: он такой же, как она.

— Почему ты так жестока со мной?

В следующее мгновение он схватил её за шею, и они соприкоснулись лбами. Кия вперился в Со Рён взглядом, в котором сверкала хищная злость.

Она могла бы пробить ему дыру в горле, приблизься он ещё хотя бы на сантиметр. Но Кия оставался безмятежным, как будто ничего особенного не происходило. Голос, охрипший из-за палочки, которая давила на кадык, с трудом вырвался наружу:

— Если я сейчас отступлю…

— Ауч!..

Он резко сжал пальцы. Со Рён нахмурилась от пульсирующей боли в шее.

— …очень скоро ты об этом пожалеешь. Ты сама себе могилу роешь.

— !..

— Скажи одну вещь. Что ты — Соня. Просто прими это. Пообещай, что вернёшься ко мне. И тогда я вытащу тебя из той выгребной ямы, в которой ты сейчас барахтаешься.

— …

— Признай, ты ведь хочешь это услышать.

Она прикусила щёку.

— Ты с ума сходишь, как хочешь знать, кто такой Ким Хён на самом деле.

Сердце тяжело рухнуло куда-то в пятки, живот обожгло изнутри. Его вкрадчивый и медленный голос искушал.

Казалось, он вот-вот заговорит, и она не могла отвести взгляд от его губ. Нет, это она — она — вдруг захотела разжать его рот и вытянуть из него всё, до последнего.

Возможно, этот парень даже полезнее, чем заместительница Джу Соль Хон.

А что если просто вытащить из него информацию и сделать его недееспособным? Немного подыграть, пока он считает меня Соней… а потом убить и сбежать? В голове начали роиться планы один отвратительнее другого.

«Священник» с гранатомётом — точно не простой человек. Если верить словам Ю Давида, сахалинское отделение давно стало экстремистской сектой. Их с детства натаскивали под видом циркачей, а потом продавали русским. И Кия — прошедший всё это — остался жив.

Плюс неизвестно, что с остальными бойцами и Ли У Шином. Эта информация тоже всё ещё у него.

Со Рён закрыла глаза и заставила себя найти равновесие. Я не должна наступать на его паутину.

Самое трудное — не потерять опору. Если враг бьёт по уязвимому месту, надо сделать это оружие бесполезным, тогда можно перехватить инициативу.

— Простите, но я хочу, чтобы муж сам меня поймал.

— !..

— Я заставлю его прийти за мной. И с самого начала я ни разу не сомневалась в этом. Я сама, по-своему, вытащу Ким Хёна и мне не нужна дешевая инструкция с готовыми ответами.

У Кии дёрнулись скулы, словно лицо свело судорогой.

— То есть ты готова сдохнуть, лишь бы остаться Хан Со Рён?

— Да. Потому что имя «Соня» — не то, что я обязана на себя примерять.

Кия проговорил «Хан Со Рён… Хан Со Рён…» с той горечью, с какой пробуют на язык полынь. И с этого мгновения маска сползла с его лица, обнажив под собой жестокую суть.

— Тогда кого выберешь? Ким Хёна? Или Ли У Шина?

Резкий вопрос заставил Со Рён замереть. Стоило ей сделать шаг в сторону и уйти с поля его психологической игры, как с другой стороны, из слепой зоны, вдруг хлестнула новая паутина, опутав ногу. Она сглотнула пересохшим горлом.

— Подумай как следует. Если ответишь неправильно, твоя команда исчезнет. Даже праха не останется.

— !..

— Они сейчас на минном поле застряли.

Минное… поле? Часть её рассудка, до сих пор державшаяся за самообладание, пошатнулась.

— И всё равно — Ким Хён?

Он снова улыбнулся, чёрной, пустой усмешкой. Кия испытывал её, и Со Рён это понимала.

Хотя она знала, что это просто очередная злая манипуляция, голос всё равно застрял в горле. С самого начала тут не о чем было думать: ответ был предельно ясен.

Но Со Рён растерялась. И тут священник рассмеялся.

— Ого-го… ты…

Со Рён невольно отвела взгляд. С каких пор Ким Хён и Ли У Шин стали сопоставимы? Я ведь использовала Ли У Шина, чтобы добраться до Ким Хёна. Всё просто.

Даже несмотря на столь очевидные факты, она не смогла сказать это вслух. Со Рён не понимала себя. Её начинало тошнить.

Слабое чувство стыда неожиданной волной захлестнуло её. Это было сомнение, которого ей не хотелось признавать. Со Рён крепко сжала губы. Похоже, в незримую ловушку угодил вовсе не он, а она.

Кия отступил, в его глазах плескалось какое-то странное выражение. Шея, которую он всё это время держал, освободилась, и как только тело отпрянуло назад, между ними ворвался холодный воздух.

— Даже если я ничего не сделаю, ты сама себя уничтожишь.

— !..

— Бог воскрес после смерти. Может, и ты…

Бессмысленные, непонятные слова. Он приложил губы к кресту на шее и коротко помолился.

— Вот как… Чтобы найти Соню, Хан Со Рён должна умереть.

— !..

Эта молитва прозвучала как проклятие. Его глаза встретились с её — они были наполнены превосходством и чёрной злобой.

— Ладно. Иди своим путём до конца. Вернись, когда будешь вся в грязи и в ранах.

В тот же миг землю сотрясла вибрация. Со Рён вздрогнула и непроизвольно напрягла плечи. Она с насторожённой тревогой обернулась к глухой стене без окон.

Что это? Что, чёрт возьми, происходит снаружи?

