— В который раз уже? Скажи мне, сколько раз это случалось с начала учебного года?! Если учиться не собираешься — собирай вещи и вали!

Директор Хань Чжунъян аж взбесился. Глядя на высокого парня, который невинно улыбался и даже собирался закурить прямо у него на глазах, у него в голове только шум стоял.

— Выбрось сигарету!

Юй Чэнсун тут же аккуратно положил её на стол, не сделав ни одного лишнего движения. Разве что выражение лица у него осталось прежним — "я даже не осознал, что сделал что-то не так и, возможно, сделаю это снова". Типичный ученик.

— Отец Чжаочжоу уже пришёл в школу! Сегодня ты пойдёшь и извинишься перед ним! Да, тот парень тоже не ангел, но раз уж родители пришли разбираться... А твои родители…

Директор на секунду запнулся, но, видя, что Юй Чэнсун не реагирует и даже вроде как согласен, продолжил:

—Ладно бы просто драка, но ты же бил его прямо в лицо! Ты хоть понимаешь, зачем?!

Юй Чэнсун с полной искренностью: — Если честно, мне за это даже заплатили... Клиент чётко указал — бить в лицо, иначе штраф.

— Да заткнись ты уже!

Хань Чжунъян схватился за сердце, залпом выпил чай, пытаясь подавить желание прикончить этого засранца прямо здесь и сейчас. Чуть отдышавшись, он сказал:

—После обеда я пойду с тобой, извиняться перед его семьёй. Держись прилично, понял?

Юй Чэнсун взял сигарету со стола, прикурил, протянул директору и с чувством сказал:

— Вы для меня прям как родной отец.

Директор тут же выхватил сигарету и затушил её в пепельнице:

— Вон отсюда!

Юй Чэнсун резво испарился, по пути прихватив сигареты, которые у него забрали ранее. Уже у двери его снова окликнули.

Хань Чжунъян нахмурился:

— Чуть не забыл. К вам в класс новый ученик перевёлся, проследи, чтобы эти засранцы его не затюкали.

О, интересно, кого это директор сам продвигает?

Юй Чэнсун безразлично кивнул:

— Не переживайте, я — большой засранец — обижать его не стану.

А насчёт остальных… ну, это уж не его дело.

— Катись уже!

Как только дверь кабинета закрылась, Юй Чэнсун тут же сунул сигарету в зубы. Мартовский ветер задувал в коридоре, так что пришлось прикрыть огонёк ладонью, чтобы закурить.

Если бы по телевизору показывали рейтинги самых старых зданий, учебный корпус первой школы города Сиюань точно вошёл бы в топ-3.

Их школа вроде как считалась престижной, но правила были свободные — хочешь учись, хочешь нет. Дисциплина жёсткая, но вне уроков делай что хочешь, лишь бы никому не мешал. Хоть стой в коридоре и зубри английские слова — никто и слова не скажет.

Юй Чэнсун не спеша двинулся к 26-му классу. По дороге прошёл мимо нескольких "грибов" — учеников, которые в коридоре зубрили слова. Двое при его появлении тут же втянули головы в плечи.

Последний "гриб" тоже забился в угол, но Юй Чэнсун уже обратил внимание на вход в 16-й класс.

Классный руководитель *дядя Ли, а его имя Ли Цюаньжэнь стоял к нему спиной — невысокий, едва выше 170 см, и совершенно не заслонял собой парня напротив.

[ Они не родственники, просто гг его так называет ]

А тот был высоким, широкоплечим и даже в стандартной красно-белой школьной форме умудрился выглядеть так, будто позирует для рекламного плаката.

Парень был примерно его роста, с такими же длинными ногами. Школьная форма, которая обычно висела мешком, на нём сидела идеально, подчёркивая бесконечно длинные ноги. Куртка застёгнута до идеального уровня, плечи широкие, талия узкая, спина прямая, кожа светлая, а лицо…

Мысли Юй Чэнсуна резко оборвались — он столкнулся взглядом с глазами, скрытыми за очками. Чёрные зрачки на мгновение застыли, а потом смягчились, и парень добродушно улыбнулся ему.

Красивый. Юй Чэнсун мысленно поставил оценку, а затем лениво двинулся дальше, намереваясь проскользнуть между Дядя Ли и этим парнем.

Попытка не удалась.

Дядя Ли схватил его за рукав. В глазах этого альфы-учителя читалась слабость, беспомощность и надежда на чудо. Юй Чэнсун мог бы стряхнуть его одним движением, но послушно остановился и засиял улыбкой, ярче утреннего солнца:

— Здравствуйте, учитель Ли! Я ваш новый ученик, меня зовут Юй Чэнсун.

Дядя Ли устало вздохнул:

— Хватит ерунду пороть, выбрось сигарету. Ты только за эту неделю уже больше десяти баллов классу снял.

— А что директор Хань сказал?

Юй Чэнсун затянулся в последний раз, убрал сигарету и весело усмехнулся:

— Написать объяснительную на 500 слов.

Дядя Ли с подозрением прищурился:

— И всё?

— Ага. Разве что вы хотите, чтобы я принёс ему ящик *маотая в качестве подкупа?

[ Элитный китайский крепкий алкоголь ]

Учитель возмущенно:

— Что? Какой ещё подкуп? Иди на самостоятельную!

Дядя Ли решил, что лучше сам уточнит у директора. С этим засранцем никогда не знаешь, врёт он или нет.

Юй Чэнсун небрежно прошёл в класс, направился к своему месту в последнем ряду у задней двери и плюхнулся на стул. Ноги тут же оказались на парте, а стул встал на две ножки, качаясь под ним.

Когда Дядя Ли принял их "особый" класс, Юй Чэнсун попросил пересадить его в самый дальний угол. Учитель нехотя согласился, а мусорное ведро, которое по правилам стояло там, пришлось перенести к передней двери. С тех пор этот угол был его личной территорией. Два стола — только для него одного.

Он лениво достал телефон и начал листать ленту.

Через несколько минут Дядя Ли вернулся в класс с новичком.

— Ребята, у нас новый ученик! — Дядя Ли сиял, как бог богатства, а стоя на трибуне, был едва выше парня рядом.

— Теперь Инь Гу учится с нами! Давайте поприветствуем его!

Этот старик мастерски создавал атмосферу: ещё не договорив, он уже начал хлопать в ладоши.

Одноклассники давно разглядывали новенького у двери, но из-за угла плохо видели. Теперь, когда он вошёл, стало понятно, что это реально красавчик. Ростом явно альфа, информацию о его феромонах не узнать, но с таким лицом даже слабого альфу можно принять.

Омеги и беты тут же радостно зааплодировали, а по коридору прокатился гул оваций.

Юй Чэнсун лениво прикрыл ухо рукой.

Новенький уже начал представляться. Обычно Юй Чэнсун слушал вполуха, а к концу семестра мог разве что лицо вспомнить.

Но в этот раз…

Голос у него приятный.

В этом возрасте у большинства альф начинается ломка голоса. Если только ты не топ-А, который может пройти этот этап за одну ночь, то готовься год-другой звучать как обиженный селезень.

Но у этого новенького… Как там его… Имя он не расслышал. Зато голос — чёткий, чистый, чуть приглушённый, с той самой юношеской прохладцей. Спокойный, мягкий, но в нём чувствовалась уверенность.

Юй Чэнсун отложил телефон, откинулся назад и взглянул на трибуну, решив послушать ещё немного.

Но тут Дядя Ли его прервал:

— Отлично! Очень хорошо сказал! Инь Гу, садись… садись рядом с Юй Чэнсуном. Кстати, у тебя же плохое зрение…

— Учитель Ли, у меня хорошие очки, — спокойно улыбнулся Инь Гу.

Его взгляд скользнул по последнему ряду, где сидел Юй Чэнсун.

Чёрные волосы слегка вились на концах, чёлка небрежно падала на глаза, но, похоже, его это не волновало. Светлая кожа, на губах лёгкая, лениво-ироничная улыбка. Из всех пятидесяти человек в классе только он был без формы: чёрная спортивная куртка, свободно сидящая на плечах, делала его вид ещё более расслабленным. Весь его облик буквально кричал: "Особенный".

Слышать, что его посадили рядом с новеньким, не стало для него сюрпризом. Он даже спокойно поднял руку и без разрешения начал говорить:

— Разрешите, а если я помешаю хорошему ученику учиться?

Дядя Ли уверенно махнул рукой:

— Не помешаешь. Учитель в тебя верит.

Юй Чэнсун серьёзно кивнул:

— Я тоже в себя верю.

Он выдержал паузу, указал на себя пальцем и усмехнулся:

— Я ведь просто обычный ученик. Дерусь по мелочам, только что получил крупное замечание от директора, прогуливаю, сбегаю с уроков, не слушаю преподавателей… В общем, хороший парень.

Класс взорвался смехом.

Дядя Ли не обиделся и, как ни в чём не бывало, обратился к Инь Гу:

— Учёба у нас уже почти месяц идёт, а впереди контрольная. После неё пересадка, так что не переживай. А пока привыкните друг к другу, вдруг подружитесь? Ну или если совсем не сойдётесь, решим.

— О, судьба… — протянул Юй Чэнсун и, растянувшись в кресле, вполголоса напел:

— "Я машу тебе вслед, не хочу, чтоб ты уходил, но ты не обернулся…"

В классе снова начался шум, и всё шло к новой волне хохота.

— Тихо-тихо, — Дядя Ли мягко опустил руку, успокаивая ребят, а затем повернулся к Инь Гу:

— Если что-то будет не так, говори мне. А ещё, ты знаешь, у Юй Чэнсуна с тобой схожие оценки. Вы можете помогать друг другу, подтягиваться вместе…

— У меня нет возражений. Мне мой сосед… — Инь Гу посмотрел в конец класса.

— Вполне нравится.

Их взгляды встретились сквозь весь класс, и оба одновременно усмехнулись. Один — мягко, вежливо. Второй — с вызовом, с интересом.

Первый урок уже начинался, биология. Преподавателя ещё не было, в классе стоял гул. Юй Чэнсун уже собирался воткнуть наушники, когда услышал рядом:

— Сосед, у тебя кровь.

Инь Гу чуть склонил голову, глядя ему в лицо. На щеке Юй Чэнсуна виднелась свежая царапина, уже подсохшая.

— Может, сходишь в медпункт? Я могу пойти с тобой.

Рука Юй Чэнсуна замерла с наушником. Он повернул голову и уставился на Инь Гу.

Тот спокойно выдержал взгляд. В глазах под линзами очков читалась настоящая забота.

Но… Юй Чэнсун не особо любил эти глаза. Не потому, что они были некрасивыми.

А потому, что за линзами скрывалось что-то слишком тёмное.

Другие могли этого не замечать.

Но он — чувствовал.

Он почувствовал запах себе подобного.

А раз они одного поля ягоды, то хорошего в этом мало.

На несколько секунд повисло напряжение, будто воздух вот-вот вспыхнет. Но Юй Чэнсун лишь тихо усмехнулся, первым нарушая молчание. Он протянул руку, сжал плечо Инь Гу и прищурился:

— Не надо. В следующий раз, глядишь, уже я тебя провожу.

Юй Чэнсун был уверен, что Инь Гу понял намёк. Но то ли он был слишком тупым, то ли нарочно прикидывался, потому что продолжал смотреть прямо, без тени страха. И даже улыбался — уголки его раскосых глаз слегка приподнялись, когда он спокойно ответил:

— Спасибо.

Спасибо? Вот ведь воспитанный.

Пальцы Юй Чэнсуна чуть крепче сжали его плечо. Он медленно подался вперёд, почти вплотную наклонившись к его лицу.

В этот же момент по классу распространилась ощутимая только альфам невидимая волна давления. Не слишком сильная, строго дозированная, но достаточно явная.

Чёлка чуть заслоняла его взгляд, но стоило присмотреться — в его глазах не было ни капли улыбки. Вместе с кривой ухмылкой это выглядело… странно. И даже немного жутко.

Перед Юй Чэнсуном сидел другой альфа, который под таким напором уже не знал, куда деться. Он ёрзал, дёргался, хотел бы подвинуться, но боялся. В итоге только зажимался сильнее, а его шея покраснела от напряжения.

Но Инь Гу, казалось, вообще ничего не чувствовал. Он легко коснулся пальцами запястья Юй Чэнсуна, негромко постучал по нему указательным пальцем и всё так же спокойно произнёс:

— Хоть у Альф высшего уровня и хорошая регенерация, лучше всё-таки мазь нанести. Шрам на лице — не лучшая вещь.

Альфа высшего уровня?

Юй Чэнсун чуть приподнял бровь, медленно убрал руку и расслабленно откинулся на спинку стула.

— Ладно. Тогда… поживём — увидим.

Инь Гу улыбнулся ещё шире:

— Поживём — увидим.

А уж действительно ли это будет "приятное" знакомство или нет — они так и не успели понять. Учительница биологии только зашёла в класс и тут же увидела, как Юй Чэнсун сидит с телефоном. Взревела так, что, наверное, на первом этаже услышали, и сразу же выставила его за дверь.

Юй Чэнсун, не торопясь, вышел через задний проход, лениво привалился к стене и привычно открыл спасительное жёлтое приложение.

Заказать бургер? Утром он не ел, потом ещё и подрался. Сейчас такой голодный, что кого-нибудь бы загрыз.

— Кола или соевое молоко?.. Кола… Соевое молоко… Кола… Соевое моло…

— Юй Чэнсун?

Можно было даже не поднимать голову, чтобы узнать, кто это. Юй Чэнсун продолжил выбирать, в конце концов выбрал соевое молоко с пометкой "положить побольше сахара", а потом, пародируя интонацию дяди Ли, сказал:

— Ли Цюаньжэнь?

Тот шёл с термокружкой в сторону кулера, но, увидев его, сразу свернул с пути, подошёл ближе и тихо спросил:

— Ты опять разозлил учителя биологии?

Юй Чэнсун только после оплаты заказа поднял голову, широко зевнул и сделал невинное лицо:

— Да вы что, как можно? Вы посмотрите, какой я послушный и воспитанный ребёнок.

Ли Цюаньжэнь помолчал немного, а потом протянул ему свою кружку, сам же отправился разбираться с учительницей биологии, а потом просто увёл Юй Чэнсуна в учительскую.

— Давай, садись, — он налил ему горячего чая в одноразовый стакан и подвинул поближе.

— Как раз хотел с тобой поговорить.

Юй Чэнсун развалился на стуле, вытянул ноги в проходе и чуть не подставил подножку проходившему мимо учителю химии.

Ли Цюаньжэнь уселся напротив, посмотрел на него с такой добротой, что глаза прямо светились материнской заботой.

Школа и правда меняет людей. Даже мужики тут начинают светиться материнской любовью.

Чай он пить не стал. Горький. Только откинулся на спинку стула и без обиняков спросил:

— О чём говорим? Давайте быстрее, у меня заказ скоро приедет.

— Фастфуд вредный, — покачал головой Ли Цюаньжэнь.

— Вот моя племянница на днях заказывала…

— Стоп, — Юй Чэнсун выставил ладонь.

— Ближе к делу.

Если дать этому старику разговориться, он уже не остановится.

Ли Цюаньжэнь замолчал, вздохнул и, подбирая слова, начал:

— Только что меня вызвал Хань Чжуожэнь. Да и я сам замечаю… У тебя в последнее время что-то случилось? Расскажешь? Учебный год только начался, а тебя уже четырежды вызывали к директору. Ты ведь не такой ребёнок. Наверняка что-то произошло. Может, расскажешь мне? Я постараюсь помочь.

— Давайте уже не ходить вокруг да около, — Юй Чэнсун едва не рассмеялся. Сколько можно начинать издалека? Да ещё и настолько неуклюже.

— Я, между прочим, вообще-то тороплюсь.

— Эх, не скроешь от тебя ничего, — Ли Цюаньжэнь усмехнулся и наконец сказал прямо:

— Я просто хотел попросить тебя нормально ладить со своим соседом по парте. Он хороший парень…

Юй Чэнсун тут же вспомнил прилипшую к лицу улыбку Инь Гу. Незаметно приподнял бровь.

Если он хороший парень, то он готов прямо сейчас спрыгнуть с крыши.

— Вообще-то я специально посадил вас вместе, — сказал Ли Цюаньжэнь.

— Что? — Юй Чэнсун театрально ахнул.

— Неужели наш уважаемый учитель Ли может быть предвзят?

— Не перебивай, — Ли Цюаньжэнь отпил чая и подвинул ему его стакан.

— Инь Гу в прошлой школе учился просто отлично.

Он бросил взгляд на Юй Чэнсуна и добавил:

— Хотя ты тоже молодец.

Юй Чэнсун хлопнул в ладоши:

— Спасибо, учитель! Буду продолжать стараться!

Ли Цюаньжэнь только вздохнул и продолжил:

— Он был старостой класса и даже главой ученического совета. У него прекрасные навыки общения и, уж поверь, отличный характер. Я подумал, что если вы будете сидеть вместе, ты сможешь научиться у него немного сдержанности…

— Тогда вопрос, — Юй Чэнсун перебил его.

— Почему этот такой идеальный ученик перевёлся?

— Об этом можешь не переживать, — спокойно ответил Ли Цюаньжэнь.

— Я всё выяснил. В семье случились обстоятельства, вот и пришлось перевестись. Ничего криминального.

— Настолько правдоподобная причина, что даже подозрительно, — хмыкнул Юй Чэнсун и похлопал его по плечу.

— Ли Цюаньжэнь, раз ты умудрился столько лет спокойно работать в нашей школе, значит, атмосфера у нас и правда хорошая. Так что, конечно, ему стоило перевестись сюда, чтобы вкусить настоящую гармонию.

— Твой язык, — Ли Цюаньжэнь покачал головой.

— Даже если влюбишься, из-за него у тебя шансов не будет.

— Учитесь воспринимать критику, а не цепляться к мелочам, — философски заметил Юй Чэнсун.

— Просто послушай меня, — Ли Цюаньжэнь вздохнул.

— В жизни важны не только оценки. Нужно ещё уметь общаться с людьми. Эмоциональный интеллект так же важен, как и умственный. Особенно для такого Альфы, как ты. Тебе просто необходимо…

Юй Чэнсун за прошлый семестр уже привык к его нравоучениям и выработал идеальную тактику: "Ты говори, а я не слушаю". Поэтому, пока тот вещал, он просто достал телефон и открыл приложение для подготовки к экзаменам.

Ли Цюаньжэнь заглянул в экран. Физика…

— Сделай мне одолжение, — уже почти умоляюще попросил он.

— Постарайся нормально с ним ладить…

— Слушайте, — сказал Юй Чэнсун, даже не поднимая головы.

— С тех пор, как вы взяли наш класс, я уже столько раз шёл вам навстречу, что мог бы трижды обогнуть Землю. А директор Хань — только два.

Ли Цюаньжэнь тяжело вздохнул, как будто школьные проблемы волновали его больше, чем собственные.

— Не переживайте, — Юй Чэнсун спокойно щёлкал по экрану.

— Я обязательно у него поучусь. Буду лучшим другом, всегда рядом, повторять за ним всё, что он делает. Отношусь к нему как к родному сыну…

— Ну… ладно, — Ли Цюаньжэнь потерянно махнул рукой.

— Можешь пока тут посидеть, всё равно если вернёшься в класс, тебя опять поставят в угол.

Удалось ли ему добиться своего, он уже не знал. Из десяти обещаний Юй Чэнсуна выполнялось от силы два. Он вообще делал всё, как ему самому удобно. Но по сути ребёнок был хороший, просто семья у него…

Юй Чэнсун дорешал тест, потом краем глаза заметил на столе Ли Цюаньжэня папку с документами.

Переводной ученик.

На фото был парень без очков, довольно симпатичный, даже по его стандартам. Только вот улыбка… раздражала.

Как будто безобидный котёнок.

Он прищурился. В голове промелькнул момент, когда Инь Гу сел рядом, слегка задевая его плечом. В воздухе уловимо промелькнул запах — слабый, но отчетливый металлический привкус крови, который обычные Альфы вряд ли смогли бы заметить.

Вот это да. Отличный ученик.

Прозвенел звонок. Учитель биологии, сверкая глазами, выдернула из класса нескольких человек, не сделавших домашнее задание, а уже у двери громко добавила:

— Юй Чэнсун! До вечера сдаёшь мне 500 слов объяснительной, живо!

И скрылась в коридоре.

Инь Гу бесшумно крутил в пальцах ручку.

А кто ему скажет?

Класс замер буквально на секунду, а потом все спокойно вернулись к своим делам. Очевидно, такое происходило не в первый раз.

Он не спешил убирать учебники и, опершись подбородком на руку, мельком взглянул на стол соседа.

Несколько листов А4 разбросаны кое-как. Некоторые пустые, а на некоторых размашерым почерком были написаны слова: "соевое молоко, кола, десерт с соевым молоком, лапша, рис с подливой, рулет с матча…" Причём часть слов была обведена в кружки.

Больше всего обведённых кружков оказалось у "соевого молока" и "рулета с матча".

Похоже, его сосед — человек с серьёзным подходом к еде. В этом плане они могли бы найти общий язык.

Из коридора послышался шум, и в класс вошла девушка с высоким хвостом. Держа в руках стопку распечаток, она громко объявила:

— Учитель заранее раздал задания по английскому! Забирайте, завтра будем разбирать!

— Сколько страниц, староста?

— Три!

— Да что ж это такое…

Листы пошли по рядам. До Инь Гу дошли только три штуки.

— Нам не хватило одного комплекта, — сказал он.

Перед ним сидел парень в круглых очках и с густой чёлкой. Тот обернулся и спокойно ответил:

— Домашка брата Суна у Ли Цюаньжэня. Он вернёт её после уроков.

Любопытно.

— Почему?

— Потому что брат Сун никогда не слушает уроки. И ему не надо, — парень поправил очки, в голосе послышалась гордость.

— Эти листки ему тоже не нужны. Если оставить на парте, он их либо потеряет, либо порвёт, а на следующий день не сможет сдать работу и опять получит наказание. Поэтому Ли Цюаньжэнь сам хранит его домашку.

Инь Гу слегка приподнял брови.

Этот парень смотрел на Юй Чэнсуна с восхищением. Полным, неподдельным.

А вот его сосед по парте — с откровенным страхом.

Круглолицый парень чуть подался вперёд, заговорщически понизив голос:

— Брат, ты выглядишь приличным человеком. Хотя ты, конечно, слишком хорошо выглядишь… Это привлекает бешеных Омег… В общем, я тебе так скажу. Брат Сун может выглядеть пугающе, но он никогда не трогает простых учеников. Если будешь вести себя тихо и не отсвечивать, он даже смотреть в твою сторону не станет. Правда, потому что мы ему неинтересны… В любом случае, он хороший человек, так что бояться не стоит.

Мнение фаната о кумире всегда стоит делить пополам.

"Юй Чэнсун выглядит немного пугающе" — значит, он реально пугающий.

"Никогда не трогает обычных учеников" — значит, иногда всё-таки трогает.

"Даже не посмотрит на тебя" — значит, иногда всё-таки посмотрит.

"Он хороший человек" — значит, у него просто не всегда плохое настроение.

Инь Гу серьёзно кивнул.

— Кстати, — парень перед ним, наконец, вспомнил, что не представился, поправил очки и сказал:

— Меня зовут Цянь Сяоюй, но можно просто Даюй. Раз теперь мы одноклассники, если что-то понадобится — обращайся, не стесняйся.

Цянь Сяоюй явно наслаждался моментом. В нём так и читалось: "Свет софитов, освети меня!" Этакая подростковая бравада — "я особенный, я круче всех". Выглядело смешно, но не раздражало.

Инь Гу усмехнулся и подыграл:

— Даюй, спасибо за совет.

— Эй! — Цянь Сяоюй тут же заулыбался. Всего одно слово, а парню уже приятно. Он даже чуть придвинулся и, оглянувшись по сторонам, понизил голос:

— Раз уж мы теперь братья, вот тебе ещё одна подсказка. Если хочешь, можешь злить кого угодно, но не его. Сам понимаешь: с демоном договориться проще, чем с его слугами… Хотя если ты сможешь поладить с Юй Чэнсуном, то не то что он — вообще никто в школе тебя трогать не станет. Юй Чэнсун самый крутой, понимаешь, о чём я?

— Он что, главный хулиган? — уточнил Инь Гу.

— Нет, брат Сун не стал бы заниматься такой ерундой, — с явным пренебрежением ответил Цянь Сяоюй.

— Главный хулиган сейчас в выпускном классе, но он даже рядом с ним не стоит. Никто не хочет связываться с Юй Чэнсуном. Ты бы видел, как он дерётся… Это не драка, а просто уничтожение…

Инь Гу кивнул. В его голове образ соседа по парте обогатился новыми красками.

— О, точно! — Цянь Сяоюй вдруг вытащил из парты блокнот, пролистал пару страниц и протянул Инь Гу.

— Это расписание уроков, можешь переписать. От Юй Чэнсуна ты его точно не дождёшься — когда он приходит и когда уходит, одному ему известно.

Инь Гу взял блокнот.

Ровные, аккуратные строчки. Полная противоположность размашерому почерку его соседа.

— Он что, постоянно прогуливает? Учителя не возражают?

— Да кому какое дело? Если бы я мог так учиться, я бы тоже ходил, когда захочу. Всё равно дома меня никто не контролирует. А наш брат Сун— настоящая легенда первой школы! Он же не только учёный, но ещё и…

Цянь Сяоюй не успел закончить. В этот момент "легенда первой школы" как раз вошла в класс через заднюю дверь.

Фанат мгновенно замолчал и взглянул на него с благоговейным трепетом.

Инь Гу тоже посмотрел.

Юй Чэнсун был с ним почти одного роста — около 189 см. Его появление отбрасывало тень на полкласса. Чёрные волосы падали на глаза, скрывая выражение. В правой руке он бесшумно постукивал по экрану телефона. Белые провода наушников ярко выделялись на одежде.

Не поднимая головы, он дошёл до своей парты, лениво вытянул ногу и подцепил носком стула, сдвинув его назад. После этого вошёл в проход, снова вытянул ногу, задвигая стул на место, сел, расслабленно откинулся назад и продолжил смотреть в телефон.

— Брат Сун, учительница биологии опять велела тебе написать объяснительную, на этот раз аж на 500 слов, — Цянь Сяоюй совершенно не боялся отвлекать "легенду первой школы" от телефона. Более того, он даже потряс его за руку.

— А ещё учительница английского раздала три листа заданий! Это же убийство! Даже если я всю ночь просижу над ними, максимум две успею…

Юй Чэнсун ещё пару секунд нажимал на экран, потом наконец поднял голову, вынул один наушник и, словно по волшебству, достал из кармана пакетик йогурта и кинул его Цянь Сяоюю.

— Утром дам списать.

Цянь Сяоюй поймал йогурт и тут же сияюще подмигнул Инь Гу.

"Я же говорил, что брат Сун добрый!"

"Ты уверен?"

Инь Гу с улыбкой взглянул на него, а потом перевёл взгляд на Юй Чэнсуна.

Тот явно почувствовал его пристальный взгляд. Его рука на мгновение замерла в кармане, а затем он тоже посмотрел на Инь Гу.

В воздухе повисло неловкое молчание.

Цянь Сяоюй даже занервничал. Казалось, он вот-вот сам полезет в карман Юй Чэнсуна за ещё одним йогуртом, лишь бы доказать, что "Брат Сун правда добрый!".

— Я купил всего один, — Юй Чэнсун выдал вежливую, хоть и совершенно фальшивую улыбку.

— Я что, выгляжу так, будто завидую? — Инь Гу улыбнулся ещё дружелюбнее.

— Нет, — Юй Чэнсун вытащил из кармана второй йогурт, оторвал уголок и взял пакетик в зубы, всё так же фальшиво улыбаясь.

— Но я выгляжу так, будто у меня нет денег.

Урок английского, как всегда, не сулил ничего интересного. Для Юй Чэнсуна звонок на урок ничего не значил — он спокойно играл в телефоне, прислонившись к стене, пил йогурт и периодически ощущал на себе горячий взгляд соседа.

Раньше не замечал, но сегодня этот йогурт казался особенно вкусным.

Учительница английского была Альфой, женщиной с прямым характером. Зайдя в класс, она оглядела полусонных учеников, постучала по кафедре и нахмурилась:

— Эй-эй-эй, я что, не в то время зашла? Второй урок, а вы уже спите!

Кто-то вяло пробормотал:

— У нас перед этим биология была...

На биологии никто не спал. Вообще никто. Если только жить надоело.

Учительница усмехнулась:

— Вы что, ночью не спали? Вам же оставили время на самостоятельные занятия, его с головой хватает, чтобы сделать домашку. Значит, либо в игры всю ночь рубились, либо любовь крутить начали? Ладно, давай, Юй Чэнсун, рассказывай, на что ты время потратил.

Такие внезапные "наезды" на самых крутых учеников всегда бодрили класс. Все моментально встрепенулись и дружно уставились на последнюю парту у двери.

Юй Чэнсун так и застыл с йогуртом во рту, не отрывая пальца от экрана. На секунду завис, а потом поднял руку:

— Вы продолжайте, а я, пожалуй, пас.

Класс тихо засмеялся.

Юй Чэнсун убрал наушник, закинул телефон в стол, посмотрел на доску и изобразил на лице примерного ученика.

Учительница, скользнув по нему взглядом, заметила новенького. Улыбнулась:

— О, новенький? Прямо видно, что паинька. С вами, ребята, вообще глаз радуется. Хорошо, что учитель Ли посадил вас на заднюю парту, а то бы весь класс уроки не слушал, только на вас и глазел.

Юй Чэнсун скосился на соседа. Инь Гу в ответ дружелюбно улыбнулся учительнице — ровно настолько, чтобы не выглядеть ни слишком льстиво, ни высокомерно.

Да его в кино надо! Если *Бэйин не примет его в следующем году, я лично буду возмущаться.

[ Пекинская академия кино ]

— Ты Инь Гу, да? Если что-то непонятно, заходи в мой кабинет, спрашивай. Юй Чэнсун знает, где я, — сказала учительница.

— Всё, начинаем урок!

— Встать!

— Здра-а-а-вствуйте, учи-и-и-тель...

Она вела урок быстро и жестко — пока поднимешь ручку с пола, она уже успеет разобрать три новых упражнения. Юй Чэнсун слушать не собирался, но и в телефон не поиграешь, от скуки уже можно было мхом обрасти.

Раньше в такие моменты он просто тупил в пустую парту рядом, а теперь машинально повернулся в сторону Инь Гу.

Он просто искал, на чём задержать взгляд, но спустя минуту понял, что тот реально не слушает урок.

Сидит, вроде бы внимательно глядя на доску, но по опыту самого отличника — в глазах пустота. Улетел мыслями далеко-далеко.

В общем, они сейчас занимались одним и тем же. Только у Юй Чэнсуна объектом залипания был Инь Гу, а у Инь Гу — школьная доска.

"Я просто хочу, чтобы вы с соседом нормально ладили... Он хороший парень..."

Слова дяди Ли всплыли в голове, и Юй Чэнсун подумал: "Ну, если округлить, я тоже неплохой парень".

Какие новости, если директор Хань Чжунъян об этом узнает, наверняка расчувствуется до слёз.

Юй Чэнсун был уверен, что наблюдает незаметно — даже голову не поворачивал, только урывками поглядывал на Инь Гу. Но спустя пару минут тот вдруг повернулся и молча спросил его взглядом: "Чего?"

Такой чуткий?..

— Ты какого уровня Альфа? — спросил Юй Чэнсун.

Как только слова слетели с языка, он понял, что вопрос не совсем уместный. Уровень — штука довольно личная, кому-то всё равно, а кто-то и распространяться не любит... Ну, как с темой размеров: один гордо заявляет "у меня 18 см", а другой стыдливо молчит.

И тут они знакомы всего пару часов, а он такое спрашивает.

Наверное, стоило бы перевести разговор: сказать что-то вроде "да шучу я, слушай урок" и не смущать друг друга.

Но не хотелось. Ой, прям очень хотелось знать.

Юй Чэнсун улыбнулся, глядя в раскосые глаза Инь Гу. От него больше не пахло кровью, но что-то подсказывало — это был не настоящий запах, а его феромоны.

Феромоны с запахом крови? Ну, такого он ещё не встречал.

Хотелось проверить.

А разозлится Инь Гу или нет — не его проблема.

Дядя Ли прав: у него не то чтобы нет эмоционального интеллекта, просто пользоваться им лень.

"Ты не обижайся, что я говорю прямо, а я не обижусь, если ты ударишь в ответ" — вот и вся его жизненная философия.

Прямолинейно, просто и с намёком на то, что хочется врезать.

Реакция Инь Гу оказалась ожидаемой — он не рассердился, всё так же ровно улыбался. Глянул на пустую упаковку от йогурта на столе и тихо сказал:

— А ты угадай.

Юй Чэнсун прищурился.

Ну вот, началось. Чем больше кто-то тянет интригу, тем больше хочется узнать. Будто в груди завёлся котёнок, который отчаянно царапает изнутри: "Разгадай! Узнай!"

А себя он баловал — если что-то хочется, значит, надо делать.

Юй Чэнсун пошарил в кармане, вытащил последнюю молочную карамельку *"Ванцзай" и положил на стол Инь Гу. Постучал пальцем:

— Говори. Всё, что было, поставил на кон.

Инь Гу взял конфету, разглядел её, потом посмотрел на него.

Юй Чэнсун тоже смотрел.

Несколько секунд — и он уже подался вперёд, наклонился ближе, подставил ухо.

Голос у Инь Гу был красивый, и он медленно произнёс:

— Уровень...

Юй Чэнсун весь навострился.

— У меня 26 звёзд в ранге *Короля, одна игра — 20 юаней, для одноклассника скидка 20%

[ Возможно речь идет о игре на мобилке "Honor of Kings" ]

Ё-моё!..

Юй Чэнсун сдержался, чтобы не запустить в него пустым пакетом от йогурта, глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и с натянутой улыбкой сказал:

— Не, я человек бедный, привык всего добиваться сам.

Инь Гу понимающе кивнул с видом "я всё понимаю".

Юй Чэнсун ответил ему такой же фальшивой улыбкой.

Если этот щенок хороший парень, он готов в прямом эфире съесть... в общем, что-то несъедобное.

Чёрт.

За один день он полностью пересмотрел своё мнение о соседе по парте. С самого утра каждый учитель, заходя в класс, обязательно зависал возле Инь Гу на пару минут, нахваливая его улыбчивую мордашку. А если характер у преподавателя был не слишком мягкий, то ещё и шпынял других для контраста.

Юй Чэнсун чувствовал себя так, будто только он один в этом мире знал, кто перед ним на самом деле, но сказать не мог. Это бесило.

__ __

Хотя их школа и была отличной, поздние занятия там были добровольными. Как только прозвенел звонок, народ разделился примерно в соотношении два к трём: двое уходят, трое остаются.

Юй Чэнсун был из тех, кто уходил.

Говорили, что когда школу строили, денег было мало, поэтому место выбрали так себе — на самом краю Сиюаня. Сплошные трущобы, запустение и атмосфера полного пофигизма.

Стоило выйти за ворота, как прямо в лицо летели запахи уличной еды: лепёшки на гриле, жареные шашлычки, рис с яйцом... Один прилавок сменял другой, пока ты пробирался через это закулисье пищевой безопасности. Даже неважно, насколько это антисанитарно, — просто резкий запах специй и масла уже заставлял нос самых чувствительных альфа морщиться от отвращения.

Юй Чэнсун ускорил шаг, вырвался из этого кошмара, натянул молнию на спортивной куртке до самого подбородка. На фоне тёмной одежды лицо казалось ещё бледнее.

В марте на севере всё ещё холодно. Ветер бил прямо в лицо, аж щёки немели. Он достал телефон, выбрал что-нибудь спокойное из инструментальной музыки, вставил наушники и открыл непрочитанные сообщения в WeChat.

Человек-дождь:

— Неделю не появлялся перед тобой, скучал по мне?

— Сексуальное_фото.jpg

Хороший человек:

— Соскучился так, что сердце разбилось. Завтра с утра явишься?

—Ой,как_круто!.jpg

Человек-дождь:

— Конечно! Отцу почтение отдам! Заодно проверю, не появилась ли моя дорогая мать.

—Сразю_тебя_своей_милотой.jpg

Юй Чэнсун усмехнулся:

— Придурок.

— Давай, батя тебе сюрприз приготовил.

Человек-дождь:

— А, знаю я твой сюрприз. Ты про этого новенького? Даюй сказал, что он хорошенький и что он твой сосед по парте.

— Эй? Эй?!

— Ты где?

— Не говори, что это и есть твой сюрприз?! Отвечай, батя!

Юй Чэнсун посмотрел на погасший экран и тяжело вздохнул.

Телефон — как токсичные отношения: без подзарядки весь день не проживёт.

Хотя, если подумать, иногда бесполезные вещи тоже должны существовать. Они напоминают тебе, насколько ты сам полезен, или, наоборот, доказывают, что есть существа ещё бесполезнее. И этим иногда можно даже развлечься.

Например, Юй Чэнди.

Юй Чэнсун открыл дверь и сразу увидел своего неудачливого младшего брата. Тот неловко присел на корточки у порога, переобувался. Штанины школьной формы закатаны, колени красные, в ссадинах, да ещё и грязью усыпаны. С момента окончания уроков прошло уже несколько часов, а он так и не обработал раны.

И так-то у него с ногой проблемы, а тут ещё и добил.

Упал, разбился, но всё равно куда-то собрался. Старшему брату аж сердце защемило.

— Ого, — в голосе Юй Чэнсуна слышалась нескрываемая усмешка. Он прижал ладонь к голове брата, глаза почти сомкнулись от широкой улыбки.

— Это кто у нас тут такой? Какой-то бедолага? Кого так отделали, а он даже сдачи дать не смог? И как его вообще домой пустили? Тут взрослые есть? Кто-нибудь следит за этим ребёнком?

— Да не трогай ты меня! — Юй Чэнди отшвырнул его руку. Будто маленький раненый ёж, сверкнул на брата красными от злости глазами.

— Не нужно мне твоё презрение!

— О~кей, — Юй Чэнсун лениво кивнул, облокотился на дверной косяк и без лишних движений ткнул брата в плечо. Юй Чэнди пошатнулся, едва не упал.

— Но я же не говорил, что тебе нужно. Чего злишься? Это я с тобой плохо обращаюсь, да?

Юй Чэнди десять лет, он мелкий и щуплый, ростом на полметра ниже брата. Даже если выложится на полную, не сможет сдвинуть Юй Чэнсуна ни на миллиметр. Всё, что остаётся, — это зло смотреть на него снизу вверх и сквозь зубы прошипеть:

— Юй Чэнсун, ты просто невыносимый! Даже хуже неё!

Вот вырастет, вот тоже станет альфой — первым делом растопчет и его, и эту гадину!

— Ого, так ты меня так высоко ценишь? — Юй Чэнсун приподнял бровь.

— Я прям тронут. Ладно, вечером награжу тебя страшилкой. Что выберешь — "Звонок" или "Проклятие"?

Юй Чэнди боялся ужастиков. Одни только названия заставляли его трястись от страха. А уж когда он посмотрел на довольную улыбку брата, стало ещё хуже — жуть, хуже любого монстра с экрана! Бросив кроссовки, он тут же подскочил и рванул в свою комнату, будто за ним по пятам гналось что-то людоедское.

— Эй, а ты чего убегаешь? Не нравится — могу предложить что-то другое! Тебе нравится слушать Каяко? Она красотка и обожает вылезать из-под одеяла!

Гигантское чудовище даже не подумало остановиться, напротив, на своих длинных ногах неспешно пошло следом. Юй Чэнди, ковыляя, убегал как мог, а Юй Чэнсун спокойно догонял его безо всяких усилий.

— Ааа!!!

Вдруг дверь в комнату распахнулась, и мать с разбега влетела в Юй Чэнди, отправляя его в полёт. Юй Чэнсун успел поймать брата, иначе тот бы грохнулся на пол.

— Ты что такой медленный?! — взвилась она.

— Я же велела тебе купить Юаню чай! Почему ты ещё не ушёл?! Ты что, не понимаешь?! Я с тобой разговариваю!!! Ты, бесполезный кусок мусора!!!

Она стояла в коридоре в нелепой розовой пижаме, совершенно не по погоде. Дома только отключили отопление, воздух ещё холодный, но её это, похоже, не волновало. Сама она настолько худая, что ткань висела на ней, как на скелете.

Лицо вытянутое, впалые глаза, губы синюшные. Она исказила черты в злобе и со всего размаха влепила Юй Чэнди пощёчину:

— Ты что, специально?! Ты что, не хочешь купить?! Юань останется без чая, да?!

Как бы он её ни ненавидел, как бы ни мечтал, чтобы она исчезла, но перед её яростью замирал, не смел двинуться с места. Глаза расширились от ужаса, дыхание сбилось, он лишь смотрел, как рука снова приближается к нему.

Ещё не коснулась, а уже будто ударила. Боль прокатилась по коже, страх завязался в животе тугим узлом.

Этот страх уже врос в его кости, запечатался в его душе. Не стряхнуть, не забыть.

Чья-то большая рука схватила его за воротник, резко дёрнула, вырывая из болота страха, — как настоящий герой.

Юй Чэнди врезался спиной в ногу старшего брата. Больно.

Он стиснул зубы, чуть отодвинулся и тут же выкинул из головы эту мысль.

Юй Чэнсун вечно всё делает грубо, какой из него герой?

— Так, Юань хочет чай? — Юй Чэнсун одной рукой прижал брата за голову, а второй поймал мамину ладонь. По его коже тут же расплылось красное пятно, но он только усмехнулся, в глазах мелькнула насмешка.

— Давай я куплю. А то наш прихрамывающий братец пока дойдёт, чай уже остынет. Не волнуйся, я не буду его травить. Юань будет жить долго и счастливо, не так ли, мам? В отличие от...

Он не закончил, но и так всё было понятно.

Юй Чэнди снова затрясло.

Какие ещё герои так нарываются?

Мать побледнела, потом порозовела, потом посерела. В итоге сжала кулаки и, срывающимся голосом, от которого невозможно было не услышать усталость и ненависть, выплюнула:

— Юаню нужен чай из той новой лавки на Восточной улице. Быстро принеси.

— Ой, а вот в этом я не уверен, — Юй Чэнсун снял рюкзак и повесил его на шею младшего брата, потом хлопнул того по побелевшему лицу.

— Занеси в мою комнату.

Не глядя на мать, которая побагровела от злости, развернулся и ушёл.

В конце апреля весеннего вечера и не чувствовалось — ветер дул прямо в уши, и через пару минут лицо уже мерзло.

Весь район на улице Дунчуань был забит лавками с уличной едой и чайными, а разноцветные рекламные вывески сияли и зазывали народ потратить деньги.

Юй Чэнсун стоял у дверей чайной с незамысловатым названием "Пей чай" и смотрел на приклеенные на входе 3 милых слов: "Сегодня закрываемся пораньше".

Ну надо же, совпадение.

С тех пор как родился Юй ЧэнъЮань, у их матери будто гормоны зашкалили — с каждым днем всё хуже. Хотя и до этого особо нормальной её не назовёшь.

Принесёт он чай из другой лавки — на 90% получит обвинения в отравлении и истерику на ровном месте. Хотя если уж задуматься, чай из этой лавки он тоже мог бы отравить… Нет, стоп, с чего это он так серьёзно анализирует логику человека с гормональными сбоями? Лучше бы подумал, что на ужин есть.

Жизнь… Понимаю…

— Одноклассник?

"Аааа, это наша судьбааа~"

В голове у Юй Чэнсуна будто десять колонок включили караоке. Он медленно повернул голову. Если бы это был фильм, сейчас бы пошли замедленные кадры, подчеркивающие трогательную встречу главных героев, искры во взгляде и учащенное дыхание.

Но фильма не было, и Юй Чэнсун, конечно, взглядом молнии не пускал. Он лениво скользнул глазами по фигуре.

В пяти метрах стоял новый сосед по парте, с чашкой чая в руке и лицом "Вот это да, совпадение!".

Совпадение и правда удивительное, как если бы сам бренд 'Dove' обслужил своего создателя.

Инь Гу явно уже успел заскочить домой и переодеться. Черный спортивный костюм с белыми полосками по бокам, визуально удлиняющими ноги, и черная бейсболка. Впервые Юй Чэнсун видел человека, который в бейсболке умудрялся выглядеть как образцовый ученик. Может, из-за очков?

Хотя… Он опустил глаза и посмотрел на себя.

Нет, "Dove" теперь точно должен открыть создателю дверь ещё раз.

Юй Чэнсун снова взглянул на Инь Гу, его внимание невольно зацепилось за нераспечатанную чашку чая в руке. Отличное зрение безошибочно определило — это упаковка именно из "Пей чай".

О-хо-хо, сегодня у создателя "Dove" и правда аврал.

— Назови цену, — Юй Чэнсун кивнул на его руку, держащую чай, и, подходя ближе, добавил:

— Покупаю твой чай.

— А? — Инь Гу удивлённо поднял стакан, будто пытаясь понять, что в нем такого особенного.

— Ты настолько голодный?

Юй Чэнсун засунул руку в карман и вытащил оттуда канцелярский нож с утенком на ручке — с утра стянул его из рюкзака Юй Чэнди. Щелчок, и из корпуса выскочил сантиметр лезвия. Он подошел ближе, развернул нож острием к себе и тихо сказал:

— Не двигайся, это ограбление. Отдай чай — и твой сосед по парте останется жив.

— Ой, не надо, — Инь Гу хмыкнул, протягивая ему чай.

— Освобождаю заложника. Мой сосед по парте страдает раздвоением личности, очень несчастный человек. Мне ещё с ним в больницу идти.

— У твоего соседа по парте просто ангельское терпение. Ты с таким характером вообще как дожил до конца учебного дня? — Юй Чэнсун взял чай, посмотрел — обычный молочный зелёный с жемчужинами, без сахара… Без сахара вообще пить можно? Почему тогда сразу сироп от кашля не купил?

— Терпение у него обычное, — ответил Инь Гу,

— Просто любопытный.

Если бы не тот факт, что он сейчас держит чай Инь Гу, а ещё дома его ждала семейная разборка, Юй Чэнсун поклялся бы, что уже заехал бы тому кулаком прямо в очки.

"Ну и подыхай вместе со мной, щенок."

— Давай WeChat, — он достал телефон, подключённый к повербанку, решив сменить тему, чтобы не доводить до драки.

— Или Alipay, я тебе деньги переведу.

Инь Гу открыл QR-код и протянул ему. Юй Чэнсун не глядя отсканировал, но вместо страницы оплаты высветился профиль.

— Инь Гу? — Он нажал "Добавить в друзья".

— Привет, Юй Чэнсун. — Инь Гу принял заявку.

— Да брось, зови меня папой. — Юй Чэнсун тут же поменял у него в контактах имя на "Щенок", добавив значок собаки.

Инь Гу приподнял бровь и посмотрел на него.

— Вот злопамятный.

— Да нет, что ты, вообще нет, — Юй Чэнсун перевёл двадцать юаней и честно добавил:

— Всё от чистого сердца.

— Ты часто тут берёшь чай? — Инь Гу, как и ожидалось, воспринял это спокойно, с той же мягкой улыбкой. Но что он при этом думал, никто не знал.

— Нет, просто терпеть не могу китайские травы, а чай люблю сладкий, — Юй Чэнсун достал сигарету, закурил и машинально протянул пачку ему.

— М? Куришь?

— Спасибо. — Инь Гу взял одну.

— О, так вот оно что. — Юй Чэнсун протянул и зажигалку.

— Такой хороший мальчик, а я, наверное, должен заснять этот момент и отправить Дяде Ли.

— Не боишься, что он так разочаруется, что расплачется? — Инь Гу привычным движением сделал затяжку. Глаза за дымкой и очками стали трудноразличимыми.

Надо признать, курение иногда придаёт альфам особый шарм — мужественный, задумчивый, немного дерзкий… Но у Инь Гу было другое. Ему сигарета не добавляла сексуальности — только истории. В тот момент, когда он поднёс её к губам, с лица исчезла его вечная улыбка, и он вдруг стал куда естественнее.

Юй Чэнсун никогда не скупился на комплименты красивым людям. А Инь Гу был красив. До нелепости.

Примерно так же нелепо, как он сам.

— Конечно, боюсь. Если Дядя Ли заплачет, директор Хань первым заподозрит, что это я его довёл, — Юй Чэнсун потянулся, всё так же держа сигарету в зубах. Пора возвращаться, а то его брат Юй Чэнди точно влетит. Он взглянул на Инь Гу.

— Я пошёл, пай-мальчик.

— Я тоже, — Инь Гу поймал такси у конца улицы, обернулся к нему и с улыбкой сказал:

— До завтра.

— До завтра? Это не факт. — Юй Чэнсун, не оборачиваясь, махнул рукой и пошёл в переулок.

Жёлтый свет фонарей растягивал тени. В ночном воздухе его силуэт казался немного мягче, чем обычно.

Возможно, это просто иллюзия. А может, отражение чего-то внутри.

Инь Гу смотрел ему вслед, пока тот окончательно не скрылся за углом.

— Эй, парень, ты поедешь или как?

Он слегка нахмурился, но ничего не сказал, просто открыл дверь и сел в машину.

— Район Чаншэн.

— Понял.

За окном мелькали чужие улицы. Машина неслась быстрее, чем он привык. Даже адрес, который он только что назвал, звучал у него из уст так, будто не принадлежал ему.

Инь Гу приоткрыл окно, положил руку с сигаретой на край. В воздухе будто ещё оставался лёгкий запах апельсиновой газировки.

Вроде бы такой популярный, освежающий феромон. Но на его соседе по парте он почему-то ощущался в сотни раз сильнее. Как будто заставили выпить сразу сто бутылок холодной газировки, встряхнутой до предела. В голове всё взорвалось пузырьками, мысли разлетелись в стороны.

Ну да, именно такой он и есть.

...

Это что, оргазм мозга?

Инь Гу не удержался и тихо усмехнулся. Если бы он озвучил эту мысль, никакое количество чая не спасло бы его репутацию.

Он облокотился на окно, глядя в ночь, и только когда сигарета догорела, нажал её в пепельницу и выбросил.

Чаншэн — старый район прямо напротив школы. Дома тут ещё с восьмидесятых, обстановка такая же — старая, немного угнетающая, но хотя бы чистая. Никакой живности по углам.

Он только недавно снял здесь квартиру. Всё случилось так быстро, что он даже не успел обжиться. Одна комната, кухня, санузел. Шестьдесят квадратных метров. Из мебели — только шкаф и небольшая кровать. Шторы и постельное бельё он купил вчера.

Небо и земля, если сравнивать с семейным домом, но здесь он впервые чувствовал себя по-настоящему свободным.

Свобода...

Восемнадцать лет он мечтал об этом. Теперь получил. Но никакой эйфории почему-то не было.

Даже намёка на радость. Пусто. Как будто эмоции у него когда-то просто вырвали с корнем. Теперь он был человеком без ожиданий и без иллюзий.

В одной песне была строчка, идеально описывающая его сейчас: "Если ты никогда не ел сладкого, сахар покажется тебе горьким".

Инь Гу усмехнулся, стянул куртку и пошёл в душ.

Вода успела нагреться. Горячая струя немного расслабила.

Он лёг на кровать, глянув на экран телефона. Несколько непрочитанных сообщений от Дуаньцзю:

— Как прошёл первый день?

— Как тебе школа?

— Я посмотрел информацию про неё, вроде нормальная.

Инь Гу, вытирая волосы, ответил одной рукой.

Инь Гу вытирал волосы полотенцем и одной рукой отвечал на сообщения.

— Школа хорошая, народ простой.

Подумав, он усмехнулся и добавил:

— Особенно мой сосед по парте, очень гостеприимный.

— Ну и отлично, — написал Дуаньцзю.

— Но ты там не расслабляйся раньше времени. Первые дни лучше вести себя тихо, разобраться, что к чему. В таких мелких городах народ разный, может быть небезопасно. Мы не сможем сразу примчаться, так что сам будь осторожен.

— Да тут всё не так страшно, как вы себе придумали, — ответил Инь Гу.

— Не надо делать вид, будто меня в ссылку отправили.

Дуаньцзю:

— Может, мне взять отгул и приехать? Не по себе как-то.

— Пока не надо.

Дуаньцзю:

— Почему?

— Потому что ты выглядишь слишком "непростым". Это испортит мою репутацию в их глазах.

Дуаньцзю:

— …

— Ладно, уговорил.

Юй Чэнсун вчера не шутил. С утра подряд три урока — а его всё не было. О его присутствии напоминал только лист А4, исписанный названиями разных вкусняшек.

Учителя математики, химии и английского даже спрашивали, почему не пришёл сосед Цянь Сяоюй, но никто из них не поинтересовался: "А где Юй Чэнсун?"

Инь Гу даже не знал, чему удивляться больше — тому, что его сосед по парте приходит и уходит, когда захочет, или тому, что учителя, похоже, уже махнули на него рукой.

На четвёртом уроке, на физике, наконец-то кто-то спросил.

Дядя Ли вошёл в класс с кружкой чая, сияя от радости, но, заметив пустое место, резко сменился в лице. Он был так ошарашен, что даже голос сорвался:

— Юй Чэнсун не пришёл?!

По его тону можно было подумать, что Чэнсун — образцовый ученик, никогда не опаздывающий и не прогуливающий занятия, и вот теперь вся школа в шоке.

Дядя Ли уставился на Инь Гу, в глазах читалось громкое "Что случилось?!", будто Чэнсун пропустил уроки по его вине.

Но он не собирался отвечать.

Юй Чэнсун ничего ему не говорил. Да и вообще, судя по всему, он постоянно так делает, а значит, кто-нибудь точно разрулит ситуацию.

И точно.

Цянь Сяоюй поднял руку и с каким-то даже гордым видом громко объявил:

— Брат Сун заболел.

Инь Гу едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Отлично сработались.

Заболел... Да он просто не смог проснуться после того несчастного несладкого чая.

Но ещё больше его удивило, что дядя Ли поверил в этот заезженный студенческий предлог.

— И как же он даже мне не позвонил, чтобы попросить отгул? Наверняка сегодня вообще не придёт. Интересно, хоть лекарства выпил… Кто-нибудь может с ним связаться? — начал было дядя Ли, но его снова перебили.

Цянь Сяоюй, всё так же серьёзно, поднял руку:

— Брат Сун сказал, что выпил.

Инь Гу не выдержал и тихо фыркнул.

Да уж, если бы Юй Чэнсун знал, что у него такие верные и, главное, остроумные товарищи, то, возможно, ещё вчера попросил бы его отпросить его у учителя.

— Ладно, — дядя Ли вздохнул, покачал головой и сказал:

— Но в следующий раз хотя бы мне звоните, если пропускаете. А то поймает вас Хань Чжунъян — и родителей в школу вызовет. Всё, давайте начнём урок, доставайте вчерашние задания…

А тем временем Юй Чэнсун как раз встал. Причём очень рано.

Вчера из-за этого чёртового несладкого чая его мама до поздней ночи устраивала скандал, обвиняя сына в покушении на убийство. Младший брат, Юй Чэнди, испугался и разревелся. Пришлось взять эту бедного маленького дурочка к себе в кровать.

Но лучше бы он этого не делал.

Юй Чэнди спал как одержимый. Как только заснул, так начал скрежетать зубами, будто внутри него проснулась электрическая зубная щётка.

В голове у Юй Чэнсуна до сих пор звучало это "хруст, хруст, хруст".

Поднимаясь по лестнице, он тёр виски. Не выспался, с утра уже успел подраться, всё тело ломит, а голова вот-вот взорвётся.

Настроение отвратительное. Просто ужасное.

Почему он попал в шестнадцатый класс? Почему шестнадцатый класс на четвёртом этаже? Почему вообще нужно ходить в школу? Почему драться? Почему, почему, почему?..

Когда у него было плохое настроение, он напоминал одну конкретную книгу — "Сто тысяч почему".

Чёрт.

— Эй, да брось ты, иди домой и спи, — *Чжоу Чжэюй сунул ему в лицо телефон.

— Посмотри на себя. Ты похож на несчастного отца, который родил восьмимесячного недоношенного ребёнка и даже не отдохнул после родов. Тьфу.

[Тот самый Человек-дождь]

Юй Чэнсун прищурился, разглядывая своё отражение. Лицо, полное раздражения, можно было бы описать одним знакомым выражением — "да пошло оно всё".

— Это я тебя родил, что ли? — Юй Чэнсун оттолкнул телефон.

— Или ты сам из меня вылетел? Что, не хватает любви к своему жалкому существованию?

— Чёрт, да ты грязно шутишь, — Чжоу Чжэюй прикрыл лицо рукой.

— Мне нравится.

У дверей класса они разошлись. Чжоу Чжэюй зашёл через переднюю дверь, громко объявив:

— Разрешите войти! Учитель, у меня живот прихватило.

Дядя Ли махнул рукой, разрешая пройти, и взглянул на дверь сзади:

— Юй Чэнсун, ты выздоровел?

Юй Чэнсун, даже не поднимая головы, отодвинул стул и сел.

— Всё плохо. Думаю, умру прямо в школе, чтобы вам дали три дня выходных.

— Ты, конечно… — Дядя Ли вздохнул. — После урока зайди ко мне в кабинет, я вам лекарство дам.

— Дядя Ли, вы сегодня снова так ослепительно красивы, что я не могу на вас смотреть! — Чжоу Чжэюй зааплодировал.

Юй Чэнсун скинул куртку, постелил её на стол и рухнул спать.

На уроке в классе было тихо, но толком поспать не получилось.

Во сне его окружила стая электрических зубных щёток, скрежещущих на разные голоса. Голова готова была взорваться, но вдруг в воздухе появился запах. Сначала показалось, что это солод, но нет… больше похоже на сливки.

Он с трудом открыл глаза. Когда он успел сесть на бок? Интересно, остались ли у него на лице следы от стола… Зрение прояснялось, и перед ним оказалось два объекта: профиль Инь Гу и сверкающий в его руке рулет с матча.

— Добрый день, — Инь Гу, увидев, что он проснулся, открыл бутылку воды и поставил на стол.

— Всю ночь не спал?

Юй Чэнсун нахмурился, не сразу понял, что происходит, ещё раз внимательно на него посмотрел, потом наконец поднялся. Всё тело хрустнуло, будто он вот-вот превратится в оборотня.

Он раздражённо растрепал волосы, пару раз провёл пальцами по чёлке, откинув её назад, достал из кармана чёрную резинку и собрал волосы в небрежный хвост. Только после этого с сиплым голосом выдал:

— Какой там "не спал", вообще глаза не сомкнул. Чёрт.

Инь Гу посмотрел на этот хвост и на лицо, которое теперь полностью открылось. Неприлично красивое лицо. Промолчал.

Юй Чэнсун взял бутылку воды, осушил полбутылки одним глотком, наконец немного пришёл в себя и повернулся к нему:

— Где купил?

Инь Гу моргнул.

— Рулет, — пояснил Юй Чэнсун.

— Заказал доставку. Магазин называется "Ну, более-менее съедобно", — ответил Инь Гу.

— Сколько стоит? Я куплю… — начал Юй Чэнсун.

— Не продаю, — усмехнулся Инь Гу.

— Слушай, хороший ты человек, но я сейчас в таком настроении, что готов кого-нибудь избить, так что не испытывай моё терпение, — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула, покачал головой и открыл телефон. Непрочитанных сообщений было больше десяти, но у него не было ни малейшего желания их читать.

— Я же говорю, не продаю. Для соседа по парте бесплатно, — Инь Гу подвинул ему обе коробки с рулетами.

— Что, так всё плохо?

— Настроение как будто весь мир пошёл по одному месту, — Юй Чэнсун взял одну коробку, вторую двинул обратно.

— Спасибо, завтра угощу тебя чем-нибудь вкусным.

— Опять подрался? — спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун посмотрел на него, но ничего не сказал.

— У тебя на лице парез. Причём сильнее, чем вчера. Может, всё-таки зайдём в медпункт? — Инь Гу подпер подбородок рукой, и в его взгляде читалась настолько искренняя забота, что даже бесило.

— Ты бы бросил школу, честное слово, — Юй Чэнсун открыл коробку с рулетом, вдохнул приятный сливочный аромат и облегчённо вздохнул. Кто вообще придумал сливки? Надо дать этому человеку награду и подарить ластик.

— С такой настойчивостью тебе надо страховку продавать, причём медицинскую. Не пропадёшь.

— Мне кажется, шрам останется, — сказал Инь Гу.

— Мне кажется, тебе просто нечем заняться, — отозвался Юй Чэнсун, откусил кусок рулета и мысленно поблагодарил создателей матча и сладкой фасоли.

— Ты что, страшный, что ли? — спросил Инь Гу.

— Сейчас как дам, — Юй Чэнсун покосился на него. Похоже, вчера он проглядел важную деталь. К характеру Инь Гу следовало добавить ещё один пункт — прирождённый флиртун.

— Слушай, сосед по парте, зрение надо беречь. Если хочешь провериться, такси до городской больницы стоит двадцатку. Если дороже — значит, тебя везут нелегалы. Бесплатно за подсказку не благодарят, но можешь звать меня папой.

Инь Гу совсем не испугался. Наоборот, ещё шире улыбнулся:

— Если шрама не останется, я тебя папой и назову.

Юй Чэнсун: "…"

Вот чёрт. Он уже почти поверил.

— Шрам останется, как быть? — спросил Юй Чэнсун.

— Тогда ты… — Инь Гу на мгновение задумался, показал на листок на столе и усмехнулся.

— Угости меня этим ещё раз.

— Я не просто выгляжу бедным, — Юй Чэнсун скользнул взглядом по бумаге. Чтобы оплатить всё, что там было, ему пришлось бы пахать целый месяц. Вот же жук.

— Я реально нищий.

— Можно в рассрочку, — предложил Инь Гу.

— Дорогое же у тебя "папа", — пробормотал Юй Чэнсун, но всё равно захлопнул крышку упаковки, встал и направился к выходу.

Человеку и правда нельзя сидеть без дела, иначе даже в самые тупые споры вляпаешься.

Мужские радости простые и идиотские. Если вошёл во вкус, то уже не остановиться.

Юй Чэнсун открыл заднюю дверь и столкнулся нос к носу с Чжоу Чжэюем, который только вернулся из столовой.

— Ни хрена ты рано встал, — Чжоу Чжэюй вздрогнул от неожиданности и посмотрел на него.

— Куда собрался? Я тебе супчик с пельмешками принёс, не острый, не горячий, но в него вложена вся моя любовь.

— Иду в медпункт ребёнка признавать. А свою любовь оставь себе, — Юй Чэнсун зевнул, краем глаза заметив, что Инь Гу тоже вышел.

Сказать нечего — высокий, длинноногий, сразу бросается в глаза.

Чжоу Чжэюй тоже его увидел, но вчера взял отгул и знал о нём только по размытым фоткам из школьного чата. Просто скользнул взглядом, не поздоровался, а потом с мерзенькой ухмылочкой спросил Юй Чэнсуна:

— Уже родил? В этот раз нормальным способом или…

Юй Чэнсун обнял его за шею, наклонился поближе и тоже ухмыльнулся. Голос понизил до заговорщического:

— Вчера ночью ты был со мной так горяч… Уже забыл?

— Ой, что ты такое говоришь~ — Чжоу Чжэюй жеманно махнул кулачком и стукнул его по плечу.

— Хороший брат, захвати мне из медпункта йод. У нас мама ногу подвернула, а денег я тебе не дам, потому что я мать твоего ребёнка.

Юй Чэнсун похлопал его по щеке и усмехнулся:

— Отвали, папа без денег.

— Охренеть, вот это подстава! — Чжоу Чжэюй тут же сменил тон и превратился в брошенную женщину, сверкая глазами и грозя пальцем.

— Мы столько лет шли бок о бок, а ради йода ты меня прогоняешь?! Мужик, да ты просто мразь!

Юй Чэнсун, обходя его, крикнул:

— Эй, сосед!

Инь Гу взглянул на Чжоу Чжэюя, приветливо улыбнулся и тут же двинулся следом.

— Иду, — ответил он.

— Да ну нафиг, не принесёшь?! — Чжоу Чжэюй смотрел на два равнодушных силуэта впереди и был в полном шоке.

— Слышь, страшила, ты кто вообще? — Юй Чэнсун даже не обернулся, просто поднял руку и показал ему средний палец.

— Охренеть! — Чжоу Чжэюй потрясённо замер, а потом тоже показал палец в ответ.

Школьный медпункт был за спортплощадкой, довольно далеко от здания второго курса. Убогая школа бедствовала, учебные корпуса вот-вот развалятся, а на нормального врача денег нет. В основном сюда забегали за пластырем или таблеткой от простуды, а если что серьёзное — брали отгул и шли в больницу. Вечно тут было пусто, а врач вечно отлынивал.

Юй Чэнсун открыл дверь — внутри, как и ожидалось, никого.

— Врач где? — спросил Инь Гу.

— Обедает, наверное, — Юй Чэнсун уверенно подошёл к шкафу с лекарствами, достал из кармана ключи и открыл его.

— Он тебе ключи дал? — Инь Гу огляделся.

Медпункт выглядел аккуратным, пахло дезинфекцией. В глубине была комната с двумя койками, оборудование вполне приличное.

— Нет, по правилам студентам их не выдают, — Юй Чэнсун взял йод, ватные палочки и ещё какой-то антисептик.

— Но я сюда чаще врача захожу. Каждый раз его нет, вот и сделал себе копию. Так хоть лекарства можно взять, а потом скинуть ему деньги. Удобно.

— Всё ясно, — сказал Инь Гу, прислонившись к стене.

— Что ясно? — Юй Чэнсун взглянул на него и открыл йод.

— Почему ты такой нищий, — пояснил Инь Гу.

— Дерёшься, зарабатываешь, тратишь деньги на лекарства, потом снова дерёшься, зарабатываешь, тратишь… Вечный двигатель, брат Сун.

"Брат Сун", сказанное с его интонацией, звучало как "кретин", и Юй Чэнсун едва не вылил йод ему в рот.

— Блин, — он взмахнул ватной палочкой.

— Братец, тебе Бог дал рот, чтобы есть, так пользуйся им по назначению.

Инь Гу забрал у него палочку, взял его за подбородок и внимательно посмотрел на порез.

— Ты сам справишься или тупо вмажем?

Юй Чэнсун глянул в зеркало. Разрез небольшой, сантиметра три-четыре, на левой щеке. Вроде бы даже круто смотрится.

Как у крутого мечника без эмоций.

Раньше на такие царапины он вообще не обращал внимания. Заживёт — и ладно, нет — шрам тоже норм. А тут вдруг такие заморочки с обработкой. С чего бы?

Ну да ладно, по крайней мере, понтов набить можно.

— А я похож на того, кому надо самому? — он откинулся назад и развёл руками.

— Верно, — Инь Гу достал новую палочку, обмакнул в йод.

