Пролог

Звук винтов вертолёта оглушал. Один за другим в него входили наёмники. Мужчина, бежавший издалека, опередил остальных и первым ворвался в транспортный вертолёт. На его широких плечах висело тело женщины. Как только он скинул её с себя – тут же взялся за установленный RT-20 (снайперская винтовка, эффективная дальность 1800 м, запрещена для стрельбы по людям по международному праву) и, внимательно прицелившись, начал стрелять по приближающимся врагам. Пуля, пробивающая бронетехнику, взрывалась при попадании в человека, поражая окружающих.

«Взлетаем!» — закричал мужчина, и вертолёт взмыл в воздух. Но его руки продолжали действовать. Заряжая по одному патрону, он вёл точный огонь, не проявляя ни малейшего колебания. Из-за его меткой стрельбы враги замедлили погоню, и за это время наёмники успели занять места в поджидающем их вертолёте. Когда он поднялся на метр над землёй, последний наёмник подбежал к нему. В момент, когда мужчина протянул руку, наёмник схватил её, и его подняли одной рукой. Когда враги вновь приблизились, вертолёт уже поднялся так высоко, что был вне их досягаемости.

Освобождённая заложница дрожала, не понимая, что происходит. Мужчина протянул ей руку, но женщина закричала и, сжавшись в комок, закрыла голову руками. Спаситель, выглядевший неловко, оглянулся на своих товарищей.

«Вам же говорили сделать пластическую операцию, капитан», — сказал Джейк, который чуть не остался на земле.

Мужчина ничего не ответил и отступил. Заняв место как можно дальше от женщины, он привлёк к себе сочувственные взгляды.

«Капитан, вы правда уходите на пенсию?» — спросил молодой наёмник, сидящий рядом.

Мужчина с жестоким лицом, будто бы созданным для преступлений, печально кивнул, вновь и вновь давая себе обещание накопить денег и обязательно сделать пластическую операцию.

Глава 1

Мужчина, красивее любой женщины, улыбнулся яркой, цветущей улыбкой. Увидев его лицо, Чжувон опустил голову. Он почувствовал, что его собственное лицо становится ещё более постыдным, и ему захотелось немедленно бросить это дело. Однако, пластическая операция требовала значительных средств, и потому он вынужден был взяться за эту работу телохранителя.

Уйти из наёмников по личным причинам было хорошим решением. Но с таким лицом было сложно найти работу в других местах. Высокий, 197 см, с естественно развитыми мускулами после множества тренировок и заданий, он имел лицо, не требующее слов: густые брови, пронизывающий взгляд, высокий нос и толстые губы. Загорелая бронзовая кожа. С таким телом и лицом он мог работать только телохранителем, бандитом или спортсменом. Но в 29 лет начать спортивную карьеру было уже невозможно, и пришлось выбирать между телохранителем и бандитом. Однако даже в качестве телохранителя его внешность была слишком суровой, и он смог найти работу только в качестве охранника Юн Хваёна, младшего сына главы криминальной организации Юнпа. Было ли это везением или вынужденным компромиссом, он не знал.

— Рад познакомиться, я Юн Хваён.

Юн Хваён действительно был невероятно красивым, как подсказывало его имя. Его слегка приподнятые глаза придавали ему одновременно гордый и невинный вид, его нос был прекрасен, словно вырезан из мрамора, а чуть пухлые красные губы выглядели соблазнительно. Он больше походил на модель, но для этого был немного низковат. Для роста в 180 см он имел подходящую мускулатуру, которая делала его фигуру идеальной. Его утончённое восточное лицо и совершенное телосложение приводили в восхищение всех вокруг.

Кроме того, он был невероятно вежлив.

— Я Ким Чжувон. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — склонив голову, произнес Чжувон, и, слегка подняв глаза, заметил, что Хваён смотрит на него с любопытством. Затем он мягко улыбнулся и, повернувшись к своему отцу, поблагодарил за предоставленного телохранителя. Лидер криминальной группировки Юнсу Хёп с гордостью кивнул. Чжувон, увидев это, чуть не улыбнулся, но сдержался, помня, что его улыбку называли «улыбкой серийного убийцы».

Во время собеседования Юн Джиён, старший сын и фактический лидер Юнпа, в течение 15 минут рассказывал о заслугах младшего брата, прежде чем задал Чжувону хоть один вопрос.

«В его имени используются иероглифы, означающие «цветок» и «плод». Отец, ожидавший дочь, зарегистрировал его имя ещё до его рождения, но не пожалел об этом. Хваён оказался красивее, чем можно было представить. Умный, вежливый и решительный — он наша гордость. Он окончил престижный университет, имеет квалификацию CPA и AICPA, работает в ведущей аудиторской компании. Он красив, как его мать, знаменитая актриса. Хваён — любимчик всей семьи, и мы не позволим ему пострадать. Но у него сейчас проблемы, и он ничего нам не рассказывает, чтобы не беспокоить. Поэтому мы решили нанять телохранителя.»

За 15 минут Чжувон узнал о Хваёне достаточно. 27 лет, выпускник Сеульского университета по специальности «управление», обладатель сертификатов CPA и AICPA. Он прошёл стажировку в крупной аудиторской компании и недавно был принят на работу. Его проблемы, как выяснили братья, связаны со сталкингом.

Чжувон понял, почему Хваёна так любят отец и братья. Когда он увидел лицо Хваёна, ему пришлось подавить вздох. Этот красивый мужчина мог бы прожить всю жизнь, используя только свою внешность. Но он был ещё и умным, и успешным. Мир действительно несправедлив.

Два дня, следуя за Юн Хваёном, Чжувон наблюдал, как тот ведёт очень занятый образ жизни, работая в различных компаниях и проводя аудиторские проверки. Никаких следов сталкера не было, и его жизнь была вполне предсказуемой.

— О, остановитесь на минутку, пожалуйста.

По просьбе Хваёна, Чжувон медленно притормозил. Они ехали на «Мерседесе», который Хваёну подарил один из его братьев в честь поступления в университет. Сам Хваён говорил, что не любит ездить на этой машине — она слишком заметная и дорогая в обслуживании. Но с тех пор как Чжувон стал его сопровождать, ему пришлось использовать «Мерседес» чаще. На вопрос, как он обычно передвигается, Хваён без колебаний ответил, что предпочитает автобусы, и Чжувон всё больше убеждался, что Хваён — действительно хороший человек.

Хваён вышел из машины и зашёл в «Севен-Элевен», а вернувшись, держал в руках пластиковый пакет с логотипом магазина.

— Что это? — спросил Чжувон.

— Ужин на сегодня и завтрак на завтра, — ответил Хваён и, пожав плечами, добавил — Возможно, это выглядит жалко, но у меня правда нет времени готовить. Да и, честно говоря, я не особо умею.

Чжувон молча продолжил вести машину, украдкой поглядывая в зеркало заднего вида. Хваён сидел на заднем сиденье, одновременно жуя треугольный кимбап и просматривая документы. Он выглядел гораздо более уставшим, чем два дня назад. Чжувон, немного помешкав, набрался смелости и заговорил, когда Хваён начал убирать документы в сумку, ещё до того, как они заехали на подземную парковку его дома:

— Если вам будет удобно... если вы не против... я могу приготовить что-нибудь для вас.

Поняв, что прозвучал слишком самоуверенно, Чжувон растерялся и хотел что-то добавить, но не знал, как исправить ситуацию. Он снова взглянул на зеркало, и увидел, что Хваён улыбался, лучезарно и искренне.

— Вы правда это сделаете?

Он выглядел так, будто это предложение действительно принесло ему радость, и Чжувон почувствовал, что сказал это не зря. Хваён несколько раз радостно переспросил: «Правда?» и, собрав сумку и документы, вышел из машины. Увидев, как Чжувон галантно держит дверь открытой, он тихо сказал: «Буду ждать с нетерпением», и направился к лифту. Его спина, как всегда, выглядела прекрасно.

На следующее утро Чжувон встал ни свет ни заря и отправился за продуктами. В голове звучали слова Хваёна: «Буду ждать с нетерпением». Хотя готовка была одним из его любимых занятий, никто никогда не просил его об этом, а если он сам проявлял инициативу, то его отговаривали, говоря, что это пустая трата продуктов или что его кулинария похожа на пытку. Поэтому он ни разу не готовил для других. Его сердце забилось быстрее от волнения.

Ему бы следовало спросить, что Хваён любит, но Чжувон решил остановиться на чём-то простом и традиционном. Яйца, суп из редьки, кимчи, рис, жареные водоросли, рыба, закуски из трав... В итоге, приготовив всё это, Чжувон вдруг понял, что немного переборщил. Он даже задумался, не выбросить ли часть блюд и сделать вид, что он их не готовил вовсе, как вдруг за его спиной раздалось восторженное «Ух ты!».

— Я думал, что вы раньше были наёмником, но теперь я сомневаюсь — не были ли вы на самом деле поваром? Пахнет потрясающе, — сказал Хваён, только что встав с постели, умывшись и сев за стол. Его волосы были немного растрёпаны, а на щеках проступил румянец. Он был в удобном спортивном костюме и, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, начал есть, пока Чжувон пристально наблюдал за ним.

Когда Хваён заметил его взгляд и спросил: «Почему вы на меня так смотрите?», Чжувон сразу отвёл глаза и ответил: «Нет, ничего», смущённо опустив голову. Хваён снова принялся за еду, иногда поглядывая на макушку Чжувона. Еда была вкусной, но, кроме того, она принесла ему особое чувство радости.

Чжувон начал заботиться о Хваёне. Несмотря на то, что у Хваёна была красивая внешность, отличная фигура, успешная карьера и природное обаяние, его повседневная жизнь была далека от всех этих преимуществ. Он был слишком занят, чтобы контролировать свою повседневную жизнь, не говоря уже о том, чтобы выделять на это время. Поэтому Чжувон, начав с приготовления завтрака, решил постепенно включаться в его домашние дела.

Сначала он готовил завтрак и оставлял ужин. В доме Хваёна стоял автоматический замок, и, когда Чжувон предложил готовить завтраки, Хваён дал ему код. Однако чувствовать себя в доме Хваёна, как у себя, Чжувон не мог. Поэтому он решил ограничиться тем, что можно было успеть сделать за час-полтора, пока готовился завтрак.

Постепенно к завтракам и ужинам добавилась уборка. Сначала это была посуда, затем он купил и выстирал кухонные полотенца, а когда оставалось время, убирал соседние комнаты. Вскоре в доме Хваёна засиял идеальный порядок.

Спустя неделю подобных изменений, Хваён, улыбаясь, сказал:

— Если бы я был женщиной, то вышел бы за вас замуж, Чжувон. Хотя, наверное, вам это было бы неудобно.

Затем, сделав глоток кофе, который ему приготовил Чжувон, Хваён добавил:

— А если бы вы были женщиной, я бы, возможно, вас похитил.

Пытающийся поймать его взгляд, Хваён не встретил ожидаемой реакции, так как Чжувон с присущим ему спокойствием продолжал свою работу. На самом деле, Чжувон почти не заметил этот пристальный взгляд, ведь его внимание было сосредоточено на губах Хваёна. На этих пухлых, ярко-красных губах, произнёсших: «Если бы вы были женщиной, я бы вас похитил».

— Интересные у вас мысли... Но вам уже пора собираться, — спустя время ответил Чжувон.

Хваён встал с места и, вздохнув, пробормотал: «Наконец-то наступил конец этой адской недели. Как же я рад». Что имелось в виду, стало понятно только вечером, и это совсем не обрадовало Чжувона.

— Извините, но сегодня вы можете идти домой первым, — сказал Хваён.

Чжувон покачал головой и ответил, — Нет, я не могу это сделать.

Он был наёмным работником, и тот, кто его нанял, был не Хваён. Поэтому Чжувон не мог просто взять и подчиниться его просьбе.

— Ох, это будет проблемой...

Хваён, улыбаясь глазами, стоял рядом с машиной, словно колеблясь и не спешил садиться в свой «Мерседес». Даже в замешательстве его лицо светилось жизнерадостной улыбкой, которая делала его ещё более прекрасным, чем обычно.

— Перед тем как мы поедем вместе, хочу спросить заранее: Чжувон, кем вы наняты? Телохранителем или надзирателем? — спросил он, и хотя вопрос мог показаться надменным, Чжувон ничуть не обиделся.

— Я ваш телохранитель, — спокойно ответил он.

— Хм, в таком случае, вы, наверное, не будете докладывать о моей личной жизни тем, кто вас нанял?

— Если вы не захотите, то, конечно, нет. Меня наняли не для того, чтобы следить за вами.

Хваён на мгновение задумался. За его спиной кроваво-красный закат растекался между небоскрёбами, добавляя сцене меланхоличной красоты. Чжувон, заворожённый этим видом, смотрел на закат, пока Хваён не заметил его взгляд и не обернулся.

— Вам нравится закат? — спросил Хваён, выведя Чжувона из задумчивости.

— Раньше я не обращал на такое внимания, но сейчас он действительно прекрасен. Впрочем, в последнее время всё вокруг кажется мне невероятно красивым, — признался Чжувон.

Хваён рассмеялся, и этот смех привлек всё внимание Чжувона. В улыбке Хваёна было что-то одновременно ленивое и загадочное, что делало её одновременно чарующей и тревожной, словно за ней скрывалось что-то печальное. С такой же чарующей улыбкой, полной кокетства, Хваён сказал: «Хорошо. Тогда давайте договоримся: мы поедем вместе, но о моей личной жизни — никому ни слова. Идёт?» — при этом его длинные, тонкие пальцы коснулись губ Чжувона.

Чжувон вежливо наклонил голову и ответил: «Понял».

Два часа спустя он горько сожалел, что не ушёл тогда, когда Хваён предложил ему это. Иногда люди не осознают момента, когда их жизнь начинает меняться, и принимают решения, которые кажутся незначительными. Так было и с Чжувоном. Слово «Окей», произнесённое Хваёном, было, по сути, знаком судьбы, но он этого не заметил. И вот приближалась ночь, которая изменила всё.

Глава 2

Хваён указал Чжувону, куда ехать, и тот повиновался. Когда они прибыли на место, Чжувону ничего не показалось странным. Видя вывеску с надписью «DUNGEON», он подумал, что это просто тематический ночной клуб. Даже когда на входе у них тщательно проверили удостоверения личности, и когда он увидел надпись «Вход только для членов клуба», он всё ещё ничего не подозревал. Когда персонал попытался не пустить его внутрь, Хваён что-то прошептал им на ухо, и те, удивлённо посмотрев на Чжувона, пропустили его. Чжувон предположил, что их удивило его амплуа телохранителя.

Внутри было темно. Чжувон ожидал увидеть ночной клуб, но сразу понял, что ошибся. Белая вывеска с аккуратной надписью «DUNGEON» не походила на типичную вывеску клуба. Всё выглядело слишком опрятно для подобного заведения.

— Вы — мастер, верно? Кого выберете сегодня? — вежливо спросил мужчина в форме официанта, чей возраст было сложно определить. Хваён ответил: «Покажите каталог», и они направились в приёмную. Как только они вошли, Чжувон от неожиданности опустил голову.

В помещении было множество мужчин. Одни были молоды, другие выглядели старше. Кто-то был толстым, а кто-то — измождённым. У некоторых всё тело было покрыто пирсингом, а у кого-то живот раздувался, как у инопланетянина. И тут Чжувон понял, где они находятся, чем занимаются эти люди и кем являются те, что стоят здесь в униформе. «Спасаясь от лисы, встретишь тигра», — подумал он и, опустив голову, начал лихорадочно размышлять, как справиться с этой бедой, навалившейся на него как гром среди ясного неба.

Ким Чжувон был мазохистом. Он был геем и обладал редкими сексуальными предпочтениями. Уже само по себе это было достаточно необычно, но его пристрастия совершенно не сочетались с его внешностью. Несмотря на прирождённые физические данные и способности, которые позволили ему стать наёмником, эта работа была для него настоящей пыткой. Вокруг были только мужчины, обнажающие свои тела, оружие повсюду, и грубые, похабные слова, которые только усиливали его муки. Он знал, что одна ошибка может обернуться катастрофой, но не мог позволить себе никого оскорбить, боясь разрушить свою жизнь. Он не хотел стать игрушкой для солдат, но мечтал о том, чтобы кто-то нежно и жестоко мучил его. Когда нужно было переодеваться, он пугался взглянуть на гениталии сослуживцев, чтобы не выдать себя, и быстро менял одежду, уставившись в угол. Ему казалось, что кто-то смотрит на него, и его тело начинало трепетать от боли. Он хотел, чтобы его отшлёпали. Хотел, чтобы его пронзили чем-то мощным. Хотел ползать на коленях. Больше всего он хотел взять в рот мужской член и сосать его. Моменты, когда он не мог справиться с этим желанием, приходили всё чаще, и в конце концов он вынужден был уйти из наёмников.

За свои 29 лет Чжувон встретил лишь одного человека, который был близок к его идеалу — Юн Хваёна. Как уже упоминалось, Хваён был красив и имел в себе что-то декадентское. А то, что такой человек оказался садистом, делало его в глазах Чжувона воплощением его самых сокровенных желаний. К тому же Хваён был геем. Ведь этот клуб был явно только для мужчин, предпочитающих БДСМ. Это подтверждало и то, что среди «рабов» не было ни одной женщины.

Простонав, Хваён медленно осмотрел комнату. Затем, приблизившись к самому мужественному мужчине, который был примерно его роста, он кивнул. Мужчина, поняв жест, поспешно снял униформу. На его члене было кольцо, и он уже начинал вставать. Хваён протянул к нему руку и сказал:

— Ах, какой милый.

Голос его был таким же, как обычно, что делало происходящее ещё более упадочным. Чжувон в ужасе зажмурился. Это было по-настоящему ужасно. Он несколько раз твёрдо решил, что завтра же покинет эту работу. Теперь Юн Хваён навсегда останется королевой его сексуальных фантазий, его «пин-ап боем», а он сам будет в одиночестве забивать в себя дилдо и шептать имя Хваёна.

Ким Чжувон решился на пластическую операцию из-за своих сексуальных предпочтений. Ирония заключалась в том, что он ни разу не занимался сексом. Женщины его не привлекали, а без унижений он не мог испытывать удовлетворения. Но кто захотел бы его унижать? В наше время привлекательными считались лишь милые юноши и зрелые мужчины. Но Чжувон всё ещё мечтал найти «хозяина» до того, как станет старше.

— Раскрой свою дырочку.

Слова Хваёна привели мужчину в движение: он тут же лёг на пол, прижав щеку к холодной поверхности, и раздвинул ягодицы руками. Он осторожно проник пальцами в анус, медленно расширяя его. При этом его член продолжал набухать и увеличиваться. Хваён присел и начал внимательно изучать открывшийся вид, словно оценивал товар перед покупкой.

Чжувон изо всех сил пытался удержать себя от того, чтобы не смотреть дальше. Он завидовал мужчине, который мог позволить себе такое поведение перед Хваёном, но больше всего его беспокоило собственное состояние. У него кружилась голова от возбуждения. Ему самому хотелось встать рядом и так же раздвинуть ягодицы. Его член уже начинал подниматься. Чжувон пытался наказать себя, чтобы сдержаться: он прикусил кончик языка и сжал кулаки. Острая боль от ногтей, впивающихся в ладони, и от укуса на языке помогли ему удержаться от эрекции.

— Могу ли я занять комнату? Кажется, я кое-что забыл проверить, — произнёс Хваён. Мужчина, сопровождавший их, — Чжувон не мог разобрать, был ли он официантом или менеджером, — кивнул и повёл их по длинному извилистому коридору.

Остановившись у двери одной из комнат, он пропустил Хваёна внутрь. Чжувон, видя, как Хваён входит, поспешил сказать: «Я подожду в машине,» — и уже собирался уйти, но Хваён остановил его, произнеся своим характерным вялым тоном:

— Постой, мне нужно кое-что обсудить.

Чжувон вошёл в комнату. Дверь за ним закрылась, и наступила тишина. Когда он, нервничая, поднял взгляд, Хваён стоял прямо перед ним.

— Г-господин... Хваён... ваша личная жизнь не имеет ко мне никакого отношения. Я... я обещаю держать всё в секрете... — начал было Чжувон, но тут же осёкся. Хваён схватил его за член. От одного этого движения его тело тут же предало его, и он возбудился. В руках Хваёна его член стремительно увеличивался, как тесто, поднимающееся на дрожжах. С улыбкой на лице и в бодром, даже весёлом тоне Хваён произнес:

— Знаешь, в чём я лучше всего?

Чжувон, уже напрочь потеряв контроль, лишь покачал головой.

— Я умею определять мазохистов. Это как инстинкт — никогда не ошибаюсь.

Его тон стал менее формальным, он перешёл на ты, но Чжувон едва это заметил, так как вся его концентрация была направлена на действия Хваёна. Рука Хваёна медленно соскользнула вниз, и резкая боль в члене заставила Чжувона опуститься на колени. Хваён аккуратно направил его член вниз, пока тот не коснулся пола, и Чжувон вынужден был лечь на живот. Голос Хваёна раздался сверху:

— Сколько мужчин ты уже принимал? Как далеко заходил? Какой вид игр тебе нравится?

— Чт-что...

— Не притворяйся. К твоему сведению, я никогда не ошибаюсь.

Голос Хваёна был действительно красив, гармонично дополняя его лицо. В его тоне звучала высокомерная жажда власти, от чего по телу Чжувона пробежали мурашки. Это было настолько сексуально и притягательно, что он почувствовал, как его сопротивление тает. Однако перед ним был младший брат его клиента, человек, которого он обязан был защищать. Профессиональная этика заставила его попытаться оказать хоть какое-то сопротивление:

— Я... никогда такого не делал...

Это было жалкая и слабая отговорка, но для мазохиста Чжувона она требовала огромных усилий. Всю свою жизнь он мечтал о подобных играх, особенно с кем-то вроде Юн Хваёна, высокомерного и могущественного господина, к тому же невероятно красивого. И вот теперь Хваён интересовался его предпочтениями, задавая вопросы, на которые он хотел ответить прямо сейчас, от «А» до «Я».

— Правда? — произнёс Хваён, когда его другая рука скользнула к анусу Чжувона, который теперь смотрел прямо в пол. Подсознательно, руководимый мазохистскими инстинктами, Чжувон слегка раздвинул ноги, когда рука Хваёна приблизилась к его заднему отверстию поверх одежды.

— Сюда ещё никто не кончал? — с вызовом спросил Хваён.

Голос Хваёна был полон жизненной энергии и явного возбуждения, что заметно передавалось в его интонации. Чжувон, глядя на Хваёна, увидел, что тот был взбудоражен данной ситуацией. Хоть Хваён и собирался издеваться над ним, он сам был крайне возбуждён, из-за чего его брюки явно распухли.

— Отвечай, — приказал Хваён, крепко сжимая член Чжувона, так что тот не смог сдержать стон, и Хваён наслаждался этим. Когда Чжувон ответил, что никогда не испытывал подобного, Хваён рассмеялся.

— Ты ведь мазохист, не так ли?

На этот раз Чжувон не мог сопротивляться. Он кивнул. В ответ Хваён, удовлетворённый ответом, слегка поцеловал его в губы.

— Я так и знал. Но ты действительно никогда не занимался ничем подобным, имея такую великолепную фигуру?

Сразу после этого Хваён снова перешёл на вежливый тон. Чжувон был растерян и настороженно смотрел на Хваёна, пытаясь понять, не является ли это ловушкой. Но нет, это было бы нелепо: что бы Хваён мог сделать что-то, что заставило бы Чжувона сомневаться в нём? Это казалось абсурдным.

— Э... что? — спросил Чжувон, немного растерянно.

— Что не так? — осведомился Хваён, не проявляя намерений отпустить его.

– Ну, дело в том, что... в моём лице... как бы это сказать. И в росте, и в профессии...

Чжувон пытался объяснить, но Хваён, не сразу понимая, о чём речь, снова обдумал ситуацию. Он знал, что такие крепкие и привлекательные рабы — мечта всех доминирующих мужчин, и ему было трудно понять, в чём тут проблема. Может, это просто комплекс? Хваён пришёл к простому заключению и встал. Подняться было несложно, поскольку Хваён всё ещё удерживал член Чжувона, что позволило немного опереться на его тело.

— Так ты действительно никогда не пробовал это? — снова уточнил Хваён.

Чжувон кивнул в ответ.

Глава 3

Хваён наконец отпустил его. В этот момент Чжувон почувствовал смешанные чувства облегчения и сожаления, закрыл глаза и вздохнул. Хваён с любопытством разглядывал его, и его внешность, несмотря на то, что выглядела немного как у гиены, завораживала. Внутри Чжувона всё пылало от волнения, сердце безумно колотилось.

— Мне действительно нравится Ким Чжувон, — произнёс Хваён, хотя в душе он многократно повторял эту фразу, стараясь действовать так, как будто ничего не случилось. Ему хотелось сделать множество вещей, но Чжувон был девственником, так что подготовка к этому могла занять некоторое время. Однако, судя по тому, что Чжувон уже был возбудён, Хваён почувствовал, что тот уже многое знает о БДСМ-играх. В какой-то мере он был благодарен этой ситуации.

Когда Хваён впервые услышал о нанятом телохранителе, он был готов взорваться от ярости. Какой ещё охранник? Как можно так вмешиваться в личную жизнь других людей?

Но, увидев этого мужчину, рядом с его отцом, Хваён затих. Он полностью соответствовал мечтам и желаниям Хваёна.

«Я хотел бы завести крупную кошку, например, ягуара или леопарда. Чтобы она была и элегантной, и невинной, и, конечно, большой. Сильной и красивой.»

Эти слова, сказанные в юности, были как раз о том идеале, который Хваён теперь видел перед собой. И вот, в двадцать семь лет, перед ним стоял гигантский кот с угрожающей внешностью и грациозной походкой. Хваён едва держал себя в руках, чтобы не показывать свои желания. Благодаря воспитанию в семье, научившему его сохранять лицо, он смог справиться с эмоциями.

— И, если ты не против, может быть, стоит попробовать? Конечно, я не буду принуждать тебя к играм, которые тебе не нравятся. И всё это останется только между нами. Как тебе?

Даже если его тело пылало от волнения, или он бы получил пулю, он смог бы сохранить спокойствие благодаря своему воспитанию и врождённому характеру. Хваён, который обычно не проявлял сильных эмоций, был рад, что сумел сохранить хладнокровие и сейчас.

— Я не хочу DS-отношений. Давай начнём с партнёрства в играх.

Говоря это, Хваён сам себя уговаривал, стараясь успокоить голос. Он боялся, что в противном случае начнёт говорить глупости. Это невозможно, он не мог упустить идеал своей жизни. Даже если его будут критиковать или угрожать, он считал это судьбой. Человек, которого он ждал, был перед ним, и Хваён верил в это.

Чжувон посмотрел на Хваёна. Он начал бояться этой удачи, которая была так близка. Мужчина, которого он всегда ждал, теперь стоял всего в нескольких шагах, произнося долгожданные слова. Это было похоже на сон. Чжувон моргнул, оглядываясь вокруг, переживая, что это может быть просто сон. Хваён, наблюдая за его смятением, подумал, что, возможно, Чжувону нужно ещё время, чтобы обдумать ответ. Обсуждение сексуальных предпочтений, особенно таких, как SM, всегда были сложными в начале. Поэтому Хваён решил взять инициативу в свои руки. Это не было принуждением, скорее, это был стиль доминирования. Он начал медленно раздеваться перед Чжувоном, наслаждаясь его реакцией. Чжувон не мог отвести взгляд от его тела. Каждое его движение было тщательно продуманным и медленным.

Чжувон фиксировал взгляд на Хваёне, разглядывая его тело. Он мечтал о таких фантазиях на протяжении более 20 лет, и теперь они оживали на теле Хваёна.

Наконец, Чжувон увидел то, чего так долго хотел. Прекрасно оформленный член был перед ним. Чжувон не мог оторвать взгляда и чувствовал, что готов сойти с ума от жажды. Он уже начал возбуждаться. Хваён открыл рот и произнёс:

— Раздевайся.

Приказ, произнесённый высокомерным голосом Хваёна, заставил Чжувона двигаться. Он, как заворожённый, начал раздеваться. С каждым снятым предметом одежды улыбка на лице Хваёна становилась всё шире. Когда на Чжувоне остались только трусы, он на мгновение взглянул на Хваёна, и выражение его лица, казавшееся почти жалким, не осталось незамеченным. Хваён с трудом сдерживал желание немедленно начать игру в стиле «насилия» (Rape-play), но вынужден был воздержаться.

Хваён повторил приказ дважды, и Чжувон снял трусы. Поскольку он уже достиг оргазма от возбуждения, его член был скользким и смазанным, и вокруг ануса тоже было влажно. Держа трусы в руках, Чжувон стоял, не шевелясь, пока Хваён не отдал следующий приказ.

— Возьми их в рот и ползи сюда.

Чжувон снова посмотрел на Хваёна и медленно взял трусы, пропитанные собственной спермой, в рот. Затем он начал ползти.

Хваён был уверен, что игра удастся. Видеть Чжувона, начинающего «собачьи» игры, возбуждало его до кончиков пальцев. Когда Чжувон достиг ног Хваёна, тот поднял его подбородок ногой. Чжувон всё ещё держал трусы в зубах, понимая правила игры.

— Дай сюда.

Чжувон, продолжая держать трусы в зубах, приподнялся, протянул их Хваёну. Слюна, смешанная со спермой, стекала по его подбородку, создавая жутко сексуальное зрелище.

Хваён взял трусы и бросил их в то место, где Чжувон только что раздевался. В глазах Чжувона было заметно лёгкое недовольство, но, когда Хваён погладил его по голове, Чжувон закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

— Этот рот... — тихо спросил Хваён.

— Сколько уже раз он это делал?

Чжувон немного подумал, не сразу поняв, о чём речь. Он не стал отвечать словами, и Хваён пришёл к выводу, что либо Чжувон врождённый мазохист и раб по своей сути, либо современные медиа оказали на него своё влияние.

— Скажи, сколько человек ты уже обслуживал? Пробовал ли пить мочу?

От этих слов Чжувона пробрало дрожью. Хотя он и хотел чего-то жёсткого, но он и не мечтал о чём-то таком как Scat-play (употребление или нанесение фекалий). Чжувон замер, испытывая смешанные чувства. Хваён, ласково поглаживая его волосы, ждал ответа.

— Не хочешь попробовать?

Можно ли ответить честно? Чжувон колебался, но в конце концов кивнул. Его голова кружилась от того, что мечта сбылась так неожиданно.

— А как насчёт молока?

Чжувон понимал, что именно подразумевается под «молоком». Он чувствовал, что кивок был бы неуместен. Прежде всего, он хотел угодить Хваёну. Чжувон, отчаянно раздумывая, как поступить, был под внимательным взглядом Хваёна. Когда Чжувон наконец высунул язык, Хваён широко улыбнулся. Чжувон действительно был милым.

Хваён протянул палец и провёл ногтем по длинному языку Чжувона, а затем прижал его.

— Хочешь попробовать?

Чжувон не кивнул, но его выражение лица ясно говорило «да». Хваён, немного помедлив, вытер слюни с пальца о край глаз Чжувона и, наконец, дал своё разрешение.

— Хорошо.

Чжувон посмотрел на член Хваёна, который был у него прямо перед лицом. Он был длинным и твердым, с настоящим мужским запахом, который не шёл ни в какое сравнение с дилдо. Чжувон, дрожащими руками, прикоснулся к нему, а затем поместил член в рот и обмотал его языком, смачивая слюной. Удовлетворённый стон Хваёна ещё больше возбуждал его. Хваён, удерживая голову Чжувона, быстро достиг оргазма. В момент, когда тот кончил, Чжувон не смог сдержаться и закашлялся, его тошнило. Хваён, крепко удерживая голову Чжувона, продолжал заставлять его глотать.

Когда Хваён отпустил Чжувона, тот упал на пол. В изнеможении Чжувон смотрел на Хваёна, продолжая мучительно откашливаться. Видя на его лице выражение извинения, Хваён присел и стал гладить голову Чжувона, как будто тот был щенком.

— Молодец. Это было хорошо для первого раза.

Хваён намазал семя, стёкшее по подбородку, на губы Чжувона и пробормотал:

— Хотя у тебя маленький рот, но с практикой будет легче.

— …Это было ужасно? — сказал Чжувон, пытаясь угадать. Он был уверен, что сможет сделать всё лучше, если ему будут говорить что делать, но на деле это оказалось сложнее. Размер у Хваёна был больше, чем ожидал Чжувон, и это создавало проблемы.

— Честно говоря, немного…

«Разве это не ужасно?» — подумал Хваён и нахмурился. Он не ожидал, что их первая игра будет настолько интенсивной. Но его новый саб хотел быть полностью униженным и Хваён, как партнёр по игре, должен был исполнить это желание.

Но ему не хотелось сильно мучить Чжувона. Ведь в его глазах тот был очаровательно милым.

— Ну, всё нормально. Есть и более занятные вещи. И даже если сейчас у тебя не получится, я всё равно запомню этот момент.

Хваён пытался подсчитать ущерб, который способен вынести Чжувон, и, осмотрев его издалека, увидел, что тот уже довольно изнеможён. Чжувон, с полуоткрытыми глазами, лежал на полу, совершенно измотанный. Его длинное и мускулистое тело было неопрятно растянуто, а член стоял между его крепкими бедрами. Но увидев, как он, с трудом глотая сперму, стоит на коленях, Хваён только больше убедился, что Чжувон — прирождённый мазохист.

— Клизма?

От неожиданного вопроса Чжувон встревожено приподнялся. Хваён думал, что его «опыт с новичками» был давно пройден. Он надеялся, что Чжувон сможет выдержать 200 мл. Хваён ждал ответа, но Чжувон молчал, а его лицо становилось всё краснее. Это было мило. Хваён искренне так думал, но игра есть игра. Он подошёл и с серьёзным видом наступил на возбужденный член Чжувона.

— Договоримся так: когда я спрашиваю, ты отвечаешь. В течение 3 секунд.

Чжувон, скривившись от боли, с трудом ответил, — Да, да…

— Так что насчёт клизмы?

— Сегодня не было.

— Но обычно ты её делаешь? Какой объём?

Чжувон замешкался, и Хваён снова наступил на его член. Он причинял боль только для того, чтобы Чжувон почувствовал дискомфорт, но он понимал, что это уже будет болезненно. Хваён был опытным доминантом с семилетним стажем и знал, насколько неопытный человек может выдержать боль. Он мог определить это по выражению лица саба. Чжувон, свернулся от боли, но его член всё ещё стоял, обильно выделяя предэякулят. Он воспринимал боль как путь к наслаждению.

— Одна трубка…

— 50 мл, значит. Это хватит лишь для промывания перед основной процедурой.

Прошептав это, Хваён вытер свою ногу о лицо Чжувона. Ноги Хваёна двигались, расплющивая нос и рот Чжувона. В восторге Чжувон кончал, чувствуя подошву обуви Хваёна на своём лице. Глядя на обильно кончающего Чжувона, Хваён произнёс:

— Никаких манер. Потребуется время, чтобы научить тебя всему.

Глава 4

Неловкая поза Чжувона вызвала у Хваёна очередную улыбку. Ему следовало бы разозлиться, но вместо этого он лишь продолжал смеяться, и это было проблемой. Хваён был слишком опытным доминантом, чтобы придираться к тому, чему он даже не учил, используя это как повод для игры. Чжувон, поглядывая на большой шприц в руках Хваёна, испытывал смешанные чувства — его лицо выражало одновременно ожидание и страх, словно он ожидал, что в любой момент Хваён может пустить пулю в ход. Чжувон стоял, согнувшись, с поднятыми ягодицами, как это видел на фотографиях и видео.

— Так как это твой первый раз, я помогу тебе, — сказал Хваён, и, приблизившись, коснулся Чжувона. Он опустил его плечи так, чтобы они коснулись пола, повернул голову набок, чтобы щека тоже легла на пол, и закрыл ему глаза. Когда Хваён убрал руку, Чжувон послушно оставался с закрытыми глазами.

— Поднимай бёдра, оставляя плечи на полу. Вот так.

Хваён был доволен тем, как плавно и гибко поднялись ягодицы Чжувона, несмотря на высокий рост. Он подошёл сзади и заставил Чжувона приподнять руки, чтобы самому раздвинуть свои ягодицы, затем также заставил его раздвинуть ноги шире. Наблюдая за тем, как Чжувон, раздвинув ноги и ягодицы, обнажил свой анус, Хваён облизал губы. Он хотел войти в него прямо сейчас, но понимал, что сохранять терпение в данной ситуации — лучшее решение.

— Это поза для клизмы. Запомни её.

Чжувон, испытывая возбуждение, почти в бессознательном состоянии размышлял, как же подростки в видео, которых он видел, справляются с этой позой. Может, спустя время это становится легче? Он похож на акробата, стоя в такой позе, опираясь на руки и ноги и пытаясь поддерживать тело. Для него, прошедшего множество тренировок и выполнившего не одну миссию, это не было так уж сложно, но все же мысль о том, что это норма для других, его поражала. Однако, внезапно он вздрогнул и попытался закрыться, когда почувствовал горячее дыхание Хваёна на своём раскрытом отверстии.

Осознав свою ошибку, Чжувон вернулся в прежнюю позу, но его настроение заметно ухудшилось. Хваён с раздражением нахмурился.

— Придётся добавить 50 мл и продлить клизму на 5 минут. Чтобы ты не захотел больше делать что-либо без моего разрешения.

Холодный тон Хваёна заставил плечи Чжувона сжаться, но его возбуждение не угасло. Если бы он потерял эрекцию при таких обстоятельствах, это было бы проблемой. Хваён был убеждённым садистом, и если бы оказалось, что Чжувон лишь притворялся мазохистом — Хваён был бы вынужден отказаться от него, даже если Чжувон и был живым воплощением его идеала.

Хваён посмеялся про себя, наблюдая за Чжувоном с закрытыми глазами. Для него это было смешно: Чжувон должен был быть напуган дыханием на своей задней части, особенно если это был его первый раз. Он понимал его реакцию, но, как доминант, Хваён должен был мастерски находить поводы для придирок. Искусство этих придирок и управление ролью во время игры — вот что определяет успех последующего взаимодействия. Важно не переусердствовать, чтобы не задеть болезненные темы и не причинить вреда, которые могли бы мешать в повседневной жизни, но доставить достаточно дискомфорта, чтобы усилить последующие чувства. И хотя во время игры дом управляет сабом, на самом деле именно способности дома будут подвергаться оценке в итоге.

Надев на пальцы презерватив, Хваён медленно начал осматривать анус Чжувона. С каждым движением, раскрывающим складки, Чжувон вздрагивал и напрягал спину. Хваён наклонился и поцеловал его спину, мысленно сравнив его с несчастным ягуаром. Вот почему люди не могут устоять перед азартом охоты, подумал он.

— Позже тебе придётся тренироваться, чтобы полностью раскрывать его до такой степени, чтобы я мог увидеть всё внутри, — сказал Хваён. Чжувон кивнул. Хваён на секунду задумался, стоит ли заставить его называть себя «хозяином», но решил, что ему больше понравится, если Чжувон будет обращаться к нему как к «Хваёну», что звучало бы сладко и мило. Хотя на словах Хваён называл это «игрой», в его сердце уже поселилось желание романтических отношений.

Хваён вставил шприц в открытый анус. Как только шприц проник внутрь, Чжувон рефлекторно сжался, но Хваён, наблюдая за этим, с удовольствием медленно ввёл жидкость для клизмы. Половина жидкости вошла без проблем, но затем она начала вытекать обратно. Хваён резко ударил его по круглым ягодицам.

Чжувон постарался сознательно не напрягаться, тяжело дыша, пытаясь успокоить дрожь. Хваён наслаждался его отчаянными попытками.

Когда все 250 мл были введены, Хваён не стал сразу вытаскивать шприц. Он медленно вынимал его, угрожая: «Сожми всё, иначе я добавлю ещё столько же». Хотя на самом деле жидкость обычно не выходит обратно настолько легко, но, как это случается в большинстве случаев, Чжувон, как и другие сабы, с усилием сжал свои ягодицы. Хваён получал удовольствие, видя, как складки на анусе собираются и напрягаются, после его слов.

Когда шприц был полностью извлечён, Чжувон, чуть дрожа, почувствовал облегчение. Но тут он ощутил, что что-то коснулось его сзади, и мгновенно напрягся. «Я вставляю», — услышал он голос Хваёна, и в следующее мгновение что-то вторглось внутрь.

— Хгх… Хгм… — вырвалось у Чжувона.

Чжувон, до этого сдерживавшийся, наконец-то издал стон. Его голос, полный сладострастия, вызвал на лице Хваёна жестокую улыбку. Звук был высоким и хрупким, таким, какой редко удаётся услышать даже от сабов-женщин, и напоминал жалобный вопль кошки в период течки. Введённая внутрь жидкость, а теперь и что-то новое, вторгшееся следом, причиняли Чжувону ужасную боль. Жидкость перемещалась внутри живота, причиняя мучения, а движение дилдо усугубляло страдания. Хваён встал, и, почувствовав, как его шаги отдаляются, Чжувон попытался сдержать стоны, но приступ желания опорожниться становился невыносимым, и он снова застонал.

