Хагён стремительно носился под водой, где даже мельчайшие песчинки были видны сквозь хрустальную толщу. Гладкие движения его ног и рук выглядели так же естественно, как у рыбы. С огромной плетёной корзиной у бедра он осмотрелся и начал копаться в донном грунте.

Песок и крупные листья взметнулись вверх, вода мгновенно помутнела, а в корзину хлынули потоки ила с моллюсками.

— Кх-кхлю!

От долгого пребывания в ледяной воде зубы сами собой стучали, а нос предательски хлюпал. Хагён осторожно встряхнул корзину. Лёгкий ил унесло течением, а на дне остались лишь пухленькие креветки, весело подпрыгивающие, будто радуются. «Как же я буду скучать по этим малышам» — подумал он с лёгкой грустью.

— Хегён! Закончил уже?

— Да-а! Это последний заход!

— Ой, давай вылезай скорее! Холодно же!

Он бодро откликнулся на крики дядек, с «хыы-аа!» водрузил корзину на голову и заковылял к берегу. «Лучше бы плыть, но тогда весь улов растеряю» — мелькнуло у него в голове.

На пригорке он вытряхнул добычу в большую бадью. Дядьки одобрительно хлопали его по плечу:

— Ну и нагрузил же ты корзину в последний раз!

— Точно. Эх, как же мы без нашего золотца-то теперь?

— Да не «золцо», а «золце»! Зо-ло-це!

— Да какая разница, ну!

Хагён рассмеялся их перепалке и нахлобучил соломенную шляпу, лежавшую у бадьи. «Как же привычно прятать эти проклятые шрамы» — пронеслось в его мыслях.

Получив прощальные напутствия и конверт с недельной зарплатой, он сжал драгоценные деньги в кулаке и помчался домой. Хлипкая шиферная крыша, казалось, вот-вот рухнет, но она стойко держалась уже больше двадцати лет.

— Бабуль, я дома! — Хагён швырнул сланцы в угол и распахнул дверь в комнату.

За шитьём сидела его бабушка, госпожа И Мальсук, с куском ткани в руках. Она улыбнулась:

— Ай-го, мой поросёночек вернулся?

— Ага! Твой поросёночек дома! — Хагён обнял бабушку за плечи, широко ухмыляясь.

Она заменила ему рано ушедших родителей, вырастила его и братьев с сёстрами. Любить её больше, чем родную семью, было естественно.

Происхождение слова «дельфин» («морская свинья») стало поводом для бабушкиного прозвища — вместо «щенок» она называла их «поросятами». Дети слышали это с детства и давно привыкли.

— Бабуля, держи! Зарплата за неделю. Завтра сходим вместе в банк.

— Ой-ёй… Спасибо, родной. Ты так старался…

— Какие старания? Просто делал, что должен.

Бабушка покраснела, вспомнив, как внук трудился, чтобы выплатить её долги. Мысль о том, что с рассвета до ночи его маленькие руки огрубели, ловя креветок, заставляла её сердце сжиматься от несправедливости.

А Хагён лишь сиял, будто так и надо. «Как же мне повезло, что я могу зарабатывать вместо бабушки, которая гнула спину ради нас» — думал он.

В двадцать четыре года он уже повзрослел, и бабушке от этого было лишь горше. Не замечая её грусти, он похлопал её по плечу:

— Когда уеду в Сеул, буду присылать ещё больше. Ты только не переживай, гуляй с дядями и тётями, ладно?

— Ой, конечно, родной. Только возвращайся здоровым, а? Твой поросёночек будет ждать.

— Ещё бы! Кроме здоровья, у меня ведь ничего и нет!

Он пожал плечами, делая вид, что не видит слёз в её глазах. «Всего три года — и мы заживём с бабушкой в своё удовольствие» — мелькнуло у него в голове.

— А ты уверен, что тебе можно доверять? Ким Тхэён не обманывает тебя опять?

— Э-э, нет. Он не такой плохой. Помнишь, он же спас мне жизнь?

— Ну, если так…

Несмотря на его слова, бабушка всё ещё сомневалась. Лишь после десятка уверений, что всё в порядке, Хагён смог наконец развеять её тревогу.

— Тьфу! Тхэён, паршивец...

Хагён съёжился в углу незнакомого здания, бормоча самые грубые слова, какие только знал. Соломенная шляпа ещё ниже надвинулась на глаза.

Сеул, ул. XXX, дом 32-7, 3 этаж

На экране телефона чётко светился адрес, который дал Ким Тхэён. Хагён пять раз перепроверил — такого места не существовало.

«Как же "любезно" он даже карту приложил...» — Мысль о том, что кто-то потрудился создать фальшивую карту просто чтобы подставить его, вызывала горькую усмешку.

Тхэён заблокировал его номер. Логично — даже терпеливый Хагён не смог бы простить такое.

— Тьфу ты...

Но злиться было бесполезно. Холодный ветер шлёпнул его по щекам, будто дразня глупого речного дельфина. Он попытался растереть покрасневшую кожу, но пальцы были ещё холоднее.

Возвращаться в деревню? Стыд. Он ведь хвастался перед бабушкой и соседями, что разбогатеет. Да и защищать Тхэёна после этого было бы уже невозможно.

— Фу-у-ух...

Измученный Хагён выпустил долгий вздох. Бродить по чужому городу без цели тоже не оставалось сил. Бессонная ночь давала о себе знать — веки предательски слипались.

Он зевнул во весь рот. Неизвестное здание встретило его тёплым солнечным уголком. «Извините, хозяин» — мысленно пробормотал он, уткнувшись лбом в колени.

«Всего 30 минут...» — успел подумать он перед тем, как провалиться в сон.

— Эй, ты!

Сладкий сон прервал грубый толчок в бок. На лице Хагёна появилось раздражение. Он махнул рукой, пытаясь отогнать назойливого незнакомца, но тот ловко увернулся и снова пнул его.

— Ой... — боль в пальцах ног заставила его наконец открыть глаза.

С невероятным усилием Хагён поднял тяжёлые веки, чтобы увидеть владельца этих «гостеприимных» сапог.

Но из-за резкого контрового света разглядеть незнакомца было невозможно. Хагён успел заметить только исполинскую фигуру — таких огромных людей он в жизни не встречал.

— П-простите! — испуганно вскрикнул он, подскакивая на месте, когда мужчина снова занёс ногу.

— Ты чего тут разлёгся? — прогремел грубый голос.

Теперь, когда Хагён поднял голову, он смог разглядеть лицо незнакомца — и от этого испугался ещё больше.

«Боже, как же он страшно выглядит!»

До этого момента он видел только круглолицых деревенских стариков, своих братьев с такими же пухлыми щеками и красавчика Тхэёна. Все люди в его жизни были мягкими, обтекаемыми — а этот мужчина с резкими чертами лица казался ему настоящим чудовищем.

— Простите... я сейчас уйду, — прошептал Хагён, съёжившись и делая шаг влево.

Огромная тень повторяла его движения.

«Хиик!» — он робко шагнул вправо. Тень последовала за ним.

После нескольких таких «танцев» Хагён наконец понял — этот человек намеренно его не пускает.

«Неужели требует плату за место?..» — его руки задрожали. В кармане лежали последние 20 тысяч вон.

— Эй, дай сюда, — мужчина ткнул пальцем в торчащий из кармана Хагёна листок.

— Э-это?

— Ну да, этот клочок бумаги.

Хагён покорно достал потрёпанное резюме, над которым корпел несколько ночей перед отъездом.

«Как он вообще разглядел его?..»

Но в данной ситуации этот листок был бесполезен. Просто «клочок бумаги», как и сказал незнакомец.

— Это... просто моё резюме, — робко пояснил он.

Хагён попытался было спрятать бумагу за спину, но незнакомец молча протянул руку и застыл в ожидании, всем видом показывая, что не уйдёт, пока не получит своё. Поддавшись его странному упорству, Хагён нерешительно протянул резюме.

— Идём за мной, — бросил мужчина, бегло просмотрев листок. Это был приказ, а не предложение.

Хагён заморгал, подавленный его напором, и невольно поплёлся следом, как утёнок за мамой-уткой.

Незнакомец легко взлетел по ступенькам, будто демонстрируя свои длинные ноги. Хагён, с его средним ростом, едва поспевал, задыхаясь и семеня следом. К счастью, на втором этаже мужчина остановился.

Офис был выдержан в чистой белой гамме — такие места Хагён видел только по телевизору. Его глаза беспокойно метались, осматривая непривычную обстановку.

Не говоря ни слова, мужчина направился к двери в глубине помещения. Пока Хагён раздумывал, идти ли дальше, из-за офисных перегородок начали появляться головы.

— О, вы уже здесь?

— Рано вышли, однако.

— Если бы сказали, я бы встретил вас...

Их владельцы оказались такими же крупными, как и сам незнакомец, с короткими стрижками и шрамами на лицах. Все были одеты в странные черные костюмы, которые даже неискушенному Хагёну ясно давали понять: эти люди занимаются опасными делами.

«Как говорится, неудачнику и при падении нос разобьёшь... И надо же было прикорнуть именно в логове бандитов!»

Уголки губ Хагёна дрогнули. Казалось, стоит лишь тронуть его — и слёзы хлынут ручьём. Он застыл на месте, ноги будто онемели.

Мужчина, открывавший дверь, обернулся. Увидев Хагёна, застывшего посреди коридора, он цыкнул:

— Не войдёшь?

Тон явно намекал, что в случае отказа его просто втащат за шиворот. Хагён поспешно засеменил за ним — давно он не двигался так проворно.

Ошеломлённые взгляды дядек, всё ещё не понимавших, что происходит, заставляли его затылок гореть. Он даже не помнил, как дышал. Очнулся уже сидящим напротив незнакомца.

Тот, закинув ногу на ногу (те самые длинные ноги, что так легко преодолевали ступеньки), изучал его резюме.

— Так вот в чём дело. Чуял я, что от тебя рыбьим духом тянет... Оказывается, ты дельфин.

Глухой голос, будто царапающий землю, заставил Хагёна вздрогнуть. От этого хриплого тембра у него заныл копчик.

— Э-это не просто дельфин... Я речной дельфин, — прошептал он, хотя каждое слово давалось через силу.

— Чего?

Густые брови незнакомца дёрнулись. Хагён поспешно сложил руки на коленях.

«Чёрт, какая разница? Идиот...»

Комплекс из-за сравнения с морскими сородичами затуманил его разум. Он нервно сглотнул, наблюдая, как брови мужчины вновь затрепетали.

— Зачем таскаешь это с собой? — незнакомец потряс резюме.

— Ищешь работу? Денег нет?

Оба утверждения были верны. Но мысль работать в бандитском притоне пугала.

«Продажа органов... Перевозка наркотитов...»

Воображение рисовало кошмарные картины. Лучше уж выслушать бабушкины нотации в деревне, чем...

Он уже почти кивнул, но резко замотал головой.

— Похоже, без денег-то ты... Но врёшь.

Мужчина прищурил раскосые глаза, окидывая его оценивающим взглядом. Чёрные, бездонные зрачки заставили Хагёна почувствовать себя рыбой на разделочной доске.

— Я... собирался вернуться домой...

— Уволили?

— М-м...

«Какое увольнение, если даже до собеседования не дошёл...»

Мысленно проклиная Тхэёна, Хагён выдавил неопределённую улыбку.

Мужчина швырнул три исписанных листа на стол.

— Ладно. Ты принят.

— ...Что?

— Работать будешь здесь.

Хагён остолбенел.

— Но... я же...

— Что "я же"? — мужчина наклонился вперёд, и тень от его массивной фигуры накрыла Хагёна целиком. — Раз пришёл — значит, судьба.

В этот момент где-то в коридоре грохнула дверь.

— Босс! — ворвался запыхавшийся человек. — Опять эти ублюдки с 5-го участка...

Незнакомец (точнее, теперь уже "босс") медленно поднялся.

— Иди за мной, дельфинчик. Покажу твоё новое рабочее место.

Хагён понял: сбежать уже не получится.

— Ты принят. Будешь работать здесь.

— ...Что?

— У меня все сотрудники — такие же рыбёшки, как ты. Обычных людей на уборку не беру — слишком много нытья. Ты в самый раз.

Хагён едва сдержал возмущение.

«Рыбёшки? Дельфины — млекопитающие, невежда!»

Но главное — в резюме он чётко указал, что ищет офисную работу, а не уборку! Самостоятельно освоил Excel и Word, умел считать улов — всё ради того, чтобы перестать быть просто «ловцом креветок».

Его губы непроизвольно надулись.

— Убери эту гримасу и иди за мной.

— Нет-нет, мне это не подходит! Спасибо, но я пойду...

Он вскочил, представляя, как его заставляют круглосуточно мыть полы. Но мужчина ловко схватил его за руку и показал три пальца.

— Триста. Чистыми. Плюс страховка. Как тебе?

— Ч...что? Триста... тысяч?

— Через полгода — пересмотрим. Без вычетов.

Хагён замер.

«300 тысяч... Без обмана?»

85% его недоверия испарились. Он покорно вернулся на диван, глаза круглые, как блюдца.

— Я... у меня в резюме написано про плавание в пресной воде и знание Word с Excel... Но я ещё и убираюсь отлично! В деревне помогал старикам с генеральной уборкой!

— Да ну?

— Да! И посуду мою — просто волшебно! Я же с водой на «ты»!

Мужчина усмехнулся.

— Ладно. Завтра в семь. Опоздаешь — вычту из зарплаты.

Хагён кивнул, ещё не осознавая, что только что согласился... но за очень хорошую цену.

Хвост Хагёна (будь он у него) радостно завилял бы. Ослеплённый зарплатой в 300 тысяч, он наперебой расхваливал свои достоинства. Мужчина, видимо, оценил такое рвение — перекинул ногу на ногу и пристально изучал его взглядом.

— Значит, договорились?

— Э... Да! Только... трудовой договор вы мне дадите, правда?

Даже ослеплённый деньгами, Хагён не мог отделаться от лёгкого беспокойства. «А вдруг заставят трупы убирать?» — сжал пальцы ног.

— А! — мужчина коротко хмыкнул и нажал кнопку на столе (точно такие стоят в кафе).

Дзинь!

В кабинет вбежал сотрудник в чёрном костюме.

— Вы звали?

— Этого парня берём уборщиком. Что там нужно... договор какой-то?

— Трудовой договор...

— Да, именно. Оформи. Малышка-то недоверчивая.

— Будет сделано!

Сотрудник поклонился под 90 градусов и выскочил.

«Насколько же незаконно тут всё, если даже про трудовой договор говорят так неуверенно?» — Хагёна бросило в дрожь. Но назад пути не было.

Ему отчаянно нужны были деньги, а этим людям — «нечеловеческий» уборщик. Если верить мужчине, все сотрудники здесь — водные обитатели. Так что он действительно идеально подходил.

«Лучше рискнуть, чем возвращаться в деревню ни с чем после обмана Тхэёна... Если что — сбегу!»

Ослеплённый деньгами, он даже переоценил свои физические возможности, стараясь думать позитивно.

Мужчина постучал пальцами по столу. В тишине звук грохотал, как выстрел.

— Малыш. Ты боишься моря?

— ...Что?

Голова Хагёна склонилась набок. «Откуда он знает, что я боюсь моря до дрожи?» — на лице отразилось недоумение.

— Как вы...

— Сам написал в резюме. А, так теперь не боишься? Тренировался?

Пальцы мужчины коснулись листа. Хагён вдруг вспомнил — в графе «Самый сложный жизненный опыт и его преодоление» он действительно написал про страх перед морем.

«Самый большой страх — морская вода. Преодолеваю с помощью визуализации. Теперь почти не боюсь».

...Полная ложь. Резюме ведь предполагает небольшую художественную обработку, верно?

Тхэён тогда сказал: «Вакансия уже моя, просто напиши что-нибудь». Вот Хагён и «написал».

На самом деле он до жути боялся моря.

Ему было шесть лет. Семья отправилась на литораль собирать моллюсков.

Мягкий ил, из которого при малейшем движении выкатывались ракушки размером с кулак — так весело!

Он увлёкся настолько, что не заметил, как начался прилив.

Родители давно вышли на берег, перебирая улов. Только Хагён остался, глухой к их крикам.

«Речной дельфин» по рождению, он инстинктивно чувствовал воду. Какая опасность?

Но море накрыло его быстрее, чем родные успели вернуться.

— У-у-аа!

Хагён, всё ещё согнувшись в позе собирателя ракушек, был сбит волной. Он попытался выпрямиться, но против накатывающих волн его усилия были бесполезны.

— У-у-аа!

Маленькому речному дельфину, привыкшему к спокойным речным водам, было не под силу бороться с натиском морских волн. Только теперь и он, и его семья поняли, что случилось что-то ужасное. Пока взрослые бежали к нему, Хагён уже скрылся под водой, которая оказалась выше его роста. Он закрыл глаза, в голове — только страх.

«Сколько времени прошло?»

Он уже решил, что море поглотило его навсегда, но, открыв глаза, увидел над собой голубое небо.

— Кан Хагён! Ты что, совсем дурак?!

Резкий голос принадлежал Ким Тхэёну — соседскому мальчишке, который отказался идти на литораль и сидел под зонтиком. Теперь он стоял рядом, мокрый с головы до ног и явно взбешённый.

— Ты вообще понимаешь, что чуть не утонул?!

— Э-э... Да, мне было страшно!

— Эх ты! Тупой дельфин!

Поток оскорблений лился из уст Тхэёна, а Хагён молчал. Ведь это правда — он и вправду был глупым речным дельфином, который чуть не утонул, собирая ракушки.

Когда гнев Тхэёна немного утих, Хагён осторожно спросил:

— Значит... это ты меня спас?

— ...Что?

— Я же полностью ушёл под воду... Это ты вытащил меня?

Тхэён на мгновение замялся, затем уверенно кивнул:

— Да! Это я тебя вытащил. Видишь? Я терпеть не могу солёную воду, а из-за тебя весь промок!

Он указывал на свою мокрую одежду с явным высокомерием спасителя.

Когда подбежали запоздалые родственники и начали отчитывать Хагёна, Тхэён даже не пытался его защитить. Но Хагён был счастлив уже просто от того, что может дышать и стоять на земле.

С того дня Ким Тхэён стал «спасителем» Кан Хагёна. И до сегодняшнего момента Хагён слепо верил ему, готовый по первому слову даже «умереть», если того потребует его «благодетель».

— В школе я был его «хлебным рабом» — делал за него домашку, конспекты, даже тетради с ошибками. После выпуска он начал вымогать у меня деньги под предлогом «взаймы на карманные расходы».

Бывало, приходил ко мне на подработку и устраивал сцены: «Мне нужно купить новые брендовые вещи, сезон же меняется!»

Даже взрослые, которые сначала говорили «будь добр к Тхэёну», стали останавливать меня: «Это уже перебор».

Но мне было не жалко. Если бы не он тогда, не только я, но и вся моя семья...

Тхэён был для меня не просто спасителем — почти богом.

После того дня море стало моим кошмаром. Даже во сне я просыпался в ужасе. Береговой линии я избегал.

Но в резюме нельзя написать правду. Пришлось «приукрасить»...

— Э-это просто любопытство, раз уж я теперь буду здесь работать...

— Что?

— Сотрудники... они ведь морские существа? Вам нужно периодически возвращаться в море? И мне тоже придётся?

Речные дельфины вроде меня обходятся пресной водой. Но морским видам, по слухам, нужно «пополнять солевой баланс».

Если обман вскроется — прощай, 3 миллиона вон!

Я уже готов был начать «солевые тренировки».

Мужчина, заметив мой страх, покачал головой:

— Зачем тебе с нами?

— То ес... то есть не нужно?!

Он усмехнулся, махнув рукой: «Валяй».

Я поклонился и развернулся...

— Погоди.

— Опять?! — Хагён раздражённо повернулся, чувствуя, как мужчина снова хватает его за руку.

— Адрес неверный.

— А... адрес?

— Ты же не будешь ездить из провинции? Нужен сеульский адрес.

Хагён почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Ведь жилья в Сеуле у него и правда не было...

— Ладно, неважно, — мужчина махнул рукой. — У нас есть общежитие. Нужно?

— Общ... общежитие?!

— Угу. Мансарда прямо над офисом, — он показал пальцем в потолок.

Глаза Хагёна загорелись. Он так энергично закивал, что шляпа съехала набок:

— Да! Очень хочу!

Дзинь!

В дверях появился здоровяк — тот самый Гоун, напоминавший ожившую дверную косяк.

— Новый уборщик поселится в мансарде. Гоун, проводи его.

— В мансар... мансарде? — Гоун растерянно моргнул, но, встретив взгляд боса, тут же вытянулся: — Так точно! Пошли, салага!

Его лапа дружелюбно подтолкнула Хагёна к выходу. Тот на ходу поправлял шляпу, ликуя:

«Крыша над головой! Да ещё за 300 тысяч! Может, этот бандитский притон не так уж и плох...»

Пока Хагёна вели на чердак под дружелюбным напором Гоуна, Сано вернулся в офис с готовым трудовым договором.

— Господин Мухон, а где новый сотрудник?

— На чердаке.

— ...На чердаке? Почему? — Сано склонил голову набок.

Чердак был местом особенным — туда поднимался только сам господин Мухон, чтобы проверить погоду. Священное пространство, куда не ступала нога простых сотрудников, даже высокопоставленных.

И теперь туда отправили парнишку, которого только что наняли? Почему?

Господин Мухон нахмурился, наблюдая, как Сано водит глазами, словно горошины. В отличие от милого речного дельфина, чьи глазки перекатывались так естественно, его подчинённый выглядел нелепо.

— Он похож.

— На кого, господин?

— На того дельфина, что я спас недавно.

— ЧТОО?! — Сано аж подпрыгнул.

18 лет назад произошло нечто невероятное — Мухон, веками дремавший в глубинах, внезапно объявил, что поднимется в мир людей, и исчез.

Как только властитель Западного моря, великий морской змей Мухон пропал, в подводном царстве начался переполох. Немедленно на сушу отправили Сано и Гоуна с приказом вернуть господина.

Они готовились к долгим поискам, но нашли его неожиданно быстро — на прибрежном мелководье рядом с проходом в Западный морской дворец.

— Господин Мухон!

— Как вы могли исчезнуть без предупреждения! — Сано буквально трясся от волнения. — Мир людей изменился за последний век! Вы могли попасть в беду!

Они вели себя как гиперопекающие родители, не отпускающие ребёнка на детскую площадку. Мухон лениво махнул рукой, приказывая замолчать. Его верные слуги мгновенно сомкнули рты — один лишний звук, и их могли сослать в бурное Восточное море.

Довольный наступившей тишиной, Мухон наконец заговорил:

— У меня украли.

— ...Что?

— Дельфина, которого я спас. Отвлёкся на мгновение — и его уже нет.

— Д... дельфина? — Гоун и Сано переглянулись.

В Западном море водятся дельфины? Эта новость явно застала их врасплох.

Но главный вопрос был в другом — почему господин Мухон вообще подобрал этого дельфина? Известный своим равнодушием ко всему живому...

Однако сейчас Мухон был вне себя от ярости. Тот дельфин, которого он почти спас, был у него буквально выхвачен из-под носа каким-то человеческим детёнышем. Пока он на секунду отвернулся, чтобы принять человеческий облик, этот ворюга утащил его добычу!

При воспоминании кровь снова ударила в голову. Мухон вынужден был успокаивать себя, вспоминая голосок того, кто цеплялся за его бока:

— С-спасите меня. Пожалуйста, спасите...

Розовые, как кораллы, волосы колыхались в воде. Такой прекрасный голос, такие изящные слёзы — самое очаровательное существо, что он видел за свою долгую жизнь.

Неплохая находка для первого выхода из векового сна. Да что там неплохая — просто восхитительная!

И тогда Мухон, вопреки своему обыкновению, игриво спросил:

— А что ты мне дашь за спасение?

— Всё! кх-кх Всё что угодно!

Дельфинёнок захлёбывался, но продолжал обещать. Услышав это, Мухон усмехнулся и вынырнул на поверхность:

— Ладно, раз уж я тебя спас, теперь ты мой.

Увы, ребёнок потерял сознание, не услышав этих слов. Когда Мухон нырнул, чтобы снова принять человеческий облик, малыш бесследно исчез.

Вскоре вдалеке он заметил того самого ребенка — окруженного семьей и сияющего счастливой улыбкой. Тот, кто так прекрасно плакал в его объятиях, улыбался еще прекраснее.

С того дня Мухон окончательно обосновался на суше. В ожидании дня, когда розовый дельфин явится исполнить свое «что угодно».

— Значит... этот уборщик — тот самый дельфин? — осмелился спросить Сано.

— Возможно. На это я и надеюсь.

Если бы Хагён действительно оказался тем самым речным дельфином, а здание, которое он случайно выбрал, принадлежало Мухону... Это было бы совпадением круче, чем выигрыш в лотерею.

«Неужели он действительно преодолел все эти случайности, чтобы найти меня?» — уголки губ Мухона непроизвольно поползли вверх при мысли, что теперь он может не спеша разузнать правду.

Сано, увидев это редкое доброе выражение на лице господина, испуганно опустил голову, боясь быть наказанным за свою дерзость.

Они с Гоуном так и не поняли, как Мухон мог найти дельфина в чужом море. «Раз сказал — значит было», — решили они в итоге.

Честно говоря, они даже подозревали, что господин, проснувшись после долгого сна, мог принять сон за явь. Но сегодня, увидев, как он нанял никому не нужного уборщика и даже оформил трудовой договор, они убедились — это не бред.

И еще — тот дельфин явно был не обычным морским созданием.

— От него пахло не солью, а илом...

— Верно. Он сказал — речной дельфин.

— О-о, так в Корее водятся речные дельфины? — удивился Гоун.

Сано хлопнул кулаком по ладони, и его лицо озарилось пониманием. «Так вот почему он не искал в Восточном или Южном морях!»

Облегчение разлилось по его лицу, будто вырвали больной зуб. Сколько же они носились между морем и сушей, не понимая цели! Если этот уборщик и правда Тот Самый Дельфин — кошмар наконец закончится.

— Значит, нужно подтвердить его личность и уговорить переехать во дворец?

— М-м... Не выйдет.

— ...Почему? — Сано склонил голову, хотя уже мысленно проработал весь план переселения.

— Хагён боится моря.

Мухон вспомнил, как тот дрожал при упоминании воды. Детская травма, о которой он написал в резюме. Даже мысль о ней заставляла его лицо искажаться страхом.

«И посмел написать, что преодолел этот страх!» — Мухон постучал пальцами по подлокотнику. Но даже эта наглость казалась ему... милой.

— Как... тогда поступим? Речной дельфин, боящийся моря — это же как воробей, страдающий от боязни высоты!

Мухон на секунду задумался, затем пожал плечами:

— Не тащим его в море сразу. Сначала убедимся, что это он. Время есть.

Фактически это означало: «В Западное море пока не вернемся». Да и уверенности, что Хагён — тот самый детеныш, у него не было.

Услышав это, Сано бессильно опустил брови восьмеркой. «Значит, беготня продолжится...»

***

— Э-это и есть общежитие? — Хагён растерянно озирался по сторонам, осматривая пустую крышу с одиноким навесом и искусственным прудом.

Гоун неловко засмеялся и повел его дальше, где за лестничной конструкцией внезапно открылся вид на традиционный корейский дом с просторной верандой — прямо на крыше сеульского офисного здания.

— О-о-о... — глаза Хагёна округлились, а рот невольно раскрылся.

Его реакция была понятна — это была не "комната в общежитии", а одна из личных резиденций Мухона. Даже Гоун понимал абсурдность ситуации.

— Господин Мухон очень... заботится о персонале, — тщательно подбирал слова Гоун. — Для сложной работы нужен хороший отдых.

Его туманные объяснения только усилили подозрения Хагёна. «Придется вести себя тише воды, ниже травы», — подумал он, глядя на этот "служебный дом", больше напоминавший дворец.

— Кхм-кхм, иди сюда. — Гоун поманил Хагёна, который озирался как школьник на экскурсии.

— Можешь выбрать любую из этих комнат.

— ...Любую?

— Да, все свободны. Выбирай какую хочешь.

Хагён наклонил голову в недоумении. Если это общежитие для сотрудников... почему все комнаты пустуют? Кто строит такое роскошное жильё и не использует его?

— А где комнаты других сотрудников?

— Э... Их нет.

— Совсем нет?

— Угу.