— Столько Омег хотят от тебя детей… Хотя, стоп, ещё и альфы.

Юй Чэнсун вспомнил того ходячего "соблазнителя" Чжоу Чжэюя, рассмеялся и тоже добавил перца:

— Ну так рожай, если хочешь. Плати — и сколько надо, столько обеспечу.

— Не, — Инь Гу скользнул по нему взглядом и осторожно коснулся ранки. Губы его тронула лёгкая улыбка.

— Молодой ещё, растратишься — жаль будет.

Юй Чэнсун чуть не застонал. Ну и тип, тоже хорош, скрытный бабник.

— Ты реально был главой студсовета? — спросил он.

Инь Гу приподнял бровь:

— А что, не похож?

— Не глумись над словом "похож", оно сейчас расплачется.

Инь Гу хмыкнул, но промолчал.

Юй Чэнсун тоже не стал продолжать.

Вообще, он был жутко ленивым. Ему было всё равно, что происходит вокруг, пока он сам цел и невредим.

Так что он прекрасно понимал: у Инь Гу есть своя история.

Но лезть в неё ему было лень.

В общем, он не хотел смотреть ни комедии, ни чужие трагедии. Разобраться бы в своей личной драме — уже достижение. Тем более он не из тех, кто утешает себя мыслью: "Мне плохо, но кому-то ещё хуже".

Стоять и мазать рану было неудобно, так что Юй Чэнсун достал ключи, открыл дверь в комнату внутри, завёл туда Инь Гу, закрыл дверь, задвинул штору и уселся на койку в ожидании, когда его обслужат.

Инь Гу двигался так уверенно и ловко, что у Юй Чэнсуна закралось подозрение: а может, этот тип и правда врач? Если страховку продавать не выйдет, спокойно сможет открыть частную клинику.

Оба они были из тех, кто предпочитал молчать, чем болтать попусту. Поэтому до самого конца процедуры никто не проронил ни слова — даже когда Инь Гу пшикнул ему на лицо антисептиком.

— Ай-ай-ай-ай…

— Врача нет, терпи.

— Опять нет? Ладно, больничная койка закрыта, садись на стул.

В помещение ввалилось сразу несколько человек — по голосам две девушки и парень, но кто там Aльфа, Бета или Oмега, было неясно.

Пострадавшая девчонка громко ойкала от боли, а двое других её утешали.

Юй Чэнсун подслушивать не собирался, поэтому встал, чтобы выйти. Но тут услышал, что в разговоре всплыло его имя.

— Ай, больно… — простонала девушка.

— Я всего-то ногу подвернула, а как же Юй Чэнсун? Его тогда так сильно ранили, наверное, это было адски больно…

Юй Чэнсун: …чего?

Он перевёл взгляд на Инь Гу. Тот смотрел на него с видом человека, который держится серьёзно, но внутри угорает.

Юй Чэнсун подумал-подумал и сел обратно.

С его популярностью такие слухи ещё не раз дойдут до Инь Гу, да и вообще до всех. Один раз опровергнуть можно, но в целом смысла нет.

— Да что там могло болеть? День-два, и всё прошло. У них, у Альф высшего уровня, заживление вообще моментальное, — раздался мужской голос.

— Чушь! — возмутилась другая девушка.

— То, что топ-Альфа сильный и красивый, не значит, что он боли не чувствует. Говоришь, не зная, так лучше молчи!

Юй Чэнсун кивнул. Верно говорит.

Ну и да, красивый.

— Да-да, он, конечно, крутой, — согласился парень.

— Представь, получил ножевое, а на следующий день уже на уроках сидит. Жажда знаний зашкаливает.

— Сиди тихо, задрот, вот как станешь лучшим в классе, тогда и умничай.

— Да хватит спорить. Юй Чэнсун всё равно этого не слышит, — вздохнула пострадавшая девушка, а потом мечтательно добавила:

— Он такой красивый… Красивый, с характером, ещё и учится неплохо… Интересно, какая у него девушка?

Пока никакая, подумал Юй Чэнсун.

— Точно не ты, — фыркнул тот же парень.

— Да он, небось, по восемьсот подружек за месяц меняет. Топ-Альфы в периоды чувствительных состояний вообще неадекватны, у него, может, и наклонности к насилию есть. А вы на внешность клюёте, столкнётесь с таким — потом и поплакаться некому будет.

— Ах ты, Суньчжи, жить надоело?!

…

Юй Чэнсун кивнул.

Суньчжи… Суньчжи… Отличное имя.

Трое снаружи не дождались врача и вскоре ушли.

Юй Чэнсун был так увлечён подслушиванием, что только сейчас заметил, как на него смотрит Инь Гу.

— Если ты продолжишь так открыто пялиться, я подумаю, что ты хочешь стать одной из моих восьмисот за этот месяц подружек, — сказал Юй Чэнсун.

Инь Гу убрал йод и ватные палочки.

— Это так очевидно?

Юй Чэнсун встал, глянул в зеркало. Шрам всё так же делал его неотразимым, никакой разноцветной мазни от йода — Инь Гу оказался мастером своего дела.

— Ты ведь хочешь спросить, почему я, человек, который никогда не слушает уроки, пришёл в школу, получив такую травму? — спросил Юй Чэнсун.

— Да, — Инь Гу даже не попытался это скрыть.

Юй Чэнсун ткнул пальцем в бок, чуть выше талии:

— Это не нож, а ножницы. Не проткнули, а просто порезали. Зашили на шесть стежков.

Помолчав немного, он добавил:

— Мама случайно задела.

Инь Гу замер, держа руку на дверной ручке.

Юй Чэнсун как раз этого и ждал, ухмыльнулся:

— Если бы не случайно, то ударила бы сюда.

Он коснулся пальцем груди, где находится сердце.

Воздух в кабинете стал тяжёлым. Инь Гу смотрел на него, в глазах что-то мелькало, но что именно — непонятно.

Юй Чэнсун запоздало понял, что ляпнул лишнего, — увлёкся.

— Да это просто понты, не надо смотреть на меня так… так с любовью, — он передёрнул плечами и направился к выходу.

— У меня нет денег тебя содержать, не нагоняй мне стресс.

Инь Гу тоже осознал, что перегнул, быстро убрал выражение лица, усмехнулся и пошёл следом:

— Я думал, ты сбежишь с урока.

— Я бы рад, — вздохнул Юй Чэнсун, — но у нас сейчас биология. Кто сбежит, тот дурак. Ты хочешь быть дураком, хороший мальчик?

— Не хочу. Нет у меня к этому таланта.

— Ну что ты так себя недооцениваешь? — Юй Чэнсун хлопнул его по плечу и серьёзно сказал:

— У тебя есть.

После столь насыщенного событиями дня, насыщенного откровенными разговорами и подслушанными сплетнями, им пришлось неслабо побегать, чтобы успеть в класс. Вбежали они прямо под звонок.

Учительница биологии пришла на пять секунд позже.

Юй Чэнсун сел, перевёл дух, потянулся за бутылкой с водой, но тут же засветился экран телефона.

Человек-дождь:

— Уже вернулся? Я всего один день прогулял, а ты уже мне изменяешь?

— Клоуном оказался я сам.jpg

Юй Чэнсун рухнул на парту и принялся печатать.

Хороший человек:

— Забыл йод взять.

— Кроме усталости, у взрослых ничего не остаётся.jpg

Человек-дождь:

— Блин, вы весь обеденный перерыв потратили на это? Хотя… максимум у тебя было полчаса. Полчаса и уже кончил? Ну ты даёшь!

— Может, ты пожертвуешь собой? А он как, справится? — написал Чжоу Чжэюй.

Юй Чэнсун взглянул на одного типарядом, который делал вид, что слушает урок, и набрал ответ.

Хороший человек:

— Стреляю тебе в рот.

— Я твой батя, я твой батя, конец связи.jpg

Чжоу Чжэюй завёлся, как дождь пошёл — накатал десяток сообщений подряд, явно собираясь завалить его весь экран. Юй Чэнсун заблокировал телефон, безжалостно оттолкнув "жену", с которой был вместе восемнадцать лет.

Учительница биологии быал вспыльчивой, но лекции вёла монотонно, словно мантру читала. Юй Чэнсун начал клевать носом, опёрся на парту и уставился в пустоту.

Он не ел в обед, и теперь у него в животе будто пожар.

Чуткий нюх Альфы мгновенно уловил запах еды, и он уставился на рулет, лежащий перед ним.

Юй Чэнсун был слишком уставшим, чтобы выслушивать нравоучения, поэтому решил не привлекать внимания, убрал лакомство под парту и склонился над ним, чтобы незаметно съесть.

Но для взрослого Альфы такая еда — вообще не еда. Он проглотил рулет за пару укусов, вытер рот, а потом почувствовал, что хочет есть ещё больше.

Он повернулся и уставился на коробочку с едой, которая лежала у Инь Гу.

Тот в обед говорил, что может отдать ему всё, но Юй Чэнсун не хотел просто так брать.

Он подумал, толкнул Инь Гу коленом и негромко сказал:

— Куплю у тебя рулет.

Инь Гу мельком посмотрел на него, молча взял коробку и протянул.

— Голодный? — тихо спросил он.

Юй Чэнсун аж позеленел, энергично кивнул, но, уже разрывая упаковку, вдруг остановился и впервые за этот день проявил совесть:

— Может, ты сначала откусишь?

— Не нужно, ешь, — ответил Инь Гу.

Юй Чэнсун посмотрел на крошечный рулет в своей руке и вдруг представил, что они как два брата в голодные времена. Готовы умереть, но друг другу уступают последний кусок…

Но в нём не было ни капли сентиментальности, так что он не растрогался. Он только вдруг понял, что хочет пить.

— У тебя есть вода?

Инь Гу достал из-под стола тёмно-прозрачный стакан.

— Не против?

— Да очень даже против, — Юй Чэнсун забрал стакан.

— Я выпью, а ты потом допьёшь и вдруг забеременеешь.

Говоря это, он ловко открутил крышку и сделал глоток, не касаясь краёв.

…

Юй Чэнсун заглянул внутрь.

Там был чай. Какой — он не понял, но не горький, а очень даже ароматный.

Интересно.

— Что за чай?

— Чёрный.

Юй Чэнсун съел у него два рулета, выпил чай и ещё умудрился пошутить про беременность. Это было, конечно, очень нагло. Но его-то это когда-нибудь останавливало?

Юй Чэнсун долго шарил по карманам, потом порылся в рюкзаке и, наконец, нашёл в дальнем углу стола карамельку с молочной начинкой. Положил её на парту Инь Гу.

— Как искал, будто деньги потерял, — усмехнулся Инь Гу, взял конфету и сунул в карман.

— Опять разорился?

Юй Чэнсун закинул в рот кусок пирога, кивнул и открыл рот, чтобы ответить…

Но тут со всей возможной точностью и подлостью в него прилетел кусок мела.

Оба Альфы одновременно нахмурились и синхронно отклонили головы. Мел пролетел мимо, ударился о стену на последнем ряду и оставил белую отметину.

Учительница биологии сегодня сделала макияж, но это не помешало ей взреветь:

— Юй Чэнсун!

Юй Чэнсун отложил пирог и поднял руку.

— Тут!

— Ты вообще когда-нибудь угомонишься?! Сам не слушаешь — ладно, но ещё и Инь Гу кормишь?! Я раньше и не знала, что ты такой заботливый!

Юй Чэнсун был в шоке.

— Честное слово, я его не кормил!

— Конечно, не кормил! Просто Инь Гу не дался!

— А?

— Ты что, совсем распоясался?! У нас в классе Омег недостаточно красивые, что ты теперь за одноклассником ухлёстываешь?

Юй Чэнсун аж рассмеялся. Ну и воображение у неё! Быть учителем биологии, оказывается, непросто. Он развалился на спинке стула и с улыбкой сказал:

— Учительница, я честно-честно не собирался его кормить. Я просто хотел всё сожрать в одиночку. И вообще, у нас в классе все Омеги красивые. Очень красивые.

Класс тут же загудел, а Чжоу Чжэюй с задних рядов заорал:

— Все красивые? А кто самый красивый по мнению нашего братана Суна?

Юй Чэнсун с серьёзным видом оглядел класс. В зоне его взгляда один за другим краснели Омеги. Без исключений.

Конечно, его поведение в школе было слишком непредсказуемым, чтобы внушать чувство безопасности, но против природы не попрёшь — он был слишком чертовски хорош собой.

В их возрасте "не такой, как все" — значит, под угрозой изоляции. А вот "необыкновенно красивый" — совсем другое дело.

Очередной кусок мела сбил Юй Чэнсуна с мысли.

— Если дать тебе волю, ты уже на крышу залезешь! Бери свою дрянь и катись доедать в коридоре! Не мешай Инь Гу учиться!

Юй Чэнсун даже дар речи потерял.

— Он учится?! — Он кивнул на соседа. Да тот вообще ничего не слушал!

— А ты, по-твоему, учишься?!

Учительница заметила его возмущённый вид и тут же переключилась на Инь Гу:

— Инь Гу, скажи-ка, на каком задании мы остановились?

Инь Гу спокойно улыбнулся.

— Третья страница, шестое задание, второй вопрос.

Учительница удовлетворённо кивнула.

Юй Чэнсун аж сник. Да он же своими глазами видел, как Цянь Сяоюй передал ему записку! Выходит, учительница ещё и выборочно слепая. Интересно, давно ли она этим болеет? И почему от него скрывали, что она лечится?

Учительница поторапливает:

— Не тормози, не мешай классу. Раньше я тебя сразу выгоняла. Что теперь, Инь Гу жалко стало?

Юй Чэнсун был уверен: учительница биологии в юности точно не встречалась с парнями. В такие моменты нельзя подначивать! В их возрасте самое страшное — когда тебя начинают дразнить. Стоит хоть раз сказать "вы теперь пара", и даже если люди вообще не думали в эту сторону, тут же замечают, как хорошо они друг другу подходят. Так и начинается юношеская любовь.

— Ой, ну всё, хватит, — Юй Чэнсун встал.

— Мы-то не хотели афишировать, но раз уж так вышло… Ладно, не будем мешать вам вести урок.

С этими словами он схватил Инь Гу за руку и направился к выходу.

Инь Гу не сопротивлялся, а вот учительница всполошилась первой:

— Юй Чэнсун! Я сказала, чтобы ты вышел один!

— Как я могу оставить его тут одного? — Юй Чэнсун вздохнул, полнейшее самопожертвование.

— Говорят же: лучше разрушить храм, чем разлучить пару. Пусть уж нас благословят.

Он подтолкнул Инь Гу к выходу и вполголоса усмехнулся:

— Разделим тяготы и радости, сосед.

Инь Гу взглянул на него с лёгкой улыбкой, но ничего не сказал.

В коридоре было прохладно, и они, привалившись к стене, стали самым ярким пейзажем перед кабинетом биологии.

— И это называется "благодарность за помощь"? — Инь Гу кивнул на пирожное в его руках.

— Совесть не грызёт?

— Совесть? Сколько за кило? Опт есть? — Юй Чэнсун откусил кусочек. Чёрт, вкусно.

Стоять в коридоре вдвоём всегда веселее, да и традиции нарушать нельзя.

Инь Гу только усмехнулся и покачал головой.

Юй Чэнсун быстро доел, провёл рукой по волосам и повернулся уходить.

— Куда? — спросил Инь Гу.

— Прогуляюсь. Целый урок тут торчать — ты с ума сошёл?

— То есть ты вытащил меня сюда, а сам сваливаешь? — Инь Гу приподнял бровь.

— Ну как ты можешь так говорить! — Юй Чэнсун важно указал на окно.

— Посмотри, какая у нас красивая школа! Ты в классе всё равно не слушаешь, вот я и вывел тебя, несмышлёного, полюбоваться красотой. Не благодаришь, так ещё и жалуешься!

— Я очень благодарен, — Инь Гу прищурился и посмотрел в окно.

— Но ты точно хочешь оставить меня тут и самому пойти искать красоту?

Юй Чэнсун пожал плечами и с абсолютно бесстыжим видом улыбнулся:

— Извини, сосед, но красотой я делиться не привык.

Инь Гу повернулся к нему, чуть приподнял уголки губ и бровь:

— Точно?

Юй Чэнсун напрягся.

— Ты что задумал? — Он сделал шаг назад.

— Спокойно, хороший мальчик, я…

Инь Гу с абсолютным спокойствием показал ему пальцами "V", а потом своей бархатистой голосищей громко сказал:

— Учительница, Юй Чэнсун сбегает с урока!

Юй Чэнсун застыл, уставился на него в шоке.

— Охренеть, Инь Гу, ты серьёзно?!

Инь Гу сложил пальцы сердечком и мило улыбнулся:

— Взаимно.

Учительница выскочила в коридор, кипя от ярости.

— В кабинет к Ли Цюаньжэню! Сейчас же! Если ещё раз сбежишь с урока, ты у меня дошутишься!

Юй Чэнсун выдавил натянутую улыбку:

— Ну да, вы же никогда не шутите.

Вот поэтому он всегда возвращался к концу урока — чтобы не пришлось его потом разыскивать.

А Инь Гу, чёрт бы его побрал, и правда хорош.

Сзади слышались ровные шаги. Юй Чэнсун вздохнул — ну что за человек. Учитель сказал прийти в кабинет только ему, а Инь Гу всё равно попёрся следом.

— Ты пришёл полюбоваться на результаты своей диверсии или так соскучился по дяде Ли, что жить без него не можешь? — спросил Юй Чэнсун.

— Какая разница? — Инь Гу шёл на два шага позади.

— Разница в том, что в первом случае я тебе врежу, — Юй Чэнсун взглянул на него.

— Тогда, конечно, соскучился, — улыбнулся Инь Гу.

— Я же с тобой не справлюсь.

Юй Чэнсун промолчал.

Он был почти уверен, что у Инь Гу такой же уровень Альфа, как у него, но проверять это сейчас было не с руки. Ему-то ничего не будет, а вот другие Альфы в школе вряд ли выдержат.

Нет, он контролирует себя. Просто Инь Гу почему-то не реагирует.

Вчера вечером был самый удобный момент для проверки — людей на улице почти не было, места было полно. Но… ему купили чай с молоком, а он, вообще-то, не беспринципный.

Юй Чэнсун постучал в дверь учительской. Всю дорогу он сдерживал смех, но тут не выдержал, наклонился к Инь Гу и тихо сказал:

— Послушный мальчик, дядя Ли точно скучал по тебе тоже. Потом не говори, что я тебя не удерживал.

— А? — не понял Инь Гу.

— Входите.

Юй Чэнсун толкнул дверь.

Дядя Ли сидел за столом, проверял тетради. Увидев их, слегка опешил, но уже по привычке спросил:

— Юй Чэнсун, ты опять довёл учительницу биологии?

— Ага, она что, в последнее время не в духе? — Юй Чэнсун прошёл вперёд, не глядя вытащил стул, сел, будто был тут у себя дома. Видя, что Инь Гу всё ещё стоит, вытянул ногу, подцепил стул у соседнего стола и пододвинул. — Чего встал, садись.

Инь Гу сел, ничем не выдавая, что они вообще-то наказываемые.

Манеры Юй Чэнсуна — и свободная поза, и беззаботный тон — создавали полное впечатление, что он здесь не ученик, а директор, который зашёл проверить, как идут дела.

Всё было так гладко, что дядя Ли даже не сразу вклинился в разговор. Дождался, пока они устроятся, и только потом спросил:

— А ты чего пришёл, Инь Гу?

— Не переживайте, это я его вытащил. Он хороший мальчик, — Юй Чэнсун достал телефон, даже не пытаясь сделать вид, что чувствует себя виноватым.

— Вот же ты… — дядя Ли тяжело вздохнул и повернулся к Инь Гу:

— Ладно, иди в класс. Скажи, что я тебя отпустил.

— Нет-нет! — Юй Чэнсун поднял голову.

— Он же специально пришёл вас повидать! Сказал, что без вас день — как три года.

— Это когда я такое сказал? — Инь Гу посмотрел на него.

— Ну… во сне, наверное, — Юй Чэнсун скривил губы в усмешке, смахнул в телефоне трилистники.

— Не издевайся над Инь Гу, — укоризненно сказал дядя Ли.

— Дружите нормально. В вашем возрасте друзья — самые искренние, так что цените.

— Ценим, как можем, — Юй Чэнсун глянул на Инь Гу с фальшивой улыбкой.

— Видите, уже не разлей вода.

Дядя Ли снова посмотрел на Инь Гу, будто пытался что-то выудить из его честного лица.

— Точно, — сказал Инь Гу, глядя прямо на Юй Чэнсуна.

— Не разлей вода.

Дядя Ли расслабился, довольно заулыбался, встал и налил им чаю из термоса.

Инь Гу взял чашку и вежливо поблагодарил. Юй Чэнсун даже не потянулся, так что дядя Ли просто поставил его чашку на стол рядом.

— Сядьте тут, поработайте пока, — сказал он, доставая из стопки два листка.

— Вот вам сегодняшнее задание.

Он протянул один Инь Гу, а вот второй Юй Чэнсуну давать не стал — и так ясно, что брать не собирается.

Инь Гу попросил ручку, сделал вид, что читает вопросы. Краем глаза он заметил, как дядя Ли внимательно наблюдает за Юй Чэнсуном, а тот в ответ изображает полное равнодушие, глядя в телефон.

Прошло несколько минут.

— Кхм, Юй Чэнсун, я хотел тебя спросить… — наконец заговорил дядя Ли.

— Мм? — Юй Чэнсун даже голову не поднял.

— Сегодня утром классная из пятнадцатого заходила, — осторожно начал дядя Ли.

— Говорит, у них один ученик, Цзя Фэйсун, попал в больницу. Какой-то Альфа его избил, и он сказал, что это ты.

Дядя Ли быстро добавил:

— Я, конечно, не поверил. Ты хоть и хулиганишь, но всё-таки знаешь меру.

— Ну вот, угадали, — Юй Чэнсун поднял бумажный стаканчик, сделал глоток и чуть не выплюнул обратно. Поморщился, сглотнул — и очень захотел посоветовать дяде Ли узнать у Инь Гу, какой чай он пьёт. Один чай — другой отрава.

— Я так и думал, — дядя Ли удовлетворённо кивнул.

— А ты чего утром в школу не пришёл?

— В интернет-кафе сидел.

— Если простыл, почему не дома? — дядя Ли нахмурился.

— Вы ещё молодые, не понимаете, что здоровье…

— Мама меня с ножом выгнала, — перебил его Юй Чэнсун.

— Хотите с ней поспорить?

— …Нет, ну тогда понятно, — дядя Ли тяжело вздохнул.

— В следующий раз, если так будет, звони мне. Уж лучше в учительской отдохнуть, чем в интернет-кафе. Это место небезопасное.

Это да. Зато бесплатно.

Юй Чэнсун отметил про себя этот момент и снова уткнулся в телефон.

Три дня не было дома, а его *лягушонок всё такой же маленький.

[ Из мобильной игры тамагочи ]

— Инь Гу, — вдруг сменил тему дядя Ли, обернулся к нему.

— А как тебе на последней парте? Видно нормально?

Неожиданный вопрос. Инь Гу покрутил в пальцах ручку, улыбнулся.

— Видно. Очень хорошо.

— Ну и отлично, а то я переживал, вдруг у тебя очки слабоваты. Учёба сейчас тяжёлая, все до ночи зубрят, полкласса уже близорукие. В задних рядах никто сидеть не хочет. — Дядя Ли покачал головой.

— Если вдруг станет плохо видно, сразу скажи, не стесняйся. Мы же, можно сказать, одна семья: учитель — на всю жизнь как отец. Раз уж я за вас в ответе, помогу, чем смогу.

Инь Гу кивнул. Такая длинная тирада — просто голова кругом.

Юй Чэнсун с трудом сдерживал смех, уголки губ у него подергивались.

А вот дядя Ли даже не заметил ничего странного и продолжал поучать:

— Ты ведь хороший ребенок, сразу видно — умный и понимающий. Но не нужно из-за этого стесняться говорить о своих желаниях! В нашем классе всё можно обсудить. Бери пример с Юй Чэнсуна! Он в первый же день подошел ко мне и спросил, можно ли ему сидеть на последней парте. Я тщательно все продумал, обсудил с каждым учеником и пришел к выводу, что он может сидеть там один… Конечно, я не хвастаюсь, просто хочу сказать, что с этого момента мы — одна семья. Как говорится, не бывать семье…

Инь Гу чувствовал себя как тот самый *Обезьяний Царь из "Путешествия на Запад".

[ Его загнали в угол, заставили делать то, что ему не по душе ]

Юй Чэнсун уже не мог сдержаться, уголки губ дрожали все сильнее.

Когда дядя Ли заводился, его было не остановить. В других классах ученики боялись идти в кабинет учителя, потому что там ругали. А у них в классе не хотели туда идти, потому что если уж пришел, то просто так не уйдешь.

Юй Чэнсун решал задачи и смеялся, плечи ходили ходуном. Глядя на лицо Инь Гу, на котором читалось "Я бы хотел, чтобы ты замолчал, но это не в моем характере", он развеселился еще больше и отправил ему сообщение в WeChat.

Но потом вспомнил, что они в кабинете, а хорошему ученику нельзя доставать телефон. Поэтому просто поднял экран, чтобы Инь Гу увидел.

Добрый человек:

— Ну вот зачем ты пошел со мной? Страдать, хороший ребенок?"

Инь Гу взглянул на него так, что в этом взгляде Юй Чэнсун без труда прочитал целый список нецензурных слов. От этого он так рассмеялся, что едва не выронил телефон.

__ __

После этого инцидента три урока подряд Инь Гу толком не мог сосредоточиться. Голос дяди Ли словно застрял у него в голове и теперь крутился в режиме 360°.

Юй Чэнсун оказался мстительным, да еще и с отсроченным эффектом.

Инь Гу потер виски.

На последнем уроке Юй Чэнсуна опять не было. И… как его звали… Чжоу Чжэюй? Он тоже отсутствовал.

Когда прозвенел звонок на окончание занятий, полкласса с грохотом вскочил с мест и, не дожидаясь, пока учительница по литературе скажет хоть слово, умчались из класса.

Инь Гу не торопясь собрал рюкзак и вышел через заднюю дверь.

И тут он осознал кое-что интересное.

Никто в их классе не пользовался задним выходом — кроме Юй Чэнсуна и Чжоу Чжэюя. А вот в других классах через заднюю дверь спокойно выходили.

Конечно, это было далеко не какое-то грандиозное открытие, но Инь Гу все же нашел его занятным.

— Эй, ты слышал? Парень из пятнадцатого класса, Цзя Фэйсун, попал в больницу после драки с Братом Суном!

Инь Гу замер, не успев достать телефон, и слегка наклонил голову.

Рядом с ним шли два невысоких парня и "по-секрету" делились новостями так громко, что слышно было на весь коридор.

— Брат Сун его за что побил?

— Кто знает! Черт, я слышал из соседнего класса, что у того башка разбита, вся морда в крови!

— Да у Брата Суна иначе не бывает. Вопрос в другом — кто теперь будет платить? У Цзя Фэйсуна семья богатая, просто так к нему никто не полезет.

— Без понятия. В чате класса весь день анонимно обсуждали, но так и не поняли, кто это сделал. Говорят, когда Цзя Фэйсуна били, на него сначала накинули мешок, так что он даже лица нападавшего не видел. И феромоны против него никто не использовал — просто сразу врезали.

— Он ведь тоже не слабый Альфа, а тут его уложили, даже не дав воспользоваться феромонами… У меня вдруг подозрение появилось…

— Да у всех оно появилось, но никто не понимает, почему. Не мог же Брат Сун просто так ему навалять, типа увидел и решил народ от него избавить? Хотя этот Цзя Фэйсун вечно понтуется, да еще и липнет к Омегам, бесит всех подряд.

— Исключено. Брат Сун никогда не дерется бесплатно. Если уж ввязывается, значит, за деньги.

— …Ну, логично.

__ __

Информации многовато. Инь Гу достал телефон. Вчера Цянь Сяоюй добавил его в чат класса, но он сразу же отключил уведомления и даже не открывал его.

Он зашел в чат — как и ожидалось, там 99+ непрочитанных сообщений, и все про Юй Чэнсуна.

Сегодня днем дядя Ли спрашивал у Юй Чэнсуна, не он ли подрался. Тот ответил, что нет…

Инь Гу усмехнулся. Не он? Странно.

__ __

Юй Чэнсун проспал целый урок в кабинете дяди Ли и понял, что эффект даже лучше, чем в интернет-кафе. Тихо, без запаха сигарет и, главное, бесплатно.

Он спал до самого звонка, а потом еще какое-то время сидел, прежде чем вернуться в класс за рюкзаком.

— Этот идиот даже наших лиц не видел. Лежит в больнице и орет, что вызовет полицию, а в итоге самого же и забрали. — Чжоу Чжэюй выпустил струю дыма.

— Его забрали? У тебя доказательства есть? — Юй Чэнсун порылся в карманах, но ничего не нашел. Только потом вспомнил, что последнюю конфету отдал Инь Гу.

— Блин… — Чжоу Чжэюй скривился. — Нет.

— Ну, раз нет, то нечего и трепаться. — Юй Чэнсун запахнул куртку. После сна на улице было зябко.

— Да я не треплюсь, а строю планы на будущее этого идиота. — Чжоу Чжэюй ухмыльнулся.

— Мечтай. Все равно на уроках ты головой не думаешь, хоть так пусть поработает. — Юй Чэнсун зевнул.

— Тьфу! — Чжоу Чжэюй еле сдержался, потом показал ему средний палец. Спустя пару секунд спросил:

— Когда ты с этим новеньким пошел в кабинет, дядя Ли ничего не спрашивал?

— Спрашивал, ты ли самый красивый человек в мире. — Юй Чэнсун ухмыльнулся.

— …Я же серьезно спрашиваю! — Чжоу Чжэюй толкнул его в плечо.

— Этой истории никто, кроме нас, не знает. Так что давай, держи язык за зубами.

— Это я тебе сказать хотел. — Юй Чэнсун ускорил шаг и наконец вырвался из облака дыма у школьных ворот.

— Да ладно тебе, брось. Я видел, как ты с этим новеньким сегодня глазами стреляешь. Обычно такой важный, холодный, недоступный… А тут вдруг столько энтузиазма к незнакомцу. — Чжоу Чжэюй прищурился.

— Мы с тобой столько лет дружим, давай признавайся, что между вами?

— После секса родили тебя, вот что. — Юй Чэнсун взглянул на него.

— Как тебе поворот?

— Блин… Всё, забудь, что я спрашивал. — Чжоу Чжэюй скривился.

Юй Чэнсун зевнул, а потом вдруг серьезно добавил:

— Только не трогай его.

— Ой-ой-ой, что это у нас тут? Уже опекаешь? — Чжоу Чжэюй цокнул языком.

— Никогда бы не подумал, что Брат Сун по таким.

Он мечтательно покачал головой:

— Спокойный, мягкий, культурный… Но такие ведь вообще без зубов. Сейчас всё больше Альф с характером Омег, только по феромонам отличишь. Одни домашние тигры кругом, только рычать умеют… Особенно те, кто из больших городов, их вообще в тепличных условиях растят. С каждым поколением всё хуже.

— Я тебя предупредил. Потом не жалуйся, что я молчал. — Юй Чэнсун сунул руки в карманы.

— Предупредил о чем? Что он меня уложит и об асфальт протрет? — Чжоу Чжэюй фыркнул и картинно согнул руку, показывая мышцы.

— Ты вообще-то с кем разговариваешь? Я, между прочим, тоже не слабак. Чего это ты вдруг чужака нахваливаешь, а своих занижаешь?

Юй Чэнсун только ухмыльнулся.

— Надо в магазин заскочить. — Он пошарил в карманах.

— Конфеты кончились.

Напротив школы было два магазина — большой супермаркет и совсем маленький.

Юй Чэнсун обычно ходил в маленький: там меньше людей и быстрее можно купить всё, что нужно.

Взяв конфеты, они вышли через заднюю дверь, чтобы срезать путь.

Чжоу Чжэюй насыпал в рот горсть шипучек, только сделал шаг — и тут его резко дернули в сторону.

— Ты чего?

— Что-то слышал. — Юй Чэнсун отпустил его. Только что ему показался знакомый голос, но было далеко, разобрать сложно.

Надо проверить.

В этих переулках редко кто ходил — темно, сыро, да и место было излюбленное у всяких гопников. Обычные ученики сюда не совались.

Кроме одного новенького, который явно еще не освоился…

— Новенький, да? — паренек с квадратным лицом и шрамом на лбу закурил, прищурился сквозь дым и уставился на Инь Гу.

— Ага. — Инь Гу оказался в тупике, зажатый тремя парнями, которые были ниже его ростом. Он лишь усмехнулся, стряхнул пепел с формы и остался совершенно спокойным.

— Значит, ты не в курсе, что вся эта территория под нами? — важно заявил квадратнолицый, выпуская дым ему в лицо.

— Не в курсе, — спокойно ответил Инь Гу с улыбкой.

Парень с круглым лицом встрял в разговор:

— В нашей школе полный бардак, малолетки то и дело дерутся. Ты не выглядишь крепким, так что тебя точно будут задирать. Но если заплатишь за защиту, гарантирую — никто не посмеет тебя тронуть! А если не заплатишь…

Он хмыкнул, пытаясь выглядеть крутым, но из-за пухлых щек это больше напоминало судорожный тик.

— Правда? — с интересом протянул Инь Гу. Ему стало любопытно, заплатил ли его одноклассник этим троим или, наоборот, сам с них деньги взял. Он спросил невзначай: — Сколько стоит?

— Всего триста юаней в неделю.

— Но у меня на карманные расходы только двести в месяц, — невозмутимо ответил Инь Гу.

— Чего?! Ты издеваешься надо мной?! — квадратнолицый опешил, схватил его за воротник и зарычал: — Да ты хоть знаешь, кто я такой? В школе все меня знают! Ты, мелкий, нарываешься!

— О, уродец, ты кто вообще? — вдруг раздался удивленный голос со стороны.

— Что-то я про тебя не слышал. Это я плохо осведомлен, да?

— Черт, кто там еще… — Круглолицый повернулся и тут же замер, увидев парня у входа в переулок. Лицо его помрачнело.

— Юй Чэнсун, не лезь не в свое дело.

Юй Чэнсун лениво привалился к стене, замахал руками и весело сказал:

— Да я вообще не вмешиваюсь. Вы давайте, берите с него деньги, только быстрее. Как закончите, я его побью. А после меня Чжоу Чжэюй. Мы тут в очереди.

Берите с него деньги…

Троица мгновенно почувствовала, как Юй Чэнсун только что размазал их по асфальту — морально.

Лидер этих ребят, Ли Чэн, был с Юй Чэнсуном давно знаком. Он был старше на три года и вспылил:

— Юй Чэнсун, каждый занимается своим делом. Не нарывайся, я предупреждаю…

— Уже нарвался, — фыркнул Юй Чэнсун и оглядел их.

— И что ты мне сделаешь?

Чжоу Чжэюй захлопал в ладоши.

Вот это уровень настоящего альфы. Если дойдет до драки, Юй Чэнсуну даже руками махать не придется — достаточно выбросить феромоны, и эти трое просто рухнут.

Ли Чэн злобно стиснул зубы, перевел взгляд на Инь Гу и попытался понять, что в нем такого, раз уж сам Юй Чэнсун, который обычно ни во что не вмешивается, решил его прикрыть.

Кроме симпатичного лица он ничего особенного не увидел.

После недолгих раздумий он решил оставить себе лазейку для отступления.

— Ладно, Юй Чэнсун, так и быть, уважу тебя. Раз этот пацан твой любовник, мы к нему не полезем.

Чжоу Чжэюй:

— Чё?!

Юй Чэнсун посмотрел на Инь Гу, весело прищурился, но промолчал. Инь Гу тоже улыбнулся еще шире и тоже ничего не сказал.

Что за черт… любовники?

Ли Чэн с парнями ретировался.

— Напугался? — Юй Чэнсун закинул в рот конфету и кинул одну Инь Гу.

— До смерти, — Инь Гу поймал конфету и, усмехнувшись, подошел ближе.

— Это я до смерти напугался! — вмешался Чжоу Чжэюй, недоверчиво глядя на них.

— Вы серьезно? Свадьба по залету?

— Ага, вот уже и сынишка подрос, — Юй Чэнсун скользнул по нему взглядом и развернулся.

— Дурак.

— Ты с ними знаком? — Инь Гу догнал его.

— Да, он старше меня на два- три года, дважды оставался на второй год, а потом унаследовал семейный бизнес — стал мелким бандитом, — пояснил Юй Чэнсун.

— Ого, впечатляет, — Инь Гу засмеялся и сунул конфету в карман.

— Но он тебя боится. Почему?

— Наверное, потому что я слишком напоминаю ему отца, — хмыкнул Юй Чэнсун.

Чжоу Чжэюй окинул Инь Гу взглядом.

— А ты чего вообще здесь делал? Это не самая безопасная дорога. Да и рост у тебя не Омежный, с чего они решили тебя прессануть?

— Возможно… потому что выгляжу как богач, — предположил Инь Гу.

Чжоу Чжэюй:

— …Вы сговорились?

__ __

В школе занятия заканчивались в 16:50, а младший брат Юй Чэнсуна, Юй Чэнди, учился в начальной — там уроки шли только до трех. Поэтому как бы быстро Юй Чэнсун ни возвращался домой, у его брата всегда был минимум час на "теплое" общение с матерью.

Каждый день был сюрпризом: то его заставляли стоять в углу, то орали, то ругались… В общем, если жизнь решила стать насыщенной, то остановить ее уже невозможно.

Юй Чэнсун дошел до дома, полез в карман и обнаружил, что забыл ключи.

Он постучал.

Тишина.

Постучал еще раз.

Никто не открыл.

Тогда он отступил на шаг и с размаху врезал ногой по двери. Раздался грохот, и с косяка посыпалась штукатурка.

Щелк.

Дверь приоткрылась, и Юй Чэнсун потянул ее на себя. Перед ним стоял Юй Чэнди… с разбитым лицом.

— Охренеть, — усмехнулся Юй Чэнсун, но в глазах смеха не было. — Это что за образ у нашего маленького идиота?

— Не твое дело, — буркнул Юй Чэнди, прикрывая лицо рукой, но тут же понял, что это бесполезно и глупо, и неловко опустил ее.

Юй Чэнсун нахмурился, толкнул его в сторону и уверенно шагнул в квартиру. В его спине читалась такая злость, что Юй Чэнди тут же вцепился в него и быстро зашептал:

— Это не мама!

— А? — Юй Чэнсун замер, повернулся к брату и вдруг тихо усмехнулся.

— Я просто хотел поесть, а ты что, правда подумал, что я собираюсь за тебя заступаться? Какой же ты милый, маленький дурачок.

— Ты… — Юй Чэнди покраснел, метнул в него злой взгляд и с мокрыми глазами убежал в свою комнату.

Юй Чэнсун тут же перестал улыбаться, бросил рюкзак в комнате и развернулся к выходу.

Если это не мать, значит, кто-то из одноклассников. В их классе был один задира, который часто к нему цеплялся.

Бить десятилетнего ребенка он, конечно, не станет. Но вот его старшего брата — вполне.

На улице Юй Чэнсун достал телефон и набрал номер. На том конце ответили быстро и очень осторожно.

— …Брат Сун?

— Догадываешься, зачем я тебе звоню? — Юй Чэнсун закурил, отвернувшись от ветра.

— Это… из-за моего брата?..

— Ты помнишь, что говорил мне в прошлый раз?

— Брат Сун, не злись! Я… я разберусь! Этот засранец что-то натворил за моей спиной, но я клянусь, я ничего не знал! Дай мне шанс, я…

— В прошлый раз я сказал, что если он снова тронет моего брата, я разберусь сам. Напомнить? — Юй Чэнсун прищурился.

— Брат Сун! Я…

— Иди и накажи его. Пока не расплачется, считай, не засчитано. В прошлый раз ты схалтурил, и мы оба это знаем, — его голос стал ледяным.

— Или ты думаешь, что я пожалею твоего брата, раз уж ты сам этого не можешь?

— Я понял! Сейчас же разберусь! Брат Сун, завтра приду к тебе вместе с ним, он лично извинится перед твоим братом. Только, пожалуйста…

— В последний раз.

— Спасибо, брат Сун! Спасибо!

Юй Чэнсун сбросил звонок, постоял немного на холоде, потом направился к выходу из жилого комплекса.

Там был небольшой киоск с шашлыками — ничего особенного, но чтобы успокоить ребенка, хватит.

Когда он вернулся домой с пакетом еды и открыл дверь, то первым делом увидел Юй Чэнди, стоящего на коленях перед диваном.

И так понятно, кто его туда поставил.

Из кухни доносился раздраженный голос матери:

— Ты набрал всего 60 баллов по английскому! Да я с закрытыми глазами наугад больше правильных ответов выберу! Мозги вообще не работают? Все время только драки! Чем дальше, тем больше ты похож на своего брата — такое же разочарование! Стоять тут, пока не сделаешь всю домашку без ошибок!

Голос с каждым словом становился все громче. Через секунду она вышла из кухни с шваброй в руке и закричала:

— Лучше бы я тебя вообще не рожала!

— О, значит, и тот, что в комнате, тоже не умер? — спокойно отозвался Юй Чэнсун, глядя на нее с насмешкой.

— О, нет, Юй ЧэнъЮань действительно умер. Его не стало давным-давно. Бульк~

— …Юй Чэнсун! — мать замерла, как будто он произнес что-то запретное. Ее рука сжала швабру так сильно, что костяшки побелели. Голос дрожал, как будто ей в глотку забили гвоздей. Потом она закричала:

— Замолчи! Сдохни! Просто сдохни! Тебя вообще не должно было быть! Ты во всем виноват! В этом доме никогда не будет счастья, пока ты здесь! Это все из-за тебя! Из-за тебя! Из-за тебя!

Юй Чэнсун схватил Юй Чэнди за шкирку и поднял его с пола.

— Вот это да, одноклассник, — насмешливо протянул он.

— Как же ты слаб, если даже психованную бабу победить не можешь.

Юй Чэнди молча утер слезы, посмотрел на него исподлобья и до боли прикусил губу, чтобы не разрыдаться.

— Держи. Я поем, а ты смотри, — Юй Чэнсун сунул пакет с шашлыками брату в руки, потом повернулся к матери и с наигранным сожалением сказал:

— Без меня этот дом все равно бы не стал счастливым. Люди ведь не воскресают. Хотя ты лучше в зеркало глянь, красавица. Посмотри, на что ты теперь похожа. Юй ЧэнъЮань, видимо, оказался крепче предыдущего — каждый день смотрит на тебя и до сих пор не умер от ужаса. Настоящий герой.

— Замолчи! Замолчи! — мать больше не выдержала и с размаху замахнулась на него шваброй. Напряжение в руке было таким, что на коже вздулись жилы.

Иногда Юй Чэнсун всерьез задумывался: а точно ли он из ее чрева появился? Может, его вообще бонусом к телефонному тарифу дали?

Он лениво перехватил швабру и кивнул в сторону родительской спальни:

— Не бей меня. Если будет больно, я могу сделать что-то непредсказуемое. А в этом доме, если всех сложить, даже вместе с мебелью — все равно никого на меня не хватит.

Он улыбнулся и чуть склонил голову, глядя ей прямо в глаза:

— Жалеешь, что не придушила меня, когда могла? Поздно. Жалей дальше.

Лицо матери исказилось так, что Юй Чэнсун почти увидел в ее выцветших глазах крупные буквы: "Очень жалею".

— Пошли, слабак, — он подтолкнул Юй Чэнди к выходу, не оглядываясь. И будто бы спрашивая не только брата, но и кого-то еще, добавил:

— Я прав? Разве не поздно?

Юй Чэнди шмыгнул носом, крепче сжал в руках пакет с шашлыками и промолчал.

Юй Чэнсун вышел из комнаты Юй Чэнди и столкнулся с мамой, которая вышла из кухни с стаканом молока.

Мама взглянула на него и тут же скрылась в спальне, не сказав ни слова.

Похоже, их разговор подействовал — по крайней мере, сегодня ночью можно будет спокойно спать.

Жаль, что он как раз собирался засиживаться допоздна.

В следующий понедельник первый пробный экзамен, а на восьмом уроке днём дядя Ли чуть ли не за уши его таскал, уговаривая не валять дурака и нормально заняться повторением.

Перед каждой контрольной повторяет одно и то же, будто он сам не в курсе, что надо готовиться.

Юй Чэнсун отодвинул стул, сел за письменный стол, достал белую тетрадь и записал на вечер план занятий. Потом перечитал, убедился, что всё чётко и без пробелов, и только после этого открыл сборник задач по математике.

Снаружи это был обычный "5-3", но внутри — полный разнобой. Какие-то задачи вырезаны и наклеены, какие-то прямо страницами выдраны из других сборников. Под его руками простой "5-3" превратился в персональный справочник: примеры типовых заданий, ошибки, дополнительные упражнения — всё испещрено записями, уже места почти не осталось.

Он вытащил лист А4 и принялся решать. Почерк у него был красивый, с твёрдыми, чёткими линиями, плавными, но уверенными соединениями. Если каждую букву рассматривать по отдельности, можно было хоть на конкурс по каллиграфии отправлять, и там бы он точно взял какой-нибудь приз.

Но у этого стиля был один недостаток: в тексте его почерк смотрелся ужасно неразборчиво. Лучше бы писал коряво, но аккуратно — такие учителя хотя бы прочитать могут.

Учительница по китайскому несколько раз пыталась его переучить, но в итоге сдалась. Всё из-за одной его фразы:

— Учитель, я так пишу не для красоты. Я так пишу, чтобы выглядеть круто.

Он отпил воды, за час пробежался по естественным наукам, а потом снова вернулся к математике.

На самом деле дядя Ли зря за него переживал. Даже если бы он забил на учёбу на два дня и пошёл на экзамен вообще без подготовки, в результатах ничего бы не изменилось. Просто потому, что он и так учился стабильно.

Вообще, есть особая категория людей, которые на уроках делают вид, что им плевать, а дома втихаря зубрят. А потом на экзаменах вызывают у всех шок.

Но чтобы так делать, нужны две вещи.

Во-первых, мозги, чтобы справляться с программой без посторонней помощи.

Во-вторых, железная сила воли, чтобы не разлениться дома.

Если у тебя есть и то, и другое — можешь начинать казаться крутым.

Юй Чэнсун, который с детского сада мастерски держал этот образ, зевнул, устроил себе небольшой перерыв и, надев наушники, включил песню.

"В юности с кем бы ни встретился, всё равно всё быстро и легко, как вафля на зубах. Жизнь весела — даже за полдня проживёшь, словно миллион лет…"

Он ритмично постукивал пальцами по столу в такт музыке, лениво открыл ленту в соцсетях и принялся пролистывать.

Первые три поста — реклама косметики. Судя по именам, это какие-то бывшие одноклассники из младшей школы. Он их не помнил, так что удалил из друзей без сожаления.

Четвёртый пост был от Чжоу Чжэюя.

"Шок! Брат Сун нашёл себе пару!"

— Черт. — Юй Чэнсун усмехнулся. Опять кто-то ради комментариев старается.

В комментариях было оживлённо. Все подначивали Чжоу Чжэюя, спрашивали, с кем он встречается. А тот, не стесняясь, отвечал каждому:

— А кроме меня кто ещё?

На что тут же получил ровный строй "Кликбейт — сдохни".

Юй Чэнсун продолжил листать ленту и вдруг остановился.

Час назад Инь Гу выложил фото ночного пейзажа. Угол и свет были подобраны очень профессионально, так что Юй Чэнсун не сразу узнал в кадре старый район напротив школы.

Он там квартиру снял?

Юй Чэнсун ткнул в его аватарку. На фото был сам Инь Гу: сидел на снегу у дороги, на фоне заметены машины. В руках держал грязного толстого рыжего кота, который кусал его за палец. Выглядел при этом очень грозно, насколько это вообще возможно для котёнка.

Кусает так, что до крови, наверное. Надеюсь, прививки поставил?

Юй Чэнсун задумался. Он сам когда-то ради бездомных кошек пошёл и сделал полный курс от бешенства. Теперь у него защита на три года, можно сказать, вложился в безопасность.

Лента для друзей Инь Гу была открыта, можно было листать долго. В основном там были фото: пейзажи, случайные кадры, но больше всего — бездомные кошки и собаки. А вот селфи ни одного.

Держится в тени.

Юй Чэнсун посмотрел ещё пару постов и вышел. Вообще, его соцсети выглядели даже фальшивее, чем его поведение в школе, так что особо полезной информации тут не было.

Он снова взглянул на фото старого района с подписью "неожиданно". И вдруг понял, что Инь Гу говорит о том самом случае.

Точно, не ожидал, что тот появится в переулке и спасёт его.

Прошло несколько секунд, прежде чем Юй Чэнсун всё-таки поставил лайк.

__ __

— Да, спасибо, учитель. — Инь Гу держал телефон у уха, а в другой руке зажигал сигарету, пока дядя Ли на том конце продолжал разглагольствовать.

— Да что там, не стоит благодарности, какие церемонии с учителем, — сказал дядя Ли.

— Слушай, в понедельник экзамен. Если не уверен в своих силах, могу в выходные зайти к тебе и помочь разобрать материал. Не за деньги, просто чтобы проверить, где у тебя пробелы.

— Думаю, у меня всё под контролем, — усмехнулся Инь Гу. Одна только мысль, что в его доме будет посторонний, уже делала его не по себе.

— Мне удобнее готовиться в одиночку. Не переживайте, я не потяну класс назад.

— Да я не про это... эх, ладно. Как тебе Юй Чэнсун? Не было никаких неудобств? Если что-то не хочешь говорить ему напрямую, можешь сказать мне, я передам. Он парень несложный, если я его попрошу, он не откажет.

— Пока всё нормально, — ответил Инь Гу.

— Он хороший.

— Ну и славно, славно. — Дядя Ли заметно расслабился.

— Учитель, если больше ничего, я пойду готовиться.

Он вовремя прервал его перед очередной лекцией. Магическая фраза "надо учиться" действовала на учителей и родителей всех возрастов.

Дядя Ли, конечно, сразу сдался. Пара завершающих фраз, и разговор был окончен.

Только после этого Инь Гу наконец взял сигарету в рот и сделал первую затяжку.

Уже два дня, как началась учёба…

Инь Гу выпустил дым. Странно, но никакого дискомфорта он не чувствовал. Во всяком случае, в школе.

Похоже, среда действительно влияет на человека. Здесь все такие "простые", что и он сам невольно начал подстраиваться. Хотя за пределами школы это не особо работало.

Докурив, он не стал залипать в телефон, а встал, достал из рюкзака тестовые задания, прижал их к планшету для письма и, облокотившись о спинку кровати, начал решать.

Всё-таки первая контрольная после перевода, надо подойти серьёзно. Иначе он просто подведёт ожидания "примерного ученика", каким его считает сосед по парте.

__ __

Юй Чэнсун засиделся до двух ночи. А утром, разумеется, встал позже обычного. Когда он вышел после умывания, мама уже сидела за столом с двумя младшими сыновьями.

В их семье никто не валяется в постели по утрам. Завтрак ровно в 6:30, день за днём, год за годом. Единственный, кто мог себе позволить поспать подольше, — это Юй Чэнсун. Остальным за такое влетело бы по полной программе.

Психически больного человека не изменишь. Остаётся два варианта: либо смириться, либо каждый день вступать в бой.

Но каждый день спорить утомительно. Так что всё закономерно: мама считает себя непобедимой и ведёт себя всё жёстче.

— Вся семья ждёт тебя одного! Восемнадцать лет, а до сих пор не научился ложиться и вставать вовремя! Ни капли дисциплины! — строго сказала мама, метнув в него взгляд.

Юй Чэнсун лениво уселся между братьями, положил себе рис, сделал пару глотков воды и только потом ответил:

— А зачем мне рано вставать? Чтобы дольше жить?

Он поднял голову и с улыбкой добавил:

— Ты ж не хочешь, чтобы я тебя пережил?

— Ты своё ещё получишь! — выпалила мама.

— Спасибо за добрые пожелания. — Он попробовал стручковую фасоль. Солоновато.

— Но я не привык умирать в одиночку. Да и пока не хочу. Так что придётся кого-нибудь из кровных родственников с собой прихватить, чтобы обмануть владыку подземного мира.

Мама мгновенно посерьёзнела и инстинктивно притянула к себе Юй ЧэнъЮаня.

Шестилетний пацан был похож ни на отца, ни на мать. Из-за переизбытка еды выглядел как настоящий колобок. И несмотря на возраст, в глазах уже было что-то неприятное, напоминающее маму. Он тут же повторил её выражение лица и зло посмотрел на старшего брата.

Юй Чэнсун, разумеется, не стал злиться на ребёнка. Будто ничего не произошло, продолжил есть пересоленную фасоль.

На завтрак ещё была жареная рыба, но ему такое не подходит. У него слишком чуткое обоняние: если рыба или креветки плохо очищены от запаха, он просто не сможет их есть. А маме и без того сложно было приготовить хоть что-то съедобное, не говоря уже о всяких "убираниях запахов".

Кто бы мог подумать, что лучший повар в семье — это он сам. До ресторана, конечно, не дотягивает, но Чжоу Чжэюй, попробовав однажды его еду, буквально умолял приготовить ещё.

Жаль, мама не разрешает ему подходить к плите. Говорит, что он может отравить всю семью, чтобы получить наследство.

Пока Юй Чэнсун был в своих мыслях, тарелка с рыбой медленно, но верно двигалась к Юй ЧэнъЮаню. В итоге Юй Чэнди пришлось встать и тянуться за ней.

Шлёп!

Юй Чэнди дёрнул руку назад — мама ударила его по запястью палочками, оставив два красных следа.

— Совсем границ не знаешь! Ешь, что перед тобой! — Она убрала руку и пододвинула тарелку к Юй ЧэнъЮаню.

Тот уже собрался схватить рыбу руками, но мама вовремя его остановила.

— Подожди, ЮаньЮань, сначала уберу кости.

Юй Чэнсун молча наблюдал за этим ежедневным спектаклем. Да у неё актёрский талант! С таким лицом на сцене выступать можно.

— Мам, ну давай быстрее! — ЮаньЮань вытер жирные руки о рот.

Юй Чэнди молча загребал в себя рис, не притронувшись ни к одной закуске.

Утро сегодня было паршивое. Особенно после бессонной ночи. Юй Чэнсун чувствовал себя так, будто его терпение сначала сожгли дотла, а потом сверху ещё и обоссали.

Он сладко улыбнулся:

— ЮаньЮань, а дай старшему брату кусочек рыбки?

— Не дам! Ты мне не брат! — Тот обхватил тарелку, его голосок звучал совершенно невинно.

— Я тебе не брат? — Юй Чэнсун понимающе кивнул.

— Молодец, правильно говоришь!

Мама резко посмотрела на него.

— Ты мне брат? — Юй Чэнсун повернулся к Юй Чэнди и улыбнулся так, что у того мурашки по коже пошли.

— …Брат, — пробормотал Юй Чэнди и послушно сглотнул рис.

Юй Чэнсун довольно кивнул, поднял чашку с едой… а потом вдруг с размаху ударил ногой по столу. Тарелка перед ЮаньЮанем подпрыгнула, брякнулась на пол и разлетелась вдребезги.

Мама только открыла рот, но он не дал ей сказать ни слова — схватил блюдо с рыбой и запустил в стену.

— Ой, не удержал.

— Юй Чэнсун!!!

— Уааааа!!!

— Всё хорошо, ЮаньЮань, мамочка рядом~

Юй Чэнсун лениво посмотрел на них.

— С утра надо есть спокойно. А то от злости недолго и коньки отбросить.

Мама схватила свою тарелку и замахнулась на него.

Он направил на неё палочки и с улыбкой сказал:

— Хочешь, я его ослеплю?

— Ты псих! — взвизгнула она.

Честно говоря, он уже даже не удивлялся, что мама верит в подобные вещи.

Сказав своё слово, она схватила ЮаньЮаня и скрылась с ним в комнате.

Юй Чэнсун закинул ногу на ногу и потянулся за соевым куриным окорочком, который до этого стоял перед младшим братом.

На вкус — полное дерьмо.

Он вытер рот салфеткой, повернулся к Юй Чэнди и спросил:

— Завидно?

— Нет! — Тот зло затолкал в рот полный рот риса.

Юй Чэнсун не удержался и засмеялся. Потом подвинул к нему тарелку и гаденько сказал:

— Ешь, попрошайка.

Юй Чэнди до скрежета сжал зубы, но после долгого молчаливого поединка взглядов всё-таки взял курицу и вцепился в неё зубами.

Ну да. Пахнет вкусно же.

Юй Чэнсун уткнулся в телефон, решая тесты, но краем глаза следил за дверью в родительскую спальню.

Юй Чэнди доел, поставил палочки и украдкой глянул на старшего брата. Дверь так и не открылась.

Ну понятно. Ждут, когда он уйдёт, чтобы спокойно обчистить холодильник.

Юй Чэнди выскользнул из кухни. Юй Чэнсун тут же последовал за ним, не спеша, но шаг в шаг. Когда младший брат потянулся закрыть дверь в свою комнату, он подставил ладонь.

— Чего тебе? — Юй Чэнди нахмурился и поднял голову.

— Собирай рюкзак, сложи туда всю домашку. — Юй Чэнсун даже не оторвал глаз от экрана.

— Зачем? — Тот продолжил буравить его взглядом. Миндалевидные глаза, точь-в-точь как у брата, только ещё не до конца оформившиеся — получались не столько острыми, сколько капризными.

— Обратный отсчёт. — Юй Чэнсун поднял две пальца. — 30, 29, 28, 22, 18, 10, 6...

Едва он сказал «29», Юй Чэнди вздрогнул и метнулся к столу, запихивая в рюкзак тетради и учебники. К тому моменту, как счёт добежал до нуля, он уже стоял у двери, запыхавшийся.

Нет, не от усталости — от стресса.

Юй Чэнсун с детства любил отсчитывать время. И если Юй Чэнди не укладывался в срок, то готовься: брат будет ржать над ним месяц. Он уже выработал условный рефлекс — если слышит обратный отсчёт, надо бежать.

— Пошли. — Юй Чэнсун убрал телефон и развернулся.

— Куда? — Юй Чэнди нацепил рюкзак покрепче и зашагал за ним. Но из-за своей хромоты не мог угнаться и даже, прибавив шагу, оставался позади.

Юй Чэнсун не ответил. Просто зашёл в комнату, взял наушники и вышел из дома.

— Залезай. — Он сел на велосипед и лениво взглянул на брата.

Юй Чэнди забрался на багажник, но гордо не стал обнимать его за талию.

Тогда Юй Чэнсун крутанул педали изо всех сил. Велосипед резко рванул вперёд — и Юй Чэнди, вскрикнув, схватил брата за поясницу.

Полдороги их сопровождал громкий смех Юй Чэнсуна.

К тому времени, как они добрались до дома Чжоу Чжэюя, у Юй Чэнди горели уши и покраснела шея.

Юй Чэнсун постучал в дверь. Им открыла мама Чжоу.

— О, проходите скорее! На велосипеде ехали? Чэнди, ты чего такой красный, аж лицо обветрилось! А этот поросёнок всё ещё в кровати валяется. Вы уже ели?

— Да. — Юй Чэнсун подтолкнул брата внутрь.

— Тётя, я заходить не буду. Сегодня Чэнди будет делать уроки у вас. Посадите его в комнату Чжэюя. Вечером за ним зайду.

— Да оставайтесь с ночёвкой! — нахмурилась она.

— У вас дома не очень удобно, пусть наш отец одну ночь перекантуется где-нибудь.

— Да ну, не стоит. — Юй Чэнсун улыбнулся.

— Ладно, тётя, я пошёл.

— Ладно, но вечером ужинаете у нас! Я как раз ребрышки потушу.

— Хорошо.

Он спустился вниз, выудил из кармана молочную конфету, развернул и сунул в рот.

Сладость во рту никак не могла заглушить горечь внутри.

Когда он был ребёнком, и мать его вышвыривала из дома, ему оставалось только идти к Чжоу Чжэюю — пристраиваться у них за стол, пытаться незаметно устроиться на ночлег.

Теперь он вырос.

Зато Юй Чэнди шёл по его следам.

Будто для них двоих в этом доме никогда не было места. Как будто они занимали восемьсот квадратных метров, и даже в квартире на сто двадцать квадратов для них не нашлось угла.

Из-за человека, которого давно нет в живых, те, кто остались, должны страдать всю жизнь.

С чего бы?

__ __

В первый же выходной после переезда в город Сиюань Инь Гу всё равно проснулся рано. Биологические часы, вбитые в кости, каждый день заводили его в одно и то же время.

Будто невидимая нить тянулась за ним даже сюда, контролируя каждое движение.

Жилой комплекс был старый. Вчера вечером он вылил всю горячую воду из нагревателя, а сегодня с утра его встретила ледяная. Когда он умылся, на секунду обо всём забыл — кроме ощущения бодрящего холода.

Вытер лицо, поднял голову. В зеркале отразились тёмные круги под глазами.

То ли не привык к новой кровати, то ли к воздуху — но уже три дня нормально не спал.

Он отошёл к окну, отдёрнул шторы — и солнце ворвалось в комнату, разлилось по полу и стенам.

Стало теплее.

На секунду Инь Гу замер, пытаясь осознать незнакомый пейзаж перед глазами.

С четвёртого этажа вид открывался хороший: вдалеке виднелась школьная пятиэтажка, перед ней — флагшток. На третьем этаже одного из классов забыли закрыть окно, и занавески развевались на ветру, словно кокетничали.

Сегодня суббота, в школу не надо.

Инь Гу впервые за долгое время не знал, чем себя занять. Раньше по выходным он либо гулял с друзьями, либо подрабатывал, иногда мог и дома посидеть.

Но этот дом… ему пока чужой.

Может, выйти пройтись?

Посмотреть, как этот славный город вырастил такого неславного человека, как его одноклассник.

Он усмехнулся.

А потом опешил. С чего это он вообще решил сдерживаться?

Он распахнул шкаф. Одежды там было немного — вещи он собирал в спешке, половину даже не взял.

Механически потянулся за чёрным спортивным костюмом, как у Юй Чэнсуна, но вдруг вспомнил, что вчера тот был в тёмно-синем.

Задумался.

А что, если у того вся одежда одинаковая? Придётся ему новые покупать, чтобы они тут не ходили в паре.

Зарабатывать на драках, тратить на лекарства, а потом, когда деньги закончатся, снова драться...

Инь Гу прислонился к шкафу и долго смеялся.

Так или иначе, жилкомплекс находился у школы, а значит, прямо за его границами начиналась улица с едой. Хотя «жилкомплекс» — это громко сказано. Здесь даже ворот не было, просто несколько похожих друг на друга домов.

Магазинчиков хватало, и хотя на чистоту даже смотреть не надо было — запахи всё о ней говорили, — на вкус еда оказывалась вполне нормальной. Он тут и питался последние дни.

Чужой город — чужие правила. Как сказал вчера продавец баоцзы: «Чем грязнее, тем здоровее!».

Но сегодня Инь Гу не собирался есть здесь — хотелось пройтись подальше.

В прошлый раз он пошёл по улице с едой, повернулся спиной к школе и шёл прямо, а на каждом перекрёстке сворачивал влево. Пять поворотов спустя он наткнулся на Юй Чэнсуна у чайного киоска.

Значит, в этот раз пойдёт направо.

Вдруг в кармане завибрировал телефон.

Инь Гу нахмурился.

Это время, этот особый сигнал… Весь его с утра хороший настрой разлетелся вдребезги, как вчерашний суп с яйцом из уличной забегаловки.

Рука замерла в движении. Он достал телефон, развернулся и пошёл в другую сторону.

Как всегда, сообщение от отца было коротким и сухим — на лишнее слово тратиться не привык.

— Одумался?

Одумался? Инь Гу втянул прохладный утренний воздух. Да он даже не начинал. Эти два дня в новой школе прошли так легко и приятно, что он вообще забыл об этом.

Он постучал пальцем по экрану и отправил ответ.

— Нет.

Долгое молчание. Похоже, родители не ожидали, что за время изгнания их «хороший мальчик» не только не испугается, но и станет ещё более «непослушным».

Да, «непослушным». Всё, что он делал, всё, что говорил, в их глазах было внезапным бунтом, а не нормальными решениями восемнадцатилетнего взрослого человека.

Когда настроение портилось, он обычно отключал голову и двигался дальше, пока эмоции не улягутся. Так что ноги сами несли его вперёд, он не замечал ни поворотов, ни улиц.

И только когда наконец пришёл в себя, понял, что стоит посреди оживлённого рынка.

Прямо под открытым небом, без крыши и без зданий, располагались длинные ряды прилавков. Некоторые продавцы даже не удосужились поставить столы — просто постелили на землю плёнку и разложили овощи.

В нескольких шагах от него была лавка с морепродуктами. Время ещё не жаркое, так что запах не слишком резкий.

Он задумался, а потом шагнул вперёд.

Чужой город — чужие правила.

В доме хозяина квартиры был холодильник, оставленный специально для него. Можно купить фруктов для витаминов. А ещё холодный арбуз…

Он остановился у прилавка и начал разбирать яблоки, когда за спиной раздался голос:

— Инь Гу?

Почему-то в этот момент его напряжённые нервы мгновенно расслабились, и, оборачиваясь, он уже сам того не замечая, улыбался.

Юй Чэнсун как раз зашёл купить продуктов, чтобы занести в дом Чжоу Чжэюя. Всё-таки он и так каждые два дня приводил Юй Чэнъюаня на ужин. Конечно, тётя никогда ничего не говорила, но самому ему было неловко.

Расплатился, обернулся — и увидел знакомую фигуру. Хоть видел он Инь Гу всего пару дней, а сегодня тот ещё и в другой одежде, но всё равно узнал сразу. Уж очень свой человек.

А поздоровался… ну, он же человек общительный.

Хотя если честно, просто не хотел снова бродить в одиночестве. Вот и нашёл компанию для разговора.

— С утра пораньше хорошие дети не учат уроки, а по рынкам гуляют? — сказал Юй Чэнсун, подходя ближе.

— Взаимно, — усмехнулся Инь Гу. Юй Чэнсун заметил, что он сегодня без очков.

— А где твои очки? — Он вытащил из пакета помидор и кинул ему.

У людей с такими глазами, как у Инь Гу, взгляд всегда кажется улыбчивым. Когда он улыбается, в этом есть что-то по-настоящему тёплое, даже цепляющее — словно в глазах прописан особый эффект. Такой взгляд можно бросить хоть на столб, и всё равно он будет выглядеть нежным. Люди, на которых он смотрит, обычно уже ни о чём другом и не думают.

Но вот без очков этот эффект куда-то пропал. Юй Чэнсун пригляделся. Всё равно вроде улыбается, но будто бы не до конца. В целом стал выглядеть менее приветливым.

Ну и хорошо. Так даже лучше.