— Хх… Ааа… Хаа…

Скорее всего, долгие годы, проведённые за мастурбацией и тренировкой воображения, теперь приносили свои плоды, и это вполне устраивало Хваёна. Чжувон знал правила, но всё ещё был неуклюжим, издавая звуки, которые он, вероятно, много раз представлял в своих фантазиях.

— Хх…

Чжувон дрожал. Хваён бросил взгляд на часы. Прошло лишь три минуты. Оставалось ещё целых двенадцать. Спина Чжувона подрагивала от усилий, что только подогревало желание Хваёна. С бокалом вина в руке, он решил наслаждаться этим зрелищем в полной мере.

Боль нарастала с каждым мгновением. Чжувон изо всех сил сжимал анус, стараясь удержать жидкость, когда её движение снова усилилось. Несмотря на мучения, он продолжал держать ягодицы разведёнными руками, дрожа всем телом. Каждый раз, когда ему казалось, что он больше не выдержит, из его рта вырывались высокие, жалобные звуки, что делало его ещё более уязвимым. И хотя стыд казался невыносимым, Чжувон не мог отрицать, что был в восторге от происходящего.

— Хаа… Ааа…

Он чувствовал, как резиновый дилдо медленно продвигается внутрь, и изо всех сил старался сопротивляться. Но даже малейшее движение казалось ему огромным, порождая в нём страх. Что если дилдо выскользнет, и он совершит нечто ужасное? Этот страх терзал его, но, одновременно, возбуждал ещё сильнее. Хваён заметил, как дилдо чуть-чуть продвинулось, и медленно произнёс:

— Десять минут закончились. И ещё пять в наказание.

Облегчение тут же сменилось отчаянием. Чжувон уткнулся лицом в пол, стараясь сдержаться. Но дилдо казалось готовым выскользнуть, а его член, о котором ранее Хваён нелестно отозвался, уже не мог сдерживать возбуждение. Когда Чжувон напрягся, слизистая ещё больше стимулировала его эрекцию. Анус, уже знакомый с ощущением дилдо, словно сам тянул его внутрь, желая больше. Боль, страх и возбуждение слились воедино, и время казалось тягучим, и слёзы начали наворачиваться на глаза. В этот момент перед ним появились ноги Хваёна.

Не осознавая этого, Чжувон издавал тихие стоны. Вероятно, чтобы хоть как-то уменьшить боль, он слегка двигал бёдрами вперёд и назад. С усталостью и беспомощностью на лице, он услышал нежный голос Хваёна:

— Ты хочешь добраться до туалета или сделаешь это прямо здесь?

Это был риторический вопрос. Чжувон, дрожа, начал подниматься. Всё тело болело, каждая мышца была напряжена, но он хотел как можно быстрее добраться до туалета. Собравшись с силами, он, стиснув анус, чтобы не потерять дилдо, пополз в сторону ванной. Этот путь казался бесконечно долгим. Добравшись до холодных плиток, Чжувон, едва держась, забрался на унитаз. И тут Хваён произнёс: «Наоборот».

Не понимая, Чжувон поднял взгляд на Хваёна. Тот помог ему перевернуться и усадил, спиной к бачку, так чтобы Чжувон не видел его лица. С опущенной головой, дрожа, он напоминал жалкий цветок лилии. Хваён, который только что был так жесток, понимал, что не стоит перегибать палку. В конце концов, Чжувон не был человеком, который смог бы опорожниться на глазах у кого-то другого. Отрицание Scat-практик говорило о его внутренней борьбе, и хотя Хваён был полон решимости не отказываться от лёгких форм унижения, он чувствовал, что должен смягчиться.

Медленно опустив руку над унитазом, Хваён взялся за резиновое дилдо.

— Если я испачкаюсь, тебе придётся это съесть»

Хваён заметил, как Чжувон стиснул губы от его угрозы, отчаянно стараясь сдержаться, что выглядело забавно и трогательно. Однако, по мере того как Хваён медленно вытаскивал дилдо, слизистая вытягивалась за ним, вызывая в Чжувоне тошнотворное чувство, будто он вот-вот потеряет контроль. Хваён внимательно наблюдал за каждым изменением на его лице. Он понимал, что не должен слишком давить, ведь Чжувон явно испытывал внутреннее сопротивление, но его напряжённое и застенчивое выражение было настолько милым, что Хваён едва сдерживал свои эмоции. Когда дилдо наконец вышел, в комнате раздался отчётливый звук капающей жидкости. Лицо Чжувона побледнело, хотя на его тёмной от загара коже это было почти незаметно.

Этот звук, раздавшийся в тишине, пробуждал в Чжувоне желание закрыть уши и сбежать, но он сдержался. Ситуация была настолько унизительной, что он едва не терял рассудок от стыда. И в то же время, ему казалось, что он умирает от наслаждения — это было то, о чём он всегда мечтал. Хваён показал ему дилдо, и, к счастью, оно оказалось чистым. Он тихо прошептал:

— Можешь делать своё дело.

В знак милосердия Хваён отвернулся, когда Чжувон начал опорожняться. Когда он, наконец, услышал слабый звук воды, сливающейся в унитаз, Хваён потянул за рычаг смыва, заглушив его стыдливые звуки. Однако, лицо Чжувона всё ещё пылало от стыда. Он сидел на унитазе, слегка приподнявшись, всё ещё не решаясь полностью опуститься, а на его лице была заметна смесь облегчения и смущения. Хваён наблюдал за ним, видя, как Чжувон с полуоткрытым ртом, в состоянии полусознания, теряет себя в этом унизительном, но одновременно захватывающем моменте.

Когда их взгляды встретились, Чжувон снова затрепетал. Мысль о том, что этот человек скоро возьмёт его в свои объятия, впервые в жизни заставляла его дрожать от предвкушения. Первый раз, когда его заставили опорожниться вот так, оказался болезненным и изумительно захватывающим опытом. Это было так сильно, что он едва мог осознать, что всё ещё продолжает происходить. А Хваён всё это время смотрел на его лицо. На глаза Чжувона навернулись слёзы. Отказавшись от своей человеческой гордости, он видел перед собой лишь образ мужчины своей мечты — прекрасного, жестокого и заботливого. Этот мужчина смотрел на него так, будто обожает каждую его слабость. Чжувон закрыл глаза, пытаясь скрыться от стыда и наслаждения.

Шум воды стих, как и звуки его освобождения. Однако, вскоре снова раздался тихий звук — это капало семя из его возбуждённого члена, напоминая ему о том, насколько он распутен. Ему на мгновение стало дурно от всей ситуации. Он ждал этого момента долгое время, но одновременно старался избежать его любой ценой. Он мечтал однажды встретить своего «хозяина», но в глубине души знал, что это будет означать конец его прежней жизни. Теперь от сомнений не осталось и следа. Его сильный «хозяин», с лёгким упрёком и улыбкой на лице, словно наслаждался его слабостью.

— Я велел тебе освободиться только сзади. В следующий раз придётся тебя остановить, — сказал Хваён, и в его тоне послышалась угроза.

Эти слова прожгли всё тело Чжувона. Грядущие мучения, без сомнения, были предвестником удовольствия.

Глава 5

Спустившись с унитаза по приказу Хваёна, Чжувон всё ещё не мог прийти в себя. Его мощное тело, достойное настоящего доминанта, лежало на холодном плиточном полу. Даже опытный взгляд Хваёна, привыкшего видеть множество сильных мужчин, был впечатлён физической формой Чжувона. Это тело было результатом не тренировок с гантелями, а настоящих, диких действий: бега, ударов и борьбы с соперниками. Сильное и невероятно красивое, оно притягивало взгляд.

Проверив, что вода тёплая, Хваён начал умывать Чжувона. Он знал из собственного опыта, что соблазняя мужчину, впервые сталкивающегося с БДСМ, нельзя проявлять слабину. Твёрдое ощущение, что «пути назад нет», порождает одновременно удовольствие и смирение. Чжувон уже прошёл через унижение клизмой, терпел резиновый дилдо, ползком забирался на унитаз, выставив зад, и, получив разрешение, опорожнился, в конечном итоге даже достигнув оргазма от стыда. Это было настоящее дно.

— Поза для клизмы, — приказал Хваён.

Чжувон, подчиняясь, с трудом поднялся. Он прижал щёку и плечи к холодному полу, высоко поднял бёдра и развёл ноги. Анус, долго удерживавший дилдо и жидкость, теперь был круглым и открытым. Это было одновременно мило и похабно. Хваён направил на этот открытый анус душевую насадку.

— Хмм..., — прорывался стон, но Чжувон держал позу. Для него это было одновременно страшной и восхитительной процедурой. Он боялся, но ждал этого. Поэтому, Хваён не спешил, давая ему насладиться моментом, пока вода не потекла обратно чистой.

Когда Чжувон, измученный, задыхаясь, лежал перед ним, Хваён присел рядом и спросил:

— Понимаешь, что я сейчас сделаю?

Чжувон, испытывая смесь страха и ожидания, кивнул. Он уже наполовину утратил чувство стыда и теперь смотрел на Хваёна, оценивая размер его члена. Вспоминая боль, которую он испытывал от дилдо, Чжувон услышал мягкий голос Хваёна:

— Он гораздо больше, чем тот дилдо. Тебе придётся гораздо дольше привыкать.

Хваён наблюдал, как взгляд Чжувона метался, и внезапно провёл пальцем от шеи до подбородка.

— Ммм..., — Чжувон издал стон, больше похожий на женский. Хваён усмехнулся.

— Скажи «мяу». Я всегда мечтал завести котёнка.

Затем его пальцы крепко сжали шею Чжувона, начиная от ключицы и заканчивая подбородком. От сильного давления ногтями осталась царапина, и кровь проступила на коже. Хваён размазал кровь по губам и посмотрел на Чжувона сверху вниз. Их взгляды встретились, и Чжувон, словно заколдованный, издал слабый звук.

— Мяу.

Даже в этом полусознательном состоянии Чжувон понимал, что Юн Хваён, этот мужчина, красивее цветов, не такой, каким кажется на первый взгляд. Он был нежным тираном с невероятной силой. Настолько сильным, что даже Чжувон, с его мощным телом, не мог быть уверен, что сможет справиться с ним. Это предчувствие оказалось верным. Спустя несколько секунд Хваён легко поднял Чжувона и вышел из ванной комнаты с ним на руках.

Хваён швырнул его на кровать. Его утончённое лицо с налётом дикой страсти выглядело ещё более декадентским. Пока Чжувон на мгновение потерялся в его лице, Хваён уже успел расположить его тело в нужной позе. Он уложил его на спину, согнув тело так, что Чжувон обхватил внутреннюю часть своих бёдер. Казалось, что если он двинется ещё немного, его шея сломается, и ему придётся стоять на руках. Лёгкая боль в шее никак не мешала тому, что его член снова начал подниматься.

— Ты легко принял дилдо. Неужели, уже пробовал?

Чжувон не знал, все ли доминанты такие, как Хваён. Хваён был его первым. Он мог жестоко обращаться с ним, но следил за его состоянием. Это было не похоже на фильмы или рассказы. Хваён постоянно спрашивал, насколько далеко он может зайти, что Чжувон уже пробовал и что ему не нравится. И Чжувону нравилась эта забота.

— Три секунды на ответ. Иначе будет наказание.

С этими словами Хваён укусил его за сосок.

— Ааа... ммм..., — Чжувон застонал, его голос не соответствовал его внешности, но для Хваёна он был достаточно милым. Когда сосок немного припух, Хваён отпустил его и начал щипать пальцами. Чжувон издал протяжный стон, его руки, обхватывающие бёдра, дрожали, и Хваён с удовольствием наблюдал за этим.

— Ну, ответь. Насколько широко может раздвинуться этот развратный зад? — и добавил угрожающе: — Если не ответишь, то я буду проверять твой предел, пока ты не порвёшься.

Чжувон сглотнул и попытался что-то сказать, но он не знал точно, какого размера его дилдо, и не успел ответить за три секунды.

— Эм, я... точно не знаю, какой он, — начал было он, но не успел закончить, так как Хваён вставил палец ему в рот. — Такой? — спросил Хваён, на его лице был заметен лёгкий румянец от возбуждения.

В этот момент, когда он должен был признаться в размере дилдо, который использовал, Чжувон ощутил прилив унижения. Это было нечеловеческое, жестокое и позорное мгновение, и его возбуждение только усиливалось. Его дрожащий язык обвил два пальца Хваёна, и тот начал ими двигаться. Маленькие губы судорожно пытались расшириться. Внутренняя сторона щеки была нежной, и Хваён, играя с языком, слюной, нёбом и зубами, полностью завладел ртом Чжувона. Его оральные способности оставляли желать лучшего — настолько, что, если бы Чжувон не был его идеалом, Хваён с его богатым опытом не смог бы достичь оргазма. Однако, если его правильно научить, этот рот мог бы стать источником невероятного удовольствия. Маленький рот обладал сильным сжатием, и хотя это могло быть сложно, сам факт, что Чжувон мог вместить его, возбуждал Хваёна. Представляя, как заставит Чжувона страдать и истекать спермой, Хваён не смог сдержать улыбку. Чжувон, давно лишенный сексуальной разрядки, кончил буквально от малейшей стимуляции — и это нужно было исправить. Придерживая пальцы в его горле, Хваён задумался о том, как он сделает так, чтобы Чжувон позже умолял его позволить сделать это снова.

Когда владные пальцы Хваёна вошли в его тело, Чжувон почувствовал, как воспаленная после клизмы слизистая болезненно сжалась. Хваён медленно продвигался внутрь, а Чжувон, едва не кусая губы, боролся с желанием умолять его остановиться. Эта ночь была именно такой, о какой он мечтал, но теперь он чувствовал себя жалким, показав так много постороннему человеку, которого он толком не знал. Хотя он уже осознавал, что его прежняя жизнь закончена, Чжувон не мог с этим смириться. Да, даже во время клизмы он не испытывал такого ужаса, как сейчас, и не мог понять, что происходит с ним. Когда Хваён нежно поцеловал его слезящиеся глаза и спросил:

— Тебе стыдно?

И тогда Чжувон наконец понял, какие чувства его одолевали. Да, ему было стыдно. Настолько стыдно, что его возбуждение усилилось, а слёзы вот-вот должны были пролиться из глаз. Ему бы лучше было быть избитым и изнасилованным, подумал он. Этот нежный доминант наслаждался процессом, пока подчинял и дрессировал его тело. Он учил Чжувона открываться перед ним. Это было унизительно — развести ноги перед мужчиной, который был моложе, ниже ростом и выглядел гораздо слабее его. Вход всё ещё продолжал дрожать, и Чжувон пытался подавить в себе желание умолять. Пальцы внутри двигались так осторожно, что он с трудом сдерживался, чтобы не попытаться вдвинуть их глубже. Но, в таком согнутом положении, обняв свои бёдра, он не мог этого сделать.

Хотя Чжувон не осознавал этого, но его бёдра всё же двигались в попытке глубже принять пальцы Хваёна. Это зрелище наполнило Хваёна чувством удовлетворения, вызванным полным подчинением.

— Ты можешь умолять, — прошептал Хваён.

И тогда Чжувон осознал, почему он не мог просить большего. Потому что Хваён не позволял ему этого. До тех пор, пока хозяин игры, Хваён, не разрешит, Чжувон ничего не может сделать. Его инстинкты удерживали его от просьб.

— Пожалуйста... — его мужественный голос дрожал. Несмотря на низкий баритон, сейчас он звучал как голос самого беззащитного человека в мире. Хваён прищурил глаза и усмехнулся:

— Это всё?

В его голосе сочетались лёгкий сарказм и жестокая нежность. Чжувон представлял себе множество сценариев в голове: чтобы его называли сукой, грубо трахали, пробивали до конца. Но всё это он мог вообразить, а вот произнести вслух перед этим мужчиной не смог. Хваён, наблюдая, как лицо Чжувона приобретает странный оттенок, что-то среднее между смущением и возбуждением, получал от этого огромное удовольствие. Видимо, Чжувон понимал, что именно ему нужно сказать, чтобы угодить Хваёну, но всё же не мог этого сделать. Это делало его ещё более очаровательным. Да и сам Хваён втайне наслаждался этим, думая, что его идеал может делать что угодно и всё равно будет прекрасен.

Хваён испытывал не просто желание, а самую настоящую потребность продолжать, и, наклоняясь к Чжувону, прошептал:

— В следующий раз скажи: «Вставь его в меня», — и резко вошёл в него.

— Ааааах!

Сложенное тело Чжувона не могло даже изогнуться, и он только стонал. Его баритональный голос взлетел, словно сорвавшись в сопрано, что звучало комично, но в то же время искренне. Звук шлепков, где-то внизу создавал ощущение, словно всё это происходило слишком грубо и жестоко.

— Аааа! Ааа!

Звуки стали неконтролируемыми. Как будто Чжувон находился на американских горках, он крепко зажмурил глаза. Но ощущения не покидали его. Большой член Хваёна глубоко входил в него, проталкиваясь в зад, и эти ощущения были неизбежны.

— Он... он разорвёт... меня... — стонал Чжувон, но его слова тонули в звуках, а его тело не могло избежать этого вторжения. В ушах звучали тяжёлые, рваные вздохи Хваёна, и его аромат напоминавший вино. Хваён прохрипел:

— Я тебя не разорву. Просто доведу до предела! — и его слова вызвали у Чжувона долгий, пронзительный стон. В этот момент Хваён сжал его член, словно собираясь раздавить его, смешивая боль с удовольствием и доводя Чжувона до края.

— Ааа! Ааа! Отпусти меня! Отпусти! — кричал Чжувон.

— Не смей! Ты не имеешь права кончить первым, чёртов саб! Напряги свою задницу и держись, понял?!

— Да... да! Я... понял! — Чжувон всхлипывал, его голос срывался, но он выкрикивал ответ, хотя от боли и удовольствия ему было тяжело говорить. В этот момент Хваён намеренно сжал его член, останавливая разрядку.

— Сжимай сильнее! Сильнее! — кричал Хваён, чувствуя, как его собственное возбуждение нарастает, он не мог удержаться и кончил, ощущая, как тесный зад Чжувона сжимается вокруг него. И всё же он продолжал кричать, требуя ещё большего напряжения. Чжувон не могу контролировать, как сживается его сфинктер, он просто пытался вынести ощущения, которые на самом деле не приносили ему удовлетворения.

Для настоящего доминанта важно понимать, что получение удовольствия — это контроль над сабмиссивом, радость от их полного подчинения, смешивая наказания и поощрения. Хваён знал, что, хотя сейчас Чжувон ошеломлён всем происходящим, он сможет хорошо адаптироваться, если правила будут установлены с самого начала.

Когда Хваён наконец довёл дело до конца, его лицо, искажённое от оргазма, было настолько соблазнительным, что Чжувон не мог оторвать от него взгляд. В желании доставить ему больше удовольствия, он ещё сильнее сжал мышцы мышцы сфинктера. Хваён вздрогнул и, прикусив губу, издал стон. Полностью поглощённый моментом, Хваён был настолько пленительным, что член Чжу Вона ещё сильнее напрягся, хотя Хваён всё ещё удерживал его нежной, но сильной хваткой.

Глава 6

Хваён продолжал оставаться внутри, даже после того как кончил, и слегка двигал своим членом, словно стряхивая последние капли после мочеиспускания. С каждым его движением, Чжувон, лишённый возможности кончить, издавал протяжные стоны, его тело содрогалось. Хваён наклонился к нему и тихо прошептал на ухо, которое дрожало от напряжения: — Попроси разрешения. Понял?

С этими словами Хваён взял руку Чжувона и повёл её вниз. Он уже долго мучил его, и это, без сомнения, было слишком для его тела. Если бы Чжувон не обладал достаточной выносливостью, им пришлось бы сменить позу. Хотя шея Чжувона, согнутая под неестественным углом, покраснела, ситуация не казалась критичной.

— Разреши, разреши... Пожалуйста, разреши мне..., — Чжувон умолял, отчаянно извиваясь, когда, наконец, смог опустить ноги. Он не был нетерпеливым, но, казалось, не мог справиться с нарастающим удовольствием. Во время подготовки он выдержал многое, но теперь почти выл от ощущения переполнявшего его экстаза. Хваён поднял Чжувона, поставив его на колени с разведёнными ногами, и, лениво прислонившись к кровати, приказал:

— Давай, делай.

Как только Хваён убрал руки, Чжувон тут же начал дрочить, его взгляд был мутным. Из его рта вырывались непристойные стоны, какие редко услышишь даже в порнографии: — О, да, хорошо... ещё... ещё... О, вот-вот... Дааа!

Это было поразительное зрелище. К тому же, Чжувон, полностью потеряв контроль, засовывал пальцы себе в зад. Хваён задумался, не остановить ли его, но решил оставить всё как есть. Это даже к лучшему, если уж он решил его приручить, то пусть тот лучше делает это сзади. Чжувон, не в силах закрыть рот, с которого капала слюна, изливал семя, достигнув полного разрыва с реальностью. Хваён вздохнул. Его член снова был твёрдым. Саб пал настолько низко, что уже ничего не оставалось, кроме как умолять, потеряв остатки достоинства. Для доминанта это был самый желанный и возбуждающий момент.

Чжувон, задыхаясь после оргазма, взглянул на член Хваёна. На мгновение он был готов наброситься, как гибкий и огромный кот, но затем, настороженно посмотрев на Хваёна, остановился.

— Можно, — произнёс Хваён, и в тот же миг Чжувон бросился вперёд, жадно схватив член ртом. Даже когда его маленькие губы треснули и потекла кровь, Хваён не остановился, продолжая продавливать его всё глубже. Это было не столько насилие, сколько полное унижение. Но и Чжувон был настойчив. Он отчаянно хотел ещё раз попробовать сперму Хваёна на вкус. Его горло горело от жажды, так сильно, что это приносило боль. Возможно, оно пересохло из-за его судорожных вдохов, когда он, раскрыв рот, протяжно стонал. Чжувон получил удовольствие, доведя Хваёна до оргазма. Теплая жидкость, попадая в его горло, по-прежнему вызывала тошноту, и Хваён, как и до этого, был слишком большим для него, что вновь спровоцировало рвотный рефлекс.

Но Чжувон не отстранился, не отпустил член. Даже задыхаясь, он продолжал старательно держаться и, при этом, снова кончил, оставаясь в ожидании нового приказа Хваёна.

— Хватит, — сказал Хваён.

Когда Чжувон, с сожалением, выпустил его член изо рта, он тут же захотел снова лизнуть его. Это чувство было похоже на чрезмерную любовь — приятно быть рядом, но в то же время мучительно, а когда нет рядом, тянет обратно. Он несколько раз бросал жадные взгляды на член, сглатывая, что заставило Хваёна рассмеяться.

— Ну вот и всё. Я первым приму душ, — сказал Хваён, и из могучего доминанта моментально превратился в милого парня с лицом, как у цветка.

В голове Чжувона царил полный хаос, словно после взрыва. Он не хотел даже думать о том, что только что произошло! Никогда, никогда, никогда! Пусть это всё исчезнет! Но проблема была в том, что он помнил всё до мельчайших деталей. Чжувон закусил губу и закрыл лицо руками, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Невозможно вернуть прошлое. Невозможно... Боже, невозможно! Его мучила жажда, но как только он вспомнил, как недавно упрашивал Хваёна напоить его своей спермой, ему захотелось умереть. Этот опыт доставил мазохисту Ким Чжувону невероятное удовольствие, но для Ким Чжувона с нормальной психикой, память о произошедшем была настолько постыдной, что вызывала желание покончить с собой.

— Иди, прими душ, — сказал Хваён, который уже успел вымыться и теперь обращался к Чжувону, сидящему, словно окаменевшему.

— Но сначала... давай проверим кое-что.

Чжувон испуганно отшатнулся назад.

— Что значит «проверим»? О чём вы говорите? — его голос дрожал от страха.

Хваён, с улыбкой на лице, сказал:

— Сзади. Возможно, ты порвался. Нанеси немного мази на губы тоже.

Хваён держал в руках аптечку. Чжувон, спеша встать, попытался сказать, что всё в порядке, но Хваён принялся удерживать его. Чжувон, в замешательстве, вынужден был сесть обратно.

— Если там есть хоть малейшая царапина, это будет серьёзно. Всё, что нужно — это мазь. Все так делают. Не строй из себя опытного саба и ляг на кровать, — Хваён подтолкнул его. Чжувон, обладая базовыми знаниями и застенчивым характером, был уязвим к словам «все так делают». Хваён знал, что большинство мазохистов обычно не выражают свои предпочтения в областях, где они не уверены, и сейчас он был именно «господином» для Чжувона.

Лицо Чжувона искажалось от стыда, когда он лежал с разведёнными ногами. Хваён едва удерживал себя от того, чтобы не продолжить игру сразу. Чжувон уже был измотан, и Хваён сам получил достаточно удовольствия, поэтому он решил оставить остальное на потом. Аккуратно открыв задний проход Чжувона, Хваён очистил его от жидкости и вытер влажным полотенцем, затем нанес мазь. Смотря на серьёзное выражение лица Чжувона, Хваён заметил, что тот слегка улыбнулся и, закончив с мазью, спросил, начав обрабатывать губы:

— Что тебя так развеселило? Твое серьёзное лицо…

Чжувон, не зная, как выразить свои чувства, только закашлял.

— Мне… понравилось… — еле слышно сказал он.

Хваён, тем временем, достал из аптечки мазь и начал наносить её на чувствительные соски Чжувона. Тот вздрогнул от таких прикосновений и начал издавать прерывистые стоны.

— Не провоцируй меня. Если начнём второй раунд, ты не сможешь даже встать, — шутливо предупредил Хваён, хотя и был не слишком рад этому. Ему было непривычно заботиться о сабе, после такой мягкой игры, тем более что он не занимался подобными вещами прежде. Это ведь даже нельзя было назвать спанкингом*, но Хваён всё равно решил проявить заботу и внимание.

«Почему он не понимает людских эмоций?» — размышлял Хваён, осознавая, что сам только что опустил Чжувона, говоря «все так делают». Он чувствовал, что сам выкопал себе яму, и это оставило горечь.

— Полежи немного, дай мази впитаться, потом пойди и помойся. После этого снова нанесу мазь, — сказал Хваён, поставив аптечку на стол и вернувшись к кровати. Он лёг рядом с Чжувоном, обнял его и прижал к себе.

Хваён, прижавшись щекой к груди Чжувона, провел языком по соскам. Они одновременно поморщились: Чжувон от удовольствия, Хваён — от горечи мази.

— Тебе понравилось? — спросил Хваён. Чжувон не знал, что ответить, и просто ждал, что Хваён скажет дальше. Он заметил мокрые волосы Хваёна, коротко обрезанные и почти высохшие, они были как холодный, но мягкий бархат. Чжувон начал их трогать.

— Ладно, а как насчёт меня? Я прошёл тест на партнёра по игре?

Хваён спросил это, подняв голову. От него исходил запах мыла, свежий и чистый, но он лишь напоминал о недавних липких действиях. Чжувон, неожиданно осознав, что гладит волосы Хваёна, испугался и убрал руки. Хваён наблюдал за ним, ожидая ответа. Но Чжувон, смущённый, молчал.

— Неужели это было не так уж и хорошо? — с грустным лицом спросил Хваён.

Чжувон покачал головой.

— Я не про свои действия спрашиваю.

Хваён знал, что Чжувон больше удовлетворён им, чем его действиями. Он коснулся губ Чжувон.

— Я спрашиваю, одобрен ли я как партнёр. Даже если действия были приятны, партнёр может не понравиться. Вам не понравился я?

Хваён шептал, вспомнив, как отказывал нескольким мужчинам, которые предлагали ему DS-отношения. Эти предложения, вероятно, были сделаны с таким же трепетом, как у него сейчас. Хваён решительно отверг эти предложения.

— Нет, это не так. Это невозможно, чтобы мне не понравилось. Вы действительно великолепны…

Чжувон искренне опроверг слова Хваёна. Но Хваён не отступил. В отличие от многих своих бывших партнёров по играм, он не был готов отказаться от Чжувон вот так. В этом узком пространстве Хваён был впервые действительно напряжён.

— Так, можно считать, что мы становимся партнёрами в рамках DS-отношений? — спросил Хваён. Красивый мужчина, взволнованный и ожидающий разрешения от Чжувона. До этого момента Чжувон только мечтал о таком и даже думал о пластической операции, чтобы соответствовать своему идеалу. Но теперь, когда он встретил Хваёна, ему было трудно решить, может ли он принять это счастье.

Хваён внимательно ждал ответа. Он предложил стать партнёрами на основе DS-отношений, и это предложение было подобно предложению о браке. Оно означало, что, несмотря на всю неуверенность, они должны быть только друг с другом. Чтобы не создать дополнительного давления, Хваён дал понять, что это предложение не отличалось от того, чтобы просто пригласить на чашку чая. Он хотел следовать канонам романтических отношений.

Пока Хваён погружался в серьёзные размышления, Чжувон боролся с собственной моралью. Могло ли это быть допустимо для телохранителя, который должен защищать свою цель? Он думал о том, чтобы отказаться, но Хваён был слишком красив и жесток в своей роли. Даже если бы он изменил рост с 197 см на 177 см и стал бы юным, красивым мальчиком, можно ли было бы снова встретить такого дома и получить от него такое сладкое предложение? Хваён был совершенен. По крайней мере, для Чжувона.

— Эм… ну, сначала…

Кроме того, Хваён не настаивал на том, чтобы они немедленно начали DS-отношения. Если бы Чжувон отказался, Хваён бы сразу отступил. Поэтому Чжувон решил рискнуть.

— Надеюсь на ваше понимание.

Слова Чжувона вызвали у Хваёна яркую улыбку. Он был в восторге от того, что получил разрешение, как будто наконец заполучил своего могущественного кота, о котором так мечтал. Его лицо сияло от счастья. Чжувон, уставившись пустыми глазами на приближающиеся губы Хваёна, видел, как тот закрыл глаза и поцеловал его. Поцелуй был нежным и вежливым. Хваён несколько раз лизнул закрытые губы Чжувона, прося его открыть рот, а затем его язык медленно исследовал внутреннюю часть рта. Это был осторожный поцелуй, подобный паломничеству.

Руки Хваёна медленно поднялись. Его пальцы, пройдя по руке Чжувона, продолжили путь по плечам, шее и щекам.

Они аккуратно обхватили лицо Чжувона, и Хваён вновь поцеловал его. Чжувон медленно закрыл глаза. Этот поцелуй был самым сладким и чудесным. Он был как поцелуй, который жестокий властелин дарит верному подданному, и, одновременно с этим, как стеснённый поцелуй от прекрасного возлюбленного. Чжувон издал тихий стон.

*Спанкинг – этот термин описывает процесс, когда сабмиссива наказывают серией шлепков – как ладонью, так и специально предназначенными для этого предметами (лопаткой, паддлом, линейкой).

Глава 7

В 5:30 утра, как по привычке, Чжувон проснулся. В комнате было ещё темно, и поэтому он некоторое время не мог понять, где находится. Однако прикосновение к волосам напомнило о произошедшем, и он зарылся лицом в подушку, мучаясь от стыда.

Поборовшись с неприятными ощущениями, он аккуратно вытащил руку из-под подушки, где нежно спал Хваён, и накрыл его одеялом. Затем он направился в ванную. Боль в задней части тела была невыносимой, но она не мешала ему двигаться.

Боль не была настолько сильной, как он ожидал. Под душем, проверяя своё тело, Чжувон признал, что Хваён правильно позаботился о его теле. Ссадины на шее почти не были видны, соски слегка опухли, а разорванные губы, после того как он их проверил, не вызывали серьёзных проблем. Проблема оставалась только в задней части, которая продолжала ныть. Однако, казалось, что ничего не разорвано — это было просто последствие чрезмерного растяжения.

Чжувон был расстроен тем, что у него до сих пор было ощущение, будто что-то находится внутри. Он немного поколебался стоя под душем, а затем прикоснулся к задней части своего тела. Воспоминания о вчерашнем дне начали всплывать.

Этот опыт — ползание, как собака, после клизмы и получение разрешения на дефекацию; выбор размера дилдо для мастурбации; мольбы о продолжении; образы своей плачущей и умоляющей фигуры… И хоть это было унизительно, внутренние он желал большего. «Он порвёт меня» — вспоминая свои крики боли, он также подумал о том, что получил осуждение за то, что недостаточно сжимал проникающий в него член.

«Сожми сильнее. Не расслабляйся слишком рано!»

Вспоминая этот холодный и яростный упрёк Хваёна, Чжувон не выдержал и вставил один палец в задний проход. Он сжал свой член, как это ранее сделал Хваён, и начал издавать тихие всхлипывания, которые были поглощены шумом воды в душе. Звуки «у... ууу, а, ааанг, ууу» отражались от стен ванной и доходили до его ушей. Хваён в его голове требовал: «Умоляй».

«Пожалуйста, разрешите…»

Вода, карающая с душа, уносила его чувство вины и самоконтроль в сток. Чжувон плакал и умолял. Он несколько раз просил разрешения, сжимая свой член, и в конце концов услышал в голове низкий голос Хваёна: «Можно». Тогда он убрал собственную руку с члена и смог насладиться сладким оргазмом. Его громкий стон пробил звуки воды и ударился о плитку.

Не осознавая, сколько времени он провёл в этом положении, Чжувон встал. Голос Хваёна всё ещё звучал в его голове.

«Это поза для клизмы.»

Он мастурбировал, как его учили, думая о Хваёне и умоляя его о разрешении. Сидя на холодном полу и подняв голову, он снова опустился на колени. Положив щеки и плечи на пол, он приподнял ягодицы и вместо того, чтобы растягивать их, начал вставлять пальцы. Терпя боль, он медленно вставлял один, затем второй палец и осторожно растягивал слизистую.

«Попрактикуйся в этом позже. Полностью раскрывайся. Так, чтобы задний проход был виден.»

Неизвестно, насколько хорошо он раскрылся сейчас. Но так как Хваён сказал, что нужно практиковаться, Чжувон решил сделать это как можно лучше. Хваён, вероятно, имел много опыта с различными партнёрами. Он также просил Чжувона не показывать неопытность. Наверняка он играл с многими, и, возможно, Чжувон был самым скучным сабом из всех. Он хотел получить хорошую оценку от Хваёна, поэтому решился потрудиться усерднее. Он встал, терпя ноющую боль и принял душ. И он выключил воду только тогда, когда его возбуждение успокоилось. Вытеревшись и выйдя из ванной, Чжувон вдруг вздрогнул. Хваён стоял перед ванной с загадочной улыбкой. Чжувон испугался, что его могли поймать на том, что он звал Хваёна, мастурбируя.

Когда Чжувон посмотрел на Хваёна с напряжённым лицом, Хваён, глядя вниз, рассмеялся.

— Чжувон, твои стоны действительно прекрасны.

!!

Слышал, значит.

Чжувон, натянув полотенце на голову, глубоко наклонил её вниз. Теперь, когда он полностью обнажён, разница в телосложении становится ещё более очевидной. Тело Хваёна безупречно и идеально. Даже если попытаться он прибегнет к пластической хирургии, у него не получится добиться такого результата. Отсутствие выраженных мускулов обусловлено тем, что Хваён не занимается специальными тренировками. Но тело Хваёна выглядит аккуратным и крепким.

Хваён прошёл мимо Чжувона и вошёл в ванную, оставив только след своего посмеивания.

Чжувон посмотрел на себя в зеркало туалетного столика. Лицо выглядело ужасно. Ранения, которые явно показывают, что он делал, тёмная кожа от синяков, мышцы рук, развившиеся от физических упражнений, не соответствующие его телосложению. В целом его внешний вид казался дико грубым для мужчины, которого можно было бы выбрать на роль саба. Чжувон снова вздохнул. Он не стремился стать женщиной или милым юношей, но хотел выглядеть хорошо в глазах Хваёна.

Но, как ни крути, это казалось невозможным, и он снова вздохнул. Голос Хваёна: «Твои стоны действительно прекрасны» продолжал звучать в голове, и лицо Чжувона покраснело. Несмотря на то, что это было явно не та похвала, которую он привык слышать в свой адрес, он не мог не радоваться. Видимо, у него врождённые инстинкты саба.

Вот бы и внешность была такой же подходящей.

В это время раздался телефонный звонок. Немного подумав, Чжувон ответил. Это, вероятно, был ресепшн или что-то подобное. Он предположил, что это вызов на выезд, но его догадка была лишь частично верна.

— Здравствуйте. Как и всегда, это утренняя проверка. Сейчас 7 часов ровно.

Похоже, Хваён был постоянным гостем этого заведениям. Слова «как всегда» звучали немного горько. Чжувон сказал «Да, спасибо» и хотел повесить трубку, однако, женщина на другой стороне спросила:

— Извините, вы гость Юн Хваёна?

Когда Чжувон ответил, что он его телохранитель, женщина продолжила:

— Извините, но не могли бы вы подойти на парковку? С вашим автомобилем, «Бенцем», произошла неприятность.

Чжувон постучал в дверь ванной. Он подумал, что Хваён ответит изнутри, но дверь открылась, и Хваён вышел, видимо, уже закончив мыться. Сотрясая волосы, Хваён посмотрел на него, как будто спрашивая, что случилось.

— Говорят, что с машиной что-то случилось, нужно пойти на парковку. Я пойду проверить.

— Пойдем вместе. Мне нужно только одеться.

Когда Хваён начал одеваться, Чжувон понял, что тоже всё это время был обнажённым. Он поспешно оделся и начал приводить в порядок комнату. Одеваясь, Хваён потянул Чжувона за собой. «Не беспокойся. Это входит в услугу. Парковка важнее. Пойдём,» — сказал он, ведя Чжувона из комнаты.

— Как вы вообще могли допустить, чтобы его привели в такое состояние?

Хваён спросил это с искренним интересом, но сотрудники клуба лишь опускали головы. Мерседес Бенц был почти полностью уничтожен. Стёкла были разбиты, колёса спущены, капот вмят, крыша помята. Очевидно, кто-то применил к машине палку или биту. Кроме того, была надпись: «Извращенец, сдохни», написанная краской.

— Извините. Но так как это случилось только с вашим автомобилем, думаю, это может быть делом рук кого-то, кто имеет к вам личную неприязнь, — тихо сказал менеджер.

Хваён бросил мимолетный взгляд на Чжувона. Тот, в отличие от вчерашнего дня, внимательно осматривал машину с безразличным выражением лица, обходя её кругом.

— Так что же мне делать? Сообщить в полицию, поскольку предполагается, что это было нападением на мою собственность?

Менеджер покачал головой, выглядя очень расстроенным, после слов Хваёна. Если полиция начнет расследование, клуб может закрыться. Менеджер с поклоном сказал: — Мы возьмём на себя ремонт и отправим вам машину на замену, пока идёт ремонт. Мы также вызвали такси, так что у вас не будет проблем с транспортом сегодня.

Чжувон, осматривая машину, почувствовал сочувствие к менеджеру. Ремонт настолько разбитого Бенца обойдётся недёшево, и будет ли хозяин заведения доволен этим решением менеджера — остаётся загадкой. Тем не менее, машину нужно отремонтировать, это неоспоримо.

Пока они садились в такси, сотрудники несколько раз глубоко кланялись и извинялись. Чжувон, чувствуя дискомфорт, старался не смотреть на них, сосредоточив взгляд на дороге. Хваён сказал, что им следует быть осторожнее, но его лицо оставалось мрачным.

Когда прошло 20 минут и выражение лица Хваёна не улучшилось, Чжувон, поглядывая на него, тихо сказал: — Не переживайте. Я вас защищу.

От этих слов Хваён осветился улыбкой. Под влиянием этой улыбки Чжувон добавил: — Не волнуйтесь слишком сильно.

Эта фраза вызвала у Хваёна ещё одну улыбку.

Хваён нашёл фразу Чжувона «Я вас защищу» наполовину наивной и наполовину нелепой. Это был настолько наивный комментарий, что мог бы вызвать отвращение, если бы его произнёс кто-то другой. Но, возможно, со стороны Чжувона, Хваён отличался от того, каким его видят другие люди.

Чжувон же выглядел чрезвычайно сильным и на самом деле был таким.

Когда они подъезжали к дому, гнев Хваёна немного улёгся. Заходя в здание Чжувон сказал, что собирается приготовить немного еды, так что Хваён подумал, что было бы неплохо провести время с ним и на выходных. Но, увидев надпись на входной двери «Квартира извращенца», Хваён снова нахмурился.

— Нужно сначала чем-то прикрыть, а потом поехать за краской, — пробормотал Чжувон, посмотрев на надпись. Стоя рядом с сердитым Хваёном, он открыл дверь и спросил: — Вы не хотите заходить? — Хваён, сказав, что им всё равно нужно это сделать, снова выглядел раздражённым.

Пока Хваён сидел на диване, размышляя о людях, которые могут его ненавидеть, Чжувон пытался прикрыть надпись на двери. Он оторвал страницы с календаря, висящего в доме Хваёна, и приклеил их на дверь, чтобы скрыть надпись, а затем накрыл стол.