Эти слова полностью противоречили предыдущим заверениям о "заботе о персонале". Поспешно закончив этот абсурдный разговор, Гоун собрался уходить:

— Ладно, я пошёл.

Хагён хотел спросить о своих обязанностях уборщика, графике работы и питании — но Гоун уже пятился к выходу и исчез, прежде чем его успели остановить.

— Медленный, но быстрый... — пробормотал Хагён, оставшись один на широкой веранде. Он снял шляпу, позволяя свежему воздуху овеять дыхательные отверстия на макушке. Мягкие поры кожи раскрылись, напряжение постепенно ушло, и уголки губ непроизвольно поднялись.

Раз сказали, что можно выбрать любую комнату, значит сначала нужно осмотреть варианты.

Пройдя мимо просторной кухни и свернув в коридор, он увидел несколько традиционных корейских дверей. В глубине души он опасался найти в комнатах молотки или пилы, но вместо этого увидел аккуратно расставленные предметы, словно со съемок исторической драмы:

Толстые матрасы с изящной вышивкой. Традиционные лампы-хорхван на прикроватных столиках. Комоды, инкрустированные перламутром.

Такое убранство казалось слишком роскошным для обычного общежития сотрудников. Все комнаты были оформлены в одном стиле.

Вернувшись по коридору, Хагён выбрал первую увиденную комнату с вышитым китовым одеялом.

— Ваааа, какое мягкое!

Тщательно проверив, что в комнате нет следов чьего-либо пребывания, он первым делом прыгнул на пухлую перину. В деревне ему приходилось спать на тонких матрасах, почти как на голом полу — а здесь постель была такой мягкой, что спина совсем не чувствовала твердой поверхности!

Он с удовольствием барахтался на одеяле, размахивая руками и ногами, пока его розовые волосы растрепались по всей постели.

Измученное за последние два дня тело умоляло погрузиться в сладкий сон, но Хагён заставил себя подняться и взять почти разряженный телефон. Он вспомнил о бабушке, которая наверняка ждала его звонка.

Телефон прозвонил всего пару раз, прежде чем раздался голос бабушки:

— Ай-яй, наш поросёночек! Как устроился на работе?

Хагён не смог рассказать, что его обманул Тхэён. Он лишь сказал, что благополучно добрался, и бабушка решила, что он уже приступил к работе.

«Опять приходится лгать», — поморщился он, но выбора не было.

— Угу! Всё отлично. Меня поселили в прекрасном общежитии.

— Да ну? Неужели этот Тхэён повзрослел?

— Д-да! Я просто хотел сказать, что у меня всё хорошо. Мне пора на работу, пока!

— Уже? Тогда позвони вечером, ясно?

Бабушка повесила трубку только после того, как несколько раз заставила его пообещать перезвонить. Лгать было неприятно, но это лучше, чем беспокоить её.

Хагён вздохнул и принялся раскладывать вещи. Всё его имущество умещалось в несколько предметов одежды, дневник, ноутбук и зарядное устройство.

«Зато смогу быстро собраться, если придётся бежать», — попытался он взбодриться, глядя на скромные пожитки. Всё-таки это место явно не было обычной компанией.

— Ну что, пора работать!

Он встал, надвинул шляпу и потянулся. Было ещё до полудня, и сидеть целый день в общежитии казалось подозрительным.

Хагён с сожалением в последний раз окинул взглядом уютное одеяло и открыл дверь — чтобы тут же вскрикнуть от неожиданности, столкнувшись нос к носу с чёрной тенью.

— Ну конечно, дельфин... — брови мужчины дёрнулись от пронзительного визга. Лишь услышав этот низкий голос, способный пробить пол, Хагён понял, что перед ним сам господин Мухон. Он робко отступил назад, чувствуя, как сердце колотится, а дыхательные отверстия на макушке судорожно сжимаются.

Подняв голову, он увидел всё так же нахмуренное лицо босса.

— З-здравствуйте...

— О, и вежливый какой, — неясно, похвала это была или насмешка, но мужчина протянул ему листок бумаги с надписью «Трудовой договор», написанной от руки.

Проблема заключалась в том, что бумага вся была покрыта водяными знаками «SAMPLE», будто её срочно распечатали из интернета.

— Э-это... неофициальный документ...

— Как это? Здесь же написано «договор».

— Это образец из другой компании. Он не имеет юридической силы...

— Чего?! — голос Мухона прогремел, заставляя Хагёна съёживаться.

«Надо было просто взять, зачем я раскрыл рот...» — мысленно ругал себя парень, но поздно было сожалеть.

Между ними повисла неловкая пауза. Неожиданно первым нарушил молчание мужчина:

— Тогда пойдём заключать нормальный трудовой договор.

— Куда именно?

— Увидишь.

Он усмехнулся, подняв лишь один уголок губ, и зашагал вперёд. Хагён поспешно засеменил следом, следуя за его широкой спиной через длинный коридор обратно на главную веранду.

— И правда милый, как щенок.

— Что-что?

— Неважно.

Хагён из-за нервного напряжения не расслышал его бормотание и переспросил, но мужчина лишь равнодушно отмахнулся, не собираясь повторять. Хагён кружил вокруг, полный любопытства, но рот босса оставался на замке.

В итоге трудовой договор в тот день пришлось составлять самому Хагёну в Word'е. Ощущение, когда тебя со всех сторон окружают сотрудники в чёрных костюмах...

Поначалу он думал, что они следят за ним — вдруг в компьютере есть секретные документы компании? Но вскоре понял, что это было глупое предположение.

Каждый раз, когда он создавал таблицу, вокруг раздавались восхищённые возгласы "О-о-о!", то же самое происходило при увеличении размера шрифта.

«Неужели сейчас в школах даже этому не учат?..» — смущённый Хагён продолжал печатать, испытывая странную смесь неловкости и жалости.

— О-о-о! Да у нас уборщик — золотые руки!

— А эту штуку тоже умеешь? Эти квадратики с цифрами...

Хагён моргнул:

— Вы про Excel?

— Ага, точно! И такое можешь?

Он кивнул, скромно опустив глаза. Скромничать было глупо — у него же был сертификат первого уровня.

— У меня даже квалификация по компьютерной грамотности есть.

Новая волна восхищённых возгласов «О-о-о!» прокатилась по комнате.

«Что за странная компания...»

В итоге Хагён сам составил трудовой договор и подписал его. Когда он протянул документ боссу, тот с гордым видом долго изучал бумагу.

«Что за странный директор...»

— Господин директор... А что мне нужно убирать? И насчёт еды... Мне самому покупать?

— Убирать? Свою комнату. Есть? На кухне готовь, когда проголодаешься.

— И... это всё?

— А что ещё нужно?

Мужчина пожал плечами и положил документ в верхний ящик своего стола — тот самый, что нельзя было открыть без ключа.

«Зачем так тщательно прятать?» — в голове Хагёна снова загорелась тревожная лампочка. Нанимают уборщика, но велят убирать только свою комнату? Да ещё и кухня в свободном доступе?

«Ясно! Хотят откормить и продать на органы!»

— Н-нет, больше ничего не нужно. Я понял.

Вид босса, будто готового тут же его растерзать, заставил Хагёна поспешно замахать руками. «Лучше тихо дождаться рассвета и сбежать», — решил он.

С трудом изобразив улыбку, он поклонился и вышел из кабинета.

«Кажется, вышло естественно», — думал Хагён, не подозревая, что со стороны это выглядело подозрительнее некуда. Лицо, полное сомнений, но никаких объяснений — лишь поспешный отказ...

Мухон, наблюдавший за удаляющейся спиной, усмехнулся:

— Нет, ты не выберешься отсюда.

Хагён, не подозревая о пристальном взгляде Мухона, укрылся в своей комнате с китовым одеялом. Строго говоря, это было халатным уклонением от обязанностей, но никто из сотрудников даже не попытался его найти. И это тоже казалось подозрительным.

Сгорбившись в углу, он провёл так несколько часов, пока за окном не забрезжил рассвет.

— Пожалуй, сейчас самое время... — прошептал он.

Комната действительно казалась пустынной. Если удастся избежать случайных встреч — побег возможен.

Он собрал заранее приготовленные вещи, взял полностью заряженный телефон и накинул рюкзак.

Всего 24 часа в этом месте — но какое же оно было уютное! Если бы не подозрительный директор, он бы остался здесь надолго...

С сожалением причмокнув, Хагён на цыпочках двинулся к выходу. Три часа ночи — идеальное время для побега. Осторожно приоткрыв дверь, он убедился: общежитие погружено в кромешную тишину.

Тук-тук. Сердце бешено колотилось. Он ведь даже не воровал ничего — но необходимость красться как преступник вызывала невероятное напряжение.

Ирония заключалась в том, что при всех этих «Миссия невыполнима» эмоциях, на его пути не было ни единого препятствия. Пустой коридор, тишина — лишь его собственное дыхание нарушало предрассветную мглу.

— Фух... — Хагён, спустившись на первый этаж при свете экрана телефона, был весь в поту. Он провёл маленькой ладонью по лбу, щекам и затылку.

Ещё три шага — и свобода. Именно в этот момент, когда он уже начал расслабляться...

— Куда это? — голос, гуще ночной тьмы, разнёсся по холлу.

Хагён остолбенел, не в силах даже вскрикнуть. Мухон, не спеша обойдя окаменевшего «беглеца», наклонился, чтобы встретиться с ним глазами.

— Чернила на трудовом договоре ещё не высохли, а ты уже сбежать собрался?

— Э-э...

— М? Кан Хагён. Отвечай.

В кромешной тьме коридора сверкали лишь чёрные глаза Мухона. Положение Хагёна можно было сравнить с мышью перед питоном. Причём о-о-очень крупным.

Он еле заметно покачал головой, вжав шею в плечи:

— Я н-не сбегаю...

— Тогда?

— На... прогулку...

— С рюкзаком? Среди ночи?

Вот большая рука взметнулась вверх. Хагён зажмурился, ожидая удара, но пальцы схватились за ремень его рюкзака.

Мухон провертел маленького речного дельфина на месте, ловко стащив ношу с его плеч. Лицо Хагёна исказилось от потрясения — в мгновение ока он лишился всего своего имущества.

— Я пока присмотрю за этим.

— Зачем?! — он потянулся к рюкзаку, но проиграл по всем параметрам: рост, комплекция, длина рук.

174 см, которыми он так гордился, оказались бесполезны против этого гиганта.

Мухон же, не обращая внимания на травмированное самолюбие дельфина, действовал решительно. Как дровосек, спрятавший одежду небесной феи, он знал — чтобы удержать Хагёна, нужно что-то забрать. Пусть другие морские обитатели посмеются над его мелочностью, но сейчас они были одни.

— Я же храню твоё богатство!

— Да это же не всё моё имущество!

— Губы себе слюной измажь перед тем как врать! — Мухон грубо провёл ладонью по шляпе Хагёна, с непривычной нежностью сминая мягкие дыхальца на его макушке. Ощущение было... странным.

Хагён вздрогнул, ощутив мурашки от макушки до кончиков пальцев, и резко отстранился от ладони Мухона. Он снова попытался выхватить рюкзак — и снова потерпел неудачу.

«Ну и бессовестный же тип...» — мысленно ругался он, глядя на свою скромную собственность в чужих руках.

Мухон тем временем выдвинул предложение:

— Неделю.

— Что?

— Попробуй проработать неделю. Не думай о побеге. Если потом всё равно не понравится — верну.

— Правда?

Несмотря на подозрительный взгляд Хагёна, мужчина невозмутимо кивнул. Хагён надул губы, размышляя, но вскоре твёрдо заявил:

— Я хоть и подписал сегодня контракт, но не стану участвовать в чём-то незаконном!

— Незаконном?

— В торговле органами, наркотиками, ростовщичестве и прочем!

Все перечисленные «профессии» были уделом отбросов. А Мухон, напротив, как раз спасал морских обитателей от таких типов на суше.

Он тяжело вздохнул, осознав масштаб заблуждений дельфина.

«Так вот почему он так боялся... Всё время только и думал, как сбежать».

— Цыц, — фыркнул Мухон, списывая страх Хагёна на его природную робость, совершенно игнорируя, что их с подчинёнными грозный вид и мрачная обстановка офиса могли кого угодно напугать.

Хагён отступил на шаг, увидев недовольную реакцию. «Не слишком ли я прямо высказался?»

— Я таким не занимаюсь. Впрочем, обо всём узнаешь со временем. Кан Хагён, ты знаешь моё имя?

— Э-э... нет.

— И это называется работать? «И Мухон».

Он ткнул Хагёна в щёку пальцем, отчего тот едва не потерял равновесие.

«Даже если я ему не нравлюсь, тыкать пальцем в дельфина — это же полное отсутствие манер!»

Мухон, впрочем, сам был ошеломлён — он же старался быть аккуратным, а Хагён чуть не упал от одного прикосновения.

— Ну и слабак... Где тебя использовать-то?

— Я не слабый! Это вы просто слишком сильный!

— Так как меня зовут?

— И... Мухон.

— Умная голова.

Он погладил Хагёна по голове, смягчив прикосновение, словно дедушка, хвалящий внука за пятёрку в диктанте. Хагён невольно рассмеялся.

— Не забывай.

На этот раз прикосновение к дыхательным отверстиям на макушке вызвало лишь щекотку, заставив его поёжиться.

«И Мухон... Самое крутое имя, что я слышал. Не забуду».

Позже Мухон лично проводил его обратно в комнату. Осмотрев помещение, он сказал:

— Уныло. Хочешь, повесим что-то с дельфинами?

— Не надо...

Хотя предложение было заманчивым, Хагён боялся «обрастать долгами».

Мухон, заметив его сомнения, легко отступил — видимо, не зная о корейской традиции трижды предлагать что-то из вежливости.

— Тогда до завтра, — Хагён надул губы, слегка подтолкнув Мухона к выходу.

— Ага. К девяти утра.

— Ладно... А ноутбук из рюкзака можно?

Мухон достал ноутбук и протянул.

— И пижама нужна...

В ответ он получил комплект удобной спортивной одежды.

— Мне ещё нужно писать ежедневный дневник, так что нужны тетрадь и ручка...

Мухон протянул ему маленький блокнот и ручку.

— И ещё...

— Хватит.

В рюкзаке остались только одежда и зарядка. Мухон покачал головой, давая понять — лимит исчерпан. Брови Хагёна грустно опустились.

— А как мне заряжать телефон?

— Приходи ко мне в кабинет.

— Каждый день?

— Ага, каждый.

Мысль о том, что придётся ежедневно видеть начальника, от которого уже мутит, казалась жестоким наказанием.

Мухон равнодушно повернулся спиной. Хагён стоял как вкопанный, пока его широкая спина не исчезла вдали.

Побег провалился — теперь он был обречён провести здесь неделю.

— А, ладно! — Хагён плюхнулся на кровать. Его невыспавшийся мозг отказался думать дальше.

«Неужели правда нужно будет только убирать свою комнату и готовить еду?»

Уткнувшись лицом в мягкую подушку, он усмехнулся: «Где это видано, чтобы у кого-то была такая сладкая работа?» — и провалился в сон.

На следующее утро он понял, что этот «счастливчик» — он сам.

— Давай, работай.

— Здесь...?

— Ага, готовь завтрак. Это твоя работа.

Мухон уселся за стол, с удовольствием наблюдая, как речной дельфин возится на кухне.

"Так и шею свернёшь..." — пробормотал Хагён, недовольно осматривая кухню.

Он бегло изучил расположение приборов и инструкцию к индукционной плите, затем направился к холодильнику. «Если здесь никто не живёт, откуда взяться продуктам?» — размышлял он, не понимая, зачем ему готовить завтрак.

Но, открыв холодильник, он ахнул:

— О-о-о!

Внутри было всё — от курятины, говядины и свинины до утки, морского ушка, трепанга, морского ежа, водорослей и скумбрии. Лишь пресноводных продуктов не хватало.

«Как компания с одним сотрудником может позволить себе такой холодильник?» — его маленький мозг отказывался понимать.

Наклонившись ближе, он чуть не свалился внутрь.

— Осторожно.

Мухон, появившийся неизвестно когда, схватил его за шкирку и оттащил, как щенка. Хагён надулся, но спорить не посмел.

— Как я буду готовить, если не отпустите...

— Бери что нужно быстро. Простудишься от холода.

— Ладно...

«Кто вообще простужается от холодильника?» — мысленно возмутился он, набирая продукты.

Вскоре стол ломился от ингредиентов.

— Что ты собрался готовить из всего этого?

— Сырный суп с тофу, салат из морского ушка, рулетики из яиц, жареную скумбрию и тушёную свинину.

— Это что, банкет?

Мухон скептически осмотрел его хрупкую фигурку:

— Ты всё это съешь?

— Это для всех сотрудников...

— Сотрудников? — брови Мухона поползли вверх. — Ты что, собрался кормить этих рыбёшек?

— Э? А разве не...?

Хагён искренне думал, что должен готовить для всех сотрудников. Мысль о том, что нужно кормить только себя (да ещё и босса), даже не приходила ему в голову.

Они стояли, моргая и не понимая друг друга — оба не слишком красноречивы. Наконец Мухон нарушил молчание:

— Готовь только для нас двоих.

— О... Вы тоже не завтракали?

Мухон кивнул, скрыв факт, что час назад Сано уже подавал ему обильный завтрак из пяти блюд. Он уселся наблюдать.

Хагён, перебирая продукты, наконец спросил:

— Тогда быстренько сделаю суп и жареную скумбрию. Вы... рыбу не любите?

— Люблю.

— А, понятно...

«А я-то думал, раз всех называет "рыбёшками", значит не ест морепродукты», — покачал головой Хагён, принимаясь за готовку.

Хоть он и не указал это в резюме, кулинария была его сильной стороной. Настолько, что даже привередливые старики в деревне облизывались.

Ему жутко хотелось похвастаться своим мастерством, но он сдержался, сосредоточившись на процессе.

«Попробовал бы шеф — сразу бы понял, что такой вкуснятиной нельзя наслаждаться в одиночку!»

Расплывшись в улыбке, Хагён засучил рукава. Ингредиенты были настолько свежими, что один аромат сводил с ума.

— Супчик булькает, моё сердечко булькает, буль-буль-буль — как весело! — напевал он, помешивая содержимое кастрюли.

Обычно он готовил в одиночестве, поэтому привычка распевать песни вылезла сама собой. Вот только за его спиной сидел сам директор, наблюдая за этим концертом.

— В глиняном горшочке — самый вкусный суп! Буль-буль-буль!

Мухон схватился за висок. Это не было ни шаманскими напевами, которые люди пели у моря, ни современными хитами.

Непонятный жанр, странные слова — но голос Хагёна оказался на удивление приятным. Будь на его месте кто-то другой, Мухон уже давно вышвырнул бы певца за дверь.

Хагён, не подозревающий, что его миловидность спасла ему мягкое место, закончил украшать блюдо зелёным луком.

— Очень быстро, — заметил Мухон, когда перед ним появились идеально сервированные суп, рис и скумбрия.

— С хорошими продуктами — легко! Кушайте на здоровье!

— Ага. После таких песен нужно подкрепиться.

Хагён застыл с палочками в руке. Только глаза бегали из стороны в сторону.

— Так и простоять целый день? — Мухон стукнул по палочкам Хагёна, заставив того очнуться.

— Вы... слышали мою песню?..

— А разве ты не для меня пел?

— Н-нет! Я пел очень-очень тихо...

Хагён отчаянно защищался, но его оправдания лишь заставили Мухона фыркнуть. Ухмылка, играющая на его губах, вызвала у Хагёна лёгкое раздражение — правда, без тени страха.

— А что? Ты хорошо поёшь.

Мухон бросил несколько слов похвалы, опасаясь, что обиженный дельфин откажется от еды. Хагён постепенно расслабился, его брови вернулись на место.

— Люди знают, что морские дельфины хорошо поют, но о речных даже не догадываются, — с гордостью подняв подбородок, объяснил он. — Просто среди нас нет знаменитостей, но мы поём не хуже!

— Правда? Не знал.

— А вы... э-э... вы тоже морское существо?

Хагён вдруг осознал, что не знает, кем на самом деле является Мухон. Тот называл сотрудников «рыбёшками», но о себе ничего не говорил.

«Я рассказал ему всё о себе, кроме размера трусов... а он — только имя», — мысленно надулся Хагён, но быстро успокоился, вспомнив, кто здесь платит зарплату.

Мухон в ответ лишь кивнул.

— Я живу в море.

— Понятно...

Ответ оказался именно таким, какого Хагён опасался. В его сердце защемило.

Речных дельфинов всегда презирали морские сородичи, и взрослые с детства рассказывали детям об их подлости. Даже ни разу не видев морского дельфина, Хагён уже заранее морщился при мысли о них. Не говоря уже о том детском испуге, когда он чуть не утонул.

«Морское существо...» — Хагён сглотнул и осторожно спросил:

— А... какой именно? Вы такой... большой... Может, акула?

На самом деле, его пугал не размер, а внешность, но это он оставил при себе.

«Если не акула, то кит? Или морской крокодил? Морской лев?» — почему-то в голове возникали только свирепые и опасные варианты.

Но Мухон лишь пожал плечами и плотно сжал губы. Точнее, продолжил есть. Ждать ответа было бесполезно.

Хагён тоже сдался и принялся за еду. Почему-то рис оказался невероятно вкусным. После двух дней голода даже песок показался бы деликатесом, но...

Тишину прервал голос Мухона:

— У тебя тоже есть это? Молодёжь сейчас выкладывает в интернет видео, если хоть немного умеет петь.

— Ч...что?

— Ты же сам сказал — хорошо поёшь. Должен знать, что у тебя получается.

Лицо Хагёна побелело.

Мухон ожидал, что дельфин радостно поделится ссылкой на свои видео, но реакция оказалась странной. Неожиданный поворот заставил его поднять бровь.

— Что это за выражение лица? — спросил Мухон, отчего Хагён побледнел ещё сильнее. Он замотал головой так резко, что подавился рисом и закашлялся.

Мухон, опасаясь, что паренёк и правда задохнётся, протянул ему воду. Кашель прекратился только после того, как Хагён осушил стакан до дна.

— Я не веду соцсети! И видео не снимаю!

— Да?

— Нет-нет, совсем не снимаю!

Он повторял это с таким видом, словно вор, наступивший на собственный хвост. Даже трёхлетний ребёнок заподозрил бы неладное. Мухон наклонил голову, внимательно изучая его:

— ...

— Кхм-кхм... Вкусно.

Под этим взглядом по спине Хагёна побежали мурашки. Глаза Мухона, наполовину принадлежащего морским созданиям, и правда выглядели странно.

Не в силах больше выдерживать этот бездонный взгляд, Хагён отвел глаза — и они упали на суп. «Всё из-за тебя», — мысленно обвинил он безобидный глиняный горшок.

Внезапно его осенило, и он резко поднял голову.

— Господин директор!

— М-м?

Хагён вдруг резко поднял голову, глаза круглые от тревоги.

— Вы ведь... не снимали видео, где я пою?

— Хм... А стоит ли?

Чем паничнее становился Хагён, тем спокойнее выглядел Мухон. Он подперел щёку рукой, явно наслаждаясь моментом.

Под столом Хагён заёрзал ногами, но собрался с духом и выдал «угрозу» дрожащим голосом:

— У меня есть авторские права! Вы не имеете права снимать без разрешения!

— Ты про право на изображение?

— Д-да! И на изображение тоже! А ещё у «Песни про суп твэнджан» есть авторские права — я её сочинил!

«Так эта странная песенка называется "Песня про суп твэнджан"?» — Мухон кивнул, запомнив самую бесполезную деталь.

Вряд ли эта «песня» стоила таких сложных терминов, как «авторское право»... Но он не был настолько подлым, чтобы делать то, что явно не нравится ребёнку.

— Я не снимал.

— И впредь не снимайте!

— А ты будешь петь ещё?

— Э-э... Не могу обещать. Я пою, когда мне весело, грустно, тяжело или просто хочется есть.

То есть он поёт вообще без повода? Мухон с трудом сдерживал улыбку и просто кивнул.

— Ладно, не буду снимать. Пой сколько влезет.

— Спасибо!

Лицо Хагёна, минуту назад переливавшееся всеми оттенками паники, наконец вернулось к своему обычному розоватому цвету.

«И чего стыдиться? Вроде поёт неплохо», — подумал Мухон, не понимая его смущения, и махнул рукой.

***

После завтрака Хагён обнаружил, что ему совершенно нечем заняться. Он последовал за Мухоном в офис в надежде получить хоть какое-то задание, но никто и не подумал поручить что-то молодому речному дельфину.

Даже воды налить не попросили — все были слишком заняты, словно считали его пустым мешком с рисом, забытым в углу.

Почувствовав себя одиноким среди суеты, Хагён незаметно прокрался в туалет. Как он и предполагал, в дальнем углу стояли ведро, швабра и чистящие средства. Доставая тряпку, он решил: «Раз не дают работу — найду её сам!»

С мокрой тряпкой в руках он начал протирать офис по периметру — подоконники, верхушки шкафов, цветочные горшки.

«Говорили, нужен уборщик... а тут и так всё блестит», — недоумевал он, не найдя на тряпке ни пылинки. Может, директор и правда имел в виду только уборку в его комнате?

Но раз начал — надо закончить! Сжав тряпку решительнее, Хагён двинулся к центру офиса.

Вот как раз когда он добрался до зоны с рабочими столами сотрудников, откуда-то донёсся стук калькулятора — тук-тук, тук-тук. Такой родной звук, будто бабушка в деревне сводит бюджет.

«Неужели в наше время ещё кто-то стучит по калькулятору?» — заинтересовался Хагён и пошёл на звук.

Очень скоро он обнаружил источник — тот самый здоровяк, что вчера провожал его в общежитие. Тот яростно скрёб голову, тыкал в калькулятор, снова смотрел в монитор, и всё это в таком темпе, что напоминало черепаху, выползшую на сушу.

Хагён подкрался сзади и несколько минут наблюдал за этим «цифровым мазохизмом». То, что он увидел, потрясло его до глубины души.

«Какой чёрт заставляет его вводить числа ТАКИМ способом?!» — обычно не лезший в чужие дела Хагён не выдержал и осторожно тронул сотрудника за плечо.

— Э-эм, извините...

— М-м?

Гоун обернулся на ощущение, будто его ткнули пуховой подушкой, и округлил глаза, увидев уборщика.

Со вчерашнего вечера он знал от Сано (ближайшего друга и «правой руки» Мухона), что этот «уборщик» — важная персона. Тот самый речной дельфин, за которым шеф пристально наблюдает.

Но почему он здесь?

Моргая, как сова, Гоун уставился на Хагёна. Тот в ответ озорно улыбнулся, и на его пухлых щечках появились предательские ямочки.

— Здравствуйте! Я Кан Хагён, с сегодняшнего дня работаю здесь. Спасибо, что вчера проводили меня в общежитие.

— А, да. Рад познакомиться, я Пак Гоун.

Гоун неловко продолжил разговор, не меняя позы. Хагён, не обращая внимания на его дискомфорт, указал на экран:

— А это... что вы делаете?

На экране был ряд цифр, внизу — итоговая сумма. Проблема в том, что он вбивал каждое число в калькулятор вручную.

«Зачем?! У тебя же открыт Excel!»

Этот момент окончательно убедил Хагёна, что надо вмешаться.

— Это? Учитываю арендные платежи...

«Ага, "арендные платежи"! Значит, всё-таки рэкетиры!»

Хагён вспомнил странные глаза Мухона и содрогнулся. «Надо быть осторожным... но сначала разберусь с этим».

— А зачем вам калькулятор?

— Э-э? Потому что в уме считать сложно! Ты что, намекаешь, что я тупой?

— Нет-нет! Конечно нет!

Он поспешно замахал руками, затем осторожно взял мышь и клавиатуру.

— У меня есть сертификат по этой программе. Можно я введу формулу для автоматического расчёта?

— Формулу? Что за...? Ладно, попробуй.

Гоун скептически передал данные, опасаясь, что всё придётся переделывать.

Хагён размял пальцы, будто готовясь играть на пианино.

— Всё просто. Выделяем ячейки, вводим формулу — и программа сама складывает числа.

Его пальцы летали над клавиатурой, не глядя, без единой ошибки. Гоун смотрел, как на магию, глаза всё шире.

— Готово! Проверьте.

Менее чем за три минуты Хагён закончил. Результат совпал до последней воны.

