Свадьба

Халиф был главарем бандитов, считавшим своими каждую песчинку бескрайней пустыни. Его имя стало известно, когда в бескрайних песках выросли горы трупов, а реки окрасились кровью.

Уставшие от разрушений и убийств, пропитанные страхом, люди один за другим склонялись к его ногам. После десятилетий кровопролития и тирании, когда, наконец, каждый клочок песка в пустыне стал принадлежать Халифу, он стал Императором Пустыни.

«Империя палящего солнца, начало правления Зла», — в запретной хронике Актана, написанной кровью и на костях, была без прикрас изложена неприглядная правда о злодее. Тот, кто рискнул жизнью ради сохранения истории, лишился десяти пальцев на руках и ногах, языка и глаз, и умер под палящим солнцем. Его тело, должно быть, расклевали стервятники, а кости истёрлись в прах под беспощадным солнцем пустыни.

— Кайл, — услышал я знакомый голос за спиной, листая пожелтевшие страницы книги.

Обернувшись, я увидел Махира, наследного принца и будущего императора Актана, стоящего в проеме окна, залитом светом.

Хотя из-за солнечного света я не мог разглядеть его лица, но, несомненно, оно было хмурым, как и страницы старой книги в моих руках. Спокойно закрыв книгу, я убрал ее за спину и повернулся к Махиру. В этот момент рядом с ухом раздался тихий вздох.

— Разве я не говорил тебе, что сюда нельзя входить?

— Говорил?

— Ровно в сотый раз.

— Что именно в сотый раз?

Хотя я прекрасно понимал, о чем идет речь, то сделал вид, что не понимаю, и быстро поставил книгу на полку.

Затем с самым невинным выражением лица повернулся к Махиру. Увидев это, он в досаде покачал головой.

— Этот наш разговор повторяется уже в сотый раз.

— Ах, ты имеешь в виду, что это то самое место, куда даже представителям королевской семьи запрещено входить без разрешения его величества? Ой, прости, прости. Я забыл.

— Ты «забыл» уже в сотый раз, просто знай это.

Я подошел к Махиру, который массировал виски, и обнял его за крепкое предплечье. Он снова вздохнул.

— Что будет, если об этом узнает его величество?

— Ты и это говоришь в сотый раз.

— Послушай меня хоть раз.

Махир оттолкнул мою руку и с нарочитой строгостью произнес эти слова. Его лицо, скрытое от солнечного света, казалось темным и совершенно не похожим на то, каким оно было обычно. Даже его добрые карие глаза, казалось, застыли, отчего я невольно надул губы.

— Ты мог бы просто приходить ко мне первым, прежде чем тебя кто-нибудь увидит.

— Я просто беспокоюсь, что меня могут застать, — пробормотал я едва слышно, словно муравей, ползущий по земле.

Услышав это, Махир вздохнул в третий раз. Я поднял на него глаза. От былой холодности на его лице не осталось и следа, лишь смущение. Увидев это, я снова обнял его за руку.

— Отец всегда прислушивается к твоим словам. Если меня поймают, просто скажи ему, чтобы он ради тебя закрыл на это глаза, — прохныкал я, повиснув на его руке.

Махир посмотрел на меня, как на неразумного ребенка, и покачал головой с озабоченным видом.

— Когда ты, наконец, повзрослеешь? Тебе уже скоро семнадцать.

— Что?! Мне уже семнадцать?! — я отпустил его руку и театрально схватился за грудь, притворяясь пораженным. Махир взял меня за руку и повел за собой.

— Сам не верю. Кажется, еще вчера ты только ползать научился.

— Ползать? Я же не червяк какой-то! — возмутился я, нахмурив брови.

Махир, словно вспомнив что-то забавное, рассмеялся.

— Ты и тогда был таким же непоседой. Стоило на секунду отвернуться, как ты тут же исчезал. Помню, как я плакал, когда потерял тебя в первый раз.

Вспоминая прошлое, Махир посмотрел на меня. Улыбка постепенно сходила с его лица, а в глазах заблестело беспокойство. Под его пристальным взглядом я смущенно прикусил губу.

— Так что прекрати безобразничать. Если отец узнает, что ты тайком пробираешься сюда, он не оставит это просто так.

Я знал, что если сейчас же послушно кивну, то Махир немного успокоится, но губы так и чесались возразить.

— Хочу, чтобы ты поскорее стал императором, Махир. Тогда мне можно будет читать все, что захочется.

— Кайл.

— Чем же эта книга так ужасна, что ее нужно прятать? От того, что ты ее запретишь...

— Кайл! — резко оборвал меня Махир.

Я вздрогнул и выпрямился. Снова послышался усталый вздох — уже четвертый за то короткое время, что мы здесь находимся. Махир сжал мою руку.

— Не думай, что тебе все сойдет с рук только потому, что ты принц. Отец…

Махир осекся, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что нас могут подслушать. Он несколько раз открыл и закрыл рот, но так и не произнес ни слова. Впрочем, я и так знал, что он хотел сказать.

В 992 году по солнечному летоисчислению, то есть около трех лет назад, великий повелитель Актана, бог солнца Рахан, хозяин пустыни и по совместительству наш с Махиром отец, хладнокровно убил свою дочь и сына, которых мы никогда не видели.

Он вонзил в их грудь зажженные канделябры, а после истерзал их тела, и все это — по ничтожной причине: они отказались разделить с ним ложе.

После этого случая в Актане были узаконены браки между родственниками, и Халиф получил возможность безнаказанно и совершенно легально вступать в связь со своими бастардами.

«Вот же умалишенный! Легализовать инцест, чтобы насиловать собственных детей!», — с гневом подумал я.

К тому же, как вообще отношения между отцом и ребенком могут перерасти в инцест?! Инцест — это когда брат с сестрой, или как я с Махиром, например, как братья. А отношения между отцом и ребенком — это отвратительно и противоестественно, как ни назови.

— Господин Махир! Господин Кайл! — послышался голос издалека.

Мы обернулись и увидели слугу Махира, который бежал к нам со всех ног. Он остановился перед нами, задыхаясь, и еще долго не мог отдышаться, а когда, наконец, пришел в себя, то с побелевшим лицом проговорил:

— Что вы здесь делаете?

— Что случилось такого срочного, что ты прибежал сюда сломя голову? — спросил Махир, с недоумением глядя на слугу. Тот растерянно моргнул — неужели он не видит, что мы просто спокойно стоим посреди безлюдного сада?

— Его величество… желает устроить ужин, — пробормотал слуга, запинаясь.

На этот раз уже мы с Махиром переглянулись в изумлении. Да Халиф только и делал, что день и ночь предавался разврату, устраивал пиры и опустошал казну! Что же такого удивительного в том, что он снова решил устроить ужин? Махир, похоже, подумал о том же самом, потому что разжал мою руку и выпрямился.

— Он… он пожелал… отобедать вместе… со своими сыновьями, — поспешно добавил слуга, не дожидаясь, пока Махир откроет рот.

— Сыновьями? — Махир нахмурился.

Слуга поднял на него глаза, испуганно покосился на меня, и… замолчал.

Повисла тишина. Я с минуту тупо смотрел на слугу, потом широко распахнул глаза.

— Неужели… я?! Со мной?!

— Д-да, он велел привести именно вас, господин Кайл.

— Но… зачем?

— Что? Н-ну… я не… — слуга явно растерялся не меньше моего.

Махир жестом отпустил слугу.

— Ступай.

Слуга низко поклонился и поспешил удалиться.

— …

— …

Мы с Махиром еще долго смотрели ему вслед, пока наши взгляды не встретились. В карих глазах брата читались тревога и замешательство. При виде этого выражения в моей голове завертелся калейдоскоп воспоминаний — сотни, тысячи проступков, совершенных мною за последнее время.

— Он не мог узнать, что я тайком прихожу сюда?!

— …

— …

— … Не думаю, — неуверенно протянул Махир после долгой паузы.

От его слов у меня потемнело в глазах.

Садилин.

Гигантский серо-белый замок, обитель бога солнца Рахана и императора пустыни Халифа, был одним из символов Актана. Говорили, что первый император, Калиф, не желая, чтобы накопленные им за свою жизнь богатства попали в руки внешних варваров, построил Садилин и начертил защитный круг своей кровью.

Золотые буквы, выгравированные на серо-белой внешней стене размером с рисовое зернышко, каждый раз, когда я их видел, вызывали у меня благоговейный трепет.

Не потому, что они были красивыми. Просто удивительно и поразительно, что он десятилетиями вырезал эти крошечные буквы, боясь, что у него украдут богатства, накопленные воровством и убийствами. Можно сказать, что это историческое сооружение, демонстрирующее пределы человеческого безумия.

— Кайл, когда встретишься с Его Величеством, не веди себя так же дерзко, как со мной. Понял? Конечно, ты теперь и сам это понимаешь, но ни в коем случае не шути и не говори глупостей. Ясно?

Я наклонился и серьезно смотрел на внешнюю стену замка, а Махир без умолку ворчал. Махир всегда был беспокойным и склонен к чрезмерной опеке, так что это не было удивительно, но проблема в том, что он твердил одно и то же всю дорогу до Садилина.

— Понял, не волнуйся. Ты тоже…

Я говорил как обычно, но вдруг бросил взгляд на охранников у входа. Потом подошел к Махиру на пару шагов и прошептал ему на ухо:

— Ты же говорил, что никто не узнает, что я туда хожу.

— Отвечай только на заданные вопросы, не задавай вопросов без разрешения и не болтай лишнего. Ни в коем случае не раздражай Его Величество и не веди себя как жеребенок. Понял? А?

— Понял, понял. Не буду вести себя как жеребенок и буду спокойно отвечать только на вопросы. Буду вести себя как подобает императорскому принцу, буду сдержанным…

— «Как принцу»? Кайл, ты и есть принц.

Махир со вздохом устало прервал меня. Я несколько раз кашлянул, выпрямился и сказал:

— В любом случае, не волнуйся.

— Может, мне пойти с тобой?

Глядя на его серьезное лицо, я понял, что он может действительно пойти со мной, поэтому я расправил плечи, поклонился согласно этикету и сказал:

— Брат, твой младший брат откланяется.

Я поклонился, слегка поднял голову и улыбнулся, и Махир, качая головой, улыбнулся в ответ.

— Неважно, как поздно, но после ужина приходи в мой замок.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

Я быстро выпрямился и сказал это, и Махир, цокнув языком, сделал строгое лицо. Я понял свою ошибку и, стараясь не выглядеть легкомысленно, медленно поклонился.

— Я хорошо понял, что ты сказал, брат.

— Иди уже.

— Увидимся!

Я помахал рукой и быстро вошел в Садилин, а за спиной услышал вздох Махира.

Пройдя по аллее со статуями, украшенными золотом и свисающими драгоценностями, я оказался не в банкетном зале, а в спальне Халифа. Слуга, который привел меня сюда, остановился перед массивной закрытой дверью и объявил о моем прибытии.

Изнутри послышался тихий, знакомый, но все же чужой голос.

Сколько месяцев прошло с тех пор, как я слышал этот голос?

Задумавшись, я быстро пришел в себя, прошел через плавно открывшуюся дверь и вошел внутрь.

Плотные шторы делали комнату темной, как беззвездная ночь. Смесь густого аромата цветов и запаха алкоголя заставила меня поморщиться, но я быстро взял себя в руки.

Стараясь не шуметь, я подошел к задрапированной кровати. Бесшумно опустившись на колени, я приложил ладони к полу, склонив голову.

— Приветствую бога солнца Рахана.

Как только я произнес эти слова не слишком громким и не слишком тихим голосом, послышался шорох отодвигаемой занавеси. Я не дышал, не моргал, смотрел только на темный пол. Напряженное молчание длилось недолго, и раздался голос Халифа.

— Подними голову.

На мгновение я медленно закрыл глаза, а затем открыл их и медленно выпрямился. Я почтительно положил руки ладонями вверх на колени и поднял голову. Я увидел Халифа, императора Актана с длинными черными волосами, моего отца.

Он смотрел на меня сверху вниз безразличным взглядом, полным вселенской скуки и пресыщения.

— Кайл.

— Да, Ваше Величество.

— Ты сильно вырос.

Слова Халифа на мгновение лишили меня дара речи. Должен ли я поблагодарить его? Я не мог понять, зачем он вообще позвал меня, если обычно не обращает на меня внимания, только чтобы сказать такую ерунду. И мне было любопытно, почему он позвал меня в спальню, если приглашал на ужин.

На мгновение мне подумалось, что он собирается меня изнасиловать. Что мне делать, если это произойдет? Если я буду сопротивляться, меня наверняка убьют, но я и не хотел просто так сдаваться.

Чем дольше длилось молчание, тем тревожнее мне становилось. Я не мог подобрать слов для ответа и только шевелил губами, когда услышал какой-то звук. Звук был такой тихий, похожий на дыхание маленького зверька, что я подумал, что мне послышалось, но тут же снова услышал стон.

— Это было в прошлом году, кажется.

Стон смешался с его бормотанием, похожим на разговор с самим собой. Мне не послышалось. С каждой секундой звук становился все отчетливее и громче.

— Когда я видел тебя в прошлый раз, ты был вот такого роста.

Халиф поднял обе руки и развел их, как будто измеряя размер. Его худые пальцы замерли на расстоянии примерно двух яблок, а затем он бросил на меня короткий взгляд. Я вздрогнул и опустил голову, встретившись с его мрачным взглядом.

По моей спине пробежал холодный пот. Мне показалось, что он видит на моем лице выражение полного идиота.

— У тебя в руках было полно сладких пирожных, и ты заплакал, когда Махир забрал их.

— Угх, хнык…

— …

Тихий стон теперь стал настолько громким, что его невозможно было игнорировать. Халиф, должно быть, тоже слышал этот звук, но продолжал говорить о чем-то непонятном.

— И тогда Махир поднял тебя на руки, но ты так сильно вырывался, что все сладости упали на пол. Было забавно смотреть на лицо Махира, когда он поднимал их.

— Ууу…

— Махир часто отбирает у тебя сладости?

— …

О чем он, черт возьми, говорит? Неужели он позвал меня ради этого?

Но больше всего меня сейчас мучил вопрос о происхождении этих стонов. Может, я один их слышу? Это призрак?

Но я не мог спросить Халифа, что это за звуки. Я несколько раз моргнул, глядя в пол, и решил защитить Махира.

— Брат никогда не отбирал у меня сладости.

— Тогда почему ты плакал в тот раз?

— …

Когда в прошлом году Махир отбирал у меня сладости? Я моргнул, недоумевая, и вдруг вспомнил, как Махир поднял меня на руки, когда я плакал. Я склонил голову набок и, подняв взгляд, спросил:

— Может быть, это…

— Ммм!

— Ух!

Я так напрягся, что прикусил язык от неожиданно громкого стона. Я укусил не сильно, но испугался и невольно вскрикнул:

— Ак!

— …

Я снова испугался собственного крика, затаил дыхание и посмотрел на Халифа. Его лицо, до этого момента бесстрастное, слегка исказилось. Я тупо уставился на его нахмуренные брови, потом опустил взгляд и сглотнул.

Ну, с кем не бывает, можно же и вздрогнуть, когда говоришь. Но этот безумный император-наркоман убивал людей и за меньшее. По моей спине пробежал холодный пот.

В этот момент Халиф поднялся. Он встал на пол босыми ногами, замер на мгновение, а затем медленно двинулся. Когда он проходил мимо меня, я снова услышал звук. Это был стон человека, задыхающегося от боли, словно он вот-вот умрет.

Как будто загипнотизированный, я медленно поднял голову. Пространство за спинкой Халифа выглядело темным и зловещим, как пасть чудовища. Что-то непрерывно извивалось там.

Я напряг зрение, пытаясь разглядеть, что это, как вдруг услышал скрежет металла. Это был звук вынимаемого из ножен меча.

Я затаил дыхание и быстро опустил голову. Халиф снова прошел мимо меня. Я еще не успел понять, что происходит, как раздался ужасный крик:

— Ааа!

Я не мог выдохнуть и поднял голову. Я увидел Халифа, держащего окровавленный меч вертикально. Если ничего не сделать, чья-то жизнь оборвется, как жизнь мухи.

Честно говоря, я не знал, кто это — императорский чиновник, раб или кто-то еще… В любом случае, это не имело ко мне никакого отношения.

Мне не нравилось, что кто-то может умереть без веской причины, поэтому, немного подумав, я решил заговорить:

— Ваше Величество.

Халиф, уже занесший меч для следующего удара, остановился на моем зове. Он повернулся и посмотрел на меня с раздражением на лице.

Я тоже начал раздражаться, и мои брови чуть не нахмурились, но я сдержался и просто улыбнулся. Притворяться веселым было гораздо легче, чем сохранять бесстрастное выражение лица.

— Брат не отбирал у меня сладости. Просто тогда я был слишком мал…

Говоря это, я вдруг вспомнил слова Махира о том, чтобы не говорить без разрешения. Я всегда старался следовать его указаниям, но окружающие почему-то постоянно мне мешают.

— Мал?

Когда я замолчал, Халиф переспросил. Я естественно опустил голову и продолжил:

— Брат не давал мне есть много сладостей, потому что от них портятся зубы.

— …

— И это было не в прошлом году, а когда я был совсем маленьким… гораздо раньше.

Халиф ничего не ответил на мои слова. Поэтому я продолжал болтать. Если Халиф разозлится из-за меня, то проблемы будут не у меня, а у Махира.

— Меня тогда сильно отругали за то, что я поднял и съел упавшие на пол сладости. Я написал восемь страниц объяснительной, пообещав больше так не делать…

— Восемь?

— Мне было восемь лет, поэтому мне велели написать восемь страниц… А в девять лет я написал девять страниц.

— А сколько ты пишешь сейчас?

— … Шестнадцать.

На самом деле, с десяти лет я не писал никаких объяснительных, но я солгал. Если бы я сказал, что сейчас не пишу, он бы спросил почему, а я не мог сказать, что брат сдался, потому что я стал слишком взрослым и начал избегать наказаний.

— Меня тоже часто наказывал брат, когда я был маленьким.

Я замолчал, услышав тихий голос. В мире был только один человек, которого Халиф называл братом.

— Не помню, за что меня наказывали.

В руках Халифа был бывший император, Калиф, разорванный на куски до неузнаваемости.

Говорили, что он голыми руками рвал плоть, ломал кости и пил кровь. Я не знаю, правда ли это, потому что видел только записи, но Халиф определенно убил своего брата.

— Шестнадцать.

— …

Голос Халифа стал еще ниже, чем раньше. Я украдкой поднял взгляд и увидел Халифа с окровавленным мечом. Он рассеянно смотрел в пустоту и поглаживал подбородок длинными пальцами.

— Шестнадцать, значит.

— …?

Шестнадцать… И что?

Я напряженно ждал, что Халиф скажет что-то вроде «шестнадцать лет — достаточно, чтобы пожить, убей себя прямо сейчас», но, к счастью, он сказал нечто другое:

— Ты уже достаточно взрослый, чтобы жениться.

— Что?

— Раз уж мы заговорили об этом, то лучше сразу все устроить.

— …?

Жениться? Внезапно?

Халиф смотрел на меня, ошеломленного неожиданным заявлением, и сказал:

— Твой день рождения через неделю, так что давай сделаем это в тот день.

— …?

Я смотрел на Халифа и беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба. Если бы Махир увидел меня сейчас, он бы точно отругал за непочтительное поведение. Но я был слишком ошарашен, чтобы думать о таких вещах.

Жениться через неделю, а не через год? На ком? И…

— Что? Ты против?

— Н-нет. Это… Спасибо…

И вообще-то мой день рождения не через неделю, а через три месяца…

В оцепенении я брел, пока не добрался до замка Махира. Я даже не помнил, как сюда дошел.

Охранник, привыкший к моим частым визитам без предупреждения, просто слегка поклонился, не сообщая о моем прибытии. Но, увидев, как я пошатываюсь, он испуганно подбежал.

— Вы в порядке?

— Э…

— Господин Кайл?

— Да, все хорошо…

Я вяло поднял руку и махнул кистью. Он проводил меня встревоженным взглядом. Не обращая на него внимания, я прошел по коридору и поднялся по лестнице. Пройдя еще какое-то расстояние, я добрался до спальни Махира и уже собирался взяться за ручку двери, когда она распахнулась.

— Кайл.

— …

В открытой двери стоял Махир. При виде его добрых, обеспокоенных глаз меня вдруг охватила жалость к себе.

— Брат…

— Что случилось?

Когда я начал всхлипывать, его лицо стало серьезным. Но лишь на мгновение. Он мягко взял мою руку, все еще сжимающую дверную ручку, и успокаивающе погладил ее.

— Что случилось?

— Он сказал, что я должен жениться.

— Что?

Глаза Махира расширились от удивления. Видя его молчаливое замешательство, я состроил несчастную гримасу и сказал:

— Он сказал, что мой день рождения через неделю, так что свадьба должна быть тогда.

— Твой день рождения через неделю?

Махир, знающий дату моего рождения, вопросительно наклонил голову, но сейчас это было неважно. Халиф редко отказывался от своих слов. К тому же, я не выразил никакого недовольства, так что, если не случится никакого стихийного бедствия, свадьба состоится через неделю.

Может, стоило попросить его передумать? Нет, тогда он бы меня зарезал тем мечом, что держал в руках.

Обессилев, я опустил плечи. Смущенный Махир взял меня за руку и слегка потянул. Я вошел в его комнату, шаркая ногами, и упал лицом вниз на диван.

— На ком?

— Не знаю.

— Не знаешь? Ты хочешь сказать, что не знаешь, на ком женишься?

Его недоуменный голос еще больше расстроил меня. Махир молча сел рядом и погладил меня по спине. Я мог только тихо стонать.

Махир, помолчав какое-то время, словно подбирая слова, осторожно сказал:

— Я разузнаю, так что не волнуйся слишком сильно. Неужели Его Величество выберет тебе в супруги кого-то странного?

— …

Казалось, Махир, с его сыновней почтительностью и добрым сердцем, действительно так думал, но я был другого мнения. Халиф, который переложил все государственные дела на плечи наследного принца Махира и целыми днями предавался наркотикам и развлечениям, вряд ли мог принять разумное решение.

Если бы это был просто странный человек, то еще полбеды. Но что, если это пятилетний ребенок или старик, которому вот-вот стукнет шестьдесят? А вдруг он просто отдаст мне кого-то, с кем наигрался и кто наскучил? Халиф вполне способен на такое.

— Я не хочу жениться на ком-то, кого даже не знаю.

Брак — это выбор спутника жизни, с которым предстоит провести всю оставшуюся жизнь. Это, пожалуй, самое важное решение в моей жизни, и я не мог позволить, чтобы оно было принято вот так.

Видя мою подавленность, Махир посмотрел на меня с сочувствием. И тут мне пришло в голову, что, возможно, решение Халифа о моем браке не было импульсом, вызванным обострением его психического состояния.

Брак в королевской семье — это не просто обещание двух людей провести жизнь вместе. Например, еще до рождения Махира ему уже был выбран будущий супруг, исходя исключительно из политических соображений.

Если подумать об этом, то, возможно, и я…

Нет, все равно, это как-то странно — жениться на незнакомце через неделю, словно избавляясь от накопившихся дел.

— Эх…

Я невольно вздохнул. В любом случае, это когда-нибудь должно было случиться. Бессмысленно ныть и говорить, что я не хочу, если это уже нельзя изменить.

— Ох, правда. Не хочу. Совсем не хочу.

И все же я продолжал валяться на диване и капризничать. Чем больше Махир жалеет меня, тем меньше моей вины в допущенных ошибках.

— Да, это слишком неожиданно.

— Угу…

На его слова, произнесенные словно про себя, я уткнулся лицом в диван и притворился удрученным.

— Я же сказал. Я поговорю с Его Величеством и все выясню.

Как и ожидалось, в этом холодном и мрачном замке можно положиться только на Махира. Он вздохнул и улыбнулся, глядя на меня, сложившего руки и смотрящего на него с благодарностью в глазах, а затем продолжил:

— А ты пока веди себя хорошо и не ввязывайся ни во что.

Я быстро кивнул.

— Ага. Буду вести себя хорошо.

— И не убегай тайком из замка, как вчера.

Конечно, он знал. Хорошо, что я притворился расстроенным.

Я крепко сжал губы и кивнул. Большая рука Махира легла мне на голову. Конечно, добрый Махир не будет злиться на бедного несчастного жениха, которого заставляют жениться через неделю…

— Я же говорил тебе, чтобы ты предупреждал, когда уходишь? Что я говорил, если ты уйдешь один, без предупреждения?

— …

— Не ответишь?

Рука на моей голове становилась все тяжелее. Чувствуя, что меня вот-вот раздавит, я открыл рот:

— …Ты сказал, что я больше никогда не выйду из замка…

Махир замолчал, услышав мой тихий, унылый голос. Если бы взгляд Махира был оружием, я бы уже давно был пронзен им насквозь.

— Кайл.

Я медленно поднял глаза на его зов. Его лицо по-прежнему было грозным, но голос немного смягчился.

— Я не ругаю тебя за то, что ты выходишь. Снаружи все иначе, чем в замке. Окружение, люди, уровень опасности. Я же всегда тебе говорил.

— Знаю. Но я же осторожен…

Я выхожу наружу, чтобы побыть наедине с собой, а не для того, чтобы осматривать внешний мир под защитой. И если я выйду с охраной, которую приставил ко мне Махир, то все, что я увижу, услышу и с кем встречусь, дойдет до его ушей.

Среди прочего, есть пара вещей, о которых я никому не хочу рассказывать.

— Я слышал, что неделю назад в твоем гареме снова умерла девушка.

Я вздрогнул и украдкой отвел взгляд от Махира.

— Два месяца назад трое погибли от странной болезни, а теперь до меня дошли слухи, что еще одна сгорела заживо, вызвав твое недовольство.

— …

Это не слухи дошли до него, а он сам все разузнал. Махир был хорошим братом, но вот это в нем было плохо.

Какой брат будет выяснять, что происходит в гареме его младшего брата? Или он что-то заподозрил?

Я тревожно отводил взгляд, а Махир, нахмурившись, смотрел на меня, а затем пробормотал, как бы про себя:

— Что же ты творишь…

— …

Если он что-то подозревает, лучше всего помалкивать, но в его вздохе было столько беспокойства, что я не мог не сказать:

— Я ничего …плохого не делал.

На мои запинающиеся слова Махир поднял брови.

— Сжечь человека заживо — это не плохо?

— Это… Ну да, это плохо…

— То, что я знаю об этом, означает, что и другие могут узнать. Понятно?

— …

Кажется, я понял, что Махир пытается мне сказать. Я все сделал максимально тихо, но как он узнал?

— Если ты будешь давать людям повод для таких подозрений, то потом, даже если ты будешь говорить, что это не ты, тебе никто не поверит. Кайл, ты понимаешь, о чем я говорю?

— …

— И ты будешь наказан за то, что тайком ушел.

Услышав слово «наказание», я изобразил максимально жалобное выражение лица и поник плечами.

— Какое наказание? Мне и так тяжело из-за того, что я женюсь через неделю, и голова вдруг заболела…

— Напишешь шестнадцать страниц объяснительной.

— Что? Нет, ну мне скоро семнадцать, а ты все заставляешь меня писать объяснительные…

— Если снова сбежишь, не написав, получишь по заднице.

— Лучше уж дай мне в лицо…— произнес я с несчастным видом, но Махир лишь смотрел на меня сверху вниз с суровым выражением лица, которое, казалось, невозможно пробить.

Когда мне исполнилось семь лет, Махир подарил мне семь семицветных птиц, у каждой из которых было семь перьев разных цветов, а Халиф пожаловал мне замок Талим, расположенный в Садилине на семь часов на запад.

Талим был построен из минерала, светящегося в темноте. Он был черным, как смоль, полностью оправдывая свое название «Черный замок», но при этом удивительно красивым, лишенным какой-либо мрачности или зловещности.

Талим считался одним из самых красивых замков Актана, наряду с Садилимом, замком императора, и Джихадом, замком наследного принца Махира.

Но я думал иначе.

Садилин был замком, пропитанным безумием первого императора Калифа, а Джихад — замком, даруемым самому храброму воину, готовому на все ради бога солнца.

Только наследный принц, убивший больше всех людей и покоривший больше всех стран, мог получить Джихад и стать следующим императором.

Сейчас наступило относительно мирное время, и войн стало меньше, но с тех пор, как первый император силой объединил Актан, в стране не было ни дня покоя из-за иноземных захватчиков и повстанцев.

В те времена только самый жестокий мог стать следующим императором. И Джихад был символом обещания, которое давал такому жестокому принцу император.

А что же Талим?

Сто лет назад, не удовлетворившись объединением континента, Актан обратил свой взор на западный полуостров за морем. Когда большая армия вторглась на неизведанные земли, она разрушила одно из королевств и захватила минерал талиэль, который стал основным материалом для строительства Талима.

Таким образом, история Актана была пропитана завоеваниями и кровопролитием. Было бы неправильно скрывать все это и называть эти замки просто красивыми.

То, что записи о прошлом объявлены запрещенными, а тем, кто говорит о них, отрезают языки, не стирает произошедшего из истории.

— Меня просто тошнит от всего этого.

— раздался раздраженный голос, пока я лежал на ковре и смотрел на хрустальную люстру, переливающуюся прозрачным светом.

Я медленно сел, ошеломленный. Неужели она прочитала мои мысли? С изумлением глядя на Фатиму, сидящую у кровати, я спросил:

— Ты умеешь читать мысли?

— О чем ты говоришь?

— Нет… Тогда от чего тебя тошнит?

— Спросил я снова, смущенный ее язвительным тоном. Она всегда была немного раздражительной, но сегодня это было особенно заметно.

— Ты когда-нибудь был беременным?

— Нет?

— Во время беременности бывает токсикоз.

Я мужчина, какая беременность? И почему она вдруг заговорила о беременности и токсикозе?

Я ошеломленно смотрел на Фатиму, и вдруг, когда она нахмурилась, меня осенила догадка. Я вскочил с кровати и спросил:

— Ты что, беременна?

— Да.

— Что?! — заорал я от удивления, и Фатима швырнула в меня подушку.

Я легко поймал ее и подбежал к Фатиме, широко раскрыв глаза:

— Ты уверена?

— Не знаю. Но уже несколько дней меня тошнит от одного вида еды… И я все время чувствую слабость.

Если она действительно беременна, то первым делом нужно поздравить ее, но меня охватило беспокойство. Я не был уверен, что это токсикоз, но, глядя на нахмурившуюся Фатиму, сказал:

— Кажется, брат что-то заподозрил.

На ее лице на мгновение промелькнуло разочарование. Но это было так быстро, что я не понял, действительно ли она расстроилась или мне показалось.

— Я же говорила. Что он заподозрит, если они будут умирать одна за другой. — Фатима цокнула языком, и я промолчал.

Кажется, я делал перерывы между… случаями, кроме тех, что умерли от болезни. Но, видимо, все равно слишком часто.

— В любом случае, кажется, нас раскрыли, так что какое-то время нужно быть осторожнее. Но как? Убить тебя и отправить прочь из замка… в данной ситуации… Может, позвать лекаря…— Я замолчал на полуслове.