— Поешьте.

Хотя Хваён обычно не стал бы есть еду, приготовленную другим, он встал с дивана и подошёл к столу. Хоть он и был раздражён, еда была вкусной, и его настроение стало постепенно улучшаться. Более того, Чжувон заботливо наливал воду и, после еды, предложил кофе, что ещё больше подняло настроение Хваёна. Подумав о Чжувоне в милом фартуке, Хваён совершенно расслабился и мило попросил: — Можно ещё чашечку кофе?

Эта милость оказала на Чжувона значительное влияние. Хваён был милым и обходительным человеком, если не считать игр. Когда он хмурится, его лицо выглядит холодным, но это, скорее всего, из-за его утончённой красоты. Обычно он был дружелюбным и вежливым с Чжувоном, причём с самого начала. Чжувон подумал, что Хваён действительно милый, и налил ему полную чашку кофе. Хваён сказал: — Вы отлично готовите кофе, — и снова улыбнулся.

Непонятно, было ли это следствием преследования или просто паранойей, но в любом случае, они отлично проводили время.

После еды Хваён настоял на том, чтобы Чжувон пошёл с ним за краской. Краску можно было смешать, и Хваён, улыбаясь, выбирал цвет. Хотя Хваён предпочёл фиолетовый, он согласился с Чжувоном, что, чтобы не выделяться, лучше выбрать белый, как у других квартир на этаже.

— Вы явно хорошо разбираетесь в этом. — Хваён восхищённо свистнул, заметив, как Чжувон добавляет в из тележку остальные нужные материалы. В отличие от Хваёна, который планировал просто купить краску, Чжувон взял также различные продукты, которые помогут краске лучше прилипать и дольше сохраняться. Хваён, увидев его старания, усмехнулся. Хотя это могло показаться раздражением для постороннего наблюдателя, Хваён понял, что Чжувон просто стесняется того, что они вместе ходят по магазину, именно поэтому он рассмеялся.

Глава 8

На втором этаже магазина DIY, специализирующегося на ремонте интерьеров, находился супермаркет. И сейчас Чжувон очень внимательно выбирал там продукты: проверял спелость фруктов, сроки годности молока и даже состав кондиционера для белья. Хваён, стоящий рядом, бросал в корзину всё, что хотел, и в дальнейшем все добавленные им продукты оказались в корзине Чжувона, поскольку тот проверил сроки годности и вернул их обратно на полки.

— Я первый раз в таком магазине. Действительно, здесь дешевле и выбор больше, чем в магазине у дома. Это здорово», — искренне радовался Хваён. Поскольку он был очень привлекательным, его часто задерживали на дегустационных стендах и предлагали попробовать новую продукцию. Хваён не отказывался ни от одного предложения.

Более того, он не остановился на этом и даже уговаривал Чжувона попробовать то, что сам выбрал. Чжувон, хотя и находил процесс покупок не таким уж неприятным, не мог не чувствовать уныния из-за того, что многие покупатели оборачивались на него и сравнивали с Хваёном. Тем не менее, он смирился с этим, зная, что подобные ситуации случаются часто.

Когда Чжувон сложил все покупки в пакеты, он отказался от предложения Хваёна помочь и повесил их все на одно плечо. Затем он подошёл к тротуару, чтобы поймать такси, и встал рядом с Хваёном. Хваён, шутливо заметив, что он всё-таки может помочь, предложил:

— Тяжело? Могу помочь. Я неожиданно силён, вы же знаете.

На это Чжувон тихо усмехнулся и ответил: — Идите прямо и ни в коем случае не оглядывайтесь.

Они сели в такси. Хваён шепотом спросил: — А если я побегу и поймаю его сам?

Чжувон покачал головой, — Моя цель не поймать сталкера, а защитить вас. Так что так делать нельзя. Да и расстояние слишком большое. Как только он завернёт за угол, уже не получится определить, кто есть кто.

Чжувон посадил Хваёна в такси первым и сказал водителю: «Откройте багажник, пожалуйста», и сложил туда их покупки. Он задержался довольно надолго, но хоть и ощущал взгляд, никто не приближался к машине.

Так как вокруг было много людей, у него не было уверенности в том, что получится поймать сталкера. Поэтому единственным верным решением было отвезти Хваёна домой. Закрыв багажник, он сел на место рядом с Хваёном, и тот, ощутив напряжение, сказал: — Хочется увидеть его лицо.

— Куда вас отвезти? — спросил водитель.

— В Ёйдо. Но, пожалуйста, поезжайте немного медленнее», — ответил Чжувон.

В ответ на эти слова таксист хотел было что-то возразить, но, увидев через зеркало заднего вида взгляд Чжувона, замолчал с ошеломлённым видом. Чжувон некоторое время пристально наблюдал за зеркалом заднего вида, почесывая подбородок.

— Кажется, никто не следует за нами. Это проблематично, — сказал он деловито. Его холодное и спокойное лицо имело другой облик по сравнению с наивностью, проявлявшейся во время игр. Он выглядел как детектив из нуара, но Хваён, зная о его уязвимой стороне, как тот стонет и плачет во время игр, был удовлетворён. Когда Чжувон вышел из такси и достал покупки из багажника, он снова осмотрел окрестности. Однако никаких признаков угрозы не было.

— Мы можем сузить круг поиска. Это мужчина, рост примерно 180 см. Точно сказать трудно, но, вероятно, обычного телосложения. Расстояние было значительным, так что лучше учитывать возможные погрешности. Он знает, где живёт Хваён, его сексуальные предпочтения, знает, какие заведения Хваён предпочитает, и когда туда ходит, — говорил Чжувон в лифте. Затем он добавил: — Если подумать, это довольно узкий круг людей, не так ли? — Хваён молчал немного, а затем ответил неопределённо: — С одной стороны узкий, с другой стороны широкий.

Из его ответа Чжувон понял, что Хваён что-то скрывает, и неловко посмотрел на потолок. Тем не менее, подозреваемых много. Иначе говоря, имеется много людей, связанных с этой областью, и среди них, разумеется, в основном будут партнёры по играм.

— Если есть подозрения на кого-то конкретного, сообщите, пожалуйста, — сказал Чжувон. Хваён неопределённо кивнул. Подозреваемых не было. Хваён был настолько равнодушен к окружающим, что ему было сложно вспомнить лица и имена. Более того, этот мир тесен, и существует не так много людей, с которыми он имел DS-отношения, обычно всё происходило в случайных заведениях, когда ему вздумается.

На самом деле, даже если исключить DS-отношения, люди могут легко забыть, с кем и как взаимодействовали.

— Как дела, Хваён? Вы выглядите хорошо в последнее время, — заметила его начальница Чжу Хи.

— У меня появился возлюбленный*, — ответил Хваён.

На это все в офисе в один голос воскликнули: «Что?!»

«Возлюбленный?!» — для Хваёна, который не проявлял особого интереса к женщинам и отказывался от продолжения вечеринок после клубов, это было подобно чуду. В офисе ходили слухи, что Хваён может быть геем или извращенцем, и его привлекательная внешность только подогревала эти слухи. Таким образом, новость о том, что у него кто-то появился, вызвала особое удивление.

— Ух ты, кто же он? — даже Ли Чжу Хи, перфекционист в работе, проявила свой интерес. На её вопрос Хваён посмотрел на потолок и, вспомивая что-то, начал говорить, — Он высокий и стройный, такой… котоподобный человек. А я люблю кошек, — сказал он.

На это уже большее внимание проявили мужчины, чем женщины.

— Сексуальная женщина? — На что Хваён зловеще усмехнулся, — Обычно он невозмутим, но в постели…

— В постели? И чем же вы занимались? — мужчины прижались к Хваёну, желая услышать больше. Тогда Чжу Хи возразила — Не только вы здесь хотите услышать это. Перестаньте так лезть.

— Если я расскажу это дамам, то это будет сексуальным домогательством, — возразил Хваён.

Чжу Ху в ответ сказала: — Не пытайся скрыть от нас свои истории, посмотри на блестящие взгляды женщин, жаждущих послушать, — и её слова вызвали поток недовольных возгласов от их коллег-женщин, на что Хваён ответил: «Да-да», пожимая плечами.

— В постели… он [плачет], — продолжил Хваён, — Очень красиво.

— Ух ты, извращенец! — раздался громкий крик в офисе. Перед тем как мужчины успели задать ещё вопросы, Хваён проверил рабочий стол и встал, — Я ухожю.

Несмотря на комментарии вроде «Ты нас оставляешь и это точно ради свидания», Хваён не поддался. Он выполнял свою работу так же, как и большинство, но не задерживался на сверхурочные. Хваён считал, что работа в сверхурочные стала бы плохой привычкой, поэтому старался избегать её и максимально сокращать, хотя с недавних пор это стремление усилилось. Причина была в том, что за пределами компании его ждал Чжувон. Как только он сел в чисто отремонтированный Бенц, Чжувон тронулся в путь.

— Я подумал, что если это пара сталкеров, то это довольно крупная организация, и у них, вероятно, есть опыт слежки. Как насчёт того, чтобы и нам нанять кого-то для слежки? — серьёзно предложил Чжувон.

Когда Хваён спросил: — Кого именно вы хотите нанять и чтобы следить за кем? — Чжувон ответил: — Не за кем, чтобы он просто также находился рядом с вами. В случае удачи мы сможем поймать вашего преследователя.

— Мм — Хваён повернул взгляд к окну, потирая подбородок. Смотрящий на него Чжувон, проверив заднее зеркало, спросил: — Что-то не так?

— Вы постоянно говорите только о сталкере, и я подумал, что только это вас и волнует, — ответил Хваён.

Чжувон лишь ответил, что это часть его работы.

Хваён кивнул, но его выражение лица не свидетельствовало о полном принятии такого ответа. Он некоторое время молчал, затем сказал: — Ничего страшного. Ночью будете думать только обо мне.

Увидев его жестокую улыбку, Чжувон поспешно отвёл взгляд. Несмотря на то что иногда Хваён показывал свою жестокость, это всё равно было сладким искушением, которое вызывало у Чжувона волнение. Он смутился от предстоящего удовольствия и молча продолжал вести машину. Хваён, кажется, заметил его состояние и не стал говорить. Тишина сохранялась даже в лифте, поднимающемся к квартире. Влажный воздух, как в сезон дождей, окружал их.

Чжувон набрал код и вошёл первым, Хваён вошёл следом и, едва закрылись двери, схватил того за воротник и прижал к стене. Чжувон инстинктивно хотел защититься, но с трудом сдержался и подчинился, прижавшись к стене. Их взгляды встретились. Глаза Хваёна были полны решимости, в то время как во взгляде Чжувона виднелось сомнение.

— Поцелуй меня.

Чжувон медленно опустил свои губы к Хваёну. Его язык, немного колеблясь, вошёл в рот Хваёна, но не знал, как действовать дальше. Постепенно прежнее раздражение стало утихать. Когда Чжувон разомкнул их губы, Хваён насмешливо сказал: — Действительно, этот рот бесполезен. Ничего не умеет.

Чжувон, моргнув, смутился и опустил голову, но его тело было явно возбуждено. Он дрожал от стыда и краем глаза поглядывал на Хваёна. Но тот оставался на месте. Сначала Хваён просто проявил интерес, но вскоре его желание усилилась. Он хотел Чжувона.

— Раздевайся.

Осознав, что он ждал этой команды, Чжувон в растерянности начал снимать одежду, и Хваён откровенно наблюдал за его раздеванием. Сильное тело Чжувона медленно обнажалось. Процесс, когда Чжувон стянул галстук, казался таким сексуальным, как будто это был поводок. Хваён задумался о дрессировке животных, но быстро отбросил эти мысли. Самому Хваёну не нравилась дрессировка животных; он предпочитал кошек и подобные им существа, тогда собак просто не переносил.

Чжувон, ощущая взгляд Хваёна и пытаясь контролировать дрожащие руки, трепетал. Хваён был заботливым человеком и имел опыт в проведении игр, но это не означало, что страдания исчезают. Поскольку целью действий было именно причинение и получение боли, ожидать её исчезновения было бы наивно, ведь Хваён действительно имел свою жестокую сторону.

В ожидании и страхе Чжувон полностью разделся. Он уже пережил увеличение объёма клизменной жидкости, и он был вынужден выполнять уничижительные формы мастурбации, научился брать член Хваёна в рот и глотать сперму. Теперь он мог контролировать своё семяизвержение. Но скорее, можно было бы сказать, что он удерживался, чем контролировал.

Он просил Хваёна остановиться, когда слёзы текли из глаз, и терпел, пока Хваён не говорил «достаточно». Иногда, когда он не мог сдержаться, он умолял Хваёна о чём-то ещё.

— Могу ли я остановиться? — спрашивал он, и каждый раз Хваён в ответ лишь щёлкал языком.

— Безнадежно, — говорил он, и Чжувон снова стонал, практически доходя до плача.

Хваён, наблюдая за Чжувоном, решил было сказать «Когда ты приходишь домой, сразу раздевайся у входа», но сдержался. Хваён не имел права на DS-отношения; он был лишь партнёром для игр.

Эта мысль раздражала Хваёна, но вместо того чтобы выражать гнев, он осветил лицо доброй улыбкой и перевёл взглядом на глаза Чжувона.

— Сегодня тебе придётся жалобно плакать.

Эти слова заставили Чжувона вздрогнуть. В этот момент Хваён поцарапал его у глаз ногтём. Медленно царапающие раны причиняли не столько боль, сколько страх — возможно, он может попасть и в глаза. Но Чжувон не закрыл глаза и сохранял позу, издавая лишь тихие стоны, пока Хваён царапал его. Капли крови, стекающие по лицу Чжувона, Хваён наблюдал холодно.

— Поплачь.

На эти слова Чжувон заплакал, как его научили.

— Мяу.

Но Хваён хотел настоящих слёз. Чжувон почувствовал сладкую дрожь в задней части тела. Волнение и страх начали колотиться в груди.

*в Корее подобные слова не имеют рода, поэтому это можно воспринять и как «возлюбленный», и как «возлюбленная».

Глава 9

— Схожу сначала в душ, — когда Хваён произнёс эти слова и вышел, Чжувон застонал. Это не было протестом против слов Хваёна; он просто не мог выдержать бурлящую жидкость внутри себя. Так что, как только дверь ванной закрылась, Чжувон задрожал от боли и застонал.

— Нет смысла отсчитывать время, так что я добавлю ещё 50 мл, — сказал Хваён, бросая Чжувону шприц. Чжувон, находясь в позе для клизмы, смотрел на Хваёна, который с улыбкой произнёс: — Попробуй.

Чжувон упирался щекой о коврик. Это был коврик, который они купили, когда отправились за краской. Хваён тогда серьёзно спрашивал, какой коврик ему больше нравится, и теперь Чжувон понимал, почему это было так важно. Не в силах выдержать боль, он терся о коврик, дрожа от боли. В первый раз, когда Хваён делал клизму, он вставил резиновый дилдо. Это было крайне унизительно, но теперь Чжувон понимал, что это было гораздо более милосердно. Сейчас ничего не держало жидкость внутри, и ему приходилось цепляться за ворс ковра, чтобы сдержать себя. Боль накатывала волнами: сначала быстро, затем медленно утихая, а потом снова захлёстывая. Он не мог больше контролировать свои стоны. Чжувон медленно полз. Каждое движение было мучительнее предыдущего. Ползя, он прислушивался к звукам воды из ванной. Каждый раз, когда звук воды прерывался, он надеялся, что Хваён уже закончил и скоро выйдет, вытирая голову. Но каждый раз звук воды возобновлялся, напоминая о звуках из туалета, и его стремление облегчиться усиливалось.

— Ууух... ууу... фу...

Когда снова начинался звук воды, Чжувон меланхолично всхлипывал. Когда же Хваён закончит? Что он делает сейчас? Даже стараясь думать о чём-то другом, он постоянно возвращался к мысли: «Когда я смогу воспользоваться туалетом?» Он хотел опорожниться. Если бы только ему позволили это сделать, он был бы готов на всё. Пот градом катился по его спине. Наконец, дверь открылась, и вышел обнажённый Хваён. Он был не таким аккуратным, как обычно, но Чжувон уже был не настолько в здравом сознании, чтобы заметить это. Он подполз к Хваёну и начал лизать его стопу. Он продолжал всхлипывать «мяу». Это было его максимальное умоление. Хваён, усмехнувшись, произнёс: — Что ж... В отличие от собак, кошки не терпеливы. Но всё равно, это уже слишком. Твоя задница слишком слабохарактерна. Это плохо.

Пол в ванной, конечно, был мокрым. Но даже если бы пол был покрыт грязью, Чжувон всё равно бы вошёл. Когда он, опустив тело и мучаясь от боли, вошёл в ванную, Хваён сказал: — Кошки обычно испражняются на песке, но ты особенный, так что можешь сделать это и на плитке.

Чжувон, закусив губы и проливая слёзы, не мог ничего ответить. Видя его жалобный взгляд, Хваён с угрозой произнёс: — Что ты делаешь? Поспеши и разберись с этим. Или я заставлю тебя терпеть ещё дольше.

Чжувон вынужден был присесть на пол. Хваён усмехнулся и сказал: — Ну что ж, хорошо, ты хороший котёнок.

Он слегка дрожал, смеясь, и его смех был искренним, не насмешливым, что заставило Чжувона растеряться. Хоть ему и было стыдно, он знал, что если закроет лицо, Хваён будет ещё более жестоким, поэтому он не пытался спрятаться. Он не мог полностью расслабиться и отпустить напряжение в задней части тела. Но он был почти на грани, и вскоре раздался звук жидкости, вытекающей наружу. В этот момент из глаз Чжувона потекли слёзы. Причина, по которой Хваён любил использовать клизмы, заключалась не в грязи, а в этих слезах. Это была основная тайная и унизительная процедура для мужчин, не привыкших показывать себя в таком свете.

Чжувон встал с покрасневшими от слёз глазами, и Хваён, увидев вытекающую жидкость, с лёгким насмешливым тоном спросил: — Ты подготовился заранее? Сделал это сам?

Чжувон, поливая себя душем, кивнул. Он не мог терпеть стыд из-за постоянных клизм и заранее подготовил себя, чтобы выходила только вода. Видимо, он сильно не хотел показывать свои испражнения.

— Кто разрешил тебе так себя вести? — сказал Хваён, указывая на диван, — Иди туда и ляг на живот.

Чжувон низко склонил голову. Тем не менее, следуя указаниям Хваёна, он вытер задницу и наклонился, раскрывая её перед ним. Это напоминало проверку, как у ребёнка после чистки зубов. Хваён, внимательно рассматривая чистоту задницы, приподнял её своей рукой, чтобы вызвать больше смущения у Чжувона, а затем шлёпнул по ней. Это был знак, что можно закончить. Чжувон вздрогнул и напрягся, и Хваён прекрасно знал, что это было вызвано не болью, а удовольствием.

Проверив туалет, выключив свет и закрыв дверь, Хваён посмотрел на плётки и кнуты под полкой. Чжувон был новичком, и, хотя он был бывшим наёмником, он не знал, что из этого стоит ожидать. Хваён хотел обсудить с Чжувоном их игру, но тот был слишком застенчив, чтобы нормально говорить об этом. Хваён, вооружившись несколькими плётками, смотрел на зад Чжувона, дрожащего от страха. Он провёл концом плётки от шеи до ягодиц, и Чжувон, дрожащий от прикосновения, привычно выставил зад. Он ожидал, что плётка порежет его задницу, и при первом касании Чжувон глубоко вздохнул. Хваён наклонился и прошептал в ухо Чжувона: — Ты ждёшь удара?

Чжувон не ответил, и Хваён укусил его за ухо. Но тот почти не издал звука; единственное, что он произнёс, было тихое «ух».

— Ответь.

Чжувон, зная, что если он не ответит в течение трёх секунд, его ждёт что-то страшное, тихо сказал: — Да.

— Что именно значит твоё «да»? — Хваён не отставал, и Чжувон в конце концов не мог не ответить, — Да, жду удара, — с дрожью в голосе произнёс Чжувон.

Хваён, слегка поцеловав его в щёку в качестве награды, и как только Чжувон закрыл глаза из-за поцелуя, жёстко ударил его плёткой. Хваён наблюдал, как расслабленные ягодицы Чжувона крепко сжимаются, и прошептал: — Ты мой раб. Раб-кошка. Всё, что ты делаешь, будь то испражнения, еда или плач, должно быть сначала одобрено мной. Разве ты можешь делать клизму по своему усмотрению?

Ещё один резкий удар плёткой заставил Чжувона вздрогнуть. Сначала было больно, но с каждым ударом возбуждение только усиливалось, и он чувствовал, что скоро не выдержит. Боль и жара сливались воедино, и ему казалось, что он не может терпеть.

Когда боль достигла такого уровня, что казалось, его бёдра вот-вот онеменеют, Хваён остановил удары и начал гладить его ягодицы. Это было очень мягко, но от этого ещё более жарко. Когда Хваён начал бить его снова, Чжувон тихо взвизгнул: — Мяу.

Хваён сказал, что это звучит как неудачная подделка человека, и, подняв голову Чжувона, лёгко шлёпнул его по щеке. Чжувон снова, изо всех сил, попытался имитировать: — Мяу.

Хваён похлопал его по голове, как знак одобрения, и спросил: — Почему?

— Позвольте кончить… — с трепетом и смирением просил Чжувон.

— Не можешь потерпеть? В любом случае, без дополнительной клизмы тебе сегодня не уйти, — ласково ответил Хваён. С насмешкой в голосе Чжувон пробормотал: — Но… если я пролью…

— Теперь твои нагие ягодицы не просто страдают, а подвергаются наказанию за свои выходки, — сказал Хваён, добавив словесное унижение, а затем разрешил Чжувону кончить. Как только он произнёс это, Чжувон, воскликнув «Спасибо!» в спешке схватил себя за член. Как только он это сделал, его разум помутился, и он начал мастурбировать. В тот момент, когда его рука сделала всего пару движений, он получил тяжёлый удар по ягодицам.

— Ааа!

Чжувон вскрикнул, едва не кончив, но сумел остановить себя рукой. Если бы он кончил, Хваён, несомненно, пришёл бы в ярость.

— Я не разрешал, — сказал Хваён.

Хваён скрипнул зубами у уха Чжувона, — Если ты ещё раз будешь вести себя так, не получив моего разрешения, я не останусь равнодушным. Сделаю клизму на 1500 мл, хотя ты едва ли можешь выдержать 400 мл, и буду бить тебя кнутом до тех пор, пока твоя плоть не оторвется. Думал, что золотой душ будет тебе в удовольствие, а? Хочешь, я буду развлекаться с тобой по-настоящему жестоко?!

Схватив его за ягодицы, Хваён заставил Чжувона затрястись. Для сабов самые страшные угрозы — это «я передам тебя другому хозяину» или «я тебя брошу», но Хваён придерживался принципа, что не будет угрожать тем, что не собирается выполнять.

— Хорошо, скажи мне. Сколько ударов нужно, чтобы я простил это неуважение ко мне?

Чжувон испугался не от боли, а от того, что разозлил Хваёна, и покачал головой. Он был готов принять любые удары, лишь бы успокоить Хваёна, — Сколько угодно… я приму всё…

Хваён почувствовал облегчение. Чжувон выглядел жалко, искренне стараясь успокоить Хваёна, даже несмотря на то, что его ягодицы были забиты вусмерть. Хваён подумал, что не может позволить, чтобы Чжувон попал к другому доминанту. Если бы Чжувон попал к кому-то другому, его бы действительно подвергли жестокому обращению. Часто игра может перерасти в сложные человеческие отношения, и Хваён не хотел, чтобы Чжувон оказался в таком положении. Хваён решил, что должен сохранить его у себя.

Конечно, Хваён был в восторге от этого. Если быть честным, Хваён вообще не хотел отпускать Чжувона.

— А если я захочу оставить тебе глубокие шрамы?

Хваён не понимал, почему задает такие вопросы, которые ставят Чжувона в трудное положение и проверяют его. Это было похоже на нарушение правил игры, но Чжувон, не колеблясь, кивнул, не успев пройти и трёх секунд, — Я согласен. Сделайте это.

Его голос был полон решимости. Хваён просунул палец между ягодицами Чжувона и, ощупав отверстие, спросил: — Даже если я хочу оставить их здесь?

— Да. Если вы этого хотите...

Чжувон всхлипывал. Хваён, оставив на его спине нежный поцелуй, сказал: «Терпеть придётся здесь», при этом его рука коснулась соска Чжувона. Это означало, что он хочет сделать пирсинг. Чжувон дрожал от предвкушения. Представив, что его соски будут проколоты, он испытывал боль, которая распространялась по уже израненному организму. Он едва удерживался, чтобы не кончить сразу. Закусив губы, он скруглил спину, как кошка, и затрясся. Малейшее ослабление контроля могло привести к оргазму. Ему не нужно было касаться себя — сейчас его ладони были уже влажными. Слезы катились по его щекам. Стиснув зубы, он пытался сдержаться, но в этот момент что-то коснулось его глаз. Когда он поднял взгляд, Хваён стоял перед ним. И перед глазами Чжувона был стоящий член Хваёна. Довольно большой, член Хваёна был в полной боевой готовности. Хваён, наказывая Чжувона и издеваясь над ним, тоже сильно возбудился, — Можешь взять в рот.

Когда Хваён с милосердной улыбкой дал разрешение, Чжувон быстро взял его член в рот. Он уже привык к тому, что его губы часто трескаются из-за того, что он берет у Хваёна в рот.

— Ах, угу... ты хорошо справляешься, очень хорошо... действительно, отлично сосёшь...

Хваён щедро хвалил его. Воодушевлённый этими словами, Чжувон крепче прижался к члену Хваёна. Он действовал так, как его учили: сжимал губы, дразнил головку языком, принимал член в глотку и двигал головой вперёд-назад. Только одно желание понравиться Хваёну и увидеть, как он наслаждается, заставляло его чувствовать такую острую и глубокую удовлетворенность. Хваён кончил и Чжувон проглотил всю сперму без остатка. Смотря на это, Хваён с усмешкой сказал: — Сядь на диван.

Чжувон всё ещё не кончил и пытался самостоятельно удержать накатывающее желание.

— Раздвинь ноги.

Когда Хваён приказал это, Чжувон послушно сел и раздвинул ноги.

— Шире.

Не колеблясь, Чжувон раздвинул ноги ещё шире, подняв их в воздух. Его половые органы были полностью видны. Он держал свой напряжённый член рукой и ждал следующего приказа Хваёна.

— Убери руки.

Последовав приказу Хваёна, Чжувон убрал руки. Он старался не кончать до тех пор, пока не получит разрешение, но немного жидкости всё-таки выделилось. Однако это было только несколько капель, так что ощущение разрядки после оргазма не наступало.

— Мастурбируй.

Чжувон вставил пальцы сзади, быстро и уверенно распростёр их, вставив три пальца и начав двигать их внутри. Спереди он не касался себя, поскольку Хваён наложил на это запрет.

— Разрешите, пожалуйста, — Парошлое неудобство сменилось привычной просьбой.

— Угх, аа, ох... Ааах, разрешите, угх, разрешите, разрешите... Ах, ах! Пожалуйста... Уу...

Несмотря на то что слова путались, он усердно продолжал просить разрешения. Это было мило. Хваён был погружён в свои чувства и ему вдруг стало любопытно, какие же ощущения сейчас у Чжувона. С лёгким чувством горечи Хваён дал разрешение, — Можешь кончить.

В тот момент изо рта Чжувона вырвался стон, — Ааааа-ааа, господин, господин, ох, ааааа!

Из не тронутой передней части Чжувона вырвался мутный поток жидкости.

Глава 10

Когда из уст Чжувона вырвалось слово «господин», Хваён снова возбудился. Он молча сел рядом с Чжувоном и потянул его за волосы. Когда Чжувон, еле-еле встав, увидел возбужденный член Хваёна, тот указал ему, что нужно сделать, — Вставь сам.

С красным от смущения лицом Чжувон встал на колени на диване и, находясь между его коленями, медленно опустил ягодицы.

— Всё ещё очень неуклюже.

На насмешку Хваёна Чжувон простонал. Когда Чжувон едва коснулся головки члена Хваёна, он почувствовал сильное давление в талии и вздохнул с облегчением. Хваён потянул его за затылок и поцеловал, одновременно грубо разворачивая Чжувона, который стонал от боли и наслаждения. Хваён, тяжело дыша, спросил: — А, ммм. Ну как? А? Скажи, нравится? Угх... Говори!

Чжувон, насаживаясь сильнее на член Хваёна, начал говорить: — Да, большой... твердый... угх, ааа, член господина. Нравится... угу, господин... только господин... я сучка господина, только... ааа!

Когда Чжувон сказал «сучка», Хваён резко вошёл в него до конца. Чувствуя, как его наполняют, Чжувон, стараясь максимально сжать всё внутри, испытывая давление с разных сторон. Он чувствовал, как Хваён наслаждается, как он сам довольствуется этим и удерживает своё тело, чтобы не позволить себе кончить без разрешения.

— Внутри тебя очень хорошо… Хаа!

С чувством удовлетворения от слов Хваёна, Чжувон повторил: — Я – сучка хозяина!

Это было желанием Чжувона. Он не знал, насколько долго Хваён будет проявлять к нему интерес, но он хотел стать частью Хваёна. В отличие от прошлого, когда он мечтал стать чьим-то рабом, теперь единственным желанием Чжувона был Хваён. Вместо того чтобы сказать «я люблю тебя», он снова произнес слова, которые, как он знал, понравятся Хваёну: — Я принадлежу только вам..

С таким мощным голосом, крупным телом и грозным лицом, он не имел ничего, чтобы завлечь Хваёна. Но он хотел быть сабом только для Хваёна. Но этого Чжувон не мог сказать открыто, так как был слишком застенчив. Хваён, казалось, услышал его внутренние чувства, легонько поцеловал Чжувона и сказал: — Продолжай.

По команде Хваёна Чжувон крепко обнял его за плечи и начал двигаться сам. Он показывал, как сильно ему нравится, не скрывая своего удовольствия. Хваён, как всегда во время игры, смотрел на него с жестокой, полуобезумевшей от удовольствия улыбкой. Чжувон наслаждался этим взглядом. Он был единственным, абсолютом, который касался его тайны. Чжувон открыл ему всё.

— Нравится, нравится…

Он стонал, абсолютно не сдерживаясь: И его дырочка была просто чудесна, она заставляла Хваёна таять от удовольствия. И, видя, как Чжувон снова и снова просит разрешения кончить, издавая стоны, Хваён крепко обнял его влажное от пота тело.

— Ты можешь кончить.

Услышав эти слова, Чжувон застонал слова благодарности и обильно кончил. Его анус снова сжался и Хваён, спокойно слушая удары сердца Чжувона, ощущал удовлетворение. Ему нравился Чжувон. На самом деле ему нравился не сам факт их игр, не тело Чжувона, а сам Чжувон. Но для Чжувона Хваён был просто «господином», а продолжение отношений после игр в форме DS редко заканчивается чем-то хорошим.

Из-за этого Хваён был подавлен и расстроен. Он был удовлетворён от игры, но чувствовал пустоту внутри. Тем не менее, это тело всё ещё принадлежало ему. По сравнению с обычной гей-парой, между ними было гораздо больше свободы, и это было хорошо. Даже если Чжувон не был влюблён в него, он явно испытывал к нему симпатию, иначе не согласился бы на пирсинг. Обняв дрожащего от оргазма Чжувона, Хваён закрыл глаза. Всё было в порядке. Время расставаться ещё не пришло, и не было поводов для такого уныния.

Когда Хваён обычно завершал игру, он всегда улыбался и вежливо говорил: «Конец. Я иду мыться». Но сейчас, обняв Чжувона, Хваён просто молча лежал, и Чжувон начал чувствовать страх. Они всё закончили, но Хваён был не таким, как обычно. Не зная, что делать, Чжувон нерешительно обнял Хваёна в ответ. Его член ещё оставался внутри, и Чжувон обхватил его талию ногами и крепко обнял руками. Он обнимал Хваёна всем телом. Хоть ягодицы, сильно избитые в игре, продолжали болеть, Чжувон игнорировал это. Ему просто хотелось обнять Хваёна.

— Мне не нравится обращение «господин», — тихо произнёс Хваён.

— Так как же мне к вам обращаться? — и, получив в ответ «просто Хваён», Чжувон на мгновение замер, а затем осторожно предложил: — Можно, мы всё-таки остановимся на «господин Хваён»?

Похоже, ему было неловко обращаться к доминанту на «ты», особенно учитывая, что тот был младшим братом его нанимателя. И Хваён лишь кивнул в знак согласия, — Ладно.

Чжувон, кивнув в знак понимания, нежно похлопал Хваёна по плечу. Как обычно, Чжувон собирался принять душ и выйти в чистой одежде, но Хваён его остановил, — Тебе не больно?

В ответ на это Чжувон озадаченно посмотрел на него и покраснел, — Нет, всё в порядке.

Вспомнив, что Чжувон, которого Хваён, постоянно называл его милым котёнком, вообще-то тоже был мужчиной, да ещё и старше его, который самостоятельно преодолел буквально ад, лицо Хваёна приобрело очень серьёзное выражение. Без Хваёна он, наверное, мог бы справиться с любой ситуацией. Подумав об этом, он ощутил лёгкое раздражение. Хотя Хваён специально не позаботился о нём, Чжувон всё равно собирался уйти. Хваён попытался улыбнуться, но у него не вышло, и Чжувон, решив не ненадолго задержаться, сел на колени перед кроватью и посмотрел на Хваёна, — Ты выглядишь неважно. Где болит?

Хотя Чжувон собирался сказать, что ничего не болит, он всё же решил уточнить: — Может, мне не уходить?

Сразу же после его слов Хваён быстро снял с Чжувона всю одежду. Он одним движением развязал галстук и бросил его на пол, затем снял рубашку и брюки. Чжувон, пытаясь закрыться, прокричал: — Но это не…

Тем не менее, Хваён снял с Чжувона даже трусы и принудительно усадил его на кровать, указывая ему лечь.

— Ложись. Давай лечиться.

Хваён, быстро вернувшись в хорошее настроение, слегка напевая, принёс медицинскую сумку. Посмотрев на обнажённые ягодицы Чжувона, Хваён ненадолго замолчал, а затем Чжувон, перевернувшись, сказал: — Я в порядке. Это совсем не больно.

Однако Хваён едва обратил внимание на эти слова. Он пришёл с тонко нарезанным куском говядины и положил его на ягодицы Чжувона. Удивлённый холодом, Чжувон сначала не понял, что это кусок мяса, и был шокирован. Когда Чжувон возмутился такому обращению с едой, Хваён лишь ответил: — На данный момент для меня гораздо важнее убрать отёк.

Чжувон, лёжа, не мог полностью принять это объяснение. Пока он лежал, Хваён начал осторожно наносить мазь, медленно и аккуратно. Его действия были бережными, когда он наносил мазь на глаза Чжувона с помощью ватной палочки.

— Всё в порядке? На некоторое время останутся следы.

Но на слова Хваёна Чжувон ответил не так, как ожидалось, — Вы всегда так себя ведёте?

Хваён, остановив руки и глядя на Чжувона, ответил: — Забочусь после игры? Если честно — да, я всегда так делаю. Поскольку я издевался над телом саба, то я считаю своим долгом заботиться о физическом состоянии саба, ведь это прямая обязанность доминанта.

Когда Чжувон кивнул с бесстрастным лицом, Хваён, почувствовав себя немного оскорблённым, поэтому добавил: — Но я никогда не ухаживал за кем-то после таких игр.

— Таких игр? — повторил Чжувон. Хваён распахнул плотные ягодицы Чжувона. В этот момент Чжувон сильно вздрогнул от неожиданности. Стараясь не показывать свои истинные чувства, он продолжал наносить мазь на бёдра часть Чжувона.

Увидев, что кожа в области задницы немного раздражена, Хваён решил, что в течение нескольких дней стоит воздержаться от игры.

— Ах, да. Пока помню, скажу ещё. Я не могу контролировать все твои действия, но если можешь, пожалуйста, избегай самостоятельных клизм. И если будешь делать их, то дай знать заранее. Клизмы — это плохая привычка, и частое их использование может повредить твоему здоровью.

Чжувон, почувствовал, что Хваён отдаляется, тихо пробормотал: — …Это не обязательно?

Не расслышав, что именно сказал Чжувон, Хваён подался вперёд: — Что? Я не расслышал.

Чжувон быстро покачал головой: — Нет, нет. Просто вы сказали, что обычно не заботитесь о сабе после таких игр, но я не понимаю, что именно вы имеете в виду.

— Это означает, что я не привык помогать сабам при мягких играх, — ответил Хваён, — Я всего лишь сделал 40 ударов плетью. Клизма на 400 мл, лёгкие удары плетью, мастурбация — это базовые вещи.

Хваён выглядел немного устрашающим, но сам был расслабленным и весёлым, задавая вопрос с яркой улыбкой: — Есть ещё какие-то травмы?

Когда Чжувон покачал головой, Хваён убрал аптечку на место, выключил свет и лег рядом с Чжувоном. Хваён прошептал: — Это трудно, но сегодня постарайся спать на животе. Один знакомый саб сказал мне, что говядина на синяках помогает лучше всего, поэтому я и использовал её.

Чжувон даже не хотел думать, что это за знакомый саб. Он закрыл глаза и почувствовал себя довольно уныло, не зная, что он для Хваёна на самом деле представляет. Вдруг, почувствовав лёгкое щекотание, он открыл глаза и увидел, как Хваён касается его лица.

— Ты ещё не спишь?

Хваён тихо спросил, и Чжувон кивнул вместо ответа. Хваён начал медленно проводить пальцами по лицу Чжувона. Прикасаясь к его лицу, которое было только смутно видимо в полумраке, Хваён подумал, что это похоже на неизведанный мир. Лицо Чжувона было как у дикой кошки, но при этом он был взрослым мужчиной, с которым, если тот откажется, нельзя будет ничего сделать. Эти мысли породили в глубине души Хваёна чувство ревности и собственничества. Но Хваён не был ребёнком. Он научился контролировать свои эмоции и заботиться о партнёре.

— Мой саб… — Хваён произнёс это тихо, но лицо Чжувона мгновенно покраснело. Вспоминание о страстях, пережитых ранее, смутило его, и, к счастью, тьма скрывала его лицо. Хваён, возможно, знал о смущении Чжувона, а может, и нет, но снова произнёс: «Мой саб». Этот голос был мучительно сладким, и казалось, что он парализует слух и разум.

Чжувон, набравшись немного смелости и преодолев стеснение, взял руку Хваёна и прикоснулся губами к его ладони, шепча: — Я саб Хваёна.

Не зная, какое выражение появилось на лице Хваёна, Чжувон предположил, что тот не был недоволен. Это вскоре подтвердилось, когда Хваён обнял Чжувона, наклонив его голову и очень страстно поцеловав. Несколько раз он облизал его губы, и поцелуй, который казался бесконечным, продолжался до тех пор, пока Чжувон не ответил на него полностью.

Глава 11

Хваён проснулся от чьего-то прикосновения. Это было такое нежное и внимательное касание, что он подумал о том, что только человек с глубокой душой мог бы так трогать чьё-то лицо. Ласковые касания, поглаживание щёк, приглаживание растрепавшихся волос доставляли ему такое удовольствие, что он изо всех сил старался не подавать виду, что уже проснулся. Хоть и было понятно, что он медленно просыпался, Хваён продолжал держать глаза закрытыми, в надежде, что Чжувон не уберёт руку. Однако, несмотря на его старания, Чжувон всё же перестал его гладить и тихо произнёс:

— Хваён, вы ведь уже проснулись?

Как он догадался? Хваён лениво улыбнулся и пробормотал: «Доброе утро». Чжувон в ответ произнёс: «Доброе утро» и попытался встать с кровати, но Хваён вдруг схватил его за запястье. Чжувон посмотрел на него сверху вниз.

Хваён, обласканный лучами утреннего солнца, пробивавшимися сквозь жалюзи, улыбался. Его слегка припухшие губы придавали его заспанному лицу соблазнительный вид. Чжувон старался держать лицо, не показывая насколько сильно он был смущён, глядя на эту улыбку настолько красивого мужчины.

Как будто почувствовав это, Хваён произнёс: «Поцелуй меня». Чжувон медленно наклонился, коснулся губ Хваёна и проник языком в его рот. Чжувон прижал Хваёна к себе, обняв его одной рукой, другой опираясь на кровать, чтобы поддерживать себя на весу, пока Хваён обвил его шею руками и повис на нём. Поцелуй был сладким и полным любви, и его было трудно разорвать.

Но вдруг Чжувон резко оттолкнул Хваёна, и тот упал на подушку. Хваён, не понимая, что произошло, заморгал, а Чжувон выбежал из спальни. Глядя ему вслед, Хваён внезапно подумал: «Это похоже на сцену из дорамы». В подобных сценах, после обмена несколькими словами в интимной обстановке, девушка убегает в ванную. И вот, уже там, её начинает тошнить, а мужчина стоя сзади неловко спрашивает её: «Неужели...?». Когда Хваён осознал, что в его воображении на месте девушки оказался Чжувон, он покачал головой. Как бы там ни было, это была слишком далёкая фантазия.