— Сегодня без занятий, вот и не надел, — Инь Гу поймал помидор, убрал в пакет с яблоками и оплатил покупки.

— Спасибо.

— Да брось, если уж так расчувствовался из-за одного помидора, то лучше уж поклонись мне в ноги, — хмыкнул Юй Чэнсун.

— Тогда ладно, не буду благодарить. — Инь Гу достал яблоко, посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Юй Чэнсуна и с улыбкой спросил:

— Ты ел уже?

— Можно сказать, да, — ответил тот, тоже глядя на него.

— Но если ты угощаешь, я готов поесть ещё.

Инь Гу снова усмехнулся, вытащил ещё одно яблоко и протянул ему.

— Место выбирай.

Юй Чэнсун покрутил яблоко в руке, пару раз подбросил, потом кивнул в сторону ресторанчика перед рынком.

— Пошли.

— С утра — и в хот-пот? — Инь Гу спросил, но уже направился в ту сторону.

— С утра — как раз самое то, — тихо сказал Юй Чэнсун, и на его лице мелькнула тень раздражения.

— Клином клин вышибают.

Инь Гу на секунду задумался, а потом кивнул:

— В таком случае и я захотел.

С утра пораньше есть хот-пот — дело редкое, поэтому в ресторане были только они двое.

Юй Чэнсун выбрал стол, сел.

Официант передал меню Инь Гу, а Инь Гу передал его ему.

— Я не привередлив. Ты угощаешь, ты и заказывай.

Обычно, когда он ел с Чжоу Чжэюем и остальными, тоже не выбирал — подавали что есть.

— Отлично, я тоже не привередлив, — Инь Гу раскрыл меню и сказал официанту:

— Бульон сделайте полностью острый, а из еды...

— Эй-эй-эй! — Юй Чэнсун его остановил.

— Я все ем, кроме острого.

Инь Гу посмотрел на него и вдруг заулыбался. Молча, но глаза так и сияли.

— Чего ржешь? — цокнул Юй Чэнсун, не понимая, что тут смешного. Постучал по столу.

— Давай уже заказывай, не томи.

— Ладно, — Инь Гу сдержал улыбку.

— Тогда возьмём два бульона — острый и грибной, пойдет?

— Пойдет.

Инь Гу заказывал без перекосов, мясо и овощи в балансе. В остальном вкусы совпадали — ни он, ни Юй Чэнсун не любили всевозможные фрикадельки, зато мясо и зелень брали щедро.

Еду принесли быстро, и они занялись варкой.

Пар поднимался вверх, скрывая их за дымчатой завесой.

В ресторане играла спокойная музыка, что-то из того, что у Инь Гу в плейлисте стабильно набирало прослушивания.

"Мы пели в полях~ ждали зиму~ но осень пришла без солнца..."

Юй Чэнсун обычно не против поболтать за едой, особенно за хот-потом, который сам по себе располагает к веселью. Но сегодня настроение было так себе, и если бы не компания, было бы еще хуже.

Поэтому он ждал, что первым заговорит Инь Гу.

Вообще, лучше, когда есть напарник. Если бы не он, Чэнсун уже бы позвонил Чжоу Чжэюю и потащил его с собой.

Принесли последнюю тарелку с мясом, оба закинули в бульон по кусочку.

Юй Чэнсун взглянул на Инь Гу.

Тот явно из тех, кто за едой молчит. Похоже, привык к такому с детства. Видно, что в семье не только строгие правила, но и строгая дисциплина.

Когда принесли напитки, Инь Гу взял графин и налил Юй Чэнсуну сливового компота.

Тот сделал глоток — и аж вздрогнул. Холод пробрался по горлу прямо в желудок. Он уже хотел выдать: "А напитки вы где храните, в морозилке?!", но взглянул на Инь Гу — а тот безмятежно пил, будто ничего.

Чтобы не выглядеть лопухом, Юй Чэнсун сглотнул возмущение.

Они продолжили молча доедать свою "последнюю трапезу".

"Сердце стучит~ любовь — одна лишь боль~ минута за минутой~"

Даже музыка в зале как будто подыгрывала их унынию, включив "Одна лишь боль".

В итоге Юй Чэнсун не выдержал. Он вообще-то любил движуху. Не мог сидеть в одиночестве, был готов тусоваться хоть где, лишь бы не закисать. Даже наушники постоянно носил, чтобы в ушах хоть что-то шумело.

А такая тишина за столом его угнетала. Если бы не красивое морда Инь Гу, он бы давно перевернул стол и ушел.

Юй Чэнсун постучал стаканом по столу, посмотрел на Инь Гу.

— Говори что-нибудь.

Инь Гу поднял глаза:

— Привет.

— Черт, — Юй Чэнсун фыркнул от смеха. Он и сам не понял, почему его так рассмешила эта фраза.

— И тебе того же. Но может, поговорим о чем-то другом? Такое чувство, что у нас прощальный ужин перед казнью.

— Привычка, извини, — Инь Гу тоже улыбнулся.

Юй Чэнсун невольно посмотрел на него подольше. Когда Инь Гу смеется вот так легко, он просто… сногсшибательный.

Люди вообще слабы перед красивыми вещами.

— Спасибо и извинения — это так неискренне, просто встань на колени.

— Да без проблем, — Инь Гу сделал глоток кислого сливового сока, улыбаясь.

— Но ты первый. Прям а здесь. Не смущает?

Юй Чэнсун показал ему средний палец, выловил из бульона пару кусочков мяса, обмакнул в соус. Уже поднося к губам, вдруг спросил:

— Вчера. Ты же специально туда пошел? Это тупик, тебе не нужно было там проходить.

Выходит, Инь Гу нарочно зашел в место, где постоянно ошиваются хулиганы, чтобы встретить их… и надрать им уши?

Какой, блин, благородный.

Инь Гу замер, но быстро снова улыбнулся:

— Что?

— Не строй из себя дурака, — Юй Чэнсун посмотрел на него, прожевал мясо, сглотнул и добавил: — Передо мной у тебя секретов нет.

Оба в одном стае. Зачем ему лапшу на уши вешать?

— Ух ты, — Инь Гу наполнил его стакан, изображая шок.

— Как страшно.

— Эй, я тебе случайно всю малину не обломал? — Юй Чэнсун уставился на него, вдруг заинтригованный.

Инь Гу сам по себе, да и его секреты тоже, будили в Юй Чэнсуне азарт.

Скучно ему было, что ли? Может. Но уж раз судьба подкинула такой редкий экземпляр, грех не изучить.

Инь Гу просто улыбнулся и сделал глоток воды, оставив вопрос без ответа.

Юй Чэнсун все понял. Настроение у него поднялось, он хлебнул воды и тут же продолжил:

— Кстати, давно хотел спросить. Какой у тебя феромон?

Он постучал пальцем по столу.

— Скажешь — обед за мой счет.

Не сказать, чтобы Юй Чэнсун был слишком любопытным. Но с феромонами все просто: стоит чуть прижать человека — и он себя выдаст.

Инь Гу — первый, кого он так просто не смог прижать.

— Не настолько я нуждаюсь в бесплатном обеде, — Инь Гу покачал головой, но улыбка не пропала.

Юй Чэнсун выловил половником разваренную в крошку картошку и больше не настаивал.

Он, конечно, привык потакать своим желаниям, но если человек не хочет говорить, уговаривать он тоже не станет.

Он же человек разумный.

Юй Чэнсун уже собирался сменить тему, чтобы разогреть атмосферу, но тут вдруг все запахи в воздухе исчезли.

Он резко застыл.

Не то чтобы аромат горячего бульона испарился…

Просто он больше ничего не чувствовал.

Окружающее пространство сменилось каким-то спокойным и умиротворяющим феромоном, знакомым и в то же время незнакомым... Но прежде чем Юй Чэнсун успел разобрать ощущения, всё снова изменилось — резко, с головой перевернулось. Тяжесть, насилие, запах крови. Дышать стало трудно, перед глазами всё окрасилось в багряный цвет.

И тут же — исчезло.

Как будто ничего не произошло, Инь Гу просто положил ему в тарелку ложку с целыми кусочками картофеля.

— Чёрт... — Юй Чэнсун посмотрел в тарелку, а потом, прижав пальцами лоб, усмехнулся.

— Ну конечно. Теперь всё ясно… Неудивительно, что так глубоко *спрятано.

[У Инь Гу 2 запаха феромона]

— Я что, что-то скрывал? — спокойно спросил Инь Гу.

— Я такой, какой есть.

— В каком-то смысле, ты прав, — хмыкнул Юй Чэнсун.

Почему-то настроение у него улучшилось. Может, потому что он наконец понял то, что мучило его последние два дня. А может, просто потому, что наелся мяса и не потратил ни юаня.

Воодушевлённый, он подозвал официанта и заказал несколько бутылок алкоголя, себе налил, Инь Гу не предложил — тот и не просил.

Они снова молчали, но теперь тишина не напрягала. Юй Чэнсун неспешно пил, смотрел на прохожих за окном, чувствовал уютное тепло от огня под котлом. Напротив сидел человек, с которым можно было не говорить и не чувствовать неловкости. Так спокойно ему не было давно.

Когда принесли счёт, Инь Гу достал телефон, но Юй Чэнсун отодвинул его руку.

— А? — Инь Гу поднял бровь.

— Помнишь, вчера два рулета? — Юй Чэнсун поднёс телефон к QR-коду.

— Я говорил, что угощу тебя чем-нибудь хорошим.

— И это — хорошее? — Инь Гу положил телефон сверху, закрыв экран.

— Тогда в следующий раз угощай чем-то получше.

— Без проблем. Только напомни мне, а то забуду, — лениво ответил Юй Чэнсун.

Он никогда не спорил за право платить. Захочет — угостит в ответ. Тем более, что с Инь Гу было приятно есть вместе.

Когда они вышли, солнце уже стояло высоко. Юй Чэнсун только сейчас понял, что за столом они провели больше двух часов.

— Пойду посмотрю на местные нравы, — сказал Инь Гу и свернул в переулок.

Юй Чэнсун задумчиво посмотрел ему вслед. Где-то там были ивы, полупустые магазины одежды и тату-салон с мастером уровня "Свинки Пеппы". Но самое главное — дальше находился роддом и детская больница.

Ему, наверное, стоило бы предупредить, что в том районе никаких особых "местных нрав" нет, только забота о продолжении рода.

Юй Чэнсун заехал на рынок, купил продуктов и направился в дом Чжоу Чжэюя. Пробыл там до ужина, а потом забрал Юй Чэнди и вернулся домой.

Как и ожидалось, мать встретила его с недовольным выражением лица.

— О, так ты всё же помнишь дорогу назад? Я уж думала, что тебя и живого не найдут!

— Сколько раз мне говорить, если умирать, то хотя бы прихватив кого-нибудь с собой, — зевнул Юй Чэнсун, переобулся, налил воды и завалился в кровать.

Неожиданно навалилась усталость.

Он пошевелил носом. Запах горячего котла, который он целый день игнорировал, вдруг стал невыносим. Юй Чэнсун моментально вскочил, стянул одежду, схватил чистую пижаму и пошёл в душ. Намылился так, что воды ушло на полчаса больше обычного.

Вернувшись в постель, он снова понюхал руку — теперь пахло только гелем для душа. Удовлетворённый, потянулся за телефоном.

Еда сегодня удалась, можно было даже сделать пост. Но как только Юй Чэнсун зашёл в WeChat, он замер.

В ленте сверху высветился свежий пост Инь Гу.

— Отметка в ресторане — Фото их котла, ещё не тронутого, и чей-то левый палец, показывающий «V».

Юй Чэнсун уставился на снимок. Видимо, Инь Гу сделал его, пока тот ходил за приправами.

Он посмотрел на собственные руки, повертел их под светом лампы. Длинные пальцы, аккуратные ногти, кожа светлая…

Вроде бы не хуже, чем на фото.

В итоге свой пост он так и не сделал. Зато оставил комментарий под публикацией Инь Гу:

— Жди что-то ещё вкуснее.

Через пару часов, перед сном, Юй Чэнсун снова заглянул в телефон. На экране высветилось новое уведомление.

— Жду.

Юй Чэнсун улыбнулся. В голове тут же всплыла хорошая идея — он даже знал, куда их можно будет сводить в следующий раз. Надо только в понедельник уточнить у Инь Гу, любит ли он такую еду, а то вдруг зря купит.

Почему не спросить сейчас? Просто он не любил писать сообщения перед сном. Особенно если это не Чжоу Чжэюй, с которым можно было переписываться, а потом просто исчезнуть. Со всеми остальными приходилось соблюдать приличия и вежливо отвечать, а он терпеть этого не мог.

А ещё хуже — когда не отвечаешь, но видишь уведомления. От этого Юй Чэнсун начинал беситься.

Хотя Инь Гу, похоже, не был тем, кто его раздражал. Но всё равно, писать не хотелось.

Контрольные в школе №1 растянулись на полтора дня.

В первый день утром — китайский и математика, после обеда — биология и химия. На следующий день утром — английский и физика, а после обеда уже обычные уроки.

В понедельник Юй Чэнсун, как обычно, встал в 6:30, но уже в 6:40 вышел из дома.

Мать с утра нажарила картошки с таким количеством соли, что он чуть в реанимацию не угодил.

Доехав до школьных ворот, Юй Чэнсун свернул и покатил в сторону уличной закусочной напротив.

Там была одна хорошая булочная — вкусно и недорого.

С утра на улице уже полно народу — кто на работу, кто в школу, кто лавку открывает. Все болтают, шум, суета.

За метров пятьдесят он заметил знакомую спину у булочной. В такой момент хотелось бы написать эссе на тему "Почему я могу узнать своего соседа по парте с любого ракурса и расстояния".

— Может, я тебе это и куплю? — подъехав, он хлопнул Инь Гу по плечу.

— А? — Тот на секунду напрягся, но, похоже, услышав знакомый голос, не стал реагировать резко.

— Чего "а"? — Юй Чэнсун поднял голову и крикнул продавцу:

— Дяденька, три булочки с говядиной и сельдереем, и стакан соевого молока, побольше сахара!

— Это самое вкусное тут? — спросил Инь Гу с легкой улыбкой.

— Доброе утро.

— Ну, норм, — Юй Чэнсун взял еду, оплатил по QR-коду.

— Хавать охота.

— Почему дома не поел? — Инь Гу вставил трубочку в стакан.

— Там отравить пытались, — Юй Чэнсун тоже открыл крышку, попробовал — почти без сахара. Дядька с каждым разом все жаднее.

— В каком ты кабинете сдаешь? — спросил он.

— В первом, у 11-А, — ответил Инь Гу.

— Ну, значит, по пути, — Юй Чэнсун запрыгнул на педаль.

— Давай, подвезу.

— Не, — Инь Гу усмехнулся.

— Я и так с голоду помираю, а если еще прокачусь с тобой, то и от усталости отъеду. Слишком жестко.

— Блин, звучит логично, — Юй Чэнсун одобрительно хлопнул в ладоши. Потом слегка нажал на педаль и поехал рядом, держась с ним в одном темпе.

— Ты тут квартиру снял?

— Ага, вон в том комплексе, — Инь Гу кивнул на дома напротив школы.

— В Чаншэне? — Юй Чэнсун держал руль локтем, одной рукой ел булочку, другой пил молоко, еле передвигаясь на велосипеде.

— Ну, район нормальный.

— Тут вообще с безопасностью проблемы бывают? — Инь Гу притворно удивился, а потом сам же усмехнулся.

— Я даже охранника на входе ни разу не видел.

Хотя стоп... даже ворот у комплекса нет.

— Будешь хорошим мальчиком, как-нибудь свожу тебя к профтехам, — Юй Чэнсун надкусил трубочку, свободной рукой похлопал себя по пояснице.

— Там парни вообще отбитые, за поясом ножи носят, на кого криво посмотрят — сразу достают и рубят.

Инь Гу посмотрел на него молча.

— Ну, ладно, чутка преувеличил, — Юй Чэнсун приподнял бровь.

— Но оружие у них реально бывает. Видимо, у них программа обучения какая-то расширенная.

— Внеклассная практика? — уточнил Инь Гу.

— Может быть, — Юй Чэнсун взглянул на него.

— Я к тому, что если тебе вдруг захочется прочувствовать всю "доброту" местных ребят, то лучше туда не ходить. А если у тебя другие планы, то можешь сказать мне спасибо — я тебе сокровенное место открыл.

Инь Гу усмехнулся, запомнив название района.

Утром в день экзамена многие приносили еду в класс, чтобы заодно повторять материал. Хоть толку от этого было мало, но хоть какая-то попытка. Еще не заходя в кабинет, Юй Чэнсун уже чувствовал запахи со всех сторон. Смешанные воедино, они напрочь отбивали у него желание заходить внутрь.

Он глянул на Инь Гу. Тот был абсолютно спокоен, даже за очками. Терпит, молодец.

— Ты сидишь в первом ряду, — сказал Юй Чэнсун, заходя через заднюю дверь.

— А ты? — спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун кивнул в сторону последней парты у окна.

Дядя Ли переживал, что кто-нибудь помешает Инь Гу во время экзамена, поэтому посадил его в первый кабинет. Но по правилам класса он мог оказаться только на последнем месте.

Места распределяли по результатам: чем лучше оценка, тем дальше сидишь. Поэтому Юй Чэнсун, как лучший ученик, всегда оказывался на последней парте у окна, а Инь Гу — на первой у двери.

Сегодня ему не повезло. Парень перед ним ел слоеный пирожок с луком. Ветер дул в сторону Юй Чэнсуна, и он уже начинал приобретать такой же зеленоватый оттенок.

До начала экзамена оставалось минут десять. Юй Чэнсун достал телефон и написал пост:

"Надеюсь, на том свете нет пирожков с луком."

Не прошло и минуты, как у него загорелось уведомление. Он открыл сообщение.

Инь Гу:

— Нужна помощь?

Юй Чэнсун взглянул вперед. Инь Гу спокойно откинулся на стуле и разговаривал с двумя одноклассницами. Левой рукой он держал что-то в кармане — скорее всего, телефон.

Популярный, ничего не скажешь.

Девочки что-то спрашивали, а Инь Гу быстро писал ответы на бумаге. Когда одна из них хотела задать еще вопрос, он сказал пару слов, затем взглянул в телефон, только потом продолжил объяснять.

Инь Гу:

— Одноклассник, у меня затылок горит.

Юй Чэнсун снова посмотрел на экран и напечатал.

Хороший человек:

— Ты должен радоваться, что у меня глаза не стреляют огнем, иначе у тебя бы уже две дырки в груди.

Хороший человек:

Хороший мальчик, продаю помощь по 50 копеек.

Неизвестно, что сказал Инь Гу, но девочки разочарованно отошли. Он встал и направился назад.

Юй Чэнсун, все так же лежа на парте, прищурился. Но Инь Гу шел не к нему, а просто выбросить мусор.

И в тот самый момент, когда он проходил рядом, что-то изменилось.

Ощущение будто окружающий мир стал тише, а потом его полностью накрыло чужим запахом — сильным, глубоким, подавляющим.

На последнем ряду класса, в месте, куда мало кто обращал внимание, в воздухе растворился светло-серый феромон. Он тянулся из шейных желез одного Альфы, медленно оплетая второго. Оранжево-красный запах Юй Чэнсуна попытался пробиться наружу, смешаться, но серый не уступал.

Совсем не то, что было в субботу в ресторане. Тогда этот запах был едва заметным, а сейчас он давил с такой силой, что было сложно дышать.

Альфы по природе не переносят чужие феромоны, а чем выше уровень, тем сильнее эта неприязнь. Сейчас Юй Чэнсун вообще не чувствовал запаха лука.

Но не потому, что его восприятие отключилось. Просто все силы уходили на то, чтобы не ответить Инь Гу тем же. Если бы они сцепились, в этом кабинете никто бы не выдержал.

Феромоны Инь Гу отступили через десять секунд. С виду он был абсолютно спокоен, будто ничего и не случилось.

Вот же чёрт.

Юй Чэнсун закрыл глаза. Всего несколько секунд, а адреналин в крови подскочил, будто он пробежал пять километров. Кончики пальцев дрожали, мышцы были напряжены, а внутри все орало: "Прижми его! Задави!"

За все свои 18 лет он не встречал такого сильного Альфу. Тело реагировало на него само.

Через минуту он вдруг понял, что чувствует себя отлично. Легко.

Первым был китайский язык. Когда Юй Чэнсун получил листок с заданиями, он невольно отставил одну ногу в сторону и задумался. Почему он тогда не использовал свои феромоны? Зачем вообще так подставляться?

А теперь еще и встать нормально не может…

Ну, конечно. Отлично сработано.

В этот раз задания были сложнее обычного, и результаты явно всех расстроят. Но Юй Чэнсун это не волновало. Он думал о том, что поесть в обед, чтобы хоть немного успокоиться. За полчаса до конца экзамена он уже не мог сидеть на месте, сдал работу и вышел.

Сигарета на свежем воздухе быстро его привела в норму. Пока он стоял у входа, из класса начали выходить другие ребята, но Инь Гу среди них не было.

Хороший мальчик, наверняка сидит до последней секунды.

А в это время "хороший мальчик" смотрел вниз на собственные штаны, затем поднял взгляд на преподавателя, который стоял перед ним и проверял работу. Когда их взгляды встретились, Инь Гу вежливо улыбнулся.

Учитель удовлетворенно кивнул.

Инь Гу снова посмотрел вниз и продолжил крутить ручку в пальцах.

Самый серьезный кризис со времен детского сада. Он хотел бы сдать работу, но вставать сейчас было плохой идеей.

Когда закончилась математика, Юй Чэнсун так и не сказал Инь Гу ни слова. Просто вышел вместе с толпой, а перед дверью мельком взглянул вперед.

Инь Гу не торопился. Спокойно складывал вещи и, похоже, не собирался бежать в столовую.

Юй Чэнсун достал телефон — сообщение от Чжоу Чжэюя.

— Столовая, третий этаж?

Хороший человек:

— Первый.

Человек-дождь:

— Мы же хотели поесть острое?

Хороший человек:

— Передумал. Беру холодную лапшу.

Человек-дождь:

— Ладно.

Когда почти все вышли, Инь Гу достал из рюкзака пакет с булочками. Он даже не пошел в столовую, а поднялся сразу на шестой этаж.

Кстати, Цянь Сяоюй говорил, что там тихо и почти никого нет.

В углу шестого этажа Инь Гу прислонился к стене и закурил.

— Блин, тут точно никого нет?

— Да кому сюда подниматься, говори уже, что слышал.

— Секретничает еще. Давай, не тяни.

Инь Гу приподнял брови. Ему не особо хотелось слушать чужие секреты, но он оказался зажат в углу. Если сейчас выйдет, пацаны могут испугаться.

— Да ты вообще ничего не понимаешь! Я утром случайно услышал и так офигел, что китайский завалил!

— Завалил и завалил. Ты скажи уже, кто там.

— Да подожди ты…

— Брат Сун! Юй Чэнсун! Из второго года, 26-й класс!

Рука Инь Гу с сигаретой на секунду замерла.

— Чего, блин?

— Цзя Фэйсун решил мстить! Он нанял людей снаружи, и сегодня вечером любой ценой хочет подставить Юй Чэнсуна! Даже если сам пострадает, но Сун точно попадет в полицию. Жестко, да?

— Только… просто подставить? Ради этого столько движухи?..

— Да ты вообще головой думаешь? Сун с его оценками и уровнем — если на него заведут дело, то можно забыть про нормальный универ. У него в личном деле появится метка "потерял контроль", и это испортит ему всю жизнь. Даже работу потом будет сложно найти. Это не просто месть, это удар в самое больное место.

— Серьезно?.. Тогда Суну крышка. Хотя вроде он всегда избегал таких разборок. У Цзя Фэйсуна семья при деньгах, он не просто так заварил кашу…

— Кхм… Я слышал… Ну, типа слышал, что это все из-за Омеги.

— Да ну нахрен! Типа, из-за любви?! Кто это?

— Говорят, девушка из их класса, староста.

— Офигеть…

Пацаны продолжали болтать, пока их не разогнал подошедший учитель.

Инь Гу посмотрел на булочку в руках, вздохнул, потушил сигарету и пошел вниз.

Когда он зашел в класс, Юй Чэнсун сидел, откинувшись на спинку стула, и что-то весело обсуждал по телефону.

— Вот говорил тебе — ешь холодную лапшу, а не острую! — Юй Чэнсун смеялся, как настоящий друг.

— Чжоу Чжэюй, я тебе так скажу: ты до вечера из туалета не выйдешь.

— Твою ж мать! Если я не пойду на экзамен, мать меня прибьет!

Юй Чэнсун собирался ответить, но краем глаза заметил, как кто-то с длинными ногами в школьных штанах подошел к его столу.

На стол легла конфета "Ванцзай".

— А? — Юй Чэнсун поднял голову.

Инь Гу с обычным выражением лица смотрел на него и кивнул в сторону выхода.

— Чего? — Юй Чэнсун перевел взгляд. Там, кроме симпатичной руки Инь Гу, ничего интересного не было.

— Ты мне драку предлагаешь?

— Ага, пойдешь? — Инь Гу чуть улыбнулся.

— Наверное, стоит найти место потише.

— Ты сейчас вообще не похож на хорошего мальчика, — заметил Юй Чэнсун.

— А на кого похож? На тебя? — Инь Гу уже направился к выходу.

— Лучше не надо. Я же хороший человек.

Юй Чэнсун поднялся и пошел за ним, параллельно набирая Чжоу Чжэюю последнее сообщение:

— Приятного аппетита.

В ответ пришло короткое голосовое:

— "Блееегх..."

Юй Чэнсун нашел пустой класс, зашёл, закрыл дверь и только потом повернулся к Инь Гу.

Чисто по атмосфере они выглядели не как два парня, которые собираются серьезно поговорить, а как два Альфы, затеявшие тайный роман.

— Что случилось? Говори. — Юй Чэнсун сел на стол, перебрасывая конфету в руке.

Инь Гу спокойно повторил все, что только что услышал.

— …Вот и все.

— Да и фигня какая-то, — Юй Чэнсун потянулся. Он уж думал, что что-то серьезное.

— Те, кто хотят меня подловить, могут выстроиться в очередь от нашей школы до профтеха. Ничего нового.

— Я просто передал информацию по-соседски, — ответил Инь Гу.

— Как с этим разбираться — решай сам.

— Все равно спасибо.

— Может, тебе встать на колени? Тут как раз удобно — людей нет. — Инь Гу серьезно посмотрел на пол.

— Я смотрю, у тебя язык без костей. Почему в классе так не шутишь? — Юй Чэнсун прищурился.

— Не благодари. — Инь Гу открыл дверь, обернулся и улыбнулся доброжелательной улыбкой.

— Если вставать на колени сложно, просто пожелаю тебе удачи.

Юй Чэнсун: "……"

Как только закончился последний экзамен по химии, Инь Гу даже не взглянул на задние ряды, просто схватил рюкзак и вышел из класса.

Толпа студентов заполняла коридоры, вокруг доносились самые разные жалобы:

— Завалил... Ну всё, конец...

— Чёрт, в этот раз точно крышка...

— Надеюсь, тот, кто составлял вопросы, завтра будет есть лапшу без приправ...

— Если я в чём-то провинился, пусть меня просто казнят, а не мучают этими ошибками в ответах...

Инь Гу чуть улыбнулся. Он любил такую суету, а ещё больше — находиться в её центре. Конечно, если бы в этой суете был и он тоже, было бы ещё лучше.

В каком-то смысле он и Юй Чэнсун были похожи. Ещё до того, как впервые зашёл в класс, стоя у дверей, Инь Гу понял, что они одного типа.

Такие люди всегда чувствуют друг друга.

Он стремился к обычному человеческому общению, хотел прочувствовать искренние эмоции, поэтому никогда не скупился на доброжелательность.

А вот Юй Чэнсун был другим. Он прятал свои чувства, держался особняком, холодно и отстранённо наблюдая за окружающими, будто нарочно исключал себя из этой картины.

Почему он так делает, Инь Гу не задумывался. У каждого свои секреты, а раз это секрет — значит, никто не хочет, чтобы о нём знали.

Вместо того чтобы строить догадки, ему больше нравилось, когда всё объясняют напрямую.

Город Сиюань был красивым и уютным, Инь Гу здесь нравилось — за исключением ларьков с едой у школьных ворот.

Там всегда слишком сильно пахло жареным маслом, и он каждый раз старался пройти мимо как можно быстрее.

Обычно, чтобы попасть домой, ему нужно было перейти дорогу, свернуть налево на улицу с закусочными, пройти её насквозь и выйти к своему жилому комплексу...

Инь Гу машинально потёр пальцами ткань в кармане и вдруг остановился. Немного подумав, он развернулся и зашёл в небольшой магазин у ворот школы.

Хозяйкой магазина была пожилая бабушка со слабым зрением. В прошлый раз она по ошибке приняла его за Юй Чэнсуна, а когда дочь её поправила, ещё долго всматривалась в Инь Гу и только потом медленно проговорила:

— О, так это не Чэнсун... Эх, хороший мальчик, а ты его знаешь? Вы так похожи...

Он приподнял пожелтевший пластиковый занавес у входа. Звук шариков, ударяющихся друг о друга, заставил бабушку поднять голову. Она поправила очки и с тёплой улыбкой сказала:

— О, это ты, мальчик, который похож на Чэнсуна. Бери, что хочешь.

Инь Гу так и не понял, в чём именно они с Юй Чэнсуном похожи, кроме роста. Разве что если он снимет очки, взгляд у них, может, и будет чем-то схож... но внешность? Видимо, у бабушки были свои критерии.

Он подошёл к кассе, вежливо улыбнулся и мягким голосом спросил:

— Бабушка, а Юй Чэнсун какие конфеты обычно покупает?

— Конфеты? — она задумалась, а потом, посмотрев на него, сказала:

— Леденцы, карамель, ириски... Всё сладкое. Ох, этот мальчик любит сладкое, ещё и всегда берёт сладкое молоко, а ведь полезнее пить обычное...

Инь Гу с улыбкой кивнул и, пройдясь по магазину, в итоге взял только пачку сигарет.

Когда он расплачивался, бабушка покачала головой и пробормотала:

— Вот это мне у вас обоих не нравится. Оба курите... И ещё именно эту марку...

Инь Гу не стал выходить через главный вход, а направился через заднюю дверь в ту самую подворотню, где Юй Чэнсун однажды "обломал ему малину".

Сегодня он хотел проверить, насколько ему везёт.

Выйдя из супермаркета через заднюю дверь, можно было повернуть направо и выйти на улицу, а можно налево — в тот самый тупик, где он был в тот день. В теории все просто, но на деле этот район был довольно запутанным, да еще и удобным для подслушивания. Стоило спрятаться за любым углом, и тебя уже не видно.

Видимо, правда говорят, что место влияет на людей. За восемнадцать лет своей невыдающейся удачи Инь Гу впервые поймал удачный момент: по ветру к нему донеслись несколько запахов альфа-феромонов, и никто даже не пытался их скрыть. Он шел, прислушиваясь к голосам, и уловил ключевые слова: "красивый", "Юй Чэнсун", "не убей".

Он пришел по адресу.

По запаху он понял, что там было четверо альф. Они уступали ему и Юй Чэнсуну по уровню, но не были такими отбросами, как троица тех хулиганов в прошлый раз. С ними было бы непросто.

Судя по голосам, там было еще двое или трое бет.

Шесть-семь человек. Самое то.

__ __

Небо темнело. В переулке, кроме тяжелого дыхания, слышался только ветер.

Инь Гу поднял с земли свой рюкзак, смахнул с него пыль, взглянул на валяющихся на земле людей, затем без спешки достал телефон и запустил запись.

Спустя минуту он вышел из переулка, спина прямая, шаги ровные, только вот левая рука капала кровью.

Семь человек остались лежать на земле. Противостоять топ-альфе — не лучшая идея, Инь Гу преподал им урок.

__ __

Юй Чэнсун стоял у входа в забегаловку с жареными шашлычками за школой. Рядом с ним сидел на корточках Чжоу Чжэюй, у которого уже онемели ноги. Чжоу Чжэюй схватил Юй Чэнсуна за бедро и с трудом поднялся.

— Да чтоб тебя, ты уверен, что этот новенький тебя не обманул? Ох… — Чжоу Чжэюй схватился за ногу, кое-как поднялся и зашатался на месте.

— Уже шесть вечера, брат, милый мой брат, я сейчас сдохну с голоду, реально сдохну!

— И какой смысл ему меня обманывать? — протянул Юй Чэнсун.

— И не трогай мою ногу.

— Да ладно тебе, что такого, ну потрогал и потрогал! — Чжоу Чжэюй потер живот, который буквально прилип к спине.

— Эти ублюдки уже совсем зажрались, перешли на одни разговоры! Мы что, зря сюда притащились? Черт.

Юй Чэнсун молча с ним согласился.

Они часто назначали встречи именно перед этой шашлычной. Если были дела — решали их тут, если не было — просто ждали, когда появятся.

Но сегодня было подозрительно спокойно.

Живот заурчал еще громче. Юй Чэнсун затушил сигарету и сел на велосипед.

— Все, поехали, ждать больше нет смысла.

— Давно пора, — Чжоу Чжэюй плюхнулся на заднее сиденье.

— Шашлычки? — Юй Чэнсун оттолкнулся ногой, и велосипед рванул с места.

— Да мне сейчас хоть говна на тарелке подай, сожру и не поморщусь, — Чжоу Чжэюй, как хиленький цветочек, обвил его талию и с придыханием прижался щекой к его спине, еще и потерся.

— Тогда слезай, — рассмеялся Юй Чэнсун.

— Я поем шашлыков, а ты возвращайся в школу, в туалет...

Он сам же и не смог договорить. Отвратительно.

Шашлычная, куда они направились, находилась на той же улице, где Инь Гу брал себе пирожки. Не сказать, что там было вкусно, но близко, а голодные люди не привередничают.

Сев за стол, Юй Чэнсун кинул меню Чжоу Чжэюю, а сам разблокировал телефон и начал бездумно его листать.

То, что Цзя Фэйсун подослал к нему кого-то, чтобы подставить, было ожидаемо. То, что он нашел каких-то матерых уголовников — тоже.

Юй Чэнсун не жалел о сделанном и не собирался отступать. Он был готов к тому, что сегодня вернется домой с синяками, но... с каких это пор Цзя Фэйсун стал таким трусом?

— Не в его стиле.

— Ладно, пусть жарят, — Чжоу Чжэюй вернул меню официанту и повернулся к Юй Чэнсуну.

— Будешь пить?

— Все равно. — Юй Чэнсун не отрывался от экрана телефона.

— Тогда кувшин пива, а остальное потом. — Чжоу Чжэюй махнул официанту.

Людей в закусочной было много, шашлыки жарились долго. Чжоу Чжэюй уже готов был лезть на стену от голода, пока бубнил, начиная с Цзя Фэйсуна и заканчивая работниками кафе:

— Черт, я что, слишком много заказал? Думают, мы не осилим? Да я, блин, хоть зажигалкой поджигай — давно бы уже сгорело! Черт, черт, черт, я сдохну от голода…

"Много?" — Юй Чэнсун откинулся на стуле и посмотрел вверх. В окнах жилых домов напротив горел свет, на балконах изредка мелькали люди.

"Район Чаншэн… какая из этих многоэтажек? Но за пять минут дойти до шашлычной — не проблема".

Он открыл телефон и отправил Инь Гу голосовое сообщение:

— Мой хороший мальчик, шашлык вкусный?

Ответ пришел сразу, тоже голосом:

— Так себе. Хочу поесть что-нибудь получше.

Юй Чэнсун приподнял бровь. В его голосе отчетливо слышались шум машин и ветер. В такое время он все еще не дома? Неплохая ночная жизнь для "хорошего ребенка".

— Это тот новенький? — Чжоу Чжэюй уставился на него с подозрением.

— С каких пор вы так сблизились? Вы что, за моей спиной что-то мутите?

— Да нет, просто должен ему ужин. — Юй Чэнсун закрыл WeChat и открыл приложение "Вырасти питомца". Увиденное вызвало у него непонимание.

— …Черт, два дня, а он все не возвращается домой. Я, как отец, реально переживаю.

— Это твоя лягушка? — Чжоу Чжэюй посмотрел, как тот собирает клевер.

— Ага.

Чжоу Чжэюй на какое-то время замолчал. Лишь когда принесли шашлыки, он поднял на него задумчивый взгляд и сказал:

— Мне кажется, он ненадежный.

— М? — Юй Чэнсун откусил кусок мяса и только тогда почувствовал, что наконец ожил. Прожевав, спросил:

— Почему?

— Интуиция. — Чжоу Чжэюй мрачно покачал головой.

Юй Чэнсун хмыкнул и посмотрел на него с сочувствием:

— Сынок, твоя интуиция накрылась еще в тот момент, когда ты заявил, что он слабый Альфа.

— В смысле?! — Чжоу Чжэюй округлил глаза.

— Что-то еще?

— Да там "что-то" размером с Эверест.

Чжоу Чжэюй был поражен, молчал целую минуту, а потом выдохнул:

— Не может быть, ты хочешь сказать, что он тоже…

Юй Чэнсун кивнул.

Чжоу Чжэюй закатил глаза и откинулся на стуле в состоянии крайней апатии.

"Топ-Альфа — редкий вид, как чертовы панды. А тут мало того что один перевелся, так он еще с другим топ-Альфой сидит шашлыки ест. Где справедливость?"

Только после десятка шампуров с бараниной он немного пришел в себя. Затем печально спросил:

— Ладно, сменим тему. Что насчет Цзя Фэйсуна? Как ты собираешься с этим разбираться?

— Никак. — Юй Чэнсун сделал глоток пива, обжигающе холодного.

— Слушай, у меня есть идея. — Чжоу Чжэюй чокнулся с ним стаканом и, хлопнув пива, с задумчивым видом протянул:

— Если ты распространишь слух, что У Сяоюань твоя, она может быть в безопасности.

— В безопасности? — Юй Чэнсун посмотрел на него и фыркнул.

— А теперь считай, сколько человек, которые не могут справиться со мной, возьмутся за нее.

— …Блин. — Чжоу Чжэюй почесал затылок, затем махнул рукой и осушил бокал.

— Если так рассуждать… Тогда, знаешь что, иди мутите с этим новеньким! Он хотя бы тебе под стать. Вдвоем вы точно разнесете всех этих идиотов и построите топ-Альф империю…

— А почему мне не мутить с тобой? — Юй Чэнсун прищурился.

— Ну, вообще-то можно! — Чжоу Чжэюй игриво хлопнул его по руке. — Ты же всеядный, так что давай, братан, скромненько так…

— С уродами не встречаюсь. — Юй Чэнсун с отвращением оттолкнул его руку.

— Да чтоб тебя! — Чжоу Чжэюй отдернул руку и возмущенно ткнул в себя пальцем.

— Ты серьезно? Я урод?!

Юй Чэнсун показал ему средний палец и приподнял бровь:

— А что, я урод?

— Ладно, может, ты и выиграл титул красавчика только потому, что отказался, но я-то тоже был вторым номером в рейтинге парней школы! Народ у нас глазастый, я, между прочим, почти такой же красавчик, как ты! — Чжоу Чжэюй сказал это, открыв переднюю камеру и любуясь своим лицом.

Юй Чэнсун ухмыльнулся, открыл профиль Инь Гу в WeChat, бросил телефон на стол и безжалостно спросил:

— Кто красивее?

— Кто это? — Чжоу Чжэюй взял телефон, глянул… и через две секунды выдал:

— Да чтоб тебя!!!

Юй Чэнсун в два шага поднялся на четвертый этаж. Авто включатель снова сломался, так что, сколько он ни топал по лестнице, лампа так и не загорелась. Пришлось открывать дверь на ощупь.

В квартире было тихо. Он щелкнул выключателем, прищурился от яркого света и, немного привыкнув, огляделся.

Диванные подушки лежали как надо, на столике ничего не перевернуто, пол вымыт до блеска... Никаких следов разрушений.

Хорошо. Хоть на этот раз без происшествий.

Он зашёл в свою комнату, бросил рюкзак и тут же направился к спальне Юй Чэнди. Застучал в дверь:

— Бах! Бах! Бах!

Дверь тут же распахнулась. Юй Чэнди нахмурился:

— Если сломаешь дверь, сам за ремонт платить будешь.

— Это твоя дверь, с чего бы мне за нее платить? — Юй Чэнсун протянул руку и как следует взъерошил брату волосы. Внезапно сказал:

— У меня сегодня были контрольные.

— И мне-то что? Руки убери! — Юй Чэнди попытался отстраниться, но Юй Чэнсун крепко держал его за голову.

— Задания такие сложные были... — Юй Чэнсун нарочито тяжело вздохнул. Увидев на лице брата выражение "сам ты не лучше", не выдержал и расхохотался.

— Но я все решил! Где тут справедливость?

— Ты! Какая мне разница, что ты решил?! — Юй Чэнди схватил его за запястье, злой до красноты в лицe.

Только что завалил контрольную, а этот припёрся хвастаться!

Невыносимый человек!

— Никакой разницы, просто решил посмотреть, как там наш гений справился, — Юй Чэнсун снова взлохматил брату волосы, потом, вздохнув с сожалением, отпустил.

— Лицом мы, конечно, похожи, а вот умом тебе не повезло.

Не дав брату разозлиться, он тут же сбежал.

Юй Чэнди вцепился в дверной косяк, стиснул зубы от обиды.

Юй Чэнсун после душа сидел на кровати, вытирал волосы. Они у него не слишком вьющиеся, лишь чуть подкручиваются у кончиков, так что сушить легко.

Полулёжа, он взял телефон и открыл сообщения.

Человек-дождь:

— Мерзавец, лайкни под моим постом WeChat Moments!

— В итоге я снова остался один... *печальное фото*"

Юй Чэнсун перешел в ленту. Этот дурак Чжоу Чжэюй накатал кучу строк "Кто-то сказал, что я урод! Плачу, плачу!", а в комментариях сплошь Омеги с "Мамочка тебя обнимет!".

Юй Чэнсун долго смеялся, даже лицо заболело. Потом всё же поставил лайк.

Пролистав дальше, он замер.

Инь Гу выложил фото луны. Судя по облакам... непонятно, где это он.

Юй Чэнсун закинул в рот конфету и оставил под постом комментарий: "Яйцо.jpg".

Отправил и не стал закрывать приложение. Примерно через минуту пришел ответ.

— Яйцо.jpg

— ?

Юй Чэнсун хихикнул и принялся печатать ответ.

— Надеюсь, ты завалишь экзамен.

Как только Юй Чэнсун отправил сообщение, телефон тут же зазвенел. Входящий вызов — на экране высветилась аватарка Инь Гу с котом.

Юй Чэнсун ответил:

— Алло?

В ответ — тишина. Даже дыхания не слышно.

— Говори уже, — он посмотрел на экран. Связь была, просто Инь Гу молчал.

— Инь Гу, твою ж…

Трубку сбросили.

— …мать? — Юй Чэнсун завис на секунду, потом нажал кнопку голосового сообщения.

— Ты труп.

Снова звонок.

На экране всё та же ухмыляющаяся аватарка с котом. Инь Гу явно издевается.

Юй Чэнсун даже не раздумывал — отклонил вызов.

Ну и катись, гадёныш.

Пришло голосовое сообщение. Голос Инь Гу звучал чуть хрипло.

— Ты труп.

Юй Чэнсун даже не успел ответить, как пришло второе.

— Ладно, забудь, считай, мы в расчёте.

— Блин… — Юй Чэнсун уже не мог сдержать смех. Из-за Чжоу Чжэюя и Инь Гу он теперь выглядел как дурак, угорающий в одиночку.

__ __

Утром он просто вышел из дома. На экзаменах лучше не рисковать — если мама вдруг что-то не так приготовит, фиг с ним, но вот если прямо посреди теста скрутит живот… Такой позор ему не нужен.

Как обычно, в том же месте и в то же время он снова увидел знакомую спину. Хотя сам не понимал, почему употребил слово "снова", ведь ничего удивительного в этом не было.

Юй Чэнсун подъехал и довольно ощутимо хлопнул Инь Гу по спине.

— О, какая встреча!

— Ага, — Инь Гу потёр плечо и улыбнулся, чуть прищурившись.

— Всё ещё злишься?

— Да ну, с чего бы? — Юй Чэнсун изобразил такую же фальшивую улыбку.

— Я же добрейший человек.

Он обернулся к продавцу:

— Дядя, две кунжутные лепёшки и соевое молоко.

— Соевого нет, — ответил тот.

— Может, взять рисовую кашу с яйцом и мясом?

— Не, — Юй Чэнсун оплатил заказ.

— У вас она должна называться просто "рисовая каша с яйцом". Мяса там только под микроскопом и видно.

— Не нравится — иди отсюда, мелкий засранец! — фыркнул продавец.

Юй Чэнсун, смеясь, взял лепёшки, распаковал одну и откусил. Вздохнул:

— Сахар тут тоже под микроскопом искать надо.

Он уже собирался что-то сказать, но вдруг заметил, что левая рука Инь Гу перевязана бинтом. Под таким углом раньше не было видно. Он замер.

— Это что?

Инь Гу глянул на руку, пошевелил пальцами и улыбнулся:

— Груз поднимал, вот и порезался немного.

Юй Чэнсун внимательно посмотрел на него, но расспрашивать не стал.

— Эй, сосед по парте, сегодня на твоём байке можно прокатиться? — спросил Инь Гу, наклоняя голову и хитро улыбаясь.

— Тебе вчера гороскоп запретил ездить на транспорте? — Юй Чэнсун упёрся ногой в землю.

— Садись уже.

Инь Гу устроился сзади, сделал глоток каши и только потом спросил:

— Как экзамен?

— Ну, не на полный ноль. — Юй Чэнсун тронулся с места.

Сзади послышался шорох, а потом к нему протянулась красивая рука с баночкой молока "Ванцзай".

Юй Чэнсун перекинул пакет с лепёшками на руль, взял молоко, одним движением открыл крышку и сделал глоток. Только после этого липнущая к горлу лепёшка наконец проскользнула вниз.

— Ничего просто так не бывает, — он сделал ещё пару глотков.

— Ну, говори, что тебе от меня нужно, хороший мальчик.

— Давай пари заключим, — предложил Инь Гу.

— Хм? — Юй Чэнсун оглянулся.

— На что?

— Следи за дорогой. — Инь Гу щёлкнул его пальцем по пояснице.

— Ах ты ж!.. — Юй Чэнсун аж дёрнулся, словно его током прошибло. От поясницы до плеч пробежала судорога, будто его ударили по болевой точке.

Когда Чжоу Чжэюй с друзьями сидел сзади, максимум, что он мог выкинуть, — это обнять или похлопать по плечу. Но эта лёгкая щелчка пальцем… Чем меньше площадь удара, тем выше давление… Что-то новое, да ещё и настолько странное, что Юй Чэнсун едва не подскочил.

— Щекотно? — Инь Гу усмехнулся.

— Сам попробуй, узнаешь! — Юй Чэнсун с трудом удержался, чтобы не скинуть его с велосипеда.

— Не, — Инь Гу спокойно отмахнулся.

— Я ведь раненый, мне тяжело рулить.

— Так на что пари-то? — Юй Чэнсун залпом допил молоко, проигнорировал возмущённые крики охранника и спокойно заехал на территорию.

— На место в рейтинге, — Инь Гу протянул руку вперёд, сохраняя вежливую дистанцию.

— Кто будет выше.

— А ставка? — Юй Чэнсун сунул пустую банку ему в ладонь и проследил, как тот забрал её назад.

— Одно желание, — Инь Гу улыбнулся.

— Но оно должно быть выполнимым и не против желания проигравшего.

— А мне-то это зачем? Что мне с этого? — Юй Чэнсун фыркнул.

Ничего удивительного в том, что именно Инь Гу предложил такую авантюру. Он вообще выглядел пай-мальчиком, но на деле был ещё тот провокатор.

— Потому что… — Инь Гу легонько постучал пальцем по банке и усмехнулся.

— Тебе ведь интересно.

— Ну… не так уж и интересно. — Юй Чэнсун задумался. Хотя, если честно, немного всё-таки любопытно.

У Инь Гу вообще было то ещё загадочное лицо, будто он полон историй, но фиг что расскажет. Разве это его вина, что любопытство разыгралось?

— Тогда просто из уважения к моему статусу раненого, — продолжил Инь Гу.

— Это вообще аргумент? — Юй Чэнсун хотел оглянуться, но передумал.

Ещё раз дёрнется — и они оба полетят на землю.

— У меня травма, так что, возможно, я плохо напишу. Неужели ты даже больного обыграть не решишься? — В голосе Инь Гу зазвучала лёгкая насмешка, а в сочетании с его приятным тембром это было настолько раздражающе, что Юй Чэнсун захотел двинуть ему по затылку.

— Ты правда думаешь, что меня можно так просто задеть? — Юй Чэнсун фыркнул.

— Ну, тогда вот что, — Инь Гу сделал вид, что задумался, а потом вдруг сказал:

— Ты выпил моё молоко "Ванцзай".

— Чего? — Юй Чэнсун не удержался и обернулся.

Инь Гу поднял руку, сложив мизинец и большой палец в "шестёрку", и с милой улыбкой произнёс:

— Шесть юаней.

— Эй, ты меня тут развести пытаешься? — Юй Чэнсун офигел.

— Какая мелочь, а ты уже строишь целую схему. Совесть у тебя вообще есть?

— Шесть юаней, — вздохнул Инь Гу.

— Ладно, — Юй Чэнсун махнул рукой. — Давай спорить.

Инь Гу засмеялся так радостно, что Юй Чэнсун почувствовал себя полным идиотом.

Да и фиг с ним. В конце концов, жизнь должна быть с сюрпризами, иначе ходить, как деревянный, — ещё хуже, чем быть идиотом.

Сегодня Инь Гу не пошёл пешком, и они приехали в класс раньше обычного.

Инь Гу поставил рюкзак и обернулся. Юй Чэнсун бросил свой на парту и тут же вышел через заднюю дверь.

Инь Гу отвёл взгляд, посмотрел на левую руку, перевязанную бинтом. Рана оказалась глубже, чем он думал, и всю ночь болела.

Вчера он специально зашёл поставить укол от столбняка. Врач чуть полицию не вызвал, но он соврал, что порезался, готовя еду. В итоге всё обошлось, только сказали менять повязку дважды в день…

Когда прозвенел звонок и экзаменатор начал раздавать листы, Юй Чэнсун только вошёл в класс через переднюю дверь. По дороге он швырнул на парту Инь Гу пластиковый пакет.

Инь Гу мельком посмотрел на него, потом открыл пакет и на секунду завис. Через пару мгновений он прикрыл рот кулаком и тихо рассмеялся.

В пакете были бинты, йод и мазь для заживления ран.

Вчера слишком много людей сдали экзамен досрочно, так что в коридоре раздались разговоры, обсуждения ответов, а в классе стало невозможно сосредоточиться.

Сегодня администрация решила: сдавать досрочно запрещено. Закончил? Сиди до конца.

Наконец экзамен закончился, и класс взорвался. Все дружно ругали тех, кто создал этот тест за нечеловеческую жестокость — ну нельзя же так, это ж прямо к коллективному суициду подводит!

Толстячок с первой парты, который в прошлом семестре занял второе место в рейтинге, вдруг с силой ударил по столу, а потом рухнул на него и разрыдался.

Юй Чэнсун громко хмыкнул, совершенно беспардонно засмеялся, да так, что толстячок, хоть и обиженно вытирал слёзы, но огрызнуться не решился.

Юй Чэнсун проникся.

Пролить слёзы прямо на экзамене… Какая искренность!

"Почему в моих глазах столько слёз? Потому что я слишком сильно люблю эту контрольную".

Только Юй Чэнсун успел проникнуться моментом, как спереди вдруг встал один парень, окружённый группой Омег, и с пакетом с лекарствами уверенно пошёл назад.

Юй Чэнсун не сомневался — он шёл прямо к нему.

Боковым зрением он заметил, что несколько человек уже начали любопытно посматривать в его сторону. Но Юй Чэнсун с детства привык оставаться собой под любыми взглядами, так что сразу помахал рукой и громко спросил:

— Что случилось, дорогой?

На лицах окружающих мгновенно отразился культурный шок.

Юй Чэнсун почувствовал себя превосходно.

Инь Гу лишь приподнял брови, но даже не удостоил его ответом, вместо этого он легко постучал по столу толстячка.

Тот так усердно рыдал, что даже не заметил эпичной фразы "дорогой". Услышав стук, он вскинул голову и глянул на Инь Гу с явным раздражением.

— Эй, поменяемся местами? — Инь Гу улыбнулся.

— С чего бы это?! — Толстячок снова всхлипнул.

Юй Чэнсун даже посочувствовал бедняге. Вот так и страдают лучшие ученики…

— А с того, — Инь Гу кивнул назад и с той же мягкой улыбкой добавил:

— Он только что назвал меня "дорогой".

Толстячок тупо обернулся, чтобы удостовериться, что за ним действительно сидит Юй Чэнсун. Затем, с каменным лицом, убрал бутылку с водой со стола, механически поднялся и, даже делая шаги не в такт, потопал в другое место.

Инь Гу сел, закинул пакет на стол Юй Чэнсуна.

— Не благодари, — Юй Чэнсун кивнул на пол.

— Встань на колени и зови меня папой.

— Как экзамен? — Инь Гу уже вскрывал пакет и выкладывал содержимое в аккуратный ряд.

— Ты что, конкурент, добывающий информацию? — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула, наблюдая за его педантичностью.

— Ага, — кивнул Инь Гу.

— Давай, выкладывай.

— Полный провал, — Юй Чэнсун приложил руку к сердцу и с драматичным видом сокрушённо покачал головой.

— Я писал с закрытыми глазами.

— Ну, значит, я в выигрыше, — заметил Инь Гу.

— Я писал с прищуром.

— Ты что, прошёл столько метров только ради этого? — Юй Чэнсун подозрительно на него покосился.

Инь Гу спокойно открутил крышку пузырька с йодом.

— Я же сказал, можешь не благодарить… — начал Юй Чэнсун.

— Помоги мне обработать рану, — совершенно естественно заявил Инь Гу, толкнув пузырёк в его сторону.

— Что?! — Юй Чэнсун был настолько ошарашен, что даже девчонка за соседней партой ахнула и прикрыла рот ладонями.

— Ты мне должен, — невозмутимо сказал Инь Гу.

— Когда это… — Юй Чэнсун осёкся, вспомнил про медпункт и не удержался:

— Цк, а в прошлый раз не ты сам вызвался помочь мне?

Громкость у него была ровно такой, чтобы услышали все. В классе тут же стало так тихо, что можно было услышать, как муха пролетела. Все без исключения уставились на двух Альф на задней парте.

"Помочь… Как именно? Где?!" Эти вопросы мгновенно заполнили головы одноклассников.

Юй Чэнсун тоже понял, что его слова звучат двусмысленно, но даже не смутился. Напротив, он слегка усмехнулся и, нарочито чётко произнося каждое слово, пояснил:

— Помочь. Мне. Намазать. Лекарство.

Толпа тут же разочарованно вернулась к своим делам: "А, вот оно что…". Только несколько Омег продолжали шептаться с покрасневшими лицами.

Инь Гу проигнорировал любопытные взгляды и спокойно положил руку на стол.

Они встретились глазами, и Юй Чэнсун выдержал с ним целых полминуты, прежде чем взять ватную палочку.

— Я слишком добрый, — с тяжёлым вздохом протянул он.

— Если на мне нет таблички "хороший парень", значит, небо ослепло.

— Согласен, — совершенно серьёзно кивнул Инь Гу.

Юй Чэнсун без лишней нежности сорвал с его руки старую повязку и невольно замер. Рана оказалась длинной, как раз поперёк ладони. Уже зашита, но всё равно выглядит жутковато. Можно представить, сколько крови было на месте происшествия.

— Это ножом порезали?

— Наверное. Не успел разглядеть, — спокойно ответил Инь Гу.

— Бурная у тебя ночная жизнь, — пробормотал Юй Чэнсун и, смочив палочку в йоде, аккуратно прижал к ране.

С виду он не церемонился, но на самом деле делал всё аккуратно, так что Инь Гу даже не почувствовал сильной боли.

— Ты правда тусовался на стороне профтеха? — Юй Чэнсун взглянул на него.

— Нет, — усмехнулся Инь Гу.

— Я даже дороги туда не знаю.

Юй Чэнсун взял спрей с антисептиком и побрызгал на рану.

— В следующий раз, когда будешь при смерти, можешь назвать моё имя.

Инь Гу подпер голову рукой и посмотрел на него:

— Думаешь, они от страха убегут?

— Они будут бить ещё сильнее, — Юй Чэнсун фальшиво улыбнулся.

— Спасибо, конечно.

— Не за что, — Юй Чэнсун дружелюбно показал ему средний палец.

Последний экзамен по физике завершил этот кошмар с каким-то сумасшедшим уровнем сложности. Юй Чэнсун проводил взглядом, как маленький толстяк, весь в слезах и соплях, вылетел из класса, потом посмотрел на свои черновики и задумался: неужели тот самый второй по рейтингу в прошлом семестре просто купил себе место?

Не торопясь, он сунул в карман две ручки, взял рюкзак и подошёл к задней двери, но не вышел, а просто встал там, загораживая проход.

Ребята, которые собирались выйти через заднюю дверь, мгновенно передумали и направились к передней.

— Пошли? — Инь Гу вышел из передней двери, обошёл класс и остановился перед ним с улыбкой.

Юй Чэнсун кивнул, уткнувшись в телефон, и свернул направо.

Классный руководитель Юй Чэнди отправил ему сообщение в WeChat — скоро родительское собрание. А этот мелкий идиот даже не предупредил его вчера. Упрямый, как осёл, и это совсем не мило.

Юй Чэнсун криво усмехнулся.

Есть и отец, и мать, а на собрание позвать некого.

Настоящая семейная гармония.

— Дядя Ли, — вдруг негромко сказал Инь Гу.

Юй Чэнсун поднял голову — дядя Ли стоял у дверей учительской, держа в руках кружку чая, и смотрел на них с улыбкой. Завидев их взгляды, ещё и приветливо позвал:

— Как экзамен?

Юй Чэнсун сделал шаг назад, положил левую руку на плечо Инь Гу и легонько подтолкнул его вперёд:

— Я фигню всякую понаписал, так что спрашивайте его.

Инь Гу бросил на него взгляд, а Юй Чэнсун показал ему V-образный жест и беззвучно прошептал:

— Удачи!

— Я это запомню, — тихо сказал Инь Гу.

— В этот раз задания были сложные, — дядя Ли сделал глоток чая и вздохнул:

— Просто мы, учителя, видели, как вы в начале года совсем расслабились, вот и решили немного вас встряхнуть. Посмотрите, сколько пробелов у вас в знаниях! Пора сосредоточиться!

Юй Чэнсун вспомнил лицо бедного толстяка и подумал, что это уже не "встряхнуть", а прямо психологическая атака.

— Как тебе задания? — дядя Ли повернулся к Инь Гу и добродушно улыбнулся.

— Привык к нашему стилю тестов? Если что-то непонятно, не стесняйся спрашивать. Всё-таки ты только перевёлся, так что трудности — это нормально.

Юй Чэнсун сунул в рот молочную карамельку и приготовился к десятиминутному стоянию на месте.

— В целом нормально, сложность была ожидаемой, — скромно улыбнулся Инь Гу и мастерски сменил тему:

— Кстати, учитель, у нас с Юй Чэнсуном есть одна математическая задачка, которую мы хотели обсудить.

— Вот это правильно! — неясно, что именно в его словах так зацепило дядю Ли, но он вдруг аж засветился от радости и с энтузиазмом посмотрел на них:

— Именно такой дух стремления к знаниям нам нужен! Идите, идите, хорошенько обсудите!

Юй Чэнсун свистнул.

Вот это попадание в яблочко. Поздравляем Инь Гу — он стал вторым учеником в школе, который способен моментально заткнуть дядю Ли.

А сам дядя Ли смотрел им вслед с влажными глазами. Он не ошибся, эти двое действительно нашли общий язык. Смотрите, какие дружные стали всего за пару дней!

Юй Чэнсун только сел за парту, как Цянь Сяоюй резко развернулся и завопил во весь голос:

— Офигеть, офигеть, я просто в шоке!!! Брат Сун, я два года в старшей школе, но таких диких заданий ещё ни разу не видел! Всё, я пошёл рыдать…

Юй Чэнсун вытащил из кармана молочную конфету и кинул её Цянь Сяоюю, а потом ещё одну положил на стол Инь Гу. Безразлично спросил:

— Какой предмет хуже всего сдал?

— Да все не очень, — Цянь Сяоюй жалобно шмыгнул носом.

— Но если прям совсем плохо, то физика. Не знаю, что у дяди Ли в голове, зачем он дал такие сложные задания. С виду добряк, а внутри жестокий, просто изверг!

— А, — Юй Чэнсун не мог поддержать эту тему, потому что его это вообще не волновало. Просто ответил:

— Нормально.

— Брат Сун, а ты как сдал? — Цянь Сяоюй развернул конфету и закинул в рот. Даже сладкий вкус не смог утешить его страдания.

— Было что-то, чего ты совсем не понял?

Юй Чэнсун отвечал на сообщение классного руководителя и не отрываясь от телефона бросил:

— Нет.

Цянь Сяоюй восхищённо показал ему большой палец, а потом перевёл взгляд на Инь Гу.

Инь Гу как раз прятал конфету в карман. Почувствовав на себе взгляд, он усмехнулся и сказал:

— У меня тоже нет.

Цянь Сяоюй моргнул, переварил услышанное и молча отвернулся.

Этот мир сошёл с ума. Нет, это он сошёл с ума. С какого перепуга он решил обсуждать ответы с двумя гениями?

В их школе проверяли работы быстро. После экзаменов весь день до вечера были самостоятельные занятия, а учителя засели в учительской, чтобы проверять тесты. Старосты классов помогали загружать результаты в систему. В классах стоял полный хаос, словно перемена.

Юй Чэнсун попытался продержаться за партой хотя бы двадцать минут, но в итоге не выдержал и написал Чжоу Чжэюю сообщение:

Хороший человек:

— Интернет кафе.

Человек- дождь:

— Выдвигаюсь.

__ __

Наверное, тест был слишком сложным, и слишком много народу сдали пустые бланки. Поэтому на этот раз работы проверили аж на полдня быстрее, чем обычно. Уже на следующий день в обед староста ворвалпся в класс и на всю громкость заорала:

— Оценки готовы! дядя ли объявит на уроке!

— Блин, а я надеялся прожить хотя бы до вечера…

— Не надейся. Разницы нет, рано или поздно нас всё равно добьют.

— Всё, мне конец!

__ __

Юй Чэнсун спокойно дремал за партой, когда кто-то толкнул его в плечо.

Раньше в таких случаях это всегда был дядя Ли. А теперь у него появился ещё один возможный вариант — Инь Гу.

Но на ощупь явно было не то.

Юй Чэнсун нехотя открыл глаза, и, пока его не дёрнули в третий раз, лениво поднял руку, чтобы отбить движение. Только проснулся, поэтому голос у него был немного хриплым:

— Чего надо?

— Выйди, учитель хочет с тобой поговорить, — неожиданно мягким голосом сказал дядя Ли.

Юй Чэнсун аж вздрогнул от такого тона.

— Вы что, гормоны для Омег принимаете? — он зевнул и взъерошил волосы.

— Такое чувство, что с каждым днём всё больше светитесь материнской любовью.

— Эх… — Дядя Ли тяжело вздохнул. На удивление, даже не начал его отчитывать.

— Выйди на минутку, я подожду тебя у двери.

Сказал — и ушёл.

Юй Чэнсун не двинулся с места, тупо смотрел в одну точку, пытаясь проснуться.

— Ты идёшь или нет? — Инь Гу помахал рукой у него перед лицом.

Если бы его будил Инь Гу, он бы толкал сильнее, чем дядя Ли. А если бы задел пальцем, то ощущение было бы в сто раз приятнее. А если бы постучал костяшками...

— Ты вообще в сознании? — Инь Гу щёлкнул его по лбу.

— Чёрт! — Юй Чэнсун очнулся. Он вчера ночью смотрел аниме до четырёх утра, а теперь его реакция едва дотягивала до 0.5х скорости. Позорище.

— Дядя Ли тебя ждёт, — Инь Гу кивнул в сторону двери.

— Ты не хочешь идти?

— Да при чём тут "хочу — не хочу". — Юй Чэнсун провёл рукой по волосам, собираясь завязать хвост. Но когда нащупал запястье, понял, что сегодня не надел резинку. Раздражённо опустил волосы и встал.

Дядя Ли нервно ждал у двери. Увидев Юй Чэнсуна, он тут же вытянулся в струнку. Ещё бы честь отдал.

Такое чувство, будто это дядя Ли ученик, а он — классный руководитель.

— Что случилось? — спросил Юй Чэнсун.

— Эм… Пойдём в учительскую, поговорим, — тяжело вздохнув, сказал дядя Ли и зашагал вперёд.

Юй Чэнсун сейчас не мог сосредоточиться на его странном поведении. Он всё ещё был в шоке от того, что залипал на чьи-то руки. Чёрт, он ведь даже не знал, что у него такие заморочки…

В кабинете дядя Ли протянул ему одноразовый стаканчик.

— На, выпей чай.

— Не хочу. — Юй Чэнсун отодвинул стул и сел, всё ещё чувствуя неловкость.

— Давайте быстрее к делу.

— Ты только приготовься, — с сочувствием посмотрел на него дядя Ли.

Юй Чэнсун замер.

— Моя мама умерла?

— Что ты несёшь?! — дядя Ли всплеснул руками.

— Хватит говорить глупости.

— Да я просто помогаю вам выкладывать новости быстрее. — Юй Чэнсун лениво зевнул.

— Если бы она умерла, для меня это было бы даже не новостью. Так что давайте уже говорите.

— Эх… — Дядя Ли открыл ящик стола, достал стопку ведомостей и протянул ему одну.

— В этот раз ты занял второе место в параллели. Первое у Инь Гу.

Юй Чэнсун взял бумагу и посмотрел на цифры: "700" и "701".

— Я сверил ваши работы, — сказал дядя Ли.

— Ошибки у вас почти одинаковые. Только у тебя за сочинение сняли чуть больше. — он вздохнул.

— Я же говорил тебе нормально писать! Учитель литературы жалуется, что твои каракули вообще невозможно читать.

— Он вообще хоть что-то может прочитать без головной боли? — фыркнул Юй Чэнсун, отложив ведомость.

— Ладно, ты в следующий раз постарайся. — Дядя Ли поспешил его успокоить, боясь, что тот пойдёт и врежет учителю.

— Давай я тебе помогу, и в следующий раз ты обгонишь Инь Гу хотя бы на балл по физике.

— Не, не надо. — Юй Чэнсун встал, потянулся и направился к выходу.

— Это я уже от одного вас в глазах двоится.