Только вчера я пообещал Махиру написать шестнадцать страниц объяснительной и вести себя хорошо. Но если сегодня в гареме снова кто-то умрет, то мне придется написать не шестнадцать, а сто шестьдесят страниц.

Сначала нужно было убедиться, что Фатима действительно беременна, и вызвать лекаря, но это было опасно. Хотя беременность в гареме не была чем-то необычным, от детей избавлялись.

Видя, как я мечусь, Фатима вздохнула и сказала:

— Мне все равно, когда уходить. Я почти всю жизнь прожила здесь, неужели не смогу подождать еще немного? И я уже говорила, что мне не так уж плохо в гареме. Кормят, поят, спать укладывают, никто не ругает — настоящий рай на земле.

Глядя на Фатиму, пожимающую плечами, я почувствовал какую-то тяжесть. Она говорила так, но я знал, как сильно она ждала того дня, когда сможет покинуть замок, как трепетало ее сердце.

— Поэтому ты тоже не делай глупостей. Если тебя поймают, то будут большие проблемы. Могут пострадать и те, кто уже ушел.

— Да, я понимаю… В любом случае, не волнуйся. Я обещал, что что бы ни случилось, я тебя вытащу. Как только свадьба закончится…

— Свадьба? — переспросила Фатима, округлив глаза.

Ах, я же не говорил ей.

Я кивнул и сказал:

— Я женюсь.

— Что? Правда? На ком? Когда?

— Через неделю… нет, уже через шесть дней. На ком-то незнакомом мне.

— …

Фатима выглядела ошеломленной. Я чувствовал то же самое. Когда я произнес это вслух, ситуация показалась еще более абсурдной.

— Это было решено так внезапно, что сейчас творится настоящий хаос. Меня с самого рассвета таскают туда-сюда, заставляют участвовать в каких-то церемониях…

— Ну… в любом случае, поздравляю тебя со свадьбой. — сказала Фатима с натянутой улыбкой, и я ответил ей тем же:

— Да… И тебя поздравляю с ребенком.

— …

— …

Обмен любезностями получился каким-то странным. Мы с Фатимой обменялись мрачными взглядами и одновременно вздохнули.

— А кто отец ребенка? Али?

— Мы с ним расстались давным-давно.

— …

Разве они не встречались всего несколько месяцев назад? Я растерянно покачал головой, услышав, как Фатима говорит об этом так, словно это было много лет назад.

— Ты же знаешь, что тебе грозит смертная казнь, если это раскроется?

— Знаю, знаю. Но я не первый год в гареме.

— Хорошо, что ты это понимаешь…

Попав в гарем, ты не сможешь выйти оттуда до самой смерти. Ты станешь вечной рабыней своего господина, а если раскроется твоя связь с кем-то другим, тебя ждут невыносимые пытки и казнь.

Если бы раскрылось, что я тайно вывожу людей из гарема, то, возможно, мне, как принцу, ничего бы не было, но им пришлось бы несладко.

Особенно если бы об этом узнал Халиф. Тогда бы всем пришел конец.

— В любом случае, я не могу сейчас же позвать лекаря. Подожди немного. После свадьбы брат будет очень занят и вряд ли станет вмешиваться в дела моего гарема.

— Неважно, беременна я или нет. Отсрочка ничего не изменит. Не волнуйся, я пока буду думать, как мне умереть.

Я не смог сдержать смех.

— Только не от болезни и не на костре. И не от падения с террасы во время распития вина. Этот способ мы уже слишком часто использовали.

— Умереть тоже нелегко. Как насчет отравления?

— Я скоро женюсь, это слишком жестоко.

Представить себе жениха, который травит свою наложницу всего через несколько дней после свадьбы, было ужасно. Я поморщился, и Фатима засмеялась.

— Ладно, оставим это. Что с тем ребенком, который пришел вчера?

— С тем, что ранили ножом? Рана глубокая, но его жизни ничего не угрожает.

Неизвестного мальчика, которого вчера ранили в покоях Халифа, выбросили за пределы замка, как ненужный мусор. Я понимал, что он умрет, если его оставить, поэтому приказал забрать его и вылечить. К счастью, его жизни ничего не угрожает.

— Когда он поправится, дай ему денег и отпусти.

— А если узнают, что ты их прячешь? Тебе же будет плохо.

— Разве мало людей он выбросил? В любом случае, я теперь буду занят и не смогу приходить какое-то время, так что будь осторожна.

Фатима махнула рукой, как бы говоря, чтобы я не волновался, и сказала:

— Не волнуйся за меня, лучше береги себя. Поздравляю со свадьбой.

Поздравления со свадьбой снова испортили мне настроение.

Как я докатился до такой жизни?

Эх, вот такая у меня судьба.

***

До свадьбы оставалось два дня.

Всё это время я примерял свадебные наряды, трижды в день проходил обряд очищения и питался только фруктами и травами, чтобы очистить тело и душу.

Пока я мучился с этой несвойственной мне вегетарианской диетой, Махир встречался с Халифом и пытался его переубедить, но тот был непреклонен.

В итоге из-за безумного каприза Халифа мне предстояло жениться на совершенно незнакомой девушке.

— Значит, она принцесса с западного континента?

— …

— И он взял её в заложники, потому что обстановка накаляется?

— Не в заложники…

— В плен? И теперь он хочет укрепить мир, женив меня на ней?

— Хмм.

Махир, наблюдавший за моим недоумением, помрачнел. Но разве его мрачность сравнится с моей? Я с трудом сдерживал гнев и старался говорить как можно спокойнее:

— Он совсем сдурел от своих препаратов и выпивки…

— Кайл! — повысил голос Махир, не дав мне закончить. Видимо, он не мог спокойно смотреть на мое непочтительное поведение. Но я уже давно решил отбросить все нормы морали и стать непослушным.

— Он совсем спятил, не так ли?

— Пожалуйста, следи за языком.

— Какой союз можно заключить, силой забрав чью-то дочь и выдав ее замуж? Если бы ты был на ее месте, согласился бы на такое? Это же захват заложников!

— …

Махир хотел что-то сказать, но промолчал. Конечно, ему нечего возразить. Это же полный абсурд.

Внезапно мне вспомнились строки из запрещенной книги:

— Слабые существуют для того, чтобы сильные могли их грабить. Сумашедший …

— Кайл, пожалуйста…

Это было кредо Халифа. Кредо безумного тирана-наркомана.

Это не свадьба, это же похищение!

Почему я… Нет, причем тут эта принцесса?

— Я… я…

— Кайл?

— Я сейчас сбегу, так что не ищите меня.

— Кайл, нет!

Игнорируя крики Махира, я выпрыгнул в окно. Я легко приземлился и побежал к тайному ходу, известному только мне. Но я знал, что меня поймают. Это лишь вопрос времени.

И вот наконец настал день моей свадьбы, точнее, моего насильственного бракосочетания.

Так как решение было принято внезапно, свадьба прошла очень скромно. За исключением нескольких обязательных традиционных обрядов, все остальное — пир, приветствия, шествие — было отменено.

Все происходило в спешке, словно мы бежали от бешеной собаки.

Более того, виновник всего этого торжества страдал от такого сильного похмелья, что даже не смог присутствовать на моей свадьбе.

— Ха-ха.

Ситуация была настолько абсурдной, что я мог только смеяться. Хотелось выругаться, но на собственной свадьбе это было недопустимо.

Когда я внезапно рассмеялся, тонкие руки жреца, восхвалявшего величие Бога Солнца в пяти шагах от меня, задрожали.

Я бросил взгляд и увидел побледневшее от страха лицо. На мгновение я даже засомневался, не выругался ли я вместо смеха.

Жрец продолжил читать священные тексты, но теперь медленнее и дрожащим голосом. Я молча наблюдал за слепым жрецом, а затем отвернулся.

— …

Рядом со мной, в той же позе, с прямой спиной, стояла на коленях принцесса с Западного континента, на которой меня заставляли жениться.

Она была с ног до головы закутана в белую ткань, так что я не мог разглядеть ни ее лица, ни цвета волос, ни других черт. Но было в ней что-то особенное.

Хотя я не видел ни единой пряди волос, вокруг этой белой фигуры витала странная аура. Может, это из-за того, что мы находимся в храме Бога Солнца, и здесь царит священная энергия? Или на ткань наложено какое-то особое заклинание?

Пока я с любопытством разглядывал ее, ткань внезапно шевельнулась, издав тихий шелест. Хотя лица не было видно, судя по движению, скрытые под тканью глаза смотрели на меня.

Я вдруг понял, что полностью повернулся к ней и пристально смотрел. Я приоткрыл рот, а затем неловко произнес:

— Привет?

— …

— Наверное, ты в растерянности из-за этой внезапной свадьбы? Но все же не…

Не бойся? Не пугайся? Я не знал, что сказать.

Эта принцесса в белом пересекла океан, чтобы стать заложницей злодея и выйти замуж за незнакомца. Скорее всего, ее собственное мнение никого не интересовало. И какой смысл говорить ей «не бойся» или «не пугайся»?

— В общем… приятно познакомиться.

— …

— К-кайл…

Заикаясь, я услышал не голос принцессы, а голос жреца, проводившего церемонию. Он стоял с завязанными золотистой тканью глазами и смотрел на меня с растерянным выражением лица.

В священный момент чтения молитв Богу Солнца я заговорил вслух, поэтому он, естественно, был смущен.

— Здесь все равно только мы. Может, просто сделаем все побыстрее?

— Простите? Но это…

— Давай побыстрее. Никто же не смотрит. Пол холодный и твердый, колени болят.

— Н-но…

Я нарочито шумно встал. Ноги немного затекли от долгого стояния на коленях, но терпимо.

Представив, как тяжело должно быть принцессе, я протянул руку к ней.

— Вставай и ты.

— …

— Кайл, так нельзя.

— Давайте просто все быстро закончим и перейдем к клятвам.

— Но есть же определенный порядок…

— Все равно большая часть церемонии уже сокращена. Какая разница, если мы пропустим еще пару моментов?

Жрец смущенно вытирал пот со лба. Я хотел еще что-то добавить, но тут принцесса рядом со мной резко встала. Она выпрямилась и встала прямо, как и раньше, когда стояла на коленях. Казалось, ее ноги совсем не болели.

Я медленно опустил протянутую руку, кашлянул и коротко сказал жрецу:

— Продолжай.

— Так нельзя…

— Начинай.

— …

Я повернулся и сделал шаг к принцессе. Можно было ожидать, что она испугается, но она осталась неподвижной, словно рядом никого не было.

— Т-тогда, пожалуйста… встаньте друг напротив друга.

Жрец, вытирая дрожащими руками пот, произнес эти слова. Принцесса с минимальным движением повернулась.

Она двигалась, как оживший сверток ткани.

Не слишком ли тяжелое платье? Не жарко ли ей?

Пока я размышлял об этом, жрец начал читать слова клятвы, написанные золотыми чернилами на толстом пергаменте.

Чтобы не заснуть во время этой долгой и утомительной церемонии, я сосредоточил взгляд на невесте.

Женщина, которой суждено выйти замуж за члена королевской семьи, с момента выбора и до самой свадьбы не должна показывать свою кожу никому.

Жрецы Бога Солнца, прежде чем войти в храм, выкалывают себе глаза и приносят их в жертву богу, как плату за то, что осмелились взглянуть на солнце. Поэтому все они слепые.

Обычно невесты членов королевской семьи живут в храме некоторое время до свадьбы, очищая тело и душу. Не знаю, когда она прибыла в Актан, но принцесса, вероятно, тоже провела здесь несколько дней.

— …и теперь, снимите вуаль с невесты, чтобы вы смогли увидеть лица друг друга.

Задумавшись, я не смог скрыть своего удивления, услышав слова жреца. Я ошеломленно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на принцессу.

Это же просто кусок ковра, какая вуаль… Чепуха какая-то…

Я тихо вздохнул и медленно протянул руку, стараясь не напугать ее.

Схватив ткань, я немного подождал, чтобы она поняла, что я собираюсь сделать, а затем осторожно откинул плотный капюшон.

Как только раздался шелест ткани, жрец снова начал свою длинную и витиеватую речь.

— …

— …

Сквозь тонкую прозрачную вуаль, закрывавшую нижнюю часть лица, смутно проступали ее черты. Глаза были закрыты, поэтому я не видел их цвета, но пока еще не мог полностью осознать, что передо мной человек.

Длинные, похожие на нити пряди, едва касавшиеся плеч, были волосами. Густые белые ресницы отбрасывали тени на закрытые веки.

Ее белое лицо слегка наклонилось в сторону, и почти белые, платиновые волосы коснулись плеча.

Увидев, как свет падает на ее волосы, создавая эффект ореола, я подумал, что передо мной не человек, а божество.

Может быть, сама богиня Солнца?

С глупым выражением лица я невольно протянул руку. Мои пальцы едва коснулись волос на ее плече.

Длинные белые ресницы затрепетали, и веки медленно поднялись.

— …

Яркие глаза казались то темно-синими, как ночное небо, то аметистово-фиолетовыми. А когда свет, проходящий сквозь витражи, упал на ее лицо, они стали красными, словно наполненными кровью.

Это было нечто странное и завораживающее, что невозможно описать словами вроде «красиво», «великолепно» или «мило».

— Согласны ли вы дать клятву?

Пол, возраст, черты лица, цвет волос, глаз, кожи — все обычные критерии оценки внешности потеряли всякий смысл.

— Согласны ли вы дать клятву?

Это было необъяснимое, неописуемое чудо, подобное божественному откровению. Шок, сравнимый с тем, что испытываешь, столкнувшись с чем-то совершенно неизвестным, никогда ранее не виданным и не слыханным.

— Эм…

Это был шокирующий, чудесный миг.

— Кайл?

Красота, подобная превращению воды в огонь.

— Глаза.

— …?

В этот момент я услышал голос, которого никогда раньше не слышал. Передо мной замелькал туман красно-фиолетового цвета, а потом исчез, когда я моргнул.

— Согласны ли вы дать клятву?

— …А, да. То есть, нет. Да.

Я быстро моргнул и поспешно ответил. Жрец снова вытер пот исхудалой рукой и обратился к принцессе с тем же вопросом.

В моих ушах снова появился звон. Сколько бы я ни моргал, я не мог привыкнуть к тому, что было передо мной — человек это или нет.

У меня перехватило дыхание, и я почувствовал себя так, словно меня околдовали.

— Согласны ли вы дать клятву?

— …

— …Согласны ли вы дать клятву?

— …

— Эм…да?

И снова повторилось то же самое. Я смотрел на жреца, а затем повернулся к ней, и только тогда ее лицо стало отчетливо видным. Вернее, ее глаза, которые смотрели на меня.

— …

— …

В них читалась явная враждебность.

— С-согласны ли вы дать клятву?

— …Она согласна.

— Простите?

— Согласна. Продолжай.

— Но…

Это был пылающий огонь гнева и презрения.

— …Хорошо. Тогда невеста, как знак покорности, должна преклонить колени и поцеловать ногу своего супруга.

— …

— …

Еще до того, как жрец закончил говорить, вокруг нее возникла иллюзия ледяной бури. Я отвел взгляд от ее острых, как лезвия, глаз и сказал:

— Уже сделала.

— Что?

— Говорю, уже поцеловала ногу.

— А… а, да… т-тогда встаньте…

Жрец выглядел так жалко, он дрожал и был готов расплакаться. Ради всех присутствующих я протянул руку и, уворачиваясь от взгляда, который обещал разорвать меня на куски, быстро накинул ей обратно капюшон.

— Все сделано. И поцелуй, и клятвы, и обещание перед Богом Солнца. Все сделано. Закончили.

— …

— …

Так закончилась свадьба.

Интересно, есть ли на свете еще кто-то, у кого была такая же свадьба?

Мне подумалось, что даже обмен цветочными кольцами где-нибудь на песчаной дюне в пустыне был бы намного лучше.

— Раздеть вас?

— …

Я до сих пор не понимаю, что я натворил.

— Кайл?

Видя, что я молчу, служанка, которая пришла, чтобы помочь мне раздеться, позвала меня вопросительным тоном. Я рассеянно смотрел в пустоту, потом перевел взгляд и встретился с ней глазами.

На какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Лицо служанки становилось все бледнее. Она резко опустила взгляд, низко склонилась, почти касаясь пола, и дрожащим голосом пролепетала:

— П-простите.

Клянусь, я не вкладывал никакого смысла в то, что смотрел на нее. Я просто задумался и ненадолго задержал на ней взгляд, но служанка, похоже, решила, что я чем-то недоволен.

Из-за бесчисленных злодеяний Халифа страх перед королевской семьей достиг предела. В последнее время в гареме Талима люди гибли почти каждый день. Какова моя была репутация, можно и не гадать.

За исключением нескольких приближенных, которые знали меня давно, все, наверное, думали, что я, подобно Халифе, не ценю человеческие жизни.

Я хотел спросить, за что она извиняется, если ни в чем не провинилась, но, боясь, что это прозвучит как упрек, просто молча покачал головой и поднял руки. Служанка несколько раз поклонилась и начала осторожно снимать с меня одежду.

Теперь, когда принцесса вышла за меня замуж, она должна жить со мной в моем замке.

— …

Свадьба закончилась, но я все еще не мог в это поверить. Возможно, потому что все произошло так быстро, всего за неделю. Как же ее зовут? Иджис? Аджис?

— Ха.

Меня поразило, что я даже не помню ее имени, и я невольно рассмеялся. Плечи служанки дернулись. Мне стало жаль ее, всю в холодной поту, и я сказал:

— Не бойся, я не накажу тебя, даже если ты случайно порвешь одежду. Не нервничай так сильно.

— Что?

От моих слов и без того бледное лицо служанки стало еще белее. Видя это, я уточнил:

— Я не буду ни сердиться, ни, тем более, убивать.

— …Спасибо вам.

Служанка, смотревшая на меня ошеломленно, наконец пришла в себя и снова низко поклонилась. В ее голосе все еще чувствовалось напряжение, но уже не было того ужаса, будто она сейчас умрет.

Наблюдая за этим, я мысленно вздохнул. Судя по ее реакции, она, похоже, новенькая. Неужели мне придется повторять это каждый раз? Меня охватило беспокойство.

Переодевшись, я вышел из комнаты и побрел по коридору. Тяжело вздыхая и волоча ноги, я старался идти как можно медленнее. Наконец я добрался до двери, но не мог заставить себя взяться за ручку.

Внутри была принцесса. Что мне ей сказать? И вообще, нам сегодня спать вместе, но разве это возможно? Вспоминая ее взгляд в храме, я почувствовал волнение.

Я привык к тому, что меня не любят, но делить постель с человеком, который меня ненавидит, — это было что-то новое.

— Кайл?

Заметив, что я стою у двери как истукан, несколько служанок, ожидавших меня, позвали меня с обеспокоенными лицами.

— Идите, — сказал я.

— Да.

— И никого не впускайте без моего разрешения.

— Будет исполнено.

Я долго смотрел вслед служанкам, удалявшимся по коридору.

Мне вдруг пришла мысль заглянуть к Махиру, но я тут же передумал. Мне хотелось спросить у него совета, как он провел свою первую брачную ночь, но Махир женился в шесть лет, так что наши ситуации были совершенно разными.

— …

Что же мне сказать, когда войду? Может, просто поздороваться? Или…

Только что закончилась свадебная церемония, какие ещё приветствия?  Немного подумав, я медленно выдохнул и взялся за дверную ручку.

Для начала нужно спросить ее имя, раз уж я его не помню. А потом и сколько ей лет…

С этими мыслями я повернул ручку. Дверь со щелчком плавно открылась. Как только я вошел, стоявшая неподалеку фигура повернулась и посмотрела на меня.

— …

— …

Нет…

— Ха…

Хотя я уже видел ее сегодня, у меня перехватило дыхание. Конечно, тогда на ней была фата, закрывавшая половину лица, но все же… это было слишком. Я был не просто удивлен, я был ошеломлен.

Вместо тяжелого, пышного, как ковер, наряда на принцессе была лишь легкая, струящаяся туника до щиколоток. Фата, скрывавшая половину ее лица, исчезла, открывая белоснежные руки и ноги.

Забыв о своем намерении спросить ее имя, я пробормотал себе под нос:

— Невероятно…

Неужели это настоящий человек? Я не мог поверить, что она принадлежит к тому же виду, что и я. Дело было не просто в красоте. Прозрачная, белая, сияющая, словно драгоценный камень, она словно парализовала мои чувства.

Она была поистине удивительна. Без каких-либо украшений, драгоценных камней, красивых цветов или дорогих нарядов, одним лишь своим видом она могла лишить человека дара речи.

На мгновение я застыл в восхищении, но тут же взял себя в руки. Сделав шаг, я словно оторвался от пола, к которому был прикован.

Пройдя мимо застывшей принцессы, я сел на стул. Она молча наблюдала за мной, а затем сделала шаг.

Каждый раз, когда она двигалась, ни быстро, ни медленно, тонкая ткань скользила по ее белоснежным лодыжкам.

Хотя она сделала всего несколько шагов, у меня возникло ощущение, будто я наблюдаю за кем-то, парящим по воздуху.

Принцесса подошла ко мне и остановилась не напротив, а прямо передо мной. Я вопросительно посмотрел на нее.

— …

— …

Она молчала, не отводя взгляда. Ее глаза, казалось, меняли цвет в зависимости от освещения, и я мог бы смотреть на них вечно.

— Не впускай в мою комнату других служанок, — раздался ее голос, настолько бесполый, что трудно было определить, женский он или мужской.

Видя, что я молчу, она уточнила:

— У меня есть служанки из моей страны. Не позволяй другим входить.

— Хм.

— И мне достаточно Джейд в качестве охраны. Если ты не собираешься шпионить за мной, то остальные тебе не нужны.

— …?

Ее глаза, красные, как кровь, смотрели на меня остро, как лезвие ножа. Почему она говорит со мной так грубо? Слегка опешив от ее требований, высказанных в форме приказов, я спросил:

— А кто такой Джейд?

— Мой рыцарь-охранник.

— А, он приехал вместе с тобой?

Она кивнула на мой вопрос, а затем вдруг нахмурилась.

— Просто отвечай на мои вопросы.

Ее требования были несложными, и я уже собирался согласиться, но вдруг засомневался. Принцесса была настроена так враждебно, что вряд ли стала бы мне что-то объяснять. Поэтому я решил воспользоваться этой возможностью.

— Хм, тогда скажи мне свое имя и сколько тебе лет, и я выполню твои требования.

— Что?

— Имя и возраст.

Ее лицо исказила гримаса. Даже эта гримаса выглядела невероятно, нереально красиво, что просто поразительно. Я подумал, что она просто не хочет говорить, но через мгновение она произнесла нечто совершенно иное.

— Ты женился, даже не зная этого?

На ее лице читалось явное недоумение, и я тоже нахмурился, спросив:

— А ты знаешь мое имя и возраст?

— С какой стати мне это знать?

— Но почему ты…

Я осекся на полуслове. Конечно, она не хотела ехать сюда, и уж тем более выходить замуж. Но Халифа угрожал убить ее или сжечь дотла ее земли, если она откажется…Он наверняка угрожал ей чем-то подобным. Поэтому у нее не было выбора.

— В любом случае, скажи мне. Я должен хотя бы знать твое имя и возраст.

— …

Принцесса выглядела недовольной, но все же заговорила, словно сдавшись:

— Иджис.

— Иджис? А сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— …?

Я склонил голову набок. Для девятнадцати лет она выглядела слишком юной. Может, все иностранцы такие? Нет, но даже так, она выглядит намного моложе меня.

Это не объяснить просто тем, что у нее «детская внешность». Я подпер подбородок рукой и с подозрением посмотрел на Иджис. Но, глядя в ее темные, не моргающие глаза, я понял, что это бессмысленно.

Она выглядела настолько нереально, ослепительно, что определить ее точный возраст было просто невозможно. Как и ее пол, впрочем.

— Я не по своей воле здесь, — произнесла Иджис, прожигая меня взглядом. — Так что не смей вмешиваться в мои дела.

— …

У меня и в мыслях не было вмешиваться. В конце концов, я тоже был жертвой в этой ситуации, женившись за неделю на человеке, чье лицо, имя и возраст мне были неизвестны. Но я не мог сказать этого человеку, которого привезли сюда в качестве заложника из-за моря.

— Иджис, — произнес я, посмотрев на нее.

Она словно вспыхнула, услышав свое имя из моих уст.

— Не называй меня по имени без причины.

А затем она сказала нечто странное, и я опешил:

— Без причины? У меня есть причина.

— Тогда зови меня «эй» или еще как-нибудь.

— Мы все-таки муж и жена, так что это неуместно, не находишь? Другие подумают что-то не то… — пробормотал я с недовольным выражением лица.

Иджис ответила решительным тоном:

— Меня это не волнует.

— Тебя-то может и нет.

— Что?

Видя, как в ее глазах снова вспыхивают искры, я вздохнул. Поняв, что дальнейшие пререкания ни к чему не приведут, я решил перейти к делу.

— Мне нет до тебя дела.

Впервые с тех пор, как я вошел в комнату, лоб Иджис разгладился.

— Рада слышать.

— Если быть точным, мне нет дела до женщин.

После этих слов на лице Иджис появилось недоумение.

— Женщин?

— Да, мне нравятся только мужчины, так что не надо так на меня смотреть. Я к тебе и пальцем не притронусь.

— …

Я ожидал, что она обрадуется, пусть и не слишком бурно, но ее лицо, и без того бледное, стало еще белее.

— Ты же мужчина, — произнесла Иджис, глядя на меня с недоверием. Я кивнул.

— И что?

— И ты любишь мужчин?

— …

Я небрежно подпер подбородок рукой и посмотрел в окно….

И незаметно прикусил губу, крепко зажмурившись.

Конечно же, я солгал.

В Актане, если люди любят друг друга, они могут встречаться и официально вступать в брак, независимо от пола, но я не люблю мужчин.

У меня никогда не замирало сердце и не возникало никаких чувств при виде мужчины. Впрочем, с женщинами было то же самое, но если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочел женщину.

Однако, глядя на Иджис, которая смотрела на меня так, словно хотела убить, я решил, что лучше солгать. Не мог же я ей понравиться, учитывая, что она здесь в качестве заложницы. Я просто хотел, чтобы мы не смотрели друг на друга с ненавистью при каждой встрече, и большего мне было не нужно.

— Да, — сказал я, взяв себя в руки и снова посмотрев на Иджис с бесстрастным лицом. Она продолжала смотреть на меня как на какое-то чудовище, и я удивленно спросил: — Почему ты так смотришь?

Я не понимал, чем вызвал ее недовольство. Иджис шевельнула губами, словно пытаясь что-то сказать. На мгновение ее губы задрожали, затем плотно сжались и снова разомкнулись.

— Ублюдочный дикарь …

— …?

Я снова опешил от такого неожиданного оскорбления. Мне послышалось? Я моргнул, не в силах вымолвить ни слова, а затем, придя в себя, спросил:

— Почему? В вашей стране любить мужчин — это дикость?

— Проблема не в том, чтобы любишь мужчин, а в том, что ты сам мужчина, и при этом любишь мужчин. Вот это странно.

— А что в этом такого? — пробормотал я, недоуменно пожав плечами.

Иджис снова нахмурилась.

— Это мерзко.

— А ты — ограниченная.

На это Иджис посмотрела на меня еще более свирепо. Но я не собирался менять своего мнения. И я понял, что моя ложь, призванная сгладить враждебность, полностью провалилась.

Я просто хотел избавить Иджис от хотя бы одного из ее многочисленных страхов, но никак не ожидал такой реакции.

— И вообще, какое тебе дело? Ты же не мужчина, и я не говорил, что люблю тебя.

Чем больше я думал об этом, тем абсурднее мне все казалось. Я хотел сделать как лучше, а в итоге на меня смотрят как на мусор и называют мерзким.

— Мне нет до тебя дела, — процедила Иджис сквозь зубы.

Я усмехнулся.

— Тогда не обращай внимания. Я просто хотел сказать, что кого бы я ни любил, это точно не ты.

Мне показалось, что наши отношения уже не исправить. В конце концов, этот брак был нежеланным для нас обоих. Лучше просто видеться по необходимости и жить своей жизнью.

Конечно, я не хотел с ней дружить, но и такой враждебности мне тоже не хотелось.

В любом случае, ничего не вышло. Жаль.

Я встал со стула и направился к двери. Я должен был просто выйти, но что-то меня остановило.

Конечно, ей неприятно узнать, что мужчина, за которого ее выдали замуж на чужбине, — дикарь, но если она будет продолжать в том же духе, долго она не проживет.

Конечно, теперь Иджис фактически моя собственность, и никто не тронет ее без моего разрешения, но если она будет вести себя так же с Махиром или Императором, это может плохо кончиться.

Я не хотел ее смерти, просто мне было неприятно, и я не мог просто уйти.

Я обернулся и увидел, что Иджис стоит ко мне спиной. Ее поза не изменилась с того момента, как я сидел на стуле.

Серьезно? Она даже не обернулась, когда я встал? Конечно, я не сказал, что ухожу, но все равно, разве не естественно хотя бы взглянуть, когда кто-то внезапно встает?

Я ошеломленно уставился на спину Иджис, а затем открыл рот. Я хотел позвать ее по имени, но вдруг вспомнил, что она просила не делать этого без причины. Судя по ее поведению, лучше было не называть ее по имени даже при наличии причины.

Вспомнив, как она велела мне звать ее «эй» или как-нибудь еще, я почувствовал укол протеста.

— Иджис, — произнес я, зная, что ей это не понравится.

Как я и ожидал, Иджис резко обернулась. До этого она стояла неподвижно, словно статуя.

Несмотря на ее свирепый, звериный взгляд, она все равно выглядела невероятно красивой, и я не мог не восхититься этим про себя. Поэтому я сказал немного мягче:

— Тебе не нужно так раздражаться и злиться. Мне до тебя нет никакого дела. Я, конечно же, не буду предъявлять к тебе никаких необоснованных требований. Так что давай не будем ссориться. Нам не обязательно быть друзьями, и мы не можем расторгнуть этот брак, но и продолжать вот так тоже нельзя.

— …

Мне показалось, что выражение лица Иджис немного смягчилось.

Изменение было едва заметным, но я все равно был рад этому. По крайней мере, это означало, что она согласна со мной.

— У нас обоих есть свои обязательства, поэтому мы не можем полностью игнорировать друг друга. Есть официальные мероприятия, в которых мы оба должны участвовать… ну, и все такое.

— …

Когда я повторил это, выражение лица Иджис заметно изменилось. Она больше не хмурилась и не смотрела на меня так, словно хотела убить. Она просто молча смотрела на меня своими глазами, похожими на драгоценные камни.

— Если ты будешь вести себя и говорить так, как положено на официальных мероприятиях, мне будет все равно, что ты делаешь в остальное время.

— И как я должна себя вести и что говорить?

Честно говоря, я и сам не знал. Я редко бывал на официальных мероприятиях, за что меня постоянно ругал Махир. Но я не мог требовать от нее того же.

Теперь, когда я женился и скоро мне исполнится семнадцать, мне самому пора повзрослеть.

Задумавшись на мгновение, я вспомнил о кронпринце и его жене и сказал неуверенно:

— Ну, для начала нам нужно выглядеть так, будто у нас хорошие отношения.