«Чёрт, я три дня это вбивал!» — Гоун схватился за шею.

— Что-то не так?

— Нет... идеально. Молодец.

Его каменная ладонь похлопала Хагёна по плечу.

Глаза Хагёна заблестели. Похвала от Мухона, теперь от Гоуна...

«Говорят, даже киты танцуют от похвалы» — и Хагён, конечно, застучал по клавишам ещё энергичнее. Вскоре вокруг собрались другие сотрудники. Повторилась история с трудовым договором.

— Сделай и это.

— Ого, да ты быстро! Тогда вот это тоже!

Как стая акул вокруг добычи, сотрудники окружили Хагёна, прижимая к груди папки с документами. На всех бумагах виднелись следы ручной обработки. «Неужели здесь больше десяти человек, и никто не умеет работать с программами?..» Даже сейчас это казалось странным.

Но Хагён и на родине привык решать проблемы старших. Ему даже нравилось, что его постоянно о чем-то просят. По сравнению с абсурдными приказами босса вроде «поешь и уберись в комнате» это было просто прекрасно. Наконец-то он чувствовал, что отрабатывает свою зарплату.

До самого конца обеденного перерыва Хагён не отрывался от монитора. Со времен подготовки к экзамену на сертификат он впервые так долго сидел, уткнувшись в экран — глаза уже болели. Он быстро моргнул, пытаясь справиться с сухостью век, и наконец закончил последний документ, передав его коллеге через два стола.

— Вау! Спасибо! Ты новенький?

— М? Да.

«Мужчина с короткими рыжими волосами, уложенными острыми пиками, представился как «Бу Гынрим» и усмехнулся. Он был похож на главного героя баскетбольного аниме, которое когда-то показывали по ТВ.

В качестве благодарности за помощь он предложил купить Хагёну напиток и повёл его в кафе соседнего здания.

— Новенький, ты какого вида? Я — красный люциан! Хоть так не выгляжу, но я самый элитный среди красных люцианов, поэтому меня и повысили сюда.

— А-а, понятно...

«Что за красный люциан?..» Хагён, не разбиравшийся в морских рыбах, неловко кивнул.

— Э? Ты какого вида??

Сотрудник Бу Гынрим оказался очень любопытным. К тому же его глаза имели красноватый оттенок, что становилось немного пугающим при близком контакте.

Хагён сделал шаг назад и тихо ответил:

— Я... речной дельфин.

— Речной дельфин?.. Значит, ты живёшь в реке, а не в море?

Хагён кивнул.

— Вау! Ты живёшь в реке? Не в море?! И господин Мухон взял тебя на работу? Как так?!

Бу Гынрим подпрыгнул, будто узнал невероятную новость. Хагён решил не уточнять, что это всего лишь недельная подработка. Если бы он сказал это, Бу Гынрим не просто подпрыгнул бы, а начал бы скакать как мячик.

Кстати, здесь сотрудники называли босса не «господин директор», а «господин Мухон».»

— Э-э... а господин Мухон... какого он вида? Я спрашивал раньше, но меня проигнорировали... — осторожно поинтересовался Хагён.

Бу Гынрим явно слышал вопрос, но сделал вид, будто не расслышал, отвернувшись. Такое странное поведение заставило Хагёна прищуриться.

Когда бесхитростный Хагён повторил вопрос, Бу Гынрим закашлял:

— Кхм-кхм... Насчёт господина Мухона я не могу говорить так просто. Узнаешь потом сам.

«Как же я узнаю, если даже при прямом вопросе не отвечают! Что за государственная тайна?..» — мысленно возмутился Хагён, но внешне покорно кивнул. Он решил, что, возможно, незнание истинной природы босса пойдёт ему на пользу.

Успокоившись на счёт покладистости новичка, Бу Гынрим быстро сменил тему:

— Кстати, как ты так хорошо разбираешься в компьютерах? Где-то учился?

— Я самоучка. Сейчас есть хорошие обучающие материалы, можно освоить самому.

— Да? Это вон у тех молодых популярно, на этом... нутюбе, что ли?

«Он вроде ненамного старше меня, а говорит "молодые"?..» — удивился Хагён. Пока Бу Гынрим с любопытством катал глазами, пытаясь понять, что такое «нутюб», Хагён отвернулся — не потому что это выглядело мило, а скорее жутковато. Он отчаянно надеялся, что напитки поскорее принесут.

Когда они вернулись в офис с ледяным ванильным латте, сотрудники тут же окружили Хагёна. Он ожидал новых документов, но вместо этого ему начали протягивать разные закуски: сушёные водоросли, хрустящие водоросли с кунжутом, жареный рыбный хлеб, креветочные чипсы... Настоящая морская любовь!

Хагён-дельфин, страдающий талассофобией*, содрогнулся от такой «щедрости» коллег.

(*талассофобия — боязнь моря)

— Но грубо отказываться от угощений, которые приготовили с душой, тоже было бы невежливо. Хагён, не смея показать своего недовольства, собрал все закуски в охапку и потащился в общежитие.

Просто потому, что у него не было ни стола, ни шкафчика, куда можно было бы это сложить.

«Фух…!»

Лучше бы он возился с кипами документов! Гораздо мучительнее было разбираться с тем, что ему даже не нравилось.

Он боком посмотрел на разложенные на полу закуски… и осторожно потянулся к ним.

«Может, попробую? Всё равно голодный».

Первым делом он взял хрустящие водоросли с кунжутом. Их он хоть изредка, но ел в качестве гарнира, так что они казались менее чужими.

Хрусть!

Как только он откусил, приятный звук и забавная текстура заполнили рот. Умеренная солоноватость и насыщенный вкус умами* обволакивали язык. Глаза Хагёна расширились.

Он тут же принялся за жареный рыбный хлеб, сушёные водоросли и креветочные чипсы — и с каждым кусочком его плечи дёргались от гастрономического потрясения.

«Я-я думал, всё из моря просто солёное и невкусное! А оказывается, бывает и такое…!»

Собрав разбросанные по полу закуски в охапку, он швырнул кепку в угол и приступил к настоящему пиршеству.

Ням-ням, хрум-хрум, чав-чав.

Звуки были такими сочными, что, будь здесь кто-то ещё, можно было бы подумать, что Хагён снимает Mukbang ASMR**.

Возможно, закуски были сделаны из качественных ингредиентов, а может, он просто проголодался, но Хагён погрузился в состояние пищевого транса. Настолько, что даже не заметил, как в его комнате появился гость.

(*умами — пятый вкус, «приятная пикантность»)

(**Mukbang ASMR — видео, где люди едят, создавая атмосферные звуки)

— Аппетитно кушаешь.

— Да, это невероятно вкусно!

Хагён, щёки которого были набиты креветочными чипсами, а руки показывали двойные "лайки", резко обернулся. На пороге комнаты, небрежно облокотившись на косяк, стоял сам господин Мухон.

Гулп!

Хагён поспешно проглотил еду и вскочил на ноги. Затем тут же втянул босса внутрь комнаты. Неожиданная активность речного дельфина заставило брови Мухона дёрнуться вверх, а затем опуститься.

— Если наступать на порог, счастье убежит! Так нельзя!

В детстве бабушка ругала его каждый раз, когда он переступал через порог. Эти воспоминания всплыли сами собой, и теперь он невольно отчитал самого директора.

Из уст Мухона, услышавшего самую абсурдную в своей жизни нотацию, вырвался сдержанный смешок:

— Ладно, спасибо, что беспокоишься о моём счастье.

— Не за что.

Смущённо улыбнувшись, Хагён вдруг вспомнил о своей неприкрытой голове и поспешно нахлобучил кепку. Вьющиеся розоватые пряди мгновенно скрылись под тканью.

Почему-то испытав лёгкое разочарование, Мухон мысленно цыкнул и заговорил:

— Гынрим рассказывал, ты здорово помог ребятам с работой?

— Я?

— Ага. Говорит, благодаря тебе даже расчёты арендной платы за неделю сделали.

— А-а! Да, да! Я помогал им с таблицами в Excel.

Даже при воспоминании Хагён горделиво приподнял плечи. Хотя из-за этого ему пришлось провести всё утро за компьютером, он считал это отличной практикой.

— Для человека, который бесплатно выполняет чужую работу, ты реагируешь неплохо, — Мухон провёл рукой по голове слишком доброго дельфина, намеренно ослабив силу прикосновения после вчерашнего инцидента.

Хагён расплылся в улыбке при этих словах, и на его щеках мелькнули милые ямочки.

— Хорошим детям полагаются подарки.

Мухон достал из кармана небольшую коробку. Хагён, получив её, замер в нерешительности, не решаясь открыть.

— Там не бомба, можешь смело смотреть, — постучал пальцем по крышке Мухон.

— Просто... я ведь наёмный сотрудник, и это моя прямая обязанность...

— А хвалить старательных работников — обязанность директора.

«Наверное, чтобы стать боссом, нужно уметь так красиво говорить», — подумал Хагён, смотря на мужчину с восхищением, и медленно открыл коробку.

Сердце бешено колотилось — он совершенно не мог предугадать, что внутри. Приоткрыв крышку, он увидел миниатюрный стеклянный колокольчик.

Тот самый, с дельфином, о котором он вчера случайно обмолвился! Глаза Хагёна округлились, как блюдца. Он тут же вынул подвеску из коробки.

Прозрачный стеклянный колокольчик, внутри которого на тонкой нити качался миниатюрный дельфин. Фигурка тоже была сделана из стекла, переливающегося нежным розовым оттенком — словно созданная специально для него, речного дельфина. Рот Хагёна раскрылся в восторженной улыбке.

Дзинь!

Лёгкое движение запястья — и воздух наполнился чистым, звонким звуком. Хагён, покачивая кистью, наслаждался мелодией, а его пальцы осторожно обнимали хрупкий подарок, будто боясь раздавить.

«Я же говорил, что мне это не нужно... Я ведь всего на неделю здесь, а такие подарки потом как долг висят...» — но уже через мгновение чистый звон колокольчика и резвящийся внутри розовый дельфин полностью заворожили его.

— Наигрался? — Мухон постучал по плечу Хагёна, отвлекая его от созерцания.

Тот вздрогнул — он уже собирался начать напевать что-то под звуки подарка.

— Пошли.

— Э-э? К-куда?

— Выездная работа.

Уголки губ Мухона растянулись в ухмылке, когда он указал на дверь.

— Хм-м... — глаза Хагёна сузились в подозрении при виде загадочного выражения лица босса. — Но вы же говорили, что никаких выездов к морю не будет...?

— Куда мы вообще идём?

— Узнаешь, если пойдёшь за мной.

Ответ, не прояснивший ровным счётом ничего, заставил Хагёна закусить губу. Поездка к морю была проблемой. Прогулка по тёмным переулкам — тоже.

Он всем видом показывал решительный отказ, но Мухон даже бровью не повёл. Наклонившись, он приблизил своё лицо к лицу Хагёна вплотную.

Неожиданное вторжение в личное пространство заставило сердце маленького дельфина бешено колотиться.

— Наверное, ты ещё слишком молод...

— Что?

— Похоже, не знаешь простой истины: кто платит, тот и заказывает музыку.

Эта бесцеремонная фраза заставила Хагёна сморщить лоб.

«Не думал, что вы такой, господин директор... Хвастаться деньгами — это совсем некрасиво...»

Мысленно понизив оценку босса, Хагён тяжело вздохнул. Но что поделать — для простого работника слова платящего действительно закон.

Осторожно положив стеклянного дельфина на стол, он покорно поплёлся за Мухоном. «Хоть бы вечером я смог благополучно воссоединиться со своим подарком...»

***

Машина с речным дельфином мчалась по улицам Сеула. Было странное послеобеденное время, когда большинство дорог пустовали.

— Чего ты так вертишься?

— А-а, я мешаю вам вести машину? Простите...

Хагён лишь глазами осматривал салон, не смея прикоснуться к чему-либо. Казалось, у мужчины были глаза и на затылке — он, не поворачивая головы, прекрасно видел все его действия.

Хотя Хагён быстро извинился, меньше чем через минуту его взгляд снова начал блуждать по салону.

И было за что! Ведь он сидел в иномарке стоимостью в несколько миллионов, которую раньше видел только в обзорах на YouTube!

Он до сих пор не мог в это поверить. Его задница восседала на сиденье, которое стоило целое состояние! Машина полностью оправдывала свою цену: кожаные сиденья, панель приборов, руль — даже ремни выглядели стильно и роскошно.

— В машине что-то не так? Чего ты так приглядываешься?

— Н-нет! Просто она такая классная...

— Да все эти железки на колёсах одинаковые.

Босс, запросто назвавший машину за несколько миллионов «железкой на колёсах», теперь казался Хагёну ещё более респектабельным. «Видимо, Сеул уже превращает меня в материалиста», — с грустью подумал он, хотя жил здесь совсем недолго.

— Вы купили её на деньги от арендной платы? — робко поинтересовался он.

— Ммм, и на аренду, и на... «взносы».

Хагён подавился воздухом и закашлялся. Мухон цыкнул и похлопал его по спине.

— Так вот как... — прошептал Хагён, поспешно засовывая любопытство куда подальше.

Он захлопнул рот, как ракушка, и в машине воцарилась неловкая тишина. Мухон и так говорил только по делу, а Хагён боялся, что каждое новое слово загонит его в ещё большие дебри.

Неизвестно сколько времени спустя машина плавно въехала в какое-то здание. Перед Хагёном открылся новый, незнакомый мир, от которого у него округлились глаза.

— Выходи.

Это оказался торговый центр с бесконечными рядами бутиков. Деревенский парень, чей опыт шопинга ограничивался походами на рынок с бабушкой, почувствовал себя потерянным. Даже улыбки продавцов, бросавшихся к ним при каждом взгляде, давили. В этом чужом мире единственным убежищем казалась широкая спина босса перед ним.

Хагён натянул кепку ещё ниже, пряча лицо, и прижался к спине Мухона, словно пытаясь слиться с его тенью.

— Трусишка...

Мухон покритиковал его за трусливое поведение, но тёплое прикосновение к спине почему-то ему понравилось, так что он не стал отталкивать Хагёна. Наоборот, протянул руку назад и похлопал дельфина по узкому плечу.

Они пришли всего лишь за одним комплектом одежды, но Хагёну всё казалось пугающим и удивительным. И в то же время — забавным и милым, отчего он невольно хихикнул.

Мухон шёл уверенно, будто точно знал, куда направляется, но при этом не забывал сбавлять шаг, чтобы Хагён успевал за ним.

Они остановились у популярного среди молодёжи мультибрендового магазина — том самом, который порекомендовал Ки Сан О, самый «продвинутый» из подчинённых Мухона.

— Добро пожаловать!

Громкое приветствие продавцов, и первое впечатление от магазина — «кричаще». Хотя внешне он выглядел современно, для Мухона, прожившего несколько сотен лет, это было слишком безвкусно.

Но разве Хагён не был словно новорождённый, только начинающий познавать мир? Возможно, ему как раз понравится такая яркая и шумная обстановка. С трудом подавив желание развернуться и уйти, Мухон остановился на месте.

Он жестом остановил продавца, собиравшегося подойти, и слегка подтолкнул Хагёна вперёд.

Лёгкий толчок — и дельфин «отпрыгнул» вперёд, широко раскрыв глаза и удивлённо уставившись на Мухона.

— Выбирай, что понравится.

— Э-э? Я?..

— Угу. В твоём рюкзаке не нашлось ни одной приличной вещи.

Рюкзак, который Мухон практически отобрал у Хагёна, был жалким зрелищем: пара тонких рубашек, одни джинсы — и всё. Ни намёка на тёплую одежду, несмотря на прохладную погоду. Судя по отсутствию других сумок в комнате, это был весь его гардероб.

Именно поэтому одежда для Хагёна стала для Мухона вопросом первостепенной важности. Изначально он планировал сводить его утром, но Хагён был занят работой до самого вечера.

«Уборщик, который занятее своего босса — это уже слишком», — подумал Мухон. Но что поделать — пришлось подстраиваться.

— У меня достаточно вещей... — надул губы Хагён, но Мухон сделал вид, что не слышит, и лишь бросил на него колкий взгляд, веля побыстрее выбирать.

Не зная, считается ли это частью работы или вычтется из зарплаты, Хагён робко осмотрел магазин. Яркие геометрические принты, которые могли бы понравиться разве что пенсионерам, были световыми годами далеки от его вкусов.

«Ну конечно, бандиту нравятся только кричащие вещи», — подумал он и выбрал самую дешёвую и нейтральную голубую футболку — на случай, если стоимость вычтут из зарплаты.

— Ты что, замёрзнуть хочешь? Выбирай что-то по сезону.

— Мне не холодно! И ещё...

Хагён заёрзал руками, явно желая что-то прошептать, но Мухон был слишком высок.

— Что, одним жестом командуешь начальником?

— Нет, просто вы слишком высокий...!

— Ладно, только один раз.

— Спасибо!

Не зная, за что благодарит, но всё равно вежливо ответив, Хагён снова задвигал руками. Мухон нахмурился, но наклонился, подставив ухо.

— Здесь слишком кричаще... Это не по моему вкусу.

Голосок Хагёна был чистым, как песня, но содержание — не очень.

Мухон не сдержал смеха. Прямолинейный вкус этого дельфина оказался неожиданным. «Не у всех молодых одинаковые предпочтения», — подумал он.

В итоге, купив лишь голубую футболку, Мухон повёл Хагёна в свой любимый бренд — с базовыми вещами в нейтральных тонах.

Тут Хагён ожил, словно дельфин, попавший в воду. Он сначала робко проверял ценники, но, примерив вещи перед зеркалом, стал наполнять корзину всё быстрее.

Наблюдая за этим, Мухон почувствовал странное удовлетворение.

«Удовлетворение... Давно я этого не испытывал».

За последние дни привычная за сотни лет апатия куда-то испарилась. Мысль о том, что теперь он должен заботиться о загадочном дельфине с головы до ног, заставила его спину дрогнуть.

— Господин директор, а так много можно? Это же не вычтут из моей зарплаты?

Хагён, успевший наполнить корзину до краёв, замер перед Мухоном, словно школьник, ожидающий проверки домашнего задания. Из-под надвинутой кепки виднелись раскрасневшиеся щёки — то ли от жары, то ли от смущения — создавая удивительно аппетитный вид.

Мухон сглотнул, ощутив, как слюна с характерным звуком проскальзывает в горло, затем забрал корзину из рук Хагёна и направился к кассе. Звук торопливых шагов, спешащих за ним по пятам, почему-то радовал слух.

Тот самый мужчина, что ещё недавно намеревался неспешно изучить и раскрыть тайну речного дельфина, даже не осознал, когда сам попал в ловушку — теперь он суетился, готовый исполнить любое желание этого странного существа.

Хагён, закончив шопинг, снова залился весёлой песенкой:

«Одежки раз, два, три. Одежки четыре, пять, шесть. Шкаф мой мал, что же делать, ммм! Мой шкаф толстеет, пух-пух!»

«Что за чушь я сейчас слушаю...» — подумал Мухон.

Бессмысленные слова, но почему-то не совсем невыносимые. Он невольно сморщил брови, раздражённый тем, что его мозг оправдывал эту дурацкую песенку: «Вроде бы и не так плохо...»

Похоже, слухи о том, что Хагён поёт без причины, были правдой. В конце концов Мухон фыркнул и пошёл следом, намеренно отступив на шаг назад.

Так они прошли несколько магазинов, пока взгляд Мухона не зацепился за знакомый силуэт. Он резко схватил Хагёна за шиворот.

— Ай!

Тот широко раскрыл глаза, раздосадованно обернувшись. Мухон небрежно махнул рукой — извинение без извинения. Впрочем, ему было всё равно, примет ли Хагён эти «извинения».

Он указал пальцем в сторону.

Хагён, скрепя сердце «простив» его, проследил за жестом — и тут же открыл рот при виде плаката.

— Э-э...?

— Как насчёт этого?

— Подождите... Можно подойти поближе и рассмотреть?

— Как хочешь.

Едва получив разрешение, Хагён помчался к рекламному стенду. Мухон лениво поплёлся за ним.

— Добро пожаловать!

— Здравствуйте... Это акция ещё проводится?

— Да, только сегодня!

Уголки губ Хагёна задергались. Он отчаянно хотел поучаствовать, но было неловко просить что-то ещё после всей купленной одежды.

«Это же явно акция для таких, как я!» — думал он, но не решался сказать это вслух.

Заметив его колебания, сотрудник любезно объяснил:

— Это благотворительная акция для вымирающих видов Амазонки. 3% от стоимости покупки идёт в фонд защиты дикой природы.

— То есть... все животные на этих рисунках?

— Конечно! Ягуары, ленивцы, амазонские речные дельфины — все.

Пальцы ног Хагёна зашевелились в волнении. Видимо, этот сотрудник действительно разбирался в теме, раз знал про речных дельфинов.

Хотя сейчас он был больше похож на человека, где-то в глубине его генов всё ещё текла кровь речного дельфина... Каждый раз, когда он слышал слова "вымирающий вид", сердце сжималось от боли.

Он отчаянно хотел помочь. Сотрудник, заметивший его колебания, протянул шапку:

— Эта модель вам идеально подойдёт! Сейчас весна — яркие цвета как раз кстати. И логотип в виде дельфина очень уникален. Это наш бестселлер, остался последний экземпляр.

Шапка, которую он рекомендовал, с первого взгляда покорила Хагёна. Лимонный цвет с вышитым розовым дельфином — невозможно было не обратить на неё внимание.

Он растерянно смотрел то на шапку, то на пакеты с покупками. "Если вернуть пару вещей, можно будет купить шапку..." — мелькнуло у него в голове.

Хотя купленная одежда ему безумно нравилась (он даже сочинил про неё песенку), шапка оказалась важнее. Твёрдо решившись, он развернулся...

— Куда это?

Забытое присутствие внезапно преградило путь. Мухон казался огромной стеной, заставляя Хагёна отступить.

— Я спросил, куда ты собрался.

— Я... хочу кое-что вернуть...

— Вернуть? И что вдруг разонравилось?

— Я очень хочу эту шапку...

Хагён сглотнул, глядя на жёлтую шапку. Он боялся, что её продадут, пока он будет оформлять возврат. Времени на объяснения не оставалось.

Хагён шагнул вправо, пытаясь обойти Мухона. Тот зеркально переместился в ту же сторону. Тогда Хагён рванул влево — и снова оказался заблокирован.

Дежавю их первой встречи. Набравшись наглости, Хагён сделал самое сердитое выражение лица, какое мог, и уставился на мужчину снизу вверх:

— Пропустите меня! Мне срочно нужно вернуть вещи и купить эту шапку!

— Вот и я о том — зачем возвращать? Просто купи её.

— Но... зарплата...

Как истинный дельфин, знающий толк в Excel, Хагён рассчитал покупки ровно на недельное жалованье. Хотя Мухон и не подпускал его к кассе, он точно знал сумму.

Если добавить шапку — временная работа или нет, он окажется в финансовой яме.

— Не переживай и покупай.

— Правда можно...?

— А что, поддельную купить предложить?

Мухон сделал вид, что не замечает полного недоверия во взгляде, и легонько ткнул Хагёна в спину. Совсем чуть-чуть. Но тот, будто от сильного толчка, закачался с комичным «Ой-ой!».

«И как такое хрупкое создание вообще выживает?» — мысленно цыкнул Мухон, в очередной раз повторяя свои прежние выводы.

Продавец, наблюдавший за этой далёкой от нежности сценой, растерянно убрал улыбку. Хагён же, уже привыкший к таким «атакам» Мухона, совершенно спокойно обратился к сотруднику:

— Я бы хотел купить это...

— Конечно! Одну минуту, я принесу последний экземпляр со склада!

Продавец, чья улыбка вернулась при словах о покупке шапки, направился на склад. Хагён в предвкушении ждал новую добычу.

— Надень, посмотрим, как сидит, — негромко сказал Мухон, подкравшись сзади.

Хагён фыркнул. Хотя и неловко было такое заявлять перед боссом, но тот ведь не знал — так что можно считать это просто информацией.

— Видимо, вы не в курсе, но я ношу шапки уже больше 20 лет.

— М-м? — Мухон наклонил голову с видом "и что?".

Обрадованный вниманием, Хагён горделиво поднял подбородок:

— Я с первого взгляда определяю: "эта — моя", "эта — не моя". И почти любая шапка мне к лицу!

Он самодовольно пожал плечами, будто хвастался чем-то грандиозным. Хотя Мухону это казалось нелепым, дельфин явно гордился своим "талантом".

Не желая рушить детский восторг, Мухон прикрыл рукой подрагивающий уголок рта и кивнул:

— Повезло тебе.

Не забыв добавить одобрительный комментарий для полноты картины.

***

Вот так Хагён заполучил идеальную шапку. В вихре шопинга он и не заметил, как время перевалило за 4 часа дня. Лишь взглянув на телефон, он осознал, как долго задержался в торговом центре. И в этот самый момент...

Гррррр!

Его желудок, сжавшийся от нескольких дней недоедания, громко заявил, что ещё не поздно набить его до отказа. Ведь после завтрака он перекусил лишь парой снеков.

Громкое урчание перекрыло даже фоновую музыку магазина, заставив Мухона рассмеяться, а Хагёна — покраснеть до кончиков ушей, судорожно сжимая живот.

Мухон долго и пристально разглядывал смущённого Хагёна, пока тот не заерзал: "Хватит смотреть, прожжёте дыру!"

— Что хочешь поесть?

— Я... я в порядке. Может, просто вернёмся...

— В порядке? Твой живот протестует против целого дня работы.

Взгляд Мухона, теперь уже с лёгким блеском, скользнул к животу Хагёна — разительный контраст с его предыдущим выражением лица. Даже после нескольких раз Хагёна до сих пор бросало в дрожь от этого взгляда.

От одной мысли, что отказ может привести не к "колючему" взгляду, а к летящей в его сторону огромной ладони, Хагёна охватил страх.

— Тогда... пиццу.

— Пиццу...?

— Да, острую куриную пиццу. И сырную корочку.

Кивок. Довольно подробный заказ для того, кто только что дрожал от страха. В этом было что-то по-детски наивное и милое, что заставило Мухона молча повернуться.

"Есть ли здесь пиццерия?" — он машинально набрал Ки Сано. Хоть выбор магазина одежды и провалился, но в вопросах еды доверять можно было только ему.

Хагён жил в глуши, где до города было 20 минут на машине. Домашней еды было вдоволь, но пицца, чёрная лапша и курица — из-за дорогой доставки — были редким лакомством. Поэтому на вопрос "что хочешь поесть?" он всегда выбирал что-то из этой тройки.

Сегодня его выбор пал на острую пиццу... но Мухон привёл его в место, где вместо желанной курицы с сырной корочкой подали дровяную пиццу, щедро усыпанную шпинатом.

— Что это за неаппетитное лицо? — Мухон непонимающе пошевелил подбородком, глядя на недовольную гримасу дельфина. Ки Сано уверял, что такие заведения сейчас популярнее обычных пиццерий среди молодежи.

Специально свернул с пути ради этого места... А оказалось, не по вкусу подопечному.

— Может, всё-таки в обычную пиццерию?

— Нет-нет. Раз уже заказали — будем есть. — Хагён тяжело вздохнул.

Его ошибка была в том, что он доверился Мухону, когда тот заказывал — меню показалось слишком сложным, да и место незнакомое.

Он отломил кусок пиццы, щедро усыпанной зеленью, и положил на тарелку босса. "Да сколько тут рукколы?!" — мысленно возмутился он, видя, что зелень всё ещё свежая и хрустящая. Недовольство прорвалось наружу:

— Господин директор, что это за пицца? Зелени слишком много! Я не привереда, но пицца — это же про сыр и острые вкусы! Чем это лучше салата?

— Зелень? Это же руккола.

— Рук... руккола? — Хагён замер с куском на вилке, впервые услышав это слово. Его деревенские познания в кулинарии ограничивались "зеленью, которую бабушка кладёт в суп".

Мухон, наблюдая, как дельфин осторожно обнюхивает незнакомый ингредиент, невольно усмехнулся. "Надо будет сводить его в нормальный итальянский ресторан", — мелькнуло у него в голове.

Не добавляй ничего от себя, придерживайся оригинального сюжета

«Что это вообще такое...»

Глаза Хагёна дрожали. В его деревне таких ингредиентов не водилось. Он думал, что это просто вялый шпинат, а оказалось — совсем другое. Растерянный Хагён крепко сжал губы, прекратив свой бесконечный поток жалоб.

