Том 1 - Дьявольская песнь императора-людоеда

Глава 0 - Пролог

Крепость Датриин, расположенная в юго-западной части Арманской империи, служит первой линией обороны не только Фрайну – южному центру торговли – но и всему югу империи. В этом месте квартируется одно из лучших рыцарских подразделений страны – Орден Красного Льва.

Но несмотря на гордое название, обитатели крепости в этот час напряжены до предела. Внутри царит мрачная атмосфера, под стать установившейся за окном погоде.

«Ууууу!»

Штормовой ветер резво гнал в сторону Датриина пепельные тучи, скрывшие солнце и затянувшие половину небосвода. Вот уже несколько часов на улицу нельзя было и носа высунуть.

Облачённые в потускневшие красные паноплии[1] рыцари сжимают длинные копья, что вдвое выше рослого мужчины. Глаза их сверкают твёрдой решимостью, а крепко стиснутые кулаки налиты звериной мощью.

На паноплии бойцов Ордена наложены разнообразные заклятия. Это не только высокоуровневые защитные чары, но также заклинание укрепления, многократно усиливающее движение каждого мускула, заклятие ускорения, и даже магия восстановления сил.

На одной только крепостной стене находится порядка двухсот рыцарей! И по тому, как лучшие бойцы империи – контингент Ордена Красного Льва – выстраивались на стене, готовясь к обороне крепости, было понятно – предстоит нешуточное сражение.

Но за этим внушительным видом сквозили нескрываемые нотки ужаса. Даже несмотря на то, что само название Ордена говорило об их львиной неустрашимости, о переполнявшей рыцарей решительности и крепкой, словно алмаз, вере, они не могли отделаться от чувства страха.

Внизу, у подножия стен, обстановка была ничем не лучше. Всё десятитысячное войско потрясало оружием и усердно колотило в барабаны, пытаясь побороть свой страх, а расположенные тут и там маги и священники распевали мантры сопротивления страху, стараясь воодушевить бойцов.

Бум! Бум! Бум!

Всё пространство вокруг крепости заполнили торжественный грохот барабанов, молитвы священников и песнопения магов.

Однако это ещё не весь гарнизон. Под шпилями цитадели располагаются превосходно обученные стрелки, чьи наконечники стрел и болтов сверкают во всех направлениях, делая оборонительные порядки крепости безупречными. И всё же, несмотря на то, что подобный гарнизон может в одиночку расправиться с объединённой армией среднестатистического королевства, лица воинов и рыцарей мрачнеют с каждой минутой.

«Шу-ууу!» – Неожиданно воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра, гулявшего по Датриину, потому что одна из чёрных туч внезапно отделилась от своих собратьев и на всех парах устремилась к крепости.

Среди лучников под шпилями цитадели, обнаруживших данный феномен, пробежал ропот. Он был мгновенно подхвачен рыцарями на стене и вскоре распространился по всей крепости.

А в это время чёрная туча стремительно приблизилась и захватила воздушное пространство над Датриином. Опасаясь, что боевой дух солдат упадёт окончательно, магистр ордена незамедлительно отдал приказ о наступлении.

«Маги и священники, приступайте к атаке! Лучники, окажите им огневую поддержку! Рыцари, готовьтесь к броску!»

Следуя приказу магистра ордена, специализировавшиеся на дистанционных атаках маги выступили вперёд и выпустили в сторону чёрного сгустка несколько магических залпов, а вслед за ними священники испробовали атаку святой силой.

Суис! Бум! Пурф!!!

Но никакого видимого эффекта они не добились. Словно огромное цунами, что не замечает брошенного в неё камушка, туча не отреагировала никак, поглотив атаку без следа.

Ещё какое то время она оставалась без движения, независимо, атаковали её маги или нет, но затем вдруг закружилась водоворотом, уменьшилась и уплотнилась, становясь похожей на чёрную дыру или разверзнутую пасть адского демона.

«Шшш!» – Неожиданно пространство вокруг крепости окутал такой плотный пепельный туман, что уже в нескольких метрах за её пределами стало не видно ни зги.

«Глядите! Вон он!» – истошно завопил один из рыцарей, и взоры его сослуживцев обратились в одну точку.

Там, куда рыцарь указывал рукой, в небе сквозь дымку пепельного тумана смутно проявилась призрачная фигура в чёрной хламиде, натянутой по самые глаза.

«Это демон! Все в атаку!» – разорвал тишину зычный голос магистра, и в небо хлынули ливнем тысячи стрел и шквал дистанционных заклятий.

Следом в воздух вознеслись бойцы Ордена Красного Льва, окружив клинки ослепительной аурой.

Шууу!

Но на таинственную фигуру эта массированная атака особенного впечатления не произвела. Лишь слабая улыбка белозубо озарила нутро чёрного капюшона, а затем незнакомец широко раскинул руки и медленно воздел их к небу.

Шшш!!!

Раздалось громкое шипение, и от фигуры во все стороны хлынули тёмно-зелёные струи газа. И что бы они ни окутали: стрелу ли, человека, мифриловую паноплию… даже аура рыцарей или заклятия магов – всё растворялось, словно... Словно соль в воде превращалось в ничто.

«О, нет!..»

Настороженность в глазах магов и рыцарей сменилась отчаянием. А пепельный туман, незаметно перебравшись через крепостную стену, так окутал землю своими липкими щупальцами, что даже лицо рядом стоящего товарища стало неразличимым. И чуть погодя туман наполнился душераздирающими воплями.

«Ааааа!!!»

Воины в тумане хватались за голову и тут же один за одним падали наземь, царапая и скребя скрюченными пальцами каменные плиты.

Пуф! Пуф!

Лица воинов начали покрываться волдырями, которые распухали, становились размером с кулак, после чего лопались, разбрызгивая вокруг ярко-жёлтый гной. Глазные яблоки вылезали из орбит и падали наземь. Вслед за кожным покровом отслаивались и разлагались ногти, волосы и даже брови.

Не только лицо – всё тело покрывалось волдырями, кровь хлестала из всех семи отверстий[2], и даже бывалые священники, смотря на происходящее, бледнели и беспомощно переминались с ноги на ногу.

«Этого просто не может быть… Это катастрофа!»

«Ууу! Заклинаю, спасите!»

«Господи! Умоляю, помилуй нас!..»

Воины метались из стороны в сторону; пытались убежать, добравшись до ворот, но, не сделав и нескольких шагов, падали ничком, в агонии колотя землю.

У рыцарей, стоявших на крепостной стене, положение было немногим лучше.

Изначально окутав тела аурой, они защитили себя от тумана, благодаря чему смогли продержаться некоторое время. Но по мере того, как заканчивалась мана, их аура постепенно слабела, кожа покрывалась волдырями, и они падали ниц.

Наблюдая эту жуткую картину с ошарашенным выражением лица, магистр ордена, не переставая, осыпал проклятиями фигуру в чёрной хламиде.

«Эй, ты, мерзкий ублюдок, забыл обо мне?! Попробуй-ка убить меня, ха-ха-ха-ха!»

Бесконечно уверенный в силах Ордена Красного Льва магистр не мог не только осознать происходящую картину, но и поверить в неё. Всё это казалось ему сном. Да, сном, жутким кошмаром!

Некоторое время магистр смеялся, будто умалишённый, а затем устремился к призрачному силуэту, намереваясь, по видимому, умереть вместе с противником, задушив его в объятьях.

Тррах!!!

Но и этот жест отчаяния пропал даром, едва тот столкнулся с зелёным пламенем, исходящим из рук таинственного человека.

«Кха!»

Мерцая зелёным свечением, огонь прожёг ауру и паноплию, охватил всё тело, разрывая его в клочья, и, скорчившийся в агонии магистр рухнул вниз с высоты в несколько десятков метров.

Шшшш!!!

Зелёное, словно чешуя змеи, пламя, моментально спалило магистра дотла, а затем, сворачиваясь огромными кольцами, по очереди обвила каждую из десяти башен цитадели.

Всё, к чему прикасался этот огромный зелёный змей, разъедало коррозией. Башни со шпилями обвалились, металл оплавился, а люди исчезли без следа.

Всего за полчаса расправившись с Датрином, большая черная туча и туман, растянувшийся на десятки километров, двинулись на север, не оставив в живых даже былинки. Подгоняемые ветром, они направились в сторону миллионного Фрайна...

Примечания:

[1] Комплект снаряжения древнегреческих гоплитов. Включал в себя кожаный (бронзовый) нагрудник, бронзовые наручи, поножи-кнемиды и круглый, обтянутый кожей и обитый бронзовыми пластинами щит.

[2] «Семь отверстий» будд. – два уха, два глаза, две ноздри и рот.

Глава 1 - Оракул Кроноса

На белой, словно снег, паноплии искусно выгравирован герб – золотой орёл, гребень прочного и ослепляющего своей белизной шлема роскошно украшен красными нитями.

Из-под шлема свирепо сверкают ястребиные глаза маркиза Йорка, магистра Ордена Белого Орла – одной из главных ударных сил Священной империи Луан.

Аккуратно пострижены седые волосы, седые усы и борода, высокий рост и сухопарое телосложение – со стороны он казался резким, будто клинок, и хладнокровным, словно айсберг.

Стояла ранняя, предрассветная пора, мир всё ещё окутывала тьма, и по сторонам угадывались лишь смутные очертания окружающих предметов.

Взобравшись на белого породистого скакуна, маркиз долгое время пристально вглядывался куда-то с вершины холма, рассеяно поглаживая его холку, а затем неожиданно разорвал тишину зычным криком.

«Вперёд! Никого не щадить! Не оставляйте им ни шанса на спасение!»

В ответ на грозный, точно рёв разъярённого тигра, призыв маркиза, окружающее пространство внезапно наводнилось белыми паноплиями. С дружным криком рыцарский отряд – свыше двухсот человек – вихрем устремился вниз по склону.

У подножия холма расположилось небольшое и, на первый взгляд, мирное поселение приблизительно в сотню домов. Ещё не проснулись первые петухи, лишь дуновение лёгкого ветерка будоражило листву.

Но вот земля содрогнулась от грохота лошадиных копыт...

Рыцари в белых панцирях сходу метали пылающие копья по крышам домов, те моментально вспыхивали, и вот уже всё селение затопило паническими воплями.

Благословлённые секретным заклятием Ордена клинки атакующих окутало жемчужным сиянием, и теперь чего бы они не коснулись – людей ли, животных, сельских построек – всё трескалось, осыпалось или падало наземь.

Пока рыцари вспарывали животы и отрубали головы мирным жителям, их глаза наполнялись чувствами стыда и сострадания, но раз за разом зычный голос маркиза Йорка приводил их в себя и гнал в атаку.

«Забудьте о милосердии!!! Перед вами дьявольское семя, отринувшее волю Господа!»

В мгновение ока пламя объяло весь посёлок, а тех, кто пытался спастись, выбегая из пылающих жилищ, добивали рыцарские мечи. И в глазах умирающих, и в глазах устроивших эту адскую резню паладинов Белого Орла блестел злой отсвет всепожирающего огня…

Пока в селении бушевало пламя войны, на его окраине, в старой хижине проводилось экстренное совещание.

«Джерикс, Гультеин, Хизис и Зион. Хорошенько запомните мои слова. Да, мы часто их повторяли, но именно вы четверо – будущее нашего Ордена Кроноса. И когда наша родина сгорала в пламени войны, бессчётное количество жрецов и старейшин расставались с жизнью ради вас. Ни за что не забывайте их жертвы!»

Четверо подростков – трое юношей и девушка – сверкая глазами и навострив уши, стоят перед женщиной, которой на вид чуть больше тридцати.

Женщина сияла обворожительной красотой, хотя подчёркнуто не надевала украшений и облачалась в поношенные одежды обычной селянки. В глазах её плескалась тревога. С каждой минутой пламя охватывало посёлок всё сильней, и чем громче становились крики местных жителей, тем сильнее росла тревога в её глазах.

«Не думала я, что шавки проклятого Лу доберутся сюда так скоро… Не поддавайтесь панике, уходите через тоннель так же, как отрабатывали на учениях. По ту его сторону, в лесу, вас должен встретить наш единоверец. Отныне отвечать за вас будет он.»

«Темис[1], А как же ты?» – испуганно спросила девушка по имени Хизис.

«Я их задержу. Возможно, по мне и не скажешь, но я всё-же одна из Девятнадцати славных жрецов господа нашего Кроноса. По крайней мере, часть их них я сумею отправить в ад. И если посчастливится улизнуть, я догоню вас...»

«...Но этому не бывать», – по выражению её лица сообразительные подростки сразу же догадались об окончании фразы и о том, что женщина желает их успокоить.

«Предпосылок к тому нет, но… если вдруг вас не встретят, прорывайтесь через лес самостоятельно, используя все доступные навыки. После отправляйтесь на юг. В будущем вам обязательно кто-нибудь поможет, ведь вас четверых отметил сам Кронос.»

Но что бы ни терзало её мысли, в конце монолога Темис вновь пришла в себя – «Ну же, ступайте. Скорее! И никогда не забывайте о мести! Отомстите за...»

Когда подростки скрылись в тоннеле, что связывал подвал их хижины с лесной чащей, лицо отстранённо глядевшей им вслед Темис неожиданно изменилось. Лицо покрыла отвратительная сеть бордовых капилляров, глаза почернели, а в окружающем пространстве разлилась зловещая аура.

«Ну же! Шавки проклятого Лу, идите ко мне! Сегодня вы погибнете в мучениях!»

Проломив загоревшуюся стену, Темис остановилась посреди двора и широко раскинув руки, принялась читать заклинание.

«Фшшш!» – на её лбу вспыхнул узор в форме синего пламени, а бордовые капилляры проступили ещё сильней.

«Объявилась ведьма дьявола Кроноса! Окружайте её!» – отдал приказ, всё ещё наблюдавший за посёлком с вершины холма, маркиз Йорк.

Организованным строем рыцари начали обступать Темис, стараясь не совершать лишних движений. Это был один из моментов, когда им выпадал шанс применить навыки, выработанные годами изнуряющих тренировок.

Следя за слаженными действиями рыцарей, Темис надтреснутым голосом произнесла заклятие: «О, Кронос! Снизошли мне Длань Всесильного Разрушения и очисти мир пламенем своим. Одари дочь силой, позволь изничтожить шавок проклятого Лу в огне Пламенных гулей!»

«Фшшш!» – Едва женщина окончила заклинание, тела убитых селян вдруг охватило зловещее пламя. Поднявшись с земли, они нетвёрдой походкой направились в сторону рыцарей.

«Да эта ведьма – одна из Девятнадцати жрецов Кроноса?! Избегайте прямого столкновения с Пламенными гулями, старайтесь сдерживать их святой магией!»

Повинуясь приказу маркиза, рыцари не стали ввязываться в открытое противостояние с Пламенными гулями, а окружили свой отряд священной аурой и сумели блокировать их продвижение. Щитами заслонившись от Адского огня, изрыгаемого Пламенными гулями, каждый старался прикрывать товарищей с фланга.

В прошлом, контролируя Пламенных гулей, Темис создала немало проблем священникам и паладинам. Адский огонь, изрыгаемый гулями, в отличие от обычного пламени, нельзя было потушить песком или водой, но хуже всего была его взрывная мощь. Перерубленный рыцарским клинком Пламенный гуль незамедлительно взрывался, нанося урон по большой площади.

На ранних этапах религиозной войны с культом Кроноса паладины Луана не знали особенностей этого противника и потому гибли вместе с тварями в огромных количествах. Но со временем они открыли метод эффективно им противостоять.

Если не допустить сближения с гулями, блокировав священной аурой, окружить, собрав в одной точке, а затем по-быстрому устранить призывателя, то можно было решить проблему без лишних потерь. Это куда более эффективный способ, чем вести бессмысленное сражение в открытом бою.

Пока паладины старались обезвредить Пламенных гулей священной аурой, маркиз Йорк занялся Темис. Убедившись, что подчинённые справляются с поставленной задачей, он обнажил клинок и пришпорил белого коня.

Шууу! – Когда на едином дыхании тот поравнялся Темис, роскошный меч паладина полыхнул ослепительной аурой, увеличив длину клинка на целый метр.

Однако, когда окружённое сияющей аурой лезвие столкнулось с рукой женщины, то не кровь брызнула во все стороны, но яркие искры, и раздался металлический звон.

Дззанг!

Почерневшие руки Темис, с жуткими бордовыми прожилками вен, теперь казались смертельно опасными. Чёрные ногти удлинились на тридцать сантиметров, загнувшись крючками на концах. После столкновения с клинком одного из лучших рыцарей Луана на её жутких руках не осталось ни единой царапины.

«Хм! Да ты, как я гляжу, не погнушалась принести в жертву Кроносу несчастную женщину и её нерождённое дитя, чтобы завладеть Дланью Разрушения?! Мерзкая ведьма!» – яростно, словно небесный архангел, вскричал Йорк и схватился за меч обеими руками. В этот же миг тело маркиза окутала мощная священная аура, а свет меча стал настолько ярок, что на него теперь невозможно было смотреть.

«Я взываю о помощи к Всевышнему Лу и клянусь именем его, что отныне любая сила гнусной ведьмы пред его святым мечом всё равно что песок!» – едва маркиз произнёс эти слова, как аура клинка достигла двух метров, а сам он преисполнился отваги.

Маркиз Йорк слыл одним из самых достойных паладинов. Незыблемость его веры, сила духа и мастерство фехтовальщика гремели по всей империи.

Приняв на себя удар этого окружённого сияющей аурой клинка, Темис не могла не отшатнуться.

«От этого меча погибло множество жрецов! Даже сам верховный жрец Кроноса не сумел его остановить!» – окончательно пала духом женщина.

Она не ошибалась – маркиз являлся магистром Ордена Белого Орла, одного из четырёх крупнейших рыцарских объединений Луана, и по владению оружием мог поспорить за второе-третье место в империи.

Но сейчас, когда женщина прикрывала отступление детей, сдаваться было нельзя. Кем бы ни был противник, но земли культа – её родина, а четверо детей – её будущее.

Темис стиснула зубы и усилием воли поборола страх, поклявшись не отступать ни при каких обстоятельствах.

Приказав Пламенным гулям, искавшим бреши в обороне рыцарей, заодно атаковать и маркиза Йорка, она устремилась в сторону сияющей фигуры рыцаря. Она прекрасно понимала, что этот ослепительный свет имел стихию, полностью противоположную её магии, но решила, в крайнем случае, хотя бы умереть вместе с противником.

Однако маркиз Йорк разгадал ход её мыслей: «Ты и впрямь считала, что это сработает? Тёмные силы не в силах одолеть человека, которого благословил Лу!»

Маркиз сделал шаг в сторону, уходя от её атаки, и мощным выбросом ауры пресёк наступление гулей. И сразу же, не останавливаясь ни на миг, рубанул мечом слева направо, а затем справа налево, стараясь попадать Темис по рукам.

Дзанг! Дззанг!

Бордовые Длани Разрушения Темис могли бы рвать металл, словно бумагу, и дробить камни, будто картофель, но от соприкосновений с мощной аурой клинка маркиза постепенно стали покрываться золотыми трещинами.

«Крак!» – Когда в трещины проникла священная аура, Длани треснули и разлетелись на куски.

В эту же минуту, подобравшихся к маркизу чересчур близко и успевших войти в контакт с аурой паладина, Пламенных гулей охватило священное пламя и, прожарив до костей, обратило в пепел. Остальные же, с опалёнными шкурами, старались теперь держаться от маркиза на расстоянии.

В глазах Темис, только что лишившейся в бою четырёх пальцев, появилось отчаяние. Священное сияние стало для неё непреодолимым барьером. Разгоревшийся было в ней боевой дух моментально угас, словно её окатили из ледяного ушата.

Шшас!

Прежде чем успела она опомниться, меч Йорка описал полукруг, рассекая воздух со свистом, и её левая рука беспомощно упала наземь, отрубленная по локоть. Вместе с рукой на землю опустилась и прядь её рыжих волос.

Но Йорк не остановился на достигнутом. Ещё сильней увеличив длину священного меча, он принялся выписывать им в воздухе концентрические круги. Эти круги, сотканные словно из самого солнечного света, объединялись в звенья и атаковали женщину с огромной скоростью.

Шух! Шух!

Темис ловко уклонялась от них и, чтобы замедлить движения противника, произнесла заклятие Замедления. Затем она призвала Трясину Проклятия, из которой, попади туда нога маркиза, тот ни за что бы не выбрался, а также стену из костей, стремясь воздвигнуть барьер между собой и противником.

Крак!

Однако Йорк разрубил преграду, точно какую-нибудь редьку и, прыгнув вперёд, сумел достать остриём кончик её подбородка. Запоздалая мысль, что если бы не защитные чары, то рассечённым мог оказаться не только подбородок, но голова целиком, заставила волосы Темис встать дыбом.

С разбитыми зубами и хлещущей из рассечённого подбородка кровью, она попыталась было здоровой рукой заслониться от колец, вырисовываемых мечом маркиза... Но это была роковая ошибка.

«Шшас!» – Кольца из ауры пробили её оборону и с громким хрустом отрубили правую руку по запястье. Только теперь, лишившись обеих рук, она позволила себе тихий стон.

Однако слова маркиза ударили куда сильнее, чем режущая боль в обрубленных конечностях.

«Похвально! Мало кто сумел бы продержаться столько времени против меча Лу. И всё же это не имело никакого смысла – ни одно дьявольское семя, убежавшее в лес, всё равно не выживет.»

«Ч-что ты?! Как?..» – с покрасневшими глазами вскричала Темис.

«Наши паладины, конечно же, уже ожидают их по ту сторону.»

«Хочешь сказать, что вы заранее знали о детях и поэтому отправили навстречу паладинов?! Так значит... Проклятье, неужели Артеин предал Кроноса? Значит, этот ублюдок согласился предать веру в обмен на свою никчёмную жизнь?!»

«О? Раз ты сходу смогла назвать это имя, значит, уже некоторое время подозревала его. Но кое в чём ты ошибаешься. Он не вероотступник – это единственный из людей его святейшества, Великого папы, который сумел проникнуть в Орден Кроноса и стать одним из Девятнадцати жрецов. Артеин целиком посвятил себя служению вашему языческому обществу, чтобы впоследствии вырвать зло с корнем. Но в душе он всегда оставался нашим братом, преданным слугой Всевышнего Лу!»

«Проклятье! Артеин! Гнусный предатель!» – кричала Темис, захлёбываясь горькими слёзами. Глаза её были широко распахнуты, а губы дрожали от гнева.

И в этот момент сверкающий клинок маркиза со свистом опустился на неё.

Шшас!

На миг лицо Темис исказилось от боли, после чего разрубленное надвое тело упало наземь, но глаза по прежнему смотрели на охваченную пламенем хижину. Последним чувством, отразившимся них, было негодование.

Ведьма Темис родилась на земле культа, стала жрицей Кроноса и, промчавшись через весь континент Дженезис, вступила в кровопролитное сражение с рыцарями Священной империи Луан... Владея Дланью Разрушения, управляя Пламенными гулями, она сама прослыла воплощением ужаса, однако смерть её была не менее ужасна.

Но странное дело – отчего-то в её смотрящих на догорающую хижину глазах не было ни капли отчаяния.

Примечание

[1] Теми́с, или Фемида (др.-греч. Θέμιδος, лат. Themis) – богиня правосудия древнегреческой мифологии, одна из жён Зевса. В романе многие персонажи носят имена богов, либо древних правителей, поэтому имя достойно отдельного упоминания.

Глава 2

Фшшш...

Благодаря сильному ливню, пламя, обратившее посёлок в гигантское пепелище, наконец-то угасло.

Однако все строения в посёлке уже успели стать золой. Пламя перемешало деревянные балки и мёртвые тела, и пролившийся сверху дождь сделал общую картину только ужаснее.

Прошло десять дней с тех пор, когда кони рыцарей Белого Орла проносились по селению, и трое суток с момента, когда начался дождь.

Но вдруг, посреди выжженных руин, в доме старосты, что находился в центре поселения, дрогнули половицы, и с визгом приподнялась одна из толстых досок. После настороженной паузы (вдруг услышал кто) из тёмного проёма выглянули два зрачка.

«Похоже, ушли. По крайней мере, заклятие поиска они отменили», – послышался голос с подростковыми интонациями.

После этого доску сдвинули в сторону, и из открывшегося провала на свет божий, шустро, словно бурундук, выпрыгнула юношеская фигурка. Вслед за ним выбрался ещё один подросток… потом ещё… И, наконец, на поверхности оказалась вся четвёрка.

Три юноши и девушка.

«Темис… Она погибла, да?» – подал голос Гультеин, мальчик, выбравшийся из подвала вторым. Это был темнокожий, гибкий и подвижный юноша с острыми кончиками ушей.

С первого взгляда было очевидно, что он полукровка – результат кровосмешения человека с мифическими тёмными эльфами. Его густая, огненно-рыжая шевелюра и нечто в чертах лица напоминали покойную Темис. Конечно же, сама Темис тёмным эльфом не была, но всё же, что-то от неё в этом мальчике присутствовало.

Услышав подавленный голос Гультеина, юноша, выбравшийся на поверхность первым, похлопал его по спине и произнёс: «Похоже, что так... Однако, мы всё ещё живы! И пока сердце не остановится в нашей груди, мы всё ещё можем отомстить!»

Благодаря не по-детски умному взгляду, Джерикс среди ребят казался самым старшим. Это был высокий и широкий в кости юноша с золотистыми волосами и слегка простоватым лицом.

Похоже, что среди детей он являлся лидером. По крайней мере, остальные старались держаться с ним рядом. Некоторое время все молчали, будто не зная, чем утешить темнолицего Гультеина.

Чуть погодя тишину нарушила Хизис: «Заклятие поиска отменили ненадолго. Жизненные силы двойников, убегавших лесом вместо нас, уже угасли. Это подтверждает теорию Темис о том, что Артеин предал господа Кроноса, став вероотступником. Кстати, вы ещё не забыли, какие способности у Артеина?»

«Предвидение и Контроль разума!»

«Правильно. Артеин всегда выделялся способностью к прорицанию и похоже, что несмотря на предательство, его навыки никуда не делись. А значит, мы по прежнему в опасности, всё чего мы добились – лишь небольшая отсрочка.»

От слов девушки в глазах Джерикса появилась ярость: «Гнусный вероотступник!» Однако, зрачки его вскоре приняли изначальное выражение – злость выживанию не помощник.

«Проклятье! Так дело не выгорит. Нам нужно разделиться.»

«Разделиться?» – переспросил Гультеин.

Джерикс уверенно кивнул: «Если хоть одного из нас поймают, то Артеин, покопавшись в его голове, сумеет отыскать остальных. Поэтому нам не следует знать о местоположении друг друга. Если пустимся в бега по одиночке, то, как минимум, одному-двоим из нас удастся уйти от преследования.»

«Но что будет потом, после того, как сбежим? Мы ведь всё ещё дети, что мы можем в одиночку? У нас ни силы, ни связей!»

Потемневшее лицо Гультеина заставило Джерикса перейти на крик. Услышав упаднические интонации, он, видимо, уже не мог сдерживать нарастающего жжения в груди.

«Не смей так говорить! Развивай свой потенциал вместо того, чтобы распускать нюни! Нас благословил Кронос, а значит, мы сумеем возвыситься, в какую бы дыру нас ни закинуло!.. Знаете что? Давайте встретимся на этом же месте через десять лет. Если по неизвестным причинам кто-то из четверых на встречу прийти не сможет, то попробуем повторить сбор ещё через пять лет, а затем, если понадобится, снова через пять… Придерживаясь этого плана, мы, рано или поздно, вновь соберёмся все вместе.»

Хизис, единственная девушка в компании, поддержала план: «Я согласна с Джериксом, нам следует разделиться. В прошлом, перед падением Ордена Кроноса, Девятнадцать жрецов разделили великое Наследие культа и спрятали его координаты в нашей памяти. Однажды это воспоминание пробудится, и, когда Наследие, наконец, окажется в наших руках, мы познаем способ отмщения.»

Придя к выводу, что иного пути нет, все согласно кивнули.

Отныне помощи ждать неоткуда. И пусть расставаться нелегко, четверо детей уже приняли решение и успокоились.

Немного погодя, Джерикс первым отвернулся от товарищей и скрылся в лесу. Раз решение принято, нечего мешкать!

Следом ушли Гультеин и Хизис.

У самой кромки леса Хизис помахала Зиону на прощанье рукой, а затем стремительно, словно белка, исчезла в зарослях листвы.

Остался лишь мальчик по имени Зион – черноволосый, худощавый и, в целом, симпатичный юноша, вот только из тех ребят, лица которых не можешь вспомнить, сколько бы ни вглядывался.

В нём не было решительно никаких отличительных черт. Подчас даже само присутствие этого ребёнка было трудно уловить, такой непримечательной была его внешность. Единственное, что могло остаться в памяти – блеск его струящихся чёрных волос.

Но и он в конце концов оставил поливаемое непрерывным дождём селение, только в отличие от прочих ребят выбрал не лесную чащу, а сельский тракт.

Четырнадцать лет назад, в новогоднюю ночь, оракул Кроноса явил откровение своим апостолам.

«Отыщите и взрастите чадо, которое примет моё благословение. В нём воплотится истинная сила моя, и исполнит он волю мою. Дети, грядёт долгий период суровых испытаний, под натиском его свирепых волн семя ваше раскидает по всему свету. Но чадо, принявшее моё благословение, воздаст вам за страдания и вновь соберёт разбросанное семя воедино. Найдите это чадо и подготовьте его».

Идол Кроноса нависал над землёй. Левую руку воздевал он к Небесам, а в правой сжимал голову огромной змеи, обвивавшей его тело.

Преклонив перед статуей колени, верховный жрец Эгмонт Лусиван задал вопрос: «Но как нам его узнать? Как нам, смиренным и слепым агнцам твоим, узнать его? В каком обличье оно явится нам?»

Он был в отчаянии. Перед визитом к оракулу его целый день терзало недоброе предчувствие. Чем дольше шла религиозная война со Священной империей Луан, тем тяжелее становилось положение культа Кроноса. В сражениях с несметным Луанским воинством силы ордена таяли день ото дня.

Верховный жрец прекрасно понимал, что имел в виду оракул, говоря о суровых испытаниях и о волне, что раскидает верующих, и поэтому в его голосе было столько боли.

Оракул ответил: «Оно будет вашего роду и племени. Когда чаду исполнится двадцать два года, оно поймёт своё предназначение. Вместе с испытаниями будет оно расти, закаляться в огне страданий, и, в конечном счёте, мир новый откроет. Станет воплощением моим в мире живых.»

Верховный жрец Эгмонт не смог сдержать пересохшее горло: «Как же искать его по столь туманному описанию? Подскажите хоть, когда оно явится и кем будет – мужчиной или же женщиной?»

«Оно народится в полночь – миг, когда Тьма становится сильнее всего, в ночь новогоднюю, в течение ближайших четырёх лет. Родиться оно может как мужчиной, так и женщиной. Найдите и взрастите его, дети мои.»

В этот же день, высочайший приказ верховного жреца был передан во все концы ордена Кроноса.

Отныне всем верующим, в меру сил своих, предписывалось стремиться к тому, чтобы в течение ближайших четырёх лет рожать именно в новогоднюю полночь. Родившихся в указанный срок младенцев следовало немедленно принести верховному жрецу.

Учение Кроноса проповедовало свободу нравов. Поэтому, получив приказ верховного жреца, все верующие, приблизительно за девять месяцев до Нового года, увлечённо предались оргиям и разврату, и, наконец, в обозначенный срок появился первый младенец – Джерикс.

В последующие три года картина в точности повторялась, и, в конце концов, жрецами были отобраны четверо детей, которым дали имена Джерикс, Гультеин, Хизис и Зион.

Так как учение Кроноса придерживалось свободы нравов, новорожденным младенцам обычно присваивали фамилию крёстного отца, однако у этих четырёх не было крёстных и, соответственно, фамилии.

Верховный жрец никогда и никому не пересказывал полной беседы с оракулом. Ни старейшинам Ордена, ни Девятнадцати жрецам, ни даже самим детям.

Поэтому старейшины культа считали благословенными чадами всех четверых, в равной мере обучали их накопленным в Ордене знаниям и традициям, и относились, как к родным детям.

С самого рождения эти дети стали живым символом Ордена, пользовались любовью прихожан и росли без особых забот. Так незаметно пролетели тринадцать лет. Наконец, перед тем, как Орден Кроноса окончательно пал под натиском паладинов, оракул вновь обратился к верховному жрецу Эгмонту.

«Подошёл период испытаний для моего благословенного преемника. Через несколько лет, когда чаду стукнет двадцать два и пробудится сила его, я смогу дать ему своё уникальное благословение. И тогда начнёт терзать его боль невообразимой силы и глубины, покуда не осознает оно, ради чего появилось на свет… а может, и дольше.»

«Но что же нам делать? Как ослабить его страдания? Прошу, подайте знак!»

Перед тем, как ответить, оракул выдержал долгую паузу.

«Если бы только можно было убить тех троих, кто растёт с ним рядом… Однако, это не в вашей власти. Даже я до сих пор не могу с уверенностью сказать, кто из них моё благословенное чадо, а кто ребёнок, что принесёт беды и хаос.»

Верховный жрец потрясённо вытаращил глаза: «Хотите сказать, среди них есть ребёнок, проклятый Лу? Дитя Бедствия?!..»

На этот раз пауза оракула была ещё длинней.

«Среди жрецов ваших появился человек, отказавшийся от меня; его испорченная натура окажет серьёзное влияние... Страшнее всего, что из-за подобных людей, отвергающих правила и каноны, приоткрывает свои бесчисленные глаза Первозданный Хаос. Но не уйти ему от возмездия.»

«Среди четверых находится дитя Бедствия!» – от слов оракула у Эгмонта кружилась голова.

Годом ранее верховный жрец разделил всё ценное, что было у Ордена, на четыре равные доли, и спрятал Наследие в разных уголках света ради того, чтобы впоследствии передать детям. Затем, с помощью магии, он запечатлел по одному из тайных мест в головах каждого из четверых ребят.

Он действовал тайно, никого не ставя в известность. Лишь окончив дело, верховный жрец впервые за долгое время вздохнул с облегчением. Ведь оракул говорил ему, что учение Кроноса ждут огромные испытания, и поэтому он рассчитывал, что когда Благословенное чадо примет Наследие, трое других помогут ему исполнить волю Кроноса.

Но среди четверых ребят находится дитя Бедствия! Это известие было словно гром среди ясного неба. Неужели он своими руками передал сокровище одному из врагов Ордена?

Теперь он уже не мог отыграть назад и перераспределить Наследие. Да и какой в том смысл, ведь он даже не знал, кто из них Благословенное чадо, а кто дитя Бедствия?

Поэтому приняв последнее откровение, верховный жрец Эгмонт Лусиван рухнул, точно подкошенный.

Глава 3 - Сезон Охоты

«Здесь, здесь и здесь. И, наконец, здесь.»

Изящная белая рука неспешно парила над разостланной на столе картой и прикалывала к ней крупные фишки, украшенные белым оперением. Неторопливые движения казались слегка неуверенными, однако в момент, когда фишка прижималась к карте, она не колебалась.

Рука принадлежала мужчине, облачённому в белые монашеские одежды, с поясом, отороченным золотыми нитями, а его длинные золотистые волосы ниспадали до пояса. В целом, выглядел он, как обычный священник, однако лицо его сияло такой одухотворённостью, что чудилось, будто вокруг его головы сияет едва заметный нимб.

Прикрыв свои, по-видимому, незрячие глаза, он водил пальцем по шероховатой карте и прикалывал к ней фишки. И было поразительно наблюдать, как безошибочно он ориентировался на ней, учитывая его слепоту.

«Я вижу образ убегающих детей, однако поймать вам их будет весьма проблематично», – произнёс златовласый мужчина, обернувшись к маркизу Йорку. Глаза монаха уставились в лицо маркиза с такой точностью, что абсолютно не верилось, что он и в самом деле слепой.

«Проблематично, говоришь? Ха! Ещё увидим, Артеин. Ты хочешь сказать, что мы – паладины Ордена Белого Орла, упустим каких-то там детишек? Да ещё после того, как были предсказаны маршруты их побега?»

Артеин!

Один из Девятнадцати жрецов злого бога Кроноса. До недавнего времени он пользовался дурной славой среди паладинов Луана благодаря Предвидению и Контролю разума, но теперь же, напротив, был заклеймён предателем последователями культа.

Произнося это имя, магистр Ордена Белого Орла скорчил недовольную мину.

В душе он был крайне возмущён. Конечно, Йорк даже и не думал недооценивать ребят, избранных злым богом Кроносом, но, в конце концов, они всего лишь подростки с не до конца сформировавшимся сознанием! И пусть благодаря хитрой уловке ведьмы Темис он упустил их, однако нисколько не сомневался, что в конечном итоге все четверо будут пойманы и казнены.

«Первый из них повстречает могучего союзника. Девчонка дару моему неподвластна… Третий будет почти в наших руках, но… дальнейшая его судьба для меня словно в тумане. И, наконец, четвёртый угодит в нашу ловушку. Он разгадает её, но не сумеет избежать, а значит, станет приманкой для всех остальных.» – пророчествовал Артеин, прикрыв глаза и слегка улыбаясь картинам, которые всплывали в его мозгу.

Когда в голове появился образ бьющегося в силках подростка, он издал гнусный смешок, заставив маркиза нахмурить брови.

Всё-таки Артеин в своё время оставил служение Всевышнему Лу, чтобы внедриться в дьявольский Орден Кроноса. И пускай его набожность и преданность идеалам Йорк не мог поставить под сомнение, ему стало слегка не по себе. Поведение монаха к доверию не слишком располагало…

«Не по душе мне твоё предсказание. Хочешь сказать, что задействовав двести с лишним рыцарей, мы сумеем захватить всего одного из этих мальцов? Сдаётся мне, ты не очень то высокого мнения об Ордене Белого Орла – преданных слугах Всевышнего Лу, на минуточку!»

«Ничего подобного. Но всё же...»

«Где находится место, в котором первый из четвёрки встретит могучего союзника? Я отправлюсь туда лично. Если упущу его, то ближайшие пять лет проведу анахоретом при монастыре!» – сухо окончив фразу, Йорк рывком сдёрнул карту со стола и, громко топая ногами, вышел из палатки.

Чтобы скрыть насмешливую ухмылку, появившуюся на лице при словах рассерженного маркиза о том, что тот проведёт ближайшие годы в отдалённом монастыре, Артеин молча склонил голову. Хоть и не нравились они друг другу, но не уважать магистра за несгибаемый характер и преданность общему делу он не мог.

Покачивая головой, он прислушивался в зычному голосу маркиза, доносившемуся извне.

«Разделиться на пять равных отрядов! Первые четыре выдвинутся в точки, обозначенные на карте. Пятый же ещё раз прочешет восточную окраину леса. Всех детей, обнаруженных в зоне поиска, брать под арест! Если будут сопротивляться – казните на месте.»

Коротко раздав приказы, маркиз перевёл дух и снова возвысил голос, будто пытаясь дать выход переполнявшему гневу.

«Эта охота была благословлена Лу! Не забывайте, что добыча наша не человеческие дети, но звери, прячущиеся под людским обличьем! Те, кто позволят им скрыться, неважно, по недосмотру, или из жалости, лично отведают моего клинка!»

Вскочив в седло, маркиз Йорк взмахнул мечом и, оставив воодушевлённых рыцарей за спиной, помчался по лесу. Отряды Ордена Белого Орла с дружным рёвом устремились за ним.

Тыгыдым! Тыгыдым! Тыгыдым…

После того, как рыцарские отряды скрылись в лесу, оставшийся в одиночестве Артеин стряхнул грязь, летевшую из под лошадиных копыт, упаковал вещи и последовал за ними.

В отличие от маркиза и его рыцарей, он никуда не спешил. Он не считал, что в этой охоте нужна спешка – попадание одного из ребят в расставленные силки уже предначертано судьбой.

Конечно, Артеин не мог знать обо всём на свете, однако люди утверждали, будто всё, что являлось ему в голове, сбывается со стопроцентной точностью. И он был уверен, что предсказание снова не подведёт.

Наблюдая за редеющими каплями дождя и за пробивающимися сквозь тучи первыми лучами солнца, Артеин повторил возникшую в памяти фразу: «Как бы долго ни шёл дождь, после него непременно выглянет солнце… Это будет славная охота.»

***

Тум! Тум! Тум! Тум!

Ему никак не удавалось унять стук проклятого сердца. Хотелось разорвать грудную клетку, чтобы остановить, наконец, его биение. Гультеин сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, но сердце по-прежнему барабаном отдавалось в ушах.

«Чёрт возьми! Как же быстро и безошибочно меня обнаружили! Это всё благодаря способности Артеина? Вот сукин сын! Не знаю как, но коли выживу, то непременно оторву голову этому ублюдку!» – скрипел Гультеин зубами.

Силуэт подростка терялся на фоне листвы и со стороны был практически не заметен. Однако всякий раз, когда взявшие местность в плотное кольцо белые рыцари проходили мимо его дерева, он опасался, что они услышат бешеный стук сердца. Напряжение достигло апогея с появлением маркиза Йорка в шлеме, украшенном красными нитями.

Прижавшись к стволу, он не мог видеть демоноподобного маркиза, но узнал его сразу по тому, как запылали уши.

«Это отродье не могло далеко уйти. Основательно прочешите окрестности!» – не обращая внимания на сильный дождь, Йорк слез с коня, вошёл под сень густой листвы и, воткнув клинок в пень, принялся наращивать святую силу.

Словно не ведая о том, что за пределами леса небо давно прояснилось, дождь даже и не думал прекращаться. Приняв ситуацию как неизбежное, маркиз сосредоточился на словах молитвы.

«О, Всевышний Лу, позволь использовать силу твою, от которой не сможет укрыться ни одна живая тварь. Взор Истины!»

Шшшш!!!

Едва окончилась молитва, глаза маркиза полыхнули золотым огнём.

За долгие сражения с культом перед этой способностью маркиза пасовали любые заклинания иллюзии и морока, применяемые жрецами злого бога. Поэтому, если уж выбирать наиболее опасного противника для последователей Кроноса в этой религиозной войне, то это определённо маркиз Йорк.

Против данной способности слабоуровневое заклятие скрытности Гультеина не имело ни малейшего шанса. Маркиз лишь раз окинул окрестности своими сияющими глазами, после чего молнией взвился в воздух.

Вуум!

Уже в полёте Йорк протянул руку к пню, в котором оставил клинок и тот, словно живой, сам выскочил из дерева и прыгнул ему в ладонь.

Вжу-ух!

Мощный импульс, созданный мечом, поднял сильный ветер, накрест разрубил огромное дерево в два обхвата, и его ветви с пронзительным скрежетом упали наземь.

Едва ноги коснулись земли, как Гультеин, с огромной раной от левого века до подбородка, стремительно отпрянул назад, словно дикая рысь, пытаясь спасти положение.

Но пусть ему и удалось на этот раз избежать смерти, состояние было плачевным. Прочитав траекторию меча, он подставил под него созданный наспех Воздушный щит и отпрыгнул назад, однако аура клинка увеличилась в размерах и всё равно зацепила его. Из-за дождя и крови, заливавшей лицо, теперь он не мог пользоваться левым глазом, а рана на груди горела огнём.

Наблюдая, как противник не спеша приближается к нему, взор Гультеина затуманили страх и обречённость. Как ни силился он выглядеть отважным, вид окутанного сиянием маркиза бросал его в дрожь.

Между тем Йорк подошёл практически вплотную. Побледнев, как полотно, Гультеин не мог и помыслить о сопротивлении. Он даже шелохнуться не смел, словно мышь перед мордой кота.

«Ублюдок!» – Но в момент, когда Йорк с ликующим криком рассёк мечом пелену дождя…

«Тррах!» – С небес прямо в его божественный меч ударила молния!

«Аааа!»

Ударив в божественный меч, разряд прошёл через руку и поразил сердце маркиза, введя того в ступор. Даже после того, как молния рассеялась после контакта с землёй, рука, сжимавшая меч, продолжала искрить. Кроме того, в голове паладина из-за статики царил полный хаос, а его сверкающая паноплия внезапно почернела.

Однако Йорк не только не потерял сознание, но даже не выпустил меча из рук и спустя несколько мгновений снова взмахнул им. Испускаемая мечом аура сильно увеличилась в размерах, стремительно разорвав дистанцию между ним и Гультеином.

«Умри!»

Если бы Гультеина не отшвырнули чьи-то руки, то его голова, скорее всего, покатилась бы по земле.

Когда маркиза неожиданно поразила молния, Гультеин не сразу сообразил, в чём дело. Так он и продолжал стоять столбом, пока чья-то чёрная тень не отправила его в полёт. Кубарем пролетев несколько метров, Гультеин впечатался в пень, а маркиз в этот момент уже схватился с новым противником.

«Ух! Какого дьявола... Ой!» – больно ударившись о пень и повредив поясницу, Гультеин задохнулся от боли и хотел было обругать толкнувшего, но прикусил язык, увидев глубокую борозду, оставленную мечом Йорка на том месте, где он только что стоял.

Поднеся кулаки ко рту, чёрная тень что-то неразборчиво прошептала, после чего резко опустила их в лужу, и по размокшей от дождя земле в сторону маркиза пробежал мощный электрический разряд, рассыпая во все стороны синие искры.

ТРРРЗ!

Пока маркиз, позабыв о наступлении, пытался уклониться от магической атаки, чёрный силуэт схватил беспомощно барахтавшегося Гультеина за пояс и запрыгнул вместе с ним на ближайшее дерево.

«Заклинатели, управляющие стихией Молнии исчезающе редки! Неужели в Ордене Кроноса имелся подобный мастер?» – удивлённо произнёс маркиз Йорк и вновь наполнив аурой клинок принялся рисовать концентрические круги.

Вжуу-у!

Вспыхнул ослепительный свет. Сотканные из него кольца стремительно пересекались друг с другом, образуя цепь, а затем сияющей лавиной устремились в сторону чёрной фигуры.

Это было то самое умение, которым маркиз перерубил Длани Разрушения Темис.

И пока магистр ордена, создавая звенья из ауры, атаковал противника в лоб, рыцари Белого Орла обходили его с флангов!

Перед лицом неминуемой опасности чёрный силуэт стремительно привязал тело Гультеина к своей спине, а затем, расположив ладони на расстоянии десяти сантиметров от лица, направил их в сторону противника. Его губы слегка шевелились, произнося заклинание.

ТРЗЗЗ!!!

В тот же миг меж его ладонями загудели многочисленные электроны и возникла электрическая дуга, рассыпая во все стороны синие искры. Из-за сильного ливня искры становились всё неистовей...

ВЖЖЖ!

Внезапно электрическая дуга увеличилась в размерах, превратившись в шар, взмыла в воздух, начиная приобретать характерные черты...

Когда из синего шара образовалось существо, напоминавшее по виду небольшую кошку, поражённый маркиз издал невольный стон: «Акрал, высший элементаль Молнии! И с таким противником мне придётся сражаться под проливным дождём? Хуже не придумаешь!»

Маркиз не преувеличивал, вблизи источников воды силы элементаля Молнии возрастают многократно.

Когда же Йорк, наконец, опознал противника, призвавшего Акрала, новый стон слетел с его губ: «Тёмный эльф! Они ведь вымерли? Теперь понятно, почему он такой шустрый... Чёрт! Похоже, монастыря мне не избежать.»

Всё верно, стоявшая на ветке дерева фигура с Акралом на ладони оказалась чёрным, как глухая ночь, остроухим тёмным эльфом.

Но лишь из-за того, что противник оказался тёмным эльфом и одновременно заклинателем, способным призвать высшего элементаля, боевой дух в глазах маркиза не угас. Наоборот, свет в глазах стал ещё сильнее, будто их обладатель радовался встрече с сильным противником.

Маркиз непоколебимо верил во Всевышнего Лу, подарившего ему меч и силу, и за то, что позволил ему сойтись в бою с таким могущественным противником, вознёс благодарственную молитву.

«Будьте внимательней! У него элементаль Молнии!» – вскричал маркиз и рывком достиг нужного дерева.

Вжух! Вжуух!

В момент, когда клинок со свистом рассёк воздух, кольцо ауры паладинов, наконец, сомкнулось, завершая окружение. Затем рыцари дружно скастовали заклятие божественной защиты от стихийной магии.

Несколько атак Высшего элементаля удалось рассеять. В обычных условиях это было невозможно, но сейчас действовало заклинание защиты от стихийной магии, да и на защитные свойства зачарованных паноплий можно было положиться.

От отважной атаки маркиза тёмный эльф скрипнул зубами. Одного удара ему хватило, чтобы осознать, как страшен меч этого рыцаря. Пропусти его, и тебя разрубит на куски. К тому же, с ребёнком на спине он теперь ограничен в движениях.

«Слёзно взываю я к помощи твоей, матушка Амирас! О, Тьма Великая, защити силой своей, не оставь в беде!»

Отдав устроившемуся на ладони Акралу приказ атаковать, тёмный эльф тут же окружил себя защитной магией Тьмы, поглощающей любые физические атаки.

«Обращаюсь я к духам древесным, что связали контрактом себя с кланом нашим – пусть обитающие в этом районе висперы помогут мне древесной магией!» – воззвал он к духам деревьев, чтобы те замедлили скорость противника ветвями.

Однако меч маркиза неумолимо настигал его, несмотря на все препятствия.

Вжух! Вжух! Вжух!

Когда звенья из ауры со свистом рассекли ветви, дух Акрал, чья шерсть стала дыбом, атаковал маркиза сетью молний.

ТРЗЗЗ!!!

Благодаря оборонительным качествам паноплии и заклятию защиты от стихийной магии, маркиз сумел выдержать несколько электрических атак и полностью сконцентрировал усилия на том, чтобы догнать противника.

Но тёмные эльфы превосходили прочие расы в скорости. Поэтому, как бы ни старался Йорк, но в густом лесу, под проливным дождём, настигнуть остроухого у него не получалось.

Несколько атак Акрала всё же не пропали даром. От электрических разрядов у маркиза начала кружиться голова.

Свойства стихии Молнии таковы, что уклониться от разрядов во время дождя практически невозможно. Поэтому маркизу ничего не оставалось, кроме как полагаться на заклятие сопротивления, наложенное на паноплию.

Наконец, от погони за юрким, словно голец, тёмным эльфом и контратак Акрала, у маркиза начали неметь конечности. Пытаясь помочь своему лидеру, рыцари бешено размахивали мечами, но тёмный эльф всякий раз находил брешь, проходя через шквал атак, будто и в самом деле был призраком.

И всё же ему никак не удавалось прорваться сквозь кольцо окружения, созданное рыцарями.

Заметив это, потерявший было надежду маркиз просиял и наддал за тёмным эльфом с удвоенной энергией. Теперь он отменял все свои защитные заклятия, заменяя атакующими.

«Клянусь именем Всевышнего, Меч Лу разорвёт пространство и пронзит Тьму!»

Уклоняясь от колец ауры, рисуемых мечом, тёмный эльф не заметил, как в правой руке маркиза появился вспомогательный кинжал. Разумеется, Йорк до поры прятал его за спиной, но эльф в любом случае был слишком занят, чтобы его увидеть.

И только услышав клятву маркиза, он вздрогнул и запоздало взвился в воздух.

Фьюить! – маркиз взмахнул рукой, кинжал просвистел в воздухе сверкающей стрелой и поразил на излёте грудь противника.

«Ух!» – каким-то чудом тёмный эльф сумел спастись от прямого попадания в сердце, однако шок от удара был так велик, что он не сумел даже приземлиться как следует, уткнувшись лбом в землю.

Впрочем, маркиз чувствовал себя ничуть не лучше.

Едва хозяин упал, как Акрал набросился на паладина в одиночку. Поскольку защитные заклинания были уже отменены, Йорк до предела увеличил ауру меча и со всего маху рубанул им элементаля.

ГРОАХ!

Пробивший ауру маркиза колоссальный электрический разряд был подобен удару кувалдой. Но и сам Акрал атаки противника не перенёс и был принудительно отозван из этого мира. Похоже, некоторое время он не сможет больше ответить на призыв хозяина.

Как бы там ни было, но от этого разряда маркиз покачнулся и с грохотом повалился навзничь. Несколько рыцарей в ужасе разорвали кольцо окружения, подбежали к нему и подхватили под руки.

Конечно, они не забыли о противнике, поймать тёмного эльфа было по-прежнему важно, однако все видели, как грудь нелюдя пронзил кинжал, и считали его мёртвым. Лишь сам маркиз знал, что сердце противника не задето и потому попытался отдать соответствующий приказ, взмахнув рукой в сторону тела остроухого.

Но испытывая сильную тошноту и головокружение, маркиз не мог ни рта толком раскрыть, ни подняться на ноги и потому лишь продолжал молча указывать в сторону противника.

В миг, когда рыцари, следуя его жесту, обратили взоры в сторону тёмного эльфа, до сих пор не подававший признаков жизни нелюдь внезапно пошевелился и извлёк из-за пазухи, древний на вид, лист дерева – широкий, серого цвета, с мистическими розовыми прожилками. Это был лист Мирового Древа, которому поклонялись все эльфы.

Трак!

Когда быстрым движением остроухий разорвал лист, их с Гультеином, словно защитным коконом, окутал ослепительно яркий свет.

«Чёрт возьми, это лист Мирового Древа! Заклинание телепортации!» – взбешённо заорал один из рыцарей и швырнул в противника меч, словно копьё. Вслед за ним остальные паладины тоже дружно метнули клинки в сторону тёмного эльфа.

Вжух! – Меч первого рыцаря ещё успел поразить остроухого, но все прочие атаки пронзили лишь остаточный образ исчезнувшего противника.

«Поверить… не могу, что мы упустили дьявольское семя так глупо!» – сняв с помощью подчинённых шлем и обретя, наконец, устойчивость, маркиз Йорк не мог скрыть разочарования. И в этот миг ему припомнилось пророчество Артеина.

Маркиз потемнел лицом. Если верить предсказанию, то из четырёх детей удастся поймать лишь одного... В лучшем случае, двух!

Глава 4

Пока маркиз Йорк гонялся за Гультеином, ответственный за северные окраины леса отряд паладинов Белого Орла, разделившись надвое, вёл усиленный поиск.

Пока одни, рассредоточившись с интервалом в тридцать метров, оцепили район, вторые, объединившись в пары, прочёсывали гору. На вершину наложили заклятие сигнализации, и если бы человек попал в его радиус действия, прозвучал бы сигнал тревоги.

С обратной, противоположной стороны, склон был практически чист, если не принимать во внимание несколько деревьев, поэтому тайно сбежать тем маршрутом было решительно невозможно.

Втиснувшись в скальную щель, Джерикс наблюдал за действиями рыцарей и рвал на себе волосы, проклиная собственную неосторожность. Над западным и южным районами леса до сих пор висела огромная туча и, похоже, всё ещё шёл дождь. Но на севере, где заросли деревьев сменяли горные долины, солнце палило нещадно и местность просматривалась далеко.

Изначально, выбирая маршрут для побега, Джерикс полагал, что в горах он будет сравнительной безопасности. Направиться сюда его заставила мысль о том, что северное плоскогорье – место безлюдное, в котором отрядам Священной империи Луан делать решительно нечего.

А ещё он знал – его товарищи сюда не сунутся. Спеша укрыться от погони, они, конечно же, инстинктивно выберут лесную чащу. Расчёт был на то, что пока противник, коли не дурак, будет гоняться за ними среди деревьев, сам он преспокойно перемахнёт через горы.

Однако планам не суждено было сбыться. Рыцари уже поджидали его здесь, словно знали маршрут Джерикса заранее. Подобные способности к предвидению встречаются далеко не каждый день...

«Артеин!» – едва проклятое имя всплыло в мозгу, Джерикс заскрипел зубами и изо всех сил стиснул кулаки. Призывая на голову предателя все мыслимые проклятия, он не замечал, что ногти вонзились в ладони с такой силой, что на них выступила кровь.

Но какими бы эпитетами не наградил он теперь Артеина, толку от этого было мало. Более актуальным сейчас было сохранять холодный рассудок, поскольку рыцари подступали всё ближе. Когда он увидел, как продираясь сквозь кустарник, они тщательнейшим образом пронзают клинками каждую щель, то побледнел, как полотно.

Если Артеин такой же дотошный, как и прежде, то наверняка рыцари знают внешность каждого из ребят в мельчайших подробностях.

Джерикс перебирал в уме варианты, а глаза его лихорадочно блестели. Если в ближайшее время ничего не предпринять, его неминуемо схватят. И когда это произойдёт, то ему на шею водрузят табличку с надписью «Дьявольское семя» и отволокут в Луан, где, скорее рано, чем поздно, сожгут на костре.

Поскольку Джерикс имел предрасположенность к стихии огня и довольно умело с ней обращался, то прекрасно знал, какими болезненными бывают ожоги. Он часто видел, как огнём пытали военнопленных, и муки их забыть было не так-то просто.

Заметив, что расстояние между рыцарями и его убежищем сократилось до пятидесяти метров, Джерикс стиснул зубы.

«Фшшш!» – с безумным блеском в глазах, Джерикс возжёг огонь в своей ладони и поднёс к своему лицу. В тот же миг, с помощью заклятия иллюзии, он создал образ бегущего по направлению к вершине подростка.

«Ааааа! Помогите!!!» – с истошным воплем Джерикс выскочил навстречу рыцарям и, охваченный пламенем, с шипением покатился по земле, обратив на себя всеобщее внимание.

И вот в этот момент…

УИИИ-И! УИИИ-И!

«Глядите! Там удирает кто-то!» – вскричал рыцарь, первым обнаруживший силуэт, устремившийся к вершине, и все рыцари, за исключением нескольких человек, бросились за ним, дружно позабыв о Джериксе.

В глазах паладинов застыло презрение. Пытается сбежать, подставив какого-то деревенского мальчишку? Как будто этот нехитрый трюк кого-то обманет!

Лишь двое рыцарей подошли к Джериксу и, сбив пламя с обгоревшего тела, наложили на него заклинание исцеления.

«Ууу! Собираю ягоды... А он... прямо в морду...» – распустил сопли Джерикс, указывая в сторону силуэта, уже успевшего скрыться за гребнем горы, и всем своим видом старался походить на сына местного крестьянина. Одежда на нём практически сгорела, тело превратилось в сплошной ожог, а лицо было ужасно обезображено.

«Подонок! Поджёг сверстника, чтобы спасти свою никчёмную жизнь? Вот уж и в самом деле дьявольское семя!» – оценив обстановку выругался один из паладинов и, с досады топнув ногой, с ненавистью уставился на горную вершину.

«Ну же, не плачь. Конечно, лицо тебе попортило, но огонь уже потушен, и угрозы для жизни нет. А того бессердечного ублюдка мы непременно схватим», – успокаивал его другой рыцарь, намазывая кожу целебной мазью.

Тело нестерпимо ныло от ожогов, но в душе Джерикс преисполнился ликования. Однако чей-то голос, раздавшийся за спиной, вдруг заставил его замереть на месте.

«Эй, Джерикс… Ты ведь Джерикс, верно? Ну, если судить по твоей комплекции, я не ошибся.»

Как мог Джерикс забыть этот голос? Этот бесконечно мягкий, но теперь доносившийся будто из самых глубин ада голос шокировал его, заставив сердце предательски замереть.

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы опознать обладателя. За его спиной стоял сам Артеин.

***

Потихоньку он выбирался из леса. Деревья всё ещё нависали над ним, но шаг за шагом он всё дальше уходил от посёлка, что теперь превратился в огромное пепелище.

Незадолго до падения школы Кроноса они переселились туда вместе с Темис и около года жили в той хижине, скрываясь от преследователей. Только было начали привыкать… и вот снова в бегах.

Но лицо Зиона, шагавшего по сельскому тракту, ничем не выдавало терзавших его чувств и выглядело вполне обыденно. Сорвав несколько достаточно широких листьев и прикрыв ими голову от дождя, он медленно ковылял по дороге и со стороны был похож на обычного сельского паренька.

Тракт, по которому шагал Зион, соединял его лесной посёлок с многолюдным городом.

В центре этого города возвышался замок местного феодала, однажды он уже в нём побывал. Пять месяцев назад Темис собралась за покупками, и Джерикс с ребятами упросили взять их с собой.

Тогда это был глоток свежего воздуха. После гротескной мрачности капищ Кроноса и монотонной, размеренной жизни в лесном посёлке шумный город произвёл на всех неизгладимое впечатление.

Даже Темис впервые за долгое время повеселела и, купив несколько лент, вплела в свои волосы. Затем она позволила ребятам выбрать по сувениру.

Джерикс так ничего и не купил, вернув монеты обратно. Гультеин приобрёл деревянную модель короткого меча и с наслаждением им размахивал. Хизис, подражая своей воспитательнице, тоже выбрала ленту для волос.

Зион же долго колебался, стоя у прилавка, и неожиданно для всех приобрёл круглый медальон с символом бога Лу.

Дети моментально уставились на него с нескрываемой неприязнью, а Темис жутко разозлилась и отвесила увесистую оплеуху. Но Зион проявил неожиданное упрямство и надел медальон на шею.

Понимая, что шум привлечёт к ним ненужное внимание, Темис, скрепя сердце, усмирила свой гнев. Дети же по-прежнему продолжали таращиться на него.

И тогда тихим голосом Зион произнёс фразу, на которую никто не нашёлся, что возразить: «Чтобы укрыться от очей Лу, я должен знать его в лицо.»

Даже фанатически преданная Кроносу Темис промолчала и с задумчивым лицом позволила Зиону убрать медальон за пазуху.

«Чтобы укрыться от очей Лу, я должен знать его в лицо», – вновь прошептал Зион слова, сказанные полгода назад и, достав медальон, который бережно хранил всё это время, нацепил поверх рубашки.

Всё верно, в ближайшее время ему предстояло скрыться от всевидящего ока Лу. Или нет, для начала любой ценой покинуть этот район. Выжить не смотря ни на что.

Лес почти закончился. Вдали уже показался силуэт цитадели местного феодала… и паладины Белого Орла, перекрывшие городской тракт. На первый взгляд, их было чуть больше двадцати человек. Закованные в белые паноплии, они стояли, словно каменные изваяния, блокируя дальнейший путь.

Дождь понемногу слабел, но пока и не думал заканчиваться, поэтому сторожившие юго-западную окраину леса рыцари Ордена Белого Орла, стоя без малейшего движения, издали походили на каких-то Небесных исполинов.

Резко остановившись при виде рыцарей, Зион быстро зашагал в их сторону.

«Если уж я их заметил, то они меня – и подавно», – он понимал, что если продолжит колебаться, либо попытается сбежать, то лишь укрепит подозрения.

«Привет, малыш! Откуда путь держишь?» – пробасил подошедшему Зиону один из рыцарей. Для неискушённого человека, его голос прозвучал бы вполне дружелюбно, но мальчик инстинктивно почувствовал устремившиеся на него со всех сторон оценивающие взоры.

«Из посёлка Эфен. Иду в крепость нашего господина, чтобы посетить ярмарку.»

Мальчик смотрел на паладинов широко открытыми от любопытства глазами. Взглянув в них, капитан белых рыцарей по имени Кульман тяжело вздохнул.

Они перекрыли тракт, потому что на него указало пророчество Артеина, только на беду, в крепости сейчас проходила ярмарка. И все окрестные жители, из Эфена и прочих деревень, упорно стекались к замку, даже несмотря на ливень.

Мимо уже успели пройти два-три десятка ребятишек примерно того же возраста, что и объект их поисков. Спины каждого каждого из них тщательнейшим образом осматривались на наличие метки Кроноса, только без толку.

«Чёрт возьми! Да какой дурак побежит этим маршрутом… Это ведь дети, неужели на их месте вы бы не попытались спрятаться в лесу? Фу-ух, да лучше уж с дьяволами Кроноса сражаться, ей богу!»

По описанию черноволосый юноша совпадал с выслеживаемым объектом, но на спине его по-прежнему не было никакой метки. Некоторое время Кульман колебался – задерживать или нет – но потом взор его остановился на круглом медальоне, который вертел в руках Зион.

«О, так ты тоже веруешь в Лу, всевышнего господа нашего и творца всего сущего? В местный храм[1] направляешься, говоришь?» – в момент, когда Кульман увидел ожерелье мальчика, его глаза подобрели.

Когда рыцари грубо стянули с него рубаху, чтобы осмотреть спину, любопытство в глазах мальчика сменилось страхом. И когда с ужасом во взоре, вцепившийся в медальон юноша судорожно кивнул, Кульману внезапно захотелось перед ним извиниться.

Ведь если сам Кульман являлся сыном Лу, то и этот мальчик тоже. От мысли, что был слишком груб к единоверцу, он почувствовал угрызения совести.

«Хороший мальчик! Ну ладно, беги скорее в замок.»

Глядя вслед подростку, рванувшему со всех ног в сторону крепости, остальные паладины молча пожали плечами. Они тоже видели медальон на шее Зиона и чувствовали себя примерно так же, как и Кульман.

Пока в городе проходила ярмарка, крепостные ворота оставались распахнутыми настежь. Благополучно миновав их в людской толчее, Зион облегчённо вздохнул. Когда он попал сюда в прошлый раз, то и не подозревал, какой важной окажется информация о том, что в это время в городе будет проходить ярмарка.

Как ни был Зион отважен, он по-прежнему оставался ребёнком. Когда перед мысленным взором вновь проплывали жуткие копья и мечи паладинов, его бросало в холодный пот, и кружилась голова.

Но расслабляться ещё рано. Нужно было как можно скорее убираться из этого района.

«А что, если?..» – взор Зиона остановился на лошадях и верблюдах, что были привязаны у одного из постоялых дворов. Хоть дождь всё ещё не прекратился, но около верблюдов было полно зевак.

А где ещё в этом захолустье можно увидеть настоящих верблюдов?

Когда пожилой беззубый староста смело приблизился к одному из животных и, погладив горб, пробормотал что-то тому на ухо, толпа изумлённо вытаращила глаза. Огромный караван, забрёдший в эти края, был воистину редким событием, поэтому вокруг верблюдов царил огромный ажиотаж.

«У-уважаемый староста, вы знаете этих необычных животных?» – удивлённо спросил один из зевак.

«Ха, вы посмотрите на него! За дурака меня что ли держишь? Эти животные зовутся верблюдами. Тут, в горбу, они запасают воду для путешествий через пустыню. Неужели ты полагал, что, разменяв седьмой десяток, я ничего о них не знаю? Хмпф!»

«Что вы, у меня в мыслях не было, что уважаемый староста может чего-то не знать! Просто эти твари выглядят так необычно… Я, знаете ли, впервые вижу животных с горбом на спине! Ха-ха!»

«Ха-ха-ха-ха!» – отовсюду доносились крики и смех, и купцы, расселившиеся на верхних этажах постоялого двора, один за другим принялись выглядывать из окон. И тогда толпа разразилась аплодисментами, приветствуя их, словно героев.

Ну кому не понравятся аплодисменты в их честь? И хотя купцы чувствовали себя неловко, но улыбнулись и даже помахали руками в ответ.

Увидев их реакцию, народ принялся аплодировать ещё усердней, и в этот момент, будто поддавшись всеобщему веселью, дождь, наконец-то, сошёл на нет, и хмурое небо понемногу стало проясняться.

И тогда сидевшие по номерам из-за дождя торговцы потихоньку принялись выбираться во двор и развешивать привезённые товары.

Конечно же, сами организаторы ярмарки – крупные купцы, уже заключили выгодные сделки с местной знатью и правителем. Но сопровождавшие караван торговцы меньшего калибра могли получить прибыль только с розничных продаж.

Глаза зевак широко распахнулись при виде чужеземных товаров из южных, восточных и даже западных окраин континента Дженезис. Чего тут только не было! И разнообразные украшения, и причудливой формы посуда, благовония, пергаменты и даже магические ожерелья и оружие – всё это лежало теперь на прилавках.

В качестве платы за товар купцы принимали золото или серебро, но при должном торге был возможен и бартер живыми людьми. В южных империях за рабов давали приличную цену, а потому, приобретая их здесь за сравнительно небольшие деньги, можно было впоследствии прилично навариться.

Но подобный бартер широкого распространения не имел. Купцы принимали лишь здоровых мужчин, поскольку купив женщину или ребёнка можно было серьёзно прогореть, если те умрут по дороге на юг, не выдержав длительного перехода.

Но какой же мужчина продаст себя в рабство ради побрякушек? Слишком уж невыгодная сделка.

И тогда мальчик решился. Подойдя к одному из купцов, толстяку с окладистой бородой и огромными губами, Зион, слегка поколебавшись, промолвил: «В-вы не купите меня в рабство?»

«Чего? Что ты сказал?» – Вытаращил глаза торговец.

Зион энергично кивнул: «Мы едва сводим концы с концами. Но если вы купите меня и перешлёте деньги в Эфен местному старосте… Меня, кстати, зовут Ш-широн… то он передаст их моим родителям».

Опустив стеснительно голову и старательно разглядывая палец на ноге, он старался выглядеть сыном бедного крестьянина.

В глазах озадаченного торговца появился жадный блеск. Он решил, что подросток, не ведая положения дел в этом мире, задумал подобным образом оказать материальную помощь своей семье.

Если бы он пришёл вместе с родителями, то с ними пришлось бы расплачиваться на месте... Но он наивно заявился в одиночку, а значит, можно просто забрать его и не платить ни гроша. А когда исчезновение заметят, то каравана и след простынет.

Когда раб достаётся даром, то даже в том случае, если он умрет во время перехода, убытки нести не придётся.

Быстро выстроив в голове данную логическую цепочку, купец ласково улыбнулся.

Погладив Зиона по голове, он произнёс: «Широн… Ты ведь Широн, правда? Я ничего не перепутал? Так значит, ты решил помочь своей семье? Хо-хо, молодчина! Значит, ты согласен уехать вместе с дядей? Если да, то сегодня проведёшь ночь в этой гостинице, а на рассвете мы упакуем вещи и отправимся в путь. Идёт?»

Когда Зион кивнул в ответ, лоснящийся рот купца расплылся ещё шире. Вообще-то выезд планировался на послезавтра, но теперь он спешил поскорее вывезти ребёнка из города. Ну а потом, переждав где-нибудь денёк, он опять присоединится к большому каравану.

«Моё имя Зерфи. Называй меня «Хозяин Зерфи». Ты ведь позволишь поставить на себя рабское клеймо? Нет-нет, не бойся, это быстро и не очень больно. Ты же понимаешь, что без этого клейма дядя не сможет отправить деньги твоим родителям? Вот и умница, идём со мной.»

Заметив страх, появившийся в глазах Зиона при слове «клеймо», Зерфи по-быстрому успокоил его и увлёк за собой на кухню постоялого двора. Пошарив в увесистой поясной сумке, он извлёк крупную печать – кусок металла в форме литеры Z.

Накалившись докрасна, кусок металла стал отчётливо виден среди углей жаровни. Как только первая буква имени Зерфи, клеймо с инициалом, отпечатается на его лбу, статус мальчика упадёт до положения раба.

Глядя, как раскалённый металл приближается ко лбу, Зион с силой прикусил губу. Его перекошенное лицо не изменилось даже тогда, когда по кухне разнёсся запах палёной плоти: «Ещё чуть-чуть…»

Примечание

[1] Ошибка завязана на игре слов. Называя цель путешествия, Зион произнёс слово «сантан», которое обозначает одновременно и ярмарку и храмовый алтарь. Кульман произносит «синчжон», что означает «храм».

Глава 5 - Раб по имени Широн

Империя Ноаб занимает обширнейшую территорию от западного побережья до центральных областей континента, и наряду с Луаном и Арманской империей на юге считается одной из трёх величайших держав материка.

Официально границей с Арманом служит цепь Огских гор, однако с давних пор монархи обеих стран неустанно ведут между собой кровопролитные сражения за передел владений. Если обратиться к главным историческим проблемам, над которыми годами бьются учёные континента, то в большинстве случаев это окажутся либо вооружённые конфликты меж двумя заклятыми соседями, либо последствия таковых.

Местным ядром обороны, в отличие от Армана, полагающегося на рыцарей и магов, служат конные гвардейцы, ассасины и призыватели всех мастей. Эти отличия обусловлены климатическими особенностями, ведь добрую треть территории Ноаба занимают либо пустыни, либо пустоши.

А к востоку от Меккана – столицы Ноабской империи – примерно на расстоянии месячного перехода на хороших скакунах, расположился пустынный город Джоран.

Когда-то он был небольшим поселением, образованным близ пустынного оазиса. Несмотря на то, что местные почва и климат отвратительны, географически он расположился весьма удачно, оказавшись на пересечении культурных маршрутов континента. Со временем, по мере роста числа торговых караванов, культурный обмен становился всё интенсивнее, торговля шла всё бойче, вызывая развитие в самых разных областях экономики, и на сегодняшний день Джоран превратился в один из крупнейших городов империи.

Бороздящие пустыню караваны, завидев огромные дворцы в красных лучах заходящего солнца, замирали в восхищении. Выстроенные из красного кирпича-сырца, на закате они выглядели так, будто сошли с картины художника-фантаста.

Однако, если приглядеться к городу изнутри, он заиграет совершенно иными красками.

Суровый климат пустыни – жара, будто в раскалённой печи, резкие суточные колебания температур, которые сложно переносить неподготовленному человеку… Выживание в подобных условиях отразилось на местных жителях не в лучшую сторону, наградив их не слишком дружелюбным характером.

Окружающая среда сформировала в Джоране своеобразную и довольно причудливую культуру.

Огромные невольничьи рынки, многочисленные бордели и стоящие за всем этим преступные организации составляли сердце этого города. Из-за того, что Джоран расположился на бесплодной пустынной равнине, малопригодной для земледелия, преступность тут процветала. Более того, сюда стекались опасные элементы со всего материка, усиливая хаос и беззаконие, творящиеся на городских улицах.

Однако, несмотря на криминальную обстановку, местный правитель – эмир Аль Джаис[1], пользовался здесь непререкаемым авторитетом.

Эмир был выходцем из рода вельмож, правивших Джораном на протяжении многих поколений. Финансируя мощный воинский контингент, он пользовался огромным уважением при императорском дворе Ноаба.

Но должность провинциального эмира он давно уже перерос: силой подчинив окрестные территории, он правил в Джоране словно монарх, и даже сама императорская семья не осмеливалась выразить по этому поводу своё неудовольствие.

Общественный порядок эмир оставил на свободный откуп, поэтому преступность, можно сказать, процветала в городе с его дозволения. Однако безопасность иностранных купцов здесь блюли неукоснительно.

Человек, решившийся на преступление против каравана, должен был твёрдо помнить, что наказанием ему, в лучшем случае, будет смерть, а в худшем – истребление всей родни. И каждое из таких преступлений расследовалось самым тщательным образом.

Пятьдесят с лишним лет назад, едва началась трёхлетняя война с Арманской империей, как восемнадцатилетний Аль Джаис перерезал старших братьев и встал во главе семьи. Придя к должности эмира кровавой тропой, у него был лишь один способ завоевать расположение императора – проявить себя в бою.

И тогда он лично возглавил армию гвардейцев и верных его роду призывателей, и, совершив неожиданный налёт на ставку арманского Ордена Синего Льва, с блеском загладил вину за предыдущие преступления. В последующие три года его ассасины по очереди устранили всех агрессивно настроенных вельмож противника, приведя, в конце концов, Ноаб к победе.

В той кампании Аль Джаис и получил своё прозвище – Горный владыка.

Поскольку координировал действия ассасинов молодой эмир с высот своего кирпичного дворца, прозвище подходило ему идеально, да и самому Аль Джаису оно пришлось по душе.

С тех пор прошло пятьдесят два года. Недавно Аль Джаису исполнилось семьдесят. Теперь в народе его именовали не иначе, как «Горный старик», и боялись пуще дьявола.

Среди многочисленной родни главной любимицей эмира была дочь Тия. Вообще-то, детей у него было множество – двадцать девять сыновей и тридцать четыре дочери, однако, за исключением двух-трёх человек, он мало кого из них помнил по имени.

Тия же слыла всеми признанной красавицей. И даже после того, как десять лет назад силами столичных аристократов её выдали за Рахмана – сына могущественного Аль Хуфу[2], отношение Аль Джаиса к дочери ничуть не изменилось.

Поскольку в Джоране авторитет эмира был выше, чем у самого императора, перечить его дочурке никто не смел. Поэтому Тия открыто шла против воли мужа, смело вмешивалась в политические дрязги и даже пыталась поучать солдат.

На подобные выходки папаша обычно закрывал глаза. Более того – передал под её командование отряд гвардейцев, которых обучал лично.

В этом году Тие стукнуло тридцать пять. Тело её окутывала парчовая ткань лилового оттенка, каждый день она умащивалась дорогими благовониями, доставленными с южного побережья, на руках и на лодыжках красовались браслеты, густо усыпанные бриллиантами – словом, настоящая принцесса.

Подобные красному гранату слегка припухшие губы, медный, от жизни в пустынном климате, загар, гибкие формы и упругие мышцы, натренированные благодаря занятиям боевыми искусствами, которым с ранних лет обучал её отец... Подведённые ресницы делали взгляд не вызывающим, а откровенно провокационным. А небольшая родинка под нижней губой справа придавала ей поистине роковое очарование.

Иными словами, ей было под силу околдовать не только отца, но и вообще кого угодно.

Однако жители Джорана знали её упрямый и взрывной характер, и насколько она может быть жестока и опасна.

Даже родной муж опасался ей перечить, поскольку мог умереть по одному её слову. И все вокруг знали, что призвать Тию к порядку способны лишь двое мужчин – сам Аль Джаис и его первенец и наследник Фахад. Лишь мнение этих двоих людей она не могла игнорировать.

Однако…

«Дзыннь!» – раздался оглушительный звон, и огромное зеркало разлетелось на мелкие осколки от брошенной в него расписной вазы.

Зеркало было изготовлено рукой искусного дворфа и являлось свадебным даром Рахмана. В своё время оно обошлось ему в двадцать пять крепких рабов, и это был чуть ли не единственный подарок мужа, который пришёлся Тие по душе.

«Тц!..» – на очаровательной переносице Тии, запустившей злосчастную вазу, появилась морщинка, а губы искривились от досады. Даже в гневе она была невыносимо привлекательной, однако лицо стоящего рядом мужчины по-прежнему оставалось непроницаемым.

Это был высокий, за сто восемьдесят сантиметров, молодой человек с прямыми чёрными волосами, ниспадавшими до пояса. Несмотря на юношеские черты лица, мужчине на вид было около двадцати лет, а его обнаженный бронзовый торс бугрился крепкими мышцами.

Заработанная не благодаря спортивным упражнениям, но тяжёлым трудом, мускулатура выглядела не слишком эффектно, однако крепости и силы мужчине было точно не занимать. Черты его лица были правильны и красивы, только отчего-то возникало чувство, будто оно не останется в памяти, сколько к нему ни приглядывайся.

По крупной печати на лбу, в нем с первого взгляда можно было опознать представителя рабского сословия. Литеры Z и T, наложенные друг на друга, говорили о том, что молодой человек, по всей видимости, менял хозяина уже не раз.

После того, как зеркало разлетелось на мелкие осколки, раб молча встал на колени и принялся собирать битое стекло.

«Щёлк! Трак!» – Тия энергично размахивала кнутом, словно ей не по нраву была молчаливая покорность раба. Рассекая воздух с пронзительным свистом, хлыст глубоко впивался в кожу мужчины, оставляя на ней яркие отметины.

Красная с чёрными полосами плеть была сплетена из кожи ядовитого гада, что обитал исключительно в местной пустыне. Со стороны казалось, что правой рукой женщина за хвост держит змею. В прошлом лишь за косой взгляд в её сторону несколько человек были насмерть удушены этим хлыстом.

Но на этот раз по какой-то причине она не стремилась обвить плетью шею раба, а хлестала его исключительно по спине. И пусть местами от ударов лопнула кожа и проступила алая кровь, на самом деле сильнее пострадал ни в чём не повинный ковёр, нежели сам мужчина.

Вдоволь намахавшись плетью, Тия прикусила губу, и некоторое время, тяжело дыша, смотрела на молчаливого раба сверху вниз, а затем резко отбросила кнут.

При свете ламп спина парня казалась пёстрой, из опухших ран сочилась кровь. Тие чудилось, будто его окружает Тьма. Но не та Тьма, которую обычно скрывают в глубине души, а нечто бездонное, обволакивающее его точно защитным барьером…

Широн… Этот мерзкий, презренный раб! Грязное отродье, которого до недавнего момента она бы и взглядом не удостоила. Никчёмное существо, которое она может казнить в любой момент…

...Но только не сейчас.

Отчего-то даже стегануть его плетью теперь рука не поднималась.

Глядя на алую кровь, струящуюся по спине Широна, Тия чувствовала, как закипает её собственная, пробуждая страсть.

Едва желание нахлынуло на неё, обида растворилась без следа. Не в силах сдерживаться, она подошла к Широну и прикоснулась губами к его кровоточащей спине.

Кровь обагрила губы, заставляя сердце биться всё чаще… Тия продолжала слизывать кровь со спины Широна, а внизу её живота разливалось сладостное томление. Её тонкие, ухоженные пальцы ласкали грудь Широна и поглаживали его длинные волосы.

«…Что ж. Раз такова твоя рабская натура, мне с этим ничего не поделать. Поэтому я приказываю тебе – обними меня! Обними моё тело, никчёмный раб! Согрей сердце хозяйки своей грязной кровью…» – и дрожащими руками Тия прижала Широна к себе, вновь уступив презренному рабу.

Сегодня она надеялась, что Широн проявит инициативу и обнимет её по собственной воле, без приказа со стороны. Для этого она приготовила мускус горного оленя и обвила своё обнажённое тело одной-единственной лиловой лентой, почти не скрывавшей роскошной груди.

Опасаясь, что даже этого, демонстрирующего все потаённые изгибы, наряда будет недостаточно, она воскурила афродизиак, и теперь вся комната была наполнена терпким ароматом, от которого нестерпимо зудело внизу живота.

Тридцать пять лет для женщины – самый расцвет. Благодаря жизни во дворце, она и думать не могла о зависти к семнадцатилетним. И, тем не менее, ей никак не удавалось покорить этого презренного раба.

Когда руки Широна освободили тело от ленты, обвивавшей атласную кожу, Тия сама завладела его губами, сплетаясь с ним языком. Всё ещё ощущая привкус крови на губах вкупе с пьянящим ароматом афродизиака, она уже не могла себя сдерживать. Каждое место, которого касались руки Широна, обдавало огнём, распаляя пламя страсти, отчего путались мысли и кружилась голова.

В её затуманенных страстью очах появилось несколько слезинок. Незаметно смахнув их, Тия заверила себя, что никакие это не слёзы – просто глаза слегка увлажнились от эйфории.

Ведь она Тия, достойная дочь Аль Джаиса, которую за глаза прозвали цветущим эхинопсисом[3] Джорана! А колючие эхинопсисы… не плачут.

* * *

Войска Аль Джаиса делились на четыре крупных подразделения.

Во-первых, это его личная гвардия – пустынная кавалерия, ныне широко известная как в самой Ноабской империи, так и далеко за её пределами. Во-вторых, наёмный корпус, собранный усилиями Гильдии наёмников Джорана. Третье подразделение – Орден ассасинов, благодаря которому эмир и получил прозвище «Горный владыка». И, наконец, призыватели – обитатели пустынных подземелий.

Последние подразделялись на два отряда – тех, кто специализируется на работе с духами разнообразных растений и животных, и тех, кто поднимает мертвецов или вызывает демонических чудищ.

Но где же обитают все эти многочисленные тёмные некроманты, что управляют легионами нежити, спросите вы? И в каких таких школах обучают продвинутой некромантии?

Ответ – непосредственно в пустыне, либо в тропических джунглях.

В холодных регионах трупы разлагаются не слишком быстро. Поэтому, даже будучи погребёнными, останки могут сохраняться длительное время.

Однако в жарком и влажном климате, если сразу же не обработать усопшего должным образом, он разлагается в считанные дни, отравляя окружающую атмосферу смертоносными фимиамами. Поэтому в тропических лесах с давних пор изучают способы консервации и ухода за мёртвыми телами.

В пустынных же районах дисциплина развивается совсем по иным причинам. Так как в сухом и жарком климате возможна консервация мёртвых в естественной среде, это регулярно даёт большое количество материала для исследований, что, в свою очередь, и приводит к появлению тёмных призывателей, именующих себя некромантами.

И лидером в данной области был пустынный город Джоран.

Многочисленные катакомбы под городом тянулись на многие километры, образуя сеть тоннелей. В этих пустынных казематах нашли свой конец тысячи несчастных, превратившись впоследствии в рабочий материал.

Как и большинство магов, некроманты свободолюбивы и терпеть не могут посторонних глаз. Поэтому каждый из них стремился зарыться под землю как можно глубже, заполучив тем самым собственную, удалённую от всех прочих, пещеру.

За более чем тысячелетнюю историю в подземельях Джорана находили пристанище сотни тысяч некромантов, и, в конце концов, расширили подземные катакомбы настолько, что те превратились в самый грандиозный в мире лабиринт, точных размеров которого не знал никто.

Но в подземных казематах, точно так же, как и в человеческом обществе наверху, существует и некое подобие власти. Чтобы улаживать междоусобные конфликты, обитающие в катакомбах некроманты с давних пор избирают своих делегатов. Таких людей именуют Мастерами подземелий.

На текущий момент на территории Джорана проживают три таких мастера. Среди них наибольшим авторитетом пользуется великий архимаг Йехигораб. В последней войне с Арманом он сражался на стороне Аль Джаиса и прослыл среди вражеских рыцарей воплощением смерти.

Ещё один Мастер подземелий, Каматан, считается гением призыва жутких демонических тварей.

Третий, Йехинатал, обладает глубочайшей эрудицией как в вопросах медицины, так и в магии. Вместе с архимагом Йехигорабом и призывателем Каматаном они составляют троицу Великих некромантов Джорана.

Примечания

[1] На самом деле эмира зовут Аль Джейси (알 제이시), но мы оставили знакомое читателям имя ради обратной связи с манхвой.

[2] Хуфу (Хеопс) – египетский фараон эпохи древнего царства. Знаменит строительством Великой пирамиды в Гизе.

[3] Эхинопсис – род растений семейства кактусовые. Имеют цветы до пятнадцати сантиметров в диаметре.

Глава 6

Солнце жарило нещадно, выжигая землю палящими лучами. Покинув красный дворец за полдень Широн достаточно долго брёл по пустыне, пока, наконец, не остановился в тени огромного камня размером с хороший дом.

Шурх… шурх...

Разрыв ногой песок в одном, неприметном с виду, месте, он обнажил люк, сколоченный из крепких деревянных досок. Широн потянул на себя побуревшее от ржавчины кольцо, несмазанные петли дико заскрипели и... показался зияющий провал и лестница, уходящая куда-то во тьму.

Некоторые из пещер в подземных катакомбах Джорана имели запасной ход в пустыню, и это был как раз один из таких коридоров. Однако тривиальным его никак не назвать, поскольку вёл он в логово Йехинатала, одного из трёх Мастеров подземелий.

Привычно спустившись в кромешной темноте по довольно крутой лестнице, Широн оказался перед каменными воротами.

К воротам был приколочен скелет. У неподготовленного человека его облик вызвал бы нервную дрожь. На этих, не до конца ещё истлевших, костях местами оставались гнилые куски плоти, кое-где переплетались ткани и сухожилия... Из левой глазницы покойника исходило голубоватое сияние, а во лбу зияла крупная дыра, из которой торчал широченный гвоздь.

Широн встал напротив скелета, и взяв костлявую руку, приложил к своему лицу. Поразительно, но глаза мертвеца тотчас ярко вспыхнули, а его пальцы принялись ощупывать лицо молодого человека.

СКРЖЖ-СКРЖЖ…

Наконец, процедура опознания была завершена, и каменная створка повернулась, открыв доступ в логово некроманта.

Несколько лет назад, когда Тия выкупила Широна у предыдущего владельца, она милостиво разрешила ему совершенствовать свои навыки. И тогда молодой раб направился в эту пещеру и попросил обучать его некромантии.

Однако ни Тия, ни окружающие не знали, что на самом деле он обучается у самого Йехинатала. Все думали, что ему выпала счастливая возможность стать учеником одного из рядовых некромантов.

Вопреки ожиданиям, Йехинатал имел весьма добродушный вид и внешне походил скорее на соседского дедушку, чем на Мастера подземелий. У него было морщинистое лицо, седая и несколько растрёпанная борода, опускавшаяся до пояса, а одевался он в яркие, но довольно простого покроя, одежды.

Сидя в центре помещения за огромным столом, заставленным разнообразными фолиантами, Йехинатал задумчиво почёсывал затылок и ничуть не походил на представителя злобных некромантов, которых так боятся люди.

Когда же, наконец, он оторвал взгляд от книги, и обратил внимание на молча склонившего голову Широна, то негромко хмыкнул и поднялся ему навстречу.

«О, Широн! В этот раз ты отсутствовал без малого десять дней! Я смотрю, Тия не отпускает тебя ни на шаг? Так-так... Ну, и? Какова на вкус благородная киска?»

Заметив, что парень шутку явно не оценил, Йехинатал побагровел и с досадой швырнул на пол один из фолиантов: «Щенок! Никакого чувства юмора! Эх, зарекался я брать учеников, и вот на тебе! Дёрнул чёрт на старости лет… Ах, да! На этот раз я подготовил для тебя книгу, которую нашёл при раскопках одной из подземных библиотек. Судя по архаичному слогу, её автор – древний некромант, живший почти восемь столетий назад. Однако, именно в ней я отыскал сведения, похожие на те, что ты ищешь.»

Йехинатал передал книгу ученику, а сам вдруг припомнил тот день, когда Широн впервые оказался на пороге его жилища.

Десять лет назад юный раб сам отыскал его обитель, пройдя лабиринтом бесчисленных пещер и подземных коридоров, словно сама судьба указывала ему путь. Обнаружив метку Кроноса, проявившуюся на теле мальчика, Йехинатал неожиданно, даже для самого себя, согласился принять парня в ученики.

На самом деле, вопросы теологии старого некроманта никогда не интересовали. Сам он к Ордену Кроноса отношения не имел, однако его младший брат являлся одним из жрецов культа, благодаря чему Йехинатал смог изучить техники призыва и тайные заклятия чёрных магов Кроноса. И даже обрёл закадычного друга в лице одного из Девятнадцати жрецов. Вместе с Джо Буни они провели немало приятных вечеров, увлечённо споря и сравнивая разнообразные заклятия и техники.

Так что когда Широн… то есть, Зион, появился на пороге его пещеры, он согласился обучать его в память о тех давних событиях.

Пока Йехинатал увлечённо предавался воспоминаниям, его ученик с сияющими глазами раскрыл переданный ему фолиант и осторожно перелистывал страницы. Книга казалась ему настолько ветхой, что от любого неосторожного действия могла рассыпаться в пыль.

Написана она была на древнем южном диалекте, однако благодаря разнообразным дисциплинам, которым обучил его Йехинатал, Широн мог понимать содержимое без особого труда.

Наблюдая, с какой скоростью ученик переворачивает страницы, Йехинатал взволновано покачал головой. Его коллекция насчитывала более восьмидесяти тысяч фолиантов. Здесь было всё, что хоть как-то могло помочь в изучении некромантии.

Библиотека эта – его гордость, результат долгих и кропотливых поисков. Однако малыш проштудировал все его книги за каких-нибудь десять лет.

Потрясающая скорость чтения, феноменальная память – Широн мог усвоить большую часть материала, пролистав книгу лишь раз! Время от времени его учитель начинал опасаться, что своими руками воспитывает не человека, а одного из дьяволов Кроноса.

Тем не менее, Йехинаталу было приятно наблюдать за тем, как единственный ученик увлечённо читает отобранные для него книги.

«Также я достал для тебя книги по бактериологии – вон в той стопке. Все три тома были найдены при раскопках одной из заброшенных пещер, тебе обязательно следует с ними ознакомиться.»

Широн промолчал и лишь коротко кивнул, с головой погрузившись в чтение. Кончик его указательного пальца сиял зеленоватым огоньком. Сияние было довольно тусклым, поэтому заметить его можно было лишь в полной темноте, когда Широн чем-нибудь глубоко увлечён.

Йехинатал не до конца понимал этот феномен, но догадывался, что огонёк, по всей видимости, как-то связан с предметом исследований его ученика.

Некромант никогда не забудет слова, сказанные Широном при первой встрече. В тот день малолетний раб, которому едва ли исполнилось двенадцать лет, смело посмотрел в глаза Мастеру подземелий и произнёс: «Я хочу изучать яды, чтобы в итоге стать некромантом-отравителем.»

С тех пор бедному Йехинаталу пришлось учить его тому, о чём сам не имел ни малейшего представления.

Нет, он прекрасно разбирался в любой из областей некромантии. И более того, в отличие от большинства коллег, имевших о ядах лишь самые поверхностные представления, Йехинатал был довольно эрудирован в этом вопросе, ведь яды имели непосредственное отношение к медицине – одной из основных его специализаций.

Но это был явно не тот уровень познаний, который требовался Широну. Постепенно вопросы ученика вышли за пределы компетенции учителя, заставляя его как следует ломать голову.

Наконец, спустя некоторое время, Широн вовсе перестал обращаться к нему за наставлениями, занявшись самообразованием. И сколько бы усилий не прилагал учитель, большую часть знаний Широн теперь получал самостоятельно, из прочитанных книг.

Поэтому Йехинатал, чьё самолюбие было уязвлено, взялся за раскопки заброшенных жилищ некромантов, собирая любую информацию о ядах и смежных дисциплинах, надеясь рано или поздно утереть нос молодому ученику...

На текущий момент сложно было сказать, какого уровня понимания в области ядов успел добиться Широн. Похоже, что последние исследования молодого человека были как то связаны с поиском каталитической бактерии, которая позволит ускорить разложение мёртвых тел.

«Хм. Весьма занятно» – услышав голос Широна, Йехинатал очнулся от дум и расплылся в довольной улыбке – он прекрасно знал, как сложно порой подобрать книгу, которая заинтересует этого нахального ученика.

Однако спустя несколько мгновений он вновь потемнел лицом. Ведь перед тем, как вручить фолиант Широну, он прочитал его сам и... так толком ничего и не понял. Однако не мог же он потерять лицо перед учеником!

«Кхм! Вот как? Я тоже её прочёл с огромным интересом! Не знаю, кто автор, но он провёл весьма детальное исследование. Поразительно, как какая-то бактерия, которую глазом-то не увидеть...»

«Да, согласен. Он разработал весьма оригинальный метод, ускорив время разложения живого существа с помощью бактерий. Думаю, мне нужно провести эксперимент и попытаться совместить описанный в книге способ со своими наработками.»

«О, вот как? Эксперимент, говоришь? Ты же позволишь мне его увидеть?» – пусть лицо пылало от стыда, сдержать любопытство Йехинатал не мог – уж очень ему хотелось увидеть результат исследований ученика. И пусть от взгляда, которым окинул его Широн, ему стало неловко, но всё-таки…

«Фу-ух… Хорошо. Давайте вместе опробуем способ, описанный в этой книге. На самом деле, автор изучал только саму методику ускорения распада, но управлять бактериями толком не умел, и поэтому его исследование окончилось провалом. Но мне кажется, что когда я воспользуюсь методом, который разрабатывал лично, это даст положительный результат. Здесь найдётся материал, который я мог бы использовать для эксперимента? Желательно, что-нибудь живое...»

«Конечно, найдётся! Ведь медицинские опыты моя страсть!» – просиял Йехинатал и потянул за одну из верёвок. Раздался скрежет, часть каменной стены провернулась, и перед ними предстали железные клетки с завывавшими от боли и ужаса людьми. Среди пленников были дети, старики и даже беременные женщины... трёхрукие, четырехногие существа, гибриды с частями тел разнообразных животных и по-настоящему фантасмагоричные твари, попавшие сюда будто бы из самих глубин ада.

Ни в коем случае не обманывайтесь добродушной внешностью Йехинатала! Это некромант до мозга костей – проклятое порождение Тьмы и властитель своей жуткой пещеры!

Кивком мастер подземелий указал на одну из женщин и два исполина, до поры стоявших без движения и казавшихся статуями, забрались в клетку, выволокли её за волосы и бросили к ногам хозяина.

Хтумб!

Если приглядеться к двум исполинам повнимательнее, можно понять, что на самом деле это мертвецы, превратившиеся в монстров по воле хозяина-экспериментатора. Даже кожа их состояла из разноцветных лоскутов, сплавленных между собой при помощи магии.

И пусть обычного человека при взгляде на них вырвало бы от отвращения, Йехинатал с Широном даже бровью не повели.

Выбранная для эксперимента женщина, в отличие от многих других пленников, всё ещё сохраняла человеческий облик. Заливаясь слезами, она жалостно просила пощады, предчувствуя свою судьбу.

Бледная от ужаса, она пыталась отползти от них, скребя пол своими обломанными ногтями.

«Прости, но лучше уж сразу погибнуть, чем годами служить материалом для опытов», – и не обращая больше внимания на её причитания, Широн поднял руку, и кончик указательного пальца в этот момент озарился зеленоватым светом. Казалось, что на палец уселся невесть откуда взявшийся светлячок.

Шу-уу...

Заворожённо наблюдая за мерцающим огоньком, Йехинатал чувствовал, как Широн поглощает энергию Тьмы, скрывающуюся внутри его тела.

«Н-нет! Пощади… Ааааа!!!» – разрывающий барабанные перепонки вопль привёл некроманта в чувство, заставив во все глаза уставиться на несчастную женщину.

«Фшш...» – Участки тела, на которые указывал пальцем Широн, растворялись в лёгкой дымке. Кожные покровы, внутренности и даже кости таяли будто сливочное масло на горячей сковороде, и скорость плавления оставалась одинаковой вне зависимости от типа ткани.

Как только шея исчезла окончательно, голова женщины, с гримасой боли и ужаса, покатилась по полу... но вскоре растворилась и она.

В целом, эксперимент Широна занял время, которое обычно требуется для того, чтобы выпить стакан воды. Но даже если сжечь человеческое тело в огне или погрузить его в кислоту, столь быстро избавиться от костей невозможно!

«Фшш!» – За исключением небольшого облачка пара от тела не осталось ничего, ни единого волосочка. Женщина словно в воздухе растворилась!

«Т-ты хочешь сказать, что такая скорость разложения… работа бактерий?»

«На самом деле, это даже не разложение. По моему приказу бактерии поедали клетки человеческого тела и всё, что требовалось – обеспечить комфортные для их жизнедеятельности условия. Я создал подходящую для размножения среду и обеспечил её концентрацию на нужных мне участках тела.

Йехинатал выглядел потрясённым. У этих бактерий нет ни цвета, ни запаха, ни вкуса! Некромант-отравитель, убивающий людей способом, который невозможно определить – поистине ходячая катастрофа.

Голос Йехинатала заметно дрожал: «К-какого уровня… Как много бактерий ты сейчас можешь контролировать?..»

«Всё ещё недостаточно. Возможно, я смог бы заполнить ими… это помещение? Однако скорость распространения нестабильна и сильно ограничена разнообразием токсина. Поэтому в данный момент техника работает лишь на открытых участках тела.

«Ограничена? Что ты хочешь сказать?»

«Если в двух словах... Клетки, составляющие человеческий организм, объединяются друг с другом, образуя единую структуру и в зависимости от типа ткани структура разнится. Но вот неорганические соединения – дело совсем иное...»

В общих чертах Йехинатал понял объяснения Широна – он знал, что если воздействовать правильно подобранными токсинами, то можно точечно поражать определённые ткани живого организма.

«З-значит, ты пытаешься комбинировать разнообразные виды токсинов и бактерий, чтобы воздействовать все человеческие ткани одновременно?»

«И даже на минеральные соединения. Когда у меня будет больше разного типа токсинов, то, контролируя колонии бактерий, я смогу расплавить даже стальные доспехи. А материалы, которые плавке не поддаются – проходить насквозь.»

Лоб Йехинатала покрылся испариной: «Разлагать металл! Неужели такое возможно?»

«В мире ничто не вечно. Под воздействием времени разрушаются не только металлы, но и вообще что угодно. В конце концов, любая материя будет поглощена окружающей средой.»

Помолчав некоторое время, Широн промолвил: «Моя задача – максимально сократить период, необходимый для распада. Для живых существ, понятное дело, отрезок и без того довольно короткий, однако...»

В процессе разговора зелёным светом стал мерцать уже не только палец, но даже глаза Широна. И Йехинаталу казалось, будто в них пылает сама Тьма.

Глава 7

«Теперь попробуй поднять скелетов!»

Услышав приказ учителя Широн кивнул и сглотнул слюну. Сегодня Йехинатал принимал контрольную по некромантским техникам призыва, которые они практиковали в последнее время.

Соединив указательные пальцы, а затем и мизинцы обеих рук, Широн сформировал печать. Зафиксировав руки в нужном положении, он начал произносить заклинание, и мана в это время собиралась вокруг него приливными волнами.

Шууу...

Широна вдруг окружил десятиметровый столб света. В этот момент из под слоя почвы выбрались первые человеческие кости, и начали объединяться между собой в скелеты.

Треск-крак! Треск-крак!

По приказу новоявленного некроманта охваченные зеленоватым свечением скелеты один за одним поднимались на свои костлявые ноги.

«Три, четыре, пять, шесть, семь… ты поднял семерых скелетов! А значит, из погребённых здесь тридцати девяти человек тебе удалось призвать практически каждого шестого!»

«Это плохо?» – спросил Широн, смущённо почесав в затылке.

«Учитывая время, затраченное на призыв и количество поднятых скелетов-воинов, до профессионального некроманта тебе пока далеко», – покачал головой Йехинатал – «Но учитывая, что добился этого уровня контроля ты за какой-то пустяковый десяток лет, результат можно считать успешным. Хотя сам-то я, конечно же, управился с этим всего за три-четыре года, хе-хе!»

Отчего-то во время уроков по призыву у Йехинатала поднималось настроение. Возможно, неудачи ученика заставляли его забыть то чувство унижения, которое он испытывал во время обучения медицине.

«Так, а теперь заставь их двигаться!» – отдал команду Йехинатал, и Широн отправил нежити мысленный приказ.

Гремя костями, скелеты попытались двинуться в сторону хозяев. Но поскольку контроль мастера оставлял желать лучшего, их движения были слишком неуклюжими. Скелеты раскачивались при ходьбе и всё время сталкивались друг с другом.

Пускай движениями подопечных управлял не сам Широн, а привязанный к каждому покойнику призрак, однако от контроля призывателя здесь зависело многое.

«Их движения недостаточно плавные. В будущем тебе следует уделять больше внимания координации призванных существ.»

«Простите, учитель. Я подвёл вас...» – снова потупил взор Широн.

Йехинатал в очередной раз покачал головой. Теперь, когда стал известен текущий уровень ученика, он понимал, что Широн прогрессирует куда быстрее прочих людей. Однако не всё сразу в жизни не даётся легко.

«Вовсе нет, это хороший результат! То, что скелеты сталкиваются и падают – обычное дело, тут главное опыт и сноровка... Что ж, с этого момента я буду учить тебя, как экипировать призванных воителей Тьмы снаряжением из маны. Как гласит народная пословица – «оснащённый скелет десяти воинов стоит», хе-хе-хе!»

«Такая пословица… действительно существует?» – впервые проникся шуткой учителя Широн, и на его лице даже появилось некое подобие улыбки.

«Конечно! Её можно отыскать в сборнике… «Афоризмы некромантов»! К тому же, когда ты начнёшь призывать более могущественных существ, экипируя их снаряжением из маны, ты серьёзно увеличишь их боевой потенциал.»

Когда Широн кивнул головой, Йехинатал увлёкся окончательно: «Поскольку у меня нет подходящего материала, я не могу тебе этого сейчас показать, однако если нам когда-нибудь посчастливится раздобыть тело рыцаря, чьё мастерство клинка достигло наивысшего уровня, и душа которого при этом запятнана злом, то, экипировав его различными тёмными заклинаниями, я сумею создать Рыцаря смерти!»

Заметив, что при упоминании Рыцаря смерти в глазах Широна появился блеск, Йехинатал кивнул.

В прошлом, когда Йехинок стал одним из Девятнадцати жрецов культа Кроноса, то при поддержке Ордена смог создать двух Рыцарей смерти. Оба его творения обладали божественной силой и долгие годы сеяли ужас среди паладинов.

Лишь немногие из них обладали достаточной силой, чтобы противостоять Рыцарям смерти. И пока маркиз Йорк с графом Бомондом (второй и третий клинки Луана!) объединив усилия, не сумели их одолеть, те нанесли Священной империи огромный ущерб.

Вспомнив о брате, Йехинатал оборвал свой рассказ и надолго умолк.

Наконец он произнёс: «Эх… Да, знаю, ты тоже слышал о них. И всё-таки слепо полагаться на возможности Рыцаря смерти не стоит. По-настоящему умелому паладину вполне по силам его одолеть… Возможно, тебе приходилось слышать о таких мастерах, как маркиз Йорк или граф Бомонд… Разве проиграл бы в сражении с ними Йехинок, если б экипировал Рыцарям смерти более мощное магическое снаряжение? Или даже так – долго ли протянули бы Йорк с Бомондом с дебафами на своих паноплиях? Не думаю... Хотя, возможно, что дело вовсе не в недооценке противника, просто силы сторон в той битве были слишком уж неравны.»

«Магическое снаряжение? Но разве может оно сравниться с зачарованными рыцарскими паноплиями из мифрила?»

«Естественно! Раз уж сами паладины полагаются на зачарованные доспехи и усиленные атакующими заклятиями мечи и копья, почему же Рыцаря смерти нельзя экипировать подобным образом?» – в глазах Йехинатала горела жгучая уверенность. Усиление призыва с помощью разнообразных тёмных техник было целым направлением некромантии и одной из его специализаций.

Чтобы воспользоваться подобной магией, нужно хорошо контролировать потоки маны и уметь комбинировать заклятия. А чтобы правильно наделить предмет элементом Тьмы, нужно прилично разбираться в материаловедении. Никто не знал об этом больше Йехинатала!

«Вот ещё над чем тебе нужно поработать – над уменьшением времени каста. Даже если призывать существо и его магическую экипировку одновременно, сбор маны всё равно отнимет уйму времени. И чтобы использовать это в реальном сражении, тебе придётся сокращать время, необходимое для каста.» – Йехинатал прямо светился энтузиазмом. Он чувствовал, что Широн впитывает его знания как губка. Каким бы демоном он ни стал в будущем, сейчас его это не слишком волновало.

Он мечтал увидеть, насколько далеко продвинется Широн. Сумеет ли ученик и в самом деле стать воплощением смерти, сочетая техники призыва, которым обучал его учитель и контроль коварных бактерий, который практиковал сам?

* * *

«Шшш!» – Сверкая пёстрой чешуёй, ядовитая змея скользила в тени кактусов, избегая палящих лучей послеполуденного солнца. Это была так называемая огненная змея. Размер её не особенно большой – полметра в длину, однако пустынные племена боялись её больше всего на свете.

Она была куда быстрее и коварнее прочих ядовитых гадов, но особенно опасным был её укус, который за сутки мог убить даже выносливых орков.

Да, её укус – верная смерть. Но так же опасна и способность плеваться ядом, ослепляя свою жертву. Многие иноземцы, рискнувшие подойти к ней на достаточно близкое расстояние, теряли зрение, ошибочно посчитав пахучую жидкость обычной слюной. После чего змея делала стремительный бросок и кусала их за лодыжку.

«Шшш!» – обнаружив в тени меднокожего мужчину, ядовитая змея подняла голову и сделала стойку.

«Вот это удача! Такой подарок на обратном пути...» – обрадовался Широн.

Он не так давно оставил подземелье и теперь возвращался во дворец.

Когда он только начинал свои исследования, то добился более быстрых результатов от применения бактериального токсина, нежели от яда многоклеточных организмов. Но это не означает, что яды его больше не интересовали.

И то и другое является отравой для организма, но в яде многоклеточных организмов чувствовался не до конца нераскрытый потенциал. Не зря же ведь, в конце концов, маги используют эту субстанцию в своих ритуалах!

«Тьфу!»

Вы чувствовали когда-нибудь, будто противник не воспринимает вас всерьёз?

Огненная змея предприняла внезапную атаку, плюнув густой ядовитой жидкостью с расстояния в пять метров.

Инстинктивно подняв руку, Широн без труда защитился от атаки.

Обычно от яда огненной змеи рука бы немедленно воспламенилась. Однако Широн даже попробовал дурно пахнущую жидкость, коснувшись ладони кончиком языка.

«О, так ты недавно отложила яйца? Встретить по пути огненную змею, достигшую зрелого возраста, и концентрация яда которой достигла наивысшей отметки – чем не подарок судьбы?»

Ших!

Уверенно приблизившись к гаду, Широн сделал быстрое движение рукой, схватив пустоту. По крайней мере, так казалось вначале, потому что мгновение спустя шея змеи оказалась в его руке.

Когда Широн решил стать некромантом-отравителем, то не поленился изучить повадки змей и теперь мог хватать их даже в норах. Поэтому реакцию противника он знал наперёд.

Не желая сдаваться, огненная змея обвила его запястье, но когда Широн успокаивающе погладил её кончиком указательного пальца, снова озарившимся зелёным светом, она бессильно обмякла. И даже после того, как молодой человек забрался к ней в пасть и схватил ядовитый клык, она не возражала.

Достав из-за пояса небольшой флакон, Широн приставил пасть змеи к его горлышку и настойчиво надавил.

«Кап-кап» – Вязкая ядовитая жидкость перетекала в подставленную ёмкость.

Через некоторое время флакон заполнился и Широн вновь убрал его за пояс. После чего он усмехнулся и с хрустом откусил потерявшей волю к сопротивлению гадине голову.

«Конечно, мне следовало бы тебя отпустить, однако после возвращения во дворец моя хозяйка навряд ли даст мне передохнуть. И раз ты всё равно лишилась яда, то помоги уж мне продержаться до утра», – в народе считалось, что мясо огненной змеи усиливает мужскую потенцию.

На этот раз он получил знания, которые так давно искал, а на обратном пути даже сумел добыть яд высокого качества! Возможно поэтому, пусть характеру Широна это было несвойственно, впервые за долгие годы у него было отличное настроение.

Когда вдали показались красные дворцы Джорана, он невольно ускорил шаг.

* * *

А в это время в личной резиденции Тии царило леденящее напряжение.

Её отец, Аль Джаис, несмотря на преклонный возраст, имел невероятно мощную харизму и держал Джоран в кулаке. Никто в городе не осмеливался пойти против его авторитета или поставить его приказ под сомнение.

Даже несмотря на то, что в последнее время он практически не появлялся на людях, закрывшись в своей Горной цитадели – самой высокой точке Джорана, никто не сомневался в его здоровье.

Когда два дня назад ворота неприступного дворца распахнулись, и под дружный рёв горнов стражники объявили о его кончине, это стало для всех ударом.

Но дело было не только в самом факте кончины – в обнародованном завещании первенец Фахад лишался наследства в пользу Аль Мухада.

Последний был родным младшим братом Аль Джаиса. Он был единственным из братьев, оставленным будущим правителем в живых на пути к должности эмира. В последующие годы он стал его тенью и карающей десницей, возглавив Орден ассасинов.

Первым человеком, выразившим по этому поводу возмущение, был, разумеется, сам Фахад. Он не был бесхребетником, так что не собирался сидеть сложа руки, а вернуть причитавшееся ему по праву силой.

Тем более, что под началом Фахада находилась одна из самых мощных военных группировок Аль Джаиса. И отряды бойцов со странными татуировками в форме зелёного облака на лицах, доселе рассредоточенные по пустыне, по его приказу уже начали собираться в единый кулак.

Вдобавок Фахад запросил помощи у архимага Йехигораба. И хотя тот отказался участвовать в гражданской войне, заявив, что будет придерживаться нейтралитета, однако, по крайней мере, притязания Аль Мухада не поддержал.

Тия с готовностью поддержала старшего брата, направив ему навстречу свой отряд. Её помощь была неоценима, поскольку отряд этот состоял из элитных воинов, обучаемых Аль Джаисом лично.

Но и Аль Мухад не терял времени даром. По неизвестной причине, прежде не проявлявший интереса к жителям поверхности Мастер подземелий Каматан занял его сторону, примчавшись во дворец вместе с учениками.

В целом, по численности и силе войска Фахад превосходил соперника, однако Аль Мухад занял неприступную Горную цитадель, окружённую со всех сторон высокими стенами. В итоге решающего преимущества не имела ни одна из сторон.

Когда Широн переступил порог дворца, то повсюду мерцали факелы и сновала стража.

Насколько опасен Орден ассасинов, возглавляемый Аль Мухадом, знали даже в Арманской империи. Получив заказ, эти люди не останавливаются ни перед чем, чтобы выполнить свою миссию. Ситуация была тем более серьёзной, поскольку в большинстве случаев подосланный убийца действовал в сговоре с человеком, входящим в близкий круг знакомых жертвы.

Пятьдесят лет назад, создав свой Орден, Аль Джаис разработал уникальный и страшный метод устранения. Согласно ему, подосланный профессиональный ассасин всегда действовал в паре с ассасином-любителем.

Кандидатов в профессионалы отбирали среди малолетних рабов, после чего подвергали жесточайшим тренировкам, превращая их в бездушные машины убийства, лишённые собственного я. Под контролем Аль Джаиса их обучали магии и фехтованию, и попутно промывали мозги для того, чтобы те слепо следовали приказам своего господина.

Любителей, напротив, отбирали уже после того, как объект устранения был определён. Обычно похищался один из людей, входящий в близкий круг общения жертвы и доставлялся во дворец Аль Джаиса.

Там, в гареме Горного владыки, похищенный беззаботно проводил время, наслаждаясь многочисленными красотками, дорогим вином и первосортными явствами. Для своих утех можно было выбирать любую женщину из гарема, кроме непосредственных наложниц Аль Джаиса, и все они были готовы выполнить любые сексуальные фантазии.

В процессе человека каждый день опаивали сильнейшими наркотиками.

В один прекрасный день, со страшной зависимостью от наркотиков, женщин и вина они безжалостно выбрасывались на улицу. С трясущимися руками, бегущей изо рта, будто у припадочного, слюной, жалкие и исхудавшие они не могли вспомнить, в каком из дворцов останавливались и кому тот принадлежал. Помнили лишь, что тот находился где-то на горе и блуждали в её поисках, страдая от сильной ломки.

И, наконец, получали жестокое предложение.

Заказ на убийство, заказ, грозящий гибелью им самим, однако попав в зависимость они уже не могли отвергнуть его. Оставалось лишь выполнять приказ, исходящий из уст хозяина дворца – Горного старика Аль Джаиса.

Тия проживала во дворце с рождения и часто видела подобные сцены. Поэтому, усилив безопасность своей резиденции, она первым делом стала присматриваться к поведению людей, которые контактировали с ней в последнее время.

В итоге, личную кухарку, что без спросу отлучилась в родную деревню, выволокли на задний двор и насмерть забили плетями. А одного из стражников, который покинул дворец при подозрительных обстоятельствах, распяли на дыбе в местной темнице.

И в разгар этого безумия раб по имени Широн возвратился во дворец.

Глава 8

Когда солдаты скрутили Широна и грубо бросили перед ней на колени, Тия зло прищурила глаза.

Она прекрасно знала, что он отправлялся в пустынные катакомбы, чтобы обучаться чёрной магии. Но в текущей ситуации отмести подозрения сходу было невозможно. По её приказу только что искалечили одного из стражей и теперь, на глазах у всего дворца, она не могла проявить снисхождение к какому-то незначительному рабу.

Фьюить! Крак!

Её кнут рассёк воздух и обвился вокруг шеи Широна. На этот раз она действовала решительно, поэтому поражённое место тут же опухло и выступила кровь.

«Ты где был?!»

Глаза Тии покраснели от жалости. Во взоре её застыл немой вопрос: «Ну почему ты вернулся именно сейчас? Почему не пришёл через денёк-другой, когда всё уже будет решено?»

Но сейчас её окружала дворцовая стража, рядом стоял муж, и на неуместные чувства она не имела права.

«С в-вашего дозволения… в пустынные катакомбы… учиться...»

«За поясом у него найден флакон, наполненный странной жидкостью. Предположительно, яд», – оборвал объяснения Широна один из стражников и подошёл к Тие, держа в руке конфискованный флакон с ядовитой жидкостью огненной змеи.

«Яд… Яд? Так ты в самом деле... Да как ты посмел?!» – в глазах Тии появились гнев и жажда крови. Ощущение предательства захлестнуло её настолько, что она думать забыла о жалости к подопечному. Наполнив кнут маной, она сильно затянула плеть на шее Широна, и его багровое лицо моментально посинело.

Затянув удавку на его шее, Тия протянула руку, чтобы взять у стражника протягиваемый ей флакон. В этот миг кончик указательного пальца Широна осветился зелёным светом. И почти одновременно рядом прозвучал яростный вопль.

«Сдохни!»

Шшас!

«Ух!»

Изогнутый клинок в форме полумесяца, которыми обычно пользовались гвардейцы Ноаба, стремительно рассёк воздух по диагонали.

Брызнула алая кровь и время словно остановилось.

Тия почувствовала, как от левой щеки до самого живота, задев грудь и ключицу, пробежала косая черта, опалив тело огнём. Сняв плеть с шеи Широна она сумела рефлекторно парировать кнутом второй удар нападавшего, но на этом силы её оставили и она осела на пол.

Длинные волосы Тии раскинулись по ветру, беспорядочно спутавшись. Глаза её затуманились, потеряв фокус.

Словно в замедленной съёмке она наблюдала, как бросились в её сторону стражники. Как медленно в третий раз замахивается клинком над её головой наёмный убийца.

«Ай!»

Никто не обратил внимания, что с каждым новым взмахом рука убийцы постепенно разлагалась. Ни находившаяся к противнику ближе всех Тия, ни сам нападавший, с безумным выражением лица размахивавший искривлённым клинком.

Но когда меч взвился в воздух в третий раз, его рука разложилась уже по запястье. Стремительно распространившись, гниль сделала своё дело, и потеряв ускорение, меч-полумесяц, скользнув по лицу Тии, упал рядом с ней.

И тогда – «Вжу-ух!» – Широн стремительно перехватил здоровую руку нападавшего, и, ударив взвывшего от боли наёмного убийцу коленом в челюсть, отнял флакон.

Крепко обняв Тию, и заслонив своим телом от опасности, Широн вынул пробку и сделал большой глоток ядовитой жидкости. Оставшуюся жидкость он выплюнул в сторону ближайшего из устремившихся к ним стражников.

«Убийца с разложившейся рукой несомненно ассасин-любитель. А значит, первый из бросившихся к нам стражников, скорее всего, профессионал.»

Как и предвидел Широн, ближайший из стражников рывком обнажил свой меч-полумесяц и занёс над головой.

«Шуу...» – едва клинок оказался в руке у нападавшего, он тут же покрылся закатно-бордовой аурой. Теперь первое, чего он коснётся, рассечёт надвое.

Но не успев как следует замахнуться, он заметил, что в его сторону летит вонючая ядовитая жидкость, выплюнутая Широном.

«Уклоняться или же идти на прорыв?» – мгновенно рассудив, что обычный яд не сможет нанести ему большого вреда, ассасин решил идти напролом.

Даже если урон станет критическим, это не будет иметь значения, когда Тия лишится головы. В таком случае, даже если он погибнет, хозяин останется им доволен.

Заслонившись от яда свободной рукой, он с силой ударил было мечом-полумесяцем, но едва яд коснулся кожи, его лицо исказилось страданием.

«Уй! Как же так?!»

У него и в мыслях не было, что та желтоватая жидкость окажется ядом огненной змеи. Вернее, он никогда бы не подумал, что такой драгоценнейший компонент может оказаться во флаконе у презренного раба.

Рука ассасина, как и всё, с чем вошёл в контакт яд огненной змеи, вспыхнули жарким пламенем. От боли помутилось в голове.

Но в момент, когда он справился с головокружением и, вытаращив глаза, снова занёс меч над головой, струя ядовитой жидкости изо рта Широна ударила ему прямо в лицо.

«Аааа!» – глаза нападавшего моментально выжгло, заодно обезобразив физиономию, а в голове снова помутилось.

Уже занесённый было над головой изогнутый клинок изменил траекторию и рассёк плечо Широну, всё ещё обнимавшего хозяйку, затем чиркнул её по боку и вонзился в землю.

Не смотря ни на что, ассасин сумел вновь завладеть клинком, но к этому моменту зрения он уже лишился и ориентацию в пространстве потерял.

«Аррр!» – ревя, будто раненный лев, ассасин наугад размахивал клинком.

Наконец, подоспевшие стражники метнули в него копья и он повалился будто старое дерево.

«Суисс! Суисс!» – После того, как в него вонзились сорок с лишним копий, он, наконец, с жуткой гримасой на лице, затих.

«Окружить их! Любого, кто попытается к ним приблизиться, убейте на месте!» – скомандовал, наконец, капитан стражи, и, вздохнув с облегчением, Тия сомкнула потяжелевшие веки. Тёплое тело прижимавшегося к ней Широна казалось ей верблюжьим одеялом.

Иногда приятно находиться под чьей-то защитой, даже если ты Тия…

* * *

Когда Тия вновь открыла глаза, то первое лицо, которое она увидела принадлежало её мужу, Рахману.

Это заставило её хмуро сдвинуть брови.

В глазах его всё ещё плескался ужас, и она припомнила, как во время вчерашнего переполоха он съёжился от страха и сразу же покинул поле сражения.

Само собой, воспитанный в роскоши и обожании, Рахман гражданской войны боялся до чёртиков. Сам он рассчитывал отсидеться в стороне, объявив нейтралитет, и был решительно против участия супруги в военной кампании.

На самом деле он, конечно, думал исключительно о собственной шкуре. И когда он убеждал её затаиться, переждав тяжёлые времена, Тия лишь усмехнулась, и заявила, что ассасины её достанут, куда бы она от них ни убежала.

«Широн… Где это дитя? Он в порядке?» – это было первое, о чём она спросила придя в сознание.

Когда служанка ответила, что он отдыхает в других покоях, Тия кивнула и попросила капитана стражи доложить обстановку.

В этот момент Рахман сердито насупился. Пусть этот Широн и спас ей жизнь, но как она посмела интересоваться судьбой презренного раба прежде, чем обратиться к родному мужу?!

На лице его боролись гнев и собственное бессилие. Он вспомнил тот день, когда заметил, что Тия стала водить в свою спальню крепких мужчин-рабов.

Однако, это всего лишь животные! Если они не нравились или наскучивали, их в любой момент можно было убить или заменить другими. Это было вполне в характере Тии, которую называли цветком пустынного эхиопсиса.

Однако, этот молодой раб находился при ней уже давно и, похоже, вовсе не наскучивал. И даже бросился теперь её защищать. Пусть Рахман не любил свою жену, но всё-таки было немного обидно оттого, что ему предпочли презренного раба.

Но вот в затуманенных глазах Рахмана впервые промелькнула настоящая злость.

Узнав текущую обстановку, и так и не удостоив родного мужа вниманием, Тия распорядилась привести к ней Широна.

«Неужели так сложно повернуть голову и поинтересоваться моим состоянием?» – лицо Рахмана перекосило ещё сильнее.

Едва Широн перешагнул порог комнаты, лицо Тии озарилось радостной улыбкой, ещё больше разозлив мужа. Но, тем не менее, вопрос она задала отстранённым тоном, вероятно, осознавая, в каком окружении находится.

«Яд, который был во флаконе... это яд огненной змеи, верно?»

Хотя верхняя часть тела была перемотана бинтами, а рана на правой щеке густо намазана целебной мазью, восседавшая на кровати Тия по прежнему была полна величия.

«Да, хозяйка», – ответил Широн, осторожно опустившись на ковёр перед её ложем. Его плечо, грудь и спину также покрывали бинты.

«Где ты его достал и как собирался использовать?»

«Мне вручил его наставник в подземных катакомбах. Сейчас я обучаюсь владению ядами.» – Широн ответил непринуждённо, и на лице у Тии появилась улыбка. Она припомнила вчерашнюю сцену, когда при помощи этого яда ей спасли жизнь.

«Изучаешь яды, говоришь? Ты растрачиваешь свой талант понапрасну. Пусть благодаря этим урокам ты мне жизнь спас, однако...»

«...Практикуя яды трудно стать по-настоящему сильным мастером. В бою же с подготовленным воителем скорее сам лишишься жизни, чем яд нанесёт ему какой-либо урон. Возможно, он планирует стать ассасином?» – подумала Тия и сердце её переполнилось жалостью.

Но вспомнив, что перед ней обыкновенный раб, она лишь кивнула. Когда на лбу рабское клеймо, путь в касту благородных воителей всё равно заказан.

«В любом случае, ты отлично исполнил свой долг и заслужил награду. Если у тебя имеются пожелания, говори смело. Даже если ты попросишь о свободе, я одобрю твоё решение. Конечно, при условии, что ты останешься на моей стороне...» – надменные черты лица Тии смягчились.

Ведь свобода – самое заветное желание каждого раба, верно?

Она давно подумывала освободить Широна. И надеялась, наконец-то, увидеть счастье на его лице.

Но Широн, как обычно, поступил совсем не так, как она ожидала.

«Если вы позволите, госпожа… Я бы дерзнул попросить хозяйку выделить чуть больше времени для обучения в подземных катакомбах.»

От такой незначительной просьбы лицо Тии вновь нахмурилось. Однако, в душе она была рада тому, что Широн не пожелал её оставить и поэтому молча кивнула.

Теперь, когда вопрос с уходом Широна был закрыт, её мысли вновь обратились к родному дяде, Аль Мухаду, и долгу, который теперь следовало ему вернуть.

Конечно, Широн был для неё важен, но это вовсе не означало, что она забудет о том, что должна. Настало время контрудара и неважно, кто в итоге окажется противником – сам дядя или кто другой.

Сам же Широн, пройдя крещение боем, остро ощутил все свои недостатки. Яд и в самом деле неплохо себя показал, но главный его недостаток – слишком низкая скорость распространения, которая не годится для открытых столкновений с воителями. Теперь он отчётливо понимал, что за время, необходимое для того, чтобы высвободить яд и нанести критический урон противнику, его собственная голова может успеть слететь с плеч далеко не один раз.

Не был бы противник так нацелен на Тию, стремясь устранить её любой ценой, то легко уклонился бы от яда и атаковал самого Широна.

Вовсе не для того он избрал путь некроманта-отравителя, чтобы скрываться от рыцарей и прочих воителей, нападая на них исподтишка! Прежде чем Тия освободит его, он хотел найти более эффективный способ противостоять рыцарям. Более мощный и более быстрый!

Глава 9 - Бастион Душ

Рахман был пьян.

Двое суток прошло с тех пор, как он оставил резиденцию Тии и вернулся в собственные покои. По правде говоря, в тот день он жутко вспылил, и, высказав жене всё, что о ней думает, убежал в ярости. Однако, уже оставив дворец, вдруг с ужасом осознал, что убийцы Аль Мухада могут явиться за ним в любой момент… и с тех пор беспробудно пьянствовал, заливая страх вином.

Между зданием Гильдии наёмников и многочисленными невольничьими рынками расположился весьма обширный квартал красных фонарей. Рахман, как и прочие аристократы его круга, пользоваться их услугами считал ниже своего достоинства, но проезжая мимо частенько видел, как местные куртизанки со смехом завлекали проходящих мимо мужчин.

Решив отправиться в подобное место, он, само собой, постарался скрыть своё происхождение, облачившись в поношенные одежды. Время от времени ярко накрашенные девицы лёгкого поведения хватали его за руки, но спать с ними он не собирался. И всё же антураж этого места заставил его почувствовать себя лучше.

Сегодня был первый вечер, когда Рахман отважился оставить резиденцию. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, насколько улицы в это время могут быть опасны, но изрядная доза алкоголя придавала ему смелости.

Перед его мысленным взором вновь и вновь возникали глаза жены, смотрящие на него с насмешкой и презрением, и это воспоминание сводило его с ума.

Что она нашла в этом Широне? Он ведь заурядный, пусть и достаточно крепкого вида, раб с постоянным безразличием на роже. Как же это бесит!

Снова и снова он представлял, как изгибается от наслаждения Тия в мускулистых руках этого низкородного мерзавца. Больше всего раздражало то, что эти картины возбуждали его самого!

Насмотревшись, как опытные куртизанки призывно виляют бёдрами, изо всех сил пытаясь привлечь клиентов, Рахмана внезапно прорвало.

«Грязная шлюха! Подлая, похотливая тварь!» – заорал он во весь голос, и со стороны было непонятно, к кому именно относилась эта брань: к одной их окружавших его проституток или к родной жене.

Выругавшись, Рахман почувствовал, как моментально поднялось его настроение. И тогда он громко расхохотался, словно умалишённый.

Всё ещё продолжая смеяться, он протянул руку к завязкам штанов, и в этот момент куртизанки вокруг, их непристойные жесты, наложились в его воображении на образ Тии. Облик Широна тоже претерпевал изменения.

И, наконец, лица той, о ком он фантазировал и той, о которой он не смел даже мечтать, в его мозгу совместились.

«Уууу! Грязная шлюха!..» – Рахман вдруг почувствовал сильное возбуждение, которого прежде не знал.

Губы его плотно сжались, пульс участился, дыхание стало неровным. На лбу выступила испарина, а температура крови, которую гнало по его венам сердце заметно возросла.

Но внезапно Рахман замер, словно его окатили ледяной водой. Теперь он не только не мог пошевелись ни единым мускулом, но и вздохнуть. Даже сердце, казалось, перестало биться.

«Развлекаешься, Рахман?» – раздался из-за спины насмешливый шёпот, и в тотчас перепуганный Рахман почувствовал, как его рот зажала чья-то крепкая ладонь.

«Т-ты кто?.. Ммм!.. МММ!!!»

Спустя пару секунд его уже затащили в тёмный переулок. И как он ни брыкался, ни одна живая душа не поспешила ему на помощь.

«И какого дьявола я решил покинуть дом именно сейчас?!» – захлестнула его разум запоздалая волна сожаления. Весь хмель выветрился из головы, точно по волшебству…

***

Очнулся Рахман на мягком ложе, зашторенном в несколько слоёв нежной, розовой материей.

Откуда-то доносилась едва слышимая уху мелодия, ветерок с тихим звоном колебал металлические подвески, а окружающее пространство мягко освещали разноцветные огоньки.

Его кровать была очень удобной и такой широкой, что на ней без труда разместились бы человек пятнадцать.

«Вижу, ты очнулся!» – пробасил невидимый глазу человек, и душа Рахмана сразу ушла в пятки.

«В-вы кто? Где я? В-вы хоть знаете, кто я такой?!» – попытался было возвысить голос пленник, но голос его предательски дрожал.

«Ты сейчас в царстве грёз, в благословлённом богами дворце наслаждений. Добро пожаловать в сей чудный мир, Рахман!»

Занавес дрогнул, затем разъехался в стороны и перед Рахманом предстал человек, которого он сперва принял за своего тестя – эмира Аль Джаиса, настолько сильно были похожи их лица.

У этого мужчины были пепельные усы, чуть худощавое, но достаточно крепкое телосложение, тонкие губы и пронзительный взгляд.

Вот только ростом он был заметно выше Аль Джаиса, да и выглядел помоложе. Подобное сходство должно означать…

«В-вы?..» – Рахман сразу вспомнил имя этого мужчины.

Аль Мухад! Тень Аль Джаиса, и человек, возглавляющий Орден ассасинов.

Но пусть Рахман и был жалким трусом, родился он всё-таки в семье ноабских аристократов. Так что легко поддаться сладким речам Аль Мухада он не мог и лишь поджал губы.

Но тут мужчина хлопнул в ладони, и голова пленника опустела. Глаза его остановились, будто остекленели...

Занавес по другую сторону ложа плавно разъехался и взору предстала ещё одна кровать, даже более роскошная и широкая.

Но поразили Рахмана вовсе её не размер или убранство, а расположившиеся в призывных позах на кровати женщины.

Каждая из них сияла неземной красотой. Их чувственные, покачивающиеся бёдра почти не прикрывала атласная ткань, контуры груди подчёркивали драгоценные каменья, на голове каждой красовалась корона. Одни вдыхали сладкий аромат кальяна, другие пили дорогое вино... Все они смеялись и ласкали друг друга, дразня взор стороннего наблюдателя.

Некоторые лица Рахману казались смутно знакомыми. Внезапно, с ужасом, он осознал, что перед ним – наложницы его тестя, Аль Джаиса.

Но особенно взор Рахмана поразила одна из красавиц – самая любимая женщина эмира – принцесса Исирис.

Она была драгоценной дочерью императора Ноаба. Исирис называли «бриллиантом в короне империи», а за Аль Джаиса её выдали лишь в знак огромного уважения и признания былых заслуг.

Эта женщина покорила сердце Рахмана в первый же день знакомства. Именно её светлый облик – облик принцессы Исирис – он представлял недавно в квартале красных фонарей!

«Ну? Как тебе прекрасные наложницы Аль Джаиса?» – коварно зашептал на ухо остолбеневшему Рахману Аль Мухад – «Выбор теперь только за тобой. Что же ты предпочтёшь? Неужели не осмелишься подойти к ним? Если ответишь «нет», я незамедлительно верну тебя домой, к чему мне такой бесхребетный трус?»

Заметив, как от его слов тело Рахмана начало мелко дрожать, Аль Мухад улыбнулся и продолжил: «Или же ты мечтаешь стать королём королей, как твой тесть, эмир Аль Джаис? Унаследовать его женщин, покорить их, стать хозяином его Горного гарема? Тогда завоюй их! Докажи, что достоин стать преемником Аль Джаиса, и править Джораном вместе со мной!»

Страх понемногу отпускал Рахмана, теперь тело его дрожало от возбуждения. Во рту пересохло от обжигающего пламени страсти. Давно подавленная в глубине души жажда власти вновь гордо подняла голову, затуманивая разум. А Аль Мухад всё продолжал и продолжал подливать масла в огонь.

«Ну же, Рахман, подойди к ним! Возьми женщин Аль Джаиса, докажи им свою силу! Заставь почитать себя как истинного Горного владыку!»

ГРОАХ!

Рахман запрыгнул на кровать к женщинам, по пути оборвав одну из гардин и прелестницы, одна за одной, собрались у его дрожащих ног. Когда их,точно выточенные из белого нефрита, руки коснулись, лаская, его тела, он потерял последнюю толику здравого рассудка. Теперь он больше никого ни слушал, не обращал внимания ни на что.

Он чувствовал, как их руки, словно гибкие змеи окружают его. Ощущал их мягкие, ласковые прикосновения, их то холодные, то горячие розовые языки, как скользит по телу кусочек льда, зажатый в чьих то алых губах…

На груди, спине, между ног – всюду его тела касались эти многочисленные, соблазнительные красотки!

Наконец-то Рахман познал, что такое истинное наслаждение. Все удовольствия, что ощущал он до этого, теперь казались ему смешными.

Десять жаждущих любви прелестниц были сейчас у его ног. Рахману казалось, что его тело тает, сливаясь с ними, становясь с женщинами единым целым.

Упав в изнеможении на кровать в окружении красавиц он чувствовал, как смотрят на него обворожительные глаза принцессы Исирис. Она не приняла участия в оргии, однако возлежала на мягких подушках неподалёку, демонстрируя взору Рахмана свой очаровательный пупок.

Принцесса императорской семьи осторожно сжимала зубками мундштук кальяна, и наблюдала за его эротическими играми своими бездонные очами.

Он протянул руку, приглашая её присоединиться к этой чувственной игре. Улыбнувшись, она покачала головой, но мгновение спустя всё же коснулась его пальцев точёной ладонью и это ещё сильнее приблизило Рахмана к кульминации.

Недавно Рахман сам подглядывал за куртизанками, теперь же кто-то другой наблюдал за тем, как он подчиняет наложниц Аль Джаиса, и его сердце от этого было готово выскочить из груди. Всё это казалось ему чудесным сном.

Всё глубже и глубже погружался он в трясину наслаждения и не замечал, как за заботливо задёрнутыми слугой занавесями удовлетворённо мерцают глаза Аль Мухада.

Пребывая в царстве грёз, он не обратил внимания, когда вслед за Аль Мухадом исчезла и желанная принцесса.

***

«Какая мерзость!» – процедила сквозь зубы Исирис, выйдя вслед за Аль Мухадом.

В её голосе слышалось нескрываемое отвращение. Но даже теперь, когда она хмурила брови, дрожа от еле сдерживаемого негодования, она была невыносимо прелестна.

«Это было ужасно! Терпеть не могу этот лягушачий взгляд! В прошлом, на торжественных приёмах в императорском дворце, я всё время чувствовала, как облизывает он тело моё своими похотливыми жабьими глазёнками!»

За лиловым занавесом виднелись мужской и женские силуэты, изгибающиеся от наслаждения, но Исирис теперь смотрела на них с отвращением и насмешкой.

И тут сзади её обняла рука, прижав к крепкому мужскому телу.

Телу Аль Мухада.

По древним традициям Ноабской империи, после смерти старшего брата, его жёны переходят в собственность младшего. И теперь хозяин руки, обнимавшей тело Исирис, считал её своей супругой.

«Щекотно, Мухад. Ну что ты делаешь? Ещё даже ночь не наступила...»

«Это всё ваша ослепительная красота, принцесса. Или, возможно, на меня повлиял Рахман, сжимающий сейчас в объятьях женщин Аль Джаиса?»

Губы Аль Мухада страстно целовали нежную, белую шею Исирис. Его, сильные, будто стальные канаты, руки забрались под платье и захватили её грудь.

Лаская изящную грудь принцессы, правой рукой Аль Мухад крепко обнимал её за талию, прижимая к себе. Его губы покрывали поцелуями белоснежную кожу принцессы, опускаясь вдоль изгиба её шеи.

«Прекрати, это уже слишком! А-ах!»

«Я люблю вас, принцесса! Люблю...»

На этот раз пламя страсти яростно вспыхнуло по другую сторону многослойных занавесей.

О, гарем…

***

На этот раз, добившись согласия Тии, Широн бежал в подземные катакомбы, словно угорелый. Совсем недавно его учитель при раскопках одной из древних пещер отыскал свиток, в котором было нечто столь любопытное и интригующее, что Широн мог больше терпеть. Тем более, что после сражения с ассасином он всё ещё чувствовал себя подавленным.

Герой наш понимал, что в сражении один на один у него не было бы ни шанса. Если он и впредь желает двигаться по пути некроманта-отравителя, дальше так продолжаться не может. Необходимо найти способ!

В то время, как его ученик, сломя голову, бежал по пустыне, Йехинатал наматывал круги по пещере, взволнованно потирая подбородок. Едва сделав открытие, он сразу же отправил весточку Широну, но эта драная кошка, конечно же, так просто его не отпустит! Возможно даже придётся потерять несколько дней!

Чем дольше он ждал, тем сильнее усиливалось беспокойство в его душе. Раньше он даже не подозревал о «его» существовании, но теперь…

«Бастион Душ! Бастион Душ, понимаешь?! Вот оно!» – безумно взревел Йехинатал, едва Широн переступил порог темницы. Затем он вцепился в плечо ученика и принялся с силой его трясти.

«О чём это вы? Что вас так взволновало?» – потрясённо вытаращив глаза, выдавил из себя Широн, когда учитель немного успокоился и пришёл в себя.

«Хм? Ш-широн? Когда ты вошёл? Неужели...»

«Неужели… что?»

«Неужели ты… как-то сумел освоить высшую магию телепортации? Даже я не способен на такое!»

Услышав потрясённый лепет учителя, Широн оглушительно хмыкнул: «О чём это вы? Я даже заклинание левитации освоить не могу! Я вошёл сюда как обычно, через дверь…»

Видя, с каким выражением на него смотрит ученик, Йехинатал покраснел от смущения и откашлялся.

«Кхем! Правда? Что ж, видимо, я настолько перенервничал, что даже не заметил, как ты вошёл… Хм! Но как ты добрался сюда так скоро? Неужели уже прискучил Тие? Ай-ай-ай! А я ведь не раз предупреждал тебя – не растрачивай свою мужскую силу понапрасну!» – и глядя на ученика с сочувствием, Йехинатал поцокал языком.

Широн вздохнул с облегчением. Похоже, учитель, наконец-то, стал самим собой.

«Ладно, всё это неважно. Проблема куда масштабней – грядёт хаос, истинный хаос!» – прекратил, наконец, оправдываться Йехинатал и начал рассказ о Бастионе Душ, дьявольском артефакте и проклятии злого духа.

Глава 10

Личность сотворившего Бастион Душ неизвестна, но говорят, что он появился ещё в Эпоху драконов. По одной из версий, артефакт создал проклятый всем миром и ненавидящий всё живое дракон Тьмы в обмен на свою жизненную силу.

Другие источники гласят, что артефакт сотворил не дракон, но демон, желавший повергнуть мир в пучины Хаоса. И что этот предмет отголосок той древней катастрофы.

Но никому не известно, чем именно является Бастион Душ. Более того, трудно найти человека, который вообще о нём слышал.

Если изучить летописные источники, то единственное упоминание артефакта в них можно найти лишь во времена некроманта Микерина. Историки утверждают, что тот был высококлассным чёрным магом и единственным документально известным некромантом, который не только побеждал рыцарей в личном поединке, но и мог сражаться одновременно с двадцатью из них.

Всем известно, что некроманты, как, впрочем, и все остальные маги, наибольшую эффективность демонстрируют в составе армий, однако в сражении один на один противостоять рыцарям они не могут.

Но Микерин – исключение. Он побеждал рыцарей без особых сложностей, и возможным, как утверждают, это стало именно благодаря Бастиону Душ.

Сотни лет назад империя Арман выглядела совсем не так, как теперь. В то время многочисленные мелкие княжества вели между собой войны за территории, и не было ни дня без кровопролития. В годы Столетней войны само появление на поле боя Микерина, прозванного «Повелителем Тьмы», повергало всех в ужас.

Окружённый аурой Бастиона Душ, Повелитель Тьмы сновал над полем брани, поглощая души погибших людей!

После его смерти артефакт исчез из этого мира, и лишь несколько человек упоминали о нём в записях.

Имя Микерина было хорошо известно даже Широну. Оно настолько у всех на слуху, что большинство из Девятнадцати жрецов культа Кроноса в своё время избороздили континент в поисках подземелья, в котором тот, по слухам, оставил своё наследие. Микерин являлся кумиром многих поколений чёрных магов и некромантов.

Термин «Бастион Душ» он слышал впервые, однако о том, как с помощью магии Тьмы Микерин собирал души и создавал себе щит и доспехи ему в прошлом рассказывали не раз.

«Этот свиток я нашёл во время последних раскопок, и хоть он настолько стар, что многие буквы стали нечитаемы, в нём мне удалось отыскать упоминание Бастиона Душ!»

Широн лихорадочно пробежал взглядом свиток и замер в задумчивости.

«Хотите сказать, то подземелье было как-то связано с Микерином?»

«Вряд ли. Останки некроманта, найденные в том месте, датируются годами, предшествующими периоду Столетней войны, в котором Микерин обрёл известность.»

«Тогда причём здесь он?»

«Обрати внимание вот на эти строки. Их оставил некромант, который владел Бастионом Душ до Микерина! Он пишет, что заметил, как постепенно сходит с ума от демонической природы артефакта и как собирается заточить в него остатки своего разума.»

Выслушав разъяснения Йехинатала и досконально изучив свиток, Широн согласно кивнул.

«Уж не знаю, что это за предмет, но, судя по всему, в него можно заточить человеческую душу.»

«Похоже на то. После нашего некроманта артефакт прошёл через руки нескольких чёрных магов прежде, чем оказаться у Повелителя Тьмы. Но Микерин единственный, кто использовал Бастион Душ по-настоящему.»

«Теперь к самому главному…» – сглотнув слюну, Йехинатал с серьёзным видом посмотрел на Широна – «Если информация, изложенная в свитке, правдива, то у нас с тобой на руках ключ к местонахождению артефакта.»

«То есть? Это ведь всего лишь свиток, пускай и очень старый.»

«На первый взгляд кажется, что так и есть. Однако, если душа этого некроманта и в самом деле сейчас внутри Бастиона Душ, то использовав его останки и вещи, которыми он пользовался при жизни, я могу найти место его заточения. Если то, что написано в свитке правда, я способен отыскать место, где находится артефакт!»

Теперь взгляд Широна тоже посерьёзнел. Пусть что такое Бастион Душ толком неизвестно, но если метод сработает, то, возможно, они отыщут местоположение последнего пристанища Микерина. А значит, и наследие Повелителя Тьмы!

К тому же, Широн надеялся отыскать там способ эффективного противостояния рыцарям.

Обычно невыразительные глаза парня сверкали, а сердце его бешено колотилось.

«Давайте же поскорее начнём! Узнаем, где сейчас его душа...» – голос дрожал от волнения.

«Уже начал», – голос Йехинатала дрожал не меньше – «Если верить свитку, то Бастион Душ и место, где сейчас душа его хозяина, должны находиться прямо...»

Глядя на учителя, Широн непроизвольно приоткрыл рот и стиснул кулаки.

«...в одном из дворцов Джорана. А точнее, в Горной цитадели! В гареме Аль Джаиса!»

«Что?!» – воскликнул поражённый Широн, и тут же задал вопрос – «Как такое возможно? Разве может гробница Повелителя Тьмы находиться в таком месте, как гарем?.. Результат весьма сомнительный.»

Услышав вопрос ученика, Йехинатал привычно запустил ладонь в бороду и почесал подбородок: «Могу только предположить, что Микерин – выходец из наших подземных катакомб. Быть может, он даже принадлежал к той же фракции, что и хозяин нашего свитка. А значит, после того, как Микерин утопил мир в крови и пресытился сражениями, он вполне мог вернуться сюда доживать свой век.»

Гипотеза имела право на жизнь. Трудно найти место, которое подарило бы миру такое же количество некромантов, как местные катакомбы. И вполне логично, что предчувствуя кончину, некоторые из них хотели вернуться в родные места.

И всё-таки вопросы оставались.

«Множество людей, включая местных призывателей, перерыли всю пустыню в поисках его гробницы. Если бы Микерин на самом деле встретил здесь свой конец, его пристанище давно бы обнаружили...» – промолвил Широн.

На контрвыпад ученика Йехинатал ответил сразу двумя гипотезами: «Обнаружили, говоришь? А что, если Микерин, как и его некроманты-предшественники, тоже постепенно сходил с ума и в конце концов запечатал свой дух в артефакт? Что, если желание слиться с Бастионом Душ из всех владельцев догадался задокументировать лишь один человек?»

Широн затаил дыхание, слушая предположения учителя, что вобрал в себя всю мудрость местных некромантов.

«Коль так, тогда почему Бастион Душ оказался не где-нибудь, а в гареме? Ведь Аль Джаис построил его лишь восемь лет назад, чтобы впечатлить принцессу Исирис… Стоп, неужели в то время?..»

«Именно. Восемь лет назад Аль Джаис повсюду, где только можно, собирал редкости для своего гарема и, в итоге, заполонил ими весь дворец. Само собой, каждая из подземных фракций тоже отправляла ему свои артефакты. Особым вкусом они не отличались, поэтому я отсортировывал их и пересылал во дворец лишь самые стоящие.»

Это было уже после того, как Широн стал учеником Йехинатала. Он хорошо помнил, как помогал сортировать и переносить в гарем предметы для принцессы Исирис.

«Раз так...»

«Мы должны найти его!» – глаза учителя, сверкали не меньше, чем у ученика – «Каких бы усилий это ни стоило, даже если придётся тайно пробраться в гарем!»

***

И вновь Широн вбежал на всех парах во дворец и преклонил колени пред Тией: «Мне нужно уйти».

«О чём это ты вдруг?»

Заметив, что Широн вернулся пораньше, и потому находясь в хорошем расположении духа, Тия с улыбкой смотрела на него сверху вниз.

Пусть и несколько самонадеянно, но втайне она рассчитывала, что Широн спешил, потому что соскучился по ней. И если бы он произнёс именно эти слова, его ждала бы большая награда.

Однако Широн своим ответом беспощадно растоптал её мечты. Но основная проблема была не в крушении надежд, а в содержании его просьбы.

«Я собираюсь тайно пробраться в Горный дворец и воздать за оскорбление, нанесённое моей хозяйке. Я проникну в цитадель Аль Джаиса и отомщу Аль Мухаду. Прошу на то вашего позволения.»

«Ты… собираешься в Горный дворец, чтобы сделать… что?»

«Отплатить Аль Мухаду за оскорбление моей госпожи. Прошу, позвольте мне отправиться в Горный дворец!»

«Тц… Ах ты безмозглый ублюдок!» – вскипела Тия.

«Фьюить! Тресь!» – В сторону преклонившего колени раба полетела чаша с водой и попала ему точно в лоб!

Глядя, как осколки стекла, перемешавшись с кровью Широна, стекают по его лицу, Тия устыдилась своего порыва, но голос её был по-прежнему холоден.

«Ни за что! Я не допущу этого. Как смеешь ты, нахальный раб, брать на себя работу благородного воина?»

Однако, за надменными словами скрывался неподдельный страх за жизнь Широна.

В конце концов, его предложение не имело смысла. Да возможно ли вообще пробраться в столь хорошо охраняемое место, как Горная цитадель Аль Джаиса?

Это место битком забито гвардейцами, ассасинами и жуткими призывателями! Лучшие наёмники Джорана пытались проникнуть туда, но на следующее утро их головы были выставлены на всеобщее обозрение!

Тие совершенно не улыбалось в один прекрасный день увидеть голову Широна, свисающую с крепостной стены.

«Большинство наёмников стражники знают в лицо, и поэтому они потерпели неудачу и лишились жизни. Так что я единственный, кто может отомстить за покушение на вас, хозяйка.»

«Тц! Почему ты так уверен, что сможешь добиться успеха?»

«Люди с клеймом раба на лбу ежедневно возвращаются и покидают дворец. Ни один уважающий себя воин не поставит на лоб рабское клеймо, поэтому я смогу пробраться в крепость без особого труда.»

«Допустим, что ты попадёшь в крепость, но как ты собираешься добраться до Аль Мухада? Да тебя на куски разорвут, прежде чем ты к нему приблизишься!» – в голосе Тии слышалась неподдельная тревога.

«Вы забыли, что я практикую яды? Мне не нужно к нему приближаться, чтобы отомстить за вас, хозяйка!»

В чём-то он был прав, план имел право на жизнь. Даже если бы раб потерпел неудачу, то сама попытка покушения охладила бы пыл противника и повысила моральный дух дружественных войск.

Однако чувства к Широну были слишком сильны, чтобы посылать его на верную смерть.

«Прежде вы говорили, что готовы освободить меня от оков рабства. Но даже если вы в самом деле сделаете это, клеймо-то на моей голове не исчезнет. А значит, окружающие люди по-прежнему будут смотреть на меня, словно на какое-нибудь насекомое. Однако...» – в голосе Широна слышалась горечь.

Теперь он не разглядывал ковёр, а смотрел хозяйке прямо в глаза. Впервые он говорил столь откровенно, и, заглядевшись в его глаза, Тия больше не могла отвергнуть его просьбу.

«…Однако если я отомщу за хозяйку и добуду для неё голову Аль Мухада, это совсем другое дело. Окружающие не смогут больше смотреть на меня, словно на пустое место!» – В голосе Широна появилась сила. Он дрожал от негодования.

Тия невольно кивнула в знак согласия. Да и могло ли быть иначе?

Широн молча склонил голову в знак благодарности.

Действительно ли он шёл на смерть, потому что ненавидел своё положение раба?

Один Бог знает, скольких паладинов пришлось одурачить этому немногословному и тихому на вид молодому человеку, чтобы дожить до сегодняшнего дня.

Тия могла помочь ему лишь одним способом – через два дня после того, как Широн проберётся во дворец, она отправит своих гвардейцев на его штурм, чтобы у парня появился шанс незаметно улизнуть в суматохе битвы.

Лишь двое суток отвела она на операцию. Только взяв с него клятву, что спустя отведённое время он сбежит из гарема, независимо от того, преуспеет или провалится, она дала своё согласие.

***

Этим вечером Тия призвала Широна к себе. Прижимаясь к его телу, она ощущала боль в груди при мысли о том, что сегодняшняя ночь с ним может оказаться последней.

Когда пальцы Широна распустили ленту на поясе и проникли под неё, Тия замурчала, словно кошка. Каждый уголок, которого касались его пальцы, обдавало жаром, заставляя её изгибаться от наслаждения.

«Как дитя, которому лишь двадцать лет не так давно исполнилось, может так понимать женское тело?» – пришла в голову мысль, пока, закусив губу, она оставляла ногтями на спине Широна длинные борозды.

Не было ни одного места на теле, которое не отозвалось бы на прикосновения его рук. Каждая клеточка организма сдавалась под напором его жадных губ. На каждое новое движение его тела она реагировала всё более пылко.

Словно опытный штурман, ведущий корабль через коварные рифы, Широн то сдерживал, то, наоборот, стимулировал угасающее пламя страсти, медленно, но верно доводя её до апогея.

Наконец, девятый вал накрыл их с головой, унеся на вершину блаженства.

«Аа-ах!..» – вздох наслаждения сорвался с губ Тии. Спина изогнулась дугой, точно натянутый лук, а затем она накрепко прижала Широна к себе.

Но её раб сегодня, похоже, и не думал останавливаться. Его жадные губы вновь принялись покрывать её тело поцелуями, и угасшее на миг пламя страсти возродилось и запылало с новой силой.

«Не смей умирать, слышишь? Выживи и обязательно вернись. Ты принадлежишь мне, я запрещаю тебе умирать без моего позволения!»

Привязанность Тии становилась лишь сильней. И до раннего утра…

Глава 11

Воспользовавшись положением одного из Трёх мастеров Подземелий, Йехинатал оказался в Горной цитадели, пройдя через магический круг. Задача была не слишком сложной, поскольку Аль Мухад сам в последнее время настойчиво его приглашал – если бы Йехинатал присоединился к его армии, это сильно подняло бы шансы интригана на победу в войне.

В общем, проникновение во дворец Аль Джаиса не вызвало лишних вопросов. Проблема была лишь в том, как отыскать и выкрасть Бастион Душ, а потом незаметно его вынести.

Во-первых, Йехинатал не знал, как выглядит этот самый Бастион Душ, а во-вторых присутствие ещё одного одного мастера Подземелий, Каматана, нервировало его.

Каматан считался очень сильным чёрным магом, призывающим жутких демонических чудовищ. Придётся затратить немало усилий, чтобы отвести ему глаза и незаметно стянуть Бастион Душ.

А ведь Каматан наверняка будет присматривать за Йехинаталом. К тому же, Аль Мухад, пусть и встретил его доброжелательной улыбкой, однако наверняка приставит к нему своих ассасинов… так, на всякий случай.

В общем, исход операции зависел исключительно от Широна.

Йехинатал приготовил для него небольшой флакон с прахом того древнего некроманта. Перемолов часть костей старого мага, он смешал полученную субстанцию с пеплом части старого свитка и сдобрил гремучую смесь чёрной магией.

Таким образом, едва ёмкость с прахом окажется поблизости от артефакта, возникнет реакция и флакон завибрирует.

Йехинатал считал, что Бастион душ предназначен именно Широну. С тех пор, как при раскопках он обнаружил ключ к местонахождению артефакта, он был убеждён, что между Широном и Бастионом Душ есть какая-то связь, что лишь благодаря ей этот магический предмет снова явился миру спустя сотни лет забвения…

Между тем, нельзя сказать, что жадность Йехинаталу совсем уж не присуща. Наоборот, он хотел бы заполучить артефакт в свою коллекцию даже в том случае, если бы Бастион Душ вообще не имел отношения к некромантии. Не из жажды наживы, так хотя бы из-за пламени исследователя, горящего в груди.

Однако у старого учителя было странное чувство, что Бастион Душ ему не откроется, что предназначен он именно Широну.

Артефакты такого уровня сами выбирают своего хозяина.

Он прекрасно понимал, какой вред может нанести магу чрезмерная жадность. Поучительные истории на эту тему они не раз обсуждали в своё время с покойным младшим братом Йехинатала – Йехиноком.

Ведя непринуждённую беседу с Аль Мухадом, он кожей чувствовал на себе его подозрительный взгляд…

***

А в это время Широн подходил к запасным воротам, через которые то и дело сновали дворцовые рабы.

Согласно правилам, чернь не имела права пользоваться парадными воротами – для них предусматривалась отдельная дверь.

Так как положение было чрезвычайным, охрана и тут была довольно придирчивой. Когда подошла очередь Широна, они тщательно осмотрели его клеймо – не нарисовано ли? Убедившись, что оно оставлено раскалённым железом, они поинтересовались именем хозяина и целью визита во дворец.

Широн предоставил стражнику пропуск, искусно подделанный Тией. По её легенде, он был направлен из отчего дома одной из наложниц Аль Джаиса.

Само собой, Тия избрала для своих целей представительницу далеко не самой влиятельной семьи, которая наверняка не входила в сферу интересов Аль Мухада.

Время от времени рабов действительно использовали для контактов с жительницами гарема. И хотя для таких задач чаще всего избирались рабыни, появление раба мужского пола не считалось чем-то необыкновенным.

Поскольку гарем – место, где обитают исключительно женщины, единственным мужчиной, которого доводилось им тут видеть, был сам Аль Джаис. Поэтому для многих из обитательниц бессонные ночи казались очень длинными и тоскливыми. А ведь в гареме проживали не одни только наложницы!

Так что, рано или поздно, женщины стали искать лазейки, чтобы провести во дворец парней со стороны.

Лицо охранника было мрачнее тучи. День за днём ему приходилось разглядывать каждого входящего, и в конце концов, ему это до смерти надоело.

Однако, пренебрегать обязанностями он не смел, так что, со злостью в душе, он огрел Широна копьём по голове. Если перед ним всё-таки ряженый воитель, он ни за что не стерпит подобного унижения!

Однако, даже столкнувшись с вопиющей грубостью, Широн вовсе не выглядел оскорблённым. Это стало свидетельством того, что он привык к тяготам рабской жизни.

Крепкие мышцы, проступающие из-под одежды, не оставляли охраннику сомнений – этого подонка пригласили для любовных утех! И хоть ему это было не по душе, но отправить парня восвояси веской причины всё же не было.

«Проходи уже! Следующий! Ну чего мнёшься, быстрее давай!»

Получив толчок от стражника, Широн, наконец, переступил порог цитадели.

Когда он миновал узкий коридор, его глазам предстал огромный дворец, поражающий роскошью. И пусть Тия в деталях описывала ему внешний вид и планировку строения, его грандиозность заставила Широна непроизвольно затаить дыхание.

Что ж, теперь за дело. Цель – Бастион Душ!

Если повезёт, попытаемся доставить Аль Мухаду ядовитый подарочек.

Широн столь умело сливался со Тьмой, что даже Йехинатал признавал его способности. Улучив момент, он напал со спины на одного из дворцовых слуг и, придушив слегка, забрал его одежду. Сменив бельё, он принялся ждать наступления ночи.

И почему время тянется так медленно?

Наконец, над дворцом сгустились сумерки и двор погрузился во мрак. Концентрируясь на слиянии с Тьмой, Широн потихоньку выбрался из укрытия. В руке он сжимал маленький флакон с прахом некроманта.

Маскировка Широна была так хороша, что даже пройдя в двух шагах от него, ни один человек не заметил бы его присутствия. К тому же, его лицо было настолько не запоминающимся, что даже если кто бы его и заметил, то забыл бы, едва отвернул голову.

***

Принцесса Исирис возлежала на мягкой кровати и смотрела в освещённое рассеянным лунным светом окно. Лампы не зажигали, поэтому комната была погружена во мрак.

Луну наполовину закрывали облака, поэтому её свет был не очень ярким, однако очертания дворца всё ещё были хорошо видны.

Она любила любоваться ночными пейзажами, поэтому, в соответствии с её пожеланиями, инкрустированную слоновой костью кровать вплотную придвинули к окну.

Некоторое время она смотрела ночную панораму и вдруг припомнила сегодняшнее дневное свидание с Аль Мухадом. Исирис холодно усмехнулась.

Аль Мухад ещё долго обнимал её тело, не желая расставаться. С каждым часом напряжение войны всё нарастало, и оба не могли найти себе места. И сегодня, когда они увидели, как Рахман развлекается с наложницами Аль Джаиса, внутренняя тревога в их душах переросла во взрыв желания.

Однако она ничуть не чувствовала себя удовлетворённой. И дело было вовсе не в Аль Мухаде, или его мастерстве обращения с женщинами.

До сих пор, за всю свою жизнь, она ни разу не испытала удовольствия от плотской любви. И пусть она всеми силами в тот раз имитировала экстаз, на самом деле, приятно ей не было ни капли.

Это вовсе не означало, что в гареме она чувствовала себя, словно в тюрьме. Просто удовольствие она получала совершенно в других вещах.

Неважно, как зовут ублюдка, что дарует ей власть!

Прямо под окном находился лучший сад в Джоране, разбитый Аль Джаисом специально для неё. Тут произрастали самые экзотические цветы, подобных которым не было даже во императорском дворце, и это одно из немногих увлечений, которому она отдавала всю себя.

Лишь этот сад, да многочисленные реликвии, заботливо отобранные эмиром специально для её покоев, радовали её здесь.

Резиденция Исирис охранялась, как ничто другое в цитадели. Вдоль стен её сада днём и ночью разгуливала стража, а на крыше, по особому приказу Аль Мухада, всегда караулили два-три ассасина.

Ассасины эти принесли клятву верности Исирис и беспрекословно выполняли её приказы. Распоряжения её высочества имели для них даже больший приоритет, чем слова Аль Джаиса или Аль Мухада.

Некоторое время принцесса любовалась раскинувшимся под окном садом, но неожиданно её внимание привлёк странный блеск. Во мраке явно двигалась чья-то фигура. Судя по одеждам, это был один из рабов, но точно не из своих.

«Как он посмел разгуливать на запрещённой территории?» – она была настолько удивлена, что даже не разозлилась.

Видя, как уверенно тот шагает по тропинке, не замеченный ни стражей, ни скрывающимися в тенях ассасинами, она почувствовала любопытство.

Нарушитель настолько идеально сливался с ночными тенями, что сама Исирис обнаружила его лишь по стечению обстоятельств. Не смотри она долго в одну точку, могла бы тоже его пропустить. Казалось, этого человека оберегает сама Тьма.

Исирис уже раскрыла рот, собираясь позвать стражу, но странное поведение незнакомца заставило её повременить и удивлённо склонить голову набок.

Нарушитель остановился, как вкопанный, разглядывая в руках нечто, напоминающее небольшой флакон, а затем двинулся к её окну. Принцессе стало любопытно: что это за флакон такой, и почему незнакомец так странно себя ведёт?

Между тем, переместившись по мраморной дорожке на противоположный конец роскошного сада, Широн добрался до подножия дворца и глубоко вздохнул.

Пока всё шло как по маслу. К счастью, его никто не обнаружил и убивать не пришлось, однако он всё равно концентрировал бактерии на кончике пальца, готовый распылить токсин в любой момент.

Прах во флаконе, что передал ему Йехинатал, слабо вибрировал, и, как не вращай ёмкость, всегда собирался у одной из стенок, указывая направление. Широн сумел так далеко забраться лишь благодаря его помощи.

Но теперь прах указывал не в какую-либо сторону, а собрался под крышкой и вибрировал куда сильнее, чем раньше. Казалось, будто во флаконе не действуют законы гравитации.

«Раз так, значит, наверху?»

Широн поднял голову и взглянул вверх… и почувствовал, как сердце ушло в пятки – прямо из темноты на него смотрели чужие глаза!

Едва он поднял палец, чтобы выстрелить в противника ядом, как со спины кто-то сильно ударил его по затылку.

«Ух! Вот чёрт!»

В следующую секунду по обе стороны от него возникли длинные тени и заломив руки, поставили нашего героя на колени.

«Ууй!..» – согнулся от боли Широн, не в силах и пальцем пошевелить.

Внезапный зрительный контакт нарушил его концентрацию, внутренняя Тьма рассеялась и слияние было разорвано. Так нелепо попался!

Извиваясь всем телом и пытаясь собрать яд на кончиках пальцев, Широн краем уха услышал приятный женский голос, напомнивший красотой щебетание птиц.

«Приведите его ко мне», – голос принадлежал принцессе Исирис, но наш герой не мог знать этого.

«Ух!»

Связав Широну руки за спиной, его втащили во дворец и, ударив кулаком в живот, заставили лечь ничком.

Убранство дворца было роскошным.

Доселе погруженная во мрак комната вспыхнула ярким светом.

Широн поднял голову и увидел большую кровать, скрытую занавесками, сквозь которую смутно проглядывался стройный женский силуэт.

«Ты кто?» – прозвучал мягкий, обворожительный голос.

Именно его он слышал ранее, в момент задержания.

Широн изо всех сил старался собраться с мыслями. Он хорошо понимал, что если не сохранит холодный рассудок, то лишится головы.

«Глубокоуважаемая, высокородная госпожа! Прошу, простите несчастного раба. Я пришёл в крепость по приглашению моей хозяйки, госпожи Эрны!» – Широн старался, чтобы голос дрожал так, словно он вне себя от ужаса.

«Эрна? Кто такая Эрна?» – последовал вопрос.

«Это семьдесят шестая наложница Аль Джаиса», – ответил принцессе, поклонившись, один из ассасинов в масках.

В это время другой ассасин почтительно поднёс пропуск и флакон с прахом, отобранные у Широна при обыске, женщине за занавеской.

«Раб Эрны, говоришь? Тогда почему ты отираешься тут? Только не рассказывай, что сбился с дороги и оказался здесь случайно – я ни за что не поверю в эту чушь. И ещё – что в этом флаконе?» – голос Исирис по-прежнему спокоен, однако в нём появились нотки любопытства.

Широн понял, что эта женщина не из тех, кого можно легко одурачить. Действительно, поверить в то, что обычный раб сумел преодолеть несколько кордонов стражи и забрести в сад случайно, было непросто.

Скорее всего, конвоиры уже проверили содержимое флакона. По крайней мере, они не казались дилетантами, способными вручить хозяйке потенциально опасный предмет, не изучив его.

В момент, когда Широн, оглядевшись по сторонам, собирался открыть рот, занавес откинулся и из-за него вышла женщина.

«Как странно! Похоже, субстанция в этом флаконе постоянно концентрируется в одной точке. Что это?» – склонив голову набок поинтересовалась Исирис у Широна.

Когда она вышла из-за занавески, ассасины почтительно склонили головы. Эта привычка настолько укоренилась в них, что стала неосознанной.

В этот миг Широн, уже открывший было рот для оправданий, рефлекторно собрал яд на кончиках пальцев.

Никто в комнате сейчас не мог видеть, как замерцали зелёными огоньками подушечки пальцев связанных за спиной рук. Вероятно, это единственный шанс для атаки!

Решившись, Широн сконцентрировал яд на стоящих по обе стороны ассасинах и в тот же миг взвился в воздух.

Шшш…

Но ассасины среагировали намного быстрее, чем он ожидал.

«Ах ты гад!»

«Вжих!» – Кинжал одного из ассасинов пронзил плечо Широна насквозь, выступив с обратной стороны.

«Ух!»

«Щёлк!» – взмахнул хлыстом другой убийца и, обвив лодыжки нашего героя, резко потянул на себя.

«Хтумб!» – Теперь Широн полностью в руках ассасина с хлыстом! По крайней мере, так думали все…

...Но они заблуждались.

«Ай! Ч-что это за хрень?!» – раздался истошный вопль.

Рука ассасина, держащего кнут начала растворяться. Таяли кожные покровы и мышечные ткани, обнажалась белая кость…

Шшш…

«Ааааа!» – завопил второй ассасин – у него растворялся живот.

«Боже!» – впервые в жизни Исирис пришлось наблюдать подобную сцену. Её глаза потрясённо округлились.

И тут в её белую, точёную шею грубо впились крепкие пальцы Широна.

Как многие дворянки, Исирис знала толк в боевых искусствах, а излюбленным её оружием был тонкий двулезвийный кинжал.

Она была так поражена, глядя на растворяющихся в воздухе людей, что не сориентировалась вовремя, но теперь её рука рефлекторно потянулась к двулезвийному кинжалу, спрятанному за поясом.

Однако слова Широна заставили её замереть на месте: «Если не хотите растаять, как те ассасины, ведите себя благоразумно. Не шевелитесь. И прикажите стражникам держаться на расстоянии».

Яростное дыхание Широна казалось ей похожим на рык дикого зверя.

За несколько секунд ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов.

Глава 12 - Гарем и его владыка

Ворвавшийся в зал на звуки борьбы отряд ассасинов, увидев, что принцесса стала заложницей какого-то подозрительного типа, обернуть ситуацию в свою сторону оказался не в силах.

Широн сдавил горло пленницы, угрожая задушить в объятьях, и приказал ассасинам держаться подальше, поэтому всё что им оставалось – это окружить его и Исирис полукольцом. Меж тем подлый раб грамотно прятался за телом принцессы, используя её словно живой щит, и в его мускулистых руках её шея казалась слишком хрупкой.

Применив захват локтем, Широн освободил одну руку и вновь завладел флаконом.

Раз дело зашло так далеко, оставить Бастион Душ во дворце он не имел права. К тому же об артефакте мечтал не только сам Широн – его учитель ради общего дела также прикладывал немало усилий. А значит нужно забрать то, за чем явился, даже если придётся пойти на огромный риск.

Прах во флаконе создавал такую мощную вибрацию, что, казалось, стеклянный сосуд вот-вот не выдержит и разлетится на куски. По всей видимости, Бастион Душ находился где-то рядом.

«Все назад! Отступите на несколько шагов, если не хотите, чтобы эта женщина умерла!» – приказал Широн надтреснутым от напряжения голосом, в котором чудился звон металла.

Во рту нашего героя пересохло, а в глазах мерцали кровавые круги – подобные оставляет лодка на водной глади. Если хоть чуть-чуть ослабить бдительность, его, несомненно, сразу же нашпигуют кинжалами!

Отвернувшись от преследователей, Широн медленно двинулся в направлении, которое указывал ему вибрирующий флакон.

Когда, описав по комнате полукруг, он поравнялся со входной дверью – «Жжж… Дзынь!» – вибрация усилилась настолько, что стекло не выдержало напряжения и всё-таки раскололось. Освободившаяся от оков флакона субстанция пылевым облаком устремилась в сторону двери и на полной скорости влетела в небольшую бронзовую курильницу. Внутри сосуда мерцал огонь, поэтому, когда прах залетел внутрь, раздался резкий хлопок, и во все стороны сыпанули горячие искры.

«Нашёл!» – сообразив, что эта непримечательная, старомодная вещица из бронзы и есть предмет его поисков, Широн тут же схватил её.

«Шшш!» – Пламя раскалило стенки курильницы, поэтому, когда герой взял её голой рукой, кожа мгновенно пристала к металлу. Однако Широн, словно не чувствуя боли, прижал её к себе, и, не забывая удерживать брыкавшуюся Исирис, покинул комнату.

Рана на плече, оставленная кинжалом ассасина, всё ещё кровоточила; кровь свободно стекала по руке и попадала на узоры бронзовой курильницы.

Никто, включая самого Широна, не обратил внимания (хотя все взоры в этот момент были сосредоточены на них с Исирис) как таинственные узоры, выгравированные на бронзе, окропившись кровью, пришли в движение. Словно стайка рыб при виде корма, они перемещались по поверхности сосуда, собираясь на тех участках, куда попадали алые капли.

Тем временем Широн уже оставил резиденцию и шёл через сад, однако с каждым шагом его положение лучше не становилось. Скорее, наоборот.

Весь сад теперь был ярко освещён факелами, повсюду маячили стражники с копьями наперевес, а со стен цитадели, следя за передвижениями Широна словно коршуны, стояли лучники, готовые осыпать незваного гостя роем стрел.

Если в комнате, прижавшись к стене, он мог обезопасить себя хотя бы со спины, то тут приходилось ждать атаки откуда угодно.

Широн закусил губу ещё сильней.

«С занятыми руками я далеко не уйду», – подумал он и, вытряхнув из курильницы золу, напялил её на голову пленницы.

«Ай! Псих ненормальный! Горячо же!» – взорвалась от возмущения Исирис, чувствуя, как обжигают лицо стенки курильницы и забивают нос и глаза остатки пепла.

Никогда в жизни она не испытывала подобного унижения! До сих пор при виде её прекрасного, благородного лица все мужчины теряли дар речи. Даже сам повелитель Горной цитадели – Аль Джаис – относился к ней с огромным почтением.

«Немедленно опустите луки, иначе женщина с курильницей на голове задохнётся от нехватки воздуха! Прочь с дороги!» – Широн с силой сдавил шею Исирис, отчего она принялась сопротивляться ещё ожесточённей.

У капитана дворцовой стражи из глаз летели искры: «Ах ты, безумный ублюдок! Ты хоть понимаешь, с кем столь дерзко обращаешься? Она принцесса империи! Казнь отныне для тебя будет слишком лёгким наказанием, презренный раб!»

При слове «принцесса» Широн изумлённо распахнул глаза.

Ну конечно! Ведь именно ради неё – для принцессы Исирис – Аль Джаис и собирал все эти многочисленные артефакты!

«Вот оно как? Значит, она принцесса? И вы осмелились наставить оружие, зная, кто у меня в заложниках? Мне-то один чёрт помирать, поэтому, если вы не отступите, мы погибнем вдвоём! Вы слышали меня? Принцесса умрёт вместе со мной!» – узнав, что у него в заложниках сама Исирис, Широн стал гораздо смелее.

Когда капитан дворцовой стражи осознал свою ошибку, его лицо побагровело. Во взгляде читалась лютая ненависть, он буквально пожирал Широна глазами.

С тяжёлой и горячей курильницей на голове Исирис больше не могла кричать, но сопротивлялась изо всех сил.

Чтобы хоть как-то угомонить пленницу, Широн врезал по курильнице кулаком.

Донн!

У принцессы подкосились ноги. Ей казалось, что барабанные перепонки вот-вот не выдержат и разорвутся от звона. Исирис покачнулась и больше трепыхаться не смела.

У тех, кто это видел, ёкнуло сердце. От подобной жестокости в отношении хрупкой и бесконечно прекрасной принцессы стражники застыли с отвисшими челюстями.

«Да это не человек – он дьявольское отродье, которого на куски разорвать мало!»

Но агрессивный подход Широна возымел свой эффект. Стражники послушно попятились, а лучники опустили стрелы. Теперь все понимали, что если не убить мерзавца одним выстрелом, то пленница и в самом деле погибнет вместе с ним.

А если по их неосторожности принцесса всё-таки умрёт, то Аль Мухад собственноручно изрубит виновных на куски, а затем бросит на съедение пустынным шакалам. И хорошо ещё, если разгневанный владыка ограничится только этим, ведь под удар могут попасть и их семьи!

«Разойдитесь в стороны, освободите нам путь!» – голос Широна окончательно охрип, глаза его налились кровью.

«Теперь бы ещё выбраться отсюда...» – подумал он и, достав из-под набедренной повязки ещё один флакон, швырнул себе за спину.

«Пуфф!» – С земли поднялся плотный дым и окутал всё вокруг.

«Этот дым ядовит. Задержите дыхание и выметайтесь отсюда. Живо!»

Три маленьких флакона с ядом были заготовлены им заранее и спрятаны под набедренной повязкой. Незаметно пронести во дворец большее количество было физически невозможно. Оставалось ещё два флакона, приходилось экономить.

И в этот миг…

«Суисс!» – В момент, когда, прижимая к своему телу Исирис, Широн проходил через ворота сада, слева возникла тень и метнула в него кинжал. Противник метил прямо в сердце, и, лишь рефлекторно рванувшись в сторону, наш герой не лишился жизни.

«Ух!» – вскрикнул от неожиданности Широн, а затем стиснул зубы и несколько раз с силой ударил по курильнице.

Дон! Дон! Дон!

«Аааа!» – раздался из-под урны страдальческий вопль Исирис.

«Что ж, замечательно! Похоже, тут мне и крышка. Однако принцессу я заберу с собой!»

Дон! Дон! Донн!

Принцесса не выдержала побоев и осела наземь, однако Широн и не думал останавливаться, наоборот, принялся избивать её ещё безжалостнее. Изливая ярость, он беспорядочно осыпал ударами не только курильницу – доставалось по спине, и по бокам пленницы.

«П-перестань! Немедленно прекрати этот ужас!» – Ассасин, метнувший в Широна кинжал, бросился вперёд, намереваясь схватить его за руку.

Он приносил Исирис клятву верности и теперь страшно перепугался, что из-за неудавшейся атаки принцесса может погибнуть в руках этого изверга.

«О, так жизнь принцессы всё-таки важна для вас? Ни шагу больше! Замри!» – приказал Широн, собирая яд на кончиках пальцев.

Шууу…

Ассасин отчётливо видел, как полыхнули зеленоватым светом руки мерзавца. Но только в его глазах появился странный блеск…

«Ааааа!» – исторг он вопль и, упав на колени, перевёл взгляд на свою грудь. Объятый ужасом, ассасин смотрел, как истлели внешние покровы тела, обнажив рёбра и трепещущее сердце.

Истерический визг ассасина, которые, в силу профессии, обычно не чувствительны к боли и не ведают страха, наполнил ужасом сердца людей. Все непроизвольно отступили ещё на несколько шагов.

Теперь, когда угрозы Широна воспринимались всерьёз, появился шанс на спасение. Но едва вздохнул он с облегчением, как громкий голос заставил его замереть на месте.

«Что всё это значит?!»

Получив донесение, Аль Мухад примчался так быстро, как только мог, и теперь уставился на Широна и обмякшую Исирис в его руках. В глазах Магистра ассасинов вспыхнула ярость.

«Принцесса Исирис… Принцесса!» – голос Аль Мухада был подобен раскату грома.

Ради чего он затевал этот бунт? Из-за кого поставил на кон свою жизнь, предал родного брата, наставил меч на племянников, узурпировал титул эмира?

Только ради принцессы Исирис! Для единственной женщины, сумевшей растопить его оледеневшее сердце. Всё это было, чтобы завоевать её расположение!

«Мерзкий ублюдок!!!» – вспыхнул от гнева Аль Мухад, и полы его одежды распахнулись, словно на сильном ветру.

В руке непроизвольно возник меч-полумесяц и наполнился закатно-бордовой аурой, став воплощением гнева.

Шууу…

Постепенно аура, извиваясь протуберанцами, распространялась всё дальше и, наконец, окрасила всю руку. Казалось, будто кисть и клинок стали единым целым, слившись в ярком пламени.

В эту минуту проявился истинный облик человека, который всю жизнь был тенью Аль Джаиса и магистром Ордена ассасинов.

Широн потемнел лицом, однако козыри на руках у него всё ещё оставались: «Как считаете, что случится быстрее – вы зарубите меня своим жутким клинком, или же я отравлю принцессу ядом?»

Услышав угрозу, уже двинувшийся было в сторону Широна с воздетым клинком, Аль Мухад замер на месте. Однако спустя миг он зашагал ещё решительней.

«Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Коль сдашься сейчас, я гарантирую тебе быструю и безболезненную смерть от моего клинка. Если же нет, буду пытать в казематах так долго, что тебе придётся умолять меня о гибели.»

Все затаили дыхание, ловя каждое слово продолжающего наступление Аль Мухада.

На лбу Широна выступил пот. Но отступать было некуда.

«Тум! Тум! Тум!» – Скрепя сердце, он вновь принялся избивать принцессу.

«Что ж, я готов терпеть бесконечные муки, но прежде заставлю познать боль и её! Муа-ха-ха-ха!!! Вот тебе, получай! Ха-ха-ха! Что, весело?» – глаза Широна сверкали безумием, изо рта шла пена. Всем сразу стало понятно – мерзавец не в себе.

Аль Мухад остановился. Он осознавал, что это тупик, однако не мог видеть, как подлый раб избивает любовь всей его жизни. При этом владыка гарема прекрасно понимал, что стоит хоть раз дать слабину, потом сложно будет отыграть всё назад.

Глаза Аль Мухада покраснели от гнева. Ему казалось, что сердце вот-вот разорвётся от боли.

«Ха-ха-ха! Прочь с дороги! Как только я выйду за ворота цитадели, я отпущу эту девку, но до той поры будьте паиньками, ха-ха-ха!»

Сейчас во дворе находились уже все обитатели цитадели. От количества факелов вокруг было светло, словно днём.

Широн и его заложница медленно продвигались к воротам крепости. Вслед за ними, взяв их в широкое кольцо, шли Аль Мухад, ассасины и стражники.

Толпа увеличилась, как минимум, до нескольких сотен человек, а, возможно, и до тысячи. На шум выбежали не только военные, но даже наложницы и служанки. Все они, собравшись полумесяцем, двигались вслед за солдатами.

В отчаянии Широн быстро оглядел толпу и в этой людской толчее вдруг безошибочно выхватил глазами учителя.

Когда их взгляды встретились, в глазах парня уже не было ни безумия, ни страха, только пробирающий до костей мороз, будто из глубин одной из древних ледяных пещер, и холодный расчёт.

Они поняли друг друга без слов.

Догадавшись, о чём думает ученик, Йехинатал быстро растворился в шумной толпе. Он понимал, что защитить Широна своими силами не сумеет.

Нужно сообщить Тие, чтобы она внесла коррективы в свой план! Только так Широн сможет выжить!

Глава 13

Ещё толком не очнувшись ото сна, Тия тут же объявила чрезвычайное положение и собрала все доступные отряды. Кроме того, она запросила военной поддержки у старшего брата.

Услышав, что спасать предстоит презренного раба, Фахад сперва лишь усмехнулся, однако, когда ему доложили, что парень взял в заложники Исирис и заставил отступить самого Аль Мухада, тут же выдвинул на помощь войска.

Благодаря этому, когда Широн достиг, наконец, ворот Горной цитадели, за ними уже раскинулась лагерем десятитысячная армия с мечами, копьями и щитами. Увидев эту картину, Аль Мухад изменился в лице.

Стены Горной цитадели высокие и прочные. Если забаррикадировать крепостные ворота, можно отразить нашествие даже такого войска, и при этом нанести нападавшим огромный урон. Помня об этом, даже обладая численным перевесом, Фахад и Тия не осмеливались идти на штурм.

Аль Мухад всё ждал момента, когда подлый раб (на куски порвать мало этого гада!) выйдет за ворота и отпустит принцессу. В ту же минуту он собирался бросить за ним в погоню всех своих ассасинов.

Но если под стенами цитадели раскинули лагерь отряды Фахада, выходить за ворота теперь смерти подобно. Более того, воспользовавшись погоней, племянники могут и сами захватить принцессу!

«Эй! Освободи принцессу прежде, чем выйдешь за ворота. Я не допущу, чтобы вы покинули крепость вместе!»

«Ха! А что, если я заберу её с собой?» – попытался прощупать противника Широн.

«Если откажешься, то умрёшь прямо не сходя с этого места… Больше я не стану идти у тебя на поводу. Коль выйдешь с ней за ворота цитадели и дотащишь до лагеря Фахада, принцесса, скорее всего, всё равно умрёт! Так что лучше уж я сразу снесу тебе, ублюдку, голову!»

Аль Мухад выглядел неколебимо уверенным. Широн понял, что если продолжит упорствовать, то лишится головы независимо от того, умрёт принцесса или нет.

«Хорошо, я отпущу девку на пороге цитадели. Но прежде я должен быть уверен, что мне ничего не прилетит в спину. Немедленно уберите лучников со стен и откройте ворота, да пошире! Ну же!»

«Тум!» – В конце фразы Широн ещё раз ударил Исирис по нежной спине.

«Ладно… Эй, капитан! Немедленно отзови всех лучников со стен, пусть спускаются», – неохотно отдал приказ Аль Мухад, и добавил с досадой – «И откройте уже ворота, чёрт подери!»

Скржж-скржж!!!

Огромные ворота, сбитые из нескольких слоёв древесины, заскрипели и с со скрежетом начали опускаться.

Не дожидаясь, когда они окончательно превратятся в мост через заполненный водой ров, Широн, всё ещё удерживая Исирис за шею, принялся карабкаться по ним наверх.

В десяти метрах от него Аль Мухад кусал губы, нетерпеливо ожидая, когда тот отпустит его возлюбленную. Со стороны он был похож на разъярённого льва.

Чуть помедлив, Широн снял курильницу с головы Исирис, и когда Аль Мухад увидел её бледное, измученное лицо, гнев его вспыхнул с новой силой.

Заметив, с какой ненавистью смотрит на него перепачканная кровью и сажей Исирис, Широн глубоко вздохнул. Он ничуть не хотел вредить принцессе – лишь собирался по-тихому выкрасть Бастион Душ, но… всё полетело в тартарары. А когда речь идёт о собственном выживании, разбираться в средствах не приходится.

Меж тем, опасность ещё не миновала. Поэтому придётся воспользоваться принцессой ещё один раз.

Продолжая сжимать её шею, он прочистил горло, а затем приблизил губы к её лицу и ледяным тоном, стараясь, чтобы голос звучал, как можно более злобно, прошептал ей на ухо: «Ваше высочество, если не хотите стать покойницей, то, как только окажетесь на свободе, со всех ног бегите в сторону крепости. Имейте в виду, как только я отпущу вас, то распылю за вашей спиной яд. Вы ведь уже видели его в действии? Яд будет тем самым, так что уж постарайтесь от него уклониться. Вы же хотите выжить, чтобы отомстить мне в будущем?»

«Иии… Грёбаный садюга! Раз уж решил освободить, отпусти по-хорошему!»

«У меня нет выбора. Если Аль Мухад сосредоточится на вашем спасении, мои шансы на выживание резко возрастут. Так что готовьтесь! Раз, два, три… Пошла!!!»

На счёт «три» Широн подтолкнул женщину сзади и тут же нацелил ей вслед группу крупных зелёных огоньков.

Исирис стиснула зубы и побежала. Как и сказал этот мерзавец, ей придётся выжить, чтобы отомстить.

«Сейчас он выстрелит ядом! Спасите меня, умоляю!»

Услышав её крик, Аль Мухад, удивившийся сперва скорости принцессы, бросился ей на выручку.

Зигзагом нырнув за спину Исирис, которая уже почти перебежала мост, владыка гарема обернулся вполоборота, и, схватив её за талию, накрыл своим телом, защищая от атаки.

Именно этого Широн и добивался.

«Шууу!» – Выстрелил он в спину Аль Мухада сгустком активированных бактерий.

«Суисс! Суисс!» – В эту же секунду ассасины выскочили из крепости и метнули в сторону Широна кинжалы.

Дзанг! Дззанг!

Выставив вперёд бронзовую курильницу словно щит, Широн сумел отразить часть кинжалов, но некоторые из них всё-таки поразили бедро и подъём стопы. Но отчаянно сражаясь за жизнь, он уже не чувствовал боли.

Удалив из стопы кинжал, он из последних сил заковылял по мосту, пытаясь уйти от преследователей. И если бы ассасины не бросились к Аль Мухаду, заслышав его, полный страдания, крик, то Широна схватили бы прежде, чем он добрался до противоположной стороны.

Чуть ранее, услышав слово «яд», Аль Мухад обнял принцессу одной рукой, заслоняя своим телом от атаки, а второй, высвободив ауру, принялся, словно ветряная мельница, вращать мечом-полумесяцем.

Вжуу-у!

Вращение клинка было таким быстрым, что за ним невозможно было уследить. Всем наблюдавшим это стало ясно, что командующим брат назначил его точно не за красивые глаза. Со стороны казалось, что за спиной Аль Мухада образовался красный, окрашенный в цвет ауры клинка, щит.

Расчёт был на то, что распылённый в воздухе яд унесёт потоком ветра. А после того, как угроза жизни принцессы будет устранена, Аль Мухад планировал собственноручно четвертовать этого нахального раба.

Однако яд Широна имел совсем иную природу. Его способность заключалась не в распылении ядовитой субстанции, а в концентрации бактерий вокруг цели. И пока Аль Мухад с помощью клинка-полумесяца формировал щит, бактерии уже поражали клеточные структуры на его спине, распространяясь с невероятной скоростью.

«Ааааа!!!»

Стиснув зубы от острой боли, пронзившей спину, Аль Мухад остановил вторжение бактерий с помощью маны. Кроме того, ассасины, окружив его и принцессу, быстро обработали рану обеззараживающим снадобьем, благодаря чему смогли выиграть ещё больше времени.

Однако к этому моменту в поясничном отделе образовалась дыра размером с кулак, обнажившая позвоночник и опалившая часть нервных окончаний, из-за чего нижняя половина тела онемела и отказывалась повиноваться.

«У-уу! С-скорее, помогите мне встать на ноги и добраться до крепости… Ч-чёрт!»

Сейчас не время думать о Широне. Гвардейцы Фахада уже вовсю колотили в барабаны, призывая войска в атаку.

Тем временем Широн перебрался через ров и оставил территорию цитадели. Крепко вцепившись в курильницу, с кинжалами в ногах, он уже видел, как мчится к нему Тия.

Но его испытания всё ещё не закончились.

«Какой крепкий ублюдок! Чудесный экземпляр!» – до сих пор бесстрастно взиравший за хаосом с крепостных стен Каматан, наконец, занялся делом. – «Ты ведь не рассчитывал всерьёз, что завалившись в Горную цитадель, как к себе домой, и натворив здесь дел, вернёшься обратно в целости?»

Мастер подземелий был облачён в чёрный балахон, из-под которого выглядывали чёрные усы и длиннющие чёрные брови. Ощетинившись, он указал рукой в сторону Широна и принялся декламировать заклинание.

Гений призыва демонических чудищ вступил в бой!

Едва он умолк, земля под ногами Широна почернела, словно выжженная пламенем.

«Шшш…» – Тёмная волна стремительно распространилась вокруг него, окрасив в радиусе тридцати метров каменистую почву в чёрный цвет.

«ГРОАР!!!»

Широн сделал шаг, но ноги его погрузились в верхний слой почвы, будто она разом превратилась в песок.

«Познакомься с муравьиным львом, королём адской пустыни!»

Не успел Каматан договорить, как Широна со страшной скоростью начало засасывать под землю, словно в зыбучие пески.

Образовалась огромная воронка и в её центре, щёлкая клешнями, из недр земли выбрался муравьиный лев. Разинув зубастую пасть, чудище испустило жуткий рёв.

«ГРОАР! ГРОООАР!»

Каменистая почва мгновенно превратилась в адский муравейник. Когда огромные, свыше десяти метров, жвалы муравьиного льва щёлкнули, и во все стороны брызнула слюна, у Широна потемнело в глазах.

Щёлк! Щёлк!

Чем сильнее он сопротивлялся, тем быстрее тело соскальзывало вниз – в пасть муравьиного льва. Он пытался цепляться обеими руками, но в этой песчаной воронке было решительно не за что ухватиться. Стиснув зубы, Широн извлёк из-за пояса два оставшихся флакона с ядом и метнул их в чудище, однако оно было таким громадным, что даже не почесалось.

Широн воспользовался последним средством – собрал группу зелёных огней на кончиках пальцев. Скорее всего, чудище сожрёт его прежде, чем он успеет нанести ему хоть какой-нибудь урон, но даже в таком случае он не мог сдаться без боя.

К счастью, Широн больше не был один.

«Антигравитационное поле! Левитация!»

Когда охваченный отчаянием Широн услышал заклинания учителя, его глаза радостно засияли.

Едва парня окутало антигравитационное заклинание, его тело, поправ закон притяжения, начало быстро двигаться в противоположном от чудища направлении.

Шууу…

Увидев, что добыча, которая была почти в зубах, удирает по воздуху, разъярённый муравьиный лев устремил громадное тело по песчаной насыпи и щёлкнул клешнями, но смог лишь слегка коснуться ступни Широна.

«ГРОААР!!!» – взвыл от обиды муравьиный лев, а затем его туша вновь, сотрясая землю, погрузилась в песок.

Благодаря заклинанию левитации, тело Широна поднялось над поверхностью земли и поплыло в сторону войск Тии.

Пролетев над головами, открывших рот от удивления, солдат Широн плавно опустился наземь.

Далеко не каждый заклинатель умел использовать Антигравитационное поле – магию высшего порядка, игнорирующую земное притяжение. Голос Каматана, призвавшего адское чудище, у которого бесцеремонно отобрали законную добычу, перешёл на визг: «Йехинатал! Это твоих рук дело? Кто дал тебе, ублюдку, право вмешиваться в мою работу?»

Когда прозвучало имя Йехинатала, изумлённо раскрыли рты не только люди Аль Мухада, но и Фахад.

«Ха! Неужели ты, Каматан, думал, что я останусь стоять в стороне, когда жизнь моего ученика подвергается опасности? Этот отрок – драгоценнейший сосуд, которому предписано продолжить традиции нашего племени!»

От слов Йехинатала все вытаращили глаза.

Он и, правда, назвал учеником какого-то низкородного раба?

Это действительно Мастер подземелий Йехинатал?

«Ч-чего?.. Ах ты чокнутый старикашка! Так значит, человеком, подославшим этого трижды проклятого раба, был ты?!» – проревел Аль Мухад, а Фахад с Каматаном так и остались стоять с разинутыми ртами.

С губ Тии сорвался радостный возглас. Её переполняли чувства гордости и восхищения, ведь, оказывается, не она одна сумела разглядеть исключительность Широна!

Йехинатал неспешно вылетел из цитадели и подставил плечо Широну, которого собственные ноги уже не держали.

«Ай-ай-ай! Да уж, шкурку подпортили изрядно, но это всё пустяки – зато какой выстрел Аль Мухаду сделал, просто на загляденье!.. Ах да, увидимся, Каматан.»

И, выпустив последнюю язвительную стрелу в сторону соперника, Йехинатал слегка склонил голову перед подбежавшей к ним Тией: «Госпожа Тия, тело Широна слегка не в форме, и он нуждается в срочном лечении. Прошу оставить мне его ещё на некоторое время. Даю слово, через две недели он вернётся к вам здоровым и полным сил!»

Видя, что Тия собирается возразить, Йехинатал добавил: «Ради вас, госпожа Тия, этот малыш оставил в спине Аль Мухада дырку размером с кулак. Неужели вы откажете нам в просьбе после такого подвига?»

То, что Аль Мухад подослал к Тие ассасинов, уже ни для кого не являлось секретом. Из-за этого репутация Тии сильно пострадала, а решительность солдат существенно снизилась. Но сильнее всего по её престижу ударил тот факт, что для покушения Аль Мухад воспользовался человеком из её личной гвардии.

Однако раб Тии сумел проникнуть в Горную цитадель, нанести Аль Мухаду удар и вернуться живым! В обмен на пошатнувшуюся репутацию хозяйки он оставил в спине вражеского командира дыру размером с кулак. Более того, все только что видели и слышали, как Мастер подземелий Йехинатал назвал этого раба своим учеником.

Могла ли Тия мечтать о большем подарке?

Моральный дух её войска сразу взлетел до небес, и все разразились ликующим «Ура!!!». Громогласный рёв разносился далеко-далеко и заставил обитателей Горной цитадели содрогнуться от страха.

«Фуух… Что ж, коль сам Мастер подземелий обратился ко мне с просьбой, могу ли я ответить отказом?» – и тихонько вздохнув, Тия кивнула Йехинаталу.

Действительно, разве можно отказать в просьбе этому старому чёрному магу? И пусть в глубине души Тие не терпелось заняться ранами Широна лично, ей пришлось сдержать свой порыв.

Тем временем, несмотря на восемь оставшихся в теле кинжалов, Широн продолжал прижимать к себе бронзовую курильницу; даже потеряв сознание от слабости, он так и не выпустил её из рук. И пусть в такой торжественный момент никто не обращал на неё внимания, на самом деле Широн проник в Горную цитадель и рисковал жизнью только ради этого артефакта.

Инстинктивно Йехинатал понял, что курильница и есть тот самый Бастион Душ, и поэтому, поддерживая Широна под руку, следил за тем, чтобы она не потерялась.

Когда учитель и ученик отправились в путь, войска молча расступались в стороны, уступая им дорогу.

Теперь имя Широна станет известно всему Джорану. И пусть он по-прежнему низкородный раб, но…

Глава 14

С тех пор прошло восемь дней.

«Ни черта не понимаю!» – бормотал, наморщив лоб, Йехинатал.

Всю жизнь он гордился тем, что среди коллег по цеху в изучении некромантии сумел продвинуться дальше всех. Но как бы ни вертел Йехинатал курильницу в своих руках, проникнуть в её тайны у него не получалось.

Обложившись древними фолиантами, он час за часом сравнивал рельефные узоры, выгравированные на курильнице, с магическими рисунками в книгах, но так и не отыскал ни малейшего соответствия.

Он пытался вливать в курильницу ману Тьмы, но ничего в ней не шевельнулось; пробовал поливать её кровью всевозможных животных и людей, но тоже без особого толка. На этот раз он попытался воспользоваться материалами, добытыми во время последних раскопок, но, как и прежде, результат был нулевым.

Шли восьмые сутки. Йехинатал продолжал ухаживать за Широном, страдавшим от сильнейшей лихорадки, и в то же время пытался продвинуться в изучении Бастиона Душ. Изначально он надеялся, что к тому времени, как ученик придёт в себя, он сможет похвастаться перед ним своими достижениями.

Однако пока не только нечем было похвалиться – наоборот, Йехинатал страдал от сильнейшего унижения, и потому с каждой минутой внутри него нарастала злость.

«Этот щенок… А вдруг он стащил не тот предмет, вдруг это обычный бронзовый горшок?.. Хм! Да, вероятнее всего, так и есть. Иначе такой великий учёный, как некромант Йехинатал, уж непременно что-нибудь бы да и обнаружил!»

Чем больше он над этим думал, тем глубже прорастали ростки сомнений в его душе.

И вдруг, скосив глаза на Широна мирно сопящего на кровати, что стояла рядом с его рабочим столом, заваленным книгами, Йехинатал дал выход своему гневу: «Идиот, тупица! Так ты специально припёр это дерьмо, прижимая его к себе, словно какую-то драгоценность, чтобы потом посмеяться над своим учителем? Тупоголовый осёл!»

Внезапно осознав, что орёт во весь голос, Йехинатал замолчал, испуганно прикрыв рукой рот. В этот миг Широн, спавший глубоким сном, вздрогнул от его крика и подскочил на постели.

Йехинатал смутился и пробормотал: «О, т-так ты уже проснулся? Как давно ты не спишь? Не бери в голову то, что я только что сказал!»

Когда Широн вновь опустился на кровать, смущённый Йехинатал облегчённо вздохнул.

Но постепенно гнев опять пробудился в его душе.

«А чего это я, собственно, извиняюсь? Разве не щенок виноват в том, что ошибся и притащил какой-то бесполезный горшок?»

Впервые с того момента, как он увидел бронзовую курильницу в руках Широна, Йехинатала раздирали сомнения.

Бастион Душ… Да уж, и в самом деле сомнительно, что такое громкое название присвоили бы какой-то неказистой курильнице… Совсем уж она не похожа на вместилище потерянных душ, из которых формируют защитные бастионы.

«Ах, ну что за баран! Поставил на кон свою жизнь, а притащил какую-то дрянь! И как ты собирался её использовать, а? В качестве ночного светильника? Тьфу!» – заревел Йехинатал ещё громче прежнего.

***

Очнулся Широн лишь спустя сутки, и, конечно же, первым, что он услышал, было брюзжание Йехинатала.

Широн не мог не возразить: «Как такое может быть? Я же сам ясно видел, учитель, как прах, который вы мне передали, вступил в реакцию с курильницей!»

Он поднялся с постели и наклонил голову, рассматривая артефакт.

«Реакция? Какая ещё, в задницу её, реакция! Ты же благословлён Судьбой, как ты мог так опростоволоситься? Убери её, видеть больше не желаю эту хрень. Можешь в ломбард отнести, если хочешь!» – пробухтел Йехинатал, надувая щёки.

Широн горько усмехнулся. Учитель выглядел всерьёз расстроенным. Раз он так уверен, значит, вероятнее всего, он и в самом деле ошибся.

Парень вздохнул и погладил одиноко стоящую на столе курильницу. Похоже, напрасно рисковал он жизнью, проникая в Горную цитадель…

И тут произошло нечто странное.

Ту-думм!

Бронзовая курильница явственно отозвалась на его прикосновение, и Широн шокировано отдёрнул руку. Да, это точно отклик!

Справившись с потрясением он вновь осторожно он приложил к ней ладонь.

«Ту-дум! Ту-дум!» – заколотилось его сердце. И тут он почувствовал, как через его руку неудержимой лавиной хлынула чья-то сильная воля.

Ту-дум! Ту-дум! Тудум!

Пульс всё нарастал, дыхание стало учащённым. Внезапно потолок закружился перед глазами, и всё потемнело.

Ту-дум! Ту-дум! Ту-дум! Ту-дум!

Потолок, стены, каменный пол – всё в пещере растворялось, исчезало в бездне мрака, и, в конце концов, Широн остался в кромешной тьме.

Исчез учитель, исчезло всё.

Лишь он один в этом омуте бесконечной черноты.

Шууу!

Вдруг где-то в глубине этой кромешной, без единого светлого пятнышка, Тьмы поднялась неведомая волна, закружилась вокруг него водоворотом… и радиус этой воронки постепенно уменьшался, стягиваясь всё ближе и ближе.

Бежать некуда!

Шууу! Шууу!

Тело отказывалось повиноваться. Нечто приближалось к нему словно цунами, от которого не скрыться. Не было сил даже закричать.

И вот бешено вращающийся поток подступил к его лицу.

Теперь он видел его. Сперва он подумал, что это вода. Или скопление звёзд, Млечный путь!

Но нет, бурный поток был всего-навсего гигантским скоплением белёсых сгустков.

Шшш…

Эти сгустки были не что иное, как мечущиеся туда-сюда неупокоенные души. Проклятые души с чёрными провалами на месте глаз и рта. Злобные и повергающие в дрожь призраки!

Тысячи, десятки тысяч... Нет! Сотни миллионов, а может даже столько же, сколько звёзд на небе! И все эти призраки формировали огромный водоворот и стремительно приближались к нему.

Шууу!

«Ааааааа!» – попытался закричать он, но не смог издать ни звука. Внутрь его тела хлынули сонмы неупокоенных душ, наполняя каждую клеточку болью и страданием, а он не мог даже кричать.

Шух! Шух! Шух!

Поток призраков врывался в него словно стая муравьёв. Повсюду: через рот, уши, глаза и ноздри они проникали в черепную коробку и устраивались в его голове. Разрывая кожу, пробирались в сердце, лёгкие, печень, желудок… и даже через не слишком подходящие для этого отверстия – в средствах они не стеснялись.

И в аду сложно представить подобный кошмар. Ему хотелось умереть, отдать тело на растерзание призрачному потоку и, став такой же неупокоенной душой, бродить по миру вместе с ними. Всё что угодно, лишь бы не чувствовать этой жуткой боли от проникавших в тело призраков!

Тело дрожало, словно осиновый лист на ветру, его уже до отказа заполнили призраки, однако череда неупокоенных душ, ожидавших своей очереди на вторжение всё ещё была настолько длинной, что, казалось, ей не будет конца.

Вот тело ужасно распухло и чудилось, будто вот-вот взорвётся, но души всё продолжали прибывать. И каждая несла на себе отпечаток проклятия и остатки грязных чувств и желаний прежних обладателей, таких так обида, гнев и похоть!

Внутри Широна они соединялись друг с другом, переплетались с тканями: с мозгом, глазными яблоками, сердцем, с желудком и кишечником… вживлялись в каждое сочленение костей, в каждую ниточку мышц, в каждую клетку, до последнего капилляра и нервного окончания, до кончика каждого волоска… Казалось, эти липкие сгустки проникли даже в кровяные тела, бегущие по кровеносным сосудам, и запачкали их.

«Дёрг! Дёрг!» – Тело двигалось против воли Широна, повинуясь злобным прихотям, диктуемым извне.

Он не помнил, сколько времени это продолжалось. Ему казалось, что это длится целую вечность. Возможно, из-за острой боли, но Широну чудилось, будто эта пытка продолжается, по меньшей мере, миллиард лет.

Только по прошествии этого времени призраки исчезли. То есть, нет, не исчезли, конечно, а сплелись с его телом.

Бесчисленные призраки, которых, казалось, было столько же, сколько звёзд на небе, теперь все были внутри него. Один за другим они стали частью его кожи и мышц, внутренних органов и клеток.

«Аааа!» – закричал он, наконец, дрожа всем телом.

И вдруг до его ушей донёсся обеспокоенный голос Йехинатала: «Что с тобой, Широн? Почему ты так трясёшься, а? Опять жар поднялся?»

Широн пришёл в себя, огляделся по сторонам и снова увидел перед собой каменную пещеру. Огромные стопки книг, стол, кровать – всё стояло на старых местах. В руках он по-прежнему сжимал потускневшую бронзовую курильницу.

Что всё это значит?

«С-сколько прошло… времени, с тех пор, как я взял в руки Бастион Душ?»

На вопрос обильно истекавшего потом Широна Йехинатал вновь разъярился: «Опять ты про свой Бастион Душ, будь он проклят! С тех пор, как ты взял в руки эту бронзовую, напоминающую ночной горшок, курильницу, не прошло и двух секунд, понял? Слово даю, следующий, кто упомянет при мне Бастион Душ – покойник!»

«Секунд? Не несколько дней? Даже не несколько часов?»

«Что с тобой, ты ещё не проснулся? Или задремал, едва взял курильницу в руки?»

Неужели его и, правда, сморило и весь тот ужас – лишь плод воспалённого сознания?

Однако произошедшее было слишком ярким, чтобы оказаться сном, и слишком ужасным, чтобы захотелось испытать его снова. Но, с другой стороны, так же не было ничего, что доказывало бы, что это не сон. Никаких изменений не чувствовалось. Он ущипнул себя за щёку, но почувствовал вполне обычную боль.

Видя, как расстроено опустил плечи Широн, Йехинатал попытался его утешить: «Ты всё ещё неважно выглядишь, но как только пойдёшь на поправку, мы продолжим обучение. Хоть этот клятый Бастион Душ и сбил нас с толку, и я до сих пор взрываюсь от гнева при его упоминании, однако великие дела, по большей части, вершатся вовсе не по воле счастливого случая, а в результате долгого и кропотливого труда. Если продолжишь свои тренировки, то, в конечном итоге, отыщешь способ сражаться с рыцарями и без помощи каких-то там артефактов. Сам погляди – в этот раз ты уже вполне неплохо справлялся с ассасинами, хе-хе…»

Однако, похоже, что его слова у Широна энтузиазма не вызвали.

***

Сидя на краешке кровати, Аль Мухад пытался съесть принесённый служанкой ужин, однако, припомнив недавние события, вдруг со злостью запустил подносом с пищей прямо в стену!

ГРОАХ!

Но лучше от этого ему не стало. От нахлынувшего гнева дрожали руки, а на лбу выступили вены.

Едва он взорвался от ярости, как его служанка, дрожа и не помня себя от страха, тяжело рухнула на пол. Если в такую минуту попасться хозяину на глаза, смерть точно будет не из лёгких. Хозяин всегда пугал её до чёртиков, а в последнее время просто с цепи сорвался.

Когда Аль Мухад, сжав трясущиеся кулаки, уставился налитыми кровью глазами на её распластавшееся на полу тело, она побелела от ужаса.

«Цап!» – Грубо схватив служанку за запястье, он потащил её к кровати.

После мятежа против Аль Джаиса он держал в объятьях многих наложниц старшего брата, но никогда не прикасался к служанкам. До этого восстания он вообще держался в стороне от женщин. За годы службы он слишком приучил себя к воздержанию, чтобы теперь изменить привычкам и впасть в пучины разврата.

«Треск!» – Грубо разорвав юбку служанки, Аль Мухад обеими руками схватил её за ворот.

«Трак!» – Пуговицы на блузке беспомощно разлетелись по сторонам, обнажив белоснежную грудь. Хоть она всего лишь рабыня из низшего сословия, кожа её была белой и бархатистой из-за того, что ей приходилось ухаживать лишь за такими высокопоставленными особами, как Аль Мухад. Поскольку она была молода, и ей не приходилось трудиться под палящим солнцем, кожа под одеждой отливала белизной, а светлые волосы были мягкие и приятные на ощупь, словно у ребёнка.

Однако Аль Мухад был чересчур груб. Искусав грудь, он положил руку меж её ног и принялся бесстрастно двигать ладонью.

Охваченная болью и страхом, служанка стиснула зубы, всеми силами стараясь не зарыдать. Она боялась даже шевельнуться, поскольку чувствовала, что если вызовет неудовольствие хозяина, тот свернёт ей шею. Служанка силилась сдержать слёзы и всхлипы, которые против воли стремились вырваться наружу.

«Д-да!» – издал стон Аль Мухад, а затем, тяжело дыша, вдруг перевернул её тело. Одним движением сорвав остатки юбки, он схватил служанку за талию и резко прижался к её ягодицам.

«Да! Д-да!» – дышать становилось всё трудней.

Казалось, что сердце вот-вот разорвётся. На лбу выступили вены, во рту пересохло…

«Проклятье! Это ад, ад, АД!!!»

«Хрясь!» – Тяжёлым, будто валун, кулаком Аль Мухад вмазал по затылку лежавшей на кровати ничком женщины.

Череп служанки раскололся, и во все стороны брызнула кровь, запачкав простыни. Несчастная умерла, не успев даже пискнуть.

Весь залитый кровью, Аль Мухад был похож на демона, только что выбравшегося из преисподней.

«Это ад! Быть такого не может!» – безумно бормотал Аль Мухад, голосом, близким к истерике.

«Этого просто не может быть!!!» – Его громогласный рёв разносился по всему дворцу.

У Аль Мухада не было эрекции. Набросившись на служанку, он перепробовал всё, что только помнил, но его мужское достоинство даже не шелохнулось.

Просто кошмар!

Когда яд Широна поразил его спину, то опалил множество нервных окончаний, они оплавились, пожранные бактериями. По словам придворного врача, даже если попытаться соединить нервы хирургическим путём, от этого не будет никакого проку, поскольку сами окончания оплавлены. Так же он добавил, что пучок нервов, ведущий к репродуктивной системе, пострадал сильнее всего.

Надо ли говорить, что после этих слов светило медицины стало первым, кто погиб от руки разъярённого Аль Мухада?

Это мой гарем! Гарем, стоящий на самой вершине горы!

И я его монарх. Монарх, который, словно солнце, сияет над гаремом!

Все женщины, проживающие здесь – мои наложницы. Даже любимая принцесса Исирис отдалась мне в обмен на власть.

Однако… у меня не стоит? Владыка гарема больше не мужик! Проклятье! Это какой-то АД!

«Аааа! Широн! Проклятый щенок!!!» – выплеснул Аль Мухад в бессильном крике переполнявший его гнев, – «Гарем, это мой гарем!»

Глава 15 - Темный некромант-император

Меккан.

Столица Ноаба – великой державы, что гордится своими обширными территориями, простирающимися от западного побережья до центральной части континента Дженезис.

Корнями страна восходит к древней цивилизации, возникшей когда-то в долине реки Фраюс. Исторически Ноаб соперничает с империей Арман, расположенной по другую сторону Огских гор и обладающей самой внушительной военной силой на континенте.

Основой для зарождения столичного города послужил плодородный ил, в достатке поставляемый рекой Фраюс.

Как показала долгая история нашего человечества, цивилизация в дельте реки, где не ведают недостатка ни в зерне, ни в пастбищах для скота, без особых проблем может вырасти в самодержавную империю.

Государство Ноаб – именно такой случай. На фоне процветающего сельского хозяйства сначала появились мелкие феодалы, затем их объединил под своей властью первый на континенте царь, подчинивший все окрестные племена и страны, и, наконец, молодая империя приобрела свой современный, законченный облик.

Когда иноземцы впервые посещают Меккан, их непременно поражают колоссальный храм и многочисленные императорские усыпальницы.

Гробницы из камня – одна из древних традиций Ноаба, а для царственных особ сооружения возводятся по-настоящему грандиозные. На текущий момент в одних только предместьях Меккана располагаются несколько десятков таких монументов.

Здесь внимательный читатель, возможно, спросит: «Как получилось, что за многочисленные столетия существования государства в столице находится всего лишь несколько десятков императорских усыпальниц?»

Дело в том, что за кулисами Ноаба ведётся постоянная борьба за власть, и за историю империи династии правителей сменялись далеко не один раз.

Первое, что неизменно делает новая власть, едва сменяется династия – разоряет гробницы своих предшественников, и награбленные богатства использует в качестве основы собственного благосостояния.

Единственное, что на протяжении всей истории оставалось неизменным – это название государства.

Впрочем, и такие попытки тоже регулярно предпринимались, однако всякий раз встречали сопротивление в лице воинственных племён, рассеянных по всей империи. Какая бы династия ни восходила на трон, пустынные воители приносили присягу исключительно Ноабской империи, и сменить название, не лишившись их поддержки, было попросту невозможно.

***

На закате дня через ворота Меккана прошествовали пожилой старец в чёрной робе и юный раб в одних штанах.

Это были наши герои – Йехинатал и Широн.

Оставив Джоран и преодолев длительный и трудный переход, они, наконец, добрались до столицы и, как и все новоприбывшие, замерли от восхищения.

«Так вот ты какой, Меккан!»

Удивительно, но фраза исходила не из уст Широна, толком не видевшего мира, а от его умудрённого годами учителя.

Йехинатал, который не упускал случая назвать себя самым выдающимся мыслителем среди некромантов, на самом деле последние несколько десятилетий безвылазно провёл в подземных катакомбах, либо с головой зарывшись в книги, либо улаживая конфликты своих коллег по цеху. Он и припомнить не мог, когда в последний раз видел крупный город воочию.

Широн, конечно, тоже видел столицу впервые, но его лицо, как и всегда, не слишком-то выражало эмоции.

«В первую очередь нам следует позаботиться о ночлеге, хозяин», – почтительно произнёс ученик.

Услыхав его слова, Йехинатал расплылся до ушей: «Ты назвал меня «хозяином», я не ослышался? Хо-хо, а мне нравится! Почему бы тебе и впредь так меня не называть?»

«Спуститесь на землю. Вы же знаете – мы здесь не для развлечений. Да и как смотрелось бы со стороны, если бы с рабским клеймом на лице я продолжил прилюдно называть вас учителем?» – тихо проговорил ему Широн, напустив на себя строгий вид.

Йехинатал, который уже распустил слюни и с воодушевлением озирался по сторонам, бросил на него косой взгляд: «Да знаю я, знаю. Но что плохого в том, чтоб хоть раз подыграть своему учителю? Эх… Так, где бы нам приземлиться? Давай для начала пойдём туда!»

И с этими словами старый некромант устремился по шумной дороге, ведущей на юг. Обиделся, наверное.

Глядя ему вслед, Широн покачал головой и подумал, что учитель ведёт себя как ребёнок, и только теряет достоинство в глазах окружающих.

«Эй, ты на что там уставился? Давай за мной! Живее, ленивый раб!» – прокричал ему Йехинатал, успевший оторваться на приличное расстояние. Ну, так и есть – обиделся.

Предлогом, чтобы покинуть Джоран и отправиться в далёкую столицу, стало исчезновение старшего брата Тии – Фахада.

После того, как Аль Мухад по неизвестной общественности причине сошёл с ума, преимущество в междоусобной войне окончательно перешло к его племянникам.

С тех пор не проходило и дня, чтобы спятивший предводитель не прикончил какую-нибудь рабыню. Он легко впадал в ярость и жестоко расправлялся с подчинёнными, пытавшимися его образумить. В итоге, Аль Мухад утратил контроль даже над Орденом ассасинов. Всё больше и больше его сторонников приносили присягу принцессе Исирис, которая, в одиночку, хоть как-то пыталась исправить ситуацию.

Как только количество переметнувшихся на её сторону ассасинов стало подавляющим, принцесса совершила переворот и заключила Аль Мухада под стражу. Отныне, когда власть была сосредоточена в руках Исирис, несмотря на то, что горе-возлюбленный пострадал, защищая её от гибели, она в нём больше не нуждалась. В политике личным чувствам места нет.

Теперь хозяйкой Горной цитадели была Исирис. Опасаясь последствий гражданской войны, она заперлась во дворце и искала способы склонить чаши весов в свою сторону.

На первый взгляд, одолеть Тию было проще простого – стоило лишь запросить помощи из столицы. Ведь Исирис пользовалась особым расположением правителя Ноабской империи – сиятельного Аль Йериго[1].

Император больше любил вторую императрицу, нежели первую, подарившую ему наследника. Поэтому и в Исирис, дочери от второй жены, он также души не чаял. В общем, стоит ей попросить отца, и она легко переломит ход войны.

Однако любовь Аль Йериго была столь чрезмерно сильна, что вызывала сильнейшую ненависть со стороны Аль Назара – наследного принца империи. Поскольку отец посвящал всё свободное время исключительно второй жене и её дочери, наследник при каждом удобном случае старался запугать своих родственниц, и частенько предлагал подумать, что случится с ними после того, как он взойдёт на трон.

В общем, на самом деле находилась она в непростой ситуации, в которой приходилось полагаться лишь на собственные, джоранские, силы. На помощь императорской семьи, среди которой было множество как друзей, так и врагов, приходилось рассчитывать лишь как на крайнее средство.

Самое обидное, что об этой ситуации знала не только сама Исирис, но и её соперница Тия! Поэтому, как бы принцесса ни пыталась затягивать время, серьёзных шансов на победу она не видела.

В это время с письмом к Фахаду прислал гонца сам наследный принц империи. В послании Аль Назар сообщал, что готов признать Аль Фахада следующим эмиром, если тот согласится стать под его начало.

Аль Фахад ибн[2] Аль Джаис!

Частицу «Аль» перед именем имели право использовать лишь высокопоставленные аристократы с должностью не ниже эмира. Только владеющий хотя бы одним городом человек мог получить сей престижный титул от императора.

Имя отца в Ноабе при знакомстве непременно добавляли после своего имени. Услышав его человек мог сразу понять, к какому роду-племени относится собеседник.

Поэтому многочисленные дети наместника Джорана после своего имени неизменно добавляли «ибн Аль Джаис». В какую бы часть империи не забросила их судьба, они с гордостью давали понять окружающим, что являются детьми эмира.

Однако частицу «Аль» перед своим именем из всех отпрысков Аль Джаиса имел право использовать лишь один человек. Только признанный наследник эмира мог удостоиться такой чести!

Иными словами, получив такое письмо от наследного принца, Фахад не мог не взволноваться.

Его отец, эмир Аль Джаис, получил свой титул от императора за участие в кровопролитных сражениях с рыцарскими орденами Армана. Теперь этот высокий титул предстояло принять наследнику.

Когда он станет Аль Фахадом, ассасины Горной цитадели будут вынуждены поклясться ему в верности, поскольку законность его притязаний будет доказана.

Поэтому, возглавив личную гвардию из сотни отборных воинов, он отбыл в императорский дворец, располагавшийся в Меккане. После этого Фахад пропал без вести, бесследно исчез вместе со своим отрядом.

Для Тии это стало огромным ударом. Многие воители, призванные Фахадом из пустынных племён, тут же отправились по домам, заявив, что приказов женщины они слушаться не станут.

Таким образом, статус-кво вновь был восстановлен. Силами собственных отрядов Тия не могла нанести Горной цитадели решающий удар.

И тогда возвратился её муж, Рахман. Он заявил, что отсутствовал несколько месяцев, потому что решил навестить отчий дом и заодно поведал Тие шокирующее известие.

Аль Джаис не умер, он всё ещё жив!

По его словам, однажды эмир получил тайное послание из императорского дворца и спешно уехал в Меккан, где и сгинул. После долгих поисков, отцу Рахмана удалось выяснить, что ныне в одной из частных темниц удерживается некая высокопоставленная особа.

Естественно, Тия не восприняла его слова всерьёз. Да и кто бы поверил в такое?

Однако когда Рахман продемонстрировал браслет Аль Джаиса, последние сомнения отпали. Это был тот самый предмет, который Тия подарила отцу на шестидесятилетие. За прошедшие десять лет её подарок ни разу не покидал запястья эмира.

Но что заставило Аль Джаиса уехать в Меккан? И почему бесследно исчез Фахад вместе со своим многочисленным отрядом?

Как ни ломай голову, в Джоране этого не узнать. Ключ к разгадке тайны спрятан где-то в столице.

И тогда Широн вновь предложил ей помощь.

Поначалу Тия слышать об этом не хотела, однако Йехинатал оказал ему поддержку. И какой бы сильной и независимой она себя ни считала, с лёгкостью отказать в просьбе Мастеру подземелий Тия не могла.

Поэтому, как всегда в таких случаях, она согласилась.

Отчего-то не ведающая жалости к врагам Тия раз за разом уступала Широну и ничего не могла с этим поделать.

Сняв крохотную комнатушку на одном из постоялых дворов Меккана, Йехинатал с Широном расположились на ночлег. Один на кровати, другой на полу.

Приходилось соблюдать крайнюю осторожность. Им предстояло разыскивать Аль Джаиса в Меккане, не имея ни единой зацепки, не зная ни местности, ни человека, к которому можно было обратиться за помощью. Кругом одни враги, лишь подозревая всех и каждого, они могли здесь выжить.

От волнения Йехинатал крутился на кровати, не в силах заснуть.

«Широн, ты спишь?»

«Нет, в чём дело?»

«Просто не спится… Да, всё хотел тебя спросить – что заставило тебя добровольно отправиться к чёрту на рога на этот раз? Ты узнал о существовании артефакта, вроде Бастиона Душ?..»

«Госпожа Тия стала слишком назойливой.»

«Ч-чего?»

«Даже когда Рахман был рядом, она всё время тянула меня в постель. А уж когда муж исчез, её одержимость только усугубилась.»

«Эй, она же такая красотка! А фигурка… Не понимаю, на что ты жалуешься, малыш. Или ты уже сдулся? Ай-ай-ай… то-то, я смотрю, ты стал налегать на змей!»

«Вы, наверное, заметили, что в последние недели она почти не оставляла мне времени на изучение ядов и отработку заклинаний призыва. В общем, я надеюсь, учитель, что в этом путешествии у меня будет достаточно шансов для отработки навыков. Мне необходим опыт в реальном бою!»

Но ответом ему была тишина. Йехинатал всё-таки уснул и даже начал посапывать. То ли успокоился… то ли возраст всё-таки взял своё.

Постоялый двор, на котором они остановились из соображений экономии, звёзд с неба не хватал.

Дело вовсе не в том, что Тия безответственно подошла к заданию, которое поручила Широну, напротив – она была довольно щедра. Однако из-за закона, гласящего, что «раб не может владеть сбережениями», все деньги были переданы Йехинаталу.

Но когда старый некромант оказался в столичном городе, где множество магических лавок вокруг, его душа пошла в разнос. Хотя Йехинатал не был жадным до денег, зато питал безграничную слабость к книгам и магическим артефактам.

Как же так – очутиться в Меккане, центре имперской торговли, с большими деньгами на руках… и уехать ни с чем?!

Йехинатал уже давно решил, на что потратит все деньги перед отъездом, поэтому и выбрал наиболее затрапезную ночлежку. На завтрак также были заказаны самые дешёвые и непритязательные блюда, которые только отыскались в местном меню.

Но когда поднос с едой поставили на стол… всё оказалось даже хуже, чем он ожидал. Из-за этого ему стало стыдно перед Широном, но тот, привыкший к тяготам рабской жизни, кушал молча.

«Кстати, как ты собираешься искать Аль Джаиса в таком огромном городе? С нами кто-то должен выйти на связь, оказать содействие? Может, навестим отчий дом Рахмана?»

«Мы будем спокойно ждать, те люди сами на нас выйдут.»

«Люди? Какие ещё люди? Родственники Рахмана?»

«Нет, те, кто похитил Фахада. Скоро они явятся за нами.»

В этот миг Йехинатал подавился едой и закашлялся. Он-то рассчитывал сидеть тихо, как мышь под веником, и спокойно заниматься расследованием!

«Явятся за нами? Да откуда, господи, они узнают? Как поймут, что мы здесь? И почему это они должны нацелиться на нас?!»

«Рахман непременно оповестит их о нашем маршруте. А если не Рахман, то принцесса Исирис… Или ещё кто-нибудь.»

«Рахман? Да зачем ему это? Или… ты хочешь сказать, что… Рахман стукач?»

«Помните тот день, когда я проник в Горную цитадель и, взяв принцессу Исирис в заложники, пытался сбежать оттуда?»

«Конечно! Как я могу забыть тот жуткий случай? Но к чему ты вспомнил о нём?»

«Тогда, в критический момент, я оглядел глазами толпу и нашёл в ней вас, учитель.»

«Верно-верно, мы встретились взглядами, после чего я понял всё и связался с Тией. Благодаря моим гениальным действиям ты сейчас жив и здоров, верно? Хо-хо-хо!»

Похоже, Йехинатал очень гордился ролью, которую сыграл в тот день. По мере рассказа он говорил всё громче и громче, а в конце оглушительно расхохотался.

Глядя на него, Широн улыбнулся.

«Да-да, учитель, всё только благодаря вам. Так вот… Угадайте, кого ещё, кроме вас, я заметил в той толпе?»

«Кого?.. Постой…»

«Да, Рахман тоже был в Горной цитадели. Я видел его лишь мельком, но уверен – это был именно он.»

У Йехинатала посыпались искры из глаз, будто его огрели обухом.

«То есть, ты утверждаешь, что Рахман – предатель? Мы в грёбаной ловушке? И сидим тут как два олуха?»

Когда Широн кивнул, Йехинатал, который вглядывался в его глаза в ожидании опровержения, пришёл в ярость. Он вскочил из-за стола и заорал: «Ах ты тупоголовый осёл! Насколько же ты хочешь выслужиться перед сучкой Тией, что и меня решил затащить в клетку со львом? Что, покувыркался в постели разок и уже жизнь готов за неё отдать? Теперь я понимаю, что ты не просто осёл, ты на всю голову чокнутый! Ну что за идиот? Всё, я умываю руки и возвращаюсь в Джоран!»

«Я не настолько предан Тие.»

«Тогда в чём же дело?!»

«Мне нужна практика в реальном бою.»

«Чего?..»

Йехинатал сел на место с озадаченным выражением лица.

«Несмотря на то, что в Горной цитадели мне удалось ранить Аль Мухада, это не является отражением моих истинных способностей. Это стало возможным только благодаря везению, критической ситуации и трюку с заложницей. То же и с ассасинами. Если бы мы встретились в открытом бою, знай они, что я практикую яды, моя голова оказалась бы на земле прежде, чем я успел его применить. Кроме того, Аль Мухад не только отразил большую часть моего яда, но и сумел его нейтрализовать. Прежде я думал, что стоит распылить яд, и я одолею кого угодно. Но это оказалось не совсем так.»

Ошеломлённый длинным монологом обычно немногословного Широна, Йехинатал задумчиво сдвинул брови.

«Яд – страшная штука, это факт. Даже львы, цари прерий, против жала скорпиона бессильны. Но, несмотря на это, люди крайне редко прибегают к его помощи. Ты задумывался когда-нибудь, почему? Дело в том, что яд не только сложен в применении, но и имеет серьёзные ограничения в бою. Во-первых, скорость его действия всегда ниже скорости клинка. Во-вторых, защититься от яда могут далеко не только священники, специализирующиеся на исцелении. По настоящему сильные рыцари также способны блокировать яд, создавая при помощи маны барьер. Если бы не этот факт, то каждый из некромантов нашего мира практиковал бы яды… Получается, ты собираешься иметь дело не просто с рыцарями, а с монстрами в человеческих обличьях?»

«Именно для этого мне и нужен опыт в настоящем бою. Я хочу столкнуться с сильнейшими воителями Меккана, чтобы отыскать способ противостоять им. До недавнего времени я пытался найти яд, с помощью которого смог бы плавить рыцарские доспехи. Думал, что как только отыщу его, победа над рыцарями станет реальной… Но оказалось, что я ошибался. Если сильные рыцари способны создавать барьер из маны и блокировать яд… Значит, я должен получить такой яд, который будет разъедать даже этот барьер.»

«Н-но… Ай, ладно!» – Йехинатал собирался было возразить, но передумал, увидев блеск в глазах Широна.

Ему было немного стыдно за то, что он не может помочь ученику или хотя бы дать ему здравый совет.

Примечания

[1] Имя Йериго является калькой английского прочтения названия древнего иудейского города Иерихона. Поскольку речь об имени, а не о топониме, слово оставлено в том виде, в котором задумал автор.

[2] Букв. «сын», слово, используемое в арабских странах для обозначения отчества.

Глава 16

Йехинатал сломя голову мчался по узким, похожим на лабиринт, улочкам окраин столицы. Свернув за очередной угол, он выругался в сердцах.

«Твою ж мать!»

Остановившись, он уставился на трёх бритоголовых мужчин в широких шароварах, скрестивших руки на груди и блокировавших дальнейший путь.

Мужчины сверкали обнажённым торсом, их литые бронзовые мышцы внушали ужас. В ушах воителей красовались крупные кольца, а запястья и щиколотки охватывали позолоченные браслеты. Самое необычное – все трое были босиком.

Бросив беглый взгляд на крыши бедных домов, он увидел ещё двоих, занявших позиции по бокам и также наблюдавших за ним со скрещёнными на груди руками.

«Чёрт!..» – простонал от досады Широн, свернув в переулок вслед за учителем.

Высвобождать яд, чтобы убрать их с дороги было уже поздно, к тому же мужчины не походили на любителей.

Ж-ж-ж!

Трое бритоголовых выставили в сторону наших героев руки и принялись трясти кистями. Широкие браслеты на их запястьях начали со странным жужжанием вращаться, набирая обороты. Постепенно вращение достигло такой скорости, что браслеты стали похожими на вытянутые овалы.

Удивительнее всего, что кольца на их лодыжках также активно вращались, хотя ноги вроде бы стояли неподвижно.

Но это было только начало. Сверкающие диски воителей постепенно окутало тонкой аурой голубоватого оттенка. Прежде наши герои никогда не слышали, чтобы аурой наделяли не меч или копьё, а какие-то кольца.

«Ж-Ж-Ж!!!» – яростно жужжали двенадцать дисков на ногах и запястьях мужчин. На вращающиеся кольца, окружённые голубоватой аурой, было жутко смотреть.

Широн начал двигаться первым.

Он хорошо понимал, что в подобной схватке первый, кто тронется с места, окажется в невыгодном положении, но выбора у него не было. Учитель, конечно, некромант редкой силы, однако в поединке с воителем на короткой дистанции найдёт лишь гибель. Поэтому вперёд идти придётся самому.

Стремительно оттолкнувшись от стены, Широн указал на центрального из нападавших. В миг, когда на кончике его пальца возник зелёный огонёк, воитель, словно почувствовав угрозу, отклонился назад и выбросил перед собой руки.

«Вжжинь!» – кольца, вращавшиеся на запястьях мужчины, внезапно исчезли из поля зрения Широна.

Покинув кисти хозяина, диски устремились по замысловатой трёхмерной траектории, не похожей ни на параболу, ни на спираль. Их скорость была настолько высока, что за ними невозможно было уследить взглядом, но конечной целью являлся именно Широн.

«Шух!» – Вдруг один из них появился слева, а другой в это же время материализовался за спиной.

«Чёрт!» – Если бы после атаки Широн не нырнул за изгородь, его тело рассекло бы на куски.

Вжжинь!

Вращаясь с жуткой скоростью, кольцо пронеслось над головой Широна, срезав с макушки клок волос.

Туум!

Когда один из дисков упал на землю, воткнувшись в твёрдый грунт, Широн облегчённо выдохнул, однако кольцо тут же взлетело вертикально, заставив его резко откинуться назад.

«Да что б тебя!..» – Когда Широн осознал произошедшее, по спине его пробежали мурашки. Не среагируй он вовремя, останься на месте, и кольцо рассекло бы тело надвое, от паха до самой макушки.

Вжжинь!

Едва спина коснулась земли, парень перекатился в сторону и мгновение спустя, в той точке, где он только что находился, пронеслось другое кольцо, прочертив по земле глубокую борозду. Странное оружие немного задело его руку и срезало клок кожи, будто острым клинком. После этого в опасной близости пролетели ещё два кольца, прежде красовавшиеся на ногах неизвестного.

«Нам говорили, что вы некроманты, но движения ваши чересчур быстры для магов! Вы изучали боевые искусства?» – впервые открыл рот один из бритоголовых, удивившийся, что Широн уклонился от всех четырёх его дисков.

Тем временем его кольца вновь вернулись на свои места и принялись вращаться с ещё большей скоростью.

«Ж-Ж-Ж!» – диски издавали всё более жуткое и зловещее жужжание.

«Проклятье… яд действует слишком медленно», – процедил сквозь зубы Широн.

Пока он сражался с бритоголовым незнакомцем, Йехинатал потихоньку пятился назад, озираясь по сторонам. Он понимал, что должен помочь Широну, но не торопился. Сражение было таким стремительным, что он опасался навредить ученику вмешательством.

«Что ж, посмотрим, как ты справишься на этот раз!» – воитель вновь взмахнул руками. На этот раз правая кисть его указывала в небеса, а левая – в землю под ногами.

«Скррж!» – Направленное вниз кольцо, вопреки ожиданиям, не вонзилось в грунт, а по воле удивительной инерции, формируемой вращением, отправилось в бреющий полёт над землёй, постепенно набирая высоту. Извиваясь из стороны в сторону, словно змея, оно устремилось к Широну.

«Ж-ж-ж!» – Кольцо, улетевшее в небеса, поднялось в зенит, а затем устремилось к нашему герою по диагонали, скрываясь от глаз в солнечных лучах.

От любого из дисков уклониться было непросто. Кроме того, было неясно, в какую сторону улетели кольца с лодыжек воителя. Скорее всего, они тоже летят по своим причудливым траекториям, которые Широн предугадать не сумеет.

Суисс! Суисс! Суисс!

Трижды с пальцев Широна вылетали зелёные огоньки, похожие на пузыри жевательной резинки. Три раза выстреливал он ядом в разные точки окружающего пространства.

В прошлом, после одного такого выстрела, ему требовалось длительное время, чтобы сформировать следующую колонию бактерий. Во время перехода по пустыне он усердно упражнялся в их делении, благодаря чему теперь формировал одно крупное скопление, которым мог выстреливать до четырёх раз подряд.

Вжжинь!

Отклонившись назад настолько, что едва не коснулся лопатками земли, Широн увернулся от первого из дисков. Жутко сверкнув, тот пролетел мимо, оставив лёгкую рану на подбородке.

«Шух!» – Широн лёг на спину и крутанулся на месте. Он пытался избежать второго диска, что падал на него с небес, но тот всё равно рассёк ему правую руку до кости.

Затем откуда-то сбоку, продырявив изгородь, вылетело третье кольцо.

«Костяная сеть!» – чувствуя, что ситуация критическая, Йехинатал прокричал заклинание и призванная им решётка из костей окутала тело Широна.

«Тррак!» – Вращавшееся с невероятной скоростью кольцо ударилось о преграду, потеряло крутящий момент и вернулось в ладонь хозяина.

Однако мощный удар настолько потряс костяную сеть, что заставил её затрещать, а Широн выплюнул изо рта сгусток чёрной крови.

«Держать его внутри костяной сети опасно!» – едва диск вернулся к владельцу, Йехинатал отозвал костяную сеть.

«Шшасс!» – В этот миг последнее кольцо, словно специально караулившее в тени, вылетело из-за стены и ударило Широна в живот.

«Кха!» – Теперь изо рта героя хлынула не мёртвая, а алая кровь из поражённых внутренностей.

«Туум!» – Широн плюхнулся наземь лихорадочно дыша.

«Только бы не потерять сознание!»

К счастью, пострадал не он один. Атаковавший его воитель, увидев зелёные сферы, вылетевшие из рук Широна, отпрыгнул в сторону и угодил в ту самую зону, в которой прежде Широн распылил яд.

По мере того, как рука воителя подвергалась воздействию бактерий, таяли его мышечные покровы, обнажая кость, и, наконец, предплечье отделилось от тела и упало на землю. Одновременно в боку мужчины возникла дыра, поразившая пищеварительный тракт.

«Ч-что?..» – Четверо его товарищей, до сей поры стоявшие без движения, увидев это зрелище, быстро закрыли собой пострадавшего.

«Ж-ж-ж!» – На этот раз вращались уже не четыре кольца, а все шестнадцать. Это означало, что четверо воителей собирались атаковать одновременно. Теперь они воспринимали противника всерьёз и собирались действовать наверняка!

Они видели, что тот едва успевал уворачиваться от четырёх дисков, и были уверены, что с шестнадцатью ему точно не совладать.

Ж-Ж-Ж!!!

По мере того, как усиливался зловещий звук, напряжение достигло апогея. В глазах Йехинатала появилось отчаяние.

Поблизости не было захоронений, поэтому материал для призыва скелетов отсутствовал, кроме того выбор заклинаний в столь тесном переулке был весьма ограничен. Но даже в этом отчаянном положении он чувствовал, что обязан хоть что-нибудь предпринять.

Йехинатал перебирал в уме всех демонических чудищ, которых мог призвать в эту минуту, и уже готовился прочесть заклятие массового призыва и все атакующие техники, которые мог припомнить. Но в этот момент…

«Шшас! Шшасс!» – Раздался звук разрубаемой плоти и всё затихло.

Поразительно, но три из четырёх колец погибшего от яда бритоголового воителя поднялись в воздух, и, описав неожиданную дугу, посекли оставшихся товарищей.

Первому череп разрубило по горизонтали. Срезав макушку и пронзив головной мозг, кольцо полетело дальше, а верхняя часть черепной коробки воителя съехала на землю.

Второго разрезало поднявшимся с земли диском от паха до левого плеча; кровь хлынула водопадом, и мужчина повалился на спину.

Третий, благодаря феноменальной реакции, сумел спасти жизнь, однако лишился обеих ног по самые бёдра.

Если бы они не были так сосредоточены на яде Широна, если бы не этот эффект неожиданности, воители ни за что не позволили бы одолеть себя так просто.

Последний из бритоголовых, выживший лишь по невероятному стечению обстоятельств, прыгал из стороны в сторону, пытаясь уклониться от колец вместо того, чтобы атаковать их собственными.

Ж-ж-ж!

Однако три кольца, пропитанные кровью товарищей, с дьявольским воем гнались за ним. Не в силах поверить в сложившуюся ситуацию, воитель вытаращил глаза и, наконец, метнул свои кольца навстречу приближающимся.

Дзанг! Скррж!

Когда диски столкнулись друг с другом, во все стороны брызнули искры и раздался разрывающий перепонки визг скрежещущего металла.

«Проклятье! Яд…» – простонал мужчина, которому только что удалось отразить атаку трёх колец и, схватившись за разлагающийся живот, рухнул на колени.

Последний из воителей смотрел, как стремительно истлевают его внутренности, и страдал от жуткой боли. С багровым, искажённым от страдания лицом, он увлажнившимися глазами злобно взглянул на Широна. Его губы шевельнулись, силясь что-то произнести напоследок, после чего мужчина испустил дух.

Вжинь! Вжинь! Вжинь!

Теперь перепачканные кровью кольца, будто одержимые кровожадным демоном, яростно набросились на безногого воителя и порубили его на куски.

Наблюдавший сию жуткую картину с раскрытым от удивления ртом Йехинатал вдруг почувствовал, как замерло его сердце.

Когда кольца перестали вращаться и упали наземь, из них выбрались странные белёсые сгустки! Их облик чем-то был похож на человеческие лица, но с чёрными провалами вместо глаз и рта.

«Это же… Проклятые души!»

Вуум!

Выбравшись из орудий, сгустки поплыли по воздуху к Широну, после чего пристали к его руке. Они впитались в кожу, словно были частью его тела.

«Ч-что это? Получается, кольца управлялись этими… штуками? Ты…» – пытался задать свой вопрос Йехинатал с таким лицом, словно дьявола увидал.

С трудом приняв сидячее положение и прислонившись к стене, Широн кивнул: «Это призраки Бастиона Душ. Та курильница… была настоящей.»

Выдавив из себя последнюю фразу, Широн потерял сознание.

Рана в его животе была слишком серьёзной. Широн был ещё жив только потому, что кровь его стала вязкой и слиплась, иначе он уже давно отошёл бы в мир иной.

***

Широн медленно возвращался из небытия. Но первое, что он услышал, придя в сознание в гостиничном номере, трудно было принять за проявление беспокойства и сострадания.

«Говори. Рассказывай всё, что знаешь о Бастионе Душ», – голос Йехинатала был холоден, словно айсберг.

Лицо учителя было строгим и напряжённым.

«Простите… Я не был до конца уверен, что такое Бастион Душ, к тому же… вы, учитель, настолько были разгневаны, что под страхом смерти запретили о нём говорить…»

От этих слов каменное лицо Йехинатала немного смягчилось. Сперва он решил, что ученик обманул его намеренно, и был невероятно зол. Но, услышав объяснения Широна, изменил своё мнение: «И правда… я же сам обозвал эту курильницу ночным горшком, да ещё и наорал на него!»

Да уж…

Йехинатал покраснел и быстро сменил тему.

«Кхем-кхем, так эти белёсые… штукенции действительно призраки Бастиона Душ? Я-то думал, что с его помощью воздвигают защитные барьеры… Исходя из названия, я считал его защитным артефактом!»

«Я тоже не до конца всё понял. Тогда в тело моё из курильницы переселилось бесчисленное множество призраков, однако, как бы я ни старался, вызвать мне удаётся лишь троих. Прикрепив их к дискам я даже не помышлял об атаке, лишь рассчитывал замедлить их… Подумать не мог, что призраки сумеют их контролировать и даже атаковать…»

После слов ученика в глазах Йехинатала появилась тревога. Если кровожадные призраки действуют по своей воле, игнорируя приказы хозяина, то могут случайно навредить самому Широну.

Это сейчас их всего трое, но кто знает, что будет в будущем… Ведь внутри Бастиона Душ, вполне возможно, находится и дух ужасного Повелителя Тьмы – Микерина!

Глава 17

В вырубленных в стене нишах мерцали неярким огнём медные лампы.

Стены просторного зала были выложены из огромных камней, обработанных руками резчиков, и подогнанных друг к другу так плотно, что издали казались монолитными. Каждая стена была покрыта резьбой, иллюстрирующей события какого-либо из древних преданий, и сцены эти искусно перекликались между собой.

В центре помещения был выстроен вращающийся деревянный помост, посреди которого стояло одинокое кресло. Оно было приколочено к постаменту, поэтому сидящий в нём человек при желании мог развернуться хоть на триста шестьдесят градусов и оглядеть весь зал.

В этот момент сквозь отверстие в потолке на помост падали солнечные лучи, поэтому кресло было хорошо освещено, в то время как во всём остальном помещении царил полумрак.

«Тук… тук…» – Постукивал тонким пальцем по подлокотнику костлявый пожилой человек, склонившись набок.

На голове его красовался высокий остроконечный колпак, а облачён он был в длинную, до самых пят, рясу, по которой в нём можно было опознать священнослужителя, с нашитой поверх оранжевой лентой. На сухом, морщинистом лице не было ни единого волоса, и в данную минуту, на нём красовалась гримаса крайнего раздражения.

«Хочешь сказать, что сыновья Карима мертвы?»

Тонкие губы старика презрительно скривились, отчего лицо стоящего на коленях перед ним мужчины заметно напряглось. Он понял, какое настроение сейчас у старика.

Одежда и внешний вид мужчины были точно такими, как и у тех, что ранее напали на Широна.

«Т-так точно, господин архиепископ! Двое погибли от яда, а ещё три человека, по всей видимости, пострадали от какого-то оружия. От мертвецов избавились, поэтому подробные обстоятельства смерти мы выяснить не смогли.»

Архиепископ издевательски фыркнул, отчего плечи собеседника напряглись ещё сильней.

«И я должен в этот бред поверить, не так ли? Карим, а вы сами ничего не хотите мне рассказать?»

В той точке, куда повернул голову архиепископ, царила тьма. На первый взгляд казалось, что там никого нет, но если приглядеться внимательней, можно было различить силуэт худого и длинного, словно жердь, старика. Мужчина стоял без движения и поэтому походил на статую.

Кожа человека по имени Карим была такого тёмного синего оттенка, что казалась отлитой из бронзы. Бритый затылок, длинная седая борода, делавшая его овальное лицо ещё более вытянутым, густые белые брови, огромный нос, полные губы и толстенные кольца в ушах производили сильное впечатление.

Даже с помоста архиепископа он казался выше обычного человека как минимум на голову, а сильно вытянутые конечности и вовсе делали его похожим на двухметрового верзилу.

Отрез жёлтой ткани спускался с правого плеча и, расширяясь, закрывал нижнюю часть тела. На каждой руке висели по три больших кольца с платиновыми ободами. Подобные кольца охватывали также и его лодыжки, а босые ступни его ног были просто невероятного размера.

«Мне уже доводилось слышать имя Йехинатала. Он один из трёх монстров джоранских подземелий, верно? В далёком прошлом мне приходилось видеть в работе Йехигораба, если Йехинатал – мастер подобного уровня, мне остаётся лишь склонить голову в знак поражения. Однако…» – голос Карима был неприятно пронзительным и сиплым, отчего походил на карканье ворона, – «Если бы мне сказали, что мои сыны погибли от его рук на поле боя в составе десятитысячных армий, я бы принял это… Но я ни за что не поверю, что старый некромант мог убить пятерых сынов в столь узком переулке. Да там даже скелета не поднять…»

Голос Карима становился всё громче и громче, и уже грохотал, многократно отражаясь от каменных стен зала. Звук был настолько мощным, что все присутствующие зажали уши руками.

Не в силах больше слушать голос Карима, архиепископ жестом прервал его речь и сурово приказал стоящему на коленях мужчине: «Как бы там ни было, разыщи этих двоих. Если понадобится, весь Меккан на уши поставь, но приведи их сюда!»

«Есть!» – поклонился до пола мужчина.

Когда он прошествовал в следующее помещение, архиепископ вместе с помостом развернулся в противоположную сторону. Мгновение спустя в тёмном мареве пустого пространства возник громила гренадерского сложения.

Это был мужчина средних лет, и он казался даже выше Карима. С головы до пят он был облачён в доспех из толстой чёрной кожи, волосы на голове, как и у предыдущих воителей, отсутствовали, однако на макушке был оставлен перехваченный лентой чуб, придававший ему весьма специфический облик.

Чуб настолько напоминал кокосовую пальму посреди пустынного острова в океане, что у собеседника возникало непреодолимое желание расхохотаться в голос, но стоило лишь заглянуть в холодные, невыразительные глаза громилы, как смех застревал в горле.

Алая татуировка в форме пламени, набитая под левым веком и опускавшаяся почти до самых губ, придавала его лицу ещё более устрашающее выражение.

Мужчина кивнул Кариму, глядя поверх головы сидящего на помосте человека, и только после этого обратил внимание на архиепископа.

Такое поведение громилы священнослужителю пришлось не по душе, но он смолчал. Он прекрасно знал, что начни его отчитывать, тот и бровью не поведёт.

Поэтому, вздохнув обречённо, архиепископ обратился к вошедшему: «У меня для тебя работа, Хейо».

Громила по имени Хейо никак не отреагировал на его слова, продолжая хранить молчание.

«Работа будет связана с Аль Джаисом. Тем самым, который отдал приказ уничтожить твоё племя.»

При упоминании имени эмира в глазах громилы появился странный блеск. Его левое веко судорожно задёргалось, отчего татуировка в форме пламени принялась извиваться, как будто огонь на лице был настоящим.

«Аль Джаис, наконец-то, решил показаться?» – прорычал он.

В ответ архиепископ усмехнулся и покачал головой: «Ты ведь не думал, что Аль Джаис лично полезет в западню ради Фахада? Нет, он из тех людей, кто с лёгкостью пожертвует собственным сыном.»

«В чём тогда дело?»

«Вместо себя он отправил монстра из пустынных темниц. Тебе, конечно, доводилось слышать о Йехинатале?»

«Что требуется от меня?»

«Всё просто – схватить Йехинатала и доставить сюда. Рано или поздно у Аль Джаиса закончатся подчинённые, и он объявится сам.»

После этих слов Хейо молча повернулся к архиепископу спиной и вышел.

Архиепископ проводил его, коварно блестя глазами.

«Неужели моих сынов недостаточно, архиепископ? К чему привлекать Хейо?» – раздался вновь каркающий голос Карима.

Услышав его, архиепископ нервно зажал уши руками и ответил: «Из шестерых ваших сыновей пятеро уже мертвы, и вы предлагаете мне продолжать верить в ваш успех? Где гарантии, что Йехинатал действует в одиночку? А ведь мы даже не знаем теперь, куда залегла эта хитрая лисица, Аль Джаис!»

Карим собирался возразить архиепископу, но лишь поджал толстые губы. Крыть было нечем, ведь Аль Джаис улизнул из западни по его недосмотру.

А слова архиепископа продолжали колоть его гордость острыми кинжалами, заставляя стискивать зубы.

«Вы уже забыли, что Хейо сладил с сотней гвардейцев и захватил Фахада? Вы же, Карим, не справились с каким-то десятком телохранителей и позволили Аль Джаису уйти!»

Архиепископ говорил чистую правду, поэтому Карим промолчал, однако стиснутые кулаки выдавали бушующие внутри него чувства.

Заметив его состояние, архиепископ прекратил сыпать соль на рану Карима и смягчил выражение лица.

«В общем, вы не самый выдающийся воитель нашей империи. Но не переживайте, хоть Хейо и силён до дрожи в коленях, до вашего статуса ему далеко. Он всего лишь… инструмент. Живое орудие, с помощью которого мы избавимся от Аль Джаиса.»

На последние слова, произнесённые вполголоса, Карим лишь молча кивнул, однако внутри ему было не по себе.

Пусть они и являлись соперниками, но Карим признавал, что в венах Хейо течёт кровь потомственных воителей. Неприятно было сознавать, что бойца подобного уровня использует в своих целях такой недостойный мерзавец, как архиепископ.

Но сейчас ему было не до Хейо. Гораздо важней было позаботиться о выживании собственного, живущего в тенях, племени.

***

Йехинатал с Широном устроили детальный разбор полётов. В последнем бою в мекканской подворотне даже строгий учитель почувствовал, насколько возросли способности ученика.

Теперь настало время как следует подумать о том, как усилить его навыки ещё хоть ненамного.

«Итак, за время перехода ты научился делить колонию бактерий и выстреливать ими до четырёх раз?»

«Да. Возможно, я сумею разделить её ещё на несколько частей, но тогда количество яда будет таким, что нанести противнику смертельный урон станет проблематично.»

«То есть, основная проблема в объёмах яда?»

«Количество яда, которое я могу хранить в своём теле, действительно ограничено. А значит, и количество бактерий… Поэтому я в своё время пытался собрать как можно больше разновидностей яда и заставить их конфликтовать друг с другом.»

«Конфликтовать?»

«Да. Сталкивая между собой различные типы, я рассчитывал компенсировать их негативное влияние на мой организм, и тем самым увеличить количество яда, которое могу хранить в своём теле. А потом высвобождать их поочерёдно, и…»

«Компенсировать один яд другим? В теории это возможно, но… Мне кажется, Широн, что ты ходишь по тонкому льду.»

«Некоторого успеха я добился, и сумел ненамного увеличить количество яда… но, в целом, это провал. Идея-то хороша, но, как оказалось, нейтрализующих друг друга ядов не так уж много. К примеру, трупный яд и жидкость, полученная от змей и скорпионов, друг друга компенсировать не в состоянии. Мне удалось открыть несколько видов токсина, выделяемого бактериями, которые способны нейтрализовать друг друга, но это всё.»

Когда Широн недовольно умолк, Йехинаталу стало его жаль. Знай он заранее, что это будет так важно, то с самого начала посвятил бы себя изучению ядов.

Но когда Йехинатал погрузился в угрюмые размышления, Широн вдруг ослепительно улыбнулся.

«Но во время последнего сражения мне в голову пришла замечательная идея.»

«А?»

«Использовать призраков Бастиона Душ», – глаза Широна начали гореть мягким зелёным свечением. В последнее время данный феномен проявлялся, когда он был чем-то сильно увлечён или заинтригован, – «Призраки Бастиона Душ поразительны. Несмотря на свою нематериальность, они способны контролировать физические предметы, вроде тех дисков! То есть, отсутствие массы ещё не означает, что их нельзя потрогать… И тогда я подумал – раз моё тело ограниченно количеством яда, которое оно в состоянии выдержать, почему бы не насытить им призраков?»

От слов Широна Йехинатал вытаращил глаза.

«Это… и правда возможно? Если да, то ты сможешь хранить в себе почти неограниченное количество яда, однако…»

«Я готов пойти на это. Если я хочу побеждать более сильных противников, чем вчерашние бритоголовые, о жизни без риска, в любом случае, не может быть и речи.»

Широн говорил спокойно, как ни в чём не бывало, однако Йехинатал чувствовал в его словах скрытую уверенность.

Учитель хмуро кивнул. Если цель Широна – паладины Луана, то ему, действительно, ещё расти и расти. Выступать против них с нынешними способностями сродни самоубийству, всё закончится тем, что его голова украсит одну из крепостей.

Йехинатал с горечью осознавал, что единственное, чем он может ему помочь, это передать максимальное количество знаний.

Широн – один из четырёх наследников, воспитанных культом Кроноса. Когда-нибудь… когда он наберётся сил, и на его плечи ляжет тяжкое бремя возрождения Ордена, ему придётся вести военные действия против Священной империи.

Под защитой святой силы паладины Луана идеально подходят для борьбы против любой чёрной магии и порождений тёмных призывателей. Благодаря окружающей их ауре, они способны одолеть последователей Тьмы и почти не подвержены заклинаниям иллюзии и морока.

Даже если попытаться заставить их ступить на неправедный путь с помощью песни Кроноса, то, скорее всего, из-за их фанатичности попытка потерпит неудачу. Паладины свято уверены, что все испытания посылаются им Лу свыше, чтобы укрепить их веру.

Именно по этой причине Широн был сконцентрирован на искусстве владения ядами, а не на призывах, которым обучал его учитель. Чтобы победить паладинов, нужно или обладать необычайно могущественными силами Тьмы, способными подавить Свет в их душе, либо быть в состоянии одолеть его иными способами.

А значит, оставаться на текущем уровне нельзя. В конце концов, за Широна этот тернистый путь никто не пройдёт.

«В общем… судя по всему, бритоголовые – подчинённые Карима. По крайней мере, так поведал призванный дух одного из убитых.»

«Карим? Вам это имя знакомо?»

«Нет, первый раз слышу. Но это неважно, потому что схватить нас приказал не он, а сам архиепископ. Если наш противник – архиепископ, то мы в полной заднице.»

«Архиепископ? Верховный священнослужитель храма Амека?»

«И в это же время советник императорской семьи. По влиянию и могуществу он второй человек в стране после самого императора.»

«Выходит, за исчезновениями Фахада и Аль Джаиса стоит он?»

«Этого бритоголовый не знал, но что в центре нашей мутной истории находится архиепископ, сомнению не подлежит. Как думаешь, Широн, может после того, что нам удалось раскопать, лучше вернуться?»