Хваён медленно вышел из спальни, и чем дальше он шёл, тем больше понимал, почему Чжувон так внезапно сбежал. Это был запах гари. Чжувон сжёг их завтрак. Он стоял перед газовой плитой, опустив голову и прижав руку ко лбу.

— Всё сгорело?

Хваён встал рядом с Чжувоном и заглянул внутрь кастрюли. Там всё было безнадёжно испорчено. Впрочем, если подумать о времени, которое прошло с того момента, как Чжувон начал гладить Хваёна по лицу, понятно, что он оставил еду без присмотра на слишком долгое время.

«Ну, и хорошо», — подумал Хваён. Он легко поцеловал Чжувона в лоб, пока тот стоял в замешательстве, и предложил:

— Не хочешь пойти на свидание?

***

— Ты собрался пойти со мной на свидание в таком официальном костюме? Это оскорбление, — сказал Хваён и предложил два варианта: — Ты хочешь переодеться или купить новую одежду?

Эти слова были практически равнозначны тому, чтобы сказать: «Я куплю тебе новую одежду». Как и ожидал Хваён, Чжувон согласился зайти домой, чтобы переодеться, и Хваён, торжествующе улыбаясь, впервые вошёл в квартиру Чжувона.

Его квартира оказалась небольшой студией. Она была маленькой и скромной, как и полагалось жилью возле университета, но была чистой и аккуратной. Чжувон оказался настоящей хозяюшкой, и это было очевидно по тому, как выглядел его дом. В чистой и уютной комнате Хваёну вдруг захотелось подразнить Чжувона. И когда тот, стоя перед Хваёном, начал раздеваться, чтобы переодеться, это желание только усилилось. Когда Чжувон снял всю одежду и остался в одних трусах, продолжая искать штаны, Хваён почувствовал, как у него в голове что-то оборвалось. Он подошёл к Чжувону сзади и медленно написал на его спине слово «Саб». В этот момент спина Чжувона дёрнулась. Когда рука Хваёна проникла внутрь его трусов, Чжувон застыл, не смея обернуться. Чем дальше Хваён продолжал, тем больше дрожало тело Чжувона. И Хваён отлично знал, что это было от предвкушения дальнейших действий. Когда он схватил Чжувона за ягодицы и намеренно поцарапал их ногтями, сверху раздался приглушённый стон:

— Х-у-у…

***

Хваён сидел на краю кровати и в приказном тоне сказал Чжувону лечь ему на колени. Чжувон послушался, хоть и его высокая фигура выглядела в этой позе довольно нелепо. Однако Хваён не смеялся, и сам Чжувон тоже не находил это положение смешным. Вчера он впервые испытал на себе, что значит быть наказанным, а сегодня, наконец, оказался лежащим на коленях у Хваёна. Мысль о том, что эти изящные, но крепкие руки скоро ударят его по ягодицам, заставила сердце Чжувона забиться чаще. В нём боролись противоречивые чувства: желание избежать наказания и одновременно — предвкушение, что оно вот-вот начнётся. Его уже ягодицы всё ещё ныли после вчерашнего, но эта боль теперь воспринималась почти как наслаждение.

Хваён нежным, но властным голосом дал команду: — Когда я ударю, считай и говори «Спасибо». Если ошибёшься в счёте — начнём заново. И на каждый десятый раз… Он ненадолго замолчал, а затем прошептал: — Мяукай как кошка. Если будешь стараться, я награжу тебя и пролью молоко тебе на лицо. От одной мысли о том, что Хваён может кончить ему на лицо, тело Чжувона задрожало. Он представил себе липкую жидкость на своей коже, которая сделает его состояние ещё более унизительным. — Ты знаешь? Сперма выходит через уретру. В отличие от женщин, у мужчин одно и то же отверстие для всего. Так что это практически то же самое, что помочиться тебе на лицо. При этих словах Хваён начал ласкать вход Чжувона, и тот напрягся из-за подходящего возбуждения. — Такую распутную задницу, как у тебя, можно использовать вместо унитаза, и они всё равно намокают. Эти слова заставили Чжувона тихо застонать. В этот момент ладонь Хваёна резко опустилась на его ягодицы. — Хмф… — Чжувон тихо простонал и пробормотал: — Один, спасибо… Хваён лёгким поцелуем в шею похвалил его: — Молодец. Я думал, ты забудешь. Его рука снова взлетела и с силой опустилась на ягодицы Чжувона. Он чувствовал, как боль постепенно усиливалась, превращаясь в жжение, которое становилось невыносимым. Если бы это была чистая боль, её было бы легче вытерпеть. Но смесь боли и удовольствия была куда мучительнее. Наказание возбуждало Чжувона. Иногда Хваён спрашивал: «Тебе нравится?», и Чжувону приходилось собираться с силами, чтобы ответить.

Время от времени Хваён останавливался и нежно гладил спину Чжувона, но эти касания были такими насыщенными, что Чжувон начинал плакать от бессилия. Он несколько раз отчаянно пытался подражать мяуканью кошки: — Сорок… Мяу…

Чжувон продолжал возбужденно двигаться, ритмично покачиваясь, пока не достиг полной эрекции. Он думал, что если Хваён не собирается войти в него, то мог бы хотя бы сильнее наказывать его, ведь казалось, что ещё немного — и он достигнет разрядки. Боль и удовольствие переплелись, оказывая сильное давление на Чжувона. Из его члена, прижатого к коленям Хваёна, непрерывно сочилась жидкость. Единственное утешение Чжувона заключалось в том, что и Хваён тоже был возбуждён. Его член, касавшийся мошонки Чжувона, стоял колом.

— Молодец, держишься, — похвалил его Хваён, поглаживая по голове. Всего сорок ударов! Чжувон прикусил губу, внезапно охваченный ревностью. Вчера вечером Хваён упомянул, что «это слишком мягкая игра» для него. Хваён был опытным доминантом, и, вероятно, его предыдущие сабы получали гораздо больше ударов. Ощущение, что он оказался недостаточно хорош, вызвало у Чжувона досаду. Он был уверен, что мог бы выдержать больше, но тут Хваён добавил:

— Я думал, что ты слишком похотлив для котёнка и скоро кончишь.

Когда Хваён сказал: «Опустись ниже», Чжувон почти ползком спустился на пол. Хваён раздвинул перед ним свои ноги. Чжувон ожидал, что Хваён прикажет взять в рот его член, но тот неожиданно молчал. Чжувон беспокойно сидел на коленях между ног Хваёна, ожидая дальнейших указаний. В напряженной, липкой тишине он начал непроизвольно двигать телом вверх-вниз. Он жаждал разрядки, но понимал, что не сможет позволить себе этого до тех пор, пока Хваён не кончит первым. Однако Хваён молчал, наслаждаясь тем, как Чжувон, не выдерживая, продолжал дергаться. Чем больше Чжувон пытался сдерживаться, тем сильнее возбуждался Хваён.

Чжувон, уловив это, робко прикоснулся губами к стопе Хваёна и промурлыкал:

— Мяу.

Он повторял это снова и снова, облизывая и покрывая слюной пальцы ног Хваёна. Это было мучительно. Желание разрядки становилось невыносимым, и Чжувон казался вот-вот готовым кончить, несмотря на все усилия сдержаться. Он терся лицом о ступню Хваёна и плакал. Молчание Хваёна казалось жестоким, и Чжувон с ужасом думал о том, сколько это ещё продлится. От отчаяния он пытался угодить ему изо всех сил, издавая жалкие звуки, похожие на мяуканье. Когда его голос стал почти плачущим, Хваён, к его удивлению, дал команду:

— Поднимись и вставь сам.

Обычно в такой момент Хваён требовал фелляции, но Чжувон без промедления поднялся. Однако как только он встал, у него поплыло перед глазами от желания, и ему пришлось крепко сжать ноги, чтобы не кончить. Он весь дрожал, как человек, которому срочно нужно в туалет. Чжувон уже забыл о чувстве стыда перед Хваёном, но тот, как бы напоминая об этом, презрительно усмехнулся, что заставило Чжувона смутиться. Это только добавило ему отчаяния. Сквозь свои судорожные движения он всё-таки уселся на колени Хваёна, приставив его член к своему анальному отверстию. Как только он попытался ввести его, внезапно замер и, опустив голову, прошептал:

— Мяу.

По лицу Чжувона было отчётливо видно, что он хотел что-то сказать, и это вызвало у Хваёна новую усмешку.

— Этот большой и бесполезный орган никогда не умеет правильно сдерживаться. Твоё тело так и пышет похотью.

Слёзы начали капать из глаз Чжувона, что только усилило желание Хваёна. Одной частью своего разума он сочувствовал Чжувону и хотел было слизать его слезы, но тело было охвачено возбуждением от его униженного вида.

Когда Хваён бросал ему насмешки, Чжувон дрожал всем телом. Его чистое возбуждение выражалось в том, как он стоял, со скованным лицом, но с ещё более напряжённым членом. То, как он, будучи гораздо крупнее Хваёна, издавал жалкие мяукающие звуки, было одновременно милым и невероятно возбуждающим.

Хваён специально задержался, прежде чем разрешить ему:

— Сделай это.

Чжувон сжал свой член руками и сам ввёл Хваёна в себя. Затем он начал двигаться вверх-вниз, гораздо более резко, чем прежде.

— Ух, аах, г-господин Хваён, мне хорошо, мм, аах…

Контроль над телом Чжувона, который уже потерял всякий разум, принадлежал Хваёну. Уверенно приближаясь к своему пику, Хваён крепко держал тело Чжувона, чтобы тот не упал. Талия Чжувона была гораздо толще, чем у Хваёна, но при этом оставалась гибкой и упругой. Держа его за это гибкое тело и заставляя его двигаться, Хваён вызывал из его уст звуки, полные восторга.

— Ах, он такой большой, хорошо... Ааах, мне хорошо, мне хорошо... А, вот там, хорошо...

Хваён провоцировал его ещё больше, делая Чжувона ещё более чувственным:

— Что тебе нравится, а? Ммм, скажи как следует... Или продолжай, ах... вот так...

В конце концов, под давлением Хваёна, Чжувон не выдержал и позволил ещё более непристойным словам сорваться с губ:

— Внутри... глубоко... ааах, глубоко... О, внутри всё расплывается... тает... ааах, уууух...

Когда Хваён был уже на грани, он сказал: «Слезай», и Чжувон, несмотря на дрожащие от удовольствия бёдра, кое-как сумел подняться с члена Хваёна.

Как только он это сделал, Хваён столкнул его, и Чжувон, упав на кровать, оказался под ним. Хваён, сев на него сверху, сказал:

— Открой.

Чжувон послушно открыл рот, и Хваён тут же вошёл в него. По раскрасневшемуся лицу и яростным движениям Хваёна было видно, как сильно он возбужден. Член во рту Чжувона был безумно горячим. Он сжал губы так сильно, что аж щёки ввалились. Двигаясь всё быстрее и тяжело дыша, Хваён вдруг схватил Чжувона за шею. Он был готов отпустить его, если тот начнет сопротивляться, но Чжувон лишь закрыл глаза, издавая глухие, удовлетворённые звуки из глубины горла. Его подбородок дрожал, а слюна текла непрерывно, и, наблюдая за этим, Хваён не сдержался.

Он кончил с громким стоном и, отпустив руки, позволил густой струе спермы наполнить пересохшее горло Чжувона. Горло Чжувона издало приглушённый звук. Зная, что слёзы на глазах Чжувона были вызваны сильными эмоциями, Хваён стер их пальцем и размазал по его шее, после чего снова сжал её. Глаза Чжувона широко распахнулись, и остаток слёз скатился вниз.

— Можешь кончать, — наконец сказал Хваён.

От одной этой фразы, даже когда его горло всё ещё сжимали, Чжувон кончил. Хваён контролировал процесс, попеременно сжимая и отпуская его горло, помогая Чжувону дойти до конца. Семь секунд. Хваён, отсчитав время контроля дыхания, убедился, что Чжувон кончил. Он немного отстранился, собрал на руку сперму, которую выплеснул Чжувон, и, попробовав её на вкус, весело улыбнулся, прежде чем грубо потереть его лицо рукой. Нос Чжувона смялся, а кожа сместилась, превращая его лицо в беспорядок. Глядя на испачканное спермой лицо, Хваён с улыбкой сказал:

— В следующий раз убирай за собой. Если не сделаешь — тебя накажут. Всё. Молодец, хорошая работа, — и, сказав это, он встал с кровати. Тело Чжувона с глухим звуком рухнуло обратно на постель. В его ушах раздался бодрый голос Хваёна:

— Я воспользуюсь ванной.

Чжувон ничего не ответил, но вскоре с той стороны послышался звук воды. Услышав, как Хваён моется, Чжувон вспомнил о вчерашней клизме и уткнулся лицом в подушку. «Успокойся, почему ты так себя ведёшь?» — думал он.

Чжувон забился головой о подушку, пытаясь избавиться от вчерашних воспоминаний, но безжалостный звук воды продолжал доноситься до него из ванной.

Глава 12

Каждое утро Хваён просыпался от поцелуев Чжувона, потом весь день усердно работал, а вечером, дома, предавался страстным играм. В общем, его жизнь сводилась к рутине: дом-работа-дом. Но Хваён был настолько поглощён этим новым, ярким и радостным распорядком, что даже не задумывался о его однообразии.

Прошёл месяц с тех пор, как Чжувон начал работать телохранителем Хваёна. За это время был разбит один автомобиль «Мерседес», кто-то облил краской входную дверь его квартиры, а также было несколько случаев слежки, но в целом дни проходили спокойно.

Когда Хваён взглянул на фотографии, пришедшие утром по факсу на его работу, он лишь тихо пробормотал: «Вот так удар». На снимках был запечатлён момент, когда Хваён что-то вводил в анус Чжувона. На увеличенном кадре это было особенно очевидно, и было ясно, что фотография была сделана во время клизмы. Чувствуя на себе язвительные взгляды начальницы Ли Чжу Хи и других коллег, Хваён мысленно выругался, а вслух произнёс:

— Как умело это состряпали. Дело в том, что в последнее время за мной увязался сталкер, а мужчина на фотографии — это мой телохранитель, которого ко мне приставили родители. Даже не знаю, как теперь извиниться перед ним за такую ситуацию. В любом случае, прошу прощения за то, что моя личная жизнь вызвала такие проблемы. Постараюсь как можно быстрее поймать этого сталкера и уладить все дела.

Сказав это с горькой улыбкой, Хваён обратился к начальнице и другим присутствующим, среди которых был даже старший директор, который, покачав головой, заметил:

— Я, конечно, не верю, что это Хваён, но когда увидел эти фото, чуть не упал в обморок. Что ему нужно, раз он занимается такими вещами? Ты обратился в полицию?

— Нет, — ответил Хваён, — Скорее всего, это тот же человек, что разбил мой «Мерседес», — продолжил Хваён. — Были выбиты стёкла, пробито колесо, вероятно, битой или чем-то похожим. Это произошло на парковке отеля, и отель взял на себя расходы по ремонту. Если хотите, могу предоставить отчёт о ремонте, чтобы доказать свою невиновность. Или, может быть, вы хотите, чтобы мой телохранитель, который сейчас ждёт меня внизу, дал свои показания...

Ли Чжу Хи поспешила остановить его:

— Да что ты такое говоришь. Никто ведь не собирается лезть в твою личную жизнь. Мы просто хотим предупредить тебя, чтобы ты был осторожен. И, откровенно говоря, это не то, что выглядит хорошо в глазах других людей. Важно, чтобы это не влияло на работу.

— Искренне извиняюсь, — Хваён поклонился.

В этой ситуации победителем становится тот, кто сумеет настоять на своём. Люди вокруг, видя решительный взгляд и уставший тон Хваёна, начали верить, что его действительно преследуют. К счастью, Хваён однажды упоминал, что в последнее время ощущает, будто за ним кто-то следит, и Чжу Хи вспомнила про этот инцидент:

— Точно, Хваён, ты ведь говорил, что тебя преследуют. Помню, когда мы ели пиццу в офисе.

Все вдруг припомнили этот случай, вновь посмотрели на фотографии и одновременно выдохнули с отвращением.

— Больше ничего не случалось? Ты в порядке, Хваён?

Те, кто недавно смотрели на него с подозрением, теперь резко переменились в лице, выражая обеспокоенность. Хваён мысленно поблагодарил всех богов за хорошую память Ли Чжу Хи, которая спасла его в этот раз, и улыбнулся, как полагается, слегка устало и с оттенком печали.

— Да, но мой «Мерседес», который брат подарил мне на поступление в университет, пришлось ремонтировать на сумму более миллиарда вон. Так что, скорее всего, этот сталкер доставил отелю больше проблем, чем мне. Со мной всё в порядке. Правда, когда за мной следили, я немного волновался. Но, в конце концов, я ведь тоже мужчина, — добавил он с лёгкой усмешкой.

Начальник соседнего отдела произнёс, стиснув зубы:

— Хваён, ты такой красивый, что даже будучи мужчиной привлекаешь такие неприятности. Что за сумасшедшая тварь могла провернуть такое? Если тебе нужно место, где можно укрыться, то приходи ко мне домой. Моя жена будет только рада приютить тебя.

***

Когда Хваён вышел из зала совещаний, Ли Чжу Хи догнала его:

— Прости за то, что сказала тебе не вмешивать личную жизнь в работу. Я знаю, что ты жертва, но такие ситуации могут повлиять на твою карьеру. Хорошо, что на этот раз все поняли, что ты являешься пострадавшим в этой ситуации, но знаешь, как у нас бывает... Мужчины в Корее иногда такие, сам понимаешь, — она хлопнула его по плечу.

Хваён кивнул, но весь день ему приходилось выслушивать от коллег:

— Хваён, всё в порядке? Я слышал, за тобой следят!

— Ты слышал? Говорят, что это дело рук какой-то сумасшедшей, которая всё это смонтировала!

Сдерживая насмешливую улыбку, Хваён слушал всё это и про себя думал: «Когда я говорил, что абсолютно всё на этом снимке было смонтировано?»

Сплетни разнеслись с невероятной скоростью. Даже деловые партнёры отправляли письма с беспокойными вопросами, утверждая, что Хваён был избит сталкером и попал в больницу. Не понимая, как эти слухи распространились, он терпеливо отвечал каждому, отмахиваясь от множества советов и предложений помощи, прежде чем, наконец, вернулся домой, вымотанный до предела.

— Господин Хваён, что-то случилось? — спросил его Чжувон, когда раздался стук в окно.

Девушка, постучавшая в окно машины, не думала уходить. Когда Хваён опустил стекло, она протянула ему пакет с печеньем:

— Держитесь, Хваён! И вы тоже, господин телохранитель! — сказала она, смущённо улыбаясь.

Хваён, притворившись уставшим, поблагодарил её:

— Спасибо, я обязательно поделюсь с ним.

Когда он закрыл окно, она продолжала махать ему рукой, но Хваён, улыбнувшись, серьёзно сказал Чжувону:

— Давай поскорее уедем отсюда, — и Чжувон тут же нажал на педаль газа.

— Чёрт, если я поймаю этого урода... — пробормотал Хваён, развалившись на пассажирском сиденье.

Затем он показал ту самую фотографию Чжувону и спросил:

— Как тебе? Вышло неплохо, особенно выражение твоего лица, Чжувон.

Лицо Чжувона покраснело. На снимке он плакал от удовольствия, и это было видно по его телу, что смущало его ещё больше. В анусе был виден стеклянный шприц, а складки на коже были запечатлены с пугающей чёткостью.

— Где это могло быть снято? Я точно уверен, что это не у вас дома, господин Хваён. Может быть, стоит вызвать специалиста, если я не смог заметить скрытые камеры... — начал Чжувон, но Хваён перебил его:

— Это в «DUNGEON». Тут всё ясно.

Чжувон посмотрел на него с удивлением. Откуда такая уверенность? Наверное, в тот момент, когда он находился в роли саба, боль и удовольствие настолько смешались, что события стерлись из его памяти. Хваён, заметив его смущение, пояснил:

— Мы занимались этим только там, если не считать моего дома. Значит, это снимок с того первого раза, когда мы с тобой играли там. Похоже на кадр из видеозаписи, вот тут...

Чжувон нахмурился.

— В той комнате есть камера?

— Да, в таких местах это не редкость. Иногда в нашей среде случаются ситуации, когда доминант принуждает сабмиссива к чему-то против его воли. Чтобы обезопасить всех, такие комнаты оборудованы камерами. Участники платят за аренду этих мест, и все они согласны на подобные условия.

— Значит, это видели и другие? — лицо Чжувона побледнело.

Увидев его реакцию, Хваён издал тихий стон и склонил голову.

— Прости, я привык к этому и даже не подумал, что для тебя это может быть ново. Мне очень жаль.

Несколько раз извинившись, Хваён заметил, что Чжувон тоже повторял «всё в порядке», хотя было видно, что он всё ещё немного шокирован. Он понимал, что такие условия были нужны для безопасности, и мог представить, как это важно в их среде. Если бы кто-то силой принуждал его или, что ещё хуже, кого-то менее физически сильного... Ситуация могла бы выйти из-под контроля. Мысли о том, как сложно должно быть другим мазохистам, тем более женщинам в таких обстоятельствах, невольно пронеслись в голове Чжувона.

— Но это значит, что кто-то из тех, у кого был доступ к видеозаписи, распространил эти снимки? — стараясь сменить тему, чтобы отвлечь Хваёна, Чжувон попытался направить разговор в другое русло.

— Выходит, круг подозреваемых сузился, — с наивной улыбкой сказал Чжувон, пытаясь приободрить Хваёна. Его детская непосредственность тронула Хваёна, и он нежно коснулся его лица пальцами. Чжувон покраснел ещё сильнее, заметив этот жест, так что Хваён тихо прошептал:

— Ты так красив, когда улыбаешься, Чжувон. Хотя, признаюсь, больше всего мне нравится, когда ты плачешь.

Чжувон, смутившись сильнее от слов Хваёна, отвёл взгляд и пробормотал: «Мне впервые говорят такое». Хваён лишь рассмеялся, заметив, что даже его смущение выглядит мило, но Чжувон не мог успокоиться — ведь это действительно был первый раз, когда он услышал что-то подобное. Неожиданно в его голове мелькнула мысль: если Хваён не просто шутит, то, возможно, он испытывает к нему некоторую симпатию. Это стоило бы проверить, но Чжувон никогда раньше не пытался выводить кого-то на откровенность, и ему не хватало уверенности в себе для какой-то импровизации. Да и как это сделать с таким человеком, как Хваён, который, казалось, всегда читал его мысли и в любой момент мог угадать, чего он хочет. Если бы он попытался намёками разузнать его чувства, то Хваён бы точно обо всём догадался.

Хваён продолжил, слегка нервничая:

— Я всегда думал, что если бы у меня появился человек, которого я полюбил... Знаешь, мне всегда казалось, что такое мне не по силам. Но говорят, что и на старую обувь найдётся пара. И если бы я всё-таки нашёл кого-то, кого смог бы полюбить, я решил никогда не заниматься с ним SM. Я бы скрывал свои садистские наклонности и жил только ради этого человека. И если бы я не встретил такого человека, то я бы вообще не начинал какие-либо отношения. Это может показаться тебе глупым, но я всегда считал, что любовь с первого взгляда — это обман.

Он нежно провёл рукой по лицу Чжувона. «Какой же он красивый», — думал Хваён. Хотя для других его лицо могло казаться суровым, но для Хваёна оно было самым прекрасным на свете. Голос Чжувона, который для других мог звучать холодно, Хваён слышал только как жалобные стоны во время их встреч. «Я один вижу его таким, я один знаю его настоящего», — эта мысль вызывала у Хваёна тёплые чувства.

— Но теперь мне не нужно скрывать это. И я очень рад. Честно говоря, я сомневался, смогу ли я когда-нибудь испытывать удовольствие от секса как обычный человек, без доминирования. Но теперь я знаю, что могу.

После этого признания Хваён взглянул на Чжувона снизу вверх. Чжувон смотрел на него в ответ, но его глаза беспокойно метались, а ресницы отбрасывали тени на лицо. Губы Чжувона чуть приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но, передумав, он лишь сглотнул. Его пальцы слегка задрожали, когда он перевёл взгляд на фотографию. На ней были запечатлены они оба, занятые чем-то, что явно выходило за рамки обычного секса. «Кто угодно сочтёт это извращением», — подумал Чжувон с горечью. Никто не увидит в этом проявления любви. Несмотря на то, что он всегда мечтал встретить доминанта, если бы это был кто-то другой, а не Хваён, он никогда бы не позволил сделать подобное. Ни себе, ни кому-то ещё. С трудом произнеся слова, которые не хотели выходить из горла, Чжувон выдавил:

— Поздравляю. Я не знаю, кто этот человек, но... ему явно повезло.

Хваён, сделав такое важное признание, едва не поперхнулся от этих слов. Он в замешательстве посмотрел на Чжувона, который упорно избегал его взгляд. Хваён знал, что Чжувон не из тех, кто легко понимает намёки, но здесь он не мог понять — действительно ли тот не понял его, или это был завуалированный отказ.

«Но я люблю тебя, именно тебя!» — хотел было сказать Хваён, но вместо этого с раздражением прикусил губу. Что если это был отказ? Если бы он услышал от Чжувона, что тот видит в нём только партнёра для игр, это разбило бы ему сердце. Возможно, что после этого он не смог бы вернуться к нормальной жизни. «Как я буду жить, если потеряю этого человека?» — подумал Хваён. Смог бы он снова начать ходить в клубы, чтобы найти себе очередного саба для единичных игр? Нет, он явно бы не смог жить так вновь.

Всегда уверенный в себе, Хваён вдруг почувствовал страх. Возможно, лучше было бы оставить всё как есть, продолжать жить как прежде, не делая никаких признаний... «Я смогу его к себе привязать, если захочу», — подумал он.

***

«Что будет, когда мы поймаем сталкера?» — эта мысль вдруг напугала его. Если сталкер исчезнет, Чжувон ведь покинет его.

Глава 13

«Схожу проверить.»

Чжувон встал, потому что не мог больше смотреть на Хваёна. В любом случае, это нужно было закончить. После того как поймают сталкера, вероятно, их отношения тоже подойдут к концу. Эта мысль причиняла ему боль. Хваён, будучи добрым человеком, всегда хорошо относился к Чжувону. Возможно, называя его милым, он лишь шутил, либо говорил это чтобы утешить его. Может, он говорил такие вещи просто потому, что они спали вместе, и поэтому Чжувон воспринял эти слова как проявление романтического интереса. Но когда Чжувон попытался уйти, Хваён его остановил.

«Что ты собираешься делать, сделав его зависимым?» — Хваён спросил сам себя. Он сжимал запястье Чжувона. Этот человек, чьё запястье он сейчас держал, был бывшим наёмником, ростом под два метра. «Ты собираешься сделать его зависимым от себя и жить в постоянной тревоге? Не смеши меня, Юн Хваён. Ты не такой человек. Давай выясним, что ты можешь на самом деле.»

— Чжувон, — позвал Хваён, но Чжувон не обернулся на него, как делал обычно.

— Нужно проверить всё.

Ответ Чжувона был холодным и официальным. Хваён тихо позвал его снова:

— Ким Чжувон.

Чжувон не хотел слушать историю о любимом человеке Хваёна, поэтому и пытался уйти. Но хватка Хваёна оказалась невероятно сильной, и, хотя Чжувон мог бы легко освободиться, он не стал применять силу и остался стоять, удерживаемый за запястье. Хваён тихо прошептал:

— Ким Чжувон.

Он замолчал на мгновение, чтобы успокоиться. Казалось, что его сердце было не в груди, а прямо возле барабанных перепонок, потому что его стук казался оглушительным. Тиканье часов разрезало тишину. Хваён долго пытался успокоить дыхание, но сердце не собиралось возвращаться на место, поэтому он просто сказал:

— Помнишь, я говорил, что мы не будем выходить за рамки DS-отношений?

Чжувон, абсолютно забывший об этом, кивнул. Хваён действительно говорил это. Но после этого Чжувон так погрузился в их игры, что забыл обо всём, подчиняясь и следуя указаниям Хваёна, оставаясь в его власти.

«Если хочешь извиниться, то сделай это поскорее», — подумал Чжувон, нахмурив брови. Но Хваён произнес:

— Я люблю тебя.

— Ничего страшного, — ответил Чжувон.

Когда Чжувон услышал, как Хваён звал его, он сразу подумал, что это будет извинение. Поэтому, как только Хваён заговорил, Чжувон выпалил свои мысли, не думая о последствиях. Хваён, осознав, что его слова не были приняты так, как он рассчитывал, ослабил хватку и отпустил руку Чжувона. Тот сделал несколько шагов вперёд, только сейчас осознав, что сказал.

— А, я...! — пробормотал Чжувон, оборачиваясь, но увидел, что Хваён лишь стиснул зубы и с бледным лицом качал головой.

— Всё в порядке. Я услышал твой ответ. Пойдём, — сказал Хваён и пошёл вперёд, оставив Чжувона позади. Осознав, что только что произошло, Чжувон лишь растерянно смотрел на спину Хваёна, но в конце концов всё же последовал за ним. Основная цель заключалась в том, чтобы поймать сталкера. После этого он планировал извиниться и объяснить, что не имел в виду ничего подобного, что это была ошибка. Хваён, в свою очередь, был полон решимости поймать сталкера и «избавиться» от него, не исключая возможности попасть в тюрьму после этого. Чжувон наблюдал за решимостью Хваёна, чувствуя себя всё более неловко.

Когда они прибыли в клуб, Хваён яростно бросил снимки в одного из сотрудников. Менеджер, увидев упавший лист, побледнел и поднял взгляд на Хваёна.

— Что это...? — трепеща, спросил менеджер, и Хваён, чей гнев был для Чжувона открытием, с яростью ответил:

— Это пришло на факс моей компании сегодня утром. Так вы управляете своими сотрудниками?

Менеджер снова посмотрел на фотографию и, не дождавшись ответа, обогнул стол и предложил Хваёну сесть и поговорить. Хваён был настроен очень решительно, но, услышав, как Чжувон тихо позвал его по имени, сел на диван. После своего признания, на которое Чжувон ответил лишь «ничего страшного», Хваён был на грани взрыва. Однако он не хотел упасть ещё ниже в глазах Чжувона. «Прошу, неужели ты не можешь хоть немного меня полюбить?» — хотел сказать Хваён, но понимал, что это бесполезно. Если бы желания и реальность всегда совпадали, мир был бы более спокойным местом.

Чжувон, который, казалось, собирался сказать что-то ещё, послушно встал рядом с Хваёном.

— Вы хотите что-нибудь выпить? — спросил менеджер, дрожащими руками указывая на напитки.

Хваён посмотрел на Чжувона, который всё ещё стоял немного позади него. Продолжая вариться в своём угрюмом настроении, Хваён сказал:

— Садись.

В глубине души он подумал: «Неужели тебе неприятно даже сесть рядом?» — Хваён знал, что такие мысли нелепы, но не мог совладать с собой.

Чжувон, решив не противиться, сел рядом, и менеджер снова спросил:

— Что будете пить?

Хваён уточнил тот же вопрос у Чжувона, и тот, не желая ухудшать ситуацию, тихо произнёс:

— Кофе, пожалуйста.

Менеджер пробормотал:

— Ах, да, кофе.

Хваён, не проявляя эмоций, сказал в приказном тоне:

— Два кофе.

Менеджер, словно хватаясь за спасательный круг, повис на телефоне:

— Кофе, три стакана... нет, это... эээ...

Как только менеджер повесил трубку, Хваён громко сказал:

— Садитесь.

Менеджер, который уже начал садиться, был явно смущён.

— Я надеюсь, что вы сможете найти того, кто это сделал. Пожалуйста, сообщите, сколько времени нам придётся ждать.

Менеджер, глядя на снимок, который бросил Хваён, ослабел от волнения и пробормотал:

— Ну, не обязательно, что это наше видео...

Хваён, посмотрев на него с презрением, ответил:

— Я проводил такую игру лишь в двух местах. Одно из них — мой дом. Неужели вы хотите сказать мне, что я не узнаю свой дом на фото?

Менеджер пытался протестовать:

— Это может быть и наш клуб. Так как кадр слишком сильно приближен, невозможно подтвердить, что это видео с нашего клуба.

В этот момент Чжувон был ошеломлён: Хваён, который обычно был добрым и дружелюбным, вдруг сильно ударил по столу, показывая свой гнев. Менеджер, скованный страхом, не знал, что делать.

— Так вот, каким образом вы ведёте свои дела?

Когда выражение лица Хваёна стало ещё более суровым, Чжувон начал волноваться. Он подумал, не упадёт ли тот в обморок от стресса. Для Чжувона, который был на 17 сантиметров выше Хваёна, тот казался хрупким и красивым цветком. Несмотря на разницу в росте, менеджер — ростом 172 см — дрожал и кричал:

— Что вы имеете в виду?!

Хваён, усмехаясь, ответил:

— Это же вы продали его, да? Все обсуждали, что Хваён привёз нового саба, и видео попало в оборот, разве нет?

Менеджер и Чжувон побледнели от страха.

— Нет, нет, нет, это не так! — закричал менеджер, его лицо выражало панику и шок.

Чжувон был готов упасть в обморок от всего происходящего. Казалось, что он вот-вот потеряет рассудок. Хваён, холодным голосом, заявил:

— Разве я не предупреждал? Если видео всплывёт ещё раз, я не оставлю это просто так.

Менеджер, в ярости, закричал в ответ:

— И что же вы собираетесь делать?!

Как только менеджер вскочил, в комнату вошла сотрудница с кофе.

Менеджер, размахивая руками, закричал:

— У вас нет доказательств, что это сделал я! Что это за поведение? Если вы продолжите так себя вести, мы не сможем вас больше принимать как члена клуба!

Когда Хваён ударил по столу ногой, перевернув его, менеджер замер в ужасе, его кадык нервно двигался вверх и вниз. Хваён обернулся к сотруднице клуба:

— Девушка, оставь это и уходи, пока не увидела вещи похуже, — и она с ловкостью поставила стаканчики с кофе на перевёрнутый стол и вышла.

Первым рассмеялся Хваён, затем он поднял стаканчик с кофе и передал его Чжувону, после чего взял в руки другой стаканчик и отпил из него.

Пока Хваён пил кофе, он молчал. Чжувон, не зная, насколько далеко распространились его интимные снимки, дрожал от страха, но из-за напряжённой обстановки не решался сказать ни слова. Менеджер, похоже, был в шоке и смотрел на Хваёна, как на привидение.

Хваён допил кофе, смял бумажный стакан и бросил его в менеджера, спросив:

— Теперь вы готовы нормально поговорить? Вы правда собираетесь исключить меня из клуба?

Менеджер замахал руками:

— Не-не-не... Это не так. Но мы придерживаемся строгих мер безопасности, и...

Его речь прервал Хваён:

— Ики Хван?

Менеджер, казалось, знал это имя, хотя Чжувон не понимал, о ком речь. Хваён продолжил:

— Кан Ёнхо? Гвон Ёнву?

По мере того как Хваён продолжал называть имена, менеджер начал паниковать и, не выдержав, вскрикнул услышав последнее имя:

— Ах, это Ку Сонджун?

— Ах, нет, это не то...

— Этот ублюдок снова угрожал, и поэтому вы продали ему видео, да?

— Нет, нет, это...

— Сколько вы получили за это?

Когда Хваён вновь заговорил с холодной решимостью, менеджер, почти плача, ответил:

— Десять миллионов вон...

Хваён рассмеялся. В гневе Хваён часто смеялся. Даже будучи бледным от злости, он чувствовал, что теперь готов уничтожить своего врага. Его гнев был вызван чистой яростью, и он был готов на всё ради мести.

— Хорошо заработали. Но, учитывая, сколько денег вы потратили на ремонт моего «Бенца», вы не особо раздумывали, стоит ли продавать то видео. Этот человек ничего не стоит, если убрать деньги... Хотя, если честно, даже с деньгами он больше похож на мертвеца.

Хваён протянул свою изящную руку:

— Контактные данные Ку Сонджуна.

Менеджер, не теряя времени, бросился к столу и записал что-то на бумаге, которую затем протянул Хваёну. Хваён, забрав контактные данные, сложил их и положил в карман, скептически заметив:

— Похоже, это место действительно пользуется популярностью. Раз менеджер все номера наизусть знает.

Когда Хваён, словно забыв про присутствие менеджера, повернулся и направился к выходу, Чжувон поспешил за ним. Перед тем как они вышли, менеджер окрепшим голосом окликнул:

— Господин Юн Хваён!

Хваён резко обернулся. И, словно тот с милосердным взглядом предлагал ему шанс высказаться, менеджер продолжил:

— Я также помню и ваш номер...

Хваён, не произнося ни слова, развернулся и вышел. Чжувон, следуя за ним, начал размышлять о странностях этого мира. Возможно, менеджер действительно был мазохистом. И всё же он не мог не думать о том, насколько далеко распространилось это видео.

Ему хотелось расплакаться лишь от одной мысли об этом. Хваён, заметив, что Чжувон обеспокоен этим, как будто улавливая его страхи, сказал:

— Не переживай, оно не распространялось дальше. Этот подонок хорошо знает мой характер и поэтому не рискнул бы этого сделать. А этот менеджер, может, и не знает, но тот тип знаком и с моей семьей. Если он не хочет плавать в водах Инчхона, он и не осмелится на что-то большее.

Пока они шли к выходу, напряжение немного ослабло, так что Чжувон попытался заговорить:

— Кстати о том, что вы сказали ранее...

Хваён, доставая телефон из кармана пиджака, перебил его:

— Подожди минутку.

Глава 14

— Привет, Хваён, давно не виделись. Ты, говорят, устроил переполох в клубе? — с насмешкой произнёс Сонджун.

Хваён, чувствуя, что Сонджун улавливает его раздражение, коротко ответил:

— Где ты?

— Ну, где-то в одной из комнат, — ответил Сонджун, стараясь не терять самообладание.

— Что, ты в клубе? Какой номер комнаты? — недовольным тоном спросил Хваён.

— Эй, эй, подожди, — взволнованно заикнулся Сонджун. — Если хочешь, можешь меня наругать или даже избить из-за видеозаписи, но, честно, я её просто взял, посмотрел и вернул в клуб. Я забрал её, я и отдал, так что могу заверить, что она не попала в чужие руки и не была распространена. Я не виноват.

Тем временем Чжувон тоже взял телефон. Позвонив напрямую на номер Юн Джиёна, он представился:

— Это Ким Чжувон.

— Что-то случилось с Хваёном? — спросил Юн Джиён, явно встревоженный.

Чжувон, почувствовав радость от того, как Юн Джиён заботится о своём младшем брате, ответил:

— Нет, ничего такого. Похоже, мы нашли сталкера. Скоро закончим с этим.

Юн Джиён задыхался от волнения:

— Хваён уже в курсе?

— Да, Хваён сам его поймал. Конечно, он знает.

— Не может быть! — закричал Юн Джиён. — Немедленно остановите его! Непременно, немедленно!

Когда Юн Джиён закричал, Чжувон от удивления чуть не выронил телефон, но не успел он собраться с мыслями, как Хваён бесцеремонно отобрал у него телефон и сам начал говорить с Юн Джиёном:

— Это ты, Хваён?

— Да, это я. Не лезь в это. Если ты вмешаешься в то, как я собираюсь расправиться с этим подонком, я и тебя не пощажу.

Хваён передал телефон обратно Чжувону, едва сдерживая насмешку. Если бы этот телефон принадлежал кому-то другому, он, возможно, просто бы его бросил. Но поскольку это был телефон Чжувона, Хваён был вынужден вернуть его сдержанно. Он вспомнил о том, что недавно получил отказ и вновь настолько разозлился, что даже не смог сбросить вызов.

— Ты только что был отвергнут, идиот, — бурчал он себе под нос. Несмотря на это, Чжувон продолжал ему нравиться. Так сильно, что это вызывало уныние и грусть. Хваён чувствовал, что скоро найдёт того, на кого он заслуженно сможет выплеснуть всю эту негативную энергию. Сегодня он был настроен на то, чтобы изрядно повеселиться за счёт своего сталкера.

— Алло, это Ким Чжувон, — тихо сказал Чжувон, приняв телефон. На что Юн Джиён начал умолять его остановить Хваёна, подчеркивая, как тот дорог для них и как важно, чтобы с ним ничего не случилось.

Чжувон, слыша, как Юн Джиён переживает, понял, что тот был не столько обеспокоен безопасностью Хваёна, сколько возможными последствиями для него. Заботясь о том, чтобы Хваён не попал в беду из-за своей горячности, Юн Джиён беспокоился о том, что он может убить сталкера и оказаться в тюрьме. Чжувон многократно клялся, что этого не произойдет. Повторяя это, он задумался, не слишком ли Хваён действительно упрям и импульсивен, несмотря на свою внешнюю доброту и вежливость.