— Если у тебя какие-то переживания, говори. — Дядя Ли догнал его.

— Я понимаю, сейчас тяжело, эмоции переполняют…

— Меня переполняет только сон, — перебил его Юй Чэнсун и распахнул дверь.

— Откройте глаза. Инь Гу похож на того, о ком надо переживать?

— Эх, ну он же только что перевёлся, никого тут не знает, — оправдывался дядя Ли.

— Надо ему помочь адаптироваться.

— Ага. Пусть только попробует пикнуть, сразу помогу, — проворчал Юй Чэнсун.

Смешно. У Инь Гу мозгов хватит ещё на десяток таких, как он. Ему точно не нужна помощь.

— Вы же соседи по парте, должны дружить и помогать друг другу! — вздохнул дядя Ли, чуть ли не готовый связать их одной верёвкой. — К тому же тебе полезно заводить друзей. Помнишь, что я говорил в день, когда Инь Гу перевёлся? Тебе стоит учиться у него самообладанию, дружелюбию, особенно тому, как он общается с людьми.

— Да, конечно… — Юй Чэнсун на секунду задумался.

— Вот только к нему всё это не имеет никакого отношения.

Он вернулся в класс и плюхнулся на место. Краем глаза заметил, как Инь Гу пишет, даже присмотрелся — да нет, обычная рука. Не настолько уж и особенная, чтобы залипать.

Наверное, просто сонный был.

Инь Гу взглянул на него.

— Чего хотел дядя Ли?

— Попросил не трогать тебя, — зевнул Юй Чэнсун, прислонившись к стене.

На лице Инь Гу мелькнула улыбка. Юй Чэнсун не понял, что в его словах такого смешного, и цокнул языком:

— Ты выиграл. Первый в параллели — ты.

— Сколько разница? — Инь Гу даже не удивился, и это отчего-то раздражало.

— Успокойся, — Юй Чэнсун ткнул в него ручкой.

— А то и правда врежу.

Инь Гу залез под парту. Юй Чэнсун уже было приготовился к драке, но тот просто достал банку молока и поставил перед ним с насмешливой улыбкой:

— А теперь?

Юй Чэнсун посмотрел на банку, разрываясь между "вдруг он её отравил" и "чёрт, почему я вообще о таком думаю". Через пару секунд раздумий он всё-таки открыл крышку и сделал глоток.

— Это что, взятка?

— Возможно, — ухмыльнулся Инь Гу. — Так какая разница?

— Один балл.

— Ого! — На лице у Инь Гу отразилось откровенное злорадство.

— Чуть-чуть, но хватило.

— Ты уже придумал, что с меня взять? — Юй Чэнсун постучал пальцем по банке.

— Ещё и за ужин в прошлый раз в долгу.

— Ну… а на колени можно? — с серьёзным видом спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун чуть не выронил телефон, потом локтем поддел его ногу:

— Ты что, драться хочешь?

— А ты?

— Ссышь?

— Приходи.

Едва они закончили говорить, вокруг вспыхнули две мощные Альфа-ауры. По отдельности каждая могла нагнать страху, но вместе… Передний сосед Юй Чэнсуна просто рухнул на парту, вырубившись, а Цянь Сяоюй, который был бета, испуганно прикрыл рот:

— Да успокойтесь, всего лишь контрольная! Не надо так убиваться!

Юй Чэнсун и Инь Гу, как по команде, держали дистанцию в метр, словно готовясь к битве. От Инь Гу пахло сандалом — идеальный, чистый аромат, который в теории должен был усмирять чужую агрессию и погружать в дзен.

Юй Чэнсун прищурился.

— Ты кого тут успокаиваешь? Давай другой аромат.

— Сегодня выходной, — улыбнулся Инь Гу.

В воздухе смешались оттенки оранжевого и серого. Со стороны казалось, что в последнем ряду ничего не происходит, но участники этого молчаливого противостояния ощущали напряжение так, что даже пальцы дрожали от адреналина.

— Ты… — только начал Юй Чэнсун, как его перебил резкий крик.

— Юй Чэнсун! Ты что, издеваешься над новеньким?! Да ещё и в классе с телефоном сидишь! — директор Хань ворвался через заднюю дверь, ткнув в него пальцем.

— Немедленно убрал!

От неожиданности Юй Чэнсун дёрнулся, и рука со всего размаху врезалась в край парты. Кусок кожи слез напрочь.

— Да чтоб… Вы что, телепортировались, чтобы меня прихлопнуть?!

— Опять учиться не хочешь, да?! Волну феромонов в классе устроил, хотел показать, какой ты крутой Альфа?!

Юй Чэнсун зажал ухо ладонью, стараясь не закатить глаза. Да, крутой. Причём не только он, но и его сосед. Вот только почему-то директор пристал только к нему.

Будто угадав его мысли, Хань повернулся к Инь Гу:

— Ты в порядке?

Да какое там "в порядке".

— И кто вообще додумался вас вместе посадить… — директор покачал головой.

— Надо будет с вашим классным переговорить.

Юй Чэнсун покосился на Инь Гу.

Тот едва сдерживал улыбку, но всё же послушно кивнул:

— Учитель, мы с Юй Чэнсуном нормально ладим. Просто пошутили немного, не рассчитали силы. Извините, это и моя вина.

— Вот именно! — Юй Чэнсун сразу кивнул, ткнув в него пальцем.

— Он тоже виноват!

— Ты ещё и спорить вздумал?! — Хань метнул в него грозный взгляд. — Следи за собой! Скоро ведь восприимчивый период? Чувствуешь, что не в порядке — сразу ко мне за справкой! Если ты сорвёшься, тут весь класс в обморок попадает!

— Да понял я, понял, — лениво отозвался Юй Чэнсун.

— Я уже полтора года в порядке, чего вы переживаете.

Хотя вообще-то вам бы лучше за него переживать. Если он вдруг вспыхнет, вам же придётся мир пересобирать.

— Убери телефон, — напомнил директор.

Юй Чэнсун спрятал его в парту, сделал глоток молока и развёл руками:

— Всё, теперь всё норм?

Хань недовольно фыркнул и вышел.

Юй Чэнсун снова достал телефон, только сейчас заметив, что из разбитой кожи сочится кровь. Уже собирался сказать Инь Гу:

"Давай деньги за вред здоровью", но тут увидел, что тот… смеётся.

Беззвучно, но так искренне, что аж голову на парту положил, глядя на него с искривлёнными от смеха глазами.

Юй Чэнсун аж завис.

— Охренеть. Ты ещё более мерзкий, чем я. Почему ты не сказал директору, что это ты меня первым задел?

Инь Гу поднялся, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но уголки губ всё равно дёргались.

— А если бы он подумал, что ты мне угрожаешь?

— …Я сдаюсь. — Юй Чэнсун включил телефон.

— Я реально крут.

Инь Гу снова прыснул, на этот раз вслух. Голос у него оказался низким, приятным.

И это бесило ещё больше.

Когда прозвенел звонок на урок, Дядя Ли зашёл в класс, держа в одной руке стопку контрольных, а в другой – термос с горячей водой.

В классе сразу поднялся шепот.

— Ребята, результаты контрольной уже готовы. В этот раз задания были сложные, вам было непросто, — сказал Дядя Ли, улыбаясь.

— Но не так уж и страшно. По крайней мере, Юй Чэнсун и Инь Гу справились очень хорошо.

— Да что тут говорить, Брат Сун всегда справляется! Ему вообще не важно, какие там задания! — выкрикнул Чжоу Чжэюй.

— Точно!

— Юй Чэнсун – это отдельный случай!

— Брат Сун – не показатель!

...

— Чжоу Чжэюй! — Дядя Ли постучал стопкой контрольных по столу и строго посмотрел на него.

— Ты в этот раз вообще плохо написал, а смеешься громче всех! На собрании родителей мне точно будет о чем поговорить с твоей мамой. Готовься.

— Да не надо, Дядя Ли! — Чжоу Чжэюй сложил ладони, умоляя. Вспомнив грозный материнский подзатыльник, он даже передернулся.

— Я понял! Я осознал! Лучше поговорим про тех двоих гениев.

Дядя Ли еще немного пожурил класс, потом передал ведомость старосте в первом ряду.

— Ребята, вот ваши результаты. Сегодня принесите домой, пусть родители подпишут, завтра утром все сдаем. Подписывать за них нельзя! Если есть какие-то проблемы – обращайтесь ко мне, не решайте сами.

Юй Чэнсун только взглянул на него, и стало ясно – Дядя Ли вот-вот скажет: "Давай, расскажи мне, что у тебя на душе".

Когда ведомости дошли до учеников, кто-то вдруг удивленно воскликнул:

— Первый – Инь Гу! Обалдеть, на целый балл обошел Юй Чэнсуна!

Юй Чэнсун лениво поднял взгляд.

Тут Дядя Ли вдруг сказал:

— Все тихо! Сейчас разберем ошибки. Основные сложности в физике были…

Юй Чэнсун усмехнулся. Ну и перевод темы – явно боится, что он психанет из-за проигранного балла.

Неужели он так его не знает? Столько времени вместе, и все зря.

Он не переживал из-за какой-то одной или двух лишних ошибок. Для него оценки были просто результатом. Ни радости, ни разочарования.

Хорошо написал — никто не похвалит. Плохо — никто не поругает. Оценки для него значили не больше, чем карамелька.

Он швырнул телефон в парту, как обычно, снял куртку и разложил на столе, собираясь подремать. Только прилег, как вдруг почувствовал, что кто-то наклонился слишком близко. От неожиданности у него пробежали мурашки, и он резко сел.

— Эй! Ты что творишь?!

Его реакция была настолько бурной, что Инь Гу сам удивился.

— Юй Чэнсун? Что такое? — Дядя Ли повернулся в его сторону.

На эти слова две трети класса синхронно повернули головы в их сторону.

— …Спал, — Юй Чэнсун поморщился и махнул рукой.

— Вы продолжайте.

Дядя Ли кивнул:

— Если что-то срочное, обсудим после урока. А сейчас слушаем внимательно. Так вот…

Юй Чэнсун глубоко вздохнул и снова улегся, но ощущение на ухе никуда не делось – тепло, даже чуть влажно. Он поежился.

Повернув голову, он тихо прошипел Инь Гу:

— Ты можешь нормально говорить? Я только собрался поспать…

— Прости, — Инь Гу задумался, а потом тоже лег, повернув голову к нему.

— Напугал?

— Да дело не в этом! — Юй Чэнсун зыркнул на него.

— Представь, что я вот так же внезапно подойду к твоей шее…

Для Альфы любое внезапное приближение к шее – это уже подозрительно. Чистый инстинкт – сразу отстраниться.

В конце концов, задняя часть шеи – это территория для будущей жены. Даже если она и не хочет оставлять там свой след, чужим там делать нечего.

Это как позволить кому-то тронуть… ну, неважно.

— Давай.

— А? — Юй Чэнсун опешил.

Инь Гу кивнул на свою шею.

— Отплати тем же.

Юй Чэнсун долго смотрел на него, а потом просто легонько стукнул по руке. Усмехнулся:

— Ты умеешь заигрывать, да?

Инь Гу чуть улыбнулся:

— Сработало?

— Да чушь какая… Я что, по-твоему, от нечего делать буду тебя кусать? Чтобы оба от боли сдохли? — Юй Чэнсун фыркнул, но взгляд сам собой скользнул к его шее.

Когда Альфа не в период чувствительности, железы не видны. Но стоит начаться этому периоду, как на нежной коже проявляется слабый оттенок от цвета феромона, видимый только Альфам высшего уровня…

Когда-то ученые пытались проверить: могут ли Альфы с одинаковым типом феромонов отмечать друг друга?

Выяснилось, что да, могут.

Но идти против биологии – это значит получить мощный побочный эффект. Это не убьет, но боль будет разной и непредсказуемой – зависит от различий в их информации.

Каждое тестирование заканчивалось по-разному, но все добровольцы сходились в одном – никто не хотел проходить это дважды.

Кого-то будто живьем жгло в огне полчаса. Кто-то ощущал сотни тонких порезов, после которых его облили кипятком с солью. А кто-то просто сходил с ума от боли, но оставался в полном сознании и чувствовал всё до последней секунды…

Если говорить о хорошем, то у этой боли был предел – она длилась не больше получаса и не оставляла других последствий.

Обычно у Альф период восприимчивости случается раз в месяц или раз в полгода и длится от трех дней до недели. В это время они становятся раздражительными, тело ломает, а помочь им может только Омега.

Чем выше ранг Альфы, тем хуже он это переносит – стресс, агрессия, потеря контроля. Сила снаружи, слабость внутри.

Альфы без Омег, как Юй Чэнсун и Инь Гу, во время таких периодов просто брали отгулы и пережидали дома, потому что ничего другого им не оставалось.

Но если один Альфа укусит другого, то через полчаса всё решится.

Хотя будет чертовски больно.

— Больно? — Инь Гу опустил взгляд.

— Не знаю, — Юй Чэнсун отвёл глаза.

— Хочешь потратить желание и проверить? Всё-таки я, наверное, единственный в нашей школе, кто может тебя укусить и при этом остаться в сознании.

Если один Альфа кусает другого, то есть одно негласное правило: разница в уровнях не должна быть слишком большой. Особенно когда речь о топ-альфах и всех остальных.

Иначе более слабый может оказаться под слишком сильным давлением — физическим или даже психическим.

Такая вот неприятная побочка.

Инь Гу, кажется, серьёзно задумался, а потом покачал головой:

— Не, пока не придумал, на что потратить.

— Ну ты думай, — Юй Чэнсун улёгся на руки, потом вспомнил что-то и снова взглянул на него.

— Кстати, ты же что-то сказать хотел?

Инь Гу склонил голову на руку, усмехнулся:

— Уже не хочу.

— Да ё-моё… — Юй Чэнсун поднял средний палец.

— Давай подерёмся, я серьёзно.

Инь Гу долго смотрел на него, а потом вдруг рассмеялся:

— Ладно, я хотел спросить, есть ли у тебя что-то сладкое.

— Блин, а я-то уж напрягся… — Юй Чэнсун полез в карман — пусто. Открыл ящик стола — опять ничего. В итоге нашёл в боковом кармане рюкзака две конфеты и протянул их ему.

— На, жуй. И давай уже поспать, а то ещё ко мне ластиться начнёшь, а папочка устал.

— Опять ты сонный, — Инь Гу взял конфеты, покатал их по столу пальцем.

— Из-за того, что не занял первое место?

— Да я вон уже весь в слезах, ты не видишь? — Юй Чэнсун зевнул.

Инь Гу ничего не ответил, просто сел и начал копаться в ящике стола.

— Ты чего?.. — Юй Чэнсун прищурился.

— Эй, блин, не ищи салфетки! Слушай, хороший мальчик, ну я же могу просто рукавом слёзы вытереть, не обязательно всё так драматизировать.

Сам не сдержался и хохотнул. Чёрт, что-то он и правда тупеет.

Юй Чэнсун наклонился ближе и тихо сказал:

— Инь Гу, я считаю, что у тебя есть потенциал быть дураком? Хочешь, я тебя сейчас запишу на видео и скину в общий чат?

— Я тогда тоже буду рыдать, — Инь Гу наконец вытащил из ящика пачку салфеток и поставил на его стол.

— Ты вообще когда-нибудь носишь с собой салфетки?

— Я поделюсь, — Юй Чэнсун прижал к себе упаковку. Она была зелёная и даже с ароматом. Капец, ну и кич.

— Половину оставлю тебе.

— Какой же ты добрый. — Инь Гу показал ему большой палец.

— Не благодари, — Юй Чэнсун вытащил салфетку и подложил себе под руку.

— Просто иногда во мне просыпается папа.

__ __

После пробных экзаменов родительское собрание назначили на следующий понедельник. Обязательно должен прийти хотя бы один родитель. Если не получается — нужно предупредить классного руководителя.

Юй Чэнсун особо не задумывался об этом, пока в субботу вечером ему не позвонил дядя Ли.

— Твоя мама снова номер сменила? Я ей звонил — не дозвониться, — спросил он.

— Без понятия, — Юй Чэнсун затянулся сигаретой и лениво посмотрел в окно. Дождь начал идти ещё днём, и всё никак не заканчивался. Воздух был влажный, с резким запахом сырости, от которого только злило.

— Сами спросите.

— Да как я у неё спрошу, если дозвониться не могу? — дядя Ли вздохнул.

— Ты ей передай, я хотел бы с ней поговорить.

— Неа. Знаете, самый дешёвый смартфон стоит шестьсот-семьсот юаней. Она разобьёт — вы мне новый купите?

— Ладно, тогда завтра зайду к вам.

— Как хотите. Только не забудьте шлем надеть, у психов ведь неприкосновенность, — Юй Чэнсун затушил сигарету.

— И ещё, не гарантирую, что буду дома.

Сказал он так, но ради дяди Ли и его святой веры в людей всё же постучал в дверь матери.

Как обычно, сначала послышался грохот, потом шум, и только спустя полминуты дверь чуть приоткрылась. Мать выглянула в щёлку, оглядела его и прошептала:

— Юань спит. Завтра поговорим.

— Спит? — Юй Чэнсун громко повторил, усмехнувшись.

— Оу!

— Юй Чэнсун! — лицо матери дёрнулось, и она резко толкнула его в плечо.

— Завтра дядя Ли придёт, — он и не сдвинулся с места, лениво облокотившись на дверной косяк, заглянул внутрь.

— И да, он сказал, что не смог до тебя дозвониться. Где твой телефон?

— Пусть не приходит! — она встала так, чтобы загородить ему обзор, и сжала руки в кулаки.

— Телефон я выключила. Никому не звони, всё через твоего отца решайте!

— А он дома? — Юй Чэнсун скрестил руки на груди, чуть наклонился ближе к её лицу.

— Завтра веди себя хорошо. Если буду доволен, то я подожду, прежде чем убить его. Если нет… Ну, он просто станет вторым братом.

Это всегда работало.

Мать застыла, будто её прокляли. Худая, словно сухая ветка, она задрожала так, что, казалось, сейчас рассыплется прямо здесь. Глаза расширились от ужаса, в них вспыхнули какие-то старые воспоминания. Она даже смотреть на него боялась.

Глаза Юй Чэнсуна потемнели. Он тихо фыркнул и развернулся к выходу.

Вот что значит родная мать.

Что бы сын ни сказал — всему поверит.

Абсолютно всему.

Крупные капли дождя с силой били по стеклу. Громко, рвано, неприятно.

Юй Чэнсун какое-то время пролежал на кровати, потом сел, взял зонт и вышел из дома.

Он даже не знал, куда идёт. Просто не хотел оставаться в той квартире.

Если тебе где-то плохо — просто уходи. Всё же так просто.

Сначала моросило, теперь уже пошёл нормальный дождь. Ветра почти не было, но капли всё равно залетали со всех сторон. Юй Чэнсун успел пройти всего до выхода из двора, а его штаны уже наполовину промокли.

Он глянул вниз. Ещё немного — и будет выглядеть, будто он обмочился.

Юй Чэнсун легко зашагал в переулок, сосредоточился — слух и обоняние тут же обострились.

В воздухе смешались два запаха крови: один настоящий, другой...

Чьи-то сдавленные стоны постепенно стихали, словно кому-то пережали горло.

Капли гремели по зонту, так что он просто сложил его и пошёл дальше под дождём. Всё равно уже промок насквозь.

— А-а-а… п-помогите…

— Псих… п-псих!..

— Всё, больше… больше не буду… а-а!..

Юй Чэнсун был на удивление спокоен, даже слегка заинтригован. Но стоило ему разглядеть, что происходит, он невольно выругался:

— Блин…

Восемь человек.

Шестеро валяются на земле, один стоит, вцепившись в волосы восьмого, и с размаху лупит его головой об стену.

Грох!

Юй Чэнсун аж передёрнулся.

Последний тоже свалился.

Инь Гу разжал пальцы, провёл рукой по лицу, стирая кровь и дождевые капли. Белая рубашка в красных разводах, мокрые тёмные волосы зачёсаны назад. Глаза пустые, холодные, но в этом спокойствии таится что-то безумное.

Юй Чэнсун подумал, что выходить сегодня вечером было отличной идеей.

Инь Гу дрался так жёстко, что за такую работу меньше пяти сотен он бы сам не взялся. Но при этом чувствовалось, что ему это привычно.

Услышав его, Инь Гу медленно повернул голову. Сквозь дождь под фонарём его окутывал алый ореол феромонов — как десятки окровавленных рук, сжимающих горло этим семерым, не давая ни вздохнуть, ни крикнуть.

Инь Гу молча посмотрел на него с темным взглядом.

Юй Чэнсун пожал плечами, собрался уже сказать: "Ну вот, я опять тебе обломал малину", но вдруг Инь Гу улыбнулся.

Губы чуть тронула тень усмешки, во взгляде мелькнуло что-то мягкое. Капли крови стекали по подбородку.

— Эй, сосед по парте, проводишь меня в медпункт?

Юй Чэнсун секунду молча смотрел на него, а потом фыркнул и, сложив руки на груди, лениво откинулся на стену.

— Конечно, прямо сейчас!

Красный свет потух, Инь Гу устало прикрыл глаза, шагнул вперёд…

И тут один из хулиганов, который вроде бы валялся без сознания, резко вскочил, выхватил нож и с силой пытался вонзил его Инь Гу в спину.

Юй Чэнсун нахмурился. В следующую секунду рывком высвободил свой феромон — она, сверкая янтарно-оранжевым, метнулась мимо Инь Гу и врезалась в нападавшего.

Он даже не успел вскрикнуть. Глаза закатились, изо рта пошла пена, и он рухнул, как мешок с мусором.

Без четырёх-пяти часов он точно не очнётся, а даже если и очнётся, то валяться ещё несколько дней.

— Ого, ну и слабак, — Юй Чэнсун хрустнул шеей, посмотрел на Инь Гу. — Что случилось?

Инь Гу машинально сжал левую руку, взглянул на вход в переулок и усмехнулся:

— Если скажу, что это я был героем, спасавшим жертву, поверишь?

Пострадавший убежал так быстро, что даже спасибо не сказал. Теперь попробуй докажи что-то без свидетелей.

Юй Чэнсун проследил за его взглядом — на улице, кроме дождя, никого.

А Инь Гу уже снова выглядел как хороший мальчик — каждая его улыбка, каждый жест, даже взгляд были абсолютно правильными.

— Не поверю, — Юй Чэнсун прищурился.

— Хочешь меня ударить?

Только-только увидел его в деле, а он уже вернулся к этому правильному образу. Настроение то взлетело, то рухнуло. Обидно.

— Всё равно не осилю, — Инь Гу кивнул на его руку.

— А зачем ты зонт убрал?

— Слишком громко шумел. И так времени было мало, а он только мешал. Обидно же.

Инь Гу посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Глаза улыбались, уголки губ поднялись — по-настоящему, мягко.

— Чего смеёшься? — Юй Чэнсун скользнул взглядом по его левой руке.

— Ты там нормально вообще? Ты не просто промок, ты искупался. Пошли в поликлинику.

— Где тут? — Инь Гу двинулся к выходу из переулка.

— Здесь нигде, — Юй Чэнсун снова взглянул на валяющихся на земле. Некоторые лица показались знакомыми — те ещё отбросы. Если Инь Гу говорит, что он спасал жертву, он ему верит. Если говорит, что жертва после этого сбежала, тоже верит. Люди такие.

— Помнишь ту чайную?

— Ты хочешь чаю?

— Угу. Рядом с ней, на соседней улице, клиника. Там дёшево.

Больше они не разговаривали. Шли плечом к плечу, направляясь к тому самому ресторану с хотпотом. Он был уже закрыт, но под его крышей можно было укрыться от дождя.

Хотя, конечно, какая им разница. Всё равно оба насквозь мокрые.

Юй Чэнсун привычно полез в карман, достал пачку сигарет. Вдавил пальцем — мягкая, промокла насквозь. Если сжать, наверняка вода потечёт.

— Потом закажи такси, — нарушил он молчание, крутя во рту сигарету.

— Угу, — отозвался Инь Гу. Немного помолчал, потом вдруг посмотрел на него.

— А ты-то чего так поздно вышел?

— Тебя увидеть, как ты геройствуешь, — Юй Чэнсун щёлкнул пальцами, выбил сигарету изо рта. Она упала на землю и тут же размокла в лужице.

— А ты что, специально вышел творить добро?

— Ну… наверное, — Инь Гу усмехнулся, в уголках губ мелькнуло что-то издевательское.

— Если бы так, было бы даже неплохо.

— Два бедолаги, — Юй Чэнсун рассмеялся, хоть и с оттенком злорадства. Разница только в том, что он сам себе навредил чуть меньше, чем противнику.

— Семейные проблемы?

— Ага. — Инь Гу не стал отрицать. Веки чуть прикрылись от капель, в взгляде затаилась усталость, но губы всё ещё улыбались.

— На ровном месте крайним оказался. Просто так, без причины.

— Какой ещё "крайним оказался"? — Юй Чэнсун нахмурился. На такие темы у него чутьё обострённое.

— Они тебя неправильно поняли?

— У меня есть брат, — сказал Инь Гу. — Близнец. Он…

— Близнец?! — Юй Чэнсун резко повернул голову, пальцы сжались, пачка сигарет захрустела в руке. Он поднял голос:

— Он тебя обижает?!

Инь Гу на мгновение растерялся, потом отвернулся, прикрыв рот кулаком.

По его вздрагивающим плечам Юй Чэнсун понял, что тот смеётся. Осознал, что перегнул палку. Выкинул смятую пачку и привалился к стене, глядя вверх:

— Досмейся после рассказа, а то мне любопытно, а когда мне любопытно, я бешусь.

— Ага… — Инь Гу немного успокоился, но улыбка осталась.

— Он меня не обижает. Просто его кто-то избил, а отец спросил, не я ли это сделал.

— У тебя есть теневой-клон? — Юй Чэнсун фыркнул.

— Ты сам себя в самолёт посадил, чтобы слетать и врезать ему? Отец у тебя, я гляжу, "Наруто" пересмотрел.

— Возможно, — кивнул Инь Гу.

— Или решил, что я подослал кого-то.

— Подсылай меня, — Юй Чэнсун протянул руку.

— Пять сотен. Даже место, куда его потом закопать, уже выбрал.

Инь Гу опять рассмеялся. С таким разрезом глаз, когда он улыбался, взгляд получался чертовски притягательным. Юй Чэнсун уже собрался ткнуть его в лоб, но тот опередил:

— Прости, не специально… Тебе никто не говорил, что ты очень смешно болтаешь?

— Нет, — Юй Чэнсун скосил на него глаза и с важным видом ответил:

— Никто не смеет.

— Спасибо, — Инь Гу глубоко вдохнул, посмотрел на него и снова улыбнулся.

— Мне правда полегчало.

— Встань на колени, папа устал это говорить, — Юй Чэнсун потянулся. Промокшая одежда противно липла к коже, ветерок пробирал до костей. — Ты домой?

— Нет, — голос Инь Гу звучал легко. — Все члены моей семьи мертвы.

— Ну, пусть твои мечты сбудутся, — Юй Чэнсун невольно взглянул на него.

Инь Гу отжал подол рубашки, на его лице было спокойствие, даже какая-то мягкость. Лёгкая усмешка, спрятанная за безразличием, заставила Юй Чэнсуна слегка нахмуриться.

— Пойдём ко мне? — спросил он прежде, чем успел осознать.

Инь Гу удивлённо моргнул. Помолчал. Потом кивнул:

— Ладно.

— Погнали, — Юй Чэнсун вдруг почувствовал странное облегчение. Раскрыл зонт.

— Но сначала заскочим в поликлинику.

Рана на ладони у Инь Гу затягивалась быстро. Хоть её и размывало дождём так долго, что кожа побелела, в целом ничего страшного.

Врач снова перевязал её, выписал мазь от воспаления и велел больше не мочить.

Юй Чэнсун осознал только в поликлинике.

Сперва действовал на эмоциях.

Кроме Чжоу Чжэюя, в его доме из одноклассников никто не бывал. Атмосфера в семье слишком так себе, а если ещё и мама в неадеквате, то вообще хоррор с побегами на выживание.

Сам он не особо парился, кто и что о нём думает, но когда речь зашла об Инь Гу… почему-то внутри что-то кольнуло.

Непонятное чувство. Ни туда ни сюда.

— Спасибо, перевёл, — Инь Гу оплатил счёт и махнул рукой у него перед глазами.

— О чём задумался?

— Ни о чём. Пошли. — Юй Чэнсун первым вышел из клиники.

Пусть это будет что-то вроде обмена секретами. А если не получится, можно запереть Инь Гу в комнате и вытянуть из него ещё пару признаний, чтобы всё стало по-честному…

Он, конечно, молодец, раз придумал такую тупую схему.

На лестнице Юй Чэнсун вдруг сказал:

— Вообще, я для тебя приготовил сюрприз…

— Родители дома? — спокойно спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун взглянул на него.

— Мне теперь сказать, что ты крут?

Инь Гу усмехнулся.

— Может, выберешь другое слово?

Юй Чэнсун поднял большой палец.

— Офигенно крут.

Он достал ключи, открыл дверь. В гостиной было ярко включено освещение. Мать сидела спиной к ним на диване, в красном шёлковом халате, как призрак, который вот-вот набросится. Услышав звук двери, она даже не шевельнулась, продолжая уставиться в выключенный телевизор.

Юй Чэнсун протянул Инь Гу свои домашние тапки и шёпотом спросил:

— Ну как, сюрприз?

Инь Гу тихо хмыкнул, но ничего не сказал.

Они успели снять обувь и уже почти прошли мимо дивана, когда Юй Чэнсун вдруг услышал за спиной:

— Ты ещё помнишь дорогу домой?! Ты ещё помнишь дорогу домой?! Ты ещё помнишь дорогу домой?!

Последняя фраза прозвучала так громко, что он даже зажал уши. Только потом, выдержав паузу, повернулся и, ткнув пальцем в сторону Инь Гу, представил:

— Это мой одноклассник. Инь Гу.

Не дожидаясь, пока мать начнёт отвечать, он тут же указал на неё и обратился к Инь Гу:

— А это моя мама. Родная. Хоть и возраст берёт своё, но если приглядеться, можно разглядеть во мне её черты.

— Добрый вечер, тётя, — Инь Гу вежливо улыбнулся.

— Вон отсюда! — прошипела мать, посмотрев на него абсолютно одинаково, как и на Юй Чэнсуна.

— Ну естественно, — фыркнул Юй Чэнсун, заслоняя собой Инь Гу.

— Или ты думаешь, он у нас на год останется? Ты его содержать будешь?

Мать вдруг сузила глаза.

— Это тот, с кем ты дружишь?

— Дружу? — Юй Чэнсун завис. Представил-то он Инь Гу как "одноклассника". Из всех, кто мог считаться другом, на ум приходил только Чжоу Чжэюй. Так что на секунду он не знал, что ответить. Но благодаря годам постоянных перепалок с матерью сработал автоматизм: он притянул Инь Гу к себе, обнял за плечи и с игривой улыбкой выдал:

— Конечно! Парень мой! Поздравишь? Может, даже красный конвертик подгонишь?

Инь Гу посмотрел на него с приподнятой бровью.

Юй Чэнсун подмигнул и послал воздушный поцелуй.

Мать сразу скривилась и подозрительно уставилась на Инь Гу.

Юй Чэнсун не собирался давать ей шанс устроить сцену, поэтому, не меняя позы, быстро провёл Инь Гу в свою комнату, открыл дверь и втолкнул его внутрь.

Одежда на них уже совсем промокла, а в комнате было тепло и душно. Юй Чэнсун сразу направился к шкафу:

— Надень мою пижаму. Чёрную, синюю, белую или зелёную?

— Чёрную.

Инь Гу осмотрел комнату.

Простая обстановка — ни тебе постеров, ни каких-то особых украшений. Обычный письменный стол, шкаф, двуспальная кровать… И при этом — целая армия плюшевых игрушек.

Самая большая, почти с него ростом, — коричневый медведь, прислонённый к стулу у кровати. Самая маленькая — розовый персик, приклеенный где-то на самом верху шкафа. Игрушки стояли, лежали и висели как попало, без намёка на порядок.

Инь Гу с трудом сдержал улыбку. Всё это совершенно не вязалось с образом "тихо, но громко" ведущего себя Юй Чэнсуна в школе.

Так вот какой у легенды первой школы секретное хобби…

На кровати лежала подушка в виде рыжего кота. Немного выцветшая — явно её часто обнимали перед сном.

Юй Чэнсун, спящий с рыжим котиком…

— Держи, — он повернулся, кинул Инь Гу одежду и тут же замер, заметив его выражение лица. Через секунду, догадавшись, почему тот так смотрит, выхватил с кровати подушку-кота и, сияя, спросил:

— Тебе тоже нравятся рыжие коты?

— Ну… — Инь Гу не ожидал, что он так легко об этом заговорит.

— Ты любишь мягкие игрушки?

— А ты нет? — Юй Чэнсун положил подушку обратно, поднял с кровати плюшевую собаку, сунул её Инь Гу.

— Потрогай.

Инь Гу провёл пальцами по мягкой ткани. Подушечка была невероятно приятной на ощупь, словно утопающей под пальцами.

Раньше он никогда о таком не задумывался. С детства его учили, что хорошие дети должны любить учёбу, а игрушки — это пустая трата времени.

— Действительно мягкая, — пробормотал он.

— Ну да, — Юй Чэнсун с силой помял голову игрушке.

— Двести с лишним юаней, если б она была жёсткой, я б им магазин разнёс.

Инь Гу усмехнулся.

— Чего смеёшься? Давай переодевайся, тебе не липко, что ли? — сказал Юй Чэнсун, снимая куртку и бросая её на стул.

Белая футболка под ней тоже промокла, он быстро стянул её через голову. Спина у него была сухощаво подтянутой, мышцы плавно двигались при каждом движении. А спортивные штаны сползли чуть ниже талии, обнажая поясницу и подчёркивая рельеф.

Инь Гу отвёл взгляд и начал расстёгивать окровавленную футболку.

Мать Юй Чэнсуна увидела его в таком виде и никак не отреагировала… У неё с психикой всё в порядке?

В доме было две ванные. Одна — в спальне матери, её лучше не трогать. Вторая — общая.

Юй Чэнсун мечтал быстрее принять душ. Но Инь Гу — всё-таки гость, и, судя по виду, тоже хочет помыться.

Он мельком глянул на Инь Гу, который уже снял футболку, обнажив пресс из шести кубиков. С трудом удержался от того, чтобы проверить, есть ли ещё два внизу, и подавил желание присвистнуть. Вместо этого очень искренне поинтересовался:

— У тебя со здоровьем всё нормально?

— А? — Инь Гу задумался, куда положить футболку, и только потом поднял голову.

— В смысле?

Юй Чэнсун кивнул на его низ.

— С развитием… всё в порядке?

— Более чем, — Инь Гу улыбнулся.

— Хочешь проверить?

— Ну, теперь я спокоен, — Юй Чэнсун взял свою пижаму и с самым подлым выражением лица добавил:

— А то вдруг ты бы закомплексовал, глядя на меня.

— Зачем тебе телефон? — Инь Гу посмотрел на него.

— Ты что, в душе не слушаешь музыку? — Юй Чэнсун толкнул дверь ванной. Отлично, Юй Чэнди ещё не мылся, внутри чисто, ни пены, ни воды.

— Один в душе — только ты и вода, одиночество, как снег.

— Но нас уже двое, — Инь Гу закрыл дверь и показал ему два пальца.

— Ну да, — Юй Чэнсун замер, стягивая штаны, и уставился на него.

— Так бы сразу сказал.

— Говорю, — спокойно ответил Инь Гу и тоже стянул штаны.

— Я твою... — Юй Чэнсун скользнул по нему взглядом, замер, а потом присвистнул с откровенным восхищением.

Ну, теперь понятно, откуда такая уверенность. Есть причины.

— Ты опять собираешься кому-то отдать телефон? — Инь Гу открыл воду и проверил температуру.

— Нет, — Юй Чэнсун сбросил одежду. Раздеваться перед человеком, с которым знаком всего ничего, его ничуть не смущало. В конце концов, не только у Инь Гу есть, чем гордиться.

Он увернулся от брызг, полистал плейлист.

— Что хочешь послушать?

— Не хочешь со мной разговаривать? — Инь Гу провёл пальцами по мокрым волосам, зачёсывая их назад. Вода стекала по прямому носу, капли задерживались на губах, придавая им лёгкий розоватый оттенок. Он посмотрел на Юй Чэнсуна сквозь клубящийся пар, и в его взгляде читалось что-то неясное.

— Музыку, значит, включаешь?

— Ты ж знаешь, как на Новый год телек работает, но никто его не смотрит? — Юй Чэнсун выбрал проверенный хит.

"Днём и ночью я жду напрасно,

Стою на башне, вглядываясь в туман..."

— Я не смотрю, — Инь Гу оглядел полку с шампунями. Там стояли три разных бутылки.

— Какая твоя?

— Левая, — Юй Чэнсун положил телефон и распахнул ладонь.

— Считаю до пяти.

— Не успею.

— Да чтоб тебя...

Инь Гу развернулся к нему боком, надавил на дозатор и закрыл глаза, втирая шампунь в волосы. Высокий, стройный, он отбрасывал длинную тень.

Юй Чэнсун стоял в стороне и вдруг понял, что его идея мыться вместе была не такой уж удачной. Теперь он не просто ждал снаружи — он ждал внутри. Видел, но не мог трогать.

Непорядок.

Надо взять своё.

Пользуясь тем, что Инь Гу закрыл глаза, он бесцеремонно скользнул по нему взглядом, а потом и вовсе нагло наклонился, чтобы разглядеть поближе.

Инь Гу тоже был белокожим. Юй Чэнсун, проникшись научным интересом, сравнил — да, у них с цветом кожи всё похоже, оба холодного оттенка.

Инь Гу всегда улыбался очень натурально — чуть прищуренные глаза создавали ощущение тепла и дружелюбия. А вот у него самого такого не было. Кожа слишком бледная, из-за чего Чжоу Чжэюй вечно подтрунивал:

— Ты вообще хоть капля крови на лице есть? Точно никто из демонической секты не высосал твою жизненную силу? Если бы не твоя харизма и фигура, я бы подумал, что ты служил в императорском дворце.

Юй Чэнсун скрестил руки на груди и продолжил внимательно разглядывать его.

У Инь Гу, оказывается, губы красивые. На первый взгляд тонкие, но, похоже, мягкие. Уголки слегка приподняты — он всегда будто бы улыбается. А ещё у него губы и без того чуть розоватые, а от пара стали ещё ярче, прямо как мармелад.

Если укусить — небось, до слёз больно будет.

"Альфы вышего уровня в душе разрыдался от укуса.avi" — точно бы взорвало интернет.

Юй Чэнсун, прикидывая всё это, перевёл взгляд ниже и очень серьёзно оценил: Инь Гу явно занимается спортом, или даже тренировался где-то. Без этого такой реакции и такой техники боя не добиться.

Мышцы у него ровные, без перебора, видно, что сильные. Молодое тело, красивое…

Ё-маё. Они розовые.

У всех белокожих так?

Юй Чэнсун глянул вниз на себя, завис, задумался... и решил не развивать эту тему.

— Одноклассник, — вдруг подал голос Инь Гу.

Юй Чэнсун резко вскинул глаза, чуть не выдав себя, но быстро взял себя в руки.

— Что, в глаз что-то попало? Надо подуть?

— Да нет, — Инь Гу смыл пену с волос, открыл глаза и хмыкнул:

— А то, что ты меня разглядываешь, я прям чувствую. Сейчас прожжёшь дыру.

Юй Чэнсун только ухмыльнулся. Не привык стесняться.

— Ты чё, на теле глаз отрастил? — он без зазрения совести ткнул пальцем.

— А ещё у тебя губы ничего такие. Это шрам от ножа? А сзади такой глубокий... тебя пырнули, что ли?

— Ты, конечно… — Инь Гу не сдержал смеха.

— Ничего себе так напрямую.

— А чего стесняться? Мы тут вдвоём. Мне на тебя не смотреть, что ли? Вода и так не слишком интересная. — Юй Чэнсун встал под душ.

— Давай быстрее, я тут уже из последних сил терплю.

Можно же было просто взять телефон…

Но Инь Гу ничего не сказал и просто немного сдвинулся.

Ванная была просторная, но с их ростом — оба почти по метр девяносто, длинные руки, длинные ноги — эти "пару шагов в сторону" ничего не меняли. Как только Юй Чэнсун встал под воду и поднял руку, он тут же задел Инь Гу за талию.

Оба замерли.

Потом Юй Чэнсун с лицом исследователя потрогал ещё раз.

— Цц.

— Это что за оценка? — Инь Гу щёлкнул его по запястью.

— У тебя шрам… — Юй Чэнсун убрал руку.

— Прямо как персик.

Инь Гу посмотрел вниз. Он как-то не замечал. Но теперь, благодаря богатой фантазии Юй Чэнсуна, действительно… что-то в этом было.

— У меня вот больше на арбуз похоже, — Юй Чэнсун повернулся боком и показал шрам на талии: одна длинная линия, как будто ножницами прорезанная, и круглый прокол сбоку.

— И даже с хвостиком.

Инь Гу вспомнил плюшевый персик, который висел у Юй Чэнсуна на дверце шкафа, и арбуз на его столе. Теперь понятно, откуда у него такие ассоциации.

— Ты так рассказываешь, что мне даже захотелось арбуза, — усмехнулся Инь Гу.

— Арбуза? — Юй Чэнсун намочил волосы, выдавил шампунь и быстро взъерошил.

— В холодильнике только яблоки. Арбузы сейчас дорогие, летом подешевеют.

— Ага, — Инь Гу лениво прислонился к стене.

— Точно тебе говорю, — Юй Чэнсун протёр глаза и сразу пожалел. Шампунь потёк прямо в них, а он ещё и рукой растёр. Теперь жжёт так, что невозможно открыть.

— Чёрт… подай полотенце.

— В глаза попало? — Инь Гу огляделся. На вешалке висело пять полотенец.

— Какое твоё?

— Тёмно-синее.

Инь Гу взял нужное, подошёл к Юй Чэнсуну и сказал:

— Подними голову.

— А? — Юй Чэнсун машинально вскинул лицо, и в этот момент полотенце мягко прикрыло ему глаза. Тёплые пальцы слегка провели по коже.

— Полегче? — спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун перехватил полотенце и стал тереть лицо. Хоть глаза были закрыты, он всё равно ощущал его слишком близкое присутствие. И выдал на автомате:

— Если ты подойдёшь ещё ближе, у нас штыковая схватка начнётся.

Сказал и понял, что зря.

Атмосфера резко сменилась, оба замолчали.

— Извини, — Инь Гу мгновенно отступил на несколько шагов.

Юй Чэнсун вдруг понял, что именно он чувствует: тепло, которое тут же исчезло, как только Инь Гу отошёл.

Блин. Он ведь тоже это ощущает, да? Значит, он точно знал, что его только что буквально сканировали взглядом с головы до пят?

Оу. Вот это позор.

В ванной становилось всё жарче. Вода на коже, пар в воздухе, едва уловимый запах феромонов…

Так. Это уже фигня какая-то. На экзамене хотя бы одежда была. А сейчас? Сейчас, если что-то не так пойдёт, ему потом хоть сто оправданий придумывай — не поверит никто.

"Нет, ну я, конечно, да… но к тебе это не относится… это нормальная физиологическая реакция… ну, мы, конечно, не совсем стандартные, но всё же… Братан, штыковая атака?"

Юй Чэнсун встряхнул головой, быстро протёрся полотенцем и сместился в сторону.

— Всё, я закончил. Твоя очередь.

— Так быстро? — Инь Гу подошёл ближе.

— Подбери другое слово, — Юй Чэнсун вытер голову полотенцем.

— Или хотя бы добавь подлежащее.

— Ты так быстро помылся.

Юй Чэнсун наспех высушился, натянул пижаму и штаны — только тогда стало спокойнее. Пока он застёгивал рубашку, Инь Гу уже успел смыть с себя пену. Начинали они расслабленно, а закончили, как будто за ними кто-то гнался. Когда выходили, оба молчали.

— Постельное бельё менял позавчера, — Юй Чэнсун налил ему воды.

— Пойду яблоки помою.

— Угу. — Инь Гу сел на кровать и машинально потрогал плюшевого рыжего кота.

Тем временем в кухне Юй Чэнсун задумался.

Случайно ли он так зациклился на этом? Может, просто давно ни с кем не был? Последний раз, когда он сам себя развлекал, был в прошлом месяце… Чёрт, даже дату уже не вспомнить.

Вот минус вседозволенности — даже когда просто моешься с другом, организм выдаёт странные реакции. Ну молодец.

С этими мыслями он взял по яблоку в каждую руку и вернулся в комнату. Там его ждал сюрприз.

Юй Чэнди стоял в дверях, таращился на Инь Гу с интересом, но и с опаской. А Инь Гу стоял у кровати и тепло ему улыбался.

— О, кто это у нас тут? — Юй Чэнсун легонько стукнул брата кулаком по голове.

— Чего вломился посреди ночи? Не можешь один заснуть, пришёл к брату за сказками?

Не дав Юй Чэнди возмутиться, махнул рукой на Инь Гу:

— Это мой брат, Юй Чэнди. Похож?

— Очень, — усмехнулся Инь Гу, разглядывая его большие глаза и кудрявые волосы.

— Мини-версия тебя.

— Я настолько тупо выгляжу? — ехидно поинтересовался Юй Чэнсун, потом показал на Инь Гу.

— Это мой одноклассник, Инь Гу. "Инь" — как в слове "усердие", "Гу" — как в "не оглядываться назад". Хотя ладно, ты же по литературе двоечник… Короче, можешь звать его братом Инь. Или брат Гу. Или просто Инь Гу. Или даже—

— Я не буду его звать, — буркнул Юй Чэнди и отступил назад, смущённо опустив взгляд.

Он не ожидал, что у брата может быть такой… приличный друг. Когда Инь Гу на него смотрел, он больше походил на старшего брата, чем сам Юй Чэнсун.

— Не будешь, так не будешь. Чего покраснел-то? — Юй Чэнсун заметил, что у него в руках зефир.

— Ладно, клади сюда, я потом съем.

— Не… не тебе! — Юй Чэнди отдёрнул руку.

— Да ну? — Юй Чэнсун ухмыльнулся, сел рядом с Инь Гу и протянул ему яблоко.

— Тогда получается, что всё, что я находил у себя в комнате последние годы, мне добрые феи подкидывали? Ты, двоечник, что, решил в Омегу переродиться? Великие амбиции!

И, довольный собой, громко захлопал в ладоши.

Лицо Юй Чэнди моментально покраснело. Он глянул на брата, на Инь Гу, потом вспыхнул ещё больше, швырнул зефир на пол и с грохотом выбежал.

— Вспыльчивый, — усмехнулся Юй Чэнсун, поднял зефир, смахнул пыль и сунул под нос Инь Гу.

— Будешь?

Инь Гу взял один кусочек, положил в рот, слегка поморщился:

— Приторный.

— Эти не слишком сладкие, — Юй Чэнсун закинул в рот сразу два зефира, прожевал и снова спросил: — Мы с братом похожи, да?

— Ага, — Инь Гу взглянул на него.

— Даже волосы одинаковые.

Юй Чэнсун закрыл дверь и обернулся:

— А твой брат? Близнец.

— Чего? — Инь Гу приподнял брови.

Юй Чэнсун отметил про себя, что тот будто заранее знал, что этот вопрос прозвучит. Поразительно. Настоящий волшебник Гу.

Разговаривать с ним было удобно: если тема неуместная, Инь Гу просто её обойдёт. Поэтому Юй Чэнсун не стал долго думать, а прямо спросил:

— Вы похожи?

— Нет, — Инь Гу откинулся на подушку.

— Мы разнояйцевые близнецы. Если не скажешь, никто и не догадается, что мы братья.

— О, — Юй Чэнсун подошёл и сел на кровать.

— Он, наверное, любимчик?

— Ага. Он гораздо послушнее меня.

— Серьёзно? — Юй Чэнсун недоверчиво покачал головой.

— Ты и так смирнее некуда. Он что, робот?

— Ты же вроде меня хорошо знаешь, — вздохнул Инь Гу.

— Как ты вообще мог спросить такое?

— Ну-у… — протянул Юй Чэнсун.

— Я думал, ты перед родителями хорошо играешь свою роль.

— Иногда силы заканчиваются, — тихо сказал Инь Гу.

— Я ведь не робот.

Юй Чэнсун нахмурился, но промолчал.

— А ты? — спросил Инь Гу.

Юй Чэнсун застыл.

К большинству вещей он относился равнодушно. Потому что если что-то действительно задевает, придётся что-то с этим делать, а ему было лень. Но вот это — единственная тема, о которой он не хотел, чтобы знали.

Хотя он прекрасно понимал, что в этой истории он чистой воды жертва.

Он посмотрел на Инь Гу.

Тот просто ждал, без давления, без ожиданий. Полное спокойствие. Можешь рассказать, можешь не рассказывать. Всё нормально.

Волшебник Гу.

— У меня тоже есть брат-близнец, — услышал он свой голос.

— У вас трое? — уточнил Инь Гу.

Теперь, когда разговор зашёл, стало легче.

Будто кто-то выдрал из груди занозу. Не до конца, но с такой злостью, что даже приятно. Как вызов: "Я лучше сдохну от боли, чем привыкну к тебе".

— Ага, — Юй Чэнсун посмотрел на руки, разжал пальцы, снова сжал.

— Мне восемнадцать, Юй Чэнди — десять, Юй ЧэнъЮаню — шесть.

— Мм? Чт… — Инь Гу резко замолчал. Чутьё подсказало: не стоит продолжать.

Юй Чэнсун на самом деле хотел, чтобы его спросили. Но раз уж зашло так далеко, можно и без вопросов продолжить.

— Он умер. Давно уже.

Сказал легко, будто ни о чём. Но внутри что-то выдрали с мясом, брызнула кровь. Больно до дрожи. И в то же время — приятно.

Инь Гу молчал какое-то время, потом спросил:

— Ты хочешь, чтобы я что-то сказал?

— Ты такой умный, надо было тебе два яблока помыть, — усмехнулся Юй Чэнсун, потом коснулся пальцем его руки.

— Скажи: "Да какое тебе дело, сам виноват".

Инь Гу посмотрел на его палец и спокойно повторил:

— Да какое тебе дело. Сам виноват.

Юй Чэнсун протянул ему своё яблоко:

— Всё-таки ты волшебник, Гу.

Настроение, конечно, было не то, но Инь Гу не сдержался, хмыкнул:

— Это что, комплимент или оскорбление?

— Комплимент, — Юй Чэнсун потянулся, включил телефон.

— Полдвенадцатого. Ты во сколько спать ложишься?

— До десяти.

— Так рано? — он прищурился.

— А уроки?

— До двенадцати, — тут же поправился Инь Гу.

— Так-то лучше, — Юй Чэнсун быстро доел зефир. Сладкое всегда помогает прийти в себя.

— Сейчас поищу тебе зубную щётку, вроде запасная была.

Инь Гу вспомнил, что в гостиной сидит мама Юй. Когда они с Юй Чэнсуном вышли из ванной, она всё ещё была там.

— Она там спать собирается?

— Нет, сама уйдёт ночью, — Юй Чэнсун вытащил из шкафа запечатанную зубную щётку.

— Вот, бери.

— Ладно.

После умывания они вышли из ванной и как раз столкнулись с мамой.

Юй Чэнсун зевнул, заслонил собой Инь Гу и не двигался, пока мама не прошла мимо них, не обратила никакого внимания и не закрыла за собой дверь в спальню.

— Говорил же — сама ушла, — сказал он.

Инь Гу без слов кивнул. Похоже, его немного шокировало странное поведение мамы.

— Ты с какой стороны будешь спать? — Юй Чэнсун стоял у кровати и смотрел на него.

Кровать стояла в центре комнаты, не у стены, и Юй Чэнсуну было всё равно, с какой стороны — он любил спать посередине.

— Слева, — сказал Инь Гу.

— Окей. — Юй Чэнсун начал расправлять постель и предупредил:

— Я во сне иногда не очень спокойно себя веду, потерпи немного.

— Насколько не спокойно? — Инь Гу поднял край одеяла и лёг.

— Чжоу Чжэюй как-то спал на полу пол-ночи, — Юй Чэнсун тоже улёгся и снова зевнул.

— Этот дурак даже не проснулся, когда упал. Хотя я сам тоже не проснулся.

— Тогда мне придётся быть поосторожнее, — засмеялся Инь Гу.

У Альф инстинктивная привычка "отмечать территорию" в личном пространстве, так им легче чувствовать себя в безопасности. Вся комната была окутана лёгким запахом апельсиновой газировки.

Особенно сильно этот аромат ощущался под одеялом — будто ты провалился в гору из апельсинов. Приятный, насыщенный, неагрессивный запах — довольно редкий случай. Обычно Альфы выделяют феромоны в моменты стресса или угрозы, и они пахнут совсем иначе.

Юй Чэнсун, похоже, правда устал. Спустя пару минут его дыхание стало ровным, и он, лёжа на боку, повернулся лицом к Инь Гу.

Инь Гу глядел на его немного вьющиеся волосы, потом перевёл взгляд на занавески — бледно-голубые с белыми облаками. Сквозь ткань пробивался мягкий свет — дождь прошёл, вышла луна.

Он закрыл глаза, чувствуя, насколько мягче тут одеяло, чем в его съёмной квартире. Мысли начали уносить его прочь.

Может, и ему стоит купить такое же мягкое одеяло. И матрас. И флакон духов с запахом апельсиновой газировки… Хотя таких точно не существует. Феромоны Альфы — штука уникальная, их не подделать.

Сон начал подбираться. Инь Гу задремал.

Ему приснилось, что он гуляет среди гор апельсинов, и даже ветер пах соком — свежо, приятно… Вдруг сверху упал огромный апельсин и грохнулся прямо ему в грудь.

Инь Гу открыл глаза. Поморгал, пытаясь прийти в себя.

Юй Чэнсун, не пойми когда, перекатился к нему и обнял за грудь. Ещё и погладил пару раз, а потом крепко прижал к себе.

Инь Гу: …

Кровать у них вполне нормального размера, и хотя оба высокие, места хватало. Видимо, Юй Чэнсун просто привык один спать на большой кровати. Или даже не один — Инь Гу посмотрел на брошенную на стол подушку в виде оранжевого кота. Точно — он привык спать, обнимая что-то.

Пока он об этом думал, Юй Чэнсун уже внаглую закинул руку ему на лицо и даже пощупал щёку.

Инь Гу отодвинул его руку и лёгонько толкнул в плечо — но это почему-то сразу разбудило Юй Чэнсуна, и тот в ответ махнул рукой обратно.

Инь Гу резко вскинул руку, чтобы защититься, сердце чуть не выпрыгнуло.

Если бы тот удар пришёлся по-настоящему, Инь Гу, скорее всего, уже бы вызывал врача, чтобы чинить себе нос.

— Ты что творишь? — "преступник", чуть не нанесший вред, ещё и недовольно нахмурился, прищурившись на него.

— Ты так меня прижал, что дышать нечем, — вздохнул Инь Гу. А ещё чуть нос не сломал.

Юй Чэнсун замер, несколько секунд до него доходило. Потом сонно приподнялся, встал с кровати — и тут же чуть не споткнулся о собственные ноги. Инь Гу уже было собрался вставать и помогать, но Юй Чэнсун, шатаясь, дошёл до стола, взял оттуда подушку-апельсинового кота, вернулся обратно, лёг спиной к нему и пробормотал:

— Извини… привычка.

Не прошло и пары минут, как он снова засопел во сне.

Ну и ладно. Хозяин дома — хозяин правил.

Инь Гу мысленно простил его, подтянул одеяло и снова закрыл глаза.

Во сне он всё так же гулял по куче апельсинов — лёгкость, аромат, расслабление. Только вот когда очередной гигантский апельсин грохнулся ему на грудь, он невольно вздохнул.

На груди лежала тяжёлая рука, обнимала крепко. Инь Гу приоткрыл глаза, повернул голову.

Подушка с апельсиновым котом уже почти падала с кровати. В следующий момент Юй Чэнсун ногой спихнул её на пол.

Вот это да. Просто взял и сменил объект обнимания.

Инь Гу чуть улыбнулся… но ненадолго.

Юй Чэнсун прижался ещё ближе, почти впритык. Они оба были в летней домашней одежде — футболки и шорты, руки и ноги соприкасались. От этого тепла было почти невозможно отвлечься.

А он ещё и голову сунул к шее, носом слегка тёрся.

Инь Гу глубоко вдохнул и с трудом сдержался, чтобы не скинуть его с кровати.

Пошутить — это одно, а вот доверить затылок такому же Альфе, который во сне вообще ничего не соображает? Нет уж. Он не сумасшедший.

Юй Чэнсун спал мёртвым сном, но лицо у него было напряжённое, с морщинкой между бровей. Видимо, что-то снилось. Даже губами шевельнул, как будто что-то жевал.

Инь Гу ощутил, как по затылку пробежал холодок.

Они оба Альфы, и уж кто-кто, а он прекрасно знал, насколько сильный укус можно получить.

Он снова толкнул Юй Чэнсуна в плечо.

На этот раз тот проснулся почти сразу, но уже не махал руками. Глаза не открыл, но голос был раздражённый:

— Ещё раз тебя разбужу — ударь мне пару раз по морде, ладно? Спать хочу, блин…

Обиделся, что обнимать не дали. Инь Гу только покачал головой с лёгкой улыбкой.

Минут через пять он всё-таки осмелился снова закрыть глаза. И в тот же миг услышал, как Юй Чэнсун начал ворочаться. Он резко открыл глаза, сорвал с себя одеяло, накрыл им Юй Чэнсуна, аккуратно укутал так, чтобы его руки и ноги оказались внутри, потом сам лёг сверху и прижал, чтобы тот не выбрался.

Как и ожидалось — не проснулся.

Инь Гу облегчённо выдохнул.

Похоже, он куда приятнее, чем какая-то подушка. Юй Чэнсун, как настоящий фанат обнимашек, без чего-то мягкого вообще спать не может.

Прошло немного времени, и тот снова начал ёрзать. Инь Гу, не отпуская, просто лежал и смотрел, как тот ворочается. Сон ушёл как рукой сняло.

Юй Чэнсун весь вспотел, но в итоге всё же вытащил одну руку и, не раздумывая, закинул её на Инь Гу. Потом начал шарить.

Инь Гу был по-настоящему уставшим. С одной стороны — смешно, с другой — злило.

Юй Чэнсун говорил, что во сне часто ворочается, но Инь Гу тогда не воспринял это всерьёз. Если бы можно было вернуться на несколько часов назад, в тот момент, когда Юй Чэнсун предложил:

"Не хочешь ко мне?" — возможно, он бы подумал подольше.

Да даже дети так не ёрзают во сне.

Интересно, он с Чжоу Чжэюем тоже так спал?

Хотя... Чжоу Чжэюй, кажется, с кровати падал. Видимо, всё-таки не так.

Юй Чэнсун провёл рукой от талии до спины, потом к груди, в итоге остановился на плече. Помял немного — и наконец затих.

Слава богу.

Инь Гу закрыл глаза.

Медосмотр в этом году ему точно не нужен — после этих прикосновений одна его часть стала очень даже "здоровой".

Пока проверял, действительно ли Юй Чэнсун уснул, просто спокойно смотрел ему в лицо.

Красивый. Причём не просто красивый — с характером. Миндалевидные глаза с природной надменностью, на лице — уверенность, будто он главный в любой комнате. Но стоило уснуть — и всё, как сахар растаял. Лицо, как у ребёнка, которому не дали конфету, брови нахмурены.

Инь Гу усмехнулся, протянул руку и слегка потрепал его по голове.

Концы волос у него слегка вьются, на удивление мягкие. Даже мягче, чем плюшевые игрушки.

Юй Чэнсун проснулся от жары. Обычно в таких случаях он раздражается, но тут, кажется, запах сандалового дерева в ноздрях его немного успокоил. Он сонно открыл глаза — и уперся взглядом в лицо Инь Гу в опасной близости.

Завис на пару секунд. Потом дошло.

Это что, черт возьми, какой-то поворот? Они так крепко связаны.

— Блин… — пробормотал он. Не каждый день вот так просыпаешься. Даже с Чжоу Чжэюем, сколько раз ни спал, такого не было. Вчера его Инь Гу будил два раза — он был уверен, что третий раз не наступит…

Но, как показала практика, спящим людям верить нельзя.

— Мм… — Инь Гу потёр глаза, голос ещё сонный, взгляд затуманенный. — Доброе утро.

— Эм… доброе, — Юй Чэнсун аккуратно распутал переплетённые руки и ноги, сел, не удержался — потрепал Инь Гу по голове.

— О, ты живой. Я тебя там случайно не придушил?

Инь Гу не сдержал улыбку. Утро сделало его мягче, голос был немного хрипловатый:

— Я не из тех, кто не может сопротивляться. Задушить — это надо постараться.

— Вот и отлично, — Юй Чэнсун откинулся на подушку.

— А то, знаешь ли, убивать людей всё ещё незаконно. Ещё чуть-чуть — и я бы влип.

— Ты о чём? — Инь Гу повернулся на бок, подперев щеку рукой.

Юй Чэнсун всё ещё переваривал сам факт, что всю ночь спал, обняв Инь Гу. На вопрос он замер, только потом понял и пробормотал:

— Чёрт… ты о чём подумал! Я про другое!

Он показал на нижнюю часть тела Инь Гу, всё ещё скрытую под одеялом. И тихо добавил:

— Я про это.

Инь Гу, как и положено профессиональному Альфе, тоже не смутился. Улыбнулся и кивнул в сторону Юй Чэнсуна:

— А у тебя — нет?

— Если бы не было — это была бы проблема, — буркнул тот, не поднимая одеяло. Хоть какое-то приличие надо оставить.

— Дай мне минут десять прийти в себя.

Обем восемнадцать, Альфы, здоровые, нормальные. Утреннее состояние — это… норма. Вот если бы его не было — тогда да, повод для паники.

— Понимаю, — сказал Инь Гу.

— Мне тоже надо немного.

Юй Чэнсун потянулся за пачкой сигарет, сунул одну в рот, другую протянул Инь Гу:

— Будешь?

— Курение вредит здоровью, — лениво отозвался тот.

Юй Чэнсун вытащил сигарету и с издёвкой сказал:

— А-а.

Инь Гу усмехнулся, открыл рот и повторил:

— А-а.

Юй Чэнсун сунул сигарету ему в рот, щёлкнул зажигалкой и поджёг:

— Погибнем вместе, мой сосед по парте.

— Ты из тех, кто если не сделал домашку, то и другим не даст, — сказал Инь Гу, одной рукой поднялся с кровати и прислонился к изголовью рядом.

Оба молча курили, как будто это сигарета не после сна, а после какой-то войны.

— Сколько времени? — Инь Гу посмотрел на свет, пробивающийся через занавески. Что-то казалось не так.

В комнате не было часов — старые Юй Чэнди случайно сломал. Юй Чэнсун глянул на телефон:

— …9:20? Чёрт, уже так поздно?

Инь Гу тоже удивился:

— Я… ни разу ещё не спал так долго.

— А кто тебе мешал? — Юй Чэнсун глянул на него.

— Я сам, наверное, — вздохнул Инь Гу.

— Ну точно мазохист, — Юй Чэнсун довольно хмыкнул.

— Наговариваешь, — тоже усмехнулся Инь Гу.

— Хочешь доказать? — спросил Юй Чэнсун.

— А можно? — с интересом посмотрел на него Инь Гу.

— Можешь попробовать, — кивнул Юй Чэнсун.

— Думаю, лучше через десять минут, — Инь Гу с намёком глянул вниз.

— О-о-о, — Юй Чэнсун всё понял, боднул его плечом и шепнул:

— Боишься, что я не сдержусь?

— Ты… — Инь Гу не выдержал, долго смеялся, потом наконец выговорил: — Если хочешь меня изучать — просто скажи пару приятных слов. Необязательно так грубо, я вообще-то терпеливый, не обижаюсь.

Юй Чэнсун слегка коснулся его руки сигаретой:

— Куришь мою сигу — значит, должен. Быстро давай.

— Вот это практичный подход. Не зря ты второй в классе по рейтингу, — Инь Гу похлопал в ладоши.

— Если бы я тебя не провоцировал, ты бы всё равно начинал приставать, — Юй Чэнсун получил лёгкий пинок в ногу.

— А теперь ты мне должен, так что шевелись. Знаешь, сколько стоит эта сигарета? ТРИ юаня!

— Уже иду, — с усмешкой отозвался Инь Гу.

С его шеи вдруг начала расползаться красная ароматическая волна. Хоть она и не была агрессивной, характерный резковатый запах моментально заполнил комнату, перебивая запах апельсиновой газировки.

Юй Чэнсун присвистнул.

В следующую секунду его собственный феромон — ярко-оранжевый, почти огненный — мощным потоком накрыл всё пространство, оттеснив красный в маленький угол рядом с Инь Гу.

— Не двигайся, — Юй Чэнсун положил ему руку на плечо.

— Это уже называется издевательство, — Инь Гу спокойно затянулся сигаретой, но всё равно держал свой аромат на минимуме, позволяя Юй Чэнсуну "изучать", как он и просил.

Альфы плохо переносят чужие феромоны поблизости — типа как в стае не может быть двух самцов. Юй Чэнсун тоже не исключение. Но, пользуясь тем, что он вышей Альфа, он упрямо терпел — хотел получше разобраться, что там за запах у Инь Гу.

Чёрт. Не выходит.

По идее, даже если феромоны мутируют, то не так радикально. А у этого — сандал и кровь. Как вообще это возможно?

— Почему у тебя два запаха? — с Волшебником Гу можно говорить прямо, так что Юй Чэнсун спросил без обиняков.

— Не знаю, — спокойно ответил Инь Гу.

— Ага, — Юй Чэнсун бросил на него взгляд.

— Правда не знаю, — Инь Гу усмехнулся.

— Честно.

— Всё, можешь не оправдываться, — Юй Чэнсун приложил руку к груди.

— Я тебе верю. Прямо всем сердцем.

— Эй… — начал было Инь Гу, но вдруг нахмурился и посмотрел в сторону двери.

— Мне показалось, или я слышал голос Дяди Ли?

Вроде бы ещё голос мамы Юй слышался, но не так отчётливо. А вот голос Дяди Ли — громкий, узнаваемый. Инь Гу аж подумал, что у него галлюцинации.

— Ага, — кивнул Юй Чэнсун.

— Сегодня у нас с ним родительское собрание. Только домашняя версия.

— А вчера почему не сказал? — нахмурился Инь Гу.

Да я вообще про это забыл…

— Твоя героическая самоотверженность выбила мне всё из головы, — сказал Юй Чэнсун, вставая с кровати.

— Не до того было.

Инь Гу тут же тоже поднялся.