«Архиепископ настолько ужасен?»

«Ужасен не он, а священники Храма Амека. Они не только, подобно джоранским некромантам, разбираются в искусстве призыва, но и служат ядром военного могущества империи.»

«Однако напавшие на нас люди не были священнослужителями. Не означает ли это, что архиепископ действует тайно, не ставя Храм в известность?»

«Если и так, у него всё равно найдётся немало подчинённых, которых он может задействовать, оставаясь тени. Таких, как наши бритоголовые. В следующий раз он может мобилизовать куда более многочисленные силы…»

После слов старого некроманта в комнате воцарилась тишина.

Хотя Йехинатал и являлся старшим, но ответственность за операцию нёс именно Широн. Поэтому, уйти или продолжить поиски, решать должен он.

«Давайте рискнём ещё раз», – произнёс, наконец, Широн.

Несмотря на то, что лицо Йехинатала скривилось, будто лимон целиком съел, спорить он не стал.

Но что бы случилось, если Широн прислушался бы к мнению Йехинатала и вернулся в Джоран?

Размышляя об этом впоследствии, он пришёл к выводу, что даже если бы они вдвоём в спешке оставили Меккан, то их схватили бы где-нибудь по дороге и всё равно потащили к архиепископу.

С этим выводом согласился и Йехинатал, поскольку сила монстра по имени Хейо была за гранью разумного.

Глава 18

Широн и его учитель рассчитывали, что у них в запасе, по меньшей мере, ещё дня три-четыре до той минуты, когда прихвостни архиепископа вновь выйдут на след. Они вполне резонно полагали, что в таком огромном городе, как Меккан, добраться до малоприметной второсортной гостиницы на окраине, в которой они теперь обосновались, будет непросто.

Поэтому визит двухметрового с гаком гиганта с чубом на макушке вечером того же дня, когда очнулся Широн, застал их врасплох.

ГРОАХ!

Выдрав из косяка дверь прямо вместе с запиравшим её засовом, Хейо быстро оглядел комнату. Увидев ссутулившегося пожилого мужчину, сидящего на кровати, и мускулистого молодого раба, стоявшего у окна со скрещёнными руками, он шагнул через порог.

Татуировка на его лице вновь начала извиваться и, без всякого предупреждения, он взмахнул в сторону Йехинатала мечом.

Вжуух!

«Ч-что?!»

Испугавшись то ли неожиданного вторжения, то ли внешнего вида громилы, который был так велик, что ему пришлось презабавно согнуться, чтобы проникнуть в комнату, Йехинатал с Широном, не среагировали вовремя и продолжали растеряно смотреть на вломившегося.

Возможно, причиной замедленной реакции так же послужил и тот факт, что от двери до кровати, на которой сидел Йехинатал, было более трёх метров.

Однако когда Хейо взмахнул мечом, аура его клинка, похожая на бушующее пламя, стремительно разорвала расстояние между ними и отрубила правую руку Йехинаталу по самое плечо.

Шшасс!

И не просто отрубила, а спалила отделившуюся конечность в жарком пламени.

«Ааааа! Моя рука!» – Взвыл от боли Йехинатал и вскочил с кровати, не сводя взгляда с упавшей на пол, пылающей руки. Мгновением спустя он призвал Костяную сеть, и та окружила его тело несколькими слоями.

Быстро наложив на поражённый участок тела заклинание Исцеления, Йехинатал частично остановил хлеставшую кровь.

Суисс! Суисс! Суисс!

Широн оправился от испуга и, распылив яд вокруг Хейо, бросился к Йехинаталу.

Вжу-уу!

Не сходя со своего места Хейо сделал незаметное движение кистью, перехватил рукоять, и лезвие его клинка со свистом описало широкую горизонтальную дугу. Каждое его движение перетекало в другое плавно и естественно, вызывая ассоциации с полноводной рекой, несущей свои воды через зелёную долину. В другой ситуации ими можно было залюбоваться, словно шедевром художника.

Теперь Широн с Йехинаталом смогли как следует рассмотреть его меч. Похожий на стандартные клинки, используемые в этих краях, он был сильно изогнут в обратную от лезвия сторону, из-за чего казался меньше, чем на самом деле, а само лезвие отливало пламенем.

Но какие бы чувства не вызывало искусство Хейо, на кону сейчас стояли жизни наших героев. Поэтому, едва клинок начал своё горизонтальное движение, они дружно нырнули за кровать и распластались на полу.

Как они и опасались, клинок, который секунду назад не отбрасывал никакой ауры, внезапно вспыхнул, увеличившись на несколько метров, и пронёсся над лежащим ничком Широном, опалив спину своим жарким пламенем.

ГРОАХ!

Мгновение спустя стена комнаты треснула и с грохотом осыпалась наружу, а следом ураганом вырвалась волна пламени.

«Я намеренно не убил вас. Когда поймёте, что сопротивление бесполезно, просто сдайтесь», – сухо произнёс Хейо.

Не дожидаясь окончания фразы, Широн выстрелил зелёным светом в ступни воителя, видимые из-под кровати. Но Хейо был воителем из воителей и находился на совсем ином уровне, чем те бритоголовые. Перешагнув через область, в которой размножались бактерии, он поставил ногу на кровать, вновь перехватил рукоять меча и направил острие вниз.

Шшасс!

Окружённый алым пламенем клинок прошёл аккурат между головами Широна и Йехинатала и вонзился в пол.

«Ших!» – В следующий миг опаливший обоих пламенем меч выдернули из досок и приставили к горлу Широна.

Широн дёрнулся было тушить вспыхнувшую одежду, но почувствовал кожей острие клинка и испуганно замер. Йехинатал, так же бросившийся гасить на себе пламя, увидел алый меч у кадыка своего ученика и почувствовал, как пересохла его гортань.

«Какой необычный яд ты используешь! Это первый на моей памяти случай, когда яд сумел просочиться через мою ауру. Хотя, больше похоже на какие-то патогенные бактерии…»

Хейо всю жизнь уважал сильных людей.

Заклинания и атаки исподтишка его не интересовали, но ему нравились люди, способные нанести мощный удар.

Получив заказ архиепископа, он принимал во внимание лишь старого Йехинатала, однако движения и сила атаки Широна пробудили в нём интерес.

Широн почувствовал, как внезапно остановилось его бешено колотившееся сердце. Впервые ему довелось повстречать человека, который не только с лёгкостью защитился от его атаки, но и с поразительной точностью определил природу его способности. Перед лицом столь опытного противника о дальнейшем сопротивлении не могло быть и речи.

Пытаясь припомнить, когда в последний раз он испытывал подобное чувство страха, Широн всё-таки не мог удержаться от вопроса.

«Значит, распылённый мной яд сумел пробиться сквозь вашу ауру? Тогда почему вы совершенно не пострадали?»

Вопрос Широна, всё тело которого покрывали ожоги, а в кадык упиралось остриё клинка, прозвучал весьма странно. Заметив, с каким вниманием парень смотрит в его глаза, Хейо еле заметно улыбнулся. Бесстрашный Широн становился для него всё более интересной личностью.

«Уж не знаю, что это был за яд, но ему удалось пробиться через мою ауру. Однако мана моего тела защитила меня и нейтрализовала его действие. Возможно, причина в том, что количество яда было не слишком велико», – Хейо ответил искренне, – «Однако, даже если бы яда было больше, он всё равно не смог бы причинить мне вреда.»

В его голосе чувствовалась твёрдая уверенность.

Острие клинка Хейо прокололо кожу на шее Широна, но тот даже не заметил этого. Его разум был всецело занят мыслями о яде.

«Меня зовут Хейо! Поднимайтесь и следуйте за мной. Откажетесь – умрёте на месте!»

Слова воителя привели Широна в чувство. Он покосился на учителя и кивнул.

Лишь после этого нападавший убрал свой жуткий клинок за пояс и коротко добавил: «Я обратил внимание, что решение принимал ты, а не Йехинатал. Странно… архиепископ о тебе не упоминал.»

С этими словами он повернулся и первым покинул гостиницу. Поддерживая старого некроманта за талию, Широн двинулся следом.

«Ух!» – сделав всего лишь пару шагов, простонал Йехинатал сквозь стиснутые зубы.

«Учитель! Вы как?» – встревоженно спросил его Широн.

Немного покопавшись в свёртке, Йехинатал извлёк медикаменты и обработал рану, но самочувствие его, конечно, оставляло желать лучшего. Отрубленная рука нестерпимо болела, но нахмурив брови, он опёрся на плечо Широна и, пошатываясь, заковылял по дороге.

Шу-уу…

Двигавшийся широкими шагами и успевший уйти далеко вперёд Хейо внезапно повернул голову, и, посмотрев на старого некроманта, ледяным тоном велел поторапливаться.

На что Широн вдруг язвительно возразил: «Вы что, не видите, что без руки баланс его тела нарушен, и ему теперь сложно идти? Не торопите нас!»

Но воитель в его положение войти не пожелал.

«Ш-ших!» – Хейо молча извлёк из-за пояса меч.

«То есть, я должен отрубить вторую руку, чтобы восстановить его равновесие?»

От слов Хейо душа пленников ушла в пятки, и они поспешно замахали руками в знак протеста.

«В этом н-нет нужды! Погодите немного, учитель вскоре обвыкнется и будет бежать, словно лань!»

На лице Хейо появилось подобие улыбки, он вновь повернулся к ним спиной и зашагал дальше. Но едва Широн погрозил ему вслед кулаком, ругая про себя всеми мыслимыми словами, бросил через плечо: «Даже не думай выстрелить ядом мне в спину. Иначе твой учитель сразу лишится головы.»

Широн с Йехинаталом снова вздрогнули и переглянулись.

Этот гад и впрямь монстр!

Широн рассчитывал, что если до поры будет вести себя послушно, то после, когда предстанет перед архиепископом, сможет выгадать момент и воспользоваться ядом.

Но, кажется, увидеть архиепископа им не светит. Их вели в сторону, где вельмож встретить никак не ожидаешь – к пустоши за пределами Меккана, где не было ни души. Это место настолько поросло высоким, в человеческий рост, бурьяном, что трудно было даже понять, в какую сторону они теперь движутся.

Впереди показалась древняя, почти полностью рассыпавшаяся, императорская усыпальница. Гробница была такой старой, что никто не ведал, ни когда она была построена, ни какой из древних властителей нашёл здесь свой последний приют. Очевидно было лишь одно – однажды сооружение было разграблено, и с тех пор восстановить его не пытались.

За пределами столичных стен руин, подобных этой усыпальнице, было так много, что трудно было представить, где они сейчас находятся. Тем более что наши герои оказались в подобном месте впервые.

Но пройдя под гнетущим взором Хейо через входной проём в усыпальницу, Йехинатал понял, что ошибся в первоначальной оценке этого места.

В последнее время гробница явно подвергалась реконструкции: паутину смели со стен, а на полу тут и там виднелись весьма свежие пятна крови. В стенах через определённые промежутки были выдолблены канавки, заглянув в которые мимоходом Йехинатал увидел острые наконечники стрел, недавно смазанные ядом.

Довольно длительное время кружили они по запутанным галереям императорской усыпальницы. Снаружи гробница не выглядела такой уж огромной, однако коридорам, казалось, не будет конца.

«Да сколько ж нам ещё идти?» – не в силах больше терпеть, простонал Йехинатал, но Хейо не удостоил его даже взглядом.

Вместо него ответил Широн: «Уровень пола постепенно понижается. Учитель, думаю, мы уже некоторое время находимся под землёй.»

Йехинатал помотал головой и возразил ему: «Что за ерунду ты мелешь? Мы продолжаем подниматься. На уклон взгляни, это именно подъём, а не спуск! Широн, тебе следует быть внимательнее…»

Но нотацию Йехинатала внезапно прервал Хейо.

Воитель сверкнул глазами, словно удивившись чему-то, а затем резко обернулся и, схватив Широна за шею, поднял в воздух.

Тресь!

Хейо был таким громадным, что Широн больно ударился головой о потолок.

«Откуда ты узнал? Как давно догадался, что галерея идёт на понижение? Тебе кто-то рассказал об этом подземелье? Да кто ты такой, чёрт подери?» – голос его звучал злобно и угрожающе, казалось, он вот-вот прикончит пленника.

Широну было нечем дышать, поэтому он беспомощно болтал ногами в воздухе, однако испуганным не выглядел.

«Кхе-кхе! Пус… ти. Да к-как вообще можно не понять, спускаешься ты или идёшь на подъём?»

Некоторое время Хейо молча вглядывался в его глаза, а затем отбросил в сторону.

Тум!

Отлетев на несколько метров, Широн приземлился на пятую точку.

«По глазам вижу – не врёшь. Не думал я, что секрет лабиринта инстинктивно поймёт ещё кто-нибудь. Даже мне, человеку, в котором течёт кровь потомственных воителей, этот тайна далась не сказать, чтобы легко… Жаль, что такой сообразительный парень, как ты, служит рабом у Аль Джаиса.»

«Т-так дорога и впрямь идёт под гору? Тут же явно подъём!..» – переспросил Йехинатал, явно не в силах поверить в услышанное.

Хейо неохотно кивнул: «Однако не тешьте себя иллюзиями, что эта информация поможет вам сбежать. Это лишь один из многочисленных секретов данного подземелья.»

После этого случая они не разговаривали, продолжая путь в полной тишине.

Наконец, спустя какое-то время, тесная галерея закончилась широким залом.

Стены его были выложены из огромных камней, вырубленных в скальной породе, а мох, густо покрывающий камни, давал понять, что строительство велось очень давно.

Не ожидавший увидеть в гробнице столь огромную площадку, Йехинатал никак не мог справиться с удивлением.

На противоположной от их коридора стороне располагались несколько покрытых тёмной ржавчиной металлических ворот, у каждых из которых, преграждая путь перекрещенными копьями, стояли по двое мускулистых мужчин в красных набедренных повязках.

Не колеблясь ни секунды, Хейо направился к центральным воротам. Стражники совсем не удивились его визиту и склонили в знак почтения головы. Затем они оставили ворота и, подойдя поворотному цилиндрическому механизму с восьмью рукоятями, дружно ухватились за них.

Когда стражи с натугой принялись вращать каменный цилиндр, послышался скрежет металлических цепей и тяжёлые железные ворота стали неторопливо подниматься.

Скррж-скррж-скррж

Руки мужчин бугрились мышцами, от жуткого напряжения по лицам обильно струились струйки пота. Наконец, металлические ворота поднялись полностью, и показался тёмный проём.

За проёмом обнаружился ещё один спуск, терявшийся где-то в бесконечности. Внутри царила такая кромешная тьма, что даже лестницу было сложно разглядеть. Заглянув в этот, похожий на вход в чертоги ада проём, даже стражники побледнели от страха.

«Спускайтесь!» – приказал Хейо.

Широн кивнул и шагнул за порог.

Скррж-скррж-скррж

Ворота вновь начали опускаться.

Но прежде чем дверь закрылась окончательно, Широн, будто припомнив что-то, поинтересовался: «Кстати, Аль Джаиса с Фахадом тоже здесь держат? Теперь-то вы можете нам рассказать, верно?»

Услышав его вопрос, Хейо вытаращил глаза. Сделав шаг к воротам, он переспросил: «Я лично запихнул сюда Фахада некоторое время назад. Но что значат твои слова об Аль Джаисе? Разве это не он послал вас спасать своего сына?»

Тууум!

Прежде, чем Широн успел ответить его вопрос, ворота захлопнулись.

«Ш-ших!» – молниеносно выхватил из-за пояса красный клинок Хейо.

«Открывайте ворота! Живее!»

«Г-господин! Но ведь даже если мы снова откроем врата, Лестница Дьявола всё равно уже унесёт их в чёрную бездну!»

«Если не откроете вы, открою я!»

Сверк!

Разъярённый Хейо взмахнул клинком, мерцающим пламенной аурой и ударил по металлическим воротам.

ГРОАХ!

Меч рассёк тридцатисантиметровые железные ворота, словно лист бумаги, и оставил в них небольшую щель. Испугавшись гнева Хейо, стражники дружно повалились на пол.

Но как они и сказали, лестницы уже след простыл, лишь бездонный чёрный колодец можно было разглядеть по ту сторону.

«Шасс! Шасс!» – Чтобы прорваться внутрь, Хейо в ярости кромсал ворота мечом.

Ради чего он столько времени позволял архиепископу командовать собой? Ради мести Аль Джаису!

Когда Хейо понял, что архиепископ всё это время водил его за нос, гневу его не было предела. Он перехватил меч обеими руками. Когда пылающим от ненависти взором он уставился на ворота, из далёкой бездны до его ушей долетел громогласный хохот Йехинатала.

«Ха-ха-ха! С вашей стороны это большая ошибка! Уж не знаю, какой ад ждёт нас внизу, но я – Тёмный некромант, который всю жизнь проводит в подобных подземельях. Пускай на поверхности воитель и способен одолеть некроманта, но здесь, в подземных катакомбах меня никто не сможет сломить. Жди нас, Хейо! Скоро я подчиню себе эти катакомбы и вернусь с армией дьяволов! Ха-ха-ха!»

Йехинатал говорил истинную правду – здесь архиепископ допустил просчёт. В подземельях можно сгноить хоть сотню воителей, но нет никакой гарантии, что они удержат даже одного некроманта.

А Йехинатал – один из выдающихся тёмных некромантов! В подземных катакомбах он равен императору.

Глава 19 - Храм Бартенкиума, шестиконечная звезда

Скри-ип!

Едва герои наши шагнули на ступени, включился незримый двигатель и курсировавшая по подземелью лестница пришла в движение.

Пока Йехинатал с Широном изумлённо оглядывались по сторонам, железные ворота оказались высоко над головой. А лестничный пролёт всё опускался, будто бы навек отрезая темницу от внешнего мира.

Поначалу конструкция двигалась медленно, но гул двигателя постепенно нарастал, и, судя по тому, как отдалялись входные ворота, лестница не только ускорила спуск, но и начала перемещаться в горизонтальной плоскости. Благодаря этому, Широн с Йехинаталом сумели разглядеть стены своего узилища.

Взору открылась поросшая мхом, отвесная скала, уходившая куда-то вниз, и терявшаяся в бездне мрака. Темница имела цилиндрическую форму и чем-то напоминала перевёрнутую крепостную башню без единой бойницы, а узкая полоска света, пробивавшаяся из-под железных ворот, теперь находилась так высоко, что была почти не видна.

Тогда-то Йехинатал и прокричал свою громкую речь, угрожая местью Хейо, оставившему его без руки. Голос многократно усилило звонкое эхо, отражая его слова от окружающих стен.

«Вскоре я вернусь, возглавив армию демонов!» – уверенно закончил монолог некромант.

Кто создал этот механизм, он не знал. Судя по всему, архиепископ и его люди только пользуются сооружением, однако для кого и с какой целью были произведены столь широкомасштабные строительные работы, оставалось загадкой. Насколько же глубок этот колодец?

Скрип, скри-ип… Ту-ум!

Сложно сказать, сколько ещё длился этот нескончаемый спуск, но вот двигатель издал громкий металлический скрежет и движение остановилось. Похоже, лестница достигла дна подземной темницы.

Задрав головы, они оглядели стены в поисках дверного проёма, через который попали сюда, но кругом было слишком темно, чтобы хоть что-нибудь разглядеть.

«Освещение!»

Йехинатал взмахнул рукой и в воздух взмыл призрачный огонёк. Свет был тусклым, но его было вполне достаточно, чтобы различать близлежащие объекты.

«Блуждание, поиск!»

Следуя командам Йехинатала, огонёк принялся кружить вокруг людей, освещая место, где они стояли. Затем он отправился к подножию лестницы и указал, где заканчиваются ступени.

Согласно полученным данным, лестница оказалась слишком длинной, чтобы осветить её целиком, а по обеим сторонам от них находился пологий обрыв, дна которого отсюда видно не было.

Вокруг темно хоть глаз коли, а поручней у лестницы нет, поэтому стоило сделать всего один неверный шаг… и всё, конец. Каким бы крепким ни было тело, но сорвавшись вниз, костей точно не соберёшь.

«Проклятье! Хоть я и храбрился перед тем верзилой, но это подземелье в корне отличается от пустынных катакомб. Какого дьявола здесь так глубоко?» – голос Йехинатала звучал слегка обескуражено.

Но он и не думал впадать в отчаяние. Его громкая речь вовсе не была блефом, напротив – едва Йехинатал оказался в темнице, в его глазах появился живой блеск. Он всю жизнь провёл в подземельях и в подобном месте чувствовал себя намного лучше, чем посреди шумного Меккана.

«Учитель, давайте спускаться. Не знаю, что ждёт нас внизу, но…» – ориентируясь на далёкий свет огонька, Широн осторожно пошёл вперёд.

Йехинатал двинулся следом.

К подножию они спускались около двенадцати часов. Казалось, что лестнице не будет конца, что они так и будут идти по ступеням до самой гибели.

Но другого маршрута не было, и им приходилось двигаться вперёд. Наконец, они добрались до последней ступени, и уставший за время спуска морально и физически Йехинатал тяжело плюхнулся на землю. Широн последовал его примеру и сел рядом, чувствуя, что ему тоже необходимо передохнуть и собраться с мыслями.

Йехинатал не единственный, кто привык к темноте. Пусть Широн и не провёл жизнь в подземельях, она для него являлась чем-то естественным и успокаивающим, словно объятия родной матери.

Он очистил сознание и так глубоко слился со Тьмой, что перестал даже ощущать присутствие находившегося рядом Йехинатала.

Но что это? Стоило ему закрыть глаза и с головой уйти в медитацию, как из тёмной бездны, в которую он погрузился, Широн вдруг ощутил тревожный сигнал.

«Грр-рр...»

Он затаил дыхание, поскольку в тишине внезапно почуял тошнотворный запах крови!

Что-то приближалось к ним. Что-то зловещее…

Широн почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Каждая клеточка его тела напряглась, а мышцы натянулись, словно струны.

В темноте не разглядеть, но он знал – это «что-то» уже рядом!

Странное чувство впервые заявило о себе так отчётливо. Но, удивительное дело, страха он не испытывал.

Тудум! Тудум!

Широн ощутил, как закипает кровь в его теле. Пульс лихорадочно ускорился, во рту пересохло, возникла сильная жажда. Пальцы скрючились, в зубах нестерпимо зудело.

Казалось, первое, что окажется в его руках, он разорвёт в клочья, первое, чего коснутся его зубы, сожрёт без остатка.

Тудум! Тудум! Тудум!

Тело принялось дрожать. Мышцы взбугрились, налились силой настолько, что по телу прошла судорога.

Но это не были обычные спазмы. Он совсем не утратил контроля над мускулами, напротив, теперь Широн чувствовал, что может управлять каждой ниточкой мышечных волокон в своём теле.

Это… это потрясающе! Ему хотелось устроить бойню. Хотелось крови!

Похоже, это давали о себе знать кровожадные призраки Бастиона Душ!

Верхняя губа Широна поднялась, обнажив крепко стиснутые зубы. Они мерцали в темноте, подсвеченные зеленоватым огнём.

Широн испустил утробное рычание.

Глаза налились кровью, в них начало плясать адское пламя, безумно сверкая, будто взор Повелителя демонов. Кожа на ладонях треснула, и сквозь густые капли крови проступили белёсые сгустки.

Словно сквозь адские порталы, призраки один за другим вырывались наружу. На этот раз их было пятеро – к прошлым трём душам внезапно добавились ещё две.

«У-ууу!» – призраки медленно кружили вокруг него, издавая кровожадный вой.

«Ш-широн, что это с тобой? Ты с ума сошёл?» – вытаращил глаза задремавший Йехинатал, напуганный странным состоянием парня.

«Что-то… движется к нам. Призраки внутри меня… чувствуют это. Будьте осторожны», – с огромным трудом выдавил из себя ученик.

Мгновение спустя его мышцы жутко напряглись, и Широн молнией взвился в воздух.

Изо рта его вырвался жуткий рёв.

«ГРОАР!!!»

Его тело двигалось так быстро, что Йехинатал не мог за ним уследить. Вот он подпрыгнул метров на двадцать, а затем головой вперёд ринулся вниз.

Шуууу!

Призраки, обращавшиеся вокруг Широна словно Луна вокруг Земли, были похожи на защитные сферы и двигались синхронно с парнем.

ГРОАР! ГРОАР!!!

Место, куда приземлился Широн, вдруг наполнилось звериным рёвом и тошнотворным запахом крови.

«Массовое освещение! Костяная сеть!» – прокричал заклинания Йехинатал, в спешке собрав ману, и… замер с открытым ртом.

Десятки огоньков осветили пещеру, открыв взору жуткую картину!

Широн вёл ожесточённое сражение в окружении монстров. Рост чудищ составлял почти три метра, внешне они походили на огромные глыбы с головами пятьдесят на восемьдесят сантиметров. Скользкие шкуры были заляпаны потом, гноем и остатками гнилого мяса.

Маленькие круглые глазки красного цвета скрывались под выростами на макушке, сама голова представляла собой сплошную пасть и чем-то напоминала крокодилью морду. Два ряда перепачканных кровью зубов, с которых на пол падали жёлтые лохмотья слюны, казалось, способны были перекусить даже металл.

Широкие плечи, длинные, шестипалые лапы, свисавшие до земли и короткие, толстые ноги. Но особенно жутко выглядели мощные, двадцатисантиметровые, чёрные когти.

«Ч-что это за твари такие? О, нет! Широн!»

На монстров было противно смотреть, а их количество столь велико, что сложно было сказать, несколько десятков их или несколько сотен. В окружении чудищ Широн казался крайне слабым и уязвимым.

Но затем Йехинатал стал свидетелем ещё более ужасающего зрелища, от которого даже видавшего виды некроманта бросило в дрожь.

«ГРООАР!»

Широн бесновался, как дьявол, его глаза в сумраке попеременно испускали то красные, то зелёные лучи. Несмотря на то, что чудища двигались быстрее пантер, Широн хватал их руками, и с отвратительным хрустом разрывал пополам. Но не просто разрывал – всё, чего касались окутанные зелёным светом руки парня, быстро разлагалось и рассыпалось на куски.

Находясь в центре разлетавшихся во все стороны липких, покрытых кровью и гноем кусков плоти, Широн, словно ему недостаточно было рвать гадов руками, вцепился зубами в голову одного из монстров. Широко разевая рот, он впивался в морду чудища, которое само могло бы перекусить его голову одним движением, и отхватывал от неё большие куски.

Пока Йехинатал стоял с открытым ртом, Широна всё-таки сцапал один из щёлкавших зубами гадов. Но парень извернулся, ухватился за разинутые челюсти руками и разорвал пасть монстра пополам.

Треск!

Ухватившись за бородавчатую голову поверженного противника, Широн с хрустом впился в неё зубами и принялся, громко чавкая, жевать, а другой рукой уже перехватил лапу следующей твари.

Его лицо перепачкалось кровью, гноем и остатками плоти монстров. Кровь, источавшая мерзкое зловоние, стекала по его телу.

Тут старый некромант обратил внимание, что вокруг Широна появились и защищавшие его чудища. Пятеро гротескных монстров хватали сородичей челюстями и полосовали когтями, устроив настоящую бойню!

Йехинатал предположил, что в них вселились призраки Бастиона Душ. Новые твари были куда более жестоки, чем сородичи. Убивая своих бывших товарищей, они отрывали части их тел и вживляли себе в шкуры.

Отняв руку, вставляли её в бок. Оторвав голову, приставляли к своей груди. Спустя некоторое время приживлённые конечности принимались атаковать и хватать противника челюстями, словно всегда были частью этого монстра.

Со временем новоявленные твари росли в габаритах. Ненасытно пожирая окружающих монстров, они превращались в жуткие, истекающие кровью и гноем, нагромождения кусков плоти.

«Блюээ!» – Йехинатала вырвало, настолько сильным было подкатившее к горлу отвращение.

Волосы его встали дыбом. Старый некромант сам не раз проводил операции по приживлению частей тел животных человеку, но подобное зрелище оказалось чересчур омерзительным даже для него. Тем более что Широн тем временем выдавливал большими пальцами глаза монстров и с наслаждением запихивал себе в рот.

Но Йехинатал перестал бы себя уважать, если бы так ничего и не предпринял.

«Массовое возрождение! Контроль разума!»

Едва он произнёс заклятие, выставив вперёд левую руку, как разорванные трупы монстров под ногами Широна охватило пепельное пламя. Умершие чудища с шипением восстали!

Кто без руки, кто без головы, кто с одной лишь нижней челюстью, но пепельные монстры тоже принялись атаковать сородичей, вонзая в них свои жуткие когти.

Число воскрешённых превысило двадцать особей! Именно сколько успел уничтожить Широн за это короткое время.

Да, пятеро стражей Широна уложили куда больше соплеменников, но части их тел теперь были включены в новых тварей, и поэтому магия возрождения на них не сработала.

Постепенно темп движений Широна становился всё быстрей. Теперь он двигался словно прирождённый воитель, а оцарапанная его пальцами плоть монстров разлагалась и отваливалась кусками.

По мере того, как росло количество трупов, чёрная магия Йехинатала становилась только сильней. Теперь зубами щёлкали свыше сотни окрашенных в пепельный цвет чудищ.

Поначалу количество окружавших Широна монстров было так велико, что не поддавалось подсчёту, но теперь число противников заметно сократилось. Многие из них бросились наутёк, а те, что всё ещё оставались в пещере, просто не могли убежать, поскольку все выходы из зала были перекрыты удиравшими соплеменниками.

ГРОАР! ГРОАР!

Наконец, последний из метавшихся по комнате монстров был сражён бактериями Широна и, лишившись ног, упал на землю. В его отчаянно ползущее по направлению к выходу тело вцепились сразу восемь лап и разорвали на части.

Сразу после гибели последнего чудища безумный блеск в глазах Широна угас, он бессильно покачнулся, словно пламя лампады, в которой закончилось масло, и осел на землю.

Стоило Широну потерять сознание, пять новых тварей, успевшие превратиться в жуткие нагромождения плоти, взорвались, раскидав дурно пахнущее мясо по всему залу.

Бум! Бум! Бум!

Сила взрыва была такой, что накрыла даже перепуганного Йехинатала, забросав ошмётками гнилой плоти.

Выбравшиеся из подорвавших тварей призраки совершили круг почёта по пещере, как будто гордясь собой за устроенную бойню, а затем подлетели к бесчувственному хозяину и растворились в его ладонях.

«Широн!» – Йехинатал сломя голову бросился к ученику.

Пепельные монстры, потерявшие врага и бесцельно блуждавшие по комнате, обратились в прах, поскольку их жизненные силы были временными.

Глава 20

Широн пришёл в себя через час после окончания битвы. Благодаря тому, что переживавший за ученика Йехинатал прокусил свой палец и выдавил на его губы немного крови, он очнулся куда раньше, чем ожидалось.

«Учитель… Куда делись чудища?!»

Йехинатал с тревогой уставился в глаза Широна. На вопрос ученика он молча кивнул, указывая подбородком на окружавший их хаос.

Повсюду были потёки крови, горы пепла и полуразложившиеся куски мяса. Ни единого живого монстра видно не было.

«Что тут произошло?» – всё тело Широна болело, словно его старательно отбивали молотком, кожу обильно покрывали шрамы, оставленные когтями каких-то животных… и тут он вспомнил.

Тошнотворный запах крови, жуткий рёв, бойню, широко разинутую пасть монстра… и он, впивающийся зубами в язык чудища! Как он разрывает гадов руками, как вгрызается в их морды!..

Широна начало трясти.

«Это не я контролировал призраков, это они управляли мной!» – возникла в его сознании страшная мысль.

Взглянув на руки, перепачканные кровью и остатками гнилого мяса, Широн схватился за голову и закричал.

«Аааааа!»

Йехинатал печально наблюдал за реакцией ученика. Как он и боялся, парень действовал не по собственной воле, а находился под контролем призраков.

Но всё же в этой истории было светлое пятно – Широн помнил, что творил в то время. А значит, он пока что не находится под полным контролем Бастиона Душ… То есть, надежда ещё остаётся.

Вдоволь накричавшись, Широн слегка успокоился.

Увидев, что напряжённое лицо ученика немного смягчилось, Йехинатал осторожно заговорил: «Вернёмся к тому, о чем говорили прежде. О твоём желании насытить призраков Бастиона Душ ядом...»

«Да?»

«Как насчёт попробовать прямо тут, в пещере? Мне любопытно, в частности, как поведёт себя яд, извлечённый из живых существ. В призраках чувствуется сильная злоба и ненависть ко всему живому, а яд живых существ является, в какой-то мере, их противоположностью. Интересно, сумеют ли они нейтрализовать друг друга? И раз уж ты хорошо обращаешься с ядами, то, возможно, и призраков после этого сумеешь обуздать?»

«Вы п-правда так думаете? Да… Похоже, в этом есть смысл...» – выслушав наставления Йехинатала, Широн хлопнул себя по коленке. Предложение учителя и в самом деле было здравым.

Видя, как просветлело лицо ученика, Йехинатал усмехнулся.

Хоть парень и выглядит чёрствым и равнодушным, но всякий раз, оказавшись в непростой ситуации, ищет позитивные моменты. Старый некромант верил – несмотря на то, что Бастион Душ поглотил самого Повелителя Тьмы, Микерина, единственный человек, который сумеет совладать с призраками – его ученик.

«Кстати, раз уж ты пришёл в себя, давай уже обыщем подземелье. Первым делом нам нужно найти провиант, иначе я помру с голоду.»

Ухаживая за Широном, упавшим в обморок после сражения с монстрами, он совсем позабыл о голоде, но на самом деле, у него уже давно во рту даже маковой росинки не было. Поэтому внутри Йехинатала что-то непрерывно подавало сигналы – мол, неплохо бы поесть. Даже, несмотря на то, что недавнее зрелище порядком сбило аппетит, желудок продолжал требовать своё.

Услышав громкое урчание, доносившееся из живота учителя, Широн удивлённо склонил голову.

«Странно. Ведь столько времени прошло… так почему же я, учитель, совсем не чувствую голода? Я ведь тоже давно не ел…»

Косо взглянув на качавшего головой ученика, Йехинатал разразился воплями: «Ах ты, щенок! Ты-то как раз жрал от пуза! Трескал гнилое мясо монстров радостно урча, будто какое-то лакомство. Хрумкал лапы, головы, кишки…»

«Ч-что? Я ел эту гадостную гниль… Урх!» – побледнел Широн, и его вырвало сырым, наполовину переварившимся мясом.

Когда он увидел, что учитель не шутил, и он действительно пожирал монстров, ему стало по-настоящему дурно.

«Блюээ! Блюээ!»

Глядя на ученика, извергавшего на землю съеденное, Йехинаталу было немного совестно, но голодный некромант терпеть не мог рядом с собой сытых и довольных людей.

Сквозь неудержимые рвотные позывы, краем уха Широн слышал, как учитель продолжал: «Ну что, вкусное было мясцо? А ещё ты выдавливал их маленькие красные глаза и с наслаждением засовывал себе в пасть… О, погляди. А глазки-то ещё не переварились!»

«Б-боже, даже глаза? Блюээ! Кха-кха-кха! Блюээ!»

На этот раз спазмы были такой силы, что рвотная масса потекла даже через нос. В эту минуту парень предпочёл бы ещё раз сразиться с чудищами.

Когда рвота прекратилась, и Широн вновь пришёл в себя, они первым делом осмотрели окрестности на предмет съестного.

«Освещение!» – трижды прокричал Йехинатал, выставив вперёд средний и указательный пальцы, и в точках, на которые он указывал, зажглось три огонька.

Огоньки сделали круг по помещению, в результате чего Широн с Йехинаталом выяснили, что зал, в который их занесла лестница, является огромной подземной пещерой, примерно сто пятьдесят метров в поперечнике. Но это была лишь ширина, высоту же потолка невозможно было определить даже на глаз.

Мысленно представив в голове образ пещеры, они поняли, что она представляет собой вытянутый цилиндр. По периметру зала, через равные промежутки, составлявшие приблизительно шестьдесят градусов, разевали пасти зёва пещер. Размеры и форма окутанных туманом проёмов настолько совпадали, что трудно было объяснить их появление естественными причинами. Природе подобная симметрия не свойственна.

Наводнявшие ещё недавно помещение монстры, видимо, сбежали через эти проходы.

«Странная лестница в центре круглой площадки, и пещеры, вырубленные с интервалом в шестьдесят градусов… В этом чувствуется нечто магическое.»

«Магическое?»

Йехинатал, называвший себя лучшим умом среди некромантов, склонил голову, и, поглаживая подбородок, погрузился в раздумья. Он перебирал в уме содержимое многочисленных книг, прочитанных за долгую жизнь, и отбирал среди них похожие начертания.

«Когда что-то располагают в круге с промежутком в шестьдесят градусов, то это, скорее всего, шестиконечная звезда. Правда, я не вполне уверен, что перед нами магический круг… Вполне возможно, что данное сооружение возвели в эпоху императора Бартенкиума[1]… но это всего лишь предположение.»

Услышав из уст Йехинатала слово «Бартенкиум», Широн кивнул головой. Это имя было ему известно. Точнее, его знал каждый житель Ноаба.

Двадцатитрёхлетний период правления династии Бартенкиума запомнился самыми мрачными и кровавыми временами в истории страны. События той эпохи из уст в уста со страхом передаются жителями империи.

Говорят, что с момента воцарения императора Бартенкиума, прозванного «людоедом», до дня, когда трон перешёл к его сыну, жители Ноаба жили в постоянном ожидании гибели, и что число сошедших на этом фоне с ума людей было очень велико.

Император-людоед требовал называть себя богом, основал культ Бартенкиума и подвергал гонениям жрецов храма Амека – духовную опору империи Ноаб.

Он заменил существовавшую в стране много лет систему многобожия монотеизмом, и безжалостно истреблял последователей Амека, выступавших против таких нововведений.

Но одними лишь притеснениями его злодейства не ограничивались. Основанный им культ Бартенкиума поощрял каннибализм, инцест и беспорядочные половые связи, утверждая – чтобы достигнуть истинной свободы, нужно отвергнуть все старые предрассудки. Император, подавая народу пример, сам ежедневно питался человеческим мясом и безо всякого стыда тащил в постель жён и дочерей своих братьев.

Большинство утверждает, что под конец жизни Бартенкиум сошёл с ума, после чего был свергнут детьми и заточён где-то на краю континента. Но некоторые поговаривают, что император сам покончил с собой в припадке безумия. Кроме того, ходит слух, будто его заставила исчезнуть из мира таинственная сила, стоящая на страже этого мира.

Что бы ни случилось на самом деле, но после исчезновения Бартенкиума меж его детьми произошёл ряд конфликтов, в результате чего династия пришла в упадок, и страна перешла под крыло новых правителей.

Монументальные сооружения, вроде этой подземной тюрьмы, были свойственны эпохе людоеда Бартенкиума, поэтому предположение выглядело разумно.

Заметив, что ученик кивнул головой, Йехинатал развил мысль: «Я не просто так предположил, что сооружение могло быть создано во времена императора-людоеда. Культ Бартенкиума считал шестиконечную звезду сакральным символом, даже дворец императора, как уверяют легенды, был выстроен в её форме. После падения династии разгневанный народ разрушил его дворец до основания, но… Н-да, говорят, что архитектурные решения династии Баттенкиума были удивительны, но теперь о них можно прочесть лишь в книгах. В общем, если это место действительно наследие тех мрачных времён, то наши монстры должны быть герамеками. Хм, да… герамеками…»

«Герамеки? Что это за существа?»

«По какой-то неизвестной причине, Бартенкиум всей душой ненавидел храм Амека. Кроме того, вообще патологически не доверял людям. Возможно, именно поэтому, прибегнув к древней магии, он создал чудищ, которые подчинялись только ему, и назвал их «гер'амек», что означало «истребляющий Амека»…»

«Вы думаете, что эти монстры… то есть, герамеки, напали на нас по чьему-то наущению?»

«Вряд ли. После гибели династии Бартенкиума все нечестивые заклинания его культа были преданы огню, и секрет изготовления герамеков – не исключение. Я не знаю, были ли чудища, напавшие на нас, герамеками… но не похоже, что ими управляли. Скорее всего, они просто следовали инстинктам. Если верить древним источникам, то герамеки, получив приказ, скорее умрут, чем отступят, а наши монстры, как мы помним, сбежали… Кстати, какой из шести проходов мы выберем? Нам нужно начинать двигаться, иначе я вскоре помру с голоду.»

«О, дьявол! Благодаря вам, учитель, я теперь тоже голоден! Так, я… выбираю этот путь», – Широн указал на чёрный проём напротив лестницы.

«Предпочитаешь идти напролом даже перед лицом смерти? Что ж, пойдём!» – и Йехинатал двинулся вперёд размашистым шагом.

Следуя за ним, Широн тихо произнёс: «Не в том дело. У меня предчувствие, что я должен идти этим маршрутом. Уж не знаю, почему…»

Примечание:

[1] Имя «Бартенкиум» придумано Чуноном, но при создании персонажа автор, по его словам, вдохновлялся преданиями об Эхнатоне, фараоне-реформаторе древнего Египта, учредившего новый культ Атона и устраивавшего гонения на жрецов и почитателей «старых богов» – Амона, Хора, Осириса и прочих. После смерти правителя его начинания были преданы забвению, а имя демонизировано.

Глава 21

Галерея то беспорядочно сужалась, то опять увеличивалась в размерах, заставляя путников усомниться в её искусственном происхождении.

Атмосфера стояла гнетущая. Шероховатые стены пещеры в тусклом свете огонька казались выпачканными не то сгустками крови, не то кусочками мяса, а большая часть того, что похрустывало под ногами, на поверку оказалось истлевшими человеческими костями.

«Да сколько же народу тут погибло? Какого чёрта здесь столько костей? Боюсь, пищи нам не видать», – проворчал Йехинатал, наступив на один из черепов.

«Пуфф!» – Череп оказался таким древним, что беспомощно рассыпался от совсем лёгкого усилия.

Возможно, благодаря Йехинаталу напряжение оставило Широна. Иначе как объяснить его внезапно притупившееся шестое чувство?

«Вжу-ух!» – Едва они свернули за угол извилистой галереи, блеснули жуткие клыки и на путников, размахивая лапами, выскочил один из монстров.

«Шасс!» – Атаковало прятавшееся во мраке чудище и на незащищённом торсе Широна проступили четыре глубокие борозды, оставленные чёрными когтями. Сквозь порезы показались рёбра и фонтаном хлынула кровь.

«Широн! Костяная сеть!» – прокричал Йехинатал и тело Широна накрыло костяным панцирем.

Тогда чудище ударило его сцепленными лапами по макушке.

«Туум!» – От удара сдавило шейные позвонки, а из носа пошла кровь.

Не издав не единого звука, чудище замахнулось в третий раз, и теперь удар пришёлся по правой щеке… или по уху? Контуженый Широн потерял равновесие и рухнул на пол. В голове гудело так, что он почти не слышал голоса Йехинатала и гадал, не повреждены ли барабанные перепонки.

Собрав яд на кончиках пальцев, Широн из последних сил попытался откатиться в сторону, но костяная сеть Йехинатала сковала движения и не позволяла сдвинуться с места.

Тем временем чудище подняло короткую ногу и ударило парня в живот. Костяная сеть поглотила большую часть урона, однако внутренностям всё же досталось не слабо, и изо рта потекла струйка крови.

Но Широн не терял времени даром. Повернувшись набок и сплюнув кровь, он сосредоточил бактерии в ногах монстра.

Йехинатал тоже пулял в чудище огнями, стараясь отвлечь того от ученика.

Бум! Бум!

«ГРОАР!»

Даже после того, как яд разложил стопы и заставил чудище рухнуть на пол, оно продолжало увлечённо дубасить Широна своими длинными лапами. Роняя жёлтую пену, тварь пыталась прогрызть костяную преграду. Огненные атаки Йехинатала ею полностью игнорировались, похоже, она собиралась умереть вместе с Широном.

Но костяная сеть продолжала наращивать защитный барьер, опутывая парня, словно коконом шелкопряда.

Яд постепенно распространялся, растворил ноги и пах, разлагал кости, обнажил внутренние органы… По мере разложения монстр слабел, и сила его атаки падала.

Наконец, когда бактерии поглотили кишечник и добрались до грудной клетки, чудище издало громкий вой. В отличие от обычного рёва, этот звук имел совсем другой тон и был долгим и протяжным.

«Гроуууууу!» – только испустив вопль, чудище, оскалив пасть, замерло.

«Широн! Широн, очнись!»

Едва лапа монстра бессильно упала на землю, Йехинатал торопливо отозвал костяную сеть и принялся вправлять ученику переломанные кости. Если срочно не оказать первую помощь, его жизнь может оборваться!

Вправив кости и обработав раны, Йехинатал, чтобы избежать закупорки дыхательных путей, откинул голову ученика и открыл рот. Затем он вновь прокусил палец и выдавил на губы Широна несколько капель крови.

«Очнись, тупица! Не вздумай тут умирать!»

Прищурив глаза, некромант принялся лупить Широна по щекам.

Однако кошмар всё ещё не закончился. Вместе с тошнотворным запахом в глубине пещеры вновь возникли тени монстров.

«Грррр…» – сдавленное рычание послышалось и с обратной стороны галереи. Похоже, предсмертный вопль твари, поражённой ядом Широна, не был выражением муки, а служил для призыва товарищей!

Тени монстров в неверном свете огонька извивались и дрожали. Количество противников было так велико, что не поддавалось подсчёту. Бежать было некуда.

Мечтавший проявить себя в подобных ситуациях Широн сейчас был без сознания. Но это не значило, что старый некромант будет спокойно ждать, пока их сожрут монстры!

Даже если ситуация безнадёжна, нужно хотя бы попытаться!

Раздувая ноздри, Йехинатал преисполнился боевого духа: «Какого дьявола? Вы смеете смотреть на великого Йехинатала, как на добычу? Что ж, налетайте! Посмотрим, чьи кости в итоге будут белеть в этом проходе. Массовое возрождение!»

Некромант стиснул зубы и перераспределил ману.

«Шуууу!» – Полы его одежды распахнулись от мощного выброса энергии.

Йехинатал был полон решимости, хотя не мог не чувствовать опустошения в душе. Его кости будут покоиться здесь, вместе с учеником!

Посмотрим, как они сладят с одним из высших заклинаний – Массовым возрождением!

Вот только… с земли поднялось лишь одно пепельное чудище. Да и то было расплавлено по грудь и потому могло лишь ползти по полу и размахивать когтями.

«Чёрт возьми!» – потемнел лицом Йехинатал.

Но всё-таки был и позитивный момент – прежде получив от Широна на орехи, теперь монстры опасались лезть в лобовую, и лишь рычали на безопасном расстоянии, с опаской поглядывая на парня.

Но долго, конечно, это не продлится. Стоявшие в первых рядах монстры, подталкиваемые сзади сородичами постепенно, шаг за шагом, приближались. Как только они подберутся на расстояние, достаточное, чтобы понять текущее состояние Широна, то налетят, щёлкая зубами, словно дикие псы.

У Йехинатала вспотели ладони. Он собирался воспользоваться магией по максимуму, чтобы умирать было не так обидно.

Когда расстояние между ним и ближайшими монстрами сократилось до пятнадцати метров, старый маг непроизвольно сглотнул. Его тело дрожало словно в припадке.

Четырнадцать метров!

Некромант затаил дыхание.

Тринадцать… двенадцать метров.

Йехинатал ждал, когда монстры подойдут на максимальное расстояние. Тошнотворный запах гнилого мяса ударил в нос, тело покрылось мурашками от ужаса, и он едва сдержал желание броситься наутёк. Когда они подобрались совсем близко, некромант тут же разразился серией заклинаний.

«Конфуз, Обаяние! Замедление! Взрыв крови!»

Конфуз погрузил разум врага в смятение, Обаяние очаровало их, Замедление понизило скорость движения тех, кто напирал сзади, а когда передние, очарованные монстры бросились атаковать своих сородичей, брызнувшая во все стороны кровь взорвалась!

«Гроар! Гроар!»

Передние монстры размахивали серповидными когтями, вспарывали животы тем, кто напирал на них сзади, и разбрасывали во все стороны алые внутренности.

Вот один из очарованных острыми когтями разрубил голову своему оппоненту. Свежая кровь взмыла фонтаном и взорвалась, лишая гадов зрения.

Когда монстры со вспоротыми животами и разрубленными головами начали падать на пол, Йехинатал вновь принялся колдовать.

«Массовое возрождение! Контроль разума!»

На этот раз заклинание сработало, как нужно. На ноги поднялись, окрасившись в пепельный цвет, пять или шесть монстров. Едва встав с земли, они тут же разразились рёвом и впились когтями в грудь своих сородичей. Двое остались охранять Йехинатала и его ученика, перекрывая узкий коридор.

Теперь у них, похоже, появился слабый шанс. Йехинатал выдавливал из себя иссякающую ману и без остановки произносил высшие заклинания. Ноги дрожали, голова кружилась, но он прокусил язык и глотнул немного собственной крови.

«Взрыв крови! Замедление! Массовое возрождение!»

Когда из шести возрождённых ранее монстров четверых разорвали на куски, он возродил ещё восемь. Каждый раз, когда в воздух взлетали фонтаны крови, по пещере эхом разносился пронзительный визг. По мере того, как Йехинатал поднимал одну особь за другой, мана иссякала волнами, словно море при отливе. На лбу и на шее выступили вены.

«Ух, жарко!» – Йехинатал покрылся испариной.

Впервые в жизни он вёл сражение до полного истощения маны. Казалось, что сердце ускорило свой ритм в два-три раза.

Как только умирал очередной монстр, он воскрешал его и заставлял атаковать других тварей. Йехинатал контролировал защитные и атакующие действия призванных существ, заставляя работать слаженно. Заклинание Замедления ограничивало движения тех, кто напирал сзади.

Но сейчас голова кружилась, и было трудно сосредоточиться. Теперь он действовал скорее неосознанно, на автомате распределяя последние крупицы маны.

Пот по телу струился потоками, не переставая, капилляры лопнули, из носа и глаз потекли струйки крови. Даже если это последний час, он хотел перед смертью израсходовать всю ману без остатка.

«Отличная работа, Йехинатал! После такого сражения и умереть не зазорно. Стольких монстров сумел завалить, что и жалеть-то не о чем», – пронеслась последняя мысль в мозгу некроманта, пока он падал ничком, потратив последнюю толику маны на заклинание Обаяния.

Даже после того, как он распластался на полу, пепельные и очарованные монстры некоторое время продолжали сдерживать врага и загораживать узкий проход к людям. Не ведая страха, они самозабвенно хватали противника челюстями, даже когда лишились конечностей.

Но всякие силы имеют свой предел. В конце концов, они стали уступать натиску монстров и соплеменники один за другим начали прорываться внутрь.

Тень смерти нависла над головами обоих. И над Широном, с трудом приоткрывшим глаза, но всё ещё пребывавшим в полуобморочном состоянии, и над потерявшим сознание от истощения маны и кровопотери Йехинаталом.

Однако когда глаза Широна наполнились отчаянием, когда первый из монстров прорвался через пепельного сородича и, издав вопль, устремился к Йехинаталу, произошло нечто невероятное.

Скржж-скржж!

Внезапно одна из шероховатых стен повернулась, по глазам резанул яркий свет, и в нём возникла чёрная тень. Словно зная о том, что происходило в пещере, неизвестный метнулся к Йехинаталу, взвалил его на плечо, затем схватил Широна за руку и поволок за стену.

Долго сказка сказывается, но на самом деле стена повернулась практически одновременно с прорвавшимся в пещеру монстром, и с момента, когда незнакомец выбежал из-за стены, и, схватив Йехинатала с Широном, потащил внутрь, прошла лишь пара секунд.

«Гроар!» – взвыло от обиды чудище и прыгнуло вперёд, размахивая когтями.

«Вжинь!» – Окружённый красным ореолом монстр сумел в прыжке достать голень Широна. Таинственный человек тащил его лицом вниз, поэтому, когда в ногу парня вонзились два когтя, он не смог даже вскрикнуть.

Неизвестный, решив, по-видимому, что парень от подобного не умрёт, грубо рванул его тело на себя. Чёрные когти, пронзив голень Широна, воткнулись в пол пещеры, но незнакомец просто проигнорировал этот факт.

Наконец когти рассекли мышцы от икр до самой стопы, и он сумел втянуть Широна внутрь.

Скррж-скррж-скррж!

В ту же секунду стена вновь пришла в движение. Но прорвавшиеся в пещеру чудища не могли просто так смириться с потерей добычи. Так же, как и первый монстр, они вжали голову в плечи, снарядами устремились к двери, и, просунув в проём лапы, попытались помешать ей закрыться.

«ГРОАР! ГРОАР!!!»

«Чёрт!» – Таинственный спаситель был так поражён их напором, что шумно втянул в себя воздух.

Рывком вытянув меч из-за пояса, он принялся рубить и пинать ногами длинные лапы пытавшихся прорваться внутрь монстров.

Нескольким щёлкавшим зубами и размахивавшим когтями чудищам удалось оставить длинные царапины на теле незнакомца, но дверь, к счастью, уже почти закрылась.

Скррж-скррж…

«Буум!» – Наконец, каменная дверь пересилила монстров и с шумом захлопнулась.

«Хаа… Хаа… Мерзкие твари!..»

«ГРООАР!!!» – Выли от боли чудища, которым раздробило лапы, но как ни скреблись они в закрытую дверь, та даже не шелохнулась.

Глава 22 - Адская песнь

Йехинатал пришёл в сознание первым. Пусть в сражении он и истратил ману до последней капли, физически некромант совершенно не пострадал.

Широн, напротив, был ранен так основательно, что до сих пор не оправился от повреждений и находился в глубоком обмороке.

«Ммм…» – простонал Йехинатал, приоткрывая веки.

По глазам больно резанул свет.

Какой яркий… Когда же он видел его в последний раз?

«Я помню, как вёл сражение с монстрами в тёмной пещере… как истратил в бою последние силы… Должно быть, после этого я умер в их когтях. Так значит, это загробный мир? Хм, интересно, что стало с Широном?»

Неторопливое течение мыслей нарушил чей-то голос: «О, вы очнулись?»

Голос мог принадлежать только человеку… Или, по крайней мере, точно не монстру!

Решив, что испытывает слуховую галлюцинацию, Йехинатал повернул голову в сторону говорящего и перед его расфокусированным взором предстал размытый силуэт. По мере того, как он хмурил брови, пытаясь вернуть себе зрение, образ проступал всё отчётливей.

Человек… Этого просто не может быть, но перед ним явно человек!

«Наконец-то вы пришли в себя, господин Йехинатал! Вы находились в бессознательном состоянии почти семь часов…»

Судя по голосу, незнакомец был искренне рад пробуждению Йехинатала. Как странно, однако, повстречать живого человека в этом аду!

Йехинатал воспрял духом. Сил не было совершенно, но он всё же попытался подняться, оперевшись на единственный локоть. Заметив его движение, незнакомец подал руку и помог некроманту сесть.

«Где мы? Откуда вы меня знаете? Как сумели сладить с треклятыми тварями?» – торопливо засыпал собеседника вопросами Йехинатал, буквально только что изнывавший от жуткой слабости.

Увидев растерянное лицо незнакомца, некромант понял, что собеседник не поспевает за его мыслями и смущённо откашлялся.

«Кхем-кхем!»

«Я… сам до конца не понимаю, где мы сейчас. Знаю лишь, что это какая-то древняя усыпальница в предместьях Меккана, но… Ой, простите, мне следовало представиться. Я Сулейман, капитан личной гвардии господина Фахада.»

«Господина Фахада? Вы имеете в виду… того самого Фахада из Джорана?» – вытаращил глаза Йехинатал.

Они ведь проделали весь этот путь только для того, чтобы его отыскать!

«Так и есть, я действительно капитан личной гвардии господина Фахада ибн Аль Джаиса. Ваше лицо, как и лицо того раба я запомнил, когда мы помогали вызволить его из Горной цитадели.»

Йехинатал кивнул – если этот человек действительно капитан гвардии Фахада, то он обязан быть свидетелем переполоха, устроенного Широном в Горной цитадели, и, естественно, мог видеть обоих в лицо.

Затем некромант тщательно изучил внешность Сулеймана.

Лохматые волосы, грязная, запущенная борода, лицо в потёках давным-давно спёкшейся крови, шрамы по всему телу, драные лохмотья, служившие когда-то одеждой…

Словом, выглядел он как самый последний бродяга.

Даже не подумав о том, как теперь выглядит сам, Йехинатал прищёлкнул языком: «Да, не слишком-то он похож на капитана гвардии…»

Но после следующей фразы, произнесённой Сулейманом, он позабыл о подозрениях: «Господин Фахад тоже здесь. Жив, вот только не совсем здоров…»

От этого известия Йехинатал ещё сильнее вытаращил глаза. А когда взглянул в направлении, указанном собеседником, глаза вообще стали как две плошки.

Прислонившийся к скале человек выглядел просто ужасно. Но страшнее было то, что это действительно оказался Фахад, наследник Аль Джаиса.

Состояние несчастного было крайне тяжёлое.

У него отсутствовали руки: правая по плечо, а левая – по локоть. Правой щиколотки так же недоставало. Судя по характеру ран и лохмотьям плоти, конечности были не отрублены мечом, а либо оторваны, либо откушены.

В обнажённой груди человека зияли шесть отвратительных отпечатков когтей. Кожа вокруг ран была воспалена, по груди стекал гной. На первый взгляд казалось, что несчастный сидит с открытым ртом, но при ближайшем рассмотрении стало понятно, что у его откинутой головы отсутствует одна из щёк. Сквозь уродливую рану были видны дёсны.

В затылочной области, похоже, тоже имелась рана – судя по корке спёкшейся крови на волосах. Наследник сидел закатив глаза, а изо рта его стекала струйка слюны.

Словом, в облике несчастного с трудом можно было опознать черты вельможи, ещё недавно управлявшего Джораном.

«К-кто его так… Что, чёрт возьми, произошло?»

«Получив депешу от принца, мы отправились Меккан и угодили в ловушку. Дело в том…» – и со слезами на глазах Сулейман пересказал минувшие события.

Если резюмировать сбивчивый рассказ, вырисовывалась следующая картина.

Когда Фахад получил письмо от наследного принца с предложением добавить к своему имени частицу «Аль» и официально занять должность эмира, то во главе сотни гвардейцев умчался в столицу. Перед самыми воротами Меккана их встретил доверенный человек, и, сообщив, что будущий император ожидает их в усыпальнице, сопроводил к этому месту.

Подозревая, что с тайной встречей что-то не чисто, Фахад, прежде чем войти в гробницу, на всякий случай отдал Сулейману, командиру гвардии, приказ готовиться к сражению.

Никакого принца, конечно, они в подземелье не обнаружили, а лишь пустующую залу и ржавые железные ворота.

Укрепившись в подозрениях, Фахад немедленно повёл отряд к выходу, и вот тогда в узкой галерее неожиданно возник верзила с длинным хвостом на голове.

Внезапно узкую гробницу наполнило пламя и свист арбалетных болтов!

Но всё это не шло ни в какое сравнение с кошмарной аурой, испускаемой красным клинком Хейо. Его мощь превосходила все ожидания. Трепеща, словно огонь на ветру, аура его меча могла растягиваться до четырёх метров и с чем бы ни вступала в контакт – со щитом ли, клинком, копьём, или человеческим телом – она всё разрубала надвое.

Но не просто разрубала – чудовищный жар, сопровождающий удары его клинка, сжигал всё вокруг дотла.

Хейо не только полностью перекрыл выход из узкой галереи, но и неотвратимо наступал, заставляя отряд пятиться назад!

В это невозможно поверить, но всего один человек теснил сотню элитных гвардейцев Фахада!

После того, как окружённый аурой клинок Сулеймана сломало пополам, даже он был вынужден унижено отступить. В конечном счёте, их снова вытеснили на площадку с железными воротами.

Сулейман рассчитывал, что уж здесь-то они смогут переломить ситуацию. Что напав со всех сторон сумеют одолеть даже такого непобедимого монстра, как Хейо.

Но он ошибался. Мастерство Хейо превосходило всё, что он знал до сих пор.

Воитель с длинным хохолком на голове метался среди них, словно тигр в отаре овец и никто не мог противостоять его напору!

Отряд только и успевал, что уклоняться от взмахов его клинка, окружённого пламенной аурой.

Пока Хейо кружил по площадке, они несколько раз пытались прорваться к выходу. Но громила, точно сошедшее с Небес божество, всякий раз предугадывал их намерения и пресекал побег, ударяя в спины отступающим огненной волной.

Они уже решили было, что воитель задумал собственноручно погубить каждого на этой площадке. Что все они погибнут от красного клинка этого не то человека, не то демона.

Но в эту минуту железные ворота начали открываться. Оценивать ситуацию времени не было. Стараясь уворачиваться от меча Хейо, сражавшегося, словно тигр, Фахад и его подчинённые устремились к воротам, и без оглядки бросились вниз по лестнице.

Когда железные ворота снова закрылись, выяснилось, что из сотни бойцов в живых остались лишь семьдесят человек. Иными словами, почти треть личного состава погибла под ударами пламенного клинка Хейо.

Покуда лестница продолжала спуск, Фахад старался успокоить и воодушевить раненых, надеясь, что внизу они смогут передохнуть, после чего отыщут выход на поверхность. Но его надежды не оправдались.

Внизу их встретило несметное полчище монстров, орудовавших шиловидными когтями и роняющих жёлтые лохмотья слюны с выдававшихся вперёд челюстей.

Каждый в отряде Фахада был гордым, неустрашимым воителем. Каждый гвардеец сражался словно зверь, рубил мечом не покладая рук. Однако напиравшим неудержимой лавиной монстрам, казалось, не было конца, и, наконец, гвардейцы один за другим выбились из сил.

Когда у всех на глазах чудище сцапало зубами одного из гвардейцев, и, подбросив его в воздух, с хрустом перекусило пополам, даже несокрушимый боевой дух бывалых воителей дал трещину. Замерев от ужаса, бойцы стали уступать натиску противника.

Если б они только знали, что ждёт на лестнице, то предпочли бы остаться наверху и принять смерть от клинка Хейо.

Увеличив ауру до предела, Сулейман решил проложить дорогу своим клинком. Он знал, что лорд Фахад должен выжить любой ценой и поэтому рубил монстров не жалея сил. И пусть пробиваться сквозь толстые, перепачканные кровью и гноем шкуры чудищ было тяжело, но, в конце концов, ему удалось это сделать.

Несколько наиболее сильных и преданных воителей окружили Фахада и устремились в брешь, пробитую Сулейманом среди монстров.

Только как защитить господина, если о себе-то позаботиться не в состоянии?

Державшие круговую оборону воители один за другим становились кормом для чудищ, и, к моменту, когда отряд добрался до входа в одну из пещер, формация распалась.

И всё же не бывает худа без добра.

Узкая галерея позволяла сдерживать монстров меньшим числом людей. Задействовав последние крупицы маны, Сулейман прокладывал путь мечом и шаг за шагом продвигался вперёд.

Но силы таяли как масло в медной лампе, а тёмной галерее всё не было конца.

В конечно счёте, движения Сулеймана настолько замедлились, что через образовавшиеся бреши в обороне сумели прорваться монстры и гурьбой устремились к Фахаду. Услышав крик господина, разрывавшегося между пятью или шестью гадами, Сулейман и последние из выживших совершили самоубийственный прорыв, отбросили тварей и вырвали предводителя из их лап.

Но к тому времени Фахада уже успели основательно подрать. Кроме того, помимо капитана гвардии и его господина, в живых теперь оставались лишь трое воителей, причём относительно невредимыми из их компании были лишь сам Сулейман и ещё один гвардеец.

Если бы в ответственный момент Сулейман не потерял равновесие, если бы его рука не наткнулась на один из выступов и инстинктивно не ухватилась за него, весь отряд наверняка стал бы пищей для монстров.

Стоило опереться на выступ, как часть стены в галерее со скрежетом повернулась, и тогда, не мешкая ни секунды, Сулейман схватил Фахада словно тряпичную куклу и вбежал внутрь.

После того, как отбросив монстров за ними проследовали оставшиеся бойцы, дверь снова закрылась.

Сулейман окончил свой долгий рассказ, и Йехинатал сочувствующе вздохнул. Он и сам не мог отойти от предыдущих сражений с монстрами, и поэтому прекрасно понимал, через что пришлось пройти несчастным.

«История твоя многое проясняет, но куда делись другие выжившие? Здесь точно безопасно?»

«Безопасно? В-вроде да… Нет, я не смог, конечно, обыскать подземелье целиком, но… здесь чудищ нет. Во всяком случае, мы здесь давно, и пока ещё живы», – отчего-то замялся Сулейман.

Заподозрив, что собеседник темнит, Йехинатал, тем не менее, не стал допытываться.

Сулейман же поспешно сменил тему: «Через это отверстие можно следить за тем, что происходит по ту сторону. Наблюдая за вашим сражением, господин Йехинатал, я был искренне восхищён! Вот что значит работа настоящего мастера…»

Некромант от похвалы отмахнулся – подходящее ли сейчас время для комплиментов?

Однако восторг Сулеймана, похоже, был искренним. Действительно, кто ещё, кроме некроманта, мог бы так уверенно сражаться с монстрами посреди тёмного подземелья? Йехинаталу и впрямь удалось показать, в чём сила настоящего некроманта.

Неожиданно Сулейман бухнулся ему в ноги: «Умоляю, господин Йехинатал, спасите нас!»

«Ты о чём? Это же ты меня спас…»

«Чтобы вырваться из этого ада, нам просто необходима ваша помощь. Пусть я даже погибну, но прошу – помогите господину Фахаду выбраться отсюда. Одному мне с этой задачей ни за что не справиться!»

В голосе Сулеймана чувствовалась искренняя привязанность к своему лорду.

«Что ж, для начала я собираюсь осмотреть галерею по эту сторону стены. Если повезёт, то и выход отыщется. Ну а если нет, придётся прокладывать путь через монстров, вот только…» – Йехинатал умолк, не окончив фразу.

Сказать по правде, сражаться с монстрами некроманту ничуть не хотелось. Ему хватило и двух предыдущих раз.

Как только силы вернулись к Йехинаталу настолько, что он смог передвигаться без посторонней помощи, он принялся изучать стены. Заботы о Широне некромант решил пока поручить Сулейману.

Результаты осмотра его поразили. Как бы он хотел, чтобы в жутких пещерах, по которым блуждали они с Широном, были подобные устройства! Светильники были идеально отполированы и располагаясь через определённые промежутки, давали ровный и относительно яркий свет.

Стены тайной галереи украшали искусные фрески, пусть и потускневшие от времени. Йехинаталу не терпелось изучить их со всех сторон, но для начала он решил ограничиться простым визуальным осмотром и ускорил шаг.

Время от времени простукивая стены, некромант успел забрести достаточно далеко, пока головокружение от вновь пробудившегося голода не дало знать о себе настолько, что он решил повернуть назад.

Вернувшись в пещеру, где оставил своих товарищей по несчастью, Йехинатал увидел, как Сулейман, оседлав по-прежнему находившегося в состоянии комы Широна, заносит над ним острое лезвие клинка.

«Ах ты тварь! Какого дьявола?!» – заорал что есть мочи Йехинатал и закрыл корпус Широна Костяной сетью.

Конечно, он понимал, что с такого близкого расстояния воитель уровня Сулеймана без проблем пробьёт костяную защиту. К тому же он в любой момент мог ударить Широна в голову.

Однако Сулейман подпрыгнул от неожиданности и встал с Широна. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что если не погасит гнев Йехинатала, то навсегда останется гнить в этом проклятом подземелье вместе со своим господином.

Как только воитель послушно отошёл в сторону, Йехинатал подбежал к Широну и на скорую руку удостоверился, что парень не пострадал. К счастью, хотя тот по-прежнему находился в состоянии глубокого обморока, ухудшений в его состоянии не наблюдалось.

Дрожа от ярости, некромант злобно уставился на Сулеймана. Помотав головой, воитель с растерянным лицом отступил ещё на несколько шагов.

«Почему? Что тебе сделало это дитя? Ты предатель? Тебя подкупил Рахман или принцесса Исирис?»

Заикаясь, но не желая, по-видимому, быть заклеймённым предателем, Сулейман с трудом проговорил: «И-извините… Господин Йехинатал, я не знал, что раб так дорог для вас!»

«Почему ты пытался его убить? Если это дитя умрёт, клянусь, я не сделаю и шагу, даже если это будет означать мой собственный конец. Отвечай на вопрос, живо!»

Лицо Сулеймана приняло ещё более подавленное выражение, но он решительно произнёс: «Я боялся, что это дитя станет обузой при побеге. К тому же…»

«К тому же?»

«Ну… Фуух… в этом месте совсем нет продовольствия…»

«Продовольствия? Продовольствия! Продовольствия, мать вашу!!! Так ты хотел сожрать его, пустить на фарш?!» – у Йехинатала закружилась голова, услышанное было настолько абсурдным, что он даже разозлиться толком не мог. – «Так вот куда делись остальные выжившие?! Их убил ты!..»

Сулейман промолчал и с виноватым лицом склонил голову.

Прошло уже много времени с тех пор, как они с Фахадом вошли в подземелье. Как бы ни растягивали они принесённый с собой провиант, он неумолимо таял. На счастье, неподалёку обнаружился колодец с подземным источником, поэтому питьевая вода имелась в избытке. Но пища подходила к концу, а вокруг не было даже светлячков.

Наконец, дыхание одного из тяжело раненых подчинённых, страдавшего от сильной лихорадки, остановилось. Фахад повредился рассудком, но это не означало, что его метаболизм замедлился. Напротив, ему хотелось есть вдвое больше обычного и он громко завывал от голода.

Не в силах больше видеть господина в таком состоянии, Сулейман принял решение не воспринимать умершего, как человека. Он накормил Фахада плотью погибшего товарища. В тот раз ему хотелось провалиться сквозь землю, настолько было противно…

Командир, который за всю жизнь не проронил и слезинки, теперь ревел как ребёнок и дрожал словно осиновый лист. Он даже думал покончить с собой.

Однако он не мог позволить себе умереть. Не будь здесь Фахада, Сулейман без колебаний расстался бы с жизнью. Но хотя бы господина он должен был спасти.

Прошёл ещё день голодовки, за ним второй, третий… и вот, через неделю испустил дух ещё один подчинённый. К тому времени последний из оставшихся в живых воителей тоже повредился рассудком. Проснувшись посреди ночи, безумец втайне насытился мясом товарища.

И за это был убит. Сулейман собственноручно лишил его головы.

Из глаз капитана текли горькие слёзы, ему казалось, что сердце вот-вот не выдержит. Днями напролёт он проклинал это жуткое место.

Но даже этом случае он должен был жить. Жить ради лорда Фахада. Наполняя собственное брюхо водой, он кормил господина человеческим мясом…

Однажды ночью ему приснился ужасный кошмар. В нём он поедал что-то очень нежное и вкусное, а вокруг текли реки крови, и чьи-то руки тянулись к его шее, собираясь задушить!

Проснувшись в холодном поту, он направился к колодцу умыться и содрогнулся. Из колодца на него смотрело лицо демона!

Пасть чудища была перепачкана кровью. И самое страшное – демон выглядел точь-в-точь как Сулейман!

Решив, что видит продолжение кошмара, он ущипнул себя за ногу, но оказалось, что это жестокая реальность. Очевидно, пришла его очередь сойти с ума, и звонкое эхо отразило от стен его безумный смех.

Глаза Сулеймана налились кровью, а волосы враз поседели.

С тех пор сон возвращался к нему каждую ночь. Сон, в котором он поедал человеческое мясо.

Теперь он уже не мог сказать наверняка, сон это или реальность, да и не хотел разбираться. Он лишь упорно надеялся, что это всё-таки сон.

«Что ж, по сравнению с Широном, который лопал монстров, ты недалеко ушёл… Но попробуй хоть пальцем его тронуть и тебе крышка.»

Вопреки ожиданиям, Йехинатал рассказ воспринял спокойно. До общепринятых понятий о добре и зле ему не было никакого дела, по крайней мере, пока Сулейман не начнёт представлять для них с Широном угрозу. В конце концов, он и сам некромант.

«Так значит, провизии тут нет совсем? В таком случае, как только проснётся Широн, мы отправимся искать выход на поверхность. Ты понесёшь Фахада на спине. И да, до той поры держись от Широна подальше. Если замечу тебя около него, то немедля проломлю тебе череп.»

Глава 23

Йехинатал шёл во главе процессии.

В обычной ситуации, магу, конечно, следовало бы держаться за спиной воителя, но в этой подземной темнице, где не знаешь, с какой стороны тебя поджидает опасность, некромант решил взять инициативу в свои руки.

Следом за ним, с бледным лицом, следовал Широн.

После внезапной атаки монстра парень был в плачевном состоянии, однако проявил поразительную волю к жизни и довольно скоро пришёл в себя. То, как быстро зажили его раны, разбитая чудищем голова и переломанные кости, выглядело настоящим чудом.

Разорванные мышцы голени тоже зажили с невероятной скоростью. Поразительно, но его феноменальные способности к регенерации в несколько сотен раз превзошли иммунную систему обычных людей!

И пусть парень имел бледный вид и страдал от головокружения, но тот факт, что он мог ходить своими силами, уже сильно помог его спутникам.

Завершал процессию Сулейман, тащивший на спине полумёртвого господина. Разорвав оставшуюся от подчинённых одежду, он накрепко привязал Фахада к своей спине, что позволило ему взять в каждую руку по по мечу. Словом, вид он имел довольно лихой.

Прошло достаточно много времени.

В отличие от момента, когда они тронулись в путь, не зная, что ждёт впереди, напряжённые, но с надеждой в душе, теперь все были немного обескуражены.

Дело в том, что на протяжении этой долгой и изнурительной прогулки совершенно ничего не происходило. Только фрески на стенах галереи сменяли друг друга, повествуя о каких-то мифических событиях давно ушедших времён.

Разговоры постепенно сошли на нет и тишину теперь нарушало лишь бульканье в наполненных водой флягах.

Но только измождённый душой и телом Йехинатал, чувствуя накатывающее раздражение, собрался возмутиться, как впереди забрезжил яркий луч, возвестивший о том, что галерея наконец-то подходит к концу.

«Что это там? Неужели добрались?»

Услышав его слова, Широн с Сулейманом вдруг почувствовали прилив энергии. Не сговариваясь, они сломя голову ломанулись к свету, словно тот мог положить конец их страданиям.

«Стойте!»

Проём был совсем близко, когда Йехинатал предостерегающе вскрикнул, и, выставив единственную руку, перекрыл проход, вынуждая спутников остановиться.

«Боже! Что это?»

Сгрудившись перед выходом из галереи, они пораскрывали рты и затаили дыхание от открывшегося глазам зрелища.

Перед ними раскинулась величественная площадь, похожая на ту, в которую прежде доставила их лестница. По периметру её словно ширмой окружала отвесная скала. Потолка видно не было, вниз уходил отвесный обрыв, однако, по всей видимости, их маленький отряд сейчас находился примерно посредине между ними.

Оглядевшись по сторонам они заметили шесть проёмов, располагавшихся на расстоянии в шестьдесят градусов друг от друга. К каждой из галерей вёл мраморный мостик, ширина которого была немногим больше человеческой стопы, иными словами, человек мог пройти по нему с трудом, а ведь до дна было, на глаз, метров тридцать-сорок.

Вдруг Широн, сидевший перед пропастью на корточках, указал на что-то и произнёс: «Глядите, учитель, там, на дне, ещё шесть проёмов! По крайней мере, отсюда они выглядят, как входы в галереи.»

Йехинатал направил один из огоньков вниз, чтобы осмотреть площадку.

Широн оказался прав – внизу, также на равном расстоянии друг от друга, располагались шесть пещер. Когда огонёк пролетел мимо одной из них, послышалось раскатистое рычание. Оказывается, в проёмах терпеливо караулили монстры. Завидев огонёк они обнажили зубы и попробовали сцапать его когтями.

«Неужели все монстры теперь собрались здесь? Видимо, галереи в скале соединяют шесть нижних пещер с верхними между собой! Не знаю, кто выстроил это место, но оно поистине уникально!»

«Учитель, в том зале, через который мы попали в подземелье, проёмы были точно такими же.»

«Да, совершенно верно. Те шесть проёмов, через которые удрали монстры… Наверное, они тоже ведут к этой площади. Словно соединённые между собой цилиндрические башни…»

«Башни?» – переспросил Широн, склонив голову.

Йехинатал кивнул: «Технически, разумеется, это не совсем так. Башни – это строения, которые возвышаются над окружающим ландшафтом. Однако сходство есть, согласись? Да, выстроены они не на поверхности, а под землёй, и не вверх, а вглубь. Но когда смотришь на цилиндрические стены изнутри, кажется, будто находишься внутри башни.»

Все поняли, что он хотел сказать. Пусть они по-прежнему не знали, кто и по какой причине выстроил данное сооружение, предположение некроманта было похоже на правду.

«Ещё кое-что странное, учитель. Отчего монстры рычат на отдалении, не пытаясь выйти на площадь?»

Йехинатал отправил вниз ещё один светлячок, чтобы подробнее изучить поверхность.

Когда огонёк опустился к тому, что ранее казалось тёмным бугристым полом, все снова разинули рты.

Пол не был каменистым или земляным. Он целиком состоял из мутной жижи, похожей на трясину. И на поверхности этого водоёма плавали тысячи человеческих костей и черепов, полусгнивших внутренностей и остатков волос!

Эта подземная площадь была болотом, состоявшим из перемешавшихся остатков мёртвых тел.

«Неужели болото внизу целиком состоит из трупов? Сколько ж народу пришлось умертвить, чтобы заполнить бассейн подобного размера?»

Даже Йехинатала, видевшего за долгую жизнь огромное количество мертвецов, передёрнуло. Даже ему было трудно вообразить количество трупов, необходимых, чтобы заполнить водоём диаметром в сто шестьдесят метров.

«Может, не будем обращать внимание на глупости и перейдём, наконец, эту площадь?» – спросил Сулейман, уставший от сверкающих от любопытства глаз спутников, что задерживали дальнейший путь.

«Беспечность может стоить нам жизни. Должна быть веская причина, по которой монстры, обожающие запах гнилого мяса, боятся к нему приблизиться. Быть может, концентрация трупного яда, заполняющего площадь такова, что даже они не могут её выдержать.»

Услыхав слова ученика, Йехинатал энергично закивал головой. Когда дело доходит до обнаружения ядов, сравниться с Широном не может никто. И если парень берётся что-то утверждать, значит, так оно и есть.

«При разложении человеческое тело выделяет жуткий яд, при определённой температуре и влажности эффект резко усиливается. Скорее всего, ступив на мостик, мы потеряем сознание от источаемых болотом испарений и свалимся вниз. И тогда… конец.»

После того, как в довершение речи Широн чиркнул большим пальцем по горлу, Сулейман не нашёлся, что ответить. В конце концов, по сравнению с воителем, постигавшим весь этот кошмар на ощупь, эти двое знали несравнимо больше.

«Тррак!» – Широн оторвал клок ткани от своей одежды, а затем осторожно высунул его за пределы пещеры. Через какое-то время, когда ткань напиталась влагой, он вернул её назад и легонько коснулся кончиком языка.

Парень почувствовал, как обожгло его язык. И как к горлу подкатила тошнота!

Это значило, что концентрация яда была нешуточной.

«Это не простой яд. Не знаю, было ли так задумано архитектором, но похоже, что ядовитые испарения, поднимающиеся из болота трупов, не проникают в галереи. Поэтому рядом с проёмом концентрация яда относительно невысока, но всё-таки существенна. Какова же она будет в центре зала, я даже представить боюсь. А уж как подумаю о том, какой концентрат там, в водах трясины… Брр!» – в конце фразы Широна передёрнуло.

«Ну и что будем делать? Не возвращаться же теперь…»

Глядя на растерянное лицо Йехинатала, Широн, видимо, пришёл к какому-то решению, потому что мотнул головой и произнёс: «Возвращаться не вариант. Если вернёмся, просто погибнем от голода. Но и вперёд идти мы тоже не можем. Поэтому… В общем, я хочу попытаться применить тот способ, о котором мы говорили с вами ранее, учитель.»

«Какой способ? Т-ты имеешь в виду… Да ты рехнулся?! Здесь же прорва трупного яда!.. Нет, и речи быть не может!» – побледнел Йехинатал, догадавшись, какой именно способ хочет применить ученик.

Широн собирался поглотить яд болота трупов.

Количество яда, которое может поглотить человек, существенно ограничено. Широн собирался превысить его с помощью призраков Бастиона Душ, и, в результате, взять их под свой контроль.

Однако яд был настолько опасен, что даже жуткие монстры не рисковали к нему приблизиться, к тому же, его там просто неимоверно много. Трудно даже представить, сколько времени потребовалось, чтобы накопить его в таком количестве.

«Об этом не может быть и речи. Я говорил об адекватном количестве яда, а не об этом кошмаре! Достаточно вдохнуть испарения – и ты покойник! Даже думать не смей.»

Но сердитая отповедь учителя не переубедила упрямого Широна.

«Если не сделаю этого сейчас, потом мы просто умрём от голода. Коль уж я решил стать некромантом-отравителем, повелителем ядов, то лучше умру от отравления, чем от нехватки пищи.»

Видя такое упрямство Йехинатал тяжело вздохнул и махнул рукой.

Шаг за шагом Широн начал осторожно продвигаться по узкому мостику, висевшему над пропастью. До центра моста было примерно восемьдесят метров, и дорога всё время шла на подъём, образуя подобие арки.

Стоит сделать неверное движение и он упадёт в пузырящееся болото трупов, источающее ядовитый газ.

Контролируя дыхание и стараясь поддерживать умиротворённое состояние духа, Широн медленно продвигался вперёд. Неизвестно, сколько времени это заняло, но когда он прошёл приблизительно двадцать метров, откуда-то вдруг налетел сильный ветер, из-за чего не только стало труднее удерживать равновесие, но и нешуточно возросла концентрация яда.

Яд теперь не просто вызывал головокружение, но и заставил кожу на открытых участках тела покрыться бордовыми пятнами. Если бы не врождённая стойкость к яду, он бы уже схватился за горло и полетел вниз.

Пятна на коже набухали и увеличивались в размерах, превращаясь в жуткие волдыри. Вначале их было немного, один-два, но постепенно количество волдырей росло в геометрической прогрессии, и, наконец, ими покрылось всё тело.

Кожа горела огнём и зудела так, словно по телу ползали тысячи муравьёв и старательно его грызли. По спине пробежали мурашки, но Широн сдержался и продолжил переставлять ноги. Если он остановится и начать расчёсывать волдыри, ситуация лишь усугубится.

Но, хоть он и не чесал их, волдыри всё равно увеличивались в размерах и лопались, разбрызгивая вокруг желтоватый гной. Кожа в местах лопнувших нарывов становилась рыхлой, но на ней вновь появлялись маленькие пятнышки.

На отметке в пятьдесят метров лицо парня настолько покрылось волдырями, что его стало невозможно узнать, а на отметке в шестьдесят на голове не осталось ни одного не воспалённого места, а волосы осыпались дождём.

Наконец Широн запнулся на мосту, покачнулся, и едва не свалился вниз. Схватившись за мост руками, он сумел удержаться от падения, но из-за этого действия нарывы на груди лопнули, причиняя парню невыносимые страдания.

«Широн, достаточно! Поворачивай назад!» – прозвучал откуда-то издалека голос Йехинатала.

Терзавшая Широна боль была такой сильной, что ему хотелось прекратить сопротивление и свалиться вниз, в болото трупов. Но он помнил, что в его руках также находится жизнь учителя, и не мог позволить себе сдаться. Он не имел права умирать.

Собравшись с силами, он вновь вскарабкался на мост и пополз по нему. Вслед за ним оставалась липкая смесь жёлтого гноя и крови.

Теперь на теле не только не осталось ни единого волоска, но даже одежда растаяла. На месте, где прежде были брови теперь набухали гнойные волдыри, придавая лицу парня сходство с мордой пресмыкающегося. Щёки были сплошь покрыты крупными, свисающими гнойными наростами, такие же пузыри свисали и с ушей.

Добравшись до глазных яблок, яд не просто вызвал их покраснение, глаза также покрывались маленькими пузырьками, мешающими фокусировать зрение. Потеряв способность видеть, он некоторое время пытался ползти на ощупь, но постепенно руки потеряли чувствительность и дальнейшее продвижение стало невозможным.

«Хватит, поворачивай!» – надрывался Йехинатал, но голос его казался потусторонним и далёким.

Широн не мог оглядеться, поэтому не знал, насколько далеко сумел продвинуться, но ему казалось, что сейчас он примерно в середине зала.

Решив, что дальше двигаться не сможет, Широн принял сидячее положение и поднял руки на уровень головы, ладонями кверху.

Широн имел высочайший уровень сродства с любыми типами ядов, включая бактериальный. Он был существом, умело управлявшим даже невидимыми глазу бактериями.

С полузакрытыми от гнойных пузырей глазами он сделал глубокий вдох, представляя внутри своего тела пустоту.

Способ пришёл ему на ум, когда он размышлял, как максимально насытить тело ядом. Ещё по дороге в Меккан он изловил скорпиона и испробовал метод на нём.

Эксперимент, конечно же, закончился успешно. Однако, яд скорпиона был одним из тех, которые его организм переносил сравнительно легко. А вот сможет ли он поглотить большое количество трупного яда, который, к тому же, считался одним из самых разрушительных, лишь предстояло узнать.

Если дело не выгорит, он не жилец. Вдыхая ядовитые пары, он чувствовал, что смерть уже близко.

Продолжая дышать размеренно и глубоко, Широн ощущал, как понемногу восстанавливает контроль над телом. Вслед за сознанием, он пытался очистить и своё тело. Он чувствовал, как погружается в ничто, опустошал каждую клеточку своего организма.

«Вода течёт сверху вниз… Материя поднимается из глубинных слоёв в поверхностные…»

Шу-ууу…

В момент, когда пришло состояние отрешённости, сконцентрированный в бассейне яд начал проникать в тело. Проходя через раскрытые ладони, он устремлялся внутрь организма, и постепенно скорость проникновения ускорялась, превращаясь в бурный поток.

Чуть погодя, яд, словно пробившая дамбу вода, неудержимой лавиной хлынул в его сердце, мозг, глаза, нос, ступни ног…

Теперь он не мог даже как следует вздохнуть. Когда яд заполнил тело настолько, что оно чудовищно распухло и казалось, что вот вот лопнет, Широн приступил к высвобождению призраков.

«Первый, второй, третий, четвёртый и пятый…» – для начала он выпустил тех, которых уже умел призывать.

«Призраки испытывают сильнейшую злобу. Их переполняют ненависть и тяготеющее над ними проклятие, они жаждут крови, обожают яд.»

Помня об этом, Широн пытался сделать так, чтобы призраки тоже достигли пустоты. Поскольку, слипшись с каждой клеточкой тела, они стали частью его организма, это не казалось ему невозможным.

Через некоторое время, повинуясь его воле, призраки всё же достигли пустоты, превратившись в пустые сосуды.

Скопившиеся внутри и переполнявшие тело излишки яда искали выход. Если такое место не будет обнаружено, им останется лишь взорваться вместе с телом парня.

Но вот свободное пространство было найдено. Сперва нерешительно, но постоянно набирая обороты трупный яд стал проникать в призраков, постепенно наполняя их.

«Уууу!» – завывали пробудившиеся призраки, поглощая яд.

Их совместимость с выделяемым гнилым болотом трупным ядом оказалась даже выше, чем представлял себе Широн. Видимо, их ненависть оказалась куда сильнее, чем он думал ранее, ведь каждый из призраков принял в себя в несколько раз больше ядовитой субстанции, чем могло вместить его собственное тело.

По мере заполнения ядом белёсые призраки постепенно становились чёрными, словно ночь. Когда все пятеро были заполнены до отказа, внутри Широна возникло странное шевеление.

Это в ответ на чужеродное вторжение пробуждались призраки, что срослись с каждой клеточкой его тела, стали частью эритроцитов в его крови.

Широн не знал, сколько призраков пробудилось на этот раз. Те, что прежде дремали в его сердце, глазах, ушах, языке, в мозгу и в полости носа теперь начинали отзываться на его мысли.

«Единство, высвобождение!»

Дремавшие внутри Широна призраки высвободились по мановению пальца.

Когда давление воздуха в одной точке пространства внезапно достигает вакуума, вся окружающая материя немедленно устремляется к ней, стремясь восполнить пустоту. Таким образом, на короткое время точка становится подобна чёрной дыре.

Примерно такой же процесс протекал и в этот раз.

Как только внутри Широна внезапно образовалось огромное пустое пространство, способное стать вместилищем, весь скопившийся на подземной площади яд вихрями устремился к нему.

Шуууу…

Поднимаясь к телу Широна, ядовитые испарения постепенно стали закручиваться словно торнадо. Многочисленные смерчи устремлялись вверх, и бесконечным потоком заполняли его тело ужасным ядом.

Подобно осмотическому давлению, доставляющему воду от корней к верхушке дерева, трупный яд выдавливало с поверхности болота и поднимало к телу Широна, заполняя изголодавшихся призраков.

Наконец, все ядовитые пары, наполнявшие окружающий воздух, исчезли внутри Широна.

Однако количество призраков было так велико, что как ни наполняй – всё уходило, словно в бездонную пропасть. После того, как испарения сошли на нет, десятки торнадо принялись поставлять концентрированную жидкость. Чудовищная эссенция трупного яда посредством торнадо перетекала в Широна.

Вуум!

По мере того, как в парня вливалась эссенция, трясина внизу очищалась. Изначально чёрное, словно ночь, мутное болото понемногу светлело.

Пребывая в трансе, Широн не мог лицезреть этого фантастического зрелища, но Йехинатал с Сулейманом были свидетелями, как мутное болото постепенно стало прозрачным, словно родник.

Поток яда, перекачиваемый через десятки водяных столбов и десятки торнадо концентрированного трупного яда, был поистине невообразимым. Болото трупов было опустошено в мгновение ока.

Шуууу!

Когда, наконец, яд до последней капли перетёк в Широна, болото трупов превратилось в пресный водоём. В нём всё ещё плавали черепа, остатки костей и внутренних органов, однако вода стала настолько прозрачной, что можно было без труда разглядеть дно.

Тем не менее, несмотря на то, что болото трупов очистилось от яда, в теле Широна негативных изменений заметно не было. Всё потому, что яд был поглощён призраками.

Даже наоборот, вздувшиеся по всему телу волдыри испарились, а места, где прежде красовались лопнувшие нарывы, затянулись. Несмотря на то, что на теле не осталось ни одного волоска, а одежда истлела и осыпалась, сидящий в позе лотоса Широн казался невредимым и умиротворённым.

Глава 24

«Широн!»

Первым, кто устремился к парню едва рассеялись ядовитые пары болота трупов, был, разумеется, Йехинатал. Некоторое время некромант стоял столбом, не в силах поверить в увиденное, но как только пришёл в себя, сразу же подумал об ученике.

«Широн, ты как?»

Парень по-прежнему мирно сидел посреди моста в позе лотоса, с поднятыми вверх ладонями. Издалека он казался жрецом Тьмы и вызывал безотчётное чувство страха. На его исхудавшем теле не было ни единой прядки волос, даже бровей.

Сильнее всего изменилось рабское клеймо над его переносицей. Изначально над бровями отпечатаны были литеры T – инициал хозяйки, Тии, и Z – первая буква имени работорговца Зерфи, но под воздействием яда они слились воедино, отчего клеймо стало похожим на метку сатаны.

Яд выжег старую кожу, а вместо неё тело покрылась молодой, отчего лицо парня стало бледным. И на фоне бледной кожи метка сатаны резко выделялась!

Прежде облик Широна был настолько обыденным, что на него часто не обращали внимания, теперь же у него появилась особая примета – клеймо над переносицей выделялось настолько, что на фоне невзрачного лица навсегда отпечатывалось в памяти.

«Учитель… Учитель?»

От оклика Широна заворожённо уставившийся в лицо ученика и находившийся в явной прострации Йехинатал, наконец, пришёл в себя.

«А? Я что-то говорил? Ах да, как ты себя чувствуешь? И что это были за торнадо? И как ты…»

«Торнадо? О чём вы… Ох, ничего себе! Куда это подевался весь ядовитый концентрат болота? Неужели это всё я…»

«Ты меня об этом спрашиваешь? В этой кромешной темноте, да сквозь буйство ядовитой стихии, я ничего толком не сумел разглядеть. Чёрт с ним, я рад, что ты в порядке. Я боялся, что ты здесь копыта отбросишь…»

В голосе Йехинатала чувствовались искреннее беспокойство и участие. Заметив необычно тёплые для некроманта чувства, Широн улыбнулся в ответ.

«Странно… Похоже, поглотив весь этот яд, я не насытил и трети призраков Бастиона Душ. А что особенно удивительно – некоторые из проклятых духов сумели поглотить в десятки раз больше яда, чем их товарищи. Выходит, поглощающие способности призраков разнятся?»

«Вот как? Это и впрямь необычно! Получается, что и уровень ненависти у них тоже разный? А значит, и по способностям они должны отличаться, и…» – Йехинатал хотел добавить что-то ещё, но, заметив, что Сулейман приближается к ним, сразу умолк.

Когда воитель убедился, что пройдя по мосту старый некромант ничуть не пострадал, он двинулся за ним.

«Как тебе это удалось? Куда испарился весь тот жуткий яд?»

Понимая, что способности Широна не должны становиться достоянием общественности, Йехинатал поспешил вклинился в разговор: «Кхем-кхем! Умение нейтрализовать трупный яд – один из базовых навыков некроманта. Да-да, это основы основ! В конце концов, некроманты мы или нет?»

Взглянув на учителя, Широн поддержал его: «С моими способностями, господин капитан, сам я такой фокус в жизни бы не провернул! Я лишь распылил раствор для детоксикации, который выдал мне учитель. На деле испарения оказались вовсе не такими страшными, как мне показалось вначале.»

После его слов градус подозрительности в глазах Сулеймана несколько упал. Маг такого уровня, как Мастер пустынных подземелий и в самом деле мог носить с собой смесь для детоксикации, а яд, как и сказал парень, мог оказаться гораздо слабее, чем ему представлялось.

«Не будем задерживаться, нам пора идти.»

После того, как Широн встал и потянулся, Йехинатал снял с себя плащ и передал ученику. Поскольку старая одежда растворилась, Широн принял его, обернул вокруг пояса, прикрыв наготу, и тронулся в путь. Парень чувствовал, что восстановил физические кондиции и потому счёл за лучшее сменить Йехинатала во главе процессии.

Некоторое время Сулейман рассеянно глядел им вслед, затем очнулся и поспешил следом.

Помотав головой, чтобы отогнать воспоминания, он тихо пробормотал: «У этого ублюдка просто… монструозный хрен! Понятно теперь, почему госпожа Тия держит его рядом, но… чтобы у простого раба… Хех, даже завидно немного.»

Тем временем Широн выбрал один из шести проходов.

Над каждым из соединённых узким мостом проёмов был вырезан какой-либо символ, на вид один причудливей другого. Над проходом, который выбрал Широн, красовался один из наиболее странных.

Это были мистические символы, использовавшиеся во времена древнего культа Бартенкиума. Тот, что выбрал Широн, означал «бог». Конечно же, под этим словом подразумевался живой символ культа, император-людоед Бартенкиум.

Когда Широн не колеблясь отправился к проёму, Йехинатал тяжело вздохнул и последовал за ним.

Он немного разбирался в древних символах. Путь, по которому теперь шагал Широн, был дорогой, по которой ходил император-людоед, после того, как объявил себя живым богом. Впрочем, если бы Йехинатал выбирал путь самостоятельно, он тоже предпочёл бы этот.

Однако в том, что парень, не ведая значения символа, инстинктивно выбрал именно эту дорогу, чувствовалось нечто жуткое, неизбежное. Казалось, будто путь ему указывает сам восставший людоед Бартенкиум.

Неожиданно галерея окончилась храмовыми воротами. Речь, конечно же, не о нынешнем храме Амека – оплоте императорской семьи Ноаба, а о древнем храме Бартенкиума.

Огромные каменные ворота сплошь покрывали роскошные узоры, возвещавшие о том, что перед путниками именно храм. По обе стороны от ворот возвышались пятиметровые каменные статуи, сжимавшие по мечу в каждой из четырёх рук и грозно сверкавшие шестью глазами. Хоть краски потускнели от старости, и всё кругом покрывал многолетний слой пыли, архитектор выполнил работу на совесть, поскольку вокруг не было ни следа ржавчины или мха.

Когда Йехинатал сдул пыль, ощупал и истолковал узоры, а затем надавил на некоторые из выступающих граней, каменные ворота отворились, явив взору грандиозное сооружение.

Скррж-скррж-скррж…

«Это огромная честь. Судя по слою пыли, покрывающей пол, мы станем первыми людьми, вошедшими в храм императора-людоеда Бартенкиума со времён падения его династии!»

«Г-господин Йехинатал! Хотите сказать… мы пороге храма того самого Бартенкиума?» – вытаращил глаза Сулейман.

Как житель Ноаба, он отлично знал о тёмной эпохе династии Бартенкиума. Для него было поразительно, что это адское место на самом деле оказалось руинами тех времён.

«Не знаю, что из этого получится, но раз уж забрались так далеко, то почему бы не войти?» – произнёс Йехинатал и снова возглавил процессию.

Храм императора был поистине грандиозным. Широкие каменные колонны стояли рядами, постепенно сужаясь к центру, а на противоположной стороне зала располагалась высокая лестница.

У лестницы было сто двадцать девять ступеней. Каждую покрывала искусная резьба, большинство изображений повествовали о том, как Бартенкиум одерживал победы над последователями бога Амека.

Йехинатал не только рассматривал узоры на лестнице, но и со всей скрупулёзностью пересчитывал количество ступеней.

«Занятно! Гляди, Широн – императора от его подданных отделяли сто двадцать девять ступеней. Понимаешь? Сто двадцать девять!»

«А что это значит?» – с недоумением спросил Широн.

Йехинатал наградил его презрительным взглядом: «Что за деревенщина! Ты же столько книг прочёл, как можешь не знать, что обозначает это число? Согласно священным писаниям Ноаба, на пути к богу Амеку находятся сто двадцать восемь преград. Именно их символизирует количество ступеней в храме. Но для Бартенкиума вырубили сто двадцать девять – на одну больше, чем у Амека! Я, конечно, знал, что он был одержим божественностью, но чтобы настолько?»

Глядя на раздухарившегося Йехинатала его спутники, не сговариваясь, покачали головами. После долгого пути, да ещё с пустым желудком впридачу, энтузиазм старого некроманта одновременно вызывал у них и восхищение и насмешку.

Пропустив вперёд разглагольствовавшего мага, они взобрались по ступеням. Возможно, подействовал рассказ Йехинатала, но теперь им казалось, будто они идут по Лестнице Смерти, соединявшей последний приют Бартенкиума с этим миром.

Поднявшись на вершину, все трое дружно открыли рты и потрясённо охнули.

В дальней стене была вырублена огромная скульптура с головой льва и человеческим телом. Размер композиции превышал стоявшие у каменных ворот статуи почти в два раза.

В каждой из восьми ладоней фигура держала одну из частей человеческого тела: сердце, мозг, глазное яблоко, пенис, руку или ногу. Каждый орган или конечность был густо покрыт ржавчиной, отчего казался истекающим кровью.

Скульптура была вырублена в скале по бёдра, вместо мужского достоинства от паха поднималась двухглавая змея, достававшая существу до груди.

Каждую из змеиных голов обнимала женщина в умоляюще-распутной позе. На головах полуобнажённых красавиц были надеты короны, грудь и бёдра прикрывала тонкая лента, а на лицах застыли удовольствие и экстаз.

«До чего же точно совпадает описание статуи в древних книгах, с тем, что мы видим! В последующие эпохи все скульптуры Бартенкиума были уничтожены… Вероятно, это последнее произведение искусства того времени, сохранившееся до наших дней», – расцвёл от восхищения Йехинатал, питавший к археологии такую слабость, что даже забыл о том, в каком положении находится.

Не переставая восхищаться, он тщательным образом ощупывал всё вокруг, выказывая огромный интерес.

Широна тем временем заинтересовал магический круг, расположенный перед скульптурой Бартенкиума.

Окружность была нарисована точно между лестницей и скульптурой, в неё была вписана шестиконечная звезда, а против каждой из шести её вершин был установлен красный пьедестал. На пьедесталах лежали человеческие руки, ноги, голова и даже мужское достоинство. Несмотря на древность, они ничуть не были тронуты разложением и выглядели, как только что отрубленные.

Прежде, чем Йехинатал успел заметить его действия, Широн заворожённо подошёл к магическому кругу и шагнул в его центр.

Вжжж…

Едва он это сделал, как шесть красных пьедесталов завибрировали, а затем начали бешено трястись, и рассыпать вокруг себя синие искры.

Тррррз!

Искры сыпались всё интенсивнее, заполнили собой весь круг, и, наконец, образовали вокруг Широна синий столб света.

«Ч-чего?! Широн, какого чёрта ты вытворяешь?» – заорал что есть мочи Йехинатал, но слова его не достигли ушей ученика.

Что-то внутри Широна резонировало с магическим кругом, тело дрожало, какое-то странное чувство действовало ему на нервы. Казалось, будто тело увеличивается в размерах. Кроме того, что-то завладело его диафрагмой и тянулось наверх, к сердцу.

«Ааааааа!»

Стремясь облегчить давление на грудь, Широн раскрыл рот, и с его губ потекла песнь. У неё не было слов и колебаний ритма, это был высокий и протяжный крик, однако в нём чувствовалась мощная, всеобъемлющая магическая сила.

По мере того, как голос Широна становился громче, яркость столба света постоянно увеличивалась, а затем его тело оторвалось от земли, будто схваченное чьей-то рукой, и поднялось над площадкой сантиметров на тридцать.

«Ааааааа!»

Похожий на адскую песнь крик Широна, отдаваясь от стен звонким эхом, полностью заполнил мрачный храм Бартенкиума, после чего прорвался в извилистые галереи и разнёсся по всему подземелью.

А громкость и депрессивные нотки в голосе только нарастали. Не в силах больше терпеть, Сулейман зажал уши руками и упал на колени, после чего его вырвало кровью. Вслед за ним Йехинатал тоже издал мучительный стон.

Стены начали вибрировать. Не выдержав звуковой волны, божественная скульптура покрылась трещинами, а затем стала разваливаться на куски, засыпая всё вокруг каменным крошевом.

«Туу-ум!» – Рухнула, наконец, каменная скульптура.

За ней в скале образовалась огромная дыра, через которую стало видно широкую площадь. Поразительно, но это был то самый зал с лестницей, через который Широн и его спутники попали в это подземелье.

Как оказалось, они кружили меж двух подземных башен, точно муравьи внутри ленты Мёбиуса, и в итоге вернулись к тому с чего начали. И вновь, как и в первый раз, площадь была заполнена красными глазёнками монстров.

От пола подземной площади до провала, оставшегося после обрушения скульптуры Бартенкиума было примерно пять метров, но, когда памятник рухнул, камни осыпались вниз, образовав, к радости монстров, насыпь, по которой те смогут проникнуть в храм.

Сулейман не мог больше выносить звуковую волну, издаваемую Широном. Его тело дрожало, как осиновый лист, изо рта, носа и ушей текла кровь. Пытаясь зажать уши единственной рукой, Йехинатал в отчаянии уставился на монстров, заполнявших площадь.

«Аааааааа!» – лишь Широн продолжал издавать свой, разрывающий перепонки, высокочастотный крик.

Звучи же, адская песнь императора-людоеда Бартенкиума!

Том 2 - Лунное затмение. Клюющая луну птица

Глава 1 - Встреча со старым лисом

Император Ноабской империи, сиятельный Аль Йериго, за семьдесят четыре года жизни сумел собрать в своём гареме восемь тысяч двести сорок четыре наложницы, но если подсчитать всех женщин, проживающих в его гареме, число их будет выше в несколько раз. Дело в том, что с каждым годом, с момента восшествия на престол, количество наложниц увеличивалось в геометрической прогрессии.

Возраст их сильно разнился – в гареме жили как древние старухи, так и совсем ещё юные девицы. Конечно, Аль Йериго в свои семьдесят с лишним ублажать женщин затруднительно, но такова уж привилегия царственных особ и высшей аристократии – согревать свою постель юными телами.

Территория гарема, располагающаяся позади императорского дворца, насчитывает около сотни крупных построек – именно там проживают его многочисленные женщины. Мужчинам, кроме самого Аль Йериго, вход туда строжайше воспрещён. Даже сыновьям императора после наступления определённого возраста путь туда заказан.

Только сам император может гулять по ночному гарему…

На роскошной кровати, на мягких подушках возлежала чувственная женщина. Она была одета в прозрачный пеньюар, а избранная ею поза свалила бы с ног кого угодно. Все сокровенные места прикрывали дополнительные складки материи, и разглядеть что-либо сквозь них было затруднительно, однако нижняя часть бёдер, верхняя часть груди и пупок были откровенно обнажены.

Возраст её трудно было определить на глаз, поскольку недостатки скрывали умело нанесённая косметика и драгоценности.

Вот точёная рука женщины грациозно потянулась к золотому подносу и сорвала с находившейся на нём грозди винограда одну ягодку. Положив её меж алых губ, она игриво перекатывала виноградину языком из стороны в сторону.

Тут за тонкой фиолетовой занавесью, окружавшей кровать, появилась чья-то тень.

В столь позднее время даже личной служанке здесь было не место. Однако, по всей видимости, женщина хорошо знала вошедшего, поскольку совершенно не испугалась и даже сделала приглашающий жест.

«Почему так поздно?»

Несмотря на то, что ни одному мужчине, кроме императора, в гарем входить не дозволялось, раздавшийся из-за занавески голос был явно мужской.

«Простите, матушка. Мне пришлось ожидать, пока его величество не удалится в свои покои. Надеюсь, увидев принесённую мной панацею, призванную облегчить ваше состояние, вы смените гнев на милость.»

Фиолетовый занавес раздвинулся, и перед женщиной предстал коленопреклонённый, почтительно склонивший голову священнослужитель. Впрочем, это был не простой священник, а сам архиепископ – высшее лицо храма Амека.

На голове его красовался тридцатисантиметровый остроконечный колпак, а одет он был в мантию с оранжевой лентой от плеча до самого пола, по которым сразу определяешь одного из высших священников. Руки его почтительно протягивали изящный флакон.

Глаза той, которую назвали матушкой, засияли как звёзды, она приняла флакон своими тонкими пальцами, вытащила пробку, поднесла к ноздрям и с наслаждением вдохнула аромат.

«Ммм…»

Мигрень с каждым днём одолевала её всё сильней, отчего она стала раздражительной и дёрганой. Но стоило лишь вдохнуть этот аромат, как боль немедленно отпустила её, а тело стало расслабленным и невесомым.

«Спасибо вам, архиепископ. Уж не знаю, что бы я делала с этой болью без храмовой панацеи… Хо-хо-хо! Всего один вдох – а дурного настроения как не бывало! Интересно, из чего вы её синтезируете?»

«От матушки у нас нет секретов. Для панацеи мы берём самую чистую родниковую воду из северного храма, а основным её компонентом является мускус оленя, обитающего в дальних странах. Но самое главное – это благословение одного из высших священников. Чтобы изготовить лекарство для матушки, обряд проводил лично я.»

«О, так вот оно что? Панацея обладает таким чудодейственным эффектом благодаря божественным умениям архиепископа! А те дети, должно быть…» – с затуманенным взором она указала на двух симпатичных девчушек, стоявших на коленях за спиной архиепископа.

Когда священник ободряюще им подмигнул и улыбнулся, они вежливо поклонились, залезли на широкую кровать и приступили к массажу. Прикосновения рук были нежными и приятными, словно девочки получили профессиональное образование массажисток, и заставляли отступить скопившееся в мышцах напряжение.

Пальцы словно щупальца головоногих моллюсков плавно скользили по белоснежной коже, не пропуская ни единую мышцу, пробирая до самых костей.

С улыбкой на устах, женщина вновь открыла пробку и вдохнула аромат из флакона, после чего рассмеялась, словно от щекотки, и, протянув изящную руку, коснулась груди одной из девиц.

Когда рука проникла под ленту, охватывавшую грудь девочки, под ней обнаружились вовсе не девичьи выпуклости, которые должны были уже сформироваться в её возрасте, а твёрдая и хорошо развитая мальчишеская грудь. Другую руку женщина положила на промежность второй массажистки и тоже кое-что нащупала. Как она и думала, перед ней были вовсе не девочки, а симпатичные юноши, обряженные в женские одежды.

«Ах, как здорово! Да-да, вот так. Теперь сдвинь-ка немного руку. Да, ещё чуть-чуть… Аа-х! Не подашь ли мне пару бусинок винограда?»

Один из юношей сорвал губами с грозди несколько ягод и поднёс к губам женщины.

Их языки переплелись.

Томные взоры, жаркие прикосновения. Два юноши и одна красивая женщина.

Когда занавес сдвинулся вновь, скрыв от глаз пьяную от аромата и удовольствия, издававшую громкие стоны женщину, архиепископ слабо улыбнулся, поднялся с колен и направился к выходу.

Теперь ей не вырваться. Пристрастившись к афродизиаку и запретной любви, она станет марионеткой в его руках.

Эта женщина была второй императрицей империи Ноаб, что пользовалась особой любовью императора Аль Йериго, и была биологической матерью принцессы Исирис, выданной замуж за правителя Джорана. Теперь она окончательно увязла в паутине, сплетённой архиепископом. Увязла до такой степени, что до самой смерти не сможет из неё выпутаться…

«Каков молодец! Так, теперь иди сюда. Да-да, вот сюда… Хо-хо-хо! О, нет, дитя, здесь надо быть нежнее.»

«Вот так, матушка?»

Даже после того, как архиепископ покинул спальню второй императрицы, его чуткие уши продолжали слышать томные стоны. Глаза архиепископа удовлетворённо сверкнули, а губы расплылись в коварной усмешке…

Император единственный, кто может наслаждаться прогулками по саду, окружавшему гарем, ни один мужчина, кроме него, не имеет права здесь находиться, однако архиепископ шагал по нему так, словно был здесь хозяином. Со стороны казалось, будто он гуляет под рассеянным светом луны в полном одиночестве, но на самом деле, его тайно сопровождал Карим.

«Говорят, Хейо сошёл с ума?»

«Он погубил немало воинов и священников. Мои сыны тоже пострадали. Он требовал, чтоб мы прекратили скрывать от него Аль Джаиса, и как умалишённый размахивал во все стороны клинком.»

«Так почему вы его не остановили? Из-за вашей халатности погибли священники!»

Но строгий тон архиепископа не заставил Карима стушеваться.

«Вы меня упрекаете? Не вы ли, архиепископ, строжайше запретили убивать Хейо? Я смогу остановить его меч, только если подойду к делу со всей серьёзностью. Если же атакую без намерения убить, погибну сам», – прокаркал словно ворон воитель.

«Я не упрекаю, но отлично вижу последствия. Если о гибели священников станет известно, мои позиции в храме серьёзно пошатнутся. А когда наивные храмовые старейшины узнают о наших сомнительных делишках… В общем, если мы потерпим неудачу, то вашему племени, Карим, тоже не будет места в Ноабе. Это будет наш общий крах. Вы же понимаете, о чём я?»

После язвительной речи архиепископа Карим умолк, будто воды в рот набрал.

Подлый архиепископ уколол в самое больное место. Если слабости второй императрицы – это наркотическая зависимость и страсть к молоденьким юношам, то слабость Карима, позволяющая держать его в узде – это именно его сородичи. Карим не мог допустить, чтобы благополучие его живущего в тенях племени оказалось под угрозой. На какие бы жертвы ради этого ни пришлось пойти.

Тут сердитые складки на лице архиепископа снова разгладились. Одним лишь кнутом человека в повиновении не удержишь, иногда нужно показать ему и сладкую морковь.

«Ладно, возможно я слишком сгущаю краски. Да и что может пойти не так? Вскоре всех моих противников, одного за другим, мы сбросим в тёмные недра усыпальницы и построим новый мир. Мир, в котором я займу место регента, а ваше племя обретёт достойное место под солнцем.»

Увидев, как вынужденно кивнул Карим, архиепископ чуть было не расплылся в довольной улыбке.

Неважно кто находился перед ним – Карим, вторая императрица или Хейо – все они увязли в его паутине и пляшут под его дудку. Как бы ни были они сильны, каким бы влиянием ни обладали, им ни за что не вырваться из цепких пальцев архиепископа.

Вот она – настоящая сила политики!

И архиепископ с Каримом продолжили прогулку по саду, в котором имел право гулять лишь император, и над их головами сияла бледная луна.

***

Под той же луной, что и архиепископ, и в то же самое время Йехинатал с Широном перебирались через бархан.

Сидя на двух верблюдах, они шли через пески по направлению к Джорану. Йехинатал всё время смеялся и то и дело прикладывался к бутылке. За его спиной, привязанный к верблюду верёвкой, чтобы случайно не свалиться при тряске, лежал полубезумный Фахад, из раскрытого рта которого стекала струйка слюны.

На спине второго верблюда, на котором восседал Широн, покачивался объёмистый чёрный вьюк.

Покинув храм Бартенкиума, учитель и его ученик поспешили убраться от столицы как можно дальше. Поскольку в пылу сражений они потеряли все свои деньги, им пришлось прокрасться на постоялый двор, располагавшийся под стенами Меккана и похитить двух верблюдов, а затем герои направились к Джорану.

После того, как трупный яд обратил в труху одежду Широна, ему стало нечем прикрываться от палящего зноя, а одежды Йехинатала были насквозь пропитаны гноем, кровью и ошмётками мяса.

Поэтому им пришлось не только позаимствовать верблюдов, но и тайком прокрасться в комнаты и умыкнуть одежду. И, раз уж на то дело пошло, заодно прихватить в нагрузку из гостиничной кухни вяленое мясо и несколько бутылок крепкого алкоголя.

Конечно, сам Йехинатал всего лишь стоял на стрёме, возложив всю грязную работу на ученика. Ведь если бы его поймали на воровстве, репутация «самого выдающегося интеллекта среди некромантов» была бы непоправимо уничтожена.

Однако на том, чтобы ученик стащил чего-нибудь поесть и выпить, настоял именно он, поскольку был голоден как зверь.

Похоже, встав утром с постели, купцы будут шокированы, узнав, что лишились не только пары верблюдов, но и двух комплектов одежды. Да уж, не повезло ребятам.

Взглянув на хохочущего Йехинатала, продолжавшего прихлёбывать из бутыли, Широн надул губы.

«Чему вы так радуетесь? Сами ведь всегда учили, что воровство – занятие постыдное, и тут заставляете меня…» – с недовольным видом начал Широн.

В ответ Йехинатал бросил ему бутыль: «На, тоже хлебни. А почему мне не радоваться? Ведь я только что выбрался из темницы, чудом выжил в чёртовом храме Бартенкиума, и теперь спокойно возвращаюсь домой! А ты-то чего киснешь? Ты же заполучил яд, который так желал, к тому же справился с поставленной задачей – отыскал Фахада и везёшь его домой. Кроме того, Тия умрёт, когда увидит, каким ты стал красавчиком! А может, даже зацелует до смерти, хе-хе-хе!»

Выслушав его речь, Широн не сдержался и тоже хмыкнул. На самом деле, он рад был не меньше учителя, но некоторые моменты не давали ему покоя.

«Так то оно так, однако, мне не удалось отыскать Аль Джаиса, да и Фахад не совсем в здравом рассудке… В общем, тайна до сих пор не разгадана.»

«Ну, эта задача не такая уж неотложная. К тому же, острое чутьё мне подсказывает, что Аль Джаис жив, просто затаился где-то.»

«Вот как?» – удивлённо оглянулся на некроманта Широн.

Йехинатал потёр лоб и пояснил: «Это всего лишь предположения, но… Допустим, что им удалось пленить или даже устранить Аль Джаиса. Стали бы они в таком случае держать нас или Фахада под замком, вместо того, чтобы просто прикончить, без лишних заморочек? Однако же их действия говорят о том, что Фахад был нужен в качестве приманки. А кого ещё можно заманивать в ловушку с помощью сына Аль Джаиса? Это же элементарно! В любом случае, старикан по имени Аль Джаис далеко не так прост. Не зря же он получил прозвище Горный владыка! По сравнению с Фахадом, Аль Мухадом и им подобными он несоизмеримо более грозный противник. Когда пошли слухи, будто владыка был убит рукой младшего брата, я сразу в это не поверил. Аль Джаис не настолько наивен, чтобы умереть от руки Аль Мухада, ведь он и сам убил множество братьев на пути к креслу эмира. Однако мне интересно, по какой причине верховный священник храма Амека мог нацелиться на него? Для того чтобы выступить против Горного владыки причина должна быть очень весомой.»

Несмотря на то, что взгляд Йехинатала на мир довольно причудлив, порой он проявлял недюжинный ораторский талант. Восхищённый его красноречием, Широн, не переставая, кивал головой.

«Ваа-ау! Как круто, учитель! Я и подумать не мог, что у вас такие замечательные умственные способности!»

«Тьфу! Ах ты, щенок! То есть, до этого ты в них сомневался?!»

Так, передавая друг другу бутыль, ученик и его учитель со смехом ехали по пустыне, а в спины им струился рассеянный лунный свет.

Глава 2

Переход по пустыне из Меккана в Джоран не из тех задач, с которыми можно справиться за каких-нибудь полдня. Уже далеко за полночь Йехинатал с Широном выбрали подходящее место и расположились на ночлег. Помня о суточных колебаниях температур, оба закутались в плотные ткани.

Глубокой ночью.

Шух-шух-шух…

По песчаному бархану пронеслись пять или шесть теней. Двигались они так скрытно и стремительно, что в неверном лунном свете были практически незаметны.

Все они были облачены в маскировочные одежды песчаного цвета и обуты в сандалии с широкой подошвой, позволявшие при перемещении по пустыне не вязнуть в песке.

Шух-шух…

Заметив цель издалека, они вихрем взлетели на бархан и замерли на его вершине. Некоторое время они стояли, затаив дыхание, и молча рассматривали жертву. Внезапно незнакомцы раскинули руки. Как оказалось, каждая рука была перемотана длинной и прочной на вид верёвкой, на конце которой было привязано острое лезвие с крюком, хищно блестевшее в свете луны.

Как только предводитель отряда подал знак, тени дружно устремились вниз, бесшумно ступая по песку и яростно раскручивая лезвия на концах верёвок.

Фьюю…

Жертвами нападения должны были стать устроившиеся у самого подножия бархана и дремавшие, спрятав морды между лапами, верблюды, и лежавшие с ними рядом Йехинатал, Широн и Фахад.

Измученные накопившейся усталостью, все они спали сном праведников и даже не подозревали о надвигающейся опасности.

Вжууу!

После того, как отряд теней подобрался на нужное расстояние, вращавшиеся на верёвках крюки сразу же устремились в сторону спящих. Ещё немного, и они ничего уже не смогут сделать…

ГРОАР!

…Но тут в ночи послышался звериный рёв, от которого содрогнулась земля. Выскочив из-под толщи песка прямо перед отрядом теней, монстры взмахнули длинными лапами и перехватили верёвки с крючьями на концах.

Гррр…

Рост чудищ был выше двух метров, возможно, почти достигал трёх. В широких крокодильих челюстях сверкали несколько рядов жутких зубов, а на концах ухвативших верёвку лап выступали шесть острых, шиловидных, загнутых крючком когтей.

От вида их грузных и склизких от гноя, крови, пота и ошмётков гнилой плоти тел, от их громогласного рёва, бросало в дрожь. Внезапное появление тварей заставило тени резко остановиться и рвануть верёвки на себя.

После упорных тренировок их мышцы стали крепкими как металл и сильно превосходили возможности обычных людей, однако монстры не уступали.

«Трень! Трень!» – Рвались волокна натянутых, как струны верёвок.

Пока отряд теней приходил в себя, на вершине бархана вдруг тоже разверзся песок, и в ночи с жутким рёвом возникли новые монстры.

Оказавшись окружёнными с двух сторон, тени заколебались, но затем дружно с разбега взмыли в воздух, устремившись к Йехинаталу. Каждый из них понимал товарища с полувзгляда, движения были точны и отлажены.

Однако монстры разгадали их намерения и, не разрывая плотного окружения, переместились вслед за нападавшими. Когда люди увидели, как монстры, двигаясь без лишней суеты, не позволили перемахнуть через свои головы, у них ёкнуло сердце.

Откуда бы ни вылезли эти твари, обладавшие столь необычайной скоростью и силой, но где ж видано, чтобы монстры работали слаженно? Более того, тени обнаружили, что кольцо окружения вдруг уменьшилось настолько, что теперь они могли чувствовать смрадное дыхание чудищ.

Быстро оглядевшись, тени подсчитали, что число противников близится к пятидесяти особям. То есть, на каждого человека сейчас приходилось по восемь или девять монстров. Ухватившись за висевшие по бокам ятаганы, люди замерли.

Сглотнув слюну, тени встали спина к спине и синхронизировали друг с другом дыхание. После того, как в ятаганы влилась мана, их словно инеем покрыл тонкий слой ауры.

Шуу-у…

Но в миг, когда они собрались действовать, монстры вдруг сунули лапы в песок и принялись интенсивно разбрасывать его во все стороны. Их мощные лапы работали с такой скоростью, что стало трудно держать глаза открытыми. Воспользовавшись заминкой противника, некоторые из гадов стремительно зарылись под землю.

Остальные же монстры прыгнули вперёд и накинулись на людей.

ГРОАР! ГРОАР!!!

Красные глазки монстров коварно сверкали из-под наростов на голове. Окружающий воздух был наполнен песком и пылью.

Внезапно лапы зарывшихся в песок чудищ высунулись под ногами у людей и принялись хватать их когтями.

Монстры действовали так слаженно, словно прошли через долгие тренировки. Их тактика – затрудняющая обзор пыль и одновременная атака на поверхности и из-под земли – незамедлительно возымела эффект.

Вот в голень одного из людей вонзились когти и затащили несчастного под землю, образовавшейся брешью немедленно воспользовалась другая тварь и отхватила рядом стоящему человеку руку, на третьего из незваных гостей напрыгнули сверху, и, хоть тот и успел вонзить меч в брюхо нападавшего, его голова моментально исчезла в пасти чудища!

Ночь содрогалась от жуткого рёва и предсмертных воплей людей. Окружающий песок обагрила красная кровь, повсюду слышался треск раздираемой плоти.

На каждого из поверженных накидывались по пять-шесть монстров, рыча, заглатывали человеческое мясо и утоляли жажду людской кровью. Некоторые из монстров подняли морды к луне и огласили окрестности победным рёвом.

ГРООАР!!!

Из всего отряда теней выжил лишь один. Бедняга думал, что монстры немедля сожрут и его, но те лишь поотрывали ему руки и ноги, а затем бросили на песок, и, окружив со всех сторон, глухо рычали на отдалении, однако не пытались приблизиться.

Благодаря этому несчастный мог наблюдать, как умирали его товарищи, как им отрывали конечности и как пожирали их тела чудища.

Затем взору последнего из отряда теней в свете луны предстал силуэт высокого мужчины. Стоило ему появиться, как монстры молча расступились в стороны. Из-за того, что луна светила незнакомцу в спину, разглядеть его лицо было сложно, но весьма крепкое телосложение, лысая голова и то, как склонились перед ним, будто домашние питомцы, жуткие чудища, производило сильное впечатление.

И тут ему удалось разглядеть уродливую метку Сатаны, отпечатанную над переносицей новоприбывшего!

Несчастного охватило чувство безотчётного ужаса. Ему казалось, будто это воплотился сам Владыка Ада для того, чтобы повергнуть Землю в хаос. Со всех сторон его, точно адское воинство, окружали окровавленные пасти монстров. Твари смердили гнилью и грозно рычали.

Несмотря на то, что несчастный был ассасином и тренировался подавлять страх и другие эмоции, он почувствовал, как по его штанам вдруг потекла тёплая струйка мочи.

«Можешь не отвечать, кто тебя послал. После смерти мы можем выбить информацию у твоей души», – вполголоса обратился Йехинатал к с трудом подавившему панику ассасину.

В его зловещем голосе звучала скрытая угроза.

«Я н-ничего не скажу. У-убейте меня», – вспомнив про тяжёлые тренировки, нашёл в себе силы ответить ассасин, после чего крепко стиснул зубы.

«Широн, ты знаешь, что делать», – обернулся к парню некромант.

Широн взмахнул рукой, и двое слонявшихся неподалёку от ассасина монстров направились к бедолаге. Первый ухватил ассасина за плечи и придавил к земле, а второй обхватил лапами его шею и потянул на себя.

Нежная кожа шеи порвалась, на лбу взбугрились натянувшиеся жилы. Но в миг, когда голова ассасина готова была отделиться от туловища, чудища внезапно насторожились и с рычанием повернули оскаленные пасти в сторону бархана.

«Грррр…»

Это означало, что появился кто-то ещё.

Впрочем, как и ожидалось.

«Шурх-шурх…» – Послышалось шуршание, и на вершине бархана появился огроменный монстр.

Его студенистое тело сплошь покрывали извивающиеся щупальца. Внешне он напоминал гусеницу, увеличенную в десятки тысяч раз. Длинные усики на голове подрагивали, словно выискивая что-то, а в центре зияла огромная дыра, усеянная острыми акульими зубами.

Окрас его в целом был под цвет песка, но с серыми и коричневыми вкраплениями, кроме того, всё тело было усыпано чёрными точками. Червеподобный монстр, очевидно, отлично умел пользоваться маскировкой, поскольку наполовину зарывшись в песок ничем бы не выделялся на окружающем ландшафте.

«Песчаный червь!» – простонал Йехинатал.

«Давно не виделись, Йехинатал», – прозвучал в ответ голос, доносившийся, как казалось, из утробы песчаного червя.

Голос был сиплым, со старческими нотками. Конечно же, исходил он не из монстра, а от расположившегося на его спине старика. Незнакомец был одет в чёрные одежды с синим стоячим воротничком, а на голове его красовался синий тюрбан.

Старик спрыгнул на песок, окинул монстров пронзительным взглядом и нахмурил брови.

«Я знал, что ты эрудит хоть куда, однако не припомню, чтобы ты специализировался на демонических тварях. Откуда они?»

Видя, как окаменело при появлении таинственного старика лицо Йехинатала, Широн удивлённо покачал головой. То ли из-за мощной магической силы, исходившей от странного гостя, то ли из-за присутствия песчаного червя, но монстры лишь рычали на расстоянии и не пытались на него напасть.

«Монстрами управляю не я, их контролирует мой ученик. Давно не виделись, Йехигораб.»

Услышав это имя, Широн поражённо вытаращил глаза.

Йехигораб!

Наиболее выдающаяся личность среди Трёх мастеров, контролировавших подземные катакомбы. Архимаг, сгубивший в последней войне с Арманской империей бессчётное количество рыцарей!

Широн поверить не мог, что тот впервые за долгие годы решил оставить Джоран и забрался так далеко в пустыню лишь для того, чтобы встретиться с ними.

После слов Йехинатала Йехигораб повернулся к Широну и некоторое время внимательно изучал его чёрными, как смоль, глазами, после чего покачал головой.

«Ты шутить изволишь? Мальчик и впрямь неплох, однако, судя по имеющейся в его теле мане, непохоже, чтобы он был способен контролировать орду демонических чудищ.»

«Хочешь – верь, хочешь – нет… Но что тебя заставило отправиться за тридевять земель? Да ещё искать нас средь бескрайних песков пустыни?»

Заметив подозрение в глазах Йехинатала, Йехигораб слегка усмехнулся и указал в сторону ассасина с наполовину оторванной головой.

«Это дитя вело вас от самых ворот Меккана. Первоначально в его задачу входило проследить за вами, однако «Он» решил узнать, каким образом вы сумели вырваться из рук старого архиепископа, и устроил вам маленькое испытание…»

«Он? Погоди… под словом «Он»… ты имеешь в виду… Аль Джаиса?» – имя эмира далось Йехинаталу с трудом.

Йехигораб молча кивнул.

Так значит, Аль Джаис действительно жив!

«Он желает видеть вас. Прямо сейчас.»

Настала очередь Йехинатала кивнуть головой. Забравшись так далеко, он и сам хотел бы встретиться с эмиром.

«Куда нужно идти? Раз уж «Он» желает встречи, мы, естественно, обязаны увидеться с ним!»

«Следуйте за мной. Кстати… тот человек за вами – уж не господин ли Фахад?» – и Йехигораб указал рукой на Фахада, тихо истекавшего слюной, и за всё время даже не поднявшего головы.

Йехинатал вкратце пересказал, что им довелось пережить в подземной темнице Меккана, после чего собеседник покачал головой и печально вздохнул.

«Так вот что довело «Его» наследника до такого состояния? Н-да…» – Йехигорабу было непросто видеть старшего сына своего повелителя в таком виде.

«Подробности расскажу по дороге. Пакуй вещи, Широн.»

По команде Йехинатала, парень схватил спальный мешок и начал отряхивать от песка.

Шурх! Шурх! Шурх!

Едва Широн начал упаковывать вещи, герамеки сами по себе принялись зарываться в песок и один за другим исчезать в недрах земли.

«Йехинатал, неужели они умеют передвигаться под толщей песка, как и песчаный червь?» – изумлённо уставился на собеседника Йехигораб.

Йехинатал сперва пожал плечами, но после кивнул: «Разумеется! Жаль только, что на них нельзя ездить, как на твоём песчаном черве. Кстати, наши верблюды так напуганы его видом, что поджали хвосты и не желают выступать в дорогу… так что выдвигайся первым.»

Йехигораб кивнул и прикоснулся к щупальцам песчаного червя.

Монстр издал пронзительный вопль и стал зарываться в песок.

Когда над поверхностью остались лишь два усика, песчаный червь двинулся вперёд. Со стороны казалось, будто скрестивший на груди руки Йехигораб парит над песком, не касаясь его поверхности. Благодаря Щиту ветра, которым он окружил себя, пыль, поднимаемая песчаным червем, не достигала его тела.

Понукая верблюдов, Йехинатал с Широном устремились за ним.

Глава 3

Песчаный червь Йехигораба двигался в сторону Меккана. Увидев, что их вновь ведут туда, откуда они только что с трудом сбежали, Йехинатал заметно приуныл, но… встретиться с Аль Джаисом было необходимо.

Несмотря на то, что песчаный червь на вид казался грузным и неуклюжим, двигаться он мог быстрее лошади. Скорость его приходилось сдерживать, чтобы верблюды не отстали, и всё же они двигались без остановок.

Процессия выехала ночью, однако к тому моменту, когда они прибыли к месту назначения, солнце успело взойти, описать по небу дугу и скрыться на западе. На землю вновь легли вечерние сумерки.

От места, куда они прибыли – склона невысокой скалы – можно было разглядеть стены стольного города Меккана. Поразительно – оказывается, Аль Джаис скрывался буквально под носом у своих врагов!

После того, как Йехигораб сошёл с головы песчаного червя, он указал рукой в сторону вершины: «Нам туда.»

Небольшое отверстие пещеры было практически незаметно на фоне нагромождения скал и камней. Когда отряд взошёл на скалу, со всех сторон показались головы прятавшихся за камнями ассасинов. Увидев Йехигораба, они почтительно поклонились.

Перед входом в пещеру компанию встретили двое стражей с каменными лицами.

«Эмир встал с кровати, как только получил ваше послание, господин Йехигораб. Он ожидает вас внутри.»

Похоже, пещера имела природное происхождение. Судя по свежим следам обработки на стенах и подвешенным вокруг лампам, человек обосновался здесь недавно. Пещера оказалась не такой уж глубокой, поэтому вскоре Широн с Йехинаталом смогли увидеть Аль Джаиса.

В дальнем конце пещеры стояла вырубленная из камня кровать, на ней был постелен красный ковёр, а на нём с доброжелательной улыбкой восседал похожий на соседского дедушку седовласый старец.

Этот дородный и представительный мужчина и был Горный владыка Аль Джаис, управлявший ордами ассасинов. Тот самый Горный старик, что ради кресла эмира перебил всех старших братьев, а после разделался со множеством политических оппонентов.

«Йоу, Йехинатал! Давненько не виделись», – с добродушной улыбкой приветствовал некроманта Аль Джаис.

Соблюдая этикет, Йехинатал с Широном поспешили преклонить колени.

«Йехинатал явился по зову эмира! По какому поводу…»

Глядя на прибывших сверху вниз, эмир усмехнулся в ответ на неуклюжее приветствие Йехинатала.

«Хех, добро пожаловать, Йехинатал. Как вы уже сами могли убедиться, в Меккане расставили грандиозную западню. Вижу, вам удалось выжить, не потеряв ноги?»

Некромант начал рассказ о событиях в подземной темнице. Аль Джаис слушал внимательно, иногда уточнял детали и оглушительно хохотал над моментами, показавшимися ему забавными.

Конечно же, Йехинатал умолчал о том, как Широн заполучил трупный яд и о последующих событиях в храме Бартенкиума. А о встрече с Хейо рассказал лишь в общих чертах.

Затем в подробностях поведал о том, как им удалось сбежать из темницы вместе с Фахадом, при этом ни словом не упомянув Сулеймана, капитана его гвардии.

«Да-а… Так этот юноша неплохо разбирается в ядах, говоришь? Жаль. С его талантами, ему больше подошла бы стезя ассасина, нежели некроманта…»

Когда Аль Джаис взглянул на Широна, в его глазах появились любопытство и жадность. Он любил талантливых и неординарных людей.

Безволосый юноша с отчётливой меткой Сатаны на лбу… Аль Джаису так хотелось сделать его своим подручным, что он даже облизнулся. Но тут в голову ему пришла какая-то мысль, и он прищурил глаза.

«А не тот ли это раб, что захватил в заложники принцессу Исирис и ранил моего младшего брата, Аль Мухада?»

Как и ожидалось, даже сидя в пещере Аль Джаис был прекрасно осведомлён о событиях, происходивших в далёком Джоране. Заданный низким голосом вопрос громом отозвался в ушах Йехинатала и Широна.

«Понимаете… Да, всё верно. Это тот самый раб», – ответил Йехинатал поспешно опустив голову.

Коль Аль Джаис знает о происходящем в таких подробностях, отпираться смысла нет, только беду накличешь.

«Я слышал, что ты нацепил на голову принцессе тяжёлую курильницу, после чего избил до потери сознания. Это так? Отвечай, жалкий, презренный раб», – пронзил парня взглядом Аль Джаис.

Улыбка владыки внезапно исчезла, глаза налились гневом, а лицо стало напоминать маску злобного демона.

«Я признаю свою вину. Я, жалкий, презренный раб, посмел совершить тяжкое преступление в отношении госпожи принцессы. Простите меня», – ответил Широн, склонившись так, что коснулся земли лбом.

Однако ответ, по-видимому, не удовлетворил владыку, и тот повысил голос: «Признаёшь, значит? Ну, ещё бы ты не признавал. По закону раб должен быть обезглавлен лишь за то, что посмел коснуться тела принцессы, не говоря уж о нанесении побоев. В честь недавнего подвига я избавляю тебя от мучительной смертной казни, но взамен ты должен покончить с собой у меня на глазах.»

После этой фразы Йехинатал почувствовал, как пересохло у него во рту.

«Господин! Я, Йехинатал, впервые в жизни решился взять ученика. Да, грех Широна велик, однако он исполнял приказ госпожи Тии. Разве мог смиренный раб ослушаться хозяйку? Коль уж выносите приговор ему, вам придётся также спрашивать и с госпожи Тии!»

«Йехинатал, вы смеете учить меня, Аль Джаиса, как мне нужно вести дела?»

Несмотря на угрозу в голосе владыки, Йехинатал не опустил глаз. Один чёрт, раз Аль Джаису что-то пришлось не по душе, за расправой не заржавеет.

Йехигораб уже некоторое время втайне собирал ману, поскольку не знал, что произойдёт, если ситуация выйдет из-под контроля. Он был уверен, что если дело дойдёт до магического столкновения, то сможет задействовать в полтора раза больше ресурсов, чем его оппонент, но всё же недооценить возможности Йехинатала не смел.

В пещере повисла неловкая пауза.

Внезапно лицо Аль Джаиса разгладилось, на нём вновь появилась добродушная улыбка, благодаря чему напряжение в пещере разрядилось.

«Хех, значит, настолько печётесь об ученике, что и жизнью готовы ради него рискнуть? Вы действительно тот самый Йехинатал, что всю жизнь просидел в подземных катакомбах и увлекался исключительно книгами, как бы ни пытался я пробудить его интерес? Небось, и в дело это ввязались только ради ученика? Хех! Ладно, раз уж на то пошло, я переговорю ещё раз с Тией насчёт этого мальчика. И готов простить вас. Но взамен…»

После того, как на слове «взамен» Аль Джаис сделал сильный акцент и многозначительно уставился на Широна, у Йехинатала возникло нехорошее предчувствие. В обмен на прощение владыка явно собирался поручить что-то очень опасное для жизни. И предчувствие немедленно оправдалось.

«…Ты должен будешь принести мне голову архиепископа!»

Охота на высшего сановника храма Амека, интригана, имевшего влияние на императорскую семью, человека, распоряжавшегося такими грандиозными личностями, как Хейо… Да для Широна такая задача ничем не отличалось от казни!

Но едва Йехинатал собрался возразить, как Широн кивнул и спокойно произнёс: «Понимаю. Я принесу вам голову архиепископа. Но сперва мне нужно знать, на каком основании архиепископ метит в преемники императора. Возможно, благодаря этой информации я смогу отыскать к нему подход.»

Аль Джаис погрузился в молчание, как будто удивившись, что раб осмелился требовать объяснений от эмира, да ещё с таким уверенным лицом. А возможно, он не ожидал, что Широн воспримет самоубийственное задание настолько спокойно.

Как бы то ни было, но владыка вновь окинул Широна с головы до ног взглядом, в котором читалось любопытство.

«Эх, как бы я хотел взять тебя под своё крыло и сделать из тебя выдающегося ассасина! Но увы, смышлёные ребята вроде тебя в ассасины не годятся. Сначала я жутко разозлился, когда услышал, что Тия отдаёт предпочтение какому-то рабу, но после того, как пообщался с тобой с глазу на глаз, я могу её понять. По правде сказать, слюнтяй вроде Рахмана совершенно не подходит моей дочери…» – как-то неопределённо закончил Аль Джаис.

В конце концов, он тоже отец. Когда он заговорил о Тие, в его глазах появилась искренняя теплота.

Некоторое время Аль Джаис продолжал рассматривать Широна пытливым взором, после чего укрепился в каком-то решении и кивнул.

«Раз так, я вынужден отменить заказ на убийство архиепископа и поручить тебе другое задание, касающееся моей дочери. Ты ведь возьмёшься за него? Что ж, в таком случае, я раскрою тебе своё сердце.»

После того, как Широн вновь непринуждённо кивнул, Аль Джаис отозвал Йехинатала и Йехигораба и начал беседу тет-а-тет.

Первая же тема, которой коснулся владыка, была настолько шокирующей, что могла повергнуть в хаос не только Ноабскую империю, но и сопредельные королевства.

Это была новость об Аль Назаре, человеке, которому уготовано стать преемником императора и унаследовать безграничную власть и могущество Ноабской империи. О наследном принце, которому судьбой обещана должность ничем не ограниченного правителя, второго человека после самого бога!

Оказывается, его поразило трудноизлечимое душевное расстройство, поэтому в данную минуту он находился в монастыре под опекой служителей храма Амека.

Чтобы пресечь слухи, всех, кто стали свидетелями болезни наследника, обезглавили, так что информация о заточении принца в монастыре является строжайшей государственной тайной.

Для императора Аль Йериго этот случай стал таким ударом, что он длительное время никого не принимал.

Но как бы то ни было, даже после столь чудовищного события время в империи не остановилось. Опустевшее место престолонаследника не могло вечно оставаться пустым.

Поэтому властителем были созваны наиболее значимые члены императорской семьи; эмиры, обладавшие наибольшей властью и прочие вельможи, имевшие сильное влияние при дворе, и проведено длительное совещание.

При выборах нового наследника вместо принца Аль Назара не могло не возникнуть жарких дискуссий. Аргументам «за» и «против» не было конца. В итоге, большинством голосов наследником была назначена пользовавшаяся особым расположением императора принцесса Исирис.

Несмотря на то, что у императора было множество детей, выбирать было особенно трудно, поскольку среди них мало кто обладал достаточными силой и мудростью, чтобы держать в узде матёрых вельмож.

Если хорошенько углубиться в опыт предыдущих династий Ноаба, то прецеденты, когда место престолонаследника передавалось дочери, действительно можно отыскать, то есть, ничего невероятного в подобном решении не было. К тому же, кандидатуру принцессы активно продвигал архиепископ храма Амека, пользовавшийся в императорской семье огромным влиянием.

В общем, принцессу Исирис утвердили в качестве будущей императрицы. Однако оглашать результаты собрания, по особому предложению архиепископа, до поры запретили под страхом смертной казни даже самой новоиспечённой наследнице.

«Сразу после собрания я получил тайное послание от архиепископа…» – тут Аль Джаис зажмурил глаза, словно его до сих пор мучили сожаления, а затем продолжил рассказ.

После того, как Исирис взойдёт на престол, её муж получит должность великого князя, то есть, сможет распоряжаться той же неограниченной властью, что и император. Иными словами, принцесса будет восседать на троне или сам Аль Джаис – разницы практически никакой. Единственное отличие в том, что следующим наследником сможет стать только тот, в ком течёт её кровь.

В любом случае, теперь бескрайние земли Ноабской империи будут сосредоточены в руках Аль Джаиса.

«Всю жизнь я гордился тем, что в политике себя чувствую словно рыба в воде… Вероятно, меня так ослепила будущая должность, что я не учёл некоторых моментов. А между тем, было очевидно сразу, что архиепископ продвигал кандидатуру Исирис не просто так.»

Если посмотреть на ситуацию с точки зрения архиепископа, то когда принцесса Исирис станет императрицей, наибольшее влияние на неё будут иметь двое людей – родная мать, нынешняя вторая императрица, и муж Аль Джаис. А это значит, что одну необходимо склонить на свою сторону, а второго – уничтожить.

Видимо, архиепископ пришёл именно к такому выводу, поскольку хорошо знал, что Аль Джаис – не тот человек, которого можно завербовать.

Разве похож Горный владыка на того, кто станет плясать под чужую дудку?

И архиепископ без промедления взялся за работу. Он придумал, как заманить Аль Джаиса в ловушку, и в то же время спровоцировал Аль Мухада на восстание. Последнее было нужно для того, чтобы, если покушение потерпит неудачу, эмиру было некуда вернуться.

Даже если бы Аль Мухад стал следующим мужем Исирис и получил должность великого князя, политика его уровня можно было в любой момент устранить.

Однако Аль Джаис, как и ожидалось, оказался хитрым лисом. Когда его заманили к заброшенной усыпальнице, он вдруг почуял опасность, и, так и не войдя внутрь, бросился наутёк. Возле входа в гробницу он оставил часть сопровождавших его ассасинов, чтобы те вступили в схватку с возможными преследователями и выиграли ему время.

Карим и его люди, скрывавшиеся внутри усыпальницы, немедленно бросились в погоню, но благодаря самоотверженности не щадивших себя ассасинов, были вынуждены упустить беглецов.

Карим незамедлительно метнул свои кольца в спину убегавшего Аль Джаиса. Они летели точно в цель, но ассасины преградили им путь своими телами, так что атаковавшему пришлось удовольствоваться лишь тем, что удалось оставить владыку без ног.

Когда же Карим смог метнуть кольца во второй раз, его противник был уже слишком далеко, и он сумел лишь слегка задеть руку эмира. В результате, всё, что получил нападавший – жизни десятерых ассасинов и браслет с руки Аль Джаиса.

Даже лишившись ног и большей части подчинённых, владыка не потерял здравого рассудка. Вместо того чтобы слепо вернуться в Джоран, он отправил туда пару людей, которым мог доверять, чтобы те внимательно изучили обстановку, а сам тем временем наведался к Йехигорабу.

Как Аль Джаис и подозревал, за время его отсутствия Аль Мухад подчинил организацию ассасинов и оккупировал Горную цитадель. Поэтому, если бы по неосторожности он вернулся в свою резиденцию, то тотчас умер бы от руки своего брата.

Заручившись помощью Йехигораба и последовавших за ним ассасинов, Аль Джаис вновь пересёк пустыню, и, расположившись прямо напротив Меккана, стал наблюдать за развитием событий. Поскольку он не мог доверять ни Аль Мухаду, ни даже своему наследнику, Фахаду, он оборвал все контакты и копил силы.

По всей стране сейчас разбросаны полчища воителей, которые по первому его зову слетятся, словно коршуны. Как только станет достоверно известно, кто свой, а кто враг, он восстанет из пепла. Нагрянет как песчаная буря, и одним ударом сметёт своих противников. Для этого у него есть и силы и мудрость.

Молча выслушивая пламенную речь собеседника, Широн со всей отчётливостью осознал, насколько страшен сидящий перед ним старик. Аль Джаис и в самом деле отлично знал, как выходить из войны победителем.

Пусть предыдущее сражение проиграно, но если смотреть в длительной перспективе, то его положение вовсе не выглядело безвыходным. Когда Аль Джаис действительно восстанет, его мощная харизма позволит собрать под своими знамёнами какие угодно силы.

Самое страшное, что даже сидя в пещере, он мог спокойно наблюдать за всеми действиями противника в Меккане и Джоране, в то время как архиепископ был такой возможности лишён. А, как известно, случаев, когда владевший информацией проигрывал войну, не так уж и много.

Глава 4 - Ночь в пустыне

После аудиенции Широн вместе с Йехинаталом вновь отправились в дальний путь. Чтобы приступить к выполнению приказа Горного владыки, сперва необходимо было вернуться в Джоран.

«Широн! Ну расскажи уже!» – канючил каждую минуту Йехинатал.

Верблюды тяжело брели по пустыне…

Широн ехал с отрешённым видом. С тех пор, как они покинули тайное убежище Аль Джаиса, прошло почти полдня, и за всё это время он не проронил ни слова, несмотря на настойчивые расспросы Йехинатала.

Наконец, раздражение старого некроманта превысило критическую отметку, и, натянув вожжи, он остановил своего верблюда.

«Дальше не поеду.»

Взглянув на наставника, все это время что-то обдумывавший Широн не выдержал и тихо вздохнул.

«Учитель…»

«Учитель… Да, я учитель, чёрт тебя подери, а не собачка дрессированная! То мы тащимся в столицу, то с огромным трудом сбегаем оттуда, то возвращаемся в Джоран, то из-за этого старого ублюдка, Йехигораба, опять прёмся под самые стены Меккана, теперь опять торопимся в Джоран… Если ты решил таким образом уморить верблюдов и меня вместе с ними, лучше сразу убей!»

Йехинатал говорил сущую правду – верблюды выглядели так, словно вот-вот падут от усталости.

«Верблюд, конечно, выносливей лошади, но любым возможностям есть предел!.. Ты только взгляни в глаза этих бедных животных. Разве не видно по их несчастным мордам, что они устали и нуждаются в отдыхе?»

Глаза Широна озадаченно округлились – до него не доходило, из-за чего сердится его учитель.

Впрочем, Йехинатал и сам не понимал, почему начал говорить именно об этом, поэтому поспешил добавить: «Кхем, в общем, я говорю, верблюды устали и нуждаются в отдыхе… Давай передохнём. Обсудим дела… то, которое поручил тебе хитрый лис, например… Мне ж до ужаса хочется знать, в чём оно заключается…»

От волнения Йехинатал с трудом подбирал слова и, наконец, с досады перешёл на крик: «Да, я хочу знать! Я с ума из-за тебя сойду. Мне любопытно, какое дело поручил тебе Аль Джаис, понял?»

Йехинатал долго копил в себе обиду, ведь после аудиенции с Аль Джаисом Широн, сам не передохнув ни секунды и постоянно поторапливая учителя, взобрался на верблюда и вновь направился к Джорану. И больше за прошедшие полдня не проронил ни слова.

Однако Широн и в этот раз проигнорировал злого учителя, повернулся к нему спиной, и вновь тронул с места своего верблюда.

«Ах ты… неблагодарный ублюдок!»

«Крак!» – В сердцах Йехинатал метнул бутыль в противного ученика и попал ему точно в затылок, но даже это не смогло его успокоить.

Впрочем, вскоре он пожалел о своём поступке, но вовсе не потому, что ему стало стыдно перед Широном.

Шурх! Шурх! Шурх!

Прямо перед Йехинаталом из-под песка выметнулись два десятка герамеков и окружили его верблюда. Животное перепугалось, взбрыкнуло и скинуло Йехинатала на песок.

«У-уух…»

Когда, держась за голову, он поднялся с песка, к нему подошла одна из тварей. Приблизив к его лицу морду, с которой капали жёлтые лохмотья слюны, монстр злобно лязгнул зубами.

«Э-эй, Широн! Убери от меня своих монстров. Ах да, точно, извини за брошенную бутыль! Я не ожидал, что она попадёт в тебя так точно… Да убери ж ты их, наконец!»

***

Наконец, спустя какое-то время, Широн подвёл верблюда к большому валуну, после чего тяжело плюхнулся в его тени. Развязав ткань, которой закутал лицо, чтобы защититься от палящих солнечных лучей, он вытер ею пот.

Йехинатал также тихим ужиком нырнул в тень, опасливо поглядывая на скаливших зубы герамеков. Сначала он думал треснуть Широна по голове, чтобы выпустить, наконец, переполнявший его гнев, однако, услышав за спиной низкий угрожающий рык, быстро спрятал руку за спину.

Устав настолько, что не осталось сил даже брюзжать, Йехинатал молча прислонился к камню.

Не желая видеть противного ученика, он нарочито уселся к нему спиной. Старому некроманту хотелось отсесть как можно дальше, но тень от валуна была не слишком широкой, так что пришлось смириться.

Спустя время, Широн украдкой поднёс свой палец к руке нахохлившегося от обиды учителя. Йехинатал сначала хотел отдёрнуть руку, но вдруг понял, что ученик что-то пытается ему передать, и сосредоточился на расшифровке послания.

Содержание было приблизительно следующим: «Йехигораб всё слышит. Опасно. После прибытия в Джоран. Рахман.»

Передав послание, Широн поднялся со своего места, и, как ни в чём ни бывало, принялся ковырять ногтём в глыбе песчаника. Йехинатал сглотнул, а затем, подражая ученику, как будто изнывая от скуки, стал пинать камушки под ногами.

Однако старый некромант чересчур погрузился в размышления, чтобы притворяться как следует, поэтому взмахи ногой были неуклюжими, и камушки разлетались слишком далеко.

По лицу некроманта обильно струился пот. Взглянув на него исподтишка, Широн покачал головой.

Да, актёрская игра Йехинатала сегодня оставляла желать лучшего…

***

Когда вдали показались кирпичные стены, Широн с Йехинаталом направились не к городским воротам, а прямиком в подземные катакомбы. Они решили не рисковать – кто знает, какие силы в эту минуту ведут наблюдение за Джораном?

В городе чужие глаза и уши могли поджидать их где угодно, причём, не только со стороны Аль Джаиса, но и со стороны архиепископа. Последний же до сих пор не знал, что Широн с Йехинаталом сбежали из его темницы, поэтому попадаться на глаза его соглядатаям в планы наших героев совершенно не входило – лучше, чтобы он и впредь не догадывался об их маленьком побеге.

В подземной пещере Йехинатала действовал магический барьер, отменявший любые чужеродные заклинания. В этом месте можно было не опасаться подслушивающего заклятия Йехигораба.

Вплоть до этого места они двигались в полном молчании. Но как только они прошли проверку скелета и ввалились в пещеру через каменные ворота, Йехинатал, которого всё это время распирало от любопытства, простонал: «У-ууу! Чёрт, я думал, что помру от ожидания! Фу-ух! За всю дорогу рта не раскрыть, кошмар!»

Взглянув на измождённого учителя, Широн усмехнулся: «Ваша актёрская игра, учитель, никуда не годится… Кто ж так камушки пинает?»

«Как хочу, так и пинаю! Ты-то, негодник, как ухитрился лисицу на этом съесть, в твоём-то возрасте? Да ещё так, что обвёл вокруг пальца даже такого умудрённого годами лиса, как Аль Джаис? Да, кстати… рассказывай уже, что там тебе такого Аль Джаис напоручал! Из твоей шифровки я ничего толком не понял.»

«Он хочет, чтобы я стал Рахманом.»

«Ась? Рахманом? Для чего?» – Йехинатал даже подпрыгнул от неожиданности.

Слово «Рахман» в послании он сумел расшифровать, но такого не мог даже представить.

«На это имеются две причины. Первая – любовь отца к дочери. Рахман предатель и ничего кроме смерти не заслуживает. Однако после этого моя хозяйка Тия станет вдовой. У Рахмана нет младших братьев, а старший слишком для неё стар[1], к тому же у него и без того много жён. Но даже если закрыть глаза на его недостатки, хозяйке всё равно волей-неволей придётся переехать в Меккан, к новому мужу.»

«Разве похожа Тия на женщину, что слепо придерживается древних традиций?»

«Как бы то ни было, Аль Джаиса это беспокоит.»

«Ладно, будем считать, что с этим мы разобрались… А вторая причина?»

«Вторая – архиепископ непременно постарается войти в доверие к Рахману. Джоран – ключевой форпост на востоке империи, к тому же, относительно свободный от власти императора. Именно благодаря этому Аль Джаис может содержать самые многочисленные войсковые части среди эмиров Ноаба.»

Взгляд Йехинатала стал серьёзным. Несомненно, все тайные замыслы Аль Джаиса связаны именно с этой причиной.

«Власть в Джоране нынче находится в подвешенном состоянии. Аль Джаис объявлен мёртвым, а Фахад, как мы знаем, исчез. Получается, на высший пост в Джоране могут претендовать лишь три человека: хозяйка Тия, принцесса Исирис и Рахман.»

«Ага…»

С точки зрения архиепископа, проще всего из этой троицы завербовать будет именно…

«Рахман! Ну конечно!» – закивал головой Йехинатал.

Его пробирала дрожь при мысли о том, насколько хорошо Аль Джаис был осведомлён об обстановке в столь отдалённом месте.

«Что ж, ясно, но как ты планируешь стать Рахманом? Мне в голову приходят несколько способов, но…» – Йехинатал оставил мысль невысказанной.

Широн покачал головой: «Благодаря учителю, я теперь в какой-то мере тоже образованный некромант. Пусть в призывах я пока не слишком силён, но в подобных вещах уже кое-что понимаю. Мне лишь потребуются препараты из вашей пещеры.»

«Чего? Это ты-то некромант? Ха-ха-ха! Сынок, тебе до него, как до Луны. Чтобы начать, наконец, именовать себя некромантом, ты должен как, минимум призывать, чудищ уровня гулей!» – расхохотался Йехинатал, взглянув на Широна, принявшегося со смущённым видом чесать в затылке. – «Погоди, малыш, когда-нибудь, посредством суровых тренировок, я сделаю из тебя настоящего некроманта! Хо-хо-хо!»

На слове «суровых» Йехинатал сделал особое ударение.

Широн непроизвольно надул губы.

«Но разве у вас будет на это время? После того, как вы приступите к созданию Рыцаря смерти, у вас вряд ли останется время на что-нибудь ещё.»

Стоило Широну упомянуть Рыцаря смерти, как глаза Йехинатала заблестели.

Он столько раз повторял, что мечтает о его создании! Точнее, так говорил не только он – к этому стремится любой некромант!

Приступить к созданию Рыцаря смерти можно было, лишь имея не тронутый разложением труп рыцаря, достигшего при жизни наивысшего мастерства, как в контроле ауры, так и во владении мечом. При этом, душа его непременно должна быть осквернена злом.

Часто ли у высших некромантов появлялась возможность сотворить Рыцаря смерти?

Нет, абсолютно нет!

Легко ли довести рыцаря с высоким уровнем контроля ауры до сумасшествия? Просто ли заполучить не тронутый разложением труп осквернённого рыцаря?

Нет, нет и нет! Удовлетворить все три условия одновременно практически невозможно!

Даже зародившийся некогда в центральной части континента и разом захвативший четверть мира Орден Кроноса, задействовав все свои ресурсы, смог создать лишь двух Рыцарей смерти. Для некроманта же одиночки почти нереально заполучить материал для его создания.

Тем не менее, наши герои говорили о Рыцаре смерти, как о чём-то вполне осуществимом.

Внеся чёрный вьюк, прежде покачивавшийся на спине верблюда и положив его на каменную плиту, Йехинатал удовлетворённо улыбнулся и уставился на него полными надежды глазами.

После того, как Широн распутал узлы и размотал ткань, под ней обнаружилось тело крепкого мужчины средних лет. Кожа покойника была мертвенно-бледной, практически белоснежной, словно её обработали химическими реагентами. В груди его зияла круглая дыра, присыпанная какой-то серой субстанцией, напоминавшей по консистенции муку.

Вместе с трупом в ткань был завёрнут какой-то сосуд. Широн откупорил герметичную пробку и аккуратно поставил его на мертвеца.

В наполненном синей жидкостью сосуде находилось извлечённое из трупа сердце. Несмотря ни на что, оно не утратило жизненных сил и продолжало ритмично сокращаться.

«Ах, как это здорово! Я уж и не надеялся, что мне при жизни выпадет возможность заиметь труп пользователя ауры с осквернённой душой, чтобы попытаться сотворить из него Рыцаря смерти… Да, Сулейман! Пусть душа твоя уже покинула тело, и ты не узнаешь об этом, но отныне твоим новым именем станет «Кошмар». Все историки напишут о тебе с содроганием, а рыцари лишатся сна от страха пред тобой. Ха-ха-ха! Ну и кто теперь скажет, что великий некромант хуже рыцаря, кто?! Муа-ха-ха-ха!!!»

Стены подземелья содрогались от раскатистого хохота Йехинатала.

Сулейман!

Сорвавшееся с языка Йехинатала имя принадлежало капитану гвардии Фахада, тому самому, с которым они вместе были заточены в подземелье и с кем вошли в храм Бартенкиума. Именно он был тем самым рыцарем, которому предстояло стать материалом для создания Рыцаря смерти.

Примечание:

[1] По законам Ноабской империи, после смерти мужа все его жёны переходят к младшему брату.

Глава 5

Когда храм императора-людоеда заполнила дьявольская песнь Широна, Сулейман зажал нос и уши, и тяжело рухнул на пол. Голова его невыносимо кружилась, из-под прижатых к голове ладоней струилась кровь. Казалось, что крик Широна сверлом врезается в мозг.

Спустя время он принялся в отчаянии кататься по полу, с его губ стекала тёмно-красная кровь. Грудь сдавило, изнутри поднималось какое-то странное чувство, которое он не мог больше выносить.

Внезапно в его затуманенном сознании начали пробуждаться жуткие воспоминания, в которых он пожирал плоть своих покойных сослуживцев.

Он вспомнил, как подымался посреди ночи, словно сомнамбула подходил к мёртвому телу, отрывал от него кровавые куски, запихивал себе в рот и жевал, жевал…

Это был образ гнусного зверя, отбросившего всё человеческое!

Затем перед его взором вновь появился алтарь – магический круг, в который была вписана шестиконечная звезда. Алтарь окружал синий столб света, а в нём, прямо перед глазами Сулеймана, поднявшись над площадкой на тридцать сантиметров, парил вопящий Широн.

В дополнение к жутким картинам, возникавшим в голове, его разум вдруг пронзило нечто злобное и деспотичное, отчего внутренний мир Сулеймана начал рушиться. Всё происходящее сводило его с ума.

Уже не сознавая, что делает, Сулейман встал на колени и простёр в сторону Широна руки. Его туловище стало отклоняться назад, выгибаясь, словно натягиваемый лук, а из уст потекли слова на неизвестном языке.

В этой странной позе Сулейман был похож на истового фанатика, собиравшегося принести на алтаре жертву. Его бормотание со временем становилось всё уверенней и громче.

Наконец, верхняя часть тела Сулеймана отклонилась настолько, что стала параллельна полу. После этого его руки вытащили из-за пояса меч и схватили его обратным хватом.

Клинок хищно поблескивал в свете алтаря.

«Аааааааа!» – продолжала звучать песнь Широна.

А громкость дьявольской песни всё нарастала, и, наконец, алтарь Бартенкиума начал рушиться. В этот момент у Сулеймана из глаз потекли кровавые слёзы, а бормотание стало ещё громче.

Треск! Ту-уум!

В момент, когда статуя раскололась и рухнула, засыпав каменной крошкой раскалившиеся докрасна колонны и оставив вместо себя в стене зияющую дыру…

«Ш-ших!» – Сулейман схватился за клинок обеими руками и вонзил себе в грудь. Не обратив на хлынувшую из раны кровь ни малейшего внимания, он продолжал бормотать на неизвестном языке и орудовать рукоятью клинка.

Шурх-шурх…

Острие описало полный оборот, и в груди Сулеймана образовалась круглая дыра, похожая на крышку сосуда.

«Аааааааа!»

«Гроооооар!»

Песнь Широна достигла апогея и зависла на наивысшей ноте, а монстры толпились у обрушившегося алтаря, потихоньку заполняли площадь, и словно вторя песни, оглашали храм громкими воплями.

Наполнившая извилистые галереи храма Бартенкиума дьявольская песнь, вторившие ей монстры, синий столб света, шестиконечная звезда и император-людоед Бартенкиум…

«…Император-людоед Бартенкиум!»

Когда это имя достигло сознания Сулеймана, он встрепенулся, будто человек, которого ударило током, и закричал: «Император! О, император мой Бартенкиум! Ваш раб готов принести жертву на алтаре. В вашу честь раб дарует своё трепещущее сердце! Примите жертву мою, о император!»

С этими словами Сулейман вскрыл грудную клетку и извлёк сердце.

Держа пульсирующее сердце, словно величайшую драгоценность, он воздел руки к потолку!

После этого действия последняя на Земле месса Бартенкиуму подошла к концу.

Когда картина ужасного ритуала с подношением собственного сердца отпечаталась в голове Широна, его тело принялось дрожать как осиновый лист на ветру.

Широн не был уверен, ему ли была посвящена эта служба, ему ли делал подношение Сулейман, поскольку в данный момент функционировала лишь его память, но не воля. Кровавой мессой, происходившей в этом адском месте, заправлял вселившийся в его тело призрак Бартенкиума.

Оказалось, неупокоенный дух императора-людоеда также находился среди призраков Бастиона Душ.

Бартенкиум!

Демон, подчинивший себе все силы мира, мечтавший о собственном вознесении, купавшийся в крови, пожиравший человеческое мясо и ковырявшийся в зубах костями убитых.

О последних днях его жизни историки стоили множество теорий, но истина была одна – Бастион Душ. После того, как Бартенкиум завладел артефактом, он оставил политику, посвятил себя магии, и, стремясь заполучить силу Бастиона Душ, слился с ним.

В день, когда император постиг тайну артефакта, в час, когда тот открылся ему, он не сумел выдержать напора хлынувших в его тело бесчисленных призраков, и, в итоге, сам превратился в одного из них.

После того, как Бартенкиум стал призраком и бесследно исчез из этого мира, его дети начали междоусобную войну, в результате которой Империя Тысячелетия, о которой грезил и которую так долго возводил великий владыка, рухнула. В процессе войны усилившийся призраком Бартенкиума Бастион Душ вновь и вновь переходил из рук в руки, и, в конце концов, потерялся.

Как и предположил Йехинатал, каждый из призраков артефакта имел разный уровень ненависти и отличался по силе.

Среди бессчётных призраков Бастиона Душ Бартенкиум по способностям находился в десятке сильнейших. На текущем уровне Широн ни за что не смог бы ни призвать, ни контролировать его.

Однако едва вошёл он в храм Бартенкиума, погружённый в глубокую спячку призрак властителя начал пробуждаться. Через тело Широна призрак взаимодействовал с шестиконечной звездой, столь горячо любимой им при жизни.

Именно благодаря силе Бартенкиума Широн сумел почувствовать и сокрушить герамеков на подземной площади. Затем, в узкой галерее, монстры стремились напасть на Широна из засады именно из-за того, что инстинктивно чувствовали и опасались призрака Бартенкиума внутри его тела.

И наконец, став центральной фигурой жертвоприношения, Широн был признан наследником древнего властителя, став вторым по счёту воплощением живого символа культа Бартенкиума.

Несмотря на то, что властитель снова уснул, укрывшись в глубинах его тела, и Широну пока недоставало опыта, чтобы его призвать, в миг, когда он пробудится вновь, мир содрогнётся от его жуткой мощи. Он ещё покажет миру силу крови человека, который почти сумел стать богом!

Когда Сулейман пожертвовал собственное сердце и тем самым положил конец кровавому ритуалу, не утративший рассудка даже в разгар этой вакханалии Йехинатал поражённо вытаращил глаза. Труп Сулеймана, принёсшего в жертву сердце, находился прямо перед его взором!

Поначалу он растерялся. Некромант так беспокоился за Широна, что с трудом мог думать о чём-то другом.

Но ученик, похоже, был в порядке. Более того, окружившие алтарь монстры теперь тоже не проявляли агрессии.

Так что спустя некоторое время Йехинатал успокоился. Он не понимал причину, но, похоже, теперь монстры безоговорочно подчинялись Широну.

«Вероятно, это как-то связано с шестиконечной звездой», – подумал он. – «Быть может, в том магическом круге император Бартенкиум запечатал силу, способную управлять монстрами?»

Впрочем, какое это имело значение?

Теперь, как и обещал Хейо Йехинатал, они не только смогут выжить, но и вернуться на поверхность. Причём, вернуться не с пустыми руками, а во главе адского воинства, состоящего из монстров.

Осознав это, Йехинатал вновь уставился на упавшего замертво Сулеймана.

Нетронутое разложением тело воителя, с лёгкостью пользовавшегося аурой, который был запятнан каннибализмом, чей дух был осквернён участием в дьявольском ритуале!

Тело пользователя ауры, с осквернённой душой…

«…это ведь материал для Рыцаря смерти!» – молнией пронеслось в мозгу Йехинатала.

Сердце некроманта радостно забилось. Когда ещё выпадет возможность заполучить столь чудесный материал?

Он почувствовал себя так, словно нежданно-негаданно наткнулся на груду сокровищ.

«Это дар Небес!» – подумал он, бережно заворачивая тело Сулеймана.

Как жаль, что они находятся так далеко от Джорана, ведь для наилучшего результата Рыцарь смерти должен быть переплавлен до того, как застынут его кровь и сердце, а им ведь ещё предстоит дальняя дорога.

Но не всё бывает так, как мы хотим.

Самое удивительное, что благодаря духовной силе Бартенкиума, сердце Сулеймана, принесённое в жертву на алтаре, непрерывно пульсировало и не думало застывать, несмотря на то, что было отделено от человеческого тела.

Йехинатал был так счастлив, что схватил и расцеловал сердце Сулеймана. Далее он принялся бродить по подземной площади в поисках, куда бы его поместить и, наконец, нашёл сосуд, в котором хранились человеческие зубы. Затем, непрерывно мурлыча под нос какую-то песенку, он наполнил сосуд реагентом, препятствующим разложению – у каждого профессионального некроманта такой всегда должен быть при себе – и погрузил в него сердце.

За всеми его действиями озадаченно следили герамеки. Теперь, даже будучи окружённым монстрами, Йехинатал совершенно их не боялся. Он был слишком увлечён, чтобы обращать внимание на каких-то чудищ.

Увидев учителя в таком состоянии, Широн покачал головой. Вот уж действительно некромант из некромантов!

***

«Рыцарь смерти, которого я сотворю на этот раз, будет не похож на тех, что были ранее известны миру. Да-да, подобного ещё не делал никто!» – с гордостью глядя на тело Сулеймана промурлыкал Йехинатал и, не дожидаясь вопроса Широна, тут же приступил к объяснениям. – «Конечно, способ создания Рыцаря смерти всего один, но ты ведь не забыл, какая у меня специализация? Я ж эрудит, верно? Хе-хе, я использую все свои обширные знания и сделаю из этого мерзавца неординарного бойца! Так что же я собираюсь делать, наверное, спросишь ты? Ты же спросишь, да, Широн?»

«Что вы собираетесь делать?» – вынужденно задал вопрос ученик.

«Первым делом – создам тёмную паноплию! До нынешнего дня все создатели Рыцарей смерти настолько полагались на их природную выносливость, что отправляли в бой практически нагишом. Однако, при встрече с рыцарем в паноплии, на которую наложены многочисленные заклинания, они сразу же оказывались в невыгодном положении. Именно поэтому мудрый Йехинатал решил, что дополнит Рыцаря смерти паноплией из маны Тьмы и устранит этот досадный недостаток, хо-хо-хо!»

«Но мы ведь уже обсуждали это прежде. Разве это так трудно? На основании того разговора я пришёл к выводу, что это несложная задача…» – с сомнением произнёс Широн.

Пронзив его сердитым взглядом, некромант с раздражением проворчал: «Что за чепуху ты мелешь? Несмотря на то, что Рыцарь смерти создан из трупа воителя, он не имеет физического тела. Останки мёртвого рыцаря преобразуются в ману. То есть, Рыцарь смерти – это воитель, состоящий из маны Тьмы. А теперь подумай – каким образом ты экипируешь тело, состоящее из маны, материальной паноплией? Это же невозможно, хе-хе-хе. Но Великий Йехинатал, говорю я тебе, придумал, как решить эту проблему. В общем, вскоре я внесу грандиозный вклад в науку в области некромантии! Само собой, Широн, никто, кроме тебя, об этом пока знать не должен…»

«Так что это за решение?»

«С нынешним уровнем познаний, тебе будет сложно понять… Если же попытаться объяснить на пальцах, то напрашивается аналогия с призывом голема. Ты ведь знаешь, что для того, чтобы призвать определённого голема, нужно использовать соответствующий его стихии материал, навроде осколка камня или бруска металла? Что ж, рассмотрим на примере железного голема. Чтобы призвать его, тебе необходимо иметь при себе металлический предмет. Атомы в таком предмете связаны между собой определённым образом и имеют чёткую структуру. Взяв в руки металлический предмет, призыватель удерживает в голове образ голема и воссоздаёт его из маны. В это время необходимо учитывать размер, форму и функциональные особенности голема. Затем он заполняет маной металлический предмет изнутри, увеличивая тем самым его в размерах. Само собой, для того, чтобы движения голема были естественными, и он был способен атаковать и обороняться, материал в его суставах должен преобразовываться не так, как в остальных частях тела.»

Внимая речам Йехинатала, Широн кивал и прилежно старался запомнить услышанное.

«И вот мне в голову пришла идея. Что, если в процессе призыва Рыцаря смерти не просто собирать ману Тьмы, но и воссоздавать структуру шлема и нагрудника, как во время призыва голема? И после ряда экспериментов на скелетах и гулях мне удалось разработать надёжный и эффективный метод! Хо-хо-хо! Ну как тебе, Широн? Разве твой учитель не величайший из гениев?»

«Иными словами, во время призыва Рыцаря смерти вам придётся бросать на землю металлический предмет, словно при создании голема?»

«Нет. Так я делал лишь в самом начале, но потом придумал иной способ. Если перед плавкой Рыцаря смерти ввести нужные элементы под кожу Сулеймана, то можно будет избежать подобных трудностей и призывать Рыцаря смерти одновременно с надетой на него тёмной паноплией.»

«То есть, вы нанесёте металл на голову и грудь Сулеймана заблаговременно?»

«Именно. Конечно, металлам ещё нужно будет прижиться в его тканях, но… так или иначе, это даст мне возможность накладывать чёрную магию на паноплию. После того, как Рыцарь смерти вступит в бой, сильная чёрная магия станет для него хорошим подспорьем! Ради такого случая мне придётся придумать для него что-нибудь поистине грандиозное… Гуа-ха-ха, я и впрямь великий некромант! Ха-ха-ха! Где ещё ты найдёшь столь выдающегося учителя, а, Широн?»

По мере рассказа Йехинатал распалялся всё сильнее и всё крепче сжимал свой единственный кулак.

Поняв объяснения в общих чертах, Широн кивнул головой. Теория Йехинатала вполне имела право на жизнь.

«У этого подхода есть лишь один недостаток – плавка Рыцаря смерти, по сравнению с традиционным способом, займёт в два раза больше времени. Некоторое время я буду поглощён работой. Поэтому…»

Широн понял, что собирался сказать Йехинатал.

«Не волнуйтесь, учитель. Я разберусь с Рахманом и Аль Джаисом. С самообороной проблем у меня возникнуть не должно. Ну а если вдруг совсем запахнет жареным, то я ускользну и вернусь сюда. Не думайте ни о чём, кроме работы над Рыцарем смерти. Вы ведь всегда говорили, что это мечта всей вашей жизни!»

От слов ученика Йехинатал ещё сильнее почувствовал себя не в своей тарелке. Ему было совестно за то, что ученику придётся противостоять таким грозным противникам в одиночку, в то время как сам он будет торчать в подземелье.

«Не знаю насчёт Рахмана, но с Аль Джаисом, Йехигорабом и архиепископом будь особенно осторожен. Ни в коем случае не раскрывай перед ними своих истинных способностей! Ты умный малый, так что уж постарайся не облажаться…»

«Да, не волнуйтесь. После последних событий в моём арсенале имеются не только бактерии, но и трупный яд, и даже герамеки. Сделайте выдающегося Рыцаря смерти, учитель!.. Кстати, вы ведь прекрасно разбираетесь в медицине, так что отрежьте у кого-нибудь из своих подопытных руку и пришейте себе.»

После слов Широна Йехинатал посмотрел на место, где прежде была рука, отрубленная мечом Хейо, и кивнул. С одной рукой работать над Рыцарем смерти, действительно, будет не слишком сподручно, поэтому, прежде чем приступать к плавке Рыцаря смерти, нужно как-то решить эту проблему.

Но по сравнению с отсутствующей рукой или даже воплощением мечты всей своей жизни – созданием Рыцарем смерти, сильнее всего Йехинатал переживал именно за Широна. Конечно, с того момента, когда они вошли в храм Бартенкиума, сил у Широна заметно прибавилось. К тому же, он заполучил тех страшных монстров – герамеков.

И всё же Йехинатал не мог избавиться от чувства тревоги. Уж слишком жуткие эти монстры. Аж дрожь пробирает!

Глава 6

На красные дворцы Джорана опустилась ночь. Несмотря на то, что настали беспокойные времена, и не было известно, когда стороны Тии и принцессы Исирис сойдутся в следующем раунде, джоранская ночь была по-прежнему великолепна.

Джоран имел всё необходимое для процветания транзитной торговли. Это роскошный и в то же время опасный город, в котором имелись как гостиницы для утомившихся караванщиков, так и паразитирующие на его теле многочисленные бордели и игорные дома, а так же гильдия наёмников, предоставляющая услуги охраны и сопровождения, и невольничьи рынки.

Шли седьмые сутки с тех пор, как на ночных улицах впервые появилась высокая мужская фигура, с головы до ног закутанная в потрёпанный серый балахон. Несмотря на страшную духоту, капюшон был сильно надвинут на глаза и скрывал большую часть лица, оставляя видимым лишь подбородок.

В любом другом населённом пункте подозрительный, слоняющийся без дела человек сразу же привлёк бы всеобщее внимание.

Но только не в Джоране. Здесь собиралась самая разношёрстная публика, в том числе и беглые преступники из иных земель.

В районе, в котором обычно появлялся мужчина в серой робе, находились самые затрапезные бордели. Вот уже неделю он неизменно отирался рядом с ними.

Даже днём тут царил полумрак, поэтому даже по меркам Джорана этот район считался одним из самых опасных. Здесь рано или поздно оказывались пожилые или недостаточно хорошо обслуживавшие клиентов куртизанки и, словно стаи мух, крутились самые отъявленные бандиты.

Кроме того, рядом с женщинами постоянно околачивались те, кто собирал с них деньги, и поставщики наркотиков. Одним словом, это место больше любого другого заслуживало звания «сточной канавы мира».

В общем, главной особенностью района являлось то, что здесь постоянно крутилось множество подозрительных личностей. Трудно было найти место более подходящее для их грязных дел, чем это.

Благодаря такому положению дел человек в серой робе воспринимался местными своим, и никто не обращал на него внимания. Некоторые из куртизанок пробовали к нему подойти, но после отказа и они теряли к нему интерес.

Глубокой ночью, уже перед самым рассветом, на улице объявилась ещё одна подозрительная фигура.

Возможно, новоприбывший имел те же вкусы, что и мужчина в робе, поскольку не направился прямиком в бордель, а остановился напротив входа и принялся украдкой разглядывать жриц любви.

Было видно, что мужчина не совсем в своём уме – он то тихонько хихикал, прикрыв рот, то что-то бормотал, поигрывая рукой у себя в штанах.

Движения его не были ритмичными, он действовал неуклюже и тяжело дышал.

Женщина, принадлежавшая к одной из групп куртизанок, не первый раз, по-видимому, лицезревших этого субъекта, наградила его недовольным взглядом, а затем сплюнула на дорогу и насмешливо проговорила: «Тьфу! Глядите, опять этот спятивший. Давненько его не было видно.»

«Ох, и не говори, подруга! В те дни, когда он приходит, я обычно остаюсь без клиентов. Эх, чёрт бы его побрал…»

Клиентов в этот час бродило немного, и негромкие голоса куртизанок были отчётливо слышны.

Как только отиравшийся здесь всю неделю странный мужчина в робе услышал их разговор, его глаза блеснули зеленоватым огнём. Сидевший до этого момента в конце переулка, он вдруг поднялся с земли и растворился в темноте.

***

Долгое время, с перекошенным от гнева и похоти лицом, Рахман то безудержно хихикал, то бранил свою супругу Тию. В час, когда небо на горизонте начало светлеть, он, наконец, сумел утихомирить бурю эмоций в душе и с довольным видом повернул за угол.

После того, как Тия отправила раба Широна на задание, она не находила себе места от беспокойства, а всё накопившееся раздражение выплёскивала на мужа.

Рахман же никогда терпением не отличался.

После некоторого времени, проведённого в гареме Горной цитадели, где он чувствовал себя словно в Раю, принцесса Исирис вручила ему браслет Аль Джаиса и попросила вернуться к жене. Рахман хотел было сразу отвергнуть её предложение, но разве мог он оскорбить прекрасный лик очаровательной принцессы бесчувственным отказом?

Браслет, который передала Рахману Исирис, был отлично ему знаком. Именно этот предмет Тия подарила Аль Джаису на шестидесятилетний юбилей. Принцесса просила вручить его Тие и солгать ей, что Аль Джаис сейчас удерживается в плену, в Меккане.

В общем, Рахман поступил именно так, как наказывала принцесса, благодаря чему сумел спровадить маячившего, словно бельмо на глазу, Широна в Меккан. Скорее всего, треклятый раб давно сгинул в столице. От мысли об этом ему становилось легче на душе.

Однако, после возвращения к жене, всё, что Рахману приходилось ежедневно лицезреть – это её недовольное лицо. Несколько раз он порывался было устроить скандал, но из-за страха перед Тией так и не отважился, а возвратиться в Горную цитадель ему мешала просьба принцессы.

В общем, он не мог больше выносить вечного раздражения Тии. Ему хотелось как можно скорее вернуться в Горную цитадель. Если бы Исирис не приказала некоторое время находиться рядом с женой, чтобы не выдать обман раньше времени, он давно бы уже сбежал обратно, в гарем.

Наконец, не в силах больше сдерживать изводившую его бурю эмоций, он вновь решил наведаться в квартал красных фонарей. Перед тем, как побывать в гареме Аль Джаиса, он от случая к случаю пользовался этим местом для того, чтобы утолить свою похоть.

Впервые за долгое время попрощавшись с негативными чувствами, Рахман возвращался домой с удовлетворённой улыбкой и лёгким сердцем. Он лишь жалел, что он не подумал об этом раньше.

Однако покой в душе Рахмана царил недолго. Он медленно брёл по узкому переулку и наслаждался светлеющим небом, когда чьи-то сильные руки прихватили его за пояс и зажали рот, отчего сердце сразу ушло в пятки.

«Ой! Что это… ммм!»

На миг показалось, что грубая рука вот-вот сломает ему челюсть. Противник держал так крепко, что Рахман не мог даже пошевелиться.

В прошлом он уже проходил через подобное, тогда его похитили и доставили в Горную цитадель.

«Интересно, почему именно после визита в это место я вляпываюсь в неприятные истории? И почему, зная об этом, притащился сюда вновь?» – промелькнула запоздалая мысль в его сознании.

Однако в глубине души у Рахмана теплилась надежда – а вдруг это соскучившаяся по нему принцесса Исирис послала одного из своих ассасинов, чтобы вырвать, наконец, у Тии из рук?

Но после того, как его затащили в тёмный подвал, он понял, насколько далёк был от истины в своих ожиданиях.

Когда связанного по рукам и ногам Рахмана грубо бросили на пол, он издал громкий стон, но затем поднял голову и закричал: «Ууу… Ах ты ублюдок! Как смеешь ты так со мной обращаться, ты вообще знаешь, кто я такой? А ну развязывай, немедленно!»

Но голос его, несмотря на сердитые нотки, сильно дрожал и совсем не производил впечатления. Осознав это, Рахман решился, не смотря на грядущую потерю репутации, раскрыть свою истинную личность.

После того, как по городу поползут слухи о том, что, несмотря на своё высокое положение, он водит шашни с проститутками, то станет всеобщим посмешищем. Ведь вокруг него полно прекрасных рабынь, а он вместо них предпочитает обитательниц борделей! Причём, не абы каких, а самых что ни на есть низкопробных!

Но, взглянув на человека в балахоне, он почувствовал, что жизнь его висит на волоске, поэтому собрался с духом и произнёс: «Эй ты, ублюдок! Я… я Рахман. Зять правителя Джорана – Аль Джаиса и муж Тии. Если ты немедленно развяжешь меня, я сделаю вид, что ничего не случилось, если же нет, то тебя сперва четвертуют, а затем бросят посреди пустыни. Ну же, развязывай!»

На этот раз ему удалось подавить дрожь в голосе, и в нём даже появился намёк на некоторую властность.

Возможно, человек в робе сумел её уловить, поскольку остановился и после некоторой паузы проговорил зловещим низким голосом: «Значит, вы Рахман? Член семьи властителя Джорана, великого Аль Джаиса?..»

«Хмпф! Что, испугался? Да, брат, ты затронул человека, которого трогать не следовало. Вскоре в это место ворвутся ассасины, так что освободи меня и уноси ноги, ублюдок!»

Моральный дух Рахмана в эту минуту поднялся до невообразимого уровня.

Однако его похититель даже не шелохнулся, а когда, помедлив, он извлёк из-за пояса кинжал, пришла очередь пленника испуганно вздрогнуть.

«Э-эй, ты чего?.. Я же Рахман! Я Рахман…»

«Вжинь!» – Сверкнуло в воздухе острое лезвие кинжала и вонзилось в столешницу.

Затем мужчина в балахоне извлёк какие-то пузырьки и начал аккуратно расставлять их на столе, после чего обратился к дрожавшему пленнику: «Если ты и впрямь Рахман, зять Аль Джаиса, то возможность ошибки исключена. Найти тебя, слава богу, было относительно нетрудно.»

«Т-тебе нужны деньги? Я достану любую сумму! Я дам тебе всё, что ты пожелаешь! Всё, что угодно!»

«Мне действительно нужно кое-что… Однако, внутренний голос подсказывает мне, что ты не захочешь с этим расстаться. Так что я заберу это сам.»

Быстро накалив в пламени лезвие кинжала, мужчина поднёс его к носу Рахмана, а затем откинул капюшон.

Теперь, в отблесках пламени, пленник смог рассмотреть его лицо.

В целом черты лица похитителя были правильными, однако его лысая, безбровая голова, на которой только-только начали появляться молодые чёрные волоски, производила сильное впечатление. А отпечатавшаяся над переносицей изогнутая метка сатаны это впечатление резко усиливала.

Незнакомец в сером балахоне оказался Широном! Оставив подземелье Йехинатала, он тайно прокрался к красным дворцам Джорана.

«К-кто ты? Умоляю, у-убери нож…»

Рахман, по-видимому, Широна не признал. То ли из-за того, что его нынешний облик сильно отличался от прошлого, то ли из-за того, что прежде лицо раба было не слишком запоминающимся. Впрочем, Рахман Широна вблизи никогда особенно и не разглядывал.

«Извини, Рахман. Я не питаю к тебе особой неприязни, однако против приказа страшного старика пойти не могу.»

Широн взял один из флакончиков, смочил его содержимым кусок ткани и прижал к носу и рту Рахмана.

«Мммм!» – пытался вопить и брыкаться Рахман, но понемногу его движения стали вялыми, и он лишился сознания.

Так для него будет лучше. Того, что должно было случиться с ним после этого, оставаясь в сознании, он точно бы не вынес.

«Шурх-шурх…» – раздавался тихий скребущий звук в тёмном подвале, освещённом одной-единственной лампой. Из-за того, что в подвал не проникал уличный шум, поскрипывание ножа звучало очень зловеще.

Рахман, раздетый по пояс, лежал на столе. Кончик острого кинжала проткнул кожу у основания шеи и описал вокруг неё один круг. Аккуратно надрезав кожу, Широн поддел её кончиком ножа и, схватив пальцами за края, принялся осторожно поднимать вверх.

Под кожей стали видны пульсирующие мышцы, постепенно открытая область всё увеличивалась. Он орудовал ножом настолько искусно, что после снятия кожи не выступило не единой капли крови. Лишь в местах перерезанных капилляров проступила небольшая сукровица.

Когда Широн трудился над лицом и мочками ушей, его лоб покрылся испариной. Затем он аккуратно обработал область носа, и кожа с лица полностью снялась, обнажив лицевые мышцы.

Вокруг глаз кожа наиболее тонкая, поэтому с ней пришлось работать ещё более осторожно.

Теперь лоб… Он боялся даже дышать, пока снимал скальп.

«Фууух!»

Опустив кинжал, Широн расслабился и издал протяжный вздох.

В его руке находилась кожа с лица Рахмана.

Подготовка к исполнению приказа Аль Джаиса – стать Рахманом – была завершена.

Пленник, который после снятия кожи с лица стал похожим на чудище, которого теперь даже родная мать не узнает, мирно посапывал.

Возможно, такой исход будет для него наилучшим. Очутившись в руках Аль Джаиса, предатель познал бы перед смертью куда большие мучения.

Широн молча вылил оставшееся в лампе масло на тело Рахмана и бросил следом пылающий фитиль.

Вспшш!

Поднявшись по подвальной лестнице, Широн запер снаружи тяжёлую железную дверь и растворился в утренней дымке.

«Аааааа!» – завопил что есть мочи пробудившийся от наркотического сна в пламени, окутавшем всё его тело, Рахман и принялся отчаянно барабанить в железную дверь, однако снаружи его крики никто не услышал.

А ночь в пустыне подошла к концу, и забрезжил новый рассвет…

Глава 7 - Мудрость ибиса, отвага льва

Дзаннг!

Брошенный Тией поднос отскочил от груди служанки, после чего с громким звоном упал на пол. Дрожащая от ужаса рабыня растянулась ничком, умоляя хозяйку о пощаде, однако та и без её стенаний понимала, что причиной вспышки гнева стала вовсе не оплошность прислуги.

Разве могла она иметь хоть какое-то отношение к исчезновению Рахмана? Но куда же запропастился этот негодяй, где его носит вторые сутки?

«Уф-ф, уф-ф… Значит, ты тоже не знаешь, куда направился Рахман? Проклятье!..»

На самом деле, для бурной реакции у сжимавшей от ярости кулаки Тии имелись вполне веские основания.

В обычное время она, конечно, не стала бы трепать себе нервы из-за непутёвого мужа. Куда бы он ни направился, с кем бы ни завёл шашни, да хоть бы вовсе пропал без вести – её это ни капли не заботило. Положа руку на сердце, ей было абсолютно наплевать.

Но не сейчас. После того, как Рахман принёс браслет Аль Джаиса, Тия вынуждена была отправить Широна в Меккан. Возможно – послать драгоценного раба на верную смерть.

После ухода Широна её начали терзать дурные предчувствия. Мысль о том, что Рахман мог лгать, не давала ей покоя, и чем больше она об этом думала, тем сильнее в ней укреплялась.

Потому она приказала своим людям не спускать с мужа глаз. И вот два дня назад получила доклад о том, что Рахман исчез.

«Чёртов предатель!» – пронеслась в голове Тии мысль, едва она выслушала доклад.

Так значит, это не были предчувствия! Это интуиция подсказывала ей, что Рахман солгал и тем самым подверг Широна опасности!

Тия нервно металась по обиталищу мужа и совсем затерроризировала его личную охрану и рабов, однако чёткого ответа на вопрос о местонахождении Рахмана так и не получила.

«Отыщите мне Рахмана, сейчас же! Хоть Джоран весь на уши поставьте, но найдите!»

В её глазах пылал огонь, волосы стояли дыбом, а голос был подобен грозному рыку. Тия – цветок колючего эхинопсиса – во всей своей красе! Все вокруг знали, что в такие минуты следует убраться с её глаз, да поскорее… если, конечно, жить не надоело.

Стражники бросились на поиски Рахмана со всех ног. На улицы высыпали все, за исключением небольшой группы людей – личной стражи Тии.

Однако разыскать Рахмана удалось лишь спустя трое суток после того, как Тия впала в неистовство. Вернее, правильнее было сказать, что он вышел к стражникам сам.

В ярости Тия пригрозила личной страже Рахмана, что если тот не будет найден за трое суток, то всех их вывезут в пустыню и закопают по горло в песок[1]. Подобная участь также грозила и его слугам, поэтому все они три дня напролёт носились по городу с глазами навыкате.

…Наступало утро того дня, когда Тия грозилась учинить расправу.

Стражники Рахмана медленно брели по городу и предавалась безрадостным думам. В поисках пропавшего хозяина они за минувшую ночь не сомкнули очей ни на миг, глаза их были красными от недосыпания, однако вовсе не это занимало сейчас их мысли.

Даже если Тия и не велит их казнить, то уж наверняка прикажет прикопать на день в песок, в назидание другим. Если бы сегодня ожидался хоть самый завалящий дождик, у них оставался бы шанс пережить эту пытку, но небо, как назло, было предательски чистым.

Посмотрев на него с ненавистью, стражники собрались было, на всякий случай, обыскать район с самыми затрапезными борделями, как вдруг на них из грязного переулка с самым беспечным видом вышел сам Рахман.

«Эй, вы чего это здесь забыли?»

Повернув головы на незнакомый, надтреснутый голос стражники увидели перед собой мужчину в одеянии бедняка. Первым их порывом было наорать на голодранца, который с утра пораньше действует им на нервы, однако, приглядевшись повнимательнее, они дружно издали удивленный возглас.

«Г-господин Рахман!!!»

Стражники были в таком потрясении, что даже не сразу сообразили подать сигнал. Опомнившись, они схватились за свистки, и вся округа наполнилась оглушительным свистом.

До тех пор, пока Рахмана под белые руки не доставили к резиденции Тии, он с озадаченным видом глазел по сторонам, и, похоже, не понимал, из-за чего поднялся такой шум.

Стремглав выбежав во двор, Тия щёлкнула кнутом с такой силой, что на мощёной дорожке образовалась вмятина.

Суисс! Крак!

Обычно, увидев супругу в таком состоянии, Рахман бы испуганно съёжился, как мышь перед мордой кота, однако сегодня он почему-то совершенно не выглядел напуганным.

«Где ты был?» – голос Тии был холоден, словно айсберг, глаза её смотрели сурово и угрожающе.

С Рахманом явно что-то было не так – он был до неприличия спокоен. Прежде в подобной ситуации он бы уже ползал у её ног, вымаливая прощение, но сегодня, напротив, выглядел расслабленно и даже немного вальяжно, будто человек, отправившийся в выходной день на прогулку.

Но глаза всех присутствующих сейчас были устремлены на Тию, потому на перемену в поведении Рахмана не обратили должного внимания.

«Где я был, тебе наверняка уже доложили… так что давай войдём в дом и продолжим разговор там.»

«Нет, сперва ответь!» – Тия взмахнула кнутом.

Но Рахман перехватил устремившуюся в его сторону плеть ладонью и не позволил той обвиться вокруг шеи.

В этот миг слуги заметно напряглись и сглотнули подступивший к горлу ком. Перехватить кнут хозяйки до сих пор не осмеливался никто!

«Здесь не лучшее для этого место… Давай продолжим внутри.»

«Суиисс!» – Тия вновь взмахнула рукой, плеть описала полукруг и обвилась вокруг правой руки Рахмана.

Однако даже после того, как плеть затянулась на запястье, причиняя сильную боль, глаза Рахмана остались спокойны. Лишь после этого Тия почувствовала, что что-то не так. Сегодня Рахман не был похож на себя самого…

И главное отличие было именно во взгляде. Это не был привычный алчный, трусливый взгляд прежнего Рахмана, за внешним ледяным спокойствием этого человека чувствовался бушующий ураган!

Глаза Тии сверкнули.

«Ладно. Заходи.»

Опустив кнут, Тия повернулась к нему спиной, и супруги проследовали в дом. Глядя им вслед, слуги, так и не сообразившие что к чему, дружно выдохнули: «Он покойник…»

Как только супруги вошли в комнату, плеть Тии вновь рассекла воздух.

Суисс!

На этот раз женщина целила точно в шею Рахмана.

Однако тот вновь подставил руку, и плеть отпрянула к хозяйке, оставив на его запястье багровый след.

«Прошу, только не шею. Реагенты ещё не до конца высохли…»

Голос был странным и немного надтреснутым. Он не был привычен для ушей Тии и уж точно не мог принадлежать Рахману. К тому же, несмотря на то, что лицо явно принадлежало мужу, стоящий перед ней человек был на полголовы выше оного и куда лучше сложен.

Тия вопросительно склонила голову: «Ты кто? У кого это хватило смелости прикинуться Рахманом?»

В ответ Рахман демонстративно поднял руку. Сперва на его ладони возникла группа зелёных огоньков, затем он указал пальцем куда-то за спину Тии, после чего стоявшая на столике серебряная лампа растеклась небольшой лужицей.

«Яд?! Погоди-ка, этот яд мне знаком… Ты Широн!» – глаза Тии расширились, а голос был полон удивления.

Несмотря на то, что голос мужчины не был похож на голос Широна, тот был единственным известным ей человеком, который использовал яд подобным образом.

***

Расположившись на брошенных на ковёр мягких подушках, Тия внимательно слушала рассказ Широна.

Она была поражена теми испытаниями и опасностями, которые довелось ему пережить, а в особо критические моменты азартно хлопала себя по коленке. Когда зашла речь о выступлении Йехинатала, она звонко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

Пусть в рассказе и не были упомянуты трупный яд, монстры герамеки и храм Бартенкиума, повествование о приключениях Широна в Меккане, по мнению Тии, было достойно того, чтобы о нём написали занимательную книгу.

Когда, наконец, рассказ дошёл до встречи с Аль Джаисом, глаза Тии удивлённо сверкнули.

«Повтори-ка ещё раз… Т-ты говоришь, что мой отец всё ещё жив? Я правильно поняла?»

«Да, хозяйка. Несмотря на то, что «Он» остался без ног, пытливого ума и здравого рассудка он отнюдь не лишился. Всё, что он приказал мне сделать в качестве двойника Рахмана, несомненно, будет иметь последствия в будущем.»

«К-конечно, будет! Разве проиграет он Исирис, Аль Мухаду и им подобным? Да ни за что!»

«Господин Фахад сейчас не в лучшем состоянии и транспортировку в Джоран вряд ли бы выдержал, поэтому он остался в «Его» убежище. В связи с этим, «Он» велел передать вам, хозяйка, что заботы о благополучии Джорана временно возлагает на вас.»

«На меня?.. Хм, и правда – в отсутствие старшего брата защищать семейные владения придётся мне. И дело тут даже не в приказе отца – это мой долг.»

Тия кивнула с решительным видом, а после подалась вперёд и низким голосом спросила: «Так… как тебе удалось столь искусно подделать его лицо? И куда делся настоящий Рахман?»

После некоторых колебаний, Широн ударил челом в пол и ответил как есть: «Мне очень жаль! Таков был «Его» приказ, и я ничего не мог с этим поделать. Это лицо… не искусственное.»

«Ты снял кожу с его лица? Т-ты!..»

Широн молча склонил голову, и Тия испуганно подалась назад. Пусть она и была отважной как львица, но как можно было не ужаснуться деяниям Широна, снявшего кожу с лица её мужа?

Непроизвольно она схватила рукоять лежащего рядом кнута.

«Простите, хозяйка. Настоящий Рахман больше не принадлежит этому миру.»

Тия взмахнула рукой. Кончик плети дрожал, словно зуб ядовитой змеи. Плеть взмыла высоко в воздух, готовая вот-вот ударить Широна по спине…

***

Длина и ширина зала были такими, что на полу могли бы разлечься в ряд двадцать взрослых людей. Пол был выложен чёрными, начищенными до блеска плитами. На выкрашенных в светло-серый оттенок стенах висели роскошно украшенные клинки и ножны, а ещё копья и прочее, похожее с виду на мечи, оружие.

За дверью по правую руку находилась комната, которая служила библиотекой. Там хранились книги не только по фехтованию и всяческого рода боевым искусствам, но и учебники по военной тактике и стратегии. Все они были отлично систематизированы и расположены в идеальном порядке.

Это место Тия, сама увлекавшаяся стратегией, готовила для своего будущего мужа. Перед вступлением в брак Тия надеялась, что если её жених окажется достойным человеком, то это место обязательно произведёт впечатление и станет для него тренировочным плацдармом.

Ей хотелось, чтобы супруг был мужественной и отважной личностью, человеком, умевшим обращаться с различного вида вооружением и прекрасно разбиравшимся в тактике.

Конечно же, это место было закончено ещё до свадьбы. Но сказать, что Рахман часто им пользовался, было бы большим преувеличением. По правде говоря, он воспользовался помещением лишь единожды, да и то привёл сюда, с самыми пошлыми мыслями, одну из приставленных к Тие женщин-ассасинов.

Естественно, что сразу после этого он чуть было не погиб от рук разъярённой жены, и с тех пор ни разу не переступал порог этого здания. Скорее наоборот, этим местом как тренировочной площадкой время от времени пользовалась сама Тия.

И вот Рахман (а точнее, замаскированный под него Широн) впервые за долгое время появился на учебном полигоне. Сам же Широн не бывал здесь никогда.

Увидев его в таком месте, подчинённые принялись усиленно шушукаться. Они решили, что Тия так круто взгрела его за прогулки по борделям, что теперь тот изо всех сил пытается загладить перед ней вину.

Нда… Похоже, даже непосредственно подчинённые Рахману люди были о нём не самого лучшего мнения.

Сняв верхнюю одежду, Широн молча уселся посреди тренировочного зала и прикрыл глаза. Хорошо развитые мышцы, полученные благодаря не спортивным упражнениям, а участию в реальных сражениях, делали его похожим на воина. Несмотря на то, что он никогда не обучался боевым искусствам, после слияния с ядом он стал напоминать со стороны опытного воителя.

По-видимому, слияние Широна с ядом было настолько велико, что сейчас он казался собранным и напряжённым, словно остро заточенное лезвие клинка.

В храме Бартенкиума он поглотил гигантское количество трупного яда и насытил им призраков Бастиона Душ, однако из-за постоянной спешки так до сих пор ни разу им и не воспользовался.

Шууу…

Первый, второй, третий, четвёртый…

Подчиняясь воле Широна, призраки выбрались на свободу и принялись кружить вокруг его тела. Они выглядели как во время первого сражения с герамеками на подземной площади храма Бартенкиума.

Однако имелись и отличия.

Призраки, что прежде имели белёсый оттенок, не только изменили цвет на пепельный – изменилась сама их форма, отчего они стали похожи на сотканные из тумана облака. Кружа вокруг него по горизонтали, пепельные сгустки казались тучками, кружащими вокруг горы.

В прошлом их было всего пять, теперь же из ладоней Широна выбрались около тринадцати сгустков. И вместо того, чтобы парить по отдельности, они сливались в единое марево, формируя вокруг Широна пояс из пепельного тумана.

Наконец, главное отличие состояло в том, что теперь эти тринадцать призраков подчинялись его воле. Если прежде призраки бросались в бой независимо от желания хозяина, теперь они отчасти контролировались его сознанием.

Конечно, контролю Широна пока было далеко до совершенства, но, когда он вытягивал руку, тринадцать призраков выстраивались в линию и летели в указанном им направлении.

Двигаясь друг за другом так, словно вцепились друг другу в хвост, призраки описали круг по тренировочной площадке.

Примечание

[1] Один из методов пыток, казни на Ближнем Востоке. Закопанный по горло в песок человек умирал от обезвоживания за день или два.

Глава 8

Более или менее освоившись с контролем над движениями призраков, Широн решил провести пару практических тестов.

Задачей первого было выяснить, какой уровень силы смогут показать призраки, поглотившие трупный яд. Кажется, принесённые им с собой на тренировочную площадку ради эксперимента одомашненные майны[1] инстинктивно чувствовали опасность, поскольку суетливо хлопали крыльями и бились о прутья клеток.

Слегка обеспокоенный их поведением Широн направил к клетке одного из призраков.

Шууу…

Напоминавший маленькое облачко сгусток вылетел из рук Широна, тихо проник в клетку и окутал майну лёгкой дымкой. Фактически, это было похоже на туман, что прошёл сквозь узкие прутья и разом объял птицу.

Фьюии!!!

Флоп-флоп-флоп…

Движения бившейся в панике о прутья майны тотчас начали замедляться… И вдруг перья разлетелись по сторонам, брызнула кровь, а крылья отделились от тела и упали на дно клетки.

Это напоминало предыдущие атаки призраков. Отличие состояло лишь в том, что кожные покровы майны тут же принялись покрываться волдырями, и когда они лопнули, птица начала истекать гноем.

Прежде чем призрак успел пожрать подопытную, её тело исказилось до неузнаваемости, превратившись в сплошное месиво гниющей плоти и лопнувших нарывов.

Заполнив клетку своим жутким ядом, призрак приступил к трапезе, в процессе чего весь яд, включая источаемый разлагающимся телом майны, вновь впитался в его призрачное тело.

Пять минут спустя Широн отозвал призрака и вновь поместил внутри себя. За это время за прутьями клетки не осталось ничего. Ужасающий трупный яд растворил всё, включая кости, перья, клюв и когти птицы.

При этом на металлической клетке не появилось ни одной новой царапины. На камушках, которыми было усыпано дно клетки, тоже не осталось ни следа. Но вся органика, что находилась вокруг майны, исчезла.

Было не совсем понятно, является это особенностью трупного яда или же призрак жаждал исключительно живой плоти, однако на сей раз воздействие яда затронуло лишь само живое существо и органические компоненты клетки.

Использовавшийся Широном до нынешнего дня в качестве основного оружия токсин одинаково хорошо воздействовал и на органические вещества и на минеральные. Да, скорость поражения разнилась, но в конечном итоге он растворял всё.

Трупный же яд, источаемый призраками, похоже, оказывал воздействие лишь на органику. Однако взамен он покрывал плоть волдырями мгновенно, делая сопротивление практически невозможным, что казалось Широну весьма перспективным.

Кроме того, подобно яду змеи, вызывавшему головокружение и паралич, он также имел эффект, ограничивающий движения противника.

Второй эксперимент Широн провёл на майне, сидевшей в соседней клетке.

На этот раз опыт был посвящён сложению эффектов.

Поэтому он отправил в клетку сразу двух призраков. Соперничая друг с другом, завывая, будто демоны, они вдвоём набросились на несчастную майну, благодаря чему время разложения тела сократилось ещё сильнее.

Однако период времени, необходимый для разложения клюва и перьев, а также накладываемый негативный эффект остались такими же, как и в прошлый раз. Иными словами, выгоды от применения сдвоенной атаки практически не было.

Токсин, прежде использовавшийся Широном, работал не так. При увеличении концентрации токсина в одной точке бактерии становились чрезвычайно активными и могли проделать отверстие даже в прочной железной плите. Эффектом они напоминали острие шила – концентрируясь в одной точке, бактерии демонстрировали огромную проникающую мощь.

Наконец, он пришёл к следующему заключению – чтобы использовать новое оружие с наибольшей пользой, нужно распространить призраков по максимально широкому периметру, и отравить эту зону ядовитым туманом. А концентрированный токсин тем временем применять для поражения точечных целей.

Теперь-то Широн понял, как правильно пользоваться двумя типами мощного яда, имевшегося в его арсенале. Как фехтовальщик, познающий свой собственный путь клинка, он нашёл способ эффективно использовать свой яд.

***

«Фуу-ух!» – испустил протяжный вздох Широн, чувствуя внезапный прилив бодрости. Он не знал, было ли это следствием снявшегося с души груза, но теперь тело казалось необычайно лёгким.

Вдруг со стороны входной двери кто-то принялся хлопать в ладоши, нарушив тишину, царившую на тренировочной площадке. Обернувшись, Широн обнаружил Тию, прислонившуюся к дверному косяку, и поспешил склонить голову.

Интересно, как давно она там находится? Неужели Тия стала свидетельницей расправы над майнами?

Широн крайне неохотно демонстрировал свои навыки перед посторонними. Даже Йехинаталу нечасто выдавалось увидеть, как он экспериментирует с ядами. И дело вовсе не в том, что Широн не доверял учителю, просто он давно привык инстинктивно скрываться от всех за внутренним барьером Тьмы.

«Класс! Ты так долго сидел, погрузившись в глубокую медитацию… Значит, ты теперь и в мечники решил подался? Это хорошая мысль. Йехинатал, бесспорно, выдающийся некромант, однако некроманты в силу профессии вынуждены действовать в тени. Я же надеюсь, что ты будешь способен вести дела и при солнечном свете.»

Услышав похвалу в свой адрес, Широн вдруг с удивлением осознал, что, хлопая в ладоши, Тия вовсе не подзывала раба к себе, а выражала своё восхищение.

Теперь Широн смог увидеть в смотрящих на него глазах хозяйки непривычную для неё теплоту. Возможно, он стал первым человеком после отца, Аль Джаиса, которому Тия решила доверить своё сердце.

Широн улыбнулся в ответ, и это была самая тёплая улыбка, которую Тия видела до этого момента. Улыбка, увидеть которую она так мечтала…

И всё же, это не означало, что он полностью раскрыл перед ней сердце. Оно всё ещё скрывалось за прочными каменными воротами. Однако каменные ворота содрогнулись, готовые вот-вот раскрыться!..

Чувствуя облегчение от того, что Тия не увидела, как он оттачивает свои навыки обращения с ядом, Широн улыбнулся ещё шире прежнего.

«Впредь мне нужно быть осторожнее при работе с навыками», – подумал он и снова поклонился хозяйке.

«Кстати, Широн. Что, если мы сделаем это, пока ты под личиной Рахмана? Да так, чтобы об этом все слуги узнали?» – с лукавой улыбкой спросила Тия.

Услышав шутливое подначивание, Широн вновь принял вертикальное положение.

«Хозяйка, вы до сих пор продолжаете называть меня Широном? А ведь если в моём нынешнем обличии подобное обращение услышат посторонние… мне придётся заткнуть им рты.»

Услышав столь холодный ответ, Тия удивлённо приподняла брови, однако, немного погодя, кивнула.

На площадке вновь воцарилась полная тишина. Стремясь покончить с неловким молчанием, Тия окинула взглядом площадку и подошла к Широну.

«Ну и как тебе тренировочный плацдарм? Прекрасен, не правда ли? Его создание стоило немалых усилий, вот только предыдущий хозяин не был достаточно хорош, чтобы оценить его по достоинству. Я рада, что теперь он находится в правильных руках…»

Подойдя вплотную, она осмотрела его крепкое тело. Спину Широна рассекали бордовые следы от побоев, напоминавшие оставленные крупными змеями дорожки. Когда нынешним утром Тия услышала, что ей больше не придётся лицезреть Рахмана, то потеряла контроль над собой и от души отхлестала его кнутом.

Причём Тия сама не могла объяснить, что на неё нашло – ведь к Рахману она не испытывала ни толики привязанности.

Красивыми, ухоженными пальцами она осторожно прикоснулась к оставленным плетью следам. Поглаживая широкую спину, она прижалась к ней щекой, словно извиняясь за содеянное.

«Извини… больно?»

Широн молча покачал головой.

В прошлом, когда Тия наказывала его, кровь летела во все стороны, а кости ещё долго ныли по ночам, но в этот раз раны были неглубоки, и на боль можно было не обращать внимания. Сказать по правде, он думал, что Тия пожалела его, и потому стегала не в полную силу.

Обняв его одной рукой, Тия поглаживала спину второй ладонью. Увидев, что раны, вопреки опасениям, оказались не слишком глубоки, она вздохнула с облегчением и пообещала себе в будущем тщательней сдерживать приступы ярости.

Вот только… на самом ли деле пожалела Тия Широна этим утром? Или же это призраки Бастиона Душ, затаившиеся в его мышцах, приняли на себя часть урона?

Рассматривая Бастион Душ лишь как средство для нападения, он совсем упустил из виду данную возможность, а ведь несколько сотен лет назад, когда Бастион Душ впервые явил миру свою силу, Повелитель Тьмы Микерин под защитой этого артефакта мог выдерживать даже атаки окружённых аурой рыцарских клинков.

В общем, пока что Широн не сознавал всей безграничной пользы призраков Бастиона Душ.

***

Прошёл целый сезон с того дня, как Джоран оказался под двойным управлением Тии и принцессы Исирис.

Обе стороны конфликта по-прежнему находились в вооружённой конфронтации и выискивали друг у друга уязвимые места, но никто из них так и не сумел преуспеть. Исирис всё также отсиживалась в неприступной Горной цитадели, а Тия тем временем грамотно устраняла недостатки, образовавшиеся после исчезновения Фахада, и не допускала ни единой новой слабости.

Значительное количество воителей, ходивших под началом Фахада, поверили, наконец, в её лидерские способности и вновь объединились под знамёнами Тии. В конце концов, им пришлось признать, что хоть она и была женщиной, но в командовании разбиралась не хуже многих мужчин.

До сих пор конфронтация сводилась к взаимному поиску уязвимых мест, однако никто не знал, когда тлеющие угольки гражданской войны разгорятся вновь.

В настоящее время в Джоране воцарилась тишина, напоминавшая затишье перед бурей. И чем дольше затягивалось противостояние двух сторон, тем сильнее росло всеобщее напряжение.

Поэтому, если бы в эту минуту джоранцам предложили выбрать наиболее приемлемого кандидата в правители, все незамедлительно указали бы на Рахмана.

Джоран полнился слухами, что после того, как Рахмана уличили в посещении низкопробных борделей, Тия выбила из него дурь. Поговаривали, что после наказания он не мог даже ходить и что с тех пор проводит всё своё время на тренировочной площадке.

Не является ли это свидетельством того, что Рахман взялся, наконец, за ум?

А недавно стали шептаться, что в отношениях между супругами с тех пор наметился значительный прогресс. Что славящаяся непростым характером Тия теперь время от времени навещает его на тренировочной площадке, и даже что у них вновь завязался роман.

Тем временем Рахман, а точнее, Широн, оттачивал свои навыки и спокойно ждал, когда на приманку клюнет архиепископ.

Он никуда не торопился. Начав действовать прежде, чем архиепископ сделает ход, можно было загубить всё дело. При ловле крупной рыбы нужно терпение.

За это время он добился значительных успехов в контроле тринадцати призраков. Теперь Широн довольно ловко управлял их атаками.

И вот предштормовое затишье подошло к концу, и всё медленно пришло в движение.

Причиной послужило состояние здоровья императора.

С наступлением нового сезона самочувствие Аль Йериго резко ухудшилось. Известие об этом потрясло весь Ноаб.

Джоран не стал исключением. По мере распространения слухов о проблемах с самочувствием императора, ситуация стала резко меняться, раскручивая водоворот событий.

Лишь узкий круг людей знал реальное положение дел – на здоровье Аль Йериго серьёзно повлиял тот случай, когда сошедший с ума наследный принц с мечом в руках напал на родного отца. И с тех пор надежды на его поправку, несмотря на горячие молитвы всех священников, продолжали стремительно таять.

Теперь следовало спешить с обнародованием имени нового наследника. До сих пор архиепископу – второму человеку в стране после императора – удавалось сдерживать призывы к обнародованию имени преемника правителя.

Медлить сановника заставляли опасения по поводу бегства Аль Джаиса. Если объявить наследником принцессу Исирис, то Аль Джаис вновь может появиться на сцене, и тогда архиепископ точно пойдёт на корм для собак.

Именно тот факт, что соперник может перехватить инициативу, что приведёт архиепископа к катастрофе, заставлял его делать всё возможное, чтобы отсрочить обнародование наследника.

Однако здоровье императора неуклонно ухудшалось, и медлить с объявлением было уже нельзя. И, наконец, архиепископ придумал выход.

Все причины для беспокойства следует держать под рукой, а не у чёрта на рогах!

И это решение оказало влияние одновременно на обе стороны конфликта – и на принцессу Исирис, и на Тию.

***

Поднявшись на смотровую башню, Исирис в глубокой задумчивости наматывала по площадке круги.

С данной точки можно было разом охватить взором все дворцы Джорана. Принцесса часто приходила сюда, когда её что-то беспокоило.

И если принять во внимание, что бродила по смотровой площадке она уже несколько часов, то можно было предположить, что причина для беспокойства на сей раз была весьма серьёзной.

В руке она сжимала скомканное письмо. Судя по его виду, послание комкали и разворачивали вновь уже не один раз.

Пытаясь понять, что скрыто между строк, она перечитывала его снова и снова. Вновь развернув письмо, она пробежала глазами следующий отрывок: «…Поэтому его величество укрепился в решении утвердить госпожу принцессу в качестве следующего правителя. Многие эмиры всё ещё выступают против данного решения, но пока они не в силах сломить твёрдую волю его величества. Тем более, что сам бог Амек явил знамение и дал храму напутствие помочь её высочеству взойти на престол. Тем не менее, меня беспокоит тот факт, что госпожа принцесса, которую вот-вот объявят следующей престолонаследницей, проживает так далеко от основных имперских армий. Я боюсь, что люди, не желающие подобного развития событий, не преминут воспользоваться этим фактом, поэтому смиренно прошу ваше высочество как можно скорее приехать в императорский дворец. Если вы будете ухаживать за здоровьем императора лично, никто не сможет повлиять на его мнение…»

В конце послания стояли подпись архиепископа и его личная печать.

Письмо, безо всяких сомнений, было написано лично архиепископом. И дело даже не в личной печати – ведь данное послание было доставлено в одном конверте с письмом от матери Исирис – второй императрицы.

Если написанное в письме правда, то нет больше смысла держаться за место в Джоране. Более того, после восшествия на престол, она по желанию сможет враз сровнять это место с землёй.

Но что, если всё это – ловушка её ненавистника, принца Аль Назара?

Ведь в таком случае она лишится даже претензий на Джоран и останется без крыши над головой.

Наконец Исирис, усиленно перебиравшая аргументы «за» и «против», укрепилась в своём решении. Прийти к окончательному выводу ей помогли слова, написанные архиепископом на оборотной стороне письма.

«…Если ваше высочество колеблется в своём решении, то спешу уведомить, что Рахман с супругой вскоре тоже отбудут в столицу по приглашению императора. В настоящий момент заслуженный деятель империи, эмир Аль Хуфу, болен и в бреду отчаянно призывает младшего сына с его женой. Прослышав о состоянии Аль Хуфу, его величество, несмотря на собственный недуг, лично составил послание, в котором призвал супругов немедленно приехать в Меккан…»

Если всё написанное правда, то Джоран придётся оставить не только ей одной, но и Тие! В глазах Исирис появился блеск решимости…

Примечание

[1] Майна обыкновенная – птица семейства скворцовых, обитающая в тёплых широтах. Довольно легко приручается, красиво поёт и подобно попугаям способна подражать человеческой речи.

Глава 9

Длинная вереница шедших след в след верблюдов добрела до последнего из оазисов на окраине пустыни. Если бы караван продвинулся ещё немного дальше, то смог бы разглядеть вдали стены Меккана.

Устроившихся в окрестностях оазиса кочевников крупная процессия весьма озадачила. Дело в том, что в данное время года большие караваны здесь не появлялись.

Оправившись от удивления, кочевники бросились проверять, действительно ли это торговый караван, но, увидев над верблюдом, шедшим во главе процессии, роскошный алый стяг Аль Джаиса, в ужасе повернули назад. Обычно, повстречав караван, они приходили поглазеть на причудливые экзотические обычаи, да набить вьюки повседневными товарами.

Но увидев пурпурный стяг, они задали стрекача. В далёком прошлом, когда юный Аль Джаис только-только занял должность эмира, он решил развивать торговые маршруты, на пересечении которых находился Джоран, и принялся жестоко подавлять непокорные племена.

Большинство из них вели кочевой уклад жизни, но в голодное время превращались в банды грабителей. Поэтому Аль Джаис пришёл к мысли – чтобы торговые караваны могли посещать город без опаски, грабительские банды во имя процветания Джорана должны быть ликвидированы.

И после претворения плана в жизнь число караванов, пользовавшихся Джораном в качестве промежуточной стоянки, действительно, стало стремительно увеличиваться.

Так или иначе, но в результате большинство племён были изгнаны и бежали в предместья Меккана. С тех пор пурпурный стяг Аль Джаиса повергал кочевников в ужас.

В страхе перед возможным вооружённым столкновением кочевники поспешили увести женщин и стариков в безопасное место.

Как только верблюд во главе процессии вошёл в тень от дерева, полог навеса, сооружённого для защиты от палящих солнечных лучей, откинулся. Прежде чем верблюд успел устроиться на земле, с него спрыгнула красивая женщина с длинными, собранными в хвост волосами, и принялась разминать затёкшие суставы.

Похоже, что длительный и скучный переход по пустыне утомил её.

«Ещё чуть-чуть – и мы окажемся в Меккане.»

На верблюде, к которому обернулась упражнявшаяся женщина, восседал аристократ в роскошных белых одеждах, украшенных золотом.

«Заночуем здесь и заодно пополним запасы воды. Если отправимся в путь ранним утром, то к полудню достигнем стен Меккана.»

Шух!

Мужчина также спрыгнул с верблюда и приземлился на песок.

Мужчина был высокого роста, с небольшими усиками и бородкой. Конечно же, это был Широн, приехавший из Джорана. Понятное дело, он находился под личиной Рахмана, бородка же была мастерски приклеена, чтобы прикрыть стык, где маска соединялась с собственной кожей.

Со временем Тия привыкла обращаться к нему с должным жене почтением и делала это настолько естественно, что даже слуги и охрана не замечали ничего подозрительного в отношениях супругов. Они считали, что после того, как слабохарактерного и вздорного Рахмана наказали за посещение борделя, тот взялся за ум и даже несколько возмужал.

Конечно, по сравнению с прежним Рахманом, нынешний казался выше ростом и имел более развитую фигуру, но часто ли случается простым стражникам разглядывать аристократов вблизи?

В общем, на изменившуюся фигуру Рахмана пока что никто не обратил внимания.

«Слушайте мой приказ! Мы приближаемся к Меккану, всем оставаться начеку! К караулу относиться со всей серьёзностью! Офицерам – обеспечить регулярную смену караульных и отдых личного состава!» – прокричала Тия, уперев руки в бока.

В эту минуту она больше, чем когда-либо была похожа на разъярённую львицу. Не теряя ни минуты солдаты по её команде бросились ставить временный лагерь и готовить ужин, однако при этом не забывали внимательно поглядывать по сторонам.

Пока Тия отдавала распоряжения солдатам, Широн отошёл в сторонку, чтобы обойти оазис по внешнему периметру и проведать своих питомцев.

Под ногами вдруг возникло какое-то копошение, после чего из-под земли высунулась вытянутая морда отвратительного вида. Несмотря на то, что герамек прятался под слоем песка, на его блестящей голове не было ни единой песчинки. С острых, словно зубья пилы, зубов монстра стекала слюна. Широн усмехнулся, сел перед ним на корточки, и, вытянув руку, погладил блестящую морду.

Удивительно, но герамек отреагировал на движение Широна, и его маленькие, прячущиеся под наростами, красные глазки заблестели. Из горла твари вырвалось нечто, похожее на урчание, и он словно кошка потёрся головой о его руку.

«Кто бы ни попытался приблизиться к нашему лагерю, разрешаю поймать и съесть. Только не попадайтесь на глаза нашим солдатам, затаскивайте жертву под землю и уже там делайте с ней, что хотите», – тихо проговорил Широн.

Герамек кивнул, будто и впрямь понял его слова, после чего вновь зарылся в песок.

Шурх-шурх…

Отдав монстру приказ, Широн поднялся с земли, потянулся и уставился на горизонт.

Где-то там, за пределами пустыни, располагался стольный город Меккан. Город, в котором он и его учитель Йехинатал множество раз оказывались на пороге гибели!

В нём проживают хитрый как лис архиепископ, его многочисленные прихвостни и жуткий, вгоняющий в дрожь Хейо. И кто знает, сколько ещё страшных личностей, помимо этих, обитает за его стенами!

Конечно, за ним из тени будет присматривать Аль Джаис, вот только Широн пока не решил, можно ли ему доверять. Единственный же, кому он верил и на кого мог положиться – учитель Йехинатал – теперь находился далеко. Поэтому впредь придётся рассчитывать лишь на собственные силы и смекалку.

Широн нервно сжал кулаки.

«Что это мы здесь делаем?» – мягко проворковал женский голос, и чьи-то нежные руки обняли его со спины. Затем Тия прижалась к спине щекой.

Отзываясь на лёгкий цветочный аромат и нежное прикосновение рук, Широн накрыл её ладони своими. Глаза Тии сверкнули, а тело ещё плотнее прижалось к нему.

«До какой степени я могу довериться этой женщине? Должен ли я позволить ей встать со мной плечом к плечу в предстоящей яростной схватке? Должен ли я её защищать? Или же только использовать?» – размышлял Широн, глядя на багряное закатное солнце, садящееся над пустыней…

***

Эмир Аль Хуфу принадлежал к знатному роду, оказавшему огромное влияние не только на текущую правящую династию, но и на всю историю Ноабской империи.

Он длительное время поддерживал близкие отношения с императорской семьёй и являлся одним из самых богатейших людей Ноаба. Средь широких плодородных земель, располагавшихся в южной части империи, львиная доля принадлежала именно Аль Хуфу, кроме того, под его личным контролем находилось несколько крупных рынков. Благодаря поддержке отца, его дети сумели дослужиться до ключевых постов при императорской семье, что должно было обеспечить дальнейшее процветание рода.

Однако наибольшую привязанность, подобно большинству родителей, Аль Хуфу питал к младшенькому – Рахману, который по сравнению со старшими братьями не демонстрировал каких-либо выдающихся способностей и потому казался наиболее хрупким и уязвимым. Возможно, именно из-за отсутствия у оного способностей, отец и питал к нему столь сильную любовь.

Заметив, что остальные, уже подросшие дети испытывают жгучую ревность из-за горячей привязанности отца к Рахману, и опасаясь, что те могут ему навредить, эмир Аль Хуфу, в конце концов, был вынужден отослать сына в далёкий Джоран. Однако в последнее время он так сильно скучал по Рахману, что из-за этого даже ухудшилось состояние его здоровья.

Едва больной услышал, что Рахман с женой прибыли в город, то впервые за долгое время поднялся с постели и с нетерпением принялся готовиться к визиту младшего сына.

Как только при помощи слуг старик с ввалившимися щеками расположился на мягких подушках, Рахман рука об руку с Тией вошли в комнату и преклонили пред ним колени.

«Я приехал, отец! Как вы себя чувствуете?»

Когда Аль Хуфу увидел столь разительные перемены в облике Рахмана, его воспалённые глаза наполнились слезами.

Роскошные белые одежды, расшитый золотом пояс и воротник были такими же, какие любил носить дорогой его сердцу ротозей в далёком прошлом, однако в его осанке и манере говорить теперь чувствовалось незнакомое прежде достоинство.

«Ты так вырос, Рахман… Подойди сюда. Дай мне хоть разок обнять тебя», – пролепетал почти беззубым ртом Аль Хуфу и протянул в сторону Рахмана свои иссохшие руки.

Чуть помедлив, Рахман поднялся с колен, подошёл к отцу и заключил его в объятия.

К груди прижалось дрожащее, болезненное тело старика.

Широн под личиной Рахмана ощутил острое чувство вины. Пусть старик не догадывается об этом, однако на самом деле перед ним стоит враг, убивший его драгоценное дитя!

«Кхе-кхе-кхе…»

«Отец!»

Когда Аль Хуфу разразился громким кашлем, и с его губ брызнула кровь, Широн спешно утёр её рукавом и схватил старика за руки. Слуги же поспешили поднести целебный отвар.

Доверившись заботе Широна, Аль Хуфу погладил его по лицу своей костлявой рукой, а из воспалённых глаз старика потекли горячие слёзы. Нынешний Рахман настолько не думал о себе, что даже не поспешил сорвать с себя замаранную одежду. Прежде он бы обязательно взвизгнул, и, опасаясь заразиться, поспешил бы убраться подальше.

Аль Хуфу перевёл взгляд на невестку Тию.

Такой же прекрасный и в то же время надменный лик, как и прежде. А в глазах всё тот же чувственный блеск.

Аль Хуфу отправил Рахмана в Джоран именно потому, что ему нравилась Тия. Он верил, что умная и уверенная в себе невестка, такая как она, сумеет компенсировать недостатки сына.

Но после того как брак был устроен, он почувствовал сожаление – слишком уж большим было расстояние до Джорана. А что, если Рахман пришёлся Тие не по нраву, что, если она пренебрегает им?

Теперь же он видел, что эти двое ладят друг с другом. Когда Тия смотрела на мужа, в её взгляде чувствовалась теплота.

Наконец-то на душе Аль Хуфу стало спокойно. С улыбкой на устах он медленно закрыл глаза.

«Отец?»

Пульс больного, исхудавшего старика перестал ощущаться. Его слабое тело прекратило дрожать.

«Отеееец!!!» – вскричал Широн так, словно и в самом деле был Рахманом.

Но как ни тормошил он старика, тот даже не вздрогнул.

В свой последний путь Аль Хуфу отправился с умиротворённой улыбкой. Если бы его дух не обрёл покой, то, узнав после смерти всю правду, он мог бы обратиться в призрака, который принялся бы преследовать Широна. Однако лицо усопшего было слишком спокойным, так что явление призрака теперь казалось маловероятным.

***

Аль Маджали.

Первенец эмира Аль Хуфу, унаследовавший после его смерти все семейные наделы. Восседая на удобной подушке с аккуратно зачёсанными назад седеющими волосами, он приветственно кивнул Рахману. Его усы были ровно подстрижены, да и в целом вид он имел опрятный и подтянутый.

Хоть их и связывали братские узы, но теперь Аль Маджали стоял во главе семьи. К тому же, разница в возрасте между ними была слишком велика, поэтому в общении со старшим братом Рахману всегда приходилось непросто.

Соблюдая этикет, Рахман (то есть Широн) молча преклонил колени перед новым главой семейства.

Воцарившуюся на некоторое время тишину разорвал сам Аль Маджали.

«Спасибо, Рахман. Благодаря тебе наш отец смог уйти со спокойной душой», – несмотря на строгий тон, в его голосе чувствовалась сильная привязанность к отцу. – «Он до последнего переживал, всё мечтал увидеть тебя… И если бы ты не уважил желание старика, мне бы пришлось прикончить тебя собственными руками.»

Заметив, что от его слов Рахман испуганно дёрнулся, Аль Маджали успокаивающе поднял руку.

«Я знаю, что обстановка в Джоране сейчас не слишком здоровая. И что в ваших невзгодах, похоже, замешан сам архиепископ…»

Глаза Рахмана вновь расширились. Оказывается, помимо Аль Джаиса в этом месте существовал ещё один человек, который был отлично осведомлён о положении дел в стране.

Пристально уставившись в глаза младшему брату Аль Маджали провозгласил: «За то, что ты помог нашему отцу упокоиться с миром, я задействую всю мощь нашей семьи и постараюсь разрешить твои проблемы. Не переживай, я на твоей стороне.»

В настоящее время Аль Маджали отвечал за сферу строительства при императорской семье. Возможно, сейчас читатель выразит недоумение по поводу невзрачной с виду должности, однако для Ноаба она имела крайне важное значение.

Под строительными работами в Ноабе подразумевали две основные стратегические задачи – во-первых, борьбу с паводками, а во-вторых, возведение гробниц.

Главной причиной зарождения и бурного процветания Меккана – столицы Ноабской империи – являлась река Фраюс, именно благодаря ей империя на сегодняшний день занимала такие обширные территории.

Однако природа далеко не всегда бывает благосклонной. Каждый год в сезоны дождей река Фраюс и её многочисленные притоки сильно выходят из берегов и заливают городские территории.

В общем, в обязанности ответственного за борьбу с паводками лица входило препятствовать разливам реки и минимизировать убытки от наводнений, поэтому два раза в год его наделяли чрезвычайными полномочиями.

Ответственному лицу предоставлялись не только все экономические и вычислительные ресурсы, которые тот мог направлять на борьбу с наводнениями, но, хоть и с некоторыми оговорками, и право командования над силами обороны Меккана. Иными словами, во время сезонов дождей, составлявших по времени в сумме почти треть года, лицо, ответственное за борьбу с паводками, также становилось главнокомандующим столичной армии.

Как итог, ответственный за борьбу с паводками мог оказывать влияние на вооружённые силы и в течение всего остального года, то есть, не только в сезоны дождей, но и в засушливые периоды. И человеком, имевшим доступ к экономическим ресурсам с одной стороны, и военной мощи с другой, был именно Аль Маджали.

Возведение гробниц тоже являлось далеко не тривиальной задачей.

Каждый год на стройках гробниц в стране принимали участие более десяти тысяч рабов. Для того чтобы надзирать за такой прорвой людей требовалось множество солдат. Следовательно, ответственный за строительство гробниц автоматически получал полномочия распоряжаться рабами и солдатами.

Учитывая, что при этом данный человек имел право выбирать, с кем из поставщиков материалов заключать сделки, можно понять, что ответственный за сферу строительства в империи – действительно один из ключевых постов.

В прошлом Аль Маджали из семейства Аль Хуфу длительное время служил командиром имперской армии, но особенное признание получил за способность успешно справляться сразу с двумя родами деятельности – организацией работ по борьбе с наводнениями и контролем за строительством гробниц.

Император настолько ценил его таланты, что задолго до смерти отца, Аль Хуфу, позволил, подобно эмирам, добавлять к своему имени частицу «Аль».

И если бы дело было только в этом!

Благодаря тому, что, несмотря на положение в обществе и высокую должность, Аль Маджали отвергал роскошь и всяческие излишества, он пользовался бешеной популярностью среди горожан. Если прислушаться к эпитетам, которыми наградили его жители Меккана, станет ясно, насколько они его любят.

«Аль Маджали ибн Аль Хуфу! Гордость Меккана, в равной мере наделённый мудростью ибиса, отвагой льва и величием бегемота!»

Ибис – это птица, которая кричит всю ночь напролёт накануне наводнения и тем самым первой предупреждает жителей Меккана об опасности. Конечно, на самом деле она горюет по яйцам, которые смоет вышедший из берегов Фраюс, но даже несмотря на это люди в знак благодарности величают ибиса «мудрой птицей».

Поэтому с давних пор выражение «мудрый как ибис» является в Ноабе высочайшей похвалой. Данным эпитетом иногда одаряют умудрённых годами старцев или выдающихся опытных деятелей, однако Аль Маджали сумел заслужить подобный титул всего к сорока девяти годам.

И он действительно достоин этого звания, ведь с тех пор, как он вступил в должность ответственного по борьбе с паводками, жители Меккана ни разу не пострадали от наводнений, благодаря своевременному строительству крепких плотин и обводных каналов. Всё это стало возможным вследствие скрупулёзного поиска уязвимых мест в плотинах и выявления наиболее подверженных затоплению участков.

Эпитетом «отважный как лев» он обзавёлся ещё в период, когда служил в армии.

Изначально вооружённые силы империи собирались из разномастных племён воителей, причём каждое из таких племён имело собственные, отличные от других обычаи и воинские традиции. Вступив в должность, Аль Маджали реорганизовал подведомственные войска с учётом этих особенностей и превратил их в мощную боевую силу. Более того, во всех сражениях он выступал в первых рядах и сражался яростно, словно лев, вдохновляя остальных своим примером.

Преображённые Аль Маджали войска не раз отличались в стычках с бандитскими отрядами, в гражданских войнах и ряде локальных конфликтов с Арманской империей. И в авангарде этой армии неизменно выступал Аль Маджали.

На поле боя он всегда был надёжной опорой союзникам и жутким демоном для врагов. В груди его билось львиное сердце, и именно благодаря этому он заслужил второй эпитет.

Бегемот же проживал в реке Фраюс и считался одним из божественных животных. По легенде, бог Амек избрал его своим питомцем и заставил ему поклоняться всех прочих зверей.

Легендарный бегемот имел туловище необъятных размеров, шкура его была увита древними лозами, а когда он выходил на выпас, то неизменно выедал всё пастбище. На его огромных, в несколько обхватов лапах вздувались толстые как канаты сухожилия, а когда он разевал широкую пасть и пил, то мог понизить уровень вод в реке Фраюс!

Он был настолько велик, что ему охотно поклонялись все животные. А Аль Маджали, подобно божественному зверю из легенд, поклоняются все люди.

Преклонив колени перед Аль Маджали Широн почувствовал, что сидящий перед ним мужчина излучает такое всеобъемлющее, повергающее в дрожь величие, что оно заставляет тело цепенеть. Аль Маджали был первым после Аль Джаиса человеком, который внушал ему столь острое чувство страха.

И если Аль Джаис был похож на столетний дуб, то Аль Маджали казался скалой, которую не поколебать даже лютым штормам.

Про себя Широн не мог горько не улыбнуться. В эту минуту он понял, насколько сложно приходилось Рахману в тени такого старшего брата.

Однако впечатлён был не только он. Аль Маджали также был восхищён чувством спокойствия, исходившим от младшего брата.

Прежде, при встрече, Рахман дрожал как осиновый лист и думал только о том, как бы поскорее улизнуть. Его крысиные глазки бегали из стороны в сторону, сразу выдавая ложь, с помощью которой тот стремился выйти из неприятной ситуации. В его облике никогда не было приличествующей мужчине отваги, лишь заискивающее подобострастие.

Но сегодня младший брат выглядел совершенно иначе. Он был вежлив, но уверен в себе, его руки не дрожали, и это спокойствие казалось поразительным. Немногие из знакомых Аль Маджали людей могли вести себя столь непринуждённо, повстречавшись с ним лицом к лицу.

И пусть младший брат по сравнению с прежним собой сильно переменился и вызывал несколько странные чувства, Аль Маджали нравились эти изменения. То ли он просто слишком давно не видел Рахмана, то ли после длительной ссылки в далёкий Джоран характер парня и впрямь изменился к лучшему.

Аль Маджали припомнил поговорку, которую так любил повторять его отец, Аль Хуфу: «Женитьба меняет мужчину», – и согласно кивнул головой.

Затем он вспомнил, какими словами встретил Рахмана, и ему стало неловко. В роли старшего брата он был слишком суров, втайне считая Рахмана избалованным ребёнком, и теперь чувствовал, что должен исправить впечатление от первоначальных слов.

После того, как Рахман вновь вежливо поклонился и вышел из комнаты, Аль Маджали тихо произнёс, обращаясь куда-то в пустоту: «Юнк, я хочу, чтобы ты занялся чёрными тенями, сгущающимися вокруг Рахмана. Возможно, в этом замешаны люди архиепископа…»

В ответ на его слова из пустоты донёсся звук, похожий на жужжание роя пчёл.

Ж-ж-ж…

Глава 10 - Черное аббатство

В Ноабе храмы Амека можно встретить где угодно.

В среде кочевников, конечно, его почитают далеко не все, однако подавляющее большинство жителей стольного города Меккана достаточно благочестивы, чтобы Амек занимал в их повседневных делах одну из главных ролей. Потому все свадьбы, похороны, обряды совершеннолетия и прочие более или менее значимые события проходят если и не в храме, то уж, по крайней мере, в присутствии священника.

Похороны Аль Хуфу проводились с большим размахом. Да, император Аль Йериго из-за болезни на церемонии присутствовать не смог, но всё же выразил соболезнования лично. Зато на похороны прибыл весь штат императорского дворца – от самых приближенных особ до мелких чиновников.

По размерам гробница Аль Хуфу, конечно, не могла конкурировать с императорскими усыпальницами, и всё-таки была довольно крупной. Тут в большом количестве усердно творили свои молитвы священники храмов Амека, что находились в обширных владениях властителя.

Наибольшую же честь покойному выказал архиепископ – наивысшее лицо церкви Амека – лично руководивший внесением саркофага с телом усопшего в погребальную камеру.

Тот факт, что на церемонии погребения присутствовал сам архиепископ, был поистине неординарным событием. Обычно верховный священник возглавлял погребальную процессию лишь на похоронах императора, императрицы, наследных принцев или своего предшественника – предыдущего архиепископа. Поэтому Аль Маджали даже не рассчитывал на его участие – он надеялся пригласить для обряда одного из храмовых старейшин. Однако архиепископ внезапно предложил Аль Маджали провести обряд лично, что и было принято с готовностью.

Архиепископ явился в остроконечном головном уборе метровой длины и роскошной мантии, украшенной позолоченными лентами. Произнося заупокойную речь, он перечислил все прижизненные достижения Аль Хуфу.

Чтобы увидеть погребальную процессию, возглавляемую самим архиепископом, народ в резиденцию стекался толпами. После завершения обряда люди не отправились по домам, а посетили устроенный Аль Маджали погребальный пир. В общем, в резиденции, что опустела из-за болезни Аль Хуфу, впервые за долгое время было столь многолюдно.

Благодаря людской толчее к Широну, который после завершения обряда прогуливался рядом с гробницей, незаметно подойти стало проще.

«Господин Рахман?»

Заслышав тихий мужской голос, Широн слегка повернул голову. Судя по одеждам, обратившийся человек был священником храма Амека.

«У меня послание от госпожи принцессы Исирис. Охрана в резиденции так хороша, что скрытно передать его вам, господин Рахман, было непростой задачей.»

«От принцессы Исирис?»

«Да, вот оно. Кроме того, госпожа принцесса просила передать, что скучает по вам», – и произнеся эти, последние слова, священник быстро растворился в толпе пришедших поглазеть на гробницу зевак.

В руке Широна осталась небольшая записка. Как и предвидел Аль Джаис, архиепископ начал действовать.

***

Настала глубокая ночь, Меккан плотным покровом окутала тьма. В резиденции Аль Маджали, где было столь шумно днём, во время церемонии погребения, больше не бродили толпы людей, вокруг царили кромешный мрак и полная тишина.

Широн открыл глаза. Рядом спала Тия, посапывая, будто сытая кошка. Чтобы гарантированно её усыпить, Широну пришлось сегодня трижды заняться с ней любовью.

Ш-ших…

Сделав глубокий вдох, Широн осторожно поднялся с кровати и бесшумно оделся. Когда он поддерживал умиротворённое состояние духа, то мало кто из людей мог обнаружить его в темноте.

Осторожно выйдя из комнаты, Широн оставил особняк и, оглядевшись, направился к обозначенному в записке месту. Он понимал, что здорово рискует, однако схватить архиепископа за хвост, не забравшись при этом в логово тигра, было попросту невозможно.

Спустя короткое время после того, как Широн тронулся в путь, в точке, где он только что останавливался, раздалось пчелиное жужжание. Затем звук начал перемещаться в направлении, в котором ушёл наш герой…

Когда Широн покинул район, в котором располагались роскошные особняки, и вышел к обозначенной в письме речушке, что, по-видимому, являлась притоком Фраюса, вдали показался небольшой каменный мост. Рядом с мостом стоял одинокий паланкин[1].

Судя по тому, что за рукояти паланкина держались шестнадцать человек, хозяин был весьма знатным вельможей. По красовавшемуся на паланкине гербу можно было понять, что им пользовались члены императорской семьи.

Когда Широн приблизился к паланкину, перед ним бесшумно возник высокий бритоголовый мужчина. Наш герой непроизвольно вздрогнул и сделал шаг назад.

Причина, по которой он так испугался, была в том, что этот человек как две капли воды походил на людей с золотыми браслетами-дисками, что когда-то атаковали их с учителем в Меккане.

Бритоголовый мужчина был одет в широкие шаровары, но при этом не имел верхней одежды и обуви. В уши его были вставлены крупные кольца, на лодыжках и запястьях красовались золотые браслеты… даже лицом он напоминал противников из прошлого – жутких воителей, что называли себя «сынами Карима»!

Похоже, что незнакомец счёл реакцию Широна странной, поскольку проговорил: «Господин Рахман, я полагаю? Что заставило вас так испугаться… мы уже встречались?»

Реакция бритоголового была вполне понятной – Рахман никогда в жизни не сталкивался с подобными воителями.

Широн постарался взять себя в руки: «Что вы! Просто вы так внезапно появились, что это стало для меня полной неожиданностью. Вас прислала её высочество Исирис?»

«Да, господин Рахман. Её здесь нет, так что полезайте, пожалуйста, в паланкин. Её высочество ждёт.»

«М-мы поедем во дворец? В т-такой час?» – Широн припомнил обычное поведение Рахмана и его зрачки трусливо забегали по сторонам, создавая ощущение, будто он колеблется в своём решении.

Увидев его жалкий облик, лысый мужчина тяжело вздохнул, но поспешил успокоить: «Дворец слишком велик. Никто не узнает, что вы там были, господин Рахман. Госпожа Исирис – человек осмотрительный, и всё тщательно продумала. Не переживайте.»

Незнакомец говорил вежливо, однако его прищуренные глаза и написанная на лице угроза произвели на Рахмана должное впечатление. На деревянных ногах и с безысходностью на лице он забрался в паланкин.

Вопреки заверениям лысого мужчины, человеком, ожидавшим его во дворце, оказался архиепископ. Впрочем, то была и не совсем ложь – неподалёку от архиепископа и в самом деле находилась очаровательная принцесса Исирис.

Продолжая подражать повадкам Рахмана, Широн робко подошёл к принцессе. Однако перед глазами в этот момент предательски стояли картины из прошлого – та джоранская ночь, когда он пробрался в Горную цитадель, взял Исирис в заложники и напялил ей на голову бронзовую курильницу.

Исирис же, хоть и не ведала, что творится в душе Широна, наградила его точно таким же презрительным взглядом, как и тогда, и произнесла: «Давно не виделись, Рахман.»

«Д-да… но что здесь делает господин архиепископ?..»

Широн нерешительно посмотрел в сторону верховного священника, тонкие губы которого тут же расплылись в доброжелательной ухмылке.

Рахман принадлежал к одному из наиболее излюбленных типажей архиепископа – трусливым, подобострастным, ведомым алчностью дворянам. Именно такие попадались в его паутину с необычайной лёгкостью.

Архиепископ склонил голову в знак приветствия и проговорил: «У меня к вам, лорд Рахман, небольшая просьба, потому я и пригласил вас в это место.»

«П-просьба?.. Что же ж-желает у меня попросить господин архиепископ?..»

«Вы ведь не откажете? В конце концов, мы же с вами в одной лодке?» – с улыбкой произнёс священник.

Притворившись испуганным, Широн широко распахнул глаза: «В одной лодке? Ч-что это значит? Когда мы…»

«Разве не вы связали госпожу Тию по рукам и ногам, предъявив ей браслет Аль Джаиса? Или вы уже забыли? И как заманили в ловушку господина Фахада?»

«К-какого!.. Ф-фахада? О чём это вы? Какое отношение я м-могу иметь к господину Фахаду…»

«Хех! И вы думаете, что госпожа Тия в это поверит? Если вдруг она узнает, что вы всё это время водили её за нос…» – архиепископ с жалостью взглянул на Рахмана, у которого, судя по всему, при одной мысли об этом закружилась голова и подкосились ноги.

Его посиневшее от страха лицо, по-видимому, доставляло архиепископу огромное удовольствие.

«Теперь-то вы понимаете, что мы в одной лодке? Если хоть толика того, что я слышал о характере госпожи Тии правда, то вам, господин Рахман, уж наверняка…»

Вид трясущегося от страха, истекавшего холодным потом Рахмана настолько услаждал взор интригана, что лицо его исказила довольно жуткая гримаса. Глаза его сверкали, словно у ядовитой змеи, увидавшей в пределах досягаемости лягушку.

Однако Широна холодный пот прошиб совсем по иной причине. Он старательно подражал описанию напуганного человека, прочитанного в книгах Йехинатала, и волновался, что его имитация недостаточно хороша.

К счастью, ночь была такой тёмной, что подозрений он, похоже, не вызвал, но всё-таки крайне переживал – а вдруг проницательный архиепископ что-нибудь заподозрит?

Видя, что Рахман не может издать ни звука, архиепископ решил, что пришло время пожинать плоды, перестал буравить его колючим взглядом и принялся увещевать мягким голосом. Какое бы удовольствие ни доставляло ему издевательство над наивным юношей, но не для того же он его позвал?

«Я надеюсь, что такой достойный мужчина, как вы, лорд Рахман, не восприняли мои слова близко к сердцу? Разве они не означают, что в одной лодке с лордом Рахманом находится также принцесса Исирис?» – снова доброжелательно кивнул головой архиепископ.

Прежде чем опутать противника паутиной окончательно, необходимо ослабить нить. От внимательного взора архиепископа не укрылось, что едва он упомянул в своей речи принцессу, как в глазах Рахмана вновь появился жадный блеск.

Правда сама Исирис при этих словах скривилась так, будто ей в рот попало какое-то мерзкое насекомое, и стала старательно избегать взглядов раскрасневшегося Рахмана… но какое это имело значение? Важно было лишь то, как забилось при этом сердце незадачливого кавалера.

Архиепископ всё понял правильно и шанса не упустил.

«Мы с госпожой принцессой обязательно вам поможем! Надеюсь, теперь-то вы в просьбе не откажете?»

Когда после долгих колебаний Рахман кивнул головой, архиепископ расплылся в широкой улыбке, обнял его за плечи и повёл к садовой скамье. Заметив его жест, Исирис с видом человека, выполнившего свою часть работы, удалилась во дворец.

После того, как она скрылась из виду, архиепископ что-то заговорчески прошептал Широну на ухо.

«Ч-что? А-аль Джаис?! Мой тесть жив?» – лицо Рахмана побледнело от потрясения.

Архиепископ приложил указательный палец к губам, побуждая собеседника говорить тише.

«К-как такое возможно? Т-тесть…»

«Господин Аль Джаис не должен существовать. Угадайте, кого в случае, если Аль Джаис выживет, он казнит в первую очередь? Вы ведь знаете, лорд Рахман, как он обходится с предателями?»

Архиепископ похлопал вздрогнувшего Рахмана по плечу, глаза его коварно блеснули.

«Лорд Рахман, не волнуйтесь. От вас никаких действий не потребуется. Просто держите меня в курсе. Аль Джаис обязательно попытается наладить контакт с госпожой Тией – это ясно как божий день. Всё, что нужно будет вам сделать – сообщить мне, когда это произойдёт.»

«Н-но как же я с вами свяжусь…»

«Через проживающего на территории резиденции Аль Маджали священника храма Амека. Просто отправляйтесь к алтарю Амека, лорд Рахман, и тамошний священник обязательно вам поможет. Не забывайте, теперь мы в одной лодке. Да-да, в одной лодке…»

Каждое его слово таило в себе силу, способную воздействовать на сердца людей. Как и ожидалось, архиепископ тоже не был простым человеком.

***

Тот же паланкин, что доставил Широна в императорский дворец, вернул его на исходную позицию.

Выбравшись на открытый воздух, Широн глубоко вдохнул холодный ночной бриз, дувший со стороны реки, приводя свои мысли в порядок.

Теперь он хорошо понимал, почему архиепископ строит козни против Аль Джаиса – ради принцессы Исирис. Чтобы прибрать к рукам ту, что после кончины императора станет следующим правителем, Аль Джаис должен быть устранён.

Архиепископ хотел использовать Широна, чтобы поймать Аль Джаиса. Аль Джаис хотел его использовать, чтобы устранить архиепископа. Помочь Горному владыке – не проблема, вопрос лишь в том, что будет дальше.

Аль Джаис знает, что он убил Рахмана и занял его место, и под угрозой раскрытия сможет в будущем держать его на поводке. И даже если сейчас кажется, что Аль Джаис ему благоволит, то предсказать, как изменятся его планы в дальнейшем, практически невозможно.

Оперевшись на перила моста и вдыхая ночной воздух, Широн с головой ушёл в собственные мысли.

А в это время на берегу реки, на небольшом отдалении от императорской резиденции, развернулось ожесточённое сражение.

Один из рукавов реки Фраюс, протекавший недалеко от дворца, густо порос камышом. Тёмной ночью разглядеть что-либо средь таких зарослей было непросто.

Однако даже камыш, что был выше обычных людей, не мог сравниться с ростом Карима, превышавшим два метра. Его вытянутое лицо синеватого оттенка, белые брови и борода, крупные толстые губы в контрасте с бритым затылком, и вращающимися кольцами на запястьях производили сильное впечатление.

Вж-ж-ж…

Кольца окружали платиновые обода, и когда они вращались, возникала иллюзия, будто те светятся в темноте серебристым светом.

Помимо визуального эффекта, шесть колец – по три на каждой руке – входили в резонанс, и вместе издавали такой громкий звук, что вызывали непроизвольную дрожь в коленях.

Плеск!

Карим, запястья которого мелко дрожали, раскручивая кольца, с громким всплеском шагнул в заполненные речной водой камышовые заросли. Его стремительные, мощные движения, казалось, напугали даже камыш, что тут же полёг окрест.

«Средь бессчётных племён Ноаба существуют такие, что из-за своих необычных способностей вынуждены жить во Тьме, избегая солнечных лучей. Средь них есть и те, жители которых могут управлять шершнями словно частью своего тела… Не ожидал повстречать одного из таких людей.»

Ж-ж-ж-ж…

Не успел Карим окончить фразу, как по обе стороны зарослей с бешеной скоростью взлетели, заслонив небо, два чёрных роя шершней. Образовав поле окружностью в двадцать метров, они моментально опустились на заросли камыша.

Размер и скорость обыкновенных шершней имеют известные пределы. Однако взмывшие в воздух насекомые имели невероятный размер – с два больших человеческих пальца. Их полёт был не менее устрашающим – по скорости они могли сравниться с выпущенным из арбалета болтом.

Какое-то время шершни сновали среди затруднявших обзор зарослей, но едва луна скрылась за облаком, погрузив окрестности во мрак, набросились всей стаей.

Защититься от них казалось невозможным. Однако в момент, когда рой был уже перед самым носом, с запястий Карима сорвались шесть колец и принялись кружить вокруг его тела с бешеной скоростью.

Вжжжжж!

По мере увеличения громкости звука, издаваемого кольцами, их скорость возросла настолько, что вокруг Карима образовалась серебристая сфера. Эта сфера из ауры безупречно защищала Карима со всех сторон, и постепенно её диаметр всё расширялся.

«Треск!» – Жужжащий рой столкнулся со щитом из ауры и был вынужден отпрянуть назад. Однако этим дело не ограничилось – часть шершней дождём осыпались на землю, рассечённые надвое.

«Фьюить!» – Раздался пронзительный свист, и рой, вновь разделившись на два рукава, стремительно, подобно отливу, скрылся в зарослях камыша. Местность вновь окутала тишина.

Неужели противник понял, что не сдюжит?

Примечание

[1] Средство передвижения, в прошлом широко применявшееся для транспортировки вельмож на Ближнем Востоке и ряде других азиатских стран, внешне представляет из себя крытые носилки. В некоторых государствах, в ритуальных целях, используется и по сей день.

Глава 11

«Решил скрыться, значит?» – прогремел, разорвав воцарившуюся тишину, каркающий голос Карима и с его ног, погружённых по щиколотки в топкий речной берег, сорвались два кольца.

Шу-у-у…

Один из серебристых дисков вынырнул из водной глади и описав полукруг, зашёл слева. Второй вынырнул вслед за первым, и рассёк воздух с противоположной стороны.

Шшасс!

Жжжж!!!

Казалось, что оба кольца пронеслись сквозь пустое место, однако послышался страшный звук рассекаемой плоти, после чего прятавшиеся до этого в зарослях камыша шершни с громким жужжанием собрались в одной точке.

Постепенно рой насекомых приобрёл очертания человеческой фигуры, из широкой раны которой – от плеча до пояса – струилась алая кровь. Похоже, что контролировавший рой противник серьёзно пострадал.

Однако атака Карима ещё не завершилась – издавая зловещий звук, шесть серебристых колец принялись кружить, словно коршуны над добычей, вокруг собравшихся в одной точке шершней.

«Теперь отвечай – кто послал тебя шпионить за архиепископом? Поверь, мне не хочется убивать человека с такими редкими способностями.»

Ших!

Сверкнув глазами, Карим поймал два ранее слетевших с лодыжек кольца, взял их в ладони и сделал ещё один шаг вперёд.

«Или тебе нужно сильнее истечь кровью, чтобы подчиниться?»

Карим скрестил свои огромные запястья, а затем резко выбросил в стороны. Одновременно с этим кольца вылетели из его рук, издав совсем иной звук, нежели прежде.

Вжжж… Ба-ам!

В самом начале послышался шум, похожий на звук взлетающих колец, но затем он резко оборвался и спустя несколько мгновений послышался громких хлопок. Данный феномен означал, что звук не поспевал за скоростью движения колец.

Однако хлопок раздался уже после того как два диска пронзили центр скопления шершней, рассеяв его на несколько мелких групп, на которые тут же словно коршуны набросились остальные шесть колец.

В обычной ситуации кольца могут описать в воздухе лишь одну кривую, после чего непременно должны вернуться в руки хозяина. Кольца же, выпущенные Каримом, вместо того, чтобы вернуться на его запястья, после атаки совершали в воздухе разворот и устремлялись к своей добыче снова и снова.

Плеск!

Рой рассеялся, а с неба в речную воду рухнула чёрная тень и словно топор пошла ко дну. А на воде в месте её падения чернильным пятном растеклась алая кровь.

Было очевидно, что противник, если не убит, то серьёзно ранен.

Склонив голову набок, Карим с невозмутимым видом зашагал по реке. К этому моменту шесть колец успели вернуться на его запястья.

«Я не пронзил твоё сердце. Прекращай разыгрывать глупый спектакль и покорно сдайся.»

Широкими шагами Карим приближался к месту, где расплывалось кровавое пятно. Казалось, что даже в воде он передвигался свободно, без особых усилий.

Ж-ж-ж!

Когда Карим почти достиг кровавого пятна, то бесшумно подобравшаяся со спины стая шершней вдруг с громким жужжанием снова устремилась к нему.

Закрыв всё небо, рой дождём обрушивался на воителя, не давая ему возможности защититься!