— И как же мы это сделаем? — спросила Иджис с явным нежеланием.

Я снова вспомнил поведение Махира и ответил:

— Например, улыбаться друг другу, когда встречаемся взглядами… Или ты могла бы предлагать мне напитки.

— Напитки предложить могу, но смотреть на тебя и улыбаться не буду.

— …

Я промолчал, услышав ее решительный ответ, а затем сказал, выдавливая из себя улыбку:

— Я тоже не горю желанием улыбаться тебе. Но если мы не будем даже смотреть друг на друга и разговаривать, кто поверит, что у нас хорошие отношения?

— Ты же сам сказал, что достаточно предлагать напитки.

Я совершенно не понимал, почему она так сопротивляется даже простой улыбке.

Судя по ее словам, манерам и поведению, она росла избалованным и своевольным ребенком, не получая должного воспитания и не умея оценивать ситуацию и свое положение.

Наверняка кто-то должен был объяснить ей ее положение, пока она плыла сюда. Конечно, возможно, ей не рассказали все подробности, чтобы не расстраивать принцессу, но вряд ли они умолчали о причине ее приезда сюда, ведь на кону ее жизнь.

— Чего смотришь?

Вот полюбуйтесь. Я же говорил.

Я задумался и уставился на нее, а Иджис, как какая-то хулиганка с задворок, начала задираться.

Меня это даже не разозлило. Она ведь уже не ребенок, может, у нее просто не все дома? С такой красотой ей простительна небольшая глупость. Она ведь действительно красивая, так что даже если она немного глупа, это не будет недостатком.

— А что, если не будет напитков?

— Тогда предложишь еду.

— А если не будет и еды?

— Тогда добудь ее где-нибудь.

— Я что, орел какой-то, чтобы добывать еду из ниоткуда?

— Хаа… — я невольно вздохнул.

Похоже, с ней бесполезно разговаривать. Решил попробовать другой подход.

— Попробуй просто притвориться, что улыбаешься. Не нужно улыбаться искренне, просто сыграй.

— Я и притворяться не буду.

— Почему? Ты никогда не притворялась, что улыбаешься, хотя тебе этого не хотелось?

— Нет.

Я кивнул, услышав ее твердый ответ.

— Понятно, все в твоей стране, должно быть, были очень добрыми…

Иджис хотела что-то сказать, ее губы шевелились, но звука не было. Она несколько раз дернулась, а затем закрыла рот. Я молча посмотрел на нее и продолжил:

— В любом случае, если ты хочешь выжить здесь, тебе придется научиться притворяться. Ладно, передо мной можешь вести себя как хочешь, но если ты будешь так же обращаться с другими, это может плохо кончиться.

Это была чистая правда. Особенно если она будет так себя вести с Халифой. Это может стоить жизни не только ей, но и мне. И если она будет так же обращаться с Махиром, как со мной, это тоже ни к чему хорошему не приведет. Махир, конечно, добрый и, в отличие от Халифа, просто смущенно улыбнется, но ему это не понравится.

— Просто… — пробормотала Иджис тихо.

Мне пришлось задержать дыхание, чтобы расслышать ее.

— Просто не нужно ни с кем встречаться.

Я уж было подумал, что она хочет сказать что-то важное…

— Как это ни с кем не встречаться? Заранее говорю, это невозможно.

Я вздохнул, а Иджис вспыхнула:

— Нет! Я имею в виду… встречаться только по необходимости… В любом случае, я через год вернусь домой, так что… этомого человека… императора? В общем, я могу просто поприветствовать его и оставаться в своих покоях.

— …

Я на мгновение засомневался, что ослышался.

Что значит «вернется домой через год»? И в какой стране принято называть императора «этим человеком»?

— Я буду тихо сидеть в своих покоях, если меня будут кормить. Так что не нужно постоянно приходить и указывать мне, что делать! Нет… в общем…

— …

— Я бы хотела, чтобы ты ушел.

— …

Иджис резко успокоилась и, отвернувшись, произнесла странные слова странным тоном.

Было много подозрительных моментов, которые нельзя было списать просто на отсутствие такта, но меня больше всего волновало то, что она сказала про отъезд через год.

Неужели она не так поняла? Что через год вернется в свою страну, ничего толком не узнав?

— …

Мне вдруг стало ее жаль. Да, у нее скверный характер, но она ведь, по сути, стала жертвой обмана. Так что мое сочувствие было вполне естественным.

— Хм… для начала…

Я начал говорить, и Иджис, которая уже отвернулась, снова посмотрела на меня.

Я хотел что-то сказать, но вдруг заметил, как на ее шее выступили капельки пота, и встал.

Подойдя к окну и заслонив собой яркий солнечный свет, я спросил:

— Что ты скажешь, когда встретишься с императором?

Иджис нахмурилась, услышав мой внезапный вопрос. Я ожидал, что она обрушит на меня поток ругательств, но она просто нахмурилась, задумалась, а затем неуверенно пробормотала:

— Здравствуйте?

— …

— Нужно же поздороваться.

Здороваться, конечно, нужно, но не так, как будто она здоровается с продавцом в булочной. Я на мгновение заподозрил, что она делает это нарочно, но судя по ее выражению лица, это было не так.

— А что ты скажешь, когда встретишь своего брата?

— Брата?

— Кронпринца.

— Здравствуйте, Ваше Высочество.

Я всерьез задумался, не издевается ли она надо мной. Иджис, словно что-то поняв, широко раскрыла глаза, посмотрела на меня и добавила:

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Сядь сюда.

Я отодвинул стул, сел и жестом пригласил Иджис сесть. Возможно, из-за моего серьезного выражения лица, она без возражений послушно села напротив меня.

— Я найму тебе учителя, так что с завтрашнего дня начинай учиться.

— Учиться? Но я ведь все равно через год…

— Не вернешься. Я не знаю, кто тебе это сказал, но даже если ты умрешь, твоя страна не заберет твое тело.

Судя по ее характеру, я ожидал, что она разозлится, но она, на удивление, промолчала. Иджис посмотрела на меня и усмехнулась, как будто ожидала от меня подобных слов.

— В любом случае, тебе нужно как можно скорее выучить хотя бы самое необходимое, так что имей это в виду. А до тех пор — ни слова.

— Молчать?

— Да, просто молчи. Так будет лучше. Можешь сказать, что у тебя сильная ангина и ты не можешь говорить. В общем, просто не разговаривай.

Не успел я договорить, как Иджис перебила меня:

— Ты же сам сказал не вмешиваться в жизнь друг друга, а теперь указываешь мне, что делать? Мало того, что учиться заставляешь, так еще и молчать!

Иджис нервно заговорила и начала теребить ткань на груди. С каждым движением ее одежды открывалось все больше белой кожи. Я посмотрел на голубоватые прожилки, проступающие на ее шее, и сказал:

— И когда будешь выходить из покоев, обязательно надевай вуаль.

— Что? Блядь, опять этот ебаный ковер напяливать?

— Не ебаный ковер, а гораздо более тонкую вуаль. И прекрати ругаться…

От ее грубой ругани у меня на мгновение потемнело в глазах. Я вздохнул, приложил руку ко лбу, а Иджис тем временем вскочила со стула, прижалась спиной к мраморной стене и сказала:

— В любом случае, я не буду носить никакую вуаль и прочую херню.

— Тебе так жарко?

Сегодня вроде не так уж и жарко… Иджис повернулась и прижалась к стене лицом и животом, закрыв глаза.

— …

— …

Она прижимала к стене сначала левую щеку, потом поворачивала голову и прижимала правую, словно искала прохладное место. Эта картина напомнила мне пиявку, присосавшуюся к коже, и мне стало не до смеха.

Что за человек… ведет себя как ребенок, даже не знаю, что сказать.

Интересно, Махир испытывает то же самое, когда смотрит на меня?

Я подпер рукой подбородок и молча наблюдал за Иджис, которая, как пиявка, прилипла к стене. Внезапно наши взгляды встретились.

— Чего вылупился? — прошипела Иджис, нахмурившись.

Меня удивило, что она вообще подумала, будто я не буду на нее смотреть после такого странного поведения.

— Глаза отведи.

— Опять ругаешься.

— Когда я ругалась?

— «Глаза отведи» — это разве не ругательство?

— Какое это ругательство? Это просто про глаза.

Проворчав что-то себе под нос, Иджис снова повернулась. Она прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и часто дышала, пытаясь остыть. Мне было совсем не смешно.

Глядя на нее, я вдруг вспомнил, что она сказала на свадьбе.

Она определенно смотрела на меня и коротко бросила: «Глаза». Тогда я тоже пристально на нее смотрел. Должно быть, это сокращенная версия фразы «глаза отведи».

— Ты и на свадьбе сказала мне «глаза отведи», да? — не сдержав любопытства, спросил я.

Иджис, не открывая глаз, ответила:

— Не смотри на меня так.

— Я и не смотрю.

Я солгал, не отводя взгляда, и Иджис открыла глаза. Наши взгляды встретились, ее тонкие пальцы сжались в кулак, и она ударила им по мраморной стене.

Раздался неожиданно громкий звук. Я удивленно распахнул глаза, а Иджис выставила кулак вперед…

— Не указывай мне, что делать. Я тебя предупредила.

— …

Наверное, она такая смелая, потому что глупая.

Я хотел было что-то сказать, но пожалел ее из-за ее жалкого положения.

— Ладно, со мной можешь так себя вести. Но с другими — нет.

— Что?

— Не говорить грубости вроде «глаза отведи», не ругаться, не валяться у стены, не размахивать кулаками и не угрожать.

Иджис хотела что-то сказать, ее губы зашевелились, но она тут же закрыла рот. Она опустила взгляд, словно задумавшись о чем-то.

— Особенно когда встретишься с императором, просто низко поклонись и ничего не говори. И не вздумай говорить «здравствуйте, Ваше Величество».

— Поклониться?

— Завтра я пришлю учителя, он научит тебя дворцовому этикету. Пока ты его не освоишь, я не выпущу тебя из Талима.

Иджис посмотрела на меня с недовольством и спросила:

— Говорят, император многих убил?

— Слухи дошли и до вашей страны?

Я равнодушно спросил: «О?», и Иджис кивнула. Похоже, наш император действительно великий человек, раз о нем говорят даже за морем.

— И о тебе тоже ходят слухи.

Я восхитился про себя, а затем с любопытством спросил:

— Обо мне? Какие обо мне могут быть слухи?

— Говорят, что во время войны с варварами ты, когда был голоден, раскалывал им черепа и съедал мозги, а когда хотел пить, пил их кровь.

— …

Пока я приходил в себя от неожиданности, Иджис с тревогой спросила:

— Это правда?

— Конечно, нет.

— Ты не ел мозги?

— Зачем мне это делать?

Может быть, именно поэтому она все это время была так враждебно настроена?

Какие же слухи ходят о нас в странах за западным морем?

— А то, что император спит со своими детьми, — тоже ложь?

— Хм…

Это правда.

Но мне было слишком стыдно признавать это.

Все из-за этого подонка Халифы… Черт, как же это бесит.

С бесстрастным лицом я проклинал его про себя, когда Иджис снова спросила:

— Это неправда?

— Неправда.

— Точно?

— Нет.

— Что? Нет?

Я на мгновение задумался, не солгать ли, но решил, что она должна знать, что он безумец, поэтому честно ответил.

— Да, так что, когда встретишься с императором, не смотри ему в глаза и не разговаривай с ним.

После моих слов Иджис с ужасом выпрямилась. Она отодвинулась от стены, неуверенно подошла ко мне и запинаясь спросила:

— Ты… ты тоже?

— У меня нет детей.

— С кронпринцем…

Неужели с Махиром? Она спрашивает, сплю ли я со своим братом? Я не ожидал, что она упомянет Махира. Халифа — ладно, но то, что Махир оказался втянут в эту грязную тему, — просто нелепо.

Я молча посмотрел на Иджис и сказал:

— Ты задаешь такие вопросы, как ни в чем не бывало.

Иджис, услышав мои слова, смутилась. Но прежде чем она успела что-то ответить, я спросил:

— У тебя нет братьев?

— Что?

Иджис опешила от моего внезапного вопроса.

— К чему это?

— Мы теперь семья.

— Что?

— Я переспал со своим братом, так что должен переспать и с твоим. Или с младшим братом?

— …

— Или с твоим отцом, это тоже вариант.

— …

Я рассмеялся. Лицо Иджис исказилось от ужаса. Она смотрела на меня с раскрытым ртом, словно не веря своим глазам. Именно в этот момент в её глазах вспыхнул огонь. С лицом, искажённым яростью, она медленно двинулась в мою сторону и прошла мимо меня, лёгкая, как ветерок.

Все ее движения были такими плавными и естественными, что я даже не успел удивиться, зачем она потянулась к стоявшей позади меня вазе.

Как только ее тонкие пальцы коснулись стекла, вода хлынула вниз.

— …?

Иджис перевернула вазу, выплеснув воду и цветы на пол. Затем, держа вазу, которая была больше ее предплечья, в одной руке, она медленно направилась ко мне. С каждым шагом ваза в ее руке поднималась все выше.

Когда Иджис остановилась передо мной, ваза была поднята над ее головой, словно готовая обрушиться вниз и разлететься на осколки.

Даже в тот момент, когда капля воды упала перед ней, я не мог понять, что происходит.

Зачем она вдруг схватила вазу посреди разговора и подняла ее над головой? Зачем размахивает ею перед моим лицом?

— Ты сто…

Не успел я договорить, как ваза с огромной скоростью опустилась точно на мой лоб. Еще немного, и моя голова была бы разбита.

Я в последний момент уклонился, и ваза с громким звоном разбилась.

Я застыл, забыв как дышать, и тупо уставился на осколки вазы на полу. Затем поднял взгляд.

— …

Я не мог закрыть рот и открывал его, как рыба. Иджис тем временем направилась к стулу, на котором я только что сидел.

Я не успел ничего сказать. Иджис схватила стул за спинку обеими руками, подняла его над головой и приготовилась замахнуться.

— Подожди! — наконец придя в себя, закричал я, но было уже поздно.

— Ах ты ж распутный сукин сын! Трогать мою семью?!

— Эй! Ты с ума… А! Сдурела?! Ты что, рехнулась?!

— Иди сюда!

— Если ты меня ударишь… Ударишь — пожалеешь! Не надо! Не подходи!

Я отчаянно кричал, бегая вокруг стола, но глаза Иджис были безумными. Она без труда держала стул над головой своими тонкими, белыми руками, которые, казалось, не способны поднять даже камень, и преследовала меня.

— Кто тут дикарь, сумасшедшая?! Положи стул!

— Что ты там говорил?! Повтори!

— Эй! Эй! Не бросай! Не надо! А-а-а!

— Повторяй, говорю! — крикнула Иджис и бросила стул в меня.

Я успел увернуться от летящего стула, но ноги подкосились, и я упал.

Раздался грохот. Стул врезался в шкаф и разлетелся на куски. В тот момент, когда надо мной нависла тень, я по-настоящему почувствовал угрозу своей жизни.

Стремясь выжить, я оттолкнулся ногами от пола и попятился.

Как только я прижался к стене и выбрался из тени, раздался громовой голос Иджис:

— Не смей говорить такие мерзости в моем присутствии!

Она бежала на меня с занесенным кулаком, как разъяренный бык, увидевший красную тряпку.

Мне хотелось просто получить удар в челюсть и потерять сознание. Но тогда на следующий день голову Иджис выставили бы на городских стенах, поэтому я схватил ее за запястье.

— Успокойся… А-а-а!

— Пусти, блять!

— Что за… сила! Эй! Эй! Успокойся же!

Я держал Иджис за запястья обеими руками и раскачивался, как флаг на ветру. Пусть она и старше меня, но выглядит хрупкой и беззащитной девушкой.

Ее руки были тоньше моих, и ростом она ниже, но откуда в ней столько силы — непонятно.

— Не трогай меня!

Я изо всех сил пытался удержать Иджис, которая почти лежала на мне и пыталась ударить, когда она вдруг закричала. Я хотел было огрызнуться, но все мои силы уходили на то, чтобы сдержать эту бешеную фурию.

— Что за…

Она что, под чем-то?! Откуда в ней столько силы?!

— Эй! Отпусти!

— Сначала ты меня отпусти!

— Сначала ты слезь!

Мы кричали друг на друга, пока не запыхались, и, тяжело дыша, посмотрели друг другу в глаза.

Иджис стояла на коленях между моих ног, ее запястья были в моих руках, а пальцы напряжены. Я чувствовал, что если хоть немного ослаблю хватку, ее пальцы вонзятся мне в глаза.

— …

— …

В комнате, наполненной тяжелым дыханием, мы долго смотрели друг на друга, пока не заговорили одновременно:

— Сначала ты отпусти.

— Сначала слезь.

— …

— …

Я прикусил губу, и Иджис медленно и тяжело выдохнула. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и ее хватка ослабла. Я тоже расслабился.

Теперь я просто слегка держал ее за запястья, не прилагая никаких усилий.

— Если отпустишь, я слезу. — сказала Иджис немного спокойнее.

И тут я понял, в каком положении мы находимся.

У меня перехватило дыхание, и сердце забилось чаще. Эта сумасшедшая хоть понимает, что сидит на мне верхом?

Я хотел поскорее выбраться из-под нее и уже почти отпустил ее запястья, но вдруг остановился и с подозрением спросил:

— Ты меня не ударишь?

— Нет.

— Точно?

— Да говорю же. Думаешь, я вру? — ответила Иджис, сдерживая ругательства.

Я посмотрел на нее и, помедлив, разжал руки.

Освободившись, Иджис потерла запястья и несколько раз сжала и разжала кулаки. Все произошло так быстро, и Иджис оказалась намного сильнее, чем я думал, что я невольно вцепился в нее изо всех сил.

Я вдруг испугался, что у нее останутся синяки. Мне стало ужасно стыдно, что я применил всю свою силу против девчонки, и я готов был сквозь землю провалиться.

— Слезь… теперь, — пробормотал я дрожащим голосом.

Иджис опустила взгляд и посмотрела на меня. Несмотря на то, что она стояла спиной к солнцу, ее яркие глаза блестели, как росинки.

Какие там «росинки, блестящие на солнце»! Это был взгляд разъяренного быка!

— …И ты говоришь, что тебя побила невеста в день свадьбы, и ты сбежал в гарем?

— Меня не побили! Я получил всего один удар! Легкий!

— Это одно и то же… — пробормотала Фатима, глядя на меня с недоумением. Казалось, она не верит мне, но я не лгал. Мне действительно врезали по челюсти один раз, и я сбежал до того, как получил второй.

— У тебя губа разбита.

Фатима вздохнула и принесла аптечку.

— Она, конечно, удивительная. Обычно заложники запуганы и дрожат от страха.

Обработка раны была болезненной, и у меня навернулись слезы. Но я изо всех сил делал вид, что мне не больно, потому что было бы слишком жалко выглядеть пострадавшим от девчонки.

— И ты просто стоял и принимал удары?

— Я же не мог бить ее в ответ. Да и не больно было особо.

Я с закрытыми глазами говорил, как ни в чем не бывало, но ответа Фатимы не последовало. Я приоткрыл глаза и увидел, что она смотрит куда-то вниз.

Я проследил за ее взглядом и увидел свою посиневшую руку.

— …

— …

Еще совсем недавно там было только легкое покраснение… Я растерянно попытался спрятать руку, но потом от абсурдности ситуации пробормотал:

— Откуда у нее столько силы?

— …Похоже, что много. Раз уж синяк остался.

— Она… она… схватила меня за руку и трясла, как тряпичную куклу! Как такое возможно? Я же намного выше и крупнее ее!

К тому же, когда она ударила меня в челюсть, я, кажется, на мгновение потерял сознание. Наверное, на полсекунды.

Я много тренировался и был уверен в своей силе и выносливости…

Меня начала беспокоить мысль, что я слишком сильно сжал запястья Иджис. Вдруг у нее тоже синяки?

В состоянии возбуждения люди не чувствуют боли. Возможно, Иджис, как и я, только сейчас начинает чувствовать боль.

Я откинулся на мягкий диван и, глядя в белый потолок, сказал:

— Ей нужно преподать урок хороших манер.

— Думаешь, она согласится?

— Я старался не обращать внимания, но так больше не может продолжаться. Ладно я, но что, если она будет так себя вести с другими? Она же пыталась разбить мне голову вазой!

Ладно я, но если она будет так вести себя с другими, это ничем хорошим не кончится.

— Это точно… И хотя ты говоришь, что ничего особенного не случилось, она уже мертва за то, что посмела поднять на тебя руку.

— Никто, кроме тебя, об этом не знает. А про губу можно сказать, что я упал.

Глупо с моей стороны беспокоиться о ней после того, как она меня избила, но, несмотря на всю злость, я не хотел ее смерти.

— Ты пойдешь к ней прямо сейчас? — спросила Фатима, широко раскрыв глаза, когда я встал, закончив с перевязкой.

Я взял себя в руки, посмотрел на Фатиму и решительно кивнул.

— Нельзя оставлять этого бешеного быка без привязи.

Должно быть, Иджис уже успокоилась. И в любом случае, нам нужно провести эту ночь вместе в той комнате, так что мне нужно вернуться.

— Пойти с тобой? — спросила Фатима, глядя на меня не с беспокойством, а с любопытством.

Я не смог сдержать вздоха.

— Почему все женщины вокруг меня такие…

— Если она снова тебя ударит, приходи ко мне. Я обработаю твои раны.

— Нет уж…

Понурив голову, я вышел из гарема. Пройдя через сад и длинный коридор, я добрался до покоев Иджис. Сделав несколько глубоких вдохов, я взялся за дверную ручку.

Со щелчком дверь открылась, и первое, что я увидел, — это полный разгром. Пол был усеян осколками стекла, обломками сломанного стула и остатками разбитого шкафа.

Посреди всего этого хаоса, словно главарь банды, сидела Иджис, широко расставив ноги.

— …?

При виде этой картины весь мой боевой настрой испарился, и у меня перехватило дыхание.

— Успокойся, — сказал я, подняв руки, опасаясь, что она снова набросится на меня, как разъяренный бык.

Иджис спокойно ответила:

— Я совершенно спокойна.

— Нет… не похоже, что ты спокойна…

— Думаешь, я бы сидела так тихо, если бы не была спокойна?

— …

В ее словах был резон. Я не решался подойти к ней и стоял на расстоянии, перекатывая ногой деревянную щепку.

— Прости, что ударила тебя, — неожиданно извинилась Иджис.

Это было так неожиданно, что я совершенно растерялся и забыл обо всех своих опасениях.

Я подбежал к Иджис и сел рядом с ней на корточки.

— Но ты первый оскорбил меня и мою семью, так что будем считать, что мы квиты, — добавила она.

Я кивнул и, немного помолчав, сказал:

— И ты тоже больше не задавай странных вопросов.

— Значит, все это ложь?

— Что значит «ложь»?

— Слухи?

— Частично правда, но, в любом случае, мой брат не такой человек. — Мне было все равно, какие слухи ходят о Халифе. Но с Махиром все было иначе. Кто, если не он, управлял страной, недосыпая и недоедая, вместо того сумасшедшего Халифы?

Махир был полной противоположностью Халифы — справедливым и добрым человеком. Он всегда заботился о благополучии страны и своего народа, прислушивался к советам министров и был занят тем, что разгребал грязь, оставленную императором. Он был совсем не такой, как я, номинальный принц, который только и думал о развлечениях.

Иджис смущенно посмотрела на меня, отвела взгляд и сказала:

— Хорошо.

— Верь или нет, но если ты еще раз оскорбишь моего брата, я этого так не оставлю.

Если честно, то я пострадал больше, но было бы странно зацикливаться на этом. Иджис немного подумала и кивнула.

— Ладно, не будем трогать семьи друг друга.

— Хорошо.

Мы заключили это соглашение. Внезапно наступившая тишина немного смутила меня, и я, помедлив, протянул руку и сказал:

— Может, по рукам, в знак примирения?

— Убирайся.

— …

Разве у нас не все наладилось? Почему она снова такая агрессивная? Может, у нее просто плохой характер? Хотя, мы договорились не трогать семьи друг друга, а не мириться.

— В любом случае, как я уже говорил, тебе нужно пройти обучение.

Лицо Иджис исказила гримаса недовольства, но, к счастью, она не стала возражать. Однако я заметил, как ее маленькие белые кулачки сжались, и поспешно добавил:

— Думаешь, я хочу тебя мучить? Я говорю это для твоего же блага. Честно говоря, мне все равно, как ты будешь вести себя с другими. Это твои проблемы.

— …

Похоже, Иджис согласилась с этим, поскольку не стала спорить. Но ее кулаки все еще были сжаты, поэтому я кашлянул и сказал:

— Ты же не хочешь умереть здесь?

— Я все равно скоро вернусь домой…

— Ты все еще об этом?

Я вздохнул и пробормотал это себе под нос, и Иджис посмотрела на меня злобным взглядом. Он был острым, как кинжал.

— Ты думаешь, я не смогу вернуться?

— Конечно, не сможешь.

— Я не верю ни единому твоему слову.

— Ладно, не верь. В любом случае, если хочешь прожить здесь спокойно хотя бы год, тебе лучше учиться, когда тебе говорят.

Судя по ее выражению лица, у меня не было шансов ее убедить, поэтому я решил оставить эту тему.

— …Тогда можно заниматься по часу в день? — вдруг спросила Иджис.

— Что? — переспросил я недоуменно.

— Что?

— Заниматься по часу в день? Ты издеваешься? Когда ты всему научишься, если будешь заниматься по часу в день? Тогда уж лучше вообще не учиться.

— А сколько нужно заниматься?

— Не знаю. Расписание составит твой учитель, исходя из твоих способностей. Так что делай, как скажут.

— Так сколько?!

У меня разболелась голова от ее крика. Я уже начал сомневаться, сможет ли она вообще учиться с таким характером.

Я вздохнул и спокойно сказал:

— Помнишь, мы договорились не беспокоить друг друга без необходимости?

Иджис кивнула.

— И ты хочешь создавать мне проблемы?

— …

Я снова вздохнул, глядя на Иджис, которая смотрела на меня с вызовом.

— Если у тебя возникнут проблемы, решать их придется мне.

— Я сама разберусь, не лезь.

— А что ты можешь сделать в этом месте?

— Что?

Она так забавно бесилась, что я почти готов был оставить ее в покое, но все же решил, что для ее же блага будет лучше, если она кое-что поймет.

— Что ты можешь сделать в этом замке, в этой стране, где ты не можешь управлять даже одной служанкой?

Я ожидал, что ее глаза снова вспыхнут огнем. Но, то ли она наконец осознала свое положение, то ли поняла, что я говорю без тени насмешки, а лишь констатирую факт, она просто отвела взгляд.

— Если ты действительно не собираешься все бросить и умереть здесь, то тебе придется адаптироваться и жить дальше. Так что хотя бы научись, что нельзя делать и говорить. Это в твоих же интересах.

— …Я все равно…

— Да, если хочешь прожить хотя бы один год спокойно. И никаких драк. Никогда. Если захочешь что-нибудь разбить, делай это в одиночестве в своей комнате. Только не когда кто-то рядом. Понятно?

— …

Иджис, которая смотрела на меня с вызовом, постепенно опускала голову, как созревающий рис, по мере того, как я говорил. К тому времени, как я закончил, она опустила голову так низко, что я видел ее затылок.

Глядя на ее круглый затылок, я испытал странное чувство. Я ожидал какого-то сопротивления, но не думал, что она так расстроится. Я нерешительно открыл рот и, сглотнув, сказал:

— Здесь все очень чуткие и добрые, так что никто не будет плохо с тобой обращаться. Я всех предупрежу, так что не волнуйся об этом.

— …

— И… я принц, а ты вышла за меня замуж, так что ты моя жена. Поэтому никто, кроме императора и моего брата, не посмеет обидеть тебя. А мой брат не такой человек, так что тебе нужно опасаться только императора.

— …

Я говорил максимально осторожно, но Иджис не поднимала головы. Может, она плачет? Вспоминая ее недавнюю ярость, я подумал, что это маловероятно, но все же…

Я растерялся и не знал, что делать, поэтому слегка наклонился и позвал ее:

— Иджис.

— …

— Ты… случайно не плачешь…

Я чуть не прикусил язык, не договорив. Иджис, которая до этого смотрела в пол, подняла голову и посмотрела на меня. Я был удивлен тем, насколько близко она была, но еще больше меня поразил ее взгляд.

Он был таким же свирепым, как у разъяренного быка, который напал на меня…

— Ч-что… Что! Что такое?! — вскрикнул я, вскакивая на ноги и отступая на пару шагов.

Иджис, все еще сверля меня свирепым взглядом, наконец заговорила:

— В твоих словах есть смысл.

— Д-да, спасибо… — пробормотал я, сбитый с толку ее взглядом. — Но почему ты так смотришь?

— И все же я не хочу тебя слушать, — добавила Иджис.

— Что?

— Я просто не хочу делать то, что ты говоришь.

— …

Что это за детский каприз? Она просто говорит, что не хочет, без всякой логики, и я не знаю, что ответить.

Я тупо смотрел на эту самоуверенную дуру, а потом, движимый любопытством, спросил:

— Тогда ты просто умрешь?

— И умирать не хочу.

— И что ты собираешься делать?

— Буду учиться. Но запомни вот что…

Разве она только что не отказывалась? Ну, по крайней мере, она передумала, и это хорошо.

Хотя я и был рад этому, меня не покидало какое-то неприятное чувство. Я ошеломленно кивнул.

— Я запомню, так что говори. Что я должен знать?

— То, что я слушаю тебя, не значит, что я тебе подчиняюсь.

— …А я и не думал об этом.

Что она вообще несет? Я был озадачен таким внезапным поворотом разговора. Иджис встала, отряхнула пыль с юбки и сказала:

— Я учусь, потому что мне это нужно, а не потому, что ты так сказал.

— Хорошее решение.

— И в следующий раз, когда я разозлюсь, я буду крушить все в укромном месте.

Я хотел спросить, почему она не рассматривает вариант вообще ничего не крушить, но решил не провоцировать ее и просто кивнул.

— Хорошо, молодец.

Иджис снова посмотрела на меня, но в ее взгляде уже не было злобы. Я хотел на этом закончить, но раз уж так получилось, решил довести дело до конца.

— Я забыл сказать, что отныне мы будем спать в одной комнате.

— Предупреждаю…

— Подожди!

К этому моменту я уже знал, что она собирается сказать. Я поспешил заговорить, прежде чем из ее уст полилась брань:

— Я говорю это для твоего же блага, так что сначала выслушай. Ты не обычный человек, а принцесса, взятая в заложники. Если пойдут слухи, что в первую же брачную ночь ты спала одна…Что люди подумают о тебе? Так что давай поспим вместе хотя бы неделю, чтобы избежать сплетен.

— …

— Я часто бываю в гареме, так что если мы проведем вместе хотя бы неделю, потом никто ничего не скажет, даже если мы будем спать порознь.

Я подумал, что неделя — это слишком мало, но, зная характер Иджис, решил, что это мой предел.

— Развратник! — снова начала ругаться Иджис.