Когда Хваён вернулся, лицо менеджера сменилось от выражения радости и страха до полного ужаса. Хваён, увидев это, сказал:

— Знаете того сотрудника, чуть ниже меня ростом, который обычно работает у входа? Мужчина, который выглядит немного молодо, но в то же время старше своих лет, с низким носом и круглыми глазами? Вечно с каменным лицом?

Менеджер быстро нажал на кнопку телефона и приказал:

— Позовите Юнхо.

Затем, глядя на Хваёна, он спросил:

— Но зачем он вам понадобился?

Хваён насмешливо ответил:

— Ну что ж, сами узнаете.

Менеджер недоверчиво произнёс:

— Вот как?

В этот момент вошёл мужчина по имени Юнхо. Чжувон сразу узнал его. Это был тот самый сотрудник, который встречал их в клубе в тот день. На лице Чжувона отразилось шокированное осознание, что именно этот человек и был сталкером Хваёна. Хваён резко взглянул на хрупкого мужчину, который выглядел так, как будто даже при столкновении с ним мог бы сломать свои кости. Юнхо, увидев Хваёна, побледнел и сжался, спрашивая:

— Что... случилось?

Хваён спокойно ответил:

— У меня появился сталкер, — лицо Юнхо скривилось в ужасе, но Хваён продолжил: — Это ведь ты?

Вместо ответа на вопрос, Юнхо внезапно развернулся и попытался сбежать, но прежде чем Хваён успел сдвинуться с места, Чжувон, стоявший позади, бросился в погоню. Перепрыгнув через диван, он схватил Юнхо и через минуту вернул его обратно в комнату. С силой толкнув Юнхо внутрь, Чжувон встал у двери, повернув руку за спину, чтобы закрыть её.

— Отойди!

Юнхо закричал на Чжувона, но тот решительно покачал головой.

— Нет.

В ответ на эти слова Юнхо завопил:

— Ты же саб, какого чёрта ты такой своевольный?!

— Похоже, вам всё известно, — ответил Чжувон. — Но мой хозяин сказал, что пока разговор не закончится, я не могу отойти.

Раздался резкий щёлкающий звук — это был нож-бабочка. Юнхо начал размахивать им в разные стороны.

— Сколько бы ты ни выпендривался, сможешь ли устоять перед ножом?!

В ответ на эти слова остальные трое мужчин одновременно рассмеялись. И это был такой смех, как будто воздух вырывается из лёгких, полный отчаяния. Но в любом случае, эта ситуация была забавной. Чжувон, мастер в подобных делах, и Хваён, наследник известной семьи, смеялись открыто, а менеджер, переживший много эмоций за этот день, просто смеялся от безысходности.

Хваён сзади пнул Юнхо, который, мастерски обращаясь с ножом, упал вперёд и выронил своё оружие из рук.

— Ну и придурок.

Хваён схватил Юнхо за галстук и резко потянул вниз. Это было предвестием грядущих событий. Пока Хваён занимался этим, Юнхо, как мог, пытался вырваться, но Хваён был быстрее. Безжалостно, он взобрался на Юнхо и начал его бить. Лицо Юнхо мгновенно покраснело от крови. Хваён, похоже, не собирался выяснять, почему тот пытался угрожать ему, так что Чжувон почти сразу же попробовал оттащить Хваёна от Юнхо.

— Перестаньте!

Но Хваён не отвечал и просто продолжал бить Юнхо по лицу, пока Чжувон, применив силу, не оттащил его назад. Даже когда его оттаскивали, Хваён всё ещё настойчиво наносил удары по Юнхо.

Лицо Хваёна, красное от гнева, выглядело ещё более красивым. Чжувон, наблюдая за этим, чувствовал раздражение из-за своих собственных эмоций, поэтому спросил:

— Почему ты это сделал?

Юнхо, к счастью, не потерял сознание, но, пытаясь вытереть кровь, всё равно не отвечал. В атмосфере явного пренебрежения со стороны Юнхо, Хваён закричал:

— Этот гнусный ублюдок! Ты не собираешься отвечать?!

От этих слов плечи Юнхо вздрогнули.

Реакция Хваёна была такой яркой, потому что он не понимал, как справиться с накатившими на него эмоциями. Менеджер, нахмурив брови и глубоко вздохнув, спросил:

— Юнхо, ты случайно не...

Юнхо, пытаясь вытереть лицо, но лишь сильнее размазывая кровь, — униформа уже была в грязи, что вызывало недовольство у менеджера, — закричал:

— Ты просто обычный саб, который хочет быть с мастером! Кем ты себя возомнил вообще?!

Видимо, он решил пойти до конца. Пока менеджер с неодобрением смотрел на него, Чжувон спросил:

— Может быть... ты тоже саб?

Юнхо снова замолчал.

Хваён, мягко отодвинув руку Чжувона, подошёл и пнул Юнхо по подбородку.

— Ты саб?

От этих слов Юнхо склонил голову.

— С этого и надо было начинать. Какое это...

— Я доминант, — ответил Юнхо, убирая подбородок с ноги Хваёна.

Доминант? Чжувон снова посмотрел на менеджера, который кивнул в знак того, что знал об этом. Хваён, выражая полное разочарование, пробормотал:

— И ты тоже, да? — и, почесав затылок, добавил: — Чёрт возьми, настоящий день несчастий.

После этих слов Хваён, казалось, собирался уйти. Чжувон, растерявшись, пытался последовать за ним, когда в комнату вошёл крупный мужчина. Он был выше и более мускулистый, чем Хваён.

— О, вот кто это был? Действительно, удивительное зрелище, — мужчина, присев и наклонив голову, продолжил: — Хваён действительно впечатляет. Даже сотрудников привлекает.

— Не неси чушь, убирайся отсюда, — проворчал Хваён, закатывая грязные рукава.

Мужчина, увидевший мрачное лицо Юнхо, повернулся к нему. Он, осматривая Юнхо, улыбнулся и заговорил с намёком на вежливость:

— Почему ты выбрал Хваёна? Хотел, чтобы над тобой издевались? Если придёшь ко мне, я покажу тебе рай. А? Ты довольно милый...

Прежде чем мужчина мог продолжить, Хваён резко перебил его:

— Говорит, что он дом.

Мужчина сразу вскочил и воскликнул:

— Ах, чёрт возьми!

Хваён приподнял брови:

— Я же говорил, не повторять за мной?

— Хваён, я же только ради тебя и живу уже 10 лет. Ой, ах...

Мужчина, притворяясь жалующимся, потянулся за Хваёном. Чжувон двинулся, но, увидев, как Хваён обернулся и бросил на него грозный взгляд, лишь в замешательстве улыбнулся и тихо произнёс:

— Давайте закончим на этом...

Хваён собирался просто уйти, отпустив Юнхо, но тот внезапно укусил Чжувона за руку, которой он удерживал Юнхо всё это время. Чжувон на секунду растерялся и издал тихий вскрик, но этого было достаточно для того, чтобы Хваён развернулся и направился обратно в сторону Юнхо. Хваён резким движением сорвал с себя галстук и бросил его на пол, его поведение сейчас было абсолютно не похоже на то, как он вёл себя обычно. Хваён излучал суровость и агрессию, и Чжувон, на мгновение потерявший связь с реальностью от такого его вида, быстро пришёл в себя и бросился к Хваёну, чтобы вывести его из комнаты.

— О, нет, отпусти меня.

Хваён, стараясь оттолкнуть Чжувона, продолжал смотреть на Юнхо с угрожающим выражением лица.

— Постой. Чжувон, дай мне немного времени. Я просто хочу поговорить с этим придурком. Прошу тебя?

Но Чжувон не ответил. В голосе Хваёна звучала такая ярость, что «поговорить» было пустым звуком. Чжувон продолжал молча вытаскивать Хваёна из комнаты, и Хваён, не в силах остановить его, продолжал бормотать:

— Дай мне немного времени. Всего 10 минут.

В этот момент тот неизвестный Чжувону мужчина подошёл и пнул Юнхо.

— Эй, тебе действительно так нравится Хваён? Если бы Хваён изменил свои предпочтения, то очередь к нему выстроилась бы от Сеула до Пусана. А для таких, как ты, в ней бы даже места не нашлось.

В ответ на эти слова Юнхо бросил яростный взгляд на мужчину. Но тот не поддался, не проявил никакого страха. Он снова присел на корточки, теперь с очень холодным и суровым выражением лица, отличавшимся от того, как он вёл себя, когда принял Юнхо за саба.

— Кроме того, Хваён — младший сын семьи Юнпа. Слышал про Юнпу?

Юнхо покачал головой. Мужчина коротко взглянул на менеджера. Менеджер, узнав про Юнпу, побледнел ещё сильнее.

— Менеджер, вам нужно хорошенько позаботиться о своих сотрудниках. Даже если вы его уволите, он должен осознать, что натворил. Если в дело вмешаются старшие братья Хваёна и его отец, вы можете представить, что за шумиха поднимется? — мужчина улыбнулся и подмигнул менеджеру. — Если с Хваёном что-то случится, им не будет покоя. Так что разберитесь с этим как можно скорее.

После этого он дал Юнхо последний совет.

— Постарайся сохранить свою жизнь. Она же ценная, не забывай об этом.

С этими словами он направился в сторону выхода. Как только он скрылся из виду, менеджер, с мрачным лицом, встал за Юнхо. Теперь пришло время мести. Он сжал кулаки, и раздался треск. Юнхо, обернувшись, издал несдержанный крик:

— Ааааа!

Глава 15

Откуда-то раздался крик, но Хваёна это не волновало. Он мрачно смотрел на любимого мужчину, который молча стоял рядом. Хваён резко потянул Чжувона к себе, и тот, не ожидавший этого, упал в объятия Хваёна. Когда Чжувон, ошеломлённо глядя вверх, встретился со взглядом Хваёна, тот лишь тихо спросил:

— Мы всё ещё играем, не так ли?

Тон и выражение лица Хваёна были не такими, как обычно, и Чжувон только кивнул, не найдя слов для ответа. Он думал, что у него есть шанс исправить свою ошибку, но Хваён действовал иначе. Он одной рукой удерживал Чжувона и, обратившись к собравшимся сотрудникам, сказал:

— Найдите нам комнату.

Понимая, что нужно делать, один из работников направился вперёд, а Хваён повёл Чжувона за собой.

Как только они вошли в комнату, Хваён сбросил одежду, запачканную чужой кровью, и резко произнёс:

— Раздевайся.

Его голос был холодным и грустным. Чжувон хотел было что-то сказать, но, увидев улыбку Хваёна, замер. Его улыбка была такой искренней, что Чжувону полностью передалось это желание Хваёна начать игру прямо здесь и сейчас. Он запутался. Ему было неясно, хочет ли Хваён именно его или это просто желание выпустить пар.

Чжувон, словно околдованный, раздеваясь, пытался найти в улыбке Хваёна ответ на свой вопрос. Он не знал, правильно ли сейчас начинать игру или лучше прояснить сложившуюся между ними ситуацию. Но улыбка Хваёна была крепче любой маски, и для Чжувона, который всегда смотрел на вещи прямо, почти невозможно было её разгадать.

Хваён произнёс только губами, словно насмехаясь:

— Мой саб.

Стыд, вперемешку с удовольствием, снова вспыхнул внутри Чжувона. Хваён ненадолго замолчал, а затем произнёс:

— Прекрасен.

Чжувон, глядя на закрывшего глаза Хваёна, застыл в замешательстве; ему казалось, будто эта небольшая пауза длилась целую вечность. Раздевшись до торса, он не мог оторвать взгляд от лица Хваёна. Хваён приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не издал ни звука. Спустя ещё какое-то время он, наконец, заговорил:

— Ты мне очень нравишься.

Эти слова шли из самого сердца Хваёна, они были переполнены его искренними чувствами. После небольшой паузы Хваён снова прошептал:

— Ты мне так нравишься, что я даже хочу проклясть тебя.

Когда Хваён открыл глаза, его лицо, несмотря на печальный голос, продолжало сиять яркой улыбкой. Чжувон только сейчас понял, что и эта улыбка была всего лишь игрой. Не зная, что сказать, он на мгновение замешкался.

Как только Чжувон снял одежду, Хваён подошёл к нему, ослепительно улыбаясь. Когда Чжувон, как обычно, встал на колени, Хваён ненадолго взглянул на его лицо, а затем схватил за волосы. Чжувон издал привычный тихий стон. Обычно его стоны были «ангельскими» — результатом его долгих фантазий, но именно Хваён смог развить их до полного расцвета. Он научил его всему: как заниматься сексом, как терпеть боль — всё это было частью их игры. Но, несмотря на это, Хваён хотел чего-то большего. Это было нечто вроде бессмысленного желания владеть, и Хваён осуждал себя за это безумие.

Но его всё равно охватывало чувство несправедливости. Это должна была быть их последняя игра. Хваён пытался убедить себя, что это последний раз, когда он обнимет его так страстно. Он хотел, чтобы Чжувон не смог забыть его, и эта мысль причиняла ему боль. Хваён впервые понял, каково это, когда твоё сердце разбивается на части. Это было нечто иное, чем обычная боль. Это было ощущение онемения, которое невозможно терпеть, контролировать или преодолеть. Хваён был в замешательстве, но его лицо продолжало сохранять ослепительную и красивую улыбку. Он сказал: «Начинай» и жестом указал на своё тело.

Действуя согласно тому, чему Хваён его научил, Чжувон расстегнул молнию на его брюках и начал ласкать половой орган языком, но остановился. Хваён был удивлён, что Чжувон впервые колебался, и внимательно посмотрел на него. Чжувон лишь продолжил смотреть на член Хваёна, а затем сказал:

— Хваён.

Это был первый раз, когда он обратился к Хваёну лишь по имени. Хваён был поражён и почти заплакал от облегчения и радости. Хотя он знал, что нет причин для слёз, как бы это ни было странно, его глаза наполнились влагой.

Хваён смотрел на Чжувона, который, несмотря на свою нелепую позу, говорил очень серьёзно:

— На самом деле, если бы не ты, я бы никогда не занимался этим.

Хваён снова улыбнулся, почувствовав в этом романтическую нотку. Это было смешно: и ситуация, и его вид, и всё остальное было нелепым и трудно переносимым. Но несмотря на это, если бы он мог стать тем, кого он будет любить до конца своей жизни, Хваён готов был бы сражаться за него до последнего. Вне зависимости от того, как это выглядело, Хваён был счастлив.

Игра превратилась в хаос. Саб не подчиняется на должном уровне и болтает всякую чушь, а доминант смеётся и радуется — но Хваён был действительно счастлив. Он был счастлив, как никогда в своей жизни, и был уверен, что в этот момент на Земле нет никого более счастливого, чем он.

— Давай займёмся сексом? — спросил Хваён, поднимая подбородок Чжувона, — Обычным сексом. Как обычные любовники.

Чжувон встал и поцеловал Хваёна. Это был вежливый и ласковый поцелуй, характерный для Чжувона. Вернее, это скорее было признание, чем поцелуй. Хваён закрыл глаза и услышал слова, которые Чжувон не мог произнести вслух. Когда поцелуй закончился, Хваён лишь сказал:

— Я люблю тебя.

И они начали ласкать друг друга, серьёзно и нежно. Такого рода ласки были новыми для них. Это не было ни оковами, ни господством, ни подчинением. Они были окружены мягкими ощущениями, словно находились в тёплой воде.

Поцелуи были сладкими, а действия — вежливыми. Это были, вероятно, самые трепетные и любящие прикосновения на свете. Однако из-за этого, возможно, они не могли достичь сильного возбуждения. Чжувон, сколько бы ни трогал тело Хваёна, и Хваён, сколько бы ни целовал Чжувона, не проявляли страсти в своих действиях.

— Похоже, мы провозимся так всю ночь, — сказал Хваён с кокетливым тоном, прикасаясь к не возбудившемуся члену. Это было приятно, но страсть не разгоралась ни в одном из них. И, несмотря на это, он был счастлив. Возможно, это было связано с тем, кем именно был его партнёр.

Чжувон, дразня Хваёна, издал тихий стон удовольствия.

Хваён, играючи дразня Чжувона своими губами, на мгновение замешкался. Поскольку он никогда не пробовал обычный секс, ему было трудно понять, что именно подразумевается под «обычным сексом».

— «Стоны похожи на женские» — это уничижительное замечание? На самом деле, звуки, которые ты издаёшь, трудно назвать плачем… А если сказать, что ты превосходно стонешь – это разве не слишком похоже на отношение как к вещи?

Хваён, который знал только уничижительные слова, связанные с сексуальной лексикой, запутался. В конечном итоге он подумал: «Обычный секс, оказывается, очень сложен и запутан. Возможно, провести игру было бы проще».

— Ты такой милый. Хочу увидеть тебя в платье, — видя смущённое лицо Чжувона, Хваён подумал, что это ещё более мило, и лёгко поцеловал его в губы.

— Не нравится?

Чжувон не смог произнести, что он не особо в восторге от данной идеи, и лишь посмотрел на Хваёна. Видя искреннее непринятие в его лице, Хваён решил, что в момент этого трепетного опыта попытка реализовать «CD (кросс-дрессеринг; человек, одевающийся в одежду противоположного пола)» будет чрезмерной, и оставил эту идею.

Чжувон чувствовал, что мягкое обращение Хваёна заставляет его внутренне дрожать. Это было странное ощущение. Несмотря на то, что действия были очень мягкими, нежными и красивыми, они не вызывали особых эмоций. Ему нравилось трогать Хваёна, но ещё больше ему нравилось, когда Хваён относился к нему более жёстко. Тем не менее, желания прервать всё у него не было. Чжувон знал, что если бы Хваён не был его партнёром, он, возможно, никогда бы не попробовал обычный секс. Конечно, настоящий «нормальный» секс должен быть с женщиной, но Чжувон уже точно никогда не сможет возбудиться из-за женщины, так что этот вариант пришлось бы исключить.

Хваён двигался на Чжувоне, но даже когда его член тёрся о Чжувона, тот почти не возбудился. Так что после того, как их бессмысленные движения прекратились, Хваён спросил:

— О чём ты думаешь?

На лице Чжувона появилась едва заметная улыбка. С явным сонным расслаблением он ответил:

— Думаю, что вы очень красивы.

От этих слов Хваён рассмеялся. В его глазах, казалось, был вопрос «На этом всё?», и Чжувон, чувствуя смущение, выпалил то, о чём думал всё это время. Его лицо немного покраснело, когда он сказал:

— Думаю, что хотел бы полизать ваш член.

Хваён подвинулся и приставил свой половой орган ко рту Чжувона. В тот момент, когда Чжувон собрался открыть рот, Хваён сильно потянул его за щёку, так, что это было больно. Чжувон издал стон и раскрыл свой рот. Но когда Хваён не вставил внутрь свой член, Чжувон издал тот звук, которому Хваён научил его:

— Мяу.

Хваён немного колебался, но вставил свой член в рот Чжувона. Он подумал, что это должно понравиться им обоим. Двигаясь плавно, Хваён повернул руки, чтобы проверить член Чжувона. Почувствовав возбудившуюся плоть, Хваён не мог удержаться от мысли, насколько Чжувон был милым. Его тело, которое не может возбудиться без стыда. Огромная, изящная, стеснительная и покорная кошка Хваёна.

— Возьми сильнее.

После слов Хваёна щёки Чжувона ещё больше впали. Член Хваёна начал твердеть. Хваён подумал, что это нормально даже для «ванильных» партнёров, и начал убеждать себя, что это не такой уж и «странный» секс, ведь он не делал Чжувону клизму и не наказывал его. Затем он продолжил давить на Чжувона:

— Слишком вяло. Сжимай крепче. Используй язык. Лижи и яйца тоже. Хорошо, отлично.

Голос Хваёна звучал так же, как когда они были в игре, и Чжувон отозвался в ответ стонами. Хваён подумал, что Чжувон издаёт звуки, как мурчащий кот, и на его лице снова появилась совсем иная улыбка. Это была холодная, властная улыбка хозяина.

— Глубже, глубже. Открой горло...

По мере того как требования становились всё более жестокими, в Хваёне разгорался огонь желания.

Он признался в любви и получил ответ. Всегда смущённый Чжувон и ответил тоже смущённо, но это было подтверждением его чувств. Теперь Хваён не видел никаких преград. Он должен был всему обучить этого прекрасного мужчину, который лежал под ним. Подобно тому, как художник рисует на чистом холсте, он окрасит его в те цвета и вкусы, которые сам пожелает. И у него было право на это! Чжувон, как и следовало, стал его личным сабом.

— Продолжай. Да, ещё.

По указанию Хваёна Чжувон отчаянно принялся за дело. Видя слёзы, которые чисто физиологически собирались в глазах Чжувона от удушья, Хваён вздохнул, как будто его разум превращался в прах от страсти.

— Ляг на живот.

Хваён отстранился от Чжувона, чтобы проверить его член. Он был твёрдым и внушительным, как это часто говорят о больших членах, что лишь подогревало жестокость Хваёна. Как только его тело полностью легло на кровать, Хваён взобрался на Чжувона, схватил его за волосы и прижал лицом к постели, шёпотом добавив:

— Ты предан, как собака. Но ты же котёнок.

Голос Хваёна становился таким властным, как Чжувон больше всего и любил.

Чжувон дрожал, ожидая сладких и жестоких приказов Хваёна, но тот лишь сказал:

— Хочу послушать твой жалобный плачь.

Глава 16

— Мяу.

Чжувон, плача, раздвинул ягодицы, как хотел Хваён. И, несмотря на то, что он знал, что Хваён смотрит на это, Чжувон ввёл пальцы и начал растягивать себя. Если бы всё с самого начала было игрой, было бы проще, но резкая смена настроения посреди процесса заставила его нервничать, из-за чего всё давалось с трудом. Когда зад начал становиться влажным, и он наконец смог ввести два пальца, раздался звук шлепка, и его ягодицы ощутили резкую боль.

— Отвратительно. Я разве не говорил, что тебе нужно тренироваться?

Ягодицы Чжувона вздрогнули, а анус сократился, когда Хваён снова ударил по ним.

— Х-аа...! — Чжувон застонал.

— Где счёт и благодарность?!

Крик Хваёна заставил плечи Чжувона сжаться от страха. Хваён снова ударил по его ягодицам.

— Хх... три... спасибо.

Хотя, когда его так строго наказывали, Чжувон обычно не выказывал никакой реакции, сейчас его член уже выделял прозрачную жидкость. Рука Хваёна снова с хлопком обрушилась на ягодицы. Лучше бы он бил по обеим сторонам, но Хваён ударял только по правой ягодице. Одна сторона уже пылала от жара, что вызывало у Чжувона беспокойство. Он хотел, чтобы его ударили и по другой стороне. Хотел, чтобы она тоже начала гореть. Чем дальше, тем больше он непроизвольно двигал ягодицами. Хваён, жестко ударив его снова, закричал:

— Ты что, не можешь сделать это правильно?!

От этого выкрика тело Чжувона застыло. Его зад уже был весь мокрый. Как будто он знал, что после ударов должен будет широко раскрыться, он самостоятельно готовился к этому. Это было результатом обучения. Тридцать ударов. Одна сторона пылала, а другая оставалась нетронутой, что сводило его с ума. Хваён это прекрасно понимал. Но Чжувон не мог ни попросить, ни умолять его. Так Хваён его и воспитал.

Поэтому Чжувон лишь оборачивался и смотрел на Хваёна, надеясь, что тот поймёт его желание. Словно русалочка, что не могла говорить. Улыбнувшись при мысли, что если бы русалочка это услышала, то была бы в шоке, Хваён заметил, как Чжувон, дрожа, тихо позвал его:

— Мяу.

— Чего же хочет это развратное тело?

С этими словами Хваён ущипнул опухшие ягодицы Чжувона. Чжувон тихо простонал, и тогда Хваён медленно опустил руку вниз. Прикасаясь к мокрому входу, он прошептал: «Похотливый...» Рука Хваёна прошла через промежность и обхватила член. Схватив его чувствительный орган с такой силой, Хваён легонько начал царапать по нему ногтями.

— Умоляй меня, мой маленький котёнок.

При этих словах из рта Чжувона вырвался слабый, едва различимый стон. Его дыхание участилось от того, что его начали воспринимать как питомца. Собравшись с духом, он едва слышно попросил: «Пожалуйста, ударьте и по другой стороне…» Однако его голос был настолько тихим, а лицо настолько залито стыдом, что просьба осталась почти неразличимой. Хваён грубо схватил Чжувона за волосы и заставил его поднять голову.

— Проси как следует. Не смей стыдиться, ведь ты всего лишь котёнок.

Хваён прекрасно понимал, что Чжувон не сможет избавиться от этого стыда. Наоборот, даже если Хваён и забудет все эти унизительные моменты, то Чжувон будет долго помнить и мучиться от воспоминаний, как и большинство сабов. И это делало его ещё милее.

Чжувон колебался, не зная, как выразить свои желания. Но, собираясь его пощадить, Хваён вдруг вспомнил про обычный секс и на мгновение замер. Странно. Ведь всё именно так и начиналось, а сейчас они оказались в этой ситуации. Решив немного смягчиться, Хваён мягко спросил:

— Где ты хочешь, чтобы тебя ударили?

Но, в отличие от Хваёна, Чжувон решил, что игра продолжается. Ему показалось, что от этих насмешек он может потерять контроль, поэтому он сильно закусил губу.

— По ягодице…

Не дав ему договорить, Хваён перебил:

— Я же уже ударил тебя по ней.

— По другой стороне.

Услышав это, Хваён засмеялся. Его смех был лёгким и звонким. И он прошептал:

— Попроси как следует. Скажи: «Пожалуйста, ударьте по другой ягодице. Вашему котёнку не терпится ощутить это». И не забудь мило помяукать.

Хваён с любовью наблюдал, как дернулись ягодицы Чжувона. Собравшись с силами, он выдавил из себя:

— Ваш котёнок…

Губы Хваёна слегка коснулись уха Чжувона, вызывая у того мурашки. Дрожащим голосом Чжувон продолжил:

— Моя ягодица... не терпится... пожалуйста, ударьте меня...

Тонкий голос Чжувона, полный стыда, показался Хваёну очаровательным, и он нежно прикусил его шею в знак награды. Тело Чжувона снова дрогнуло, и он обернулся, взглянув на Хваёна затуманенным, почти вызывающим взглядом.

— Мяу.

Единственный звук, который ему позволено издавать. Чжувон всем сердцем умолял. Ощущение того, что одна сторона ягодиц горит, было невыносимым. Это был мучительный жар, остановившийся на грани между болью и чем-то ещё, что лишало его покоя. Чжувон несколько раз тихо всхлипывал от отчаяния, а Хваён, наслаждаясь его мольбами, наконец удовлетворил его просьбу и резко ударил по другой ягодице. Слова благодарности Чжувона превратились в неразборчивый лепет. Хваён разозлился, потребовав говорить чётко, и удары стали ещё сильнее. Но Чжувон не мог ясно говорить. Он изо всех сил старался не ослабить напряжение в ягодицах, вцепившись в простыни.

Иногда, издеваясь, Хваён проводил ногтями по его опухшим ягодицам, и тогда, несмотря на боль, Чжувон сжимал губы, но из его члена всё равно сочился предэякулят, раскрывая его истинные ощущения от происходящего. Он изо всех сил старался не поддаться этому чувству, как будто оставаясь на грани оргазма. Чувство унижения только усиливало его стыд. Он кричал «спасибо», когда получал удары по ягодицам, и одновременно напрягался, чтобы не кончить. Чтобы напрячь переднюю часть, он вынужден был крепко сжимать и ягодицы. Увидев это, Хваён снова засмеялся. Он игриво постучал пальцем по входу в анус вместо лба и сказал:

— Похотливый котенок. Всё сжимаешь я так крепко.

Звук цоканья Хваёна вызвал у Чжувона стон, который он не смог скрыть. Его спина выгнулась от резкого ощущения. Вид красных отпечатков ладоней на ягодицах Чжувона заставлял Хваёна удовлетворённо улыбаться. Он раздвинул ягодицы Чжувона. Тот не умолял об этом, но и ранее у них не было случаев, чтобы Хваён вставлял без просьб Чжувона сделать это, и от этого ожидания его спина затряслась в страхе и волнении. Хваён ухватил его за напряжённые бёдра, как будто сжимая их, и тихо засмеялся.

— Ждёшь с нетерпением? Сердце колотится, как бешеное, да?

И вот, Хваён грубо вошёл в Чжувона. Он ещё не был достаточно растянут, из-за чего громко, на грани с болью, простонал, но Хваён не остановился, продолжая двигаться резко и беспощадно. Чжувон был настолько поглощён удовольствием, что едва мог осознавать происходящее, его руки яростно терзали простыни. Большой мужчина, плачущий, как порноактриса, едва удерживая поднятые ягодицы. Это зрелище одновременно умиляло и усиливало садистские наклонности Хваёна. Он наседал на него:

— Нравится? Когда тебя насилуют. Тебе нравится такое обращение?

Его голос звучал возбуждённо и жестоко.

Чжувон несколько раз ответил: — Нравится, да, нравится, ааа, там, слишком хорошо, там, да, хорошо, я сломаюсь, ты меня порвёшь, ааа, да, да, ааах!

Вид того, как лицо Чжувона превращается в беспомощную маску удовольствия, ещё больше разжигал жестокие инстинкты Хваёна. Задыхаясь, он не прекращал шептать оскорбления:

— Похотливый, правда? Ах, ты такой... похотливый. Похотливый саб. Вой похотливее, ну?

Чжувону уже было больно от этих грубых движений. Хваён жёстко демонстрировал свою власть, и это подчинение доставляло Чжувону невыразимое удовольствие. Его полностью контролировали. Он был в плену. Всё его существо, все его жалкие и постыдные стороны, таяли и растворялись в ком-то другом. Это было блаженством.

Чжувон задыхался от удовольствия, его тело дрожало, а слова сбивались в прерывистый лепет:

— Да, там... о, там...— он стонал, чувствуя, как его тело накрывает волна блаженства. — Я хочу кончить... я сейчас кончу... ах, сейчас... — он почти кричал. — Не останавливайся... не останавливайся... — голос его стал прерывистым.

В этот момент Хваён резко ударил его по ягодицам:

— Сильнее! Служи как положено!

Удары приносили невыразимое удовольствие. Каждый раз, когда руки Хваёна обрушивались на его тело, Чжувон на мгновение замирал, но тут же чувствовал новую волну горячего наслаждения. Он судорожно пытался удержать себя в руках, мотая головой, а Хваён, заметив его усилия, грубо схватил его за волосы и заставил выгнуться, прошептав на ухо:

— Можешь кончить.

Как только Хваён отпустил его, он начал ещё сильнее вбиваться в тело Чжувона. Каждый толчок сопровождался громкими ударами по ягодицам. Хотя Хваён и дал разрешение на это, Чжувон изо всех сил старался не кончить. Он хотел дождаться, когда Хваён сам достигнет кульминации. Он кусал губы, чтобы заглушить охватывающее его наслаждение, и старался сжать мышцы так, чтобы доставить Хваёну больше удовольствия и ускорить его оргазм. Каждый раз, когда он делал это, Хваён тихо смеялся:

— Какой похотливый... Это так тебе идёт. Ты такой милый.

Хваён продолжал говорить унизительные слова, которые усиливали чувство стыда и возбуждения у Чжувона.

Когда Хваён кончил внутрь, Чжувон перестал сдерживать себя. Его мышцы сжались так сильно, что Хваён застонал:

— Слишком... сильно сжимаешь...

Хваён укусил Чжувона за плечо, сильно сжав зубы на его теле, что заставило мышцы Чжувона сжаться ещё сильнее.

— Ты такой похотливый, — прошептал Хваён.

Чжувон начал умолять:

— Пожалуйста, кусайте сильнее... мне так нравится... Пожалуйста, ещё... ещё...

Хваён выполнил его просьбу, крепко вонзив зубы в его кожу.

Чжувон застонал, сжавшись ещё сильнее. Его лицо выражало чистое удовольствие, и он весь дрожал. Хваён медленно считал до десяти и осторожно отпустил Чжувона. Когда он это сделал, тупая боль распространилась по плечу, и Чжувон закричал:

— Аа-ах! Мне это так нравится... — он прижимал лицо к простыне, теряя рассудок от удовольствия.

Хваён дождался, пока Чжувон кончит, и, начав вытаскивать свой член, сказал:

— Теперь нужно и убрать за собой, да?

Он полностью вынул свой член из Чжувона, заставляя того чувствовать, как его мышцы сокращаются и расслабляются, оставляя ощущение пустоты и текучей жидкости. Когда сперма начала стекать, Чжувон издал странный звук, полный смущения и удовольствия.

— Открой зад. Пусть всё вытечет, — приказал Хваён.

Чжувон, изо всех сил пытаясь слушаться, приподнял бёдра и, несмотря на боль в опухшем анусе, ввёл туда палец. Он сдавленно застонал, но подчинился приказу. Место, где недавно грубо побывал Хваён, открылось с лёгкостью. Как только это произошло, жидкость, которую Хваён оставил внутри, начала вытекать, стекая по ягодицам и внутренней стороне бедёр, вызывая у Чжувона ощущение, будто по нему что-то ползёт.

Хваён вонзил ногти в ягодицы Чжувона.

— Вот что значит убирать за собой. С этого момента добавь этот трюк в свой репертуар, мой котёнок.

Ягодицы Чжувона невольно дрогнули. Когда почти вся сперма вытекла, Хваён улёгся рядом с ним и потребовал: «Теперь убери за мной».

Чжувон знал, что от него требуется. Он, стоя на четвереньках, как животное, забрался на Хваёна. Когда его губы были уже близко к члену Хваёна, тот остановил его. Чжувон поднял глаза и посмотрел на него, словно ожидая дальнейших указаний.

Его послушный взгляд, преисполненный покорности, казался настолько трогательным, что Хваёну едва удалось сдержать желание заключить его в свои объятия.

— Скажи «Я уберу за вами», и тогда приступай, — сказал Хваён нежным тоном, будто разговаривая с ребёнком, хотя смысл слов был далёк от нежности.

Чжувон лишь слегка покраснел от этих слов, опустил взгляд на член Хваёна и с трудом прошептал:

— Я… уберу за вами.

Затем он открыл рот и принялся выполнять приказ. Когда он почувствовал на языке смесь спермы и другой неведомой жидкости, Чжувон был рад, что заранее сделал клизму. Кисловатый привкус наполнил его рот. Пока он облизывал член Хваёна, тот вновь начал говорить откровенные, унизительные слова:

— Чище, полностью. Вылижи всё до последнего. Не забудь про яйца.

Звуки, которые издавал Чжувон, эхом разносились по комнате. Хваён с умилением наблюдал за тем, как Чжувон опускает взгляд, смущаясь собственного унижения. Наконец, Хваён сказал: «Достаточно».

Чжувон немедленно отстранился.

— Пойдёшь в душ? — уточнил он, взглянув на Хваёна.

***

Хваён смотрел на спину Чжувона, лежащего на кровати. Затем, в приподнятом настроении, он встал с кровати.

В отличие от их привычных игр, Хваён не сказал ни слова про окончание или благодарность за прошедшую игру. Это молчание было свидетельством того, что они нашли общий язык и что их отношения изменились. Изменились... Это был тот момент, когда удовольствие переплетается с тревогой, что заставляло Чжувона сомневаться в правильности происходящего.

Хваён был тем человеком, о котором Чжувон мечтал. Однако он не был способен любить кого-то на равных. Поэтому лишь для Чжувона это было чем-то вроде «хэппи-энда». Но мысли о том, что им потребуются такие же кардинальные изменения в отношениях, как в их DS-взаимодействиях, заполнили его ум, и Чжувон лишь сильнее почувствовал беспокойство. Он вспомнил слова бывшего товарища: «Есть одна потрясающе красивая женщина, но это всего лишь разовая связь, и, естественно, я не знаю, есть ли у неё венерические заболевания. Если тебе не повезёт, возможно, у неё окажется СПИД. Но если бы это был ты, стал бы ты отказываться от неё, если бы она оказалась больна?»

Товарищ всегда играл в азартные игры и в итоге потерял всё.

Чжувон, хоть и с тревожным лицом, всё же улыбнулся. Он не хотел убегать. Ему нравился Юн Хваён, и он любил его как Своего Доминанта.

Это была и первая любовь, и первые DS-отношения для Чжувона. Так что он не мог отступить. Он не отступал даже на поле боя, где летают пули, так разве он мог позволить себе колебаться, когда его мечта стала реальностью? Это было бы просто нелепо.

Поэтому он решил стать смелее.

Глава 17

— Я хотел стать врачом.

Рука Хваёна осторожно скользила по бедрам Чжувона. А тот, в свою очередь, прищурившись от того, что мокрые волосы кололи ему глаза, слушал. Мысль о том, что Хваён мог бы стать врачом, казалась ему естественной. Внимательный, заботливый, и всегда готовый оказать помощь после любой ситуации — всё это подходило к образу врача. К тому же, у него была решительность, что заставляло Чжувона думать, что это его истинное призвание. Но почему тогда Хваён выбрал профессию бухгалтера?

Хваён тихонько усмехнулся, словно понимая, о чем задумался Чжувон.

— Не правда ли, это слишком бы подходило мне? Я даже не знал, чем ещё заняться. Эта профессия подходила мне настолько, что я был в замешательстве, — сказал он, после чего чмокнул Чжувона в спину и продолжил: — Но представь, если бы я занялся стоматологией, как бы чувствовал себя такой парень, как ты, оказавшись в кресле? Он бы, наверное, так расслабился, что не заметил бы, как я ему все зубы повыдирал! А если подумать о хирургии, то я не смог бы заниматься ничем, кроме проктологии. Я долго об этом размышлял, но каждый раз понимал, что не смогу погрузиться в это всерьёз. Понял, что работа с людьми — это не для меня, лучше уж с цифрами возиться.

Хваён осторожно осмотрел бёдра, анус и плечо, которое он недавно прокусал, прежде чем наконец отстранился от Чжувона.

— Если бы ко мне пришёл пациент вроде тебя, я бы набросился на него, не думая о последствиях. Я ведь не умею разделять работу и личную жизнь. А главное, ведь ты... — Хваён, прервавшись на полуслове, заглянул в лицо Чжувона. Тот смущённо отвёл взгляд, и Хваён, заметив, как лицо Чжувона покраснело, ухмыльнулся.

— Чжувон-хён?

Лицо Чжувона стало ещё краснее.

— Тебе не нравится, когда тебя так называют?

Хотя Хваён знал, что дело вовсе не в этом, он всё равно решил задать этот вопрос. Услышав, как Чжувон тихо ответил: «Нет...», Хваён рассмеялся.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Да, — отозвался Хваён и медленно пошёл к двери, пока Чжувон торопливо натягивал штаны.

Назвать его «Чжувон-хён»... Это звучало непривычно и даже немного щекотливо. Хён? Это обращение было таким нежным, заботливым и слегка дразнящим из уст Хваёна, что звучало крайне сладко. Даже уши и голова слегка занемели от переизбытка чувств. Чжувон пытался справиться с покрасневшим лицом, но у него плохо получалось, так что он решил не зацикливаться на этом — наверное, он не так уж сильно и покраснел, к тому же, его загорелая кожа, скорее всего, скрыла этот румянец.

Как только Хваён открыл дверь и увидел на пороге менеджера, его лицо помрачнело. Судя по идеально выбранному моменту, тот явно следил за ними по камере видеонаблюдения. Если раньше Хваён мог списать такое поведение на вопросы безопасности, то теперь, после того как он признался Чжувону, подобное поведение начало его раздражать. Он твёрдо решил, что больше не вернётся в этот клуб.

Менеджер, будто зная, что вызвало недовольство Хваёна, поспешно протянул ему видео и спросил:

— Если позволите, мы можем поговорить?

Рядом с ним стоял Юнхо, избитый до полусмерти. Похоже, ему действительно сильно досталось. Но Хваён не испытывал к нему никакой жалости. Получить от менеджера пару тумаков было явно лучше, чем попасть под руку самого Хваёна.

Хваён вышел в коридор, закрыл за собой дверь и жестом показал менеджеру, чтобы тот говорил, одновременно давая понять, что обратно в комнату они не войдут. Менеджер, немного помедлив, всё же начал:

— Юнхо, скажи.

Юнхо явно не хотел разговаривать с Хваёном, но под давлением менеджера, он всё же процедил сквозь зубы:

— Я... действительно выкрал видео с господином Хваёном и отправил его вам на работу. Но я не имею отношения к инциденту с «Бенцем».

Когда на лице Хваёна отразилось явное недоверие, Юнхо воскликнул: «Это правда! У меня есть доказательства!» Его лицо выражало отчаяние, словно он был готов на всё, лишь бы не навлечь на себя ещё больший гнев Хваёна. Тот взглянул на менеджера и спросил:

— Доказательства?

— Это правда. В тот день... Юнхо выполнял моё поручение. Он был в командировке, и есть подтверждение, что он выехал с того места только в 9 утра. Поэтому инцидент с «Бенцем» — дело рук кого-то другого.