Массированная атака заставила вздрогнуть даже такого бывалого воина, каким был Карим. Однако тело его среагировало молниеносно.

«Шух!» – Даже находясь по пояс в воде, он сумел отпрыгнуть в сторону. В тот же миг вокруг него вновь образовалась защитная сфера из шести окутанных серебристой аурой дисков, а два кольца с лодыжек устремились шершням навстречу.

Вж-ж-ж!!!

Сформированная окружёнными серебристой аурой кольцами сфера была столь безупречной, что через неё не могла пробиться даже речная вода. Она отхлынула от сферы, обнажив илистое дно, и когда взлетели два атакующих кольца, давление ветра рассекло речной поток, заставив уступить им путь.

Треск-крак-трень!

Нападение роя шершней, атаковавших серебристую сферу, и словно камикадзе игнорирующих угрозу для собственной жизни, было поистине впечатляющим!

Однако подобный грозовой туче рой, словно волна, что сталкиваясь с утёсом, образует белые буруны пены, с жутким металлическим звоном разбивался о преграду. Огромные трупы шершней грудами падали в речную воду, окрашивая своими телами реку в чёрный цвет.

Ж-ж-ж-ж…

Свыше десяти минут шершни непрерывно атаковали Карима, и всё это время ему пришлось, стиснув зубы, поддерживать поток ауры.

Затраты маны, необходимые для поддержания защитной ауры не так уж и малы. Каким бы сильным ни был Карим, но на лбу его выступил пот, а из прокушенной губы потекла струйка крови.

Лишь после того, как последний шершень ударился об окутанное аурой тело, Карим с силой выдохнул и утёр лоб ладонью.

Вшш…

Едва барьер из ауры был снят, как вытесненная им речная вода окутала его разгорячённое тело.

Потемневшая река была сплошь усыпана мёртвыми телами шершней. Их количество было таким, что не хотелось и считать.

«От такого большого роя и впрямь помереть недолго», – подумал Карим, после чего, издав львиный рык, резко ударил ладонью по воде.

«Х-ха!»

«Пу-уф!» – От его удара вода вновь отхлынула в стороны и обнажила речное дно.

Вшш-ш…

Безучастно, не замечая, что взметнувшийся во все стороны ледяной фонтан окатил его с головы до ног, с искажённым, будто у демона, лицом Карим пристально вглядывался в речную гладь.

Пока он изо всех сил сражался с роем, упавший в реку и истекавший кровью противник куда-то незаметно исчез. Только теперь Карим осознал, что шершни атаковали столь яростно, не щадя себя, лишь ради того, чтобы выиграть время и позволить хозяину сбежать.

***

С самого утра Аль Маджали был хмур словно грозовая туча. Из-за этого за завтраком остальные члены семьи чувствовали себя неуютно и кушали с неохотой.

В обычной ситуации Тия бы не вынесла подобной обстановки и обязательно вспылила. Но каким бы вспыльчивым ни был её характер, исходящие от Аль Маджали флюиды заставили её подавить эмоции.

Наконец, завтрак подошёл к концу, и Аль Маджали нарушил затянувшееся молчание. Тяжёлым, как несокрушимая скала, взглядом он уставился на Рахмана.

«Рахман, куда ты ходил этой ночью?»

Кто знает, было ли это из-за того, что в прошлом он командовал имперской армией, но сейчас резкий голос Аль Маджали казался похожим на тон офицера стражи, допрашивавшего пойманного с поличным вора.

Сердце Широна бешено заколотилось, однако он мгновенно взял себя в руки. Парень не понимал, откуда Аль Маджали мог узнать, что он посещал ночью дворец императора, но решил, что опрометчивая ложь лишь приведёт к печальным последствиям.

«…Я ездил в императорский дворец, брат», – негромко проговорил Широн.

После такого ответа, выражение лица Аль Маджали смягчилось.

В то же время остальные члены семьи заметно напряглись. Особенно округлились глаза у уставившейся на Широна Тии.

Чувствуя, что на нём сконцентрированы все взоры, Широн, поколебавшись немного, пояснил: «Вчера, сразу после погребальной церемонии, я получил письмо от принцессы Исирис и архиепископа. С предложением встретиться… Решив, что особых причин для отказа нет, я принял это предложение. И всё же я не ожидал, что эта встреча произойдёт в императорском дворце.»

«Принцесса Исирис? С чего это вдруг ей захотелось тебя увидеть?» – нахмурила брови Тия – похоже, ей было неприятно, что Широн ходил на встречу с очаровательной принцессой.

Видя, что Широн колеблется, не решаясь назвать причину, Аль Маджали движением головы приказал остальным членам семьи удалиться. Не то, чтобы он не доверял родне, однако ему показалось, что информация, которую собирается сообщить Широн, слишком конфиденциальна. Из разряда таких, что не стоит рассказывать всем подряд.

Когда все, кроме Аль Маджали и Тии вышли за порог, Широн произнёс: «Они хотели, чтобы я сообщил, когда тесть выйдет на связь.»

От этих слов выражения лиц собеседников резко изменились. Тия смотрела сердито, как бы спрашивая: «Чего ради ты рассказываешь ему об этом?», на лице же Аль Маджали, напротив, было написано любопытство.

«Господин Аль Джаис не умер? То есть, он всё ещё жив?»

«Да. Похоже, что он угодил в расставленную архиепископом западню, но сумел выжить. Думаю, что он где-то затаился, остерегаясь следующего покушения архиепископа.»

После негромкого ответа Широна лицо Аль Маджали окончательно разгладилось.

Аль Маджали при дворе императора был одной из наиболее приближенных особ. Он отлично помнил, как лез из кожи вон архиепископ, чтобы следующим правителем выбрали принцессу Исирис. Понятно, что муж Исирис казался тому бельмом на глазу. Вот, значит, из-за чего он пытался устранить Аль Джаиса и почему нацелился на Тию и Рахмана!

«Я изначально не верил в гибель господина Аль Джаиса. Мне неудобно говорить об этом в присутствии твоей жены, но… Твой тесть страшный человек. Он не из тех, кто позволит легко от себя избавиться.»

Наскоро обдумав сложившуюся ситуацию, Аль Маджали кивнул.

«Поначалу я думал, что смута в Джоране связана с обычной междоусобицей, но теперь вижу, что на самом деле это борьба за будущее имперского престола. Борьба, развернувшаяся между господином Аль Джаисом и архиепископом…» – с обеспокоенным выражением лица Аль Маджали обернулся к Тие, и, ободряюще ей улыбнувшись, проговорил: «Не волнуйся, невестка. Род Аль Хуфу будет на стороне господина Аль Джаиса. Если оба наших рода выступят единым фронтом, то даже такому человеку, как архиепископ, придётся непросто.»

Услышав слова поддержки из уст Аль Маджали, Тия раскраснелась от волнения.

Если такой человек, как Аль Маджали примет их сторону, то один лишь этот факт станет огромным подспорьем. Впрочем, дело даже не в этом – всё это время она переживала, как без связей и знакомств обеспечить безопасность во враждебном Меккане, и потому теперь чувствовала себя так, словно получила в дар тысячи воинов и десятки тысяч коней[1].

«Но как ты узнал, брат, что я минувшей ночью ездил в императорский дворец?»

«В городе у меня множество глаз и ушей. Неужели ты думал, что я не узнаю о твоих передвижениях?»

После того, как Широн кивнул головой, Аль Маджали слегка усмехнулся. В этот момент ему подумалось, что его младший брат, представлявшийся прежде неоперённым птенцом, наконец-то вырос в настоящего мужчину.

«И всё-таки, слишком на многое не рассчитывай. Ты же не думаешь, что архиепископ – тот человек, с которым я могу запросто сладить? Сказать по правде, минувшей ночью мой подчинённый, отправленный присмотреться к его окружению, вернулся с тяжёлыми ранами. Уж не знаю, где он набрал настолько могущественных бойцов, но, похоже, что в ближайшем окружении архиепископа их пруд пруди.

В воображении Широна тут же возник зловещий образ – Хейо, замахнувшийся красным клинком – и он согласно кивнул.

Действительно, кто знает, как много ещё подобных ему, вгоняющих в дрожь воителей, находится под командованием архиепископа? Поскольку возможности противника не поддавались представлению, Широн ещё сильнее потемнел лицом.

«Более того, в скором времени объявят наследника престола, и в случае, если это место займёт принцесса Исирис, архиепископ станет гораздо могущественнее. Пока он не может распоряжаться регулярными войсками, но какая мощь окажется в его руках уже совсем скоро, предсказать невозможно.»

«Но ведь когда объявится мой отец, вся эта мощь перейдёт в его руки?»

На вопрос Тии Аль Маджали лишь горько улыбнулся: «Да, это так, невестка. Когда твой отец и муж госпожи Исирис вступит в должность великого князя, то сможет править страной на правах регента. Именно поэтому архиепископ сделает всё, чтобы господин Аль Джаис не дожил до этого момента. Ради этого он пойдёт на любые жертвы.»

От слов Аль Маджали, произнесённых с мрачным лицом, сердце Тии непроизвольно сжалось.

Глаза же склонившего голову Широна блеснули зеленоватым огнём. Похоже, он о чём-то сосредоточенно думал.

Широн хорошо знал, насколько трудна бывает ловля лис. А уж ловля таких матёрых лисов, как архиепископ – и подавно.

Такой лис досконально изучит обстановку, и не только подготовит десятки нор для побега, но и будет чутко ловить малейшие изменения в окружающем пространстве. И при самом, даже незначительном, намёке на опасность, ни за что к капкану не подойдёт.

Но что если в этот момент внимание лиса будет сосредоточено на иной добыче?

Тогда совсем другое дело! Именно в момент атаки на добычу лис становится наиболее уязвим.

Примечание

[1] Фразеологизм, означающий «несметное войско».

Глава 12

Выйдя через южные врата Меккана и переплыв широкий, словно море, Фраюс, вы достигнете поселения Харден.

Это небольшое село в шестьдесят домов, большинство из которых кажутся ветхими и неприглядными, и всё-таки оно имеет большое значение для церкви Амека – духовной опоры Ноабской империи.

Харден – не обычное поселение, а нечто вроде общины, образованной монахами храма Амека. Как водится в подобных населённых пунктах, в его центре располагаются храм и монастырь, которые кольцом охватывают жилые постройки.

По всему Ноабу разбросано великое множество монастырей и храмов, причиной же того, что это место имеет особый статус, является тот факт, что на протяжении многих столетий монахи Хардена стояли на страже церкви Амека и служили её копьём и щитом.

В то время, как прочие священнослужители сосредоточены на накоплении святой силы и духовном развитии, оказании медицинской помощи беднякам и демонстрации своего праведного образа жизни, местным монахам наказано оттачивать свои физические навыки и защищать храм от врагов, угрожающих Амеку. Иными словами, монахи Хардена – это воители, стоящие на страже своей веры.

Если попытаться проследить причины зарождения этой тайной организации, о существовании которой едва ли догадываются обычные прихожане, то придётся вернуться на много лет назад во времени – к эпохе династии Бартенкиума.

Бартенкиум, прозванный императором-людоедом, страшно ненавидел храмы Амека и за годы своего правления убил огромное количество священников и прихожан.

До него церковь Амека была миролюбивой религией, отвергавшей любые проявления физического насилия.

Однако в тёмные времена династии Бартенкиума часть молодых, преисполненных веры священников решила, что должна отстоять храмы Амека, пусть даже насильственными методами. Ими были созданы объединения, которые должны были противостоять агрессивным действиям культа Бартенкиума.

В результате, многие из активистов были схвачены культом императора, подверглись ужасным пыткам и лишились жизни, однако сопротивление не сошло на нет и даже неуклонно росло, разгораясь, словно степной пожар.

Прошли столетия с тех пор, как культ Бартенкиума исчез с лица Земли, однако их начинания стали традицией, которая существует и по сей день…

Фраюс несёт охру с верховьев реки и формирует в окрестностях Меккана плодородный ил. Благодаря этому цвет мутных речных вод варьируется от желтоватого до красного оттенков.

Плеск… плеск…

Близился вечер, небольшая одинокая лодка скользила по Фраюсу, вышедшему из берегов из-за прошедших намедни дождей. На носу орудовал веслом пожилой лодочник, кроме него в лодке находились двое мужчин в серых монашеских балахонах и молча смотрели на расположившийся по ту сторону реки посёлок.

«Вы монахи Амека? Плывёте в монастырь за рекой?» – спросил изнывавший от скуки лодочник, поскольку за всё время никто из клиентов не проронил ни слова.

Памятуя о немногословности монашеской братии, лодочник не слишком рассчитывал на продолжение беседы, однако, к его удивлению, ему внезапно ответили, причём довольно дружелюбным тоном.

«Да пребудет с вами бог в этой и загробной жизни… Нас, по воле Амека, временно командировали в монастырь Хардена.»

«Ох, п-правда?..» – поспешил склонить перед ними голову старик.

Далеко не каждый священник был настолько дружелюбен, чтобы удостоить вежливым ответом простого лодочника. За свою жизнь он перевёз через реку бессчётное количество людей, но монахи Хардена всегда хранили угрюмое молчание и добиться от них даже односложного ответа было непросто.

Настроение лодочника заметно улучшилось, и он принялся рассекать веслом мутные воды Фраюса куда энергичнее, чем прежде.

Когда лодка подошла к пристани, то монахи, вручая оплату, ещё раз одарили лодочника милостью Амека. Растроганный старик заявил, что впервые в жизни получает два благословения священника за один день, и кланялся, не переставая, не зная, как выразить свою благодарность.

Плеск… плеск…

После того, как лодочник тронулся в обратный путь, один из монахов, наконец, откинул капюшон и тяжело вздохнул. На вид ему было немногим за пятьдесят. Косматая борода и практически лысая голова придавали ему добродушный и благопристойный вид.

«Ай-ай-ай… Неужто местные священники настолько неприветливы, что от них и простого «спасибо» не услышишь? Амек доброжелателен к простым людям, так что подобное поведение с их стороны…»

Второй монах сочувственно поцокал языком, после чего тоже откинул капюшон и улыбнулся: «А разве не все священники такие?»

Под капюшоном обнаружилось лицо молодого человека. Его правильные, аристократичные черты казались странным образом знакомыми. Удивительно, но это был Рахман!

Как странно было увидеть Рахмана, а точнее Широна под его личиной, в этом захолустном монастыре, ведь он же сейчас должен был находиться вместе с Тией в резиденции Аль Маджали!

«Эй! Я ведь, между прочим, тоже священник!.. Ладно, нам следует поторапливаться. Мы же хотим попасть в монастырь до наступления темноты? Идём!»

Взвалив на плечи довольно объёмные с виду тюки, два монаха поспешили подняться на холм, на вершине которого и находилось поселение Харден.

Со стороны они выглядели, как только что назначенные в новый монастырь монахи. Два служителя – и молодой, и старый – дружно шагали вперёд, а сиявшее над рекой солнце медленно клонилось к закату, и отбрасываемые тени становились всё длинней.

***

В монастыре новоприбывших встретил сорокалетний монах, представившийся приором[1] монастыря. Это был низкий – около ста пятидесяти пяти сантиметров ростом, сухой человечек, с заострённым подбородком, делавшим его похожим на крысу.

Одетый в чёрный монашеский балахон, опоясанный серой верёвкой, приор кивнул вошедшим, положил на стол связку документов и дотошно, строчка за строчкой, перечитал каждый из них.

«Имя… Геб. Отец Геб, так? Имеется рекомендация от старейшины… Хм, ваш спутник рекомендован другим старейшиной?»

Когда приор уставился на них своим пытливым взглядом, монах по имени Геб представил спутника, указав рукой в его сторону: «Этого человека назначили моим ассистентом, однако он всё ещё не принял сан. Как вы уже, наверное, поняли из рекомендательного письма, нас направили сюда с целью…»

«Я прекрасно знаю, отец Геб, по какой причине вас отправили старейшины в наш монастырь», – приор оборвал священника на полуслове. – «А ещё я знаю, с каким недовольством они относятся к деятельности нашей общины.»

«П-позвольте!.. Вы не совсем правы. Старейшины хорошо понимают необходимость существования данного монастыря. Однако его деятельность слишком окутана завесой тайны, что вызывает у них вполне справедливое беспокойство.»

Некоторое время, не боясь показаться невежливым, приор пристально разглядывал доброжелательно улыбавшегося Геба, после чего ледяным тоном проговорил: «Вам нет нужды оправдываться. Мы в курсе, что часть священников смотрят на наш монастырь со столь сильным предубеждением, что даже окрестили его Чёрным аббатством. И всё-таки я искренне надеюсь, что вы понимаете – всё это время это так называемое «Чёрное аббатство» предано стояло на страже церкви Амека. Более того – монахи продолжают проливать свою кровь, несмотря даже на то, что ни одно из наших имён никогда не будет увековечено на стенах храмов!»

К концу монолога лицо приора побагровело от сдерживаемых чувств.

«Кхем-кхем», – откашлялся Геб, смутившись выражением лица собеседника и избегая встречаться с ним взглядом. Впрочем, это вовсе не означало, что он не знал о важной роли монастыря или был склонен принижать жертву здешних монахов.

«Конечно, мы понимаем. Прошу, не думайте, что нас отправили шпионить за делами монастыря, потому что посчитали их подозрительными. Считайте, что мы пришли ради обмена опытом с братьями по вере», – и в довершение речи Геб учтиво склонил голову.

Наконец, приор сменил гнев на милость и, кликнув другого монаха, поручил препроводить новоприбывших в отведённую для них комнату. Но, после того, как Геб с Широном откланялись и направились к выходу, приор неожиданно добавил: «Позвольте дать вам совет – не бродите по монастырю либо посёлку в ночное время. Наша община сильно отличается от других поселений.»

Заслышав произнесённую резким голосом фразу, Геб с Широном на секунду остановились и дружно кивнули. Они поняли вложенный в слова смысл. И всё же Широн не собирался следовать этому совету.

В сопровождении монаха, новоприбывшие прошли длинной галереей. Стены её украшали портреты архиепископов церкви Амека былых времён. По другую же сторону виднелся заботливо возделанный сад, но, хотя здесь, конечно, были и цветы, большую его часть составляли овощи и другие съедобные растения. Если задуматься, то количество видов растений в монастыре было даже слишком большим.

«Как странно! Обычно в земледелии для достижения наилучшего результата стараются в большом количестве высаживать какую-либо одну культуру, так отчего же здесь царит такое разнообразие? Причём, похоже, что это особенность не только монастыря, но и всего посёлка. Интересно, в чём же причина? Больше похоже на место, в котором занимаются исследованием растений», – подумал Широн, однако не стал интересоваться у сопровождавшего монаха – неуместные расспросы могли вызвать излишние подозрения и заметно сузить радиус его действий в дальнейшем.

Монах сопроводил Широна и Геба в самый конец галереи – именно здесь находилась отведённая для них комната.

Предоставленное новоприбывшим помещение было маленьким и весьма аскетичным. Две кровати, один стол, одна лампа и один платяной шкаф – вот и всё убранство этой тесной комнатушки. Из-за того, что помещение слишком долго пустовало, воздух в нём был затхлым.

Сопровождающий бесстрастным голосом перечислил часы приёма пищи, после чего, не сказав более ни слова, удалился. Геб пожал плечами и завалился на кровать.

Широн раскрыл маленькое окошко, чтобы хоть немного проветрить помещение. За окошком обнаружился вид на огород и цветник – как и ожидалось, растения здесь так же, как и повсюду в поселении, росли небольшими, равными группами.

«Фу-ух! Н-да уж, радушие этих монахов просто поражает! В общем, будь осторожен с ними», – проговорил Геб с беспокойством.

Широн кивнул головой.

«Хоть господин Аль Маджали и просил взять тебя с собой, знай – это место опасно. Недаром его окрестили страшным термином «Чёрное аббатство»», – предусмотрительно понизив голос, произнёс спутник.

Широн перевёл взгляд на Геба и ещё раз кивнул. Он и не думал, что с этим местом будет просто.

«Не волнуйтесь, я буду осмотрителен.»

«Да будет так. И всё же – для чего господин Аль Маджали отправил тебя в этот монастырь, что вы собираетесь здесь найти? Воистину, это…»

«Извините, святой отец, но если вы будете в курсе, то не сможете выбраться невредимым из этого места. Так что прошу, не пытайтесь это выяснить», – отклонил Широн вопрос своего спутника.

Об этом ведали единицы. Фактически, всю информацию о задании знали лишь сам Широн и Аль Маджали. Даже Тия не была в курсе, куда именно он отправился.

Чтобы Широн смог тайно проникнуть в это место, Аль Маджали задействовал связи со старейшиной храма Амека, с которым в былые времена водил тесную дружбу. Широн тоже отнёсся к делу со всей серьёзностью и принялся за штудирование храмовых обрядов и церемоний. Конечно, столь малого времени для полноценного обучения было недостаточно, но хотя бы основы он усвоить успел.

То, что они с Аль Маджали искали в этом месте, не было вещью или документом. Они планировали найти заточённого в местном подземелье наследного принца – Аль Назара! Проклятого судьбой человека, в припадке безумия напавшего на императора с мечом в руках.

Прежде чем вступать в сражение с архиепископом, необходимо было схватить его за горло. После долгой беседы наедине Широн и Аль Маджали пришли к выводу, что подобных возможностей всего две. Первая была связана со старейшинами храма Амека, а вторая – с заключённым здесь наследным принцем. Было решено, что как минимум один из этих козырей следует иметь на руках.

В конце беседы, Широн убедил Аль Маджали, что должен отправиться в Чёрное аббатство лично. Проникнуть в самое сердце вражеского лагеря.

***

Два дня Широн не предпринимал никаких действий. Присматриваясь к строжайшему укладу жизни в монастыре, он не покидал своей комнаты по ночам, днём же остерегался опрометчивых действий в особенности.

Однако слишком долго тянуть время было нельзя. Шли третьи сутки с тех пор, как он проник в Чёрное аббатство. Наступил последний, самый тёмный день лунного месяца, который совпадал с Днём святого Мюона.

«Святой Мюон» – это день, посвящённый мученической кончине священника Мюона. В эту дату в других храмах проводились лишь общие обряды. Но здесь, в Чёрном аббатстве, этот день был особенным. Дело в том, что Мюон был одним из основателей монастыря.

Согласно информации, полученной Широном из библиотеки храма Амека, Мюон был человеком, объединившим разрозненные отряды сопротивления. После череды бесчисленных сражений против культа Бартенкиума он был схвачен и, в результате, стал украшением обеденного стола, а император-людоед лично обглодал его кости.

Однако до того, как принять ужасную смерть от рук императора, Мюон придумал множество партизанских тактик, которые неустанно создавали проблемы династии Бартенкиума. Кроме того, он успел воспитать преемников, лично обучал людей догматам Амека, да и вообще совершил немало полезных дел. Как основатель Чёрного аббатства, он внёс столь грандиозный вклад в его существование, что многие называли его первым аббатом монастыря.

Так или иначе, но в день Святого Мюона монахи соблюдают строгий пост и проводят время в молитвах, на сутки обрывая все контакты с внешним миром. Причиной, по которой Широн так спешил внедриться в это место, была именно эта информация, полученная им от Аль Маджали.

Ш-ших!

Глубокой ночью, когда посёлок окутало непроглядным мраком, Широн открыл глаза.

За минувшие два дня он отметил для себя несколько подозрительных мест, где теоретически мог содержаться наследный принц, и сегодня намеревался проверить самое перспективное из них – продовольственный склад.

Воспользовавшись тем, что большая часть монахов была задействована в ритуалах, Широн добрался до подземного продовольственного склада практически бегом. Обычно здесь, у входа, всегда караулили два-три монаха в чёрных балахонах, однако сегодня никого из них видно не было.

Дверь склада была заперта на крупный замок, но руки Широна замерцали зеленоватым огнём, и, спустя десять минут замок распался на части. Прежде чем открыть, наш герой позаботился о том, чтобы устранить возможный шум и усердно смазал петли с помощью заранее подготовленной свечи.

После того, как воск впитался в щели, Широн перевёл дыхание и, собравшись с духом, осторожно потянул дверное кольцо на себя.

Скри-и-ип!

Несмотря на все приготовления, дверь оказалась слишком уж массивной. Ржавые петли стали поворачиваться с таким громким визгом, что, казалось, должны были переполошить всю округу.

«Фу-ух!»

Сделав глубокий выдох и успокоившись таким образом, Широн натёр петли воском ещё тщательней, после чего, уже без особых проблем, отворил дверь и вошёл внутрь.

Изнутри склад был похож на обычное продовольственное хранилище. Повсюду грудами лежали зерно и овощи, а в дальнем конце находился холодный склад для хранения мяса. Лампы не были зажжены, и в помещении царил непроглядный мрак, однако для Широна это не было препятствием.

Заперев дверь изнутри, он выставил ладонь перед собой и выпустил призрака Бастиона Душ.

Шу-уу…

Похожий на сгусток пепельного тумана призрак, подчиняясь воле Широна, принялся медленно кружить по продовольственному складу.

Призраки Бастиона Душ чувствительны к крови и источникам ненависти. Если где-нибудь поблизости действительно удерживают наследного принца Аль Назара, то они должны на это отреагировать.

Однако, вопреки его ожиданиям, призрак отреагировал лишь на холодный склад – скорее всего эта реакция была связана с хранимым там мясом – и больше ни на что.

Испытывая глубокое разочарование, Широн показал проявлявшему огромный интерес с холодному складу призраку кулак, выругался и обернулся к двери, собираясь вернуться назад, в своё жилище.

И в этот момент…

«А?»

Снаружи послышались чьи-то шаги и направившийся было к выходу Широн стремительно отпрыгнул назад.

Местные монахи ступают легко, и поэтому шаги их практически не слышны, однако с тех пор, как Широн научился управлять призраками Бастиона Душ, его зрение и слух стали невероятно чуткими.

Стиснув зубы и затаив дыхание, Широн вжался в самый дальний угол. Тем временем, звук шагов приблизился к складу вплотную. Сердце Широна принялось бешено колотиться – нельзя, чтобы его обнаружили! Быстро оглядевшись по сторонам, он наткнулся взглядом на холодный склад, перед которым только недавно парил призрак.

Крадучись, Широн передислоцировался к холодному складу и осторожно взял в руки одну из связок мяса…

«А? Почему это замок не заперт? Кто это у нас такой безответственный ублюдок? Хм… Что? Заперто изнутри?»

Тум! Тум! Тум!

Постучав в дверь несколько раз и так и не дождавшись ответа, монах приложил к двери обе руки и принялся читать заклинание.

«Призыв Тёмной лозы!»

Тр-реск!

Повинуясь заклинанию монаха, из-под прижатых к двери ладоней появились ярко-зелёные листочки, затем образовалась ветвь, что проникла через толстую дверь и обвилась вокруг засова. Затем, словно рука живого человека, она потянула за него и сняла запор.

Скри-и-ип!

С громким скрежетом дверь отворилась, после чего длинная лоза вновь втянулась в руки хозяина.

Нащупав на стене лампу, монах зажёг её и принялся внимательно осматривать склад. С рук его в любой момент было готово сорваться заклинание, а в губах он сжимал небольшой свисток, чтобы чуть что позвать товарищей на помощь.

Примечание

[1] Приор - заместитель настоятеля, второй человек в монастыре после аббата.

Глава 13 - Битва за наследного принца

Несмотря на то, что погода снаружи была тёплая, Широн дрожал, словно осиновый лист. Он не мог понять, каким образом сотворён этот холодный склад; подобная стужа находилась за гранью его воображения.

Как обитатель жаркой пустыни, такого, пронизывающего до костей, мороза Широн не мог даже представить. От него на ресницах образовался иней, а сопли замёрзли и превратились в сосульки. Широну пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы их дробный стук не выдал его с головой.

Раньше ему казалось, что зарыться в груду мяса – хорошая мысль, но… так ведь и околеть недолго! Но когда он уже было решил, что чем помирать таким образом, то лучше уж выйти наружу и сразиться с монахами, послышался скрип отворяемой двери.

Широн напряжённо прислушивался к тихим шагам. Прежде чем покинуть укрытие, следовало бы понять, с каким количеством врагов придётся столкнуться.

Топ… топ…

Неизвестный ступал осторожно, явно внимательно оглядываясь по сторонам.

Похоже, что противник был один. Широн собрал группу зелёных огней на кончиках пальцев и стал ждать, когда шаги приблизятся на достаточное расстояние. Нужно было улучить момент и поразить горло противника ядом до того, как тот успеет позвать помощь.

Прикинув расстояние до источника шагов, Широн отсчитал до трёх. Внутреннее напряжение позволило на время позабыть о леденящей стуже холодного склада.

«Никого? Как такое возможно?»

В миг, когда Широн уже собрался выскочить из своего убежища, монах осветил лампой хранилище мяса, озадаченно почесал в затылке и отвернулся. «Шурх… Скррж… Тум!» – послышался скрежет металла – монах явно что-то закрывал – после чего шаги стали удаляться.

Монах возвратился к двери продовольственного склада, затем вновь послышался скрип ржавых петель и в помещении воцарилась тишина. Затаивший от напряжения дыхание Широн с облегчением выдохнул. От чувствовал себя опустошённым. Одновременно с переполнявшим его тело напряжением исчезла и группа зелёных огней на кончиках пальцев.

Чувствуя, что не в силах больше выносить этого, пробирающего до костей, мороза, он начал медленно распрямляться и… спустя миг застыл от ужаса – груда мяса над ним отказывалась подниматься. Как он ни упирался, приподнять её он не смог, словно что-то удерживало её снаружи.

Вытянув ладонь и ощупав проём дрожащей рукой, Широн чертыхнулся про себя.

Его пальцы упирались в массивный железный люк!

У проёма холодного склада лежала толстая железная крышка и, похоже, монах недавно её закрыл. Не увидев нарушителя, ради успокоения души он решил запереть это место и заморозить противника до смерти.

После того, как Широн осознал своё положение, холод стал донимать его ещё сильнее. Окоченевшие руки дрожали, а на тело накатывало оцепенение, понемногу погружая в сон. Усилием воли Широн распахнул глаза и вновь собрал яд на кончиках пальцев. Если он хочет выжить, то ему придётся прожечь железную преграду при помощи яда.

Во мраке вспыхнула группа зелёных огоньков. В местах, где его пальцы касались железного люка, медленно начали продавливаться углубления. Постепенно глубина канавок увеличивалась и, наконец, они превратились в маленькие сквозные отверстия толщиной в палец.

Однако, проделав эти отверстия, Широн практически выбился из сил – впервые он пользовался ядом столь продолжительное время. И то ли из-за чрезмерных усилий, то ли от воздействия холода, он стал ощущать довольно сильное головокружение.

«Нет… так дело не пойдёт. Это займёт слишком много времени… У-ух!»

Чувствуя, как на него вновь накатывает сонливость, Широн с силой прикусил кончик языка. Тёплая, солоноватая кровь заполнила рот, и от боли дремота отступила.

Вновь воспользовавшись ядом, Широн прожёг ещё одну группу отверстий, намереваясь использовать их для упора, чтобы поднять железную крышку. Затем, просунув пальцы в отверстия и уперевшись в пол, он предпринял несколько попыток приподнять её.

Однако под ногами было скользко, а крышка – слишком тяжела, и он не мог приложить силу как следует.

«Х-хаа!» – Широн упёрся ногами в стену и изо всех сил налёг на железный люк.

Скрж-ж!

Крышка немного приподнялась. Воодушевлённый Широн навалился на неё ещё энергичнее.

Треск! Тудум! Дзынь!

Нежданно стена, в которую упирались его ноги, с грохотом обрушилась, оставив вместо себя небольшую дыру. Широн потерял точку опоры, и приподнятая с таким трудом железная крышка вновь с лязгом стукнулась о проём. И в этот раз парень понимал – у него не хватит сил, чтобы приподнять её снова.

Вглядываясь в образовавшийся длинный, тёмный и узкий, словно пасть змеи, лаз, Широн призадумался над сложившейся ситуацией.

Если по ту сторону провала тупик, то попытавшись в него забраться, он неизбежно замёрзнет. И в таком случае, лучше уж предпринять ещё одну попытку приподнять крышку, чем лезть туда.

Но что, если лаз сквозной?

Широн отважился, хоть риск и был велик, воспользоваться появившейся возможностью. Пусть вариант и выглядел безрассудным, однако в его жизни частенько случались моменты, когда интуитивный выбор оказывался единственно правильным.

Протяжённость ледяного лаза, на глаз, была минимум в три человеческих роста. Нора была столь узкой, что передвигаться по ней можно было только ползком. Медленно продвигаясь вперёд, Широн то и дело прикусывал язык и смачивал гортань кровью. Таким образом он отгонял постоянно накатывавшее оцепенение, однако головокружение от этого лишь усиливалось.

Да сколько ж ещё ползти?!

Несмотря на то, что прошло достаточно много времени (хотя, возможно, так чудилось из-за постоянно накатывавшей дремоты), было не особо заметно, чтобы он далеко продвинулся. Как Широн изначально и подозревал, ледяной лаз оказался довольно протяжённым, причём, похоже, что монахи монастыря не знали о его существовании. Во всяком случае, следов присутствия человека не наблюдалось.

Кто знает, когда и какими силами сотворён этот проход, но он был поистине тёмным и бесконечным.

«И почему мне кажется, что мы с этой пещерой теперь связаны надолго?» – усмехнулся про себя Широн, но уже через мгновение вытаращил глаза. – «Свет!»

По ту сторону ледяного прохода глаза уловили неверное мерцание. Широн мгновенно пришёл в себя. Хоть свет этот и был крайне тусклым, для него он являлся олицетворением надежды.

Широн начал усердно продвигаясь вперёд, при этом даже не осознавая, что до крови расцарапывает локти о стенки ледяного прохода. Он просто как безумный полз на свет, пусть тот и не был особенно ярким.

Неужели то далёкий и тусклый свет лампы?

Когда Широн достиг конечной точки лаза, оказалось, что тот соединяется со сводом подземной пещеры. Судя по редким следам обработки, пещера была образована естественным путём.

На полу виднелись колеи от ручных тележек, а в стенах, через определённые промежутки, висели лампы, подобные тем, какие, как знал Широн, использовались в монастыре.

Спрыгнув вниз, Широн задрал голову и попытался разглядеть отверстие лаза, ведущего к ледяному складу. Однако со свода свисало такое количество сталактитов, и повсюду было такое количество выемок, что даже ему было трудно отыскать место, из которого только что выбрался.

Кто знает, для каких целей ледяная полость сотворена изначально, но он был счастлив, что не остался в ней на веки вечные. При мысли о том, что ещё чуть-чуть – и он бы замёрз там до смерти, Широна передёрнуло и, помотав головой, он перевёл взгляд на пещеру, в которой очутился.

По обе стороны, друг напротив друга, располагались жерла тоннелей.

Широна всегда отличало превосходное чувство направления. А иначе, как бы ранее, в храме Бартенкиума, он отличил подъём от спуска?

Поэтому Широн предпочёл коридор, уровень которого постепенно понижался. Конечно, ему было слегка не по себе из-за того, что могло ожидать внизу, но всё-таки не спуститься он не мог…

Тоннель оказался короче, чем он думал. Широн прошёл совсем немного, когда впереди показалась ещё одна, более крупная пещера. Кроме того, он даже начал различать ритмичный стук металлических предметов.

Едва тоннель подошёл к концу, и показалась открытая площадка, как Широн вновь собрал яд на кончиках пальцев, а из второй руки проклюнулся один из призраков. С этого момента зевать точно не стоило.

Притаившись у выхода, он осторожно выглянул наружу, чтобы осмотреться, и поражённо вытаращил глаза.

Тук-тук, тук-тук-тук…

Скржж, Скржж…

Широкая пещера была заполнена людьми, занимавшимися тяжёлым физическим трудом. Большинство были раздеты по пояс, каждый выглядел худым и измождённым. Спины рабочих покрывали бордовые рубцы, оставленные кнутом, и издали похожие на шрамы. С помощью подручного инструмента они долбили землю и сгружали грунт на подкатываемые телеги. За происходящим внимательно следили бродившие промеж рабочих монахи в чёрных балахонах с длинными кнутами в руках.

Внимательно присмотревшись к тому, что добывалось в пещере, Широн разглядел поблескивающие сквозь грунт жёлтые крупинки и не мог не вскрикнуть от удивления. Если он не ошибся, то вся эта пещера представляла собой сплошную золотоносную жилу!

В окрестностях Джорана также имелся карьер, где добывали золотой песок – самый необходимый ресурс для подготовки и содержания армии воителей. Всё золото, что добывалось в джоранском карьере, Аль Джаис направлял на финансирование армии, поэтому Широн отлично понимал, насколько это важно.

Однако количество драгоценного металла, добываемого в этой подземной пещере, намного превосходило возможности джоранского карьера!

Так значит, всё это место – огромный золотоносный рудник! Судя по тому, что вся земля здесь покрыта жёлтыми вкраплениями, золота тут просто неимоверное количество! И учитывая, что драгоценный металл в этом руднике добывался тайно, богатство Чёрного аббатства с трудом поддавалось представлению.

А что, если весь этот огромный капитал направить на тайную подготовку войск?

При одной мысли об этом у Широна закружилась голова. Об увиденном определённо стоило доложить Аль Маджали… Но сперва нужно было выполнить то, ради чего он и пришёл в это место – разыскать наследного принца.

Тум!

Один из рабочих, толкавший загруженную грунтом тележку приблизился ко входу в тоннель, после чего схлопотал крепкий удар по загривку и упал без чувств.

Не мешкая ни секунды, Широн сорвал с себя одежду и переоделся в лохмотья рабочего. Затем он схватил несчастного за горло, и душил до тех пор, пока тот не испустил дух, после чего похоронил мёртвое тело под кучей грунта.

Конечно, Широну было жалко рабочего, однако он опасался, что придя в сознание, тот поднимет шум, переполошит монахов, и тем самым сведёт всю его работу на нет. Избавляться же от тела при помощи яда он не видел нужды – ни к чему тратить силы и снижать поражающую эффективность своего оружия перед возможной схваткой.

Перепачкав себя с ног до головы глиной, он схватился за рукояти телеги и, улучив благоприятный момент, присоединился к рабочим. Внутреннее чувство подсказывало, что рядом с местом, где содержат работяг, должен находиться и наследный принц.

Глава 14

На дворе стояла поздняя ночь, поэтому смена продлилась недолго.

Дон-н! Дон-н!

«Прекращаем работу! Хватит на сегодня. Стройтесь в шеренгу и возвращайтесь в камеры. Эй, живее становимся в очередь! И соблюдайте строй, если хотите отдыхать подольше!»

Когда по пещере разнёсся звон гонга, монахи принялись кричать, провозглашая об окончании рабочей смены. Рабочие с измождёнными лицами побросали свой инструмент в тележки и направились к отворившемуся в стене пещеры проёму.

Широн также поспешно вклинился в очередь.

Стоя в медленно продвигавшейся веренице людей, Широн опустил голову и, быстро оглядевшись по сторонам, запечатлел в своём мозгу окружающую обстановку. Рабочих здесь было около двухсот пятидесяти – трёхсот человек, а надзиравших за ними монахов – не больше десятка.

Надзирателей явно недоставало, и Широн решил, что дело наверняка в том, что сегодня «Святой Мюон», иначе количество монахов было бы, как минимум, раза в три больше – ведь в обычных условиях на каждые десять рабочих должен был приходиться один надзиратель.

Также он не преминул отметить в голове позиции, которые заняли монахи. Они расположились таким образом, чтобы, в случае чего, препятствовать рабочим бежать через тоннель. Похоже, что проём, через который Широн попал в золотоносный карьер, и являлся выходом на поверхность.

Продвинувшись ещё немного вперёд, он увидал в стенах по обе стороны галереи длинный ряд железных дверей. Это место напоминало тюрьму. В каждую из дверей было врезано окно с металлической решёткой, чтобы в любой момент в камеру можно было заглянуть.

Без лишних слов, рабочие разбрелись по комнатам. Монахи же стояли перед входом в галерею и внимательно следили за их действиями. Когда Широн замешкался, не зная, как отыскать свою камеру, один из них взмахнул кнутом и стеганул его по плечу.

Щёлк!

«Ты чего?» – тут же вмешался другой монах.

«А почему этот ублюдок… Эй! Это лицо… оно мне незнакомо!»

Увидев незнакомые черты, монах удивлённо склонил голову набок. И в этот момент Широн внезапно поднял руку.

Шуууу…

В миг, когда палец озарился зеленоватым свечением, монах почуял недоброе и отпрыгнул назад, одновременно поднимая правую ладонь с зажатым в ней кнутом. Сцепив большой и средний палец левой руки, он сформировал круг и принялся собирать ману.

«Взываю к божественной силе Амека! Вода, защити меня Водным щитом!»

Едва монах произнёс заклинание, как из круга, образованного большим и средним пальцами хлынула мощная, словно фонтан, струя воды и, распространившись вокруг, сформировала защитный барьер.

Фьюить! Крак!

Одновременно с образованием водной преграды монах взмахнул кнутом и острый, словно жало змеи, наконечник плети ужалил Широна в бок, нанёс сильный удар и, похоже, сломал ребро.

Изогнувшись, Широн попытался уклониться от плети, но она извивалась S-образно, поэтому увернуться не получилось, и, схватившись за поражённое место, он повалился на землю.

«У-ух!»

Однако атака была в некоторой степени ожидаемой, поэтому Широн не растерялся и сразу же кувыркнулся назад, уходя от следующего удара. Но едва он перекатился, как плеть, которой взмахнул второй монах, слегка задела его макушку и ударилась об пол, оставив там вмятину.

Широн исполнил серию финтов и словно кошка съёжился у стены.

«Ай! Что это за хрень?!»

Плечо монаха, защитившего себя водным щитом, начало разлагаться. Вот обнажилась лопаточная кость и, не в силах больше терпеть жгучую боль, монах упал и принялся кататься по полу. Постепенно его плечо разложилось совершенно, скреплявшие кость мышцы растаяли, и правая рука целиком отделилась от тела и осталась одиноко лежать на полу. Вместе с ней на полу остался и сжимавшийся ладонью кнут.

«Я-яд! Будьте осторожны! Противоядие! Ускоренное исцеление!»

Один из стоявших рядом монахов скастовал магию исцеления и закрыл собой упавшего товарища, остальные же занялись заклинаниями призыва или схватились за кнуты.

Вот почему это место получило своё жуткое прозвище – Чёрное аббатство. Местные монахи не только отлично разбирались в магии и искусстве призыва, но и превосходно владели кнутом, мечом и другими видами оружия. Несмотря на то, что добиться успеха в постижении даже одного вида боевых искусств достаточно трудно, местные монахи были поразительно и разносторонне развиты.

Более того, они были превосходно обучены командной работе и, атакуя, действовали слаженно. Двое монахов, находившихся по бокам, одновременно призвали Водный щит, ещё один произнёс заклинание Противоядия, чтобы нейтрализовать яд, и использовал магию Исцеления, остальные же четверо принялись за Широна.

Стараясь не обращать внимания на пропитавшую бока кровь и физическую боль, причиняемую плетями, Широн вытянул ладони вперёд и выпустил призраков. Пепельные, похожие на туман, призрачные сгустки начали медленно вращаться вокруг его тела.

На этот раз были призваны все тринадцать. Широн понимал, что враги довольно сильны, и поэтому мобилизовал все силы.

Фьюить!

Суисс!

Воздух рассекли две плети. Одна извивалась вертикально, сверху вниз, другая – по горизонтали, и стремилась оказаться у Широна за спиной. Парень откинулся назад, разом избегая обоих извивающихся хлыстов.

Но это было лишь началом атаки.

«Призыв – Тёмная лоза!»

«Призыв – Тёмная росянка!»

Едва прозвучали заклинания, как из земли, прямо из-под ног у Широна, вырвались ярко-зелёные лианы, которые моментально оплели его лодыжки.

Шурх…

Сзади послышалось шуршание, после чего, пробив землю широкими и противными щупальцами, за его спиной поднялось и, извиваясь, нависло над головой огромное растение.

Это и была Тёмная росянка. Более трёх метров в высоту, с широкими ковшеобразными выступами, по внешнему виду которых сложно было сказать наверняка, листья это или лепестки, она припала к земле, как будто готовясь проглотить Широна. Липкие щупальца растения присосались к задней стороне шеи парня. На кончиках щупалец выступили острые шипы, через которые в кровь впрыснулась парализующая жидкость, замедляющая движения и вызывающая галлюцинации.

Суисс! Крак!

Как только движения Широна замедлились, две плети ударили его в грудь и живот, и, разодрав кожу, обагрились кровью и повредили ключицу.

И всё же Широн не просто так терпел побои.

«У-ууу!»

Даже прежде, чем его сознание успело отдать приказ, призраки, завывая, набросились на обвившие его лодыжки лианы Тёмной лозы и принялись яростно их атаковать.

Шурх, шурх!

Тёмная лоза тоже отреагировала на призраков и попыталась обхватить их тела, но тщетно – она лишь беспорядочно размахивала отростками и хватала пустой воздух. Ей не только не удалось подавить призраков, напротив – части растения, которых касались призрачные тела, покрывались пузырями, что чуть погодя лопались, источая едкий дым.

Ш-шш…

Некоторые из призраков устремились к массивному телу прикрепившейся к шее Широна Тёмной росянки, пронзили её и проникли внутрь.

Вскоре после этого вторжения, Тёмная росянка отпустила Широна и неожиданно схватила за голову одного из монахов. Впрыснув в него парализующую жидкость, она подняла несчастного высоко в воздух. Возможно, из-за того, что контролирующий растение призрак являлся вместилищем трупного яда, голова монаха покрылась жуткими волдырями, после чего его вырвало желтоватой жидкостью.

Затем, в один присест, Тёмная росянка заглотила монаха и, не успев даже его толком переварить, протянула щупальца к следующей жертве. На этот раз объектом её внимания стал сам призыватель.

«Этого н-не… Это ведь я тебя призвал!..» – опешил монах, наблюдая как тянутся к нему липкие красные щупальца.

Это был первый случай, когда призванное существо вышло из под контроля призывателя и перешло на сторону противника.

Щ-щёлк! Крак!

«Чего застыл?! Очнись и отзови уже эту тварь!» – заорал его товарищ, хлестнув красные щупальца Тёмной росянки кнутом.

Только после этого монах-призыватель пришёл в себя и, поспешно сложив пальцы в круг, прокричал: «Отмена призыва!»

Едва призыв был отменён, как огромное тело Тёмной росянки уменьшилось в размерах, опало на землю и исчезло в недрах.

Однако не успел монах расцепить сомкнутые в круг пальцы, как земля под его ногами треснула, вздыбилась, и Тёмная росянка поднялась вновь. Освободившись из-под контроля хозяина, монстр оплёл всё его тело липкими красными щупальцами и вознёс под самый свод.

«ГРОАР!» – испустила громкий вопль росянка.

Послышался хруст ломающихся от чудовищного давления костей монаха.

«Проклятье!»

Щёлк! Щёлк!

Монахи дружно сделали шаг назад и принялись хлестать обезумевшую Тёмную росянку плетями. В то же время, находившиеся в заднем ряду монахи сотворили Водный щит и прикрыли отступление товарищей от пепельных призраков.

Несмотря на то, что призраки находились под контролем Широна, им не удалось прорваться через барьер, монахи же действовали слаженно, и с реакцией у них был полный порядок.

Благодаря их отступлению, Широн получил временную передышку и с огромным трудом поднялся с земли. От ударов кнута у него было переломано несколько костей, к тому же тело до сих пор находилось под воздействием парализующей жидкости Тёмной росянки, поэтому двигалось совсем не так, как хотелось.

«Фу-ух, фух!»

«Ха-а, ха-а!»

После первого ожесточённого столкновения, обе стороны приходили в себя и восстанавливали дыхание, подготавливаясь к следующей атаке. Монахи перехватили рукояти кнутов покрепче и готовили заклинания, Широн же на скорую руку вправил ноющие кости, а затем кончики его пальцев вновь озарились зелёным светом.

Все присутствующие были напряжены до крайности. Однако состояние Широна было намного хуже его противников.

Несмотря на то, что исход первого столкновения в целом остался за Широном, его тайная операция теперь была раскрыта. И чем дольше затягивалась битва, тем невыгоднее становилось положение героя.

Потому Широн напал первым. Указав светящимися зелёным светом руками несколько точек в пространстве, он одновременно направил пепельных призраков в атаку.

У-ууу!

«Соблюдайте осторожность! Сопротивление яду!» – отпрянув назад, предостерёг товарищей один из монахов.

После этого он быстро наложил на остальных заклинание, повышающее сопротивляемость яду. Чуть ранее он был свидетелем того, какие жуткие вещи творятся, когда руки Широна озаряются зеленоватым светом, и подготовился к этому заблаговременно.

Однако два монаха, взмахнувшие кнутами в сторону похожих на серые облака призраков и поторопившиеся защититься от них Водным щитом, не вняли этому предостережению. Несмотря на возросшую благодаря заклинанию сопротивляемость яду, против прямого воздействия бактерий Широна у них не было ни шанса.

У первого монаха стал разлагаться нос. Сперва растворились ноздри, затем растаяла верхняя губа, обнажив дёсны…

«Аааааа!!! У-уй!»

Вслед за схватившимся за лицо первым монахом, на пол осел и принялся с истошными воплями кататься по нему второй несчастный, у которого бактерии прожгли дыру в области паха.

«Какой сильный яд! Ускоренное исцел... Ааааа!»

Один из монахов поспешил к пострадавшему товарищу и наложил на него заклинание исцеления, но что-то вдруг подняло его в воздух, и он принялся усиленно болтать ногами. Поначалу он пытался ожесточённо сопротивляться, но после того, как в кровь впрыснули жгучую парализующую жидкость, его потуги сошли на нет, а кожа головы покрылась жёлтыми волдырями.

Это зарывшаяся было в грунт Тёмная росянка вновь пробила землю за спинами монахов.

Упреждающая атака Широна враз устранила троих противников, однако плети ударили со всех сторон, и, не сумев выдержать их напора, он повалился наземь.

Суисс! Крак!

Сгруппировавшись и перекувыркнувшись назад, он сумел избежать ещё двух ударов, однако одна из плетей изогнулась и огрела его по спине. Следующая плеть обвилась вокруг лодыжки и лишила его равновесия.

Монах, которому удалось обвить ногу Широна, тут же рванул кнут на себя, и, сбив противника с ног, принялся таскать туда-сюда по полу. В это время воздух с громким свистом рассекли ещё несколько плетей и принялись избивать тело Широна.

«Кха! Уууу! Иик!»

Максимально сжавшись в клубок, Широн принял удары на спину и плечо. Одновременно с этим он схватился рукой за обвившую лодыжку плеть и рванул держащегося за кнут с обратной стороны монаха на себя.

Плеть врезалась в лодыжку и обагрилась кровью, кожа побагровела и опухла, но сейчас некогда было обращать на это внимания.

«Гроу-у!»

Почувствовав его страдания, призраки пришли в неистовство и с удвоенной энергией набросились на монахов. Первый из призраков вцепился в лицо несчастного монаха и принялся яростно его грызть, причём кровь и куски плоти разлетались по сторонам с такой скоростью, словно лицо рубили быстро вращавшимися ножами мясорубки.

«Аааа!»

После того, как призраки занялись оставшимися в живых монахами, те больше не могли избивать Широна, и, чтобы защитить себя, принялись за создание Водных щитов.

В результате, пока товарищи были слишком заняты, монах, обвивший плеть вокруг лодыжки Широна, остался с противником один на один. Он пытался оказать сопротивление, но Широн из раза в раз указывал в его сторону горящим зелёным светом пальцем, и, уклоняясь от него, монах был вынужден шаг за шагом приближаться к врагу.

Хрясь! Хрум!

Прежде чем остальные монахи справились с созданием Водного щита, Широн двумя руками рванул плеть на себя и, разорвав дистанцию с монахом, ударил противника головой в лицо. Чтобы случайно не повредить тонкую кожу маски, ему пришлось ударить не лбом, а макушкой, а затем, прежде чем вопль противника успел стихнуть, он вцепился в его физиономию зубами.

Носовой хрящ несчастного был перекушен, и нос, отделившись от тела, остался в зубах Широна, обнажив на лице монаха рваную рану.

Тяжело дыша, Широн вновь ударил покачнувшегося противника кулаком.

Хрясь!

С громким хрустом ломаемых костей кулак вонзился в лицо и смял его. После этого парень быстро собрал бактерии на кончиках пальцев.

«Ха-а! Ха-а!»

Стараясь выровнять дыхание, Широн огляделся по сторонам и узрел ужасающую картину. Повсюду валялись мёртвые тела монахов, в которые вгрызались призраки, ненасытно поглощая их кровь и плоть, и всё это подвергалось воздействию яда, покрываясь желтоватым гноем.

Некоторые из монахов были схвачены щупальцами Тёмной росянки и моментально проглочены, после чего от них не осталось даже костей. В черепе же последнего, принявшего смерть от рук Широна, монаха образовалась крупная дыра.

Правда, состояние самого Широна тоже оставляло желать лучшего. Несколько рёбер были сломаны, на спине вздувались кровоточащие раны от плетей, а лодыжка распухла и выглядела не очень хорошо.

«Тьфу ты!»

Выплюнув откушенный нос монаха и утерев рукой перепачканный кровью рот, Широн и в самом деле в эту минуту был похож на демона, только что вырвавшегося из Ада.

«И-иии!»

За железными дверями камер тряслись, наблюдая за этой жуткой картиной, рабочие золотоносного карьера. Когда они встретились взглядом с откусившим человеческий нос Широном, то испуганно прижались друг к другу.

Кровожадные призраки направились было в сторону рабочих, намереваясь забрать и их жизни, однако Широн взмахнул рукой и отозвал их. Несмотря на то, что сам он являлся некромантом, которые рассматривают людей лишь как материал для экспериментов, он не стремился убивать без веских на то причин.

И только подчинивший росянку призрак не вернулся назад, оставшись на месте.

«Здесь должны быть и другие камеры, я прав?» – голос, как и дыхание Широна были хриплыми из-за недавней битвы. Этот голос настолько гармонировал с его устрашающим взглядом и окровавленными губами, что нагнал страху на сгрудившихся в кучу рабочих.

Заслышав его вопрос, рабочие дружно уставились на самого старшего среди них. И тогда старик, придавленный могуществом Широна, непроизвольно кивнул и указал направление.

«Я в-видел ещё одну камеру… в-вон там… Однако я не знаю, кого в ней держат…»

«То есть, даже вы не в курсе?.. Ни в коем случае не покидайте пределов своих камер. Если хоть один из вас ослушается, все вы станете кормом для проклятых душ…» – свирепо вытаращив глаза, пригрозил рабочим Широн, после чего двинулся дальше по тоннелю.

Едва он отвернулся, как Тёмная росянка, будто понимая его слова, поднялась во весь свой исполинский рост, закрывая проход и словно приглядываясь к рабочим.

Широн понимал, как важно, чтобы местные монахи не переполошились, пока он блуждает в поисках наследного принца. А раз так, рабочим до поры необходимо было оставаться на месте.

Глава 15

После того, как он прошёл по тоннелю метров тридцать, впереди показалась массивная и ржавая железная дверь. Поскольку лампы не горели, здесь царила кромешная тьма.

В верхней части железной двери имелось небольшое круглое отверстие, загороженное столь близко расположенными прутьями решётки, что сквозь них невозможно было просунуть и пальца.

У Широна была врождённая способность различать окружающие предметы во мраке, даже в условиях полной темноты. Оглядев внутреннее помещение сквозь прутья, он увидел мужчину, который сидел, прислонившись к каменной стене.

Тум-тум-тум!

Заметив, что запястья и лодыжки несчастного прикованы к стене цепями, Широн громко постучал в дверь кулаком. Следовало убедиться, что это действительно наследный принц Аль Назар.

Услышав грохот, пленник подпрыгнул от испуга, после чего, весь дрожа, прижался к стене.

«У-уууу!»

Судя по странным завываниям и едкому запаху, заполнившему воздух, бедняга обмочился от страха. Похоже, что каждый раз, когда монахи отворяли железную дверь, ему приходилось несладко.

«Вы Аль Назар? Наследный принц? Я пришёл, чтобы вызволить вас.»

«Ы-ыы! Н-нет!!! Я не принц! М-мне ничего не нужно… прошу, у-уходи!»

Мужчина сильно заикался от ужаса и, жутко гремя цепями, всё сильнее старался вжаться в стену.

«Вы не принц?.. Так вы Аль Назар или нет?» – Широн сделал голос потише, но расспросы не прекратил.

Мужчина молча помотал головой, после чего вновь издал странный стон.

«У-уууу!»

Стало ясно, что продолжать разговор нет смысла, тем более, что время уже было на исходе. Широн принял решение и собрал на кончиках пальцев группу зелёных огоньков. Он был почти уверен, что запертый мужчина и есть наследный принц. Но даже если он и ошибся, то уж, по крайней мере, человек, которого держат так глубоко в подземелье Чёрного аббатства, наверняка должен быть какой-нибудь важной персоной.

Ш-шшш…

Спустя некоторое время крупный замок начал оплавляться, и в нём понемногу образовалась дыра. Плавка металлов всё ещё занимала у него продолжительное время.

Дилинь!

Скри-иип!

Наконец, дужка замка упала на пол, Широн открыл тяжёлую дверь и подошёл к мужчине.

«У-уу… у-уходи! Сгинь! Ииии…»

Мужчина беспорядочно размахивал руками и ногами. Похоже, он очень боялся Широна.

На первый взгляд, одежда пленника была достаточно дорогой. Впрочем, её давно не стирали, и она отвратительно пахла, кроме того, внешний вид прилипших к коже ног брюк говорил о том, что и физиологические нужды, вероятно, справлялись прямо в них.

Его усы и борода были сильно запущены, губы потрескались и покрылись коркой, глаза ввалились, а лицо осунулось. Внешних травм не было заметно, однако мужчина не мог держать голову ровно, а изо рта стекала струйка слюны. Вне всяких сомнений, его сознание было одурманено либо наркотиками, либо каким-то заклятием.

Широн поспешно пережёг сковывавшие мужчину по рукам и ногам цепи ядом, после чего попытался взвалить его на спину.

«Ыыы… Я н-не хочу! П-пусти!» – воспротивился пленник и изо всех сил принялся сопротивляться.

После этого Широн отвесил ему несколько оплеух.

Удары были такими сильными, что голова мужчины всякий раз поворачивалась на девяносто градусов. После того, как побледневший от ужаса пленник съёжился в комок и затих, Широн схватил его за подбородок и с угрозой в голосе произнёс: «Если не будешь слушаться, я проделаю с тобой то же, что и те монахи. Ты понял? Ты ведь не хочешь этого? Тогда веди себя тихо.»

Кто знает, какие именно пытки применяли к нему монахи, но, очевидно, что какие-то точно применяли, поскольку пленник, дрожа мелкой дрожью, торопливо закивал головой. Судя по выступившим на глазах слезам, воспоминания были не из приятных.

Как бы то ни было, но мужчина покорно позволил взвалить себя на спину, и Широн поспешил назад по тоннелю. Если предположения верны и это действительно наследный принц Аль Назар, тогда за то, что он посмел угрожать наследнику и, более того, отхлестал того по щекам, его могут объявить изменником.

Однако какой смысл переживать из-за этого сейчас? Прежде чем думать об этом, нужно хотя бы, для начала, унести из Чёрного аббатства ноги.

«И-иии!»

«Закрой рот! Если не можешь, то хоть руками заткни!»

«И-иии! Ууууу!»

«Кажется, слов ты не понимаешь…»

Тр-рак!

Поскольку стенания мужчины не затихали, Широн оторвал от одежды клок ткани и запихал её пленнику в рот.

«Мм! Ммм!» – только после этого он умолк.

***

Когда, с пленником на спине, Широн возвратился к камерам, Тёмная росянка продолжала, раскинув красные щупальца, внимательно сторожить рабочих.

Рабочие же по-прежнему жались друг к другу и старались держаться от гада как можно дальше. Бледные от ужаса, они украдкой посматривали на жуткое растение, опасаясь, видимо, что чудище набросится на них.

Широн удостоил эту картину лишь мимолётным взглядом, устремившись по узкому тоннелю в сторону золотоносного карьера. Нужно было как можно скорее выбираться из этого монастыря.

Едва он пробежал мимо, как Тёмная росянка сложила свои трепещущие листья и втянула длинный стебель обратно под землю.

Быстрее всего подняться от карьера к тоннелям можно было по лестнице. Широн быстро взбежал по крутым ступеням, пытаясь отыскать тоннель, по которому попал в золотоносный карьер.

Достигнув верхней точки лестницы, Широн умерил свой бешеный бег и, тяжело дыша, опустил пленника на пол. Кружившие вокруг его тела, точно стражи, призраки тоже дружно замерли.

И в этот момент…

«Ишь ты, какой шустрый!» – послышался резкий голос со стороны тоннеля, после чего из густой тени неспешно выступил человеческий силуэт.

Когда незнакомец полностью вышел из мрака и предстал перед Широном, оказалось что это тот самый приор, столь дотошно изучавший документы в день его прибытия в Чёрное аббатство.

Низенькая и худощавая фигура с остроконечным крысиным подбородком, облачённая в опоясанный серой верёвкой чёрный балахон. Кроме того, при первой встрече Широн не обратил внимания на его круглые глаза, но сейчас, когда монах вышел из тени, они блестели красным пламенем, заставляя парня чувствовать себя крайне некомфортно.

Но куда больше Широна устрашил тот факт, что приор казался необычно спокойным и расслабленным, что могло говорить лишь о том, что тот уже давно его поджидал.

«Позволь уточнить пару моментов. Как ты узнал дорогу к камерам? Кто рассказал тебе о внутренней планировке монастыря?» – злобно сверкнув глазами, обратился приор к Широну.

И в тот же миг у входа в тоннель заметно посветлело. В проёме шахты возникли около тридцати монахов, и с горящими факелами в руках загородили проход.

По этому действию стало понятно, что других выходов из карьера просто не существует.

Широн ответил тихим, спокойным голосом. Коль уж так вышло, то тратить нервы не было смысла.

«Я тоже кое-что спрошу. Сейчас ведь самый разгар чествования святого великомученика Мюона, так каким образом вы сумели организовать мне эту встречу?»

То ли приора впечатлила смелость Широна, то ли он был рад тому, что противник не такая уж тряпка, но он беззвучно осклабился, оскалив белые зубы.

«Чудесно, чудесно… Добро, отвечу первым. Я с самого начала, едва только увидел тебя, стал подозревать, что с тобой что-то не так. Хмпф! Да чтоб они прислали молодого послушника, не прошедшего даже церемонию рукоположения… К гадалке не ходи – либо выдавший рекомендацию старейшина выжил из ума, либо он преследовал какие-то свои, иные соображения. А из этого следует, что ты не настоящий священник, а шпион…»

На слове «шпион» приор сделал сильный акцент и многозначительно замолчал, пристально уставившись на Широна и ловя каждое изменение в его лице.

Но, как и подозревал приор изначально, парень оказался непрост. Тот и глазом не моргнул и спокойно ожидал окончания фразы.

«…Поэтому я приставил соглядатая, однако он неожиданно потерял тебя из виду. И тут из подземных камер приходит тревожный сигнал!»

На этот раз Широн выглядел удивлённым.

Когда ранее он сражался с монахами, у них явно не было времени на то, чтобы подать сигнал об опасности. Следовательно, сигнал, о котором говорит приор, могли подать только находившиеся в камерах рабочие.

«Эх, если б только знать, чем всё обернётся, я бы прикончил их на месте и заткнул тем самым рты…» – подумал Широн с сожалением.

Однако он не был склонен подолгу заниматься рефлексией. Поэтому в его голове сразу же начал прорабатываться план того, как выбраться из этого места.

«Вот оно как. Значит, это были рабочие…»

Когда Широн кивнул головой так, словно и раньше догадывался об этом, приор вновь оскалил зубы в ухмылке.

«Итак, теперь ты удовлетвори моё любопытство. Как ты нашёл это подземелье?»

«Случайно. Можете мне не верить, но это правда. Я собирался осмотреть продовольственный склад, показавшийся мне подозрительным, и так получилось, что нашёл дорогу к этому месту.»

Возможно, чтобы слова показались более правдоподобными, Широн в довершение речи пожал плечами, однако от этого красный свет в полных сомнений глазах приора стал ещё ярче.

«Не морочь мне голову. К этому карьеру ведёт лишь одна тропа. Попасть сюда можно только пройдя через мою – приора Чёрного аббатства – комнату. Других возможностей проникнуть в этот тоннель не существует. И проход всё это время находился под моим наблюдением. Я не оставлял комнату даже ради обеда, не говоря уж про сон. Я имею в виду, что с тех пор как вы – два подозрительных монаха – прибыли в нашу обитель, я не отлучался ни разу.»

В этот момент в глазах Широна появился странный блеск. Он и подумать не мог, что вход в подземную темницу находится в комнате приора.

«Вот уж действительно… Чёрное аббатство настолько продуманно, что и добавить нечего», – подумал Широн и кивнул головой.

Но, судя по всему, приор ничего не знал о ледяной норе, через которую Широн попал сюда.

«Перед тем, как я направился в это место, один монах передал мне, что запер подозрительного субъекта в ледяном хранилище на продовольственном складе. Я решил было, что это ты, однако, как бы ты тогда сюда попал?»

«Я уже говорил, что попал сюда через продовольственный склад. Если не можете в это поверить, то ничем не могу помочь.»

Раз тот факт, что на холодном складе кого-то заперли, уже известен, то его вскоре обязательно обыщут, а значит, всё равно обнаружат лаз, через который он проник в это место. И тогда всё поймут сами. В общем, врать не было никакого смысла.

Когда Широн в очередной раз пожал плечами, взгляд приора стал ещё более свирепым, а в голосе появилась хрипотца.

«Добро, позже я смогу услышать об этом в деталях. Тогда второй вопрос. Как ты узнал, что я устроил здесь засаду?»

Широн непроизвольно сглотнул слюну, но не из-за содержания вопроса – он почувствовал, что как только даст ответ, монахи тут же начнут атаку.

«Не знаю, можно ли это считать ответом, но…» – Широн окинул взглядом приора и перекрывших проход монахов. – «Это от вони. От вас – устроивших засаду монахов – несёт просто за километр! Ха-ха!»

Произнося эти, последние слова, он перемахнул через перила и полетел вниз.

Шу-ууу…

Благодаря долгому подъёму он знал, что расстояние от вершины лестницы до дна золотоносного карьера – несколько десятков метров, но устремился в пропасть без колебаний.

«Ч-чего?!» – то краснея, то бледнея, приор свирепо заскрежетал зубами.

Одновременно с этим восклицанием, он поднял было ладонь для атаки, но после того, как Широн перемахнул через перила, молнией прыгнул вперёд и свесился наружу.

Когда он и ещё несколько монахов высунулись за перила, то увидели падавшего столбиком Широна уже в десяти метрах от себя. С момента прыжка до того мига, как приор и сотоварищи подбежали к перилам, прошло не более секунды, однако Широн был уже недосягаемо далеко.

Шу-уу…

Едва приор свесился вниз, как Широн поднял голову на удаляющиеся перила и его пальцы озарились зелёным светом. Он предполагал, что приор и его товарищи высунут головы и распространил в этой области огромное количество бактерий.

Колонии бактерий быстро размножались, концентрируясь непосредственно над перилами и в тех местах, где должны были оказаться ноги после того, как монахи высунутся наружу…

До сего момента Широн участвовал в серьёзных сражениях не более десяти раз.

В первый раз он схватился с ассасином, защищая Тию, во второй – взял принцессу Исирис в заложники, чтобы захватить Бастион Душ и выбраться из Горной цитадели Аль Джаиса. Однако даже после ожесточённых боёв в храме императора-людоеда Бартенкиума, он всё ещё чувствовал, что ему недостаёт опыта.

Но теперь его боевые навыки прогрессировали с пугающей скоростью. Словно матёрый воитель на поле брани, он брал инициативу в свои руки и уже не отпускал.

Вот стоявший рядом с приором монах испустил громкий крик и отпрянул назад.

«Ааааа! М-моё лицо!»

Фш-ш…

У монаха, попавшего под воздействие бактерий Широна мгновенно растворилась кожа и обнажились носовой хрящ и скуловая кость. Более того, в глазу оплавился хрусталик и тогда, от изменившегося давления, глазное яблоко лопнуло, и из глазниц потекла внутриглазная жидкость вперемешку с кровью.

Второй монах, высунувший голову за перила рядом с первым, продержался чуть дольше, но вскоре и он схватился за голову и покатился по полу.

«Г-господи! Исцеление, противоядие! Держитесь подальше от этого места!»

Накладывая заклятие исцеления на товарищей, приор стремительно отпрыгнул назад, а затем раскинул руки в стороны, вынуждая остановиться бросившихся на помощь монахов.

«Воздушный щит! Водный щит!»

Одновременно с этим он начертил пальцем круг и сотворил водный и воздушный барьеры, загородившись от участка, на котором размножались бактерии. Когда два, обладавших разными элементами щита наложились друг на друга, они слились в единую, куда более крепкую и плотную преграду.

Также приор быстро наложил заклятие исцеления и на себя, поскольку тоже ощутил жжение в области лица.

Но хоть приору и посчастливилось подвергнуться воздействию распылённых Широном бактерий меньше других, кожа его лица тоже начала разрушаться, покрываться крупными оспинами и жутко гореть. Жжение было таким сильным, что его было трудно выносить.

Однако приор вытерпел боль и сконцентрировал ману вокруг поражённого участка, благодаря чему сумел остановить дальнейшее повреждение тканей.

По счастливому стечению обстоятельств, приор высунул голову в том участке, где концентрация бактерий была не так высока, поэтому отделался лишь небольшими повреждениями кожной ткани. А вот его товарищ, выглянувший в том месте, где концентрация была наивысшей, уже лишился половины черепа и испустил дух, расплескав по полу бледную мозговую жидкость, у второго же монаха ткани оплавились настолько, что стала видна черепная коробка. Кроме того, ещё у двоих, высунувшихся за перила монахов пострадали колени и стопы и они с громкими криками лежали на полу.

Стоявшие позади соратники, не мешкая ни секунды, ампутировали поражённые конечности, наложили заклинание исцеления и тем самым спасли их жизни, однако пострадавшие, понятное дело, больше с Широном сражаться не могли.

«Все в погоню! Будьте осторожны, мерзавец пользуется необычным ядом, поэтому держитесь на расстоянии, пользуйтесь дистанционными атаками!» – бесстрастно скомандовал приор, приложив к поражённому участку кожи холодную ладонь.

Глава 16 - Эхинопсисы тоже плачут

Широн продолжал падать с высоты в десятки метров, поэтому сейчас ему стало решительно не до монахов, и он не мог знать, какой успех возымела его упреждающая атака.

Пусть нанести критический урон приору и не удалось, однако он не только сумел убить либо покалечить четверых монахов, но и вселил страх в сердца их товарищей. А это само по себе можно было считать отличным достижением.

Впрочем, положение Широна тоже было критическим.

Шу-ууу…

Поверхность приближалась с ужасающей быстротой, и всё что он мог предпринять сейчас – продолжать удерживать равновесие. Широн по-прежнему старался сохранять вертикальное положение, а скорость падения неуклонно возрастала и в какой-то момент увеличилась почти в полтора раза.

Стало очевидно, что если так пойдёт и дальше, то при столкновении с поверхностью его просто расплющит в лепёшку. А Широн, к сожалению, всё ещё не умел, подобно учителю Йехинаталу, смягчать удар с помощью Костяной сети.

Наскоро оглядевшись по сторонам, он наткнулся взором на расположенные вдоль стен пещеры опорные деревянные столбы и скреплявшие их между собой поперечные балки – рабочие укрепляли стены пещеры, чтобы в процессе золотодобычи те случайно не обрушились.

Увидав их, Широн принялся, судорожно размахивая руками, нелепо кувыркаться в воздухе.

Фью-уу…

Из-за сопротивления встречного ветра плечи выворачивало назад, суставы ломило от боли, однако благодаря его стараниям, тело постепенно перемещалось к одной из стен. Прежде чем столкнуться с отвесной стеной, Широн принял горизонтальное положение и вытянул руки, чтобы попробовать ухватиться за одну из балок.

«Бац! Бум! Тресь!» – Мгновение спустя он шарахнулся о балку и был отброшен прочь.

«А-ааа!»

Из-за того, что Широн неверно рассчитал момент столкновения, локтевой сустав одной из рук вывернуло в обратную сторону. По инерции Широн дополнительно приложился лбом о деревянную балку, и боль была такой, словно голова раскололась надвое.

«Хрясь!» – Следом он сильно ударился голенью о расположенную ниже поперечину, кости хрустнули, и большая берцовая, прорвав кожу, выступила наружу.

Но нет худа без добра – все эти столкновения серьёзно замедлили скорость падения. Впрочем, травмы были столь серьёзны, что о дальнейших действиях уже не могло быть и речи.

Фью-уу…

Однако скорость падения уменьшилась лишь на время, и вскоре вновь начала возрастать. Так что в тот миг, когда Широн достигнет дна карьера, она станет примерно такой же, как и в момент столкновения с деревянными опорами. К тому же, на этот раз из-за травм ему не удастся принять наиболее безопасное положение тела.

Но когда Широн уже находился в десяти метрах от поверхности – тр-рак! – из земли, расставив ковшеобразные листья, поднялась во весь свой исполинский рост Тёмная росянка. Подхватив липкими щупальцами на высоте четырёх метров тело Широна, она плавно пригнулась к земле и погасила тем самым силу столкновения.

«К-как он сумел призвать Тёмную росянку?» – пораскрывали от удивления рты спускавшиеся по лестнице монахи – призыв Тёмной росянки считался одной из секретных техник обитателей Чёрного аббатства.

Но, как бы то ни было, монахи наддали ещё пуще и, когда достигли отметки в десять метров от дна карьера, дружно побросались через перилла.

Шух! Шух! Шух!

Монахи отличались превосходной подготовкой, одинаково искусно владели как магией, так и оружием, и потому отлично знали собственные возможности. В момент приземления они подогнули колени и замерли на полу, опустившись на все четыре конечности, словно кошки!

Спустя мгновение они взмахнули кнутами и посохами, и бросились на Широна.

Тум! Суисс! Крак!

Однако Широну, несмотря на множественные переломы и сильный удар головой, уже удалось, пусть и с огромным трудом, принять сидячее положение на ковшеобразных листьях Тёмной росянки, и он направил навстречу нападавшим пепельных призраков.

Па-ам!

В миг, когда одна из плетей рассекла воздух, намереваясь поразить бок Широна, Тёмная росянка резко изогнула свои листья и заблокировала атаку. В тот же момент она протянула красное щупальце и обвила кончик плети.

Дёрг! Дёрг!

Орудовавший кнутом монах недобро усмехнулся и перехватил рукоять, однако врезавшуюся в ковшеобразный лист плеть оторвать было непросто. И пока противник яростно дёргал кнутовище на себя, один из призраков налетел на него и окутал пепельным туманом.

«Ааааа!»

Со стороны монах выглядел так, словно на голову ему нахлобучили небольшое облачко. Выронив кнут, он принялся размахивать руками, стараясь отогнать от себя призрака, но его руки хватали лишь воздух.

Тут раздались неприятные чавкающие звуки, словно внутри пепельного облачка что-то старательно пережёвывали, и грудь монаха окрасилась потоками алой крови.

«Ч-что это за дрянь? Порождения демона!»

«Ааааа! Изыди! Сдохни!» – доносились крики со всех сторон.

Широн же по-прежнему восседал на листьях Тёмной росянки и управлял пепельными, похожими на облака, монстрами.

Противников Широна охватил ужас. Пытаясь защититься от непрерывных атак призраков, они призывали Водные щиты и бешено размахивали кнутами, постепенно уйдя в глухую оборону.

«У-уф!..» – с большим трудом Широн выпрямил спину и, устрашающе вытаращив глаза, оглядел поле битвы. От потери крови сильно кружилась голова, но, несмотря на плачевное состояние, он старался держаться молодцом.

Он понимал – сейчас не время демонстрировать слабость. Следовало воспользоваться шансом на победу, пока монахи пребывали в смятении.

Шух!

Однако Широн не был единственным, кто умел правильно оценить ситуацию. Пославший подчинённых вперёд приор стрелой пронёсся по лестнице и кинулся в самую гущу ожесточённого сражения.

«Держитесь за моей спиной! Восстановите строй и перекройте доступ к лестнице!»

Услышав резкий голос приора, напуганные и пребывавшие в состоянии близком к панике монахи дружно сделали шаг назад и заградили проход к лестнице.

Увидев приора, Широн немедленно отозвал призраков и старательно восстанавливал дыхание. Добытое прежде преимущество теперь уже не имело значения. С этой минуты сражение начнётся заново.

Кожа на лице приора растаяла, обнажив отталкивающего вида лицевые мышцы. На участках, где распылённые Широном бактерии всё ещё пытались бороться с блокировавшей им доступ маной, пылало алое марево.

Этот уродливый облик гармонировал с психологическим состоянием приора. Бешено сверкая своими круглыми, красными глазками, приор медленно двинулся вперёд и, сложив большие и средние пальцы обеих рук, сформировал круг. Не сводя с Широна глаз, он медленно опустил руки на уровень живота и сделал глубокий вдох.

Медленный и протяжный.

Затем ещё более медленный и протяжный.

Собрав группу зелёных огней на кончиках пальцев и глядя на приора расфокусировавшимся от сильной потери крови взором, Широн вдруг ощутил, как дыхание противника замедлилось, и моментально пришёл в себя.

До сего момента, сколько бы он ни сражался, ему ни разу не удавалось почувствовать дыхание соперника!

Но теперь, в воцарившейся тишине, Широн неосознанно начал подсчитывать количество вдохов и вдруг сумел ощутить, как меняется темп дыхания приора.

Для обычных людей просчитать темп дыхания противника на таком расстоянии было невозможно, однако чувства Широна в последнее время настолько обострились, что это стало реальным.

Вот что-то промелькнуло у Широна в сознании, и спина мгновенно покрылась мурашками.

В дыхании приора возникла едва заметная задержка, мгновение спустя его руки расцепились, и из одной из них вырвалась мощная, словно водопад, струя воды, способная окатить разом и Широна и всех его призраков, в другой же появилась чёрная лоза с крупными шиловидными колючками. Увеличиваясь в длину, лоза постепенно утолщалась и, наконец, достигнув в поперечнике толщины опорной балки, устремилась к противнику по земле.

Оба типа магической атаки напоминали наброшенную мифическим великаном огромную сеть, от которой, как казалось, невозможно было спастись.

Пуфф!

И всё-таки, каким бы абсурдным это ни было, но стремительный поток воды, равно как и колючая лоза поразили лишь опустевший пол.

За долю секунды до того, как приор провёл свою молниеносную атаку, Тёмная росянка отшвырнула тело Широна назад, а сама втянулась под землю. Призраки же метнулись в стороны и разлетелись по округе.

Увидев, что атака пропала втуне, приор удивлённо уставился на Широна. Его лицо ясно говорило, что он не понимал, как это противнику удалось.

Широна же внезапное озарение заставило приободриться настолько, что он даже проигнорировал боль от приземления. Несмотря на то, что после броска Тёмной росянки и без того торчавшая наружу берцовая кость выступила ещё сильней, на его лице был написан восторг.

«А ты и впрямь занятный ублюдок! Сперва подло воспользовался ядом, затем применил разработанное в стенах нашего монастыря заклинание призыва, далее управлял злобными духами, а теперь ещё демонстрируешь движения, которые под силу только опытным воителям! Ты даже заставил меня усомниться, с кем я веду сражение – с магом или же воителем. Это действительно поражает!»

Кажется, приор был по-настоящему впечатлён Широном. Однако это вовсе не значило, что он проникся симпатией к противнику. Скорее напротив – теперь ему ещё больше хотелось схватить Широна, отчего его глаза ещё сильней покраснели от пылавшего в них боевого духа.

Может, Широна и посетило озарение, однако на деле положение его было крайне незавидным. А после броска Тёмной росянки кондиции тела только ухудшились.

Треск!

Но прежде чем приор провёл следующую атаку, Тёмная росянка вновь возникла из-под земли и вознесла тело Широна в воздух. Рассеявшиеся же по пещере призраки вновь слетелись и окружили приора на некотором расстоянии, пытаясь помешать его атакам.

Приор вновь соединил большие и средние пальцы и вытянул руки вперёд.

«Довольно! Неужели ты не понимаешь, что тебе отсюда не выбраться? Да и наследный принц вновь вернулся в наши руки… Сдавайся – и я в знак уважения к твоему выдающемуся таланту сохраню тебе жизнь», – предпринял приор попытку договориться.

«Я просто оставил его на время и вскоре опять заберу. Лучше сам отойди в сторонку, если не хочешь пострадать», – парировал его предложение Широн.

В ответ на отказ, приор, видимо ожидавший чего-то подобного, начал произносить длинное заклинание.

В этот раз на лице Широна была написана растерянность. Чуть ранее он научился предугадывать атаки противника по изменению его дыхания, но против магии данный метод бесполезен.

Шу-ууу…

Нервничая всё больше, он выпустил в направлении приора группу зелёных огней. Разумеется, не все разом, а распределив их по всем возможным маршрутам отступления противника.

Ву-уум!

Одновременно с этим действием призраки дружно устремились к приору. Чем бы ни являлось его заклятие, Широн понимал, что не должен позволить ему завершиться, и потому мобилизовал все доступные ресурсы.

Суисс!

Но в тот миг, когда Широн уже сосредоточил на приоре всех призраков и бактерии, тот подпрыгнул и неожиданно пропал из поля зрения.

«К-куда он?..»

Пока Широн растерянно крутил головой, приор вдруг материализовался слева от него и взмахнул рукой.

Ших!

«Ах!»

В руке у приора был изогнутый двадцатисантиметровый кинжал. Его рукоять находилась под необычным углом к лезвию, то есть была практически ему перпендикулярна, потому приор держал оружие, словно поводья лошади.

И хоть Тёмная росянка свернула свои ковшеобразные листья, стремясь защитить хозяина, кинжал противника пронзил широкий лист и чиркнул по левому боку Широна. Из раны проступили внутренности, и брызнула алая кровь.

Призраки развернулись в воздухе и бросились Широну на выручку, а приор в этот момент успел провести вторую атаку. На этот раз кровью обагрилось плечо парня. От страшного кинжала приора, окружённого бледной, как верблюжье молоко аурой, не спасала даже защита Тёмной росянки.

«Ч-чёрт! Так то долгое заклинание было уловкой?» – простонал Широн, прижав к ране в боку ладонь, чтобы остановить кровотечение.

Растерявшись при виде неожиданно долгого заклятия, Широн направил все силы в атаку, и это стало его ошибкой. Противник был личностью, владевшей клинком достаточно искусно, чтобы произнося магическое заклятие, одновременно использовать ауру. Даже если бы Широн был полностью здоров, противостоять ему было бы весьма непросто.

Но сейчас состояние парня сильно отличалось от лучших его кондиций. Глаза застилала тёмная пелена.

«Естественно. Какой же дурак на такой дистанции долгие заклинания кастует?» – хитро оскалил зубы приор и вновь начал произносить длинное заклятие.

Поскольку Широн не мог понять, атакующее это заклинание или ещё одна уловка, то отправил в атаку лишь шестерых призраков, а прочих собрал вокруг себя, готовясь к защите.

«Взываю о помощи к Амеку! Барьер души, захвати призраков!»

Поскольку серые сгустки быстро приближались, приор поспешил окончить заклятие, и принялся рисовать левой рукой концентрические круги.

На этот раз заклятие не было уловкой! Из концентрических кругов, рисуемых приором, вырвались длинные золотистые лучи, которые, словно нитью, опутали призраков.

Фш-шш...

На призраков практически не действовали физические атаки, но данная атака не была материальной, поэтому они не могли её избежать. И хоть призраки в итоге и не были захвачены, как желал того приор, однако золотистые лучи сильно замедлили их движения.

Подобное состояние призраков удивило Широна, однако и приор выглядел обеспокоенным. Созданный им Барьер души был заклинанием высшего порядка, которое весьма трудно применять, и, когда он не смог развоплотить злобных духов, а лишь замедлил их, по спине приора пробежал неприятный холодок.

Но атака приора на этом не окончилась – почти одновременно с образованием Барьера души из его правой руки нежданно вылетел кинжал и, вращаясь как бумеранг, устремился к голове Широна.

Ш-шасс!

Окружённый бледной аурой кинжал без труда пробил листья Тёмной росянки и пролетел над парнем, обдав холодным ветром затылок сильно опустившего голову Широна. Если бы в этот раз ему не удалось прочитать атаку по дыханию приора, кинжал непременно вонзился бы ему в лоб.

Поймав возвратившееся по дуге оружие, приор быстро шагнул в сторону, избегая призраков, и замахнулся для следующей атаки. И в этот момент…

«Ааа! Ох! У-уй!»

…С вершины лестницы, со стороны входа в тоннель, стали доноситься короткие вскрики монахов.

«Чего?! Так у тебя были сообщники?»

В тот миг, когда с исказившимся от ярости лицом приор поднял голову и посмотрел на вершину лестницы, из-за перил показался высокий хохолок. Следом за ним высунулось странное лицо, с набитой на левой щеке от глаза до уголка губ татуировкой в форме красного пламени.

«Т-ты ещё кто такой?!» – вскричал лидер монахов.

«Х-хейо?! Как вы здесь оказались?..» – поражённо воскликнул Широн одновременно с соперником.

Хейо был самым страшным из всех противников, с которыми Широну до этого момента довелось встретиться в бою. По этой причине, несмотря на то, что этот громила отсёк руку учителю Йехинаталу, они вдвоём и не помышляли о мести.

Неожиданное появление Хейо заставило Широна вытаращить глаза.

В ответ зрачки Хейо сверкнули. Он уставился на Широна, полностью игнорируя лидера монахов. Судя по выражению его лица, он явно не ожидал встретить парня здесь после того, как собственноручно запихнул того в подземную темницу.

Хейо лучше чем кто бы то ни было знал, что сбежать из подземной темницы совсем не просто. И поэтому сейчас был искренне восхищён. Видимо, как и говорил тогда находившийся вместе с парнем Йехинатал – подземная темница и в самом деле ничто для некроманта.

Впрочем, захватывать Широна снова он не собирался. В этом просто не было нужды.

Лицо воителя вновь приняло бесстрастное выражение, и, окинув взглядом место схватки ещё раз, он протянул правую руку вперёд. Его пальцы держали монаха за голову, причём ладонь его была такой огромной, что человеческая голова уместилась в ней целиком.

Когда все вокруг замерли, ожидая, что он собирается предпринять, Хейо поднёс к задней поверхности шеи монаха находившийся во второй руке ярко-красный клинок, а затем резко рубанул им слева направо.

Ш-шасс!

Обезглавленное тело монаха тяжело рухнуло вниз и растянулось на земле, а голова так и осталась в ладони Хейо.

«Ах ты… Убью!» – взревел, сверкая глазами приор, но воитель и бровью не повёл.

Отшвырнув голову монаха, Хейо хмуро произнёс: «Тот человек – наследный принц, верно? Я забираю его. Передай архиепископу, что теперь он у меня, и что я готов обменять его на Аль Джаиса.»

Так и не пояснив, к кому именно обращается – к приору или же к его противнику, он повернулся спиной и взял потерявшего сознание принца под мышку.

Понимая, что его вот-вот оставят без наследного принца, приор молнией взлетел по лестнице и… окаменел с разинутым ртом. Взбежавшие вслед за ним монахи также вытаращили глаза, не в силах издать ни звука.

Их взору предстали разбросанные по тоннелю мёртвые тела товарищей – с отсечёнными головами и перерубленные по пояс. А по ту сторону тоннеля, там, где находилась комната приора Чёрного аббатства, в стене зияла огромная дыра.

Этот чудовищный человек не стал, подобно Широну, убившему лишь нескольких монахов, пробираться в Чёрное аббатство тайком – он вломился через парадный вход, перебив на своём продолжительном пути свыше восьмидесяти человек.

Перед такой всеподавляющей мощью приор невольно рухнул на колени. Силе подобного человека просто ничего нельзя было противопоставить. Приор бессильно заскрипел зубами. Прочие монахи от такого жуткого зрелища тоже застыли на месте, не в силах пошевелиться.

И пока они приходили в себя, Широн пронёсся над их головами и был таков.

Конечно же, двигался он не сам – на вершину лестницы его закинула последовавшая за монахами Тёмная росянка. А в той точке, куда должно было приземлиться его тело, из-под земли выскочил отвратительный, перепачканный гноем монстр, поймал тело на излёте и пустился наутёк.

«Э-это!..»

Вскочивший с земли, чтобы схватить Широна, приор был сбит с толку пронёсшимися мимо него словно ветер призраками и момент для атаки упустил. Широн сбежал, громилы с хохолком на макушке тоже уже и след простыл, вокруг лежали лишь мёртвые тела его людей. И что самое паршивое – у них всё-таки отняли наследного принца.

Задыхаясь от гнева, приор вцепился в ворот своего балахона, и по монастырю разнёсся его громкий вопль.

«Аааааррр!»

Но как ни кричи, что он мог теперь поделать?

Глава 17

С тех пор, как Широн сбежал из Чёрного аббатства и вернулся в резиденцию Аль Маджали, прошло четверо суток.

...В ту безлунную ночь он пересёк Фраюс, сидя верхом на спине герамека.

Именно тогда он впервые узнал, что герамеки являются довольно искусными пловцами. Стиль их плавания был довольно своеобразным. Погрузившись в воду целиком, они извивались всем телом и таким образом продвигались вперёд.

Пока не достигли берега, голова монстра не показалась над поверхностью воды ни на секунду, что, впрочем, не было удивительно, если припомнить, что они умели передвигаться под землёй, где вообще нет доступа к кислороду.

Благодаря тому, что тело герамека всё это время скрывалось под водой, со стороны казалось, будто Широн плывёт сидя прямо на речной глади.

И если бы в ту ночь не было новолуния, то увидавший сию картину наблюдатель решил бы, что это Дух воды выбрался на поверхность, чтобы понежиться в лунном свете. Ему никогда не пришло бы в голову, что это плывёт через реку сидящий на поверхности воды человек.

На душе у пересекавшего Фраюс Широна было погано. Всё, чего он сумел добиться, проникнув в Чёрное аббатство и непрерывно рискуя жизнью – лишь ранения да переломы.

Конечно, в битвах с монахами опыта в реальных сражениях он получил вдоволь, а в стычке с приором даже научился читать дыхание противника. Одно это можно было считать большим успехом, но… лицо Широна было мрачнее тучи.

Его изначальная цель – наследный принц – был отнят недосягаемым Хейо, конечности перебиты, а бок разорван…

При виде его измождённого лица страдавшая всё это время от мучительного ожидания в резиденции Аль Маджали Тия дала волю своему гневу. Крича словно раненая львица, она костерила Широна всеми словами, которые только смогла припомнить.

Однако в её глазах стояли слёзы, а на лице столь явно был заметен отпечаток проведённых без сна ночей, что Широн промолчал и покорно позволил ей излить свою злость.

…Как бы то ни было, минувшие несколько дней Широн провёл, маясь бездельем в кровати. И не то, чтобы он так уж сильно жаждал покоя, но всё это время Тия находилась подле него и пристально наблюдала за тем, чтобы он не то, что не попытался встать, а даже не шевелился.

За время вынужденного бездействия, Широн постоянно мысленно возвращался к схватке с приором. Закрывая глаза, он старался подробно воспроизвести в памяти все ощущения, реакцию каждой клеточки своего тела. Миг, когда он начал ощущать дыхание противника, как сумел вычислить момент атаки, и как, сбив его дыхание, словно схватил врага за руку, обратив его атаку в ничто…

«Вот оно!!! У-уух!..»

В порыве воодушевления Широн непроизвольно подпрыгнул на кровати и принял сидячее положение, но тут же схватился за больной бок и повалился назад. От слишком резких движений переломанные рёбра вновь заявили о себе, а на боку, в области раны, сквозь бинты проступила кровь.

От острой боли ему пришлось крепко стиснуть зубы, однако мысли тут же вновь возвратились к подземным тоннелям Чёрного аббатства.

«Что случилось?!» – распахнув дверь, в комнату ворвалась Тия с лекарством для Широна в руках.

Но к этому моменту Широн уже настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил её появления. Тия нахмурила брови, но тут же понимающе улыбнулась, прикрыв рот ладонью. О чём бы ни думал сейчас Широн, его сосредоточенный облик казался ей весьма милым.

Несмотря на взрывной характер, Тия вовсе не была дурой. Инстинктивно она поняла, что в эту минуту для Широна наступил самый ответственный момент. Тия сама с ранних лет училась владеть кнутом и мечом и регулярно практиковалась в боевых искусствах, и поэтому сумела правильно оценить ситуацию.

Ещё некоторое время Тия молча и затаив дыхание наблюдала за медитацией Широна. А после, чтобы не мешать, тихонько вышла за порог и прикрыла за собой дверь.

Как она и предполагала, для Широна наступил ответственный момент. С самого начала он заблуждался, думая, будто слышит дыхание противника. Как бы ни ломал он голову над данным феноменом, было очевидно, что в пылу шумной и жаркой схватки услышать звук дыхания противника попросту невозможно.

Утвердившись в этой мысли, он стал тщательно перебирать в голове, каким ещё образом можно ощутить дыхание противника. И чем больше над этим думал, тем сильнее убеждался, что слышал дыхание приора не ушами, а каким-то иным чувством.

А что, если дыхание противника передавалось ему по земле либо по воздуху?..

«Бинго!» – в этот момент Широн переключил внимание на способность, которую имел всегда.

Задолго до того, как он заполучил Бастион Душ, его главная особенность была в умении сливаться с окружением. Он сам не помнил, когда именно эта способность проявилась у него впервые, вполне вероятно, что она присутствовала с самого рождения, но как бы то ни было, пользовался он ей легко и непринуждённо.

Поэтому Широн без проблем научился скрывать себя во Тьме и по желанию, мог бы вовсе устранить своё присутствие, подстроившись под окружающую частоту колебаний. Возможно, причина того, что смотревшие на него люди моментально забывали его лицо и не могли потом вспомнить, заключалась вовсе не в его заурядной внешности, а именно в этой способности.

Для того, чтобы слиться с окружающей обстановкой и подстроить своё тело под частоту внешних колебаний, нужно непременно обладать и способностью чувствовать потоки окружающей энергии. Для того чтобы полностью слиться с природой, нужно уметь ощущать движения каждой парящей вокруг пылинки.

Следовательно, произошедшее в минувшей битве с приором следует рассматривать в том же разрезе. Когда случилось это событие, всё внимание Широна было сосредоточено на противнике, и возможно, именно поэтому он сумел почувствовать исходящую от приора энергию либо же некие колебания.

Теперь требовалось проверить эту теорию на практике.

Уходя, Тия оставила приоткрытым для проветривания окно и, воспользовавшись этим, на оконную раму опустилась маленькая птичка и принялась чистить перья.

Широн сконцентрировал всё внимание на этой пташке. Поначалу он не чувствовал никакого отклика.

Неудача? Или же гипотеза в корне неверна?

С разочарованием на лице, он собрался было отвести от птицы взгляд, как вдруг внезапно оказался внутри её тела. Словно его душа переместилась в её крохотное сознание.

Мир, который он видел теперь чужими глазами, был расплывчато-туманным. Всё вокруг окутывала бледная пелена, границы окружающих предметов размылись, видны были лишь общие очертания. Затем, будто чья-то рука резко подняла занавес, бледная пелена стала прозрачней, словно у укутывавшей лицо вуали убрали один из слоёв.

Окружение по-прежнему оставалось бледным и размытым, но объект, в котором находилась его душа – маленькая птичка – стала отчётливо видна. Точнее, не сама птица, а исходящая от неё энергия. При этом окружающий мир не стал ярче, однако птичка, на которой сосредоточилось всё его внимание, ясно запечатлелась в сознании.

Будто и впрямь какая-то его часть переместилась в птицу!

Окружавшая пташку энергия была светло-зелёной, там, где было расположено часто сокращающееся маленькое сердечко – малиновой, а в области клюва и когтей – тёмно-коричневой.

Когда Широн немного пообвыкся, в его сознание ворвалась какофония звуков – от шума бьющегося сердечка до мельчайших сокращений тонюсеньких мышц.

«Ааааа!» – сорвался с его уст восторженный вопль.

Его душа наполнилась радостью просветления. Он как будто бы стряхнул с себя остатки прежних чувств и эмоций!

Шу-уу…

Испугавшись крика, птичка тотчас взмахнула крыльями и скрылась в небесной дали, однако Широн ещё долго глазел на оконную раму, очарованный новообретённым чувством.

***

В Чёрном аббатстве, лишившимся наследного принца и потерявшим убитыми множество монахов, царила мрачная атмосфера.

Ба-ам!

Приор пнул ногой тяжёлый металлический шар, и тот врезался в солнечное сплетение отца Геба.

«Кх… Кха-кха-кха!»

…Прибывший в Чёрное аббатство вместе с Широном священник участвовал в службе, посвящённой мученику Мюону. Однако его внезапно арестовали и поволокли в подземелье.

Завязав Гебу глаза, его, точно преступника, не объяснив ни куда ведут, ни в чём обвиняют, бросили в подземную камеру. Вскоре явился приор и подверг его ужасным пыткам.

Воздух камеры заполнял мерзкий запах гнили, а серые стены были густо перепачканы запёкшейся смесью крови и нечистот. На стенах были видны царапины он ногтей, а кое-где красовались и сами остатки обломившихся ногтей предыдущих пленников.

В тот момент, когда монахи принялись расставлять на полу тяжёлые металлические шары, Геб даже догадаться не мог о их предназначении.

Однако когда приор стал пинать шары и те принялись ударяться в живот, бедро, шею, даже в лицо, он понял, что это конец. Когда металлический шар ударился о левую скулу, глаза священника вылезли из орбит. Бедро сильно распухло – очевидно, кость была повреждена. А после нескольких ударов в живот ему пришлось выблевать всё, что он съел, начиная с утра.

Крысоподобный приор выглядел просто ужасно – ожог обезобразил половину его лица. За всё время экзекуции он не произнёс ни слова и лишь пинал металлические шары один за другим.

Несколько раз Геб пытался к нему обратиться, узнать, в чём же собственно дело, но в ответ получал лишь очередной удар металлического шара. Наконец, святой отец получил железной сферой прямо в солнечное сплетение, после чего его вырвало кровью.

…Лишь когда он бессильно распластался на полу, приор немного успокоился и молча протянул руку стоявшему рядом монаху. Тот поспешно снял кнут со своего пояса и почтительно протянул начальнику.

Щёлк! Щёлк!

С каждым ударом плеть в руках приора разрывала одежду и отрывала куски плоти от тела священника. Несмотря на миниатюрное телосложение, сила, с которой приор ударял кнутом, была настолько колоссальной, что в воздух то и дело взмывали фонтанчики крови.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Пленник сжался в комок и, бледный как полотно, тихо принимал побои.

Когда Геб погрузился в полуобморочное состояние, практически потеряв чувствительность к боли, приор схватил его за подбородок и, грубо задрав лицо вверх, пристально уставился в его глаза пылающими красным огнём зрачками. И в этот миг в подземную камеру ворвался один из монахов.

«Господин приор, продовольственный склад! Это был продовольственный склад!»

«Ба-ам!» – Приор молниеносно взмахнул кулаком и новоприбывший, лишившись нескольких зубов, отлетел назад и растянулся на полу.

«У-уу!»

«Ты можешь прекратить орать, словно идиот, и выражаться яснее? А? Теперь докладывай с самого начала – что не так с продовольственным складом?»

«Д-докладываю. М-мы отправились на продовольственный склад и открыли дверь морозильной камеры для осмотра. В одной из её стенок мы обнаружили длинный лаз. Мы исследовали его и выяснили, что он соединяется с потолком тоннеля, ведущего к шахте.»

«Ч-чего? Значит, тот вторженец не врал? Идём, покажешь!»

Не в силах поверить в услышанное, приор пропустил монаха вперёд, и они умчались к продовольственному складу.

На складе кучковались несколько монахов, занимаясь исследованием ледяного лаза, которым недавно воспользовался Широн. Как только вошёл приор, они поспешно разошлись в стороны. Все прекрасно понимали, что если в эту минуту окажутся у него пути, ничем хорошим это не закончится.

«Э-этот лаз!..»

Приор осветил ледяной проём факелом, затем сунул в него голову и тут же почувствовал, как начинают стучать от холода зубы. Если бы он не увидел лаз самолично, то в возможность его существования ни за что бы не поверил. Однако собственным глазам он привык доверять…

Выбравшись из провала, приор вернулся к расспросам.

«И всё же, как вторженец смог узнать о существовании лаза? И кто создал проход, соединяющий ледяной склад и тоннели? Он ведь не сам образовался?»

«Вряд ли», – поспешил кивнуть монах, возглавлявший исследовательскую группу. – «Ширина лаза на всём протяжении неизменна, его стенки слишком ровны, и кроме того, за прошедшие годы он не оброс ледяными наслоениями. Его сохранность слишком хороша, чтобы возникновение можно было объяснить естественным ходом вещей.»

«Верно… будь лаз природным, он бы давно покрылся льдом… И всё-таки, как гадёныш сумел его обнаружить? Ведь о его существовании не знали даже мы?.. Ай, ладно. Нужно возвращаться ко второму ублюдку, по имени Геб», – и приор вновь направился в подземную темницу, где священника подвергали экзекуции.

Войдя в пыточную камеру, он тут же схватил святого отца за горло и приблизил его лицо к своему. Желание выяснить истинную личность Широна мешало ему мыслить более рационально.

«Отвечай, кто он?! Кто этот подонок, которого ты с собой притащил?» – заорал он в ухо своему пленнику.

От его крика пребывавший в полуобморочном состоянии Геб с трудом разлепил веки. Уже в тот момент, когда его волокли в это место, у него имелись определённые предположения, и теперь они подтвердились – причина была в том, что тот молодой человек сотворил что-то очень нехорошее.

Недаром, когда Аль Маджали вызвал к себе Геба и озвучил свою просьбу, у священника возникло дурное предчувствие. И сейчас, видя перед собой обезображенное лицо приора, он начал понимать, что изуродовал его, скорее всего, тот самый молодой человек.

Потяжелевшие веки священника вновь бессильно опустились. Перед мысленным взором предстало лицо командировавшего его в Харденский монастырь старейшины храма Амека. Именно старейшина познакомил Геба с Аль Маджали, а значит, его нынешнее задание было связано с внутренними дрязгами церкви Амека.

Геб вздохнул и начал бормотать слова «Гимна во славу Амека». Слова были невнятными, поскольку из-за пытки металлическими шарами у него отсутствовали передние зубы, а рот то и дело заполнялся кровью.

Но как мог приор не узнать этот гимн? Ведь он так гордился своей приверженностью всевышнему!

И уже занесённая для удара рука замерла. У приора просто не хватило сил ударить в окровавленное лицо человека, самозабвенно воспевавшего «Гимн во славу Амека».

Если и боялся кого-то в этом бренном мире заместитель настоятеля, то только господа Амека.

Приор почувствовал, как сами собой разжимаются пальцы, сомкнутые на шее Геба. Словно очарованный, он опустился перед священником на колени.

«Н-не может быть… Мне н-нужно посоветоваться с аббатом. Придётся нарушить покой практикующегося в уединении настоятеля», – послышался его ошеломлённый шёпот во мраке пыточной камеры.

Он уже предчувствовал связанные с этим неприятности…

Глава 18

Раны Широна заживали быстро. Вправленные кости стремительно срастались, а участки, где прежде прорвавшие кожу кости вылезли наружу, по большей части затянулись. В общем, парень явно шёл на поправку.

Кажется, его способность к регенерации стала ещё сильнее. Сильнее настолько, что даже после подобных травм, он в уже был в состоянии передвигаться самостоятельно.

Всё это стало возможным благодаря слившимся с каждой клеточкой его тела призракам Бастиона Душ, что упорно притягивались друг к другу и вновь скрепляли между собой разорванные мышцы, сухожилия и даже переломанные кости. Причём, даже сам Широн теперь начал думать – а не обязан ли он своей феноменальной способностью к самоисцелению Бастиону Душ?

…В этот час он вышел на прогулку. Сад Аль Маджали не поражал особенной роскошью, зато был широким и тенистым.

Облачённый в длинную белую тунику Широн медленно ковылял по дорожке, но от него исходило чувство уверенности и силы. И это было не столько потому, что сквозь белую тунику проступали крепкие мышцы закалённого боевыми искусствами человека, сколько от исходившей от него ауры величия.

Когда он прятал эту ауру, чтобы соответствовать своему положению раба, то исходящая от него ментальная энергия снижалась практически до неощутимого уровня, когда же нарочно выставлял её напоказ, то мог поразить наблюдателя сильнее, чем ревущий в прериях лев.

В этот миг Широн увеличил поток ментальной энергии до предела, благодаря чему стал казаться невероятно мужественным.

Однако даже когда на нём была надета личина Рахмана, полностью избавиться от своей ауры мужественности он не мог.

«Тебе не тяжело?» – прозвучал позади голос Тии, обеспокоенно наблюдавшей за его передвижениями.

Широн долго её уверял, что чувствует себя прекрасно, поэтому она позволила ему пройтись на свежем воздухе, но всё-таки Тия ещё не была до конца уверена в его самочувствии. Ведь с тех пор, как он вернулся израненный до такой степени, что на него было больно смотреть, не прошло и десяти дней!

Широн обернулся, увидел её встревоженное лицо, и его губы тронула лёгкая улыбка. И в этот миг словно нарочно налетел ветерок, растрепал его волосы и натянул ткань туники. Его улыбка казалось нежной и искренней, словно лучик яркого солнца.

Ту-дум!

От улыбки Широна кольнуло в груди, Тия смутилась и поспешно отвернула голову, чтобы он не увидел, как краснеет её лицо.

«Я же не маленькая девочка, что со мной не так?» – обратив взор к далёкой горе, укорила себя Тия.

И в следующий миг она вздрогнула и замерла – сзади её обняли сильные руки Широна.

Тия была высокой женщиной, однако в его объятьях растворилась почти целиком. Когда Широн молча обнял её, сердце пустилось вскачь, и Тия прикрыла глаза.

В саду был слышен лишь шум ветра…

И тут она припомнила момент из детства – когда отец отправился к горам, находившимся на приличном расстоянии от Джорана, а она последовала за ним.

Сказав, что хочет испытать её на храбрость, Аль Джаис оставил девочку в одиночестве и ушёл. Тия осталась совсем одна в окружении отвесных скал. И, как назло, в этот день хлынул сильнейший ливень.

Понимая, что если температура тела понизится, то ей придётся совсем худо, девочка внимательно осмотрела окрестности и обнаружила трещину в пне некогда огромного дерева. Чтобы укрыться от дождя, она втиснулась в расщелину, размер которой, как оказалось, идеально соответствовал размеру её тела. И в тот миг Тия почувствовала себя так, словно находится в уютном жилище.

Сжавшись в клубок, она смотрела на ливень, подобного которому почти невозможно увидеть в Джоране, и подумала, что теперь-то точно знает, что такое уют.

Когда чувство, которое пришлось пережить в тот день, воскресло в её памяти, глаза увлажнились от слёз.

«Прекрати...»

«Тум!» – На некоторое время Тию поглотило то самое чувство уюта, её глаза заполнили слезы, и, не отдавая себе отчёт, она двинула Широна локтем в бок.

Было ли это из-за того, что она не привыкла демонстрировать свои слабости?

Она, которую называли цветком колючего эхинопсиса, никогда не плакала перед мужчинами! И сейчас ей было ужасно неловко.

Однако рана в боку Широна затянулась лишь недавно, поэтому выдержать неожиданный удар локтем он не смог.

Громко охнув, парень схватился за больное место и покачнулся, едва не свалившись на дорожку.

«Боже! Прости, прости…»

На этот раз Тия вздрогнула уже от испуга и поспешила помочь Широну восстановить равновесие. Бледная как мел, она чертыхнулась про себя за то, что посмела забыть о его нынешнем состоянии.

Однако когда скрючившийся было Широн, улыбаясь, поднял голову, она вдруг поняла, что её разыграли.

«Ха-ха, испугалась?»

«Ах, ты!..» – Тия собралась было разозлиться, но тут внезапно осознала необычность ситуации, и уголки её губ сами собой поползли вверх.

До настоящего момента Широн никогда так себя не вёл. Подобные непринуждённо-шутливые отношения между рабом и его хозяином были просто немыслимы!

До сих пор Широн неуклонно придерживался отношений раб-хозяин. Так что же всё это значит? Неужели он решился открыть ей своё сердце?

Тия протянула руку и коснулась ладонью его щеки. Казалось, будто её глаза проникают сквозь личину Рахмана.

«Как долго…»

«Что?»

«Как же долго я ждала, что ты будешь общаться со мной вот так!..»

Заглянув Тие в глаза, Широн улыбнулся: «Вот, значит, как?..»

Обняв Тию за талию, он поднял голову и уставился в синее небо. И ему показалось, будто плывущее над головой пушистое облако обрело форму его сердца.

В будущем Широн должен будет руководить восстановлением культа Кроноса. Это будет гораздо труднее, чем брести босиком по тернистой тропе. Поэтому изначально Широн никому не собирался открывать своё сердце.

Первым человеком, для кого Широн решил сделать исключение, стал учитель Йехинатал.

Йехинатал был очень стар и не так уж сильно дорожил собственной жизнью. Однако, как истинный некромант, он тянулся к новым знаниям сильнее, чем кто-либо другой.

Зная это, Широн надеялся, что вместе с Йехинаталом они сумеют пройти этот тернистый путь. Теперь же он решил доверить своё сердце Тие. Он всё ещё переживал – а сможет ли женщина, пусть даже столь сильная, как она, выдержать отведённые им перипетии судьбы?

Однако когда он открылся другому человеку, на его сердце стало легче. Он чувствовал себя так же легко и безмятежно, как те облака над головой.

«Так вот что значит отыскать человека, с которым можно разделить лежащий на сердце груз!» – подумал Широн, затем улыбнулся и закрыл обращённые к небу глаза.

«Кхем-кхем!» – послышалось покашливание за спиной, разрушив атмосферу идиллии.

Взгляд Тии стал сердитым. Широн с неохотой расцепил обнимавшие Тию руки и смущённо потёр лоб.

«Как давно вы здесь?»

Взглянув на Широна, Аль Маджали усмехнулся и ответил шутливым тоном: «Совсем недавно. Я подошёл в тот момент, когда вы заключили друг друга в объятья. Хо-хо, а вы отлично смотритесь!»

Широн старался не подавать виду, что их прервали не в самый подходящий момент, однако Тия была более прямолинейна. Надув губы, она язвительно произнесла: «Вы, деверь, пришли чуть раньше, чем следовало. Приди вы позднее, стали бы свидетелем куда более интересной картины… Извиняться будете?»

«Хо-хо, да, вы правы! Я и впрямь выбрал не самый удачный момент. Мне очень жаль, невестка. Я нарушил ваше уединение…»

«Конечно, вам жаль. Вы хоть знаете, в каком ужасном состоянии он недавно вернулся?..» – продолжала наседать на деверя Тия, не любившая ходить вокруг да около.

Она отлично понимала – в том, что Широн вернулся израненным, не было вины Аль Маджали, ведь тот, в конце концов, сам вызвался на это дело. Однако в тот момент, когда она увидела ухмыляющееся лицо деверя, Тие стало так обидно, что её понесло, и она уже не могла контролировать эмоции. Присутствие же Широна делало слова ещё более колкими.

Интересно, когда в последний раз Аль Маджали, постоянно заседавший в руководстве Ноабской империи, оказывался в столь затруднительной ситуации? Увидев его растерянное лицо, Широн счёл нужным прийти на выручку.

«Жена, мне нужно поговорить с братом, оставь нас на минутку, пожалуйста», – Широн вновь вернулся к повадкам и манере речи Рахмана.

Огорчённая его словами, Тия хотела добавить что-то ещё, но… взглянув в его серьёзные глаза, молча кивнула и отошла в сторону.

«И впрямь сильна!» – присвистнул Аль Маджали. – «Конечно, отец рассказывал, что невестка – сильная женщина, но всё же… Недаром в Джоране её прозвали цветком пустынного эхинопсиса! Кстати, ты тоже удивил. Такую женщину обуздал – остановилась по первому твоему слову! Хо-хо-хо!» – и Аль Маджали похлопал Широна по плечу.

Широн вновь смущённо почесал лоб и возобновил прогулку по саду. С тех пор, как он вернулся в резиденцию, прошло уже десять дней, однако поговорить с Аль Маджали с глазу на глаз он смог лишь сейчас. Всё это время старший брат Рахмана был в императорском дворце, где снова шли прения по поводу определения будущего императора.

«Говорят, во дворце дела опять зашли в тупик?»

«В тупик? Не то слово. Жаль, что тебе не удалось вызволить наследного принца. Однако я слегка удивлён – вопреки всем прогнозам, архиепископ по-прежнему старается затянуть выборы престолонаследника. Интересно, что же там у тебя произошло?»

«Но разве не сам архиепископ делал всё возможное, чтобы следующим правителем избрали принцессу Исирис? Почему же теперь он затягивает обсуждение?»

«Хм… Ты и впрямь не понимаешь? Он изо всех сил пытается сохранять спокойствие, однако всё равно выглядит обескураженным. Есть догадки, почему?»

«Вот как? Возможно, те слова Хейо…»

«Хейо?»

Чувствуя на себе заинтересованный взгляд Аль Маджали, Широн вкратце пересказал произошедшие в Чёрном аббатстве события. Сцены сражений он упростил, но основные события постарался передать как есть, не приукрашивая.

«Ты уверен, что этот… Хейо произнёс именно такие слова? Что готов обменять наследного принца на твоего тестя, Аль Джаиса? И что просит сообщить об этом архиепископу?» – сверкнув глазами, спросил заинтригованный его рассказом Аль Маджали.

До настоящего момента архиепископ казался практически неуязвимым, однако теперь, кажется, появилась возможность для контрудара.

«Рахман, я собираюсь назначить тебя на должность.»

Широн вытаращил глаза: «Должность? Но я не считаю, что достаточно хорош для такого!»

«Это будет временное назначение. Я подыщу подходящее тебе место.»

«Я признаю, конечно, брат, что у вас достаточно полномочий, чтобы принимать подобные решения, однако, если вы внезапно назначите меня во дворец, не вызовет ли это подозрения архиепископа?»

«Если он и дальше планирует использовать тебя, то будет этому только рад.»

«Но ведь я так долго проживал в Джоране, что успел основательно позабыть этикет и нормы приличия, принятые в императорской семье! Поэтому я боюсь, что не смогу быть достаточно компетентен, находясь при дворе...»

Аль Маджали пристально посмотрел на младшего брата и вдруг хмыкнул.

«А ты и впрямь изменился! В прошлом ты был до жути самолюбив, и, скорее всего, сам начал бы упрашивать меня предоставить тебе какую-нибудь непыльную должность!»

В этот миг у Широна ёкнуло сердце. Он так старательно имитировал Рахмана, и от осознания того, что «выстраданная тяжким трудом башня едва не рухнула»[1], весь покрылся мурашками.

Но похоже, покуда подозрений он не вызвал.

«Хо-хо-хо! А чего это ты так напрягся? Мне эти перемены по душе. Наконец-то ты, неоперившийся птенец, стал достоин называться младшим братом Аль Маджали!»

У Широна отлегло от сердца, а «старший брат» продолжил: «Не переживай, ты не будешь заниматься тоскливым перекладыванием бумаг. Место, которое я присматриваю для тебя, относится к военной сфере. При этом тебе не придётся отправляться в горячие точки, поскольку должность будет местная, относящаяся к обороне Меккана.»

По последним словам стало понятно, что с должностью Аль Маджали уже определился, и потому Широн кивнул с самым серьёзным выражением лица. В текущей ситуации следовало показать «брату», что он признаёт его старшинство.

«И что же мне нужно сделать после вступления в должность?»

Поняв, что «Рахман» принимает его предложение, на лице Аль Маджали вновь появилась улыбка.

«Значит ты берёшься?»

«Да.»

«Прекрасно. Я уже приглядел для тебя несколько подходящих позиций. Наиболее перспективной из них выглядит должность адъютанта в подразделении, патрулирующем внешние стены императорского дворца. У солдат данного подразделения в это время года работы мало, так что у тебя – младшего офицера, ассистирующего командиру – будет полно свободного времени. За это время тебе нужно как следует присмотреться к ситуации во дворце. Узнать его планировку, систему условных сигналов, места, где архиепископ останавливается чаще всего… Полного плана внутренней части дворца нет даже у меня. Об этом в принципе тяжело разузнать, если не относишься к гарнизону, охраняющему внутреннюю часть императорской резиденции. И ещё одно дело, которым тебе следует заняться…» – тут Аль Маджали подошёл к Широну вплотную и понизил голос. – «Вычисли безоговорочно преданных наследному принцу солдат. В критической ситуации они могут стать крайне полезны.»

«Понял. Если получится связаться с дружиной наследного принца, я так и поступлю.»

«Если не будешь достаточно осторожен, весь твой труд пойдёт прахом. Дружина наследного принца к этому моменту уже перешла под командование архиепископа. Более того, в императорской семье у него повсюду соглядатаи. Сочувствующих наследнику солдат в дружине принца дотошно выявляют. Вот почему, прежде чем идти с ними на контакт, повстречайся вот с этим человеком», – с этими словами Аль Маджали вручил Широну небольшую тубу.

Когда Широн машинально открыл крышку, то увидел внутри скрученный в рулон отрез ткани.

«Не стоит изучать его сейчас – прочтёшь, когда окажешься во дворце. Отыщи указанного здесь человека, покажи ему эту ткань, и он подскажет, как тебе быть дальше.»

По словам Аль Маджали было ясно, что он давно уже всё продумал. Почтительно склонив голову, Широн пообещал про себя никогда не расслабляться в присутствии этого человека.

Хоть в данный момент Аль Маджали защищает его всеми силами, но стоит ему узнать, что настоящий Рахман убит, а он носит снятую с его лица кожу, как этот страшный вельможа тут же обернётся врагом.

Следовательно, нужно стать ещё более осторожным и сделать всё, чтобы этого не случилось.

«Не нужно приступать прямо сейчас. Сперва твоё тело должно как следует восстановиться. Хотя, признаться, выглядишь ты куда лучше, чем я ожидал. Мне рассказывали, что вернулся ты в весьма плачевном состоянии…»

«Я думаю, всё дело в том, что у меня было множество поверхностных ранений. Мне здорово повезло, что серьёзных внутренних повреждений я на этот раз не получил», – слукавил Широн и тут же, сделав озабоченное лицо, перевёл тему. – «Кстати, брат, я хотел поговорить по поводу священника, с которым вы недавно меня познакомили. О том человеке по имени Геб… Я покидал Чёрное аббатство в огромной спешке, потому мне пришлось его оставить… Это очень плохо?»

«Хм-м… Насчёт безопасности этого человека у меня тоже нет никакой уверенности. Его наверняка арестуют и будут пытать…»

«Это ужасно! А что, если он назовёт ваше имя, брат? В данный момент архиепископ не считает вас врагом, но когда он начнёт к вам приглядываться, не добавит ли это лишней головной боли?»

«Несомненно. Поэтому мне только и остаётся, что довериться отцу Гебу… Он человек сильной воли и несокрушимой веры. Подобный не станет трепать языком даже перед лицом гибели. Жаль, что при текущем раскладе я не могу мобилизовать войска, чтобы его спасти.»

Широн, который собирался намекнуть, что Геба необходимо по-тихому устранить, поскольку тот способен выдать их с головой, реакцией Аль Маджали был поражён до глубины души.

Его с самого рождения воспитывали в духе суровых догматов церкви Кроноса, а когда Широн подрос, то ему пришлось долгое время влачить беспросветную жизнь раба. Конечно, учитель Йехинатал страшно любил своего единственного ученика, но и тот был безжалостным некромантом, который смотрел на других живых существ лишь как на материал для собственных экспериментов.

Сумев дожить до этого дня только благодаря своему своеобразному взгляду на мир, Широн не мог не поразиться великодушию Аль Маджали, пожалевшего отца Геба.

Геб ведь не был непосредственным подчинённым Аль Маджали, поэтому и щадить священника у него не было никаких причин. И всё же, даже понимая, что тем самым подвергает себя опасности, он продолжал с трепетом относиться к его жизни. В день, когда ушей архиепископа достигнет имя Аль Маджали, положение может стать безнадёжным, но он подумал лишь о спасательном отряде.

Широн не мог понять подобную позицию, однако в его груди в этот момент что-то шевельнулось. Впрочем, это вовсе не значило, что он примет решение в дальнейшем равняться на благородного Аль Маджали.

Аль Маджали – это Аль Маджали, а Широн – это Широн.

У Аль Маджали свои взгляды на жизнь, а у Широна – свои.

Широн не сознавал, что когда он пришёл к данной мысли, его глаза вдруг стали холодными как лёд…

Примечание

[1] Здесь обыгрывается корейская пословица, дословный перевод которой «выстроенные тяжким трудом башни не падают». Образно – «Труд ещё никому не навредил».

Глава 19 - Непреступная твердыня. Гарем императора

Тия и в этот раз была крайне недовольна, однако Широн не стал прислушиваться к её доводам. Ему и самому не улыбалось принимать должность в страже императорской семьи. Впрочем, Аль Маджали уверял, что работа будет временной, необременительной и неопасной, а значит, поможет поскорее отойти от полученных травм.

Похоже, и Тия пришла к выводу, что адъютант гарнизона, отвечавшего за патрулирование внешних стен императорского дворца, не должен по работе сталкиваться со слишком уж опасными ситуациями, поскольку в скором времени насела на дворецкого и служанок резиденции с требованием раздобыть ей самые лучшие ткани.

Поскольку Тия не являлась женой Аль Маджали, её приказной тон пришёлся прислуге не по нраву, и они взялись выполнять её распоряжение спустя рукава, однако после физического наказания плетьми быстро пришли в чувство. В этот миг они узнали, что женщина, способная высказать в лицо всё, что думает самому Аль Маджали, с какой-то прислугой церемониться уж точно не станет.

Они попытались было обратиться с жалобой к хозяйке резиденции – супруге Аль Маджали, но разве та могла им хоть чем-нибудь помочь в споре с Тией? Абсолютно нет! Недавно сам Аль Маджали был вынужден отступить перед напором Тии, а потому обращаться за помощью к его супруге было всё равно, что пытаться расколоть яйцом твёрдый гранит.

В итоге служанки скрепя сердце обошли Мекканские лавки, торговавшие тканями, и принесли нужное количество материи.

Только вот, считая Тию дремучей провинциалкой, горничные явно недооценили уровень её притязаний, поскольку добытые ткани оказались добротного, но далеко не лучшего качества.

Служанки не знали, что на самом деле Джоран – знаменитый центр транзитной торговли, и что Тия дома привыкла пользоваться товарами исключительно наивысшего уровня.

Расплата за ошибку была поистине суровой. Обвив шею одной из горничных плетью, Тия показательно протащила ту по земле через добрую половину сада. И тогда, наконец, они окончательно поняли истинное положение вещей.

Служанки и подумать не могли, что Тия способна на подобные зверства. А та добавила, что если впредь ей кто-либо из горничных придётся не по душе, то она заставит Аль Маджали передать проштрафившуюся к ней в личное услужение.

Понимая, что Аль Маджали вряд ли пойдёт на конфликт ради пусть и дерзкого, но пустячного требования невестки, а, следовательно, провинившаяся и в самом деле станет служанкой Тии и будет вынуждена отправиться в Джоран, горничные пришли в ужас. Их волосы встали дыбом, а тело покрылось мурашками. Подобного развития событий следовало избегать любой ценой! Или же сразу умереть, потому что дальнейшее существование будет хуже смерти!

Служанки вдруг стали ужасно расторопными и бросились выполнять пожелания Тии с необычайным энтузиазмом и усердием.

Как бы то ни было, но благодаря вышеописанным событиям, Широн, явившись в свой первый рабочий день ко дворцу в беспрецедентно роскошной форме, произвёл на окружающих далеко не самое благоприятное впечатление.

Нет, одежда, которую Тия смогла для него пошить благодаря отбору наиболее способных к рукоделию горничных, вполне соответствовала предписанной уставом форме адъютанта гарнизона, патрулирующего внешние стены императорского дворца.

В широких бордовых шароварах, белоснежном камзоле, поясе пурпурного цвета, опоясывавшем талию и поддерживавшим шаровары, и белом тюрбане, декорированном перьями, не было ни малейшего отклонения от принятых норм. Также в полном соответствии с уставом были подобраны и каштановые туфли с остроконечными носами.

Но предписаниям соответствовали лишь цвета да фасон. Бордовые шаровары были пошиты из тончайшего шёлка, который по финансам могли себе позволить лишь эмиры. Причём ткань изначально была пурпурной, что шло с уставом вразрез, потому Тия распорядилась расшить её чёрными нитями, благодаря чему издали теперь создавалось впечатление, будто материал бордового оттенка.

Пурпурный пояс особого упоминания не стоит – здесь шёлковая ткань осталась в своём первозданном цвете, а вот белоснежные камзол и тюрбан были пошиты из дорогущей материи, которую в Ноабе не производили, а импортировали с восточных частей континента. И если приглядеться внимательнее, то можно было увидеть, что она не совсем белая – на гладком материале красовался тончайший узор.

Кроме того, благодаря не прямым, а диагональным шлицам, камзол выглядел необычайно стильным, а украшение из перьев на тюрбане было максимально большим и роскошным, насколько это вообще позволял устав.

Лишь когда Широн застегнул последнюю пуговицу с крупным рубином и надел начищенные до блеска туфли, Тия расплылась в удовлетворённой улыбке. И улыбалась она вовсе не потому, что весь тяжкий труд по пошиву этого костюма взвалила лично на себя. Как дочь эмира, Тия и иголку-то как следует держать не умела!

Всё, чем она занималась – так это бродила средь корпевших за шитьём горничных и время от времени щёлкала кнутом, поддерживая атмосферу всеобщего ужаса. Впрочем, лишь по этой причине роскошный костюм смогли изготовить в срок.

Больше о форме, в которой Широн заявился в первый день службы, сказать нечего, разве что о том, что на его несчастное и умоляющее о помощи лицо, с которым смотрел он на Аль Маджали, невозможно было взирать равнодушно.

Но что это с эмиром? Аль Маджали то и дело разражался приступами кашля, словно изо всех сил пытался сохранить невозмутимое выражения лица и задушить рвавшийся наружу хохот.

И сдержать смех пытался не только он. Смендес1 – командир гарнизона, патрулирующего внешние стены дворца – тоже выглядел так, будто с трудом сдерживает улыбку.

Надменное выражение лица Рахмана и без того было характерным для молодых да зелёных отпрысков аристократов, а глядя на выбранный им наряд и вовсе сложно было определить, пришёл этот человек исполнять обязанности адъютанта или же на бал-маскарад.

В прошлом, в бытность Аль Маджали армейским генералом, Смендес сам служил при нём адъютантом. И был в курсе, что теперь его помощником станет брат того, кто прослыл мудростью ибиса и отвагой льва. Точнее, Аль Маджали обратился к нему сам и попросил придержать должность для своего младшего брата.

Едва получив его просьбу, Смендес тут же нарисовал в воображении предполагаемый образ брата Аль Маджали и то, кого он сейчас видел перед собой, в полной мере соответствовало его худшим опасениям.

Едва командир осознал ситуацию, его лицо моментально помрачнело. Только что рвавшийся наружу хохот исчез, словно по мановению ока. Ведь адъютант мог быть у него лишь один, а исходя из того, что он видел собственными глазами, теперь можно смело считать, что его не будет вовсе. Похоже, ему доверили одну из неприглядных тайн семейства Аль Маджали, человека, которого он безгранично уважал.

Когда Смендес представлял Широна перед строем солдат, которым отныне предстояло выполнять его приказы, по рядам пробежало сдавленное хихиканье. Ведь солдаты не знали, что стоящий перед ними человек является братом знаменитого Аль Маджали, и потому им даже в голову не приходило, насколько подобная ситуация могла бросить тень на его старшего родственника.

В общем, с уверенностью можно было сказать лишь одно – от Широна никто не ждал, что он будет как следует справляться со своими обязанностями.

Честно говоря, именно такого эффекта и пыталась добиться Тия. Вы ведь не подумали, что она – человек, командующий в Джоране собственной гвардией – могла настолько опростоволоситься в выборе материала для одежды?

Тия была против того, чтобы Аль Маджали поручал Широну опасные задания, потому решила сразу расставить все точки над «ё». Ибо с такой одеждой в армии делать решительно нечего.

Но шила в мешке не утаить, и расфуфыренный наряд не сможет вечно скрывать способности Широна от окружающих…

***

С тех пор, как Широн заступил на службу в гарнизон, патрулирующий внешние стены императорского дворца, прошло три дня. Согласно тому, что удалось узнать за это время, во дворце сейчас царил небольшой хаос.

Из-за того, что в последнее время состояние императора не позволяло уделять достаточно времени политике, все решения, издаваемые от имени императорской семьи, как важные, так и не очень, зачастую принимались лично архиепископом.

Но так как архиепископ, всегда легко и непринуждённо улаживавший любые политические вопросы, в последнее время был сам не свой и частенько отсутствовал в собственном кабинете, обстановка во дворце, понятное дело, стала нестабильной…

К верхней площадке смотровой башни со шпилем, обращённой в сторону северной окраины Меккана, вела винтовая лестница.

В башне не было ни единого окошка, поэтому даже в ясный полдень солнечный свет сюда почти не проникал. Вместо этого через каждые тридцать ступеней в стенах пылали факелы, чтобы заступающие в караул солдаты случайно не оступились в темноте.

Для того чтобы подняться на верхнюю площадку, следовало преодолеть свыше пятисот ступеней, потому служивые, чтобы не помереть от тоски за время длительного подъёма следили за отбрасываемыми факелами тенями. В их свете тень удлинялась, приобретая карикатурные черты, начиная напоминать какого-то мифического исполина, и среди стражников существовало поверье, что если неотрывно следить за собственной тенью, то на вершину можно попасть намного быстрей.

На верхней площадке сторожевой башни несли караул по двое, и вот в этот сонный послеобеденный час сюда по распределению попал Широн.

Вообще, должность адъютанта считалась офицерской, потому их, как правило, не отправляли на дозорные башни, но поскольку Широн только-только заступил на службу, то ему выдавали разнообразные поручения, чтобы он мог как следует изучить порядки и обязанности, закреплённые за гарнизоном.

«Гы-гы!.. Не, ну скажи ведь, этот Рахман просто смешон? Видал, как разоделся? Шут гороховый, ей-богу! Сразу ясно, откуда он…»

«Аха-ха-ха-ха! И не говори! Любимый сыночек, воспользовавшийся влиянием семьи, в расчёте сделать карьеру в армии, благодаря покровительству папаши! Нет, ну умора!»

Преодолевая последний поворот, уже практически добравшись до верхней площадки, Широн вдруг услышал гогочущие голоса, отпускавшие издевательские шпильки в его адрес.

Тум!

«Ох! Простите, вашблагородие», – извинился подымавшийся по лестнице вслед за Широном напарник, невольно покосившийся на его роскошный наряд и потому не заметивший, когда тот резко остановился.

Несмотря на то, что находившийся в прямом подчинении командира гарнизона адъютант имеет несравнимо более высокий ранг, чем рядовой караульный, на лице солдата красовалась лишь откровенная ухмылка, без какого-либо намёка на раскаяние.

«О-оо, смена подошла? Ну, наконец-то!»

В тени шпиля прохлаждались двое караульных. Заслышав донёсшийся с лестницы голос, они подобрались со своих мест, стряхнули пыль с ягодиц и, чуть наклонив головы, небрежно поднесли руки к тюрбанам. И хоть они отдали честь, но в их ехидных рожах явственно сквозило пренебрежение, с которым относились служивые к Широну.

Парень лишь усмехнулся про себя. За прошедшие три дня с подобным отношением со стороны подчинённых он сталкивался постоянно. Казалось, что те специально задались целью вывести его из себя.

Широну и без наводящих вопросов было очевидно, что означает их поведение, однако он не считал нужным выяснять отношения, поскольку пришёл в армию вовсе не для того, чтобы строить здесь карьеру. Так что он, как обычно, предпочёл пропустить издёвки мимо ушей.

«Что ж, вы славно потрудились. Можете идти», – проговорил он, и сделал жест в сторону лестницы.

Однако Гасрак – человек, которого он должен был сменить, похоже, спускаться не торопился.

«Господин адъютант, тут такое дело… здесь так скучно, что нам даже спускаться неохота. Может, вы не откажетесь посостязаться с нами на копьях?» – и, расплывшись в ухмылке, Гасрак приглашающе постучал обратной стороной своего оружия по наконечнику копья Широна.

Среди солдат гарнизона он выделялся огромным ростом, медвежьей хваткой и славился грубым нравом. Понимая, что ситуация принимает неприятный оборот, Широн изогнул бровь.

Наш герой не знал, что среди солдат гарнизона уже некоторое время активно заключались пари на то, сколько ещё дней он сумеет продержаться. Увидав его расфуфыренный наряд, они пришли к выводу, что парень из числа избалованных отпрысков одной из семей богатеньких аристократов, а значит, если постоянно исподволь его изводить, то он долго не протянет и сбежит домой.

Впрочем, нельзя сказать, что тот факт, что по происхождению Рахман принадлежал к сильным мира сего, совсем уж не беспокоил их, однако все они безгранично любили своего командира Смендеса.

Смендес когда-то служил офицером под началом знаменитого Аль Маджали и впоследствии решил идти по его стопам. Он был известен тем, что никогда не раболепствовал перед лицом высокого начальства и заботился о подчинённых как о себе самом.

В общем, многие из солдат поставили деньги на кон и теперь азартно следили за тем, как долго Широн продержится в армии. И задиравший его в эту минуту Гасрак был из числа людей, ставивших на то, что новый офицер не вынесет и десяти дней.

Поскольку Широн мешкал с ответом, Гасрак решил, что оппонент трусит. И видимо, остальные двое заинтересованно следящих за развитием событий стражника решили точно так же.

«Гы-гы! О, если вы не очень опытны во владении копьём, то мы можем и на мечах поспарринговаться… Эй, это не так уж и опасно! Когда нам, солдатам, становится скучно, то мы втайне частенько развлекаемся подобным образом. Я имею в виду, что мы всего лишь вот так вот постукиваем наконечниками копий, соревнуясь друг с другом в скорости реакции».

«Тук-тук!» – С хитрой улыбкой Гасрак вновь постучал по наконечнику копья Широна. Его провокация была слишком очевидной.

Но Широн долгое время влачил жизнь раба и привык с улыбкой относиться к неизменным насмешкам и оскорблениям. И потому сейчас ничуть не чувствовал себя уязвлённым.

Однако в тот момент, когда он собрался спокойно улыбнуться и призвать караульных к соблюдению устава, перед его мысленным взором внезапно возникло лицо Аль Маджали.

Всё что здесь произошло, непременно достигнет его ушей. И если Широн правильно изучил характер Рахмана, если бы у того были хоть какие-нибудь способности к боевым искусствам, то он ни за что бы не стерпел подобного отношения. Ведь принадлежит же Рахман к той прослойке высшей аристократии, что на дух не переносят оскорблений?

Человек, с которым давно не виделся, может измениться кардинально, но не совсем ведь на сто восемьдесят градусов! Не заподозрит ли чего Аль Маджали, когда до него донесут о произошедшем на вершине сторожевой башни?

Клац!

Едва вышеописанные мысли пронеслись в голове Широна, он резко перехватил древко своего оружия и оттолкнул копьё Гасрака.

«Это примерно вот так делается?» – на этот раз уже Широн скривил губы, подражая повадкам брата Аль Маджали.

Это была коронная гримаса Рахмана, поэтому она не шла ни в какое сравнение с ухмылкой Гасрака. Его саркастическая физиономия была настолько отталкивающей, что в неё тут же хотелось либо плюнуть, либо врезать кулаком.

«Что вы!.. Кхем! То есть, вы не против настоящего спарринга?» – вытаращив глаза, поспешил вбить последний гвоздь Гасрак.

Теперь дело даже не в деньгах. Подобного пренебрежения он стерпеть просто не мог!

Примечание

[1] Смендес - это очередной персонаж, носящий имя (вернее, греческую его интерпретацию) египетских фараонов.

Глава 20

Шу-ууу…

Верхняя площадка смотровой башни находилась на порядочной высоте, так что ветер здесь дул достаточно сильно, и поднявшийся сюда впервые человек испытывал серьёзные трудности с удержанием равновесия.

Однако Широн выбрал сторону, где ветер оказывал на него наименьшее воздействие и потому без труда сохранял баланс. Несмотря на то, что он впервые держал копьё в своих руках, никаких неудобств от этого он не испытывал.

Хоть Широн и привык полагаться в первую очередь на яды, во вторую – на заклинания призыва некромантов или магию Тьмы, но всё же был быстр и ловок, словно кошка, что позволяло адаптироваться к оружию с поразительной скоростью.

Он хотел использовать сложившуюся ситуацию, чтобы ещё раз проверить новообретённую способность чувствовать дыхание противника, попробовать воспроизвести то самое ощущение, которое познал во время схватки с приором Чёрного аббатства.

Подражая позе Гасрака, он наставил на соперника наконечник копья и принялся очищать сознание.

Когда он впервые практиковался на птице, это было довольно трудно, но впоследствии, после того, как несколько раз повторил эксперимент, ему требовалось лишь очистить сознание, чтобы то самое чувство возникло вновь. Всё вокруг медленно заволокло туманом, двое наблюдавших за поединком солдат исчезли из поля зрения… Затем пропали головокружительные пейзажи, открывавшиеся с верхней площадки, и даже гудевший в ушах шум ветра отошёл на второй план…

Первое, что он увидел, едва поднялась белёсая завеса – навершие копья Гасрака. Его чувства уловили, как направляемый опытными руками наконечник выписывает небольшие окружности в поисках удобного положения для атаки. Затем обзор расширился, и в поле зрения появилась исходящая от тела противника энергия.

Проследив за алыми всполохами, что поступали в наконечник копья Гасрака, Широн перенёс внимание на его правую руку. Присмотревшись повнимательнее, он понял, что левая рука лишь придерживала древко копья, в то время как круговые движения наконечника формировались правой.

Возможно, именно поэтому он совсем не ощущал всполохов, исходивших от левой руки. Зато те, что распространялись от правой, были довольно мощными.

Тут он заметил ещё одно движение – правое предплечье окрасилось в фиолетовый цвет. Это, исходящее от мышц Гасрака, свечение стремительно прошло через всё тело, прямо в носок левой ноги.

Похоже, в момент, когда противник перенесёт упор на левую ногу, его мышцы выплеснут накопленную энергию, и произойдёт тычок копьём!

«Аааааа!» – непроизвольно издал ликующий вопль Широн, разгадав действия противника. Это чувство ликования было сравнимо с моментом, когда он познал способ управления бактериями. Чувство было всепоглощающим, мозг словно переполнил мощный поток энергии жизни!

«Что за хрень?.. Он что, издевается?» – вспыхнул от ярости Гасрак, когда Широн издал вопль и принялся трястись, как припадочный.

Прежде Гасрак считал противника молокососом, но когда увидел, с какой непринуждённостью тот удерживает равновесие на вершине башни, в его душу закралось подозрение. Тот, кто сумел поймать на ветру баланс с копьём в руках, молокососом не мог быть по определению.

Он вспомнил, что в кругах высшей аристократии для своих детей принято нанимать выдающихся мастеров боевых искусств, что натаскивают тех с ранних лет. Именно поэтому многие из аристократов знали толк в боевых искусствах.

Однако когда противник взял копьё тем же хватом, что и сам Гасрак, он решил, что над ним издеваются, и разозлился не на шутку. А издаваемые противником странные звуки ещё сильнее подливали масла в огонь его злости!

«Хрр… Тьфу!»

Пытаясь отвести душу, Гасрак грубо сплюнул, а затем крутанул левой ногой, придавая удару дополнительное усилие.

В миг, когда он переместил точку опоры, перенеся её на носок левой ноги, мышечное сокращение молнией прошло через лодыжки, мощные бёдра, поистине медвежий корпус… и далее, через плечо, локоть и запястье правой руки. Причём, каждая последующая группа мышц не просто передавала импульс, а непременно его усиливала.

Суисс!

Копьё Гасрака, прежде описывавшее окружности, обрело взрывную мощь, ринулось вперёд, рассекая воздух, и пронзило то место, где находилась голова Широна.

Вжу-ух!

Однако Широн, следивший за процессом передачи импульса, за миг до этого отклонился в сторону и сам ударил наконечником копья в область живота Гасрака.

Ву-ум! Тук!

Широн всё ещё не свыкся с копьём, поэтому его движения не были такими же ловкими, как у противника. Гасрак же проворно крутанул древко копья и успел отбить атаку.

Но после того, как Гасрак увидел движения, продемонстрированные Широном, по его спине пробежал неприятный холодок. Лоб покрылся холодной испариной.

Мысль: «А не пытаюсь ли я тянуть тигра за усы?» – легла тёмной тенью на сердце Гасрака. И Широн тут же об этом узнал.

Исходивший от сердца Гасрака свет уже не был малиновым, а стал тёмно-бордовым, практически чёрным, да и дыхание стало довольно аритмичным.

«Ших!» – Широн сделал шаг вперёд, проворачивая наконечник копья. Гасрак вздрогнул, отступил на шаг и со свистом отмахнулся своим оружием. Попытка Широна сократить дистанцию его настораживала.

Широн чувствовал, что преимущество в поединке сейчас явно на его стороне, только вот орудовать копьём было несподручно. А воспользоваться ядом нельзя, равно как и призывом, пусть он в нём пока что и не силён… А уж выпускать призраков против противника такого уровня как Гасрак и вовсе было глупо.

Так что приходилось полагаться лишь на копьё, из-за чего Широн ощущал некоторую неуверенность, да к тому же понимал, что в физической силе Гасраку серьёзно уступает.

«Положусь на контрвыпад.»

В миг, когда противник собрался провести очередную атаку, Широн решил ударить на противоходе и принял соответствующую позу. Выставив копьё вперёд, он нарочно открылся, оставляя корпус незащищённым.

«Ху-у! Ху-у!» – дыхание Гасрака было таким громким, что не только Широн со своим сверхчутким осязанием, но и любой другой на его месте смог бы без труда его уловить.

Когда Широн дал понять, что отказывается от защиты ради нападения, Гасрак подумал, что над ним всё ещё издеваются и взбесился настолько, что аж пар из ушей повалил.

«Ублюдок!»

Ш-шасс!

Ступня Гасрака вновь озарилась фиолетовым светом. В миг, когда фиолетовый импульс начал свой путь наверх, Широн отклонил голову, в которую метил наконечник копья противника и ткнул копьём в ответ.

«Фига! О-одновременно?..»

С точки зрения наблюдавших за поединком солдат произошедшее выглядело так, словно оба противника ткнули копьями в один и тот же момент. Караульные поражённо ахнули. В миг, когда наконечники разошлись друг с другом, время словно замерло.

«Ших!» – На правой стороне шеи Широна появилась алая царапина, из которой тут же хлынула кровь. Несмотря на что, что он заранее просчитал атаку соперника и резко отклонил голову вбок, полностью избежать атаки он не сумел. Гасрак просчитал, что соперник непременно уклонится, и в последний момент, с удивительным для его комплекции проворством изменил траекторию движения копья. Провернуть такое в момент тычка – задача не из простых. И то, как Гасрак проделал это, говорило о том, что контроль над собственным телом у него действительно на высоте.

«Чвок!» – Воткнулось копьё Широна в плоть соперника. Острый наконечник пронзил лопатку навылет и выступил со спины.

Если бы Широн умел, как следует пользоваться копьём, и применил вращение, то мог бы без труда перерубить плечо оппонента. Тем не менее, удар пришёлся именно в ту точку, куда он и планировал.

Из-за того, что копьё вошло под строгим прямым углом, крови выступило совсем немного – древко копья перекрыло ей выход.

«Ураа! Молодчина!» – азартно воскликнули наблюдавшие за дуэлью солдаты, когда из раны на шее Широна хлынула кровь. Болевшие за товарища-сослуживца, они ринулись вперёд, чтобы поздравить Гасрака с победой.

«Кх… Аааааа!» – но тут Гасрак издал такой вопль, точно вот-вот лишится правой руки, после чего перекосил рожу и вырвал копьё у Широна из рук. – «Ы-ы-ы…»

В тот миг, когда наконечник копья вонзился в противника, Широн настолько уверился в собственной победе, что позволил себе расслабиться, и когда Гасрак со всей присущей ему бычьей силой рванул древко на себя, оказался к этому не готов.

«Звяк! Тум!» – Вырвав копьё у Широна из рук, Гасрак выпустил собственное и оно со стуком упало на пол.

Шу-ууу….

Оба противника – и Широн, и Гасрак – лишились своего оружия.

У парня кровь стекала по шее, пачкая белый камзол, у скривившего рожу Гасрака из правого плеча торчало древко копья.

Широн поджал губы и скорчил недовольную гримасу, считая постыдным итогом потерю своего оружия.

Поскольку до сих пор Широну приходилось сражаться с противниками гораздо сильнее себя самого, он никогда раньше не позволял себе такой небрежности. И теперь со стыдом понял, к чему может привести потеря концентрации на поле боя.

«Я… Ух! Я п-проиграл, господин адъютант», – хоть Гасрак и казался грубым деревенщиной, он был человеком, достойно принимающим поражения.

Широн прижал к шее ладонь, чтобы остановить кровотечение и покачал головой.

«Нет. Ты лишил меня копья, и оно всё ещё у тебя в руках, я же остался без оружия – а значит, это я проиграл. Эй, вы двое! Помогите человеку добраться до лекаря. Я пока здесь покараулю.»

«В-вы уверены? Мы отправим кого-нибудь из солдат составить вам компанию!»

Совсем недавно относившиеся к Широну с презрением солдаты теперь выглядели намного почтительнее и даже были готовы следовать его приказам.

«Кстати, давайте не будем рассказывать о случившемся начальству. Я знаю – это грозит вам неприятностями. Да и сам я не хотел бы, чтобы новость о моём поражении в спарринге с подчинённым стала достоянием общественности. Потому предлагаю притвориться, что ничего этого не было.»

Похоже, что после его слов солдаты, в душе уже предвкушавшие крупные проблемы, почувствовали огромное облегчение.

«Х-хорошо! Тогда мы пойдём…»

Двое солдат с кряхтением подхватили под руки грузно осевшего наземь Гасрака и, обильно обливаясь потом, направились к лестнице. Похоже, Гасрак был настолько большим и массивным, что даже вдвоём тащить его было непросто.

После того, как солдаты скрылись из виду, Широн, оставшийся на вершине смотровой башни в полном одиночестве, плюхнулся на пол и прислонился спиной к стене.

«А ведь знал же, что если хоть на миг ослабить бдительность в пылу сражения, ничем хорошим это не закончится, и всё равно, как последний дурак… Ух, повезло, что громила задел всего лишь шею – будь то щека, всем сразу стало бы очевидно, что я пользуюсь маской, снятой с лица Рахмана. А не просчитай я его движения, меня бы просто смешали с грязью… Ну вот ещё, вся одежда заляпана кровью. Тия мне за это ещё выскажет… Но тут уж ничего не попишешь.»

Покачав головой, Широн потихоньку отнял от раны ладонь. В какой-то момент кровотечение прекратилось само по себе, а рана заметно уменьшилась в размерах. Это был ещё один случай, когда его уникальная способность к самоисцелению доказала свою истинную ценность.

Убедившись, что рядом никого нет, Широн пошарил за пазухой, извлёк небольшую тубу, что ранее передал ему Аль Маджали, и достал оттуда отрез ткани. В который уже раз прочитав вышитое на ней красными буквами имя, он озадаченно почесал в затылке.

«Хах…»

Впервые он развернул переданную Аль Маджали ткань в тот первый день, когда прибыл в гарнизон для несения службы. Но это имя до сих пор вводило его в ступор. Не веря собственным глазам, он извлекал тубу снова и снова, и каждый раз надпись заставляла его призадуматься.

«Принцесса Исирис.»

Глаза его не обманывали – на ткани красными буквами действительно было вышито имя принцессы Исирис, а под ним красовался герб рода Аль Маджали.

«Принцесса Исирис… вот же чёрт! Но разве она не заодно с архиепископом? Да когда бы Аль Маджали успел выйти с ней на связь? И что между ними могло произойти, раз эта женщина должна мне помочь? Фу-уух!»

Широн наморщил лоб и потёр виски.

Принцесса Исирис… Просто невероятно! Та самая женщина, которую он в прошлом взял в заложники, чтобы заполучить Бастион Душ!

Да если бы только в заложники, а то ведь нахлобучил Бастион Душ, на поверку оказавшийся раскалённой бронзовой курильницей, ей на голову, после чего безжалостно избивал до потери сознания.

Когда же встретился с ней вновь, уже под личиной Рахмана, то по тому, как принцесса смотрела в его сторону, он понял, что с Рахманом отношения у неё тоже оставляют желать лучшего. Более того, она является женой Аль Джаиса, из-за чего у Широна не было ни малейшего желания иметь с ней дело.

И, наконец, но отнюдь не в последнюю очередь, у принцессы не было никаких видимых причин помогать ему с низвержением архиепископа. Ведь тот являлся её главным союзником, и делал всё для того, чтобы Исирис признали будущей императрицей!

«В итоге, всё запуталось ещё сильней… Видимо, с принцессой нас из раза в раз сводит какой-то злой рок. Но ничего не поделаешь, придётся встретиться… Кстати, а как мне вообще подобраться к принцессе, с такими-то порядками во дворце? Вот ведь незадача!»

И Широн погрузился в глубокие раздумья. Чем бы там ни руководствовался Аль Маджали, поручая ему это дело, парень зашёл слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Шурх, шурх…

Свернув ткань и вложив обратно в тубу, Широн вновь пошарил за пазухой и на этот раз извлёк увесистый фолиант.

Его передал учитель перед самым отъездом из Джорана. Чувствуя неловкость за то, что приходится оставлять ученика без поддержки, Йехинатал что-то пробурчал себе под нос и сунул фолиант ему в руки.

В последние несколько дней Широн был так занят, что не смог осилить и трёх страниц. Чувствуя, что окончательно запутался в своих мыслях, и понимая, что нужно себя чем-нибудь отвлечь, он протёр рукой обложку.

Несмотря на то, что ранее Широн успел прочесть книгу примерно на треть, в этот раз он открыл её на самой первой странице. Ему хотелось перечитать напутствие, оставленное старым некромантом.

«Широн, мне не по себе от того, что ты вынужден вести борьбу с такими страшными противниками в одиночку. В этой книге я собрал знания, которым планировал учить тебя в самое ближайшее время, и потому я надеюсь, что ты отнесёшься к изучению со всей серьёзностью.

Я понимаю, конечно, что у тебя большой талант к яду, а так же имеются призраки Бастиона Душ и переданные императором-людоедом Бартенкиумом монстры, однако считаю, что эти знания всё равно будут тебе полезны.

Вооружившись этими, базовыми для любого некроманта, заклинаниями, и грамотно комбинируя их со своим ядом или призраками, ты в разы увеличишь свой потенциал. Помни, что хоть некромант и уступает в личном противостоянии с рыцарем, зато в командных сражениях резко превосходит как в атаке, так и в обороне.

Здесь описаны, в основном, защитные техники. Поскольку заклинания низкоуровневые, то потребляют небольшое количество маны и затрачивают минимум усилий, а значит, ты сможешь воспользоваться ими сколько угодно раз за бой. В общем, не смей ими пренебрегать.

И заклинаю… если случится так, что ты не сможешь понять содержимое этого фолианта, то ни при каких обстоятельствах не упоминай о том, что учился магии у меня. Если пойдёт слух, что я возился с учеником, который не в силах познать даже такую банальность, ты опозоришь своего учителя на всю оставшуюся жизнь. Так что никому и никогда!.. Ты понял, Широн?»

Прочитав последние строки, Широн удовлетворённо хмыкнул. Когда в голове кавардак, то нет лучше слов для поднятия настроения, чем эти. Прочитав их, Широн почувствовал себя так, словно надёжный учитель снова был рядом.

Глава 21

Значительная часть фолианта Йехинатала была посвящена магии призыва груд костей.

Если перечислить типичные способы их применения, то после призыва и придания определённой формы груде костей, из неё можно было сотворить такие заклятия, как Костяная паутина, Костяной щит или Костяная стена.

Костяная паутина образовывала длинную полосу из костей, предназначением её было расположиться на пути противника и затруднить преследование. Сила, сцеплявшая кости меж собой была не бог весть какая, так что против могущественного противника польза от данного заклятия стремилась к нулю, однако ограничить движения большинства врагов оно всё же могло.

Костяной щит, как и следует из названия, формировал прочный щит из костей, которым можно было блокировать атаки врага, ну а Костяная стена создавала стену из подобных щитов, и единственное её отличие от предыдущего заклинания было в том, что применялось оно по широкой площади.

После уверенного освоения этих трёх видов заклинаний, следующим этапом считалась Костяная сеть – призыв, способный создавать из костей доспех. Костяная сеть была одним из излюбленных заклятий Йехинатала, но в данной книге ещё не описывалась.

На первый взгляд, Костяная стена казалась более сложным заклятием, поскольку работала по площади и потребляла большое количество маны, но на самом деле Костяная сеть была намного сложней. Это заклинание более высокого порядка, требующее от призывателя умения точно рассчитывать и распределять потоки маны, поскольку при призыве приходилось учитывать человеческую комплекцию.

Как уже объяснял Йехинатал на примере призыва голема, сперва требовалось распределить ману, учитывая телосложение человека, затем призвать входящий в состав костей элемент, после чего увеличить и заполнить структуру маной, так что заклятие это, несомненно, требовало гораздо более высокого уровня мастерства, чем та же Костяная стена.

Но конечно, в сравнении с големом, при создании которого следует учитывать так же и положение суставов, Костяная сеть тоже покажется заклятием более лёгкой весовой категории. Если ученик научился без проблем призывать Костяную сеть, то может смело называть себя некромантом среднего звена, ну а когда станет способен безошибочно накладывать данное заклинание не только на себя, но и на других людей, то сможет утверждать, что превзошёл средний уровень.

Благодаря упорным тренировкам под руководством Йехинатала, Широн уже немного умел призывать кости. Благодаря дотошно описанному Йехинаталом способу распределения маны, Широн смог без труда освоить все заклинания книги вплоть до Костяного щита. И пусть у него пока что недоставало количества маны для того, чтобы призвать полноценную Костяную стену, но даже в усечённом варианте она могла стать хорошим подспорьем.

Вообще, распределение маны – это довольно сложный и трудный для понимания раздел, однако Йехинатал сделал всё, чтобы облегчить задачу – разложил буквально по полочкам, объяснил саму суть. Именно в этот момент стали очевидны титанические усилия, приложенные старым некромантом.

Написанная им книга была составлена так, чтобы магию могли понять и применить, а уловив суть одного заклинания – без проблем перейти к следующему. Наверное, если когда-нибудь в мире появится академия некромантии, то данная книга станет первоклассным учебным пособием для всех некромантов, с начального по средний уровень.

Это в настоящее время некроманты обучали своих учеников безо всякой системы, в собственных тёмных пещерах либо подземных катакомбах, но кто знает, возможно, когда-нибудь и они соберутся вместе и, подобно другим магам, учредят собственную академию?

Помимо вышеперечисленных заклинаний – Костяной паутины, Костяного щита и Костяной стены, книга была дополнена заклятием Липкое нанесение и призывом Скелета-лучника.

Липкое нанесение являлось одним из наиболее полезных приёмов, используемых некромантами-новичками. Оно призывало липкое вещество под ногами врагов и замедляло их передвижения.

Призыв же Скелета-лучника был более продвинутой версией призыва обычного скелета, поскольку в отличие от последнего, мог стрелять из лука, атакуя врага с дальней дистанции, что весьма полезно на открытых пространствах, например, в поле.

К настоящему моменту Широн был способен призвать семерых скелетов, и если бы у него получилось улучшить их до Скелетов-лучников, то это серьёзно увеличило бы его атакующий потенциал.

Для начала Широн выучил назубок способ распределения маны и внимательно перечитал параграфы, относящиеся к Липкому нанесению, Костяной паутине и Костяному щиту. Ему казалось, что данные заклятия можно выучить за довольно небольшой промежуток времени, а потом без проблем комбинировать с остальными способностями.

Тщательно перебирая в голове, каким образом можно применять эти заклинания на практике, Широн шаг за шагом приближался к тому, чтобы стать, наконец, полноценным некромантом.

***

«А-ах!»

Откупорив изящными длинными пальцами пробку прозрачного флакона, женщина поднесла его к ноздрям, сделала глубокий вдох и расслабленно выдохнула с блаженным выражением лица.

Отняв флакон от ноздрей, она быстро провела розовым языком по алым губам, а затем прикрыла свои длинные ресницы и вновь приблизила флакон к носу.

«Вот она, сила панацеи!.. Ах, какая прелесть! Тело и разум сразу становятся лёгкими, и груз прежних эмоций перестаёт терзать меня!»

С восхищением на лице, она немного повертела флакон в руках, а затем её тело вдруг выгнулось дугой, и женщина расхохоталась.

«Хо-хо-хо! Щекотно же, дитя!»

Когда её тело затряслось от хохота, тонкий пеньюар плавно соскользнул, открыв гладкую белоснежную грудь.

Несмотря на возраст, благодаря постоянному уходу, её грудь совсем не потеряла форму и казалась упругой и привлекательной.

Прозрачный пеньюар, похоже, и не стремился прикрывать потаённые места хозяйки, поскольку окончательно разъехался в стороны и обнажил не только грудь, но и осиную талию, пупок и отчасти то место, откуда брали начало ноги.

Белоснежная грудь, грациозные изгибы тела – её полуобнажёнными формами можно было любоваться, словно произведением искусства. Женщина была столь прекрасна, что могла заворожить любого мужчину.

Однако низ живота – самое волнующее зрелище – всё ещё бессердечно прикрывало плотное фиолетовое покрывало.

Но тут из-под него выбрались две изящные руки, мягко скользя по коже поднялись вверх по телу и обхватили упругие, колышущиеся груди.

«Ммм… А-ах!»

Наслаждаясь прикосновениями того, кто скрывался под покрывалом, женщина вновь изогнулась, а затем снова поднесла к лицу флакон. Всякий раз, когда женщина вдыхала аромат панацеи, взгляд её моментально терял фокус.

Однако, хоть от лекарства и путались мысли, зато каждая клеточка тела словно оживала и начинала чутко отзываться на прикосновения нежных рук.

Кровь в венах вскипела, распаляя жар пламенной страсти!

Чувство, которое, как ей казалось, давным-давно в ней угасло, снова возродилось из пепла, опаляя огнём. Пламя дразнило жаркими языками, искушало словно демон, лишая остатков разума…

«А-ааах! Б-больше не могу… Быстрее! Быстрее! Быст-ре-ее!»

В голове пророкотал раскат грома, тело принялось дрожать, словно лодка, подхваченная неумолимой волной цунами.

И в этот миг к её телу потянулась ещё одна пара рук и сняла покрывало, затем возникла ещё одна и принялась нежно массировать изящные ноги…

На огромной, роскошно украшенной кровати изгибалась в порыве страсти обнажённая женщина, которую обвивали шесть нежных рук. В плену сладострастия её губы слегка приоткрылись. Этот облик был подобен красавице из легенд, отданной на растерзание Гидре, или роскошной бабочке, которую пытается обвить паутиной коварный паук.

…Из-за нескольких слоёв занавесей, чуть приоткрытых с одной из сторон, посверкивали чьи-то глаза.

Эти прекрасные очи, с чуть загнутыми кверху кончиками ресниц, придававшими взгляду дерзкое выражение, сейчас были печальными, словно у дикого оленёнка.

Если бы кто-нибудь увидел это лицо со стороны, то заметил бы едва заметные дорожки слёз на щеках, и слегка опущенные уголки губ. А внимательно всмотревшись в эти утончённые черты, смог бы понять, что оно чем-то неуловимо похоже на лицо лежащей на кровати женщины.

Владелицей этих печальных глаз была принцесса Исирис.

Женщина, что была выдана замуж по расчёту и отправлена в далёкий Джоран; лишившись мужа, побывала в руках его младшего брата, а теперь вернулась во дворец Меккана, где ей прочили первое место в списке кандидатов на пост следующего императора. Женщина, что взойдя на трон, вскоре могла править огромной Ноабской империей!

Но сейчас она была всего лишь дочерью второй императрицы, которая угодила в западню архиепископа, увязла в наркотическом дурмане и сексуальных излишествах, и которым не могла уже сопротивляться. Принцесса с жалостью смотрела на грехопадение матери, и ей казалось, что сердце вот-вот разорвётся от боли…

***

Фш-шш…

Бескрайние тёмные тучи затянули небо над Мекканом и поливали столицу потоками ливня.

Вообще, дожди на большей части Ноабской империи явление не такое уж частое. Даже в плодородных областях, вроде Меккана, среднегодовое количество осадков невелико, а уж о Джоране и прочих пустынных регионах и говорить не приходится.

Однако с началом сезона дождей сильные ливни были непременным атрибутом Меккана, из-за них Фраюс ежегодно выходил из берегов и подтапливал окрестные земли.

Похоже, что в этом году сезон дождей решил начаться раньше обычного, поскольку в окрестностях города дождь шёл уже несколько дней, а теперь и вовсе принялся поливать как из ведра.

С началом дождливого сезона все чиновники и министры, не говоря уже о самом Аль Маджали – человеке, ответственном за борьбу с паводками, становились ужасно занятыми. Следовало принимать меры по возмещению ущерба, нанесённого гражданам, упреждать происки Арманской империи, что могла воспользоваться моментом для вторжения, следить, чтобы не пострадали собственные наделы… в общем, времени не оставалось даже на сон.

С этого момента и до самого конца сезона дождей повышалась и нагрузка на священников храмов Амека. Повышенная влажность способствовала бурному развитию болезнетворных инфекций, и взывать о помощи к священникам начинали буквально со всех сторон.

Даже у архиепископа не оставалось сил, чтобы вмешиваться в дела императорской семьи, поскольку всё своё время он вынужден был участвовать в священных ритуалах и молиться, чтобы стихия не нанесла большого вреда.

И раз уж заняты были все – и архиепископ, и Аль Маджали, и прочие министры, то вопрос о назначении следующего правителя отложили в долгий ящик.

Архиепископу нужно было время, чтобы разобраться с Хейо, эмирам – чтобы решить, по какую сторону баррикад относительно него занять свои позиции, поэтому наступлению сезона дождей обрадовались все.

Как бы то ни было, но из-за этого в императорском дворце воцарилась тишина. Нет, воздух и здесь был наполнен шумом дождя, однако непрекращавшийся галдёж министров утих.

В этот период обязанности дворцового гарнизона заметно упрощались. И хоть всё время осматривать дворцовые стены на предмет ущерба от разгула стихии несколько утомительно, но это было куда интересней, чем ежедневно досматривать разъезжавших туда-сюда с надменными рожами министров. По крайней мере, в дождь никто не докапывался по мелочам.

Сегодняшней ночью Широн заступал в караул.

Обычно в ночное время, после того, как командир гарнизона сдавал свою смену, контроль над охраной внешних стен переходил к его адъютантам.

Но Широну Смендес передавать полномочия не спешил. И было это вовсе не потому, что он таким образом проявлял заботу о младшем брате Аль Маджали – просто он не мог Широну, или, точнее, Рахману, доверять.

Однако сегодня тот вызвался добровольцем и попросил включить себя в очередь на ночной караул. Растерявшийся Смендес не смог подобрать подходящей отговорки и потому, пусть и с недовольным видом, дал своё согласие.

Выражение лица Смендеса было обеспокоенным и с одной стороны как бы говорило: «Да что не так с этим парнем?», а с другой: «Не собрался ли он совершить какую-нибудь пакость – пробраться в гарем императора, к примеру?»

Почему то в глубине души Смендес был практически уверен, что негодник решил пробраться именно в гарем императора.

От взгляда командира гарнизона Широн украдкой поёжился. Он и в самом деле собирался нынешней ночью проникнуть в гарем императора и встретиться там с принцессой Исирис. Упустить подобную возможность он просто не имел права.

…К полуночи дождь усилился настолько, что освещавшие окрестности дворца факелы занесли внутрь.

С головой закутавшись в плащ, пошитый из тростниковых листьев и основательно пропитанный маслом, Широн покинул караульный пост. За каждым из подчинённых он закрепил определённый участок крепостной стены и наказал осматривать, как следует. Себе он тоже определил подобный участок и как раз направлялся к нему. Надо ли говорить, что именно в этом месте наружная крепостная стена соединялась со стеной внутреннего периметра?

«Фьюи-ить! Фьюи-ить…» – После того, как все солдаты разошлись, вдоль внешних стен дворца в ночи стал раздаваться периодический свист патрульных.

Из-за того, что при ночном обходе узнать друг друга в темноте было трудно, они дули в специальные свистки, обмениваясь таким образом условными сигналами.

Когда Широн тихонько перемахнул через стену внутреннего дворца, до него из-за пелены дождя стал доноситься свист уже другого толка.

Сигналы на территории внутреннего дворцового комплекса отличались от тех, что подавали солдаты внешнего периметра. И если беспечно бродить по внутреннему периметру не зная данного сигнала, то это верный способ заполучить в своё тело пяток-другой стрел.

Широн притаился в тени крепостной стены и сосредоточился на расшифровке сигналов. В недавнем прошлом, когда его привезли во дворец на встречу с архиепископом и принцессой Исирис, он сразу понял, что без понимания этой системы здесь ни мышь не проскочит, ни птица не пролетит.

Система шифров во внутреннем дворцовом комплексе оказалась куда сложнее, чем он рассчитывал. Даже обладая врождёнными способностями к разгадыванию подобных вещей, он смог понять, что к чему, да и то с трудом, лишь на исходе второго часа напряжённого вслушивания.

Фш-шшш…

Он так долго находился под потоками ливня, что вода успела просочиться сквозь плащ и Широн основательно вымок. Этого было достаточно, чтобы пронял озноб, но Широн лишь съёжился под струями воды и остался сидеть под крепостной стеной внутреннего дворца.

Лишь только Широн разобрался с периодичностью и высотой звука свистков, он решительно снял с себя плащ и остальную одежду. Оставшись в чём мать родила, он быстро переоделся в сменный комплект, который всё это время держал за пазухой, чтобы не замочить.

Облачившись в форму солдат, патрулирующих внутренний периметр дворца, и набросив сверху плащ, он свернул промокшую одежду в узел и тщательно схоронил в укромном месте у крепостной стены.

Замаскировавшись, Широн вышел из состояния слияния с внутренней Тьмой и смело направил стопы в сторону гарема. С его губ то и дело вырывался сложный и неритмичный звуковой сигнал, что позволяло ему легко сойти за своего перед другими солдатами.

Поначалу он пребывал в лёгком замешательстве из-за запутанного, словно лабиринт, нагромождения стен внутреннего периметра, но вскоре сориентировался с направлением, и стало проще.

Планировку внутреннего дворца, вернее, той части, куда сам имел допуск, ему подробно обрисовал Аль Маджали, кроме того, Широна и самого уже однажды провезли через весь дворец до самой дальней части императорского гарема.

Когда он ехал в паланкине архиепископа, ему завязали глаза, но благодаря феноменальному чувству направления, даже по прошествии столь долгого времени Широн всё ещё помнил дорогу.

Вскоре показалась башня с золотым куполом. В свой прошлый приход Широн встречался с архиепископом и принцессой именно там.

Гарем, где проживали многочисленные женщины императора, также находился в самой глубине территории внутреннего дворца.

Планировка внутреннего периметра дворцового комплекса в целом была следующей – в самом центре располагался огромный, величественный дворец императора, территория слева, а также позади от него, где располагался сад, отводилась под гарем. По правую же сторону от резиденции императора находились дворцы поменьше – они предназначались его детям.

Ноабская империя славилась архитектурой и изысканностью вкуса, потому на территории дворцового комплекса было немало причудливых строений. И гарем – их типичный представитель.

Было устроено так, что все ведущие к гарему дорожки проходили близ резиденции императора, и, не пройдя мимо главного дворца, приблизиться к гарему было невозможно. Потому подобраться к женщинам императора было даже сложнее, чем к самому правителю или его детям.

Однако Широн направлялся именно в сторону гарема. К своему несчастью, он не знал, что паланкин, который доставил его во дворец на встречу с Исирис и архиепископом, высадил его не у резиденции принцессы, а у дворца второй императрицы.

Поэтому, по мере приближения, Широн всё сильнее качал головой, не понимая, почему окружающая местность так отличается от того, что описывал ему Аль Маджали.

Но обострённое чувство направления подсказывало, что это и есть тот самый дворец с куполом, и он продолжал движение без малейших колебаний…

Глава 22 - Птица, клевавшая луну

Лишь когда мёртвый гвардеец рухнул сверху, Широн понял, что дело пошло не по плану.

…На улице стояла темень, лил сильный дождь, так что Широн обнаружил противника первым. Только вот, разглядев его, впал в лёгкий ступор – солдат был одет в форму личной гвардии императора.

Рассудив, что рядовой гвардеец не должен по способностям сильно отличаться от простых солдат, Широн поднял руку и высвободил колонию бактерий. Но даже понимая, что совершает скрытую атаку из темноты, всё равно не забыл распылить яд за спиной и по сторонам от противника.

«Ух! Ч-что это? Яд?!»

Горло уже начало разлагаться, поэтому солдат не мог громко позвать на помощь, однако не растерялся, а схватился за меч и молнией ринулся вперёд.

Едва клинок выскочил из ножен, как лезвие окуталось тонким слоем белоснежной ауры, но уже спустя мгновение гвардеец усилил её поток и рубанул мечом перед собой.

Вжу-ух!

Но ещё за секунду до того, как обнажился клинок, Широн заметил пробежавшую по телу противника фиолетовую волну и, ослабив контроль над бактериями, поспешил призвать Костяной щит.

Поскольку Широн заранее прочитал движения противника, то клинок пронёсся над головой не причинив вреда, лишь срезал одну-две пряди волос. Затем на его правом предплечье вспыхнули древние символы, и из материала, с виду по структуре напоминавшего кость, материализовался круглый диск, примерно около полуметра в диаметре.

Шасс!

Меч противника успел описать полный круг и вновь вознёсся над головой. Широн стиснул зубы и выставил над собой правую руку. Пусть закрылся он несколько поспешно – до столкновения с лезвием времени оставалось порядочно – однако парень уже успел оценить, с какой скоростью гвардеец орудует клинком, и опасался, что иначе может и не успеть.

Трр-рак!

Диск защитил руку, и солдатский меч отскочил в сторону. Само собой, Костяной щит не был способен защитить от прямого удара окутанного аурой клинка, но благодаря тому, что Широн своевременно шагнул в сторону и отмахнулся рукой, удар пришёлся по касательной, и аура не оставила ран на его теле.

Однако меч всё же рассёк щит, и от мощного толчка Широн потерял равновесие и повалился на землю. На миг стражник замер, вытаращив глаза, а затем стал поднимать руку в третий раз.

Но провести очередную атаку противник так и не смог. К описываемому моменту шея истлела уже настолько, что обнажились пищевод и шейные позвонки. Лишь благодаря мастерству, он на автомате провёл те два рубящих удара, но уже к концу второго был практически мёртв.

Когда меч в третий раз вознёсся в воздух, голова солдата резко отклонилась, полуистлевшие позвонки не выдержали, и голова бессильно откинулась назад. Из раны хлынул фонтан крови, по телу солдата пробежала судорога, после которой он мешком повалился на Широна, обдав лицо брызгами вязкой сукровицы.

«Проклятье! Если бы не дождь, пришлось бы срочно сворачивать миссию. Бродить по дворцу в перепачканном кровью наряде – не самая лучшая затея...»

На некоторое время парень замер, прислушиваясь к окружающим звукам, а затем смыл кровь под потоками ливня и постарался придать себе более-менее благопристойный вид.

Отозвав Костяной щит, Широн ощупал правую руку и пробормотал: «Нда… что бы я делал без фолианта учителя?.. Кстати, форма этого человека явно указывает на принадлежность к личной гвардии императора, только что он здесь забыл? Аль Маджали утверждал, что в обязанности гвардейцев императора охрана детей не входит… Странно. Это действительно тот самый дворец?..»

Покачав головой, Широн проворно избавил гвардейца от формы – тело мёртвого солдата быстро разлагалось и одежда могла пострадать. Затем он вновь повторил процесс перевоплощения, рассудив, что разгуливать по дворцовому комплексу в костюме гвардейца будет намного безопасней.

Возможно, что именно благодаря этой мере он и смог благополучно добраться до самой удалённой части императорского дворца. Когда Широн миновал около тридцати дверей и пересёк запутанные, похожие на лабиринт галереи, его глазам открылся грандиозный, заботливо возделанный сад, большую часть которого составляли редкие и экзотические растения. В центре сада располагался рукотворный пруд. До искомого золотого купола оставалось рукой подать.

«Ну, ничего себе!»

Широн был поражён великолепием сада, хотя оценить все его красоты по достоинству, стоя под проливным дождём, было трудно. Чувствовалось, что в это место по-настоящему вкладывали душу.

«Как же хорошо, наверное, быть отпрыском императора! Жить в подобных местах…» – горько усмехнулся Широн, занеся ногу над ступенькой и собираясь двинуться через сад.

На миг он мысленно перенёсся в то время, когда его взял на воспитание Орден Кроноса, где он тоже наслаждался беззаботной жизнью. Но Орден рухнул, и, спасаясь от преследователей, ему не раз и не два приходилось подвергать себя опасности. А затем последовали долгие годы в рабстве…

Но это вовсе не значило, что он завидовал жизни наследных принцев и принцесс. Материальные блага его никогда особенно не привлекали. Увидев этот сад, Широн лишь позавидовал детям, от которых не скрывали имена родителей, и которые могли с ними вместе проживать в таких чудесных местах.

И посреди этих мыслей…

«Дерзкий ублюдок! Как смеешь ты упоминать детей его императорского величества в подобном тоне?»

Вздрог!

Подпрыгнув от неожиданности, Широн стремительно обернулся, поднимая руку для атаки и… застыл на месте.

Перед ним стояла пожилая леди весьма преклонного возраста. Судя по украшениям на шее, в ушах и волосах, и по стоявшим по обе стороны от неё служанкам с огромными зонтами в руках, женщина занимала довольно высокое положение во дворце.

Несколько мгновений старушка, нахмурив брови, придирчиво разглядывала Широна, а затем повернулась к нему спиной.

«Иди за мной. Хоть мне и претит иметь дело с ублюдком, не умеющим держать свой поганый язык на привязи, но случай особый, так что на этот раз я спущу тебе эту дерзость.»

Несмотря на не слишком любезные интонации, старушка почему-то не казалась врагом. Возможно, его обострённые чувства не уловили её появление именно потому, что женщина не выказывала абсолютно никакой враждебности или агрессии. Более того, тёмные костюмы и даже температура тел этих людей сливались с окружающим пространством – очевидно, они долгое время провели на улице.

Как бы то ни было, Широн молча двинулся следом, поскольку именно этого от него, судя по всему, и ждали.

«А ты раньше, чем я рассчитывала. Честно говоря, я думала, что этой ночью ты вовсе не придёшь.»

Услыхав её слова, Широн покачал головой. Похоже, старушка готовилась кого-то встретить и провести во дворец, и по ошибке приняла его за нужного человека.

«Это было трудно, но…» – он намеренно оставил фразу неоконченной, внимательно наблюдая, как отреагирует собеседница.

«Сегодня льёт как из ведра, поэтому я решила, что пробраться во дворец будет несложно. Итак, ты точно уверен, что справишься с детоксификацией? Если провалишься, то превратишься в удобрение для этого сада», – сказав это, старушка вдруг обернулась и пытливо уставилась в его глаза.

Когда Широн услышал термин «детоксификация», его глаза сверкнули.

«Я опытен в обращении с ядами. Проблема только во времени.»

Похоже, уверенный тон Широна удовлетворил женщину, и, не теряя более времени, она продолжила свой путь.

«Хорошо. Но поспешить придётся. Лечение нужно окончить до завершения сезона дождей. Более того, необходимо избавиться от зависимости к лекарству.»

«Ах да, зависимость…»

Стоп. Зависимость от лекарства? Значит, речь могла идти только об одном.

Похоже, кто-то из императорской семьи серьёзно пристрастился к наркотикам. Однако Широн не мог понять – в императорском дворце наверняка имелись специалисты по данному вопросу, так почему же для лечения тайно пригласили лекаря со стороны?

В любом случае, поскольку направление, в котором двигалась старушка, совпадало с тем, куда хотел направиться он сам, то Широн с готовностью следовал за ней.

«Чтобы принять соответствующие меры, мне необходимо знать, когда начали принимать лекарство.»

«Разве тебе ещё не сказали?»

Старушка вновь резко обернулась, и у Широна пересохло во рту. Кажется, он допустил серьёзный промах.

«Я п-просто хотел убедиться, что время, когда лекарство начали принимать, не спутали с моментом, когда впервые обнаружились симптомы…»

«Точный срок не известен никому. Лишь один ублюдок смог бы на это ответить наверняка… Архиепископ!»

Когда Широн услышал, с каким омерзением старушка произнесла последнее слово, его глаза расширились. Что ни говори, но тот факт, что к делу причастен архиепископ, мгновенно возбудил его интерес.

***

Взгляду Широна предстала спящая очаровательная женщина. Несмотря на возраст, её красота всё ещё поражала воображение, причём настолько, что оставалось лишь гадать, насколько же блистательной она была в юности.

Судя по лиловой пижаме, расшитой красными цветочками и всяческим украшательствам вокруг, статус спящей был высок.

Разглядывая «пациентку», Широн на некоторое время впал в ступор.

Недовольная его состоянием, старушка со значением кашлянула и проговорила с явной неприязнью: «Кхем! Именно об этом человеке я и говорила. И да, она не из тех людей, на которых мерзавец вроде тебя может так бесцеремонно пялиться. В иной день тебе бы за такое выкололи глаза, не дав и шанса объяснить своё поведение!»

«Ах, д-да…» – Широн придал своему лицу смущённый вид и почесал в затылке.

На самом деле, причина того, что он так долго разглядывал спящую, была вовсе не в том, что женщина пленила его своей красотой, просто её лицо казалось ему удивительным образом знакомым.

«Где же я мог её видеть? Почему она кажется такой знакомой? Странно, неужели память меня подводит?»

И, склонив голову, Широн вновь погрузился в свои мысли, но резкий оклик старушки привёл его в чувство.

«Эй, ублюдок! Если так и продолжишь стоять столбом, я позову стражу, и тебе отрубят голову. Почему ты до сих пор не приступил к лечению?»

«А, да… да…»

Широн подошёл к женщине и первым делом взял её за руку, чтобы измерить пульс.

В медицине он разбирался довольно посредственно, однако учитель Йехинатал был в данном вопросе докой и кое-что, наблюдая за его действиями, Широн таки сумел почерпнуть. Насколько он знал, в начале, как правило, подсчитывали и записывали пульс, осматривали кожу на запястье и за ушами на наличие красных пятен и, наконец, приоткрывали веки, чтобы убедиться, что белки глаз не изменили цвет.

Удостоверившись, что Широн делает именно то, что надо, старушка вздохнула и тихонько вышла из комнаты.

Женщина прожила много лет и уже мало на что рассчитывала, и всё-таки сильнее, чем кто бы то ни было, хотела, чтобы её хозяйка вновь стала собой. Потому она и рискнула собственной жизнью, пригласив в гарем врача со стороны. Разумеется, если дело провалится, то она лишится головы вслед за этим горе-доктором.

Спустя некоторое время Широн присел в изголовье кровати и задумчиво уставился на женщину.

Кто знает, из-за чего именно та впала в летаргический сон, но ему совсем не улыбалось продолжать отыгрывать роль доктора. В конце концов, он пришёл сюда не для того, чтобы кого-то лечить, а для того, чтобы встретиться с принцессой Исирис!

«Н-ну конечно! Принцесса Исирис!» – вспомнив о цели своего визита, Широн вдруг хлопнул себя по лбу.

Вот почему лицо этой женщины казалось знакомым – оно напоминало ему лицо принцессы Исирис! Конечно, спящая выглядела заметно старше, но в свои юные годы, несомненно, была очень похожа на свою юную родственницу.

«Принцесса – дочь второй жены императора… Получается, что спящая – родная мать Исирис?»

Широн схватил женщину за подбородок и принялся разглядывать лицо со всех ракурсов. Да, сходство с принцессой Исирис не подлежало сомнению.

Пока он разглядывал лицо женщины, из-за декольте выскользнул маленький флакончик, и когда Широн, продолжая отыгрывать роль врача, аккуратно перевернул тело набок, скатился по простыням и упал на пол.

Сперва Широн подумал, что это какие-то духи, и уже хотел было вернуть флакон на место, как вдруг голову посетила неожиданная мысль.

Откупорив пробку, он поднёс флакон к ноздрям и потянул носом, а затем капнул содержимое на тыльную сторону ладони и прикоснулся к ней языком.

«Не знаю, кто это сделал… но это ведь растёртые семена чилибухи[1]! Их специфический аромат скрыли с помощью мускуса, плюс добавили несколько трав, видимо, чтобы подчеркнуть действие семян. В составе есть и ещё что-то, но основные компоненты именно такие. Интересно, не сам ли архиепископ приложил руку к созданию этого наркотика?»

Кожицу плодов и семена чилибухи порой использовали при изготовлении возбуждающих зелий. С точки зрения науки, все наркотические вещества можно условно разделить на три основные категории – депрессанты, стимуляторы и галлюциногены. Чилибуха среди них является стимулятором, возбуждающим человека и вызывающим выброс большого количества энергии. Более того, этот наркотик вызывает сильнейшее привыкание, причём в кратчайшие сроки.

Широн улыбнулся, приложил флакон к губам и прислушался к ощущениям.

Изучая яды – животные, растительные или синтетические – он непременно испытывал их на себе. Благодаря этому его тело приобрело огромную устойчивость к большинству ядов. Конечно, одновременно с этим потеряли эффективность и большинство лекарств, но тут уж…

Ну а после того, как он поглотил безумное количество трупного яда в перевёрнутых башнях Бартенкиума, сопротивляемость к ядовитым субстанциям достигла пика.

Архиепископ был уверен в безотказности наркотика, но каким бы сильным ни было лекарство, оно не шло ни в какое сравнение с количеством яда, содержавшимся в крови Широна.

«Понятно. Концентрация чилибухи менее двух десятых грамма. Да уж, будь её количество хоть чуточку выше, то у обычного человека она вызвала бы уже не привыкание, а припадок, потерю сознания и остановку дыхания. Интересно, смог бы я сам нейтрализовать подобный концентрат, если бы осушил весь флакон?»

Широн уколол палец иглой и выдавил каплю крови в чашку, стоявшую на столике у изголовья кровати, а затем добавил немного наркотика из флакона. Сперва наркотик в чашке вступил с кровью в бурную реакцию, но вскоре вещества нейтрализовали друг друга, и субстанция приобрела бледно-розовый оттенок.

Покрутив чашку в руках, Широн хорошенько перемешал компоненты, и жидкость стала прозрачной, а характерный аромат чилибухи исчез.

Приоткрыв женщине рот, Широн влил слегка разбавленную водой смесь. После того, как губы вновь были плотно сомкнуты, вода через пищевод естественным образом попала в желудок.

Клин клином вышибают, яд нейтрализовывают ядом.

Наркотик, по своей сути, для организма является тем же ядом. А значит, может быть обезврежен способностью Широна.

Понятное дело, это просто нейтрализация, а не полноценное лечение.

Теперь, после пробуждения, эта женщина, даже выпив весь флакон залпом, никакого возбуждения или прилива сил не почувствует. Но это не избавит её от зависимости, поэтому ещё какое-то время она будет страдать от синдрома отмены, что выразится в треморе рук и повышенной нервозности. И всё же, большинство наркотиков теперь не смогут оказать на неё воздействия.

И хоть для несведущего человека это выглядит, как полное избавление от наркотической зависимости, это не совсем так. Наверняка, несмотря на адские муки синдрома отмены, она будет тосковать по былым невероятным всплескам энергии.

Однако у Широна не было причин беспокоиться из-за подобных вещей.

«Что ж, пусть женщина и познает невыносимые страдания, но, по крайней мере, архиепископ теперь не сможет манипулировать ею при помощи наркотика. Хех, если она и в самом деле вторая императрица, мать принцессы Исирис, то для архиепископа она, несомненно, была очень важной марионеткой! Вот повезло – я ведь просто шёл на встречу с принцессой Исирис, а в итоге сумел насолить архиепископу!»

Широн удовлетворённо потёр руки.

***

Широн оказался прав – спавшая на кровати женщина действительно являлась второй императрицей и родной матерью принцессы Исирис – вполне возможно, будущей правительницы Ноабской империи. Именно вторая императрица была главной союзницей архиепископа, когда тот выдвигал кандидатуру принцессы Исирис, и теперь эта выстроенная тяжким трудом башня неизбежно рухнет.

Однако архиепископ пока об этом не знал. Да и как можно было предугадать, что дело, над которым так упорно трудился, пойдёт прахом таким вот образом?

В то время, когда Широн нейтрализовывал снадобье, найденное на теле второй императрицы, высший священник стоял перед высоким алтарём и совершал подношение богу Амеку, прося того уменьшить ущерб от паводков. Ритуал являлся одной из его первоочередных обязанностей, и небрежность в подобном деле была абсолютно недопустима.

После утомительной церемонии, затянувшейся до глубокой ночи, архиепископ сошёл с алтаря и раздражённо стянул с себя тяжёлую рясу. В последнее время у него всё буквально валилось из рук, и настроение было препоганейшее. Архиепископа терзало дурное предчувствие, однако он не мог понять, в чём именно дело. В итоге, он пришёл к выводу, что во всём виноват Хейо.

«Ты так и не выяснил, куда запропастился этот ублюдок?»

Архиепископ снял высокий остроконечный колпак и с досадой отшвырнул в сторону.

Один из священников, не в силах выдержать его пронзительный взгляд, рухнул на колени и склонился до земли.

Входившему в ближайшее окружение архиепископа священнику были предоставлены все необходимые полномочия, право распоряжаться разведывательной сетью церкви Амека. А это пресмыкающееся, несмотря на оказанное ему высокое доверие, так и не смогло ничего нарыть!

Вид распластавшегося на полу священника вызывал жуткое омерзение, и, жалея про себя, что приходится доверяться подобным вот олухам, архиепископ решил было пнуть того ногой, и смог сдержаться лишь в самый последний момент.

«Нельзя демонстрировать перед подчинёнными собственное бессилие!» – возникла в голове мысль, и, конечно, это отнюдь не улучшило состояние его духа.

«Проваливай, видеть тебя не желаю. И на этот раз непременно отыщи мне местонахождение Хейо. Не отыщешь – останешься без головы!»

«Е-есть, ваше преосвященство! Из-под земли достану!»

Когда священник, ожидавший, что его вот-вот казнят, со вздохом облегчения выбежал из комнаты, архиепископ сдавил пальцами виски и тяжело опустился на стул. Как он жалел сейчас, что в целом мире нет человека, которому он мог бы доверять настолько, чтобы поручить такое ответственное задание!

Да, вокруг архиепископа постоянно крутились всевозможные таланты, однако от наиболее сообразительных он спешил поскорее избавиться. У него не могло возникнуть и мысли, чтобы приблизить к себе подобных людей, и потому сейчас он проклинал лишь собственное невезение.

В этот момент за спинкой стула, на котором сидел архиепископ, раздался хриплый, каркающий голос Карима, отчего настроение окончательно ушло в минус.

«Вот почему я предупреждал, чтобы вы остерегались затягивать поводок на шее Хейо.»

Карим говорил сущую правду, но архиепископ упорно не хотел признавать свои ошибки: «Не знаю, что там насчёт поводка, но, мне помнится, что перед этим я велел вашим сынам следить за каждым его шагом… Или это не так? Кроме того, не забывайте, что мы оказались в текущей ситуации исключительно потому, что вы в своё время упустили эту хитрую лису – Аль Джаиса!»

Карим молча поджал толстые губы. Он и впрямь нёс частичную ответственность за бесследное исчезновение Хейо. И ему всё ещё нечем было крыть, когда речь заходила об Аль Джаисе.

Но кто же знал, что Хейо похитит наследного принца!

И Карим поджал губы пуще прежнего, однако архиепископ в этот раз не собирался его утешать – у самого нервы напряжены до предела.

«Довольно болтовни, я хочу, чтобы вы занялись поисками Хейо лично. И на этот раз я слова худого не скажу, если вы оставите его без головы. Согласен, прежде я оберегал его, но теперь хочу, чтобы вы продемонстрировали все свои истинные способности и наглядно показали, кто из вас двоих сильней.»

В иное время он бы ни за что не позволил себе говорить подобные слова воителю уровня Карима. Он прекрасно знал, насколько горды воители пустынных племён, и понимал, что подобными провокациями только испортит отношения.

Но в данную минуту злость туманила разум.

С каменным лицом Карим растворился в тенях, а архиепископ тут же пожалел о сказанном в порыве гнева, однако слово не воробей…

Теперь кого-то из двоих придётся потерять – либо Карима, либо Хейо. И хоть их одинаково жалко, но архиепископ больше не мог позволить держать подле себя обоих.

«Хейо… ты сво-о-олочь!!! Я так тобой дорожил, а ты предал меня и выкрал наследного принца! Да как ты смеешь мне угрожать?! Что ж, я преподам тебе урок. Я покажу, что случается, когда собака кусает руку своего хозяина!»

И верховный священник заскрежетал зубами от злости.

Примечание:

[1] Чилибуха обыкновенная или Рвотный орех – тропическое дерево семейства Логаниевые, в его семенах содержатся такие алкалоиды, как стрихнин и бруцин.

Глава 23

«Няня, как состояние матушки?»

От последовавшего вслед за этим рассказа пожилой леди, у проснувшейся ещё до восхода солнца принцессы Исирис сон будто рукой сняло.

Женщина, которую принцесса называла няней, была той самой старушкой, что минувшей ночью сопровождала Широна ко второй императрице.

Сказать по правде, старушка никогда не была няней самой Исирис, она была няней её матери – второй императрицы, которую вскармливала грудью и воспитывала с ранних лет. Однако в детстве принцесса подражала матери во всём и потому тоже привыкла величать старушку няней.

«Кажется, время действия дурного препарата подошло к концу, она вновь недовольно потянулась к своей склянке, но…»

«Но?.. Ну, говори же, не томи!»

«Она поднесла пузырёк к носу, вдохнула аромат, но сразу же нахмурилась и отдёрнула флакон. После она ещё несколько раз пыталась воспользоваться лекарством и, в конце концов, со словами «да что за чёрт», оставила его в покое.»

«Значит, теперь она откажется от наркотика, да? Ведь так, няня?» – счастливо улыбаясь, Исирис схватила женщину за руки.

Она уже не могла вспомнить, когда в последний раз так искренне радовалась. С тех пор, как её по расчёту выдали за Аль Джаиса, и ей пришлось участвовать в подковёрных играх и даже в войне, она само слово – «искренность» – успела подзабыть.

И теперь будто вновь открывала для себя это чувство.

«Прошло слишком мало времени, поживём-увидим. После отказа от наркотиков люди обычно испытывают невыносимые муки. Но как бы то ни было, продолжать приём лекарства архиепископа она точно не сможет, ваше высочество.»

«Ах, господь Амек услышал мои молитвы! Н-но где же этот удивительный доктор? Я должна с ним встретиться! Я лично хочу расспросить его о состоянии матушки!»

«Вот и он попросил меня о встрече с вашим высочеством.»

«Что? О встрече со мной? Няня… ты же никому не рассказала о том, что больная – вторая императрица?» – удивлённо нахмурила брови принцесса.

Старушка встрепенулась и замахала руками в знак отрицания: «Как вы могли такое подумать? Я тщательно удостоверилась в том, что не только мой рот, но и рты служанок останутся на замке. Ведь если о второй императрице пойдут слухи и достигнут ушей архиепископа, беды не миновать! Нет, утечка информации совершенно недопустима.»

«Однако этот человек каким-то образом обо всём узнал, коли выразил желание меня увидеть.»

«Я… я тоже в недоумении. Он сказал, что, только встретившись с вашим высочеством, сможет рассказать о состоянии её величества… Ваше высочество, что с вами?»

Принцесса с головой ушла в свои мысли. Она размышляла, что именно могло стать известно этому врачу и, похоже, странная просьба означала лишь одно.

Раз человек просил о личной встрече, значит в курсе, кого именно лечил. А раз так, рассчитывает получить в качестве платы за молчание золото или должность при дворе.

«Сперва нужно встретиться. Хотя бы для того, чтобы узнать о состоянии матушки. Но…»

Глаза Исирис коварно сверкнули, и старушка поёжилась от внезапно пробежавшего по телу озноба. В этот миг старушка вдруг подумала о том, как же сильно изменилась Исирис после жизни в Джоране. Во дворец она вернулась куда более ожесточённой и злой.

«…Но после этого ему нужно будет заткнуть рот. Если оставить его в живых, мы не сможем быть уверены, что он не проболтается, и что честь императрицы не пострадает. Идём, няня, отведи меня к этому человеку прямо сейчас.»

Исирис начала приводить в порядок свою одежду. Её взгляд, казалось, был способен заморозить целый океан. И как бы ни хотелось ей получше узнать о состоянии матери, она твёрдо решила, что встретится с этим жадным и глупым докторишкой лишь единожды.

Однако когда принцесса вошла в комнату, где сидел Широн, она смогла лишь изумлённо открыть рот.

«Р-рахман? Т-ты как здесь…»

«Вы с ним знакомы, ваше высочество?» – округлила глаза старушка.

Но прежде чем та успела ответить, Широн поспешил вклиниться в разговор: «Ваше высочество, давайте отошлём пожилую леди и поговорим.»

Чувствуя себя так, словно её молотом по голове ударили, принцесса замешкалась, но всё же подала старушке знак оставить их.

«Ваше высочество, если вы останетесь с этим человеком наедине, ваша честь…»

«Всё в порядке, няня, это не займёт много времени. Не переживай, мне есть о чём переговорить с этим человеком…»

«Хорошо, я буду ждать за дверью. Если что-то пойдёт не так, просто постучите», – с обеспокоенным лицом произнесла старушка.

Когда женщина вышла за дверь, Исирис пронзила Широна ледяным взором.

«Что привело тебя сюда, Рахман? С какой стати ты решил прикинуться врачом?»

Интересоваться о целях визита Рахмана было неожиданно неловко. Отчего-то она заранее решила про себя, что Рахман пришёл именно потому, что жаждет её тела. Вполне естественный вывод, если припомнить, что в прошлом ей частенько приходилось ловить на себе его похотливые взгляды.

Во время последней встречи Широн, подражая Рахману, избегал смотреть принцессе прямо в глаза, а лишь подобострастно улыбался и делал вид, что украдкой поглядывает на её фигуру. Но теперь в этом не было нужды, и потому он смотрел на Исирис уверенно и открыто.

«Что это?»

Когда, не отводя взгляда, Широн достал из-за пазухи какой-то предмет и протянул ей, принцесса вдруг почувствовала в происходящем какую-то неестественность. Нынешний Рахман чем-то неуловимо отличался от человека, которого она имела неудовольствие лицезреть в прошлом…

Достав из переданной Широном маленькой тубы отрез ткани и развернув его, принцесса Исирис в который раз за сегодняшнее утро вытаращила глаза.

Первыми посетившими её чувствами были растерянность и непонимание, но вскоре они сменились трудноконтролируемой яростью.

Резким движением скомкав ткань, она припечатала собеседника злобным взглядом и с сарказмом произнесла: «Вы меня там за дуру держите что ли? Я тайно обратилась к генералу Аль Маджали из-за дела повышенной важности, генерал сказал, что услышал мою просьбу и что пришлёт для обсуждения своё доверенное лицо! Хочешь сказать, что этот доверенный человек – ты, похотливый лентяй? Аль Маджали решил посмеяться надо мной? Или же у генерала, прославившегося мудростью ибиса и отвагой льва, в окружении не нашлось более достойных людей?»

Выслушивая её возмущённый монолог, Широн нахмурил брови. Высокий саркастичный голос принцессы звучал крайне неприятно.

«Я… в таком же замешательстве. Брат уверял, что нашёл человека, который окажет мне помощь в императорском дворце, но я и подумать не мог, что им окажетесь вы, ваше высочество.»

Услышав спокойный, уравновешенный голос Рахмана, Исирис вдруг поняла, что именно не так.

«Но почему вы решили пойти против архиепископа? Разве он не ваш главный союзник? Думаю, частично я смог понять в чём…» – вдруг посреди фразы Широн заметил, как странно блестят глаза и изгибаются в улыбке уголки рта Исирис, и оборвал себя на полуслове.

И тут с её губ сорвались слова, прозвучавшие как гром среди ясного неба: «Т-ты не Рахман! Думаю, я знаю, кто ты. Т-ты тот самый раб Тии… Ха!»

Ещё в тот миг, когда Широн заметил странный блеск в глазах собеседницы, он вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног и рефлекторно потянулся к горлу принцессы.

Фшш-ш…

Увидев группу зелёных огней на кончиках пальцев Широна, Исирис побледнела.

Её так накрыло волной эйфории от осознания того, что удалось разоблачить настоящую личность собеседника, что принцесса совсем позабыла, как этот мерзавец обращался с ней в прошлом, и как опасны те зелёные огни в его руках, и только теперь, с запозданием, вспомнила об этом.

«Замри! Медленно подойди ко мне и не даже не думай звать на помощь. Иначе закончишь как Аль Мухад», – глаза Широна тоже начали светиться зелёным огнём.

Подобный свет его глаза испускали и прежде, однако никогда ещё тот не был таким интенсивным. Теперь зелёное свечение стало таким, что его без труда можно было заметить даже при ярком свете. В сочетании же с приглушённым голосом Широна его внешний вид повергал в ужас.

«И-ии!..»

«Если дорога жизнь, пошевеливайся. И учти, что в случае чего умрёшь не только ты, но и та старушка, и даже твоя мать.»

«Д-демоническая тварь! Чем провинилась я перед тобой в прошлой жизни, что ты так меня ненавидишь? Мерзкий, презренный раб! Скотина, свинья, демон! Да что б ты прозябал в рабстве у Тии всю оставшуюся жизнь!»

Сжавшись под его взглядом и осыпая непрерывным потоком брани, принцесса всё же приблизилась к Широну.

Опасаясь зелёных огней на кончиках его пальцев, женщина не решилась подать сигнал об опасности, и потому ей ничего не оставалось, кроме как послушно подойти. Демонический ублюдок говорил истинную правду – ему ничего не стоит устранить не только её, но и няню, и даже мать.

«Цап!» – Крепкие пальцы Широна снова впились в тонкую шею Исирис.

То ли от досады на то, что её вновь подвергает унижению какой-то презренный раб, то ли припомнив побои, которые тот наносил ей в недалёком прошлом, по её пунцовым щекам побежали слёзы.

«Как ты узнала? Даже Тия – Рахманова жена – и та далеко не сразу догадалась о подмене. Так как ты поняла, что я тот самый раб?» – замогильным голосом прошипел ей на ухо Широн, угрожающе вытаращив глаза.

Он так сильно не любил раскрывать свои секреты или результаты своих трудов посторонним, что был готов, если потребуется, прикончить принцессу Исирис прямо не выходя из комнаты.

Однако ответ Исирис застал врасплох: «Н-не знаю! П-просто почувствовала! Откуда мне знать?»

«Ту-дум!» – Пристально уставившись на отвечавшую прерывистым, от сдавливавших горло рыданий, голосом Исирис, Широн вдруг почувствовал какой-то толчок в груди.

Какое знакомое чувство… он ведь уже испытывал что-то подобное?

От удивления Широн немного ослабил хватку, чем тут же воспользовалась принцесса, едва не вырвавшись из его рук.

Вздрогнув, Широн вновь сжал пальцы. Пятки Исирис оторвались от пола, на шее выступила кровь от впившихся в кожу ногтей.

Тудум! Тудум! Тудум!

Едва Широн заметил капельки крови, сердце понеслось вскачь.

Тудум! Тудум! Тудум! Тудум!

Так же быстро колотилось и сердце Исирис. Биение в груди было таким сильным, что ей казалось, будто сердце вот-вот разорвётся. Вместе с физической болью от сдавливавших шею пальцев, нарастало и какое-то незнакомое чувство единства и эйфории.

Усилием воли Широн подавил эмоции и, повернув голову Исирис, уставился ей прямо в глаза.

«Что?»

И в миг, когда их зрачки встретились…

Шу-ууу!

Изнутри его тела поднялась мощная волна, мышцы и кожа принялись бугриться, кровь вскипела…

«Что это? Откуда такая реакция?»

Недовольный водоворотом разбушевавшихся чувств, Широн начал нервно трясти Исирис за шею.

Голова истязаемой жалко болталась из стороны в сторону.

Слёзы из глаз принцессы текли рекой. Тело, над которым она потеряла контроль, дрожало словно в сильной лихорадке.

«Ыыы! Н-не знаю я! Ааааа!»

В глазах Исирис отражались мучительная боль и непонятный жар!

Когда её взгляд встретился с сияющими зелёным светом зрачками Широна, тело начало биться в конвульсиях, а слёзы потекли по щекам пуще прежнего.

Какой мужчина не дрогнул бы при виде прекрасных, будто у серны, женских глаз, обливающихся слезами?

Однако Широн, казалось, слёз даже не заметил. Он высматривал нечто совершенно другое.

В глубине её глаз виднелся маленький белёсый сгусток. Белое, похожее на пух нечто поднималось в ответ на сильные эмоции!

«Выходи!» – голос Широна был подобен раскату грома – диким и угрожающим, будто рык льва.

«Выходи!» – голос стал громче. Теперь он походил на рёв властителя ада, призывавшего демонов следовать за ним.

Тело Исирис дрожало, зрачки напоминали лодку, попавшую в жестокий шторм.

«Выходи!»

Трр-зз!

Она больше не слышала голос Широна ушами. Он передавался прямо в мозг и звучал как раскат грома, как львиный рык, как призыв короля демонов, как ураган, высвобождая что-то маленькое и белое.

«Ааааааааа!» – испустила она протяжный вопль ужаса, отшатываясь назад.

Глава 24

Широн в растерянности прикусил нижнюю губу.

И было отчего – только что на его глазах принцесса Исирис лишилась сознания и сломанной куклой растянулась на полу. Старушка, которую принцесса называла няней, всё так же находилась за дверью.

Широн вспоминал, как недавно кричал на Исирис. На самом деле, конечно, кричал он не на саму принцессу, а на тень призрака, отражавшуюся в глубине её глаз.

Удивительно, как ещё никто не вбежал в комнату на эти крики, хотя… теперь это было не так уж важно. Предстояло решить, что же делать с хлопнувшейся в обморок принцессой.

Несколько минут назад от его громкого голоса у женщины подкосились ноги, она бессильно осела на пол и с тех пор не подавала видимых признаков жизни. Растерявшись, Широн развязал пояс её халата и попытался выполнить массаж сердца, однако она так и не пришла в себя.

«Плохо дело. Из-за старушки за дверью я не могу оставить её вот так и просто уйти, если же устраню обеих, то ситуация запутается окончательно… Как же мне быть?»

Поднеся палец к носу принцессы, он убедился, что та всё ещё дышит. Пульс был несколько быстрее обычного, однако иных отклонений от нормы он не заметил.

«Всё из-за того, что я тогда надел ей на голову бронзовую курильницу? Жаровню, оказавшуюся Бастионом Душ?.. Неужели поэтому один из призраков вселился в эту женщину?»

Хлопоча над упавшей в обморок принцессой, Широн мысленно вернулся в тот день, когда прокрался в Горную цитадель Аль Джаиса.

В ту минуту, когда он взял принцессу в заложники и думал, как бы сбежать, одной рукой он сдавливал её горло, другой прижимал к себе бронзовую курильницу, а со всех сторон их окружали ассасины.

Понимая, что с занятыми руками далеко не убежит, он решил освободить хоть одну из них, надев курильницу принцессе на голову.

«Не может быть, чтобы призрак вошёл в контакт с принцессой всего лишь от простого соприкосновения с курильницей. Если бы всё было так просто, Бастион Душ не пролежал бы всё эти годы в пыли. Так что дело тут явно не в прикосновении одного-двух людей… Должен быть какой-то катализатор. Это могли быть, например, пот, костная мука или же кровь… Точно, кровь!»

Едва в сознании промелькнуло слово «кровь», Широн вдруг вспомнил, что в тот момент, когда он схватил курильницу, одна из его рук была в крови. Это один из ассасинов метнул кинжал и ранил парня в плечо. Её количества было вполне достаточно, чтобы запачкать курильницу.

«Значит, катализатор – кровь? В то время курильница неплохо ей насытилась… Но что насчёт крови принцессы Исирис? Правда, я столько её избивал, что на стенки артефакта могла и её кровь попасть.»

Кто знает, что было истиной на самом деле, но очевидно было одно – одна из этих безмозглых неупокоенных душ теперь находился в теле принцессы!

Широн безучастно уставился на Исирис.

«В какой-то мере, её тоже жалко. Как принцесса великой империи, она должна наслаждаться жизнью, а не терпеть побои от безродного раба или становиться одержимой призраком… Не знаю, к добру или худу для меня тот факт, что в принцессе оказалась одна из неупокоенных душ. Как бы то ни было, надеюсь, эта женщина вскоре очнётся, и мы сможем, наконец, прийти к пониманию…»

Поскольку время шло, а Исирис всё не приходила в себя, Широн ушёл в свои мысли, а руки на автомате продолжали похлопывать её по щекам.

Это было одно из последних действий, предпринятых им в попытках привести её в чувство. Вернувшись мысленно к воспоминаниям о Бастионе Душ, он на время забылся и не осознавал, что делает.

Боли эти действия, конечно, не причиняли, но и порадовать пострадавшую сторону точно не могли. И конечно, по закону подлости, принцесса очнулась именно в этот момент.

Придя в сознание, с трудом разлепив веки, Исирис вдруг осознала, что нахальный раб дерзко лупит её по щекам, и сердце вскипело от обиды.

Мало того, она чуть под землю не провалилась от стыда, когда заметила, что этот похотливый ублюдок развязал пояс её халата, обнажив нижнее бельё, и теперь бесцеремонно на него пялится.

Хлесь!

От резкой пощёчины с головой ушедший в свои мысли Широн моментально пришёл в себя. Рефлекторно отпрянув назад, он сконцентрировал в ладони яд.

Шу-ууу…

Но когда он увидел, как Исирис, поджав губы, затягивает пояс, поспешил отозвать бактерии. Широн почувствовал неловкость из-за того, что поставил себя в ситуацию, когда его могли неправильно понять.

«Вы очнулись, ваше высочество?» – Широн решил вернуться к прежней, почтительной манере.

Его поведение дало понять Исирис, что её, по крайней мере, сейчас, убивать не собираются. С одной стороны, это позволило ей немного расслабиться, с другой же, этот человек по-прежнему внушал страх. Причём чувство это отличалось от того, что внушали архиепископ или Аль Маджали.

Дело в том, что на самом деле Исирис чувствовала страх перед Широном не столько сама, сколько обитавший в её теле призрак.

«Итак, что вы собираетесь делать теперь, Рахман?»

Приведя одежду в порядок, Исирис вернула себе благородный облик принцессы.

Когда собеседница назвала его «Рахманом», Широн воспринял это как знак того, что принцесса не собирается препятствовать ему отыгрывать роль мужа Тии.

«Я должен поймать старого лиса. Ради всех нас…»

«Всех нас? Хах! Вы не забыли, что этот так называемый «лис» – мой благодетель?»

«Этот, как вы сказали, «благодетель» собирался тайно манипулировать вами. Я думаю, что ваше высочество поняли это и теперь хотите выбраться из его паутины…»

«Именно это и произнёс генерал Аль Маджали. Вот только с какой стати я должна верить вам? Ведь вполне может быть и так, что одолев старого лиса, я попаду в сплетение политических интриг самого генерала.»

«Ну… такого тоже нельзя исключать. Но я, по крайней мере, здесь буду уже ни при чём. Я не смогу вечно оставаться подле Аль Маджали – ресурс личины Рахмана не бесконечен. Я лишь хочу поскорее уладить все дела и вернуться в Джоран.»

Принцесса поняла, о чём говорил парень. Всё верно, Широн не был заинтересован в том, чтобы оставаться на одной стороне как с архиепископом, так и с Аль Маджали.

А значит, объединиться с Широном – не самый плохой вариант. Тем более, что теперь принцессе известна одна из его важнейших тайн!

«Чисто гипотетически… Сами-то вы, Рахман, уверены, что можете мне доверять? Я ведь могу выдать ваш секрет генералу Аль Маджали», – глаза Исирис лукаво сверкнули и тут же пытливо уставились на Широна.

«Именно поэтому я сперва подумал о том, чтобы избавиться от вашего высочества. Но теперь не вижу в этом нужды. Разве вы ещё не чувствуете?»

Несколько мгновений Исирис смотрела недоуменно, пытаясь сообразить, что именно хочет сказать ей Широн, но вдруг её лицо побледнело – она поняла.

«В теле вашего высочества паразитирует то, что теперь составляет мою суть. А это значит, что я в любой момент, по собственной прихоти, могу лишить вас жизни. И если умру я, то и вы, принцесса, в этот же миг…»

В одно мгновение лицо Исирис стало окончательно белым. Теперь она знала, что именно хотел сказать Широн. И пусть он ничего толком не объяснил, но стоило ей заглянуть в глубину его зрачков, как она тут же осознала собственное положение.

Исирис будто ударило током, а по телу, от ступней до кончиков волос, пробежала дрожь. А не занесло ли её в попытках улизнуть от старого лиса и льва прямо в широко разинутую пасть демона?

Хорошо это или плохо, но теперь она была с Широном в одной лодке. И у неё не было иного выхода, кроме как плыть по течению.

Надо отдать ей должное – одним из достоинств принцессы Исирис было умение быстро принимать решения. Она не любила оглядываться назад и цепляться за то, чего всё равно не удержать. Возможно, именно эта приобретённая привычка и помогла ей в своё время выжить во дворце под гнётом наследного принца.

«Хорошо. Значит, пришло время поговорить о том, как это сделать. Как поймать лиса…»

«Если вам есть, что предложить, я весь внимание.»

В душе Широн восхитился тем, как быстро принцесса взяла себя в руки. Похоже, она была такой же сильной женщиной, как и Тия.

«Прежде всего, нам нужно, чтобы вы заняли должность, позволяющую часто со мной контактировать. Должность, на которой вы могли бы официально посещать императорский дворец, не вызывая подозрений архиепископа. С лицом Рахмана это будет затруднительно, не забываем о его соглядатаях… Но, кажется, у меня как раз есть один подходящий способ.»

«Какой?..»

«Если текущий сезон дождей завершится без особых потерь, в столице будет устроен грандиозный праздник в знак благодарности богу Амеку. Наибольшую популярность по время этих традиционных гуляний имеет турнир боевых искусств, организуемый императорской семьёй. Чтобы принять участие в этом турнире, в город стекаются толпы выдающихся воителей и призывателей, те же из них, кто добьются наивысших результатов, при условии, что их личность не вызывает сомнений, получат возможность быть напрямую зачисленными в гвардию. Более того, те, кто войдёт в четвёрку сильнейших, по традиции могут попасть в личную стражу одного из членов императорской семьи. Само собой, выбор члена императорской семьи требует согласования, но…»

«Ваше высочество имеет в виду, что мне нужно принять участие в этом турнире и войти по итогам в четвёрку лучших?»

«Именно так. В настоящее время по рангу среди членов императорской семьи я занимаю второе место. И потому имею право первой, после отца, разумеется, выбрать себе личного телохранителя. Несомненно, я могу выбрать его и из числа тех, кто не попадёт в четвёрку. Но в таком случае, мой поступок многие сочтут странным – с какой это стати я из великого множества выдающихся воителей выбираю именно вас?»

«И, конечно, под личиной Рахмана принять участие не выйдет?»

«Естественно. Все участники турнира будут дотошно проинспектированы на предмет сокрытия личности, поэтому вам придётся участвовать под истинным обличьем. Вы же не думали, что тех, кого потенциально могут взять в личную стражу члена императорской семьи, не проверят, как следует?»

Теперь пришло время Широну скорчить рожу. Слова Исирис его неприятно удивили. А глядя на улыбку принцессы, ему стало совсем не по себе.

«Если я приму участие в турнире под истинным обличьем, избежать внимания соглядатаев архиепископа будет сложно. Разве не устроит архиепископ расследование, когда узнает, что я выходец из Джорана? Стоит ему захотеть, и он тут же докопается до моего рабского прошлого…»

«Джоран далеко отсюда, глаза и уши архиепископа там относительно прикрыты. Аль Джаис в своё время как следует об этом позаботился… Так что, если мы сами не начнём тянуть время, он просто не успеет ничего узнать. Мы обязаны поймать его прежде, чем это произойдёт, если, конечно, Рахман, вам всё ещё дорога жизнь…»

Широн тяжело вздохнул. Похоже, что выбора как такового не было.

Словно прочитав его мысли, принцесса добавила жёстким тоном: «Другой способ есть, но он намного сложнее – покушение на архиепископа. Об этом лучше вовсе не думать: вокруг него всегда наготове множество жутких воителей, и если что-то пойдёт не так, вы лишитесь головы прежде, чем успеете рот открыть. Само собой, вслед за вами умру и я, и поэтому я категорически против данного решения. По поводу фальсификации своего происхождения можете обратиться к Тие. У этой драной кошки для такого в достатке и навыков и связей. Кроме того, она ваша хозяйка. Или теперь её нужно называть женой? Кстати…» – заговорив о старой сопернице, принцесса как-то странно посмотрела на Широна. – «Не может быть, что такая проницательная женщина, как Тия, так и не сумела распознать подмену мужа!.. Ну же, Рахман! Как вам это удалось? Вы подсадили в её тело такую же штукенцию, как и в меня? Или же это сама Тия настоящего Рахмана того – вжик!..» – и принцесса с выражением чиркнула большим пальцем себе по горлу.

Широн понял, к чему она клонит, и лишь невесело усмехнулся. Рахмана, конечно, убил вовсе не их с Тией сговор, но опровергнуть это было непросто.

«Хо-хо-хо, так, значит, это была Тия! Вот она – любимая дочурка Аль Джаиса! Неудивительно, что она так долго противостояла мне.»

«Ваше высочество, вы всё не так поняли. К тому же, вы и сами внесли свой вклад в гибель Рахмана.»

«Я? Хмпф! Я-то здесь каким местом? Впрочем, не утруждайте себя оправданиями, я понимаю ваше стремление восстановить репутацию коварной прелюбодейки, что избавилась от собственного мужа руками любовника.»

Кажется, в память о былой вражде, Исирис по инерции продолжала нападки на Тию и не хотела слушать какие бы то ни было доводы.

«Разве не ваше высочество привечали Рахмана в Горной цитадели, чтобы затем с его помощью избавиться от Тии? Рахман был убит за своё предательство.»

«Было такое, но… Хмпф! Если даже и так, убить Рахмана приказала не я, а Тия. А после этого она велела вам стать вторым Рахманом. Или я не права?» – продолжала Исирис гнуть свою линию.

Похоже, таким образом она выплёскивала свою обиду и на самого Широна.

Лицо парня окаменело. Тия как-то незаметно закрепилась в его сердце и враждебность по отношению к ней со стороны Исирис была ему неприятна. Недаром Широн, сам того не сознавая, называл теперь Тию по имени, а не использовал термин «хозяйка».

«Приказ об убийстве Рахмана отдала не Тия. Он исходил от другого человека.»

«То есть? В тот момент её старший брат, Фахад, уже отбыл в Меккан, а значит, приказ отдать могла лишь она…»

После некоторой заминки, Широн всё же проговорил: «Аль Джаис всё ещё жив.»

«А? Ч-чего? К-как?!» – прекрасное лицо Исирис исказилось от потрясения. – «Невозможно!.. Архиепископ определённо его убил… Как он может быть жив?..»

Выражение лица Исирис стало таким, словно она не знала, смеяться ей или плакать. По идее, нужно было радоваться, вот только их с Аль Джаисом жизненные пути за прошедшее время уже успели порядочно разойтись.

На некоторое время Исирис так и замерла с раскрытым ртом, и лишь после долгой паузы с трудом пробормотала: «Значит, он жив. Так вот почему архиепископ ходит сам не свой… Но как бы то ни было, кто бы ни победил в конце – архиепископ, Аль Джаис или Аль Маджали… мне похоже светит лишь роль императрицы-марионетки. Однако Аль Джаис жив!.. И за всё время даже не попытался связаться со мной. Прятался в тени и наблюдал за тем, как я увязаю в паутине архиепископа, но даже весточки не передал.»

Губы Исирис посинели от пережитого потрясения: «Ясно. Так это Аль Джаис отдал вам приказ устранить Рахмана и помочь Тие? И убить архиепископа – тоже он? Что же он вам пообещал, власть?»

«В общих чертах – да.»

«Хмпф! Если уж вы зовёте архиепископа старым лисом, то Аль Джаис – точно такой же старый лис. Вы верите словам этого человека? Да он же из тех людей, которые в любой момент ударят в спину. Тия, конечно, тоже та ещё штучка, но с этим человеком даже рядом не стоит.»

Похоже, что гнев принцессы переключился с Тии на самого Аль Джаиса.

«Ваше высочество, я не верю никому – ни Аль Джаису, ни Аль Маджали. Я верю только в свои способности. Творец моей судьбы – я сам… И я не боюсь того, что Аль Джаис может ударить в спину. Однако, диалог затянулся. Я рад, что мне удалось увидеться с вами, принцесса, но пора и честь знать.»

Широн поднялся, чтобы уйти.

Исирис на миг задумалась над его словами, но поднялась следом: «Увидимся на турнире боевых искусств, Широн. Я буду молиться, чтобы у вас всё получилось. Не ради вас, но ради себя.»

Когда принцесса впервые обратилась к нему по имени, Широн вздрогнул и остановился. Затем молча кивнул и двинулся дальше. Как она и сказала, теперь они встретятся лишь на турнире боевых искусств. И ему придётся попасть в число лучших по результатам этого турнира.

Широн!

Вскоре это имя станет известно всей Ноабской империи.

Десять дней – так мало и в то же время так много осталось до того момента, когда Широну по итогам турнира присвоят титул «птицы, клевавшей луну»…

Том 3 - Наследие Кроноса, его предназрачение

Глава 1 - Рев воителя, песнь призывателя

Кап… кап…

В утреннем свете купола отсвечивали медью. Под яркими лучами утреннего светила последние капли дождя скатывались с крыш и звонко бились о мостовые.

Несколько дней назад бесконечно льющиеся с неба потоки воды постепенно начали ослабевать, ну а минувшей ночью дождь прекратился совсем. И сегодня, впервые за долгие недели, небо на востоке вновь озарилось багряным светом занимающейся зари.

Императорский дворец, центр стольного города Меккана.

Пухлый горнист поднялся на самую высокую из башен дворцового комплекса и, замерев на мгновение, полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Улыбнувшись, поднёс горн к губам…

«Ву-уууу!»

И затем, не переводя дух ещё дважды:

«Ву-уууу!»

«Ву-ууууу!»

Три протяжных сигнала ветер донёс до самых отдалённых частей столицы, возвестив об окончании опостылевшего всем сезона дождей. В этот миг огромные крепостные ворота дрогнули, послышался скрежет цепей, и массивная створка поползла вверх.

Впервые за долгое время императорский дворец открывался для посетителей.

Ранним утром во всех храмах страны прошла божественная литургия, прославлявшая Амека за благополучный исход сезона дождей. Наступало время празднований – следовало как следует отметить сие знаменательное событие.

Оповестив горожан об открытии императорского дворца, звуки горна достигли самих Небес и дали знать богу Амеку о начале всенародных гуляний.

В город со всех уголков Ноабской империи стекались призыватели и воины, мечтавшие проявить себя на турнире боевых искусств. Сигналы горниста давали начало самому значимому для них событию праздника!

За крепостными воротами уже толпилась огромная очередь.

Ещё со вчерашнего вечера здесь начали собираться как полные надежд участники предстоящих состязаний, так и простые жители империи, желавшие поглазеть на гордых воителей, и хоть одним глазком увидеть их мастерство.

Место проведения турнира боевых искусств могло вместить максимум двадцать тысяч зрителей, однако размеры толпы превышали это число чуть ли не в десять раз. Из-за этого весь внешний периметр императорского дворца был настолько забит людьми, что здесь буквально яблоку было негде упасть.

Что же делали те, кто припозднились и потому не смогли пробиться к крепостным воротам? А толпились у стен, расспрашивали друг друга о понесённых убытках от разгула стихии, ели и весело смеялись. Тем более что результаты предварительной оценки турнира боевых искусств вывешивались на крепостных стенах и то и дело обновлялись, а зычные голоса глашатаев регулярно оповещали о происходящем за закрытыми дверями.

Так что вокруг царило необычайное воодушевление, делались ставки и заключались пари.

Но если за пределами стен стоял невообразимый гвалт, то внутри, там, где располагались участники турнира, наоборот, царила тишина. Уже в этот момент многие исподволь присматривались к поведению и навыкам других конкурсантов. Судя по напряжённым лицам, все заметно нервничали.

Но никто не выглядел уставшим, поскольку ради участия в турнире жители наиболее удалённых областей Меккана отправились в путь ещё за пару месяцев до завершения сезона дождей. Да что там, даже жители близлежащих районов покинули родные пенаты как минимум за месяц и потому все имели достаточно времени, чтобы отдохнуть с дороги.

Каждый из присутствующих лелеял собственные мечты и амбиции, и счёл своим долгом отправиться в Меккан заранее, несмотря на то, что состязания могли и отменить в результате большого ущерба от паводков, а значит, весь долгий путь мог быть проделан впустую.

Но к счастью, благодаря милости бога Амека, сезон дождей завершился благополучно, и турнир боевых искусств открыл свои двери в назначенный заранее срок.

«Вот он – шанс всей моей жизни!» – думал каждый из присутствующих.

Несмотря на колоссальные территории, занимаемые Ноабской империей, земель, способных похвастать плодородием, в ней не так уж и много. Вследствие этих географических особенностей здесь (за исключением нескольких крупных городов, вроде Меккана) принято вести кочевой образ жизни, объединяясь в малые и средние племена.

Буквально каждое из племён имеет свои самобытные традиции в областях охоты, скотоводства или животноводства в целом, а также используемого вооружения и боевых искусств, передающихся из поколения в поколение среди носителей своей крови.

Потому разнообразие оружия у присутствующих поражало воображение.

Наибольшим почётом здесь пользовался меч, вторым по популярности было копьё. Некоторая часть конкурсантов сжимала в руках топоры, молоты или странного вида оружие с крюками на концах, а иногда из толпы взгляд выхватывал и тех, кто владели бумерангом, кинжалами либо кольцами.

Число призывателей также было немалым. Поскольку на турнире не было ограничения по возрасту, среди них попадались даже сгорбленные, беззубые старички, одним своим видом вызывавшие улыбку у окружающих. Но ведь должна же, в конце концов, и у них быть хоть какая-то мечта?

Приём заявок на участие начался два дня назад и шёл круглосуточно. Сегодня истекал крайний срок, на текущий момент зарегистрировались тысяча пятьсот пятьдесят один воитель и восемьсот двадцать три призывателя.

«Ураа! Глядите, вон там, в списке, представитель нашего племени!»

Имена участников, равно как и названия племён, к которым они принадлежали, записывали крупными буквами на длинных полотнищах и вывешивали на крепостных стенах. И всякий раз в собравшейся снаружи толпе раздавались восторженные вопли. Все без исключения таращили глаза, выискивая в списках знакомое имя.

Многие уже развязали кошели и бились об заклад.

«Эй, народ! Ставлю восемьдесят дени на то, что вон тот – первый справа в верхнем ряду – воитель пройдёт предварительный этап! Кто-нибудь желает заключить со мной пари?»

«Ну, ты и плут! Ты же только что плакался, что из-за дождей в этом году совсем по миру пошёл, так откуда у тебя восемьдесят дени? Жену свою что ли в рабство продал?»

«Ха-ха-ха! Что ж, я принимаю эту ставку!»

«Что? Вы серьёзно?!»

Шуму, смеху и веселью не было конца. Вот только к тому времени, как солнце вновь скроется за горизонтом, из каждых тридцати участников, чьи имена сейчас красуются на полотнищах, останется лишь один. Все остальные не справятся с предварительной оценкой и с поникшими головами отправятся по домам.

Соревнования по боевым искусствам, устраиваемые императорским дворцом Ноаба обычно проходят следующим образом: воителей и призывателей разводят по разным группам, и они соревнуются отдельно, каждый в своём классе. Но прежде чем быть допущенными к турниру, и те и другие должны выдержать предварительную оценку. Во время неё экзаменаторы изучают навыки участников и по итогам осмотра выносят один из трёх вердиктов.

Если экзаменатор повязывает участнику на запястье красную ленту, это означает, что тот будет участвовать в основном турнире напрямую. Конкурсанты, получившие синюю ленту, должны будут сойтись друг с другом в предварительном этапе. Иными словами, примерно две трети из тех, кто получит сегодня синюю повязку, по итогам завтрашнего дня должны будут выбыть из соревнования.

И, наконец, выбывшим по итогам оценки выдают белую ленту, что даёт право, в случае, если конкурсант не согласен с вынесенным решением, предъявить эту повязку любому другому экзаменатору и потребовать повторной оценки.

В основном турнире и воители, и призыватели так же будут сражаться порознь, победитель в каждой категории будет определяться отдельно. Однако мероприятие на этом не закончится, граждан ждёт ещё одно замечательное событие.

Четверо лучших воителей и четверо лучших призывателей по итогам турнира сформируют парные команды и сойдутся друг с другом в показательных соревнованиях.

Победитель категории воителей объединится с призывателем, занявшим четвёртое место; воитель, занявший второе место, составит команду с третьим призывателем. По такому же принципу в группы будут объединены третий и второй, четвёртый и первый финалисты.

Командные поединки между четырьмя тандемами призваны стать украшением турнира боевых искусств. Командные сражения куда более увлекательны и всегда производят среди зрителей настоящий фурор. В это время совершаются самые крупные ставки.

Подобные выступления устраиваются ради укрепления военной мощи страны. Задача императорской семьи Ноаба – дать воителям и призывателям сработаться через показательные выступления, наладить командное взаимодействие, и в итоге повысить свой военный потенциал.

Когда воитель с призывателем становятся командой, их синергия даёт потрясающие результаты. И долгая история противостояний с империей Арман служит прямым тому доказательством. Именно опыт командной работы помогает тандему воителя с призывателем одерживать верх над рыцарем Армана, в чистой силе превосходящего обоих!

***

«Бум! Бум! Бум!» – пророкотал барабан, и в толпе послышались возгласы. Три удара означали, что кто-то получил красную ленту. Все присутствующие – и воители, и призыватели дружно повернулись в сторону, откуда прозвучали удары.

С самого рассвета и до полудня предварительную оценку уже прошло множество людей, однако количество случаев, когда барабан прозвучал трижды, можно было пересчитать по пальцам обеих рук – то есть, вручение кому-либо красной повязки было поистине редким событием. Естественно, всем сразу стало любопытно, кто же этот счастливчик.

Им оказался молодой человек ростом, примерно, сантиметров сто семьдесят пять. Но вот лицо его, по мнению участников, было слишком детским.

Это и был подросток в чёрных шароварах, и с хорошо развитым торсом. На каждом из запястьев юноши вращались по два кольца. Ослепительно улыбаясь, он сошёл по ступеням. У него были густые, прямые брови, большой, заострённый нос – внешность довольно экзотическая и потому надолго остававшаяся в памяти, да и кольца – оружие отнюдь не часто встречающееся.

Все поразились тому, что получившим красную ленту человеком оказался вовсе не опытный воин, а обычный подросток. Некоторые бросали на него завистливые взгляды.

«Кукран из племени Адмун, четырнадцати лет от роду, получает красную ленту и напрямую проходит в основной турнир!»

«Кукран проходит в основной турнир!»

Имя юноши начали по цепочке выкрикивать располагавшиеся на стенах глашатаи. После чего снаружи раздался дружный гомон. Он был таким громким, что оглушил даже находившихся в крепости воителей.

Кто бы мог подумать, что красную повязку сумеет получить четырнадцатилетний подросток! Похоже, что те, кто недавно решились поставить на Кукрана, разом сорвали джекпот! Но даже если таких и не нашлось, то звания самого юного из участников было вполне достаточно, чтобы привлечь всеобщее внимание. А это значит, что имя юноши ещё долго будет на устах у жителей Меккана.

Когда прозвучали три удара, маявшийся на площади в ожидании своей очереди под палящими солнечными лучами Широн тоже с интересом обернулся в ту сторону.

Экзамен принимали двадцать человек: четырнадцать – у воителей и шесть у призывателей. Соответственно их числу вдоль стены были поставлены двадцать шатров. Каждому из участников был присвоен номер, согласно которому он должен был пройти в нужный шатёр, когда подойдёт его очередь.

Место, где сидел Широн, находилось близ крайнего правого шатра. До четвёртого слева, из которого вышел юноша по имени Кукран, было достаточно далеко. Однако Широн совершенно отчётливо видел, как вращаются кольца на запястьях у вышедшего из кабинки.

Глаза Широна сверкнули зелёным пламенем.

Слишком уж немногие использовали кольца в качестве оружия! Более того, форма и размер этих дисков были слишком уж знакомы – именно таким оружием пользовались бритоголовые воители, преградившие им с Йехинаталом путь, когда Широн впервые в жизни прибыл в Меккан!

Широн пристально изучил внешность Кукрана и постарался как следует запомнить его облик. Этот юноша наверняка как-то связан с той бритоголовой пятёркой!

«Бум!» – однократный удар – ещё один выбыл.

«Следующий – Зион из племени Ненок!»

Как только прозвучало имя «Зион», Широн поднялся с земли, отряхивая ягодицы.

Уже почти двенадцать лет минуло с тех пор, как он оставил это имя. И слышать его сейчас, спустя столько времени, было непривычно. Вытянув губы трубочкой, Широн выдохнул, собираясь с мыслями.

«Фью-ух!»

Глава 2

Устав от проверок, что длились, казалось, уже целую вечность, экзаменатор не спеша потянулся и повёл шеей из стороны в сторону. На текущий момент предварительную оценку у него прошли чуть более пятидесяти человек, а в списке значились ещё восемьдесят пять.

Он окинул взором лежащие неподалёку красные, синие и белые повязки и кивнул. Сегодня он выдал уже четырнадцать синих и пока что ни одной красной. Может показаться, что экзаменатор был слишком придирчив, раз из пятидесяти двух человек проверку у него прошли лишь четырнадцать. Но сам он не слишком придавал этому значения – в конце концов, он мог выставлять какие угодно оценки, поскольку те, кто считали себя несправедливо обиженными, могли потребовать повторной проверки у другого экзаменатора.

В голову закралась мысль: «А не перекусить ли, пока не вошёл очередной конкурсант?» – тут экзаменатор вздрогнул и нахмурился.

«Вот же подстава! Сиди тут теперь на голодный желудок…»

Дело в том, что проходивший перед этим проверку пожилой призыватель совершенно испортил ему аппетит. Проклятый безумец, назвавшийся «призывателем яда»!.. Когда экзаменатор попросил старика продемонстрировать что-нибудь из его типичных умений, тот призвал отвратительную кучу-малу из личинок мух с какими-то, странными на вид, насекомыми, после чего принял горделивую позу.

Естественно, экзаменатор задал вопрос – как же он предполагает их использовать? На что старик с апломбом заявил, что это супермегаультракрутой призыв, призванный испортить аппетит вражеской армии и тем самым деморализовать силы противника.

Само собой, от увиденного и услышанного, живот трапезничавшего в процессе проверки экзаменатора скрутило. Скривив рожу, он швырнул в сторону старого призывателя белую повязку. И тогда незадачливый старик разозлился не на шутку и призвал вторую кучу личинок – прямо в тарелку, из которой ел экзаменатор!

Конечно, он тут же кликнул стражу, и объевшегося белены старикашку выволокли на улицу, но вот желание обедать пропало окончательно.

«Чёрт! Я голоден, как зверь, но едва подумаю о еде, как вспоминаю ту гадость… Может, старик всё-таки прав? Похоже, боевой дух вражеской армии и впрямь будет сломлен…» – пробормотал мужчина и добавил с досадой. – «Проклятье! Я так голоден, что всякая хрень в голову лезет!»

Когда на пороге появился следующий конкурсант, экзаменатор постарался взять себя в руки и потянулся к перу.

«Назовите имя, возраст, название племени и особые навыки.»

«Моё имя Зион, двадцать три года, из племени Ненок, что в Джоранских землях. Особый навык – призыв яда.»

Как только экзаменатор вновь услышал о «призыве яда», его лицо перекосило от неприятных воспоминаний.

«Твою ж… Ещё один призыватель яда? Ну держись у меня…» – подумал он и решительно поджал губы.

Мужчина сухо указал на глиняный сосуд: «Выдавите пару капель крови из пальца в этот сосуд. Поторапливайтесь, за вами в очереди ещё прорва людей. Живее, говорю!»

Не обращая ни малейшего внимания на понукания экзаменатора, Широн не спеша подошёл к глиняному сосуду и выдавил в него несколько капель крови.

В ёмкости бултыхалась какая-то чёрная субстанция с ароматом жжёной бумаги. Едва кровь вошла в контакт с этой жидкостью, она стала причудливым образом видоизменяться, сворачиваясь в буквы и, в конце концов, образовала слово «Зион».

Тия предупреждала Широна, что нечто подобное может произойти, потому к увиденному он был относительно готов. Но всё же не мог не поразиться, глядя, как кровь сворачивается в его имя.

Среди личной стражи Тии было немало воителей, показавших достойные результаты на предыдущих турнирах боевых искусств. Понятное дело, что в гвардии, в подбор и обучение которой Аль Джаис вложил силы и душу, прежде чем передать дочери, по-другому и быть не могло. Когда Широн сказал, что ему нужно будет принять участие в турнире боевых искусств под истинной личиной, Тия посоветовала обратить внимание также и на имя, указав, что призыватели императорского дворца могут воспользоваться заклинанием для определения настоящего имени по образцу крови.

Она заострила на этом внимание, поскольку подозревала, что «Широн» – не настоящее имя парня. Потому, хочешь не хочешь, а пришлось снова воспользоваться именем, которое он уже более десяти лет как вычеркнул из памяти.

Честно говоря, Широн пошёл на это с опаской. Могло ведь случиться так, что как только всплывёт имя, пребывавшее в забвении множество лет, он вновь привлечёт к себе внимание Всевидящего ока Священной империи Луан.

Означало ли сказанное Тией, что данное при рождении имя остаётся с человеком на всю жизнь и что полностью отмыться от него невозможно?

При этой мысли Широн обмер. Если нельзя избавиться от данного при рождении имени Зион, значит, точно так же не получится забыть и о времени, проведённом в Ордене Кроноса. А значит, как бы ни пытался он подавить воспоминания, они навсегда останутся в глубине его сердца, и в подсознании вечно будет сидеть, что он должен вновь поставить Орден на ноги.

«Зион… да, всё верно. Ну, показывайте уже свои особые навыки.»

В ответ на весьма невежливые понукания экзаменатора, Широн окинул того пронзительным взглядом.

На миг экзаменатор похолодел от страха. Он вдруг понял, что перед ним стоит высокий, крепкого сложения мужчина с меткой Сатаны на лбу. Со спины силуэт парня освещал яркий солнечный свет, и этот надменный, презрительный взгляд…

Экзаменатор почувствовал какое-то непонятное давление, на душе стало тревожно.

«Нет-нет, не подумайте, что я подгоняю вас…» – втянув шею, словно черепаха, забормотал было извиняющимся тоном экзаменатор, но уже через секунду снова вспыхнул от злости. Он ведь не какой-то там обычный чиновник, а один из самых юных призывателей императорского дворца! Да таких как он по пальцам можно пересчитать! Так какого рожна он ёжится от страха?

«Послушайте, за вами ожидают своей очереди множество людей. Так что не будете ли вы любезны продемонстрировать свои навыки поскорее?»

«В нашем племени Ненок, когда юноша успешно проходит обряд совершеннолетия и становится воином, он получает имя воина. Зион – просто детское прозвище, на самом деле меня зовут «Летящая к луне птица». Я хочу, чтобы впредь меня называли именно так.»

«Ч-чего?»

«Вместо имени Зион говорите Летящая к луне птица».

«Какая ещё Летящая к луне птица? А-аа, я понял! Так бы сразу и сказали… Итак, глубокоуважаемая Летящая к луне птица, вы продемонстрируете мне свои навыки?»

Экзаменатор вычеркнул из списков имя «Зион» и вписал вместо него «Летящая к луне птица».

На бескрайних Ноабских землях проживало бессчётное число племён воителей. Экзаменатор был в курсе, что в некоторых из них после обряда инициации давали новое имя. Однако впервые видел, чтобы подобной традиции придерживался призыватель.

«Ну что за хрень? Какая ещё к чёрту Летящая к луне птица? Лучше бы Свалившейся с луны птицей назвался. Ну, какой с тебя воитель? Призывателишка…» – бранился про себя экзаменатор, исправляя в бумагах имя Зион на непривычно длинное «Летящая к луне птица». – «Чёрт, я только-только от того старикашки избавился. Ну почему мне сегодня одно отребье попадается?.. Фу-ух, ладно, посмотрим. Если и этот призовёт какую-нибудь гадость, тут же прикажу вышвырнуть его вон…»

Широн тем временем глубоко вздохнул и молча поднял вверх правую ладонь.

Шшшш…

Из ладони выбрался похожий на маленькое облачко пепельный призрак и воспарил в двадцати сантиметрах над ней.

«Здесь есть существо, которое я мог бы отравить?» – спросил Широн.

Когда экзаменатор услышал, как парень осмеливается ставить условия, на его лбу от злости аж вены выступили.

«Уважаемый, а не слишком ли вы зазнаётесь, призвав какой-то комочек пуха? Блин, ну чего ж мне так не везёт… Эй, ты! Живо притащи сюда одного из петухов!» – поскольку выместить злость на постоянно действовавшем на нервы Широне не представлялось возможным, экзаменатор решил оторваться хотя бы на стражнике.

На самом деле, довольно часто призывателям для завершения призыва требовалось принести жертву, поэтому организаторы заранее озаботились тем, чтобы запасти ради этого дела должное количество птиц.

Когда солдат притащил петуха и швырнул его на пол, тот с тревожным кудахтаньем устремился к одной из стенок шатра. Сорвавшийся с ладони Широна призрак начал преследовать птицу по довольно странной траектории.

Вначале движения призрака, по сравнению со скоростью петуха, казались слишком медленными и экзаменатор даже саркастически хмыкнул. Но затем призрак принялся настигать птицу, а вот её скорость постепенно снижалась. Со стороны казалось, будто петух впал в оцепенение от ужаса или подвергся какому-то подобному воздействию – он топтался на месте, словно не в силах решить, в какую сторону бежать.

Как бы то ни было, но пепельное облачко наконец настигло хлопавшую крыльями птицу.

«Куд-кудах! Кудах-тах-тах!»

Петух барахтался и кричал что есть мочи. Вот в воздух взмыли перья, а голова и всё тело птицы начали разлагаться. Мгновение – и петух стал истекать гноем, обнажились белые косточки, а алые куски плоти принялись разлетаться во все стороны, словно её чем-то быстро секли.

Петух издал вопль, полный отчаяния и муки. Голова разложилась практически полностью, глазные яблоки вывалились из глазниц и шлёпнулись на пол, отчего поплохело даже смотревшему на сие действо стражнику. А пепельное облачко тем временем всасывало в себя гниющую плоть, словно ненасытный демон.

Всего за несколько минут от петуха остались одни лишь кости. Но даже они наполовину растаяли от жуткого яда. Яд был настолько ужасен, что одних лишь эманаций, исходивших от разлагавшихся костей было достаточно, чтобы закружилась голова и потемнело в глазах.

Лежавший на столе для определения силы яда кусочек серебра уже давно полностью почернел. Даже у крепкого с виду солдата подкосились ноги и подступила тошнота к горлу. Стражник схватился за опорную балку, наклонился и выблевал всё, что съел на завтрак.

Зажав ладонью нос и рот, и с трудом сдерживая рвотные позывы после такой демонстрации, экзаменатор вскочил с места и потянулся к одной из синих повязок. Изначально он собирался проигнорировать всё, что ни показал бы соискатель, и выдать ему белую ленту, но теперь боялся представить, что в таком случае этот кошмарный человек может учудить.

Однако взять в руки синюю повязку экзаменатор так и не решился, заметив странный взгляд оскалившегося в белозубой ухмылке Широна.

Над его ладонью теперь беспокойно кружили уже четверо призраков. Это была молчаливая угроза.

Дрожащей рукой экзаменатор схватил красную повязку. Опасаясь прикасаться к Широну, он просто швырнул её издали.

«Бум! Бум! Бум!» – над городом вновь прозвучал рокот барабана. Из-за пределов дворцовых стен ему ответило громогласное «ура».

«Призыватель из племени Ненок, Зио-о… Эм, Летящая к луне птица, двадцати трёх лет от роду, получает красную ленту и напрямую проходит в основной турнир!»

«Призыватель Летящая к луне птица напрямую проходит в основной турнир!»

«Летящая к луне птица проходит в основной турнир!»

Глашатаи голосили снова и снова, изо всех сил напрягая голосовые связки. Получивших красную повязку призывателей было куда меньше, чем воителей. Потому крики не умолкали, и лишь усиливались.

В скандирующей толпе находился человек, пристально разглядывавший вывешенное на стене имя «Зион». Когда глаза впервые наткнулись на него, ему сразу показалось, что где-то он его уже слышал, и теперь пытался припомнить, где именно.

Но вот глаза его расширились, и он куда-то стремительно исчез.

Глава 3

«Сколько участников получили красные повязки?» – спросил архиепископ, нервно почёсывая нижние веки своими длинными, костлявыми пальцами.

Загнанный было в ловушку Аль Джаис сбежал, а Хейо – человек, которому он доверял! – предал и похитил наследного принца. На фоне этого вновь дала о себе знать вредная привычка, от которой, как ему казалось, он уже давно избавился – чесать под глазами. Привычка, которая давала о себе знать, лишь когда он испытывал сильный стресс.

В прошлом у архиепископа было множество противников, которые казались непреодолимой стеной на его пути. Среди них были и послушники, одновременно с которыми он когда-то принимал постриг, и помыкавшие им старшие товарищи, и заботившиеся о них, словно о детях, бывшие старейшины храма Амека…

Лишь устранив каждого из них, одного за другим, и отравив предыдущего архиепископа, он смог, наконец, сам занять должность высшего священника. Тогда же и оставила его эта неприятная привычка чесать глаза. Вернее, он так считал.

Но нет – как оказалось, она вовсе не исчезла, а лишь уснула на время.

«Среди воителей красную повязку получили пятнадцать человек, а среди призывателей – восемь, ваше преосвященство.»

Удивительно, но перед архиепископом стоял, преклонив голову, вовсе не священник, а человек в мундире командира армии.

Вообще, между священниками церкви Амека и кабинетом министров императорского дворца существовало строгое разграничение по сферам влияния. Потому они никогда не склоняли друг перед другом головы ради простого ответа на вопрос. Все предыдущие императоры Ноабской империи неукоснительно соблюдали негласное правило о невмешательстве в сферы деятельности друг друга, по крайней мере, по серьёзным вопросам.

Но поскольку нынешний император уже не мог уделять политике должного внимания, а наследный принц лишился рассудка, из-за чего следующим императором, скорее всего, должна была стать активно продвигаемая архиепископом принцесса Исирис, то многие из тех, кто посообразительней, уже выстраивались в очередь к архиепископу в надежде завоевать его расположение.

И склонившим теперь к ногам архиепископа голову человеком был командир императорской гвардии – Аль Нармер, уже довольно давно ставший доверенным лицом архиепископа. Именно он в этот раз отвечал за проведение турнира боевых искусств.

«Не затесалось ли в их число дитя по имени Кукран?»

«Так точно. Среди воителей, получивших красную повязку, он стал самым молодым, и потому его имя сейчас у всех на устах.»

Архиепископ кивнул.

После того, как его однажды предал Хейо, Кариму он тоже теперь не мог доверять. Но и допустить, чтобы оба стали его врагами тоже не мог – слишком уж сильны они были.

Архиепископ сначала хотел использовать Карима, чтобы убить Хейо, а потом найти способ устранить самого Карима. Для этого следовало прибрать к рукам ещё одну его слабость. То, что старый воитель должен был ценить выше собственной жизни.

И это Кукран – внук Карима и единственный представитель нового поколения в его семье! Имея в руках такое дитя можно было устранить Карима в любой момент.

«Подправь турнирную сетку так, чтобы ему попались посильные соперники… Нет! Устрой, чтобы это дитя непременно попало в число лучших! Победить ему, конечно, будет трудно, но сделай хотя бы так, чтобы он попал в число участников показательных соревнований!»

«Подделать турнирную сетку н-непросто, с-слишком уж много глаз за этим наблюдают.»

Хоть Аль Нармер и заискивал перед архиепископом, но он был профессиональным военным, в его венах текла кровь потомственных воителей и потому сама мысль о махинациях с результатами турнира боевых искусств была ему крайне неприятна. Архиепископ заметил выражение его лица, и это не могло не вызвать его неудовольствие.

Ших-ших-ших…

Высший священник вновь принялся скрести под глазами.

«Нармер. Когда-то тебя звали просто Нармер. Ответь же мне – кто добавил к твоему имени частицу «Аль»? Кто сделал тебя Аль Нармером, командиром императорской гвардии, одним из эмиров Ноаба?!» – поначалу голос архиепископа был тихим, но по ходу речи становился всё громче и под конец превратился в полный злобы крик.

Голова воителя склонилась до земли.

«Это сделали вы… господин архиепископ.»

«Коли помнишь, в чём тогда дело? Ты ведь понимаешь, на что я намекаю, Аль Нармер?»

«…Так точно. Разрешите идти?»

Командир императорской гвардии поклонился в последний раз и вышел, а глаза архиепископа налились злобой ещё пуще прежнего. Даже у этого гада, как и у всех прочих, глаза, которым нельзя доверять!

Ших-ших-ших…

Архиепископ чесался с таким остервенением, что под глазами выступили капельки крови. Заметив их, он вздрогнул и сцепил дрожащие руки. Что-то он чересчур напряжён, не к добру это. Надо бы успокоить сердце и привести в порядок мысли.

Лучше всего сердце архиепископа успокаивало созерцание угодивших в его паутину, и жалобно трепыхавшихся в ней «бабочек».

Рывком поднявшись с места, он направился к покоям второй императрицы. Несмотря на то, что на улице была отнюдь не глубокая ночь, он открыто шёл в сторону гарема императора. Хоть это и недопустимо, но другого такого способа успокоить нервы просто не существовало.

«Ах, это и впрямь наилучший способ!»

Архиепископ взглянул на свои запачканные кровью пальцы и улыбнулся. Стоило припомнить жалкий облик второй императрицы, как не только пропал нестерпимый зуд под глазами, но и значительно улучшилось настроение. И даже походка стала легче!

***

Каждому из участников турнира боевых искусств, что получили синие или красные повязки, выделили отдельную комнату. К их числу добавились воители и призыватели, получившие белые ленты, но успешно прошедшие повторную оценку.

Общежития в пределах дворцового комплекса выделялись для того, чтобы избежать неприятных ситуаций. Когда такая прорва гордых и воинственных бойцов собирается в одном месте, то поневоле начнёшь беспокоиться. А тут ещё в преддверии турнира нервы у всех натянуты как струны, и тот факт, что вскоре все эти воители должны будут скрестить друг с другом мечи, неблагоприятную ситуацию лишь усложняет.

С тех пор, как за борьбу с паводками стал отвечать Аль Маджали, серьёзному ущербу от сезона дождей столица не подвергалась, а потому турнир боевых искусств стал ежегодным событием. Вот почему специально ради этого турнира несколько лет назад между внешней и внутренней стенами дворцового комплекса было возведено два огромных здания на пятьсот с лишним комнат.

На некотором отдалении от зданий через равные промежутки располагались заставы императорских гвардейцев. Их задачами было предотвратить контакты участников с внешним миром и разнять дерущихся в случае, если между ними вспыхнут конфликты.

Комната, которую отвели Широну, находилась у самого выхода из здания, поэтому выйти наружу не составило труда. Он посчитал, что лучше уж пройтись на свежем воздухе, чем маяться от духоты в тесной комнате.

Кажется, подобная мысль пришла в голову далеко не только ему, поскольку снаружи так же налегке прогуливалось множество людей. Те, кто были знакомы друг с другом, сбивались в компании по несколько человек и увлечённо болтали.

Широн скрестил на груди руки и, наслаждаясь ночной прохладой, двинулся по тропинке, ведущей от здания. Лёгкий, ласково касавшийся щёк бриз приятно освежал. Под его влиянием, спутанный клубок мыслей также постепенно пришёл в порядок.

Хоть это и была вынужденная мера, но от того, что пришлось открыть миру своё истинное имя, он чувствовал себя не в своей тарелке. Надежда была лишь на то, что лапы Священной империи Луан не сумеют дотянутся до Ноаба, но особого оптимизма это не внушало.

«Если всё же дотянутся, придётся бросить всё и бежать из этого места… Хорошо, что имя всё-таки изменили. По крайней мере, в будущем хотя бы его не будут использовать.»

«А?»

Широн ушёл в свои мысли и слишком поздно заметил, что дорогу ему преграждают несколько мужчин.

Недобро усмехаясь, четверо воителей с косматыми бородами и тюрбанами на головах оценивающе окинули его взглядами. Все как на подбор крепко сложены, но у троих к поясу были приторочены здоровенные мечи довольно грубой работы, а четвёртый – здоровенный мордоворот – опирался на крупную палицу, словно на какой-нибудь посох.

Тот, что с палицей двинулся вперёд, волоча дубину по земле, и подойдя вплотную к Широну, вздёрнул подбородок. Громила нарочно ослабил пояс, чтобы стала заметна густая растительность на груди. Угрожающе раздувая ноздри, он оскалил в ухмылке жёлтые зубы. За минувший год Широн стал ещё выше, чем прежде, его рост теперь достигал ста восьмидесяти пяти сантиметров, однако стоявший перед ним верзила был выше на целую голову.

Глядя на Широна сверху вниз, мужчина с насмешкой проговорил: «Эй, ты что, не видишь, что эта дорога уже занята и, не потеснившись, тут не пройти? Или ты собирался нагло подвинуть нас и рассчитывал, что мы послушно скажем «ну ладно» и уберёмся с твоего пути? Кстати, поделись-ка с братанами, где такую клёвую татуху на лоб себе набил?»

Судя по повадкам громилы, вытаращившего глаза так, что они чуть ли не вылезали из орбит, в подобных делах у него имелся огромный опыт. Кажется, эти четверо устроили здесь стоянку с целью поразвлечься и, увидев бредущего не разбирая дороги Широна, решили, что он прямо напрашивается на драку.

Широн спокойно отступил на шаг. И краем глаза вдруг заметил, что один из мужчин украдкой заходит к нему за спину, блокируя отступление. Мужчина уже положил руку на рукоять клинка, а это значило, что отпускать его просто так явно не собирались.

«Из какого племени будешь, воитель?» – послышалось из-за спины преграждавшего дорогу мордоворота.

Услышав его голос, мордоворот быстро шагнул в сторону. Спрашивающим оказался мужчина со шрамом через всю щёку – очевидно, лидер этой компании.

«Почему бы вам просто не дать мне пройти?» – произнёс Широн с безразличием на лице.

Голос его был полон скуки и давал понять, что ввязываться в ссору ему неинтересно. Однако противники в ответ лишь обнажили оружие.

Несмотря на показное равнодушие, внутри Широн был собран и напряжён. Воители находились слишком близко – сам по себе этот факт был весьма неприятен. Поэтому он разомкнул скрещенные на груди руки, собирая энергию яда на кончиках пальцев.

«Хах, да у тебя красная лента? Так вот отчего ты так бесстрашно бродишь где ни попадя! Гы-гы-гы, ну а теперь взгляни внимательно – у нашего братана тоже красная лента имеется…»

И действительно, у троих верзил на руках красовались синие повязки, а у мужчины со шрамом – красная.

Некоторое время вожак пристально разглядывал лицо оппонента, после чего пробормотал: «Странно, почему твоё лицо мне незнакомо? Ведь я старался запомнить каждого из воителей, кто получал красную повязку…»

«Кажется, их вообще не так уж много выдавали? Гы-гы, братан, а как думаешь, если мы прихлопнем одного из обладателей красной ленты, в будущем это сослужит нам хорошую службу?»

Судя по всему, эти люди ошибочно принимали Широна за воителя. Впрочем, благодаря крепкому телосложению, он действительно больше походил на воина, чем на призывателя.

«Хм, неужто в наше время красные повязки выдают даже соплякам? Что ж, я испытаю тебя лично. Ы-аах!» – и стоявший рядом с Широном мордоворот взмахнул палицей.

Дубина в руках была под стать его гренадёрскому телосложению. С жутким свистом навершие палицы устремилось к животу Широна.

Ву-уум…

Первой атаки Широн избежал, просто отклонившись в сторону. Но едва дубина столкнулась с землёй, как противник тут же взмахнул ей в противоположном направлении. Стиль атаки этого человека походил на движения Гасрака – солдата, с которым Широн не так давно спарринговался на вершине дозорной башни – он ломился напролом, словно дикий кабан.

Широн без труда уворачивался от размашистых ударов противника. Тем временем остальные трое незаметно обступили его со всех сторон, явно намереваясь присоединиться к драке. Широн же пока держал руки ладонями вниз, и потому никто не замечал, как из них проступили два призрака.

Шасс!

Избегая удара палицы, Широн отклонился назад, и в этот момент один из воителей полоснул своим клинком его бок.

Мужчина довольно осклабился. Он считал, что отклонявшийся назад от удара палицы Широн не мог видеть этого удара, поскольку противник оказался в его слепой зоне.

Мечи, которыми пользовались нападавшие, не были похожи на распространённый среди воителей Ноаба клинок-полумесяц, что изгибался кверху. Оружие имело оригинальную форму – кончик лезвия загибался вниз, то есть был создан для рубящих ударов. Отдалённо меч напоминал серп и был примерно на две пяди длиннее обычных клинков.

Но Широн всё же видел атаку противника. Избегая ударов палицы, он ни на секунду не забывал следить за остальными воителями. Незадолго до удара мечом в бок он заметил пробежавшую по мышцам волну и мышечные сокращения одного из нападавших и понял, что тот вот-вот ударит. Поэтому, уклоняясь от очередной атаки мордоворота, он рванулся в противоположную от меча противника сторону.

Плеск!