Грустно, что я уже даже не воспринимаю это как оскорбление. За один день я наслушался столько ругательств, что стал к ним невосприимчив.

— В этой стране у всех членов императорской семьи есть один или два гарема.

— И ты этим гордишься?

— Ну, это не недостаток. У вас в стране такого нет?

— Нет! И не сравнивай!

Почему она такая злая? Я тяжело вздохнул, и Иджис, похоже, собиралась снова что-то сказать, глубоко вдохнув.

— И, кстати, следи за тем, как ты разговариваешь. Так нельзя.

Я поспешил заговорить, прежде чем она снова начнет ругаться. Иджис склонила голову набок и сказала:

— Здесь же никого нет.

— Как это никого? Я здесь.

— Заткнись.

Я увидел, как Иджис крепко сжала спинку стула. Глядя на это , я ошеломленно закрыл рот.

— Только неделя, — процедила сквозь зубы Иджис, и я кивнул. Меня начали терзать сомнения, стоит ли мне так унижаться, ведь я делаю это не для себя.

Но, раз уж я решил, я доведу это до конца и больше не буду вмешиваться. Я вздохнул и добавил, чтобы успокоить Иджис:

— Клянусь, что пока мы будем жить вместе, я не сделаю ничего, что тебе не понравится, и не поступлю с тобой несправедливо.

Я заметил, как дрогнули ее плечи. Стараясь говорить как можно осторожнее, я продолжил:

— Как я уже говорил, мне нравятся только мужчины, так что ты…

— Заткнись, извращенец!

Осторожность тут же улетучилась. Я не выдержал, сжал кулаки и закричал:

— Ты, психопатка!

— Заткнись! Замолчи!

— Глядите на ее ужасный характер! Эй! Эй! Ты что, не успокоишься?!

В итоге последний оставшийся стул тоже погиб смертью храбрых. Мы едва успели взять себя в руки, прежде чем снова дошло до драки, и кое-как пришли к соглашению.

— Мне плевать на твои сексуальные предпочтения, так что больше никогда не говори об этом при мне. Мне неинтересно и не хочется знать!

— Но я просто…

— Я сказала один раз — значит  достаточно. Не заставляй меня повторять.

— …Ладно.

Что я такого сделал не так? Я надулся и изо всех сил нахмурился.

— И ты не должна драться. Я же сказал? Никогда.

— Я же не била, а просто…

— Я сказал один раз — значит достаточно. Не оправдывайся.

Я увидел, как исказилось ее лицо. Она хотела что-то сказать, вдохнула, но потом медленно выдохнула, стиснула зубы и произнесла:

— Ладно.

— …

— …

После этого мы долго смотрели друг на друга, а потом одновременно отвернулись.

Затем мы устроились спать в разных концах комнаты, оставив нетронутой кровать. Иджис улеглась на самом востоке, а я — на самом западе, повернувшись друг к другу спиной.

***

После первой брачной ночи мы должны были вместе позавтракать, но после бессонной ночи на жестком полу у нас не было аппетита.

Мы не разговаривали, но обменялись взглядами, в которых читалось: «Я не буду завтракать, а пойду спать». И мы разошлись по своим комнатам. Вернувшись в свою комнату, я упал лицом вниз на кровать и почувствовал облегчение.

Напряжение спало, и меня охватила сонливость. Я попросил служанку позвать Иджис на урок этикета и передать ей, чтобы она не перечила мне. После этого я отключился.

Проснулся я ближе к вечеру.

Аппетита все еще не было, так что я съел немного фруктов и хотел пойти к Иджис, но ноги словно приросли к полу. Пока мы были вместе, эмоции захлестывали меня, но теперь, успокоившись, я не понимал, почему должен терпеть такое отношение.

Или все проходят через это после свадьбы? Я ничего не смыслю в отношениях, поэтому для меня все это — сплошная загадка.

Понимая, что сам я не найду ответа, я помчался к Джихаду. Сейчас Махир должно быть занят, так что я пошел прямо в его кабинет, распахнул дверь без стука и закричал:

— Брат!

Махир, похоже, проводил совещание и разговаривал с несколькими чиновниками. Он вздохнул и посмотрел на меня.

— Кайл, нужно стучать.

— Извини. Брат, ты счастлив?

— Что?

— Тебе нравится жить?

Глядя на Махира, я почувствовал, как во мне поднимается обида от холодного отношения Иджис. Я подошел к нему, схватил его за одежду, и слезы сами собой потекли из моих глаз.

— Брат, мне нужно тебе кое-что рассказать…

Мне ответил не Махир, а один из чиновников:

— Мы, пожалуй, пойдем.

Махир нахмурился и хотел что-то сказать, но я решил изобразить страдание, и он вздохнул, покачав головой. Отдав чиновникам несколько распоряжений, он выпроводил их всех.

Как только мы остались одни, я плюхнулся на диван и спросил:

— Брат, ты счастлив?

— Что ты вдруг спрашиваешь? Свадьба хорошо прошла? Я вчера хотел заехать в Талим, но решил не мешать.

Махир налил мне чаю и протянул чашку. Я безразлично посмотрел на дымящийся красный напиток, взял чашку и сказал:

— Хорошо прошла. Хорошо…

— А почему такой вид? Что-то случилось?

— Нет… Просто… Просто…

— …

Видя, что я мямлю, Махир вопросительно поднял бровь.

— Просто… Я вдруг подумал, что брак — это могила любви…

— …

— Ты счастлив?

— …

Я задал этот вопрос с таким унылым видом, что лицо Махира стало серьезным.

Я смотрел на него, пытаясь понять, смущен он или обеспокоен, когда он осторожно начал говорить:

— Кайл, я тебе не раз говорил, что нельзя судить о людях по внешности.

— Нет, дело не во внешности. То есть, может, и в ней тоже, но… В общем, дело не только в этом.

Я закатил глаза, и Махир рассмеялся.

— Я говорю не только о внешности. Она приехала издалека, представь, как ей непривычно в этой стране. Поначалу она, наверное, просто пытается адаптироваться и ни о чем другом думать не может.

— …Брат, спасибо, что ты так говоришь, но дело не в этом.

Махир снова вопросительно посмотрел на меня, видя, как я уныло отвечаю. Я не мог сказать ему, что она слишком хорошо адаптировалась и чувствует себя здесь как дома.

— У вас несовместимые характеры? — спросил Махир обеспокоенно.

Я только надул губы в ответ.

— Кайл, — позвал меня Махир, когда я опустил голову.

Я поднял взгляд и увидел, как нахмурились его брови.

— Я просто хочу спросить…

— Что?

— Вы что, подрались?

— …

Я так удивился, что перестал дышать. Я совсем забыл про разбитую губу, которую получил вчера.

— Кто? С кем?

— …

— О чем ты говоришь? Разве я похож на того, кого могут побить? — сказал я как можно более равнодушно, но Махир продолжал смотреть на меня с подозрением. Он помолчал немного, а потом спросил:

— Значит, ты просто упал и поранился?

— А? Да, упал.

Я растерялся, потому что Махир озвучил оправдание, которое я сам себе придумал. Я ответил как ни в чем не бывало, но внутри вопил от ужаса.

— Обработал рану?

— Угу.

— Ну, если ты так говоришь, значит, так и есть.

— …

Его слова звучали двусмысленно. Я не знал, куда деваться, и, заметив чашку, быстро выпил ее содержимое.

— Кх…

— Пей медленнее. Я больше не буду спрашивать.

— Кхх… Кхх… Кха!

Я закашлялся, подавившись чаем. Махир похлопал меня по спине и спросил:

— Ты тоже ее бил?

— Ты же сказал, что не будешь спрашивать!

— Как бы ты ни злился, нельзя поднимать руку на девушку…

— Я не бил! Не бил! Не бил ее!

Я закричал в отчаянии, и Махир снова вздохнул. У меня все еще болело горло, я прокашлялся и услышал нотацию:

— Это не значит, что ты должен позволять себя бить.

— Я знаю.

Я не мог рассказать ему, как она пообещала не драться, а потом, как только я расслабился, без колебаний ударила меня по лицу.

— Это ваши проблемы, и мне сложно вмешиваться… Но ты понял, о чем я?

— Понял. Я постараюсь, чтобы ты больше не волновался.

Я не хотел, чтобы занятой Махир беспокоился из-за таких мелочей. Я тяжело вздохнул, и его большая рука легла мне на голову.

— Можешь меня беспокоить. Я просто волнуюсь, что люди начнут говорить.

— …

От его добрых слов у меня защипало в носу. Мне захотелось, как в детстве, обнять Махира и поныть ему. Будь я на год младше, я бы так и сделал, но мне скоро семнадцать, я только что женился, и должен вести себя как взрослый.

Я пытался взять себя в руки, когда Махир вдруг о чем-то вспомнил и сказал:

— Ты ведь знаешь, что леди Велейн была из Западного континента?

Я на мгновение потерял дар речи, услышав знакомое, но далекое имя.

— Слышал… А почему ты вдруг об этом?

— Хм, значит, ты не знаешь.

— Что не знаю?

Я непонимающе посмотрел на него, и Махир замолчал. У меня появилось нехорошее предчувствие.

Велейн Кальдерайя.

Моя мать. Она умерла вскоре после моего рождения, поэтому я видел ее только на портретах и не помню ее.

Мои глаза светлые, что не свойственно актанийцам, — это потому, что моя мать была с Западного континента. На портретах у нее были светло-серые глаза с голубоватым оттенком, похоже, я унаследовал их от нее.

— Почему ты вдруг об этом заговорил? — спросил я с нарастающей тревогой.

Махир несколько раз открыл и закрыл рот, а потом осторожно произнес:

— Она была принцессой королевства Кальдерайя.

— Что?

— …Похоже, Его Величество… Глядя на королевство Кальдерайя, он вспомнил о тебе…

— …Похоже, глядя на королевство Кальдерайя, он вспомнил о тебе…

— …

У меня в голове все смешалось, я никак не мог понять, что Махир пытается сказать. Я тупо уставился на него и медленно проговорил:

— То есть, Иджис из Кальдерайи?

Махир кивнул.

— Его Величество вдруг велел мне жениться… Потому что моя мать была из Кальдерайи… Поэтому… Подожди. То есть, мы с Иджис…

Чем яснее становилась ситуация, тем быстрее билось мое сердце. Меня охватило отчаяние, и я тихо спросил:

— Мы случайно не дальние родственники?

Я злился на Халифа за такую мысль, но это была самая большая проблема.

Пожалуйста, пожалуйста.

Я отчаянно молился про себя, и, к счастью, Махир кивнул.

— Я проверил, это не так.

Я с облегчением вздохнул. Но это не делало ситуацию менее абсурдной.

— Невероятно. Что бы мы делали, если бы это было правдой?

Неужели Халиф думает, что все нормально относятся к кровосмешению, как он? Этот человек — настоящий псих.

— И это все? Он просто увидел меня, вспомнил мою мать и решил устроить эту свадьбу?

— Наверное…

— Может, спросить его?

Я никак не мог понять ход его мыслей. Махир ответил серьезно:

— Нет. Упоминать леди Велейн запрещено императорским указом.

— И никаких документов о ней нет? — спросил я с тревогой.

Махир с мрачным видом покачал головой.

— Я пытался найти, но все записи о ней давно уничтожены.

— …

Я подозревал, что так и будет, но все равно расстроился, услышав подтверждение. Почему актанская королевская семья так любит скрывать и уничтожать исторические документы?

Еще бы, ведь они столько натворили, что им есть что скрывать.

Я усмехнулся про себя, отвечая на собственный вопрос. Махир снова заговорил:

— И еще кое-что, что ты должен знать.

— Что еще? Что еще я должен знать? — спросил я, нахмурившись.

Махир достал из кармана платок, приложил его к моему рту и сказал:

— Среди предков королевской семьи Кальдерайи был представитель другого народа.

— …

— С течением времени кровь сильно разбавилась, и они почти ничем не отличаются от обычных людей, но иногда… иногда рождаются очень необычные люди.

— …

Похоже, я слишком широко открыл рот, и рана на губе снова начала кровоточить. Боль пришла с опозданием, но сейчас это было неважно.

— Предыдущий король, который недавно скончался, был таким. А в нынешнем поколении… говорят, что есть еще один такой член королевской семьи, но я не знаю, принцесса ли это Иджис.

Я ошеломленно уставился на Махира и спросил:

— То есть, во мне тоже может течь кровь другого народа?

Махир покачал головой.

— Леди Велейн была обычным человеком, но генетика — сложная штука, так что нельзя сказать наверняка. Как я уже говорил, кровь сильно разбавлена, и они почти ничем не отличаются от обычных людей. Тем более ты не прямой потомок.

Я не знал, радоваться мне словам Махира или нет.

Впрочем, сейчас это было неважно. Я лихорадочно пытался осмыслить услышанное.

— То есть, неважно, кто я, но Иджис может быть не человеком?

Махир нахмурился и кивнул.

— В общем… если коротко, то да. Хотя вероятность этого невелика.

— …

Несмотря на низкую вероятность, мысль о том, что она может быть не человеком, объясняла ее невероятную внешность. Я и раньше чувствовал, что с ней что-то не так. Оказывается, она просто не человек.

Ее внешность, манера говорить, поведение — все в ней было странным. Теперь, когда я узнал, что она может быть не человеком, все стало на свои места.

— А что это за другой народ? Какие-то монстры?

Махир покачал головой.

— Не знаю. Говорят, этот народ вымер. Исчез больше тысячи лет назад.

— Хм.

Конечно, если бы такой народ существовал до сих пор, весь мир знал бы о нем.

Я кивнул, но Махир, видимо, решил, что я все еще волнуюсь, и продолжил объяснения:

— Как я уже сказал, кровь сильно разбавлена, и даже если у кого-то проявляются эти особенности, то это всего лишь чуть большая сила или необычная форма зрачков. Так что назвать их нелюдьми — преувеличение.

Немного сильнее?

У Иджис не было ничего необычного в форме зрачков, но вот сила у нее была огромная. Необычно большая для ее телосложения. Теперь мне стало понятно, почему.

— Вот оно что…

— Почему? Что-то не так? — спросил Махир, услышав мое бормотание.

Я кивнул, вспоминая вчерашний день.

— Она невероятно сильная.

— Сильная? Насколько?

— Она навалилась на меня, и я не мог пошевелиться… Нет, мне нужно с ней поговорить.

Я вскочил на ноги, и Махир тоже встал.

— Не делай глупостей. В Кальдерайе к этому очень чувствительны. Я сказал, что это не такая уж большая проблема, но об этом знают очень немногие.

— Я даже спросить ее не могу?

— Нет, просто знай об этом, — сказал он, и мне пришлось неохотно кивнуть.

Жениться на нечеловеке… Вот уж не думал, что такое возможно.

— А Его Величество знает об этом?

На лице Махира появилось беспокойство. Он немного подумал и сказал:

— Не знаю. В последнее время он… выглядит не очень хорошо.

Он столько пьет и принимает препараты, что любой бы чувствовал себя плохо. Если он при этом в порядке, то нелюдь — это не Иджис, а Халиф.

Я понимал, что Махир отругает меня, если я скажу это вслух, поэтому просто кивнул.

— Ладно, я пойду.

— Хорошо. Я тоже еще кое-что разузнаю, так что не волнуйся. И насчет твоей раны… Подожди, ты куда, Кайл?!

Я проигнорировал крик Махира и выпрыгнул в открытое окно. Наступив на перила, я схватился за ветку дерева и спрыгнул на землю. Сверху послышался ругающийся Махир.

— Этот маленький жеребенок! Сколько раз я говорил тебе не выпрыгивать из окон?!

Я поднял голову и увидел его побледневшее лицо. Удивительно, как он каждый раз так пугается, хотя я прыгаю из окон постоянно.

Я легко помахал ему рукой и побежал через сад по короткой дороге к Талиму. Когда я, наконец, добежал, весь запыхавшись, мой вид сильно изменился.

Волосы и одежда были покрыты листьями и травой, я исцарапался о ветки и выпачкался в земле. Но мне нравилось иногда вот так бежать, ни о чем не думая. Это помогало прочистить голову.

Заметив меня издалека, служанка быстро направилась ко мне. Я снова пошел ей навстречу.

— Где Иджис…

— Кайл! Кайл!

Я хотел спросить, где Иджис, но голос служанки был настолько отчаянным, что я не мог не удивиться. Я остановился и посмотрел на подбежавшую ко мне девушку.

— Что случилось?

— М-молодой господин… то есть… сын герцога Амира… пришел… и молодой господин… то есть…!

Я нахмурился, слушая ее бессвязную речь.

— Гость?

— Д-да! Да! Именно, гость!

Я несколько раз встречал сына герцога Амира. Не помню его имени, но он показался мне неприятным типом.

— Скажи ему, что я занят и пусть придет в другой раз.

Кто бы ни пришел, сейчас это было неважно. Мне нужно было увидеть Иджис. Махир просил меня не делать глупостей, но я не мог сдержать любопытство.

— Кайл! — служанка снова остановила меня.

Я раздраженно посмотрел на нее.

— Он… он… сказал, что хочет видеть леди Иджис…

— Что?

— Он сказал, что пришел повидаться с леди Иджис! Что он не смог поздравить ее на празднике и поэтому пришел лично…

— Что за чушь? Они знакомы? — Я удивленно распахнул глаза.

Служанка закрыла рот и покачала головой, словно не понимая, о чем я говорю.

— Главная служанка велела мне привести вас.

— …То есть, они сейчас встречаются?

— Да, они в гостиной уже около получаса.

— …

У меня появилось дурное предчувствие. А у меня хорошая интуиция, и если мне кажется, что что-то не так, то обычно так и есть.

Как и ожидалось, служанка, видя мое выражение лица, добавила:

— И… леди Иджис велела всем выйти, так что в гостиной они одни.

— Зачем она выгнала всех?

— Молодой господин попросил…

— Зачем? И вы просто вышли, когда вам сказали?

Я нахмурился, и служанка съежилась, низко опустив голову.

— Леди Иджис сказала нам не перечить молодому господину, поэтому мы ничего не могли поделать. Простите, простите!

И правда, я же сам велел им слушаться ее. Я вздохнул и быстро пошел по коридору. У плотно закрытой двери гостиной я увидел нескольких служанок и незнакомого мужчину.

Не дожидаясь, пока они что-то скажут, я схватил дверную ручку и распахнул дверь.

— Иджис…

Я не успел договорить ее имя, как замер на месте, увидев то, что происходило внутри.

Молодой герцог из рода Амира, чье имя я так и не вспомнил, смотрел на Иджис широко раскрытыми глазами. А Иджис стояла, держа в руках медную вазу.

При виде этой сцены у меня в голове стало пусто. Я забыл, зачем пришел, что хотел сказать – все мысли развеялись, как пыль на ветру.

Неужели…

Не может быть.

Этого не может быть.

Нет, не может…

Бам!

Медная ваза врезалась в голову юноши с глухим стуком, который эхом разнесся по комнате. Его тело медленно наклонилось и рухнуло на пол.

— …

Я ошеломленно смотрел на эту нереальную сцену, а затем медленно повернулся. Я увидел окаменевших служанок и светловолосого мужчину, закрывшего лицо руками.

Я с трудом растянул губы в улыбке и осторожно закрыл дверь.

Убедившись, что она надежно заперта на засов, я глубоко вздохнул, повернулся и подошел к Иджис.

— Эй, — сквозь стиснутые зубы произнес я.

— Что? — дерзко ответила Иджис, подняв подбородок. От ее вида у меня внутри все закипело.

— Ты специально это делаешь, чтобы позлить меня?!

— Мне не нужно прилагать никаких усилий, чтобы позлить такого, как ты.

Она усмехнулась, и я не выдержал, закричав:

— Эй! Ты с ума сошла?! Ты что, бандитка?!

— Будь я бандиткой, этот ублюдок был бы уже мертв, — парировала она ничуть не смутившись.

Я не мог ударить ее, поэтому сжал кулаки и со всей силы стукнул по стене.

— Я же говорил тебе не применять насилие!

— Ты сказал, что мне нужно опасаться только императора.

— Что?

— Ты сам сказал, что мне нужно опасаться только императора.

Я непонимающе заморгал, пытаясь понять, о чем она говорит. И тут я вспомнил свои вчерашние слова:

«И… я принц, а ты замужем за мной, так что ты моя жена. Значит, никто, кроме императора и моего брата, не может обращаться с тобой неуважительно, верно? Мой брат не станет так поступать, поэтому тебе нужно опасаться только императора. Тебе ничто не угрожает».

— Угх…

Вспомнив свои слова, я вдруг почувствовал, как перехватывает дыхание. В груди стало тяжело, затылок заныл, горло сдавило. Я застонал, схватившись за грудь, охваченный неверием, но Иджис даже глазом не моргнула.

— У тебя что, вместо мозгов камень?! — задыхаясь, спросил я.

Иджис нахмурилась. Я чувствовал, как меня распирает от гнева.

— Я говорил тебе опасаться императора, а не избивать всех подряд!

Я заорал, и Иджис, злобно посмотрев на меня, швырнула медную вазу в угол.

— Он первый начал!

Я вздрогнул от звука удара вазы о стену, но слова Иджис поразили меня еще больше.

— И поэтому ты ударила его по голове… вазой… — я не мог договорить от возмущения.

Я ошеломленно смотрел на Иджис, потом перевел взгляд на лежащего без сознания парня. Затем снова посмотрел на Иджис и запинаясь спросил:

— На всякий случай уточню… он тебя… трогал? То есть, он тебя… оскорбил?

— …

— Или… нет?

— …

Иджис молчала, не говоря ни слова. Я ждал хоть какого-то ответа, но ее губы оставались плотно сжатыми.

Я тупо смотрел на Иджис, а потом перевел взгляд на распростертого на полу молодого герцога из рода Амира.

Я не помнил его имени, но точно помнил, что он произвел на меня неприятное впечатление. Почему я так решил? Что это было? Хм…

— Угх…

Пока я пытался вспомнить, послышался слабый стон. Похоже, молодой герцог, получивший удар по голове, начал приходить в себя. Его веки затрепетали.

Увидев это, Иджис снова схватила медную вазу, которую только что отбросила.

— Подожди!

— Ох…

— Иджис, успокойся…

— Эта сука…

Я пытался остановить Иджис, но слова, произнесенные сквозь стон, заставили меня нахмуриться.

— Сука?

Я повернул голову и увидел, что молодой герцог уже пришел в себя и сидит на полу, держась за ушибленную голову. И в тот же миг я вспомнил, что этот юнец — коллекционер рабов, одержимый белокожими женщинами.

— Это… это дело так просто не закончится! — прошипел он противным голосом.

Иджис без слов замахнулась. Я схватил ее за запястье, останавливая удар.

— Как какая-то девчонка из захудалой страны, взятая в заложницы… ах!

Бам!

Медная ваза снова врезалась в голову юноши. На этот раз бросил ее я.

Я поднял вазу, которая отлетела от головы парня и покатилась к стене. Потом подошел к корчившемуся от боли юноше и спросил:

— Эй, ты меня не видишь?

— У… ух…

— Не видишь?

Бам!

— А-а! Вижу! Вижу! — парень, похоже, наконец-то пришел в себя и, съежившись, ответил мне. Но мой гнев уже достиг предела.

— Трогал…

— Ты ее трогал?! Тебе жить надоело?!

Бам! Бам! Бам!

— А-а! Кайл! А! Подожди! А-а!

— Подожди? Что подожди, ублюдок?!

Я продолжал колотить его по голове вазой, крича от ярости, когда кто-то схватил меня за запястье. Я обернулся и увидел Иджис.

Нахмурившись, подумал, что она пытается меня остановить, но она протянула мне другую вазу.

— Возьми эту.

— Что?

— Та уже помялась.

Я посмотрел на вазу в своей руке и увидел, что ее бок действительно вогнулся от ударов.

— Кайл… кажется, вы неправильно поняли…

Я отдал Иджис помятую вазу и взял новую, снова занося руку для удара.

— Кайл!

Бам!

***

Молодого герцога, с головы которого стекала кровь, вынесли из замка люди из герцогства. Сам он идти уже не мог.

Будь я на год младше, я бы его так просто не отпустил, но теперь мне нужно было держать себя в руках. В конце концов, я же его не убил, так что все в порядке, верно?

Иджис, которая во время избиения давала мне советы, куда бить, сидела передо мной с довольным видом.

— Из всего, что ты делал, это мне понравилось больше всего.

— …

Только что я чувствовал облегчение, но похвала от Иджис, да еще и с поднятым вверх большим пальцем, вдруг вызвала у меня чувство вины.

Не переборщил ли я? Может, стоило проявить снисходительность? Он же младше меня…

Пока я колебался, Иджис вдруг встала, взяла помятую медную вазу и с задумчивым видом стала ее разглядывать.

Солнечный свет, проникавший через окно, играл на ее лице. Почувствовав мой взгляд, Иджис посмотрела на меня.

Наши глаза встретились, и ее улыбка показалась мне такой святой и прекрасной, что я почувствовал укол стыда.

— Надо было мне тоже его ударить, — сказала Иджис, ставя вазу на стол.

Придя в себя, я решил выяснить, что же произошло.

— Что значит «трогал»? Он тебя… потрогал?

— Он взял меня за руку.

— …

Иджис говорила об этом как о чем-то незначительном, но я был ошарашен. «Трогал» оказалось буквальным физическим контактом.

— Правда?

— Ага. А из чего это сделано? — спросила Иджис, размахивая помятой вазой.

— Зачем он тебя трогал?

— Понятия не имею. А из этого можно сделать что-то вроде дубинки?

— Зачем он это сделал? С ума сошел? Жить надоело?

— Или может, сделать что-то маленькое, чтобы носить с собой…

Я был в полном недоумении и серьезно задумался.

Иджис попала в эту страну практически как товар, поэтому другие дворяне, естественно, могли относиться к ней с пренебрежением. Но это было бы возможно, только если бы она действительно была просто продана.

Даже если она заложница, она вышла замуж за члена императорской семьи, за меня! Как он посмел так с ней обращаться? Это не просто неуважение к Иджис, это неуважение ко мне.

— Амир… Амир…

Я несколько раз повторил название рода, которое услышал от служанки, и вдруг кое-что вспомнил. У герцога был болезненный сын.

Я вспомнил слова Фатимы о том, что герцог чрезмерно опекал своего слабого здоровьем сына, поэтому тот был не по годам избалован. И про коллекционирование белокожих рабов я тоже слышал от Фатимы.

Я избил этого типа до крови и отправил домой. Герцог явится ко мне вместе с сыном уже сегодня или, самое позднее, завтра.

— …

Я вдруг вспомнил слова Махира о том, что у меня нет чувства собственного достоинства. Когда он говорил мне о важности поддержания императорского величия, я пропускал это мимо ушей, но теперь понял, почему он так говорил.

Раньше все меня боялись, поэтому я мог делать, что хочу, и мой авторитет не страдал. Но сейчас, после столь долгого мирного периода, невиданного со времен основания Актана…

Задумавшись, я встретился взглядом с Иджис. Я не специально на нее смотрел. Она случайно поймала мой взгляд, но почему-то я не отвел его.

Она тоже смотрела на меня с недоумением. Я продолжал смотреть, и Иджис нахмурилась.

Не моргая, она смотрела прямо на меня, словно мы соревновались в гляделки.

— …

— …

Мы что, и правда играем в гляделки? Чего это вдруг?

Я немного подумал и, на всякий случай, моргнул. Иджис тут же отвела взгляд.

— …

Похоже, мы действительно играли в гляделки…

Это было настолько абсурдно, что я совсем забыл, о чем думал до этого. Потом вдруг вспомнил кое-что и, нахмурившись, спросил:

— Ты что, так и ходила?

— О чем ты? — резко спросила Иджис, быстро моргая, словно у нее слезились глаза после нашего «соревнования».

— Я же говорил тебе носить вуаль, когда встречаешься с другими людьми.

Я вздохнул. Теперь я понял, почему тот юнец так себя повел. Вероятно, он не хотел ни меня оскорбить, ни Иджис обидеть.

Скорее всего, он просто пришел поздороваться, но потерял голову, увидев Иджис. Особенно учитывая, что он извращенец, коллекционирующий белокожих женщин. Ему наверняка было сложно сдержаться.

— Если честно, тебе не только вуаль нужна, а вообще с ног до головы закрыться…Тебе нужно что-то вроде того толстого, тяжелого ковра, который ты надевала на нашу свадьбу.

— Не неси чушь. В такую жару я сдохну в этом! Или ты тоже надень. Тогда и я надену.

— …

Она что, не знает, как выглядит? Это вообще реально? Как можно этого не знать? Она в зеркало не смотрится? Или в Кальдерайе все так выглядят?

Пока я раздумывал над этим, раздался стук. Не дожидаясь моего разрешения, дверь открылась, и вошла служанка с мертвенно-бледным лицом.

— В чем дело?

— Кайл…

— Что случилось? Опять кто-то пришел? Скажи, что я занят, пусть приходят позже.

Я махнул рукой, прогоняя ее, но служанка торопливо сказала:

— Ваше… Ваше Величество требует вашего присутствия.

— Что?

— Это приказ императора. Он ждет вас немедленно.

— …

Это был удар грома среди ясного неба.

***

Я дрожал как новорожденный теленок, пытаясь скрыть свое волнение, и умолял Иджис:

— Ни в коем случае не перечь ему. Если ты будешь вести себя так же, как со мной, нас обоих казнят на месте. Поняла?

— …

— Пока к тебе не обратятся, не открывай рот. На вопросы отвечай только «да» или «нет». И ни в коем случае не смотри ему в глаза! Особенно… особенно не ругайся! Никогда!

— …

— Если разозлишься, терпи. Не сжимай кулаки, просто представь, что ты камень. Когда будешь кланяться, просто повторяй за мной. Поняла? Поняла? Иджис, поняла?

Я говорил так отчаянно, что Иджис неохотно кивнула. Но мне все равно было неспокойно.

Теперь я понимаю, что чувствовал Махир, отправляя меня в Садиллин.

— Иджис, пожалуйста… поняла?

— Поняла, говорю же.

— Пообещай. Поклянись скорее.

— …

Я продолжал повторять одно и то же, и Иджис, потеряв терпение, глубоко вздохнула. Но, увидев мое испуганное лицо, она лишь устало выдохнула и закрыла глаза.

— Обещаю.

— И поклянись.

— Клянусь.

Несмотря на ее обещания, я все еще был в ужасе, но времени больше не было. Я сглотнул, посмотрел на Иджис, наполовину скрытую вуалью, и протянул ей руку.

— Давай вернемся целыми и невредимыми.

— …

Иджис посмотрела на меня с жалостью, словно я был полным идиотом, но, к счастью, ничего не сказала и положила свою руку в мою.

Крепко сжав ее руку, я шагнул в пасть чудовища.

Я боялся, что он снова позовёт меня в тёмную спальню, но, к счастью, Халифа ждал нас в обеденном зале.

Мы преклонили колени, пробормотали что-то неискреннее про бога солнца и поприветствовали его. Затем мы сели друг напротив друга по краям длинного стола. Я проверил, как дела у Иджис, и перевёл взгляд на Халифу.

Он выглядел ещё более измождённым, чем обычно, как больной чумой в последней стадии. Возможно, это были остатки похмелья, или он только что прервал застолье. Даже в трезвом виде он был похож на наркомана, а сейчас выглядел ещё хуже.