Они оба были в весьма... странном виде. После ночи, проведённой в обнимку, да ещё и с мятой одеждой — выглядели подозрительно. Хоть между ними и ничего не было, выглядело это… ну, так себе.

Юй Чэнсун распахнул шкаф, оглядел его и сказал:

— Выбирай что хочешь, тут всё одинаковое.

Инь Гу вытащил полностью чёрный спортивный костюм из нескольких почти одинаковых.

Они начали торопливо одеваться. Юй Чэнсун в процессе подумал, что ощущают себя как два школьника, которых папа застукал с ночёвкой после "тайного свидания", и теперь они в панике пытаются замести следы.

Когда он поднял голову — встретился взглядом с Инь Гу.

Ну привет, реклама "Dove". У них теперь и одежда одинаковая.

Таких костюмов было всего два. И они оба в них. Ну всё, настоящая парочка.

Когда они вместе вышли из комнаты, Юй Чэнсун как раз услышал, как мама говорит:

— Вон, всю ночь шарились, ни минуты покоя. Сейчас ещё спят. С кем? С каким-то Инь Гу.

Юй Чэнсун: …

Молния с небес. Просто молния.

Он откашлялся.

Дядя Ли повернулся, увидел Инь Гу и удивлённо воскликнул:

— Инь Гу? Так ты и правда тут!

Не дав тому ничего ответить, он уже воображением нарисовал целую сцену трогательной дружбы:

— Вы, значит, вчера вместе готовились, да?

— Готовились… — Юй Чэнсун не выдержал и рассмеялся. Обнял Инь Гу за плечи:

— Конечно. В шахматы играли. Всю ночь.

Дядя Ли вообще не понял их шутки с подтекстом, но с энтузиазмом поддержал:

— Шахматы — это хорошо! Я тоже люблю. Надо будет как-нибудь сыграть вместе.

— Лучше не надо, — Юй Чэнсун замахал руками с таким выражением, будто представить не может.

— Вы уж извините, я не смогу… пойти на такое.

Он подошёл к дивану, обошёл его сзади, положил руки на плечи матери, похлопал и с таинственной улыбкой сказал:

— Вы тут поговорите спокойно, мы не будем мешать.

Мать немного напряглась, но, вспомнив вчерашнее предупреждение сына, промолчала.

Юй Чэнсун довольно усмехнулся и добавил, повернувшись к Дяде Ли:

— Кстати, я завтра утром в школу не пойду.

— Почему? Что-то случилось? — спросил Дядя Ли.

— Случилось, — ответил Юй Чэнсун. — Я решил прогулять.

Он мельком глянул на Инь Гу.

— Учитель, я тоже завтра хочу взять отгул, — с улыбкой сказал Инь Гу.

— А? А у тебя что? — опешил Дядя Ли. Первый и второй в классе вдруг оба не идут на классный час — что вообще происходит?

— Родители приедут, — наврал Инь Гу, даже глазом не моргнув.

Дядя Ли хотел ещё что-то спросить, но Юй Чэнсун уже схватил Инь Гу за руку:

— Всё, тема закрыта. А вы тут продолжайте — только руками не размахивайтесь.

Он тут же потащил Инь Гу за собой, не дав Дяде Ли вставить ни слова.

—Что хочешь поесть? — Юй Чэнсун зевнул. Солнечный свет в десять утра был яркий, но тёплый — так и тянуло расслабиться.

Они неторопливо умылись, почистили зубы, поболтали ни о чём. Когда вышли из дома, Дядя Ли всё ещё разговаривал с кем-то — серьёзное лицо. Даже мама, обычно такая нервная, заразилась его настроением и слушала очень внимательно.

Образование, похоже, и правда перевоспитывает людей.

—Я не переборчив, мне всё подойдёт, — сказал Инь Гу.

—Тогда давай просто нормально позавтракаем, — Юй Чэнсун свернул за угол, а через пятьдесят метров уже показалась уютная закусочная, — Угощаю. Это место — бомба.

Время было ни раннее, ни позднее, поэтому в заведении почти никого не было. Выбрав еду, Юй Чэнсун занял место у окна.

Инь Гу отпил немного соевого молока и спросил:

—У тебя завтра дела?

—Ага, — Юй Чэнсун размешал сахар в каше, попробовал — сладенько.

— у Юй Чэнди в школе собрание родителей, нужно сходить.

Он взглянул на Инь Гу:

—А ты? Не говори, что твои родители и правда приедут — казнить тебя?

—Правда что-то намечается, — сказал Инь Гу, глянув на телефон,

— Я не врал.

—Ясно, — Юй Чэнсун не стал копать дальше.

—А ты на собрание пойдёшь — не подумает ли классный руководитель, что это странно? — Инь Гу решил сменить тему, улыбнулся.

—Я сказал Юй Чэнди сказать, что родители не могут, — ответил Юй Чэнсун.

— Классный сказал: "Так не пойдёт, нужен кто-то из семьи". Тогда я научил ему говорить: "Учитель, у моего брата будет свободное время". Учитель немного подумал и согласился.

—Компромисс, умно, — похвалил Инь Гу.

— А я-то думал, тебе моя помощь пригодится.

—Ты, похоже, слишком любишь помогать, — Юй Чэнсун глянул на него.

— И как бы ты помог? Я бы сыграл отца, а ты — мать?

—Если бы так, это была бы медицинская сенсация, — сказал Инь Гу.

—Кстати, — Юй Чэнсун проткнул вилкой маленький паровой пирожок, разорвал его и первым делом съел начинку.

— Одна еда — одно желание. Придумал, чего хочешь?

—Полный стол угощений, — спокойно сказал Инь Гу, отпивая яичный суп.

— Отец моего ребёнка.

—Месть слишком очевидная, — Юй Чэнсун проткнул ещё один пирожок, тоже съел начинку.

—На самом деле я уже придумал, — сказал Инь Гу.

—Что? — Юй Чэнсун поднял глаза.

—Ещё не время использовать, — Инь Гу сделал паузу, потом с самой невинной улыбкой добавил:

— А по поводу еды… пока не решил.

—У тебя что, выбор вызывает стресс? — Юй Чэнсун наконец доел все начинки из шести пирожков и, довольный, принялся за тесто. Оно было мягкое и упругое, пропитанное мясным соком…

— Может, я тебе сам что-нибудь приготовлю, а то ты долго будешь думать.

Инь Гу удивился, глаза слегка округлились — будто не поверил:

—Ты умеешь готовить?

Юй Чэнсун показал большой палец и похвастался:

—На суперпрофессиональном уровне.

Инь Гу кивнул. Его серьёзное выражение лица было таким искренним, что Юй Чэнсун вдруг почувствовал — пора бы и правда накрыть для него целый пир на весь стол.

Он сначала просто хотел показать, что умеет готовить, слегка покрасоваться — и хватит. А теперь смотрел на выражение лица Инь Гу и понимал: если не приготовит по-настоящему вкусно, будет стыдно перед этой искренней надеждой.

—Нужно что-то подготовить? — спросил Инь Гу.

—Нет, ты просто скажи, когда у тебя будет время. Я куплю продукты, — ответил Юй Чэнсун.

— У тебя дома вообще есть что-нибудь для готовки? У себя я не могу.

—Есть, но я сам ни разу не пользовался, — Инь Гу не стал спрашивать, почему тот не может готовить дома. И так понятно — дело в маме Юй.

—Ну и отлично, — сказал Юй Чэнсун. — Как раз у меня сейчас особо дел нет.

Классное собрание у Юй Чэнди было скучным. Родители стояли у входа и наперебой хвастались, прикрываясь скромностью. Улыбки такие натянутые — даже у Инь Гу, если бы он притворялся, вышло бы в сто раз правдоподобнее.

Хотя Инь Гу, по крайней мере, сам по себе красивый — даже если притворяется, всё равно приятно смотреть.

—Вот мой сын, домой приходит — ни в какую не учится! Я уже извелась вся. А потом — бац! — девяносто с лишним баллов на экзамене. И похвалить-то не за что, потому что он ведь не учился!

—Ой, и я хотела дочку на дополнительные занятия отправить, а она заявляет: "Мне не надо, я и так всё понимаю".

—Сейчас дети — другие. Умнее нас в сто раз. Мой сын тоже — вот так, без напряга, девяносто с лишним набрал!

Юй Чэнсун стоял среди взрослых и ничуть не стеснялся. Вёл Юй Чэнди за собой, то в одну сторону посмотрит, то в другую, потом вздохнул с сожалением:

—Смотри на них. Я бы и рад покрасоваться, но даже в эту тусовку не вписываюсь.

Юй Чэнди сердито отвернулся и не смотрел на него. Через пару секунд всё же пробурчал:

—Чжоу Сяохан ведь ходил на дополнительные занятия. Сам нам об этом говорил.

Юй Чэнсун рассмеялся, потрепал брата по кудрявой голове:

—Это у тебя такое объяснение, почему по английскому 54 балла?

Юй Чэнди зыркнул на него:

—Э-это… какое тебе вообще дело!

—Как это какое, — Юй Чэнсун присел на корточки, обнял его за плечи и кивнул в сторону кучки хвастающихся родителей:

— Взгляни внимательно. Где мы стоим? В самом углу. А ты должен понимать: твой брат — это рожденный для внимания топовый Альфа, не такой как ты, скромный цыплёнок. Я такие унижения вообще не терплю…

—Бесстыдник, — буркнул Юй Чэнди.

—А кто с совестью, тот по английскому и китайскому проваливается, — Юй Чэнсун весело свистнул.

Юй Чэнди вырвался из его рук, чуть ли не кипя от злости.

Классный руководитель был довольно ответственным. После собрания он оставил родителей тех, у кого были плохие оценки, и стал говорить с каждым отдельно.

В учительской Юй Чэнсун сидел напротив преподавателя, рядом стоял Юй Чэнди — дёргал пальцами край штанов и старался выглядеть спокойно, хотя внутри, видно, нервничал.

—Вы родитель Юй Чэнди? — начал классный.

— У него с успеваемостью беда. Математика — отлично, сто баллов. А вот английский — 54, китайский — чуть лучше, 59.

Юй Чэнсун не выдержал — засмеялся. Учитель посмотрел на него с усталым видом.

—Извините, простите, — Юй Чэнсун замахал руками, смеясь.

— Просто я даже представить не мог, что он может быть таким тупеньким…

Юй Чэнди покраснел до ушей. Учитель, понятное дело, уже не мог влепить подзатыльник, так что только сжал зубы и промолчал.

—С вашей семейной ситуацией я, к сожалению, помочь не могу, — сказал классный, с сожалением глядя на них.

— Ты ведь сам ещё в старших классах, учёбы полно… Но Чэнди не глупый. Может, мне не очень уместно так говорить, но честно — его оценки просто испортили учителя.

—Что? — Юй Чэнсун нахмурился.

Классный колебался, но всё же продолжил:

—В прошлом семестре Чэнди поругался с учителем английского. Повод был ерундовый, я думал, забудется, а потом смотрю — оценки всё хуже и хуже…

Юй Чэнсун внимательно слушал, нахмурившись.

Суть была действительно мелкая. На одном экзамене Чэнди перепутал слова, из-за этого завалил тест. Учитель английского начал ругаться, мол, не старается, и пригрозил пожаловаться его матери.

Чэнди огрызнулся, что так не пойдёт. Учитель как раз был не в духе и сорвался:

—Твоя мать тебя совсем не воспитывает? С таким лицом — ни один человек тебя не полюбит! Ни воспитания, ни ума! Таким, как ты, и родители-то гордиться не будут!

Чэнди чуть не расплакался от злости и закричал в ответ:

—А ты сам лучше?! Тебя мать тоже, небось, не любила!

После этого один не хотел учить, другой не хотел слушать — и, конечно, пострадал ученик.

А учитель китайского языка — жена того самого учителя английского. Так что…

Классный закончил и извинился:

—Я говорил с ними оба раза, просил извиниться перед Чэнди, но они отказались.

Юй Чэнди молча смотрел в потолок, с красными глазами, фыркал носом, но слёз не пускал.

Юй Чэнсун усмехнулся. Вот оно, чувство, когда кулаки сами чешутся.

—Спасибо, что рассказали, — сказал он, сжав плечо брата.

— Он у меня не только глуповат, но ещё и упрямый до невозможности. С оценками и всем остальным я сам разберусь. А вас попрошу об одном…

—Говори, — кивнул классный. Он и правда сочувствовал этим братьям. Родители вроде есть, а толку никакого — всякое за свою жизнь видел.

—Если с ним в школе будет что-то ещё — не дожидайтесь родительских собраний, — Юй Чэнсун достал телефон.

— Вот мой номер, звоните мне сразу.

—Хорошо. Если что — обращайся в любое время, — кивнул учитель.

На выходе из школы Юй Чэнсун щёлкал телефоном то туда, то сюда. Фотки выходили ужасные, композиция — полный кошмар.

Юй Чэнди тащил два рюкзака, один из которых был от брата. Тот вообще непонятно что туда напихал, тяжёлый как камень, и Чэнди аж запыхался. Постоял, подождал и наконец не выдержал:

—Ты что там снимаешь? Уже десять минут прошло!

—Да что-то не так… — Юй Чэнсун почесал голову, отступил ещё на пару шагов и сфоткал школьные ворота. Получилось всё так же плохо.

— Как Инь Гу делает такие красивые снимки, а? Надо менять этот хлам на нормальный телефон!

—При чём тут телефон, — буркнул Юй Чэнди.

— Это ты сам косорукий.

—А, значит, я косорукий, да? — Юй Чэнсун ткнул его в лоб.

— Английский и китайский провалил, и ты ещё рот открываешь?

—Хватит уже! — Юй Чэнди в ярости толкнул его.

— Домой идём!

Юй Чэнсун засмеялся — остановиться было невозможно.

__ __

На экране ноутбука — три лица, все с одинаково строгим выражением.

Инь Гу сидел прямо, спина прямая, лицо натянутое — от долгой фальшивой улыбки.

—Вы о чём именно? — спросил он.

—Инь Гу, если тебе не нравится наше видение твоего будущего, скажи прямо, — нахмурился отец.

— А не придумывай странные отговорки, как маленький.

Инь Гу усмехнулся с лёгкой насмешкой:

—Я не хочу уезжать за границу — это так уж странно?

—Ты вообще понимаешь, сколько сил мы с твоей мамой потратили, чтобы добиться для тебя этой возможности?! В стране у тебя никакого будущего! Если не уедешь — ничем не станешь! В нашей семье не нужны бесполезные люди, ты должен быть хотя бы лучше нас с матерью! — отец сердито смотрел на него через камеру, потом взял стакан воды от Инь Хэ и, сделав глоток, немного успокоился.

— Когда ты, наконец, станешь таким же разумным, как Хэ?

Эту фразу он слышал с самого детства.

—Он разумный? — вдруг вспомнив слова Юй Чэнсуна, Инь Гу не удержался и ляпнул:

— Он вообще ни на что не реагирует, может, он робот?

Оба замерли.

Отец — потому что не ожидал такого от сына.

А Инь Гу — потому что сам не ожидал, что скажет это вслух.

С самого детства его воспитывали строго. Даже если бунтовал — делал это молча, из-под тишка, хитро добиваясь своего. А сейчас — прямо в лицо, без прикрас.

—Ты… — отец так разозлился, что не смог вымолвить ни слова.

Инь Гу впервые за всё время почувствовал хоть каплю облегчения. И улыбка у него стала настоящей.

—Наверное, мне и правда стоит ещё немного "поразмышлять над своим поведением".

—Инь Гу, — мама смотрела на него с обидой и разочарованием.

— Я не хочу, чтобы ты в этом месте связался с кем попало. Если хочешь всё объяснить, возвращайся. Я дам тебе шанс выговориться.

Это был её последний шаг навстречу.

Жаль, но ему не нужен этот шанс.

Это "место" ему как раз нравилось. Уезжать он не хотел.

—Не надо, — услышал он свой голос.

Отец даже в ярости сначала нажал "отключиться", только потом закрыл видео — интеллигент до конца.

Инь Гу выдохнул. Хоть и далеко от того дома, но ни время, ни расстояние не спасали — голова всё равно оставалась в плену. Даже тело будто не принадлежало самому себе.

Вж-ж-ж—

Завибрировал телефон.

Дуаньцзю:

— Это всё Чжао Ляньвэй со своей компашкой. Инь Хэ сдал их за курение директору. Сам полез, сам и получил — так ему и надо.

Инь Гу хмыкнул.

Так при чём здесь он? Просто ни за что выслушал кучу претензий. Единственный плюс — случайно познакомился с Юй Чэнсуном, переночевал у него и немного узнал о его прошлом…

Дуаньцзю:

— Ты будешь что-то объяснять отцу?

Инь Гу закурил:

— А смысл?

Когда у людей в голове уже есть своё мнение о тебе, лучшее, что ты можешь сделать — просто молчать.

Объяснять всё равно бесполезно — никто не слушает, а если и слушает, не верит.

Только себя утомишь.

Дуаньцзю:

— Они всё ещё хотят, чтобы ты уехал за границу?

Инь Гу:

— Давай сменим тему на что-то повеселее.

Дуаньцзю:

— …

Ладно, теперь это он виноват, что не умеет разговаривать…

Дуаньцзю:

— Может, развеешься немного? Купи билет, приезжай на пару дней. Мы с ребятами вытащим тебя, развеемся, поболтаем.

Инь Гу немного подумал, но отказался.

Все эти друзья — один уровень с Дуаньцзю, с ними поболтаешь — и от простуды сразу в гроб попадёшь. Лучше уж поесть с Юй Чэнсуном...

Он ведь, оказывается, готовит — и, по его словам, "офигенно круто".

Инь Гу усмехнулся и ткнул на уведомление в ленте друзей.

Сплошные глупости от бывших одноклассников.

Кто-то плохо сдал экзамен…

Кого-то поймали за школьный роман…

Кому-то за бардак в комнате снизили баллы и поставили у стены на день…

Если бы Юй Чэнсун завёл роман, директор Хань, может, и обрадовался бы — хоть кто-то следит за ним в период восприимчивости.

Пока он так думал, долистал до страницы самого Юй Чэнсуна.

Раньше он уже смотрел его профиль. Там было только "три дня видимости", и всё пусто.

Фоном стояло фото какого-то полукрасного яблока на столе — ужасное. Ни света, ни композиции. Словно кто-то криворукий просто ткнул камерой и выложил.

Подпись и ник одинаковые — "Хороший человек".

А сегодня Юй Чэнсун выложил новую запись. По фото сразу было видно, что снимал тот же "гений", что и фон — уродство одно и то же.

— Вот что значит быть и папой, и мамой.

Фото: рука в каком-то диком угле показывает на ворота "Первой начальной школы города Сиюань". Ворота даже не по центру, всё криво, по углам какой-то хлам. В левом верхнем углу — чья-то нога, видимо, охранника.

Это фото может свести с ума любого перфекциониста.

Если бы не эта красивая рука, которая буквально спасла весь кадр, Инь Гу бы точно удалил Юй Чэнсуна из друзей.

Он даже не стал открывать фото на весь экран — вдруг не выдержит и сам отретуширует и отправит обратно.

Хотя если правда отправит, Юй Чэнсун точно перезвонит и устроит ему "душевный разговор" с упоминанием предков по обе стороны.

Он подумал немного… и всё-таки, в ответ на все те лайки от Юй Чэнсуна, тоже поставил сердечко.

Прокрутив ещё немного ленту и увидев пару новых постов, Инь Гу понял, что не может с этим жить — через пару секунд колебаний он вернулся и снял лайк.

Совесть не позволила.

Телефон завибрировал.

Хороший человек:

—Ты чё, блин, лайк вернул быстро.

Инь Гу не выдержал и хихикнул, нажал голосовуху.

Инь Гу:

—Ты не думаешь, что фото — ну, реально ужас?

Юй Чэнсун тут же прислал ответ.

Хороший человек:

—Ужас? Я из 50 снимков выбрал самый нормальный, а ты говоришь — ужас? Товарищ Инь, это твой последний шанс.

Инь Гу:

—Просто шедевр.

Хороший человек:

—Обожаю, когда ты переобуваешься.jpg

Инь Гу аж до слёз смеялся.

На следующее утро, когда Юй Чэнсун подъехал на велике к школьным воротам, автоматические двери уже были закрыты. Он крикнул:

—Дядя! Откройте!

Охранник развалился в будке как настоящий барин, даже голову не поднял — просто нажал на пульт и приоткрыл щёлку в воротах.

Юй Чэнсун ловко проскочил на велике, не торопясь припарковался, на школьном дворе вообще никого не было, и он так же лениво поплёлся в учебный корпус.

Первым уроком оказалась, как назло, китайский. Учительница уже давно на него зуб точила, так что как только Юй Чэнсун просочился через заднюю дверь, в его сторону тут же полетел мелок — быстро и метко.

Юй Чэнсун был ещё не до конца проснувшимся, но по инстинкту увернулся и весьма эффектно избежал удара. Затем не спеша обошёл в класс и сказал:

—Разрешите?

—Заходи! — учительница показала на место рядом с кафедрой.

— Встань тут и расскажи классу, почему опоздал.

Юй Чэнсун не обиделся, наоборот, весело начал нести чушь:

—Целую ночь каллиграфией занимался, утром не проснулся.

Все в классе знали, что у него почерк красивый, но ужасно неразборчивый — поэтому взорвались от смеха.

—Хватит смеяться! Вы сами от него не далеко, — учительница хлопнула его по спине.

— Иди садись, но смотри мне — не спать на уроке!

—Хорошо~ — протянул Юй Чэнсун и, как только сел, сразу улёгся на парту, будто память потерял.

—Почему опоздал? — тихо спросил Инь Гу.

—Умираю от усталости, — так же тихо ответил Юй Чэнсун.

— Просто не проснулся.

Утром его мама устроила переполох — не нашла любимую чашку Юй ЧэнъЮаня, устроила сцену. А он из-за этого и не выспался.

—Ты опять не спал всю ночь? — посмотрел на него Инь Гу.

—Да как тут уснёшь… Юй Чэнди завалил литературу и английский. Эти предметы же просто — имей голову и сдай. Я полночи думал, где взять денег на пересадку мозга, — Юй Чэнсун схватился за живот.

— Ещё и похавать не успел, жрать хочу — жесть.

Инь Гу засунул руку в парту и начал на ощупь искать что-то.

Юй Чэнсун тут же уставился на него с надеждой.

Инь Гу не подвёл — достал из парты неоткрытую баночку с рисовой кашей и протянул ему:

—Перекуси хоть немного.

Юй Чэнсун уставился на неё, аж слюни потекли, но брать не стал — прищурился:

—Ты туда сахар не добавлял?

Инь Гу вздохнул:

—Да там сахара — вагон и тележка, чуть не слипся весь. Тебе точно зайдёт.

Он сегодня решил попробовать, как ест Юй Чэнсун — купил сладкую лепёшку с кунжутом и сладкую кашу. Лепёшку кое-как осилил, а кашу попробовал один раз и выкинул — совсем не по вкусу.

Юй Чэнсун взял баночку, вставил трубочку, сделал глоток, глаза тут же засияли и он показал ему большой палец.

Сладость в самый раз. Волшебник Гу — бог еды.

—Вас класс — просто катастрофа по сочинениям! Кроме Инь Гу никто не может меня порадовать. Особенно ты, Юй Чэнсун!

Юй Чэнсун как раз счастливо пил кашу, даже не стал ставить её на парту — сразу поднял голову и посмотрел на учителя.

—Что ты там такое вкусное ешь?! — строго спросила учительница.

— Хочешь есть — купи всем! Не дразни народ!

Классика жанра.

Юй Чэнсун посмотрел на Инь Гу и однял руку:

—Разрешите! Это не я купил. Это мой сосед по парте заставил меня есть. Я его не одолел, вот и пришлось попробовать.

Инь Гу бросил на него взгляд, полный боли и безысходности.

Юй Чэнсун только хихикнул:

—Ну ты ж начал, теперь доводи дело до конца.

—Не прикрывайся Инь Гу, — сказала учительница,

— Как раз хотела про тебя поговорить. Ты что, на меня обиделся? В сочинениях каждый раз не добираешь до восьмисот слов! Чуть-чуть дотянуть — ты что, умрёшь?

Юй Чэнсун хотел что-то ответить, но учительница продолжила:

—И ещё эти твои каракули! Я тебе сколько раз говорил — без соединений! Без! Там же специально для тебя клеточки — один символ в одну клетку! А ты всё соединяешь, клеточки тебя не держат, ты что, в космос собрался?

—Я уже взлетаю, — тихо хихикнул Юй Чэнсун.

Учительница его давно терпела, остальные преподаватели на Юй Чэнсуна молятся, а только она — как кость в горле.

—Вот вы и сидите вместе. Ты, — показала на Юй Чэнсуна,

— После урока зайдёшь в мой кабинет и возьмёшь чистый бланк. Перепишешь сочинение Инь Гу два раза. Без соединений!

—Плагиат — это позор, — буркнул Юй Чэнсун.

—Я не про сочинение, а про почерк! Чтобы ты посмотрел, как он пишет! Или я просила тебя писать, как он сочиняет?!

Учительница уже едва сдерживалась, лицо покраснело от злости.

—Понял-понял, — Юй Чэнсун сдался с поднятыми руками.

Как только прозвенел звонок, Цянь Сяоюй обернулся и сказал:

—Брат Сун, я схожу за твоим бланком. Учительница по китайскому прям в бешенстве, если не возьмёшь, вызовет Дядю Ли.

Юй Чэнсун был сыт и доволен, взял сочинение Инь Гу и готовился к чтению:

—Давай, иди.

Цянь Сяоюй бодро убежал.

—Ну как? — Инь Гу подпер щеку рукой и с улыбкой посмотрел на него.

—Написано круто, — Юй Чэнсун хлопнул по листу с сочинением. Инь Гу писал тоже с характером — каждый иероглиф чёткий, но с дерзкой подачей, очень стильно. Он не удержался и добавил:

—Вот только с реальностью вообще не связано.

—Так это же сочинение, — пожал плечами Инь Гу.

— Тут правда не главное.

—Ну да, — Юй Чэнсун прищурился.

— Но ты же знаешь, я, похоже, говорил не про сочинение.

Инь Гу слегка опешил.

—Улыбаешься, когда не хочется. Не устал так жить? — Юй Чэнсун тихо сказал прямо ему в ухо.

Инь Гу замолчал.

Юй Чэнсун немного пожалел, что сказал так прямо. Только что выпил вкусную кашу, а уже загоняет человека в угол. Повёл себя как мелкий пакостник.

Спустя пару секунд Инь Гу вдруг усмехнулся, наклонился поближе и так же прошептал ему в ухо:

—А ты сам? Хочешь общаться, но делаешь вид, что тебе всё пофиг. Не устал?

Юй Чэнсун завис, лёжа на парте, потом повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза.

Они оба в этот момент подумали одно и то же: "Надо заткнуть второго".

В итоге Юй Чэнсун впервые проиграл. Ещё немного посмотрел на него, ничего не сказал, достал сигарету и ушёл в туалет.

Настроение рухнуло в ноль. Его будто скинули в сточную канаву, там обмазали грязью и сверху ещё потоптались.

…

Хотя, если по-честному, не так уж и плохо. Если подумать, они с Инь Гу сыграли вничью.

Блин, вот эти его "волшебные способности" иногда реально бесят.

Только Инь Гу мог за секунду пробить его защиту, добраться до самого нутра — и ещё, чёрт возьми, сунуть туда руку и потрогать.

Не больно. Просто неприятно.

Зазвенел звонок. Юй Чэнсун без раздумий направился в туалет.

—Ого, — сцена внутри заставила его присвистнуть. Он облокотился на дверной косяк, сложив руки на груди.

—Я, случайно, не помешал?

В самом углу стоял Цзя Фэйсун — голова всё ещё в бинтах, но это не мешало ему вести себя как подонок. Одной рукой держал за руку У Сяоюань, другой — зажимал ей рот, пытаясь затащить её в кабинку.

У входа толпились четверо его прихвостней, сторожили.

У Сяоюань, увидев Юй Чэнсуна, расплакалась и стала звать на помощь.

Юй Чэнсун слегка поднял руку — и вдруг воздух наполнился оранжево-красным феромоном, который аккуратно обошёл У Сяоюань и ударил прямо по Цзя Фэйсуну и его дружкам.

У Сяоюань тут же освободилась, бросилась к Юй Чэнсуну. От страха ноги у неё подогнулись, она чуть не упала, но он вовремя подхватил её за плечи.

—Если ноги не нужны, можно отдать тем, кому они пригодятся, — спокойно сказал Юй Чэнсун, глядя на Цзя Фэйсуна, но обращаясь на самом деле к У Сяоюань.

У Сяоюань молчала:

—…

В голове промелькнуло: "Мама, Брат Сун такой страшный".

Если бы здесь был Инь Гу, он бы объяснил: Брат Сун не страшный, он просто острый на язык.

Но Инь Гу рядом не было, так что У Сяоюань даже дышать боялась, прижалась к стене, лишь бы не попасть под горячую руку.

—Юй Чэнсун! Не лезь не в своё дело, мать твою! — заорал Цзя Фэйсун и зло уставился на него.

Хотя в тот день он толком не разглядел напавшего, и тот даже не использовал феромоны, он был уверен на сто процентов: это был Юй Чэнсун! Ну не мог кто-то ещё просто голыми руками так его размазать... Чёрт!

Юй Чэнсун облокотился на дверь, с усмешкой поднял бровь:

—Ну вот, лезу. И что ты мне сделаешь? Ударишь?

—…Чёрт! — Цзя Фэйсун скрипнул зубами и ткнул пальцем в У Сяоюань.

—Она моя! Не лезь!

—О боже, — Юй Чэнсун уставился на него, будто в первый раз видит.

—Сынок, тебе уже восемнадцать, можно перестать нести такую чушь? Я аж за тебя покраснел. "Моя"... Слушай и повторяй: бывшая девушка. Она уже сто лет как рассталась с тобой, понял? Знаешь, что такое "расстались"? Это когда она сейчас держит меня за руку и целует, а ты смотришь и молчишь. Вот что это значит.

—Ты чё несёшь?! Попробуй к ней прикоснуться, я тебя порву! — Цзя Фэйсун развернулся, направив руку на Юй Чэнсуна.

—В тот раз в переулке тебе просто повезло! Убежал, но я—

—Погоди, — перебил Юй Чэнсун с выражением абсолютного непонимания.

—Какой переулок? У тебя там в голове, отвечающей за логику, кусок не отвалился? Что это ты сам себе истории придумываешь?

—Да чтоб тебя! — Цзя Фэйсун аж пошатнулся от злости, у него кровь к голове прилила.

—Хватит уже прикидываться! Тебя шесть-семь человек не смогли зажать — ты думаешь, это нормально?! В следующий раз тебе так не повезёт!

Юй Чэнсун на секунду замолчал — догадался. Только пара слов: "шесть-семь", "переулок", "уровень крутости" — и он тут же вспомнил про порез на ладони у Инь Гу.

—Как получил?

—Когда помогал переносить вещи, порезался.

—Ножом?

—Наверное. Не заметил.

Чёрт. Ещё один должок. Хотя нет — это Инь Гу сам полез, значит, не считается… Хотя с другой стороны, вдруг те придурки приняли Инь Гу за него?.. Всё-таки по уровню оба они как с другой планеты…

—Юй Чэнсун! — Цзя Фэйсун увидел, что тот отвлёкся, и окончательно взбесился. С криком бросился вперёд с кулаком.

Юй Чэнсун с первого же движения понял, что тот собирается напасть, но не стал уклоняться.

Если уж всё равно дело идёт к разборке, то жертвой должен быть он сам — только не У Сяоюань. Особенно после слов Цзя Фэйсуна о фотографиях.

Он должен быть тем, кто первый получит удар. Только так можно ответить.

Так что он не двинулся с места — решил принять удар на себя.

Кулак со свистом летел прямо в лицо. Юй Чэнсун чуть повернул голову, чтобы не сломали его красивый нос. И как раз в этот момент, когда до удара оставалось меньше десяти сантиметров, сбоку внезапно распахнулась дверь — и длинная нога с силой врезалась прямо в живот Цзя Фэйсуна. Того подбросило в воздух, и он с грохотом рухнул на пол. Даже подпрыгнул немного от удара...

Вот это да.

Юй Чэнсун мысленно присвистнул. Даже не обернувшись, по ноге сразу понял, кто это.

Следом по комнате разнесся тяжелый, плотный запах крови — настолько густой, что от него захватывало дух. Приспешники Цзя Фэйсуна только успели сделать пару шагов к своему боссу, чтобы его поддержать, но тут же были прижаты к полу чьим-то феромоном. Один даже в очень странной позе — зад задрал, как будто специально.

— Ты совсем, что ли, — голос Инь Гу прозвучал у самого уха,

— Не мог увернуться?

Юй Чэнсун повернулся к нему и, тоже почти вплотную, будто шепотом, но нарочно громко сказал:

— На самом деле я специально.

— Любишь, когда больно? — Инь Гу приподнял бровь.

— Месть отложим на потом, — Юй Чэнсун аккуратно обернул феромоны вокруг У Сяоюань, чтобы не зацепило её.

— Сбавь свое волшебство, волшебник Гу, тут ещё посторонние есть.

Только тогда Инь Гу заметил У Сяоюань. Кровавый запах мгновенно исчез. Он виновато ей улыбнулся:

— Прости. Ты в порядке?

У Сяоюань молча замотала головой, как китайский барабанчик.

Мамочки, у него две личности!

— Что тут произошло? — спросил Инь Гу.

— Не скажу, — ответил Юй Чэнсун.

— Мы только что рубились, ты мне вообще-то сейчас враг.

— Да брось, — усмехнулся Инь Гу.

— Просто парой слов друг друга поддели, чего ты сразу?

Юй Чэнсун посмотрел на У Сяоюань, тяжело вздохнул и ткнул пальцем в Инь Гу:

— Про Цзя Фэйсуна, такого дебила, я вообще молчу. А вот таких, как этот, нужно опасаться. С виду нормальный человек, а на деле — сплошное разочарование. Гляди сама.

У Сяоюань даже не посмела что-то сказать.

Мама, ну с таким лицом пусть хоть каждый день меня разочаровывает!

Внезапно снаружи послышались приближающиеся шаги и знакомый громкий голос:

— Где тут феромоны? Опять драка? Массовая потасовка?

Чем дальше, тем страшнее. Юй Чэнсун тихо сказал Инь Гу:

— С тобой мы ещё потом разберёмся. С самого начала.

— Почему с самого-то? Я… — Инь Гу осёкся, вспомнил что-то и замер с виноватым видом.

Юй Чэнсун показал ему большой палец и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Вот это да, волшебник Гу, ты что ещё умеешь, о чём я не знаю?

— Хватит, — Инь Гу сменил тему.

— Папа пришёл.

— Даже дедушка тут бы не помог, — буркнул Юй Чэнсун, бросив на него косой взгляд.

Он встал между ними, получил за него по полной — и даже не сказал. Это вообще как называется?

Хотя по сути он вроде как помог, всё равно было неприятно.

Дверь, которую Инь Гу только что захлопнул, снова с треском распахнулась, жалобно скрипнув: "иииииик—".

Юй Чэнсун тут же выдал блестящее представление: вжалcя плечом в Инь Гу, держась за живот и скорчив страдальческую мину. Играл так, что дверь по сравнению с ним выглядела неубедительно.

Инь Гу:

У Сяоюань:

Цзя Фэйсун и его прихвостни:

(Все в ступоре.)

А тут ещё и директор Хань заходит. Видит: один лежит на полу, вокруг четверо, у двери ещё трое. Один из них — весь такой слабенький... Юй Чэнсун?

— Юй Чэнсун! — бывают такие ученики: просто появятся — и сразу понятно, что тут не всё чисто. Директор Хань с подозрением спросил:

— Ты что натворил?

— Я… ай… — Юй Чэнсун продолжал играть жертву. Держась за бок, дрожащими губами прохрипел:

— Я… я…

— Ты… — Хань Чжунъян уже не выдержал.

— Кто тебя так отделал? Не притворяйся!

Юй Чэнсун сжмурился от "боли", а свободной рукой незаметно стукнул Инь Гу по пояснице — мол, давай, спасай.

— Учитель, они обидели девушку, — Инь Гу сразу включился.

— Юй Чэнсун не успел их остановить и встал между ними. Получил по полной этой дубинкой, — он покосился на одного из прихвостней с резиновой палкой в руке.

— Его надо срочно в медпункт.

Директор Хань перевёл взгляд на У Сяоюань. Та стояла с глазами на мокром месте, хотела что-то сказать, но Юй Чэнсун вдруг закашлялся и бросил ей быстрый взгляд, которого никто не заметил.

Она сразу замолчала и просто тихо заплакала.

Эффект был сильнее, чем любые слова. Директор Хань уже собирался что-то сказать, как вдруг Цзя Фэйсун, держась за живот, с надрывом заговорил:

— Он… врёт! Этот гад… — он ткнул пальцем в Инь Гу,

— Это он меня пнул!

Но Юй Чэнсуну даже не пришлось открывать рот — директор Хань сам уже начал раздражаться:

— Инь Гу просто так с тобой драться будет? Думаешь, все тут такие же сорвиголовы, как ты? У него и так учёбы выше крыши!

Инь Гу опустил глаза, изображая честность и достоинство:

— Что бы вы ни думали обо мне — не важно. Но факт в том, что моего соседа по парте избили. Он сейчас ранен.

— Ранен, блин! Да он же сам… он…

— Ты его ударил. Тебе стоит извиниться, — серьёзно сказал Инь Гу, глядя прямо на Цзя Фэйсуна.

Тот аж посинел от злости, схватился за живот, едва дышал, на лице всё было написано: "да чтоб тебя".

А Юй Чэнсун весь дрожал — от смеха.

Чёрт, Инь Гу… ну ты даёшь.

Директор Хань обвёл всех взглядом, вздохнул, махнул рукой:

— Вы пятеро — со мной в кабинет!

Не дав Цзя Фэйсуну времени на возражения, обернулся к У Сяоюань:

— А ты из какого класса?

— Пятнадцатого… — прошептала она.

Директор Хань немного помедлил, посмотрел на Цзя Фэйсуна и его шайку, чьи взгляды были просто зверскими, и сразу сказал:

— Ты и Инь Гу отведите Юй Чэнсуна в медпункт. Если серьёзно — берите справку и идите в больницу. Только чтобы без прогулов!

— Спасибо, директор, — ответил Инь Гу.

Как только Хань Чжунъян ушёл, Юй Чэнсун тут же "выздоровел": повращал плечами и повернулся к У Сяоюань:

— Ты пока иди в класс. Если кто спросит — молчи, ничего не говори.

У Сяоюань чуть не расплакалась от умиления:

— Б-брат Сон, я… я…

— У тебя язык только проблемы приносит. Можешь — лучше вообще молчи, — сказал Юй Чэнсун.

У Сяоюань: "Господи, все крутые говорят так холодно, это норма?!"

На самом деле Юй Чэнсун даже не был ранен. Но уж если начал спектакль — надо играть до конца. Решил всё же сходить в медпункт для вида.

Но перед этим — с важным видом зашёл в магазин и набрал кучу сладостей.

В медпункте врача как обычно не было. Юй Чэнсун легко открыл дверь изнутри своим ключом, Инь Гу, будто бы давно в этой игре, тут же дёрнул штору. Они уселись на койку, уставились на пакет с едой. Молчали.

Первым тишину нарушил Инь Гу. Он ткнул в пачку конфет:

— Столько сладкого — для зубов вредно.

— А если не есть сладкое, у меня сердце болит, — спокойно ответил Юй Чэнсун, вскрывая желе и кидая ему одно.

— А то вдруг сдохну от тоски.

Инь Гу открыл и подал ему обратно.

Юй Чэнсун приподнял бровь, взял:

— Взятка не пройдёт. Признавайся честно.

— Что с твоей рукой?

— Порез ножом, — честно ответил Инь Гу.

— Где порезался? — Юй Чэнсун прищурился.

— В том переулке, где ты тогда полез защищать кого-то.

— Ты сам на них вышел? Или случайно встретил? — уточнил Юй Чэнсун. В первом случае это на совести Инь Гу. Во втором — на его.

— Случайно встретил, — сказал Инь Гу с самым невозмутимым видом.

— Настроение было плохое. Увидел — и навалял.

— Серьёзно? — Юй Чэнсун начал разворачивать конфету и протянул её Инь Гу, пристально глядя в глаза.

— Инь Гу, ты же видишь меня насквозь. Думаешь, я тебя — нет?

Инь Гу вздохнул, отодвинул конфету:

— Ладно… не случайно.

— Тогда почему? — Юй Чэнсун бросил конфету в рот, медленно облизал языком,

— Только не говори мне, что это было "по зову справедливости", а то я точно тебе врежу.

— А если скажу, что просто… мимо проходил?

Юй Чэнсун хрустнул пальцами. Громко.

Инь Гу едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

Если бы сейчас он хоть улыбнулся — Юй Чэнсун влепил бы без разговоров.

— Ладно-ладно, не мимо, — исправился Инь Гу. Подумал немного, поднял глаза и серьёзно спросил:

— А если я скажу… что просто боялся, что они ударят тебя по лицу — это считается?

— Что за странная причина? — удивлённо посмотрел на него Юй Чэнсун.

— У тебя талант хвалить людей, я даже не злюсь. Я же знаю, что я красавчик, аж дух захватывает. Может, ты придумаешь другой повод?

— Можно, — серьёзно кивнул Инь Гу. Подумал немного, нахмурился и сказал:

— Не придумал.

— Блин… — Юй Чэнсун не сдержал смех.

— Ты вообще… офигел.

Инь Гу тоже засмеялся, прислонился к стене:

— Честно говоря, изначально хотел сразу пойти домой, а потом глянул — уже мимо прошёл. Ты теперь хочешь от меня причину, а я её буквально на ходу выдумываю.

— Может, просто накопилось, руки чесались? — предложил он более-менее логичное объяснение. — Я же только перевёлся, никого в классе толком не знаю, драться без повода как-то странно. А тут ты подвернулся… подумал: "Раз ты — мой сосед по парте и ты справился, значит и я смогу". Такой подход вполне разумный.

— Понятно, — кивнул Юй Чэнсун.

Если честно, его этот ответ не особо устроил, но переспрашивать не стал. Это, может, и не идеальный вариант, зато самый подходящий.

Когда человек, с которым ты знаком всего пару дней и даже другом его назвать пока нельзя, вдруг решает помочь тебе в драке — сложно найти логичное объяснение. Значит, пусть и не будет объяснения.

Есть такая поговорка: когда лодка подплывёт к мосту, она сама найдёт проход.

— Хотя… — вдруг сказал Инь Гу, перебив ход мыслей Юй Чэнсуна.

— Если копнуть поглубже, наверное, мне просто не хотелось, чтобы с единственным нормальным одноклассником что-то случилось.

— Всё-таки мне редко кто нравится.

Юй Чэнсун смотрел на него целых полминуты, прежде чем вымолвить:

— У тебя… что за вкус такой? Мне симпатизируешь?

Он был в шоке. Инь Гу вообще способен на такое откровение? По его наблюдениям за это время, Инь Гу был из тех, кто даже если чувствует что-то на десять баллов, то выскажет максимум на пять. А остальное спрячет глубоко и надолго.

Так жить, конечно, безопасно, но очень утомительно. Всё время подавлять себя — тяжело. А он, Юй Чэнсун, наоборот, живёт как хочет. Что в голову пришло — то и делает.

Да, он такой. Он тянется к свободе.

Я — свободная бабочка…

— Я сам в шоке, — сказал Инь Гу.

— Но вот бывает такое — смотришь на человека и чувствуешь, что он свой. Я тебя у входа в класс увидел и подумал: "Ничего себе… кто-то, как я".

Ничего себе… кто-то, как я.

Юй Чэнсун уставился в потолок, не сдержал смех, и чем дальше — тем громче смеялся. В конце концов начал бодать плечом Инь Гу:

— Блин… это просто крышеснос.

— Чего ты… — начал было Инь Гу, но Юй Чэнсун уже шарил по пакету, вытащил две бутылки кальциевого йогурта, воткнул трубочки и протянул одну Инь Гу:

— Так! Сегодня! Выпьем за нашу дружбу!

— Тогда надо было бокалы брать, а не бутылки, — усмехнулся Инь Гу и чокнулся с ним.

Наступила тишина. Оба молча потягивали совсем не крутой и не пафосный детский йогурт.

— Инь Гу, — вдруг сказал Юй Чэнсун.

— А? — Инь Гу повернулся к нему.

— Мы теперь друзья, да? — Юй Чэнсун тоже посмотрел на него.

— Если ты скажешь, что нет, — нахмурился Инь Гу,

— Я, может, и правда расплачусь.

— Не надо, — рассмеялся Юй Чэнсун. Вдруг стало так легко и хорошо. Вот он — второй друг, какая редкость.

— Я утешать не умею.

Инь Гу легонько толкнул его в бок, с улыбкой:

— Взаимно.

— Что там только что случилось? — спросил Инь Гу.

— Просто поступок благородного героя, — Юй Чэнсун бросил на него взгляд.

— Неужели не видно?

— Слишком уж видно, — серьёзно сказал Инь.

— От сияния справедливости я аж ослеп.

— Если будешь говорить нормально, я тебе весь сериал с самого начала расскажу, — Юй Чэнсун сел прямо, покопался в пакете, открыл ещё один фруктовый десерт.

— Долгая история.

— Ты такой хороший человек, — Инь подсел ближе, взял пачку печенья. — Одноклассник.

— У Сяоюань, та самая Омега, которую ты видел, раньше встречалась с Цзя Фэйсуном. Цзя Фэйсун — тот, кого ты ногой врезал. Когда они ещё были вместе, он начал увиваться за другой, У Сяоюань захотела расстаться, а этот гад не захотел отпускать. Угрожал, что выложит её обнаженку, если она уйдёт, — объяснил Юй Чэнсун.

— Понятно... — Инь Гу посмотрел на него.

— А ты-то тут при чём? Ты что, влюблён?..

— Влюблён? Чёрта с два! — Юй Чэнсун тоже уставился на него.

— В тот день после уроков я остался в классе, задремал. Просыпаюсь — почти все уже ушли, выхожу, и вижу, как в туалете Цзя Фэйсун прижал У Сяоюань, собирается насильно её пометить. Она увидела меня и закричала: "Спаси!" Я, такой справедливый, разве могу пройти мимо? Ну вот и спас, между делом.

После этих слов он задумался и спросил с недоумением:

— Она вообще похожа на мой тип?

Инь немного помолчал:

— Не похожа?

— Да как бы сказать... — Юй Чэнсун достал сигарету, закурил и протянул ему пачку.

— Слабенькая, как ватка. Только влюбится, и сразу кажется, что её можно в клочья разорвать.

— Жутко, — сказал Инь Гу, тоже достал сигарету и прикурил от его огонька.

— В тот день она всё рассказала мне и Чжоу Чжэюю. Сказала, что Цзя Фэйсун пригрозил завтра выложить её фото, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Лучше бы молчал. Как услышал — так и встал пораньше, устроил ему взбучку.

— После этого он и зациклился: "Кто же этот человек, который не выпускает феромоны, но может избить меня?" Даже с закрытыми глазами ясно, что это ты. Но доказательств у него нет. Зная его характер, он, скорее всего, вообще ни о чём другом думать не может. Хочет только отомстить, — сказал Инь Гу.

— Вот именно, — кивнул Юй Чэнсун. — Он уже в отключке был, какие там фото.

— И в полицию пожаловаться не может. Сам же нарушил закон, угрожая У Сяоюань, — заметил Инь Гу.

— И вы тоже не можете, ведь фото у него всё ещё на руках.

— Тебе надо в полицейскую академию, — сказал Юй Чэнсун.

— Родина ждёт тебя.

— Первый же тебя и арестую после выпуска, — Инь сложил пальцы пистолетом и прицелился в него.

— Пиф-паф.

— Вот же ж!.. — Юй Чэнсун уставился на него.

— А? — Инь Гу удивился и убрал руку.

— Всё, — Юй Чэнсун нахмурился.

— Что случилось? — Инь Гу непонимающе посмотрел на него.

Если хочешь, могу и продолжение в том же духе.

— Я… умираю… — Юй Чэнсун зажал грудь и завалился назад.

— Эй! — Инь Гу успел подставить руку под его затылок, чтобы тот не врезался башкой в стену.

— Чёрт… — Затылок мягко стукнулся о ладонь, Юй Чэнсун даже почувствовал, как костяшки Инь Гу слегка ударились о стену. Он сразу же сел и посмотрел на его руку:

— Ты не ушибся?

Инь Гу повернул руку — тыльная сторона немного покраснела, но кожа целая.

— Жаль, — сказал он.

— Чего? — переспросил Юй Чэнсун.

— Не смогу с тебя денег стрясти, — Инь Гу вздохнул.

— Совесть есть вообще? — фыркнул Юй Чэнсун.

— Есть, — спокойно ответил Инь Гу. — И что ты собираешься делать?

— Пока сам не знаю. Я ведь даже не уверен, настоящие ли те фото. Цзя Фэйсун сказал, что залил их себе в QQ-альбом, но я туда доступа не имею, — Юй Чэнсун затянулся и медленно выдохнул дым.

— И спрашивать наугад нельзя. Чем меньше людей про это знают, тем лучше.

— Расскажи об этом директору Ханю, — предложил Инь Гу.

— А с фотками что? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Если они реально всплывут, У Сяоюань точно вылетит. Буквально за час копии будут у всех, включая директора.

Ему самому такие вещи не интересны, но зевак всегда больше, чем кажется. Люди обожают сплетни, и чем громче, тем лучше.

— Главное — не дать ей сломаться. Удалим фото — и всё, — сказал Инь Гу.

— Удалим? Ты что, в его телефон залезешь? — Юй Чэнсун прикусил сигарету. Звучит легко, но как это сделать?

— Именно, — кивнул Инь Гу с улыбкой.

— Залезу и удалю.

— Залезешь… — Юй Чэнсун замер.

— Подожди, ты что, можешь взломать его аккаунт?

— Если всё пойдёт нормально — да, — ответил Инь Гу.

— А если не пойдёт?

— Ну… если ты меня прибьёшь, — очень серьёзно сказал Инь Гу.

— Сегодня точно не прибью, расслабься, — не менее серьёзно отозвался Юй Чэнсун.

Сказано — сделано. Они быстро собрались и слиняли с занятий, направившись в ближайший интернет-кафе.

Юй Чэнсун ни разу не видел настоящего хакера. Хотя Инь Гу всегда говорил, что он не профи, просто увлекается этим в свободное время и может делать только мелкие штуки, Юй Чэнсун почему-то сомневался, что его "любитель" сильно отличается от "профи".

В таких сомнительных местах Юй Чэнсун вообще без проблем проходил — паспорт никому не нужен, его и так все знали.

— Сколько времени займёт? — Он включил один из компов для Инь Гу, выдернул рядом стул и подсел ближе.

— Не знаю точно, — Инь Гу посмотрел на его стул.

— Кстати, ты можешь пока тоже комп включить и поиграть чего-нибудь.

— А, я в телефон играю, — Юй Чэнсун показал экран. Там сидела грустная зелёная лягушка и ела.

— Три дня не появлялся! Ты вообще знаешь, как старому отцу было тяжело эти три дня?!

— Понятия не имею… — Инь Гу смотрел на эту вечно путешествующую лягушку с выражением: "Что за фигня я смотрю?.."

— Каждый день как пытка, — Юй Чэнсун положил в рюкзак своему "сыну" рисовый пирожок.

— У него есть имя? — спросил Инь Гу, продолжая что-то набирать.

— Щенок. Раньше звался Послушным. — Юй Чэнсун вздохнул. — После того как я сохранил тебя у себя в контактах, понял, что это слишком банально. Переименовал его в твою честь. Теперь лягуха вся такая стильная, с видом будто сейчас кого-то отпинает.

— Прям такой… — Инь Гу фыркнул, но придумать, какой именно, так и не смог.

Легенда школы номер один. Любитель мягких игрушек. Увлечённо играет в томагочи лягушки, вкладывает в это душу. Любит сладости — особенно конфеты и торты. По слухам, страшный на вид, а на деле — готов помочь из-за одной фразы одноклассницы… Какая-то дикая, но настоящая смесь.

Инь Гу усмехнулся. Юй Чэнсун спросил, чего он ржёт, но тот только покачал головой.

Они теперь друзья.

Реально друзья.

Но одной лягушки не хватало, чтобы утолить "отцовскую заботу" Юй Чэнсуна. Закончив собирать рюкзак "сына", он выключил телефон и, откинувшись на спинку стула, начал разглядывать Инь Гу.

Что там разглядывать?

Да всё.

А нужно ли искать повод?

Да нет, не нужно.

На нём форма сидела аккуратно, молния полностью застёгнута — но почему-то от этого только хуже.

Плечи, сильные и ровные, губы чуть розовые и такие, что хочется поцеловать, острый кадык, который так и просится под зубы… и ключицы. Блин, откуда там ключицы?

Юй Чэнсун немного наклонил голову и присмотрелся. Понял — под курткой он не в летней форме, а в белой футболке, почти такой же по стилю, но с более широким вырезом.

Вот же ж… — подумал Юй Чэнсун.

— Хитрюга. Наверняка пытается зацепить какого-нибудь Омегу.

Ключицы такие, будто на них капни воды — и будут блестеть на солнце… А если прикусить… кровь потечёт, точно разревётся…

Чёрт…

А в этом интернет-кафе что, кондиционер не работает? Что-то прям жарко.

— Это вот эти… — начал Инь Гу, обернулся… и завис. Увидел, как на него уставились глаза, будто собираются сожрать.

— А?! — Юй Чэнсун дёрнулся, подскочил как ошпаренный.

— Блин!

— А? — Инь Гу машинально отпрянул назад.

Они переглянулись — и оба увидели в глазах друг друга немое: "Ты серьёзно?"

— Что случилось? Задумался? — Инь Гу вернул стул, который тот чуть не уронил.

— Садись, ты меня чуть до инфаркта не довёл.

— Эм… ты бы хоть предупредил, когда говорить начинаешь, — Юй Чэнсун почесал затылок, впервые за долгое время немного смутившись. То, как фантазия в голове наложилась на реальность, было… сложно описать.

— Ага, теперь и говорить надо с предупреждением, — сказал Инь Гу. — Тебе что, жарко?

— А с чего ты взял? — Юй Чэнсун сел обратно, закинул ногу на ногу, стараясь выглядеть спокойно.

— Нормально всё.

— Ну ладно, — пожал плечами Инь Гу.

— Так ты чего говорил? — поспешил сменить тему Юй Чэнсун.

— Я говорил… — Инь Гу сделал паузу и совершенно серьёзно выдал:

— Предупреждение.

— Чего? — Юй Чэнсун не понял.

— Предупреждение, — усмехнулся Инь Гу.

— Чтобы не напугать тебя.

— Чёрт, — Юй Чэнсун еле сдержался, но всё-таки рассмеялся и толкнул его коленкой.

— Не вынуждай меня подраться с тобой.

— Страшно-то как, — Инь Гу ткнул в экран.

— Это те самые фотки?

— Дай гляну, — Юй Чэнсун наклонился.

Фотоальбом в QQ у Цзя Фэйсуна назывался до боли романтично — "С ней".

— Что за хрень, — Юй Чэнсун пролистал всё, и в желудке у него заскрипело от кислоты.

— Да это ж тупо их селфи! Уже тошнит.

— Более-менее откровенных тут всего пара, — Инь Гу кликнул и открыл другой альбом.

— Все в одежде. Видно, что снимали уже в самом конце, когда она почти переоделась.

Там было несколько чуть более смелых кадров, но до "обнаженки" явно не дотягивали. Хранились они в отдельной папке с громким названием "Цепи". Юй Чэнсун аж чуть стол не отломал от кринжа.

На одной фотке У Сяоюань была в майке с тонкими бретелями. Одна явно сделана в момент переодевания — спина наполовину голая. Остальное — ничего особенного.

— Пустая угроза, — прищурился Юй Чэнсун.

— А мы тут боялись, кучу времени потратили. Всё, что можно — удаляй. Кроме QQ, глянь, чтобы нигде больше не осталось. Сотрёшь — пойдём отсюда.

— А куда? — спросил Инь Гу.

— К директорк Ханю, — Юй Чэнсун потянулся.

— Дальше это уже не наше дело.

Хань Чжунъян как раз закончил разруливать драку с Цзя Фэйсуном, как тут же появился Юй Чэнсун. Он снова пересказал всё как сериал.

— Короче, — подытожил Юй Чэнсун, — Всё началось с того, что Цзя Фэйсун шантажировал У Сяоюань "обнаженкой", пытался насильно пометить Омегу, правда, не успел. Это случилось в туалете, там нет камер, но можно поднять запись с коридора. Кстати, он сказал, что все фото у него в телефоне. Правда это или нет — не знаю.

Принуждение, угрозы, попытка пометить Омегу — одни эти слова подкинули давление у директора Ханя до 160. Он чуть в обморок не грохнулся. В итоге — один звонок, и весь преподавательский состав 11 класса остался без обеда: экстренное собрание.

Чтобы не травмировать У Сяоюань, учителя молча проверили камеры, вызвали полицию и родителей… всё тайно и быстро.

А в школьном чате, по слухам от "информированного источника", Цзя Фэйсун устроил драку за пределами школы и вляпался по-крупному — даже полиция приехала разбираться.

— Так что никаких голых фоток там и не было, — сказал Юй Чэнсун, прислонившись к стене. Перед ним сидела У Сяоюань, закрыв лицо руками и всхлипывая.

— Только не на меня плачь. Это он тебе всё удалил, к нему с благодарностями.

У Сяоюань сквозь слёзы повернулась к Инь Гу.

Инь Гу молча сделал шаг назад и спрятался за Юй Чэнсуна.

— У-у-у… спасибо… правда, спасибо, я…

— "Спасибо" в карман не положишь, — перебил её Юй Чэнсун и показал два пальца.

— Два клубничных моти. Из той лавки напротив школы. Завтра утром принесёшь. Не принесёшь — прощайся с жизнью.

Инь Гу рассмеялся.

Его сосед по парте — типичный "жёсткий снаружи, добрый внутри".

У Сяоюань кивнула, вытирая слёзы. Решила, на всякий случай, купить четыре.

Школа всё разрулила грамотно — до самого конца занятий в чате класса была полная тишина. Юй Чэнсун уже собрал рюкзак и собирался уходить, но вдруг передумал и вернулся.

Инь Гу тоже закинул рюкзак за спину, посмотрел на него:

— Вместе пойдём?

Юй Чэнсун кивнул:

— Ага.

Через весь класс Чжоу Чжэюй крикнул ему:

— Братан! Сегодня есть какие-то планы?

— Какие ещё планы? — Юй Чэнсун нацепил один наушник, взглянул на него.

— Ты что, хочешь меня угостить?

— Где уж мне, я ж на мели. Настоящие братюни — всегда платят поровну! — Чжоу Чжэюй подбежал ближе.

— Шашлычку?

— Не хочу. — Юй Чэнсун выбрал трек и поставил фоном.

— Ты чё, не голодный? Ты где вообще был утром? Днём со мной не ел. А? Эй, ты чё такой холодный? Ты чего, с кем-то другим уже был? Почему со мной больше никакой страсти?! — Чжоу Чжэюй уставился на него, а потом перевёл взгляд на стоящего рядом Инь Гу и округлил глаза.

— Ты… с ним?

— А? — Инь Гу усмехнулся.

— А что такого?

Чёрт…

Чжоу Чжэюй зажал рот рукой. Да не может быть! Когда Юй Чэнсун с утра пропал… Инь Гу ведь тоже! Он что, только что раскрыл жёсткий секрет?

— Ты есть хочешь? — Юй Чэнсун погасил экран телефона и обернулся к Инь Гу.

— Не особо. А ты?

— Я тоже. — Потом повернулся к Чжоу Чжэюю:

— Ну тогда я…

— Стоп! Не говори! — Чжоу Чжэюй сделал трагичное лицо и махнул рукой.

— Дай мне пережить это в одиночестве… Я знал, что когда-нибудь это случится. Мы были как братья, но ты всё равно стал чьим-то Альфой.

— Да ну тебя, — рассмеялся Юй Чэнсун и потрепал его по голове.

— Я тебе как отец всё ещё.

— Спасибо, обойдусь, — буркнул Чжоу Чжэюй.

Благодаря Чжоу Чжэюю, Юй Чэнсун в этот день пришёл домой раньше обычного — уже около пяти.

Он только хотел вставить ключ в замок, как дверь резко распахнулась изнутри, и мама вылетела из квартиры в каком-то странном виде, врезавшись ему прямо в грудь.

— Блин… — Юй Чэнсун чуть не задохнулся от удара, оттолкнул её обратно в квартиру и захлопнул за ней дверь.

Внутри, как и следовало ожидать, был полный бардак. Только теперь в углу вместе с Юй Чэнди сидел и Юй ЧэнъЮань, тоже расплаканный.

— Не мешай мне! — Мама выглядела, как будто собиралась спасаться от землетрясения, и отчаянно пыталась его оттолкнуть.

— Да что с тобой вообще творится? На кого ты похожа? — Юй Чэнсун перехватил её руки.

У неё лицо было намазано каким-то странным кремом — белое, как у привидения. Волосы — наполовину уложены, наполовину растрёпаны. На ней была старая, странного фасона костюмная тройка с пожелтевшей рубашкой, которую она явно выкопала из дальнего угла шкафа. Всё сидело криво и не по размеру.

Она стояла, будто сделанная из бумаги.

— Я хочу выйти, — вдруг перестала толкаться мама, поправила одежду, нахмурилась и сказала:

— Я хочу навестить ЮаньЮаня.

Те двое, что прятались в углу, одновременно вздрогнули.

— Твой ЮаньЮань не вон ли там, в углу сидит? Что искать-то? — Юй Чэнсун кивнул в сторону Юй ЧэнъЮаня.

Мама резко застыла, даже не посмотрела на Юй ЧэнъЮаня. Только спустя целую минуту с слезами на глазах повернулась к нему, губы дрожали, голос сорвался:

— ЮаньЮаня больше нет... его больше нет... ЮаньЮань умер из-за тебя! Ты его убил!

Не успела договорить, как схватила вазу и швырнула в него.

Юй Чэнсун не моргнув глазом отбил её рукой. На тыльной стороне ладони сразу выступила кровь.

— Ты убил ЮаньЮаня! Уже двенадцать лет прошло... двенадцать лет, как он погиб из-за тебя! Ты его утопил! Ты! — мама зажала лицо руками, плечи тряслись, голос сорвался на звериный вой — как будто мать потеряла детёныша.

— Ты завидовал ему... всё из-за тебя... ты завидовал и убил... ты дьявол... ты дьявол...

— Я уже тысячу раз говорил — это был не я, — Юй Чэнсун усмехнулся, в глазах — ни капли эмоций.

Мама подняла голову, глаза налились кровью. Она глядела прямо на него, зубы сжаты:

— Это был ты. Это был ты! ЮаньЮань говорил, что ему холодно. В воде так холодно... Я должна отнести ему одежду, должна одеть его... он скучает по мне! Он хочет ко мне... Не мешай мне, я должна к нему!

— Никуда ты не пойдёшь, — сказал Юй Чэнсун.

— Даже когда он скучает по мне, ты не даёшь мне его увидеть! Ты всё ещё ему завидуешь! Даже мёртвому не даёшь покоя! — мама яростно толкнула его и со всего размаха влепила пощёчину.

Шлёп!

Юй Чэнсун отвернул лицо, сжал кулаки.

— Ты тварь! Ты убил родного брата! Убирайся! Я хочу к нему! — мама сорвалась, вцепилась ему в воротник, как безумная.

— ...

— Ты за всё ответишь! Пусти меня! Пусти —

— Посмотреть? Пошли! Я покажу тебе! — Юй Чэнсун схватил её за плечи, дотащил до окна, резко распахнул створки и крикнул:

— Прыгай! Ты же любишь ЮаньЮаня? Если любишь — иди к нему! Чего не прыгаешь, а? Хочешь, я тебя подтолкну!?

— Ты... ты сошёл с ума... отпусти меня! Ты хочешь убить меня... Я же твоя мать! — мама в ужасе отталкивала его, отступая, но он снова дёрнул её к себе.

— Этому маленькому заменителю всего шесть лет, — Юй Чэнсун показал на Юй ЧэнъЮаня в углу и понизил голос:

— Умрёшь — никто его баловать не станет. Я буду бить его каждый день. По восемьсот раз. Гарантирую: проживёт долго и будет жалеть, что родился. Хочешь умереть — подумай об этом.

— Ну что? Передумала? Ещё хочешь навестить ЮаньЮаня?

— Н-нет... не надо... не трогай ЮаньЮаня! — мама забормотала, будто помешалась, и внезапно вцепилась зубами ему в запястье. Юй Чэнсун от боли разжал пальцы, и она тут же кинулась в угол, обняла Юй ЧэнъЮаня, рыдая и злобно глядя на него.

Юй Чэнсун посмотрел на след от укуса на запястье, глубоко вздохнул, подошёл к Юй Чэнди и протянул руку:

— Ревёшь как девчонка, не стыдно?

Юй Чэнди всхлипывал, схватил его за руку. Он слишком долго сидел на корточках, колени болели и были в ссадинах, попытался встать, но снова упал. Юй Чэнсун нагнулся и поднял его на руки.

— Не ходи с ним! Он убивает людей! — вдруг звонко закричал Юй ЧэнъЮань.

— Он убил второго брата, а теперь хочет убить и тебя!

Юй Чэнсун на секунду замер, потом, держа Юй Чэнди одной рукой, посмотрел на Юй ЧэнъЮаня, который прятался в маминых объятиях, и усмехнулся:

— ЮаньЮань, запомни хорошенько: ты всего лишь замена того Юй ЧэнъЮаня, который умер двенадцать лет назад. Никогда не забывай. Запомни до тех пор, пока не вырастешь и не начнёшь хвастаться передо мной и Юй Чэнди.

Юй ЧэнъЮань смотрел на него с ненавистью. Он ничего не понял, он только знал, что мама сказала: Юй Чэнсун — плохой, он убил второго брата, он — дьявол.

Юй Чэнди вцепился в одежду старшего брата.

Юй Чэнсун потрепал его по голове и сказал маме:

— Не пойдёшь больше к Юй ЧэнъЮаню? Ну и сиди тогда в комнате, зови его дух или что ты там делаешь. Только не пугай людей.

__ __

— Сам перевяжешься, — Юй Чэнсун достал аптечку и кинул на кровать, потом вытащил из рюкзака тетрадки, разложил их на столе и начал писать.

Колени Юй Чэнди были в крови. И так понятно, кто его так отделал — мама. Юй Чэнсун в детстве сам через это проходил.

Юй Чэнди, всхлипывая, пытался обработать рану, но руки у него дрожали, и он всё делал неуклюже, постоянно задевал больное место и начинал плакать ещё сильнее.

— Брат... — Юй Чэнди всхлипывал, глядя на него, и шмыгал носом.