Мухон, чтобы не рассмеяться при виде покрасневшего дельфина, сжал кулаки под столом.

— Деревенщина.

Конечно, он не упустил шанса поддеть малыша.

— У нас просто не было таких заведений!

— Да в интернете всё можно узнать, даже если не ходить...

— Как я могу гуглить зелень на пицце, которую никогда не пробовал?!

Мухон машинально кивнул перед таким искренним возмущением. Он отломил кусок пиццы и положил Хагёну на тарелку.

— Вот и попробуй. Теперь будешь знать, что такое руккола.

Не сдержавшись, он рассмеялся. Хагён, откусив пиццу, надулся — точь-в-точь как разозлённый иглобрюх. Мухон расхохотался ещё громче.

Смех был таким громким, что Хагён всерьёз обиделся. Мухону пришлось изрядно попотеть, чтобы успокоить дельфина. Лишь пообещав «в следующий раз купить острую куриную пиццу», он добился, чтобы Хагён доел остатки — теперь уже с удовольствием.

Настоящий деспот. И всё же Мухону почему-то нравилось его баловать.

Съев целую пиццу и порцию острого пасты с беконом, Хагён довольный похлопал по набитому животу. Счастье переедания заставило его плечи подрагивать.

«Когда же в следующий раз попробую ту самую острую пиццу...» — подумал он, украдкой поглядывая на Мухона.

«Как же приятно, когда сыт по горло». Всего два дня голодания — и он чувствовал себя в аду, но стоило наесться досыта — и вот уже рай.

— Спасибо за угощение.

— Вижу по животу — действительно наелся.

Мухон, не упустивший возможности подколоть Хагёна даже в последний момент, устроился за рулём. Тот, надув губы, поспешно рванул к пассажирской двери — вдруг его бросят?

***

Вернувшись в компанию, они застали уже вечер. Услышав, что можно сразу идти домой, Хагён поднялся в свою мансарду.

Общежитие и сегодня было тихим. Пройдя через безмолвные гостиную и кухню, он добрался до своей комнаты. Когда он открыл дверь с табличкой «Комната кита», стеклянный колокольчик встретил его чистым звоном.

Хагён улыбнулся во весь рот, затем специально закрыл и снова открыл дверь. Колокольчик вновь зазвенел.

«Как же приятно слышать этот красивый звук каждый раз, когда вхожу», — подумал он. — «У директора может и не самый лучший вкус в одежде и еде, но с подарками он угадывает идеально».

Встав на цыпочки, он дотронулся до колокольчика, и только после этого его маленькие ноги окончательно переступили порог комнаты.

— Ух!

Хагён оттащил все пакеты с покупками в угол и глубоко вздохнул. Впервые в жизни он совершил такой напряжённый шопинг. Разве что с бабушкой за продуктами для кимчхан — вот где был настоящий ад.

Он потянул затекшие плечи и первым делом раскрыл пакет с жёлтой кепкой. Она лежала аккуратно сложенной, будто ждала его прикосновения.

Хагён стремительно разорвал упаковку, сбросил старую кепку на пол и напялил новую. В зеркале на тумбочке было не разглядеть, поэтому он помчался в ванную к большому зеркалу.

— Точно! Идёт идеально!

Он запрыгал от радости. Его предчувствие не подвело, да ещё и последний экземпляр успел схватить — двойной восторг.

Хагён вертел головой, как блогер перед селфи, примеряя разные ракурсы. С любого угла кепка сидела на нём идеально. Глупая улыбка так и норовила вырваться наружу.

Так начался его персональный показ мод. Без зрителей, но с полной отдачей: он сновал по комнате, то снимая, то надевая вещи.

— Красиво.

Низкий голос за спиной заставил его подпрыгнуть. Хагён обернулся, держа в руках ещё не надетую футболку. В дверном проёме стоял Мухон, его взгляд медленно скользнул сверху вниз.

— Г-господин директор?

— Мм.

— Что вы здесь...?

Хагён поспешно натянул футболку на голову и отступил. Мухон проследил за его движением и пожал плечами.

— Просто так. Разве нельзя?

— Э-э...?

— Стало интересно, чем ты занят.

Хагён фальшиво улыбнулся, до конца надевая футболку. «Интересно, интересно... А дома сидеть неинтересно? Лезть без спроса в чужую комнату среди ночи!» — бушевал он внутри. Хотя самому ему не было интересно ровно ничего о Мухоне.

Неловкое молчание повисло между ними. Хагён нервно теребил подол футболки.

— Кепку не надел?

— Кепку?

— Угу. Не новая.

Мухон перевёл взгляд на его голову. Глаза Хагёна, только что потухшие, вдруг загорелись. Кто-то хочет оценить его новую кепку — как же это приятно!

Он достал кепку с верхней стопки аккуратно сложенной одежды. Мягкая ткань приятно облегала ладонь.

— Вам правда интересно? Правда-правда? Поэтому и пришли!

— Скорее скажи, что тебе интересно! Скорее попроси показать! — казалось, мысли Хагёна звучали так громко, что их можно было услышать. Мухон покорно кивнул, исполняя его желание.

— Тогда смотрите!

Хагён сменил кепку на жёлтую. На мгновение из-под неё выбились розовые кудряшки, сладкие, как сахарная вата.

В тот момент Мухона охватило внезапное желание запустить пальцы в эти локоны и растрепать их. Он едва сдержал порыв, засунув руки в карманы, но Хагён уже шагнул вперёд.

«Наверное, потому что он ещё ребёнок...» — подумал Мухон. Хагён так легко то пятился в испуге, то снова подбегал с сияющими глазами. И в этом не было ничего плохого — так они могли обмениваться хотя бы парой слов.

— Ну как? Хорошо? Я же говорил!

«Скорее хвали! Скажи, что идёт розовому дельфину! Скажи, что я удачно выбрал!» — мысленный голос Хагёна снова донёсся до Мухона. Тот усмехнулся и нарочно сделал вид, что сомневается, наклонив голову.

— Надо бы и сзади посмотреть.

— Ой, ну!

Хагён фыркнул, но тут же прикрыл рот рукой. Однако, видя, что Мухон сохраняет невозмутимость, осторожно опустил ладонь.

И, как тот хотел, развернулся на месте, демонстрируя вид сзади.

— Сзади тоже нормально?

Повернувшись обратно, Хагён сделал ещё шаг ближе. Теперь, чтобы посмотреть на Мухона снизу вверх, он приподнял голову, и лицо, скрытое кепкой, полностью открылось.

Первое, что бросилось в глаза — ямочки на щеках, появившиеся из-за сияющей улыбки. Мухон поднял палец и ткнул Хагёна в одну из них.

— Ай!

Неожиданная боль заставила Хагёна нахмуриться. «Просил оценить кепку, а он тычет в щёку! Что дальше — будет щупать, как спелый фрукт?!»

Мухон моргнул, увидев, как глаза Хагёна стали круглыми от возмущения. Он и сам не понял, почему его палец оказался в щеке дельфина.

Растерявшись даже больше, чем Хагён, Мухон быстро убрал руку и, чтобы отвлечь внимание, выдал долгожданную похвалу:

— Идёт. Очень.

Хагён тут же просиял, забыв о щеке.

— Что-то было на щеке. Кстати, кепка и правда идёт — спереди и сзади идеально.

Но Хагён оказался не так прост. Он сузил глаза:

— Вы нарочно! Я только что в зеркале смотрел — на щеке ничего не было.

— Значит, появилось сейчас.

Мухон откашлялся, нагло отбривая. На него накатило странное чувство — что-то вроде смущения, которое он редко испытывал. В неловкой тишине он... ткнул Хагёна в щёку ещё раз.

— Ай!

Губы Хагёна надулись, как воздушный шарик. Два тычка за секунду — это перебор!

— Не засиживайся допоздна из-за новых вещей. Спать.

— Ла-адно...

— Завтра утром тоже будем заняты.

— А? Мы завтра снова вместе завтракаем?

Мухон сделал вид, что вопрос глупый. Хагён, не споря, достал пижаму.

«Лучший способ выпроводить его — лечь спать», — подумал он. Да и радость от новой кепки уже померкла.

«Вот если бы бабушке показать... Она бы потрепала меня по попе и сказала: "Мой поросёночек — просто супермодель!"»

Той ночью ему особенно не хватало бабушкиных восторгов — вместо скупых похвал скучного директора.

***

Уже прошло пять дней с тех пор, как Мухон сказал: «Поработай недельку». Каждое утро Хагён вставал, готовил завтрак из свежих продуктов и помогал сотрудникам в офисе — с каждым днём у него получалось всё лучше.

Честно говоря, это было в тысячу раз приятнее, чем ловить рыбу в ледяной воде и продавать её на рынке.

В душе он уже хотел попросить продлить этот «испытательный срок» навсегда. Но чем больше он работал, тем сильнее чувствовал себя как на иголках. И причина была очевидна — сам директор.

Каждое утро Мухон аккуратно приходил в общежитие и молча съедал три порции еды — в такие моменты Хагёну становилось тепло на душе. Но стоило увидеть, как сотрудники почтительно склоняются перед ним или заметить его каменное выражение лица — сердце сжималось до размера горошины. И тогда всё сильнее разгоралось любопытство: «Кто же этот страшный человек на самом деле?»

Сегодня, закончив работу, Хагён поднялся на крышу, чтобы отдохнуть в обед.

— Э-э?

Он ожидал тишины — обычно в общежитии никого не было. Но на скамье у входа уже сидел «гость».

Это был сам Мухон, хозяин компании. Хагён, никогда не видевший, чтобы кто-то пользовался этой скамьёй, удивлённо засеменил к нему.

— Господин директор! Здравствуйте!

— Мм.

Мухон лениво махнул рукой в ответ, не отрывая взгляда от неба.

«Что он там увидел?» — Хагён последовал его примеру, но в синеве не было ничего особенного — лишь лёгкая дымка из-за потепления. Скоро начнётся сезон жёлтых пыльных бурь.

— Господин директор...

— Что?

— Что вы делаете?

Не найдя в небе ничего интересного, Хагён решил спросить напрямую. Если Мухон нашёл что-то занятное — он присоединится. Если нет — пойдёт вздремнет.

После паузы, достаточно долгой, чтобы утро сменило вечер, Мухон наконец открыл рот:

— Думаю, не пора ли дождь пролить.

— ...Что?

Ответ был на корейском, но смысл уловить оказалось сложно. «Пролить дождь»?.. Голова Хагёна склонилась набок.

Разве дождь — не природное явление, как восход и закат? Не то, что обычный человек может контролировать...

Наверное, он имел в виду полив клумбы у пруда? Всё-таки директор любит такие красивые выражения. В любом случае, к обоим вариантам Хагён не имел никакого отношения.

Как речной дельфин, он отлично чувствовал себя в пресной воде, но с растениями у него была полная несовместимость. Когда он помогал соседской бабушке пропалывать грядки, то неизменно выдёргивал и овощи тоже. А если поливал — корни растений тут же начинали гнить.

Даже взрослые, которые сначала думали «с практикой научится», через несколько лет лишь разводили руками перед его разрушительными «талантами». В итоге его просто отправляли ловить больше рыбы вместо работы в огороде.

Поэтому Хагён, чья связь с растениями ограничивалась нулём, просто сказал:

— Удачи!

...и удалился в свою комнату.

Когда Хагён вышел из пустого общежития и сделал первый шаг под открытым небом, с неба начали падать редкие капли дождя.

— Ой?

Он протянул руку, и на ладонь упало несколько капель. Настоящий дождь. Но в приложении с прогнозом погоды, которое он проверял перед обедом, ничего не было сказано о дожде...

В голове мелькнули слова Мухона о «пролитии дождя», но Хагён тут же отмахнулся от этой мысли. «Просто совпадение», — подумал он.

Пока дождь был слабым, и можно было успеть добежать до офиса. Хагён прикрыл голову руками — мокрая кепка могла затруднить дыхание, поэтому в дождливые дни его главной задачей было защитить её от воды.

Тем более эта кепка была новой. Одна мысль о пятнах от дождя чуть не довела его до слёз.

И тут он заметил Мухона, всё ещё сидящего на скамье и смотрящего в небо. Его плечи уже промокли — видимо, он не сдвинулся с места с тех пор, как Хагён ушёл.

«Так ведь и простудиться можно!» — Хагён почувствовал озноб при одной мысли об этом. Он уже собрался позвать директора, чтобы вместе спуститься и высушить одежду, но в этот момент Мухон поднял руку и провёл пальцами по мокрым волосам.

Рукав его рубашки сполз, обнажив кожу — но это была не обычная человеческая кожа, а чёрная и гладкая, как полированный камень.

Хагён непроизвольно ахнул. Мухон повернул голову, и его бездонные чёрные глаза вспыхнули синим светом.

Хагён замер, как мышь перед змеёй. Они смотрели друг на друга в полной тишине — Хагён от страха не мог вымолвить ни слова, а Мухон оценивал незваного гостя, прервавшего его занятие.

Когда Мухон занимался своим истинным делом — тем, для чего он был рождён, а не руководством компанией — никто не смел ему мешать. Все знали, насколько он становится чувствителен в такие моменты.

«Кто посмел встать у меня под носом?» — Мухон сузил поле зрения, сосредоточившись на помехе. Его губы искривились в недовольной гримасе, но затем он разглядел Хагёна, дрожащего перед ним с глупым выражением лица.

«Ах да... Это же я разрешил ему приходить сюда», — мысленно цыкнул он на себя.

Мухон встал и подошёл к Хагёну.

— Что ты тут застыл, как идиот?

Рукав снова прикрыл его чёрную кожу, но Хагён всё ещё не мог пошевелиться. Мухон внимательно посмотрел на него, затем аккуратно закрыл его рот пальцем.

Длинные пальцы приподняли его подбородок, и рот захлопнулся. Щёлк — с этим звуком сознание Хагёна наконец вернулось. Он широко раскрытыми глазами уставился на руку Мухона, пытаясь разглядеть — действительно ли он видел ту самую чёрную кожу.

Хотя у самого Хагёна до сих пор сохранилось дыхательное отверстие на макушке (характерная черта речных дельфинов), его кожа никогда не меняла цвет. Почему же кожа директора...

Но рукава Мухона теперь полностью скрывали руки, и разглядеть что-либо было невозможно. Хагён сглотнул от досады.

— Кан Хагён.

— Д-да?

— Я спросил, чего ты застыл.

Голос Мухона звучал чуть ниже обычного. Хагён тут же прикрыл макушку рукой — но кепка уже промокла. Ещё немного, и он бы начал задыхаться.

— Ой... промокло!

— Конечно, если стоять под дождём без зонтика. Заходи внутрь.

Маленькая фигурка, мокрая под дождём, выглядела совсем жалко. Мухон цыкнул про себя и накрыл плечи Хагёна своим пиджаком. Тот неожиданно оказался в его объятиях и был моментально занесён обратно в общежитие.

— Подожди. Принесу полотенце.

Мухон принёс полотенце из ванной и вытер промокшие кепку и плечи Хагёна. Его большие руки осторожно касались разных частей тела.

Мухон уже усвоил «инструкцию» по обращению с Хагёном: обращаться как с сахарной ватой, без лишнего давления. Благодаря этому Хагён на этот раз не шатался от каждого прикосновения.

Вытерев большую часть влаги, Мухон дотронулся до кепки.

— Снимай. Надо высушить и волосы.

— Н-нет! Нельзя макушку!

Хагён, который до этого расслабленно подчинялся, вдруг резко скрестил руки на голове, как напуганный голубь. Бровь Мухона дёрнулась.

— Нельзя?

— Нет, нет! Дайте полотенце, я сам...!

— А я не хочу... Может, у тебя на макушке какой-то большой секрет? Неужели... лысина?

Взгляд Мухона пристально сфокусировался на его макушке, будто пытаясь увидеть сквозь ткань.

Хагён возмущённо заёрзал. Мягкое дыхательное отверстие на макушке было уязвимым местом речных дельфинов, но уж точно не лысиной!

— У меня очень густые волосы! У дедушки и отца тоже не было облысения! Да вы же видели, когда я менял кепки!

— Видел мельком, не разглядел. Может, это не генетика, а стресс?

— Что?!

Разозлившись на такие подколы, Хагён снял кепку, чтобы доказать свою правоту. Его розовые кудри, слегка влажные, всё ещё сохраняли пышность и упругость.

Он гордо наклонил голову, демонстрируя макушку. «Пусть попробует найти хоть одну проплешину!»

Мухон рассмеялся, глядя на его решительный настрой. Эти пушистые розовые волосы и правда выглядели забавно.

— Ну и густота... Повезло тебе, Кан Хагён.

Только сейчас Хагён опомнился. Ведь он промок из-за того, что замешкался, увидев чёрную кожу Мухона! А вместо того чтобы разобраться в ситуации, он тут хвастается густотой волос...

«Бабушка бы отлупила меня за такое», — с ужасом подумал он.

— В-в общем, я ношу кепку не из-за волос! Пойду работать!

Хагён подхватил сброшенную кепку и бросился прочь, будто за ним гнались.

К тому времени дождь уже бесшумно прекратился.

***

Весь день Хагён помогал Бу Гынриму с бумагами, что отвлекло его от размышлений о природе директора. Но теперь, в тишине пустого общежития, перед глазами снова встал тот чёрный, гладкий кожный покров.

«Что же это было...»

Он начал перебирать в уме морские виды:

— Красные луцианы вроде Бу Гынрима? Нет, слишком яркие...

— Морские караси как До Минхён? Тоже не то...

— Киты? — Хагён резко замотал головой. — Тут и думать нечего. Мы с ним точно не родня.

Его дельфинье чутьё категорически отвергало родство. Даже если бы директор оказался косаткой — киты всегда узнают китов.

— Акулы? — вспомнил он первоначальное впечатление. Но настоящий акулоподобный Ки Сано оказался совершенно другим — твёрдым, как камень, тогда как Мухон...

«Он самый красивый человек из всех, кого я видел» — мысленно констатировал Хагён, включая в сравнение всех знаменитостей и блогеров. — «Почему такое лицо работает мафиози, а не снимается в кино?»

— А? — Вдруг в голове Хагёна мелькнула мысль. Он тут же полез в интернет искать «угря».

Первая же картинка заставила его хлопнуть себя по лбу.

«Так вот оно что!»

Чем дальше он читал описание, тем громче хлопал:

— Гладкая кожа без чешуи...

— Чем ближе к морю — тем темнее окрас...

Это идеально объясняло природу Мухона!

Хагён вскочил, торжествуя:

«Значит, директор — морской угорь! Поэтому кожа чернее и глаже, чем у пресноводных! А блестит она потому, что чешуи почти нет!»

Теперь было понятно, почему все хранили секрет. Кто станет уважать босса-угря, если у него в подчинении даже акулы есть?

«Гениально» — Хагён потер лоб, воображая себя Шерлоком.

Он так увлёкся самовосхвалением, что даже не подумал проверить догадку у самого Мухона.

На следующее утро Мухон нахмурился, увидев завтрак. Вместо привычных ярких блюд — сплошная темнота:

— Баклажаны...

— Чёрный рис...

— Грибной суп...

— Ты что, бастуешь? — спросил Мухон.

— Нет! — Хагён замахал руками.

Он просто подсознательно выбирал «угреподобные» ингредиенты.

«Как можно назвать это блеклым? — думал он, глядя на блюда. — Они же блестят, как кожа директора!»

Но сказать вслух не осмелился — лишь постучал кулачком по груди, сдерживая восторг.

Мухон молча осмотрел стол ещё раз. Никакого блеска в блюдах он так и не обнаружил.

«Ну да ладно, — подумал он. — Этот дельфин всегда был странным».

Его длинные пальцы изящно сжали палочки. Хагён, хоть и научился аккуратно есть у бабушки (не без подзатыльников), никогда не достигал такой грации.

«Интересно, директора тоже били по рукам, когда он учился?» — вдруг мелькнуло у него.

Мысль породила новые вопросы. А скрывать любопытство Хагён не умел.

— Ты точно ничего не подмешал в еду?

— Э-э?!

— Почему тогда ты так подозрительно поглядываешь?

Обычно малыш уплетал еду за обе щёки. Но сегодня он то и дело косился на Мухона — это раздражало.

Тук! — палочки легли на стол. Мухон скрестил руки.

Под тонкой рубашкой чётко обозначились мышцы. Грудь, обхваченная руками, выглядела настолько твёрдой, что, кажется, могла сломать палец при попытке ткнуть.

Хагён смотрел на Мухона с мутным взглядом, словно рассматривал изысканную греческую статую в музее.

— Хм!

Если бы не предупреждающий тон, он бы, кажется, пополз под стол, чтобы рассмотреть бёдра.

Он резко выпрямился и поджал губы, пытаясь изобразить невинное выражение лица. Но нахмуренные брови Мухона не собирались расслабляться — видимо, попытка не удалась.

— Подозрительно...

— Вовсе нет! Кстати, господин директор...

При слове «кстати» Мухон слегка напрягся. Каждый раз, когда Хагён начинал так, он выдавал самые неожиданные темы. Почти незаметно выпрямив спину, Мухон приготовился:

— Сколько вам лет? Какой у вас MBTI? Какой рост? Вес можно не говорить! Это личное. Но размер одежды очень интересно узнать!

Вопросы сыпались без передышки. Мухон не мог понять: то ли ему стоит просто наслаждаться внезапным вниманием, то ли насторожиться — не затевает ли дельфин что-то.

Но Хагён, в отличие от него, просто ждал ответов с трепетом. Никакого скрытого умысла не было — с прошлого вечера он не мог выкинуть директора из головы, и вопросы накопились сами собой.

Долгий взгляд не помог Мухону разгадать намерений речного дельфина. С коротким вздохом он разжал руки и постучал по столу.

— Возраст... Тридцать шесть.

— О-о-о?!

На самом деле перед цифрой 36 стояла ещё одна цифра. Но объяснять это обычному речному дельфину вроде Хагёна было бессмысленно — хорошего точно не выйдет.

Хагён уже вовсю ахал:

— Значит, вы родились в год Дракона?

— Угу.

— Вау, как интересно! Значит, вы совсем стари...

— Хм!

Тихий предупредительный звук заставил Хагёна замолчать. В последние дни он слишком расслабился с Мухоном и начал говорить лишнее. «Надо быть осторожнее», — мысленно отругал он себя, покусывая губу.

Мухон едва заметно подался вперёд. Он знал — стоит протянуть руку, и дельфин испугается.

— Но вы правда выглядите моложе! Самый молодой тридцатишестилетний из всех, кого я знаю!

— А много ты тридцатишестилетних знаешь?

— Э-э...

— Точно, только меня.

Хагён неловко улыбнулся. В его деревне все старики были за семьдесят, а друзья — ровесники.

— Ну... среди взрослых, которых я знаю...

— Ладно.

Мухон фыркнул. Быть единственным тридцатишестилетним в окружении Хагёна... Не так уж и плохо.

— MBTI не проходил. И не собираюсь.

— Э-э? Почему? Тест слишком длинный? Я могу помочь!

— Ты что, за старика меня держишь?

Хагён надулся. Он всего лишь хотел помочь!

Он попытался показать тест на телефоне, но Мухон был непреклонен. «А ведь можно проверить совместимость по MBTI...» — грустно подумал Хагён, но сдался.

— Рост... если по-современному — больше 190.

— Так и знал! Вы просто гигант!

Глаза Хагёна загорелись. Дельфины обычно небольшие — даже самцы редко достигают 170 см. Его собственный рост (174 см) считался высоким для вида.

Благодаря своему росту Хагён всегда считал себя довольно высоким, но, оказывается, мир полон людей ещё выше. В этой компании не было ни одного сотрудника ниже него — что и понятно, учитывая физические требования к работе.

Услышав конкретную цифру, он особенно остро ощутил разницу между собой и директором. «Теперь ясно, почему шея болит, когда приходится смотреть на него снизу вверх...»

— На этом хватит вопросов. После обеда зайди в мой кабинет, — сказал Мухон, снова взяв палочки.

Хагён кивнул и продолжил завтрак, мысленно гадая, зачем его вызывают.

***

Вчера Хагён помог Бу Гынриму с неотложными документами, и теперь с самого утра крутился возле него, как щенок, которому срочно нужно на улицу.

Бу Гынрим, поймав взгляды старших коллег, незаметно указал на дверь. Хагён мгновенно понял и вышел в коридор. Вскоре к нему присоединился Бу Гынрим.

— Хагён, что случилось? Ты вертишься, как уж на сковородке.

Он уже обращался к Хагёну как к младшему брату. Среди сотрудников с Бу Гынримом Хагёну было проще всего — возможно, потому что оба были младшими.

Хагён поднял палец к губам и двинулся в дальний угол. Бу Гынрим, заинтригованный, последовал за ним, приглушая шаги.

— Гынрим, я узнал.

— Узнал? Что именно?

Хагён понизил голос до шёпота. Бу Гынрим тоже зашептал, оглядываясь по сторонам.

— Истинную сущность директора.

Семь слогов — и Бу Гынрим подпрыгнул, как от удара током. Он задрожал, словно услышал нечто ужасное. Его реакция была настолько бурной, что даже Хагён испугался.

«Неужели это государственная тайна?» — подумал он. «Или просто стыдно, что главарь мафии — не акула или кит, а угорь?»

Пока Хагён размышлял, Бу Гынрим, тяжело дыша, спросил:

— К-как ты узнал?

— Я... я сам видел!

— ЧТО?!

Бу Гынрим снова подпрыгнул. Несмотря на то, что вокруг никого не было, он озирался, будто боялся подслушивающих.

Схватив Хагёна за плечи, он серьёзно спросил:

— Ч-что именно ты видел?

— На руке директора чёрную... мпх!

Бу Гынрим резко зажал ему рот. Глаза Хагёна метались в панике.

— Не смей никому говорить, что видел это, — предупредил Бу Гынрим, осторожно убирая ладонь.

— Э-э?

— Ты... подглядывал за господином Мухоном?

— Н-нет! Я не подглядывал! Просто случайно увидел, когда выходил из общежития! Он сам знает, что я видел!

Чем больше Хагён оправдывался, тем шире раскрывался рот Бу Гынрима.

— И... и господин Мухон ничего тебе не сделал?

— Н-нет... Он просто вытер меня полотенцем, когда я промок под дождём...

Действительно, если не считать той нелепой ссоры из-за предположения об облысении, всё прошло спокойно. Неужели увидеть истинный облик директора было настолько серьёзным проступком?

Сердце Хагёна бешено колотилось. Бу Гынрим, кажется, был ещё более потрясён — он схватился за грудь, тяжело дыша.

Некоторое время оба молча переводили дух, затем одновременно сглотнули. Первым заговорил Бу Гынрим:

— Хагён, тебе вчера невероятно повезло. Как я уже сказал — никогда и никому не рассказывай, что видел.

— Конечно!

Хагён энергично кивнул, делая жест «застёгиваю рот на замок». Лишь тогда в глазах Бу Гынрима появилось подобие облегчения.

Маленький мозг Хагёна отказывался понимать такую реакцию. «Может, это потому что я пресноводный, а он морской обитатель?» — смутно подумал он.

«Морские существа хранят много тайн, и среди них немало страшных, так что нужно быть осторожным», — похоже, старики были правы. Хагён ещё раз запечатлел их совет в своей голове. Теперь он твёрдо решил никому не рассказывать о директоре.

— Тогда я, эм... пойду уберусь в офисе.

— Ага. Хорошо.

Оставив позади всё ещё бледного Бу Гынрима, Хагён направился в туалет.

Бу Гынрим, смотрящий на его удаляющуюся спину, невольно испустил тяжёлый вздох. «Хагён, без сомнения, был рождён под счастливой звездой». Увидеть, как господин Мухон совершает обряд — и остаться в живых, спокойно разгуливая... За сотни лет его правления в Западном море такого чуда не случалось ни разу. Любой, кто хотя бы немного мешал его обряду, так или иначе получал свою долю несчастья.

Дело было не в том, что Мухон был жестоким по натуре — просто имуги во время совершения обряда становились агрессивными и воспринимали даже мельчайшие живые существа вокруг как врагов. Поэтому никто не приближался к имуги во время обряда — ни в Западном, ни в Восточном или Южном морях.

— Потрясающий парень...

Уже то, что Хагён ходил целым и невредимым, было удивительно... Но куда непостижимее было то, что сам господин Мухон вытер его мокрые волосы полотенцем. «С какой вообще целью господин Мухон привёл сюда этого дельфина Кан Хагёна?»