Однако он не учёл, что оружие противника было кавалерийским, то есть длиннее, чем обычно. И уже находясь в воздухе, не смог переложиться, и изогнутое остриё с лёгкостью рассекло одежду и кожу. Кровь брызнула во все стороны…

«Гы-гы, уж больно ты медлителен для получившего красную ленту, парниша. Ты точно воитель?» – гадко усмехнулся ранивший Широна мужчина, после чего поднёс острие клинка к лицу и слизнул кровь.

«А ну ещё разок!»

Вжу-уу…

Широн отпрыгнул назад и прижал рану ладонью. Огромный мужчина рванул следом и взмахнул палицей. Одной рукой оторвав дубину от земли он рассёк воздух снизу вверх. Казалось, стоит дубине задеть хотя бы вскользь и перелома не избежать.

Однако и Широн не бездействовал. Пока тело уклонялось от ударов, он успел завершить каст. Как только заклинание было окончено, вокруг мордоворота вспыхнули яркие огни.

«Чего?! Магия?»

«Разве воитель может использовать заклинания?..»

Остальные трое вздрогнули, и пока они продолжали удивлённо пялиться на Широна, тело их товарища окружила костяная решётка.

Каким бы сильным воином тот не был, как бы ни рвал и не ломал он костяную преграду, ему пришлось потратить на это время. И когда правая рука Широна обрекающе опустилась ему на голову, защититься уже не смог.

Всего одно лёгкое касание головы рукой. Взревев от ярости, бугай стал рвать костяную преграду, будто раненый орк.

«Аааааа! Что это за хрень на моей шее! Аааа!»

В момент касания невидимый окружающим, прятавшийся в ладони Широна призрак перебрался на загривок мордоворота. Стоило призраку вгрызться в шею, как бугай принялся кататься по земле с пеной на губах.

«Кх… Э-это яд?»

Мужчина с окровавленным клинком вдруг тоже почувствовал, что ему стало тяжело дышать. Он схватился за горло, и его стошнило зелёной жидкостью. Лицо покраснело, губы стали синими, кожа лопалась, дождём разбрызгивая во все стороны яд, жилы чудовищно набухли, глаза вылезли из орбит… Вот расплата за то, что посмел попробовать на вкус кровь Широна!

«П-проклятье! Так ты не воитель! Ч-чёрт…»

Двое мужчин стояли в растерянности, не зная, как помочь своим товарищам. В голову приходил лишь один способ – приставить меч к горлу проклятого призывателя и потребовать от него вылечить друзей.

Глава 4

Лидер со шрамом на щеке очнулся первым. Красная лента, кичливо повязанная на его запястье, встопорщилась, когда он взмахнул мечом-полумесяцем. Одновременно с этим движением он совершил прыжок метров на десять, целясь в горло Широна.

Движения клинка были так стремительны, что в момент, когда мозг Широна только обрабатывал фиолетовую волну, пробежавшую от кончиков пальцев ног до грудных мышц воителя, острие меча было уже практически у его горла. Казалось, что даже небесно-голубая аура, вырывавшаяся из клинка, не поспевала за его скоростью, превратившись в длинный, загнутый кверху хвост.

Естественно, быть такого не может, чтобы аура не могла угнаться за скоростью клинка. Явление было связано с тем, что человеческий глаз просто не успевал отслеживать её траекторию.

Как только Широн заметил фиолетовую волну, исходившую от пальцев ног вожака, он поспешно откинулся назад, попутно призывая в области груди Костяной щит. Подняв вверх левую ладонь, он выпустил прятавшегося в ней призрака.

Тр-реск!

Если бы Широн заранее не почувствовал намерения вожака по сокращению мышц и изменившемуся темпу дыхания, меч противника наверняка лишил бы его головы.

Но, благодаря скорости реакции, всё закончилось тем, что меч противника вместо головы рассёк лишь мочку уха. Результатом же второй атаки – прямого рубящего удара – стал перерубленный Костяной щит.

Третьей атаки не последовало. Призрак яростно бросился к лидеру нападавших, стремясь вцепиться в его лицо. Орудуя клинком с ошеломляющей скоростью, воитель пытался отбиться от призрака, однако тот не слишком-то замечал его физические атаки и лишь нападал со всё большим остервенением. Всё, что воитель смог предпринять, так это потихоньку пятиться назад и блокировать наступление призрака вырывавшейся из клинка энергией.

«Ч-чёрт! Что это за дрянь? У-ух!»

Он не мог позволить себе замедлиться, поскольку чувствовал, что как только это произойдёт, кровожадный призрак тут же вцепится ему в лицо. Но, продолжая отмахиваться с прежней скоростью, он постепенно терял силы.

И пока попавший в затруднительную ситуацию лидер истекал потом, познавший вкус крови Широна мужчина испустил дух. Лицо окончательно разложилось, глаза выпали из орбит и мужчина рухнул, изливая на землю мозговую жидкость вперемешку с какой-то зелёной субстанцией.

Такая же участь постигла и мордоворота с палицей. После того, как призрак вгрызся ему в загривок, проник в череп и принялся пожирать мозг, тот рухнул на землю мешком костей. Отныне он больше не был человеком, превратившись в корм для ненасытного призрака.

Наконец, последний из нападавших, наблюдавший за этой жуткой бойней, не в силах был даже бежать, словно его тело разом обратилось в камень. От увиденного челюсть отвисла чуть ли не до земли.

Ш-шшш…

Ему казалось, будто парень с клеймом Сатаны на лбу возвышается над землёй. Из-под его прижатой к боку ладони струился светлый дымок. Но когда он отнял руку, мужчина увидел, что края рассечённой плоти сцепились друг с другом – рана почти полностью затянулась!

Люди на такое не способны, а значит, это не человек, а демон!

Вожак всё ещё вёл битву с призраком не на жизнь, а на смерть, истошно размахивая клинком. И вот последний из нападавших увидел, как Широн указал в сторону вожака, как кончик его пальца озарился мерцающим зелёным свечением…

Дзанг!

…И запястье лидера вдруг растворилось, исчезло, словно откушенное незримым чудищем, а на дорожку со звоном упал его меч-полумесяц. И стоило лидеру раскрыть рот, чтобы издать вопль, как в него тут же влетело пепельное облачко!

Всего одно движение – и запястья лидера как не бывало! Увиденное окончательно повергло в шок последнего из нападавших. В свои тридцать с лишним он успел обойти множество земель и во многих местах послужить наёмником. Однако никогда не видел и даже не слышал о существовании подобной магии!

«У-ууу!»

Пожрав мозг мордоворота с палицей, первый призрак выбрался наружу, проломив череп, и с воем бросился в сторону нового корма. Мгновение спустя, с чавкающим звуком он уже вонзился в сердце своей добычи.

Одновременно с этим последний из нападавших утратил чувство реальности, а его тело потеряло чувствительность! Услышав звук, как будто что-то вгрызается в его грудь, он наклонил голову, чтобы посмотреть на это.

В грудь вгрызался пепельный сгусток!

«Он пожирает… моё сердце? Но почему тогда я не чувствую боли? Может, это иллюзия? Так вот в чём дело! Вот я балда! Нужно поскорее очнуться! Поскорее…»

«Аааааа!»

Плюх!

В последний миг своей жизни мужчина рухнул перед Широном на колени и, поскольку сердце было уже окончательно пожрано, упал ничком. Со стороны это выглядело так, словно он поклоняется Широну.

…Погружённый во мрак бездонной Тьмы, преодолев омут бездны Отчаяния, выбрался наружу и предстал пред миром в лунном свете Властитель Ада. И в этот момент, поклоняясь ему, упал последний остававшийся в живых человек.

В мозгу возникло чувство дежавю. Чувство, будто нечто подобное уже происходило в далёком прошлом… или же должно произойти в далёком будущем человечества…

Поклонитесь же, слабые людишки! Жертвуйте мне свой последний вздох!

***

Прыг!

Духовный мир Широна, разверзнувшийся подобно взрыву, положившему когда-то давно начало расширению бескрайней вселенной, был кем-то внезапно нарушен. Мир снова скукожился, обретя прежние формы.

«Улёт! Просто отвал башки!»

Из тени вышел человек с блестящими от восторга глазами и, расставив широко ладони, чтобы показать отсутствие враждебных намерений, не спеша подошёл к Широну. Пока он приближался, на его запястьях в лунном свете сверкали кольца. Незнакомец оказался на удивление юным, почти мальчишкой.

Кукран. Тот самый юноша, что минувшим днём получил красную повязку и привлёк тем самым внимание Широна и общественности.

Заметив ледяной взгляд собеседника, Кукран смутился, покраснел и неуверенно замер.

«И-извините, если помешал вашей охоте… Я из племени Адмун, зовут Кукраном. Ах да! Я не нарочно, просто так был впечатлён этим чудесным зрелищем, что непроизвольно…»

«Охоте?..» – безэмоционально спросил Широн.

Кукран усердно закивал головой, радуясь, что с ним всё-таки решили заговорить.

«Да, это было просто потрясающе… Я впервые вижу что-то подобное. Даже дяди и дедушка никогда не выглядели так классно! Брр, прям мурашки по всеми телу!..»

Заметив, что юноша и впрямь поёжился, покрывшись мурашками, Широн подумал: «Ещё один ненормальный!» – даже ему – человеку, учинившему эту бойню, всё случившееся было не слишком приятно. И от того, что это действо называли термином «охота», приятней не становилось.

Однако сам Кукран у него неприязни не вызывал. Неизвестно почему, он даже испытывал к нему нечто вроде симпатии. Несмотря на то, что его так называемые «дяди» могли оказаться теми самыми бритоголовыми амбалами, павшими в прошлом от его рук, он не чувствовал по отношению к нему вражды.

«Скажи мне, Кукран из племени… Адмун? Как много ты успел увидеть?»

«Да-да, из племени Адмун. Я… стал наблюдать с того момента, как вы начали сражаться с мужчиной, что так быстро размахивал мечом… Ох, простите. Конечно же, не сражаться, а «охотиться». Я просто шёл по тропинке – вон там, позади! – услышал шум и мне стало любопытно…»

Судя по словам юноши, он начал наблюдать за сражением с момента, когда Широн вступил в схватку с лидером отряда. А раз так, значит, видел не только призраков, но и момент активации бактерий.

Зрачки Широна окрасились в зелёный цвет. Почувствовав его гнев, Кукран вздрогнул и отступил на шаг.

«И-извините! Дяди говорили, что нехорошо подглядывать за охотой чужих людей, а я…»

Широна начинало раздражать, что Кукран постоянно использует термин «охота».

«Почему ты продолжаешь называешь это охотой? Я не охочусь на людей.»

Видя, что лицо Широна становится всё более и более суровым, Кукран окончательно сник и промямлил упавшим голосом: «Так это… не охота? Дяди учили, что чванливые слабаки, не умеющие распознать сильного противника, достойны смерти, и что поединок с такими людьми – не сражение, а охота…»

Широн внимательно вглядывался в глаза юноши, но, похоже, тот вовсе не пытался юлить. Во взгляде подростка не чувствовалось и намёка на ложь. Судя по всему, юноша принадлежал к когорте «простых воителей», что почитали лишь отвагу да молодецкий удар.

«Дяди?»

«Угу, все они были отличными воителями. Они старались вырастить из меня настоящего воина… но совсем недавно погибли и вернулись в объятия Матери-земли.»

Выслушивая объяснения юноши, Широн всё сильнее убеждался в том, что его «дяди» и есть те самые бритоголовые воители, что пали от его рук.

«Вот как? В объятия Матери-земли, значит…»

«Да, все пятеро были прирождёнными воителями, и погибли в открытом бою, а потому госпожа Мать-земля наверняка забрала их к себе! Старший дядя мне так и сказал.»

«Сколько же у тебя дядей?!»

«Всего шестеро, но теперь остались лишь старший дядя и дедушка.»

Широн решил не изводить больше этого бесхитростного парнишку расспросами. Всё, что хотелось узнать, он в общих чертах уже понял, и продолжать допрос становилось неловко.

«Понятно. Что ж, всего тебе доброго. Пора возвращаться по комнатам.»

После этих слов на лице Кукрана появилась жгучая обида. Несмотря на то, что Широн был призывателем, сражался он яростно, как настоящий воитель, и потому понравился Кукрану с первого взгляда. Он так жаждал поговорить с ним, столько вопросов хотел ему задать… и как же досадно от того, что собеседник, похоже, воспринимает его лишь как ребёнка.

Увидев лицо Кукрана, Широн без труда понял, какие именно мысли крутятся в голове юноши. Кукран считал его таким же «простым воителем», как он сам, кем-то вроде старшего товарища, однако Широн был достаточно хитёр, чтобы обмануть даже такого старого лиса, как архиепископ. И потому мог бы вертеть Кукраном как угодно.

«Дело вовсе не в том, что ты мне наскучил или что я не вижу в тебе воина. Но разве не должен ты сам, сын Матери-земли, сосредоточиться на предстоящем турнире? Истинный воитель никогда не забывает своей цели.»

Когда Широн назвал его «сыном Матери-земли», лицо Кукрана просияло. До этого момента его так никто не называл! И дяди, и дедушка всегда относились к нему, как к несмышлёнышу. И такая похвала от по-настоящему сильного человека вскружила голову настолько, что он никак не мог прийти в себя.

Как Широн и предполагал, подросток отождествлял фразу «сын Матери-земли» со словом «воитель».

«Ты воин – я призыватель, потому на турнире мы с тобой не пересечёмся. Впрочем, нет – доберись до показательных выступлений. Тогда и увидимся», – добавил он, и глаза Кукрана засияли ярче прежнего.

«Д-да! Непременно доберусь. Я сделаю это во что бы то ни стало!» – с решительным лицом ответствовал Широну юноша, вытянувшись по стойке «смирно».

Но на самом деле Широн заговорил о показательных выступлениях, чтобы придать решимости себе самому. Он отнюдь не был уверен в том, что сам сумеет дойти до показательных выступлений. Кто знает, как много сильных противников встретится на этом турнире? Более того, он всё ещё не мог определить, на каком уровне находятся его реальные навыки.

Однако, для достижения поставленной задачи, он должен был добиться наивысших результатов. Поэтому сказанные Кукрану слова были в том числе и ради того, чтобы прояснить собственные цели.

Глава 5 - В бой!

Ту-ум! Тум! Тум! Тум! Тум!

От грохота барабанов бросило в жар!

Пусть Широн и старался казаться спокойным, словно умудрённый годами старец, но перед столь грандиозным зрелищем сохранять умиротворение было непросто. Сам вид огромной, круглой чаши арены поражал воображение, а уж тот факт, что она была до отказа забита людьми…

Основной турнир начался буквально только что. Скандирование многолюдной толпы и громкая барабанная дробь заставляли быстрее биться людские сердца.

Тум! Тум! Тум! Тум!

Воодушевление пребывавших в трансе под воздействием всё ускоряющегося ритма барабанов зрителей становилось всё сильней. Эффект «сцены» был таким ошеломляющим, что у любого впервые вышедшего на арену новичка кружилась голова и подкашивались ноги. Слишком уж непросто было находиться перед такой уймой народа.

В общем, проняло даже Широна. Да и кого бы ни проняло на его месте?

«В восточном углу – выходец из племени Ненок – Летящая к луне птица! В западном – волшебник Хишам из племени Рейкал!»

Даже когда озвучили его имя, Широн всё ещё не мог прийти в себя, оторопело озираясь по сторонам.

Тум! Тум! Тум! Тум! Вот уже прозвучали четыре удара, возвещавшие о начале поединка, а он по-прежнему всё никак не мог унять стук своего сердца.

«Моркоториичже, Гесранеамафа! Кандалы Чести, Меч Тьмы!» – волшебник по имени Хишам, мужчина средних лет, бросил на пол арены брусок металла и воздел руки к небу, завершая каст.

А Широн всё так же стоял столбом, не выказывая никакой реакции. Впрочем, его потерянный облик не вызывал у зрителей недоумения – все, кто участвовали на турнире впервые, обычно так себя и вели.

«Ууу-у!» – разочарованно загудели трибуны – это были те, кто ставил на победу Широна.

В этот миг вокруг ног парня возникли завихрения жёлтого света, что постепенно преобразовались в металлические кандалы, охватившие его лодыжки.

И только когда кандалы на лодыжках застегнулись, Широн пришёл в себя и вдруг обнаружил в опасной близости пылавший чёрным пламенем клинок, летевший в его сторону и угрожавший рассечь тело надвое.

«Мечом Тьмы» оказалось одно из заклинаний, виденных им ранее на уроках Йехинатала. Это был клинок, поглощающий жизненные силы противника и преобразовывающий их в магическую энергию… Йехинатал несколько раз демонстрировал его, как пример среднеуровневого заклинания, потребляющего приличное количество маны.

Вот только, в отличие от соперника, создавшего лишь один меч, Йехинатал попутно призывал семерых-девятерых скелетов-воинов и экипировал Мечом Тьмы каждого из них.

Увидев знакомое заклинание, Широн мгновенно вернул утерянное самообладание. Противник оказался не самого высокого уровня, да и скорость полёта его меча не особо впечатляла. На взгляд Широна, которому до этого приходилось сталкиваться с врагами, которые слыли весьма умелыми мечниками, движения меча казались довольно медлительными.

Первым делом Широн призвал перед собой Костяной щит, чтобы защититься от летящего в его сторону Меча Тьмы, а после распылил токсин на охватывавшие его лодыжки оковы, чтобы разъесть металл.

Трр-еск!

Но Меч Тьмы всё-таки был заклинанием выше среднего уровня, а значит, обязан был пробить Костяной щит. Поэтому Широн выждал, пока лезвие не оказалось на достаточном расстоянии, и стремительно откинулся назад, коснувшись лопатками поверхности арены. Уклонившись от первой атаки, он тут же направил в сторону противника пепельного призрака.

Хишам бросил на землю второй брусок металла, чтобы призвать ещё один Меч Тьмы, и как раз приступил к расчёту элемента, когда заметил летящий в его сторону пепельный, похожий на облачко, сгусток. Потому он поспешно призвал Щит Славы и только после этого завершил-таки создание второго Меча Тьмы, и метнул его в Широна.

Хишам достиг неплохого мастерства в искусстве формирования предметов из металлического элемента. Щит Славы был одним из заклинаний, в которых он был уверен на все сто. Поэтому он ни секунды не сомневался в том, что с лёгкостью сумеет защититься от пепельного облачка.

Ещё выходя на арену, Хишам сразу определил перед собой новичка и уже предвкушал выход в следующий этап, полагая, что без труда сокрушит его. Однако выпущенный противником пепельный сгусток двигался словно живой, и в миг, когда тот поднырнул под щит, Хишам похолодел от страха.

Наложив на себя несколько защитных заклятий, он поспешно отпрянул назад и вдруг увидел, как Широн сломал Кандалы Чести, пинком отбросил их и устремился в его сторону.

В этот раз, состязания ради, он закупился высокоуглеродистой сталью, которую умели создавать лишь в одной из далёких иноземных стран. Сломать Кандалы Чести, призванные с помощью этого прочного металла, считалось попросту невозможным! Так что настало время оторопеть уже Хишаму.

«Аааа!»

Пока он отвлекался на Широна, пепельный призрак окутал его правую руку. И тот же час из-под окутавшего руку облачка на арену пролилась алая кровь.

Ту-ум!

Широн пнул брусок металла, который противник до того бросил на пол арены и приказал призраку обвиться вокруг шеи Хишама.

«Аа-ах!» – дружно выдохнули зрители на трибунах, поскольку, когда пепельное облачко оставило запястье Хишама и переместилось к его шее, они смогли разглядеть эту руку.

От запястья осталась одна лишь кость. Местами на белой кости ещё оставались остатки сухожилий, разорванных кровеносных сосудов и небольшие кусочки плоти.

Вены и артерии оказались перерезанными, потому кровь хлестала рекой, а Хишам в свою очередь не мог даже пошевелиться – ведь у его горла, завывая, парил пепельный сгусток, демонстрируя готовность наброситься в любой момент. Более того, разложение руки не прекращалось, оно всё прогрессировало и успело добраться почти до плеча.

Судья поспешно поднял флаг. Его жест означал остановку поединка и выход Широна в следующий раунд.

Священники и врачи императорского дворца тут же бросились к Хишаму и принялись кастовать на его руку кровоостанавливающие заклятия, распылять антидоты и накладывать бинты, однако зрители во все глаза смотрели только на Широна.

Толпа всегда приветствует лишь победителей…

Первый раунд продолжался целых четыре дня. Иногда поединок заканчивался быстро, но в большинстве случаев шла долгая и упорная битва не на жизнь, а на смерть.

Всего в основной турнир смогли пробиться пятьдесят семь воителей и тридцать призывателей. В общей сложности, в первом раунде планировался сорок один поединок, с расчётом на это и был составлен такой график соревнований. Но поскольку четверо воителей вдруг бесследно исчезли, в соревнованиях приняли участие лишь пятьдесят три воина и тридцать призывателей.

По итогам же первого раунда в следующий тур вышли двадцать четыре воителя и пятнадцать призывателей. Волей жребия один из воинов вышел в следующий раунд напрямую. Ещё в трёх случаях оба участника поединка получили серьёзные травмы и потому не смогли продолжить турнир.

Перед началом второго раунда организаторы выделили два дня на отдых. Этого было слишком мало, чтобы отойти от поединка не на жизнь, а на смерть, но вполне достаточно, чтобы врачи и священники императорского дворца сумели залечить раны и привести участников в чувство.

За время этого двухдневного перерыва горожане то и дело сколачивались в небольшие группы, анализировали приёмы и боевые способности участников второго раунда, и на основании этих выводов устраивали жаркие дебаты, споря, кто же пройдёт в третий тур. Из-за всего этого в трактирах Меккана стало буквально не протолкнуться.

Можно ли вообще отыскать более подходящее место для сбора компании, чем трактир?

В крупнейшем из них, с окнами на императорский дворец, было так много людей, что на всех не хватало стульев, и поэтому многие потягивали содержимое своих кружек стоя.

На одной из стен на всеобщее обозрение вывесили расписание второго тура соревнований, с дотошно перечисленными характеристиками участников турнира. Расписание это провисит до самого окончания второго раунда, а имена выбывших будут помечать крестиком.

Лучший столик на втором этаже, с которого отлично видно расписание поединков, был забронирован заранее на весь период соревнований. Заказчиком, ко всеобщему удивлению, оказалась женщина.

Собравшиеся в трактире любители горячительных напитков в данную минуту были всецело поглощены расписанием, однако то и дело поглядывали на сидевшую за лучшим столиком посетительницу.

Женщина сделала глоток крепкой кактусовой настойки. Понятное дело, ослепительно красивая, подчёркнуто сексуальная одинокая женщина не могла не привлекать внимания.

Однако все поползновения подвыпивших ухажёров пресекались стоящими за её спиной, словно каменные изваяния, воителями.

Посетительницей была Тия – женщина, правившая Джораном, цветок пустынного эхинопсиса.

Тия всегда испытывала неподдельный интерес к турниру боевых искусств, проводимому императорским дворцом. Но на этот раз в нём принимал участие Широн, а потому она решила не оставаться в стороне и активно собирала информацию.

Её деверь, Аль Маджали, в данную минуту был целиком поглощён оценкой ущерба от окончившегося на днях сезона дождей и наблюдениями за архиепископом – тот в последнее время был сам не свой. Отсутствие мужа Рахмана официально объяснили тем, что на охрану внешнего периметра императорского дворца во время турнира приходится большая нагрузка. Конечно, настоящая причина его отсутствия была вовсе не в патрулировании внешнего периметра, а личном участии в турнире боевых искусств, однако это была тайна, которую никто, кроме самой Тии, не знал.

Так что, чем бы ни решила заняться Тия, в её окружении не было никого, кто смог бы её остановить.

Первым делом она воспользовалась правом присутствовать на всех поединках турнира. Сам факт принадлежности к семье Аль Маджали позволял ей с лёгкостью доставать самые дорогие места, с которых лучше всего было видно происходящее на арене.

Следующим шагом она забронировала столик в крупнейшем трактире на весь период турнира. Она прекрасно знала, сколько интересной информации можно раздобыть в таких заведениях от подвыпивших посетителей.

Происходящее в трактире полностью соответствовало её ожиданиям. Повсюду слышались громкие разговоры, и ей оставалось лишь собирать и упорядочивать информацию. Внизу то и дело кто-нибудь из выпивох выходил вперёд и раскрывал перед публикой результаты своего анализа. Но куда важней было наблюдение за теми, кто делал крупные ставки – именно от них можно было услышать самые любопытные предположения.

Наибольшей популярностью среди воителей, шансы на победу которых оценивались более или менее высоко, пользовался Кукран. Четырнадцатилетний юноша являлся самым молодым участником соревнований, но демонстрируемые им удивительные навыки владения двумя кольцами обращали на себя всеобщее внимание.

Второе, после Кукрана, место по популярности занимал Хонс. Этот воин был доверенным лицом Аль Бахтана[1] – одного из самых влиятельных эмиров Ноабской империи. Судя по всему, Аль Бахтан рассчитывал похвастаться на турнире способностями своего воителя и за счёт этого ещё больше увеличить собственную популярность.

На данный момент Аль Бахтан входил в тройку наиболее могущественных эмиров Ноаба. Поскольку воителя холил и лелеял такой влиятельный человек, то высокий уровень Хонса был очевиден, как белый день. И, в полном соответствии с ожиданиями, в первом туре Хонс завершил свой поединок всего за пару мгновений, отрубив сопернику руку по локоть, чем заслужил бурные овации.

Пока все вокруг гомонили, высказывая мнение, к стене с расписанием незаметно приблизился один из купцов и зычным голосом произнёс: «Внимание! Внимание! Я представитель торговцев овощами, чьи лавки располагаются неподалёку отсюда. Совсем недавно Мекканский Зерновой Цунфт[2] начал зазывать желающих сделать крупную ставку на победителя турнира боевых искусств. Я готов поручиться своей овощной лавкой, что это самый крупный и самый надёжный тотализатор во всём Меккане. Ставки у них начинаются от десяти тысяч дени. Да-да, от десяти тысяч дени с одного человека! Если моя ставка сработает, то я гарантирую каждому присоединившемуся двукратную прибыль. Как вам, господа? Вы встречали когда-нибудь столь высокие ставки? Друзья, я пришёл сюда, поскольку даже для меня подобная сумма слишком велика. Я предлагаю скинуться и участвовать в этом розыгрыше совместно! Мужики, у кого есть яйца, хватит довольствоваться ставками в пару десятков дени, время играть по-крупному!»

«Ну, допустим. Но на кого ты собираешься поставить, когда соберёшь нужную сумму? Раз собираешь такие деньжищи, значит, должен владеть и некой достоверной информацией. Я прав?»

Баснословная сумма в десять тысяч дени в мгновение ока приковала всеобщее внимание. Внезапно в трактире воцарилась тишина. Довольный тем, какое впечатление произвёл на окружающих, купец с улыбкой продолжил: «Я собираюсь ставить на Хонса, воителя господина Аль Бахтана. Половина нужной суммы, то есть пять тысяч дени, у меня есть. Ещё пять тысяч я планирую собрать в этом трактире, так что, кто желает, присоединяйтесь, не откладывая на потом. Для затравки я скажу вам вот что…»

Купец отлично знал своё дело. Как только собравшийся здесь простой люд с интересом подался вперёд, он втянул голову в плечи и понизил голос. Теперь все смотрели только на него, а в трактире стало так тихо, что даже посуда перестала звенеть.

«…Мой двоюродный брат работает в резиденции господина Аль Бахтана. Именно он намекнул мне, что аура, исходящая от меча Хонса, намного превосходит оную, извлекаемую другими воителями. Она не просто излучает какой-то там свет, она таит в себе столь мощный импульс, что одного лёгкого взмаха клинка достаточно, чтобы разрубить утёс такой ширины, что даже несколько взрослых мужчин, взявшись за руки, не смогут обхватить. Обрубок такого утёса господин Аль Бахтан разместил во дворе своей резиденции, так что, если кто сомневается в моих словах, могут пойти туда и лично убедиться. В общем, я так скажу: если даже после такой информации здесь остались сомневающиеся в выигрышности моей ставки, то они полные болваны!»

«Я-я готов поставить свои деньги!»

«Я тоже в деле!»

Люди дружно сунули руки за пазуху, достали кошели и сгрудились вокруг купца.

Да кто в пылу азарта бросится проверять, правдива ли информация? Отбросив сомнения, все спешили к торговцу, думая лишь о том, насколько будут жалеть, если не сделают ставку прямо сейчас.

Купец, будто ожидавший именно такой реакции, кивнул себе за спину. Тогда стоявший позади него человек вышел вперёд и начал принимать деньги, записывать имена и суммы ставок, а взамен выдавать расписки.

Пока сопровождающий принимал деньги, купец вновь обратился к толпе: «Тотализатор Зернового Цунфта – дело, конечно, верное, и правильно поставив на победителя среди воинов, мы здорово заработаем, но они утверждают, что если мы также угадаем и победителя среди призывателей, то сумма выигрыша утроится. Скажите, кто-нибудь владеет нужной информацией? Двойной выигрыш, можно сказать, у нас в кармане, но ведь он и утроиться может! Давайте вместе попытаемся выиграть как можно больше!»

«А может, ещё и на победителя показательных соревнований поставить?» – ехидно спросил кто-то в толпе.

Торговец возмущённо замотал головой: «Да вы что! Сейчас трудно предугадать даже победителей основного турнира, что там говорить о показательных выступлениях? Коль будем слишком жадными, то вместо молниеносной прибыли можем и разряд молнии схлопотать!»

«Ах-ха-ха-ха!»

«Ладно-ладно, друзья, давайте не будем тыкать пальцем в небо… В конце концов, я простой торговец, а не крупье. Меня интересует лишь гарантированная прибыль. Так давайте же попробуем раздобыть более точную информацию по призывателям!»

Окончательно поверив речам торговца, люди стали охотней расставаться с деньгами. Благодаря этому гора монет быстро росла. Вскоре она превысила необходимую сумму в пять тысяч дени и даже почти достигла восьми тысяч.

Примечания

[1] По всей видимости, имена «Бахтан» и «Хонс» автор позаимствовал со «стелы Бентреш», являющейся исторической подделкой египетских жрецов поздней античности под более древние времена. Текст на ней повествует о болезни царевны Бентреш, младшей сестры одной из жён Рамзеса II. Принц Бахтана обратился к фараону с просьбой о помощи и тогда фараон отправил ему сперва своего лекаря, а потом, когда тот не справился, и бога Хонсу, в одной из своих эпостасей известного как покровитель медицины. Хонсу помог изгнать из тела царевны демона и тем самым спас её.

[2] Zunft (нем.) – торгово-ремесленная гильдия.

Глава 6

И вот со всех сторон потекла информация о призывателях. Даже такая, которую в обычное время человек попридержал бы для личных целей, в ситуации, когда от этого зависели собственные деньги, выдавалась без лишних раздумий.

Если же обобщить полученные от посетителей данные, то первое место по отзывам уверенно держал призыватель по имени Бахара.

Как правило, призыватели Ноаба прекрасно разбирались в призыве животных и растений, однако в искусстве создания големов были относительно слабы, потому призыватели големов тут были редкостью. В общем, Бахару можно было назвать уникумом. Три дня назад, во время состязания, он надрезал ладонь кинжалом, обагрив кровью арену, и призвал Кровяного голема, чем вызвал шквал лестных отзывов в свой адрес со стороны зрителей.

С помощью призванного посредством заключённого на крови контракта Кровяного голема Бахара теснил противника, а сам в то же время осыпал того с дальней дистанции Магическими стрелами. Также иногда он призывал вьющиеся растения, что оплетали ноги соперника, и в конце концов заставил того признать поражение.

Бахара вызвал не только бурный восторг толпы, но и пристальное внимание со стороны призывателей императорского дворца. Дело в том, что его техника призыва големов была крайне важна со стратегической точки зрения и могла стать хорошим для них подспорьем.

Но давайте обратим взор и на других призывателей, которых люди упоминали чаще всего. Из пятнадцати остававшихся конкурсантов, основными претендентами на победу, помимо Бахары, считались трое: Альгор, одновременно владевший мечом и призывавший насекомоядные растения; Тефнут[1], наводивший туман и иллюзии; и Менес[2], беспрерывным потоком извергавший изо рта ядовитых насекомых.

Обменявшись информацией о вышеописанной четвёрке, люди стали гадать, у кого же из них наибольшие шансы на победу.

«Победителем наверняка станет либо Бахара, либо Альгор. Остальные чистые призыватели, в то время как эти двое имеют в арсенале возможности как призывателя, так и воителя. Ну, то есть, Бахара, конечно, тоже чистый призыватель, однако его голем вполне может сойти за воина.»

«Хоть Альгор и уступает Бахаре в популярности, однако в поединке продемонстрировал всем призыв огромной росянки. Как вы, наверное, слышали, красные щупальца его росянки не только парализуют жертву, но и дурманят сознание. Как в таком состоянии защищаться от клинка Альгора? В общем, на мой взгляд, у Альгора больше шансов на победу, чем у Бахары.»

«Да, но смогут ли Альгор или Бахара прижучить Менеса? Как они будут защищаться от полчищ ядовитых насекомых, извергающихся из его рта? Ядовитые насекомые сделают своё дело прежде, чем голем или росянка сумеют к нему приблизиться.»

«Однако пробьются ли насекомые Менеса через туман Тефнута? Вспомните первый раунд! Противник призвал двух огромных псов, а в итоге собаки загрызли друг друга в тумане. Кроме того, я слышал, что именем Тефнут в его племени величают бога Тумана. Как вы считаете, именем бога стали бы называть какую-нибудь посредственность?»

«Что вы все несёте? Бахара победит, говорю я вам. Ба-ха-ра! Вы бы только видели, насколько великолепен был Кровяной голем, призванный с помощью контракта на крови!»

Казалось, шумная дискуссия будет длиться бесконечно. Но благодаря ей, информация о пятнадцати призывателях росла будто снежный ком.

По домам разошлись лишь под утро. Каждый ложился в постель, в душе предвкушая победу и огромные барыши. Как только дверь трактира закрылась за последним посетителем, принимавший ставки пухлый купец поднялся на второй этаж и почтительно преклонил колени перед Тией.

«Я не ожидала, что ты соберёшь столько информации о призывателях. Отличная работа!»

«Я всего лишь делал то, чему меня обучали, госпожа. Но стоила ли такая информация пяти тысяч дени?..»

«Почему нет? В конце концов, информация о Хонсе, воителе Аль Бахтана, вовсе не ложная. Я бывала в резиденции Аль Бахтана и лично видела его в деле. Но даже если по итогу Хонс и не одержит победу, большого значения это не имеет. Что значат пять тысяч дени, если они для Него...» – тут Тия вспомнила о Широне и улыбнулась – от одной мысли о нём на душе становилось теплее…

В то время, как простые жители увлечённо наслаждались турниром боевых искусств и прочими праздничными мероприятиями, у организаторов болела голова из-за неразрешимого вопроса – куда же запропастились четверо пробившихся в основной турнир воителей? В ходе двух дополнительных отборов троим замены так и не получилось подобрать. Из-за этого в основном этапе сейчас не хватало одного участника.

В то, что после успешного прохождения тяжелейшего отбора, участники решили всё бросить и отправились по домам, верилось с трудом, тем более, когда все четверо сразу. Тем временем, прочесали всю территорию вокруг общежитий и опросили всех стоявших на карауле стражников, после чего стало ясно, что домой они точно не уходили.

Затем опросили всех участников. Но ничего дельного, кроме того, что указанную четвёрку видели у обочины одной из тропинок, и что с той стороны в ночи вроде бы раздавались крики, выяснить не удалось.

В итоге, поскольку приостановить находившийся в самом разгаре турнир боевых искусств не представлялось возможным, дело об исчезновении отложили в долгий ящик.

* * *

Время отдыха незаметно подошло к концу, наступил день второго тура состязаний.

Вот-вот предстояло начаться первому поединку, в котором должны были сойтись юный Кукран – самый популярный на эту минуту, и воитель, использовавший в качестве оружия копьё. Кукрану в первом раунде попался довольно лёгкий оппонент, и он без труда прошёл дальше, но в этот раз он чувствовал, что противник далеко не так прост.

Ших!

Воитель сделал шаг вперёд и, перехватив копьё правой рукой, повернул его остриём вниз. Ни на миг не сводя взгляда с ног и запястий Кукрана, неспешно приблизился к подростку.

Ощутив толчок, Кукран поджал толстые губы и пихнул противника в ответ. Некоторое время соперники продолжали толкаться, и вот, наконец, пятки подростка упёрлись в край арены. Стоит сделать ещё один шаг назад, и он окажется за её пределами, что будет равнозначно отказу от поединка и приведёт к дисквалификации.

И Кукран замер на месте. Он продолжал терпеть давление со стороны оппонента, пока стекавший со лба пот полностью не залил глаза. Припомнив наставления дедушки, он, не моргая, уставился на кончик копья и запястье противника. Если его оттолкнут ещё хотя бы на шаг, он проиграет.

Поставивший его в затруднительное положение воитель в душе восхитился упорству соперника. Стойкость загнанного в угол Кукрана совсем не вязалась в его представлении с обликом зелёного юнца.

Шу-ууух!

И вот кончик копья дрогнул. Воителю наскучило продолжать конфронтацию в подобном ключе.

Но смысл его уступки был гораздо глубже. Если бы он продолжил эту борьбу на истощение, то Кукран оказался бы в ещё более невыгодном положении. Потому что это не он, а юноша стоит на краю пропасти.

Кончик копья двигался медленно, словно кобра, подгадывающая момент атаки. Кукран таращил глаза, наблюдая за движениями мышц плеча и запястья соперника. И в то же время про себя отсчитывал секунды до атаки.

Вдруг он увидел, как наконечник стремительно ринулся вперёд. Кукран тут же взмахнул руками. Поймав слетевшие с запястий кольца, покрывшиеся лёгкой, словно дымка, аурой, Кукран свёл руки вместе. Затем поспешно сузил пересечение множеств[3], появившееся на перекрестье колец.

Дз-зззанг!

Раздался жуткий металлический лязг и перед лицом юноши сыпанули искры. Наконечник копья противника ударил точно встык перекрестья колец. Из оружия Кукрана вырвалась волна ауры и столкнулась с маной, напитавшей наконечник копья вражеского воителя.

Скррр-жж!

Видимо, воитель посчитал постыдным то, что наконечник копья всего лишь воткнулся в кольца юноши, поскольку стиснул зубы и с раздражением крутанул копьё. Резкое вращательное движение, усиленное сокращением мышц воителя, образовало на кончике копья мощный вихрь.

Именно этого момента и ждал Кукран. Когда копьё противника начало вращение, он не мог больше сдерживать его натиск и потому вынужденно разомкнул скрещённые кольца. Однако, скрипнув зубами, Кукран поспешил воспользоваться моментом.

Вжу-уу…

Неожиданно Кукран выбросил руки вперёд и одновременно шагнул в сторону. Перед возникшей силой вихря внезапно образовался вакуум! Жутко вращавшееся копьё лишилось точки, в которое оно могло бы выплеснуть энергию, и древко изогнулось, словно собираясь вот-вот сломаться.

Воитель попытался спешно отдёрнуть копьё. Однако от этого вращавшиеся на наконечнике кольца начали скользить, перемещаясь по древку. Не успел он чертыхнуться, как кольца, царапая древесину, уже почти достигли рукояти.

«Чёрт!»

Воитель стремительно подбросил копьё вверх и, выпуская древко из рук, отклонился назад. Едва он проделал это, как кольца, оставив копьё, просвистели в воздухе и с жуткой скоростью вонзились в землю.

Трреск!

Стало очевидно, что если бы воитель продолжил удерживать древко, то остался бы без руки.

В этот миг Кукран подпрыгнул и, поймав копьё, нацелил его остриё на воителя. Юноша ещё никогда не сражался копьём и потому выглядел не слишком уверенно. Однако его собственное оружие слишком глубоко погрузилось в землю, чтобы он мог вновь на него рассчитывать, а потому другого выбора у него не было.

Лицо воителя неприятно искривилось, то краснея, то бледнея. Кукран, напряжённо глядя на соперника, сглотнул и покрепче перехватил древко. Юноша с первых секунд поединка понял, что его способности заметно уступают навыкам оппонента. Если бы воитель не был раздражён, если бы Кукран не воспользовался этой секундной слабостью, он бы неизбежно проиграл.

Но даже теперь он отнюдь не достиг преимущества. Максимум – у него несколько попыток атаки непривычным оружием, прежде чем противник вновь отнимет его, и тогда действительно всё будет кончено.

Но к счастью для Кукрана, противник был из тех, кого можно считать «истинными воителями». Изначально он смотрел на юного соперника свысока и теперь чувствовал, что продолжение поединка после того, как тот лишил его оружия, лишь запятнает его честь воина.

Воитель взглянул на Кукрана, покачал головой и тяжело вздохнул: «Фу-ух… Я проиграл.»

Несколько мгновений спустя, когда арбитр поднял флажок, возвещая о победе Кукрана, трибуны взорвались громогласным рёвом.

«Ур-рааа!!!»

Неожиданно большинство зрителей решило поддержать юного Кукрана. Став свидетелями того, как юный воитель достойно держался против более опытного оппонента, все рукоплескали и подбадривали его криками. Аплодировали даже те, кто ставил на его соперника, поскольку не могли не оценить боевой дух юноши.

Кукран утёр пот со лба и ослепительно улыбнулся. Он был рад победе над превосходящим по силе противником, однако куда больше радовался тому, что смог сдержать обещание, данное Широну.

…Во втором раунде наиболее популярные участники соревнований привлекли к себе ещё больше внимания. После Кукрана, открывшего второй тур блестящей победой, все прочие участники, на которых возлагались упования горожан, также друг за другом шагнули в третий раунд.

Хонс и на этот раз срубил сопернику запястье одним взмахом клинка, чем вызвал шквал оваций со стороны толпы, да и Кровяной голем Бахары, равно как и Росянка Альгора, не обманули ожиданий трибун, продемонстрировав сокрушающую мощь.

Менес вместо ядовитых насекомых выпустил изо рта стаю отливающей золотом саранчи, что выбила из его противника дух. А попавший в туман Тефнута оппонент сломя голову сбежал с арены, тем самым выбыв из соревнования.

Помимо них внимание зрителей привлёк ещё один, новый персонаж. Это был призыватель с довольно странным именем Летящая к луне птица, что сумел произвести сильное впечатление и начал всё чаще упоминаться в разговорах людей.

Ещё в первом раунде Широн поразил публику тем, что призванный им облачный сгусток пожрал руку соперника. Во втором раунде он встретился с противником, призвавшим огромного серого волка с окровавленной пастью.

Зрители, среди которых изрядное количество поставили на хозяина серого волка, осыпали Широна градом насмешек.

Но быстро приспособившийся стоять перед толпой ещё в первом раунде Широн и глазом не моргнул. С самого начала он проворно призвал двух призраков и одному из них приказал блокировать волка, а второму – преследовать призывателя.

Чтобы принцесса Исирис могла принять его в свою личную гвардию, нужно было произвести сильное впечатление на зрителей. Поэтому он и вышел с копьём в руках. Он подумал, что это хороший способ произвести впечатление, не раскрывая всех своих способностей – показать, что обладает задатками как призывателя, так и воина.

Громкий вой серого волка и пепельных призраков внушал зрителям ужас. На этом фоне Широн с клеймом Сатаны на лбу и бесстрастным выражением лица перехватил копьё и не спеша приблизился к серому волку.

Ему уже приходилось сражаться с копьём, когда он вёл поединок против Гасрака на вершине сторожевой башни, так что оружие теперь не казалось таким уж непривычным. Также он успел настроиться на исходящие от животного волны и потому без труда мог предугадать его следующее движение.

По воле хозяина завладев вниманием волка, призрак сместился вправо. Волк невольно повернул голову вслед за ним. Воспользовавшись этим моментом, копьё Широна рассекло воздух и пронзило левый бок зверя.

Ба-аам!

Глаза волка налились кровью, и он попытался броситься на Широна. Но тот стиснул древко вонзившегося в бок зверя копья и рванул его в сторону, в результате чего волк впечатался мордой в пол арены и повалился на спину.

И тут же сверху на него набросился призрак. Всё вокруг заполнил скорбный вой серого волка, а во все стороны стали разлетаться кровь, внутренности и шерсть.

Его призыватель в это время старательно уклонялся от второго призрака, и поэтому ничем не мог помочь своему любимцу.

Наконец, Широн выдернул копьё, развернул перпендикулярно полу и пронзил шею волка. Противник Широна сразу же утратил волю к дальнейшему сопротивлению и, подняв ладони вверх, объявил о капитуляции.

В итоге, осталось всего двенадцать воителей и восемь призывателей.

Третий тур был уже совсем близко.

Примечания

[1] Тефнут - имя древнеегипетской богини влаги, росы, дождя и плодородия.

[2] Менес - имя одного из первых фараонов древнего Египта.

[3] Пересечение множеств - математический термин. В нашем случае, продолговатая область, возникшая в перекрестье двух колец.

Глава 7

Хрясь! Бам! Шарах!

«Х-ха… ха-а…»

В комнате было разбито и расколочено всё, что только можно расколотить. Начиная с зеркала и всевозможных сосудов, до стола и стульев. Лишь тогда, задыхаясь, архиепископ унял обуявший его приступ ярости.

Шкряб-шкряб, шкряб-шкряб-шкряб…

Он чесал под глазами всё ожесточённее, словно пытаясь пронзить ногтями лицо. Кожа век была уже разодрана настолько, что кое-где даже проступили мышцы. Лицо архиепископа стало походить на маску демона, казалось, будто по его щекам текут кровавые слёзы.

«Как это могло произойти?! Кто? Кто решился перейти мне дорогу? Кто излечил вторую императрицу от пристрастия к наркотикам? Всех поубиваю!» – завывал архиепископ, сцепив кулаки на груди, словно в молитве.

Вдруг он схватил осколок разбитого зеркала и, приставив ко второй руке, начал с остервенением её кромсать. Кровь из располосованного предплечья потекла на пол.

Унять бурю чувств через самоистязание!

Рассекаемые нервы и разрывающиеся мышцы вызывали ужасную боль. Кровь разлеталась во все стороны!

Некоторое время архиепископ безумно хихикал, сидя в луже собственной крови, а затем повалился навзничь и уставился в потолок. От сильной потери крови кружилась голова, потолок плыл перед глазами, но сознание, наоборот, очистилось.

Именно ради этого он и занимался членовредительством. Унять бурю чувств в сердце через самоистязание!

«Кто бы это ни был… он совершил большую ошибку, став моим врагом! Думай, думай… Именно так ты сможешь понять, кто твой противник. Собери информацию. Подозревай в своём окружении каждого. Кому выгодно излечить недуг второй императрицы? Может… Исирис? Принцессе Исирис?»

Как только в голове возник образ принцессы Исирис, архиепископ рывком сел. Глаза его сверкали безумием. Уголки губ поползли вверх, обнажив отталкивающего вида клыки и дёсны.

Архиепископ ещё раз по-быстрому оценил ситуацию.

«Я чую твой запах, сучка! Принцесса Исирис, хе-хе-хе…»

* * *

Не сводя глаз с лица Широна, освещённого голубой луной, Тия радостно улыбнулась.

«Как же приятно после долгого перерыва видеть твоё настоящее лицо!»

Она чувствовала себя совершенно иначе, нежели когда Широн пользовался личиной Рахмана. Теперь она совсем не вспоминала о том, что Широн является её рабом. Да даже её инициал на лбу Широна исчез, буквы T и Z переплелись друг с другом, став похожими на знак Сатаны.

Широн тоже улыбнулся, однако лицо его выглядело обеспокоенным.

«Было сложно откликнуться на ваш призыв. Участникам соревнований строго запрещены контакты с внешним миром, потому выйти наружу не так-то легко.»

«Боже, жалуешься, как старый дед!» – хохотнула Тия. – «Ладно, я позвала тебя, чтобы передать вот это.»

И Тия протянула запакованный в ткань свёрток, который всё это время держала в руках. Приняв свёрток, Широн развернул его. Внутри бисерным почерком были скрупулёзно перечислены характеристики, а так же сильные и слабые стороны участвующих в соревновании призывателей.

«И-информация?»

«Угу, пришлось постараться. Но когда мой мужчина идёт в бой, он должен вернуться с победой!»

Ошарашив Широна словами «мой мужчина», Тия лучезарно улыбнулась.

Влияние ли это лунного света? Отчего-то её улыбка казалась Широну тёплой как никогда. Решив, что ему мерещится из-за того, что он перенервничал в ожидании следующего раунда, Широн улыбнулся в ответ.

«Насчёт победы не уверен, но один-два поединка в свою пользу окончить мне ещё вполне по силам. А вот насколько получится, увидим.»

Когда Широн сунул свёрток за пазуху и начал отворачиваться, Тия поспешила его остановить.

«Нет, ну это уже слишком! Дай обнять-то хоть разок на прощание.»

«Ха-ха! Чувствую себя маленьким ребёнком…»

Широн считал, что сейчас не время для подобных капризов, но всё же притянул её к себе и крепко прижал к груди.

Мелкая дрожь.

От уткнувшейся лицом ему в грудь и прижавшейся всем телом Тии исходила мелкая дрожь. Это очень слабое ощущение, которое невозможно почувствовать, если только у вас не такие обострённые чувства, как у Широна.

«Ну всё…»

Широн расцепил крепкие объятия и исчез в тени крепостной стены императорского дворца. Тия также двинулась быстрым шагом и растворилась в лунном свете.

Дрог!

Уже перемахнув через стену и скрываясь в тенях, Широн возвращался в свою комнату, как вдруг встал как вкопанный.

«Слёзы?..»

Чуть ранее, когда он расцепил объятия и начал поворачиваться, Тия так же быстро отвернулась в противоположную сторону. Внезапно пришло осознание, что увиденные тогда мельком уголки глаз и щёки в лунном свете блестели как-то слишком сильно. Из-за этого он и остановился. Он не был до конца уверен, слёзы ли это были на самом деле, но почему-то казалось, что это именно слёзы.

«Слёзы ли это? Возможно ли, что… да нет… быть такого не может», – покачав головой, Широн двинулся было дальше, но вот в голове возникла ещё одна мысль, и он остановился опять. Его лицо нахмурилось…

* * *

Что ни говори, а в одиночном номере имеется масса преимуществ. В первую очередь – возможность тайно уйти и вернуться посреди ночи… Или прочесть что-либо в одиночестве.

Широн высек огонь, в свете лампы внимательно изучил переданные Тией документы и не мог не поразиться объёму собранных данных. Здесь были не только детально разобраны характеристики и основные заклинания финалистов турнира, но и в соответствии с информацией разработана тактика противостояния каждому из них. Собрать такое количество материала далеко не просто. Более того, он не мог не присвистнуть при мысли о том, каких трудов стоило всё это записать таким бисерным почерком…

Противником Широна в третьем раунде жребий определил Менеса.

Если верить данным, предоставленным Тией, этот человек был призывателем, извергавшим изо рта ядовитых насекомых или же стаю саранчи. Кроме того, хоть он пока и не показывал всех своих способностей, уточнялось, что он управляет песком, словно бог.

По слухам, он способен придавать песку различные формы и либо обездвиживать, либо атаковать с его помощью противника. В качестве контрмеры предлагалось использовать огненные атаки против насекомых и магию воздуха или воды против песчаного элемента.

«Огонь, воду и воздух… Но я не умею использовать ни одну из этих стихий! Зато у меня высокая сопротивляемость к яду насекомых, так что даже если они меня покусают, это не должно стать проблемой. Получается, всё должно решить состязание в том, чей яд сильнее.»

Широн улёгся на спину, подложив руки за голову и мысленно представил сражение с Менесом. Часть его сознания анализировала противника, а другая была занята прочими мыслями.

Несмотря на то, что на носу было сражение с Менесом, настоящим его противником был отнюдь не он. Следовало также постоянно держать в уме архиепископа, да и Чёрное аббатство сбрасывать со счетов не стоило.

Среди участников соревнования был некто Альгор, призывающий насекомоядную росянку и в то же время владевший мечом, словно заправский воитель. Когда Широн услышал о нём, то не мог не вспомнить монахов Чёрного аббатства. Если Альгор – монах Чёрного аббатства, то он мог разгадать его настоящую личность – не так уж часто можно встретиться с призывателем, управляющим пепельными призраками.

Кроме того, рассуждая об архиепископе и Чёрном аббатстве, не следовало забывать и об Аль Маджали. Если тот выяснит, что Широн убил его младшего брата и теперь выдаёт себя за него, этот жуткий человек моментально превратится во врага.

Не следовало доверять и Горному старику Аль Джаису. Горного старика опасался даже архиепископ, недаром с некоторых пор он не мог найти себе места. Сейчас Широн с владыкой Джорана в одной лодке, поскольку ловит архиепископа. Но вполне возможно, что Аль Джаис и впредь будет рассматривать его только в качестве своего орудия.

А ещё, Широн до сих пор переживал из-за того, что пришлось вновь явить миру, пусть и ненадолго, своё истинное имя.

«Не следует сосредотачиваться на ком-то одном, иначе другие тут же поймают за шкирку. Нужно уметь видеть всех сразу, словно легендарное стоглазое божество. Всех, и без исключения. И поразить в одно и то же время! А раз так, тогда сначала…»

Скрип!

Широн до хруста сжал кулаки, приподнялся с кровати и извлёк переданную Йехинаталом книгу. Чтобы суметь выжить в любой ситуации и одолеть окружающих его сильных мира сего, следовало развить свои реальные способности.

Фолиант этот он перечитывал снова и снова, пока бумага не истрепалась. Вызубрил до последней буковки. Тем не менее, он продолжал вглядываться в почерк учителя, чтобы всё запомнить не только умом, но и сердцем.

* * *

«Ураааа!»

«Менес! Менес! Менес!»

Но во всём этом гвалте имелся и островок тишины.

Раздававшиеся со всех сторон вопли были совершенно не слышны Широну. Пусть крики сотрясали арену и, казалось, заполнили собой всю Землю, в его душе царило умиротворение. После того, как Широн несколько раз принял участие в поединках, находиться перед толпой стало настолько привычным… он сам поражался этому факту.

Шу-уу…

Широн развёл в стороны руки, образовав фигуру «крест». Не меняя позы, чуть приоткрыл глаза, в которые светило яркое солнце. На этот раз уровень противника не располагал к забавам, поэтому он не рискнул брать с собой копьё.

Не дожидаясь начала поединка, он призвал двух призраков, и они укрылись до поры за его спиной. Опасаясь, что их будет недостаточно, он, чуть погодя, выпустил ещё две особи и спрятал в широких рукавах. К этому поединку он специально надел костюм пепельного цвета, что приобрёл заранее на случай встречи с сильным противником. Расцветка умышленно соответствовала окраске призраков, потому разглядеть их на фоне ткани было непросто, более того, у костюма были достаточно широкие рукава.

Увидев нарочито невзрачный облик Широна, настроение Менеса начало понемногу портиться. Его уже знали как сильного, опытного бойца, а противник – новичок, в подобном соревновании участвующий впервые. Но увидев, что противник как-то совсем уж нарочито спокоен, в душе его пробудилась злость.

Однако зрители продолжали скандировать состоящее из двух слогов имя «Менес». Да что там, само Небо было на его стороне – солнце светило прямёхонько в спину, что являлось отличной позицией. И как бы ни прикидывал в уме, он не мог найти причины, по которой должен уступить молокососу со странным именем Летящая к луне птица.

Менес оскалил белые зубы и пообещал себе, что заставит этого парнишку с чересчур спокойным лицом посинеть от страха. Придав физиономии угрожающее выражение, он не спеша потянулся. Он намеревался втоптать в землю нахального новичка, едва только прозвучит сигнал к началу соревнования.

Широн тоже с нетерпением ждал начала поединка. Он прямо ощущал, как в груди и животе Менеса кишат зеленоватые насекомые, будто мог видеть его насквозь. Почувствовал, как напряглись мышцы в предвкушении…

Прозрачная завеса, являющаяся олицетворением чувств Широна, не спеша окутала мир, сосредотачивая сознание на противнике. Затем вселенная внезапно опустела, и в этой первобытной тишине остались лишь он и Менес.

Бр-ррр…

Всё тело Широна покрылось мурашками. Резко контрастируя с царящим в душе умиротворением, каждая клеточка его тела внезапно напряглась. Вернее, напряглись не клетки тела, а обитавшие в них призраки, словно демоны, изголодавшиеся по крови и резне.

Противник силён. Его нужно задавить, не давая перевести дух, до самого конца!

Глава 8

Бум! Бум! Бум! Бум!

Прозвучали четыре быстрых удара, возвещая о начале поединка.

В миг, когда барабан ещё не успел умолкнуть…

Вжу-уу!!!

Широн рванул, будто на пожар. Поджав ноги и расставив руки в стороны, он вознёсся в воздух над ареной.

Подобных движений от какого-то призывателя, даже не воителя! – никто не ожидал. Не только Менес, но и большая часть наблюдавших поединок зрителей в какой-то миг потеряли его из виду.

Тело Широна, что молнией взвилось в воздух, точно с такой же ужасающей скоростью опустилось на Менеса, будто собираясь использовать всю мощь силы инерции. Одновременно с этим скрывавшиеся за спиной и в рукавах костюма призраки синхронно вылетели вперёд и набросились на Менеса.

«У-ууу!!!»

Хрясь!

Если удар можно сравнить со взрывом, то это был именно взрыв. Никогда не считавшийся пушинкой Широн впечатался в лицо Менеса коленом, буквально вдавив носовую кость в лицо. Кровеносные сосуды в носовой полости от подобного удара моментально лопнули, и из носа противника хлынула кровь.

Ринувшие вслед за хозяином четверо призраков с воем вцепились в конечности Менеса. Тем временем Широн, навалившись на соперника сверху, опутал того несколькими слоями Костяной паутины.

Туловище Менеса оказалось запертым в костяной панцирь, в руки-ноги вцепились призраки. Понимая, что если так пойдёт и дальше, то его попросту прикончат, Менес широко раскрыл рот и изверг ядовитых насекомых. И одновременно с этим начал творить заклятие.

Извергать насекомых и творить заклятие в одно и то же время казалось чем-то невероятным. Однако Менес, благодаря долгим тренировкам, решил проблему единовременного использования того и другого. Хотя, конечно, даже не предполагал, что придётся выложить такой козырь против какого-то молокососа.

Фш-шш…

«Ух ты, вы только посмотрите на это! Человеческое тело!..»

Зрители никак не могли до конца понять, что же происходит. Однако было очевидно, что Широн во время атаки призвал груду костей и заключил в неё тело Менеса, а то вдруг обратилось в песок и сбежало из плена.

Шу-ууу…

Куча песка вновь приняла человеческий облик, обратившись в Менеса. Но хоть он и совершил пару превращений, однако с уже полученными травмами ничего не мог поделать – носовая перегородка так и осталась вдавленной, и из ноздрей по-прежнему вытекала кровь.

«Ч-чёрт! Ах ты сопляк!» – взорвался было от гнева после встречи с таким мощным напором, Менес, как вдруг глаза его вновь расширились.

Стоило телу принять изначальную форму, как Широн ринулся к нему молнией и несколько раз впечатал кулаки в его корпус.

Фш-шш…

Первый удар пришёлся ещё в не успевший обратиться в плоть песок и потому никакого урона не нанёс, зато последующие два пришлись аккурат по рёбрам, причиняя сокрушительную боль.

«Кха-кха-кха!»

В это время призраки вновь вцепились в тело Менеса. Как только они принялись грызть руки, те вновь стали осыпаться песком, и Широн опять призвал Костяную паутину, чтобы поймать тело ускользающего Менеса.

Противник даже не смог улучить момент, чтобы разинуть рот и извергнуть ядовитых насекомых. Как только Широн призвал груду костей, Менес снова рассыпался песком, стремясь избежать плена. Но едва песок вновь начал обретать человеческие черты, Широн стремительно сблизился с противником и врезался в него плечом.

Пу-уф!

После столкновения с Широном пытавшийся было собраться в человеческую фигуру песок бессильно рассыпался по полу арены, затем отступил и опять начал принимать облик Менеса. Понимая, что собрать тело целиком ему просто не позволят, он, вместо того, чтобы собраться целиком, сформировал лишь голову и широко раскрыл рот.

Снова ринувшийся было к Менесу Широн столкнулся с жуткими ядовитыми насекомыми, налетевшими на него, словно буря.

Вжж-ж…

Поскольку насекомые извергались с чересчур близкого расстояния, они даже не успевали жалить Широна и лишь врезались в него жёсткими хитиновыми телами.

Широн прикрыл руками лицо и грудь и, игнорируя насекомых, направился к Менесу. Тело противника то и дело превращалось в песок, поэтому призраки не могли в полной мере продемонстрировать свою ужасающую мощь. Вот почему он решил не давать ему перевести дух и отчаянно рванул вперёд.

Участки, о которые ударялись жёсткие панцири, опухали и кровоточили, но отступать было нельзя, иначе положение станет куда сложнее.

«Невежественный ублюдок! Х-хааа!»

Менес сделал глубокий вдох и вновь раскрыл пасть. Гортань его стала подобна зеву тёмной пещеры, и на этот раз из неё изверглась стая золотистой саранчи.

Тум-тум-тум…

Сталкиваясь с телом Широна, саранча впивалась в него и отхватывала куски плоти. Тем временем сталкивавшиеся с ним ранее ядовитые насекомые совершили разворот и устремились обратно. Вонзая в спину Широна свои острые жала, они вспрыскивали под кожу ядовитую жидкость.

«У-ууу!»

Теперь стон вылетел из уст Широна. Укусы саранчи, покрывшей его спереди, становились просто невыносимыми. Ядовитые же насекомые впивались в спину. Если позволить насекомым покрыть тело целиком, то ни один человек долго не протянет и непременно упадёт замертво.

Думая, что Широн вот-вот потеряет сознание, Менес ощерился до ушей. Тем временем он поспешил вернуть своему телу изначальный облик. Дело в том, что на поддержание песчаной формы уходило огромное количество маны, и чем дольше затягивалось сражение, тем труднее ему становилось манипулировать песком.

Однако Широн и не думал падать в обморок. Напротив, он не только не упал без чувств после того, как издал стон – он начал хватать ртом летевшую в лицо саранчу, перемалывал её зубами, но продолжал двигаться вперёд.

Что ещё более удивительно, вырывавшая из его тела куски плоти саранча заметно почернела. Насекомые крошились и осыпались, словно сами стали жертвами яда.

Пусть Менес не мог пока видеть этого, но и вонзившие свои жала в спину Широна ядовитые насекомые выглядели так, будто из них выдавили всю ядовитую жидкость без остатка, и тоже начинали крошиться.

Сказать по правде, это не насекомые впрыскивали в кожу свой яд, это осмотическое давление, создаваемое сокращениями мышц Широна, всасывало его.

Ту-уум!

Широн ещё раз врезался в корпус Менеса. Только что вернувший человеческий облик противник на этот раз получил от столкновения урон в полной мере и бессильно растянулся на полу арены. И тут же сверху на его тело с жутким воем набросились призраки.

В этот раз они проигнорировали конечности, кинувшись кусать лицо. И хотя Менес поспешно обратился в песок, полностью избежать урона он не смог, и часть плоти с подбородка досталась призракам.

«Н-ничего себе!»

«Да что происходит?!»

После долгого перерыва послышались возгласы с трибун, что всё это время, наблюдая за ожесточённой схваткой, боялись даже дышать. Несмотря на то, что шёл ближний бой между призывателями, страсти среди зрителей накалились так, словно это был поединок среди воинов.

Широн вновь широко расставил руки, и из рукавов вылетели ещё два призрака. Теперь количество призраков увеличилось до шести особей.

Шесть пепельных облаков-сгустков быстро разлетелись в обе стороны, образовав линию. И словно под их охраной, широко раскинув руки, стоял вытянувшийся во весь рост Широн.

Только теперь зрители поняли, насколько этот человек – Летящая к луне птица – которого все считали призывателем-новичком, не заслуживал их насмешек.

Менес в полном отчаянии метался по арене в песчаной форме. Ему кровь из носу нужно было вернуть первоначальный облик, однако он побаивался призраков, которые парили над ареной. Продолжая оставаться в текущем состоянии, он постепенно истощал магические запасы.

Оставаясь в песчаной форме, он ещё несколько раз пытался извергнуть ядовитых насекомых, которых выращивал с такой любовью, однако противник в ответ на его атаки и глазом не моргнул. Наоборот, когда Менес увидел, как парень хватает их зубами, словно надоедливую мошкару, то совсем потерял веру в успех.

Шурх, шурх…

«У-ууу!»

Елозя туда-сюда в песчаной ипостаси по полу, уклоняясь от преследовавших его призраков, Менес, наконец, решил, что больше так продолжаться не может и, остановившись, поднялся над ареной. Преобразовав в человеческую форму только область вокруг рта, из недр кучи песка прозвучало длинное и мрачное заклинание. Сразу после него вокруг Менеса песок взметнулся в воздух словно цунами, создав образ огромной стены из песка. И эта стена устремилась в сторону Широна.

Количество песка вдруг увеличилось до такой степени, что песчинки в воздухе заполнили всю чашу арены. Теперь из-за пылевого вихря даже зрителям стало трудно держать глаза открытыми.

Высотой он превышал рост человека в два раза. Как только буря охватила весь периметр арены, песчаный смерч устремился к Широну. В центре песчаного вихря возникло наполовину человеческое, наполовину песчаное лицо Менеса, управлявшего массами песка. А стая золотистой саранчи и взвод ядовитых насекомых за шаг до атаки песчаного вихря заняли позиции, перекрывая Широну все пути отступления.

Что вообще можно предпринять перед лицом такой всеподавляющей атаки?

С отчаянием на лице Широн закусил губу и начал каст Костяной стены. Быстро оценив количество имеющейся маны, он понял, что призвать кости для полноценной Костяной стены не выйдет. Более того, накопить ману теперь просто не представлялось возможным.

Так же, как не восприимчивый к яду Широн являлся сложным соперником для Менеса, так и сам Менес, обладавший высоким сопротивлением к яду и плохо поддававшийся атаке призраками, был трудным соперником для Широна.

После того, как заклинание было завершено, в пространстве между Широном и надвигающимся песчаным вихрем возникла широкая полоса света. Спустя миг этот свет заполнился костями. Возникшая груда костей на глаз была шириной около двадцати и высотой чуть более одного метра. Это и была Костяная стена, напоминавшая сделанную из костей плотину.

Ту-думм!

Изначально, по расчётам Широна, Костяная стена должна была стать раза в два выше, но поскольку мана быстро подходила к концу, ему пришлось поспешно подкорректировать её высоту. И даже в этом случае её заполнение было за гранью его возможностей, и из носа Широна хлынула кровь. Но одним кровотечением дело не ограничилось – от истощения маны кружилась голова и подкашивались ноги.

В нижней части живота словно образовалась пустота!

Тем не менее, выжав из себя ману до последней капли, он завершил каст Костяной стены. Когда песчаный смерч Менеса буквально навис над ним, Широн метнулся к только что образовавшейся плотине и свернулся под ней калачиком.

Бадум-м!

Навалившийся подобно цунами, песчаный смерч поглотил широкую Костяную стену и жадно разлетелся по арене. Сам по себе песок довольно лёгок, но из-за того, что объем его был огромен, послышался мощный грохот подобный тому, когда штормовые волны бьются о прибрежные скалы.

Треск-крак!

Крепко сплетённая из костей костяная преграда сломалась и рухнула от мощного удара и порывов ветра. Центральная часть, принявшая на себя основную нагрузку, с громким хрустом разлетелась на куски.

Однако из-за того, что Широн прижался всем телом к Костяной стене в тот миг, когда налетел песчаный смерч, он понёс куда меньший урон, чем мог бы. Ведь ему не пришлось столкнуться с жутким песчаным смерчем, разрывающим на куски человеческую плоть.

И всё-таки выйти совсем невредимым он не смог. Придавивший сверху песок угрожал удушьем, а осколки Костяной стены исполосовали тело, прорвали кожу и оставили багровые разводы. Более того, острые песчинки проникли в раны и врезались в плоть, причиняя неописуемую боль.

Широн зажал руками рот, нос и уши, чтобы не позволить песку проникнуть в организм. Он сопротивлялся жуткому давлению толщи песка как мог. Слившиеся с его телом призраки громко завывали. Они заращивали раны, расправляли сминаемые давлением мышцы и выталкивали проникшие под кожу песчинки.

В конце концов, всё решит битва на выносливость!

Кто же продержится дольше – Широн, придавленный горой песка, или Менес, выплеснувший огромное количество маны и вынужденный находиться в песчаной форме?

Песчаный вихрь, не позволявший открыть глаза, исчез. Когда зрители вновь смогли рассмотреть арену, перед ними предстали остатки некогда длинной Костяной стены, и тяжеленный бархан песка. Широна нигде не было видно.

«Ура-аа! Менес победил!» – первыми подали голос зрители, поставившие деньги на Менеса.

Однако арбитр пока не спешил поднять флаг одной из сторон и, затаив дыхание, всматривался в поле боя.

«Г-глядите, вон там! Пепельные сгустки пока здесь, а значит, Летящая к луне птица ещё жив!»

Как и сказал один из зрителей, в воздухе над тяжёлой горой песка быстро кружили призраки. Они поджидали момент, когда Менес вернётся в человеческую форму. Стоит Менесу отменить своё заклинание, и призраки кинутся к нему, словно стая чертей, чтобы пожрать его тело.

«Аааааа!»

Менес не выдержал первым. Не потому, что был слабее – просто обитавшие в организме Широна призраки Бастиона Душ неустанно снабжали кровь и мышцы кислородом, а также заживляли раны, а значит, держаться ему было относительно легче.

Издав жуткий вопль, песчаная куча зашевелилась, и Менес стал обретать человеческую форму. Руки взметнулись вверх, объявляя капитуляцию. Он понимал, насколько страшны призраки, сновавшие над его головой.

Но призраки не собирались оставлять ему жизнь. До сих пор Широн старался сдерживать их ярость, поскольку императорская семья не поощряла бессмысленные убийства на турнире. Однако теперь Широн делать этого не собирался, и призраки атаковали в полную мощь.

Едва крупицы песка стали формировать тело хозяина, и руки начали подниматься в знак капитуляции, призраки яростно налетели на них и принялись жрать. Они слопали всё, вплоть до костей, так что теперь он не мог объявить о сдаче таким образом. Но только начало формироваться лицо, призраки тут же вцепились и в него.

«Аааааа!»

Пурф! Песок дрогнул, и, раскидав его, Широн медленно поднялся во весь рост. Напротив него в агонии подрагивало наполовину человеческое, наполовину песчаное тело Менеса, до крайности обглоданное призраками. Красная кровь пропитала песок…

Это был первый смертельный исход на этом турнире.

Но при вынесении решения о возможной дисквалификации Широна возникла полемика. Чуть больше половины судей считали, что произошедшее случилось не по вине участника, то есть было случайностью.

Наконец, флаг поднялся в воздух и взмыл над площадкой, возвещая о победе Широна.

«Летящая к луне птица из племени Ненок победил!»

А недавно принявшее в свои объятья новую душу небо было всё таким же ослепительно чистым…

Глава 9 - Запретная магия - Черное Солнце

Перед началом поединка желающих поставить на победу Летящей к луне птицы, к слову впервые принимавшего участие на турнире, практически не было. Те же немногие, кто не знали расклада и рискнули на него поставить, выиграли какие-то нереальные суммы денег и теперь верещали от восторга. Имя «Летящая к луне птица» мгновенно стало известно всему Меккану и привлекло к себе пристальное внимание.

Победителями третьего раунда среди призывателей стали всего четверо участников: Бахара со своим Кровяным големом, Тефнут с туманом и иллюзиями, Альгор, одновременно полагавшийся на меч и росянку, и, наконец, Летящая к луне птица, яркой кометой ворвавшийся в их ряды после победы над Менесом. Вышеуказанная четвёрка и составила полуфинальные пары.

С воителями же дело обстояло несколько сложнее. Отчасти повлияло то, что по сравнению с призывателями участников в этой группе было гораздо больше, а конкуренция между ними ожесточённее, но главная проблема состояла в том, что уровень воителей был примерно одинаков, и оценить их реальные навыки оказалось проблематично.

Если у призывателей, ввиду демонстрируемых ими выдающихся способностей, четвёрка фаворитов наметилась сразу, то среди воителей превосходство демонстрировал один лишь Хонс, а меж остальными шла упорная борьба, и победитель пары определялся в самом конце поединка, из-за чего исход не поддавался прогнозам. Кроме того, из-за большего числа участников по сравнению с призывателями четвёрку финалистов определяло большее количество раундов.

Но, как бы то ни было, по итогам жарких баталий четвёрка всё же определилась. Хонс, с самого начала демонстрировавший выдающие способности, пробился в неё без труда. Кукран, самый молодой и популярный среди участников, пробился в четвёрку благодаря госпоже удаче, что дважды по итогам жеребьёвки выводила его в следующий этап технической победой.

Помимо них, финальную четвёрку пополнили ещё двое участников – Деван и Купт.

Деван использовал в качестве главного оружия тонкий диск, из-за чего стилем и манерой боя очень походил на Кукрана.

Купт же, как удалось выяснить, ради турнира сошёл с горных вершин, находившихся в приполярной зоне Ноаба. Как и Летящая к луне птица, он участвовал в данном соревновании впервые и тоже сумел завоевать огромную популярность. Среди участников текущего года, Купт выделялся самым мощным телосложением. Несмотря на жаркую погоду, он упрямо придерживался довольно своеобразного стиля, с головы до ног облачаясь в плотные меховые одежды, пошитые из шкуры медведя, из-под которых видны были только глаза.

Однако популярность он завоевал не странным обликом, а благодаря варварски прямолинейному стилю боя – орудуя тяжеленным мечом лишь одной рукой, Купт напрочь игнорировал защиту, целиком отдаваясь наступательным действиям. Очарованные его диковатым обликом, разрушительной силой и сверхъестественной стойкостью, зрители неустанно ревели, подбадривая, независимо от того, выигрывала их личная ставка или нет.

У Купта даже образовалась своя группа фанатов, огорчившихся, что следующим противником жребий назначил ему Хонса. Многие открыто досадовали, заявляя, что если бы не Хонс, то он без проблем пробился бы в финал.

Широну же в противники достался Альгор.

Подобно монахам Чёрного аббатства соперник мастерски орудовал мечом-полумесяцем и призывал насекомоядные растения. Кроме этих двух фактов, в материалах, переданных Тией, об Альгоре не было ни слова, что в отличие от сведений о прочих участниках являлось довольно посредственной информацией.

Возможно, это стало следствием того, что наблюдаемый не слишком-то показывался на людях. На протяжении всего турнира он вёл уединенный образ жизни, подобно монахам монастыря.

И поскольку Широн догадывался о происхождении Альгора, тот также мог разгадать его сущность. Ведь манеру боя Широна, контролировавшего пепельных призраков и показавшего себя наполовину воителем, наполовину призывателем, равно как и подавлявшее противника внезапное чувство страха, внушаемое Широном в бою – нельзя было оставить без внимания.

Такому нельзя выучиться, сколько ни тренируйся. Оно формируется лишь само, когда обретая врождённые способности, закаляешь их упорными тренировками и проходишь через горнило многочисленных сражений и побед.

Впрочем, даже если выяснится, что Широн проникал в Чёрное аббатство, дальше этого вряд ли удастся зайти. Выявить настоящую личность Широна будет по-прежнему затруднительно. Но он не мог допустить, чтобы в его прошлом рылись и впредь. Представляя в голове поединок с Альгором, Широн подумывал об очередном убийстве под видом несчастного случая.

Возможно, другие участники турнира боевых искусств выходили на арену ради того, чтобы проверить свои навыки и заслужить репутацию, но для него всё было по-другому.

Для Широна турнир был частью борьбы за выживание. Полем битвы, с которого нельзя сбежать или допустить поражение.

***

Тум! Тум! Тум! Тум! – Прозвучал рокот барабана, возвещавший о начале решающих поединков среди воителей.

До нынешнего дня в приоритете у Широна были схватки среди конкурентов-призывателей, поэтому сражений между воителями он не посещал. Однако на этот раз он всё же решил взглянуть на поединок Хонса, слава о котором гремела по всему городу.

Острый подбородок, крепкое сложение без единой жировой складки, узкий и длинный клинок, который он держал под небольшим углом – в облике Хонса трудно было отыскать хоть один недостаток. Сомнительно, чтобы такой выдающийся мастер заявился на турнир боевых искусств, чтобы заработать репутацию. Так же вряд ли, что его прельщала должность одного из гвардейцев императорской семьи.

На самом деле, единственной целью Хонса было прославить имя своего работодателя – эмира Аль Бахтана. В отличие от остальных воителей, он с самого начала турнира не слишком напрягался. Сказать по правде, на турнире боевых искусств ему пока не встретился достаточно сильный противник, чтобы заставить его биться хотя бы вполсилы.

В душе Хонс считал для себя постыдным участие на турнире, где у него изначально не было достойных соперников. И пусть он не мог отказать настойчивой просьбе Аль Бахтана, но тот факт, что ему приходится скрещивать мечи с посредственными бойцами, больно ранил его гордость воителя.

От очередного поединка Хонс также многого не ожидал. Он лишь хотел, чтобы всё поскорее закончилось, и отправиться домой.

Хонс первым взошёл на арену и, встав в стойку, молча наблюдал, как закутанный по самые глаза в медвежью шкуру Купт медленно тащится вперёд, волоча по земле длинный чёрный меч. Наконец, добравшись до центра площадки, тот встал напротив противника, подняв меч левой рукой.

Меч Купта вблизи оказался кипельно-чёрным, от него, словно лёгкая дымка, исходила какая-то жуткая чёрная энергия, до такой степени загибавшаяся к тыльной стороне клинка, что практически образовывала круг, становясь похожей на появляющееся лишь в момент полного затмения чёрное солнце.

Дрог!

Стоя напротив Купта Хонс вдруг почувствовал пробежавший по спине холодок. Он ощутил чувство тревоги – странное ощущение, причину которого он не мог понять! Лишь одно можно было сказать наверняка – стоящий перед ним воитель непрост.

Предчувствие Хонса оправдалось сразу же, едва начался поединок.

Шу-у-у…

Чёрная тень вдруг разорвала разделявшее противников расстояние и атаковала заднюю часть шеи Хонса. Но на самом деле это была не тень, просто Купт взмахнул чёрным клинком настолько быстро, что казалось, будто это вытягивается похожая на чёрную дымку аура.

Дззанг!

Хонс крутанул меч, описав полукруг, и защитился от атаки, но в миг, когда два клинка столкнулись, он вдруг почувствовал сильное головокружение, отчего сердце испуганно замерло.

Шу-уу…

Встретившись с мечом Хонса чёрный клинок Купта плавно отпрянул назад. Но вот он на миг замер в воздухе и вновь ринулся вперёд. Хонс повторно взмахнул мечом, и их клинки столкнулись вновь.

Дзззанг!

Второе столкновение!

В этот раз Хонс действовал уже на полном серьёзе. Он был выдающимся мастером, вышедшим за рамки обычного вливания маны в меч и последующего за этим свечения ауры, он сгущал и кристаллизовал ману, чтобы рассекать ей любые объекты.

Даже если обойти всю Ноабскую империю, вряд ли отыщешь воителя, достигшего таких же вершин мастерства, потому Хонс мог по праву гордиться собой.

На этом турнире он ещё ни разу не демонстрировал свои реальные способности. Но на этот раз меч был напитан маной в достаточной мере, чтобы кристаллизовать ауру. А значит, всё, с чем он столкнётся, будь то камень, дерево или металл, будет разрублено.

Дззанг!

Однако, вопреки ожиданиям Хонса, послышался не звук рассечения, а мощный лязг столкновения с другим клинком. Его аура не только не смогла разрубить чёрный клинок, но и бессильно подалась назад.

«У-ух!»

Хонс издал тяжёлый стон и вытаращил глаза, крепко зажав рот ладонью. Подавив рвотный позыв после последней атаки, он вновь попытался взмахнуть мечом.

У Хонса просто не было выбора. Чёрный клинок Купта замер всего на мгновение, после чего с жуткой скоростью устремился вперёд.

Если не защититься, неминуемо разрубит!

Аура изверглась из меча Хонса и описала круг.

Дззанг! Дзанг-дзанг-дзанг-дзанг!

Буквально за одно мгновение было нанесено пять ударов.

Обе стороны с огромной скоростью размахивали мечами, не отступая ни на шаг, не пытаясь уклониться, принимали удары в лоб. Ауры сражающихся летели брызгами во все стороны, а ноги понемногу погружались в землю арены.

Пот лился дождём, аура струилась водопадом!

Хонс уже и забыл, когда в последний раз дрался с таким напряжением!

Да уж, мир и впрямь велик!

Движения меча Хонса становились всё быстрее, теперь зрители не могли за ними даже уследить. Кукран и прочие воители, пришедшие поглазеть на мастерство Хонса, были очарованы навыками этой полуфинальной пары.

От пота, стекавшего по телу Хонса, пол арены стал влажным.

Дзанг! Дзанг! Дзанг!

И битва продолжилась!

Но постепенно чёрный клинок Купта, мелькавший в воздухе с грубой прямолинейностью без какого-либо намёка на технику, стал теснить меч Хонса. Прежде мечи сталкивались на равном от соперников расстоянии, теперь же они высекали искры всё ближе и ближе к Хонсу. И вот воитель разомкнул плотно стиснутые челюсти и сделал первый шаг назад.

Затем, уклоняясь от атаки, Хонс отпрыгнул, тем самым отступив ещё на пару метров, и вдруг обмер. Он полагал, что силы противника также на исходе, однако вопреки его ожиданиям, место, где прежде стоял Купт, было совершенно сухим – на пол не пролилось ни капельки пота!

Дзанг! Дзанг! Дзанг!

Не позволяя сопернику перевести дух, окружённый дымкой меч Купта снова ринулся в атаку!

Топ!

После нескольких обменов ударами Хонс опять подался назад. Тут трибуны, которые до сих пор не осознавали, что к чему, поскольку столкновения происходили слишком быстро, начали замечать, что Хонса теснят, и поражённо ахнули.

Покраснев от стыда, Хонс стиснул зубы, и, влив всю свою ману в клинок, перехватил рукоять обеими руками. Поклявшись, что если отступит ещё хоть на шаг, то запятнает не только свою честь, но и имя Аль Бахтана, он прикусил нижнюю губу.

Дзанг! Дзаанг!

Но и теперь, как и в прошлые два раза, выдержать напор соперника он не смог и снова шагнул назад. Руки его дрожали, голова кружилась, ноги начали неметь. Охватившая тело усталость делала его слабее, и всякий раз, когда мечи сталкивались вновь, к горлу подкатывала тошнота.

Дззаанг! Дзааанг!

Меч противника в который раз устремился в атаку!

Теперь Хонс настолько устал, что ему не хватало энергии даже чтобы огрызнуться. Однако и сейчас чёрный клинок Купта не рассёк его тело, а встретился с лезвием. Шум в ушах Хонса стал ещё громче, сердце билось неровно, дыхание стало прерывистым.

Аура уже почти не изливалась из его меча. Поначалу переполнявшая Хонса мана иссякла практически досуха. Его крепкие ноги дрожали достаточно сильно, чтобы это стало заметно со зрительских мест.

Тяжело осев на пол арены, Хонс, наконец, осознал причину, по которой тревога терзала его грудь.

«Ха-а… Ха-аа… В-вот оно! Д-да ты ведь!..» – тяжело дыша, начал он…

Суиисс! Шасс!

Но в этот миг чёрный клинок Купта тяжело перерубил его меч и, вонзившись в плоть, отсёк голову. Голова Хонса подлетела в воздух. Его широко открытые глаза и рот, казалось, силились ещё что-то сказать, но теперь это стало невозможно.

«Стой!!!»

«Купт, ты дисквалифицирован!»

Размахивая флажками, судьи выскочили на арену, но всё, что они успели – это поймать вращавшуюся в воздухе голову Хонса.

Это был второй официальный случай со смертельным исходом на турнире боевых искусств.

Глава 10

Десятки тысяч глаз пребывали в огромном шоке. В зрачках, как простых зрителей, так и пришедших посмотреть на мастерство Хонса воителей, застыло потрясение.

Изрядное количество воителей за быстрыми движениями Хонса и Купта не могли даже как следует уследить. По их лицам было видно, что они не в силах поверить в победу Купта. Некоторые из наиболее выдающихся воителей имели определённое представление об уровне этих двоих, но и они были озадачены тем, как быстро Хонс проиграл.

Лишь единичные мастера, обладавшие продвинутым восприятием, смогли разглядеть, что ауры Хонса и Купта были не простыми, а кристаллизованными, и изумлённо таращили глаза. К этой категории принадлежали добравшиеся до полуфинала Кукран и Деван.

Широн тоже смотрел на Купта широко раскрытыми глазами, но совсем по иной причине. Его чувства развились настолько, что он мог отчётливо видеть ожесточённую игру мечей Хонса и Купта и потому был поражён тем же осознанием, что и Хонс за мгновение до гибели.

Широн не мог поверить своим глазам – всякий раз, когда сталкивались клинки противников, часть ауры Хонса как будто вытягивалась аурой Купта. Купт буквально поглощал ману соперника – его подобная чёрной дымке аура постепенно увеличивалась, аура Хонса же, наоборот, теряла силу, становилась меньше.

«Ч-чёрное солнце! Как т-такое…» – помимо воли вырвалось из уст Широна.

Чёрное солнце. Широн уже слышал об этом явлении. Пылающая чёрным пламенем мана. Жуткое чёрное пламя, сжигающее и истощающее ману противника. Одно из высших заклятий чёрных магов.

И одна из четырёх техник, заклеймённых личным указом папы Священной империи Луан как техники Дьявола, которых не должно существовать в этом мире. То есть, Чёрное солнце – одно из четырёх заклятий, официально запрещённых Луаном!

Это запретная чёрная магия, само название которой более не известно простым жителям этого мира.

Если же человеку знакомо данное название, это может означать одно из двух: либо он из числа элитных священников Луана и отлично разбирается во всех техниках еретических культов, либо же он жрец еретического культа!

Третьего здесь не дано.

Об эффектах, сопровождающих Чёрное солнце, равно как и само название Широн услышал непосредственно от одного из Девятнадцати жрецов Ордена Кроноса. Это был Джо Буни – величайший маг культа и последний, кто пользовался данным заклятием.

Действие магии Джо Буни ощутили на себе свыше сорока рыцарей Луана, и, потеряв ману, копившуюся всю жизнь, превратились в бесполезных инвалидов. Благодаря этому Джо Буни был объявлен Луаном более опасной личностью, чем даже возглавлявший Кронос Верховный жрец и занял первую строку в списке людей, от которых следовало избавиться прежде всего.

Самая большая проблема состояла в том, что столкнувшиеся с Джо Буни рыцари не только теряли всю ману и, как следствие, контроль над своим телом, но и тягу к жизни. Если бы это продолжалось и дальше, боевому духу Священной империи был бы нанесён непоправимый урон.

Наконец, против Джо Буни поднял меч самый грозный и могущественный из рыцарей – герцог Теодор. Это и послужило началом конца. Всего через месяц после того, как меч Теодора обезглавил Джо Буни, культ Кроноса был уничтожен и втоптан в грязь копытами рыцарских коней.

«Э-этого просто не может быть… Ведь Джо Буни определённо мёртв…» – бормотал Широн так тихо, что его никто не мог расслышать.

Из Девятнадцати жрецов культа Кроноса именно Джо Буни был тем, кто заботился о Широне больше других.

Четверо детей Кроноса родились в результате постулируемых культом массовых оргий, потому узнать имя отца было решительно невозможно. Однако каждый из четверых имел догадки по поводу своих родителей. Широн (тогда ещё Зион) втайне считал своим отцом Джо Буни.

Правды не открыл никто, но то, что Широна тянуло к Джо Буни сильнее других – факт. Да и сам маг, хоть и не сознавал этого, уделял Широну больше внимания, чем остальным.

Согласно воспоминаниям Широна, после того, как герцог Теодор обезглавил Джо Буни, он повесил его тело на границе Луана на потеху воронам, а голову засолил и отправил жрецам Кроноса.

Широн до сих пор помнил, как долгое время гладил эту голову, а потом ушёл в свою комнату, заливаясь горькими слезами.

И вот чёрная магия Джо Буни вновь появилась на свет!

Надо ли говорить, что он чувствовал себя так, словно его молотом по голове ударили? Глаза Широна покраснели, а ногти впились в ладони, оставляя глубокие следы.

Тем временем Купт тихо, не говоря ни слова, покинул арену. Лишь тогда остолбеневшие зрители пришли в себя и разразились аплодисментами.

Хоть Купта и дисквалифицировали, он всё равно получил свою долю оваций со стороны трибун. Впечатлённые его кабаньим напором и неумолимой мощью, зрители скандировали его имя и поздравляли друг друга с рождением новой легенды, а только что убивший человека на их глазах удар уже стёрся из их памяти.

***

Вторым после Широна человеком, проявившим к Купту неподдельный интерес, был архиепископ. Интриган с запёкшейся коркой крови под глазами потирал лоб забинтованной после акта членовредительства рукой и с весьма заинтересованным лицом выслушивал доклад командира гвардии Аль Нармера.

«Купт… Говоришь, этот парень настолько силён, что одолел Хонса, подчинённого Аль Бахтана? Нет, не просто одолел, а отсёк ему голову чуть ли не в начале поединка? Ха-ха, хотел бы я видеть лицо Аль Бахтана! Пфф, старикан так увлечённо им хвалился!» – и, прикинув что-то в уме, архиепископ с удовлетворённым видом кивнул. – «Купт, значит… но как невежественный охотник на медведей с далёких гор может быть настолько хорош? Впрочем, именно в таких уединённых местах и можно отыскать неизвестных сильных мастеров.»

Поскольку отношения с Каримом стали заметно прохладней, а Хейо вовсе предал, он постоянно думал, где же найти воителя подобного уровня. Архиепископ с нетерпением ждал, что подобный человек появится на турнире, хотя отдавал себе отчёт, что шансы невелики. Но вот надежды неожиданно оправдались.

«А среди призывателей кто-нибудь проявил себя?»

«В полуфинал вышли четверо: хозяин Кровяного голема Бахара, наводящий туман и иллюзии Тефнут, призывающий насекомоядные растения Альгор и сломивший Менеса, благодаря чему и попал в число финалистов, Летящая к луне птица.»

«По поводу Альгора беспокоиться не стоит, а вербовка Бахары и Тефнута уже ведётся… Хм, а что мы вообще знаем о Летящей к луне птице? Раз он из окрестностей Джорана, то логично предположить, что он может иметь отношение к старику Аль Джаису…»

«Я отправил подчинённых в племя Ненок, но те живут так далеко, что гонцы, вероятно, только-только прибыли на место. Также я запросил информацию от наших Джоранских резидентов, и те выразили мнение, что племя, скорее всего, никак не связано с организацией ассасинов Аль Джаиса. В окрестностях Джорана обитает множество пустынных племён и большинство из них – не имеющие постоянного места жительства кочевники. В общем, для сбора информации понадобится время…»

«Ясно. Знаю я одного воителя, тоже выходец из тех мест. И когда я вербовал его, то сбор информации также занял продолжительное время. Ублюдок питал острую неприязнь к Аль Джаису… Чёрт!»

«Бам!!!» – Припомнив Хейо, архиепископ неожиданно вскипел от гнева и треснул по подлокотнику своего кресла.

«...Фу-ух, ладно. Так или иначе, к призывателям всё равно нет особого доверия. В их братии только и умеют, что интриги плести да фокусы разные придумывать. Воители куда лучше. Они весьма преданы и к тому же…»

Архиепископ собирался сказать «наивны», но вовремя прикусил язык. Ведь стоящий перед ним Аль Нармер тоже прирождённый воин, и ляпнуть при нём, что воителей легко использовать в своих целях, было далеко не лучшим решением.

«Ты отправил людей в края, откуда заявился тот парень по-имени Купт?»

«Удивившись известию о поражении Хонса, я сразу же отправил подчинённых. Однако те места столь же удалены, как и Джоран, так что потребуется время.»

«Раньше… кхм, приведи ко мне этого человека до того, как окончится турнир. Я должен встретиться с ним первым. И да, как там наш малыш Кукран, он проходит в финал?»

«Как вы и просили, я… слегка подправил турнирное расписание. К счастью, кое-какие способности у парня есть, так что до текущего этапа он дошёл без проблем. Его следующий противник – воин по имени Деван, и на мой взгляд, шансы Кукрана чуть повыше. Особенно, учитывая разницу в мышечной массе и ловкости…»

Говоря о «правке расписания» Аль Нармер поджал губы. Ему было очень стыдно, что он, благородный воитель, докатился до такой мерзости.

Но всё же немного утешало то, что Кукран и в самом деле демонстрировал неплохие способности. По крайней мере, не придётся жить с позором из-за того, что помимо воли продвигал на турнире какую-то бездарность.

«Добро. Приятно слышать, что, унаследовав кровь льва, он не стал детёнышем гиены.»

«Кровь льва?.. Что вы имеете в виду?»

Аль Нармер не был в курсе, чьим потомком является Кукран. Вернее, он даже не догадывался о существовании столь грозного воителя, как Карим.

Архиепископ от вопроса отмахнулся, пойдя на попятную: «Тебе незачем об этом знать. Всё, можешь идти. Его императорское величество желает обсудить предстоящие показательные выступления, так что нам не по пути. Не забудь до окончания турнира привести Купта ко мне. Нельзя допустить, чтобы он достался членам императорской семьи или эмирам.»

«…Есть.»

После того, как Аль Нармер поклонился и вышел, архиепископ, потирая подбородок, погрузился в себя. В мыслях он увлечённо представлял, как будет до самой последней минуты мучить принцессу Исирис и Хейо. Ведь он так искренне о них заботился, а эти две неблагодарные твари посмели его предать!

«Бам!!!» – Стоило вспомнить этих двоих, и он вновь вспыхнул и врезал по подлокотнику кресла.

«Почему эти ублюдки до сих пор не обнаружили логово Хейо? Чего они так копаются? Чёрт, как же это напрягает!»

На пальцы ударившей по подлокотнику руки были надеты напальчники из мягкой ткани. Это была последняя попытка перестать царапать глаза после того, как он обратил внимание, что раны не успевают заживать.

Но, хоть этот способ и помогал против привычки чесать под глазами, он понемногу становился всё злее и раздражительней, вследствие чего сохранять самообладание было все трудней.

Наконец, не в силах больше сдерживать раздражение, архиепископ принялся стаскивать напальчники. Когда он содрал корку спёкшейся крови под глазами, алые капли вновь побежали по щекам, а раны стали ныть, однако на душе стало спокойнее. Вид крови странным образом успокаивал.

«Погодите же у меня. Я заставлю ваши лица кровоточить в сто… в тысячу раз сильнее, чем те капли, что льются по моим щекам!!!»

И архиепископ заскрежетал зубами.

Глава 11

Лицо эмира Аль Бахтана покраснело, его длинные, холёные усы дрожали.

«Разузнайте об этом парне. Досконально, полностью! Я хочу знать всё!» – изначально сангвиник[1], Аль Бахтан, увидев смерть Хонса, буквально сошёл с ума. – «Я хочу знать, чем дышит этот увалень в медвежьих шкурах по имени Купт. Если не достанете мне о нём подробную информацию, я вам собственноручно головы посрубаю! Поняли?! Чего встали? Бегом разузнавать о Купте! Хоть самого его допрашивайте, хоть в его родные края отправьтесь, но чтоб одна нога здесь, другая там!» – надрывался Аль Бахтан с багровым от гнева лицом.

В итоге больше всего досталось подчинённым из нижней касты. Они просто распластались на полу и молили Амека о том, чтобы гнев хозяина поскорее утих.

Разве могли они помыслить о допросе чудовища, что враз срубило голову самому Хонсу?

И пусть сейчас они угодливо закивали, чтобы порадовать хозяина, но всё, что они могли предпринять, так это вжаться в стену и ждать своей участи.

Но как ни бесился Аль Бахтан, соревнования шли своим чередом.

Поединок между Кукраном и Деваном подошёл к концу. Соперники сражались отчаянно, демонстрируя противоборство колец и диска, с огромной скоростью рассекавших пространство. Их кровопролитный бой вызвал восхищение зрителей.

Официально, конечно, это был полуфинальный поединок, но по факту, победа в нём означала победу на турнире. Купт был дисквалифицирован и отброшен к поединкам за третье-четвёртое место, а Хонс, который при данном раскладе должен был выйти в финал, погиб.

Но была и другая причина, по которой эти двое бились так яростно.

Проигравший здесь был обречён сразиться в матче за третье место с жутким Куптом.

Хонс был мастером экстра-класса, умевшим кристаллизовать ауру. А что же Купт? А тот вынес Хонса «в одни ворота» и в конце лишил мастера экстра-класса головы. Встреча со столь грозным и непредсказуемым противником была слишком опасна для обоих.

Победу в результате одержал Кукран.

Как и докладывал командир гвардии Аль Нармер архиепископу, юноша совсем чуть-чуть, но превосходил Девана.

В технике и мастерстве Деван имел перевес, зато Кукран опережал оппонента в выносливости, ловкости и быстроте реакции. После того, как Кукран серьёзно ранил правое запястье Девана, тому стало гораздо тяжелей метать диск, и потому поединок поспешно свернули.

После двух матчей со смертельным исходом, принимающая сторона отдала распоряжение судьям: «чуть только запахнет жареным, немедленно завершать бой».

В выражавшего возмущение несправедливым исходом Девана – ведь он мог продолжать поединок! – вцепились врачи и священники, ретиво взявшиеся залечивать раны и успокаивать взбешённого воина. Вот так Кукран официально и вышел в финал.

Изначально юноша о победе на турнире и мечтать не смел, но, тем не менее, стал в этом году чемпионом. В душе, конечно, Кукран считал себя всего лишь третьим. Как бы ни прикидывал в голове варианты, он понимал, что с текущими навыками ему ни за что не одолеть Купта или Хонса.

Так что настроение у него тоже было так себе, утешало лишь то, что получилось сдержать обещание, данное Широну – первому человеку, который признал его воителем.

***

Вопреки ожиданиям зрителей, последовавшие за этим сражения призывателей вышли скучными и однобокими. Бахара, в очередной раз пролив на арену кровь и подняв с её помощью Кровяного голема, без труда одолел Тефнута и первым вышел в финал.

Создаваемый Тефнутом Мистический туман обладал пугающей силой воздействия на всё живое, внушая галлюцинации. Туман Тефнута мог ввергнуть во власть иллюзий и свести с ума даже насекомых.

Однако Кровяной голем Бахары не был живым существом и потому оказался неподвержен воздействию тумана. Призванный монстр, чьё тело напоминало застывшее багровое желе, решительно бросился к Тефнуту и обрушил на того шквал атак. Постоянно уклоняясь от неудержимо напиравшего Кровяного голема, Тефнут проиграл, нелепо попав под выпущенную с дальней дистанции Магическую стрелу Бахары.

Как живой человек, Бахара не мог не попасть под воздействие тумана Тефнута. Но как опытный мастер, он стоически игнорировал все иллюзии и вслепую осыпал Магическими стрелами пространство вокруг Кровяного голема. И его тактика игнорирования любой звуковой и визуальной информации и ориентирование лишь на местоположение связанного с ним кровавыми узами монстра, принесла свои плоды.

Следующий после выведшего Бахару в финал поединок между Широном и Альгором получился таким же односторонним.

Держа в уме напряжённое столкновение между Широном и Менесом, зрители томились в ожидании столь же жаркого поединка. Но едва битва началась, зрители стали свидетелями такого, что оторопело пооткрывали рты.

Едва призванная Альгором трёхметровая росянка расправила свои лопатообразные листья, из руки Широна вырвался призрак и бросился ей в пасть. Сразу после этого по телу росянки пробежала дрожь.

Противостоя остальным, выпущенным Широном, призракам, Альгор данного факта не заметил. Непрерывно отмахиваясь от них руками и ногами, он заманивал призраков к призванному монстру.

Но в миг, когда он завёл призраков в зону досягаемости Тёмной росянки и отклонился назад, открывая ей пространство, росянка предала волю своего призывателя, схватила его за голову своими лопатообразными листьями и, подняв в воздух, заглотила целиком.

Но Альгор превосходил по способностям монахов Чёрного аббатства, потому не умер также просто.

Альгор поспешно наложил на себя заклинание Противоядия и крутанулся вокруг оси, разрубая листья росянки. Однако кожа головы успела покрыться волдырями, волосы осыпались, нос и уши тоже подверглись разложению, а одна из ног пострадала настолько, что он уже не мог управлять телом, как следует.

К тому же жуткие пепельные призраки вцепились в его конечности, раздирая плоть и утоляя голод его кровью.

«С-стойте! Летящая к луне птица победил!» – остановил судья поединок, и Широн тут же приказал призракам и захваченной одним из них Тёмной росянке отойти назад.

Если бы Широн не сделал этого, его бы сразу дисквалифицировали. И пусть дисквалификация его не страшила, но в этом случае его определённо посчитали бы недостойным должности телохранителя принцессы. Поскольку цель участия на турнире и была в том, чтобы стать телохранителем Исирис, пренебрегать такими вещами он не мог.

Но и оставлять Альгору жизнь не входило в его планы. Когда он жестом приказал призракам податься назад, кончики его пальцев окрасились зелёным. Всего на миг, поскольку в следующий момент призраки уже вернулись к его ладоням.

«Аах!» – послышалось с трибун.

Голова чудом спасшегося из утробы Тёмной росянки Альгора подверглась разложению уже настолько, что даже форма лица стала неузнаваемой, конечности же были объедены призраками до такой степени, что местами проглядывала белая кость.

Поскольку Альгор пребывал в состоянии паники и помочь себе не мог, священники и доктора поспешно посыпали его лицо порошком для нейтрализации яда.

«Ааа! Что это?!»

Сразу после того, как белый порошок нанесли на лицо, темпы разложения головы, начиная от подбородка, начали прогрессировать с пугающей скоростью. Это было следствием воздействия не порошка, а бактерий, выпущенных Широном, но благодаря белой субстанции зрелище приобрело вид ещё более жуткий и отталкивающий.

Лицо на глазах распадалось: плоть вокруг подбородка исчезла, щёки растаяли до дёсен, обнажив зубы и челюстную кость. Далее сгнили глазные яблоки, и на месте глаз образовались чёрные впадины.

Как священники ни старались, они, пока голова не разложилась полностью, так ничем и не смогли помочь. Поскольку токсин Широна по свойствам отличался от обычных ядов, исцеляющая магия священников не работала.

Хтумб…

Наконец тело Альгора, лишившись головы, бессильно завалилось назад и растянулось на земле.

Пока священники и судьи спорили, как быть с результатом поединка, подняли флаг технического перерыва. Широну грозила дисквалификация в случае, если будет решено, что он убил Альгора умышленно.

Недоуменно поглядывая на собравшихся в одной точке судей, Широн пожимал плечами, словно не понимая, что происходит. Жестами и мимикой он показывал судьям – мол, в чём дело, я же покорно отозвал призраков по первому вашему требованию!

Но что это – призраки начали проявлять признаки интеллекта или же просто копировали повадки Широна?

Подвывая, они кружили вокруг хозяина, всем своим видом демонстрируя, как им жалко, что их лишили законной добычи. Они хаотически метались из стороны в сторону и создавали впечатление, что если бы не судьи, то сейчас бы они знатно поели.

Пока судьи совещались, трибуны, оторопело молчавшие некоторое время, начали потихоньку скандировать имя Летящей к луне птицы. Поначалу звук был тихим, однако громкость нарастала как снежный ком, и в какой-то миг трибуны вошли в раж, чем радостно воспользовалось громкое эхо.

Рёв толпы по-настоящему впечатлял. Даже после победы над Менесом никто не ожидал, что призыватель Летящая к луне птица окажется настолько сильным. Из-за этого зрители впали в ступор и не могли издать ни звука, но едва этот шок прошёл, трибуны тут же начали поддерживать Широна.

Удивительный контраст – энтузиазм толпы и растекающаяся по арене кровь Альгора. Причём, взирая на кровь, зрители распалялись всё сильней.

Судьи же никак не могли вынести вердикт и продолжали дискутировать, пока, наконец, не поднял руку сам император.

Ту-ум! Ту-уум!

После того, как прозвучал барабан, оповещавший о том, что император желает взять слово, скандирование трибун постепенно сошло на нет и над ареной повисла тишина. Судьи тоже выстроились по струнке, обратив взоры на владыку.

Широн поспешил преклонить колена в ожидании речи императора. То, что правитель проявил инициативу и решил выступить с речью, было крайне необычным явлением, особенно на фоне того, что поединок не был финальным. Поэтому все с напряжением уставились в лицо императора.

Не вставая с места, император сделал знак рукой, подзывая командира гвардии Аль Нармера, и что-то долго шептал ему, после чего Аль Нармер стал говорить от его имени.

«За долгую историю Ноабской империи в стране появлялось множество талантов и я верю, что это происходит благодаря помощи бога Амека и трудам наших славных предков. К сожалению, бескомпромиссное противоборство привело к смерти участника, однако винить в нём, я считаю, нужно не данного талантливого человека, но судей, недостаточно быстро остановивших поединок. Что в нашем бесплодном Ноабе главное? Верно, любовь. Сам Амек послал нам этого человека! Его силу, его верность! Помешав ему в полной мере раскрыть талант, сломив его дух, мы тем самым наплюём на главную цель турнира боевых искусств, учреждённого нашими предками. Потому именем императора Ноаба я признаю победу этого призывателя и собираюсь присвоить ему почётное прозвище. Хоть он и призыватель, однако, сражается яростно и отважно, словно настоящий герой, а также владеет способностью пожирать врагов подобно Клюющей луну Ларуге[2], ездовому питомцу бога Амека. Поэтому властью, данной мне императором, я нарекаю его прозвищем «Клюющая луну птица» в честь Ларуги, покровительницы птиц, любимицы бога Амека!»

От слов императора глаза всех присутствующих округлились. Да и сам передававший его волю общественности Аль Нармер выглядел несколько озадаченным. Даже победителю финального поединка звание присуждалось не сказать чтобы часто, поэтому никто не ждал, что это произойдёт в полуфинале.

Однако приказы императора всегда имеют приоритет над правилами.

«Летящая к луне пт… то есть, Клюющая луну птица из племени Ненок победил!»

Возвещая о победе Широна арбитр поднял флаг, и зрители, восхищаясь решением императора, разразились восторженным ликованием. Понятное дело, зрителям хотелось наблюдать дальнейшее восхождение Широна и его поединок с Бахарой.

Широн в удивлении поднял голову и увидел сидящую рядом с императором, улыбающуюся принцессу Исирис. Тут он догадался, кто стал причиной неожиданного поступка императора.

Как бы то ни было, имя Широна изменилось вновь. Теперь он Клюющая луну птица.

Клюющая луну птица, призыватель, не сдвинувшийся с места ни на шаг и сокрушивший Альгора, считавшегося одним из основных кандидатов на победу в турнире!

Теперь он вместе с воителями Куптом и Кукраном составлял трио открытий текущего турнира.

Но в отличии от Купта, также убившего противника, Широна не подвергли дисквалификации, а признали победителем. Свою роль в этом сыграли его хитрое поведение и скандирование толпы, но наибольшая заслуга, конечно, принадлежала воспользовавшейся влиянием принцессе Исирис.

***

Имя Клюющая луну птица молниеносно распространилось по всему Ноабу.

Теперь трудно было найти тех, кто его не слышал!

Из-за этого к нему были прикованы всеобщие внимание и интерес. На нём были сосредоточены глаза и уши архиепископа, в его сторону поглядывали наиболее влиятельные эмиры.

Дальше – больше! Как только слухи о разбирающемся в ядах некроманте достаточно распространились, это вызвало скрытое шевеление одновременно в трёх местах.

Во-первых, очнулся маявшийся в застенках Горной цитадели Аль Мухад.

По вине Широна лишившийся мужской силы и ставший калекой человек дико захохотал, разорвал металлические цепи и сбежал из темницы. Его пропитанного безумием гнева было достаточно, чтобы спалить весь мир.

Во-вторых, Чёрное аббатство.

Аббат монастыря, разорвавший все контакты с миром и уединившийся в горной пещере, чтобы целиком посвятить себя тренировкам, прервал уединение и вышел на свет. Его тёмной силы тоже было в достатке для того, чтобы перевернуть мир с ног на голову.

И, наконец, в одном из уединённых мест Меккана, старик что-то привязал к лапке птицы и подбросил в воздух. Птица эта наверняка отправилась в долгое путешествие, через реки и горные хребты, к северо-восточной части континента. В сторону Луана, именовавшего себя Священной империей…

Но это всего лишь первые отголоски надвигающегося тайфуна.

Настоящий тайфун пока что даже не подошёл к береговой линии…

Примечания

[1] Сангвиник - живой, подвижный человек, относительно легко переживающий невзгоды.

[2] Слово «Ларуга» в Ноабе является синонимом лунного затмения.

Глава 12 - Жемчужина императорского турнира боевых искусств – показательный поединок

Судья поднял флажок слишком поздно…

«Стой! Купт, дисквалифицирую!!! Стой, кому говорят!»

В этот раз, помимо судей, у площадки дежурили императорские гвардейцы. Однако, несмотря на максимально возможные меры предосторожности, чёрный клинок Купта всё равно отправил голову Девана в полёт.

Будучи отброшен после поражения от Кукрана к поединку за третье-четвёртое место, Деван в сражении с Куптом, как поначалу казалось, имел все шансы. Его тактика – атаковать диском с дальней дистанции и тем самым заставить Купта уйти в оборону, была весьма действенной.

Но что это? Воитель не рассчитал свои силы или диск оказался слишком тяжёл? Со временем Деван начал обильно истекать потом, а под конец по его лицу было видно, насколько тяжело ему даётся каждый бросок диска.

И тогда, прежде всецело поглощённый защитой Купт перевёл взгляд на противника и, в один прыжок оказавшись рядом, снёс тому голову.

Шу-уу… От меча Купта лёгкой дымкой исходила чёрная аура.

Несмотря на то, что он только что лишил человека головы, на чёрном клинке не было заметно ни капли крови, лишь зловещая аура, трепетавшая чёрным пламенем.

Может, его скорость была слишком быстрой?

Но как ему до сих пор удавалось скрывать своё мастерство? До схватки с Хонсом Купта считали самым обыкновенным, изо всех сил стремящимся к победе, но не прикончившим ни единого человека, воителем. Теперь же он казался скорее дьяволом, чем простым воином.

Даже самые бесшабашные зрители в эту минуту смотрели на Купта с неприязнью и ужасом. Их реакция в корне отличалась от той, что была в минувшем поединке Широна.

Ведь Клюющая луну птица, по мнению зрителей, не убивал своих противников преднамеренно. Купт же, напротив, только что целенаправленно лишил жизни человека, да ещё значительно уступавшего ему в способностях.

Получив приказ покинуть арену, дисквалифицированный Купт подчинился на удивление безропотно.

«Ууууу!»

В спину Купта нёсся недовольный гул, трибуны провожали его свистом и презрительными взглядами.

Однако тот невозмутимо, не поведя и бровью, покинул арену. Даже после устроенной ему обструкции со стороны трибун, он оставался спокоен, словно человеческие эмоции вовсе были ему чужды.

Повыхватывавшие было мечи, когда объявляли дисквалификацию Купта, на случай, если тот впадёт в ярость, гвардейцы со вздохом облегчения убрали оружие в ножны.

Наблюдая за мастерством Купта с близкого расстояния, стражники прекрасно понимали, насколько он силён. И если бы дело вдруг приняло скверный оборот, гвардейцы бы, конечно, вмешались без колебаний, но, положа руку на сердце, они отнюдь не были уверены в победе.

Нет, учитывая численное преимущество, Купта бы рано или поздно подавили, но кто знает, сколько бойцов погибло бы в итоге? Учитывая это, все они были благодарны Купту, решившему послушно покинуть арену.

В общем, места в дивизионе воителей распределили так: Кукрана объявили чемпионом, второе место отдали Хонсу, третье Девану, четвёртое же занял Купт. Вот только Хонс и Деван уже пошли на корм для клинка Купта, а Кукран с ним не сталкивался, потому его чемпионство выглядело не совсем полноценным.

Турнир боевых искусств, всегда считавшийся изюминкой главного ежегодного фестиваля, из-за действий Купта оставлял на этот раз не самые приятные воспоминания. Тем не менее, зрители с энтузиазмом ожидали финал призывателей.

Предстоящее противостояние Бахары и его Кровяного голема с новой звездой турнира – Клюющей луну птицей – было достаточно интригующим, чтобы взволновать публику. Жаль, что Альгор погиб, а следовательно, поединок за третье место превратился в чистую формальность, но, несмотря на последние события, зрители не потеряли интереса к соревнованиям призывателей, о чём выразительно говорило количество ставок.

***

Широн вновь вышел на арену с копьём. Его рейтинг в последнее время возрос настолько, что превзошёл популярность Бахары, а слухи, что он умело обращается с копьём, дополнительно подогревали всеобщий интерес.

Понятное дело, всё это не улучшало настроение противника. Пусть Бахара не слишком-то стремился к славе, но то, что трибуны уделяют куда больше внимания сопернику, чем ему, порадовать не могло. К тому же, дерзко вышедший на арену с копьём, хоть и считался призывателем, Широн, заставил его в душе возмутиться.

«Это с каким же неуважением нужно относиться к собственной профессии, чтобы заниматься подобным показушничеством?» – подумал он.

Потемнев лицом, Бахара выдавил на пол из ладони небольшое количество крови и произнёс заклинание. Кровь моментально загустела и, постепенно увеличиваясь в размерах, обрела формы Кровяного голема.

Рост призванного монстра составлял два с половиной метра, то есть, по сравнению с людьми он был достаточно высок, однако в сравнении с другими големами мелковат.

Зато его движения, в отличии от сородичей, были необычайно быстры, к тому же он обладал единым сознанием с призывателем, что делало его атаки более гармоничными. Да и вообще, трудно было найти более полезного голема, поскольку он имел невероятно высокие способности к поглощению как физических так и магических атак.

К тому же, призвать такого вот Кровяного голема относительно несложно.

Широн разглядывал монстра полными любопытства глазами. В библиотеке Йехинатала имелись книги о големах, потому принцип их создания в общих чертах Широн понимал. Но для полноценного призыва ему недоставало ни маны, ни знания нюансов.

Однако интерес интересом, но теперь предстояло сразиться против этого жуткого монстра. Потому, как бы Широн ни восхищался големом, он поспешил высвободить четырёх пепельных призраков.

Беспорядочно кружа вокруг Бахары, призраки принялись завывать, заставляя соперника нервничать.

Бахаре не довелось посетить поединок Широна с Менесом, но на матче с Альгором он присутствовал. И всё ещё не понимал, как противостоять этому странному призыву.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Едва прозвучал барабан, сигнализируя о старте финального поединка, Широн тут же бросился в атаку. Закрепив за Кровяным големом троих призраков, он, чтобы ограничить движения монстра, соорудил Костяную паутину. Затем, отправив четвёртого призрака в сторону Бахары, устремился к призывателю сам с копьём наперевес.

«Урааа!» – разразились ликующим кличем трибуны.

Стремительный и напористый стиль атаки впечатлил зрителей, заставив позабыть о том, что они не на поединке воителей.

Ставки ставками, а в этот миг зрителям хотелось следить за увлекательным поединком с участием Широна.

В общих чертах Бахара догадывался о методах ведения борьбы оппонента, однако увидев атаку в лобовую, несколько растерялся. Призыватели были слабы против воителей именно тем, что последние предпочитали ближний бой, и Широн заставил его почувствовать себя так, словно он сошёлся в поединке с воином.

Однако Бахара имел за плечами достойный опыт столкновений с воителями, потому в поединках с ними чувствовал себя достаточно уверенно.

«Невежественный ублюдок! Ну погоди у меня. Щит ветра, Дикая лоза, Магическая стрела!»

Первым делом Бахара затормозил призрака Щитом ветра, и тут же призвал Дикую лозу, чтобы ограничить наступление Широна. Затем быстро отпрянул назад, чтобы увеличить дистанцию, и издали начал вести огонь Магическими стрелами.

Последнее заклятие являлось длинной чередой атак, потребляло солидное количество маны и требовало быстрого каста. А чтобы вести обстрел непрерывно, нужен был богатый опыт столкновений на короткой дистанции.

Бахара умело комбинировал данные три вида заклятий, что и продемонстрировал в поединке с Широном.

Широн рассек копьём впившуюся в лодыжку лозу и, вызвав дополнительного призрака, приказал тому атаковать Бахару. Он действовал быстро, поскольку понимал: если позволить Бахаре свободно творить магию, то это грозит большими неприятностями.

Обменявшись с противником парой «любезностей», Широн решил не затягивать бой и определить победителя здесь и сейчас. Отозвав внезапно всех сражавшихся с Кровяным големом призраков, он одновременно с ними устремился к Бахаре. Призвав вокруг противника Костяную паутину, он перехватил копьё и совершил мощный прыжок, тем самым избежав плетей Дикой лозы.

Он специально выбирал позицию таким образом, чтобы солнце светило в спину, рассчитывая атаковать из слепой зоны противника.

До Бахары оставалось около десяти метров. Преодолеть подобное расстояние в один прыжок для Широна было делом нереальным – он надеялся сократить дистанцию настолько, чтобы метнуть копьё.

В миг, когда на него накинулись пять призраков, Бахара вытаращил глаза. Он создал сильный ветер, чтобы оттолкнуть призраков и распределил по земле ещё больше Диких лоз. Связанный с призывателем общим сознанием Кровяной голем почувствовал грозящую хозяину опасность и устремился вдогонку за призраками.

«Проклятье! Да что ж это такое?!»

Лихорадочно обороняясь от призраков с помощью Щита ветра и Магических стрел, Бахара вдруг заметил, что противник взвился в воздух и непроизвольно вздрогнул. Ему стало не по себе при мысли, что в мире, оказывается, существуют столь невежественные призыватели.

«Отзыв голема! Магическая стрела!» – Бахара был вынужден отозвать спешившего на выручку Кровяного голема.

Ба-аам! Плесь!

Поскольку Кровяной голем был уничтожен не так, как следовало, то кровь, из которой состояло чудище-переросток, разлетелась во все стороны. Когда он лопнул, будто переполненный бурдюк с вином, прямо перед Бахарой возник кровавый фонтан, обильно забрызгав всё вокруг.

Догадка Бахары оказалась верна. Призванные Широном призраки, словно дорвавшийся до женской ласки распутник, узрели перед собой кровь. Забыв обо всём, они ринулись к кровавому фонтану и принялись жадно пить.

Суисс! Суисс! Суисс!

В тот краткий миг, когда призраки отвлеклись, Бахара сильно взмахнул правой рукой, наугад посылая в сторону противника сомн Магических стрел. Отозвав Кровяного голема, он получил возможность переключить свои атаки на Широна.

«Вот чёрт!» – только и смог выдавить Широн при виде такой картины.

Однако тело уже находилось в полёте и изменить направление движения он не мог. Всё, что ему оставалось – это положиться на выносливость своего тела.

Наспех прицелившись, Широн метнул копьё в сторону Бахары и, свернувшись, принял позу креветки.

Шасс! Чвок!

«Ыааа!»

В результате этих действий, вторую, третью и четвёртую стрелы приняла на себя спина, однако первая попала в живот.

От резкой боли в животе его стошнило, но, оказавшись на земле, Широн с надеждой поднял голову, следя за траекторией копья. Однако оружие не оправдало его ожиданий – просвистев с жуткой скоростью над головой Бахары, оно унеслось за пределы арены.

К сожалению, он так и не сумел освоить его до конца.

Бахара выглядел ошеломлённым. Он понимал, что если бы промелькнувшее секунду назад над головой копьё летело хоть чуток ниже, оно вонзилось бы ему прямо в лоб. Когда он представил, как тяжёлое копьё пронзает его голову, тело охватила непроизвольная дрожь.

«Остановить поединок! Бахара победил!»

На этот раз судьи вмешались своевременно. В конце концов, они видели, как Широна поразили четыре Магических стрелы и решили, что от такого уже не оправиться.

Но тут перепачканные кровью призраки пришли в себя и дружно бросились к Бахаре. Призраки осознали промах и собирались исправиться, вцепившись ему в шею.

Но за мгновение до того, как им удалось это провернуть, Широн отозвал призраков.

«У-уф…» – со стоном Широн поднялся на ноги и, подняв правую руку, признал поражение.

Так или иначе, он не собирался в поединке с Бахарой демонстрировать всё, на что способен. Поражение его вполне устраивало. Ведь намеченная цель уже достигнута, не так ли? Наверняка найдётся немало людей, оценивших его способности по достоинству. Так стоит ли раскрывать все свои секреты?

Когда Широн покорно признал поражение, зрители один за другим стали подниматься с мест и аплодировать. На их взгляд, оба участника сражались достойно – это был выдающийся поединок, в котором стороны выплеснули все свои силы.

Бахара покачал головой, и в знак дружеского расположения пожал Широну руку.

Больше всего его поразил тот факт, что приняв в своё тело несколько Магических стрел, тот смог спокойно подняться на ноги. Будь это не турнирный, а настоящий поединок, – подумал он, – проигравшей стороной оказался бы он сам.

Да уж, этот молодой волшебник – Клюющая луну птица – заставил его удивиться.

На этом чемпионат призывателей подошёл к концу.

Глава 13

Как и ожидалось с самого старта состязаний, чемпионом стал Бахара со своим Кровяным големом. Второе место досталось новой звезде турнира – Клюющей луну птице, третье Тефнуту Туманному, четвёртое же место занял покойный Альгор.

Основной турнир закончился. Наступала очередь главной жемчужины императорского турнира боевых искусств – показательных поединков.

Принимающая сторона вновь устроила жаркие дебаты. Дело было в том, что для показательных поединков недоставало участников.

В турнирной сетке воителей Кукран и Купт заняли первое и четвёртое места соответственно, а в сетке призывателей первую тройку составляли Бахара, Клюющая луну птица и Тефнут – то есть и количество участников было нечётным, и баланс сил среди команд не соблюдён. Первую проблему, казалось, решить достаточно просто – стоит лишь вычеркнуть Тефнута из списка участников показательных поединков, но проблема равенства сил между командами от этого не исчезнет.

Чтобы соблюсти баланс сил, требовалось составить пары, состоящие из первого и четвёртого, второго-третьего и третьего-второго мест соответственно.

Но сложилась беспрецедентная ситуация. Все понимали, что мастерство Купта, занявшего четвёртое место, намного превосходит навыки номинального победителя Кукрана. И если объединить Купта в одну пару с чемпионом призывателей Бахарой, то победитель показательных поединков будет определён ещё до начала матча.

Мнения разделились. Одни предлагали проигнорировать занятые места и создать команды на основе слепого жребия, другие – исходить из реальных способностей участников, и объединить Кукрана и Бахару в одну пару, а Купта и Клюющую луну птицу – во вторую.

Вариант использовать текущее распределение мест даже не рассматривался. Если поступить именно так, то поединок пройдёт «в одну калитку», что вызовет недовольство публики… да что там – сам император может прийти в скверное расположение духа.

В конце концов, все склонились к жеребьёвке. Было очевидно – какое бы решение ни выбрала принимающая сторона, негатива со стороны зрителей не избежать.

Ещё никогда прежде на турнире не было столько смертельных исходов и таких нелогичных показательных поединков. Следовательно, на ответственных за проведение лиц навесят ярлык «некомпетентных организаторов» и припомнят все ошибки по ходу турнира.

В общем, судьи сошлись во мнении, что лучшим решением будет объявить жеребьёвку и приписать всё произошедшее божьему провидению.

***

После отведённого на отдых дня, Широн и остальные вновь вышли на арену. Количество зрителей можно было сравнить с затянувшими небо тучами. Денёк выдался пасмурный и холодный, но для подобного поединка это была соответствующая погода.

Высокий и стройный Широн, многоопытный Бахара, юный и жизнерадостный Кукран и закутанный с головы до ног в медвежьи шкуры, подавляющий и вселяющий страх Купт…

Когда четверо участников собрались на стадионе, публика разразилась аплодисментами.

Тот факт, что число показательных поединков на турнире сократилось до одного, зрителей, наоборот, раззадорило. Из-за того, что количество поединков сократилось, уменьшилось также и количество вариантов ставок, потому все сделали одну, крупную ставку и теперь с нетерпением ожидали начала.

Более того, когда объявили о том, что в этот раз команды будут сформированы посредством жеребьёвки, суммы ставок выросли ещё сильнее. Очевидно, все хотели сделать ставку на Купта, но, поскольку никто не знал, в какой именно команде он окажется, накал азарта достиг пика.

Согласно указаниям судей, Кукран на правах победителя состязания воинов первым сунул руку в чёрный сосуд и извлёк карточку. На карточке в руке юноши была нарисована голубая черта.

Это означало, что юноше досталась западная сторона. Кукран судорожно вздохнул и с напряжённым лицом направился к указанной точке арены.

Купту тянуть жребий не дали, его автоматически определили на восточную сторону. Он и сегодня медленно брёл, волоча за собой длинный чёрный меч, и на насмешки публики не реагировал.

Подошла очередь призывателей.

Понятное дело, что в этот раз право тянуть жребий выпало Бахаре. Он вытащил карточку… на которой красовалась красная черта, означавшая восточную сторону.

Едва Бахара взглянул на карточку, в его глазах промелькнуло облегчение. Даже он побаивался столкнуться в бою с мечом кровожадного монстра по имени Купт.

Широн не смог скрыть внутреннего напряжения. Поджав губы, он проследовал на западную сторону и встал рядом с Кукраном.

«Фу-ух, хоть в чём-то повезло! Если бы мне в противники вместе с тем типом в медвежьих шкурах достались вы, господин призыватель, это было бы поистине ужасно.»

Услышав шёпот Кукрана, Широн слегка улыбнулся. Слова юноши слегка понизили градус внутреннего напряжения. Он чувствовал себя так, словно встретил дорогого сердцу младшего брата… Стоп. Дорогого сердцу младшего брата?!

«Почему? Я же проиграл в поединке с Бахарой, а значит находиться со мной в одной команде не так уж и выгодно.»

«Но ведь в поединке с Бахарой, господин призыватель, вы не показали истинного уровня!» – округлил глаза Кукран. – «В тот раз, на тропинке, когда я следил за вашей охотой… простите, сражением…»

Широн понял, к чему ведёт юноша. Кукран видел его работу с бактериями, а следовательно знал, что в поединке с Бахарой Широн продемонстрировал далеко не всё, на что способен.

«Тсс, это моя тайна. Если ты и впрямь сын Матери-Земли, то должен знать что это означает, не правда ли? Это то, что следует хранить до последнего вздоха.»

«П-понял. То есть, даже в показательном поединке вы собираетесь скрывать?..» – Кукран сам оборвал вопрос и кивнул.

Широн предостерегающе посмотрел на него. Юноша покраснел как рак, сердце бешено колотилось.

Тайна! Какое потрясающее слово для мальчика-подростка!

Ему доверили такой важный секрет! И вновь назвали сыном Матери-Земли! Это всё равно, что окончательно признать в нём воина и своего товарища!

Как ни крути, Кукран не думал, что способен одолеть Купта, опираясь на собственные силы, поэтому был рад хотя бы тому, что будет сражаться на одной стороне с таким уважаемым призывателем, как Клюющая луну птица.

Пока Кукран счастливо улыбался, с трибун неслись вопли восторга и стоны разочарования. Лица тех, кто ставил на Восточную сторону, радостно сияли. Считалось, что наличие одного только Купта уже делало команду непобедимой, но с ним был ещё и Бахара! Вот уж воистину команда мечты!

Лица же тех, кто ставил на Западную сторону были такими, словно им досталась рыба с проколотым желчным пузырём. Несчастными выглядели даже те, кто персонально болели за Кукрана и Клюющую луну птицу. Они понимали, что сделав такую ставку, лишь выбросили свои деньги на ветер.

Ответственная сторона напряглась ещё пуще. Ведь если они и в этот раз не смогут помешать Купту обезглавить противника, то окончательно докажут некомпетентность в глазах императора.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Пока градус напряжения среди участников восточной и западной стороны, а также судей неуклонно рос, послышался звук барабана, возвещавшего о начале показательного поединка.

«Выложимся по-полной!» – подмигнул Кукрану Широн и, не дожидаясь пока стихнет барабан, одновременно с последним ударом устремился вперёд.

Как и молодой напарник, он рванул в сторону Купта, проигнорировав коллегу-призывателя.

При виде отважного поступка Широна у зрителей от ужаса потемнело в глазах, Бахара потерял дар речи, так и не окончив призыв Кровяного голема, а Кукран с ног до головы покрылся мурашками, проникнувшись ещё большим уважением к напарнику.

Кто бы ещё отважился так бесстрашно ринуться в бой с Куптом?! Лишь настоящий мужчина!Только истинный вои… то бишь, призыватель!

Однако юноше некогда было удивлённо глазеть по сторонам. Стремясь прикрыть наступление Широна, Кукран поспешно метнул в сторону Купта два кольца, а в следующий миг взмахнул левой ногой и с лодыжки сорвалось третье, устремившись к Бахаре. Он пока был не слишком опытен в метании колец ногами, но коль уж решил выкладываться по полной, то просто обязан был это сделать.

Тем временем, совершив мощный рывок, Широн отворил часть своей души, мобилизуя все шесть чувств. Пространство вокруг вдруг подёрнулось мутной плёнкой, которая медленно разошлась в стороны, сконцетрировав внимание на одном человеке – Купте.

На Купта он нацелился по двум причинам. Во-первых, убедиться, что тот действительно владеет Чёрным солнцем Джо Буни, во-вторых – проверить, насколько сам готов к сражениям с воителями подобного уровня.

Шух! Шух! Шух!

Заметив, как дрогнул чёрный клинок Купта, Широн молниеносно сложился и ткнул копьём. И одновременно с этим движением Купта настигли четверо призраков.

Вж-жж! Запущенные Кукраном кольца пронеслись над землёй, скрываясь в тени Широна.

И в этот момент чёрный клинок Купта стремительно ринулся в атаку. Пять взмахов меча произошли прежде, чем ноги Широна коснулись земли. Первыми двумя Купт безошибочно перерубил кольца Кукрана, третьим уполовинил копьё Широна, а четвёртым и пятым отбросил призраков.

Широну сдавило грудь, причём сразу по двум причинам.

Когда он самоуверенно бросился вперёд, в глубине его души теплилась искорка надежды. Ведь сразу после сражения с приором Чёрного аббатства он научился предугадывать движения противника по сокращению мышц.

Теперь он доверял этой способности всецело.

Однако Купт провёл свои пять атак, не испустив ни единой световой волны. Ни от стоп, ни от пояса, ни от плеча – Широн не сумел уловить ни малейшего сокращения мышц! Все пять взмахов для него выглядели так, словно меч двигался сам по себе.

«Какие нереально плавные движения клинка, поразительно точные, и при этом… без сокращений мышц?» – Широн не мог не поразиться.

Но гораздо сильнее удивляло поведение призраков.

Двое из столкнувшихся с мечом Купта сгустков практически лишились сил и тихо вернулись в ладони Широна. Никогда ещё прежде они не вели себя так!

«Проклятье! Похоже, Черное солнце выжигает не только ману! Или же призраки тоже являются своеобразными сгустками ментальной энергии, которую можно выжечь. Как же мне быть?»

Широн запустил в Купта остававшейся в руках частью древка копья и поспешно отпрыгнул назад. Одновременно с этим он призвал Костяную паутину и разместил у ног противника. Он отдавал себе отчёт, что задержать Купта этим явно не получится, поэтому двигался зигзагами, опасаясь, что тот опять начнёт размахивать мечом.

Однако Купт и не собирался преследовать Широна. Расправившись с оставшимися призраками, он перемахнул через Костяную паутину, одним прыжком поравнявшись с Кукраном.

Глава 14

От испуга сердце Кукрана остановилось. В перерубившем брошенные юношей кольца и моментально возникшем перед ним Купте было что-то по-настоящему чудовищное. Он чувствовал себя так, будто перед глазами возникла непреодолимая стена.

Вжу-уу…

И вот клинок Купта, трепеща чёрным пламенем, взвился над его головой!

У Кукрана потемнело в глазах, он рухнул наземь и перекатился в сторону.

Все отчётливо видели, как клинок срезал часть волос подростка.

«Хватит! Твой противник я!»

Слегка шевельнув губами, Широн произнёс заклинание и призвал Костяной щит, прикрывший Кукрана спереди.

Хрясь!

Купт повторно взмахнул клинком и разрубил образовавшуюся преграду надвое. Кукран же, избегая атаки, вновь упал и покатился по полу. Однако, если бы Широн поспешно не создал Костяной щит, юноша неминуемо расстался бы с рукой.

Однако для самого Широна подобное действие не прошло даром. С ужасом он почувствовал, как использованная для призыва Костяного щита мана истаяла словно море во время отлива. Возникло зловещее чувство, будто мана горит огнём, а всё тело сковала слабость!

Воспользовавшись его состоянием, призванный Бахарой Кровяной голем напал на Широна со спины и прижал к земле.

Некоторое время после начала показательного поединка Бахара не мог прийти в себя. Даже такой многоопытный призыватель, как он, не мог сообразить, что же ему делать.

Предполагалось, что он должен стать противником Широна. Однако тот внезапно решил атаковать Купта. Следовательно, по остаточному принципу, ему следовало считать противником молодого Кукрана.

Призвав Кровяного голема, Бахара защитился от кольца с лодыжки юноши. Тем временем он распределил Дикие лозы у ног мальчика.

При этом он не забывал приглядывать за Широном, готовый в любой момент сменить вектор атаки. Когда Купт переключил внимание на Кукрана, он решил ограничил Широна и тем самым помочь напарнику. Кровяной голем стремительно сблизился с Широном и обхватил его сзади. Отчаянно болтая ногами, Широн призвал дополнительных призраков.

«У-уф! Проклятье!..»

Широн сопротивлялся отчаянно, но лапы Кровяного голема надёжно сдавливали его плечи. В это время в бок ударила Магическая стрела Бахары, брызнула кровь…

Шу-ууу!

Внезапно тело Купта пронеслось над ареной и он замахнулся чёрным клинком уже над головой Широна. Когда из меча хлынула чёрная аура, исказилось само пространство, в глазах зарябило.

«Ииии!»

Широн перепугался не на шутку и сформировал перед собой Костяной щит.

Кукран, прежде чем даже сам успел подняться с земли, метнул свои кольца.

С трибун послышались крики. Судьи вздрогнули от испуга и начали поднимать флаг об окончании поединка.

Испугались не только зрители, Кукран и Широн.

«Ааааа!» – пронзительно завизжала принцесса Исирис, вскочив со своего места; с трибун, схватившись за голову, ей вторила Тия.

Исирис боялась, что смерть Широна оборвёт и её жизнь, Тия же просто переживала за возлюбленного.

Но сильнее всех перепугался Бахара. С его местоположения было совершенно непонятно, нацелен меч Купта на Клюющую луну птицу или же на его Кровяного голема.

Нет, по логике, конечно, он должен быть нацелен на Клюющего луну, но всё же казалось, что меч Купта должен заодно располовинить и Кровяного голема. А что самое страшное, Бахара понимал – Купт не будет разбираться, что там конкретно он рубит!

Заклинателя пронзило дурное предчувствие, он поспешно отозвал Кровяного голема и, совершенно машинально, выстрелил в Купта Магической стрелой. Всё дело было в том, что с големом Бахара был связан кровавыми узами, следовательно, если монстр пострадает, то нанесённый ему урон отразится и на хозяине!

Когда Магическая стрела отправилась в полёт, в голову пришла мысль, что он, должно быть, сошёл с ума, атакуя союзника. Но тут же Бахара осознал, что другого способа удержать Купта от атаки Кровяного голема просто нет.

Благодаря вышеописанным событиям, акцент атаки чёрного клинка сместился на ногу Широна. Парень сформировал над ней Костяной щит и стиснул зубы. Он уже был готов к серьёзной травме. На миг промелькнула жуткая мысль, что он может остаться вовсе без ноги.

Хрясь!

Случившееся вслед за этим заметил лишь сам Широн. Никто, кроме него, видеть этого не мог.

Меч Купта опускался так быстро и неотвратимо, что даже безо всякой ауры удар должен был перерубить Костяной щит и лишить его части пальцев. Кажется, если бы он выпустил ауру чуть больше, то она бы могла достать и до бедра. Нет, не кажется, а так и есть!

Однако в последний момент исходившая от клинка Купта чёрная аура стремительно сошла на нет, а кончик меча скользнул в сторону.

Трень!

Благодаря этому Костяной щит выдержал удар и чёрный клинок, сыпанув искрами, отскочил назад. А в следующий миг брошенные Кукраном кольца пробили медвежью шкуру Купта.

Шасс!

Два кольца не только пробили медвежью шкуру, но и пронзили тело Купта навылет.

Чвок!

А затем Купта пронзила Магическая стрела Бахары. Медвежья шкура колыхнулась, тело Купта на миг замерло, после чего он шагнул назад…

***

«Урр-ааа!!!» – дружно вопя во всё горло, зрители повскакивали с мест.

Все видели, как голем Бахары схватил сзади Клюющую луну птицу, а Купт налетел на него сверху и рубанул чёрным клинком. А ещё видели, как Кукран метнул кольца в Купта, чтобы спасти товарища. И как Бахара, возможно, чтобы закрепить победу, выстрелил в спину Широна Магической стрелой.

Зрителям казалось, будто Бахара метил Магической стрелой именно в спину Широна.

Однако Клюющая луну птица призвал Костяной щит и с помощью некоей мистической силы одолел Кровяного голема (зрители не могли и подумать, что голема отозвал сам Бахара), после чего уклонился от клинка Купта.

А затем Купта пронзили брошенные Кукраном кольца, и, по нелепому стечению обстоятельств, Магическая стрела Бахары.

Вот так вот ход сражения понимали зрители. Точнее, не только они, но и судьи.

Было решено, что после того, как тело участника пронзили два кольца и стрела союзника, продолжать поединок невозможно. Размахивая флажками и истошно крича, судьи ринулись на арену.

«Прекратите сражение! Западная сторона победила! Бой окончен!»

Их громкие крики заставили четверых конкурсантов остановиться. Повинуясь приказу, они замерли на месте.

«Д-дьявол! Проклятье!» – выругался Бахара и с досады топнул ногой.

А что ещё ему оставалось после того, как пронзил Магической стрелой своего же союзника?

Решение, которое он тогда принял, было инстинктивным, поскольку он опасался, что Кровяной голем получит ранение, но теперь, когда всё прошло, он задавался вопросом: зачем он так поступил?

Кукран стоял с раскрытым ртом, не в силах поверить в эту победу. Хоть он и метнул кольца в попытке спасти Широна, но и представить не мог, что те нанесут Купту урон.

Широн также был удивлён. Он не мог понять, что же, чёрт возьми, произошло. Почему Купт, до сего момента показавший себя жестоким и безжалостным убийцей, отозвал ауру и отклонил лезвие, тем самым определив своё поражение.

Но сильнее всего удивились судьи и зрители. Врачи и священники стремглав выбежали на арену и бросились к получившему сквозные раны участнику, однако Купт, как ни в чём не бывало, развернулся, и направился к исходной позиции. Не пролив на арену ни капли крови и со спокойным, без какого-либо намёка на досаду от поражения, лицом.

Как бы то ни было, вердикт был уже вынесен.

«Победила западная сторона – Кукран и Клюющая луну птица!»

«Урраааа!» – дружно завопили зрители, поднявшись со своих мест.

И вновь арену затопили истошные крики.

Кричали, конечно же, те, кто расстраивались перед началом поединка, поставив деньги за западную сторону. Теперь они громко скандировали имена Кукрана и Клюющей луну птицы, с каждой минутой распаляясь всё сильней.

Те же, кто изначально радовались тому, что поставили на восточную сторону, с обречёнными лицами бессильно рухнули на свои места. Когда жуткий Купт и Бахара со своим Кровяным големом объединились в одну команду, они и помыслить не могли, что те могут проиграть, и это действительно было как гром среди ясного неба.

Больше всех радовались принцесса Исирис и Тия, хотя причины для ликования у каждой были свои. Принцесса Исирис радовалась, что сможет претворить в жизнь свой с Широном план, избегая внимания архиепископа, Тия же просто искренне радовалась победе Широна.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Призёры дивизиона воителей – Кукран и Купт!

Призёры дивизиона призывателей – Бахара, Клюющая луну птица и Тефнут!

Победители показательного поединка – Кукран и Клюющая луну птица!

Все вышеназванные поднялись на подиум и получили призы из рук организаторов, тогда-то принцесса Исирис и объявила Клюющую луну птицу своим телохранителем.

Конечно, приоритетное право выбирать человека в личную гвардию было у императора, однако тот отказался от выбора, а следующей по рангу и была принцесса Исирис, которая указала на Клюющую луну птицу.

Зрители дружно закивали в знак одобрения. Все считали, что участник по имени Клюющая луну птица, отважно бросавшийся в бой и не щадивший себя, вполне достоин того, чтобы стать телохранителем принцессы.

Конечно, выбор призывателя, а не воина в данном качестве был не совсем обычным, однако из призёров этого турнира в дивизионе воителей Кукран был слишком молод, а Купт слишком жесток. Вследствие этого никто не считал выбор принцессой Широна странным. Даже напротив, все в душе поздравили Исирис с удачным выбором.

Когда церемония награждения подошла к концу, император поднялся с места, поднял руку, приветствуя зрителей, а затем развернулся и вышел. И все чиновники отправились вслед за ним.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Барабан пророкотал в последний раз и на этом нынешний турнир боевых искусств окончился. Главный праздник этого года также подошёл к концу. Все жители, независимо от того, выиграла ставка или проиграла, испытывали одинаковую грусть. В глазах печально возвращавшихся домой людей уже можно было заметить тень ожидания следующего ежегодного праздника.

Однако были и те, для кого праздник не окончился. Напротив, для некоторых он только начинался.

Праздник крови, резни и ужаса, что будет назван Адским фестивалем!

Глава 15 - Ночь кошмара, день пробуждения

По окончании турнира боевых искусств Широн вновь примерил на себя снятую с лица Рахмана кожу и вернулся в резиденцию.

Прознав о его возвращении, Аль Маджали отправил слугу с приглашением испить вдвоём чаю с мёдом.

«Вот, попробуй. Это мёд из сот диких пчёл, живущих в трещинах скал, но, несмотря на это, он обладает насыщенным и приятным ароматом. Один из моих подчинённых на «ты» с пчёлами и весьма искусен в их поиске.»

Широн щедро зачерпнул предложенный мёд, опустил ложку в пиалу, залил кипятком и глубоко вдохнул подымавшийся от пиалы пар.

В прошлом, в то время, когда ещё был простым рабом в Джоране, ему порой приходилось наблюдать, как Рахман кладёт мёд в пиалу, заливает кипятком и с блаженным видом подносит к лицу.

Припомнив это теперь, Широн так же, как прежде Рахман, поднёс к лицу пиалу и прикрыл глаза.

Вот только он не мог позволить себе наслаждаться паром столь же долго. Если под его воздействием кожу стянет, это станет огромной проблемой. Так что Широн, демонстрируя повадки Рахмана, всё же поспешил сделать вдох.

Увидев эту картину, Аль Маджали усмехнулся: «Я помню, как в прошлом отец корил тебя – мол, пока занимаешься подобной ерундой, чай стынет. Но смотрю, ты так и не изменил своей привычке.»

«Хех… Ну да», – Широн сделал смущённое лицо и поскрёб в затылке, а Аль Маджали хохотнул и тоже отхлебнул из пиалы.

«Арманские невежды понятия не имеют, что такое чай и для чего его пьют. Бедняги! А ещё тешут себя иллюзиями, будто их культура выше нашей, хо-хо.»

Видя, что Аль Маджали продолжает мусолить одну-единственную тему, Широн понял – ему хочется что-то спросить. И он прекрасно знал, что именно.

«Кстати, вы, брат, заставили меня сильно удивиться. Я глазам не поверил, прочитав имя на переданной мне от вас ткани.»

«А, точно! Ну и как, ты встретился с этим человеком?»

«Да. К счастью, начался турнир боевых искусств, и гарнизон, отвечавший за безопасность императорской семьи, ослабили. Плюс, из-за большого количества смертельных исходов на турнире пришлось задействовать дополнительные отряды гвардейцев. Благодаря этому, пробраться на территорию внутреннего дворцового комплекса было не так уж сложно.»

«И не говори. Я тоже, начиная с четвертьфинала, присутствовал на поединках, тот парень по имени Купт был по-настоящему силён. Да и конкурсант по имени Клюющая луну птица демонстрировал выдающийся боевой дух – недаром принцесса Исирис взяла его к себе в охрану. Думаю, мне стоит разузнать о нём… Ах да, у нас же есть и более важная тема! Итак, как прошла встреча с тем человеком? Вы пришли к пониманию того, как поймать архиепископа за хвост?»

Когда Аль Маджали упомянул о желании разузнать о Клюющей луну птице, Широн вздрогнул – ведь это было сродни намерению провести тайное расследование!

Однако Широн, как ни в чём ни бывало, сделал глоток чая и спокойно ответил на заданный вопрос: «Как знать… судя по всему, этот человек не слишком-то мне доверяет. В Джоране мы находились в состоянии вражды и, спустя столь малый срок, нам непросто открыться друг другу. Кстати, брат, он посетовал, что доверился вам, и что вы обещали послать своего человека, а вместо отправили всего лишь меня.»

«Хм, вот оно как? Я сделал это, посчитав, что лучше будет отправить человека, с которым объект хорошо знаком, но… похоже, добился обратного эффекта? Ну что ж, коль уж так вышло, то тебе, Рахман, придётся убедить принцессу. Она стремится вырваться из западни архиепископа и, если протянешь руку, не сможет тебе отказать. Да, кстати… за прошедшее время один из моих людей сумел выйти на след человека по имени Хейо.»

Едва разговор зашёл о Хейо, глаза Широна сверкнули. Как бы ни прикидывал варианты, он понимал, что без него загнать архиепископа в ловушку будет проблематично. Поэтому прежде чем заняться вплотную архиепископом, необходимо было встретиться с Хейо.

«В моём подчинении достаточно людей, обладающих превосходным чутьём и способностями к выслеживанию. Я был уверен, что их умений хватит для того, чтобы сесть ему на хвост, и не ожидал, что в какой-то момент они его потеряют! Не покидая пределов Меккана, след вёл до самого скопления усыпальниц предыдущих императоров и… оборвался. В этом районе просто несметное число усыпальниц, и потребуется приличное количество времени, чтобы отыскать ту самую – каждая из них имеет довольно запутанную внутреннюю планировку.»

Усыпальницы! Широна словно обухом по голове ударили. И как он сразу об этом не подумал?!

Почему не пришло в голову, что простодушный фанатик меча вроде Хейо не будет бегать по округе, обустраивая тайные убежища, а усыпальницы – самое подходящее место для встречи с ним?

Широн сходу понял, в какой именно императорской усыпальнице скрывается Хейо. Это та самая подземная темница, в которой он ранее запирал их с Йехинаталом. Место, где покоятся останки императора-людоеда Бартенкиума. Гробница, в которой обитают полчища контролируемых Бартенкиумом герамеков!

Мозг Широна работал на полную катушку, но тут его голову посетила важная мысль.

«Что с тобой? Ты догадался, что это за место?»

«Н-нет. Просто стало интересно, не сумел ли архиепископ узнать то же самое…»

«Узнает непременно, но не так быстро. Это факт, что силы и возможности разведсети архиепископа велики, но разыскать человека в Ноабе быстрее меня не сможет никто. И особенно, в тех районах Меккана, за которые я лично в ответе.»

Широн кивнул. Зная характер Аль Маджали, если тот берётся что-либо утверждать, значит, так оно и есть. Аль Маджали не из тех, кто оперируют недостоверными данными.

А раз так, найти Хейо архиепископ пока ещё не смог. Широн решил немедля отправиться в храм Бартенкиума. Он чувствовал себя так, словно наконец-то сумел найти ключ к разгадке запутанной ситуации.

***

Кто знает, возможно, если б не это событие, сражение окончилось бы намного раньше.

Вероятно, в этом случае и исход мог быть совсем иным.

Широн узнает это лишь в отдалённом будущем, однако из-за этого события страшный тайфун войны затянется на целый сезон.

Помните, Девятнадцать жрецов Ордена Кроноса оставили наследие для четырёх детей? Вот именно в этот момент в голове Широна и пробудилась память о нём.

Пробуждение вышло внезапным, словно приступ лихорадки.

Не сказав никому ни слова, даже Тие и Аль Маджали, Широн наведался в храм Бартенкиума. А на обратном пути у него вдруг подскочила температура, всё тело покрылось гусиной кожей.

«У меня озноб? Что за дела? У-ух…»

За всю жизнь Широн ни разу не болел простудой и другими недугами. Даже до той поры, как научился контролю бактерий.

Его трясло и мутило. Из-за непривычного состояния клубок мыслей в голове Широна стал ещё более запутанным.

Тия ухаживала за ним, время от времени подносила ко рту отвар из лекарственных трав, однако высокая температура держалась двое суток без каких-либо признаков улучшения.

Узнав о болезни Рахмана, Аль Маджали пришёл было навестить больного, однако Тия в крайне грубой форме отправила его восвояси. По её словам выходило так, что Рахман захворал исключительно из-за опасных заданий, которые поручал мужу Аль Маджали.

За время гневной отповеди Аль Маджали не проронил ни звука, поскольку в душе испытывал угрызения совести. Да и чем он мог ей ответить? Он и сам понимал, что начал поручать Рахману слишком серьёзные задания, и чувствовал неловкость перед его женой.

И вот на вторую ночь, практически перед самым рассветом, изнывавшему от лихорадки Широну, находившемуся на грани сна и реальности, случилось видение. Видение, которое некто давным-давно запечатлел в его мозгу…

Знакомые лица.

Люди, что с ранних лет играли с ним, воспитывали и обучали.

Там была она. Он видел лицо Темис, что заботилась о четырёх детях дольше всех.

Вслед за ней появился Джо Буни, любивший Широна как родного сына, и Йехинок, очень похожий на учителя Йехинатала.

Вот проплыла фигура алхимика – благодушного дядюшки Ренегера[1].

И даже безмятежный лик предателя культа – Артеина. Конечно, на самом деле он был не предателем, а специально внедрённым в Орден Кроноса агентом Священной империи Луан, однако от этого факта его физиономия не казалась менее негодяйской.

Показался и возглавлявший Кронос Верховный жрец. Неизвестно почему, но глаза Эгмонта Лусивана излучали глубокую скорбь и сожаление.

А люди всё возникали и возникали.

И вот в его видении побывали все двадцать – Верховный жрец культа и его Девятнадцать жрецов.

Все они быстро появлялись и так же быстро исчезали.

«У-уу… Джо Буни. Темис. Н-не уходите. Не бросайте меня одного! Аааа!» – метался Широн в бреду.

Каким бы сильным ни был его дух, осколки прошлого больно впивались в его сердце, оставляя кровоточащие раны.

И вот раздался голос. Он мог принадлежать лишь Верховному священнику, однако в нём чувствовалась несвойственная нежность.

«Зион… Последнее дитя из четвёрки. Да пребудет с тобой вечно благословение нашего господа Кроноса. Если видишь это послание, значит, тебе исполнилось двадцать три года. Вероятнее всего, к этому моменту никого из нас уже нет в живых. Так много я хотел бы тебе сказать, однако ночь коротка, и наши – слуг господа Кроноса – возможности ограничены. Дитя, я надеюсь, что с этого момента ты будешь слушать меня очень внимательно. Рассказ мой будет достаточно длинным, и у меня не хватит сил на то, чтобы воспроизвести послание ещё раз.

Незадолго до вашего рождения я удостоился чести получить откровение Господа. Кронос возвестил, что вскоре наш род погрузится в пучину испытаний и отчаяния, и что к этому времени мы обязаны подготовить дитя, что примет его силу и благословение. Он дал понять, что когда этому ребёнку исполнится двадцать два года, его сила пробудится сама собой.

Нам были вверены четверо детей. Всей правды я не открыл ни вам четверым, ни Девятнадцати жрецам, но на самом деле, благословение господа Кроноса примет только один из вас. Я скрывал данный факт всё это время, поскольку не знал, кому именно суждено принять благословение. Потому растил вас, считая детьми благословения всех четверых, и потому решил разделить наследие Ордена Кроноса между вами поровну.

Если к моменту, как видишь это послание, в тебе не пробудились силы господа Кроноса, значит, благословенное дитя не ты. Если это так, то заклинаю всем святым, используй своё наследие во благо благословлённого дитя. Помоги ему всеми силами. Наследие – дар наших жрецов, и все мы страстно желаем, чтобы ты исполнил нашу волю.

Как только вы родились, я разместил собранное предками наследие в четырёх точках континента. Транспортировал наследие я своими силами, не уведомив ни одну из ветвей нашего Ордена и стараясь, насколько это возможно, не прибегать к помощи Девятнадцати жрецов. Из-за этого я не смог перенести всё наследие, распределив между четырьмя точками лишь самые важные вещи Ордена.

Я поступил так, потому что господь Кронос предрёк появление предателя в рядах Ордена. Возможно, среди вас четверых тоже появится предатель. Может быть, Зион, что ты и есть этот предатель. Поэтому каждому из вас я укажу отдельное место. Каждый увидит свою часть наследия и сможет обрести силу предков Кроноса в указанном месте. Надеюсь, вы сможете понять всю мою боль от того, что приходится прибегать к подобным сложностям. И заклинаю ещё раз – если ты не тот, кто предсказан, используй обретённую силу ради благословенного дитя.»

И вновь перед взором стали появляться картины. В мозгу отпечатывались географические названия.

Несмотря на то, что Широн видел их впервые, места казались смутно знакомыми, и он чувствовал, что сможет найти… нет, что должен отыскать их прямо сейчас!

«Уаааа!» – завопил Широн от раскалывающей череп головной боли и рывком принял сидячее положение.

Он был весь в поту.

Это не просто сон!

Примечание

Дядюшка Ренегер - в манхве упоминался как Ранеджи Аджисай. Путаницу внёс анлейтер, для чего-то выдавший вместо перевода корейского слова «аджосси» – «дядя» его транслитерацию.

Глава 16

Принять решение об уходе в нынешней ситуации было не так уж легко.

Лапы архиепископа и Чёрного аббатства подбирались всё ближе, и тревожных факторов становилось слишком уж много.

Не сказать, что Широну совсем уж было некому довериться и не на кого опереться, но и поведать обо всех проблемах и попросить помощи в данной ситуации он не мог. Тот, на кого он рассчитывал больше всего – Йехинатал – сейчас находился в далёком Джоране.

Наконец, отправляться в далёкое путешествие сейчас, чтобы получить оставленное Орденом Кроноса наследие, было просто неразумно.

Однако Широн всё же утвердился в этом решении.

Нарастающее беспокойство требовало, чтобы он отправился в путь именно сейчас, и он не мог противиться давлению предчувствия.

Первым делом Широн направился к Тие.

«Куда ты собрался?»

«Простите… Не спрашивайте меня ни о чём.»

Вполне естественно, что от такого ответа Тия нахмурила брови.

Но увидев твёрдую уверенность в его глазах, она не стала спорить. Какой бы сильной ни была Тия перед другими, перед Широном она чувствовала слабость.

«К-когда ты вернёшься? Ты ведь не сбегаешь, потому что ситуация стала слишком тяжёлой?»

Несмотря на грусть, застывшую в глазах, она заставила себя улыбнуться. Что-то подсказывало ей, что она должна это сделать, потому она изо всех сил старалась, чтобы улыбка выглядела естественно.

«Это займёт некоторое время. Вплоть до нескольких месяцев…» – испытывая неловкость, Широн нахмурился… и вдруг обнял Тию за талию.

На миг Тия напряглась, но затем расслабилась и прижалась щекой к его плечу, обнимая в ответ.

«Если дело принимает скверный оборот, то… не возвращайся. Л-лучше уж так, чем увидеть твою смерть.»

«Зачем вы так говорите? Мы ещё посмотрим, кто умрёт, ха-ха…» – вынужденно рассмеялся Широн.

Тия помотала головой: «Верно. О чём я только думаю? Ты не можешь умереть. Каким бы трудным ни выдалось дело, Широн не умрёт. Верно?»

«Конечно. Каким бы сложным противником ни был архиепископ, ему ничего мне не сделать.»

«Д-да! Да. Широн…» – Тия хотела добавить что-то ещё, но оборвала себя на полуслове, поджав губы.

«Что?»

«Н-ничего. Просто… Да просто случайно вырвалось. Возможно, теперь я не смогу увидеть тебя целых несколько месяцев.»

Широн ещё раз похлопал Тию по спине, после чего разорвал объятия и покинул комнату.

Уже на пороге Тия вновь заставила его замедлить шаги.

«Широн… Куда бы ты не отправился, не доверяй никому. Никому не верь, ни на кого не полагайся – иди своей дорогой и не сворачивай с пути.»

Произнося последние слова, она нарочно повернулась к нему спиной.

Она не хотела, чтобы Широн видел, как по её щекам текут слёзы. Ей казалось, что если увидит его лицо, то совладать с эмоциями будет ещё сложней.

«Хорошо…»

Широн улыбнулся в ответ, словно догадываясь, что она пыталась ему сказать. Неужели об этом ему подсказывало сердце?

Не в силах больше сдерживаться, Тия рухнула в кресло, заливаясь слезами.

Иногда плач помогает облегчить сердце и успокоить душу. Пройдёт не так уж много времени, прежде чем она сумеет вернуть самообладание.

Потому что она Тия.

Цветок пустынного эхинопсиса.

***

Багаж был максимально лёгок. Одежда тоже больше подходила для небольшой прогулки, чем для дальних путешествий, поскольку Широн торопился скорее покинуть столицу.

Добравшись до окраины Меккана, он под покровом темноты перемахнул через городскую стену. Денег с собой он взял предостаточно, однако, намеренно не стал покупать лошадей или верблюдов, чтобы не оставлять следов. Вопрос о средстве передвижения он оставил на потом.

Согласно внедрённым в его голову Верховным жрецом культа Кроноса картинам, Широну следовало добраться до западного побережья Ноаба, взять лодку и отплыть к острову Бордос. По расчётам, путь туда и обратно должен был занять один-два месяца, но это при условии, что на блуждания по острову уйдёт лишь один день, что, кстати, далеко ещё не факт.

Широн снял личину Рахмана, а настоящее его лицо производило столь сильное впечатление, что люди запоминали его без труда. Прежде, конечно, в его облике сложно было выделить какие-либо приметы, но теперь клеймо Сатаны на лбу на фоне коротких волос слишком уж сильно бросалось в глаза.

Растворившиеся под воздействием трупного яда в храме Бартенкиума волосы понемногу отрастали, но смотрелись пока что так себе. И пусть внешний вид его не слишком беспокоил, но быть настолько приметным из-за причёски ему не хотелось.

Инициалы T и Z, обозначавшие имена двух хозяев, под воздействием яда растворились, а появившийся знак Сатаны обращал на себя внимание ещё сильнее, чем волосы. У скольких людей в мире имеется на лбу подобное клеймо?

Только из-за этого люди могут легко его узнать.

Поэтому, как только Широн снял личину Рахмана, тот час покрыл лоб и голову белой куфией[1]. Поскольку так поступали все странствующие по пустыне люди, никакого подозрения его внешний вид не вызывал.

Затем он стал дожидаться рассвета, чтобы приобрести на рынке за городскими воротами Меккана лошадь. Путь из столицы к западному побережью проходит, по большей части, через пустоши, пустынь в этой стороне очень мало, потому лошадь была предпочтительнее верблюда.

Вот только рынок, на котором продают верблюдов и лошадей, должен открыться не раньше рассвета, так что пришлось долго и утомительно ждать. Но ничего не поделаешь, такой длинный путь на своих двоих не преодолеть. Купив лошадь, он попросил её бывшего владельца продать в довесок запас провианта на несколько дней.

Несмотря на то, что остров Бордос, третий по величине на западном побережье, считался частью территории Ноаба, фактически это была отдельная, независимая страна. Туземцы правили островом самостоятельно, и законы Ноаба не слишком их интересовали.

Говорят, там даже не чтили официальную государственную религию Ноаба – культ бога Амека, а справляли какие-то местные, довольно странные обряды, доставшиеся от далёких предков.

Контроль удалённых островов требовал слишком много ресурсов, поэтому императорской семьёй было решено оставить всё как есть. Нет смысла тратить ресурсы, пока регион исправно выплачивает императору хотя бы минимально возможную для Ноаба ежегодную дань.

Тыгыдым, тыгыдым…

Навьючив на лошадь скромный багаж и минимальный запас продовольствия, Широн отправился в путь и постепенно погрузился в раздумья. Он не мог поручиться, что путешествие будет удачным, но обдумать предстояло столько всего, что скучным оно, похоже, точно не станет.

«Интересно, как Верховный жрец сумел перевезти наследие в столь отдалённое место? Может, в той глухомани имелся свой филиал Ордена Кроноса? И что именно Верховный жрец подразумевал под словом «наследие»? Надеюсь, что не какие-нибудь золото и драгоценности… нет, на самом деле, они тоже важны и пригодятся при реконструкции Ордена, вот только прямо сейчас они мне вряд ли помогут. А хотелось бы получить то, что можно использовать уже в данный момент… Так, а могут ли это вообще быть золотые слитки? Ведь Верховный жрец утверждал, что не стал задействовать человеческие ресурсы Ордена, а, следовательно, как бы он перевёз на находящийся за тридевять земель остров такую тяжесть как золотые слитки? Тем более, через пустыню.

Кстати… а что о моём исчезновении подумает Аль Маджали? Он виртуозно выслеживает людей, не получится ли так, что он двинется по моему следу? Надеюсь, безрезультатно. Ведь, в конце концов, я не прячусь где-то на городской территории, а отправился к далёкому острову… Но как быть с архиепископом? Ведь принцесса Исирис назначила меня своим личным телохранителем, а значит, он непременно устроит тайное расследование в отношении меня и выяснит всё, что только возможно о Джоранском племени Ненок. Может ли статься, что в результате он узнает о моём проникновении в Чёрное аббатство?»

Мысли уводили всё дальше и дальше.

«А ещё… мне кажется, что на турнире боевых искусств я показал слишком многое. Да, это было неизбежно, но… Фуух, в конце концов, я получил важный опыт сражений с призывателями. В частности, теперь я знаю, что существуют такие противники как Менес, против которых не слишком-то эффективны яд или призраки. А его песчаная буря была поистине впечатляющей. Как и тактика, которой воспользовался под конец поединка Бахара, когда он устроил фонтан крови и отвлёк тем самым внимание призраков. А я и не подозревал о таком недостатке! Как же мне грамотно этому противостоять?

И ещё Купт… кто этот человек на самом деле? Почему он может применять Чёрное солнце Джо Буни? Он ведь не маг, а воитель? Даже если воитель случайно обнаружит заклинание подобного уровня, он не сможет его применить, если только не изучал магию с пелёнок… и что мне делать, если в дальнейшем я столкнусь с ним в качестве противника? Раз Чёрное солнце выжигает ману оппонента, может ли статься, что оно и мой яд сожжёт? Или это по-другому работает? И, наконец, почему он, замахнувшись на меня, вдруг погасил свою ауру? Неужели он меня узнал? Возможно ли, поскольку он использует Чёрное солнце, что он имеет отношение к культу Кроноса? И причина, по которой он в последний момент отклонил клинок, именно в этом?»

Широн настолько ушёл в свои мысли, что совсем забыл о том, что едет на лошади, и принялся бурно жестикулировать руками и ногами.

Сторонние наблюдатели могли бы счесть его сумасшедшим, но именно эта жуткая концентрация и позволяла Широну быстро достигать результата.

***

До западного побережья из Меккана добираться довольно долго. Конечно, с расстоянием до Джорана не сравнить, но оно и не такое маленькое, чтобы можно было преодолеть за пару дней.

Окружающие пейзажи отличались от привычных: данная местность уже больше походила на пустошь, чем на пустыню. Тут и там встречались довольно густые заросли травы и обнажённая красная глинистая почва. Иногда глаз натыкался на небольшие скалы, а передвижные дома кочевников-скотопасов окончательно доказывали, что это и впрямь не пустыня.

Уже трое суток ночевавший в тени высоких камней Широн сегодня встретил группу круглых шатров кочевого племени.

В пустоши, как и в пустыне, любой мог стать как другом, так и врагом. Порой кочевники становились добрыми друзьями для странников, предоставляя тем пищу и кров, а иногда разбойниками, убивавшими и присваивавшими их добро.

Когда-то Широн, будучи юным рабом, совершил долгий переход в составе вереницы таких же как он бедолаг. Путешествие, начавшееся с продажи себя в рабство, давалось тяжело, однако за то время он многому успел научиться.

Ему было интересно: как купцы ухитряются ладить с кочевниками? И как у них получается избегать враждебно настроенные племена?

Несмотря на юный возраст, он уже тогда многое сумел подметить и понять.

Вспомнив об этом сейчас, Широн решился подойти к кочевникам.

Небольшие, менее двадцати семей, племена, наиболее часто были настроены на дружелюбный лад. Широн надеялся, что всё пройдёт гладко, и сегодня он сможет уснуть в тёплой постели и угоститься горячим ужином. Потому он расплылся в улыбке и, широко расставив руки, демонстрируя тем самым мирные намерения, направился в их сторону.

Как Широн и рассчитывал, люди с готовностью ответили на его дружелюбие.

«Говоришь, едешь из далёкой восточной страны к западному побережью? Это большое расстояние. И что, весь этот путь ты проделал в одиночку?» – старейшина кочевого племени, после того, как Широн принял приглашение отобедать в его огромном центральном шатре, без устали засыпал вопросами.

Для местных кочевников-скотоводов прибывший с далёких восточных земель Широн был кем-то поразительным.

Широн на всякий случай решил умолчать, что начал путь из Меккана, вместо этого поведав, что он – выходец одной из располагавшихся к востоку от Ноаба стран. Он и не подозревал, что в результате его начнут донимать многочисленными вопросами, но цели добился – дружеские контакты были налажены.

«Кстати, мы тоже собираемся на запад, потому что трава в этом районе по большей части выгорела. Так что следующие несколько дней пути можем проделать вместе.»

«Понимаете… Дело в том, что я должен двигаться быстро, чтобы успеть в отведённое время. Я и рад бы остаться с вами, но в таком случае, будет сложно…»

«Э-э-э, друг! Мы тоже торопимся добраться до западных пастбищ. Здесь, на границе с пустыней, есть и другие племена, которым тоже нужно пасти скот. И для такого небольшого клана как наш, продолжать занимать их пастбища смерти подобно. Поэтому завтра с рассветом мы уберём шатры и двинемся в дорогу.»

Старейшина не переставал улыбаться и то и дело подливал алкоголь в пиалу Широна.

Алкоголь, получавшийся путём брожения молока разводимых племенем овец, был кислым и таким густым, что с трудом продвигался по пищеводу, но Широн пил без колебаний.

Всё, что предлагали кочевые племена своим друзьям, следовало, по возможности, принимать. Иначе дружеские отношения могли рухнуть в одночасье.

Тем более, что опьянение Широну не грозило. Страшный яд, заполнявший его тело, с воздействием какого-то алкоголя было не сравнить.

Разостланная на полу шатра постель из овечьих шкур была мягка, ужин впервые за долгое время плотным, а потому, умывшись, Широн засыпал в отличном настроении.

Внезапно он вздрогнул. Возникло стойкое ощущение, будто только что кто-то тайком пробрался в его шатёр.

Но странное дело, при этом он не чувствовал угрозы.

В темноте он разглядел крадущийся к его постели женский силуэт.

Похоже, знаки дружбы, оказываемые старейшиной незнакомому путешественнику, ещё не закончились.

Примечание

[1] Куфия - платок, используемый в качестве головного убора в арабских странах.

Глава 17

Стоя рядом со старейшиной клана, Широн любовался синим небом.

Живут ведь люди – вольно и никуда не торопясь, разводят лошадей и овец… Кто знает, может и он когда-нибудь сможет так же?

Скорее всего, это не та участь, что уготовила Широну судьба, но когда постоянно живёшь в обществе, полном крови и интриг, то хоть на миг, но захочешь подобной жизни.

«Ну и как тебе минувшая ночь? Всё хорошо?» – вопрос старейшины вывел Широна из раздумий.

«Д-да! Благодарю… Честно говоря, подобного подарка я не ожидал.»

«У нас, кочевников, существует давний обычай предоставлять друзьям: самую лучшую пищу, самый лучший алкоголь и самую тёплую постель. Это ведь и означает быть друзьями?»

«Да, верно. Но… Не будет ли с моей стороны дурным тоном спросить о человеке, приходившем ко мне вчера?»

Естественно, Широн спрашивал о женщине, что посетила его минувшей ночью. Лицо его выражало крайнюю степень смущения – ведь если старейшина потребует, чтобы он взял её с собой, то поставит в весьма затруднительное положение. Широн не был прячущимся от ответственности эгоистом, однако путешествие обещало быть опасным, и брать в такой ситуации иждивенца было неправильно.

Словно угадав, что творится на душе у Широна, старейшина хмыкнул: «Многие из гостей реагируют так же, как и ты. Согревавшая ночью постель моего друга девушка – моя восьмая жена. Всё ясно?»

«А?» – Широн выглядел шокированным.

Он-то думал, что ночная гостья была кем-то вроде дочери старейшины – так как же не удивиться, узнав, что на самом деле, она его жена!

Вновь догадавшись, о чём он думает, старейшина пояснил: «Друг, не пытайся судить других по обычаям своего народа. В пустошах кочевые племена издавна занимаются подобным. Людей здесь обитает немного и, чтобы избежать кровосмешения, мы вынуждены придерживаться этой традиции. К тому же, я не принуждаю своих жён. Если скажут «нет», значит, так тому и быть».

От его объяснений Широн почувствовал, как заливается краской. Вождь был прав – разве можно культуру одного народа считать выше традиций других людей?

Культура или традиции сами по себе не могут быть выше или ниже. Любой народ приспосабливается к особенностям своей среды обитания. И обычаи – лишь побочные явления, возникающие в процессе этого приспособления.

Видя, как лицо Широна проясняется светом осознания, старейшина расхохотался, и к нему вернулось хорошее расположение духа.

«Хорошая девчонка. И тело тёплое», – похвалил он восьмую жену.

«Что есть, то есть!» – поддакнул ему в ответ Широн.

Племя быстро двигалось через широкую пустошь к западным пастбищам. Овец загнали в повозки, запряжённые лошадьми, а передвижные шатры прикрепили позади телег.

Да, по сравнению со скоростью, с которой Широн передвигался в одиночку, это было не так быстро, зато ему предоставляли пищу и постель, и не позволяли изводить себя лишними переживаниями. Ехали весь день, на закате останавливались в удобном месте и ставили шатры. И на протяжении нескольких суток каждый раз к нему по ночам приходила восьмая жена старейшины.

Согласно его словам, женщины племени имели свободу выбора, и, судя по тому, что она продолжала посещать шатёр Широна, он пришёлся ей по нраву.

Женщину звали Хериджан.

Широн ни разу, даже когда проводил время с Хериджан, не снимал куфию с головы. Если та тянула руки к его головному убору, он быстро и решительно останавливал её.

И вот пришла пора расставания.

Едва племя достигло широкого пастбища близ западного побережья и принялось разбирать вещи, и выгонять скот на выпас, Широн подошёл к старейшине и объявил об уходе. В знак признательности, он оставил ему треть имеющейся суммы.

Для Широна, который свободно распоряжался средствами Тии и Рахмана, сумма была невелика, однако для племени это были баснословные деньги, на которые можно купить несколько десятков лошадей.

Старейшина пытался отказаться, но Широн всё-таки вручил их, убедив, что даёт эти деньги ради того, чтобы племя могло увеличить поголовье скота и подготовиться к предстоящей зиме.

Взамен старейшина обменял прошедшую большое расстояние и порядком утомившуюся лошадь Широна на лучшую из своих. «Потому что для длительных путешествий», – сказал тот, – «нужна хорошая лошадь».

***

Расставшись с кочевым племенем, Широн вновь остался наедине с конём. Прошёл ещё день, близилась ночь. За последнее время он привык к тёплой постели, теперь же вновь придётся ночевать на голой земле.

Широн осмотрел нагромождение валунов в стороне от дороги и отыскал более-менее ровную площадку с удобной выемкой. Соорудив в ней постель и собрав по округе сухую траву и кустарник, развёл костёр. Привязав и развьючив лошадь, задал ей корм.

Поужинав сушёным мясом и парой пойманных среди камней и пожаренных на костре скорпионов, Широн лёг и приготовился ко сну.

На ясном небе высыпали звёзды, освещая мир своим тусклым светом, прохладный ветерок ласково касался щеки…

«Нет, ночевать в удобных шатрах – хорошо; но как же здорово наедине с матерью-природой!» – пробормотал Широн, закрывая глаза.

Впервые за долгое время его посетило чувство умиротворения. Но, как и всегда, долго поддерживать это состояние ему не позволили.

Кажется, он проспал всего три или четыре часа?

Тыгыдым, тыгыдым…

Обострённые чувства Широна уловили далёкий стук сотрясавших землю лошадиных копыт.

Вначале Широн решил, что кто-то спешит по срочному делу, и собрался вновь погрузиться в сон. Но когда лошади не пронеслись мимо, а свернули с дороги и направились в его сторону, резко открыл глаза.

В ночной тишине он хорошо слышал переговоры незнакомцев.

«Видите костёр? Я заметил его издали, похоже, бродяга остановился именно здесь, хы-хы.»

«Точняк. Если б я выехал с пастбища в указанное время, то приблизительно до этого места и успел бы добрался. Совсем страх потерял. Это надо же – шляться по пустоши в одиночку! Да ещё с такими деньжищами. Добро так и просится в руки!»

«И не говорите. Кто ж знал, что решив забавы ради шугануть нахальных новичков, мы ухватим такой куш? Зуб даю – отваливший новому племени кучу денег путешественник где-то здесь. Зима уже рядом, так что это поистине божье благословение, хы-хы-хы!»

«Божье благословение? Ха-ха-ха, да, это ты верно сказанул! Мы разграбили новое племя и забрали всех красивых женщин; если теперь поймаем и этого ублюдка, то предстоящая зима будет воистину тёплой. Чем не божье благословение? Ха-ха-ха!»

В миг, когда уши Широна уловили последнюю фразу, глаза его начали светиться зелёным. Содержимое разговора разожгло пламя тревоги в его сердце.

Не дожидаясь, когда они подъедут достаточно близко, Широн поднялся со своего места.

Тыгыдым, тыгыдым… И-иии!

Когда Широн внезапно возник из темноты перед гнавшими в направлении костра коней людьми, те поспешно натянули поводья.

Всадников оказалось без малого десять человек. Одеты они были так же, как и прочие местные кочевники. Однако это были не дружелюбные кочевники, а разбойники!

На поясах у них висели длинные и тонкие, сильно загнутые кверху мечи, в одной из рук каждый держал по факелу.

«Это ещё кто?!»

«Погодь… не тот ли это ублюдок, которого мы ищем?»

«Боже, впервые в жизни я настолько тебе благодарен! Неужели ты заставил его выйти, чтобы нам не пришлось долго искать?»

Они осветили факелами стоящего перед ними мужчину. Вряд ли в пустоши мог оказаться второй такой путешественник, а значит, они явно нашли, кого искали.

Фьюиить!

Тыгыдым, тыгыдым…

Разбойники тронули лошадей вперёд, окружая Широна. Лошади дисциплинированно следовали след в след, образуя идеальный круг. Проносясь мимо, они угрожающе фыркали в сторону Широна.

Тихим голосом Широн спросил: «Что стало с новым племенем?»

Глаза его испускали зелёный свет, в них словно плескался бушующий океан, челюсти были стиснуты до зубовного скрежета.

Поскольку противник не торопился с ответом, Широн повторил вопрос: «Что вы сделали с новым племенем?»

«Глядите-ка на него! Вон как зыркает, будто собирается нас разорвать. Неужто думает, что мы испугаемся его рожи? Не на тех напал! Нас таким не проймёшь!»

Звяк!

Заподозрив, что с Широном всё не так просто, разбойники повыхватывали оружие.

И то правда, ни один обычный человек не рискнёт странствовать по пустоши в одиночку. По крайней мере, без уверенности, что сможет себя защитить.

Но ведь он всего лишь один? К тому же, без оружия в руках.

Вжух! Вжуух!

Вот двое первыми натянули поводья и ринулись внутрь круга, замахиваясь мечами. Первый бил по-горизонтали, второй – наискось. Лошади неслись так яростно, что было ещё неясно, погибнет жертва от меча или от копыт.

Но за миг до того, как лошади устремились к нему, Широн активизировал бактерии под их передними копытами, и те начали бурно размножаться, разлагая клетки.

Не подозревая об этом, двое нападавших быстро подскакали к Широну, но в миг, когда они уже замахнулись клинками, передние ноги коней внезапно подломились, и разбойники повалились наземь вместе с ними.

Шух! Шух!

Широн стремительно прикоснулся к головам упавших вместе с лошадьми людей. Он заранее рассчитал, в какой именно точке окажутся их головы после падения, потому быстро оказался в нужном месте.

Хоть в темноте этого было практически незаметно, в ладонях Широна прятались два призрака. Соприкоснувшись с лицами горе-бандитов, призраки вцепились в них, жадно вгрызаясь в носы и глазные яблоки.

«Ааааа! Что это за хрень?!»

Ещё несколько грабителей, не до конца понимая, что случилось с товарищами, устремились внутрь круга. И тогда Широн показал себя во всей красе.

Из тела Широна вырвались многочисленные призраки и, совершив вокруг него круг почёта, устремились к добыче.

Разбойники пытались отбиваться от них, размахивая мечами, но друг за другом кожаными мешками падали на землю. К местам их падения бросались группы призраков и разрывали на части, обгладывая до костей.

Когда призраки начали с воем носиться по округе, перепуганные насмерть кони в панике принялись метаться из стороны в сторону. Из-за этого нанесённый урон стал ещё больше.

Ночную тишину заполнили крики людей, ржание коней, рёв призраков! Вокруг разворачивалась по-настоящему адская бойня.

«Чёрт…»

Человек, который выглядел вожаком нападавших, продемонстрировав чудеса мастерства верховой езды, сумел справиться с паниковавшей лошадью и бросился наутёк. Он проклинал себя за то, что затронул того, кого трогать не следовало, не понимая, что его цель – жуткий демон. Теперь же он надеялся спастись хотя бы в одиночку.

Однако ему не позволили далеко уйти.

Пробив покрывавшую землю потрескавшуюся твёрдую корку, из недр вырвались огромные чудища. Чёрный, блестящий, покрытый налётом гноя монстр взмахнул серповидными когтями и, без труда пронзив лошадиную шкуру, с хрустом оторвал ей голову.

Плеск!

Голова лошади мигом исчезла в пасти герамека, а ударивший фонтан крови окатил беглеца с ног до головы.

«Я с-сплю? На Земле появились демоны? Аааа!..»

Упавший с лошади и распластавшийся на земле мужчина, принял сидячее положение и пытался отползти подальше, герамек же закончил пережёвывать лошадиную голову и медленно двинулся к нему…

Глава 18

Гнев Широна разгорался ярче адского пламени.

Никогда прежде он не испытывал столь сильного водоворота эмоций!

Бешеный ураган гнева расплескал царивший обычно в душе омут безмятежности.

Призраки будто сошли с ума: каждый, слившийся с клетками его тела, призрак один за другим впадал в неистовство.

Вот чего они жаждут – вихря эмоций, гнева, ненависти и крови! Крови! Крови!

Подавляемые спокойствием в его душе призраки, будто пчелиный рой, дружно ринулись наружу.

И вот изнутри раздался громогласный рёв!

ГРООАР!

Это пробудился и навис над землёю Владыка демонов, желая спалить мир в огне, насытиться кровью, попирать кости умирающих людей.

Подобно антилопам, что услыхав далёкий рык льва, пускаются наутёк, в тот миг, когда из глубин сердца Широна поднялась сущность, издавая дикий вопль, сновавшие вокруг призраки стремглав ринулись обратно, внутрь его тела.

Нечто жуткое, как буря, как грозящий разорвать мир в клочья ураган, похожее на сгусток крови объявилось в глубинах, быстро разрослось и охватило всё сердце.

В этот миг тринадцать выбравшихся из тела Широна призраков прижались к земле, словно склоняясь перед ним, герамеки распластались на земле. Даже трава пустоши поникла окрест.

Красные зрачки пылали протуберанцами!

Скр-ррр…

Кости выворачивало, кожа лопалась. Мощные мышцы, словно сделанные из многократно переплетённых жил, рвали кожу и выступали наружу, а растаявшие в трупном яде и понемногу отраставшие волосы вздыбились, будто проволока, начали бурно расти, охватывая весь окружающий мир.

ГРОАР!!!

Теперь рёв звучал не просто из груди Широна. Он стал громом, сея ужас в пустоши. Земля под ногами треснула, а в небе собрались тучи, и мир рассекла вспышка молнии.

ТРЗЗЗ!!!

Это был один из десяти самых могущественных, заточивших себя в Бастионе Душ, призраков!

Властителей, что всем остальным призракам внушали трепет!

Древний правитель из поправшего время и пространство Бастиона Душ, способный стоять плечом к плечу с императором-людоедом Бартенкиумом!

Чудовищная сущность по имени «Кровавый властитель Карл Зейц[1]» пробудилась из небытия, отозвавшись на гнев Широна. Повелитель ада, выползший из бездны отчаяния, наконец, возродился в его сердце.

Из разумных существ данную сцену могли наблюдать лишь двое. Два человека, которые благодаря внезапным изменениям в теле Широна, ещё не были разорваны на куски призраками.

Впрочем, вскоре им пришлось пожалеть о том, что они не приняли смерть от призраков.

В миг, когда пылающие зрачки Широна остановились на одном из них…

Тело встретившегося с ним глазами мужчины вознеслось в воздух на два с половиной метра, как будто его схватил некто незримый. Зависнув в воздухе, тело вздулось ото лба до паха, а затем лопнуло.

Кожа и мышцы разорвались, а вырвавшаяся из него, сохранявшая человеческие формы алая кровь подлетела к Широну и исчезла внутри.

Как может выжить человек, из которого вытянули всю заполнявшую сосуды кровь? Тело, от которого осталась лишь оболочка, обмякло и бессильно повалилось наземь.

И как мог уцелеть последний наблюдавший за этой жуткой картиной человек? У несчастного на губах выступила пена, и он лишился чувств.

Ш-шшш…

Окутывавшие землю, похожие на проволоку волосы Широна протянулись вперёд и словно змеи оплели голову последнего выжившего. Извиваясь подобно щупальцам, они пронзили плоть под ухом и проникли в мозг.

Волосы ощупывали каждую извилину, считывая воспоминания, и, обнаружив то, что искали, враз нашинковали хрупкий мозг, словно тофу, превратив его содержимое в кашу.

Дрожа от страха, призраки вновь вернулись в тело Широна, а герамеки скрылись под землёй.

Широн поднял свои красные зрачки к небу, глядя куда-то на восток. Где-то там находилось место, где он расстался с оказавшим ему дружеский приём племенем.

Его разорило другое племя. Вероятно, из-за оставленных Широном денег.

***

Фш-шш…

Несмотря на давно завершившийся сезон дождей, над землёй собрались тяжёлые тучи, и хлынул сильнейший ливень.

Да и что, кроме него, могло скрыть следы развернувшейся катастрофы?

Изломанные, хрупкие остовы четырёхсот с лишним шатров. Тела овец и лошадей, от которых остались лишь протягивавшие к небу кости скелеты, разбросанные по всему пастбищу.

Здесь и впрямь уже никого не было. От женщин, мужчин, детей, стариков… всех, кого только можно назвать людьми, не осталось даже костей. Фрагменты разлагающихся тел размыло и перемешало льющимися с неба потоками дождя.

Общей чертой этого огромного скопления трупов являлось отсутствие кровавых следов.

Причём, их не смыла дождевая вода. Крови просто не было, она словно испарилась. Немногие всё ещё остававшиеся фрагменты плоти и костей растворялись с пугающей скоростью.

Этой тёмной ночью внезапное прикосновение ладони Сатаны затронуло всё живое, и всюду, где пронеслась его ладонь, расцвели цветы смерти.

Пир Владыки ада длился не больше четырёх часов. Всё живущее в этом мире было слишком слабо, чтобы продолжить этот пир. Всего лишь за четыре часа огромное племя числом более восьмисот человек рассталось со своей кровью и полностью растворилось в трупном яде.

Стоя под проливным дождём, Широн зачарованно взирал на эту жуткую картину.

Ту-дум!

Обрывки воспоминаний позволили осознать, что вся эта катастрофа – дело его рук. В каждом из мест, на которые указывали его пальцы, начинали бешено размножаться бактерии. Небо закрывали сотни призраков. Всюду, где землю покрыли похожие на проволоку волосы, везде, куда обращались его горящие красным огнём глаза, рвалась человеческая плоть и разлетались в воздухе сгустки крови.

Какой кошмар! Тело Широна охватила дрожь…

Когда гнев Широна утих, охвативший его сердце и устроивший сей адский спектакль кровавый властитель снова погрузился в глубокий сон. Это была вторая, после императора-людоеда Бартенкиума, заявившая о себе сущность, подавлявшая своей внушающей страх силой.

Потрясённый этой мощью, Широн взглянул на свои руки, освещённые первыми рассветными лучами, и зажмурил глаза.

…Выжившие всё же нашлись. Две женщины и пять или шесть малюток.

Широн остановился напротив.

Выжившие дрожали и жались друг к другу посреди остатков разорванного в клочья буйством призраков шатра.

Вся эта долгая ночная бойня произошла прямо на их глазах!

И лишь когда небо на горизонте озарилось рассветными лучами, кровавый пир превратился для них в ночной кошмар.

Губы Широна дрогнули: «Надо же… Живые?»

«И-ии!»

Лицо одной из выживших было знакомо – это была восьмая жена отнёсшегося к Широну как к другу старейшины. Кажется, её звали Хериджан? С застывшим взором, она отчаянно закивала головой.

Вскоре после расставания с Широном, обитавшие в этой местности и внезапно превратившиеся в разбойников кочевники напали на её племя. Они убили старейшину и отняли деньги и скотину…

Пощадили лишь двоих женщин, если подобное, конечно, вообще можно назвать таким словом – разбойники измывались над ними и использовали для удовлетворения собственной похоти.

Одежды Хериджан были настолько изорваны, что, считай, и не прикрывали ничего, а на перевязанных тряпицей лодыжках и запястьях виднелись красные пятна.

Второй женщиной оказалась седьмая жена старейшины – Реджина.

В общем, разбойники напали на племя Хериджан, убив всех, кроме молодых женщин и ничего не соображавших младенцев. И судя по тому, как несчастные прижимали их к себе, дети были их собственные.

Так заведено: при нападении одного племени на другое, первым делом истребляют мужчин и детей. А выживают лишь молодые и здоровые женщины.

Вероятно, тот факт, что младенцам оставили жизнь, объяснялся, во-первых, тем, что они не осознавали происходящего вокруг, а во-вторых – с их помощью можно было держать матерей в повиновении.

Широн почувствовал горечь. После столь мощного выплеска гнева его хватало лишь на это.

Разве смогут женщины выжить в суровых условиях пустоши?

Без должного ухода, их участь будет незавидной. Но и взять их с собой в путешествие было нельзя…

Насколько Широн помнил, ночью он узнал их лица и запретил призракам к ним приближаться. Поэтому они и стали единственными, кто сумел пережить эту страшную ночь.

Вот только от ливня в изорванном шатре не защититься. Они, как могли, старались согреваться, укутывая себя имевшимися в шатре ковром и овечьими шкурами, но, в конце концов, сильный дождь намочил и шкуры, и тела женщин и детей.

Дрожь…

К моменту, когда Широн подошёл, один из грудничков настолько задыхался от высокой температуры, что был не в состоянии даже плакать, а тело второго бессильно обмякло – по-видимому, он уже испустил дух.

К счастью, состояние восьмой жены, с которой спал Широн, было довольно неплохим, а вот вторая женщина, вероятно, от увиденного, была не в себе. Сидя под дождём и не замечая, что младенец уже умер, она продолжала что-то напевать и баюкать, раскачивая его из стороны в сторону.

«Идёмте со мной, если не планируете здесь умереть.»

Широн, с силой натянув поводья лошади, на которой вчера отправился в путь, запряг её в повозку и подъехал к женщинам. Боявшаяся пошевелиться от пережитого ужаса лошадь, увидев немую угрозу в глазах Широна, послушно позволила себя запрячь.

Из всех животных уцелела лишь она. Если бы Широн сохранял самоконтроль, ему следовало бы оставить в живых ещё хотя бы несколько, но… что сделано, то сделано.

«Ыы!..»

Боявшиеся Широна настолько, что тела отказывались слушаться, и то и дело поглядывавшие на детей женщины после того, как тот вновь их поторопил, всё же забрались в повозку.

Широн помог наполовину лишившейся рассудка женщине подняться в телегу, а затем приладил к повозке деревянные опоры и натянул сверху шатёр. Шатёр тоже намок, с него капала вода, но всё же это было лучше, чем оставаться под дождём.

«Н-но…»

Широн сел на козлы и вновь направился к западному побережью. Он ещё не решил, как поступить с новыми спутницами, однако бросить их здесь и уйти не мог. Первым делом нужно было переместиться туда, где не будет дождя.

Тем временем становилось всё светлее. И хоть солнце скрывалось за тучами, стало достаточно светло, чтобы различать окружающие предметы.

По телу Широна вновь пробежала дрожь, когда он вёл повозку через полуистлевшие тела животных и останки людей. Кошмар минувшей ночи снова воскрес в его памяти. Ночью видно было далеко не всё, теперь же картина казалась ещё более ужасающей.

Возможно, за всю оставшуюся жизнь Широн так и не сможет забыть кошмар минувшей ночи.

За всю оставшуюся жизнь…

Примечание

«Кровавый властитель Карл Зейц» – в манхве упоминался как Кан Тсай. С именем связан забавный момент – дело в том, что при написании иностранных имён автор пользуется не традиционной транскрипцией, а записывает их так, как сам произносит. Переводивший манхву анлейтер то ли не знал, то ли не учёл данный момент, в результате чего получилось неблагозвучное для русского уха имя Кал. Пришлось вторично адаптировать :)

Глава 19 - Битва на острове Бордос, часть 1

Через одиннадцать дней после того, как повозка двинулась в путь, Широн с компанией достигли небольшого поселения с пристанью. В одиночку на лошади он бы, конечно, проделал этот путь дня за три-четыре, но с повозкой всё было не так быстро.

Им несказанно повезло добраться до посёлка к закату – ещё одну ночь на покрытой холодной росой земле дети бы точно не пережили.

Хоть посёлок и был небольшим, тем не менее, здесь можно найти кров и пищу. Отыскав постоялый двор, Широн первым делом разместил женщин и детей, и только потом отвёл измученную лошадь на конюшню и задал ей остатки корма.

К моменту, когда Широн вернулся в комнату, в очаге уже горел огонь, а на столе, как он и заказывал, стояла горячая пища. Трое малышей бок о бок лежали на кровати – их только что выкупали в тёплой воде и уложили спать.

За время странствий от сильного жара умер ещё один ребёнок, оставшиеся же, не переставая, кашляли. Поэтому Хериджан, как только предоставили горячую воду, первым делом принялась купать детей, а уже после занялась до сих пор находившейся не в себе седьмой женой.

«Я на сегодня снял две комнаты, так что отдыхайте с детьми здесь. А уже утром обговорим, как нам быть дальше.»

Хериджан молча кивнула. Она относительно отошла от событий той ночи, но всё ещё избегала смотреть ему в глаза – настолько страшен он был тогда.

Заметив затаённый страх в её глазах, Широн непроизвольно вздохнул. Здесь вряд ли помогут оправдания. Нужно держаться в стороне, иначе женщины будут напряжены и не смогут отдохнуть.

Широн перешёл в соседнюю комнату и, кое-как сбросив одежду, повалился на кровать.

«Фу-ух, как же всё сложно! Я сильно опаздываю, даже без учёта последних одиннадцати дней… Куда бы мне их пристроить? Не могу же я и дальше таскать их с собой…»

Но как ни ломай голову, а какой план действий можно придумать, на ночь глядя? Поэтому Широн отбросил подальше назойливые мысли и смежил веки.

Утро вечера мудренее.

***

На следующий день.

Чирик-чирик…

Когда лица коснулся солнечный луч, а ушей достиг птичий щебет, Широн нахмурил брови и приподнял голову.

Впервые за долгое время, очутившись на мягкой постели, он надеялся как следует отдохнуть, однако всю ночь его изводили кошмары и более-менее крепко уснуть получилось лишь под утро.

Кошмары преследовали его уже десять с лишним дней – с тех самых пор, как он учинил чудовищную расправу на пастбищах, истребив одно из кочевых племён.

Да и кто бы не мучился на его месте? Разве можно спокойно забыть события той ночи?

Но, хоть выспаться и не удалось, состояние организма было удовлетворительным. Проделав пару упражнений и размяв затёкшие шею и плечи, Широн оделся и направился в соседнюю комнату. День наступил, пришла пора принимать решение.

Вот только никаких идей с утра в голову решительно не приходило.

Вновь увидев страх в глазах Хериджан и её подруги, Широн вздохнул.

«Давайте поступим так: я оставлю немного денег, а вы дождётесь, пока я не вернусь в посёлок. Это займёт месяц или около того.»

Услышав его предложение, Хериджан испуганно замотала головой.

Недавно ей на своём опыте пришлось узнать, насколько опасно оставлять деньги в руках тех, кто не может их отстоять. Кто знает, что придёт в голову хозяину постоялого двора после того, как Широн уйдёт?

Видя, как активно женщина выражает отказ, Широн вздохнул ещё раз.

И то правда – Хериджан слишком красива, чтобы оставаться на постоялом дворе. Нет, с принцессой Исирис или Тией, лица которых Широн имен удовольствие разглядывать с близкого расстояния, её было не сравнить, но вот в пустошах или местах вроде этого прибрежного посёлка столь симпатичное лицо встретишь редко.

«Особого выбора я вам предоставить не могу. Раз не по душе постоялый двор, давайте, я подыщу жильё где-нибудь на окраине посёлка – дождётесь меня там.»

На самом деле, существовал ещё один вариант, причём самый безопасный и заслуживающий доверия – поручить заботу о них храму Амека. Священники храма непременно приняли бы женщин и детей.

Вот только он не мог им воспользоваться. Всё, что происходит в храмах Амека на территории Ноаба, скорее всего, рано или поздно, достигнет ушей архиепископа. Естественно, до таких мелочей тому обычно дела нет, но риск всё-таки высок.

Хериджан вновь замотала головой, но в этот раз Широн был непреклонен. Неважно, согласна она или нет – он не мог себе позволить взять женщин с собой.

Оставив спутниц на постоялом дворе, Широн первым делом направился на пристань – узнать, как обстоят дела с перевозками до острова Бордос. Расстояние до острова было слишком велико, так что простым яликом[1] тут не обойтись.

Тогда-то и оказалось, что арендовать судно размером больше лодки и нанять команду матросов можно было, лишь получив дозволение местного феодала.

Так что Широну пришлось всё-таки довольствоваться яликом. Поскольку нанять матросов не представлялось возможным, плыть он решил в одиночку.

Затем он обошёл посёлок по внешнему периметру и подыскал жильё, в котором могли разместиться женщины. Конечно, оставлять их в таком уединённом месте было несколько опасно, но и центральной улицы следовало избегать, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Выкупив недорогое местечко, что больше походило на сарай, чем полноценный дом, Широн перевёл туда Хериджан и остальных. Купив с расчётом на два-три месяца продовольствия и топлива, он сложил их в одном из углов сарая. Рядом с постройкой находился колодец, так что проблем с питьевой водой тоже не предвиделось.

Покончив с приготовлениями и дождавшись ночи, Широн вышел на пустырь за сараем и вызвал герамеков.

Гррр…

В свете луны показались пятьдесят мерзких морд, выразивших приветствие утробным рыком.

Это были те из герамеков, кто последовал за Широном в надежде пожрать всласть после того как тот оставил храм Бартенкиума. Всё это время они так пылко жаждали человеческой плоти, что Широн вовсе запретил им появляться на поверхности.

«Вы четверо отправитесь со мной, остальные остаются сторожить этот сарай и его окрестности. Можете съесть любых существ, что под покровом ночи попытаются подойти к сараю. Только следов не оставляйте. Затащите под землю и прикончите по-тихому.»

«Гррр…» – смекалисто заворчали твари, подобный приказ был им по душе.

«Днём на поверхность не высовывайтесь, старайтесь избегать людских глаз, а в особенности священников… Да, на всякий случай – если живущие в сарае женщины попытаются сбежать… воспрепятствуйте. Не убивайте, только припугните и заставьте вернуться.»

Герамеки кивнули, будто поняли всё, что говорил им Широн, и вновь скрылись под землёй.

Приказ не выпускать Хериджан и остальных был нужен для того, чтобы не допустить утечки информации – архиепископ и прочие противники могли выйти на его след.

Широн вернулся к женщинам и сказал: «Я уже не раз говорил об этом, но повторюсь – вы должны оставаться здесь вплоть до самого моего возвращения. Не переживайте – продуктов и топлива у вас в достатке… Также я принял меры против случайных злоумышленников, так что чувствуйте себя в безопасности. Но и сами старайтесь никуда не выходить. И, Хериджан – в случае чего, испачкай лицо землёй, чтобы скрыть внешность.»

Глядя с испугом, Хериджан кивнула, но всё же набралась смелости спросить: «К-какие у вас планы в отношении нас? Продадите в рабство?»

В ответ на её слова Широн улыбнулся и покачал головой: «Если бы я задумал именно это, то для чего мне было прибегать к подобным сложностям, ведь продать вас можно и сразу? Нет, просто я чувствую долг по отношению к старейшине, что отнёсся ко мне, как к другу. Я искренне благодарен вам за то, что угощали меня лучшей пищей, лучшим алкоголем и предоставили мягкую постель. Я также считаю вас друзьями. Но сейчас за мной охотится такое количество людей, что будет сложно защитить даже себя самого. А через месяц или два я вернусь и отведу вас в другое безопасное место. Правда, в том краю вы не сможете жить так же вольно, разводя овец, как в былые времена, но зато будете растить детей, ничего не опасаясь. Если же к моему возвращению откажетесь последовать за мной, то будете вольны делать всё, что сочтёте нужным. Однако до той поры у вас нет иного выбора, кроме как остаться здесь.»

В ответ на его пояснения Хериджан вяло кивнула.

Воспоминания о той ночи были по-настоящему жуткими, но если посмотреть на ситуацию в целом, то Широн казался человеком, которому можно доверять. Да и покойный муж в самом деле относился к нему, как к другу. Поэтому оставалось лишь довериться и ждать.

…Поздней ночью Широн оставил женщин и вышел на ялике в открытое море. По его просьбе в лодку ещё засветло погрузили небольшой запас продовольствия и пресной воды.

Ялик шёл хорошо – Широн грёб вёслами сверху, а четверо герамеков, находясь по водой, толкали лодку под днище. Герамеки плыли быстро и не испытывали проблем с дыханием в солёной морской воде, поэтому Широн без особых усилий продвигался вперёд, рассекая морские волны.

Для него, как жителя пустыни, безбрежное море не казалось чем-то непривычным. Как там поют моряки в своих песнях? «В море мальчик становится мужчиной?» Однако Широн уже был уверенным в себе мужчиной, и потому первое испытание морем не стало для него проблемой.

***

Пока Широн с герамеками продвигались к острову Бордос, враги не теряли времени даром.

Хоть Аль Маджали и утверждал, что с его подчинёнными по части выслеживания не сравнится никто, это было не совсем так.

В Меккане существовала и активно трудилась тайная организация церкви Амека, о которой толком не знал даже Аль Маджали. Её тайная информационная сеть вполне могла сравниться с его возможностями. И это та самая монашеская община, которую некие злые языки окрестили пугающим названием «Чёрное аббатство».

Ещё до того, как архиепископ приказал обнаружить местоположение Хейо, они уже выслеживали двоих вторженцев, пробравшихся в монастырь и убивших монахов. И целью их являлись как раз Хейо и Широн.

Однако, вопреки грозному прозвищу, и к своему стыду, Чёрному аббатству долгое время не удавалось нащупать даже конец путеводной нити. Местоположение Хейо так и оставалось загадкой, а о втором злоумышленнике известно было лишь то, что тот применял трупный яд.

Но затем, во время устроенного императорским дворцом турнира боевых искусств, обнаружился призыватель по-имени Клюющая луну птица, очень похожий на второго из вторженцев. Потому по завершении турнира к нему тут же приставили слежку.

Только и в этот раз их оставили с носом. Клюющая луну птица словно провалился сквозь землю или растворился в воздухе – перевернули вверх дном весь Меккан, а его местоположение так и осталось неизвестным.

И вот путеводная нить была нащупана. Причём ситуация казалась поистине сверхъестественной. Получив извещение, приор Чёрного аббатства бросил все дела и умчался в указанное место.

На широком пастбище.

Земля была усыпана трупами домашней скотины, яд настолько пропитал землю, что трава пожухла и почернела. И при этом, как ни протирай глаза, ни единого следа человека.

«Вообще ни одного? Все кости принадлежат животным? Что здесь произошло?»

Заслышав резкий голос приора, один из монахов осторожно ссыпал горсть земли во флакон и подошёл к нему.

Среди сопровождавших приора имелись обученные различать яды по одному лишь запаху.

«Вот проба грунта, взятая с глубины в тридцать сантиметров. Если принюхаться, запах наведёт на мысль о человеческих костях, растворённых в трупном яде.»

«Поскольку яд трупный, значит, образовался он в процессе разложения. Означает ли это, что человеческие останки покоятся под землёй?»

«Никак нет… Похоже, что сперва останки растворили ядом на поверхности, а затем, вместе с дождевой водой, те проникли в почву. И это справедливо не только для текущего участка, но и для всей окружающей территории. Мы исследовали всю близлежащую часть пастбища, взяли шестнадцать проб грунта и везде обнаружили следы сильного трупного яда.»

«Насколько большое племя, по вашим оценкам, было здесь истреблено?» – обратился приор к другому монаху.

«Человек восемьсот… по меньшей мере», – ответчик специально акцентировал внимание на последних словах.

У приора отвисла челюсть: «Восемьсот человек?! И что, все восемьсот погибли здесь, в одном месте? От одного подонка?»

«Вряд ли одного. В одиночку подобное не провернуть. Нужны как минимум человек десять, а то и больше. У ублюдка, без сомнений, имеются сообщники. Разве в то время, когда он вторгся в монастырь, его не сопровождали странные монстры?»

«И то верно. Аррр… Демоноподобный ублюдок!» – приор с силой сжал кулаки.

Теперь у него появилась ещё одна причина поймать гнусного демона. Если раньше он преследовал того из личных побуждений – ведь тот убил монахов и обезобразил его лицо… то теперь им двигало чувство долга – он не мог допустить, чтобы человек, применявший столь мощный яд, спокойно разгуливал по миру!

«Но что заставило его отправиться на запад? Ведь если Клюющая луну птица и проникший в наш монастырь подонок – одно лицо, то его тайная база должна находиться где-то в окрестностях Джорана. Почему же после окончания турнира боевых искусств он двинулся не в родные края, а в противоположном направлении?»

«То, что наш вторженец и Клюющая луну птица – одно лицо, пока не доказано.»

«Нет, доказано. Не может быть, чтобы в мире существовали два человека, способные призывать подозрительно схожие пепельные сгустки облаков и заставить Тёмную росянку напасть на своего призывателя. Даже если это действительно разные люди, то они, несомненно, должны быть друг с другом связаны. Ладно… Так что, из огромного племени не осталось совсем ни одного выжившего?»

«Остались трое. По счастливому стечению обстоятельств, вечером перед злополучной бойней, они отправились в гости к соседнему племени. На допросе выяснилось, что в день перед побоищем, мерзавцы сами уничтожили малое племя и забрали добро и женщин.»

«Хочешь сказать, между разграбленным малым племенем и Клюющей луну птицей может быть какая-то связь?»

«Похоже на то. Без серьёзных мотивов подобные расправы не устраивают…»

«Да, это мысль. Вполне вероятно», – приор потёр ладонью заострённый подбородок и задумчиво кивнул.

Возникло ощущение, что запутанный клубок начинает распускаться.

«Мы надавили на тех троих, и в результате они признали, что насильно забрали из малого племени двух женщин. Если догадки верны, наш ублюдок вызволил их и куда-то увёз.»

«Итак, две женщины…»

«Вместе с ними были младенцы.»

«Младенцы… И, говоришь, в тот день здесь прошёл сильный дождь?»

«Да, всё верно.»

Тут приор сверкнул глазами и хлопнул в ладони: «В такой ливень, да с детьми и женщинами на руках, он не мог уехать верхом. Повозка, должна быть повозка! Эй, ищите следы колёс!»

«Но после прошедшего ливня все следы размыло…» – начал один из монахов.

Ба-ац!

В ответ приор дал ему пинка: «Я знаю, болван! Кто тебе сказал, что искать нужно в этом районе? Осмотрите дороги за пределами зоны распространения дождя. Каждую дорогу изучайте на предмет следов колёс. Сколько одиноких повозок рассекают по пустоши?! Вам нужно узнать лишь направление их движения, шевелитесь! И заодно поузнавайте насчёт компании, путешествующей с женщинами и детьми. Я как и вы считаю, что для подобной бойни команда должна была состоять минимум из десяти человек.»

«Есть!» – монахи засуетились.

«А вы четверо доставьте собранные образцы яда в монастырь. Если как следует их изучим, то сумеем сотворить противоядие», – приор прикоснулся к обезображенной ядом щеке и заскрежетал зубами. – «Мы ещё посмотрим, кто кого, ублюдок!»

Примечание

[1] Ялик – небольшая двух-четырёхвесельная шлюпка.

Глава 20

А пока приор скрежетал зубами, морское путешествие Широна было в самом разгаре.

Несмотря на то, что купленная посудина была небольшим яликом, двигалась она со скоростью боевого судна. Из-за того, что Широн сидел на вёслах, а герамеки толкали лодку снизу, эффект получался удвоенный. Более того, монстры оказались полезны и ещё кое в чём.

Широн ни за что бы не догадался об этом ранее. Ялик шёл в открытом море, а герамеки плескались за бортом, когда группа акул, посчитав монстров добычей, напала на них. Вот только зубы акул плохо справлялись с грубой, будто резина, шкурой чудищ, напротив, это герамеки погрызли противников.

Благодаря этому Широн, помимо сушёного мяса, имел практически неиссякаемый источник свежей акулятины, и неутомимо продвигаться вперёд. И пусть у акульего мяса вкус был довольно гадкий, но по сравнению с опостылевшим сушёным, очень даже ничего.

«Да… кто ж знал, что после жизни в пустыне я окажусь в море и не только увижу, но и попробую акул на зуб? А ведь раньше я их встречал лишь в книгах учителя…» – бормотал Широн, сосредоточенно вгрызаясь в акулий плавник.

Путешествие по воде заняло куда больше времени, чем он рассчитывал, и казалось до ужаса монотонным.

Широн не был моряком, да и морское путешествие стало первым в его жизни, потому ориентироваться было сложно.

Окружающая гладь была такой бескрайней и однообразной, что трудно было понять, где он находится и куда грести. Как найти нужный остров, когда вокруг ни одного ориентира? Вероятно, будь на его месте обычные люди, то из сотни оказавшихся посреди безбрежного океана, погибли бы все сто.

Однако, по сравнению с обычными людьми, у Широна были крайне обострённые органы чувств. Благодаря этому он продвигался, не особо отклоняясь от отмеченного им на карте маршрута.

И вот, после нескольких неудач, Широн добрался-таки до берега, как две капли воды похожего на изображённый на карте остров Бордос.

Чтобы не потерять счёт времени, каждый раз, когда над морем всходило солнце, он оставлял на борту лодки отметину, и сейчас Широн насчитал шестнадцать насечек. То есть, до пункта назначения он добрался всего за шестнадцать дней после того, как оставил пристань.

Он вытащил лодку на берег. Как следует припрятав её в зарослях деревьев, осмотрелся по сторонам. Повинуясь команде, герамеки уже скрылись с глаз, зарывшись под землю.

Взвалив на спину багаж, Широн приступил к поискам. Ему предстояло найти мельком увиденное в наведённом Верховным жрецом сне место и обрести наследие Кроноса.

***

Бордос является крупным островом, по размерам сопоставимым со столицей Ноабской империи – Мекканом. Остров омывает тёплое течение, потому климат здесь мягкий, а земли плодородные.

Благодаря данным условиям, остров утопал в зелени. Кругом высились густые леса, сплошь увитые лианами, загораживавшими обзор.

Насколько Широн помнил из видения, место, где оставили наследие, походило на каменное святилище, а деревья вокруг оного были относительно невысокими.

Поскольку такие деревья обычно произрастают на каменистой возвышенности, Широн, продираясь сквозь заросли, взял курс к центру острова, где возвышалась горная вершина.

Он шёл через лес уже четверть дня, как вдруг…

Шурх, шурх-шурх

Совсем рядом в листве раздался какой-то шорох.

Стараясь не сбавлять скорости, Широн унял стук сердца и сконцентрировался на доносившихся до него звуках.

Шурх, шурх

Шум исходил из проросшей меж деревьями густой травы – за спиной, а также по обе стороны от Широна, и с ветвей где-то над головой.

Слабый звук сотрясающихся ветвей сливался с далёким рёвом какого-то зверя, потому вычленить его было непросто, но когда Широн прислушался, то понял – в них точно кто-то двигался.

Осознав это, Широн выпустил из ладони призрака и как можно незаметней уронил того на землю.

Шу-у…

Поняв его намерения, призрак, паря у самой поверхности, тайно облетел заросли травы и вернулся. Ему пришлось догонять Широна, поскольку тот продолжал невозмутимо шагать вперёд. Затем он начал показывать увиденное.

До сих пор Широн приказывал призракам лишь атаковать или обороняться. И тогда они либо бросались в бой, либо защищали хозяина.

Но после той ужасной резни – в ночь, когда пробудился Кровавый властитель Карл Зейц – он смог установить более тесный контакт с призраками и стал лучше их контролировать. Это был показатель того, насколько глубоко Бастион Душ и Широн слились друг с другом.

Содержимое доклада передавалось в мозг Широна. Картинка была размытой, детали угадывались с трудом, поскольку восприятие призрака уступало глазам Широна, но всё же помогала увидеть обстановку, какой её видел призрак.

Шурх-шурх…

В зарослях, раздвигая их руками и аккуратно срезая лианы длинными, напоминавшими серпы орудиями, и понемногу окружая его со всех сторон, двигались низкорослые люди.

На фоне окружающих деревьев они казались миниатюрными, ростом едва ли до пояса Широна, но двигались достаточно быстро.

Вот призрак приблизился ещё немного, позволяя разглядеть их детальнее…

Торс людей был обнажён, а сплетённый из листьев наряд на поясе прикрывал лишь причинные места. Напоминавшее серп оружие было привязано к левому предплечью, а на правой красовался круглый, обитый кожей, щит.

Щиты были настолько большими, что миниатюрные люди могли спрятаться за ними почти целиком, верхнюю же часть щитов они старательно украшали листьями. Похоже, если закрыться таким вот щитом посреди леса, то заметить человека в зарослях будет практически невозможно.

Широн остановился, поднял руки и мирно проговорил: «Я не враг. Я не желаю зла.»

Не то, чтобы у него не было шанса в сражении с миниатюрными людьми, просто он не желал в очередной раз устраивать бессмысленное кровопролитие. Воспоминания о случившемся на пастбищах кошмаре всё ещё терзали его, потому ссоры с туземцами Широн решил, по мере возможностей, избегать.

К тому же, он подумал, что позволив себя схватить, сможет отыскать наследие Кроноса куда быстрее. В самом деле – сколько уйдёт времени на то, чтобы обыскать весь обширный остров в одиночку?

Коротышки ещё некоторое время насторожено, затаив дыхание, наблюдали за ним, и лишь убедившись, что Широн не собирается двигаться, со странным кличем выскочили из зарослей и окружили пленника.

«Уо-уо-уо-уо!»

Туземцев оказалось около тридцати человек.

Кстати, они оказались несколько выше, чем Широн представлял. Видимо призрак по-другому воспринимал расстояние, к тому же туземцы крались гусиным шагом, из-за чего казались ещё меньше.

Теперь же, когда он мог видеть людей вблизи, оказалось, что рост их колеблется от пупка до груди Широна. У туземцев были маленькие и узкие глаза, а нос приплюснут настолько, что казалось, будто его и нет вовсе. У всех были густые каштановые волосы.

Поскольку Широн не понимал их выкриков, они угрожающе потрясли оружием и поманили его – видимо хотели, чтобы следовал за ними.

Широн пожал плечами и двинулся в указанном направлении. С одной стороны, он сомневался, было ли хорошей идеей добровольно позволить себя пленить, но поскольку он изначально толком не знал географию этого острова, путешествие до поселения казалось ему неплохой идеей.

Во время ходьбы, окружённый со всех сторон, Широн разглядывал этих маленьких людей. Кто знает, возможно, придётся с ними сражаться, и неплохо бы к тому времени знать, на что они способны.

Несмотря на рост, телосложение людей было довольно крепким. К примеру, мышцы груди были сильно развиты, а левое предплечье – слишком широким. Судя по всему, это позволяло, орудуя серповидным оружием, быстро вращать запястьем, проводя молниеносные атаки.

Корпус оружия привязан к предплечью, однако лезвие на его конце можно отстегнуть и использовать отдельно. А если поглядеть на внушительные мышцы бёдер, становилось понятно, что их обладатель способен проворно двигаться как в лесу, так и на горных склонах.

Когда они приблизились к основанию горы, глазам Широна предстал высокий, заметный издалека частокол. Похоже, это и была их база.

Частокол был сделан из тщательно обработанных четырёхметровых древесных стволов и скреплён жёсткими лианами. В нескольких местах виднелись высокие, так же из дерева, сторожевые вышки.

Широн был несколько озадачен тем, что оборона деревни оказалась такой серьёзной. Насколько ему было известно, остров Бордос являлся частью Ноабской империи, пусть и с некоторой долей автономии. И поэтому не мог понять, для чего столь организованная система обороны и кто, а главное, откуда, на них нападает.

Захватившие Широна в плен люди подошли к частоколу и что-то прокричали в сторону сторожевой вышки. Вскоре после этого послышался звук вращаемого шкива, и одна из секций частокола поднялась вверх.

«Даже так? Скопировали всё, чему только можно подражать, да?» – восхитился про себя Широн, поняв, что деревня куда более продвинута, чем ожидалось.

Внутри частокола жилища туземцев стояли плотными рядами.

Большинство из них были ветхими сооружениями из дерева и листьев, но встречались и вырытые среди корней, и даже устроенные на ветвях деревьев лачуги. В центре поселения имелась свободная площадка, вероятно, использовавшаяся для племенных собраний.

Широн проделал весь путь до поселения в надежде, что здесь найдётся хоть один человек, понимающий его речь. Какой бы незыблемой ни была автономия, но территория являлась частью Ноабской империи, а значит, должны были иметься люди, понимавшие язык Ноаба.

И действительно, говоривший на его языке человек отыскался.

В центре площадки сидел в кресле, поджидая их, пожилой мужчина, такого же роста, как и остальные туземцы, но с высоким и роскошным головным убором из перьев, и довольно неплохо изъяснявшийся на Ноабском наречии.

«Откуда ты здесь, пришелец? Зачем явился на священный земля, где жить наш бог?» – резким тоном вопросил старик, подняв посох, тоже украшенный перьями, и указав им на Широна.

Его манеры выдавали высокое положение, а судя по содержанию вопроса, место, куда прибыл Широн, считалось священной землёй этих людей.

Как того требовали окружающие, Широн опустился на колени перед стариком и ответил на вопрос: «Я прибыл из Меккана, столицы Ноаба, и ищу место, сотворённое из камня и похожее на храм. По отношению к вашему племени враждебных намерений не имею и плохо знаю местную географию, потому не сообразил, что вторгаюсь в ваши священные земли.»

«Лжёшь, лжёшь. Все твои слова – неправда. Тебя послать злобный Йоро, чтобы осквернить наш священный земля. Я прав?»

«Йоро? Я не знаю, кто это. Я впервые здесь, прибыл сегодня, купив в Ноабской империи лодку.»

«Ложь. Ублюдок Йоро позариться на наш священный земля, привезти на неё чудищ и ждать, пока мы все умрём. Хах, не бывать этому! Йоро послать тебя проверять, живы мы или нет, верно?»

Лишь теперь Широн понял, для чего возвели высокий частокол и почему местные так воинственны и враждебны по отношению к чужакам. Он не знал, кто такой Йоро, но теперь ему поведали, что тот нацелился на их священную землю и даже привёз на остров монстров.

Всё ещё не понимая, как объяснить свою позицию, Широн открыл было рот, но тут…

Вууууу!!!

С вершины сторожевой башни донёсся протяжный трубный звук. Услыхав его, окружавшие Широна туземцы, побледнели и рванули к частоколу.

Вуууу! Вууу! Вуу!

Звук рога понемногу становился всё короче и чаще. Теперь не только вооружённые воины, но даже женщины выскакивали из хижин и бежали к частоколу.

Был ли смысл Широну оставаться на площади в одиночестве?

Желая знать, что происходит, он развернулся и побежал вслед за ними.

Глава 21

Туземцы действовали организованно. В первых рядах вдоль частокола выстраивались воины с копьями и щитами, за их спинами занимали место люди с уже виденными ранее серпами. Позади них на шаг находились туземцы с грубыми деревянными луками. Женщины же стояли последними – за спинами лучников.

Все были молчаливы и собраны до такой степени, что был слышен свист дыхания.

И в этой тишине вдруг возник низкий гул, доносящийся от земли.

Звук постепенно нарастал и вот превратился в громкий топот, сопровождавшийся клубами пыли, что поднялись над ещё мгновение назад спокойным лесом.

ТОП-ТОП-ТОП…

Следом донёсся пронзительный, разрывающий барабанные перепонки визг.

УИ-ИИИ!

Подымавшие клубы пыли чудища были быстрыми как волки и мощными словно буйволы. Не успел Широн и глазом моргнуть, как те почти достигли частокола.

«Ух ты ж!.. Это что, орки?!» – округлил глаза Широн.

Орки! Он поверить не мог, что подобные существа могут обитать на этом острове!

За всю жизнь Широн не видел ни единого живого орка. Ни в пустынях, ни в многочисленных пустошах Ноаба они не обитали.

Зато в подземелье Йехинатала имелось чучело орка, хранившееся в качестве экспоната и порядком намозолившее глаза. Потому-то он и смог сразу их опознать.

Грубая, ярко-зелёная шкура; дикое, наполовину человеческое, наполовину кабанье, лицо; красные зрачки и средний рост около двух метров.

Орки неслись с ошеломительной скоростью. Более того, это были не просто дикие орки – на головах у гадов имелись рогатые шлемы, на туловище висели похожие на кольчугу доспехи, а в руках они сжимали тяжеленные топоры и дубины. Иными словами, это была организованная орочья армия!

«Йедо!» – выкрикнул допрашивавший Широна старик, взмахнув посохом, и лучники дружно спустили туго натянутые тетивы. Очевидно, данное слово означало «залп из луков».

Суисс! Суисс!

Раздался свист рассекавших воздух стрел. Почти все из них воткнулись в поднятые щиты или кольчуги, но были и несколько гадов, которым стрелы попали в шею или лицо. Однако орки не обратили ни малейшего внимания на павших товарищей и, не снижая бешеной скорости, достигли поселения.

Ба-дуум!!!

Прочный, связанный из крепких брёвен частокол содрогнулся под мощью живого тарана. Используя образовавшиеся щели в качестве опоры, орки принялись карабкаться по стене.

Старик вновь что-то выкрикнул на непонятном наречии, воодушевляя туземцев: «Йерак! Тоноке йедо!»

На этот раз, похоже, слова означали «кидайте камни и стреляйте из луков». Следуя приказу старика, женщины, стоявшие в самых дальних рядах, начали хватать из расположенных поблизости груд камни и метать в противника, а лучники совершили повторный залп.

УИ-ИИИ!!!

Первые поднявшиеся на частокол приняли на себя основной урон и с визгом полетели вниз. Но вслед за упавшими товарищами, используя оных в качестве опоры для прыжка, на вершину взобрались новые орки.

В прорвавшихся воткнулись копья стоявших в первом ряду туземцев и вонзились стрелы лучников. Но некоторые из орков смогли ухватиться за наконечники копий и рванули их на себя.

Вырванных из общего строя туземцев можно было сравнить с кроликами, попавшими в логово тигра. Орки вспарывали им животы острыми клыками и отрывали конечности, заставляя оглашать окрестности ужасными воплями.

Выдернутых из рядов туземцев расторопно заменяли стоявшие за спинами товарищи. Если в строю образуются бреши, вся деревня станет местом кровавой бойни, так что горевать о погибших было некогда.

После недолгих колебаний, Широн тоже оказался у частокола. Чтобы обрести помощь туземцев, следовало сперва помочь им самим. По крайней мере, туземцы помогут охотнее бессловесных орков.

Остерегаясь его инициативы, несколько туземцев навели на него луки, но Широн не обратил на них внимания. Перехватив копьё обратным хватом, он запрыгнул на частокол и тут же ткнул копьём.

Чвок!

Острый наконечник мощно вонзился в глаз первого орка. Стиль боя Широна кардинально отличался от действий туземцев. Он не собирался угрожать противнику копьём, отсиживаясь за безопасным частоколом – он перемещался по узкой ограде и безжалостно вонзал орудие в карабкавшихся противников.

Чвок!

Всякий раз, когда Широн совершал тычок, умирал один из орков. Это достигалось благодаря преимуществу высоты и тому, что его мастерство владения копьём достигло весьма неплохих высот.

Из-за того, что он видел каждое сокращение мышц противников и безошибочно вонзал копьё в самые уязвимые точки, защититься от его атак было очень непросто.

УИ-ИИИ!!!

Осознав, что из-за орудовавшего на вершине частокола Широна перелезть ограду не получится, гады взвыли от ярости. И тогда орк, выглядевший предводителем отряда, указал в его сторону и издал рёв, после чего нападавшие дружно отпрянули от частокола и метнули топоры.

Вжу-уу!

Орки оказались не просто горой мускулов. Брошенные топоры летели точно в направлении Широна, причём не хаотично, сталкиваясь друг с другом, а образуя подобие сети, перекрывавшей все направления, в которых тот мог отступить. Более того, мощное вращение топоров говорило о том, что даже если спрятаться за частоколом, уклониться будет непросто.

Но Широн среагировал быстро и точно. Вопреки ожиданиям, он спрыгнул наружу, за пределы частокола, и топоры пролетели мимо. Конечно, вследствие этого он оказался один, в окружении армии орков, однако…

Орки оказались куда проворнее, чем ожидалось. За тот миг, пока Широн не мог двинуться из-за того, что после прыжка с четырёхметровой высоты у него онемели ноги, гады набросились на него.

Вжуу-х!

Уклоняясь от могучего удара первого противника, Широн краем уха услышал свист летящего топора и пригнул голову.

Ба-ам!

Брошенное орудие просвистело над головой и вонзилось в частокол. В этот миг, словно живой снаряд, налетел следующий противник и рубанул топором для колки дров.

Уклоняться было слишком поздно, поэтому Широн поднял копьё, держа древко под углом, и принял атаку на него. Широн отлично понимал, что древко не сможет защитить от удара топора, потому надеялся сделать так, чтобы удал пришёлся вскользь.

Трреск!

Как он и хотел, топор стесал древко и скользнул в сторону. Приняв атаку вскользь, Широн остался невредим. Однако сила удара всё же была нешуточной – топор расщепил древко, уменьшив его толщину почти вдвое, поэтому больше рассчитывать на копьё в бою он не мог.

Широн перехватил пришедшее в негодность копьё ближе к наконечнику и метнул его в орка, напавшего первым. Затем, полуобернувшись к частоколу, скастовал рядом с собой Костяную стену – заклинание, которое впервые применил совсем недавно, сражаясь на турнире боевых искусств против Менеса, повелителя ядовитых насекомых. И даже теперь количества его маны было недостаточно для полноценного применения заклинания.

Однако Широн не мог позволить, чтобы туземцы увидели, как он использует призраков или герамеков, поскольку это могло помешать налаживанию отношений с племенем. Потому, насколько это возможно, намеревался полагаться лишь на собственные силы.

Уклонившись ещё от нескольких ударов, Широн завершил каст заклинания. Вокруг вспыхнул яркий свет, возникли груды костей, которые постепенно сформировались в стену. Высота Костяной стены составила два, а ширина четыре метра. Учитывая количество маны, она получилась гораздо короче, чем во время сражения с Менесом.

Пока спешившие к нему орки обескуражено притормозили из-за внезапно возникшей перед ними преграды, Широн, обернувшись к частоколу, сделал жест, словно метает копьё.

Туземцы, удивившиеся, когда тот запрыгнул на вершину частокола и вступил в схватку, а после отважно спрыгнул в сторону вражеского лагеря и в одиночку продолжил сражение с орками, увидев его жест и сообразив, что он хотел сказать, перекинули через ограду несколько копий. Некоторые из наиболее проницательных лучников даже выстрелили в сторону толпившихся у Костяной стены орков, прикрывая его от посягательств.

Схватив одно из брошенных туземцами копий, Широн запрыгнул на только что сформировавшуюся Костяную стену и тут же вонзил наконечник в горло одному из стоявших по ту сторону орков.

Затем с силой взмахнул оружием и, сбросив попытавшихся взобраться вслед за ним орков, вновь перепрыгнул на вершину частокола. Орки ринулись вслед за ним, однако Широн опережал их на шаг.

Как только Широн оказался на вершине частокола, он тут же отозвал Костяную стену. Из-за этого два-три успевших вскарабкаться на неё и готовившихся перепрыгнуть на частокол орка лишились опоры под ногами и с двухметровой высоты рухнули вниз.

Широн вновь стал перемещаться по частоколу и разить копьём пытавшихся захватить фортификацию орков. А попытки гадов повторить живой таран ещё на дальних подступах пресекал с помощью Костяной паутины и Липкого нанесения.

Первое заклинание образовало под ногами бегущих орков груды костей, замедлявшие их скорость, а второе тут же покрыло землю липкой субстанцией, заставляя поскальзываться и падать.

Но и Широн уставал. Без призраков, являвшихся главной ударной силой, и яда, бывшего основной его спецификацией, полагаясь лишь на мышечную силу и магию, сражаться оказалось в несколько раз труднее, и он порядком запыхался. Потребление маны также было запредельным. Кровеносные сосуды в носовой полости лопнули, и солоноватая кровь потекла из носа, смочив губы.

Увернувшись ещё от нескольких брошенных топоров, Широн понял, что не сможет сражаться так бесконечно, потому тайно, не желая, чтобы это заметили туземцы, воспользовался бактериями. В очередной раз взмахнув копьём, он наставил кончик пальца на предводителя орков. Мигнуло зелёное свечение и вокруг вожака с бешеной скоростью стали размножаться бактерии, потихоньку проникая в его тело.

Бактерии оказывали действие не только на людей. Внезапно руководивший в тылу предводитель почувствовал сильный зуд, затем грудная клетка стала стремительно разлагаться, шкура и прочие ткани разрушались, брызнула кровь, а когда проявились кости, он издал дикий вопль и завалился на спину.

УИ-ИИИ!!!

Когда предводитель упал, оставшиеся орки вдруг потеряли боевой дух. Замерев в нерешительности, они подняли вожака и, взвалив на плечи, потащили прочь от частокола.

Из-за действий Широна они не могли больше штурмовать частокол, а число убитых и раненых от камней и стрел туземцев продолжало увеличиваться. И когда в разгар сражения пал предводитель, это никак не могло воодушевить гадов.

Наблюдая, как свирепые орки отступают, поджав хвосты, энтузиазм туземцев достиг небывалых высот. Повсюду раздавались ликующие возгласы, праздновавшие победу.

Наконец-то Широн мог вздохнуть спокойно и унять бешеный стук сердца. Он чувствовал, что тоже нуждается в отдыхе, поскольку применил слишком много заклинаний, потреблявших большое количество маны.

Когда орки удалились настолько, что скрылись из виду, он опустил копьё и спустился с частокола. Туземные воители встретили его радостными криками. Вот так ему удалось добиться изначальной цели – завоевать благосклонность туземцев.

Глава 22 - Битва на острове Бордос, часть 2

Усевшись на мягкие соломенные подушки, Широн решил начать с вопроса. К этому моменту ему уже успели поведать, что допрашивавший его прежде старик является старостой и волхвом туземной деревни. Выражение его лица теперь казалось куда более дружелюбным, и это облегчало ведение диалога.

«Откуда тут взялась орда орков? Прежде вы говорили, что гадов на остров выпустил человек по имени Йоро, но ради чего он это сделал? И кто такой, наконец, этот Йоро?»

Получив сразу несколько вопросов, старик ненадолго задумался, а затем начал отвечать, при этом слегка коверкая речь Ноаба: «Ты назвать чудищ орками? Значит ли это, что ты с ними уже иметь дело?.. Нет, сперва отвечу на вопрос нашего героя. Йоро – это наместник ближайшего к нашему острову Ноабского порта. Себя он называть Аль Йоро, но мы зовём его просто «Йоро». «Аль» – это священный титул, а в той свинье нет ничего священного. Ублюдок потребовать, чтобы мы признали его своим правителем, но мы отказали. Я говорить тебе это только потому, что ты помог нашему племени, и я тебе доверяю – те чуди… орки уже пожрать две трети нашего некогда счастливого племени. И всё это из-за вашей – жителей материка – жадности.»

Когда старик припомнил потери среди соплеменников, его глаза налились кровью, и он со злостью уставился на собеседника. Широн молча кивнул, понимая, что это следствие глубокой обиды на жителей материка.

«Сперва Йоро, как и все наместники до него, несколько раз пытаться наладить дружеские отношения, после чего оставить нас в покое. Периодически он приезжал, осматривал окрестности и отправлялся восвояси. Но несколько лет назад ублюдок, не спросив позволения, направиться в наш священный земля и что-то обнаружить, поскольку вернуться страшно возбуждённым и объявить, что хочет начать раскопки в наш священный земля. Видимо, нашёл что-то ценное?

Конечно, мы отказали. Разве могли мы допустить, чтобы на священный земля, завещанный нашими предками, вторглись посторонние? В тот момент и началась наша с Йоро война. Он преследовал нас без устали, то и дело натравливал своих воинов, мы же сражались не щадя жизней. И вот три года назад ублюдок объявить капитуляцию, сказать, что устал от войны и дать клятву, что откажется от планов насчёт острова. Мы обрадовались и устроили праздник.

Только всё это было уловкой коварного Йоро. Пока мы праздновать, беспечно ослабив надзор за берегом, ублюдок Йоро доставить откуда-то на лодках орду чудищ, что ты назвал орками. Поначалу они прятались в лесу и к деревням не приближались, но вскоре начали нападать на одиноких путников, а затем, когда их число резко увеличилось, принялись разорять наши деревни. Сперва атаковали лишь маленькие, уединенные поселения на окраинах. Так что пока треть этих поселений не исчезла с лица земли, мы даже не подозревать о том, что происходит.»

Голос старика сильно дрожал от гнева и скорби, поэтому он взял паузу. Широн снова кивнул, ожидая продолжения рассказа.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять эмоции, старик на некоторое время молча уставился в потолок. Наконец он продолжил: «Три года… всего три года. За этот срок большая часть некогда процветавшего племени стала кормом для монстров… Только нашей деревне удалось в спешке возвести частокол. Собрав выживших соплеменников, мы с трудом, но отразили атаку. И в разгар того сражения, глава нашего племени, мой сын!.. погиб в схватке с орком. На протяжении последних лет ублюдок Йоро несколько раз засылать людей, чтобы проверить, не повымирали ли мы здесь. И внешне эти люди были похожи на тебя.»

Широн придал лицу уязвлённое выражение: «Люди вообще похожи друг на друга, а я не имею с Йоро ничего общего. Разве вы не видели, как я сражался с орками?»

«Но ведь ты, несомненно, преследовать и свои цели? Зачем ты явиться в это место?»

Широн собирался что-то ответить, но вдруг призадумался. Ведь целью его было наследие Кроноса. То, что было оставлено специально для него и собиралось кровью и потом покойных Верховного жреца, Джо Буни, Темис и остальных.

Вряд ли на покрытом непроходимыми лесами острове имеются несколько подобных руин. Следовательно, наиболее вероятное место – та самая священная земля. И уже собиравшийся было ответить в духе «Просто кое-что откопаю на вашей священной земле и уйду» Широн вдруг припомнил часть рассказа старика и вытаращил глаза.

«Вы сказали, Йоро что-то нашёл на вашей священной земле и собирался раскопать?!»

Удивлённый его тоном старик озадаченно посмотрел на него и кивнул.

«Что это было?» – от напряжения Широн вскочил со своего места.

«Этого я не знать. Ты тоже пришёл, потому что нацелиться на это?»

«Эти вещи мои, мои! О-они добыты кровью и потом моих отцов!»

«Ч-что?»

«Я – тот, кому предназначено это наследие!» – прокричал Широн, ударив себя кулаком в грудь.

Глаза его покраснели, он не замечал растущего на лице волхва недоверия. Пламя гнева разгорелось в его сердце, а голос стал подобен рёву льва: «Йороо, ты ублю-удок!!!»

Мысль о том, что некий Аль Йоро посмел посягнуть на наследие Кроноса, вызвало в Широне непреодолимую жажду убийства.

Широн знал только одно – наследие Кроноса он не может уступить никому. Это цель его жизни, его мечты и в то же время долг. А также единственное право, которым он, оставшийся совершенно один в этом мире, может воспользоваться. И тот, кто покусится на него, должен был познать всю мощь гнева Широна.

«ААААААРР!»

Злость на Аль Йоро, человека, которого он даже не видел в глаза, пронзила потолок туземного жилища и разлетелась над островом Бордос, достигнув самих Небес.

Кем бы он ни был, он пытался тянуть тигра за усы.

...Кажется, сегодняшней ночью уснуть Широн уже не сможет.

***

Тёмно-зелёная кожа, тяжёлое, зловонное дыхание, красные зрачки, толстые губы, на которых смешались красные и зелёные оттенки… из-под губ выпирали острые клыки.

В сумрачном лесу, на поляне вокруг большого камня, собрались орки. Их было много, более трёхсот особей, и все до единого вооружены и одеты в кольчуги и шлемы.

На камне лежало тело пострадавшего от яда Широна предводителя. Разложению подверглась половина верхней части груди, шея и лицо, а всё, что ниже пупка – растворилось полностью.

Орки растеряно разглядывали труп вожака, не в силах понять, как такое могло произойти. По своей природе орки устойчивы к яду и потому не привыкли видеть, как что-то так вот запросто может разложить их тела.

Тум… тум… тум…

Тишину, царившую среди взиравших на тело предводителя орков, внезапно нарушил звук тяжёлых шагов. Направлявшийся к камню, заставлявший содрогнуться землю орк был одет не так, как все остальные соплеменники.

Рога на его шлеме были просто огромны, кольчуга сплетена из металлических цепей. На поясе висели два двуручных топора. На спине красовался чёрный плащ, а на каждое предплечье был надет тарч1.

Орк имел мощное телосложение и был на целую голову выше соплеменников, и потому свысока взирал на них из-под шлема. Решительно подойдя к телу поверженного предводителя, он снял с него тяжеленный чёрный пояс и поднял над собой.

В общинах орков церемония передачи пояса, который носил вожак, означала наследование его власти, силы и мудрости. Заняв место предыдущего вожака на камне, вокруг которого проводились собрания, и забрав его пояс, орк тем самым провозглашал себя новым предводителем.

Никто из соплеменников не осмелился препятствовать бесстрашно заявившему права на лидерство. Для общины, уважавшей лишь грубую силу, молодой орк казался даже более страшным и могучим, чем предыдущий вожак. Если бы прежний предводитель не принял смерть от яда Широна, его бы, рано или поздно, прикончил этот молодой орк.

«УИ-ИИИИ!» – завопил новоиспечённый командир, задрав морду к луне и потрясая чёрным поясом над головой.

Его порыв дружно подхватили остальные орки. Заполучив нового вожака, они стали совершенно новым племенем. И цель их первой охоты совпадала с местью за старого вожака.

Новый предводитель превосходил старого не только физической силой, но также умом и целеустремлённостью. Он не собирался откладывать дело в долгий ящик – он решил, что наилучшим временем для мести и контрудара станет текущая ночь. Ведь нынче туземцы празднуют победу над орками, и если напасть на них прямо сейчас, то эффект от атаки будет максимальным. Вожак не стал, подобно предшественнику, оставлять половину рода в резерве – он повёл за собой все три сотни оставшихся орков-воинов. К концу ночи остров должен перестать принадлежать туземцам – теперь здесь будет королевство орков!

Его расчёт оказался верен.

Туземцы плясали в свете костров, празднуя победу, и не подозревали о надвигающейся орде, даже когда та подобралась к стенам окружавшего поселение частокола. Опьянённые гордостью от осознания, что смогли побороть орков своими силами, они вынесли кувшины с фруктовыми наливками и несколько корзин с рыбой, которую принялись жарить.

Находившиеся на сторожевых вышках караульные наблюдали за развернувшимся внизу празднеством и распевали пьяные песни, позабыв о своём долге.

А халатность караульных часто становится причиной трагедии.

Чво-оок! Чвок!

Пока туземцы всецело отдавали себя празднику, предводитель орков подкрался к сторожевой вышке, метнул топорик, и тот вонзился точно в лоб караульному. Вслед за этим свои топоры метнули ещё несколько орков, тем самым окончательно устранив стражу на вышках.

Дин-дин-дин-дин!

Туземцы же продолжали радоваться празднику – колотили в металлические подносы и вдыхали аппетитный аромат жареной рыбы.

Новый предводитель загодя приказал подготовить пару крупных брёвен. В каждое вцепились по двенадцать орков, ожидая сигнала, и когда вожак издал протяжный рёв, слаженно понеслись вперёд и врезались тараном в стену частокола.

Бу-ум!

Дин-дин-дин-дин!

Но грохот от первого контакта бревна с частоколом утонул во всеобщем шуме праздника и не был услышан аборигенами.

Тогда вцепившиеся в брёвна орки отошли подальше, разогнались, как следует, и снова впечатались в частокол.

Бу-уум!

Скрииип!

На этот раз частокол накренился, угрожая падением. И звук этот достиг площади в центре посёлка. Но одурманенные алкоголем туземцы всё ещё не были в силах осознать своё положение. Лишь обернулись разок в сторону, откуда донёсся странный скрип, да и дело с концом.

БУ-УУМ!

СКРИ-ИИП!

После третьего столкновения крепкий частокол стал с визгом заваливаться. Ограда провисла и уже не могла исполнять роль защитной стены.

УИИИИИ!!!

Раздался громкий, протяжный визг трёхсот глоток, от которого содрогнулся мир, и с этим звуком из леса выскочили, сотрясая землю, поджидавшие в засаде орки-воины. Острые лезвия топоров блестели в лунном свете, длинные выпирающие клыки вызывали нервную дрожь.

Орки перемахнули через провисший частокол и, продолжая вопить, ворвались в туземный посёлок.

Примечание

1 Тарч (нем. Tartsche) – кавалерийский щит, применявшийся рыцарями Европы в средние века.

Глава 23

Алкоголь тормозил восприятие.

Туземцы продолжали праздновать до тех пор, пока частокол, в защиту которого они так верили, не рухнул, и орки не ворвались в деревню.

Несколько наиболее сообразительных всё же направились в сторону частокола, чтобы выяснить причину шума, но… лишь сократили срок своей жизни.

Новый вожак мчался в бой впереди всех. Внезапно появившись перед низкорослыми туземцами, он безжалостно замахнулся огромным топором.

«Плеск!» – Встретившиеся с его оружием головы туземцев раскололись, словно спелые арбузы, и брызги крови разлетелись по сторонам.

«УИ-ИИИИ!» – визг затопил посёлок и близлежащие окрестности, он был необычайно громким и протяжным.

И, вторя своему вожаку, этот жуткий крик подхватили триста глоток!

Этого леденящего душу звука было достаточно, чтобы привести в чувство позабывших обо всём в разгаре празднования туземцев, а точнее, ввергнуть в состояние коллективной паники.

Часть аборигенов бросилась наутёк, некоторые похватали оружие… но большинство замерли, не в силах сдвинуться с места.

Так часто бывает – шокированные люди теряют над собой контроль и некоторое время лишь беспомощно моргают глазами.

И когда на них, разрубая топорами и отшвыривая щитами, налетела орда орков, туземцы стали гибнуть один за другим. Топоры пробивали щиты аборигенов и глубоко вонзались в их плоть. Удары круглых орочьих тарчей были настолько сильны, что заставляли людей разлетаться в стороны.

Широн осознал вторжение примерно в то же время, что и туземцы. Увлечённый рассказом старого волхва, он не обращал внимания ни на что вокруг, и пришёл в себя лишь после того, как где-то рядом раздался громкий и протяжный визг.

Схватив копьё, Широн выскочил из хижины. На данный момент он уже привык к этому оружию, хотя применяемые туземцами копья были несколько короче обычных и не годились для сражения с тяжёлыми боевыми топорами орков. Но в случае, если дела пойдут совсем худо, Широн собирался задействовать призраков и герамеков.

Он выскочил на освещённую кострами центральную площадь посёлка практически одновременно с орками.

Когда первый из нападавших перерубил корпус туземца пополам и, слизнув кровь с топора, исторг дикий вопль, Широн оказался с ним рядом. В тот же миг наконечник копья устремился вперёд и вонзился в бок орку.

Только расположение орочьих мышц отличалось от человеческих. Всхрюкнув от боли, орк потянулся к пронзённому боку рукой, и одним движением локтя переломил древко.

Во время дневного сражения Широн атаковал с высоты частокола, и это было гораздо проще, чем вести бой лицом к лицу, стоя на земле.

В смятении Широн сделал шаг назад, выхватил ещё одно копьё и наставил на орка. А нападавшие тем временем всё прибывали, орки сеяли смерть среди туземцев и швыряли пылающие головни, стремясь поджечь хижины.

«Чёрт! Плохо дело…»

Широн уклонился от топора и начал произносить заклинание. Атакующие уже прикончили множество туземцев, так что мертвецов хватало, чтобы, согласно уровню его навыков, поднять семь или чуть более скелетов.

Парень решил воспользоваться тем, что вычитал в фолианте Йехинатала, поэтому поднимал не простых скелетов, а скелетов-лучников. Тем временем Широном заинтересовался ещё один противник. Отбиваясь от двух орков, Широн продолжал декламировать заклинание, пока, наконец, не завершил каст и не призвал нежить.

Поднять удалось всего четверых скелетов-лучников.

Первыми среди павших туземцев поднялись те, у кого с собой были луки, и принялись осыпать стрелами атакующих Широна орков. Этого было достаточно, чтобы отвлечь внимание противника.

Вот одна из стрел вонзилась в щёку замахнувшегося топором на Широна неприятеля. Орк исторг разъярённый визг, и начал оборачиваться в сторону, откуда прилетела стрела. В этот момент Широн, придав оружию мощное вращение, ткнул им орка в шею. Копьё вошло в плоть по самое древко.

А пока Широн тянулся за следующим копьём, скелеты-лучники продолжали обстрел, выигрывая ему время.

Скелеты-солдаты не слишком-то сильные сущности. Связь меж их костями слаба, атакующий потенциал не впечатляет, а движения медлительны.

Но чтобы отвлечь внимание противника, их достаточно вполне. Когда орк, замахнувшись топором, разнёс одного из скелетов-лучников в труху, Широн быстро перехватил копьё и изо всех сил метнул.

Фьюить! – Мощно вращаясь вокруг оси, копьё просвистело в воздухе и пронзило живот только что ударившего топором монстра. Брошенное с близкой дистанции оружие пробило толстую шкуру и вонзилось глубоко в плоть.

Не зевая по сторонам, Широн схлестнулся со следующим противником и, угрожая копьём, завладел его вниманием. В этот раз роли поменялись – пока Широн отвлекал орка, скелеты-лучники нашпиговали тело противника стрелами, сделав похожим на ежа.

Чвок! Суисс!

Однако общая ситуация была так себе. Плясавшие пьяными у костра туземцы выдержать внезапный напор трёхсот с лишним орков никак не могли.

Особенно страшен был новоиспечённый вожак в чёрном плаще. Точно бахвалясь своей силой, он, держа в каждой руке по двуручному топору, что весили, по меньшей мере, килограмм шестьдесят, размахивал ими, словно ветряная мельница, сметая всё на своём пути.

Тяжёлая аура вожака подавляла окружающих. Стоит ли говорить об ударах мощных топоров, если даже те, кто сталкивался с надетыми на его предплечья тарчами, разлетались с разбитыми черепами?

Широн развил личный успех, одолев уже пятого по счёту орка. Но переломить ход сражения с такими скромными достижениями было решительно невозможно.

Решив, что больше так продолжаться не может, Широн уже собрался выпустить призраков, что с нетерпением ждали своей очереди, когда заметил старого волхва, отступавшего в окружении туземных воинов.

Широн вновь отозвал начавших было появляться призраков и поспешил за отрядом. Оставаться в деревне, продолжая сражение с орками, больше не имело смысла. Ведь цель его – наследие Кроноса, а не месть зеленокожим.

«Шасс!» – Вонзив копьё в спину одного из насевших на группу волхва и как раз замахивавшегося топором неприятеля, Широн поднял с земли очередное копьё и присоединился к отряду старика.

Бум! Треск!

Сила удара одного из орков была поистине потрясающей. Уклоняться было поздно, поэтому Широн поспешно призвал Костяной щит и подставил под удар, но топор его не только расколол, но и даже вошёл на пару сантиметров в руку Широна. Удар был настолько сильным, что плечо и предплечье пронзила острая боль как при переломе.

Отряд продолжал отступление. Туземные воины двигались впереди, Широн же прикрывал тыл. На их удачу, большая часть орды была поглощена поджогом деревни и добиванием выживших, поэтому вслед за беглецами устремился лишь десяток особей.

Широн постепенно ввязался в бой с пятерыми из них, на что приходилось тратить немало сил, и конечности потихоньку начали неметь.

Как бы ни полагался он на способность предвидеть атаки, избежать урона от пятерых соперников было непросто. В итоге, от нескольких атак уклониться не удалось и пришлось в последний момент закрываться от них Костяным щитом.

По правде сказать, если бы Широн не умел читать сокращения мышц, у него вообще ничего бы не получилось. Даже воители среднего уровня, предложи им в одиночку отбиваться от пятерых орков, в ответ лишь покачают головой. А ведь Широн даже не был воителем.

Пока наш герой сражался, остальные туземцы держали строй, ощетинившись копьями и щитами, и непрерывно стреляли из луков. На них наседали шестеро орков, беспощадно топча тех, кого удалось вырвать из строя.

Сами орки блокировали летящие в их сторону стрелы круглыми щитами, а когда получалось выхватить кого-нибудь из туземцев, сразу набрасывались на несчастного и сворачивали ему шею.

Наблюдая за жуткой расправой, пульс туземцев ускорялся от страха, а их оборонительные порядки становились всё дезорганизованней. Если бы сейчас на подмогу нападавшим подоспели другие орки, их бы несомненно вырезали.

Но для Широна поднятие павших туземцев стало неплохим подспорьем. Да, перед аборигенами было слегка неудобно, но каждый раз, когда кто-нибудь из них умирал, Широн использовал мертвеца, чтобы поднять скелета-солдата, что сражались не в пример лучше живых туземцев.

Нет, скелеты-солдаты точно так же, встретив удар тяжёлого топора, разлетались на кусочки, однако, в отличие от бледных аборигенов, они не чувствовали страха и яростно набрасывались на орков.

Чередуя призывы Костяного щита, Костяной паутины и скелетов, атакуя орков копьём, Широн вместе с туземцами постепенно углублялись в чащу леса. Следовало как можно скорее убраться подальше от деревни.

Командные действия орков оказались гораздо лучше, чем рассчитывал Широн. При атаках они допускали не так уж много лишних движений, ловко нападали и оборонялись, поочерёдно прикрывали друг друга. Словом, это были сильные монстры, и способности их поистине впечатляли.

Ту-ум!

Широн в который раз преградил путь нацелившимся на туземцев оркам, и Костяной щит вновь принял боевое крещение со стороны тяжёлых топоров. Руки снова пронзила боль, будто при переломе, и парень понял, что дальше так не сможет. Игра на публику – дело хорошее, но если её продолжить, то с округи сбегутся все орки.

«Отступайте к священной земле! Я остановлю их и последую за вами. Скорее! И да, по пути надламывайте ветки деревьев, чтобы я смог вас найти!» – прокричал Широн старому волхву, увлекая орков в противоположную сторону.

Не только свою пятёрку, но и остальных орков он тыкал копьём, чтобы вызывать ярость и увести подальше от туземцев.

В ответ на его слова старый волхв кивнул, и Широн с орками на хвосте пустился наутёк.

Глава 24

Девять орков погнались за Широном. Остальные две особи наверняка продолжили преследовать группу туземцев, но с таким количеством противников те должны были совладать самостоятельно.

Широн быстро пробежал несколько десятков метров и, как только достиг подходящих зарослей, вдруг остановился.

Когда преследователи увидели, что противник замер, в их глазах мелькнуло самодовольство. Орки решили, что беглеца парализовало от страха, ведь туземцы, на которых они прежде охотились, тоже от страха и осознания тщетности бегства нередко покорно застывали на месте.

Но то, что жертва остановилась, не означало, что её ждёт лёгкая смерть. Орки прекрасно знали, что днём от рук Широна погибло множество сородичей. И собирались как следует отомстить нахальному человечишке. Вместо того, чтобы убить его сразу, они планировали всласть с ним наиграться.

Только вот прошлый и нынешний Широн – это две больших разницы!

До сих пор Широн был вынужден ограничивать силу из-за того, что на него обращены глаза туземцев. Теперь же его ничто не сдерживало.

ГРОООАР!

Широн сделал жест указательным пальцем, земная кора дрогнула, и из-под неё вырвались четверо герамеков.

Дззанг!

Один из монстров взмахнул длинной лапой, и та столкнулась с двуручным топором орка. Когда двадцатисантиметровые когти встретились с железным лезвием, послышался звон металла и сверкнули искры.

Шууу… Хвать!

Наткнувшийся на топор орка герамек снова взмахнул лапой, но в этот момент рядом мелькнула зубастая пасть второго монстра и впилась зеленокожему противнику в бок.

Хоть размер головы герамеков не достигал и метра, однако большую её площадь занимала пасть, что могла раскрываться практически на сто восемьдесят градусов. Ухватив добычу, герамек вознёс в воздух почти не уступавшего ему комплекцией орка и с невероятной силой стиснул челюсти.

Хрусть!

«Уи-иии!» – истошно заверещал схваченный орк, почувствовав, как в него вонзаются жуткие зубы.

Но если бы монстры на этом остановились, их не называли бы герамеками. Первый из вступивших в схватку герамек, недовольный тем, что корм увели прямо из-под носа, вонзил шесть двадцатисантиметровых когтей в грудь другого орка, ухватил рёбра и выдрал их.

Треск! – лишившийся части грудины орк, высунув язык, рухнул наземь и испустил дух, а герамеки устремились к остальным противникам.

Ту-ум! Скользь! – Топоры орков, что были способны валить деревья с одного удара, оказались совершенно непригодны против склизкой, покрытой гноем и странно пахнущей гнилью кожи герамеков. Прочная, словно каучук, шкура поглощала большую часть урона, а лезвия топоров с неё соскальзывали.

Само собой, принимая удары, герамеки чувствовали боль. Большие топоры оставляли на шкурах вмятины и длинные шрамы.

Но подобные вещи заставляли их лишь утробно рычать. Вот в морду очередного противника впились длинные когти герамека и располовинили его. Периодически монстры хватали орков за ноги и втаскивали под землю, вследствие чего оппоненты умирали от удушья.

Четвёрке герамеков не потребовалось много времени, чтобы полностью изничтожить девятерых орков. Те изначально не были им соперниками. Пусть те и другие обладали схожим телосложением – герамеки были лишь ненамного крупнее – однако когда они взмахивали своими длинными лапами, орки не переставали вопить от боли.

Хрусь! Хруп! Кусь!

Наиболее ужасной была судьба последнего орка. Гаду пришлось испытать, как четверо герамеков отрывали ему конечности. В туловище вонзались челюсти и жадно отхватывали куски.

Пока герамеки добивали орков и набивали животы разбросанной по округе орчатиной, Широн бросился вдогонку за туземцами. Естественно, не забыв отдать занимавшимся чревоугодием питомцам команду: «После того, как приберётесь здесь, возвращайтесь под землю и следуйте за мной. Не тратьте время на остальных орков!»

Причина, по которой он обманывал туземцев, якобы испытывая трудности в сражении с орками, хотя мог запросто от них избавиться, была только одна – отыскать местоположение руин. И о том, чтобы потерять своих провожатых, не могло быть и речи. Широн бежал изо всех сил, пытаясь нагнать волхва и его товарищей.

К счастью, туземцы вняли просьбе и отмечали свой маршрут надломленными ветками деревьев. По дороге он то и дело натыкался на мёртвые тела туземцев. Всего двое орков за короткий промежуток успели расправиться с десятком людей.

В принципе, способности туземных воителей были не так уж и плохи. Проблема лишь в том, что этой ночью многие из них были мертвецки пьяны или скованы ужасом.

Поднимаясь по склону, разыскивая надломленные ветви деревьев, он вдруг увидал одного из орков, что, тяжело дыша, привалился к стволу. Из его тела торчало множество стрел – видимо ему пришлось оставить погоню, потому что слишком истёк кровью.

Широн заколебался – стоит ли убить орка или же просто двигаться дальше? Но в итоге всё-таки поднял копьё и вонзил в шею гада.

Шасс!

Наконечник пробил шею навылет и вошёл глубоко в дерево. Милосерднее было убить противника сразу, чем оставить медленно истекать кровью. Тем более, что тот перед своей кончиной мог навести на его след других орков.

Когда Широн нагнал группу туземцев, те вели ожесточённое сражение с последним из зеленокожих. Число аборигенов заметно уменьшилось – в живых оставалось лишь двадцать человек, прикрывавших друг друга щитами и с помощью копий державших орка на расстоянии. Из луков уже никто не стрелял – видимо, закончились стрелы.

Противник также смотрелся неважно. Из его тела торчало несколько стрел, кое-где виднелись колотые раны, а по зелёной коже стекала алая кровь.

Сообразив, что если продолжит истекать кровью, победа ему уж точно не светит, орк издал протяжный рёв и ринулся в отчаянную атаку. Аборигены выставили острые наконечники, но противник, не обратив на них внимания, налетел берсерком и врубился топором в обитый кожей щит.