— Ты ненавидишь маму?

Ручка остановилась, на бумаге не было написано ни слова.

— А ты её ненавидишь? — повторил он.

Юй Чэнди опустил голову, промолчал.

Юй Чэнсун хмыкнул и бросил ручку:

— Ненавижу — и что тут стыдного? Да, я её ненавижу. Если бы не этот мелкий заменитель, о котором некому заботиться, я бы только рад был, если бы она быстрее пошла к Юй ЧэнъЮаню.

Юй Чэнди утирал слёзы и сквозь всхлипы сказал:

— Почему у других мамы любят своих детей, а у нас она любит только Юй ЧэнъЮаня? Он же совсем не такой хороший, как ты… Почему?..

Юй Чэнсун замолчал, потом вдруг рассмеялся и посмотрел на него:

— Я хороший? С чего ты это взял, а?

— Просто... хороший, — тихо ответил Юй Чэнди.

— Какой к чёрту хороший. Если бы не был на меня похож, не пришлось бы тебе столько терпеть, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— А мне всё равно! — Юй Чэнди яростно вытер глаза рукавом, покрасневшими глазами посмотрел на него.

— Я хочу быть как ты! Я никогда не хочу быть похожим на Юй ЧэнъЮаня!

— Вот это настрой! — Юй Чэнсун захлопал в ладоши и поддразнил:

— Сегодня ночью Юй ЧэнъЮань придёт за тобой!

Юй Чэнди тут же испугался, отпрянул назад, но всё равно упрямо задрал подбородок:

— Он... он за мной не придёт… Даже если придёт, мне всё равно не страшно!

Юй Чэнсун расхохотался, не мог остановиться. Швырнул на кровать конфету, снова взял ручку:

— Маленький дурачок.

Домашки в тот день было немного — уже к восьми с чем-то Юй Чэнсун всё дописал. Обернулся — а Юй Чэнди всё ещё скрючившись сидел над тетрадкой.

Он подошёл посмотреть.

Юй Чэнди писал сочинение. Уже две строчки вывел.

Тема — "Мой учитель". Начал каракулями: "У меня есть учитель. Он мой учитель математики. Он мой классный руководитель. Мой учитель — это тот, кто учит математике…"

— Боже мой, ты отчёт о бухгалтерии пишешь? — Юй Чэнсун прищурился, как будто ему глаза режет.

— Да у тебя талант убивать стилем.

— Неправда! Это сочинение! — Юй Чэнди весь покраснел от возмущения.

— Я бы и на ходу наврал получше, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Потому что ты уже в старшей школе! — Юй Чэнди прикрыл сочинение рукой.

— А ты думаешь, в старшей школе я был тупее тебя? — спросил Юй Чэнсун.

Юй Чэнди надул щёки и замолчал.

Юй Чэнсун наугад схватил его только что написанную контрольную по английскому, быстро просмотрел — и чуть сердечный приступ не получил.

— Это что, ты всю свою энергию вложил только на внешность? Ума вообще не досталось? Тут ошибка, тут ошибка… и тут, господи…

— Ну не хочешь учить меня— не надо, только не ругайся, — пробормотал Юй Чэнди.

— Такое учить — это не учить, это позор. У тебя голова есть или ты ей только кашу ешь? — Юй Чэнсун замолчал на секунду, потом вспомнил кое-кого.

— Хотя… Есть у меня кандидат.

— Не ври! Брат Чжэюй на четвёртом месте с конца, я знаю! — Юй Чэнди сразу насторожился. Старший брат его столько раз разыгрывал, что он больше не велся.

— Ладно, не прикалываюсь, — Юй Чэнсун ткнул его в лоб свёрнутым листом.

— Помнишь, у нас ночевал брат Инь, ну ещё Гу… Инь и Гу… Иньгу?

— Помню! — Юй Чэнди глаза засверкали.

— Тот умный брат, который совсем не похож на твоих обычных друзей!

Юй Чэнсун посмотрел на часы — девять вечера. Он уже закончил домашку, значит, Инь Гу, скорее всего, тоже. Не учитывая форс-мажоров, конечно.

Друзья же — не надо выдумывать поводы.

У Юй Чэнсуна было просто правило: если ты можешь помочь другу — помогаешь. Без объяснений. И не важно, кто кого выручает.

Он сразу набрал Инь Гу по WeChat. Тот ответил не сразу.

— Алло? Юй Чэнсун?

— Ты сейчас занят? — сразу спросил Юй Чэнсун.

— Не, только что из душа вышел, ничем не занят, — ответил Иньгу.

— Чего надо?

— Погоди-ка, — Юй Чэнсун усмехнулся, в голове уже забродила пакость. Он подтолкнул Юй Чэнди:

— Давай, сам своему брату Гу скажи.

— А? — Инь Гу не понимал, что там происходит.

— …Б-брат Гу… — Юй Чэнди еле выдавил, сжав кулаки от стеснения. — Я Юй Чэнди…

Юй Чэнсун сдерживал смех.

— Чэнди? — засмеялся Иньгу.

— Добрый вечер.

Инь Гу как раз только из душа — голос у него был расслабленный, с ленцой, звучал очень приятно. Не только Юй Чэнсун подумал, что голос просто вау — у Чэнди лицо тут же покраснело. Только если старший брат уже представлял себе всякие сцены, то младший просто по-честному решил, что голос у Гу-ге очень красивый.

Юй Чэнди начал заикаться:

— Я… мой брат… он хочет, чтобы ты…

— Какой "твой брат хочет"? — Юй Чэнсун тут же поправил.

— Я ничего не хочу. У меня по китайскому и английскому не двойки, между прочим.

Юй Чэнди аж затрясся, с трудом выдавил почти шёпотом:

— Брат Гу… я хочу… чтобы ты помог мне с сочинением…

Инь Гу наконец понял, о чём речь, засмеялся:

— Конечно, не проблема. Мы можем созвониться с видео? Или ты мне скинешь, а я открою на экране, и будем вместе разбирать? Как тебе удобнее?

Юй Чэнди завис. Он не знал.

Юй Чэнсун уже устал смотреть на эти мучения, взял телефон в руки:

— Помнишь, через какое приложение дядя Ли вёл онлайн-уроки? Давай через него. У тебя оно есть?

— Есть, — сказал Иньгу.

— Отлично. Сейчас увидишь, как этот болван каракулями выводит. Я прочитал две строчки и чуть зрение не потерял, — злорадно засмеялся Юй Чэнсун.

— Самому-то не стыдно, Юй Чэнсун? — тоже засмеялся Иньгу.

— А что такого, у меня что, почерк плохой? — фыркнул Юй Чэнсун.

— Моё сочинение два раза переписал? — спокойно парировал Инь Гу.

— Отвали, мамаша! — буркнул Юй Чэнсун.

__ __

Автор добавляет:

Барабанная дробь — я вернулась!

Интересно, догадались ли вы, что творится у Юй Чэнсуна в семье?

Юй Чэнсун сфоткал обе стороны тетради по китайскому и отправил их Инь Гу.

— Садись сюда, — сказал он, показывая на стол.

Юй Чэнди сначала замер, потом понял, что тот сказал, и сразу, обняв тетрадку, сел на стул старшего брата. Посидел немного, потом достал ручку, начал оглядываться вокруг с восторгом, а осознав, что делает, быстро выпрямился.

Юй Чэнсун заметил каждое его движение, уголки губ чуть поднялись. Он создал видеозвонок, включил камеру и поставил телефон перед братом.

На экране быстро появилась голова Инь Гу — волосы были еще мокрые, на нем белая футболка, ключицы бросались в глаза.

— Меня слышно? — махнул он в камеру.

— Видно нормально?

— Ничего не видно, — только собрался сказать Юй Чэнди, как Юй Чэнсун закрыл ему рот рукой и крикнул:

— Учитель Инь, сделайте стойку на голове и попейте воды — проверим, видно ли!

— А что у тебя с лицом? — внезапно спросил Инь Гу.

— Лицо? — Юй Чэнсун на секунду растерялся, а потом понял — это след от маминой пощечины. Он глянул на Юй Чэнди.

— Завтра обсудим. Сегодня учимся.

— Сполосни холодной водой. — Инь Гу не стал расспрашивать дальше.

— Понял, — Юй Чэнсун отпил воды. — Давай уже начнем. Завтра в школу, а этот болван должен лечь до десяти, а то не встанет.

— Я встану! — тихо возразил Юй Чэнди.

Юй Чэнсун проигнорировал, подправил угол наклона телефона, убедился, что всё видно и слышно, и улёгся на кровать уже со своим телефоном.

Звук был включён, но он даже не смотрел, что там на экране.

— Начнём с сочинения?

— Давай.

...

У Альф высшего уровня зрение лучше обычного, поэтому Юй Чэнсун стоило чуть повернуть голову — и он уже видел лицо Инь Гу на экране.

Он пару раз взглянул, а потом просто положил телефон и стал открыто смотреть.

Задание было из пятого класса. Юй Чэнсун считал, что такие задачи должны быть очевидны каждому, как и ему самому, — и поэтому совершенно не мог понять Юй Чэнди и объяснить ему.

Но Инь Гу был не таким. Откуда у него только столько терпения — Юй Чэнсун сам не знал. Он по полочкам разложил всё: трижды объяснил, почему надо так начинать сочинение, предложил кучу дурацких, но эффектных слов, чтобы тот запомнил, научил делить на абзацы, писать начало и концовку...

Они полчаса разбирали одно только сочинение "Мой учитель".

Юй Чэнсун слушал всё это полчаса.

На самом деле он даже не особо вникал в объяснение — всё ещё думал о том, как Инь Гу тихо спросил:

— Что случилось?

С детства его это спрашивали многие.

Чжоу Чжэюй, тётя, дядя, Дядя Ли, учителя, даже дедушка из булочной…

Но, когда спрашивали они — он просто слушал и забывал. Не было такого чувства, как сейчас.

Странное, сложное чувство, которое он и описать не мог.

Словно в сердце кто-то уколол иглой. Ещё не успело заболеть — а уже полилась клубничная начинка, кисло-сладкая…

Что за идиотская метафора? Ему и вправду стоит позаниматься сочинением с Учителем Инем.

— Вообще, полезно бы иногда читать что-то вне программы, — внезапно сказал Инь Гу.

— У Чэнди есть какие-нибудь книги?

— Нет. Он не читает, — ответил Юй Чэнсун.

— А? — Инь Гу посмотрел в сторону, но из-за угла камеры Юй Чэнсуна не видел.

— Я подумал, ты ушёл.

— Если я рядом — ты волнуешься? — Юй Чэнсун подвинул телефон. Инь Гу его не видел, но он сам почему-то слегка смутился.

Похоже, Инь Гу понял, что он весь урок подслушивал.

Хотя в школе он так никогда не старался.

— Я не волнуюсь, — усмехнулся Инь Гу.

— Хочешь — бери табуретку и слушай с нами.

— Не хочу, не надо, не интересно, спасибо, — буркнул Юй Чэнсун.

— Чэнди, — внезапно позвал Инь Гу.

— Я тут! — Юй Чэнди сразу сел ровно.

— Твой брат всегда такой — говорит одно, думает другое?

Провал.

— Не знаю... — Юй Чэнди посмотрел на брата и открыл рот, но всё же не решился ничего сказать.

— Ты заканчивать собираешься? — Юй Чэнсун щёлкнул языком.

— Преподавай нормально, нечего тут личное впутывать. Или я тебя в управление образования сдам.

— Ой, как страшно, — усмехнулся Инь Гу, пролистывая фото с тетради.

— Давай разберём чтение.

— Давай! — обрадованно отозвался Юй Чэнди и распахнул тетрадь.

Юй Чэнсун сменил позу, снова устроился поудобнее и ещё полчаса слушал про чтение…

— На сегодня хватит. Ложитесь пораньше, — Инь Гу улыбнулся в экран.

Юй Чэнсун сел и махнул брату:

— Попрощайся с братом Инем.

Час пролетел как минута. Даже жалко, что всё.

— Брат Инь, пока! — Юй Чэнди поднял руку и глупо помахал.

— Не говори "спасибо", — Юй Чэнсун подошёл к столу, взял телефон и направил камеру на себя.

— Завтра утром куплю тебе поесть. Что хочешь?

— Тогда ту кашу и маленькие пельмени, из того места, куда ты меня водил, — без лишней скромности сказал Инь Гу.

— Ладно, — Юй Чэнсун на секунду задумался.

— Завтра принесу.

— Спокойной ночи, — улыбнулся Инь Гу.

— Спокойной, — ответил Юй Чэнсун.

Мать там непонятно, утихла или ещё нет, так что Юй Чэнсун не стал отпускать Юй Чэнди, а оставил его у себя в комнате.

— Если ночью начнёшь скрипеть зубами — выкину тебя к маме, — сказал он перед сном.

— Я вообще-то не скриплю! И сны не вижу, — Юй Чэнди лежал в розовой пижаме с клубничками, которую ему купил брат. Покрутился, подёргал край рубашки и пробурчал:

— Такая уродливая. Это же для девочек.

— А кто виноват, что ты мелкий? Мужская на тебе как мешок смотрелась, — Юй Чэнсун выключил свет, повернулся на бок и тихо прошептал ему в ухо:

— Я, если что, специально выбрал. Там был комплект в чёрном, очень крутой. Я его не взял.

Дьявольский шёпот.

Юй Чэнди разозлился и начал грызть подушку.

Юй Чэнсун смеялся так, что едва не выронил телефон.

Но карма настигла его быстрее, чем он ожидал.

Не прошло и десяти минут — Юй Чэнди уже заснул. А вместе с этим началось и его фирменное "скри-и-п… скри-и-п…" Скрежет на весь дом. Телефоном уже играть было невозможно.

— Да чтоб тебя… — Юй Чэнсун сжал кулак и злобно уставился на мирно спящего брата. Потом поднял кулаки в воздух и пару раз махнул ими в сторону Юй Чэнди.

— Щас из зубов искры посыпятся. Маленький придурок.

Он снова лёг, укрылся, закрыл глаза и стал представлять, что он… камень. Камень, у которого нет желаний, мыслей и чувств…

"Скри-и-п, скри-и-п, скри-и-п…"

…

Он камень. Он ничего не слышит.

"Скри-и-п, скри-и-п, скри-и-п…"

…

Блядь.

Юй Чэнсун открыл глаза и уставился в потолок. В голове судорожно перебирал всё, что может его успокоить.

Что сегодня было…

Сначала он и Инь Гу как будто одновременно ударили друг друга по самому больному. Прямо в панцирь. А потом Инь Гу ещё и залез к нему внутрь и поковырялся там руками…

Потом в туалете Инь Гу швырнул ногой Цзя Фэйсуна и так натурально включил "я невиноват", что даже директор Хань поверил.

Потом он узнал, что Инь Гу ещё и подрался из-за него — вот это он точно не забудет. Когда-нибудь обязательно отплатит.

А дальше… дальше оказалось, что Инь Гу, оказывается, ещё и технарь с какими-то продвинутыми штуками.

Просто фантастика.

Дальше можно не вспоминать — сразу к урокам. Инь Гу теперь, скорее всего, будет часто их вести. Всё-таки Юй Чэнди пошёл по той же дорожке "учусь сам", только без нужного для этого ума. Ему нужен кто-то, кто будет вести.

Юй Чэнсун размышлял-вертелся, а потом незаметно задремал.

Во сне тоже думал: "Вот же он странный, этот Инь Гу… Удивительный. Даже захотелось укусить его — вот так, дружески".

__ __

Утром Юй Чэнсун проснулся от жары. Открыл глаза — Юй Чэнди спал у самого края кровати, далеко от него. Так что не в нём дело.

— Чего так жарко, — пробормотал он, потянулся, пнул брата в зад и лениво буркнул:

— Доброе утро, придурок.

Юй Чэнди поморщился, почесал голову и перевернулся на другой бок:

— Щас уже…

— Щас твоя башка, — зевнул Юй Чэнсун.

— Тебе не жарко? Чего под одеялом валяешься?

— Холодно мне… — Юй Чэнди шмыгнул носом.

— Жарко только дуракам.

Юй Чэнсун только усмехнулся — раз дохлый, значит, мерзнет.

Утром в кашной лавке было полно народу, яблоку негде упасть. Свободных мест не было совсем.

Юй Чэнсун, высокий и ловкий, пробился и урвал три порции. Одну протянул брату:

— На, валяй отсюда, маленький попрошайка.

— Я не попрошайка, — Юй Чэнди сложил пельмени с соевым молоком в рюкзак, аккуратно запихал и снова закинул его на плечо, собираясь уходить.

— Эй, — вдруг сказал Юй Чэнсун.

— А? — Юй Чэнди остановился и обернулся.

Юй Чэнсун подправил ему лямку на рюкзаке, хлопнул по плечу и, улыбаясь, сказал:

— Панцирь у тебя перекосился. Всё, теперь можешь катиться.

— Ты меня уже бесишь! — Юй Чэнди рванул вперёд, громко топая по тротуару.

Юй Чэнсун встал сегодня рано, но на покупку еды ушло много времени. Когда добрался до школы, как раз началась массовая утренняя миграция — школьники толпой ломились к воротам под крики директора Ханя.

Пришлось вливаться — если идти не в ритме толпы, тебя просто снесут. А у Юй Чэнсуна не так уж много хорошей обуви, чтобы её терять.

— Ты слышал? Цзя Фэйсун теперь в участке сидит.

Уши Юй Чэнсуна тут же навострились.

— Слышал, — сказал другой.

— Говорят, он того парня до овощного состояния довёл?

— Не знаю, но его точно забрали. Моя подруга с ним в одном районе живёт — своими глазами видела!

…

Карма существует. Всё возвращается.

Юй Чэнсун зашёл в класс через заднюю дверь.

Инь Гу уже был на месте. Услышав шаги, обернулся:

— Принёс?

— Принёс, — Юй Чэнсун сел за парту и посмотрел на него.

— А заложник где?

Инь Гу достал из ящика коробочку с пирожным и тихо сказал:

— Обмен. Завтрак — за еду.

Юй Чэнсун выложил на его стол весь завтрак, сам наигрался в театр и теперь перешёл к подколам:

— Ты чего такой драматичный?

Взял пирожное, глянул — клубничное. Не ошибся.

— А с лицом-то у тебя что было? — спросил Инь Гу.

— Мама?

— Угадал, — Юй Чэнсун даже не знал, как это описать, просто показал большой палец.

— Иди гадай людям, ты потерянное сокровище эзотерики.

— Вчера красное было, — сказал Инь Гу, открыл пакет, проткнул трубочкой соевое молоко с надписью "с сахаром" и передал ему.

— Холодной водой не промывал?

— Да лень было. Спать хотелось, — Юй Чэнсун взял напиток и сделал глоток.

— Родная мать вмазала, как ты думаешь — больно, конечно. Сейчас ещё видно?

— Не особо, — ответил Инь Гу.

— Если не присматриваться, почти незаметно.

— Ага, — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула, задние ножки повисли в воздухе. Он сам удивлялся, что может вот так спокойно об этом говорить с Инь Гу.

— Я думал, синяк на пару дней останется.

— А раньше… оставался? — тихо спросил Инь Гу, нахмурившись.

— Ага. Но она не так уж часто срывается, — Юй Чэнсун особо не задумывался, всё равно рядом с Инь Гу было спокойно, с ним легко болтать.

— То, что ты видел тогда — это норма. А вот вчера — редкость. Раз в месяц, ну, максимум два. Это она так "по сыну соскучилась".

Он хихикнул, опустил голову и снова потянулся к трубочке:

— Нас в комнате трое. Соскучилась она, ага…

Инь Гу ничего не ответил, просто долго смотрел на него, потом молча открыл две упаковки с пельмешками на пару и переложил всё на стол Юй Чэнсуна.

Потом достал из ящика кусок многослойного торта. Тоже поставил перед ним.

А потом — бутылочку йогурта, молоко Ванцай, маленькие печеньки, ириски, чернослив…

— Даже у осликов на ферме корм не такой, — Юй Чэнсун пару секунд просто офигевал.

— Ты чё, супермаркет ограбил?

— А ты осёл? — спокойно спросил Инь Гу, протягивая ему ещё и салфетки.

— Я — свободная бабочка, — Юй Чэнсун вытащил из пакета чернослив, засунул один в рот, потом на секунду замолчал и всё-таки добавил:

— Не надо сочувствовать. Буду считать, что это ты меня угощаешь… ну типа…по сыновнему долгу..

— Отец моего ребенка, — вставил Инь Гу.

— Хорошо, в таком случае это и правда почтение. Бабочка улетела. — не моргнув глазом продолжил Юй Чэнсун, посмотрел на него и хитро усмехнулся.

— Слушай, ты чё-то слишком спокойно это воспринимаешь. Признавайся, твоя омежная душа в восторге от такого обращения?

— Конечно в восторге, — шепнул Инь Гу.

— Я дома даже потихоньку платья ношу.

— Размером на десять Х-ов, не меньше, — засмеялся Юй Чэнсун.

— Давай, подгони мне тоже. Завтра у Чжоу Чжэюя день рождения, заставим его переодеться.

— Без проблем. Приходи ко мне, выберешь. Правда, там больше ста тысяч платьев — сложно будет.

— Почему не миллиард? — фыркнул Юй Чэнсун, втыкая палочки в пельмени.

— Надо столько? Ладно, тогда скажу прислуге из Англии прислать.

— …Ты крут, — Юй Чэнсун показал ему большой палец.

После всей этой чепухи он уже и не помнил, с чего вообще они начали. Только одно понял — когда Инь Гу начинает нести чушь, делает он это тихо, незаметно, и при этом неподражаемо.

Так вот кто настоящий король — молчаливый приколист.

Первым уроком была литература, и Юй Чэнсун, как обычно, лежал на парте и дремал.

Даже с закрытыми глазами он остро ощущал присутствие Инь Гу. Почему — объяснить не мог. Если бы рядом сидел Чжоу Чжэюй, такого ощущения бы точно не было.

Он мог спать или просто лежать с закрытыми глазами — всё равно, как только Инь Гу был рядом, ощущение его присутствия становилось очень явным. Доходило до того, что стоило Инь Гу встать и отойти, как Юй Чэнсун сразу это замечал.

Он даже мог точно сказать, как далеко тот ушёл — до тех пор, пока совсем не чувствовал его рядом…

Может, всё дело в том, что Инь Гу — первый, кроме него самого, кого он встречал среди Альф самого высокого уровня?

Или он просто пропустил что-то важное на уроке биологии? У таких Альф, может, есть какая-то особая связь?

Странно.

— Сегодня дома все задания закончите, — сказала учительница.

— Завтра я всё разберу. Задания по чтению не пропускать…

Ах да, сегодня вечером Инь Гу мог бы помочь Юй Чэнди с английским… По сравнению с китайским, вот уж что по-настоящему выносит мозг.

Вдруг воздух наполнился сладким ароматом клубники. Юй Чэнсун, полусонный, втянул носом воздух.

…

Как вкусно пахнет. Проголодался. Хочу клубничного… торта?

Он резко сел и повернулся к Инь Гу.

А тот тоже смотрел на него, нахмурившись.

Человек, который обычно мог проспать от звонка до звонка, вдруг сел посреди урока — учительница аж вздрогнул.

— Юй Чэнсун?

— Все Альфы — вон! — с серьёзным видом сказал Юй Чэнсун, водя глазами по классу.

— У кого клубничный феромон? У тебя течка.

Хотя лично он ничего не почувствовал, все Альфы послушно встали.

Учительница сразу среагировала:

— Альфы, быстро выходите! В кабинет к директору Ханю!

— Клубника?.. Это не староста? — прошептал кто-то из Омег.

С первой парты Цзя Маньнин растерянно прикрыла затылок рукой:

— Я… вроде в порядке, ничего странного не чувствую?

— Когда почувствуешь — будет уже поздно, — сказал Юй Чэнсун, поднимаясь и идя к задней двери. Запах феромона Омеги раздражал.

Альфы высшего уровня, вроде него и Инь Гу, чувствовали такие вещи куда сильнее, чем обычные Альфы. Поэтому, пока соседка Цзя Маньнин ничего не уловила, Юй Чэнсун с последнего ряда и Инь Гу уже заметили слабое распространение феромона.

Обычно на них это влияло слабее, чем на других, но всё равно оставалось крайне неприятным — просто они могли сохранять ясность ума.

Юй Чэнсун только вышел за дверь, как запах клубники в классе резко усилился. Сильный, приторный аромат мгновенно вскружил головы подросткам-Альфам.

Учительница закричал:

— Быстро эвакуируемся! Всем — вон!

Такое количество учеников одновременно вошли в период высокой восприимчивости — это уже серьёзно. Школа несёт за это огромную ответственность. Это настоящий учебный инцидент!

Несколько Альф, у кого сила воли послабее, уже начали, как зомби, тянуться обратно в класс. Кто-то вроде ещё держался, но не мог оторваться от запаха — стояли на месте и жадно втягивали воздух. Повсюду начали смешиваться феромоны, ситуация становилась всё более хаотичной.

— Чёрт… — Юй Чэнсун прижал ладонь к затылку, терпя клубничный запах и оставаясь стоять у двери. В этот момент на Альф снаружи обрушилась волна яркого феромона — как будто целая бутылка апельсиновой газировки разом взорвалась и накрыла всех с головой.

Те Альфы, кто только-только начал реагировать, тут же сникли. У некоторых даже ноги подогнулись, будто хотели упасть на колени. Клубничного феромона в воздухе больше не чувствовалось — его полностью перекрыл мощный запах апельсиновой газировки, такой сильный, будто тебе в голову заливают напиток, взболтанный тысячу раз.

Слабее по выносливости Альфы уже начали плакать.

Не успели они даже как следует осознать, что чувствовали сладкий клубничный запах, как сверху наложился другой феромон — тяжёлый, подавляющий, от Альфы высшего уровня, словно гора обрушилась.

Сандал. Тягучий, густой.

Не то что о восприимчивом периоде — тут Альфы уже на ногах еле держались. Хотелось только пасть ниц и умолять: "Извини, больше не будем…"

Феромонов в классе становилось всё больше, в восприятии высших Альф всё пространство окрасилось в густой розовый, уже почти красный цвет. Две закрытые двери едва сдерживали это давление — снаружи оранжево-серое, внутри — полный хаос.

Раз выброс Омега-феромона случился так резко — возможно, девочка заболела или недавно контактировала с очень подходящим по совместимости Альфой, из-за чего организм сам перешёл в фазу течки.

Кто-то уже побежал за школьным врачом и директором. Внутри учительница китайской литературы отчаянно пшикала на старосту баллончиком с блокатором, чуть ли не вылила всё содержимое на голову — но эффекта не было никакого.

Юй Чэнсун облокотился о дверь. Честно говоря, если бы у него было зеркало, он бы наверняка увидел у себя на лице выражение "что за нахрен".

— Тебе плохо? — посмотрел на него Инь Гу.

— Плохо — это слабо сказано. Мне адски фигово, — Юй Чэнсун достал сигарету, даже не подумал угостить Инь Гу — сразу прикурил и засунул в рот.

Сделал глубокую затяжку — стало немного легче. Хотя уже через секунду снова накатила раздражённость.

У него и у старосты довольно высокая совместимость по феромонам: один пахнет клубникой, другой — апельсиновой газировкой. Оба фруктовые, так что теоретически он сам мог бы тоже войти в восприимчивый период.

Но на практике — всё не так просто. Чтобы это произошло, старосте не хватает уровня, да и совместимость не дотягивает.

Нужна как минимум девочка-Омега с совместимостью выше 90% — и очень редкая.

Вдруг он почувствовал лёгкий запах крови — он нежно накрыл запах клубники рядом, заслонил собой, коснулся его затылка.

Юй Чэнсун выдохнул с облегчением и жадно втянул феромон Инь Гу.

На самом деле, ему всё равно было плохо. Просто... по-разному.

Феромон Омеги доводил до бешенства, хотелось вцепиться зубами. Феромон Альфы — бесил до злости, хотелось кому-нибудь врезать.

Но с феромонами Инь Гу было что-то другое.

…Чёрт. Почему так хочется укусить?

Юй Чэнсун уставился на него.

Инь Гу с недоумением посмотрел в ответ:

— Что? У меня на лице что-то?

— Нет, — Юй Чэнсун нахмурился, зажав сигарету зубами.

— Это у меня в голове что-то.

Он что, совсем свихнулся? Только недавно говорил, что будет справляться сам, а теперь каждый день смотрит на Инь Гу со странными мыслями.

Даже если он… да и Инь Гу ведь не… ну, скорее всего, не…

Блин, ну и грусть.

— Где Омега? Кто? — с улицы вбежал завуч Хань вместе со школьным врачом.

— Здесь! — Юй Чэнсун поднял руку.

Врачи увели старосту, потом ещё залили класс блокаторами, чтобы остальные ученики могли вернуться.

А Юй Чэнсун с Инь Гу отправились в учительскую с Дядей Ли.

— Точно всё в порядке? — Дядя Ли внимательно осмотрел своих учеников.

— Если вдруг чувствуете себя плохо — скажите честно! Ваше здоровье — моя ответственность!

— Правда, всё нормально, — Инь Гу улыбнулся, сидя напротив.

— Только больше так не рискуйте. Даже если в классе сразу все Альфы войдут в восприимчивый период — это не так страшно, как вы вдвоём. Старайтесь держаться подальше от Омега-феромонов, — Дядя Ли ворчал, всё ещё переживая, что они собой преградили феромоны.

— Да вы недооцениваете силу воли топ-Альф, — лениво сказал Юй Чэнсун, сидя рядом с Инь Гу. Одной рукой он листал телефон, другой облокотился на спинку его стула.

— Хватит уже всё переживать.

Светло-серый феромон Альфы, не таясь, пополз с его руки к спине Инь Гу — прямо на глазах у Дяди Ли, который, разумеется, ничего не замечал.

— Я же за вас переживаю. Раньше я не знал, какого уровня Инь Гу, а теперь вы ещё и рядом сидите. Зато если у одного что-то не так — другой поможет, проконтролирует… — продолжал Дядя Ли.

— Какой к чёрту контроль, — пробормотал Юй Чэнсун.

— Если дойдёт до этого, либо мы оба сдохнем, либо покалечимся.

— А? — не понял Дядя Ли.

— Как думаете, если мы с ним подерёмся — кто выиграет? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Ну… — Дядя Ли замялся.

— Никто, — ответил за него Инь Гу.

Когда силы равны, в драке не бывает победителей — только взаимный урон.

— Тогда… — начал было Дядя Ли.

— Никаких "тогда". Всё нормально, мы пойдём, — Юй Чэнсун дёрнул Инь Гу за рукав, и они вдвоём встали.

— Эй, погодите, — Дядя Ли их остановил.

— Передай Чжоу Чжэюю, чтобы в обед ко мне в кабинет зашёл.

— Хотите подарить ему сборник заданий? — Юй Чэнсун не выдержал и рассмеялся.

— Да он сто лет как не нужен, не тратьте деньги.

— Тсс, не болтай! Завтра отдам, только пусть сам не узнает, — Дядя Ли загадочно подмигнул.

Юй Чэнсун смеялся, но кивнул.

В коридоре.

— Что он хочет подарить? — спросил Инь Гу.

— Точно не знаю, — Юй Чэнсун начал загибать пальцы.

— Дядя Ли помнит дни рождения всех в классе. И каждому что-то дарит — обычно это тетрадка с ошибками, подборка заданий, рабочая тетрадь или материалы для повторения. Никакого сюрприза, а он ещё и тайну из этого делает.

— Но ведь он старается, — сказал Инь Гу с улыбкой.

— Да, старается. Даже слишком, — проворчал Юй Чэнсун.

— В прошлый раз подарил мне пропись, прикинь.

— Ха! — Инь Гу не сдержался, тут же прикрыл рот рукой и извинился жестом.

— Ах ты, смеёшься? — Юй Чэнсун ткнул его локтем.

— В этом году можно не дарить, — Инь Гу прикрылся ладонью.

— Пусть просто дают списывать моё сочинение. Два раза в день.

— Чёрт.

На день рождения Чжоу Чжэюя Юй Чэнсуну не нужно было ничего готовить. Они с детства договорились — никаких подарков, просто по-человечески.

Когда у него день рождения, они шли с Чжоу Чжэюем в ресторан. А когда у Чжоу Чжэюя — Юй Чэнсун сам готовил дома целый стол вкусного, звал друзей, и устраивали весёлую ночь. Это и было для них лучшим подарком.

В этот раз всё было по старой схеме: компания друзей сбежала с уроков и сразу рванула на рынок скупать продукты.

Юй Чэнсун, как единственный, кто умел готовить, остался на квартире Чжоу Чжэюя. Он ждал, пока остальные принесут покупки, и сразу принимался за готовку — что принесли, из того и варим.

Как обычно, компания с покупками не справилась — даже по списку умудрились купить не то. Денег нет, зато и крупы с овощами путают.

— Я, мать вашу, просил купить зелёный перец, — Юй Чэнсун уставился на огромный мешок острого перца, потом на толпу парней, что заполнили всю кухню,

— Кто это купил?

— Суньчжун, это ты, а? Опять накосячил?

— Да ни черта! Это Чжэюй! Я сам видел!

— Отвали! Не я! Я что, острый перец от зелёного не отличу?

— Это, блин, острый перец!

— Кто купил, тот и ест! Не доел — сам себе внук, — Юй Чэнсун кинул перец обратно и скомандовал:

— Мойте!

— Быстро-быстро, моем! Не мешаем нашему повару творить! — Чжоу Чжэюй, в честь своего дня рождения, вёл себя как король, размахивал руками,

— Янь, слышишь, сбегай за этим... как его... Ну, сходи за Юй Чэнди! У него уже уроки закончились. И в супермаркет загляните, купите ему чего пожевать и попить — ему же с нами пить нельзя.

— И купите бутылку уксуса, — крикнул Юй Чэнсун.

Он ещё не договорил, а тот уже выскочил за дверь. Высокий Альфа шустро шагал к выходу, на ходу бросив:

— Слышал-слышал!

— Все как ослы, — пробормотал Юй Чэнсун, поднимая крышку кастрюли. Вода уже вовсю бурлила.

— После выпивки все станут быками, крышу дома снесут, — усмехнулся Чжоу Чжэюй, огляделся, убедился, что никто не подслушивает, и тихо спросил:

— Эй, а почему Инь Гу не пришёл?

— У него дома что-то случилось, — сказал Юй Чэнсун.

— Да и вообще, он с тобой не так уж близко знаком.

— Зато с тобой знаком, — Чжоу Чжэюй почесал подбородок.

— Ты звал, а он всё равно не пришёл? Вы поссорились?

— Я его и не звал, — ответил Юй Чэнсун, продолжая резать морковь.

— Просто упомянул вскользь.

— И что, это не считается? — усмехнулся Чжоу Чжэюй.

А ведь разница была. Сказать "незнаком" — это чтобы самому легче стало.

Если честно, он и сам не понял, почему так подумал. Когда Инь Гу сказал, что не придёт из-за дел, первая мысль была: врёт. Просто не хочет.

Хотя у Инь Гу не было причины отказываться. Может, правда что-то случилось.

Но неважно. Есть у него дела или нет — какое ему, Юй Чэнсуну, до этого дело? Зачем голову забивать? Совсем как Дядя Ли стал...

__ __

— Так ты думаешь, это я всё устроил? — Инь Гу стоял у окна, опираясь на подоконник, с сигаретой в пальцах. Он смотрел в окно с нахмуренным лицом.

В обед отец внезапно написал ему, чтобы он сразу после уроков позвонил — сказал, нужно серьёзно поговорить. Из-за этого Инь Гу даже отказался от приглашения Юй Чэнсуна.

А всё из-за того, что кого-то там подрались с Инь Хэ?

Просто смешно.

— Ты сейчас же покупаешь билет и возвращаешься, — голос отца уже дрожал от злости.

— Инь Гу, я очень разочарован в тебе! Если не можешь сам справиться — старайся, а не тащи за собой младшего брата!

— Когда я его за собой тащил? — Инь Гу затянулся сигаретой. В лёгких будто что-то вспухло — болело, как перед взрывом.

Отец всегда смотрел на всё сверху. В науке это ещё работало, а вот в семье — только вред. Что правда, что ложь — он сам решал, всё по своему взгляду.

— С Инь Хэ в школе кто-то подрался, а ты раньше уже тайком от нас с матерью водился с той компанией и устраивал драки. Ты до сих пор это отрицаешь?

— Инь Гу, покупай билет домой немедленно! Если так пойдёт дальше, ты просто пропадёшь! Мы с матерью тебя предупреждаем, хотим как лучше, а ты позволяешь своим дружкам чуть не убить младшего брата! Всё, что ты учил эти годы — в пустоту?!

— Это не я, — Инь Гу опустил взгляд и повторил,

— Я тут ни при чём.

— Ещё и врёшь! Если бы Инь Хэ не рассказал всё, рискуя, что ты его прибьёшь, ты бы продолжал так и катиться вниз! Ты обманул учителей, обманул нас, притворяешься хорошим мальчиком. Думаешь, это хорошо?! Если уже сейчас врёшь так нагло — дальше всё, конец тебе. Ты сгниёшь изнутри. И никто тебя не спасёт!

Отец уже тяжело дышал. В последнее время со здоровьем стало хуже, и даже ругаться он уже не мог, как раньше.

Но Инь Гу это не волновало. Он не собирался брать вину за то, чего не делал. Он не был из тех, кто ради мира в семье будет терпеть всё подряд.

— Всё, что ты натворил за эти годы, Инь Хэ уже рассказал. Если бы ты его не запугал, он бы не стал скрывать! — отец повысил голос.

— Что? — Инь Гу нахмурился.

— Что он сказал?

Что он вообще мог натворить? Подрался? Покурил? Выпил?

Наверняка Инь Хэ всё выдумал. А родители — как слепые, всё верят без проверки.

— У самого спроси! А сейчас — домой! Мама свяжется с твоей школой. И ты пойдёшь к психологу. Прямо сейчас!

Инь Гу выкинул сигарету. Он понял, что даже злости толком не чувствует — только усталость. И спокойно спросил:

— А психолог поможет? Вы же сами знаете, почему я стал таким.

Как и ожидалось, отец не признал ничего. Он всегда прав. Всегда должен быть прав.

— Ты до сих пор не понимаешь, что ты не прав?! Ты... безнадёжен!

— Верно, — Инь Гу тихо усмехнулся, с лёгкой насмешкой.

— Безнадёжен. Поэтому я не поеду.

— Инь Гу!

— Разберитесь с ситуацией, а потом поговорим. А пока не связывайтесь со мной. У вас есть Инь Хэ — вот и заботьтесь о нём, — сказал Инь Гу.

— ...Это твой последний шанс, который мы с матерью тебе даём. Подумай хорошенько! — раздалось в ответ.

— Не надо.

— Тогда можешь вообще не возвращаться в этом году!

На том конце линии раздались короткие гудки. Только тогда Инь Гу немного пришёл в себя. Он взял салфетки с тумбочки, присел на корточки и начал собирать пепел.

Пепел рассыпался по полу, его не собрать — чем больше он тёр, тем грязнее становилось. Инь Гу бросил бумагу, пошёл за шваброй, по пути на кухне налил себе воды. Сделал глоток — и сразу поперхнулся.

Захлебнулся так сильно, что аж согнулся пополам и закашлялся до слёз. Потом прижался спиной к холодильнику, стараясь отдышаться.

Руки дрожали от сдержанных эмоций. Кулаки сжимались всё крепче — и вдруг..

дзынь! — стакан выскользнул и разбился вдребезги.

Он посмотрел на руку. Не порезался.

Смахнул с ладони капли воды, вернулся в гостиную и бухнулся на диван.

На улице уже совсем стемнело. За окнами мерцали тёплые огни чужих квартир. Казалось, всё вокруг светится уютом, а он — как под давлением: дышать трудно, но приходится делать вид, что всё в порядке.

Инь Гу всегда считал, что самое больное — не удары от чужих. Самое больное — когда нож в спину втыкают те, кто должен быть ближе всех.

Больно и точно — прямо в самые слабые места. Без пощады.

Он не должен был брать трубку. Лучше бы пошёл с Юй Чэнсуном на день рождения Чжоу Чжэюя. Даже если бы поговорил по телефону прямо на празднике — это было бы легче, чем вот так, один в комнате.

Если бы рядом сейчас был кто-то… Юй Чэнсун, например. Просто поговорить. Было бы хоть чуть легче.

Инь Гу уставился на телефон. Прошло несколько минут.

Потом он сделал то, что счёл самым импульсивным и необъяснимым поступком в жизни — и ни капли об этом не пожалел.

Он набрал номер Юй Чэнсуна.

— Алло? Инь Гу? Алло? — на том конце был настоящий шум. Кричали, как на футбольном матче. День рождения больше походил на массовую драку.

— Не пей больше! Сейчас в больницу поедем промывать желудок!

— Отравление! Да! Нам нужно… напиться до отравления!

— Брат Сун! Давай, ещё один! Поехали!

— Всё, я вышел, подожди… — через пару секунд дверь закрылась, и стало тихо.

— Инь Гу?

— Ага, — он открыл рот, но не знал, что сказать.

Всего восемь вечера. День рождения точно ещё не закончился. Это был, мягко говоря, совсем неудачный момент для звонка.

— У тебя что-то случилось? — вдруг спросил Юй Чэнсун.

— Ты… — Инь Гу на секунду замолчал, глубоко вдохнул,

— Ты всё ещё согласен? Как тогда… без принуждения?

— Согласен, — ответил Юй Чэнсун.

— Я хочу поесть, — тихо сказал Инь Гу.

— Чтобы ты приготовил.

— Прямо сейчас.

Инь Гу подумал, что Юй Чэнсун начнёт ругаться, скажет, что он с ума сошёл — вон же торт стоит, а он требует еду. Или хотя бы спросит: "Почему?"

Но Юй Чэнсун просто сказал:

— Хорошо. Дай мне адрес. Куплю продукты — и приеду.

Инь Гу повесил трубку, отправил адрес, потом закрыл глаза рукой, свернулся на диване и больше не хотел ни двигаться, ни думать.

У Юй Чэнсуна на той стороне вечеринка уже достигла апогея: каждый минимум с бутылкой крепкого, пива уже не сосчитать. Все кричали, шумели, бегали по комнате. Чжоу Чжэюй остался в одних трусах.

— Блин! Опять проиграл! Сегодня везение сожрали собаки! — Чжоу Чжэюй кинул карты и выругался.

— Снимай!

— Давай, покажи нам!

— Брат Чжоу, если ты мужик — снимай!

— Да без проблем, снимаю!

— Идём, — Юй Чэнсун схватил его за руку и увёл. Остальные уже были в таком угаре, что даже не заметили, как виновник торжества ушёл. Смех стоял на всю квартиру — хоть бы понять, с чего они угорают.

— Что такое? — спросил Чжоу Чжэюй, обняв его за плечи.

— Давай ещё по одной?

— Пора идти, — Юй Чэнсун накинул на него куртку.

— Вы тут продолжайте.

— А? — Чжоу Чжэюй прищурился, пару секунд тупил, а потом сообразил. Он схватил его в охапку: — Ты чего, мать твою… куда собрался?! У меня ж сегодня день рождения! Пока не вырубимся — никто не уходит!

— У тебя что, последний день рождения в жизни? — Юй Чэнсун отцепился.

— Завтра дам тебе огромный красный конверт. У меня срочное дело. Сегодня у тебя дома с тобой остаётся Чэнди.

— Ооооо… — протянул Чжоу Чжэюй, прищурился, ткнул в него пальцем: — Инь Гу! Это точно из-за него!

— Да, — спокойно ответил Юй Чэнсун.

— Ни фига себе… — Чжоу Чжэюй уставился на него, рука с пальцем даже задрожала.

— Вы, вы… вы прямо как муж с женой… ой, нет… как… муж запел — жена подхватила… ой, и это не то… как… как пара, которая живёт душа в душу!

— Словарь у тебя, конечно… Не удивительно, что тебе запрещают прогуливать занятия, — Юй Чэнсун засмеялся.

— У него там что-то случилось. Я по голосу понял — плохо ему. Надо проверить.

— А мне-то как быть? — Чжоу Чжэюй нахмурился, тыча пальцем в него.

— Я же твой… твой лучший брат, да?

Юй Чэнсун хлопнул его по плечу:

— Конечно, ты мой лучший сын. А сейчас папа идёт к твоей маме. Она только что звонила, и по голосу — как будто через минуту уйдёт в монастырь.

— Мама?.. — Чжоу Чжэюй застыл с открытым ртом.

— У вас уже всё так… серьёзно?..

— Беги уже скорее! — подтолкнул его Чжоу Чжэюй.

— Как всё уладите — позвони мне!

— Угу. Ты там сам пригляди за всеми, чтоб не вырубились, — сказал Юй Чэнсун.

— Понял! Не переживай! — Чжоу Чжэюй, почти прослезившись, проводил его взглядом.

Юй Чэнсун, едва выйдя из дома, сразу побежал. Рядом с домом Инь Гу был маленький супермаркет — не до того, чтобы выбирать, где дешевле. Доехал, схватил всё, что нужно, и с двумя пакетами на руках влетел на четвёртый этаж. Пока поднимался, подумал, что за такое геройство себе бы и награду дал — хотя бы маленькую красную звёздочку.

Да он вообще молодец!

— Тук-тук-тук! — Юй Чэнсун не мог освободить руки, поэтому стучал в дверь коленом.

Щелчок — дверь открылась.

На пороге появился Инь Гу. На лице прямо написано "что-то случилось", но, увидев Юй Чэнсуна, он ничего не сказал — только чуть улыбнулся.

Очень бледной, вымученной улыбкой.

Юй Чэнсун почувствовал, как внутри всё закипает. Ну и чего ты улыбаешься, если тебе так хреново?!

Но он ничего не сказал, сдержался.

Сейчас Инь Гу точно не ругань ему нужна. Он ведь сам позвал — значит, ждал поддержки.

— Ты… — начал Юй Чэнсун, но договорить не успел — Инь Гу резко схватил его за запястье и затащил в квартиру.

Дверь за ними с грохотом захлопнулась, и в следующую секунду Инь Гу обнял его, уткнулся в плечо и тихо потерся носом о его рубашку.

Слова застряли в горле. Инь Гу буквально влетел ему в объятия — такой близости Юй Чэнсун не ожидал, мозг чуть не завис. Он даже не подумал, просто выронил пакеты и крепко обнял его в ответ.

О, да какая там к чёрту логика.

Разум, можешь уходить — ты нам больше не нужен!

Инь Гу обнимал аккуратно, словно боялся спугнуть. А Юй Чэнсун, наоборот, обнял крепко, по-настоящему, с силой. Чувствовал его худое тело под руками, гладил ладонью по спине, щекой прижимался к волосам, уши у них соприкасались — одно тёплое, другое горячее.

Он не знал, что именно произошло, но, скорее всего, опять что-то с родителями.

Иногда он ловил себя на мысли, что они с Инь Гу и правда слишком похожи. Особенно в этих тяжёлых вещах.

Может, поэтому, глядя на него, он как будто смотрел на себя. Только к себе он привык относиться с равнодушием.

А вот Инь Гу... такой хороший человек не должен так страдать.

Можно не иметь ничего. Но нельзя быть без настоящей улыбки.

Он хотел бы её увидеть. Просто так.

— Сейчас задушишь, — вдруг пробормотал Инь Гу и тихонько хихикнул у него в ухе.

— Закрой рот, — Юй Чэнсун потрепал его по голове. На ощупь — мягкий, как кошка.

— Ты серьёзно считаешь, что сейчас уместно шутить?

— А ты овощи бросил, — сменил тему Инь Гу.

— И это тоже неуместно, — Юй Чэнсун сжал ему талию. Краем глаза заметил за ухом у него маленькое красное родинку Такое крохотное, что раньше и не видел.

— Я выбрал между тобой и едой. Ты должен сказать: "Благодарю за милость, господин".

— А вот и нет, — Инь Гу чуть повернул голову, и его нос едва коснулся подбородка Юй Чэнсуна.

— Я ведь не прошу тебя сейчас звать меня "папой", — Юй Чэнсун сглотнул. Да он вообще, кажется, не человек. В такой момент, полном душевной близости, когда Инь Гу просто обнял его... а у него уже полезли в голову мысли совсем не братские.

— Тебе… родители звонили? — спросил он, чтобы хоть как-то отвлечься.

Жарища… Почему у Инь Гу дома так жарко?

— Сейчас… не хочу говорить, — Инь Гу сжал Юй Чэнсуну плечо.

Юй Чэнсун с трудом удержался, чтобы не выдать: "Да не трогай ты меня, а то я, блин… хотя всё равно с тобой ничего не сделаю".

— Тогда и не говори, — сказал он. Помолчал и вдруг понял: вроде Инь Гу уже пришёл в себя, можно бы и отпустить. Но если резко отстранится — не будет ли это грубо? А вдруг ошибается, и Инь Гу всё ещё не ок — тогда это будто снова по больному ударить…

В итоге решил не отпускать. Только вот это "объятие утешения" постепенно становилось… чем-то совсем другим, с намёками.

— Эм… ты есть хочешь?

— Очень, — ответил Инь Гу.

— Ещё немного, и я упаду в обморок.

— Не надо падать, я сейчас приготовлю, — Юй Чэнсун уже почти не чувствовал рук — он так долго держал его, что немели плечи.

Он вообще в шоке — как он его обнимал? Где у него руки? Подбородок прям на плече лежит? Почему они так близко? Блин, будто не в реальности, а во сне.

Казалось, он обнимает не Инь Гу, а какую-то суперчувствительную мину — чуть надавишь не туда, и тебя разнесёт к чертям.

Он понял — всё, хватит. Логика, возвращайся, я был неправ.

— Хочу мяса, — прошептал Инь Гу ему в ухо.

Голос такой глухой и низкий, что у Юй Чэнсуна мурашки пробежали от шеи до пяток. Он едва не отшвырнул его от себя.

— Раз так, будешь помогать готовить, — выдавил он, кончиками пальцев тронул короткий рукав Инь Гу, а внутри будто салют рванул.

Ну всё, надо отпускать. Уже же про еду заговорили. Пора. Он голодный. Я готовлю. Чего мы всё ещё обнимаемся? Давай, отпускай… как я вообще с ним на кухню пойду, если держу его вот так?

— У тебя дома ведь… ничего нет, да? — спросил он.

— Нет, — просто ответил Инь Гу.

— Тогда придётся подождать, — сказал Юй Чэнсун.

Ну и фиг с ним. Раз уж обнимает, то и ладно. В конце концов, приятно ведь. Хватит уже строить из себя правильного — пользуйся моментом.

Хотя… что за бред. Инь Гу вообще в состоянии аффекта, с ума сошёл от горя, а он тут устраивает какой-то глупый романтик с объятиями. Это ж Альфа, блин! Идиот, хватит держаться.

— Ты же купил булочки, — вдруг сказал Инь Гу, кивая на пакеты на полу.

— Разве не чтобы перекусить?

— Ты даже обнимая меня умудряешься заметить булочки? — Юй Чэнсун цокнул.

Никакой сосредоточенности.

Он ведь именно на случай, если Инь Гу совсем изголодался, купил две булочки и положил сверху, чтобы сразу схватить.

— Слишком хочу есть, — сказал Инь Гу с улыбкой и, наконец, сам отпустил.

— Я их уже по запаху учуял.

Жара ушла, Юй Чэнсун на секунду замер, а потом спокойно поднял пакет с пола, огляделся по сторонам:

— Кухня где?

— Там, — ответил Инь Гу, взял один из пакетов.

— Я там ничего не трогал, посмотри, хватит ли всего.

— Если ничего не хватит — поешь булочки и считай, что поужинал, — сказал Юй Чэнсун, открыл дверь на балкон. Сразу увидел газовый баллон, рисоварку и сковородку — всё новое.

Хватит.

— Ты даже алкоголь купил, — Инь Гу начал выкладывать содержимое пакета на стол.

— А приправы?

— А у тебя тут, думаешь, есть? — Юй Чэнсун начал разбирать овощи. Покупал в спешке, даже не глянул, что взяли. Помидоров продавец навалил штук десять — можно будет просто с сахаром перемешать.

— А я чем могу помочь? — Инь Гу встал рядом, взгляд у него был прямо жаждущий поучаствовать.

Юй Чэнсун уже хотел отшутиться что-то вроде "Просто смотри, как я крутой", но вышло:

— Умеешь мыть овощи? Не особо тщательно надо, не слишком чисто, не слишком грязно…

— Главное — чтобы не травануться, — сказал Инь Гу и взял таз с фасолью.

Юй Чэнсун показал ему большой палец вверх.

Инь Гу в ответ показал "V".

На полпути через нарезку овощей Юй Чэнсун вдруг отложил нож и пошёл мыть руки.

— Что случилось? — спросил Инь Гу, возился с фасолью — пытался снять с неё жилку, но она постоянно рвалась. Трудная штука.

— Хочу музыку включить, — Юй Чэнсун потянулся к телефону.

— Ты всё, что угодно, делаешь только под музыку? — засмеялся Инь Гу.

— Ага. У меня кроме телефона ничего и не развлекает, — сказал Юй Чэнсун, нажимая "плей".

— Надо самому себя уметь развеселить. Кто всерьёз улыбается просто так — у того, скорее всего, в голове не всё в порядке.

Инь Гу долго смеялся, но ничего не ответил.

Такой "намёк" уже и намёком не назовёшь. На первый взгляд, между поведением Юй Чэнсуна и его словами вроде нет разницы, но если вглядеться, чувствуется, что он всё же не такой простой.

Как будто ты смотришь на человека в упор — один образ. А потом чуть в сторону голову повернул — и он уже совсем другой. А если обойти вокруг — вдруг понимаешь: а вот ты какой, Юй Чэнсун.

— Ну всё, хватит ржать, — сказал Юй Чэнсун, отрезал кусок помидора и протянул ему. Хотел просто, чтобы тот что-то занял рот и не смеялся больше.

Но Инь Гу не взял. Точнее — не рукой. Он просто наклонился и… укусил прямо с его пальцев.

Юй Чэнсун уставился на него.

Инь Гу подмигнул. Типа: ну так чего ты?

Юй Чэнсун отпустил.

Ну ешь, ешь. Светись своим лицом, пока я тут не ослеп.

Шарики да палочки, всё едино. Цвет — это пустота, а пустота — это цвет. Ощущения, мысли, действия, сознание…

Оба замолчали и занялись своим делом. Только иногда Юй Чэнсун что-то подсказывал, а Инь Гу задавал вопросы. Но в остальном — тишина. И ни капли неловкости.

На маленькой кухне играла расслабляющая, неторопливая песня. Слышались тихие звуки стучащей посуды.

Мы все так... быстро выросли. А вопросы — на них никто не дал ответа...~

Видели огни неона, пили яркое вино, держали за руку самых тёплых людей...~

Старенькая лампочка жёлтого света мягко заливала кухню, делая всё вокруг тёплым, уютным. Почти как настоящий дом.

Инь Гу всё время помогал: то подал, то убрал, а если было нечего делать — просто стоял и смотрел, как Юй Чэнсун хлопочет. Булочку так и не тронул.

Юй Чэнсун уже переживал, что тот себе желудок сведёт. Ведь только что чуть в обморок не грохнулся. Поэтому быстро сварганил тушёную свинину, говядину с картошкой, обжарил фасоль. Плюс — помидоры с сахаром и разбитый огурец. Всё — на стол.

— У тебя миски есть? — Юй Чэнсун сложил салфетки в несколько слоёв и подложил под миску.

— Горячо.

— Есть. В прошлый раз наткнулся на красивый набор — купил, — ответил Инь Гу, взял миску с говядиной и картошкой. Миски было маловато, еда вываливалась сверху горкой.

Такого дома у него никогда не было. Его мама готовила так, будто научную работу писала: всё строго, аккуратно. Никаких "горок", никаких переизбытков. Даже в канун Нового года — еда строго на четверых. Остатки были табу.

Но когда всё слишком строго, всё слишком правильно — исчезает простое, человеческое тепло.

Некоторые люди могут расти в такой холодной среде, как Инь Хэ, но он этого не хочет. Ему нужно тепло. Простая, тёплая, настоящая жизнь.

Юй Чэнсун взял палочки, согнул указательный палец и постучал по столу:

— Вперёд!

— Я что, должен выбежать из-за двери как ведущий? — усмехнулся Инь Гу, подцепил кусок говядины.

— А оценивать надо?

— Как хочешь, — Юй Чэнсун налил себе белого алкоголя.

— Я в своей готовке уверен на 100 000%

Инь Гу только усмехнулся, не стал спорить. Положил мясо в рот, взял ложку риса.

Юй Чэнсун сдерживал улыбку. Не хотел выглядеть дурачком, будто это первый раз в жизни кому-то готовит.

— Ну как? — сделал глоток, спросил нарочито небрежно.

— 100 баллов из 10, — не задумываясь, взял ещё кусок.

— У меня вообще талантов нет. Даже лапшу быстрого приготовления нормально сварить не могу.

— У тебя — это талант. А у меня фигня, — откинулся назад Юй Чэнсун.

— Я бы стал хвастаться, если б вышло невкусно?

— Ни капли не хвастовство, — сказал Инь Гу и с улыбкой положил в рот кусок тушёной свинины.

— Реально вкусно.

Еда, которую готовил Юй Чэнсун, была не такой, как в ресторане. Это была домашняя еда, с настоящим, тёплым вкусом, который согревает душу.

Она не только насыщала, но и согревала сердце.

— Ты меня так хвалишь, что я сейчас покраснею, — Инь Гу расслабился, улыбнулся, и Юй Чэнсун не смог сдержать смех.

Для повара нет большего счастья, чем видеть, как человек наслаждается едой. Инь Гу, похоже, был в хорошем настроении, и его радость будто заразила всю комнату.

Так вот, вот так и нужно улыбаться.

— Правда? — Инь Гу поднял голову, задумался на минутку, а затем сказал:

— Ты правда очень красивый.

— Ого, — Юй Чэнсун прижал руку к груди, нацелил пальцы как пистолет.

— Погнали, на одно место, биу!

Инь Гу наклонил голову, подбровью приподнял.

— Шу!

Юй Чэнсун сделал взмах палочками в воздухе.

— Джиу!

Инь Гу поднял бокал и покачал его. — Пиу!

Оба выглядели как дети, которые играют, при этом по очереди делают звук и берут еду. В конце концов, Юй Чэнсун не выдержал, начал смеяться так, что живот болел, а от алкоголя лицо покраснело.

— Кхе-кхе... чёрт... кхе... ты точно не голоден?

— Голоден, — Инь Гу тут же схватил ложку и с аппетитом принялся за еду.

— Доел? — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула, увидев, что Инь Гу положил палочки.

— Угу, — Инь Гу допил последний глоток алкоголя.

Юй Чэнсун сам выпил только полстакана, дальше стало скучно, так что он просто налил Инь Гу еще. Сам он пить особо не любил, поэтому выпил всего ничего.

Юй Чэнсун бросил телефон и поднялся убирать со стола.

— Давай я приберусь, — Инь Гу надавил ему на плечо, усадив обратно.

— Шеф готовит, а все мелочи — моя забота.

— Понимающий, — Юй Чэнсун с чистой совестью остался лежать. Раньше у Чжоу Чжэюя он выпил несколько бутылок пива, можно сказать, это не в счет. А вот сейчас — две рюмки крепкого напитка, и он уже почувствовал приятную расслабленность.

Пока Инь Гу возился на кухне, Юй Чэнсун пересел на диван со стаканом в руке — стул оказался неудобным.

Чехол на диване, видно, был новенький — нежно-зеленый, с россыпью мелких ромашек. Юй Чэнсун вдруг вспомнил фразу, которую видел в интернете: "Только увидев его, я уже знала, где на нашем свадебном покрывале вышью большую красную розу."

Юй Чэнсун потрогал одну из ромашек и подумал, что у него бы точно ничего красивого не получилось — всё запуталось бы.

На столе уже было чисто, из кухни доносился стук посуды. Он повернулся и громко крикнул:

— Да брось ты мыть!

Может, от крепкого алкоголя у Инь Гу тоже немного закружилась голова, потому что он, не останавливаясь, ответил из кухни:

— Почему?!

— Иди сюда поболтаем! — крикнул Юй Чэнсун.

— Иду! — ответил Инь Гу.

— Фрукты хочешь?!

— Есть арбуз?! — снова крикнул Юй Чэнсун.

— Есть! Нарезан криво! — еще громче закричал Инь Гу.

— Давай сюда, хочу посмотреть! — закричал Юй Чэнсун еще громче.

В таких старых домах слышимость была потрясающая — стоило чуть повысить голос, и весь подъезд знал, о чем ты орешь. Но это было весело.

Пусть слушают, если нравится.

Когда он снова повернул голову, то ощутил легкое головокружение. Раньше даже после пары рюмок такого не было — прямо какое-то волшебство с его выносливостью.

Только непонятно, что опьяняло — вино или сам человек...

Инь Гу вышел с большой тарелкой арбуза — кусочки действительно были кривыми и разного размера. Он протянул Юй Чэнсуну одну из двух чистых ложек.

Юй Чэнсун взял ложку и откусил кусок.

Арбуз только что из холодильника — холодный, сладкий, аж до желудка морозило. Он вздрогнул от удовольствия. Хорошо хоть зубы крепкие — а то при такой резкой смене температуры пришлось бы чистить их специальной пастой для чувствительных зубов...

Инь Гу тоже откусил кусочек арбуза, прислонился к нему и спросил:

— Не голодный? Ты почти не ел, только за выпивкой наблюдал.

— Я у Чжоу Чжэюя наелся перед этим, сыт, — сказал Юй Чэнсун, отпив глоток.

— Прости, что...

— Да ну, — Юй Чэнсун стукнул его своим стаканом по руке.

— Я хочу слушать то, что ты сам хочешь рассказать, а не извинения.

Инь Гу вздохнул и улыбнулся:

— Ладно.

— Это из-за твоего отца? — Юй Чэнсун бросил на него взгляд.

Инь Гу закурил. Как только сигарета оказалась у него в зубах, он будто изменился.

Стал другим.

И дело было не в красоте — Инь Гу даже с лысиной был бы красавцем. Просто он перестал прятать свою остроту, и это чувствовалось сразу.

Крутой.

— Да, — сказал Инь Гу, затянувшись. Минуту помолчал, потом добавил:

— Настоящий сериал.

— Брат твой опять с кем-то подрался? — Юй Чэнсун нахмурился. Брат у него был странный — один обожал лупить других, другой — получать.

— Вообще-то, нам с тобой можно в паре гаданиями заниматься, — усмехнулся Инь Гу.

— Почему твой отец сразу на тебя подумал? Вы что, с детства друг друга лупили? Ты его когда-то бил? — не понимал Юй Чэнсун. Инь Гу не выглядел тем, кто дерется без повода. Странно это всё.

— Нет, я его никогда не бил, — Инь Гу стряхнул пепел с сигареты.

— Тут все началось еще с тех времен, когда я только начал что-то помнить. Давно это было.

— Не спеши, — Юй Чэнсун съел кусочек арбуза.

— Мне гадалка напророчила век жизни, давай хоть время потратим, а то сто лет жить — тоже стресс.

Инь Гу слегка улыбнулся, но быстро снова стал серьезным.

— У меня есть брат-близнец, его зовут Инь Хэ. Хотя мы близнецы, но вообще ничем друг на друга не похожи. Я — альфа самого высокого уровня, а он — обычный альфа. Характер у него как ты и сказал: послушный, правильный, живет по расписанию — как робот. А я всегда был не таким. С детства баловался, с кем угодно мог подраться, приходил из школы весь грязный, тетради терял.

— Мои родители оба занимаются наукой, люди очень строгие, прям до невозможности. Им такие, как я, совсем не нравились... ну, типа, — Инь Гу задумался,

— Несерьезные, невоспитанные, ненадежные. Наверное, так можно сказать.

— Ты несерьезный? — Юй Чэнсун чуть не рассмеялся. Если он несерьезный, то я вообще катастрофа, подумал он.

— Требования были разные. Чем больше меня контролировали, тем больше я хулиганил, — спокойно продолжал Инь Гу.

— Отец наказывал меня физически. Заставлял ночью стоять у стены и писать домашку. Пока не допишу — нельзя было садиться. Я плохо учился, писал медленно. Часто до самой ночи всё заканчивал. Потом отец проверял, находил ошибки — и снова ставил стоять. На утро в школу еле ноги волочил.

Юй Чэнсун даже не знал, какое лицо ему сделать:

— У твоего отца что... проблемы с головой?

— Никаких проблем, — Инь Гу улыбнулся ему.

— Я по твоему лицу сразу вижу, о чём ты думаешь.

— Так я охренел просто! Я думал... — Юй Чэнсун замялся.

— При таких делах у вас в семье... Ну, а потом что? Не мог же ты всю жизнь только наказания получать?

— Ну да, я хоть и вредный был, но не тупой. Потом я понял, что надо делать вид, что учусь — слушал уроки, параллельно баловался. Домашку стал делать быстро, наказания стали ерундой. Но папа быстро всё понял, и после разговора с мамой наказания поменялись. — Инь Гу усмехнулся.

— Пока не напишешь новую тетрадь с заданиями — спать нельзя. Били по рукам так, что палочки не мог держать. Выписывать целую толстую пропись. Писать сочинение на несколько тысяч знаков... В общем, задания такие, что за вечер не осилишь.

— Надо тебя срочно на органы сдать, — Юй Чэнсун поставил стакан. Если бы стакан не принадлежал Инь Гу и не выглядел таким дорогим, он бы его раздавил. — Ты просто бесценный для человечества экземпляр.

— Поэтому я с детства ненавижу учёбу, особенно писать сочинения, — спокойно сказал Инь Гу.

— Просто привычка с детства.

— На уроках не хотелось слушать, после уроков — делать домашку. Но если не делал — внутри всё чесалось, спать не мог, есть не мог, в итоге всё равно садился за книги, — Инь Гу затушил сигарету. Его опущенные веки скрыли выражение глаз.

— Такое в себе за один день не переломить.

Юй Чэнсун молча слушал, чувствуя себя паршиво.

Он знал: беду не сравнивают. Но сколько бы ему самому ни пришлось пройти в детстве, сейчас, слушая Инь Гу, у него сжималось сердце. Он подумал: если бы он рос в такой семье, где-то бы точно не выдержал — или он бы исчез, или Инь Гу.

— Потом я научился. Не слушаешь — бьют. Значит, надо слушаться. Я просто давил свой характер и подчинялся, — спокойно продолжил Инь Гу.

— Был момент, когда я почти реально двинулся. Столько притворялся хорошим мальчиком, что сам начал в это верить. Но внутри всё было не так. Всё время казалось: живу чужую жизнь, как чужой.

Он слегка усмехнулся:

— Всё изменилось, когда однажды за школой на меня напали мошенники. Я дал отпор. Взял и расхреначил голову одному из них. До крови. Они не ожидали, что шестиклассник может быть таким бешеным — и разбежались.