Бу Гынрим, как простой подчинённый, не мог даже догадаться о столь великих замыслах. Как и всегда, он объяснял всё происходящее безграничной преданностью Мухону. Приглушив в сердце готовое вырваться наружу восхищение, он вернулся в офис.

Но так и не избавившись от лёгкой зависти к Хагёну, который видел величественное истинное обличье господина Мухона...

***

«Желая поскорее выведать что-то у Бу Гынрима, Хагён сначала был полон энтузиазма, но получил совершенно противоположный результат. Его плечи бессильно обвисли. Усилия сотрудников, защищавших самолюбие директора, оказались куда серьёзнее, чем он предполагал. Значит, и ему следовало соответствовать.

Хагён провёл время, убираясь на лестнице — так он избегал встреч с сотрудниками и лишних разговоров.

Когда с 1 по 3 этаж все ступени были вымыты, наступило время обеда. Хагён вспомнил слова Мухона, сказанные утром: «Когда наступит обед, приходи в офис». Аккуратно сложив уборочный инвентарь в ящик, он постучал во внутреннюю дверь кабинета.

Услышав негромкое «Угу» в ответ, Хагён повернул ручку.

— Я пришёл.

— Садись.

Из-за реакции Бу Гынрима несколько часов назад директор, с которым Хагён думал, что сблизился, снова казался чужим и пугающим. Смущённо натянув кепку, он опустился на диван.

Мужчина сел напротив, и как только он расположился, Хагён невольно сглотнул, увидев мышцы его бёдер. «Ого, даже бёдра такие мощные...» — глаза Хагёна загорелись, когда он разглядывал ноги Мухона. Чувство неловкости, которое он испытывал всего три секунды назад, мгновенно испарилось.

— Кан Хагён.

— Да?

— Ты не смотришь сюда?

Мухон помахал рукой, удивлённый, что Хагён уставился на его нижнюю часть тела. Подняв голову, Хагён моргнул. Похоже, он был настолько загипнотизирован, что даже не осознавал, куда смотрит. Но на что именно?»

Хагён так и не смог догадаться, но Мухон отложил в сторону его странный интерес и перешёл к делу, ради которого вызвал его:

— Уже прошла неделя. Ну как, справляешься?

На вопрос мужчины Хагён заерзал пальцами. Хотя он примерно ожидал этот вопрос, дать однозначный ответ было сложно. Если вспомнить, чем он занимался эту неделю, то можно было проработать не неделю, а все десять лет.

Однако, несмотря на то, что это было прекрасное место работы, с каждым днём его всё сильнее охватывало беспокойство, от которого холодел затылок.

Он прекрасно знал, что бесплатного ничего не бывает и лёгкой работы тоже. Но почему директор и сотрудники этой компании проявляют к нему такую чрезмерную доброту — этого он понять никак не мог.

Поэтому к сегодняшнему дню, когда прошла неделя, он так и не смог принять никакого решения. Его пугало, что если он продолжит работать, то может попасть в ловушку, но если бросит жизнь в Сеуле и вернётся в родной город, то будет долго вспоминать эту компанию.

— Вроде справляюсь.

— "Вроде"? Похоже, есть какие-то недовольства?

— Н-нет, никаких недовольств! Братья-сотрудники очень хорошо ко мне относятся, и директор, оказывается, вполне нормальный.

В его болтовне проскальзывали странные фразы, но Мухон пока пропустил это мимо ушей. Ведь корейскую речь нужно выслушать до конца, чтобы понять.

— Но бабушка говорила: в мире нет лёгкой работы, а самое опасное — это когда деньги даются без усилий. И сейчас у меня как раз такая ситуация.

— То есть ты хочешь сказать, что работа слишком лёгкая и не требует усилий, поэтому подозреваешь, что за этим кроется что-то опасное?

— Да-да, вы прекрасно суммировали. Должно быть, на экзаменах вы получили высший балл за раздел языка, — сказал Хагён, и Мухон невольно усмехнулся, получив, пожалуй, самую нелепую похвалу в своей жизни. Вслед за его улыбкой уголки губ Хагёна тоже дрогнули.

— Не смейся.

— Ладно.

Хотя этот дурацкий обмен шутками был не так уж плох, сейчас было не до этого. Мухон, положив рядом рюкзак Хагёна, который он фактически конфисковал, снова спросил:

— Ну так как? Справляешься?

— А, отдайте мой рюкзак!

— Сначала ответь.

Создавалось впечатление, что если Хагён скажет, что уйдёт после недельного испытательного срока, рюкзак навсегда останется в руках мужчины. Хагён с обиженным видом потянулся за ним, но директор поднял руку выше, отдаляя заветную вещь.

«Опять приходится ощущать эту разницу в росте...» — было досадно. Щёки Хагёна надулись от недовольства.

Пальцы Мухона дёрнулись, охваченные внезапным желанием ткнуть в эти круглые щёки, на которых даже не было ямочек.

— Нельзя отбирать рюкзак! Вы же сами сказали, что вернёте его через неделю!

— Хм, это действительно так.

— Вот! Отдавайте!

Мухон покорно вернул рюкзак в протянутые руки Хагёна. Тот широко раскрыл глаза, не ожидая, что получит свою вещь так легко, и тут же прижал рюкзак к груди, опасаясь, что его снова отнимут.

«С этим рюкзаком он мог уйти в любой момент — Мухон прекрасно знал это, но всё же вернул его с невозмутимым спокойствием.

Именно это спокойствие лишь усилило тревогу Хагёна, а вместе с ней разгорелось и любопытство. По-прежнему крепко прижимая рюкзак, он спросил:

— Почему вы так легко его отдали?

— А как надо было отдавать, чтобы это было «тяжело»?

— Вы же только что дразнили меня — поднимали руку, когда я пытался взять рюкзак!

Даже вспомнив, Хагён надул губы. Наверняка в его голове роились невысказанные жалобы. Одна мысль об этом заставила уголки губ Мухона предательски дрогнуть.

Он провёл рукой по лицу, сгоняя улыбку, и пожал плечами. Затем совершенно спокойно произнёс то, что должно было удержать Хагёна:

— Всё равно тебе придётся отрабатывать те вещи, что я купил.

— ...Что?

Зрачки Хагёна затряслись, словно листья на ветру. Да, он тогда действительно потерял голову в магазине, но формулировка-то совсем другая!

— Вы сказали, что просто покупаете это!

— Ага. Я сказал «покупай». Потому что платить будешь ты.

Вот оно! Вот оно! Не зря же затылок чесался! Хагён схватился за голову с ощущением, будто его ограбили средь бела дня.

Это было несправедливо. Ведь это директор уговаривал его тогда, отговорил от возврата вещей... Естественно, Хагён думал, что тот их оплатил! На глаза навернулись слёзы. От переполнявшей обиды он затопал ногами на месте.

— Ох, кажется, Кан Хагён что-то не так понял. Я лишь сказал: «Не переживай, сможешь расплатиться потом».

Глядя на директора, чьи чёрные глаза весело поблёскивали, Хагён снова схватился за затылок.»

— Т-так… сколько же это в итоге? Больше, чем моя недельная зарплата?..

Хагён уже мысленно прикинул, что сумма за купленную одежду превышает его зарплату в два раза. Но сделал вид, что не знает, пытаясь выведать у директора.

На вопрос Мухон задумчиво почесал шею, затем показал два пальца.

— Ровно в два раза больше.

— Что-о?..

«Не может быть!» — вспомнив ценники в магазине, Хагён скривился. Сумма за одежду и кепку должна была отличаться всего на несколько десятков тысяч вон, а не в два раза!

«Даже для рэкетира это перебор! Цены же не растут по сложным процентам!» — в голове Хагёна запрыгало слово «рабский контракт». Он воочию убедился, насколько страшны сеульские бандиты.

— Вот же твою ж…

— Что?..

— А?

— «Твою ж»?..

Странно. Директор дословно повторил то, что Хагён только что подумал. Голова парня наклонилась вбок. «Неужели он читает мысли?»

— Кхм-кхм…

Мухон, странно изогнув уголки губ, внезапно громко рассмеялся. Смеясь, он бормотал «твою ж», и только тогда Хагён осознал, что произнес свои мысли вслух.

Лицо Хагёна побагровело, ладони покрылись холодным потом. Ему было стыдно за свои слова и страшно, что он мог задеть мужчину.

В этом водовороте эмоций голова Хагёна опускалась всё ниже. Только перед директором с ним постоянно случались такие нелепости.

— Простите за грубость, — прошептал Хагён, извиняясь. Обидно было обидно, но ругаться перед человеком на двенадцать лет старше — неправильно.

Мухон постепенно перестал смеяться, видя его искренние извинения. «Ну и наивный же ты... Ладно, придётся мне приглядывать, чтобы всякая дрянь к тебе не пристала», — мысленно решил он, совершенно игнорируя мнение самого Хагёна. Хотя сейчас первым делом нужно было успокоить явно обиженного парня.

— Это была шутка. Не в два раза, всего на несколько десятков тысяч, — спокойно сказал Мухон.

Хагён резко поднял голову. Это была настолько плохая шутка, что могла бы победить в конкурсе самых несмешных шуток. Он уже собирался вежливо попросить директора воздержаться от такого «юмора», когда их взгляды встретились.

Мухон прищурился и мягко улыбнулся. Его улыбка была настолько тёплой, что казалось, будто чёрные глаза вот-вот исчезнут.

А через три секунды...

В ушах Хагёна зазвенело «динь-динь», и лицо директора начало светиться. Никогда не сталкиваясь с таким мистическим явлением, Хагён заморгал, но свет не исчезал.

«Какой красивый... Такой прекрасный... Что делать... Это же то самое, да? То самое...!»

Лицо Хагёна вспыхнуло так, что и сравнивать нельзя было с тем, что было минуту назад. Уже не просто алое, а практически багрово-черное.

— Кан Хагён.

Необычная реакция дельфина заставила Мухона вновь напрячься. На лице исчезла вся расслабленность. «Не зря, что ли, так быстро рюкзак вернул?» — мелькнуло в голове. Казалось, вот-вот Хагён схватит свои вещи и рванет прочь без оглядки.

Мухон уже готов был принять мелкое решение снова отобрать рюкзак, как вдруг...

Хагён резко вскочил на ноги и громко заявил:

— Да вам не нужно было шутить так по-детски! Я и так собирался продолжать работать!

— ...Что?

— Пожалуйста, разрешите мне остаться!

С этими словами он почтительно склонил голову, чем окончательно озадачил Мухона. Тот прищурился, разглядывая всё ещё пунцовое лицо Хагёна.

— Ты... это тоже шутка?

— Нет! Я совершенно серьёзно! Правда-правда останусь работать!

Доверие между ними явно оставляло желать лучшего. Но раз уж Хагён сам изъявил желание остаться — да ещё и на постоянной основе — у Мухона не было причин отказывать.

Уголки губ Мухона дрогнули в довольной ухмылке, и он кивнул. В ответ Хагён вдруг начал яростно тереть глаза, морщась.

— Что, соринка попала? Так только разотрёшь.

— Да нет... просто глазам больно от света...

«Ну почему он так улыбается!»

От улыбки мужчины у Хагёна в глазах потемнело. Он заёрзал на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу.

В ушах, где ещё недавно звенели колокольчики, теперь стучало только бешеное сердце. Ещё когда получал рюкзак, он так мучился, бросать работу или нет... А теперь — одна улыбка директора, и он готов был отдать и сердце, и все свои трудовые годы.

Не прошло и десяти минут, а его настроение сделало полный разворот на 180 градусов. Сам не понимал, как так вышло.

«Ай, наш поросёночек, когда же ты познакомишь бабушку с милой невестой?»

«В Сеуле говорят, девушки сами найдутся!»

«Правда? Значит, приедешь с сеульской красавицей!»

— Бабушка, прости... — мысленно прошептал Хагён, и во рту у него стало горько. Вместо невесты, похоже, придётся вести в деревню сеульского дядю...

Но неважно, девушка или мужчина — главное, ответят ли ему взаимностью? Хотя об этом он думать пока не решался.

Сейчас он едва справлялся с тем, чтобы просто признать свои чувства. За 24 года жизни ни разу — ни с девушками, ни с парнями — у него не бывало такого, чтобы от одной улыбки сердце колотилось, как молоток, а по телу разливался жар.

Не понятно — то ли директор слишком красивый, то ли он сам влюбился по уши...

Так, по совершенно неожиданной причине, и началась настоящая сеульская жизнь Хагёна.

***

Теперь, когда Хагён перешёл с временной недельной работы на постоянную, первым делом он позвонил в деревню.

«Бабушка!»

— Ой, наш поросёночек! Ты поел уже?

«Конечно поел! А ты?»

Бабушкиный голос, который он не слышал два дня, по-прежнему был таким родным. Пока Хагён рассказывал о событиях этих двух дней, он вдруг сглотнул. Раз уж решил остаться работать здесь, нужно было честно во всём признаться.

Если вдруг Ким Тхэён приедет в деревню и всё раскроет, ни ему, ни бабушке несдобровать...

Обычно добрая бабушка, когда злилась, могла отлупить его веником так, что зад покраснеет. Никакие «я уже взрослый» не помогали. Если узнает, что он врал, может сразу приехать в Сеул, чтобы продолжить экзекуцию.

От одной мысли об этом попа уже горело. Ладони вспотели от нахлынувшего волнения. Хагён вытер их о бёдра и начал:

«Бабушка...»

Его рассказ о жизни в Сеуле вышел таким, что без слёз слушать было невозможно. Чем дольше он говорил, тем тяжелее становилось бабушкино дыхание.

— Э-этот... этот паршивец! Я тебе что говорила?! Не доверяй этому негодяю! Только попадись он мне! Я ему ноги-руки переломаю!

«Б-бабушка... Успокойтесь!»

— Какое там успокойся! Этот негодник с детства тебя обижал, а ты... Ах ты ж... Чтоб он провалился!

От такого потока яростной брани у Хагёна чуть из ушей кровь не хлынула. Он сгорбил плечи, словно сам получал нагоняй, но в глубине души радовался, что хотя бы сейчас во всём признался бабушке.

Врать человеку, который так переживает и заботится, действительно было плохой идеей.

«Бабушка, мне правда хорошо! Коллеги замечательные, зарплату повысили, общежитие предоставили... Совсем не тяжело!»

— Да где это видано, чтобы так хорошо было? Опять тебя обманывают, да? Сейчас же возвращайся домой!

Бабушка не только бушевала, но и требовала немедленного возвращения. Хагён понимал её чувства. Будь на его месте младшие братья, он бы реагировал точно так же.

Однако сейчас Хагёном двигало совсем иное чувство — навязчивое желание разобраться, что же заставляет его сердце бешено колотиться. Это казалось ему важнее бабушкиного гнева и переживаний. Поэтому он решил переубедить её.

«Я... я... мне нравится директор!»

— ...Что-о?

Он выпалил вывод, даже не найдя причину. Хагён ахнул, осознав, что сказал, но поздно было что-либо менять.

Бабушка, чётко расслышав его слова, вдруг понизила голос:

— А директор... неженатый? Молодой ещё?

«Э-э... Ему тридцать шесть...»

— Ой, ну и возраст! Значит, это сейчас модно — старшие женщины, как это там называется...

«Э-э... да...»

Директор был не старшей женщиной, а старшим мужчиной. Но губы Хагёна будто слиплись — объяснять дальше он не решался.

«Надо бы выяснить: не женат ли директор, нет ли у него девушки, не против ли он отношений вообще...» Мыслей было столько, что голова шла кругом.

Но реальность больно ударила по затылку — проблема оказалась куда сложнее, чем просто бешено бьющееся сердце. Уголки губ Хагёна дрогнули.

Бабушка же, не подозревая ничего, уже успокоилась и живо интересовалась сердечными делами внука:

— Ой, да ладно! Раз нравится — действуй! Ты ж у меня не промах!

Хагён застонал. Если бы она только знала, кто ему нравится...

— Бабушка, это не так просто...

— Да брось! — перебила она. — В нашем роду все упрямые. Дед твой меня три года добивался!

В трубке раздался шум:

— Ой, внучек, корова на огород забрела! Перезвонишь позже? И не сдавайся!

Связь прервалась.

Хагён опустил телефон. Теперь предстояло разобраться в своих чувствах и понять, как подступиться к директору... Да и выяснить, есть ли у того хоть капля интереса.

«Но, к сожалению, Хагён был не в состоянии спокойно отвечать на бабушкины расспросы. Голова его была переполнена тревожными мыслями, и слёзы вот-вот готовы были хлынуть потоком.

В конце концов, он так и не смог толком ответить на вопросы, лишь невнятно бормоча, пытаясь закончить разговор. Однако бабушка отпустила его только после того, как он пообещал звонить ей каждый вечер.

После долгого разговора он чувствовал себя совершенно опустошённым. Сначала пытался успокоить бабушку, потом переживал из-за директора — за этот час он будто постарел на год.

Телефон нагрелся от долгого разговора. Хагён крепко сжал его в руке, затем плюхнулся на пол, свернувшись калачиком и прижимая аппарат к груди. Так ему казалось, будто он чувствует бабушкину поддержку.

«Нельзя же так сразу расстраиваться из-за того, что я ничего не знаю о личной жизни директора...» — но вздохи так и вырывались против воли. Видимо, это было наказание за то, что влюбился, лишь увидев красивое лицо.

На следующее утро Хагён проснулся на час раньше обычного. Вчерашнюю грусть он оставил в прошлом, решив начать день с мужеством.

«Сытый живот — весёлый рот! Да и слова звучат приятнее, когда не на пустой желудок!» Хагён задумал как следует накормить директора. А если тот ещё и влюбится в его кулинарные таланты — так вообще будет идеально.»

«Дельфин, больше озабоченный завтраком, с довольной ухмылкой направился на кухню.

Кальбичим, чапчхэ, рыбные оладьи и холодный суп из говядины — на первый взгляд можно было подумать, что сегодня чей-то день рождения.

— О, отлично, — довольно пробормотал он, раскладывая пушистый рис. Уголки его губ готовы были взлететь до небес от гордости за идеально приготовленный рис, как вдруг...

— Что, у Кан Хагёна день рождения?

Низкий голос раздался прямо у уха.

— А-а-а! — взвизгнул Хагён, дёрнувшись всем телом. От неожиданности миска с рисом выскользнула из его рук и взмыла в воздух. Он попытался поймать её, но миска проскользнула между пальцами и устремилась к полу.

— Нет, мой рис!

В тот же миг откуда-то появилась рука и ловко поймала падающую миску. Это был Мухон.

— Ой, горячо.

Вместо того чтобы вернуть миску Хагёну, он неловко швырнул её в раковину.

Хагён, всё ещё хватаясь за грудь от испуга, обернулся и встретился с неподвижным, невозмутимым взглядом Мухона.

А-а-а! Моему сердцу это не на пользу!

И без того перепуганное сердце заколотилось ещё сильнее от этого взгляда. Хагён тяжело задышал.

— Так испугался? — равнодушно спросил Мухон. — У тебя что, нервы ни к чёрту?»

«— Я очень испугался! Надо же как-то предупреждать! Кстати, директор, не могли бы вы немного повернуться?

— Мм? Вот так?

По просьбе Хагёна Мухон слегка наклонил голову и повернулся, думая, что тот хочет что-то разглядеть на его лице.

Но вместо ответа мягкая ладонь шлёпнула его по виску. Даже маленькая ладошка дельфина могла нанести ощутимый удар с такого расстояния. Мухон растерянно моргнул — он сделал, как просили, но получил по лицу без причины.

Хагён же чувствовал себя несправедливо обиженным. Он просил отвернуться, чтобы успокоить сердцебиение, а тот подставил свой идеальный профиль — разве так можно?

Это... это явное нарушение какого-то закона. Какого именно — неизвестно, но такой закон точно существовал. Директор вообще-то обязан был заботиться о здоровье его сердца...

Кстати, почему у него такая гладкая кожа? В момент, когда он отталкивал мужчину, пальцы скользнули по невероятно нежной щеке. Разрешено ли человеку на двенадцать лет старше иметь кожу лучше, чем у него?

Голова пошла кругом от странных мыслей, но то нежное прикосновение он не хотел забывать — так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладонь. Бабушка наверняка цокала бы языком, видя такое недостойное поведение.

— В чём проблема?

— Нет-нет, никаких проблем. Извините.

— Ладно. Можно завтракать?

Хагён кивнул и потянулся к рису, брошенному в раковину. Сегодня дельфин вёл себя страннее обычного, и Мухон слегка забеспокоился. Но не в его характере было задавать лишние вопросы, так что он лишь пожал плечами.»

«Тишину, наполненную лишь звуками палочек, первым нарушил Хагён. Вспомнив поговорку "жаждущий сам роет колодец", он решил воспользоваться моментом, чтобы задать мучившие его вопросы.

— Директор...

— Мм, вкусно.

— Я ещё ничего не спросил...

— А, я подумал... что ты хочешь похвалы.

Мухон криво усмехнулся, слегка смутившись своей ошибке. От этой улыбки лицо Хагёна запылало, и он уткнулся в тарелку. Какие уж тут вопросы — даже просто наблюдая, как тот дышит, он чувствовал, как горит всё лицо.

— Так зачем звал?

— Э-э... забыл.

Небрежный ответ заставил глаза Мухона сузиться, но Хагён, опустив голову, этого не заметил. Увидь он сейчас это выражение лица — его сердце наверняка бы вновь бешено заколотилось, ведь выглядел директор чертовски сексуально.»

***

«Прямой вопрос к директору провалился. Оставалось только расспросить его ближайшего подчинённого. Размышляя, к кому лучше обратиться, Хагён зашёл в туалет за уборочным инвентарём.

— Э-эй, паренёк Кан Хагён!

Раздался неторопливый голос. Это был Пак Гоун — после Бу Гынрима он чаще всех общался с Хагёном, будучи одним из приближённых директора.

В голове Хагёна будто вспыхнула лампочка. Человек, способный разрешить все сомнения, стоял прямо перед ним. Ноги сами понесли его вперёд.

— Дядя Гоун!

— Мм? За тряпками?

— Да! Но... мне нужно кое-что срочно спросить.

— У-ум? И что же?

Гоун медленно моргнул. Как черепаха-оборотень, все его движения были на 0.87% медленнее обычного.

Только когда Хагён затащил его в кладовку, Гоун осознал серьёзность положения. Он озирался — за годы службы у Мухона здесь ещё не бывал.

— Я... спрашиваю без подвоха...

— М-м? О чём?

— Скажите... директор женат?

Одна... две... три секунды... С каждой секундой во рту у Хагёна пересыхало. Неужели вопрос о семейном положении директора настолько сложен?

А вдруг бурная личная жизнь? Или три развода? В ожидании ответа Хагён рисовал всё более мрачные картины, дойдя уже до пяти незаконнорожденных детей, когда...»

«— Господин Мухён не женат.

— Ххх...!

Перед тем как дурные мысли окончательно перекрыли Хагёну дыхание, Гоун наконец дал ответ. Запоздалый, но невероятно обнадёживающий.

Едва сдерживая готовое вырваться ликование, Хагён задал второй вопрос:

— А... а возлюбленная? Ну, может, есть кто-то, с кем скоро собирается заключить брак...?

Гоун закатил большие глаза и покачал головой. Последние несколько сотен лет Мухён только и делал, что спал — ему было не до встреч, он даже свои обязанности забросил.

Из-за этого другим морским змеям приходилось по очереди присматривать за Западным морем. Нынешний Мухён по сравнению с теми временами стал чрезвычайно, невероятно, очень ответственным.

— Кстати, паренёк, а тебе-то зачем знать о брачных планах господина Мухёна? — наконец поинтересовался Гоун, медленно осознавший странность вопросов.

Но Хагён, уже получивший нужные ответы, давно выскочил из кладовки, бросив на ходу: "Спасибо!". Оставшийся в одиночестве Гоун медленно склонил голову набок.

Директор холост! Ответ ближайшего подчинённого пришёлся Хагёну по душе. Вернувшись в офис, он напевал песенку, протирая стол.

Конечно, это не значило, что он тут же признается в чувствах мужчине на двенадцать лет старше, возможно связанному с криминалом, да ещё и морскому змею. Но ощущалось это как превращение минуса в плюс.

Ловко орудуя тряпкой, Хагён то и дело поглядывал в сторону кабинета директора. "Вот если бы у меня было рентгеновское зрение, я бы вдоволь нагляделся на это красивое лицо..." Но он был всего лишь обычным дельфином-оборотнем с дырявой дыхалкой.

Даже работая в одной компании, он не мог свободно любоваться объектом своих симпатий — оставалось только кусать губы от досады.»

«Кан Хагён вёл себя странно. Конечно, он всегда был немного необычным, но в последнее время его поведение стало совсем непонятным. Мухон сузил глаза, наблюдая за его спиной.

Несмотря на то, что они завтракали вместе каждое утро, Хагён упорно избегал зрительного контакта и замолкал, хотя обычно болтал без умолку. Сначала Мухон подумал, что тому надоело готовить, но каждый раз на столе появлялся настоящий пир — так что дело было не в этом.

Сильнее всего раздражало то, что с другими сотрудниками Хагён улыбался и смеялся, но стоило Мухону появиться в офисе — лицо тут же становилось каменным. И каждый раз это портило ему настроение.

После нескольких дней наблюдений Мухон не выдержал и вызвал Хагёна в кабинет.

Тук-тук. В дверях показалась жёлтая кепка.

— Вы звали?

— Ага. Заходи.

Мухон указал на диван. Хагён послушно сел, но пальцы его нервно перебирали край одежды. Именно такое поведение и выводило Мухона из себя — эта неуверенность, словно щенок, который хочет в туалет.

Долгое время Мухон молча смотрел на него, затем коротко вздохнул. Услышав этот звук, Хагён вздрогнул.

— В чём дело?

— ...Что?

— Почему в последнее время ты так себя ведёшь?

Прямой вопрос заставил дыхальце Хагёна на макушке раздуться от волнения. Он автоматически прикрыл его ладонью.»

«Последние несколько дней Хагён вел себя так странно, что даже невозмутимый директор не мог не заметить. Каждую ночь он клялся себе, что завтра будет вести себя нормально, но стоило утром увидеть лицо Мухона — щёки пылали, а сердце бешено колотилось.

Эти реакции были вне его контроля. Единственным спасением стало избегание взгляда директора — только так тело хоть немного успокаивалось. Самому Хагёну такое положение дел сводило с ума.

Всю ночь он мог ворочаться, мечтая увидеть Мухона, но при встрече честные телесные реакции заставляли его прятаться. Хотел видеть, но боялся встречи — худшая дилемма в его жизни.

Из-за этого перед директором он вёл себя крайне подозрительно. Вместо того чтобы произвести хорошее впечатление, только ухудшал ситуацию.

— Простите.

— Я не за этим вызвал. Может, тебе что-то мешает работать?

— Нет, условия прекрасные, я счастлив.

«Ваше лицо — лучшее условие», — не решился добавить Хагён, снова теребя пальцы.

— Тогда я тебе противен?

— Нет, совсем нет! Абсолютно! Вы мне... нравитесь!

— А... правда?

Слова, сказанные с опущенной головой, звучали искренне. Но то, что Хагён всё это время показывал только свою жёлтую кепку, окончательно вывело Мухона из себя.

Он протянул руку, подцепив пальцем подбородок Хагёна. Тот не успел опомниться, как был вынужден поднять лицо под нажимом.

— Такие слова нужно говорить, глядя в глаза.

Невероятно красивое лицо и бархатный голос пронзили Хагёна — он буквально взорвался от смущения.

Увидев, как Хагён снова стал багрово-красным, Мухон цокнул языком. «Слишком чувствительный для существа, жившего в спокойных водах».»

«Если бы Мухон хоть немного увидел, что творится в голове Хагёна - не спокойствие, а самый настоящий ураган, - он бы никогда не подумал ничего подобного. Но, к сожалению, директор совершенно не понимал переживаний дельфина.

— Вы мне нравитесь, директор.

— Ладно.

С подбородком в железной хватке Хагён не мог отвернуться и против воли смотрел в глаза. Сам не зная как, он выпалил свои истинные чувства. Естественно, ответных слов не последовало.

Мухон хотя бы успокоился, что Хагён не испытывает к нему отвращения. А Хагён, хоть как-то раскрыв часть своих чувств, почувствовал некоторое облегчение.