Трреск!

Учитывая вес орка, удар был поистине жутким. Топор пробил щит туземца, обшитый промасленной кожей и практически перерубил тело надвое. В процессе этой атаки в орка вонзили ещё три копья, однако слаженные оборонительные порядки туземцев были нарушены.

Как и задумывал орк, аборигены разорвали кольцо обороны и, издавая панические вопли, рванули в разные стороны.

Теперь оставалось лишь перебить их по-одному!

Цап! – Первым в лапы орка попал тот, кто по причине возраста был наименее проворен – старый волхв.

Надо отдать ему должное, оберегавший старика туземец не сбежал и взмахнул привязанным к предплечью серповидным оружием, намереваясь остановить орка, но тот отмахнулся тарчем и абориген отлетел в сторону.

«Уи-иии!» – издав торжествующий визг, орк ухватил старого волхва за ногу и на вытянутых руках поднял в воздух. Старик повис вверх тормашками и беспомощно барахтался, пытаясь вырваться из лап монстра.

Орк знал, что человек, которого он схватил – староста туземцев, и, поскольку ему удалось сцапать вражеского военачальника, мог теперь порядочно возвыситься в общине орков.

Но в миг, когда монстр вновь схватился за топор, примеряясь к шее волхва, Широн издали мощно метнул в него копьё. Призраки или бактерии топор остановить не были способны, поэтому пришлось положиться на физическое оружие. Разумеется, бактерии он всё-таки распылил, причем практически в тот же момент.

Чвок!

Брошенное Широном копьё, вращаясь и рассекая воздух, попало в нужную точку – подмышку державшего старика на весу орка. Остальные участки тела были частично защищены кольчугой, но в этом месте, для удобства движений, была голая кожа.

Когда копьё вонзилось в подмышку воздевшего топор над стариком орка, он испустил странный вопль и выпустил лодыжку старика – попадание в уязвимую точку лишило руку силы.

Когда же разгневанный орк обернулся, сверкая налившимися кровью глазами, выпущенный Широном токсин начал воздействовать на его голову.

«Уиииии!»

Ту-ум! – Орк схватился за стремительно разлагающуюся голову и повалился на спину.

Шасс! Шасс!

В следующую минуту на него, яростно размахивая серпами, налетели туземцы. Похоже, они собирались отомстить ему за все обиды.

Некоторые из них подбежали к старику – убедиться, что тот цел.

В это время Широн поспешно отзывал бактерии – будет ужасно, если вдруг туземцы пострадают от яда.

Затем он подбежал к туземцам и прикрикнул: «У нас нет на это времени! Скорее, бегите к священной земле, пока нас не нагнали другие орки!»

В результате падения старый волхв потерял сознание, и речь Широна никто не понимал. Но по жестам и выражению лица, аборигены в общих чертах догадались, что он хотел сказать.

Один из туземцев что-то проговорил своим товарищам. Затем они похватали оружие, взвалили старика на закорки и отправились в путь.

Те, кто после жуткой атаки орка бросились наутёк, вновь по-очереди присоединялись к отряду, и к моменту, когда группа взобралась на гребень горы, отряд вновь увеличился до первоначальных размеров.

Туземцы отлично знали свой лес. Даже тёмной ночью они уверенно держали направление и после длительного перехода добрались, наконец, до места назначения.

Однако, вопреки ожиданиям, в «священной земле» не было решительно ничего необычного. Когда отряд перевалил через горный хребет и спустился в долину, им открылась уютная лощина, в центре которой обнаружился всего лишь аккуратно сложенный из камней вокруг пепельного векового дерева алтарь.

Трудно передать, насколько Широн был разочарован. Как бы он ни присматривался, это место близко не походило на виденное во сне. Поочерёдно хватая за руки одного туземца за другим, он спрашивал у них, точно ли это место – их священная земля – и нет ли на острове других таких мест, но, поскольку никто его речь не понимал, пользы от расспросов он не добился. В общем, ему не оставалось ничего, кроме ожидания, когда очнётся старый волхв.

Тем временем, туземцы проявили искреннюю заботу о больном – сорвали большие листья и, наполнив водой из родника, смочили губы волхва.

Они лишились домов, где родились и выросли. Друзья и семьи стали пищей для орков. Они толком не знали, ни что им теперь делать, ни как им выжить.

Единственное, за что они теперь могли хвататься, словно утопающий за соломинку – это старый волхв. Именно этот старик стал их надеждой.

Пока туземцы толпились вокруг старика, ожидая, что тот определит их судьбу, Широн присел у круглого алтаря и посвятил себя отдыху. Всё равно, у него, как и у туземцев, не было иного выбора, как дождаться пробуждения волхва.

Отдых был недолгим, но Широн посвятил его воспоминаниям о минувших сражениях с орками. Теперь он куда лучше понимал, насколько огромное влияние на исход битвы влияет наличие или отсутствие защиты вроде частокола. А ещё, на своей шкуре прочувствовал, что самой опасной является первая ночь после победы. Сегодняшний опыт должен был сильно помочь ему в будущих сражениях.

Широн вспомнил и о следовавших за ним по пятам герамеках.

О фактурности гада, вцепившегося в тяжеленного орка и поднявшего оного силой одной лишь шеи, о прочной шкуре, что без всякой дополнительной защиты выдерживала удары тяжёлых топоров, об острых когтях, рвавших весьма крепкую шкуру орков, словно бумагу…

Всё это было до ужаса поразительно. Мощь герамеков была настолько велика, что император-людоед Бартенкиум в своё время мог бы с их помощью стереть храмы Амека с лица земли.

«Но как тогда, в прошлом, я смог их с такой лёгкостью убивать? Я плохо помню те события, но если верить словам учителя, то я разрывал герамеков и пожирал их… как у меня получилось прокусить склизкую шкуру зубами, которую не берёт даже топор? Неужели дело в том, что я был одержим призраком Бартенкиума?»

Широн припомнил события тех дней и его передёрнуло. От одной мысли о поедании покрытой гноем плоти герамеков аппетит пропал напрочь.

Глава 25 - Наследие Кроноса

«И р-раз! И р-раз!»

Две боевые ладьи рассекали волны под дружные крики трудившихся на вёслах рабов.

Имея по четырнадцать вёсел с каждого борта, по двое людей на весло, ладья задействовала пятьдесят шесть рабов и считалась одним из самых быстрых боевых кораблей в Ноабской империи. Быстрых настолько, что на них без колебаний можно было пуститься в путь через океан.

Хозяином обеих ладей был эмир Аль Йоро. Он ещё не обладал достаточным влиянием, чтобы иметь вес среди столичных политиков, но успел сколотить приличное состояние на морской торговле и, обладая внушительным военным потенциалом, считался эмиром выше среднего звена.

Он – один из трёх самых могущественных шейхов западного побережья, честолюбивый персонаж, лелеющий надежду когда-нибудь, опираясь на свою власть, выдвинуться в высшие политические круги Ноаба.

Разместив солдат в двух боевых ладьях, Аль Йоро вёл их на приступ острова Бордос. Не в силах унять возбуждение, он лично вышел на палубу и стоял под холодным ветром, дувшим над ночным морем.

На голове его был круглый тюрбан, украшенный роскошными павлиньими перьями. Аль Йоро был широк в кости, а брюхо выпирало настолько, что его можно было назвать откровенно толстым. Умеренно мясистый подбородок украшала ухоженная борода, разделённая на три косички. Голос Аль Йоро звучал воодушевлённо, он часто смеялся, поэтому со стороны казался очень жизнерадостным, однако всякий раз, когда он заходился смехом, в его зрачках вспыхивало нечто такое, отчего создавалось впечатление, будто выражает он вовсе не то, что на уме.

Вот и сейчас его маленькие глазки сверкнули, намекая, что на самом деле ему совсем не смешно.

«Ха-ха-ха! Ну уж теперь-то, я думаю, эти мартышки-туземцы пошли на корм для орков? Надоедливые твари… Надо ж быть такими упрямыми! А ведь могли бы и сейчас мирно себе жить на острове, но… Ха-ха, ну ведь правда?»

Рядом с Аль Йоро стояли ладно скроенный воин с длинным мечом на поясе и сутулый, закутанный в робу с капюшоном человек – судя по всему, старик.

Тот, что с мечом, поддакнул: «Прежде чем вступать в бой, нужно трезво оценивать как свои возможности, так и возможности соперника. Туземцы явно об этом не подумали и теперь, я уверен, сильно в том раскаиваются!»

«Хах, точняк! Впрочем, откуда этим обезьянам было знать, что мы притащим на остров орков? Ха-ха-ха!»

«А не нападут ли эти орки на нас самих? Конечно, я убеждён, что даже если это случится, то мы отразим атаку, вот только не приведёт ли это к большому количеству жертв?»

На вопрос воина ответил надтреснутым голосом старик в робе: «Беспокоиться не о чем, с вожаком орков я договорился. Мы откопаем сокровища в священной земле, орки же получат плодородный остров… Обе стороны в прибыли, у них нет причин нарушать договор.»

«Верно, всё верно говоришь! Орки не настолько безмозглые. Они должны понимать, что если попробуют навредить нам, то это приведёт к долгой и утомительной войне с человечеством. У них нет иного выбора, кроме как позволить нам забрать сокровища и уплыть восвояси. Тем более, что сокровища имеют ценность лишь для людей – к чему они свинорылым? Ну правда же? Ха-ха!»

Ничуть, по-видимому, не переживая, Аль Йоро со смехом похлопал воина по плечу. Для него туземцы были всего лишь обезьянами, а орки – не больше, чем свиньями.

«А на случай непредвиденной ситуации меня сопровождают солдаты, и если что пойдёт не так, подавлю их силой… хоть туземцев, хоть орков.»

Слушая самоуверенные речи Аль Йоро и капитана его личной гвардии, старик в робе лишь ухмыльнулся про себя и покачал головой.

Он не был подданным Ноаба – старик приехал из далёкого восточного королевства, после чего Аль Йоро пригласил его ко двору в качестве мага. В стране, где он прежде жил и был известен, как чёрный маг, оставаться стало опасно, и тогда, через одного из знакомых морских торговцев, он узнал об Аль Йоро. Решив сделать на него ставку, он переехал на другую сторону континента… однако жизнью в Ноабе остался не слишком доволен.

«Хех, истинный страх перед орками вам неведом, как я погляжу? Да сразись вы посреди ночного леса, все бы с неизбежностью пошли им на корм! Хотя, с другой стороны, откуда бы вам, невежественным ноабцам, иметь представление о схватках с орками?»

Впрочем, нравилось это ему или нет, но в данный момент Аль Йоро являлся его благодетелем. Поэтому чёрный маг оставил мысли при себе, а вслух лишь поддакивал и кивал головой.

Как бы то ни было, а обижать того, кто кормит, предоставляет кров и позволяет проводить запрещённые эксперименты с чёрной магией, не следует.

Однако сейчас у него была и иная причина помогать Аль Йоро. Хоть этот жирный и жадный ублюдок не внушал ему особого доверия, он всё же верил в то, что на острове Бордос могут скрываться несметные сокровища.

По словам Аль Йоро, помимо драгоценностей, там имелись, и во внушительном количестве, магические предметы.

Горы сокровищ и магических предметов!

Глаза старого мага, так же как и у его хозяина, засверкали от жадности.

Старый маг в общих чертах догадывался, что это могут быть за сокровища. В прошлом ему довелось иметь некоторое отношение к культу Кроноса. Не то, чтобы он верил в Кроноса, просто был без ума от имевшихся в Ордене знаний о мощной чёрной магии и магических инструментов.

Естественно, после падения культа он тщательно скрывал, что являлся его членом. Если бы данные сведения достигли ушей рыцарей Священной империи, он в тот же день отправился бы на костёр, так что, хочешь не хочешь, а приходилось молчать.

Как бы то ни было, но даже отрицая Кроноса, он осторожно и тщательно собирал сведения о руинах, что остались после культа. Он полагал, что даже после гибели могущественного Ордена где-то всё равно должны остаться его многочисленные схроны.

Ещё до падения культа в народе ходили тайные слухи, что Верховный жрец разделил и где-то припрятал наиболее важные предметы. И это ещё больше разжигало пламя жадности внутри и без того алчного старого мага.

«Хы-хы, вот бы на этом острове действительно обнаружились руины Кроноса… Тогда бы я забрал всё себе, хы-хы-хы. Если там окажутся обычные драгоценности, то я позволю вам по-тихому с ними уйти… конечно, с условием, что мне выделят причитающуюся долю. Но в случае, если на этом острове находится наследие Кроноса, то орки проведут вас через все круги боли и ужаса. Жуткой боли и ужаса, хы-хы! Наследие Кроноса моё. И я стану ни с кем его делить!»

Старый маг усмехнулся, глядя в спину отвернувшегося Аль Йоро, глаза его сверкнули. Если на острове Бордос найдут наследие Кроноса, он не поделится им ни с Аль Йоро, ни с кем бы то ещё.

Старый маг водил дружбу с вожаком орков и мог управлять зеленокожими от его имени. Он один из немногих, кто мог общаться на языке орков, а следовательно, договариваться с ними.

В миг, когда будет добыто наследие Кроноса, он заставит их перебить отряд Аль Йоро и присвоит находки себе. К текущему моменту количество орков на острове должно составлять как минимум триста особей, а следовательно тех, кто сейчас находится в двух боевых ладьях, должны уничтожить одним ударом.

Ну а после того, как наследие Кроноса окажется в его руках, он враз станет чёрным магом наивысшего ранга!

Сладостные мечты старого мага оборвал крик, донесшийся с носа корабля: «Земля по правому борту! Это остров Бордос!»

Заслышав крик штурмана, Аль Йоро, капитан личной гвардии и чёрный маг дружно повернули головы и вгляделись в морскую гладь. В ночи сложно было что-либо увидеть, однако вдали, по правому борту действительно что-то чернело.

«Наконец-то добрались! Отлично!» – сверкнул маленькими глазками Аль Йоро и что есть сил стиснул кулаки.

Аль Йоро грезил, как, овладев горами сокровищ, обучит ещё больше солдат и наконец-то продвинется в высшие политические круги империи. Капитан личной гвардии мечтал о том, что сможет позволить, получив свою долю сокровищ, а старый маг представлял, как унаследует магию Кроноса.

У каждого из стоявшей на палубе троицы были собственные устремления.

Боевые же ладьи, беспрепятственно рассекая морскую гладь, приближались к острову Бордос. Но какие бы ожидания не возлагали они на остров, никто не знал, что на самом деле уготовила им Судьба. Никто…

***

Пока Широн сидел перед алтарём и ждал пробуждения старого волхва, а Аль Йоро сотоварищи подплывали к острову, новый вожак орков поджёг каждую хижину туземного поселения и безжалостно расправился со всеми, кто не успел убежать.

Мгновение назад вождь орков вытащил прятавшегося в яме, а теперь отчаянно брыкавшегося туземца и швырнул наземь. Поставив на голову несчастного толстую словно бревно ступню, он надавил всем своим весом.

Плеск!

Это бесподобное ощущение, когда твои ноги давят врагов, когда подошву окропляет их брызжущая кровь, когда вокруг бушует яростное пламя!

УИ-ИИИИ!!!

Вожак орков воздел оба двуручных топора над головой и огласил окрестности восторженным рёвом. Крик подхватили многочисленные орки, принявшиеся громко топать ногами и подкидывать в воздух топоры, празднуя таким образом победу.

Молодой орк поразил соплеменников своей мощью и окончательно доказал право на лидерство. Вот он затопал ногами, вынуждая притихнуть окружающих, после чего начал речь на оркском наречии.

«Уи-ии! Уи!»

Вождь говорил об амбициях и о том, как сильно будет отличаться от предыдущего вожака, что позабыл о крови своих диких предков и шёл на сговор с людьми.

Сверкающие в лунном свете лезвия двуручных топоров, тяжёлое сопение, налитые дикой мощью мышцы и страшная гордость за своих предков! Когда стоишь посреди бушующего пламени и залитого кровью поля брани, подобные вещи производят сильное впечатление.

«УО-ОО!»

Орки были сражены харизмой вождя.

Они забыли о тех унижениях, что терпели со стороны людей до того, как попали на остров. Они позабыли боль тяжёлых сражений с туземцами. В каждом из них оживал зверь, что носился по холмам материка, перемазав морду кровью и зализывая раны языком, в сердцах поднималось нечто жаркое…

Кто вздумал их оскорбить, обозвав монстрами?! Да они превосходят людей всем – и силой, и плодовитостью!

Так на острове Бордос, близ западного побережья материка Дженезис, пробуждался ото сна орк из орков – король Гюнтер Зейц, что некогда объединил разрозненные племена орков континента в один кулак и вёл невиданные по масштабу сражения с людьми.

Глава 26

«Ухх!..»

Сидевший у алтаря Широн внезапно очнулся от своих дум и склонил голову, прислушиваясь к чувству, охватившему сердце. В момент, когда послышался вой окончательно утвердившегося в своих правах вожака орков, в его груди что-то шевельнулось.

Дрог!

По телу пробежали мурашки.

Возникло чувство, будто из глубины сердца поднимается нечто горячее!

«Ч-чёрт! Это вновь заявляет о себе призрак Кровавого властителя? Но ведь я нарочно с прошлого раза старался не смотреть на кровь и поддерживать умиротворение в душе. Так почему?..»

Закусив губу, Широн поднялся на ноги и сделал несколько глубоких вдохов. Ему не хотелось попадать под контроль призрака – хватило и одной кровавой бани. Проходить через это во второй раз совершенно не входило в его планы.

«Соединившись с трупным ядом, многие призраки стали легче поддаваться контролю, однако некоторые особи от них отличались. Такие как император-людоед Бартенкиум и Кровавый властитель Карл Зейц… Насколько же сильны они были при жизни, насколько же велика их ненависть, что они смогли сохранить своё я внутри Бастиона Душ? Если проиграю этим тварям, то тоже сойду с ума и стану одним из призраков?»

При этой мысли, Широн почувствовал страх. Пусть он и был человеком, которому данное чувство неведомо, однако ему вовсе не улыбалось после смерти превратиться в призрака и вечно не знать себе покоя.

«Делать нечего. Если не хочу, чтобы они меня одолели, придётся продолжить поглощать яд. Коль другие призраки были им подавлены, может и на этих яд окажет схожее воздействие?»

Он настолько ушёл в свои мысли, что последнюю фразу произнёс вслух.

Когда прислонившийся к камню Широн вдруг что-то забормотал, туземцы удивились и вытаращили глаза.

Все они видели, как Широн расправлялся с орками и потому заметно его побаивались. Хоть они и верили, что тот на их стороне, но всё же не могли позволить себе ослабить бдительность.

«Кхем-кхем!»

Заметив, что туземцы настороженно косятся в его сторону, Широн смущённо откашлялся. К счастью, они всё равно не понимали его речь. Однако он осознал, что в будущем, уйдя вот так в свои мысли, может оказаться в весьма неприятном положении, а значит, подобных ситуаций следует избегать.

Но вскоре внимание туземцев заняло совсем другое. Старый волхв, пробуждения которого все с тревогой ожидали, наконец-то пришёл в себя.

«Кхе-кхе! Г-где это я?» – спросил старик, открыв глаза и оглядевшись по сторонам.

После того, как волхв очнулся, туземцы радостно загалдели и принялись наперебой объяснять текущее положение дел.

Широн не понимал, о чём именно они говорят, но тоже обрадовался пробуждению волхва, и на сердце сразу полегчало.

«Старейшина, вы очнулись!»

Старик лишь на миг перевёл на него взгляд, кивнул и вернулся к общению с туземцами. Было заметно, что после пробуждения ему нездоровится, однако, не думая о себе, он без устали задавал вопросы и выслушивал объяснения, стараясь понять обстановку.

Бурно жестикулируя всеми конечностями, туземцы описывали кровопролитный бой с орками, а порой указывали на Широна и демонстрировали, как дрался он.

Спустя некоторое время старик сделал жест рукой, побуждая туземцев отступить на шаг и одновременно подзывая Широна. Заметив это, Широн быстро приблизился и произнёс: «Уважаемый старейшина, коль вы пришли в себя, я предлагаю поговорить.»

«Я знаю… знаю, чего жаждут люди. Если бы в своё время я переступить через свою гордость и позволить ублюдку Йоро откопать сокровища, этой катастрофы бы не случилось», – старик ненадолго умолк, возможно, от досады, а затем продолжил. – «Ты тоже… такой же, как они. Помогая нам, преследовать личные цели… Ведь, как было объявлено ранее, ты тоже явиться на наш священный земля, чтобы потребовать принадлежащие тебе вещи?»

Широн выслушал его с серьёзным выражением лица.

«Да, как я и говорил, эти вещи мои. Это моё наследие, которое я не могу разделить ни с кем в этом мире, и лишь я имею на него право. Разве похож я на того, кто пытается запугать вас или отнять ваши сокровища? Эти вещи и так мои. Я говорю о тех предметах, что оставили специально для меня чуть более двадцати лет назад», – последние слова Широн практически прорычал.

Глаза старого волхва расширились: «Двадцати лет? Н-неужели это о тебе говорить Эгмонт Лусиван?..»

Теперь глаза округлились уже у Широна.

Эгмонт Лусиван! Стоило ему услышать это имя, как в груди кольнуло.

Мог ли Широн забыть его?! Ведь это именно тот человек, кто стал последним Верховным жрецом культа Кроноса, и кто разделил имущество Ордена на четыре части ради его будущего возрождения.

«Эгмонт Лусиван? Вы знали этого человека? Как он может быть связан с вами? Я… я явился сюда по его воле. Это я – его наследник!» – решился раскрыться Широн, ударив себя кулаком в грудь.

Глаза его покраснели, голос дрожал…

Это то, чего он не мог рассказать никому… Да кто после гибели Ордена отважился бы утверждать, что является последователем культа Кроноса?

Слова, которые Широн больше десяти лет таил в глубине своего сердца, теперь, наконец, сорвались с губ.

«Надо же… Значит, именно ты – человек, о котором говорил Эгмонт Лусиван. Тот, кто явится забрать вещи, которые он оставил… Хорошо.»

«Именно. Поэтому умоляю вас, дорогой старейшина, поведайте мне!.. Расскажите, где этот человек оставил наследие?»

Но, несмотря на искренность Широна, старый волхв хранил молчание. Лицо его стало ещё более хмурым.

«Учитывая общие истоки нашей веры, было ошибкой приветить на острове такого человека, как Эгмонт Лусиван. В результате, преследовавший его злой рок и сгубил наш мирный остров. Это из-за него сюда слетелись монстры и плохие люди, что истребить наших соплеменников. Всё, всё это из-за таких людей, как ты…»

«О-общие истоки веры? Хотите сказать, вы тоже верите в господа Кроноса? Ч-что, правда? Вы верите в господа Кроноса?»

Широн вновь был поражён. Он поверить не мог, что религия этих людей может иметь что-то общее с культом Кроноса.

Ведь в этом месте не было и намёка на практиковавшиеся культом разврат и оргии, да и идолов самого Кроноса он не встречал, и тут – общие корни!

Широн хотел спросить что-то ещё, но взглянул на лицо старика – и не смог издать ни звука.

В воспалённых глазах волхва стояли слёзы, белки глаз стали кроваво-красными. Трудно было спрашивать ещё о чём-то, когда в глазах человека отражается такая скорбь. И Широн невольно подумал, что знай он обо всём заранее, то приложил бы к изничтожению орков все свои способности.

Но вскоре выражение лица старика изменилось. Точнее, его можно описать словом «застыло». Лишившись за одну ночь большей части соплеменников, он уже не мог чувствовать боль. Теперь он горел лишь жаждой мести!

«Я знаю – Эгмонт Лусиван не быть простой человек. По крайней мере, с ублюдками вроде Йоро он бы расправиться легко. Раз ты называешь себя его наследником, значит тоже должен иметь подобные способности. Я прав?»

Широн хотел было что-то пояснить, но затем просто кивнул. Не зная, какие силы стоят за Аль Йоро, утверждать что-либо было неудобно, однако человек вроде Верховного жреца действительно мог без особого труда оторвать головы одному или двум эмирам. Да и для себя Широн не считал подобное чем-то совсем уж за гранью возможного.

«Раз так, я предлагаю сделку. Вы, люди, любить сделки. Я клянусь, что верну тебе все вещи, оставленные Эгмонтом Лусиваном. Я даже сам проведу тебя в это место. Но взамен!..» – поскольку старый волхв поправился не до конца, взор его на миг затуманился, но он сделал над собою усилие и уставился Широну прямо в глаза. – «Взамен ты должен принести мне голову ублюдка Йоро. И изгнать с острова монстров, которых зовёшь орками. Справишься?»

Кажется, старик считал, что со вторым требованием хватил через край, поскольку в глазах его появилось сожаление.

Однако, вопреки его ожиданиям, Широн согласно кивнул головой и уточнил: «Я правильно понимаю – вы просите не изничтожить орков, а просто прогнать? И вам нужна лишь голова Йоро, так? Головы других людей вам не интересны?»

«Нет, головы ублюдка Йоро будет достаточно. Не хочу больше видеть, как проливается кровь.»

Услышав ответ старика, Широн снова кивнул.

На том и порешили.

Старый волхв вновь подозвал туземцев и что-то прошептал им на ухо. На миг на их лицах отразилось удивление, однако они вняли словам старейшины и, подойдя к пепельному дереву, вдавили несколько камней на алтаре.

Скррж-скррж-скррж…

Как только шесть камней, располагавшихся через примерно равные промежутки, были вдавлены руками туземцев, где-то внутри сработал незримый механизм и алтарь отъехал в сторону.

Открыв рот, Широн удивлённо взирал на это действо. Не то, чтобы подобное было для него в диковинку, просто он не ожидал, что в столь ветхий алтарь может оказаться встроен такой сложный механизм.

За алтарём, в стволе дерева, обнаружилась дыра, в которую с трудом, но мог протиснуться человек.

«Это место, из которого в давние времена вышло наше племя, для нас оно подобно материнской утробе. Посторонним сюда нет хода. Когда Эгмонт Лусиван прибыл на остров и предложил кое-что здесь оставить, я пытался отказать. Но этот человек тоже считал данное место своею прародиной и продолжал утверждать, что имеет право им воспользоваться, и в итоге наши сердца дали слабину. Именно Эгмонт встроил в этот алтарь механизм. Там, внутри, и находится то, что ты ищешь. В то место нет доступа даже мне. Лишь человек, избранный Эгмонтом Лусиваном, сможет туда войти. Потому даже я не знаю, что именно он там оставил.»

«Но тогда… как Йоро смог обнаружить это место? Ведь ранее вы говорили, что этот человек нацелился на здешние сокровища?»

«Для меня это тоже загадка. Лишь на основе того, что он вторгся в нашу священную землю, а после объявил, что хочет начать раскопки, я предположить, что это здесь. После того, как отказал Йоро, я вновь наведаться в это место, но следов, что кто-то проникал внутрь, я не обнаружить.»

В глазах старика не было и намёка на ложь.

Широн покачал головой, однако его больше волновало то, что внутри. Вызвав на всякий случай двух призраков и спрятав их в ладонях, он не спеша протиснулся в дыру.

Если верить виденным в том сне образам, он сразу поймёт, является ли это место руинами культа Кроноса или нет. Даже если это ловушка, побег не должен вызвать затруднений, поскольку герамеки отлично роют землю.

Вслед за Широном в дыру протиснулись туземцы и втащили за собой старика.

Скррж-скррж…

Когда последний из туземцев забрался внутрь и шесть вдавленных камней вернулись на место, алтарь возвратился в первоначальное положение. Будто ничего и не произошло…

***

В сравнении со входом, внутри дерева оказалось гораздо просторней.

На самом деле, окружность векового пепельного дерева была настолько велика, что её едва ли могли охватить десять взрослых людей, взявшись за руки – в общем, нет ничего удивительного в том, что внутри оказалось такое широкое пространство. Куда более странно было обнаружить внутри рукотворную каменную лестницу.

Витками уходя куда-то вниз, спиральная лестница была покрыта мхом и казалась вырубленной в очень давние времена.

Из бокового кармана Широн извлёк огниво. Но, когда он уже собрался высечь огонь, старый волхв испуганно остановил его.

«Стой! Старое дерево слишком сухое, разводить тут огонь чревато пожаром. Ты, может, и не поймёшь, но это дерево очень дорого для нас, оно мать наших душ. Просто придерживайся за стену при спуске.»

Слова старика имели свой резон, поэтому Широн убрал огниво и, приложив руку к стене, начал спуск.

Изначально неплохо различавшему очертания в темноте Широну огонь был не сильно-то и нужен, поэтому особого неудобства он не испытывал. Туземцы же, как и он сам, оказались привычны к темноте, и факел для спуска им не требовался.

Под старым деревом оказалось на удивление широкое пространство. В глиняной стене, по которой он вёл рукой, то и дело попадались древесные корни, и этот факт доказывал, что они всё ещё под старым деревом.

Примерно через сотню ступеней лестница окончилась и перед ними оказался длинный коридор. Потолок его был достаточно низким – взрослому человеку пришлось бы пригнуться, чтобы стоять здесь, а стены – шершавыми, без должной обработки. Судя по всему, этот туннель не был целиком выбит чьими-то руками, а имел естественное происхождение, с минимальными корректировками.

Широн двинулся вперёд, туземцы последовали за ним. Через некоторое время стены извилистого коридора вновь раздвинулись, открывая широкую площадку. Подземная полость образовалась в результате совмещения огромных каменных глыб. Местами глаз выхватывал скульптуры довольно грубой работы, а напротив входа высилась статуя божества, сильно поросшая мхом.

Черты статуи были необычны, но в целом довольно знакомы Широну. В прошлом, в Ордене Кроноса, он часто видел статуи, олицетворявшие бога. Фигура Кроноса одной рукой подпирала свод, тело его оплетали змеи.

В отличие от привычных Широну изображений Кроноса, у данной статуи было иное лицо, иная поза, а тело оплетала не одна, а две змеи. И если лицо господа в Ордене Кроноса изображалось более мужественным и величавым, то здешнее было более мягким, женственным – чувствовалось, что вырезали его с особой нежностью.

Однако общее сходство не подлежало сомнению.

Пока туземцы, преклонив колени и вытянув перед собой руки, что-то бормотали на своём языке, Широн разглядывал статую божества. На него нахлынули новые, неведомые ранее чувства.

Мог ли он ожидать увидеть статую своего бога здесь, в глухомани, на краю мира? Это возродило в нём воспоминания прошлых лет.

«Мы спрячемся тут, в святилище. Видишь дверь вон там, справа? Её сотворил Эгмонт Лусиван – скорее всего, именно там он и оставил предназначенные для тебя вещи. Дальше ты пойдёшь один. Не думаю, что в ближайшее время стоит показывать моим людям, ради чего мы пошли на такие жертвы.»

«Ммм… Могу я позже вернуться сюда и расспросить об истоках культа Кроноса? У нас в Ордене о вашем острове не говорилось ни слова, так что я ничего про это не знаю.»

Отношение Широна к волхву коренным образом изменилось – всё-таки их с культом Кроноса вера имела общие корни. Убедившись в этом своими глазами, он больше не мог расценивать старика как некоего эфемерного туземца.

«Хм, ну-у… Эх, ладно. Когда-нибудь продолжим этот разговор.»

Видно, что сперва старый волхв собирался отказать, но взглянул в серьёзные глаза Широна, после чего сделал глубокий вдох и кивнул.

Двадцать пять лет назад взгляд заявившегося на остров Эгмонта Лусивана был столь же серьёзным и откровенным, поэтому он и не смог ответить ему отказом. Вот и сейчас, спустя годы, взглянув в глаза Широна, он вспомнил тот взор Эгмонта – и вновь нехотя кивнул.

В ответ губы Широна тронула слабая улыбка, и, повернувшись, он зашагал к наследию, что оставил ему Верховный жрец Кроноса Эгмонт Лусиван.

«Фу-уух…»

Сперва глубокий вдох. Настало время встретиться с тем, что более двадцати лет назад уготовила ему Судьба.

Дверь в комнату, где спрятано наследие, представляла собой крупный и тяжёлый обломок скалы, но с одной из сторон камня имелась небольшая канавка.

Это практически полностью совпадало с одним из изображений, увиденных в том сне…

Отличия же от видения Верховного жреца можно было списать на груз прошедших лет.

Точно так же, как и во сне, Широн прикусил палец, после чего позволил стечь крови на канавку. Когда количество капель достигло определённого объёма, алая кровь растеклась и начала проникать вглубь канавки.

Верховный жрец Кроноса задумал устроить так, чтобы дверь открылась лишь избранному ребёнку, поэтому прибег к проверке кровью. Иными словами, Широн был единственным, кто мог открыть эту дверь. Наследие, оставленное здесь, на острове Бордос, близ западного побережья материка, предназначалось только ему.

Скрррж-скрррж…

После того, как анализ крови завершился, большой камень медленно отъехал в сторону и обнажил проём, в который мог пройти человек.

В зале с туземцами было темно, однако пространство за камнем заливал свет, и струился плотный туман, создавая фантастическую атмосферу. Туман этот также был очень похож на тот, что он видел во сне.

Скррж-скррж…

Когда Широн шагнул через залитый светом проём, камень вновь вернулся в изначальное положение, отрезая доступ к канавке. Словно впустив хозяина один раз, дверь никогда не собиралась отвориться вновь…

Глава 27

Почти на рассвете, когда восточный горизонт начал окрашиваться в алый цвет, Аль Йоро, его солдаты и чёрный маг с восточной окраины континента углубились в лес и направились к священной земле.

Правда, на горный хребет поднимались они с другой стороны, нежели Широн, да и конечная цель пути была совсем иной.

Те из солдат, кто сопровождали Аль Йоро прежде, взяли на себя роль проводников, паланкин же с эмиром двинулся следом.

Рядом с паланкином шагали капитан личной гвардии и чёрный маг, причём последний уже некоторое время дул губы, в душе браня хозяина всеми мыслимыми словами.

«Свиное отродье! Это же надо – по узкой горной тропинке на паланкине ехать!»

Старик ворчал не просто так. При подъёме в гору по узкой и крутой тропе на паланкине рабы быстро уставали и были вынуждены часто сменять друг друга, отчего скорость подъёма замедлялась в разы.

Он так торопился поскорее заполучить наследие Кроноса (а чёрный маг с каждой минутой всё сильнее уверялся, что тут спрятано именно наследие Кроноса), а из-за этого жирного ублюдка эмира путь затягивался куда сильнее, чем следовало – как тут не разозлиться?

С другой стороны, ему и самому хотелось сидеть в паланкине. Ведь подниматься по горной тропе таким образом могли лишь по-настоящему облечённые властью люди.

«Вон там! Похоже, мы добрались!»

Когда бранивший Аль Йоро чёрный маг уже представлял, как забрасывает хозяина атакующими заклинаниями, со стороны шагавших во главе процессии провожатых раздался крик, заставив его насторожить уши.

Аль Йоро в свою очередь тоже обратился в слух. Эмир настолько воодушевился, что прыжком подскочил с места, продемонстрировав поразительное для его комплекции проворство.

В итоге рабам пришлось сильно постараться, чтобы не слететь с тропы и не отправиться в короткий полёт к подножью хребта.

«Да, мы на месте! Нам вон туда! Эй, готовьте факелы и идём внутрь! Хо-хо-хо! Учитывая, что мы до сих пор не встретили этих дерзких, но тупых пигмеев, они всё-таки пошли на корм оркам!»

Не помня себя от радости, Аль Йоро расхохотался так, что брюхо принялось активно трястись.

Там, куда он указывал, виднелся зёв огромной пещеры, обнажившейся, по-видимому, в результате обрушения части склона после одного из штормов. Вход в пещеру, если не приглядываться специально, обнаружить было весьма непросто, поскольку находился он в расщелине и был густо увит лианами. Судя по тому, что грунт всё ещё продолжал осыпаться, вход в пещеру возник не так уж и давно.

Что же касается местоположения – то пещера находилась по другую сторону склона от пепельного дерева, через которое спускался Широн.

По приказу Аль Йоро, солдаты наломали в окрестностях веток, обмазали их смолой и обернули тканью.

Как только с подготовкой было покончено, Аль Йоро радостно прокричал: «Отлично, теперь заходим!»

Кто бы его ослушался в такой момент?

Солдаты зашагали вперёд, рабы вновь взвалили на плечи тяжёлый паланкин, и даже капитан личной гвардии и чёрный маг ускорили шаг, на каждом лице было написано предвкушение.

«Ва-ааау!..» – послышался из пещеры чей-то восторженный вопль.

«Ва-аау… Ва-аау…» – как эхо принялись повторять за ним другие.

Тараща глаза, солдаты, словно заведенные, повторяли друг за другом один и тот же возглас.

Поначалу казалось, что это обычная пещера, но только потому, что в свете единственного факела разобрать, что там внутри, было сложно.

Но когда множество солдат с факелами приблизились к пещере, глазам предстала отливающая желтизной золотоносная жила в глиняной стене и они не смогли сдержать своего восхищения.

Золотоносная жила казалась поистине бесконечной. Сколько бы ни бродили они вдоль стен, всюду натыкались на золотые прожилки.

И это не просто мерцание золотого песка как на приисках – стоило лишь ковырнуть глиняную стену рукой и глазам представал настоящий самородок.

«Это всё и правда золото? П-поверить не могу!» – капитан, командовавший личной стражей Аль Йоро, широко раскрыл от изумления рот.

В ответ эмир, созерцавший золотоносную жилу с высоты своего паланкина, радостно рассмеялся: «Погоди удивляться! Когда увидишь то же, что и я в свой прошлый визит, вообще челюсть на пол уронишь. Хо-хо! Там, дальше, просто горы драгоценностей, горы! Не знаю, кто их здесь собрал, но сокровища просто несметные, даже по сравнению с этой золотоносной жилой… И это я в тот раз ещё не всё осмотрел – из-за того, что не знаю магии. Там впереди имеется и нечто похожее на магические фолианты и оружие всяческое… Ну да скоро сами всё увидите.»

«Магические фолианты и оружие? То есть, это что-то вроде подземных катакомб?»

«Верно, это место делится на множество комнат. Часть из них заперта каким-то магическим способом, не позволяющим открыть дверь. Потому-то мы на этот раз и решили прибегнуть к вашей помощи, уважаемый чёрный маг. Хо-хо-хо!»

Заслышав ответ Аль Йоро, чёрный маг ощерил в ухмылке жёлтые зубы. На этот раз он улыбался не только из лести. Наслушавшись рассказов Аль Йоро и заявившись сюда лично, он всё больше и больше убеждался, что в этом месте не что иное, как руины церкви Кроноса.

Теперь чёрный маг думал лишь о том, как бы поскорее связаться с вожаком орков, перебить своих спутников и стать единоличным владельцем здешних магических знаний. Пока окружающие, не помня себя от изумления, восторгались золотоносной жилой, он тихо и незаметно растворился во мраке.

Крадучись, он выбрался из пещеры и опрометью бросился вниз по склону, в сторону леса. Когда же решил, что удалился на достаточное расстояние, то издал крик, подражавший орочьему визгу, что заставил лес содрогнуться.

«УИ-ИИИ!»

Чёрный маг сзывал орков. Он жаждал отыскать вожака, с которым водил крепкую дружбу.

***

Помещение, что Эгмонт Лусиван подготовил для Зиона, четвёртого ребёнка культа Кроноса, представляли собой круглый центральный зал, по периметру которого в стенах находились отверстия каменных пещер.

В центре круглого зала располагались семнадцать старых на вид сундуков, заполненных роскошными украшениями, инкрустированными драгоценными каменьями.

«Да уж, не на это я надеялся…» – подумал Широн, последовательно обойдя зал и вскрыв каждый из семнадцати сундуков, но обнаружив внутри только роскошные драгоценные украшения.

Кажется, сюда перенесли самые дорогие из драгоценностей, что хранились в сокровищнице Ордена Кроноса.

Убедившись, что в сундуках действительно одни лишь драгоценности, Широн озадаченно вздохнул.

«Хоть я и подозревал, что всё на самом деле будет не так, но это – ни в какие ворота! Почему именно украшения?.. Не знаю, возможно, на этапе, когда придётся расширять религиозное влияние, они и будут полезны, но что до того времени прикажете с ними делать? Эти вещи слишком дороги, продать их будет нереально, так для чего?.. Лучше бы уж это были золотые слитки.»

Но пока Широн не слишком расстраивался. В конце концов, это только центральный зал, а ведь его окружали и несколько каменных пещер. Широн не сомневался, что именно там найдёт то, что может быть ему полезно.

В большинстве своём, пещеры не были заперты и взгляд то и дело выхватывал вещи вроде магического оружия или книг. Но, бегло проглядев содержание последних, Широн был слегка разочарован.

Многие из этих фолиантов, точнее их копии, он уже читал в подземных катакомбах Йехинатала, а в тех, что являлись для него новыми, он не находил ничего особенного. Среди магического оружия также ничто не привлекло его внимания.

Тем не менее, Широн не терял надежды. Ведь оставались три пещеры, запечатанные прочными каменными дверями!

Дверь первой пещеры, также, как и та, что впустила его в центральный зал, требовала проверки кровью.

Скррж-скррж…

Стоило Широну уронить каплю алой жидкости, как каменная дверь в пещеру отворилась. Внутри обнаружился деревянный постамент в пять метров шириной. И на нём, высотой в рост Широна, рядами были уложены золотые слитки.

Гора жёлтого золота!

Однако при её виде лицо Широна ни грамма не просветлело. Напротив, чувство разочарования стало лишь сильней.

Тем не менее, находка эта была более полезной, чем драгоценные украшения центрального зала, потому он двинулся дальше, успокаивая себя тем, что уж в следующих пещерах точно найдёт то, что ищет.

Скррж-скррж…

Пожертвовав ещё каплю своей крови, он проник во вторую пещеру. Она, подобно библиотеке, представляла собой ряды стеллажей, на которых лежали разные типы самородков и драгоценных металлов.

Широн припомнил, что когда-то уже видел похожее помещение. Это воспоминание из совсем раннего детства, поэтому оно было достаточно смутным – в точно такой же комнате Ренегер, один из Девятнадцати жрецов Ордена Кроноса, коллекционировал свои материалы и смешивал их друг с другом, занимаясь экспериментами в области алхимии.

Скорее всего, увидев такое разнообразие руд и минералов, да к тому же столь качественно рассортированных, любой из алхимиков сошёл бы с ума от радости.

Возможно, учителю Йехинаталу, хоть это и не его специализация, данное место тоже пришлось бы по вкусу. Вернее, учитывая, что здесь были представлены и не имевший аналогов мифрил и многочисленные сплавы, ему бы точно понравилось.

Пошарив по полкам, Широну даже удалось найти записную книгу Ренегера – самого тихого и немногословного среди Девятнадцати жрецов. Похоже, Верховный жрец специально испросил позволения Ренегера, чтобы поместить сюда его записи.

Однако содержимое данной комнаты также обескураживало. Как бы не был рад Широн спустя столько лет вновь увидеть почерк дядюшки Ренегера, никакого интереса к коллекции минералов, как, впрочем, и к самой алхимии, он не испытывал.

Бегло осмотрев содержимое комнаты, Широн направился к последней двери. Он всем сердцем надеялся, что уж хоть в последней комнате, но сумеет отыскать то, что ему по-настоящему пригодится.

Глава 28

Последняя каменная пещера также потребовала крови.

Скррж-скррж…

В миг, когда дверь отворилась, лицо Широна застыло.

Пещера оказалась столь же ярко освещена, как и центральный зал, и была полна алмазов. Бриллианты сверкали, переливаясь всеми цветами радуги.

Взгляд Широна остекленел, а зубы сжались ещё сильней.

«Да что же это такое?!» – голос отражал весь спектр эмоций – от горечи до гнева.

Едва дверь открылась, тело Широна окутал яркий свет. И свет этот был нестерпимо ярок.

Помещение просто сияло, хотя никаких источников света, кроме пары тускло мерцавших самоцветов в стенах, заметно не было.

Впрочем, это было неудивительно – ведь комната была под завязку заполнена крупными алмазами. Они сверкали, отражая все возможные оттенки, усиливая падающий свет и создавали неповторимую атмосферу.

Широко раскрытые глаза Широна были полны гнева и разочарования.

Он бросил все нерешённые дела, умчался в это далёкое место, истошно кричал о том, что единственный, кто достоин наследия Кроноса… а это просто какие-то побрякушки?!

Количество алмазов, конечно, поражало. Их было так много, что казалось, будто кто-то нарочно сгрёб в одну кучу все бриллианты этого мира.

Вот только какая прямо сейчас Широну от них польза?

Что всё это значит?!

Горечь в глазах Широна переросла в злость по отношению к Верховному жрецу.

Но в миг, когда он с каменным лицом сделал первый шаг к выходу, его ушей вдруг достиг тихий человеческий голос!

В каменной пещере, где никого не должно было быть? Удивлённый Широн вновь повернул голову и замер с открытым ртом.

Шурх! Шурх!

Гора алмазов вздыбилась, верхние камни посыпались вниз, и… сперва из груды высунулась белая рука, затем показались серебристые волосы, и, наконец, свету явилось девичье личико.

В закрытом пространстве, в пещере, что была запечатана больше двадцати лет, появилась маленькая девочка.

«К-кто ты?» – спросил Широн, с изумлением глядя на гостью.

Судя по росту и внешнему облику, перед ним был подросток лет двенадцати. У девочки были чистейшего оттенка серебристые волосы, белый как зубчик чеснока лоб и миловидные серебристые брови.

В целом, хоть лицо её и выглядело несколько бледным, девочка была ослепительно красива. Кожа её была столь совершенной, без единого пятнышка, что казалось, будто она существо из другого мира.

Выбравшись из груды алмазов, девочка, как ни в чём ни бывало – словно Широн и не задавал никакого вопроса, вздохнула и мило надула алые губки.

«Фух! Пока карабкалась наверх из-под самого низа, совсем выбилась из сил. Уф!»

«Ты… как давно ты здесь находишься? Ты жительница этого острова? Н-нет! Сперва всё-таки скажи, кто ты?»

Услышав вопрос Широна и заметив удивление на его лице, девочка сначала озадаченно уставилась на него, а затем с лёгкой грустью покачала головой.

Облик выпятившей губки и тряхнувшей головой так, что серебристые локоны рассыпались по плечам девочки был настолько безгранично милым, что её хотелось обнять. Однако Широну в данный момент было не до нежностей.

«Ты кто?»

Заметив, что тон Широна стал более грубым, а лицо – ещё более сердитым, девочка надула губки так, что те коснулись милого носика и склонила голову набок.

«Ты меня не узнаёшь? Это обидно. Как это вообще может быть? Бука!»

«Да кто ты такая, я спрашиваю?!»

Глаза Широна начали испускать зелёный свет, показывая, что он по-настоящему зол.

Лишь тут, заметив гнев в его взоре, девочка испугано округлила глаза и пристально уставилась на него. Затем, словно заметив что-то в глубине его зрачков, ахнула, прикрыв рот ладошкой и подняв в удивлении брови.

«У меня нет слов. Этого просто не может быть! Ты и правда…»

«Чего не может быть? Это моя территория. Да кто ты такая, в конце-то концов, и как сюда попала?»

«Фу-ух. Я дева Луны… Дева Луны, в общем. Я явилась сюда четырнадцать лет назад, то есть, сейчас мне исполнилось четырнадцать. Зион… Зион не узнал меня – не понимаю, как такое возможно. Да ещё и разозлился – так странно… так не должно быть. Может, время ещё не пришло?»

Фьюи-ить!

После того, как представившаяся Девой Луны девушка назвала его Зионом, Широн одним прыжком оказался у груды алмазов, оказавшись рядом с подростком. Стремительным движением руки он вцепился ей в горло.

Пусть он никогда не занимался боевыми искусствами профессионально, но за последнее время освоил несколько способов ведения битвы, а его движения стали неуловимо быстрыми и точными.

Однако рука Широна схватила лишь пустой воздух, и по инерции пронеслась мимо а Дева Луны непостижимым образом оказалась там, где он стоял изначально.

«Т-телепортация?»

Увидев, как стоявшая всего мгновение назад на груде алмазов девочка вдруг очутилась на каменном полу, Широн изумлённо вытаращил глаза.

Телепортация!

Заклинание-мечта, неподвластное не то что учителю Йехинаталу, но и вообще кому бы то ни было!

Говорят, что некоторые из эльфов заимствуют силу у листьев Мирового древа, чтобы совершить пространственное перемещение, но Широну никогда не доводилось слышать о том, чтобы телепортация применялась человеком.

И всё-таки он только что собственными глазами стал свидетелем заклинания, являющегося мечтой любого мага!

Понятное дело, что Широн был потрясён до глубины души.

Но Дева Луны лишь покачала головой.

«Телепортация? Вовсе нет. Быть не может, чтобы ты, Зион, не отличал даже таких вещей… Видимо, время и в самом деле не пришло.»

Девочка вздохнула и в очередной раз покачала головой, а Широн вдруг осознал, из-за чего ранее напал на этого ребёнка и спросил вновь.

«Как… Откуда ты знаешь моё имя? Как ты его узнала? И если не телепортация, то что это было?»

«Как я могу не знать имени Зиона? Такое решительно невозможно. Я не знаю, почему ты, Зион, стал таким, но, в любом случае, сейчас не время, а потому увидимся в другой раз. Но в будущем я не смогу появиться перед тобой тем же способом. Зиону придётся найти меня самостоятельно. Понял? Не забудь. Ты должен разыскать меня. Ты не имеешь права забыть об этом.»

Окончив свою речь, Дева Луны окинула Широна грустным взором и направилась к каменной стене. Широн протянул было руку, чтобы остановить и расспросить её ещё кое о чём, но когда та на его глазах прошла прямо сквозь скалу и исчезла, лишь поражённо застыл на месте.

Он был уже настолько изумлён и растерян, что, казалось, не сможет более ничему удивиться, и всё-таки не поверил своим глазам, глядя, как девочка проходит сквозь стену.

Но вслед за этим произошло ещё более удивительное событие.

Сразу после мистического исчезновения Девы Луны, окружение словно померкло, а алмазы перестали источать блеск.

Широн удивлённо огляделся и оказалось, что стоит он вовсе не на алмазах, а на груде угля, а стена, через которую прошла Дева Луны, частично обрушена – теперь в ней зияла дыра, в которую мог пройти человек. И через эту дыру виднелась другая пещера.

«Ч-что тут, чёрт возьми, происходит? Это какая-то разновидность магии иллюзии? И я теперь во власти видений?»

Широн провёл рукой по груде, а затем быстро прикоснулся к ней кончиком языка. На руке и впрямь осталась пыль каменного угля. Это были не сверкающие алмазы, а просто уголь.

Теперь он подошёл осмотреть возникшую дыру. В этом месте в скале явно образовалась трещина. На глаз, толщина стены составляла десятки сантиметров, практически метр. И в этой толстой стене, словно в тофу, образовалась дыра размером с человека.

Тогда что же он видел перед этим?

Как Дева Луны сумела пробить толщу скальной породы и проникнуть сюда?

Что она имела с виду, говоря, что ещё не время?

И это её разочарование, когда он ошибся с определением телепортации!

Что стало причиной её разочарования и почему?

Многочисленные вопросы продолжали возникать один за другим.

Но ни на один из них не появлялось чёткого ответа. Ему никак не удавалось разгадать эту тайну.

Тут у Широна внезапно разболелась голова.

От пронзившей острой боли он схватился за голову, рухнул перед дырой на колени… и в этот миг ушей достиг чей-то голос.

«Вон там, дальше. Там находятся поистине огромные горы драгоценных камней!»

Голос принадлежал мужчине, который явно был чем-то воодушевлён. Следом послышался звук шагов, мигнуло еле заметное, далёкое мерцание факела…

Нарушитель был явно не один.

«Кто эти люди?» – озадаченно склонил голову на бок Широн.

И тут уши уловили знакомое имя.

«Господин Аль Йоро, да одна только эта золотая жила – нечто грандиозное! Что же за сокровища ожидают нас внутри?»

Аль Йоро!

Стоило Широну услышать это имя, как в глазах возник лютый холод. Даже если бы договора со старым волхвом не существовало, один лишь факт, что этот человек нацелился на наследие Кроноса, был достаточным поводом, чтобы лишить его жизни.

Исходивший из глаз Широна яростный холод был таким интенсивным, что зелёным светом озарил всю пещеру.

Нервы по всему телу рвались от напряжения, воздух наполнился жаждой крови. Пробудившиеся вместе с яростью Широна призраки начали буйствовать.

Широн повалился на пол ничком и прижался к земле, ловя малейшие вибрации. Задействовав все свои обострённые чувства, он фиксировал каждый шаг людей, что передавались через земную кору.

Несмотря на многочисленность, люди ступали мягко, то есть были явно тренированы. Судя по звуку шагов, количество бойцов приближалось к сотне.

И это не простые солдаты. Поскольку они выпускали орков на остров, то, закономерно, должны быть хорошо экипированы.

Широн на цыпочках вышел из каменной пещеры в центральный зал.

Пусть наследие Кроноса и не принесло ничего кроме разочарования, он всё равно не допускал и мысли о том, чтобы отдать его в чужие руки.

Наследие Кроноса – это не только право, но и долг Широна, а так же бремя, которое он должен нести всю свою жизнь, его предназначение. То, что он не мог ни передать, ни уступить посторонним людям.

Широн начал готовиться ко встрече незваных гостей.

Покинув пещеру, где алмазы обратились в уголь и вернувшись в центральный зал, он решил распылить вокруг семнадцати сундуков трупный яд.

Обычно Широн использовал в качестве основного оружия бактерии, но у них имелись и недостатки – ведь воздействовали они не только на живые организмы, но и на металлы и даже минералы, а ещё, они не годились для использования на продолжительном отрезке времени.

А вот трупный яд, которым он обзавёлся в храме Бартенкиума, оказывал специализированное воздействие лишь на живых существ, более того, даже по прошествии долгого времени не выветривался и не ослабевал.

Всё это время Широн пользовался трупным ядом с помощью призраков, но на самом деле, в храме Бартенкиума не только они, но и его тело приняло в себя огромное количество трупного яда. Теоретически, для выделения яда из тела нужно было проделать то же, что и при поглощении, только в обратном порядке.

В общем, как и в храме Бартенкиума, он уселся на пол и, приняв позу лотоса, начал выравнивать дыхание и приводить сознание в порядок. Но в отличии от медитации в храме Бартенкиума, где он опустошал тело и душу, теперь он, напротив, представлял, как опустошает окружающее пространство. И медленно, очень медленно начал выталкивать соединившийся с телом яд из организма.

Поначалу яд внутри тела двигался в том же направлении, что и кровь, чтобы не вызвать её обратного оттока. Чёрная энергия яда, повинуясь его воле, понемногу приходила в движение, двигаясь медленной струйкой.

А дальше произошло нечто удивительное.

Понемногу принявшие в себя яд призраки тоже начали вливать энергию в этот поток. После того, как энергия по воле Широна пришла в движение, призраки, тоже дружно начали изливать свой яд.

Фш-шшш…

Благодаря этому, циркулировавший внутри Широна трупный яд получил подпитку из множества источников. По мере того, как потоки сливались в один, количество яда увеличивалось, а по мере его роста, образовавшийся канал переполнял плотину, но при этом всё продолжал расширяться.

Пум! Пум!

Ядовитый поток заставил плотину трещать по швам, и в этот момент кровеносные сосуды стали лопаться.

Один оборот, второй, третий…

Тем временем, ядовитый поток разрастался словно в половодье и уже совершил три полных оборота по телу Широна. Возникнув в области сердца, он принимал в себя всё новые потоки отовсюду – от кончиков пальцев ног и рук до кончиков волос.

ШУ-УУ!!!

Теперь он больше не походил на ручеёк – он превратился в полноценную реку.

По мере увеличения объёмов, росла и скорость. Она увеличилась уже настолько, что поток стало трудно контролировать, бешеной воронкой циркулируя внутри и распирая внутреннюю плотину, он стремился наружу.

Теперь это была уже не обычная, а великая река. Превратившись в неё, поток за одно мгновение совершил ещё несколько оборотов.

ВЖУ-УУ!

Широну пришла мысль выпустить находившийся в теле яд словно водяной пар. Это было полной противоположностью тому, что он проделывал в храме Бартенкиума.

Однако циркулирующего в организме яда было слишком много, чтобы выпустить его паром, поэтому он стал изливаться из тела в виде чёрного пота. Жуткий концентрированный раствор стекал по коже, словно вода.

Однако, кожа Широна не таяла и не получала повреждений.

«Фьюх, что это такое? Это уже перебор.»

Почувствовав, что выпустил куда больше яда, чем планировал, Широн быстро прервал медитацию, открыл глаза и, вздрогнув от испуга, вновь впитал в себя яд. По сравнению с первым разом, это далось гораздо легче.

По воле Широна излившийся из тела концентрат вновь быстро втянулся внутрь его тела.

Оставив на полу лишь небольшую лужицу трупного яда, Широн обмакнул в неё палец и по-очереди нанёс концентрированную жидкость на каждый из семнадцати сундуков.

«Фух.»

Из-за манипуляций с движением яда внутри тела накатила просто неописуемая усталость и начала кружиться голова. Однако он не мог себе позволить на этом остановиться.

Сделав над собою усилие, Широн направился к остальным каменным пещерам. Первым делом он отобрал в библиотеке охапку книг, казавшихся наиболее важными и перенёс во вторую комнату, где хранились систематизированные записи Ренегера по алхимии. Отобрав наиболее приглянувшееся оружие, он также перенёс его в ту комнату.

Стратегически было бы идеально затаиться в первой пещере, где хранились золотые слитки, однако план Широна состоял в том, чтобы собрать наиболее важные вещи во второй пещере, сразиться с теми людьми и защитить это место любой ценой.

Покончив с переноской вещей, Широн призвал герамеков и разместил их рядом с проломом, через который должны были войти незваные гости.

Пол в пещерах, где размещалось наследие Кроноса, представлял из себя каменную толщу, через которую герамеки не могли пробиться, но за стеной, в которой исчезла Дева Луны, пол был земляной и уж там-то они могли действовать без проблем. Также он призвал двадцать четыре призрака.

Прежде он мог рассчитывать лишь на тринадцать, но после той кошмарной ночи, когда встретился с духом Кровавого властителя Карла Зейца, число призраков, которых он мог контролировать, резко возросло. К тому же, он достиг с ними такого уровня единства, что мог теперь осуществлять их контроль более тонко, и обмениваться с ними чувствами.

Поскольку Широн задействовал все способности, было понятно, что он не собирается отпускать живьём любого из тех, кто проникнет в это место. Он был твёрдо намерен убить их всех!

Всех, за единственным исключением – девочки, представившейся Девой Луны, поскольку её он, в любом случае, уже упустил.

Глава 29

Когда отряд пересёк длинную пещеру и добрался до трещины в стене, толстяк Аль Йоро выбрался из паланкина.

«Сюда, все сюда! Да уж, капитан, когда ты войдёшь и увидишь то, что внутри, у тебя инфаркт от удивления случится. Ха-ха-ха! Идёмте, я покажу. Я с самого рождения такого количества алмазов!..» – продолжая разглагольствовать, Аль Йоро заглянул в дыру и… замер на полуслове.

Пухлые щёки затряслись, в маленьких, глубоко посаженных глазках появилась лютая злоба.

«Что… Как это понимать?!» – заорал он, оборачиваясь.

Не зная, какая муха внезапно укусила эмира, солдаты озадаченно уставились на него.

«Капитан! Немедленно арестуй наших проводников!»

Увидев ледяную бурю в глазах Аль Йоро, капитан личной гвардии, ещё не понимая причины, тут же отдал приказ схватить членов разведывательного отряда и поставил их перед эмиром на колени. С замешательством на лицах, разведчики ждали слов Аль Йоро.

«Эй, ублюдки! Рассказывайте всю правду, если не хотите сдохнуть!»

«Ч-что… мы должны рассказать? М-мы даже не знаем, в чём нас обвиня…» – начал один из проводников.

Бам! – Аль Йоро оборвал его речь ударом ноги в челюсть.

Разведывательный отряд состоял исключительно из тех, кто сопровождал Аль Йоро к данной пещере в прошлый раз, до того, как на остров выпустили орков. Следовательно, они были единственными во всём мире, кто знал, что здесь находится.

«Это вы, ублюдки, спёрли здешние алмазы?!»

«Ч-чего?»

Все повытаращили глаза, не только стоявшие на коленях разведчики, но и другие солдаты. Даже капитан личной гвардии раскрыл от удивления рот.

«Вы же всё это знали, ублюдки. Итак, что в прошлый раз находилось в этом месте?!»

«Т-там была груда алмазов…»

Цап!

Схватив за волосы ответчика, Аль Йоро подтащил его к трещине в стене.

«Ах!»

Когда солдат увидел то, что за стеной, глаза его выпучились ещё сильнее. Он своими глазами видел, что находилось внутри в прошлый раз. И это была огромная груда сверкающих алмазов!

«А теперь?..»

Теперь же там была лишь огромная куча угля. Все алмазы превратились в уголь.

«Н-не может…» – начал было проводник.

Ш-ших! – Аль Йоро выхватил из-за пояса меч. Пусть в боевых искусствах он был не слишком хорош, но уж на то, чтобы отрубить человеку голову, его способностей хватало. Именно этим он и собирался заняться.

«Где мои алмазы?! Живо признавайтесь, куда их спрятали. Или я вам головы поотрубаю!» – с угрозой проорал Аль Йоро.

Разведчики испуганно замотали головами: «М-мы ничего не знаем! Да и как, господин эмир, мы можем об этом знать? С того момента, когда мы их вместе обнаружили, у нас не было возможности отправиться сюда ещё раз!»

«Это верно, отпусков я вам не давал. Однако вы могли сговориться с другими людьми и, выдав им расположение этого места, обокрасть его!» – продолжал напирать эмир.

Тут вмешался капитан личной гвардии: «Господин Аль Йоро, я предлагаю сперва как следует разобраться. Мы не знаем наверняка, что преступники – эти люди, ведь на самом деле, это место могли и туземцы обнаружить? К счастью, с нами чёрный маг, так давайте же попросим его вытянуть из них показания, а уж казнить мы всегда успеем.»

Доводы капитана звучали разумно, поэтому Аль Йоро кивнул.

«Эй, уважаемый!»

Так и не дождавшись ответа, Аль Йоро позвал опять: «Господин маг, вы это видели?»

Но все призывы были тщетны – никакого ответа, кроме подхватившего слова эмира эха, он не дождался.

«Маг… Куда подевался этот старик? Он ведь только что стоял рядом со мной!» – промолвил эмир.

Тут заозирался и капитан личной гвардии, а солдаты даже осмотрели близлежащие окрестности. Однако нигде следов мага не нашли.

Капитан, который изначально был против растущего с недавних пор интереса Аль Йоро к чёрному магу, не упустил возможности позлословить: «Господин эмир, он какой-то подозрительный. А может, это он стащил алмазы? Мастеру его уровня не составило бы труда с помощью гипноза выведать у разведчиков местоположение этого места. В конце концов, он ведь чёрный маг и всё такое…»

«Старый маг подозрителен?.. А ведь после всего, что я увидел и услышал, такое вполне возможно! И-ии… Я дал ему такие привилегии, а он решил меня предать? Значит так! В данный момент у нас в приоритете раскопки, но если вдруг обнаружите старого мага, немедля тащите его ко мне! Поняли?»

«Есть!»

Аль Йоро проявил поразительное доверие. Лишь одной фразы капитана личной гвардии ему хватило для того, чтобы записать чёрного мага в предатели.

Впрочем, тот и был предателем. Ведь в эту минуту за пределами пещеры маг сзывал орков, собираясь присвоить все сокровища себе.

Аль Йоро решил, что пора зайти в каменную пещеру и всё как следует осмотреть, ради чего приказал отпустить разведчиков. По его команде, они вошли через пролом первыми.

Разведчики старательно попротыкали кучу угля копьями, осмотрели всё вокруг неё, после чего подали знак остальным солдатам.

Тогда строй вымуштрованных Аль Йоро солдат, в составе ста пятидесяти человек, пришёл в движение. Они окружили своего эмира, прикрыв со всех сторон, и, выставив перед собой длинные прямоугольные щиты, ощетинившись мечами и копьями, двинулись вперёд.

Оказавшись в комнате, Аль Йоро то и дело непроизвольно протягивал руки к груде угля, глядя на неё отсутствующим взором. Вот если бы там всё ещё были алмазы! Он бы враз стал одним из богатейших людей Ноаба! Жалость от потери никак не хотела его отпускать.

В голове крутились навязчивые мысли – как бы вернуть эти сокровища? Чем дольше он об этом думал, тем подозрительнее казался ему чёрный маг. Он представлял, как будет истязать его до самой смерти и, в конце концов, вернёт алмазы себе.

Изначально он собирался пожертвовать часть алмазов, чтобы заручиться поддержкой архиепископа церкви Амека. Как бы ни задирал нос архиепископ, он не сможет не поддаться очарованию алмазов!

Таким образом, расположившись за спиной обладавшего реальным влиянием в императорской семье архиепископа, он рассчитывал с блеском ворваться в мир столичной политики, да только подлый чёрный маг в один миг порушил все планы, словно ушат холодной воды на него вылил!

«Господин Аль Йоро, мы можем заходить внутрь?» – голос разведчика вырвал эмира из раздумий.

Заручившись согласием эмира, разведчики принялись тянуть закреплённый в каменной двери канат.

Скррж-скррж…

Каменная дверь со скрежетом отворилась.

Верховный жрец культа Кроноса, Эгмонт Лусиван, установил строгие ограничения для доступа внутрь каменной пещеры, основанные на проверке крови наследника, однако выйти из пещеры наружу было достаточно просто. Ему и в голову не приходило, что задняя стена одной из комнат обрушится.

Верховный жрец Эгмонт Лусиван не рассчитывал, что в этом мире кто-то сумеет пробить метровую толщу прочного камня и проникнуть в это место. Как и не имел представления о том, что за стеной обнаружится золотоносная жила.

Конечно, чтобы вернуться в каменную пещеру после выхода в центральный зал, понадобится кровь наследника, однако эту проблему довольно просто обойти – достаточно, чтобы кто-то остался внутри пещеры и в нужный момент потянул за верёвку.

Если бы Верховный жрец Эгмонт Лусиван узнал о том, как нелепо будет разрушен его грандиозный замысел, он бы из могилы восстал от досады. Но ничто созданное человеком, не может быть до конца идеальным.

После того, как каменная дверь отворилась, показался обширный круглый зал.

Его стены украшали разнообразные барельефы, на которых была запечатлена история древних предков культа Кроноса, однако глаза Аль Йоро и солдат были направлены вовсе не на них. Все смотрели лишь на семнадцать огромных сундуков, что стояли в центре зала.

«Проверить сундуки!» – скомандовал капитан личной гвардии.

По его приказу, разведчики принялись вскрывать сундуки и осматривать лежащие внутри украшения. Драгоценности обнаруживались под каждой поднятой крышкой, каждое из них переливалось всеми цветами, похваляясь тонкостью и мастерством работы неведомого ювелира, а уж число их было поистине несметным.

«Все сундуки под завязку! А какие роскошные…»

Когда разведчики принялись извлекать украшения, Аль Йоро вдруг снова сорвался на крик: «Да закройте уже крышки! А вы тащите эти сундуки к паланкину!»

Обычно он не позволял себе подобного скупердяйства перед подчинёнными, однако превращение алмазов в уголь стало для него слишком сильным ударом, поэтому на каждое действие разведчиков он реагировал нервно и с подозрением.

Когда он ткнул подбородком в сторону набитых драгоценностями сундуков, к ним устремились рабы и принялись перетаскивать на паланкин.

Из-за слишком нервной реакции Аль Йоро, эффект от приготовлений Широна не мог возыметь того эффекта, на который он рассчитывал. Широн нанёс жуткий трупный яд на каждый из сундуков, однако в текущей ситуации это стало практически бесполезно.

«Оружие и книги, хранящиеся в открытых пещерах, тоже забирайте. А ты, капитан, придумай, как нам открыть две оставшиеся пещеры. Я только ради этого брал с собой чёрного мага… Ублюдок, как он посмел предать меня? Дьявол!»

Как можно ослушаться приказа эмира?

Солдаты ринулись готовить книги к транспортировке, укладывая их в заранее заготовленные ящики, оружие же просто заворачивали в ткань.

«Воистину потрясающе! Такая прорва драгоценностей, магических книг, магического оружия! Как я и думал, господин Аль Йоро – небесный избранник! Всем ведь известно – с древних времён сокровища доставались лишь тем, кого отметили Небеса!»

Приказав подчинённым ломать закрытые каменные двери, капитан личной гвардии подошёл к Аль Йоро, чтобы подольститься. Ведь даже если перепадёт всего лишь одно драгоценное украшение или магический меч, для него это огромная сумма, поэтому он сдержал внутреннее отвращение и добавил максимум елея в свой голос.

Аль Йоро не знал наверняка, что случилось с алмазами, но когда увидел, что остальные драгоценности в порядке, злость его несколько поутихла, поэтому он погладил себя по животу и благосклонно кивнул.

Однако не прошло и пары минут, как его брови вновь сдвинулись к переносице, а на лбу появились глубокие борозды…

Том 4 - Ветер адской пустыни

Глава 1 - Король орков Гюнтер Зейц

Эмир Аль Йоро планировал вывезти с острова все сокровища до единого. И когда лишился самого дорогого – алмазов, то не мог не расстроиться. Но, по мере того, как остальные сокровища складывались в ящики, его настроение постепенно улучшалось.

И тут раздался истошный визг.

«Кха! Ииииии!» – завопили сразу несколько разведчиков и принялись кататься по полу.

Сначала симптомы проявились у четверых. Кожа начала зудеть, причём зуд постоянно усиливался, и, в конечном итоге, стал просто нестерпимым.

Друг за другом они принялись расчесывать оголённые участки тела.

Но когда это началось?

Руки разведчиков покрывались пятнами, на них проступали волдыри и тут же лопались, разбрызгивая вокруг жёлтоватый гной. На всех участках, к которым успели прикоснуться их руки, кожа также разлагалась и покрывалась мутно-жёлтыми волдырями.

«Ааааа! М-мои руки!»

Зуд был поистине ужасающим. Не в силах его унять, они пытались чесать руки о стены и пол, и на поверхностях оставались потёки их гноя. А у тех, кому не посчастливилось коснуться лица, гной стекал прямо по щекам, разлетаясь по округе.

Аль Йоро испуганно оглянулся на своего капитана: «Ч-что это?»

«П-похоже, яд. Всем отойти от пострадавших! Живее!»

Однако предупреждение несколько запоздало. Когда товарищи покатились по полу, некоторые из солдат приблизились, чтобы обработать их раны и вскоре сами начали активно чесаться, распространяя гной. Яд поразил и их. Рабы, перетаскивавшие сундуки с украшениями, также корчились на земле. Заметив их плачевное состояние, капитан личной гвардии закусил губу.

«Господин Аль Йоро, похоже, яд нанесли на украшения. Будьте осторожны», – и, повернувшись к солдатам, капитан скомандовал. – «Держитесь подальше от поражённых, используйте против них огонь! Задерживайте дыхание и ни в коем случае не касайтесь источающегося из их тел гноя!»

Приказ капитана казался очень жестоким, но был единственно верным. Коли не хочешь, чтобы все погибли, яд нужно выжечь и поскорее.

Однако солдаты оказались неспособны мыслить столь же бессердечно. Лучники колебались, не в силах выстрелить в собственных товарищей.

«Чего копаетесь? Хотите, чтобы мы все умерли? Если нет, то живо выжгите яд!» – вскричал капитан, выхватывая меч, словно собираясь зарубить всех, кто ослушается.

У лучников больше не было времени на раздумья. Всё больше людей поражались ядом и падали наземь.

Делать нечего, лучники обмотали наконечники стрел тканью, подожгли их и выстрелили в катавшихся по полу солдат. Впрочем, стреляя огненными стрелами в рабов, никто угрызений совести и прежде не испытывал.

Суисс! Суисс!

И вот в тела солдат вонзились стрелы. Казалось, будто вместе с языками пламени от их кожи поднимается ядовитый пар. Гной из тел принялся исходить ещё интенсивнее, плоть распадалась прямо на глазах.

Их вопли и проклятья трудно описать словами!

И те, кто умирал от отравления, и те, кто их добивал – все чувствовали себя, словно в последних кругах ада.

По мере того, так выгорал трупный яд, центральный зал заполнялся дымом. И этот ядовитый дым нужно было как-то выветрить.

Капитан личной гвардии поставил перед проломом в стене несколько солдат и приказал им размахивать большими флагами. Каждое его решение было верным и своевременным.

Когда солдаты принялись размахивать флагами, ядовитый дым, что поднимался к потолку центрального зала, оставляя следы копоти, медленно поплыл к распахнутой двери в пещеру с грудой угля.

Убедившись, что обстановка нормализуется, капитан обратился к Аль Йоро: «Господин, в прошлый раз яда здесь не было?»

«К-конечно. Да в прошлый раз я лично прикасался к этим украшениям! Так что ничего такого не было и в помине. Что же здесь всё-таки происходит?»

«Всё проклятущий чёрный маг. Разве яд не прерогатива их братии? Ублюдок нацелился на сокровища и специально решил их отравить.»

Теперь подозрения сменила убеждённость. Маленькие глазки Аль Йоро наполнились злобой, ручонки затрястись. На подготовку солдат ушло столько ресурсов и терять их было очень жалко. Но что более важно – чёрный маг нацелился на его сокровища и даже угрожал его жизни! Такого простить он никак не мог.

Аль Йоро заскрежетал зубами.

«Казню к чёртовой матери!.. Не теряйте бдительности! Этот подлый чёрный маг может воспользоваться не только ядом. Будьте осторожны!»

Стоило Аль Йоро возвысить голос, как Широн начал действовать.

* * *

Изначально Широн собирался ещё немного повременить с атакой. Он прятался в тени стойки с оружием и следил за развитием событий. Наблюдая за действиями команды Аль Йоро, подгадывал момент для нападения.

Он рассчитывал, что число пострадавших от контакта с драгоценностями будет гораздо больше. Однако благодаря своевременным мерам капитана личной гвардии, из обоймы выбыло едва ли не менее десяти солдат. Более того, противник теперь был настороже, так что с каждой минутой положение становилось всё менее выгодным.

И когда Аль Йоро вдруг упомянул чёрного мага, сердце Широна бешено заколотилось.

Он не знал, что в числе сопровождающих этого человека находился чёрный маг. И ошибочно подумал, что говоря о чёрном маге, Аль Йоро и капитан личной гвардии имеют в виду его.

А коль противники каким-то непостижимым образом узнали о его существовании, то они по-настоящему хороши. И, раз о нём и так уже знают, колебаться далее не имеет смысла.

Раз, два, три!

На счёт три Широн выскочил из укрытия.

Первыми в бой вступили призраки. Прячась в чёрном ядовитом дыму, они незаметно подобрались к солдатам и, повинуясь приказу Широна, дружно атаковали их тела.

Чвок!

Широн же взял одно из стоявших на стойке каменной пещеры копий, и, молниеносно прыгнув вперёд, вонзил его наконечник в шею ближайшего солдата.

«Ах!»

Заметив, что ещё кто-то подчинённых упал, капитан поражённо выпучил глаза: «Это ещё что?»

Тем временем Широн с силой выдернул копьё из своей жертвы и, крутанувшись вокруг оси, ткнул в бок следующего солдата.

Скррж!

В этот раз его действие оказалось успешным лишь наполовину. Солдаты Аль Йоро были отнюдь не так просты – ведь это были элитные войска западного побережья Ноаба!

Тот, на которого он напал вторым, подставил щит точно в то место, куда должно было ткнуться копьё. Тем временем меч его описал полукруг и рубанул по-диагонали.

Однако и Широн до сегодняшнего дня успел прилично поднатореть во владении копьём. Усиленный вращением наконечник имел значительную проникающую способность и одним лишь движением щита от такого тычка не защититься.

Скриип!

Ударившись о край щита, усиленный вращением наконечник соскользнул и пронзил бедро противника. Видя, что атака удалась, Широн быстро выпустил копьё из рук и отпрыгнул назад. Манёвр этот он предпринял для того, чтобы увернуться от меча солдата.

Поскольку изначально Широн метил в бок, а поразил бедро, то даже не знал, стоит ли себя хвалить за этот выпад или нет.

Отскочив, он выхватил копьё из рук убитого первым солдата. Наставив его на очередного противника, принял стойку.

За то время, пока Широн проводил свои молниеносные атаки и отступления, призраки, оказавшись в своей стихии, вошли в раж.

«Ауууу!»

Жутко завывая, они проскальзывали между щитами солдат, вгрызались в кадыки, впивались в лица и выедали глаза. Некоторые из особей влетели солдатам в раскрытый рот и, поднявшись по носоглотке, вторглись в мозг.

Дрожжь…

Шасс!!! – Один из захваченных призраками солдат, ухватив клинок обратным хватом, внезапно полоснул по шее впередистоящего товарища. Но на этом не остановился – после удара он жадно приник ртом к ране принялся пить хлещущую кровь.

«Безумное отродье!» – громко выругался один из ставших свидетелями данной сцены солдат и одним движением отсёк захваченному призраком человеку голову.

Вот только это не могло повредить самому призраку. Стремительно вылетев из обрубка шеи, он заметался в поисках следующей жертвы. И вот призраком оказался захвачен ещё один солдат.

Чвок! – Воин с копьём пронзил бок одновременно двоих товарищей.

«ЫААА! Сумасшедший! Ты убил своего товарища!»

Солдаты окончательно растерялись. Не доверяя друг другу, все попрятались за щитами. При этом их хвалёная комбинированная атака оказалась полностью бесполезна. Всё пространство заполнили крики, смятение и чувство недоверия друг к другу. Руины Кроноса погрузились в хаос.

Самым хладнокровным в данной ситуации оставался капитан личной гвардии.

«Всем успокоиться! В первую очередь мы обязаны защитить господина Аль Йоро! Лучники, цельтесь вон в того человека! Не позволяйте пепельным демонам приблизиться, тщательней работайте щитами! Берегите незащищённые участки кожи!»

Суисс! Суисс! Суисс!

Раздался звон спускаемой тетивы, и в воздух единовременно взмыли десятки стрел. В один миг руины Кроноса заполнили снаряды. Лучники перекрывали любые направления, в которых мог отступить Широн.

Широн не ожидал, что реакция капитана личной гвардии окажется такой быстрой, поэтому пришлось импровизировать на ходу. Поджав губы, он яростно завертел копьё в руках, стремясь блокировать стрелы. А уже в следующее мгновение призвал у левой руки Костяной щит.

Перед Широном возникло яркое сияние, после чего в воздухе сформировался щит из костей и заслонил от стрел. Кроме того, вращающееся копьё так же блокировало часть ударов.

Однако отразить все выпущенные с близкого расстояния снаряды он так и не смог. Часть из них сумела пробиться сквозь вращавшееся, словно ветряная мельница, копьё.

Наиболее важные участки тела, такие как область сердца или лицо, были надёжно прикрыты Костяным щитом. Потому две стрелы вонзились в предплечье, третья под колено и ещё одна в икру голени, брызнула кровь.

«Ууууу!»

Узрев кровь хозяина, призраки взбеленились ещё сильней, распыляя яд и увеличивая число потерь среди солдат. На капитана личной гвардии насели сразу три особи, стремясь обездвижить, не дать пошевелиться.

Однако и капитан личной гвардии был хорош. Окружив меч аурой, он сдерживал наступление призраков и продолжал раздавать команды: «Лучники, чем вы заняты? Засыпайте его стрелами, живее! Тот человек – маг! Воители, ну а вы чего струсили? Налетайте всем скопом! Не тратьте нервы на призывных чудищ, срубите голову этому ублюдку!»

Повинуясь приказу капитана, солдаты кинулись к Широну, выставив перед собой копья и щиты.

Глаза Широна налились кровью. Прячась за Костяным щитом, он вытянул перед собой руки, что одновременно озарились ярко-зелёным светом.

«Ааааа! Ч-что?! М-моё тело растворяется!!!»

Атаковавшие Широна солдаты нелепо падали наземь. В области их голеней, что не были прикрыты щитами, бурно принялись за дело бактерии, разлагая мышечные ткани и лишая равновесия. А поскольку все они бежали вперёд, то когда ноги внезапно подломились, тела по-инерции полетели по ходу движения.

Широн хватал их тела, и использовал в качестве живого щита. Прикрываясь солдатами от стрел, он вновь и вновь отступал. Даже распылив бактерии и выпустив призраков, сражаться одновременно со ста пятьюдесятью солдатами было по-настоящему трудно.

Стиснув зубы, Широн поднял погибших в качестве скелетов. Продолжая распространять в воздухе бактерии, он метался из стороны в сторону, стремясь избежать стрел.

Поскольку Костяной щит к этому моменту был весь истыкан стрелами и вот-вот должен был рассыпаться, Широн призвал второй. Под ногами у продвигавшихся в его сторону солдат он сотворил заклятие «Липкое нанесение», замедлив их скорость. Призракам же приказал сосредоточиться на лучниках, чтобы сдерживали их атакующий порыв.

Но всё равно, уклониться от всех этих многочисленных снарядов было невозможно.

Чвок!

Напуганные призраками солдаты выпускали стрелы и швыряли копья совершенно бессистемно. Одна из таких шальных стрел попала Широну чуть выше пупка. В конце концов, ему всё-таки поразили жизненно важную точку. Громко охнув, Широн начал заваливаться вперёд.

До сего момента он без труда предугадывал поведение солдат и защищался от стрел более или менее успешно. Однако предсказать траекторию шальной стрелы оказалось нереально.

ГРОАР!!!

В момент, когда тело Широна коснулось пола, более не сдерживаемые им четверо герамеков выпрыгнули из-под земли и бросились в центральный зал. Двое из них загородили Широна, приняв на свои шкуры выпущенные в него стрелы.

Разве страшны стрелы для жутких созданий, которых не брали даже топоры орков? Казалось, будто снаряды вонзались в них лишь на короткий миг, после чего беззубо падали на пол.

Остальные два герамека ворвались в строй солдат, размахивая длинными лапами и стремясь отомстить за своего хозяина. С каждым взмахом когтей головы солдат отделялись от тел. Даже если те закрывались щитами, то щиты пробивались навылет, и когти вонзались в солдатские черепа.

«Э-это что, призывные чудища чёрного мага? И эти тоже?! Ыаааа! Отступать! Всем отступать! Пробивайтесь к выходу!»

Аль Йоро не хотел дольше оставаться в этом адском пекле. Сокровища, конечно, хорошо, но ведь не ценой же собственной жизни?!

Будто обрадовавшись его приказу, солдаты дружно завопили и ринулись в сторону выхода. Аль Йоро же влетел в расщелину в стене, протиснувшись меж щитами солдат.

Вот только капитана личной гвардии среди отступавших не было. В него вдруг вцепились уже пятеро призраков, и ему никак не удавалось их стряхнуть. А ведь пятерых призраков оказалось достаточно, чтобы расправиться даже с сынами Карима!

«С-стойте! Давайте отступим все вместе, не бросайте меня! Господин Аль Йоро, господин Аль Йоро!.. Давайте вместе отступим. Не поступайте со мной так!» – призывал он в отчаянии своего хозяина и солдат.

Однако на лицах Аль Йоро и его солдат не дрогнул ни один мускул. Солдаты поступили с ним столь же цинично, как он сам несколькими минутами ранее, заставляя их стрелять в своих товарищей.

«Прости, капитан! Я обязательно за тебя отомщу. Я непременно вернусь. А посему постарайся выиграть для нас время.»

Брошенные напоследок слова Аль Йоро были как острый кинжал в сердце. Стоило им достигнуть ушей капитана личной гвардии, как тонкий слой ауры на его клинке исчез. И дело было вовсе не в том, что у него закончилась мана…

«Ауууу! Ууууу!»

Призраки накинулись на капитана, как на самого лютого врага. Одни выжирали его глаза, и через зрительные нервы пробирались в мозг, другие вспарывали грудь, ломали рёбра и вгрызались в сердце.

Когда его рот открылся, в него яростно влетела ещё одна особь и вторглась в пищевод. Другая прорвала барабанную перепонку и принялась вгрызаться во внутреннее ухо. И там, где пировали призраки, шипел яд и растекался гной…

Глава 2

И он восстал!

«Аааааа!» – Стоило капитану личной гвардии испустить последний крик, как Широн медленно повернул голову и поднялся с пола. Затем выдернул из тела вонзившуюся чуть пониже солнечного сплетения стрелу…

Когда он вновь согнулся пополам и плюхнулся на пятую точку, это был всё ещё Широн. Но когда он распрямился вновь, его сердцем уже владел призрак Кровавого властителя Карла Зейца.

Зрачки покраснели, чёрные волосы удлинились и раскинулись по полу.

Ноги Широна оторвались от земли, и он воспарил примерно на высоту двадцати сантиметров. Из глаз попеременно вырывались то зелёные, то красные лучи.

Широн выпрямился.

Шу-ууу…

Перед ним склонились все двадцать четыре призрака, четверо герамеков дрожа пали ниц.

Красные зрачки Широна окинули взглядом пространство…

Искусные древние барельефы оказались непоправимо испорчены стрелами солдат. Подвергнувшись воздействию огненных снарядов, практически все магические книги стали пеплом. Магическое оружие валялось на полу как попало…

Остались относительно целыми сундуки с драгоценными украшениями, но большая часть оставленного для Широна Верховным жрецом наследия была уничтожена. И хотя наиболее важные предметы он загодя перенёс во вторую пещеру, нынешнему Широну они были без надобности.

То, что его наследие; право, которым он собирался воспользоваться; долг, который он должен был на себя взвалить, были кем-то бесцеремонно попраны, вызвало жгучую ненависть.

ГРОООАР!

Вновь овладевший сердцем Широна Кровавый властитель Карл Зейц принялся радостно её распалять. Он громко заревел, призывая растоптать тех людишек, явить силу крови глупцам, что посмели коснуться его вещей и глубоко запечатлеть в их душах, насколько это ужасно – прикасаться к тому, чего не следует.

С губ Широна сорвался внушающий ужас крик, от которого у самого кровь застыла в жилах. Дополнительного страха нагнетало то, что слова произносились по слогам.

«НА-ГЛЫ-Е УБ-ЛЮД-КИ!!!»

ГРРРР!!!

Голос не был похож на человеческий, скорее это был рык короля демонов! Он исходил из уст Широна, однако услышать подобное можно лишь в глубинах ада.

Призраки прижались от страха к земле, герамеки съёжились... Продолжая парить в воздухе, Широн ринулся в погоню за Аль Йоро.

* * *

Догадывались Аль Йоро и его солдаты о преследователе или нет, далеко уйти они не сумели и пребывали теперь в панике и отчаянии. Да пусть бы даже и догадывались, до настоящего побега им было, как до Луны. Ведь проход в пещеру с золотоносной жилой перекрыли, карауля солдат, три сотни орков.

Шасс!!!

На голову первому выскочившему из пещеры солдату опустился гигантский топор. От могучего орочьего удара с обеих рук раскололся даже солдатский шлем.

И даже после этого энергия удара оказалось достаточно велика, чтобы раскроить череп и погрузиться глубоко в тело. Орочий топор располовинил солдата практически до пояса. Тело распалось на две части, брызнул фонтан крови и солдат упал на землю.

Этой кровью с головы до ног окатило второго солдата, выскочившего из пещеры следом за первым. Растерянный, не понявший сперва, что это за тёплой жидкостью его обдало, солдат уже через миг заорал что есть мочи.

«Ааааа!!! Орки! Нас предали!!!»

Крик подхватили другие солдаты, а орки бросились вперёд и принялись беспощадно рубить их топорами.

Могли ли быть готовы к внезапному нападению улепётывавшие в панике, совершенно не соблюдавшие строй, солдаты? В полном шоке они метались из стороны в сторону и падали под натиском орочьих топоров.

В основном отряде ситуация оказалась несколько лучше. Следуя приказам Аль Йоро, входящие в его состав заслонили себя щитами и с помощью длинных копий удерживали орков на расстоянии, а задние ряды непрерывно осыпали неприятеля стрелами.

Суисс! Суисс!

Снаряды жалили гораздо сильнее и точнее, чем стрелы туземцев, пробивая лица и тела орков навылет. Тарчи, надетые на предплечья орков, не спасали от копий, вонзавшихся в их тела.

Вот только этот яростный отпор вынудил вступить в бой вожака орков. И это стало худшим, что только могло произойти. В итоге, число пострадавших резко возросло.

Уряя-аа!

Огромная туша вожака орков мелькнула в воздухе и приземлилась прямо в центр скопления солдат. Стоило ногам коснуться земли, и он мощно взмахнул своими двуручными топорами.

ВУ-УУМ!

Топоры рассекли воздух с громким свистом. Масса двуручных топоров в ладонях вожака была практически сопоставима с весом взрослого человека. Какой бы щит выдержал столь мощное оружие, летящее на жуткой скорости?

От столкновения щиты раскололись на части и разлетелись вокруг шрапнелью, только это ничуть не погасило инерцию огромных топоров, буквально разорвавших тела солдат.

В один миг собравшиеся в одной точке бойцы разлетелись в стороны. И тут же стали кормом для нападающих следом чудищ.

Орки давили количеством. На каждого солдата приходилось по две-три особи, клыками разрывавших человеческую плоть.

Ну а после того, как раскидали копейщиков, лучники перестали представлять сколь-нибудь серьёзную угрозу. Тех, кто нёсся в первых рядах, конечно, изрешетили стрелами. Однако когда орки добрались на них, те уже ничего не могли им противопоставить. Число обезглавленных чудищами лучников стремительно росло, в живых теперь оставались едва ли двадцать солдат.

В глазах Аль Йоро застыл ужас. Его широко распахнутые глаза уставились на стоявшего в отдалении чёрного мага. Ох, как бы эмиру хотелось сейчас наброситься на того, разорвать на части!

Чёрный маг стоял у самой кромки леса, в точке, с которой ещё можно разглядеть пещеру, и следил за разворачивавшимся кровавым действом.

Он вовсе не выглядел ослеплённым жадностью. Чёрный маг, сверкая глазами, искренне восхищался зверствами орков, и лишь по движению то и дело облизывавшего губы языка было понятно, как ему не терпится завладеть сокровищами Кроноса. Вокруг него, оберегая, стояли пять или шесть орков.

«Чёрный маг, сукин ты сын! Неблагодарный ублюдок, как ты мог решиться на такое? Убить тебя мало!» – затопал ногами, изливая свою злость Аль Йоро, однако ничего изменить уже не мог.

Его порыв поддержали немногие из оставшихся в живых солдат: «Да ты даже хуже собаки! Как ты можешь так с нами поступать? Внутри распылил яд и призвал демонов, а снаружи подговорил на убийство людей орков. Да человек ты вообще или нет?»

На лице чёрного мага отразилось недоумение. Очевидно, он не понимал, о каком яде и каких демонах идёт речь.

«Вот уж воистину – чего только не болтают люди перед лицом смерти!» – подумал чёрный маг, решив, что в последние минуты жизни они пытаются запудрить ему мозги.

Как и рассчитывал колдун, на ход сражения эти события никак не повлияли.

Чвок! Чвоок!

Головы стоявших по бокам от Аль Йоро солдат одновременно раскололись как спелые арбузы под ударами двуручных топоров вожака орков. Это лишило Аль Йоро последних остатков мужества. Распластавшись на земле, он умоляюще простёр руки чёрному магу.

«С-стой! Помилуй! Аааа, умоляю, пощади. Забирай всё, всё, что есть. Здешние сокровища – твои. Только не убивай. Я ведь тебе ещё пригожусь, чтобы продать местные сокровища. Прошу, пощади меня, у-ууу…»

Глядя на дрожащего, обмочившегося Аль Йоро, чёрный маг внезапно задумался. В словах его был определённый смысл. Действительно, чтобы управиться с хранившимися внутри сокровищами, помощь эмира Аль Йоро не стала бы лишней. Пусть контроль разума и не был его специализацией, он подумал о том, что неплохо бы было оставить этому человеку жизнь, наложив подобное заклятие.

Маг поднял свой чёрный посох.

«Уии! Кякякякякя! Уыкякякя!» – Разразился он странной тирадой, напоминавшей наречие орков.

Услышав его речь, орки приостановились.

Этот маг был одним из немногих представителей человечества, кто умел общаться с орками. Смыслом этих странных криков являлась просьба сохранить людям жизнь.

Орки обернулись на вожака. Здесь решения принимает он. И в миг, когда вождь орков исторг ответный вопль…

Хрясь! Чвок! – Двое находившихся по бокам от чёрного мага орков вдруг взмахнули топорами и отрубили магу обе ноги по самые бёдра.

«Аааа! В-вы чего?..»

Не успел напуганный чёрный маг повалиться на спину, как третий орк поставил свою тяжёлую ступню ему на лицо.

Ничуть не меньше его самого испугался эмир Аль Йоро. Когда орки остановились, он понадеялся, что уж теперь-то ему сохранят жизнь. Но когда чёрный маг пал под топорами орков, его душа вновь ушла в пятки.

«Каааа! Ка! Каа?..» – возмущённо протестовал припечатанный к земле чёрный маг.

Он говорил: «Как вы можете так поступить с тем, кто даровал оркам землю для жизни?»

Кроме того, он требовал поскорей позвать вожака.

И тут он понял, что до сих пор ещё не видел предводителя орды орков. Сердце охватило беспокойство, но он пока что старался его игнорировать.

УИ-ИИИИ!!!

Ответом ему стал лишь дружный визг. Новый вожак с двумя огромными топорами в руках не счёл нужным снисходить до ответа чёрному магу. Вместо этого он исторг дикий вопль, который тут же подхватили остальные орки.

Только вожак имеет право на первый крик во время охоты. Чёрный маг отлично это знал и его лицо посерело.

Этот громкий и протяжный визг означал, что верзила и есть новый вожак. Что орду теперь возглавляет этот диковатый и в то же время амбициозный молодой орк.

На лице чёрного мага отразилось отчаяние. Его магический посох уже лежал сломанным. Это свидетельствовало о том, что орки хорошо осведомлены, как именно человеческие маги творят свои заклинания.

Чёрный маг был не единственным, кто пришёл в ужас. Как можно сохранять присутствие духа, когда тебя со всех сторон окружают орки? Буквально все пообмочились от страха и с бледными лицами ползали по земле.

Часть людей усердно взывали к богу Амеку. Отчаявшиеся вконец хватались за соломинку. А кое-кто уже лишился рассудка от ужаса и теперь лишь блаженно улыбался.

* * *

«ГРОООАР!» – послышалось из глубины пещеры в ответ на протяжный визг вожака.

Шу-уу! – Из пещеры молниеносно выскочила четвёрка герамеков. Едва оказавшись под открытым небом, они дружно вонзили свои длинные когти в шкуры орков. Вцепившись зубами в тела противников, чудища оторвали их от земли и принялись трясти головами из стороны в сторону.

И в этот момент, испуская красные и зелёные всполохи из глаз, объявился Широн под охраной призраков. И передвигался он не своими ногами, а парил над поверхностью на высоте около двадцати сантиметров. По земле стелились похожие на проволоку волосы, которые извивались и тянулись во все стороны.

Ш-шшш…

С шипением проволокоподобные волосы враз обвили тела ближайших орков. Волосами Широна оказались захвачены девятнадцать особей. Опутанных гадов подняло в воздух.

Широн поднял тяжёлые туши орков силой одних лишь волос. Встряхнув же ими, он разрезал тела на куски. Каждая из прядок, словно тончайшая проволока, вонзилась в тело и рассекло его.

Захваченные орки превратились в груду плоти. Ну а после тварей захватывали случайным образом и выпускали лишь нарезанными мелкими кубиками.

ГРООАР!!!

Громкий рёв! Протяжный и жуткий, не идущий ни в какое сравнение с криком вожака зеленокожих!

И тут же орков, на которых упал взгляд Широна, подняло в воздух и разорвало пополам. Отделившиеся от гадов сгустки крови проплыли по воздуху и впитались в Широна.

Воплощение демона! Истинный ад!

Ну а кто ещё в силах сыграть его столь же мастерски? Кто сумеет показать его так же правдоподобно?

Абсолютный страх! Всепоглощающий запах крови!

Орки остолбенели. Никто из них не смел не то, что пошевелиться, но даже дрожать. Примерно так же лягушка замирает перед взором удава.

Как бы они ни считали себя гордыми воинами орочьего племени, полными решимости сражаться с людьми, всё это имело значение лишь когда противник – человек. Но сейчас перед ними стоял не человек, а сам король демонов!

Орки чувствовали это на уровне инстинктов. Они не могли пошевелить и пальцем и покорно ждали, пока пир Широна доберётся и до них. Сам вожак орков не мог издать ни звука и, побледнев от ужаса, дрожал всем телом.

А вот люди, напротив, шевелились очень даже активно. Немногие из уцелевших солдат и Аль Йоро усиленно извивались всем телом, стараясь хоть как-нибудь отползти в сторону от волос Широна.

Тем временем количество убитых орков уже достигло тридцати особей... и тут с телом Широна начали происходить новые изменения. Метаморфозы быстрые и стремительные.

Дрожь…

УО-ОООО!!!

Тело задрожало, а затем из груди вырвался ещё один рёв. Что-то изнутри поднималось с той же сокрушительной мощью, что и прежде император-людоед Бартенкиум и Кровавый властитель Карл Зейц.

Уф!

Нечто похожее на сгусток крови прошло по пищеводу и обожгло гортань кислотой.

Вжууу!

Затем что-то поднялось по телу со скоростью лошади и впервые явилось внутреннему зрению Широна. Это был новый призрак, начавший путь из живота и поднявшийся к груди. Он ворвался в сердце, тесня Карла Зейца. И исторг ещё один протяжный рёв!

УООООО!!!

Все орки были поражены до глубины души. Глаза их округлились, рты пораскрывались…

Рёв, что сорвался из уст Широна, могли издавать лишь вожди орков. Причём, вожди не из простых.

Подобный рёв издавал вожак из вожаков, истинный король орков! Это был клич Гюнтера Зейца, обещавшего, что вернётся на эту землю незадолго до скончания мира! Обещание это стало религией, с которой были связаны мечты всех орков. Слыша рёв своего истинного короля Гюнтера Зейца, орки были по-настоящему счастливы!

Потерпев поражение в войне с людьми, орки разбрелись по миру, их тягу к жизни поддерживало лишь это обещание. И вот, на западной окраине континента Дженезис вновь звучит этот рёв!

«Уоооооо!» – ответил на клич Широна вожак орков.

Глаза его сильно покраснели, из глаз потекли дорожки слёз. Он был подлинным воителем орков, что с самого рождения и до текущего момента ни разу не позволял ни слезинки себе пролить. И это существо сейчас плакало, как ребёнок.

Другие орки чувствовали себя точно также. Слёзы текли и из их глаз.

УООООО!!!

С губ Широна сорвался новый рёв. Теперь это был рёв короля, вселявший покой в сердца собранных воедино орков.

На герамеков больно было смотреть. Истекая слюной от жажды полакомиться вкусной орчатинкой, поглядывая на обливающихся слезами орков, они принялись грызть кору деревьев. Мысль о том, что они, впервые за долгое время, полакомятся мясцом, заставила обильно выделиться желудочный сок. Но в нынешней ситуации пожирать орков, очевидно, не стоило. Потому им ничего не оставалось, кроме как обиженно обгладывать стволы деревьев.

Один из гадов только-только успел сунуть истекавшую кровью руку орка себе в пасть. И теперь, когда с Широном вновь произошли изменения, так и остался стоять с рукой во рту, не зная, что же теперь предпринять.

Примерно так же себя ощущали и призраки. Они тоже мечтали насытиться до отвала, но в новой обстановке им пришлось отступить. Вновь расположившись за спиной Широна, они завывали от досады. Но и они знали – сейчас орков трогать не следует.

Пред ними был один из десяти самых могущественных призраков Бастиона Душ! Пришло время выйти на сцену десятому из них – Гюнтеру Зейцу. Находясь перед ликом истинного короля орков, лопать его соплеменников было плохой идеей. Так что едва-едва распробовавшим вкус орчатины призракам оставалось лишь алчно коситься на своих несостоявшихся жертв.

Подобное чувство досады испытывал и Карл Зейц. Впервые за долгое время он сумел воплотиться в этом мире благодаря гневу Широна. И только собрался ещё раз вдоволь испить крови, как крики орков пробудили его младшего брата-близнеца.

Король орков Гюнтер Зейц! Родная душа Кровавого властителя Карла Зейца! Дух близнеца, зачатого одновременно с ним!

Чисто физически, они появились не из одной утробы. Однако их души не просто одновременно произошли от единого целого, а являлись половинками, что читали мысли и влияли на решения друг друга.

И пусть даже один появился из утробы орчихи, а другой – от варпирши, они являлись братьями.

В одно время и в один день они стали призраками Бастиона Душ, оказавшись внутри артефакта. Но даже внутри Бастиона Душ они стояли горой друг за друга. И хоть по-отдельности они занимали лишь седьмое и десятое место в рейтинге Бастиона Душ, но, когда действовали сообща, то даже занимавшие более высокие места призраки не могли им ничего противопоставить.

Так мог ли Карл Зейц чинить кровавую жатву среди орков на глазах своего младшего брата?

Пришлось довольствоваться лишь перекусом.

Глава 3

Дрожащего чёрного мага подтянуло к Широну. В шею его вонзились чёрные волосы и принялись ощупывать кору головного мозга. Пусть считать все знания или память чёрного мага они не могли, однако выяснить с какой целью тот прибыл на остров, им было вполне по силам.

Плюх!

В процессе считывания часть тканей мозга оказалась повреждена, и, истекая слюной, чёрный маг повалился на землю. С отрубленными ногами, со спутанными воспоминаниями и мыслями, он превратился в полного кретина. Отныне ему, вот так вот, пуская слюни, и предстояло доживать свой век на острове.

Оставшиеся в живых солдаты также подверглись досмотру мозга стараниями волос Широна. Но не для того, чтобы узнать их цели, а чтобы тоже превратить в умалишённых. Людей было жалко, однако это был единственный способ оставить им жизнь.

Широн обещал туземному волхву, что убьёт лишь Аль Йоро. Впрочем, дело было не столько в договоре – просто он тоже не желал дальнейшего кровопролития. Потому и избрал такой альтернативный вариант.

Когда Карл Зейц вторгся в его сердце, то взял контроль над всеми чувствами Широна. Но после пробуждения Гюнтера Зейца, им пришлось делить его чувства между собой и, мало-помалу, изначальная душа Широна вновь воспряла. Вследствие этого разум Широна сумел подавить обоих братьев Зейцев и подчинить их своей воле.

Наблюдавший за происходящим Аль Йоро стремительно подбежал к нему и бухнулся на колени. Он очень хотел сохранить себе жизнь, пусть даже ценой потери рассудка.

Однако вместо волос Широна его встретила лапа герамека.

«Кхх!..»

Схватив Аль Йоро за горло, герамек одним движением оторвал ему голову, после чего почтительно подал её Широну и отступил.

Договор был исполнен. Оркам Широн приказал садиться в боевые ладьи, на которых прибыли на остров солдаты, и возвращаться на материк. Свой приказ он озвучил голосом Гюнтера Зейца.

Кто бы из них посмел его ослушаться?

Под предводительством новоиспечённого вожака орки бросились в сторону ладей. Приказы короля орков Гюнтера Зейца имели для них наивысший приоритет, поэтому не медлил никто.

Орки растворились в клубах пыли, оставив Широна одного. Он осмотрел покрытое кровавыми пятнами место бойни и вздохнул. Опустив плечи, он вновь направился к руинам Кроноса.

В миг, когда на душе Широна стало спокойнее, Карл Зейц и Гюнтер Зейц покинули его сердце и снова впали в свой летаргический сон.

Теперь осталось привести наследие Кроноса в божеский вид и можно собираться в обратный путь. Пришла пора вновь броситься с головой в кровавый водоворот политических интриг Ноабской империи.

Но что же он получил, приехав в сей удалённый край?

В глазах бредущего по направлению к руинам Широна застыла пустота, плечи безвольно поникли. Груз, который придётся на себя взвалить, казался ему слишком тяжёлым.

Но оказалось, что видел он ещё не всё оставленное ему наследие. Тут были не только драгоценности. Верховный жрец Эгмонт Лусиван был не настолько жесток.

Прошло примерно два часа с тех пор, как Широн, опустив голову, вернулся в пещеру и принялся приводить в порядок наследие, и вот с губ его сорвался радостный возглас.

* * *

Поначалу оставалось лишь горестно вздыхать. Значительная часть магических книг оказалась уничтожена зажигательными стрелами солдат. Подавляющее большинство магического оружия стало непригодно к использованию.

Широн старался унять тоску в своём сердце. Он убрал трупный яд с сундуков с драгоценностями и отобрал те книги, которые ещё можно было спасти.

Затем отворил вторую пещеру, где ранее прятал наиболее важные вещи. К счастью, она была запечатана массивной каменной дверью, поэтому, несмотря на происходившие снаружи боевые действия, не пострадала.

Широн поставил магические книги рядом с другими книгами, а магическое оружие – с другим оружием. Семнадцать заполненных драгоценностями сундуков он заставил герамеков перенести в первую пещеру – к золотым слиткам. И затем занялся самородными рудами и заметками Ренегера.

Перейдя к записям, Широн не смог сдержать своё восхищение алхимиком. Как бы ни были велики полученные от Йехинатала и почерпнутые самостоятельно из книг знания, в вопросах алхимии с Ренегером не мог сравниться никто.

Более того, похоже, что Ренегер собрал здесь образцы самородных элементов, которые практически не встречались в природе. Даже названия некоторых из представленных здесь минералов Широн не слышал никогда.

Широн не питал интереса к алхимии. Тем не менее, его самолюбие было уязвлено тем, что существуют вещества, о которых он не имеет ни малейшего понятия.

Прервав наведение порядка, он уселся на полу и раскрыл записи Ренегера.

За что бы ни брался Широн, стоило ему начать дело, как он погружался в него с головой. Он тут же позабыл, чем занимался до сих пор и, вчитываясь в записи Ренегера, последовательно сверял с имевшимися в наличии самородными элементами.

«Ну-ка, посмотрим… Так значит, это и есть мифрил! Один из так называемых благородных металлов. Остальные вещества мне не знакомы, надо бы забрать их и вручить учителю. Ха-ха, вот он, наверное, обрадуется!» – представив себе лицо учителя, Широн хмыкнул.

Он принялся шарить в соседнем с мифрилом отделении.

«Так, а тут у нас что? «Образец жидкого металла B114»?.. Раз металл жидкий, значит, должен сохранять свойства при комнатной температуре. Это нечто вроде ртути?»

Широн достал из отделения пузатый сосуд размером в один обхват. Под его крышкой обнаружилась некая тягучая субстанция буроватого цвета, напоминающая ржавую воду.

Широн покачал головой, отыскал соответствующий раздел в записях Ренегера и погрузился в чтение.

«B114 – неоконченный эксперимент. Сплав образовался в процессе смешения кровавого металла, что реагирует на человеческую кровь, ртути, никеля, графита и мифрила. Результат семьсот семьдесят четвёртого эксперимента, посвящённого изменению пропорций между металлами.

Заметки экспериментатора: Основой B114 послужил сплав кровавого металла и мифрила в соотношении шесть к четырём. Металлы разогревают до температуры равной точке плавления, после чего оставляют медленно остывать внутри тигеля. Затем образовавшиеся в процессе горения графита мельчайшие отверстия заполняются ртутью.

Ожидалось, что сохраняющая свойства жидкости при комнатной температуре ртуть, сможет поддерживать реакцию между кровавым металлом и мифрилом. На этот раз мы извлекли урок из неудачного эксперимента B113 и использовали в качестве основы две маленькие пластины мифрила, выплавлявшиеся при разных температурах.

Информация о реакции (функция ртути): циркуляция ртути внутри сплава позволяет регулировать его температуру. Скорость расширения двух сплавленных между собой пластин мифрила разнится, поэтому при изменении температуры производятся различные деформации. Иными словами, при колебаниях температуры возможно преобразование из одной формы в другую. Ртуть же течёт по микротрещинам и выполняет функцию передачи температуры пластинам.

Контроль: циркуляция ртути регулируется кровавым металлом. Ртуть распространяется по микротрещинам, образованным графитовой прослойкой – под воздействием высоких температур графит воспламеняется, и в местах испарения возникают отверстия.

Кровавый металл вступает в реакцию с человеческой кровью. Когда металл особым образом смешивается с кровью, и, загустевая, образует сплав, то может имитировать движения человека через циркуляцию крови внутри такого человека. Открытие кровавого металла можно назвать величайшим достижением алхимиков Ордена Кроноса. В следующем разделе будут даны различные инструкции, необходимые при работе.

Основные принципы: Планируется закрепить за серией экспериментов над кровавым металлом литеру B, являющуюся первой буквой словосочетания «Blood Metal», результаты же предполагается использовать следующим образом:

1. Заблаговременно заполнив структуру мифрила, входящего в состав B114, достаточным объёмом маны, запечатайте её.

2. Смешайте достаточное количество крови заклинателя с B114.

3. Физические движения или движение маны заклинателя должны имитироваться B114.

4. Ртуть перенесёт движение кровавого металла на мифриловые пластины.

5. Мифриловая пластина сама увеличит свою силу за счёт запечатанной маны.

Пример использования: наиболее полезным способом применения, вероятно, станет Металлический голем. Общеизвестно, что призыв голема даже магу высокого уровня даётся не слишком легко. Более того, контроль над плавными и точными движениями голема потребует немалых усилий.

Именно в этом кроется причина того, что, несмотря на огромную разрушительную силу голема, в настоящем бою он применяется довольно редко. На поле боя гораздо полезнее задействовать высококлассного мага в качестве огневой поддержки союзных войск, нежели позволить ему посвятить всего себя контролю одного единственного существа.

Однако призыв голема с помощью B114 может устранить вышеописанные проблемы. Во-первых, отсутствует расход маны, поскольку мана мага не используется. Даже задействуя совсем небольшой её объём, можно управлять големом с помощью кровавого металла. Ну а в случае, если человек умеет управлять кровью на уровне инстинктов, он сможет контролировать кровавый металл, не задействуя ману вовсе.

Кроме того, по сравнению с остальными големами, суставы будут гораздо более гибкими из-за мифриловых пластин. И, конечно, его движения должны стать гораздо быстрей. Накладывая на мифриловые пластины, в зависимости от ситуации, разнообразную стихийную атакующую, защитную магии или проклятия, можно добиться максимальной эффективности такого голема. Тестового голема для проверки характеристик сплава B114 мы изготовили следующим образом.

Изначальная базовая форма была выбрана на основе наиболее часто использующегося в нашем Ордене голема под названием Буллхед II, основа суставов также была заимствована из этой модели. Испытания пока что не окончены, так что сложно что-либо утверждать наверняка, однако его мощь впечатляет.

На каждую из маленьких мифриловых пластин жрецы Ордена наложили заклинания. На внешнюю оболочку также наложили заклятие – стихийной защиты. Поэтому ожидается, что по результату тестирования он покажет крайнюю эффективность.

Ожидаемые минусы: Затраты таковы, что их можно сравнить с бюджетом целой страны. На изготовление мифриловых пластин уходит большое количество руды, да и выращивание структуры кровавого металла – удовольствие не из дешёвых. А ещё нужна чистая кровь. При данном уровне затрат, создание одного голема B114 будет стоить как содержание целого корпуса наёмников.

Однако развитие магии требует жертв. Без инвестиций не будет и прогресса. Если вы не примите данную истину, и, подобно нашему Верховному жрецу, невежественно понукая алхимиков, станете требовать немедленных результатов в обмен на вложения, у вас, безусловно, ничего толкового не выйдет.

Однако куда хуже этого подлость Верховного жреца, объявившего мои изыскания провалом, лишившего всяческой помощи и собирающегося где-то припрятать плоды моих трудов. Прочие несут какой-то бред о распределении наследия, но…

Эгмонт Лусиван! Не знаю, прочтёте ли вы эти строки, но пересмотрите свои взгляды на жизнь!

Ай, какой прок от всего этого нытья? Всё равно, скорее всего, ни на что я не повлияю, и плоды моих умственных изысканий конфискуют.

Но на случай, если усилия не пропали даром и кто-нибудь читает мои записи, то вручите этому скупердяю, Верховному жрецу Эгмонту Лусивану, конфету «Красный богатырь». И передайте, чтобы на сэкономленные деньги накупил побольше таких конфеток.

Небольшой совет: В настоящее время количество B114 в сосуде более чем достаточно для создания Металлического голема. Если вы уверены в собственных запасах маны и обладаете высоким её контролем, то используйте весь имеющийся запас B114 при создании голема. В противном случае возьмите лишь треть объёма и разбавьте кровью.

Требуемое соотношение B114 к крови – один к четырём. И если вы вдруг опасаетесь, что потеря такого количества крови повлияет на ваше здоровье, то, прошу, не растрачивайте B114 попусту – передайте его другому человеку. Как автор открытия, я, естественно, хочу, чтобы результат моих исследований применяли с пользой.

Ноябрь 2451 года по календарю Кроноса, ваш, страдающий от неуёмной скупости Верховного жреца,

гениальный алхимик Ренегер.»

* * *

«Пфф!» – прыснул со смеху Широн, дочитав послание Ренегера до последней строки. Если мысленно вернуться в прошлое, ко времени жизни в Ордене Кроноса, то в те годы дядюшка Ренегер был для него поистине воплощением крутости.

В вопросах магии, конечно, не знал себе равных Джо Буни, в списке призывателей пальму первенства удерживал творец Рыцарей смерти Йехинок. А если сравнивать боевые показатели, то тут всех превосходила Темис.

Однако Ренегер среди Девятнадцати жрецов был единственным, кто нисколько не опасался Верховного жреца и мог высказать в лицо всё, что о нём думает. Несмотря на прямоту, к нему никогда не испытывали неприязни, наоборот, Ренегер пользовался всеобщей популярностью.

Представляя его перед своим мысленным взором, Широн перечитывал текст снова и снова.

«Так, значит, субстанцию нужно разбавить кровью? Фью-у, коль речь о соотношении один к четырём, то тут можно не то, что анемию заработать, но и вовсе откинуться? Хм, но я всё же попытаюсь.»

Широн нащупал вену на сгибе локтя и, вскрыв её, стал переливать кровь в сосуд.

Через некоторое время после начала процедуры кровопускания начало темнеть в глазах, голова стала кружиться... И только тогда кровь заполнила емкость до выцарапанной на сосуде отметки.

Однако никакой реакции не последовало. Кроме того, что сосуд заполнился кровью, изменений заметно не было.

«Что это может значить? Эксперимент дядюшки Ренегера провалился?» – пробормотал он, уже жалея, что зря лишил себя такого количества крови.

И вдруг по жидкости пробежала рябь, и кровь с характерным звуком начала всасываться в жидкий металл под названием B114, что понемногу густел, приобретая консистенцию желе.

Обретя гелеобразную структуру, и продолжая издавать всё тот же звук, он ужался до шарика размером с кулак. Как было не удивиться облику B114, теперь напоминавшему красный мячик?

Пока Широн удивлённо таращил глаза, поглотивший его кровь металл начал понемногу испускать сияние кровавого оттенка. Затем субстанция из гелеобразного состояния стала приобретать твёрдость металла.

«Это и есть голем? Как же мне его призвать? Этот момент описан не так уж подробно, но… Там говорилось, что кровавый металл должен подражать движению моей маны? Или нет, что-то о том, что если обладать высоким уровнем контроля над кровью, то можно управлять кровавым металлом силой мысли. Ну-ка попробую призвать голема мысленно...»

Широн припомнил прошедший некоторое время назад поединок с Бахарой, во время которого тот призывал Кровяного голема. Представив образ Кровяного голема Бахары, он понемногу сконцентрировался на этом изображении.

Дзень!

Широн концентрировался на изображении некоторое время, пока не послышался звук, будто рядом что-то разбилось, заставив его открыть глаза.

Взору предстал внушительный облик прилично разросшегося в размерах и расколовшего сосуд голема. Рост его теперь составлял чуть более трёх метров. Корпус отливал тёмно-красным цветом. Округлые плечи, мощная грудь, массивные ноги, а на голове нечто похожее на рога.

Внешне он довольно сильно отличался от Кровяного голема Бахары. Видимо, обретал формы он не согласно воображению Широн, а так, как заранее записал информацию на мифриловые пластины Ренегер.

«Э-это и есть мой голем? Ох, у меня теперь есть собственный голем?! Поверить не могу, что он появился, несмотря даже на то, что мне явно не достаёт маны. Просто невероятно!..»

Пока он стоял с раскрытым от удивления ртом, голем смотрел на него бессмысленным взором. Видимо, ждал его приказа.

Широн на скорую руку провёл испытания. Когда Широн представлял, как конструкт движется, голем шагал вперёд, когда приказывал бежать, он бежал. Также он умел прыгать, менять направление, даже стоял на руках и выполнял прочие акробатические приёмы. Это был тяжёлый металлический голем, но на его мифриловые пластины, вероятно, были наложены чары ускорения и уменьшения веса.

Мощь его была необычайной. Повинуясь наитию, Широн запер созданную Верховным жрецом каменную дверь, после чего приказал голему её взломать. И тот продемонстрировал огромную силу, сломав запорный механизм и насильно подняв тяжеленный валун.

Губы Широна растянулись в улыбке до ушей. После схватки с Бахарой он так хотел собственного голема! Теперь же его желание исполнилось.

«Отныне ты будешь Эр. Назову тебя по первой букве в имени дядюшки Ренегера. Ха-ха-ха! Что ж, Эр, возвращаемся на материк!»

Широн был воодушевлён. Даже если бы оставленное Верховным жрецом наследие состояло из одного Эра, он остался бы удовлетворён. Многие ли в этом мире могут получить подобное наследие? Так стоит ли просить чего-то большего?

Широн вновь начинал путь к материку. Эпицентр шторма возвращался на континент…

Глава 4 - Шумное возвращение

У-уууу…

Небо заволакивали пылевые облака песчаной бури. На вершине бархана показалась двигавшаяся против ветра группа путешественников.

В данный период поистине редко можно увидеть, как кто-то странствует по пустыне. Но знали об этом путники или нет, они неустанно понукали верблюдов, тяжело подымавшихся на песчаный холм.

В окрестностях Джорана сезон дождей сменила засуха. В такое время песчаные бури особенно яростны.

Соответственно, и пересекающие пустыню караваны становились большой редкостью. Общеизвестно – путешествие в песчаную бурю отнимает много сил, однако основная проблема не в этом. Под воздействием сильного ветра дюны постоянно меняют очертания, из-за чего невероятно трудно ориентироваться на местности.

А если бродить по пустыне, не разбирая дороги, то легко попасть в зыбучие пески и сгинуть там навеки. Вот почему люди избегают странствовать в этот сезон.

«Тьфу! Да уж, ветерок сегодня тот ещё!»

Сплюнув, мужчина вновь прикрыл губы обмотанной вокруг лица тканью и отвернулся в противоположную от яростного ветра сторону. Затем прочистил глаза от попавшего в них песка и нахмурился.

Где-то вдали алели дворцы Джорана. И пусть заметно их стало довольно давно, но, сколько они ни брели, увязая ногами в песке, не похоже было, чтобы те хоть сколько-нибудь приблизились.

За собой мужчина тащил двоих верблюдов. Вцепившись в поводья обеими руками, и то успокаивая, то упрашивая, он, наконец, довёл их до этого места.

На животных, также закутанные в ткани с головы до ног, сидели несколько фигур. Судя по телосложению, двое из них были взрослыми, остальные – детьми.

Вшу-ууу!!!

Где-то вдалеке, в затянутом потоками пыли небе возник и принялся кружить по округе торнадо. Завидев его, мужчина принялся понукать верблюдов ещё активнее. Пусть торнадо и был ещё достаточно далеко, но человек понимал – только добравшись, наконец, до Джорана, он сможет вздохнуть спокойно.

Поскольку во время бури тяжело постоянно держать глаза открытыми, приходится опасаться зыбучих песков. Однако в движениях мужчины не чувствовалось ни грамма неуверенности. Каким-то шестым чувством предугадывая, куда следует ступать, а куда нет, безошибочно выбирая путь, он всё шёл и шёл вперёд.

Лишь оказавшись на границе пустыни, мужчина вздохнул. С этого места красные дворцы Джорана были словно на ладони. Каким бы необычайно трудным ни казался этот длинный путь, в сверкавших из-под тюрбана глазах сверкала лишь внутренняя решимость.

Но, проделав весь этот путь, он не вошёл в сам город. Отыскав что-то на границе с пустыней, он принялся разгребать песок ногой. Затем, уцепившись за нечто, похожее на кольцо, изо всех сил потянул на себя.

Скри-ииип!

Тяжёлые доски со скрипом подались, под ними обнаружилась лестница. Мужчина подал знак сидящим на верблюдах, призывая спускаться вниз.

Затем он привязал поводья к высокому кактусу, чтобы верблюды не сбежали, и поспешил укрыться от песчаной бури под крышкой люка.

На том конце лестницы обнаружилась высеченная из обломка скалы каменная дверь, запечатывавшая дальнейший путь. К двери было приколочено мёртвое тело, напугавшее путников своим видом. Закутанные в ткань люди с отвращением подались назад, однако мужчина, прежде волочивший за собой верблюдов, как ни в чём не бывало, подошёл к мертвецу и снял ткань со своего лица.

Теперь его стало возможным разглядеть. Удивительно, но оказалось, что это Широн! Его можно было узнать по одному лишь клейму Сатаны на лбу. К этому моменту его волосы уже прилично отросли, равно как и брови. После длительного путешествия с острова Бордос, Широн, наконец, вернулся в подземелье Йехинатала.

Предвкушая скорую встречу с учителем, парень даже позабыл об усталости от дальней дороги. Он поспешно возложил правую руку на лицо покойника.

Скррж-скррж…

Испуская из левой глазницы голубоватое сияние, мертвец тщательно просканировал лицо Широна. После этого послышался шум сдвигаемого камня, и дверь медленно отворилась.

Увидев это, сопровождавшие Широна люди не удержались от вскриков. Голоса их были пронзительно высокими. Женщины?

Затем они тоже сняли ткань с лиц, и оказалось, что это те самые люди, охрану которых Широн поручил герамекам перед отплытием на остров Бордос – Хериджан и дети.

Парень не был до конца уверен, стоило ли приводить посторонних в подземелье Йехинатала. Однако оставить их было негде, потому он взял их с собой и мысленно уже готовился к тому, что его будут бранить.

«Учитель!»

Стоило двери отвориться, как Широн радостно вбежал внутрь, зовя учителя. Однако ответа не последовало.

Всё было на прежних местах – полки так же заставлены книгами и магическими инструментами; вот стол и кресло, в котором любил сидеть Йехинатал, только его самого заметно не было.

«Учитель! Учитель Йехинатал?»

Но даже после повторного крика хозяин подземелья не отозвался никак. Более того, не было видно и Рыцаря Смерти, над которым работал учитель. На столе, где прежде лежало тело, было пусто.

«Куда же он подевался? И тела Сулеймана нет? Значит ли это, что он закончил Рыцаря Смерти?»

Широн задумчиво покачал головой. Затем внимательно осмотрел фитиль лампы, стоявшей на столе Йехинатала.

«Судя по степени затвердевания фитиля, покинули это место довольно давно… То есть, Рыцарь Смерти уже закончен?!» – воскликнул парень с бешено колотящимся сердцем.

Ему не терпелось поскорее увидеть Рыцаря Смерти, которого так расхваливал учитель. Хотелось узреть его величие собственными глазами.

«Но всё же, куда он ушёл? Не думаю, что случилось нечто непредвиденное, поскольку все остальные предметы в пещере на своих местах…»

На всякий случай он заглянул в каменную пещеру, где Йехинатал проводил свои эксперименты. Но клетки, где прежде содержались подопытные, теперь пустовали. Не было заметно и монстров-охранников, которых Йехинатал создавал из мёртвых тел.

«Вот как? И тут никого?» – недоумевая, покачал головой Широн.

Тут Хериджан робко приблизилась и спросила: «И-извини, а не найдётся ли тут немного еды?..»

Её слова вырвали Широна из раздумий. И, правда, последние остатки продовольствия доели ещё минувшей ночью, так что сегодня они весь день постились. Стоило об этом вспомнить, и у парня заурчало в животе.

«Точно! Я тоже проголодался. Конечно, давай поищем чего-нибудь поесть.»

Широн улыбнулся Хериджан и принялся шарить в кладовой Йехинатала. Спустя какое-то время он извлёк пару краюх ржаного хлеба и связку мяса.

Однако Широн тотчас нахмурился и отправил добытое в мусор. Все продукты оказались сильно испорчены – вот и доказательство того, что учитель оставил подземелье довольно давно.

«Да уж. Ладно, подождите немного. Я схожу в Джоран и принесу вам еды. И да, книги и прочие имеющиеся здесь предметы принадлежат не мне, так что не стоит трогать их без разрешения. Характер хозяина этого места не так уж плох, однако он ужасно не любит, когда кто-то касается его вещей.»

Широн подмигнул Хериджан, пошарил среди поставленных у одной из стен бочонков и достал несколько золотых монет.

Оставляя остров Бордос, он захватил с собой парочку драгоценных камней. Однако всё усложнялось тем, что они слишком дороги, а, следовательно, преобразовать их в деньги совсем не просто. Лучше уж воспользоваться оставшимся золотом Йехинатала.

Широн вновь перевязал лицо тканью и начал готовиться к походу. Заметив это, Хериджан замерла, а затем тоже принялась закутываться в ткань.

«Ты это чего?» – спросил Широн с удивлением.

Хериджан прикусила губу и опустила голову.

«Прошу, возьми меня с собой…»

«А?»

«Прошу, возьми меня с собой! У нас не было времени толком подготовиться к переходу через пустыню, и нам со старшей сестрой нужны некоторые вещи. Кое-что помимо продуктов. И детям тоже…»

«Хм, я понял, что ты имеешь в виду, но… ты уверена, что всё в порядке? Прежде ты так сильно боялась меня, что не отходила от своей сестры.»

На вопрос Широна Хериджан опустила голову ещё ниже, но кивнула.

Это факт, что после той кошмарной ночи она очень боялась Широна. И она не думала, что за всю оставшуюся жизнь сможет избавиться от тех воспоминаний.

Однако верно и то, что за время перехода через пустыню Широн показал себя надёжным спутником. Когда она увидела парня впервые, он ей сразу понравился, и теперь, по прошествии времени, её привязанность к нему вновь понемногу начала расти.

«С-сестре Реджине тоже стало лучше. С недавних пор она более самостоятельная. Она справится с уходом за детьми.»

После её слов Широн вновь повернулся ко второй женщине. Это её звали Реджиной – седьмую жену старейшины, что называл его своим другом.

После того случая она отчасти помутилась рассудком, но, благодаря самоотверженной заботе Хериджан, её состояние понемногу улучшалось. Она больше не капризничала, если её ненадолго оставляли одну, и могла позаботиться о детях самостоятельно. Когда Широн обращал на женщину внимание, её по-прежнему кидало в дрожь, но, за этим маленьким исключением, ей действительно становилось лучше.

Глава 5

Вот уже несколько дней песчаная буря бушевала над Джораном. Как ни были привычны жители пустынного города к подобным явлениям, на этот раз разгул стихии был особенно жесток.

Столь сильных ветров не было уже много лет, и умудрённые годами старцы цокали языками, утверждая, что это предзнаменование чего-то грандиозного.

Из-за песчаной бури двери торговых лавок были заперты. Также не было заметно слоняющихся по улицам людей.

Тем не менее, Широн и Хериджан сумели отыскать открытые лавки и запаслись продуктами, одеждой и предметами первой необходимости. После этого, с узлами в руках, они вновь повернули в сторону катакомб.

Случилось ли это потому, что в одном из магазинчиков позарились на золотые монеты? Или же их вдохновило симпатичное лицо Хериджан?

Но когда Широн и его спутница шагали по направлению к крепостным воротам, прикрываясь от ветра, дорогу им загородила группа людей.

Из-за песчаной бури прохожих практически не было, поэтому разбойники чувствовали себя свободно. Впрочем, Джоран всегда являлся Меккой преступности.

«Эй, куда это вы направились в песчаную бурю? Если продолжите идти в том направлении, то окажетесь в пустыне. Вы не боитесь там заплутать и сгинуть в такую-то погоду?»

«Ежели сбились с дороги, мы почтём за честь указать вам путь. Впрочем, касается это только симпотной девчули, хе-хе-хе!»

«Хы-хы! Ладно, идите за нами, мы укажем дорогу.»

Пока они разглагольствовали, к трём перекрывавшим дорогу спереди мужчинам добавились ещё два или три, отрезавшие путь назад. Каждый из них в правой руке сжимал длинную палку, которой угрожающе похлопывал по открытой ладони.

«Вы что, глухие?»

В этот миг в глазах Широна мелькнуло раздражение. Эти гады прицепились из-за того, что он взял с собой красивую женщину, вроде Хериджан. Лучше передвигаться в одиночку, чтобы избегать подобных неприятностей. Когда нужно постоянно за кем-нибудь присматривать, защищаться становится намного сложней.

«Как мне с ними поступить? Стоит ли их убить? Может, просто отколошматить, позволив отделаться лёгкими травмами?» – голова Широна кружилась от терзавших его сомнений.

И в этот миг перед мысленным взором предстали Верховный жрец культа Кроноса и его девятнадцать жрецов.

Все они были сильны. И могли жить ещё очень долго. Как ни были страшны рыцари Священной империи Луан, Девятнадцать жрецов нисколько не уступали им в силе. Реши они податься в бега, возможно, оставались бы живы до сих пор.

Но они не пошли на это. Каждый считал своим долгом защищать братьев по вере и сражался за них до последнего вздоха. Они не предали свою веру и потому погибли один за другим. В том числе Темис, что умерла, защищая Широна и трёх других детей.

Так можно ли считать их за это глупцами? За то, что пытались защитить своих ближних, тех, кто слабее?

И следующая мысль возникла в этот момент в мозгу Широна: «Разве становится человек слабым оттого, что ему есть, кого защищать?»

В будущем ещё не раз предстоит вернуться к этому вопросу. Кто знает, возможно, когда-нибудь ему удастся побороть сомнения и прийти к определённому выводу, но, во всяком случае, не теперь. В эту минуту нужно разобраться с теми, кто стоит перед ним здесь и сейчас.

Тело Широна взмыло в воздух.

Вжу-уу!

После многочисленных сражений в Меккане и на острове Бордос, он двигался совсем не так, как раньше. У парня всегда была отличная моторика, однако прежде он не был таким быстрым и сильным.

Подпрыгнув, Широн взмахнул обеими ногами, впечатав их в двух стоявших перед ним мужчин. Воспользовавшись отдачей, он откинулся назад и, с силой оттолкнувшись от земли, подпрыгнул вновь и пнул в челюсть стоявшего позади и уже замахнувшегося длинной палкой человека.

Схлопотавшему удар в подбородок мужчине повезло меньше других. Он заорал не своим голосом, поскольку от удара откусил часть языка. В воздухе мелькнул клочок отрезанной плоти и хлынула кровь.

Т-тум…

Падая, истекавший кровью мужчина выронил свою палку, и Широн поддел её подъемом стопы, после чего та угодила ему прямо в руки.

Шух! – Уже привычно Широн поймал баланс и тут же двумя точными движениями ткнул палкой в кадыки накинувшимся на него головорезам.

Впервые он взял в руки копьё в поединке с Гасраком. Затем, на турнире боевых искусств, его мастерство владения данным оружием заметно возросло. А после боёв с орками на острове Бордос он стал успешно использовать копьё и в групповых сражениях.

Применение же длинной палки мало отличалось от копья. Грамотно орудуя новообретённым оружием, Широн вполне мог одолеть шайку из шести человек.

Конечно, воспользовавшись бактериями, призраками или трупным ядом, он разобрался бы с противниками куда быстрей, однако в этом случае их пришлось бы лишить жизней. А Широн был полон решимости по возможности, без особых на то причин, не доводить дело до убийства. Поэтому от применения ядов воздержался.

Но ведь разбойники этого не знали! Даже не подозревая о том, что суют голову в пасть льву, они продолжали злобно наседать.

Щёлк! Тресь! Тум!

Однако после того как Широн ещё по нескольку раз приложился по каждому палкой, те поняли, что выбрали себе противника не по зубам.

Наблюдая за тем, как бандиты, прихрамывая, улепётывают прочь, Широн непроизвольно хмыкнул. Из-за того, что сумел отправить их восвояси, не прибегая к крайним мерам, на душе стало легко.

Но Широн и не подозревал, что за каждым его движением кто-то наблюдает. Даже в эту ужасную погоду, когда песчаная буря вовсю буйствовала над землёй…

***

Где-то далеко от Джорана, в глубине той самой скалы, где Широн с Йехинаталом когда-то встречались с Аль Джаисом, беседовали старик из Горной цитадели и архимаг Йехигораб.

«Наш заяц попал в око системы наблюдения.»

«Заяц? О каком зайце идёт речь?»

«Я говорю о зайце, которым вы воспользовались в качестве приманки для старого лиса. Том самом, что пропал некоторое время назад, заставив вас поволноваться…»

«Ого! Где ты его нашёл?! Где находится та система наблюдения?»

«Перед крепостными вратами Джорана. Магический круг располагается на пути от крепости к подземным катакомбам.»

«Так вот оно что! Я-то думал, что гадёныш пропал без вести, а он убежал в те края! Но почему мы не смогли его обнаружить до текущего момента? Как вообще возможно, что мы потеряли его след, если всё это время он прятался в Джоране?»

«По этому поводу не могу сказать ничего. Сам Йехинатал показывался в Джоране раз в несколько недель, и я просто ждал, когда объявится этот раб…»

«Хм, я уже тебе это говорил, но, как ни крути, парнишка наш слишком башковитый. Для того, чтобы стать моими руками, нужно быть талантливым, честным и неглупым. И гадёныш очень хорош, с какой стороны ни посмотри. Хо-хо, боюсь, если он станет ещё сильнее, то оставит с носом и меня и архиепископа!»

Хоть Аль Джаис и хохотнул, произнося последнюю фразу, в его глазах не было ни тени улыбки. Заметив это, Йехигораб вздохнул про себя.

Как и прочие, архимаг признавал в Йехинатале выдающегося учёного и потому не имел ни малейшего желания становиться его врагом. Вот только возникало ощущение, будто Аль Джаис отчего-то немного опасается этого раба – ученика Йехинатала.

Йехигораб всегда был подле Аль Джаиса, потому отлично знал его характер. И если тот позволял себе подобные слова, это означало, что его противник непременно умрёт. Возможно, не сразу, но как только перестанет быть полезным, его жизнь оборвётся.

И эта черта была в нём самой пугающей. Именно из-за неё люди прозвали Аль Джаиса Горным стариком и боялись пуще дьявола!

«Ну и чем занимался этот гадёныш?»

«Сражался с напавшими на него бандитами. Чего-то выдающегося не показал, но с длинной палкой обращался весьма умело. Однако рядом с нашим рабом по имени Широн, судя по всему, находилась какая-то женщина. По картинке, переданной магическим кругом, казалось, будто гадёныш её защищает.»

От слов Йехигораба Аль Джаис поморщился: «Женщина, говоришь? Ты уверен в этом?»

«Не совсем. Из-за сильной песчаной бури изображение было нечётким и расплывчатым… Но, судя по телосложению, фигура должна быть женщиной.»

«Ну, если ты не ошибся, значит, так оно и есть... Стоп, женщина?.. Ах он ублюдок!»

На этот раз в глазах Аль Джаиса вспыхнуло пламя. Это значило, что он очень зол.

Он отдал Широну всего два приказа. Принести голову архиепископа и, прикинувшись Рахманом, позаботиться о Тие.

И Широн нарушил один из них. По крайней мере, на взгляд Аль Джаиса.

Для мужчины в Ноабе иметь несколько женщин не считалось чем-то зазорным. Да сколько, в конце концов, женщин было у самого Аль Джаиса?

Однако Широн – совсем другое дело. Он всего лишь ничтожный раб! И иметь рядом с собой иных женщин, помимо Тии, оскорблённый отец считал для него совершенно неприемлемым!

Но вскоре мысли Аль Джаиса направились в иное русло. Не это ли его сильнейшая сторона – использовать по-максимуму то, что имеешь? Он тут же принялся прикидывать, как ему воспользоваться полученной информацией.

***

Обрядив детей в новые одежды, Хериджан и Реджина и сами приоделись в новые платья. После чего торопливо принялись за еду, купленную Широном.

За время перехода по пустыне пища подошла к концу, и им пришлось голодать. Широн даже представить не мог, насколько дети и женщины успели истосковаться по еде. И всё же, прежде чем взяться за пищу, они занялись одеждой. «Женщины – они и есть женщины», – подумал Широн.

Хериджан оказалась прилежной и расторопной. Пока Широн обедал, она нагрела воды и наполнила ванну Йехинатала, чтобы он мог в ней помыться. А пока Широн занимался водными процедурами, приготовила для него одежду.

Переночевав в подземелье Йехинатала всего одну ночь, Широн наутро подозвал Хериджан и, усадив её рядом, приступил к разговору.

«Дальше я должен буду вновь уехать в Меккан. Когда вернусь, да и вернусь ли вовсе, обещать не берусь. Так что давай сразу решим, что вы будете дальше делать.»

«А т-ты не можешь взять нас с собой?» – сделав над собой усилие, произнесла Хериджан, взглянув в его глаза.

Сейчас они с детьми как никогда нуждались в чьей-либо защите. И ей очень хотелось удержать Широна. Она боялась, что тот просто бросит их и уйдёт.

«У меня много врагов. Слишком много, чтобы я мог обеспечить вашу безопасность в пути.»

«…Ага.»

Разглядывая молочную шею опустившей голову Хериджан, Широн украдкой вздохнул.

Он должен был идти, следовать своей дорогой, однако вновь и вновь чувствовал, будто что-то хватает его за ноги. И это его пугало. Что будет, если под всё возрастающей тяжестью груза он будет вынужден остановиться?

Спустя длительное время, Широн, наконец, открыл рот, нарушив неловкое молчание.

«В Меккан я отправлюсь один. Но если я там выживу, если буду уверен, что одолел всех своих врагов, то вернусь назад и заберу вас с собой. Если до той поры вы всё ещё будете меня ждать…»

При этих словах Хериджан вновь подняла голову. Кивнув, она произнесла: «Когда ты планируешь отправиться в Меккан? И ещё – до твоего возвращения нам придётся жить здесь, в подземелье?»

«Нет, до исхода этого дня я планирую организовать вам другое жильё. И сразу после этого отправлюсь в Меккан.»

«О-опять через песчаную бурю?» – округлила глаза Хериджан.

На её вопрос Широн лишь кивнул.

Выбравшись из подземелья Йехинатала, Широн в компании спутниц направился к резиденции Тии.

Обитатели резиденции хорошо знали Широна. Но больше всех о любимом рабе хозяйки Тии знал присматривавший за резиденцией камергер. Поскольку Широна он не видел уже продолжительное время, то решил, что его забрали в Меккан.

Широн скрыл лоб под тюрбаном, чтобы не было заметно клейма Сатаны. И направился в сторону камергера.

Вежливо поклонившись, Широн представил Хериджан и остальных, после чего объявил: «Этих двух женщин с детьми госпожа Тия приказала разместить в резиденции.»

Старый камергер кивнул и проговорил: «Так, говоришь, ты только что из Меккана? Госпожа Тия отправила тебя с поручением? То-то я тебя не видел последнее время…»

«Да, я приехал из Меккана. И сегодня же должен вновь отправиться туда. Госпожа Тия приказала тотчас ехать назад.»

«Даже так? А как нам следует относиться к этим женщинам? Как к гостьям госпожи Тии? Или же...»

«Как к гостьям госпожи не нужно. Иными словами, можете поручать им в резиденции работу не слишком тяжёлого характера. Но опасных заданий лучше не поручайте. Когда госпожа вернётся, она, скорее всего, пошлёт за ними.»

«О, вот как? Тогда задания вроде уборки внутренних помещений резиденции их устроят? Разумеется, в посильных для них пределах?»

«Да, что-то подобное им вполне подойдёт. Примерно об этом госпожа Тия и говорила. Что ж, я передал вам, господин камергер, всё, что был должен, теперь же мне предстоит возвратиться в Меккан.»

«В такую-то песчаную бурю? Отдохни с дороги денёк. Комната твоя находится всё там же…»

«К сожалению, не могу. Вы же знаете госпожу Тию. Я должен вернуться немедленно. К тому же, я привык к подобным переходам.»

Широн препоручил Хериджан и Реджину старому камергеру. Расставшись с ними, он испытывал лёгкую грусть, но в то же время чувствовал облегчение.

Широн не стал терять времени даром. Нагрузив на верблюда целый вьюк продовольствия, он тут же тронулся в путь. Изначально ему следовало, вернувшись с острова Бордос, направиться прямиком в Меккан, но ради Хериджан и остальных пришлось сделать крюк в Джоран.

Теперь же нужно было срочно возвращаться. Необходимо успеть расставить капканы прежде, чем его настигнут лисы.

И он напряжённо ударил пятками в бока верблюда.

Глава 6

Широн отчаянно гнал своё животное. Опасаясь, что если его заметят в окрестностях Джорана, то Хериджан может угрожать опасность, он продолжал лупцевать пятками бока верблюда, доводя того до изнеможения. Он двигался без отдыха, даже по ночам, а питался сушёным мясом, не слезая со спины животного.

В конце форсированного перехода верблюд рухнул на землю, задыхаясь от усталости. И немудрено – за два-то дня упорной скачки сквозь песчаную бурю!

«Ты славно потрудился. Отныне можешь идти, куда сочтёшь нужным. Только постарайся не переломать себе ноги в этих местах.»

Широн похлопал по загривку изнемогавшего от усталости верблюда, подоткнул ему под живот ворох сена, чтобы не унесло ветром, после чего отвернулся.

Теперь наступила очередь герамеков. Стоило подать знак рукой, как из-под земли высунулись головы монстров и уставились на него.

Едва приказ был отдан, как герамеки подхватили его на руки и, наполовину зарывшись в песок, двинулись через пустыню. По сравнению с поездкой на верблюде, это было далеко не так удобно, да и скорость была гораздо ниже. И всё же это гораздо лучше, чем бежать на своих двоих, да ещё когда ноги увязают в песке.

И вновь мчались и днём и ночью, в течение нескольких суток. Благодаря этому получилось довольно скоро пересечь пустыню и добраться до Меккана. В этот момент далеко на востоке занималась заря, окрашивая небо в алые тона, холодный рассветный ветер сновал над пустынными улицами.

Пройдя через городские ворота, Широн сразу же направился к императорскому дворцу. Конечно, было бы неплохо аккуратно подойти и внимательно оценить обстановку, но и ворваться в центр вражеского лагеря и взять ситуацию в свои руки, пока неприятель в замешательстве, тоже хорошо.

А раз решение принято, то чего уж колебаться.

Тум! Тум! Тум! – Забарабанил Широн в ворота императорского дворца. Стучался он не в боковую створку, через которую пропускали торговцев и слуг, а в центральные ворота, через которые во дворец въезжали высшие чины государства. Пусть это и не были парадные ворота, используемые во время религиозных празднеств, всё же это было не то место, через которое могли впускать кого угодно.

Услыхав, как кто-то на рассвете барабанит в крепостные ворота, солдаты, охранявшие внешний периметр императорского дворца вздрогнули и сломя голову ринулись к воротам. Решив, что это с утра пораньше заявился кто-нибудь из эмиров, они поспешно приводили в порядок свою экипировку.

Однако поднявшись на крепостные ворота и высунув головы, они увидели не роскошный паланкин, а одиноко стоящего мужчину в невзрачной одежде. Более того, бродяга нахально барабанил в крепостные ворота императорского дворца!

«Кому это нужно открыть ворота императорского дворца в такую рань?»

Заслышав зычный голос с вершины крепостных ворот, Широн поднял голову. Глазам предстала окладистая борода Гасрака. Именно с этим стражником он когда-то спарринговался на копьях на вершине сторожевой башни. Очевидно, именно его очередь была нести караул сегодняшней ночью.

Голос Гасрака звучал громко, однако отнюдь грубо, поскольку он считал, что, несмотря на поношенную одежду, человек, громко стучащийся в главные ворота, должен обладать высоким статусом. Разве простой обыватель дерзнёт ломиться в это место?

Однако ответ Широна оказался полной неожиданностью: «Я Клюющая луну птица. Заклинатель, назначенный телохранителем принцессы Исирис. Открывай дверь!»

Гасрак прочистил уши и не смог удержаться от ещё одного вопроса: «Кто-кто? Кто ты такой, говоришь? Клюющая луну птица?»

Посмотрев на него в замешательстве, стражник задумался на миг, а затем вздрогнул. Он вспомнил об окончившемся два месяца назад турнире боевых искусств. Не этим ли именем звали призывателя, продемонстрировавшего на турнире удивительные способности?

Проиграв Кровяному голему Бахары, он занял второе место в дивизионе призывателей, но на показательных выступлениях взял реванш, одержав победу. За это императорское величество пожаловал его почётным титулом «Клюющая луну птица». Он человек, которого избрала своим охранником принцесса Исирис!

Особенно Гасраку нравилось то, что будучи призывателем, тот выходил на арену с копьём в руках. Поэтому на протяжении всего турнира громила заявлял, что является его самым преданным фанатом.

«Но разве ты не пропал без вести вскоре после того, как вступил в должность телохранителя принцессы? Что случилось?» – спросил Гасрак, изумлённо вытаращившись на парня с высоты крепостной стены.

В ответ Широн расправил плечи и провозгласил: «Это были дела личного характера. Теперь же я собираюсь встретиться с принцессой Исирис, так что открывай дверь!»

Гасрак никогда не отличался мягкостью характера, и подобное хамство спозаранку настроение его точно улучшить не могло. Фанатство фанатством, но позволить пройти через ворота императорского дворца – совсем другое дело.

«Я не понимаю, о чём ты? Главные ворота – не та дверь, через которую следует впускать призывателя в лохмотьях вроде тебя. Да и не настал ещё час открывать ворота. В общем, приходи позже и к воротам чёрного входа!»

Гасрак покрутил головой, выражая отказ, и тогда Широн принялся бить в крепостные ворота ногами.

Широн знал – ему сказочно повезло встретить такого холерика как Гасрак. Он и планировал попасть во дворец, вызвав приличный переполох. Широн считал, что наилучшим способом будет разыграть перед архиепископом и остальными роль недалёкого и вздорного человека.

Бум! Бум! Бум!

«Эй там, я же сказал, что я Клюющая луну птица! Живо открывайте двери! Я – лучший призыватель и воитель в этой империи, и я имею право войти в эту дверь!»

Когда Широн принялся пинать ногами священные крепостные ворота, у Гасрака аж пар из ушей повалил!

«Почему этот призыватель ещё здесь и продолжает колотить в ворота? Он хочет испытать на себе всю строгость законов императорского дворца? Да если б я не видел своими глазами его потрясающие успехи на турнире боевых искусств, я бы сейчас лично вышел намылить ему шею!»

Побагровев лицом, Гасрак стиснул древко копья. Само собой, товарищи тут же принялись его отговаривать.

«Стой, ты же видел, как он сражался на турнире боевых искусств! Давай лучше свяжемся с командиром – пусть запросит помощь гвардейцев внутреннего дворца...»

«Я вот что думаю – а вдруг мы кинемся с копьями наперевес, а он нас всех ядом перетравит? Из всех призывателей я сильнее всего не хочу иметь дело с использующими яды ублюдками.»

Однако Гасрак к доводам не прислушался, напротив, они лишь распаляли его злость.

«Вы жалкие трусы! Ха! Я – солдат гарнизона императорского дворца! Если ублюдок перебьёт гарнизон императорского дворца, ему точно крышка. Только сумеет ли он убить меня? Да и в самом ли деле он – Клюющая луну птица? Может, это просто какой-нибудь поехавший пьяница?»

Размахивая копьём, Гасрак спустился со стены и, отворив маленькую дверцу в углу главных ворот, выскочил наружу. За ним по пятам следовали два товарища с тревогой на лицах.

Едва выйдя за пределы крепости, Гасрак сердито заорал: «Эй, нахальный ублюдок! Допустим, ты и в самом деле Клюющая луну птица. И что явился сюда из такой дремучей пустынной дыры, где о манерах в жизни не слыхали. Но даже в этом случае ты должен понимать, что надругательство и осквернение императорского дворца является преступлением, карающимся смертью!»

Вууум!

Гасрак умело крутанул копьё, наставив на Широна, и свирепо вытаращил глаза. Однако, когда разглядел клеймо Сатаны на лбу Широна и его холодный, невыразительный взгляд, то по спине пробежал холодок.

Широн покачал головой и сделал шаг по направлению к Гасраку.

«Вот как? Так ты предлагаешь сразиться? Один на один?»

Когда противник шагнул вперёд вместо того, чтобы пойти на попятную, сердце Гасрака бешено заколотилось. Он рассчитывал, что гад подожмёт хвост, едва ему укажут на величие императорского дворца и теперь не знал, что ещё предпринять.

«Э-эй ты, трусливый ублюдок! Ты же призыватель, специализирующийся на ядах? Ядами пользуются лишь трусливые призыватели. Фу быть таким. Давай честно соревноваться на копьях.»

Слова Гасрака были настолько абсурдны, что двое следовавших за ним солдат переглянулись с ошарашенными лицами. Неизвестно, настолько их противник – воитель, но он абсолютно точно призыватель, следовательно, подобных условий не примет ни в жизнь! По их лицам было видно – они считали, что Гасрак рехнулся.

Однако, вопреки ожиданиям, Широн согласился на условие: «Вот как? Что ж, хорошо. Но у меня с собой нет копья, поэтому одолжите его мне.»

Не ожидавшие подобного ответа стражники на некоторое время лишились дара речи. Но когда Широн повторил свои слова, один из солдат, сам не зная почему, бросил ему своё копьё.

Фью-ууу!

Получив копьё, Широн ловко крутанул его в руках, рассекая воздух со свистом, и наставил на Гасрака. Догадавшись, что мастерство владения копьём противника находится на не совсем обычном уровне, Гасрак шепнул своим товарищам: «Ситуация неординарная… Кто-нибудь, позовите адъютанта, отвечающего за наш ночной караул. В случае, если я проиграю или умру, ситуация станет ещё более сложной. Передайте, что если мой противник в самом деле Клюющая луну птица, то гарнизона внешнего периметра может не хватить, пускай поднимает гвардию.»

После его слов один из стражников убежал обратно за стену.

Заметив как Гасрак шепчется с товарищами, Широн принялся насмехаться, распаляя его ярость.

«Хах, похоже, ты испугался проиграть и потому решил кликнуть подмогу? Да ты трус!»

«Ч-чего?! Аррррх!»

Вжу-ууу!

Естественно, Гасрак взорвался от злости и, свирепо размахивая копьём, ринулся в атаку. Орудие метило одновременно и в голову, и в грудь Широна. Это был стиль боя длинным копьём, когда, благодаря вращению, наконечник двигался совершенно непредсказуемо.

Но Широн спокойно считывал движения Гасрака. В миг когда свечение начало свой путь от пальцев ноги, он шагнул в сторону, уклоняясь от атаки, при этом не забывая тщательно отслеживать процесс движения.

Суисс! Суисс!

Благодаря тому, что Широн предсказал выпад, копьё пронзило пустоту и отпрянуло назад. В этот миг наконечник Широна сверкнул над землёй, метя в нижнюю часть тела противника. Сопровождаемое сильным вращением копьё ринулось вперёд, поднимая клубы пыли, и устремилось в колено Гасрака.

Тррак!

Гасрак поспешно опустил копьё, и, расположив вертикально, выставил блок. В это же время он проворно подпрыгнул, поджимая обе ноги. Если бы он этого не сделал, ему бы неминуемо раздробило колено.

С бешено колотящимся сердцем, Гасрак отступил на несколько шагов, чтобы перевести дыхание. Тем временем Широн проанализировал в голове последнюю атаку и кивнул.

Широн понял, что если бы в тот раз, на сторожевой башне, когда он впервые взял в руки копьё, Гасрак атаковал в том же ключе, то он бы стражнику, несомненно, проиграл. Похоже, во время того спарринга на копьях Гасрак хотел лишь поиздеваться над недотёпой-начальником и изначально дрался не в полную силу.

«Ну, надо же, а ты кой-чего могёшь!»

Слова так и сквозили высокомерием, но Гасрак на этот раз даже бровью не повёл.

На турнире боевых искусств он тайно следил за Клюющей луну птицей, ему нравилось, что этот призыватель использует копьё. Поскольку стражник сам был копейщиком, то испытывал от этого чувство гордости. Однако, на самом деле, ему было очень интересно, насколько хорошо тот владеет копьём.

Но столкнувшись с ним в реальном поединке, он кожей почувствовал, что его мастерство не совсем обычное. Вспомнив, что такие способности, как владение копьём и яд помогли призывателю победить в показательных выступлениях, его лицо ещё сильнее напряглось.

Широн тоже не терял времени даром и приводил в порядок дыхание. Он внимательно следил за каждым движением Гасрака, не забывая об осторожности.

И в этот раз Гасрак вновь напал первым.

Прыг!

Казалось, будто стражник собирается медленно обходить его сбоку, но тот внезапно скрестил ноги и прыгнул в сторону, молниеносно взмахивая копьём.

Суисс! Суисс! Суисс! Суисс!

Главным отличием от его предыдущих атак было то, что он стал полагаться не на сильные, размашистые удары, а на быстрые и точные, равномерно нападая со всех сторон. Это было похоже на серию джебов, которыми любят пользоваться рукопашные бойцы для сдерживания противника.

«Как же ловко он орудует тяжёлым копьём – да уж, физические данные Гасрака просто поражают!» – не мог не восхититься Широн.

В следующий момент его сердце ёкнуло. Заметив фиолетовую волну, пробежавшую по боковым мышцам Гасрака, он стремительно шагнул в сторону. Но копьё противника продолжало следовать за ним, поэтому пришлось поспешно взмахнуть орудием в ответ.

Щелк! Дзень! Стук!

Наконечники и древки копий сталкивались между собой, сыпали искры. На миг показалось, что оружие Гасрака обвивается вокруг копья Широна точно змея, а затем оно подалось назад.

Когда Широн почувствовал, как орудие противника захватило копьё и потянуло его вперёд, он изумлённо охнул. Однако копьё уже выскальзывало у него из рук.

Исправить что-либо было уже нельзя. Подчиняясь наитию, Широн, напротив, подтолкнул копьё в сторону, куда тянул его Гасрак. Вышло так, будто он метнул орудие.

«А?»

Баланс внезапно нарушился и Гасрак раскрылся, отклоняясь назад. Воспользовавшись удобным моментом, Широн стремительно прыгнул вперёд, к массивному телу противника, и ударил его правой ногой в лицо.

Бац!

Гасрак откидывался назад, поэтому урон понёс не такой уж сильный. Однако он не мог не испытать сильного унижения, поскольку на лице – от лба до губ остался явный отпечаток ноги Широна.

Да когда такое было, чтобы над громилой так издевались?!

Хуже того – из разбитого носа хлынула кровь. Пусть ему и удалось отобрать копьё, однако губы заливала кровь, на лице отпечатался след грязного ботинка, а сам он распластался на песке, беззвучно хлопая ртом, словно рыба.

Аура жуткой обиды окутала всё тело медведеподобного Гасрака. Аж слёзы навернулись на глаза!

Широн тоже чувствовал растерянность. Он вовсе не собирался позорить Гасрака, ставя в неловкую ситуацию. Просто как-то само собой получилось.

Неловкое молчание нарушил прибежавший сломя голову дежурный адъютант: «Что здесь происходит?! У кого хватило наглости явиться ко дворцу и чинить беспорядки?»

Стоило адъютанту наскоро оценить обстановку, как он молниеносно выхватил меч и накинулся на Широна.

«Ублю-у-удок!!! Да тебе никак жить надоело, раз осмелился ранить солдата императорского дворца?»

Однако Широн и не подумал сдаваться, напротив, заорал в ответ: «От ублюдка слышу! Я – телохранитель принцессы, Клюющая луну птица! Ты наставляешь меч на великого призывателя, которому даровал имя сам император! Вам всем следует проявлять ко мне уважение!»

Когда Широн начал орать в ответ, уже замахнувшийся было клинком адъютант внезапно замер.

«Кто-кто?»

Посмотрев на принявшего величественную позу Широна, адъютант опустил меч и обернулся. Прибежавший вслед за ним, запыхавшийся от быстрого бега солдат пояснил: «Я р-разве не говорил? Фух… фух… Это Клюющая луну птица… Ублюдок, победивший в показательном поединке на минувшем императорском турнире боевых искусств… Фух!»

«Хм, утверждаешь, что ты и есть тот самый призыватель? Но тогда для чего весь этот шум?» – спросил адъютант, раздумывая, стоит ли убрать меч.

Он тоже припомнил яростно бившегося на турнире боевых искусств заклинателя, призывавшего ядовитый пепельный дым. И прекрасно знал, что стоит этому жуткому колдуну призвать пепельный дым, как от него останется лишь лужица крови. И он покривил бы душой, сказав, что, обнажив клинок против такого противника, совсем уж не испытывал страха.

Адъютант задавался вопросом, что будет, если Клюющая луну птица выйдет из себя и начнёт тут убивать всех направо и налево. В этот момент он с лютой неприязнью посмотрел на позвавшего его сюда солдата.

Однако реакция Широна была точно такой же, как и перед поединком с Гасраком.

«Да, я Клюющая луну птица. Так что сопроводи меня к принцессе.»

«Ч-чего?»

От неожиданных слов, произнесённых приказным тоном, адъютант почувствовал, как у него внутри начинает вскипать раздражение. Однако он контролировал эмоции гораздо лучше, чем Гасрак. Его тон стал даже более учтивым.

«Что… Ладно, давайте поступим так. Сначала я отправлю солдата ко дворцу, чтобы доложить о вашем прибытии. Но вам придётся подождать здесь, пока её высочество не выйдет из опочивальни. Я к тому, что вам не позволено вламываться туда по собственному желанию. Даже если вы охранник принцессы, а имя вам даровал сам император. Понимаете?»

«Вот как? Что ж, раз так, то я подожду.»

Широн кивнул головой и уселся прямо там, где стоял. Скрестив руки на груди, прикрыл глаза.

«С-собираетесь ждать прямо здесь? Что ж, как вам будет угодно. Только сдвиньтесь немного в сторону от главных ворот императорского дворца...»

Однако Широн не только не ответил, но даже не шелохнулся.

От такого неуважения адъютант вспыхнул до самых кончиков волос. Но трогать этот ходячий сгусток яда не рискнул.

«Ну, раз не хотите, то и ладно. Можете оставаться тут. Возвращаемся по местам!»

Бум!

Адъютант и солдаты вернулись за ворота, с шумом захлопнув за собой боковую створку. Широн остался в одиночестве и продолжил загораживать проезд, сидя напротив главных ворот императорского дворца.

Глава 7 - Спектакль Широна

Рассветный час миновал, и багряное солнце взошло над горизонтом. Отбрасываемая Широном тень становилась всё короче, а это значило, что приближался миг, когда откроют ворота императорского дворца.

Дежурный адъютант нервно сучил ногами, словно просящийся в туалет щенок. Вскоре уж должны были показаться паланкины высших чинов, а перед главными воротами, проявляя невиданное упрямство, всё так же сидел, загораживая дорогу, дрянной призыватель, и, самое противное, начальник караула не имел ни малейшего представления как с оным совладать.

Он понимал, что призыватель владеет ядами как бог, а потому лишний раз затрагивать это ходячее бедствие не хотелось. Только вот, если оставить всё как есть, то ему самому серьёзно влетит от высших деятелей государства!

Отправленный с донесением к принцессе Исирис солдат давно вернулся. Но ожидаемым ответом стало «дождаться, пока принцесса не выйдет из спальни».

И адъютанту ничего не оставалось, кроме как поглядывать с крепостной стены на сидящего внизу Широна, а лицо его мрачнело с каждой минутой.

«Ну что за недоумок? Почему именно в мою смену этому тупице приспичило устроить беспорядки? За что мне такая подстава?»

Свои мысли вслух он высказывать опасался, но в душе уже просто пылал чёрным пламенем.

И вот вдали показался разукрашенный серебром паланкин.

«О, дьявол! Ну почему первым решил приехать такой важный вельможа?» – застонал адъютант, схватившись за голову.

Лица стоящих неподалёку солдат также приняли мертвенно-бледный окрас. Они тоже видели, кто собирается прибыть ко дворцу.

Каждый из личного состава внешнего гарнизона императорского дворца был обязан помнить наизусть, кто и в каком паланкине передвигается. Лишь после того, как научишься определять вельможу по внешнему виду паланкина, можно считать себя настоящим стражником.

Соответственно и дежурный адъютант, завидев роскошные носилки, сразу понял, кто находится внутри. Хозяином серебристого паланкина был эмир Аль Шульгов – человек, занимавший пост имперского визиря и являвшийся, наряду с Аль Маджали и Аль Бахтаном, одним из самых могущественных вельмож страны!

Обычно Аль Шульгов приезжал поздно, потому было не совсем ясно, что могло его сподвигнуть приехать ко дворцу раньше всех.

На адъютанта стало совсем больно смотреть. Но догадывался ли кто о том, что творится на душе у начальника караула или нет, а паланкин Аль Шульгова неуклонно приближался. Один из его личных телохранителей вышагивал чуть впереди несущих носилки рабов, чтобы заранее расчистить хозяину путь.

Вот он заметил сидящего на пути мужчину и свирепо заорал: «Эй, с дороги! Освободи проезд эмиру Аль Шульгову!»

Он не мог понять, с какой стати какой-то бродяга расселся с утра напротив ворот императорского дворца, но, как бы то ни было, это ни в коем случае не должно было вызвать неудовольствия эмира. Ведь для решения подобных задач хозяин и его и нанял.

«Ублюдок, ты оглох? Дай проехать визирю страны, господину Аль Шульгову. Чего развалился посреди дороги?»

Видя, что и второй окрик не возымел эффекта, воин подбежал к Широну и остановился напротив. Его рука ухватилась за рукоять висящего на поясе меча, готовясь в любой момент нанести удар.

«Я к тебе обращаюсь! Будь добр свалить, покуда цел! Если не подчинишься, я снесу тебе голову вот этим клинком!»

Но Широн лишь взглянул на воина одним глазком и с недовольным видом отмахнулся. Словно стайку налетевших средь жаркого лета надоедливых подёнок[1] прогонял!

«Ах ты!»

Ш-ших!

Терпение воина подошло к концу, и, выхватив меч, он занёс его над головой Широна. Однако, не желая, по всей видимости, осквернять путь эмира Аль Шульгова кровавыми потёками на дороге, заставил замереть клинок в паре сантиметров от шеи мерзавца.

Широн и бровью не повёл, будто не заметил остановившегося у горла лезвия, и только вновь смерил исподлобья телохранителя взглядом.

В результате вздрогнул тот, кто замахивался клинком – телохранитель эмира. Изумлённо вытаращив глаза, он уставился на лоб Широна.

Этот ледяной взгляд, чудовищное клеймо на лбу, надменная усмешка, словно её обладатель смотрит на весь мир с презрением…

Подобные люди встречаются далеко не часто. И пару месяцев назад воину не раз приходилось слышать рассказы о человеке, что выглядел именно так. Даже по одному клейму, не зная прочих примет, можно было догадаться, кто его противник! Теперь же воин сожалел, что замахнулся мечом прежде, чем сумел это разглядеть.

Однако время было упущено. Губы Широна дрогнули и раздался мрачный голос, от которого тело воина застыло в испуге.

«Попробуй шевельнуть хоть пальцем и от тебя останется лишь лужица крови.»

Тут телохранитель заметил, что у его шеи расположился пепельный сгусток, готовый впиться в неё в любой момент.

Он ощутил зуд распространявшегося по телу яда и подступившую к горлу тошноту. И трепет отвращения, как будто губы к шее тянул больной проказой. Лицо воина залила мертвенная бледность, а руки принялись дрожать.

Нарушил мучительное противостояние эмир Аль Шульгов.

«Эй, что здесь происходит? Почему ты с самого утра шумишь и размахиваешь мечом?»

Пару секунд назад Аль Шульгов принял в паланкине сидячее положение и принялся крутить головой. Почувствовав, что паланкин стоит на месте, он возмутился и пожелал узнать, в чём дело.

Естественно, он не имел ни малейшего понятия ни в каком положении находится его телохранитель, ни что тот теперь даже рта раскрыть не в состоянии.

Вместо него Аль Шульгову ответил дежурный адъютант. Они с Гасраком с самого начала следили за развернувшимся противостоянием, и, как только поняли, к чему всё движется, проворно выбежали из-за ворот навстречу визирю.

«Н-не приближайтесь! Этот человек – Клюющая луну птица. Он носитель ужасного яда, поэтому вам стоит держаться от него расстоянии.»

Взглянув на бегущего в его сторону, бурно размахивающего руками адъютанта, Аль Шульгов вновь перевёл успевшие округлившиеся глаза на Широна. Даже такой человек, как он, знал это имя – Клюющая луну птица.

Аль Шульгов был смелой личностью. Он подал знак рукой, останавливая испуганных рабов, попытавшихся было оттащить паланкин подальше, после чего обратился к сидящему к нему спиной Широну: «Так это ты Клюющая луну птица? Призыватель, пропавший сразу после назначения охранником наследной принцессы?»

В ответ на вопрос вельможи Широн по-простецки кивнул головой.

«Какая вопиющая наглость! Да как ты смеешь!..» – вскричали стоявшие по обе стороны от паланкина воины и дружно похватались за мечи.

Но эмир вновь остановил их простым поднятием руки.

«Я – Аль Шульгов, визирь этой страны. Не уделишь ли мне минутку для разговора?»

Услыхав тон сохранившего поистине змеиное хладнокровие Аль Шульгова, дежурный адъютант бросил на него удивлённый взгляд.

Лишь после этого Широн развернулся, не сделав, впрочем, и попытки подняться с места. Голос его остался бестактно равнодушным: «Я – Клюющая луну птица.»

Несмотря на грубость, губы Аль Шульгова тронула лёгкая улыбка.

«Вот как? Впрочем, я запомнил твоё лицо на турнире боевых искусств. Но где ты пропадал всё это время? И почему сидишь напротив главных ворот императорского дворца?»

«Я смог показать свой максимум на турнире благодаря покровительству Матери-Земли. По окончании соревнований я был обязан выразить ей свою благодарность. Сделав это, я вновь направился сюда, чтобы приступить к исполнению нашего с принцессой договора. Но эти люди остановили меня и приказали ждать здесь. Вот я и выполняю их распоряжение.»

Эти грубые манеры, слова о Матери-Земле, прямолинейные ответы… От Широна прямо веяло аурой воителя. Не призывателя, но прирождённого воина! Именно так ведут себя выходцы гордых племён.

Мать-Землю Широн решил упомянуть, поскольку прежде слышал о ней от Кукрана. В остальном же он просто подражал повадкам Джоранских воителей, которых ему довелось в жизни наблюдать.

Широн чётко знал, чего хотят и к чему стремятся эмиры.

Все они жаждут иметь под своим началом надёжных воителей. Этих представителей гордых племён очень трудно заполучить. Однако вельможи понимали, что если уж такой человек поклянётся в верности, то без колебаний расстанется с жизнью ради своего хозяина.

Именно воители служили мерилом возможностей эмиров. Оценивая друг друга, ноабские вельможи смотрели на количество и навыки воителей. Поэтому каждый уважающий себя эмир старался держать под своим крылом как можно больше таких личностей.

Кому не приятно обуздать дикую лошадь, сделать её своей? Вот и у эмиров, глядя на зарекомендовавших себя воителей, глаза разгорались от азарта.

Соображения Широна были абсолютно верны. Лицо Аль Шульгова моментально просветлело. Его взгляд непроизвольно сменился с расчётливого, каким обычно смотрят на призывателей, на вдохновлённый.

Аль Шульгов порылся в памяти и вспомнил, что прежде призыватель по имени Клюющая луну птица проявлял себя и как маг и как воин.

«А что, если, обладая способностями призывателя, в душе он остался воителем?» – при мысли об этом Аль Шульгов воодушевился ещё сильнее.

Призыватель со способностями воителя, сохранивший дух воителя – бесхитростный и неспособный на предательство! Стоило подумать о том, как здорово иметь подобного человека под своим началом, и сердце бешено заколотилось.

Аль Шульгов в этой жизни признавал достойными противниками лишь двух человек – архиепископа и Аль Джаиса. Мощью среди эмиров выделялся и Аль Бахтан, однако его он ставил на ступень ниже себя. Ну а Аль Маджали, на его взгляд, был ещё слишком молод, поэтому мог возглавить лишь следующее поколение политиков.

Архиепископу подчинялись не только священники храма Амека, но и многие выдающиеся личности. Аль Маджали, благодаря блестящей армейской карьере, держал под своим началом множество воителей. Аль Джаис, хоть и не имел надела в Меккане, был хорошо известен эффективностью воспитанных под его началом ассасинов.

Собранные же под рукою Аль Шульгова воители уступали им не только числом, но и способностями. Однако эмир считал, что если бы удалось заманить к себе хотя бы Клюющего луну, то ему больше не пришлось бы никому завидовать.

Страшны ли воители? Несомненно. Однако куда ужаснее яд.

Сильнее всего власть предержащие этого мира опасаются двух вещей – яда и женщин. Но когда возраст, как, например, у Аль Шульгова, переваливает слегка за шестьдесят, яда начинаешь бояться куда больше обольстительных красоток.

Однако, даже зная об этом, никто не спешит делать доверенным лицом владеющего ядами мастера. Потому что к таким людям доверия быть не может.

Ядовитую змею не приручить, как ни пытайся. Даже если и получится, всё равно придётся держать дистанцию – греть змею на груди не лучшая затея.

Однако сидящему напротив призывателю хотелось верить, несмотря на то, что он пользовался ядами. Он воспринимался не ядовитой змеёй, а скорее верным конём. Конь-то, конечно, ещё не объезженный, но разве этот факт, напротив, не придаёт ему особое очарование?

В глазах Аль Шульгова засияло пламя.

«Вот как? А ты не подумал, что принцесса могла обозлиться? Как ей тебе доверять, если ты можешь исчезнуть в любой момент?»

«Наше племя почитает Мать-Землю как свою хозяйку. Вот почему, прежде чем заступить на службу новому хозяину, я должен был заручиться её благословением. После присяги увидеть Мать-Землю будет уже не так просто. А хозяину, что не может принять традиции нашего племени, я служить не стану.»

Они чтят Мать-Землю как свою хозяйку?

Аль Шульгов азартно хлопнул себя по коленке. Услышанное ему очень нравилось. Судя по всему, Мать-Земля – их богиня. Они служат хозяину, как богу!..

От одной мысли об этом захватывало дух. Заполучить подобного воителя – мечта любого эмира. Это не просто найденная на земле жемчужина, это настоящий бриллиант!

В глазах Аль Шульгова сверкала откровенная жадность. Ему страсть как хотелось заполучить этого воителя.

«В-верно! Я тоже считаю, что хозяин должен быть внимателен к подобным вещам. Хо-хо-хо, ты даже не представляешь, как я завидую нашей принцессе! Но скажи мне… п-просто предположим! Что если принцесса не пожелает тебя принять? Ты вернёшься назад, в своё племя?»

«Когда это произойдёт, тогда и буду думать. Не вижу смысла рассуждать о подобных вещах заранее.»

Не сомневается и не заглядывает в будущее?

Да он прирождённый воитель! Воитель, что обладает способностями призывателя.

«Хочу, чтобы он стал моим!»

Да, Аль Шульгов очень хотел заполучить Широна. Его тело бросило в жар, даже во рту пересохло.

Он отлично помнил, в какую ярость пришла принцесса Исирис после исчезновения Клюющей луну птицы. Она была просто вне себя! В общем, вероятность того, что принцесса просто не глядя отмахнётся от призывателя, достаточно высока.

И если такое случится, первым в очереди должен стоять он! Если всё-таки проворонит этого человека, значит, его имя не Аль Шульгов! Да как вообще можно продолжать удерживать за собой пост визиря великой империи, когда упускаешь таких людей? Он должен заполучить его любыми средствами!

Пламя в глазах Аль Шульгова разгоралось всё сильней.

На взгляд дежурного адъютанта, дело становилось всё более и более странным, он уже не понимал, как ему реагировать. Но вот он опять вытаращил глаза.

Вдали показался оранжевый паланкин. В нём ездил сам архиепископ – второе лицо Ноабской империи! Вельможа, в говоривший в данный момент от имени действующего императора.

И буквально следом показались белый и синий паланкины! Это ехали эмиры Аль Бахтан и Аль Маджали.

Руководящие Ноабской империей советники прибывали ни свет ни заря, буквально друг за другом! Неужто ночью произошло нечто серьёзное?

Однако причиной сего необычного явления, хоть адъютант и не мог до такого додуматься, был исключительно переполох, устроенный этим призывателем в лохмотьях – Клюющей луну птицей.

«Вот чёрт! Похоже, дальнейший путь по карьерной лестнице теперь навсегда закрыт. Проклятье…» – адъютанту хотелось разрыдаться.

Но в лице изменился не только он. Аль Шульгов тоже нахмурился словно туча. Ну почему архиепископ и Аль Маджали решили приехать именно сейчас?! Как же не везёт!

Если у него намётан глаз, то у них и подавно! А когда они узнают, каков из себя человек по имени Клюющая луну птица, то тоже захотят взять его в услужение.

Затем он перевёл взгляд на паланкин Аль Бахтана. Этот невероятно жадный человек вовсю кусал локти, лишившись своего воителя Хонса. Когда он увидит Клюющую луну птицу, то, несомненно, тоже даст волю своей алчности.

К счастью, они пока не знают, каков из себя Клюющий луну. Они считают его обычным призывателем.

Руководствуясь этими мыслями, Аль Шульгов тихонечко обратился к Широну: «Так-так, к нам едут царственные особы! Что ж, давай-ка уступим им дорогу, а после я лично отведу тебя к принцессе.»

Однако Широн не сдвинулся ни на шаг. Он тоже заметил приближение архиепископа. Благодаря врождённому чутью, он мог точно определить, кто едет в паланкине, даже с приличного расстояния. И он понимал, из-за чего волнуется Аль Шульгов.

Широн и сам не догадывался, что дело обернётся именно так. Одной из причин его вызывающего поведения было достигнуть ушей архиепископа, вот только встретиться с ним нос к носу он не ожидал. Более того – позади него он заметил паланкин Аль Маджали!

«Боюсь, если спектакль пройдёт недостаточно достоверно, это приведёт к катастрофическим последствиям.»

Архиепископ и Аль Маджали не из тех противников, которых легко водить за нос. В глазах Широна мелькнуло напряжение.

Тем временем паланкин, в котором ехал архиепископ, подошёл практически вплотную.

«Визирь, вы ли это? Почему вы стоите тут и не проходите внутрь? И кто этот человек? С какой стати он расселся на дороге и преграждает путь визирю?»

Широко улыбаясь, архиепископ приветствовал Аль Шульгова, удостоив Широна лишь мимолётного взгляда. Лицо его не выражало особой заинтересованности.

Однако Широн кожей чувствовал, что брошенный на него взгляд сверкнувших глаз был далеко не обыденным.

«Ха-ха, да вот… Кстати, архиепископ, вы можете оказаться во дворце первым. Я вскоре последую за вами.»

Аль Шульгов с трудом оторвался от Широна и предложил коллеге продолжать путь. Он опасался, что архиепископ или Аль Маджали заинтересуются парнем.

Но в этот момент послышался вежливый голос подъехавшего Аль Маджали: «Не ожидал вас всех здесь увидеть.»

«А, генерал Аль Маджали!» – всеми силами стараясь скрыть нетерпение и растерянность, отозвался эмир. – «Надо же, генерал тоже решил прибыть ко дворцу с утра пораньше? Хо-хо-хо, ну же, скорее проезжайте внутрь! О, а вот и Аль Бахтан подоспел! Ну что ж, тогда давайте продолжим путь вместе.»

Заметив, что Аль Шульгов постоянно всех поторапливает и, похоже, нервничает, архиепископ склонил голову набок и указал на Широна.

«И всё же, почему лицо этого человека кажется мне знакомым?»

«Это Клюющая луну птица, проявивший себя на турнире боевых искусств. Призыватель, что был принят в охрану принцессы, но затем куда-то исчез…» – ответил на вопрос архиепископа Аль Маджали.

Посмотрев в холодные глаза эмира, Широн молча кивнул.

Парень старался поддерживать гордый и независимый вид, но в душе весь покрылся холодным потом.

В каком-то смысле Аль Маджали был для него ещё страшнее архиепископа, ведь верховный священник, в отличие от брата Рахмана, прежде не встречался с ним лично. Стоит совершить самую незначительную оплошность, как Аль Маджали с высокой вероятностью обратит на неё внимание.

«Я жду указаний принцессы.»

Широн отвечал нехотя и довольно неприветливым тоном. Более того, даже не сделал попытки подняться с места.

«О, так это он известен под именем Клюющая луну птица? Но мне интересно, о чём же так увлечённо с ним беседовал наш уважаемый визирь?»

Архиепископ смотрел на Аль Шульгова по-прежнему невозмутимо, вообще не глядя в сторону Широна. Тем временем Аль Бахтан незаметно подъехал к воротам и тоже принялся рассматривать парня.

Когда Аль Шульгова припёрли к стенке, он больше не мог отмалчиваться. Настала пора проявить свои фирменные качества – упрямство и решительный напор.

«Кхем! Что? Да какой там разговор! Так, перекинулся парой слов с человеком, преградившим с утра подъезд к парадным воротам. И да, я пригласил парня зайти ко мне, если вдруг принцесса выставит его за порог.»

Он откровенно высказывал то, что у него на уме и вместе с тем давал понять: «вам здесь ничего не светит».

«Ну и где же он прохлаждался вместо того, чтобы сопровождать её высочество?» – холодно поинтересовался архиепископ.

И вновь Аль Шульгов ответил откровенно: «Он ходил принести благодарственные дары Матери-Земле. Без этого он не мог поступить на службу новой хозяйке…»

В этот момент во взглядах Аль Маджали и Аль Бахтана мелькнуло изумление. Они тоже поняли, что означают эти слова.

Особенно неприкрытая жадность отразилась на лице Аль Бахтана. Ох, как же он горевал о потере Хонса! Чтобы хоть как-то облегчить боль утраты, он попытался наладить контакт с Кукраном – победителем дивизиона воителей, однако тот куда-то запропал. Остальные же воители не были достаточно хороши, чтобы занять освободившуюся после Хонса вакансию. Так что было вполне логично обратить внимание на Клюющего луну.

«О, я думаю, принцесса должна войти в положение. Это уважаемому архиепископу, посвятившему себя богу Амеку, не понять сердце воителя, но уж мы-то с ним наверняка сумеем найти общий язык!»

Аль Бахтан перешёл в наступление, чтобы не отдать инициативу архиепископу и Аль Шульгову. И как бы мимоходом похвастался, что он-то, мол, в отличие от прочих, отлично понимает чувства воителей. Само собой, глаза Аль Шульгова и архиепископа тут же загорелись праведным возмущением.

Но тут вмешался Аль Маджали, которому наскучило это представление: «Вы так и будете стоять перед воротами? В таком случае, я пойду вперёд. Хех, похоже, сегодняшнее заседание мне придётся провести в одиночку.»

И, обойдя место, где сидел Широн, он направился ко дворцу.

Рассеяно проследив за удаляющимся Аль Маджали, Аль Шульгов последовал за ним. Архиепископ засеменил следом. Аль Бахтан ещё некоторое время продолжал грустно поглядывать на Широна, но, в конце концов, ушёл и он.

Широн продолжал сидеть без движения, пока они не скрылись из виду. Неужто его задумка пошла не по плану?

Но нет. Стоило лишь войти во дворец, как Аль Шульгов с Аль Бахтаном принялись строчить послания, после чего направили своих телохранителей передать их Широну. А Аль Маджали призвал повелителя пчёл Юнка и распорядился навести о нём справки.

Даже у истинной цели Широна, архиепископа, болела голова от напряжённой мысли. До самого заседания он в раздумьях мерил шагами свой кабинет.

«Вот ублюдок, кто же он на самом деле? Действительно ли Клюющий луну проник в Чёрное аббатство и пытался умыкнуть наследного принца? Когда я вижу, как эти старые змеи – Аль Шульгов с Аль Бахтаном – буквально захлёбываются от азарта, то… Вот только не пытаются ли нам подсунуть отравленное яблоко? Но если Клюющий луну не является человеком Аль Джаиса, если это не он проникал в Чёрное аббатство, то было бы жаль упускать такого человека… Преданный воитель, владеющий ядами – неужто мне не пригодились бы подобные кадры?»

В затуманенных глазах архиепископа начинала проявляться жадность. Он испытывал противоречивые чувства и разрывался между подозрительностью и стремлением не упустить выгоду.

«Сперва попробую заманить под своё крыло. Всё лучше, нежели страдать, наблюдая, как его прибирает к рукам визирь. А после призову монахов Чёрного аббатства для очной ставки и погляжу, что из этого выйдет. Если выяснится, что он тот самый ублюдок – просто уничтожу. Возможно, Аль Джаис просто подослал одного из ассасинов, и от него стоит держаться подальше, но если нет… Тогда либо прикажу ублюдку прикончить Аль Джаиса, либо… Хм, а почему бы мне сначала не послушать, о чём он будет беседовать с Исирис?»

При мысли о принцессе лицо архиепископа приняло ожесточённое выражение.

Примечание

[1] Отряд крылатых насекомых (лат. Ephemeroptera, от др.-греч. Ἐφήμερος – однодневный, и πτερόν – крыло), распространённый по всему земному шару.

Глава 8

А пока архиепископ и остальные увлечённо строили планы, Широна препроводили к принцессе Исирис.

Принцесса умывалась после пробуждения, когда служанка рассказала ей о приходе Клюющей луну птицы. Услышав эту новость, она обругала служанку и приказала немедленно привести его. Она даже отложила утренний массаж, который прежде никогда не пропускала, заявив, что сперва встретится с этим человеком.

И вот Широн и Исирис сидели напротив, разделённые тонкой занавеской. Прошло почти три месяца прежде чем они смогли увидеться вновь.

Голос принцессы был холоден: «Где ты был и что случилось, раз решил объявиться?»

Широн начал повторять уже знакомую басню, что недавно рассказывал Аль Шульгову. Чуть погодя он прикрыл глаза и сосредоточил всё своё внимание на призраках.

После пробуждения Кровавого властителя Карла Зейца, его взаимодействие с призраками с каждым днём становилось всё изощрённее. Теперь он умел не только обмениваться с ними чувствами, но даже передавать через них мысли.

Внешне Широн продолжал отыгрывать роль туповатого воителя и нёс, на взгляд Исирис, откровенную чушь, отчего внутри она стала закипать от злости. Наконец, откинув занавеску, она с яростным криком вскочила со своего места и рванулась к Широну.

Но в этот миг в его глазах полыхнуло пламя и Исирис почувствовала, как где-то в глубине её сердца начали рождаться слова.

Широн тем временем невозмутимо продолжал повествование. То есть, это был ещё один голос! Он был и похож на голос Широна и одновременно не похож. И воспринимался не ушами – он шёл прямо из её груди!

«Неужели это призрак? Призрак, помещённый в моё тело?»

Принцесса Исирис была умна. Она быстро сообразила, что происходит и вернулась на место. Она больше не вслушивалась в то, что говорил Широн. Всё своё внимание она сосредоточила на голосе, звучавшем внутри её сердца.

Поначалу речь была невнятной, точно откуда-то издалека. Но постепенно она привыкла и стала лучше различать слова.

«…Архиепископ наверняка подслушивает наш разговор. Будьте осмотрительны. Извините, некоторое время я не мог выйти на связь. Так уж получилось… С этого момента я буду пытаться сблизиться с архиепископом и другими вельможами. Это часть плана по поимке архиепископа… Связь в дальнейшем я собираюсь держать этим же способом. Думаю, если ещё немного потренируюсь, то смогу обмениваться с вами мыслями без необходимости встречаться лично…»

Принцесса Исирис целиком сосредоточилась на мысленном рассказе Широна. Слушая его речь, она испытывала облегчение и, в то же время, была разочарована. Ей было ужасно жаль, что она не может поведать ему о том, что происходило с ней самой.

Тогда Исирис пришла в голову одна мысль. Она попыталась представить картины того, что хотела бы рассказать Широну. Она не умела, подобно парню, транслировать свои мысли через призрака, но хотела попробовать – быть может, Широн сумеет считать её образы?

И когда уже стало казаться, что всё бесполезно, парень внезапно отозвался: «Я… прошу прощения за все горести и унижения, что вам пришлось испытать. Архиепископ непременно заплатит за них головой. Наберитесь мужества и потерпите ещё немного. Как раз в этот момент я ставлю капкан на лиса. Всё что нам сейчас нужно – это терпение и информация…»

Чтобы поточнее передать информацию Широну, принцесса Исирис некоторое время вспоминала тяготы и лишения, которые ей пришлось перенести, и, похоже, что он всё понял.

На щеках Исирис появились две мокрые, солоноватые дорожки. То ли от радости, что наконец-то у неё появился союзник, то ли от воспоминаний о пережитом – она и сама не могла с уверенностью на это ответить.

Она позволила себе заплакать впервые за по-настоящему долгий срок. И это были не горькие слёзы обиды – от них на сердце становилось легче.

***

Начавшееся с самого утра долгое заседание подошло к концу. На нём председательствовал визирь Аль Шульгов, и присутствовали архиепископ, Аль Бахтан и Аль Маджали.

Среди многочисленных вельмож Ноаба именно эти четверо определяли политику и выносили решения. Сегодня обсуждали общие вопросы и ни к каким определённым выводам не пришли. Тем не менее, сошлись на том, что имя следующего императора следует огласить до конца текущего года.

Как только завершилось собрание, архиепископ вернулся в свой кабинет и вызвал находившегося в его непосредственном подчинении священника.

«Итак, давай послушаем, о чём там говорили эти двое.»

По его приказу священник внёс мерцающий зелёным светом шар размером с человеческую голову и почтительно поставил перед архиепископом.

Шар зачаровали таким образом, чтобы тот передавал картинку и звук из любого места, куда направится принцесса Исирис. В результате, ни одно движение принцессы не могло укрыться от глаз архиепископа. Даже уборную – и ту она не могла посетить без его надзора.

После того, как архиепископ погладил шар костлявой рукой и произнёс заклинание, на поверхности кристалла стало проявляться изображение.

Вот Клюющий луну вошёл в комнату и преклонил колени перед принцессой, затем начал неумелые и глупые оправдания, а принцесса стала закипать от злости.

Вот Исирис дала выход гневу и, откинув занавеску вскочила на ноги. Клюющий луну не моргнул и глазом, но всё же выглядел довольно глупо. Всё это архиепископ рассмотрел в мельчайших деталях, вплоть до момента, когда принцесса вернулась на своё место.

Лицо Клюющей луну птицы оставалось каменным, а голос ровным. Зато Исирис по ходу повествования то краснела, то бледнела, а под конец и вовсе разрыдалась. Причём, содержание рассказа к тому явно не располагало, и видеть её плачущей было странно.

«Может быть, постоянные издевательства с моей стороны возымели эффект?..»

Как бы ни пересматривал он данный момент, никаких иных мыслей в голову так и не пришло.

Зато чем дольше он слушал бесхитростную речь Клюющего луну о детях Матери-Земли, тем сильнее это трогало его сердце. Архиепископ знал человека, который рассказывал точно такую же историю.

Это был старик по имени Карим. Он был горд и своенравен, но всё равно в итоге стал марионеткой в его руках. В разговоре он частенько упоминал о Матери-Земле.

В глазах архиепископа появился некоторый проблеск расположения. Это был первый раз, когда он смотрел на Клюющего луну такими глазами.

Правда, дружелюбный блеск в глазах архиепископа означал лишь то, что он готов прибрать парня к своим рукам и, натравив на нужных людей, заставить его пожертвовать жизнью.

Тем временем разговор Клюющей луну птицы с принцессой Исирис продолжался. Парень завершил рассказ утренними событиями у ворот императорского дворца.

Выслушав повествование до конца, принцесса Исирис вдруг огляделась по сторонам и заговорщицки зашептала: «Клюющая луну птица, мой воитель. Могу ли я довериться тебе и поручить одно дело?»

«Только прикажите. Я буду служить вашему высочеству так же, как служил Матери-Земле.»

«Тогда отправляйся к визирю Аль Шульгову или Аль Бахтану. Иди и поступи к ним на службу.»

«Что это значит? Вы меня отвергаете?»

После этого вопроса лицо принцессы Исирис приняло ещё более настороженное выражение.

«Нет. Ступай к этим людям и постарайся их задобрить и убедить оказать мне поддержку. Ты ведь сумеешь это сделать?»

«Если таков ваш приказ, я сделаю это. Однако я не могу служить двум хозяевам одновременно и совершенно не умею лгать. Им достаточно будет вглядеться в моё лицо, чтобы распознать обман.»

«Тебе не нужно лгать. Служи им честно. Но поступи лишь к тому из эмиров, кто согласится мне помочь. Это единственное условие моего последнего приказа.»

«То есть, вы всё-таки избавляетесь от меня? Продаёте в обмен на их силу?»

«Прости, получается, что так. У меня нет иного выбора.»

Принцесса отвела глаза, в них стояли слёзы. И даже после того, как Клюющий луну поклонился и направился к выходу, она продолжала безудержно рыдать.

Заворожённо наблюдая эту сцену через магический шар, архиепископ радостно хмыкнул.

«Ну и дура, столь бездарно упустить такого человека. Да она вообще, похоже, в людях не разбирается! Хы-хы-хы, однако до чего забавная ситуация получается! То есть, теперь Клюющая луну птица пойдёт умолять Аль Шульгова помочь принцессе? А взамен предложит стать его подчинённым? Да с чего она решила, что старина Аль Шульгов станет соблюдать его условия? Хе-хе, но если даже эта гадюка визирь и согласится вступить со мной в конфликт, то ничем не сможет помочь принцессе. Вот поэтому-то вы и будете сожраны такими политиками как мы, хы-хы-хы!»

Архиепископ улыбался во весь рот.

Это даже хорошо, если Клюющая луну птица направится к Аль Шульгову. Это сразу даст возможность перетянуть Аль Бахтана на свою сторону. Только вот Аль Шульгов, хоть и вцепится в призывателя мёртвой хваткой, даже и не подумает помогать принцессе. Уж что-что, а типаж этого человека архиепископ знал очень хорошо.

Он оторвал взгляд от шара. Рядом, всё также склонив голову, ожидал священник.

«Немедленно свяжись с Чёрным аббатством и передай, что я желаю видеть приора. Пусть направляется прямиком к императорскому дворцу, понятно?»

«Да, так и передам.»

Священник сделал было шаг назад, но тут архиепископ окликнул его вновь.

«Да, и ещё! Скажи приору, чтобы, когда отправится ко дворцу, захватил с собой несколько монахов, присутствовавших при захвате наследного принца. Он поймёт, что я имею в виду, если скажешь, что Клюющая луну птица вернулся во дворец.»

«Есть, будет сделано! …Хм, простите, я тут припомнил, что господин приор монастыря сейчас в отъезде.»

«Думаешь, я этого не знаю? Этот тупица в данный момент преследует Клюющую луну птицу. Должно быть, носом там землю роет, не зная, что Клюющий луну уже вернулся во дворец. Поэтому свяжись с монастырём и передай, чтобы перенаправили приора сюда.»

«Есть!»

Когда священник попятился мелкими шажочками, архиепископ неожиданно пришёл в ярость. Он старался по возможности не срываться перед подчинёнными, вот только всё равно никому из них нельзя было доверять.

Тум! Тум! – Архиепископ принялся с досадой колотить себя в грудь.

«Вот же идиоты! Даже приор Черного аббатства – и тот до сих пор не узнал, где и чем занимается преследуемый мной ублюдок… Тц! Клюющая луну птица уже здесь, так где и что ты там ищешь? Всё бегаешь по Западному побережью и островам Западного моря? Тупоголовый кретин, а ведь я возложил на тебя такие важные задачи! Ну что за невезуха такая?!»

Наверное, если бы всё это достигло ушей других эмиров, они бы лишь покрутили у виска. Ну а что они могли подумать, узнав, что буровит архиепископ, собравший под своим крылом такую прорву талантливых людей?

Но, несмотря на причитания, чувствовал себя архиепископ вовсе не плохо. Напротив, он остался очень доволен, увидев потуги принцессы Исирис.

Ведь это же его главное увлечение, как никак – наблюдать, как противники трепыхаются в его пальцах, танцуя под его дудку! И чем отчаяннее они барахтались, тем сильнее он радовался.

Вот только архиепископ не знал одной очень важной детали. Всё, что он только что видел и слышал при помощи шара, было ложью. То, о чём общались в последние минуты Широн и принцесса, было сперва передано им через призрака, и затем умело обыграно Исирис.

И просьба поступить на службу к визирю и безудержные слёзы – всё это зародилось в мозгу Широна и было частью его плана…

Так и окончился день, в котором всё шпионили друг за другом, подозревали друг друга и расставляли капканы в самом центре императорского дворца.

Глава 9 - Пробуждение Духовной способности поглощения яда

Едва окончилось заседание, как Аль Маджали поспешил домой и прямо с порога дал служанке распоряжение позвать Тию.

...На протяжении всего совещания Клюющий луну стоял у эмира перед глазами, из-за чего он слушал выступавших вполуха. Аль Маджали чудилось, что где-то он уже встречал Клюющую луну птицу. Где-то помимо турнира боевых искусств. Но чем дольше он концентрировался на этом, тем более туманным и расплывчатым становился образ.

И вдруг эмир вспомнил о младшем брате Рахмане, что занимался тайной организацией архиепископа по распоряжению принцессы Исирис, и что исчез, оставив лишь короткую записку. Словно в воду канул!

«Рахман!» – догадка вдруг озарила чело Аль Маджали.

Клюющая луну птица и Рахман – слишком уж эти двое похожи телосложением и тем чувством, которое вызывают. Лица-то разные, во вот чувство… эта исходящая от обоих аура величия… она была практически идентичной!

«Ну почему я сразу не подумал о Рахмане?!» – хлопнул себя ладонью по лбу Аль Маджали и поспешил в резиденцию, неустанно подгоняя рабов…

***

«Вы искали меня, деверь? Что-то случилось?»

В своём красном платье Тия была просто неотразима. В иное время Аль Маджали непременно отдал бы должное её красоте и начал разговор с комплимента, но сейчас его лицо напоминало застывшую маску.

«Куда подевался Рахман?» – строго вопросил он.

Тия в ответ приподняла бровь, голос её зазвучал резко: «Почему вы спрашиваете об этом меня?! Кто из нас двоих вновь и вновь поручает Рахману опасные задания? Я не получала от него вестей уж больше двух месяцев и готова взорваться от злости.»

Аль Маджали аж отпрянул, когда Тия разразилась гневной тирадой. Изначально он рассчитывал застать Тию врасплох внезапным вопросом, но, похоже, та тоже ничего не знала.

«Так значит, вы, невестка, тоже не в курсе…»

«О чем это я должна быть в курсе? А, может, у вас есть новости о Рахмане?» – теперь уже Тия подалась вперёд и приступила к расспросам.

У Аль Маджали возникло чувство, будто он разворошил пчелиный улей. Оставалось лишь ответить, как есть: «Нет, о Рахмане я ничего не слышал. Однако сегодня, при въезде во дворец, я повстречал Клюющую луну птицу. Почему-то аура этого призывателя очень напомнила мне Рахмана, вот я и решил поинтересоваться.»

Шшасс!

На мгновение выражение лица Тии изменилось. На лице проступили шок и замешательство, которые, впрочем, тут же исчезли.

Она знала, что Клюющая луну птица – псевдоним Широна. Но Аль Маджали знал его лишь как своего брата Рахмана! …и должен был так считать и впредь.

«В-вот как?»

Но, хоть Тия и вернула себе невозмутимый вид, Аль Маджали всё равно заметил эту краткую перемену в её лице.

Эмира не зря сравнивали с ибисом – воплощением мудрости. Какой бы идеальной ни была Тия, она всё-таки слишком неопытна, чтобы противостоять ему.

Водить его за нос могли лишь такие матёрые лисы, как архиепископ или Аль Джаис. Или же молодой, но ещё более жгучий, чем тёртый имбирь, Широн.

Аль Маджали притворился, что ничего не понял. Перебрав в уме множество вариантов, он решил пока сделать вид, что успешно обманут.

«Да ладно, ерунда какая-то… Должно быть, мне просто показалось. Простите, невестка. Уверен, вы и так обеспокоены тем, что от Рахмана давно нет никаких вестей, а тут я ещё…»

Увидев, что подозрения Аль Маджали, по всей видимости, развеяны, Тия вздохнула с облегчением и, чтобы окончательно закрыть тему, решила подыграть.

«Нет-нет, это вы меня простите за эту внезапную вспышку. Кстати, насчёт этого Клюющего луну… вам удалось что-нибудь о нём разузнать?»

«А с чего это вы вдруг заинтересовались этим призывателем?»

«Ну что вы, никакой подоплёки здесь нет. Просто вы упомянули их схожесть с Рахманом, вот я и…»

«А! Я уже над этим работаю. Думаю, вскоре я буду знать о нём всё!»

Вздрог!

При его последних словах лицо Тии вновь на миг застыло, и острый взгляд эмира данный момент не упустил. Это была уже вторая оплошность, а значит, на случайность её списать уже не выйдет.

«А-ага! Ну ладно… я, пожалуй, пойду.»

Кто знает, осознавала ли Тия свои ошибки, но она попрощалась с Аль Маджали и направилась к двери.

Оставшись в одиночестве, Аль Маджали устроился поудобней и, подперев рукой подбородок, стал методично приводить разрозненные мысли в порядок.

Без единого движения, будто скала, он сидел, с головой погрузившись в свои думы, пропустив даже обед, вплоть до того момента, пока солнце не начало клониться к горизонту. И лишь тогда он поднялся с места, нарушив затянувшуюся тишину.

Лицо его ожесточилось. И без того заострённый подбородок стал ещё более острым, глаза засверкали…

«Здесь могут быть только два варианта. Нет, три!.. Либо я слишком себя накручиваю, либо Рахман – это Клюющая луну птица… Или же Клюющая луну птица – это Рахман. Остается лишь надеяться, что имеют место быть первое или второе предположение. Нет, всё обязано быть именно так!» – и, задрав голову вверх, Аль Маджали прокричал: «Биюм! Биюм, ты тут?»

В ответ на его зов где-то под потолком послышалось шуршание, а затем громкий мышиный писк.

«Немедленно отправляйся во дворец императора. Там, вместе с Юнком, разыщите Клюющую луну птицу. Затем нападите на этого человека. Биться до смерти не нужно, атакуйте исподтишка, оставьте шрам на руке либо на лице этого человека и отступайте. И обязательно принесите мне его кровь. Ты понял? Шрам и кровь! Важны оба момента.»

«Писк! Писк!» – вновь раздалось в ответ на приказ Аль Маджали и что-то стремительно пробежало по потолку.

«Да, Биюм! По возвращении в резиденцию займись наблюдением за Тией!» – прокричал Аль Маджали вслед, и вновь до него донёсся удаляющийся писк.

Вот каков был Аль Маджали, сочетавший в себе мудрость ибиса, отвагу льва и величие бегемота!

Теперь он начал действовать.

***

Кто знает, догадывался ли Широн о том, что Аль Маджали и архиепископ рассылают по его душу соглядатаев, но он возвращался с аудиенции с принцессой Исирис нарочито медленно и со скукой на лице.

Именно в этот момент к нему и подошли двое.

«Я – воин из охраны господина Аль Шульгова. Вот, примите послание, написанное рукой моего господина!»

«Меня направил господин Аль Бахтан. Вот…»

Протягивая послания, два воина заговорили с Широном одновременно. И вдруг, осознав присутствие друг друга, оба покраснели, смутившись. И тут же вновь дружно затараторили, причём на одну и ту же тематику:

«Чего?.. Кхем-кхем! Если спросите моё мнение, я скажу, что наш господин Аль Шульгов относится к подчинённым, словно к членам собственной семьи!..»

«Что?.. О, вы даже не представляете, как горевал господин Аль Бахтан о покойном воителе Хонсе! Он так одарил его осиротевшую семью, что им теперь хватит денег на всю оставшуюся жизнь…»

Осёкшись, оба воина из охраны эмиров окинули друг друга сердитыми взглядами и начали играть желваками. Одним словом, заклятые соперники!

Широн моментально понял склад ума этих людей и тут же подлил масла в огонь их соперничества: «Как же вас понять, коль вы говорите одновременно? Вы мне вот что скажите – к какому эмиру мне лучше обратиться?»

Пламя тут же превратилось в пожар.

«Ну разумеется, к господину Аль Бахтану. Разве вы не слышали о том, какое щедрое жалование он платит своим воителям? Да с такими деньгами не то что семью – всё племя можно на ноги поставить! Наш Аль Бахтан богат и просто невероятно…»

«Да что ты говоришь?! Уже забыл, кто самый богатый человек в Ноабе? Вне всяких сомнений, это – господин Аль Шульгов! Один доход с организуемых им ярмарок чего стоит, а ведь он ещё!..»

«Эй, почему ты влез, прервав мой рассказ? И возвращаясь к твоим словам – ты лично считал что ли, у кого больше денег в казне – у Аль Бахтана или Аль Шульгова? Да владениям нашего господина не видно края и конца! Не слушайте вы этого старикашку, он сам не знает, что несёт!»

«Ах ты… С-старикашку?! Н-на себя посмотри! Самому-то сколько лет? Сколько тебе лет, я спрашиваю?»

«Сколько лет? А причём здесь мой возраст? Старый племенной конь борозды не портит! Да знаешь, сколько таких как ты я за свои годы отправил на тот свет?!» – проорал воин из охраны Аль Бахтана и толкнул противника животом.

Теперь ураган пламени было просто не остановить.

«Ах ты!.. Теперь ещё и толкаешься?! На драку напрашиваешься, да?»

«Ха! А что, думаешь, испугаюсь? Один раунд, всего один раунд! Быть не может, чтобы ты продержался дольше, ведь я сегодня сражаюсь за честь господина Аль Бахтана!»

Ш-ших! Ш-ших!

«Ну давай, подходи!»

Воин из охраны Аль Шульгова первым выхватил меч, через секунду то же самое проделал боец Аль Бахтана.

Только вот тот, за кого они так яростно боролись, уже шагал по своим делам. Распечатывая послания вельмож, он прошествовал через ворота и оказался вне зоны их видимости.

Дзанг! Дзанг-дзанг-дзанг!!!

Из-за ограды слышался звон сталкивающихся мечей. Широн же читал письма эмиров, чем-то похожие на любовные послания девушке, и продумывал дальнейшие шаги.

Так или иначе, реагировать на эти письма незамедлительно не было нужды. Ведь чем дольше он будет медлить, тем спокойнее будут эмиры, а значит, и он сам.

Глава 10

Широн вышел за пределы императорского дворца.

Настало время вернуться в Меккан и повстречаться с Тией и Аль Маджали. Ледяной взгляд Аль Маджали при утренней встрече заронил тень беспокойства в сердце Широна и он не имел права это игнорировать. Нужно было срочно переговорить с ним с глазу на глаз.

Однако встречи встречами, а сперва следовало уладить одно дельце. Вскоре после того, как Широн прошагал через главные ворота дворца и двинулся по дороге, он почувствовал странный зуд в затылке.

И дело было не в том, что дожидавшийся возвращения Широна дежурный адъютант грязно ругался и грозил вслед кулаком. Скорее похоже на то, что за ним кто-то шёл.

Притворившись, будто ничего не заметил, Широн осознанно свернул с оживлённой дороги к местам, где люди попадались редко. К этому дню он уже хорошо ориентировался в окрестностях императорского дворца. За время, проведённое в гарнизоне, патрулирующем внешний периметр, он получил представление как о внутреннем, так и о внешнем плане окружающей дворец местности.

Выбор Широна пал на заросли камыша, произраставшие вдоль берега реки Фраюс, одним из изгибов подходившей совсем близко к императорскому дворцу. Сюда редко кто заходил даже днём. А если и забредал, место всё равно было идеальным, поскольку даже при свете солнца в густых зарослях камыша сложно было разглядеть, что творится вокруг. Ну а после сезонов дождей камышовые поля разрастались необычайно и были особенно топкими.

Стоило войти в заросли, как его со всех сторон скрыли стебли практически в рост Широна. Под воздействием ветра камыш колыхался и издавал характерный шум.

Стоп!

Достигнув подходящего места, Широн остановился и мрачно провозгласил: «Может, покажетесь всё-таки?! Кто вас послал?»

На некоторое время над зарослями повисла тишина. И вдруг в воздух взмыла туча насекомых, от которых потемнело небо.

Ж-ж-ж!

Это были огроменные шершни, в два больших пальца взрослого человека!

Вж-ж-ж-ж!!!

Скрывавшийся в зарослях рой устремился вперёд. Не успел Широн оглянуться, как его окружили со всех сторон настолько плотно, что убежать стало попросту невозможно.

«Тц! Костяной щит!» – сделав пару шагов назад, Широн стремительно сотворил заклинание.

Перед предплечьем вспыхнули древние символы. Спустя мгновение на их месте появилась груда костей, что тут же собрались в щит.

Тум! Тум! Тум-тум-тум-тум!!!

И в тот же миг шершни перешли в решительную атаку! Значительная часть насекомых столкнулась со щитом и отпрянула назад и лишь немногие достигли непосредственно тела Широна.

Скорость, с которой шершни врезались в Костяной щит, была так велика, что тот пошел вмятинами и трещинами, как после мощного обстрела лучников. Те же, кому удалось добраться до незащищённых участков тела, вонзили в кожу свои отравленные жала.

Яд контролируемых Юнком насекомых был настолько концентрированным, что мог за несколько укусов свалить даже буйвола. Всего после пары впрысков начинались тошнота, головокружение, поражённые участки стремительно опухали, а ноги подкашивались сами собой…

…У кого угодно, но не у Широна. С начала этой атаки в него вонзились более десятка жал, но у него не только не началось головокружения, напротив, ужалившие его шершни бессильно падали на землю. Для Широна их яд мог служить только лекарством, но уж никак не навредить.

Тем не менее, входивший в контакт с огромной скоростью рой не мог не нанести ему урон.

В местах, где ударялись насекомые, оставались синяки и шишки, а боль от уколов пробирала до костей. Но всё это было следствием силы столкновения, а не яда. Да уж, насколько же сильными должны быть шершни, раз сумели изрешетить даже Костяной щит?

Широн вспомнил Менеса. Когда-то тот заставил его помучиться, извергая изо рта то саранчу, то прочих ядовитых насекомых, и обращая тело в песок.

Он ещё не знал, что это за противник и почему на него нападает, но чувствовал, что бой с ним станет таким же тяжёлым, как и во время былого поединка с Менесом.

Однако Широн не собирался отсиживаться в обороне. Ведь любой защите он предпочитал атаку.

Шшшш…

Широн вытянул перед собой руки, и призраки разлетелись по зарослям, начав осматривать окрестности. Первым делом следовало узнать, где прячется человек, управляющий роем и кто он такой.

Выпустив около пятнадцати призраков и приказав исследовать окрестности, Широн продолжил противостоять рою. Не отзывая Костяной щит, он попытался поднять скелетов.

Широн знал – причина, по которой здесь, на берегу реки, редко бывают люди, кроется в том, что тут нередки различные происшествия. А, следовательно, в этом месте должно быть полно трупов.

Едва каст завершился, как где-то в зарослях засияли столбы света. И вот один за другим начали подниматься полуистлевшие мертвецы.

Всего призвать удалось лишь трёх скелетов-воинов. Это гораздо меньше, чем ожидал Широн, но даже такого количества вполне достаточно, чтобы помешать рою.

Все три скелета подошли к нему вплотную и прикрыли со спины и с боков. Ну а Костяной щит защищал от атак спереди.

А тем временем призраки продолжали свои поиски.

Вж-жжж…

Тум-тум! Тум-тум-тум!

Скелеты усердно размахивали руками, отгоняя шершней. Их медлительные движения явно не могли причинить вреда насекомым, но всё же им удавалось расстроить атакующие порядки противника, ведь большинству пчёл, прежде чем атаковать Широна, нужно было пробиться сквозь кости скелетов.

И всё же у Широна не получилось выиграть время поднятием мертвецов. Насекомые яростно накинулись на скелеты, и вскоре их переломанные кости начали падать на землю. Шершни же молниеносно воспользовались брешью в обороне и вонзили жала в тело парня.

Между тем, призраки с жуткой скоростью прочесывали заросли камыша. Только вот найти управлявшего роем призывателя всё не удавалось. Они заглянули в каждый уголок камышового поля, но никаких следов присутствия так и не обнаружили.

«Уй! Да что, чёрт возьми, происходит? У-ух! Даже если я и не умру от пчелиных жал, то меня просто изобьют до смерти. Чёрт, как же жжётся! Но откуда ими всё-таки управляют?»

Широн призвал новый Костяной щит и, прикрывая им жизненно-важные точки, быстро перемещался из стороны в сторону, преследуемый по пятам шершнями. Насекомые же стаей кружились вокруг и не упускали возможностей для атаки.

Так и продолжалось некоторое время: призраки всё ещё летали вхолостую, а рой тем временем добрался и до лица Широна, и теперь оно тоже всё было в шишках и кровоподтёках. И вот, изнывая от боли в избитых мышцах и костях, истекая кровью, его посетила мысль – а что, если тот ублюдок умеет изменять форму тела, подобно Менесу? И превращаться в шершней так же, как Менес в песок? А может, напротив, его тело прячется где-то среди роя и перемещается с ним синхронно?

Осенённый этой идеей, Широн приказал призракам возвращаться назад. Те подлетели к нему и растворились в ладонях.

Широн больше не уклонялся от пчёл, напротив – плюхнулся на пятую точку и развёл руки в стороны. Отшвырнув Костяной щит, он остался совершенно беззащитным.

«Ни одна ядовитая субстанция не посмеет мне навредить, пока во мне остаются охочие до яда призраки! Нападай!» – крик, похожий на рёв разъярённого льва, потряс заросли камыша.

«НА-ПА-ДАЙ!!!» – произнесённая по слогам фраза звучала словно раскат грома.

В прошлом, в храме Бартенкиума и на острове Бордос, Широн открыл способы поглощать и вновь высвобождать яд. Отринув тело и поставив на кон свою жизнь, он научился в итоге контролировать движение яда.

И сейчас, в зарослях камыша, он собирался вновь испытать эту методику!

Широн открыл тело, каждый из кровеносных сосудов, сердце, и, наконец, крупные артерии для яда. Точно так же, как выдающийся мечник управляет маной в своём теле, как опытный маг, что творит с помощью этой маны заклинание, он создавал огромные каналы как наружу, так и внутрь тела.

Разница состояла лишь в том, что по этим каналам циркулировала не мана, а яд. Вокруг его тела великой рекой протекал яд, создавая неразрывное кольцо.

Один оборот, два, три… С каждым последующим поток яда становился всё быстрее, призраки же собрались вместе и теперь обменивались ядом между собой.

В миг, когда Широн открыл тело, на время пробудились даже те из призраков, которым прежде не досталось яда, в яростном стремлении его заполучить.

Эффект «ядуума»[1]!

Широн не знал, имеет ли вообще право на существование подобное слово, однако если в мире существует понятие вакуума, как пространства, где отсутствует воздух, то было бы логично назвать текущее состояние «ядуум».

Пустое пространство, в котором нет ни толики яда. Воображаемая область появилась после того, как Широн очистил свой разум. И теперь он вновь открыл к ней доступ. Широн снова применил ту потрясающую способность, что возникла когда-то в храме Бартенкиума, где он принял в себя невообразимое количество трупного яда.

Фшшш!!!

Яд хлынул внутрь Широна. Пустое пространство, образовавшееся внутри его тела, жадно всасывало в себя яд. Подобно осмотическому давлению у деревьев, оно без устали втягивало и поглощало всю циркулирующую вокруг ядовитую энергию.

Что это за циркулирующая вокруг ядовитая энергия? Конечно же яд, извергаемый стаей шершней!

Фшшшш!!!

Насекомые без устали сталкивались с парнем и вонзали в его тело ядовитые жала. На глазах они худели и сохли, лишаясь всех запасов яда, всасывающегося в Широна.

Шершни сгрудились вокруг него, образовав огромную тучу радиусом в три метра. Со стороны казалось, будто землю накрыла трёхметровая чёрная полусфера. И это полушарие таяло будто растворяющаяся в воде соль.

Только это не было проявлением воли шершней. И уж тем более не было желанием управлявшего шершнями Юнка. Юнк как раз, наоборот, желал вырваться наружу.

Но это было невозможно. Невероятная сила притяжения, центром которой стал Широн, была настолько могущественной, что её не могло избежать ни одно существо, обладающее ядом.

Вот какой была всасывающая сила, позволившая поглотить весь без остатка трупный яд в храме Бартенкиума. Шершни Юнка не имели ни малейшего шанса ей противостоять!

Фшшшш!!!

И вот образованная роем полусфера уменьшилась до двух метров в радиусе. Всё оттого, что шершни передавали весь свой яд Широну и погибали.

Фшшшш!!!

Один метр… и вот уже сквозь неё проступил силуэт Широна – настолько уменьшилось число насекомых. И, наконец, весь яд был собран. Последняя капля субстанции была беспощадно поглощена.

«ЫАААА!»

Как только последний шершень воткнул своё жало в тело Широна, где-то в воздухе рядом с парнем послышался истошный человеческий вопль. На землю упала чёрная тень…

Это и был Юнк – тайный агент Аль Маджали.

Вот уже второй раз он оказывался в этом месте и в этом положении. Когда-то старый Карим лишил его большей части пчёл, и ему лишь чудом удалось сбежать. Теперь же Широн заставил его понести ещё более страшные потери.

Растеряв всех вновь выращенных шершней, Юнк мог сейчас лишь беспомощно скрести землю. Его чёрное лицо исказилось от страданий. Юнк лишился своих сил и дрожал мелкой дрожью.

Но, на его счастье, Широн тоже не был в состоянии пошевелиться.

Поглотив яд до последней капли, он распределял всю поглощённую субстанцию меж призраками. Поэтому, несмотря на то, что чёрная фигура корчилась прямо перед носом, никаких мер предпринять не мог.

Сказать по правде, Широн даже не осознавал, что происходило вокруг. Его разум поднялся на новый уровень и теперь ликовал от новообретённого опыта.

Он поглощал яд! Яд не только статичных, но и движущихся объектов!

А значит, ни одна ядовитая субстанция не сможет более избежать способности Широна! Никто не сможет ей сопротивляться, разве только существо с ещё большим количеством яда, чем у него!

Так пробудил способности страшный некромант, что в будущем принесёт миру великие бедствия. Достигал ли кто подобного уровня в истории Земли?

Конечно, нет. Духовная способность, что могла вобрать в себя весь яд мира, родилась на свет впервые.

Широн мог поглощать яды и прежде, однако отнюдь не в таких количествах. Он и ранее перемещал яд внутри тела, но не мог достичь подобной скорости и непрерывности циркуляции. Теперь же словно пелена упала с глаз и всё, что было неясно, стало совершенно очевидно!

«Аааааааааа!»

В крике, сорвавшемся с губ Широна были и трепет великой радости и ликование просветления. Духовная способность поглощения яда полностью пробудилась!

Ба-ам!!!

Озарение было подобно мощному удару! …То есть, это и был удар – в миг, когда его накрыло осознание, кто-то подкрался сзади и врезал ему по затылку.

Ших! – В следующий миг левую руку пронзил кинжал. И эта резкая боль заставила разум медленно вернуться с вершин просветления в реальный мир.

Тусклый свет…

Через полуприкрытые веки он видел, как некто в ореоле неверного света выдернул кинжал из его руки и начал удаляться. Незнакомец издал свист, и отовсюду стали стекаться полчища крыс.

Крысы эти принялись копать землю прямо перед Широном. Подрывшись под тело лежавшего рядом Юнка, они взвалили его себе на спины и куда-то потащили.

Широн не мог взять в голову, откуда здесь взялся Юнк. Когда тот свалился с неба, его сознание настолько погрузилось в иной мир, что он этого даже не увидел. Всё, что ему теперь оставалось – это следить угасающим сознанием, как крысы куда-то волокут чёрную человеческую фигуру.

У-уууу…

Упав посреди зарослей камыша, Широн лишился чувств. Вокруг него лежали горы мёртвых шершней. Но вскоре их тела разметал над Фраюсом свежий ветер.

Молчаливая река вновь приняла в свои воды множество жизней. Так же безмолвно, как и тех, что погибли от рук Карима.

***

Шурх… шурх…

Широн пришёл в себя от какого-то шороха. Он всё ещё не мог открыть глаза, но звуки уже различал. Похоже, что из органов чувств слух восстановил свою функцию первым.

Затем он услышал пропитый мужской голос: «Ну как, нашёл ещё что-нибудь?»

«Да хрен его знает! Тут нечто, похожее на письмо, но оно так повреждено, что я не могу разобрать ни слова. Видимо, тот снятый с пояса золотой слиток – всё, что у него было.»

«Кстати, а где он? С ним нам ещё долго не придётся переживать о том, чем платить за выпивку.»

«Хы-хы, и не говори! Свезло так свез… Обана! А это у нас что?»

Уже прекративший обыскивать тело Широна и подымавшийся на ноги мужчина вдруг вытаращил глаза. Замеченный им предмет находился с противоположной стороны пояса Широна.

«Ух ты! Ничего ж себе!»

Из-за пояса что-то выглядывало. Это была половинка сверкающего драгоценностями ожерелья искусной работы с изображением богини.

Чудесное изделие было сплошь покрыто платиной и со вкусом украшено жемчугом и бриллиантами. Да уж, незаурядная вещица!

«Я сплю? Что это значит?»

«Вот же… Да кто он такой, чёрт возьми, раз оказался тут с таким ожерельем?»

«Эй, давай-ка сваливать, у меня плохое предчувствие. Вдруг он аристократ какой? Я, правда, никогда не слыхал об аристократах с подобной фиговиной на лбу, но…»

Обыскивавшие тело Широна люди внезапно вздрогнули – по их спинам вдруг пробежал озноб. Схватив ожерелье и золотой слиток, они проворно вскочили на ноги.

В этот миг пришедший в себя Широн внезапно вытянул руку. Он схватил державшего ожерелье мужика за штанину.

Грабившие его люди являлись бродягами, промышлявшими тем, что вырывали золотые зубы застревавшим в камышовых зарослях утопленникам вдоль берега реки Фраюс и обменивали их на выпивку.

«Ожерелье… не тронь!» – изрыгнул Широн пересохшим горлом и ухватил мужчину за пояс.

Данное ожерелье он захватил с собой, покидая руины культа Кроноса. Это была единственная драгоценность из сокровищ, что он взял в путь, да и то лишь в качестве подарка для Тии.

«Ииии!» – решив, что мертвый подал голос из руин, забравший ожерелье мужчина перепугался до чёртиков.

Хрясь! – Не помня себя, весь в холодном поту, он непроизвольно огрел Широна дубинкой по голове.

Порой, в процессе обворовывания трупов, им в этом месте попадались всё ещё живые люди. В этом случае они не считали зазорным добить их дубинками.

Да, они были теми ещё подонками, но теперь, когда Широн вдруг ожил, жутко перепугались. Дело в том, что всё его тело было исколото чем-то вроде игл, и они даже представить не могли, что с такими ранами можно выжить.

Трреск!

Поскольку Широн и не подумал ослабить хватку, мужчина рванулся, порвал свои штаны и бросился наутёк.

Последним, что запечатлелось в голове Широна, перед тем как он вновь потерял сознание – облик пары улепётывающих мужчин.

Кто знает, сколько времени он вот так пролежал?

Когда Широн вновь открыл глаза, Фраюс был погружён во тьму. Вокруг не было видно ни зги, лишь тусклые звёзды лили свой свет с ночного неба.

«У-ух!»

Схватившись за темечко, Широн привстал и, повращав и без того кружащейся головой, попытался собраться с мыслями.

«Пф-ф, что это было? Ха-ха-ха!..» – расхохотался он вдруг.

Столько времени сражался с сильными противниками, покрыл себя славой на турнире боевых искусств… Кто бы мог подумать, что его побьёт какой-то бродяга в зарослях камыша!

Ситуация была до того абсурдной, что он даже разозлиться не смог, лишь рассмеяться.

С трудом поднявшись с земли, Широн потянулся и вновь лёг, подложив руки под голову.

«А прохладновато…»

Тело бросило в дрожь, и он даже не мог сказать, было это из-за холодного ночного ветра или из-за пережитого.

Так или иначе, но впервые за долгий срок он испытывал чувство облегчения. А может, это просто радость от того, что он поднялся на новый уровень слияния с ядом перевесила все невзгоды?

Вглядевшись в ночные звёзды, Широн молча прикрыл глаза. Но даже с закрытыми глазами, он продолжал видеть свет далёких звёзд.

Впервые за долгое время его душа обрела покой, и он погрузился в сладкие сны…

Примечание

[1] Игра слов, завязанная на китайских иероглифах. Если вакуум – чинкон (дословно «истинный воздух»), то наше слово чинток, то есть «истинный яд».

Глава 11

Вновь достав кожу с лица Рахмана, Широн вернулся к Фраюсу. Всматриваясь в отражение в речной воде, он осторожно натянул кожу на себя и с помощью медикаментов придал ей естественный цвет. Мастерски приладил, так, чтобы кожа не смотрелась чужеродно и, уделив особое внимание областям вокруг глаз, губ и ушей, завершил подготовку.

Кожа с лица Рахмана снята была настолько филигранно, что, если добиться плотного прилегания, то даже безо всякого грима её невозможно было отличить от настоящей, даже если потрогать пальцем.

В этот раз он особенно потрудился над растительностью на лице. Прежде он приклеивал фальшивую бородку, но сейчас воспользовался собственной, сделав на коже с лица Рахмана мастерские проколы и аккуратно продев в них волоски.

Ещё Широну пришлось разжиться новым костюмом. Поскольку его обчистили до последнего гроша, пришлось тайно позаимствовать подходящую одежду в городской лавке.

Отчего-то возникло предчувствие, что на этот раз он должен быть особенно осторожен при встрече с Аль Маджали. А предчувствия его, в отличие от других людей, подводили крайне редко.

Лишь когда убедился, что образ Рахмана безупречен, Широн направился в резиденцию Аль Маджали.

Главные ворота резиденции Аль Маджали.

Широн на миг остановился и сделал глубокий вдох. Его актёрская игра тоже должна быть идеальной. Нужно обмануть эмира так, чтобы тот ничего не заподозрил. С Аль Маджали когда-нибудь придётся распрощаться, но ныне он к этому не был готов. Сейчас его сила необходима. Отчаянно необходима.

Когда Аль Маджали доложили о возвращении Широна, то есть Рахмана, он прикусил губу. В глубине души эмир боялся, что Рахман вернётся именно сейчас. Он надеялся, что тот ещё некоторое время не будет объявляться в Меккане. Это бы значило, что Клюющая луну птица – не Рахман.

С другой стороны, к этой встрече он как следует подготовился. Аль Маджали догадывался, что если Клюющая луну птица и Рахман – один человек, то вскоре тот должен его навестить.

И вот в комнату вошёл слуга и доложил, что Рахман ожидает за дверью.

«Пусть войдёт!» – зычный голос Аль Маджали звучал строго.

Ничего не подозревавший Широн с улыбкой прошествовал в комнату и сделал лёгкий поклон.

«Как дела, брат?»

Натянув на лицо добродушную улыбку, Аль Маджали ответил на приветствие кивком.

Однако взор его остался холоден. Это был именно тот взгляд, которым он окинул Клюющую луну птицу у ворот императорского дворца. Примерно такими глазами он разглядывал Тию, когда уловил её секундное замешательство.

Но Широн, конечно же, отличался от Тии. Колючий взгляд Аль Маджали, который, как казалось, пробирал до глубины души, вовсе не заставил его смутиться. Напротив, он казался удивлённым тем, что на него смотрят подобным образом.

«Брат?»

После того, как Широн вновь обратился к нему, Аль Маджали потряс головой.

«Извини. Мне нужно подумать кое о чём… Присаживайся пока вот сюда.»

Широн невозмутимо пожал плечами: «Что же заставило тебя так глубоко задуматься?»

«Да так, не имеет значения… Кстати, куда это ты пропал, никому ни слова не сказав?»

Слегка помедлив, Широн ответил на вопрос: «Я ездил к морю близ западного побережья.»

«К морю?»

«Да. Выполнял там одно поручение госпожи принцессы Исирис.»

«Правда? И что за поручение?» – удивлённо нахмурив брови, спросил Аль Маджали.

Теперь Широн медлил чуть дольше: «Понимаешь… принцесса Исирис настойчиво просила не распространяться, поэтому я сейчас в несколько неудобном положении. Если это тебя расстраивает, я попытаюсь выпросить у неё разрешение. Но я ведь всё-таки обещал…» – и со смущённым видом Широн поскрёб в затылке.

«Коль так, ни слова больше. Мужчина должен уметь хранить секреты, твёрдо держать обещания… быть последовательным в своих поступках.»

Слова Аль Маджали звучали несколько неестественно. Сердце Широна бешено заколотилось. Ситуация казалась не совсем нормальной.

Лицо Аль Маджали осталось таким же каменным. Некоторое время он выравнивал дыхание, после чего вновь открыл рот: «Бог с ним… у меня только один вопрос.»

«Мм? А, да.»

«Спрошу прямо. Ты знаешь Клюющую луну птицу?»

«Клюющую… луну птицу? Знаю, конечно. Это ведь тот человек, что одержал победу в показательном выступлении на минувшем турнире боевых искусств?»

«Верно. Вчера утром я встретил его у парадных ворот императорского дворца», – произнося эти слова, Аль Маджали буквально впился взглядом в глаза Широна.

Но тот не только не изменился в лице – даже бровью не повёл.

«И что с этим человеком?»

«Ах, точно! Рахман, ты же не в курсе! После того, как ты уехал из Меккана, этот человек словно сквозь землю провалился. Да и объявился с тобой почти в тот же день.»

«Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, но я не путешествовал с этим человеком. Я выполнял поручение принцессы в одиночку.»

«Хочешь сказать, тот факт, что вы с Клюющим луну исчезли одновременно – простое совпадение?»

«Что? А, ну да, безусловно. Да что с тобой сегодня?..» – придав себе озадаченный вид, Широн округлил глаза.

Тем временем Аль Маджали тщательно разглядывал лицо Широна. Окинул пристальным взором уши, шею и даже бородку. Но ничего странного отыскать так и не смог.

«...Вот как? Ты позволишь взглянуть на свою левую руку?»

Широн придал лицу ещё более озадаченное выражение и без слов закатал рукав.

Аль Маджали впился в руку глазами. Эти крепкие мышцы, отливавшая лёгкой медью загара кожа, выглядели весьма внушительно…

Но как ни всматривался эмир, он нигде не видел колотой раны. Да и следов от множественных пчелиных укусов обнаружить не смог.

Наморщенный лоб Аль Маджали несколько разгладился, а лицо просветлело. Увидев это, Широн слегка успокоился. Внешне он старался сохранять невозмутимый облик, однако сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди.

«Ох! А может?..» – догадка осенила Широна, и сердце замерло.

Минувшей ночью, на берегу Фраюса, он столкнулся в жестоком бою с управлявшим роем пчёл незнакомцем. После того, как он подавил и впитал яд этого человека, его атаковал другой неизвестный и лишил сознания. Этот второй пронзил его левую руку кинжалом и оставил на ней колотую рану.

Вновь придя в сознание, Широн весь мозг сломал, гадая, кто эти люди. Вопросов было много. Кто послал их напасть? Почему, добившись успеха, они не забрали его жизнь, а лишь нанесли рану и скрылись?

И только теперь он, похоже, получил ответы на те вопросы. Судя по тому, как рьяно рассматривал Аль Маджали руку, он искал именно нанесённую вчера рану. А когда так пристально вглядывался в кожу, искал следы, оставленные жалами шершней.

Втайне от Аль Маджали, Широн перевёл дух и усилием воли подавил возникшее головокружение.

К счастью или нет, но после слияния с Бастионом Душ, его способность к саморегенерации достигла небывалых высот. Благодаря ей он мог за несколько дней залечивать даже такие тяжёлые травмы, как переломы костей.

Ну а повреждения вроде колотых ран бесследно затягивались в течение одного светового дня. И теперь на левой руке осталась лишь едва заметная царапинка. Её никак нельзя было сопоставить с глубокой колотой раной. Ну а такие повреждения, как уколы жал, естественно, давно уже рассосались без остатка.

Вознеся хвалу призракам Бастиона Душ, Широн быстро покачал головой.

То, что Аль Маджали приказал подчинённым напасть на Клюющую луну птицу и теперь выискивал следы этого нападения, означало, что он о чём-то догадывается. Другими словами, он подозревает, что Клюющая луну птица и Рахман – один и тот же человек.

«Но, чёрт возьми, как он это узнал? Я не припомню, чтобы где-то допустил просчёт.»

Вновь покачав головой, Широн поспешил перехватить инициативу: «Всё увидел, что хотел? Какой-то ты странный сегодня, брат! Я чувствую себя, словно на допросе. Ха-ха, а может ты обиделся, что тебе не доложили о тайной просьбе принцессы Исирис?»

Такому человеку, как генерал Аль Маджали, было особенно болезненно подозревать собственных людей. Тем более, когда это твой младший брат! Поэтому в глубине души он должен был чувствовать неловкость перед Широном… ну Рахманом, то бишь.

И Широн решил, что если надавит на это чувство, то сумеет найти для себя лазейку и выжить.

«Кхем-кхем, это действительно так выглядит?»

Похоже, мысли Широна в какой-то мере попали в точку, поскольку Аль Маджали закашлялся и слегка покраснел.

«Ну а как мне ещё реагировать, когда ты ни с того ни с сего то о Клюющем луну меня расспрашиваешь, то руку мою начинаешь изучать…» – качая головой и строя обиженную гримасу, Широн продолжил давить на чувства Аль Маджали.

На самом деле больше всего тревожил один момент – а что, если Аль Маджали решит изучить поподробней его лицо?

Как бы виртуозно ни была выполнена бородка, но если её начнут щупать рукой, обман неизбежно раскроется.

Напряжение Широна было настолько велико, что аж ладони вспотели. Он старался успокоить сердце, однако сохранять невозмутимое выражение лица было невероятно трудно, да и выступивший на ладонях пот контролировать он никак не мог.

Но, несмотря на все старания, поколебать Аль Маджали было непросто.

«Кхем-кхем, на самом деле, я просил тебя показать руку для того… Извини, мне неловко об этом говорить, но я буду откровенен.»

Широн спокойно кивнул, хотя в душе готов был разрыдаться: «Да, говори.»

«Кхем, в общем, я подозреваю, что ты, Рахман, и Клюющая луну птица – один и тот же человек.»

«А-аась? Я и этот заклинатель?»

Широн вскочил со своего места с таким видом, словно у него нет слов от возмущения.

Со смущённым лицом Аль Маджали поднял руку, призывая его успокоиться.

«Бог с ним, прости за недоверие. Однако на эту мысль меня навели ваше практически одинаковое телосложение и то чувство, которое вы оба вызываете. И я начал подозревать – а не водит ли меня за нос тот призыватель, нацепив на себя личину Рахмана?»

«Это уже слишком! Как ты мог не то, что произнести, даже подумать такое?! Ну взгляни на это под моим углом – это же просто смешно!»

Вскочив на ноги, Широн рывком выдрал из своей бороды несколько волосков. На месте, где те росли, вскоре проступили крохотные капельки крови.

Широн поднёс выдранные волоски к лицу Аль Маджали и слегка приглушённым голосом произнёс: «Это что, похоже на фальшивую бороду? А может, и лицо моё похоже на имитацию?»

Широн осознанно схватил себя за щёку и потянул. Естественно, ухватил он не только кожу с лица Рахмана, но и собственную щёку, следя за тем, чтобы два слоя кожи не отстали друг от друга.

Реакция Широна заставила Аль Маджали растерялся, но и, в то же время, немного успокоиться. Ведь на руке не обнаружилось колотой раны, да и лицо выглядело настоящим. Всё шло к тому, что он слишком себя накрутил, и теперь Аль Маджали чувствовал неловкость перед младшим братом.

Но всё равно, раз уж дело дошло до такой точки, он хотел окончательно похоронить сомнения. Ему казалось, что так будет лучше и для самого Рахмана.

«И-извини. Мне очень стыдно. Похоже, став во главе семьи, я стал относиться с подозрением даже к самым близким людям… Фу-ух, видимо, слишком долгое пребывание в политике начало менять даже меня. Теперь на этом фоне даже архиепископ не кажется мне таким уж негодяем. Всё дело во власти – порой она способна превращать в монстров даже изначально положительных людей.»

Поскольку Аль Маджали, как казалось, извинялся совершенно искренне, Широн, наконец, скинул груз с души, и расслабился.

«Но коль уж так вышло, позволь своему бестолковому и излишне подозрительному брату развеять последние сомнения. Так я буду чувствовать себя гораздо спокойнее. Уж извини.»

В этот момент Широн вновь напрягся, не понимая, о чём вообще тут ещё можно говорить. Он уже сбился со счёту, сколько раз это продолжалось. Только вроде успокоишься, как опять приходится напрягаться. И кто знает, сколько ещё придётся это повторить.

«Что ты имеешь в виду? Что я ещё должен сделать?!»

Лицо Широна теперь тоже окаменело. Он прямо смотрел в глаза Аль Маджали и всем своим видом показывал, что ему до смерти надоели все эти подозрения.

Чувствуя вину, Аль Маджали на миг отвёл взгляд. Но тут же вновь уставился Широну в глаза и достал из-за пазухи небольшой флакон из фарфора.

Широн взглянул на флакон с недоумением, а Аль Маджали протянул его.

«Выдави сюда немного крови, достаточно нескольких капель.»

«К-крови? Зачем тебе вдруг моя кровь?..»

«Минувшей ночью один из моих подчинённых добыл образец крови Клюющего луну. Когда мы сравним его с твоей кровью, всё станет окончательно ясно. Извини, что заставляю тебя проходить через подобное, но… будь добр.»

Произнося эти слова, Аль Маджали впился глазами в его лицо.

Внезапное предложение было для Широна сродни удару острым кинжалом в сердце. Однако взгляд его не дрогнул. Пусть сердце, как казалось, готово было разорваться, он сохранил спокойное выражение лица, лишь зубы стиснул.

«Допустим, я пущу себе кровь – и что за этим последует? Будем сверять кровь по цвету, так что ли?»

На вопрос Широна Аль Маджали покачал головой.

«Нет. Среди моих людей имеется обладающий способностью различать человеческую кровь. Этим будет заниматься он.»

«Так зови уже этого человека. Я хочу присутствовать при проверке.»

Широн унял дрожь в груди и, прикусив палец до крови, подставил над флаконом. Алая жидкость капля за каплей падала на дно сосуда, а Широн мрачно наблюдал за этим.

Видя решительность Широна, Аль Маджали заколебался.

Упомянутый им подчинённый, обладающий способностью распознавать кровь, был не кто иной, как Биюм. Помимо данной способности, Биюм также умел призывать крыс. И напал на Клюющую луну птицу минувшей ночью, пустив заклинателю кровь именно он.

Однако Биюм никому не показывал свой облик, помимо Аль Маджали. Вернее, его никто не должен был увидеть. У Биюма имелся секрет, который тот вынужден был скрывать, и Аль Маджали не считал себя вправе раскрыть его тайну, какими бы ни были обстоятельства. Даже младшему брату – именно таковы были условия договора.

«Тут такое дело… Есть обстоятельства, по которым данный человек не может показывать своё лицо на людях…»

Когда Широн заметил нерешительность Аль Маджали, глаза его сверкнули. Хоть ему и хватило духу пустить себе кровь, положение казалось безнадёжным. И тут забрезжил луч надежды. Неужто не придётся умирать?!

«Так не пойдёт! Можешь подозревать меня сколько угодно, брат, но я на такое не подписывался. А если он возьмёт не мою кровь, а чью-то другую и предъявит неожиданные результаты, как мне потом это объяснить? Как в таком случае доказать свою невиновность? Если твой человек стесняется прийти в это место, давай сами отправимся к нему. Но кровь мою пусть изучает на моих глазах!» – Широн пронзил Аль Маджали пылающим гневом взором и сдавил в ладони флакон с кровью. – «Раз ты настолько погряз в сомнениях, нам лучше разъехаться. Мы с супругой возвращаемся в Джоран! К чёрту всё это! Что бы ни задумал архиепископ, что бы там с нами не приключилось, просто отправь в Джоран армию и оставь нас в покое!»

Закончив кричать, Широн отвернулся.

Это был первый раз, когда Рахман обрушил свой гнев на Аль Маджали. Прежний Рахман не смел показывать характер перед старшим братом, да и сам эмир не являлся тем человеком, что стал бы потакать его капризам.

Но это был совсем иной случай. Более того, у Аль Маджали возникла мысль, что Рахман имел безусловное право злиться на него. Конечно, это был вовсе не его младший брат, а Широн, но ведь Аль Маджали пока что этого не знал!

Когда Широн уже достиг порога комнаты, Аль Маджали непроизвольно окликнул его, заставив остановиться.

«Прости! Мне очень стыдно. Фу-ух! Рахман, ты абсолютно прав, поэтому давай забудем этот разговор о крови, словно его и не было. Прости, что глупый старший брат сомневался в тебе!»

И эмир опустил голову.

Аль Маджали! Он нечасто склонялся перед другими мужчинами. И уж тем более никогда не делал этого перед младшим братом Рахманом.

Широн на миг обернулся и молча кивнул, делая вид, будто принимает извинения Аль Маджали. Да, угроза разоблачения слишком велика, но ему всё ещё нужна его помощь!

Однако мысль о том, что нужно выходить из-под опеки Аль Маджали, да поскорее, не выходила у него из головы. Широн знал, что раз уж у того появились сомнения, то они никуда не денутся и в другой раз он подготовится ещё тщательней.

А раз так, нужно ускорить реализацию плана. Это будет сложновато, однако иного пути нет.

Как только Рахман покинул комнату, Аль Маджали обхватил ладонями голову и тяжело плюхнулся в своё кресло.

С какой бы стороны он ни рассматривал сложившуюся ситуацию, вспышка ярости Рахмана выглядела естественной и закономерной. Как бы ни пытался припомнить его лицо и мимику, не находил ни единой странности. И раны на руке у Рахмана не было, как и следов жал шершней… Даже борода была настоящей!

В конце концов, единственными причинами для подозрений Аль Маджали были шестое чувство и странное выражение лица Тии.

«Я ошибся? Не то чтобы я так уж сильно подозревал это дитя, но… Хо-хо, неужто я уже старею? С чего бы такие изменения? Куда девалась обострённая интуиция, почему я терзаю себя странными сомнениями… Но что всё-таки означала эта странная реакция невестки? Почему она так изменилась в лице, едва речь зашла о Клюющем луну, что пыталась скрыть?»

Через миг Аль Маджали стукнул себя по коленке и вскочил с места.

«Точно! Ведь Клюющий луну – выходец из племени, обитающего в окрестностях Джорана? Раз так, они с невесткой, скорее всего, знают друг друга! Вот почему она могла что-то скрывать! А может даже, до вступления в брак с Рахманом, они некоторое время были любовниками? В таком случае вполне закономерно, что невестка так отреагировала. Уф… Может, извиниться перед Рахманом ещё раз?..»

Аль Маджали потёр ладони и начал мерить комнату шагами. И чем дольше он думал, тем сильнее это предположение казалось похожим на правду.

«Биюм, ты здесь?»

На зов Аль Маджали скрывавшийся под потолком Биюм отозвался мышиным писком.

«Ты уверен, что вчера пронзил кинжалом именно левую руку Клюющего луну?»

«Писк! Писк!» – уверено прозвучало в ответ.

«И на теле этого человека остались множественные следы жал контролируемого Юнком роя. Верно?»

«Писк! Писк!» – вновь утвердительно.

Одно это было неоспоримым доказательством – ну не могут нанесённые ночью глубокие раны бесследно исчезнуть к утру! Даже если тебя лечат лучшие священники мира.

«Фу-ух, да уж, мне действительно есть за что стыдиться. Оставив армию, я слишком долго вращался в политических кругах, и, похоже, это изменило меня далеко не в лучшую сторону. Нужно заняться самоанализом. Но как же неловко перед Рахманом! Как в глаза-то теперь ему смотреть?»

Как ни странно, но отброшенная Аль Маджали стрела неприязни перенеслась на Тию. Он был возмущён – ведь это она заставила его подозревать Рахмана!

Впрочем, в том вина не только Тии. Аль Маджали отнюдь не был отшельником и потому прекрасно знал слухи о своенравии и распущенности Джоранских женщин.

Отец Аль Хуфу тоже знал о своеволии Тии, когда организовывал брак с Рахманом. Заключая это соглашение, он рассчитывал на то, что её сильный характер сможет сделать из замкнутого Рахмана человека с большим сердцем. Впрочем, похоже, что замысел отца принёс свои плоды!

Рахман стал настоящим мужчиной. Теперь он выглядел лучше, чем даже сам Аль Маджали.

«Биюм, продолжай не спускать с Тии глаз. Маловероятно, но есть предположение, что она попытается встретиться с Клюющей луну птицей. Если между этими двумя сохранились прежние чувства… то ради Рахмана нам придётся избавиться от Клюющего луну.»

Писк! П-писк!

В этот раз реакция последовала необычная. Видимо, сражаться с Клюющим луну Биюму не хотелось.

«Понимаю, я тоже видел состояние Юнка. Не представляю, что нужно было сделать, чтобы довести его до такой жути! Похоже, он и впрямь непростой противник. Если подумать, то на минувшем турнире боевых искусств участвовало множество выдающихся личностей. Таких, как тот монстр Купт или Клюющий луну…»

Аль Маджали нарисовал в воображении Купта, заносящего над головой чёрный пылающий клинок и его передернуло.

Глава 12 - Установка капканов, загон лис

Акт №29. Установка капканов, загон лис.Глава 89.

Покинув комнату Аль Маджали, не забыв прихватить с собой флакон с кровью, Широн глубоко вздохнул. Да уж, заставили его понервничать! Аж колени тряслись от пережитого напряжения. Он уже внутренне готовился к тому, что Аль Маджали превратится во врага, однако каким-то чудом этого вдруг удалось избежать. Широн и сам не осознавал, насколько волновался из-за того, что будет делать, если Аль Маджали всё же раскроет его настоящую личность.

Он даже подумывал о том, чтобы взять Аль Маджали в заложники, как поступил когда-то с принцессой Исирис в Горной цитадели. Конечно, из-за этого всё пошло бы наперекосяк, но иного выхода в этой ситуации он не видел.

Широн опрокинул в рот содержимое флакона и сделал глоток. Это было наиболее разумно, поскольку в крови содержался яд и выливать её куда попало не следовало.

«Но как же он заметил? И получилось ли развеять подозрения? Или Аль Маджали продолжит расследование у меня за спиной?»

Аль Маджали-то он на сей раз успокоил, но теперь голова болела у него самого. Вероятно, он так и не сможет позволить себе расслабиться, пока не выйдет из-под опеки эмира.

«Фью-ух, что ж, прежде чем распалить огромный костёр, надо встретиться с Тией!»

Стоило в голове возникнуть образу терпеливо дожидавшейся его Тии, как Широн мысленно вернулся к отнявшим ожерелье бродягам.

«Кто бы мог подумать, что его украдут какие-то проходимцы? Ладно, их лица я примерно запомнил, нужно будет потом заняться. Всыплю им как следует!» – сердито скрипнул зубами Широн.

Ну а тем временем он уже переступал порог дома Тии.

«А-ааааа!»

Когда Тия увидела лицо Широна, то лишилась дара речи, лишь заверещала от восторга. Одним прыжком она подскочила к нему и бросилась на шею.

Последовали долгие объятия. Это ощущение покоя, что подобно несокрушимой скале заслонило от всех невзгод и штормов внешнего мира, и это тепло в душе…

Тия прижалась лицом к груди Широна и глубоко вздохнула. Как же давно она не ощущала запах этого тела!

Губы Широна, прохладные и влажные, коснулись лба Тии.

Когда Тия подняла голову, губы опустились к переносице, замерли на миг, а затем скользнули вниз. Дотронувшись кончика носа, сместились вдоль порозовевшей щеки к уху. Осторожно обхватили мочку.

Сильные руки сплелись с нежными, ухоженными ладонями, губы с её алыми губками, изучая друг друга, разжигая страсть.

Слишком уж долго Широн и Тия сдерживали своё влечение! Несмотря на то, что на дворе было утро, самое начало дня, они, не разрывая жарких объятий, направились к кровати. Оба так спешили, что даже не стали задёргивать опоясывающие кровать занавеси, а просто рухнули как есть.

К чёрту занавеси! Возлюбленные не виделись так давно, что даже заглянувшее было солнце стыдливо спряталось за облаком, поразившись увиденному!

***

Тия провела рукой по мускулистой груди Широна и подняла голову. Ей казалось, что эта грудь, линия плеч, изящный изгиб шеи, были совершенно очаровательны.

Всякий раз, когда она упоминала это, Широн вскидывался – какой, мол, изящный изгиб шеи у мужчины! – но, как ни крути, его хорошо развитое тело было действительно очаровательным. Тия коснулась лица, после чего приложила палец к губам Широна.

«Ну а теперь рассказывай – куда в такой спешке умчался?» – вновь прижимаясь щекой к его груди, прошептала она.

Широн ответил таким-же шёпотом: «Я ездил к морю. Нужно было сделать кое-что… Кстати, а что у вас-то произошло? Аль Маджали от подозрений сам не свой.»

«Ч-что?»

Тия округлила глаза и попыталась привстать, однако Широн откинул прядь роскошных волос и, делая вид, будто собирается поцеловать ушко, поднёс к нему свои губы и тихо шепнул: «Будьте настороже. Глаза и уши Аль Маджали следят за нами.»

«Вчера он посылал за мной. Спросил, не является ли Клюющая луну птица Рахманом… я притворилась, что не понимаю, о чём речь. Казалось, я развеяла его подозрения, так почему?.. Что он тебе сказал?»

«Устроил допрос с пристрастием. На этот раз, похоже, кризис миновал, но, как бы то ни было, продолжать всё это бесконечно не выйдет. Нужно поскорее расправиться с архиепископом и вернуться в Джоран.»

«В-вот как? Да, ты прав. Нам стоит вернуться до того, как Аль Маджали всё поймёт. Но… Широн, я… должна тебе кое-что сказать.»

«Да?»

«Я… э-э… Ой, ладно! В другой раз, в другой раз…»

Тия помотала головой и закусила губу.

Широн окинул её взглядом и кивнул: «Если разговор труден, то давай его отложим. Лучше…»

Не договорив, он подмял Тию под себя. Видимо, эти двое сегодня из кровати так и не встанут!

***

Широн направлялся с визитом к Аль Шульгову.

Изначально он собирался выждать ещё, чтобы тот был менее настороженным, но планы поменялись. Слишком высока была вероятность, что Аль Маджали раскроет его личность, если он будет тянуть. В общем, следовало поторапливаться, даже если это будет выглядеть несколько странновато.

Но, как бы то ни было, если действовать совсем поспешно, то выйдет не дело, чепуха одна. Качественную работу не делают впопыхах. При охоте на лис, а особенно хитрых матёрых лисов, следует расставить капканы и ждать. Без должного терпения за это лучше и не браться.

И, даже в этом случае, шанс будет только один. Человек вроде архиепископа не позволит атаковать себя дважды.

…Попасть в резиденцию Аль Шульгова можно по дороге, ведущей от восточных врат императорского дворца. Сначала нужно пройти через тесные торговые ряды и жилые кварталы, а после перед путником внезапно раскинется широкое пастбище. Именно с этого пастбища и начинается территория резиденции Аль Шульгова.

Вероятно, если оценивать исключительно материальное благосостояние, то Аль Шульгова в Ноабской империи сможет превзойти лишь сам император. Аль Бахтан, что, как утверждают, владеет бесчисленными землями, не дотягивал до богатства Аль Маджали, унаследовавшего состояние Аль Хуфу, но даже тот не мог в этом показателе сравниться с Аль Шульговым.

Более того, эмир вот уже почти десять лет продолжал удерживать за собой пост визиря Великой Ноабской империи. Поэтому люди говорили, что человека, которому мог бы завидовать Аль Шульгов, просто не существует.

Однако такой человек всё-таки был. А точнее, даже два. И пусть существует некоторая разница между торговым и политическим противостоянием, но, как бы то ни было, только к этим двум людям Аль Шульгов испытывал зависть и чувство соперничества.

Первым являлся накрывавший одной рукой храмы Амека, а другой державший в узде всю Ноабскую политику архиепископ. Даже у Аль Шульгова кружилась голова от этого хладнокровного и коварного, точно змея, обладавшего невероятной информационной сетью и сонмами подчинённых человека.

Второй – правитель далёких Джоранских земель, горный старик Аль Джаис. С ним он пересекался, в основном, благодаря торговым вопросам. Огромные ярмарки, организуемые Аль Шульговым, не могли вести дела в обход Джорана, и на этой почве оба эмира крепко повздорили и частенько вставляли друг другу палки в колёса.

Однако результат был неизменен – Аль Джаис всё время выходил победителем. Ведь по одному его слову, словно рой пчёл, поднимались пустынные племена, по единому жесту спешили в бой многочисленные асассины…

В конце концов, Аль Шульгову пришлось признать, что если не считаться с мощью Аль Джаиса, о ярмарках придётся забыть. И он униженно уступил Горному старику значительную долю выручки.

Обоюдно сошлись на формулировке: «плата за сопровождение через джоранскую пустыню»…

Да, по уровню благосостояния Аль Шульгов превосходил обоих, но вот по боевой мощи конкуренцию никому из них составить не мог. Поэтому оставалось лишь, скрепя сердце, пропустить их вперёд.

Зато у Аль Шульгова имелось одно преимущество – он был настойчив и терпелив. Дискутируя с архиепископом, он никогда не переходил на грубости и вёл себя предельно корректно. И какими бы вздорными ни считал он требования Аль Джаиса увеличить плату за сопровождение, выполнял их безропотно.

А меж тем, он потихоньку наращивал контингент. Силой богатства он мог собрать вокруг себя множество людей.

Вот только заполучить выдающегося воителя или призывателя никак не получалось. Всех подобных уже расхватали архиепископ и другие эмиры. Даже Аль Бахтан, которого он считал на ступень ниже себя, смог заиметь воителя Хонса, а у него по-прежнему не было никого.

Именно потому Аль Шульгов хотел во что бы то ни стало договориться с Клюющей луну птицей. Он собирался сделать его своим подчинённым, даже если из-за этого потом придётся краснеть перед Аль Бахтаном или архиепископом.

После вчерашней встречи с Клюющим луну, даже по возвращении домой, эта мысль не выходила у него из головы. Чем больше он думал об этом, тем сильнее обуревала жадность. Ему казалось, что он сходит с ума.

Когда же Клюющий луну явился на порог, он так обрадовался, что чуть было не выскочил навстречу босиком.

«Проходи, проходи. Ха-ха-ха! Нет, я, конечно, отправил письмо, но не ожидал тебя так скоро. Ну и что сказала принцесса? Неужели отвергла тебя?» – радушно поприветствовал Широна Аль Шульгов, не в силах сдержать широкую улыбку.

Сперва он хотел поупираться ради приличия, но не смог – ведь если в результате Клюющий луну обидится и уйдёт, то ему и пища поперёк горла станет.

Поэтому он решил не упрямиться. Более того, планировал согласиться на любые условия Клюющего луну.

«И да и нет. Принцесса обрадовалась мне, но сказала, что у неё нет иного выбора, кроме как отказаться от меня. И…»

«И?»

«Наказала поступить на службу к визирю Аль Шульгову.»

«Что-что она тебе сказала?» – Аль Шульгов даже переспросил, не в силах поверить в то, что слышит.

Он подался вперёд, чтобы не упустить ни слова.

«Перейти на службу к визирю. Но взамен…»

«Взамен?» – у Аль Шульгова аж глаз задёргался при мысли о том, что это могут быть за условия.

Видя его состояние, Широн сказал прямо: «Взамен мне приказано взять с господина визиря слово, что он займёт сторону принцессы в противостоянии с архиепископом.»

Тут Аль Шульгов вздрогнул. Затем потряс головой. Не так-то просто решить, можно ли доверять стоящему напротив человеку! Да и стоит ли его верность конфликта с архиепископом?

«Позволь уточнить? Если хочешь перейти под моё начало, то ради бога, но я не пойму, с чего вдруг такие условия?! С какой стати принцесса, как ты уверяешь, решила враждовать с архиепископом? Архиепископ, между прочим, очень важный министр этой страны. Ты что же, желаешь поссорить нас таким способом?!»

Увидев, как посуровело лицо эмира, Широн, словно другой реакции и не ждал, поднялся с колен.

«Раз вы мне не верите, будем это считать вашим отказом. Принцесса говорила – если визирь скажет эти слова, мне следует направиться к господину Аль Бахтану. Что ж, позвольте откланяться.»

Он сказал, что собирается идти к Аль Бахтану?!

Аль Шульгов распереживался. Он лишь хотел его прощупать, но, похоже, с этим человеком такое совершенно не работало. В итоге, не оставалось ничего, кроме как окликнуть: «Уйдёшь просто так?! Разве не должен ты стараться меня убедить, раз выполняешь поручение принцессы?»

«Я этому не обучен. Если б не чистосердечная просьба моей несостоявшейся хозяйки, я вообще не стал бы заниматься подобными сложностями. А ежели оба эмира откажут в просьбе принцессы, я вернусь к Матери-Земле и ноги моей в этом краю больше не будет!»

Широн глядел прямо и открыто. Аль Шульгов многое повидал в этой жизни, и знал, что так может смотреть лишь не привыкший лгать человек.

«Но как я смогу тебе доверять? Данная ситуация маловероятна, но возьмём просто для примера – что, если принцесса вдруг прикажет мне навредить? Я не желаю иметь дела с людьми, что служат двум хозяевам.»

Услышав это, Широн вновь сел напротив.

«Я и не собирался служить двум хозяевам. В мире существует лишь одна Мать-Земля, следовательно, и хозяин может быть только один.»

Лицо Аль Шульгова просветлело: «Хочешь сказать, что как только ты поклянёшься служить мне, твоим хозяином буду лишь я?»

«Если вы сдержите слово помочь принцессе в борьбе с архиепископом, то мои обязательства перед прежней хозяйкой будут недействительны. За исключением данного момента я буду во всём следовать лишь за новым хозяином.»