— Сегодня было так много дел, что я не смог посетить твою свадьбу.

Моя свадьба была вчера, а не сегодня, но я не стал поправлять его по таким мелочам. Это могло стоить мне жизни. Я просто улыбнулся.

— Для меня уже большая честь, что Ваше Величество помнит об этом.

— Я хочу сделать тебе подарок. Есть что-то, что ты хотел бы получить?

Я уже собирался ответить какой-нибудь лживой любезностью, когда его глаза расширились. Он словно что-то вспомнил и сказал:

— Нужно подарить тебе прочную игрушку.

Игрушку? Что за игрушка?

Я вспомнил, что недавно Халифа перепутал мой возраст. Может, он снова сделал то же самое? Я решил промолчать, и Халифа, улыбаясь, продолжил.

— Я слышал, что игрушки в твоем гареме все сломаны.

— …

— Сколько их сейчас осталось?

— …

Я наконец понял, что Халифа имел в виду под «игрушками», и невольно распахнул глаза. Меня поразило не только то, что он говорил о смерти людей, как о поломке игрушек, но и то, что он вообще был в курсе происходящего.

Я думал, он только и делает, что пьет и принимает наркотики, но, похоже, он все же осведомлен о том, что творится в замке. Махир точно не стал бы ему об этом рассказывать, так что, скорее всего, у Халифы есть свои люди в моем замке.

— Семь… или восемь… — пробормотал я себе под нос.

Халифа снова улыбнулся.

— Ну да, вряд ли ты ведешь им учет.

— Прошу прощения.

Я опустил глаза с виноватым видом, и Халифа откинулся на спинку стула.

— Хмм…

— …

— Что ж, раз там пусто, нужно снова его наполнить.

— …

У меня разболелась голова от его слов. Я столько усилий потратил, чтобы вывести всех этих людей, даже заслужил репутацию сына Халифы, и все зря?

Похоже, все мои старания пойдут прахом.

Однако я не мог открыто отказаться от подарка, предложенного самим Халифой. Если я разозлю его, то, возможно, сам останусь жив, но его гнев обрушится на невинных людей.

— Ваше Величество, — сказал я.

Но и принять такое количество людей я тоже не мог. Оставался один выход — отклонить предложение Халифы максимально деликатно, чтобы не задеть его самолюбие.

— У меня есть желание.

— Хмм?

Я не мог отказаться от подарка, поэтому мне пришлось попросить что-то другое. Если Халифа знает о происшествии в гареме, то он наверняка в курсе, что я забрал к себе того раненого мальчика.

— Вы помните того ребенка, который был со мной в день, когда вы приказали мне жениться?

— Ребенка, который был с тобой?

Халифа явно знал, о ком я говорю, но притворился, что не понимает. Затем, с наглым видом, он произнес:

— Ты имеешь в виду ту маленькую девочку?

— Это был мальчик.

— Ах да, конечно. Вспомнил. Это тот мальчишка, который всё время шумел, хотя я велел ему молчать. Пришлось его проучить.

Он был таким маленьким? Я сам не очень хорошо его разглядел, так как послал за ним слуг. Помню только, что у него были короткие темные волосы.

— На самом деле этот мальчик сейчас находится в моем замке.

— Хмм…

— Не могли бы вы отдать его мне?

К счастью, раны мальчика оказались серьезными, и на лечение потребовалось время. Если бы он отделался легкими травмами и его выгнали из гарема, вернуть его было бы невозможно.

— Почему? — спросил Халифа, с безразличным видом подперев подбородок рукой.

Я не продумал ответ заранее, поэтому не сразу нашел, что сказать. Но если бы я продолжал молчать, Халифа наверняка что-то заподозрил бы.

Видя, как я мямлю, Халифа вдруг рассмеялся.

— Хотя, учитывая, что рядом с тобой сидит новобрачная, тебе не стоит говорить подобные вещи.

— …

— …

Я украдкой взглянул на Иджис. Из-за переживаний о раскрытой тайне гарема я совсем забыл о ее присутствии.

Она и так наверняка считала меня развратным извращенцем, а теперь мое положение стало совсем безнадежным.

— Тебе понравился этот маленький мальчик?

— …

Вот блять…

— У тебя изысканный вкус.

— Д-да… — выдавил я из себя.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Иджис же сидела молча, опустив глаза, словно ничего не слышала.

— В таком случае, я не против. Отдам тебе и мальчика, и новых игрушек для твоего гарема.

— Ваше Величество, я предпочитаю одну дорогую и качественную игрушку, чем множество обычных.

Я уже сам не понимал, что несу. Но сказанного не воротишь, и мне оставалось только плыть по течению.

— Правда? Но мне самому жаль отдавать только этого мальчика.

— Нет-нет, Ваше Величество! Вашей заботы более чем достаточно. Я безмерно благодарен вам.

Я старался побыстрее закончить этот разговор, опасаясь, что Халифа передумает. К счастью, он кивнул, и я смог немного расслабиться.

— Кстати, я слышал, сегодня произошел какой-то шумный инцидент.

— Что?

— Говорят, сын герцога Амира весь в крови покинул Талим. Это ты его так?

— …

Так вот почему Халифа меня вызвал. Это, похоже, и есть главная тема нашего разговора. Не прошло и полдня, а он уже все знает.

— Или это дело рук твоей жены?

Взгляд Халифы упал на Иджис. По моей спине пробежал холодок, но я выдавил из себя улыбку и сделал вид, что ничего не понимаю.

— Иджис? Но, как видите, моя жена очень хрупкая и нежная…

— Кхм.

— Я… я… это сделал я, — пробормотал я, запинаясь от внезапно раздавшегося тихого покашливания.

Сердце бешено колотилось, а зрачки дрожали, словно началось землетрясение.

Иджис, выглядевшая до невозможности хрупкой, прикрыла рот тонкой рукой и опустила голову.

— И всё же, зачем избивать его как собаку на глазах у слуг?

— …

Я понятия не имел, сколько Халиф знает. Понимая, что скрывать что-либо дальше бессмысленно, я взял себя в руки и сказал:

— Возможно, молодой господин в силу своего возраста не знаком с придворным этикетом. Он оскорбил меня, и я, растерявшись, немного перестарался. Мне следовало быть осмотрительнее. Прошу прощения.

— Если он оскорбил члена императорской семьи, нужно было казнить его на месте. Почему ты отпустил его живым?

Герцог, конечно, был неправ, но заслуживал ли он смерти? Конечно, нет. Я надеялся, что Халиф просто закроет на это глаза, но он был человеком без полутонов.

— Он посмел оскорбить члена императорской семьи, значит, заслуживает смерти. Немедленно…

— В-ваше Величество! — воскликнул я в панике.

Лицо Халифа помрачнело.

— Что?  Этот мальчик тебе тоже понравился?

— …

— Хочешь, я подарю тебе и этого мальчишку из герцогской семьи?

— …

Я инстинктивно почувствовал, что все идет совсем не так, как надо.

— Того, кто оскорбил члена императорской семьи, следует казнить без суда и следствия. Кайл, он оскорбил тебя?

В глазах Халифы, похожих на глаза дохлой рыбы, зажегся убийственный блеск.

Я сжал кулаки и был вынужден изменить свои показания.

— Я слишком остро отреагировал.

— Он не оскорблял члена императорской семьи?

— …Да.

После моего короткого ответа взгляд Халифы упал на Иджис.

— Тогда ты должен быть наказан.

Меня охватило знутое предчувствие. Я виноват, а почему он смотрит на Иджис, говоря такие вещи? Игнорируя мурашки, пробежавшие по рукам, я торопливо сказал:

— Я виноват, поэтому приму любое наказание.

— Нет, наказание понесет не ты, а твоя жена.

— Ваше Величество, но это я виноват, почему…

Как всегда, мои предчувствия меня не обманули.

— Я же не могу отрубить тебе руку за твою провинность?

Отрубить руку? Этот ублюдок что, совсем с ума сошел?

Видя мой ужас, Халифа рассмеялся.

— Ты, наверное, не знаешь, но в крови кальдерайцев течет не только человеческая кровь. Сейчас они послушны, но никто не знает, как они изменятся, когда достигнут совершеннолетия. Поэтому лучше принять меры предосторожности, пока не случилось беды.

Тогда зачем он вообще выдавал меня замуж за такого человека? Зная все это, зачем? И после этого он хочет отрубить ей руку? Да и вообще, Иджис теперь моя, какое он имеет право распоряжаться ею и нести подобную чушь?

Внутри меня бушевал огонь, но остатки разума все еще удерживали меня.

— Если отрубить ей руки и ноги, она не сможет применить силу, и ты будешь спокоен. Я как раз думал, что с ней делать, и, к счастью, появился подходящий повод.

— …

Только сейчас я понял, зачем Халифа меня вызвал. С самого начала его целью была Иджис.

Мои мысли прояснились. Если Халифа что-то решил, он обязательно это сделает. К тому же, отрубить руки и ноги принцессе, которая является у него заложницей, для него не составит труда.

Даже если ее королевство будет протестовать, даже если это приведет к войне, Халифа и глазом не моргнет.

— Эй!

По тихому зову Халифы дверь открылась, и вошел пожилой слуга.

— Принеси меч.

— Слушаюсь.

— Покрасивее. Все-таки нужно соблюсти формальности.

— Да, Ваше Величество.

Я молча смотрел, как слуга разворачивается и выходит, а затем резко встал. Я чувствовал на себе вопросительный взгляд Халифы.

— Что такое?

В его голосе слышалось любопытство, смешанное с ноткой раздражения. Я больше не мог думать о том, чтобы не злить Халифу.

— Ваше Величество…

— Кайл, если ты собираешься просить меня не делать этого, то лучше не начинай.

Халифа, словно предвидя мои слова, опередил меня. Но я не мог отступить. Да, у Иджис скверный характер и тяжелая рука, но я не мог спокойно смотреть, как ей отрубят конечности.

— Но если отрубить ей руки и ноги, это будет… странно выглядеть, — сказал я с обеспокоенным выражением лица. Халифа склонил голову набок.

— Странно?

— Без рук и ног она будет выглядеть… некрасиво.

Халифа перевел взгляд на Иджис, а затем снова посмотрел на меня и кивнул.

— Это верно. Тогда, может, просто перерезать ей сухожилия?

Халифа великодушно предложил компромисс, но меня это тоже не устраивало.

— Тогда она не сможет даже чашку поднять. Какой от нее тогда прок?

— Но я не могу оставить ее просто так.

Вот именно! Зачем вообще было силой забирать ее из дома и выдавать за меня замуж? Просто абсурд.

Мне очень хотелось съязвить, но я не мог себе этого позволить. Я сделал вид, что серьезно обдумываю его слова, а затем хлопнул себя по лбу.

— А как насчет запечатывающей магии?

— Печать?

— Есть же магия, которую используют для заточения провинившихся членов императорской семьи? Это простая магия, я тоже могу ее использовать.

Глаза Халифы сузились. Я поспешил продолжить, прежде чем он успеет что-то сказать:

— Магия простая, но требуется согласие того, на кого ее накладывают. И если человек согласится, то он ни при каких обстоятельствах не сможет снять печать самостоятельно, так что вам не о чем беспокоиться.

— Я знаю. Но тот, кто наложил заклинание, может его снять, не так ли?

— Это так, но… разве я осмелюсь сделать это без вашего разрешения, Ваше Величество? — сказал я с улыбкой, но лицо Халифы выражало скепсис.

На короткое время повисла тишина, а затем раздался тихий стук, и слуга вошел, неся меч, украшенный всевозможными драгоценными камнями. Император принял меч, на мгновение задумался, глядя на меня, а затем сказал:

— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Есть много магов, которые могут наложить запечатывающую магию.

— Но…

— Достаточно.

Халифа поднял руку, словно говоря «хватит». Затем он вернул меч слуге и приказал привести мага. Прежде чем слуга успел ответить, я снова заговорил:

— Ваше Величество, я не люблю, когда к моей собственности прикасаются другие.

— …

Халифа нахмурился и посмотрел на меня.

— Если к ней может прикоснуться кто угодно, то она теряет для меня всякую ценность.

— Тогда почему ты забрал ребенка, которого я держал?

— …Ваше Величество ведь не кто угодно, не так ли?

Ах… Блять…

Я был на грани безумия. Сколько еще мне придется играть эту роль? Правильно ли я изображаю эмоции? Не дрожит ли мой голос? Все ли я делаю правильно?

Мне хотелось умереть. Я скучал по Махиру. Я не мог больше выносить это и хотел немедленно сбежать отсюда.

— …

— …

Повисло долгое, неловкое молчание. Халифа, подперев подбородок рукой, смотрел на меня непроницаемым взглядом. Я очень хотел отвести взгляд, но не мог, боясь, что он заметит мою ложь.

Наконец, Халифа заговорил, немного смягчив тон:

— Раз уж тебе так неприятно, то делай, как хочешь.

— Благодарю вас.

— Но сделай это сейчас, передо мной.

Я кивнул и с усталым видом посмотрел на Иджис. Ее выражение лица ничуть не изменилось с тех пор, как она вошла сюда, несмотря на весь этот нелепый разговор.

Внутри она наверняка снова ругала актанцев, называя их бессовестными подонками…В этом не было никаких сомнений. Но теперь, даже слыша такие слова, я не мог ничего возразить. Даже если бы у меня было бы десять ртов…

— Иджис.

Когда я протянул руку, молчавшая до этого Иджис подняла на меня взгляд. В ее прозрачно светящихся зрачках отражалось мое лицо. Но из-за сухости в глазах я не мог сфокусироваться, и ее выражение лица было неразличимо.

Мне удалось убедить Халифу, но теперь все зависело от Иджис. Если она откажется, все мои усилия пойдут прахом…

Но, к моему удивлению, Иджис медленно положила свою руку на мою, как и тогда, когда мы входили в Садиллин.

— …

— …

Я смотрел на Иджис, а затем отвел взгляд. Я просто не мог смотреть ей в глаза.

Пока запечатывающая магия не завершилась, и клеймо, обвивающее ее тонкую руку, словно змея, не было выжжено, я ни разу не посмотрел на Иджис.

Обратный путь в Талим был сущим адом.

И дело было не в том, что Иджис, подавлявшая свой нрав во время встречи с Халифой, наконец взорвалась и начала буянить. Просто Иджис потеряла сознание, не выдержав шока от внезапной утраты всей своей внутренней жизненной силы.

Я не мог доверить ее никому другому, поэтому мне пришлось нести ее самому. Я изо всех сил старался идти быстро и плавно, и мы благополучно добрались, но Иджис так и не пришла в себя.

Я нервно расхаживал у дверей, пока служанки Иджис приводили её в чувство и укладывали в постель. Вдруг я столкнулся с кем-то. Это был мужчина, которого я вроде бы где-то видел, а вроде бы и нет.

Судя по светлым волосам и белой коже, это был один из охранников, которых Иджис привезла с собой.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Меня зовут Джейд Радфелгер, я прибыл в качестве телохранителя госпожи Иджис. Мне следовало представиться вам раньше, но, прошу прощения, у меня не было возможности.

— …

Заметив меня, он подошёл, поклонился и заговорил гладко, как по писаному.

Я вдруг вспомнил, что именно этот человек закрывал лицо руками, когда Иджис разбила голову принцу Амиру вазой.

Кажется, он заметил меня и начал нервничать. После этого он быстро закрыл дверь, так что я не успел его как следует рассмотреть. Мы никогда не разговаривали, и, как он уже сказал, даже не были представлены друг другу, так что сегодня я видел его впервые.

— Я слышал о вас, сэр Радфелгер.

Для телохранителя он выглядел слишком молодо, на лет двадцать с небольшим, но, глядя на Иджис, я подумал, что, возможно, моложавость — это особенность жителей их страны.

— Пожалуйста, зовите меня просто Джейд, Ваше Высочество.

Я молча смотрел на Джейда, который улыбался, как щенок, и невольно вспомнил Иджис.

Может быть, все жители этой страны немного глуповаты? Иджис тоже немного… Хотя нет, возможно, это не глупость, а просто отсутствие образования. Но если с Иджис это ещё можно было понять, то такое поведение её охранника не укладывалось в голове.

Случай с Иджис — особый, но человек, который должен быть всегда рядом с ней… Может, в их стране охранников нанимают только за силу?

— Ваше Высочество? — спросил Джейд с недоумением, когда я промолчал. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из комнаты вышла служанка.

Сейчас самым важным была Иджис, поэтому я спросил у служанки:

— Как Иджис?

— Она все еще без сознания.

Я хотел попросить ее позвать меня, когда Иджис очнется, но потом решил, что все же должен увидеть ее, и направился к открытой двери. Джейд естественным образом последовал за мной. Я остановился и, подняв на него взгляд, сказал:

— Джейд.

— Да?

— Это личные покои. Не знаю, как принято в Кальдерайе, но даже если Иджис пригласит тебя войти, ты не должен переступать порог.

Джейд на мгновение смутился, а затем, сделав серьезное лицо, склонил голову.

— Я не знал. Прошу прощения.

— В Кальдерайе телохранители могут входить в спальню принцессы?

— Обычно мы стоим на страже у ее постели, пока она спит.

— …

Я не мог не удивиться. Неужели это культурные различия? Но как телохранитель может входить в спальню?

— Позже ты поймешь, но входить в спальню нельзя, и прикасаться без разрешения тоже.

— Даже в неизбежных ситуациях во время службы?

— Да. С позволения можно прикасаться через одежду или ткань, лишь бы не к голой коже.

Лицо Джейда слегка омрачилось. Я догадывался, почему он так реагирует. Для телохранителя безопасность господина — превыше всего, но как же неэффективно действовать, если даже в смертельной опасности нельзя прикасаться к голой коже!

Я и сам считал этот закон чрезмерным и бесполезным, но не мог же я сказать, чтобы его игнорировали.

— Но если госпожа Иджис позволит…

— Все равно нельзя.

— Но вы же только что сказали, что с позволения…

Неужели мне придется постоянно объяснять такие очевидные вещи? Я на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить эту простую истину.

— Разрешение ты должен получить от меня. Не от Иджис.

— …

— Мы вернемся к этому разговору позже. А сейчас жди снаружи.

— Хорошо, Ваше Высочество.

Джейд с напряженным выражением лица снова низко поклонился. Я посмотрел на него еще мгновение, а затем закрыл дверь и вошел.

Кровать была такой большой, что Иджис, укрытая одеялом, казалась еще меньше и бледнее, чем обычно.

Я сел на стул неподалеку от кровати, посмотрел на Иджис и вздохнул.

Люди, на которых наложена запечатывающая магия, не могут использовать свою силу свыше определенного предела. Они могут есть, мыться и выполнять другие повседневные действия, но большинство дел, требующих физических усилий, им недоступны.

Они могут немного пройтись, как на прогулке, но не могут бегать. Даже небольшие нагрузки быстро истощают их силы, а на восстановление уходит вдвое больше времени.

Поэтому большинство заключенных членов императорской семьи и знати проводили большую часть дня лежа в постели.

— Ха… — я не смог сдержать вздоха и закрыл лицо руками. Иджис понятия не имела, что такое запечатывающая магия, и просто дала мне свою руку, когда я попросил. Как же мне ей все объяснить?

Я уже приготовился выслушивать любые ругательства, которые она обрушит на меня, когда услышал шорох.

Я опустил руки и посмотрел на кровать. Иджис, уже проснувшаяся, с трудом пыталась сесть.

— Не вставай, лежи, — сказал я.

— …

Когда я подошел ближе, Иджис нахмурилась и посмотрела на меня. Ее бледное лицо делало ее и без того хрупкую фигуру еще более изящной.

— Сил нет? — осторожно спросил я.

Иджис, наконец сев, посмотрела на свою руку, обвитую черным клеймом, словно змеей, и спросила:

— Это так и будет?

— …Я сниму его позже.

— …

Иджис промолчала.

— Сейчас это невозможно… Это несложная магия, но она требует много маны, поэтому, чтобы наложить ее снова, потребуется время. А так как ситуация непредсказуема… безопаснее будет снять ее, только когда я буду готов наложить ее снова.

— …

— Так что… потерпи еще немного. Я хорошо поем, отдохну и как можно скорее… Ах да, для восстановления маны лучше всего как следует отдохнуть.

— …

Иджис не ответила, хотя я продолжал нести всякую чушь, которую мог бы и не говорить. Я ожидал, что она сразу же начнет кричать, как только откроет глаза…но ее молчание меня тревожило еще больше. Неужели у нее нет сил даже говорить?..

Некоторое время мы молчали, затем я неуверенно произнес:

— Прости меня.

Иджис подняла на меня взгляд. На ее лице была написана усталость, но ни гнева, ни упрека я не заметил.

— За что? — слабо спросила она.

Казалось, ей тяжело даже держать глаза открытыми. Телу нужно время, чтобы привыкнуть к внезапной потере силы, поэтому даже сидеть и разговаривать со мной сейчас было для нее слишком тяжело.

— Ну… за это, — сказал я, кивая на ее тонкую белую руку. Иджис посмотрела на меня, как на сумасшедшего, и нахмурилась.

— Если бы ты не наложил эту свою запечатывающую магию, мне бы отрубили руки и ноги.

— …

В этом она была права.

Халиф — человек слова, и если бы я хоть немного замешкался, он бы не раздумывая отрубил Иджис конечности.

— И вообще, эта ситуация возникла по моей вине, так что тебе не за что извиняться.

— …

— Зато я получила ценный урок: в следующий раз, когда разозлюсь, нужно немного потерпеть и избить кого-нибудь тайком.

— …

Нет, ну правда, неужели нельзя было просто не бить с самого начала?..

Последняя фраза Иджис озадачила меня, но лишь на мгновение. Глядя на ее бледное лицо, я подумал, что в таком состоянии она вряд ли сможет причинить кому-то боль.

У нее наверняка даже нет сил замахнуться…

Как я и ожидал, Иджис, не в силах больше бороться с усталостью, медленно легла обратно на кровать и накрылась одеялом.

Я подошел и поправил одеяло.

— Я выйду, так что отдыхай. Делами займемся, когда вернутся силы.

Возможно, теперь ей уже не понадобятся уроки этикета. Если ей тяжело даже выйти из комнаты, то и встречаться с кем-либо тоже будет проблематично.

У Халифа плохая память, так что, когда он забудет об Иджис, я сниму заклятие. Но когда это произойдет, я не знаю…

Я размышлял об этом, поглаживая белоснежное одеяло, когда Иджис, свернувшаяся калачиком на боку, посмотрела на меня и сказала:

— Хватит шуршать и проваливай.

— …?

Я был готов стерпеть любые оскорбления, но не мог не задаться вопросом: у нее что, язык покроется шипами, если она хоть день не будет ругаться? Почему нельзя просто сказать «выйди», а обязательно нужно «проваливай»?

Тем не менее, ее слова, пусть и грубые, почему-то меня успокоили. Я посмотрел на одеяло, а затем тихонько, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.

Перерезание горла

Принцесса Иджис из Кальдерайи… Нет, теперь уже принцесса Иджис, моя жена, была самым прекрасным существом из всех, что я когда-либо видел, будь то живое или неживое. Я говорю «прекрасным», потому что не могу подобрать другого слова, но, честно говоря, даже это слово не может в полной мере описать её.  Дело было не в красивых чертах лица, не в необычном цвете волос или глаз, не в поразительно белой и чистой коже.

Когда я смотрел на Иджис, меня переполняло какое-то неописуемое, благоговейное чувство.

Это было похоже на то, что я испытал, когда впервые увидел бескрайнее синее море. Или когда посреди песчаной пустыни внезапно пошел дождь, и расцвел целый сад цветов.

Возможно, я испытал бы нечто подобное, если бы увидел, как мертвый человек возвращается к жизни.

— …

Я, как завороженный, смотрел на Иджис, которая сидела с прямой спиной у окна и что-то писала. Внезапно перо вылетело у нее из рук и ударилось о стену…

— Ну и характер! — невольно воскликнул я, увидев это.

То ли ей не хотелось заниматься этим, то ли просто было плохое настроение, но Иджис, немного поворчав, вдруг вскочила и пнула стул ногой.

Я вздохнул и покачал головой.

После наложения запечатывающей магии я ожидал, что Иджис будет все время проводить в постели, но, вопреки моим ожиданиям, она была в полном порядке. Поначалу я даже подумал, что моя магия не сработала. Однако клеймо, сковывавшее ее физическую силу, оставалось на месте, и магия действовала исправно.

Я читал в книгах, что среди людей с необычайно крепким здоровьем такое иногда случается, но там речь шла о рыцаре, который всю свою жизнь посвятил мечу.

Неужели у Иджис, которой всего девятнадцать лет, такая крепкая физическая сила? Или это как-то связано с ее особым статусом, с тем, что она, возможно, не человек?

Я не знал причину, но, в любом случае, это было гораздо лучше, чем если бы она лежала в постели, обессиленная и злая. Так как все было хорошо, я промолчал, но об этом ни в коем случае не должен был узнать Халиф.

Поэтому я велел Иджис притворяться больной перед всеми, кроме меня.

«В этом я эксперт»

Я думал, что ей это не понравится, но, к моему удивлению, Иджис послушно согласилась. Ее слова о том, что она в этом эксперт, навели меня на мысль, что она уже делала это раньше.

Судя по ее образованию и манерам, можно было предположить многое…

В любом случае, это было неважно, так что я просто кивнул.

С тех пор Иджис вела себя как болезненная и хрупкая девушка в присутствии других людей. Хотя, когда мы оставались наедине или когда она была одна, как сейчас, ее истинная натура давала о себе знать…

Я наблюдал за буйством Иджис из окна, сидя на ветке дерева, а затем бесшумно спрыгнул на землю.

Прошла неделя с нашей встречи с Халифом.

Как и было условлено, Иджис начала изучать этикет Актана и другие предметы. Я очень боялся, что она ударит учителя, но, к счастью, необходимость притворяться больной ее сдерживала.

Раз или два в день я тайком навещал ее, и почти каждый раз заставал за тем, что она что-то ломала или пинала. Иногда она сидела за столом и усердно что-то писала, и тогда она была очень сосредоточенной.

Все это время я искал информацию о королевской семье Кальдерайи. Но ни в одной книге не было подробных сведений. Ни в императорской библиотеке, ни в книжных лавках, ни в многочисленных слухах на улицах — нигде я не мог найти нужную информацию.

— …

Постояв немного в раздумьях, я принял решение и направился в определенное место. Раз уж мне не удается найти ничего полезного, то остается только один вариант.

Я знал, что Махир сразу же отправится на мои поиски, как только я туда войду, но я надеялся, что за это короткое время смогу найти хоть одну книгу, раскрывающую тайны королевской семьи Кальдерайи. А если не найду, то вернусь через несколько дней.

Честно говоря, разве в мире есть книги, которые нельзя читать? Если я хочу что-то прочитать, я это прочитаю.

Успокоив себя подобными рассуждениями, я быстро зашагал вперед.

***

В Актане было невероятное количество запрещенных книг по самым разным нелепым причинам. Несмотря на то, что большая часть запрещенной литературы была уничтожена, здесь все еще оставались горы книг.

Бесчисленные книги без обложек и какой-либо систематизации. Проверить содержание каждой из них было невероятно сложной задачей.

— …

Я закрыл очередную книгу, уже не помня, какую по счету, и упал на пыльный пол. Раскинувшись на спине и вращая уставшими глазами, я крепко зажмурился и выругался.

— Когда же я все это пересмотрю…

Обычно я читал просто из любопытства, без какой-либо цели, поэтому мне было все равно, что именно я читаю.

Но сейчас мне нужна была конкретная информация, и от этого у меня начинала болеть голова.

Даже если бы книг было очень много, я бы справился, если бы был уверен, что нужная информация где-то есть. Но проблема заключалась в том, что книги о королевской семье Кальдерайи могло и не быть.

Я чувствовал себя так, словно ищу иголку в стоге сена, не зная, есть ли она там вообще.

— …?

Может, просто спросить у Иджис? Хотя я был почти уверен, что она не ответит, но все же…

— …

Я немного подумал об этом, но потом покачал головой. Не было никакой гарантии, что Иджис скажет правду. К тому же, это была строго охраняемая тайна королевства, о которой мало кто знал. Даже если бы она решила рассказать, вряд ли она раскрыла бы все.

— Эх…

Я повертелся с боку на бок, несколько раз перекатился по полу, а затем снова открыл книгу. Прищурившись, я бегло просмотрел текст, закрыл книгу, открыл снова, просмотрел еще раз… и так несколько десятков раз, пока наконец не заснул.

— …айл…

— …

— Кайл.

— …

Я резко открыл глаза, услышав, как меня зовут. В пояснице тут же хрустнуло. Я застонал, закрыл глаза и свернулся калачиком. Услышал вздох.

— Зачем ты спишь здесь?

— Ох…

— Хочешь, чтобы тебя наказали?

— Оох…

Я и без того знал, кто это. Честно говоря, боль в спине уже прошла, но я не мог заставить себя поднять голову и продолжал притворяться.

— Кажется, у меня сломана спина…

— Быстро вставай!

— Оох… ой… брат, мне так больно.

— Вставай.

— Ууу…

С жалобным стоном я медленно поднялся. Махир смотрел на меня сверху вниз с таким выражением лица, будто он был ангелом смерти с косой в руках.

— Я должен каждый раз приходить сюда, чтобы тебя найти?

— Ну не приходи…

— Что?

Его голос был угрожающе низким. Я плотно сжал губы, опустил голову и сказал покаянным тоном:

— Прости меня.

— Пожалуйста, слушайся меня.

— Да.

— Отвечать ты умеешь.

Он снова вздохнул. Я протянул руку и обнял Махира. Он, не снимая меня с себя, вышел из библиотеки и сказал:

— Если еще раз сюда придешь, то тебе не поздоровится.

— Да.

— Серьезно.

— Да.

— Не отвечай!

— Да.

Я широко улыбнулся, глядя на нахмурившегося Махира.

И на следующий день, как только взошло солнце, я снова отправился туда, но еще до полудня меня поймал Махир.

— Кайл, что я тебе вчера говорил?

— Изви… — Я пробормотал что-то невнятное, похожее на «извини».

— Сегодня напишешь объяснительную на сто шестьдесят страниц.

— …?

— Не слышу ответа.

— Да…

Я старательно писал, но сто шестьдесят страниц — это было слишком. К закату я написал всего пятьдесят и решил снова пойти туда поздно ночью.

Если я вернусь до рассвета, то меня не поймают.

Однако Махир нашел меня ровно через два часа после того, как я ушел.

— Эй!

— …Ты что, следишь за мной?

— А ну иди сюда! Быстро!

— Прости!

Я пытался убежать, но в конце концов меня поймали, и Махир приказал мне сидеть под домашним арестом.

Но кто я такой? Я тот, кто проделал лазейку в неприступных стенах дворца, несмотря на всю охрану. Для меня выбраться из комнаты с дверью и окном — проще простого.

В ту ночь, когда все заснули, я снова отправился туда и быстро просматривал книги при свете единственной свечи. Мне хотелось украсть книги и спокойно почитать их в своей комнате, но большинство из них было защищено незаметными охранными заклинаниями, так что это было невозможно.