Вынужденный долгий зрительный контакт немного успокоил его сердце. Теперь, кажется, при виде лица директора он не будет задыхаться от волнения.

Перейдя из багрового в ярко-красный цвет спелого яблока, Хагён начал открыто разглядывать Мухона. Раз уж его подбородок зажат, можно бесстыдно рассматривать без последствий.

— Ух ты...! — вырвалось непроизвольно.

Черты лица директора были невероятно выразительными. Высокий нос, глубокие глазницы, выпуклый лоб - казалось, среди его предков должны быть европейцы.

Увидев остекленевший взгляд Хагёна, Мухон удивлённо приподнял бровь.

"Как вообще найти подход к этому мелкому дельфину?" — подумал он. — "Должно быть, это из-за современного поколения."»

***

«После того разговора, где он выпалил свои чувства, Хагён наконец мог свободно смотреть на лицо директора. Проблема была в другом — теперь ему хотелось видеть Мухона постоянно.

Хотя мужчина обычно находился в офисе, раз в 2-3 дня он уезжал по делам. Хагён предполагал, что это было связано с теми самыми "сборами за территорию", о которых говорилось ранее.

Каждый такой отъезд огорчал его. "Столько профессий на свете, а он выбрал именно это...!" Бабушке, которая ежедневно звонила расспрашивать о директоре, он не решался признаться. Да и помимо этого было много причин для беспокойства...

Как раз в один из таких моментов, используя обеденный перерыв, он сидел на крыше, притворяясь, что "занимается фотосинтезом", а на самом деле думая о директоре.

— Ветер ещё холодный.

— О, директор!

Незаметно поднявшись на крышу, Мухон сел рядом и положил на колени Хагёна плед. Мягкий, пушистый и тёплый. Тронутый такой заботой, Хагён склонил голову.

— Спасибо.

— Весенний холод коварен — одевайся теплее.

— Вы прямо как моя бабушка разговариваете.

Хагён рассмеялся и пожал плечами. Вчера вечером он слышал эти же слова от бабушки — теперь, услышав их от директора, было одновременно удивительно и забавно.

Даже с учётом того, что Мухону всего лишь за тридцать, десятилетняя разница в возрасте часто ощущалась в таких мелочах.

— Ну, прожитые годы дают о себе знать...

С точки зрения Мухона, бабушка Хагёна тоже была "молодой", но он не стал об этом говорить. Не хотелось снова отпугнуть дельфина, который только начал с ним нормально общаться.

Мухон развернул плед и тщательно укутал Хагёна от плеч до бёдер. Для него это было естественной заботой о младшем, но для Хагёна такая доброта имела совсем иное значение.

"Вот же чёртов морской змей! Из-за такой заботы сердце бедного дельфина сходит с ума!"

Сжав плед в кулаках, он сдержал желание закричать. Боковым зрением мельком взглянул на директора — тот по-прежнему был невероятно красив.»

«Если бы не возраст, пол, раса и профессия... я бы уже признался...»

Хагён понимал, что кроме красивого лица, всё остальное в директоре вызывало сомнения, но продолжал строить воздушные замки.

Он не мог изменить то, что родился дельфином, а не морским змеем. Не мог стереть 12 лет разницы. Не мог поменять свой пол. Но профессию... профессию ведь можно сменить?

— Директор, насчёт вашей работы...

— Мм?

Мухон оторвал взгляд от неба и посмотрел на него.

— Вы не думали сменить род деятельности? Это же опасно.

— То, чем я занимаюсь?

— Да-да! Вдруг, когда пойдёте собирать плату за территорию, с вами что-то случится?

Мухон наклонил голову, слушая этот поток беспокойства.

— Это не та работа, которую можно просто бросить. Семейное дело...

— Семейное... дело?

— Если объяснять на твоём уровне — да.

Как он не мог перестать быть морским змеем, так и не мог оставить своё занятие.

«Для речных жителей, давно смешавшихся с людьми, рассказы о столетних морских змеях и подводном царстве, которым они правят, должны казаться полной бессмыслицей».

Неожиданная снисходительность в ответе директора только запутала мысли Хагёна ещё больше.

«Выходило, ни одно из условий директора изменить невозможно. Едва появившийся шанс снова превратился в ноль.

Глядя на его жизненный опыт и окружение, двадцатичетырёхлетний Хагён, только начавший взрослую жизнь, вряд ли мог казаться привлекательным. Фух... Хагён тяжело вздохнул про себя, поднимаясь с места — его любовные перспективы казались слишком сложными. Плед, подаренный директором, он крепко прижимал к груди.

— Ла-адно. Тогда я пойду работать.

— Не перенапрягайся. Если слишком часто баловать — испортишься.

Совсем не подходящий совет от работодателя. Да и для бескорыстного замечания эти слова слишком заставляли сердце бешено колотиться. Видимо, директор был виноват в том, что его чувства так разрослись.

Хагён надул губы и зашагал прочь. Уловил ли директор этот скромный протест — оставалось загадкой...»

***

— Господин Мухон. В этот раз вам нужно отправиться в Инчхон, Сондо.

— Да?

— Да. К тому же рядом открылся новый отель с крупными китайскими инвестициями. Они прислали приглашение... Может, заедете по пути?

Мухон кивнул, обдумывая расписание. Раз уж нужно показаться, лучше сделать всё за один раз.

Ки Сано начал мысленно составлять список необходимых приготовлений.

— На этот раз возьмём Кан Хагёна. Малыш ведь ещё не бывал в отелях.

Он не ожидал, что в списке окажется дельфин. На мгновение замерший, Ки Сано сразу согласился — если господин Мухон хочет взять его, причин не нужно.

— Тогда я подготовлю всё для двоих.

— Хорошо.

— Мне предупредить Кан Хагёна?

— Нет. Я сам.

Ки Сано поклонился и вышел — теперь нужно было действовать быстрее.

Когда крупная фигура Ки Сано исчезла, кабинет будто проветрился. «Хагён, хоть и занимает место, не создаёт ощущения тесноты...» — невольно сравнив их, Мухон встал на сторону дельфина.

Прошло несколько недель с тех пор, как странный, но милый Хагён приехал в Сеул. За это время он кроме торгового центра никуда не выбирался — наверняка ему было скучно.»

«Отель с китайскими инвестициями наверняка будет огромным — возможно, это хоть немного разнообразит скучную жизнь в Сеуле».

Мухон надеялся, что работа в городе не будет обременительной для дельфина и принесёт ему долгую радость. Так он сможет удержать Хагёна рядом с собой. Он уже выстраивал планы, как привязать к себе этого странного дельфина.

Одна лишь мысль о том, как Хагён закричит от восторга, заставляла его губы непроизвольно растягиваться в улыбке.

— Тук-тук-тук! Директор, я пришёл убираться.

Как говорится, назови дельфина — и он появится. Хагён постучал в дверь и высунул голову.

— Заходи.

— Да-а!

Громко ответив, Хагён вошёл, размахивая тряпкой. В последнее время он использовал уборку как предлог, чтобы заходить в кабинет директора. Даже если будущее казалось безнадёжным, что поделать — даже один день без его лица, и во рту будто вырастали колючки.

Говорят, тот, кто больше дорожит, проигрывает. Хотя он и не спорил с директором, но в последнее время его чувства складывались именно так.

Кабинет и так был чистым, но в офисе Мухона не было ни пылинки. Обидно было только, что нельзя заходить больше двух раз в день.

— Кан Хагён, когда закончишь уборку, посиди немного.

— А? Да-а. Вообще-то я уже закончил.

Как будто только и ждал этого приглашения, Хагён тут же плюхнулся на диван.

«Мухон усмехнулся, наблюдая за поведением Хагёна, больше напоминающим щенка, чем дельфина. Сегодня Хагён снова украдкой разглядывал мышцы его бёдер, внутренне злорадствуя.

— Был в Инчхоне?

— А? В Инчхоне? Нет...

Хагён, знавший об Инчхоне только то, что там есть аэропорт, замотал головой. Мухон, ожидавший такого ответа, продолжил:

— Хочешь поехать в Инчхон?

— Что?.. Зачем? Вы меня выгоняете? Я ещё и месяца не отработал...

Хагён подпрыгнул на месте. Как можно говорить об Инчхоне, когда он только и мечтал прилипнуть к директору, влюбившись в его лицо! Это было совершенно неприемлемо.

Обида переполнила его: «То отбирал рюкзак, чтобы я остался, а теперь, не понимая моих чувств, выгоняет!»

Увидев, как лицо Хагёна мгновенно надулось, Мухон спохватился и поспешно замахал руками:

— Я не выгоняю. Предлагаю поехать вместе в командировку.

— Не... А? В командировку? В Инчхон?

— Да. На несколько дней. Хочешь?

— Вы правда не пытаетесь от меня избавиться?

Подозрительное выражение лица, выглядывающее из-под кепки, заставило Мухона усмехнуться. Трудно было поверить, что перед ним тот самый Хагён, который несколько недель назад робко следовал за ним.

Хотя милым он был тогда и сейчас. В любом случае, подозрения Хагёна развеются по прибытии в Инчхон, а сейчас Мухон хотел кое-что ему дать.

Он достал шоколад, который утром принёс До Минхён. Тот сказал, что это сейчас в моде среди наземных обитателей. Обычно Мухон, не любивший сладкое, вернул бы подарок, но сейчас всё было иначе — ведь был Хагён, который с радостью съест эту приторность вместо него.

— Возьми.

— О! Это же от Минхёна-старшего! Вам тоже дали? Ваш кусок намного больше моего!

— Тебе тоже дали? Всё равно возьми.

Утром До Минхён, стоя в очереди с девушкой, дал Хагёну шоколадку размером с палец. Тот попробовал её во время уборки — вкус был потрясающий.

Не зная хорошо Сеул, Хагён расстроился, что не сможет купить ещё, и вот теперь получил от директора шоколадку размером с ладонь. От счастья он запел:

— Шоколад, полная ладонь, полна любви, сладко-сладко! Так сладко, шоколад!

Он уже готов был пуститься в пляс, но Мухон схватил его за запястье. Неожиданный контакт заставил Хагёна резко замолчать, его лицо залилось краской.

Однако просить отпустить руку он не хотел, поэтому покорно оставил запястье в руке мужчины. «Хочу растаять, как этот шоколад, и прилипнуть к руке директора» — промелькнуло у него в голове.»

«Ах ты, развратный дельфин!»

Мысли, внезапно заполонившие его голову, заставили Хагёна заёрзать на месте. Пока директор даже не думал о «подарках», Хагён уже вовсю «колотил рис» на лунном празднике.

— Значит, возьмёшь?

— Да-да! Я всё съем!

Хотя обычно стоило бы хотя бы попробовать при человеке, который угощает, Хагён без зазрения совести прикарманил угощение. Мухон мысленно похвалил его за сообразительность и нежно провёл пальцами по гладкому запястью.

«...!»

Неосознанное действие заставило сердце дельфина бешено забиться. Хагён едва сдержал прерывистое дыхание, готовое вырваться через ноздри, и осторожно высвободил руку.

«Если продлится ещё немного, я могу потерять рассудок и наброситься на директора».

Собравшись, он спрятал шоколад в карман.

— Спасибо за угощение! Может, что-то нужно подготовить к поездке в Инчхон?

— Из твоих вещей — нет.

Даже учитывая его скромные обстоятельства, это было слишком. Нахмурившись, Хагён поклонился и грубо зашагал к выходу. По явно обиженной спине Мухон понял — он не сможет отказаться от ежедневного «поддразнивания Кан Хагёна».

***

«Сборы были скромными — только зарядка для телефона и смена одежды. Хагён хотел взять что-то ещё, но больше ничего не было. В последний момент он позвонил бабушке.

Неожиданный утренний звонок вместо привычного вечернего удивил старушку:

— Что случилось?!

— Ничего! Просто я сегодня уезжаю в Инчхон по работе, хотел предупредить. Помнишь, рассказывал?

— А-а, так это сегодня начинается?

— Да! Я хорошо поработаю и вернусь!

— Ладно. Постарайся произвести впечатление на своего директора, понял?

Хагён неловко засмеялся на бабушкины слова о «завоевании расположения».

В душе он разрывался: с одной стороны, надеялся, что работа директора разочарует его, с другой — тайно желал, чтобы она оказалась не такой опасной или плохой, как казалось.

Как изменится его отношение после этой поездки? Предугадать было невозможно.»

«Получив указание спуститься после сборов, Хагён с рюкзаком за плечами ждал Мухона на первом этаже. Через пять минут появился мужчина, а за ним — Ки Сано и Пак Гоун.

— О, здравствуйте! — Хагён вежливо поклонился.

Он думал, что поедут вдвоём, но, видимо, старшие тоже едут. Как и ожидал Хагён, Гоун и Сано заняли передние сиденья машины.

Неожиданно оказавшись рядом с директором, Хагён робко открыл дверь заднего сиденья. Мухон уже сидел на своём месте. Во время прошлой поездки за покупками он не придал этому значения, но теперь, осознав свои чувства, всё казалось таким странным.

Больше часа рядом — и его сердце бешено колотилось от одной мысли. А если он случайно коснётся этих крепких бёдер или их руки соприкоснутся...

Даже от этих воображаемых сцен его лицо горело. С трудом сдерживая желание заёрзать, Хагён украдкой обмахивал лицо.

Мухон, мельком заметив его возню, опустил взгляд на планшет. Видимо, он решил, что Хагён просто взволнован поездкой в незнакомый город.

— Хагён, ты впервые в Инчхоне, верно?

— Да, дядя Гоун! Я никогда не был в Инчхоне! Правда ли, что там можно увидеть много самолётов?

Хагён оживлённо наклонился вперёд. Мухон слегка нахмурился. Так сидеть было небезопасно, да и его сторона внезапно опустела. Он уже хотел оттянуть Хагёна назад, когда разговор продолжился.

Неожиданный вопрос Хагёна заставил Гоуна и Сано усмехнуться. Особенно Гоун, вспомнив младшего, оставшегося в Западном море, ответил с особой теплотой:

— Но они очень шумные... уши болят.

— Точно! Иногда самолёты пролетают над домом — так страшно!

— У тебя чувствительный слух, но не пугайся слишком.

Факт, что молчаливый Гоун так легко поддерживал разговор, вновь доказал коммуникативный талант Хагёна. Притворяясь, что не слушает, Мухон невольно улыбнулся.

Вдруг Хагён повернулся к Мухону:

— Директор, вы часто летали на самолётах?

— Чаще тебя.

— Конечно! Я ведь ни разу не летал!

Хагён надулся, будто его дразнят за деревенщину, но незаметно придвинулся ближе. Всего на пару сантиметров — но Мухон почувствовал, как пустота рядом исчезла.

Он собирался глубже откинуться в кресло, наслаждаясь этим странным удовлетворением, когда Хагён вдруг резко опустил голову.»

«— Что с ним?

Мухон напрягся и подхватил голову Хагёна, внимательно осматривая его. В ушах раздавалось лишь ровное дыхание. Лоб не был горячим, не было и испарины — лицо выглядело спокойным. Сано, увидев в зеркало, что Хагён спит, предположил:

— Если нет явных признаков болезни, некоторые люди с морской болезнью засыпают сразу после начала поездки. Может, это такой случай?

— А, возможно.

Только теперь Мухон понял, что Хагён уснул из-за укачивания. «Ну конечно, деревенский дельфин — даже укачивает его по-крупному».

— Чуть сердце не выпрыгнуло.

«Сердце выпрыгнуло?» — даже самому Мухону эта неожиданная фраза показалась странной. Он нахмурился, коротко вздохнул и аккуратно положил голову Хагёна себе на бедро — так она не будет болтаться на каждом повороте.

Сано, наблюдавший в зеркало, как Мухон заботится о Хагёне, осторожно предложил:

— Господин Мухон, не стоит так напрягаться. Может, поменяемся местами?

— Не надо.

— Но ваша нога затечет...

— Эта голова размером с кулак — какая там тяжесть? Просто вези.

Мухон махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Сано замолчал и крепче взялся за руль.

Рядом с ним Гоун, всё это время молча наблюдавший за происходящим, наконец медленно заговорил:

— Кстати, недавно этот паренёк Хагён задал мне странный вопрос, — медленно начал Гоун.

Брови Мухона и Сано синхронно поползли вверх. Мухону не понравилось, что Хагён спрашивал о нём у других, а Сано заинтересовался, какой же ответ дал Гоун.

В машине повисла тишина. Пауза Гоуна перед продолжением затянулась — удивительно, как нетерпеливый Хагён вообще мог с ним нормально разговаривать.

— Он спросил, женат ли господин Мухон... Интересно, зачем ему это?

— Э? Действительно... — Сано склонил голову набок.

Любопытство подчинённых лишь разожгло интерес Мухона. Было ли это простым любопытством или... особым вниманием к нему? Слишком эгоистично надеяться на второе?

Он провёл пальцами по непослушным прядям, выбивающимся из-под кепки. Губы Хагёна дёрнулись, но до самого Инчхона он так и не проснулся.»

«Вааа...!»

Хагён разинул рот, осматривая роскошный холл отеля. «Неужели у нас в стране есть настолько шикарные отели? Надо срочно сфотографировать для бабушки!» Его пальцы лихорадочно задвигались.

Щёлк, щёлк. Звуки камеры разносились по холлу. Он бы совершенно слился с группой туристов, будь они здесь.

Мухон, молча наблюдавший за этой сценой, незаметно приблизился к дельфину.

— Кан Хагён, значит тебе нравятся такие кричаще-роскошные места?

Шёпот прямо в ухо заставил Хагёна вздрогнуть. Мухон усмехнулся — каждый раз так легко пугать этого малыша было забавно.

Хагён схватился за ухо, куда долетело тёплое дыхание, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. «Опять этот голос... Каждый раз он заставляет моё сердце бешено колотиться!»

— Эй? Почему молчишь?

— А? Нет-нет! Я... я люблю тёмное, чёрное и блестящее!

— Необычный вкус.

Брови Мухона сдвинулись. «Такой жизнерадостный паренёк, а вкусы... странные».

Он покачал головой и обнял Хагёна за плечи, направляя вглубь холла. «Всё-таки нельзя оставлять его среди посторонних».

В этот момент сотрудники отеля заметили Мухона и бросились к нему.

— Добро пожаловать!

Глубокие поклоны персонала заставили шумный холл мгновенно замолкнуть. Даже Хагён, собиравшийся что-то сказать, замер с открытым ртом — вид сотрудников был... весьма специфичным.

Сотрудники выглядели настолько брутально, что даже Ки Сано и Пак Гоун казались рядом с ними безобидными. Их чёрные костюмы только усиливали впечатление — никто бы не подумал, что они занимаются чем-то законным.

Хагён неосознанно сделал шаг назад, прячась за спину Мухона. Для впечатлительного дельфина эта сцена была слишком пугающей.

— Благодарим за визит. Пожалуйста, проходите.

— Мм.

— Ваши спутники могут пройти вместе с вами.

Прежде чем Мухон успел что-то сказать, сотрудники уже учтиво позаботились о Хагёне. Тот смущённо поблагодарил. Гоун и Сано, исчезнувшие ранее, теперь молча следовали за ними.

Идя мелкими шажками за этими устрашающими людьми, Хагён почувствовал, как пересыхает во рту. «Наконец-то я узнаю, чем на самом деле занимается директор...»

Он крепче ухватился за край одежды Мухона, мысленно молясь, чтобы «работа» не оказалась продажей его самого.

Но вместо ожидаемого напряжения...

Перед ним открылась сцена, которую он никак не мог представить: в просторном зале, напоминавшем конференц-зал, все кроме него и Мухона смеялись и непринуждённо беседовали. Элегантные чайные сервизы, трёхъярусные подносы с печеньем и выпечкой — всё говорило о изысканном чаепитии.

Даже обычно серьёзные Гоун и Сано, казалось, естественно влились в эту атмосферу и наслаждались моментом.

«Это... правильно?» — Хагён наклонил голову. Он ожидал кровавой драки с потоком ругательств, а вместо этого оказался на изысканном чаепитии, достойном аристократок. Хоть и приятно, что всё оказалось приличнее, чем он думал, но адаптироваться было непросто.

В растерянности он водил глазами по незнакомой обстановке, пока Мухон не наклонился к нему, поймав его взгляд.

— Ничего не хочешь? Прикажу принести еду.

— Нет, всё в порядке. Не беспокойтесь обо мне, занимайтесь делами.

— Если проголодаешься — скажи.

— Хорошо.

Тёплая забота Мухона подняла Хагёну настроение, и он невольно улыбнулся. Однако он не заметил, как за ним пристально наблюдали с переднего ряда.

Человек с огненно-рыжими волосами и алыми глазами оказался Хван Лином — морским змеем, управляющим Жёлтым морем со стороны Китая. Он с явным интересом рассматривал того, кого привёл его старый друг.

— Мухон, это тот, кого ты привёл? Пахнет землёй, но мило. Малыш, меня зовут Хван Лин, а как тебя?

— Э-э?

Хагён, всё ещё не освоившийся, перевёл взгляд на мужчину. Если Мухон был сплошь чёрным, то этот человек — сплошь красным, от волос до глаз.

«Неужеть все лидеры так — окрашиваются в любимый цвет?» — мелькнуло у него в голове.

Он вопросительно посмотрел на Мухона, спрашивая разрешения ответить. Получив едва заметный кивок, Хагён робко представился:

— Здравствуйте. Я Кан Хагён.

— О-о! А раса?

— Д-дельфин...

Хван Лин оживился, точно дедушка, любующийся шалостями внука. Хотя внешне он выглядел ровесником Мухона, его манера говорить казалась странно старомодной.

«Неужели это часть образа лидера?» — Хагён переводил взгляд между ними, хмурясь.

— А-а, дельфин! Значит, с голосом у тебя должно быть всё в порядке! У меня тоже есть пара дельфинов — я знаю. Малыш, а ты хорошо поёшь?

— Отлично поёт. Услышишь — получишь удовольствие, — ответил за Хагёна Мухон, вспоминая все песни, сочинённые дельфином, и усмехнулся.

Хагён покраснел — улыбка казалась насмешливой, но при посторонних он не мог даже возмутиться. Мухон, развеселившись, стукнул пальцем по его кепке.

— Ну что? Так я и думал. Мы как раз выходим на корейский шоу-бизнес. Сегодня вечером вечеринка для новых артистов... Придёшь?

— Отказываюсь. Не интересно. А ты, Хагён? Хочешь пойти? — Мухон моментально отклонил предложение.

Хагён так энергично замотал головой, что Мухон схватил его за голову, чтобы тот не свернул шею.

— Видишь? Ему тоже неинтересно.

— Эх, как жаль...

Хван Лин искренне разочарованно цокнул языком. Он надеялся на помощь Мухона в бизнесе, но тот явно не горел желанием. Да и его подопечный тоже.

«Обычно молодёжь рвётся к роскоши... А этот дельфин словно без амбиций». Особенно обидно, ведь если Мухон хвалит — значит, талант есть.

— Эй, малыш! Иди сюда — тут шоколадный торт! — Хван Лин махнул рукой, пытаясь разрядить обстановку.

«Вдали Гоун помахал правой рукой. В левой он держал изящную фарфоровую чашечку.

Шоколадный торт?! Глаза Хагёна заискрились. Ноги сами рвались бежать, но уходить во время взрослой беседы было невежливо — он лишь перебирал ногами, сидя на стуле.

Спасителем вновь стал Мухон. Отодвинув стул, он разрешил:

— Иди попробуй. Но немного — переешь, живот заболит.

— Хорошо! Вам тоже принести, директор?

Хагён вскочил, и даже в предвкушении десерта не забыл о Мухоне. Тот не смог сдержать улыбку. «Кто бы тебя ни подобрал — сделал удачный выбор».

Сердце Хагёна гулко стукнуло при виде этой улыбки. «Опять улыбается... Это нечестно!» — прикрыв пылающие щёки, он засеменил прочь.

С уходом дельфина между змеями повисло молчание. Первым его нарушил Хван Лин:

— С каких это пор ты берёшь попутчиков?

— Мм?

— Впервые вижу. Да ещё пресноводного — любопытно.

— Обстоятельства сложились... А тебя что в Корею привело? Если не касается моря — мне всё равно...

Хван Лин лукаво прищурился:

— Тренды диктуют. Деньги и власть — много не бывает. Но не тревожься — на твоё не позарюсь».

«— Если бы хотел — не позвал бы тебя», — сухо ответил Мухон.

Хван Лин рассмеялся. После того как он увидел, как Мухон обращается с дельфином, этот контраст казался ему забавным.

Хотя они знакомы уже сотни лет, впервые за всё время Хван Лину было так весело рядом с Мухоном.

Если сам Хван Лин любил собирать вокруг себя всё, что ему нравилось, то Мухон был полной противоположностью — он никогда никого не держал рядом, предпочитая одиночество.

Среди жадных по своей природе морских змеев он слыл странным. Возможно, именно поэтому его дельфин вызывал ещё больше интереса.

Конечно, морские змеи не могли зариться на то, что принадлежало другим. И это было досадно.

— В общем, если передумаешь насчёт вечеринки — приходи. Я предупрежу своих.

Обменявшись формальностями, они поднялись. Хван Лин направился к своим подчинённым, а Мухон — вытаскивать дельфина, который, скорее всего, уже объелся шоколадного торта.

***

«Хагён весело постучал по животу и принялся исследовать комнату. Он ожидал стандартный гостиничный номер с кроватью и ванной, но апартаменты Мухона напоминали целую квартиру.

Небольшая гостиная переходила в коридор с несколькими комнатами. В углу стоял мини-бар и даже был бассейн, а ванных комнат насчитывалось целых три. Ощущая себя в другом мире, Хагён не мог усидеть на месте.

Мухон, наблюдавший за этим, поднялся и неспешно последовал за дельфином.

— Директор, наше общежитие очень хорошее, но здесь просто потрясающе! Это потому что вы дружите с владельцем?

— Дружу?

— Разве нет? Кстати, как он научился так говорить по-корейски? Даже дядя Гоун не так выражается.

Оставшись наедине, Хагён заметно разболтался. Мухону это нравилось — значит, дельфину с ним комфортно.

Поймав Хагёна, который метил территорию как щенок, Мухон поднял его и усадил на диван.

— Что, что? Я слишком шумный?

— Нет. Просто отдохни.

— Тогда... может... вы тоже сядете здесь?

Хагён, вдруг засмущавшись, постучал по месту рядом. Мухон сел, закинув ногу на ногу.

«Почему даже так он выглядит потрясающе?» — сердце Хагёна бешено забилось. Он понял, что окончательно влюбился, но и не хотел избавляться от этого чувства. Нет, разве это проблема? Это же хорошо...

Подвинувшись ближе к мужчине, он услышал:

— Кан Хагён.

— Да?

— Тебе нравятся такие места? Может, мне тоже построить?

Хагён округлил глаза. На лице Мухона не было и намёка на шутку.

— Мне больше нравится общежитие! И комната с китом, и кухня, и пруд с золотыми рыбками...

— Правда? Кан Хагён, ты маловат.

Ответ, казалось, разочаровал Мухона. Хагён пожал плечами — он думал, что ответил правильно.

— Директор, здесь вечером будет шведский стол!

— Уже думаешь о ужине? С таким животом...

— Каким животом?!

Мухон не сдержал смеха. Очарованный его улыбкой, Хагён тоже улыбнулся.

«Хочу, чтобы такая атмосфера сохранилась до возвращения в Сеул...»

После короткого отдыха они отправились в ресторан — Хагён не переставал напевать про «шведский стол». Расположенный на верхнем этаже отеля, ресторан славился панорамным видом на закат, и посетителей всегда было много.

Но Хагёна закат не интересовал — он носился между столов, очарованный невиданными блюдами.

— Директор! Посмотрите, размером с моё лицо! — Хагён приложил к щеке только что полученного лобстера и рассмеялся.

Мухон наблюдал, как ловко тот лавирует между людьми. «Не дельфин, а белка какая-то», — подумал он.

Хагён аккуратно выскоблил мясо из клешни и переложил на тарелку Мухона. Вскоре тарелка наполнилась — видимо, в порыве симпатии он решил отдать всё самое лучшее.

Мухон усмехнулся, глядя на гору мяса: «Так рвался на шведский стол, а кормит меня».

Он поменял их тарелки местами. Хагён надулся:

— Почему так? Вы же из-за меня пришли!

— Я хотел, чтобы вы попробовали.

— Не думай обо мне. Ешь больше.