«Ха-ха-ха! Ишь, какой упрямый! В таком случае, ответь ещё вот на что. Допустим, я соглашусь вступить в конфликт с архиепископом, помогу его побороть и ты поступишь в полное моё распоряжение. Но, предположим, что после этого я прикажу своим людям навредить принцессе – как ты будешь действовать в таком случае? Станешь защищать интересы прошлой хозяйки или же последуешь за мной?»

«Вижу, вы плохо меня знаете – для меня не существует прошлого хозяина! Хозяин у меня всегда только один. И в миг, когда вы схватитесь с архиепископом, принцесса перестанет быть моей хозяйкой.»

Аль Шульгов прищурил глаза.

«Иными словами, если ты станешь моим человеком и я прикажу навредить принцессе, ты сделаешь это?»

«Так точно.»

Слова Широна были тверды, а точка зрения, которую он стремился донести, предельно ясна.

Аль Шульгов пригладил усы и откинулся на удобную подушку кресла. Пришла пора делать выбор. Стоит ли принять сидящего напротив человека и вступить в конфликт с архиепископом или же выставить его за дверь и примкнуть к высшему священнику.

Ответ напрашивался сам собой. Его подсказывали привычки, сложившиеся за долгие годы в мире политики.

Но он не выбрал ни один из двух вариантов. Аль Шульгов придумал совершенно новое решение – сперва принять Клюющего луну под своё крыло, а уж выступать против архиепископа или нет, решить в процессе наблюдения за ситуацией.

Вот вариант, который он избрал. Именно таково решение матёрого политика!

Аль Шульгов поднялся со стула и громко провозгласил: «Клюющая луну птица, я принимаю предложение наследной принцессы. Я стану её силой, а ты будь моей правой рукой.»

Широн привстал, после чего растянулся на полу, прижавшись лбом к полу.

«В таком случае я клянусь, что с этого момента и до конца моих дней, хозяином моим будет господин Аль Шульгов. Что бы вы ни приказали, я приму с почтением и исполню не щадя собственной жизни. Следовать воле хозяина – вот главный наказ Матери-Земли нашему племени, составляющий основу нашей гордости.»

Тон Широна стал почтительным. Каждое сказанное им слово звучало музыкой для ушей Аль Шульгова.

Лишь приняв эту клятву он впервые ощутил себя настоящим эмиром. Всё это время он считал им себя лишь формально, теперь же чувствовал, что стал им на самом деле.

Именно поэтому эмиры изо всех сил стремились окружить себя лучшими воителями. Всё ради того, чтобы услышать эту чистосердечную клятву преданности!..

Этим вечером Аль Шульгов закатил в честь Широна праздничный пир. Эмир отобрал для него красивых женщин из своего гарема и одарил целой горой золота и украшений.

Когда Клюющий луну произнёс: «Мне драгоценности ни к чему, лучше отправьте их моему племени», – Аль Шульгов пришёл в восторг. Когда же тот, принимая пожалованных красавиц, первым делом спросил: «Стоит ли считать их женщинами моего хозяина?» – эмир зауважал его ещё сильнее.

Клюющая луну птица не только не торговал своим искусством за материальные блага, но и имел достаточно самообладания, чтобы не покуситься на женщин своего хозяина. Именно о таком воителе и мечтал Аль Шульгов!

«Не переживай, распоряжайся ими по своему усмотрению! Из всех женщин моего гарема, я меньше всего внимания уделяю молоденьким. Слишком уж я стар для них, хе-хе-хе! В общем, не волнуйся. А если будешь и впредь радовать моё сердце, я продолжу одаривать тебя и женщинами, и всем, что тебе пожелается.»

Аль Шульгов был искренне рад. Когда Клюющий луну выбрал двух из пожалованных ему женщин и отправился с ними в комнату, он приказал слугам не лениться и сделать так, чтобы этой ночью они не нуждались ни в чём.

Окончив пировать, Аль Шульгов вернулся в свою комнату и написал два пространных письма.

Одно предназначалось принцессе Исирис, в нём он клялся ей в верности. Это секретное послание, в котором он обещал помочь победить архиепископа. Его он предполагал утром передать принцессе через Клюющего луну.

Закончив писать, Аль Шульгов принялся составлять ещё одно письмо. Оно должно было отправиться лично архиепископу.

В нём он предупреждал, что принцесса Исирис строит козни против высшего священника. Доставить же письмо должен был другой человек, втайне от Клюющего луну.

Вот какова политика в исполнении Аль Шульгова! Иными словами, архиепископ был совершенно прав – эмир оказался именно таким человеком, как он себе представлял.

Долгой ночью, пока Широн ублажал двух женщин, Аль Шульгов переписывал и раз за разом прокручивал в голове содержимое обоих писем.

Но пока женщины, тяжело дыша, извивались под его ласками, глаза Широна оставались холоднее звёзд на ночном небе. Вечером он порядочно выпил, однако в глазах не было ни намёка на опьянение.

Да и кто из тех, что ставят жизнь на кон ради победной атаки, позволят себе забыться, поддавшись влиянию алкоголя и женщин? Ну, во всяком случае, точно не Широн.

Глава 13

Настроение архиепископа улучшилось значительно. После того, как утром он получил письмо от визиря Аль Шульгова, стало казаться, что дела, наконец, пошли на лад. Даже привычка чесать под глазами сошла на нет.

Депеша от Аль Шульгова оказалась именно такой, как и предсказывал архиепископ.

Клюющий луну, по воле принцессы Исирис, явился поступать на службу к Аль Шульгову. Взамен принцесса попросила у эмира поддержки.

Но старой змеюке по-имени Аль Шульгов вовсе не улыбалось танцевать под её дудку. Притворившись, что согласен с требованием Исирис, он тут же всё выложил архиепископу.

Одним из главных развлечений архиепископа было следить, как люди поступают согласно его прогнозам. Ему нравилось предугадывать как они будут мыслить и действовать, и когда всё выходило так, как он и предсказывал, его захлёстывал неописуемый восторг.

Единственное, о чём волновался последнее время архиепископ – так это кому же он в итоге подаст руку. Пожмёт ли тайно протянутую ладонь Аль Шульгова? Или зайдёт ему за спину и устранит ударом в затылок?

Грамотно воспользовавшись посланием Аль Шульгова, можно было столкнуть его с принцессой Исирис. Или же переманить Клюющего луну и решить проблему чужими руками. Или завлечь изнывавшего от жадности Аль Бахтана.

Какой вариант ни выбери, окажешься в плюсе. Вот почему нет ничего лучше, чем играть людьми.

И в этот момент доложили, что приор Чёрного аббатства добрался до предместьев Меккана. Архиепископ мгновенно принял решение. Приор мог окончательно прояснить, является Клюющий луну человеком, проникшим в Чёрное аббатство или нет.

Что, если Клюющий луну – действительно тот самый вторженец? В таком случае его нужно немедля прикончить.

Но что, если это не так? Тогда призывателя следует переманить на свою сторону.

В душе архиепископ надеялся на последнее. Потому что способности Клюющего луну были слишком ценны, чтобы вот так просто от него избавиться.

Мысль о том, чтобы завербовать преданного человека, знающего толк в ядах, была очень заманчивой. Это было весьма полезно, поскольку позволяло отравить всех политических противников одним лишь приказом.

Всего-то нужно – вырвать Клюющего луну из лап Аль Шульгова! И в том могла помочь нынешняя депеша от визиря. В общем, с какой стороны ни взгляни, архиепископ не должен остаться внакладе, что не могло не радовать.

Однако хорошее настроение архиепископа продлилось недолго. Пока он предавался самолюбованию, один из священников доставил зелёный шар и, поставив его перед интриганом, почтительно отступил.

Всякий раз, когда принцесса кого-нибудь принимала, священники приносили архиепископу подобный кристалл. И вновь в глубине шара отразились Исирис и Клюющий луну.

«Я принёс вам письмо с ответом господина Аль Шульгова.»

Широн почтительно подал письмо Исирис. Принцесса сверкнула глазами и быстро проглядела послание. После чего подняла голову и спросила.

«Ты тоже прочёл это письмо?»

«Не читал. А что, есть причины, по которым я должен был это сделать?»

«Нет, но… Ах, как же жаль! Как жаль, что я должна отказаться от такого человека как ты.»

Принцесса Исирис смотрела на Широна с несчастным видом, однако тот остался равнодушен.

«Поскольку господин Аль Шульгов принял предложение принцессы, я должен следовать за ним. Поэтому желаю вам всего хорошего.»

Широн поднялся с места и принцесса Исирис, поколебавшись немного, с сожалением на лице кивнула.

«Да… договор есть договор. Только ответь перед уходом на один вопрос.»

«Спрашивайте?»

«Ты случайно не видел, сколько писем написал к утру визирь?» – принцесса смотрела на собеседника с любопытством и затаённой тревогой.

Озвучивая этот вопрос, Исирис сама не понимала, для чего Широн попросил его задать. Она просто отыгрывала свою роль и выполняла то, что парень подсказывал ей.

«Этого я знать не могу. Однако утром из резиденции господина выехали, включая мою, три курьерские лошади.»

«Три?! Ты точно уверен? Не две, но три?»

«Не поручусь, что не было кого-то ещё, но точно знаю о трёх.»

После такого ответа Исирис схватилась за голову и тихонько пробормотала: «Одно он написал мне, второе, предположим, отправилось в пустыню… кому же могло предназначаться третье?»

Принцесса ещё раз внимательно перечитала письмо Аль Шульгова. После этого сложила его и спрятала за декольте.

«Ладно. Можешь идти. Передай визирю, что я рада его поддержке.»

«Всего вам доброго.»

Широн склонил голову, после чего оставил резиденцию принцессы.

Жребий брошен. Конечно, если архиепископ не следит за тем, что происходит в апартаментах принцессы, то всё это было впустую.

Но Широн был практически уверен – архиепископ наблюдает за Исирис. Причём так, чтобы не упустить ни единого звука!

И он был прав – архиепископ внимательно следил за принцессой Исирис. Произнося заклинание, он раз за разом просматривал записанные в хрустальный шар образы.

Опрокинув в себя чашу с водой, он отшвырнул её в сторону.

Дзиннь-динь-динь!

«Уфф, уфф, уфф…»

И вновь архиепископ дышал с трудом, его глаза покраснели.

«Какое ещё письмо он отправил в пустыню? Неужто Аль Шульгов, эта гадюка подколодная, ведёт ещё одну игру? Что всё это значит, а? Какого чёрта!!! Старый ублюдок смеет водить меня за нос?!»

Пламя недоверия по отношению к Аль Шульгову вспыхнуло и с каждой минутой становилось всё сильней.

«Что такого в этой пустыне, раз он решил отправить туда письмо? Имеет ли это отношение к Исирис? Кто это может быть? А может… Точно! Аль Джаис!!! Визирь поддерживает связь со старым лисом? Так это всё его козни, да?!»

Он сжал кулаки и заскрежетал зубами. Сколько бы он об этом ни думал, никого кроме Аль Джаиса в голову не приходило. Он знал, что меж Аль Джаисом и Аль Шульговым дружбы никогда не водилось, однако в большой политике нередко возникают случаи, когда вчерашние враги вдруг начинают лобызаться в дёсны.

Понемногу архиепископ убеждал себя всё сильней. Поскольку принцесса удивилась – «почему не два, а три», – становилось совершенно очевидно, что Аль Шульгов ведёт двойную игру. Свою, промеж Аль Джаиса и архиепископа.

Архиепископ знал, что подобное вполне в стиле Аль Шульгова. Так что неудивительно. Но принцесса Исирис? Она тоже поддерживает связь с Горным стариком?

Ну, в конце концов, это естественно – они ведь супруги. Да и идея отправить Клюющего луну к Аль Шульгову могла родиться в голове Аль Джаиса.

Наверняка это он связался с визирем и предложил занять их сторону в обмен на Клюющую луну птицу.

Они заключили сделку! Аль Шульгов открыто зарился на Клюющего луну, вот и заглотил наживку.

Впрочем, если подумать, архиепископ и сам вёл двойную игру.

«Но… Означает ли это, что Клюющий луну – человек Аль Джаиса?» – пробормотал архиепископ и вновь погрузился в раздумья.

Как ни смотри, на это непохоже. Клюющий луну казался слишком недалёким, чтобы участвовать в столь тонких играх этих людей. Будь поумнее, не стал бы так глупо подставляться на турнире боевых искусств, оголтело бросаясь в бой.

«То есть, Аль Джаис лишь использует простодушного Клюющего луну. Хех, должно быть, весьма обидно отдавать Аль Шульгову такого замечательного парня… Что ж, тогда я заберу Клюющего луну себе. Когда я раскрою ему ваши планы, он наверняка будет в ярости. Ведь вы же осквернили его честь воителя! Хе-хе-хе.»

У архиепископа возникло чувство, что он привёл спутанные мысли в порядок.

Это очень хорошо, что он узнал о замыслах Аль Джаиса. В этой битве умов он чувствовал себя довольно уверенно. Тот хаос, через который прошёл он, ни в чём не уступает тому, через что довелось пройти Аль Джаису. Ну а в живой силе он и вовсе имеет превосходство.

«Ну же, нападайте! Аль Джаис или Аль Шульгов – без разницы! Да кто бы там ещё с вами ни был, я всех вас смету одним ударом!» – воодушевлённо проорал архиепископ, очевидно, чтобы придать решимости себе самому.

«Прежде всего нужно тайно умыкнуть письмо Аль Шульгова принцессе Исирис. Выяснить, о чём там говорится. Конечно, его можно отнять и силой, но если в результате Аль Джаис снова спрячется, поджав хвост, я лишь добавлю себе головной боли. Так что придётся выкрасть. И ещё нужно приставить соглядатая к Клюющему луну», – и зелёные глаза архиепископа недобро сверкнули.

***

Широн помотал головой.

Покинув территорию императорского дворца и направляясь к резиденции Аль Шульгова, он ещё несколько раз прокрутил в голове свой план. Ведь стоит пропустить даже кажущийся незначительным момент – и лис будет упущен. А если он уйдёт на этот раз, всё будет кончено.

«Нет, архиепископ наверняка следит за принцессой Исирис! А значит, должен изучить то письмо. Только так я смогу добиться того, что архиепископ, Аль Шульгов и Аль Джаис озлобятся друг на друга. Ну а когда нервы у всех будут напряжены, я смогу подтолкнуть их к капканам.»

Архиепископ и помыслить не мог, что тайное письмо, врученное Широном принцессе Исирис, было написано вовсе не рукой Аль Шульгова.

Это была фальшивка подражавшего почерку Аль Шульгова Широна. В письме речь шла об Аль Джаисе и наследном принце. Там утверждалось такое, что, когда архиепископ его прочтёт, у него глаза на лоб вылезут.

Вообще, Широн собирался воплотить этот план в жизнь ещё раньше. Но из-за внезапного видения о наследии Кроноса пришлось всё отставить и уехать в путешествие к острову Бордос.

В каком-то смысле это было даже хорошо. Столь долгий перерыв, несомненно, заставил блюдо под названием «положительный исход» как следует настояться.

Кто знает, что стало бы, попытайся он сблизиться с Аль Шульговым сразу после турнира боевых искусств? Такой человек, как архиепископ, мог бы серьёзно насторожиться. Он бы подумал – а не с этой ли целью Клюющий луну изначально участвовал в турнире? В общем, был бы начеку.

Но теперь подобные подозрения были беспочвенны. Ведь если цель изначально состояла в этом, то не имело никакого смысла делать двухмесячный перерыв. Тем более, что его больше чем достаточно, чтобы раздобыть всю подноготную о Клюющей луну птице.

Тия постаралась сделать личину максимально достоверной. О племени Ненок почти ничего не известно, но оно действительно существует, более того, специализируется на ядах. И, хоть это держалось в секрете, но племя Ненок было разграблено руками Аль Джаиса.

Разведывательная сеть архиепископа рано или поздно должна была выяснить данный факт, а, возможно, уже выяснила.

Сильнее всего тревожило, что его могли разоблачить монахи Чёрного аббатства. Но если эту угрозу как-нибудь обойти, то ловушка имела все шансы на успех.

Конечно же, Широн и сам не чувствовал себя в безопасности. Он тоже не мог знать, когда и где угодит в расставленные силки. Прямо сейчас он вынужден отводить глаза Аль Маджали, однако вокруг хватало и других врагов.

В действительности всё развивалось с ошеломляющей скоростью. И пока Широн ставил капканы на архиепископа, в Меккан прибыл приор Чёрного аббатства.

Более того, бок о бок с приором находился мужчина, чьи глаза сверкали огнём безумия. Волосы его были всклокочены, а одет он был как последний нищий.

Но ослепительно-синие глаза сверкали, а уголок рта, с которого стекала струйка слюны, был испачкан кровью после минувшей трапезы.

Это был Аль Мухад, сбежавший из Горной цитадели Джорана. Тот самый, которого Широн своим ядом лишил мужской силы!

Как только до Аль Мухада дошли слухи о Клюющей луну птице, он сразу предположил, что это Широн и пустился в погоню. Но когда он прибыл в Меккан, то, как ни старался, не мог обнаружить Клюющего луну ни в Преисподней, ни на Небесах.

И тогда скрежещущий зубами, полубезумный Аль Мухад в поисках Широна повстречал следовавшего тем же курсом в погоне за Клюющей луну птицей приором и присоединился к нему. И как только они получили сообщение архиепископа о том, что Клюющий луну вновь объявился в Меккане, то прыгнули на коней и умчались в столицу.

В Меккан приор и Аль Мухад въехали с красными, налитыми кровью глазами. В какой-то мере, это было связано с усталостью от долгой и утомительной поездки, но в большей степени это было отражением их жажды мести Широну.

Приехав в Меккан, приор, не позволив себе даже отдохнуть с дороги, поспешил с визитом к архиепископу. И вот он уже преклонил перед ним колени.

«Прибыл по вашему приказу!»

Архиепископ окинул взором склонившегося перед ним приора. Тёмно-серый дорожный монашеский балахон был весь в пыли после долгой дороги. Волосы также были в беспорядке.

«Бестолковый ублюдок. Что за неподобающий вид, словно бродяги у какого-то?» – покачал головой архиепископ, недовольно поцокав языком.

«Простите. Боюсь, я не оправдал вашего доверия», – звонко ответил приор.

На словах он извинялся, однако в голосе не чувствовалось ни грамма раскаяния. Архиепископа это, естественно, задело.

«С чего вдруг ты заговорил таким бодрым голосом? Раньше, помнится, ты докладывал, что преследуешь Клюющего луну, но из того, что мне довелось услышать, ты просто прохлаждался, слоняясь по побережью.»

«Извините. На пастбищах к западу от Меккана нам удалось напасть на след владевшего ядом призывателя и с тех пор мы занимались его преследованием.»

«Ну и как? Догнали?» – лицо архиепископа по-прежнему ничего не выражало.

«Мы обыскали все места, куда мог направиться этот человек. Затем удалось установить, что подозреваемый арендовал лодку. Поэтому мы посетили и подвергли обыску каждый из прибрежных островов, до которых он мог бы на ней добраться. Однако… в этом районе происходит нечто странное.»

«Странное?» – в лице архиепископа впервые проявился намёк на лёгкий интерес.

«Да. Пропал без вести один из наиболее сильных эмиров западного побережья – человек по-имени Аль Йоро. Но случилось это примерно через две недели после того, как подозреваемый арендовал на пристани лодку.»

«Тупица! Где ты видел, чтоб меня волновало исчезновение какого-то местечкового эмира?!» – прорычал готовый взорваться от злости архиепископ.

От подобного поведения начальства приор ненадолго замолк, но затем продолжил: «Мы тоже не стали бы переживать по такому поводу. Но возникли слухи, что эмир обнаружил где-то несметные сокровища. Я поймал парочку шушукавшихся по углам людей Аль Йоро и подверг их пыткам. Они рассказали, что не так давно Аль Йоро отыскал кладезь золотых слитков и дорогих драгоценных украшений. Вот ожерелье, которое, как утверждают, Аль Йоро подарил своей наложнице незадолго до исчезновения.»

Приор извлёк из-за пазухи роскошное ожерелье и подал архиепископу.

Мазнув взглядом по украшению, уже собиравшийся вновь раскричаться архиепископ вдруг распахнул глаза и начал внимательно его изучать.

«Выглядит… весьма дорого! Не похоже на творение человеческих рук. Это работа народа дворфов, проживающих в горных глубинах? Да и драгоценные камни кажутся подлинными… А какие изящные формы! Но… кажется, мы перешли от наших дел к поискам сокровищ?» – спросил архиепископ уже куда более спокойным голосом, чем раньше.

Злость слегка поутихла, поскольку обнаружение сокровищ такого уровня нельзя было считать совсем уж бесполезным результатом.

«Никак нет. Нам, конечно, следует отправить небольшой отряд монахов на поиски сокровищ, но не они сейчас в приоритете. Я считаю, что к исчезновению Аль Йоро мог иметь отношение Клюющий луну. Потому я и докладывал о посещении прибрежных островов. Кроме того, я предполагаю, что он вовсе не из окрестностей Джорана, а выходец одного из племён западных пастбищ.»

«Что ты несёшь? Совсем спятил? Клюющий луну происходит из племени Ненок в окрестностях Джорана. Это не подлежит сомнению. Незадолго до твоего прибытия вернулись священники, посланные к племени Ненок. Они всё подтвердили.»

От подобных новостей приор поражённо вытаращил глаза. Если архиепископ его не разыгрывал, то всё, чем он занимался до этого момента, было зря!

«Э-это точно? Я же явно…»

«Должно быть, ты искал не того. И стоявшие на городских воротах стражники и некоторые другие люди видели, как Клюющий луну бежал по пустыне в направлении Меккана. Если бы, как ты говоришь, он направился на запад, то каким чудом пришёл бы с востока?»

«Д-да?..» – голос приора стал совсем бесцветным.

Прежде он был уверен, что всё делал правильно, но теперь, услышав рассказ архиепископа, с досадой осознал, что заблуждался. Готовясь к серьёзному разносу от начальства, приор опустил голову ещё ниже.

Однако архиепископ находился не в таком уж плохом расположении духа, поэтому ругать его ещё сильней не стал. Его настроение значительно улучшилось после выслушанного доклада священников, вернувшихся от племени Ненок.

Священники подтвердили, что в племени действительно существует призыватель по-имени Летящая к луне птица и что он специализируется на ядах. Именно так называл себя призыватель до того, как получил на турнире боевых искусств от императора имя Клюющая луну птица.

Теперь он также знал, что некогда сильное племя Ненок было практически уничтожено Горным стариком Аль Джаисом. А ещё ему поведали, что жители племени начинают скрежетать зубами от одного только упоминания имени эмира.

Выслушав этот доклад, архиепископ мысленно вернулся к тому времени, когда впервые повстречал Хейо. Пусть тот и ударил в спину, но всё равно оставался для него олицетворением верности. Да и решился он на это вовсе не потому, что был двуличным ублюдком.

Состояние архиепископа сейчас было примерно таким же, как то время, когда он встретил Хейо. Несомненно, Клюющий луну должен испытывать ненависть к Аль Джаису. Да, его возвращение к принцессе Исирис после двухмесячного перерыва выглядело несколько подозрительно, но в остальном решимости архиепископа ничего не смущало.

Архиепископ вообще не жаловал тех, кто казался идеальным во всём. Ведь единственным идеальным человеком он считал только себя. И если этому представлению соответствовал кто-то ещё, то он относился к нему с ещё большей настороженностью. Потому что нутром чуял обман.

Но Клюющий луну отсутствовал свыше двух месяцев. Те, кто вынашивают коварные планы, не станут исчезать в самый ответственный момент.

Вспомнив Клюющего луну, архиепископ удовлетворённо кивнул и, вновь взглянув на приора, задал вопрос: «Ладно. С тобой пришёл некий спутник… Кто он? Мне доложили, что выглядит он не слишком вменяемым…»

«А, да! Этот Аль Мухад, младший брат Аль Джаиса. Он испытывает жгучую ненависть к Клюющему луну. Мы встретились в процессе погони и он решил к нам присоединиться.»

«Аль Мухад? Если это правда он, то я с ним неплохо знаком. Но ты, кажется, упомянул ненависть? Ненависть к Клюющей луну птице?»

«Я сам не совсем в курсе. Он немного не в себе, и связных ответов от него не добиться. Я даже не уверен, точно ли Клюющего луну он преследует. Знаю одно – он стремится уничтожить раба женщины по-имени Тия.»

«Тия? Это та самая Тия – супруга Рахмана и дочь Аль Джаиса? Раб Тии, хм… Какие запутанные у них отношения! Клюющий луну жаждет отомстить Аль Джаису, Аль Мухад тоже предал своего старшего брата. Но теперь Аль Мухад ненавидит Клюющего луну? Погоди-ка…»

Архиепископ вдруг нахмурился.

Он уже слышал этот рассказ! Историю о том, как раб Тии, воспользовавшись ядом, лишил Аль Мухада мужской силы. Но… может ли Клюющий луну быть тем самым рабом?

Что-то сомнительно. Даже само предположение, что одарённый призыватель может быть простым рабом, выглядит глупо. Как можно, обладая такими способностями, влачить существование раба? Чего могло не хватать призывателю племени Ненок, чтобы продать себя в рабство?

Сколько бы он ни думал об этом, никаких явных причин на ум не приходило.

«С умалишённым нельзя ни в чём быть уверенным. Однако в боевых искусствах он хорош. Я взял его на случай, если вдруг потребуется помощь.»

«Ладно, я понял. Да и рассказ твой о сокровищах меня впечатлил. Денег никогда не бывает много, так что, если у тебя будет возможность, постарайся разузнать о них.»

Архиепископ был в таком хорошем настроении, что даже снизошёл до похвалы приору.

Приор же так редко слышал похвалу в свой адрес, что склонил голову ещё сильнее, в знак благодарности.

«Вскоре я дам тебе шанс лично встретиться с Клюющим луну. Тогда и узнаем наверняка. Нужно решить раз и навсегда, является он тем, кто проникал в монастырь или нет.»

«Хорошо. Если я его увижу, то точно узнаю. Я отлично помню и лицо и вызываемые им чувства», – голос приора вновь окреп, уверенность возвращалась к нему.

«Это хорошо, что ты взял с собой Аль Мухада. И, хоть связных ответов из-за его сумасшествия добиться трудно, постарайся выведать у него методы подготовки асассинов. Если мы узнаем, каким образом Аль Джаис воспитывает и контролирует асассинов, это нам очень поможет.»

«Есть!»

Глава 14

Архиепископ направился прямиком в резиденцию Исирис. Он считал, что для успокоения души должен лично прочесть письмо визиря Аль Шульгова её высочеству.

«За-за-зачем вы пришли? Почему именно сегодня? Н-неужели что-то…»

Как только Исирис увидела архиепископа, она вздрогнула и прижалась к стене.

После того, как вторая императрица избавилась от пристрастия к наркотикам, подозрения архиепископа пали на Исирис и с тех пор он её всячески изводил. Решив, что наркотики больше не подействуют, он применял иные способы воздействия, и сделал её жизнь поистине невыносимой.

Няню, которой так доверяла и на которую полагалась Исирис, тайно обезглавили, после чего подбросили её голову в постель принцессы. Более того, в пище, которую употребляла принцесса, то и дело обнаруживались пальцы или иные части тела няни.

Все её слуги и даже личная стража к этому моменту были заменены сторонниками архиепископа и отказывались подчиняться её приказам. Да что там, кое-кто из стражников даже порывался по ночам забраться к ней в постель.

И пожаловаться было некому, поскольку архиепископ контролировал каждый шаг её окружения. Иными словами, день за днём принцесса проживала словно в аду.

Испытывая подобное в течении двух месяцев, Исирис была истощена морально и физически. Теперь при одном виде архиепископа у неё начинали дрожать губы.

Уставившись на Исирис немигающим змеиным взглядом, архиепископ стиснул зубы.

Это, наверняка притворное, жалобное лицо было ему безгранично омерзительно. Вот же – строит из себя бедняжку, а сама за его спиной поддерживает контакты с Аль Джаисом!!! Аж кровь от возмущения бросилась в лицо.

«Нет, ваше высочество, ничего не случилось. Сегодня я пришёл просто пообщаться и разделить с вами трапезу.»

Как ни в чём ни бывало, архиепископ улыбнулся и почтительно склонил голову. После чего хлопнул в ладоши, подзывая служанок.

«Помогите её высочеству приодеться. И убедитесь, чтобы все блюда были готовы в срок.»

Почтительно ему поклонившись, служанки направились к принцессе.

Гадая, что задумали эти люди, Исирис вздрогнула.

С суровыми лицами служанки схватили её за руки и, безжалостно их выкручивая, оторвали принцессу от стены. Затем, прямо на глазах у архиепископа, принялись срывать с неё одежду.

«К-как вы смеете? У-убирайтесь! У-ух!»

В уголках глаз выступили слёзы и потекли по щекам. Губы Исирис дрожали от гнева и унижения.

Разумеется, она тоже владела приёмами самообороны и могла дать им отпор. Но в итоге это мало бы что изменило, лишь стало бы ещё больней, потому оставалось только смотреть, как рвётся одежда.

В разгар этой экзекуции, Исирис вдруг судорожно схватилась за что-то, спрятанное у неё на груди. В этот момент глаза архиепископа сверкнули.

Вот оно – письмо! То самое, от Аль Шульгова!

Плесь!

Архиепископ подмигнул одной из стоявших позади принцессы служанок и тогда та окатила Исирис какой-то дурно пахнущей нечистотами субстанцией.

«Фуу! Гулп! Тьфу, тьфу!»

«Хо-хо, ваше высочество! Наберитесь терпения, ведь это средство полезно для вашей кожи! Вам нужно поскорее втереть его в своё тело, после чего принять ванну!»

Смеясь, служанки потащили упиравшуюся принцессу в сторону купальни.

«Мерзкие твари! Ух! Как вы смеете так со мной обращаться?! Архиепископ, архиепископ! Почему вы так со мной поступаете? У-уу!»

«Эй вы, снимите с неё одежду, искупайте, а после переоденьте в новое платье!»

Служанки стали насильно её раздевать. Исирис тем временем сосредоточенно прижимала руки к груди, словно сохранить тайну письма для неё было важнее, чем остаться нагишом.

Заметив это, архиепископ с притворным состраданием в голосе укорил служанок: «Эй, не будьте такими грубыми! Она же всё-таки принцесса! Отпустите её, пусть сама снимет с себя одежду.»

После того, как по просьбе архиепископа служанки расступились, Исирис стрелой влетела в купальню и захлопнула дверь. Внутри, поозиравшись по сторонам, она направилась к ванной, затем решительно надорвала подшитый край занавески и затолкала письмо в образовавшуюся щель.

Конечно же, всю эту сцену архиепископ наблюдал через хрустальный шар. Теперь, пока они с принцессой будут трапезничать, служанки скопируют текст письма и снова вернут его на прежнее место. Таким образом, принцесса не узнает, что он читал это послание.

Губы архиепископа сами собой растянулись в ухмылке хитрой и жестокой.

В разгар трапезы служанка подошла к нему с запиской, и он ненадолго вышел из-за стола. Раскрыв скопированное послание, быстро пробежал его глазами.

Дрожь…

Держащая послание рука архиепископа начала ощутимо дрожать.

В письме, что передал Аль Шульгов через своего поверенного принцессе, как и предвидел архиепископ, Аль Джаис упоминался прямым текстом. И содержимое письма практически полностью совпало с его умозаключениями.

Аль Шульгов клялся, что с радостью поможет принцессе Исирис и уверял, что ждёт не дождётся, когда Аль Джаис займёт кресло регента.

Поскольку перед глазами была копия, сверить почерк не представлялось возможным, однако оригинальный стиль Аль Шульгова отлично прослеживался.

Шурх! – Архиепископ сжал кулаки, безжалостно сминая рукопись и заскрежетал зубами.

«Ну, Аль Шульгов… значит, вот ты, ублюдок, какой? Что ж, так или иначе, я всё равно когда-нибудь собирался от тебя избавиться. Змеюка подколодная!»

Архиепископ так яростно скрежетал зубами, что те отозвались резкой болью, но он даже не обратил на это внимания. Его гнев был настолько велик, что он ничего уже не замечал.

Но вскоре архиепископ взял себя в руки и вернулся за стол к принцессе. Если он хочет поймать старого лиса по-имени Аль Джаис, она не должна ни о чём догадаться! Придётся делать вид, будто всё в порядке.

Тем временем, Исирис тоже вовсю притворялась. И когда якобы в панике прятала письмо в ванной и теперь, когда изображала плохо скрываемую тревогу.

***

Архиепископ пришёл в движение. Его настоящей проблемой был отнюдь не Аль Шульгов, а Аль Джаис, и это вынуждало спешить ещё сильнее.

Первым делом он решил задействовать Кукрана, который после показательного поединка на турнире боевых искусств был в дружеских отношениях с Клюющей луну птицей.

Полагаясь на исключительную ловкость, Кукран пробрался в резиденцию Аль Шульгова. На этой огромной территории безошибочно отыскал комнату, где ночевал Широн. Затем осторожно постучал в окно и принялся со смущённым видом чесать в затылке.

Когда послышался стук, Широн быстро поднялся с кровати и, удостоверившись, что снаружи Кукран, напустил на себя удивлённый вид. Оглянувшись, он осторожно отворил окно. Впрочем, призраки уже давно оглядели окрестности, и он знал, что других людей поблизости нет.

«Что ты здесь делаешь? И как узнал, где меня искать?» – спросил Широн приглушённым голосом.

Кукран приложил к губам указательный палец и протянул какую-то бумагу.

«Сейчас я работаю на архиепископа. А вы, господин призыватель, стало быть, пошли в подчинение к визирю? Эх, хотел бы я тоже устроиться к подобному человеку, но… Вот, архиепископ велел передать вам письмо. Я сам толком не знаю, что в нём. А насчёт…» – и тут Кукран присвистнул. – «Ничего себе, какие красотки!»

Он заметил на кровати Широна двух обнажённых, мирно посапывающих во сне красавиц, и тут же поднял большой палец вверх.

Увидев его состояние, Широн хмыкнул: «Эй, не стоит чрезмерно увлекаться подобным. Это вредит самодисциплине. Оно, конечно, является проблемой лишь для полных дурней, но когда в голове одни только женщины, настоящим воителем не стать.»

Услышав его речь, Кукран захихикал: «Это я знаю! Дяди мне все уши прожужжали подобными разговорами. Да и дедушка порой похожие слова произносил…»

«Вот как? Как они поживают, кстати?»

Широн давно хотел это спросить. Ему было крайне важно понять, чем живут подчинённые архиепископа.

Лицо Кукрана стало несчастным: «Я и сам не знаю. Много времени прошло с тех пор, как дедушка и старший дядя ушли ловить человека по-имени Хейо… пока вестей от них нет.»

«Вот как? Так ты тоже знаешь Хейо?»

От этого вопроса глаза Кукрана заблестели: «Знаю ли я Хейо? Да он – величайший воитель!.. Даже дедушка не раз говорил, что лишь такого, как Хейо можно назвать настоящим воителем. Только он достоин стать настоящим соперником дедушки. Я сам как-то раз видел его издали – и это чувство страха!..»

Кукран, несомненно, принадлежал к тем мальчишкам, что всем сердцем восхищаются сильными людьми. При мысли о Хейо юноша весь исполнился радостного волнения.

От этого зрелища на лице Широна появилась искренняя, понимающая улыбка.

«Знаю. В прошлом он как-то сразился со мной. Конечно же, проиграл с треском…»

«П-правда? Вы сражались с Хейо?! Аа, я понял!»

«Что понял-то? Ха-ха-ха, я ж не договорил! Это я с треском проиграл. Только это секрет. Никому не говори, что я потерпел поражение в схватке с Хейо.»

«Х-хорошо. Не волнуйтесь, я нем как могила!»

«Да будет так. И спасибо тебе за письмо.»

«Угусь! Тогда я пойду.»

Кукран поклонился напоследок и, словно бурундук, стремительно скрылся из виду. Его юркие телодвижения вновь оставили в дураках всех воинов из охраны Аль Шульгова.

Женщины в комнате Широна так и не проснулись. Парень сел у окна и в свете луны перечитал послание архиепископа.

Сработало!

Стоило прочесть письмо и глаза его зажглись зелёным светом, а ладони сжались в кулаки.

Лис наконец-то кинулся к наживке. Теперь нужно, осторожно подтягивая наживку, заманить его к капканам.

Глава 15

Стоял плотный туман.

Сомнительно, чтобы в такую погоду нашлись люди, желающие скоротать время за рыбалкой, и всё же по реке Фраюс скользила небольшая лодочка. Для правдоподобности с одного из её бортов даже свисала удочка.

Полулежащий в лодке человек будто бы вовсе забыл о рыбалке, хотя поплавок ходил ходуном, и разглядывал хмурое небо. И тут…

Плеск, плеск…

Послышались движения вёсел такого же утлого судёнышка, правда в тумане трудно было определить, откуда именно они исходят.

Звук понемногу приближался. Вот показался смутный, призрачный огонёк подвешенной к носу лодки масляной лампы.

Тум!

Наконец, приближавшееся судно легонько столкнулось с кормой первой лодки. Полулежащий в ней мужчина поднялся.

Стали видны значительно отросшие к этому моменту волосы и клеймо Сатаны на лбу. Это был Широн.

В противоположной лодке сидели три человека. В центре её находился облачённый в рясу человек – архиепископ. По левую руку от него располагался воин с мечом. Позади, с веслом в руках, стоял мужчина миниатюрного сложения.

Широн легонько кивнул в знак приветствия и сразу перешёл к делу: «То, что было в письме – правда?!»

Глаза пылали гневом и недоверием. Лицо парня застыло. Пристально оглядев Широна с ног до головы, архиепископ удовлетворённо кивнул.

«Конечно правда. Разве могу я – служитель бога Амека – врать? Но позволь мне сперва представить тебе своих людей. Рядом со мной находится воин моей личной охраны, а позади, с веслом в руках – приор монастыря, что кличут Чёрным аббатством.»

Без обиняков представив приора, архиепископ пристально уставился на собеседника, ловя перемены в его лице и глазах.

Но что мог разглядеть архиепископ? Ведь Широн контролировал чувства настолько, что не выдал себя даже перед лицом Аль Маджали, славившегося мудростью ибиса…

При упоминании приора Чёрного аббатства Широн не моргнул и глазом. На лице, понятно, тоже не дрогнул ни один мускул – оно выражало лишь полное равнодушие.

«Мне это не интересно! Лучше скажите – это правда, что ублюдок Аль Джаис не умер, а очень даже жив, и что он в сговоре с господином Аль Шульговым?! И что принцесса Исирис тоже в этом замешана?»

То, с какой злостью Широн произнёс имя Аль Джаиса, доставило архиепископу глубокое удовольствие. Поэтому он быстро проговорил: «В том нет никаких сомнений. Клюющая луну птица, если бы ты прочёл то письмо, которое доставил принцессе, ты бы понял всё сам. Но… именно в такие моменты я жалею, что ты, как настоящий воитель, неспособен на подобные поступки.»

Дрожа всем телом, Широн сжал кулаки, демонстрируя, насколько велик его гнев.

Видя его состояние, архиепископ украдкой подмигнул приору. Это был знак, что пора принимать решение.

Однако приор колебался, не решаясь озвучить вердикт. Очевидно, лицо парня отличалось от лица вторженца. Тот ублюдок выглядел вовсе не так.

Однако по телосложению и вызываемым чувствам они были довольно схожи, поэтому он затруднился с ответом.

Напряжение в груди Широна нарастало. Минуту назад он сумел сдержаться и притворился невозмутимым, однако в миг, когда он увидел приора Чёрного аббатства, сердце юркнуло в пятки. Он был так потрясён, что переживал – вдруг противник услышит стук его сердца?

Видя, что приор медлит с вердиктом, архиепископ, чтобы потянуть время, вновь обратился к Широну: «Но… если ты испытываешь неприязнь к Аль Джаису, то почему согласился стать телохранителем принцессы? Неужто рассчитывал отыграться на ней за то, что она жена Аль Джаиса?»

«Вовсе нет. Принцесса стала женой Аль Джаиса уже после той зверской расправы над нашим племенем. Так что она здесь ни при чём, я просто рассчитывал отыскать одного человека.»

Широн лихорадочно соображал. То, что сюда взяли приора, означало, что его всё ещё подозревают. У него даже вдруг возникла мысль расправиться с ними прямо здесь и сейчас.

«Одного человека? О ком идёт речь? Если ты считал, что Аль Джаис мёртв, значит, это не он…»

«К чему вам знать? Это моё личное дело…» – сухо ответил Широн.

Тон архиепископа стал ещё более дружелюбным: «Смотри – я отправил тебе письмо, поскольку искренне жалел, что простого воителя вроде тебя используют в гнусных целях. Если я буду знать, кого ты ищешь, то, возможно, смогу тебе помочь!»

«Я не люблю быть у кого-то в долгу.»

Видя упрямство Широна, архиепископ продолжил уговоры ещё более мягким голосом: «К чему эти разговоры о долге? Тем более, ты уже мне должен. Разве это не я сообщил тебе о том, что Аль Джаис всё ещё жив?»

«Э-это!..» – начал было Широн, но уже через мгновение опустил голову. – «Да, вы правы.»

Архиепископ кивнул: «Вот и славно, тогда рассказывай. Когда я вижу воителей, вроде тебя, у меня возникает неудержимое желание помочь.»

«Фу-ух, ладно. Я скажу. Дело в том, что наше племя специализируется на ядах. Аль Джаису умения наши пришлись очень по нраву и потому он уделял нам много внимания. Мы даже сперва подумывали о том, чтобы перейти под его начало. Но Аль Джаису оказалось нужно не столько наше племя, сколько тайные техники управления ядом и он решил их просто украсть. И тогда…» – глаза Широна покраснели, и он ненадолго замолк, притворяясь, что трудно продолжать рассказ из-за душившего его гнева. – «Тогда войско асассинов Аль Джаиса атаковало наше племя.»

«Боже! И вы отдали ему методики контроля яда?»

«Нет. Но в нашем племени завёлся один предатель. Чтобы выслужиться перед Аль Джаисом, он выкрал секреты нашего племени и подарил их ему. И затем, опасаясь нашего гнева, помог всех нас перебить.»

«Во-от как? Какой мерзавец! А теперь он, наверное, служит Аль Джаису?» – архиепископ напустил на себя взволнованный вид, чтобы соответствовать рассказу Широна.

Однако следующая фраза заставила его широко распахнуть глаза уже по-настоящему.

«Этого я не знаю. Мне лишь удалось выяснить, что он скрывался под личиной раба дочери Аль Джаиса – Тии. Я слышал, что он даже вступил в бой с человеком по-имени Аль Мухад… После этого вести о нём обрываются. Подлый ублюдок настолько боится нашего возмездия, что даже не гнушается опускаться до статуса раба. Совсем ни стыда ни совести!» – для пущего драматического эффекта Широн заскрежетал зубами.

В миг, когда архиепископ и приор услышали эту историю, их глаза засверкали. Им казалось, что все кусочки мозаики наконец-то сложились воедино!

Архиепископ с воодушевлением стукнул по коленке. Теперь всё, что его смущало, вдруг стало предельно ясно.

Есть ещё один человек! Рядом с Аль Джаисом находится ещё один ублюдок, пользующийся ядом подобным способом!

Именно он нанёс травму Аль Мухаду с помощью яда, именно он является ублюдком, пробравшимся в Чёрное аббатство, именно этот человек отравил западные пастбища.

В таком случае даже история с сокровищами приобретала особый смысл. Ведь Аль Джаис оставил Горную Цитадель довольно давно и явно страдал от недостатка денег. Вот почему он мог стремиться завладеть сокровищами!

Приор тоже кивнул. Он и сам почему-то утвердился в мысли, что озвученный предатель и есть искомый вторженец.

Архиепископ вдруг вскричал: «Какой подлец! Как последователи бога Амека, мы просто обязаны покарать предателя своего племени. Амек когда-то говорил, что отдаст всё ради справедливости на этой земле. Поэтому мы поможем тебе. Мы не можем не помочь. Тем более, это важно ещё кое для чего. Представь, что станет с этой страной, если регентом будет столь жестокий и коварный человек, как Аль Джаис? Чтобы этого не произошло, мы должны объединить усилия и схватить этого человека. Поймать этого лиса нужно во что бы то ни стало!»

Глаза архиепископа горели огнём возмущения – ни дать ни взять, праведный священник!

Взирая на это снизу вверх, Широн придал себе потрясённый вид. Уж что-что, а по части актёрского мастерства он точно никому не уступит!

«Но что и как я должен делать в этой ситуации? Я в таком особо не разбираюсь. Я умею лишь сражаться и живу с жаждой мести в сердце. Прошу, укажите мне путь!» – воскликнул Широн, резко вскакивая с места, отчего аж лодка покачнулась, и падая на колени.

Поскольку сердце воителя давно огрубело, в глазах его не было слёз, но голос был таким, словно в душе он рыдал.

Губы архиепископа непроизвольно растянулись в улыбке. Он-то всего лишь хотел вбить клин между ним и хозяином, но неожиданно всё обернулось даже лучше, чем он надеялся.

«Существуют вещи, которые трудно выполнить без твоей помощи. Тебе нужно выяснить, где скрывается Аль Джаис.»

«Аль Джаис? Я сам хотел бы это знать. Но как мне это сделать?»

Интонации Широна стали почтительными, чем архиепископ откровенно наслаждался.

«Это знает Аль Шульгов, ведь так? Раз ты находишься рядом с ним, то, если будешь внимателен, сможешь это выяснить.»

«Но как я могу оставаться рядом с Аль Шульговым? Этот человек больше не может быть моим хозяином, ведь он мой враг! Вы что же, предлагаете мне притворяться?»

Простой и наивный ответ Широна сразил архиепископа в самое сердце. Его честность была ему по душе, хоть это и делало ситуацию затруднительной. Впрочем, это означало, что ему можно доверять.

«Да, это будет трудно, но ты должен. Иначе эта страна окажется в руках Аль Джаиса. Вскоре принцесса Исирис будет объявлена следующим правителем, а поскольку состояние здоровья его величества оставляет желать лучшего, ждать, пока император передаст свой трон, долго не придётся. Если к этому моменту Аль Джаис будет ещё жив, то он станет регентом этой страны. Регентом! Поэтому мы должны схватить его до той минуты.»

«Т-тогда… что мне делать, если я обнаружу убежище Аль Джаиса? Попытаться ли мне немедленно ему отомстить…»

«Ни в коем случае! У Аль Джаиса слишком много подчинённых. Если позволишь ему уйти, он просто спрячется ещё где-нибудь. Затаится и будет выжидать. Так у нас точно ничего не выйдет. Нет, если обнаружишь его убежище, немедленно извести об этом меня. Только объединив все свои силы, мы сможем изловить хитрого лиса.»

Слова архиепископа обладали мощной силой убеждения.

Широн про себя подумал, что и ему было бы неплохо заиметь навыки подобного уровня. Ну а сам просто кивнул в знак согласия.

И над окутанным туманом Фраюсом Широн и архиепископ пожали друг другу руки.

Скорее всего, если бы в этот момент Широн выпустил токсин, то сумел бы прикончить архиепископа. И, если не вступать в сражение с приором, а просто сбежать, теоретически мог бы даже уйти невредимым.

Замерев на миг при этой мысли, Широн всё же сдержался. Убийство архиепископа было приказом Аль Джаиса, но не главной его целью.

Цель Широна была куда масштабней, чем смерть архиепископа. Если убить верховного священника прямо сейчас, достигнуть её не получится. А значит, следовало запастись терпением.

Перед глазами Широна внезапно возникло лицо Тии. Он вспомнил о НЕЙ.

Глава 16 - Секрет Купта

Акт №6. Секрет Купта.

Всё утро у дома Аль Шульгова крутился какой-то потрёпанного вида пожилой мужчина, он то и дело вытягивал шею, точно пытаясь что-то высмотреть.

«О, нет! Снова этот старик! Я же только что всё ему объяснил и прогнал прочь, так почему он опять здесь?»

Тут нёсший караул у главных ворот стражник рассвирепел и, распахнув створки, выскочил за ограду. После чего заорал так, что аж в ушах зазвенело: «Эй ты, старый хрыч! Ты чего тут постоянно отираешься?! Я же сказал – иди туда, где собираются все прочие попрошайки. А здесь нищим не место! Исчезни, да поживей! Иначе господин эмир повесит нас обоих!»

От громкого рёва караульного старик поморщился и принялся шурудить в ухе мизинцем. Затем он обернулся и кивнул воину, однако никуда не ушёл и продолжил с грустью заглядывать во двор.

Наконец, он не выдержал и уже в который раз подошёл к стражнику.

«Эй, караульный!»

От его оклика у стражника чуть пар из ушей не повалил: «Ч-чего?! Какое ещё «эй, караульный»?! Вали отсюда, бродяга! Я что, похож на другана всех нищих, чтоб обращаться ко мне подобным тоном? Возможно, ты думаешь, что заняв место в охране господина Аль Шульгова, я будто куш в игорном доме урвал… но нет, это означает, что я – человек долга! И если продолжишь доставать меня дурацкими расспросами, я не погляжу на то, что ты дряхлый старикашка. Исчезни, да поскорее!»

«Да нет, я вовсе не… скажи, а не тут ли проживает Клюющая луну птица?»

«Ч-чего?! Нет, ну где это видано, чтобы стражника на посту глупостями донимать? Ну, и что ты ещё там себе напридумывал? Дай-ка угадаю! Теперь ты, старик, станешь мне рассказывать о том, что лично знаком с самим призывателем, его отцом или кем-то ещё из его родни? Ты в самом деле думаешь, что это будет звучать правдоподобно?»

Караульный продолжал ёрничать и насмехаться, а лицо старика багровело на глазах. Пусть высокомерие и не было ему свойственно, но подобное пренебрежение не могло его не задеть.

«Ах ты ублю-удок! Как смеешь ты, рядовой стражник, оскорблять одного из величайших светил некромантии – Мастера Подземелий Йехи!..»

Но в миг, когда окончательно вышедший из себя пожилой мужчина был готов взорваться сам и, заодно, взорвать всех и вся в округе, к нему пущенной издали стрелой подлетел Широн.

«Ах! Д-дедуля! Как ты здесь оказался? Я т-тебя повсюду искал!»

Поспешно зажав старику ладонью рот, он ухватил его за руку и втащил за собой на территорию резиденции.

Оставшийся в одиночестве караульный растеряно моргнул и потряс головой. Ведь пробежавшим только что мимо человеком, вне всяких сомнений, был пользовавшийся особым расположением Аль Шульгова призыватель по-имени Клюющая луну птица! И при всём этом было очевидно, что он действительно знает нищего старика.

Вот только когда призыватель, который, по убеждению стражника, находился дома, успел покинуть резиденцию?

Неудивительно, что караульный выглядел так, будто чудо узрел…

Вломившись в густые заросли деревьев близ с одной из стен особняка, Широн растянулся на земле и сложил руки в умоляющем жесте. Усевшийся же по-турецки пред ним старик демонстративно отвернул голову, показывая, что не желает принимать извинения.

«Учитель, я был неправ! Но что мне оставалось делать? Я ведь говорил местным, что у меня нет учителя… Ну простите, пожалуйста!»

Конечно же, слонявшимся близ резиденции стариком оказался осунувшийся и одетый как распоследний бродяга Йехинатал.

Некромант и сам ужасно соскучился по Широну и был очень рад его видеть, но в данную минуту чувствовал себя страшно обиженным.

«С чего это вдруг я опять учителем стал? Не ты ли только что обзывал меня старикашкой?»

«Учитель! Когда это я называл вас старикашкой? Я сказал – д-дедуля...»

Широн изо всех сил старался подчеркнуть уменьшительно-ласкательное окончание, однако облегчения на лице Йехинатала так и не увидел. Напротив, тот разобиделся ещё пуще и принялся колотить себя кулаком в грудь.

«Вот она – благодарность за то, что приютил сопливого раба! Столько лет нянчился с ним, ставил на ноги, а он теперь старикашкой обзывается. О, горе, за что мне всё это!»

«Учитель! Ну разве я хоть когда-нибудь так вас называл? Умоляю, перестаньте уже злиться, простите меня, ладно?»

Странно было слышать подобное из уст рассудительного Широна, но перед лицом Йехинатала он и сам превращался в ребёнка. Скорее всего, учитель был единственным в мире человеком, способным заставить его вести себя вот так.

Примерно в таких уговорах прошло около часа. Лишь по прошествии этого времени Йехинатал начал сменять гнев на милость.

Наконец, старый некромант перешёл к делу: «Ладно. Ну и где тебя носило всё это время? Рассказывай давай.»

«Да? С какого момента мне начать?»

«Почему тебя не было здесь? Куда запропал на два с лишним месяца по завершении турнира боевых искусств?»

«А, да… дело одно появилось. О, но как вы, учитель, узнали об этом?»

«Кхем-кхем, ну, на самом деле, я и сам явился сюда к началу турнира. Разыскать тебя стоило больших трудов. Но когда, по окончании соревнований, я собрался с тобой встретиться, ты вдруг исчез. Не имея представления, когда ты вернёшься, я продолжал дожидаться тебя в Меккане. Понемногу у меня заканчивались деньги… вот почему я выгляжу таким оборванцем. Аррх! И в благодарность ты, ублюдок, вдруг обзываешь меня старикашкой!»

Уже улёгшийся было гнев вдруг вспыхнул с новой силой. Вне себя от возмущения, некромант вновь вытаращил глаза.

Ну что тут поделаешь? Пришлось опять извиняться.

***

Широн приступил к долгому рассказу.

Он поведал о том, как во сне ему явился Верховный жрец Кроноса и о путешествии к острову Бордос. Рассказал, как обнаружил истоки религии Кроноса, об орках и, особенно подробно, о наследии.

Поначалу Йехинатал слушал насупившись, но постепенно увлёкся приключениями Широна.

Когда повествование добралось до истории о Кровавом властителе Карле Зейце, его передёрнуло. В момент прибытия на остров Аль Йоро он принялся потрясать кулаками. Когда же Широн говорил про орков и про Гюнтера Зейца, он был искренне потрясён.

Однако наибольший его интерес ожидаемо вызвал голем Эр. Для него, как некроманта, големы представляли особый интерес.

«Так что там насчёт того Эра? Ты мне его покажешь?»

«Он довольно крупный, поэтому его вызов в этом месте грозит неприятностями. Лучше покажу его там, где людей не будет. Ну а в обычное время это вот такая бусина.»

Широн достал из-за пазухи маленький шарик. Это и впрямь была бусина размером с ноготь большого пальца, тёмно-красного цвета, с характерными для металла блеском и гладкостью. Шарик стал ещё меньше, чем в тот момент, когда он брал его в руки впервые.

Несмотря на то, что это металл – а основным компонентом бусины являлся кровавый металл – она не холодила руку, напротив, ощущалась довольно тёплой.

«Ого! Хочешь сказать, что мифриловые пластины уместились в столь мизерном объёме?»

«Да. А ещё, возможно, из-за того, что голем поглотил мою кровь, он стремится держаться поближе к моему телу. Вот, смотрите.»

Для демонстрации Йехинаталу Широн катнул шарик кровавого металла по траве. Но едва он поднял руку, как бусина, точно железо к магниту, буквально впрыгнула в его ладонь.

«Ничего себе! Так, говоришь, его звали Ренегер? Хм-м… Кажется я видел его в один из тех раз, когда посещал Орден Кроноса. Он был не слишком общительным человеком.»

Йехинатал задумчиво пригладил бороду. Изумлённо глядя на тёмно-красную бусину, он мысленно вернулся в те далёкие времена, когда гостил в землях культа, навещая младшего брата, Йехинока.

«Вот я и окончил свой рассказ. Но как дела у вас, учитель? Я гляжу, вы прирастили новую правую руку, взамен той, что отсёк Хейо? Как она, кстати, не беспокоит?»

Демонстративно помахав правой рукой, Йехинатал проговорил: «Конечно! Я отнял её у одного ублюдка. Само собой, провести сложную операцию, наложив огромное количество швов в одиночку нереально, я бы просто помер! Поэтому я поймал одного из начинающих некромантов и проследил за тем, чтобы тот шил, как следует. Теперь всё в порядке.»

«Здорово! Кстати, не так давно я навещал ваше подземелье, но вас там к тому моменту уже не было. Да и тела Сулеймана я тоже нигде не обнаружил. Неужели Рыцарь Смерти уже…»

Широн смотрел на Йехинатала полными надежды глазами, но тот вдруг напустил на себя вид напыщенный и равнодушный.

Но целиком спрятать улыбку старый некромант так и не смог. Он никогда не блистал актёрскими талантами.

«Учитель! Вы…»

«Хы-хы, да, я добился успеха. Это невероятный успех! Муа-ха-ха! Что и ожидалось – ведь господин Йехинатал – величайший некромант! Муа-ха-ха!»

«Невероятный успех?» – округлил глаза Широн.

Ему не терпелось поскорее увидеть, какого же уровня силы должно демонстрировать то, что скупой на похвалу учитель был способен окрестить «невероятным успехом».

«Муа-ха-ха! Его мощь поистине необычайна. Он точно сильнее обоих созданных негодником Йехиноком Рыцарей смерти вместе взятых. Нет, это определённо самый могучий Рыцарь смерти в истории! Да и как может быть иначе, ведь это я – блистательный гений некромантии! Муа-ха-ха!»

Йехинатал хохотал во всё горло – настолько был горд своим творением.

«Я… я тоже хочу его увидеть. Покажите мне Рыцаря Смерти, учитель!»

Широн не находил места от нетерпения. По его телу пробежали мурашки предвкушения.

Отсмеявшись, Йехинатал вдруг прищурился так, что глаза его стали напоминать два полумесяца и с ехидцей в голосе произнёс: «Хе-хе-хе. Так ты ж его уже видел, негодник.»

«А? Ч-чего? Я видел Рыцаря Смерти? Когда?»

«Хе-хе, да на турнире боевых искусств! Ты даже противостоял ему… неужто уже забыл?»

«Я сражался с ним?! П-погодите-ка…» – и без того округлившиеся глаза Широна стали как два блюдца.

Если бы Рыцарь Смерти явился в облике, в котором остался в памяти парня, он бы узнал того без труда. Но среди участников находился тот, кто с головы до ног был неизменно закутан в шкуры.

И тот противник был силён до дрожи в коленях.

Купт!

«Неужели это Купт?..»

«В точку! Ну, теперь видишь, какого уважения заслуживает твой учитель? Вон какого могущественного Рыцаря Смерти создал, муа-ха-ха!» – с горделивым видом расхохотался Йехинатал.

Да уж, сотворив такого Рыцаря Смерти, он имел на это полное право!

Глядя на учителя изумлёнными глазами, Широн буквально засыпал того вопросами: «Но учитель? Как это возможно? Я про Чёрное солнце. Неужели вы, учитель, тоже знаете Чёрное солнце? То зловещее чёрное пламя, пожирающее ману!.. Я считал последним его владельцем Джо Буни из культа Кроноса. Но… даже если вы, учитель, знаете и умеете им пользоваться, то как передали Рыцарю Смерти? Неужели их тоже можно обучать магии?»

«Задавай вопросы по одному, негодник! Твой старенький учитель не поспевает за твоими мыслями! Ладно, слушай.»

Некромант вновь вернул себе серьёзный вид и принялся рассказывать.

В далёком прошлом Йехинатал посещал земли Ордена Кроноса. Там он имел удовольствие вести дискуссии с несколькими жрецами, обмениваясь опытом в области чёрной магии. Именно тогда он и познакомился с Джо Буни, которого считали в те времена сильнейшим чёрным магом.

Йехинатал был восхищён глубиной понимания и удивительными магическими способностями Джо Буни, а того, в свою очередь, поразила эрудированность и тяга к знаниям некроманта. Ну а накануне того дня, когда Йехинатал собирался вернуться в пустыню, Джо Буни нежданно-негаданно заглянул в его комнату.

«И тогда он мне вручил потемневший мифриловый прут с затупленными концами. В тот прут и было заключено Чёрное Солнце. Это слишком мощное заклятие, чтоб считать его простым подарком, поэтому я спросил – почему он отдаёт его мне и что я должен с ним делать? И тогда Джо Буни произнёс следующие слова – когда-нибудь, в отдалённом будущем, тебя отыщет некий человек, и, когда такое случится, ты поможешь ему с помощью этого предмета.»

«В отдалённом будущем? Неужели… он имел в виду меня?»

«Ну, как-то так. Я и сам позабыл про Чёрное Солнце и вспомнил лишь когда размышлял, каким оружием наделю Рыцаря Смерти. Тогда меня и посетила мысль, что озвученным Джо Буни человеком можешь быть ты, Широн. И это просто поразительно. Джо Буни не обладал даром предвидения, так как же ему удалось узнать о твоём существовании ещё до твоего появления на свет, да ещё и меня предупредить об этом?»

Перед мысленным взором Широна возникло лицо Джо Буни, и он вздрогнул.

Как мог чёрный маг, согласно словам Йехинатала, знать о его существовании, более того, обратиться с просьбой? Неужто влияние длани Судьбы настолько велико? Неужели ему ни на шаг не отступить от того, что предопределено его предками?

Широн помотал головой, вероятно, чтобы выбросить из неё мысли о прошлом и вновь задал вопрос: «Так тот прут стал частью меча? Но разве можно вооружить Рыцаря Смерти физическим предметом?»

«Нет, Рыцарь Смерти всего лишь дух, поэтому обычными материями его наделять нельзя. Я вживил тот прут в руку Сулеймана. Делал я это максимально осторожно, чтобы не повредить заклинание Джо Буни, и только после этого приступил к плавке Рыцаря Смерти. Разумеется, я также создал для него шикарную паноплию!»

Тут Йехинатал ненадолго умолк, переводя дыхание, после чего понизил голос до заговорщицкого шёпота: «Однако обнаружился один удивительный феномен! До турнира боевых искусств я и не подозревал, что он окажется настолько полезен…»

«Какой феномен?»

«Изначально Чёрное Солнце – тёмное заклятие, сжигающее ману противника и передающее её в отрицательный мир. То есть, оно не просто отнимает ману, но и перемещает в иное измерение. Одно это делает его ужасающим проклятием. Только представь, что враз теряешь ману, которую копил всю свою жизнь. Для магов или рыцарей это всё равно, что в ад живьём угодить!»

Вновь переведя дух, Йехинатал продолжил: «Но после того, как я пересадил Чёрное Солнце Рыцарю Смерти, обнаружилось удивительное. Ведь тот изначально не пользуется маной нашего мира, а черпает её из измерения отрицательного. А мана отрицательного мира – это и есть то, что мы называем «Маной Тьмы». Чёрное Солнце превращает ману врага в Ману Тьмы!»

Когда Широн осознал сказанное Йехинаталом, у него отвисла челюсть.

«Хотите сказать, что Рыцарь Смерти может использовать сожжённую Чёрным Солнцем ману противника?..»

«Именно так. Не знаю, видел ли ты сцену сражения Купта с воителем Хонсом, но именно тогда данный феномен обнаружился впервые. В итоге, когда Рыцарь Смерти применяет Чёрное Солнце, то не просто истощает ману противника, но и непрерывно поглощает её.»

«Как такое… Да это ведь потрясающе! Отнимая ману, присваивать её себе! Я о таком и помыслить не мог. Получается, чем дольше сражается Рыцарь Смерти, тем сильнее становится?»

«Я тоже сперва пришёл к подобному выводу, однако это не так. На самом деле, поглощается чуть менее тридцати процентов от общего уровня, но даже это количество не может быть полностью усвоено за столь короткий промежуток. Но ясно одно – он не ведает устали, поскольку в сражении непрерывно похищает ману противника. Иными словами, его преимущество в том, что он может в сражении не заботиться об её уровне.»

«О! Вот оно как!.. Действительно впечатляет. Да с таким могущественным Рыцарем Смерти!..»

«Хе-хе, да, Сулейман стал несравнимо сильнее, чем был при жизни. Более того, я потратил очень много усилий на надетую на него паноплию. В ней заключены разнообразные защитные заклятия, но особенно я постарался над тем, чтобы Рыцарь Смерти мог противостоять святой силе. Думаю, в сражении с обычными паладинами или священниками, он будет выглядеть достаточно уверенно. В конце концов, если ты собираешься вести борьбу со священными рыцарями, то именно их святые силы и станут наибольшей проблемой.»

Тёплые слова отражали степень тревоги учителя за своего ученика, поэтому Широн почувствовал крайнее смущение.

«Но где Рыцарь Смерти сейчас? Когда вы покажете мне его?»

«Рыцарь Смерти не материален, так что мне нет нужды его прятать или таскать с собой. С момента сотворения я могу призывать его когда захочу. Жаль только, что я так и не сумел подготовить для него Коня Тьмы или нечто подобное. Но со временем я обязательно это сделаю. Ну так что? Хочешь увидеть его прямо сейчас?»

«Конечно! Только вот… призывать его прямо здесь, наверное, всё-таки не стоит…»

«Вот как? Тогда я воспользуюсь случаем, чтобы обговорить другие вопросы. Как твои успехи в некромантии? К этому моменту ты должен уже стать настоящим некромантом. Ты, кстати, весь фолиант мой освоил? На турнире боевых искусств я видел, как ты довольно неплохо воспользовался Костяной стеной…»

Под конец фразы Йехинатал расплылся в улыбке. Он был доволен тем, что ученик прилежно штудирует его учебник.

«Это в сражении с Менесом? Я много всего освоил благодаря вашему фолианту – и Костяную паутину, и Костяной щит, и Костяную стену… А ещё мне удалось успешно призвать Скелетов-лучников.»

«Даже так? Хорошо. Тогда прочти и вот это!» – Йехинатал достал из-за пазухи ещё один фолиант и передал Широну.

«Это продолжение предыдущей книги. Её я написал на досуге, ожидая твоего возвращения. В книге я попытался упорядочить базовые заклинания из разряда проклятий. Для тебя это пока что новый раздел, но, если собираешься называть себя некромантом, ты обязан как следует его изучить.»

Фолиант, что передал Йехинатал, был ещё толще предыдущего, а почерк ещё убористее.

Передав книгу, Йехинатал пустился в пояснения: «Впоследствии, когда достигнешь в некромантии более высокого уровня, ты поймёшь, что проклятия – это легко. В первую очередь, тут описаны способы накладывания проклятий на предметы одежды либо части тела противника. Особенно полезной станет магия Замедления, если, конечно, правильно её применять. Обязательно изучи её, как будет время.»

«Хорошо… Спасибо, учитель.»

Широн бережно спрятал фолиант Йехинатала за пазуху и, достав предыдущую рукопись, протянул некроманту.

«Данную книгу я уже знаю назубок. Возвращаю её вам, учитель. В будущем, когда возьмёте себе другого ученика…»

«О чём это ты? Я, на самом деле, не слишком-то люблю нянчиться с учениками. Так что брать в обучение кого-то, кроме тебя, не стану», – отрезал Йехинатал.

Однако Широн упрямо сунул книгу ему в руки.

«Всё равно, учитель, храните её у себя. Не дай бог потеряется где-то в странствиях.»

Нехотя Йехинатал принял фолиант и убрал за ворот.

Тогда Широн поднялся на ноги и отряхнулся: «Кажется, мне пора идти. Я сейчас как раз расставляю капканы.»

Йехинатал также встал со своего места: «Капканы?.. Так значит, всё вот-вот начнётся? Я тоже могу помочь. Я покажу им, насколько грозным может быть некромант, управляющий Рыцарем Смерти!»

«Тогда отправляйтесь в то место и сделайте…» – тут Широн что-то зашептал на ухо Йехинаталу.

Вскоре глаза старого некроманта расширились и он кивнул.

«Хорошо, понял. Сделаю как ты сказал. И, очень тебя прошу, будь осторожен. Они всё-таки далеко не простые люди!»

«Да, постараюсь… но действовать надо быстро.»

Йехинатал похлопал Широна по плечу. И это придало тому больше сил, чем могли бы тысячи слов. Парень усмехнулся.

Глава 17

Сегодня никаких особо важных обсуждений не ожидалось и Аль Шульгов ко дворцу не поехал. Вместо этого он собрал всех своих гвардейцев и простых солдат и закатил шумную пирушку. Ведь коль вышло заполучить Клюющего луну, то нужно было объявить о создании новой должности и представить парня остальным гвардейцам.

Большинство из них были уже наслышаны о подвигах Клюющего луну и теперь то и дело косились в его сторону. Имелись среди них и те, чьи лица открыто выражали неприязнь.

Эти люди закономерно были недовольны тем, что внимание Аль Шульгова в последнее время целиком сосредоточилось на Клюющем луну. Они желали воочию убедиться в его способностях.

Конечно, схлестнуться с Клюющим луну в личном поединке дураков не было. Кому же захочется сражаться с человеком, активно использующим яды?

Но, хоть желающих вступить в бой и не наблюдалось, оценить возможности Клюющей луну птицы хотели все. К чему всячески подзуживали Аль Шульгова.

Похоже, эмиру надоели настойчивые просьбы подчинённых, потому что он, с показной неохотой, обратился к Широну: «Хо-хо! Кстати, а ты что скажешь? Тут многие хотят узреть твои способности, так может продемонстрируешь разок?»

По лицу Аль Шульгова было заметно, что ему и самому не терпится увидеть навыки парня.

Широн кивнул и поднялся с места.

«Моя стихия – яд, поэтому мне требуется живой противник. Но, поскольку я должен заботиться о благополучии господина Аль Шульгова, мне было бы неприятно калечить своих товарищей. Так что я предлагаю в качестве противника использовать быка, лошадь или любое другое существо.»

Согласившись с просьбой Широна, Аль Шульгов приказал рабам привести крупного буйвола. Их пасли на его обширных пастбищах, и в данный период те отличались крутым норовом.

Фыррк!

Буйвол поднял голову и мощно фыркнул. Недовольный, по-видимому, что стал объектом всеобщего внимания, он начал бить передним копытом землю.

Стоило державшим поводья рабам разжать руки, как, мощно оттолкнувшись от земли, он бросился в сторону Широна.

Тыгыдым-тыгыдым!

В миг, когда буйвол совершил рывок, из ладоней Широна вылетели два похожих на пепельные сгустки призрака и, на бреющем полёте, устремились к быку. Тот, что был выпущен из левой руки, вцепился в шею животного и принялся вырывать из неё куски мяса. Второй же, пролетев над самой землёй, внезапно взвился в воздух и впился в живот буйвола.

Шасс! Шасс!

Аппетиты призраков не знали предела. Живот несущегося вперёд буйвола лопнул, кишки вывалились наружу, шея же в считанные мгновения была обглодана до костей. А ещё, вокруг тех мест, куда вцепились призраки, плоть чернела, гнила и вздувалась пузырями, причём в таком темпе, что и не уследишь.

Но массивный буйвол несся вперёд с ошеломляющей скоростью. К моменту, когда внутренности быка вывалились наружу, он под воздействием инерции успел практически поравняться с парнем.

Однако Широн успел закончить каст Костяной паутины. Внезапно под ногами буйвола образовалась груда костей, в которой с хрустом увязли его копыта.

Муу-ууу!!!

Бык испустил долгий и протяжный вопль и свалился под ноги Широну.

Дёрг! Дёрг!

Буйвол вновь попытался подняться. Однако плоть в области его живота уже разложилась настолько, что стали видны рёбра, от них исходил ядовитый дымок. Из дыры на шее вытекал желтоватый гной.

Тум!

Побарахтавшись недолгое время, буйвол вновь уронил голову на землю. Его наполненные страданием глаза уже распухли под влиянием жуткого трупного яда. Даже рёбра – и те таяли от его воздействия.

Всех, кто видел эту картину, обуяла дрожь, некоторые прикрыли рты платками. Тех же, у кого было слабое пищеварение, стошнило, и они быстро устремились на выход.

Однако Широн и не подумал остановиться на достигнутом. Он был полон решимости произвести сильное впечатление на людей Аль Шульгова, так что ему даже в голову не пришло закончить сцену подобной банальностью.

Широн подошёл к задыхавшемуся, готовящемуся испустить последний вздох буйволу, опустился перед ним на колени и легонько коснулся ладонью его головы. И принялся высвобождать трупный яд из своего тела. Так же, как когда-то впитывал, вновь выпускал его наружу.

Фш-шшш!!!

Громадные объёмы трупного яда заструились внутри него, концентрируясь в ладонях. И вот вязкая субстанция потекла наружу. Чёрная жидкость выделялась из его рук подобно поту.

Сей жуткий концентрат не шёл ни в какое сравнение с ядом, выделяемым призраками. Стоило ему войти в контакт со шкурой и даже костями животного, как в них тотчас стали образовываться крупные дыры. Зрители не успели и глазом моргнуть, как голова быка растворилась целиком.

И не только буйвол – даже трава вокруг того места, где он лежал, пожухла и почернела, как после пожара. Похожая на чёрную тушь жидкость растекалась лужицей, уничтожая всё вокруг.

Даже призраки, похоже, не пожелали войти в соприкосновение с этим жутким концентратом и подались назад, зависнув над головой Широна.

Вскоре, когда огромный буйвол растаял целиком, Широн обратил вспять потоки трупного яда. И выпущенная ядовитая субстанция стала втягиваться внутрь его организма.

Фф-ушш!

И вот чёрный трупный яд вновь втянулся в его тело. Образовавшаяся в процессе разложения туши быка чёрная ядовитая субстанция также исчезла внутри.

«П-потрясающе! Великолепно. Я и не подозревал, что в мире существует такой ужасающий яд! Удивительно, как ты остаёшься живым и активным, храня в себе подобные субстанции!»

Аль Шульгов наблюдал сей жуткий эпизод издалека, хоть и особенно пристально. После этого он неоднократно и с восхищением нахваливал Широна. Эмир был по-настоящему горд тем, что под его началом служит такой страшный человек.

Все остальные тоже пораскрывали рты. Те, кто прежде подзуживали испытать Широна словно воды в рот набрали, не в силах издать ни звука.

…В ту же ночь Широна призвали к Аль Шульгову. Лицо смотрящего на парня эмира выглядело довольным, однако в глазах ощущалась тревога.

Опустившись пред ним на колени, Широн молча ждал приказа. То, что его вызвали посреди ночи, означало, что дело предстоит серьёзное.

Как он и ожидал, после некоторых колебаний, Аль Шульгов перешёл к главному.

«Понимаешь… я позвал тебя по одному делу. Оно касается архиепископа. Ты прежде встречал его перед воротами императорского дворца – он был одет в рясу. Похоже, архиепископ всё-таки затаил на меня обиду», – Аль Шульгов потёр ладонями виски и продолжил. – «Когда я вчера прибыл ко дворцу, он смотрел на меня как-то странно. Словно был очень не в духе.»

Широн воспринял его слова спокойно: «Думаете, архиепископ догадывается, что вы, господин, согласились объединиться с принцессой против него?»

Эмир кивнул и ещё сильнее сдвинул брови.

Клюющий луну, конечно, не в курсе, но он, Аль Шульгов, даже отправил архиепископу тайное послание, лишь бы не стать его врагом. И теперь не мог понять – почему верховный священник всё-таки озлобился на него?

Впрочем, никаких враждебных действий тот пока не предпринимал. Однако Аль Шульгов долгое время вращался в политических кругах и понял всё моментально. Он сразу заметил это странное выражение смотревшего в его сторону архиепископа. Из-за этого у эмира весь день болела голова.

«Ладно, раз уж всё так повернулось, мы должны быть ещё более осторожными. Будет здорово, если это вообще возможно, ударить по архиепископу первыми. У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счёт?»

Аль Шульгов не мог заставить себя отдать приказ отравить архиепископа ядом. Ведь чем поспешнее будет выполнена такая атака, тем выше шанс жестокого поражения.

Вот только, если продолжишь сидеть сложа руки, то позволишь уже архиепископу нанести первый удар. Именно потому он решил высказать свои переживания Клюющей луну птице.

Хотя, конечно, каких-то особенных советов от него не ждал.

«Я вряд ли полезен в стратегическом планировании и подобных вещах. Но если вы сможете уменьшить число сопровождающих архиепископа воителей примерно до десяти человек, то я, выпустив яд, сумею их всех уничтожить.»

«Вот как? Значит, десять человек личной охраны ты можешь устранить без труда? Хо-хо, а мне нравится твой настрой! Что ж, я постараюсь организовать такую возможность. И тогда дам тебе действовать. Предоставить тебе шанс – моя обязанность.»

После таких речей Аль Шульгова Широн склонил голову.

«Прошу, предоставьте мне несколько дней отпуска. Я присмотрюсь к окружению архиепископа.»

«Ни в коем случае! Это слишком опасно. Да и, если тебя обнаружат, это лишь навредит мне.»

«Я буду вести наблюдение издалека, с такого расстояния меня не обнаружат. Если они собираются стать врагами моего господина, то я должен иметь о них представление.»

Слова Широна звучали разумно, поэтому Аль Шульгов усмехнулся. Хоть призыватель и не смог подсказать решение проблемы, но всё же успокоил его сердце.

«Вот как? Что ж, тогда действуй. Только постарайся сделать так, чтобы мне не пришлось волноваться», – наконец согласился он.

Стоило Аль Шульгову ответить согласием, как Широн, под покровом темноты, оставил резиденцию.

Однако направился он не в ту сторону, где квартировался архиепископ. Выбравшись за городские стены Меккана, он двинулся в направлении пустыни. Его местом назначения являлась скала, где скрывался Горный старик Аль Джаис.

Шух! Шух-шух-шух!

Когда Широн подошёл к скале, и начал восхождение, отовсюду, словно саранча, выскочили чёрные тени и взяли его в кольцо.

Они были так хорошо обучены, что даже несмотря на количество, проделали это совершенно бесшумно. Движения их были неуловимо быстрыми.

Опять же, хоть это и трудно было разглядеть в темноте, в каждой руке они держали по мотку длинной и прочной на вид верёвки. На концах этих верёвок висели тяжёлые крюки. Их заточенные лезвия слегка мерцали в лунном свете.

Парень поднял вверх руки, выказывая мирные намерения, и громко произнёс: «Я вам не враг. Меня зовут Широн. Прошу, сопроводите меня к господину Аль Джаису. Когда вы назовёте ему моё имя, он сам прикажет меня привести.»

При звуках его голоса чёрные тени ненадолго замерли, а затем одна из них бросилась вверх по скале. Видимо, чтобы доложить о происшествии Аль Джаису.

Чуть погодя…

Фьюи-ить!

Ушей Широна достиг долгий и пронзительный свист. Вероятно, он означал, что следует подниматься наверх, захватив его с собой.

Настало время поединка с ещё одним лисом, помимо архиепископа. Широн сделал глубокий вдох, успокаивая сердце.

Аль Джаис остался таким же как и прежде. Лишившийся обеих ног, он полулежал на боку, на мягком ковре, и ожидал Широна, когда же тот вошёл, эмир встретил его широкой улыбкой.

«Йоу, кого я вижу, неужто Широн пожаловал? Мне было любопытно, почему ты так долго не выходишь на связь, но всё же увидеть тебя посреди ночи не ожидал!»

В отличии от так и лучившегося радушием эмира, Широн преклонил колени с несколько напряжённым лицом.

«Господин Аль Джаис, как вы поживали всё это время?»

«Итак, где же голова архиепископа, с которой ты пришёл?» – сострил Аль Джаис, после чего непринуждённо расхохотался.

Однако Широн чувствовал, что несмотря на весёлость эмира, глаза его остаются холодными. Слова Аль Джаиса казались доброжелательными, но сам он при этом не выглядел дружелюбным.

На самом деле, в душе эмир был очень зол на Широна. Свыше двух месяцев у него не получалось обнаружить парня. Лишь совсем недавно тот показался в Джоране. Но после этого его след вновь был утерян, и Аль Джаис никак не ожидал, что тот вдруг сам покажется ему на глаза.

Вот этого эмир не любил больше всего. Он привык всё контролировать, держать руки на пульсе и терпеть не мог блуждание вслепую. Это недостойно великого Аль Джаиса!

Знал это Широн или нет, но с почтением ответил: «Пока что голову архиепископа мне доставить не удалось.»

«Однако! Мне казалось, я ясно давал понять, что в следующий раз ты должен будешь прийти с головой архиепископа…» – лицо Аль Джаиса застыло, да и тон стал заметно холодней.

Ровным голосом Широн озвучил причину своего визита: «Хоть я и не принёс её, однако мне удалось продвинуться в деле до личного контакта с архиепископом. И узнать одну важную тайну. Этот секрет может привести архиепископа к полному краху.»

«Хех, правда что ли? У архиепископа действительно имеется подобный секрет?»

Голос Аль Джаиса был по-прежнему холоден, но Широн не стал зацикливаться на этом и продолжил: «Вот почему сегодня я пришёл просить вас, господин Аль Джаис, о поддержке. Чтобы поймать архиепископа мне нужна ваша помощь.»

«По-омощь? Лично моя, говоришь? Хм-м, мне это уже не нравится, но так и быть, выслушаю тебя для начала.»

«Если архиепископ и дальше будет таится в стенах храма Амека, мы ни за что не сможем его достать. Его нужно как-то выманить. Для этого я нанялся на службу к господину визирю Аль Шульгову и в настоящий момент курсирую между ним и архиепископом.»

Когда было упомянуто имя Аль Шульгова, в глазах Аль Джаиса появился лёгкий интерес. Пусть Широн особого доверия не вызывал, но первоочерёдным для него было прижучить архиепископа, поэтому он размышлял, не стоит ли изменить планы и, объединить с парнем усилия.

Когда глаза Аль Джаиса оживились, Широн принялся излагать свои планы ещё активнее.

«В ближайшее время всё внимание архиепископа будет сосредоточено на мне и господине Аль Шульгове. За это время вам, господин Аль Джаис, нужно будет захватить одну императорскую усыпальницу.»

«Императорскую усыпальницу? Какую ещё усыпальницу? Причём тут она вообще?»

«Я имею в виду ту самую заброшенную гробницу, где прежде архиепископ устраивал для вас западню, господин Аль Джаис. Из того, что я узнал – именно она является уязвимым местом архиепископа. В той усыпальнице, втайне от старейшин церкви Амека, архиепископ издавна держит в заточении своих политических противников. Более того, достоверно известно, что в настоящий момент там заключён наследный принц империи.»

«Ч-что?! В том месте находится наследный принц? Ты ведь о той гробнице, где держали взаперти моего сына Фахада?» – округлились глаза Аль Джаиса.

Если слова Широна верны, то это действительно серьёзный просчёт. Такого просто не могло быть.

«Так точно. Если об этом узнают в императорском дворце и в церкви Амека, архиепископу конец. Поэтому, если вы, господин Аль Джаис, захватите это место, у него не будет иного выбора, кроме как немедленно примчаться туда.»

Аль Джаис прищурил глаза, строго глядя на Широна. Он смотрел пристально, словно пытался заглянуть в его мысли.

И вот с его уст сорвался вопрос: «И ты предлагаешь мне в это поверить?! И вновь сунуть голову в ту западню?»

Однако Широн не испугался и даже не изменился в лице. Он был спокоен как древние скалы.

«Вам не обязательно идти туда лично. Достаточно будет лишь отправить своих людей на захват нужной усыпальницы. К тому же, сейчас все силы архиепископа сконцентрированы на Аль Шульгове. Поэтому при захвате усыпальницы сложностей возникнуть не должно.»

«Во-от как? Но правда ли это? А даже если и правда – что мне делать после того, как заполучу это место?»

«Я знаю, о чём говорю, поскольку мне самому пришлось там побывать. Планировка усыпальницы такова, что там можно расправиться с огромным количеством врагов сравнительно небольшими силами. Если устроите засаду и наводните то место ловушками, то, угодив в них, архиепископ уже не сможет сбежать. Я же сделаю так, что он обязательно придёт.»

Широн говорил с таким жаром, что ему пришлось взять паузу и перевести дух. Затем, глядя в пристальные глаза Аль Джаиса, коротко добавил: «А если всё же архиепископ не придёт, то это будет означать его крах. Поскольку в том месте собраны все его уязвимости.»

Аль Джаис потёр подбородок ладонью и погрузился в раздумья. Под каким бы углом он ни рассматривал ситуацию, слова Широна не были лишены смысла. Если в усыпальнице держат в заточении политических противников и наследного принца, то её следует обязательно захватить. Это будет почти то же самое, что вцепиться архиепископу в горло.

Даже если предположить, что Широн лжёт, то непосредственно самому Аль Джаису ничто не угрожает… если только эмир не отправится к усыпальнице лично.

Получалось, что для отказа повода не было.

Аль Джаис поднял глаза и пристально уставился на парня. Вновь он смотрел так, словно намеревался забраться в голову Широна и узнать, о чём тот думает на самом деле.

Но по лицу Широна нельзя было ничего прочесть. Наконец, Аль Джаис сверкнул глазами и кивнул.

«Хорошо, пусть будет так. Я доверюсь твоим словам и погляжу, что можно сделать с той гробницей. Кстати, а что будешь делать, если что-то пойдёт не так? Вдруг сведения твои окажутся ошибочными – как в таком случае собираешься компенсировать затраченные впустую усилия?»

«В таком случае можете лишить меня головы», – не дрогнув объявил Широн.

«Что ж. Тогда начнём действовать с рассветом. Ведь чем быстрее, тем лучше?»

«Как только усыпальница окажется в ваших руках, прошу, наводните её ловушками. Ну а я заманю в это место архиепископа.»

«Сколько у нас времени на подготовку? Когда, то бишь, ты собираешься привести архиепископа?»

«Десять дней. Я приведу его туда через десять дней. Если по истечении этого срока архиепископ не объявится, можете меня казнить», – лицо Широна выглядело взволнованным, он даже закусил губу.

«Что ж, я доверюсь тебе», – Аль Джаис также выглядел возбуждённым, он был полон решимости поставить точку в своей борьбе с архиепископом.

Когда Широн, поклонившись напоследок, вышел, Аль Джаис позвал Йехигораба. Он передал ему содержание диалога с парнем. Рассказал всё как есть, не приукрашивая и утаивая ничего. После чего поинтересовался его мнением.

После долгих раздумий, Йехигораб вынес положительный вердикт: «Каких-либо несостыковок я не нахожу. План определённо хорош. Идея устроить ловушку прямо на вражеской базе феноменальна, да и то, что ему удалось выявить уязвимое место архиепископа, достойно похвалы. Похоже, наши шансы действительно высоки.»

«Правда? Вот и я мыслю подобным образом. Если заманить противника в то место и хорошенько прижать, то ему не выкарабкаться, даже если его кличут архиепископом», – произнёс Аль Джаис с довольным видом и хмыкнул, снизойдя до комплимента парню. – «Хех, да уж, поистине талантливый малый. Верно?»

«Вы сейчас о Широне?»

Прищурившись так, что глаза превратились в узкие щёлочки, Аль Джаис кивнул: «Ага, этот мальчишка… действительно башковитый.»

Вот только звучало это совсем не как похвала. Йехигораб хотел было что-то сказать, но Аль Джаис опередил его: «О неудаче не хочется и думать. Если данная затея провалится, то Широн, это дитя, заплатит за всё. Но если дело выгорит…»

«А что будет в случае успеха?»

«В случае успеха мы тем более должны уничтожить это дитя. Он слишком хорош, аж мурашки по всему телу. Как я буду спать по ночам, когда этот малый остаётся где-то рядом? Ты знаешь, я, Аль Джаис, незаурядный человек, но у меня не найдётся такого сосуда, чтобы вместить туда это дитя[1]. Гадёныш уже перерос его. Более того, никому в мире не изготовить такой сосуд, что смог бы его удержать.»

Похоже, Аль Джаис уже принял твёрдое решение.

Уже собравшийся было сделать комплимент Йехинаталу архимаг лишь тихо вздохнул.

Заметив его состояние, Аль Джаис вдруг усмехнулся: «Это всё предстоит потом… Теперь же тебе нужно будет сделать вот что. Устрой в императорской усыпальнице западню. Сделай так, чтобы никто не смог оттуда выбраться. Устрой им Муравьиный ад!..» – и губы Аль Джаиса искривились в коварной гримасе замыслившего недоброе человека.

…Широн тщательно обдумывал свой план. Разглядывал под разными углами возможные варианты развития событий; вспоминая характеры архиепископа и Аль Джаиса, пытался предугадать их поступки…

Удалось выявить несколько, в целом, не слишком проблемных моментов, но на дальнейшие сомнения времени уже не было. Придётся заняться этим делом, несмотря на вероятную опасность.

После тщательной проработки деталей, он отправился в резиденцию Аль Маджали, чтобы встретиться с Тией. Прежде чем закончить всё, он должен ещё разок увидеться с ней и Аль Маджали.

Брата Рахмана он попросил ненадолго отвлечь внимание архиепископа. Мысли высшего священника должны быть заняты различными проблемами, одним Аль Шульговым тут не обойдёшься.

Аль Маджали, конечно, принялся выспрашивать подробности, но особо не напирал. После того, как несколько дней назад отдал все силы допросу младшего брата, эмир всё ещё не решался давить на него снова. В общем, пришлось ему остаться в неведении.

Затем Широн навестил Тию.

Увидев выражение его лица, она не стала донимать его расспросами. Да и сам Широн не стремился ничего рассказывать. Они просто заключили друг друга в жаркие объятия и долго-долго занимались любовью.

Искренние нежность и заботу нельзя выразить словами. Они передаются жаром тел. Передаются жестами и движениями.

Тия обнимала Широна словно жена, провожающая командира на войну, да и сам Широн отвечал ей соответствующим образом.

Долгая ночь незаметно подошла к концу, занялась заря, и Широн собрался вставать. Тогда Тия прижалась к его спине и что-то начертила на ней пальцем. Буквы это или узор – в спешке трудно было разобрать. В её глазах остался след долгой внутренней борьбы – похоже, она приняла решение лишь в последний момент.

Однако реакция Широна оказалась совершенно иной, нежели она ожидала. Он просто похлопал её по спине, словно догадывался о том, что Тия собиралась ему сказать.

Когда изумлённая Тия подняла свои полные слёз глаза на лицо Широна, тот ответил ей ослепительной улыбкой.

Всё как тогда, много лет назад? Это была та самая улыбка, что заставила когда-то её проникнуться симпатией к Широну.

Знал ли о том Широн или нет, но, несмотря на солидную разницу в возрасте, он был её первой любовью…

Примечание

[1] Здесь явно имеются в виду восточные истории о джинах и их заточении в лампы (в иных трактовках – сосуды).

Глава 18

Десять дней пронеслись стрелой. Казалось, Широн не успел и глазом моргнуть, а время, которое он обещал Аль Джаису, уже подошло к концу.

Все эти дни Аль Шульгов и Аль Маджали действовали архиепископу на нервы, намеренно портили настроение как на заседаниях в императорском дворце, так и за его пределами.

Любое его предложение принималось в штыки, более того, Аль Шульгов устроил встречу со старейшинами храма Амека, где жёстко раскритиковал высшего священника.

И вот, наконец, на десятый день, когда солнце поднялось в зенит, архиепископа посетил Широн.

У принимавшего его высшего священника всё пространство под глазами было в кровавых подтёках. Раны не успевали покрываться коркой, а он всё чесал их и чесал. Со стороны казалось, будто из глаз текут кровавые слёзы. Он плохо спал по ночам, поэтому нервы его были напряжены до предела.

«Ну как, есть новости?» – усилием воли подавив раздражение, довольно приветливо обратился к Широну архиепископ.

По мере возможностей, он хотел заполучить парня себе в услужение, поэтому старался произвести на него благоприятное впечатление.

«Да, по счастливому стечению обстоятельств, мне удалось отследить тайную переписку Аль Шульгова и, в результате, обнаружить логово Аль Джаиса.»

Впервые за последнее время услышав хорошую новость, архиепископ вскочил на ноги.

«Правда? Ты нашёл его? Ну и где же это место?»

«Его ставки расположены в двух местах. Первое – пещера в скале, неподалёку от Меккана, второе – императорская усыпальница близ городских стен.»

«Скала и усыпальница?.. Стоп, ты сказал – усыпальница? Где именно она находится?»

Сердце архиепископа вдруг бешено заколотилось. Пред глазами возникла тускло освещённая лампами подземная темница. Не о ней ли речь?!

Словно прочитав его мысли, Широн старательно описал антураж подземной темницы.

Архиепископ стиснул кулаки и скрежетнул зубами: «Так крыса спряталась в том самом месте?! Хм, в том месте… Но ведь мне оттуда периодически поступают донесения, возможно ли, что все они сфабрикованы?»

Его монолог был прерван голосом Широна: «То место охраняется слишком хорошо, так что я не смог пробраться внутрь. Но мне удалось подсмотреть содержимое письма Аль Джаиса к Аль Шульгову. В нём мне бросилась в глаза одна вещь. Там говорилось – «не стоит беспокоиться, поскольку мне удалось обнаружить того, кто похитил наследного принца». А, и ещё там было написано, что Хей… некто был пойман при входе в усыпальницу, в результате чего и был заполучен наследный принц.»

«Ч-чего? Что ты сейчас сказал?! Ну-ка повтори!»

Архиепископ буквально подпрыгнул. Как тут не возбудиться, если данный рассказ мог подорвать сами основы его могущества? На губах выступила пена, глаза покраснели и казалось, вот-вот выскочат из орбит.

Видя его состояние, Широн поспешил дожать: «Он заполучил наследного принца и намеревается его использовать. А в самом конце письма говорилось, что основные силы Джорана всё ещё в пути, поэтому Аль Джаис просит Аль Шульгова направить к гробнице солдат. Как только я всё это увидел, сразу примчался к вам.»

«Да?.. Да! Отличная работа! Ты всё сделал правильно!»

Дилинь-дилинь-дилинь!

Архиепископ принялся яростно дёргать за свисавший неподалёку от кресла шнур. Это была крайне нервная реакция.

Когда священники ворвались в комнату перепуганной толпой, архиепископ принялся орать, чтобы те поднимали войска. Он требовал, чтобы позвали Карима и связались с Чёрным аббатством. «Чтоб настоятель монастыря сию же минуту был здесь!» – кричал он.

По его приказу собрались огромные сонмы бойцов. В числе первых прибежали Карим и его сын, недавно вернувшиеся после тщетной погони за Хейо.

Следом прибыл авангард в девяносто монахов Чёрного аббатства. Они доложили, что аббат направится непосредственно к императорской усыпальнице, и что приор собирается последовать его примеру.

Более того, прибыл сам командир императорской гвардии Аль Нармер с группой своих сторонников.

Поставив Широна во главе отряда, архиепископ немедленно выдвинулся к императорской усыпальнице. Вообще, такие поспешные действия не были свойственны архиепископу, однако Широн так филигранно надавил на его слабости, что у того не осталось иного выхода.

Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы наследный принц угодил в лапы Аль Джаиса! Эх, если б он только знал, что всё обернётся именно так, прикончил бы принца сразу! Но что уж теперь поделаешь…

Он был уверен, что даже если это всё окажется западнёй, то с таким войском они одолеют кого угодно. Да что там, с подобным контингентом можно даже попытаться взять приступом сам императорский дворец!

По совету Широна, архиепископ разделил свою армию надвое. Части войск, во главе с Аль Нармером, предстояло штурмовать подходы к скале. Сам же он, возглавив основной отряд, направил коней к императорской усыпальнице.

Вот только архиепископ и подумать не мог, что в глубинах императорской усыпальницы скрывается храм Бартенкиума!

***

А в этот момент, получивший сообщение архиепископа приор, в сопровождении Аль Мухада и своих людей, заканчивал подготовку к походу на императорскую усыпальницу.

И тут к приору подошёл один из монахов, волочивший за шкирку двух каких-то бродяг, и произнёс: «Прошу, уделите минутку! Ублюдков схватили, когда те шныряли меж подконтрольных нашему храму ювелирных мастерских, пытаясь продать вот это!»

«Это что ещё за хрень?! Сейчас не время развлекаться с какими-то карманниками! Прекращай заниматься ерундой и готовься к походу. Мы скоро выступаем!»

Взглянув в пылавшие праведным гневом глаза приора, монах поспешил преклонить колени, после чего что-то достал и протянул ему.

«Нет, прошу, сперва взгляните на вот это ожерелье!»

Разъярённый донельзя приор мазнул взглядом по украшению и… вдруг, вытаращив глаза, выхватил его из рук монаха. После чего, крутя и так и эдак, дотошно рассмотрел со всех сторон.

«О-оно ведь точно такое же, как то, что мы принесли с западного побережья? Подобное ожерелье мы обнаружили, преследуя вторгшегося в монастырь человека!»

Во время погони за Широном, приору посчастливилось заполучить ожерелье из числа сокровищ, оставленных парню Верховным жрецом Кроноса. И внешний вид того украшения поразительным образом совпадал с тем, что протянул ему монах.

«Да, но это не всё. Когда во время допроса этих людей я спросил, откуда его взяли, они поведали мне удивительную историю. Вам тоже следует её выслушать.»

Стоило монаху шикнуть на них – и насмерть перепуганные бродяги враз пересохшими глотками выложили всё. Дрожа всем телом, словно осиновые листья на ветру – такого страху они натерпелись! – они поведали то, что увидели в зарослях камыша на берегу Фраюса.

Бродяги подробно описали внешность Широна – даже просить не пришлось! И вот в рассказе они упомянули некое демоническое клеймо у него на лбу.

Как только приор услышал об этом, он моментально прыгнул вперёд и вцепился в горло одного из бродяг.

«Что?! А ну повтори! Что было на лбу у ублюдка с ожерельем?»

«Иии… Н-на лбу у него было клеймо, похожее знак Сатаны… вот тут, прямо в центре.»

Швырь!

Приор бросил бродягу наземь и прорычал: «Рисуй на земле! Изобрази мне это так называемое клеймо Сатаны! И не сносить тебе головы, если рисунок будет хоть сколь-нибудь недостоверным!»

Дрожа мелкой дрожью, бродяга схватил ветку и принялся рисовать. И получившееся изображение оказалось похоже на знак на лбу Широна.

«Это же то, что отпечатано на голове у Клюющей луну птицы! Откуда у пришедшего из восточных пустынь ублюдка могут взяться драгоценности с западного побережья? А?! Как такое может быть?.. Да он ведь дурачил нас! Крысёныш водил нас за нос словно щенков! Аааааа!» – заголосил под конец приор, выпуская свою ярость.

Не так давно приор с архиепископом встречались с Клюющим луну. Получается, все слова того человека были ложью? Но почему? С какой целью он мог это сделать?

И тут приор осознал нечто, отчего сердце замерло, а сам он аж покачнулся. Дурное предчувствие сдавило грудь так, что стало тяжело дышать.

«Архиепископ в опасности! Крысёныш обманул его и теперь ведёт в западню. Скорее, мы должны их догнать! Иначе будем жалеть об этом всю оставшуюся жизнь!»

Глаза приора сверкали алым пламенем. Он был так потрясён, что мог только сипеть, враз лишившись голоса.

Он поскакал вперёд словно молния, монахи же молча поспешили вслед за ним.

Глава 19 - Ожесточённый бой в гробнице

Акт №7. Ожесточённый бой в гробнице.

«Все в атаку! При наступлении кольцо окружения не разрывать! Наша цель – безногий Аль Джаис! Того, кто лишит его головы, ждёт огромное вознаграждение!»

По команде Аль Нармера отряд гвардейцев и священников церкви Амека быстро взял скалу в кольцо и бросился вверх по склону.

И вот изо всех щелей повыскакивали асассины, раскручивая верёвки, к концам которых были привязаны острые серпы. Но меч Аль Нармера это остановить не могло. Хоть он и вилял, словно собачонка, хвостом у ног архиепископа, однако звание командира императорской гвардии Ноаба носил не просто так. А в бой за ним сейчас шли именно гвардейцы императорской семьи.

Меч Аль Нармера покрывала яркая лиловая аура. Всякий раз, когда он делал взмах, рассекались верёвки, рикошетили брошенные асассинами кинжалы и, в итоге, падали наземь их головы.

Среди асассинов тоже встречались выдающиеся воины, но все они находились лишь на уровне рядовых императорских гвардейцев.

Покуда сталкивались ауры и звенели мечи, за гвардейцами вслед на скалу поднялись священники и занялись лечением ран и восполнением маны бойцов.

Асассины же непрерывно истекали кровью и, то и дело, вынужденно пятились вверх по склону.

И всё же бойцы Аль Джаиса были великолепны. Даже в тяжёлой ситуации они яростно и без единого стона бросались в атаку, задерживая продвижение отряда Аль Нармера. Стреляя из арбалетов и швыряя в противников кинжалы, они упорно выигрывали время.

Тем временем, остальные во главе с Аль Джаисом благополучно удрали тайным ходом. Пробитый ранее по приказу эмира тоннель выходил к месту, находившемуся в двух километрах от скалы.

И пока Аль Нармер медленно продвигался вперёд, уничтожая противников, где-то вдали, в неприметном месте, вдруг дрогнула земля. Из образовавшейся дыры осторожно выползли несколько асассинов. У одного из них на спине находился безногий Аль Джаис.

«Аррх!.. Как они смогли узнать об этом убежище? Неужто происки Широна? Если всё так, не видать ему прощения даже после казни!»

Весь перепачканный землёй Аль Джаис злобно скрипнул зубами и покосился в сторону скалы.

Сверкание лиловой ауры Аль Нармера было заметно даже отсюда. И эмир буквально чувствовал, как с каждой вспышкой падают наземь головы его асассинов.

На одном из век Аль Джаиса имелся свежий порез, из которого сочилась кровь, и казалось, будто по щеке текут кровавые слёзы.

И тут…

«Да вон же он! Аль Джаис удирает!» – послышался чей-то громкий крик со стороны скалы.

Тут Аль Нармер, позабыв обо всём, бросился вниз по склону скалы. Всё было обговорено заранее – большая часть гвардейцев остались штурмовать скалу. За командиром последовали лишь треть бойцов.

Крик Аль Нармера заставил Аль Джаиса торопиться. Скорее всего, если бежать через пустыню, его неминуемо схватят. Если подумать, то теперь во всём огромном мире оставалось лишь одно место, где он мог бы укрыться.

«Бежим к заброшенной усыпальнице! Там наши основные силы, и, покуда они целы, мы ещё не проиграли. Более того, поскольку в моих руках теперь наследный принц, остаются и шансы на победу», – толкнул короткую речь Аль Джаис, и нёсшие его на закорках подчинённые послушно устремились в сторону усыпальницы.

Небольшой отряд асассинов, повыхватывав из-за поясов мечи, ринулся навстречу Аль Нармеру. Они собирались выиграть время, чтобы их хозяин оторвался от преследователей.

Исходящая от меча Аль Нармера аура отличалась от аур всех прочих гвардейцев. Она была кристаллизована точно так же, как это в своё время демонстрировал Хонс. То есть, аура не просто была распределена тонким слоем по поверхности клинка, но увеличивала его примерно на тридцать сантиметров.

Когда он делал взмах, то встречавшиеся с его клинком мечи асассинов разлетались на осколки, точно выкованы были из стекла. Свистящие в воздухе кинжалы и верёвки также безжалостно рассекались надвое.

ШАСС!

Аль Нармер рубанул крест-накрест и рассёк насевших на него с обеих сторон асассинов. Одного вдоль, а второго поперёк, вдоль пояса.

«Аль Джаис вон там! Хватайте ублюдка!» – проревел Аль Нармер, пробегая мимо всё ещё падавших противников, и даже не замедлившись, чтобы перевести дух.

ВШУ-УУУ…

Глаза гвардейцев свирепо сверкнули, и они бросились за командиром, рассекая пески пустыни словно ветер. Там, где пробегали Аль Нармер и его отряд, вместо следов оставалась глубокая колея, точно в этом месте прополз огромный змей.

У Аль Джаиса захватило дух. Как бы ни пытался он стряхнуть погоню, Аль Нармер, казалось, следовал за ним буквально по пятам. Человек этот вселял в его сердце ужас.

Дистанция меж ними становилась всё короче, и чудилось что сердце вот-вот разорвётся. Всё было как в тот раз, когда он удирал, преследуемый Каримом. То самое чувство страха, которое он не хотел больше испытывать лично.

Крик его звучал как мольба: «Быстрее! Ещё быстрее!»

Покуда он кричал, в широко раскрытый рот успела залететь не одна горсть песка, однако теперь это его не волновало.

***

От храма Амека, откуда вышел архиепископ, до скалы было порядка двадцати километров, а до заброшенной императорской усыпальницы – около сорока пяти. И, несмотря на то, что скала находилась за пределами Меккана, а усыпальница – в его границах, если сравнивать расстояния, то гробница оказывалась дальше, чем скала в два с лишним раза.

Более того, путь из храма к гробнице лежал через центральную часть Меккана, и занял в два раза дольше времени, чем планировалось. Вот почему, когда архиепископ показался в окрестностях усыпальницы, загнанный Аль Джаис оказался буквально у её порога.

«Д-да вот же этот ублюдок! Вон он – Аль Джаис!» – заорал архиепископ, возбуждённо подскочив в своём паланкине.

Вж-жжж! Вж-жжж!

Карим мгновенно сориентировался и с его правой руки сорвались и устремились в полёт три кольца.

Тем временем Аль Джаис испуганной мышью влетел в проём усыпальницы, а асассины остановились в проходе и подняли окружённые аурой мечи, надеясь остановить оружие Карима.

Окружённые синей аурой кольца летели, рассекая воздух и само пространство. Одно стелилось буквально по земле, извиваясь зигзагами точно змея, второе с громким хлопком устремилось по прямой, а третье резко взмыло ввысь, скрывшись от взора противников в солнечных лучах.

«Ааааа!»

«У-ууу!»

«Кха!»

Три кольца – три предсмертных крика.

Разрубив тела асассинов, кольца вновь вернулись к хозяину. Они летели слишком быстро и атаковали из слепых зон, потому от них нельзя было ни уклониться, ни защититься мечом.

Однако, благодаря самопожертвованию подчинённых, заслонивших Аль Джаиса своими телами, эмиру удалось благополучно скрыться в недрах усыпальницы.

Следом за ним неслись подчинённые архиепископа и Широн. И тут ко входу в гробницу подоспел преследовавший всё это время Аль Джаиса командир гвардии Аль Нармер и воссоединился с силами высшего священника.

«Внимание! Заходим осторожно, осматриваем окружение на наличие скрытых механизмов. Карим, вы пойдёте первым и расчистите нам путь. Аль Нармер, окажи ему поддержку!» – прокричал архиепископ, раздавая приказы подчинённым.

Загнав старого лиса в это место, он собирался во что бы то ни стало его схватить. Сердце архиепископа сжималось в предвкушении.

В его команде сейчас находились около пятидесяти священников, девяносто монахов, пятнадцать прибывших вместе с Аль Нармером гвардейцев, а так же Карим и его сын. Он не допускал и мысли о том, что может проиграть.

Когда Карим и Аль Нармер двинулись вперёд, Широн устремился вслед за ними. Перед тем, как убежать, он обернулся и глядя полными решимости глазами, прокричал архиепископу: «Я должен лично снести Аль Джаису голову! Поэтому я иду вперёд!»

Архиепископ проследил за ним, в его взгляде читалось доверие, а затем поторопил следующую группу: «Теперь заходят монахи. Гвардейцы и священники – пойдёте вместе со мной. Кстати, а почему до сих пор не видно аббата и приора Харденского монастыря? Что их так задержало?»

По команде архиепископа, монахи друг за другом скрылись в галерее.

Тем временем солнце зависло над западным горизонтом, окрашивая заброшенную императорскую гробницу в ярко-алые тона.

Казалось, будто храм Бартенкиума, поглотив немало священников и воителей, алеет сам по себе. Словно предвещая ту кровавую бойню, что развернётся внутри…

***

Когда Широн переступил порог гробницы, все стены уже покрывали глубокие борозды. Точно здесь прошествовал какой-то дикий зверь, оставив за собой длинные и извилистые следы когтей.

Из-за этого все ранее вмонтированные в стены узкой галереи самострелы стали бесполезны. Вероятно, это работа старика по-имени Карим, метнувшего свои кольца и тем самым уничтожившего все тайные механизмы!

Широн с первого взгляда был потрясён яркой и сокрушительной мощью Карима. Хоть ему и доводилось прежде слышать о нём от Кукрана, сила старика намного превзошла всё, что рисовал он в своём воображении.

Парень быстро бежал по постепенно опускавшемуся проходу. К этому моменту он уже так хорошо знал внутреннюю планировку гробницы, что мог перемещаться здесь даже с закрытыми глазами. Но всё же стоило помнить о расставленных повсюду ловушках Аль Джаиса.

За ним, буквально след в след, бежали монахи. И вплоть до самой подземной площади, Широн и его сопровождение не встретили никакого сопротивления.

Как оказалось, все тайные устройства на пути уже были нейтрализованы Каримом, а асассины Аль Джаиса отступили, не решившись вести бой за гробницу в тесных коридорах, так что помешать вновь прибывшим никто не мог.

Лишь спустившись к подземной площади, Широн впервые столкнулся с боевыми отрядами Аль Джаиса. Здесь битва была в самом разгаре.

Казалось, что именно тут Аль Джаис решил дать свой последний решительный бой – на площади сосредоточилось огромное число асассинов, выстроившихся полукольцом.

За ними виднелись распахнутые мощные железные ворота. По тому, как отчаянно их обороняли, становилось очевидно, что Аль Джаис скрылся за ними.

Первым, кого заметил Широн, едва ступив на подземную площадь, был Карим, метавший кольца во все стороны и разрубавший тела асассинов направо и налево.

Вжих! Вжих!

Шасс! Шасс! Шасс!

«Ааааааа!!!»

Всякий раз, когда Карим вскидывал руки, в воздух взлетали все шесть его колец, снуя по округе. В темноте подземной площади они особенно бросались в глаза. Окружённые синей аурой, они стремительно рассекали пространство и казались призрачными росчерками.

Асассины стояли насмерть. Они и близко не могли сравниться в силе с Каримом, однако ловко орудовали длинными верёвками с серпами, формируя сеть, что становилась препятствием для его колец.

Несмотря на то, что кольца Карима окружала материализованная аура, спустя десятки перерубленных верёвок их поражающая мощь резко шла на убыль. После чего вооружённые мечами асассины без проблем отражали угрозу.

Благодаря грамотной тактике, у них получалось противостоять превосходящей силе противника. Построение полукольцом позволяло прикрывать друг друга, а сложность плетения верёвок дополняла оборону, пробиться через которую одной лишь силой было непросто.

И тогда Карим громогласно «хэкнул», что прозвучало словно рёв льва, и мощно топнул ногой. Одновременно с этим с лодыжки слетели три кольца и зарылись под землю.

Эти кольца также были окружены синей аурой и, мгновенно пробив земную твердь, вынырнули в самом центре построения асассинов и рассекли двоих из них по вертикали.

«Следите и за землёй тоже! Тех ребят атаковало из-под земли!» – проорал командующий боевым порядком асассинов человек.

Тем временем Карим вновь выпустил кольца, топнув теперь уже второй ногой. И ещё три кольца пробили земную твердь. Теперь по площади яростно сновали двенадцать колец, подавляя противника.

Данное зрелище ошеломило далеко не только асассинов. Жуткие умения Карима заставили содрогнуться и Широна, и сопровождавших его монахов, и даже самого архиепископа.

Но сильнее всех поражён был командир императорской гвардии Аль Нармер. До этой минуты он даже не подозревал, что в подчинении архиепископа имеется такой монструозный старик.

Стиль боя Карима казался ему смутно знакомым, и, склонив голову набок, он вдруг вспомнил человека, также владевшего кольцами. Кукран – юный воитель, ради которого на минувшем турнире боевых искусств он подтасовывал турнирную сетку!

Юноша добился победы на турнире, используя от силы два кольца. А этот старик не просто орудовал двенадцатью кольцами, но и все их до единого окружал синей кристализованной аурой!

Как бы то ни было, а раз архиепископ уже показался здесь, Аль Нармер больше не имел права сдерживаться. И воитель сам направил силу в клинок. Лиловая аура стремительно хлынула к кончику меча, враз увеличив его на тридцать сантиметров.

«Ар-ррр!» – в свою очередь издав рёв, походящий на рык льва, Аль Нармер ринулся в гущу схватки.

Рассекая мечом верёвки с крюками на концах, он прорывался вперёд.

Широн также бросился в атаку.

«У нас нет времени с ними возиться! Нужно поскорее прорваться внутрь!» – проорал он, выпуская четверых призраков.

Без труда прорвавшись сквозь верёвки, кровожадные порождения впились в лица асассинов.

Вдохновившись примером Широна, монахи тоже повыхватывали мечи и кнуты, ринулись вперёд и стали теснить полукольцо боевого построения асассинов.

Защищаясь Водными щитами, они призывали стелившиеся по земле Тёмные лозы и размахивали длинными кнутами, противостоя верёвкам асассинов.

Какой бы превосходной ни была тактика, но сдержать настолько превосходящего числом и навыками противника асассины не могли. Передние ряды понемногу стали пятиться назад, сминая порядки. И вот строй был, наконец, окончательно нарушен.

Один из асассинов прокричал приказ к отступлению: «Все назад, за железные ворота! Мы выиграли здесь столько времени, сколько могли. Продолжим сражение на лестнице!»

После данной команды асассины, не прекращая швырять в противника кинжалы и серпы, друг за другом скрылись за дверью.

Глава 20

«Будьте внимательны! Кто знает, какие ловушки Аль Джаиса скрываются там, внутри!» – поспешно выкрикнул следивший за ходом сражения издалека архиепископ.

В глубине души он ощущал едва уловимое чувство тревоги и поэтому счёл своим долгом предупредить подчинённых.

Однако Широн ждать не собирался. В то время, как остальные резко притормозили и оглянулись на архиепископа, он, напротив, прямо по телам мёртвых асассинов бросился к железным воротам.

«Так не пойдёт! Мы не можем упустить Аль Джаиса! Нельзя давать ему свободу для манёвра – не теперь, когда загнали его в угол!»

Не успели люди опомниться, как Широн оказался во главе отряда, потеснив даже Карима и первым добежал до ворот.

Отчаяние в голосе парня тронуло сердце архиепископа. Всё же в столь важный момент эмоции брали верх над трезвым рассудком. Замешкавшись на миг, архиепископ всё же изменил первоначальный приказ. Широн был прав – после всего, что удалось достичь, они не могли позволить Аль Джаису сбежать.

«Отставить! Все в атаку! Догоним Аль Джаиса!»

Едва прозвучал свежий приказ, Карим первым бросился вслед за Широном. Следом за ним через железные ворота пробежал Аль Нармер. Монахи также дружно устремились к проёму.

И тут, откуда ни возьмись, появилась чёрная тень.

Хлоп… шу-у…

Послышался шорох развевающихся длиннополых одеяний, после чего тень прыгнула вперёд и понеслась прямо по головам монахов.

«Господин архиепископ! Готов понести наказание за задержку!» – прокричала прыгающая по головам, облачённая в монашеский балахон фигура.

После этого незнакомец, словно нож сквозь масло, проскочил через железные ворота. Вслед ему нёсся радостный голос архиепископа: «Аббат! Наконец-то! Мы должны лишить Аль Джаиса головы во что бы то ни стало! Если упустим его, нам конец!»

Архиепископ не ошибся – фигурой внушительной комплекции в чёрном монашеском балахоне оказался настоятель Чёрного аббатства. Он так давно занимался самосовершенствованием в уединении, что даже некоторые монахи видели его облик впервые.

После того, как настоятель Чёрного аббатства, вслед за Аль Нармером, пронёсся через железные ворота, монахи и гвардейцы, соревнуясь друг с другом в скорости, также скрылись за ними.

Ну а архиепископ вновь на миг замер в нерешительности. Он никак не мог прийти к однозначному решению – стоит ли лично спускаться внутрь или же остаться удерживать текущую позицию?

Но, спустя некоторое время, он всё-таки решил идти вместе со священниками. Архиепископ рассудил, что если разделится с основными силами, то окажется в куда более опасном положении.

Да и в любом случае, если Аль Джаису удастся сбежать, то ему, архиепископу, конец. Когда обнародуют, что он не лечил наследного принца, а держал в подобных местах, то будут подорваны сами основы его политического могущества.

Опять же, продолжительное время он бросал в эту подземную темницу противостоявших ему священников. Если и это станет достоянием общественности, то рухнут в одночасье даже его позиции в церкви Амека.

Так что особого выбора не было. Чем бы ни угрожали глубины подземной темницы, всё должно было закончиться здесь и сейчас.

Так архиепископ и утвердился в своём решении. Оставив нескольких монахов охранять вход, он прошёл через железные ворота.

Аль Джаис против архиепископа. Да начнётся же битва не на жизнь, а на смерть меж двумя влиятельными людьми!

Вскоре после того, как архиепископ ступил за порог…

Скр-ррж! Скр-ррж!

Послышался громкий скрежет и длинная лестница начала спуск.

Оставшиеся охранять проём железных ворот монахи повытаращили глаза, поскольку впервые видели подобные механизмы. Как зачарованные, они глядели вслед удаляющейся лестнице. И потому не заметили, как к ним подошли со спины.

Волосы на голове вновь прибывшего были сбриты налысо, лишь на макушке оставался торчащий кверху хвост. От щиколоток до самого горла он был облачён в кожу, от левого века через всю щёку тянулась татуировка в виде горящего пламени.

Лишь один человек на свете мог так выглядеть – и это Хейо.

Он не сменил обличье даже после того, как архиепископ объявил на него охоту. И вот он явился в заброшенную усыпальницу. Вернее, он и прятался здесь изначально. Хейо взял это место под свой контроль сразу после того, как выкрал наследного принца из Чёрного аббатства, и с тех самых пор оставался внутри.

Примерно в то время он ещё раз встретился с Широном. Свыше двух месяцев назад, перед тем, как отправиться к острову Бордос, парень заявился в усыпальницу и переговорил с Хейо. Меж ними состоялась продолжительная беседа, в результате которой воитель согласился принять участие в плане Широна.

И теперь Хейо пришёл сдержать данное парню обещание.

Вшу-уу!

Вокруг красного меча вспыхнула и заполыхала алая аура. Почувствовав жар, монахи вздрогнули и начали оборачиваться, но в этот миг меч Хейо описал полукруг.

Жаркое пламя, которое, казалось, способно испепелить весь мир, мощная аура, позволявшая перерубить что угодно, и потрясающая скорость, за которой не уследить и глазом!

От клинка Хейо невозможно защититься, даже если вы знакомы с его стилем. А если не знакомы – тем более.

Ших! Вжу-ууух!

Мощный росчерк меча лишил головы сразу троих монахов. Места срезов тут же полыхнули алым, наполнив воздух запахом палёной плоти.

Не успели монахи даже вскрикнуть, как противник вновь взмахнул клинком, разрубая надвое ещё четверых. Третий огненный удар пришёлся на макушку пятившегося назад, пытавшегося прочесть заклятие призыва Тёмной лозы монаха.

Плавно, словно текущая вода, водя рукоятью из стороны в сторону, Хейо продвигался вперёд. И вдруг, за счёт ауры, острие его клинка вытянулось более, чем на три метра! Это жуткое лезвие беспрепятственно уничтожало монахов.

Ааааааа!

Противостояние выходило слишком односторонним, чтобы его можно было наречь сражением и слишком прекрасным, чтобы назвать это резнёй.

Сама бесконечность!

С момента первого взмаха клинком и до той секунды, когда голова последнего монаха взвилась в воздух он ни разу не замедлился, не замер ни на миг. Словно время существовало лишь для него.

Кто из воинов-мечников не переломил бы пополам свой клинок, увидев это зрелище? Вряд ли нашёлся бы хоть один воин, что продолжил следовать пути меча, став свидетелем столь грандиозного события.

Расправившись со всеми до единого караульными, Хейо подошёл к железным воротам и заглянул внутрь. Глазам открылся чёрный, как сама Тьма, бездонный обрыв. Курсировавшая по подземной темнице лестница находилась уже так далеко, что стала не видна глазу.

Скрестив на груди руки, Хейо прислонился к железной раме и принялся ждать.

В этом месте курсировали по-очереди несколько лестниц. Через какое-то время должна была прибыть ещё одна.

Скрр-рж, скрр-рж!

Вот послышался металлический скрежет, и показалась следующая лестница. Хейо ступил на неё, и та заскользила вниз.

Понемногу железные ворота отдалялись. Глядя снизу на исходящий от проёма тусклый свет, Хейо вознёс меч над головой.

Вжу-ууу…

Под кожаными одеждами взбугрились мощные мышцы, вокруг полыхнуло жаркое алое пламя. Из меча извергся длинный шлейф ауры.

И вот меч пришёл в движение!

Суи-иис!

Бу-уууум!!!

Исходящая от меча аура ударила в каменную стену прямо под железной дверью и расколола её. В скальной породе остался след от пореза свыше метра длиной, кусок стены ухнул вниз.

В непроглядной тьме это сложно было разглядеть, однако в разрушенной стене обнажилась часть крупного кристалла голубоватого оттенка. Хейо явно удалось его зацепить. Он чувствовал по вернувшейся в рукоять меча отдаче, что рассёк не просто камень.

Если повредить кристалл, то местные лестницы курсировать перестанут. Теперь платформа, на которой ехал Хейо, благополучно опустится вниз, однако ни одна из достигших дна лестниц наверх уже не поднимется.

Неумолимо влекомый вниз Хейо вспоминал Широна.

Именно этот парень открыл ему, что под железной дверью спрятан кристалл, и то, что на тот наложено заклятие, управляющее курсированием лестниц. И всё это более двух месяцев назад!

Когда Хейо спросил, откуда он это знает, Широн лишь загадочно усмехнулся.

«С самой первой нашей встречи я понял, что ты не прост… Кто бы мог подумать, что довериться тебе станет такой хорошей идеей! Когда два месяца назад ты навестил меня и заявил, что приведёшь в это место одновременно и Аль Джаиса и архиепископа, это звучало как пустое хвастовство, но надо же! – всё-таки справился.»

По прошествии времени, Хейо не мог не восхититься Широном. И не только он – любой, кто имел дела с парнем, в конечном итоге приходил к подобным мыслям.

***

Прибывший слишком поздно к гробнице приор рвал на себе волосы и скрежетал зубами.

«Что это? Как такое вообще могло произойти? Неужели я опоздал всего на какой-то шаг?» – задавался он вопросом, разглядывая порубленные тела монахов, разбросанные по подземной площади.

За железными воротами его встретила лишь бесконечная бездна обрыва.

Сколько бы ни обыскивал он окрестности, так и не смог найти способа спуститься вниз. Как ни кричал, взывая к архиепископу, ответа не добился – из бездонного обрыва не возвращалось даже эхо.

И это было закономерно. Последняя, до того, как двигатель был разрушен, лестница, на которой ехал Хейо, уже успела проделать более половины пути вниз.

Поэтому всё, что оставалось приору – топать ногами и кусать локти.

Но он ещё не знал, не имел ни малейшего представления о том, насколько сильно ему повезло, что он не может спуститься в эту, похожую на адскую бездну, темницу. Потому что иначе возблагодарил бы Хейо за то, что тот закрыл ему путь.

***

На лестнице шло ожесточённое сражение. Медленно ползущая вниз лестница была такой длинной, что ей не было видно конца, но при этом относительно узкой. Стоит оступиться на миг – и упадёшь в бескрайнюю бездну. И именно в этом месте вели битву, яростно наседая друг на друга, монахи и асассины.

Поначалу казалось, что сторона архиепископа имеет подавляющее преимущество. В кромешной темноте кольца Карима синими росчерками сновали повсюду. Из-за того, что лестница была узка, асассины не имели возможности уклониться.

Но всё изменилось как только в дело вступили арбалеты. Загодя караулившие на лестнице с приличным запасом щитов и самострелов асассины начали по цепочке передавать их вперёд. Когда же передние ряды укрылись за мощными металлическими щитами, а те, кто стояли за их спинами, открыли огонь из арбалетов, в ходе сражения разом наметился перелом.

Шу-шух! Шу-шу-шух!

Шасс! Шасс! Шасс!

Когда воздух заполнили сонмы арбалетных болтов, стоящие выше по лестнице монахи принялись второпях создавать Водные щиты. Некоторые, в целях защиты, начали призывать перед собой Тёмные лозы и Тёмных росянок.

Однако полностью защититься от стремительных болтов в кромешной тьме они не могли. Прикрывшиеся Водными щитами защитили голову и корпус, однако то и дело появлялись люди с простреленными плечами и конечностями.

Понемногу росло и число тех, кто, уклоняясь от выстрелов арбалетов, столкнулись друг с другом и упали с лестницы. Крики сорвавшихся вниз товарищей постепенно затихали вдали, однако поверхность находилась так далеко, что звуков ударов о пол никто так и не услышал. От осознания этого факта ощутили страх даже суровые монахи.

Даже Карим решил не рисковать и, отозвав кольца назад, заставил их вращаться вокруг себя, сформировав таким образом защитную сферу. И то верно – когда тебя нашпигуют арбалетными болтами, выжить проблематично, будь ты хоть величайшим в мире мастером.

Шу-ууу…

И вновь явилась миру божественная способность, которую он ранее демонстрировал на берегу Фраюса, в сражении с управлявшим роем шершней незнакомцем.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Даже летевшие с жуткой скоростью арбалетные болты не могли пробить защитную ауру, созданную его кольцами. Но благодаря тому, что Карим перешёл к обороне, асассины больше не получали урон от его колец.

И, когда стало казаться, что их наступление зашло в тупик, на лестнице объявился архиепископ. Едва проследовав через железные ворота, он тотчас оценил обстановку и отдал приказ своему окружению: «Священники, осветите это место, готовьте дальнобойные заклятия! Монахи, отставить суету! Хватит толкаться, вы же сбрасываете друг друга с лестницы!»

Архиепископ обладал не только выдающимся политическим чутьём. Будучи страшно честолюбивой личностью, в молодости он очень увлекался книгами по стратегии и тактике.

Пока монахи приходили в себя и занимали оборонительные позиции, священники стали готовиться к атаке с расстояния, приступив к произнеснию тайного заклятия. Священники являлись опытными людьми, привыкшими творить коллективную магию.

«Йегинаромос, мы вверяем свои силы Всемогущему Амеку! Воспользуйся циркулирующими в наших телах святыми силами, чтобы объединить эту мощь воедино!»

Шу-ууу!

По мере того, как священники декламировали заклинание, над их головами собиралась мана, из которой, посредством священных сил формировалась сфера.

Парящий в воздухе, сотканный из святой силы сгусток алой энергии в диаметре превышал один метр, однако заклинание на этом не окончилось и шар понемногу всё рос и рос. Тем временем некоторые из священников просили бога Амека явить свет, чтобы озарить всё вокруг.

Вспых!

Как только заклинание набрало силу, вокруг стало светло. Все узрели и уходящий далеко вниз лестничный пролёт, и достаточно сильно отдалившиеся к этому моменту железные ворота, и неприветливые цилиндрические стены подземной темницы. И стоящих в отдалении, прикрывавшихся щитами и стрелявших из самострелов асассинов.

«Огонь!» – прокричал архиепископ, указывая на противника, и священники стали принялись бормотать слова заклинания ещё быстрее и настойчивее.

Наконец предводитель священников окончил молитву и парящая сфера, словно воздушный шар, поплыла вперёд. И вдруг лопнула, разлетаясь по округе.

Фьюить! Фьюить!

Когда раздувшаяся сфера взорвалась, из неё вырвались сонмы магических стрел и устремились в сторону асассинов.

Шасс! Шасс! Шасс!

Асассины спешно сомкнули ряды и приняли упор, прикрывая головы и грудь, однако магические стрелы обрушились на них подобно буре. Разве могли устоять людские тела против мощи, что сминала даже металлические щиты?

Тем более, что сфера взорвалась прямо над их головами, поэтому магические стрелы накрывали широкую область и били под всевозможными углами. Тем, кому особенно не повезло, стрелы попали точно в голову, они умерли мгновенно. Часть асассинов упали, истекая кровью.

Однако среди тех, кто успели сомкнуть ряды, мёртвых или упавших заметно не было.

Но беды асассинов на этом не окончились. Личности вроде Карима или Аль Нармера не могли себе позволить упустить такую возможность.

Кольца Карима вновь с хлопком устремились вперёд, разрывая тела асассинов. Аль Нармер же совершил мощный прыжок и, приземлившись точно перед скоплением противника, ударил окружённым аурой клинком крест-накрест.

Удар враз разрубил металлические щиты и, заодно, державшие их запястья. На этом Аль Нармер не остановился и, срубив головы нескольких человек, сумел пробиться к тем, кто вёл огонь из самострелов.

Помимо Карима и Аль Нармера обнаружилась ещё одна, очень жуткая, личность. Настоятель Чёрного аббатства, до поры скрывавшийся среди монахов, молнией взвился в воздух и простёр перед собой руки.

«Именем Амека заклинаю – явись Истинное Древо!»

Шшшш…

По окончании короткого заклятия, обе его руки тут же покрылись толстой древесной корой. Через мгновение они принялись увеличиваться в размерах. Все десять его пальцев превратились в ветви, что становились всё длиннее и раскидистее.

Некоторые из выросших из рук ветвей обвили лестницу, впившись в неё мёртвой хваткой, другие же, переплетаясь друг с другом, потянулись к месту скопления асассинов.

«Ыааааа! Ч-что это такое?!»

«А-аааай!»

Прораставшие из рук аббата ветви обвивали шеи и тела асассинов, и либо душили их, либо поднимали в воздух и сбрасывали в пропасть. Всё выглядело так, словно посреди лестницы за сотни лет выросло увитое плющом вековое дерево, успевшее за годы захватить всё пространство вокруг.

Не удовлетворившись этим, ветви словно змеи поползли вниз и принялись ломать шеи асассинов и высасывать их кровь.

Бойцы Аль Джаиса окружали себя аурой, рубили ветки мечами, а также метали кинжалы и стреляли из арбалетов, но без особой пользы. В местах срезов вскоре проклёвывались новые побеги, что сплетались в лозы и никак не реагировали на вонзавшиеся в них болты.

Это невообразимое зрелище поразило не только асассинов, но и Аль Нармера с Каримом. Они терялись догадках – да сколько ж ещё талантливых мастеров ходит под началом архиепископа?

Как бы то ни было, но Карим решил, что не может позволить лишить себя инициативы и принялся метать кольца на ещё более далёкие расстояния. Аль Нармер тоже не переставал работать мечом, перемещаясь в те места, куда ещё не дотянулись ветви.

«Отступаем! Отходим назад под прикрытием самострелов!» – громко прокричал кто-то из асассинов.

После этого бойцы эмира оставили позиции и побежали. Откинув щиты и стреляя из арбалетов, они отступали назад.

Пока люди ожесточённо сражались, позабыв обо всём, послышался грохот – лестница, наконец, достигла поверхности подземной темницы. Казавшийся бесконечным спуск всё-таки завершился.

Торопливо уклоняясь от вражеских атак, асассины сбежали с лестницы. Их цель состояла с том, чтобы поскорее поскорее достигнуть поверхности и спрятаться. Всё-таки специализация асассинов – атаки исподтишка, скрытные убийства, а не прямые столкновения, как вот сейчас.

Поэтому столь своевременное прибытие лестницы людям Аль Джаиса было очень на руку. Кто знает, задержись оно ещё ненамного, не уничтожили бы их всех до единого?

Архиепископ поспешил взять командование в свои руки и стал раздавать приказы: «Будьте осторожны – кто знает, сколько там, на полу, ловушек? Первыми спустятся аббат и Аль Нармер, и внимательно осмотрят пол. Карим, на вас мы также рассчитываем!»

Согласно его команде, настоятель монастыря потянулся одной рукой к полу, растущие же из второй руки ветви обвили лестницу. Затем его тело начало спуск. Обвивавшие лестницу ветви непрерывно росли и вытягивались. Соответственно, тело аббата опускалось всё быстрее.

Карим поступил иначе. Бросив под ноги одно из колец, он заставил его вращаться, после чего запрыгнул на его ребро ногами и покатился вниз. Подобный спуск оказался гораздо быстрее, нежели бежать по лестнице ногами.

Так что самым медленным из них оказался Аль Нармер. Он покачал головой, досадуя, что его на сей раз обставили, после чего прилежно побежал по ступеням.

Однако так ничего и не произошло.

Шу-ууу…

По земле пронёсся порыв ледяного ветра, будто доказывая, что все опасения архиепископа беспочвенны и… больше ничего.

За время этого спуска погибла примерно половина асассинов. Оставшиеся бросились врассыпную, разбежавшись по всей темнице. Те же немногие, кто не смог убежать, попались в лапы настоятеля Чёрного аббатства.

Первым из отряда архиепископа на пол темницы опустился именно он. Его руки к этому моменту превратились в раскидистые ветви до двадцати метров длиной, на концах которых виднелись многочисленные побеги с бутонами.

Ву-уууум!

Едва коснувшись пола, он взмахнул ими – и несколько асассинов были захвачены деревом-людоедом и подняты высоко в воздух. Затем бедолаг задушили, разорвали на части или грубо швырнули наземь.

«Ыаааа! Отпусти!»

Они пытались бороться, орудовали мечами, но с многочисленным ветвями и лозами, что хватали за руки, поднимали вверх тормашками и стягивались вокруг шеи, поделать ничего не могли.

Глава 21

Наконец паланкин, в котором ехал архиепископ, спустили в зал. Вместе с ним на пол подземной темницы ступили и остальные священники.

«Всем собраться в центре зала!» – сразу же приказал архиепископ. – «Держитесь вместе, не разбредайтесь! Лестница – единственный выход из этого места. Её мы должны удержать любой ценой. Без доступа к ней они долго не продержатся.»

Архиепископ окинул зал пытливым взором. Священники продолжали поддерживать огонь, поэтому в подземной темнице было светло.

«Монахи, приступайте к разведке!»

Получив приказ, монахи Чёрного аббатства стали декламировать заклинание призыва Тёмной лозы. Следуя их воле, призванные растения протянулись во все стороны, ощупывая окрестности.

Когда с задачей было покончено, один из монахов бойко доложил: «Здесь никого! Без сомнений, они оставили площадь и спрятались где-то в глубинах тех шести пещерных проёмов.»

«Создайте отряды – по два монаха и два священника – и исследуйте пещеры! Далеко заходить не стоит. Они и сами не станут этого делать – дорогу преграждает пруд с ужасным ядом. В общем, особо от входа не удаляйтесь, однако смотрите в оба.»

Планировку этого места в общих чертах архиепископ знал. Потому чувствовал себя вполне уверено.

Захватив это место, Аль Джаис даже при самом опасном раскладе мог лишь понаставить ловушек и затаиться. Архиепископ к подобному развитию событий был готов.

Тем временем засевшие в пещерах силы Аль Джаиса нервничали из-за того, что высший священник и его войска действовали слишком уж осторожно. В этом месте было заготовлено огромное количество самострелов, но при такой тактике противника все они окажутся бесполезны.

«А слухи не врали – ты и впрямь опасный ублюдок! Привёл такую прорву священников и воителей, так ещё и осторожничаешь…» – хриплым голосом проворчал один из них – и оказалось, что это Каматан!

Да, это был он – в чёрной робе, с длинными чёрными топорщащимися бровями и усами. Один из трёх Мастеров подземелий объявился в этой далёкой от Джорана императорской усыпальнице!

В те времена, когда Аль Мухад совершил переворот, Каматан находился на стороне его войск. Но, разумеется, лишь потому, что был убеждён в гибели Аль Джаиса.

Однако после визита Йехигораба и сообщения о том, что Аль Джаис жив, он поспешил в Меккан, чтобы преклонить колени перед эмиром. Горный старик навевал такой ужас, что бросало в дрожь даже его – Мастера подземелий.

«Обращаешься к архиепископу? Так он здесь далеко не самый страшный человек. Вот только что означают его слова про какой-то ядовитый пруд? Разве коридоры галерей не перекрыты грудой обвалившихся камней?» – склонив голову набок, с озадаченным лицом произнёс собеседник Каматана.

Это был высокий и сухопарый старик в голубом тюрбане и одеяниях преимущественно чёрных оттенков, но с голубым воротником.

Архимаг Йехигораб!

Двое из трёх контролировавших Джоранские подземелья мастеров устроили засаду и подкарауливали архиепископа.

«Ну, кто его знает, на самом деле, что скрыто там, за обвалами. Да и какая разница? Разве задача не в том лишь, чтобы прикончить архиепископа, рассевшегося вон в том паланкине?»

На смелое заявление Каматана архимаг кивнул и проговорил: «Всё верно. Однако в боевой мощи мы уступаем. Слишком уж много асассинов господина Аль Джаиса погибло… У них прорва монахов и священников, а на нашей стороне, исключая тебя и меня, всего двадцать некромантов.»

«Хм, да что эти Мекканские увальни могут знать о силе наших некромантов? Не беспокойся, все мои тринадцать учеников сильны и способны выполнить поставленную задачу.»

Слова Каматана звучали уверенно, и Йехигораб призадумался. Так-то верно – да и тем восьми некромантам, которых он привёл с собой, тоже не было причин не доверять.

«Что ж, раз ты так уверен, то вступай в бой первым. В любом случае, всё идёт к тому, что не получив на орехи, архиепископ сюда не сунется. А я пока позабочусь о тех монахах и священниках, что так бесстрашно бредут в нашу сторону.»

Каматан ухмыльнулся в ответ и, соединив подушечки указательных пальцев, приступил к продолжительному касту. Когда декламация заклинания достигла кульминации, он совместил также подушечки до поры широко расставленных в стороны мизинцев.

Тр-ррррз!

И тут меж его рук проскочил, полыхнув синими искрами, электрический разряд. Одновременно с этим явлением, из головы некроманта вырвался странный голубоватый сгусток и пробил земную твердь.

«Явись! Приди и докажи своё могущество, напитавшийся ядом адских земель Голубой скорпион!» – голос Каматана звучал, словно раскат грома.

В тот же миг ладонь Йехигораба рассекла воздух. И едва та вспыхнула фиолетовым сиянием, как один из направлявшихся в их сторону монахов вдруг схватился за горло и повалился на спину.

«Кх-х! Н-не вдохнуть!»

«Враг! Рядом враг!» – поспешил проорать второй монах, а двое священников тут же наложили заклятие исцеления.

Только вот снять проклятие некроманта уровня Йехигораба у них не было ни шанса.

Более того, когда рука архимага полыхнула фиолетовым вновь, уже сами священники схватились за горло и принялись барахтаться, силясь вздохнуть.

А на подземной площади, в момент, когда заслышав крик, все обратили взоры к одной из пещер, прямо у ног архиепископа пробил земную твердь призванный Каматаном Голубой скорпион и, нависнув над ним, испустил жуткий вопль.

Гро-оар!

Едва появившись, скорпион, длина одних только клешней которого составляла пять метров, со свистом рассёк ими воздух и атаковал монахов.

Вжиинь!

Следующим, неуловимым глазом движением тварь взмахнула хвостом, целясь в самого архиепископа. Яд на кончике хвоста был так силён, что даже само его прикосновение сулило мгновенную смерть.

«Ну ты и наглец! Эта персона не из тех, на кого имеет право напасть тварь вроде тебя!»

Ту-ум!

За миг до того, как хвост синего скорпиона коснулся архиепископа, на его пути встало дерево, созданное настоятелем Чёрного аббатства.

Мощь хвоста Голубого скорпиона была так велика, что казалось, будто преграда аббата вот-вот не выдержит. Однако огромное дерево, произраставшее из рук настоятеля, обладало жуткой регенеративной силой, из него тотчас выросли новые ветки и оплели хвост скорпиона. После чего монстра стало тянуть вверх.

Руки аббата превратились в дерево, превышавшее двадцать метров. Когда он поднял одну из них, издающего жуткие вопли скорпиона вознесло высоко в воздух.

Но монстры Каматана были не так просты. Мастер подемелий вновь произнёс заклятие – и тело огромного Голубого скорпиона разлетелось на куски, мгновенно обратившиеся в сонмы маленьких скорпиончиков.

Голубой скорпион рассыпался так, словно был сделан из песка, а тысячи маленьких скорпионов посыпались на головы монахов и священников.

«Остерегайтесь скорпионов! Противоядие, Ускоренное исцеление!»

Когда посыпались скорпионы, монахи и священники принялись повышать сопротивление ядам и лечить друг друга. Часть из них призвали лозы растений, чтобы смахнуть сыпавшихся сверху членистоногих.

Скорпионы, падавшие вокруг архиепископа, отскакивали в стороны, будто встретившись с невидимой преградой. Священники успели окружить его множеством защитных заклятий.

«Призыватели находятся там, в пещере! Аль Нармер, Карим!»

Заслышав зов архиепископа, Карим и Аль Нармер сорвались с места словно две молнии, устремившись к пещере, где прятались Каматан и Йехигораб.

Прежде чем войти в пещеру лично, Карим метнул кольца, чтобы проверить обстановку.

Вж-жжж!

Окружённые синей аурой кольца были похожи на призрачные огоньки. Они безошибочно огибали повороты извилистой галереи, словно у них были глаза. И из-за этого ещё больше напоминали призраков.

Аль Нармер же просто влил ауру в свой меч и вбежал в зёв пещеры.

Их противники также не теряли времени даром. Каматан призывал следующих чудищ. На сей раз выбор пал на Гигантских богомолов. В бой должны были вступить одновременно четыре особи.

Ш-шуу…

Ростом ярко-зелёные твари оказались примерно со взрослого мужчину! Только появившись, они взмахнули передними серповидными лапами и понеслись в атаку.

Первыми, на кого они наткнулись, стали монахи и священники. Те самые, что прежде отправились в пещеру на разведку и теперь отчаянно боролись с проклятием Йехигораба. Они и стали жертвами богомолов.

Прыг! Шу-уу…

В один миг гигантские твари совершили прыжок на десять метров и приземлились прямо перед монахами. Всего одно движение – и те пали, зарубленные их передними лапами.

Шасс! Чвок!

Большие серповидные лапы богомолов пронзили затылки монахов и священников. При этом сила удара оказалась настолько велика, что после этого серпы вонзились глубоко в землю.

В этот момент командир гвардии Аль Нармер вбежал в пещеру и стал свидетелем этого ужасного зрелища. Увидев, как Гигантские богомолы пробивают затылки и отрывают головы монахов, он громко вскричал, а его тело размылось в прыжке.

«Какая мерзость! Кто вообще призывает столь гнусных тварей?!»

Когда его меч столкнулся с передними лапами богомола, во все стороны сыпанули искры, барабанные перепонки резанул звук скрежета металла о металл.

Даже усиленное аурой Аль Нармера лезвие не смогло рассечь передние лапы богомола. Впрочем, нельзя сказать, что столкновение не имело совсем уж никакого эффекта. Острые серпы богомола всё-таки понесли урон, покрываясь зазубринами.

Три других твари, до того увлечённо крушивших черепа монахов, засвистели и бросились на Аль Нармера. Ожидалось, что при размерах, сопоставимых с ростом человека, они будут неповоротливыми, но выяснилось, что движения их такие же гибкие и быстрые, как и у обыкновенных богомолов.

Столкнувшаяся с аурой Аль Нармера особь подалась назад, воспользовавшись этим три остальные прыгнули вперёд, яростно замахиваясь передними лапами.

Дзанг! Дзанг-дзанг-дзанг!

Четыре столкновения произошли в один миг. А следом ещё пять – и всё это это за время, за которое обычный человек делает вдох! Под натиском насевших со всех сторон богомолов, Аль Нармер шаг за шагом пятился назад.

Даже получая повреждения от ауры, призванные Каматаном чудища не собирались отступать. Думая лишь об атаке, рискуя жизнью, они яростно размахивали передними лапами.

Тем временем в галерею ступила нога Карима.

Суисс! Суисс!

Входя в пещеру, он отозвал брошенные ранее кольца и теперь вновь отправил их в полёт. Шесть слетевших с его рук орудий с пронзительным свистом устремились к богомолам.

«Куда?! Твой противник – я! Замедление, Длань смерти!»

В схватку вмешался Йехигораб. Он прокричал два коротких заклятия. Разумеется, он не стал показываться, оставаясь в противоположном конце пещеры, а лишь высвободил магию.

Когда его заклятие вошло в силу, до того стремительно рассекавшие воздух кольца вдруг замедлили своё вращение, словно утратив часть энергии. Кольца управлялись скоростью вращения и как только она уменьшилась, траектория их полёта тоже изменилась. Рассекавшие воздух кольца принялись дрожать и колебаться.

Длань смерти тоже возымела действие. В прошлом, ещё до того как Йехигораба стали звать архимагом, эта Длань смерти сгубила бессчётное число рыцарей. Когда невидимая рука сдавливала горло, рыцарям перехватывало дыхание, они начинали хрипеть и в итоге падали замертво.

Конечно же, те из рыцарей, кто был искусен в контроле маны, могли окутать ей тело и тем самым защитить себя. Но после этого расход маны резко возрастал, вследствие чего боеспособность падала.

Карим тоже почувствовал, как что-то охватывает его горло и начинает душить. Он поспешно направил ману в область шеи. Длань смерти – объект, не имеющий объёма, поэтому освободиться от неё извне нельзя. Ей можно лишь сопротивляться с помощью собственной маны, после чего следует срочно разыскать и уничтожить мага.

Однако Карим – это всё-таки Карим. Его колоссальные объёмы маны нельзя было сравнить с теми рыцарями, с которыми до сих пор имел дело Йехигораб.

Даже с постоянно сдавливавшей горло Дланью смерти, он совершенно не выказывал признаков истощения. Более того, он высвободил все двенадцать колец, что разлетелись по округе в стремлении найти Йехигораба. Некоторые из них направились к Гигантским богомолам, чтобы помочь командиру гвардии Аль Нармеру и предоставить тому свободу действий.

Жуткая, сверхъестественная мощь Карима заставила сердце Йехигораба взолнованно забиться. Он слышал об этом старике лишь со слов Аль Джаиса, и даже не предполагал, что тот настолько могуч.

«Какой монструозная личность! Нет, так мы с ними не сладим. Всем внимание, переходим ко второму этапу!» – громко прокричал Йехигораб, задействуя магию.

До поры прятавшиеся в недрах шести пещер асассины дружно похватали арбалеты, выскочили наружу и принялись осыпать противников болтами.

Изначально они ждали, что архиепископ войдёт в пещеры сам. Но поскольку тот упорно не желал лезть в расставленную западню, оставалось лишь перейти к тотальной атаке.

Как и прежде, передние ряды асассинов прикрывались щитами, а задние вели непрерывную стрельбу.

На этот раз только что одолевшие призванных Каматаном скорпионов монахи и священники оказались лучше готовы к перекрёстному огню. Монахи спешно воздвигли стену из Водных щитов и заслонились от самострелов.

На подходах к гробнице монахов было свыше девяноста человек. Пока они добирались до этого места, примерно с десяток монахов были убиты или ранены, однако почти восемьдесят человек всё ещё оставались в строю. И когда они разом развернули Водные щиты, то показалось, что всю подземную темницу окружила стена из воды.

Священники также не сидели без дела. Они вновь принялись собирать ману в общий котёл.

«Йегинаромос, используй циркулирующую в наших телах святую силу и объедини ману воедино!»

Шу-уууу! – Возникли шесть алых сфер.

Немногим ранее, во время сражения на лестнице, они концентрировали силы на одной огромной сфере. Но в этот раз они разделили ту мощь на шесть частей. Поэтому поднявшиеся над Водными щитами сферы имели гораздо меньший диаметр – не более сорока-пятидесяти сантиметров.

Однако каждая из шести сфер располагались точно напротив проёмов в пещеры. Понемногу, по мере вливания маны священников, они становились всё больше.

Плеск!

В один миг энергия, сосредоточенная в сферах, вырвалась наружу. Раздался взрыв и сгустки маны, враз превратившиеся в тысячи магических стрел, хлынули в направлении пещер.

Суисс! Суисс! Суисс!

«Ух-х! Н-не сдержать! Уф!»

Принимая на себя бессчётное число магических стрел, асассины потихоньку пятились назад. Они пытались закрепиться, стискивая щиты руками и упираясь плечами друг в друга, но даже в таком состоянии это было выше их сил.

Прочные металлические щиты промялись и, наконец, в них появились бреши. Стоило одному-двум асассинам не выдержать напора и люди начали массово падать.

У стоявших позади и не имевших щитов асассинов не осталось иного выбора, кроме как прыснуть в разные стороны под градом магических стрел.

«Н-не сработало. Отступаем!» – скомандовал кто-то, и ассасины дружно бросились к проходам.

Те, кто стояли в первых рядах, были насмерть забиты магическими стрелами. Те, кто получил серьёзные раны, остались умирать на месте, истекая кровью.

А среди противостоявших им монахов смертельные раны от арбалетных болтов получили только два-три человека. Всё благодаря тому, что успели своевременно окружить себя несколькими слоями Водных щитов.

Каматан и Йехигораб тоже отступили. Победа и на сей раз досталась стороне архиепископа.

Он уже одерживал верх на площади, уровнем выше, и на лестнице. А теперь выиграл сражение и в подземной темнице.

Вдохновленные успехами, войска хотели было броситься в погоню, однако архиепископ приказал перегруппироваться. Карима и Аль Нармера также отозвали назад.

«Ещё немного – и мы бы поймали тех призывателей…» – проворчал больше всех казавшийся недовольным подобным решением Аль Нармер.

Он считал постыдным для себя, что в сражении с Гигантскими богомолами ему пришлось полагаться на помощь Карима. Приказ к отступлению возмутил его до глубины души.

Но открыто высказать своё недовольство в лицо архиепископу он не решился.

«Я всё понимаю. Вы славно потрудились. Но нам нужно перестроиться, чтобы быть уверенными в том, что поймаем Аль Джаиса. Они всё равно не смогут сбежать в тех галереях. Далее расположен ядовитый пруд, пересечь который не под силу никому из людей. Так что хочешь не хочешь, а придётся им опять выползти наружу», – неожиданно решил утешить Аль Нармера архиепископ, заодно похвалив его действия.

Он прекрасно знал, как обращаться с лидерами на поле боя.

«Но они основательно подготовились. Кто знает, сколько у них припасов, и как долго они могут выдерживать осаду?»

На возражения Аль Нармера архиепископ лишь улыбнулся краешками губ.

Затем он повернулся к Широну: «Клюющая луну птица, а может, ты нам чего-нибудь предложишь?»

Когда архиепископ перевёл на него всеобщее внимание, Широн постарался придать лицу озадаченное выражение. Когда шло сражение на лестнице, он нарочно берёг силы и потому совершенно не выглядел уставшим. Шанс, которого он ждал, ещё не наступил.

Но коль на него обратили внимание, дальше так продолжаться не могло. Притворившись, что задумался, Широн наконец вынес предложение: «Всё, что я могу сделать – это воспользоваться ядом. Как насчёт того, что я высвобожу его у входа в пещеры, а другие призыватели поднимут ветер и разнесут по галереям?»

Примерно этого и ждал от него архиепископ. На его лице появилась широкая улыбка.

Широн же, напротив, чувствовал недовольство. Теперь, когда расклад сил стал понятен, положение сторонников архиепископа виделось слишком уж выгодным. Так у него ничего не получится. Если бы силы противников были равны и обе стороны несли большие потери, его задача по устранению стала бы намного проще.

Но теперь у него не было выбора, кроме как делать то, что говорят. Широн подошёл ко входу в пещеру и начал выравнивать дыхание. Он потихоньку высвобождал яд, приоткрывая двери души. Яд принялся циркулировать внутри тела, с пальца закапал чёрный как смоль трупный яд…

Широн нанёс стекавшую с пальца жидкость на ладони и принялся энергично их растирать. Яд понемногу испарялся, превращаясь в дым.

И тогда за дело взялись двое стоявших по сторонам от него монахов. Они закрыли лица плотной тканью, чтобы не надышаться яда, и терпеливо ждали, когда Широн его выпустит. И, когда ядовитая жидкость стала испаряться с ладоней парня, подняли ветер, направив его в сторону пещеры.

После того, как ядовитая субстанция хлынула в галереи, один за другим стали раздаваться крики асассинов. Однако Широн не имел права остановиться. Он не мог допустить, чтобы архиепископ заметил его колебания, поэтому высвобождал яд всё интенсивнее.

Но в душе Широн пребывал в смятении. Оставалось лишь надеяться, что убив ещё часть асассинов, он не нарушит баланс сил окончательно. Про себя он бранил Аль Джаиса за то, что тот не сумел подготовиться тщательнее. Десять дней казались достаточным сроком, но результат… результат разочаровывал.

Однако Аль Джаис не из тех, кого так легко победить. И вскоре началась его настоящая контратака.

Глава 22 - Воплощение ада на земле

Акт №8. Воплощение ада на земле.

И вновь во главе контратаки стоял Каматан. Силы Аль Джаиса приступали к так называемому третьему этапу.

Пол у входа в пещеру, где трудился с ядом Широн, вдруг принял кипельно-чёрный оттенок. По земле словно растекались чернила, захватывая всё пространство вокруг.

Широн изменение цветовой гаммы пола заметил первым. Когда-то ему уже довелось испытать на себе последствия данного феномена, поэтому он сразу догадался, что задумали люди эмира.

Но вот остальные пока ничего не подозревали. Священники, конечно, освещали темницу магическими огнями, однако практически все они стояли вокруг архиепископа. А здесь, на удалении, свет был уже достаточно тусклым.

Кроме того, цвет пола изначально был тёмно-коричневым, так что заметить изменения было непросто. Для этого нужно обладать столь же обострёнными чувствами, как и у Широна.

Чёрная субстанция постепенно захватывала всё новые территории, и вот достигла места, где стояли монахи. И тут земная твердь ухнула вниз.

Аааааа!!!

Казавшийся незыблемым пол вдруг просел и осыпался точно замок из песка. И в этот миг по подземной темнице разнёсся рёв огромного монстра.

ГРООАР!!!

Обрушение напоминало конус зыбучих песков. В центре его щёлкнули чёрные жвала, и стало подниматься огромное, грузное тело Муравьиного льва.

«Аааа! Что это?! Вытащите меня!»

«О-ох!»

Может ли спастись человек, когда прочная земная твердь вдруг превращается в воронку радиусом в несколько десятков метров?

Вопящих монахов быстро затягивали зыбучие пески. Их товарищи спешно призывали Тёмные лозы и сбрасывали вниз, но лишь нескольким людям удалось за них ухватиться. Остальные монахи, как ни барахтались, неуклонно опускались к центру воронки.

Как ни стараются насекомые, им ни за что не вырваться из муравьиного ада. Участь монахов ничем не отличалась от тех насекомых.

Муравьиный лев не стал дожидаться, пока пища сама спустится к нему в пасть. Со страшным рёвом гад взвился в воздух. Взмахнув десятиметровыми клешнями, он буквально смёл монахов.

Те, кто взбирались по сброшенным товарищами длинным лозам, враз сорвались вниз. В ушах неумолимо снижавшихся в муравьиный ад, кричащих монахов вдруг прозвучал издевательский смех Каматана.

«Кха-ха-ха-ха! Ну и как вам мой Муравьиный лев – царь адских пустынь? Теперь все вы сдохнете. Но это ещё не всё, ждите! Ха-ха-ха!»

Как и обещал Каматан, этим атака не ограничилась. Пока перепуганные монахи и священники отскакивали назад, пытаясь сбежать от превращавшегося в песок и проседавшего под ступнями пола, Йехигораб завершил подготовку заклятия.

«Призыв – Чёрный град!»

Шшуу-у…

По окончании длительного каста и мрачной вводной фразы Йехигораба на головы монахов и священников посыпались чёрные горошины. Заклинание Чёрного града развернулось непосредственно над пытавшимися избежать западни муравьиного льва людьми архиепископа.

Священники поспешно окружили себя защитным покровом, а монахи развернули над головой Водные щиты, но было уже поздно. Трёх-четырёхсантиметровые льдинки с треском сыпались им на головы.

Градины пока только жалили, но особого вреда не причиняли. Поэтому архиепископ и его окружение озадаченно переглядывались, гадая, не является ли это отвлекающим манёвром. Но тут упавшие на пол льдинки стали лопаться, распространяя вокруг чёрный ядовитый дым.

«Яд! Осторожно!» – прокричал архиепископ и священники принялись творить магию исцеления.

Монахи тоже начали бормотать заклятия, повышавшие стойкость к ядам.

Благодаря своевременным мерам ущерб был не так уж высок, но боевые порядки стали не такими плотными, как раньше, поскольку люди разошлись в стороны, избегая ядовитого дыма. Водные щиты, окружавшие плотной стеной войско архиепископа так же пришлось отменить.

Йехигораб, Каматан и пришедшие с ними некроманты подземелий пустыни только этого и дожидались. В том и состояла задумка – сделать так, чтобы враги – монахи и священники – рассредоточились. Упустить подобный шанс они не имели права.

Некроманты поспешили активировать заклятие. Коллективная магия накрыла всю подземную темницу.

Уи-иии! Гроо-ар! Ур-р! Ур-р!

Поверхность подземной темницы содрогнулась от великого множества призванных одновременно чудищ. Вдоль стен темницы из-под земли восставали скелеты-лучники, тут же принявшиеся стрелять, ближе к центру площади возникли быстрые, обладавшие прочной шкурой гули. Также среди монстров были замечены несколько редчайших скелетов-магов.

Самыми жуткими из них были Ядовитые гули. Их призывал сам архимаг Йехигораб и они находились на совершенно ином уровне, нежели обычные гули.

Комбинированный призыв Ядовитых гулей под покров Чёрного града был одной из коронок Йехигораба. Когда стелившийся над полом ядовитый дым Чёрного града встречался с ядом, выделявшимся телами Ядовитых гулей, то обе субстанции усиливали друг друга, становясь куда более опасными.

Когда появились размахивающие лапами, разбрызгивающие ядовитую жидкость и щёлкающие зубами твари, монахов бросило в дрожь.

Ещё одними крайне мощными призывными чудищами являлись скелеты-маги. Всякий раз, когда они поднимали костлявые руки и издавали свои кудахчущие звуки, они оскверняли святую силу. Кроме того, твари специализировались на техниках замедления и смятения разума.

Именно в этом состояла западня, подстроенная Аль Джаисом. Он приказал Йехигорабу и Каматану наводнить подземную темницу мертвецами. Более того, под землёй разместили магический круг, усиливавший техники призыва некромантов.

Уи-ииии!

Суисс! Суисс! Суисс!

Стоило повсюду засверкать зубам Ядовитых гулей, как на сцену вновь вышли асассины. Одновременно выскочив из шести проёмов пещер, они принялись атаковать монахов, стреляя из арбалетов и швыряя в них отравленные кинжалы. Но главной целью всех атакующих действий, разумеется, был паланкин архиепископа.

Чвок! Чвок!

Вот только стоявшие рядом с архиепископом священники окружили его несколькими слоями защитного барьера, который нельзя было пробить стрелой и через который гули прорваться не могли.

Однако оставшиеся за пределами барьера монахи и часть священников оказались буквально брошенными посреди ожесточённого сражения. Они призывали тёмные растения, чтобы спутать гулям лапы и защищались Водными щитами от летящих в их сторону стрел, но силы были неравны. К тому же, они начали постепенно уставать.

Аль Джаис оставил в этом подземелье слишком много мертвецов, и все они теперь восстали. Это была грандиозная западня.

«Аааааа! С-спасите!» – звучали повсюду отчаянные голоса монахов.

И вдруг над всей этой безумной катавасией вновь прозвучал голос Йехигораба, ввергая противников в пучины безысходности: «Призыв – Чёрный град!»

Шш-ууу…

И вновь сверху хлынули чёрные градины. Под воздействием ядовитого дыма Ядовитые гули становились всё сильнее и всё яростнее.

«Отбросьте демонов и бегите сюда! Скорее!»

Даже угодив в столь коварную ловушку, архиепископ не утратил присутствия духа. Он и не надеялся победить легко. Подстав примерно такого уровня он ожидал.

Заслышав клич архиепископа, монахи начали потихоньку пятиться к барьеру. Ну а пока они ожесточённо бились, священники плели святую магию, изгонявшую силы Тьмы.

Роли перераспределились: одни творили заклятия, повышающие сопротивление яду, другие запускали в воздух красные сферы, осыпавшие асассинов магическими стрелами.

Наиболее ярко себя проявил, несомненно, аббат. Он аккумулировал внутри огромное количество маны. И без того обладавший внушительным телосложением мужчина стал казаться ещё необъятнее, когда от избытка маны его чёрная роба раздалась в стороны. Он вновь вознёсся в воздух и, простирая перед собой руки, прокричал: «Монахи! Именно для борьбы с такими демонами и был создан наш монастырь! Не бойтесь, объединяйте силы со мной! Соединив ману, мы сотворим Истинное Древо! И покуда нам будет благоволить бог наш Амек, никаким демонам нас не одолеть!»

По его зову всё ещё остававшиеся в живых монахи прижали руки к груди. Из их уст одновременно зазвучали слова странного заклятия.

Когда монахи раскрыли свои каналы маны и те стали доступны аббату, стали происходить удивительные вещи. Из рук монахов вырастали Тёмные лозы, которые тянулись вверх, оплетали руки аббата и, словно подвой к дереву, становились единым целым.

В воздухе парил, простирая руки, превратившийся в двадцатиметровое дерево аббат! А множество монахов, соединившись с ним, стали его ветвями!

Треск!

Теперь тела монахов покрывала древесная кора, все они словно превратились в одну большую ветвь. Раскачиваясь на руках аббата, точно на качелях, они стали носиться над полем сражения, атакуя гулей.

Растущие по всему телу монахов Тёмные лозы вытягивались и оплетали гулей, а покрывавший их прочные шкуры яд не оказывал более на них особого воздействия. Вот уж и правда Истинное Древо!

Количество объединившихся с телом настоятеля монастыря монахов достигло пятидесяти человек, все они стали едины с руками аббата.

Вуу-уум!

Парящий в воздухе аббат начал вращаться, и монахи принялись быстро кружиться над полем боя.

И вновь ситуация изменилась в одно мгновение! Сновавшие в воздухе монахи выпускали Тёмные лозы и захватывали Ядовитых гулей и скелетов. После чего сталкивали их друг с другом или швыряли о стену.

От столь величественного зрелища даже сам архиепископ замер с открытым ртом, не в силах сдержать восхищения.

«От аббата меньшего и я и не ждал! Превосходно! Священники, а вы чем заняты? Скорее собирайте святую силу и атакуйте асассинов!»

Священники вновь объединили ману. Они запустили целую серию алых сфер, стрелявших магическими стрелами. Кроме того, они направили сферы и вглубь пещеры, где обычно прятались асассины.

Карим и Аль Нармер тоже не стояли без дела. Воители переглянулись, кивнули друг другу и вновь устремились к пещере.

Главной ударной силой врага являлись не асассины, а маги. А раз так, нужно вычислить их местоположение и отрезать от остальных.

Из меча Аль Нармера снова изверглась длинная аура. Дорогу опять преграждали Гигантские богомолы, но на сей раз ситуация была совсем иной. Пока Аль Нармер, размахивая окружавшей меч аурой, сражался с ними лицом к лицу, Карим оказывал поддержку, бросая кольца из-за его спины.

Передние конечности Гигантских богомолов были столь прочны, что выдерживали даже столкновение с кристаллизованной аурой. Однако шея или места сочленений были не столь крепки.

Кольца Карима врезались именно в эти уязвимые точки. Лишившись головы или с подрубленными конечностями, Гигантские богомолы грузно валились на землю.

Тем временем, видя что ситуация принимает неблагоприятный оборот, Йехигораб решил прибегнуть к последнему средству. Если даже это не сработает, то останется лишь погибнуть с честью.

«Асассины, приступаем к четвёртому этапу!»

По его команде асассины, в последнем едином порыве, выскочили из пещер. Подставляясь под град магических стрел, они выхватывали арбалеты. Из-за этого их потери возросли многократно. Люди жертвовали собой и, исколотые магическими стрелами, заливали пол кровью.

Однако, благодаря этому самопожертвованию, их товарищи прорвались и открыли стрельбу по аббату и монахам.

Нынешние болты были совсем не те, что прежде. Дело в том, что их наконечники были плотно обмотаны тканью, её покрывала густая и очень липкая древесная смола, с готовностью вспыхнувшая ярким пламенем.

Фспш-шш!

И вот воздух рассекли сотни огненных стрел!

Аббат и монахи вскричали от испуга. Ведь огонь для растений смерти подобен! Чего-чего, а уж огненной бомбардировки они точно не ожидали.

Аббат поспешил отменить заклятие Истинного Древа. Пока что враг стрелял беспорядочно, но если им удастся сосредоточить огонь в одной точке, то все сгорят заживо! Если пламя распространится по Древу за то время, пока они всё ещё соединены в единое целое, это конец.

Монахи тоже торопились закрыть каналы маны, возвращая себе человеческий облик. Но многие всё-таки опоздали.

В дерево вонзились огненные болты и оно тут же вспыхнуло жарким пламенем!

Успевшие вернуть обычный облик монахи сотворили Водные щиты, чтобы помочь товарищам и защитить их от огненных стрел. Священники также бросились на помощь монахам, призывая воду из подземных источников.

Однако даже водой сбить огонь пылающей древесной смолы было не так просто. Более того, когда монахи вынужденно бросились врассыпную, Ядовитые гули вновь стали демонстрировать эффективность. Даже при случайном попадании огненных болтов, их яд загорался не слишком охотно. Напротив, ядовитый дым стал распространяться ещё яростнее.

Асассины в этот раз не думали об отступлении, они стояли насмерть и продолжали стрелять огненными болтами. Некроманты, выдавливая из себя последние крохи маны, неустанно призывали чудищ. Каматан мобилизовал все свои силы и взялся призвать ещё одного Муравьиного льва. Поддержание двух чудищ огромного размера потребляло прорву маны, уменьшавшейся точно море при отливе, но иного выбора у него не было.

Подземная темница была огромной, её радиус составлял восемьдесят метров. И теперь всё её пространство погружалось в пучины хаоса.

Тридцатиметровые воронки зыбучих песков разорвали пол уже в двух местах. Издавая жуткий рёв, Муравьиные львы хватали и запихивали в пасть угодивших в муравьиный ад монахов и священников.

Оставшиеся на твёрдой поверхности монахи вели ожесточённое сражение с Ядовитыми гулями. В воздухе мелькали огненные стрелы. Поднятые священниками воды из подземных источников фонтанами вырывались наружу, повсюду сверкали взрывы алых сфер.

Воплощение ада на земле!

Расклад сил вновь полностью изменился.

Глава 23

Бум! Бум! Бу-ум!

Ядовитые гули врезались в защитный барьер.

Сотворённая священниками преграда была твёрдой и прочной. Но под градом непрерывных атак гулей защита понемногу истончалась. Подземные воды неуклонно заполняли пространство, а Муравьиные львы жрали монахов одного за другим.

Прошло не так много времени с тех пор, как Карим с Аль Нармером убежали ловить магов. Однако отсутствие их казалось вечным, а положение воинов архиепископа ухудшалось с каждой секундой.

Аббат даже в одиночку демонстрировал недюжинную силу, раз за разом раскалывая головы гулям. Но после того, как асассины пристрелялись, непросто пришлось даже ему. И особенно больно ему было видеть, как гибнут вокруг его монахи.

Конечно, с потерями среди людей Аль Джаиса это сравнить по прежнему было нельзя. У тех всё было гораздо хуже.

Это был отличный ход – выскочить нараспашку и открыть огонь огненными болтами, но в итоге асассины гибли просто в неисчислимых количествах. Священники осыпали их магическими стрелами и выкашивали безжалостно.

И всё же, благодаря некромантам, преимущество было на стороне Аль Джаиса. Они поднимали тела павших в подземной темнице монахов и асассинов, и бросали в бой. Так что по мере роста числа мертвецов, положение Аль Джаиса становилось всё выгодней.

Понемногу людей архиепископа загнали в глухую оборону. Даже защитный барьер вокруг высшего священника пришлось сократить настолько, что гули сновали уже буквально в нескольких шагах.

Архиепископ непрерывно кричал, подгоняя подчинённых. Хоть он и ожидал западни, но всё же не думал, что бой окажется настолько тяжёлым.

«Аль Нармер, где же ты? Карим! Если слышите меня, поскорее расправьтесь с чёрными магами! Иначе нас тут всех уничтожат!»

Глаза архиепископа покраснели. Ещё несколько минут назад он был совершенно спокоен. Но теперь чувствовал угрозу собственной жизни, и волосы на голове встали дыбом.

В тот момент, когда архиепископ обратился с призывом к своим воителям, Аль Нармер и Карим практически подобрались к некромантам. Волшебники обнаружились в глубине отдалённой пещеры.

В этом месте на полу был нарисован сложный магический круг. От него непрерывно подымалась призрачная голубоватая дымка и растекалась по полу.

Вокруг магического круга, на равном расстоянии друг от друга, сидели двадцать три некроманта, в едином порыве бормоча странное, нагоняющее страх заклятие. Йехигораб и Каматан также находились среди них.

Скорее всего, тот магический круг был связан с площадью подземной темницы. Поэтому, если если заклятие будет окончено, на подземной площади появятся новые гули и скелеты.

Карим сверкнул глазами и бросил в полёт все свои двенадцать колец. Кольца летели с жуткой скоростью, но добраться до некромантов не сумели.

Дзанг-дзанг-дзанг!

Магический круг и некромантов окружал барьер, потому кольца Карима просто отскочили от него.

Однако орудия были усилены кристаллизованной аурой. И после нескольких разворотов в воздухе и повторных атак, прозрачный магический барьер начал дрожать.

Тогда Аль Нармер бросился к магическому кругу и тоже рубанул мечом крест накрест.

Бам! Ба-ам!

Когда двое крайне мощных воителей принялись изо всех сил атаковать барьер, повсюду засверкали яркие вспышки. Состояние магического круга становилось всё более нестабильным. Барьер содрогался, тут и там проявлялись мелкие трещинки, точно тот готов вот-вот разбиться.

Чтобы не допустить этого, Каматан вынужденно отозвал одного из Муравьиных львов. Образовавшуюся в результате ману он тут же направил на призыв пяти Гигантских богомолов за пределами барьера.

«Займись богомолами, пока я пробиваю барьер!» – обратился Карим к Аль Нармеру каркающим, как у ворона, голосом.

Оскорблённый тем, что ему посмели отдавать приказы, Аль Нармер хотел было ответить, однако так и не раскрыв рта, ринулся в атаку на богомолов. А всё потому, что увидел, как Карим, совместив руки, принялся что-то творить.

Трз-ззз!

В промежутке меж ладонями Карима столкнулись потоки маны. Вследствие этого во все стороны сыпанули синие искры и вспыхнуло настолько яркое сияние, что на него больно стало смотреть.

И потихоньку свет собирался в маленький сгусток! А затем он начал принимать форму тонкого кольца.

Когда Аль Нармер узрел это грандиозное зрелище, у него задрожали руки. Он сам являлся мастером высочайшего уровня, поэтому понял, что означает данный феномен.

Когда боец становится способен наполнить маной своё оружие, это означает, что он достиг определённого уровня. Залитая в оружие мана проявляется в свечении – это явление и называют аурой.

Если мастер продолжает развиваться, и научится материализовать ауру в единый кристаллический сгусток, это означает, что он поднялся ещё на один этап. В данный момент Аль Нармер находился как раз на этом уровне. Прежде демонстрировавший свою мощь на турнире боевых искусств Хонс тоже сумел продвинуться до этого этапа. На всём белом свете не так уж много воителей, сумевших развиться до такой степени.

Однако существовал уровень и за пределами этого этапа. Те, кто не используют обычное оружие, а создают его из сгустка чистой маны, находились за пределами нынешних способностей Аль Нармера!

«Боже мой! Я и не думал, что существуют люди, достигшие такого уровня! Поверить не могу!» – Аль Нармер был до такой степени восхищён, что, сам того не сознавая, прокричал это вслух.

Пока он находился в прострации, Гигантские богомолы поспешили воспользовались шансом и нанесли ему глубокие раны.

А Аль Нармер всё не мог отвести от Карима глаз. Он так хотел увидеть, на что способны мастера его уровня, что это было выше его сил. Всё это далось воину нелегко. Но он считал, что должен узреть это, даже если ему придётся расстаться с жизнью.

Тем временем Карим настолько погрузился в процесс, что ничего уже не слышал и не видел.

На лбу его выступила испарина, горло пересохло настолько, что казалось, будто внутри полыхает пожар.

И вот! Сияющее золотым светом творение было завершено. Мгновение спустя золотое сияние сорвалось у него с рук и с хлопком устремилось к магическому кругу.

Творя этот кристалл, Карим потратил всю свою ману. Могло ли хоть что-то устоять перед такой мощью?

Летевшее без единого звука Кольцо Маны разорвало магический барьер в один миг.

Шасс! Шасс! Шасс! Шасс!

Всего один оборот Кольца Маны – и шестеро сидевших по траектории его движения некромантов рухнули с раскроенными черепами.

Шасс!

Кольцо заложило сложный вираж и ринулось назад, пронзив грудь Каматана в области сердца.

«Кх-х… Кху-у!»

Каматан! Признанный гений призыва чудищ изрыгнул кровь и повалился навзничь. Золотистое кольцо оказалось таким быстрым, что от него не смог защититься даже маг его уровня!

Как только Каматан упал, Гигантские богомолы с шипением поникли и рассеялись. Видимо, теперь и находящийся на подземной площади Муравьиный лев тоже будет вынужденно отозван.

Однако Кольцо Маны собирать кровавую жатву не перестало. Не успели все присутствующие и глазом моргнуть, как оно опять совершило разворот в воздухе.

Шасс! Шасс! Шасс!

В этот раз головы лишились ещё четверо некромантов. И только теперь остальные волшебники вскочили на ноги и отпрыгнули в стороны. До гибели одиннадцати некромантов, включая Каматана, они даже не осознавали, что здесь что-то происходит – настолько быстрым и смертоносным было кольцо Карима.

Йехигораб попытался ещё раз воздвигнуть защитный барьер. Но прежде чем тот вновь успел окрепнуть, Кольцо Маны Карима пробило насмерть ещё четверых людей.

«В стороны, уклоняйтесь!» – отчаянно прокричал оставшимся некромантам Йехигораб, понимая, что противник слишком силён.

А сам тем временем напал на Карима. Он решил биться до конца, чтоб не он, но хотя бы его ученики могли спастись.

Вокруг Йехигораба восстали гули, и вновь появилась Длань смерти. Однако Карим и глазом не моргнул, сосредоточившись на управлении кольцом. Кольцо Маны вновь и вновь рассекало пространство с такой скоростью, что его чрезвычайно трудно было отследить и убивало бегущих некромантов одного за другим.

Тем временем Аль Нармер преградил путь поднятым Йехигорабом гулям. Теперь он смотрел на Карима с безграничным уважением. И не мог допустить, чтобы такой великий воин погиб здесь.

Шасс!

«Кхах!» – Длань смерти сжалась вокруг Карима в тот самый момент, когда его орудие пронзило Йехигораба.

Кольцо Маны вонзилось в спину аргимага, разорвало внутренности и вылетело наружу. Затем стремительно вернулось и поразило его сердце. Изо рта Йехигораба хлынула алая кровь, он начал заваливаться назад, и в этот момент Кольцо Маны по-диагонали рассекло его голову.

Хтумб!

Йехигораб пал. Йехигораб, считавшийся величайшим архимагом, и служивший правой рукой Аль Джаиса!

До того, как принять смерть от Карима в подземной темнице, он продемонстрировал по-настоящему великую мощь. Тяжело найти ещё хоть одного человека, который смог бы нанести войскам могущественного архиепископа такой урон.

«Кха-ах!» – теперь вырвался крик уже у Карима.

Выжав из себя всю ману, он сотворил кольцо, которым уничтожил большую часть некромантов, а так же убил двух Мастеров подземелий – Каматана и Йехигораба.

Но и полученный им самим урон оказался немалым. И когда его, отдавшего всю ману, горло сдавила Длань смерти, защититься ему было уже нечем.

Он спешно отозвал Кольцо Маны и бросил освободившуюся энергию на защиту горла… но было слишком поздно. Последнее проклятие Йехигораба оказалось столь жутким, что перехватило горло и сдавило сердце.

Фсш-шшш!

Великое рассеивание!

Из-за того, что Карим отзывал ману в огромной спешке, она не смогла вернуться в его тело вся и потому развеялась в воздухе. Кроме того, сдавливавшая горло Длань смерти также мешала её усвоению.

Окружавшее Карима золотистое свечение, грустно мерцая, растворялось. Казалось, будто вокруг вращаются золотые песчинки, постепенно исчезая в воздухе.

Воителя несколько раз подряд вырвало кровью, он задыхался. У наблюдавшего за Великим рассеванием маны Карима Аль Нармера на глаза навернулись слёзы. Да, у него, считавшего все эти рыдания постыдным явлением, слёзы непроизвольно текли по щекам.

«Ха-а, ха-а! О-оставь меня… И-иди сражайся!» – задыхаясь, выдавил из себя Карим.

Даже подвергнувшись Великому рассеиванию, он сразу не умрёт. Потому Карим считал, что Аль Нармер не должен оставаться рядом из-за него. Напротив – он обязан срочно уничтожить Аль Джаиса и тем самым окончательно зачистить это место. Тогда уж и сам Карим как-нибудь выживет.

Аль Нармер понял, что пытался ему передать Карим. Прежде чем исчезнуть в глубинах пещеры, он несколько раз с жалостью оглянулся. Карим был прав – лучшее, что он мог сделать сейчас – это найти и перебить сбежавших некромантов. Пусть их и осталось всего трое.

***

Ба-ааам!

Громкий взрыв сотряс подземную темницу.

Ядовитые гули яростно атаковали защитный барьер. В то же время Муравьиные львы обрушили почву, создавая под ногами архиепископа зыбучие пески. И вот созданная священниками преграда не выдержала и взорвалась, а внутрь хлынули гули.

Пусть силы священников и велики, в ближнем бою они слабы. Размахивая смазанными ядовитой жидкостью когтями, твари прорывались к архиепископу.

И в этот критический момент – ГРОАР! – один из Муравьиных львов внезапно исчез. Именно в тот миг Каматан отозвал монстра, чтобы, воспользовавшись высвободившейся маной, призвать Гигантских богомолов.

Однако второй Муравьиный лев всё ещё был в строю. Он выскочил буквально в шаге от архиепископа и взмахнул огромными клешнями.

Стоявшие в окружении архиепископа священники в один миг рухнули в зыбучий песок. Все они издавали леденящие душу вопли.

«Ыаааа! С-спасите!!! Скорее! Умоляю, вытащите меня…»

«Господин архиепископ!!!» – это настоятель Чёрного аббатства бросился вперёд и, загородив высшего священника своим телом, подставил руку под клешню Муравьиного льва.

В тот же момент он схватил произраставшими из второй руки ветвями паланкин архиепископа и отбросил подальше.

Бумм! Треск!

В результате этих событий правая рука аббата попала в капкан клешни Муравьиного льва и была ей с хрустом перекушена. Более того, от отдачи мужчина свалился прямо в зыбучие пески и его потащило вниз.

Тем не менее, аббат всё же сумел вырваться из Муравьиного ада. Из ветвей левой руки протянулись отростки и вонзились в землю, благодаря чему он не только остановил сползание на дно воронки, но и вытащил себя наружу.

Однако тем временем священники, свалившееся в логово Муравьиного льва, подвергались массовому истреблению. Архиепископ пребывал в панике. Пусть секунду назад ему и спасли жизнь благодаря самоотверженности аббата, но теперь паланкин опрокинулся на землю вместе с ним.

Подземные воды, земля и песок смешались, превратив пол в топкую трясину. Ряса на высшем священнике изорвалась, высокий колпак куда-то запропастился – по крайней мере, видно его нигде не было. Тащившие паланкин рабы или погибли или были разбросаны в разные стороны.

«Господин архиепископ, скорее уходим отсюда!»

Однорукий аббат поспешил сопроводить начальника, прикрывая его отступление, к одной из пещер. Лестницу оккупировали гули, так что других вариантов просто не было.

Священники также стремились собраться вокруг них. Число гулей к этому моменту уже превышало количество выживших.

У архиепископа впервые промелькнула мысль о смерти. Он подумал, что так и погибнуть недолго.

«В-верно! Аббат! Расчисти нам путь! Нужно выбираться отсюда…»

Архиепископ дрожал от страха.

Защищая его, настоятель монастыря безостановочно взмахивал левой рукой. Кто бы ни вставал у них на пути, будь то гули, скелеты или даже монахи-союзники – убивали всех без разбору. Главной проблемой в эту минуту был отнюдь не Аль Джаис – на кону стояло само существование.

Ву-ууум!

И в этот чудовищный момент Муравьиный лев с громким хлопком исчез. Уничтожавшее толпами священников и сбрасывавшее монахов в зыбучие пески чудище вдруг погибло в самый разгар сражения. Это могло значить, что призвавший его маг умер.

У священников разом вырвался вздох облегчения. У всех возникла надежда, что теперь-то всё закончится.

Но ядовитые гули никуда не делись и по-прежнему продолжали убивать священников и монахов. Отчаянно сражаясь в окружении гулей, погиб даже сын Карима.

Он был последним остававшимся в живых отпрыском великого воителя. Среди тех, кто вёл битву на этой площади, он, после аббата, показал себя лучше всех.

Однако в последние минуты он сражался с толпой гулей в окружении ядовитого тумана, и был поражён огненной стрелой. Это оказалось выше его сил.

Он отчаянно кричал, когда гули отрывали ему конечности и умер после того, как те добрались до головы. Словно вымещая свою злость, гули принялись рвать его тело на куски.

Пока вокруг гибли люди, архиепископ, аббат и горстка священников и монахов пробили себе дорогу ко входу в пещеру. Они планировали укрыться там на время, а после вновь попытаться отбить лестницу.

И тут волосы архиепископа встали дыбом.

Неужто сам Амек решил вмешаться? Яростно спешившие к ним гули и скелеты вдруг начали падать один за другим. А затем как-то вдруг скопом тяжело осели наземь. Полчища гулей исчезли в один миг.

«Карим и Аль Нармер победили! Они убили чёрных магов!» – завопил архиепископ, враз просветлев лицом.

Он изо всех сил пытался пригладить растрепавшиеся волосы и вернуть себе величественный вид – ситуация в который раз менялась.

Священники, ликуя, захлопали в ладоши. Монахи стиснули зубы и бросились добивать уцелевших асассинов. Это была их месть за погибших товарищей.

«Мы победили, мы победили!» – радовался архиепископ, потрясая кулаками.

То, что победу удалось вырвать в результате отчаянной борьбы, делало её особенно ценной. Теперь у противника совсем не останется сил.

Священники, вторя архиепископу, тоже потрясали кулаками над головой и издавали радостные крики.

А вот монахи реагировали вяло. Они бились на передовой, поэтому их потери не шли ни в какое сравнение с остальными. Священники стали умирать лишь после того, как пробили защитный барьер, монахи же несли урон с самого начала.

Архиепископ уловил их состояние и медленно опустил руки. Священники проследили за его взглядом и, с пристыжённым видом, также прекратили бурно выражать свои эмоции.

Глава 24

Первым делом следовало оценить понесённый урон. Когда они вошли в это место, отряд насчитывал пятьдесят три священника, девяносто два монаха, пятнадцать гвардейцев, а так же Карима и его сына.

Теперь же остались тридцать восемь священников, двадцать девять монахов и лишь один гвардеец. Более того – эти числа учитывали лишь тех, кто остался в живых. А если исключить тяжело раненных, то рассчитывать приходилось только на двадцати двух священников, девятнадцать монахов и аббата. Иными словами, от изначальных войск две трети оказались либо убиты либо серьёзно травмированы.

«Как такое возможно? Как это вообще может быть? Поверить не могу, что ущерб настолько велик!» – сетовал архиепископ. – «Каким образом ублюдок Аль Джаис сумел организовать такую изощрённую западню?»

И тут глаза его сверкнули.

«А где Клюющая луну птица? Эй, Клюющий луну! Кто-нибудь его видел?»

Внезапно его кольнуло беспокойство. Сердце сжалось при мысли – а не водят ли его за нос?

«Никак нет. Он стоял рядом с тем местом, где появился первый из Муравьиных львов, так что наверняка погиб», – ответил один из монахов, и архиепископ схватился за голову.

Его разрывали сомнения – действительно ли парень умер? А может, это всё его козни?

Меж тем необходимо было что-то решать.

«Прежде всего, нужно обеспечить пути отхода. Но мы не можем просто взять и уйти – при отступлении мы перекроем выходы из этого места.»

Архиепископу пришёл в голову план, как выжить самому и в то же время поймать Аль Джаиса. Он был обязан уничтожить врага даже ценой гибели всех своих людей. Но самолично продолжать сражение в этом аду он не собирался.

Все прекрасно поняли ход его мыслей, однако против не выступил никто. Люди отлично знали, что за человек этот высший священник.

Посреди воцарившегося на площади угрюмого молчания, архиепископ отправил священников осматривать лестницу. Однако его план с самого начала не задался.

«Господин архиепископ, лестница не приходит в движение. Она должна подниматься и опускаться автоматически, по прошествии времени, однако остаётся недвижимой.»

«Чего? Тупоголовый кретин, прекращай нести чушь, смотри внимательней!» – рявкнул архиепископ, срывая злость на подчинённом.

От услышанного сердце понеслось вскачь, поэтому брань из его уст вырвалась непроизвольно. От одной лишь мысли о том, что они могут быть заперты в этом аду, бросило в дрожь.

«Не шевельнётся. Кто-то вывел из строя магический механизм.»

Распихивая священников, архиепископ поспешил к лестнице. Вдруг подъёмник заработает оттого что он он осмотрит его лично?

Но лестница не дрогнула даже после того архиепископ принялся в ярости пинать её ногами.

«Ыаааа! Нас предали! Предали!»

Вопли высшего священника больно резанули сердца всех присутствующих. Разом утратив боевой дух, люди удручённо расселись на полу.

И в этот момент возвратился командир гвардии Аль Нармер. В правой руке он держал головы Каматана и Йехигораба. Левой же поддерживал бессознательного Карима.

Узрев его облик, архиепископ спросил: «Что произошло? И чьи это головы?»

«Это чёрные маги. Один из этих двоих был известен, как архимаг Йехигораб. Теперь они мертвы, как и остальные двадцать один некромант.

«Йехигораб мёртв? Это правда?! Так это же просто великолепно!» – похвалил Аль Нармера обрадованный архиепископ. – «Вы слышали? Архимаг Йехигораб устранён!»

Определённые догадки после того, как он узрел растворяющихся гулей и Муравьиного льва у архиепископа имелись, но всё равно, увидев голову Йехигораба, он был крайне впечатлён.

Йехигораб являлся правой рукой Аль Джаиса. И получить известие о его гибели было жутко приятно.

«Благодарить нужно не меня. Их всех убил вот этот достойный воитель, сам я мало что сделал. Это полностью его заслуга. Однако при этом он и сам пострадал – его мана подверглась Великому рассеиванию. А подлые асассины воспользовались его беспомощным состоянием и, подкравшись как крысы, расстреляли из арбалетов! Я не успокоюсь пока не перебью всех этих тварей!»

С недавних пор Аль Нармер начал относиться к Кариму с огромным почтением. В его голосе слышалась неподдельная скорбь. Благодаря последнему сражению Карим стал для всех, кто, подобно ему, шёл тропой боевых искусств, кем-то вроде старшего духовного наставника.

Карим не мог об этом узнать, однако Аль Нармер уже дал себе клятву. В конце концов, мстить за своего учителя для ученика естественно.

А архиепископ в испуге вскочил на ноги. Чтобы выбраться из этого адского места, ему кровь из носу нужен мастер уровня Карима. А он подвергся Великому рассеиванию! Оставшись без маны, Карим стал подобен беззубому тигру!

В замешательстве архиепископ взирал на бессознательного Карима. И тут заметил, что из груди воителя торчат три крупных арбалетных болта.

И собравшийся было обругать Карима за то, что тот позволил себя расстрелять, архиепископ в последний момент прикусил язык. Ведь убив Йехигораба и ещё одного Мастера подземелий, тот более чем исполнил свой долг.

Архиепископ тоже был человеком, поэтому в его душе даже шевельнулось нечто похожее на жалость по отношению к Кариму.

Стрелы своего гнева он направил в сторону Аль Джаиса.

«Ладно, мы не имеем права предаваться унынию. Если как следует поищем, то найдём иной путь, ведущий на поверхность. И ещё – мы обязательно отомстим Аль Джаису за то, что тот сделал с Каримом. Мы непременно поймаем и казним его за гибель наших товарищей!»

Все чувствовали себя загнанными в угол и пребывали в пучине отчаяния, однако слова архиепископа придали сил. Пусть даже придётся погибнуть здесь, в заточении, но, по крайней мере, теперь они умрут с мыслью, что отомстили за своих друзей.

«Ураааа!» – вновь разнёсся по подземной темнице воинственный клич.

Сражение ещё не окончено!

***

Архиепископ разделил войска надвое. Основному отряду вместе с ним предстояло по очереди изучить все шесть галерей.

В авангарде, с налитыми кровью глазами, шагал Аль Нармер. Он сам вызвался вести передовой отряд. Обязанности же замыкающего принял на себя настоятель Чёрного аббатства.

Вторую часть войск оставили караулить зал с лестницей, чтобы не позволить Аль Джаису сбежать.

По расчётам архиепископа, враги сами пребывали в состоянии близком к полному уничтожению. Большинство асассинов погибли, некроманты также были истреблены. Те, кто выжил, всё ещё отстреливались из арбалетов, но сопротивление подобного уровня можно было не принимать во внимание. Все они гибли от рук разъярённого Аль Нармера и монахов ещё до того, как в бой успевали вступить священники.

Главным сюрпризом оказалось то, что по другую сторону все галереи были обрушены и погребены под завалами. В прошлом, когда архиепископ получал отчёты из этого места, ему сообщали, что все они в итоге ведут к ядовитому пруду. Теперь же галереи были наглухо заблокированы. Вот отряд проверил вторую, третью, даже четвёртую пещеры, но результат всюду оставался одинаков.

Когда же архиепископ вновь вернулся на площадь, чтобы отправиться проверять пятую пещеру, его глазам предстал абсолютный хаос.

«А-ааааа!!!»

В этом представлении участвовали все те, кого оставили караулить лестницу. Истошно вопящие священники улепётывали со всех ног, преследуемые по пятам гротескного вида чудищами. Вот один из священников угодил в лапы монстра и тот одним движением оторвал ему голову.

Сплюснутые морды, истекавшие гноем шкуры, два ряда острых зубов и чёрные, двадцатисантиметровые когти…

Герамеки вышли на тропу войны!

Они были куда быстрее и сильнее, чем гули. Монстры разрывали призываемые монахами Тёмные лозы с поразительной лёгкостью.

Всякий раз, когда чудища взмахивали своими длинными лапами, вспарывались животы и взлетали в воздух кишки монахов.

На каждого упавшего набрасывались сразу по две-три особи, вонзали во внутренности свои зубы и принимались жевать.

Вскоре герамеки перебили всех остававшихся на подземной площади монахов. После чего их красные круглые глазки сконцентрировались на вышедшей из галереи команде архиепископа.

Грррр…

Фью-у!!! – Едва обнаружив людей высшего священника, герамеки дружно ринулись к ним. Они побросали тела убитых, считая, по-видимому, что атаковать живых гораздо веселее, чем играться с трупами.

«А-ааааа!»

Послышались вопли в тылу отряда архиепископа. Пол пещеры дрогнул и из-под него стали вырываться широко раскрытые пасти, кусая монахов за ноги. Священники тоже принялись вопить – их хватали за лодыжки и затаскивали под землю.

«Некроманты всё ещё живы? Вы же перебили их всех?! Тогда откуда эти монстры?!» – со злобой глядя на Аль Нармера, вскричал архиепископ.

Треск! Крак! Треск!

Чудища извергались из-под земли непрерывным потоком. Их число давно превысило сотню особей и уже приближалось к значению в несколько сотен.

«Священники, вы чего?! Скорее отразите атаку святой силой! Аббат, ты тоже поторопись!»

Подгоняемые архиепископом, монахи бросились вперёд, а священники принялись высвобождать святую силу. Аббат тоже воззвал к Истинному Древу и принялся дико размахивать обратившейся в длинное бревно левой рукой.

Но новые монстры отличались от гулей. Тех можно было стреножить Тёмными лозами и оплести ветвями аббата.

А эти чудища рвали Тёмные лозы, точно гнилые верёвки и с лёгкостью вырывались из сплетения ветвей, которыми орудовал настоятель Чёрного аббатства. Ну а когда священники сотворили столбы святого света, то твари даже не вздрогнули.

Столбы света – полная противоположность любых призывных порождений Тьмы – не сработали! Священники были поражены и напуганы.

Кто-то среди них завопил: «Я п-понял, что они такое! Это герамеки! Я читал в книгах про этих монстров. Они – демоны, творения императора-людоеда Бартенкиума! Призрак Бартенкиума возродился!»

Лицо аббата побледнело. Архиепископу почудилось, будто сердце перестало биться.

Герамеки! Наихудшие из живых орудий, порождённых императором Бартенкиумом! Против них не имело эффекта ни одно из заклятий храма Амека!

Каким образом были сотворены герамеки не знает никто. Но то, что любые заклинания Храма Амека теряли свою силу при контакте со шкурами тех монстров – непреложная истина. Более того, здесь, в храме Бартенкиума, данный эффект был максимален.

Вот почему в те древние времена ради противостояния герамекам монах Мюон отрёкся от магии и взял в руки кнут и меч. Так и было создано Чёрное аббатство.

Герамеки исчезли с упадком династии Бартенкиума. Поэтому у людей не укладывалось в головах – как чудища из легенд смогли преодолеть время и пространство – и появиться вновь в этом месте?

Священники рыдали, в отчаянии взывая к Амеку.

«О, Амек, за что ты насылаешь на нас этих демонов? Почему ты оставил нас?»

Шасс!

Тем временем монахи и священники один за другим становились кормом для герамеков. На глазах у всех монстры пожирали людей, вгрызались в их сердца, пили их кровь. Кнуты монахов также оказались неэффективны.

Только лишь аура Аль Нармера могла пробивать их шкуры, наносить раны и срубать им головы.

Впрочем, древорука аббата также была способна раскроить череп герамека. Однако ему не удавалось схватить их ветвями, а монстры были слишком быстры, из-за чего попадать по ним становилось весьма затруднительно.

«Кто?! Кто это всё устроил?! Живо покажись! Аль Джаис, это всё ты? Ха-ха-ха!» – вскричал, истерически хохоча, архиепископ.

Ему казалось, что от всего этого ужаса он вот-вот сойдёт с ума. Однако страх страхом, но больше всего его мучило то, что он может проиграть Аль Джаису.

Священники возвели вокруг архиепископа защитный барьер, но даже тот герамеки пробили без труда. Все заклинания Амека развеивались в один миг, стоило лишь гадам коснуться их.

К тому же, монстрам всё ещё не было видно конца. Свыше тысячи монстров вырвались на поверхность и заполонили площадь.

Тут и у монахов и у священников сдали нервы. Они больше не хотели сражаться. Издавая панические вопли, они бросились наутёк, заботясь лишь о том, как бы их не съели.

Хрумк! – Вот ещё один герамек сунул голову священника себе в пасть и принялся с хрустом её пережёвывать.

Аль Нармер продолжал биться до последнего, но в одиночку он мало на что мог повлиять. От его руки уже пали пятеро герамеков. Но теперь количество нападавших на него монстров увеличилось до нескольких десятков.

Наконец, Аль Нармер оступился и упал, и тут же герамеки прыгнули вперёд и скопом навалились на него сверху. Желтая, похожая на гной слюна стекала по его лицу, он слышал оглушительный лязг зубов.

Он бился изо всех сил, так что уже ни о чём не жалел. Было лишь обидно, что воитель его уровня так нелепо станет кормом для монстров.

Том 5 - К нам приходит царь

Глава 1 - Место, где бушевал ураган

Акт №1. Место, где бушевал ураган.

Послышался зычный голос: «Он всё же выдающийся воитель. Негоже ему отправляться в последний путь таким способом.»

Все обратили взоры в сторону говорящего. Несмотря на громкий рёв множества герамеков, фразу его ясно расслышали все.

Архиепископ сразу же узнал этот голос – огрубевший и суровый. В лице высшего священника промелькнула радость. Губы сами собой растянулись в улыбке.

«Хейо? Хейо, это ты?!»

Воодушевление его было закономерно – в таком аду куда приятнее зреть Хейо, нежели морды тысяч герамеков. Более того, если удастся привлечь на свою сторону столь выдающегося воина, шансы вырваться из этого места резко повысятся.

Но едва архиепископ обернулся к Хейо, лицо его застыло. И испугаться его заставил не сам воитель, а тот, кто находился с ним рядом.

«К-клюющий луну? Как ты очутился вместе с Хейо?»

И действительно – подле воителя стоял Широн. Но это были ещё не все сюрпризы! Когда Хейо и Клюющий луну двинулись вперёд, герамеки начали расступаться, освобождая им путь!

«Ч-что всё это значит? К-как вы, ублюдки, провернули всё это?»

Архиепископ заикался, слова давались ему с трудом. С оглядкой назад, вся картина произошедшего становилась совершенно очевидна, вот только он всё ещё отказывался этому верить. И вовсе не потому, что так уж доверял Клюющему луну, просто в голове не укладывалось, что его могли так обставить.

«Клю… ющий луну. Так ты, мерзавец, всё это время водил меня за нос? Ты обманул всех нас и завёл в это гиблое место. И-именно в том и состоял план Аль Джаиса, да?!»

Усилием воли заставив себя признать данный вывод, архиепископ стрельнул глазами в сторону Хейо. Затем, придав лицу отчаянное выражение, принялся за уговоры: «Х-хейо! Не верь этому ублюдку! Он – подчинённый Аль Джаиса! Доверяя ему, ты ничего не добьёшься. Возможно, ты меня в чём-то не понял, но я на твоей стороне! Ну сам посуди. Ведь я здесь ожесточённо сражаюсь с Аль Джаисом и создаю тебе идеальный шанс отомстить!»

Но, как ни надрывался архиепископ, в глазах Хейо не возникло ни проблеска интереса. Напротив – он повернул к Широну голову и вернулся к изначальному разговору: «Хоть Аль Нармер и враг, но он – выдающийся воитель.»

«Тогда как будет правильнее поступить?»

Парень сделал жест рукой, и навалившиеся на Аль Нармера герамеки послушно слезли с воителя.

Узрев это, один из священников обвиняюще указал на Широна и завопил: «Демон! Он управляет монстрами Бартенкиума! Ыаааааа!»

Люди зароптали, а аббат шагнулг вперёд.

Возглавив Чёрное аббатство, он унаследовал и дух монаха Мюона. И теперь не мог пройти мимо того, кто связан с Бартенкиумом. Архиепископ попытался было его урезонить, но взгляд настоятеля остался непреклонен.

После секундного колебания Широн кивнул. Затратив огромные умственные усилия, он сумел стравить своих врагов, но теперь не мог просто оставить всё на герамеков. Сделав это, он автоматически утратит уважение Хейо. Но истинная причина даже не в этом – где-то в глубине души Широн разделял точку зрения воителя.

По команде герамеки отступили ещё на один шаг.

«Какую из сторон возьмёте на себя?» – снова поинтересовался Широн у Хейо.

«Вот эту», – и спина воителя скрыла аббата от глаз парня.

Хейо уважал силу и назначал противниками исключительно сильнейших. Потому его выбор закономерно пал на настоятеля монастыря, а не на командира императорской гвардии.

Пожав плечами, Широн встал напротив Аль Нармера.

Архиепископ со злостью проорал: «Аль Нармер, избавься от этого отродья! Убей демона и монстры тут же исчезнут. Ты обязан его прикончить!»

Священники стали молиться Амеку, чтобы тот даровал победу командиру императорской гвардии. Возможно, именно их поддержка придала сил, поскольку Аль Нармер рванул с места в карьер.

Вжу-ууу!

Из меча хлынула, сильно изгибаясь, ярко-лиловая аура. Прежде Широн уже видел данный феномен – это было следствием чересчур быстрого движения ауры.

Перед мысленным взором Широна пронеслось сражение с гвардейцем императора в тот день, когда он проник на внутреннюю территорию императорского дворца, и потому среагировал в том же ключе: спешно призвав Костяной щит, сильно отклонился назад.

Тррак!

Но усилия пропали даром – аура Аль Нармера враз расколола Костяной щит надвое и оставила на руке глубокий порез. Выяснилось, что навыки гвардейца, что едва мог ауру выпускать, и способности командира гвардии отличаются словно небо и земля.

«Ху-ух, хух!»

Тяжело дыша, Широн проворно отпрыгнул назад.

Шу-шу-шу-шух!

А меж тем противник провёл ещё четыре, почти неразличимые глазом, атаки. От трёх из них, с трудом, но получилось уклониться, а вот от последнего, диагонального росчерка клинка, парень полностью уйти не сумел.

Аура Аль Нармера оставила порез на щеке, протяжённостью примерно пять сантиметров. Под напором бешено колотящегося сердца, кровь из раны хлынула буквально рекой.

Аль Нармер непрерывно атаковал мечом, вынуждая Широна всё время отступать. Если исключить из списка Хейо и Купта, то его можно было смело признать самым быстрым и сильным противником из всех, с кем парню до сих пор доводилось иметь дело.

«Чёрт! Да он не дает мне ни шанса воспользоваться ядом!»

Широна теснили с головокружительной скоростью. Сложно было подгадать момент и хотя бы призраков высвободить. Да и воспользуйся он бактериями, это вряд ли успеет возыметь эффект – слишком уж активно напирает противник. Мысли его всецело были поглощены обороной, чтобы думать о полноценном контрударе.

Скользь! – И вот он зацепился пяткой за чьё-то мёртвое тело, утратил равновесие и повалился на пол.

Аль Нармер никак не мог упустить такой шанс.

«Ублю-удок!» – громогласно взревел он и, заведя руку далеко за плечо, рубанул со всей силы.

Вжу-ууух!

Рука оказалась настолько сильно заведена назад, что лиловая аура вычертила практически полную окружность. Скорость атаки была так велика, что чудилось, будто всё пространство окружности заполнило лиловым красителем. И удар этот был направлен в шею Широна.

Тррреск! Чвок!

Широн ещё раз призвал Костяной щит и закрыл им грудь и лицо, однако от кристаллизованной ауры воителя таким образом защититься никак нельзя. Груда костей разлетелась осколками, и аура глубоко погрузилась в его плечо.

Перерубив ключицу, та прошила тело навылет, вырвавшись наружу со стороны спины. Но и это не погасило инерцию удара, и следом были перерублены ещё четыре ребра. Грудные мышцы рассекло ровной линией, к тому же аура зацепила лёгкое и печень.

«Аааааа!» – исторг мучительный крик Широн и замер на полу.

Кровь фонтаном хлестала из перерубленного плеча, струйкой стекала с губ. Кто знает, не получись сместить траекторию ауры Костяным щитом, не пронзила бы та его сердце?

«Да-аа!!!» – радостно завопил архиепископ. – «Скорее, руби ему голову!»

Совсем недавно он был уверен, что погибнет в окружении монстров, теперь же ему казалось, что забрезжил луч надежды на спасение.

Но тут лицо Аль Нармера исказилось. Он собирался было извлечь клинок из тела Широна, чтобы ударить повторно, однако не тут-то было!

Выглядело так, будто меч влип в лужу полузастывшего клея – вытягивался тот с огромным трудом. Когда же воитель потянул рукоять изо всех сил, то вслед подалось месиво из сгустившейся крови и рубленой плоти. Иными словами, даже такое усилие не очень-то помогло. Мышцы Широна словно срослись с окружавшей меч аурой и отказывались её выпускать.

«Ч-что за подлые трюки?! Мерзавец!»

Как ни старался, расшатывая в ране меч Аль Нармер, тот извлекаться не собирался, из-за чего командир императорской гвардии выглядел совершенно растерянным. Возникла даже мысль – а что, если отозвать насыщавшую меч ману и погасить ауру?

Чвок!

Аль Нармер тянул рукоять с такой силой, что в миг, когда мышцы Широна внезапно выпустили меч из хватки, по инерции завалился на спину.

Для воина его уровня утратить равновесие в бою считалось величайшим позором, вследствие чего Аль Нармер вскочил на ноги с пунцовым от стыда лицом.

Противник поднялся одновременно с ним. И это уже не был прежний Широн.

«Гр-ррр!»

Уголки его губ изогнулись, обнажая клыки, что вдруг стали гораздо длиннее. Ногти также вытянулись, увеличиваясь в размерах, и приобретая чёрный отлив. Глаза же приобрели столь тёмно-красный оттенок, что казалось, будто из них вот-вот заструится кровь.

Сильнее же всего беспокоило состояние раны противника. Буквально минуту назад меч Аль Нармера рассёк тело Широна от плеча до середины грудины. Это считалось тяжелейшей травмой, после которой если и не умирают сразу, то, во всяком случае, о каком-либо сопротивлении речь уже не идёт.

Всш-шш…

Однако рассечённые мышцы Широна срастались на глазах, а излившаяся из тела кровь загустела и потянулась вспять. Одновременно с мышцами соединялись сухожилия и кровеносные сосуды. Более того – на месте пореза появлялась новая кожа, затягивая собой след от раны!

«Т-тело Бессмертия? Да что ты за монстр такой?!»

Аль Нармер вновь высвободил ауру и ринулся в атаку. Он размахивал мечом ещё быстрее и сильнее, чем прежде. За какой-то миг он нанёс более тридцати ударов.

Дзанг-дзанг-дзанг-дзанг-дзанг!

Но и движения Широна стали совсем не те, что раньше. Парень отмахивался голыми руками со скоростью, ничуть не уступавшей, а, возможно, и превосходившей движения меча Аль Нармера, отражая все атаки.

Более того, руки его совершенно не получали повреждений, даже после столкновения с кристаллизованной аурой противника. Напротив, звучал лишь металлический звон, а вокруг разлетались искры.

«Гр-ррр!» – снова вырвался из уст Широна рык дикого зверя.

Бам! – молнией напрыгнув на Аль Нармера, парень взмахнул обеими руками и с силой врезал тому по ушам. От могучего удара барабанные перепонки воителя лопнули… да что там, даже внутреннее ухо получило урон!

«А-аааа!»

Аль Нармер враз утратил чувство равновесия и покачнулся. Тем не менее, воитель всё же отмахнулся усиленным аурой мечом.

Только противостоял ему уже не Широн. Это был одолживший тело парня Бартенкиум. Император-людоед, что так любил рвать на куски живых людей! Хозяин храма, истинный повелитель герамеков! А также человек, ставший при жизни богом!

Дзен-нь!

Аура Аль Нармера была сокрушена самым жестоким образом, а меч разлетелся осколками, будто хрустальный бокал. А в следующее мгновение руки Широна вонзились в грудь воителя.

Пальцы ухватили рёбра и с хрустом выломали их. Подобным образом когда-то герамеки расправлялись с орками. После того, как ребра были разворочены, всё содержимое грудины Аль Нармера оказалось нараспашку. Стали видны и сердце, и лёгкие, и печень, и прочие внутренности…

Органы ещё пульсировали, дышали… и всё прямо на глазах Аль Нармера! Он отказывался поверить, что ему вот так просто вскрыли грудную клетку, взгляд его стал пустым и оттого казался ещё более ужасным.

Вздрог!

И вдруг тело парня, уже ткнувшегося лицом в пульсирующее сердце, собираясь испить крови противника, охватила дрожь. Алчущий свежей плоти призрак Бартенкиума желал получить своё кровавое подношение, но Широн выступил категорически против. Он с силой прикусил язык, не желая, чтобы его поведением управлял призрак.

Хрясь!

И, вместо того, чтобы впиться в сердце зубами, он рефлекторно ударил рукой. Кулак впечатался в лицо Аль Нармера и смял его, пробив черепную коробку.

Бам! Бам! Бам!

Он ударил ещё трижды, разбив лицо вдребезги и только после этого успокоился и опустил кулаки.

Но это отнюдь не конец. Цена призыва хозяина храма была непомерно высока.

Да как невежественные людишки посмели нарушить сон древнего призрака Бартенкиума?!

«ГРОАР!»

Рёв из уст Широна сотряс стены подземной темницы. Весь в крови, он словно дикий зверь ринулся в сторону священников.

***

Хейо теснил аббата с самого начала сражения. Извергавшаяся из его меча багряная аура превышала в длину четыре метра, и всякий раз, когда та задевала тело настоятеля монастыря, тот издавал мучительный стон.

Тёмные лозы, прораставшие по всей поверхности призванного им Истинного Древа, стелились по земле. Аббат даже решился на мужественный шаг – врасти ногами в пол.

Теперь аббат являлся деревом целиком. Ноги ушли глубоко под землю, став корнями, а рука, которой он непрерывно размахивал, превратилась в раскидистую ветвь.

Тр-реск!

Извиваясь точно змеи, тысячи и тысячи лоз шуршали по полу и атаковали Хейо.

Однако противник попался слишком уж неудобный. Аура Хейо несла в себе элемент огня – главный враг деревьев. Всякий раз, когда воитель наносил удар, перерубленные ветви сгорали в пламени, источая едкий дым.

Более того, Хейо был настолько быстр, что выходил из положения даже тогда, когда казалось, что увернуться уже нереально. Вот, например, и сейчас его практически удалось опутать ветвями, но – внезапная вспышка ауры – и перерубленные лозы остались на земле.

И всё же аббат не терял присутствия духа. Он видел, что Аль Нармер теснит своего противника, и это придавало сил. Ведь главной целью аббата был совсем не Хейо, а Широн. Раз уж тот последователь демона Бартенкиума, прикончить его – долг настоятеля!

Всякий раз, когда аура Хейо описывала полуокружность слева направо или, напротив, справа налево, аббат чувствовал, словно его разрывают на части, однако в душе он ликовал, поскольку видел трудности Широна с противоположной стороны.

И тут ситуация переменилась в один момент. Стоило аббату лишь ненадолго отвлечься, как Широн полностью подавил Аль Нармера и размозжил тому голову.

«Сво-о-олочь!»

Трреск! – Аббат враз позабыл о текущем противнике и переключился на Широна. Он атаковал накинувшегося на священников выродка в спину.

Хейо больше его не заботил. Он собирался во что бы то ни стало уничтожить Широна. Корни дерева вздыбились, пробив земную твердь, а рука ухватила парня за плечо.

«Гр-рра!»

Треск!

Реакция Широна вышла не менее свирепой. Разъярённый оттого, что не смог вдоволь насладиться человеческими плотью и кровью, Бартенкиум выплеснул свой гнев на аббата. Он одним движением руки разорвал схватившие его ветви. Прочные словно железные цепи лозы ломались словно ветви трухлявого дерева.

Подпрыгивая как резиновый мяч, тело Широна взбежало по мощной руке аббата. Едва добравшись до ствола Древа, он одним прыжком достиг лица настоятеля монастыря.

Хрясь!

Сломав создаваемые для защиты ветви, когти Широна впились аббату в лицо и принялись его рвать. Тело парня обвили прораставшие по всей поверхности Древа ветви и лозы, но не сумели даже пошевелить.

«Эй, твой противник я!» – рассердился не на шутку Хейо.

Вспш-шш…

Аура вокруг меча полыхнула ещё яростнее, словно демонстрируя гнев из-за того, что противник решил переключился на Широна. И последовало широкое движение. Напоминающая огненный столб аура вырвалась из клинка, расколола само пространство и перерубила тело аббата.

Шасс! Вспш-шшш!

Дерево оказалось срезано под небольшим углом. Поражённый участок охватило пламя. Лицо аббата было разорвано в клочья, глаза вырваны, обнажился мозг. Реально ли выжить с такими ранами, будь ты хоть трижды настоятелем Чёрного аббатства?

«Ааааааа!»

Огромное дерево, составлявшее тело аббата, моментально пожухло и, обращаясь в мёртвую корягу, свалилось на пол. По мере того, как древесина теряла влагу, пламя Хейо бушевало всё яростнее, и вскоре охватило его целиком.

***

Архиепископ сумел дожить до того, чтобы увидеть весь этот ад. Аббат, с которым он связывал все надежды, был мёртв, Аль Нармер тоже убит. Да ещё явился последователь Бартенкиума – главного врага церкви Амека! А вокруг пылало мощное пламя.

«Аааааааа!!!»

Как только Широн расправился с аббатом, из уст его снова полилась песнь. В храме вновь звучала та дьявольская песнь, что некогда в прошлом позволила подчинить герамеков.

Люди! Жертвуйте свои сердца! Вырывайте сердца, чтобы выказать мне почтение! Я – Бартенкиум, император Бартенкиум!

Священники перекусывали себе языки и падали замертво. Любой, кто это слышал, не мог больше жить. Ведь это была песнь смерти, песнь ада! Она обладала столь сокрушающим действием, что остававшиеся в живых вырывали свои сердца и посвящали их Бартенкиуму.

Свято чтившие Амека священники задыхались, пульс ускорялся настолько, что сердца не выдерживали. Ужас сковал их мысли и прикончил ещё до того, как в происходящее решили вмешаться герамеки.

«Ыаааааа! П-помогите! Спасите, умоляю! Кха-ха-ха! Спасите!»

Архиепископ бежал словно умалишённый. Он удирал, сломя голову, роняя слюну, волосы стояли дыбом. Из носа, смешавшись с соплями, текла кровь. Также кровь обнаруживалась и в стекавшей по подбородку слюне.

В следующую пещеру он вбегал уже в полубезумном состоянии. Впрочем, сила воли архиепископа была куда выше, чем у простых людей, поэтому он сумел сохранить остатки рассудка.

Даже невероятному Хейо пришлось зажать уши руками и применить дыхательные техники, чтоб не поддаться песни Широна.

Но вскоре ему стало легче. Дело в том, что Широн постарался отвести от него звуковые колебания. В прошлом это помогло парню защитить Йехинатала, теперь же воздействие дьявольской песни миновало и Хейо.

Глава 2

ГРОАР!!!

Тысячи герамеков шагнули вперёд, открывая сезон кровавой жатвы. Ранее, по приказу Широна, они сдерживали себя даже если пища проходила в шаге от их морд. Теперь в этом не было нужды. Дозволение хозяина было, наконец, получено.

Герамеки хватали и запихивали в пасти тела ассасинов, что прятались в самых отдалённых уголках пещер. И чудом оставшиеся к этому моменту в живых монахи и священники также не избежали сей участи.

«Ыааааа! Спасите!»

Архиепископ улепётывал, то и дело растягиваясь на полу галереи. В пещерах было темно, хоть глаза коли, но он продолжал удаляться всё дальше и дальше. Архиепископу казалось, что стоит остановиться – и он сойдёт с ума.

Пятеро увязавшихся следом священников выглядели ещё хуже. Постоянно спотыкаясь, они сорвали себе все ногти, а их тела, казалось, состояли из сплошных кровоподтёков.

Но в миг, когда им начало казаться, что больше бежать они уже не в состоянии, поскольку вот-вот задохнутся…

Шасс! Суисс! – Полголовы одного из священников срезало начисто. Всё, что находилось выше нижней челюсти будто исчезло.

Неприятный звук повторился ещё несколько раз – и рядом с архиепископом не осталось ни одного живого священника. Всё было проделано настолько быстро и точно, что никто не успел издать ни вскрика. Понять, что нечто происходит, можно было только по звуку рассечения и кровавым брызгам.

«Е-есть кто живой? Хоть кто-нибудь? Ух-х!»

Архиепископ растянулся на полу и, захлёбываясь слезами и соплями, принялся звать священников. Он даже не успел понять, печалит его их гибель или нет. Одно было точно – оттого, что все они погибли в полной темноте, один за другим, он ощущал дикий ужас.

«Свет!»

Всп-шш!

Кто-то зажёг во тьме магический огонь. И случилось это в тот самый миг, когда архиепископу стало казаться, что погибли все и в пещере он остался совершенно один.

Резкая вспышка ослепила архиепископа, и он ничего не различал вокруг. Поэтому продолжал сидеть на полу и усиленно тёр глаза. Когда же те немного привыкли к свету, он увидел распластавшиеся вокруг трупы священников.

Он по-очереди окинул взором их тела, лежащие по-отдельности головы… и вдруг наткнулся на чьи-то ноги. Архиепископ поднял голову, чтобы посмотреть, кому те принадлежат, и вновь ему подумалось, что он находится в аду.

Взору предстали чёрные доспехи, под которыми, казалось, таилась сама Тьма.

Возвышавшийся же над головой монстр вызывал ассоциации с одним из генералов ада. Меж пластин паноплии, откуда должна проглядывать плоть либо одежда, находилась лишь чернильная мгла. Да и чёрный меч, лежавший в его руке, тоже казался порождением Тьмы.

Тьма эта была настолько совершенной, что казалось, будто та поглощает свет. Ну а на месте, где у монстра должны располагаться глаза, сияли два синих, похожих на блуждающие огоньки, пламени.

Дрожа всем телом, как осиновый лист на ветру, и обливаясь слезами, архиепископ громко охнул… и вдруг услышал старческий голос.

«Здравствуйте, уважаемый. Будьте добры немного приподнять голову. Мне нужно удостовериться, что облик ваш совпадает с описанием архиепископа, озвученным Широном.»

Архиепископ настолько рад был услышать человеческую речь в этом аду, что поспешил поднять голову. От страха он не мог заставить себя открыть рот, однако глаза его смотрели очень жалобно.

«Похоже, вы и впрямь архиепископ! Ох, смотрю, вы не в состоянии даже помощи просить, но стоит лишь взглянуть в ваши глаза – как сердце кровью обливается. Да-а… Вы даже не представляете, насколько вам повезло. Попади вы к призванным Широном герамекам, смерть вашу уж точно никто не назвал бы изящной.»

Разглядывая в свете магического огонька лицо архиепископа, Йехинатал сочувствующе поцокал языком. Из того, что он слышал об архиепископе, в голове сложился образ человека, способного одним словом сотрясти империю, однако тот, кто сидел перед ним, вызывал лишь жалость.

Впрочем, у Йехинатала не возникло и мысли оставить тому жизнь. Просто памятуя о тех лишениях, которые пришлось из-за архиепископа пережить, он не мог устоять перед соблазном хотя бы раз щёлкнуть ему по носу перед расправой.

Оглянувшись на Рыцаря смерти полным гордости взором, Йехинатал кивнул в ответ на собственные размышления.

«Эй, дружок, отрежь-ка ему голову аккуратно, чтобы не испортить лицо. Когда мы покажем её Широну, он должен будет подтвердить, что это именно архиепископ.»

Ших!

Чёрный изогнутый меч едва дрогнул… и через шею архиепископа пролегла тонкая красная чёрточка. Произошло это так быстро, что на всё ещё живом лице архиепископа отразился испуг. Он почувствовал, как что-то пронеслось мимо, и какую-то резь в горле, но слишком боялся проверить, в чём дело. И всё же архиепископ шевельнул рукой, чтобы ощупать шею.

Скользь… Тум!

Срез вышел ровным, словно зеркало, и в миг, когда архиепископ коснулся шеи рукой, голова соскользнула с плеч и скатилась на землю. Его глаза широко распахнулись, точно он никак не мог поверить в свою смерть.

Так и погибла важнейшая персона, что держала в руках бразды правления и помыкала империей как хотела.

Наблюдая кончину архиепископа, Йехинатал вновь поцокал языком, и, словно вдруг что-то припомнив, постучал себя указательным пальцем по виску и усмехнулся.

«После того, как я сотворил Рыцаря Смерти, моя следующая цель – внимательно изучить самый таинственный орган человеческого тела – мозг… А где ещё я возьму столь чудесный образец головного мозга? Хо-хо, как только Широн подтвердит, что ты действительно архиепископ, я заберу твою голову и как следует её препарирую. Тю-тю-тю!»

«!..»

Если бы существовала возможность опросить души умерших здесь людей, то на вопрос кто из этих двоих ужаснее – Рыцарь Смерти или Йехинатал, практически любой указал бы на старого некроманта.

***

Ассасины сопротивлялись отчаянно – стреляли из арбалетов и метали кинжалы. Получалось куда лучше, чем у монахов и священников. Те полагались на святую силу Амека, и когда та не возымела эффекта, быстро пали под натиском герамеков.

Ассасины же оказались более живучи. Но под бесконечными волнами наступающих монстров и их боевые порядки неуклонно несли потери. Выстрелы мощных арбалетов не слишком успешно пробивали шкуры монстров, отравленные кинжалы тоже не действовали. Лишь заряженное аурой оружие могло нанести тем хоть какой-то урон.

И, в конце концов, Орден ассасинов тоже пал.

Когда Широн и Хейо добрались до противоположной стороны галереи, там не осталось ни единого живого человека. За пробитой в стене дырой отыскались лишь тела мёртвых ассасинов. Только разорванные и наполовину обглоданные герамеками трупы.

В центре помещения, окруженная ассасинами со всех сторон, на красной циновке, с ровной спиной, сидела фигура мёртвого безногого старика. Из его груди, как раз напротив сердца, торчала рукоять старинного кинжала. Судя по тому, как судорожно её стискивали пальцы старика, становилось очевидно, что тот покончил с собой.

Вглядевшись в старческое лицо, Хейо сжал кулаки и простонал: «Аль Джаис! Ну как ты мог умереть, да ещё вот так?!»

В голосе его смешались гнев и растерянность. Он так жаждал мести, что печальный вид мёртвого Аль Джаиса поверг его в замешательство. Он сам не мог сказать, было ли оно следствием разочарования оттого, что не получилось прикончить Аль Джаиса собственными руками, или же жалости, что столь великому человеку пришлось окончить свою жизнь в подобном месте и таким способом.

Широн также выглядел расстроенным. Он заранее показал герамекам образ Аль Джаиса и строго-настрого запретил к нему прикасаться. Сам даже не понимая, делает это из-за Хейо или ради Тии.

«Как думаешь распорядиться телом?» – после длительного молчания задал вопрос Хейо.

Парень, тоже помедлив, ответил: «Можете поступать, как сочтёте нужным. Я ни на что не претендую.»

После того, как Широн предоставил решение Хейо, тот на миг задумался. Ему чудилось, что души убитых руками Аль Джаиса соплеменников парят над ним. Наконец, он принял какое-то решение и перехватил рукоять меча обеими руками.

Вжу-ууу!

Из меча вырвался длинный шлейф багряной ауры и расколол само пространство.

«Неужто он собирается выместить свой гнев на мертвеце?» – подумалось Широну.

Но уже через миг глаза парня расширились, и он кивнул.

Хейо не стал рубить голову Аль Джаису, лишь рассёк скалу за его спиной, чем вызвал обрушение.

Тум! Ту-ду-ду-дум!

Стена пещеры обрушилась, накрыв собой тело Аль Джаиса. Так над ним образовался естественный курган.

«Вот теперь порядок. За сим буду считать месть свершённой. Когда-то он был героем, чьё имя гремело по всей империи, и я не стану осквернять его труп.»

На лицо Хейо вернулось умиротворение. И он вдруг понял, что не желает боле оставаться в этом месте.

Глядя на курган, Широн ещё раз вздохнул и поспешил вслед за удаляющимся Хейо.

И тут издалека донёсся голос Йехинатала: «Широн, ты где? О, а я тут архиепископа поймал! Хе-хе, представляешь, ублюдок сам на меня выполз!»

На этом все дела можно было считать оконченными.

Когда они выбрались наружу, стояла ночь. Возможно, из-за того, что погода выдалась удивительно ясной, но звезды светили так ярко, что казалось, будто они вот-вот упадут и накроют собой весь мир.

Все трое некоторое время безмолвно глядели в небо. Наконец, Хейо окинул взором своих спутников и произнёс: «Ваше имя Йехинатал, верно? Простите за то, что в прошлом отрубил вашу руку.»

Хоть голос и звучал резковато, но по выражению лица было заметно, что раскаивается он искренне. Йехинатал качнул головой, после чего помахал рукой в воздухе.

«Да пустяки! Вот, гляди – всё в порядке. Для некроманта моего уровня подобные травмы не являются проблемой. Я просто прирастил себе другую руку.»

Увидев состроенную Йехинаталом дурашливую физиономию, Хейо усмехнулся. Затем его взгляд обратился к Широну.

«У меня осталось ещё одно дело. Как только покончу с ним, отыщу тебя. Ты помог мне свершить месть, и я должен вернуть тебе этот долг. Где мне тебя искать?»

Широн понимающе кивнул. Он знал, о каком деле говорит Хейо.

«Приходи в Джоран. Первым делом я отправлюсь туда. Ну а потом… придётся двинуться ещё куда-нибудь. Как звёзды укажут…»

Широн отрешённо уставился на звезду, сиявшую где-то на востоке, и так и не окончил фразу.

Первым из троицы в путь тронулся Хейо. Он направился к Меккану. Дело, которое он прежде упомянул, относилось к просьбе Карима.

...Когда они вдвоём с Широном объявились в пещере, Карим находился в столь критическом состоянии, что было удивительно, как тот до сих пор жив. Ведь ассасины поразили стрелами жизненно важные точки его организма, воспользовавшись тем, что после великого рассевания мана из его тела уходила стремительно, как при морском отливе.

Карим не замечал сновавших вокруг герамеков. К этому времени он уже утратил способность видеть.

Однако Карим не мог умереть вот так. Он не имел права позволить себе расслабиться и прикрыть глаза, поскольку переживал за внука Кукрана, который тогда останется совсем один. Заслышав голос Хейо, он усилием воли привёл себя в чувство. Ухватившись за ногу воителя, он вскричал из последних сил: «Х-хейо! Умоляю… Мой внук Кукран… позаботься! Помоги вырасти в-воителем. Прошу… Сейчас… он в особняке архиепископа. Отныне это дитя – сирота…»

С трудом окончив свою речь, он испустил дух. Просьба к Хейо стала его последней волей. Воитель даже не успел ответить, жизнь Карима оборвалась раньше.

Так или иначе, но в душе Хейо дал обещание. Он поклялся взять дитя по-имени Кукран на воспитание и вырастить из него воителя.

После того, как Хейо ушёл, Широн с Йехинаталом остались наедине.

К этому моменту старый некромант отменил призыв Рыцаря смерти. Если таскать с собой такого монстра в повседневной жизни, можно влипнуть во множество неприятных историй. Поэтому он решил призывать Рыцаря смерти только в случае необходимости.

Йехинатал заговорил первым: «Широн, ты куда теперь? Если окончил все дела, давай вернёмся в Джоран вместе?»

«Да, было бы здорово. Вот только прежде мне надо заглянуть в одно местечко.»

«Вот как? А, ты хочешь встретиться с Тией!»

«Нет. Есть человек, с которым я должен увидеться даже раньше, чем с Тией. А вы, учитель, собираетесь сразу в Джоран?»

«Ну да. Мне Меккан не по душе. То ли дело Джоран! Несмотря на жуткие песчаные бури, мне он нравится куда больше.»

Выслушав речь Йехинатала, Широн усмехнулся.

«Мне тоже. Да, учитель… кхм, у меня к вам одна просьба.»

Широн поманил Йехинатала и что-то зашептал ему на ухо. И через миг глаза старого некроманта наполнились удивлением.

Глава 3

Итак, пути союзников разошлись. Хейо отправился за Кукраном, ну а куда направил стопы Йехинатал, пока останется загадкой.

Широн же покинул территорию Меккана и двинулся через восточную пустыню к Джорану. Неизвестно почему, но он так спешил, что даже не стал искать верблюда, а двинул через пески пешком. Позабыв про сон, он продолжал шагать по пустыне и к рассвету успел уйти достаточно далеко.

Лишь тогда Широн остановился перевести дух. Он стоял, оперевшись о колени руками и тяжело дышал – очевидно, подъём на бархан, постоянно увязая ступнями в песке, дался ему очень непросто.

И вот тогда…

В-шуууу…

Соседняя дюна вдруг дрогнула, точно являлась живым существом. Песок разметало и в наполнившимся пылью воздухе возникли очертания огромного монстра.

Внешне он напоминал гусеницу, по всему его телу произрастали мерзкого вида щупальца, а прямо над брюхом обнаружилась здоровенная пасть! Живот его был белым, а спина – песочного цвета. Песчаный червь – самое страшное чудище пустыни.

УР-РРР!!!

Песчаный червь шевельнулся и навис над Широном. Показались два ряда жутких зубов и пахнуло отвратительной вонью – запахом гниющего мяса.

Ших-ших-ших-ших…

За спиной Широна внезапно появились десять ассасинов, отрезая дорогу назад. К ним присоединились несколько монахов, среди которых парень вдруг заметил знакомое лицо. Крайним справа стоял мужчина средних лет и крысиной наружности. Приор Черного аббатства! Ну а одним из ассасинов оказался Аль Мухад. Тот самый – сошедший с ума после того, как Широн в Горной цитадели лишил его мужской силы.

Они определённо следовали за парнем от самой гробницы. Иными словами, хотели воспользоваться тем, что тот остался один.

Широн сглотнул слюну и медленно обернулся. После чего первым делом поприветствовал заместителя настоятеля монастыря: «Давно не виделись, приор!»

«Ты, хитрый ублюдок! Значит, ты дурил нас тогда, в лодке? И пробрался в наш монастырь тоже ты, верно?»

Приор яростно скрежетал зубами. Глазки налились кровью, подбородок подрагивал.

Широн не стал ни признавать, ни отрицать обвинения. Лишь неопределённо пожал плечами и обратился к следующему человеку: «Действительно впечатляет! Никак не ожидал, что вы придёте вместе с приором и Аль Мухадом. Ведь если так подумать, они ваши враги.»

От слов Широна приор вздрогнул. Получается, гадёныш знал, что ему устроили засаду и поджидают здесь?

Топ-топ…

После этих слов из-за песчаного червя показался некий силуэт. В паланкине, который несли рабы, сидел безногий мужчина. За исключением глаз, всё его лицо вплоть до самого подбородка было перетянуто белыми лентами, отчего мужчина походил на мумию.

«Нет, ты и впрямь нечто! Как догадался, что мы здесь тебя поджидаем? А может, ты знаешь и кто я такой?»

Из-за того, что лицо стягивали бинты, речь мужчины звучала невнятно и походила на бормотание.

Но Широн отлично знал этот холодный тон.

Конечно же, это Горный старик Аль Джаис! Он не умер и всё ещё жив!

Широн вздохнул с облегчением.

«Вы по-настоящему коварны. Чтобы всех обмануть, даже сняли кожу со своего лица!»

Всё так! Аль Джаис снял кожу со своего лица и натянул на ассасина. Именно тот дублёр и умер в заброшенной императорской гробнице вместо настоящего Аль Джаиса.

Эмир с самого начала не собирался совать нос в опасную подземную темницу. Вот только, согласно плану Широна, чтобы заманить архиепископа в ловушку, ему следовало показать своё лицо. Поэтому Аль Джаис и решился на самовредительство. Нанесённым впопыхах гримом не обманешь всех, потому он и снял кожу с лица.

Аль Джаис усмехнулся и перешёл к наиболее интересующей теме: «Без доли коварства настоящим мужчиной не стать. Итак, уверен ли ты, что архиепископ умер там, внутри? Стоп. Конечно же, ты уверен, коли ещё жив. Но из заброшенной усыпальницы, помимо тебя, вышли Йехинатал и ещё один человек. Кто он?..»

«Вы всё видели? Значит, я был прав – вы следили за мной с момента выхода из усыпальницы. И да, архиепископ, само собой, мёртв», – спокойным тоном ответил Широн.

Глаза Аль Джаиса довольно сверкнули. Наконец-то он избавился от архиепископа! Единственный, кого он опасался, покинул мир живых!

А вот приор после этих слов издал гневный вопль. Ему казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди из-за того, что оправдались худшие опасения.

«Сволочь! Да как ты посмел коснуться господина архиепископа!»

Приор немедленно бросился к Широну, однако Аль Джаис остановил его движением ладони.

«Да, ты молодец! С приказом убить за меня архиепископа ты справился на отлично. Но вот твоя манера речи, учитывая, что ты всё ещё презренный раб, никуда не годится. Хо-хо, придётся заняться твоим воспитанием!»

Голос Аль Джаиса был холоден, словно айсберг.

Фьюи-ить!

Стоило эмиру подать знак, как Аль Мухад взвился в прыжке. Его клинок окутала аура. В глазах появился характерный для сумасшедшего безумный блеск.

Приор также приступил к атаке – сложил ладони лодочкой и принялся бормотать заклятие.

Огромное тело оставленного Йехигорабом песчаного червя дрогнуло, и, широко разинув пасть, бросилось вперёд, разбрасывая песок. Ассасины и монахи также ринулись в бой.

Но даже перед такой наступательной волной, лицо Широна выражало исключительно спокойствие. Он не сдвинулся с места, лишь слегка шевельнул указательным пальцем.

ГРОАР!!!

В следующий миг из-под толщи песка выскочили герамеки. Несколько десятков монстров бросились к приору и монахам. И это было не всё. Когда Широн подал ещё один знак, появились новые отряды герамеков и, точно рой пчёл, устремились к песчаному червю.

В то же время из ладоней парня вылетел хоровод призраков и, оглашая воем округу, ринулся к ассасинам.

Тёмные лозы, выпускаемые монахами, рвались на куски, стоило их коснуться лапам герамеков. Тёмных росянок разрывали в клочья, активно работая когтями и челюстями.

Собравшиеся здесь монахи ничего не знали об истинной сущности монстров. Как не имели представления и о том, сколько их товарищей растерзали чудища в храме Бартенкиума. Только несколько попыток спустя они начали замечать странности – то, что любые их заклинания непостижимым образом развеиваются.

Однако было уже поздно. На каждого из монахов налетели по несколько особей и принялись рвать их плоть. В одно мгновение песок пустыни окрасился в алый цвет.

Положение ассасинов оказалось ничуть не лучше. Прежде, чем им удалось сблизиться с Широном, в их лица впились призраки. Они вгрызались в черепа и выедали мозг.

И всё же некоторые атаковали Широна, метнув кинжалы или занося мечи над головой. Но все их атаки заблокировали герамеки. Восемь монстров сгрудились вокруг парня и, словно личная стража, приняли все удары на себя.

Но больше всех не повезло песчаному червю. На огромного беспозвоночного, громко ревя, накинулись десятки герамеков и облепили со всех сторон.

Взобравшись на спину, монстры принялись полосовать грубую шкуру когтями и грызть зубами. Но куда сильнее доставалось более мягкому брюху. Герамеки подрылись под песчаного червя и принялись пожирать его живот снизу.

УР-РРР!!!

Чувствуя, как его разрывают на части, песчаный червь издавал заунывные звуки и корчился на песке.

Конечно, он и сам дрался изо всех сил. Острые зубы и мощные челюсти уже успели пережевать нескольких герамеков. От его зубов не спасали даже прочные шкуры, которые не в силах были пробить люди!

Но герамеки были куда быстрее песчаного червя и брали своё числом. За то время, пока песчаный червь пережёвывал одних монстров, другие прогрызли его оболочку и добрались до внутренностей.

Как выдержать, если твои органы рвут изнутри, отгрызая от них куски плоти? Некоторых герамеков удалось оторвать от себя щупальцами, однако урон был слишком неравноценным.

И тут в дело вступили призраки. Обрадовавшись, что впервые за долгое время видят такой огромный кусок мяса, призраки яростно набросились на песчаного червя. Они влетали в дыры, проделанные герамеками и уже спустя миг добрались до мозгового центра.

У-ООООО!

Издав дикий вопль, огромная туша песчаного червя разлеглась на песке. Герамеки гурьбой облепили его упавшее тело и приступили к сытному пиру.

Дела Аль Мухада тоже шли не очень. Сначала он, словно буйвол, ринулся к Широну, считая того своей добычей, однако на его пути неожиданно встал Рыцарь Смерти!

С дозволения Йехинатала, Широн одолжил у него это творение. И наказал следовать на приличном удалении.

Дзанг-дзанг! Дзанг-дзанг-дзанг-дзанг!

В один миг меч Аль Мухада встретился с чёрным клинком Рыцаря Смерти восемь раз. Даже в нынешнем безумном состоянии, Аль Мухад равномерно распределил ауру на шесть первых ударов. Благодаря этому меч его был быстрым, мощным и точным.

Однако орудие Рыцаря Смерти оказалось ещё быстрее. Рыцарь Смерти отражал все удары Аль Мухада с поразительной точностью. Более того, всякий раз, когда клинки сталкивались, срабатывал эффект Чёрного Солнца, поглощая ауру противника.

Даже обладая трезвым рассудком, в пылу сражения данный феномен заметить нелегко. Так мог ли безумный Аль Мухад понять, что мана его уходит?

Мысли гроссмейстера ассасинов были заняты исключительно Широном. И когда ему заслонили путь, принялся размахивать мечом, точно умалишённый, а видя, что противник не собирается уступать, всё напитывал и напитывал аурой свой клинок, орудуя им всё яростнее.

Дзанг-дзанг-дзанг-дзанг!

Рассыпая искры, мечи столкнулись ещё четырежды. Чувствуя, что выдыхается, а аура слабеет, Аль Мухад взревел, вновь собираясь с силами. Выдавливая из себя оставшуюся ману, он ударил клинком в лицо Рыцарю Смерти.

Суисс! Дзанг!

Однако меч Рыцаря Смерти описал плавный полукруг и блокировал его выпад.

Вш-шшш…

В этот раз мана отхлынула ещё сильнее. На миг у Аль Мухада закружилась голова и подкосились ноги. Если бы Рыцарь Смерти воспользовался этим шансом, то мог бы срубить ему голову.

Но не стал этого делать. Он продолжил пробовать на прочность ауру Аль Мухада, всё поглощая его ману. Выглядело так, словно он нарочно оставлял соперника в живых, чтобы вытянуть маны побольше. Щёки Аль Мухада ввалились, огонь безумия в глазах тускнел…

Дзень! Дз-зень!

Рыцарь Смерти поглотил ещё два удара. Теперь аура полностью погасла и характер звона сталкивавшихся мечей изменился.

Аль Мухад пошатнулся и упал на колени, у него больше не было сил держать меч. С его губ капала жёлтая слюна, в носу лопнули капилляры.

Ш-шасс!

Наконец, Рыцарь Смерти решил, что, видимо, больше ничего не получит. И изогнутый клинок рассёк воздух со свистом, отделяя голову от тела Аль Мухада…

Глава 4

«К-как?..» – Аль Джаис обхватил дрожащими руками голову.

Тащившие паланкин рабы уже отправились в пасти герамеков. Лишённый обеих ног, он не имел возможности убежать. Потому оставалось лишь следить за разворачивавшейся на его глазах ужасной бойней.

Он не мог в это поверить. В голове не укладывалось, что план воспользоваться Широном в качестве орудия для уничтожения архиепископа с последующим устранением самого Широна обернётся таким образом. Эмир не понимал, откуда взялись все эти монстры. Да и то, что парень управлял сотней с лишним герамеков, казалось ему чем-то невероятным.

Теперь Широн навис над Аль Джаисом. К этому моменту он остался единственным стоявшим своими ногами на песке человеком. Все остальные лежали мёртвыми или стали пищей герамеков.

Вздрогнув, Аль Джаис поднял голову.

«Т-ты не можешь меня убить. Ты… не убьёшь меня! В миг, когда я умру, все твои секреты будут преданы огласке. Р-рахман ещё жив! И если я умру, он тут же всё разболтает!»

Речь Аль Джаиса стала поистине шокирующей. Рахман, погибший от рук Широна, на самом деле жив?!

«Ты можешь не поверить, но это так. Йехигораб спас Рахмана после того, как ты снял кожу с его лица в Джоране и удалился, устроив пожар. Е-если ты меня убьёшь, тебя неминуемо раскроют», – продолжал настаивать Аль Джаис, глядя на Широна полными отчаяния глазами.

Этот довод он берёг напоследок. Козырь, что он хранил до самого конца.

Но спустя миг его лицо исказилось. Стягивавшие лицо бинты скрутило так, что стало видно, что находится под ними. Всё потому, что глаза Широна излучали спокойствие и уравновешенность. Слова же поразили ещё больше: «Рахман не вернётся в наш мир. Тия позаботится от этом сама. Да и я не планирую дальше оставаться его дублёром.»

«Т-ты знал? Э-это Тия тебе рассказала?! Бросила отца и перешла на твою сторону? Н-невозможно! Тия, моя дочь Тия!..»

Аль Джаис повесил голову. Дочь была единственной на свете, кому он доверял, и потому не мог принять её предательства. В глазах потемнело настолько, что свет померк.

«Тия страдала до самого последнего момента. Разрывалась между вами и мной. Молчала до конца. Да и то предупредила лишь, чтобы я остерегался вас и что об остальном позаботится сама. Я не знал, что под «остальным» подразумевается Рахман.»

«Врёшь! Иначе как бы ты узнал? Тия, эта мерзавка, рассказала тебе всё!» – зло прокричал Аль Джаис, слёзы горечи бежали из его глаз.

«Ещё до предостережения, я сам догадался кое о чём. Я видел, как Тия что-то от меня скрывает, и как страдает от этого… Причина такого поведения на всём белом свете могла быть только одна. То, что вы, Аль Джаис, стали считать меня врагом!»

В словах Широна не было лжи. Шестым чувством Аль Джаис сумел это понять. Порой мерзкий раб говорил совершенно искренне. Но временами оказывался куда коварнее и хитрее, чем сам Аль Джаис и его соперник архиепископ.

«И я испытывал Тию до конца. Мне было важно понять, будет ли она со мной или нет.»

Последние слова Широна пронзили сердце Аль Джаиса острым кинжалом. Теперь он испугался по-настоящему. Ему стало настолько страшно, что захотелось убежать. Зубы сами по себе начали выстукивать чечётку.

«То есть, если бы Тия предала тебя, ты бы и её убил? Умоляю, не делай этого! Тия выбрала твою сторону, ради тебя она даже бросила своего отца!»

Что изменилось в нём в эти последние мгновения? Аль Джаис умолял, обливаясь слезами. Он рыдал, обхватив ноги Широна. Эмир был в отчаянии при мысли, что дочь тоже может умереть.

Широн молча наблюдал за стенаниями Аль Джаиса. И когда вновь открыл рот, интонации его стали такими же почтительными, как в далёком прошлом.

«Если даже Тия бросит меня, я не смогу её убить. Не думаю, что так может случится… но если бы она меня бросила, то я, наверное, лишь молча ушёл бы из Ноаба. Махнул бы на всё рукой и просто исчез. Понимаете… Тия давно стала частью сердца, что бьётся в моей груди.»

От этих слов лицо Аль Джаиса приняло умиротворённое выражение. Пока он властвовал над миром, сердце ожесточилось и потому поражение давалось ему особенно тяжело, теперь же, когда всё это стало не нужно, в душе воцарился покой.

Аль Джаис поднял голову и уставился в полное звёзд ночное небо. Широн также перевёл взгляд в тёмную даль.

«Какая красота! Как хорошо, что мире есть такие чарующие виды!.. Я жил, слишком далеко заглядывая вперёд. Да… я ошибался в своих суждениях. Мне стоило бы уйти на покой, оставив всё вашему с Тией поколению, да только жадность моя слишком сильна. Широн, у меня к тебе просьба», – произнося последние слова, Аль Джаис расправил плечи.

«Да, говорите.»

«Убей меня собственными руками.»

Широн вздрогнул. Если бы эмир принялся юлить или упрашивать оставить ему жизнь, то лишить его головы стало бы куда проще, чем теперь, когда он сам просил об этом.

«Теперь я чувствую, что могу умереть со спокойным сердцем. Если же выживу, треклятая сука по-имени жадность вновь меня поглотит. И прошу я об этом тебя вовсе не потому, что не желаю умирать от лап этих монстров. Когда-нибудь ты, парень, станешь царём этого мира. Долгое время я и сам мечтал им править. И хоть царём мне уже не стать, но коль умирать, то я предпочту погибнуть от рук царя.»

Окончив говорить, Аль Джаис смежил веки. Широн же не знал, что ответить. После долгих колебаний, он шумно вздохнул. Как бы ни обдумывал Широн сложившуюся ситуацию, он не видел иного выбора, кроме как исполнить волю Аль Джаиса.

«Да будет так, как вы просите.»

Широн поклонился эмиру, после чего взял в руки меч Аль Мухада. Всё это время Аль Джаис сидел с закрытыми глазами и умиротворённым видом.

«Позволь ещё один вопрос», – проговорил не открывая глаз Аль Джаис в момент, когда парень уже замахнулся клинком.

«Да, говорите.»

«С кем из нас тебе пришлось труднее – со мной или архиепископом? Кто из нас двоих сильнее?»

Неужели, даже отринув жадность, он так не смог отказаться от воли к победе?

Широн покладисто ответил: «Труднее всего мне пришлось с вами, господин Аль Джаис. Если бы вы с ним продолжили сражение, одержали бы безоговорочную победу.»

Тут лицо Аль Джаиса окончательно разгладилось. Теперь он избавился от последнего из терзавших душу сомнений.

Аль Джаис открыл глаза и вновь посмотрел на небо. Так много звёзд – и казалось, что все они сыплются в его объятия. Головокружительное великолепие падающих в руки звёзд!

Аль Джаис – его называли Горным владыкой и Горным стариком, имя его повергало в ужас даже власть имущих. Его последнее желание было исполнено, и потому он ушёл со спокойным сердцем. И напротив, глаза сумевшего выжить и победить Широна были полны боли.

Кто из них вышел победителем, а кто побеждённым? Пусть каждый решит для себя сам.

***

После того дня в мире многое изменилось. Когда фактический правитель империи – архиепископ – в один прекрасный день бесследно исчез, всё вдруг перевернулось с ног на голову. В итоге последовало множество новых назначений, но в целом мир продолжил существовать своим чередом.

Во главе политической жизни Ноба оказалось трио министров – визирь Аль Шульгов, Аль Бахтан и Аль Маджали. Первым же делом они публично разоблачили все преступления архиепископа. Под впечатлением от его злодеяний, церковь Амека устроила глубокую чистку рядов.

Хоть Аль Шульгов и Аль Бахтан являлись не самыми сильными политиками, но всё же они были лучше архиепископа. Да и поскольку оба были уже в возрасте, ожидалось, что в недалёком будущем бразды правления целиком примет в свои руки Аль Маджали.

Титул ближайшего престолонаследника передали принцессе Исирис. В ближайшее время император Аль Йериго собирался сложить полномочия, так что она готовилась вскоре стать императрицей.

И буквально на следующий день после того объявления у парадных ворот дворца обнаружили томившегося прежде в застенках архиепископа наследного принца, чему немало удивились все. Однако психике наследного принца оказался нанесён слишком серьёзный урон, чтоб это поддавалось лечению. Как ни хлопотали над ним священники храма Амека, успеха они так и не добились.

Также было объявлено о гибели Рахмана. И, хоть данный факт и не был официально доказан, но досужая молва связала его смерть с исчезновением архиепископа. Поговаривали, что хоть Рахман по большей части и вёл себя как дурачок, но всё это было его прикрытием, а на самом деле он являлся одним из важнейших агентов архиепископа.

Тия возвратилась в Джоран. Принцесса Исирис назначила её на должность эмира и признала наместником Джорана. И, словно опровергая слухи о том, что они не в ладах друг с другом, принцесса на людях стала именовать её не иначе как Аль Тия.

Широн по очереди встретился с обеими. И первой, кто имел удовольствие лицезреть его лик, стала принцесса Исирис.

«Что планируете делать дальше? Теперь это и ваш мир. Я ведь без вашего слова боле и шагу ступить не могу.»

«Я собираюсь отправиться на восток. Настало время покинуть Ноаб.»

Тут принцесса Исирис вспыхнула, словно факел: «А не слишком ли это безответственно?! Мне-то что прикажете делать когда уйдёте? А если вы погибнете там, на чужбине? Я не хочу в один прекрасный день умереть одновременно с вами. Нет уж, живите здесь, рядом со мной. Или, если вам не нравится мой дворец, то езжайте к Тие и живите с ней.»

Широн усмехнулся.

«Те мои слова были не до конца истинны. Даже если я умру, с вами, принцесса, ничего страшного не произойдёт. Конечно, это факт, что если бы я отдал призраку в вашем теле соответствующий приказ, то в любой момент мог бы отнять вашу жизнь. Но ежели я погибну где-то в иной стороне, вам, принцесса, не придётся умирать вместе со мной.»

«Что?!» – принцесса, вытаращив глаза, уставилась на Широна, но, уже спустя миг, глубоко вздохнула.

Было ли это влиянием поселившегося в ней призрака? Или же на неё повлияло то, что им пришлось пережить вместе?

В какой-то момент Широн занял особое место в её сердце. И оставленный там след оказался слишком глубок, чтобы в нём смог поселиться другой мужчина.

Однако она не могла дать волю своим чувствам. Ведь она – та, кто возглавит Ноабскую империю. А на столь высокой должности нельзя выжить, руководствуясь одними лишь эмоциями.

Принцесса отвернулась от поклонившегося и направившегося к выходу Широна. Ей ужасно не хотелось демонстрировать этому мерзкому негодяю свои слёзы. Однако в голосе, которым она бросила вслед Широну прощальные слова, слишком уж ощущались душившие её рыдания.

«Если пожелаете… возвращайтесь в любое время. Пока я жива, Ноабская империя всегда будет на вашей стороне.»

Широн легонько кивнул в ответ.

После этого он направил стопы в Джоран и повидался с Тией. На сей раз Широн начал разговор первым.

«Как ты думаешь, отправиться вместе будет чересчур?»

Закусив губу, Тия с печальным видом кивнула.

«Я не смогу пойти с тобой. Я должна беречь землю, что оставил отец. Пусть я и бросила его в последний момент, выбрав тебя, я не могу также бросить город, над которым тот трудился всю свою жизнь. Но… и тебя удержать я тоже не могу.»

Широн на миг утратил дар речи. Сердце разрывалось от горечи, но он был вынужден задать следующий вопрос: «Тогда почему ты выбрала меня? Зачем предупредила, чтобы я остерегался господина Аль Джаиса?»

Задавая вопрос, Широн ожидал услышать слово «люблю».

Ни слова не говоря, Тия погладила свой живот. И, если вспомнить, что она, которая всегда всегда щеголяла оголённым пупком, теперь скрывала живот под свободным бархатным платьем…

«…Н-неужели?» – воскликнул, округлив глаза, Широн.

Тия осторожно кивнула.

Рывком Широн сграбастал её в охапку и прижал к груди. Тия не стала отстраняться и только обняла его в ответ. И так они простояли некоторое время, не произнося ни слова.

«Ну вот, говорила, что не можешь удержать, и удержала. Куда ж я теперь от тебя уйду?»

«Нет, Широн. Ты должен следовать своему пути. Я всё понимаю. Тебе нужно выполнить своё предназначение. Если же отречёшься от него и останешься здесь, все мы подвергнемся опасности. А мне сейчас риску подвергаться нельзя. Ты же понимаешь, о чём я?»

Тия была права. Если Широн останется, все они окажутся в опасности. Да и ей, действительно, риску теперь подвергаться не стоит.

«Возвращайся, когда разберёшься со всем. Обещаешь?»

Слёзы тонкими дорожками текли по её похожим на спелые яблочки щекам. Тия ужасно не любила показывать слёзы перед мужчинами, но сейчас у неё не возникло и мысли о том, чтобы их утереть.

Слёзы собрали губы Широна. Он непрерывно кивал головой, давая ей обещание.

Он сдержит эту клятву, сколько бы времени ни занял путь. А может, и не сдюжит, погибнув где-то вдали, кто знает? Но теперь у Широна была ещё одна причина выжить, непременно выстоять и вернуться. Иначе он не Широн!

Песчаная буря, бушевавшая над пустыней, улеглась. Но даже когда ветер стихает, пустыня остаётся пустыней…

Глава 5 - Охотник Тибо

Акт №2. Охотник Тибо.

Около пяти лет спустя…

Неверный, мерцающий свет. Масляная лампа узка, сильно вытянута и просто невероятно тускла.

Огонёк слегка колышется, из-за чего тени раскачиваются, точно живые.

Комнатка и так столь мала, что для освещения достаточно единственного светильника, но сложенные вдоль стен стопки книг визуально делают её ещё более тесной.

За столом, на котором и стоит лампа, сидит старик в каштановой мантии. В свете тусклой лампы он составляет письмо.

Судя по размеру свитка, это не просто поздравительная записка – слишком уж тот объёмный. И, поскольку начальные строки давно скрылись в недрах рулона, а ткани осталось всего ничего, можно сделать вывод, что письмо это близится к завершению.

Внешность старика ничем не примечательна – подобных ему можно увидеть где угодно. Если и пытаться его как-то описать, то можно отметить лишь покрывающие лицо и руки возрастные пигментные пятна да жидкие седые брови.

Впрочем, одна отличительная черта есть – это выражение старческого лица.

Мужчина явно чего-то боится – он обильно истекает потом, а буквы выводит чересчур торопливо. Старик редко опускает в чернильницу перо, а когда чернила начинают подсыхать, просто смачивает их кончиком языка.

Да — он так спешил, что ему некогда даже было протянуть руку к чернильнице. В результате язык старика полностью окрасился в чёрный цвет.

Выводившая буквы левая рука заметно дрожала, и, когда текст под пером совсем уж пускался вразнос, старик сжимал её правой. Тем временем труд близился к концу, и вот, наконец, добрался до подписи.

Трах!

Покончив с письмом, старик рывком вскочил с места и подбежал к окну. В результате стул опрокинулся, а стол покачнулся, и на него пролились чернила. Мужчину, впрочем, это ничуть не обеспокоило. Поравнявшись с окном, старик схватил красную ленту и вот уже вовсю перевязывал ей свиток.

Шууууу… – Висевшая у окна птичья клетка покачнулась, и две птицы принялись метаться по своему узилищу. Похоже, им тоже передалась нервозность старика.

Мужчина сунул руку в проём клетки и взял одну из них.

Руки дрожали, точно при приступе тремора. Но, вопреки состоянию, старик всё же сумел привязать письмо к птичьей лапке. Теперь осталось лишь выпустить её наружу.

Неверной рукой старик потянул на себя оконную створку. Окно приотворилось, и в комнату ворвался холодный ночной ветер.

Внизу всё тонуло в тумане. В воздухе ощущался лёгкий запах рыбы. Этот странный запах всегда можно уловить в те часы, когда до рассвета ещё далеко.

Старик потянул носом воздух, после чего выставил руки в окно. И, спустя миг, из них выпорхнула птица.

Пернатая расправила крылья и резко взмыла к небесам. Глаза старика глядели ей вслед с удовлетворением.

«Да, лети!!! Доставь моё письмо митрополиту!» – дребезжащим голосом проорал ей вслед пожилой мужчина.

Птица отозвалась криком, словно принимая его пожелание. С тем краем, куда направлялась белая посланница, связывались все надежды старика.

И вдруг!

Суисс! – Что-то сверкнуло в ночном воздухе и врезалось в парящую птаху. Брызнула алая кровь, и пернатая сломанной куклой ухнула вниз.

«Н-нет! Быть не может, они не могли добраться сюда так быстро!»

А может, старческое зрение, да ночной туман сыграли злую шутку? Старик в волнении протёр глаза, и вновь перевёл взгляд туда, где ещё недавно парила птица. Он долго вглядывался в тёмное небо, пытаясь её отыскать.

ГРОАР!