Я вздрагивал от каждого шороха ветра, оглядывался по сторонам и открывал десятки книг. И вот…

— …

Наконец-то я нашел книгу о королевской семье Кальдерайи! Начало книги отсутствовало, пергаментные страницы были сильно потрепаны, но текста сохранилось достаточно много. Я был несказанно рад.

Я поднес свечу ближе к пергаменту и начал читать:

[… Чтобы сохранить чистоту королевской крови, в семье на протяжении многих поколений заключались браки между близкими родственниками, что привело к многочисленным генетическим заболеваниям и поставило династию на грань вымирания. Поздно осознав всю серьезность ситуации, Йорден II попытался исправить положение, запретив кровосмешение и браки между близкими родственниками, а также уничтожив все связанные с этим документы.]

Дальше текст был размыт и нечитаем. Пропуская поврежденные фрагменты, я быстро читал то, что мог разобрать.

[… Ущерб был огромен, и на его восстановление требовалось много времени. Йорден II, посвятивший всю свою жизнь укреплению государства, опасаясь ошибок будущих поколений, издал указ, запрещающий упоминание о тайнах королевской семьи. Нарушившие этот указ, независимо от положения и статуса, включая членов королевской семьи, карались смертной казнью…]

[… оставил завещание и скончался.]

Дальше из пергамента был вырван большой кусок.

[… Неш I, который, как говорят, унаследовал самую чистую кровь предков, владел магией высокого уровня, недоступной обычным людям, и…]

Чем дальше я читал, тем больше было поврежденных участков, и я мог разобрать лишь отдельные слова.

[ …употребляя в пищу кровь… неэффективно …по решению совета был скован и содержался вместе со скотом… лишившись разума… источник… пытки и долгие… смерть…]

В этот момент я услышал приближающиеся шаги. Сердце бешено заколотилось, но я перевернул истерзанный пергамент, чтобы прочитать еще хоть немного.

[…в результате нехватки… последние годы… заслужил прозвище «безумный король»… могущественное королевство начало приходить в упадок.]

Я перелистнул последнюю страницу, и увидел, что она сплошь исписана какими-то чёрными каракулями, похожими то ли на чернила, то ли на засохшую кровь.

[Безумец Безумец Безумец Безумец Безумец Безумец БезумецБезумец БезумецБезумецБезумецБезумец Безумец Безумец БезумецБезумец БезумецБезумец БезумецБезумец]

Раздался щелчок – дверь открылась.

Щелчок – дверь открылась.

Я закрыл книгу и повернул голову. Передо мной стояло знакомое лицо. В темноте, освещённое лишь маленькой свечой, оно было плохо различимо, но я сразу понял, что Махир рассержен.

— Я больше не приду. Мне нужно было кое-что найти, — сказал я, опережая его.

Махир открыл рот, словно хотел что-то сказать, но затем закрыл его и вздохнул.

— Вчера ты тоже так говорил.

— Тогда я соврал…

— И позавчера тоже.

— И тогда тоже…

Хотя Махир часто делал мне замечания, он редко злился по-настоящему. Его терпение было как стальной канат – его трудно было порвать, но если это случалось, то восстановить его было почти невозможно.

— Нашёл, что искал?

— Угу, — кивнул я, наблюдая за его реакцией. Хотя на самом деле я не был полностью удовлетворён результатами, продолжать поиски казалось уже невозможным.

Махир посмотрел на меня, затем повернулся спиной и сказал…

— Тогда возвращайся в Талим.

— Брат, ты злишься? — спросил я, следуя за ним с печальным выражением лица.

— …

— Брат!

— …

— Брааат!

— …

Он не оборачивался, и я почти бежал за ним, пока наконец не остановился. Надув губы, я сел на пол и застонал.

Махир, уже начавший спускаться по лестнице башни, услышал меня и рефлекторно обернулся. Я схватился за лодыжку и, глядя на него снизу вверх, сказал:

— Споткнулся о камень.

— …

Лицо Махира, освещённое свечой, было каменным. Я неуверенно поднялся на ноги и, слегка прихрамывая, подошёл к нему. Затем схватил его за край одежды и тихонько потянул.

— Я больше не приду. Честно.

— В этом-то и проблема, — сказал он.

«Да, я виноват. Во всём виноват я».

— По-хорошему ты не понимаешь.

— Прости.

Махир, глядя на мои отчаянные извинения, нахмурился.

— Ты не понимаешь, почему мне каждый раз приходится тебя искать? Если я пошлю кого-то другого или усилю охрану, Его Величество обязательно что-то заподозрит. Поэтому даже в такое время мне приходится самому тебя искать.

— Я знаю, — пробормотал я еле слышно.

Махир помолчал, а затем холодно произнёс:

— Возвращайся.

— …

— Пока я не разрешу, ты под домашним арестом. Если ты снова сбежишь, мне будет всё равно, что ты будешь делать.

— Хорошо…

«Теперь мне действительно нужно вести себя тихо и не создавать никаких проблем, пока я в замке. Я не сделаю ни шагу за его пределы, пока Махир не разрешит».

Пока я раздумывал об этом, Махир спросил:

— Нога как?

— А?

— Ты правда ушибся?

— …

Я немного помедлил, а затем покачал головой. Махир вздохнул и сказал уже более мягким тоном:

— Иди скорее. Не беги, темно же, иди медленно.

— Мне очень жаль. С завтрашнего дня я никуда не выйду и буду вести себя хорошо.

— Иди, — сказал он.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Я изобразил максимально жалобное выражение лица, помахал ему рукой и повернулся. Медленно идя по тёмному коридору, я оглянулся и увидел Махира со свечой, стоящего на том же месте.

Я на мгновение задумался, не спросить ли его, почему он не идёт со мной, но промолчал. Дойдя до того места, откуда Махир был уже не виден, я ускорил шаг и благополучно вернулся в Талим.

***

Меня не впервые отправляли под домашний арест. Это случалось, когда я попадал в неприятности или совершал серьёзные проступки, которые нельзя было просто замять.

Но обычно арест длился не больше двух-трёх дней, и Махир всегда приходил ко мне, обнимал, говорил, чтобы я больше так не делал, и мы вместе ужинали.

На этот раз я и сам чувствовал свою вину, поэтому не выходил из комнаты, ожидая Махира. Я хотел показать ему, что раскаиваюсь, но Махир не пришёл ни через два дня, ни через четыре, ни даже через неделю – сегодня.

— …

Получается, я уже неделю не выхожу из комнаты.

«Может, он забыл про меня? Нет, не может быть. Махир бы так не поступил. Или он всё ещё очень зол? Неужели недели домашнего ареста недостаточно, чтобы заслужить прощение? Может, мне стоит самому пойти к нему и ещё раз извиниться? Или написать письмо?»

Какие бы мысли ни приходили мне в голову, все они вызывали лишь уныние.

Я лежал на кровати лицом вниз, размышляя, что делать, когда услышал стук в дверь. Мне было лень отвечать, и я остался лежать. Кто-то вошёл.

— Прошу прощения, — сказала служанка, бесшумно подойдя ко мне. — Кайл-ним, баронесса Кедуил просит вас принять её.

— Зачем?

Я не знал, кто это, и в моём унылом состоянии мне не хотелось никого видеть. Я уже собирался сказать ей, чтобы та пришла в другой раз, но следующие слова служанки заставили меня вскочить с кровати:

— Я не знаю точно… Возможно, это как-то связано с Иджис?

Услышав имя Иджис, я всё вспомнил. Баронесса Кедуил была нанята недавно, чтобы обучать его.

— Неужели…

«Она сказала правду? У нее порвана одежда или есть раны?»

Мне хотелось спросить, но я не мог. Я запнулся на полуслове, и служанка посмотрела на меня с недоумением. Я кашлянул, поправил одежду и направился в гостиную.

Лучше увидеть всё самому, чем гадать.

За неделю заточения в башне я много думал о родословной династии Кальдерайя, о которой читал в книгах. Я переписывал прочитанное, чтобы не забыть, и без конца размышлял над смыслом, но совершенно забыл про Иджис.

Добравшись до гостиной, я распахнул дверь и подошёл к баронессе Кедуил, которая ждала меня на диване.

— Господин Кайл, здравствуйте… господин Кайл? — Баронесса, смущённая моим пристальным взглядом, окликнула меня. Я осматривал её, проверяя, цела ли её одежда и нет ли на ней царапин.

Внешне она выглядела нормально, и я с облегчением вздохнул и улыбнулся. Пока я пил чай, который принесла служанка, и обменивался с баронессой любезностями, она, не дожидаясь моих вопросов, перешла к делу:

— Господин Кайл, похоже, Иджис безграмотна.

— …

Я был готов к чему угодно. Даже если бы Иджис ударила баронессу или нагрубила ей, я бы не удивился.

— Безграмотна?

— Да.

— Не может быть.

О том, что она не умеет читать, я даже не думал. Разве такое возможно? Иджис — принцесса королевства. Не маленький ребёнок, а девятнадцатилетняя принцесса! Неграмотная? Причём мы говорим об общем языке континента, а не о каком-то иностранном.

Это просто абсурд.

— Да, это действительно невероятно.

— Вы уверены? — серьёзно спросил я.

Баронесса молча посмотрела на меня и кивнула.

— Похоже на то. Но, как вы и сказали, господин Кайл, это просто невероятно.

— Верно.

Если Иджис притворяется безграмотной, то зачем?

— …

Видя моё молчание, баронесса поднялась со своего места и опустилась передо мной на колени. Прижавшись лбом к полу, она взмолилась:

— Я чувствую свою некомпетентность и больше не могу обучать ее. Простите мою дерзость, но я вынуждена обратиться к вам с этой просьбой.

— …

— Прошу прощения.

— …

Я не мог отказать баронессе, которая пришла ко мне с просьбой освободить её от обязанностей. Если Иджис действительно притворяется, то обучение бессмысленно.

Проводив баронессу, которая с завтрашнего дня больше не должна была приходить, я отправился к Иджис. Когда я подошёл к ее покоям, то заметил, что Джейд, стоящий на страже у двери, почему-то выглядел смущённым и суетливым.

Обычно я бы спросил, что случилось, но сейчас я был слишком уставшим.

— Господин Кайл!

Когда я без слов взялся за ручку двери, Джейд схватил меня за запястье. Я озадаченно посмотрел на свою руку в его хватке и спросил:

— Что ты делаешь?

— П-простите! Но Иджис сейчас…

— Что?

— П-пере…Переодевается! — прокричал Джейд, и я вздрогнул от неожиданности.

Глядя на меня, онемевшего от такого абсурда, Джейд не остановился и снова прокричал:

— Господин Кайл! Иджис сейчас переодевается!

— …

Видя, как я хмурюсь, Джейд, кричавший как безумный, словно оправдываясь, добавил:

— А, люди из замка говорили, что принцесса предпочитает, чтобы её называли по имени, а не по титулу… Простите, если я вас обидел.

Дело было не в предпочтениях, но это обращение определённо звучало в сто раз лучше, чем «принцесса». Я молча посмотрел на Джейда и сказал:

— Делай как тебе удобно.

— Да! Спасибо, господин Кайл! — снова громко выкрикнул Джейд.

Сначала мне было просто смешно, но теперь такое странное поведение начало вызывать подозрения. Что, чёрт возьми, он вытворяет?

В этот момент плотно закрытая дверь открылась, и оттуда вышла слегка растрёпанная Иджис в сопровождении служанки лет пятидесяти.

— Что здесь …

Иджис вяло что-то произнесла и, выходя за дверь, споткнулась и покачнулась. Я рефлекторно протянул руку, но служанка опередила меня, схватив Иджис за локоть.

— Вы в порядке?

Когда Иджис выпрямилась, служанка отпустила её руку. Всё произошло очень быстро, но странностей было предостаточно.

Похоже, проблема здесь не только в рыцаре-охраннике.

Решив обсудить это с Асалой позже, я вспомнил о цели своего визита.

— Входи, — коротко сказал я и направился внутрь. Иджис молча последовала за мной. Как только мы вошли, дверь закрылась.

Я хотел сразу же обернуться и спросить Иджис, что происходит, но, увидев обстановку в комнате, потерял дар речи.

— …

В комнате царил настоящий хаос. Стулья были перевёрнуты, повсюду валялись листы бумаги, перья и чернила. Я слегка наклонился и поднял скомканный лист бумаги.

На нём было написано… Или, скорее, нарисовано? Я внимательно рассматривал непонятные иероглифы, когда Иджис грубо схватила меня за плечи и развернула к себе.

— Отдай! — крикнула она и выхватила бумагу из моих рук.

— Что это?

— Не твоё дело!

— Зачем кричать?

— Зачем трогать чужое? Это твоё, что ли?

Кажется, я ошибся, решив, что у неё нет сил. Пусть лучше кричит, чем выглядит слабой. Но сейчас это было неважно.

— У меня есть к тебе разговор. Садись.

— Не хочу. Я постою. Говори быстрее и уходи.

Я поднял упавший стул и сел. На столе лежало несколько листов бумаги, на которых повторялись одни и те же слова.

— Ну же, расскажи, как поживала всё это время, — сказал я, делая вид, что рассматриваю что-то другое, и быстро пробежался глазами по бумагам.

«Дерево, лёд, небо, цветник, стол, яблоко, оазис, орёл, одеяло, шоколад…»

Просто набор несвязанных слов, небрежно написанных на бумаге.

— Чем занималась? Всё в порядке?

На первый взгляд, Иджис казалась разъярённой, но я заметил, что она нервничает. Бумага, которую она вырвала у меня, смялась в её руке.

— Какое тебе дело до того, чем я занимаюсь?

— Самочувствие как?

— Нормально!

— …

Что за ответы в таком агрессивном тоне… Вздохнув, я перешёл к делу.

— Мы договаривались, что ты будешь учиться.

— Мы договаривались, что я буду учиться этикету, а не всему остальному.

Она снова начала говорить в странной манере. Казалось, что она от этого отвыкла.

Пока я молчал, Иджис начала собирать с пола разбросанные листы. Я подпёр рукой подбородок и наблюдал, как она, хмурясь, складывает бумаги. Меня не покидало странное ощущение.

— Этикет — это не только приветствия, — сказал я.

Иджис, наклонившись за очередным листком, нахмурилась и посмотрела на меня. В её руках был лист, на котором было написано не одно слово, а целое предложение.

«Давным-давно в далёкой восточной стране жила прекрасная принцесса…»

— …

Это было похоже на начало детской сказки. Наверное, я слишком долго смотрел на этот лист, потому что Иджис, заметив мой взгляд, прижала собранные бумаги к себе и крикнула:

— Не смотри!

— Я не смотрел.

Она тяжело дышала. Казалось, ещё немного, и она задохнётся. Я отвернулся к окну, решив немного подождать, пока Иджис закончит уборку.

Спустя какое-то время Иджис, слегка запыхавшись, села напротив меня.

— Просто делай вид, что учишься.

Похоже, печать действительно истощает её внутренние силы, Иджис выглядела очень уставшей.

— Меня совершенно не интересует история и культура этой дикой страны.

— …

— Не указывай мне, что делать, и не вмешивайся в мои дела. Я тебя предупреждала.

— …

Иджис говорила холодно и с вызовом, как при нашей первой встрече. Тогда я был слишком ошеломлён, чтобы заметить, но сейчас видел, что многое выглядит странно.

Она словно носила одежду не своего размера. Или играла какую-то роль. Трудно было сказать точно, но её поведение казалось неестественным.

Почему она так себя ведёт? Сначала я думал, что она просто нервничает, потому что недавно приехала, но, похоже, дело не в этом. Слуги, которые приехали с ней, тоже вели себя странно…

— Значит, ты не хочешь учиться?

— Да. Не хочу.

Иджис ответила твёрдо и без колебаний, но её слова звучали неискренне. Я вспомнил бумаги, которые она только что убрала, и то, как она всегда читала книги, когда я тайком приходил к ней.

Конечно, иногда она бросала книги, перья, пинала вещи ногами… Может, она действительно не хотела учиться?..

Нет, в любом случае, Иджис, хоть и грубыми и неуклюжими методами, но всё же старалась и выполняла свою работу.

— Хорошо, тогда…

— Что?

— Не хочешь учиться — не учись. Бывает.

Я встал и поднял с пола лист бумаги, который Иджис не заметила. Увидев это, Иджис вскочила с места.

— Я в детстве тоже не любил учиться и всё время убегал, — сказал я, помахивая бумагой в воздухе.

— Это моё! Отдай! — закричала Иджис, пытаясь схватить лист.

Я поднял руку с бумагой над головой и отклонился назад.

— Но это не значит, что нужно… Ой!

— Отдай, говорю!

— Эй! Подожди! Мне больно!

— Быстрее отдай!

Иджис начала карабкаться по мне, хватаясь за одежду и волосы, как за выступы на скале. Я не мог её оттолкнуть и попытался вырваться, но безуспешно. Она схватила меня за шиворот.

Для человека, на котором висит печать, у неё была невероятная сила. Иджис сжала мою шею, и я, не в силах сопротивляться, согнулся.

Воспользовавшись этим, Иджис выхватила у меня бумагу и спрятала её за пазуху, после чего повернулась ко мне спиной.

— …

Я, не пытаясь привести в порядок смятую одежду и волосы, ошеломлённо смотрел на неё.

— … Тц… Нет, ну… Нельзя же так… бросаться на людей…

— Ты первый начал трогать мои вещи!

— Ну… даже если так… нельзя же…

Шея саднила, словно её поцарапали ногтями. Я проверил, но, к счастью, крови не было.

Иджис, заметив, что я замолчал, слегка повернула голову и посмотрела на меня. То ли она поняла, что перегнула палку, то ли ей стало стыдно за свой безумный крик, но выражение её лица было немного смущённым.

Иджис неловко повернулась ко мне всем телом. Смятый лист бумаги, который она спрятала за пазуху, отчётливо выделялся на её левой груди.

— …

— …

Глядя на её неестественно вздыбленную левую грудь, я даже не злился. Я вообще не понимал, что происходит. Эх…

— Не учись.

— Что?

— Ты же сама сказала, что не хочешь. Не учись. Я завтра больше никого не пришлю.

— …

Она сама сказала, что не хочет, но, когда я предложил ей не учиться, на её лице появилось явное разочарование. Я решил уточнить:

— Или всё-таки попробуешь потерпеть?

— … Нет, не надо.

— Правда?

— …

На этот раз она вообще не ответила. Что ей нужно, чёрт возьми?..

— …

— …

Наступила неловкая пауза. Мне больше нечего было сказать, но, похоже, Иджис наоборот хотела. Я решил немного подождать.

Но мой взгляд постоянно цеплялся за странную выпуклость на её груди, и я не мог сосредоточиться. В конце концов, я не выдержал:

— Вытащи это.

— Что?

— Бумагу… из груди…

— …

Иджис тут же прикрыла грудь руками, словно защищаясь. Я почувствовал себя последним извращенцем.

— Я не собираюсь отбирать.

— А раньше не хотел отдавать, хотя я просила.

— Я собирался отдать. Но ты сама набросилась на меня.

— Ты поднял руку высоко, чтобы я не смогла её достать.

Мне нечего было возразить.

Я молча смотрел на Иджис, а потом сменил тему:

— Ты хочешь льда?

— Льда?

— Зачем ещё писать это слово на бумаге столько раз?

На этот раз Иджис молча уставилась на меня. Затем, без предупреждения, она засунула руку за пазуху, достала бумагу и развернула её.

Я втайне восхищался её странным поведением, когда Иджис сказала:

— Не твоё дело.

— Ты в прошлый раз вся горела, может, мне завтра принести тебе льда?

— Что?

— Я наполню им ванну, сможешь поплавать. Освежишься.

Глаза Иджис расширились, как у удивленного кролика. Она ничего не ответила, но по её лицу было видно, что ей понравилась эта идея. Мне вдруг захотелось подразнить её, и я сделал вид, что не понимаю:

— Если не хочешь, могу купить тебе драгоценностей.

— …

— Недавно я видел огромный аметист. Он такого же цвета, как твои глаза. Может, сделать из него ожерелье?

— …

— Если не нравится ожерелье, как насчёт браслета? Или украшения для волос? Кольцо тоже подойдёт.

— …

С каждым моим словом глаза Иджис, полные ожидания, становились всё холоднее. С трудом сдерживая смех, я продолжил:

— Подумай. Если не нравится то, что я предложил, можно сделать что-нибудь другое. Я могу сделать всё, что угодно. Ну, я пойду…

— Стой.

Когда я повернулся, чтобы уйти, Иджис остановила меня, её лицо выражало крайнее недовольство.

— Мне не нужно это барахло.

— Ты не любишь аметисты? А что ты любишь?

— Ничего.

— Ничего? И что мне делать?

Я изобразил на лице растерянность. Иджис приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но тут же плотно сжала губы. Выдержав паузу, я спросил:

— Хм, ну раз так, может, всё-таки принести тебе льда?

— …

— Это нормально?

— …

Иджис не ответила, но её пристальный взгляд говорил сам за себя. Даже без слов я понял многое из этого взгляда.

Я чувствовал, что вот-вот рассмеюсь, поэтому повернулся к ней спиной.

— Тогда завтра приду.

— Во сколько?

— …

Хорошо, что я стоял к ней спиной. Я закусил губу и выдавил из себя:

— Рано.

К счастью, Иджис больше ничего не спросила, и я вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, я разразился смехом. Джейд посмотрел на меня с недоумением.

Я помахал ему рукой и, тихонько посмеиваясь, вернулся в свою комнату.

— Ну и чудная же она.

Даже в комнате я не мог перестать улыбаться, вспоминая её пристальный взгляд. Но улыбка тут же исчезла с моего лица, как только я вспомнил о бумаге, которую держала Иджис.

— …

Я лёг на диван, уставился в потолок и заморгал. На бумаге, которую Иджис выхватила у меня, было написано не «лёд», а «дерево».

— … Похоже, она действительно не умеет читать.

В это было трудно поверить.

***

Я всю ночь думал, почему Иджис неграмотна, но так и не нашёл разумного объяснения.

Не получила образования? Глупая? Просто не хочет учиться? Дислексия или какая-то другая проблема с обучением?

Всё это было бы возможно, если бы Иджис была обычным человеком.

Но она принцесса. Ни одна из этих причин не объясняла ситуацию. Если бы это было врождённое или приобретённое заболевание, то ещё более странным было бы то, что это скрывают.

К тому же, каракули на бумаге выглядели так, будто их написал маленький ребёнок, который только учится писать. Вряд ли это было вызвано каким-то заболеванием.

— Ничего не понимаю, — пробормотал я вслух.

Я действительно ничего не понимал. С самой первой встречи всё в Иджис было странным.

Её невероятная красота или нетипичное для королевской особы поведение можно было списать на личные особенности. Но непонятная кровь, текущая в её жилах, и таинственные действия её предков вызывали много вопросов.

И теперь ещё и неграмотность?

— …

Легче было поверить, что Иджис не девушка, а парень.

— Эх, — я терпеть не мог сложных задач.

Тук-тук.

Я катался по кровати, беззвучно крича, когда услышал стук в дверь. Слуги в моем замке обычно не ждали разрешения войти, поэтому такая вежливость показалась мне странной.

«Может, это кто-то новый?»

Я с удивлением приподнялся и замер. Кто бы стал так рано утром приходить ко мне, да ещё и во время домашнего ареста, и вежливо ждать у двери?

Я вскочил и подбежал к двери. Распахнув её, я радостно воскликнул:

— Брат!

Но за дверью стоял не Махир, а один из его слуг, которого я несколько раз видел раньше.

— Здравствуйте, господин Кайл, — вежливо поклонился он и протянул мне конверт.

— Что это? — спросил я, с недоумением принимая письмо.

Слуга огляделся по сторонам, сделал шаг ко мне и тихо сказал:

— Письмо от господина Махира.

— Я вижу, что это письмо. Я спрашиваю, что в нём? И почему он вдруг решил написать?

Слуга покачал головой в ответ на моё нахмуренное лицо.

— Мне было приказано только передать вам письмо.

— Брат лично передал тебе это поручение?

— Да.

— …

Выполнив свою задачу, слуга снова вежливо поклонился и ушёл, словно ему больше нечего было мне сказать.

Я смотрел ему вслед, хмурясь и разглядывая письмо. Печать из красного воска подтверждала, что письмо действительно от брата.

У меня было плохое предчувствие, но я не мог не прочитать письмо. Со вздохом я вскрыл конверт.

[Ожидай]

Я склонил голову набок, глядя на короткое слово, написанное внутри. Я моргнул, снова посмотрел на письмо, но на белоснежной бумаге по-прежнему было только одно слово: «ожидание».

Трудно было назвать это содержанием, но если попытаться найти смысл, то, вероятно, это означало, что мне следует оставаться в Талиме.

— …

Я совершенно не понимал, зачем нужно было передавать мне это сообщение в такую рань, да ещё и через слугу. Махир никогда раньше не писал мне подобных писем.

Может, что-то случилось? Зря я отпустил слугу, не задав ему никаких вопросов.

«Какое ещё ожидание, без всяких объяснений?»

Не раздумывая ни секунды, я подошёл к окну, открыл его и, как обычно поставил ногу в привычное место, ухватился за перила и спрыгнул с ветки на землю.

***

Несмотря на темноту, скоро должен был начаться рассвет. Даже если я потороплюсь, вернуться в Талим до восхода солнца вряд ли получится.

Но что, если с Махиром что-то случилось?..

Внезапно я вспомнил, как в детстве Махира ударили хрустальным бокалом, и у него на коже остался порез. Конечно же, единственный человек, который мог так поступить с наследным принцем империи, — это император Халиф.

Вспомнив, что Махир вёл себя нервно последние несколько дней, я быстрым шагом направился через сад.

Если я пойду через главный вход в такое позднее время, меня точно заметят. Ждать смены стражи было слишком долго, поэтому я решил воспользоваться секретным ходом, о котором знали только члены королевской семьи.

Этот ход, предназначенный для использования во время войны, обычно был закрыт, но сейчас ситуация была почти такой же серьёзной. Наследный принц империи Махир мог быть в опасности, так что, даже если меня поймают, надеюсь, мне это простят.

— …

Убеждая себя в этом, я углубился в сад, в место, где редко ступала нога человека. Мимо небольшого фонтана в тёмном углу, мимо стены, увитой плющом…

— …?

Я тихонько пробирался вперёд, стараясь не шуметь, когда внезапно заметил тень. Я замер, невольно затаив дыхание. Присмотревшись, я увидел двух человек в чёрных масках, которые осматривались по сторонам.

— Это точно здесь?

— Точно.

— Но где же он? Скоро рассвет!

— Тише!

Они препирались, понизив голос. По их разговору и внешнему виду было понятно, что это воры.

Они что, совсем с ума сошли? Вздумали грабить императорский дворец? Их наглость поражала, но нужно было отдать им должное за смелость.

— Может, это?

— Я уже проверял. Никакой реакции.

— Чёрт! Говорил же, пошли вместе, и не было бы этих проблем! — мужчина в маске выглядел разъярённым, но лишь сжимал кулаки, не смея повысить голос.

Судя по их разговору, их было больше, чем двое. И меня беспокоило, что они что-то искали именно здесь. Может, вход в секретный ход? Но откуда простым ворам знать о нём?

— Скоро начнётся патрулирование. Давай просто уйдём! — Даже время патрулирования знают?

— Ты знаешь, где мы? Это императорский дворец! Нам отсюда не выбраться!

— И что ты предлагаешь делать? Этого секретного хода нигде нет!

Мои худшие опасения подтвердились. Они действительно искали секретный ход во дворце. Я знал, что после восшествия на престол Халифа дисциплина во дворце ослабла, но не думал, что настолько.

Больше не имея возможности прятаться, я огляделся и нашёл камень. Затем изо всех сил бросил его в одного из мужчин в маске.

Камень просвистел в воздухе и с глухим стуком попал прямо в переносицу мужчины, разлетевшись на куски.

— Кто там?!

Похоже, они были не так просты. Второй мужчина определил мою позицию по траектории камня и выхватил меч.

Я уклонился от меча, стремительно летевшего в мою сторону. Быстро подбежал к упавшему мужчине и выхватил его меч.

В мгновение ока другой мужчина подкрался ко мне сзади и замахнулся. Я напряг руку, парировал удар и нацелил острие меча в его жизненно важную точку, но замер.

«Ни при каких обстоятельствах нельзя убивать людей».

В тот момент, когда всплыл строгий голос Махира, мое тело само по себе изменило траекторию занесенного меча.

Но он же вор!

«Если человек совершил преступление, он должен быть осужден по закону и понести соответствующее наказание. Если ты убьешь его только потому, что он преступник, это будет убийство».

— Черт!

Слова Махира, словно проповедь, звучали рядом со мной, слово в слово.

Я выругался, опустил меч и пнул мужчину в живот.

С тихим стоном мужчина потерял равновесие, отступил назад и упал. Я подошел к нему, приставил меч и сказал:

— Если будешь вести себя тихо, то останешься...

— ...

— ...?

— ...

Я хотел сказать, что сохраню ему жизнь, но глаза, смотревшие на меня из темноты, закатились. Это произошло в мгновение ока.

Пока я недоумевал, мужчина потерял сознание и упал набок. Я нахмурился, и уставился на него, а затем кончиком меча разрезал маску, закрывавшую его лицо.

— ...

Черные губы мужчины, закатившего глаза, покрылись кровавой пеной.

Я подошел к другому мужчине, тому, в которого попал камнем, и тоже срезал маску. Его губы также почернели, а изо рта вытекала кровавая пена.

— Но...

Я ошеломленно смотрел на уже мертвых воров, хмуря брови.

Судя по почерневшим губам, они приняли яд... Это точно не дело рук обычных воров.

Мне нужно было позвать стражу, это было уже не по моей части. Я хотел повернуться, но вдруг заметил, что лицо мужчины без маски было неестественно бледным.

Я подошел к мертвому мужчине, присел рядом и внимательно осмотрел его лицо. Хотя оно было залито кровью, я понял, что это иностранец.

Еще больше меня удивило то, что это лицо казалось мне знакомым.

— Почему он кажется мне таким знакомым? — Я не знал никаких иностранцев. Может, он просто имеет распространенную внешность? Где же я его видел?..

Внезапно меня осенило. Я вскочил и бросился к потайному ходу. Рядом с небольшим фонтаном рос старый павильон, увитый плющом. Убрав плющ, я обнаружил механизм, открывающий потайной ход.

Вокруг ручки механизма были видны пятна крови.

Я понял, что если позову стражу, будет слишком поздно. Предчувствуя неладное, я схватил ручку и резко потянул вниз. Павильон сдвинулся, открывая вход в туннель.

Было много странностей, но сейчас это не имело значения. Этот мужчина определенно был одним из слуг, которых Иджис привез с собой в Актан.

Не раздумывая, я прыгнул вниз.

***

Темный туннель без единого огонька был сырым, узким и длинным. Кровь на полу еще не засохла, значит, я мог быстро их догнать.

Пока я шел, меня начала терзать мысль, что я поступаю неправильно. Но пути назад уже не было, и если это как-то связано с Иджис, мне нужно было выяснить, что происходит, даже рискуя собой.

Мне нужно было понять, прибыла ли Иджис сюда с другими намерениями, или же ее слуги... точнее, королевство Кальдерайя замышляет что-то еще.