Побелевший взгляд впился в глухую стену. Это был не просто грохот — это был мощный, реальный взрыв, сотрясший всё вокруг.

— Тогда я и заберу мою Соню.

Пи-бик, пи-бик…

Детектор, висящий на шее у Ю Давида, не переставал издавать зловещие сигналы. Ли У Шин, следуя по отпечаткам на земляной поверхности, шагал вперёд с предельной осторожностью.

После того как пропали дети и Хан Со Рён, на земле осталась лишь куча разных следов. А значит, было задействовано множество людей, чтобы их утащить.

Местность вокруг представляла собой рисовое поле, заросшее длинными стеблями. И всё же, судя по тому, что следы вели прямиком туда, казалось, по ним вполне реально выбраться за пределы этой опасной зоны.

Ли У Шин не стал колебаться. Один шаг. Второй. Третий. Он был на грани, но продолжал идти. Ю Давид тоже вылез из машины и закричал:

— Командир! Стойте! То есть… не двигайтесь, уф… стойте на месте!

— Времени нет.

— Что?

— Твой детектор бесполезен.

Голос Ли У Шина был ледяным.

— На практике единственный способ не подорваться — это успеть обнаружить мину и обезвредить её. Мы сейчас это можем? Даже на участок размером с теннисный корт уйдёт минимум четыре дня.

— …

— К тому же твой металлоискатель — не профессиональный. Дальность хромает. В минах металла с гулькин нос, а он реагирует на весь мусор — алюминий, медь, всякую дрянь. Без эвакуации тут не справиться.

— Тогда давайте хотя бы вместе… эвакуироваться!..

— Предпочту сделать хоть шаг вперёд, чем сидеть и ждать, пока сгорю заживо.

— !..

Ю Давид потерял дар речи. Он знал, почему командир спешит. Достаточно было взглянуть на перевёрнутый трейлер, чтобы всё понять. Боец сжал кулаки и зажмурился от бессильной ярости.

Ли У Шин, не сбавляя хода, продолжал идти по следам, которые оставили неизвестные. И, не оборачиваясь, он приказал:

— За территорией монастыря должна быть связь. Свяжись с Хо Чхан На и доложи ситуацию. Из офиса в Санкт-Петербурге вышлют аварийную бригаду. Операция с этого момента считается проваленной и закрытой.

Он холодно поставил точку:

— С этого момента приоритет другой — все должны выжить. Это новый приказ.

Очевидно, дети были лишь предлогом. Главной целью Кии с самого начала была Хан Со Рён. А бойцы спецгруппы — всего лишь фон. Шаги Ли У Шина стали шире и смелее.

Щёлк.

Раздался звук, которого никто не хотел слышать. Под подошвой сдавленно щёлкнула пружина. Кто-то наступил на мину.

Будто мёртвая рука из земли схватила его за лодыжку. Мурашки пробежали по позвоночнику, а нога задеревенела.

Ли У Шин повернулся на звук:

— Кто это сейчас…

Ки Тхэ Мин замер, наполовину выбравшись из машины. Ю Давид застыл в странной, неловкой позе. Именно он шёл точно по следам командира. Боец побледнел до смерти и весь покрылся липким потом.

— Ю Давид, не двигайся.

Лицо Ли У Шина оставалось почти спокойным, только брови чуть дрогнули.

— Мы не знаем, S-мина это или противопехотная. Если первая — осколки разлетятся по всем направлениям, все мы мгновенно помрём. Если вторая — тебе разнесёт яйца. Ты и сам понимаешь это лучше меня.

Ю Давид даже дышать боялся.

Сгущались сумерки. Ли У Шин на секунду перевёл взгляд на бойцов: один уже лежал с переломами, другие истекали кровью. Затем — на шпиль вдали, едва видневшийся за горизонтом.

Он стиснул челюсть так, что на шее выступили жилы, но всё же резко сменил курс. Командир возвращался злыми, резкими и, как никогда, решительными шагами.

— Есть способ. Поменяйся со мной местами.

Похоже, пора заканчивать с «Бластом». После этой миссии он собирался раз и навсегда со всем покончить.

Переводчица на связи: дорогие, я улетаю в отпуск, вернусь 2 июня с мини-марафоном)

Напоминаю, что больше глав в моем переводе можно прочитать на бусти по цене пачки чипсиков лейс с лисичками

https://boosty.to/heylalala

Страница книги Счастливая психопатка в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38

2 - 39

2 - 40

2 - 41

2 - 42

2 - 43

2 - 44

2 - 45

2 - 46

2 - 47

2 - 48

2 - 49

2 - 50

2 - 51

2 - 52

2 - 53

2 - 54

2 - 55

2 - 56

2 - 57

2 - 58

2 - 59

2 - 60

2 - 61

2 - 62

2 - 63

2 - 64

2 - 65

2 - 66

2 - 67

2 - 68

3 - 69

3 - 70

3 - 71

3 - 72

3 - 73

3 - 74

3 - 75

3 - 76

3 - 77

3 - 78

3 - 79

3 - 80

3 - 81

3 - 82

3 - 83

3 - 84

3 - 85

3 - 86

3 - 87

3 - 88

3 - 89

3 - 90

3 - 91

3 - 92

3 - 93

3 - 94

3 - 95

3 - 96

3 - 97

3 - 98

3 - 99

3 - 100

4 - 101

4 - 102

4 - 103

4 - 104

4 - 105

4 - 106

4 - 107

4 - 108

4 - 109

4 - 110

4 - 111

4 - 112

4 - 113

4 - 114

4 - 115

4 - 116

4 - 117

4 - 118

4 - 119

О книге