Хваён несколько секунд смотрел то на менеджера, то на Юнхо. Сумма в сто миллионов вон за ремонт «Бенца» была внушительной, и он пытался понять, не пытаются ли они его обмануть. Но на самом деле, в раздумьях не было необходимости. Они знали, что Хваён — младший сын семьи Юн, так что вероятность обмана была крайне мала.

Чтобы окончательно удостовериться в их словах, Хваён спросил:

— Менеджер, вы можете это гарантировать?

Если бы менеджер хоть на секунду замялся, Хваён бы тут же развернулся и ушёл. Но тот, несмотря на серьёзное выражение лица, без колебаний кивнул.

«Значит, сталкер — это кто-то другой... Всё движется в не самом лучшем направлении», — подумал Хваён.

— Ты когда-нибудь следил за мной? — внезапно спросил он, обращаясь к Юнхо.

Тот, удивлённо указав на себя, кивнул, но тут же замотал головой, как будто это было совершенно немыслимо. В ответ на это Хваён лишь натянул привычную улыбку.

— Понял. С этим я сам разберусь. Как только поймаю его, свяжусь с вами. Убедимся, что вы получите деньги за ремонт «Бенца», — сказал Хваён, слегка поклонился и уже собирался вернуться в комнату, как вдруг менеджер окликнул его:

— Господин Хваён.

Хваён остановился, положив руку на дверную ручку, и обернулся:

— Да?

— Не знаю, что вы об этом думаете, но сейчас не самое лучшее время. Вам стоит быть осторожнее.

Неожиданное замечание вызвало у Хваёна непонимание. Он слегка наклонил голову, показывая, что не улавливает смысла сказанных слов. Менеджер понизил голос и пояснил:

— Ходят слухи, что вы встречаетесь со своим сабом. Пожалуйста, не забывайте, кто вы в этой индустрии.

Хваён усмехнулся, недоумевающе спросив:

— И кто же я?

Менеджер и Юнхо переглянулись, пытаясь подобрать нужное слово. После некоторого замешательства Юнхо неуверенно произнёс:

— Айдол...?

Хваён усмехнулся ещё шире, открывая дверь.

— В моём-то возрасте? Айдол?!

В его холодном голосе не чувствовалось ни капли сомнения или самокритики.

Когда он открыл дверь, перед ним стоял Чжувон. Он мельком взглянул на менеджера и Юнхо, затем медленно отступил в сторону, давая Хваёну пройти. Как только Хваён вошёл, Чжувон закрыл за ним дверь.

На мгновение в комнате повисла тишина, которую прервал Хваён:

— Чжувон-хён, почему ты подслушиваешь, это так неловко, — сказал он с игривой ноткой в голосе, но Чжувон не ответил на это. Его лицо оставалось холодным и серьёзным. Осознав это, Хваён прищурился.

И как он и ожидал, Чжувон сухо заметил:

— Значит, у нас появился ещё один сталкер.

Он смотрел на Хваёна, ожидая его мнения, но тот лишь пожал плечами:

— Ну, если оставить всё как есть, он сам себя рано или поздно выдаст.

Чжувон широко раскрыл глаза, удивлённый таким ответом:

— Что?

— Если он появится, то мы его проучим, а если нет, то и прекрасно, — добавил Хваён и, потянув Чжувона за руку, уложил его на кровать. Прижавшись щекой к его груди, Хваён положил руки Чжувона на свою голову. Это простое, но одновременно чувственное действие заставило сердце Чжувона учащённо забиться, но он не мог не спросить:

— Разве это не вызывает у вас беспокойства?

Кто-то преследует их. Этот факт мог бы внушить серьёзный страх, ведь неизвестно, когда угроза станет реальной. В любой момент на тебя могут направить оружие, и этот нарастающий панический страх за собственную жизнь действительно может свести с ума. Однако Хваён спокойно ответил:

— Не особо.

Заметив замешательство на лице Чжувона, Хваён слегка улыбнулся и ответил:

— Я по своей натуре такой человек. У меня нет воображения, чтобы бояться того, чего я не видел собственными глазами... Возможно, я просто весь свой творческий потенциал трачу на другие вещи.

Смех Хваёна был лёгким и непринуждённым, но в душе Чжувона остался едва заметный осадок. Впервые с момента их встречи он ощутил некоторую неловкость.

***

Хваён продолжал смотреть на Чжувона, сияя от радости. Он заметил, как на суровом и решительном лице Чжувона мелькает смесь неуверенности, ожидания и смущения. Лишь Хваён мог заметить этот скрытый оттенок эмоций, и это придавало ему особое удовольствие. Взяв в руки рубиновые серьги, он показал их Чжувону:

— Тебе нравятся?

Хваён мельком взглянул на грудь Чжувона, как будто оценивая что-то, и снова отвёл взгляд. Чжувон неловко улыбнулся и кивнул, хотя на самом деле почти не смотрел на серьги. Хваён заметил его застенчивость и усмехнулся, наслаждаясь моментом.

Чжувон был настолько мил, что Хваён решил поиграть с ним немного дольше. Он взял сапфировые серьги и, разглядывая их, пробормотал:

— А как насчёт этих? Хотя, наверное, лучше будет красный.

При этом он краем глаза наблюдал за растерянным лицом Чжувона, который старался отвести взгляд. В конце концов, Хваён выбрал рубин, который изначально и намеревался приобрести.

— Хваён, вы... гораздо более проказливый, чем я думал, — с трудом подбирая слова, сказал Чжувон.

Хваён тихо усмехнулся, но Чжувон не стал продолжать. Хотя ему было невероятно неловко, он также испытывал странное, мучительное, но в то же время приятное чувство.

Когда Хваён сел в машину, он пробормотал:

— Но я ведь нравлюсь тебе именно таким, вредным и проказливым, верно?

На это Чжувон лишь бессильно усмехнулся. Хваён тоже засмеялся, поддавшись его настроению, и спросил: «Куда мы теперь поедем?», но в тот же момент улыбка неожиданно исчезла с лица Чжувона.

— Мы не сбились с пути? – решил уточнить Хваён, смотря в окно, — Ты уверен, что мы правильно едем? — на что Чжувон лишь ответил: — Не оборачивайтесь.

— Да-а, я уже осмотрелся... за нами кто-то следит, — Хваён лишь ухмыльнулся.

— Ах, такой красивый, — сказал он шутливым тоном, и Чжувон невольно хихикнул. В голову, только что охваченную тревогой, снова вернулась спокойная уверенность. Но следующее заявление Хваёна едва не заставило Чжувона удариться лбом о руль:

— Если у тебя такой красивый парень, нужно быть начеку. Что, если кто-то его украдёт? — Чжувон побледнел, боясь спросить, кого именно Хваён называет «красивым парнем». Он снова выдавил из себя натянутую улыбку — «Хваён действительно считает его красивым?» — Взглянув в зеркало заднего вида, явно чтобы убедиться, что за ними всё ещё следует та машина, а не чтобы разглядеть своё лицо, Чжувон вдруг засомневался в зрении Хваёна.

— Простите, но... — начал было Чжувон, но Хваён быстро перебил его:

— Острота зрения — 1.8 на оба глаза. У меня отличное зрение.

Чжувон замолчал, не в силах подобрать слова, а Хваён продолжил:

— У меня не только зрение хорошее, но и глаз алмаз. Я с первого взгляда понял, что ты подходишь на роль моей второй половинки, хе-хе... Но, знаешь, машина, которая нас преследует, кажется мне очень знакомой. Если это чёрный «Грандер», то я его точно где-то видел.

— Точно! — весело подмигнув, добавил Хваён. Затем он достал телефон, нажал пару кнопок и заговорил: «Алло, хён?» С того момента, как Хваён сказал, что машина кажется ему знакомой, Чжувон начал подозревать неладное, но всё-таки не ожидал, что за ними следит кто-то из семьи Юн. Он был ошеломлён этой новостью.

Хваён, взглянув на смущённого Чжувона, сделал знак остановиться и сказал в телефон: «Хён, давай остановимся и поговорим лицом к лицу.» Как только Чжувон плавно съехал к обочине, следом остановился и преследовавший их «Грандер». Хваён сказал Чжувону: «Подожди минутку,» — и вышел из машины.

Он подошёл к «Грандеру» и постучал по окну, которое плавно опустилось, открывая лицо его старшего брата, Юн Киёна, полное смущения.

— Привет, Хваён.

— Что это ты делаешь? Почему ты за нами следишь?

Киёну пришлось начать оправдываться: — Отец... он сильно беспокоится. Ты же знаешь, какой он, — пробормотал он, словно извиняясь, а Хваён смотрел на него с улыбкой. Независимо от того, двадцать семь тебе лет или тридцать семь, для братьев ты всё равно остаёшься ребёнком, а для отца — младшим сыном.

— Да ладно, я ведь не ребёнок. Тем более, вы уже приставили ко мне телохранителя, — усмехнулся Хваён, на что лицо Киёна мгновенно вспыхнуло, и он сердито выкрикнул:

— Этот телохранитель, он же... — но закончил всё же — Да и ладно.

Хваён, усмехнувшись, пробормотал: — Раз уж ты всё равно не скажешь. — но Киён снова возмутился: — Ты же не...! — но, снова оборвав себя, тихо добавил: — Ладно, ладно.

— Не следи за мной, это мешает, — сказал Хваён, и лицо Киёна заметно омрачилось, но Хваён лишь пожал плечами.

— Кстати, ты же уже следил за мной раньше, да? — спросил Хваён, проверяя свои догадки, и Киён кивнул в ответ. Значит, это Киён тогда следил за ними.

Но тогда кто разбил машину и оставил надпись на двери? Хотя он и не говорил об этом, Хваёну также поступали странные звонки. После того, как он сменил номер, звонки прекратились, а телефон он поменял ещё в тот день, когда встретил Чжувона.

Хваён погрузился в размышления, и Киён осторожно спросил: — Всё настолько серьёзно, да?

— Это не настолько серьёзно, чтобы ты или отец об этом беспокоились, — Хваён отмахнулся с улыбкой. Но Киён протянул руку из окна, схватил Хваёна за руку и, серьёзно глядя на своего младшего брата, добавил:

— Я не настолько глуп, чтобы причинять тебе беспокойство. Скажи, что нужно, и я помогу, как ты хочешь. Даже если это будет стоить нам дела... или открытия нового бизнеса.

— Опять с этим своим «открытием». Хён, сколько раз тебе говорить, что даже если мы откроем что-то, к нам никто не придёт? Да и чтобы начать бизнес, нужно как минимум лет десять упорного труда!

Хваён усмехнулся. Тогда Киён недовольно пробормотал: «Другие справляются,», а Хваён слегка постучал по двери в ответ. Всё было в порядке, но старшие братья и отец слишком переоценивали его способности. В этом мире полно умных людей, не говоря уже о его однокурсниках и тех, кто учился за границей — они все превосходны. Но отец и братья до сих пор считают его лучшим. Однажды, когда Хваён попытался объяснить это всерьёз, один из его старших братьев ответил: «А эти, что, лучше тебя выглядят?» — после этого Хваён прекратил подобные разговоры. Его братья были так поглощены своим обожанием младшенького, что он не знал, что ещё им сказать.

— Вот уж, хён... — начал было Хваён, но внезапно он заметил тень, упавшую на него. Эта тень молниеносно повернулась и обняла его, подхватив и закружив. Когда Хваён, удивлённо посмотрев вверх, произнёс: «Хён?» — он увидел, что это был Чжувон, который, сжав правую руку, оттолкнул Хваёна. Он заметил стремительно отдаляющийся от них силуэт, когда Чжувон начал преследовать его. Из «Грандера» выбежали Киён и его подчинённые, в унисон крича: «Хваён, что случилось?» и «Младший господин, вы в порядке?!».

Хваён, не обращая внимания на жидкость, пролитую перед ним, посмотрел на свой рукав. Когда он заметил дырку на манжете, куда попала жидкость, он тут же бросился вслед за Чжувоном.

Глава 18

— Скажи, что это был за ублюдок?!

Хваён с силой тащил Чжувона обратно. Как только они приблизились к машинам, он крикнул своему брату:

— Хён, поймай этого ублюдка, понял?!

Кислота, какая бы она ни была, определённо была едкой штукой. Хотя сам Хваён не пострадал, но она проела обувь Чжувона и попала на его ноги.

Хваён, стоя на коленях перед Чжувоном, одной рукой гладил его за ту ногу, где не было повреждений, а другой снимал обувь. Носки тоже были все в кислоте. Как только Хваён стянул с него носки, Чжувон издал приглушённый стон.

— Хён! — в ответ на крик Хваёна, Киён передал, уже пойманного мужчину, своим подчинённым и подошёл к Чжувону. Увидев обожжённую кожу, он закричал своим подчинённым:

— Подгоните машину, быстро!

Вскоре к ним подъехал «Грандер». Хваён помог Чжувону сесть внутрь, сам сел рядом, закрыв дверь и с решимостью закричал водителю:

— В больницу! В ближайшую больницу!

По мере того как машина набирала скорость, Хваён вдруг спросил Чжувона:

— Мы разве не должны постараться смыть это водой?

Чжувон ответил, что не уверен в этом.

— Мне кажется, нужно было смыть всё водой. У вас есть вода? Минеральная вода или что-нибудь ещё?

Водитель передал Хваёну бутылку с минеральной водой, и Хваён медленно налил воду на рану Чжувона, который при этом старался не показывать, насколько данная процедура была болезненной.

Когда они вошли в приёмное отделение, Хваён сразу же схватил первую попавшуюся медсестру, она даже не успела спросить, что у них произошло, как Хваён заговорил, повысив голос:

— Кислота! Кто-то вылил на него кислоту!

Услышав это, медсестра быстро побежала за более квалифицированным врачом. И, благодаря тому, что им предоставили переносную койку, Чжувон был немедленно перемещён в палату для осмотра.

— Это была не слишком концентрированная кислота, — сказал молодой врач. — Вам повезло. Вы правильно сделали, что решили попробовать смыть её водой. Но всё равно вам нужно будет остаться в больнице на некоторое время. Ожоги довольно серьёзные. Обожжённые участки покрывают большую площадь ступни.

От слов врача Хваён просто упал на стул, не в силах справиться с собственными эмоциями. Видя его бледное лицо, Чжувон положил руку ему на щёку. Он несколько раз шептал Хваёну, что всё в порядке, но тот почти ничего не слышал. Внезапно Хваён произнёс:

— Я убью этого ублюдка.

Это высказывание шокировало Чжувона, и он крепко обнял Хваёна, прижавшись лбом к его лбу. В этот момент он почувствовал в воздухе напряжённую атмосферу больницы, но его главной задачей было предостеречь Хваёна от действий, которые могли бы навредить ему.

— Хваён, Юн Хваён.

Хваён, несмотря на все попытки Чжувона отвлечь его от тяжких мыслей, не реагировал на его слова, поэтому Чжувон решил прибегнуть к неформальному стилю речи. В ответ на это Хваён лишь слабым голосом произнёс «ммм». Хоть он и услышал, что говорил Чжувон, его ответ явно показывал, что он не хотел принимать это во внимание. Чжувон вздохнул и попытался вновь успокоить Хваёна.

— Господин Хваён, со мной всё в порядке. Правда, вам не стоит переживать...

На эти слова Хваён скрежетнул зубами и грозно спросил:

— Как бы ты себя чувствовал, если бы я пострадал, если бы получил ожоги, как ты? Думаешь, тебе было бы всё равно?

Чжувон тихо засмеялся в ответ.

— Ну, я бы, конечно, расстроился... Но сейчас я действительно в полном порядке. И я рад, что вы не пострадали.

Эти тёплые и нежные слова заставили Хваёна несколько раз сглотнуть слёзы, которые подступали к горлу. Хваён изо всех сил попытался улыбнуться, и, увидев это, Чжувон тоже немного расслабился. В этот момент в приёмном отделении раздался детский плач, и Чжувон осмотрелся вокруг. Все вокруг были заняты лишь собой, кто-то стонал от боли. И когда взгляды Чжувона и того ребёнка встретились, малыш, заплакав ещё сильнее, начал икать, что привлекло внимание остальных людей. Икота была настолько громкой и резкой, что Чжувон почувствовал неловкость. Ожидание в приёмном отделении, несмотря на большое количество пациентов, было довольно тихим. Когда Хваён выходил из приёмного отделения, он услышал, как медсестры обсуждали их.

— Говорят, что сюда привезли бандита.

Хваён скривил губы. Но сейчас это не имело значения.

***

Киён был в затруднительном положении. По словам подчинённых, «это была не слишком сильная кислота», но, учитывая, что «младший господин выглядел очень бледным», было очевидно, что Хваён был очень рассержен. Если Хваён действительно встречается с этим здоровяком, который выглядит как демоническая сущность, то, возможно, он и сам бросился бы на этого сталкера. По сути, Киён, обладая добрым и отзывчивым характером, был первым, кто сдался перед Хваёном, узнав о его тёмных сторонах. Он был готов взять в свои руки нож, чтобы лично расправиться с теми, кто рискнул бы угрожать Хваёну. Несмотря на предупреждения отца и старшего брата, которые говорили, что «нельзя ни в коем случае сдаваться», Киён полагал, что если Хваён не сможет скрыть свои действия, то в случае чего, он признаться в убийстве вместо него. Ведь он, как второй по рангу в организации, имел больше авторитета, чем обычный человек, как Хваён.

К тому же, он был чертовски зол. Этот человек пытался облить Хваёна кислотой. Какой подонок мог решиться на такое? Это было абсолютно недопустимо. Если бы не Хваён, он сам бы принялся за этого ублюдка. Киён, разозлённый до предела, пнул пойманного мужчину и устроился на диване.

Как только он взял в руки сигарету, его подчинённый тут же поднёс зажигалку. Несмотря на то, что дым от сигареты валил в воздух, его мысли не прояснились.

Отец, Юн Су Хёп, почти отошедший от дел, и старший брат Юн Джиён, погружённый в дела организации, были просто до предела возмущены тем, что Хваён чуть не получил кислотный ожог. И Киён метал раздражённые взгляды на мужчину, который вызвал такое беспокойство.

— У тебя есть паспорт? — спросил Киён, и лицо мужчины побледнело от страха. В этот момент дверь распахнулась, и Хваён влетел в комнату. Прежде чем Киён успел что-либо сделать, Хваён схватил мужчину за воротник. Однако, так как он просто держал его за шиворот, не собираясь его бить, Киён жестом остановил своих подчинённых, которые пытались вмешаться.

— Скажи мне, что тебя сподвигло на это, — сказал Хваён.

Мужчина уставился на Хваёна. Смотря на лицо и на руку, сжимающую его воротник, он несильно улыбнулся.

— Давно не виделись.

В ответ на эти слова Хваён лишь нахмурил лоб. Возможно, из-за побоев он не мог сразу вспомнить, кто перед ним.

— Кто ты? — наконец спросил Хваён, и мужчина ответил:

— Вы помните Ку Сонджуна?

Когда Хваён кивнул, мужчина добавил:

— Так вот, это тот самый человек. Мы с ним иногда встречались.

Эти слова лишили Хваёна дара речи. В то время как Хваён наслаждался унижением своих жертв, Сонджун наслаждался их страданиями. Поэтому его жертвы чаще всего были мазохистами, а не сабами. Сонджун проводил свои игры без секса, или даже если и был секс, то обычно это не было обычной игрой — чаще всего, это было изнасилование, а иногда он заставлял своих жертв страдать, не участвуя в этом сам. Хваён иногда участвовал в таких играх, когда у него был долг перед Сонджуном. Сонджун также наслаждался тем, что наблюдал, как Хваён проводит эти игры. Возможно, этот мужчина и был одним из тех, кого Хваён имел в тот раз.

— Ага, — пробормотал Хваён, пытаясь вспомнить, но его лицо никак не всплывало в памяти. Идея, что Сонджун имел такого саба, была ещё более абсурдной. Почему его саб решился сделать такое с Хваёном? Хваён спросил:

— Так что, почему ты это сделал?

Мужчина, тряся плечами, усмехнулся. Хваён сразу заметил, что его вопрос искренне развеселил этого мужчину. Хваён схватил его за воротник ещё крепче, и только тогда улыбка мужчины немного померкла. Хваён, с холодным лицом, спросил:

— Что это значит? Давай отвечай!

***

— Этот урод утверждает, что я постоянно его насиловал. Не понимаю, о чём он говорит. Я хотел бы закопать его живьём, но получится ли это сделать?..

На эти слова Сонджун холодно ответил:

— Пока что он мой. Мой саб. Если ты попытаешься с ним что-то сделать, я не останусь в стороне, Юн Хваён.

— Ты должен был следить за своим сабом, — сказал Хваён с усмешкой. Оскорбить саба — значит оскорбить его доминанта. Как минимум, когда возникает конфликт между сабом и посторонними, обычно сначала обсуждают это с доминантом.

— Сначала выслушай моего саба. В любом случае, я пришлю кое-кого, чтобы разобраться. Передай его мне, я всё проверю.

На что Хваён ответил:

— Нет. Мой хён пострадал, так что я не передам его тебе. Делай, что хочешь, но в пределах моей территории.

В ответ это Сонджун лишь пробормотал:

— Ладно, я сам приеду. Постараемся найти решение. Не трогай его пока.

***

Сонджун прибыл уже ближе к вечеру. Он был одет в дорогой костюм, идеально сидящий на его хорошо сложённом теле. Сонджун поморщился, увидев своего саба, лежащего на полу, но не стал показывать своё недовольство.

— Здравствуйте, господин. Давно не виделись, хённимы.

Сонджун приветствовал всех с лёгкой усмешкой, но Юн Су Хёп и его сыновья лишь кивнули в ответ, не произнеся ни слова. Сонджун только покачал головой. Зная эту семью, которая особенно баловала младшего сына, он давно не чувствовал себя обиженным или униженным их отношением к нему.

Когда Сонджун снова повернулся к Хваёну, тот смотрел на него с ледяным лицом, как будто решив убить его одним лишь взглядом. Сонджун вздохнул.

— После того как закончите разговор, удели мне минуту, Сонджун, — пробормотал Юн Су Хёп, встав с места. Его глаза всё ещё сохраняли пугающую строгость, которую не смогли затмить годы. Сонджун, склонившись в поклоне, увидел, как Юн Су Хёп разочарованно щёлкнул языком и отвернулся. За ним последовали его подчинённые. Потом подошёл Юн Джиён.

— После встречи с отцом давай выпьем вместе. — было не ясно, чего он хочет от этой встречи, но Юн Джиён с таким же холодным лицом встал и приказал своим людям выйти. Затем появился Киён.

— Прежде чем уйдёшь, зайди ко мне тоже. Есть кое-что, о чём нужно поговорить, и вопросы, которые нужно решить. — сказав это, Киён тоже вышел, и, наконец, в переполненном ранее офисе остались только трое людей. Тогда Хваён, с насмешкой сказал:

— Ты припозднился.

Глава 19

— Ах, извини. Знаешь, даже дети богатых родителей иногда бывают заняты. Если я только развлекался, мой отец не оставил бы меня в покое. Ты же знаешь моего отца, — сказал Сонджун, направляясь к своему сабу. Лить кислоту — это было совершенно не похоже на него. Сонджун мягко приподнял саба, который продолжал смущённо избегать взгляда.

— Давай присядем. Ты не так уж сильно пострадал... к счастью.

С этими словами Сонджун усадил саба рядом с собой, и выражение лица Хваёна стало острым и настороженным. Хваён, с холодным выражением лица, расплылся в яркой улыбке. Видя, что Хваён действительно сердится, Сонджун тоже попытался улыбнуться в ответ. Хотя жизнь в семье главы преступной группировки была сложной, дети богатеньких родителей тоже не живут в воздушных замках. Так что у Сонджуна были все необходимые навыки, чтобы противостоять Хваёну. Однако, проблема заключалась в том, что ситуация была неблагоприятной для него. Он мог бы отказаться от саба, но должен был избежать ситуации, в которой выглядел бы так, будто не справился с сабом. Хваён, хотя и встретил большого кота, о котором мечтал с детства и который мог бы заставить его потерять интерес к этим делам, всё ещё имел свои особые предпочтения. Но в отличие от Хваёна, который был готов к любым экспериментам, Сонджун знал, что его уникальные вкусы могли быть реализованы только с узким кругом лиц.

— Так, давай разберёмся. Что именно сделал Хёнгиль?

На эти слова Хваён ответил:

— Кто такой Хёнгиль?

— Вот он, — сказал Сонджун, указывая на саба. Хваён снова закурил сигарету. Сонджун, ловко поднося к сигарете огонь, бросил взгляд на пепельницу. Она была чистой. Видимо, Хваён не курил, когда находился перед отцом или старшими братьями, даже когда был раздражён. Это было так похоже на него.

— Пусть сам скажет.

Когда Хваён сидел прямо при отце и брате, он казался вполне приличным, но сейчас, развалившись на диване, он полностью отдался своим эмоциям. Его смех был жутким. Сонджун переключил взгляд на Хёнгиля.

— Дай точный ответ на мой вопрос, Хёнгиль, — сказал он.

Хёнгиль кивнул.

— Что именно ты сделал Хваёну?

Хёнгиль продолжал молчать. А Сонджун наблюдал за Хваёном, который выдыхал дым в воздух. Он не мог не подумать о неприличных вещах, которые давно его беспокоили — о том, чтобы раздвинуть ноги Хваёна и исследовать его внутренности. Пока он был погружён в эти мысли, Хёнгиль так и не дал ответ, поэтому Сонджун был вынужден снова обратиться к Хваёну.

— Какой ущерб ты понёс?

— Повреждение «Мерседеса». Надпись «извращенец» на входной двери квартиры. Угроза поджогом по телефону... Что ещё нужно сказать? — Хваён задал этот вопрос с таким выражением, что не оставалось никаких сомнений в том, насколько он был зол. Вероятно, хотя он так и не сказал этого, Хваён был особенно взбешён из-за травмы Чжувона. Сонджун ожидал, что сможет как-то компенсировать произошедшее и, если бы не обливание кислотой, у него это могло получиться, но так как пострадал саб Хваёна — просто договориться у них не получится.

— Всё это ты сделал?

На вопрос Сонджуна Хёнгиль тяжело кивнул. Сонджун ненадолго задумался, а затем спросил:

— Почему ты это сделал?

Хёнгиль, шёпотом, сказал:

— Я хочу поговорить об этом только с вами вдвоём.

Хваён сразу же вскочил. Сонджун испугался, что он может потерять над собой контроль, но Хваён лишь молча направился к двери.

— Я жду ответа, который всё прояснит, Сонджун.

Сонджун ответил лишь:

— Конечно, я понимаю.

Как только дверь закрылась, Сонджун схватил Хёнгиля за плечи.

— И что ты планируешь теперь делать?

Смотря на лицо Сонджуна, Хёнгиль улыбнулся.

— Господин.

Сонджун кивнул, и Хёнгиль продолжил:

— Я вас люблю.

Сонджун с удивлением посмотрел на Хёнгиля, который всё также продолжал улыбаться.

— Я знаю, что господин не проявляет ко мне интереса.

Видя, как Хёнгиль грустно и печально улыбается, Сонджун быстро стал требовать объяснений.

— Ты что, с ума сошёл? Какое отношение любовь имеет ко всему этому?

Хёнгиль нахмурился на эти слова. Видя это, Сонджун начал трясти Хёнгиля.

— Эй, ты вообще понимаешь, где находишься? Ты понимаешь, что натворил? Хваён — младший сын главы клана Юн. Тот человек, которого ты видел, — это Юн Су Хёп, Юн Су Хёп! Ты связался с мафией. Собираешься быть проданным на дальневосточные рыболовные суда? Или хочешь быть проданным в рабство? Почему ты такой тупой? Тебе надо понимать, что ты натворил!

Хёнгиль прошептал:

— Ч-что вы имеете в виду...?

Сонджун, в полном разочаровании, ударил себя кулаком по груди. Хёнгиль, которому только что исполнился двадцать один год, был по-настоящему неопытен.

Смотря на лицо Хёнгиля, которое выражало «Я виноват лишь в том, что полюбил тебя», Сонджун почувствовал, что и его собственное терпение может не выдержать. Хёнгиль, увидев это, замолчал, но его лицо выражало надежду на то, что Сонджун его спасёт.

— Слушай, Хёнгиль. Доминант или саб — это всего лишь игра. То, что ты натворил, — это преступление. Ты совершил преступление, причиняя вред людям, понимаешь, ты, мусор?

***

Сонджун открыл дверь, когда Хваён закуривал вторую сигарету. Краснея, он указал внутрь комнаты и сказал:

— Чёрт возьми, с этим говном разбирайся дальше сам. Мне плевать.

Сонджун собирался уйти, но Хваён остановил его, уперев ногу в дверной косяк.

— Куда это ты собираешься? Сонджун, давай разберёмся с расчётами.

Хваён весело улыбнулся и спросил:

— Ты что, хочешь меня разозлить?

На лице Сонджуна не было ни тени страха. Он забрал сигарету из уст Хваёна и закурил её сам.

— Что ты хочешь от меня?

Хваён усмехнулся.

— Пока что ничего не хочу, просто подожду.

Сонджун нахмурился.

— Ну, если так, — сказал он, и вдруг достал из кармана кошелёк, передав кредитную карту.

— Не слишком ли это?

Сонджун вздохнул и выпустил облако дыма.

— Я делаю это только потому, что твой хён пострадал.

Хваён, принимая карту, усмехнулся.

— Ладно, потрачу её на полную.

Сонджун засмеялся.

— Хорошо, лимит достаточно велик, так что потрать всё, что сможешь. Купи что-нибудь себе. А то пришлось сильно потратиться из-за того говнюка.

Он собирался уйти, но Хваён вновь его остановил.

— Можно один вопрос?

Когда Хваён посмотрел на него, Сонджуну не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

— Он утверждает, что я его изнасиловал, и что это значит? Ты об этом спросил?

На этих словах Сонджун поморщился.

— Похоже, он считает, что мы заставили его это сделать, а сам он не собирался заниматься с тобой сексом.

— Что ты имеешь в виду? Вы что, не договаривались об этом?

Сонджун вздохнул и, поморщившись, начал подбирать слова.

— Я думал, что это было по согласию. Чёрт возьми, мы с этим парнем крутились вместе целый год. Если он не отказывается со всей силы, то это считается согласием. А сейчас он говорит, что это не так… Извини, я…

Но в этот момент кулак Хваёна врезался в живот Сонджуна.

— Ты что, оправдываться решил, ублюдок?

Сонджун согнулся пополам и пробормотал:

— Извини… Я же сказал…

Хваён, пнув Сонджуна, принялся бить его головой об стену. Сонджун схватил Хваёна за голову, чтобы не дать тому продолжать избивать его.

— Эй, хватит. Того, что ты меня побил, достаточно. Если твои братья и отец захотят меня порвать за то, что я повредил твою милую морду, я с ума сойду. Хорошо? Прекрати.

Сонджун, корча гримасу боли, снова был оттолкнут Хваёном, который теперь стал прикрывать лицо руками.

— Чёрт, реально… Чёрт!

Чем больше он думал об этом, тем больше его охватывал гнев и возмущение. Хваён был уверен, что никогда не совершал чего-то против воли саба — он мог бы поклясться перед Богом. Но теперь всё стало крайне грязным. Он был уверен, что все их игры былы согласованы. И как теперь ему узнать у других сабов, были ли их совместные игры согласованы с ними на самом деле? Хваён был в бешенстве и, не находя другого выхода, пнул дверь и взял в руки деревянный брусок, который обычно использовался для поддразнивания подчинённых.

— Ты думаешь, тебе повезло, мелкий? Да? Больше не показывайся мне на глаза. Если встречу тебя на улице, я тебя в асфальт вдавлю, понял?!

Прокричав это Хваён, он снова повернулся к Сонджуну.

— Всё, что мне нужно, — это чтобы ты сдох. Если боишься, дерись. Будешь драться?!

Когда Хваён закричал, Сонджун поднял голову и закричал:

— А, ну давай, бей! Бей меня!

Хёнгиль, втиснувшись между ними, попытался их разнять.

— Почему вы так себя ведёте?! Я всё испортил, так что можете ругать меня. Но что вы делаете с моим господином…

Сонджун, оттолкнув Хваёна, закричал своему сабу:

— Пожалуйста, не вмешивайся и заткнись!

Хваён, смотря на это, лишь усмехнулся в недоумении.

— Тебе есть, что мне сказать?

Хёнгиль, услышав низкий голос Хваёна, кивнул.

— Пусть вся ответственность ляжет на меня! Так что лучше бейте меня!

Увидев это, Сонджун в знак капитуляции поднял руки и кивнул Хваёну.

— Не вини меня в том, что он дурак.

Хваён потряс головой, бросил деревянный брусок и схватил Хёнгиля за шею, подняв его. Хёнгиль, прижатый к стене, широко раскрыл глаза и начал дёргаться, но Хваён не проявил никаких эмоций.

— Что, хочешь, чтобы я выместил всю злость на тебе? Ты что, со мной в детские игры поиграть хочешь?

Хёнгиль пытался что-то сказать, но не мог из-за того, что Хваён сжимал его шею, вдавливая его в стену. Ноги не касались пола.

— Эй, хочешь, чтобы я заставил тебя навсегда исчезнуть? Какая частью моря тебе больше нравится — Восточная или Западная? Или, если море тебе не нравится вовсе, как насчёт того, чтобы утопить тебя в бочке с кислотой?

Промокшие от мочи штаны Хёнгиля свидетельствовали о его страхе, но Хваён не отпустил его шею. Но Сонджун решил, что пора остановить это, поэтому резко оттянул Хваёна в сторону, и от неожиданности тот отпустил Хёнгиля, чьё тело медленно соскользнуло по стене.

— Юн Хваён, я не хотел это говорить, но ты сейчас — мишень. Тебя объявили предателем в клубе. Даже если бы это был не Хёнгиль, кто-то бы всё равно попытался навредить тебе.

Хваён повернулся к Сонджуну.

— Что?

В ответ на эти слова Сонджун снова с холодным выражением лица продолжил говорить.

— Ты мечтаешь о розовом будущем в этом проклятом мире? Ты думаешь, что тебя оставят в покое? Туда легко войти, но выбраться из этого мира трудно, и ты это знаешь.

Хваён только усмехнулся в ответ.

— То есть я один должен страдать, пока все остальные счастливы, да?

Но на сарказм Хваёна у Сонджуна не появилось ни капли улыбки.

— Если сказать откровенно, так и есть. Мне и самому довольно больно от этого, а ты ведь всегда говорил, что даже у тряпичных туфель есть пара…

Несмотря на враждебный взгляд Хваёна, лицо Сонджуна оставалось неподвижным.

— Я ведь не женился, а просто нашёл себе постоянного саба. Разве это предательство?

На слова Хваёна Сонджун лишь пожал плечами.

— Брак был бы лучше. Тебе ведь в итоге всё равно будет недостаточно, и ты придёшь в клуб, став общим достоянием для всех. Подожди, и, может быть, когда-нибудь ты всё-таки выберешь кого-то ещё. Слухи о том, кто в твоём вкусе, бегают по округе. Те, кто слышат эти слухи и изучают твои предпочтения, заранее стараются подготовиться и качают мышцы, чтобы понравиться тебе. Если бы ты ушёл, чтобы найти кого-то другого вне этих предпочтений, конечно, всем было бы обидно, но они бы поняли это. А если бы у тебя внезапно открылись сабмиссивные наклонности или ты бы оказался свитчем… Я бы никого не подпустил к тебе…

Глава 20

Хваён, глядя на растерянного Сонджуна, заметил, что тот подошёл настолько близко, как будто собирается его поцеловать, но в итоге, вместо этого, он жестоко и насмешливо сказал:

— 10 лет прошло, Юн Хваён. За это время даже реки меняют своё русло, а чувства и подавно искривляются до неузнаваемости. Я любил тебя всё это время так, как мог.

Слова Сонджуна были произнесены таким холодным тоном, что Хваён, не веря собственным ушам, просто усмехнулся. Он схватил Сонджуна за воротник и потянул его к себе, при этом их губы едва касались друг друга. Хваён тихо пробормотал:

— Тогда тебе следовало бы привести себя в порядок и ждать своего избранника, не так ли?

Несмотря на подобное унижение, Сонджун засмеялся, прежде чем ответить.

— Ну да, возможно ты прав.

— Уберите ваши руки, — голос раздался с конца коридора. Когда Хваён и Сонджун одновременно повернулись, они увидели Чжувона, который уверенно шёл к ним. Чжувон быстро подошёл к Хваёну, оттянул его назад и бросил предупреждающий взгляд на Сонджуна, что вызвало у последнего усмешку.

— Ну вот ты и стал настоящей принцессой, Юн Хваён. Рад, что твой принц пришёл спасать тебя?

Стоя за Чжувоном, Хваён, улыбаясь, ответил:

— Да, я очень рад этому.

Его лицо выглядело настолько довольным, что Сонджун, стиснув зубы, прошипел:

— Даже если не я, другие будут мешать тебе, ублюдок. Хочешь спокойно гулять с любимым по улице и заниматься сексом дома, создавая свой идеальный мир?! Это смешно!

Тогда Чжувон не выдержал и схватил Сонджуна, тихо произнеся:

— Вам не стоит так разговаривать с господином Хваёном.

Сонджун, попытавшись оттолкнуть Чжувона, закричал:

— Ты, нахрен, кто такой, чтобы трогать меня?! Знай своё место, саб!

Но Чжувон не только не отступил, а с ещё большей силой продолжил удерживать Сонджуна, стал говорить без малейших изменений в голосе:

— Я не твой саб. Такие, как ты, мне до безумия ненавистны. И сейчас я проявляю терпение, так что лучше перестань выделываться.

Хваён, потянув Чжувона сзади, сказал:

— Перестань.

Чжувон, продолжая удерживать Сонджуна, не отпускал руку Хваёна. Но тот, в свою очередь, понимал, что Сонджун всё-таки был его старым другом и членом крупной семьи, и ему хотелось избежать возможных последствий для Чжувона.

Сонджун зловеще спросил:

— Ты знаешь, кто я? Мой отец — президент компании «Гуджин Полупроводники». Такие, как ты…

Чжувон усмехнулся и прервал Сонджуна:

— Если ты думаешь, что деньги могут остановить пулю, то ты сильно ошибаешься.

Хваён, стоя позади, был ошеломлён. Он не мог представить, что Чжувон, обычно скромный и добродушный человек, может излучать такую жестокость. В отличие от Хваёна, Чжувон не ругался и не пытался никого ударить. Но его хладнокровие и непреклонность ощущались как прямая угроза. Такую черту в мире жестоких мужчин называли «ки».

Между Сонджуном и Чжувоном завязалось напряжённое молчание. Сонджун пытался найти в лице Чжувона признаки сомнения или хотя бы чего-то похожего. Но Чжувон оставался невозмутимым, и его выражение лица казалось жестоким и беспощадным, как у палача. В конце концов, Сонджун отступил, под воздействием взгляда Чжувона, и вскоре исчез в дали коридора.

Когда Сонджун скрылся, Чжувон повернулся к Хваёну и спросил:

— Вы не пострадали?

Его выражение лица было полно гордости и удовлетворения, что заставило Хваёна обнять его. Когда Хваён сделал это, Чжувон, удивлённый, спросил:

— Господин Хваён? Всё хорошо?

— Ох, хён, я действительно тебя люблю, — ответил Хваён, сияя улыбкой. Несмотря на то что ситуация была сложной, Хваён наслаждался тем, что Чжувон пришёл за ним. Чжувон, прижавшись лбом к Хваёну, нежно поцеловал его.

— Ты хорошо умеешь угрожать, — заметил Хваён.

— Угрожать? — удивлённо переспросил Чжувон. — Я разве угрожал?

Хваён понял, что Чжувон был абсолютно серьёзен, когда говорил о пулях. «Вот это да,» — подумал Хваён, и его желание доминировать над Чжувоном возросло ещё больше. Обычно Хваён мог бы быть спокойным и ласковым, но в такие моменты он терял контроль. Несмотря на то что Хваён считал, что он сможет справиться с этими чувствами, он не был уверен, что сможет удержаться сейчас. В прошлые разы ему это не удавалось.

***

Он сам же выкопал себе могилу. Саморазрушение. Какие ещё слова могут описать эту ситуацию? Хваён раздвинул руки в стороны и смотрел на Чжувона. Жёлтый свет у входной двери каждый раз гас, когда Чжувон останавливался, то ли в знак протеста, то ли по незнанию. В ответ на это, Чжувон, испуганный, начал снимать свою одежду. Когда они заключали договор о DS-отношениях, ему было приказано снимать одежду перед тем, как войти в прихожую. И, в отличие от Хваёна, который совсем забыл об этом, Чжувон всё помнил.

Каждый раз, когда Чжувон снимал свою одежду, Хваён наслаждался этим зрелищем. Когда рубашка спадала с его крепкого тела, на поверхности обнажённого торса виднелись шрамы, которые выглядели как медали. Лёгкая улыбка появлялась на губах Хваёна, когда он наблюдал за этим шикарным телом. Однако сейчас его глаза были серьёзны до ужаса, и Чжувон ясно чувствовал, что сам уже возбуждён от одного этого взгляда. Он ощущал, как его соски торчат на холодном воздухе.