— С того момента моя тяга к свободе полностью сломалась. Никакой свободы не было. Только тайные вспышки злости, которыми я мог хоть как-то выпустить пар, — Инь Гу говорил спокойно.

— Полностью пошёл наперекор тому, чего от меня ждали. Вот и вырос таким, как сейчас.

— А что, по-моему, ты отличный, — сказал Юй Чэнсун, глядя на него.

— Мне ты очень нравишься таким, какой есть.

— Правда? — Инь Гу сделал глоток воды и улыбнулся.

— На самом деле после переезда сюда я стал намного спокойнее. Раньше у меня раз в неделю был как минимум один подвиг "во имя справедливости".

— Правда-правда. Честнее не бывает, — подтвердил Юй Чэнсун.

— У нас тут народ простой, земля чистая, всё по-честному.

— Я всегда хорошо маскировался. Но в начале этого семестра родители вдруг заявили — отправляют меня за границу, — Инь Гу поднял глаза к потолку.

— В тот момент мне стало страшно. Я понял: если я соглашусь, то меня больше не будет. Всё: кто я, что хочу, куда иду — всё будет за меня решено. А я сам буду ни при чём.

— Я сначала попытался мягко отказаться, — продолжил он.

— Меня не услышали. Тогда я специально устроил драку в школе... Ты можешь себе представить?

Инь Гу повернулся к нему, на лице была детская улыбка, а в глазах — настоящий свет.

— Отличник, председатель школьного совета, образцовый ученик — и тут, прямо после линейки в понедельник, при всём честном народе устроил драку. Такую, что сразу записали крупный проступок и вызвали родителей.

— Красавчик, — Юй Чэнсун без стеснения показал большой палец и тоже рассмеялся.

— Потом тебя и сослали в Первую школу.

— Ага, — подтвердил Инь Гу.

— Инь Хэ однажды застал меня за дракой, но я обменял его молчание на первое место в классе. Он мне помог, никому не рассказал. А сейчас, когда я перевёлся, он пошёл и сдал меня родителям — рассказал всё про те драки. Теперь они хотят, чтобы я вернулся домой и начал ходить к психологу.

— К психологу надо не тебе, а им самим, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Твой братец явно недополучил жизненного воспитания.

— Уже получил, — Инь Гу рассмеялся.

— Стуканул, что в школе курят, его за это так отметелили, что в больницу угодил.

— Свет правды озарил землю~ — пропел Юй Чэнсун строчку на мотив.

— У тебя плейлист вообще огонь, — сказал Инь Гу.

— Стиль через песню меняется.

— Тебе кинуть плейлист? — подмигнул Юй Чэнсун.

— Не, не надо, — усмехнулся Инь Гу, стукнув по стакану.

— Иногда включай по одной — мне и хватит.

— Ладно. Больше не пью, — сказал Юй Чэнсун.

— А то ещё нажрусь и начну песни горланить. Я пьяный — ужас, всё время пою.

Он задумался и добавил:

— С твоим братцем-то всё просто. Ну трепло он, что с него взять.

— За 500 юаней, — Инь Гу хмыкнул,

— Можно найти место и прикопать.

— Мы ж теперь друзья, — Юй Чэнсун взял дольку арбуза.

— Для тебя скидка. 490 юаней.

— Наша дружба стоит 10 юаней? — Инь Гу фыркнул.

— Если серьёзно, — сказал Юй Чэнсун,

— В этом году тебе домой всё равно возвращаться нельзя. Я вообще в шоке: учёбой занимался-занимался — и до такого докатился. Интеллект на нуле. Что твой дебильный брат скажет — в это сразу верят. Вернёшься — только хуже будет. Тут тебе 100 раз лучше.

— Вот именно, — кивнул Инь Гу.

— Здесь я свободен.

— Когда ты мне тогда звонил, ты прям решился по-серьёзке, да? — Юй Чэнсун вдруг усмехнулся, подтрунивая.

— Я трубку поднял и подумал: всё, его там какая-то нечисть вселилась.

— Ничего подобного, — спокойно сказал Инь Гу.

— Я очень решительно и быстро набрал твой номер.

— Не верю, — Юй Чэнсун покачал головой.

— Честно, — подтвердил Инь Гу.

— Если вру — я собака.

— Пёс поганый, — Юй Чэнсун ткнул в него пальцем.

— А какой породы? — серьёзно спросил Инь Гу.

— ...Что? — Юй Чэнсун заморгал.

— Ну я, — повторил Инь Гу.

— Какой породы?

— Вот блин, у тебя и мысли... — Юй Чэнсун сдался.

— Всё, ты явно купил премиум-версию мозга — такой заковыристый стал.

— Не можешь придумать? — Инь Гу лениво развалился на диване и улыбнулся.

— Слабенько.

— Эй, ты разве не мечтаешь со мной подраться? — Юй Чэнсун боднул его коленкой.

— Признавайся!

— Ты про что именно? — уточнил Инь Гу.

— Про обычную драку, — Юй Чэнсун покачал головой, потом вдруг понял, как это может звучать.

Что ещё за "обычная драка"? А бывают ещё и "необычные"? Типа тех, что заканчиваются в постели?

Чёрт.

Пить — зло.

Инь Гу, кажется, то ли понял, то ли сделал вид, что не понял. Просто сказал "ага" и замолчал.

Наступила тишина. Юй Чэнсун казалось, что каждая секунда тянется вечность. Он уже успел представить, как будет выглядеть его окаменевший от неловкости скелет.

Учёные будущего точно не догадаются, что этот скелет умер от стыда.

— Не можешь придумать? — вдруг повернулся к нему Инь Гу, смотрел спокойно, будто до этого просто зависал в своих мыслях.

— Ладно, давай я попробую. Ты похож на... алаба—

— Пей, — перебил его Юй Чэнсун, снова налив ему полный стакан.

— И считай, что ничего не говорил.

— Это ты меня давишь, — засмеялся Инь Гу, но всё-таки выпил.

— Обидно.

— Ты сейчас то ли пьян, то ли настоящий характер показываешь, — Юй Чэнсун тоже улыбнулся.

— Ведёшь себя как здоровенный золотистый ретривер.

— Почему? — серьёзно спросил Инь Гу.

— Потому что гладить тебя хочется, — Юй Чэнсун растрепал ему волосы.

— Ну ладно, — Инь Гу даже не сопротивлялся и с видом проигравшего сказал:

— Кто сильнее — тот и прав.

Юй Чэнсун приоткрыл рот, но алкоголь затормозил мысли, и шуточка, что вертелась на языке, так и не родилась.

Снова воцарилась неловкая тишина.

Раньше ему с Инь Гу было очень легко. А сегодня всё какое-то не то. Наверное, потому что мысли стали слишком сложные — чего-то хочется, чего-то ждёшь — вот и сидишь, как на иголках.

Так что, как бы он ни хотел остаться, надо было уходить.

Юй Чэнсун взглядом зацепился за часы на стене и нашёл способ спастись.

Он выпрямился, потянулся и сказал:

— Сколько там времени? Мне уже пора.

Говорил так естественно, что если бы они устроили соревнование по актёрской игре, победили бы оба.

— Уже за одиннадцать, — сказал Инь Гу, глядя на него, и вдруг улыбнулся. — Ты ведь переживал за меня? Тогда оставайся. Следи за мной всю ночь.

— Уважаемый, да у тебя самомнение просто зашкаливает, — Юй Чэнсун хотел сыграть невозмутимость, но его явно где-то прокололо. Инь Гу попал в самую точку, и Юй Чэнсун почувствовал, что провалился сквозь землю от стыда.

Инь Гу лениво смотрел на него, уголки его губ так и просились под кулак:

— Если у тебя язык острый, а сердце мягкое, ты сильно проигрываешь, когда рядом оказывается тот, кто не хочет в тебе разбираться.

— Это ты про меня? — спросил Юй Чэнсун.

— Сейчас я могу сказать "я переживаю за тебя", — ответил Инь Гу,

— А ты не можешь сказать "я переживаю за тебя", правда?

Он всегда прятал свои добрые намерения, будто если скажет их вслух — нарушит какое-то правило.

Лёгкая фраза попала Юй Чэнсуну прямо в сердце. Он просто уставился на Инь Гу.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он снова откинулся на спинку дивана, вытащил сигарету и сунул её в рот, не зажигая:

— Да я сегодня просто обожрался и драться не захотел.

— Когда мы идём мыться и спать? — спросил Инь Гу, развалившись рядом и тоже вытаскивая сигарету.

— Сейчас, я весь пропах жареным, — сказал Юй Чэнсун.

— Найди мне что-нибудь переодеться.

— Ладно, — кивнул Инь Гу, а потом спросил:

— Сам мыться пойдёшь?

— Ты чего, сам боишься? — Юй Чэнсун глянул на него.

— Ужас как боюсь, — спокойно ответил Инь Гу.

— Прямо так страшно, что двигаться не могу.

— Тогда пойдём вместе.

И в тот же момент вообразил себе эту сцену — в голове тут же вспыхнули пиксельные цензуры, от чего он чуть не съехал с дивана. Так стыдно стало, что аж кишки свернуло.

— А бесплатно спинку потрёшь? — невинно спросил Инь Гу.

— Мечтай дальше, — Юй Чэнсун показал ему средний палец.

__ __

Автор добавляет:

Автор отхлебнул чаю и сказал: юношеские чувства просыпаются...

— У тебя есть какие-то требования к цвету пижамы? — спросил Инь Гу, поднимаясь с дивана.

— Только чтобы не было всё цветастое, — Юй Чэнсун развалился на диване. Сегодня на нём были серые спортивные штаны и чёрная футболка. Когда он облокотился, футболка задралась, обнажая стройную линию талии и рельефный пресс. Контраст чёрного и белого выглядел очень эффектно.

— У меня нет цветастых вещей, — Инь Гу отвернулся.

— Стол не убирай, потом сам разберусь.

Юй Чэнсун махнул рукой, ничего не отвечая.

Инь Гу незаметно вздохнул, развернулся и ушёл в спальню.

Шкаф за последнее время уже почти заполнился. Инь Гу считал, что особой тяги к моде у него нет — просто он часто покупал одну и ту же модель одежды сразу в нескольких экземплярах.

Он достал для Юй Чэнсуна комплект чёрно-серой клетчатой пижамы. Собрался выходить, но замер на месте.

Идти вместе в душ... После выпитого и откровенного разговора — явно не самая умная идея.

Даже немного глупая.

Инь Гу, облокотившись о шкаф, задумался на три секунды, потом достал телефон и написал Дуаньцзю сообщение:

Инь Гу:

— Есть что-нибудь плохое?

Дуаньцзю, который в это время скорее всего валялся дома и готовился к ночному бдению, ответил быстро.

Дуаньцзю:

— А что считается плохим? У тебя там что-то случилось?

Инь Гу:

— Мне нужно что-то, что подпортит настроение. Сейчас срочно нужна доза негатива.

Дуаньцзю:

— Ты... если настроение паршивое, не держи в себе. Ты уже странно себя ведёшь...

Инь Гу задумался, потер переносицу.

Проблема была в том, что он сейчас вёл себя слишком нормально.

Инь Гу:

—Ладно, просто позвони мне.

—Сейчас.

Дуаньцзю:

— Ты что, травму получил? Бросил кого-то? Нет, подожди, когда ты вообще успел начать встречаться?

Инь Гу:

— Просто звони.

Тем временем Юй Чэнсун сидел на диване и смотрел в потолок. Чем дольше смотрел, тем больше жалел: а вдруг во время душа с ним что-то случится? Как это потом объяснить?

Типа: "Братан, я тебя считаю другом, ты меня тоже, ну и если вдруг у друзей что-то среагировало — это нормально..." — если бы Инь Гу был совсем дураком, возможно, поверил бы.

Юй Чэнсун взял телефон и написал Чжоу Чжэюю сообщение:

Хороший человек:

—Ты спишь?

Человек Дождь:

— Какой там сплю, Чэнди зубами скрежещет, скоро мелодию сыграет!

Юй Чэнсун вообще не хотел в это всё влезать.

Хороший человек:

— Когда ты в прошлый раз переживал расставание, тебе было плохо?

Человек Дождь:

— Блин, среди ночи спрашиваешь — я сейчас реально заплачу.

Человек Дождь:

—"Вода Западного озера — мои слёзы".jpg

Хороший человек:

— Можешь поплакать в прямом эфире? Мне сейчас надо. Думаю, если увижу, как ты ревёшь, мне полегчает.

Человек Дождь:

— Ты вообще... человек?

Человек Дождь:

—"Разочаровался в любви, разочаровался в тебе".jpg

Человек Дождь:

— "Давай считать, что мы никогда не встречались".jpg

Человек Дождь:

— Пошёл вон, козёл!

— Цык, — Юй Чэнсун залпом допил остатки алкоголя со стола. Ему показалось, что алкоголь не только придаёт смелости, но и... бодрит в другом смысле.

Вот почему молодым нельзя быть слишком правильными, иначе потом, как он, не сможешь вовремя остановиться и в любое время, в любом месте будешь возбуждаться на... друзей.

Он швырнул стакан.

Ну давай, второй в рейтинге, напряги свою далеко не самую гениальную голову. Какой предлог придумать, чтобы отказаться от чистого и невинного предложения Инь Гу помыться вместе?

Ты сначала сам помойся, я сонный, не хочу сейчас — нет, не прокатит, потный — терпеть не может ни секунды.

Ты сам иди, в жизни надо учиться самостоятельности — оставить как вариант.

Только что Чжоу Чжэюй скинул мне видео, мне срочно нужно "решить вопрос" — звучит как настоящий подростковый бред.

Ладно, сойдёт.

Определившись, Юй Чэнсун сразу встал и пошёл в спальню.

Квартира, которую снимал Инь Гу, была маленькая — метров шестьдесят, так что от гостиной до спальни всего пару шагов.

Юй Чэнсун за несколько шагов дошёл до двери спальни и увидел, как Инь Гу стоит у шкафа с телефоном в руке. Похоже, случайно нажал на громкую связь. Из динамика раздался слегка хриплый мужской голос:

— Ты когда успел начать встречаться? Альфа, бета или омега? Почему нам ничего не сказал?

Юй Чэнсун застыл на месте, не зайти в комнату, не уйти — тупо смотрел на Инь Гу.

Он сам не знал, какая у него сейчас мина, но у Инь Гу в тот момент выражение лица было явно из серии "ну всё, приплыли", хотя словами он бы так точно не выразился.

Из телефона снова послышалось:

— Или мне...

Инь Гу быстро выключил громкую связь, тяжело вздохнул и молча кивнул на одежду, лежащую на столе.

Юй Чэнсун сделал вид, что ему вообще всё равно, подошёл, забрал пижаму, молча показал губами "я первым пойду", спокойно зашёл в ванную, закрылся на замок, а потом, уставившись на кран, трижды в голос выругался:

— Блин!

И ещё раз для верности:

— Блин!

Он настроил воду на самую холодную и встал прямо под струю. Ледяная вода пробирала до костей, но всё равно не могла утихомирить бурю внутри.

Эта волна даже притушила его возбуждённые нервы и заставила задуматься о жизни.

Инь Гу был тем, кому нравились и альфы, и беты, и омеги. То есть, как и Юй Чэнсун, они оба вполне могли смотреть друг на друга... именно так.

И это делало всё ещё сложнее.

Юй Чэнсун бросил взгляд в зеркало.

Вода была холодная, так что зеркало не запотело, и он отчётливо увидел в отражении своё лицо — чертовски красивое.

Инь Гу тоже был красавцем. Иногда даже Юй Чэнсун сам не мог оторваться от него.

По логике вещей, если он, глядя на Инь Гу, мог возбудиться, то и Инь Гу, если не слепой, тоже должен хоть что-то почувствовать...

И тут дело было не в чувствах и любви — просто возраст, гормоны, и нормальное влечение.

Кто в молодости не пускал слюни на кого-то?

Только вот "первые чувства" иногда касались не любви, а чисто тела. Так ведь тоже бывает.

Подумав об этом, Юй Чэнсун подкрутил воду ещё холоднее. Едва успокоившийся мозг снова разгорелся, как будто ему плеснули керосина.

Такое шикарное "блюдо" стоит прямо перед тобой, а трогать нельзя...

Когда он вышел из ванной, Инь Гу уже закончил звонок и сидел на кровати с телефоном в руках.

Увидев его, ничего странного не выдал, просто усмехнулся:

— Так быстро?

— Уже второй заход, добавь к этому эпитет, — ответил Юй Чэнсун, вытирая волосы полотенцем и стараясь не смотреть Инь Гу в глаза.

Фантазировать в ванной — это одно: там чувствуешь себя крутым и без стыда. Но смотреть на реального человека после всех этих фантазий — совсем другое. Неловкость и лёгкое чувство вины накрывали с головой.

Ведь ничего хорошего он не делал.

— Быстро помылся, — сказал Инь Гу, поднимаясь.

— Я пойду. Стакан стоит здесь, пользуйся. Ложиться можешь куда хочешь — внутрь или к краю.

— Иди, иди. Я уже спать заваливаюсь, — Юй Чэнсун плюхнулся на кровать и отвернулся. — Перебрал. Спать охота.

— Высуши сначала волосы, — Инь Гу достал фен из ящика и протянул ему.

— Иначе завтра с утра опять пойдёшь у меня шапку выпрашивать.

— Оставь, — пробурчал Юй Чэнсун, не вставая.

— Я ещё в телефоне посижу.

Инь Гу кивнул и ушёл.

Юй Чэнсун тут же соскочил, быстро воткнул фен в розетку и под шум включённого фена начал размышлять.

Инь Гу не стал расспрашивать, типа "ты по кому у нас — альфа, бета или омега", и вообще не пытался объясниться. Значит, он понятия не имел, что Юй Чэнсун тоже не перебирает.

И это хорошо. Будет меньше смущения.

Проблема в том, что Юй Чэнсун-то знал.

Чёрт, опять ссмущаетсяон он один.

Высушив волосы, Юй Чэнсун сразу рухнул на кровать, зажмурился и стал в голове повторять: "Я сплю, сплю, сплю, сплю, я очень хочу спать". Через пару минут и правда вырубился.

Инь Гу вошёл в комнату, вытирая волосы, хотел спросить:

— Будешь ещё что-нибудь есть? —

но увидел, что Юй Чэнсун уже спит — дыхание ровное, лицо покрасневшее после выпивки. В обычное время он был очень бледным.

Инь Гу отключил фен, отложил в сторону и решил дать волосам досохнуть самому. Когда хотел сесть на кровать, понял, что мест почти нет.

Юй Чэнсун, будто дома у себя, развалился посреди кровати. Лежал на боку, но руками и ногами оккупировал всё пространство. В гостях вёл себя даже наглее, чем у себя дома.

Видно было, что уснул крепко.

Инь Гу аккуратно подвинул его за плечо, чтобы освободить себе место. Юй Чэнсун, наверное, из-за выпивки, спал очень крепко — даже не проснулся, только нахмурился и немного отодвинулся к стене.

Убедившись, что места хватит, Инь Гу лёг рядом и выключил свет.

Только он закрыл глаза, как на его талию опустилась чужая рука и обняла крепче.

Инь Гу глубоко вдохнул. После прошлого раза он уже был готов к такому, спокойно разжал Юй Чэнсуна и опять аккуратно подтолкнул его к стене.

Но Юй Чэнсун во сне был упрямый — после того как его второй раз "отпихнули", он что-то пробормотал себе под нос и в ответ обнял его ещё крепче, руками и ногами. И особенно метко попал коленом... туда.

Инь Гу чувствовал, что сегодня потратил всю свою силу воли за всю жизнь.

После такого вечера — когда вдвоём поговорили по душам, Юй Чэнсун даже отменил встречу с лучшим другом ради него, пришёл, приготовил еду, успокаивал... — по-хорошему, Инь Гу должен был просто весь вечер лежать с теплотой в сердце.

А не думать, стоя ли здесь вообще кровать...

Кровать...

Он аккуратно оттолкнул ногу Юй Чэнсуна и, чтобы тот снова не перекинулся через него, сам прижал его вниз своей ногой.

Всё, что случилось за сегодня — он сам предложил прийти, сам позвал остаться ночевать, сам же предложил пойти вместе в душ... Всё было как какой-то подростковый бунт, который копился годами.

В молодости он вроде бы ничего такого не вытворял — может, тогда и не встречал человека, ради которого хотелось бы...

И чем дальше он об этом думал, тем сильнее чувствовал себя виноватым перед Юй Чэнсуном за все свои сегодняшние мысли.

По правде говоря, он был действительно тронут его поступком.

То, что творилось в семье Инь Гу, знали многие. Инь Хэ постоянно распускал слухи, так что рассказать Юй Чэнсуну всю историю сначала было несложно. Даже самому вспоминать об этом теперь было как-то всё равно.

На лице Юй Чэнсуна было настоящее раздражение и полная потеря слов — Инь Гу даже захотелось улыбнуться.

Не потому что хотелось посмеяться, а потому что кто-то так искренне за него злился. И это было приятно.

...

На самом деле он просто был «любителем красивых лиц».

Когда Дуань Цзю и остальные злились так, что готовы были стол перевернуть, он себя так не вёл.

На душе стало тепло. Юй Чэнсун всегда был таким: с виду равнодушный ко всему, делающий всё как придётся, но внутри — очень мягкий.

Если убрать предвзятость и пережить его иногда колючие слова, подружиться с Юй Чэнсуном на самом деле было очень легко. И можно было увидеть, насколько он хороший человек.

Общаться с ним — вообще проще простого.

Да — значит да, нет — значит нет. Не нужно было притворяться или держать всё в себе.

Если бы можно было выбирать, Инь Гу бы не стал рисковать их дружбой ради какой-то призрачной "влюблённости".

В его возрасте куда важнее было сохранить с Юй Чэнсуном надёжную, долгую, стабильную связь, чем гнаться за непонятными чувствами.

Да и о каких чувствах речь? Пока это всё больше напоминало банальное подростковое желание…

— Чёрт… — вырвалось у Инь Гу, когда он вернулся из своих мыслей и посмотрел на Юй Чэнсуна.

— Жарко, блин… — пробормотал Юй Чэнсун, даже не открывая глаз, и начал во сне стаскивать с себя одежду.

Инь Гу нащупал температуру в комнате — вроде бы совсем не жарко.

Пока он это думал, Юй Чэнсун уже стащил с себя пижаму, обнажив большую часть тела. Инь Гу помрачнел, глядя на это.

Когда Юй Чэнсун уже дотянулся до штанов, Инь Гу быстро протянул руку, натянул их обратно и, наклонившись к уху, тихо сказал:

— Уже не жарко. Почувствуй сам — прохладно ведь, да?

В его голосе звучала лёгкая мягкость — даже красноватый феромон запахом крови казался тёплым и нежным. Всё зависело от того, кто рядом.

Юй Чэнсун действительно остановился, перестал раздеваться, схватил Инь Гу за плечо и уткнулся лицом в его шею, затих.

Инь Гу долго смотрел на его лицо, находящееся в опасной близости, но так и не стал его отталкивать. Осторожно обнял за плечи.

В тишине комнаты еле слышно прозвучал шёпот:

— Спокойной ночи.

Юй Чэнсун снова проснулся от жары — уже и не сосчитать, в который раз. Полусонный, он потер глаза.

— Почти июнь, жарко — это нормально… — подумал он.

Но вдруг что-то почувствовал неладное: плечо, талия, ноги — всё обвито руками и ногами Инь Гу.

Он не удержался и тихо рассмеялся.

— Ну что мы там опять вчера устроили, если он меня так крепко обмотал?

Юй Чэнсун не стал шевелиться, просто лежал и наблюдал, как Инь Гу зевает.

Было ещё темновато, явно раннее утро. Можно бы ещё поспать.

Инь Гу спал спокойно, обняв его — ни туда, ни сюда. Но Юй Чэнсуну было тесно, нужно было хоть немного пошевелиться, а то казалось, что он просто задохнется во сне.

Одна рука у Инь Гу лежала на его плече, другая обнимала за талию, а нога — прямо на его ноге. Всё так плотно, что даже руку пошевелить было трудно.

Он попробовал двинуть ногой, собирался перевернуться, но тут же понял — что-то не так.

Утро выдалось… бодрое.

Чэнсун Младший, как всегда, бодр и энергичен.

Он с некоторым стыдом покосился на Инь Гу.

Ну, когда вы вот так прижаты друг к другу, будто склеены двухсторонним скотчем — тут любое движение уже попахивает неприличием.

Лицо спящего Инь Гу не казалось особенно милым — скорее, спокойным и неприступным, будто весь мир его не интересует. Губы красивые, плотно сжатые… а на вид — такие мягкие…

А если поцеловать?

Наверное, они просто слишком активно сражались ночью, потому что пижама Инь Гу сидела на нём уж слишком неаккуратно — ворот расползся, обнажив ключицу, на которую прямо хотелось вцепиться зубами.

Юй Чэнсун сглотнул, кадык дернулся.

Кажется, он немного ошибался в себе — в такой позе он мог бы смотреть на Инь Гу хоть час, не двигаясь.

"Укус" для альфы — это не просто так. Это часть инстинкта, остатки звериного начала. Чем сильнее альфа, тем больше он хочет кусать объект желания.

А "объект желания" тут — это не конкретный омега, а вообще любой, к кому тянет.

Юй Чэнсун почувствовал зуд в зубах, глаза бегали от губ Инь Гу к ключице и обратно. Вот бы укусить…

Нет! Нельзя. Надо же в школу идти.

— Только потрогать! — подумал он.

Потрогать — не значит забеременеешь!

Да ладно, хорошие друзья и не такое друг другу делают.

Он же с Чжоу Чжэюем вместе в бане терлись — и ничего!

Юй Чэнсун медленно протянул руку. Губы Инь Гу были чуть розовые, будто сами говорили: "Ну давай уже".

Но едва он дотронулся до них, как внезапно встретился взглядом с широко открытыми и явно сбитыми с толку глазами Инь Гу.

Тот нахмурился и уставился на него. От этого взгляда по спине Юй Чэнсуна как током ударило — мышцы напряглись, сердце будто подпрыгнуло, зрачки сузились.

Не дожидаясь, пока Инь Гу поймёт, что происходит, он резко сел, перелез через него, собираясь спрыгнуть с кровати, и на ходу пробормотал:

— Сколько времени? Я... в туалет...

Инь Гу даже не успел проснуться как следует — он и не понял, что вообще произошло. Видел только, как Юй Чэнсун вдруг резко сел и полез на него сверху. В полусне альфа действует на инстинктах — и Инь Гу, не осознавая, что делает, попытался сесть и отреагировать...

...и неожиданно изогнул ногу.

— Ай, твою же мать! — взвыл Юй Чэнсун.

Он тут же схватился за то, что подверглось удару, и с лицом мертвенно-бледным, как тряпичный, сполз прямо на Инь Гу, уткнувшись в него. Глаза распахнуты, в них шок и боль.

Этот душераздирающий вопль окончательно разбудил Инь Гу. Он осознал, что только что сделал, и, опираясь на кровать, попытался сесть.

— Не шевелись! — Юй Чэнсун схватил его за руку. Голос был надорванный, с дрожащим концом, как будто кто-то на него эффект драматический наложил. Сквозь зубы он выдавил:

— Я… твою мать…

— Очень... очень больно? — Инь Гу протянул руку, чтобы как-то помочь, но Юй Чэнсун от боли весь сжался, плечи подрагивали, и Инь Гу не знал, с какой стороны подойти.

— А ты... сам попробуй! — прохрипел Юй Чэнсун, дрожа всем телом.

На пике утреннего вдохновения — и тут целевой объект вонзает тебе коленом… Это что, карма? А вдруг он теперь вообще не восстановится… Блин, как же больно, больно, больно!

— Прости, я… — Инь Гу вдруг не выдержал и начал смеяться, пытаясь сдержаться. Сквозь смех пробормотал:

— Серьёзно, извини, я просто не понял, что происходит… Дай посмотрю, куда ты ударился.

— Ты, блин... ещё и ржёшь?! — у Юй Чэнсуна даже слёзы выступили. Он говорил с усилием, на каждое слово — вдох, уткнувшись в живот Инь Гу и дрожа.

Эту боль нельзя описать. Это боль из самых глубин души. Он даже думать сейчас ни о чём не мог — только хотел, чтобы Инь Гу тоже прочувствовал, каково это.

— Смотреть он собрался… Ты кто, доктор? Глазом увидел — и сразу вылечил, да? Твою мать…

Юй Чэнсун оказался прямо на ноге Инь Гу, и теперь, зажав руками пострадавшее место, даже ноги вместе сложить не мог — мешала чужая нога.

Хотя это бы и не помогло от боли, но у мужчин есть рефлекс — прижать, защитить, хоть как-то дать своему "младшему брату" ощущение безопасности.

— Убери ногу, пожалуйста! — Юй Чэнсун сжал глаза, будто молился небесам, чтобы боль ушла.

— А, прости! — Инь Гу осторожно сел, придерживая его за талию, и попробовал вытянуть ногу, но Юй Чэнсун так плотно на нём сидел, что сдвинуться было невозможно. Он тихонько похлопал его по плечу:

— Слушай, ты не мог бы... хоть чуть-чуть приподняться?

— Да пошёл ты... — Юй Чэнсун злобно уставился на него.

— Я сейчас… вообще говорить могу — и то подвиг!

— Ты чё, расплакался? — Инь Гу удивлённо посмотрел и коснулся пальцем уголка его глаза.

— Да ты, блин, легко говоришь, — Юй Чэнсун со стоном втянул воздух сквозь зубы. Первая, пробивающая душу боль прошла, но теперь наступила стадия тупой мясной боли.

— Давай, ударься сам, посмотрим, как тебе понравится!

— Хочешь, я помассирую? — Инь Гу снова не сдержал смех.

— Я ж больше всё равно ничего сделать не могу.

— Чёрт бы тебя побрал, Инь Гу… — Юй Чэнсун снова опустил голову, с лица тек пот от боли.

— Я вчера что, что-то ужасное с тобой сделал, что ты мстишь мне так?

— Не, всё спокойно. Просто обнимал меня всю ночь, — честно ответил Инь Гу.

— Я даже выспался отлично.

— Отлично, да? Так какого чёрта ты тогда меня пнул?! — Юй Чэнсун из последних сил сдерживал себя.

— Ну потрогал я тебе рот, что теперь? Ты что, невинная девушка из приличной семьи?! Ай, чёрт...

— Что? Ты трогал мой рот? — Инь Гу явно не понимал, о чём речь.

Юй Чэнсун хотел сам себе пощёчину дать. Вот так легко, с чистосердечным признанием, сдался, как на допросе.

— Дай посмотреть, — Инь Гу помог ему приподняться, положил руки на плечи и попытался отодвинуть его руки от больного места.

— Не надо, не надо, — Юй Чэнсун перехватил его руки.

— Всё, великий мастер, убери свои силы. Я всё осознал, пусть мой Чэнсун младший спокойно переживёт это мучение, без лишнего вмешательства.

— Думаешь, извинения не работают? — с усмешкой спросил Инь Гу.

— Если б это помогало, я бы тебе тоже врезал и потом сказал "прости", — буркнул Юй Чэнсун.

— Учту, — спокойно ответил Инь Гу.

— Что ты там учёл, а? — Юй Чэнсун уставился на него.

— Помочь тебе помассировать? — снова предложил Инь Гу.

— Может, ещё подуешь и скажешь: "Ай-ай, боль улетай"? — Юй Чэнсун закатил глаза.

— Могу, — серьёзно кивнул Инь Гу.

— Если ты действительно хочешь извиниться — хватит трепаться, просто… твою ж...

Когда Инь Гу приложил руку, Юй Чэнсун чуть в обморок не грохнулся. Но прежде чем мозг окончательно отключился, он понял: всё, на удивление, в порядке. Он даже... снова почувствовал прилив энтузиазма.

— Значит, не всё так страшно, — спокойно убрал руку Инь Гу. Лицо Юй Чэнсуна, застывшее в шоке и лёгком недоумении, выглядело довольно забавно. Но буквально через секунду — совсем не забавно.

Юй Чэнсун прищурился, резко схватил Инь Гу за шею и вцепился в его губы, совершенно без техники, просто укусив.

Боль часто пробуждает зверя — Инь Гу чуть опешил, но тут же поймал его за затылок и грубо разжал его зубы, перейдя к настоящему поцелую.

Оба были новичками. Один налетел, лишь бы укусить. Другой — уверенно, с расчётом, захватил язык и не отпускал.

Исход был предрешён.

Юй Чэнсун в азарте провёл рукой по ключице Инь Гу — на ощупь та оказалась идеальной, отпускать совсем не хотелось.

Инь Гу слегка напряг мышцы спины и уложил Юй Чэнсуна обратно на кровать.

Воздух больше не был спокойным, а в комнате становилось всё жарче.

Между двумя крепкими Альфами нежности не требуют ни осторожности, ни жалости.

Можно кусать с силой — ты же знаешь, что он выдержит.

В этом возрасте чувства простые и пылающие:

только что думал, правильно ли это…

а через секунду — махнул рукой и пошёл вперёд.

— Я же молодой, могу себе позволить быть импульсивным.

С тобой — особенно.

И ты тоже будь таким. Обязан быть.

__ __

— Оказывается, прогуливать урок — это такое ощущение, — сказал Инь Гу, глядя на пустую спортплощадку.

— Можно назвать это "опозданием", — Юй Чэнсун закрыл замок на велосипеде и спокойно пошёл в здание.

— Иногда дать себе слабину — это кайф, понял?

Утренний порыв страсти обеспечил первому и второму ученику школы дружное опоздание. Вышли из дома почти в девять, сейчас шёл конец первого урока.

На площадке — ни души. Только они двое медленно бродили к зданию.

— И правда, нет той вины, которую ожидал, — Инь Гу посмотрел на него. Слово "кайф" в устах Юй Чэнсуна звучало с намёком.

— Потому что ты и так успеваешь, — Юй Чэнсун полез в карман, вытащил две карамельки и протянул одну.

— Если у тебя от прогулов чувство вины — это значит, что ты и не стараешься, и не можешь себе позволить. Единственное утешение тогда — "я уже и так чувствую вину, это и есть наказание". А на деле — пользы ноль.

— Умеешь сказать, — Инь Гу развёрнул конфету и закинул в рот. — А болит ещё?

— Чёрт! — Юй Чэнсун чуть не споткнулся на лестнице, Инь Гу вовремя его подхватил.

— В святом месте такие вопросы уместны?!

— Так болит или нет? — лицо у Инь Гу было самым невинным.

Чтобы не выглядеть идиотом, Юй Чэнсун надкусил карамель и с кривой усмешкой выдавил:

— Нет, не болит…

Инь Гу с интересом посмотрел на него:

— Странно. А ведь только что вроде всё работало отлично… дважды.

Лёгкий ветер прошёлся по лицу Юй Чэнсуна, и даже он показался обжигающим.

Чувства от прикосновений Инь Гу, вкус его губ, хрип дыхания…

Да в голове у него сейчас кино 3D, IMAX, Dolby Atmos.

Жарко, очень жарко. С утра не на уроке, а под одеялом — и такая "взаимопомощь".

Вот это да. Без особых разговоров, без подготовки — всё случилось. Настоящий хулиган, опыту не нужен.

Юй Чэнсун спокойно показал ему средний палец.

Инь Гу рассмеялся и ответил победным знаком "V".

На самом деле, после того как Юй Чэнсун немного покраснел, всё стало как обычно. Сел в классе, рядом по-прежнему чувствовалось присутствие Инь Гу — всё такое же знакомое.

Порой их локти случайно касались на парте, тепло быстро передавалось от одного к другому — и тут же отступало.

Сейчас Юй Чэнсун чувствовал себя так, будто уже всё сделал и теперь можно расслабиться. Проще говоря — стыда ноль.

Он не только не стыдился того, что произошло, но даже в душе наслаждался.

"Губы у Инь Гу и правда мягкие. А как дрожали, когда я кусал..." — с удовольствием вспоминал он.

Приятное послевкусие…

Мысли унеслись куда-то далеко, но звонок на урок прервал этот поток. В класс вошёл улыбающийся Дядя Ли с термосом в руке.

— Ребята, две новости! — бодро начал он.

— С какой хотите начать?

— А они хорошие или плохие? Без уточнения мы выбрать не можем! — крикнул Чжоу Чжэюй.

— Обе хорошие! — засмеялся Дядя Ли, поставил термос на стол и продолжил:

— Тогда начнём с первой.

— Вчера, после обсуждения со всеми учителями второго года обучения, решили ввести новую систему взаимопомощи в учёбе! Называется "взаимная поддержка в учёбе" — это поможет вам улучшить оценки!

— Предлагается собираться по два-три человека после уроков и вместе готовиться к занятиям — чтобы учёба шла быстрее и легче.

— А ещё на следующем пробном экзамене результаты каждой группы будут отслеживаться. Те, у кого будет заметный прогресс — получат похвалу на общем собрании! А лучшие — ещё и стипендию от школы! Я вам по секрету скажу, сколько... — Дядя Ли показал пять пальцев и шепнул:

— Пять тысяч! Пять тысяч юаней!

— Так чем меньше людей в группе, тем лучше? — Инь Гу облокотился на парту и посмотрел на доску.

— Мы с тобой в паре, — сказал Юй Чэнсун.

— А? — Инь Гу удивлённо посмотрел на него.

— Что, недоволен? — Юй Чэнсун тоже посмотрел на него и прищурился.

— Нет, доволен, — Инь Гу достал из ящика стола бутылочку молока "Ванцзай" и поставил на его парту.

— Не пойми неправильно.

Юй Чэнсун убрал молоко обратно в ящик, молча приняв "взятку". Снял куртку, лег на парту:

— Скажи старосте, что я спать. Устал.

— Ты что, барин, а я твой управляющий? — вздохнул Инь Гу.

— Ты — моя бабочка, — пробормотал Юй Чэнсун, не поднимая головы.

— Я думал, у нас уже нет никаких этических рамок... — начал Инь Гу, но не успел договорить.

— Да ты чё, урок же идёт, примерный ученик нашёлся! — Юй Чэнсун резко сел и уставился на него с таким лицом, будто его кто-то испугал до полусмерти.

Раньше он и не думал, что Инь Гу такой. Мог просто взять и ляпнуть что-то стыдное — да ещё с таким спокойным видом!

Если раньше Юй Чэнсун и чувствовал себя немного наглым, то теперь на фоне настоящей наглости Инь Гу он выглядел просто скромнягой.

Разбит он был сильнее, чем утром, когда ему прилетело по яйцам.

— Но ведь ты тоже не слушаешь, — тихо сказал Инь Гу.

— Прекрати флиртовать, я тебя прошу, — Юй Чэнсун достал из ящика целый пакет молочных конфет и поставил их на парту Инь Гу.

— Я реально спать хочу. Дай мне — то есть, дай себе — поспать немного.

— Ладно, — Инь Гу взял конфеты, усмехнулся и тихо добавил:

— Мы с тобой, как...

Юй Чэнсун сразу повернулся к нему. Тот запнулся и мягко закончил:

— Ну, как соседи по парте. Мне бы и одной конфетки хватило.

Юй Чэнсун вытащил одну конфету из пакета и кинул на его парту. Остальные снова убрал в ящик:

— Хочешь — бери сам. Звать не надо.

Инь Гу кивнул.

Дядя Ли сделал глоток воды и продолжил:

— Вторая новость! Уже почти июнь, школьные спортивные соревнования пройдут 26 и 27 числа. А сразу после них — пробный экзамен!

— Дядя Ли, вы же сказали — хорошие новости! Можно без экзаменов? — кто-то пожаловался.

— Ладно, не будем про экзамены, — рассмеялся Дядя Ли.

— Сегодня староста соберёт список участников. Постарайтесь активно участвовать, тренироваться, развиваться всесторонне! Конечно, при этом не забываем про обычные уроки! Наша цель — минимум второе место, максимум третье!

— А почему не "третье минимум, второе максимум"? — Инь Гу наклонился к своему "соседу по парте".

Юй Чэнсун лениво хлопнул его по руке и повернулся на другой бок, продолжив спать.

Инь Гу посмотрел на покрасневшую от хлопка руку и тихо рассмеялся.

— Потому что речь не о втором месте с конца, — вмешался Цянь Сяоюй, повернувшись к Инь Гу. Он говорил с тем же уважением, что и с Юй Чэнсуном.

— Спорт — это сцена для спортсменов, а у нас в классе их нет. Каждый год первое, второе и третье места занимают профики.

Он немного замолчал, горько поправил очки:

— А у нас в классе ни одного такого. В прошлом году мы были на предпоследнем месте.

Инь Гу замер, потом посмотрел на Юй Чэнсуна:

— А Юй Чэнсун?

Разве если он — топ-Альфа, то его нельзя сравнивать с профессионалами? Почему тогда у них всё так плохо, что приходится бороться не за первое, а за третье... снизу?

— Гу, ты не в курсе, — лицо Цянь Сяоюя стало ещё печальнее. Инь Гу даже подумал, что тот сейчас заплачет.

— Осенью в первом семестре Юй Чэнсун выиграл все соревнования по индивидуальным видам спорта. Все золото забрал себе. Его отстранили от участия…

— Что? — Инь Гу рассмеялся.

— Такое возможно?

— Да! Те учителя физры вообще никаких принципов! — Цянь Сяоюй возмущённо поправил очки.

— Сказали, что Юй — как профессионал, а остальные — просто любители. Несправедливо. В прошлом году староста умолял его участвовать — и он сдался, сыграл в "крестики-нолики" и получил приз "самый популярный спортсмен". Только так мы и не скатились на последнее место.

— Он что делал? — Инь Гу чуть не рассмеялся.

— В крестики-нолики?

— Ага. Потому что в шахматы он не умеет, — кивнул Цянь Сяоюй.

— В школе кроме баскетбола, лёгкой атлетики и бадминтона ещё есть конкурсы попроще — для Бет и Омег. Типа шахмат, танцев — ничего сложного.

Инь Гу всё понял — это соревнования, где не нужна физическая сила.

Бедный его сосед по парте, настоящий Альфа, а приз получил за внешность среди кучки Омега и Бет…

Так и хочется засмеяться.

После объявления двух новостей Дядя Ли начал урок. Инь Гу слушал вполуха.

Юй Чэнсун уже вовсю дрых, да так сладко, что самому захотелось спать.

Как только прозвенел звонок, староста Цзя Маньнин с видом идущей на расстрел направилась в самый конец класса — туда, где у двери сидел Юй Чэнсун.

Тот только сел, увидел её — и тут же снова рухнул на парту.

— Брат Сун, стой! — воскликнула Маньнин, протягивая руку, как в старых дорамах.

— Уже не остановить, — отмахнулся Юй Чэнсун, не поднимаясь.

— Все вопросы к твоему брату Гу.

Маньнин тут же повернулась к Инь Гу. В глазах засиял свет надежды.

— Брат Гу!

— Эй, не надо так, — засмеялся Инь Гу.

— Это про спорт? Я так же, как и Юй Чэнсун, никуда не подхожу.

— Я знаю, знаю! — Цзя Маньнин отогнала от себя Цянь Сяоюй и усадила его подальше.

— Если бы не вы с братом Суном в тот день, я бы точно слегла. Внезапно схватила жара, я думала, помру! До сих пор не поблагодарила вас!

— Не стоит, — ответил Инь Гу.

— Лучше отдайся мне, Маньнин, — пробормотал Юй Чэнсун, не вставая.

Маньнин сразу повернулась к нему с горячим взглядом:

— Брат Сун, если ты согласишься сыграть ещё одну партию в "крестики-нолики", я готова! Пошли прямо в обед брать свидетельство!

— Ну уж нет, тогда лучше не надо, — Юй Чэнсун всё-таки сел и с улыбкой посмотрел на неё.

Цзя Маньнин хоть и была всего 1.58 роста, зато красивая, обаятельная и очень умная Омега. Все в классе её уважали — она была отличной старостой.

Юй Чэнсун её уважал тоже. Иначе бы в прошлом семестре не сыграл на глазах у всей школы в "крестики-нолики".

Хотя, конечно, он просто не смог отказать.

— А ты, брат Гу? — Маньнин посмотрела на него с мольбой.

— Хм… а какие там вообще есть соревнования? — спросил Инь Гу.

— Да их полно! — обрадовалась Маньнин.

— Только тебе ни одна не подойдёт, — вставил Юй Чэнсун, остудив пыл.

— Как это не подойдёт? — Маньнин загорелась ещё сильнее.

— У нас есть роскошные кресла для игроков в "крестики-нолики", блестящие костюмы и прекрасные участницы в спортивной аэробике, грациозные и элегантные бойцы "восемь отрезов шёлка", и даже шахматы с философским подтекстом! Что угодно, лишь бы ты захотел!

— Жаль, ты не в агентстве по недвижимости, — Юй Чэнсун похлопал ей в ладоши.

— Это было круче, чем сочинение твоего брата Юй Чэнди.

Маньнин посмотрела на него с мольбой:

— Самый популярный спортсмен выбирается по голосованию всей школы. А значит — важна внешность. У нас в классе, кроме вас двоих, только Чжоу Чжэюй на что-то похож. Но у него слишком много бывших — каждая вторая ученица, репутация у него так себе.

— Остались только вы двое, — с серьёзным лицом начала Цзя Маньнин.

— У школы правило: от каждого класса должен быть хотя бы один приз, иначе у классного руководителя урезают премию. А за каждый дополнительный — прибавляют! Дядя Ли пообещал: весь выигрыш — в фонд класса! — она загибала пальцы.

— Но вы же знаете, какие у нас все… слабенькие. Так что надежда только на вас… и вашу внешность.

— А почему в прошлом году только один приз за внешность? — Инь Гу с усмешкой посмотрел на Юй Чэнсуна.

— В "крестики-нолики" не победил?

— Заткнись, можно? — Юй Чэнсун уткнулся в телефон и показал ему средний палец.

Он и правда тогда играть не собирался — главное было появиться на публике, а дальше пофиг.

— Запиши меня на всё, что можно, кроме аэробики, — сказал Инь Гу.

— Слышала? — Юй Чэнсун повернулся к Маньнин.

— Он сказал, что хочет только на аэробику.

— Вместе пойдём? — Инь Гу наклонил голову.

— Я предпочитаю работать один, — ответил Юй Чэнсун с фальшивой улыбкой.

— Спасибо вам огромное! С этого дня ты мне как родной брат! — Маньнин аж расчувствовалась и начала быстро записывать в блокнот.

— Брат Гу, я записала тебя на "крестики-нолики" и шахматы. Постарайся взять первое место, ладно?

— Без проблем, — кивнул Инь Гу.

— А ты, брат Сун… — Маньнин замялась, потом тихо сказала:

— Я выбрала тебе что-нибудь полегче…

— Легче, чем "крестики-нолики"? — Юй Чэнсун подозрительно посмотрел на неё.

— Что?

— …Чирлидинг, — выдохнула Маньнин, будто прощалась с жизнью.

— Чего?! — Юй Чэнсун подумал, что у него галлюцинации.

Инь Гу тут же прыснул со смеху.

Маньнин тут же отпрянула на три шага и скрестила руки перед лицом:

— Слушай! Дай объяснить!

— Не надо, — фыркнул Юй Чэнсун.

— Лучше живьём закопай.

— Брат Сун, не будь таким черствым, — Маньнин заиграла на чувствах.

— Мы же не можем так просто сдаться! Нам надо бороться за премию! В этом году, кроме приза за "самого популярного спортсмена", добавили ещё и "самого популярного чирлидера"…

— То есть ты хочешь, чтобы я в юбке перед всей школой на стадионе крутился? — Юй Чэнсун глянул на неё, прищурился.

— А что я с этого получу, а?

— А то, что Инь Гу пойдёт с тобой и тоже наденет юбку! — торжественно произнесла Маньнин.

— Что? — Инь Гу чуть не поперхнулся.

— Я? С какого перепуга?

— Потому что Юй Чэнсун пойдёт с тобой, — невозмутимо ответила Маньнин.

— Маньнин, — Юй Чэнсун не поднимая глаз тыкал в телефон,

— Ты сегодня особенно красивая.

Маньнин застыла, а потом засмущалась и прикрыла лицо:

— Правда?

— Угу. Думаешь ты ещё красивее, чем выглядишь.

— …Так я и знала.

— Ну пожалуйста, ну по-братски! — Маньнин сложила ладони в мольбе. — Если что — без юбок! Я вам сама костюмы подберу — суперские будут!

Прозвенел звонок, и ей ничего не оставалось, кроме как ещё раз помолиться и попытаться растопить сердца красавчиков искренней преданностью.

— Ты правда не пойдёшь? — Инь Гу внезапно наклонился к самому уху.

— Блин! — Юй Чэнсун аж подскочил, чуть не выронил телефон.

— Ты серьёзно хочешь в юбке плясать?

— Староста же сказала, что постарается достать два комплекта с брюками, — спокойно ответил Инь Гу.

— То есть ты хочешь в брюках плясать посреди толпы девчонок? — фыркнул Юй Чэнсун.

— А ты хочешь без брюк? — Инь Гу оглядел его с ног до головы.

— Думаешь, школа разрешит?

— Чушь не неси, — Юй Чэнсун покосился на него.

— Ты же не думаешь, что чирлидинг — это только на баскетболе попрыгать и всё?

— А разве нет? — удивился Инь Гу.

— Конечно нет, — вздохнул Юй Чэнсун.

— От баскетбола до прыжков в длину — куда скажут, туда и иди, как кирпич. Не понял? Проще говоря: два дня подряд будешь позорище на весь школьный двор.

— Ага, — кивнул Инь Гу.

— "Ага"? — переспросил Юй Чэнсун.

— Устану жутко, — пожаловался Инь Гу.

— И что? — нахмурился Юй Чэнсун.

— Можно тогда с утра потуши мне мясо по-домашнему? — Инь Гу посмотрел на него серьёзно.

— Жареной свинины мне не хватит, нагрузка большая, после двух номеров точно проголодаюсь.

— …Желаю тебе приятно попрыгать, — Юй Чэнсун сложил ладони, будто прощался.

— Вместе повеселимся, — Инь Гу опустил его руки.

— Отдохнём заодно. Всё равно времени полно.

— Ты что, правда в порядке? — Юй Чэнсун прищурился.

— Свою "юбочку за миллиард" достал уже?

— Ага, порядок полный, — Инь Гу улыбнулся.

— Твою я тоже выбрал, так что давай вместе.

Юй Чэнсун немного помолчал, потом откинулся на спинку стула:

— Ладно… Покажи, как там твоя "юбочка за миллиард" выглядит.

Юй Чэнсун вернулся из школы, даже не сняв рюкзак, сразу постучал в дверь младшего брата:

— Выходи.

Изнутри долго шаркали, пока, наконец, за дверью не показалось заспанное лицо Юй Чэнди. Он зевнул, потирая глаза:

— Что такое?

— Учиться, — сказал Юй Чэнсун и щёлкнул его по лбу.

— Твой брат сегодня в школе специально всё домашнее сделал, чтобы тебе помочь с уроками.

— Брат? — Юй Чэнди тут же оживился, поднял на него взгляд.

— К тебе в комнату идти?

Юй Чэнсун кинул ему телефон:

— Размечтался. Сам ему звони. Я спать пошёл.

— А… — Юй Чэнди прижал к груди телефон.

— Тогда, когда закончу…

— Телефон у себя в комнате оставь, утром зайду заберу, — сказал Юй Чэнсун.

— Без дела не приходи, я спать.

Он принял душ, не стал сушить волосы и сразу завалился в кровать. Не соврал — правда был уставшим.

Хотя и у Инь Гу вчера спал вполне нормально.

Но дело было не в этом.

А в сегодняшнем утре.

Ах… незабываемо.

Юй Чэнсун уставился в потолок, прокручивая в голове события дня.

То, что Инь Гу способен протянуть руку — оказалось неожиданностью.

Хотя с Чжоу Чжэюем и остальными они и не такое вытворяли, даже штаны сдирали ради прикола — не впервой.

А вот то, что он ещё и укусить сможет — вот это уже сюрприз.

Теперь, вспоминая тот момент, Юй Чэнсун понимал — голова была пустая, ни о чём не думал, просто дал волю эмоциям.

Но и не жалел.

Просто не ожидал, что такой сдержанный на вид Инь Гу потом окажется таким распущенным. В очередной раз — внешность обманчива.

Да уже всё случилось, что теперь думать-то.

Юй Чэнсун перевернулся на бок и закрыл глаза.

Человек рядом — никуда не денется. Лучше подумать, что завтра на обед.

...

— Проснись! Хватит дрыхнуть!

...

Юй Чэнсун зажал уши, не открывая глаз, раздражённо хрипло пробормотал:

— Ты вообще нормальный? Придурок малолетний.

— Брат хочет с тобой поговорить, — Юй Чэнди сунул ему в руки телефон. — Я пошёл!

Брат? Инь Гу? Поговорить с ним?

Охренеть.

Инь Гу хочет с ним поговорить!

Юй Чэнсун резко сел на кровати. Поднялся так быстро, что у него потемнело в глазах. Провёл рукой по волосам, достал с тумбочки резинку, собрал их в хвост, поправил футболку и только потом посмотрел на лежащий на кровати телефон.

Когда увидел, что на экране — пол его комнаты, чуть в обморок не грохнулся.

Юй Чэнди, ты что, идиот? Ты камеру зачем на заднюю переключил?!

Но на всё это бестолковое шоу Инь Гу не засмеялся. Наоборот, выглядел серьёзно.

Юй Чэнсун даже забыл, что ему стыдно, и сам невольно посерьёзнел:

— Что такое?

— Я хочу объясниться, — сказал Инь Гу, глядя прямо на него.

— ...Что именно? — Юй Чэнсун за пару секунд прокрутил в голове всё, что между ними было, и неизбежно вспомнил утро...

Что тут объяснять? Инь Гу что, залетел? Он теперь "папа"?

— Слушай внимательно, — нахмурился Инь Гу.

— Сейчас скажу.

— ...Ну, говори, — Юй Чэнсун даже выпрямился.

— Спокойной ночи, — с улыбкой сказал Инь Гу.

— А? — Юй Чэнсун на секунду завис, а потом показал ему средний палец. — Инь Гу, да пошёл ты...

Инь Гу уже нажал "сбросить".

На экране застыла морда Юй Чэнсуна, полная злости и непонимания, и через пару секунд потухла.

Инь Гу бросил телефон и завалился в кровать, смеясь так, что аж живот заболел.

Кровать… эта самая кровать… Юй Чэнсун на ней…

Он мысленно поаплодировал своей фантазии.

Хотя и Юй Чэнсун хорош — так быстро переключаться от "обнять и поцеловать" до "разнести всё к чёрту" тоже надо уметь.

Уголки губ Инь Гу непроизвольно дёрнулись вверх.

Юй Чэнсун из тех, кто до и во время — весь из себя дерзкий, а после — со стыдом осознаёт, что вообще натворил.

Но в следующий раз всё равно полезет.

__ __

Цзя Маньнин:

— Брат Сун!

Цзя Маньнин:

— Срочно!

Юй Чэнсун лениво откинулся на спинку стула, с мороженым во рту, и не спеша набирал ответ.

Сегодня суббота. Он уже закончил с домашкой и скучал, колеблясь между "пойти с Чжоу Чжэюем в интернет-кафе" и "замучить Юй Чэнди уроками".

А почему Инь Гу даже не входил в список? Всё просто — повода не нашлось.

Учитывая, что вчера утром они с Инь Гу сделали кое-что... не для чужих ушей, Юй Чэнсун чувствовал: с любым поводом написать Инь Гу сейчас выглядело бы как "мне одиноко, давай вместе разрядимся".

Он, конечно, бесстыдный, но в такие моменты начинал тупить.

Подумает пару дней, остынет — тогда снова начнёт чудить.

Хороший Человек:

— Говори.

Цзя Маньнин:

— Школа просит всех участников соревнований прийти в воскресенье на тренировку, включая группу поддержки.

Цзя Маньнин:

— массаж спины.gif

Хороший человек:

— Завтра?

Цзя Маньнин:

— Да-да, завтра в восемь утра!

Хороший человек:

— Что-нибудь нужно принести?

Цзя Маньнин:

— Сам факт, что вы придёте, уже честь для нашего класса!

Цзя Маньнин:

— *смайлик с глазами-звёздочками*

Юй Чэнсун уже собирался положить телефон, как она снова написала:

Цзя Маньнин:

— Брат Сун, скажи ещё и брату Гу, как раз вы вдвоём придёте.

Юй Чэнсун хотел спросить: "С чего это вдруг «как раз»?" И ещё — "Ты же староста, почему я должен говорить?"

Но в итоге просто отправил:

Хороший человек:

— Угу.

Инь Гу в последние дни в соцсетях молчал — видно, настроение было не то. Семья у него, как-никак, напряжённая.

Хороший человек:

— Староста сказала завтра в восемь утра собраться на школьном стадионе, тренировочка.

Отправил — и швырнул телефон на стол, пошёл на кухню за водой.

Мама как раз вышла из кухни с телефоном, увидела его, остановилась, нахмурилась:

— Твой отец завтра приезжает.

— А, — сказал Юй Чэнсун, наливая воду

— Праздник что ли какой? Зачем возвращается?

— Кто его знает! — мама вся злилась.

— По телефону сказал, что соскучился по дому. Сам бы подумал, по кому скучать — вся семья, сплошь неблагодарные, кроме ЮаньЮаня никому он тут не нужен!

— Да никому он не нужен, — Юй Чэнсун сделал глоток и посмотрел на неё.

— Скажи ему, пусть не возвращается.

Мама вышла из кухни с телефоном, увидела Юй Чэнсуна, остановилась, нахмурилась:

— Твой отец завтра возвращается.

— А, — Юй Чэнсун наливал воду,

— Не праздник же какой, зачем приезжает?

— Кто его знает! — мама вся кипела от злости.

— По телефону сказал, что соскучился по дому. Сам подумать не может? Вся семья — одни неблагодарные, кроме ЮаньЮаня никто его и не ждал!

— Никто его и не ждал, — Юй Чэнсун сделал глоток, посмотрел на неё.

— Скажи ему сразу, пусть не возвращается.

Мама его проигнорировала и продолжила ругаться:

— Нам он тут зачем? Лучше бы зарабатывал где-нибудь, кто всех нас кормит-то? Делать нечего — домой прётся! Пусть на улицу выйдет — и чтоб его машина сбила! Старый бездельник! Весь из лени сшит, ничего не умеет, никчёмный мужик!

Юй Чэнсун молча обошёл её и ушёл в комнату.

Телефон на столе загорелся.

Инь Гу:

— Позавтракаем вместе?

Юй Чэнсун поднял бровь, быстро набрал:

Хороший человек:

—Давай. Ты закажи, я подойду.

Они вдвоём спокойно поели и, как и следовало ожидать, на стадион пришли с опозданием.

Обычно можно было затеряться в толпе, но сейчас они с Инь Гу выделялись как на ладони — самая высокая парочка на территории всей группы поддержки.

Среди кучи Омег и Бета-ребят ростом в среднем 1.75 см, два Альфы под 1.90 см выглядели как башни. Особенно учитывая, что оба всегда были в центре внимания.

С тех пор как они вошли, щёлканье камер и шёпотки вокруг не прекращались.

— Вот чёрт, вот чёрт, вот чёрт, куда они идут?

— Блин… в ту сторону… Это же… к группе поддержки?

— Юй Чэнсун с этим красавчиком-одноклассником идут к чирлидерам???

— Кто соврал, что Брат Сун сегодня играет в го? Быстро сюда — на разбор!

— Если бы знала, я бы сама записалась в чирлидеры! Чёрт, староста предлагала — я отказалась, типа устала!

— Только у меня один вопрос — они что, будут в юбках танцевать?..

— Вот тебе и вопрос, — Юй Чэнсун глянул на Инь Гу, тихо сказал:

— Нам реально в юбках танцевать придётся?

— Если ты захочешь — я с тобой, — так же тихо ответил Инь Гу.

Юй Чэнсун показал ему средний палец.

— Юй Чэнсун! Инь Гу! — к ним махала староста в розовой спортивной юбке и короткой матроске, стоя у входа на стадион.

— Наш класс — вот тут!

Юй Чэнсун поднял руку, мол, понял, и тут же повернулся к Инь Гу:

— Видел? С таким размером юбки, если бы мы и правда надели...

— Даже "это" не прикроет, — добавил Инь Гу.

— … — Юй Чэнсун уставился на него несколько секунд, потом сдался:

— Ладно, хоть и жёстко прозвучало, но ты прав.

— Тогда может, и штаны стоит надеть, — Инь Гу наклонился ближе и тихо сказал:

— Смотри, староста же в шортах.

Юй Чэнсун глянул — у Цзя Маньнин под юбкой действительно были бежевые обтягивающие шорты. Что это за модель — он не знал, но точно не мужская.

— Инь Гу, скажи честно, у тебя точно нет тяги к этому? — Юй Чэнсун прищурился.

— А если бы была, ты бы перестал со мной общаться? — спросил Инь Гу.

— Нет, — спокойно ответил Юй Чэнсун.

— Ну и нет у меня, — сказал Инь Гу.

— Я тебе поверил, — сказал Юй Чэнсун, засунул руки в карманы куртки и пошёл в сторону остальных.

— Опаздываете, парни, в следующий раз чтоб без этого, — окликнула их Тань Тинлу, ответственная за культурно-развлекательные мероприятия. Высокая Омега с хвостом и короткой юбкой.

— Извините, — Инь Гу с лёгкой улыбкой.

— Больше не повторится.

— Ой, да ладно, всякое бывает! — Цзя Маньнин подбежала, принялась обмахивать их маленьким веером. — Тинлу, для брата Суна и брата Гу есть план?

— Конечно, — Тинлу подвела их к нужному месту.

— Простые танцевальные движения, я впереди показываю, вы повторяете за всеми.

— Хорошо, — кивнул Инь Гу.

Первый день был вообще ни о чём — просто построение и один восьмитактовый элемент. Вся площадка была занята разными командами, шум, гвалт, полный хаос.

Юй Чэнсун не продержался и получаса, ткнул Инь Гу локтем:

— Пошли.

— Разве не в обед перерыв? — спросил Инь Гу, но сам уже двинулся в сторону выхода.

Слишком скучно.

— Если тебе танцы так по кайфу, скажи Маньнин — будешь ведущим, — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Ни за что. Вообще не хочу, — ответил Инь Гу.

Он хотел посмотреть, как Юй Чэнсун "пошли" скажет при всех, особенно перед физруками, но тот просто вальяжно вышел с площадки, ещё и поздоровался по дороге с одним из учителей.

Вообще не парился.

Они пошли в буфет побездельничать — раз в школе есть те, кто живёт в общежитии, то буфет работает постоянно.

— “Топ-красавчик школы №1 Юй Чэнсун. Осенняя спартакиада. Видео в HD. Пишите в личку”, — Инь Гу сидел напротив, листал какой-то анонимный школьный чат, рассмеялся.

— Я только что написал им в личку.

— Делать нечего — иди обратно и танцуй, — спокойно ответил Юй Чэнсун, отпил лимонад.

— Цены нормальные, — Инь Гу показал экран.

— 25 юаней за всё. И ещё фотосет в подарок. Ты, оказывается, ещё и фотосессии делал?

— Неа, даже селфи у меня почти нет, — Юй Чэнсун наклонился, листая телефон. На экране — переписка с кем-то под ником "Большая прелесть брата Суна", которая утверждала, что у неё самая полная коллекция его фоток и видео. Цены "приятные". Он заинтересовался.

— Дай телефон на минутку.

— Пользуйся, — сказал Инь Гу, сложив руки под подбородком и глядя на него.

Юй Чэнсун начал печатать:

— Где снимались эти фотки?

Большая прелесть брата Суна:

— Источники сложные, я не первая в цепочке.

Большая прелесть брата Суна:

— Но отвечаю — просто огонь! Безумно крутые! Есть даже, где ты причёсываешься! HD, без водяных знаков!

— Наверное, просто слили с телефона, явно не HD, — Юй Чэнсун вернул телефон, усмехаясь.

— Раньше Чжоу Чжэюй купил, а там было написано: "Купи Юй Чэнсуна — Чжоу Чжэюй в подарок»'. Так злился, что целый день не ел.

Они оба засмеялись. Инь Гу не удержался — перевёл 25 юаней.

Продавец с ником "Большая прелесть брата Суна" оказалась честной — почти сразу скинула больше десятка видео и несколько десятков фото.

Инь Гу ткнул на одно наугад. На видео — Юй Чэнсун в первом классе старшей школы, волосы собраны в хвостик, в футболке и шортах, лениво разминается на беговой дорожке. Похоже, заметил, что его снимают, глянул в сторону камеры, но не отреагировал.

Вокруг — визг девчонок. Все вопят его имя, у кого-то даже голос сорвался.

Видно, снимала тоже одна из визжащих — руки тряслись так, будто у камеры моторчик, про "HD" можно забыть. Но лицо у Юй Чэнсуна — всё равно как с обложки.

Судя по атмосфере, это была не первая его гонка. Остальные участники — с убитыми лицами и опущенными плечами, будто сразу сдались. Даже намёка на борьбу.

Видео было коротким — секунд 15.

Инь Гу полистал дальше — были и длинные, минут по десять, и короткие, по пять секунд.

Фото — куда качественнее. Видно, что немного обработаны, но лицо не тронули — только резкость подкрутили.

Бег, прыжки, баскетбол — десятки снимков. Некоторые даже подогнаны под размер обоев. Сервис на уровне.

— Нормально, не зря потратился, — сказал Инь Гу и начал сохранять.

— Раз ты такой богатый — угости меня обедом, я тебе сам хоть что напозирую, — хмыкнул Юй Чэнсун.

— Что едим? — Инь Гу поднял голову, улыбаясь.

— Ты готовишь, я плачу?

— Идёт, — кивнул Юй Чэнсун.

Они так и не смогли долго отлынивать — через час их лично выловила обратно Тань Тинлу.

— Предупреждаю вас двоих: не вздумайте пользоваться тем, что симпатичные, чтобы нарушать дисциплину! Я не стану вас жалеть! — сказала Тань Тинлу, покраснев, как только Инь Гу посмотрел на неё чуть дольше обычного.

Весь день Юй Чэнсун отлынивал от дел без особого удовольствия. Если бы не один человек рядом, он бы вообще не показывался на глаза ей.

— Я в магазин схожу, пойдёшь? — Юй Чэнсун быстро выбежал за ворота школы, удирая от запаха дыма.

Пару дней назад рядом открылся ларёк с жареным кальмаром — запах жареного масла чувствовался за километр.

— Пойду, — Инь Гу сразу пошёл следом.

— Вся мелочь закончилась.

— Я тебя не видел как ты кушал, как так быстро всё закончилось... — начал Юй Чэнсун, но осёкся.

— Ты сам всё съел, — Инь Гу посмотрел на него.

— А с такой легендой Первой школы и правда приходится каждый день платить за крышу.

— Вот это по-взрослому. Будет проблема, Брат Сун тебя прикроет, — сказал Юй Чэнсун, потрепав его по голове.