Хрясь! – В миг, когда старик решился высунуть в окно голову, снаружи послышался жуткий вопль и что-то врезалось в раму. Боже, какой тёмный и омерзительный монстр! Чудище одним прыжком достигло окна, расположившегося на высоте второго этажа, и впилось когтями в проём.

Тр-реск! – По обе стороны рамы отпечатались по шесть длинных борозд, оставленных мощными лапами пришельца.

ГРО-ООАР!

Ухватившись за раму и оттолкнув старика, монстр издал ещё один протяжный рёв. Затем, мельком зыркнув красными, сверкающими глазками на растянувшегося на полу мужчину, заскочил внутрь.

Вжух! Вжу-ух!

А монстров, как оказывается, не один и даже не два! Лёжа на полу, старик растеряно наблюдал, как в окно друг за другом протискиваются четверо или пятеро чудищ.

ГРОАР! ГРОООАР!

Монстр, прорвавшийся в комнату первым, ухватил старика за бедро и отшвырнул в сторону. Мужчина отлетел в угол, снося по пути стопки книг. Следом по ним протоптались лапы чудищ.

В шею старика ткнулась продолговатая морда и прокусила кожу до крови. Тем временем второе страшилище впилось в голень и одним движением укоротило её наполовину. Третий погрузил зубы в мягкие жировые складки живота.

Четвёртого заинтересовала голова. Зубы охватили и сантиметр за сантиметром принялись вдавливаться в череп старика. Когда под давлением челюстей глазные яблоки вылезли из орбит, монстр слизнул их длинным языком и отправил в утробу. Ужинавший ногами старика монстр к этому моменту уже принялся за бёдра…

Мир стремительно приобрёл багровые тона!

Это последнее, что успел отметить умирающий старик. Его жизненные силы подошли к концу. Одновременно угас и огонёк масляной лампы, не выдержав ночного сквозняка…

У кромки леса, откуда издали виден расположившийся на холме монастырь.

В полный рост стоявший на верхних ветках мужчина стремительно спустился с дерева. Он обнажён по пояс, его подтянутая фигура бросается в глаза. Однако в лице всё ещё сохраняются юношеские черты.

Привычными движениями раскручивая кольца на руках, мужчина широким шагом двинулся вперёд.

Стоп! — Заметив останки погибшей птицы, он резко замер.

Это его кольцо сбило птаху сразу после того, как та выпорхнула из окна. Внимательно осмотрев тушку со всех сторон, мужчина удовлетворённо хмыкнул, обнажая белые зубы. Птица оказалась рассечена ровно пополам – от клюва до хвоста – с необычайной точностью. Срез вышел гладкий и ровный, точно от лезвия бритвы.

На парящих в небе птиц охотиться могут многие. Но далеко не у каждого выйдет столь филигранно располовинить добычу от кончика клюва до хвоста.

И тут некоторое время с гордым видом разглядывавший тушку мужчина вспомнил, зачем вообще сюда пришёл. Он проворно снял письмо с птичьей лапки и сунул себе за пояс.

Имя этого мужчины Кукран. Он воин Ноабского племени Адмун, проследовавший в эту далёкую страну вместе с Широном и Хейо. Ему уже девятнадцать, а всего через несколько месяцев он перешагнёт и двадцатилетний рубеж. Он боле не юноша, но уверенный в своих силах воитель.

***

Чуть больше года назад, когда Кукрану ещё было восемнадцать…

Утро конца ноября выдалось ясным. Ночью выпал снег, но не так, чтобы много. Может, с три-четыре пальца? Казалось, будто весь мир накрыло белым ковром!

Дул сильный ветер. Из-за него снег не был мягким, а образовывал тонкую ледяную корочку. Когда ступаешь в такой, ноги не погружаются в него как в пух, а продавливают с лёгким хрустом.

«Ну бли-ин! Это вообще не весело», – буркнула, поджимая губы, Луизетт.

Что бы ни пришлось ей не по душе, она набрала воздуха в рот, и надула щёчки.

Луизетт – маленькая девочка, ей в этом году исполняется шесть лет. И отец пообещал, что когда на улице выпадет снег, они отправятся играть в снежки. На мизинцах обещал, между прочим! И хоть Луизетт всё ещё ребёнок, к уговору отнеслась со всей серьёзностью и помнила хорошенько.

«Папа дурак! Обманщик…» – шаркнула с досадой ножкой девочка.

От движения сапожка горсть снега взмыла в воздух. И тут зловредный ветер решил дунуть в её сторону. В итоге подброшенный ногой снег прилетел ей прямо в лицо.

«Тьфу! Уи-ии, ну что это такое?»

Она всё ещё сердилась, и, когда получила порцию снега в лицо, на глаза сами собой навернулись слёзы. Раскрасневшиеся от холода щёчки стали непроизвольно подрагивать.

Луизетт задумалась – зареветь или нет? Но уже через миг выбросила это из головы, и даже забыла про обиды, потому что увидела, как вдали кто-то подымается по заснеженному склону.

Путник неторопливо шагал по крутой тропе, вьющейся вокруг горы. Он ступал осторожно — вероятно опасался поскользнуться на заснеженной тропке.

Наряд странника выглядел столь естественно, что ни прибавить, ни отнять. На нём было длинное меховое пальто, а на голове – широкополая шляпа. На спине его висел узел с нашитыми по обе стороны лямками, а в руке был длинный посох.

«Ура, гость! К нам гость!» – счастливо запрыгала на снегу Луизетт.

Она широко улыбалась и кружилась на месте, словно милый щенок. Будто и не хмурилась вовсе!

Дом Луизетт служил также постоялым двором, хотя здесь, на склоне горы, он смотрелся скорее чьей-то усадьбой. Тут останавливались на ночь путники, следующие из королевства Галик в королевство Колом через горы Павитон.

Постоялый двор построил папа девочки. Он сложен из произрастающего на горе прочного зубчатого дуба и как следует промазан изнутри глиной. Из-за регулярно сильных ветров на Павитоне, крыша также была сбита из крепких деревянных досок.

По заверениям Луизетт, этот бревенчатый постоялый двор мог за один раз разместить на постой сотню человек. Именно сей факт вызывал у неё наибольшую гордость.

Это было самым крупным числом, что могла вообразить маленькая Луизетт. Жить в огромной гостинице, в которой могут заночевать сто человек! Да такой дом в представлении девочки ничем не уступал королевскому дворцу!

И она отнюдь не лукавила. В снежные бураны, когда путникам приходилось срочно искать укрытие, постоялый двор действительно вмещал в себя до сотни человек. Правда при этом гости вынуждены были ночевать в тесноте, буквально прижимаясь друг к другу.

Но в обычное время постояльцы заглядывали редко, поэтому места хватало. Ну а если доплатить, можно было снять и отдельную комнату. Всего таких комнат на постоялом дворе насчитывается девять, но, поскольку помимо особых ситуаций гостей останавливается немного, и те почти всегда пустуют.

Особой популярностью у путешественников традиционно пользовался куриный суп, который варила бабушка Луизетт. Вечером все рассаживались перед потрескивающим в камине огнём, макали хлеб в куриный бульон и, пока насыщались, беседовали о том о сём.

Маленькая Луизетт очень любила такие разговоры. В них говорили о ледяных вершинах крайнего севера, об огромных змеях далёких южных джунглей…

Изредка забредали странники из империи Арман и тоже производили сильное впечатление, взахлёб описывая колоссальные здания имперских храмов.

Слушая их истории, девочка чувствовала себя самой счастливой на свете.

Время от времени добросердечные дядюшки одаривали Луизетт подарками – небольшими сувенирами, что несли с собой из далёких стран – маленькими камушками, стеклянными бусами, иноземными монетками и небольшими пузырьками из фарфора.

Девочка ни капли не сомневалась, что эти предметы – величайшие драгоценности. И не выбросила ни одного, а складывала в специальную, как она говорила, «коробочку с сокровищами Луизетт».

До сего момента людей, которые видели содержимое коробочки с сокровищами Луизетт, можно пересчитать по пальцам одной руки. Этой чести удостоились самые дорогие ей люди – папа и бабушка, а также близкие друзья – Фофо, Тата и Лоло.

Фофо, Тата и Лоло являлись единокровными братьями и проживали в небольшом поселении, расположенном в долине у подножия Павитона. Фофо было шесть лет, а Тата и Лоло по пять.

Склон Павитона довольно крут, так что и жилья здесь не так много. А уж ровесников Луизетт так и вовсе практически не сыскать. Потому эти трое и стали её лучшими друзьями.

Накануне тех дней, когда она отправлялась к ним или когда те сами должны были прийти в гости, Луизетт не могла уснуть. Она так увлечённо планировала, чем они будут заниматься и во что играть, что сон к ней не шёл.

Припомнив друзей, Луизетт ненадолго отвлеклась, но теперь ещё раз протёрла глаза и уставилась на путника. Издали это не так бросалось в глаза, но сейчас она видела, что тот весьма высокого роста.

Отец Луизетт тоже был довольно высок, а путник обладал схожими габаритами. Погода, очевидно, не являлась для него привычной, поскольку он кутался в меховые одежды, на вид, довольно поношенные.

Такие странники Луизетт нравились особо. В похожих истрепавшихся одеяниях зачастую приходили люди из очень далёких мест. Кто знает, может, он уже в пути сто дней и сто ночей? Подобные дяди дарили девочке самые необычные подарки.

«Должно быть, дядя идёт с края мира! А может… может даже вручит такой подарок, который лишь на краю мира и можно увидать!» – расфантазировавшись вконец, прошептала маленькими губками Луизетт.

Кстати, а что находится там, на краю мира? Правда ли, что в тех местах всё ещё обитают драконы, оставшиеся здесь лишь на страницах сказок? И какие приключения довелось пережить этому дяде?

В юном сознании один за другим возникали вопросы, и им не было видно конца.

«Здравствуй, девочка!»

«Ой, мамочки!»

Луизетт воспарила на крыльях воображения и позабыла обо всём, потому, обнаружив рядом взрослого мужчину, была ошарашена. От неожиданности она непроизвольно вскрикнула.

Широко раскрыв рот, девочка задрала голову и уставилась на говорившего.

Высокий рост, правильные черты, синяя повязка на лбу… Меховое пальто и огромный посох… Да это же тот самый путник, которого она заметила ещё издалека!

Глава 6

Путник прохлопал руками по пальто, стряхивая налипший снег и несколько раз с силой топнул. После снял шляпу и тоже принялся освобождать от снега. И, наконец, скинул со спины узел и завершил чистку.

Пока путник приводил себя в порядок, Луизетт ужом вертелась вокруг. Первый за долгое время посетитель взбудоражил её не на шутку.

Неугомонная девочка засыпала путника вопросами: «А откуда дядя пришёл? А как дядю зовут? Меня вот Луизетт, Лу-и-зетт! А это наша гостиница, её построил мой папа. Он сделал так, что у нас могут одновременно остаться на ночь сто человек! Кстати, на какой срок вы собираетесь заселиться? Эх, вот бы подольше…»

Скорее всего, если бы не появилась бабушка Луизетт, шквал её вопросов никогда бы не иссяк.

«Луизетт, хватит приставать к гостю. Проходите скорее. Вы один?»

Замешкавшись на миг, странник в ответ на вопрос пожилой женщины легонько кивнул.

«Как желаете разместиться? Будете брать отдельную комнату или…»

«Мне, пожалуйста, отдельную комнату с питанием. Остановиться планирую на несколько дней.»

Странник говорил медленно, с весьма необычным акцентом. Голос звучал хрипловато, возможно, из-за долгого времени в пути, но был звучным и сильным.

Услышав, что путник собирается задержаться на несколько дней, Луизетт запищала от восторга — ведь это значило, что ближайшие дни будут полны занимательных историй!

С сияющими глазами она вцепилась в пальто мужчины.

«Я Луизетт, Луизетт! Я провожу! Верхнюю одежду оставьте мне. Я бы и с багажом помогла, но он выглядит слишком тяжёлым, боюсь, не справлюсь.»

Ох уж эта милая Луизетт…

Странник улыбнулся и подал ей пальто.

Верхняя одежда оказалась неожиданно очень тяжёлой. При её встряхивании слышался металлический лязг, точно это кольчуга, а не меховое пальто вовсе. В итоге бедной Луизетт пришлось, пошатываясь и опираясь о перила, тащить его на второй этаж.

Взирая на старания девочки, старушка рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

«Луизетт, тебе тяжело? Если тяжело, то оставь. Я отнесу сама.»

Конечно же, помощь она предлагала в шутку, поскольку знала, как любит Луизетт выполнять эту часть работы.

И действительно, девочка упрямо мотнула головой, не желая, чтоб её лишали развлечения и, кряхтя, продолжила восхождение. Её настойчивость смотрелась так мило, что путешественник тоже улыбнулся.

«Вот вам ключ от комнаты. Она в дальнем конце коридора второго этажа, но зато оттуда открываются лучшие виды на Павитон. Как подойдёт время обеда, вас, скорее всего, позовёт эта дереза, но можете и сами спуститься и поесть.»

Путешественник понимающе склонил голову, после чего снова надел шляпу и взял в руки узел.

Как и обещала женщина, из окна наблюдалась замечательная панорама. Стоило распахнуть деревянные створки, как глазам открылся величественный облик Павитона.

Склон горы был обрывист и имел глубокие долины. Это не такой уж крупный горный массив, зато славящийся своими пиками. В это время здесь много снега, поэтому вся гора укутана белым ковром и напоминает белоснежный цветок.

Пока странник, словно зачарованный, любовался горным пейзажем, Луизетт поглядывала на него искоса. Видимо, вызвавшись дотащить тяжёлое пальто, она втайне надеялась напроситься на подарок.

Но бесчувственный дядюшка, казалось, вообще не замечал, что девочка по-прежнему стоит за его спиной. Понемногу Луизетт расстраивалась всё сильнее, и щёчки её вновь надулись.

«Куда ушёл твой отец?» – спросил путешественник в тот миг, когда насупившаяся Луизетт повернулась, чтобы выйти из комнаты.

Глаза девочки округлились.

«О, так дядюшка знает папу? А откуда? Вы из тех, кто гостили здесь, пока я ещё была маленькой? Папа отправился на охоту. Возвращаясь, он всякий раз приносит зайцев, косуль и других животных. Он – самый лучший охотник на Павитоне!» – бегло протараторила Луизетт, задав вопрос и тут же сама на него ответив.

Неизвестно, сумел ли странник понять хоть что-нибудь из этого словесного потока, но он ничем не выразил неудовольствия. После того, как девочка умолкла, он принялся шарить на дне своего узла.

«Значит, тебя зовут Луизетт? Спасибо за рассказ. Где же оно… А, вот же!»

Пошарив в узле, странник извлёк ожерелье. Бусы, составленные из каких-то круглых шариков.

Красные переливающиеся бусинки были декорированы неизвестным девочке белым металлом. Все бусины были одинакового размера, а вот обрамление из белого металла принимало различные формы.

«Ваау!» – увидев ожерелье, Луизетт замерла с открытым ртом.

Подобную вещь она видела впервые. Оказывается, на свете бывают и такие, красивые и таинственные, предметы!

И тут её и без того округлившиеся глаза стали ещё крупнее.

«Это – подарок. Но взамен ты должна дяде кое-что пообещать. Ты ни в коем случае не станешь показывать это ожерелье взрослым. Никому.»

«В-вы принесли его с края мира?»

На наивный вопрос Луизетт, странник снова улыбнулся. И кивнул.

«Итак, ни в коем случае не показывай это, принесённое с края мира, ожерелье другим взрослым. На свете бывают и плохие дяди — когда они его увидят, то непременно отберут. Ты поняла?»

«Да! Я спрячу его на самом дне коробочки с сокровищами Луизетт и не покажу никому.»

Луизетт была так счастлива, что притопывала ногами от нетерпения. Она ещё этого не понимала, но отныне ожерелью суждено было стать её сокровищем номер один.

Пока странник гостил в доме, Луизетт пробиралась в его комнату под любым предлогом. Именно она сообщала гостю о часах приёма пищи и даже вещи в стирку забирала тоже сама.

Неужто её сердце так пленило одно-единственное ожерелье? Маленькая Луизетт всюду следовала за путешественником по пятам.

А странник отдыхал и расслаблялся. За исключением редких прогулок в окрестностях постоялого двора, он практически не выходил из комнаты. Заговаривал он тоже нечасто и это было совсем не весело.

Тем не менее, Луизетт считала его очень хорошим дядюшкой. И не только из-за подарка. Она и сама толком не понимала, отчего испытывает подобные чувства.

Девочка и не могла об этом знать, просто путник обладал уникальной манерой вести беседы.

Сам говорил мало, но собеседника выслушивал до конца. Какие бы вздорные речи не лепетала Луизетт, он ничем не выказывал своего неудовольствия и не прерывал её речь.

Иногда даже подбадривал девочку лёгким кивком. Он знал, когда во время беседы нужно вглянуть в глаза собеседника, а когда мягко улыбнуться.

Если подходило время ужина, путешественник садился у камина и макал в куриный суп хлебную корочку. И всякий раз Луизетт садилась подле и, подперев рукой подбородок, неотрывно за ним наблюдала.

Однажды она задала вопрос: «Кстати, дядюшка, а почему ваш лоб скрыт повязкой? Отчего вы её не снимете?»

Она припомнила, что ни разу не видела путешественника без оной.

«Ну… там, где я жил, все так делают. Мы эту ткань обыкновенно вообще не снимаем. Даже когда купаемся или моем голову.»

«Правда? Вау, как удивительно! Бабушка, бабушка! Этот дядя не снимает повязку даже когда моет голову! Представляешь?»

Удивление Луизетт не знало границ.

А на следующий день она сама вышла из комнаты, повязав белую ленту на лоб. И не сняла, даже когда бабушка выразила возмущение её внешним видом.

Если уж девочка что-то решила, её не переупрямить! Потому бабушке пришлось свести всё в шутку.

И пока путешественник предавался безделью, незаметно прошли десять дней.

***

«Луизе-етт, Луизетт?» – позвал чей-то голос однажды ранним утром.

Девочка только-только открыла глаза и раздумывала, не стоит ли подняться с постели, но заслышав голос вскочила как ошпаренная. Ведь тот принадлежал самому любимому на свете для Луизетт человеку – её папе.

Прямо в чём есть, не тратя времени на переодевания, она выскочила во двор. Весь путь до двери она кричала лишь одно слово.

«Папа? Папа, папа, папа!»

Прыжок!

Луизетт бросилась мужчине на грудь, а тот прижал её к себе и закружился на месте.

«Ого, а наша принцесса стала тяжёленькой! Ха-ха, похоже с момента нашего расставания ты успела подрасти?»

Тут выбежала на порог и бабушка Луизетт.

Отец девочки и впрямь высок. Во всяком случае, выше ста восьмидесяти сантиметров. Он выглядел ловким, поджарым и имел длинные и густые бакенбарды.

Больше всего поражали его живые, цепкие глаза и ястребиный нос. Из-за них он казался похожим на одинокого орла. В общем, смотрелся поистине соответственно своей профессии охотника.

Одежда тоже ей соответствовала – была пошита из звериных шкур. Из-за спины виднелись длинный лук и колчан стрел. На ногах широкие ботинки, не позволявшие тонуть в снегу, а на макушке шляпа из плотной кожи.

«Пап, а кого ты принёс? А? Косулю поймал? Зайцев поймал?»

Тут охотник вынул из-за спины скрытую доселе от глаз вторую руку. В ладони он держал за уши нескольких зайцев.

«Э-эй, столько отсутствовал, а добыл лишь это? У-у, я думала, ты хотя бы косулю принесёшь. Эх, папа!»

«Ха-ха, ну, вот так вот получилось на этот раз. Едва звери прознали, что идёт папа, как сразу попрятались в своих лесных домиках, ха-ха!»

Отца Луизетт звали Тибо. Он слыл самым успешным охотником в окрестностях Павитона. В местных поселениях его имя знали все. Даже сам феодал этих земель – граф Монтень – всякий раз, когда собирался на охоту, приглашал Тибо.

Да, имя его было известно, однако никто не мог похвастать тем, что знает его хорошо.

Мужчина не являлся коренным жителем Павитона. Кажется, он объявился здесь лет двадцать назад? Примерно в то время Тибо и его мать пришли на гору. Они осели здесь, построили дом и начали промышлять охотой.

Прошло всего несколько лет с тех пор, как Тибо женился на самой прекрасной девушке в округе. Именно с того момента местные и стали воспринимать мужчину за своего.

Но счастье оказалось скоротечным. Жене Тибо не суждено было дожить до старости.

Деревенские судачили, что та изначально отличалась слабым здоровьем. И всё же жена не оставила Тибо одного. Она успела родить прекрасную дочь, так похожую на себя. С тех пор, как её не стало, минуло уже лет пять.

«Э-эй, ты же лучший охотник на Павитоне! О, кстати, па, у нас в гостинице гость. А Луизетт очень-очень хорошо к нему относится», – похвасталась девочка.

Тибо ещё не знал, к кому она так хорошо относится, но добродушно пригладил волосы малышке.

«Вот как? Молодец! Наша Луизетт уже совсем большая! Ха-ха!»

Пока они болтали и смеялись, на пороге показался гость, о котором говорила девочка. Похоже, шум за окном заставил и его подняться пораньше.

Тибо опустил дочь на землю, готовясь пожать тому руку… и вдруг замер. От сильного удивления глаза его расширились. Скулы свела судорога, поэтому он не мог издать ни звука.

После некоторой паузы губы всё же дрогнули, и голосом, похожим на стон, мужчина выдавил из себя лишь одно слово.

«Ш-и-р-о-н?..»

Всего пять букв, но с каждой последующей лицо Тибо искажалось всё сильнее, будто те давались ему с огромным трудом.

«Пап, ты знаком с нашим гостем?» – округлила очи Луизетт, не понимая причины его состояния.

Она обернулась и увидела, что на лице бабушки отразилось не меньшее потрясение.

Женщина явно не была прежде знакома с постояльцем, но когда Тибо назвал того по имени, в глазах её отразился испуг. Судя по всему, имя это ей уже где-то доводилось слышать.

«Бабушка, в чём дело? Я тоже хочу знать. Объясни мне!»

Луизетт ухватилась за подол бабушкиной юбки, но как ни теребила его, ответа не добилась. Эх, сколько же у взрослых от неё секретов!

Широн — мужчина с синей повязкой на лбу — слабо улыбнулся и медленно помахал рукой.

«Давно не виделись, Тибо. Сколько там минуло с момента нашей встречи, года четыре?»

Лицо охотника скривилось ещё сильней. Рука дрогнула и потянулась за спину, словно собираясь выхватить стрелу. Но мужчина подавил в себе этот порыв.

Чуть погодя, Тибо и Широн расселись друг напротив друга. Уединились они в той самой комнате, где квартировался гость.

Тибо вошёл с бутылкой вина. Это был напиток из фруктов, произраставших в окрестностях Павитона. Среди того, к чему мужчина относился в этой жизни с наибольшим трепетом, фруктовое вино находилось на почётном третьем месте (на первых двух были семья и инструмент промысла – длинный лук). Во второй руке он держал блюдо с изловленным нынче, запечённым зайцем.

Лицо переступившего порог комнаты Широна мужчины напоминало жуткую гримасу. Не то, чтобы оно выражало злость, скорее, в нём отражалась некая сложная гамма чувств, которые трудно выразить словами.

Луизетт попыталась было протиснуться следом, но безуспешно. Тибо бесчувственно закрыл дверь перед её носом и заперся на ключ.

«Уа-ааа…»

Луизетт разревелась, упрямо оставаясь перед плотно запертой дверью, но та и не подумала отвориться. Мужчинам требовалось столько всего обсудить, что Тибо, даже спустя четверть дня, так и не выглянул наружу.

Порой в комнате говорили на повышенных тонах. Крики Тибо доносились из-за двери, но вот что отвечал ему странник по-имени Широн, разобрать не удавалось.

Ещё реже слышался вымученный смех. Это смеялся сам хозяин дома. Видимо, мужчина по-имени Широн слишком хорошо контролировал свои эмоции.

Когда же Тибо и Широн вышли из комнаты, наступило время ужина. О чём бы ни шла их беседа, продолжалась она весь день.

Пока ужинали, Тибо не произнёс ни слова. Даже не похвалил умения бабушки Луизетт, которая превзошла сама себя, потрясающе вкусно приготовив зайца.

И даже когда сама девочка, проявляя невоспитанность, принялась задавать вопросы, рот Тибо по-прежнему открывался лишь для приёма пищи.

Сидевший напротив хозяина дома странник по-имени Широн тоже словно воды в рот набрал. Но, по сравнению с лицом Тибо, его физиономия казалась куда более спокойной.

Луизетт ещё слишком мала, но её бабушка отлично всё понимала. Дело в том, что ситуацию контролировал вовсе не хозяин дома, а его гость…

Тибо действительно выглядел чем-то подавленным. Необъяснимая сила, исходившая от Широна, сковывала его волю и движения.

У него не было возможности сопротивляться. Он должен был слушаться этого жуткого мужчину по-имени Широн. Это его судьба, которая была предопределена много лет назад…

Глава 7

Впервые Тибо встретился с Широном четыре года назад, осенью, в крепости Скольд, что на территории королевства Тругель.

Тругель – могущественная держава, расположенная к северо-западу от королевства Галик. А ещё это место многих религиозных конфессий.

Первыми поселенцами древнего государства стали люди, мигрировавшие с ледяных земель крайнего севера. Если как следует изучить древние документы, то в них можно отыскать следующие строки: «Они оставили страну льдов и отправились на юг. Они осели на этих землях, основали древнее королевство и принесли с собой оригинальные религиозные традиции страны льдов.»

Но впоследствии, около двух тысяч лет назад, им пришлось смешаться с новым народом, пришедшим в регион из южной части материка. С тех пор шаманские верования обоих народов распределились здесь приблизительно поровну. Иными словами, установилось многобожие.

С течением времени, в стране как грибы после дождя расцветали многочисленные конфессии. И самой процветающей среди них оказался культ Кроноса.

До попадания в список «демонических сект» священной империи Луан и своего падения, Кронос обладал колоссальным религиозным влиянием. При этом, культ не ограничивался одним лишь Тругелем. Его ветви простирались далеко на север и на восток – в королевства Галик и Колом.

Но не будем сильно углубляться в историю религий. Скажем лишь, что учёным, интересующимся данным предметом, известно, что главная база культа Кроноса располагалась именно в Трулеге.

Священная земля Кроноса находилась близ северной границы королевства. А крепость Скольд являлась цитаделью на страже этой священной земли.

Среди учёных, занимающихся архитектурой крепостей, Скольд вызывает наибольший интерес.

Если сократить описание цитадели до одного слова, то лучше всего подойдёт термин «несокрушимая». Более подходящего термина просто не найти. В этом смысле крепость Скольд – грандиозное сооружение. Это и естественное природное укрепление и мощная рукотворная цитадель, располагающаяся на вершине.

Когда культ Кроноса подвергся гонениям со стороны Луана, цитадель Скольд стала последней линией обороны верующих и местом ожесточённых сражений. Если суммировать потери обеих сторон, то, вероятно, цифры окажутся самыми высокими в перечне осад.

Истории известен лишь один случай успешного взятия Скольда. День, когда рыцари Луана прорвали последнюю линию обороны Ордена Кроноса, стал единственным пятном на репутации крепости. Взяв цитадель, рыцари одним наскоком втоптали в грязь копытами своих лошадей священную землю культа Кроноса.

В настоящее время Скольд занимают рыцари Луана. Несмотря на то, что окружающие территории являются историческими землями Тругеля, цитадель остаётся под юрисдикцией священной империи. После поражения Кроноса, четверть исконных земель Тругеля вошли в состав Луана. И цитадель Скольд в перечне потерь находится на первом месте.

В то время, когда Тибо познакомился с Широном, в цитадели полным ходом велись реставрационные работы. Большая часть местных стен была разрушена ещё четырнадцать лет назад, в конце религиозной войны.

После рыцари Луана использовали цитадель как опорный пункт для выявления недобитых последователей культа Кроноса на территории Тругеля. Но сама цитадель ремонтным работам не подвергалась. До недавнего времени Луан и вовсе обходил вниманием находившуюся в аварийном состоянии крепость.

Руины этого места служили своего рода символом. Символом падения Кроноса.

Говорили, поскольку данного места коснулась рука дьявола, его очистят святой водой. Но никаких работ над крепостью так и не провели, как не обращали внимания и на постепенно захватывавшие цитадель заросли сорной травы.

Укрепление вновь оказалось в центре внимания благодаря предложению митрополита Оливье. Преподобный настаивал, что крепость Скольд необходимо использовать в качестве юго-западного стратегического пункта империи.

Оливье совсем недавно прошёл последние обряды и стал самым молодым митрополитом в истории Луана. Ему приписывались рациональное мышление и трезвая рассудительность. Многие надеялись, что со временем он займёт должность папы Луанской церкви.

В то время Тибо из королевства Галик нанялся в крепость Скольд одним из строителей, занимающихся восстановлением стен. Тибо изначально неплохо владел языком Тругеля. Ну а благодаря превосходным навыкам работы с деревом, его без проблем приняли в качестве плотника.

Северная стена крепости Скольд подверглась наибольшему обрушению, потому чернорабочих, перетаскивавших огромные камни, здесь было видимо-невидимо.

При строительстве крепостных стен, прежде чем поднимать каменные блоки, необходимо соорудить деревянные настилы. Именно этим поначалу и занимался Тибо.

Затем, когда распространился слух о его навыках, рыцари перевели Тибо внутрь замка. Именно благоустройство оного паладины считали первостепенной задачей.

Как-то в одну из смен Тибо рыцари и солдаты Луана, осуществлявшие надзор за работой плотников, предавались пустой болтовне.

Неожиданно дверь с грохотом распахнулась и внутрь прошествовал один из рыцарей. Едва войдя в помещение, воитель в паноплии из толстых листов металла дал выход своему гневу. Недавно он так спешил в туалет, что бегом спустился с самого верхнего этажа, чуть не захлебнувшись по пути собственным потом.

«Дьявол!.. Ну что за хрень?! Почему в этой огромной цитадели отсутствуют туалеты?! Да и колодец с питьевой водой тоже лишь один. Хрен где умоешься!»

Наблюдая эту сцену, рыцари загигикали.

«Да что ты понимаешь в жизни и быте тругельских варваров? Они ж где жрут, там и справляют нужду – то есть, по всей крепости!»

«Не может быть, ведь тут и женщины жили? Как же они?.. Хочешь сказать, они делали свои дела также, как и все остальные?»

«П-ха-ха-ха! Естественно! Тругельцы вообще не знают такого слова, как «туалет». Да что там, я слышал, что если они решат искупаться, им приходится тащиться к ручью. Когда же их заперли здесь во время осады, они не мылись на протяжении нескольких месяцев!»

«Фу, какая мерзость!»

Поскольку рыцари при этом игнорировали присутствие тругельцев, глаза рабочих наполнила ярость. Впрочем, осадить оных никто не отважился. В конце концов, луанцы были победителями, а они – проигравшими.

Сидевшие неподалёку надзиратели также поучаствовали в их насмешливой беседе.

«Нам пришлось затратить уйму времени, чтобы обучить местных плотников читать чертежи. Представляете, они тут, в Тругеле, даже чертежами пользоваться не умеют! Говорят, у них здесь на всех один вождь, который и занимается подобными вопросами.»

«Невероятно! Но ведь когда-нибудь вождь умрёт, и что тогда?»

«А просто начнут всё с самого начала. Я предполагаю, что новоизбранный вождь просто смотрит на то, что уже было сделано и говорит делать также. Таким образом, у них отсутствует смена поколений и, как следствие, какой-либо прогресс. Ведь такие даже элементарные вещи…» – и надзиратель, не договорив, зацокал языком.

Это дало возможность подключиться к разговору ещё кому-то из рыцарей: «Если так подумать — мы несём в эти варварские земли цивилизацию! Мы учим дикарей читать чертежи, даём представление о туалетах и даже ванных…»

«Ну да. И, что наиболее важно, распространяем веру в нашего бога Лу. Возможно, пару поколений спустя, жители Тругеля искренне уверуют и сами станут петь гимны во славу Лу. А может даже, кто знает, сделают день прорыва осады этой крепости национальным праздником!»

«Ха-ха, наверняка! Настанет день – и мы поглотим все отрицающие Лу секты, и тогда местные дикари наконец-то смогут назвать себя приличными людьми.»

Прежде чем выносить вердикт столь наглой самоуверенности победителей и их безусловно ошибочных взглядах, стоит упомянуть, что рыцари бога Лу вообще никогда не признавали иных богов и иных культур. Они не могут понять, сколь велико горе от утраты своей веры, поскольку никогда не оказывались в роли проигравших. Потому подавление прочих народов военной силой и насаждение среди них собственной веры они воспринимают как должное.

Однако в глазах молчаливо трудившихся плотников стояла горечь. Даже если сами они не являлись последователями Кроноса, то среди оных имелись их родные или друзья.

Тум! Тум!

Молотки застучали сильнее, вколачивая гвозди, а пилы заскрежетали ещё яростнее. И только Тибо не поддался общему настроению. Он вообще не вслушивался в разговор рыцарей. Потому что его мысли занимало совсем другое.

Будучи плотником, он побывал в различных углах замка, обустраивая новые комнаты. Не было такого помещения, где бы он не потрудился над обустройством туалетов и прокладыванием водоотводов.

Второй этаж, восьмая комната. Вот место, интересовавшее Тибо. Там, в потолке, имеется некоторая полость. Шириной в шестьдесят сантиметров и высотой в сорок. Весьма тесноватая, чтобы в неё протиснулся человек.

Тибо очень важно было её обыскать. Ради этого он и пришёл сюда, рискуя жизнью.

В настоящий момент он работал посреди третьего этажа. Здесь тоже готовились отхожие места, и он сооружал канализационный сток, по которому должна будет стекать вода.

Но не это нужно было Тибо. Главным было то, что именно под этим местом находится восьмая комната второго этажа.

Когда ради работ по устройству канализации он пробьёт пол, то должен будет оказаться прямо над той полостью. Он обязан забрать оттуда вещи покойного отца. И должен сделать это так, чтобы никто об этом не узнал.

Глаза Тибо сверкают, как у сокола. Он начинает работать с ещё большим остервенением. Он извлекает камни из пола и шаг за шагом продвигается к цели. И место-то он высчитал вроде бы верно, но вот попробуй вычислить точные координаты потайной полости! А устроить так, чтобы рыцари или собственные же товарищи ничего не заподозрили, ещё трудней.

Тибо наугад простучал молотком по камням.

Тук-тук!

В ответ слышался исключительно глухой звук. Похоже, до тайного пространства ещё далеко. Утирая пот, он присел на штабель досок. Сердце колотилось быстро, и было досадно оттого, что дело движется не слишком успешно.

«Эй, плотники! Сегодня вы усердно работали, поэтому закончим пораньше. Собирайте инструмент и шуруйте в свой лагерь», – скомандовал надзиратель, и плотники принялись укладывать инвентарь.

По сравнению с тяжёлым трудом на крепостной стене, в замке работать гораздо комфортнее. Да и рыцари работавшим внутри плотникам порой выказывали уважение. Вскоре планировалось возведение большого храма Лу, потому рукастых плотников им хотелось удержать как можно больше. Вот рыцари особо на них и не давили.

Тибо также сложил инструмент и поднялся на ноги.

Тук! Ту-ум!

Второпях он выронил один из молотков. Как назло, это было как раз то место, откуда он недавно вынул последний камень.

И в этот миг глаза Тибо сверкнули. Он услышал! Лёгкий гул! Такой звук бывает только если внутри пустота. Потайная полость найдена!

Глава 8 - Возвращение царя

Акт №3. Возвращение царя.

Поздней ночью, когда до зари ещё далеко…

Тибо поднялся и крадучись направился к пологу. Лагерь для строителей представлял собой группу шатров между крепостной и замковой стенами. Стараясь не издавать лишних звуков, он выбрался на свежий воздух.

Время сейчас не военное, потому в караулах у шатров нужды не видели. Благодаря этому снаружи было темно и безлюдно.

Задержав дыхание, Тибо прокрался к складу пиломатериалов, что находился позади шатров. Так называемый «склад» ничего особенного из себя не представлял. Это просто участок земли, временно накрытый брезентом, чтобы доски не вымокли под дождём.

Затем Тибо осторожно разрыл землю с одного из углов склада. Примерно на глубине в сорок сантиметров обнаружилось нечто, обёрнутое тканью. Он проворно вытянул этот свёрток и развернул.

Под тканью скрывался короткий лук. Он был всего шестьдесят семь сантиметров в длину и выкрашен в чёрный цвет, из-за чего трудноразличим в темноте. Порывшись в земле ещё немного, он нашёл и второй свёрток. В нём находились колчан с ремешком для ношения на спине и около сотни стрел.

Тибо прикрепил колчан так, что тот оказался у него на боку, после чего взял в руки лук. Пользуясь короткими луками он предпочитал носить колчан именно на боку. Это было обусловлено его особой техникой, позволявшей быстро и непрерывно посылать одну стрелу за другой. Впрочем, короткий лук в руках или длинный – для него не было принципиальной разницы.

Всего минуту назад он испытывал такое напряжение, что почти перестал дышать. Но стоило оружию оказаться в ладонях, как он успокоился, а дрожь в руках прошла сама собой. Лук всегда вселял уверенность в его сердце.

Затем бесшумной поступью Тибо направился к стене замка. К этому дню он хорошо знал планировку этого места. Теперь пришло время втайне от рыцарей забрать вещи покойного отца.

Шмыг! Шмыг!

Самыми сложными для него участками являлись длинные и узкие лестницы, ведущие к замку. Ширина их была такой, что двое людей разминутся едва ли. Такими их проектировали намеренно – чтобы при вторжении эффективно держать оборону небольшим отрядом рыцарей.

И если в прочих местах охраны выставлялось не так много, то здесь, на каждой из лестниц, посменно несли караул солдаты. На верхней и нижней площадках выставляли по караульному. В любой внештатной ситуации один должен был навязать врагу бой, а второй – криком оповестить защитников замка.

Скрываясь в тени крепостной стены, Тибо осторожно приблизился к одной из лестниц. На ней прилежно зыркали по сторонам двое солдат. Судя по доносящимся обрывкам голосов, они время от времени о чём-то между собой переговаривались. Оба были одеты в полную кольчужную броню, на головах – металлические шлемы, а в руках копья.

Тибо сделал глубокий вдох и замер. Достав из колчана на боку две стрелы, он одновременно наложил их на лук и натянул тетиву.

И вот в полной тишине раздаётся слабое «трень»!

Звук звучит единожды, но выстрелов на самом деле два. И отправившихся в полёт стрел тоже две.

Чвок! – Проникающие звуки также сливаются воедино. Стрелы пронзают шеи обоих солдат. Наконечники навылет пробивают горло. При этом поражаются голосовые связки, поэтому солдаты падают, не издав даже вскрика. Тибо попал точно в горло с расстояния свыше семидесяти шагов. И при этом стрелы поразили свои цели единовременно!

Тканью, в которую прежде были завёрнуты лук и стрелы, Тибо перевязал ступни. Для успешного проникновения звук его шагов не должен услышать никто. Ведь слух у рыцарей гораздо более чуткий, чем у простых людей.

Пригнувшись как можно ниже и стараясь держаться в тени, он двинулся вперёд. К лестнице Тибо прокрадывался не первый раз и потому успел вычислить график смены караула. В течение ближайшего часа здесь можно было никого не ждать.

Этого времени казалось более чем достаточно. Однако в душе неприятно свербило чувство, что поторапливаться необходимо.

Из-за того, что в здании полным ходом шли строительные работы, большинство дверей стояли нараспашку. Вернее, правильнее будет сказать, что они отсутствовали в принципе. Дело в том, что по завершении ремонтных работ все дверные коробки собирались заменить.

Тибо тихонько ступал по каменной лестнице. Он не зажигал огня, поэтому не видел, куда ставит ноги, но это было для него привычно. Благо, работая здесь плотником, он тщательно пересчитал количество ступеней.

Медленно переставляя ступни, он поднялся на третий этаж. К счастью, за всё время ему так никто и не встретился. Но всё равно, Тибо был напряжён до такой степени, что с сжимавшей лук руки на ступени то и дело падали капельки пота.

«Уху-уух, фух!» – совершил он резкие вдох и выдох.

Тибо медленно двинулся вперёд, придерживаясь за стену рукой. Здесь, в коридоре, к ней тут и там были приставлены пиломатериалы и если по несчастливой случайности за них зацепиться и уронить, перебудишь всех рыцарей. Потому, прежде чем поставить ногу, он аккуратно проверял пространство перед собой ступнёй.

Тридцать второй шаг, тридцать третий, тридцать четвёртый… Прежде чем браться за проникновение, он тщательно просчитал шаги. Опустив ногу в тридцать четвёртый раз, он оказался напротив комнаты, в которой ещё несколько часов назад вёл строительные работы.

Проведя ладонью по стене, Тибо нащупал дверной косяк. Здесь также не было створки, только дыра проёма. Почти на месте!

«Уху-уух», – ещё раз с силой вдохнул Тибо. Пора с этим заканчивать…

Он быстро отыскал место, где ещё недавно изымал камни. По большей части, целостность стыков меж ними уже была нарушена. Так что оставалось лишь извлечь последние пару-тройку.

По мере вытягивания одного камня за другим, образовалось отверстие, в которое можно втиснуть плечи. Что Тибо и проделал. Вжавшись в пол, он выставил руки так далеко, как только мог.

Тщетно. Пальцы так ничего нащупать и не смогли. Тогда он вынул ещё несколько камней.

Тум!

Теперь он так спешил, что опустил камень на пол слишком сильно.

Тибо вздрогнул от испуга и зажал себе рот ладонью. Лоб его покрылся холодной испариной. Максимально пригнувшись, перестав даже дышать, он направил лук в сторону дверного проёма. Он так испугался, что даже забыл сглотнуть заполнившую рот слюну.

Девяносто восемь, девяносто девять… Но даже на счёт «сто» стража так и не показалась. Хвала богам! Похоже, никто ничего не услышал.

Тибо положил лук и вынул ещё несколько камней. И вновь он погрузился в дыру по самые плечи.

Да! В этот раз его пальцы наткнулись на нечто твёрдое. Сосредоточив все силы в кончиках пальцев, он осторожно потянул предмет на себя. Тибо напряг руки так, что на вжатых в камень плечах появились кровоподтёки. Простое ли дело – вытянуть тяжёлый ящик силой одних лишь пальцев! Пот стекал таким потоком, что под ним даже образовалась небольшая лужица.

Стук! Шурх…

Спустя долгие минуты напряжённого труда, ящик начал пролезать в проём. Теперь он, наоборот, вкладывал в руки минимум усилий. И вот!

«У-ху-ух! Фу-ух…»

Осторожно вытащив ящик, Тибо в который раз вздохнул. Объект стараний наконец-то предстал его глазам. Увесистый деревянный короб, покрытый серой пылью и каменной крошкой!

Ту-дум! Ту-дум!

Справившись с гулко колотившимся сердцем, Тибо вскрыл ящик. Под крышкой встретила кромешная тьма. Лежащий внутри продолговатый предмет был глянцево-чёрным, точно выполненным из эбенового дерева, поэтому в ночи его очертания угадывались с трудом.

Длиной метр шестьдесят, холодный и гладкий на ощупь. Предмет был изогнут сильной дугой, а по центру перевязан чем-то, напоминавшим буйволовую кожу.

На этой кожаной рукояти чувствовался некий оттиск. При вдумчивом ощупывании стало понятно, что это может быть лишь морда льва… или же лик Сатаны. Два острых рога по обе стороны изображения повергали в трепет. На краях круглой втулки, служившей рукоятью, крепилась металлическая фурнитура и на ней также имелось подобное тиснение.

Лук! Очень дорогой длинный лук!

Дрожащей рукой Тибо огладил предмет из материала, напоминающего эбеновое дерево. Лук точно был холодным, но он под пальцами чувствовал жар. Ощущение было очень приятным, точно оружие всё ещё хранило тепло рук отца.

Ух!

Внезапно эмоции захлестнули. На глаза навернулись слёзы, дыхание перехватило. Этот предмет – наследие его отца. Семейный реликт, который тот унаследовал от деда… а теперь вот он переходит к Тибо.

«О-т-е-ц!..»

Тибо не мог более сдерживаться. По щекам покатились слезы, оставляя солоноватые дорожки. Он баюкал лук на трясущихся руках. Слёзы не прекратились даже когда он с силой прикусил губу. Ему до смерти хотелось произнести имя отца.

Однако он не мог этого сделать. Ведь его отец Боти заклеймён «сыном дьявола». И имя его запрещено произносить под страхом смерти.

Боти!

Один из Девятнадцати жрецов Кроноса. Лучник из лучников, герой, единым выстрелом поражавший до десяти человек.

Он пал в бою здесь, при обороне Скольда. Когда рыцари ворвались в крепость, он был в числе героев, продолжавших сопротивление, и до самого конца посылал во врагов стрелу за стрелой.

Под прикрытием крепостных стен, Боти выпустил их немало. Тела убитых им солдат стали горой, а кровь их – рекой полноводной!

И даже умирая, он ушёл не один. Боти до последнего вздоха оборонял ведущую к замку лестницу, стрелял не переставая и опрокидывал пытавшихся взобраться по ней рыцарей.

Его стрелы били быстро и мощно. И метили исключительно в глаз. То есть, поражали лишь то место, которое наверняка не было прикрыто шлемом.

Герой испустил дух лишь когда его тело стало напоминать ежа, поражённое десятками лучников священной империи.

И даже тогда он не упал. Боти так и замер, как стоял – припав на одно колено. Даже после смерти, он, словно ангел-хранитель, продолжал оберегать лестницу и Орден Кроноса!

Интересно, каковым Боти видел будущее Ордена, за который так радел? Он нарёк своего сына Тибо, по сути, поменяв местами слоги собственного имени. Означало ли это, что он не хотел, чтобы сын отправился по его стопам?

Словно в поддержку данной теории, Тибо рос за пределами земель культа. Отец держал втайне его существование даже от жрецов Ордена. Более того, не обучал и Кроносовским догматам.

Зато учил владению луком. А Кроноса не упоминал даже в разговоре. Возможно, предчувствовал поражение Ордена, потому и решил оставить сына в неведении?

И, если бы не отцовское завещание, Тибо так никогда бы и не узнал о том, что отец являлся жрецом культа Кроноса. Завещание обнаружилось случайно, среди личных вещей покойного. Прочитав те строки, он даже не мог решить, стоит ли им верить… до текущего момента.

«Отец, но если ты знал, что всё случится именно так, почему не бежал? Что именно ты так пытался защитить? Ах, Отец…»

Боль настолько захлестнула Тибо, что он позабыл, где находится. Слёзы бежали из его глаз, слова срывались с губ непроизвольно. Горю требовался немедленный выход.

***

Слух рыцарей чуток. Чувства их обострены длительными тренировками. Ночные рыдания заставили нескольких из них пробудиться. И выйти наружу – поглядеть, по какому поводу ночью из крепости доносятся стенания.

«Фьюиииить!» – донёсся резкий звук. Это один из рыцарей, не обнаружив караульных на лестнице, дунул в свисток.

Образцовым рыцарем являлся и комендант крепости Скольд. Едва раздался пронзительный свист, он, даже находясь в глубоком сне, немедленно вскочил на ноги.

«Что происходит?!»

Не тратя время на облачение в паноплию, он схватил меч и рывком выскочил наружу. Кроме него, звук свистка пробудил и других рыцарей.

Дон! Дон! Дон! Дон!

А уж тревожный колокол поставил на уши всех остальных. От такого поднялись даже рядовые солдаты, ночевавшие в казармах.

Мощь военной машины Луана потрясала. Несмотря на то, что колокол зазвонил посреди ночи, все двигались слажено. Солдаты хватали копья, надевали шлемы и, выбегая наружу, становились в строй. Рыцари же, держа наготове мечи и щиты, занимали наиболее важные позиции.

У выскочивших первыми не было даже паноплий. Но стоило им перекрыть дороги, как появились другие рыцари, уже в полном обмундировании.

Попасть в замок можно было лишь по одной из четырёх лестниц. Или, если перефразировать, выйти – тоже только через них. Потому рыцари первым делом перегородили данные проходы.

Сильнее всех резкий колокольный звон шокировал самого Тибо. Он испуганно вскочил на ноги.

«Чёрт! Вот я тупица! И что же теперь делать?!»

Он повесил лук покойного отца за спину, после чего взял в руки свой, короткий, и двинулся вперёд. На тетиву уже была наложена стрела.

Глаза Тибо сверкали как у сокола. Его зрение было куда более острым, чем у обычных людей. Благодаря ему он сразу углядел первых четырёх солдат, медленно двигавшихся во тьме.

Суисс-суисс-суисс-суисс!

Руки среагировали быстрее, чем он успел осмыслить увиденное. Левая, сжимавшая лук, рука выцеливала солдат, правая же молниеносно натягивала и спускала тетиву. За одно мгновение он выпустил четыре стрелы и ринулся вперёд.

Он даже не стал проверять, поразят ли стрелы тела солдат. Все чувства обострились, все мышцы включились в работу.

Чвок-чвок-чвок-чвок!

Донеслись до ушей четыре коротких звука. Они обычно слышатся, когда наконечник стрелы пробивает кожу. А значит, все четыре только что выпущенные им снаряда попали в цель. Ему даже не нужно было этого видеть, он просто знал.

Однако солдаты среагировали неожиданно быстро. Те, кому стрелы вонзились в горло, упали моментально, зато другие тут же схватились за свистки. И, вместо того, чтобы замешкаться на миг, тут же подняли факелы.

«Противник использует лук! Заходите под прикрытием щитов!» – прокричал кто-то громко.

Больше в крепости никто не спал. Повсюду горели огни и слышался топот солдатских сапог.

Лицо Тибо скривилось в кислой мине. Добравшись до нижних ступеней лестницы на третий этаж, он замер в тени и затаил дыхание. И вдруг, резко выдохнув, молнией ринулся вперёд, посылая стрелу за стрелой.

Суи-суи-суи-суисс!

Правая рука двигалась словно метеор, выхватывая стрелы из колчана. Левая же безостановочно указывала то на одного солдата, то на другого. За считанные мгновения в воздух отправились несколько десятков стрел. В эту секунду Тибо внушал ужас.

Мириады стрел, извергающиеся из тёмного ниоткуда!

Причём, быстро и точно. Искусно поражая лишь открытые участки тел. Наконечники пробивали глазные яблоки солдат. Число погибших от попадания стрелы в шею тоже неуклонно росло.

«Ыааа! Мой глаз! Аааааа!»

Пока солдаты падали, словно осенние листья на ветру, Тибо поспешил на первый этаж. Он так бежал, что сам после не мог вспомнить, спускался по лестнице своим ходом или же просто скатился кубарем.

Однако внизу его встречали уже рыцари Луана.

«Вот он!» – проорал первым заметивший Тибо комендант.

И тут же на мужчину с обеих сторон налетели рыцари, замахиваясь мечами. Клинки их покрывал яркий слой ауры.

Тибо ответил веером стрел, но большинство из них рыцари отразили. Небольшое число снарядов всё же достигли цели, однако жизненно важных участков не поразили, поскольку движения рыцарей были чрезвычайно быстрыми.

Шу-ууу!

Одновременно с подчинёнными в атаку бросился и комендант. Аура, испускаемая его мечом, была ещё ярче, чем у прочих рыцарей. Это ещё не был уровень кристаллизации, когда можно убивать одной лишь аурой, но всё же она угрожала даже одним своим видом.

Тибо шагнул назад, вновь возвращаясь на лестницу, и сменил один лук на другой. Одного короткого лука для того, чтобы расправиться с рыцарями, явно не хватит.

Прежде чем взять в руки оружие отца, он закусил губу и на мгновение замер. И вот передаваемый в роду из поколения в поколение длинный лук запульсировал в его ладони.

Большой и указательный пальцы сдавили рога Сатаны, вытесненные в центре рукояти. Пальцы кольнуло и он почувствовал, как его кровь начала втягиваться луком.

Два рога имели маленькие бороздки. Кровь заполнила их, после чего растеклась по всей втулке.

Он мог видеть, как она лентой распространяется в обе стороны лука. Это оружие являлось монстром, питавшимся исключительно кровью его рода! И кровь практически моментально распределилась по луку, окрасив его целиком.

Какая тугая тетива! В мощных плечах оружия ощущалась огромная сила.

Шта-аах!

Даже характер звука при спуске стрелы был совершенно иным. А сорвавшийся с рук снаряд летел отнюдь не по прямой. Словно направляемый неведомой силой, он обогнул рыцарские мечи и щиты и вонзился кому-то в лицо.

Шта-аах!

Вновь и вновь воздух рассекали стрелы. И это были уже не простые снаряды, потому что их окружала жёлтая аура. Более того, каждая стрела летела по своему, замысловатому и непредсказуемому, маршруту.

Первым двум, бросившимся к Тибо рыцарям, стало не до атаки. Один получил снаряд в лицо и грузно осел на пол. Другой поднял щит и с трудом, но отразил стрелу. Однако, он всего лишь слегка отклонил её маршрут и та ударила в плечо, заставив пошатнуться.

«Ублюдок!»

Тем временем комендант налетел сверху, занося меч над головой. Исходящая от меча аура световым лучом ринулась вниз, собираясь рассечь Тибо пополам!

Дззанг!

Тибо поспешно поднял лук, закрываясь от клинка противника. Одновременно с этим, он выпустил с короткого расстояния несколько стрел.

Шта-аах!

На этот раз снарядов было пять. И каждый покрывала жёлтая аура.

Они даже не выглядели как стрелы – казалось, воздух рассекают сгустки чистейшей ауры! Вот она – мощь Альфардо, передаваемого в семье Тибо из поколения в поколение!

Данг-дзанг-дзанг!

Бешено вращая мечом словно ветряная мельница, комендант раз за разом блокировал летящие в него стрелы. Каждую окружала мощная аура, из-за чего всякий раз, когда комендант отражал атаку, его откидывало назад. Держащая меч рука отнималась и покрылась липким потом.

Но защититься от всех угроз комендант всё-таки не сумел. Хлынувший с короткого расстояния град стрел оказался настолько быстрым и мощным, что ему пронзило бедро, царапнуло шею и проткнуло плечо. Не приди вовремя на выручку другие рыцари, бросившиеся отражать стрелы, он был бы уже мёртв.

«И-ик! Д-да это же лук демона Альфардо! Кроносовское отродье! Не жалеть святой силы!»

Коменданту пришлось пропотеть как следует. После боевого крещения стрелами Тибо волосы его были взлохмачены, а всё тело – мокрым.

Демон Кроноса!

Стоило рыцарям это услышать, их глаза свирепо засверкали. Боевой дух луанцев поднялся на совершенно иной уровень, нежели когда те думали, что имеют дело с обычным воришкой.

Рыцари дружно подобрались и воззвали к милости Лу. Они – Божье воинство! Умереть за Лу для них – высшая честь. Не заботясь боле о личных жизнях, рыцари взмахнули мечами и ринулись к Тибо.

Устоять перед столь массированной атакой непросто даже когда в ладони лук Альфардо. И Тибо начал отступать, поднимаясь вверх по лестнице.

Шта-аах!

Стрелы из лука Альфардо хлынули широким веером. И как остановить все эти многочисленные снаряды? Ведь они двигались хаотично и били точно в лица рыцарей.

Поймавшие глазом стрелу люди умирали мгновенно. Снаряды Тибо жалили так сильно, что прошивали глазное яблоко и проникали в мозг, превращая тот в кровавую кашу.

Однако те, кому досталось в нос или щёку, хоть и упали, всё же остались в живых. Ещё были рыцари, получившие прямо в раскрытую в боевом кличе глотку. Эти тоже моментально испускали дух.

«Ах ты демонический ублюдок! Кха!»

«У-уй! Мой глаз! Ыааа!»

Крики наводнили лестницу. Боевое крещение стрелами Тибо настолько пугало, что оставшиеся на ногах рыцари прикрылись щитами и больше не помышляли об атаке.

С истекающими кровью бедром и плечом, комендант раздавал быстрые команды: «Пусть один из отрядов поднимется с противоположной стороны и атакует сверху! Ублюдок один. И стрелы у него не бесконечны. Доверьтесь милости господа Лу и отдайте жизни, но схватите его!»

Услышав коменданта, Тибо потемнел лицом. Когда лучника берут в клещи, ему конец. К тому же, колчан и впрямь стремительно пустел, и это становилось огромной проблемой.

Лицо Тибо покрылось испариной.

«Неужели я здесь умру?»

Он с силой стиснул зубы, успокаивая себя. Нет ничего зазорного в том, чтобы погибнуть, явившись за наследием отца. Но если он умрёт, то лук, реликвия предков, окажется в руках этих людей! И что станет с малюткой Луизетт, которая останется совершенно одна?

Он осмотрелся по сторонам, но вариантов побега так и не обнаружил. А рыцари, следуя приказам коменданта, подступали всё ближе под прикрытием надёжных щитов. Более того, ушей достиг топот рыцарей, что поднимались по лестнице с противоположной стороны.

Тибо казалось, что его сердце не выдержит. Словно в последней отчаянной попытке, он вытащил все десять оставшихся в колчане стрел и наложил на тетиву. После чего ещё раз сжал тиснение в форме лика Сатаны.

Спускавшиеся с третьего этажа рыцари теперь тоже были в поле зрения. Его окружали спереди и сзади на узкой лестнице. Он попытался было их урезонить, поведя луком Альфардо из стороны в сторону и натянув тетиву. Но рыцари, хоть и дрогнули, но не отступили, а продолжали понемногу сокращать дистанцию.

Ух! Что же будет после того, как Тибо спустит тетиву? В тот миг он убьёт ещё нескольких противников. Но уже в следующее мгновение сложит голову сам. Смерть уже рядом!

Глава 9

И в этот напряжённый момент грянул гром. Нет, не тот, который с неба – громом в ушах отозвался человеческий голос.

«УБЛЮДКИ!!!»

Вжуу-х! – взмахнул копьём мужчина, облачённый с головы до пят в чёрную мантию и появившийся буквально из ниоткуда.

Копьё его представляло собой трезубец жуткого багрового оттенка.

Древко этого оружия составляло около трёх метров. Три его лезвия выглядели чем-то смоченными. Казалось, будто с них вот-вот на пол прольётся некая зловещая субстанция.

Неужели мастер копья?

Но новоприбывший не напал на рыцарей с оружием наперевес, а просто рассёк им воздух. Рыцари недоумённо переглянулись. Кто этот человек и откуда здесь взялся?

Это была их ошибка. Фатальная ошибка.

Стоило мужчине взмахнуть копьём, как кожа их принялась зудеть и опухать под активным воздействием яда. Подвергшиеся поражению участки сперва покраснели, а затем в середине этих покраснений вздулись отвратительные нарывы.

«А? Почему я так чешусь?»

Не в силах стерпеть зуд, солдаты и рыцари принялись почёсывать поражённые участки, активизируя споры.

Да! Это были именно споры. Едва ногти коснулись багровых вздутий, как брызнула кровь и из-под кожи показались желтоватые грибы. Выглядело так, словно нечто, напоминающее грибы, прорастало прямо из кожи.

«Т-твою ж!.. Что это за хрень такая?!»

Солдаты инстинктивно ухватились за шляпки и рванули. Но так они не удалили глубоко вросшую корневую систему, а только оборвали верхушки.

Те же лопались в их пальцах, распространяя вокруг бледноватые споры!.. И там, куда они попадали, прорастали новые грибы.

За какие-то мгновения тела воинов целиком покрылись грибами, и, исторгая жуткие вопли, они стали валиться на пол. Захватывая все соки внутри организма, ядовитые грибы превращали человека в сплошную грибницу.

«Н-не приближайтесь к нему! Это оружие – копьё Финмаркля!» – вытаращив глаза, отчаянно завопил комендант.

Да, это было копьё Финмаркля, или, если быть точным, Демоническое копьё Финмаркля. Владельцем сего жуткого ядовитого оружия был Агнон – один из девятнадцати жрецов Кроноса. Агнон также считался одним из героев, павших при обороне Скольда.

В культе Кроноса, где основной тон задавали чёрные маги, Боти и Агнон сумели прославиться своими поразительными луком и копьём, и были известны как неразлучные друзья как в Ордене, так и за его пределами. И даже смерть свою, похоже, встретили в одной битве за крепость.

Стуча зубами от страха, комендант пробормотал: «Два демона, которых мы не могли найти, как ни старались, объявились разом в одном месте! Нужно немедля поставить в известность папу. Рыцари, атакуем обоих! Эти люди – враги священной империи, демоны, оскверняющие взор Лу одним своим существованием!»

Рыцари перераспределили силы для сражения на два фронта. Те, кто окружали Тибо, продолжили стягивать вокруг него ряды. А изначально находившиеся в резерве атаковали мужчину с копьём Финмаркля в руках.

Ву-ууум!

Мужчина в чёрной робе молча ткнул рукой в сторону приближавшихся полукольцом рыцарей. Из его ладони вылетели какие-то бесформенные предметы.

Они были странными, некоего близкого к серому оттенка. Стоило выпорхнуть из руки, как они, разразившись жутким воем, устремились к рыцарям. И в тот же миг пальцы мужчины в чёрной робе озарились зелёным свечением.

«Кхах!»

Короткий вскрик. В точке, на которую указали его пальцы, голова одного из рыцарей истаяла за мгновение. Вопль оборвался, а всё пространство от кожи лица до задней крышки черепа просто перестало существовать. Даже металлический шлем понемногу деформировался и плавился.

Пепельные же призраки попали в свою стихию. Желая крови, они впивались в рыцарей, распространяя трупный яд. Тем временем, Демоническое копьё Финмаркля описало ещё один полукруг. И снова повсюду принялись вздуваться, словно кипящая вода, ядовитые грибы.

«Демон! Тот ублюдок – демон! Атакуйте его все, дружно!»

Комендант наставил меч на пользовавшегося ядами человека. Солдаты как один метнули в него копья, рыцари же задействовали ауру и рванули в атаку. Они позабыли про яд, игнорировали атаки призраков. Они были фанатично настроены умереть, но уничтожить демона.

И тут в ладони мужчины вспыхнуло бордовое кольцо. А спустя миг сияние это разрослось до размеров огромного тела.

Тело это переливалось бордовым блеском. На рельефных плечах прорастали два коротких, но мощных рога. На голове тоже красовались крупные рога, они были изогнуты вперёд, точно у буйвола.

Увидев этот облик, комендант вновь заорал: «Буллхед II! Голем культа Кроноса! Будьте осторожны!»

Однако его предостережение запоздало.

К тому же Широн, которым и являлся мужчина в чёрной робе, призвал отнюдь не Буллхеда II. Это был Эр – шедевр Ренегера – одного из девятнадцати жрецов Кроноса. Голем был настолько могуч, что Буллхед II не шёл с ним ни в какое сравнение!

Призванный по воле Широна Эр развёл руки в стороны и прыгнул вперёд. Он стремился защитить Широна, сократив число летящих в того копий.

Дззанг!

Вместо того, чтобы вонзаться в тело Эра, копья, летевшие с приличным импульсом, от него отскакивали. Затем голем вместо хозяина принял на себя мечи рыцарей. Несмотря на мощное телосложение, двигался он невероятно быстро.

Эр сделан из кровавого металла и управляется силой крови призывателя. Следовательно, чем лучше его хозяин контролирует кровь, тем более быстрыми и точными становятся его движения.

Мог ли найтись кто-нибудь в этом более умелый, чем Широн? Уровень его контроля над кровью превосходил воображение. Ведь внутри него обитал призрак Кровавого властителя Карла Зейца.

Скрррж!

Вихрем бросившись вперёд, Эр замахнулся кулаком в сторону одного из рыцарей. Боец заслонился щитом, однако тот разлетелся вдребезги, а рыцарь от могучего удара кувырком покатился по полу.

Тем временем, за спиной голема, Широн продолжил распространять вокруг яд. Демоническое же копьё Финмаркля швырнул Эру.

Стоило голему завладеть оружием, как стиль его боя изменился. Считав из головы Широна навыки владения копьём, Эр умело завертел им в воздухе. Сжимая в руках демоническое копьё с себя ростом, он с пугающей скоростью носился по залу и разил противников.

Рыцари стиснули зубы. Голем бил так сильно, что даже если его атаку и получалось заблокировать щитом, человека опрокидывало навзничь. Щиты лопались, мечи ломались, кольчуга не спасала.

Но хуже всего пришлось тем, кто не успел одеться в полный доспех, поскольку на всех открытых участках тела прорастали ядовитые грибы.

«Замедление!» – развернул ещё одно заклятие Широн.

Голем и призраки и без того справлялись неплохо, но он решил дополнительно наложить групповое проклятие замедления. Ненадолго, но тела рыцарей стали тяжелее, словно на них сверху накинули пару пудов свинца, а движения – скованными.

Чем немедленно воспользовался голем Эр. Он неустанно колол, пронзал и колотил их неповоротливые тела.

Призраки также активизировались. До сих пор рыцарям удавалось с грехом пополам защищаться от них при помощи святой силы. Но после того, как воинов начал активно избивать Эр, призраки вновь получили шанс показать свою мощь. Рыцари же потеряли концентрацию, из-за чего поток святой силы уменьшился, и один за одним они превращались в корм для призраков.

«Убейте чёрного мага! Вы обязаны его прикончить!» – сидя на полу, продолжал подстёгивать комендант своих бойцов.

Однако всякий раз, когда в Широна метали копья, на их пути, словно дух-хранитель, оказывался Эр и заслонял хозяина собой. Он словно предугадывал движения солдат и всегда оказывался на шаг впереди.

А вот Широн, наконец, признал в коменданте лидера противника. И в хаосе боя его окружённый зелёным светом палец ткнул в его сторону.

Шу-ууу…

Комендант вздрогнул от нехорошего предчувствия и поспешил окружить себя святой силой. Вот только та не слишком спасала от яда.

Святая сила показывала эффективность против магии Кроноса. Но распространяемый Широном яд не имел никакого отношения к заклятиям культа. Потому святой силой от него не защититься.

«Кхах!»

Предсмертный вопль коменданта также вышел не слишком длинным. Прежде, чем его крик успел набрать силу, голова разложилась и исчезла. Рыцари кинулись было к нему со всех ног, чтобы оказать поддержку, но и они оказались не готовы к воздействию яда. Какого-либо способа противодействия подобным силам у них заготовлено не было.

Тут и к Тибо вернулся боевой настрой. Он уже успел подумать, что здесь и останутся гнить его косточки, как вдруг впереди для него словно забрезжил свет в конце тоннеля.

Шта-аах!

Наложенные на тетиву стрелы отправились в полёт. Пока всё внимание рыцарей сосредоточено на контролирующем яды мужчине, он обязан прорваться сквозь кольцо окружения!

Тибо сконцентрировал стрельбу на нижней части лестницы. Стрелы вонзались в шеи и лица рыцарей, опрокидывая тех на пол. Тибо же широкими прыжками бросился вниз, ступая прямо по щитам и шлемам падающих бойцов.

Шасс!!! – мощно ударил мечом один из рыцарей. Похожий на снежную изморозь слой ауры оставил на голени Тибо длинный надрез, зацепив мышцу.

Ногу обожгло жгучей болью. Тем не менее, Тибо не остановился. Ступив здоровой ногой на шлем рыцаря, он мощно оттолкнулся и одним прыжком достиг подножия лестницы.

«У-ууух!»

Далось это невероятно тяжело. Как ни был ловок Тибо, с подобной раной не попрыгаешь. Потому последний рывок вымотал его донельзя.

Помутневшим взором он наблюдал, как к нему устремляется рыцарь. Как опускается острое лезвие меча…

«И-ик!»

Дзанг!

В последний момент он защитился от неминуемо приближающейся гибели луком Альфардо. Брызнули искры, и рука отнялась. В обычной ситуации он бы тут же угостил противника стрелой, однако тех больше не было. А защититься от меча во второй раз он уже, наверное, не сможет.

Вжу-ууу!

И вот он – второй удар!

Дзанг!

Но и в этот раз он не умер! Контролирующий яды незнакомец внезапно совершил прыжок. Судя по основному упору на яды, мужчина явно был чёрным магом, однако продемонстрированной им прыгучести могли бы позавидовать большинство рыцарей.

Это было последним, что успел отметить Тибо, прежде чем утратить сознание. Из-за раны на ноге он терял слишком много крови.

Глава 10

Широн взвился в воздух, чтобы спасти мужчину с луком, потому что видел, как рыцарь заносит меч над его телом.

Он пришёл в Скольд, чтобы прибрать к рукам спрятанное здесь копьё Финмаркля. И нежданно-негаданно стал невольным свидетелем переполоха, устроенного Тибо.

Широн был поражён до глубины души.

Это же лук Альфардо!

Когда-то им пользовался дядюшка Боти, жрец культа Кроноса. Широн пока не знал, кто перед ним, но, несомненно, мужчина этот должен быть как-то связан с дядей Боти. И потому он решился спасти Тибо пусть даже ценой разоблачения всех своих способностей.

Пролетев над головами рыцарей, Широн приземлился рядом с Тибо и вновь завладел копьём Финмаркля. Ещё в полёте он взмахнул рукой, и Эр швырнул оружие обратно хозяину.

Ноги коснулись пола, а копьё попало в руку и рассекло воздух с резким свистом в один момент. Выглядело так, словно это не несколько слаженных действий, а одно единственное.

Дзззанг!

Аура меча столкнулась с копьём. Будь древко простым, его бы просто перерубило.

Но Демоническое копьё, которым орудовал Широн, не было обычным. Оно не только презрительно отвергло клинок, но не позволило причинить вред рукам владельца.

Вжу-уу… Фьюи-ить!

Древко завертелось в руках. Три лезвия вращались, изгибаясь в воздухе, готовые ужалить в любом направлении.

И тут Широн почувствовал, что рыцарь собирается шагнуть назад. Перед тем, как тот начал своё движение, от пальцев его ног пробежала волна.

Глаза Широна фиксировали все волны, проходящие через тело рыцаря. И прежде, чем те передавали импульс мышцам, успевал предугадывать движения противника.

Копьё клюнуло рыцаря в плечо. Широн заранее просчитал место, которое откроется, когда рыцарь сделает шаг назад.

Вжинь!

Демоническое копьё Финмаркля вошло неглубоко. Кольчужная броня, которую носил рыцарь, от лезвий копья смялась, словно под воздействием урагана. Широну не было нужды наносить противнику смертельную рану. Нужно лишь проколоть броню и коснуться кожи.

Демоническое копьё Финмаркля, с которого, казалось, постоянно струится ядовитая жидкость, быстро коснулось плеча рыцаря. Оно проткнуло кольчатую броню, легонько укололо и подалось назад. И этого оказалось достаточно.

«Уааааа! Спасите! Сделайте же что-нибудь!» – через миг завопил рыцарь и покатился по полу.

В точке, которой коснулось копьё Широна, проклюнулся жёлтый гриб и исторг споры. Корни гриба глубоко проникли внутрь и присосались к кровеносной системе.

Чпоньк! Чпоньк! Чпоньк!

Теперь по всему телу несчастного всходили грибы. В артериях на шее тоже пульсировали какие-то сгустки, проступая сквозь кожный покров. На лице проявилась отвратительная сетка капилляров. Повсюду из них прорастали укоренившиеся там грибные споры.

Даже покрывавшие радужку глаз капилляры не могли избежать корней грибов. Ростки постепенно покрыли глаза рыцаря, прорастая вглубь и поднимаясь к поверхности глаз. Подобно тому, как огромное дерево оплетает корнями скалу, эти грибы, используя питательные вещества в глазах рыцаря, расцветали своим желтоватым цветом.

Кто бы не ужаснулся, став свидетелем столь жуткой картины?

В глазах рыцарей поселился страх. Кто-то вскричал: «Должен выжить хоть один из нас! Выжить и донести в резиденцию папы о новом явлении последователей Кроноса! Пусть некоторые отправятся наружу, а прочие останутся здесь и запечатают демона!»

Рыцари дружно переглянулись.

Кому же не хотелось выжить? И кто бы пожелал остаться в этом проклятом месте?

Но ни один не отважился проявить малодушие первым. Потому к Широну они ломанулись всем скопом — каждый предпочёл оставить решение своим товарищам.

И тогда тот же самый рыцарь завопил снова: «Те из нас, кто ближе всех к дверям – живо на выход! Остальные – блокируем того человека!»

По его команде, часть рыцарей бросились наружу. Остальные продолжили атаковать Широна.

Сейчас в крепости находилось не так уж много рыцарей. После падения культа Кроноса особых причин держать здесь крупный контингент не было. Потому и реставрационные работы затянули до нынешнего момента.

К тому же, расквартированные здесь рыцари, прямо скажем, не являлись военной элитой Луана. Тем не менее, дух самопожертвования и товарищества среди них был силён.

Широн стянул вокруг себя призраков и голема Эра и ещё раз высвободил яд. После чего призвал и разместил на полу Костяную паутину.

Несмотря на колоссальные успехи, лицо его отнюдь не выглядело довольным.

«И впрямь сильны… И это даже не члены четырёх Великих рыцарских орденов Луана… так, провинциальные рыцари, а какая моральная подготовка! Нда-а, похоже, не выложившись как следует, наружу мне не вырваться!» – потемнел взором Широн.

Однако он не мог позволить себе сомнений. С его уст непрерывно слетали слова заклятий. Широн выдвинул голема Эра вперёд, а призраками насытил окружающий воздух. На полу передвижениям противника уже мешала Костяная паутина, кроме того, он навесил на рыцарей целую серию замедляющих проклятий.

О преследовании тех, кто сбежали за пределы замка, он даже не думал. Снаружи Широна ждало серьёзное подкрепление. Что поделаешь – придётся оставить сбежавших на них.

Из замка Скольд наружу вели четыре узкие лестницы. Рыцари разделились на четыре группы и каждый отряд бросился в свою сторону.

Суисс! Суи-ииисс!

Двигавшиеся в направлении на два часа бойцы как раз спускались по лестнице, когда, откуда ни возьмись, послышался свист рассекаемого воздуха. Вылетевшие из темноты кольца было трудно различить.

Шасс! Шасс!

Раздались два рассекающих звука и бежавшие во главе отряда рыцари упали. Обоим перерубило лодыжки, и они покатились вниз, к подножию.

Кольца были быстры и точны. Они летели над самыми ступенями тёмной лестницы и не были толком видны.

«Проклятье! Так у них есть ещё товарищи?!»

Рыцари разом выхватили мечи. Покрывшей их ауры было вполне достаточно, чтобы отразить кольца.

Первые оказались застигнутыми врасплох, но те, что следовали позади, сумели отразить атаку мечами. И тут выяснилось, что враг у них не один.

«Замедление. Костяное связывание!» – прозвучал неизвестно откуда старческий голос, и вокруг тел рыцарей вспыхнул яркий свет.

«Уф, что это?»

В области локтей возникли груды костей и намертво сцепили предплечья с туловищем. Воины попытались высвободиться силой, но это было отнюдь не просто, поскольку точки сцепления оказались весьма прочны.

Только когда они задействовали святую силу, кости стали понемногу разрушаться. Однако противник не собирался дожидаться их освобождения.

Кольца вновь рассекли воздух и лодыжки рыцарей с хрустом перерубило. На это хватило того небольшого промежутка, пока воины пытались высвободиться из сцепления костей. Миг спустя рыцари с перерубленными лодыжками растянулись на лестнице и перекрыли дорогу остальным.

«Хы-хы, Взрыв крови!» – активировалось ещё одно заклятие некромантов, и хлеставшая из перерубленных лодыжек кровь взорвалась, брызнув ошмётками плоти и переломанных костей.

«Среди врагов чёрный маг, отступаем!»

Отчаянно вопя, рыцари бросились назад. Не потому, что испугались. Просто считали своим долгом поставить других в известность о сегодняшнем происшествии и видели, что прорваться через это место будет нелегко. Чем терять время, так проще и быстрее воспользоваться другой лестницей!

Вот только какой же из них? Рыцари, изначально двигавшиеся в направлении на пять часов, попали в не менее неприятную ситуацию.

Когда те достигли середины лестницы, то с обеих сторон от них вдруг высунулись головы невиданных ранее монстров.

Овальные, покрытые пупырышками морды, жуткие зубы, торчавшие из раззявленных челюстей, смрадный запах, от которого перехватывало дыхание, и блестящие двадцатисантиметровые когти.

ГРОООАР!!! – Взревели монстры и бросились в атаку.

Их не могли рассечь даже мечи. Не получалось и проткнуть истекавшие гноем шкуры монстров остриём меча. Только если окружить оружие аурой и бить в одну точку, можно было нанести хоть какую-то рану. Вот насколько прочны оказались их шкуры.

Но сильнее всего пугало их неимоверное количество. Где бы ни прятались они раньше, сейчас монстры выскакивали бесконечным потоком и убивали рыцарей одного за другим.

Поначалу воины держались неплохо, но затем стали выбиваться из сил и падать. На упавших чудища набрасывались скопом и лишали жизни самым жутким образом.

Так что и тут прорваться казалось невозможным.

Но те воины хотя бы ещё держались. Хуже всех пришлось рыцарям, кто спускались в направлении на восемь или одиннадцать часов. Им пришлось лично повстречаться с Рыцарем смерти или чудовищем с высоким хвостом волос на голове.

Перекрывший лестницу в самом её центре Рыцарь смерти вызывал острую дрожь. Всякий раз, когда он взмахивал изогнутым клинком со зловещей чёрной колеблющейся аурой, рыцари лишались голов.

Они просто падали друг за другом, начиная с самых первых рядов. Луанцы не могли выдержать и нескольких ударов. Стоило пару раз скрестить мечи с Рыцарем Смерти, как они лишались сил и тяжело плюхались на колени. И в воздух раз за разом взлетали головы, головы, головы!

Монстр с хвостом волос на макушке также был невероятен. Всего одним взмахом ауры он уничтожал целую толпу рыцарей.

Щиты ли, кольчуги, мечи, живая плоть, кости – для него не существовало преград. Алый меч незнакомца со свистом чертил линии, рассекая пространство. Наполовину искусство, наполовину смертельный танец. Что тут ещё добавить?

В замке крепости Скольд царил настоящий ад. И никто не мог ни выйти из неё, ни войти.

***

В себя Тибо пришёл посреди леса.

«Кх-хх, чёрт… где я? Кхе-кхе!»

Первым делом он огляделся в поисках лука Альфардо. К счастью, тот обнаружился рядом. Вместе с луком Альфардо аккуратно лежал и его короткий лук.

Осмотревшись, он понял, что находится в густой чаще. Где-то далеко, за многочисленными стволами, угадывался силуэт крепости Скольд. Это свидетельствовало о том, что он находится в том самом лесу, кромка которого виднелась со стены крепости.

Кто-то перенёс Тибо сюда. После чего уложил на тканную подстилку и даже перевязал рану бинтами.

Невдалеке горел, потрескивая, костёр. На нём готовился успевший прожариться к этому моменту до золотистой корочки заяц.

«Это тот контролирующий яды чёрный маг? Он меня спас? Но почему? И кто он?»

Стоило Тибо погрузиться в свои мысли, как в лесу послышался шорох.

«Кто здесь?!» – крикнул Тибо, рефлекторно наводя в ту сторону лук.

Впрочем, лук всё равно был бесполезен, поскольку стрел не было. На миг Тибо растерялся. Тем не менее, ощущение сжатого в ладони, хоть и пустого лука, придало ему немного уверенности.

«Хм? Уже проснулись? Не стоит, полежите ещё немного… Рана пока не зажила, так что не совершайте резких движений.»

Это был мужчина в чёрной робе. Чёрный маг, виденный им в крепости Скольд. Жуткое копьё куда-то подевалось, но это явно был он.

Первым делом Тибо понял, что не испытывает враждебности по отношению к незнакомцу. Поэтому позволил себе чуть более расслабленную позу и спросил: «Кто вы? Как зовут моего спасителя?»

На вопрос Тибо чёрный маг ответил с весьма странным акцентом. Он использовал тругельское наречие, однако говор его был необычен.

«Я Широн, Широн моё имя.»

«Ши-рон?» – медленно повторил Тибо.

Как ни силился он вспомнить, имя казалось незнакомым.

Видя, что собеседник склонил голову набок и не торопится разгладить настороженное лицо, Широн счёл нужным пояснить: «Возможно, вы слышите его впервые. Я и сам в первый раз в этих краях. Но могу ли я услышать ваше имя?»

Тибо на миг замер в нерешительности. С того момента, как он узнал, что связан узами крови с культом Кроноса, пришлось стать очень осторожным. Однако стоящий перед ним мужчина, похоже, тоже имел некоторое отношение к культу.

«Меня зовут Тибо, я охотник из Галика. Но почему вы меня спасли? Ведь это же сделало вас врагом рыцарей Луана?» – решил честно раскрыться Тибо, и спросил то, что хотелось спросить.

Некоторое время назвавшийся Широном мужчина молчал, глядя на пылающий костёр. Затем молча перевернул тушку зайца, чтобы прожарить с другой стороны. И только когда заскучавший Тибо собрался повторить свой вопрос, тот шевельнул губами: «Я и без того враг Луана… Когда я увидел, как вы используете лук Альфардо, то понял, что вы, скорее всего, потомок дядюшки Боти… Но всё же странно, что вы не узнали Демоническое копьё Финмаркля.»

«Боти? Вы знали моего отца? И что ещё за Демоническое копьё Финмаркля? Вы про то распространявшее яд оружие? Почему я должен был его узнать?» – спросил, округлив глаза, Тибо.

Широн пристально уставился на собеседника.

Дрог!

Тибо испуганно дёрнулся. У него возникло чувство, будто взгляд Широна проникает прямо в мозг, пытаясь что-то там отыскать.

Возраст мужчины по-имени Широн не выглядел таким уж большим. Однако глубина его взгляда поражала сильней, чем у проживших долгие годы древних старцев.

Человек, обладающий таким взором, очень страшен. Потому что подобные ему могут видеть людей насквозь.

«Хорошие глаза! Вы не зря называетесь охотником, у вас и взгляд соколиный», – похвалил собеседника Широн, после чего задал вопрос. – «Вам что-нибудь говорит имя Агнон?»

«Агнон? Дядя Агнон? Откуда вы его знаете? Он же названный брат моего отца?.. Н-неужто дядя Агнон тоже из культа Кроноса?»

На вопрос Тибо Широн молча кивнул.

«Дядя Агнон превосходно владел копьём… То есть, копьё, которое вы использовали, принадлежало дяде Агнону?! Он тоже умер? Вы его сын?!» – внезапно разразился тирадой догадок Тибо.

Широн ответил, медленно подбирая слова: «То, что дядюшка Агнон превосходно владел копьём – это факт. И что копьё Финмаркля – память, оставшаяся после него, тоже верно. Он погиб здесь, в крепости Скольд. Вместе с дядюшкой Боти. В этом вы действительно правы. Однако последнее ваше предположение не верно. Я не его сын. Хотя в каком-то смысле можно сказать и так. Но если разглядывать ситуацию под таким углом, то с тем же успехом я могу назваться сыном и дядюшке Боти.»

От его речей Тибо широко распахнул глаза. Силясь понять слова Широна, он словно угодил его в сеть. Голос Широна громом отдавался в ушах.

«Если так подумать, то нас с вами в какой-то мере можно считать братьями. Братьями, связанными именем Кроноса.»

На слове «братья» Широн намеренно сделал акцент.

«Т-так кто же вы на самом деле?» – спросил Тибо дрожащим голосом.

«Я? Я Широн – истинный сын Кроноса и человек, которому на роду написано восстановить культ.»

ГРОАХ!

Тибо испытал огромный шок. Неужели нашёлся человек, кто даже под страхом жуткой неминуемой смерти со стороны священной империи отважился назвать себя истинным сыном Кроноса?!

Тибо не мог в это поверить. Хотя сам недавно прекрасно видел, насколько великими силами обладает этот чёрный маг.

Но даже с ними противостоять Луану не выйдет. Да будь тут хоть сотня таких же чёрных магов, Луан им не одолеть. Разве падение культа Кроноса не является тому подтверждением?

И тут перед его мысленным взором возникло личико Луизетт. После потери жены, дочь стала для Тибо светочем надежды. И ради Луизетт с этим человеком ни в коем случае не следовало сближаться. Слишком уж опасен находящийся напротив мужчина. Отыскав реликвию покойного отца, Тибо собирался вести тихую и мирную жизнь.

«К-как бы то ни было, я не имею к этому отношения. Я не верю в Кроноса и знать не знаю его учения. Потому у меня нет ни капли желания возвращаться туда.»

Примерно такой реакции Широн и ожидал, потому усмехнулся краешками губ.

«У вас есть дети?»

От этого вопроса лицо Тибо резко побагровело. Непроизвольно он вновь схватился за лук.

Видя его состояние, Широн примиряюще поднял руки. Он хотел продемонстрировать, что не имеет в виду ничего дурного.

«Я не вкладывал в свой вопрос скрытого смысла. Просто по вашей острой реакции мне показалось, что вы человек, которому есть кого защищать. В противном случае, будь вы одиноки, вероятнее всего, сразу бы ухватились за возможность отомстить за отца…»

Тибо медленно опустил руку. Фраза «отомстить за отца» больно резанула сердце. Когда он думал о печальной участи отца, павшего от рук Луана, то кровь сама собой приливала к лицу.

И всё же яйцом скалу не расколоть. Поэтому он вынужден был сдерживаться, хотя бы ради Луизетт.

Широн же будто специально ткнул кинжалом в самое слабое место его суждений.

«В любом случае, уже слишком поздно. Как бы я ни относился к разведывательной сети Луана, наши портреты у них в руках. Я к тому, что, скорее всего, вскоре они вас разыщут.»

«С чего бы? Как им меня опознать? Я ведь не в крупном городе проживаю…»

На лице Тибо отразилась явная растерянность. Даже голос начал подрагивать.

«Среди агентов Луана есть человек, обладающий прекрасным даром прорицания. Стоит ему войти в крепость Скольд, как он сможет увидеть всё, что здесь произошло. И моё лицо, и ваше лицо тоже. После чего зоркие соглядатаи Луана разбегутся по всем окрестным странам. И избежать их всевидящего взора можно только одним способом.»

«Каким способом?»

«Могущественный чёрный маг способен укрыть от взора преследователей. Он может уничтожить все следы до того, как их увидят глаза противника. Только так.»

От слов Широна внутри Тибо всё оборвалось.

«Т-так что мне делать? В-вы ведь можете это провернуть, не так ли? П-прошу, спасите меня! Нет, себя-то не жалко. Но я обязан защитить…»

Увидев состояние Тибо, Широн резко вскочил на ноги и громко закричал. Теперь ему стало не до расшаркиваний. Тибо казалось, что из его глаз начали вырываться языки пламени.

«Тибо! Ты ведь Тибо, так? Ты же сын героя Боти! Ты хоть знаешь, как он погиб?! Он пал, пронзённый сотнями стрел. Именно так Боти принял смерть от рук Луана! Тем не менее, он не проронил ни единого стона. И мне больно слышать эти рабские нотки в голосе его сына! Не смей осквернять мой слух подобной мерзостью!»

Голос Широна был подобен раскатам грома. Его короткие фразы острым кинжалом кололи Тибо в самое сердце.

Тибо вспомнил отца и слёзы хлынули из его глаз. Собственное положение казалось таким, что прямо хоть под землю проваливайся.

Дрожа, он пал ниц перед Широном.

«Я тебе больше не брат. Ты больше не сын Боти. Проваливай своей дорогой!»

Слова Широна звучали слишком страшно, чтобы Тибо мог это перенести.

«С-скажите, что мне делать? Я… я ничего не понимаю! Я согласен на всё!» – прокричал Тибо.

«Последуй за мной! Я укажу тебе путь. Я стану защитным барьером для твоей семьи и облегчу скорбь отца. Ступай же за мной!»

От слов Широна у Тибо захватило дух.

«Я… я согласен. Ч-что мне следует делать?»

«Дождись меня в родных краях. Я приду туда.»

ГРОАХ!

Вот так он и попался. В результате, как бы ни стремился Тибо уберечь Луизетт от опасности, избежать оков культа Кроноса он так и не смог. Как не удалось это и стоящему перед ним мужчине по-имени Широн.

Эх, Широн!

Слишком уж страшна паутина, которую ты плетёшь! Угодивший в неё уже не выберется.

Широну не требовались наркотики, чтобы подчинять мысли людей, чем грешил в своё время архиепископ Ноабской империи. Но, несмотря на это, его паутина была куда опасней. Поскольку из неё не мог вырваться и он сам…

Глава 11

Всё вышеописанное произошло четыре года назад. Припомнив тогдашнего Широна, Тибо непроизвольно помотал головой. Описать чувство страха, внушаемого им в тот день, было просто нереально.

Нынешний Широн чем-то отличался. Нет, исходящее от него давление, конечно же, не уменьшилось. Даже теперь он нависал исполинской горой и нёс в себе энергию, способную смести любые преграды на своём пути.

Однако сейчас поверх всего этого наслаивалось какое-то необъяснимое, умиротворённое… величие?

«Что же это может быть?» – склонив голову набок, терялся в догадках Тибо.

Откуда это труднообъяснимое чувство? Тибо отстранённо уставился на Широна.

Тот заметил его взгляд и пожал плечами. Затем, как ни в чём ни бывало, надломил кусочек хлеба и обмакнул в бульон.

«Суп ваш мне всегда нравился, но сегодня он особенно вкусный», – с добродушным видом похвалил он стряпню.

На лице бабушки Луизетт проступило выражение, точно та не знала, смеяться ей или плакать от такой похвалы. Имя «Широн» ей приходилось слышать от Тибо несколько раз. И, по тем словам, он никогда не встречал более страшного человека.

Однако нынешний облик Широна совсем не соответствовал тому описанию.

Она обернулась к Тибо. Тот тоже пожал плечами, словно сам ничего не понимал.

На самом деле, она была няней Тибо, а не его родной матерью. И некогда тоже отчасти имела отношение к культу Кроноса. Было время, когда, чувствуя себя обязанной Боти – отцу Тибо, она попросилась к нему личной служанкой.

Но Боти отказался брать её себе в услужение. Вместо этого обратился с иной просьбой – стать няней его сыну. Она согласилась и, по его настоянию, вышла из состава культа.

После она вместе с маленьким Тибо покинула земли Ордена Кроноса и скрылась от всех. Тибо слушался её как родную мать, да и сама она к нему очень привязалась.

Поэтому, когда четыре года назад женщина услышала рассказ Тибо о Широне, то пришла в ужас. Неужели кто-то вновь будет пытаться возродить уничтоженный культ Кроноса?! Да ещё и впутает в это Тибо!

Она была так напугана, что какое-то время не могла спать по ночам. Но, по прошествии нескольких лет, после того, как пообещавший вскоре навестить Тибо Широн так и не объявился, она успокоилась. Втайне она надеялась, что мужчина этот не придёт вовсе.

Но он пришёл. И выглядел совсем не так, как она себе представляла.

Чувствуя, что атмосфера за столом оставляет желать лучшего, Луизетт дула губки. То, что взрослые о чём-то шушукались, напрочь её игнорируя, отравляло ей настроение. Утром она так радовалась возвращению папы, теперь же всё вокруг было ей неприятно.

Вдруг девочка вскочила со стула и закричала. Слёзы катились из её глаз.

«Я… наелась. И, и… папа, я тебя ненавижу! Я всех вас ненавижу! Уа-ааа!»

И, утирая слёзы на ходу, Луизетт выбежала из комнаты. Должно быть, ей было очень неловко из-за того, что она разревелась прямо посреди фразы. Тем не менее, благодаря ей, атмосфера за столом немного разрядилась.

Покончив с ужином, Тибо отправился утешать Луизетт. Он знал один способ, который мог гарантированно успокоить дочку.

«Луизетт? Уже спишь?» – спросил Тибо, чуть приоткрыв дверь в её комнату.

«Я… сплю. То есть, уже легла», – ответила та обиженным голосом, поскольку всё ещё дулась на отца.

Когда Тибо вошёл в комнату, девочка демонстративно отвернулась к стене и накрылась одеялом с головой.

«Завтра я собираюсь в долину и хотел бы взять тебя с собой в деревню, но если ты не в настроении, давай не пойдём.»

Едва он упомянул деревню в долине, как Луизетт заворочалась под одеялом.

Прогулки в поселение у подножия она очень любила. Там жили её друзья – Фофо, Тата и Лоло. И хоть она всё ещё продолжала сердиться, прогуляться в долину ей хотелось до ужаса.

«Как жаль, что ты не пойдёшь! Придётся папе идти одному. А ведь я планировал остаться там на ночь…»

Это было слишком серьёзным искушением. В гости с ночёвкой!

Да ведь они с друзьями смогут играть до самой ночи! Они устроят домик в дупле старого дерева, а ещё, а ещё!.. Девочка пока не придумала, но очевидно, что игры те должны будут стать очень интересными.

Украдкой она выглянула из-под одеяла. Луизетт больше не обижалась. Ей хотелось немедленно вскочить с кровати и закричать «Ура!», но не позволяло уязвлённое самолюбие.

«Сладких снов, Луизетт. Я уйду в долину рано утром, ты уж слушайся бабушку как следует.»

И Луизетт сдалась. Она не могла устоять перед таким искушением. В миг, когда Тибо взялся за ручку двери, собираясь покинуть комнату, она высунула голову с растрёпанными волосами и закричала: «Я тоже пойду! Луизетт тоже хочет пойти. Уииии!»

Тибо улыбнулся, словно знал, что так и будет, и повторно закинул удочку: «Не получится. Луизетт сердится и у неё сейчас очень злое лицо. С таким лицом на улицу нельзя. А жаль. Придётся папе завтра идти самому.»

«Нет-нет! Луизетт вовсе не сердится. Возьми меня с собой!» – энергично замотала головой Луизетт.

У неё было зарёванное лицо, но она старательно улыбалась.

Глядя на неё, Тибо не смог сдержать ответной улыбки.

Утром следующего дня Луизетт встала раньше всех. Солнце едва взошло, а она уже умылась и принялась собирать корзинку. В неё она складывала игрушки, которыми будут играть с Фофо, Тата и Лоло.

Она уже распланировала и чем они займутся и какие игры устроят. За завтраком девочка то и дело похихикивала в кулачок каким-то своим мыслям. Но когда подошло время отправляться, она удивилась и округлила глаза.

«О? Дядя, вы тоже уходите?» – недоумённо уставилась она на Широна.

И действительно, не только Тибо, но и Широн выбрался наружу и теперь приводил в порядок снаряжение.

Широн мягко улыбнулся и кивнул.

«Угу, я тоже хочу посетить деревню в долине. И встретиться с местными жителями.»

«Ура, здорово!» – счастливо заулыбалась Луизетт.

Ей нравилось, что они отправятся в путь компанией — это выглядело так, словно они собрались на пикник.

На самом деле, причиной, по которой они сегодня отправлялись в поход, стал именно Широн. Это он попросил Тибо сопроводить себя, поскольку хотел кое с кем увидеться.

Да и у самого Тибо имелась причина туда отправиться. Ведь люди, с которыми собирался встретиться Широн, были последователями Кроноса. Другими словами, это должно стать собранием по реорганизации культа. Ну и заодно он решил позволить дочке увидеться с друзьями.

От постоялого двора Тибо до расположенного в долине поселения не так уж и далеко. Но дорога не вымощена, и отыскать верный маршрут оказавшемуся впервые в этих краях человеку нереально. И не только потому, что по тропе мало кто ходил – дополнительное затруднение состояло в том, что сейчас та скрывалась под снегом.

Тибо подхватил Луизетт и, ни секунды не колеблясь, взял нужное направление. В горах он прожил всю жизнь, поэтому всё здесь было ему знакомо. Мало кто лазал по горам так же часто, как Тибо.

Но сегодня его заставили удивиться. Он изначально задал более высокий темп, чем обычно. И ожидал, что на такой скорости Широн запыхается и перестанет за ним поспевать.

Однако, когда он время от времени поворачивал голову, чтобы проверить, где его спутник, оказывалось, что тот как ни в чём не бывало следует за ним. Он совсем не выказывал усталости и дышал так же ровно, как и в начале пути.

Тибо шагал быстро, как на спортивном соревновании, Широн молчаливо шёл позади. И потому в долину компания прибыла куда быстрее, нежели планировалось.

Деревня была довольно тихой. Её даже трудно было назвать деревней – так, несколько домишек и почти никакой скотины. А учитывая, что всё тонуло в высоких сугробах, поселение казалось поистине пустым и безлюдным.

Хоть солнце стояло уже почти в зените, в деревне не было заметно даже дыма от готовящих обед печей.

Когда компания оказалась у входа в поселение, Луизетт вырвалась вперёд и понеслась со всех ног, крича на ходу: «Э-ге-ге-гей! Я пришла! Фофо, Тата, Лоло! Я здесь!»

От крика девочки посёлок проснулся. В окне дальнего сруба замелькали маленькие силуэты, и, наскоро одевшись, ребятня высыпала во двор. Несмотря на холод, трое детей выскочили наружу, оставив дверь открытой настежь.

Понизив голос, Тибо спросил у Широна, который наблюдал за Луизетт с лёгкой улыбкой: «Вы уверены, что в деревне есть ваши знакомые? Неужели эти люди… потомки последователей культа?»

На его вопрос Широн покачал головой.

«Нет, до нынешнего дня они не имели отношения к культу Кроноса. Это всего лишь люди, с которыми я лично знаком. Однако в будущем они определённо будут связаны с культом. Как и вы, Тибо.»

Всё также улыбаясь, Широн широким шагом двинулся вперёд.

На лице Тибо вновь проступила горечь. Похоже, коварная Судьба не спешила ограждать его от культа Кроноса.

Трое детей прыгали вокруг Луизетт, обнимали и целом производили много шума.

«Ребята, привет! Представляете, сегодня я ночую здесь!» – похвасталась, улыбаясь во весь рот, Луизетт, и ребятня радостно загомонила.

«Вау! Сестрёнка, ты действительно будешь ночевать с нами? Мы будем играть до ночи?» – спросил Лоло, самый младший из них, округлив и без того крупные глазёнки.

Луизетт показательно широко кивнула и дети снова завопили, дружно выражая своё веселье. И в этот момент незаметно подошёл Широн.

«Эй, Фофо и Тата… о, а ты, должно быть, Лоло? Вы так сильно выросли!»

Когда к ним, как к старым знакомым, обратился высокий незнакомый дядя, дети сильно удивились. Самый маленький, Лоло, должно быть, здорово испугался, поскольку уставился на Широна с навернувшимися на глаза слезами. Видимо, раздумывал, заплакать ему или нет.

«В то время ты был ещё в животике у мамы, не так ли?»

Широн похлопал по спине старшего – Фофо и пошёл к бревенчатому дому.

Удивились не только дети. Тибо также ломал голову, размышляя, откуда Широн их знает.

«Ох!» – тут Тибо кое-что припомнил и его ноги подкосились.

Ведь если так подумать, дети появились в селении лишь четыре года назад. Как раз в то время, когда он вернулся домой после встречи с Широном в крепости Скольд.

Ещё порывшись в памяти, он припомнил, что тогда в деревне объявились несколько новых семей. Наверняка все они так или иначе связаны с мужчиной по-имени Широн!

Сложно поверить, чтобы те выбрали место случайно. Вероятно, именно Широн и заставил их тут поселиться.

Тибо бросило в дрожь. Неужто этот мужчина спланировал всё, начиная с момента его спасения?

«Широн!» – послышался женский крик со стороны двери сруба.

Эту женщину Тибо знал хорошо. Её звали Хериджан, и она являлась матерью Лоло. Невероятная красавица – даже не верилось, что она решила обосноваться здесь, в горах.

Откуда же Тибо было знать, что Хериджан уже давно знакома с Широном?

Годы назад, в пустошах Ноабской империи, женщина лишилась и мужа и своего племени, и с тех пор вместе с Реджиной находилась под защитой Широна. Приняв руку его помощи, женщины выжили, после чего перешли пустыню и остановились в Джоране. Ну а когда ветер пустыни утих, оставили Ноаб и отправились далеко на восток, в эти края.

А затем Широн снова куда-то безответственно ушёл. Оставил их в этой безлюдной горной долине и пропал на долгих четыре года. Когда Хериджан его увидела, у неё на глаза навернулись слёзы.

Широн широко улыбался. Похлопав Хериджан по спине, он огляделся вокруг.

«Учитель Йехинатал куда-то ушёл?»

Хериджан заметно погрустнела. Конечно, ничего другого от Широна она и не ожидала, но когда тот, едва встретившись с ней через четыре года, тут же заговорил об учителе, в груди стало тесно.

«Господин Йехинатал занимается исследованиями…» – ответила она.

Тут в разговор вклинился Тибо: «Как, вы и с почтенным Йехинаталом знакомы?! Неужели этот старец тоже из культа?..»

По какой-то непонятной ему самому причине, Тибо чувствовал себя обманутым. Казалось, будто все, с кем он в последние годы имел дружбу, водили его за нос.

Оставив его высказывание без внимания, Широн вновь обратился к Хериджан: «А Хейо и Кукран, должно быть, остановились вон в том доме? Как они?»

«Они часто отсутствуют, так что я даже не в курсе. Оба много времени проводят в горах, но… и охотой занимаются. Вот и сейчас они отправились в горы.»

Широн кивнул.

Тибо обеими руками схватился за голову и забормотал: «И даже Хейо!.. Так и знал, что он не просто охотник!»

***

Как только Йехинаталу сообщили о приходе Широна, он тут же свернул исследования и выскочил наружу.

«Широн, ты?!»

«Учитель, я вернулся.»

Широн подбежал к Йехинаталу и схватил того за руки. Стоило увидеть старого некроманта, как у него защемило сердце. Ведь если б не его просьба, сейчас бы учитель жил себе в пустынных катакомбах Ноабской империи и горя не знал…

Но, по крайней мере, румянец на щеках учителя выглядел естественным, и это успокаивало.

За прошедшее время Йехинатал стал известен в деревне как смотритель кладбища. За ближайшим к населённому пункту погостом он вызвался ухаживать самостоятельно, более того, снял с семей усопших все заботы о похоронах их родственников.

Иногда он подрабатывал и лекарем. После того, как распространились слухи о его невероятных познаниях в медицине, к нему стали обращаться все окрестные бедняки.

Йехинатал ворчал, но не отказывал и лечил очень качественно. Взамен пациенты приносили корнеплоды, произраставшие на горе и напоминавшие картофель, и зерно.

Жители посёлка полагали его отцом Хериджан и Реджины. Всё потому, что женщины сердечно заботились и ухаживали за ним, а Йехинатал гонял пленившихся их красотой и докучавших им мужчин.

Хериджан и Реджина обнаружили таланты в ткацком ремесле и сделали это своей работой.

А ещё все знали, что они в дружеских отношениях с живущим по соседству охотником Хейо.

Хейо и Кукран зарекомендовали себя отличными охотниками. Они были не слишком общительны и весьма посредственно разговаривали на галикском наречии, поэтому редко участвовали в общественной жизни поселения. Тем не менее, когда местные увидели результаты их охоты на медведя и диких кабанов, мнение о них резко поменялось.

Словно почувствовав появление Широна, Хейо и Кукран вернулись в деревню к вечеру. И вот все они собрались в доме Хериджан.

Уставшие и наигравшиеся вдоволь дети отправились спать пораньше. Все четверо устроились на ночлег в одной теплой комнате. Ну а взрослые расположились у камина.

В центре находился Широн, как бы подчёркивая, кто является лидером компании. Справа от него, скрючившись, сидел Йехинатал и растирал пальцы ног.

Он не привык оказываться в столь больших компаниях, потому чувствовал скованность и неловкость. Тем не менее, глаза его светились радостью – он был счастлив вновь увидеть Широна.

Слева от Широна расположился Хейо. Он, напротив, сидел прямо и излучал собой величие. Волосы на его голове по-прежнему были собраны в высокий хвост, но он отрастил пышную бороду, из-за чего стал казаться ещё более огромным. Взгляд его стал ещё острее, и будто даже перешёл на новый уровень пронзительности.

Рядом с Хейо сидел его ученик – Кукран. Тот, казалось, прямо на глазах превращается из юноши в молодого мужчину. Все свойственные ему прежде детские черты стремительно уходили в прошлое.

Он подрос и стал чем-то походить на Карима. С другой стороны, это вполне естественно – ведь тот являлся его дедом. Кукран также был рад видеть Широна. И это тоже понятно – ведь он так им восхищался, что даже решил последовать за ним в эту далёкую страну!

Напротив Широна сидели Хериджан и Реджина. Первая поглядывала на него украдкой и с явным интересом. Возможно, вспоминала тот день, когда когда они впервые встретились на пастбищах. Кто ж разберёт, что скрыто в глубине женской души?

Состояние Реджины значительно улучшилось. Прежде её кидало в дрожь, стоило лишь заметить Широна. Слишком были свежи в памяти картины его расправы над людьми там, на пастбищах Ноабской империи. Однако теперь она больше не стремилась съёжиться при виде него.

И, наконец, Тибо сидел подле Йехинатала. Лицо его походило на застывшую маску, словно он всё ещё чувствовал себя обманутым. Однако внутри Тибо ощущал себя не так уж плохо, поскольку понимал, что каждый из присутствующих в этой комнате заслуживает доверия.

«Нас всего семеро?» – решился первым заговорить Йехинатал.

Хоть Широн и являлся центром компании, но Йехинатал был старшим по возрасту. А в Джоранских песках Ноабской империи собрание принято было открывать словами старшего.

После его слов, Хериджан и Реджина быстро пересчитали взглядом присутствующих. Справа налево, начиная от Широна в центре, кружочком сидели: Йехинатал, Тибо, Реджина, Хериджан, Кукран и Хейо. Всё правильно, семь человек. И Хериджан согласно кивнула.

И тогда Хейо коротко возразил: «Нет, восемь.»

Но где же он, восьмой? Хериджан удивлённо заозиралась. Реджина и Йехинатал также казались растерянными.

А вот лицо Тибо выглядело иначе. С сомнением он поднял глаза к потолку. И тихим голосом пробормотал: «Ну, разве что та мышь…»

Широн хмыкнул и также перевёл взгляд наверх.

«Знакомьтесь с нашим восьмым участником. Его имя Биюм. По личным причинам он не может к нам спуститься, однако Биюм – один из нас.»

В ответ на речь Широна с потолка донёсся мышиный писк.

Биюм?! Не тот ли это самый подчинённый эмира Аль Маджали? Атаковавший Широна и нанёсший ему ранение на берегу Фраюса незнакомец?

Широн продолжил: «Теперь все вы знакомы. Сегодня тридцатое ноября. Нынче нас всего восемь, поэтому даже если мы сейчас провозгласим восстановление культа Кроноса, об этом никто не услышит и не узнает. Однако по прошествии лет потомки наши будут вспоминать это число как день возрождения Кроноса. Эта дата…»

Он прервал свою речь и окинул взором присутствующих. По-очереди встретился глазами с каждым. В каждом его слове чувствовалась огромная сила.

«…Эта дата станет праздничным днём для наших потомков, но в памяти луанцев она останется как День ужаса», – закончил он.

Говорил он негромко, но слова его теперь звучали не только веско, но и пугающе.

Как и сказал Широн…

Тридцатое ноября – в будущем эта дата станет Днём ужаса для рыцарей Луана и Армана. А в священном писании восстановленного культа Кроноса о ней напишут следующее:

«Небо очистилось от туч и в последний день ноября к нам вновь явился царь. В тот день царь созвал семерых апостолов и провозгласил возрождение культа Кроноса. Апостолов тех звали – Йехинатал, Хейо, Кукран, Тибо…»

Глава 12 - Граф Монтень

Акт №4. Граф Монтень.

Вспоминая непутёвых отпрысков, проживавших в Беньоне, граф Монтень потряс кулаком.

«Трусливые мерзавцы!»

Монтень владел обширной территорией – от западных вершин хребта Павитон до тех земель, что лежали у подножия. И хоть он был всего лишь графом, размеры его феода впечатляли.

Было ли это следствием его великого ума или могущества? Отнюдь. Доказательством величия его предков? Тоже не угадали. Правильный ответ в том, что на данный феод не нашлось иных претендентов из числа аристократии.

Местная земля плодородна, а горы богаты лесом и камнем для строительства. Имеются и шахты с весьма крупными месторождениями. Павитонская медь славится качеством и пользуется спросом не только в королевстве Галик, но и экспортируется в другие страны. Так почему же на эти земли никто не претендует?

Чтобы ответить на этот вопрос, следует вникнуть в тонкости отношений между королевствами Галик и Колом. Поговорить о геополитических, дипломатических, а также исторических связях.

Границей между королевствами Галик и Колом традиционно считается хребет Павитон. Отношения двух стран, в зависимости от точки зрения, можно охарактеризовать и как дружелюбные и как неприязненные. А причинами, по которым те находятся в столь сложных и запутанных отношениях, являются две крупные империи – Луан и Арман.

Обе империи – великие державы, славящиеся огромной военной мощью. Противостоять оным способен разве что Ноаб. Однако на континенте имеют место быть не только вышеперечисленные страны. И там, где существуют великие державы, найдётся местечко и для сравнительно крошечных государств.

В настоящее время меж Луаном и Арманом располагаются девять королевств. Каждое из них отличается собственными языком, культурой и народными традициями.

Само собой, малые страны находятся под непрерывной угрозой военной агрессии Армана. С противоположной же стороны, религиозные убеждения оных подрываются настойчивой миссионерской деятельностью Луана. И продержаться до сего дня они смогли лишь благодаря созданию альянса под названием Конфедерация Градун.

При вторжении Армана, страны альянса собирают все войска в единый кулак и дают захватчику отпор. Общими усилиями противостоят и давлению Священной империи. Благодаря такому дипломатическому сотрудничеству, страны альянса Градун сумели сохранить и себя и традиции до сегодняшнего дня.

Однако внутри объединения далеко не все королевства находятся в ладах друг с другом. В первую очередь, это три державы, традиционно являющиеся лидерами альянса Градун – королевства Тругель, Галик и Колом. Если учесть идущую меж ними вечную грызню за главенство в конфедерации, явление очень даже закономерное. Многолетнее соперничество вылилось в бесчисленный ряд локальных стычек.

Но с некоторого времени Тругель сильно сдал в военной силе. Это с того самого момента, когда королевство заклеймили рассадником «дьявольской секты Кроноса», и вытоптали неудержимой лавиной всадников Луана.

Силы конфедерации Градун не пришли к ним на помощь. Луан столь яростно изобличал злодеяния Кроноса, что королевства альянса сочли за благо промолчать.

В итоге, ведущую роль в конфедерации ныне играют лишь две страны – королевства Галик и Колом.

Вот теперь вернёмся к изначальному вопросу. Почему хребет Павитон и обширные земли вокруг него не пользуются популярностью у аристократов?

Да потому, что этому месту судьбой предначертано стать полем битвы между Галиком и Коломом. Так уж сложилось, что Павитон всегда был и всегда будет местом сражения. По такому поводу существует даже расхожая фраза:

«Владыкам Павитона не протянуть и четырёх поколений.»

И действительно, в случае войны род феодала этих земель будет уничтожен на корню. И новым правителем станет тот, кто наиболее проявит себя в тех сражениях.

Именно таким образом и стал властвовать над этими землями род Монтеней – во времена деда нынешнего графа. До того момента он был всего лишь семьёй потомственных рыцарей. Но в годы войны с королевством Колом дед сумел отлично показать себя, за что и был пожалован провинцией. Тогда же ему присвоили и титул графа.

В этом году графу Монтеню исполнилось пятьдесят восемь, и, исходя из вышесказанного, нетрудно догадаться, какую именно фразу он ненавидел больше всего.

Совершенно верно – «Владыкам Павитона не протянуть и четырёх поколений».

Четвёртым как раз и являлись его дети.

Впрочем, это не такая уж и лихая беда. Судьба не благословила графа многочисленным потомством, и всё оно состояло лишь из одного сына и двух дочерей. Сыновей изначально тоже было двое, однако один из них скончался в результате болезни.

Оставшиеся дети предпочли бежать из провинции и переселиться в столицу королевства – город Беньон. На них тоже исподволь давила расхожая фраза – «Владыкам Павитона не протянуть и четырёх поколений». Потому о возвращении в родные пенаты никто из них даже не помышлял.

Однажды Монтень решил созвать детей, чтобы поставить вопрос ребром – кто из них планирует наследовать титул графа и стать хозяином этих земель?

Все трое выразили категоричный отказ. Не только сын – даже дочери, вообще изначально не имевшие прав наследования, пришли в ужас от подобной перспективы. Каждый ответил в одинаковом ключе – мол, они предпочитают долгую, но бедную жизнь богатой, но короткой.

«Трусливые мерзавцы!» – вновь помянул недобрым словом отпрысков граф Монтень.

Кому оставить наследие рода, если оно даром никому не нужно? Стоило ли тратить лучшие годы на место, в котором никто не желает жить? Граф и сам уже жалел о прожитом времени. Но всё же не мог бросить дело своих предков и продолжал радеть о его благополучии.

Теперь ему представлялся только один способ продлить существование рода. Старшая дочь уже вышла замуж, так что её можно смело списывать со счетов, поэтому графу оставалось лишь принять в семью перед самой свадьбой жениха второй дочери, после чего завещать тому титул.

И младшая дочь уже ответила согласием на этот план. Однако взамен выставила условие, что ноги её не будет на территории провинции. Она объявила, что будет и впредь наслаждаться жизнью в роскошном Беньоне, ну а муж-примак[1] пускай, так и быть, занимается вопросами защиты родового надела.

Вот только где ж его взять, этого примака? Кто из аристократов согласится на подобное?

И чем дальше, тем сильнее граф Монтень тосковал из-за смерти первенца. Старшему сыну, Эдмону, не успело стукнуть и семнадцати лет, когда проклятая болезнь свела его в могилу. Вот он был не только отважным, но и замечательным во всех остальных отношениях.

Граф тяжело вздохнул, вкладывая в свой вздох всю скорбь этого мира, после чего позвонил в колокольчик, вызывая камергера. Он чувствовал, что ему необходим глоток свежего воздуха, чтобы избавиться от тягостных дум.

«Вызывали?»

Камергер вошёл и склонился в почтительном поклоне.

«Я решил выехать на охоту. Приготовь всё, что надлежит. В этот раз мы уедем на несколько дней, разобьём лагерь в горах Павитона и будем ловить медведя и дикого кабана. Так что подбери гончих и позови загонщиков. И того охотника… как там его? Да, Тибо. Его тоже пригласи.»

Камергер ещё раз поклонился и вышел.

***

Граф Монтень достал свои сверкающие серебром доспехи. Накинул на плечи тонкую кольчугу, сплетённую из мельчайших колец, а поверх оной нацепил паноплию.

Шлем брать не стал. Тот слишком тяжёл, от него болела голова. Шлему он предпочёл шляпу, украшенную шикарными перьями. В путь же отправился граф на идеально белой, без единого пятнышка, лошади.

Монтень вообще любил светлые тона. И на фамильном гербе у него красовались два серебристых волка.

Вместе с графом в центре процессии, на охоту выехали четырнадцать рыцарей. Всего в замке проживали шестнадцать рыцарей, так что, можно сказать, участие приняли почти все.

Во главе отряда шли простые солдаты. Они двигались, держа в руках поводки охотничьих собак весьма свирепого вида. Позади графа находились ещё двадцать солдат и с десяток рабов. Рабы на спинах тащили ткань шатров, а также провиант.

«Куда нужно направиться, чтобы повстречать медведя наверняка?» – спросил граф у Тибо.

Охотник шагал по правую от графа руку. Собираясь на охоту, феодал неизменно приглашал того, кого считали лучшим охотником в окрестностях Павитона.

«Ныне период, когда медведи впадают в спячку, поэтому гарантировать ничего не могу. Думаю, нам стоит пересечь горный хребет и углубиться в северную долину. Если двинемся туда, то шанс встретить медведя должен быть даже сейчас.»

«Вот как? Что ж, на этот раз мы подготовились как следует. Мы обязательно изловим медведя и вернёмся с трофеем, так и знай!»

Тибо кивнул. Он сразу догадался о целях предприятия, стоило увидеть обмундирование графа. На зайца или косулю не ходят в полной броне.

И Тибо повёл графа в северную долину, которая считалась самой дремучей в горах Павитон. В том краю стоял густой лес, в котором водилось множество опасных животных. А ещё зимой в тех местах случались снежные лавины.

Близ охотничьих угодий, куда сопроводил отряд Тибо.

К прибытию в долину, горные пики порядком затянули облака, скрывая от глаз их силуэты. Взирая, задрав голову, на эту величественную картину, граф Монтень не смог сдержать восхищённый вздох. Лишь побывав в лоне матери-природы начинаешь чувствовать себя настоящим мужчиной. От тягостных дум, сдавливавших грудь, не осталось и следа!

«Ах, и впрямь отличный вид! Я и не знал, что на Павитоне встречаются такие прекрасные пейзажи! Ха-ха, похоже, здесь действительно можно нарваться на медведей или кабанов!»

Вне себя от восторга, граф хлопнул ладонью по коленке. Остальные рыцари тоже оживились, предчувствуя охоту.

А последовавшие слова Тибо лишь плеснули масла в пылающий огонь их сердец: «В этих краях встречаются не только медведи и кабаны, но и тигры. Тигры – существа умные, их почти невозможно увидеть в Галике. Как известно, они предпочитают южные джунгли, однако несколько раз мне доводилось встречать здесь их следы.»

«Т-тигры? Аа! Неужто ты о тех самых тиграх, которые как львы, только в полосочку?» – округлил глаза Монтень.

В своей жизни ему как-то довелось лицезреть шкуру животного, которого величали тигром. Это было во время визита в Беньон – та лежала на полу королевского дворца.

«Именно так. Тигр похож на льва, только ещё более проворный и ещё более свирепый. Поймать этого духовного зверя – величайшая честь для любого, кто занимается охотой.»

Глаза засверкали не только у графа, но и у его рыцарей. Те никогда не видели тигра живьём, но уверения в том, что тот ничуть не слабее льва, заставили их навострить уши.

Рыцари – они ведь кто? Такие же люди, только в военное время отправляются воевать. Ну а в мирные годы, вот как сейчас, решительно не знают, чем себя занять. Охота на свирепого зверя – их шанс вырваться из рутины повседневной жизни. Ну и только представьте, какой славой можно себя покрыть, изловив такого духовного зверя!

«Сегодня нам следует разбить лагерь в этом месте, здесь же мы и оставим лошадей. Долина, в которую мы начнём подниматься завтра, имеет слишком крутой уклон, кони там не пройдут.»

«Все слышали слова охотника? Разбиваем лагерь! Сегодня удовлетворимся охотой на безобидных зайцев, ну а завтра возьмёмся за дело по-настоящему!» – пророкотал, возвысив голос, граф Монтень.

Он был так возбуждён, что у него раскраснелось лицо.

Утром следующего дня граф сотоварищи приступили к восхождению.

По мере подъёма, сугробы снега становились всё глубже. Теперь, неудачно поставив ногу, можно было провалиться по пояс. Деревья же вокруг стояли так часто, что кроны скрывали от глаз небо, по земле стелился лёгкий туман.

«Ты уверен, что мы идём правильно?» – спросил один из рыцарей у шагавшего впереди Тибо.

Тибо приостановился и кивнул: «Когда поднимемся по этому маршруту примерно до середины склона, перед нами раскинется долина. Там зверья столько же, сколько глубоких расщелин в этих горах.»

Людей с собой взяли немного. Рабов оставили в лагере, да и солдат с ними отправились только трое. Рыцарям пришлось взвалить поклажу на себя, они же теперь вели и собак.

На всём этом настоял Тибо. Он поведал, что тигр по природе своей весьма осторожен и крупному отряду не покажется.

Все решили, что в его словах есть смысл. Поэтому солдат и рабов оставили в лагере. После долгого и утомительного пути рыцарям хотелось изловить неведомого зверя, что величали тигром.

Рыцари и граф успели утомиться, поэтому сил на пустую болтовню не тратили. Кроме того, доверие к Тибо было на высоте. Потому что по дороге они много раз своими глазами замечали диких свиней. А их, как известно (в обычное время, а не карабкаясь в гору), так просто не увидишь.

«В долине много диких свиней. Обитающие здесь тигры живут охотой как раз на них. Они могут, конечно, поймать косулю либо козу, но чтобы насытиться, им нужен кабан.»

У тех, кто слышал этот рассказ, глаза засверкали ещё ярче. И они воодушевлённо зашагали к долине, непрерывно рисуя в голове образ тигра.

«Кстати, Тибо, а сколько раз тебе самому доводилось бывать здесь?»

«Больше десяти. И ещё раз подчеркну – сильнее всего в долине нужно опасаться снежных лавин.»

Непрерывно перекидываясь фразами, рыцари углубились в долину достаточно далеко. По пути они встречали медвежьи и даже тигриные следы. Тибо же всё подробно объяснял.

Всё началось, когда они набрели на след тигра. Тибо поведал, что при такой ширине шага, размер животного должен составить около трёх метров, без учёта хвоста.

Люди прикинули в голове габариты описываемого зверя и воспарили на крыльях воображения.

Они осторожно двинулись по следу и, в какой-то миг, тропа вдруг резко пошла в гору. Здесь пришлось двигаться почти на четвереньках. Тигриный след отчётливо виднелся на снегу, уходя куда-то вверх.

Когда же граф Монтень и рыцари поднялись по крутому склону примерно наполовину, внезапно послышался громкий рокот.

УУ-УУУ, БУ-УУМ!

Все в испуге задрали головы и увидели, как на них падает белая гора. Хотя, вернее сказать, это была никакая не гора, а покрывавший её доселе снег.

Перед мощью матери-природы человек безгранично слаб. Эти массы снега, неумолимой мощью сметающие всё на своём пути! Граф Монтень и рыцари перед лицом грандиозной снежной лавины застыли с открытыми ртами.

«Невероятно!» – только и успел подумать граф, прежде чем снежные массы достигли их местоположения. Всё накрыло снежным бураном, сквозь который ничего нельзя было разглядеть.

«Хватайтесь хоть за что-нибудь!» – со злостью проорал Тибо. – «Если скинет вниз, нам крышка!»

ГРОАХ!

Но было уже поздно. Да и за что можно ухватиться здесь, на крутом горном склоне?

«Ыааааааа!»

Вопящих рыцарей разметало снежной стихией. Граф, хоть тоже был напуган, всё же попытался укрыться, но и он избежать лавины не смог.

Тибо совершил рывок и схватил графа за руку. Однако мог ли он сам противиться буйству стихии? Их так и смело вдвоём.

У-уууу!

Всенакрывающий белоснежный ужас!

Как ни барахтался граф, из этого кошмара вырваться не мог. Снег набился в нос, рот, уши и даже глаза. Дыхание перехватило и всякие мысли вылетели из головы.

Примечание

[1] Примак – мужчина, который входит в семью жены, принимая её фамилию.

Глава 13

«Апчхи! Ыааааа! Н-нет! С-спасите!» – подскочил Монтень, сильно размахивая руками.

Последнее, что он помнил – как их накрыло снежной лавиной и потащило куда-то вниз. Впрочем, сейчас всё вроде было в норме.

«Что это было? Неужто приснилось? Или, может, я уже умер?»

Он огляделся вокруг. Над головой по-прежнему смыкались кроны деревьев, которые росли так часто, что скрывали от глаз небо; на земле под ним было разостлано шерстяное одеяло. На небольшом отдалении потрескивал костёр. Когда же он осмотрелся в поисках экипировки, то обнаружил, что кольчуга аккуратно сложена рядом с его лежанкой.

«Непохоже, что я умер, но всё-таки…»

Чувствуя тяжесть в голове, граф помотал ей из стороны в сторону. Он никак не мог взять в толк, что же произошло.

«Вы уже очнулись?»

Граф обернулся к точке, откуда прозвучал голос. В ушах звенело, возможно, из-за того, что их ранее заложило снегом, поэтому звуки доносились не слишком чётко.

Глазам предстало взволнованное лицо Тибо. Судя по тому, как шевелились губы мужчины, тот говорил что-то ещё. Граф хотел было произнести что-нибудь в ответ, однако у него вдруг резко закружилась голова. Обхватив её руками, он снова повалился на одеяло и провалился в беспамятство.

Спустя какой-то срок граф вновь пришёл в себя. Естественно, сколько прошло времени, он уже ни малейшего понятия не имел.

Очнувшись, он услышал невнятное бормотание. Осторожно приоткрыв глаза, он увидел, как у костра сидят и ведут беседу несколько человек.

«Кхем! Так что тут всё-таки произошло?» – с трудом приподнявшись на одеяле, спросил граф.

Обнаружив, что он в сознании, люди сгрудились вокруг.

«Милорд, вы очнулись?»

«Как вы себя чувствуете? Всё в порядке?»

Граф наморщил лоб и кивнул. Немного знобило, однако иных отклонений от нормы он не чувствовал. Монтень осторожно повращал онемевшими суставами, но, к счастью, всё вроде бы было в порядке.

Он вновь окинул взглядом окрестности. Рядом находились Тибо и рыцари.

«Так что случилось? Нас же накрыло лавиной? Да, и вот ещё — где мы?»

Ответил один из воинов: «Когда нас смело снежными массами, то скинуло обратно в долину. И мы должны были либо задохнуться, погребённые под слоем снега, либо замёрзнуть до смерти. Так бы и случилось, не приди на помощь вон тот молодой рыцарь.»

И подчинённый ткнул рукой в сторону костра.

Огненный цветок рассыпал во все стороны искры, и издавал ощутимый треск. Находившееся по ту сторону костра лицо казалось нечётким, размытым. Черты его были расплывчатыми, но мужественными. Густая и длинная линия бровей. Золотисто-каштановые волосы, спутанные и неровно остриженные, очень хорошо гармонировали с голубыми глазами.

Граф почувствовал, как из груди выходит воздух. Сердце забилось так гулко, что стало тяжело дышать.

«Э-эдмон?.. Эдмон, это ты?» – выдавил он из себя сдавленным голосом, больше напоминавшим рыдание.

Эдмон?

Все местные рыцари знали это имя. Оно принадлежало старшему сыну графа Монтеня. Тому самому первенцу, умершему в результате болезни.

Тот был высоким и светлым юношей, а его золотисто-каштановые волосы были точь-в-точь как у графа. И если бы он не умер, то к этому моменту наверняка стал бы выдающимся молодым рыцарем.

Незнакомец сидел по ту сторону костра молча. И, если вглядеться в его лицо повнимательнее, можно было заметить довольно много отличий от облика того самого Эдмона.

Но что это? Исходящая от обоих аура действительно была в чём-то похожа! Рыцарей тоже, когда те впервые увидели молодого человека, поразила его схожесть с Эдмоном.

«Эдмон, неужто ты вернулся в мир живых?! Ты здесь, не оставил своего отца!»

Голос графа сильно дрожал. Его всё ещё не до конца отошедшее от шока после схода лавины сознание стало жертвой оптической иллюзии. А марево костра, за которым сидел незнакомец, делало картину ещё более нереальной.

Граф простёр руки в мольбе. Он настойчиво звал Эдмона, будто опасаясь, что тот отодвинется ещё дальше.

Рыцари придержали было графа, чтобы привести в чувство, однако тот вырвался. Он хотел оказаться рядом с сыном, даже если к нему придётся ползти по снегу. И вот Монтень снова утратил сознание. На этот раз по причине серьёзного потрясения. Но даже в бессознательном состоянии мужчина продолжал жалобно звать Эдмона.

В пику состоянию графа, молодой рыцарь выглядел даже слишком спокойным. Он не только не изменил позу, но и остался безмятежным, как свежевыпавший снег.

Тибо непроизвольно поёжился. Он-то знал, кем на самом деле является молодой рыцарь. Охотник узнал его сразу, как увидел, потому что это был Широн.

Вот только тот изменил цвет волос, да и линия бровей выглядела не так, как раньше. Щёки тоже как будто стали чуть более округлыми.

Почему-то он казался совершенно другим человеком. Что это? Свет костра? Аура? Слишком уж по-другому он воспринимается!

Именно Широн дал Тибо указание заманить графа в эту долину. Это он предостерёг его остерегаться лавин. Уже в тот миг охотник понял – что-то должно произойти.

Когда Широн спас графа и рыцарей, Тибо решил, что тот хочет заслужить признательность феодала. И рассчитывает, что его облагодетельствуют в обмен за спасение жизни. Однако теперь Тибо сумел заглянуть чуть глубже в суть замысла Широна.

И чём сильнее он проникался, тем страшнее ему становилось. Чем больше узнавал, тем сильнее пробирал ужас. У кого хватит смелости заглянуть в душу Широна? Это же просто бескрайнее море ужаса!..

Даже в бессознательном состоянии граф продолжал бормотать какую-то ерунду. Похоже, ему снился кошмар.

«Эдмон! Н-нет… Не уходи, не бросай своего отца!»

Он вновь и вновь видел во сне, как умирает его старший сын. В этот момент рыцари осторожно вливали в рот графа тёплую воду и принимались растирать его конечности.

Щёки графа горели, по ним текли слёзы. Стоило Широну их увидеть, как ему вспомнился отец Рахмана – Аль Хуфу. Эмир Ноабской империи точно также умирал у него на груди. И испустил дух, непрестанно повторяя имя сына.

Видя состояние графа, он мысленно вернулся в те времена. И в нём пробудилось сочувствие.

Однако он не мог себе позволить помочь графу. Проявляя слабость, культ Кроноса не восстановишь. Тем более, что Широн больше не одинок. От него зависят жизни окружающих его людей. И если он оступится на этом подъёме, то в пропасть рухнут все.

***

Чтобы прийти в себя, Монтеню понадобилось много времени. Но вот, опираясь на меч обеими руками, он присел на пенёк. Рыцари сгрудились вокруг.

Первым делом граф тщательно изучил положение дел. При входе в долину, в отряде графа находились четырнадцать рыцарей, Тибо, трое солдат и шесть охотничьих собак. К этой минуте без вести пропавшими считались двое из рыцарей, а от солдат и животных не осталось вообще ни следа.

Тем не менее, данный исход все считали удачным. То, что попав под столь мощую лавину, удалось ограничиться лишь такими потерями, выглядело не иначе, как милостью Небес. К тому же, не прояви тот молодой рыцарь чудеса расторопности, потери оказались бы гораздо выше.

Граф почтил погибших минутой молчания. И, хоть ему было что предъявить Тибо, не стал этого делать. Другие рыцари также не бросали упрёков в его сторону. Да и можно ли ставить человеку в вину действия стихии?

Затем граф подозвал спасшего всем жизни Широна. Пристально осмотрел его. Приятные черты лица, плотно сомкнутые губы, таинственно поблескивающие голубые глаза… Да, как ни крути, это не Эдмон. Но слишком уж схожи их ауры!

«Успей Эдмон возмужать, он выглядел бы примерно так, но… Эх, Эдмон! Сынок…» – вновь вспомнил сына граф и глаза его предательски заблестели.

После он мягко проговорил: «Прежде всего, спасибо тебе. Я – правитель провинции Павитон, граф Монтень. А как твоё имя и чьим ты являешься рыцарем?»

Держа спину ровно, Широн сел напротив графа. Его поза была устойчива и неколебима.

Завидев это, рыцари не смогли сдержать вздох восхищения. Столь идеальная осанка не появляется в одночасье, она вырабатывается в ходе длительных тренировок. Так что молодой человек – на редкость усердный рыцарь!

«Моё имя Широн Веилс, двадцать семь лет. В венах моих от рождения течёт кровь тругельцев и галикцев. В юные годы я поступил пажом, а впоследствии оруженосцем к славному рыцарю Хоку из Тругеля. Рыцарское же звание получил шесть лет назад непосредственно от самого лорда Хока.»

«О! Вот оно как? Рыцарь Широн… сын Тругеля и Галика? К своему стыду и из-за редких выходов в свет, мне не доводилось прежде слышать имя лорда Хока. Однако, учитывая, что он сумел взрастить столь славного рыцаря, как ты, он должен быть весьма достойным человеком!» – и граф Монтень с восхищением хлопнул себя по колену.

Назвавшийся Широном рыцарь говорил спокойно, без запинки. И правила этикета явно были ему не чужды. Глаза сверкали умом, а также мужеством и верой.

«Так чем ты сейчас занимаешься? И как сумел прийти ко мне на помощь?»

«Приняв звание рыцаря, я отправился в паломничество, чтобы закалить тело и дух. Вот и сейчас я двинулся через хребет Павитон, по кратчайшему маршруту из Колома в Галик. Очевидно, Судьба вам благоволит. В противном случае я не смог бы оказаться здесь к моменту схода лавины.»

Граф вновь стукнул себе по колену. Надо сказать, это была его привычка. Однако в этот раз он не просто следовал ей — он был действительно рад.

«Вот оно что! Так ты вольный рыцарь! Это мне весьма кстати. Как смотришь на то, чтобы ненадолго остановиться у меня и попытаться стать рыцарем провинции Павитон?»

Но несмотря на предложение графа, лицо Широна осталось бесстрастным. Он не ответил отказом, но и заметной радости не выказал. Столь вялая реакция заставила графа переживать. Ему не хотелось, чтобы этот молодой рыцарь, так похожий на Эдмона, так просто от него ушёл.

«Я лишусь чести, если отправлю своего спасителя восвояси, не отблагодарив. Но это не значит, что я предлагаю тебе место рыцаря в качестве награды за спасение. Просто, видя твою молодость, я не могу не пожадничать, пожелав взять тебя к себе!»

Граф искренне высказал то, что было на сердце. И тогда Широн, наконец, легонько кивнул. Он поднялся со своего места, после чего опустился на одно колено и склонил голову.

«Трудно ответить отказом столь искренним словам. Да будет так. Именем наставника лорда Хока, с этого момента я, Широн Веилс, стану служить правителю Павитона, графу Монтеню…»

Услышав такую речь, граф громко и радостно рассмеялся. Однако последовавшая затем фраза немного его отрезвила.

«...Но только на три года. Я вольный рыцарь, поэтому давайте сразу договоримся, что по истечении этого срока вы меня отпустите. Если же за указанный период я хоть чем-то запятнаю свою честь рыцаря, можете изгнать меня в любой момент. Я с готовностью приму это.»

На том и порешили. Три года – срок немалый. За это время можно так привязаться к месту, что и уходить не захочешь. А граф собирался сделать со своей стороны всё, чтобы Широн привязался к Павитону.

Прошла ещё одна ночь на холодной земле, и забрезжил рассвет дня нового.

Граф Монтень и рыцари поспешили выбраться из долины. Желание охотиться пропало без следа. Они похоронили в снегу товарищей, едва выжили сами и получили столько острых ощущений, сколько не даст ни одна охота. Тем не менее, нельзя сказать, что положительного результата они совсем уж не добились. Для Монтеня приобретение в лице Широна было гораздо важнее, чем так и не пойманный тигр. По пути домой, он то и дело украдкой поглядывал на молодого рыцаря.

Выяснилось, что у того, помимо прочего, имеется и талант к верховой езде. Чем дольше граф наблюдал за ним, тем больше тот ему нравился. В подсознании он то и дело сравнивал Широна со своим сыном Эдмоном. Теперь он даже не замечал между ними отличий. А точнее, просто не хотел замечать. Граф утвердился в своих мыслях.

«Негодник и есть Эдмон. Я же вижу, что мой сын вернулся к жизни! Шиш я куда тебя отпущу. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебя удержать!»

Глава 14

Крепость графа Монтеня была не такой уж большой, но выглядела надёжно. И не только выглядела – она состояла из нескольких рядов оборонительных укреплений, что делало её весьма неприятной для штурмующих. В противном случае, она не смогла бы худо-бедно, но выстоять против ожесточённого натиска Колома.

В соответствии с архитектурным стилем крепостей, здесь также наличествуют внутренняя и внешняя крепостные стены. Во внутреннем контуре, окружённом первым слоем защитных стен, гордо возвышаются бастион, донжон и башня, откуда ведут отстрел лучники.

Слева от них располагаются палаты, где проживают граф и его домочадцы. Сбоку к палатам пристроилось небольшое строение, где размещается прислуга, а также кухня. Казалось, что оно, как верный слуга, припадает к ногам своего хозяина.

Также во внутренней крепости находятся ещё две, крайне важных, постройки. Это кузня и арсенал или, если выражаться простым языком, оружейный склад. Оба строения примыкают к башне с лучниками. В случае войны проблем с поставками вооружения возникать не должно, потому близость к месту, где находятся лучники, является хорошим решением.

Внутренняя и внешняя крепостные стены соединяются подъёмным мостом. Однако, возможно, по причине особенно ожесточённых боёв на этом направлении, его сделали двойным.

Пространство между внутренней и внешней крепостными стенами занимают несколько стратегически важных строений. Неподалёку от них находятся палатки, где ночуют чернорабочие и рабы.

Но самым важным местом в этом промежутке является так называемый «Рыцарский зал». Здесь рыцари проводили свои собрания и прорабатывали стратегии. В случае осады именно тут изначально будет развёрнута ставка командования. Естественно, в случае взятия внешней стены, её тут же переместят за стены внутренние.

С наружной стороны внешних стен прорыт ров шириной четыре метра и глубиной в три. Попасть сюда можно не иначе как по главному подъёмному мосту.

Одного лишь этого довольно, чтобы назвать крепость весьма основательной. Однако в случае нападения королевства Колом, когда нужно будет продержаться до подхода основного кулака рыцарей Галика, этого недостаточно.

Поэтому дед графа Монтеня построил ещё один ряд укреплений. За подъёмным мостом, что у внешней стены, расположилось поселение. Жилища всех без исключения рыцарей находятся именно здесь. По периметру поселение окружено частоколом, над которым возвышаются дозорная и защитная башни. Назначение данного места – выиграть время в случае нападения.

В результате, оборона осуществляется в четыре этапа.

Первый – предварительные стычки в поселении меж частоколом и внешними стенами крепости.

Второй – если предыдущая линия прорвана, отступление за подъёмный мост, подъём этого моста и сражение на внешней стене крепости. С этого момента начинается настоящая осада. Поскольку вокруг внешней стены находится ров, то здесь можно продержаться весьма приличное время даже против крупной армии.

Третий – если потеряна и внешняя стена – отступление за внутреннюю через двойной подъёмный мост. Поскольку эта часть защитных сооружений расположена на крутой возвышенности, штурмовать её очень непросто даже при наличии осадных орудий.

Четвёртый и последний – если пала даже внутренняя стена – оставить палаты, запереться в донжоне, забаррикадировать двери и держаться сколько получится.

Граф Монтень не являлся прям-таки выдающимся правителем, но и некомпетентным его назвать было нельзя. Не был он и жестоким тираном, облагавшим непосильными податями и изматывавшим людей ежедневным изнурительным трудом. Однако к ремонтным работам в крепости он подходил со всей серьёзностью. В периоды простоя сельскохозяйственных работ, крестьяне и фермеры принудительно сгонялись в крепость. Зернохранилище же всегда под завязку было забито зерном — на случай длительной осады.

Въезжая в крепость, Широн внимательно изучил данные аспекты. Если в будущем придётся воевать за это место, то крепость нужно знать как свои пять пальцев.

От графа Монтеня Широну досталось сразу многое. Прежде всего, ему отделили весьма приличный участок зернохранилища. Всё хранившееся там зерно отныне стало принадлежать Широну.

Также ему достался один из домов. Тот был построен из дерева и камня и казался добротным и надёжным. Поскольку в бою Широн предпочитал копьё, ему доставили из арсенала одно из наиболее качественных копий. А ещё выдали молодую и здоровую лошадь.

До этой поры перечислялось то, что дают своим рыцарям большинство феодалов. Граф же добавил кое-что от себя.

Во-первых, одну из комнат в своих палатах. Конечно, Широну уже достался дом в поселении за внешней стеной, однако возможность в любое время посещать палаты была весьма кстати. Также Монтень разрешил ему пользоваться своей личной тренировочной площадкой.

А ещё он приставил к нему одного из слуг. «Потому что кто-то должен готовить пищу мужчине, не связавшему пока себя узами брака». То есть, граф лично озаботился даже такими вещами.

Кстати, коль уж зашла речь о еде, стоит кое-что упомянуть. Дело в том, что земли Галика славились вкусной и разнообразной кухней. Так называемое гурманство – употребление изысканной пищи, приготовленной различными способами – является одним из развлечений галикцев.

В сравнении с местной, кухня королевства Колом казалась до ужаса однообразной. Там вообще мало что ели помимо ржаного хлеба и молока. Конечно, в пищу шло и мясо, однако ржаной хлеб являлся основой их стола. Потому галикцы всенепременно посмеивались над своими менее счастливыми соседями. Мол, за всю свою жизнь коломцы и не едят-то толком!

В представлении же жителей Галика, «поесть толком» означало примерно следующее. Вначале употреблялись лёгкие закуски, после чего подавался мягкий свежий хлеб и мясо либо рыба, к которым шло великолепное вино. А напоследок следовало побаловать себя чем-нибудь сладеньким.

Что касается Широна – он всегда мог как следует поесть. И вовсе не потому, что его слуга проявил чудеса кулинарного искусства. Дело в том, что граф по любому поводу приглашал его отобедать.

Вот и сегодня его вновь позвали разделить трапезу.

«Широн! Заходи скорее. Я пригласил тебя потому что внизу, в ручье у поселения, наловили форели. Ха-ха-ха! Мне нравится вкушать эту добрую пищу в компании молодых людей вроде тебя. Когда подают форель, я частенько приглашаю в гости молодёжь из посёлка», – привёл правдоподобную причину граф. – «В этот раз мой повар особенно постарался. Он долго мариновал рыбу в отличном вине, а при жарке то и дело смачивал её лимонным соком. После чего довёл до готовности в кастрюле на пару. В общем, я надеюсь, что тебе понравится!»

На самом деле, конечно, это был только предлог. Когда это он приглашал молодёжь, употребляя форель? Да и кто в этом месте, помимо Широна, подпадал под данное слово?

«Спасибо вам за приглашение. Признаться, я буду есть форель в первый раз, поэтому опасаюсь, что не смогу должным образом соблюсти правила этикета при её приёме», – вежливо проговорил Широн, занимая своё место.

Граф уставился на него непонимающе. Наблюдая утончённые речь и манеры молодого человека, ему казалось, что тот вполне соответствует всем нормам поведения. И чем дольше он за ним наблюдал, чем сильнее тот ему нравился.

И вновь граф вспомнил покойного Эдмона: «Эх, а он так любил запечённую форель, маринованную в вине…»

Граф ненадолго погрузился в думы, но вскоре вернулся к разговору. И спросил то, о чём давно хотел спросить.

«Ну и как тебе здесь? Пришлось ли испытать какие неудобства? Если есть жалобы, то не держи в себе, обращайся в любое время.»

«Мне всё нравится. Особенно тренировочная площадка – она такая тихая и уютная! Также благодарю вас за копьё и лошадь. Они действительно превосходны», – Широн выдержал паузу, утирая губы салфеткой, после чего с явной нерешительностью продолжил. – «Кстати, я хотел вам сегодня кое-что сообщить.»

Увидев, как посерьёзнело лицо собеседника, граф напрягся. Он опасался, что тот заявит о своём уходе.

«Мои родители являлись последователями культа Кроноса.»

Имя Кроноса Широн произнёс смело и открыто. Подобной прямолинейностью часто пользовались Аль Маджали или архиепископ Ноабской империи. Это один из приёмов допроса, когда, ввернув неожиданную шпильку, внимательно наблюдаешь за реакцией противника…

Естественно, шёл он на это не просто так. Невидимые под обеденным столом, кончики пальцев Широна окрасились зелёным, концентрируя бактерии. Если реакция графа окажется откровенно враждебной или возникнет хоть какой-то шанс утечки информации Луану, он собирался прибраться здесь по-тихому, а после заняться корректировкой плана.

«Ч-что? Кроноса?» – Монтень был шокирован до глубины души.

Сам граф по отношению к культу особого негатива не испытывал, но, как бы то ни было, фраза эта сама по себе являлась очень опасной.

«Да, но культ вовсе не был демонической сектой, в которой занимались исключительно оргиями и развратом, как то утверждает Луан. Мои родители были нормальными людьми. Враг таким образом намеренно извратил обычай, который всего лишь постулировал плодовитость. И насильно к подобному никого из верующих не принуждали.»

«В-вот как?»

«Я считаю, что Священная империя не имеет права подавлять наш альянс Градун и проводить свои религиозные интервенции. Большинству арманцы кажутся ещё большим злом, однако, в конечном итоге, для нас нет разницы между Луаном и Арманом. Обе эти страны стремятся силой расширить свои территории и навязать нам свои религии. И если бы Галик и Колом объединили силы в те годы, когда Луан вторгся в королевство Тругель и разорял культ Кроноса, и пришли на помощь союзнику, нападение Священной империи удалось бы отразить.»

«Д-да… Ты прав. Именно ради взаимопомощи и создавался альянс Градун.»

«Но ни одно из королевств так и не помогло Тругелю. И не потому, что культ Кроноса был для них таким уж воплощением зла. И точно не из-за того, что обманулись речами Луана. Нет, оба королевства желали ослабления Тругеля. И это действительно случилось. Но посмотрите, что мы имеем теперь? Колом и Галик усиленно готовятся к войне друг с другом! А Луан не дремлет, и в момент, когда мы в достаточной мере измотаем себя, заглотит нас одним махом.»

«Да, то, что ты говоришь, вполне реально. Но всё же это слишком опасно. Если священная империя Луан превратится во врага…» – в лице графа отчётливо отразился страх.

Широн окинул графа ледяным взором. Казалось, будто его взгляд проникает в самый мозг и видит собеседника насквозь. Он словно пытался заглянуть в душу графа. Широн должен был понять, беспокоится тот о нём или же исключительно о собственной безопасности.

На этот раз удочку забросил сам граф. На его лбу проступили глубокие морщины, вероятно, от сильного волнения.

«Кстати, а по какой причине ты начал обсуждение культа Кроноса? Означает ли это, что ты тоже следуешь догматам павшего культа?»

«…»

Широн окаменел лицом и стиснул зубы.

Граф принял его молчание за положительный ответ и лицо его побледнело. На нем проявилось выражение, словно он не знал, как ему следует поступить в данной ситуации.

«Я-ясно! Ты последователь Кроноса. И что же нам теперь делать?..»

Граф Монтень с сочувствием на лице топнул ногой.

Широн закусил губу. По всему выходило, что граф переживал скорее о нём, чем о собственной безопасности. Вероятно, из-за того, что видел в нём покойного сына.

И Широн решил довериться своему впечатлению.

«Кому ещё ты рассказал об этом? Надеюсь, ты не трепался о таком направо и налево?»

«Я произнёс это в первый раз. Когда я снова увидел вас, господин граф, то вспомнил своих родителей и потому решился выложить то, что на душе. Эту историю я хранил в глубине своего сердца и никогда прежде не упоминал о ней…» – Широн помрачнел.

Глаза же графа, напротив, засияли. До сих пор он переживал, думая, что единственный считает Широна своим сыном, но, оказалось, тот тоже видит в нём отца! Может ли быть новость радостнее этой!

«Ладно, хорошо. Сейчас о таком рассуждать сложно. Мы всё ещё слишком слабы, а Луан, напротив, силён.»

«Если вас тяготит то, что я следую догматам Кроноса, скажите мне. Я просто уйду», – попытался прощупать почву Широн.

Как и ожидалось, граф поспешно замахал руками в знак отрицания и произнёс: «Да нет, причём тут тягости… Мне грустно оттого, что ты не можешь открыто верить в то, во что веришь, но надеюсь, что ты будешь действовать мудро. Если вера действительно важна для тебя, то в первую очередь ты должен научиться скрытности. Только так ты сможешь дожить до светлых дней. Не торопись действовать сгоряча. Давай, пока живёшь здесь, поищем варианты вместе.»

Добиться от графа подобных слов было равносильно победе. Прежде почти все, кто слышали о Кроносе, резко менялись в лице и проявляли враждебность. По сравнению с ними, реакция графа выглядела практически дружелюбной.

И тогда Широн решился убрать копившиеся на кончиках пальцев бактерии. Отныне он мог считать, что начало положено. Пройдёт совсем немного времени и культ Кроноса восстанет подобно степному пожару. И феод Павитон станет началом этого возрождения.

Покончив с обедом, Широн вышел из палат и отправился к тренировочной площадке. Пока он в одиночестве шагал по коридорам, губы его едва заметно шевелились.

«Биюм, как я уже говорил, переходим к следующему этапу. И да – присмотри за графом внимательно. Он, в принципе, не должен, но ежели всё-таки начнёт вести себя подозрительно, немедленно дай мне знать.»

От Широна веяло холодом ледяного айсберга.

Писк! Писк! – Прозвучало в ответ из-за стены.

«Следующий этап!..» – ещё раз прошептал Широн.

Проговаривая это, он с силой сжал кулаки. В глазах отразилась тень страдания. Ведь, скорее всего, с началом следующего этапа в жертву будут принесены множество невинных людей.

Широн настолько вынужден торопиться, что ему придётся воспользоваться этими жертвами как трамплином. Он не может тихо и спокойно распространять религиозное влияние. Потому что прежде чем добьётся на этом поприще хоть каких-нибудь успехов, на него выйдет разведка Луана. Именно поэтому распространение веры должно произойти одномоментно, словно пожар в степи под порывами ветра.

«Вероятно, в памяти потомков я останусь жестокосердечным Сатаной. После смерти стану блуждать в бездне бесконечного ада, а при жизни не буду знать сна из-за ненависти и упрёков тех, чьими жизнями пожертвовал. Но как же мне вести нормальную жизнь, когда за плечами такие призраки, как император-людоед Бартенкиум или Кровавый властитель Карл Зейц?! Если не буду жестоким, станут ли мне подчиняться все эти жуткие призраки Бастиона Душ?! Ох-хо-хо-хо…»

В смехе его слышалась горечь. Всего на минуту, но в глазах его проявилась тень сожаления.

Но повернуть назад уже нельзя. Разве не предсказано ему Судьбой, что не будет ни дня, когда его руки не обагрятся кровью?

Глава 15 - Охота на тигра

Акт №5. Охота на тигра.

Два месяца прошли незаметно. Для Широна они стали спокойными и очень размеренными. Он соревновался с рыцарями во владении холодным оружием и ездил с графом Монтенем на охоту.

Среди рыцарей, кстати, нашлось немало и тех, кто испытывали к Широну неприязнь. По крайней мере, поначалу. Но это естественная реакция в случае, когда у тебя вдруг ниоткуда объявляется молодой конкурент, да ещё и сразу становится любимчиком графа. Особенно это касалось тех восьмерых рыцарей, которые по возрасту были наиболее близки к Широну.

Более зрелые рыцари, напротив, в основной массе относились к нему с дружелюбием. Они тоже, подобно Монтеню, видели в нём Эдмона. Эх, как же они любили усопшего молодого господина! И каждый из них стремился дать «Эдмону» хотя бы один урок фехтования.

Но для наиболее молодых воинов всё выглядело иначе. Им Широн казался приблудой и выскочкой. А слухи о воскресении Эдмона они дружно считали ерундой.

Лишь в последнее время их мнение о Широне стало меняться в сторону благожелательности.

Широн частенько обращался к молодым рыцарям с просьбой о спарринге на копьях. Состязались они, как правило, кавалерийским копьём.

И поначалу старшие товарищи его превосходили. Ведь эти люди долгие годы оттачивали свои навыки. А ещё они великолепно использовали кинетику движения лошади и весьма умело применяли технику под названием «Рывок».

Но понемногу Широн тоже приспособился к кавалерийскому копью. К тому же, он от природы обладал отличным чутьём – ухитрялся подгадывать момент и точно атаковать в тот миг, когда они с соперником проносились друг мимо друга на лошадях.

После верхового спарринга на копьях, Широн обучал молодых рыцарей своему искусству пешего боя данным оружием. Его навыки казались всем весьма необычными – ведь они серьёзно отличались от тычковых техник, которым тренировали местных рыцарей. Впрочем, не то, чтобы Широн вообще не использовал тычки – просто помимо них умел применять и другие, оригинальные приёмы, вроде хлёсткого удара древком или вращения.

Местные рыцари не знали, как работают с оружием копейщики Ноабской империи – они никогда не видели ничего подобного. Потому в их глазах умения Широна казались очень интересными. Искусство копейного боя в пешем строю, а не верхом на лошади, помимо Ноаба вообще редко где практиковалось.

Широн же не только не скрывал свои умения, но и охотно пояснял и даже показывал, как правильно выполнять то или иное движение.

Да кто ж из воинов откажется обучиться отличным техникам работы с копьём, да ещё даром? Потому даже слушавшие поначалу с презрительными усмешками и чувством превосходства рыцари постепенно прониклись к нему симпатией. Они были вынуждены признать, что тот всё же не лишён свойственного настоящему мужчине обаяния.

Но одно лишь это не могло его сделать авторитетным лидером. Катализатором сплочённости молодых рыцарей вокруг Широна послужил один инцидент.

Однажды Широн с молодыми рыцарями отправились охотиться в горы Павитон. Событие это изначально и задумывалось как соревнование, призванное сплотить молодёжь.

Граф Монтень с готовностью дал своё согласие. Он был рад тому, что Широн часто проводит время с молодыми рыцарями. Ведь если бы Эдмон не умер, то теперь, подобно Широну, стремился бы стать средь оных вожаком.

Монтень одолжил им своих охотничьих собак и открыл погреб с вином. А в качестве напутствия попросил лишь не заходить в наиболее опасные районы, как, например, в ту северную долину, где случаются снежные лавины, ну и быть внимательными, чтобы не забрести случайно в порыве охотничьего азарта на территорию королевства Колом.

Но молодые рыцари, подстрекаемые Широном, поступили иначе. Подговорить их оказалось проще простого. Стоило как бы случайно упомянуть тигров, как молодая кровь вскипела.

Широн поспешно подлил масла в этот костёр. Он намекнул, что охотник Тибо уже в курсе затеи и что поддерживает её.

Урраааа!

Кровь молодых рыцарей, обожавших охоту, в эту минуту приблизилась к взрывоопасной отметке. Охота на тигра! Выслеживание зверя, который считается свирепее льва, будоражило. Вот она – работа для настоящих мужчин!

Отряд из Широна и восьми рыцарей усилился охотником Тибо, после чего компания отправилась к северной долине хребта Павитон.

«Вот оно — место, где сошла лавина! Бр-рр!..» – пробормотал один из рыцарей, карабкаясь по головокружительному подъёму.

Воспоминания о том дне до сих пор нагоняли жути. Если так подумать, все ещё живы лишь благодаря Широну. Не приди он на помощь в час схода лавины, все бы погибли, не от удушья, так от обморожения. И то, кому они обязаны спасением, вновь проявилось в головах рыцарей.

И это тоже входило в план Широна. Он намеренно вёл их сюда ещё и затем, чтобы напомнить, кто их спас. Ну а если в завершение предприятия ещё и тигра удастся поймать, то этот эффект лишь усилится.

Вдруг шагавший впереди в качестве проводника Тибо остановился и затаил дыхание.

«Что случилось?» – спросил его Широн.

«Посмотрите туда. Эти следы появились уже после схода лавины. И это тот самый тигр, которого мы тогда не успели поймать. Достаточно обратить внимание на расстояние между следами.»

Рыцари подобрались, лица их выглядели взволнованными. Они снова мысленно вернулись к поискам тигра. Единственным, кто не поддался всеобщему возбуждению, оказался Широн. Со спокойным видом, он задал вопрос: «А где обитают звери, называемые тиграми? Так же, как и львы – на открытых пространствах?»

«Никак нет, господин рыцарь. Они, подобно медведям, устраивают свои лежбища в пещерах. Не знаю, как поступают тигры, живущие в джунглях, но местные точно предпочитают пещеры. И, в отличии от львов, они выходят на охоту по ночам.»

«Значит, охота на них ещё труднее, чем мы думали! Нужно отыскать пещеру, где засел тот тигр…»

Теперь рыцарям был ясен план действий. Прежде всего, следует найти логово тигра!

Как-то незаметно Широн взял на себя функции лидера, руководящего отрядом. Причём, окружающие даже не поняли этого.

Движение по следу – занятие долгое и монотонное. Периодически его пересекали следы других зверей. Однако отряд не обращал на них никакого внимания. Их целью был тигр. Всем хотелось добыть его шкуру и удивить остальных рыцарей, да и самого графа.

В горах солнце заходит рано. Казалось, ещё мгновение назад оно только собиралось покраснеть, как вдруг опустилась тёмная ночь.

И вновь Широн встал во главе отряда. Как-то само собой подразумевалось, что он, как человек, долгое время являвшийся странствующим рыцарем, привык к ночёвкам под открытым небом. И, чтобы соответствовать ожиданиям, Широн как следует подготовился.

Он даже захватил пропитанную маслом ткань – чтобы не намокла. Он быстро собрал по округе сухие ветки и ловко развёл огонь.

Тем временем Тибо выпустил несколько стрел – и те где-то вдали безошибочно поразили зайцев, чуть ранее неудачно выставивших головы.

«Вот это выстрелы!»

«Да уж! Не зря имя охотника Тибо известно всему Павитону!»

Узрев мастерство Тибо, рыцари зацокали языками. Их не могло не восхитить то, с какой лёгкостью, и с какого расстояния были подстрелены зайцы.

Рыцари спустили охотничьих собак. И вскоре те вернулись, неся подбитую Тибо добычу в зубах.

Кроме того, собаки добились дополнительного эффекта. Когда они с лаем бросились по снегу, то из своих нор повыскочили напуганные ими зверьки. Тибо шанс не упустил и молниеносно выпустил ещё несколько стрел. В итоге удалось добыть нескольких вспорхнувших куропаток и ещё одного зайца.

Затем рыцари удивились ещё раз. Поскольку Тибо являлся охотником, то, как он умело свежевал добычу, казалось естественным. Но и Широн не отставал! Ничуть не уступая в скорости Тибо, он ловко снимал с зайцев шкурки и насаживал на пруты. После чего взялся прожарить их мясо до золотистой корочки.

Дым от костра вздымался к небу. Стояла глубокая ночь. Люди закусывали зайчатиной и передавали по кругу чарку с вином. Немного алкоголя всегда неплохо помогает справиться с холодом.

Ночное дежурство решили нести по очереди, однако Широн вызвался стоять в самые трудные часы. Конечно же, потому, что имел некий план.

«Ху-уух!»

Широн глубоко вздохнул. Пока все спали, во мраке из его рук вылетели пепельные сгустки.

Количество контролируемых призраков значительно возросло. Когда-то, на острове Бордос, он мог призывать двадцать четыре особи. Теперь же, по прошествии четырёх лет, их число увеличилось до сорока двух.

Может показаться, что это не такой уж сильный прогресс, поскольку за прошедшие годы прирост не составил и двадцати особей. Однако быстрое наращивание количества призраков не имело смысла. Вместо этого Широн сосредоточился на усилении контроля.

Широн вызвал всех призраков, которые были подвластны его нынешним способностям. Это произошло впервые с тех пор, как те вкусили крови в крепости Скольд.

С довольным видом, призраки совершили вокруг его тела один оборот, после чего разлетелись по округе. Их задачей стало разыскать тигра и привести его сюда. При этом дразнить его не возбранялось. Запрещено было лишь наносить тому раны.

Широн возложил руки на живот и прикрыл глаза.

Фью-фью-фьюить!

Контакт с призраками установился. Сидя без движения, Широн посредством призраков мог ясно видеть всю округу. Он мысленно носился меж деревьев, в опасной близости от их стволов, кружил над застывшим водным потоком…

Вжух!

Вся горная долина в один момент пронеслась у него в голове. Нечёткая картинка мигнула и вдруг расширилась, послышался жужжащий звук. Сам того не осознавая, Широн слегка приподнял голову и совершил глубокий вдох. Тело затрепетало от чувства единения с природой, возникшего при поддержке призраков.

Призраки на инстинктивном уровне чувствовали присутствие живых существ. Когда требовалось почуять запах крови, они были куда эффективнее охотничьих собак. Призраки блуждали в поисках аромата несвежего мяса. Того самого едва уловимого запаха, что всегда присутствует в крови хищника…

Гроар!

Тигр обнажил клыки! Он атаковал пепельный сгусток молниеносным ударом лапы. Призраки стали дёргать его за усы и назойливо кружили вокруг. Тигр ярился и бросался на них.

Призраки легко уклонялись. Даже обладая отменной прыгучестью, тигр не мог их поймать. А тем временем самого его заманивали в нужном направлении.

На деле, безумно яриться и прыгать хотели как раз призраки. Как они мечтали накинуться на тигра, испить его крови и вкусить его мяса!.. Но приходилось сдерживаться и лишь послушно вести зверя за собой.

Гроар! Мря-яу!

Едва тигр выказывал намерение повернуть назад, призраки хватали его за хвост. Прикосновения их были раздражающе скребущими. Тигр вновь ярился и, взрёвывая ещё громче прежнего, начинал атаковать их с удвоенной силой.

Широн вёл наблюдение за происходящим. Правда, не собственными глазами, а через призраков, но картинка была весьма чёткой. И чувствовал разочарование в душе.

«Умный зверь, духовный зверь – говорили они… А на деле, ничуть не опаснее орка-воина! Да, он быстр, однако это куда хуже того, на что я рассчитывал. Нет, всё это ерунда. Даже не знаю, добьюсь ли так запланированного эффекта.»

И Широн отдал новый приказ одному из призраков.

У-ууууу! – И тот вдруг будто с цепи сорвался, атаковав тигра. Бросив кружить вокруг зверя, он впился ему в горло.

Гроар!

Тигр подскочил и закружился как юла. Основание горла – тот самый участок, куда не могли достать его лапы. Стоило призраку вцепиться туда, и тигр почувствовал, как стало тяжело дышать, и как его будто рвут на части. Он рухнул в снег и принялся кататься по нему, извиваясь как только можно, но сбросить призрака никак не удавалось.

Призрак же быстро прогрыз в шее небольшую дыру и проник под кожу. Затем он поднялся по пищеводу и пронзил нёбо. И, вот таким образом, быстро достиг мозга.

Гро-ооар!

Тигр закружился ещё интенсивнее. Он боролся изо всех сил и то и дело ударялся головой. Изо рта пошла пена, а из глаз потекли кровавые слёзы.

Хрясь! – И вот он влупился лбом в ствол дерева, после чего затих.

Грррр…

Через какое-то время тигр вновь поднялся на четыре лапы. Но теперь рык его звучал совсем по другому. Он не походил на привычное для дикого зверя утробное рычание. Теперь в нём слышалась жестокость и жажда крови. Из глаз всё также текли кровавые слёзы, а зубы и когти увеличились раза в три!

Глава 16

Широн очень тонко контролировал призраков. Он вновь и вновь призывал подопечного быть осторожным, чтобы не попортить шкуру тигра. Ведь если призрак станет активно распространять яд, задуманное не сработает. Да и шкура в этом случае точно пострадает. Но, как бы то ни было, а дело нужно обстряпать быстро. Потому что с течением времени яд призрака всё равно распространится по телу тигра и разложит его.

Гроар!

Взревев, захваченный призраком тигр понёсся сквозь лес. Опушки, на которой устроили лагерь Широн и его спутники, зверь достиг буквально за считанные мгновения!

ГРОООАР!!!

Мощный рёв, от которого содрогнулась земля и закачались деревья! Жуткие когти и зубы и тяжёлое дыхание!

«ТРЕВОГА!» – зычно прокричал Широн.

«Ч-что происходит?!»

Первым от крика Широна на ногах оказался Тибо. Действуя на одних инстинктах, он выпустил подряд несколько стрел.

Суи-суи-суисс! – В одно мгновение три стрелы отправились в полёт и поразили тело тигра.

Вжу-уу! Шасс! – Это Широн схватился за копьё и, совершив резкий выпад, атаковал одержимое призраком создание.

Гроар!

Первой целью тигра стал ближайший рыцарь. На груди ещё не успевшего подняться с постели воина отпечатались длинные борозды когтей.

«Ыаааааа!»

Кровь хлынула рекой, а из груди вырвался истошный крик. От подобного у всех сон как рукой сняло. Рыцари рывком вскакивали с лежанок и хватались за оружие.

Вжух! Вжух!

Движения тигра были стремительными и грациозными. Он дважды атаковал передними лапами другого рыцаря и отпрянул назад.

Теперь кровь хлестала из груди двух рыцарей. От такого зрелища пульс у всех присутствующих ускорился. Хоть в разговорах и утверждалось, что зверь этот страшнее льва, никто не ожидал, что он окажется настолько силён.

Мерцающие синим светом глаза, из которых струится алая кровь; длинные, похожие на крючья, когти и жуткие зубы! Клыки выглядели крупнее, чем у льва – чуть ли не в пядь длиной! Но куда сильнее устрашил тот факт, что от поразивших тело стрел зверь даже не поморщился.

Гроар!

Взревев, тигр напал снова. Его тело буквально расплылось в воздухе, в один миг преодолев расстояние в десять метров. Под контролем призрака он стал двигаться впятеро быстрее обычного.

«Закройтесь щитами, сдерживайте его копьями!» – скомандовал Широн, делая шаг вперёд.

Шу-шу-шу-шух!

Держа копьё коротким хватом, Широн принялся осыпать тигра частыми, непрерывными тычками. Так он помешал зверю ударить себя передними лапами. Когда же тигр собрался податься назад, Широн вдруг перехватил копьё широким хватом и ткнул на всю его длину.

Извиваясь в воздухе, наконечник копья Широна рассёк пространство. Применённое вращение делало атаку подобной воронке водоворота.

Прочие рыцари к этому моменту уже практически оправились от изначального шока. Они подняли щиты и тоже принялись орудовать копьями. Некоторые бросились на тигра с мечами наголо.

Безрассудный поступок. Такие атаки эффективны верхом, но никак не на твёрдой земле. Тигр легко ушёл в сторону, подобрался, после чего мощным рывком пронёсся над головами рыцарей. Стоило лапам коснуться поверхности, как он метнулся в противоположную сторону. Не успев развернуться и в четверть оборота, тигр атаковал. Загривок одного из рыцарей оказался в его пасти.

Рыцари дружно потеряли тигра из виду. Лишь Широн смог отследить его движения.

«Ублю-удок!»

На одних инстинктах он совершил резкий разворот и сильно ткнул копьём, пытаясь отогнать тигра.

Шасс! – Копьё Широна пронзило тигру плечо. Рана оказалась настолько глубокой, что даже проступила кость лопатки. Тигр успел лишь чуть прикусить шею рыцаря, после чего отскочил. Вне себя от ужаса, рыцарь тяжело осел наземь. От боли в загривке тело его покрылось мурашками.

В этот момент случилась битва не на жизнь, а на смерть. Яростное сражение человека и тигра, Широна и призрака. И если бы лапа коснулась груди Широна, тот без промедления бы ответил копьём.

Фьюи-ить! – Широн перехватил оружие по центру и закрутил им словно ветряная мельница. В завершении приёма он молниеносно огрел тигра по голове и ткнул остриём в грудь.

Рыцари следовали командам Широна. Под прикрытием щитов, они старались окружить тигра, угрожая тому копьями. Это делалось для того, чтобы сузить противнику пространство для манёвра.

Но это было непросто. Тигр обладал отменной прыгучестью, позволявшей перемахнуть через человека. И если бы трудность была только в этом – мощь его лап была такова, что зверь одним ударом сминал или даже ломал вдребезги щит!

Правда, теперь тигр опасался Широна и старался держаться от него на расстоянии. Вместо этого он пытался цапнуть кого-нибудь из прочих рыцарей.

Гроар!

Издав рёв, он молниеносно хватанул рыцаря слева, затем крутанулся в противоположную сторону, двинул кого-то лапой и лязгнул зубами.

Тяжёлое дыхание, смрадный запах. Рёв зверя сводил с ума!

Рыцари также дышали с трудом. Лишь Дюваль, самый умелый из них, мог должным образом противостоять тигру. Он знал, как управлять потоками маны, поэтому меч его покрылся лёгкой дымкой ауры.

По знаку Широна, Дюваль зашёл тигру с правого бока и атаковал мечом. Тигр отразил меч лапой и изготовился к ответной атаке. Но тут Широн метнулся вперёд, изготавливая копьё для тычка. Пока тигр сосредоточил внимание на Дювале, он атаковал слева.

Чвок! – Копьё ударило зверя точно в бок.

Гроар!

Тигр громко взревел, а Дюваль молниеносно взмахнул мечом. Из оставленного на шее пореза хлынула кровь. Там изначально находилась небольшая ранка, проделанная призраком, теперь она значительно расширилась.

Тем временем Широн вновь перехватил копьё широким хватом. И снова ткнул им на всю длину.

Суисс! – Тибо вернулся в сражение. Некоторое время ситуация менялась как в калейдоскопе, поэтому он опасался использовать лук. Ведь если он начнёт осыпать стрелами своих же рыцарей, ничем хорошим это не закончится. Но едва появился шанс, он тут же спустил тетиву.

Чвок! – Стрела вошла тигру точно в глаз. До нынешнего момента скорость движений зверя превосходила воображение, потому попасть в него прицельно было нельзя. Но этот выстрел вышел прицельнее некуда, потому и урон получился совсем иным.

Тигр издал дикий вопль и пришёл в неистовство. Не помня себя, он стал кидаться на всех подряд, стараясь ухватить зубами. За короткий промежуток он ранил и сбил с ног ещё троих.

Тем временем Широн и Дюваль дружно теснили зверя. Копьё Широна ещё дважды ткнуло в жизненно важные точки тигра. Меч Дюваля подсёк задние лапы и нанёс несколько колотых ран в корпус.

«Дюваль, отвлеки его ещё раз!» – проорал Широн.

Дюваль бросился на зверя в лобовую. Он врезал ему по морде щитом и ткнул мечом в горло.

Плесь! – Брызнула кровь, попав на лицо. Стоило ей коснуться кожи, как ту обожгло. Дюваль, конечно же, вытерпеть такое не мог.

«Ыааа!»

Треск! – Тигр проломил щит и впился Дювалю в левую руку. Миг – и рука изорвана в клочья, а кости переломаны!

И тут Широн врезал копьём сбоку, атаковав тигра в корпус. Удар оказался настолько силён, что оружие прошило тигра навылет, выйдя с противоположной стороны.

«Ур-рааа!» – взревел Широн, активируя Рывок.

Огромная туша тигра отлетела в сторону и врезалась в дерево.

Чвок! – Копьё Широна пригвоздило тигра к стволу. Это был поистине разрушительный удар!

ГРООООАР!!!

Протяжный рёв умирающего духовного зверя вышел ужасающе громким. От него все животные леса подскочили в испуге. А у рыцарей даже ноги подкосились.

Наконец, задыхающийся тигр вывалил язык, и в этот момент из его пасти вылетел белёсый сгусток. Он медленно воспарил в небо и растворился во тьме.

«Что это?! В-вы тоже видели, как нечто поднялось к небесам? Вот уж поистине духовное существо!»

От изумления рыцари попадали прямо где стояли. Подобное зрелище для них было сродни чуду. Видя их состояние, Широн мысленно зааплодировал призраку. Какие выдающиеся актёрские способности!

Фш-шшш…

Залитое кровью тигра дерево начало чернеть. Конечно же, это начал действовать трупный яд призрака.

Широн поспешил поглотить ядовитую энергию. Потому что если промедлить, труп тигра разложится за считанные минуты. Яд, оставшийся внутри животного, он также изъял. После чего вдруг разорвал шкуру на животе мёртвого тигра. И стал намазывать его кровью лицо.

Этот неожиданный поступок всех озадачил.

«Подходите сюда! Кровь тигра, подобно змеиной, содержит яд. Скорее всего, места укусов уже начали нарывать. Любой, кто контактировал с кровью тигра, должен подойти и выполнить процедуру обеззараживания!»

Кто-то устремился вперёд. Это был рыцарь, которого тигр полоснул когтями первым. Грудь его уже успела прилично пострадать от яда.

«В-всё так! Моя грудь сильно нарывает. Прошу, помогите мне!»

«Выстраивайтесь в порядке тяжести травмы! Я займусь вашим лечением.»

Все потянулись к Широну. Тот смазывал раны и лица кровью тигра. Он проделывал это так тщательно, словно исполнял некий религиозный ритуал. Хотя, конечно, всё это было для вида – на самом деле он просто поглощал попавший в тела людей трупный яд.

Но, как бы то ни было, от прикосновений рук Широна яд исчезал и нагноение ран прекращалось. Он словно действительно растворял чёрную ядовитую субстанцию.

Вот подошёл и Дюваль. Ему кровь тигра попала на лицо, из-за чего оно стало щербатым, словно у больного оспой. Широн омыл кровью и его.

Рыцари выстроились в шеренгу и по очереди преклоняли пред Широном колени. Для них он теперь казался кем-то вроде святого. Воины переживали чувство, которые испытываешь к священнику, проводящему религиозные таинства. Кроме того, Широн уже дважды был их благодетелем, спасшим от смерти.

И вот, поглотив яд в последнем из подошедших, Широн медленно поднялся на ноги. Теперь даже его голос звучал по-другому.

«Посмотрите сюда. Мы сумели поймать этого духовного зверя. Вы помните, насколько он был проворен? Вы видели, как он был жесток? Но он не смог одолеть силу нашего единства. Пустись мы наутёк, погибли бы все. А победили потому, что бились не на жизнь, а на смерть.»

Все взирали на труп тигра, затаив дыхание. Некоторым хотелось тоже что-то сказать, однако изнутри поднималось какое-то ликование, мешавшее подбирать слова.

Широн выдержал короткую паузу, после чего вновь взял слово: «Так и в случае с нашим феодом. Кто знает, когда ему суждено стать полем боя? А это несправедливое давление со стороны Луана и Армана? Доколе мы будем его терпеть? Оставим ли мы это ярмо нашим потомкам? Или будем вместе бороться до победного? Точно так же, как только что одолели тигра?»

«Ур-рааа!» – завопили рыцари.

У обладавшего заводным характером Дюваля даже слёзы выступили на глазах. Эта ситуация являлась печалью каждого галикца. Слова Широна всколыхнули в рыцарях чувство патриотизма.

«Так давайте здесь принесём клятву. Поклянёмся защищать наш феод, наше королевство от посягательств Луана! Неужели мы не гордые рыцари? Неужели мы не храбрые мужчины?»

«Уррааа! Да здравствует Широн! Да здравствует родной Галик! Слава альянсу Градун!»

Кто-то закричал первым, остальные подхватили его крик. Все кричали «ура», словно исторгая из себя все накопившиеся обиды. Даже Тибо не смог усидеть, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Даже он не мог сдержать желания следовать за Широном. Столь велика харизма этого человека.

***

Выделку шкуры взял на себя Тибо. Он тоже впервые сталкивался с тигром лицом к лицу. И также в первый раз узнал о том, что в крови тигра содержится яд.

«Бог мой, да как он вообще мог двигаться после такого выстрела!» – думал он. – «А ведь он даже бровью не повёл. К тому же эта скорость! Кто бы мог подумать, что тигр настолько страшен? Льву никогда не сравниться с ним! Кстати, а почему эта тварь вообще на нас напала? Неужто почувствовала, что мы пришли по его душу?»

Даже Тибо оказался обманут. Что уж говорить о молодых рыцарях?

Перевязывая раны, рыцари то и дело мысленно возвращались к той грандиозной битве. Каждый переживал происшествие по-своему.

Находились среди них и те, кого охватывала дрожь. Вероятно, им вспоминался один из самых критических моментов схватки. Были и расплывавшиеся в довольных ухмылках. Эти, должно быть, представляли, как с шиком возвращаются в феод со шкурой тигра на руках.

Истинный же герой, Широн, занят был совершенно иным. Он возвращал выпущенных ранее призраков. И лишь одного из них оставил в покое. Того самого, что проник в мозг тигра, а после вёл сражение с рыцарями. Тот призрак понёс сильный урон. Кто знает, не оказался бы он окончательно развеян, не успей быстро покинуть тело тигра перед смертью?

Про себя Широн этого призрака очень хвалил: «Отличная работа! Ты так хорошо контролировал этого тигра! Можешь вдоволь наслаждаться кровью в этом лесу до конца дня. Чур только не трогать людей! И будь осторожен, чтобы не попасться на глаза обитателям этого лагеря.»

Это было первое за долгое время разрешение на кровавую бойню. Радостно выделывая в воздухе вензеля, призрак устремился в лес.

Бррр! – Вернувшиеся в тело Широна призраки принялись протестовать. Им тоже хотелось крови.

Однако Широн невозмутимо подавил их порыв. Он даёт своё добро лишь одному – совершившему то, что достойно награды. Причины награждать остальных нет. Да и если давать волю всем подряд, никаких зверей в лесу не останется!

Глава 17

Охота подошла к концу. Лица возвращавшихся в феод рыцарей выражали скорее гордость, нежели печаль. Тигриная шкура демонстративно свисала со спины запасной лошади. Кони шли в парадном строю.

Рыцари не спешили. Прежде чем они вернутся домой, слугам предстояло выполнить кое-какую работу. И нужно было дать им время.

Слуги, сопровождавшие рыцарей на охоте, умчались вперёд, чтобы оказаться в посёлке первыми. Они громко кричали и хвастались.

«Народ! Скорее выходите из домов! Господа изловили тигра. Это великий зверь, гораздо свирепее льва! Выходите поглядеть на тигра!»

Жители посёлка потихоньку стали заполонять улицы. Это надо же – зверь, что ещё свирепее льва! Поскольку сезон сельхозработ давно завершился, людям было решительно нечем себя занять. Потому пропустить такое зрелище было бы очень обидно.

Рыцари верхом шествовали сквозь толпу крестьян. Первым ехал Широн. Отношение молодых рыцарей к нему изменилось: теперь его пребывание во главе отряда не вызывало у них отторжения.

Сразу за Широном ехал Дюваль. А за ними шествовала лошадь без всадника, на спине оной располагалась шкура огромного тигра.

«Что это? Неужели зверь, именуемый тигром, столь велик? Это ж почти медведь по размерам!»

«Эх ты, невежда! Да, он крупный, как медведь, но при этом опаснее льва. Эта тварь охотится даже на медведей!»

«Чего? Охотится на медведей?!»

Вот о чём шушукались меж собой крестьяне и фермеры. И тут один из рыцарей с гордым ликом приподнял голову тигра, позволяя рассмотреть её во всей красе.

«Ух ты! Вы только посмотрите на эти клыки! Да они с целую пядь размером!»

«Вау! Пап, мне страшно!»

Вид жутких зубов поверг крестьян в трепет. Кто-то из детей, сидящих на плечах отцов, даже захныкали от страха.

Затем горящие восторгом глаза крестьян сосредоточились на рыцарях. Теперь те воспринимались как герои. И большинство из них тут же расправили плечи и задрали носы. Но были и те, кто раскраснелись от смущения.

И, наконец, взоры местных обратились к Широну. Все понимали, что означает пребывание во главе колонны рыцарей. Среди пожилых людей пробежал шепоток: «Эдмон». Похоже, при жизни тот молодой человек пользовался у местных огромной популярностью.

Слухи распространились моментально. И не в последнюю очередь благодаря активности и лужёным глоткам слуг. Вот вести добрались и до крепости. Граф Монтень так обрадовался, что даже лично вышел их встречать к подъёмному мосту.

По дороге к крепости рыцарям пришлось сделать большой крюк. Всё потому, что крестьяне громко галдели, не желая их отпускать.

Затем они сошли с коней, чтобы приветствовать графа, который спускался с дозорной башенки над подъёмным мостом. В середине группы молодых рыцарей стоял Широн. При виде этой картины глаза Монтеня сверкнули восторгом.

Подъёмный мост опустился, и трубачи затрубили в фанфары. Именно так подобает встречать героев. Толпа ответствовала радостным гулом. Люди поддерживали Широна криком до тех пор, пока тот не прошествовал во внутренний двор крепости, скрывшись с глаз.

Шкура огромного тигра. Не скрывая восхищения, граф тщательно разгладил её руками.

«Какой чудесный экземпляр! А какой величественный! Кажется, будто этот духовный зверь вот-вот оживёт и набросится на меня, хо-хо-хо!»

Кто-то из зрелых рыцарей поздравил графа: «Вы правы, тигр этот весьма впечатляет! Прежде вы упоминали, что видели подобную шкуру на полу королевского замка, так не стоит ли и нам теперь украсить главный зал таким же образом?»

«Да, было дело! Но зубы того тигра были отнюдь не так велики, да и выглядел он куда менее свирепо… Похоже, наш красавец был гораздо сильнее, хо-хо!»

Казалось, графа всецело поглотило созерцание тигриной шкуры. Он теребил, разглаживал и крутил её и так и эдак. Наконец он обратился к Широну: «А ты что скажешь? Ты бы хотел, чтоб тигр украсил пол этой залы? Может, давай её разложим прямо сейчас, а после соберёмся отрядом за обеденным столом и послушаем историю вашего подвига?»

Но Широн выразил другую точку зрения: «На мой взгляд, было бы куда лучше повесить её на стене, за вашим креслом. Тогда грозный лик тигра подчёркивал бы ваше величие, господин граф.»

Предложение сразу пришлось графу по душе. Он представил, как это будет выглядеть и в который раз хлопнул себя по колену.

«Чудесно! Мне по нраву твой вариант. Хех, а у тебя, Широн, есть чувство вкуса! Прям порадовал! Ха-ха-ха-ха!»

Весёлый смех Монтеня разнёсся по залу. В последнее время граф стал смеяться гораздо чаще. И началось это с той самой клятвы Широна.

Бросалось в глаза ещё одно изменение. Прежде молодые рыцари, из-за чересчур явного расположения графа к Широну, поглядывали на того искоса. Теперь же всё выглядело иначе. Рыцари отнеслись к звучавшим похвалам так, словно те предназначались лично им. И Широн не преминул ответить взаимностью.

«Здесь не только моя заслуга. Это результат труда всех рыцарей, делавших на этой охоте всё ради достижения цели. И охотник Тибо также внёс весомый вклад в общий успех.»

«О-оо! Да, ты прав! Этот успех действительно общий. Кажется, сегодня нам следует закатить хороший пир!» – обрадовался сильнее прежнего Монтень, ведь воздать должное товарищам – поступок настоящего рыцаря.

Рыцари тоже выглядели растроганными. Ведь, если положить руку на сердце, в бою том отличились лишь трое – Широн, Дюваль и Тибо. Но Широн великодушно поделил славу на всех.

После охоты на тигра отношение к Широну изменилось. Теперь молодые рыцари смотрели на него даже не как на равного, а как на лидера. Зрелые рыцари по-прежнему относились к нему благосклонно. Ну а простые жители феода, завидев Широна, кивали и приветливо здоровались, во взорах их чувствовалось почтение.

Что же касается графа Монтеня, он при любом случае тянулся к шкуре тигра, висевшей теперь у него над креслом. Всякий раз, прикасаясь к ней, он погружался в глубокую задумчивость. Он словно вновь возвращался в молодые годы. А может, и в самом деле становился моложе, общаясь с молодым рыцарем по имени Широн?

«Да, Эдмон… Широн, то бишь, верно говорил. Наш Галик долгие годы находится слишком уж в зависимом положении. Разве священная империя Луан и подобные им не притесняют наши верования? А ведь они никак не связаны с Кроносом. Кто знает, не объявят ли когда-нибудь клятые луанцы сектантством и религии наших народов? Точно также, как это произошло с культом Кроноса…»

Понемногу подобные мысли овладевали им всё сильней.

...Вот так и прошли те два месяца прежде чем однажды в общении с Биюмом Широн не упомянул следующий этап. Посеянные им за двухмесячный промежуток семена начинали давать всходы.

***

В последнее время, в королевстве Галик резко выросло количество больных лихорадкой. Болезнь захватывала новые территории с такой скоростью, что её невозможно было локализовать. Её эпицентр пришёлся на предместья стольного града Беньона и активно распространялся скорее на восток, нежели к западным областям.

Мобилизованы были все доступные доктора и шаманы-целители. Однако те оказались не в состоянии установить причину заболевания. Больные же страдали от высокой температуры и весьма быстро умирали.

Доктора старались как могли, но всё без толку. Более того, ухаживая за больными, они тоже заражались и сами оказывались на больничных койках.

Всё это время в королевстве дул западный ветер. Кто знает, случайно ли такое совпадение, ведь эпидемия тоже распространялась с запада на восток. Вот врачами и был сделан вывод, что причиной распространения заразы является именно ветер.

В поражённых болезнью районах тут же стали запечатывать наглухо окна. Люди быстро уверовали в то, что от ветра можно заразиться. И действительно – там, где всё было намертво заколочено и законопачено, болезнь распространялась вроде бы не так активно.

Но как можно прожить, неделями не выбираясь из своих домов? И в итоге болезнь в таких местах всё равно распространялась.

Тем временем прошёл любопытный слух. Поговаривали, что лихорадка бушует и по ту сторону гор – в королевстве Колом. По словам очевидцев, симптомы болезни в тех краях идентичны тем, от чего страдали жители Галика. И если слухи правдивы, то разносчиком болезни никак не мог быть ветер.

Королевская семья начала собственное расследование. Хоть стольный град Беньон от инфекции пока не шибко пострадал, но кто ж знает, когда лихорадка доберётся и до них.

Очаг эпидемии тем временем вплотную приблизился к окрестностям Павитона. Дома дипломированных врачей и народных целителей в соседних с Павитоном провинциях оказались переполнены больными. Граф Монтень даже созвал по этому поводу экстренное совещание.

И тут прошёл новый слух. В нём утверждалось, что у подножия Павитона проживает некий ведарь.

«Да что б их черти взяли! Почему их опять так много?» – сокрушённо вздыхал Йехинатал.

Он ведь не какой-то там докторишка, а величайший некромант! Ему приличествует изучать и присматривать за мёртвыми людьми, а не нянчиться с живыми!

Нашлась работа и для Хериджан с Реджиной. Они выстраивали больных в очередь и впускали в дом по одному. А за некоторыми из пациентов даже пытались ухаживать самостоятельно.

«Впускайте следующего ублюдка!» – недовольно прокричал Йехинатал, и Хериджан позволила войти ещё одному пациенту.

Больной заметно дрожал, несмотря на то, что кутался в шерстяной плед. Его лихорадка была настолько сильной, что губы пересохли и потрескались.

«Брр, как же х-холодно. У меня с-сильно чешется в подмышках, вот просто постоянно, а ещё эта температура...»

«Понял, понял. Зуд в подмышках и жар? Вот, прими это!»

Йехинатал отлил немного тёмного настоя и опустил в него зелёный листок зубчатого дуба. Эти листья, часть из них мелко нарезанные, лежали горкой с ним рядом.

Больной кивнул и проглотил то, что ему дали. Но даже выпив лекарство, пациент не спешил уходить, а всё переминался с ноги на ногу. Видимо, не был уверен, поправится ли, и потому хотел ещё что-то спросить.

«Простите, а когда мне станет лучше?»

«А, скоро, скоро. Так что давай, выметайся отсюда», – раздражённо буркнул Йехинатал. – «Эй, впускайте следующего ублюдка!»

Тем не менее, пациент и не подумал направиться к выходу. В душе он полагал, что хватается за последнюю соломинку – так можно ли просто взять и уйти?

Чтобы его застращать, Йехинатал громко стукнул по столу.

«Проваливай, живо! Будешь меня злить, нейтрализую действие лекарства, которое дал. Всё, убирайся!»

Перепуганный больной опрометью выбежал прочь.

Йехинатал и в самом деле был невероятно зол.

После четырёхлетнего отсутствия Широн казался настолько занятым, что на него было больно смотреть. Тем не менее, некромант был рад, когда тот пришёл его навестить. Однако несносный ученик лишь занёс огромное количество какого-то тёмного настоя и обратился к нему со странной просьбой.

Попросил выступить в роли врача, нет, не настоящего, а кого-то вроде потомственного ведаря. Также он предупредил, что вскоре сюда начнут стекаться больные лихорадкой. И тогда нужно будет давать им вот эту чёрную жидкость, перед этим погружая в неё дубовый лист.

«Интересно, что это за настой? Я только-только начал продвигаться в изучении загадок головного мозга… Нет, ну что за удивительный ублюдок, этот Широн? Как ему удалось открыть лекарство от лихорадки? Впрочем, в области ядов и бактерий этот щенок даст сто очков вперёд кому угодно, даже мне.»

Да, Йехинатал был груб. Однако стоило лишь проглотить настой, который он давал, и лихорадка сходила на нет. Жар исчезал как по мановению руки, тело также приходило в норму. Так что люди в знак признательности стали его величать «павитонский святой».

Но если Йехинатал раздражался при виде пациентов, Хериджан и Реджина, напротив, были сама любезность. Не зная отдыха, они помогали больным, при этом не утрачивая способность улыбаться. Они и так были красивыми женщинами, а благодаря своей сердечной доброте, в глазах больных выглядели поистине святыми.

Не забывать улыбаться им советовал именно Широн. И просил терпеть, как бы ни было трудно. Благодаря этому, Хериджан и Реджину называли «святые девы Павитона».

Слух распространился как степной пожар и вскоре облетел всё королевство. Мол, если навестить павитонского святого, то лихорадка отступит.

В какой-то мере, распространение слуха было подобно распространению самой инфекции. За исключением того, что векторы сих явлений были противоположны.

Больные изо всех сил стремились добраться до Павитона. Ведь после заражения люди умирали в течении четырёх дней. Когда чешется голова, в подмышках или паху – это только первая стадия. Сутки спустя поднимается высоченная температура. А на вторые-третьи сутки после того, как начался жар, наступала смерть. Люди просто задыхались в бреду и галюцинациях. Однако три дня – это идеал, практически недостижимый для маленьких детей и тех, кто занят тяжёлым физическим трудом. Они, как правило, умирали уже через сутки после того, как начинался жар.

Так что большинство людей не успевали добраться до Павитона и умирали в дороге. Тем не менее, они стремились в Павитон – гора для них стала символом надежды.

Слух имел хождение по всему горному хребту. Больные приходили даже из Колома.

Как-то в разгар приёма Йехинатал вышел на улицу. Лицо его выражало крайнюю усталость – приём шёл вот уже десять дней, при этом он находился практически без движения и видел перед собой исключительно пациентов.

«Досточтимый святой, помогите нам, пожалуйста!»

Стоило Йехинаталу выйти наружу, больные начали кланяться и молить о помощи. Некоторые изо всех сил пытались подойти поближе.

«Ух, как же шумно! Если сейчас же не заткнётесь, я не стану вас, ублюдков, лечить! Поняли? Ась? Это ты сейчас голос подал? На выход! Так, а это кто сейчас был? Куда спрятался? Я к тебе обращаюсь, высокий ублюдок с красным пледом! Ты тоже проваливай.»

«П-простите, досточтимый святой! Ай!»

Стоило Йехинаталу разнервничаться, как все умолкли. Те, у кого стучали от жара зубы, даже зажали рты ладонями.

Когда воцарилась тишина, Йехинатал вскричал: «О, дьявол! Чтобы благословлять лекарство, мне нужны дубовые листья, но они закончились! Поэтому все, кто войдут в дом с этого момента, должны приносить их с собой. Я буду прогонять ублюдков, пришедших с пустыми руками!»

Окончив речь, Йехинатал вернулся в дом.

Хериджан и Реджина повторили его слова. После чего сами больные или их сопровождающие отправились на поиски дубов.

И вновь стала распространяться молва: «Если идёте к святому, берите с собой дубовые листья.»

И теперь люди шли к Павитону с листвой дуба в руках.

Кто знает, понимали это больные или нет, однако листья дуба являлись символом Кроноса. И в былые времена верующие несли с собой на собрания культа именно эти листья…

Как бы то ни было, а листья дуба стали в королевстве новым веянием моды. Доктора пытались делать из них вытяжки для лекарств, шаманы-целители тоже танцевали свои ритуалы вокруг дубов. Однако никакого эффекта ни те, ни другие так и не добились.

Появились и маги-шарлатаны. Они клали лист дуба в рот и декламировали какие-то странные заклятия, чтобы завлечь людей. Естественно, от участия в подобных ритуалах, число больных лишь увеличивалось.

Известность обрёл не только павитонский святой. Прославился и правитель феода – граф Монтень, хотя, конечно, его популярность со святым сравнить было нельзя.

О провинции Павитон ходили различные слухи. Суть их была примерно следующей.

«Говорят, что в крепости под непосредственным контролем графа Монтеня, а также близлежащем посёлке, инфицированных нет. И что они там вообще не волнуются из-за распространения заразы!»

В слухе конкретных имён не называлось, но на самом деле, главная заслуга такого положения дел принадлежала Широну. И все жители провинции это знали.

Широн добровольно вызвался пресечь распространение болезни. Разволновавшийся граф Монтень пытался было его отговорить, но тот не прислушался к доводам начальства.

Первым делом он изолировал заболевших. Собрав их в одном месте, он отправил всех к павитонскому святому. После чего и дома, где проживали больные, и одежду, что те носили, просто сожгли. И неважно, дешёвые то были вещи или дорогие – всё, к чему прикасались руки больных, следовало немедленно сжечь.

Солдатам было приказано отлавливать мышей. Также следовало по мере сил бороться с блохами. Более того, было выдано предписание как можно чаще устраивать купания в ручье.

По мере того, как исполнялись распоряжения Широна, количество новых заражений постепенно сходило на нет. Поголовье мышей резко сократилось, а улицы стали гораздо чище.

Когда же политика Широна начала показывать результат, граф предоставил ему свободу действий. Монтень назначил его на должность управляющего, и перевёл под его юрисдикцию близлежащий посёлок. И Широн целенаправленно распространил нововведения и на жителей оного.

Конечно, славы павитонского святого он не достиг. Широн сумел предотвратить лишь появление новых больных, павитонский же святой занимался их лечением. Естественно, что популярность святого превзойти не мог никто.

Павитон всегда считался окраиной королевства Галик. Важным пунктом с точки зрения обороны, но не более того. Однако из-за лихорадки Павитон начал привлекать внимание многих жителей не только Галика, но и всего альянса Градун.

Вот что напишут в будущем по этому поводу в священном писании возрождённого Кроноса:

«Царь изрёк: «Лихорадка – результат вашей нечистоплотности». И повелел высылать больных и грязнуль за пределы посёлка. И сжигать вещи, которых коснулась рука нечистоплотных людей.»

Другой же отрывок будет гласить следующее:

«Когда разбушевалась лихорадка, царь остановил болезнь, а святой её вылечил. Святой – первый из апостолов и имя ему – Йехинатал.»

Но всё это случится когда-нибудь потом.

Глава 18 - Информация – сила

Акт №6. Информация – сила.

Беньон, столица королевства Галик, славится своей красотой. Местные здания живописны, а улицы красиво оформлены. Плодородные земли и обилие товаров привлекают в город множество деятелей культуры – архитекторов, художников и менестрелей.

Видимо потому Беньонские аристократы столько внимания уделяют светским раутам, ведь в соседних королевствах подобные собрания очень редки.

Аристократы Беньона очень гордятся своими зваными вечерами и искренне считают королевства Колом и Тругель, где нет этой традиции, варварскими странами.

На самом деле, ничего особенного их так называемые «вечера» из себя не представляют. Это всего лишь встречи в гостиных, которые именуются приёмными залами, где читают друг другу стихи, наслаждаются музыкой или живописью.

Тем не менее, званые вечера Беньона широко известны, на них зачитывают произведения поэты со всего континента. Сюда стремятся музыканты и художники в надежде заручиться покровительством местной аристократии.

Но кто станет заниматься всем этим на голодный желудок? Потому на приёмах подают всевозможные яства. Что в свою очередь привлекает в город кулинаров и поваров. Неудивительно, что приёмные залы постепенно стали средоточием не только музыки и живописи, но и кулинарии.

Поначалу званые вечера устраивали для знатных дам и их дочерей. То есть, это были чисто женские посиделки.

Но, как говорят – где пища, там и мухи; там же, где женщины, будут увиваться мужчины. Постепенно процентное соотношение сильного пола на приёмах увеличилось, и теперь мужчины играют на них ведущую роль. Потому, само собой, званые вечера стали и местами, где вершится политика.

Если поинтересоваться у местных – какой из многочисленных приёмных залов является самым известным, люди без колебаний назовут клуб «Антуан». Сюда вхожи исключительно аристократы, титулом не ниже маркиза. Но и маркизов впускают далеко не всегда, особенно если они из какой-нибудь провинции. Здесь собираются только те, кто обладает реальной силой и влиянием на королевскую семью.

Ещё одна особенность состоит в том, что подавляющее большинство членов клуба – мужчины, в то время, как на обычных приёмах преобладают женщины. По этой причине, то, что происходит в этих стенах, хоть и называют зваными вечерами, на деле правильнее было бы именовать политическими заседаниями.

По правде сказать, даже само название клуба нельзя произносить с небрежностью, если вы в своём уме. Потому что «Антуан» – фамилия правящей семьи Галика.

Полное официальное имя нынешнего короля страны – Арнард II Антуан де Галик. И вот как расшифровывается это безумно длинное имя[1].

Арнард – это имя собственное. Антуан – фамилия. А «де Галик» в конце означает, что он – владыка Галика. Иными словами, в расшифрованном виде имя будет звучать так: Арнард второй, из королевской семьи Антуан, правитель королевства Галик. В общем, все светские приёмы в клубе «Антуан» имеют тесное отношение к королевской семье.

В гостиной, где собираются члены клуба.

Герцог Лебуэль неспешно вышагивал вдоль галереи держа в ладони бокал вина. Он канцлер Галика и одна из ключевых фигур, которые определяют политику королевства.

По обе стороны галереи размещаются полотна известных художников. В промежутках между картинами стоят роскошные скульптуры.

Сегодня день очередного заседания клуба. И он, герцог Лебуэль, чувствовал себя здесь хозяином.

...Но вот кто-то возник напротив. Это был златокудрый мужчина средних лет в изящной серебристой паноплии. На поясе его виднелась изукрашенная золотом рукоять меча, а в руке находилась шляпа.

«Господин герцог, вы на заседание?» – обратился златоволосый мужчина.

Лебуэль улыбнулся чуть шире, принимая приветствие. На его устах всегда играла едва заметная улыбка. Он старался производить впечатление порядочного и доброжелательного человека.

«Оу, приятель Бальфон! Гляжу, так задержался на работе, что даже паноплию не успел снять? Ах да, сегодня доставили столь чудесное вино, что я уже не в силах терпеть. И потому, несмотря на положение, решил лично наведаться на кухню, чтобы нацедить себе бокальчик.»

«Ха-ха! Да не то, чтобы… мм, а аромат и впрямь соблазнительный! Мне что-то тоже захотелось.»

«О, вот как? Так вернёмся же на кухню и возьмём ещё бокал. Как насчёт немного опоздать на заседание?»

Герцог Лебуэль хлопнул златоволосого мужчину по плечу и двинулся в обратном направлении.

Мужчина, которого герцог дружески окрестил «приятель Бальфон», на самом деле являлся маркизом Бальфоном, командором рыцарей-гвардейцев, и человеком, которого называли лучшим фехтовальщиком королевства.

Вышагивая по длинной галерее, герцог улыбался. Однако затрагиваемые им темы были весьма серьёзны и непросты.

«Я слышал, с некоторых пор лихорадка пошла на убыль? Суета вокруг Павитона стихает, но...»

«Я тоже получил схожие донесения. Местный феодал, граф Монтень, принял грамотные и своевременные меры. А ещё ходят слухи о павитонском святом.»

«Верно, павитонский святой… Я также слышал о нём. Это ведь к нему стекались толпы страждущих? Странно это всё. То наместник Павитона вдруг начинает демонстрировать недюжинные способности, то некий святой в том же районе объявляется… Думаю, нам с тобой неплохо бы заняться данным вопросом!»

«Ха-ха, ну, первый пока ещё аристократ, а второй чародей, народный целитель. Что меж ними может быть общего? Не слишком ли вы себя накручиваете?»

«Приятель Бальфон, возможно, вы не в курсе, но королевская семья всегда уделяет горам Павитона особое внимание. В тех краях густые леса и множество шахт. К тому же, земля широка и плодородна. Это важный стратегический пункт, который, если увеличить население, сможет развиваться стремительными темпами. До сих пор регион числится в отстающих только из-за всех этих войн с Коломом. Именно из-за них люди не стремились там селиться.»

«Вот как? Тогда почему королевская семья ещё не взяла столь важный регион под своё прямое управление?»

«Из-за претензий Колома. Если развернуть в провинции ставку королевских рыцарей, шанс глобальной войны станет ужасающе велик. А такого исхода не хочет никто. Тем более, что в военной силе у Колома преимущество...»

«Что?! Это мы-то уступаем Колому?!»

Маркиз Бальфон от возмущения аж побагровел. Слова герцога Лебуэля прозвучали для него подобно удару кинжала в спину.

«О, конечно, мы не уступим, если задействуем все силы. Но при таких масштабных сражениях с Коломскими варварами, на нас немедленно нападёт империя Арман.»

От последних слов маркизу Бальфону стало сильно не по себе. Империя Арман! Для галикца более страшного словосочетания не существует.

«Районы, за которые ведут боевые действия, важны изначально. Кто ж пойдёт войной без причины? Если земля бесполезна, то и воевать за неё не стоит. Именно поэтому я опасаюсь быстрого накопления сил Павитона. Они не должны стать сильны настолько, чтобы отразить атаку Колома без помощи королевских рыцарей. Иначе они моментально станут феодом, мнение которого нельзя игнорировать. Да и кто знает, не решатся ли они объявить независимость?»

«Независимость? Простите, но это нонсенс. У Павитонского феодала даже наследника подходящего нет. Что сын, что зять – полные бездарности. Они настолько глупы, что их до икоты пугает поговорка «Владыки Павитона не протянут и четырёх поколений».»

«Хм? Бальфон, ты так хорошо знаешь родословную Монтеня?» – изумился герцог.

Лицо маркиза Бальфона чуть порозовело, и он проговорил: «Да, я слегка знаком с его старшей дочерью.»

Герцог расхохотался и хлопнул Бальфона по плечу.

«Хо-хо-хо! Ну ты и жук! Когда ты успел соблазнить его дочь?»

Старшая дочь графа Монтеня была замужем. Впрочем, сейчас среди супружеских пар набирала обороты мода на любовников. Многие знатные дамы заглядывались на молодых рыцарей, благородные мужчины также расставляли сети на чужих жён.

Званые вечера превращались в рассадник не совсем благовидных поступков. Что и говорить – когда ни в чём не испытываешь недостатка, моральное разложение прогрессирует быстро.

«Хо-хо, как бы то ни было, вернёмся к основной теме – на феод Павитон следует обратить пристальное внимание. Ты говоришь, что граф Монтень не честолюбив и у него нет объявленного преемника, но…»

«Не думаю, что ситуация сколь-нибудь тревожна. Ныне в Коломе подозрительное шевеление. Похоже, не успеет закончится зима и наступить весенние деньки, как они пойдут в наступление. Нам следует лишь слегка промедлить с реакцией на просьбу о помощи – и феод Павитон будет разорён. В конце концов, это ведь наша компетенция?»

«О-о, даже так? Что ж… Тогда, дружище Бальфон, как ты и предлагаешь, будем следить за предстоящим наступлением. Ого, да мы уже на кухне! Ну-ка пойдём, опробуем вино.»

И действительно, собеседники так увлеклись диалогом, что не заметили, как добрались до кухни.

***

На провинцию обратила свой взор ещё одна сила. И пусть эти люди располагались от Павитона далеко к северу, за происходящим в мире своё пристальное наблюдение вели именно они.

Ослепляющий блеск.

Витраж из цветного стекла. Попадая на него, солнечный луч дробится на мириады солнечных зайчиков.

Высокое здание. Падая с головокружительной высоты, отражённый свет рассыпается по поверхности умопомрачительным калейдоскопом цвета.

Поскольку в ширину здание узкое, а потолок располагается высоко, здесь можно наблюдать ещё один эффект. А именно мощное отражение. Кто знает, добивались ли этого специально, но исходящий от центра зала звук отражался от стен, усиливаясь в разы. И наоборот – звуки, приходящие извне, быстро затухали и практически не отражались.

Интересно, можно ли это назвать «феноменом центробежности звука?» Благодаря этому эффекту, голос стоящего на помосте в центре зала священника звучал поистине голосом небожителя.

Но когда служба не велась, вот как сейчас, просторный храм пустовал.

Правда, в этот миг здесь кое-кто всё же был. На высоком помосте стоял на коленях мужчина, купаясь в море разноцветный оттенков. Глаза его были закрыты, а руки, согласно догматам, широко раскинуты в стороны ладонями вверх. На голове его был ритуальный головной убор красного цвета, а с шеи свешивалась длинная лента-епитрахиль.

Пока мужчина не раскрыл глаз, вокруг стояла полная тишина. Даже дуновения ветра слышно не было.

Возможно, его молитва окончилась? Мужчина в красном головном уборе молча опустил руки и поднялся с колен.

Лишь после этого позади мужчины прозвучал голос.

«Митрополит Оливье.»

Названный митрополитом мужчина спокойно обернулся. В той стороне, также преклонив колени, ожидал окончания молитвы человек с длинными золотистыми волосами. Он был облачён в белые монашеские одежды, а пояс его был расшит золотом.

Митрополит Оливье молча окинул взором мужчину с золотистыми волосами. Тот поднял голову.

Слепой! Удивительно, но светловолосый мужчина оказался слепцом.

«Давно не виделись, брат Артеин.»

Сорвавшееся с уст митрополита имя было поразительно!

Артеин! Личность, внедрившаяся в Орден Кроноса по приказу папы. Человек, внёсший наибольший вклад в уничтожение культа!

Но после тех памятных событий Артеин ушёл в тень. Некоторые священники считали, что ему доверили руководство тайной разведкой Священной империи. Поговаривали, что он намеренно скрылся из виду, приняв на себя миссию по изничтожению враждебных Луану сект.

«Кажется, мы встречаемся впервые с тех пор, как вы стали митрополитом. Прошу простить меня за то, что так долго не выходил на связь», – и Артеин вновь вежливо склонил голову.

«Не стоит. Ведь вы же, брат Артеин, намеренно ушли в тень, чтобы трудиться во славу Лу. Это мне следовало бы навещать вас… но что привело вас сегодня в этот храм?»

«Я пришёл просить наделить меня полномочиями провести расследование в провинции Павитон.»

От такой просьбы собеседник вздрогнул.

Действительно, митрополит имел полномочия вести наблюдение и контроль за альянсом Градун. Вот только право это он получил всего десять дней назад. И это было конфиденциальным заданием, выданным непосредственно папой.

Но как Артеин узнал об этом, коль пришёл к нему с такой просьбой?!

Артеин не мог видеть, как меняется в лице митрополит Оливье. Потому что был незрячим.

И всё-таки верно понял его состояние.

«Извините, так уж выходит, что большая часть происходящего в Луане достигает моих ушей. Так что не удивляйтесь. Но повторю свою просьбу ещё раз. Я желаю произвести расследование в провинции Павитон, а точнее, в королевстве Галик. Посодействуйте мне, пожалуйста.»

«Прежде, чем отвечу на ваш повторный запрос, скажите, что именно вы собираетесь там расследовать? Это как-то связано с той инфекцией?»

«Да. Но куда больше, чем о заболевании, мне хотелось бы узнать о личности, которую нарекли павитонский святой. Не знаю, доводилось ли вам о нём слышать, господин митрополит. К этому так называемому святому люди стекаются толпами. Причём с листьями дуба в руках.»

«Листьями дуба? Это же символ демона Кроноса? То есть, брат Артеин, вы полагаете, что этот святой имеет отношение к культу Кроноса?»

Артеин не ответил. Лишь немного склонил голову.

Митрополит Оливье покачал головой. Выражение его лица говорило о том, что он никак не может понять, что у собеседника на уме.

И с уст митрополита сорвались слова, услышать которые Артеин никак не ожидал.

«Ни в коем случае. Я не могу этого разрешить. Мне объяснить причину?»

Артеин поднял голову в немом вопросе. По его внешнему виду было ясно, что если причина окажется недостаточно веской, то он будет протестовать. Всегда безмятежное лицо слегка исказилось.

Митрополит Оливье хладнокровно пояснил: «Причина заключается в следующем – королевство Колом активно готовится к войне. Они планируют пересечь хребет Павитон и вторгнуться в Галик. Для Луана война меж этими королевствами сулит огромную выгоду. Чтобы помочь нашему делу распространения Лу, должно ослабить силы Галика и Колома. И тут мы сами объявим, что Луан намерен вести расследование в одной из их провинций? Да они же немедленно свернут конфликт и переключат всё внимание на нас!»

Взглянув на Артеина, митрополит привёл хорошо знакомый пример: «Дерутся ли олени пред мордой у льва? Да, отправить наблюдателя в Павитон было бы неплохо, но разрешение на это я выдам не раньше, чем меж этой парой окончится война. Вы понимаете ход моих мыслей, брат Артеин?»

Оливье уставился в глаза собеседника, буравя того взглядом – один из приёмов давления, заставляющий оппонента признать выводы.

Артеин не мог опровергнуть слова митрополита. Ведь если мыслить рационально, тот был прав. Сделать так, чтобы Галик с Коломом поссорились и вступили в битву гораздо важнее, чем ликвидировать последних недобитков разорённого культа Кроноса. С позиции Луана это гораздо более выгодно.

Хмуря брови, Артеин направился прочь. Хоть он и согласился с Оливье, в груди защемило от какой-то необъяснимой тревоги. Он чувствовал, что должен обыскать весь Павитон прямо сейчас! От предчувствия сердце забилось чаще.

Однако митрополит уже ответил отказом. И Артеин не мог не выполнить его приказ.

Оливье, хоть и довольно молод, был не просто митрополитом. В будущем ему пророчили место папы. И если сейчас Артеин совершит неподобающий с точки зрения митрополита поступок, в будущем это может поставить крест на всей тайной организации, которой он управлял.

С другой стороны, всё это было крайне удачно для Широна. Кто знает, как события развернулись бы дальше, будь просьба Артеина удовлетворена.

Примечание

[1] Корейские имена в связке с фамилией, как правило, не превышают двух или трёх слогов (пример – Чхве Ён или Пак Минхо). Потому имена, состоящие из четырёх и более слов кажутся им бесконечно длинными.

Глава 19

Кап…

Вот сорвалась одна капелька. Медленно собираясь под сводами, они время от времени бессильно падали вниз, оставляя на сталактитах частички извести.

Сталактитами был усеян весь свод пещеры. Не из золота, но схожего желтоватого оттенка, они свисали с потолка подобно сосулькам.

Пол же пещеры представлял собой водную гладь. Сюда выходила одна из подземных водных жил. Она несла свои воды медленно и молчаливо.

Кап…

Следующая капля сорвалась со свода пещеры. По безмятежной глади побежали круги. Рябь расходилась концентрическими окружностями, накладываясь друг на друга и образуя на поверхности сложные узоры.

Возможно, именно это внесло нотку хаоса в безмятежное сердце? Сидевшая на поверхности вод человеческая фигура вздрогнула. Человек был полностью обнажён. Чистая белоснежная кожа, длинные волосы, ниспадавшие до самой водной глади, необычайно алые губы…

Судя по изгибам тела, силуэт был женским. Обнажённая, сидящая на поверхности воды фигура принадлежала женщине.

Веки дрогнули и, чуть помедлив, приоткрылись. Глаза её искрились словно звездопад и производили сногсшибательный эффект. Это та самая женская красота, при виде которой сердце замирает даже у солнца.

Стоило женщине открыть глаза, как чей-то тихий голос упрекнул её. Он прозвучал хрипло и надтреснуто, а когда эхо его подхватило и отразило от стен, стал звучать ещё и зловеще.

«Почему вы прервались? Сегодняшняя тренировка ещё не окончена.»

Женщина повернула голову в сторону говорившего. На островке земли, неподалёку от неё, обнаружился согбенный старик. У него была горбатая спина, редкие седые волосы и миниатюрное, будто у ребёнка, тело. Лицо было сплошь усеяно возрастными пятнами и несколькими слоями морщин, что образовывали складки, в следствие чего трудно даже было предположить, как оно могло выглядеть в юности.

Посмотрев на старика, женщина качнула головой.

«Умиротворение в сердце нарушено. Вряд ли получится сосредоточиться сегодня ещё раз. Бафи, а давай вернёмся к недавнему разговору? Я про тот слух о некоем святом, что объявился в местности, называемой Павитоном.»

Женщина беззвучно поднялась с поверхности воды.

Плеск! – По воде пробежали круги, омыв белоснежные ножки женщины, и вдруг вокруг неё вздыбилось нечто, что переместило её тело к берегу. Нечто прозрачное, похожее на огромный водянистый сгусток.

Женщина очутилась прямо напротив старика, которого именовала Бафи. Ничуть не стесняясь своей наготы, она величественно скрестила на груди руки.

Сгусток вынес из вод что-то ещё и набросил на женщину сверху. Синяя ткань бесшумно развернулась, накрывая её тело.

«Расскажи мне снова об этом святом. О человеке, который заставляет людей собирать листья дуба.»

Бафи тяжело вздохнул. Он укорял себя за то, что своей несвоевременной болтливостью сорвал тренировку хозяйки.

«Да я уже всё рассказал. Не знаю, случайным ли является такое совпадение, но он использует листья дуба как компонент для излечения лихорадки. Говорят, это старик весьма преклонных лет. Так что он вряд ли может быть тем человеком, которого вы, хозяйка, ищете.»

«Как знать, как знать… Зион вполне мог замаскироваться и под старика. Ты смог узнать его имя?»

С губ женщины сорвалось имя Зион! Не так уж много в мире людей, кто мог знать о нём – истинном имени Широна, которым его звали в годы юности. В те времена, когда он ещё проживал на территории культа Кроноса.

Бафи скорбно покачал головой: «Имени узнать я не смог, но вряд ли это то самое дитя по имени Зион. Кроме того, я не уверен, что это не ловушка Луанских ублюдков. Возможно, они специально использовали листья дуба, чтобы собрать братьев культа в одном месте, после чего окончательно всех уничтожить!»

Похоже, слова Бафи женщину серьёзно расстроили. Она явно надеялась, что появившийся ниоткуда павитонский святой окажется тем самым человеком, которого она искала.

Женщина тяжело вздохнула, и Бафи захотелось её утешить.

«Если тот малый по имени Зион жив, то рано или поздно сам явится вам, хозяйка. Вам же стоит сосредоточиться на тренировках. Чтобы восстановить культ, придётся набраться сил как следует.»

Его слова возымели действие. Женщина молча кивнула и вновь направилась к воде. Ледяное подземное течение обожгло кожу. Она села на водную гладь и прикрыла глаза.

Её звали Хизис. Она была одной из четырёх выживших детей Ордена Кроноса.

***

Лихорадка, свирепствовавшая зимой, с приближением весны резко пошла на спад. По мере распространения среди людей профилактических мер, что были внедрены в провинции Павитон, число новых больных сильно сократилось.

Добродетель павитонского святого пребывала на недосягаемой высоте. Эффект лекарства был настолько силён, что стоило принять его лишь раз, как болезнь тут же сходила на нет.

За зиму изменилось ещё кое-что. И это население Павитона, которое стремительно увеличилось во многом благодаря павитонскому святому. Хотя на самом деле это было следствием просьбы, с которой Широн обратился к Йехинаталу.

Широн просил некроманта не сообщать больным о том, что их болезнь излечена. Йехинатал не знал причину такой просьбы, однако исполнял её неукоснительно. А его неприветливость по отношению к пациентам только усиливала эффект.

Примеры таких бесед привести совсем нетрудно, поскольку оные повторялись в обиталище Йехинатала десятки раз на дню.

«Спасибо вам, достопочтеннейший святой! Вы мне в самом деле жизнь спасли. Я должен как-то отблагодарить вас за это благодеяние… Только намекните, чем. Я сделаю что угодно, если это будет в моих силах.»

Примерно эти слова говорили почти все больные после того, как выпивали выдаваемый Йехинаталом лекарственный отвар. Ну а как не благодарить, когда тебя только что вылечили от страшнейшей болезни, да ещё и не требуя за это никакой платы?

После чего Йехинатал, лукаво сверкнув глазами, отвечал: «Ну, не то чтобы способа отплатить мне не существует. В данный момент меня интересует мозг живых… Кстати, не хотите ли пожертвовать свой? Ваше имя будет увековечено в памяти потомков!»

Многих больных полушутливый тон Йехинатала сбивал с толку. «Не может же быть, чтобы павитонский святой и в самом деле жаждал заполучить мозг живых людей!» – думали они, пытаясь усиленно понять, что же в действительности кроется за этой «метафорой».

И указывая на свою голову, больные переспрашивали: «А? Говоря о мозге, вы?.. А может быть?..»

Ни один ублюдок не воспылал сходу желанием подарить свой мозг Йехинаталу! А ведь если он подтвердит свою просьбу, то уже вряд ли сможет добиться того эффекта, к которому стремился Широн. И ему (великому некроманту!) ничего не оставалось, кроме как продолжать отыгрывать роль какого-то презренного святого.

И на этом раздражённый Йехинатал просто приказывал своему пациенту проваливать.

«Ай, бог с ним. Выметайтесь уже. Скорее, я очень занят!»

При этом он отмахивался рукой, призывая прекратить ему надоедать. Однако пациенты были иного мнения. Им хотелось услышать от святого однозначный ответ.

«Я… Досточтимый святой, скажите, а моя лихорадка вылечена окончательно?»

Каждого из пациентов больше всего интересовало именно это. Прошла болезнь или нет?

Однако от этого вопроса ярость Йехинатала лишь нарастала. Дело в том, что он сам не знал точного ответа. Лекарство изготовил Широн, вот только как?!

«Ох, не знаю! Вылечена или нет – можно будет увидеть со временем. Проваливай уже!»

После чего, Йехинатал, как правило, окончательно прогонял пациента.

Изгнанные таким образом люди пребывали в состоянии смятения и тревоги. Сейчас-то лихорадка, может, и излечена, что хорошо, но кто знает, не случится ли рецидив? Не лучше ли остаться где-нибудь поблизости, чтобы когда болезнь вернётся, ещё раз получить лечение святого?

Некоторые пациенты хватали Йехинатала за руки, умоляя дать лекарство впрок. Просьба была резонной, но некромант даже бровью не вёл. Он и не пытался вступать в полемику. Просто говорил, что если пациент сейчас же не уберётся с глаз долой, то он отменит благословение с принятого им лекарства. И это срабатывало.

Выйдя от него, пациенты бросались докучать просьбами о помощи Хериджан и Реджине. Но и от них добиться нужного ответа не получалось. В результате, люди занимали земельные участки у подножия Павитона и селились там.

Широн позаботился обо всём заранее. В вопросах, касающихся инфекции, он был наделён всей полнотой власти.

Потому с самого начала эпидемии принялся за строительство крупного поселения у подножия Павитона. В горах древесины хватало, так что недостатка в материалах для строительства не было. А поскольку на дворе сезон отдыха от сельскохозяйственных работ, с количеством рабочих рук также не возникло проблем.

Правда, нашлись фермеры, которые жаловались на несвоевременный тяжкий труд. Но когда им объяснили, что если не построить отдельную деревню для больных, то все они отправятся жить в их селения, возражения отпали сами собой.

Первым делом вырыли колодцы и поставили двести бревенчатых срубов. В них селили больных, получивших лекарство от Йехинатала и теперь идущих на поправку, а также их семьи.

Широн выделял дома и землю бесплатно, но взамен пристраивал к работе. В первую очередь требовалось возводить новые срубы для следующей партии людей, во вторую – расчищать землю под пашни, поскольку приближалась весна.

Стремившиеся к Павитону больные имели самые различные навыки. Были среди них и крестьяне, и плотники, и кузнецы. Изредка, но среди них встречались воины. И даже нашлись трое рыцарей.

Широн тщательно проверял навыки новоприбывших и пристраивал к делу. Крестьян заставлял возделывать землю, плотников и кузнецов отправлял на строительство срубов. Опытных в военном деле он собрал в отдельный отряд, временно перепоручив охрану порядка в деревне. Женщины делили обязанности по совместным приготовлению пищи и шитью.

Не всё шло гладко, имелись и некоторые трудности. В первую очередь, не хватало тканей, однако это было не так уж сложно исправить. Широн предвидел данный момент и потому закупил большое количество ткани и шкур. Этого было мало, но кое-как на жизнь должно было хватить.

Второй вопрос касался продовольствия. И это была самая большая и трудная проблема, поскольку зима шла к концу, и весна была уже не за горами. Даже если бы зерно запасли заранее, на такое количество голодных ртов его всё равно бы не хватило. Трудно было найти не только пшеницу, но и ячмень, который прорастает даже в холодное время года.

Широн убеждал графа Монтеня долго и всерьёз. Дело в том, что склады крепости были под завязку забиты зерном. Это делали в рамках подготовки к вероятной войне и длительной осаде.

Широн настаивал на том, чтобы изъять продовольствие в пользу новых поселенцев. Монтень, само собой, упорно отказывал.

Как бы хорошо он ни относился к Широну, это совсем иной вопрос. Кто знает, когда начнётся вторжение Колома? Транжирить стратегический запас никак нельзя! Вот раздашь ты его сейчас тем поселенцам, а они перед угрозой Колома просто разбегутся!

В итоге устроили собрание. На нём присутствовали все пятнадцать рыцарей включая Широна. Из них восемь рыцарей помоложе соглашались с его мнением. Остальные шесть более опытных воителей склонялись к точке зрения графа. Жаркий спор продолжался и ему не было видно конца.

«Стоп, стоп! Давайте вернёмся к исходным данным. Широн, опиши ситуацию ещё раз, со всеми подробностями», – в который раз дал граф Широну право голоса.

Пусть он и выступал против Широна в вопросе открытия доступа к зернохранилищам, однако, насколько это возможно, уважал его мнение.

«Да, господин граф. В настоящий момент толпа у подножия Павитона не поддаётся точному исчислению, но по грубым прикидкам их свыше тридцати тысяч человек. И толпа всё ещё понемногу растёт. Тридцать тысяч человек – это чуть больше половины всего нынешнего населения провинции. Ни для кого из нас не секрет, что при обилии ресурсов Павитона, у нас слишком малое население. Поэтому я считаю, что нам стоит воспользоваться столь благоприятным шансом поселить их здесь.»

Все закивали. Граф тоже против такого не возражал. Действительно, увеличить количество населения феода не так-то просто и нынешняя ситуация – хороший шанс.

«Кроме того, новоприбывшие весьма хороши. Все они физически крепки и выносливы, поскольку смогли добраться до Павитона несмотря на жуткую лихорадку. Среди них трудно отыскать немощных или стариков, так что в большинстве своём они сослужат нам хорошую службу. Есть и крестьяне, и плотники, и кузнецы, а также воины и даже представители рыцарского сословия. И практически все проблемы решаемы. Загвоздка исключительно в продовольствии.»

Пояснения Широна были логичны, поэтому даже матёрые рыцари понемногу кивали. Люди с профессиями, которые он перечислял, действительно были нужны провинции Павитон.

«Однако мы не можем знать, когда нападёт Колом. Если раздадим имеющиеся у нас запасы продовольствия и вдруг случится война, то при осаде просто перемрём с голоду. Как нам решать эту проблему?» – с серьёзным видом оглаживая подбородок спросил граф Монтень.

Похоже, именно этого Широн и ждал, поскольку ответил: «Я согласен с тем, что мы не можем раздать всю имеющуюся у нас провизию. Следует оставить хотя бы минимально возможный запас, который способны съесть солдаты за две недели. Насколько мне известно, сейчас объёмы продовольствия в крепости превышают этот уровень в двадцать раз. Так воспользуемся же этим излишком!»

Рыцари стали возражать.

«Оставлять провизию лишь на две недели крайне рискованно. По самым скромным оценкам, четырнадцать дней понадобятся лишь на то, чтобы рыцарский орден Беньона выслал нам подмогу. А ведь будут идти бои за крепость, и при недостатке питания боевой дух солдат резко снизится. Так что нам требуются запасы минимум на два месяца. Да и почему, говоря о пище, мы имеем в виду лишь солдат? В крепости ведь будут находиться и семьи...»

«Война ведь не начнётся прямо сейчас. Если затребовать у торговцев, использующих нашу крепость как перевалочную базу, продукты на продажу, мы сможем ещё раз заполнить хранилища до некоторого уровня. Конечно, зерно в нынешний период очень дорогое. Однако с прибавкой в тридцать тысяч человек населения мы сможем весьма быстро вернуть эти деньги в качестве налогов. Нужно лишь продержаться до лета – и наши доходы удвоятся. Ведь собравшиеся ныне в Павитоне люди являются экономически активным населением.»

Речи Широна также были резонны.

Что принесёт резкий рост населения – серьёзный кризис или светлое будущее?

Все сильно задумались над этими двумя крайностями.

«Если не предоставим им пищу сейчас, население феода не вырастет. И даже если переживём кризис, встретив осаду Колома за стенами крепости, что нам с того? Ведь как ни напрягай зрение, а развивающегося феода мы так и не увидим. Так и будем пожизненно бояться коломцев и уповать на подмогу из центра.»

Широн ткнул прямо в самое больное место. Кому хочется торчать в осаде, ожидая спасения от королевских армий?

«И однажды подкрепление из центра запоздает, и этот феод будет разорён.»

Теперь он ткнул в узел, с которым были связаны личные страхи графа. Лица Монтеня и рыцарей исказились.

«Но с нынешнего дня всё будет по-другому. Если сделаем беженцев полноправными жителями провинции, они перевезут сюда и свои семьи. Я не утверждаю, что мы должны заниматься благотворительностью и раздавать еду даром. Напротив – это будет взаимовыгодный обмен. Мы предоставим место для жилья и возможность лечить болезни, а взамен потребуем помощь в защите феода. Если грамотно распорядимся этими возможностями, то сможем защищать это место собственными силами.»

Воцарилась мёртвая тишина. В голову не приходило ни единого аргумента против, ведь им только что ткнули в больные места и предложили способ исцеления.

Широн повернулся к графу и взглянул чуть поверх его головы. В том месте висела шкура тигра, которую он с молодыми рыцарями добыли на охоте, после чего презентовали графу. Уставившись в синие глаза тигра, он указал рукой.

«Посмотрите. Пред вами тигр, которого называют духовным зверем из духовных зверей. И этот тигр ещё больше и ещё величественнее, чем тот, который имеется у короля Галика. Случайно ли этот духовный зверь попал в наши руки именно сейчас? Я так не думаю. То, что нам удалось его изловить – знак свыше, указывающий, что нашему феоду настало время возвыситься до самых небес. Кто изловил этого тигра? Мы! Так стоит ли нам бояться каких-то там коломцев?»

Время принятия трудных решений! Когда оно наступает, многие из нас нелепо полагаются на сверхъестественные знамения, а не на трезвый расчёт. Не потому ли, что нам не хочется нести суровую ответственность за собственные суждения? Даже рассудительные и уверенные в себе люди порой принимают решения сердцем, полагаясь на волю случая.

Широн видел природу таких людей насквозь. Потому в нужный момент выставил тигра знаком свыше.

Все рыцари, включая графа Монтеня, подняли головы и уставились на шкуру тигра.

Ввергающие в дрожь глаза и зубы! Этого духовного зверя они действительно изловили собственными руками. Может, как и сказал Широн, это действительно знамение, указывающее на начало возрождения феода?

Все потихоньку начинали склоняться к этому выводу. Вид шкуры тигра придавал им мужества.

Граф Монтень первым поднялся со своего места и провозгласил: «Широн прав. Духовный зверь – это знак, посланный Небом. Я распоряжусь раздать всю провизию, за исключением количества, которое нужно нашим солдатам на две недели. Мы откроем все крепостные склады и начнём закупать провизию заново. Взамен этого, Широн…»

Глаза графа обратились к Широну.

«…Начинай вербовать беженцев. Пусть станут новыми жителями феода и помогут нам в противостоянии с коломцами. И если в самом начале войны с Коломом они бросятся наутёк, буду спрашивать за это лично с тебя.»

«Так точно!» – громко ответил Широн и преклонил колени.

Теперь реальная власть в феоде фактически находилась у него в руках. Анонсированный Биюму следующий шаг начинал приносить дивиденды.

Глава 20

Заручившись согласием Монтеня, Широн отворил крепостные амбары. Огромные залежи зерна были изъяты и переправлены в подножию Павитона.

Но, как и говорил Широн графу – это не было благотворительностью. Сперва он обратился к беженцам с речью. И, предварительно подчеркнув, что местные налоги значительно ниже, чем в остальных провинциях, объявил, что зерно в первую очередь получат те, кто решит здесь поселиться.

Могли ли возразить этому голодные беженцы? Они всё равно опасались уходить из-за возможного рецидива лихорадки.

Широн же снова возвысил голос: «Поскольку несогласия стать жителем Павитона никто не выразил, я задам следующий вопрос – как вы поступите, если вдруг разразится война? Сбежите кто куда, чтобы впоследствии, когда лихорадка вернётся, бессовестно заявиться назад с просьбами о помощи?»

Толпа притихла. Все те, кто секунду назад громко галдели, требуя хлеба, вдруг прикусили языки.

«Так быть не должно. Как можем мы утверждать, что лучше коломцев, если задумываем столь постыдные поступки? Или всё наше якобы «превосходство» зиждется лишь на том, что мы чуть лучше умеем готовить?»

По толпе пробежала волна ропота. Заявлять, что коломцы в чём-то лучше галикцев, да ещё на их собственной земле, считалось чем-то абсолютно невозможным. Сильнее уязвить галикца просто нельзя – он от такого вспыхивал как сухая солома. Однако Широн пошёл на это без колебаний. И народ загудел, выражая возмущение.

Завершись речь Широна на этой ноте, негодующая толпа, скорее всего, бросилась бы на него. Но вот он перевёл тему на тех, с кем прямо сейчас были связаны надежды людей.

«Прежде чем отвечать, подумайте вот о чём – какого мнения будет о вас павитонский святой, коль вы покажете себя людьми без стыда и совести? Не уйдёт ли он от нас? Какой смысл дарить исцеление и надежду таким трусам? Нет уж – если это ваш павитонский святой и ваши святые девы – вы просто обязаны их защищать. Именно такие люди являются гордостью и величием Галика.»

Возмущению толпы придали нужный вектор. Укор Широна стал для них чем-то вроде ушата ледяной воды на голову.

И хоть среди них ещё оставались сердито сопевшие люди, большинство успокоились. Были и те, кто повесили головы. Слова Широна заставили оных почувствовать стыд.

Широн надрезал копьём один из мешков и зачерпнул полны ладони зерна. После чего продемонстрировал его всем.

«Взгляните на эти пшеницу и ячмень! Взгляните на их качество! Это дар всем нам от земли павитонской. Если сбежите, зерно это достанется Колому. И павитонский святой, и девы святые также окажутся в их руках. Тогда поздно будет кусать локти – ведь у вас больше не останется ни святых, ни хлеба. Хотите тоже держать это зерно в своих руках? Так докажите, что имеете на него право!»

Первым шагнул вперёд мужчина рыцарского сословия: «Я приму эти пшеницу и ячмень. И буду их защищать. Прошу, возьмите меня к себе!»

«Подойди, славный рыцарь!» – поспешил ответить Широн. – «С этого момента ты становишься частью нашего павитонского братства. Вот, возьми это доброе зерно!»

Тут начали выходить из толпы остальные служивые.

«Я тоже буду защищать наше достояние. Жизни не пожалею!»

«И я!»

По мере того, как солдаты и рыцари выходили вперёд, перешёптывания в толпе нарастали. И вдруг в ней тут и там стали подымать руки.

«Я поселюсь здесь, прошу, примите меня!»

«Я тоже согласен стать местным!»

«И я с вами! Пусть я женщина, но тоже встану на защиту этого места.»

Толпа – страшная штука. В какой-то миг все сгрудились вокруг Широна. Даже те, кто робели от одного упоминания войны, вдруг возымели мужество шагнуть вперёд.

И у наблюдавшего данное зрелище Широна глаза вдруг окрасились зелёным.

Он добился чего хотел. Но всё это лишь начало. Нехватка зерна никуда не делась. Требовалось срочно запастись продовольствием. Нужно было готовиться к войне. Ведь, если верить Биюму, армия Колома уже начала движение на запад. Потому рассуждать о каких-либо успехах можно будет только в случае победы.

Но что ещё важнее – при этом нужно как-то умудриться не привлечь внимание Луана. Едва станет известно, что в Павитоне обосновался культ Кроноса, Священная империя немедля направит свою великую армию, чтобы сравнять это место с землёй. А к противостоянию с Луаном он всё ещё не готов.

***

Продолжая вербовать беженцев, Широн занимался и прочей подготовкой. Первым делом созвали всех купцов, что поставляли товары в крепость Монтеня.

Поприветствовав гостей, Широн посадил их за круглый стол. Обычно, при общении с купцами, аристократы или же рыцари, высокомерно воротя носы, усаживались отдельно. Широн же расположился с ними бок о бок. Потому торговцы занимали места нерешительно.

«Кажется, все в сборе. Начну сразу с главного. Как вы, должно быть, все знаете, в нашем феоде сейчас гостит огромное количество беженцев, и мы испытываем острую нехватку продовольствия. Поэтому, господа, мы ожидаем, что вы поможете нам с его поставками.»

На речь Широна купцы принялись лишь пожимать плечами.

«Я постараюсь», – в конце концов ответил один из них, однако в лице его было сомнение.

И тогда остальные торговцы согласно закивали головами, бормоча что-то в том же духе.

Но всё это было лишь демонстрацией заинтересованности, про себя же они мыслили совершенно иначе. Купцы отлично знали, как следует вести разговор с дворянами, и уж тем более, молодым да зелёным рыцарем. Кивни ему, поклонись в нужный момент – и тот останется доволен.

Естественно, ни один из них не планировал везти свои товары в Павитон. Торговцы чувствовали риск своим профессиональным, практически звериным, чутьём. Все понимали, что здесь вот-вот разгорится война.

Удовлетворённо потерев ладони, Широн улыбнулся: «Ну, коль все так настроены на сотрудничество, разговор пойдет проще! Будьте добры, поставьте свои подписи вот здесь.»

Взяв в руки стопку пергамента, он пустил её по кругу.

«Э-это же!..» – вырвалось у одного из купцов. Он непроизвольно вытаращил глаза и раскрыл в удивлении рот.

В верхней части переданного Широном пергамента купец увидел своё имя. А под ним дотошную оценку количества и цену имевшихся у него в наличии пшеницы, ячменя и овса. И, наконец, в конце списка – ещё раз своё имя.

«Г-господин! Э-это невозможно! Да у меня такого количества ячменя и пшеницы просто не наберётся!»

Лица купцов побагровели, они принялись бурно размахивать руками.

«Д-даже если вы примените силу, где мы отыщем зерно, которого нет? М-мы ведь уже дали слово, что сделаем всё возможное!»

«П-помилуйте! Да где же столько взять в конце зимы?»

Однако голоса купцов предательски дрожали. Глядя, как они пытаются скрыть свою растерянность, Широн обнажил зубы в ухмылке.

«Как можете видеть, в документах указывается точное количество зерна, которое в данный момент хранится на ваших складах. Вы сами только что заявили о старании – но при этом даже не знаете, чем можете располагать? Или вы просто дурите мне голову? Насколько знаю, подобное присуще лишь недобросовестным торговцам… И я вам напомню, как оных принято в нашем королевстве наказывать!»

Будто заранее готовившись к чему-то такому, Широн извлёк откуда-то из-под стола объёмный талмуд со сводом законов и принялся активно его листать.

Красный как рак, один купцов начал протестовать: «Д-да нет же! Вы не понимаете, у меня просто нет такого количества зерна. Пойдёмте, если хотите, вместе на мой склад – сами убедитесь!..»

С недоброй улыбкой, Широн резко поднялся из-за стола.

«Дюваль! Отправишься с купцом вместо меня!» – рявкнул он, после чего дверь распахнулась и в зал вошёл ожидавший снаружи рыцарь.

Среди воителей Павитона Дюваль слыл наиболее вспыльчивым. Имя это было на слуху даже у купцов.

Только что активно выражавший протест торговец при виде оного заметно поёжился. Тем не менее, он заставил себя выпрямить спину и вновь поддал силы в голос.

«П-прекрасно, идём! Я сопровожу вас к складу.»

Рыцарь впился в руку торговца и потащил на выход, но тут Широн бросил им вслед: «Дюваль, дело займёт некоторое время. Ведь вам придётся отправиться в место под названием Лайон.»

При этих словах лицо купца побледнело. Склад в Лайоне являлся тайным, о нём не были в курсе даже коллеги-торговцы. Так как же узнал этот молодой рыцарь?

Ещё когда он увидел отмеченное в пергаменте Широна количество ячменя, это заставило его сердце пуститься вскачь. Всё потому, что эта цифра могла сойтись только если к зерну, хранившемуся на официальном складе приплюсовать то, которое лежало в амбаре Лайона.

За спиной бледного до синевы купца последующие слова Широна прозвучали как приговор: «Если в Лайоне отыщется ячмень, который указан в пергаменте, приводи этого купца снова. Так, стоп! Я нашёл предписание о том, как следует поступать с выдающими деньги под бешеный процент ростовщиками, а также недобросовестными торговцами! Согласно закону, из Лайона провинившегося нужно будет транспортировать с петлёй на шее, обратным концом верёвки привязав к лошади. И да, проживающую в Лайоне семью торговца также захвати. Ну и конечно, если придётся тянуть за собой такую ораву, то одна лошадь не справится – бери сразу нескольких.»

Расплывшись в улыбке, Дюваль кивнул.

От таких речей побледнели уже все остальные торговцы. Откуда ему известно расположение всех тайных складов и даже их семей?!

Что уж говорить о том, кто только недавно открыто спорил с Широном. Когда купец осознал, что вся его родня вскоре умрёт, слёзы сами хлынули из глаз.

«Ах, та… там!..»

Торговец обмяк, поскольку ноги больше не держали его.

Пронзив мужчину взглядом, Широн захлопнул свод законов и скрестил пальцы рук. От казни купца лично ему сейчас не было никакой выгоды. Если хочешь манипулировать крысой, следует оставлять ей небольшую лазейку к вожделенному спасению.

«Однако, Дюваль, ежели тот склад вдруг окажется ничейным, верни торговца со всеми возможными удобствами. В таком случае я искренне извинюсь за ошибку. И просто конфискую зерно из того бесхозного склада. Ведь у него всё равно нет владельца, а нам зерно нужно как воздух.»

«…?» – Дюваль не сразу понял, к чему клонит Широн.

Зато торговец моментально сообразил, о чём речь. И плача навзрыд, растянулся на полу.

«Я… я вспомнил! В Лайоне действительно есть амбар, у которого нет хозяина! Мне докладывали об этом, да только голова моя стала совсем дырявой, и я запамятовал. Кстати, говорили, что на том ничейном складе хранится как раз ячмень. Но он не мой! Амбар тот никому не принадлежит! Ох-хо-хо…»

Таким образом, склад торговца в Лайоне в один момент стал ничейным. Хотелось прям разрыдаться оттого, что придётся пожертвовать таким запасом зерна, отдав его задаром.

Но лучше так, чем оказаться заклеймённым недобросовестным торговцем и неминуемо погибнуть. Тем более, что умереть придётся не ему одному, а всей семье.

Глядя на голосившего торговца, Широн смущённо почесал в затылке.

«Что ж, наверное, я и впрямь допустил ошибку. Не знал, что тот склад ячменя ничей, поэтому пришёл к выводу, что вы пытаетесь обмануть лорда Павитона. Прошу меня простить. Конечно же, вы совершенно невиновны. Давайте забудем про всё, что написано в пергаменте.»

Широн поднялся и вежливо склонил голову в знак извинения. Не так-то часто увидишь, как рыцарь раскланивается перед перед каким-то купцом из простонародья. Но наблюдавшие сие явление дельцы были далеки от радости. Напротив, мужчина по-имени Широн заставил их покрыться мурашками.

Широн снова обратился к подчинённому: «Дюваль, отправляй солдат в Лайон. Там хранится бесхозный ячмень, и нам следует по-быстрому сделать его своим.»

Лишь тут до Дюваля дошло, что происходит. Хлопнув себя по лбу, он громко расхохотался. До чего же смешным и жалким казался ему теперь торговец, который даже не мог предъявить права на собственный ячмень, и которому оставалось лишь заливаться слезами.

Никто из купцов веселья не поддержал. Напротив, они крепко зажмурили глаза.

Теперь Широна воспринимали всерьёз. Купцы больше не решались с ним спорить и покорно подписались под документами. И даже означенную им цену оставили неизменной, несмотря на то, что она была несколько ниже уровня, по которому зерно продавалось зимой.

Однако в планы Широна не входило совсем уж душить купцов. Потому, взглянув на повесивших головы людей, он сообщил им хорошую новость.

«Обычно, если товар поступает зимой, то рассчитываются за него следующей осенью, после сбора урожая. Я прав?»

Купцы угрюмо кивнули. Скорее всего, весной разразится война, поэтому они считали, что никакой оплаты не увидят вовсе.

«Однако в этот раз мы будем расплачиваться по мере поступления зерна. Господин граф уже дал на это своё согласие. Таким образом, если весной начнётся война, убытков вы не понесёте.»

Тут на лица торговцев стал возвращаться румянец. За исключением единственного человека, который только что задаром подарил прорву ячменя.

«Д-да скажи вы так сразу, мы бы сами с радостью привезли зерно! Друзья, я же верно говорю?» – воскликнул кто-то из торговцев, чтобы разрядить атмосферу.

Однако Широн порыв не поддержал. Ответил холодно: «Нет, тогда вы задрали бы цены.»

И вновь в зале воцарилась мёртвая тишина.

«Я не вкладываю в свои слова ничего плохого. В конце концов, вы торговцы, для вас такое естественно. Однако призываю смотреть на вопрос шире. У нас, в провинции Павитон, произошёл резкий рост населения. Подумайте, насколько возрастёт уровень торговли по окончанию войны? Так что предлагаю, подобно мне, смотреть в будущее и расценивать всё произошедшее, как выгодную инвестицию.»

Глаза торговцев сверкнули. Теперь для них всё выглядело по-другому. Ведь если войну предотвратить, то феод действительно резко поднимется.

И мозги купцов заработали с новой силой.

Широн же, в отличии от них, думал совсем о другом. Он даже не позволил себе радости по поводу разрешения проблемы с зерном. Он размышлял о том, насколько важно в этом мире владеть информацией. В этот раз он сумел добиться такого успеха исключительно потому, что перед приглашением торговцев поручил Биюму провести тщательное расследование.

Широн тихо пробормотал: «Информация – сила. Она решает всё!»

Глава 21 - Выступление армии Колома

Акт №7. Выступление армии Колома.

И вот раздали зерно, хранившееся в крепости, а после и то, что выкупили у торговцев. Однако продовольственная проблема никуда не исчезла. Да и не будешь ведь питаться одним зерном!

Широн сформировал отряд из беженцев рыцарского и солдатского сословия и, закрепив за ними Тибо, заставил заниматься охотой. Женщинам же наказал удить рыбу в реке. Он обучил их колоть лёд, чтобы затем ловить рыбу сачком в образовавшейся проруби.

Все трудились усердно, поскольку знали, что от этого зависят их жизни. Тем временем место, где селились беженцы, всё сильнее начинало напоминать деревню. И даже в конце концов удалось заложить какую-никакую основу для самообеспечения.

Как только выдались пара свободных дней, Широн отправился в гости к Йехинаталу. Он переживал из-за того, что взвалил на учителя слишком уж хлопотную задачу.

Как раз в это время Йехинатал, тоже впервые за долгое время, предавался отдыху. Число больных сильно сократилось, и теперь за день его посещали от силы пятнадцать человек.

Щедро зачерпнув ложкой мёд, Йехинатал опустил её в чашку с горячей водой и принялся помешивать. К чаю с мёдом он пристрастился в последнее время. Кстати, а как Широну удаётся добывать для него сей продукт диких пчёл? Поначалу некромант не придавал внимания данному продукту, однако с недавних пор взял за правило выпивать хотя бы чашку в день.

И вот, когда он уже подносил горячий медовый чай ко рту, вошёл Широн.

«Как вы? Гляжу, больных теперь не так много?»

Йехинатал зыркнул сердито в его сторону, но тотчас рассмеялся. Как ни хотелось ему выместить копившийся все эти дни гнев на несносном ученике, стоило увидеть его лицо – и злость прошла сама собой.

«Да, количество ублюдков подсократилось, жить можно. Нет, ну какой же ты всё-таки мерзавец… Ай! Ладно, молчу, молчу…»

Ворча, он заварил ещё одну чашку медового чая – для Широна.

«Нет ли в чём нужды? Если я могу как-то помочь…»

«Да, кое-чего не хватает. Мне позарез нужен мозг живого человека! Я взял кое-какие образцы из Ноаба и отобрал ещё кое-что, работая смотрителем местного кладбища, но все они принадлежали умершим. А мне нужен именно живой мозг. Будь всё как раньше, я бы просто тайком выкрал парочку ублюдков. Но, поскольку ты на меня, Широн, возложил роль святого, я не могу поступать подобным образом.»

Взгляд Йехинатала был совершенно серьёзен. Он действительно подумывал похитить нескольких пациентов, что ежедневно поднимались к нему из деревни, и только усилием воли заставил себя сдержаться. Ведь это действительно было ему теперь не по статусу.

«Эм… пожалуйста, потерпите ещё немного. Вскоре начнётся война – и тогда я сделаю всё, чтобы вам с этим помочь. Но сейчас это лишь вызовет ненужные вопросы. А в чём-нибудь другом нет нужды?»

«И ты туда же, сопляк?! Вот являешься ты ко мне и просишь об услуге. А с какой это стати мне – величайшему некроманту – строить из себя какого-то псевдосвятого? Скажи – вот какой во всём этом смысл?» – вновь стал сердиться Йехинатал.

Широн поспешил сменить тему разговора: «Кстати, а не получится ли ненадолго отложить исследование мозга? Как насчёт заняться апгрейдом Рыцаря смерти? Я тут присмотрел кое-что…»

Услыхав о Рыцаре Смерти, Йехинатал саркастически хмыкнул: «Ты мне зубы-то не заговаривай, негодник. Что ты мог там присмотреть? Думаешь, простая лошадка сумеет переносить ледяную злобу, источаемую Рыцарем смерти? Но не беспокойся – я дал поручение Хейо вырастить парочку лошадей. Им с ранних лет в корм подмешивают сырое мясо. Пусть подрастут ещё немного – и, думаю, можно будет их использовать.»

Однако в лице старого некроманта при этих словах не было особой уверенности.

«Я уже говорил с Хейо по этому поводу. Он не считает насильственное кормление мясом травоядных по сути своей лошадей хорошей затеей. И говорит, что никто из них так и не смог толком вырасти.»

«Хм, так ты уже в курсе? Да, раньше это казалось мне интересной идеей…» – вздохнул Йехинатал. – «Но, похоже, всё не так просто…»

Лукаво взглянув на учителя, Широн произнёс: «Вот я и придумал кое-что, потому и пришёл.»

«Да что ты мог там придумать?» – с кислым видом проворчал Йехинатал, но уши навострил – потому как если тот брался что-либо предлагать, то чаще всего, дело оказывалось стоящим.

«Рыцарю ведь не обязательно ехать конкретно на лошади? Достаточно лишь, чтобы зверь был столь же быстрым и сильным, как лошадь?»

«Ну и на кого ты предлагаешь усадить Рыцаря смерти, если не на коня, сопляк? На корову что ль?!» – стукнул кулаком по столу Йехинатал.

Поскольку учитель проявлять чудеса смекалки не спешил, Широн коротко произнёс: «На тигра.»

«Чего?»

«В Павитоне обитают несколько тигров. Не знаю, довелось ли вам о том слышать, но одного мне даже удалось изловить. Тигра считают духовным зверем, он грозен, быстр и невероятно хитёр. И злобы в нём тоже сколько хочешь.»

«В-всё так, но… насколько это реально? Да и возможно ли объездить тигра?»

Йехинатал чувствовал себя так, словно его молотом по голове огрели. Однако совсем уж невероятным предложение не выглядело.

«Конечно, править тигром гораздо труднее, нежели лошадью. Но неужели тот, кого кличут Рыцарем смерти, не сумеет его подчинить? Я, конечно, не знаю подробностей его плавки, но вы-то, учитель – признанный гений некромантии! Если не вы – никто с этим не справится.»

Заброшенная Широном снасть сумела заинтересовать некроманта.

«Только представьте Рыцаря смерти, у которого в руке клинок с заклинанием Чёрного Солнца, и при этом верхом на Тигре смерти! Боже, да таких Рыцарей смерти никогда не создавали прежде и вряд ли создадут впоследствии! Его по силам сотворить лишь вам, учитель.»

Он не знал, уместен ли такой термин, как Тигр смерти. Широну он пришёл в голову буквально только что. Но звучал он очень впечатляюще.

«Э-это вер… но. Тигр смерти, говоришь?.. Тигр смерти!»

Йехинатал ещё несколько раз повторил данное словосочетание, прокручивая в своём воображении, как его Рыцарь смерти садится верхом на огромного Тигра смерти!

В какой-то момент словосочетание это серьёзно запало в его душу. И тогда он действительно решил отложить попытки проникнуть в тайны мозга. Потому что сделать Рыцаря смерти сильнее ещё на один уровень, казалось сейчас более важным.

«Звучит здорово! Так чего же ты стоишь – иди и добудь для меня парочку тигров! Хы-хы, да-а, и правда – кто ещё способен на такое, как не Великий Йехинатал? Хо-хо!»

К Йехинаталу вернулось прекрасное расположение духа. В душе он уже простил Широна. Да и где ещё он найдёт такого замечательного ученика?!

Широн провёл у него ещё несколько дней. Он заранее выпросил на то позволение графа Монтеня после блестящего разрешения зерновой проблемы. Да и когда ещё удастся присутствовать при плавке Тигра смерти?! Кроме того, ему просто хотелось в кои-то веки провести время с учителем.

Пока Широн находился рядом, Йехинатал воспользовался случаем, чтобы вручить ему третий фолиант. Над ним он трудился все те четыре года, которые отсутствовал ученик.

В самом первом фолианте за его авторством был подробно описан и отлично систематизирован принцип призыва костей и создания на их основе таких заклятий, как Костяной щит, Костяная паутина и Костяная стена. Во втором содержалось краткое описание разнообразных проклятий – таких, как магия Замедления.

«С умением быстро создать Костяную стену, а также грамотно применить проклятие Замедления, можно сказать, ты перешагнул порог начинающего некроманта. Конечно, если бы ты занимался исключительно некромантией, то достиг бы этого гораздо быстрей. И всё же я считаю, что комбинирование твоего основного оружия – яда, а также призыв различных чудищ, с наиболее подходящими ситуации заклятиями – идея хорошая.

Как видишь, новая книга ещё толще предыдущих. Объём возрос, поскольку я собирал в ней все необходимые заклинания для перехода с начального на средний уровень. Скорее всего, названия всех или, по крайней мере, большинства из этих заклятий тебе уже знакомы. В общем, ознакомься.»

Прямо на глазах у Йехинатала Широн бегло просмотрел содержание переданного ему фолианта.

«Заклятие призыва гулей, призыв скелетов-магов, Рой красных мух, Костяное связывание, Меч Тьмы…»

Прочитав первую страницу, Широн кивнул: «Да, в этот раз ни одно из заклинаний не выглядит простым. Насколько помню, призыв гулей потребляет прорву маны, и призыв скелетов-магов тоже.»

«Да и Меч Тьмы тебе, кажется, тоже приходилось на себе испытать?» – усмехнулся глядя на ученика Йехинатал.

И действительно, на устроенном когда-то под эгидой императорского дворца Ноаба турнире боевых искусств Широн испытал некоторые затруднения с Мечом Тьмы. Правда, там скорее сказался мандраж первого поединка, но всё же…

Широн покраснел и смущённо улыбнулся: «Да… я тогда был сильно растерян. И это стало для меня маленьким сюрпризом. А что насчёт Красного роя и Костяного связывания?»

«Призывы роев – область смежная, хоть и не самая близкая к нашей специализации. Среди Мастеров Пустынных Подземелий данное направление наиболее хорошо знал Каматан. Красный рой, как следует из названия, это магия призыва стаи красных мух. В данной области магии заклятие считается базовым. Однако не смей им пренебрегать! Оно весьма полезно. Большинство врагов, когда на них набросится стая красных мух, неминуемо отвлекутся. К тому же, это серьёзно снизит радиус их обзора. Так что даже на текущем уровне Красный рой может оказаться тебе крайне полезен.»

Широн ещё раз кивнул, а Йехинатал довольно осклабился.

«Ну а Костяное связывание – это магия, созданная мной на основе излюбленной Костяной сети. Она гораздо проще оной, но всё же требует довольно запутанного расчёта и распределения маны.»

Затем учитель с гордостью продолжил: «Костяное связывание! Как следует из названия, заклятие это призывает кости вокруг вражеского отряда и связывает ими человеческие тела. Но при этом не нужно учитывать рост объектов, как при создании Костяной сети. Достаточно лишь произвести расчёт и сцепить кости меж собой. Вопреки ожиданиям, в реальном бою с воителями оно показало неплохую эффективность.»

«Отлично! Значит, гули, Красный рой и Костяное связывание станут полезны сразу после их достаточного изучения?»

«Верно. Если освоишь призыв гулей, то необходимость в поднятии медлительных скелетов сразу отпадёт. В твоём случае, Широн, будет неплохо после призыва гулей ограничить маневренность врага магией Замедления и Костяной паутиной или Костяным связыванием. Так же можно грамотно комбинировать это с призывом Красного роя, и тогда у тебя появится предостаточно времени, чтобы воспользоваться ядом», – сразу же привёл пример Йехинатал, заставив ученика представить, как это будет выглядеть на самом деле.

Глубоко задумавшись над способами комбинирования, Широн вновь погрузился в чтение.

Глава 22

Король Колома молод. Баньяк фон Колом! Ему всего тридцать – мужчина в самом расцвете сил.

Если дворяне Галика, представляя человека, перед названием его феода ставили приставку «де», то в королевстве Колом вместо неё принято использовать приставку «фон». Хотя между обеими приставками в значении принципиальной разницы никакой.

Король Колома высок. Рост его составляет сто девяносто пять сантиметров. У него короткие золотистые волосы и такого же цвета бакенбарды. Коломцев вообще отличает высокий рост, однако король среди них – один из самых рослых.

Хоть он и представитель высшей аристократии, в талии его нет ни грамма лишнего жира. Он буквально живёт с мечом и копьём в руках и ни на миг не позволяет себе забыть о тренировках.

«А он точно король?» – спросите вы. – «Или же это черта всей их нации?»

Что ж – большинство коломцев и в самом деле худощавые обладатели крепкого костяка. Они сильны и выносливы, и такие явления, как музыка, живопись или гурманство не вызывают у них особого пиетета. Возможно, в следствие того, что местные земли далеко не так плодородны, как в соседнем Галике.

Да, две этих нации совершенно непохожи друг на друга, но общие черты у них всё же есть. И это – их гордость и чувство патриотизма. Кажется, отними эту гордость – и королевства рухнут. Патриотизм же этих народов настолько силён, что без веской причины сплотиться им будет очень непросто.

Только представьте, что по соседству проживают два народа с диаметрально разными взглядами на жизнь, но гордость которых может пронзить сами Небеса. Как таким народам не точить друг на друга зубы?