«Как же он НЕ понимает!» — мысленно покритиковав бесчувственного директора, Хагён набил рот мясом из клешни. Его глаза стали круглыми, как блюдца, а плечи дёрнулись от восторга.

«Боже, это же настоящий... дикий краб!» Лакомство, которое он так старательно откладывал для Мухона, моментально исчезло у него во рту, будто его и не было.

Мухон, наблюдавший за сменой выражений на лице Хагёна, прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

— Наконец-то наелся?

— А? Да, было вкусно.

Мухон принёс десерт. Хагён смущённо улыбнулся — кажется, он один съел три тарелки.

Теперь, с полным животом, он мог рассмотреть вид из окна. Раньше всё внимание забирал величественный лобстер.

Небо, ещё недавно алое от заката, теперь почернело. Ночное небо, напоминающее волосы Мухона, завораживало. «Хочу однажды стать частью его мира», — подумал Хагён.

В этот момент до него донеслись разговоры с соседнего стола. Гости заканчивали ужин, их стол ломился от десертов.

— Ты видел это? Рядом, в концертном зале, сегодня закрытая вечеринка с выступлением. Глянь состав!

— Что? Серьёзно?

«Вечеринка... Похоже, та самая, о которой днем говорил друг владельца. Судя по разговору за соседним столиком, там будет какой-то невероятно известный артист. Так вот почему босс предложил мне пойти? Наверное, потому что там соберутся знаменитости?»

Хагён незаметно кивнул, полностью погрузившись в разговор за соседним столиком. Вдруг:

— Тхэён тоже будет! Невероятно, он же обычно только в соцсетях появляется!

— Правда? Боже! Я обожаю его песни! Может, подойдём поближе к залу? Хотя бы услышим, как он поёт!

— Давай! Хотя... кажется, все так думают. Координаты уже все раскидали.

Соседи буквально дрожали от возбуждения, готовые в любой момент сорваться с места.

А Хагён, только что с интересом слушавший их, вдруг застыл. Два слога — «Тхэён» — прозвучали как удар, сдавив грудь.

В голове роились вопросы: «Почему он здесь? Почему не предупредил меня? Зачем раскрылся?»

Спросить хотелось многое, но тот, кто мог бы ответить, сам поставил его в неловкое положение и пропал.

Пока он метались в мыслях, соседи, оставив десерты, уже направились к концертному залу. На пустом столе остались лишь красивые, но теперь никому не нужные сладости.

«Нужно идти. Убедиться.» Если это действительно ТОТ САМЫЙ Тхэён... «Зачем? О чём он вообще думал?» Но тело дрожало так сильно, что даже пошевелить пальцем казалось невозможным.

— ...Хён! Кан Хагён! Что с тобой?

«Долгое время Хагён стоял в оцепенении, и лишь тихий голос, назвавший его имя, заставил его очнуться. Оказалось, он не один. Рядом был Мухон, и просто так оставить босса и уйти было невозможно.

«Если я промедлю, концерт закончится... Что, если Тхэён уйдёт?» — сердце бешено колотилось в груди. Хагён в нервном напряжении прикусил губу.

— Так и поранишь себя.

Мухон, наблюдавший за его состоянием, протянул руку. Движение было осторожным, будто он боялся, что Хагён вот-вот исчезнет. Его пальцы коснулись уголков губ Хагёна.

Прикосновение было не тёплым, а на удивление холодным, но для Хагёна это стало лучшей поддержкой. Он крепко сжал руку босса и твёрдо заявил:

— Босс. Я хочу пойти на ту вечеринку и концерт.

— М-м?

— Вы не составите мне компанию?

Мухон широко раскрыл глаза — настроение Хагёна менялось быстрее, чем летний ливень. Но отказать он не смог. Если Хагён чего-то хочет здесь и сейчас — нет причин ему мешать.

Без лишних раздумий Мухон поднялся с места, и Хагён последовал за ним.

Концерт был частью приватной вечеринки, поэтому зрителей собралось не так много. Неизвестно, как у них так быстро всё согласовали, но Мухон и Хагён беспрепятственно прошли в зал.

Ослепительные огни и сложные сценические конструкции создавали такую атмосферу, что, несмотря на раннюю весну, в зале стояла невыносимая жара — хоть выжимай рубашку.

Хагён снял кардиган и перекинул его через руку, крепко ухватившись за край одежды Мухона. Казалось, если он потеряет его здесь — они разлучатся навсегда.

— Б-босс. Держитесь рядом со мной. Нельзя потеряться!

— Понял.

— И не отпускайте мою руку!

— Хорошо.

Голос Хагёна дрожал. Мухон отвечал односложно, но крепко сжал руку, державшую его одежду. Маленькая ладонь Хагёна полностью исчезла в его крупной кисти. Его рука была холоднее, чем дрожащая ладонь Хагёна, но забота мужчины согревала сильнее, чем любое тепло. Сердце застучало совсем по другому поводу.

Эти маленькие бессмысленные знаки внимания заставляли сердце то замирать, то бешено колотиться. Даже случайно услышанные песни о безответной любви, на которые он раньше не обращал внимания, теперь звучали в голове, будоража душу.

Хагён украдкну вздохнул и сильнее сжал пальцы. Уж теперь-то он не совершит глупости и не отпустит первым.

— Пиф-паф...

Показалось, будто кто-то тихо усмехнулся рядом, но Хагён, напряжённый до кончиков волос, не обратил на это внимания.

Он шёл за Мухоном, двигаясь как заведённый робот, пока они не остановились прямо перед сценой. На удобном кресле сидел тот самый Хван Рин — друг босса — окружённый толпой людей.

Все они смотрели на него с мутными, опьянёнными взглядами, и хотя действие происходило в открытом пространстве, атмосфера была непристойной. Хагён почувствовал, как горят щёки, и сглотнул. Красные глаза Хван Рина тут же устремились на них.

— Ну надо же, Мухон? Говорил, что не интересуешься вечеринками. Что привело?

Хван Рин сделал удивлённое лицо, его взгляд медленно скользнул с застывшего лица Хагёна на их сцепленные руки с Мухоном. Затем он лениво приподнял уголок губ.

— Ах, малыш, значит это ты. Это ты уговорил его прийти?

— Д-да...

— Молодец. Такого хорошего мальчика нужно наградить... Хотя, если я это сделаю, взгляд Мухона прожжёт мне лоб.

Он улыбнулся, весело щурясь, и небрежно махнул рукой. В тот же миг появились слуги, которых Хагён раньше не замечал, и мгновенно подготовили для Мухона и Хагёна места.

Будто по мановению волшебной палочки. Вот она — огромная власть Хван Рина... Хагён почувствовал, как по спине пробежали мурашки от этого пристального взгляда. Он вздрогнул и прижался к Мухону ещё ближе. Лишь ощутив твёрдое мускулистое плечо босса, он немного успокоился.

Не прошло и получаса, как они устроились на диване, в зале зазвучали первые аккорды вступления к концерту.

Первым вышел музыкант, известный абсолютно всем. Хагён округлил глаза, увидев вживую певца, которого раньше видел только по телевизору. В глубине души тут же зародилась мысль: «Раз уж здесь выступают такие знаменитости — вряд ли среди них окажется тот самый Ким Тхэён».

Хотя, пожалуй, сейчас это уже не имело значения. Рядом был босс, их руки были сплетены — этого счастья хватало с лихвой. Влюблённый Кан Хагён готов был сбежать от реальности в этот сладостный миг.

— Ну как, нравится?

— Д-да! Все так здорово поют, такие крутые...

— Мне кажется, никто не сравнится с тобой, Кан Хагён.

Уши Хагёна мгновенно покраснели от такого комплимента. Раньше, когда он пел, босс делал такое недовольное лицо — он думал, тому не нравится его пение. А оказывается, всё наоборот. «Вот притворщик, этот чопорный сеульский дядя».

Уголки губ Хагёна поползли вверх от осознания, что босс на самом деле ценит его вокальные данные. Он сильнее сжал пальцы Мухона и прошептал:

— Я буду петь для вас ещё много раз.

Мухон лишь молча кивнул. Фраза «ещё много раз» ему явно понравилась. Они сидели, прижавшись друг к другу, наслаждаясь концертом, когда...

Огни на сцене внезапно погасли, и концертный зал заполнился белым дымом и мыльными пузырями. Зрители взорвались восторженными криками — сцена превратилась в нечто сказочное.

Глаза Хагёна тоже загорелись ожиданием. Если предыдущие исполнители и так были одними из лучших в Корее, то что же тогда приготовили для этого особого выхода? Может, сейчас выйдет группа мирового уровня?

На тёмной сцене внезапно вспыхнул свет, и зазвучало вступление. До боли знакомый мотив.

— Ах...

Из груди Хагёна вырвался стон, полный отчаяния. В этот момент худшие подозрения стали уверенностью.

Когда чистый голос заполнил зал, сопровождаемый потрясающей постановкой, зрители замолчали. Казалось, все затаили дыхание, заворожённые фигурой в центре сцены.

Маленькое овальное лицо, фарфоровая кожа, влажные, будто наполненные слезами глаза и крошечная родинка на круглом кончике носа.

Мужчина был настолько прекрасен, что слово «красивый» произносилось само собой. А его прозрачный, чистый голос идеально сочетался с внешностью, создавая ощущение, будто поёт настоящий эльф.

Когда короткая песня закончилась, гром аплодисментов потряс зал. Артист на сцене лишь уверенно улыбнулся, будто такие овации были для него обычным делом.

— Спасибо.

Короткая благодарность вызвала новую волну аплодисментов и крики с просьбами спеть ещё. Даже его лёгкая гримаса недовольства выглядела милой шалостью. Люди теряли голову от первых же нот его голоса, готовые на всё ради ещё одной песни.

— Ладно, спою ещё одну.

Белоснежные тонкие пальцы взметнулись вверх. Этот небрежный жест вызвал новые вздохи восторга по всему залу. С выражением человека, получающего удовольствие, он исполнил ровно одну обещанную песню — и без сожалений покинул сцену.

Когда на сцену вышел следующий исполнитель, многие в зале всё ещё выкрикивали имя Тхэёна. Для дебютанта это была невероятная популярность — куда больше, чем положено новичку.

— Эй, когда слышишь голос Тхэёна вживую, с ума можно сойти!

— Точно! Но как его разговорный голос может так отличаться от певческого?

— Да таких певцов полно! Это же нормально. Ты что, не в курсе?

Обрывки разговоров доносились с задних рядов. Все восхищались, как хрипловатый в обычной речи голос преображался в чистый звонкий тембр при пении — прямо небесный дар.

Но то, что они слышали, вовсе не было настоящим голосом Тхэёна. Это был лишь один из многих талантов, которые Тхэён отобрал у Хагёна под угрозой его жизни. Услышав собственный голос, льющийся из уст Тхэёна, Хагён почувствовал, будто земля уходит из-под ног.

Пока зрители продолжали обсуждать выступление, его руки дрожали от осознания потери и горечи предательства.

«Он обещал...» — Тхэён клятвенно заверял, что будет использовать голос лишь для накрутки просмотров в интернете, никогда не выступая официально.

И вот теперь он демонстративно выходит на сцену, собираясь начать певческую карьеру! Такого допустить было нельзя.

Хагён резко вскочил с места, намереваясь броситься к сцене, но тут же рухнул обратно на диван — его правая рука всё ещё была крепко сжата в ладони Мухона.

«Чёрт, босс!» — он совсем забыл о его присутствии, полностью поглощённый шоком от увиденного.

«Как же больно самому отпускать руку, которую поклялся не отпускать первым...» Но если сейчас упустить момент — неизвестно, когда ещё представится шанс встретить Ким Тхэёна. Эту возможность нельзя было упустить.

— Босс, я ненадолго отлучусь в туалет.

Хагён сделал самое нейтральное оправдание и начал по одному разжимать пальцы Мухона. Но едва он освобождал один палец — предыдущий снова переплетался с его пальцами. Сколько ни пытался — рука босса не отпускала.

После нескольких неудачных попыток дыхание Хагёна участилось. Он ёрзал на мягком диване, всем видом показывая, что нужно срочно уйти, но Мухон даже не шелохнулся.

— Мне... мне очень нужно!

— Понятно. Пойдём вместе.

— Кто вместе в туалет ходит?!

— Боюсь, ты потеряешься. Руку не отпускай.

В отличие от взволнованного Хагёна, Мухон казался невозмутимым. Но и он почувствовал неладное.

Голос того парня — Тхэёна — звучал подозрительно знакомо. Этот характерный носовой призвук на высоких нотах, кристально чистый тембр, будто перекатывающиеся капли воды...

За свои сотни лет жизни Мухон знал лишь одного человека с таким голосом.

Кан Хагён.

Если этот «морской дельфин», чья рука сейчас сжимала его ладонь, обладал таким голосом — как тогда этот тип на сцене мог его воспроизводить, просто открывая рот? Это было за гранью понимания.

Хотя в мире полно людей с похожими голосами, Кан Хагён был особенным. Его голос невозможно было спутать ни с чем — настолько он был уникален.

Разве не поэтому, слушая его корявые тексты и фальшивые ноты, хотелось слушать снова и снова? В последнее время это стало самым загадочным явлением. И реакция Хагёна на того парня тоже была странной.

Обычно он бы пристал: «Босс! Правда же, этот певец поёт очень похоже на меня? Только я немного лучше, да?». Но сейчас Хагён метался, будто за ним гнались или он сам кого-то преследовал.

Отговорка про туалет выглядела подозрительно. Поэтому Мухон только крепче сжал его руку.

После долгой возни Хагён наконец сдался. Надув губы, он зашагал за кулисы, бормоча под нос:

— Пусть я и сотрудник вашей компании, но нарушать личные границы — это перебор! Вы и с другими сотрудниками в туалет ходите, держась за руки?

— Что...?

Нелепое заявление. Кто за кем ходит? Мухон нахмурился, но Хагён продолжал нести чушь:

— Так нельзя! Это... это может вызвать недопонимание!

— Какое недопонимание? — Мухон приподнял уголок губы.

Рот Хагёна, до этого болтавшего без умолку, тут же закрылся, как раковина. Он лишь энергично замотал головой и ускорил шаг.

Мухон тыкал ему в плечо, требуя ответа, но «морской дельфин» ещё долго хранил молчание.

***

За кулисами, в тесной артистической комнате, царило возбуждённое оживление.

— Тхэён, видишь?! Я же говорил — если выйдешь в оффлайн, будет полный аншлаг! Тренды и сторисы просто взорвались!

— А, да...

Чве-менеджер, обнявший худые плечи Ким Тхэёна, самодовольно захихикал. Этот менеджер из небольшого агентства до сих пор работал с посредственными группами.

Но когда до него дошли слухи, что китайский магнат собирается инвестировать в корейский шоу-бизнес, он тут же нашёл подход к связанному с инвестором продюсеру. Договориться о встрече было полдела — беда в том, что в его агентстве не было ни одной по-настоящему яркой звезды.

И тут он вспомнил о YouTube-исполнителе Тхэёне, за которым следил уже два года. Даже при том, что тот выкладывал видео раз в несколько месяцев, каждое из них мгновенно взлетало в трендах.

«С такой популярностью он точно заинтересует инвесторов», — подумал менеджер и с того дня начал буквально бомбардировать Тхэёна сообщениями.

Он не только оставлял комментарии и писал письма, но и буквально каждый день названивал на номер, который раздобыл через детективное агентство. Сначала Тхэён содрога́лся, глядя на менеджера Чве, как на сумасшедшего, но потом всерьёз задумался — из-за денег. Контрактный аванс в сотни миллионов вон, авторские отчисления с продаж треков, дополнительные доходы… Этого было более чем достаточно, чтобы заинтересовать ещё молодого Тхэёна. Чве, воспользовавшись моментом, привёз его в офис компании, и даже президент, заранее сговорившийся с менеджером, присоединился к уговорам, чтобы подписать контракт.

Перед самым подписанием Тхэён уже не капризничал, как вначале. Было лишь одно условие — всю музыкальную работу он будет делать строго в одиночку. Компании не было смысла отговаривать его: если он сам берётся за сочинение музыки, текстов и продюсирование — почему бы и нет? Так фирма заполучила «золотую курицу», которая будет приносить прибыль ещё много лет, и сегодня, после успешного выступления Тхэёна, они заранее распаковали шампанское.

— Позже подойдёшь, поздороваешься с представителем отеля, а потом поедем. Угощу тебя премиальной говядиной!

Менеджер Чве сиял, постоянно проверяя чарты и новости в реальном времени. Увидев его довольное лицо, Тхэён тоже усмехнулся — его губы изогнулись в тонкую дугу удовлетворения.

«С таким лицом и его голосом — как тут можно провалиться?»

— Дайте воды.

— А? А, ну вот, держи!

Чве быстро протянул ему бутылку с водой. Сделав глоток, Ким Тхэён задумался. Теперь, когда его лицо стало узнаваемым, пришло время для новых песен. Да и номер, который он заблокировал из-за своего скверного характера, пора бы разблокировать.

Вспомнив Кан Хагёна, который повёлся на его ложь и болтался по Сеулу, Тхэён сузил глаза.

«Глупый Кан Хагён. Единственное, что в нём было хоть сколько-то стоящее — голос, и теперь он мой… Ах, бедный, глупый Кан Хагён.»

Его белые, тонкие пальцы скользнули по экрану телефона.

***

— Но куда же идут люди после выступления? — Хагён, бездумно рванувший за кулисы, вдруг замер на месте. Мухон, следовавший за ним, тоже остановился.

— Ты всё ещё не можешь найти туалет?

Он прекрасно понимал, что Хагён ищет вовсе не уборную, но всё равно решил подколоть его. Как и ожидалось, Хагён дёрнулся, будто его током ударило.

— Если представить, что президент смотрит... всё внутри сжимается, и в туалет теперь вообще не хочется.

— О-о, значит, наш речной дельфин может даже походы в туалет контролировать по желанию?

— Вы будете продолжать меня дразнить?

— А ты уже догадался.

Президент одарил его ослепительной улыбкой, от которой у бедного Хагёна сердце готово было выпрыгнуть из груди. «Как можно выглядеть так чертовски привлекательно, даже когда дразнишься?» — украдкой сжав кулак на груди, Хагён продолжил озираться по сторонам.

«А вдруг есть какой-то проход, доступный только для персонала?» Но сколько он ни вглядывался, ничего, связанного с концертом, заметить не удалось. Между сжатых губок вырвался лёгкий вздох.

— Если не в туалет, может, вернёмся в номер?

— Э... то есть... а? Подождите минутку!

— Если оставить его, он, кажется, будет бродить всю ночь в поисках...

Как раз когда Мухон собрался увести Хагёна за руку, тот вдруг проверил телефон в кармане — и его лицо исказилось, будто увидел призрака. Кожа моментально побелела, словно у тонущего, и брови Мухона сдвинулись.

— Эй, ты в порядке?

Хагён, не обращая внимания на его беспокойство, грубо вырвал руку и закричал в трубку:

— Ты где?!

Голос был настолько громким, что у Мухона на мгновение заложило уши. Он внимательно разглядывал разъярённого речного дельфина. К счастью, мертвенная бледность сменилась ярким румянцем — от злости давление подскочило, и кровь прилила к щекам. Хорошо ли это, он не был уверен.

Хагён, тяжело дыша, на секунду замолчал, слушая ответ, затем снова рявкнул:

— Я спрашиваю, где ты! А... я тоже сейчас в этом отеле. Я видел, как ты... исполнял мою песню...

Он постепенно понизил голос, словно только сейчас вспомнив о присутствии Мухона. Тот не знал, радоваться ли, что Хагён наконец проявил такт, или злиться, что не услышал самое важное.

Поймав его беспокойный взгляд, Мухон сделал шаг назад, давая ему пространство. Он не хотел мешать разговору.

Хагён кивнул в ответ на его деликатность, но взгляд его упрямо цеплялся за Мухона, не желая отпускать.

«Что мне делать с этим милым существом? Не съешь же...»

Пока Мухон размышлял о своих переживаниях, Хагён, закончив разговор, нерешительно подошёл к нему.

— Кто это был, что ты так разозлился?

— Это... личное! Моя личная жизнь!

— Только в такие моменты ты так яро защищаешь свою личную жизнь, — усмехнулся Мухон, тыкая в его слабое место.

Хагён смущённо кхмкнул. Президент был хорош во всём, кроме этой привычки говорить прямо. Но раз уж это такой пустяк, можно и простить. Он легонько ткнул Мухона в руку.

— Что?

— Президент, мне правда нужно в туалет. Я не потеряюсь, так что... может, вы пойдёте в номер и отдохнёте?

— А почему бы не сходить в туалет прямо в номере?

«Ах, вот же решение!» — выражение его лица говорило само за себя. Как же легко его раскусить... Мухон мысленно цокнул языком, глядя на неуклюжие отговорки речного дельфина.

— Ладно. Ради твоей «личной жизни» я пойду вперёд.

До самого конца президент не упускал возможности подколоть его, повторяя его же слова. Но даже это не могло вызвать раздражения — напротив, Хагёну хотелось схватить его за полу пиджака и умолять не уходить. «Я, кажется, действительно теряю голову, когда дело касается президента», — подумал он.

Мухон, словно прочитав его сожаление на лице, мягко спросил:

— Может, мне остаться?

Хагён едва сдержал кивок и вместо этого покачал головой.

Разговор с Ким Тхэёном не должен был слышать никто. Даже тот, кого он так любил.

На этот раз Мухон, без тени сомнения, развернулся и ушёл.

Длинные ноги Мухона быстро скрылись вдали, и Хагён снова тяжело вздохнул.

Тем временем Мухон, делая вид, что не замечает прилипчивый взгляд Хагёна, резко развернулся - его глаза холодно блеснули. Бесшумно ступая, он последовал за Хагёном. Разве мог он просто так уйти, когда тот просил его подняться наверх?

Не отпускала тревога - как бы с Хагёном в его отсутствие не случилось чего-то плохого. Да и вроде бы догадывался, к кому тот направлялся...

Хагён нервно семенил, ловко петляя между переулками. Мухон, засунув руки в карманы, неотрывно следил за его спиной, продолжая преследование.

«Вот дурачок...» - мысленно пробормотал он, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается.

***

— Место встречи с Ким Тхэёном оказалось небольшой гостиной, расположенной далеко от концертного зала отеля. Хагён в последний раз огляделся по сторонам, убедившись, что никого нет, и постучал в дверь.

Вскоре дверь открылась, обнажив маленькое, утончённое лицо. Хагён, лично испытавший на себе, сколько гадостей может скрываться за этой миловидной внешностью, уже не собирался поддаваться на уловки. Да и к тому же он уже знал, что в этом мире есть куда более красивое лицо — так что никакие выражения Ким Тхэёна больше не могли его поколебать.

— Ты что здесь делаешь, псих?

Как и ожидалось, Ким Тхэён раздражённо отреагировал на то, что Хагён действительно оказался в этом отеле. Его поведение было настолько возмутительным, что граничило с комичным.

Повторив жест Хагёна и осмотревшись, Ким Тхэён грубо схватил его за руку. Бам! Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, сотрясла весь коридор. Щелчок замка подтвердил — теперь они остались в гостиной наедине. В голосе Ким Тхэёна послышалось ещё большее раздражение:

— Деревенщина! Ты вообще понимаешь, где находишься? Немедленно убирайся отсюда!

— Когда звал — молчал, а теперь «уходи»?

— Я разве звал?

Даже спустя месяцы разлуки, даже зная, что Хагён приехал в Сеул, поверив его лжи, Ким Тхэён нагло отпирался. Это было уже в сотый раз, но Хагён устал пытаться его понять.

«Если бы не президент... кто знает, что бы со мной случилось...» Глаза Хагёна покраснели от нахлынувших эмоций.

Но Тхэён, словно не замечая этого, исходил яростью, требуя, чтобы он немедленно убирался обратно в деревню:

— Это вообще-то моя вина? Ты сам дурак, если поверил обычной шутке!

— Я сколько раз спрашивал — правда или нет, а ты клялся, что правда!

— А, отстань! Вид твоего лица меня бесит — клянись, что уедешь до конца недели!

Тхэён сыпал обвинениями, будто Хагён совершил нечто непростительное. Тяжесть этих слов давила на плечи, заставляя Хагёна крепко зажмуриться.

Если бы это случилось раньше — нет, даже в первые дни после приезда в Сеул — Хагён, возможно, покорно выполнил бы требование Тхэёна. Но теперь у него были причины остаться.

И чем больше он думал, тем яснее понимал: в этой ситуации злиться должен был он, а не Тхэён. Собрав волю в кулак, Хагён резко покачал головой:

— Не уйду.

— Ч...что?

Брови Тхэёна сдвинулись. Он фыркнул и сделал шаг вперёд. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился удушливый аромат его духов. Хагён поморщился, но Тхэён проигнорировал это.

Оказавшись вплотную, Тхэён поднял руку и легонько щёлкнул по козырьку кепки Хагёна:

— Ты совсем рехнулся, Кан Хагён?

— Это мне тебя спрашивать. Ты же дал слово. Обещал, что это будет просто одно видео с моей песней...

Голос Хагёна дрожал от обиды. Это Тхэён украл его голос. Это Тхэён нарушил обещание первым. Почему же тогда он должен выслушивать эти гадости, будто это он во всём виноват?

Уловив смятение Хагёна, Тхэён криво усмехнулся. Даже этот дрожащий голос звучал чисто и прекрасно. В глубине души поднималась волна зависти, отчего его глаза сузились ещё больше:

— И что? Теперь это твоя песня? Да не смеши. Людям нравится этот голос только потому, что он принадлежит мне. Будь ты хоть сто раз талантлив — с таким заурядным лицом никто бы и не взглянул в твою сторону.

— Мне... мне не нужно, чтобы кто-то меня любил! Я просто хочу вернуть то, что ты украл... Ай!

Короткий вскрик сорвался с губ Хагёна, когда его голова резко повернулась вбок. Даже любимая жёлтая кепка упала на пол. Тхэён, не сумев сдержать свой гнев, усилил давление на плечо Хагёна.

Хотя грубые выходки Тхэёна не были редкостью с детства, сегодня это особенно ранило.

Даже после вспышки ярости Тхэён продолжал тяжело дышать, раздражённо переступая с ноги на ногу.

— Украл?! Чёрт, ты сейчас назвал меня вором?! Эй, Кан Хагён! Ты что, в Сеуле совсем глаза потерял? А? Ты забыл, кому обязан тем, что вообще ещё дышишь?

Хагён молча стряхнул пыль с кепки, не удостаивая ответом. Он слышал эти слова уже раз триста — даже отвечать было бессмысленно.

Глубокий вздох вырвался из его губ. «До тошноты надоело. Лучше бы тогда сразу... Нет, не стоит даже думать об этом».

Ещё раз вздохнув, Хагён с силой надвинул кепку на глаза.

— Ладно. Да, если бы не ты, я бы не дышал сейчас. Но у меня тоже есть своя жизнь. Я не могу вечно танцевать под твою дудку. Я не поеду обратно в деревню.

— Ч...что?

— И ещё... Я больше не буду петь вместо тебя. Не хочу обманывать людей.

Раньше после таких слов он бы съёжился и поджал хвост, но сегодня гордо поднял голову. Когда Тхэён, фыркнув, снова поднял руку...

— Тук-тук.

Ровно два стука — и дверь открылась. Хагён точно помнил, как запер её за собой... Тхэён тоже нахмурился, когда в комнату вошел высокий мужчина с холодным выражением лица.

Незнакомец окинул взглядом застывшего с поднятой рукой Тхэёна и повернутого спиной Хагёна, затем усмехнулся. Казалось, эта ситуация его одновременно забавляла и раздражала. Даже молча он излучал подавляющую ауру.

Тхэён инстинктивно опустил руку, сжал плечи и спросил подобревшим тоном:

— Кто вы?

Хагён наблюдал эту мгновенную метаморфозу — от злобного хама до пай-мальчика. «Неужели только со мной он так отвратительно себя ведёт? Может, это я какой-то неправильный?»

Мысли путались в голове. «Кто это вообще? Наверное, заблудился...» Зато благодаря незнакомцу он избежал очередного удара. Решив взглянуть на своего спасителя, Хагён обернулся — и глаза его округлились.

— Босс!

— Угу.

Хагён затрясся, словно щенок, встречающий хозяина. Будь у него хвост, он бы вертел им, как пропеллером.