Юй Чэнсун откинул старую занавеску на двери мини-лавки и вошёл.

Бабушка сидела за кассой, в очках для чтения, читала книжку. Увидев его, сразу заулыбалась и неторопливо сказала:

— В воскресенье тоже учитесь?

— Нет, мы танцевать пришли, для здоровья, — направился к полке с конфетами Юй Чэнсун и на ходу спросил:

— А вы танцевали когда-нибудь? Ну, под эти народные хиты?

— Танцевала. Раньше с веерами, — бабушка поправила очки и добродушно улыбнулась. Указала на полку перед ним:

— Ню только что завезла ту самую сахарную вату, что ты в прошлый раз спрашивал. Посмотри, там ли она.

Ню — это её дочь, иногда помогает с закупками.

— Вижу, — Юй Чэнсун взял две упаковки сахарной ваты и заодно схватил связку молочных ирисок "Ванцзай", положил всё на кассу.

— Конфеты все беру, не забудьте, чтобы сестра Ню ещё закупила.

— Ай, запомнила, — бабушка посчитала на калькуляторе.

Юй Чэнсун взглянул на Инь Гу.

Тот уже взял две пачки сигарет и пошёл дальше вдоль полок. В одной руке у него было несколько пакетов, и всё, что приглянулось, он сразу складывал внутрь. Через пару минут уже два пакета были доверху набиты.

— Хватит уже, — Юй Чэнсун наугад схватил ещё одну пачку сигарет. На сегодня у него как раз закончились, днём он даже у Инь Гу две штуки одолжил.

— Свиней не кормят так, как ты.

— Я сам это всё ем, — усмехнулся Инь Гу и потянулся за третьим пакетом.

— Молочные ириски закончились.

На кассе Юй Чэнсун протянул один пакет и сказал:

— Это для Юй Чэнди.

— Угу, — кивнул Инь Гу, расплатившись за все три пакета.

— Это от Брата Гу.

— У тебя что, деньги с ветра сдуваются? — не удержался Юй Чэнсун, выходя из магазина.

— Нет, просто так заработал, — сказал Инь Гу.

— Как именно? — Юй Чэнсун закурил, прикрылся от ветра и зажёг сигарету.

— Своей внешностью зарабатываешь?

— Всё легально, — усмехнулся Инь Гу.

— Иногда помогаю людям тестировать софт, пишу программы.

— Так это работа? — Юй Чэнсун посмотрел на него.

— Не совсем, — сказал Инь Гу.

— Если уж называть, то подработка. Я вообще не люблю работать.

— Я тоже, — сказал Юй Чэнсун.

— Кто по доброй воле хочет быть шестерёнкой, если можно быть боссом.

__ __

Поднимаясь по лестнице с пакетом всяких вкусняшек, Юй Чэнсун уже придумал, как подколоть мелкого:

"Это твой брат Инь Гу купил, чтобы тебя замотивировать. Если в этот раз снова завалишь, ему будет обидно".

Он толкнул дверь.

— Ты ж пацан, мужик! Чего ты такой забитый! Надо уметь давать отпор! Если одноклассники тебя обижают — бей в ответ, не позорь нашу семью! — раздался громкий голос с дивана. Заслышав, как открылась дверь, мужчина оживился:

— Это ты, Чэнсун? Иди сюда, дай отцу на тебя посмотреть!

Юй Чэнсун вошёл.

Отец сидел посреди дивана, а Юй Чэнди съёжился в уголке. Его лицо было с явным следом от пощёчины.

— Чэнди сказал, у вас в школе какое-то мероприятие. В воскресенье! Самого лучшего ученика заставили таскаться! А мы с тобой так и не увиделись! — Отец поднялся и распахнул руки. Его лицо, распухшее от алкоголя и сигарет, утратило былую чёткость черт и сейчас напоминало мокрую булку.

— Давай, обнимемся!

Юй Чэнсун не стал на него смотреть, просто кивнул младшему:

— Иди сюда.

Юй Чэнди вскочил и подбежал.

Отец замер на секунду, потом неловко опустил руки и, чтобы скрыть неловкость, кивнул на Чэнди:

— Вот же тряпка! Совсем не в мать, не в отца. Мама ему два слова скажет — уже ревёт. Так только хуже делает! Эх, и эмоциональный у него ноль…

— С лицом что? — Юй Чэнсун быстро глянул на отца, а потом спросил брата.

Юй Чэнди дёрнулся и испуганно посмотрел на отца.

Отец нахмурился:

— Ты чего молчишь? Полгода дома не был — и даже не поздороваешься толком.

— Потом поговорим, — Юй Чэнсун сжал брату щёку. Тот сразу зажмурился от боли, глаза наполнились слезами.

— Я спрашиваю, что с лицом?

Юй Чэнди перевёл взгляд с отца на старшего брата, расплакался, но тихо сказал:

— Мама… мама ударила…

— Кто видел? — Юй Чэнсун повернулся к отцу.

Лицо отца моментально потемнело.

— Юй ЧэнъЮань и папа, — тихо сказал Юй Чэнди, вытирая слёзы, не поднимая головы.

— О, полгода дома не был, и как вернулся — только посмотреть, как сына бьют? — Юй Чэнсун усмехнулся, но в глазах была холодная злость.

— Настоящая отцовская любовь, как гора.

— Я ж для твоей матери старался! — отец, понимая, что неправ, начал злиться.

— У неё здоровье неважное, если разозлится — ей же хуже будет! Она сломается — кто вас троих будет тянуть? Совесть имей!

— Да я её каждый день злю, и что? — фыркнул Юй Чэнсун.

— Кто кого тянет? Ты что, умер? Или я?

— Юй Чэнсун! Это ты так с отцом разговариваешь? Кто тебя такому научил?! — отец зло покосился на Чэнди.

— А как с тобой говорить? — Юй Чэнсун потрепал младшему брату кудри.

— Ты же папаша, который спокойно смотрит, как его жена с прибабахом издевается над сыном, и даже слова не скажет?

— Юй Чэнсун! Не беси меня! Ты мой сын, и Юй Чэнди — тоже мой сын! Кому бы вы что ни предъявляли — я тут при чём?!

Глаза отца налились кровью, лицо перекосилось от ярости:

— Я вас вырастил, а вы что? Монстры неблагодарные! Мой хлеб ели, за мой счёт жили! Побили тебя — и что? Всех детей бьют! Никто от этого не умирал! Что вы, золотые слитки, чтобы вас холить?! Чуть что — уже обиженные!

— Закончил? — спокойно спросил Юй Чэнсун.

— Нет! Вы оба сюда подошли! — Похоже, за полгода, пока его в семье не было, он соскучился по чувству власти. Старшего сына он уже не мог тронуть, со младшим — Юй ЧэнъЮанем — связываться боялся, оставался только средний.

— Ты правда, как мама говорила, под машину попал и кукухой поехал? — усмехнулся Юй Чэнсун.

— Ты!.. — отец вскипел, схватил кружку со стола и швырнул в него.

— Разбаловали тебя до невозможности!

Юй Чэнсун легко увернулся, и тут же его Альфа-феромоны с такой силой придавили воздух, что отец с криком рухнул на колени прямо на диван.

Отец был обычным Альфой. То, каким стал Юй Чэнсун, — это благодаря генам матери. После того как сын прошёл через дифференциацию, отец даже пальцем тронуть его не мог.

— Ну что ты, папа, сразу на колени? Сказал бы словами — и хватит. — Юй Чэнсун похлопал Чэнди по голове.

— Давай, скажи отцу, что не обижаешься.

— Н-не обижаюсь… — пробормотал тот, всхлипывая.

Отец с досады колотил кулаками по дивану:

— Ты вот так с отцом? Ты не стыдишься?! Я же тебя растил!

— А я чем тебе обязан? — Юй Чэнсун уже было пошёл, но обернулся и с удивлением спросил:

— За то, что ты молча смотрел, как мама меня колотит, и даже слова не сказал? Или за то, что, как только на тебя наорали на работе, ты приходил домой и бил меня? А может, за то, что когда мама тебя ругала, я должен был стоять между вами и получать за ттебя

Отец от злости даже сказать ничего не мог — только лежал на диване, тяжело дыша.

Он всегда был слабаком, но при этом жутко властным. Когда на него кричали жена или чужие люди, он не знал, куда деть свою злость. Вот и срывался на родных сыновьях.

В конце концов, это ж его дети — что они ему сделают?

Никто со стороны не вмешивается, а сыновья не могут ему ничего противопоставить.

Юй Чэнсун похлопал Юй Чэнди по плечу:

— Иди в комнату, собирай вещи. Домашку, сменную одежду. Я считаю до двадцати.

— Двадцать... пятнадцать... десять...

Юй Чэнди, не обращая внимания на боль в лице, со всех ног бросился в комнату.

Юй Чэнсун обошёл диван, наклонился к отцу и усмехнулся:

— Мама где?

— Не знаю! — давление Альфа-феромонов резко усилилось, и Юй старший, привыкший давить на слабых и прогибаться перед сильными, быстро сдал назад.

— В магазин пошла, за продуктами!

— Понятно, — кивнул Юй Чэнсун.

— А младший сын где?

— С ней вместе ушёл! — прокричал отец.

— Убери уже феромоны! Мне дышать нечем!

— Не спешу, — сказал Юй Чэнсун, глядя в сторону двери спальни. Оттуда Юй Чэнди, шатаясь, выскочил с двумя рюкзаками.

— Скажи маме, что мы с тобой сегодня не вернёмся. Пусть ужин не готовит.

Юй Чэнсун сел на велосипед и просто поехал кататься по городу. Юй Чэнди, как испуганный перепел, сидел у него за спиной и крепко обнимал его за талию, молча.

Наконец Чэнсун остановился, достал телефон, помолчал немного и набрал номер Инь Гу.

— Юй Чэнсун? — услышал он в трубке.

— Ты где? — спросил он.

— Внизу, у нового кондитерского, покупаю что-то. А что случилось? — отозвался Инь Гу.

— Возвращайся домой, — нахмурился Чэнсун.

— Я устал. Скоро приедем к тебе. Со мной Чэнди.

Он говорил отрывисто, сбивчиво, но Инь Гу всё понял:

— Я уже иду. А ты где?

— Скоро будем, — ответил Юй Чэнсун.

__ __

Когда они поднялись к нему домой, Юй Чэнсун не сказал ни слова, а просто прошёл в ванную:

— Подбери мне одежду.

— Хорошо, — кивнул Инь Гу и повёл Юй Чэнди в комнату.

— А мы пока сделаем уроки.

Когда холодная вода полилась на голову, Юй Чэнсун наконец пришёл в себя.

Чёрт. Как я вообще оказался у Инь Гу? И зачем я в душ полез?

Совсем рассудок потерял — от злости голова не соображает.

Но сейчас ему всё равно некуда было идти — в гости приехала тётя Чжоу Чжэюй с ребёнком, и они заняли всю гостиную.

Оставалось два варианта: гостиница или Инь Гу. Он даже не задумываясь выбрал второе.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул, выкрутил кран на полную. Вода била по телу больно, зато немного отрезвляла.

Каждый раз, как отец возвращался домой, дело обязательно заканчивалось ссорой. В начале это были ещё и драки.

Сначала отец просто его избивал.

Потом они могли подраться на равных.

Теперь уже он сам может спокойно вырубить отца.

Если посмотреть на всё его детство — получилась бы целая кровавая, но мотивирующая история. Только вот он сам так до конца и не понял — это комедия или трагедия.

Чаще всего он просто старается об этом не думать. Один день прожил — и ладно. Весело — и хорошо. Хочется чего-то — делай. Кто знает, умрёшь ты завтра или нет.

Но иногда это всё равно накрывает. Гребаное чувство бессилия и обиды.

Юй Чэнди часто спрашивал:

— Почему у других родители не такие?

Ответ у Юй Чэнсуна всегда был один:

— Потому что в мире есть разнообразие видов. Такие родители тоже должны существовать. А ещё Бог подумал, что мы с тобой крутые, вот и подкинул нам самую хреновую маму с папой.

После этого Юй Чэнди на какое-то время стал ярым противником Бога.

Юй Чэнсун усмехнулся. Через пару секунд снова стал серьёзным.

Правду говоря, он сам не знал, почему так. Может, просто не повезло. Может, плохо отучился в прошлой жизни. А может, Бог просто его терпеть не может.

В груди будто камень — тяжело, больно и мешает.

Хотелось бы просто раз — и разбить кулаком всё к чертям, и сердце, и этот камень.

Тук-тук-тук.

— Ты закончил? — голос Инь Гу донёсся снаружи.

— Воду не грел, так что не затягивай. Выйдешь — поговорим.

Бам.

Камень в груди рассыпался.

Юй Чэнсун взглянул на себя в зеркало. Лицо у него было, мягко говоря, выразительное. Он показал отражению сердечко пальцами.

Спасибо, великая сила юношеского максимализма.

__ __

Автор добавляет:

Сдул пар с кружки: Ах, юность, юность!

Если не в следующей, то через главу точно что-то важное произойдёт!

Юй Чэнсун вышел из ванной — а Инь Гу уже сидел в гостиной на диване и курил. Увидел его и похлопал по месту рядом.

— Не боишься, что в глазах Юй Чэнди ты больше не будешь "хорошим братом"? — Юй Чэнсун сел рядом.

— Куришь же.

— Чэнди ещё не закончил домашку, не выйдет, — Инь Гу усмехнулся, подвинул в его сторону только что купленный клубничный торт.

— Что случилось? Опять с мамой поссорился?

— Гадалка из тебя не очень, в этот раз не попал, — Юй Чэнсун затянулся сигаретой, в глазах потемнело.

— Отец вернулся.

— Вернулся? — переспросил Инь Гу, глядя на него.

— Он всё время работает в другом городе, домой за год может два-три раза приехать... — Юй Чэнсун откинулся на диван, помолчал немного, потом добавил:

— Я сегодня у тебя переночую. К Чжоу Чжэюю приехала двоюродная тётя с ребёнком, мне там места нет.

— Да ночуй хоть каждый день, — сказал Инь Гу.

— Чэнди тоже может остаться здесь. Я беспокоюсь, что ты пойдешь домой один.

— Ага, — кивнул Юй Чэнсун.

— Дай мне что-нибудь из своей одежды, не хочу завтра в этом идти.

— Выбирай, что хочешь, — пожал плечами Инь Гу.

На ночь Юй Чэнсун сам вызвался спать на диване, а Юй Чэнди, покраснев, пошёл спать в комнату с Инь Гу.

Инь Гу жил тут уже больше двух недель. Его феромоны пропитали всё вокруг, особенно диван — он там постоянно валялся.

Юй Чэнсун чувствовал себя как будто в облаке сандала. Было не по себе — жарко, неудобно, никак не мог уснуть, ворочался, крутился, в итоге схватил телефон и стал в нём что-то листать.

Пора бы уже проверить уровень феромонов — последнее время чувствовал нестабильно. Может, скоро начнётся восприимчивый период.

Как раз собирал клевер для своего лягушонка в игре, как вдруг из спальни раздался лёгкий щелчок двери — и он увидел Инь Гу с подушкой в руках.

Юй Чэнсун не удержался, тихо спросил:

— Что случилось?

Инь Гу глубоко вздохнул, подошёл к дивану с усталым видом и тоже шепотом сказал:

— Подвинься, а? Чэнди что, заводной? Каждый день так скрипит зубами — это вообще нормально?

— Не знаю, — Юй Чэнсун, усмехаясь, подвинулся, освобождая краешек.

— Лучше бы ты за уши свои переживал.

— Теперь я понимаю, почему ты сам на кровати спать не хочешь, — Инь Гу присел, прижавшись к его боку, помассировал виски и не удержался от смеха.

— Это невозможно.

— Я с ним никогда нормально не спал, — злорадно заметил Юй Чэнсун.

Инь Гу зевнул, привалившись к спинке дивана и к его талии. Видно было, что устал — всё лицо выдавало это.

Юй Чэнсун посмотрел на него несколько секунд, потом сдёрнул одеяло и поднялся с дивана, направляясь в спальню.

— Ты куда? — прошептал Инь Гу.

— Подвинь журнальный столик к дивану, — так же шепотом ответил Юй Чэнсун.

— А-а, — понял Инь Гу и рассмеялся. — Ребёнка обижаешь, да?

— Он будет бояться, если я не буду его запугивать, — сказал Юй Чэнсун, открывая дверь спальни.

Через минуту бессовестный старший брат уже вышел, неся на руках младшего — тот спал как убитый.

Инь Гу пододвинул журнальный столик вплотную к дивану — вместе это выглядело почти как односпальная кровать.

Юй Чэнсун уложил Юй Чэнди на диван, укрыл его одеялом и ещё немного подвинул к стенке.

— Всё, он во сне не крутится, не скатится.

— Завтра проснётся — ещё и расплачется, — не удержался Инь Гу.

— Да это ещё цветочки. Если бы он от такого плакал — давно бы ослеп, — зевнул Юй Чэнсун.

— Пошли уже, я с ног валюсь.

"Мама малыша", конечно, не забыла позаботиться о ребёнке — притащил ещё одно одеялко, постелил его на столик, положил сверху бутылку воды, чтобы если ночью проснётся — было чем утолить жажду.

— Ты будильник поставил? — спросил Юй Чэнсун, ворочаясь на кровати.

— Поставил, — кивнул Инь Гу.

— Спи, я тебя утром разбужу.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Ночь у Юй Чэнсуна выдалась тяжёлая — толком так и не уснул, всё время метался между сном и полуявью.

К тому же его знобило от жары — но не обычной, а будто жар изнутри поднимался. Сухость во рту, душно, хотелось залезть в лёд и не вылезать.

Он почувствовал, что рядом что-то прохладное — это был Инь Гу. И, не раздумывая, потянулся, обнял и притянул к себе.

Инь Гу не стал отстраняться. Только пошевелился, чтобы поудобнее лечь, и тоже обнял Юй Чэнсуна. Пусть вертится, сколько хочет.

Так хорошо...

Юй Чэнсун вздохнул про себя.

Почему Ин Гу такой прохладный, он что призрак? Дух может.

Вот бы чмокнуть...

__ __

Утром Юй Чэнсун проснулся от того, что Инь Гу его не будил — а орал.

—Твоя душа покинула твоё тело во время сна, что-ли?! — Инь Гу потрогал ему лоб.

— Температуры нет…

— Воды… — Юй Чэнсун вцепился в его руку, отодвинулся к краю, голова гудела.

Спать толком не спал, а вырубился так, будто бы валялся без сознания. Вот это, конечно, талант.

Инь Гу сел рядом и подал ему стакан с водой.

Юй Чэнсун сел и залпом выпил почти весь стакан воды — только тогда горло, будто в огне, стало полегче.

— У тебя дома отопление включено, что ли? Жарко как в бане.

— Жарко? — удивился Инь Гу.

— Мы же с открытым окном спали. Я вообще не замёрз. Может, ты простудился?

— Да? — Юй Чэнсун не особо задумался.

— Может быть.

Хотя после пробуждения чувствовал себя нормально, он всё равно взял отгул и пошёл в больницу. Вдруг это внезапная период восприимчивости — у таких, как он, это серьёзно. Надо подумать и о безопасности одноклассников.

Провозился там почти всё утро, но анализы показали, что гормоны в норме. Следующая восприимчивость ожидается через два месяца.

— Тогда почему мне всё время жарко? — спросил он врача, глядя на бланк.

— Возможно, вы столкнулись с Омегой, с которой у вас высокая совместимость, — объяснил врач.

— Из-за этого возникает психологическое влечение, и на фоне стресса тело реагирует — сон нарушается, появляется жар. В вашем возрасте это бывает, особенно если плохо контролируешь себя.

— Советую пока держаться от неё подальше, пока всё не утихнет.

— Учитывая ваш высокий класс, близость может вызвать у Омеги спонтанный брачный жар.

Юй Чэнсун нахмурился и запутался:

— Но я же ни с какими Омегами не общался…

Хотя, может, дело в Цзя Маньнин?

— В классе у нас однажды у обычной Омеги резко начался жар, я тогда контактировал с её феромонами. Пахло клубникой, — добавил он.

— Может, из-за этого? Хотя даже до этого у меня уже были проблемы со сном.

— Обычная Омега не вызовет у вас такую реакцию, — врач тоже это исключил.

Юй Чэнсун потратил кучу денег, вышел из больницы с расплывчатым диагнозом: "держись подальше от несуществующей Омеги".

__ __

Папа побыл дома два дня, после чего мама его выгнала, и снова воцарилась тишина. Спать Юй Чэнсун стал нормально, без жара.

На уроке физики он по привычке положил голову на парту и задремал.

Спокойный, размеренный голос Дяди Ли был лучшим фоном для сна.

Цзя Маньнин всё это время не давала покоя — заставляла его с Инь Гу ходить на репетиции.

Репетиции-то почти и не было — в основном строились в ряд и делали движения. Ему и раньше было неинтересно, а после "волшебного" совета врача "держись подальше от Омег", он почти каждый раз уводил Инь Гу куда-нибудь пораньше.

Сегодня утром Цзя Маньнин сняла с них с Инь Гу мерки — сказала, будет шить костюмы, так что сегодня сбегать нельзя.

Но сбежать всё равно собирались.

Стоять под палящим солнцем в одной шеренге? Да уж лучше с Инь Гу посидеть в медпункте с двумя морожеными.

Но вот он задремал — и почувствовал, что что-то не так...

Жар вернулся. Причём на этот раз всё было гораздо хуже — он накатывал резко, почти сразу доводя до бешенства. Язык и губы пересохли, грудь и затылок начали гореть.

Юй Чэнсун сел, чтобы попить воды и немного остыть. Но тут вдруг рядом пронёсся какой-то невероятно приятный аромат...

— Ты чего сегодня такой вкусно пахнешь? — прошептал он на ухо Инь Гу.

— А? — Инь Гу повернулся к нему, понюхал.

— Я же не выпускал феромоны. Ты нормально себя чувствуешь? Лицо такое бледное.

— Я бледный? — Юй Чэнсун потрогал щёку. Температуры вроде не было, но внутри всё горело. Он нахмурился:

— Мне ужасно жарко.

— Очень бледный. А губы наоборот — ярко-красные, — сказал Инь Гу. Он тоже не почувствовал феромонов от Юй Чэнсуна. Но простая проверка тут не работает — для Альфы высшего класса всё сложнее.

Чем выше класс Альфы, тем уязвимее он становится в период восприимчивости. Эмоции обостряются, требуется изоляция.

Но такие Альфы умеют управлять своими состояниями — вернее, скрывать их. Так они защищают себя и чувствуют себя в безопасности.

— У тебя точно не начинается восприимчивость? — спросил Инь Гу.

— Не может быть, — Юй Чэнсун дотронулся до его шеи — холодная, отпускать не хотелось.

— Я в больнице проверялся. Следующая период — через два месяца.

— А ты не думал, что просто сам себя сдерживаешь? И поэтому ничего не показало? — серьёзно посмотрел на него Инь Гу.

Юй Чэнсун застыл.

__ __

Автор добавляет:

Автор берёт в руки кружку чая и делает официальное заявление: началось! ПЕРЕВОД ВОСПРИИМЧИВОСТИ!

— Дядя Ли, — поднял руку Юй Чэнсун.

— Так вот, заряженный шарик будет… — начал было Дядя Ли, посмотрел на него:

— Что такое, Юй Чэнсун?

— Кажется, у меня начинается чувствительный период, — Юй Чэнсун потер шею.

— А? Правда? — Дядя Ли отнёсся скептически. Юй Чэнсун часто прикрывался этим, чтобы пропустить урок.

— Ты меня не разыгрываешь?

— Не разыгрываю. Я сейчас на людей смотрю — и кусаться хочется, — сказал Юй Чэнсун и тут же потянул Инь Гу за собой к двери.

— Я опасен. Срочно в изоляцию.

— Эй! — Дядя Ли с книгой в руках кинулся следом.

— Если правда плохо — иди в больницу! Инь Гу, присмотри за ним! А если врёшь — один урок побездельнишь и назад на занятия!

— Понял, — отмахнулся Юй Чэнсун.

Сегодня у старших классов был медосмотр, врач из медпункта ушёл на полдня, да и кабинет был заперт.

Юй Чэнсун достал свой запасной ключ, открыл дверь и нырнул внутрь, сев на койку.

Инь Гу принёс воды и протянул ему.

— Ты иди, — сказал Юй Чэнсун, взял стакан и залпом выпил. Бесполезно — в горле будто пламя. Он поморщился.

— Попробую сдержаться.

— Если я уйду, тебя и сдерживать некому, — Инь Гу сел рядом. От него пахло как от холодной газировки с апельсином.

— Феромоны уже пошли. Ты разве не чувствуешь?

— Правда? Я особо нет, — Юй Чэнсун всё ещё хмурился.

— И ты меня не удержишь. Я могу и в драку полезть.

Инь Гу разблокировал телефон:

— Позвать директора Ханя…

— Не надо, — Юй Чэнсун перехватил его за руку. Голос совсем охрип.

— Вот у тебя был восприимчивый период, а я тебя врачами и охраной окружал. Что бы ты почувствовал?

Инь Гу замолчал, смотрел на него. Через пару секунд опустил телефон.

— Хотел бы их всех прибить.

— Я тоже, — Юй Чэнсун отпустил его, опёрся одной рукой на колено, другой тёр виски.

В такие периоды альфы больше всего боятся, что кто-то увидит их в таком состоянии. Поэтому они либо прячутся, либо — если силы позволяют — делают вид, что всё в порядке, даже перед толпой.

То, что он вообще позволяет Инь Гу — сильному альфе — видеть его в таком состоянии и при этом не злится, уже почти чудо.

Если директор Хань и правда придёт с врачами, он, скорее всего, опрокинет и их, и носилки.

Инь Гу потрогал ему лоб. Рука была холодной. Юй Чэнсун не удержался и потерся о неё.

— Жар пошёл, — сказал Инь Гу.

— Мне кажется, я уже горю, — Юй Чэнсун зажмурился. Веки были сухими, как будто на глазах пыль от ржавчины, — будто вот-вот треснут от каждого моргания.

— Раньше у тебя бывало так сильно? — нахмурился Инь Гу.

— Никогда, — Юй Чэнсун тоже чувствовал, как температура ползёт вверх. Повышение — обычный симптом чувствительного периода, но раньше с ним такого не случалось.

— Обычно просто бесит всё, драться хочется, но не как сейчас.

— Терпеть ещё можешь? — Инь Гу положил ладонь на его руку, прикрывая своей прохладой.

— Конечно могу… — Юй Чэнсун приложил руку ко лбу. В груди вдруг что-то резко дёрнуло, стало в разы хуже. Он стиснул зубы и криво усмехнулся:

— Чёрт, неужели я мутирую в огненного дракона.

Наступила тишина. Слышно было, как у Юй Чэнсуна глухо стучит сердце — с каждым ударом всё сильнее.

Феромоны, пахнущие газировкой с апельсином, больше не сдерживались — они рвались наружу, заполняя всё вокруг.

Но резкий аромат сандала, продержавшись пару секунд, сменился плотным запахом крови. Он как щит встал у двери, не давая феромонам вырваться.

Было жарко. Очень. Казалось, в венах пылает огонь. В голове стучало так, будто она вот-вот лопнет — не настолько, чтобы упасть в обморок, но достаточно, чтобы сводить с ума.

Юй Чэнсун впервые ощутил от боли настоящую ярость. Он сжал кулак и влепил себе в висок.

— Юй Чэнсун! — Инь Гу перехватил его запястье и строго посмотрел.

— Не вздумай калечить себя!

— Чёрт… ну сам попробуй! Это же ад, — Юй Чэнсун вырвался, потом снова схватил Инь Гу за руку и прижал к щеке, пробормотав:

— Ты чего такой холодный? Как живой кусок льда… Ты сколько лет тренировался?

Жар длится минимум три дня. Только представив это, Юй Чэнсун почувствовал, что готов умереть вместе с этим периодом.

Недавно Чжоу Чжэюй жаловался ему, как тяжело переносить свой "чувствительный" период, а он тогда только посмеялся: мол, неженка. Сам ведь даже занятия не пропускал.

А теперь понял: нельзя вот так понтоваться.

— Ты точно не хочешь в больницу? — Инь Гу перехватил и вторую его руку, чтобы тот снова не ударил себя.

— А смысл? Просто в другом месте мучиться. Врач уколет мне глюкозу — и всё.

Он сжал ему ладонь — слишком сильно, до красноты.

— …

— Юй Чэнсун, — Инь Гу крепко обхватил его пальцы своей холодной рукой.

— Чего? — Юй Чэнсун обернулся. Лицо побелело, но он всё равно усмехнулся.

— Чего уставился? Глаза выпадут.

Инь Гу наклонился, носом почти коснулся его носа. Смотрел прямо в глаза и медленно, отчётливо сказал:

— Посмотрим, насколько больно.

...

Посмотрим, насколько больно.

Как только Инь Гу это сказал, взгляд Юй Чэнсуна сам собой метнулся к его шее.

Он прекрасно знал, насколько это больно — в учебниках всё было расписано чётко.

Ожоги, переломы, отравления, колотые раны… Всё это ничто по сравнению с болью во время метки между Альфами.

Особенно если ты не тот, кто кусает, а тот, кого кусают. Тогда боль в разы сильнее.

И при этом сознание остаётся ясным всё время — чтобы прочувствовать каждую секунду.

Но стоит потерпеть хотя бы полчаса — и этот приступ чувствительного периода уйдёт. Голова прояснится, всё пройдёт…

Юй Чэнсун сглотнул, заставил себя отвести взгляд и честно отказался:

— Ты с ума сошёл?

— Я в полном порядке, — спокойно ответил Инь Гу и чуть наклонил голову, открыв шею.

Юй Чэнсун увидел под его ухом маленькую красную родинку. Будто предупреждение. Или, наоборот, приманка.

Он потянулся, коснулся пальцами железы. Кожа подушечке показалась холодной. Даже зная, что будет больно, он не мог оторваться — слишком уж маняще.

— Будет жутко больно. Очень-очень больно, — голос Юй Чэнсуна сорвался, зрачки налились красным. Он сжал кулаки, кадык дёрнулся.

— Ты можешь расплакаться.

— Тогда давай поспорим, — Инь Гу чуть улыбнулся.

У Юй Чэнсуна перед глазами уже всё окрасилось в красное — феромоны, похожие на запах крови, буквально застилали зрение. Он приоткрыл рот и с трудом выдавил:

— На что спорим?

Инь Гу обнял его, положил подбородок на плечо, полностью открыв шею:

— Если я не заплачу — ты будешь готовить мне еду, когда я попрошу. Весь семестр. Договорились?

— …Тогда ты только не вздумай плакать.

Юй Чэнсун вцепился ему в плечи, не оставив себе шанса передумать, — и резко вонзил зубы.

Как только кровь залила зубы, феромоны в комнате будто замерли, а через пару секунд вспыхнули с силой цунами, переплетаясь друг с другом.

Острая боль от укуса длилась недолго, но ощущение, как феромоны вливаются внутрь, было до безумия приятным — настолько, что Юй Чэнсун облегчённо выдохнул и чуть расслабился.

И тут же весь напрягся.

Глаза потускнели, лоб сморщился, челюсть дёрнулась — от боли он медленно разжал зубы.

Будто чья-то рука сдавила голову. Всё сильнее. Он ощущал, как мозг будто пульсирует и норовит взорваться, а в черепе поскрипывают трещины.

Боль накрыла с головой — дикая, разрывающая, беспощадная. Из горла вырвался сдавленный, рвущийся наружу стон.

И прежде чем он успел что-то сделать — бах.

Голова будто взорвалась.

"Пиииииииииииииииииииииии…" — в ушах стоял один непрекращающийся звук.

Затяжной, пронзительный гудок звенел в ушах, а Юй Чэнсун замер с широко открытыми глазами — будто кто-то выстрелил ему прямо в ухо. Он хотел глубоко вдохнуть, задышать, но даже открыть рот не мог.

Эта боль была хуже всего, что он когда-либо переживал. Казалось, сотни тонких игол воткнулись в кожу со всех сторон, пронзили вены, а потом начали двигаться внутри, разрезая мышцы… Всё это поливали кипящей солью...

Глаза ничего не видели, хотя он был в сознании. Слёзы текли потоком, но он не мог даже пошевелиться — только сдавленно стонал, будто голос застрял в горле.

Хоть убей, он всё равно чувствовал — Инь Гу тоже напрягся, дрожал. Юй Чэнсун хотел его коснуться, но даже пальцем пошевелить не получалось.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Инь Гу медленно, почти бессильно обнял его. Руки дрожали, как будто вот-вот сломаются, но всё равно стало хоть чуть-чуть легче.

Он не знал, откуда у Инь Гу силы, но тот как-то умудрился, не разжимая объятий, завалиться с ним на кровать и крепко прижать к себе.

Вот это да… ты ещё и двинуться можешь… Инь Гу, ты вообще нормальный?

Боль по-прежнему не отпускала. Это уже был какой-то ад, пытка из старых легенд.

Разве что обычный человек мог бы потерять сознание от такой боли. А они с Инь Гу были вынуждены терпеть всё на трезвую голову.

__ __

Стрелки на часах на стене медленно прошли полкруга. Феромоны в комнате постепенно успокоились.

Оба лежали на кровати как вытащенные из воды — одежда насквозь пропиталась потом, лбы и носы покрылись мелкими каплями.

Юй Чэнсун моргнул. Перед ним было уставшее, но по-прежнему красивое лицо Инь Гу с лёгкой улыбкой.

Они встретились взглядами. Юй Чэнсун тоже улыбнулся — слабым, почти беззвучным смешком, но в голосе всё равно чувствовалась радость.

Инь Гу поднял руку, аккуратно стер слезу с уголка его глаза.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул, посмотрел ему в глаза и не сдержался, усмехнулся — хрипло:

— Охренеть как больно было, чёрт.

— Сейчас ещё болит? — Инь Гу чуть нахмурился, легонько сжал ему ухо.

— Сейчас уже нет, но, похоже, у меня теперь психологическая травма, — вздохнул Юй Чэнсун.

— А ты как? Как у тебя ещё силы были меня обнимать? Тебе не было больно?

Инь Гу чуть прищурился, словно улыбался, и незаметно спрятал дрожащие пальцы:

— Терпимо.

Юй Чэнсун заметил, как у него слегка подрагивают кончики пальцев, и после паузы медленно потянулся, поцеловал его в губы.

Инь Гу немного растерялся, не отстранился.

Юй Чэнсун в этот раз не закрывал глаза. Он смотрел прямо на него — ясно, осознанно, и чуть прикусил его губу. Осторожно, почти ласково. Рука сама собой легла на шею Инь Гу и начала медленно гладить.

Инь Гу всё это время смотрел на него. Спокойно, не сопротивлялся, но и не отвечал на поцелуй.

Юй Чэнсун сам не стал наглеть. Чуть подержал губы на его губах — и отстранился. Даже языком не тронул.

Он перевернулся на спину, уставился в потолок и отключился.

В голове была пустота. Все причины, оправдания, поводы исчезли. Он просто захотел поцеловать — и поцеловал.

А Инь Гу не захотел. Значит, он только что... приставал? Эээ... Что?

Вдруг мочка уха резко кольнула — будто кто-то прикусил и облизал.

Юй Чэнсун дёрнулся, резко повернул голову — и увидел, как Инь Гу отпускает его ухо, чуть улыбается и тихо говорит:

— Пользуешься тем, что я от боли еле живой, чтобы ко мне приставать? Юй Чэнсун, ты сейчас точно не перегибаешь?

Юй Чэнсун уставился на него. Лицо у Инь Гу было вполне читаемым. А вот сам он уже ни черта не соображал — в голове всё слиплось, как каша. Он понял только одно: "он тоже хочет".

— Силы вернулись? — Юй Чэнсун ухмыльнулся, провёл пальцами по его ключице и так посмотрел, будто раздевает глазами.

— Не-а, — Инь Гу завалился на бок, но в глазах мелькнула усмешка.

— Я вообще двигаться не могу.

Юй Чэнсун понимал, что они оба сейчас не совсем в адеквате. Боль была такая, что даже побои в детстве рядом не стояли. Он и представить не мог, что укус Альфы может быть настолько адским.

Но вот Инь Гу лёг — и его шея, подбородок, губы… всё в нём будто говорило: "Ну же, давай, не стесняйся".

На всё про всё ушла меньше секунда. Юй Чэнсун резко перевернулся, навалился на него, схватил за ворот и потянул вниз — и наконец впился зубами в эту многообещающую ключицу.

Инь Гу тихо застонал от боли, сжал его в талии, а потом откуда-то нашёл в себе силы — развернул Юй Чэнсуна и сам оказался сверху. И сразу же поцеловал.

Ничего нежного. Никакой романтики. Они будто дрались насмерть.

Кто кого перекусает — тот и победил. Один укус — в ответ два. Один прикус — в ответ до синяка.

Юй Чэнсун засунул руку под футболку и пошёл на разведку. Не только ключица — все знакомые шрамы, пресс, тонкая талия… всё на месте, и всё он потрогал.

А Инь Гу сосредоточился на его талии. Уверенные, мозолистые пальцы, чёткие суставы…

И вот, несмотря на весь этот хаос, их феромоны были совсем другими.

Апельсиновая газировка и запах крови нежно переплетались, сначала пробуя, а потом сливаясь воедино. Медленно, плавно, без всяких препятствий. Будто так и надо.

Воздух наконец стал спокойным. Феромоны больше не бешенствовали, а мягко текли.

Юй Чэнсун валялся на животе Инь Гу, закрыл глаза, и лениво спросил, растягивая слова:

— Гугу, сколько сейчас времени?

Инь Гу глянул на телефон:

— Уже почти двенадцать.

— Ага... — пробормотал Юй Чэнсун.

Инь Гу усмехнулся:

— Спать хочешь?

Юй Чэнсун приоткрыл один глаз, посмотрел в окно. Солнце светит во всю — самое время идти в школу с рюкзаком за плечами. А они тут весь день валяются и занимаются всякой неприличной фигнёй.

На душе, правда, было спокойно. Ни стыда, ни совести. Даже захотелось крикнуть: "Вот это да!"

Прямо образцовый представитель распущенной молодёжи.

— Не спать хочу, а просто лень на идти на уроки, — Юй Чэнсун вытащил из кармана две конфеты, одну протянул Инь Гу.

— Тогда не пойдём, — ответил тот, разворачивая фантик.

— Не волнуйтесь, директор, со здоровьем учеников всё в порядке. Да-да-да, всё хорошо…

Юй Чэнсун резко сел, посмотрел на себя — одежда была более-менее в порядке. Потом взглянул на Инь Гу.

Одноклассник Инь уже привёл себя в порядок и даже поправил воротник ему.

Едва он убрал руку, как дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина с овальным лицом, крупными волнистыми волосами и в белом халате. Увидев их, она воскликнула:

— Ай, Юй Чэнсун, что вы тут устроили? Вся комната пропитана феромонами.

— Подрались, — Юй Чэнсун облокотился на стену и лениво потянулся.

— Окно откроем — выветрится.

— Подрались? — Медсестра Чжоу распахнула окно, посмотрела на них и засмеялась.

— Вы, щенята мелкие, думаете, мы ничего не понимаем? Драка, говорите? А чего ж вы на кровати-то дрались? Хочешь, я расскажу об этом директору Ханю, скажу, что у вас ранняя любовь?

— Расскажите директору, у нас всё равно не ранняя любовь, — Юй Чэнсун только теперь чуть смутился. Когда он только что прижал человека и кусал — ничего, а как застукали, сразу покраснел.

— На полу грязно, а мы с Инь Гу — чистюли, любим на кровати драться.

— Конечно-конечно, — сказала медсестра Чжоу, доставая лекарства из аптечки.

— Смотрите, какие румяные — аж здоровье укрепили дракой.

Румяные?

— Я правда такой красный? — тихо спросил Юй Чэнсун у Инь Гу.

— Нет, ты очень красивый, — так же тихо ответил Инь Гу.

— Ты тоже, — серьёзно кивнул Юй Чэнсун.

— Спасибо за комплимент, — не менее серьёзно ответил Инь Гу.

Как только Юй Чэнсун вернулся в класс, его тут же поймал Чжоу Чжэюй.

— Ты где был? Опять на полдня пропал! С каждым разом исчезаешь всё дольше, — Чжоу Чжэюй покосился на Инь Гу и понизил голос.

— Блин, ты не замечаешь, что с тех пор, как он появился, ты меня вообще игнорируешь?!

— Да ну? — Юй Чэнсун отодвинул его в сторону, сел и с улыбкой сказал:

— Долгая история.

— Тогда рассказывай коротко, — строго сказал Чжоу Чжэюй.

— Всё довольно сложно. Завтра, когда твоя тётя уедет, всё тебе расскажу, — Юй Чэнсун хлопнул его по плечу.

Болтать о таком в открытую перед всем классом — он пока не достиг такого уровня просветления.

— Ну ладно, хоть не совсем бессовестный, — буркнул Чжоу Чжэюй.

— Завтра ко мне на обед придёшь? Возьми Юй Чэнди с собой.

— Тогда уж не до разговоров будет, — ответил Юй Чэнсун.

— И то верно. Чэнди с нами учиться нельзя — совсем испортится, — Чжоу Чжэюй сделал вид, что всё понимает.

— Значит, только мы вдвоём.

Прозвенел предупреждающий звонок к дневному отдыху.

Юй Чэнсун глянул на расписание, повернулся:

— Ты после обеда пойдёшь на уроки?

— Можно пойти, можно и нет, я всё домашнее уже сделал, — ответил Инь Гу.

— А что?

— Я устал, хочу поспать, — Юй Чэнсун потёр шею.

— Тогда… ко мне домой пойдём? — спросил Инь Гу, глядя на него.

— Пошли, — Юй Чэнсун только и ждал, когда он это скажет.

Когда дошли до велопарковки, Юй Чэнсун собрался было сесть на велик, но остановился и отступил назад.

Инь Гу посмотрел на него.

— Ты езжай сам, я сейчас усну на ходу, — сказал Юй Чэнсун и отступил ещё шаг.

— Если я поведу, то мы вдвоём в канаву и улетим.

— Только не вздумай вырубиться по дороге, — рассмеялся Инь Гу, усаживаясь на велосипед.

— Может, обнимешься? А то вдруг свалишься — потеряешься где-нибудь.

— Не переживай, — Юй Чэнсун залез на заднее сиденье, в одной руке у него был телефон, а другую он помахал в воздухе и положил на бедро.

— Если и паду, то точно не один.

Когда добрались до дома Инь Гу, Юй Чэнсун первым делом умылся, а потом завалился на диван и больше не хотел двигаться.

Диван в съёмной квартире был довольно мягкий, только летом на нём жарко лежать — надо бы постелить что-нибудь прохладное.

Инь Гу нарезал арбуз — некрасиво, но сойдёт — и поставил его на стол. Потом притащил из спальни две огромные пачки снеков и положил рядом. Юй Чэнсун уже хотел сказать "садись давай", но Инь Гу снова ушёл — теперь к холодильнику, достал оттуда бутылку холодной воды и налил в большой стеклянный стакан что-то непонятное.

— Попробуй, — сказал он, протягивая стакан.

— Должно быть сладкое.

— Сам не пробовал, а мне пробовать? Я что, евнух, который проверяет еду на яд? — фыркнул Юй Чэнсун, но сделал глоток. Глаза тут же загорелись.

— О, мёд с водой! Действительно сладко.

— Благодарю за высокую оценку, господин, — Инь Гу подтолкнул его ногу в сторону.

— Подвинься немного, брат Сун, места мне дай.

— Ну ты и наглый, — Юй Чэнсун согнул одну ногу, освободил место и стал ковыряться в снеках.

— С такой кучей еды, я уже и не спать хочу.

— Опять ночью не спал? — Инь Гу открыл пачку с рыбными закусками.

— Ты ведь полдня сегодня дрых.

Юй Чэнсун хотел сказать, что дрых — это громко сказано. Половину этого времени он вообще-то не спал.

— Только в три часа ночи заснул, — потянулся он за пачкой печенья, которая лежала ближе к Инь Гу. Не дотянулся, и тот передал ему.

— Мама ночью скучала по Юань Юаню, стояла в гостиной и звала его. Почти всю ночь.

— ЮаньЮань? — переспросил Инь Гу, удивлённо посмотрев.

— А разве твой брат не дома?

— Не тот ЮаньЮань, — Юй Чэнсун нахмурился, помолчал и сказал:

— Это долгая история… Ты когда-нибудь ходил к гадалке?

Инь Гу чуть удивился, но быстро включился в игру и ответил как по шпаргалке:

— Конечно. Сказали, что проживу сто лет. Так что помоги мне убить время, а то так долго жить страшно.

— Ты просто гений, — Юй Чэнсун показал ему большой палец и засмеялся.

— Ты что, такие штуки в дневник записываешь? Типа: "Мой сосед по парте сегодня сказал гениальную фразу — цитата дня".

— Цитаты известных личностей добавляют баллы на экзаменах, — серьёзно кивнул Инь Гу.

— Недаром ты первый в классе, — Юй Чэнсун даже поаплодировал. Потом немного подумал и начал:

— Короче, это всё сложно. Я вообще не умею такое рассказывать, так что слушай как есть.

— Угу, — кивнул Инь Гу, глядя на него.

— У меня был брат-близнец. Я вроде говорил... Он утонул, когда нам было по шесть. Звали его Юй ЧэнъЮань, — Юй Чэнсун замолчал на секунду.

— Но ведь твоего младшего брата тоже зовут... — Инь Гу опешил.

— Надо с самого начала, — Юй Чэнсун провёл языком по зубам и, кажется, захотел закурить.

— У нас с Юй ЧэнъЮанем была та же история, что у тебя с братом. Мы двойняшки, но не одинаковые. Я с рождения с вьющимися волосами, он с прямыми и всегда выглядел болезненно, будто у него авитаминоз. Мама говорила, что я ещё в утробе начал его обижать. Характеры у нас тоже разные — он был послушный, я — сорванец.

— Наверное, потому что он был таким спокойным, мама его и любила больше. Когда мы вдвоём что-нибудь натворим — наказывали только меня. Он один — всё равно я виноват. Но я в детстве не особо парился. Ну что я тогда понимал? Копался в песке — и уже целый день счастлив. Мне казалось, что всё нормально, — Юй Чэнсун хрустнул печеньем.

— Пока не наступил тот год.

— Год, когда всё случилось, — тихо сказал Инь Гу.

— Да, — кивнул Юй Чэнсун.

— У дедушки с бабушкой в деревне был дом, и каждое лето родители возили нас туда. В тот день пришли какие-то родственники, мама сказала: "Идите поиграйте, только не мешайте". Тогда Юй ЧэнъЮань предложил пойти к реке, поплескаться. Я не хотел — на мне была новая одежда, а если испачкаюсь, мама опять только меня отругает. Но он просил и уговаривал, я в итоге согласился.

— Вот и дурак, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Сам себя и подставил.

Инь Гу слегка сжал его руку. Юй Чэнсун в ответ перехватил его пальцы, и только после этого продолжил, будто ему стало чуть легче:

— Там в деревне, чтобы поливать огороды, копают глубокие ямы с водой, иногда прямо у реки. Мы вначале играли у берега, и я заметил в одной луже мелкую рыбку. Увлёкся, стал ловить.

— Я вообще всегда умел развлекать себя сам. Даже в одиночку в луже с водой мне было весело. Поэтому я не пошёл с ним.

— Он звал меня в большую яму — покидать камешки, но я отказался. Я рыбу люблю, а не камни. Он пошёл один… — Юй Чэнсун выдохнул.

— Только я поймал первую рыбку — и тут вдруг "бух!" — звук, будто в воду что-то большое упало. Я сразу понял, что это не камень. Замер. Позвал его. Тишина.

Инь Гу ещё крепче сжал его ладонь.

— Та яма была довольно далеко от моего места. Я добежал туда — на воде только круги расходятся, а его нигде. Я в панике — побежал в деревню звать взрослых. Сколько раз я по дороге упал — не счесть. Но всё было поздно. Когда его достали, он уже не дышал.

Юй Чэнсун глубоко вдохнул. Воспоминания накрыли его, как волна:

— Я видел, как его вытащили. Прошло столько лет, а я всё помню. Рот у него был открыт, губы — фиолетовые, как будто он отравился. А глаза... Он смотрел прямо на меня. Как будто спрашивал: "Почему ты не пошёл со мной?".

— Это не твоя вина, ни капли, — твёрдо сказал Инь Гу, глядя ему прямо в глаза.

— Ты не должен брать на себя то, за что не несёшь ответственности.

— Но моя мама думает, что это всё из-за меня, — Юй Чэнсун покачал головой, вдруг криво улыбнулся.

— Она уверена, что я специально заманил ЧэнъЮаня к воде, специально его столкнул и нарочно не побежал звать на помощь раньше.

— А почему она не считает, что это она не досмотрела? — на лице Инь Гу появилась злость. Юй Чэнсун не сдержался и тихо рассмеялся.

Вот почему он всё время говорил Инь Гу: "Если тебе плохо — скажи об этом. Не держи в себе".

Когда что-то сводит тебя с ума, но ты наконец рассказываешь это кому-то и чувствуешь, что тебя понимают — правда становится легче дышать.

Хотя до Инь Гу в деталях это знал только Чжоу Чжэюй.

Для того чтобы поделиться таким — важна не обстановка, а человек.

— Она не смогла бы это вынести, — Юй Чэнсун сжал запястье Инь Гу. Стук пульса под пальцами немного согревал, и воспоминания казались уже не такими душными.

— Признать, что сама убила сына, для неё было слишком тяжело. Гораздо проще — переложить всё на шестилетнего ребёнка.

— После смерти Юй ЧэнъЮаня она всем рассказывала, что это я его убил. Что она вырастила убийцу. Что я с детства был не в себе, а она просто была строгой ради моего же блага. А я, мол, ревновал к брату и убил его. Этого ей было мало — дома она меня била, кричала, а потом с синяками на мне снова шла по гостям и повторяла: вот, посмотрите, как я страдаю, мой ребёнок — демон, который убил своего брата.

— Если этого ей было недостаточно, она привязывала меня к стулу и снова начинала: "Это всё ты. Все, кто рядом с тобой, плохо кончают. Ты — демон. Ты рано или поздно угробишь всех. Кто будет рядом — тот и умрёт!" Она твердила это каждый день… пока в какой-то момент не решила завести ещё одного ребёнка.

— Юй Чэнди? — голос Инь Гу стал ледяным. Юй Чэнсун взглянул на него — под этим углом видно было только сжатый до боли подбородок.

— Ага. Только вот не повезло ему с перерождением, — сказал Юй Чэнсун.

— Когда мать была беременна, она курила, пила. В итоге Юй Чэнди родился с проблемами с ногами. И выглядел слишком похоже на меня.

— Она посмотрела на него один раз после родов — и не захотела оставлять. Отец и сам не хотел второго ребёнка, но был трус и подкаблучник, выбросить не решился, просто кое-как оформил ему прописку. Имя тоже придумали на месте: "второй сын" — вот и стал он Юй Чэнди. Ещё один несчастный ребёнок.

— А потом она решила завести ещё одного Юй ЧэнъЮаня? — спросил Инь Гу.

— Не сразу. После Юй Чэнди у неё здоровье совсем сдало, и только через четыре года она снова забеременела, — Юй Чэнсун усмехнулся, в голосе звучала насмешка.

— Но и этот "новый" на настоящего Юй ЧэнъЮаня не особо похож. Главное — он не похож на меня.

— Она всё это время растила его как Юй ЧэнъЮаня? — Инь Гу с трудом мог это представить. Что будет, когда этот мальчишка, живущий в иллюзии и уверенный, что его обожают, узнает правду?

— Ага. Каждый день "ЮаньЮань, ЮаньЮань", всё ради него, хоть звезду с неба достань, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Так баловали, что уже ничего не исправить.

— Он уже пропал, — сказал Инь Гу. Это было утверждение.

— Его не вернуть, — Юй Чэнсун провёл пальцами по чехлу дивана. — Честно говоря, я к ним больше ничего не чувствую. Раньше ненавидел, потом злился, теперь всё равно. Просто глядя, как мать теперь сюсюкает с этим Юй ЧэнъЮанем, меня начинает тошнить. Наверное, поэтому я и не люблю все эти тёплые слова. Если есть дело — делаю. А говорить вслух… это слишком напоминает её.

— Есть ведь такая фраза: самое страшное — это понять, что ты сам стал таким, как она.

— Рано или поздно твой острый язык и мягкое сердце тебя подведут, — сказал Инь Гу, глядя прямо на него.

— Ешь, если хочешь, — Юй Чэнсун усмехнулся.

— Мне всё равно.

— Потихоньку всё наладится, — тихо сказал Инь Гу.

— Рано или поздно ты всё равно уйдёшь от них.

Юй Чэнсун посмотрел на стакан с водой на столе. Немного помолчал, потом тихо кивнул:

— Угу.

__ __

Автор добавляет:

(Автор, присев в уголке, шепчет: у Сун-Суна такая тяжёлая судьба…)

Выходные пролетели незаметно. Цзя Маньнин за два дня накатала им по 800 сообщений, напоминая не забывать про репетицию.

Юй Чэнсун жаловался на жару — не хотел никуда идти. И не просто сам не пошёл, а ещё и Инь Гу отговорил. В итоге Инь Гу остался дома и два дня подряд устраивал Юй Чэнди "спецподготовку" — бедный ребёнок за это время закончил сразу три тетради, аж руки опухли от письма.

Но, похоже, они вдвоём слишком вольготно себя чувствовали. Как только прозвенел звонок на обед, Юй Чэнсун только поднялся со стула, как раздался окрик Цзя Маньнин:

— Вы двое! Стоять! Да-да, именно вы!

Понимая, что совесть не чиста, Юй Чэнсун снова сел.

Цзя Маньнин неслась к ним со всех ног, еле дыша от спешки. Осмотрела их взглядом и осторожно спросила:

— Братья, вы хоть помните движения? Говорят, вас уже несколько дней на репетиции не было… Это правда???

— Какие движения? — Юй Чэнсун выглядел искренне непонимающим.

— Нам же просто стоять надо, разве нет? — так же недоумённо отозвался Инь Гу.

Цзя Маньнин передёрнуло. Эти двое вместе — двойной удар по нервной системе. Прижав сердце, она заговорила с мольбой:

— Братья, сегодня уже 23 число! Скоро же день-спорта! Вы хоть немного порепетируйте, а то потом позор-то какой будет!

— Что репетировать-то? — Юй Чэнсун откинулся на спинку стула и усмехнулся.

— Руки-ноги помахали, и всё. Ты ж не всерьёз хочешь, чтобы я танцевал?

— Даже если просто махать руками, ты хотя бы должен знать, где стоять, — Цзя Маньнин уже начала выдёргивать себе волосы.

— Мы же в первый день всё объясняли! А завтра уже проверка у физрука! Всё, с вас хватит, пойдём!

— Я не ел ещё, — лениво отказался Юй Чэнсун. На улице пекло такое, что чувствуешь себя под жаровней — выйдешь и сразу маслом покроешься.

— Надо уметь преодолевать себя! — бодро подбадривала его Цзя Маньнин.

— А по видео тренироваться можно? — Инь Гу тоже не горел желанием выходить.

— Надо учиться справляться с трудностями! — Цзя Маньнин повернулась к нему и подняла вверх большой палец.

— … — Юй Чэнсун.

— … — Инь Гу.

На школьном стадионе людей собралось немало — почти все были с групп поддержки. Некоторые уже переоделись в яркие костюмы — кто в розовое, кто в зелёное, всё пестрит. Единственное отличие: в других классах среди участников были и парни-Омеги, а у них в классе куда ни глянь — только девочки-Омеги.

— Раньше же было двое парней-Омег, — Юй Чэнсун лениво собрал волосы в хвост. Жарко.

— Куда подевались?

Вокруг сразу вспыхнули тихие радостные возгласы, кто-то уже полез в карман за телефоном, чтобы украдкой сфоткать, как Юй Чэнсун завязывает хвост. Всё под самым носом у физрука.

Это же первое появление на стадионе в этом семестре! И рядом ещё Инь Гу!

Да, конечно, это просто группа поддержки…

Но даже в прошлом году он шикарно смотрелся в турнире по "крестикам-ноликам"!

— Как только узнали, что вы вдвоём в группе поддержки, девчонки сразу вас вытолкали, — Цзя Маньнин отошла в сторону, стараясь не заслонять Юй Чэнсуна и Инь Гу, и с воодушевлением представила всей площадке двух звёзд их класса.

— Ну тогда они нам должен спасибо сказать, — Юй Чэнсун вошёл в облако Омега-ароматов, сдержанно подавляя собственный Альфа-флюид — а то иначе тут все попадут в обморок.

Глава комитета Тань Тинлу как раз стояла в форме и выстраивала всех в линию. Увидела их — и улыбка мигом с лица слетела, нахмурилась:

— В этот раз вы не отмажетесь. Завтра физрук будет проверять, от этого зависит честь всего класса.

— Извиняюсь, больше не будем, — с улыбкой сказал Инь Гу.

Тань Тинлу:

— …

Она покраснела.

— На самом деле, не берите на себя много, — Цзя Маньнин бросила взгляд на главу комитета и по-секрету зашептала им:

— От вас особо ничего не требуют, просто стойте красиво — этого уже достаточно.

— А я, по-твоему, стоя не выгляжу красиво? — Юй Чэнсун прищурился, солнце било прямо в глаза.

— Красиво-красиво! Брат Сун самый красивый! — Цзя Маньнин поспешно его похвалила, аж голос сорвала.

— Но надо же ещё правильно стоять, и там есть пара простых движений, их тоже надо запомнить!

— Понял, — сказал Юй Чэнсун.

— А можно я просто не буду ничего делать?

— Я тоже особо не горю желанием, — поддакнул Инь Гу.

— Нельзя! — Тань Тинлу резко обернулась на них, как радар включилась.

— Мы обязаны показать результат! В этот раз наш класс должен выбиться из грязи в князи! Как минимум занять третье место… с конца!

— Что-то мне кажется, наша глава комитета пылает, — Юй Чэнсун поднял руку и похлопал в ладоши.

— Это огонь энтузиазма, — добавил Инь Гу и тоже похлопал.

Цзя Маньнин:

— …Вы меня сожжёте, честно…

В итоге Тань Тинлу поставила Юй Чэнсуна и Инь Гу в центр строя, сама встала спереди — командовать.

— Сейчас прогоним весь номер с начала. Если что-то не запомните — спрашивайте.

Юй Чэнсун поднял руку, мол, понял.

Зазвучала музыка, человек 15 начали вертеться-плясать. Танец длился минут 5.

Юй Чэнсун и Инь Гу всё запомнили с одного раза. С их точки зрения движения были элементарные.

Сначала надо было сложить руки в форме сердечка, потом крутить круги, попрыгать с помпонами, покружиться и в финале дружно крикнуть:

"Шестнадцатый класс — победит!"

Самое сложное, а заодно и единственное, на что стоило посмотреть — это сольный выход главы комитета в середине, с "крутым" номером.

Типичный один тащит десятерых.

— Кажется, основная надежда занять не последнее место — это мы, — сказал Инь Гу, слегка разочарованный общим уровнем.

— Может, если бы надеть милую юбочку, было бы получше?..

— Сними одежду и пробеги кружок, — Юй Чэнсун с улыбкой смотрел на Инь Гу, потряхивая в руках пёстрые помпоны — шуршат, кстати, приятно, качественные.

— Тогда уж точно займём третье место… с начала.

— Меня же утащат, — с сожалением сказал Инь Гу.

Юй Чэнсун был в полном восхищении.

Если бы не утащили — ты бы и вправду снял? Вот это да… ты ж провокатор!

Тань Тинлу на всякий случай снова отдельно объяснила им двоим, что и как делать.

Движения были такие простые, что и с закрытыми глазами не ошибёшься. Всё, как говорила Цзя Маньнин: если знаешь, где стоять — считай, треть дела уже сделано.

Сначала надо пройтись с остальными три круга, на четвёртом встать в центр и сложить ручками сердечко для всей школы. Потом один из них — Юй Чэнсун или Инь Гу — должен будет поднять второго, покрутиться с ним, снова пройтись. На шестом круге вдвоём поднимают старосту культуры, тот делает сальто назад. И в конце, вместе со всеми, бросают помпоны в небо.

Главный рабочий ресурс этого шоу, без вопросов.

— Кто кого поднимает? — Юй Чэнсун посмотрел на Цзя Маньнин с хитрой ухмылкой.

— Подумай хорошенько, перед тем как ответить.

Вопрос с подвохом.

Цзя Маньнин посмотрела на тонкие, почти прозрачные на солнце пальцы Юй Чэнсуна — и тут же представила, как этими руками он ей шею выкручивает. Без раздумий выбрала:

— Конечно, ты поднимаешь Инь Гу!

— А? — Инь Гу поднял голову.

— Инь Гу, — Цзя Маньнин сжала кулаки и с серьёзным лицом сказала:

— Ради чести класса!

— Мне без разницы, — усмехнулся Инь Гу.

— Не волнуйся так.

Цзя Маньнин аж расчувствовалась. Наконец-то кто-то адекватный за полгода!

— Но я тут вот о чём подумал, — Инь Гу кивнул подбородком назад.

— Мы оба участвуем, а "самый популярный чирлидер" — будет только один.

Юй Чэнсун оглянулся. Позади толпилась кучка Омег с телефонами в руках. Все шумели, спорили, у кого голос круче. Щёки покраснели, шеи тоже — драка на подходе.

Он немного прислушался — и быстро уловил их бурчание:

— Мы же договаривались голосовать за брата Суна! Ты чего предала?

— А мне всё равно! Я за Инь Гу голосую. Он в тот день на меня посмотрел и улыбнулся!

— А брат Сун что, не умеет улыбаться?

— Эй, эй, не ссорьтесь! Они же в одном классе, друзья, какая разница, кому голос.

— Но в прошлом году же Чжоу Чжэюй тоже с братом Суном выступал — и мы выбрали брата Суна!

— А этот Чжоу Чжэюй вообще не тянет, ловелас ещё тот!

— Вот именно! Не тянет!

…

— Чжоу Чжэюй, наверное, уже рыдает, — Юй Чэнсун рассмеялся и боднул Инь Гу локтем.

— Жаль, нельзя всё это записать.

Инь Гу уже собирался что-то сказать, как вдруг одна девушка крикнула в их сторону:

— Кто из вас двоих хочет голос?

Юй Чэнсун бросил взгляд на них, но промолчал.

Девушка не отставала:

— Инь Гу, ты хочешь голос?

Инь Гу обернулся, улыбнулся уголками глаз:

— Отдайте ему. Он красивее меня.

Толпа взорвалась визгами и радостными криками.

Юй Чэнсун чуть приподнял бровь — сам не понял почему, но захотелось подыграть. Лениво протянул:

— Да, голосуйте за него. Он заслуженно первый в рейтинге.

Крики стали ещё громче. Некоторые от радости обнялись, и посыпались непонятные фразы вроде "всё, попалась!" и "они правда подходят!"

Куда попалась? Куда подходят?

Он как раз это обдумывал, когда кто-то вдруг сказал:

— Я же говорила, у них точно что-то есть!

Юй Чэнсун тут же отдёрнул руку от плеча Инь Гу и незаметно сунул её в карман. Достал телефон, мельком глянул на экран.

Что "есть"? Какое "что-то"? Театр? Опера? Или… любовь?

Вот чёрт…

— О чём задумался? — Инь Гу поймал брошенную старостой бутылку воды и протянул Юй Чэнсуну.

— …Думаю, сколько можно выручить, если продать фото, где ты в платье, — Юй Чэнсун открутил крышку, отпил, пытаясь унять бурю в груди.

— Думаю, меньше, чем за твои, — Инь Гу достал телефон и показал несколько снимков.

— Вчера купил в группе "повседневные фото плохого качества" за 56 юаней. Дали всего 16, и даже не отредактированы. Я написал продавцу — она меня заблокировала.

— Да ну нафиг… — Юй Чэнсун пролистал экран. Что за мрак? Фотография была настолько размытой, что понять, что это он, можно было только с сиденья. По рыночной цене он не стоит и 5 юаней. И этот человек — первый в рейтинге? Подменили, не иначе.

— Я же говорил тебе, — Юй Чэнсун сочувственно покачал головой, — когда не знаешь, куда деть деньги — обращайся. Хочешь — сниму в хорошем качестве. Одна фотка — 10 юаней. С позой — 18. С позой и локацией — 28. Всё честно, можно торговаться.

— Правда? — Инь Гу достал телефон. — Я серьёзно.

— Честнее не бывает, — Юй Чэнсун услышал сигнал, проверил — и правда.

Инь Гу перевёл *100 юаней.

[Примерно 13 евро или 1300 рублей 14 долларов США]

— Вот ты богач, — Юй Чэнсун нажал "принять", убрал телефон, начал поправлять волосы.

— Давай, фотосессия на 10 кадров, ракурсы любые.

— Это за одну фотку, — сказал Инь Гу, наблюдая за его движениями с полуулыбкой.

— Дополнительное условие: ты стоишь на трибуне и кричишь "Инь Гу, ты самый красивый!"

— …Ты бы сразу сказал: "Беги по стадиону голым", — Юй Чэнсун тут же вернул деньги обратно.

Есть принципы. Искусство — это одно, но тело — не товар.

— Нас же схватят, — Инь Гу вернул деньги обратно, немного подумал и добавил:

— Лучше ты в юбке снимайся. Только не слишком короткой — до колен в самый раз. Стиль двадцатых.

— Уф... — Юй Чэнсун оглядел его с головы до ног.

— Я думаю, ты тоже должен сделать фотку. Только надень такую, как у нашей главы комитета. Чем короче — тем лучше. В длинной вся твоя... порода теряется.

— Благодарю за комплимент, — рассмеялся Инь Гу.

— Даже неловко стало.

— Хватит уже флиртовать! — неожиданно крикнула Тань Тинлу.

— Времени в обрез, давайте тренироваться!

Тут она, конечно, очень метко выразилась.

Юй Чэнсун сам чувствовал: между ним и Инь Гу что-то не так. Только вот что именно и с чего началось — он пока не понял. Да и особо не стремился.

— Быстрее! — подогнала она.

— Сначала круг, потом квадрат, — пробурчал Юй Чэнсун, подходя ближе.

— Скоро, наверное, до шестиугольников дойдём.

— Ты можешь надеть юбку в форме шестиугольника, — в тон ответил Инь Гу.

— Хотя такую сложно найти.

— Зачем тебе вообще рот дали? — спросил Юй Чэнсун, посмотрев на него.

— Думаю, польза от него всё-таки есть, — серьёзно ответил Инь Гу, тоже глядя прямо на него.

Юй Чэнсун ничего не сказал.

Да, вроде есть.

Удобно целоваться.

Страница книги Альфа может метить Альфу, или тут что-то не так? в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20.1

1 - 20.2

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

О книге