Когда Хваён заметил, как Чжувон кусает губы от смущения, он рассмеялся:

— Торчит. И сверху, и снизу.

Одна из перемен после заключения DS-отношений — это неопределённость в манере общения Хваёна. Если во время игры он использовал только фамильярные слова, то в повседневной жизни — исключительно уважительные. Теперь же он смешивал уважительные и фамильярные формы общения. Обычные уважительные слова, которые он использовал в повседневной жизни, стали инструментом унижения во время игры. Хваён сохранял свой доброжелательный и вежливый тон, но его глаза наполнялись жестокостью. Чжувон, который должен был быстро снять одежду и подойти к Хваёну, был так стеснён этим взглядом, что слегка дрожал от напряжения.

— Ты ведь должен уже привыкнуть, не так ли? Я же так сильно мучаю тебя.

Хваён добавил:

— Тебя это мучает и делает более чувствительным, или ты этого на самом деле не хочешь?

Тон его голоса стал выше, а улыбка на лице ещё шире. Чжувон, с открытым ртом, не мог даже пошевелить пальцами, которые касались молнии на брюках, и, напрягая тело, ждал слов Хваёна. Он ждал этого жестокого, уничижительного голоса, который запятнал его всего. Хваён же был слишком нетерпелив. Ему хотелось немедленно развратить это тело, поэтому он приказал:

— Сними. Немедленно.

Услышав это, Чжувон стал быстро действовать. Как только он снял брюки и предстал перед Хваёном в практически полностью влажных от возбуждения трусах, тот резко добавил:

— Моя бабочка такая развратная.

Чжувон, дёргаясь и наклоняясь, снял с себя трусы. Когда они оказались на стопке его одежды, Хваён приказал:

— Принеси их сюда.

Не было приказа ползти, поэтому Чжувон просто пошёл. Но он подумал, что ползти было бы лучше. В отличие от полного подчинения, вид огромного развратного тела, не будучи полностью скованным, вызвал ещё большее чувство стыда. Несмотря на то что он просто шёл и снимал одежду, желание быть равным Хваёну не проявлялось ни на миллиметр. Напротив, мысли были наполнены ожиданием, когда же Хваён потребует подчинения, когда он даст следующий сладкий и болезненный приказ.

Когда Чжувон оказался перед Хваёном, тот посмотрел на него снизу вверх. Хотя Чжувон был значительно выше и более мускулист, он смотрел на Хваёна с перепутанным выражением лица. Хваён спросил:

— Чего ты хочешь?

Услышав эти слова, Чжувон закрыл глаза, как будто всё уже было предрешено.

— Заставьте меня встать на колени, — прошептал он.

Хваён поднял руку и лёгким ударом по щеке заставил Чжувона ответить:

— Где «пожалуйста»?

Когда Чжувон осознал, насколько сильно он возбудился в момент, когда его ударили по щеке, он закусил губу. Он чувствовал, как разгорается с каждым моментом всё сильнее.

— Пожалуйста...

Чжувон снова открыл сухие губы и тихо проговорил:

— Пожалуйста... прикажите мне служить.

Когда Хваён услышал это и увидел трепещущие губы Чжувона, он одобрительно кивнул и сказал «Хорошо». В этот момент Чжувон опустился на колени, и Хваён, увидев его лицо, немного облегчённое, улыбнулся и поцеловал его лоб.

— Ты послушный. Молодец.

Он погладил его от головы до спины. Когда он гладил его, как домашнего зверя, Чжувон закрывал глаза, а Хваён, проводя ногтями по спине, делал его ещё более чувствительным.

Глаза Чжувона сначала широко открылись, а затем снова приняли привычное выражение. Он дергался, вытягивал шею и поднимал подбородок, наслаждаясь медленной болью от царапин на спине.

— Тебе нравится боль? — спросил Хваён с ещё большей жестокостью, несмотря на вежливый тон. Чжувон не ответил сразу, и Хваён, чувствуя его колебания, потянул вверх его кожу. Лёгкое пощипывание на ранах заставило Чжувона раскрыть рот и издать несколько всхлипов:

— Да... да... это... а-ах...

Когда пальцы медленно добрались до шеи, Хваён настойчиво потребовал:

— Ответь мне.

Чжувон, дрожащим голосом, не мог не признаться:

— Мне нравится.

Как только он произнёс эти слова, улыбка Хваёна стала ещё шире. Под грубым лицом скрывались длинные, красиво закрученные ресницы, которые трепетали от каждого его действия. И Хваён удовлетворённый нежно прикоснулся губами к виску Чжувона. Как только губы Хваёна коснулись Чжувона, его ресницы ещё сильнее задрожали. Хваён ласкал член Чжувона носком своей обуви. Но его поцелуи были нежными и мягкими, из-за чего Чжувон не мог полностью отдаться этим ощущениям.

— Хочешь, чтобы я сделал больнее?

На этих словах Чжувон открыл глаза. Его зрачки были черными, и эти чёрные глаза не могли полностью охватить близость Хваёна. Он приоткрыл рот и выдохнул:

— Да...

Хотя голос дрожал и был очень тихим, произношение было чётким. Последовавшее «Спасибо» звучало немного влажно. Хваён улыбнулся и, извлекая серьгу из кармана, прикоснулся к уху Чжувона.

— Будет красиво, — сказал он, затем достал зажигалку, разогрел конец серьги и несколько раз потряс её в воздухе, прежде чем медленно приступить к проколу мочки уха.

— Ха-а...

Чжувон сжался, предвкушая дальнейшие действия Хваёна, но тот продолжил говорить:

— Это не так уж больно, но соски будут действительно довольно неприятно болеть.

Хваён провёл пальцами по телу Чжувона. Когда его пальцы коснулись сосков, Хваён сжал их большим и указательным пальцами.

— Ах!

Чжувон дёрнулся от неожиданной боли. Его глаза расширились; он почувствовал другую боль. Что-то схватило его соски. Постепенно Хваён поднял обе руки, и Чжувон, пытаясь понять, что висит на его сосках, наклонил голову. Это оказались не присингом, а белым зажимом. Скоро другой зажим появился и на втором соске.

— Прими позу для клизмы — сказал Хваён, и Чжувон начал двигаться. Вскоре он остановился, потому что его тело просто скрутило от боли. Периодически зажимы слегка качались, добавляя дискомфорт. Он осторожно, стараясь не двигаться лишний раз, лёг на живот и поднял ягодицы. Но он не мог полностью опереться на пол: боялся, что под весом его собственного тела зажимы просто раздавят его соски.

Хотя это были всего лишь зажимы на сосках, по всему его телу выступил пот. Чжувон несколько раз сдерживался, стиснув зубы. Он знал, что эта боль скоро перейдёт в удовольствие. Его тело уже было в ожидании. Он трепетал от страха перед предстоящим наказанием, но в то же время с нетерпением ждал его. Чжувон повернул руки назад и расставил ягодицы, открыв анус. Он был слишком маленьким и плотно закрытым по сравнению с его телом. Но даже этот закрытый вход и мощное тело, которое казалось непоколебимым, на самом деле были мягкими и поддающимися удовольствию и боли.

Хваён сказал в приказном тоне:

— Раскрой его своими пальцами.

Глава 21

Чжувон растягивал сам себя, его пальцы скользили внутрь и наружу ануса. Это было безумно непристойное зрелище. И, хоть Хваён возбуждался от этих неосторожных движений Чжувона, в голове у него мелькнула мысль, что он, возможно, начал переходить черту.

Когда анус Чжувона сжался вокруг его же пальцев, Хваён по привычке высунул язык и облизал пересохшие губы. Внутри всё начало ныть. Холодный, излучающий опасность котёнок весело играл перед своим хозяином.

Хваён внезапно схватил Чжувона за волосы. Когда его голова резко дернулась вверх, а грудь с глухим стуком упала на пол, Чжувон издал сдавленный стон. Лизнув слёзы, выступившие в глазах Чжувона, Хваён прошептал: «Если ты будешь заигрывать с кем-то ещё, я просто тебя убью». Понял ли Чжувон, что Хваён говорит это всерьёз, или нет, было неясно, так как в ответ он только кивнул.

Раньше Хваён зацепился бы за этот кивок, начав спор, но на этот раз он решил промолчать. Ему было обидно, что Чжувон воспринял его слова как часть игры, но с другой стороны, он понимал, что это логично. С его телосложением никто бы не воспринял такие слова как угрозу. Даже сам Хваён осознавал, что не сможет одолеть Чжувона в прямом конфликте. Но он и не был из тех, кто предпочитает открытые столкновения.

С нежностью лизнув уголок глаза Чжувона, Хваён прочертил дорожку из поцелуев к его плечу и впился в него зубами. Он сжал их не слишком сильно, желая не оставить следов. Извращённое чувство собственности затуманило его сознание, и Хваён отстранился от Чжувона.

Сколько людей он видел, чьи отношения разрушались и превращались в хаос из-за того, что их желания подавляли их разум.

***

С тела Чжувона капал пот, и он дрожал, как осиновый лист, в ожидании того момента, когда боль и удовольствие, надежда и страх сольются воедино. Хваён нежно провёл рукой по его спине, но спустя пару секунд он уже царапал спину Чжувона своими ногтями, оставляя за собой кровавые следы. Чжувон, который уже ощущал внутреннее давление, застыл с открытым ртом и блаженным выражением лица. Слюна, скопившаяся в уголках его губ, капала вниз. Хваён вытер губы Чжувона его же влажными трусами и насмешливо сказал: «Уже даже слюни пускаешь. Держи себя в руках, как положено котёнку.»

Чжувон поднял взгляд на Хваёна. На его лице застыла жестокая усмешка.

— Перестань трясти задницей. Я сказал тебе расслабиться, а не толкаться внутрь. Раскрой её своими руками.

С грустью на лице, Чжувон убрал пальцы из своего заднего прохода. Теперь раскрыть его уже не составляло труда. Внутренняя слизистая оболочка была отчётливо видна.

Когда Хваён смотрел на подергивающуюся слизистую, Чжувон попытался прижать щеку к полу, но тут же замер — зажимы на сосках задели пол, причиняя сильную боль. Хваён знал, что пора бы уже их снять, но, глядя на набухшие маленькие соски Чжувона, лишь пробормотал: «Вот уж развратный зад. Несмотря на его размер, он такой слабый. Всегда, стоит чуть расслабиться, как тут же начинает выпрашивать, чтобы его заполнили.»

— Ким Чжувон.

Хваён позвал Чжувона холодным голосом. Постепенно в голос вплелось мягкое прикосновение, от которого по телу Чжувона пошли мурашки. Он недоверчиво моргнул.

— Бабочка.

Тон Хваён эхом отозвался в голосе Чжувона.

— Мяу.

Хваён улыбнулся, услышав голос Чжувона. Он начал снимать зажимы с сосков Чжувона, не забыв при этом пощипать и покрутить их. Чжувон стиснул зубы от издевательств, которым подверглись его, и без того уже распухшие соски. Он издал тихий стон и дёрнулся, машинально пытаясь избежать дальнейших прикосновений, отчего Хваён лишь тихо засмеялся.

— Если ты не будешь слушаться, мне придётся тебя наказать, верно?

Подбородок Чжувона дёрнулся. Даже слова о наказании, из уст Хваёна, возбуждали его слишком сильно и у него уже не хватало выдержки. Принудительная задержка эякуляции становилась всё более болезненной.

Когда Чжувон, задыхаясь, поднял голову, Хваён ухмыльнулся и сказал: «Раздвинь бёдра». Как только Чжувону удалось хоть как-то правильно расположиться, Хваён с силой вошёл в него.

Чжувон резко застонал. Ощущения — ни боли, ни удовольствия, только жар — разрывали его изнутри.

Хваён без труда управлял огромным, мощным телом своего партнёра. А звуки, которые издавал Чжувон, лишь подстёгивали Хваёна, так что он только продолжал грубо вбиваться в тело Чжувона.

— Сильнее, сильнее! Сожми свой зад! Давай же!

Хваён слишком поддался собственному возбуждению и переступил черту. Осознание этого словно окатило его холодной водой. И, хоть ему было приятно слышать сладкие стоны Чжувона, сейчас в нём закипало раздражение от того, что он повторил ошибку, совершённую много лет назад, в те смутные дни, которые он старался забыть.

Он сошёл с ума от возбуждения и вбивался в тело Чжувона до предела. Конечно, тот в свою очередь, переступал порог удовольствия, а не боли, но подобный секс в условиях SM был опасен не только с этой точки зрения — ведь эти двое итак состояли в довольно двусмысленных отношениях. Хорошо ещё, что Чжувон воспринял это как часть игры.

Хваён решил, что им следует поскорее закончить, потому что происходящее уже давно стало выходить за рамки простой игры и он осознавал это. Так что, он начал двигаться с ещё большей силой.

— Сожми сильнее! — потребовал Хваён, слегка сжав шею Чжувона сзади и прикусив его ухо, — Скажи мне, где тебе нравится… что ты хочешь… чтобы я сделал?

Но Чжувон лишь продолжал стонать, не в силах ответить на вопрос Хваёна, так что тот притянул его к себе, обхватив за плечи и с силой толкнулся внутрь.

В этот момент глаза Чжувона расширились. Хваён быстро снял с него кольцо, которое всё это время не давало Чжувону кончить, и он эякулировал, почти насильно. Ощущение спермы в его распухшей уретре было настолько сильным и болезненным, что он закрыл глаза. Однако, даже эта боль казалась ему приятной. Он оглянулся на Хваёна и их взгляды встретились. Чжувон улыбнулся.

Глава 22

Как только Хваён вышел, тело Чжувона бессильно обрушилось на пол. Несколько мгновений, проведённых на полу, он пытался прийти в себя, собираясь, как до этого приказывал Хваён, «очистить его», слизав сперму с его тела. Но Хваён остановил его.

— Хён, если можно, давай ты не будешь этого делать. Я сейчас сам приму душ и приведу мысли в порядок, а ты пока подожди.

Холодный тон Хваёна заставил Чжувона прикусить губу. Было ясно, что ему не понравилось произошедшее. Несмотря на чувство разочарования, словно его отвергли, Чжувон только кивнул в ответ.

Оставив Чжувона в комнате, Хваён направился в ванную. Там, под струями душа, он упёрся лбом в холодную плитку стены. «Чёрт побери, ты совсем с ума сошёл? Что бы ты делал, если бы с Чжувоном что-то случилось?». Он несколько раз с силой ударился головой о стену. Гулкие удары эхом разносились по ванной, но Хваён этого не замечал, бормоча под нос проклятия в свой адрес.

Когда их взгляды пересеклись после произошедшего, Хваён не смог сказать ни слова. А Чжувон выглядел так, будто ничего не произошло. Он даже не подозревал, что Хваён потерял контроль. На лице Чжувона невооружённым глазом было видно абсолютное доверие, и это пробудило в Хваёне не только чувство вины, но и зловещее удовлетворение, которое он не мог отрицать. Чжувон действительно ему доверял, полностью отдавался в его руки. И, хоть это произошло не специально, Хваён осознал, что именно поэтому поддался своим желаниям.

Но как тогда можно было описать то трепетное чувство, что переполняло его?

Хваён, уткнувшись лбом в стену под струями воды, моргнул, и вдруг вспомнил слова, сказанные ему в студенческие годы.

«Знаешь, мужчины слабее перед питомцами, чем женщины», — так сказала ему одна из однокурсниц, помешанная на спасении бездомных собак.

«Когда в дом приходит щенок, редко какой мужчина сможет его не полюбить. Ты возвращаешься в тёмный дом, а там тебя встречает это маленькое существо, виляя хвостиком. Конечно, женщинам это тоже кажется милым, но мужчину такое почти всегда трогает до глубины души. Даже те, кто не любят собак, часто привязываются к своим питомцам. Хотя, конечно, это не касается фанатов собак — тут уже разницы между мужчинами и женщинами нет».

Тогда Хваён не до конца понимал, о чём она говорила, но, увидев сейчас выражение лица Чжувона, он наконец-то осознал, что именно имела в виду его однокурсница. Полное обладание кем-то и защита этого существа дарят невероятное удовольствие.

Чжувон любит его. Это было ясно по выражению его лица, по абсолютному доверию, с которым он смотрит на Хваёна. Потеря контроля над собой, которая на самом деле значила предательство этого доверия, не должна повториться никогда.

Хваён снова стукнулся головой о стену. «Чего ты ухмыляешься, чёртов ублюдок? Ты сейчас радуешься тому, что Чжувон влюблён в тебя? Просто сдохни!»

Когда Хваён наконец вышел из ванной, Чжувон уже успел более-менее привести себя в порядок. Хваён бросил взгляд на его ногу, на ней были бинты, которые он не заметил раньше, из-за охватившего его возбуждения. В груди Хваёна одновременно вспыхнули жалость и гнев. Он ещё раз убедился, что тех мерзавцев, которые это сделали, нужно убить.

Не осознавая этого, Хваён стиснул зубы, но Чжувон мягко протянул руку и, погладив его по губам, прошептал:

— Вы злитесь?

Хваён поднял голову. Несмотря на грозный вид Чжувона, в его глазах читалась чистая забота. И злиться в этой ситуации должен был не Хваён, а Чжувон. Тем не менее, он лишь осторожно наблюдал за реакцией Хваёна, что сбивало того с толку.

— Почему я должен злиться? — искренне удивившись, спросил он.

Чжувон опустил голову, и казалось, что его лицо слегка порозовело. Поняв, что Хваён ждёт ответа, он с трудом открыл рот, после чего быстро зажмурился. Признаться в том, что он должен сказать, было ужасно стыдно.

Но Хваён всё ещё ждал.

— Это… я… неправильно себя повёл... — выдавил Чжувон.

Хоть Хваён и был человеком, всегда прекрасно чувствующим настроение окружающих, слова Чжувона прозвучали слишком тихо, и он их не расслышал.

— Что? Я не понимаю, — переспросил он.

Чжувон сглотнул и, немного собравшись, продолжил:

— Я… в тот момент… делал всё по-своему, во время… нашей игры...

Его голос дрожал от надежды, что Хваён поймёт его. И Хваён понял, но выглядел настолько растерянным, что Чжувон почувствовал себя ещё хуже.

— Господин Хваён? — тихо позвал его Чжувон.

Лицо Хваёна медленно расплылось в мягкой улыбке. И Чжувон не мог оторвать взгляд от этого яркого, словно цветок, выражения. Поднявшись на цыпочки, Хваён легко коснулся губ Чжувона и прошептал:

— Я люблю тебя.

Хваён шептал эти слова с нежностью. Мягкость его губ, соприкасавшихся с потрескавшимися губами Чжувона, заставила последнего смущённо отвернуться. Но Хваён удержал его лицо своей рукой, и Чжувон, послушно остановившись, замер. Хваён вновь тихо произнёс:

— Я тебя люблю.

Чжувон неловко обнял его. Будучи нежным, справедливым, милым и немного диким, как огромный кот с выпущенными когтями, Чжувон заключил Хваёна в свои объятия, и тот почувствовал себя абсолютно счастливым. Чжувон, закрыв глаза, дрожа, едва слышно пробормотал:

— Я тоже...

Чжувон весь был перед ним — его глаза, его лицо, его душа. Всё это жаждало ответить Хваёну взаимностью. И наконец, хриплым голосом, Чжувон произнёс:

— Я тоже люблю вас.

Хваён закрыл глаза, наслаждаясь тем, как что-то горячее зародилось в его сердце, в то время как Чжувон, напротив, раскрыл глаза и с любовью наблюдал за ним. Это чувство, казалось, передавалось через воздух и прикосновения их губ.

***

Стоило ему только открыть глаза, как сразу он увидел хмурое выражение лица Хваёна, так что Чжувон тут же поднялся. Благодаря Хваёну, который вчера его помыл и обработал раны, Чжувон почти не ощущал последствий прошлой ночи.

Он встал с кровати и встретился взглядом с Хваёном, который, прикрыв ладонью трубку телефона, тихо сказал:

— Прости, я разбудил тебя?

Чжувон покачал головой, давая понять, что всё в порядке, и Хваён снова сел на кровать. На другом конце трубки слышался недовольный голос Ку Сонджуна.

— Юн Хваён, у нас с тобой десять лет дружбы за плечами, а ты меня так просто бросаешь? Приди, выручи меня, умоляю.

Каждый раз, когда Сонджун так говорил, Хваён машинально отвечал ему:

— Десять лет — время, за которое меняется целый мир, — сказал Хваён. — Наша дружба давно уже исказилась и рассыпалась в пыль.

Сказав это, Хваён нажал кнопку завершения вызова, игнорируя последние невнятные слова Сонджуна. Осознав, что Чжувон внимательно наблюдает за ним, Хваён широко улыбнулся.

— Похоже, отец его помучил, а теперь он ещё должен встретиться с моими хёнами, — пробормотал Хваён, глядя на часы на запястье. — Долго же отец говорил.

Чжувон тоже взглянул на свои часы. Было 3:47 утра. «Это уже далеко не просто „немного помучил“», — подумал он, но спокойный голос Хваёна снова отвлёк его:

— Кажется, он завтра летит в командировку в США. Так что, ему повезёт, если удастся проспать весь полёт.

— Вам это не кажется утомительным? Или хотя бы раздражающим? — спросил Чжувон.

— Что именно? — равнодушно переспросил Хваён.

— То, как ваши родные беспокоятся о вас?

— А тебя не раздражает то, как я за тобой бегаю и забочусь о тебе?

Если уж и говорить о том, кто за кем бегал, то, скорее, это Чжувон был тем, кто следовал за Хваёном, ведь он был его телохранителем. Но Чжувон в ответ лишь покачал головой, и Хваён улыбнулся:

— Вот и я о том же, — сказал Хваён, а затем тихо добавил, — Потому что мы семья.

Чжувон на мгновение задумался о том, чтобы навестить своих родителей. Но тут же отбросил эту мысль. Воспоминания о том, как они выгнали его после того, как узнали о его ориентации, до сих пор болью отзывались в его сердце.

За окном по-прежнему было темно. Бледная луна скрылась за облаками, и улицы освещали лишь неоновые огни. Эти безвкусные и чужие неоновые вывески смешивались, образуя ночной пейзаж, стоящий миллионы долларов.

В человеческой любви множество оттенков, но для Чжувона эта их смутная, странная любовь была дороже всего.

Он внезапно, импульсивно обнял Хваёна, и почувствовал, как тот крепко прижал его в ответ. Чжувон закрыл глаза, ощущая силу объятий своего господина, своего возлюбленного, своего света.

Всё, что он так сильно любил, сейчас нежно держало его в своих объятиях.

Глава 23 - эпилог 1 части.

— Ты хотел сделать пластическую операцию? — Хваён выпучил глаза и прокричал это так громко, что Чжу Вон, растерявшись, отодвинулся назад. «Что тут такого странного?» — подумал он. Большинство людей вокруг советовали ему сделать это, даже родители говорили: «Нужно бы сделать операцию, пока ты не вырос».

— Это безумие!

Во время очередной игры и последовавшего за этим лечения, когда Чжу Вон ответил на вопрос Хваёна о том, почему он стал телохранителем, хотя раньше был наёмником и хорошо зарабатывал, Хваён буквально взорвался. Ему было непонятно, что в этой внешности или теле нужно исправлять. Он несколько раз дёрнул плечами, словно его передёргивало от самой мысли об этом. Конечно, теперь, когда он нашёл такого прекрасного господина, как Хваён, нужда в пластической операции отпала сама собой, но увидеть такую реакцию оказалось неожиданным.

— Да где на твоём лице нужно хоть что-то менять?! — продолжал Хваён. В его голосе не было ни капли насмешки, и это заставило Чжу Вона опустить голову. Тот факт, что Хваён мог говорить такое, глядя прямо ему в глаза, показывал, насколько у него крепкие нервы. Хотя, может, у него просто необычный вкус. Чжу Вон продолжал сидеть, опустив голову, выслушивая длинную тираду Хваёна. Он так удивился, услышав, что Чжу Вон собирался делать операцию, что не мог остановиться и говорил без передышки. Лишь после глубокого вдоха он смог, наконец, успокоиться.

— Ох, и напугал ты меня! У меня чуть сердце не остановилось. Слушай, даже не думай об этом. Никогда. Если хоть попробуешь тронуть своё прекрасное лицо без моего ведома... — Хваён замолчал, и Чжу Вон внутренне напрягся, ожидая угрозу. Но вместо этого Хваён, с серьёзным выражением лица, тихо прошептал: «Я буду плакать».

Между ними повисло молчание. Хваён был абсолютно серьёзен. «Он и правда расплачется?» — с удивлением подумал Чжу Вон, не в силах оторвать взгляд от красивого мужчины, стоявшего перед ним. Но Хваён не отступал — он требовал обещания. И даже очень мило протянул мизинец вперёд.

— Обещай.

Чжу Вон машинально протянул руку, но тут же почувствовал, как она взмокла от волнения, и попытался вытереть её о простыню. Но сколько бы он ни тёр, пот не уходил. «Я буду любить тебя таким, какой ты есть» — разве кто-то когда-нибудь говорил ему подобное? Такой удачи он и не надеялся встретить. Но Хваён произнёс это как нечто само собой разумеющееся и потребовал обещания.

Пока Чжу Вон безуспешно пытался стереть пот, Хваён просто взял его руку и, словно это было детской игрой, обхватил его мизинец своим.

— Ким Чжу Вон никогда не будет делать пластическую операцию... и не станет изменять Юн Хваёну. Обещай.

Когда Чжу Вон поднял голову, Хваён улыбался. В какой-то момент он вспомнил слова кого-то известного поэта: «Когда ты зовёшь меня, моё имя обретает смысл». Чжу Вон тоже улыбнулся, но его улыбка, вероятно, показалась бы постороннему похожей на зловещий оскал серийного убийцы. Но здесь, в их собственном мире, посторонних не было, и это не имело значения.

— Обещаю, — повторил Чжу Вон тихо.

Хваён, не разрывая их мизинцев, поцеловал тыльную сторону руки Чжу Вона, а затем нежно прикоснулся губами к его губам. Самый красивый человек на свете целовал того, кто казался ему самым прекрасным.

Чжу Вон закрыл глаза, и в затянувшемся поцелуе из его горла вырвался тихий стон. Между тем, пальцы Хваёна начали терзать его соски. В последнее время они стали особенно чувствительными из-за частых игр, и теперь под его прикосновением они мгновенно напряглись. Хваён прошептал:

— Этой ночью...

Его пальцы слегка сжали один сосок, и Чжу Вон, выгнув спину, издал стон, который совсем не подходил его внешности, но был так любим его господином.

— Я хочу слушать твои стоны до самого утра.

***

«Любовь с первого взгляда» конец 1 части.

Глава 24

Не то чтобы он был необычайно красив, скорее, его можно было назвать молодым человеком с утончённой внешностью. Он сидел за стеклянной витриной Starbucks, попивая кофе и уставившись на ноутбук. Для любого другого это бы выглядело как поза бедного студента, и, хотя на самом деле он ничем особо не отличался, его лицо и фигура создавали ощущение, будто перед тобой сцена из глянцевого журнала. Интересно, что он там смотрит? Две проходящие мимо девушки бросили взгляд на его монитор и тихо хихикнули, будто в недоумении. Казалось, что он просто серфит в интернете, но на самом деле на его экране был открыт файл Excel. Молодой человек, стиснув зубы, разглядывал заполненные цифрами ячейки. Иногда он бормотал себе под нос: «Говорил же: только в долларах или евро, говорю же». С раздражением глядя в документы, он стучал по клавишам с невероятной скоростью. И вдруг перед ним легла длинная тень.

— Чем занимаетесь?

Суровое лицо, мощное телосложение, и всё это подчёркивал строгий чёрный костюм. Чжу Вон смотрел на него сверху вниз, задавая этот вопрос.

Хваён слегка улыбнулся. Работы было слишком много, голова вот-вот была готова взорваться, но, не задумываясь, он сохранил Excel-файл, выключил компьютер и встал.

— Ты ждал меня, да? Как прошло собеседование?

После того как они поймали сталкера, Чжу Вон, как и ожидалось, остался без работы. Несмотря на его заслуги и профессионализм, в индустрии охранных услуг, где важна «опрятная внешность», ему было сложно найти себе место. В конце концов, Чжу Вон решил, что не может сидеть сложа руки, и начал искать любые вакансии. Большинство из них были связаны с ночной жизнью и, хоть Чжу Вон старался избегать криминала, он не мог позволить себе и дальше сидеть на шее у Хваёна.

— Всё прошло удачно, — ответил Чжу Вон с лёгкой неуверенностью в голосе.

Хваён тихо хмыкнул и, взяв сумку с ноутбуком, заметил, как Чжу Вон протянул ему руку, он с лёгкой улыбкой отказался от помощи. В этот момент Чжу Вон резко опустил голову, закусил нижнюю губу и застыл в неловкой позе, встретившись глазами с Хваёном. Влажные глаза Чжу Вона полыхнули огоньком мазохизма, и Хваён выключил пульт, который всё это время лежал у него в кармане. Лёгкий механический гул, едва слышный между ними, мгновенно прекратился.

Видя, как Чжу Вон тяжело дышит, едва слышно хватая воздух, Хваён спокойно сказал:

— Всё хорошо, я понесу. Ты ведь занят.

Затем он направился вперёд.

— Давай сначала найдём спокойное, тёмное место в каком-нибудь уютном кафе, и немного поговорим.

Шаги Чжу Вона, следовавшего за Хваёном, были немного неуверенными и сбивчивыми. Это было неизбежно, ведь глубоко внутри него всё это время находился вибратор, полностью заполнивший его.

***

С самого начала их DS-отношений, да даже с начала их первых игр, Хваён всегда настаивал на полноценном обсуждении содержания каждого их действия. Однако, Чжу Вон упорно игнорировал эти просьбы и лишь повторял: «Делайте так, как вам хочется, господин Хваён». Но сегодня Хваён решил добиться того, чтобы Чжу Вон сам раскрыл свои желания: что ему нравится, что вызывает отвращение, как он хотел бы, чтобы с ним обращались. Это было чрезвычайно важное условие для их взаимодействия. Хваён также собирался обозначить стоп-слово, которое Чжу Вон мог бы использовать, чтобы дать понять, когда его пределы достигнуты, не разрушая при этом процесс игры. Это могла быть не только фраза, но и действие, например, схватить правую ногу левой рукой или сказать что-то вроде: «Пожалуйста, пощадите меня». Помимо этого, чтобы предотвратить попытки Чжу Вона избежать разговор, Хваён приказал ему вставить внутрь вибратор, который он мог активировать с помощью пульта управления, контролируя этим Чжу Вона.

Стараясь убедить себя, что делает это не ради собственного удовольствия, Хваён периодически управлял пультом в безлюдных переулках, и каждый раз Чжу Вон останавливался и жалобно дрожал. Вибрация была слышна даже в тихих улочках, звуча откровенно непристойно, как если бы они занимались чем-то аморальным. Уже одно это доставляло Хваёну удовольствие. Каждый раз, когда раздавался этот звук, Чжу Вон прижимался к стене здания, издавая сдавленные стоны.

Хваён положил руку на щеку Чжу Вона, который со своим двухметровым ростом, казалось, наваливался на стену, дрожа всем телом.

— Можешь умолять.

Как только Хваён произнёс это, Чжу Вон издал хриплый звук:

— Мяу.

Хваён тихо рассмеялся.

— Сейчас ты человек, так что можешь говорить словами.

Получив разрешение, Чжу Вон умоляющим голосом прошептал:

— Пожалуйста… пожалуйста, господин Хваён…

— Пожалуйста, что? — с нарастающей настойчивостью спросил Хваён.

Чжу Вон поднял голову. Его подбородок слегка дрожал. Это движение было похоже на вибрацию того самого предмета, который мучил его изнутри. Он опустил взгляд и сжал своё тело, напряжённо выдавливая:

— Господин Хваён, пожалуйста… остановитесь… остановитесь… ха-а, прошу…

Но прежде чем он закончил предложение, его стон резко вырвался наружу, и Чжу Вон быстро прикрыл рот рукой. Хваён усмехнулся и выключил вибратор. В тот же момент спина Чжу Вона прогнулась, но он каким-то образом сумел удержать равновесие, прислонившись к стене и тяжело дыша. Из его слегка приоткрытых губ вырывались белые облачка пара.

— Помочь тебе? — спокойно спросил Хваён.

Чжу Вон отказался от предложенной помощи и с трудом выпрямился. Ему хотелось, чтобы они поскорее добрались до кафе. Внутри, в районе ягодиц, ощущалась мучительная зудящая дрожь. Если бы это место не было заполнено чем-то твёрдым, он бы предпочёл получить удар по ягодицам, чтобы хоть как-то подавить это невыносимое чувство. Бросив быстрый взгляд на изящные пальцы Хваёна, Чжу Вон тихо вздохнул. Однако, когда они наконец сели в кафе, слушая серьёзные слова Хваёна, ему начало казаться, что предыдущие испытания были гораздо легче.

Перед ним сидел Хваён, держа в руках чашку кофе, и на его лице читалась абсолютная серьёзность. Он даже надел чёрные оправленные очки, открыл блокнот и с угрозой в голосе произнёс:

— Если не ответишь в течение трёх секунд, получишь наказание. Я понимаю, что ты ненавидишь такие разговоры, но это очень важно. Давай быстрее с этим покончим и пойдём весело проводить время дома.

Затем Хваён задал первый вопрос:

— Тебе нравится клизма?

Чжу Вон позже вспоминал этот час как настоящий кошмар. Вопросы Хваёна, начиная с этого, были прямыми и безапелляционными. Каждый раз, когда Чжу Вон пытался уйти от ответа, Хваён медленно доставал пульт из кармана, и сопротивление Чжу Вона сразу заканчивалось. Он отвечал тихо, но вскоре стал говорить быстрее — ему хотелось как можно скорее завершить этот допрос.

Хваён задавал вопросы обо всём: нравится ли ему клизма? Получив ответ, что нет, Хваён задал новый вопрос: собирается ли он продолжать чистить себя, перед их играми? Чжу Вон, покраснев, кивнул, и Хваён тут же что-то записал в свой блокнот.

— Последняя клизма длилась около 10 минут и объём был примерно 450 мл. Тебе было тяжело терпеть?

Чжу Вон покачал головой, и Хваён уточнил:

— Значит, можем постепенно увеличивать объём?

Чжу Вон снова кивнул.

— А что насчёт порки? Тебе нравится получать удары?

С этого момента Чжу Вон едва мог поднять голову. Он лишь кивал в ответ, а Хваён, довольный этой ситуацией, улыбался. Ему нравилась застенчивость Чжу Вона, но он знал, что любые действия без предварительного согласия — опасны. Однажды он уже переступил границы Чжу Вона, и больше не хотел этого повторять. Хваён мягко провёл рукой по волосам Чжу Вона, поддерживая его, и задал следующий вопрос:

— Было ли что-то настолько болезненное, что ты не мог это вынести?

Чжу Вон снова отрицательно покачал головой.

— Мы пока использовали только лопатки, а как насчёт хлыста или трости? Хочешь попробовать?

Чжу Вон кивнул.

— Какое стоп-слово мы установим, чтобы ты говорил его, когда станет невыносимо? «Мяу» не подойдёт. М, что ты можешь предложить? — спросил Хваён.

Чжу Вон покачал головой, выглядя так, словно хотел провалиться сквозь землю от смущения. Хваён, глядя на него, предложил:

— Даешь выбрать мне, да? Но ведь это важно в первую очередь для тебя, разве не лучше, если ты сам решишь?

Чжу Вон снова энергично замотал головой, и Хваён усмехнулся с хитрым выражением лица.

— Хорошо. Тогда стоп-словом будет «Хваён».

Чжу Вон резко поднял голову, его лицо выражало явное смущение. Хваён, заметив это, усмехнулся и добавил:

— Надо было решать, когда я давал тебе выбор. Ладно, давай перейдём к следующему вопросу.

Чжу Вону, который даже в повседневной жизни с трудом мог обращаться к Хваёну на «ты», было крайне неловко представить, что ему придётся произносить стоп-слово, содержащее его имя. Это сделает процесс ещё более трудным, но именно поэтому, как полагал Хваён, Чжу Вон будет терпеть до последнего. А когда настанет по-настоящему критический момент, ему всё же придётся произнести это. Немного сложная и стыдная фраза — как раз то, что нужно. Хваён был уверен, что так и должно быть.

— Что насчёт бондажа? Хочешь попробовать? — спросил он.

Чжу Вон кивнул, снова опустив голову. Хваён подавил поднимающуюся улыбку, притворившись серьёзным, и продолжил:

— Хорошо. А как тебе кольца? Нормально?

Чжу Вон снова кивнул.

— А трэмплинг? Контроль дыхания тебе понравился? Я, кажется, делал тебе 7-секундные задержки, как тебе? Ощущения туманные, но ведь тебе не должно быть так плохо, чтобы терять слух или сознание, да?

Чжу Вон с трудом выдавил тихий ответ:

— Вполне... нормально.

Едва Чжу Вон договорил, как Хваён с лёгкостью ответил:

— Отлично. Давай увеличим задержку. Вроде бы с тем, что мы уже пробовали, всё согласовано.

Последовала пауза, и Хваён ухмыльнулся, почти злорадно.

— А теперь давай обсудим, что будем делать дальше.

Начался ещё один долгий и унизительный диалог, от которого Чжу Вона бросало в краску.

— Ты сказал, что хочешь попробовать бондаж, — продолжил Хваён. — Это умение приходит с практикой. А как насчёт пирсинга? Лично я хотел бы сделать один в твоём левом соске. Ах, точно, ты вообще хотел бы пирсинг?

Чжу Вон неуверенно пробормотал:

— Вполне...

На это Хваён скривился:

— Знаешь, но мне на самом деле не особо нравится пирсинг сосков. Если ты хочешь, то можем сделать, но...

— Нет, нет! Всё в порядке, — поспешно ответил Чжу Вон, энергично качая головой.

Хваён замолчал на мгновение, крутя ручку в руках. Чжу Вон был слишком склонен подстраиваться под него. Впрочем, так вели себя многие сабы. Желание подчиняться и быть ограниченным — вполне естественное для их роли. Однако, когда твой любовник — не просто партнёр по играм, а мастер, угодить всем его требованиям бывает непросто. Хваён, понимая это, специально и организовал весь этот разговор, но всё же слегка почувствовал разочарование от такого ответа.

«Хотя, это довольно мило», — подумал он.

Хваён надеялся, что Чжу Вон понимает, как тяжело ему самому, несмотря на его старания, не причинить случайно настоящую боль своему партнёру. Но сейчас, в публичном месте, Чжу Вон, смущённый унизительным разговором, явно не мог задумываться о мыслях своего господина.

Хваён расслабился, откинувшись на спинку софы. Их столик находился в самом укромном уголке кафе, настолько, что снаружи было практически невозможно понять, занят ли он. Длинная скатерть скрывала всё, что происходило под столом. Хваён улыбнулся и снял ботинки.

Сначала Чжу Вону показалось, что он ошибся. Он думал, что это просто его воображение, ведь он уже шёл по улице с вибратором внутри, переживая мучительное унижение, смешанное с головокружительным возбуждением. Желание умолять Хваёна о пощаде было сильным, но Чжу Вон терпел, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони, а его тело напрягалось вокруг устройства, внутри него.

И тогда что-то коснулось его, стало подниматься по его ноге, медленно приближаясь к паху и надавливая на него, Чжу Вон широко распахнул глаза и посмотрел на Хваёна. Тот, расслабленно утонув в софе, смотрел на него с той же невозмутимой улыбкой.

Глава 25

Продолжая придавливать ногой на пах Чжу Вона, Хваён сохранял невозмутимость и говорил:

— Если ты хочешь, я могу заняться и нидл-плеем*. Но, пожалуй, я бы не хотел затрагивать в этом твои не гениталии. Я только с сосками экспериментировал, поэтому мне нужно немного потренироваться с этим.

Чжу Вон задался вопросом, у кого же и какие тренировки проходил Хваён, но в данный момент было важнее исправить его ошибку — тот считал, что Чжу Вон действительно хочет попробовать нидл-плей. Так что Чжу Ввон поспешно сказал:

— Я не особо хочу этого. И, если вам это не нравится, господин Хваён, вы можете не делать этого.

Хваён слегка усмехнулся:

— Ладно, давай сделаем только один прокол в левом соске. Думаю, это будет мило. А дальше — если захочешь продолжить, просто скажи.

Чжу Вон был совершенно не в настроении для подобных разговоров, но Хваён, видимо, решил, что тот просто притворяется, чтобы угодить ему. Чжу Вон сник, и, не найдя слов для ответа, кивнул. В это время Хваён продолжал играть с его гениталиями, и Чжу Вону приходилось сдерживаться изо всех сил, пока Хваён, наконец, не убрал ногу и сел нормально, записав что-то в блокнот и, отложив ручку, вдруг заявил:

— А теперь перейдём к серьёзному разговору.