Конечно, вероятность того, что их цели совпадают, была высока, но мне нужны были веские доказательства и причины.

Пройдя долгое время по темному туннелю, я увидел вдали слабый свет. Я замедлил шаг, стараясь ступать как можно тише, и вскоре услышал голоса.

— Почему они так долго?

— Может, просто бросить их?

— Нет. Если слуги умрут, некому будет свидетельствовать.

— Подделаем. С самого начала не стоило оставлять их в живых...

Я слушал их болтовню, когда вдруг почувствовал холодок на затылке. Я напряг руку, сжимающую меч, и взмахнул им. Раздался лязг металла.

Мужчина в черной маске, появившийся словно из ниоткуда, смотрел на меня. Остальные тоже подошли и окружили меня.

— Черт, это же принц Кайл!

— Как он сюда попал?

— Он один?

Я нахмурился от их беспорядочных криков. Они переглянулись и, словно по команде, бросились на меня. Было ясно, что они не просто хотят ранить меня, а намерены убить.

Махир говорил мне, что нельзя убивать людей. Он всегда подчеркивал, что даже самые отъявленные преступники должны предстать перед судом и получить заслуженное наказание.

За исключением одного случая.

«Если кто-то покушается на твою жизнь, не щади его, кем бы он ни был».

Судя по смертоносному блеску в их глазах, они определенно хотели меня убить, так что мне больше не нужно было колебаться. Я уклонился от меча, направленного мне в горло, и взмахнул своим.

Клинок вонзился в плечо ближайшего мужчины, отсекая руку. Кровь брызнула фонтаном. Я парировал следующий удар и полоснул другого мужчину по боку. Его ноги подкосились.

Я быстро нашел глазами третьего. Он уже бежал, удаляясь от меня. Я посмотрел на мужчину с отрубленной рукой – он закатил глаза. Второй, с рассеченным боком, также смотрел пустыми глазами, словно проглотил яд.

Узкий туннель вывел меня в небольшую пещеру с подземным озером. Мужчина поднял что-то, обмотанное веревкой, и огляделся. Встретившись со мной взглядом, он бросил это в воду.

Как только раздался всплеск, я бросился на него. Он, похоже, не собирался сопротивляться, словно готовясь покончить с собой. Я схватил его за нижнюю часть лица, закрытую черной маской.

Затем ударил рукоятью меча по челюсти, ломая кость, чтобы он не смог проглотить яд, и перерезал сухожилия на руках и ногах. Огромное тело обмякло и рухнуло на землю.

— Ааааа!

Мужчина с разбитой челюстью лежал на полу, издавая странные звуки и извиваясь, как червь.

Я выбросил меч и, сорвав маску, засунул пальцы в рот мужчины. Нащупал что-то странное возле коренных зубов.

«Это яд?»

Я хотел вырвать зуб, но он слишком сильно дёргался. Если яд попадёт внутрь, будет плохо, поэтому мне пришлось оглушить его ударом по голове.

Мне нужно было оставить хотя бы одного в живых, чтобы узнать, что произошло.

Когда мужчина наконец затих, я быстро вернулся к подземному озеру. Предмет все еще не всплыл, значит, он был довольно тяжелым.

Быстро скинув верхнюю одежду, я прыгнул в воду. Озеро оказалось гораздо глубже и шире, чем казалось сверху. Я боялся, что сверток унесло течением, но, к счастью, заметил белую ткань, зацепившуюся за камень и колышущуюся в воде.

Ткань была так плотно обмотана, что не было видно ни лица, ни даже пальцев. Мне пришлось разорвать ее, чтобы освободить то, что было внутри.

— Фух!

Выбравшись из воды, я положил свою ношу на каменный пол и, убрав мокрые пряди волос и ткань с лица, увидел, кто это был.

— ...

Я надеялся, что это не она, но это действительно была Иджис.

Я смотрел на ее бледное лицо, а затем легонько ударил по щеке.

— Иджис.

Она не реагировала, даже когда я тряс ее за плечи. Я наклонился к ее лицу.

Затем приложил ухо к ее груди. Подождал немного, а затем поднял голову и приложил ухо к ее сердцу.

— Что такое?

Я в замешательстве вытер мокрое лицо тыльной стороной ладони и снова поднес руку к ее носу.

— Она не дышит...

Иджис была мертва. Похоже, я опоздал.

— ...

Глядя на бледное, безжизненное тело Иджис, я попытался спокойно проанализировать ситуацию. Почему это произошло? Почему слуги из Кальдерайи хотели убить ее? Есть ли способ вернуть ее к жизни?

Но разве можно воскресить мертвого?..

[ …употребляя в пищу кровь… неэффективно …по решению совета был скован и содержался вместе со скотом… лишившись разума… источник… пытки и долгие… смерть…]

Внезапно я вспомнил содержание пергамента, который видел в башне. Он был таким старым и потертым, что я не мог разобрать все слова, но там определенно было что-то подобное.

«Потребляя кровь.»

Это было все, что сохранилось, остальной текст был утрачен…

— ...

Попытка не пытка, верно? Ну конечно... потребляя кровь... и что дальше?

Там не было написано, что произойдет, если потребить кровь... но разве предок не был человеком? Может, потребление крови как-то повлияет на нее?

Нет, сейчас не время для таких размышлений. Я быстро огляделся и увидел мужчину, которого недавно оглушил.

— ...

У него было много крови, но мне не хотелось поить Иджис кровью того, кто пытался ее убить. Но где же мне взять другую кровь?..

В итоге я взял меч и порезал себе кончик пальца. Затем слегка надавил на ее бледные губы, чтобы открыть рот, и вложил туда окровавленный палец.

Но потом я понял, что Иджис не сможет проглотить кровь, если не дышит. И я не мог засунуть ей палец в горло...

— Черт возьми.

Я вытащил палец изо рта Иджис и снова взял меч, на этот раз сделав более глубокий и длинный порез на ладони. Я поднес кровоточащую рану ко рту и начал сосать кровь.

Меня затошнило от металлического привкуса во рту, но времени жаловаться не было.

Набрав полный рот крови, я приподнял Иджис за плечи.

Я прижался своими губами к ее губам, стараясь не оставить ни малейшей щели. Переливая кровь в ее рот, я вдруг почувствовал, что занимаюсь какой-то ерундой, но это было лучше, чем ничего не делать.

Убедившись, что кровь попала в горло Иджис, я отстранился. Вытер кровь с ее губ рукавом и приложил ухо к ее лицу.

— ...?

Одна секунда, две, три...

И вдруг, словно по волшебству, послышалось слабое, едва уловимое дыхание. Я ошеломленно посмотрел на Иджис.

— Это действительно сработало?

Так значит, слова о крови были правдой? Я сделал это, думая, что попытка не пытка, и не ошибся? Или это просто совпадение?

Как бы то ни было, главное, что Иджис снова дышит. С облегчением вздохнув, я перерезал веревки, которыми было связано ее тело, и снял с нее мокрую одежду.

Ей нужно было согреться, а одежда мешала дышать. Хотя Иджис снова дышала, это не означало, что ей стало лучше.

Мне нужно было как можно скорее выбраться отсюда и отвести ее к лекарю.

Сначала я снял с нее мокрую одежду и накинул свою верхнюю одежду, которую снял перед тем, как прыгнуть в воду.

Потом я вынесу ее...

— ...?

Я замер, снимая с Иджис промокшую одежду, которая плотно прилипла к ее телу.

На самом деле, я уже мельком видел ее плоскую грудь, но в такой напряженной ситуации мне было не до этого. Я просто хотел как можно скорее снять с нее мокрую одежду, надеть свою и вынести ее отсюда.

— ...

Я и раньше видел обнаженных людей. Я не настолько глуп, чтобы краснеть и смущаться в такой ситуации.

...Но это другое.

— Это...

Хотя из-за мокрой одежды было не все четко видно... я все же мог различить то, чего там быть не должно.

Я застыл, хлопая глазами, затем слегка оттянул ткань и посмотрел на нее. Лицо Иджис с закрытыми глазами было прекрасным и бледным, словно восковая фигура, созданная мастером, на которую он потратил всю его жизнь.

— ...

Замерев, я смотрел на Иджис, а затем, затаив дыхание, отвел взгляд. Я посмотрел на ткань, которую держал в руке.

— Почему это здесь?

Я в ужасе уставился на то, чего абсолютно не должно было быть между ее ног, а затем поднял голову.

Я был в замешательстве, но мне было неловко продолжать смотреть, поэтому я попытался снова все прикрыть.

— ...

— ...

Иджис, которая только что лежала с закрытыми глазами и длинными белыми ресницами, смотрела на меня. Ее взгляд, похожий на влажные рубины, скользнул вниз.

Я проследил за ее взглядом и увидел свою руку, держащую мокрую ткань на ее нижней части тела.

— ...Нет.

— ...

— Эм...

— ...

Смутившись, я выпустил ткань и поднял с пола свою верхнюю одежду, чтобы прикрыть ее обнаженное тело и, дрожащим голосом, осторожно произнес:

— То, что я люблю мужчин, было ложью.

— ...

— Мне нравятся женщины...

— ...?

Клянусь небом, я говорил чистую правду, но в глазах Иджис появлялось все больше жажды крови.

Она схватила меч, который я оставил рядом, когда резал ладонь, и в мгновение ока взмахнула им в мою сторону. Острое лезвие слегка задело кожу на моей шее и остановилось.

На самом деле, я мог бы увернуться, но я знал, что она не хочет меня убить, поэтому просто поднял руки в стороны и спокойно стоял.

— Ты кто? — Ее голос был хриплым и слабым, не таким, как обычно. Ее взгляд был расфокусированным, похоже, она еще не до конца пришла в себя.

— Кто я? Твой муж.

— Извращенец.

— Я знаю, о чем ты подумала, но это недоразумение.

Иджис нахмурилась и отвернулась. Затем она вздрогнула, увидев лежащего мужчину в ужасном состоянии.

— Он мертв?

— Нет, он жив. И не могла бы ты убрать меч? Я спас тебя из воды, а ты вот так со мной обращаешься?

— Это ты... Подожди.

Иджис распахнула глаза и выронила меч. Он упал на пол с лязгом. Я с недоумением посмотрел на нее.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Ты...

Лицо Иджис исказила гримаса. Она выглядела так, будто ей больно. Я опустил руки и подошел к ней. Иджис снова схватила меч и направила его на меня.

— Ты только что не дышала.

— Отойди!

— Ладно, давай сначала выберемся отсюда.

— Пусти меня!

Я коротко ответил и, взяв ее за руку, помог ей встать. Но, похоже, у нее не было сил, и она пошатывалась, как новорожденный олененок, не в силах стоять прямо.

Я отобрал у нее меч, который она размахивала, как деревянной палкой, не представляя никакой угрозы, и отбросил его в сторону. Затем я поднял Иджис на руки.

— Что ты со мной...

— Давай сначала выберемся, а потом поговорим.

— Нет...

— Ты правда не дышала!

Вздохнув, я попытался сделать шаг, но с Иджис что-то было не так. Конечно, после всего, что она пережила, ей не могло быть хорошо, но это было что-то другое.

Я посмотрел вниз и увидел, что лицо Иджис, и без того бледное, стало совсем белым. Она молчала, закусив губу и закрыв глаза. Ее тело дрожало.

— Тебе трудно дышать? — обеспокоенно спросил я, услышав ее прерывистое дыхание. Иджис открыла глаза. Мне показалось, или ее зрачки стали еще темнее?

— Ты мне...

— Это не я, это они.

— Что... что ты мне дал...?

— Что?

— ...

Иджис больше не могла терпеть и застонала. Ее тело дрожало все сильнее, и от нее исходило тепло, как будто у нее был жар.

— Что с тобой? Тебе очень больно?

— Ух... ах...

— Я сейчас же вынесу тебя...

В тот момент, когда я хотел снова взять ее на руки и уйти, я услышал всхлип.

— Хнык...

— ...?

— Хнык... хнык...

— ...

Всхлипы становились все громче, пока не превратились в плач. Я побледнел и остановился.

Я осторожно опустил Иджис на пол. Она не могла стоять и практически упала, свернувшись калачиком и прижимая руки к груди.

— Иджис, — позвал я в тревоге, но в ответ услышал лишь всхлипы и стоны.

— Где болит? Ты не можешь дышать?

Я осторожно тронул ее за плечо, и Иджис, плача, с трудом произнесла:

— Больно.

— Где? Где болит?

— Больно... хнык... больно... больно.

— Грудь болит? — спросил я, опускаясь на колени рядом с ней.

— Живот? Где болит?

Я снова спросил, и Иджис медленно подняла голову. Ее лицо стало мертвенно-бледным, как у тяжелобольного. Щеки были мокрыми от слез. Она зажмурилась, и слезы градом покатились по ее лицу.

— Я понесу тебя. Я буду очень осторожен, потерпи немного. Как только мы выберемся, я сразу отведу тебя к лекарю.

Я протянул руку к дрожащей Иджис, но она продолжала плакать с закрытыми глазами. Ее плач звучал так мучительно, что я начал нервничать.

— Здесь я ничем не могу тебе помочь.

— Хнык... хнык... хнык...

— Я просто возьму тебя на руки, потерпи немного. Хорошо? Я поднимаю тебя.

Я медленно и осторожно поднял ее, чтобы не напугать. Иджис снова застонала от боли. Казалось, ей было очень тяжело двигаться, и я подумал, что она могла получить внутренние повреждения.

Но ведь совсем недавно она была в порядке? Может быть, после того, как она потеряла сознание и пришла в себя, боль начала проявляться постепенно?

— Я иду.

— А...

Иджис тяжело вздохнула и обняла меня за шею. От ее легкого прикосновения у меня почему-то затрепетало в груди, и я на мгновение замер. Нахмурившись, я постоял немного на месте, а Иджис продолжала прижиматься ко мне все сильнее.

— ...

Ее тонкие пальцы коснулись моего плеча, а затем бессильно соскользнули вниз. Я почувствовал ее теплое дыхание на своей шее. По спине пробежали мурашки, и я затаил дыхание. В этот момент я почувствовал легкую, колющую боль.

— ...

— ...

Это было то же место, куда меня задела Иджис мечом. Я стоял, как каменное изваяние, держа ее на руках, и снова почувствовал колющую боль.

— ...

— ...

Еще раз.

— ...

— ...

И снова.

— ... Что ты делаешь?

— ...

Иджис облизывала мою рану, как щенок. У меня по коже побежали мурашки, а затем появилась крапивница.

*Лизь*

— П... Прекрати.

*Лизь, лизь*

— Не надо... не делай этого...

В конце концов, я опустил Иджис на пол — быстро, но осторожно — и отступил на несколько шагов. Прикрыв рукой шею, я смотрел на нее.

— Что с тобой? Ты с ума сошла?

— Хнык...

— Нет... то есть... здесь я ничем не могу помочь. Нам нужно выбраться отсюда, чтобы тебе стало лучше.

Я в растерянности тараторил, глядя на стонущую Иджис.

— Ты же сама не можешь идти. Так что либо ползи, либо сиди спокойно. Поняла?

— Хнык... н... хнык...

Ее плач становился все громче и жалобнее, как у ребенка. Я нерешительно подошел к Иджис.

— Нет, я не ругаюсь... просто, когда я тебя несу, а ты так делаешь, у меня могут руки разжаться... это опасно...

— Хнык... хнык... больно...

— ...

— Больно... больно... больно... хнык... больно.

Иджис склонила голову, свернулась калачиком и снова начала рыдать. Со стороны это могло показаться капризом, но ее плач был таким горестным и полным боли, что я больше беспокоился, чем злился.

Я снова подошел к Иджис и положил руку ей на дрожащую спину.

— Поэтому давай быстрее уйдем отсюда.

— Хнык... хнык...

— Я не нарочно, правда. Я понесу тебя, только сиди спокойно. Хорошо?

— Подожди...

Я протянул руки, чтобы поднять ее, но Иджис покачала головой.

— Что?

— П... подожди... немного... хнык... хнык... подожди...

— Тебе больно двигаться?

Она выглядела так плохо, что я не мог заставить себя поднять ее. В худшем случае мне придется оставить ее одну и сходить за врачом.

Но правильно ли оставлять ее в таком состоянии одну в этом месте?

Я снова протянул к ней руку, и вдруг заметил на ее руке длинные, тонкие царапины. На ее белой коже, поверх магической печати, были видны следы, похожие на царапины от ногтей.

— Хнык...

Царапины были глубокими, как будто она скребла себя ногтями снова и снова.

— Ах... хнык...

— ...

— Спаси...

— ...?

Иджис протянула ко мне поцарапанную руку. Ее движение было медленным, рука дрожала от слабости, но я не мог отстраниться.

Она оперлась на мое плечо, села между моих ног и обняла меня. Затем медленно поднялась и прижалась лицом к моей шее.

Я почувствовал ее губы на том же месте, которое она только что облизывала. Рефлекторно я схватил ее за плечи, но не смог оттолкнуть. Она снова начала облизывать мою шею, и я зажмурился, затаив дыхание.

Несколько раз лизнув, Иджис вдруг оскалила зубы. Она как будто хотела укусить меня, прижимаясь губами к моей шее.

Она немного пожевала кожу, словно пробуя на вкус, а затем сжала челюсти сильнее. Сначала боль была терпимой, но потом стала невыносимой.

Я почувствовал тепло на шее — похоже, она прокусила кожу до крови. Боль распространялась от шеи к лицу и плечам, наверное, потому что укусов было много.

Морщась, я пытался понять, почему она так поступает, но боль стала настолько сильной, что я оттолкнул ее за плечи.

— Сколько можно...

Я хотел спросить, сколько она собирается так продолжать, но, встретившись с ней взглядом, замолчал.

— ...

— ...

Иджис смотрела на меня сверху вниз своими темно-красными глазами. Ее губы были запачканы алой кровью.

Глаза Иджис всегда немного меняли цвет в зависимости от освещения. Но такого цвета... такого я еще не видел.

Она бездумно облизала губы и проглотила кровь. Только тогда я понял, что Иджис не в себе.

— Ты хоть знаешь, кто я? — спросил я, нахмурившись.

Ее затуманенный взгляд начал проясняться, но Иджис смотрела не на меня, а на мою кровоточащую шею.

— ... Она и правда не в себе.

Ее темно-красные глаза, мерцающие, как лужицы крови, были пугающе красивыми. Я отвел взгляд и прикрыл шею рукой. Мне казалось, что меня завораживает какой-то демон.

И тут Иджис вдруг снова начала плакать. В этот момент я очнулся, словно от морока.

— ...

Каждый раз, когда она медленно моргала, слезы капали вниз. Я смотрел на нее в недоумении, а затем медленно опустил руку. Иджис тут же перестала плакать.

— ...

— ...

Затем она снова прижалась лицом к моей шее и начала облизывать ее языком, как и раньше. Похоже, крови было недостаточно, потому что она снова оскалила зубы.

Я старался терпеть, но боль была невыносимой. Оттолкнув Иджис за плечи, я спросил:

— Хочешь моей крови?

— Больно, — ответила она.

— Мне больнее.

— Больно.

— ...

Иджис зажмурилась, и по ее щекам снова покатились слезы. Она дрожала и всхлипывала. Я протянул руку и осторожно засунул большой палец ей в приоткрытый рот.

Иджис никак не отреагировала, продолжая плакать с открытым ртом. Я потрогал ее зубы пальцем и заглянул внутрь, но ничего необычного не обнаружил.

Лучше бы у нее были острые клыки, тогда укусы были бы чистыми и не такими болезненными... А так она просто рвала мою кожу челюстями. Конечно, это больно.

Наверное, потом будут синяки.

— Ба ... хнык... абуа...

— ...

Это мне больно, а Иджис хныкала и жаловалась на боль. Из-за моего пальца у нее во рту слова звучали неразборчиво, и от этого она казалась еще более жалкой.

Вздохнув, я вытащил палец из ее рта.

— Ладно, я дам тебе крови, только не кусайся. Мне правда больно...

В этот момент вдалеке послышались торопливые шаги.

Я вздрогнул и обнял Иджис, словно защищая ее. Затем я накрыл ее с головой своей верхней одеждой, чтобы не было видно ни волоска, и схватил меч.

Судя по звуку шагов, людей было много. Это плохо. Рука, которой я обнимал Иджис за плечи, все еще ныла после того, как я порезал ладонь. Боль от укусов на шее тоже не утихала.

Если бы я был один, то смог бы как-нибудь выбраться, несмотря на раны. Но проблема была в Иджис. Как мне уйти с ней, если она не может стоять на ногах и не в себе?

Подумав немного, я отстранил Иджис и сказал:

— Спрячься вон в том углу... Иджис?

— ...

— Отпусти меня на секунду. Я быстро вернусь, просто спрячься там ненадолго. Хорошо?

— ...

— Если мы будем так стоять, нас обоих убьют.

— ...?

Я пытался объяснить ей ситуацию, но Иджис не двигалась. Она крепко обнимала меня за шею, словно приклеившись.

— Иджис, — позвал я.

— ...

— Я серьезно, нас могут убить. Я дам тебе крови позже. Просто спрячься там на 10 минут.

— ...

Чем больше я говорил, тем крепче Иджис меня обнимала. Ее руки дрожали от напряжения. Конечно, она была слишком слаба, и я мог бы отцепить ее, если бы захотел...

— Иджис, — снова позвал я.

— ...

Но я не мог заставить себя оторвать ее дрожащие руки.

Я смотрел на Иджис с тяжелым сердцем, а шаги становились все ближе. Вдруг я услышал, как меня зовут:

— Кайл! Кайл!

— Ваше Высочество!

Я резко поднял голову и посмотрел на вход. Точно, я же оставил тела двух мужчин у входа в тайный проход. Наверняка, патрульные нашли их и пришли сюда.

Напряжение, сковавшее мое тело, тут же спало. С облегчением вздохнув, я бросил меч и обнял Иджис за спину.

— Мы спасены.

Я думал, что нам конец.

Я снова вздохнул с облегчением, и в этот момент появились стражники с факелами.

— Кайл!

Увидев меня, стражники перешагнули через тела... Подождите-ка.

— Вы в порядке?

— Вроде да... А мой брат здесь?

Меня искали не обычные стражники, а рыцари Королевской гвардии. Я посмотрел на них с тревогой, и командир, покачав головой, ответил серьезным тоном:

— Его Величество не приходил. Вам нужно срочно вернуться, ваши раны выглядят серьезно. Можете ли вы идти? Что касается этой особы...

— Подождите, — перебил я его.

Глядя на командира, я вдруг вспомнил, что Иджис — не девушка, а юноша. В суматохе я совсем забыл об этом важном факте.

Одежда Иджис была разорвана и промокла, так что при ближайшем рассмотрении можно было легко понять, что это парень. Я покачал головой и, обнимая Иджис, поднялся на ноги.

— Со мной и Иджис все в порядке. Сначала займитесь этим типом, — сказал я, указывая на лежащего мужчину.

— Он еще жив?

— Дышит. Выясните, как он узнал о тайном проходе, откуда он пришел и кто он такой. У него яд в зубах, сначала обезвредьте его.

Один из рыцарей осмотрел полумертвого мужчину и сказал:

— Ваше Высочество, он мертв.

— Что? Но я его не убивал!

— ... Обычно, если сухожилия на конечностях перерезаны, а челюсть сломана, смерть наступает в течение нескольких минут.

— ...

Черт возьми.

Я зажмурился, и в этот момент Иджис зашевелился у меня на руках. Я поудобнее перехватил его и направился к выходу.

— Нужно выбираться отсюда.

— Я позову лекаря.

— Н... нет. Не надо лекаря...

— Что?

Если я позову лекаря, все узнают, что Иджис — парень. И то, что он пьет кровь, тоже станет известно.

— Иджис сейчас очень напугана…Ах!

— Кайл?

Я резко вдохнул от волнения, и командир посмотрел на меня с недоумением. Я постарался успокоиться и покачал головой.

— Нет... н-ничего...

— Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Да, все хорошо. Просто кровь брызнула, я не... н-не очень... я не сильно ранен.

Я начал заикаться, и лицо командира стало еще серьезнее. Я натянуто улыбнулся, чтобы показать, что все в порядке, и снова двинулся вперед.

— Иджис, — сказал я и шлепнул его по спине свободной рукой.

Иджис вздрогнул и отстранился от моей шеи.

— Сиди спокойно. У тебя сейчас большие проблемы.

— ...

— Эх, что за жизнь.

Моя жена — не девушка, а парень, да еще и кровососущий монстр. Что я такого сделал в прошлой жизни?..

— Ух!

— Кайл, если вам совсем плохо...

— Нет, все нормально. Я просто сп... споткнулся.

— Может, мне вас понести?

— Говорю же, все в порядке.

Я похлопывал Иджис по спине, на самом деле больно шлепая его. Но на этот раз он не прекратил своих действий.

Я сказал ему не кусаться, так он начал лизать и сосать мою шею.

Я старался идти как можно быстрее, делая вид, что ничего не происходит, хотя боялся, что кто-нибудь услышит эти звуки. Я плотнее закутал Иджис в вернии одежды, чтобы никто не увидел, что он делает.

— Ты мог бы быть потише...

— Что?

— Нет, ничего. Ты видел тела снаружи?

— Да, их осматривает следователь.

Я мрачно кивнул. Если они осмотрят тела, то поймут, что эти люди были слугами Иджис, и это все усложнит.

Хотя, если подумать, Иджис тоже жертва... Или нет? Я ведь ничего о нем не знаю.

Чтобы защитить его, мне нужно хотя бы понять, что произошло и кто он... Вернее, кто «он» такой. А пока...

— Эй, прекрати уже, правда.

— Что?

— Нет... ничего, просто говорю сам с собой.

Он что, младенец? Сколько можно сосать? Мне и так больно от укусов и порезов, а он еще и раны так сильно посасывает, что у меня в глазах темнеет.

Интересно, он вообще придет в себя?

Меня вдруг бросило в холод. Неужели... неужели он так и останется в таком состоянии? Это будет настоящая катастрофа.

Пока я размышлял об этом ужасном сценарии, Иджис наконец отлип от моей шеи и уткнулся лицом в другую сторону, начав тереться щекой.

Словно перед сном, когда утыкаешься в подушку.

— Да, спи, спи. Так лучше.

— ...

Я погладил его по спине, как будто убаюкивая, и через некоторое время Иджис затих. Он перестал двигаться и, кажется, действительно заснул.

Прислушиваясь к его тихому дыханию, я вышел из тайного прохода.

За одну ночь случилось слишком много всего.

Я убил человека, чуть не погиб сам, Иджис тоже был на волоске от смерти, но самое шокирующее — это то, что Иджис впился зубами в мою шею и выпил моей крови.

— ...

Я смотрел на мирно спящего, перепачканного кровью Иджиса и, вздохнув, протер его лицо влажной тканью.

— Что же все это значит?..

Я допускал мысль, что Иджис может быть не человеком, но это были лишь смутные догадки. Увидев своими глазами, как он пьет кровь, да еще и мою, я совершенно растерялся. Не представляю, что делать дальше.

Кроме того, Иджис оказался не девушкой, а парнем. Он точно не принцесса королевства Кальдерайя, а учитывая его неграмотность, возможно, он вообще не принадлежит к королевской семье.

Конечно, мне нужно обсудить это с Махиром и официально выразить протест королевству Кальдерайя. Но это не лучший выход.

Сумасшедший Халиф непременно использует это как повод для войны, а такое развитие событий не желательно.

Махир с таким трудом, жертвуя сном и отдыхом, добился стабильности в стране, и теперь снова может начаться кровопролитие.

К тому же, они пытались убить Иджис. Видимо, он был для них просто пешкой. Скорее всего, так и есть. Они переодели парня в девушку и отправили на такое опасное задание, значит, его жизнь ничего для них не стоит.

Вытерев кровь с его лица и убедившись, что он дышит нормально, я приложил руку ко лбу Иджис. Температуры нет, дышит ровно, спит крепко — кажется, можно немного расслабиться. Я бегло осмотрел его тело — видимых ран не было.

Хотелось бы переодеть его, но не знаю, кому это поручить. Слуги, которых привел Иджис, наверняка знают, что он парень... Или нет?

Что они вообще знают? А Джейд, его охранник? Они все заодно? Или такие же пешки, как Иджис?

Тук-тук.

В этот момент раздался стук в дверь. Я задернул полог кровати и подошел к двери.

— Что такое?

— Пришел лекарь. Впустить?

— Нет, я сам выйду. Никого не впускай.

— Но...

Я провел бессонную ночь, пережил столько всего, что валился с ног от усталости.

Не отвечая, я махнул рукой и отвернулся. Обернувшись, я бросил взгляд на кровать, где спал Иджис, и вышел, закрыв за собой дверь.

— Никого не впускать и не выпускать.

— Хорошо.

— Никого, абсолютно.

— Слушаюсь.

Я повторил приказ и поплелся дальше, волоча ноги. У меня болело все тело. Хотелось просто упасть и заснуть, но я не мог себе этого позволить.

Лекарь, увидев раны на моей шее, широко раскрыл глаза от удивления.

— Ваше Высочество, вы уверены, что это раны от меча? Они больше похожи на укусы.

— ...

Да, даже слепой увидел бы, что это не порезы, а укусы.

— Вы должны рассказать мне все как есть. Где вы получили такие ужасные раны? Неужели эти негодяи вас укусили?

— Ну... я перерезал ему сухожилия, а он вцепился в меня зубами.

— Вот же скотина... Ну, вы ему, наверное, челюсть выбили за это.

— Ага.

Я неопределенно кивнул, и лекарь начал возмущаться, обзывая нападавших грязными тварями и говоря, что нужно как следует продезинфицировать раны, чтобы не подхватить заразу...

— Просто намажь чем-нибудь и перевяжи. Мне нужно срочно вернуться.

— Но почему вы пришли один? Я слышал...

— Если понадобится, я позову тебя позже.

Конечно, я его больше не позову.

Лекарь кивнул и, обрабатывая раны, сказал:

— У вас повреждены мышцы, вам нужен покой. Вот же зверь, как же он вас так...

— Хорошо, хорошо. Все готово?

— Старайтесь не мочить раны, и перевязки нужно менять каждый день. И не забывайте про мазь, и еще...

Я рассеянно кивал, и лекарь вздохнул.

— Вам разве не больно? Это серьезные раны. Нельзя к ним так легкомысленно относиться.

— Ты же меня вылечишь.

— Ну да, вылечу, но...

— Вот и отлично.

Я заткнул лекаря, который собирался продолжить нотации, забрал мазь и бинты и вышел. По дороге к Иджис ко мне подошел один из рыцарей. Я ускорил шаг и спросил:

— Что с Джейдом и слугами?

— Они под стражей.

— Ведут себя спокойно?

— Возмущаются, но не сопротивляются.

В зависимости от поведения Иджис мне, возможно, придется убить их всех.

— А где мой брат?

— Дело в том...

Я почти бежал, но, услышав неуверенный голос рыцаря, остановился с недоумением.

— Он все еще в спальне и, похоже, не знает о произошедшем.

— Все еще спит?

— Да, он приказал никого не впускать...

Я хотел спросить, не болен ли он, но передумал. Рыцарь вряд ли был в курсе такого. Я нахмурился, глядя в пустоту, и снова спросил:

— А где отец?