Мухон потрепал его по макушке. В отличие от раздражённого взгляда, которым он только что одарил Тхэёна, теперь его глаза были мягкими.

— Так это что, туалет?

— Это... что?

— Ты сказал, что идешь в туалет без меня. Почему ты здесь?

Хагён заморгал. Он ведь действительно отправил президента вперед под предлогом... Как тот оказался здесь? Глаза Хагёна забегали, пытаясь понять логику происходящего.

— Зачем ты соврал?

— Я... я не... не вру... То есть, простите!

Не придумав достойного оправдания и вспомнив, сколько раз уже обманывал президента, Хагён сразу извинился. Мухён кивнул и снова потрепал его по голове. Похоже, он не сердился — его выражение лица оставалось спокойным.

«Фух...» — мысленно вздохнул с облегчением Хагён, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Приятно, что президент снова выручил его из лап Ким Тхэёна.

Пока между ними возникла эта странная мягкая атмосфера, Тхэён, наблюдавший за всем, нервно прикусил губу.

«Этот мужчина, который даже не слушал меня, говорит с Хагёном таким мягким тоном...» — подавленное чувство неполноценности, которое он едва сдерживал, снова поднялось в груди.

«Раз он называет его "президентом", значит, Хагён устроился куда-то в Сеуле... Как раздражает, что такая удача выпадает только ему!»

Тхэён, как обычно, хотел крикнуть, чтобы они оба убирались, но, вспомнив о своем будущем статусе знаменитости, едва сдержался.

Он натянул свою самую невинную улыбку и вежливо поздоровался:

— Здравствуйте! Я Ким Тхэён, друг Хагёна. Вы директор его компании?

Мухён слегка кивнул. Присутствие Хагёна, видимо, не позволяло ему просто проигнорировать Тхэёна, как раньше, хоть на лице и читалось раздражение.

— Мы случайно встретились с Хагёном здесь. Он не рассказывал, что работает в Сеуле... Впервые слышу.

Взгляд Тхэёна, скользнувший к Хагёну, на мгновение стал ледяным. Каждый раз, видя это наивное лицо, он чувствовал, как внутри поднимается желание исказить его.

Проведя языком по губам, Тхэён растянул улыбку ещё шире:

— Мы с Хагёном выросли, как братья... Пожалуйста, позаботьтесь о нём.

— Кстати, я слышал твоё пение. Красивый голос.

Неожиданная похвала от Мухёна, до этого сохранявшего безучастное выражение лица, заставила обоих — и настоящего владельца голоса Хагёна, и укравшего его песни Тхэёна — напрячься. Их реакция была идентичной, будто они съели что-то кислое.

— Спасибо. Вы были на концерте?

Тхэён оправился первым, естественно пожав плечами в благодарности. Хагён же оставался каменным.

«Идиот», — мысленно выругался Тхэён, глядя на его оцепенение. Он положил руку на плечо Хагёна, якобы в дружеском жесте, и сжал — так сильно, что брови Хагёна дёрнулись от боли.

— Ты же видел концерт вместе с директором, но даже не упомянул меня? Почему делаешь вид, что не знаешь меня? Это обидно... Не делай так больше.

Тхэён присел на корточки, опустившись до уровня Хагёна, и поднял голову, чтобы встретиться с ним глазами. Как только они вышли из поля зрения директора, его взгляд мгновенно стал жестким. Хагён напряг веки, пытаясь избежать этого колючего взгляда.

Слова о том, что он «обижен» его игнорированием, полностью противоречили яростному выражению глаз. Это было предупреждение — не болтать лишнего о нём директору. Они понимали друг друга без слов. Двадцать лет знакомства давали о себе знать.

Поэтому Тхэён, конечно, всё понял. По малейшей реакции Хагёна...

— Похоже, ты правда сильно любишь директора.

Да. Вот так он всегда угадывал. Как только слова сорвались с губ Тхэёна, сердце Хагёна будто провалилось в пропасть.

Тхэён присел на корточки, опустившись до уровня Хагёна. Как только они вышли из поля зрения директора, его взгляд мгновенно стал жестким. Хагён напряг веки, пытаясь избежать этого колючего взгляда.

— Похоже, ты правда сильно любишь директора, — прошипел Тхэён, растягивая губы в улыбке, от которой стало холодно.

Сердце Хагёна бешено застучало. Он понял - Тхэён раскусил его. Нужно было бежать, пока тот не выболтал всё вслух.

— Ну что, Хагён? Неужели нет? — Тхэён наклонился ближе.

В этот момент за спиной раздался спокойный голос:

— Конечно любит. Я дважды спасал ему жизнь. Разве этого мало для благодарности?

Мухон стоял, невозмутимо наблюдая за сценой. Его неожиданно пространное объяснение заставило обоих молодых людей замереть.

Твёрдые руки директора легли на плечи Хагёна, и тот невольно прижался к нему, как испуганный оленёнок.

— Да, — прошептал Хагён, чувствуя, как тревога уходит. — Когда Тхэён обманул меня и выбросил на улицу, директор спас меня. Я... я действительно его люблю.

Тхэён фыркнул, его идеальная улыбка наконец треснула. "Любит", — мысленно передразнил он, сжимая кулаки. Этот дурачок теперь решил, что нашёл защиту?

Но когда Хагён поднял глаза и встретился взглядом с Мухоном, все сомнения исчезли. Директор смотрел на него с такой твёрдой уверенностью, что даже Тхэён не решался продолжать.

— Отныне я должен отплатить директору за доброту и работать, поэтому в деревню не вернусь. Раз уж ты первым оборвал связь, так и будем жить дальше.

— Что? Ты совсем рехнулся, Кан Хагён?!

Услышав такое заявление, Тхэён мгновенно сбросил маску. В ярости он потянулся, чтобы схватить Хагёна, но наткнулся на широкую ладонь, преградившую ему путь.

«Что ещё за урод? И этот парень, и директор — все они меня бесят!»

Тхэён бросил на Мухона ледяной взгляд — тот самый, от которого Хагён обычно съёживался. Но на Мухона это не произвело ни малейшего впечатления.

— Голос у тебя красивый, а вот манеры — отвратительные. Хотя нет, не голос, а певческий голос, — спокойно заметил Мухон.

— Ч...что вы сказали?!

— Люди отличаются от зверей тем, что умеют договариваться. Если не исправишь свои скверные привычки и враньё, скоро пожалеешь.

Ледяной взгляд из-под полуприкрытых век заставил Тхэёна отступить на шаг. В этом человеке было что-то... ненормальное.

Осознав, что инстинктивно отступил, Тхэён в бешенстве прикусил губу. Всё из-за этого идиота Хагёна! Он бросил на него ещё более злобный взгляд, но даже это не помогло — Мухон своей массивной фигурой полностью закрыл его.

— Хах, ну вы и парочка...

Пробормотав это сквозь зубы, Тхэён резко провёл рукой по своим волосам. Он уже собирался что-то сказать Хагёну, но в этот момент почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.

На экране всплыло имя «Менеджер Чве». Тхэёна осенило — вместо того, чтобы ссориться с Хагёном, нужно было мягко выжать из него ещё одну песню...

«Этот тупой речной дельфин всё испортил!»

Поздно сожалеть — вода уже утекла. Разберётся с этим позже, сейчас важнее произвести впечатление на китайских инвесторов. Тхэён цокнул языком и взял трубку:

— Да, менеджер.

— Тхэён, где ты? Клиенты ждут!

— Уже бегу! Куда идти?

— На крышу, в лаунж!

Закончив разговор, Тхэён бросил Хагёну сквозь зубы:

— Я тебе ещё позвоню. И если услышу ещё раз этот бред про «разрыв отношений»... Хочешь сохранить ту жизнь, что я тебе подарил? Заткнись.

Теперь, когда директор и Хагён заодно, церемониться не было смысла. В глазах Хагёна мелькнуло колебание, но лишь на мгновение. Ему больше нечего было терять.

Директор, как и Тхэён когда-то, дал ему кров и еду. Но в отличие от Тхэёна — не использовал его, не унижал и не воровал его песни.

Сегодня Хагён окончательно понял, насколько уродливыми были их отношения.

— Нет. Я не стану отвечать. И сменю номер. А когда-нибудь... расскажу всем, что ты за человек.

Тхэён, уже открывший дверь, обернулся:

— Удача улыбается таким, как я. Не жалким лузерам вроде тебя.

— Бам!

С оглушительным хлопком дверь захлопнулась, и Тхэён исчез. Когда его фигура скрылась из виду, Хагён наконец выдохнул — долгий, дрожащий вздох облегчения.

В его сердце смешались чувства:

«Как стыдно, что директор видел меня в таком униженном состоянии»

«Но как же я благодарен, что он встал на мою защиту»

Победила, конечно, благодарность. Хагён нежно прижался щекой к руке, всё ещё лежавшей на его плече.

— Директор... Вы волновались, когда не нашли меня в номере?

— Угу.

— Поэтому сами пришли искать? Боялись, что я потеряюсь?

— Ты всё понимаешь.

Мухон криво ухмыльнулся и поправил сбившуюся кепку Хагёна. Этот жест словно говорил: «Я знаю, как тебе было страшно».

— А вам... не интересно, почему друг так со мной обращался? — робко спросил Хагён, чувствуя, как дрожит подбородок.

— Нет.

— А... понятно...

— Мусор ведёт себя как мусор. Без причин. Так что не вешай нос.

Прямолинейный ответ Мухона скрывал: «Ты не заслужил такого обращения».

Хагён заёрзал на месте, сжимая и разжимая кулаки, не зная, как выразить переполнявшие его чувства. Затем поднял глаза.

Даже снизу вверх директор казался идеальным. И в сердце Хагёна вспыхнуло непреодолимое желание...

«Поцеловать его»

— Пятки нервно подпрыгивали на месте, а губы непроизвольно вытянулись в трубочку.

Пока Хагён безуспешно пытался совладать со своим непослушным телом, Мухон уже открыл дверь и вышел в коридор.

— Кан Хагён, иди в номер, переоденься во что-нибудь красивое и приходи в лаунж. Куплю тебе фруктовый сок.

— Э? Правда? Да, да! А вы... п-пойдёте со мной переодеваться?

— Я пойду вперёд, посмотрю, что там вкусного.

Лицо Хагёна пылало, а на губах расцвела улыбка. Мухон с удовлетворением отметил, как румянец постепенно возвращается на его бледные щёки.

Пока Хагён размышлял, какая из взятых с собой вещей самая красивая, и направлялся в номер, Мухон уже оказался у лаунжа.

Он стоял у входа, слегка покачивая головой в ожидании ещё не появившегося Ким Тхэёна.

Несколько минут назад, слушая разговор между Хагёном и этим мусором, Мухон окончательно всё понял.

Если раньше он лишь предполагал, что Хагён — тот самый спасённый им дельфинёнок, то теперь в этом не осталось ни капли сомнений.

Более того, этот мусор не просто украл то, что принадлежало другому, но и беззастенчиво использовал это в своих целях.

«Как же мне с тобой поступить...»

Отобрать всё нажитое было само собой разумеющимся. Но нужно было также навсегда отбить у него охоту приближаться к Хагёну.

Самый простой способ — убрать его с дороги прямо сейчас. Но Мухону не хотелось заканчивать всё так быстро.

— Долгое время не испытывал такого искривлённого удовольствия, — на губах Мухона медленно расползлась улыбка.

Не прошло и получаса, как со стороны показался Ким Тхэён — одетый с иголочки, словно молодой аристократ. Рядом семенил мужчина средних лет, что-то оживлённо обсуждая с ним.

В тот момент, когда они приблизились ко входу в лаунж, Мухон преградил им путь.

— Э?

Тхэён, первым узнавший его, нахмурился. «Опять этот назойливый тип...» Присутствие менеджера Чве мешало ему дать волю своему характеру, что лишь усилило раздражение.

— Сегодня вечером здесь только для приглашённых... Если хотите выпить, в подвале есть паб, — пренебрежительно бросил Тхэён.

— Я как раз приглашён. А вот вы... вряд ли соответствуете уровню этого места.

Мухон показал приглашение, затем окинул Тхэёна оценивающим взглядом — и тут же потерял интерес, даже не изменив выражения лица.

За всю жизнь Тхэён не встречал никого, кто остался бы равнодушным к его безупречным пропорциям и стилю. А этот... смотрел на него, как на что-то нестоящее внимания.

Тхэён уже собирался резко ответить, когда...

— Мухон! Не ожидал тебя здесь увидеть!

Из глубины лаунжа вышел китайский инвестор Хуан Линь и дружески хлопнул Мухона по плечу.

— Я же настойчиво вас звал, — ответил Мухон, слегка наклонив голову.

— Ах да, точно звал! — рассмеялся Хуан Линь, лукаво подмигнув. — Но я не думал, что ты действительно придешь. Неужели ради этого милого малыша?

Мухон промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Хуан Линь, понимающе хохотнув, похлопал его по плечу:

— Ну пойдем уже внутрь!

Ким Тхэён, наблюдавший эту сцену, чувствовал себя ошеломленным. Он-то думал, что «директор» Хагёна владеет какой-то дышащей на ладан конторой. Но если с ним общается сам Хуан Линь...

Менеджер Чве, тоже осознавший ситуацию, резво выскочил вперед:

— Господин Хуан! Какая приятная встреча!

— М-м?

— Это наш Тхэён, в которого вы согласились инвестировать! Тхэён, давай же поздоровайся!

Тхэён поклонился с неестественной учтивостью, совершенно не похожей на его поведение с Мухоном. Хуан Линь лениво махнул рукой, но вдруг оживился, заметив выходящего из лифта Хагёна.

— Малыш! Иди сюда!

Услышав зов, Хагён пустился бежать мелкими шажками. Он выбрал самый красивый наряд из тех, что взял с собой — ведь Мухон обещал купить ему вкусный напиток в лаунже.

— Директор! И друг директора! Здравствуйте! — радостно поздоровался он, сияя улыбкой.

— Какое светлое приветствие!

Хуан Линь, в отличие от предыдущей холодности, вдруг расплылся в улыбке и потянулся погладить Хагёна по голове, но его руку перехватила ладонь Мухона. Это только развеселило китайца.

Два невероятно красивых мужчины — директор и его друг — составляли поистине завораживающее зрелище. Хагён, загипнотизированный их сияющей внешностью, только сейчас заметил стоящего рядом Тхэёна и невольно отпрянул.

— Кан Хагён...

Тхэён прошипел его имя, словно рыча, и Хагён отступил ещё на шаг. Но тут его спину поддержал Мухон, уже освободившийся от Хуан Линя.

— Всё в порядке.

Заинтересованное выражение появилось на лице Хуан Линя, когда он услышал этот утешающий тон. Что за история скрывается за этой странной троицей?

Любопытство взяло верх:

— Похоже, вы все знакомы? И ты тоже иди с нами.

Менеджер Чве тут же ухватился за эту возможность и поспешил за Хуан Линем. Тхэён, хоть и недовольный присутствием Хагёна, тоже не мог упустить такой шанс.

Хагён колебался, глядя на их удаляющиеся спины. Идти или нет? Если пойти, будет только неловко... Может, вернуться в номер?

Пока он топтался на месте, большая рука мягко обхватила его запястье.

— Пошли.

— Директор... А можно я просто поднимусь в номер? Не нужно покупать мне напиток...

— Не хочешь, а я хочу угостить.

Повторив интонацию Хагёна дословно, Мухон тронулся с места. Схваченный за запястье, Хагён волей-неволей зашагал следом.

«Здесь много людей, так что Тхэён не станет устраивать сцен...» — но в глубине души тревога не утихала.

Ким Тхэён красив и обаятелен — стоит директору пообщаться с ним несколько раз, и симпатия неизбежна. Тогда, возможно, эти рука на плече, этот взгляд, полный заботы... всё это достанется не ему, а Тхэёну.

Как все, кто когда-то проявлял к нему интерес, в конце концов переключались на Тхэёна... Страшно было подумать, что директор может стать одним из них.

Раньше он лишь грустил, когда люди уходили к Тхэёну. Но если так поступит директор... он не сможет оправиться.

Эти тревожные мысли, видимо, отразились на его лице, потому что Мухон нежно ткнул его в щёку:

— Угощу только тебя.

Словно понимая все его страхи, директор бросил эту фразу — небрежно-нежную. Сердце Хагёна упало в пятки, затем взлетело до небес.

«Только тебя» — какие же это прекрасные слова! Раскрасневшись от смущения, Хагён выпалил:

— Директор... вы самый красивый угорь на свете!

— ...Что?

— Поэтому вы мне нравитесь!

Выложив свои истинные чувства, Хагён ускорил шаг, обгоняя Мухона — но запястье так и осталось в тёплой хватке.

***

Атмосфера за столом вращалась вокруг Хагёна, а не Ким Тхэёна. Хуан Линь задавал ему даже незначительные вопросы, отчего Тхэён чувствовал себя лишним.

— Хо-хо, так ты помогаешь Мухону в работе?

— Да-да! У меня даже есть сертификат компьютерной грамотности! Я помогал сотрудникам и дяде Кыну! Правда же, директор?

Хагён сиял от гордости. Мухон кивнул и поднёс бокал к его губам — персиковый сок, купленный специально для него.

Хуан Линь с интересом наблюдал, как мужчина заботится о Хагёне, словно птица о птенце. Тхэён же смотрел с отвращением.

— Ты ведь ещё кое-что умеешь.

— Я?..

— Ага. Ты хорошо поёшь.

Хагён замер, лишь беспомощно моргая. «Только не это...»

Он тряс головой, умоляя директора замолчать, но, видимо, между «речным дельфином» и «морским угрём» не было телепатической связи.

— Я сам слышал. Ты поёшь лучше, чем вон тот парень.

В лаунже, куда они вошли, мужчина впервые обратил свой взгляд на Ким Тхэёна. Вслед за ним взглянул и Хуан Линь.

Под пронзительными взорами двух пар глаз — одной черной, другой красной — Тхэён невольно вздрогнул и опустил плечи.

— Ой, ну что вы! Наш Тхэён — профессиональный певец, разве можно сравнивать его с любителем?!

Менеджер Чве, вклинившись в разговор, начал расхваливать Тхэёна, стараясь хоть как-то выделить своего артиста. Он рассказывал, как тот стал известен в соцсетях еще до дебюта, о его потрясающем таланте сочинять песни, о бесчисленных фанатах, сходящих с ума от его внешности... Казалось, он мог бы тут же сочинить хвалебную оду в честь Тхэёна.

Но чем больше он хвалил, тем бледнее становилось лицо Тхэёна. Его мучил страх — а вдруг попросят спеть?

И этот страх стал реальностью. Выслушав менеджера, Хуан Линь повернулся к Тхэёну:

— Правда? Я не расслышал раньше. Давай послушаем еще раз.

— Конечно, без проблем! Да, Тхэён? — менеджер Чве улыбался во весь рот.

Тхэён побледнел еще сильнее, его лицо стало почти синим. Он сидел, беспомощно открывая и закрывая рот, не в силах ни ответить, ни встать. Менеджер тихонько толкнул его.

— М-м?..

Когда Хуан Линь начал с подозрением щуриться на странное поведение Тхэёна, Мухон наконец заговорил:

— Хуан Линь, инвестиции стоит делать только в то, что действительно имеет ценность. Похоже, этот вариант не подходит.

Хуан Линь удивлённо приподнял брови, услышав совет от Мухона, который обычно вообще не интересовался подобными вещами. Он ещё раз оценивающе окинул взглядом Ким Тхэёна и повелительно произнёс:

— Человек, докажи свою ценность.

— П-подождите минутку! Дело в том... — Тхэён замялся под давлением этого красного взгляда и в панике устремил глаза на Хагёна. В этой ситуации только голос Хагёна мог его спасти.

Нужно было срочно скоординироваться, но маленькая фигурка Хагёна была полностью скрыта за спиной Мухона — не было видно даже козырька его кепки.

В отчаянии Тхэён вскочил с места, пытаясь подойти к Хагёну, но длинные ноги Мухона снова преградили ему путь. Мухон с холодным любопытством посмотрел на суетящегося Тхэёна:

— Зачем ты ищешь сотрудника чужой компании? Может, ты оставил ему свой голос на хранение?

— Э-это...! — Тхэён в ярости прикусил губу. Он не мог ни достать запись, ни спеть своим настоящим голосом. Безвыходная ситуация.

Менеджер Чве раздражённо подталкивал Тхэёна, но его плотно сжатые губы так и не разомкнулись.

Хуан Линь, быстро потерявший интерес к Тхэёну после слов Мухона, разочарованно цокнул языком:

— Ты был прав. Инвестировать нужно только в надёжное и ценное. Этот вариант явно не подходит.

Эти слова прозвучали как смертный приговор. Глаза Тхэёна яростно покраснели от унижения.

Хагён тоже чувствовал себя неловко — будто соучастник. Ему казалось, что директор знает: голос, который украл Тхэён, на самом деле принадлежит ему.

Он сам писал слова, сочинял музыку и даже записывал голос, но финальную обработку делал Тхэён. Тот слегка изменил голос Хагёна с помощью программы. Даже самому Хагёну его голос в песнях казался похожим, но не идентичным.

Даже младшие братья, которые каждый день слышали, как Хагён напевает, а Тхэён поёт, долгое время не замечали, что это один и тот же голос.

Но почему директор, кажется, понимает, что голоса одинаковые?.. Хагён нервно ёрзал, ощущая, как потеют его ладони.

Неизвестно, замечал ли Мухон его беспокойство, но он молча продолжал заботиться о Хагёне.

«Виноград выглядит вкусным» — и перед ним появлялась гроздь. «Интересно, какой вкус у этого сыра?» — и кусочек уже лежал на его губах.

— Директор, как вы так хорошо угадываете, что я хочу съесть?

— Я?

— Да! Я только подумаю — а вы уже приносите!

Напряжение постепенно ушло, и Хагён, жуя сладкую виноградинку, с любопытством смотрел на Мухона. Тот лишь покачал головой:

— Я не угадываю. Ты просто очень плохо скрываешь свои мысли.

— Я?

— Ага. Ты, Кан Хагён.

— Разве?..

Хагён наклонил голову, но в этот момент перед ним покачивалась вишенка, которую он только что хотел попробовать.

«Вот видишь! Всё-таки директор удивительный!»

Мысленно восхищаясь способностями Мухона, Хагён улыбнулся, ощущая сладость во рту.

Рядом с ними сидел Хуан Линь, который с интересом наблюдал за их взаимодействием. Но его выражение лица резко изменилось, когда он посмотрел на менеджера Чве и Ким Тхэёна.

Ему было любопытно, как связаны эти трое, но, поняв, что Тхэён — ничтожество, он полностью потерял интерес.

Ким Тхэён и менеджер Чве, провалившиеся перед главным инвестором, выглядели так, будто были на похоронах. Особенно страдал менеджер, не понимавший, почему его подопечный не может спеть ни строчки.

Сдерживая желание накричать на Тхэёна, он подобострастно улыбнулся Хуан Линю:

— Г-господин Хуан! Тхэён сегодня не в лучшей форме! Я подготовлю его должным образом, и мы вернёмся! Пожалуйста, насчёт инвестиций...

— Хм...

Услышав равнодушный ответ, менеджер поспешно увёл Тхэёна. Дальнейшее пребывание здесь только подчеркнуло бы его некомпетентность. Тхэён, казалось, хотел что-то сказать, но менеджер был сильнее.

Хагён беспокойно переводил взгляд с одного блистательного гостя на другого. После встречи с Тхэёном он и так чувствовал себя подавленным, а эта роскошь лишь усилила его неуверенность.

«А вдруг директору кто-то понравится?»

«Что, если кто-то попытается к нему подкатить?»

Эти мысли заставили его суетливо озираться по сторонам, словно суслик.

— Малыш, так шею себе свернёшь, — усмехнулся Хуан Линь, наблюдая за его поведением.

Хагён вздрогнул — он думал, что Хуан Линь слишком занят беседой, чтобы замечать его. Видимо, не зря он друг директора.

Сделав вид, что ничего не произошло, Хагён принялся пить персиковый сок.

— Малыш, может, ты споёшь? Раз уж Мухон так тебя хвалил, мне интересно послушать.

— Я?.. Ой, у меня горло болит! — Хагён схватился за шею и закашлялся.

Хуан Линь усмехнулся — эта ложь была слишком очевидной.

— Ничего, я учту твоё состояние.

— Но...!

Прежде чем Хагён успел отказаться, Мухон холодно прервал:

— Нет. Песни Хагёна может слушать только я.

Даже уходя, он не переставал бросать злобные взгляды на Хагёна. Но тот был скрыт за спиной Мухона, делая эти попытки бесполезными.

К столу начали подходить люди, наблюдавшие за происходящим. Это были начинающие артисты, желавшие произвести впечатление на Хуан Линя.

— Что? Ты же сам только что хвалил его пение!

— Так и было.

Факт оставался фактом — Хагён действительно пел прекрасно. Поэтому Мухон и похвалил его. Но позволить другим слушать его пение? Это уже совсем другая история.

Хуан Линь рассмеялся, глядя на Мухона, который даже не пытался скрыть свою собственническую натуру по отношению к «речному дельфину». Его смех был настолько громким, что казался почти неестественным.

— Ну, раз уж ты так развлекаешь меня, ладно. Я пойду.

— Как же невежливо! Задержись хоть ненадолго!

— Нет.

— До свидания!

Хагён поспешно вскочил вслед за Мухоном, но не забыл вежливо поклониться — как складывающаяся папка. Хуан Линь добродушно помахал ему в ответ.

В итоге в лаунже Хагён успел лишь выпить персиковый сок и перекусить парой закусок. Он так мечтал элегантно потягивать вино и кокетничать, что теперь чувствовал себя глубоко разочарованным.

Конечно, он был безумно рад, что директор купил сок именно ему. Но из-за встречи с Тхэёном вместо того, чтобы выглядеть достойно, он лишь показал свою растерянность. Да и ситуация с Тхэёном осталась неразрешённой, оставив неприятный осадок.

Поездка, которая должна была быть наполнена романтическими моментами, за первый же день превратилась в череду разочарований. Хагён тихо вздохнул.

В лифте, где они остались вдвоём, скрыть этот вздох было невозможно. Мухон положил руку на кепку Хагёна:

— О чём вздыхаешь?

— О том, чего директор не понимает...

Контраст с его дрожью от мысли, что Мухон догадался про его голос, был разительным. Без Тхэёна рядом его сердце снова обрело смелость.

Хагён пробормотал себе под нос, что раз он так пылко смотрит на директора, а сердце бешено колотится, то как тот может ничего не замечать?

Мухон усмехнулся этим милым жалобам. Услышав его смех, Хагён решил, что нельзя упускать такой шанс. Он сглотнул и сделал ещё полшага ближе, сократив расстояние между ними до 10 см.

— Директор, а вам нравится алкоголь?

— Алкоголь?

— Да! Я угощу вас! Только вас.

Хагён подмигнул, повторяя слова Мухона. Это был его козырь.

С замиранием сердца он ждал ответа. Мухон снова усмехнулся и кивнул. От этого смеха уши Хагёна покраснели.

— И чем же ты меня угостишь?

— Какой напиток вы хотите? Может, вернёмся в лаунж?

— Зачем так сложно? Просто купим в магазине и выпьем здесь.

— Тогда... может, так и сделаем?

Мысль о том, чтобы пить наедине в номере, радовала его ещё больше. Притворно вздохнув, Хагён нажал кнопку первого этажа, внутри злорадно ухмыляясь.

В магазине он выбрал макколи. С детства, помогая деревенским старикам, он получал за это глоток-другой этого напитка. Он знал, что сколько бы ни выпил — не опьянеет. В деревне его даже прозвали "непобедимым в макколи".

Хотя он не хвастался этим, его выбор пал именно на этот напиток. Сейчас существовало столько сортов макколи, что и не сосчитать. Но его неизменным фаворитом оставался "каштановый макколи" — сладкий, никогда не приедающийся вкус из соседней деревни.

К счастью, в магазине при отеле он нашёл два флакона любимого напитка.

— И это ты предлагаешь? — Мухон приподнял бровь, удивлённый выбором.

— Да! А что, директор, вы разве слабы в алкоголе?

На этот намёк Мухон лишь усмехнулся. Сколько лет он прожил — неужели "речной дельфин" думает, что уступит ему?

Мухон взял две бутылки каштанового макколи и добавил к ним ещё три обычных.

Их настоящая ночь только начиналась.

Страница книги Прыгающий дельфин в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

О книге