«Как будто до этого всё было несерьёзно», — подумал Чжу Вон, напрягая плечи в знак нервозности. Хваён ненадолго замолчал, а затем тихо произнёс:

— Не хочешь ли ты жить вместе?

Чжу Вон ожидал услышать что-то невероятно унизительное, но предложение оказалось на удивление простым. Однако, несмотря на простоту, оно имело сильную эмоциональную окраску. Когда Чжу Вон медленно поднял голову, он заметил, что Хваён явно терзался — «Стоит ли надавить? Может, солгать, сказав, что все пары в DS-отношениях живут вместе? Тогда Чжу Вон нерешительно кивнёт, и они начнут жить под одной крышей...»

Но Хваён не был готов идти на такой шаг. Он просто ждал, пока Чжу Вон что-то скажет. Что угодно — да или нет. Пытаясь не выдавать своего волнения, он был на грани того, чтобы начать говорить, когда Чжу Вон наконец тихо переспросил:

— Жить вместе?

Увидев на его лице выражение недоверия, Хваён глубоко вздохнул и твёрдо ответил:

— Да, жить вместе. Я хочу жить с тобой.

Под тусклым светом Чжу Вон смотрел на Хваёна с выражением, которое не говорило ни о согласии, ни об отказе. Хваён молчал. Он не говорил: «Все так делают» и не пытался давить на него как господин. Вместо этого он, словно мужчина, делающий предложение любимой женщине, просто смотрел на Чжу Вона, ожидая ответа с чистым, невозмутимым лицом. Пока Чжу Вон смотрел на него, Хваён даже не моргнул.

— Я... — Чжу Вон начал тихо.

— Я долгое время был наёмником, и та работа, которую я нашёл сейчас, тоже не достойна похвалы. Я ничего не смогу вам дать взамен, господин Хваён.

«Ничего» — слишком мягко сказано. Осознавая это, Чжу Вон усмехнулся, уставившись на губы Хваёна. Он совершал такие вещи, за которые ему вполне могли бы и отомстить, а это могло бы поставить Хваёна под угрозу. Хоть между ними всё и началось с того, что какой-то псих преследовал Хваёна, ужасный итог этой ситуации произошёл, в том числе, и по вине Чжу Вона. В конечном счёте, Хваёну пришлось снова купить годовой абонемент в клуб, чтобы обеспечить безопасность себе и Чжу Вону. Это было доказательством того, что Хваён не собирался уходить из их мира, даже найдя себе слейва**. Однако, сам Хваён, похоже, не был с этим согласен, потому что покачал головой и быстро проговорил:

— Твоё существование — это уже чудо для меня. Больше мне ничего не нужно.

В ответ на эти слова Чжу Вон сжал губы в кривой улыбке. Хваён говорил нечто подобное и раньше. Тогда у Чжу Вона тоже было чувство, что он вот-вот расплачется, и сейчас, когда Хваён, с сияющей улыбкой, повторял те же слова, — «Я хочу тебя. Твоё присутствие — это уже чудо для меня», — наплыв счастья был настолько ошеломляющим, что Чжу Вон закрыл глаза. Он почувствовал головокружение. Готовясь сказать: «Спасибо», он набрался смелости, но вместо этого произнёс совсем другое:

— Я тоже... тоже хочу жить с вами, господин Хваён.

Хваён опустил голову. Он хотел поцеловать Чжу Вона. Хотел играть с его губами. Хотел подчинить себе его тело. А потом ворваться в него и грубо овладеть им.

— Пойдём, — резко сказал Хваён.

Чжу Вон, который, теряясь в этом неловком разговоре, даже не успел толком выпить чай, растерялся, когда Хваён резко поднялся и, не дождавшись, пока тот поднимется, быстро направился к стойке. Видя, как Хваён непривычно торопится, Чжу Вон замер, а Хваён тем временем уже успел расплатиться и стоял у выхода, ожидая его.

Чжу Вон, который не был поклонником передвижения на личной машине, следовал за Хваёном на такси до его офистеля, но стоило им войти внутрь, как Чжу Вон заметил, что Хваён вдруг абсолютно перестал говорить с ним. Он с тревогой пытался понять, что могло вызвать такую резкую перемену настроения. Обычно Хваён всегда улыбался, словно это стало его привычкой, но сейчас его лицо было серьёзным, даже суровым, и он не обращал на Чжу Вона никакого внимания.

«Это так завораживает», — думал Чжу Вон, украдкой бросая взгляды на профиль Хваёна, любуясь его холодной красотой. Отстранённое и холодное выражение лица делало Хваёна ещё более притягательным. Несмотря на то, что Чжу Вон не особо понимал причины его гнева, он следовал за ним в лифт, наслаждаясь видом его лица. Как только двери лифта закрылись, Хваён внезапно набросился на него.

Лифт слегка качнулся, но Хваён не обратил на это внимания. Он прижался к губам Чжу Вона, глубоко внедрив свой язык в его рот. Держа Чжу Вона за ворот, он заставил его наклониться. Тело Чжу Вона медленно сползало по стене, и когда Хваён потребовал: «Открой шире», и Чжу Вон, дрожа, подчинился. Язык Хваёна начал двигаться, тщательно исследуя каждый уголок, а затем он нежно провёл им по ранке на губах Чжу Вона, вызывая жгучую боль.

Чжу Вон, которому нравилось это ощущение боли, тихо застонал, но Хваён, казалось, был уже совсем не в себе. Схватив его за воротник обеими руками и злобно прищурившись, он проговорил:

— Я больше не отпущу тебя. И ты меня больше не бросишь.

Чжу Вон слышал эти страстные слова будто сквозь туман, его голова кружилась — то ли от долгого поцелуя, то ли от самой его интенсивности. Но даже в таком состоянии он изо всех сил старался вслушиваться в слова Хваёна, а тот продолжал говорить, слегка касаясь языком глаз Чжу Вона и шепча:

— Ты мой. Мой раб. Мой котёнок. Мой любовник. Мой мужчина.

Голос Хваёна был тихим, но пылким, как будто он хотел сказать об этом не только Чжу Вону, но и всему остальному миру.

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю? — спросил Хваён, словно обращался к своей невесте в первую брачную ночь. Его доминирующая натура завораживала, и Чжу Вон, полуотключённый от происходящего, отрицательно покачал головой. Хваён хищно усмехнулся, и это была та жестокая, холодная улыбка, которую Чжу Вон обожал.

— Я унижу тебя. Я научу тебя терпению. Я сделаю тебе пирсинг сосков. Я куплю ошейник, который тебе идеально подойдёт. Я побрею тебя, чтобы не осталось ни одного волоска в паху. И я сожгу всё твоё нижнее бельё.

Это было захватывающе. Когда Чжу Вон широко распахнул глаза, Хваён провёл языком по его зрачкам. Жгло настолько сильно, что открыть глаза было почти невозможно, но Чжу Вон всё равно продолжал смотреть на Хваёна, игнорируя боль. Хваён спросил: «Ты меня слышишь?» Чжу Вон кивнул.

— Ты станешь моим. Ты больше никогда не сможешь раздеться перед кем-то другим. Я буду контролировать всё в твоей жизни. Это больше не игра. Я присвою тебя себе. Понимаешь, Ким Чжу Вон? — голос Хваёна дрожал, и даже уважительное обращение сейчас звучало острее, чем его прежняя дерзость.

Хваён явно был охвачен возбуждением, и Чжу Вон понимал это совершенно точно. Когда он тихо ответил: «Да, господин Хваён», Хваён широко улыбнулся.

— Я не могу любить по-другому, — продолжал Хваён, — и теперь тебе не сбежать.

— Я и не собираюсь, — пробормотал Чжу Вон, положив свою руку поверх руки Хваёна, которая всё ещё крепко держала его за ворот.

— Я всегда мечтал о такой любви.

Эти слова вызвали у Хваёна громкий смех, а лицо Чжу Вона покраснело от смущения. Хваён, прижав свой лоб к лбу Чжу Вона и прошептал:

— Какой же ты милый.

Чжу Вон неловко улыбнулся в ответ. Хваён был единственным человеком, что называл его милым.

— Такой милый.

В этот момент лифт с лязгом остановился, и Хваён тут же отстранился. Когда двери открылись, Хваён вышел первым, а Чжу Вон последовал за ним. Но как только он ступил за порог лифта, вибратор, о котором он успел забыть, снова заработал.

— Хх... — вырвалось у Чжу Вона, когда он рухнул на пол. В тишине коридора отчётливо раздался механический звук вибратора. Это гулкое жужжание эхом прокатывалось по коридору, усиливая смущение Чжу Вона. Хваён с удовольствием наблюдал за ним, кивая в сторону квартиры. Чжу Вон, не в силах подняться на ноги, вынужден был ползти. «Что если кто-то выйдет?» — но страх лишь усиливал сладкую остроту его ощущений.

Под медленный шаг Хваёна, Чжу Вон полз вперёд, чувствуя, как взгляд Хваёна впивается в его ягодицы. Его округлые ягодицы, плотно сжатые под деловым костюмом, привлекали внимание. Хваён мечтал как следует отшлёпать их, едва они войдут в квартиру. Он представлял, как с наслаждением бьёт по ним ладонью, чувствуя, как в его груди крепнет возбуждение, связанное с властью.

Когда Чжу Вон наконец добрался до двери, Хваён открыл её и, следуя за ним, закрыл и запер дверь. Услышав звук замка, Чжу Вон немного расслабился, но Хваён мгновенно ударил его по ягодицам.

Чжу Вон изогнулся, не в силах сдерживать стон, а Хваён, пройдя мимо, скомандовал:

— Раздевайся, немедленно.

Чем сильнее возбуждался Хваён, тем холоднее становился его голос, и Чжу Вон, зная это, с нетерпением приступил к выполнению приказа, раздеваясь прямо на четвереньках. Когда он обнажился, то поднял взгляд на Хваёна и увидел, что тот тоже уже разделся. Изящное тело Хваёна резко контрастировало с более грубой мускулатурой Чжу Вона, что заставило его опустить голову от стыда.

— Вытащи то, что у тебя внутри, — приказал Хваён.

От этих слов лицо Чжу Вона побледнело. Он посмотрел на Хваёна в замешательстве, не зная, как справиться с тем проклятым вибратором, который терзал его изнутри.

— К-как... — с отчаянием в голосе пробормотал Чжу Вон.

— Если напрячься, должно выйти, — поддразнил его Хваён с хитрой улыбкой, от которой глаза Чжу Вона расширились ещё больше. Вид его смущённого лица лишь подогревал желание Хваёна.

— Или попробуй достать руками. Хотя, сомневаюсь, что получится, — добавил он с ленивой усмешкой, наблюдая за Чжу Воном.

Чжу Вон начал напрягаться, но Хваён громко засмеялся.

— В такой позе ты хоть сто лет пытайся — бесполезно. Надо сесть.

Хваён подошёл ближе, поднял Чжу Вона и усадил его на корточки. Притащив стул, он сел перед ним, положив подбородок Чжу Вона себе на колени.

— Ты не сможешь родить ребёнка, ведь ты не женщина, но, быть может, ты всё же сможешь отложить яйца, — шепнул Хваён, глядя в налитые кровью глаза Чжу Вона. — Лучше поторопись, а то мне станет не интересно наблюдать за этим.

Чжу Вон стиснул зубы, чувствуя, как стыд сжимает его изнутри.

*нидл-плей — это практика, связанная с использованием игл или острых предметов для создания физического ощущения и эмоционального воспитания. Это может включать в себя различные техники, такие как: пирсинг или использование игл, которые могут вводиться в кожу, создавая как физическое, так и психологическое воздействие.

**слейв — это человек, который добровольно принимает подчинённую или рабскую роль в отношениях с доминирующим партнёром (доминантом); здесь скорее используется в значении «постоянный саб».

Глава 26

Как он ни старался, у ничего не получалось. Поэтому, Чжу Вон сосредоточился на расслаблении собственного сфинктера. Его спина напрягалась и расслаблялась, когда Хваён успокаивающе прижимался губами к его лбу. Позади него постоянно шумел вибратор и эти звуки забавляли Хваёна, так что он попросил Чжу Вона, который, казалось, был вне себя от унижения, не издавать ни звука.

Чжу Вон наконец почувствовал, как из него начал выходить вибратор. И от подобных ощущений в районе чувствительного отверстия, у него неудержимо потекли слёзы. Он попытался пошевелить рукой, чтобы помочь себе окончательно избавиться от вибратора, но Хваён перехватил его руку

— Нет-нет. Руками яйца не откладывают.

Это его действие, заставило Чжу Вона снова прикусить губу. Стыд пронзал его тело, в то время как Хваён пристально смотрел ему прямо в глаза.

— Ты не должен выглядеть так, будто собираешься разрыдаться из-за чего-то подобного.

Хваён нежно утешал его, — Мы ведь только начали, - пробормотал он, и Чжу Вон, на мгновение, поднял голову, но затем снова опустил её.

Тем не менее, он не стал прятать лицо. Когда Чжу Вон наполовину вытащил вибратор, так что самая толстая его часть нависла над входом, Хваён, лишь наблюдая за происходящим, спросил:

— Сколько уже вышло?

Чжу Вон замешкался, на что Хваён лишь потрепал его по волосам.

— Бабочка, я знаю, что ты смущаешься, но ответь мне как следует. Иначе я буду заставлять тебя делать подобное каждый день. Хочешь попробовать посидеть вот так на корточках на столе перед завтраком?

Чжу Вон покачал головой, действительно испугавшись подобной участи и тихо ответил:

— Почти весь…!

Хваён рассмеялся, услышав его срывающийся голос, и в этот момент раздался звук падения. Было слышно, как что-то покатилось по полу.

— Ты такой влажный! — воскликнул Хваён, но Чжу Вон лишь уставился на вибратор, слишком смущенный, чтобы посмотреть на лицо своего любовника.

Длинные пальцы Хваёна медленно заскользили по позвоночнику Чжу Вона. Но тот, встав на четвереньки, как животное, только слегка постанывал, выгибаясь на встречу этим касаниям. От этого беззаботного подтрунивания ему стало ещё стыдливее. Он хотел боли, даже если сейчас это могло только усилить желание. Но Хваён не собирался так просто отпускать Чжу Вона.

— Позволь мне ударить тебя. Ты ведь хочешь, чтобы я ударил тебя?

Чжу Вон отчаянно задвигал оцепеневшей головой, размышляя, хочет ли он, чтобы его ударили. Боль была необходима, чтобы прекратить это мучение. Конечно, боль вернётся, чтобы смешиваясь с удовольствием, но сейчас ему нужно было срочно успокоить своё горящее тело. Так что, Чжу Вон забыл о своем стыде и украдкой взглянул на член Хваёна.

Когда Чжу Вон, глазами полными похоти, уставился на его член, Хваён прошептала ему:

— Хочешь посмотреть, как я буду мастурбировать? Или, хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас?

Осознав, на что он смотрит, Чжу Вон зажмурил глаза. Но слова Хваёна не отпускали его…

Внезапно острая боль пронзила его соски, и он стиснул зубы, терпя боль.

— Три секунды, — строго произнёс Хваён, наблюдая за тем, как плечи Чжу Вона напрягаются от боли.

— П…

Он еле мог говорить, — Я тебя не слышу, — холодно сказал Хваён, и голос Чжу Вона стал чуть громче.

— По…

Но Хваёна, похоже, не особо интересовало, что именно ему хочет сказать Чжу Вон, так что он лишь перебил его, сказав:

— Ты хочешь заниматься этим всю ночь?

Так что Чжу Вон постарался сказать ещё громче.

— Пожалуйста...

Он знал, что как только решится сказать первую фразу, то всё остальное сказать будет намного легче, поэтому, набрав воздух в лёгкие Чжу Вон выкрикнул слова, которым его научил Хваён, как бы стирая то, что он сказал ранее.

— Пожалуйста, трахните меня. Я хочу член господина Хваёна. Пожалуйста… сделайте это, пожалуйста...

Чем больше он говорил, тем краснее становилось его лицо. Он хотел сказать что-то ещё, но его остановило молчание Хваёна. Его лицо находилось на одном уровне с коленями Хваёна, поэтому, стоило лишь немного поднять взгляд, и перед его лицом было то, чего он так страстно сейчас желал, то, что должно было милосердно мучить его.

Сухо сглотнув, Чжу Вон не мог отвести взгляд. Чем больше он думал об этом, тем сильнее подрагивал его анус.

— Ты такой шаловливый котёнок, — сказал Хваён, наблюдая за этой сценой.

Губы Хваёна приблизились к уху Чжу Вона, его влажный язык медленно лизнул мочку. При каждом движении языка Чжу Вон легонько вздрагивал, но затем, Хваён укусил Чжу Вона за ухо — укус был не сильным, но довольно болезненным, потому что придавил серьгу. Точно такой же серьгой, по словам Хваёна, он собирался в будущем проколоть ему соски, и одна мысль об этом ещё больше возбудила Чжу Вона. Он был готов вот-вот кончить, но шёпот Хваёна немного поубавил его пыл:

— Тебе так нравится валяться у моих ног в таком состоянии?

После этих слов, румянец на лице Чжу Вона немного поутих.

— Ну, так давай продолжим.

Чжу Вон посмотрел на Хваёна испуганными глазами. Хваён улыбнулся в ответ, но это была мрачная, холодная улыбка, совсем не похожая на его обычную яркую улыбку, и от этого сердце Чжу Вона забилось быстрее. Эта жестокая улыбка стала той искрой, которая разжигала возбуждение, что было только между ними.

— Ты хочешь продолжить?

Чжу Вон кивнул в ответ на вопрос Хваёна. Он был готов на всё, чтобы уже прекратить это болезненное удовольствие. Будет ли Хваён хлестать его или впиваться в него — ему было уже без разницы. Внизу его спины всё пылало жаром.

Хваён притянул Чжу Вона к себе и положил его на свои колени. Так что сладкое предвкушение скорого удовольствия взлетели до небес, когда его поставили, как ребенка, которого собираются отшлёпать. Хваён бесшумно пошлепал Чжу Вона по попе. В первый раз, когда горячая рука легонько опустилась на его ягодицу, он пробормотал, смеясь, — Один… спасибо, — и Хваён тихонько захихикал над ним, благодаря чему он понял, что он доволен происходящим.

Сначала шлепки были медленными и невесомыми, но потом стали быстрее и жестче. Чжу Вон даже не успевал произнести «спасибо», как на него обрушивались всё новые удары. Но рука Хваён остановилась лишь тогда, когда Чжу Вон простонал, — Сто…! — Его ягодицы были ещё горячее, чем прежде, а крошечная дырочка между ними — стала влажной.

Как только пальцы Хваёна приблизились к его анусу, Чжу Вон издал сладостный стон. Нежно раздвигая складки, Хваён нащупал это чувствительное отверстие, и его пальцы, скользнувшие внутрь, были одновременно желанными и бессердечными.

Хваёну хотелось большего, но несмотря на это, он лишь сильнее надавил пальцем, проталкивая его в напряжённое тело Чжу Вона, заставив того несколько раз тихонько застонать. Но со временем его стоны становились увереннее и всё больше становились похожи на те звуки, что издают порноактрисы из всех тех многочисленных низкосортных видео. Хваёна забавляло такое поведение Чжу Вона, ему нравилось смотреть, как тот двигал бёдрами, навстречу его пальцам, издавая все эти полные похоти звуки.

Хваён посмеялся, про себя, и принялся активнее растягивать Чжу Вона, заставляя его стонать всё громче. Ему ноавилось, как Чжу Вон, с его устрашающим видом, так вульгарно плачет под ним, поэтому, не в силах совладать с желанием оставить на теле своего саба как можно больше меток, Хваён впился зубами в спину Чжу Вона, чувствуя, как под ним напряглось это массивное тело. Ему нравилось, что только лишь он один мог сделать Чжу Вона таким, так подчинить его.

Кроме того, в глазах Хваёна, Чжу Вон действительно был милым котёнком, который, даже с красным от смущения лицом и дрожащими от унижения руками, всё равно ни разу не отказался от того, что с ним хотел сделать Хваён. Это было восхитительно, и он не мог этого вынести.

— Ты знаешь, почему я тебя ударил, бабочка?

Чжу Вон отчаянно пытался придумать ответ, но так и не смог, потому что ровно через три секунды после заданного вопроса, Хваён начал щипать его чувствительные соски, в наказание за такое длительное молчание.

— Потому что мне захотелось тебя ударить.

И лишь спустя некоторое время до Чжу Вона доходит, что теперь это и игра, и не игра одновременно. Теперь Хваёну не нужны были причины, чтобы доминировать над Чжу Воном, теперь он мог делать всё, просто из своего желания, ведь Хваён стал полноправным хозяином Чжу Вона.

Хваён вскочил со стула, подхватил Чжу Вона, который всё ещё стоял на четвереньках и толкнул его в сторону входной двери. Без лишних прелюдий, он резко вошёл в него, но Чжу Вон не издал ни звука.

Прижимаясь щекой к холодной стальной двери, Чжу Вон не мог позволить себе прежние громкие стоны, ведь прямо за дверью был общий коридор, в котором его было бы прекрасно слышно. Его ноги дрожали, но он из последних сил старался не наваливаться на входную дверь всем своим телом, ведь каждый раз, когда Хваён с силой входил в него — его тело ударялось о входную дверь, издавая характерные звуки.

Толчки становились всё более ритмичными, из-за чего Чжу Вон потихоньку начинал терять рассудок, а когда Хваён начал переодически ударять его по ягодицам, изо рта Чжу Вона наконец-то вырвались стоны, которые он уже был не в силах сдерживать.

— Что такое, м? Тебе так нравится? — Хваён всё сильнее вбивался в тело Чжу Вона, и его дикие движения становились всё безумнее. Он вставлял до упора, а затем полностью выходил, заставляя сфинктер Чжу Вона сжиматься, в желании заполнить эту пустоту.

— Он такой длинный, длинный и большой… Мне так нравится, там. Я скоро… — постанывая, проговорил Чжу Вон.

Сказав это, он попытался оттолкнуть Хваёна, но тот был не в восторге от такой попытки прервать всё, поэтому, борясь с нечеловеческим желанием лишь сильнее вдалбливаться в тело своего саба, он на секунду прервался, и, схватив Чжу Вона рукой за горло, притянул его ближе к себе, заставляя выпрямиться.

Чжу Вон рвано простонал, с силой вырвавшись из его хватки, после чего их взгляды встретились.

— Думаешь, мне нужно твоё разрешение? — При звуке угрюмого голоса Хваёна, Чжу Вон напрягся.

— Сожми свою дырку, — приказал ему Хваён, и Чжу Вон поспешно напряг свои мышцы. Ему хотелось прикоснуться к себе спереди, но он отчаянно сдерживался, лишь сжимая основание своего напряжённого члена. Хваён грубо двигался за ним, из-за чего Чжу Вону казалось, что из места их соприкосновения вот-вот полетят искры.

Хваён продолжал двигаться, ударяя Чжу Вона по ягодицам. Но даже когда стоны Хваёна достигли ушей Чжу Вона, он не мог позволить себе издать ни звука и лишь отчаянно сжимался сзади. Было ясно, что Хваён злился. Он явно не собирался оставлять подобное просто так и позже они обязательно продолжат это наказание. Эта мысль одновременно пугала и возбуждала Чжу Вона. Синхронизировав свои движения с ритмом Хваёна, Чжу Вон несколько раз стиснул зубы, преодолевая волны наслаждения. Наконец, из уст Хваёна вырвался хриплый стон, и Чжу Вон зажмурился. Горячая жидкость наполнила его изнутри. Стиснув руки, чтобы не ослабить хватку, он поднял голову, чувствуя, как его сознание затуманивается от жара. Когда Хваён вышел, Чжу Вон почти осел на пол, но собравшись с силами, снова выгнул спину, подставляясь под жёсткие удары.

— Сжимайся сильнее!

Хваён крикнул, и Чжу Вон напряг свои ягодицы. В этом положении он опустился на колени, из-за чего теперь Хваён смотрел на него сверху вниз. Чжу Вон, передвигаясь на коленях, осторожно приблизился к нему, спрашивая разрешения:

— Я бы хотел прибраться… Можно?

Когда Хваён кивнул, Чжу Вон, следуя тому, чему Хваён его научил, взял в рот его член. Он медленно облизал его, пока Хваён не дал знак, что этого достаточно. Несмотря на размеренные движения, он старался делать это с полной отдачей. Чжу Вон чувствовал пристальный взгляд Хваёна, как будто он обволакивал его липкими прикосновениями. Под этим взглядом, он тщательно продолжал облизывать его член.

— Хватит!

Как только Хваён заговорил, Чжу Вон повернулся и лёг на живот. Но в тот же момент Хваён сказал: «Нет, держи это в себе и дальше», после чего вышел из прихожей. Было слышно, как он двигается по квартире, но что именно он делает, Чжу Вон не понимал. Он лишь продолжал напрягать мышцы ягодиц, ожидая Хваёна. Его взгляд остановился на его туфлях, и это показалось ему очаровательным. Чжу Вон тихо усмехнулся. Этот роман был явно необычным, даже абсурдным, но всё равно наполнял его теплотой. Казалось, что ради Хваёна он был готов на всё.

Он был полностью поглощён своими чувствами к Хваёну.

— Бабочка...

Когда Хваён окликнул его, Чжу Вон сразу же, как ему было приказано ранее, пополз в его сторону, стараясь не пролить ни капли его спермы. Он вспоминал моменты, когда ему приходилось вот так ползать после клизмы, но в этот раз ему было гораздо легче. Тем не менее, в отличие от клизмы, сейчас жидкости было не так много, и Чжу Вон беспокоился, что, если она всё же вытечет, то он просто этого не заметит. Его старания, сжимающие ягодицы и осторожные движения, показались Хваёну такими милыми, что он едва не улыбнулся, но всё же сумел сохранить серьёзное выражение лица. Ведь прежде всего они были доминантом и сабом, и если забыть об этом, их отношения одномоментно могли бы рухнуть. Ведь в итоге они бы превратились в обычную пару, блуждающую в сомнениях и, возможно, расставшуюся бы.

Чжу Вон добрался до ванной комнаты, проползая через гостиную по кафельному полу, и его лицо выражало непонимание: он не догадывался, зачем Хваён позвал его. Хваён, увидев его лицо, выражающее ожидание и страха, сказал приказным тоном:

— Ложись.

Чжу Вон, несмотря на свое замешательство, лёг на пол ванной комнаты. И когда Хваён потребовал: «Раздвинь свои бёдра», он послушно выполнил приказ.

Когда Хваён начал наносить пену для бритья на его лобковые волосы, Чжу Вон наконец понял, что тот собирается делать. После ожидания у двери, ползания по квартире и непонимания происходящего, его тело наконец вновь ожило. Он не мог скрыть возбуждения, которое сопровождалось чувством унижения, и отвернул лицо в сторону.

Хваён аккуратно намазал крем вокруг его половых органов, а затем начал брить. Сначала снизу, а потом, положив Чжу Вона ровно на спину, продолжил сверху. Его тело дрожало от прикосновений, но он мог только лежать и ждать, ощущая каждое движение руки Хваёна.

Глава 27

Чжу Вон сам этого не осознавал, но, несмотря на возбуждение его тела, его лицо становилось всё бледнее. Он ощущал унижение от того, что ему, взрослому мужчине, сбривает лобковые волосы другой человек. Но Хваён, казалось, абсолютно не обращал на это внимание и молча продолжал двигать рукой. Одного его случайного касания хватило, чтобы член Чжу Вона мгновенно встал, из-за чего тому становилось всё более неловко, но он даже не мог позволить себе прикрыться рукой, поэтому молчаливо терпел эту пытку, вспоминая, как впервые делал клизму прямо перед лицом Хваёна. В тот позорный момент Чжу Вону казалось, будто он стоит на краю пропасти но, в отличие от настоящего падения с обрыва, его чувства были наполнены скорее надеждой, чем отчаянием. Тогда это было безумно стыдно и одновременно невыносимо приятно, но сейчас у него возникло немного иное ощущение — с каждым разом, когда они пробовали что-то новое, помимо стыда и возбуждения, Чжу Вон испытывал какие-то новые, до этого неизвестные ему эмоции. Это было одновременно похоже на любовь и опьянение. Но на этот раз, Хваён не дал Чжу Вону погрузиться в опьяняющее чувство собственного унижения, быстро проговорив «На этом всё», он нежно поцеловал член Чжу Вона, как бы подбадривая его, словно говоря «Молодец, ты справился».

Чжу Вон чувствовал себя жалким, потому что не мог найти в себе сил открыть глаза и посмотреть в лицо Хваёну. Его рука легла на член Чжу Вона, слегка сжимая его.

— Ты хорошо справился, — прошептал Хваён, начав медленно двигать рукой, по возбуждённому члену Чжу Вона, что заставил его, наконец, распахнуть глаза.

Хваён мило улыбался, и его улыбка была наполнена теплотой и заботой. Когда он заметил, что глаза Чжу Вона увлажнились, то лишь нежно поцеловал его веки.

Ты можешь сделать это, — сказал он.

Хваён продолжал двигать рукой, его движения были ловкими и умелыми, что распаляло Чжу Вона ещё сильнее.

Ты такой хороший... — прошептал она.

Однако, звук этого ласкового голоса не изменял то чувство унижения, что сейчас испытывал Чжу Вон. Его тело, словно как у маленького ребёнка, было лишено волос, но его возбуждённый, тёмно-красный половой орган, явно свидетельствовал о том, что он взрослый мужчина. Хваён продолжал медленно двигать рукой, словно пытаясь успокоить Чжу Вона этими лёгкими поглаживаниями, но со стороны это больше походило на то, как если бы он с нежностью обучал Чжу Вона мастурбации. И от осознания этого тщательно унижения, его тело содрогалось от дрожи.

Внезапно Хваён остановился и потянулся к руке Чжу Вона. Как только он положил руку Чжу Вона на его же половой орган, тот вздрогнул. Необычное ощущение привело его в замешательство, он покраснел и застыл, когда Хваён обхватил его руку своей и продолжил ритмичное движение вдоль возбуждённого члена. Поцеловав Чжу Вона в лоб, Хваён отстранился и открыто уставился на его пах, будто призывая к действию. От этого прямого взгляда, Чжу Вон ощутил, как атмосфера между ними стала ещё интимнее. Он начал быстро двигать рукой, поскольку это начал Хваён — Чжу Вон осознавал, что должен довести дело до конца, так что подавляемое ранее желание, сдержанное в моменте приближения к кульминации, стремительно разгоралось в его паху.

Влажный звук шлепков смешивался с его стонами, ударяясь о кафельные стены и отражаясь с необычайной ясностью. Прикрыв глаза, Чжу Вон ощущал, что он уже на пределе, но это ощущение лишь растворялось в глухих звуках подавляемых стонов, сбитого дыхания, сглатывания слюны и отвратительного звука жидкости, сочившейся на пол из его члена. Когда Хваён спокойным тоном сказал: «Раздвинь ноги шире. Покажи себя полностью», — Чжу Вон постарался максимально широко раздвинуть свои ноги. Показывать ту часть своего тела, полностью лишённую волос, было ужасно стыдно. Но, поскольку он заранее сбрил там всё, чтобы угодить Хваёну, в глубине души он надеялся, что тот останется доволен. Чжу Вон продолжал двигать рукой, звуки его стонов смешивались с глухими шлепками, создавая странный ритм, который раздавался в ванной.

На пике своего наслаждения Чжу Вон приподнял бёдра и раздвинул ноги на предельное возможное расстояние, дрожа от волнения. Хваён с удовольствием наблюдал за этим. Он не мог снять одежду, и это удовлетворяло его жажду обладания. Хотя он не был столь возбуждён, от созерцания Чжу Вона, кончики его пальцев слегка покалывало, а в голове оставалась лишь пустота. Когда Чжу Вон не смог сдержать стон, достигнув кульминации, Хваён протянул ему руку, чтобы помочь подняться на ноги. Полузабывшись, Чжу Вон принял её, молча вставая, и в ту же секунду по его длинным ногам потекла белёсая жидкость. Это была сперма Хваёна, которую Чжу Вон всё это время удерживал внутри.

Развернув Чжу Вона спиной к себе, Хваён медленно вошёл в него. Ощущая, как ещё оставшееся чувство возбуждения, снова разливается по его телу, Чжу Вон выгнул спину и громко простонал. Хваён, навалившись на него, входил всё глубже. Держась обеими руками за талию Чжу Вона, Хваён начал ритмично двигаться, а тот, стараясь поддерживать эти ритмичные движения, упёрся руками в кран, чтобы не потерять равновесие. Чжу Вону было плевать, если он ударялся головой о кафельные стены, все его ощущения были сосредоточены внизу, он старался как можно сильнее сжимать проникающий в него член, полностью заполняющий его внутри и без дополнительных усилий. Он не мог выдавить из себя ни слова из того, чему учил его Хваён, потому что все они уступали место уже не сдерживаемым стонам. Он чувствовал себя невероятно уязвимым и у него было ощущение, что он полностью отдался Хваёну. В отличие от того, как они обычно занимались этим, сейчас Хваён не пытался доминировать над ним. Да, его движения были довольно грубыми и Чжу Вон всё ещё старался подстроиться под него, но, если вспомнить их привычные игры, сейчас Хваён казался ему довольно мягким в своих действиях. Они оба были настолько погружены в эти новые ощущения, что даже не заметили, как Чжу Вон, всё это время державшийся за кран, случайно включил его, и на них полилась тёплая вода.

Хваён одним резким движением вошёл в Чжу Вона на всю длину, и тот, как его учили, с силой сжал свои мышцы, что заставило Хваёна издать не сдерживаемый стон. Когда он приоткрыл глаза, то столкнулся взглядом с Чжу Воном, на чьём лице читалось непонимание, почему Хваён всё ещё не кончил. Поэтому, Хваён одним движением вышел из Чжу Вона, развернул того к себе лицом и жестом показал опуститься на колени. Как только Чжу Вон сделал это, Хваён тут же кончил ему на лицо.

Чжу Вон сразу же прикрыл глаза. Как только тёплая жидкость потекла по его, он не смог сдержаться и кончил себе на ладонь. Впадая в экстаз от происходящего, Чжу Вон дрожал, а из его приоткрытого рта капала слюна.

— Всё хорошо? — спросил Хваён, и Чжу Вон приоткрыл глаза. Сперма Хваёна стекала с длинных ресниц Чжу Вона, сладко вздыхая он лишь тихо повторил: «Хорошо…». Он не мог ответи глаз от члена Хваёна, что был прямо перед его лицом. Дрожащими губами Чжу Вон прошептал: «Могу я… почистить вас?». Как только Хваён кивнул, Чжу Вон протёр своё лицо от его спермы и придвинулся ближе к Хваёну. Он не взял его член в рот, а лишь тщательно облизывал его со всех сторон, действительно будто чистя от оставшейся спермы. Когда Хваён нежно погладил его по голове, словно желая подсластить радость Чжу Вона, тому пришлось с сожалением оторваться от своего занятия, ведь этот жест означал, что ему следует остановиться.

В момент, когда Чжу Вон отстранился, между его губами и членом Хваёна образовалась тонкая нить слюны. Хваён разорвал её своими тонкими пальцами и рассмеялся.

— Хён, ну что за лицо. Неужели ты хочешь ещё?

Чжу Вон приоткрыл рот. Он хотел большего. И, когда Хваён не совершил никаких действий в ответ на это, Чжу Вон мяукнул и потёрся своим членом о ступню Хваёна. Ему это нравилось, каждый раз, когда член Чжу Вона касался его пальцев ног, лицо Хваёна краснело. Какое-то время он ощущал внутреннюю борьбу разума с желанием, но им действительно уже было пора заканчивать происходящее.

— Что ж, видимо, ты тоже не всегда можешь держать себя под контролем — сказал Хваён, слегка похлопывая Чжу Вона по щеке. Но его затуманенный взгляд не прояснялся. Чем сильнее такой человек погружается в подобные игры, тем больше увлекается и впадает в лёгкое состояние гипноза. Хваён, пока приводил Чжу Вона в чувства, ждал, когда тот очнётся, вдруг заметил его подмышки, и улыбнувшись, он взял с полки крем для бритья и тщательно побрил его, а затем, наслаждаясь моментом, несколько раз легонько поцеловал его в губы. В этот момент Чжу Вон неуверенно произнёс: «Господин Хваён?»

Чжу Вон слегка извивался, будто его тело щекотали, но при этом он не сказал Хваёну ни слова. Казалось, тому действительно нравилось его мыть. Сам Хваён, видимо, уже помылся, пока ждал когда Чжу Вон придёт в себя. Он тихо насвистывал, пока намыливал Чжу Вона и, оставив его слегка прислонённым к бортику ванны, он взял душ и начал поливать Чжу Вона водой, параллельно целуя его уши и шею.

— Сбривай начисто все волоски каждый день, — сказал Хваён, помогая Чжу Вону выйти из ванной. В ответ Чжу Вон лишь издал тихий звук.

***

— Ночной клуб?

Когда они закончили обрабатывать тело Чжу Вона от последствий игры, и закончили со своим поздним ужином, Чжу Вон решил рассказать о своей новой работе. Одна лишь мысль о том, что теперь Чжу Вон будет работать в ночном клубе, казалась Хваёну совершенно неуместной. Могла ли такая работа подойти для этого стеснительного и вежливого парня? Хваён невольно задумался об этом.

Для такого человека, как Чжу Вон, работа промоутером или официантом действительно была бы слишком тяжёлой, поэтому, поразмыслив, Хваён спросил: «Ты что, будешь шеф-поваром?»

— В ночном клубе есть шеф-повар? — с недоумением на лице переспросил Чжу Вон.

— А разве нет?

На вопрос Хваёна, Чжу Вон слегка наклонил голову и ответил: «Не знаю». Хваён, думая, что это выглядит довольно мило, пробормотал: «Думаю, всё будет хорошо». Но, улыбаясь в ответ, в глубине души Чжу Вон задумался — действительно ли всё будет хорошо.

Он никогда не работал в ночных клубах. Хоть иногда он и заходил туда, он ни разу не получал от этого удовольствие. Это были либо рабочие задания, либо встречи с командой, но ни разу это не было для развлечения. Для Чжу Вона ночные клубы казались слишком шумными и беззаботными. Он мечтал посетить SM-клуб и провести время с мастерами, а не ночной клубе, где пьют и танцуют с женщинами. Поэтому, его интерес к ночным клубам всегда был довольно слабым. На самом деле, он бы предпочел работать в светлом и тихом месте, а ночной клуб под такое определение явно не подходил. Чем он мог бы заниматься в ночном клубе? Неудивительно, что Хваён первым делом подумал, что тот будет работать шеф-поваром — где Чжу Вон, а где работа в ночном клубе. Но во всём этом был один пункт, о котором Хваён не догадывался. Это была организация «Юнпа», а точнее — отец и братья Хваёна. И сегодня Чжу Вон как раз встречался с одним из них — вторым братом Хваёна, Юн Киёном.

***

Юн Киён начал пить ещё задолго до прихода Чжу Вона и, несмотря на это, выглядел довольно неплохо. Но Чжу Вон, когда ему пришлось сесть напротив Киёна, невольно подумал, что было бы лучше, если бы тот уже немного захмелел. Киён продолжал пить. И, пока сидящая рядом с ним женщина, наполняла его стакан, он не произнёс ни слова. Лишь когда Киён наполовину опустошил стопку крепкого алкоголя, он наконец заговорил:

— В каких вы отношениях с Хваёном?

Это был прямой вопрос. Однако, несмотря на неформальный стиль, Чжу Вону было трудно подобрать слова, учитывая всю серьёзность заданного вопроса. Чжу Вон смутился, так что Киён протянул ему стакан.

— Ты хорошо пьёшь?

— Вполне, — ответил Чжу Вон.

Киён до краёв наполнил гранёный стакан крепким алкоголем. И даже когда жидкость переполнила стакан и начала литься на руку Чжу Вона, Киён не убрал бутылку. Когда бутылка полностью опустела, вся рука Чжу Вона была пропитана алкоголем. Киён наклонил голову, жестом предлагая выпить.

— Тебе стоит поучиться пить.

Чжу Вон, поднося стакан ко рту, растерялся, не понимая намерений Киёна. Увидев его недоумение, Киён закрыл глаза. Он уже давно знал, что Хваён — гей, но о его предпочтениях не имел никакого представления.

«И что он в нём нашёл?» — подумал Киён, скрипя зубами. Как этот жестокий человек, что даже глазом не моргнул, когда Киён вызвал его к себе, а сейчас спокойно пьющий алкоголь в подобной обстановке, мог быть парнем Хваёна? Киён думал о том, что сейчас даже большинство молодых людей имели достаточно денег, чтобы сделать себе милую мордашку, любой первый попавшийся мужчина на улице — был бы намного красивее этого человека, что сейчас сидел перед ним, поэтому ему было трудно понять, что Хваён нашёл в человеке с таким лицом. Даже Киён, будучи членом преступной организации, его старший брат Чиён и их отец Юн Су-хёп не имели настолько устрашающего вида. Так что Киён не мог и представить, что именно так сильно привлекает Хваёна в этом человеке.

Страница книги История любви с первого взгляда в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23 - эпилог 1 части.

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

О книге