— В гареме.

Неудивительно.

Меня вдруг охватило раздражение. Я почесал голову и пошел дальше. Мне нужно было с кем-то посоветоваться, но я не мог обратиться к Халифу, а идти к брату не хотелось — я не хотел оставлять Талим без присмотра.

Хотя, если подумать, не было причин для раздражения. Да, ситуация странная, но это не повод для нервов.

Я вернулся живым, получил необходимую помощь, узнал кое-что о личности Иджис, что меня так волновало. Да, пришлось помучиться, но и результаты есть, так что мои усилия не были напрасными.

— ...

Я стоял у двери, держа в одной руке поднос с лекарствами и бинтами, и смотрел на дверную ручку. Я чувствовал, как два стражника у двери наблюдают за мной.

— Хаа...

Но почему я так раздражен?

Возможно, это из-за того, что в последнее время много всего происходит, я не высыпаюсь и устал. Если я начну говорить с Иджис, с его-то характером, он точно не будет молчать, и мы снова столкнемся лбами. Одна мысль об этом вызывает головную боль.

Вздохнув еще несколько раз, я медленно открыл дверь и услышал какой-то звук. Кажется, он уже проснулся, хотя я и недолго отсутствовал.

Я тихо подошел к столу, поставил на него поднос и посмотрел на кровать, задернутую толстым пологом. Плача не было слышно, так что, кажется, ему стало лучше.

Я нарочно шумно подошел к кровати и медленно отдернул полог.

— ...

— ...

Я и раньше слышал какой-то звук, так что не удивился, увидев, что Иджис уже не спит.

— У тебя ничего не болит?

— ...

Он выглядел нормально, если не считать того, что, кажется, был сильно удивлен, увидев меня. Но я все равно спросил на всякий случай. Иджис промолчал. Его лицо, и так раскрасневшиеся, словно от жара, стало еще краснее, как помидор.

— Ты же знаешь, что тебя похитили?

— ...

— Ты знаешь, кто эти люди? Видел их лица?

— ...

— Расскажи, что случилось перед тем, как тебя похитили.

У меня было много вопросов, и я, садясь на край кровати, засыпал его вопросами, но он продолжал молчать. Я подумал, что, возможно, слишком наседаю на него, ведь он только что проснулся, но, судя по его виду, дело было не в этом.

Я с недоумением посмотрел в сторону, потом взглянул на Иджис и спросил:

— Ты помнишь, что делал со мной?

— Нет.

— ...

Иджис ответил хриплым голосом, торопясь. Но по его лицу было видно, что он все прекрасно помнит. Я посмотрел на него, хотел что-то сказать, но передумал.

Хотя, если подумать, он был не в себе. И учитывая, что он вытворял, я бы на его месте тоже притворился, что ничего не помню.

— Ладно... А что ты помнишь?

— Ничего.

— Я имею в виду, до того, как тебя похитили...

Иджис глубоко вздохнул, словно собираясь закричать. Но вместо крика раздался какой-то стон, полный страдания.

— Ха...

— ...

Его лицо и уши покраснели, и даже руки, которыми он закрывал лицо, начали менять цвет. Мне стало интересно наблюдать, как краснеют кончики его пальцев, и я решил немного подождать, пока он придет в себя.

Внезапно Иджис вскочил и с грохотом бросился к окну.

— Что...

Я не успел ничего сделать, как он распахнул окно и попытался выпрыгнуть.

— Эй! Ты что делаешь?!

Я в ужасе подскочил к нему и схватил его за что попало, оттягивая назад.

— Пусти!

— Нет! Нет, ты же был не в себе!

— Пусти меня! Я хочу умереть!

— Успокойся! Здесь не так высоко, ты не разобьешься!

Одна нога Иджис уже была за окном. Он все еще был невероятно силен, несмотря на все, что произошло.

— Да чтоб тебя! Прекрати!

— Это все из-за тебя! Ты! Ты мне что-то подсыпал, ты...

— Хорошо, хорошо, только слезь оттуда! Ты не сломаешь себе ни одной кости, если упадешь. Боже, ты с ума сошел!

Видя, что ничего не получается, я подхватил брыкающегося Иджис на руки и бросил на кровать. Он тут же скатился на другой край, тяжело дыша и злобно глядя на меня.

— Ты... ты...

— ...

После всего этого переполоха, словно в качестве интермедии, мне устроили ещё и цирковое представление. Просто праздник какой-то.

Я ненадолго завис, просто глядя на разъяренного Иджис, а потом решил солгать во благо.

— Я тоже не спал всю ночь... и потерял много крови, так что почти ничего не помню. Все как в тумане...

В памяти всплыло лицо Иджис, с блестящими темно-красными глазами, рыдающего прямо передо мной. Эта картина была настолько шокирующей, что я вряд ли когда-нибудь ее забуду.

— Не ври!

— Зачем мне тебе врать?

— ...

— Я и так еле жив от усталости... Ха.

Я тяжело вздохнул, запер окно на щеколду и задернул шторы.

— Ты не помнишь? — с подозрением спросил Иджис.

Я сохранил бесстрастное выражение лица и кивнул.

— ...

— ...

— Не помнишь?

— Почти, — ответил я.

— ...

В его голосе звучала мольба. Конечно же, я прекрасно помнил все, что тогда произошло: его взгляд, выражение лица, все до мельчайших деталей.

— Ты тоже был не в себе. Будь ты в здравом уме, ты бы так не поступил. И я тоже был очень напуган... Ты же видел убитых людей, когда очнулся?

Иджис слегка кивнул.

— Знаешь, как я рисковал, чтобы спасти тебя от этих людей, которые хотели тебя убить? Ты упал в воду, и мне пришлось нырять за тобой.

— ...?

— В общем, я вытащил тебя, а ты не дышал. И мне пришлось снять с тебя одежду, потому что она вся промокла и облепила тебя. Я подумал, что ты не можешь дышать из-за этого...

Я сменил тему разговора, попутно оправдывая свои действия. Иджис, который смотрел на меня с тревогой, вздрогнул. Похоже, он помнил, что я узнал, что он мужчина.

— В общем, неважно.

— ...

У меня было много вопросов к Иджис. Почему он пил мою кровь? Зачем его слуга похитил его? По чьему приказу из королевства он поженился со мной? И был ли он с ними заодно?

— Кто ты?

— ...

Но прежде всего я должен был спросить вот что.

— Ты точно не принцесса.

— ...

— Настоящая Иджис...

Я хотел спросить, какое отношение он имеет к настоящей принцессе Иджис, но остановился. Если он не принцесса, то и имя его, конечно, не Иджис.

Чтобы продолжить разговор, я решил сначала узнать его настоящее имя.

— Как тебя зовут на самом деле?

— ...?

— И сколько тебе лет? Тебе же не девятнадцать? Я сразу подумал, что ты выглядишь слишком молодо.

На самом деле, если не обращать внимания на его невероятно шокирующую внешность, он действительно выглядел слишком юным для девятнадцати лет.

Мне кажется, я тоже сначала подумал, что он выглядит молодо, но его абсурдное лицо каждый раз вызывало у меня смех, и я не мог думать ни о чем другом.

— Сколько тебе лет?

— ...

Я спросил еще раз, но Иджис молчал. Казалось, он раздумывает, стоит ли отвечать. Видя его растерянность, я вздохнул и сказал:

— Ты, кажется, не понимаешь, в какой ситуации оказался. У тебя большие проблемы.

— ...

— Не просто большие, а охрененно большие.

— ...?

Даже на грубое слово Иджис никак не отреагировал. Он не знает букв... Может, он действительно не из королевской семьи? Пока я размышлял об этом, Иджис, до этого опустивший голову, поднял взгляд и посмотрел на меня.

— Две...

— Что?

— Двенадцать.

— ...

Я ошарашенно уставился на него и переспросил:

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Двенадцать лет?

— Да, сколько раз повторять.

— То есть, ты родился всего десять лет назад?

— Двенадцать!

— ...

Иджис раздраженно повысил голос, но я его не слышал. В голове прокручивалась картина, как я всерьез спорил с ребенком, которому всего десять с небольшим лет.

Двенадцать лет? Двенадцать?

Неужели он настолько молод? Я и раньше замечал, что он ведет себя по-детски, но чтобы настолько...

Чем же я занимался все это время с этим ребенком? В голове пронеслись воспоминания о наших ссорах, перебранках и хаосе, который мы устраивали. В глазах потемнело. Не в силах держаться на ногах, я рухнул на кровать.

— Он же совсем ребенок...

И я... я всерьез ссорился с этим малышом...

Пока я сидел в отчаянии и горько усмехался, Иджис, который до этого наблюдал за мной, вдруг вспылил.

— Какая разница, сколько  лет… кто ещё ребёнок!

— ...

Если бы я не узнал, что ему двенадцать, я бы обязательно ответил, но сейчас не мог. Его сердитое лицо выглядело таким детским, что мне пришлось лихорадочно перебирать в памяти все наши разговоры, чтобы убедиться, что я не сказал ему ничего плохого.

— Ты сам ребенок. У нас всего четыре года разницы.

— ...

Раньше я бы подумал, что он просто вредничает из-за своего характера, но теперь, зная его возраст, эти слова казались невероятно детскими и глупыми.

Я сидя на кровати, поправил одежду и спокойно сказал:

— Четыре года разницы между нами и то, что тебе двенадцать лет — это разные вещи.

— А что разного?

— То, что... то, что ты родился всего двенадцать лет назад.

— А ты? Ты родился всего шестнадцать лет назад.

Это было катастрофой. Что бы ни говорил Иджис, он казался мне просто ребенком. У меня закружилась голова. Я крепко зажмурился, открыл глаза и спросил:

— Кто тебя надоумил на все это?

— ...

Иджис, который только что горячился и болтал без умолку, снова замолчал. Я хотел спросить, не заставили ли его сделать это против воли, но решил, что это будет похоже на допрос, и сменил тему.

— Сначала умойся. Потом что-нибудь поешь, и мы поговорим. А еще твои раны...

Я протянул руку, чтобы коснуться руки Иджис, которую он сильно исцарапал, но остановился. Черная, похожая на ленту, печать все еще обвивала его тонкую белую руку, но все царапины исчезли.

— Что такое?

— Что?

— Куда делись царапины на твоей руке?

Я уставился на него с широко раскрытыми глазами, и Иджис с недоумением посмотрел на свою руку. Затем он так же, как и я, поразился.

— Ты не знал? Неужели из-за того, что ты выпил моей крови...

Я осекся, поняв, что сболтнул лишнего. Лицо Иджис исказилось, словно он вспомнил что-то неприятное, о чем старался забыть. Его кулаки, до побеления сжатые, дрожали. Я поспешил сменить тему.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут.

— А тебе зачем?

— Я не могу продолжать называть тебя Иджис. Ты не принцесса и не девушка.

— ...?

Иджис поднял глаза и сердито посмотрел на меня.

Он и раньше часто смотрел на меня так, не отвечая на мои вопросы. Теперь я понял, что это не злость, а просто страх и растерянность в незнакомой ситуации.

Мне хотелось дать ему отдохнуть несколько дней, но обстоятельства не позволяли. Я был вынужден продолжить допрос, замаскированный под обычные вопросы.

— Кто ты?

Я спросил снова, но Иджис все еще не открывал рта.

— Скажи свое имя. Как тебя зовут?

— ...

— Я слишком мало о тебе знаю. Только то, что ты мальчик и тебе двенадцать лет.

— ...

Я задал еще несколько незначительных вопросов, но Иджис упорно молчал, плотно сжав губы.

Мне не хотелось говорить этого, но я не мог бесконечно ждать, поэтому рассказал ему, чем все закончится, если он будет продолжать молчать.

— Коронер осматривает тела, найденные в секретном проходе. Он быстро поймет, что это твой слуга. Тогда тебя обязательно вызовут для расследования. Думаешь, ты справишься с этим в одиночку?

— ...?

— Пусть это и было похоже на насильственный брак, официально этот союз заключен для укрепления отношений между двумя странами. Но один из твоих слуг пытался тебя убить. Причем в Актане. Как ты думаешь, что решат люди, у которых есть хоть немного здравой логики?

— ...

Иджис медленно моргнул. Я не ждал ответа и продолжил:

— Они решат, что Кальдерия искала повод.

— ...Какой повод? — тихо спросил Иджис, наконец нарушив молчание. Глядя на его встревоженное лицо, я вздохнул.

— Какой бы он ни был. Принцесса, приехавшая для заключения брака, найдена мертвой. Они не смогут просто отправить другую. Возможно, кто-то хотел именно этого, или же им нужен был повод для войны.

— ...

Иджис шевелил губами, словно хотел что-то сказать. Я молча наблюдал за ним, а затем вспомнил свою первую встречу с Махиром. Это было очень давно, когда я был еще младше Иджиса. Махир только вернулся с войны и пришел повидаться со мной.

— Я не хочу войны.

— ...

— Поэтому, если ты продолжишь молчать, я убью всех, кого ты привел из Кальдерии, чтобы предотвратить возможные проблемы.

Иджис резко поднял голову и посмотрел на меня.

— Тогда ты не умрешь, и у Кальдерии не будет никакого повода.

— ...

— Конечно, возможно, война и не их цель. Но я не хочу рисковать только потому, что есть такая вероятность. У меня нет причин оставлять в живых твоих слуг и Джейда.

Иджис, чьи глаза тревожно бегали, посмотрел на меня и, сжав кулаки, крикнул:

— Они ни в чем не виноваты! Почему ты хочешь их убить?!

— Тебя похитили из моего замка, и никто этого не заметил. Ни рыцарь, который должен был тебя защищать, ни слуги.

— Но и твои охранники тоже не заметили!

— Верно. Поэтому все, кто был на дежурстве прошлой ночью, будут казнены за халатность.

Я вздохнул, и лицо Иджиса исказилось от ужаса.

— Это самый быстрый способ решения проблемы. И не сказать, чтобы не было замены. Если я переловлю и убью всех кальдерийцев, приближающихся к тебе, они не смогут создать никакого повода. И тогда мне будет все равно, кто ты.

— ...

— И ты не умрешь, как тогда. Так что для тебя это даже неплохо.

Я пожал плечами. Иджис посмотрел на меня с непередаваемым выражением лица и тихо сказал:

— Говорят, что все актанцы — варвары. Похоже, это правда.

Он пробормотал это себе под нос. Я оперся на колени и медленно встал. Иджис вздрогнул и посмотрел на меня снизу вверх.

— Если не хочешь говорить, отдыхай дальше.

— ...

Я прошел мимо застывшего Иджиса. Когда я уже взялся за дверную ручку, чтобы выйти, сзади послышался тихий, едва слышный голос:

— ...Не знаю.

Я замер, держась за ручку. Скорее всего, Иджис действительно ничего не знает. Было бы гораздо эффективнее поговорить с рыцарем или слугами.

— Я ничего не знаю. Просто... просто... они вдруг пришли...

Я все еще раздумывал, уйти или нет, когда голос приблизился. Я обернулся и увидел Иджиса, который подошел ко мне вплотную и что-то бессвязно говорил:

— Просто... если немного там побыть, то потом все вместе...

Его лицо все больше искажалось, словно он вот-вот расплачется. Я вздохнул и повернулся к нему.

— Какой вопрос я тебе задал?

— Что?

— Что я спросил?

— ...

Иджис озадаченно посмотрел на меня, и я снова вздохнул.

— Кто-нибудь спрашивал тебя, зачем люди из королевства это сделали?

— ...

Иджис моргал, глядя на меня. Казалось, он спрашивает, что же я тогда спросил. Я молча посмотрел на него, потом наклонился, чтобы наши взгляды встретились.

— Я спросил, как тебя зовут.

— Имя?

— Да. Как тебя зовут.

— ...

Я и не думал, что Иджис, которого, скорее всего, просто выбросят, будет знать что-то подобное. Я все это время спрашивал его, сколько ему лет и как его зовут.

Я был просто ошарашен тем, как он, словно услышав это впервые, уставился на меня с широко раскрытыми глазами.

Иджис... нет, двенадцатилетний мальчик, который был не Иджис, посмотрел на меня, несколько раз поджал губы и наконец произнес:

— Аска.

Я был несказанно рад наконец-то узнать его имя. Кто бы мог подумать, что это будет так сложно.

— Тогда ты не убьешь их? — торопливо спросил Аска.

Я немного подумал и ответил:

— Аска, ты никогда не должен мне лгать.

— Что?

— Пообещай, что никогда, ни при каких обстоятельствах не будешь мне лгать. Тогда я их не убью. Если они не причастны к этому.

Аска широко раскрыл глаза, услышав, что я их не убью, но тут же нахмурился из-за моего условия. Я изумленно посмотрел на него.

— Они же пытались тебя убить.

— Они ничего не знают.

— Откуда ты... Ладно, забудь. Просто ответь.

Они наверняка знали, что Аска — мальчик. Именно поэтому они устроили весь этот спектакль с переодеванием и привезли с собой только слуг из королевства.

Я был уверен, что они не могли быть непричастны к этому.

Аска, немного помедлив, ответил:

— Хорошо.

— Что?

— Не буду лгать.

Я не мог полностью доверять Аске только из-за этих слов, но все же почувствовал некоторое облегчение.

— Тогда первый вопрос. Ты из королевской семьи Кальдерии?

Аска несколько раз глубоко вздохнул, словно хотел что-то сказать, но не смог. Казалось, он не отказывается отвечать, а просто не знает правильного ответа.

Я с недоумением смотрел на него, не понимая, в чем дело, а потом вдруг меня осенило, и я спросил:

— Где ты был до того, как приехал сюда?

На этот раз Аска плотно сжал губы, но, в отличие от предыдущего раза, ответ последовал быстро.

— В трущобах.

— ...

Я задал этот вопрос, потому что у меня было предчувствие, но не ожидал, что он ответит именно так. Я на мгновение опешил, а потом, придя в себя, спросил снова:

— С каких пор?

— С каких пор?

— С каких пор ты там был... Нет, ты там родился?

Аска кивнул. Я предполагал, что он незаконнорожденный, но это не имело смысла. Несмотря на свое происхождение, Аска был слишком опрятным для ребенка, родившегося и выросшего в трущобах.

— Тогда где же ты научился... ну, например, есть, ходить и так далее?

Ты научился этому до того, как приехал сюда?

— Меня учили в спешке, потому что времени было мало, но все же учили.

— ...

Но и это странно... Даже если его учили в спешке, то, как Аска вел себя при нашей первой встрече, никак нельзя назвать королевскими манерами.

— ...Тогда почему ты так себя вел? — с недоумением спросил я.

Аска наклонил голову.

— Что?

— Когда мы впервые встретились, ты бил меня, ругался... Почему? Тебя этому учили в королевской семье? — серьезно спросил я.

Аска отвел взгляд, а потом посмотрел на меня и смущенно сказал:

— Важно захватить инициативу...

— Что?

— ...Говорят, вы, актанцы, вскрываете черепа, вынимаете мозги и купаетесь в человеческой крови... Поэтому... если с самого начала не захватить инициативу, то потом будут помыкать...

— ...

Это было еще более абсурдно, чем то, что Аске двенадцать лет. Я ошарашенно спросил:

— Кто тебе такое сказал?

— Сестра...

— Кто твоя сестра? Иджис?

Аска снова забегал глазами, избегая моего взгляда, и наконец молча кивнул.

Я посмотрел на его невинное, безобидное лицо, а затем медленно пошел к кровати и упал на нее.

Лежа лицом в мягкой подушке, я погрузился в размышления. Что творилось в голове Иджис, когда она говорила такие вещи своему брату, который приехал сюда вместо нее? И что заставило Аску так беспрекословно ей подчиняться?..

Внезапно почувствовав усталость, я перевернулся на спину и уставился в потолок. Краем глаза я заметил какое-то движение. Повернув голову, я увидел Аску, который стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу и глядя на меня.

— Эх...

— ...

От этого зрелища у меня перехватило дыхание. Услышав мой вздох, Аска тут же нахмурился. Я с трудом сел и спросил:

— Что она тебе еще сказала?

— ...

— Что вернется за тобой через год?

Я вспомнил, как при нашей первой встрече он говорил, что вернется домой через год, но, похоже, Аске не понравился мой тон, потому что он тут же сжал губы.

Судя по тому, как он злобно смотрел на меня, эти слова тоже сказала Иджис.

Даже не дослушав его, я все понял. Похоже, она действительно хотела, чтобы Аска погиб здесь от моей руки. Иначе как объяснить все те нелепые вещи, которые он говорил?

— Иди сюда, — я поманил Аску, который все еще сверлил меня взглядом.

Конечно, он и не думал меня слушаться.

— Подойди и сядь, нам нужно поговорить.

— Говори прямо оттуда.

— Это серьезный разговор.

— Я не могу воспринимать тебя всерьез, если стою?

— Пожалуйста, прекрати вести себя как ребенок.

— Эй!

Аска не выдержал и закричал. Он кричал так громко, что я невольно вздрогнул.

— Ты так говоришь, потому что я маленький?!

— О чем ты? И зачем кричать?

— После того, как ты узнал, сколько мне лет, ты все время ведешь себя как придурок!

— Дело не в твоем возрасте. И я вообще довольно неприятный человек. Перестань кричать и быстро садись.

Я протянул руку, и Аска шлепнул меня по ней, словно давая пощечину, а затем сел на край кровати. Я потер покрасневшую руку и сказал:

— Для начала, то, что за тобой вернутся через год, скорее всего, ложь.

— ...

Аска снова промолчал, но, похоже, он и сам это понимал. Было бы глупо не заметить ничего странного в сложившейся ситуации.

— Я не знаю, что она тебе еще наговорила, но, скорее всего, это тоже ложь. Причина, по которой тебя нашли в трущобах и привезли во дворец, заключается в том, чтобы использовать тебя вот так.

— ...

— Я не понимаю, зачем они тратили время на обучение тебя, мальчика, и отправили сюда, ведь если раскроется правда о том, что ты не девушка, это вызовет большой скандал. Если они просто хотели, чтобы принцесса Кальдерии умерла в Актане, они могли найти другую девушку и заставить ее играть эту роль.

Почему именно Аска?

Переодеть собственного брата, да еще и в женскую одежду... Если бы до моей расправы над ним раскрылось, что он не девушка, это создало бы проблемы для Кальдерии.

Но зачем им это?

Может, у королевской семьи Кальдерии есть какие-то особенности?

Я повернулся к Аске и спросил:

— У членов королевской семьи Кальдерии волосы и цвет глаз похожи на твои...?

Но я не смог договорить. Аска опустил голову.

— ...

И дело было не только в этом. Между его белыми прядями волос что-то капало.

— ...

Что-то вроде капель воды... кап, кап, кап...

— ...

Может, он задремал, потому что мои слова были скучными? А может, он спит и пускает слюни?

Я и подумать не мог, что это слезы, поэтому строил такие нелепые предположения.

— Аска, — позвал я.

— ...

Но он не отреагировал. Капли продолжали падать.

Почему он вдруг заплакал? Неужели он снова в том же состоянии, что и когда пил кровь? Так внезапно? Но я же не давал ему крови? Может, это какой-то инкубационный период?

Пока я размышлял об этом, меня вдруг осенило.

Я был слишком откровенен с Аской, которого обманом заманили сюда...

Но сказанного не воротишь. Пока я ломал голову над тем, как утешить плачущего ребенка, меня не покидала мысль, что это может быть притворство.

В этот момент Аска, который до этого лил слезы, как сломанный кран, резко повернул голову и посмотрел на меня. Да, это были точно слезы, а не слюни.

— ...Может, тебе умыться? — наконец выдавил я.

Аска еще какое-то время смотрел на меня своим заплаканным лицом, а потом вскочил и побежал в ванную.

— ...

Я смотрел на пустое место, где только что сидел Аска, и вспомнил слова Махира, которые он сказал мне в детстве:

«Если хочешь что-то сказать, не смотри молча. Говори, иначе как я пойму?»

— ...

Неужели все дети в этом возрасте становятся такими молчаливыми? Я начинал понимать, почему Махир так раздражался.

Пока Аска мылся, я сел поудобнее, чтобы обдумать свои вопросы. Прежде всего, мне нужно было узнать...

Я только собрался скрестить руки на груди и погрузиться в размышления, как вдруг передо мной появился Аска, совершенно голый, хотя только что ушел в ванную.

— Что ты сказал?

— ...

— Ты что-то говорил про цвет волос и глаз. Что именно?

— ...

Он был весь мокрый, с волос капала вода. Несмотря на хмурое выражение лица и мокрые волосы, он был похож на фею, только что вышедшую из озера, и я не мог скрыть своего удивления.

— Эй! — окликнул меня Аска, нахмурившись, видя, что я молчу.

Я наконец пришел в себя.

— Я спросил, похожи ли они по цвету.

— Цвету? У всех белые, а что?

— У всей королевской семьи Кальдерии?

— Не знаю насчет всех, но те, кого я видел, были такими.

Значит, это может быть особенностью королевской семьи Калдерии.

Белые волосы...

Не так уж часто встречаются люди с таким цветом волос. Может, поэтому они и выбрали Аску?

Но важнее другое: неужели он прервал душ и выбежал только ради этого вопроса? Да еще и голым? Я пробормотал с недоумением:

— Мог бы сказать и после душа.

— Я уже помылся.

— Что? Ты же только что зашел, прошло секунд десять, не больше. И почему ты голый?

— Потому что у меня нет одежды.

— Так попроси, чтобы тебе дали.

— Дай.

— ...?

Аска протянул ко мне руку и коротко произнес это слово. У меня снова пропал дар речи. Это было настолько абсурдно, что я не мог подобрать слов, поэтому просто встал и начал искать хоть какую-то одежду для Аски.

Оглядевшись, я заметил на диване тонкий халат. Ничего лучше не было, поэтому я протянул его Аске.

— Нельзя же просто так выходить голым.

— Какая разница, если все уже знают, что я парень? — сказал Аска, небрежно накидывая халат на плечи. — Все равно здесь никого нет.

— ...?

Как это никого? Я же здесь... Неужели он считает меня пустым местом?

— А почему ты плакал?

— Я не плакал, — ответил он, снова пытаясь увильнуть, как ребенок. Но дети обычно злятся, когда им указывают на их детское поведение, поэтому я решил не заострять на этом внимание.

— Ты сказал, что жил в трущобах? Когда к тебе пришли люди из дворца?

— Несколько месяцев назад. Точно не помню.

— Ты и там так ходил?

— Как «так ходил»?

Я посмотрел на Аску, который даже не удосужился нормально надеть халат и завязать его.

— Ты и после душа так ходил без одежды? Разгуливал, выставляя напоказ все свое тело?

Даже если в Кальдерии и Актане разные представления о красоте, это все равно было странно. Как он мог выжить в трущобах с таким беззаботным характером и такой внешностью?

Я задал этот вопрос из чистого любопытства, и Аска ответил с недоумением на лице:

— После душа я не одевался, пока не высохну... Но если нужно было выйти, то надевал одежду прямо на мокрое тело.

— Выходил так? Мокрым? То есть прямо вот в таком виде?

— ...Ну, я мазался грязью. А почему ты вообще об этом спрашиваешь? И почему ты так смотришь? Бесишь.

Аска выглядел раздраженным и даже обозвал меня, но теперь мне стало немного понятнее.

Да, наверное, он выжил благодаря тому, что мазался грязью.

Разобравшись с этим вопросом, я вернулся к основной теме.

— Значит, ты мазался грязью с головы до ног? Даже волосы?

— Только лицо и тело. Волосы не мазал. Они были очень короткими, да и лицо все равно приходилось бинтовать...

— Бинтовать? Зачем?

— Не знаю, бабушка велела. Всегда, когда я выходил на улицу...

В этот момент из плоского живота Аски раздался оглушительный урчащий звук, похожий на раскат грома.

— ...

— ...

Впервые в жизни я слышал такой громкий звук, исходящий из чьего-то живота. Аска, заметив, как у меня расширились глаза, несколько раз приоткрыл и закрыл рот, а затем сказал:

— Дай мне поесть.

— ...

Я кивнул и встал.

— Да... нужно дать тебе поесть.

Дай одежду, дай поесть... кроме брата, никто в жизни так мной не командовал.

***

Я попросил слугу принести что-нибудь перекусить и закрыл за ним дверь. Аска, который прятался за дверью, снова смотрел на меня.

— Что?

Я всего лишь выполнил его просьбу и попросил слугу принести еду, и вот он снова смотрит на меня таким взглядом. Я совершенно не понимал, что ему не нравится, поэтому переспросил:

— Почему ты так смотришь?

— Принеси что-нибудь посытнее, а не просто перекус.

— ...?

Удивительно, как у него вообще есть аппетит после того, как он чуть не умер. Я вздохнул и снова позвал слугу, попросив его принести полноценный обед.

— Ты вообще понимаешь, в каком положении находишься?

На самом деле Аска был в очень опасной ситуации. Казалось, он сам должен это понимать, но его беззаботность уже начинала меня поражать.

— В каком положении?

— Тебя могут убить.

— Ну и пусть.

— Что?

— Если все равно умирать, то лучше с полным желудком.

— ...

В его словах был определенный смысл, и я не нашелся, что ответить. В этот момент Аска развалился на диване и сказал:

— Раз уж это императорский дворец, то и еда здесь должна быть вкусной.

— Ты говоришь так, будто никогда ее не пробовал.

— Меня все время заставляли меньше есть, ругали за каждый кусок. Я ел только фрукты и супы. Мне говорили, что если я поправлюсь или вырасту, то буду выглядеть как мальчик.

— Те, кто приехал с тобой из Кальдерии?

Аска кивнул. Я хотел было что-то сказать, но его поза на диване была настолько развязной, что мне открывался нежелательный вид. Я знал, что если принесу ему одеяло, он начнет возмущаться, что ему жарко, поэтому просто отвернулся.

— Да... ешь сколько хочешь.

— Правда, все можно?

Не прошло и нескольких секунд, как я снова был вынужден посмотреть на Аску. Его вопрос был слишком забавным. Я прикусил губу, чтобы сдержать смех, и кивнул.

— Ешь, сколько влезет. Если будет мало, принесу еще.

— Ура!

— ...?

Я был удивлен, увидев, как радостно улыбается Аска. Я вижу его улыбку впервые? Или видел раньше? Но такую детскую улыбку... Хотя, он ведь и правда ребенок...

Это зрелище было настолько неожиданным, что я на мгновение растерялся, а потом мне стало немного жаль его. Насколько же сильно его ограничивали в еде, что он так радуется возможности поесть?

Или это его обычное состояние? Когда человек голоден, он становится раздражительным, так что, возможно, Аска злился и капризничал со мной все это время просто потому, что был голоден.

— Как к тебе относились люди? — спросил я.

— Люди?

— Твои охранники и слуги, которые приехали с тобой.

Аска на мгновение задумался, а затем ответил.

— Ну... нормально.

— Разве нормально говорить, чтобы ты не ел, потому что потолстеешь?

Несмотря на свой юный возраст, Аска был слишком худым для мальчика. Даже если бы он немного поправился, он вряд ли стал бы выглядеть мужественно. И все же ему давали только фрукты и супы.

Вот почему у него такой характер...

Страница книги За все твои несовершенства в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

О книге