И хоть галикцы сдерживали атаки Колома с огромным трудом, они неизменно насмехались над своим соседом. И если попросить рядового жителя Галика дать краткую оценку коломцев, ответ его будет приблизительно таким:

«Невежественные дикари!»

С их точки зрения кажется, будто у соседей такое понятие, как «культура» отсутствует в принципе и потому они считают оных дикарями. Но в то же время военной мощи Колома они побаиваются.

И наоборот, житель Колома о галикцах процедит презрительно:

«Расфуфыренные свиньи!»

На самом деле, галикцы не сказать, чтобы толстые. Но в Коломе зовут их именно так. И всё же втайне они завидуют кухне и культуре Галика. Им тоже хочется иметь такие же плодородные территории, как у соседа.

Королевский дворец Колома.

Дворец поражал монументальностью и величием, но отнюдь не роскошью. Это было практичное сооружение, пусть и удивлявшее своей скупой простотой, зато его было легко оборонять.

Самым важным местом дворцового комплекса, конечно же, является центральное строение, где проживает король. Но даже это место было абсолютно прагматичным – без каких-либо украшений – и больше походило на башню, чем дворец. Тем более, что большую часть его окрестностей занимал широкий учебный плац, на котором практиковались в оттачивании боевых умений.

«Х-хаа!» – резкий выдох.

Ту-уум! Тум-тум-тум! – Шквал оружейных ударов. Один вскрик, и четыре хлестких атаки.

На тренировочной площадке кругом висят пятнадцать кожаных мешков. В центре окружности находится мужчина с длинным шестом в руках. У него короткие волосы с золотистым отливом и яркие глаза небесно-голубого оттенка. Интенсивно сокращающиеся мышцы блестят от пота.

«Х-хаа!» – вновь вырывается из уст мужчины, отталкивающегося от земли. Тело его рассекает воздух, а шест яростно пляшет в руках.

Тум-тум-тум-тум-тум! – Следующие пять ударов. При этом пять мешков вздрогнули, и принялись сильно раскачиваться.

Было в этом нечто удивительное, поскольку в этот раз содрогнулся каждый третий мешок. Причём мужчина намеренно наносил удары не по ближайшим к нему снарядам, а тем, что висели в этот миг наиболее далеко.

«Х-хаа!»

Тум-тум-тум-тум-тум-тум!

Шесть ударов! И вот уже раскачиваются шесть мешков... Нет, семь... восемь!.. С каждым ударом число увеличивалось, а абсолютным рекордом мужчины были тринадцать снарядов. Соответственно, с каждым прыжком увеличивалось и время, которое он пребывал в воздухе.

«Ха-ааа!»

И снова прыжок, и вновь град ударов. Теперь раскачивались тринадцать кожаных мешков, а ещё один всего лишь чуть дрогнул. Тринадцать получилось ударить как следует, а вот четырнадцатый мужчина смог только ковырнуть шестом на излёте.

«Ху-ух, да что ж никак не выйдет превзойти этот предел!»

Мужчина забросил шест в стойку для оружия, после чего принялся утирать пот тканью. Сегодня он очень надеялся взять, наконец, планку в четырнадцать снарядов, однако вновь потерпел неудачу.

Вжу-уу! Стук!

На этот раз он взялся за тяжёлую алебарду. Её мощное древко составляло три метра. Навершие венчала острая пика, а чуть пониже располагалось округлое лезвие топора. Это было его основное и излюбленное оружие.

Как только златокудрый мужчина взял в руки алебарду, на площадку выбежали несколько человек и быстро унесли кожаные мешки. Теперь широкий плац был совершенно свободен.

В направлении, к которому обернулся златокудрый боец, возник мощного сложения мужчина. Вновь прибывший не стриг своей бороды, и та свисала до груди. Каштановые волосы были зачёсаны назад и собраны в пучок, а в руках находился молот внушительного размера.

«Вы готовы, ваше величество?» – вежливо обратился к оппоненту бородач.

Вновь прибывшего бородача звали граф Кунцман. Он слыл опытным бойцом, но вот то, что его соперник – король, немного мужчину напрягало. В глазах Кунцмана отражалось явное беспокойство.

«Всё в порядке. Защищайтесь, граф!»

С этими словами златоволосый мужчина, который, кстати, и являлся королём страны – Баньяком фон Колом – совершил прыжок.

Вжу-уу! – Алебарда рассекла воздух и стремительно рубанула, целя в шею графа.

Дз-аанг! – Кунцман проворно крутанул рукоять молота и отразил удар. Он был известен свирепостью нрава и редко проигрывал в рукопашной схватке. Иными словами, числился командором третьего подразделения рыцарей не просто за красивые глаза!

Бешено размахивая огромным восьмидесятикилограммовым молотом, граф бросился в сторону Баньяка. Его атака напоминала рывок дикого кабана. От такой алебардой не защититься. Хоть алебарда тоже не самое лёгкое оружие, но её древко при столкновении с молотом просто переломит.

Зато королевское оружие имело преимущество в длине. И, грамотно ей орудуя, мужчина сдерживал наступление Кунцмана.

Суисс!

Порывом ветра алебарда легонько коснулась бороды Кунцмана. Однако лезвие её было таким острым, что даже столь мимолётного касания было достаточно, чтобы срезать клок волос. Плавно перемещая корпус из стороны в сторону, король Баньяк производил дальние атаки.

Дзаннг! Дзаннг!

Граф Кунцман тоже отлично сражался. Орудуя тяжёлым молотом с поразительной лёгкостью, он точно отражал любые скоростные выпады короля.

Похоже, Баньяк решил, что таким образом не победит, поскольку вновь начал выравнивать дыхание.

Вот послышался звук кипящей воды, и лезвие алебарды полыхнуло золотистой аурой. Её блеск был необычайно ярок, хоть и не дотягивал до уровня кристаллизации.

Глаза Кунцмана блеснули восхищением. Он не ожидал, что король успеет настолько отточить свои навыки – такое поистине заслуживало уважения. Это же чем ему пришлось пожертвовать, чтобы так натренироваться?! Ведь он же король – человек, который мог себе позволить жить комфортной жизнью, наслаждаясь всем, что душе угодно!

Кунцман рубанул оружием крест накрест. Его молот также принялся источать яркий металлический блеск. Это значило, что он тоже влил в него ману, что проявилось в свечении металла.

Король перехватил длинное древко одной рукой и, зафиксировав подмышкой, издал громкий возглас.

«Х-хаа!»

Суисс!

Золотая аура описала полукруг, напоминавший радугу. В пространстве, рассечённом лезвием, завис золотистый след, сильно изогнутый дугой. Вот их стало два, они переплелись друг с другом, словно стремясь разделить пространство и, в следующий миг, закрыли все направления, в которых мог двинуться Кунцман.

«Я иду!» – предупредил граф на манер оппонента.

Молоту без разницы, кого ударить, и мужчина опасался, как бы случайно не покалечить короля. Но и поддаваться было не в его характере.

Раскручивая молот, словно крылья ветряной мельницы, он образовал защитную сферу. И его скрыл мощный барьер серебристой ауры.

Ожесточённое противостояние острой золотистой ауры и всесокрушающей серебряной!

Дз-ззз-занг!

Всякий раз, когда две эти силы сталкивались, слышался звон металла и рассыпались искры.

Бааам!

И всё же граф Кунцман был на шаг впереди. Он теснил своего царственного оппонента с помощью преимущества в грубой силе.

Король Баньяк дрогнул и был вынужден отступить метров на десять, прежде чем с трудом выправить ситуацию. Теперь его тело целиком блестело от пота, а ладони были изодраны в клочья.

Его королевское величество в крови! Граф с обеспокоенным лицом собрался было остановить схватку.

Но в этот миг король Баньяк вновь взвился в прыжке. Теперь он выпустил ауру алебарды уже находясь в воздухе. И, показав, что собирается ударить по-горизонтали, вдруг преломил траекторию и ударил сверху вниз.

Ш-шасс!

Острейшая аура задела предплечье, нанеся Кунцману ранение. Ещё один широкий порез обнаружился на груди.

«Арррх!» – взревел граф Кунцман, увидав свою кровь. За ним водилось прозвище «медведь», и то, что сейчас вырывалось из его гортани, действительно напоминало медвежий рёв. Он яростно замахнулся молотом и принялся дубасить что есть силы, совершенно забыв, кто именно находится перед ним.

Дзанг! Дззанг!

Алебарда Баньяка хороша, но против молота Кунцмана всё равно, что зубочистка. Лезвие топора покрылось сколами, древко выгибало дугой. Более того – окружавшая рукоять молота аура была настолько мощной, что после каждого столкновения с орудием графа алебарду буквально вырывало из рук.

Не было возможности не то, что полноценно защититься, но даже просто вздохнуть! Во рту появился привкус крови. Похоже, внутренние органы также получили урон.

Наконец, короля вынудили шагнуть назад, при этом он оступился и плюхнулся на пятую точку.

Вжу-ууу!

Словно в замедленной съёмке Баньяк наблюдал, как на его голову опускается огромный молот. Если удар достигнет цели, череп сплющит буквально в лепёшку! Король непроизвольно зажмурил глаза.

И в этот самый миг Кунцман пришёл в себя. Он вновь вдруг осознал, что перед ним, вообще-то, король страны! Перестав даже дышать, Кунцман спешно погасил ауру и резко пихнул левой рукой правую, изменяя траекторию молота.

Вжуу… Гроах!

Едва не задев щёку короля, молот просвистел мимо и бухнулся неподалёку. От удара на каменной плите, которыми вымощена была площадка, образовалась вмятина и зазмеились трещины. Каменная крошка сыпанула в стороны, врезаясь в тело Баньяка. Кроме того, в точке, где молот за малым разминулся с лицом, от давления ветра лопнула кожа.

«Фу-уух! В-вы как?!»

Молнией граф рухнул на колени и принялся с беспокойством осматривать короля. Хвала Небесам! Баньяк вроде был цел. За исключением рваной раны на щеке и в клочья истерзанных ладоней, смотрелся он неплохо.

Хлесь! – Внезапно король обеими руками ударил себя по щекам. Кунцман удивлённо спросил, что это с ним, а Баньяк в ответ вдруг расхохотался.

«Ха-ха-ха, это – наказание. До сегодняшнего дня я ни разу не отвёл взгляда от соперника по поединку, но в миг, когда молот свистел у моей щеки, я непроизвольно зажмурил глаза. Да уж, над собой мне ещё работать и работать!»

Король Баньяк поднялся на ноги и принялся отряхивать каменную пыль и крошку.

«Ваше величество, прошу, велите меня казнить! Ваш покорный слуга лишился рассудка, коль посмел ранить ваше величество!» – с раскаянием бросил Кунцман, ударяя челом в пол.

Но Баньяк лишь отмахнулся: «Ни за что. Ежели, граф, я накажу вас сегодня, то кто завтра встанет со мной в спарринг? И как мне тогда оценивать собственный прогресс? Нет, за вами нет греха – вы точно исполнили мой приказ. Я надеюсь, что мы ещё не раз сойдёмся в поединке.»

«Ваше… величество!»

Слёзы потекли из глаз Кунцмана. Он был глубоко тронут широким жестом царственной особы. И очень горд тем, что его королём является столь достойная личность, как Баньяк фон Колом.

И в этот миг…

«Нет!» – резкий голос разорвал дружелюбную атмосферу.

Высокий – более двух метров – сухопарый мужчина средних лет сверкнул глазами и резко остановил свой бег.

Он был закован в тёмную паноплию, на нагруднике которой была выгравирована морда льва. Его звали маркиз Гермюльдер, и он являлся командором первого рыцарского подразделения Колома. И, по совместительству, шурином короля.

«Нет? То есть, маркиз Гермюльдер настаивает на том, чтобы я наказал графа Кунцмана?» – с недовольным видом спросил Баньяк.

«Ваше величество, я не прошу вас нарушить слово. Лишь рекомендую воздержаться от дальнейших спаррингов с графом. Кунцман так несдержан, что едва не угробил вас! Владей он в должной мере собой и своим оружием, не посмел бы вас ранить. Отныне я буду навещать вас как можно чаще и лично стану вашим соперником.»

От слов Гермюльдера, произнесённых ледяным тоном, граф Кунцман повесил голову. Он и сам понимал, что маркиз прав.

Теперь к недовольному тону короля Баньяка приплюсовались хмурые брови: «А, так значит, речь только о поединках с графом… Только вот у меня нет желания спарринговаться с вами, маркиз Гермюльдер. Слишком уж велика разница в наших силах.»

Однако маркиз принялся ему выговаривать строгим тоном: «Коль так, то у меня нет иного выбора, кроме как доложить о произошедшем сегодня госпоже королеве. Сам я, видимо, уговорить вас не смогу. А вот её забота о здоровье вашего величества точно не минует стороной.»

Если и боялся чего на свете король Баньяк, то только слёз королевы. Он представил, как сердобольная супруга будет со слезами на глазах снова и снова убеждать его не подвергать себя опасности.

«Кхем-кхем, не нужно, не стоит доставлять ей беспокойство. Так и быть, я впредь воздержусь от поединков с графом Кунцманом», – пошёл Баньяк на попятную, но про себя в сердцах выругался, обозвав маркиза Гермюльдера стукачом.

Глава 23

Когда король Баньяк уселся в высокое кресло, остальные также стали рассаживаться. Всего в зале собралось семь человек. Все они были личностями, составлявшими политическое ядро Колома.

Король сидел во главе стола. По правую от него руку располагался командир рыцарской кавалерии – граф Георг. По левую руку монарха занимал место канцлер страны – герцог Базелиц. Помимо оных, за столом также присутствовали командоры рыцарских подразделений Колома.

Исходя из состава собравшихся, можно было сделать вывод, что подавляющее большинство политических решений в стране принималось военными. Даже канцлер – герцог Базелиц – и тот в прошлом являлся командором рыцарского ордена. Иными словами, формой правления страны являлась военная диктатура.

Считается, что командору первого подразделения – маркизу Гермюльдеру – нет равных во владении мечом. Командор второго подразделения, граф Любек, тоже в основном использует меч, но является универсалом, одинаково хорошо владеющим и копьём, и алебардой, и топором, и молотом… в общем, сложно представить, чем он вообще не владеет. И, наконец, командором третьего рыцарского подразделения является граф Кунцман – человек настолько опасный, что его даже прозвали «бурый медведь».

Последний, седьмой участник, права голоса не имел. Понятно почему – ведь он был трёхлетним ребёнком. Мальчишка гордо восседал на коленях короля Баньяка. Он был самым главным сокровищем монарха, наследником королевства, и звали его – принц Бек фон Колом.

Король Баньяк старался брать маленького принца на все важные для королевства совещания. Он считал, что мальчик должен сызмальства привыкать к серьёзной атмосфере залов заседаний.

Каждое такое совещание открывалось словами короля.

«Дата вторжения уже определена?» – в этот раз он сходу заговорил о войне.

Ответил герцог Базелиц: «Я собрал волхвов и заставил сделать предсказание. По их словам, самое лучшее время – десятое марта, то есть, когда весна только-только начнёт вступать в права. Все сошлись во мнении, что в этот день Колому будет сопутствовать удача.»

Следующим отчитался первый командор, маркиз Гермюльдер: «Войска переброшены к приграничным территориям. Граф Любек сумел построить пять баллист. Победа на сей раз непременно будет на нашей стороне.»

«Точно, эти так называемые баллисты… их мощь потрясает. Пять таких машин враз должны разбить крепостные стены Павитона.»

Король Баньяк сверкнул глазами и с силой стиснул кулаки.

Именно ради этой войны из Арманской империи был выписан Любек – как специалист по осадным орудиям. Отец Любека был родом из Колома, мать же его была арманкой. В знак признания его способностей, как мастера осады, он даже получил назначение в рыцарский орден Армана.

В королевстве Колом о данном факте знали и потому тайно навели с ним контакт. И, напирая на патриотические чувства, Любека удалось сманить в королевство. Это ли не знак того, что Колому благоволят сами Небеса? Во всяком случае, королю Баньяку очень хотелось в это верить.

«Если б я штурмовал крепость как во времена прадеда, не взял бы Павитона. Но теперь у нас есть отличный шанс не просто захватить Павитон, но и вторгнуться в столицу Галика. Все думают так же, как я?» – самоуверенно произнёс монарх.

Подчинённые закивали.

«Что ж, раз дата определена, не стоит ли отдать приказ рыцарским орденам выдвигаться к Павитону? В атаку пойдут второе и третье подразделения… а давайте ещё раз все вместе обговорим стратегию?»

Королю ответил командор второго рыцарского подразделения, граф Любек: «Мы всецело готовы. Третье подразделение, настолько знаю, тоже. Для наглядности буду демонстрировать диспозицию на карте.»

Любек взял в руки свёрнутую в рулон ткань и принялся разворачивать. На ней была изображена подробная карта провинции Павитон.

«Павитонская крепость расположена вот здесь. До сих пор нашим армиям не удавалось взять это место. Пока мы вели осаду вот в этой точке, растрачивая силы, к нам, отсюда, заходили в тыл королевские рыцари Галика. Вот почему на этот раз мы изберём совершенно другую стратегию.»

Все внимательно слушали графа. Он – первый, кто начал внедрять в армии Колома действенные тактические манёвры.

«В этот раз мы не будем тратить силы на осаду. Мы станем непрерывно бомбардировать крепость из баллист, этим займусь я вместе с вверенными мне вторым рыцарским подразделением и солдатским корпусом. Третье же подразделение графа Кунцмана станет лагерем вот тут, в долине к западу от Павитона.»

Граф Любек обрисовал на карте места расположения войск.

«А когда прибудет подкрепление Галика, чтобы как всегда взять нас в кольцо, то теперь уже мы с графом Кунцманом возьмём их в клещи.»

Король Баньяк пригладил бороду рукой и кивнул: «Хороший план. Но поскольку мы не успеем взять павитонскую крепость, не возникнут ли проблемы со снабжением? Ведь даже если мы попытаемся переправить вам провиант и снаряды, их перехватят в Павитоне…»

«Поэтому, после разгрома основных сил Галика, мы должны будем продолжить осаду павитонской крепости. И, если возможно, выдвинуть туда первое рыцарское подразделение.»

Слова Любека всех удивили. Ведь если задействовать первый рыцарский орден, то в войне примут участие уже все силы Колома. А это слишком рискованно.

И канцлер Базелиц поспешил на это указать: «Граф Любек, этот ход смахивает на авантюру. Ежели мы отправим на поле брани всех рыцарей, то кто защитит нас самих, если к нам вторгнутся соседние страны?»

Глаза Любека самоуверенно сверкнули. Ответ на данный вопрос был заготовлен заранее.

«Все должны считать, что первое рыцарское подразделение находится на территории Колома. Их следует выдвинуть тайно, не поднимая флаг ордена и закрыв гербы на своих паноплиях. Первое подразделение будет караулить здесь, на северной стороне хребта, и, когда мы навяжем бой основным силам Галика, спустится с горы и соединится с нами. Это будет резня, где королевская армия Галика столкнётся с силами сразу трёх рыцарских орденов Колома.»

«Да случится битва меж главными силами!» – воодушевлённо воскликнул король Баньяк.

«На нашей стороне будет подавляющее преимущество. Воспользовавшись им, мы разобьём королевских рыцарей Галика быстро и без особых потерь. И, когда это случится, под покровом ночи первое подразделение вновь пересечёт павитонские горы и вернётся на родину.»

«То есть, речь только о том, чтобы применить первое подразделение для достижения эффекта неожиданности?» – с задумчивым видом проговорил маркиз Гермюльдер, и кивнул. Очевидно, нынешний план был ему по душе.

«Именно так. А затем быстро вернуть назад. Как верно заметил его превосходительство канцлер, мы не можем допустить уязвимости Колома.»

«Что ж, хорошо. Полагаю, особого вреда в их краткосрочном отсутствии не будет», – произнёс канцлер Базелиц.

Для оккупации Галика можно пойти на такой уровень риска. Да и что успеет случиться, ведь первое рыцарское подразделение проотсутствует всего ничего?

Король Баньяк решил напоследок вернуться к главным моментам: «Завершена ли подготовка армии в целом, личного состава и фуража?»

Маркиз Гермюльдер вскочил с места и отрапортовал: «Так точно! Клянусь честью –приготовления окончены!»

«Рыцарские ордена и баллисты готовы к бою?»

Любек и Кунцман зычно ответили: «Так точно! Ждём лишь вашего приказа!»

«Маркиз Гермюльдер, готовы ли вы, согласно предложению графа Любека, вести своё подразделение на поле боя?»

«Да, мы готовы выступить без флага и гербов.»

«Что ж, тогда всё, что нам осталось – это дождаться означенной даты! Десятое марта…»

***

С того дня войска Колома заметно продвинулись на запад. При такой численности скрыть своё перемещение нечего было и думать. Потому к западной границе шли особо не таясь.

Получив приказ короля Баньяка фон Колом, рыцарские подразделения также пришли в движение. Облачённые в сверкающие паноплии, на крепких лошадях, рыцари вихрем устремились к Павитону.

В разгар всего этого, первый рыцарский орден, что должен был охранять столицу Колома, тоже тайно выдвинулся в путь. Они покидали город постепенно, формируя маленькие отряды в несколько человек. В известность не были поставлены даже семьи. Жёнам и детям отсутствие глав семейств объяснили широкомасштабными учениями. А они тем временем двигались на запад.

Маркиз Гермюльдер был человеком дотошным. Он тайком завербовал шестьдесят четыре воина. Эти люди были призваны целыми днями разъезжать по округе на лошадях в паноплиях первого рыцарского ордена, создавая видимость учений. Иными словами, чтобы скрыть тот факт, что столица осталась без защиты, он создал подложный рыцарский орден.

И когда, наконец, последние из его шестидесяти четырёх рыцарей выехали к Павитону, маркиз Гермюльдер сам сел на коня и умчался вслед за ними. Столицу он оставил восьмого марта. Всего через пару дней они перемахнут горный хребет и затаятся в долине. И если всё пойдёт по плану, то уже в этом месяце Ордену предстоит столкнуться с основными силами Галика.

Маркиз Гермюльдер чувствовал, как вскипает его кровь. В обычное время он был спокоен и рассудителен, лишь война заставляла его кровь кипеть.

***

Пятое марта.

Широн закончил гостить у Йехинатала и вернулся в расположение графа Монтеня.

Зима подошла к концу, весна уже начинала вступать в права. Война должна была разразиться совсем скоро. В ветре, дувшем с Павитона, уже ощущался её кровавый запах.

Грядущая кампания должна будет стать для Широна особенной. Ведь в ней ему предстоит участвовать в сражениях не в одиночку, а во главе солдат. Для Широна подобное станет первым опытом.

Было и ещё кое-что. В этот раз он не сможет в сражениях пользоваться ядом, равно как и призраками. И даже не имеет права призывать голема или герамеков. Или обратиться за помощью к Йехинаталу. Потому что на данном этапе нельзя показать ни намёка на чёрную магию.

Прежде чем вернуться в крепость, он призвал Хейо, Кукрана и Тибо, и устроил маленькое совещание. Указав места на карте, он дал каждому из троицы собственное задание.

«Тибо, тебе предстоит сосредоточиться на обороне крепости. Я договорюсь с господином графом и Дювалем, чтобы тебя поставили во главе лучников и позволили участвовать в подготовке к осаде.»

«Сам я неплохо стреляю, но что мне делать, если с вами прервётся связь, лидер?»

Теперь Тибо называл Широна лидером. И изменилось не только обращение. Его тон также поменялся с вежливого на почтительный.

«Связь я беру на себя, думай исключительно об обороне. А ещё я собираюсь сколотить ополчение и перекрыть врагу пути снабжения. Планирую разместить их вот здесь, в западной долине. Этот момент я улажу с графом. В этом районе провизию как раз взять особо негде, и, когда та подойдёт к концу, враг окажется в сложной ситуации.»

Хейо, доселе слушавший молча, спросил: «Лидер, а какова моя задача?»

Хоть он и называл Широна лидером, но тон его остался таким же, как и прежде. Широн тоже по-прежнему разговаривал с ним вежливо.

«Вам, вдвоём с Кукраном, необходимо перекрыть северный перевал. Если врагу удастся спуститься в долину, мы окажемся в окружении. К счастью, перевал узок и крут, поэтому его удобно оборонять малым числом. По возможности избегайте прямого контакта, лучше, как в тот раз, устройте снежную лавину.»

Хейо и Кукран кивнули.

Тибо округлил было глаза, но вскоре тоже кивнул. Он отлично помнил, как в прошлом, во время охоты на тигра, их отряд во главе с Монтенем накрыло снежной лавиной, и теперь понимал, кто её устроил.

Широн добавил: «Давайте стараться не показывать своего максимума. Настоящая война только впереди, а истинный наш противник – отнюдь не королевство Колом. На нашем пути будут стоять горы и повыше.»

После этих слов все присутствующие ещё раз кивнули.

Глава 24 - Долина Смерти

Акт №8. Долина Смерти.

Переместившись к восточному склону Павитона, армия Колома разбила у его подножия лагерь. Весна на равнинах уже вступала в права, однако горы ещё были укрыты снегом, а долины – скованы льдом. Да и свирепствовавший в горах ветер оставался ледяным и пробирал до костей.

И всё же, несмотря на внешний холод, в центральном шатре армии стояла самая настоящая жара. Всё дело в том, что рыцари набились в него так, что не продохнуть, а мысли их были заняты исключительно тактикой предстоящего наступления.

Общее руководство нынешней военной компанией возложено было на графа Любека. Графа Кунцмана считали его заместителем. А что касается командора первого рыцарского ордена – маркиза Гермюльдера – то официально считалось, что в наступлении он участия не примет. О его роли в предстоящей войне знали лишь в очень ограниченном кругу лиц.

Разложив на центральном столе карту региона, Любек как раз обрисовывал стратегию: «Граф Кунцман, вам следует занять вот этот перевал. После же оставайтесь на месте, не меняя диспозиции до появления основных сил Галика.»

«А как я узнаю, что галикцы прибыли?» – послышался зычный голос Кунцмана.

«В нужное время я подам сигнал. Но до той поры держите себя в руках, как бы ни свербило у вас вмешаться.»

«Хмпф, да как тут сдержишься – после двух-то с лишним недель вынужденной отлёжки в горной долине! Хмпф!» – зафыркал Кунцман.

«Граф, вы должны сдержаться. Только так мы сумеем полностью разгромить главное войско Галика. Думайте над тем, сколько лет его величество готовился к этой войне. Вы же не собираетесь вернуться к нему ни с чем?»

«Хмпф, да я и сам это понимаю, только вот внутри всё буквально кипит…»

Отлично знавшие темперамент Кунцмана рыцари заухмылялись. Понимание того, что товарищи в эту минуту ведут сражение (а ты торчишь тут на одном месте!!!) могло довести его до исступления. Такой уж у него характер.

Поэтому они поспешили сменить тему.

«Кстати… господин Любек, а как мы всё же переправим баллисты через хребет Павитона? Вам не кажется, что солдатам будет тяжеловато тянуть в гору на своих плечах подобные махины?..»

Все уставились на графа Любека. Такие осадные орудия они видели впервые, потому сгорали от любопытства.

«Не волнуйтесь. Нам не придётся нести их на себе в собранном виде. С рассветом их демонтируют, и понесут частями. А по ту сторону Павитона соберут снова.»

Последовал новый вопрос: «Разве баллистам не требуются огромные камни[1]? Что если по ту сторону не найдётся камней подходящего размера?»

«Мои люди уже совершили разведку по ту сторону гор. Там есть бурные ручьи, а следовательно, отыщутся и подходящие обломки скал!»

По ходу обсуждения рыцари столь пылко выражали мнения, что утратили всякое представление о времени. Даже Кунцман, у которого, по его собственным словам, от одного упоминания термина «стратегия» начинала болеть голова, внимал с огромным вниманием.

Пока рыцари были поглощены обсуждениями, простые солдаты несли караул. Плотно обступив шатёр, где собралось командование, солдаты внимательно зыркали по сторонам.

Армия Колома отличалась отличной выучкой и строгой дисциплиной. Не позволяя себе лишних движений, они настороженно оглядывали окрестности.

Те из рыцарей, кто по статусу не имели права присутствовать на собраниях командования, также не сидели без дела. Они по очереди обходили окрестности, подбадривая солдат.

Вот и сейчас, совершая обход, один из рыцарей подошёл к двум стоявшим в карауле солдатам и похвалил их: «Молодцы! Вижу, что, не смотря на поздний час, вы ответственно исполняете свой долг! Не замечали ли чего странного?»

Согласно уставу, солдаты грянули древками копий оземь, после чего прижали к своим бокам. Только после этого левый из них звонко ответил: «Ничего необычного! Разве только…»

Он не окончил фразу, словно сомневаясь, насколько это может быть важно.

Рыцарь прищурил глаза и ещё раз спросил: «Разве только – что?»

«...Разве только тут, под горой, где мы разбили лагерь, как-то необычно много мышей и крыс. Они постоянно снуют туда-сюда буквально на наших глазах.»

«Вот как? Да, во время привалов такое иногда случается. Пойду предупрежу наших армейских поваров. Пусть приглядывают за припасами как следует! Отличная работа!»

Рыцарь похлопал солдата по плечу и ушёл. Теперь необычайно высокая активность грызунов этой ночью бросалась в глаза и ему.

«На хребте Павитон действительно проживает столько мышей?»

Покачав головой, рыцарь направил свои стопы в сторону полевой кухни. Он намеревался увидеться с теми, кто в ответе за приготовление пищи, и предупредить, чтобы глядели в оба. Однако, как это ни странно, здешняя ситуация отличалась от той, что у шатров.

«Мыши? Мы постоянно несём тут вахту, однако никаких грызунов не замечали. Конечно, одна или две особи могут пробраться сюда, и мы этого даже не увидим, но будь они здесь в большом количестве, мы не могли бы не знать об этом. Ну вот, смотрите сами – все припасы хранятся в мешках и на них вообще никаких прогрызенных дырок. Ох, ну, вот тут вот есть одна, но… в любом случае, в целом мышей немного.»

Как и говорили солдаты, большинство мешков оказались целыми. И рыцарь озадаченно склонил голову набок. Теперь он начинал сомневался, а действительно ли по дороге заметил столько мышей. Может, ему просто мерещилось?

«Тут явно что-то не так… Когда в округе полно мышей, все они непременно будут стремиться к кухне, но… ничего похожего я не наблюдаю. Как такое может быть?»

Мыши старались рыскать вокруг шатров по возможности аккуратно. К солдатам особо не приближались. Да и кому охота, чтобы его проткнули копьём?

Не получалось подобраться и к центральному шатру. Вокруг него от множества факелов было светло как днём, и стояло слишком много солдат. Однако ближе к окраине лагеря они были буквально повсюду…

…Где-то на удалении, значительно выше по склону, притаился тёмный силуэт. Словно предпочитая тёмные и сырые места, он разлёгся под валуном и, если и шевелился, то одними лишь пальцами.

Всякий раз, как он шевелил ими, мыши подбегали или уходили прочь. Поднимавшиеся из лагеря у подножия мыши взбирались по его телу, что-то тихонько пищали на ухо, после чего убегали опять.

Получая информацию от мышей, незнакомец что-то рисовал на земле. Словно ведя какой-то подсчёт, он рисовал то какие-то чёрточки, то, рядом с ними, кружочки. Постепенно кружочков становилось всё больше, а в центре композиции и вовсе разместился огромный круг.

И если бы кто-нибудь взглянул на лагерь Колома с высоты птичьего полёта, а затем на ту схему, что чертил на земле незнакомец, то сильно бы удивился. Слишком уж эти два изображения были похожи.

Всё так! Фигуры, которые рисовал на земле этот странный человек, являлись планом лагеря Колома. При этом сначала был заполнен внешний контур, а затем он постепенно дополнялся тем, что находилось внутри.

Как только схема была завершена, незнакомец поднялся. Затерев нарисованное ступнёй ноги, он отправился восвояси. Получившийся рисунок уже отпечатался в его сознании. Осталось лишь передать это Широну. Своему хозяину.

Шу-ууу… – Фигура незнакомца плавно взмыла в ночное небо.

***

Широн зажёг лампу и принялся что-то писать.

Биюм часто пересекал хребет Павитона, добывая информацию. И всякий раз Широн переносил его слова на пергамент, после чего принимался за разработку плана. С каждым визитом Биюма план его обрастал подробностями.

«При примерном количестве в две тысячи шатров и учитывая, что в каждом размещаются по двадцать человек, военная численность противника должна составлять сорок или сорок две тысячи бойцов. Да уж, Колом подошёл к вопросу со всей серьёзностью. Поверить не могу, что они решились на переброску такого количества войск! Вопрос лишь в том, сколько среди них рыцарей. От числа рыцарей будет зависеть победа или поражение, и как же жаль, что мы не можем этого выяснить! С другой стороны, откуда мышам знать подобные вещи? Эх, а ведь задействовав призраков я бы легко всё выяснил, да только не могу позволить, чтобы их обнаружили.»

Широн устало протёр глаза и потянулся.

«По словам графа Монтеня, костяк армии Колома составляют три рыцарских ордена и тяжёлая кавалерия. Скольких из них задействовали в этой войне? Ну, кавалерия, допустим, не слишком полезна при штурме, так что её вряд ли отправят, к тому же, им надо оставить кого-то защищать столицу. Значит ли это, что к нам выдвинут лишь два ордена?»

Широн развернул рядом карту, после чего долго в неё всматривался, представляя предстоящие боевые действия.

«Будь я вражеским военачальником, то захотел бы занять долину ниже западного гребня. После чего разделил бы войска и занял ещё и вот эту северную долину! Тогда в полной мере можно воспользоваться преимуществами ландшафта и, заодно, окружить этот район со всех сторон. Вот только станет ли вражеский военачальник дробить свою армию? Ведь если учитывать их традиционный стиль ведения войны, они предпочитают без затей атаковать в лоб. И всё же…»

Чтобы подстегнуть воображение, Широн прикрыл глаза.

Армии Колома, атакующие крепость, надсадное дыхание солдат, вырывающихся из долины, заполненной трупами и реками крови…

«У меня устойчивое ощущение, что вести сражение мы будем именно в долине. Так что хуже не будет, если подготовимся к тому заранее. Приму меры сразу, как рассветёт.»

Широн резко поднялся с места. Хватит разглядывать карту, стратегия в общих чертах ясна! Осталось лишь вносить в неё мелкие коррективы, в зависимости от того, как будет действовать противник.

Широн взял копьё и вышел наружу. Когда мысли начинают путаться, лучше не нагружать голову, а как следует пропотеть. При одной только мысли о крупномасштабной бойне нос его начинал ощущать запах крови.

От этого злоба десяти самых могучих призраков внутри него начинала крепнуть. Несмотря на то, что все минувшие четыре года он посвятил контролю души, данные призраки всё ещё оставались ему неподконтрольны.

Холодный ночной ветер коснулся щёк Широна. Чувствовалось это так, будто его коснулся кончик языка змеи.

Ш-ш-ш…

Широн медленно встал в позицию, направив навершие копья к полу, при этом противоположный конец закономерно поднялся вверх.

Шшших…

Движение, которое он совершил, пробуя пространство перед собой кончиком копья, выглядело очень своеобразно. Оно отличалось от того, чему он учился в Ноабской империи, начиная со спарринга с Гасраком. Эта техника ни разу не демонстрировалась и рыцарям Павитона. Это была какая-то совершенно новая методика, которая рождалась буквально сейчас в его пальцах.

Шшшш…

Наконечник копья принялся вибрировать мелкой дрожью. Вибрация сия была настолько быстрой, что порождала звук, напоминающий трещотку гремучей змеи. А оная всё ускорялась и ускорялась, пока не приблизилась к порогу, когда колебания стали неразличимы глазом.

Не меняя позиции, Широн двинулся вперёд. Казалось, будто он медленно скользит над полом, но, стоит отвернуться хоть на миг, окажется, что он за эти мгновения успел продвинулся далеко вперёд. И вот так, медленно и степенно, он перемещался по учебной площадке.

Один цикл, два цикла, три… Он двигался по широкому плацу то влево, то вправо. При этом он не замыкал круг, а сновал то в одну сторону, то в другую, точно маятник. И, если бы кто сейчас взглянул на это издалека, то подумал бы, что он просто забавляется с копьём от нечего делать.

...Конечно, если бы не видел при этом лицо Широна и не слышал этот звук. Уже после первого цикла парень весь покрылся потом. Мышцы его были напряжены и набухли так, что, казалось, вот-вот разорвутся.

В какой-то момент движения стали так медленны, что казалось, будто он вот-вот замрёт вовсе, но внезапно он совершил ужасающей скорости рывок. И двигался по-прежнему не по прямой, а скользил по полу, словно змея, вырисовывая S-образный след.

Поскольку вкладывать ману в движения он не умел, действие не проявлялось свечением ауры. Но, несмотря на отсутствие оной, ударная энергия копья была ещё мощнее, чем при её использовании.

Более того – излучаемая им энергия была столь пугающе леденящей, что казалось, будто она опустошает и аннигилирует всё на своём пути.

Вероятно, ни один человек сейчас не смог бы без дрожи выдержать его взгляд!

В глазах Широна не осталось ни одной белой точки. Белки его глаз целиком залила чернота. И в миг, когда копьё принялось плясать в его руках, черноту эту рассекли две узкие вертикальные черты жёлтого цвета, делая его похожим на злобного духа.

Чёрточки эти были ещё уже, чем зрачок кошки. Это был взгляд змеи!

Глаза Змея! Легендарного существа, перед которым замирало всё сущее, не смея не то, что двинуться, но даже думать!

Шшшш…

Кстати, теперь, если думать в таком ключе, то Широн, с лёгкостью орудовавший копьём, действительно чем-то напоминал змею. Казалось, будто огромный, диаметром около трёх метров, змей стелется по полу.

Движения его имитировали образ огромного змея, который, извиваясь, несколько раз обогнул плац, прежде чем поднять голову и броситься в атаку.

Суисс!

Наконец, он молниеносно ткнул копьём и… замер. Сразу после удара вокруг вновь стало тихо.

Вдруг Широн подал руку назад, после чего поставил копьё вертикально. Пот всё ещё обильно струился по его телу, однако дыхание было уже ровным.

Уфффф!

Замерев на месте, Широн совершил глубокий вдох, что со стороны казался бесконечным, будто он поставил себе целью вдохнуть всё, что имелось в мире. И в этот миг почувствовал, будто что-то обвилось вокруг его тела.

Нечто прозрачное и едва уловимое, напоминавшее чешуйки змеи, кружило в воздухе, окружая со всех сторон. Но уже через миг оно как-то незаметно слилось с воздухом и исчезло внутри Широна.

Жёлтые змеиные зрачки в его глазах вновь схлопнулись. Чернота, заполнявшая глаза, стала постепенно уменьшаться, вновь проявляя обычные человеческие белки.

Частое биение сердца понемногу успокаивалось. В душу возвращался покой.

«Стено… восьмой призрак…» – одними губами прошептал Широн.

Шёпот прозвучал так тихо, что его не смогли уловить даже собственные уши.

Затем он уселся прямо посреди тренировочной площадки. Тихо опустил копьё подле себя и плавно сложил руки на животе.

В настоящее время, стоило только принять эту позу, ядовитая энергия приходила в движение сама по себе. Огромные количества трупного яда, поглощённые когда-то в храме Бартенкиума, принимались бурно струиться по всему телу.

Произошли ещё три изменения по сравнению с тем, что имелось четыре года назад.

Во-первых, движение трупного яда стало не таким хаотичным, как прежде, а плавным и естественным. Когда удалось достигнуть этой естественности, вдруг ушла та боль, которую он испытывал раньше при выделении яда. А может, дело в том, что каналы, по которым струилась эта энергия, стали шире?

Количество циркулирующего яда также значительно возросло. Теперь, когда он высвобождал яд, призраки делали то же самое, и вливали в общий поток, из-за чего объём трупного яда стал составлять половину от того количества, что некогда впитал Широн. А значит, отныне он мог свободно распоряжаться половиной того яда, что поглотил в храме Бартенкиума.

Остальное по-прежнему оставалось недоступно, поскольку находилось внутри десяти наиболее могущественных призраков Бастиона Душ.

Эти призраки не отвечали на призывы Широна и всегда держались особняком. Слишком они были индивидуально сильны. И всё ещё не признавали парня своим хозяином.

Изменилось ещё кое-что – сейчас внутри Широна циркулировал не только трупный яд. И если бы вы могли видеть сквозь покровы его тела и осмотреть каналы, по которым струился яд, смогли бы почувствовать отличие.

Прежде там был лишь чёрный и вязкий трупный яд. Но теперь в потоке ощутимое место занимала ярко-зелёная струя. Этот феномен проявился из-за того, что Широн ассимилировал токсин, которым умел управлять изначально.

Токсин и трупный яд не смешивались воедино. И, пусть подобное и выглядело странно, оба вида ядовитой энергии образовывали раздельные потоки. Но в то же время, несли их в гармонии друг с другом.

На протяжении минувших четырёх лет, Широн постоянно раскручивал яд внутри себя, не позволяя ни дня передышки. Это был метод, придуманный для того, чтобы не потерять себя, не позволить подчиниться десяти призракам Бастиона Душ.

Он ещё не определился, насколько этот путь действенен, но, тем не менее, неустанно стимулировал призраков ядом, пытаясь взять их под свой контроль.

Пока ни один из десяти могущественнейших призраков не отозвался на его старания. Но Широн продолжал свои попытки.

На шлифовку навыка владения копьём ушёл примерно час, на контроль яда – около двух…

Так незаметно и пролетела почти вся ночь, лишь около трёх часов Широн вернулся в свою комнату – ту самую, что выделил граф Монтень.

Как он узнал впоследствии, прежде это помещение занимал Эдмон. То есть, оно было комнатой покойного старшего сына графа.

Однако пришёл он вовсе не за тем, чтобы лечь спать. Широн пристроился на кровати и достал фолиант Йехинатала.

В отличие от работы с копьём и контроля яда, постигать учение Йехинатала на тренировочной площадке он не мог. Ведь, если это увидят, его тут же объявят злым чёрным магом.

Широн зажёг лампу, раскрыл книгу и вновь сложил руки, но в этот раз не на животе, а на груди. Совместив указательные пальцы, а затем и мизинцы, сформировал подобие круга. И начал тихо декламировать заклинание.

Здесь он не мог упражняться в призыве скелетов, Красного Роя или гулей. И не только потому, что под половицами замка трупам было неоткуда взяться – даже если они и были, заниматься подобным в стенах крепости категорически нельзя.

Вместо этого Широн практиковался в Костяном связывании. Призывать структуру из костей и формировать на её основе Костяную паутину для него уже было привычно. Да и создаваемый из костей Костяной щит теперь он тоже мог развернуть в любой момент.

Кто может сосчитать, сколько раз Костяной щит или Костяная паутина спасали в прошлом его жизнь? Если же добавить к ним Костяное связывание, то его боевая эффективность увеличится в разы.

Потому Широн старался освоить Костяное связывание как можно скорее. Хитроумное распределение маны все ещё оставалось для него непростой задачей. Костяное связывание трудное заклятие – его недостаточно просто сформировать и заполнить призванными костями, как это бывает с Костяной паутиной или Костяным щитом.

Для наложения Костяного связывания необходимо верно рассчитать и пространственные координаты противника. Если при связывании тела координаты будут неправильными, то человек в итоге окажется связан не там, где требуется.

Чтобы эффективно обездвижить противника, необходимо заранее предвидеть его движения. Потому заклятие так трудно рассчитать.

Была ещё одна причина, по которой Широн уделял особое внимание Костяному связыванию. Для того чтобы призывать Костяную сеть – вершину костяного искусства – или броню из костей, необходимо усвоить предыдущий этап – Костяное связывание.

Долгий каст подошёл к концу. Вокруг деревянного сундука, стоящего перед Широном, проявилось яркое сияние. Свет медленно обретал форму костей. С помощью узлов, которые представлял с самого начала, он сформировал петлю и быстро её затянул, чтобы связать сундук.

Крак!

Но что-то пошло не по плану, и кости стали появляться внутри сундука. В итоге Связывание не завершилось, а было прервано. Оно не смогло окончиться должным образом, потому что сущность была призвана в пространство, заполненное другим веществом.

«Фу-ух...»

Широн тяжело вздохнул и расцепил пальцы. Опять неудача! Он снова где-то ошибся при вычислении координат. Он весьма бегло определил пять координат размещения и позиционирования в трёхмерном пространстве, но… видимо, неправильно.

«Высвобождение!»

Он отменил заклинание, и возникшие было кости быстро исчезли. Каждый такой неудачный каст отнимал много маны. И если при тренировках ещё можно сделать перерыв и восполнить резервы, то кто же предоставит такую передышку в разгар битвы?

Выровняв дыхание, Широн вернулся к тренировке. Следовало наработать навык на неодушевлённых предметах, а затем и на живых существах. И только тогда, в час сражения, он сможет делать это свободно.

После небольшой паузы Широн вновь свёл пальцы – совместил указательные и безымянные, а затем и мизинцы. И снова из уст его последовал долгий каст…

Утренние лучи лениво заглянули в окно, а Широн всё ожесточённо тренировался; до сего момента он так и не сомкнул глаз.

Только на рассвете Широн лёг спать. Теперь он спал час, от силы два, за ночь. По какой-то причине больше ему и не требовалось.

***

В час, когда Широн уснул, в лагере Колома, что по ту сторону Павитона…

Ву-ууу!

Походные горны разорвали холодный рассветный воздух. Ещё до зари бойцы поднялись и собрали шатры. Баллисты уже были разобраны, поделены меж солдатами и нагружены на их спины.

Наибольшие сложности вызывали балки, составлявшие основания баллист. Это были большие деревянные брёвна длиной в 20 метров. На каждую баллисту приходилось по две таких балки, то есть всего их было десять.

Тем не менее, коломцы не жаловались: они тащили брёвна группами по тридцать человек. Перебраться через гору с такой ношей будет непросто. Но глаза солдат полны были решимости.

Граф Любек, сидя верхом на лошади, вскинул руку.

«Сейчас мы отправимся на ту сторону хребта Павитон. Представьте плодородные земли, что находятся за этими горами – по окончании войны они станут нашими! Вперёд же, воины Колома!»

«Урраааа!» – вскричали солдаты в ответ на слова графа Любека и маршевым шагом двинулись в путь. Рыцари на конях последовали их примеру, цокая копытами.

Глаза у всех были налиты кровью, кулаки сжаты. Дыхание неровным. Как можно остаться спокойным перед лицом войны? Сердце каждого колотилось так, будто вот-вот разорвётся.

«Третий рыцарский орден, вперё-о-од!»

Это подал голос граф Кунцман, указав молотом в сторону горного хребта. Зычный голос, напоминающий рёв медведя, разнёсся по округе.

Не случайно на чёрном нагруднике графа Кунцмана была выбита морда раскрывшего в рёве пасть медведя. И теперь, когда звучал крик графа, казалось, будто ревёт сам царь лесов.

Тум-тум-тум-тум! – Зазвучал дробный стук барабанов для поднятия боевого духа солдат.

Утро предстояло ясным…

Примечание

[1] С давних времён существует определённая путаница между баллистами и катапультами. Здесь под баллистами, судя по всему, подразумевают камнеметательные машины.

Глава 25

Утро в Павитоне началось довольно обыденно. Запах свежей выпечки, приготовленной служанками, разнёсся по замку, разбудив тех немногих, кто ещё спал.

По установившейся традиции граф Монтень пригласил Широна к завтраку. Служанка поднялась к двери в его комнату и тихонько постучала.

Широн же, как обычно, проснулся от звука шагов подымавшейся по лестнице прислуги. Причём, женщина была вовсе не тяжёлой и потому не могла заставить ступени скрипеть под своим весом. Просто он, хоть и находился в фазе глубокого сна, улавливал любой, даже самый тихий, звук…

Широн оказался на ногах даже толком не успев открыть глаза.

Тук-тук!

«Господин рыцарь, вы проснулись? Я принесла воды.»

«Входи!» – отозвался Широн.

Получив разрешение, служанка осторожно приоткрыла дверь и протиснулась внутрь, держа в руках таз теплой воды, чтобы господин мог умыть лицо.

Большинство аристократов Галика не умывались по утрам. Впрочем, так поступали не только здесь, но и в большинстве королевств альянса Градун.

Процедуре утреннего омовения следовали лишь придворные дамы, да и то не все. Мужчины же, как правило, таким вообще не заморачивались.

Наверное, поэтому служанка не сдержалась и хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Ей казалось странным и забавным видеть мужчину, умывающего лицо.

Омовение по утрам – не ноабский обычай. Когда-то это было ритуалом жрецов Кроноса. Высшие жрецы Ордена Кроноса неизменно начинали свой день с умывания. Обычные прихожане о таком даже толком не слышали, это была прерогатива высоких санов церкви.

С тех пор, как Широн начал умываться по утрам, прошло не так уж много времени. Делал он это не из-за того, что хотел позиционировать себя как одно из главных лиц Ордена. И не потому, что стал чистюлей – причина была совсем другой.

Сбрызнув лицо водой, Широн жестом дал служанке понять, что она может уходить. Женщина поспешно прикусила язык и, склонив голову, выбежала из комнаты.

Смеяться над аристократом – значит нанести ему серьёзное оскорбление. Потому выбегала она опрометью, вне себя от испуга. Однако, прежде чем оказаться за порогом, всё же нашла в себе силы пролепетать: «Его милость граф приглашает вас разделить трапезу. Прошу – как закончите, спуститесь в столовую.»

Широн в ответ молча кивнул.

Прислушавшись к удаляющимся шагам спускавшейся по лестнице служанки, Широн принялся доставать из-за пазухи какие-то предметы. Это были несколько флаконов, формой напоминавших склянки с лекарствами.

Откупорив пробку одного из них, Широн осторожно нанёс чуть тёплую жидкость на лоб. Это была не просто вода, но химический раствор.

Под воздействием оного, кожа на лбу начала слезать, обнажая старый шрам. Постепенно чёрный рисунок на омертвевшей коже обрёл форму.

Это было клеймо Сатаны! Жуткая отметина на лбу Широна вновь стала видна. За прошедшие годы оно ничуть не выцвело, а даже напротив, стало ещё ужаснее.

Затем, той же тёплой жидкостью, Широн протёр щёки. Изначально они были более худыми, теперь же их явно что-то полнило. Он отклеил это, после чего как следует умылся.

Перед первой встречей с графом он специально нарастил объём щёк, чтобы сильнее походить на Эдмона. Однако с тех пор, с каждым днём, наносил на них всё меньше слоёв. Со стороны казалось, будто он постепенно теряет в весе.

Но как заметить малые изменения в лице, которое видишь каждый день? Вот почему ни граф, ни остальные рыцари ничего не заподозрили.

Осмотрев себя в медное зеркало, Широн кивнул.

«Ещё несколько дней – и можно будет отказаться от этой утомительной процедуры по увеличению щёк. Слишком уж приходится нервничать во время разговора, когда наклеены эти штуки…»

Он взял из следующего флакона немного порошка и развёл с тёплой водой до пастообразной консистенции. Порошок этот цветом напоминал человеческую кожу.

Затем Широн аккуратно нанёс пасту на лоб и щёки. Он тщательнейшим образом заполнил канавки клейма Сатаны и сделал щёки чуть более полными.

Помахав ладонями перед лицом, чтобы подсушить пасту на коже, он взял третий флакон. Этот пузырёк заполняла поблескивающая жидкость. Широн осторожно обмакнул в нее палец и поднес к глазу. Медленно, по очереди, провёл по глазным яблокам и – зрачки посинели. Последней же жидкостью он обработал волосы.

С каждым днем он постепенно уменьшал количество краски. Он не мог вернуться к своему изначальному облику – чёрным глазам и волосам. Для этого нужно было изменить восприятие окружающих его людей. Постепенно, по чуть-чуть, чтобы никто не смог ни о чём догадаться.

Когда Широн, переодевшись, спустился в столовую, граф Монтень уже ожидал его за столом.

«Прошу прощения за задержку.»

В ответ на слова Широна граф улыбнулся. В его глазах тот по-прежнему выглядел как Эдмон. Ему было приятно видеть того здесь, и казалось будто он вновь трапезничает со своим старшим сыном.

«Как продвигается работа по объединению беженцев? До меня из Колома дошли тревожные вести.»

Надламывая кусок хлеба и отправляя его в рот, Широн кивнул: «Говорят, они уже у подножия Павитона.»

Крак!

«Ч-что?»

Ошеломлённый граф вскочил на ноги. Его тарелка при этом упала на пол, но не это сейчас заботило вельможу.

«Что ты сказал?! Где находится сейчас войско Колома?!»

Однако лицо Широна оставалось поразительно спокойным.

«Я сказал, что они уже по ту сторону хребта Павитон. Среди беженцев, поселившихся в провинции, нашёлся хороший альпинист. Я поручил ему подняться на территорию Колома, и когда тот вернулся ночью, то передал, что там все заставлено шатрами.»

«Если это так, то это новость чрезвычайной важности! Почему ты не разбудил меня тот же час? Разве может быть что-либо важнее этого? Нужно срочно созывать совещание.»

«Для того, чтобы перебраться через горы и приступить к атаке, им понадобится как минимум два дня. Я велел своему человеку вернуться на позицию и наблюдать за дорогой, а в случае чего доложить ситуацию. Он должен явиться, когда войско Колома начнёт подниматься в гору.»

Широн рассуждал столь невозмутимо, что его спокойствие постепенно начало передаваться Монтеню. Доверие графа к парню к этому моменту было почти абсолютным. И раз Широн так спокоен, значит, у него имеются на то причины.

«Что говорят о численности противника?»

«Похоже, их порядка сорока тысяч человек. Это не совсем точное число, но…»

«Сорок тысяч? Ты сказал, сорок тысяч?! Это достоверные сведения?»

Граф вновь вскочил на ноги. Да и кто бы усидел, услыхав, что к нему идёт великая армия в сорок тысяч человек? Да ещё столь могучая и славящаяся свирепостью, как войско Колома.

«Не совсем. Их может быть слегка больше.»

Широн сохранял невозмутимость. Видя это, граф Монтень пришел в ярость.

«Ты сошёл с ума?! Я понимаю, что ты храбр, но неужели тебе кажется, что сорок тысяч воинов – это какие-то шутки? Если так, то это не храбрость, а глупость. Это же объявление тотальной войны! Следует немедля отправить гонца в столицу Галика.»

Даже когда граф раскричался и принялся суетиться, выражение лица Широна ничуть не изменилось. Напротив, он отломил еще кусок от горбушки, обмакнул в бульон и отправил в рот.

«Неужели это конец? К нам направляются сорок тысяч дикарей? Ублюдки изрубят нас топорами, раскроят головы молотами. Устроят в нашей крепости форменный ад!»

Монтень обхватил голову руками и застонал; при этом он беспокойно метался по залу взад и вперед. Наконец он опустился в кресло, словно смирившись со своей участью, и жалко пролепетал: «Дед рассказывал, что в тот памятный раз общая численность коломцев, осадивших замок, была чуть больше двадцати тысяч, и стены крепости пали, а защитников практически истребили. А теперь их в два раза больше!..»

Широн не обратил внимания на причитания графа и съел ещё кусок хлеба, набивая как следует желудок. А затем потянулся к мясу.

Наблюдая эту сцену с озадаченным видом граф укорил его: «Да уж… Широн, ты и впрямь незаурядный малый. Поверить не могу, что у тебя такой аппетит в момент, когда у наших ворот стоит такая армия.»

Широн дожевал пищу, запил её водой и только после этого ответил: «Скоро я отправлюсь в лагерь беженцев. Возможно, это мой последний шанс нормально поесть. Чтобы хорошо сражаться, я должен быть сыт. И, господин граф… мне тоже страшно. Я тоже боюсь, поскольку не понимаю, почему их так много.»

Граф в ответ на слова Широна кивнул. Теперь тот казался ему куда более нормальным человеком. Потому что нормальный должен страшиться атаки сорокатысячной армии.

Но следующие слова Широна вновь поразили графа. Тот вытянул ладони и показал их Монтеню: «Приди они в обычном количестве, я, скорее всего, не был бы с ними так суров. Мы бы заперлись за стенами и оборонялись как всегда. Но поскольку их идёт сорок тысяч человек, у меня нет выбора. Живыми из них не вернётся никто. Через две недели или около того на моих руках будет кровь сорока тысяч человек. В миг, когда я выйду за пределы этой крепости, я превращусь в дьявола. И трапеза, которую мы сейчас разделили, станет последним наслаждением моей человеческой ипостаси.»

Вздрог!

По всему телу Монтеня забегали мурашки.

«Н-неужели… культ Кроноса?..»

Слова графу давались с трудом. Фраза была столь пугающей, что он боялся произносить её вслух.

Вероятно, он хотел спросить Широна вот о чём – собирается ли тот использовать дьявольскую магию культа Кроноса?

Но граф оборвал себя на полуслове. Ведь он был уверен, что Широн не является чёрным магом.

Насколько знал Монтень, Широн – рыцарь. А значит, определённо не чёрный маг. То есть, не должен им быть.

Широн покачал головой, словно понял, о чём собирался спросить граф.

«Культ Кроноса здесь ни при чём. Будьте спокойны, никакой чёрной магии в этой войне применено не будет. А теперь мне пора идти – нужно мобилизовать беженцев и ударить по тылам врага. А что касается осады – я уже обговорил это с рыцарем Дювалем и охотником Тибо – они донесут на собрании мою точку зрения на этот счёт.»

Широн поднялся с места и почтительно поклонился графу. После чего, не раздумывая ни секунды, вышел из зала.

Граф продолжал сидеть молча. Лишь спустя некоторое время он вздохнул и пробормотал: «Фу-ух, что-то ничего не понимаю. Неужто я уже… того?..»

Глава 26

Выйдя на свежий воздух, Широн вскочил на коня и помчал в направлении деревни беженцев. По лугу, что у самой обочины, за ним увязалась стайка крыс.

Писк! Писк-писк!

Голос одной из крыс был резким и отрывистым, словно та пыталась доложить что-то важное. Но, несмотря на это, Широн не замедлил бег своего скакуна. Лишь легонько кивнул.

«Коль они начали подъём в гору, то будут здесь к завтрашнему вечеру. Отличная работа. Сопровождать меня сейчас, Биюм, нет нужды. Лучше пересеки хребет Павитона ещё раз и внимательно огляди окрестности – не затаилась ли где вторая ударная армия. И ещё – если заметишь отправленный им вслед обоз с продовольствием, немедленно дай мне об этом знать.»

«Писк-писк!» – донеслось в ответ от стайки крыс.

Вскоре грызуны поотстали, а затем и вовсе сменили направление, устремившись к хребту Павитон.

В деревне беженцев люди сгрудились толпой, ожидая Широна. Весточку с распоряжением собрать беженцев тот отправил заранее.

Когда Широн появился, в толпе стоял гомон. Все беспокоились – не означает ли всё это начало войны?

Прежде, когда Широн своей речью разжёг пламя в их сердцах, все испытывали воодушевление. Однако сейчас люди поостыли, от мыслей о скорой войне в души многих пробрался страх. А самые хитрые уже вовсю паковали вещи.

Широн сразу заметил настроение, царившее в толпе. Запрыгнув на высокий помост, он громко прокричал: «Война! Коломские ублюдки вторглись к нам!»

Он не стал прибегать к долгим вступлениям, а перешёл сразу к главному, взбудоражив толпу.

«Я приказал тщательно осмотреть ваши дома. И уже знаю, что среди вас есть те, кто собрали вещи, готовясь бежать!»

От этих слов некоторые сильно побледнели.

Широн загодя создал отряд из беженцев с рыцарями и солдатами во главе и наказал им обходить дома с осмотром.

Тут появились солдаты, навьюченные узлами с пожитками и, на глазах у всего народа, принялись сваливать их в кучу. Узрев, что слова Широна являются чистой правдой, в толпе загалдели ещё пуще.

Широн соскочил с помоста и выхватил копьё из рук одного из солдат. Едва оно оказалось в ладонях, как он слегка подбросил его и перехватил ближе к основанию древка. После чего с силой метнул.

Вжу-уу, чвок!

Большое и тяжелое копье просвистело в воздухе и угодило в лоб одному из беженцев. Усиленное вращением, оно с жутким хрустом пробило лобную кость и вышло со стороны затылка.

Пораженный копьем человек умер, не успев даже вскрикнуть. Он начал заваливаться назад, однако тяжёлое орудие изменило траекторию падения, в результате чего бедняга растянулся на боку.

«..!»

Толпа притихла в один миг. Из глаз некоторых потекли крупные слёзы. И даже рыцари и солдаты замерли с открытыми ртами.

Широн же вновь запрыгнул на трибуну и продолжил речь.

«Каждый, кто попытается бежать, умрёт вот так. Думаете, я захожу слишком далеко?»

«…»

Но никто из стоявших в толпе не отозвался. Одни от ужаса, другие от злости и разочарования.

Широн умело манипулировал сознанием людей.

«Если считаете, что я зашёл слишком далеко, вы ошибаетесь. Как, по-вашему, станут вас убивать коломские дикари? Думаете, они сделают это также аккуратно, как я? Нет, они раскроят вам головы топорами, они снимут с вас скальпы! Некоторые из них станут вырывать зубы у ещё живых врагов, чтобы после сделать из них ожерелье на шею! Вот так вы все будете умирать! Мужчин разорвут на куски, а над женщинами надругаются прямо на глазах у их мужей. Они не пощадят даже малолетних детей!»

Страх в толпе нарастал.

Если так подумать, то Широн несколькими способами пытался разжечь ненависть толпы. Первый способ вызвал людское негодование, второй – заставил их дрожать от страха. Теперь у них дрожали руки и немели конечности от одного лишь упоминания Колома. Все, о чем могли думать люди – это о побеге.

Прежде чем панические настроения успели целиком захлестнуть толпу, Широн поспешил добавить: «Их свыше сорока тысяч. Армия вторжения насчитывает более сорока тысяч бойцов. Бегите, если желаете. Только куда вы денетесь? Район наш уже окружён!»

Слова Широна прозвучали как гром среди ясного неба. Толпа бушевала от ярости с пеной на устах. Они проклинали солдат Павитона, спрашивая, чем те занимались всё это время, раз довели ситуацию до такого состояния.

«А разве солдаты эти не такие же, как вы сами? Конечно же, они сразу сбежали под защиту крепостных стен и заперли за собой ворота! И теперь мы неизбежно умрём! Прямо здесь, не сходя с этого места. Умрём все скопом, не исключая и меня!»

Едва прозвучали эти слова, как толпа набросилась на Широна. Народ был вне себя от гнева. Солдаты выставили перед собой копья, сдерживая их, и тогда те начали швырять камни.

Тресь!

Один из камней угодил Широну в бровь. Лицо начало распухать, потекла кровь.

Но он и глазом не моргнул. Более того, теперь очи его сверкали еще более страшно.

«Слушайте, глупцы!»

Голос Широна был подобен рёву разъяренного льва. Он брал начало из недр его груди и действительно походил на рык глубоко оскорблённого царя зверей. И голос этот был страшен настолько, что в один миг перекрыл и заставил замереть бурлящую тридцатитысячную толпу.

«Услышьте меня, люди Галика!»

Широн не обращал внимания на струящуюся кровь. Она мешала ему смотреть, но он этого даже не замечал. И потому казалось, будто он плачет кровавыми слезами. Правда, только одним глазом.

На некоторое время вокруг вновь воцарилась мёртвая тишина.

«Галикцы, вы всё равно так или иначе умрёте. Те, кто хочет, чтобы их поймали и оскальпировали во время бегства – можете уходить. Те, кому без разницы, что на его глазах убьют его родителей и братьев, а жену и сестёр обесчестят – тоже свободны идти. Однако!..» – Широн выдержал паузу, казалось, что за это время он успел взглянуть в глаза каждого из собравшихся. – «Однако если я поступлю так же, то не смогу дальше жить. Такие как я предпочтут умереть, забрав с собой в могилу хоть одного коломца. Разве мы теперь не всё равно, что живые мертвецы? Потому мы ни за что не отступим.»

Толпа вновь затаила дыхание – слова Широна ошеломили всех.

«Да, их сорок тысяч. Но сколько нас? Да только здесь, передо мной – тридцать тысяч человек! Почему… Почему, я вас спрашиваю, те, кто кидают в меня камни, не могут бросить их в коломцев? Мне стыдно за вас, люди Галика…» – прокричал Широн, истекая кровавыми слезами.

И вдруг он оторвал свой рукав, после чего молча принялся перевязывать им руку.

Однако перевязывал он не одну только руку, но и копьё, которое держал в ладони, делая то продолжением своей конечности! Наконец, он завершил процедуру, завязав узел с помощью зубов.

Увидев это, солдаты и рыцари принялись дружно рвать на себе одежды и перематывать ими руки. Они крепко стискивали зубы. Их покрасневшие глаза не смогли сдержать горячих слез.

Смысл ритуала скрепления руки и копья был очевиден. Это означало, что человек собирается сражаться до самой смерти. Воля настоящего мужчины – биться до последнего, так и не выпустив копьё из рук.

Именно такое пламя стремился разжечь в людях Широн. Однако человеком, по-настоящему плеснувшим масла в этот огонь, стала какая-то женщина. Он даже не знал ее имени. Это была просто обычная женщина с развитым чувством патриотизма.

«Вы все трусы!» – произнесла она, привязывая кирку, которую держала в ладони, к кисти. – «Такими здоровыми вымахали, а яйца так и не отросли! Я же не собираюсь отдаваться коломским ублюдкам на поругание. Лучше пусть погибну в бою!»

Глаза собравшихся людей покраснели, они принялись утирать их рукавами.

«Что ж, давайте сделаем это! Пусть эти коломские дикари нападают хоть все скопом. Но я умру только вместе с ними!» – шагнул вперёд кузнец, сжимая в ладони молот, которым ковал металл.

Люди принялись озираться по сторонам в поисках, чего бы поднять. Те, у кого было оружие, вздымали оружие. Те, у кого были орудия ремесла, стискивали их. Ну а у кого в руках не было ничего, стремились схватить хотя бы камень.

Теперь в глазах толпы была хмурая злость. И чтобы излить её, требовалось указать путь.

Ведь если, согласно словам Широна, они окружены, то бежать смысла нет. В таком случае лучше уж умереть сразу, чем изводить себя, дожидаясь смерти.

«Идём, братья! За мной!» – вновь возвысил голос Широн.

Пусть и не элитное войско, но армия из тридцати тысяч человек была мобилизована в один момент. Загнанные в угол настолько, что бежать уже просто некуда, они излучали злую решимость и являли собой грозную силу.

Зрение Широна позволяло видеть волны, испускаемые телами людей. И он видел уже не то бледно-голубое свечение, что исходит обычно от напуганных обывателей. Напротив, это был цвет алой крови!

***

В горах Павитон имеются две глубокие долины. Первая серпантином опускается от западного гребня. В самой нижней её точке располагается относительно широкое плато, из которого можно весьма быстро попасть на дорогу, ведущую к крепости Павитон.

Граф Любек планировал оставить половину коломской армии в этой долине, а сам, во главе второй половины, атаковать замок.

Оставшиеся должны будут дождаться момента, когда на помощь осаждаемым подоспеют основные силы Галика. Едва только враг окружит армию Любека, люди графа Кунцмана выйдут из долины и атакуют главные силы противника с тыла.

Однако действовать хотелось наверняка, поэтому была устроена ещё одна западня. И заключалась она в переброске первого рыцарского Ордена – сильнейшего подразделения Колома. Первое подразделение маркиза Гермюльдера по плану должно было пересечь северный хребет и укрыться в северной долине. Затем, в разгар сражения, они выскочат оттуда и ударят в спины галликским рыцарям.

Тактика окружения столичной армии Галика с трех сторон – ключ к победе или поражению во всей войне. Граф Любек мечтал истребить галикских рыцарей в одной единственной битве, после чего с ними должно быть покончено.

Затем он планировал расстрелять стены Павитона, после чего одним наскоком промчаться по всей галикской земле. Захватить столицу королевства – Беньон, и водрузить над ним знамя Колома. От одной мысли о таких свершениях замирало сердце.

«Погодите, скоро вы всё увидите сами. Вы – все те, кто противился моему возвышению в Арманской империи только из-за моего происхождения – с моими способностями я мог бы легко стать командором рыцарского Ордена Армана. А меня отвергли только за то, что в моих жилах отчасти течёт кровь Колома», – подумал граф Любек и его глаза, рассматривавшие с высоты панораму галикского королевства, сузились.

С вершины Павитона открывался потрясающий вид – бескрайние просторы плодородной земли. Это радовало глаз.

Любек рассматривал земли и вспоминал старые времена. Времена, когда из-за своего происхождения был вынужден экономить на всём.

Но теперь это в прошлом. Будущее его будет совершенно иным. С этими плодородными землями его родная страна, Колом, возвеличится. И однажды станет вровень с великой Арманской империей!

«Мне придется это сделать», – с этими словами граф Любек сжал руки в кулаки, утверждаясь в решении.

Он развернул лошадь и взглянул в противоположном направлении. Теперь перед глазами шагала шеренга солдат, крепких мужчин, которые без единой жалобы тянули тяжелые деревянные балки вверх по ледяному склону Павитона.

По физическому состоянию солдаты Колома могли соперничать с солдатами Армана – лучшей армии на континенте. Любек же привнёс в войска Колома дисциплину и стратегию. По сравнению с ними, Галик не идёт ни в какое сравнение.

«Мы на вершине! Отсюда вы сможете увидеть земли Галикского королевства. Вскоре они будут вашими. Их унаследуете вы, а после – ваши сыновья. Разве это не заставляет биться ваши сердца быстрее?» – прокричал им, воздевая руки, граф Любек.

Глаза солдат разгорелись с новой силой.

«Йо-хо-хо-хоо!» – это подошёл граф Кунцман, потрясая своим тяжелым молотом. Его кустистая борода была белой от инея, но ему было все равно. Крик его гулким эхом разнёсся по хребту Павитона.

Тем временем Широн готовил в западной долине собственную западню. Конечно, если армия Колома, как и прежде, сосредоточится исключительно на штурме замка, план его окажется тщетным. Но ежели они оставят часть войск в этой долине, то познают ад на земле.

Западная долина представляет из себя относительно широкое плато, поэтому здесь солнечно. Снег, который копился на протяжении всей зимы, сейчас весь почти растаял. Долина поросла низким кустарником, земля усыпана прошлогодними листьями.

Армия беженцев Широна двигалась быстро. Люди беспрекословно подчинялись его приказам, не спрашивали, почему им следует делать то или это, а просто доверились и следовали за ним.

Широн взял троих рыцарей и подробно осмотрел местность. Внимание его привлек спуск на центральную дорогу, ведущую из долины. Дорога изгибалась меж бугров, некоторые из которых размером были с взрослого человека, и тянулась примерно на сотню метров. Ширина этой дороги была около пяти метров.

Она оказалась несколько шире, чем хотелось бы Широну, но в пределах приемлемого. Его армия здесь кое-что подготовила. При контингенте в тридцать тысяч человек это заняло полдня.

Покончив с приготовлениями, Широн отвёл своё войско назад. Он отправил солдат обратно в деревню беженцев, поставив во главе одного из рыцарей. Там он велел им затаиться и ожидать дальнейших распоряжений.

Таким образом, в западной долине остались только Широн и два его рыцаря.

Том 6 - Вращение кровавого колеса

Глава 1 - Геенна огненная

Том 6. Вращение кровавого колеса.

Акт №1. Геенна огненная.

Когда армия графа Любека окончила спуск к подножию Павитона, солнце уже село, и на землю опустилась густая пелена Тьмы. С момента, как Широн отвёл войска из долины, минуло три или четыре часа.

Горы оказались куда круче, чем ожидалось, и переход занял много времени. Тащившие на себе части баллист бойцы валились с ног несмотря на то, что часто сменялись товарищами.

Не каждый день приходится спускать с гор что-то столь же тяжёлое, как баллисты. Кому-то может показаться, что самое трудное в таком деле подъём, но нет – труднее именно спуск.

Граф Любек принялся выдавать распоряжения: «Привал мы устроим здесь. В наступление пойдём поздней ночью, перед рассветом. Рыцари второго подразделения и относящиеся к ним солдаты – будьте готовы к выходу. В шатрах нет нужды – просто подстилайте одеяла, чтобы не лежать на мокрой от росы земле. Солдаты, отвечающие за сборку баллист – приступайте к работе как можно скорее.»

Тем временем спустилась с гор и армия графа Кунцмана.

«Слушайте меня, рыцари и солдаты Третьего подразделения! Лагерь наш будет тут, так что окапывайтесь и ставьте шатры. Разведчики – отыщите ближайший источник воды. Мы здесь пробудем некоторое время, так что готовьтесь основательно!»

Сам Кунцман занялся тем, что направлял и поторапливал своих бойцов. С тяжёлым молотом в руках, он сновал от одного солдата к другому, наблюдая за их действиями и иногда разряжая обстановку зычным голосом и грубыми шутками.

«Придётся вам ещё пару деньков засыпать, глядя на ненавистные зады товарищей. Зато потом оторвётесь на мягких ягодицах галикских красоток, кха-ха!»

«Ха-ха-ха!!!» – грохнули отовсюду.

Ничто так не поднимает дух солдата, как скабрёзные шуточки. На войне никогда не знаешь, в какой момент сложишь свою голову. И сложно без чего-то подобного снять это гнетущее напряжение.

Подразделение Кунцмана собрало ветки и выкопало ямы, чтобы в них, незаметно от вражеских глаз, жечь костры и готовить пищу.

Накормить следовало прежде всего тех, кто ещё затемно выступят в бой. Потому люди Кунцмана занимались готовкой, а бойцы Любека ужинали первыми. Даже сам Кунцман постился в знак солидарности, и кушать сел только вместе с собственными солдатами.

Часовые все также принадлежали к третьему подразделению. Вокруг лагеря, на расстоянии тридцати, восьмидесяти и ста пятидесяти метров, по всей Западной долине нарыли окопов, в которых разместили людей. Сделано это было для того, чтобы отправившиеся в лес по дрова местные крестьяне не наткнулись случайно на военный лагерь. В армии Колома прекрасно знали, что такое меры предосторожности.

Для рыцарей также нашлись дела. Они задали корм лошадям, чтобы те не мёрзли, и поглаживали их холки. Кроме того, внимательно осмотрели копыта – не пострадали ли те за время путешествия по горам?

Ну и конечно, точили и полировали свои клинки.

Суисс, суисс! – Вот несколько рыцарей проверки ради взмахнули мечами, перерубая кончики ветвей кустарника. Срез на ветвях оказался ровным, а на самом лезвии не осталось ни следа.

После трапезы солдаты Любека расселись, прижимаясь друг к другу. Это было необходимо, чтобы удержать тепло. Все были облачены в одежды из шкур, на земле под ними находились также шкуры, но пропитанные свечным салом. Однако тела всё ещё ощущали озноб.

Только вдумайтесь. Солдаты сидят, прижавшись друг в другу, в полной темноте! В руках у них мечи и копья, топоры и молоты. Не разжигая огня, съёжившись у подножия горы!

Боевой дух солдат достиг своего апогея. Стоит прозвучать команде графа Любека, они повскакивают с мест и побегут на штурм крепости Павитон. Все приготовления уже закончены.

В небе месяц тускло светил своим мертвенно-бледным светом. Лишь его клонящийся к западу серп в этой тишине отмечал течение времени.

И вот, наконец, настало. Граф Любек взобрался на коня и обернулся к солдатам.

«Вы готовы?!»

«Да!!!» – громко и чётко отозвались бойцы. Лица их в неверном свете луны выглядели решительно, глаза мерцали живым блеском.

Видя их решимость, граф Любек кивнул.

«Я спрашиваю вас – у кого самая мощная армия континента?! Не будем зацикливаться на количестве войск. Когда солдаты бьются один к одному, кто сильнее всех?»

«Колом!!!» – проревели в ответ.

«Верно. Самая мощная армия – это мы, самые сильные солдаты – у нас! Так вперёд же!»

Граф Любек выхватил меч и ткнул в направлении, в котором находился замок Павитон. И в тот же миг солдаты с громовым рёвом повскакивали на ноги.

«Ура-ааа!!!»

Пять баллист уже были собраны. Солдаты побежали вперёд, неся эти огромные махины на своих плечах. Шестьдесят рыцарей второго подразделения взгромоздились на коней и пришпорили их. Во главе отряда скакал граф Любек.

Армия выступила. Граф Кунцман и его бойцы смотрели им вслед, маша руками на прощание. Им же теперь предстояло отсыпаться. Время как следует запастись силами. Точно так же, как те, кто ушли на войну, оставшиеся тоже должны исполнить свой долг.

Вжу-ух, вжу-уух!

Привычным движением граф Кунцман крутанул молотом. Это помогало ему расслабиться. Звук рассекающего воздух молота его успокаивал. Кунцман прожил с ним в руках много лет, и успел сродниться.

Он почти не выпускал молот из рук, вследствие чего бойцы его подразделения даже шутили, что на рукояти оного, должно быть, уже отпечатались его ладони. На самом деле, никаких отпечатков там не было, напротив, рукоять так отполировалась от частого использования, что даже блестела.

«Мне уже тошно! Как можно прятаться здесь целую неделю? Фу-ух!»

Кунцман повращал плечами и пригладил косматую бороду.

***

Одновременно с Любеком в путь двинулся и Широн. До сего момента он лежал в окопе, вырытом на склоне холма, у перекрёстка, где одна из дорог сворачивала к Западной долине. Рядом маялись от тоски и двое рыцарей.

Ожидание тоскливо по своей природе. После нескольких часов, в течение которых мимо даже мышь ни одна не проскочила, рыцарей охватила скука.

Широн посоветовал им вздремнуть, чтобы запастись силами для предстоящего сражения.

Сверк!

Вдруг глаза Широна озарились зеленоватым свечением. Несколько часов подряд он прижимал ухо к земле, обратившись в слух, и вот, наконец, уловил далёкий гул. И гул этот становился все громче и громче!

Широн принялся тормошить задремавших рыцарей.

«Скачите в крепость. Передайте графу Монтеню, что войско Колома уже на подходе. На всё про всё у вас час. После чего вы должны привести сюда нашу армию. В дороге будьте предельно осторожны, чтобы не наткнуться на их ударный отряд.»

Слова Широна заставили обоих рыцарей прийти в себя. Кивнув в знак понимания, они умчались прочь. Чтобы заглушить стук, копыта их коней заранее были перемотаны плотной тканью.

Тыгыдым-тыгыдым!

Вскоре после их отбытия, с противоположной стороны послышались нарастающие крики и топот. Солдаты и рыцари Колома мчались вперёд в едином порыве, пробуждая землю от мирного сна.

Война!

Затаив дыхание, Широн принялся считать. Конечно, невозможно сосчитать всех пробегающих мимо солдат, но хотя бы примерное их количество представить вполне по силам. Несмотря на ночную мглу, бегущих он различал отчётливо.

Особенно его интересовало число воинов в паноплиях. Лишь зная, столько у противника рыцарей, можно было высчитать правильную тактику.

«Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… примерно шестьдесят? Не так и много, как я опасался. Можно ли считать это признаком того, что враг разделил войско?»

И тут глаза Широна расширились.

«А это что? Никогда такого не видел!.. Они из дерева?»

Он разинул рот, наблюдая, как солдаты Колома тянут баллисты. С подобным оружием он столкнулся впервые.

Нет, что-то похожее он видел. Но то были лишь тяжёлые арбалеты, используемые в сражениях меж людьми. А со столь большими орудиями ему встречаться не доводилось.

«Передняя часть напоминает арбалет, только позади у него какой-то мешок. Коломцев все считают варварами, так откуда у них подобные изобретения? Какие-то тайные кадры?»

Пока он раздумывал, мимо протащили пять баллист.

«Выглядят опасно! Не знаю, для чего эти монструозные штуковины, но предчувствие у меня плохое. Даже если победим здесь, нас не ждёт ничего хорошего, коли не устоит крепость. Что же предпринять?»

И действительно, даже если тактика Широна сработает, и он займёт Западную долину, всё это будет бесполезно, коли враг захватит крепость. Изначальная задумка по возрождению культа Кроноса с использованием Павитона в качестве основной базы трещала по швам.

«Ничего не поделать. Придётся надеяться, что Тибо и Дюваль сработают как надо. Положусь на их смекалку. У меня же нет выбора, кроме как поскорее закончить битву в долине и выслать подкрепление», – решил придерживаться изначального плана Широн.

***

Пламя войны разгорелось сразу в двух местах. Хотя, строго говоря, сперва битва началась у крепости Павитон, а спустя час или около того в Западной долине разожглась другая.

Забравшись в свой шатёр, Кунцман стащил с себя паноплию, поставил излюбленный молот у изголовья, после чего уложил огромное тело на походную кровать и подложил под голову руки. Сон всё не шёл, и он то и дело ворочался, пялясь то в стенку шатра, то в потолок.

«Баллисты, наверное, уже вовсю стреляют по стенам Павитона. Чёрт, думая о таком я точно не усну! Ну же, просто закрой глаза.»

Кунцман зевнул, потянулся, поплотнее закутался в шкуру и смежил веки. Как бы то ни было, а тело, вероятно, устало, потому что вскоре из его шатра послышался храп.

В это же время Широн двинул своё войско на тайный штурм Западной долины. Они не приближались к лагерю, а обходили издали, обступая его со всех сторон.

Готовясь к войне, Широн привнёс в армию собственную организацию. Для начала, присвоил людям с военным опытом звание сотников. Каждому из них выдал распоряжение собрать и объединить под своим началом сотню простых жителей. Затем составил из сотников группы по десять человек, и поставил над ними тысячников.

Таким образом была организована вся тридцатитысячная армия. Командирами же десятитысячных подразделений могли стать всего трое. И, естественно, должности заняли три рыцаря. А над ними, в ранге главнокомандующего, стоял сам Широн.

Потому в его армии существовала строгая иерархия. Приказы Широна озвучивались командирами десятитысячных подразделений, после чего тысячники передавали их сотникам, а оные уже всем остальным.

Широн выдал распоряжение ожидать его сигнала. Все замерли на местах, стиснув зубы. Широн же направился к вражескому лагерю.

Ш-ших!

По-пластунски, прячась среди кустов, припадая животом к земле, он осторожно полз через подлесок.

Биюма не было рядом, потому возможности заранее узнать, где расположены окопы дозорных, не имелось. Вследствие чего продвижение шло осторожно и медленно. Приходилось всё делать самому, поскольку призраками воспользоваться он тоже не мог.

К счастью, Широн обладал способностью считывать колебания волн, исходящие от людей. Вот и настало время использовать её по полной.

Начав путь от входа в долину, Широн подкрадывался к основному лагерю Колома. В этом направлении ожидались самые ожесточённые бои.

Шурх, шурх…

Вдруг его чувства уловили что-то впереди. Медленно приблизившись, он услышал негромкие голоса. Похоже, здесь переговаривается пара вражеских солдат.

Тихо продравшись сквозь ветви, он сосредоточил все свои чувства в глазах и увидел двоих солдат, сидящих по плечи в ими же вырытой яме. Уловив их очертания, Широн молча ткнул в их сторону пальцами. Кончики оных окрасились в тусклый зелёный цвет, что говорило о том, что сейчас случится нечто ужасное.

Шшш…

Со зловещим шипением головы двух солдат растаяли. Сперва токсин распространился вокруг горла и уст часовых, чтобы те не смогли закричать.

Первыми под действие попали голосовые связки, затем истаяли губы, неприглядно обнажая десны, а затем и сами дёсны, после чего пожелтевшие зубы вывалились наружу. Жертвы выбрались из окопа и принялись биться и скрести ногтями землю.

Но к тому времени токсин успел добраться до задней части шей потерпевших. Их головы бессильно повисли, после чего они перестали подавать признаки жизни…

Широн избавился от остатков яда и вновь медленно двинулся вперёд. По пути часовые попались ему ещё дважды. Что значило – у врага три ступени оповещения, завязанных на расположенные по периметру окопы.

В каждом из окопов находились по два солдата, и ответственно вели наблюдение. Широн сумел их обнаружить первым лишь благодаря своей способности, а вовсе не потому, что те безалаберно относились к обязанностям.

В очередной раз устранив следы токсина, Широн пополз вперёд. И, примерно через десять метров после крайнего окопа, увидал наконец основной лагерь Колома.

Оттуда Широн осторожно двинулся по-диагонали, чтобы увидеть центр вражеского лагеря. Чуть ранее, со своего наблюдательного пункта на гребне горы, он узнал, что враг расположил свой лагерь в форме круга. Прикинув расстояние до центра, он глубоко вздохнул.

Пора!

Широн выскочил из кустов. Увидавший его прямо перед собой солдат Колома вздрогнул от неожиданности.

«Э-э… Кхх!»

Солдат готовился закричать, когда токсин, который распылил Широн, разложил его гортань.

И вот высоко в предрассветное небо взмыло копьё.

Вспш-шш!

Наконечник брошенного Широном копья был перемотан тканью, пропитанной маслом. Прежде чем совершить бросок, парень чиркнул им по кремню, воспламеняя ткань, после чего то с жутким вращением устремилось в самое сердце вражеского лагеря.

Это и был сигнал!

«Ура-ааа!!!»

Армия Широна дружно вскочила на ноги. Вопли их напоминали рёв жаждущего добычу хищника. Да что там крик! Глаза светились безумием, изо ртов пахло кровью!

Доносившиеся откуда-то с горы крики вырвали солдат Колома из дрёмы. Откидывая пологи шатров, они стали выглядывать наружу, не понимая, что происходит. Солнце ещё появилось на горизонте, потому вокруг виделась лишь кромешная тьма.

«Ура-ааа!!!» – кричала армия Широна, стоя на гребне горы. Кроме того, они создавали и другой шум, лязгая оружием и металлическими пластинами.

Дзень-дзень-дзень-дзень!

В-вууу! – Затрубили в свои трубы дозорные в окопах.

Но они могли этого и не делать. Шум, создаваемый армией Широна, был слишком громким, чтобы их перетрубить.

Как ни странно, число нападавших со стороны окопов было не таким уж и большим. С безумной скоростью в атаку устремились лишь тысяча или две человек. И куда только подевалась тридцатитысячная армия Широна? Атаковавших было явно недостаточно. Остальные же просто стучали в барабаны и колотили по металлическим пластинам.

Все это входило в план Широна. По его приказу сотники отобрали лишь тех, кто умели быстро бегать.

Группа атакующих насчитывала тысячу шестьсот человек – тех, кто прошли отбор. Они бесстрашно неслись вниз по горному склону. Им было всё равно, что они могут оступиться и упасть. Ведь даже если они упадут, то скатятся куда нужно.

Атакующая группа людей стрелой спускались в долину, а когда лагерь Колома оказался на достаточном расстоянии, внезапно швырнули в его сторону деревянные бочки, которые тащили на спинах. После чего сразу развернулись и бросились назад. Теперь они бешено карабкались вверх по крутому склону горы.

Неожиданное нападение потрясло весь лагерь. Солдаты высыпали наружу, чтобы понять, что происходит.

Громкие крики вырвали из сна и графа. Он тут же схватил молот и выскочил из шатра.

«Что происходит, нападение?!»

Но солдаты не смогли дать вразумительного ответа на его вопрос. Да и как тут ответишь, коли сам не можешь ничего понять?

Голосов дозорных никто не слышал. Только крики и звуки ударов, доносившиеся со всех сторон.

Ещё большее беспокойство вызвали деревянные бочки, валявшиеся повсюду. Это что ещё такое?

Это были те самые предметы, брошенные атакующей группой по приказу Широна. Некоторые из них раскололись в результате удара о камни. Но большинство унеслись вглубь долины, где разбились вдребезги.

Только теперь рыцари Колома, наконец, стали выбираться из шатров – им требовалось больше времени, чтобы облачиться в паноплии. И, оказавшись на воздухе, увидели перед собой разбитые бочки.

Из тех, что докатились до лагеря, сочилась густая, немного вязкая жидкость, быстро впитываясь в почву. Из тех же, что разбились на полпути, субстанция стекала по склону, пропитывая траву, в котловину.

«Что всё это значит? Срочно доложить обстановку! Где враг?» – проорал граф Кунцман.

Солдаты обмакнули пальцы в странную жидкость, после чего принялись растирать в пальцах и даже пробовать на вкус.

«Масло! Это масло!» – крикнул кто-то из них.

Но к этому моменту было уже слишком поздно. Чтобы не упустить шанс, двое командиров десятитысячных подразделений, находившихся на хребте, громко прокричали: «Приступаем ко второму этапу!»

Их приказы повторили тысячники, а затем и сотники своим отрядам.

Удерживающая хребет армия, выстроилась вдоль оного в три ряда. Это тоже было частью плана Широна.

В самом дальнем ряду стояли женщины и слабые телом, которые, как только раздался приказ, обмакнули длинные палки в масло и передали следующему ряду, а те подожгли привязанную к палкам ткань с помощью кремней и передали в первый ряд. В ближнем ряду находились воины и охотники. Оные накладывали тонкие палки, пропитанные маслом, на луки и пускали их в котловину.

Суисс! Суисс-суисс-суисс!

Стрелы с ярким пламенем заполонили предрассветное небо. Тысячи выстрелов были проделаны единовременно, создав впечатляющую картину.

Три сформированных ряда были особенно эффективны, поскольку это позволяло выпускать стрелы гораздо быстрее, чем обычно. Широн сумел изъять из крепости Павитон более шестидесяти тысяч стрел, чтобы снабдить свою армию. Кроме того, на месте спешно были изготовлены ещё стрелы, из веток. Таким образом, лучники сейчас могли сделать пять или шесть залпов.

От хребта до котловины было порядка двухсот метров. В обычной ситуации отправить стрелы на такое расстояние непросто.

Но то на равнине. А крутой склон позволял посылать снаряды из луков куда дальше. К тому же сегодня ветер дул в сторону долины. Благодаря ему стрелы упали прямо в лагерь Колома.

Ту-ум!

Суисс! Суисс-суисс-суисс!

И вновь воздух рассекли бесчисленные стрелы.

Огненная геенна!

Глава 2

Не зря армия Широна трудилась в Западной долине Павитона весь вчерашний день. Им удалось очистить котловину от остатков снега и засыпать сухими ветвями и листьями, подготавливая западню для Колома.

«Меж ветками должен свободно циркулировать воздух. Складывайте так, чтобы они могли легко разгореться!» – таков был приказ Широна, и люди безоговорочно повиновались, не зная даже в чём состоит план.

Не ведавшие о том солдаты Колома лишь порадовались такой мягкой подстилке – ведь на ней гораздо приятнее лежать! Более того, многие из них старались подгрести под основание шатра побольше листвы, чтобы как следует расслабить позвоночники…

И тут сверху полетели огненные стрелы армии Широна.

Суисс! Суисс-суисс-суисс!

Аааа!!! Пышущие огнём снаряды заполонили предрассветное небо и метеорами осыпались на лагерь Колома. Тысячи похожих на огненные шары стрел!

Вспыхнуло пламя! Сухие ветви, прошлогодняя листва, пролившееся масло и вовремя подувший в нужную сторону ветер!.. Пожар стремительно охватил котловину.

В зрачках солдат армии Широна также пылало пламя. И казалось, будто тот страшный жар добрался даже сюда.

«Не останавливайтесь! Уничтожим их!» – воодушевляли людей командиры десятитысячных подразделений.

Стрелы уже закончились. Но было заготовлено кое-что ещё.

Солдаты принялись хватать обмотанные промасленной тряпицей камни, поджигали и швыряли в сторону коломцев. Дальность, конечно, была совсем иной, нежели при стрельбе из лука, и снаряды до лагеря не долетали, но это не имело значения, поскольку импровизированные огненные шары падали на склон горы, где тоже вызывали огонь.

Теперь руки огненного демона простёрлись не только до котловины. Они охватили и весь склон, устроив широкомасштабный лесной пожар.

Когда занялись шатры, повалил едкий дым. Чёрное марево стремилось к небесам, вздымаясь над языками алого пламени.

Солдаты Колома наблюдали за разворачивающейся катастрофой в оцепенении. Граф Кунцман был вне себя от гнева.

«Кха-кха! Чего встали?! Вперёд на гребень, убьём их всех!» – ревел он разъярённым медведем, набирая скорость. Глаза его были налиты кровью, изо рта брызгала слюна.

Куда ни глянь, повсюду море огня. В такой ситуации лучшим решением стало бы уводить людей вниз, к подножию хребта, но разум уже парализовало – вместо трезвого рассудка им управляла свирепая ярость.

«Не щадить никого! Перемолоть и сожрать кости галикских тварей!»

Следуя его приказу, рыцари дружно бросились вверх по склону. Часть солдат, с мечами и копьями наперевес, устремились за ними.

Кони по большей части уже либо разбежались кто куда, либо сгорели в пламени, поэтому Кунцман и его рыцари бежали на своих двоих, а не верхом. По пути они отмахивались от тянущихся к ним языков огня щитами.

Рыцари способны пробежать сквозь пламя живыми. Их паноплии защищены заклятиями от разных магических атак. Естественно, что и к огню они также устойчивы.

Вот только у солдат нет такого же снаряжения. Пламя быстро охватывало их одежды, и, истошно вопя, заходясь кашлем, они гибли один за одним.

Но Кунцман так увлёкся атакой, что этого даже не замечал. Он уже не видел и не слышал ничего – в его сознании существовал лишь враг впереди. Рыцари же бежали изо всех сил, чтобы поспеть за ним.

Завидев бегущих вприпрыжку рыцарей Колома, командиры десятитысячных подразделений вскричали: «А вот и коломское зверьё! Давайте же разорвём их на куски! Мы не трусливые галикцы, мы гордые галикцы!»

«Ура-ааа! Убьём их!» – отозвалась армия Широна и, стиснув зубы, с налитыми кровью глазами, набросилась на рыцарей Колома.

Все они находились под влиянием харизмы Широна. Это походило на массовый гипноз – люди не помнили себя и были полны жажды убийства!

Для них более не существовало понятия «страх». Страх обратился в ненависть, и они стали воплощением этой ненависти. А пылавшее повсюду пламя лишь сильнее распаляло толпу, усиливая их желание убивать.

Хрясь! Плеск! – Молот Кунцмана опустился на голову одного из солдат Широна. Череп того раскололся, как гнилой арбуз, во все стороны полетели кровь и мозговая жидкость.

«Ублюдки! Вы все сдохнете!»

Солдаты обступили Кунцмана, выставив перед собой длинные копья.

«Давай, посмотрим, кто из нас умрёт!»

С пеной на губах, граф бросился вперёд, как бешеный медведь. Молот в его руках сиял металлическим блеском.

Хрясь!

Кунцман неистово молотил своим орудием, не обращая внимания на тычки копий. Бояться нечего – лишь редкое копьё в состоянии пробить его доспех. Размахивая молотом во все стороны, граф зычно взревел: «Ну, и кто тут самый сильный? Выходи же, смахнёмся как подобает! Да не прячься же, трус, иди сюда!»

Обычно перед таким натиском солдаты теряются и норовят отступить. Но не в войске Широна. Эти, наоборот, всё подступали и подступали без конца, а глаза их сверкали безумием.

Тут сзади подскочил один из командиров десятитысячных подразделений, и атаковал графа широким взмахом клинка.

«А?! Так это ты вражеский командир?!»

Вжу-уу! Дзанг!

Кунцман мгновенно сориентировался и резко взмахнул молотом. Тот столкнулся с рыцарским мечом и переломил его, после чего с ужасающей скоростью обрушился на противника. Но в тот миг, когда казалось, что рыцарю расплющит череп, на Кунцмана бросился Широн, атаковав в прыжке.

«Твой противник здесь!» – проорал он.

Изначально Широн поджидал врага на пути к подножию горы. Ведь, по его мнению, противник должен был отойти именно туда. Однако обезумевший Кунцман, вопреки логике, помчался в противоположном направлении – вверх по склону! И Широну не оставалось ничего, как пуститься за ним вдогонку.

Дум-м! – Совершив невероятный прыжок, Широн врезался в графа своим телом. Кунцману пришлось оставить предыдущего противника и бороться с инерцией собственного удара.

Шасс! – Копьё Широна оставило на бедре графа широкую рану.

Бам-м! Вжих! – Молот Кунцмана чиркнул Широна по левой лодыжке, возвращая должок.

Несмотря на способность видеть колебания волн, Широн среагировать не успел. Тяжёлый молот резко сменил направление и устремился прямо к нему, потому уклониться было невозможно.

«У-ууух!»

Широн поспешно отскочил, оттолкнувшись здоровой ногой. Кость в левой части голеностопа оказалась раздроблена, так что никаких усилий на эту часть тела он больше прикладывать не мог.

Противнику повезло больше, ведь несмотря на глубокий порез, тот всё ещё мог свободно передвигаться.

«Так это ты, сосунок, вражеский командир? Ну всё, ублюдок, сегодня ты сдохнешь! А-арх!»

Кунцман взревел и бросился в атаку. Крепко сжав копьё, Широн отскочил ещё дальше, поджидая момент для контрвыпада. Тем временем рыцарь, которому Кунцман едва не проломил голову, снова поднялся на ноги.

«Эй! Я всё ещё здесь!»

Выхватив меч из рук своего солдата, он рванул вперёд и ткнул в бедро Кунцмана.

«Ах ты ж крыса!»

Клинок вошёл в заднюю часть бедра графа. Кунцман тут же совершил разворот и замахнулся молотом.

Кланк!

Первым делом он ударил по мечу напавшего сзади рыцаря. И вновь воздел оружие над его головой. Но и в этот раз его атака прервалась на середине.

«Твой противник я!» – не упустил возможность для атаки Широн.

С копьём наизготовку, он оттолкнулся здоровой ногой и напал на Кунцмана.

Вжу-ух!

В этой новой атаке была странная обманчивость. Казалось, будто Широн продолжит двигаться прямо, концентрируя вес на правой ноге. Но тот вдруг скользнул в сторону, точно змея, и крутанул лезвием копья.

Сперва граф хотел проигнорировать его атаку и прикончить-таки рыцаря. Но чувство угрозы, исходящее от копья Широна, оказалось слишком сильным.

И Кунцману ничего не оставалось, кроме как снова сменить противника. Забыв про загнанного в угол рыцаря, он изменил траекторию удара, атаковав орудие Широна.

Дззанг! Хрусть!

Сыпанули искры, и древко копья переломилось. Копьё никак не могло выдержать прямого столкновения с окутанным металлической аурой молотом.

Тем не менее, графу было не до радости. Дело в том, что мастерство Широна столь уникально, что даже будучи сломанным, копьё продолжило скользить вверх.

Кто знает, уместен ли термин «скользить» по отношению к атаке копьём, но лучшего слова для описания движения наконечника орудия подобрать трудно.

Копьё Широна, словно живая змея, обвилось вокруг руки Кунцмана, а затем, точно гадюка, ринулось вверх и вонзилась противнику в подмышку.

Шасс!

Это было одно из немногих мест, которые не прикрывала паноплия. Когда острие ткнулось в тонкую кожу, граф вскрикнул и подскочил на месте.

«Ааа! Ублю-удок!»

Треск!

Кунцман принялся размахивать руками, из-за чего древко копья переломилось окончательно. Наконечник остался в подмышке графа, а Широн отскочил, держа в руке огрызок бывшего оружия.

Но и граф продемонстрировал стойкость. Понимая, что не в состоянии более пользоваться правой рукой, он переложил молот в левую. И, вытащив из раны острие копья, слизал с него кровь.

Он не просто так злобствовал как демон. Внизу, в котловине, всё ещё ревело жаркое пламя, и доносился запах палёной солдатской плоти. Он обязан обезглавить вражеского военачальника как можно скорее!

«Этот выродок!»

Граф Кунцман хорошо владел и левой рукой. Атаки ей были менее точны, чем правой, но мощь вполне сравнима. Кунцман продолжил размахивать тяжёлым молотом словно ветряная мельница и пёр вперёд как медведь.

И как только Широн успевал уклоняться, да ещё балансируя на одной ноге? Он напрочь позабыл об ответной атаке, целиком поглощённый уклонением.

Ших!

Молот графа просвистел мимо щеки Широна. И пусть аура и не вошла в контакт с кожей, давление ветра разорвало её, вызвав кровотечение. Мощь молота Кунцмана просто поражала.

Широн отскочил, начиная собирать яд на кончиках пальцев. Следы чёрной магии сохраняются надолго, и есть опасность, что Луан её выследит. С ядом это, правда, сложнее. Но, похоже, одолеть этого медведя по-другому просто не выйдет.

И тут на выручку пришла его армия.

«Сдохни, ублюдок!»

Один из солдат бросил в Кунцмана бочку с маслом. Другой запалил огонь. Толпа была подобна пчелиному рою. Здесь были и гражданские с кирками и молотами. И солдаты с копьями наперевес. И у всех глаза горели безумием.

«Галикские крысёныши!»

Вжу-уу! Вжух!

Чвок! Чвок! Чвок!

Кунцман заработал оружием с ещё большим остервенением. В мгновение ока четыре или пять голов оказались размозжены его молотом, однако люди не отступали ни на шаг. Они бросались вперёд, швыряли камни, размахивали кирками. Пламя, разожжённое в их душах Широном, горело яростно. Ещё яростнее, нежели то, что выжигало сейчас котловину.

Послышался злой женский голос: «Ублюдок – лидер Колома! Разорвём же его на куски!»

У всех на устах была пена, точно у умалишённых. В глазах плескалась злоба, дыхание было тяжёлым и зловонным.

«Э-это?..»

Кунцман размахивал молотом, не ведая устали. Однако сердце его замирало, а волосы вставали дыбом. Он понимал, что не справится со всей этой толпой в одиночку. С течением времени бросаемые из толпы камни попадали в него всё чаще, а руки постепенно теряли силу.

Придя в себя, он огляделся.

Подавляющее большинство рыцарей погибли страшной смертью. Конечно, они забирали с собой десятки, а то и сотню людей, но не могли противостоять напору неумолимой толпы. Стоило рыцарю упасть, как люди набрасывались на него сверху, забивая камнями и молотами.

«О-они безумны! Иии!..»

Тело Кунцмана задрожало в ознобе, по спине пробежали мурашки.

«Господин граф, мы должны прорваться к подножию! Воссоединиться с графом Любеком!» – закричал один из рыцарей.

Кунцман поспешил кивнуть.

«Все, кто ещё жив, собирайтесь вокруг меня! Пойдём на прорыв вместе!» – проорал он своим людям.

Рыцари бросились в его сторону. Вот только повернуться к толпе спиной – страшная ошибка. И половина ещё остававшихся в живых бойцов пала, получив или камнем по затылку или дрыном по хребтине. Естественно, на упавших тут же накинулись всей толпой.

Глаза Кунцмана налились кровью. Ему казалось, что он сходит с ума, хотелось немедленно броситься в бой и расправиться с этими демонами.

Но он не мог себе этого позволить, понимая, что тогда умрут все его люди. Заняв место в арьергарде своих бойцов, прикрывая их отход, он побежал вниз, к выходу из долины.

«Они отступают! Ура!» – возликовала армия Широна.

Все были невероятно счастливы и орали во всю мощь своих глоток.

Но Широн не позволил унять атакующий пыл.

«Командиры десятитысячных подразделений, за мной! Тысячники – остаётесь в долине удерживать перевал и добивать врага. Убивайте всех, кто не пожелает сдаться, а оных просто берите в плен.»

Широн принял копьё из рук одного из солдат и, опираясь на него, как на посох, поспешил вниз по склону. Он намеревался нагнать графа Кунцмана в долине, где ещё полыхало пламя.

Дно долины обратилось в сущий ад, повсюду стоял запах горелой плоти. Многие коломские солдаты сгорели заживо, тела их переплелись в огне. Были и такие, кто погибли, так и не выбравшись их своих шатров. Немало и тех, кто пали, пытаясь подняться по склону.

Когда Кунцман это увидел, щёки его залила краска. Они стали пунцово-красными, точно у алкаша, к глазам подступили слёзы.

«Кунцман, ты осёл! Всё это моя вина. Я должен был уводить солдат к выходу из долины. Приоритетом должно было стать спасение их жизней… Тупоголовый медведь!»

И граф застонал, схватившись за голову. Слезы потекли из его глаз. И виноват в том был отнюдь не едкий дым.

Остальные рыцари чувствовали то же самое. Обратно в долину сумели спуститься лишь семнадцать из них. Две трети их состава полегли на гребне, насмерть забитые камнями.

Истекая кровавыми слезами, они прокладывали путь сквозь пламя. Огонь словно расступался перед отрядом. В основном, причиной тому была наложенная на паноплии защита от огня.

Но следующая картина, открывшаяся их глазам, была ещё более ужасающей – полусгоревшие трупы солдат, лежавшие повсюду.

«Блюэ!»

От увиденного рыцарей вырвало. Казалось, из них извергается всё, что они съели за минувший день.

Но что теперь поделаешь! И рыцари двинулись по трупам товарищей, сокращая путь к отступлению.

Однако куда сильнее они ужаснулись, подойдя к источнику воды. Оказалось что в колодец набились множество солдат, сгорбленных и мёртвых. Видимо, они пытались скрыться от пожара в воде, но огонь достал их и здесь.

«Ааааа!!!» – заголосил опять, не сдержавшись, Кунцман. От крика его содрогнулись горы, но даже это не могло унять боль в его душе.

«Это провал! Разгром!»

Всё так! Как и кричал граф, они потерпели сокрушительное фиаско. И им не оставалось ничего, кроме как бежать и донести о том графу Любеку.

Граф и его рыцари не жалели сил, прорываясь сквозь пламя пожара. А после помчались в сторону крепости Павитон. И спешили они так вовсе не потому, что боялись за свои жизни. Просто чувствовали себя обязанными доложить о провале графу Любеку, чтобы тот пересмотрел свои планы.

***

Из Западной долины к крепости Павитон ведёт только один путь. Это тропа шириной пять метров, по обеим сторонам от которой расположена насыпь высотой метр семьдесят. Из-за чего тропа похожа на прорытую борозду.

Граф и его рыцари помчались по ней во весь опор. Они бежали по извилистому пути в сторону крепости. Первым был Кунцман, с покрасневшими глазами.

Крики и палящий жар остались где-то за спиной. Неужто им всё-таки удалось прорваться?

Но нет. Широн бы не выпустил их так легко. Они как раз огибали очередной поворот, когда взору графа предстала ещё одна ужасная картина. Солдаты Колома, лежащие грудой на пути!

У большинства из них были опалены спины, но погибли они, получив камнем по голове. Тела других же были поражены стрелой или копьём.

«Ааарх! Тут-то что?! Тоже засада? Неужто никто из моих солдат не избежал смерти?» – голос графа походил то ли на крик, то ли на стон.

И тут из-за насыпей по обе стороны показались человеческие головы. Это была часть войска, поставленная Широном караулить выход из долины.

«В атаку! Смерть коломским тварям!» – прогремел чей-то крик.

Из-за насыпей полетели стрелы и камни.

«У-ууу! Ублюдки, всех вас порешу!»

Кунцман взлетел на насыпь и взмахнул молотом. Но оказалось, что за ней скрывается огромная толпа людей.

Широн готовился дать в этом месте основной бой. По обе стороны насыпи он разместил множество солдат. И теперь они встали и принялись стрелять из луков и бросать в Кунцмана сети.

Как ни размахивай молотом, а всех стрел не отразить. И пусть паноплия защищает большую часть тела, конечности и суставы всё ещё уязвимы.

Понемногу граф терял силы. Он легко раскроил головы первым трём-четырём бойцам, но и сам был ранен поразившими его в ответ стрелами.

А ещё у солдат Широна были заготовлены в большом количестве сети, которые набрасывали на рыцарей, чтобы обездвижить, а после забивали камнями или расстреливали из луков.

И вновь к Кунцману воззвал кто-то из рыцарей: «Господин, мы не можем сражаться здесь. Мы должны прорваться и доложить графу Любеку!»

Кунцман моментально опомнился. Прекратив воевать с армией Широна, он принялся пробивать себе путь. После чего пустился наутёк, игнорируя летящие в него камни и стрелы.

Но и к отступающим армия Широна не собиралась проявлять милосердие.

Донн!

«Ай!»

Кто-то из рыцарей Кунцмана, бежавших позади, вскрикнул и упал. В шлем ему угодил крупный камень, после чего ноги подкосились.

На него сверху обрушился град камней, накрыв с головой. Через мгновение на месте, где он лежал, образовался каменный курган. За сто метров пути по извилистой дороге такая участь постигла одиннадцать рыцарей.

И когда Кунцман выбежал на главную дорогу, за ним последовали лишь шестеро воителей.

«Ыаааааа!» – вопил как сумасшедший, несясь по главной дороге граф.

Впрочем, с ментальным здоровьем у него всё было в порядке, в отличии от здоровья физического. Оставленные копьём Широна раны на бедре и в правой подмышке постепенно становились всё шире. И поскольку в бою наложить повязки возможности не было, кровотечение и не думало прекращаться.

Ныла рана и на задней поверхности бедра. Борода была опалена, лицо обожжено. Ожоги имелись также по всему телу. Оставалось лишь возблагодарить защитные свойства паноплии, что повреждения ограничились лишь этим.

Из глаз графа текли кровавые слезы. Будучи командующим армии, он утратил контроль над ситуацией, в результате чего двадцать тысяч его солдат сгорели заживо в страшном пожаре. Он должен был сразу же скомандовать отступление к подножию хребта. Сделай он так – и многие солдаты выжили бы.

«Тупой дурень, пустоголовый медведь! Ты не достоин жизни! Как ты сможешь смотреть людям в глаза, угробив всех своих солдат? Ааа!..» – рвал на себе волосы Кунцман.

Душевные муки испытывал не только он. Широн тоже обессиленно опустился на землю, хотя глубину терзаний этих двоих невозможно было сравнивать. Он опоздал всего на шаг. Когда Широн обогнул долину и выскочил на тропу, Кунцман уже выбежал на главный тракт.

У Широна нет паноплии, и он не мог прорываться через огонь в лоб, как это сделал Кунцман. Кроме того, левая лодыжка была травмирована и приходилось опираться на посох. Тем не менее, он упорно прорывался к выходу из долины, полный решимости захватить графа.

«Чёрт, я упустил вражеского командира! Теперь, когда этот страшный человек присоединится к основным силам врага, всё будет куда сложнее.»

Широн с досады стукнул посохом по земле. Его бойцы тоже топнули ногами, выражая разочарование тем, что Кунцману удалось уйти.

Но, как бы то ни было, а победа оставалась победой. И притом немалой. Потому Широн похвалил своих солдат, ободряя их.

«Мы победили! Мы разгромили коломцев. Я горжусь вами, мои солдаты!» – потряс Широн над головой копьём.

И рыцари, и солдаты, и даже мирные крестьяне ответили хором: «Славься, Галик! Славься, Широн!»

Люди ликовали, а за их спинами вздымался в небеса дым охватившего Западную долину пожара.

Глава 3

Начавшаяся на рассвете атака принесла первые результаты.

Ранним утром охватывавший полукольцом крепость посёлок угодил в лапы Колома.

Великая армия Колома с баллистами в авангарде! Выпущенные чудовищными конструкциями массивные валуны в один миг разнесли окружавший посёлок частокол, и войска Колома хлынули через поверженную преграду.

Солдаты быстро обратили поселение в сплошное пожарище. Граф Любек одобрил даже мародёрство, считая, что, отведав вкус крови, боевой дух армии лишь возрастёт.

Однако нужного эффекта добиться не удалось. Оказалось, что жители уже оставили посёлок. Кроме того, в домах не отыскалось ни грамма провианта. Враги словно знали о грядущем вторжении!

Они и впрямь были в курсе. Отправленные Широном гонцы предупредили людей о приближении неприятеля.

Получив оповещение, Монтень немедленно отозвал войска в крепость. Сражаться за частокол он не собирался – если вражеская армия действительно насчитывает сорок тысяч бойцов, это попросту глупо.

Итак, посёлок был сдан, однако защитники крепости не понесли никакого урона. Это был поистине стремительный манёвр.

В настоящий момент армия Колома стояла лагерем у внешних стен Павитона и переводила дух. Штурм должен был возобновится с новым залпом баллист.

На месте событий воцарилось затишье. А вот ставка Колома тем временем стояла на ушах.

Трах! – Тяжело дыша, граф Любек изо всей силы врезал кулаком по столу. Послышался хруст, и обломки уже бывшего предмета мебели разлетелись по полу.

Стоящие пред ним на коленях семеро рыцарей не решались поднять головы. Что же такого они ему поведали?!

Одним из семерых, чуть впереди прочих, стоял граф Кунцман с покрасневшими от слёз глазами.

«Господин Любек! Прошу, казните меня!» – постарался он произнести пылко, но горло так осипло, что слова были еле слышны.

«Да как такое возможно?! Потерять не одну, не две, а все двадцать тысяч бойцов, притом не нанести никакого урона врагу! Хотите сказать, вы угробили всю молодую поросль Колома и горстка рыцарей – единственные, кто сумели вернуться?»

Семеро опустили головы ещё ниже.

«Во всём виноват лишь я – тупоголовый кретин. Я должен был в первую очередь думать о солдатах!..» – проговорил Кунцман, захлёбываясь слезами.

В обычных обстоятельствах граф Кунцман, глава Третьего рыцарского Ордена Колома, не стал бы так унижаться перед графом Любеком, будь даже трижды неправ.

Но ныне военное время, а Любек назначен главнокомандующим. И, потеряв войско, Кунцман должен был нести пред ним ответ, как перед своим командиром.

Некоторое время тяжело сопевший Любек сделал, наконец, глубокий вдох, чтобы привести себя в чувство и начать оценивать ситуацию здраво. Тем не менее, когда он обратился к Кунцману, глаза его всё ещё таращились от гнева.

«Ладно, ладно. А теперь объясните всё с самого начала. Ведь именно для этого вы вернулись живыми?»

Сипя и заикаясь, Кунцман начал свой рассказ. По его словам, он и его люди спали, когда послышался жуткий рёв, после чего со склона на них покатились бочки с маслом.

В этот момент лицо Любека побледнело.

«Чёрт, да это ж огневой налёт!»

Воображение нарисовало картину – котловина, окружённая со всех сторон горными склонами, дно которой устлано сухими ветвями. Случись пожар – и вы окажетесь совершенно беспомощны.

Так и есть! Кунцман продолжил повествование рассказом об огненных стрелах. О том, как те метеорами сыпались с неба, и о бочках с маслом, которые продолжали скатываться на лагерь.

И в наступившем аду, как признались рыцари, они предприняли контратаку, устремившись вверх по склону.

«Идиоты! Поверить не могу, что вы бросили своих солдат и кинулись мстить, когда вокруг всё сгорало в огне!» – вскричал в ярости главнокомандующий.

Несмотря на то, что Кунцман моложе, Любек никогда не позволял себе разговаривать с ним в таком тоне. Да ещё в присутствии подчинённых.

Но сейчас он был слишком взвинчен, чтобы обращать на такое внимание.

Граф Кунцман опустил голову ещё сильней. Из глаз его катились крупные слезы.

«Так что? Вы поднялись по склону и прикончили вражеского командира?»

У графа Любека оставалась маленькая надежда. Зная Кунцмана, он рассчитывал, что тому удалось пленить или хотя бы устранить лидера врага.

Но тот лишь с горечью покачал головой.

«Я не смог. Его солдаты насели на меня с глазами безумцев, и мне не удалось завершить начатое!..»

Лицо графа Любека вновь побледнело.

«И-иии!»

В шатре ненадолго воцарилась тишина. Все были слишком подавлены, чтобы продолжить беседу.

«Тогда хоть как враг был одет? Может ли статься, что засаду устроили не рыцари Павитона, а основные силы Галика? Мы каким-то образом допустили утечку информации?»

И вновь Кунцман обманул ожидания Любека, замотав головой.

«Никак нет! Это было наспех собранное войско, по большей части из гражданских. Среди врагов почти не было рыцарей, от силы два или три человека», – и тут он взвыл раненым зверем. – «Тем не менее, я потерял шестьдесят своих рыцарей, сумев вытащить только шестерых!»

«Да как такое может быть?! Толпа крестьян сумела одолеть рыцарей?! Да сколько их ни собери, стоит прикончить человек пятнадцать – все разбегутся!»

Любек был вне себя от злости.

«Но они не разбежались. Они и в самом деле походили на буйнопомешанных – лезли и лезли вперёд, не замечая гибель товарищей. Чтобы обездвижить рыцарей, бросали в них сети, после чего забивали камнями, или колотили кирками и кузнечными молотами. На каждого из рыцарей приходилось по сто и более человек!»

Граф Любек ткнул носком сапога одного из подчинённых Кунцмана. Следовало понять, насколько правдива информация.

Тот быстро закивал.

«М-мы сами едва спаслись. Как-то оступился – и на меня набросились человек тридцать – еле вырваться удалось! Как бы ни колол я их мечом, они и не думали выпускать меня из хватки.»

«Это н-не!.. Да как простые крестьяне могут биться с таким остервенением?! Я понимаю, один-два человека, но не всей же толпой!..»

«Мы тоже ничего не могли понять. Выглядело так, словно на нас кинулись загнанные в угол крысы.»

Любек вновь обратился к Кунцману: «Расскажите мне больше о вражеском командире. Кто он вообще такой?»

«Н-не знаю. На вид ему не больше тридцати, но… он свирепо орудовал копьём и не думал отступать. Все остальные беспрекословно следовали его приказам… Кх-хх!» – Кунцман закусил губу, и слёзы потекли по щекам с новой силой.

Одна лишь мысль о тех демонических отродьях напоминала ему о сгоревших заживо солдатах.

«Так молод? Невозможно!» – у Любека натурально отвисла челюсть. – «Н-нет. Так решительно не пойдёт. Мы не можем позволить себе уступить в этой войне. Если проиграем, столь молодой командир незамедлительно станет героем всего Галика. В этом королевстве не должно возникнуть сильной точки притяжения. Иначе, имея его перед собой в качестве живого примера, народ Галика может сплотиться и напасть на Колом в ответ!»

Как и ожидалось от стратега, граф Любек быстро вник в ситуацию. И моментально осознал опасность, исходящую от личности по имени Широн.

«Мы должны победить. Нужно любым способом выиграть эту войну!» – в голосе послышались нотки отчаяния.

Тут Кунцман ткнулся лбом в пол и вскричал: «Моё время пришло! Я дожил до этого момента лишь чтобы рассказать вам обо всём, теперь же прошу – накажите меня в соответствии с законами военного времени! Я ужасный командир, ставший причиной гибели своих людей, и должен понести соответствующее наказание.»

Стоило ему попросить казни, другие рыцари также принялись бить челом.

«Мы тоже достойны смерти. Просим, казните нас!»

Все они были в слезах и желали обрести прощение в посмертии.

И они заслуживали казни. Да и как можно продолжать жить, смотреть людям в глаза, когда пред тобой обгоревшие трупы подчинённых и товарищей?

«Ах вы!..» – не сдержал гнева Любек и принялся избивать Кунцмана и его рыцарей командирским жезлом. Казалось, в его глазах также стоят слёзы.

«Придурки, олухи! Решили сдохнуть по-благородному? А вы не подумали, что скажет народ Колома, ежели вам даруют такую смерть?! И что я скажу его величеству, доверившему всем нам свои войска? Да, вы по полной облажались – и теперь обязаны искупить вину! Вы больше не гордые рыцари! Вам придётся идти на штурм Павитона в рядах простых солдат. И если суждено сдохнуть – так умрите в бою!»

Слова Любека заставили рыцарей плакать навзрыд.

Кунцман ревел как медведь, утративший семью, и стучал кулаками по полу, не обращая внимания на то, что кожа на костяшках лопнула, и кровь стекает по рукам.

Граф Любек выбрался из командирского шатра и двинулся на линию фронта. Он не желал дольше выслушивать их рассказы. И не хотел, чтобы подчинённые слышали медвежий рёв Кунцмана. Иначе боевой дух Второго рыцарского Ордена неминуемо упадёт.

Простых солдат о позорном поражении в долине решили не информировать. Иначе это вызовет волнение в войсках и приведёт к срыву осады.

Любек рассуждал сам с собой, подставив ветру лицо: «Они всё знали. Они готовились к нашему вторжению. Отсюда и западня в долине, и приготовления в крепости. Но… как они догадались? Как поняли, что я оставлю часть войск в долине? Неужто у них тоже появился мудрый стратег?»

Стены Павитона казались немыслимо высокими. Увидев их впервые, граф считал, что пройдёт через них как нож сквозь масло, но теперь уверенности в нём резко поубавилось.

«Если мыслить в подобном ключе, то виноват не только Кунцман. Он из тех людей, кто, впадая в ярость, забывают о последствиях… И ведь не скажешь же, что я об этом не знал! Потому должен нести полую ответственность за разоблачение моей стратегии. Ты облажался, Любек – как ты теперь вступишь в сражение с основной армией Галика?»

Однако граф быстро взял себя в руки. Ведь он – главнокомандующий этой кампании, и не имеет права депрессировать. Он должен бороться за себя и за жизни своих людей!

Любек сжал кулаки.

«Нужно собраться с мыслями. Придётся вернуться к самому началу и проработать стратегию заново. В первую очередь нам следует захватить Павитон, а там уже глядеть по ситуации. Как бы то ни было, а шансы на победу над основной армией Галика появятся теперь только если крепость будет в наших руках.»

Граф оживился. Всё верно – война ещё не закончена! Пусть и не получится, как планировалось ранее, истребить, взяв в клещи, главную армию Галика, но цели всё ещё можно достигнуть, если захватить Павитон.

И Любек дал подчинённым отмашку.

Ву-уу! Ву-ууу!

Горнист выдул из своего инструмента два протяжных звука. В то же время солдаты Колома принялись устанавливать баллисты напротив внешнего обвода крепостных стен. Расстояние между ними и стеной составляло около шестидесяти метров. Этого было достаточно, чтобы цель попала в зону досягаемости баллист.

Огромные баллисты, деревянные основания которых имели двадцать метров длины, медленно погружали опоры в землю. Естественно, сами по себе орудия на такое не способны. Им, в грязи с головы до ног, усердно помогали солдаты из инженерной бригады Колома.

Чтобы выстрелить крупным валуном, баллиста должна иметь надёжную точку опоры. И люди рыли землю и вбивали в неё деревянные столбы, чтобы устранить саму возможность непроизвольного смещения конструкции.

Глава 4 - Тьмы текущая река

Акт №2. Тьмы текущая река.

Наблюдавший за приготовлениями врага с крепостной стены граф Монтень затаил дыхание. Ему уже доложили как рушился деревянный частокол по периметру посёлка. Свидетели утверждали, что пять исполинских конструктов, похожих чудовищных монстров, вонзили свои лапы в землю, после чего изрыгнули валуны величиною с дом.

«Что же они такое? Похожи на луки сказочных великанов! Неужто мы не можем сделать ничего, чтобы помешать их нацелить на наши стены?!» – топнул с досады ногой граф Монтень.

Остальные рыцари выглядели столь же беспомощно. При подготовке к осаде перед стенами замка был прорыт четырёхметровый ров, но даже он никак не поможет, коли враг применит подобные орудия.

Лишь Тибо отреагировал должным образом. Он принёс длинный лук и натянул в сторону лагеря Колома. Выпущенные им стрелы преодолевали расстояние в шестьдесят метров и поражали противников в шею или глаза.

Тибо сосредоточил атаки на бригаде инженеров, устанавливавших баллисты. Он попытался было достать и рыцарей, однако их паноплии не позволяли добиться сколь-нибудь полезного эффекта.

Суисс! – Вот одна стрела просвистела в воздухе, поразила шею солдата Колома, и тот бессильно растянулся на земле.

Рыцари среагировали достаточно быстро. Поняв, что происходит, они скомандовали солдатам: «У врага умелый лучник! Прикрывайте инженеров щитами, пока те работают с баллистами. Строй – стена щитов!»

По команде рыцарей воины, отвечающие за оборону, выдвинулись вперёд, держа в руках деревянные щиты. Шеренга со щитами в человеческий рост построилась вдоль баллист. Таким образом, они целиком скрыли инженерный отряд, который возобновил работы по установке.

С этой минуты ничего поделать не мог и Тибо. Стрелы не способны пробить толстые деревянные щиты. Конечно, всё это можно преодолеть, если воспользоваться семейной реликвией– луком Альфардо. Однако применить демонический предмет у всех на виду он не мог. К тому же, это было настрого запрещено Широном.

Тем не менее, Тибо продолжал держать лук натянутым, выжидая подходящий момент. Стоит кому-либо из солдат шагнуть в сторону или сдвинуть щит, как стрела тут же сорвётся в полёт.

Вскоре лапы баллист прочно вкопали в землю, и солдаты Колома принялись старательно работать рычагами.

С громким скрипом плечи баллисты стали изменять угол, наводясь на стены Павитона.

На вершине каждого из орудий стоял сигнальщик. Когда он взмахивал белым флажком, станину быстро подымали вверх. Если же сигнальщик поднимал синий флажок, её, наоборот, опускали вниз. Таким образом регулировали угол наклона, чтобы снаряд мог долететь до цели.

Как только все пять баллист установили под нужным углом, граф Любек отдал приказ: «Камни и валуны – к бою! Огонь!»

Солдаты вереницей тащили камни и валуны. Камни несли группами по четыре человека в плетёных корзинах, усиленных металлическими цепями, валуны же перекатывали с помощью ломов.

В задней части баллист располагались большие ящики, сбитые из досок и также усиленные цепями. Солдаты перегружали в них поднесённые каменные снаряды.

Первыми подготовили баллисты, располагавшиеся справа. Сигнальщики принялись размахивать красным флажком из стороны в сторону.

Тр-рынь!

Тетиву, скрученную из нескольких слоёв эластичного каната, оттянули назад так далеко, как это только было возможно. И в момент, когда красный флажок взметнулся вверх – Вжу-уу! – тяжёлая корзина с камнями с ужасающей быстротой заскользила по станине. Подобные скорость и мощь позволяли метать тяжёлые камни и валуны на расстояния до шестидесяти метров.

Резкий, разрывающий барабанные перепонки звук, и головокружительная скорость!

ГРОАХ!

А какой грохот!

Одновременно с ним тяжёлые камни взмыли в воздух и понеслись к крепости.

«Э-это!..»

Ужас от летящих прямо на тебя камней просто невероятен. Граф Монтень и его рыцари вздрогнули и отпрянули назад. Им казалось, что если остаться на месте, какой-нибудь валун их непременно раздавит.

БААМ!

Первый залп вышел неудачным. Камни не сумели долететь до стены и бултыхнулись в ров, подняв тучу брызг. Лишь пара камней угодили в основание крепости. Тем не менее, внешние стены содрогнулись от грохота.

«Иии… Какая мощь! Да что тут вообще можно сделать?» – снова топнул с досадой ногой граф Монтень.

И вновь единственным, совершившим полезное действие, стал Тибо.

В момент, когда камень вылетал из баллисты, орудие содрогнулось, и тело сигнальщика приподнялось над уровнем щитов. Тибо ухватился за момент, как ястреб за добычу, и пальцы его спустили натянутую тетиву.

Суисс!

Стрела унеслась в сторону, противоположную полёту камней, и вошла сигнальщику в открытый рот. Пробив глотку навылет, она выступила со стороны затылка.

После такого не живут! Сигнальщик упал с высоты в пятнадцать метров, не сумев даже толком вскрикнуть.

«Живее подымайте следующего сигнальщика! И продолжайте стрелять из баллист! Ну же!» – зло вскричал граф Любек.

И едва слова слетели с губ, каменным зарядом выстрелила ещё одна баллиста. Визг скольжения по станине и оглушительный грохот!

ГРОАХ!

И вновь каменный заряд пролетел по параболе, после чего последовал удар!

БАМ!

Второй выстрел угодил выше цели. Перелетев внешнюю стену, он упал во дворе. Мощь столкновения оказалась столь велика, что почва вокруг просела, а в воздух метров на десять взметнулись пыль и комья земли.

К счастью, упал он не на постройки, а на свободный участок, никому не нанеся вреда, однако защитники крепости пришли в полный ужас.

ГРОАХ!

Не успел упасть валун от второго залпа, как послышался третий. Теперь одного лишь грохота было достаточно, чтобы заставить людей вздрогнуть. Некоторые солдаты так перепугались, что даже намочили штаны.

БАМ!

На сей раз залп был точен. Крупный валун ударился прямо в центр внешней стены. Не будь крепость Павитон выстроена на совесть, будь у неё обычные стены, они могли бы рухнуть и от одного такого попадания.

Послышался гул. Вся крепость задрожала, как при землетрясении, и люди бросились врассыпную. Камни стены, приталенные друг к другу, сместились и принялись осыпаться, вслед за ними летели каменная пыль и комья земли.

Обстрел и не думал заканчиваться. Пять баллист стреляли камнями друг за другом. Утреннее небо над Павитоном заволокло пылью и летящими валунами.

БААМ!

Трреск!

Крайняя атака нанесла особенно серьёзный ущерб. Удар пришёлся в поднятый разводной мост, отчего ворота разворотило на части, а камни над ними обрушились.

«Солдаты, живо к образовавшемуся пролому! Позаботьтесь о раненых!» – отчаянным голосом воззвал граф Монтень.

Имение это он унаследовал от деда. День за днём он осматривал стены и укреплял их по мере сил, стремясь защитить это место. И после всех этих усилий, они будут разрушены так нелепо – от каких-то странных орудий?!

Пока граф выдавал распоряжения, Тибо отправил в полёт ещё одну стрелу, сбивая очередного сигнальщика. Устраняя их, он выигрывал немного времени – до тех пор, пока не подымут новых. Но это и вся польза. Лишь небольшая отсрочка.

Даже продолжая стрелять, Тибо не мог не чувствовать разочарования. Враг метает камни – и бесполезно противостоять им с помощью лука.

Словно в подтверждение этому, во внешнюю стену угодил ещё один валун. Теперь пыль накрыла собой всю крепость.

Тем временем Дюваль и один из наиболее опытных рыцарей оценили ситуацию. После чего отправились к Монтеню с предложением.

«Господин граф, нам следует отказаться от обороны внешней стены. Мы не имеем права рисковать войсками, удерживая это место.»

«Отказаться от внешних стен? Прямо сейчас? А чем нам поможет отступление за внутренние? Эти чудовищные орудия точно так же разнесут и их.»

«Меж внешней и внутренней стенами довольно солидное расстояние. Чтобы атаковать внутреннюю стену, им придётся подтащить орудия вплотную ко рву. Лучше поберечь солдат теперь, чтобы застать врага врасплох, когда те подберутся поближе.»

Дюваль добавил к мнению опытного рыцаря: «Да, это будет стоить жертв. Тем не менее, мы должны совершить эту внезапную вылазку и попытаться уничтожить странные орудия. В случае успеха, мы выиграем для всех время.»

Тут глаза Монтеня сверкнули.

«В-верно! Нужно застать врасплох и уничтожить этих монстров! А после запрёмся во внутренней крепости и продолжим сражение. Да, похоже, это единственный путь. Пусть будет так – готовьте рыцарей и солдат. И, Тибо, постарайся своим луком выиграть нам ещё немного времени. В данный момент помочь в этом можешь только ты.»

Тибо поджал губы и кивнул. Его ястребиные глаза сверкнули.

А Монтень, раздав распоряжения, вдруг вспомнил о Широне. Именно он просил довериться Тибо и Дювалю. И у графа действительно не было иного выбора, кроме как положиться на оных.

И в этот момент…

Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!

Валунами выстрелили сразу пять баллист. Пять валунов врезались во внешнюю стену и крепостные башни, давя солдат. Стена содрогнулась по всему периметру, лестница обрушилась…

Одна из крепостных башен начала падать. В воздух взметнулось столько пыли и каменного крошева, что стало ничего не видно перед собой.

Более того, один из валунов приземлился прямо в скопление солдат, насмерть задавив человек десять. У ставших тому свидетелями бойцов лица позеленели.

Даже рыцари похолодели от страха, а уж простые солдаты и вовсе перепугались насмерть. Они стали вопить, сея панику. Рыцари возвысили голоса, пытаясь привести тех в чувство, но это не особо помогало.

Граф Монтень отдал срочный приказ: «Дюваль, будешь командовать этими солдатами. Отправь их в атаку на камнеметательные орудия, как и предлагал ранее. Всем молодым рыцарям – исполнять приказы Дюваля!»

Дюваль устремился в толпу солдат со штандартом Павитона в руках.

«Отставить панику! Сейчас мы можем сделать только одно – когда внешние стены рухнут, враг будет вынужден подойти к крепости вплотную. И тогда мы нападём на эти орудия! А до тех пор сохраняйте спокойствие! Помните, если мы провалимся, внутренние стены тоже падут. А там и ваши семьи, верно? Мужайтесь!» – кричал Дюваль, бегая в клубах пыли.

Солдаты прислушались к его словам. Упоминание семей заставило всех приободриться.

БАМ!

Во внешнюю стену ударил ещё один валун. Он угодил в то же место, куда уже попадали ранее. И если при первом попадании камни стены лишь сдвинулись внутрь, то теперь они рухнули, оставив за собой зияющую дыру.

И это стало лишь началом. Теперь стены обваливались в разных местах, обнажая сквозные проёмы. Солдаты по команде Дюваля отошли от внешней стены. И потому больше никто не пострадал.

Но боевой дух людей был невысок, поскольку казавшиеся прежде несокрушимыми стены рассыпались прямо на их глазах. Дюваль же подбадривал своих бойцов.

«Мужайтесь! Помните – у нас есть цель!»

Граф Монтень и прочие рыцари отступали. Внешнюю стену решили сдать. Надежда была теперь только на Дюваля. На то, что он сумеет избавить их от этих страшных осадных орудий.

Один лишь Тибо остался на внешней стене и вёл неравный бой. Лицо он обернул влажной тканью, чтобы защитить дыхательные пути. Рядом с ним были сложены связки стрел.

Тибо моментально отправил стрелу в полёт. Он уже не выжидал до верного, как раньше. Стоило кому-то из солдат сверкнуть не прикрытым доспехами участком тела, как он тут же спускал тетиву. Выстрелы были не смертельны, но и этого было достаточно, чтобы внушить страх врагу. Тем более, что это было ещё и болезненно – стрелы вонзались в руки, ноги или торс, стоило лишь показаться из-под прикрытия щитов.

Урон был особенно велик, если сигнальщик опрокидывался на спину или когда кативший валун солдат падал навзничь. В последнем случае травму получал не только сам солдат, но и следовавшие за ним товарищи.

Однако усилия Тибо казались не более, чем следом от брошенного в бурный поток камешка.

БАМ!

И вот, каменный заряд прилетел и в тот участок, где стоял Тибо. Деревянная ограда сломалась, а в стене образовалась вмятина. Тем не менее, Тибо проявил стойкость, выпустив ещё несколько стрел.

Он видел перед глазами фигуру отца. Силуэт героя, что до последнего вздоха разил стрелами рыцарей Священной империи в битве за Скольд.

«Проклятье! Похоже, я так и повторю судьбу своего отца! И всё же я верю в основателя Широна. Он не даст мне умереть, как мой отец. Прошу, не предавай моей веры, основатель!»

Мог ли Тибо не испытывать страх? Ведь перед ним тьма-тьмущая врагов – вся великая армия Колома! А ещё эти мечущие каменные заряды орудия! Конечно, он был напуган и хотел убежать. Пред ним то и дело возникали лица няни и дочки Луизетт, и трудно было сохранять присутствие духа.

Но он не сделал ни шагу назад. Тень отца и подавляющая аура Широна занимали прочное место в его сердце.

Глава 5

Вжу-уу!

Ещё одна каменная глыба расчертила небосвод. В наивысшей точке полёта валун преобразовал потенциальную энергию в кинетическую и ударил в центр стены.

БАМ!

Послышался гул, и крепостная стена стала оседать. Последующий же удар стал решающим.

БАМ!

Обращённое к лагерю Колома оборонительное сооружение накренилось и с грохотом обрушилось. Повреждения не ограничились какой-то частью – по цепочке, словно костяшки домино, опрокинулась вся фасадная часть крепостной стены. Пыль и каменная крошка поднялись на десятки метров вокруг, заполнив всё густым чёрным облаком.

«УРА-АА!!!»

Тум-тум-тум-тум!

В-вуууу!

Вражеские солдаты принялись кричать, стучать в барабаны и трубить в трубы. Большое знамя Колома яростно развевалось над лагерем. Падение прочных крепостных стен наполняло сердца бойцов радостью и энтузиазмом.

Галикские защитники, напротив, испытывали опустошение. Некоторые прослезились, прочие же безучастно смотрели на картину обрушения.

Стоит ли говорить о том, что испытывал в этот момент владыка Павитона, граф Монтень? Пусть он добровольно отказался от битвы за внешнюю стену, крепость всё-таки досталась ему в наследство от деда. И видеть её в таком состоянии было невыносимо больно.

Но как правитель он не мог демонстрировать свои чувства. Ведь война в самом разгаре.

«Чего носы повесили? Защитники – отступайте за внутренние стены, штурмовой отряд – следуйте распоряжениям Дюваля!»

Молодые рыцари съехались к Дювалю. Облачённые в паноплии, верхом на конях, они готовы были выступить в любой момент.

Солдаты надевали шлемы, стискивали длинные копья, и готовились к предстоящему бою морально. Чтобы спасти семьи, им предстоит сокрушить баллисты, даже если ради того придётся расстаться с жизнью. А значит, следует отбросить страхи и собрать мужество в кулак.

Граф Монтень вёл своих солдат к месту, призванному стать следующим оплотом обороны. Они пересекли двойной разводной мост и отступили во внутренний двор. Здешние стены были куда толще и выше внешних. Но сколько они выстоят против тех метательных орудий?..

Даже сам граф был крайне встревожен. Что уж говорить о простых солдатах и мирных жителях?

«Умоляю, избавь нас от их орудий, Дюваль», – буквально молился за успех подчинённого Монтень.

И не только он один – все остальные тоже сжали кулаки до крови.

«Штурмовой отряд, за мной!» – скомандовал Дюваль и повёл рыцарей и солдат устраивать засаду у павших редутов.

После обрушения стен, ров местами засыпало камнем. И когда орудия подтянут поближе, они должны молнией перебежать по этим насыпям и уничтожить цель. Поскольку принципом орудия напоминали луки, Дюваль считал, что для достижения оной достаточно будет просто перерубить тетиву.

Дюваль надвинул шлем посильней, глаза налились кровью. Он вспомнил тигра, которого прикончили когда-то с Широном. Зверя, чья шкура висит теперь над креслом графа Монтеня…

Он буквально почувствовал, как дух того чудесного существа проникает в него. Одна мысль о тигре придала смелости.

«Солдаты, вы должны прорваться в самый центр вражеского лагеря! А пока вы будете отвлекать внимание, рыцари наши погонят коней так быстро, как только возможно, чтобы перерубить тетивы тех орудий. Мой план понятен?»

Молодые рыцари кивнули в ответ. Чего бы то ни стоило, они намеревались исполнить приказ.

Тем временем, в лагере Колома, граф Любек решил форсировать штурм.

Жители Павитона того не знали, однако положение Колома тоже было далеко от идеала. И всё потому, что подразделение Кунцмана, которое должно поджидать в тылу, оказалось уничтожено огневым налётом. Для задуманного прежде генерального сражения теперь не хватало войск, но ещё большая угроза исходила от оказавшейся где-то за спиной армии Широна. Если они решат атаковать коломцев прямо сейчас, в процессе штурма – ситуация получится крайне неприятная.

Особенно Любека тяготило, что войска Широна не относятся к основной армии Галика. А это значило, что галикские рыцари в любой момент придут на выручку с третьей стороны, что кардинально меняет расклад сил. В этом случае на грани уничтожения оказывается уже великая армия Колома.

А значит, нужно поскорее захватить крепость. Закрепившись там, восстановив стены, можно дать бой и столичным силам Галика.

Граф Любек был крайне обеспокоен.

Возглавляя армии Арманской империи, он выучил большое число тактик и стратегий, а также роль полководца. Командиру наказывалось сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах. Но сейчас он не помнил тех мудрых слов. Всё, что имело для него значение – крепость перед глазами.

«Ускорить атаку! Воспользуемся благоприятной возможностью! Солдаты – тяните баллисты вперёд. Надо сходу ударить и по внутренним стенам. Ну же, взбодритесь! Захват крепости теперь – вопрос времени.»

«Уррааа!!!»

Коломская армия взялась за дело с новыми силами. Торопливо повытаскивав из грунта опоры баллист, солдаты вновь водрузили орудия на плечи и понеслись вперёд, оглашая окрестности громким криком.

При осаде продвигаться нужно постепенно. Здесь нет места спешке. Волноваться следует тем, кто осаждён, а отнюдь не нападающим.

Но Любек пренебрёг этим правилом. Испытывая беспокойство, он сразу же выдвинул баллисты на передовую. Он понадеялся, что, разместив их прямо у рва, сможет сходу поразить и внутренние стены.

Инженерная бригада Колома принялась вбивать колья и разравнивать землю. На короткий миг, но боевые подразделения, которые должны были защищать инженеров, оказались за их спинами.

Дюваль такой шанс не упустил.

«Вперёд!!!»

Крик прозвучал столь громко, что содрогнулись земля и небо. Возможно, это случилось из-за того, что он находился под влиянием духа тигра. Тот волнительный миг, когда он, весь в тигриной крови, стоял на вершине Павитона! Ветер обжигал лицо, покрывая оспинами, но Дювалю было все равно. Скорее, он даже гордился этим.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Со стороны рухнувших стен послышался стук лошадиных копыт. Рыцари проскочили засыпанный ров и тут же врубились в ряды инженерной бригады. За ними огромной толпой хлынули солдаты Павитона.

«Твою ж мать! Остановите их, скорее!» – вскричал в отчаянии граф Любек, самолично пришпоривая коня.

Ближе всех к инженерам находились солдаты защитного отряда. Выставив перед собой щиты, они заслонили путь к баллистам.

Однако Дюваль и его команда врезались в них на полном скаку.

Тыгыдым-ба-аам!

Тяжёлая кавалерия представляет собой страшную силу. Она буквально сметает всё на своём пути.

Разгорячённые боевые кони фыркали, топча копытами деревянные щиты, тараня защитников своими телами. А острые пики рыцарей пронзали щиты пехоты и вонзались в тела солдат.

За пару мгновений рыцари проделали в рядах обороны просеку. Тела защитников расходились, как бурный речной поток пред острым носом корабля. Элита Монтеня колола врагов копьями, топтала конями и рубила мечами.

Особенно страшен в бою был Дюваль. Глаза горели огнём, когда он взмахивал окружённым аурой мечом. Деревянные щиты рассекались надвое, и даже находившиеся за ними солдаты падали с рубленными ранами.

«Не теряйте времени! Сперва мы должны уничтожить те орудия!»

И-го-го!

Демонстрируя чудеса верховой езды, Дюваль запрыгнул на баллисту. Конь в стремительном прыжке пролетел над головами солдат и оказался на вершине орудия.

Сверк!

Широким росчерком меча Дюваль рассёк тетиву. Десятки или даже сотни слоёв материала, подобного сухожилиям животных, оказались бессильны против окутанного аурой клинка.

Пробиваясь сквозь ряды солдат, рыцари сосредоточили атаки на баллистах. А солдаты Павитона тем временем с оглушительными криками вступили в бой с защитным отрядом Колома.

Лязгало оружие, мелькали кулаки. Кто-то упал пронзённый копьём, заливая землю кровью.

Любеку казалось, что он сходит с ума. Отшвырнув в сторону шлем, он бешено нахлёстывал коня, а когда сократил расстояние до приемлемого, издал ужасающий рёв и соскочил с оного на полном скаку. Ягуаром преодолев отделявшее его от баллисты расстояние, он оказался точно на вершине.

Шасс!

Голова рыцаря, мгновение назад перерубившего тетиву баллисты, вознеслась в воздух. Из клинка Любека вырывалась огненно-красная аура. Цвет её словно символизировал его душевное состояние.

«Приоритет – защита баллист! Убивать любого, кто попробует к ним подойти!» – заорал Любек, и тут же перелетел на вершину другой баллисты. На неё только что поднялись двое рыцарей Павитона, чтобы рассечь тетиву.

Они ещё не умели напитывать клинки маной, потому оружие не светилось аурой. Расправиться с многослойным канатом простым лезвием не так-то просто. Тем более, что один из рыцарей прикрывал товарища от солдат Колома.

«Ублюдки, как вы посмели!»

Едва ноги коснулись опоры, Любек взмахнул мечом. Диагональный удар враз перерубил оружие противника. После чего обратный росчерк оставил на теле врага широкую черту.

«Кхах!» – вскрикнул рыцарь и опустил взгляд. Глаза увидели, как раскалывается паноплия, а из тела начинает хлестать кровь.

Любек тут же позабыл о нём, бросившись к его напарнику. Вот только не учёл, что предыдущий противник нейтрализован не до конца.

Несмотря на страшный удар, разрубивший паноплию, и тяжёлую рану, рыцарь продемонстрировал поразительную решимость и обхватил Любека сзади. Даже при смерти, изрыгая алую кровь, он продолжал крепко сжимать врага в объятиях.

«Вот же выродок!»

Лишь после того, как Любек повторно взмахнул клинком, отсёк тому голову и отпихнул ногой, противник упал. Вот только тетива баллисты к этому моменту оказалась перепилена.

«И-ии!»

Граф одним движением срубил голову рыцарю, перепилившему тетиву. Вымещая злость, он запульнул её далеко-далеко.

К этому моменту из строя оказались выведены уже три баллисты. Любек был вне себя от злости.

И тут Дюваль повредил ещё одно орудие. Меч беспрепятственно перерубил тетиву. После чего лошадь направилась к последнему целому орудию.

И в этот миг…

Бам! – Сбоку прилетел мощный удар.

Расплата! Мощная сшибка двух рыцарских коней!

Дюваль никогда не считал себя слабаком, но улетел, кувыркаясь, прямо в ров. Он подвернул шею и сломал рёбра. Однако это не значило, что его оставят в покое. Не успел прийти в себя, как на голову ему обрушился огромный молот. Молот, окружённый металлическим светом ауры.

Треск!

Дюваль попытался отвести удар копьём, однако молот переломил древко и клюнул в плечо. В результате он получил перелом лопатки, и сломанная кость проступила сквозь кожу.

«Ху-ух, хух!»

Надсадное дыхание. Противник походил на сумасшедшего. Его косматая борода была наполовину опалена огнём, а глаза налиты кровью. В нём и впрямь было что-то от медведя.

«У-уух!»

Дюваль стиснул зубы, после чего отпихнул противника и выбрался из рва.

Кунцман бросился следом.

«Ах ты крысиный выкормыш! Всех вас поубиваю!»

Граф неотрывно глядел на Дюваля пылающими глазами. Он горел желанием отомстить за своих людей, погибших незадолго до рассвета.

В горле у Дюваля пересохло. Оставалась последняя баллиста, однако основные силы Колома уже обступали их со всех сторон. Рыцари Павитона не шли с ними ни в какое сравнение ни по численности, ни по личной силе. Да и этот медведеподобный мужик – не из тех, с кем легко справиться.

«Проклятье! А ведь оставалась всего одна…»

Тем временем его товарищи-рыцари умирали один за другим. Большинство – от рук графа Любека. А когда в сражение всерьёз вступили рыцари второго Ордена Колома, то и простые солдаты Павитона стали падать, как осенние листья на холодном ветру.

При виде этой картины Дюваль скрежетнул зубами. Они знали, что жертв будет много. Более того, каждый готов был умереть. Но даже в этом случае всё не напрасно, если осадные орудия будут повреждены.

Вот только одно из них ещё в строю. От осознания этого в глазах Дюваля потемнело.

«Сдохни!»

Дзынь!

Пока Дюваль отвлекался, молот графа Кунцмана вновь вознёсся в воздух. Ужасающий удар переломил меч Дюваля, и после такого у атаки противника осталось достаточно инерции, чтобы совершить полный оборот и атаковать снова.

Возможно, удар проломил бы Дювалю голову, если бы в тот момент ему на выручку не пришёл Тибо.

Тибо оставался у обрушенной стены и ждал своего шанса. Он чистый лучник, потому при прорыве к баллистам оказался бы бесполезен. Но он терпеливо выжидал возможность атаковать вражеского военачальника. И тут заметил, как на Дюваля налетел граф Кунцман.

В ту же секунду тренькнула тетива, и стрела отправилась в полёт.

Чвок!

Снаряд Тибо был нацелен в лицо Кунцмана. Остальные части его тела прикрывала паноплия, что затрудняло причинение вреда. Граф двигался быстро, и пришлось стрелять с упреждением на шаг.

Издавая дикий крик, Кунцман как раз готовился раскроить голову Дюваля.

И тут стрела пронзила незащищённое лицо графа. Вошла в правую щеку, задела кончик языка и вышла с левой стороны.

Мысленно уже опустивший молот на голову Дюваля Кунцман, поймав лицом стрелу, был дезориентирован. Разъярившись, он стиснул зубы, чтобы перекусить застрявший в щеках снаряд, после чего сменил соперника и на всех парах помчался к Тибо.

Быстрым жестом предложив Дювалю отступать, Тибо побежал в направлении внутренней стены, потому что никаких перспектив для себя в схватке с этим медведем не видел.

Глава 6

Граф Кунцман не колебался.

Плеск!

Не снижая скорости, он бросился в ров. В другое время пересечь ров пешком было бы невозможно, но сейчас он большей частью был засыпан остатками рухнувших городских стен.

Тибо удирал, Кунцман гнался за ним, а Дюваль слинял под шумок и тоже направился к крепостной стене. Остатки штурмового отряда, кто ещё не пал в бою, также отступали к крепости.

Заметив бегущих вдалеке Тибо и Дюваля, граф Монтень воскликнул: «Опустите разводные мосты! Позвольте им войти в крепость!»

Вот опустился первый разводной мост, за ним второй, и солдаты высыпали навстречу отступающим. Их задачей было впустить как можно больше выживших. Солдаты подбадривали бегущих и кричали, чтобы те наддали скорости.

За Тибо по пятам бежал граф Кунцман, яростно потрясая молотом. Время от времени Тибо оборачивался и пускал в догоняющего стрелы, но безрезультатно. Паноплию Кунцмана он пробить не мог, а те из снарядов, что летели в лицо, граф отражал молотом.

Увлечённый погоней, Кунцман не замечал, что за его спиной к внутренней крепости бежит раненый Дюваль, а ещё дальше – солдаты Павитона.

Монтень возвысил голос: «Лучники, чего спите? Огонь! Остановите того медведеподобного ублюдка!»

С башни лучников и крепостных стен полетели стрелы. Граф Кунцман сбавил ход, опасаясь, что не сумеет избежать всего сонма снарядов. Тибо же тем временем подбежал к разводному мосту.

«Чёрт!» – топнул с досады Кунцман, понимая, что Тибо он упустил.

И тут взгляд вперился в Дюваля. Кунцман молниеносно перевёл всё внимание на него. Мощный поток ауры хлынул из молота, граф совершил взмах…

Критическая ситуация! Ведь Дюваль серьёзно ранен и без оружия.

Однако Тибо вновь спас ему жизнь. Притормозив у разводного моста, он выстрелил в Кунцмана, избрав целью один из участков, не защищённых паноплией.

Лучники, помимо него, уже опасались стрелять. Кунцман и Дюваль находились слишком близко друг к другу, и можно было зацепить своего.

Тем ценнее получился результат, поскольку стрела угодила коломскому графу в коленный сустав.

«А-арх!» – вскрикнул Кунцман и припал на одну ногу.

Стрела застряла в суставе, так что опираться на эту ногу он больше не мог. Воспользовавшись ситуацией, Дюваль наддал ходу. Вступать в новый поединок с этим медведем он не собирался.

Его покачивало, но, стиснув зубы, Дюваль всё-таки достиг разводного моста. Ему повезло выжить. А вот бежавшие за ним солдаты спаслись далеко не в полном составе.

Потому что под яростный стук конских копыт во внешнем дворе появились рыцари Второго Ордена Колома. В их числе находился и граф Любек.

С яростным криком, Любек врубился в толпу солдат Павитона, размахивая мечом. Безжалостно разя противника, рыцари погнали коней к разводному мосту. Летящие с башни стрелы они парировали мечами или щитами.

Всё ещё стоя у разводного моста, Тибо продолжал выпускать стрелу за стрелой. Самим рыцарям нанести урон таким образом было трудно, поэтому он выцеливал лошадей, на которых те скакали. Ведь если конь упадёт, то и рыцарь окажется на земле.

«Скорее! Бегите изо всех сил! Сейчас мы поднимем мост!» – призвал солдат граф Монтень.

Вот на тот взбежал ещё один солдат, за ним другой… и разводной мост начал подыматься. Те, кто не успели добежать, завопили, умоляя подождать. Однако враг находился уже слишком близко.

Вот и Тибо запрыгнул на подымающийся мост. После чего внутренняя крепость снова превратилась в неприступную твердыню.

Придерживая Кунцмана, Любек поплёлся назад. Раз врата внутренней крепости закрыты, ловить тут больше нечего. Придётся вновь задействовать баллисту. Благо, удалось отстоять хотя бы одну.

БАМ!

Первый валун ударил во внутреннюю стену. От этого звука сердце графа Монтеня замерло.

БАМ!

Новый удар. Страх жителей феода усиливался. Только от грохота у людей перехватывало дыхание, а тела принимались дрожать.

Последняя уцелевшая баллиста вела методичный обстрел. Благо хоть скорость бомбардировки оставляла теперь желать лучшего, а стены были крепки.

Но, поскольку противопоставить орудию было нечего, даже эти стены понемногу поддавались. Каждый выпущенный баллистой валун вызывал трещины и поднимал каменную пыль.

БАМ!

На этот раз каменный снаряд влетел в башню лучников, и та покачнулась. Тибо неустанно стрелял из лука, но из-за деревянных щитов эффекта добился незначительного.

Дюваль, принимавший лечение лёжа, с досады скрипнул зубами.

«Проклятье! Ну почему я не успел добраться до её тетивы… Ух-х!»

Он попытался привстать, однако острая боль в рёбрах заставила его лечь снова.

А бомбардировка всё продолжалась. Армия Колома разместилась у самого рва, взяв крепость в кольцо. Солдаты готовились броситься на штурм как только падут внутренние стены. Взгляды, которые бросали на крепость, были полны злобы. Ведь отряду Дюваля удалось застать их врасплох и уничтожить четыре баллисты.

Стены ветшали, ощетинившаяся копьями и мечами коломская армия ждала своего момента, а лица защитников Павитона темнели с каждой минутой.

«Обрушение стен, в любом случае, лишь вопрос времени. Когда это случится, нам останется лишь погибнуть с честью. Так будем же биться до конца, чтобы грядущим поколениям не пришлось за нас краснеть! Пока мы живы, да не уроним честь павитонского знамени!» – громко провозгласил граф Монтень.

Слова придали солдатам Павитона сил. Чтобы подбодрить жителей, знаменосцы принялись размахивать штандартами феода, на которых изображены два волка.

Однако двое наиболее опытных рыцарей выступили с возражением: «Нет, господин граф. Мы настаиваем, чтобы вы бежали через чёрный ход. Наиболее благоприятным для того станет момент, когда они ворвутся в крепость. Мы же выиграем для вас время, пусть даже ценой своих жизней.»

Во внутренней крепости имелся секретный ход, выходивший к неприметному местечку в стороне от рва. Рыцари призвали Монтеня воспользоваться им.

Но граф отверг их рекомендацию.

«Это мой замок. Когда крепость падёт, владелец ей станет ни к чему! Потому я умру здесь, вместе со всеми. Не пекитесь обо мне, лучше помогите детям и женщинам укрыться в безопасном месте! Если ближний бой не будет иметь смысла, отойдём к донжону, запрёмся там и будем бороться до конца.»

Донжон являлся самой высокой и монументальной постройкой в крепости. Так называемый, последний оплот.

Граф Монтень готовился умереть в бою за этот донжон. Укрепившись в решении, он постарался придать лицу торжественный вид.

И, словно по заказу, слова его едва не исполнились сразу же.

БАМ!

Выпущенный из баллисты валун угодил в уязвимую точку стены, и часть секции осыпалась, оставив зияющую дыру.

Удар был хорош. Обломки ударившегося о стену валуна разлетелись во все стороны, каменная пыль заполнила воздух. Крепость содрогнулась как при землетрясении.

Но этим последствия не ограничились. Всего через пару мгновений послышался гул, и ровные блоки, из которых состояла стена, скатились вниз по склону. Тем самым во внутренней стене образовалась дыра, достаточная для того, чтобы сквозь неё в ряд могли пройти десять человек.

Солдаты Колома возликовали. Они тут же бросились к пролому, чтобы атаковать защитников.

Особенно неистовствовал граф Кунцман. Он громко ревел и размахивал молотом, совершенно забыв о боли в раненом колене.

«Дыра! Наконец-то мы её пробили! Теперь вы все умрёте. Я прикончу каждого из вас, галикские ублюдки!»

Павитонцы и без того были деморализованы. А тут ещё какой-то бешеный медведь принялся осыпать их угрозами, заставив побледнеть ещё сильнее. В тот момент заставить себя выйти против него на бой не смог бы никто.

Однако людей на приступ Кунцман так и повёл, потому что Любек распорядился оставаться на местах.

В этот раз главнокомандующий Колома собирался вести сражение как следует, шаг за шагом. Ему не улыбалось, оголтело бросившись в бой, нарваться на очередную неприятность.

«Всем стоять! Сигнальщик, чего замер? Продолжаем бомбардировку! Разрушим стены так, чтобы пройти в них всей армией. Огонь!»

По приказу графа коломские солдаты возобновили доставку камней.

Любек с первого взгляда присмотрел ручей, протекавший рядом с крепостью. В нём было множество валунов величиной с дом. Поэтому о снарядах для баллист беспокоиться не приходилось.

Вытянувшись в цепочку, солдаты Колома сновали к ручью и назад. Там они поддевали валуны ломами, после чего подсовывали под них ролики для облегчения транспортировки.

Граф Монтень и жители Павитона отлично видели кантующих валуны солдат Колома и понимали, что снарядов, судя по всему, хватит для того, чтобы сравнять это место с землёй полностью. Оттого лица людей были мрачнее тучи.

Однако в каждой бездне отчаяния всегда остаётся место лучику надежды. И в минуту тотальной безысходности раздался клич, всколыхнувший сердца защитников.

«Урраааа!!!»

Крики доносились с противоположного берега горного ручья и с каждым мгновением становились всё ближе. Одновременно с той стороны поднялась туча пыли.

И вот, опережая её клубы, в воздухе просвистело усиленное яростным вращением копьё.

Шу-уу, чвок!

Острый наконечник вонзился в спину солдата, пытавшегося поддеть валун. И это было только начало. У новоприбывших в руках сверкали молоты, кирки и топоры. И они плотной толпой бросились в ручей.

Пуф-ф, пуф-ф!

Словно пчелиный рой, люди с горевшими безумием глазами, напали на коломцев. На каждого солдата пришлось от пяти до пятнадцати человек, налетавших скопом, колотивших молотами по головам и врубавшихся в спины топорами. Неглубокий ручей стремительно покраснел от пролившейся в него крови.

Сердце Любека понеслось вскачь. С исказившимся лицом, он обратился к Кунцману: «К-кто эти люди?! Это они устроили ночью огневой налёт?!»

Не отвечая, Кунцман вскочил на коня и помчался к ручью. Глаза графа не видели уже ничего, кроме метнувшего копьё человека, и его сверкающего ледяным холодом взгляда. Потому что это был никто иной, как Широн!

«Гра-аа!!!»

Кунцман скакал во весь опор, размахивая молотом. Никто не рискнул его остановить, потому вскоре он домчался до ручья и вступил в воду.

Широн не стал избегать схватки, как не избегало и его войско. Он шагнул навстречу Кунцману, отсалютовав тому копьём. Несмотря на травмированную ногу, двигался он с поразительным проворством.

Шшшш…

Широн рассекал поток подобно морской кольчатой змее[1]. Вода словно расступалась пред ним, уступая дорогу.

Одновременно с Широном выдвинулись и трое рыцарей – командиров десятитысячных подразделений. Они пустили коней вскачь, чтобы атаковать Кунцмана одновременно с трёх сторон. Кони влетели в ручей, подняв тучу брызг.

Простые солдаты тоже не остались в стороне. Окружив Кунцмана, они принялись забрасывать того сетями и обстреливать из луков.

«Ну же, выродки – нападайте!» – громко проорал Кунцман.

Со свирепым выражением он прыгнул в самый центр вражеской толпы, размахивая своим оружием.

Вжу-уу!

Молот окутала яркая серебристая аура. Он крутанул им вокруг себя, отражая стрелы и сшибая сразу двоих рыцарей.

Молот раскроил голову рыцарского коня, приближавшегося справа. Рыцарь кувыркнулся по направлению движения и рухнул в воду, подняв тучу брызг.

Рыцарь, атаковавший слева, принял атаку Кунцмана на щит, в результате чего тот раскололся, и это позволило отделаться лишь переломом предплечья.

Не обратив никакого внимания на поверженных бойцов, Кунцман соскочил с коня и бросился на Широна.

Трак!

Успевшие обвить Кунцмана несколько сетей разорвались, не выдержав его медвежьей силы. Освободившись от пут, он в один прыжок оказался перед Широном и занёс молот над его головой.

«А-аа!» – непроизвольно вскрикнули окружающие, ожидая гибели предводителя.

Однако Широна так просто не одолеть.

Крак! Плеск!

Молот неотвратимо опускался на голову Широна, но раскроил лишь горный поток и гальку на дне. Мощь удара оказалась так велика, что инерция подбросила молот на уровень человеческой головы, и во все стороны полетели осколки камня.

В каплях воды сверкнул наконечник копья Широна. Когда Кунцман атаковал молотом, он скользящей по воде змейкой метнулся вправо, совершил полуоборот, такой же змейкой зашёл со стороны ноги, на которую опирался граф, и ткнул копьём.

Суисс!

«Аааа!»

Копьё насквозь прошило ладонь Кунцмана, чиркнуло по бороде и порвало кончик носа. Волоски из бороды разлетелись вокруг, а из рассечённого носа хлынула кровь.

Атака Широна вышла чрезвычайно опасной. У Кунцмана ёкнуло сердце от осознания, что даже такой мастер, как он, потерял противника из виду, когда тот, скрывшись в брызгах воды, сместился змейкой и неожиданно нанёс удар. Лишь в последний момент подставив ладонь, он смог избежать наихудшего сценария – иначе копьё вошло бы ему в голову.

Но теперь сердце замерло уже у Широна – хитроумный удар не удался, а значит, ответная атака станет смертельно опасной уже для него. Быстро выпустив копьё из рук, он стал заваливаться на спину. И всё равно не успел.

«Ублю-удок!»

Кунцман взмахнул молотом – и завертелся подобно лопастям ветряной мельницы. Галька на его пути измельчалась в порошок, более крупные булыжники раскалывались на части. Широну же молот ткнул в колено, а также по предплечью.

Плеск!

Широн распластался в водах ручья. Колено было травмировано, да и правая рука в бою уже не поможет. Конечно, воспользуйся он ядом или призови призраков, одолел бы Кунцмана без труда, однако за ним наблюдали слишком много глаз, чтобы прибегнуть к этому. Да даже Костяной щит – и тот не призвать!

«Сдохни!»

Пуф-ф!

Кунцман вновь совершил стремительный рывок и обрушился на Широна. Глаза его пылали как факелы, в них не было ничего, кроме ненависти в противнику.

Но врагом Кунцмана был далеко не один только Широн. И позади, как раз разогнав коня, уже мчался с копьём наизготовку третий рыцарь. Ещё один командир десятитысячных подразделений.

Скрж-ж! Бум!

Благодаря защитным свойствам паноплии, тело Кунцмана не получило прямого урона. Тем не менее, это была кавалерийская атака на полном скаку, потому обладала недюжинной мощью. Тело Кунцмана отшвырнуло как пушинку, заставив окунуться в воды ручья.

«Кидайте сети, бросайте камни!» – принял на себя командирские функции от имени Широна рыцарь.

Люди вновь принялись опутывать тело Кунцмана. И пока одни забрасывали и тянули сети на себя, другие метали камни и стреляли из луков.

«А-аарх, ублюдки!»

В лицо Кунцмана угодила ещё одна стрела. О шлем то и дело ударялись камни. И будь он хоть гением боевых искусств, выдержать столь массированную атаку не мог.

Бултых!

Не успел Кунцман подняться на ноги, как вновь окунулся с головой. В этой ситуации молот его явно уступал мечу. Будь он рыцарем-мечником, мог бы рассечь сети и одним рывком вырваться на свободу. Однако попробуй проделать то же самое молотом!

Чво-ок!

«Ааааа!»

Ранее атаковавший Кунцмана на скаку рыцарь вновь разогнал лошадь. На этот раз он подскочил сзади и ткнул копьём в ногу противника.

Кунцман вскрикнул и снова упал навзничь. Чем больше он двигался, тем туже затягивались вокруг него сети, и тем сложнее ему становилось.

Лишь тут в лагере Колома стали приходить в себя. Всё вышеописанное произошло так быстро, что люди остолбенели, и начали отмирать только заслышав крик Кунцмана.

Граф Любек поспешно скомандовал: «Ну же, скорее – спасайте графа Кунцмана! Атакуйте их!»

Рыцари Второго Ордена Колома направили лошадей к горному потоку. За ними последовали солдаты с копьями наизготовку.

Всё происходящее отлично видели из крепости Павитон. Сонмы солдат, занявшие берег ручья… и фигура Широна!

Из-за расстояния рассмотреть отдельных людей было трудно, однако в человеке, возглавлявшем армию, Широна узнали все.

Монтень взволновался настолько, что голос его стал дрожать: «Это Широн! Он всё-таки пришёл. У него получилось сплотить беженцев и ударить в тыл врага!»

«Ураааааа!» – возликовали находившиеся в крепости солдаты, всего пару минут назад готовившие себя к смерти.

Герой, которого так ждали, наконец-то пришёл, чтобы их спасти! Как такому не обрадоваться!

Травмированному Дювалю помогли встать на ноги, и он тоже уставился на Широна. В глазах его плескались глубочайшее доверие, уважение и преданность.

Примечание

[1] Имеется в виду ядовитая змея Hyndrophis cyanocinctus, распространённая по всему побережью Индийского океана – от Персидского залива и до Новой Гвинеи.

Глава 7

Преддверие сшибки!

Армия графа Любека насчитывает двадцать тысяч! Армия Широна – почти тридцать тысяч!

И близок миг, когда обе стороны с яростным криком сойдутся в бою!

Опираясь на огрызок древка копья, Широн поднялся на ноги, чтобы командовать сражением. Приказ его был стремительно передан через командиров десятитысячных подразделений, тысячников и сотников.

«Бой примем на своей стороне ручья! На противоположную не переходить ни в коем случае! Отойти!»

Следующим действием Широн пленил графа Кунцмана.

Хрусть!

Всадив в правое плечо врага длинное копьё, он лишил того возможности продолжать бой, после чего ухватил за волосы и потащил за собой к берегу. И вновь закричал что есть мочи: «Как только враг войдёт в ручей, начинайте стрелять из луков и метать копья!»

Крик тот достиг ушей Любека. Граф спешно поднял руку, останавливая своих рыцарей.

«Всем стоять! Ручей не переходить!»

Кони заржали, становясь на дыбы. Бежавшие во весь опор солдаты Колома также были вынуждены остановиться, подняв тучи пыли.

Если их атакуют в момент переправы, они окажутся в крайне невыгодном положении. При том, что количество солдат Широна явно превышает двадцать пять тысяч. А за спиной, в так и не взятой крепости, тоже немалое число бойцов.

Граф Любек наскоро оценил ситуацию. По всем прикидкам выходило, что идти на сближение слишком рискованно.

Силы обеих сторон сейчас примерно равны. Войско Широна превосходит численностью, а армия Любека – количеством рыцарей. В такой ситуации даже малейшее изменение может принести как победу, так и поражение. И тот, кто первым войдёт в ручей, поставит себя в невыгодное положение.

Широн тоже это понимал, потому и приказал возвращаться к берегу. Ему не улыбалось потерять здесь своё войско. После всех трудов по его сбору?! Нет уж, сходиться с основными силами Колома в открытом бою в планах Широна не значилось.

Обе армии встали друг против друга, разделённые неглубоким, но весьма широким ручьём.

Широн стоял ровно, поддерживаемый своими тысячниками, и взирал на армию Колома. И, хоть держаться было трудно из-за травмированных колена и лодыжки, выражение его лица сохраняло неколебимость.

У ног Широна, на коленях, стоял поверженный Кунцман. Несмотря на то, что тело оного опутано сетями, а к горлу приставлены острые копья, солдаты не спускали с него глаз. Ведь они на своём опыте знали, как страшен этот медведеподобный мужчина.

С высоты своего коня, Любек внимательно разглядывал Широна. Сердце его гулко колотилось. И всё из-за этого парня.

Слишком молод, чтобы зваться главнокомандующим. Но уже способен вести за собой огромную армию. Притом достаточно смел и отважен, чтобы выйти против самого Кунцмана. Кроме того, умеет молниеносно оценить ситуацию. Да и стратегические его навыки внушают уважение. Ведь это в результате его огневого налёта Колом не досчитался двадцати тысяч солдат?

«Силён! Поверить не могу, что в Галике появилась подобная личность. Став героем войны, он сплотит всё королевство. И, если не проявим осторожность, уже Галик вторгнется в Колом!»

В груди похолодело. И тут ушей достиг голос Широна: «Продолжаем стоять! Без провизии Колом долго не протянет. А вскоре прибудут рыцарские отряды Галика, и тогда мы прикончим их вместе!»

Слова Широна заставили рыцарей Колома побледнеть. Простые солдаты, в основной своей массе, не говорят по-галикски, потому ничего из сказанного не поняли, но вот рыцари – совсем другое дело! Они уловили каждое слово – и оттого их душа ушла в пятки.

Граф Любек тоже был потрясён. Он чувствовал себя так, словно грудь сдавили тяжёлым камнем. И оттого стало труднее дышать.

Рыцарские подразделения Галика и впрямь уже на подходе?! Если это правда, промедление смерти подобно! Но и ежели броситься в атаку, форсировав ручей, серьёзных потерь не избежать.

И в этот момент отозвались защитники крепости. Пусть на таком расстоянии слова Широна расслышать не могли, горнисты затрубили, призывая в атаку. По всей видимости, павитонцы собрались опустить подъёмный мост и кинуться в бой.

Любек закрутил головой. Глаз зацепился за дорогу, ведущую вдоль ручья на север.

«Направившись по ней, мы попадём в северную долину павитонского хребта. Вскоре туда подойдёт первое рыцарское подразделение маркиза Гермюльдера. Возможно, прибывающие из Беньона основные войска Галика тоже направятся туда?»

На ум приходил лишь один путь – они должны добраться до северной долины и воссоединиться с первым рыцарским подразделением до того, как их настигнет основная армия Галика. А там уже решать, стоит ли принимать бой или же возвращаться на родину.

Войска Колома не привыкли отступать. Но в случае провала, и утраты всей армии, дома будут большие неприятности. Всё это пронеслось в голове Любека, пока он глядел на человека по имени Широн.

«Всем войскам – отступление! Отходим к северной долине!»

Губы графа сжались в узкую полоску, и только усилием воли он заставил себя говорить. Слово «отступление» он произносил впервые за всю жизнь. Глаза предательски покраснели.

Рыцари и солдаты замялись на месте. Приказа отступать не ожидал никто. Однако все видели, что ситуация и впрямь непроста.

И вот рыцари тронулись в путь. Солдаты затопали следом, плечи их поникли. Теперь бойцы выглядели измождёнными.

Широн не стал их преследовать, и без того зная, куда те направились. Конечно же, в долину на севере. Да и сам был слишком ранен и измотан, чтобы участвовать в погоне. И не только он, но и его солдаты.

«Колом бежит! Ура! Ура! Славься, Павитон! Да здравствует Галик!» – вскричал кто-то из солдат павитонской крепости, высунувшись из бойницы башни лучников.

Его услышали и поддержали остальные защитники, начав вопить и размахивать флагами. Люди ликовали всем сердцем, поскольку чувствовали себя буквально вернувшимися с того света.

Крики донеслись до войска Широна. И первыми отозвались на них командиры десятитысячных подразделений.

«Слава Широну! Ура!»

Слова их подхватили тысячники, сотники, а затем и все остальные солдаты. И вскоре в небеса возносились дружные возгласы тридцати тысяч бойцов.

***

Северная долина имеет несравнимо больший уклон, нежели западная. И снег здесь ещё лежал, потому она была ещё и скользкой.

Солдаты Колома плелись по долине, то и дело поскальзываясь. Все очень устали. Остатки побеждённой армии рассредоточились по округе, стараясь найти свободное деревцо, к которому можно прислониться и дать отдых измученному телу. Рыцари тоже шли в молчаливом унынии.

Любек встретил маркиза Гермюльдера с унынием на лице. Оказалось, что тот уже ждал их в долине.

«П-простите, маркиз. Я проиграл, поскольку был недостаточно хорош.»

Увидев лицо Гермюльдера, Любек упал на колени. Глаза его покраснели, а по щеке скатилась слезинка.

«Граф Кунцман в плену у врага, а третье рыцарское подразделение и двадцать тысяч его солдат почти полным составом стёрты с лица земли. Кх-х!»

От таких слов глаз маркиза Гермюльдера задёргался. Он ожидал чего-то подобного, поскольку видел спускавшихся в долину понурых солдат. Но всё же и помыслить не мог, что поражение будет столь бесславным. Потерять половину армии всего за пару дней – как в такое вообще можно поверить?!

«Аррх, да что же это такое?! Неужто сами Небеса против нашего вторжения? За что?! За что!..» – заорал, потрясая кулаками, маркиз.

Удивлённо моргнув, Любек поднял голову и тут заметил, что воины первого рыцарского подразделения тоже отнюдь не в лучшей форме. Все они выглядели крайне измученными и явно вывалянными в снегу. И хоть отряд должен был состоять из одних рыцарей, нигде не было видно их лошадей. Да что там – у многих даже оружия не было!

«Ч-что случилось?» – пролепетал граф. В груди возникло нехорошее предчувствие.

С хмурым видом маркиз Гермюльдер произнёс: «Во процессе спуска по крутому склону мы угодили в лавину. Я даже не представлял, что лавины могут быть столь жуткими. До сих пор в себя прийти не могу.»

«Как же так? Да ещё в такой момент?..»

Любек что есть силы зажмурил глаза. Слишком уж сокрушительным выглядел провал некогда великой армии Колома!

И всё же дух его ещё не был сломлен. Потому граф поинтересовался: «Насколько серьёзен ущерб? И сколько…»

«Сами рыцари пострадали не слишком сильно. Мы старались удержаться в верхних слоях снега. Из шестидесяти четырёх бойцов достоверно погиб лишь один, ещё четверо пропали без вести. Основная проблема – в лошадях. За исключением пары скакунов, мы утратили их всех. Кроме того, многие потеряли оружие и шлемы.»

Стараясь не терять надежду, граф задал ещё вопрос: «Много ли травмированных?»

Однако ответ Гермюльдера растоптал его ожидания.

«А как ты хотел?! Да одно то, что мы выжили в лавине – уже хорошо! В процессе экстремального спуска переломы или вывихи получили все. С такими травмами отдыхать нужно в течении месяца! Фуух…» – выдохнул в конце раздражённой тирады маркиз.

Он понимал, что в сходе лавины нет вины Любека, и всё же не мог не сердиться из-за того, что их отправили в такое опасное место.

Тон маркиза Любека расстроил вконец. Он и сам чувствовал вину за то, что допустил в плане ошибки, которые привели к такому плачевному результату.

«П-простите. Я, я!..»

Видя его раскаяние, Гермюльдер лишь ещё раз вздохнул. Да причём здесь Любек? В сходе лавины винить можно разве только Небеса…

Некоторое время оба молчали.

«Ну и что думаешь делать теперь? Как главнокомандующий, решения в этой войне принимать должен лишь ты, Любек. Потому я жду твоего вердикта.»

Несмотря на то, что план графа провалился, правом командования его наделил сам король Баньяк. И сложить с Любека полномочия мог только монарх. Вот почему маркиз интересовался мнением графа.

Любек в этот момент тоже думал о Баньяке фон Колом. Ведь тот поверил в его способности и поставил во главе сорокотысячной армии. Вот только половина из них уже уничтожена, причём даже в бой толком не вступив!

По щекам Любека катились горячие слёзы. Слезинки стекали к подбородку, после чего капали на ладони.

«Я д-думаю, нам следует уходить. Кх-х! Если продолжим сражение, то лишь покроем славой вражеского командира. А если наши войска разобьют окончательно, наверняка двинут отсюда в контрнаступление на Колом. Кх-хх!»

Не сказав ни слова, маркиз Гермюльдер уставился в небесную высь. Мог ли он подумать, когда скакал во весь опор к павитонскому хребту, что вернётся домой с таким позором?

Наконец, с тоской в голосе, он спросил: «Значит, таково решение Любека? Да?»

«Кх-х! Простите. Я хорошо понимаю, насколько ситуация позорна, но не смею рискнуть тем, что составляет национальное достояние Колома. Кх-хх!»

На этом граф уткнулся лицом в снег и зарыдал.

Некоторое время Гермюльдер безучастно, словно в какой-то прострации, взирал на эту картину. И вдруг расхохотался: «Ха-ха-ха, и что же я теперь скажу его величеству? А? Неужто вражеский командир так страшен? Страшен настолько, что заставил непобедимого Любека не то, что остановить штурм, но и настаивать на переходе в оборону? Хо-хо-хо!»

Наконец, маркиз сделал первый шаг…

Пока Гермюльдер не скрылся из виду, Любек всё не осмеливался поднять лицо. Слёзы катились по его щекам непрерывным потоком.

Глава 8

«Война не окончена. В настоящий момент они в долине на севере, встречают подкрепление», – холодно бросил Широн.

Тон был столь резок, что граф Монтень и рыцари, принимавшие его с распростёртыми объятиями, сконфузились.

«Д-да? Тогда мы должны как можно скорее изгнать их, только не может ли это подождать до прибытия армии из Беньона?» – попытался урезонить его граф, опасаясь, что, увлечённый погоней, тот угодит в западню.

Но Широн не отступал: «Всё верно, нам придётся объединить с ними силы. Потому прошу вас – поторопите столичное подкрепление! Если отправите уведомление, что большая часть армии врага разбита, они помчатся сюда со всех ног, только чтобы не отдать всю славу нам. И доберутся за три или четыре дня, а не за десять-пятнадцать, как обычно. А я пока осажу северную долину.»

К уговорам Монтеня присоединился один из рыцарей: «Это слишком опасно. Они сейчас невероятно злы… да и все учебники по стратегии предостерегают не загонять врага в угол!»

«Не беспокойтесь. Мы будем осаждать издалека, слишком лезть на рожон я не планирую. Прошу вас, господин граф, сосредоточьтесь на мирных жителях и реставрации крепости. А о ситуации на передовой сообщите лишь подкреплению из Беньона, павитонских солдат для сражения в северной долине не мобилизуйте.»

Просьба Широна выглядела странно. В каком смысле – поставить в известность беньонских рыцарей, но не выслать в бой павитонских солдат?! Это же всё равно, что самолично подарить все заслуги рыцарям из Беньона!

Удивлённо склонив голову, Монтень поинтересовался причиной такой просьбы: «То есть? Ты говоришь, что нужно отправиться в долину, и тут же просишь отказаться от последующего сражения? Какой в том смысл?»

«Из-за войны наш феод Павитон понёс слишком большой ущерб. Теперь наша главная задача – его восстановление. Со всем остальным пусть справляются столичные рыцари. Сам я тоже вступать в сражение не буду. Мы всего лишь перекроем путь врагу и дождёмся прибытия подкрепления.»

Граф Монтень кивнул. Широн прав. Первостепенно восстановление феода, а не погоня за поверженным врагом. Лучше быть прагматичным, чем ослеплённым жаждой славы.

Некоторые из старших рыцарей выглядели недовольными, но мнение Широна уважали. В конце концов, весь ход этой войны изменил именно он. Потому пожелания его следовало принять.

Монтень счёл нужным произнести слова поддержки: «Хорошо, Широн. Вклад твой неоценим, и я исполню твою просьбу. Я посвящу себя реставрации крепости и отправлю уведомление в Беньон. Всё чтобы ты мог поставить точку в этой войне.»

Широн опустился перед графом на колено, выражая свою признательность. Колено, кстати, ещё болело, однако кость успела срастись. Мощь Бастиона Душ росла с каждым днём.

Первое, чем занялась армия Широна после победы – тушением пожара, охватившего западную долину, и похоронами павших. Широн приказал своим бойцам зачистить местность. А всё вражеское снаряжение собрать и сложить в одном месте.

По завершении жуткой войны, люди Широна испытывали душевный подъём. Потому увидев обожжённые тела людей не испугались, а взялись за дело. Работая слаженно, они убрали горелую древесину и прочие следы пожара, после чего засыпали всё свежей землёй. Доверие к своему предводителю среди людей достигло невообразимых высот, и ничто не могло его поколебать.

Убедившись, что всё движется как надо, Широн позвал Тибо и отправился с ним в северную долину. Вдвоём. А вся тридцатитысячная армия осталась наводить порядок.

Тибо был в недоумении. Широн ведь говорил графу Монтеню, что в северной долине собирает силы враг? Тогда почему, отправляясь на бой, оставил своих союзников в другом месте?

Подобное трудно поддавалось пониманию. Однако Тибо не стал выпытывать причину. Коль уж решил верить Широну, нужно следовать за ним до конца и без лишних вопросов.

Когда они достигли северной долины, поверженные войска уже двигались к Колому. Рыцари шагали к перевалу впереди, солдаты – чуть поодаль. Шли быстро, не желая более задерживаться в этих краях.

Укрывшись в тени деревьев, Широн и Тибо наблюдали за их отступлением. И тогда Тибо вполголоса решился-таки задать вопрос. Всякий раз, когда они оставались одни, он обращался к Широну не иначе как «основатель»[1].

«Основатель, что нам делать, они ведь уйдут на ту сторону хребта?»

«Ну и пусть уходят. И всё-таки, как же грамотно вражеский командир оценивает ситуацию! Я-то думал, их придётся подтолкнуть…»

«Но если они возвращаются в Колом, что здесь забыли мы?»

Скосив взгляд на Тибо, Широн усмехнулся: «А мы будем ловить тех, кто придут в эту долину. Вот почему я оставил солдат и взял с собой лишь тебя, Тибо.»

«Тех, кто придут в долину? Но если Колом уходит, в долине останемся лишь мы, да подкрепление из Беньона… с-стоп, неужто вы имели в виду их?!»

Широн не ответил. И молчание это было красноречивее слов. Потому неудивительно, что глаза Тибо полезли на лоб. Да кто мог подумать, что Широн изберёт следующей целью рыцарей Галика?!

«Н-не… для чего нам атаковать собственное подкрепление?»

«Тибо, я участвую в этой войне не ради Галика. Я сражаюсь за возрождение культа Кроноса. Потому мне без разницы, рыцари Галика они или армия Колома – если они стоят на пути к реставрации культа, нам придётся от них избавиться…»

«!..» – Тибо так и застыл с открытым ртом, не в силах ничего ответить. Слова просто отказывались сходить с его уст.

«Для того, чтобы мы распространили влияние, нам не должны мешать. Сейчас помехи создают и Колом, и королевская семья Галика. Потому я намерен избавиться от обоих.»

«Н-но как?.. Вы же не хотите сказать, основатель, что с рыцарской армией, составляющей главную мощь Галика, мы будем сражаться лишь вдвоём? Это неразумно!»

«Вдвоём и не будем. Я поручаю эту задачу тебе, Тибо.»

Тибо поразился ещё больше. Сражаться против рыцарского корпуса в одиночку?! Это же чистое самоубийство!

«Н-невоз…» – надув щёки, возмущённо начал он.

И тут Широн похлопал его по плечу: «Да не волнуйся ты так! Чтобы привести из Беньона солидный рыцарский корпус, потребуется немало времени. А им нужно перехватить у нас инициативу. Так что сюда направятся не все рыцари, а только часть. Из тех, кто больше всех желают нажиться на нашем конфликте.»

В ответ на разъяснения, Тибо, подумав, кивнул.

Но всё равно – это же рыцарский корпус! Разве можно противостоять ему в одиночку?

«Они собираются заявить, что участвовали в войне изначально. А после уведомления от господина Монтеня будут считать, что она практически выиграна. Потому без лишних колебаний примчатся сюда, чтобы присвоить всю славу себе, прекрасно понимая, что возразить им никто не осмелится. И, скорее всего, они…» – Широн выдержал паузу, после чего продолжил. – «Скорее всего, они столкнутся здесь с одной маленькой лавиной. Конечно, будь это просто лавина, многие уцелеют. Но что, если в момент разгула стихии кто-нибудь выпустит парочку стрел, чтобы помешать им выкарабкаться?»

«А!..»

Тибо, наконец, осознал, что имеет в виду Широн. И правда – если во время схода лавины тебя обстреляют из лука, смерти не избежать, будь ты даже рыцарь.

Тибо невольно поёжился. Слишком уж страшен этот человек по имени Широн! И как же повезло, что не он является его врагом!

***

Предсказания Широна полностью сбылись. Депеша графа Монтеня о победе Павитона потрясла столицу Галика. Особенно всех поразило, что тем удалось разгромить великую армию Колома собственными силами.

Решительно на всех светских приёмах главной темой разговоров стали вести о павитонской войне. Под наибольшим впечатлением оказались придворные дамы. Конечно, известия дошли до них в искажённом виде, но они и сами их увлечённо приукрашивали, порождая всё новые сплетни.

Когда объявили о войне, они были в ужасе, но теперь, после победы, это стало не более чем интересной историей со счастливым концом..

Не стал исключением и светский приём в клубе Антуан. Канцлер Галика, герцог Лебуэль, немедленно созвал совещание клуба. В гостиной собрались все, кто имели хоть сколь-нибудь серьёзное влияние на королевскую семью.

Герцог Лебуэль сумел заполучить в свои руки послание Монтеня королю. Он же и зачитал его, поднявшись на трибуну для выступлений.

«Благодаря молитвам и прозорливости вашего величества, нам удалось благополучно отразить вторжение Колома. Первого марта враг, в составе двадцатитысячного войска, приступил на рассвете к штурму крепости. Яростные столкновения велись день ото дня, в ходе оных враг спалил близлежащий посёлок, полностью разрушил внешнюю стену и даже пробил дыру во внутренней, а ваши покорные подданные подвергались неописуемым лишениям. И пока мы в едином порыве держали оборону, молодой рыцарь Широн Веилс, сплотив вокруг себя часть рыцарей и солдат, отрезал врагу пути снабжения и уничтожил многих вражеских бойцов посредством засадной тактики. Сегодня днём великая армия Колома начала понемногу отступать и, похоже, вскоре оставит позиции насовсем. Теперь, конечно, стоило бы пуститься в погоню и добить бегущих, но у нас слишком мало сил для такого манёвра. И потому убедительно прошу ваше величество выслать войска для преследования отступающей армии Колома. По прогнозам, они уйдут окончательно в течении двух-трёх дней, вследствие чего выслать войска нужно срочно.»

Послышались возгласы восхищения. Присутствующие стали аплодировать. Да и как не восхититься столь успешными действиями против армии Колома? Однако в глазах аристократов стоял жадный блеск. Особенно навострили они уши, услышав последние строки.

Преследовать поверженного врага, обезглавить вражеского военачальника – вот высочайший подвиг. После таких свершений можно стремительно подняться в титулах! А поскольку боевой дух побеждённых неизменно стремится к нулю, это всё равно, что мешок золота у дороги найти! Неудивительно, что атмосферу в гостиной клуба Антуан стремительно заполнила жадность.

И герцог Лебуэль вбил первый гвоздь.

«Как понимаете, ситуация не терпит отлагательств. Чтобы добраться до Павитона за два-три дня, нельзя двигаться со скоростью простых солдат. Потому предлагаю отправить лишь рыцарей. Но и их собрать у нас толком нет времени. Выступать нужно прямо сейчас, так что прошу собрать всех, кого удастся в кратчайшие сроки, прямо тут, на площади. Как только наберётся сотня рыцарей, высылаем их в путь. Остальные могут проследовать за ними по мере возможности. Кстати, с его величеством уже всё обговорено.»

Аристократы засуетились. Созвать своих рыцарей хотели все, но не каждый мог уложиться в отведённый срок.

Первыми на площади собрались рыцари Лебуэля, отвечавшие в Беньоне за охрану порядка. Облачённые в белые паноплии с оранжевой окантовкой воины составляли первый рыцарский корпус Беньона. Одни они заняли сорок мест из требуемой сотни.

Следом подоспел маркиз Бальфон, командор рыцарской гвардии. Он взял с собой десять человек из ближайшего окружения.

Прибыли и бойцы шермонского рыцарского Ордена, составлявшие главную ударную силу Галика. Шермонский Орден является крупнейшим в стране и насчитывает более ста двадцати человек. Однако большинство из них разбросаны по королевству, и быстро собрать всех не получится. Так что они оказались представлены пятьюдесятью восьмью бойцами. Поверх паноплий они носили накидки в красную и белую полоски. Полосатая накидка призвана была отражать собой величие Ордена.

Таким образом набралось сто девять рыцарей. И, под командованием маркиза Бальфона, они тут же тронули коней в путь.

«Отлично, наша цель – Павитон! Вперёд!»

Тыгыдым-тыгыдым…

Среди присутствующих маркиз Бальфон являлся самым родовитым, потому закономерно взял командование в свои руки. Впрочем, даже без своего титула, Бальфон считался лучшим фехтовальщиком Галика. Так что жаловаться никто не стал.

Сто девять рыцарей скакали галопом, поднимая за собой клубы пыли. Во главе подразделения мчал маркиз Бальфон, вспоминая напутствие герцога Лебуэля.

«Дружище Бальфон, добить остатки поверженных коломцев важно, однако не меньший приоритет имеет и подавление развития Павитона. Постарайтесь перехватить инициативу таким образом, чтобы им вообще никакой славы не досталось. Я имею в виду, что нужно максимально оградить павитонских рыцарей от участия в предстоящей атаке. Ещё раз подчеркну – в герои не должен выбиться ни один павитонец. Героями должны стать только вы.»

Маркиз едва заметно искривил губы. Да откуда взяться героям в том захолустье? По его мнению, герцог Лебуэль слишком себя накручивал. Даже если им каким-то чудом удалось отразить атаку Колома, это ещё не значит, что они заслуживают столь высокой оценки.

В этот момент заговорил рыцарь шермонского Ордена: «Интересно, а как им удалось остановить армию Колома? Не может же быть, чтобы дети павитонских гор вдруг стали серьёзными бойцами? Может, армия Колома на этот раз оказалась слишком слаба?»

«Хва-ха-ха! Сто пудов! Должно быть, совсем уж шелупонь выслали. Ха-ха!»

Все громко заржали, не сбавляя ходу.

Улыбку позволил себе даже маркиз Бальфон. Он тоже считал, что армия Колома на сей раз оказалась не ахти какой.

Правда, откуда им было знать, что в послании графа Монтеня имелись несколько пропусков и неточностей?..

Вторжение Колома стартовало отнюдь не первого марта. Штурм начался десятого марта, на рассвете. И армия Широна нанесла им поражение всего за один день.

Изменена была и численность врага. Вместо указанных двадцати тысяч, горный хребет пересекли свыше сорока тысяч бойцов.

Информация по отступлению также не соответствовала действительности. Противник отходил не постепенно, а полностью обратился в бегство и уже пересекал павитонский хребет.

Имелись и пропуски. Например, в отчёте не было ни слова об огневом налёте, применённом Широном, и уничтожившим двадцать тысяч солдат Колома. Также полностью опускалась и информация о баллистах.

Являлись ли все эти недочёты следствием расчётливости Монтеня? Конечно же нет. Графу не хватило бы ни отваги, ни проницательности, чтобы предоставить отчёт в таком виде. Не подходил он к составлению послания и спустя рукава. Да и не обладали ни Монтень, ни кто-либо другой в его окружении, всей полнотой информации о войне.

Всё это было исподволь подстроено Широном. И сообщил он ровно столько, чтобы королевская семья Галика не смогла углядеть за всем его руку.

Ни о чём подобном рыцари, представлявшие основные силы Галика, и не подозревали. И потому усердно подстёгивали лошадей.

Об истинном положении вещей знал только Широн. Лишь один человек в мире может видеть полную картину, рисуемую Широном – он сам.

Это тьмы текущая река, в которой никому не увидеть правду. Сидя в одиночестве, управляя потоком Тьмы как истинный король демонов, её мог разглядеть только Широн.

Примечание

[1] Имеется в виду обращение 교주님, что означает «основатель или лидер культа».

Глава 9 - Лавина!

Акт №3. Лавина!

Рыцари во главе с маркизом Бальфоном прибыли в провинцию Павитон спустя ровно два дня, хотя в прежние времена подкрепления защитникам приходилось дожидаться минимум две недели.

Они выехали в тот же день как был получен доклад графа Монтеня. Поспешали, почти не тратили времени на сон, и потому приехали так быстро. Вероятно, это первый случай в истории, когда подкрепление добралось до Павитона в столь короткие сроки.

Когда рыцарский корпус из Беньона оказался у развилки на северную долину, их встретил некто иной, как Широн.

Он ожидал их у дороги, специально перекрыв главный тракт в таком месте, чтобы повстречать подкрепление раньше всех. Что было нетрудно, ведь это единственный путь, ведущий в столицу.

«Скажите, это вы господа рыцари из Беньона?» – спросил Широн, подъезжая на лошади к маркизу Бальфону.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, маркиз молча кивнул. Он разглядел за спиной Широна стяг с двумя волками. И хорошо знал, что изображение это является гербом павитонского владыки.

Но на деле настроение Бальфона было испорчено. Да где это видано, чтобы его, маркиза, по приезде встречал не сам граф Монтень, а всего лишь какой-то молодой рыцарь?! Просто ни в какие ворота!

«Я Широн Веилс из провинции Павитон. Мой лорд сейчас в крепости, лично занимается вопросами восстановления стен и оказанием помощи раненым. Отражение врага далось нам слишком тяжело…»

После того, как он представился, по рядам рыцарей пробежал шёпот. Имя это было знакомо им по письму графа Монтеня. Вот он, оказывается, какой – человек, внёсший в победу на этой войне наибольший вклад!

«Вот оно как? Меня зовут Бальфон. Итак, где сейчас войска Колома?» – сразу перешёл к делу предводитель подкрепления.

Широн почтительно склонил голову и проговорил: «Ох, так вы тот самый знаменитый маркиз Бальфон?! Для меня честь видеть вас. Армия Колома стоит лагерем в северной долине и, похоже, они собираются вскоре вернуться на родину через горный хребет. Наши потери велики, у нас нет сил вступить в открытый бой, потому лишь ведём наблюдение издали.»

«Ясно. В таком случае, сопроводи нас туда. Нужно настигнуть их как можно скорее», – заторопился маркиз.

Остальные рыцари также воспылали от жажды присвоить всю славу себе.

«Н-не согласитесь немного обождать? Я немедля отправлю в Павитон гонца, чтобы выслали бойцов, занятых восстановлением стен», – попытался прощупать собеседника Широн.

Как и ожидалось, маркиз отрицательно покачал головой. Он явно не собирался делиться заслугами.

«Не стоит. Если армия Колома успеет пересечь хребет, миссия будет провалена. Нужно атаковать их прежде, чем это произойдёт. Со мной более сотни рыцарей – по-твоему это похоже нехватку людей? Просто езжай, укажи нам дорогу.»

Широн внимательно изучал мужчину, назвавшегося маркизом Бальфоном. Причём, интересовал его не столько внешний вид, сколько характер и образ мыслей. От собеседника сквозило высокомерием, циничностью, а также сильным чувством личного превосходства.

«Хорошо. Тогда они сопроводят нас…» – начал было Широн, указывая на строй солдат, стоявших за его спиной.

Это была часть его войска, оставленная здесь для вида. Разумеется, маркиз ответил отказом и на этот раз.

«Нет нужды, к чему тянуть их за собой? Мы же собираемся застать врага врасплох. А как это сделать, если за тобой толпа, причём не рыцарей даже, а простых солдат? Я удивляюсь – как можно называть себя рыцарем и не понимать очевидных вещей?!» – позволил себе выказать раздражение Бальфон, поскольку он спешил, а провожатый всё топтался на месте.

Остальные рыцари тоже пялились с недоумением, оказывая безмолвное давление.

«То есть, вас устроит, если я провожу вас один? Тогда прошу следовать за мной.»

Широн тронул коня с места. Отряд под предводительством Бальфона последовал за ним.

Северная долина встречала их неприветливо. Но маркиз и его люди не обратили на то внимания, следуя за Широном с лицами, полными азарта. Однако вскоре их взоры привлекли любопытные артефакты… а именно оружие и шлемы солдат Колома, разбросанные по долине и частично погребённые под снегом.

Изначально это были трофеи, захваченные после огневого налёта в западной долине. По приказу Широна, его люди перенесли их сюда.

Виднелись и другие следы пребывания многочисленной армии. Что неудивительно – ведь отступающие войска Колома прошли именно здесь.

«Они по ту сторону. Как только поднимемся на склон, увидим место, где остановился враг. Я поеду вперёд», – и, с выражением решимости на лице, Широн обнажил клинок.

Конечно, обычно он предпочитал мечу копьё. Но в разыгрываемом спектакле жест извлечения клинка смотрелся гораздо внушительнее.

Бальфон придержал его и на этот раз. Просьбу герцога Лебуэля маркиз помнил, но и в собственных планах уступать звание героя какому-то павитонскому деревенщине у него не значилось.

«Есть куда более важное дело. Ты же понимаешь, что после нашей атаки враг бросится врассыпную? И вот тогда, чтобы переловить их всех, нам и понадобятся дополнительные войска. Тебе следует поскорее добраться до павитонской крепости и привести как можно больше людей.»

От таких речей маркиза глаза Широна округлились.

«Н-но ведь раньше вы говорили, что дополнительные войска не потребуются?..»

«Всё так. Но, судя по количеству следов, противник не столь уж и малочислен, как ожидалось. Ты говорил, что твоё имя Широн, верно? Я прошу тебя о помощи. Это действительно важно – лишь от тебя зависит, сумеем мы полностью уничтожить врага или нет.»

Бальфон технично отшивал молодого рыцаря. Вслушиваясь в их диалог, воины с трудом сдержались, чтобы не заржать во всю глотку.

Маркиз же тем временем сработал ещё хитрее, польстив Широну: «Я слышал, что ты внёс наибольший вклад в победу на этой войне, это правда? Так вот, в будущем я буду следить за твоими успехами. И, если возникнет у тебя такое желание, с удовольствием приму в рыцарский Орден Беньона. Просто приведи нам сейчас подкрепление.»

Впрочем, актёрская игра Широна была ничуть не хуже. Ведь он, полностью в соответствии с образом молодого, да зелёного рыцаря, успехи которого заметили, воодушевлённо помчал коня к выходу из долины.

После того, как он отъехал достаточно далеко, рыцари дали выход своему веселью.

«Ха-ха-ха, какой глупец! Так легко попался! Хотя, наверное, в захолустье рыцари все такие…»

«Кха-ха-ха! Господин маркиз, вы были так бесподобны, что я с трудом сдержался от хохота!»

Бальфон приложил палец к губам, призывая быть потише. После чего негромко произнёс: «Не время веселиться. Будьте бдительны. Пусть они и проиграли, это всё же основная армия Колома. Что же, поспешим в атаку!»

Маркиз обнажил клинок. Стоило пальцам сжать рукоять, как лезвие окутала ослепительно яркая аура. Лучший меч Галика! Клинок завибрировал, чуя запах крови.

***

Спуск в долину был крутым и заснеженным. Где-то тут граф Монтень попадал под лавину, однако за зиму все следы замело сугробами снега.

Вдали виднелся ещё один крутой склон. Именно там недавно потерпело сокрушительное фиаско первое рыцарское подразделение Колома под предводительством маркиза Гермюльдера.

Рыцари, включая маркиза Бальфона, двигались по склону практически на четвереньках. Кто-то из числа рыцарской гвардии проворчал: «Как же тут скользко. Кроме того, я весь мокрый оттого, что приходится тащить в поводу коня. Вы уверены, что мы идём в верном направлении?»

Ему ответил другой рыцарь: «Под ноги глянь – следы здесь повсюду. Видно же, отступающая армия Колома прошла здесь совсем недавно. Внимательнее надо быть!»

Товарищ прав – весь путь был усеян следами. Пристыжённый рыцарь прикусил язык – он ведь даже не догадался оглядеться по сторонам прежде чем ворчать! Лицо залила краска. Сделав вид, что закашлялся, он задрал голову к небу, скрывая покрасневшие щёки. И тут в глаза бросилось какое-то белое облако.

«Что это? Дымка? Или, может, туман?»

Но в этот раз рыцарь оставил мысли при себе, чтобы вновь не стать посмешищем. А белая масса становилась всё больше, спускаясь по крутому склону. И буквально за считанные мгновения оказалась прямо над их головами. Лавина!

И только тут послышался раскатистый гул.

«Ч-что это?» – ткнул пальцем поражённый рыцарь.

Остальные тоже подняли головы на звук.

Ш-шууу!!!

Мощный буран накрыл склон своими снежными завихрениями!

«Лавина!!! Уклоняемся!» – заорал маркиз Бальфон, совершая прыжок.

Нельзя позволить накрыть себя снежными массами! Выжить можно только держась в верхних слоях!

Остальные рыцари тоже начали прыгать. Побросав лошадей, они уклонялись от стремительно нараставших сугробов. Ситуация была критической.

Сидя на дереве, с которого открывался вид на склон, Тибо лишь того и дожидался. Он сидел здесь уже давно, скрываясь среди ветвей.

Лук Альфардо уже был напитан его кровью. В отличие от других порождений чёрной магии, семейная реликвия не оставляла остаточных следов использования. Только лишь стрелы.

Штах!

Едва тетива соскользнула с пальцев, послышался хлопок, за которым последовал свист стрелы. Попавшие под лавину рыцари звук этот услышат вряд ли, для Тибо же он отдавался в ушах приятной музыкой.

Вот рыцарю, который готовился запрыгнуть на очередной сугроб, стрела угодила в икру. Летящие сквозь густой белый буран стрелы совершенно незаметны. Ни увидеть их, ни услышать, ни, тем более, избежать решительно невозможно.

«Ай!» – вскрикнули сразу несколько рыцарей, после чего скрылись под завалами снега.

Если кто из товарищей и увидел это, то мог лишь подумать, что им не повезло оступиться. И немудрено – ведь все они оказались в эпицентре схода лавины.

Штах!

А стрелы летели и летели без конца. Рыцари же были сосредоточены на удержании равновесия в снежной круговерти, и попадания стрел становились для них полной неожиданностью.

Тибо целился в основном в икры или в шею – части тел, наименее защищённые паноплией.

В следующий момент отряд недосчитался сразу десятка рыцарей. Их грубо сбило с ног, перебив шейные позвонки, после чего погребло под снегом, заставив умирать от удушья.

«Ау! Что это? Кха-кха-кха!»

Вот бойца с простреленной икрой засыпало снегом, пока тот пытался извлечь стрелу. И по мере того, как людей увлекало вниз по длинному склону, число таких бедолаг неукоснительно росло.

Чвок!

А вот кому-то стрела угодила в загривок, и он умер мгновенно, не успев даже вскрикнуть. А сверху всё сыпались бесконечным потоком огромные снежные массы. Лавина оказалась в несколько раз мощнее той, в которую когда-то угодил граф Монтень.

Однако маркизу Бальфону удавалось избегать нараставших сугробов. Он буквально скользил по склону, устойчиво балансируя на снегу.

Тибо всё это видел и намеренно избегал траекторий вблизи оного. Широн настаивал, чтобы дело свершилось тайно. Выстрелить в такого мастера и не убить с одной стрелы – смертельный просчёт.

Вместо того он сосредоточился на отстреле других рыцарей. Они же были настолько сконцентрированы на лавине, что не замечали ничего вокруг.

А если б и заметили, то, вероятно, ничего не смогли бы с этим поделать. Ведь оружие в руках Тибо – Демонический лук Альфардо, напитавшийся кровью владельца.

Выпущенные из него стрелы окружены желтоватой аурой и летят в несколько раз быстрее обычных снарядов. К тому же, двигаются не по прямой, а по причудливой, непредсказуемой траектории, и оказываются в телах рыцарей совершенно неожиданно.

Шу-ууу!

Яростная лавина и раскалывающая небеса бойня!

Вот уже все, помимо гвардейцев маркиза Бальфона, скрылись под грудами снега. В этих Тибо старался целиться особенно осторожно. Раз за разом он выбирал лишь тех, кто находились от маркиза на наибольшем удалении.

Чвок!

Кто-то из гвардейцев упал, словив стрелу в загривок. Через мгновение его засыпало снегом, скрыв из глаз.

«Вот баран! Я же предупреждал – сохранять равновесие!» – рявкнул маркиз Бальфон.

Слова тонули в шуме лавины, но остальные гвардейцы догадались, что он имеет в виду. Люди сосредоточились и стали гораздо внимательнее.

Чвок!

«Гья-а!»

Ещё одного гвардейца ранило стрелой в лодыжку, заставив упасть и покатиться по снегу. Спустя миг его фигура стала напоминать снеговика, а после и вовсе скрылась под снежной толщей.

Лишь тут Тибо выдохнул и отложил лук. Расстояние стало слишком велико для прицельной стрельбы. Попытаться, конечно, он мог, однако не хотел, чтобы его на том раскрыли.

Выжившие рыцари уже практически достигли дна долины. Но за ними всё ещё неслись снежные массы.

Стремясь спастись от них, рыцари бросились врассыпную. На бегу они стягивали шлемы и отбрасывали оружие. Всё что угодно, лишь бы только убежать самим!

Ш-шуу!

Ту-дум!

Снежные массы стремительно слетели по крутому склону и бухнулись прямо за их спинами, подняв вокруг сильнейшую метель. Она была столь всеобъемлющей, что, казалось, охватила всю гору целиком!

«Кхах! Фух, фух! Фу-уух!»

Уперевшись в колени, маркиз Бальфон пытался продышаться. Бесконечный спуск, во время которого приходилось всё время балансировать, совершенно выбил его из сил.

Кроме того, было трудно определить, в какой именно стороне от спуска он теперь находится. Дело в том, что кругом над головой нависали кроны хвойных деревьев, скрадывая солнечный свет.

«Фух, фух… Эй, вы в порядке? Где вы есть?» – прокричал маркиз, сложив ладони рупором.

«Господин, я здесь!» – отозвались несколько голосов.

Им удалось выжить. Хотя многие, конечно, получили вывихи или растяжения в процессе спуска.

Маркиз собрал уцелевших, и оказалось, что от снежных масс сумели уйти лишь двенадцать человек из ста девяти рыцарей, участвовавших в походе. Всех остальных стёрло с лица земли одной единственной лавиной.

Занервничав, Бальфон принялся вкапываться в ближайшие сугробы.

«Что с ними случилось? Неужто не удержали равновесие и всех завалило? Как такое возможно, они же рыцари! Эй, все! Раскапывайте сугробы! Не все же они задохнулись, в конце концов!»

Остальные тоже принялись искать и звать выживших. Но в результате отыскали лишь лошадь со свёрнутой шеей. И больше никого.

Они не могли того знать, однако лавина получилась двойной. Хейо по просьбе Широна вызвал два схода с небольшой разницей по времени. И тела погибших в первой из них полностью погребло под второй.

Маркиз Бальфон был в ярости. Его крики эхом разнеслись по долине: «Это что, все выжившие?! Тринадцать человек, включая меня?! А-ааарх!»

Тринадцать выживших стали собирать ветки, чтобы развести костёр. Зарываясь в сугробы, все они промёрзли до костей.

Несколько наиболее трудоспособных по приказу маркиза продолжили осмотр окрестностей. Пятеро относительно невредимых бойцов разделились и рассредоточились по округе.

Трое из них вскоре вернулись. У каждого было что-то в руках.

«Взгляните-ка. Похоже, армия Колома располагалась здесь. Вокруг очень много следов.»

Один из кавалеристов нашёл следы стоянки. Двое других – остатки провианта.

Выслушав их отчёты, маркиз нахмурился.

«Что это может значить? Армия Колома была тут совсем недавно, но уже ушла?»

«Похоже на то. Мы опоздали всего на шаг. Правда, в нынешнем нашем состоянии, воевать с ними мы не сможем…»

В этот момент появился ещё один рыцарь. Он тоже что-то нёс.

«Я немного поднялся по противоположному склону. Там полно шлемов и паноплий, которые носят вражеские рыцари. И всюду горы снега. Судя по всему, армия Колома также столкнулась с лавиной.

Рыцарь продемонстрировал свой трофей – доспех Колома.

«Но почему он в таком состоянии? Весь обожжён и покрыт вмятинами, точно его долго колотили камнями.»

В ответ на слова маркиза один из рыцарей высказал предположение: «А может, это случилось ещё во время осады? А уже потом, при возвращении в Колом, они попали под лавину?»

Это казалось правдоподобным. Правда, на самом деле то были следы огневого налёта из западной долины, однако ни маркиз Бальфон, ни его окружение, не могли об этом знать.

Рыцари выдвигали различные версии и делали выводы на их основе. И всё ждали, когда же подойдёт последний из ушедших. Однако тот всё никак не шёл.

Впрочем, он уже и не вернётся. Рыцарь тот оказался на редкость невезучим, потому что отправился осматривать окрестности прямо в том направлении, где прятался Тибо. И даже шлема не надел.

Едва тот отвернулся, Тибо снова натянул лук Альфардо и пустил в него стрелу.

Штах!

Чвок!

«Кх-х!»

Стрела вонзилась в затылок рыцаря, прошила мозг и вышла прямо под подбородком.

Хруп! – Бедняга рухнул на колени, после чего зарылся лицом в снег. Число выживших сократилось до двенадцати.

Глава 10

В северной долине Павитона дуют сильные ветра, и температура может стремительно понизиться.

День и без того был пасмурным, а теперь и вовсе повалил снег, вновь заставив расцвести красивые снежные цветы на ветвях деревьев. Но что хуже – и без того хмурое небо стало совсем тёмным, поскольку где-то над слоями туч закатилось солнце.

Наступила лютая, холодная ночь. А для выживших в лавине она должна была стать по настоящему суровой, ведь у них теперь не осталось ни одеял, ни сменной одежды. Даже провианта – и того не было, вследствие чего приходилось голодать.

Зато, по крайней мере, воды было сколько хочешь. И всякий раз, когда в животах начинало урчать, они пили её, получая из натопленного над костром снега.

Развесив вымокшие одежды у огня для просушки, рыцари сбились в плотную кучу, чтобы хоть как-то согреться.

Маркиз Бальфон стоял отдельно, опираясь на меч, словно на посох, и о чём-то размышлял.

Состояние его было относительно неплохим. Поскольку во время схода лавины он грамотно держал равновесие, одежда намокла не то чтобы сильно. А солидные объёмы маны позволяли и вовсе не замечать холода.

Но то внешнее. А от дум тяжких голова шла кругом и было трудно дышать.

Ведь вёл за собой сто девять рыцарей, а теперь их только тринадцать, и при том они даже не вступили в бой! Все рыцари погибли в лавине. За такое его, как командира, непременно ждёт отставка!

Глаза Бальфона горели ярким пламенем. Казалось, будто нарастающий изнутри жар вот-вот полыхнёт и спалит его дотла.

«Да как такое может быть?! Почему это случилось именно со мной? Аррх, и как мне сохранить всё в тайне?»

Маркиз сильнее переживал о собственной репутации, нежели о погибших рыцарях. Голова буквально раскалывалась.

И вдруг глаза сверкнули злобным огнём: «А что, если добить оставшихся и вернуться домой в одиночку?»

Устранить свидетелей! Стоит обдумать!

Если доложить, что по итогам боевого столкновения с Коломом обе стороны понесли тяжёлые потери, то его, даже при наихудшем раскладе, просто пожурят. Трофеев вокруг хоть отбавляй, так что история вряд ли вызовет подозрения. По крайней мере, вариант этот гораздо лучше, нежели правдиво сообщить, что он утратил всё подразделение в результате лавины.

«Как быть? Если вернуться в Беньон в текущем составе, меня могут не просто заклеймить военным преступником, но и вовсе лишить титула. Проклятье! Нет, так не пойдёт! Я слишком высоко забрался, чтобы так пасть. Аррх!»

Рука, сжимавшая меч, уже налилась силой. Но неугомонная девка по имени Совесть продолжала терзать разум. Решиться прирезать собственных подчинённых, с которыми делил и муки, и радости, было тяжело. Разрываясь меж двух вариантов, маркиз был уверен, что скоро сойдёт с ума.

И тут решение принять помог один из гвардейцев. Случайно брошенная фраза заставила сердце маркиза ожесточиться.

Гревшийся у костра рыцарь произнёс буквально следующее: «Проклятье! И чего тот ублюдок Широн всё никак не вернётся? По времени, давно уже пора! Хоть от солдат, что придут с ним, толку в бою немного, но, по крайней мере, они принесут пожрать! О-ох, как же я голоден!»

Тут Бальфон словно очнулся ото сна. Точно, он же совсем забыл о Широне! А тот ведь рано или поздно явится и приведёт толпу людей. И тогда уже ничего нельзя будет поделать, и история об утраченном в лавине подразделении дойдёт до короля. Устранять свидетелей нужно немедленно!

Глаза укрепившегося в решении Бальфона наполнились жаждой убийства.

Кто-то из ничего не подозревавших гвардейцев окликнул его: «Господин маркиз, а чего вы не подходите к огню? Ну же, идите к нам, согрейтесь!»

«Эм… А, точно… иду», – несколько заторможено отозвался Бальфон, после чего, не спеша, двинулся к костру.

Руку с мечом он, от глаз подальше, завёл за спину. А горящие злым огнём глаза меж тем старательно фиксировали позиции, занимаемые гвардейцами.

Четверо по эту сторону костра. По другую ещё пятеро. Один отошёл собрать веток, а последний, одиннадцатый, практически рядом.

Лицо маркиза исказилось отблесками пламени и стало маской злобного духа. Мерцающий, потрескивающий костёр лишь усиливал горевшую в нём жажду убийства.

Шу-уу… – Меч окутала молочная аура, удлинив на десять сантиметров.

Фьюить! – Молниеносный росчерк клинка!

Меч вылетел из-за спины, совершил стремительный рывок, и пронзил спину стоявшего рядом бойца. И это было только началом.

Шасс! Шасс! Шасс! Шасс! – Лезвие устремляется в горизонтальный полёт, одним взмахом срубая головы четверым рыцарям, сидящим перед костром. Несчастные умерли, не издав и звука. Они не ведали об опасности и находились к маркизу спиной. Сидишь, греешься у костра – и тут голова твоя слетает с плеч!

«Ааааа!»

И только тут сзади послышался истошный вопль. Это кричал рыцарь, пронзённый маркизом первым, поскольку его вспороло от позвоночника до самого бока. Вопя, бедолага пытался поймать вываливавшиеся внутренности.

Сидевшие по ту сторону костра гвардейцы вскочили в испуге. Они всё видели – и как лицо маркиза стало маской дьявола и как тот взмахнул мечом, обезглавливая подчинённых.

Но было поздно. Бальфона не зря считали лучшим мечником королевства. Молнией перелетев через костёр, он поравнялся с рыцарями. После чего взмахнул окружённым молочной аурой клинком и рассёк по вертикали лицо одного из воинов.

Вжух! Вжух! Вжух!

Яростные взмахи меча!

Маркиз стремительно настигал остальных воинов. Второго бойца рассекло по горизонтали, а голову третьего – наискосок.

«Вы с ума сошли?! Почему… кх-х!» – вскинувший было руки в защитном жесте рыцарь захлебнулся собственным криком, а голова его покатилась с плеч.

Пятый же успел выхватить меч и наставить на маркиза. Однако лезвие дрожало, а глаза были вытаращены от ужаса.

«З-за что?! Г-господин маркиз! Что вы…»

Бальфон криво усмехнулся и нарочито медленно шагнул вперёд. Аура его клинка удлинилась ещё сильнее. Теперь она извивалась, точно была живым существом.

«Боюсь, тебе придётся умереть. Но не переживай за семью. Тебя прославят как истинного героя, павшего в сражении с рыцарями Колома.»

Тут рыцарь осознал замысел маркиза: «То есть, вы решили перебить нас, чтобы уйти от ответственности? Но ведь это бесчест!..»

Вжу-ух! Шасс!

Рыцарь так и не смог окончить речь. Маркиз показал, что собирается дёрнуться влево, а сам внезапно взвился в прыжке с разворотом в противоположную сторону. Тело вмиг преодолело разделявшие их десять шагов, и последовал росчерк, располовинивший рыцаря по вертикали.

Реки крови! Крови!

Маркиз Бальфон в тот момент был настоящим дьяволом. Зло поселилось внутри и захватило его разум.

Он слизнул кровь с лезвия языком. Остаётся последний. Ублюдок, отправившийся за ветками для костра.

Ах нет, вероятно, есть и второй. Который прежде ушёл на поиски, но до сих пор не вернулся.

Жажда убийства в груди маркиза становилась всё сильней. Вкусив кровь однажды, ему хотелось ещё и ещё.

…Собиравший ветки рыцарь заслышал вопль. Это был тот самый истошный крик рыцаря у костра.

Догадайся он спрятаться, возможно, остался бы жив. Но рыцарь бросился обратно к лагерю. Думая, что остатки коломцев устроили подлый налёт, он спешил на выручку товарищам.

Рыцарь увидел возвращавшегося к костру Бальфона и крикнул: «Господин маркиз, что происходит? На нас напали коломские ублюдки?»

С широкой улыбкой Бальфон махнул ему рукой. Однако запачканные кровью губы вызывали дрожь.

Ещё тогда у рыцаря оставался шанс убежать. Он должен был задуматься над тем, когда увидел жуткий облик маркиза. Но рыцарь не сбежал. Его доверие к командиру было слишком сильно.

Вжу-у!

Маркиз ринулся вперёд и, поравнявшись с рыцарем, без предупреждения взмахнул мечом. Доселе прятавшийся за спиной клинок вновь окутала молочная аура.

Глаза рыцаря расширились. Для него всё внезапно поменялось местами. Земля очутилась над головой, деревья перевернулись вверх тормашками, а небо оказалось где-то в ногах. Вернее, так выглядело с его точки зрения.

Но на деле, его голова просто отделилась от тела и вознеслась в воздух, совершив полоборота…

***

Широн объявился лишь перед рассветом. За ним следовали две тысячи солдат. Они осторожно спустились в долину с факелами в руках.

К их появлению маркиз подготовился как следует. Тела убитых рыцарей он разбросал по поляне, покидав рядом с ними оружие солдат Колома.

Посчитав, что того будет недостаточно, он чиркнул себе по предплечью мечом. Ещё одна неглубокая рана появилась на бедре. А затем он ткнул клинком в живот. Аккуратно, разумеется, чтобы не повредить внутренние органы.

Изначально Широн ожидал, что в живых останется рыцарей десять. По крайней мере, именно такой порядок чисел назвал ему Тибо.

Но, спустившись в долину, он увидел повсюду тела гвардейцев. Более того – трофеи армии Колома лежали совсем не там, где должны!

Широн удивлённо склонил голову, гадая, что могло здесь произойти.

«Странно. Неужто часть рыцарей Колома ещё оставались здесь? Но ведь я был уверен, что они ушли?..»

Но, даже находясь в недоумении, он не забыл о том, что должен, и приказал людям искать выживших.

Ответ на свои вопросы Широн получил довольно скоро. Когда его люди начали расходиться с факелами по округе, послышался глухой крик маркиза Бальфона: «Сюда! Я здесь! Это я, маркиз Бальфон. Меня серьёзно ранили в сражении с Коломом. Эй, помогите мне встать!»

В этот момент в голове Широна что-то щёлкнуло. И догадка полностью подтвердились, когда он увидел пострадавшего воочию.

Неглубокие раны на предплечье и бедре. Они кровоточили и выглядели внушительно, но мышцы задеты не были. Да и удар мечом в живот не задел жизненно важных точек…

Маркиз Бальфон, конечно, знать о том не мог, однако Широн с юных лет постоянно находился подле трупов. И сотни раз сам проводил вскрытия, пока обучался у Йехинатала. Потому состояние ранений смог определить с первого взгляда.

Глаза Широна странным образом сверкнули. Зелёный свет вспыхнул в его глазах, но почти сразу потух.

Неизвестно, уловил ли это Бальфон, однако тот поджал губы, словно в каком-то сомнении.

«Противник оказался слишком многочислен. Вы же говорили, что тут собрались остатки поверженной армии? Вы уверены в достоверности тех сведений?! На самом деле, у врага оказалось более сотни рыцарей и уйма солдат. Они вынудили нас разойтись и принять ближний бой… Я даже не знаю, что сталось с подчинёнными! Ищите их, возможно, ещё найдутся выжившие!» – предпринял попытку взять ситуацию под контроль маркиз, и даже отдал Широну приказ, ещё и упрекнув того в нечестной игре.

Но Широн не позволил прогнуть себя так просто. Придав лицу невозмутимый вид, он парировал: «Окрестности мы уже оглядели – вокруг всё усыпано мертвецами и оружием Колома. Живых тут, похоже, не осталось. Кстати, господин маркиз, вы же просили привести побольше людей, так почему бросились в атаку силами одного рыцарского корпуса? Если врагов оказалось неожиданно много, почему атаковали в одиночку?..»

Сердце маркиза ёкнуло. И впрямь, это серьёзный просчёт командира – атаковать даже не разведав примерную численность противника. Да и коль отдал приказ привести пополнение, логично было его дождаться.

Маркиз поспешил внести исправления в свои показания: «У нас не было выбора – они уже отступали через горный хребет, и… вражеская армия и впрямь не выглядела такой уж большой. Я не имел в виду, Широн, что твоя информация совсем неверна. Просто… основную массу составил рыцарский корпус, и враг оказался неожиданно силён. Но мы всё же не отступили и бились изо всех сил.»

На такие речи Широн отреагировал как и хотел Бальфон: «Понимаю, вы сражались как лев, стремясь сокрушить врага. Ах! То есть, все вы бились отважно, не щадя собственных жизней! Вы истинные герои Галика, господин маркиз!»

Лицо Бальфона просветлело. И он вдруг подумал о том, что нужно как следует обработать этого простодушного рыцаря по имени Широн. Лишь в этом случае его проступок будет надёжно предан забвению, а заслуги выйдут на передний план.

Но он ошибался. Маркиз совершенно не представлял, по какой почве ступает. И что добровольно суёт голову в пасть Сатаны.

Глаза смотрящего на него Широна вновь сверкнули холодом. И странным зелёным светом.

Первым делом Широн велел солдатам соорудить носилки. На них уложили раненного маркиза, понесли к выходу из северной долины. Уводя войска, Широн украдкой бросил на вельможу ещё один взгляд.

«Нужно бы забрать вещи погибших рыцарей…» – произнося это, он внимательно следил за лицом маркиза.

И действительно, тот как-то сразу взбледнул. Усмехнувшись про себя, Широн поспешил его успокоить.

«...И я беспокоюсь. Ущерб, понесённый нашим Павитоном, слишком велик, и мы не можем позволить держать здесь наши войска. А ведь если промедлить, долину засыплет новым снегом и окончательно всё заметёт…»

Бальфон тут же влез с советом: «В таком случае, и не нужно никого здесь держать. Ведь какова главная задача рыцарей и солдат? Защищать феод и его жителей! А вам требуется восстанавливать крепость и возвращать население к мирной жизни. Считаю, что по сравнению с этим, расчистка долины не может быть приоритетной задачей.»

Широн просветлел лицом и кивнул: «Как я и ожидал, вы очень мудры. Я того же мнения, что и господин маркиз. Вот только… не возникнет ли у нас неприятностей из-за того, что позволили утратить трофеи, добытые в бою славными рыцарями Беньона?»

Но Бальфон лишь рукой махнул, призывая собеседника не беспокоиться: «Тоже мне проблема! Если кто попытается оказать на вас такое давление, я лично это пресеку. Ваша задача – восстановить Павитон. Занимайтесь этим спокойно.»

Маркиз вздохнул с облегчением. Как всё-таки везёт, что снегопады обещают лишь усиливаться!

Несмотря на март, снегопад в долине и не думал прекращаться. Возможно, специально для того, чтобы скрыть тела невинно убиенных.

Глава 11

К ночи маркиза Бальфона доставили в крепость Павитон. А на следующее утро граф Монтень нанёс ему визит вежливости. По возрасту, конечно, граф был значительно старше Бальфона, но по титулу маркиз его превосходил. Потому в личном визите владыки Павитона не было ничего удивительного.

Монтень учтиво поздоровался. Синхронно с ним склонил голову в поклоне и Широн.

«Как ваши ранения? У нас в глуши трудно найти хорошего доктора, потому, как правило, раны мы обрабатываем сами.»

Маркиз ответствовал столь же вежливо: «Я ещё жив лишь благодаря вам, господин граф! Я находился далеко не в лучшем состоянии после того, как мы вынуждено сошлись с врагами в ближнем бою, но…»

Бальфон отбросил былое высокомерие, поскольку важно было произвести хорошее впечатление на графа и на Широна.

Монтень высказал соболезнование: «Мне жаль, что так вышло с вашими подчинёнными. Я убеждён, все они были прекрасными рыцарями! Ущерб, причинённый нашей крепости огромен, но даже его не сравнить с тем горем, что выпало на долю пришедшего нам на помощь подразделения…»

Бальфон опустил голову, показывая, что тяжело переживает гибель людей.

Монтень собирался добавить ещё что-то, но в диалог вмешался Широн: «Господин граф, я думаю, его светлость Бальфон опустошён как физически, так и морально. Потому осмелюсь предложить отставить долгие беседы до ужина.»

«Д-да? Эм, извините – возможно, я и впрямь был недостаточно тактичен. Прошу вас, отдыхайте.»

И Широн с графом Монтенем вышли из комнаты.

Глянув им вслед, Бальфон ухмыльнулся. Нет, всё-таки рыцарь по имени Широн был ему по душе. Пусть и наивен, зато предан. И, что более важно, умеет предугадать пожелания начальства.

«Может и правда воспользоваться моментом и забрать парня в Беньон? Иметь под началом столь предупредительного человека очень даже неплохо…» – пробормотал он тихонько.

К полудню Бальфон стал изнывать от безделья. Раны были неглубоки и не сковывали движений. Больным он лишь притворялся, потому ему очень хотелось выбраться наружу и подышать свежим воздухом.

И вновь Широн проявил сообразительность, заглянув после обеда и предложив ему прогуляться.

Едва тот упомянул, что если лежать без движения, то кровь застоится в ранах, как Бальфон хлопнул в ладоши и заявил, что собеседник прав. Широн принёс для маркиза трость и даже вызвался побыть его личным проводником.

Куда бы ни вёл его Широн, всюду виднелись раны, оставленные войной. Обрушенные внешние и внутренние крепостные стены. Обгоревшие тела и рыдающие над ними женщины.

Особенно серьёзно досталось рыцарям и солдатам, отправившимся на ликвидацию баллист. Широн намеренно показывал маркизу только такие места.

Осадных орудий, называемых баллистами, Бальфон не увидел. Более того, даже не знал об их существовании. И, глядя на руины некогда прочных крепостных стен, мог лишь догадываться, насколько же яростные тут шли сражения.

«Да уж, потрепали вас и впрямь знатно! Это ж надо – аж стены рухнули!»

«Истинно так. Кроме того, многие жители феода бежали из-за войны, так что нехватка рабочих рук и продовольствия станут теперь нашими главными проблемами. Боюсь, если в столице не примут меры, то за год крепость не восстановить. И если следующей весной Колом придёт взять реванш…»

Широн посмотрел маркизу в глаза, намекая на содействие. Он специально подчеркнул необходимость столичной поддержки. И вдруг добавил: «Ах да – армия Колома не сможет повторить вторжение через год! Ведь вы, господин маркиз, учинили им полный разгром! Фу-ух, но всё равно, будет непросто.»

По спине Бальфона пробежал холодок. И то правда – ежели Колом вдруг вторгнется следующей весной, его легенда пойдёт прахом. Нельзя этого допустить!

Маркиз серьёзно задумался. Если феод не восстановить за сезон, Колом, как пить дать, повторит вторжение! Единственный способ того избежать – оказать помощь местным жителям.

И Бальфон похлопал Широна по плечу: «Не унывай! Напомни-ка, кто внёс наибольший вклад в победу на этой войне? Мои рыцари и силы вашего феода, верно? Уверен, его величество непременно окажет вам поддержку. Уж я точно об этом позабочусь.»

И он на самом деле собрался обратиться к королю с такой просьбой. Нужно замести следы, а значит, скорейшее восстановление феода становится и его задачей!

Стоит ли говорить, что Широн изобразил полнейший восторг?

«Вы и правда сделаете это? Спасибо вам огромное! Ведь, что ни говори, а я очень переживаю, что ещё одна война полностью разорит наш феод.»

«Ха-ха, друг мой! Ну почему такое должно случиться? На территории Павитона проживают верные подданные его величества – разве оставит он их в беде? Да ни за что!»

Широн сжал кулаки. Осуществить удалось практически всё, что было задумано!

***

Через пару дней маркиз Бальфон отправился в Беньон.

В сопровождение ему выслали десяток рыцарей королевского корпуса. Дело в том, что король Арнард Второй был чрезвычайно доволен извещением о победе маркиза. Считая, что рыцари Колома уничтожены, он отправил своих гвардейцев в знак признания высочайших заслуг Бальфона.

Весть облетела всё королевство. Жесточайшая битва маркиза и ста девяти его рыцарей! Слухи об их героизме передавались из уст в уста. Если их упорядочить, картина получилась примерно следующей:

«Из ста девяти рыцарей вернулся из боя лишь маркиз Бальфон. Никогда в истории Галика ещё не было столь яростного и ожесточённого сражения! Один за другим рыцари падали замертво в хладный снег, истекая кровью, но уходя забирали с собой вдвое больше врагов. Под командованием маркиза рыцарскому корпусу удалось нанести армии Колома смертельный урон, но и сами герои пали в том бою.»

Ещё рассказывали примерно такие слова:

«Воины Павитона бились с солдатами Колома, не щадя себя. Сражения выдались столь ожесточёнными, что внешние стены крепости уничтожили полностью, а внутренние – наполовину. И теперь всё пространство вокруг крепости заполнено телами коломских солдат, но пала и большая часть защитников. Среди оных особенно велик оказался вклад рыцаря по имени Широн. Его заслуги в этой войне лишь немногим уступают героизму маркиза Бальфона и его рыцарей.»

Из-за вышеописанных слухов, к моменту, когда Бальфон въехал в столицу, его популярность достигла самих Небес. Чтобы увидеть героя, на улицы высыпали толпы людей. Жители Беньона приняли маркиза со всем радушием, после чего тот проследовал ко дворцу Арнарда Второго.

Королевский дворец располагался в центре Беньона и поражал великолепием. Со всех сторон его окружали чудесные сады и фонтаны, а расположенные повсюду скульптуры тонкой работы лишь подчёркивали общую красоту.

Воплощением вкуса являлось и главное здание, где король Арнард Второй принимал подданных. По периметру дворец окружали шикарные мраморные колонны. Пол украшала шкура экзотического тигра, а потолок и стены покрывали причудливые узоры и произведения искусства.

Маркиз Бальфон вышагивал по дворцу с достоинством и грацией. По обе стороны рукоплескали министры и аристократы. Напротив восседал король Арнард Второй, встречая его ослепительной улыбкой. Самому маркизу казалось, что он парит в облаках.

Бальфон остановился перед тигриной шкурой и опустился на одно колено.

«Ваше величество, согласно вашему приказу я сразился с рыцарскими Орденами Колома. Прошу, накажите меня за то, что вернулся один, полностью потеряв бойцов вверенного мне подразделения», – как полагается, повинился он перед Арнардом Вторым.

Король удовлетворённо улыбнулся и поднял руку. После чего лично встал с трона, сошёл по ступеням и потрепал маркиза по плечу.

«Как могу я тебя наказать? Хо-хо, ведь речь о благородном лорде, храбро сражавшемся против известных свирепостью рыцарей и солдат Колома, и сумевшим вернуться, чтобы доложить о том. Ведь это же правда – вы смогли уничтожить их всех?»

Сердце маркиза сдавило, но он прочистил горло и ответствовал: «Из-за ран я не мог видеть всего сражения. Но да – вражеские рыцари уничтожены.»

«О, правда? Ну, значит, всё в порядке. Одно то, что вы одолели в бою превосходящие силы противника, достойно похвалы. Надеюсь, все согласны со мной?»

Арнард Второй обвёл взглядом зал, и подданные поспешно склонили головы.

«Да, ваше величество!»

Тогда король вновь обратил свой взор на маркиза и произнёс: «И ты просишь наказания? Ну уж нет. Лучше скажи, чего бы хотел получить в награду?»

Бальфон вновь, как предписано в таких случаях, сделал попытку отказаться.

Однако Арнард Второй настоял, и тогда маркиз нерешительно произнёс: «В таком случае, я попрошу ваше величество издать указ о помощи в восстановлении крепости Павитон.»

Просьба маркиза оказалась настолько неожиданной, что король удивлённо склонил голову. Присутствующие аристократы также уставились на него с недоумением.

«Многие рыцари в этой войне лишились своих благородных жизней. Но велик и ущерб, понесённый феодом Павитон. Внешние стены крепости разрушены полностью, а внутренние – наполовину. Окрестности усеяны телами рыцарей и солдат, и оставшиеся в живых не смогут стены эти восстановить. Если оставим всё как есть, крепость за этот год не починят.»

Удивительно, но маркиз в награду попросил помощи в восстановлении Павитона! Он поведал о бедственном положении феода и о том, как упорно сражались его жители. И заявил, что без помощи со стороны феод может окончательно прийти в упадок.

Гвардейцы короля, сопровождавшие маркиза и своими глазами видевшие состояние Павитона, подтвердили его слова.

Арнард Второй был поражён. Если ущерб действительно так велик, им просто необходимо помочь! Ведь это случилось во время боёв с армией Колома, и ради всех жителей Галика! И если отказать в помощи сейчас, то кто станет жертвовать собой ради королевства в будущем?

Арнард Второй немедленно подписал указ. Согласно ему, феод Павитон на год освобождался от всех налогов в пользу короны. И не только на доходы от земледелия или горной промышленности, но даже торговли.

Далее провинции была оказана продовольственная поддержка. Монарх выделил часть хранившегося в королевских хранилищах зерна и отправил в Павитон. Помогли и людьми, отобрав для этого сотню крепостных крестьян, принадлежащих королевской семье. А для помощи в реставрационных работах направили профессионалов с опытом строительства крепостей.

Разумеется, не обошлось и без наград тем, кто внесли наибольший вклад в победу. Широну вручили орден и титул барона. Хоть в сравнении с его заслугами это и не шибко великая награда, Широн был счастлив и этим. Также по ордену получили граф Монтень и Дюваль.

Глава 12 - Закладывая основу развития феода

Акт №4. Закладывая основу развития феода.

Некоторое время Широн был занят, демонстрируя потрясающую способность решать несколько задач одновременно.

Первым делом он вернул войско назад, в лагерь беженцев – строить деревню. Поскольку большинство изначально были крестьянами, плотниками и кузнецами, то вернулись они к своим естественным занятиям. При этом система разделения на сотни, тысячи и десятки тысяч была сохранена для того, чтобы мобилизовать их в случае необходимости.

Жестокая эпидемия сошла на нет, страшная война закончилась. В деревню пришла стабильность. В таких спокойных условиях люди, как правило, начинают скучать по своим семьям.

Широн призвал командиров тысяч и десяти тысяч, и отправил агитировать людей. За переселение своих семей в феод сулились разные преференции. Например, обещали уже в этом году наделить землёй и снизить налог.

И хоть отдельные беженцы предпочли всё же вернуться в родные края, большинство остались. Одной из причин было то, что люди не хотели разлучаться с боевыми товарищами, с которыми делили тяготы войны. Но куда сильнее хотелось всем проживать рядом с павитонским святым и святыми девами.

На самом деле, многие ещё не отошли от шока войны и страдали от психологических проблем. Ведь закидывание других людей до смерти камнями, потрошение копьями их внутренностей, не проходят для человека даром. Тем более, если он не профессиональный вояка, привыкший к виду крови…

Почти каждую ночь людям снились кошмары. В них убитые солдаты Колома оживали и принимались их душить. Это были жуткие кровавые сны.

Истерзанное сознание отчаянно искало на кого бы опереться в такой час. Или хоть что-нибудь, что способно стать опорой. Бороться с кошмарами в одиночку невероятно трудно, потому люди готовы были хвататься за любую соломинку.

И в такой период руку людям протянули павитонские святые девы. Хериджан и Реджина часто спускались в деревню, пели успокаивающие песни и дарили утешение.

Слушая мелодичные напевы в исполнении Реджины и Хериджан, люди заливались слезами, с трепетом ощущая, как истерзанные сердца становятся чище. Это был трепет совсем иного рода, нежели от речей Широна! В те дни, когда они слушали пение святых дев, то спали спокойно и не видели кошмаров.

Потому теперь никто и не думал покидать это место. Да ни за что!

Люди знать не знали того факта, что за успокаивающими песнями, исполняемыми Хериджан и Реджиной, стоит Широн.

Те, кто твёрдо решили обосноваться здесь, перевозили семьи, с которыми так долго находились в разлуке. А поскольку количество домочадцев в каждой семье было минимум три-четыре человека, население Павитона стремительно увеличивалось.

Широн велел выдавать таким людям зерно и строить для них дома. Возникли новые поселения. Число жителей провинции выросло ещё почти вдвое к тому, что имелось. И в кратчайшие сроки Павитон превратился в крупнейший феод с населением свыше ста шестидесяти тысяч человек.

Также Широн занимался и другими делами.

Например, снарядил своих рыцарей и солдат доспехами и оружием, доставшимися в качестве трофеев от армии Колома.

Часто собирал купцов. От посевной и до сбора урожая предстояло пройти ещё немалый путь. А значит, требовалось непрерывно закупать и зерно, и ткани.

Он больше не запугивал торговцев. Но те и сами суетились, наперебой предлагая товары и стараясь утолить растущие аппетиты Широна.

С их точки зрения, Павитон теперь имел неограниченный потенциал развития. При значительно возросшем населении и сильной армии, что разгромила войска непобедимого Колома, у этого места не было иного пути, кроме как продолжать развиваться. А это значило, что и торговый сектор будет расти в геометрической прогрессии.

Купцы чувствовали это буквально кожей. И, само собой, понимали – для того, чтобы урвать в этом торговом раю долю пожирнее, придётся произвести должное впечатление на Широна.

Помимо всего вышеупомянутого, Широн также не забывал посещать и строительные площадки, занимавшиеся ремонтом стен, когда выдавалась такая возможность.

В последнее время, он часто там встречал одного человека. Это был барон Дрейфус, командированный из Беньона и отвечавший за строительство фортификаций.

Многие о том не знали, однако Дрейфус был одним из величайших архитекторов Галика. Его оригинальный и в то же время практичный архитектурный стиль… да, в том он явно был одарён Небесами! И сумел искренне восхитить даже Широна.

Но, как ни странно, в самом Беньоне барон Дрейфус был не слишком популярен. Столичные жители питали слабость к роскоши и витиеватости, и привлечь их внимание к чему-то практичному было невероятно трудно. Так что горожане охотнее нанимали других мастеров, напиравших на внешнюю красоту.

Род барона на протяжении многих поколений считался знатным, потому титул получил и он сам. Однако при том был отчаянно беден. Унаследованное состояние он постоянно тратил на эксперименты с новыми архитектурными решениями, и, в итоге, остался совсем без гроша. А здания, которые он возвёл, считали непопулярными, поскольку их облик не соответствовал моде.

В общем, неспроста он ввязался в длительную командировку, вызвавшись подработать на стройке в этом захолустье – ему уже просто было не на что есть.

Отправляясь сюда, барон не питал никаких надежд. Он был рад и простому ремонту стен в глубинке, лишь бы заработать на еду. Тут уж не до капризов – барон был готов даже на дизайнерские решения, которые навяжет сам хозяин крепости.

Однако с владыкой этого места неожиданно удалось отлично поладить. Хотя, если на чистоту, общение пришлось вести не с самим графом Монтенем, а с бароном Широном.

Барон Широн, которому феодал доверил распоряжаться от своего имени, совершенно не походил на всех прочих героев войн. В нём не ощущалось ни высокомерия, ни воинственности. Не являлся он и с головой погружённым в культуру и искусство, подобно Беньонским аристократам.

«Чрезвычайно рационален и практичен, и при том, словно океан, безгранично терпим к другим», – вот какое мнение сложилось у Дрейфуса о нанимателе.

Сегодня Широн вновь посетил строительную площадку. Дрейфус приветствовал его широкой улыбкой.

«Барон Широн, добро пожаловать! Я ожидал вашего визита, и мне есть, что вам сказать.»

Сегодня он хотел обсудить вопрос строительства «выступов» в крепостной стене Павитона. Данное архитектурное решение он придумал и спроектировал совсем недавно.

Широн удивлённо склонил голову.

«Ожидали? Вам не хватает строительных материалов? Или возникли какие-то проблемы при строительстве?..»

«Нет-нет, я совсем не о том. Не могли бы вы взглянуть вот на это?» – и Дрейфус развернул свой чертёж.

Далеко не все страны альянса Градун применяют чертежи. Это наиболее развитому в архитектурном плане Галику не привыкать, остальным же до такого далеко. Но и здесь, чтобы найти человека, умеющего читать чертежи, придётся ехать в столицу, Беньон.

Естественно, барон Дрейфус и не ждал, что в захолустном Павитоне найдётся хоть кто-то, умеющий в них разбираться. Собственно, таких людей и не нашлось. Даже Широн не имел о чертежах ни малейшего представления.

Однако он отличался от остальных. С момента, когда парень впервые увидел чертежи, он старательно пытался в них разобраться, и не стеснялся спрашивать у барона Дрейфуса, если чего не понимал.

Широн от природы имел необыкновенное чувство пространственного восприятия. И, едва изучив правила чтения чертежей, быстро научился их понимать. Его обучаемость оказалась столь невероятной, что Дрейфус был поражён.

Если барон принимался чертить, Широн старался мысленно представить его работу в законченном виде и угадать, для чего эта конструкция предназначена. Интеллектуальная любознательность парня не знала границ. Всякий раз, встречаясь с Дрейфусом, он подробно того расспрашивал, пытаясь узнать хоть что-то новое.

И нынешний день не стал исключением. Широн сходу угадал назначение конструкции, изобретённой бароном.

«Это… такой выступ на вершине крепостной стены? Лучники смогут стрелять через отверстие спереди. До сего момента всё выглядит как обычная крепостная стена, значит, уникальность именно в отверстии. Получается, если начнётся штурм и враг подойдёт к стенам, то мы сможем отстреливаться через них? Или даже поливать кипящим маслом?»

«Именно так! Вы… действительно талантливы. Как же точно вы поняли мою мысль! Если обратитесь к опыту прошлых осад, думаю, легко вспомните множество ситуаций, когда враг прижимается к стенам. И тогда лучникам приходится высунуться за ограждение, рискуя получить ранение. Но с новыми выступами можно будет легко и безопасно атаковать прижавшегося к стенам противника.»

Широн потёр подбородок и кивнул.

«Да, идея и впрямь хороша. Однако на внешней стене в конструкции нет нужды, ведь за ней ров, а значит, противник не сможет вплотную подойти к основанию стен. А вот на внутренней та была бы очень полезна.»

«Вот как? Да, я как раз и думал над тем, чтобы обустроить их на внутренней стене!»

Барон Дрейфус раскраснелся. Как же рад он был встретить человека, который поймёт и оценит его идеи!

Широн с готовностью продолжил: «Судя по чертежу, для их обустройства потребуются камень и дерево. Как только замерите внутреннюю стену и скажете, какие и в каком объёме вам нужны материалы, мы сразу их вам предоставим.»

«О, да! Отлично!»

«И если возникнут ещё какие идеи, дайте мне знать. Я постараюсь рассмотреть их положительно. Если что понадобится, необязательно даже по строительству, обращайтесь в любое время.»

Широну тоже пришёлся по душе барон Дрейфус. Такой человек был просто необходим для дальнейшего развития феода и возрождения церкви Кроноса. Поэтому он относился к тому максимально благосклонно.

«О, кое-что такое имеется. Увлёкшись архитектурой, я начал также изучать и металлы. Я про алхимию. И если б у вас появилась возможность поддержать меня такими предметами, как книги или различные металлы…» – выпалил барон Дрейфус, взволнованный словами Широна.

И тут осознал свою ошибку, из-за чего смутился и не окончил фразу. И то верно – откуда здесь, в горной глухомани, взяться материалам или книгам по алхимии? Дрейфус даже покраснел из-за того, что дёрнул чёрт обратиться с такой глупой просьбой.

Обладая природным талантом к архитектуре, в межличностных отношениях он был не очень хорош. Потому найдя человека, который, как кажется, смог его понять, разволновался и тут же выболтал всё, что на уме. Да уж, конфуз вышел!

Однако глаза Широна загорелись. Ведь у него и впрямь имелась огромная коллекция редчайших алхимических материалов – из наследия Девятнадцати жрецов Кроноса, а точнее – дядюшки Ренегера! К ней относился и голем Эр, которого Широн забрал с острова Бордос.

И он напустил туману, забрасывая наживку: «Хм, возможно, я и сумею помочь некоторыми материалами… такими, как мифрил; и кое-какими тайными книгами по алхимии. Но это должно остаться лишь между нами… Прошу, приходите ко мне этим вечером. Там обсудим это обстоятельней.»

Дрейфус моментально заглотил крючок. При упоминании тайных книг об алхимии и мифриле, он навострил уши и расширил глаза.

Легендарный мифрил, о котором только слышал, но никогда не видел. И тайные книги по алхимии!

Да он жизни ради такого не пожалеет!

И тем же вечером Дрейфус навестил Широна, постучавшись в дверь с крайне нервным и взволнованным видом.

«Входите, пожалуйста! Присаживайтесь. Сейчас я подам вам чашку медового чая.»

«М-медового чая?» – растерянно спросил Дрейфус.

Широн мягко улыбнулся в ответ: «Медовый чай получается, когда растворяете мёд в кипятке. Напиток полезен для организма, так что не откажите, попробуйте. И вот, поглядите-ка на это.»

Широн тщательно размешал мёд в чашке, после чего поставил её перед Дрейфусом и сел. Затем он достал из кармана кусок металла размером с кулак и протянул барону.

«Это что? Н-неужто?..» – округлил глаза Дрейфус.

Предмет казался тёплым. И да, это явно был металл, хоть и мягкий на ощупь. Во всём мире такой лишь один. И это мифрил, обладающий способностью удерживать ману!

«Н-неужели это… мифрил?»

Барон держал драгоценный металл обеими руками, и те при этом дрожали. В душе он был исследователем, и тянулся к знаниям с огромной силой. Настолько, что растратил всё семейное состояние на исследование архитектурных конструкций.

Какой будет реакция, если показать такому человеку нечто подобное? Теперь Широн знал ответ на этот вопрос.

Дрейфус был заворожён и очарован блеском мифрила. Глядя на его возбуждение, Широн приступил к вербовке.

«С этого момента прошу выслушать меня внимательно. Не перебивайте, просто дослушайте до конца. Все вопросы потом. История эта началась девятнадцать лет назад. Незадолго до падения культа Кроноса…»

И Широн поведал свою длинную историю. О поражении Кроноса, гонениях на религию со стороны Священной империи, и многом другом…

Реакция барона оказалась такой, как и ожидал Широн. Сперва он вздрогнул при упоминания Кроноса. А когда повествование добралось до рассказа о Ренегере, пришёл в неописуемый восторг.

Когда с историями было покончено, пришла пора барону Дрейфусу задать свой вопрос. И он задал, хоть руки при этом дрожали.

«Ч-что вам от меня нужно? Почему вы рассказали мне всё это? Я в-ведь обычный…»

«Нет, господин Дрейфус, вы отнюдь не обычный человек. Вы обладаете необычайным талантом. И я нуждаюсь в этом таланте. Я прошу вас продолжить дело жреца Ренегера.»

Ту-дум!

Барон потрясённо уставился на Широна. Взять на себя работу, которую прежде выполнял жрец культа Кроноса?! Он был шокирован, голова шла кругом.

Если история эта достигнет не тех ушей, одним лишь обезглавливанием не отделаться. Скорее всего, окажешься в Священной империи, где тебя подвергнут пыткам, сожгут на костре, а среди друзей и родных прослывёшь монстром и сектантом.

«Я, я!.. е-если откажусь, меня убьют прямо здесь, не сходя с места?..»

Широн покачал головой: «Неправда. Если скажете, что такое не по вам, просто отправитесь домой. Естественно, дав клятву, что будете держать язык за зубами. Но я почему-то уверен, что вы ответите согласием. Мир не желает признавать вашу необычайность. Большинство не умеют видеть вещи в правильном свете, и верят лишь тому, что показали им другие.»

Широн всё сильнее понижал голос, вынуждая Дрейфуса вслушиваться в его речь.

«То же можно сказать и о культе Кроноса. Всё, что обыватели знают о Кроносе – лишь образ, показанный Священной империей. Истину же они увидеть не в силах. Точно так же, как жители Беньона не могут распознать выдающийся талант барона…»

Дрейфус тяжело сглотнул. Он ещё не определился с ответом. Но слова Широна сумели его заинтересовать.

«Я не планирую навязывать вам свою религию. Мне просто нужны ваши способности. И хочу добавить – возглавляемый мной культ Кроноса не будет похож на тот, что знают по рассказам из прошлого.»

Пытаясь унять дрожь, барон спросил: «В-вы не боитесь Луана? В-ведь если что пойдёт не так, вы умрёте, верно?»

Барон Дрейфус намеревался отказать Широну, если тот заявит, что не испытывает страха. Тот, кто не боится Священной империи или попросту смерти, может стать командиром, но не лидером. Если людей за собой поведёт такой человек, то, скорее всего, все погибнут. Вот о чём думал Дрейфус.

Широн помедлил некоторое время, а потом проговорил с серьёзным лицом: «Падения… боюсь. Мне страшно, поскольку я прекрасно знаю, насколько сильна Священная империя. Вот почему я так осторожен. И потому мне хочется привлечь такого человека, как вы, барон. Ведь тогда те, кого я возглавляю, окажутся в большей безопасности…»

Это был ответ, на который Дрейфус надеялся.

Барон молча огладил кусок мифрила, после чего осторожно подтолкнул тот к Широну.

«Означает ли это отказ?» – с грустью спросил Широн.

Дрейфус спокойно покачал головой.

«Нет. Но и для алхимии сейчас не время. Сперва закончим реставрацию крепости.»

Барон Дрейфус чуть заметно улыбнулся Широну. В конце концов, ему тоже нечего терять. Нет, будь выбор, он бы предпочёл пожить подольше. Но чем просто цепляться за жизнь, куда больше хотелось нести в народ свои идеи под началом того, кто их поймёт.

Широн улыбнулся в ответ. Он чувствовал себя так, словно только что заложил первый камень в основание строения, что будет известно как храм культа Кроноса.

С этого дня барон Дрейфус стал занят ещё сильнее. Днём он работал над реставрацией крепости, а по ночам вместе с Широном обсуждал различные темы.

Одним из примеров таких тем стали баллисты. Широн показал их барону, и тот поразился их мощью и гением инженерного замысла!

При виде баллист Дрейфус замер с открытым ртом. И тут же приступил к изучению. Более того, вдохновлённый открытием, он стал проектировать и собственные виды осадных орудий.

Идеи барона были поистине бесценны для Широна. Ведь кто знает, возможно в будущем придётся воспользоваться ими при штурме других крепостей, а даже если и нет, то при обороне собственной.

В общем, знамя кампании по восстановлению феода реяло как никогда. Постепенно весенняя прохлада сменилась жарким зноем, и жители Павитона встретили лето в поте лица.

Глава 13

Безмятежная тишина…

Долгое время не было слышно ни звука.

Ограниченное пространство. Если пройти его вдоль стены, получится десять шагов. Столько же насчитается, если пересечь его поперёк. Всего лишь десять шагов. И даже потолок не сказать, чтобы высокий.

Ему нравилась эта комната. Не было бы преувеличением сказать, что он проводил здесь большую часть времени, начиная с юных лет. При его могуществе, он мог позволить себе пространство в сто или даже в тысячу раз больше. Даже у племянников тренировочные площадки превосходили эту в десятки раз.

Тем не менее, он упрямо предпочитал это место. В его тренировках размер помещения не играл решающей роли. Уровень его был слишком велик, чтобы обращать внимание на подобные ограничения. И познал его разум это уже в тринадцать лет.

Одни говорили, что его клинок слишком быстр для человеческого глаза. Другие – что он одним ударом может перерубить, словно дайкон, железную глыбу величиною с дом.

И все эти люди даже не знали его в лицо. Кто из оставшихся в живых мог похвастать тем, что видел, насколько быстр его меч? Таких просто не существовало. Он не относился к людям, бахвалящимся своим искусством и рубящим глыбы металла на потеху публике.

Он обнажал свой клинок лишь когда это необходимо. И доводилось ему это проделывать не так уж и часто. Он даже не посещал Турниры Паладинов, организуемые лично папой. Причём, не только теперь, но и в те годы, когда ещё был молод и амбициозен.

Он не из тех, кто выказывают внешнее, а тот, кто погружается внутрь себя всё глубже и глубже. Такой человек… страшен особенно.

Мужчина молча сидел, прикрыв глаза. И даже не взял в руки меч. Тот просто покоился на коленях. И пребывал он в этом состоянии уже давно.

Однако, возможно, что люди, обладающие повышенным восприятием, смогли бы это заметить. Мышцы обнажённого по пояс тела всё время еле заметно сокращались. Они словно пульсировали, совершая мельчайшие колебания.

С тех пор, как он начал тренировки, прошло уже более сорока лет. А с момента как познал себя – в тринадцать лет – не позволял ни дня отдыха. И покуда он сидит в тишине, его разум бесконечное число раз рисует меч. И пусть суставы остаются недвижимы, мышцы с потрясающей точностью повторяют те картины, что появляются у него в голове.

Если он представил как наносит вертикальный удар, то первым делом расслабляет мышцы рук. А мышцы ног и живота, напротив, наливаются силой, чтобы поддержать верхнюю часть тела. Те же мышцы, в которых нет нужды, остаются недвижимы. Всё оттого, что он в совершенстве владеет своим телом.

Допустим, вы человек, который замахивается мечом. В момент, когда вы наносите удар, ненужные мышцы также включаются в работу. И это касается всех людей. Да и можно ли заставить работать только те мышцы, которые требуются?

Но даже эти здравые рассуждения к нему неприменимы. Ведь он познал как управлять своим телом ещё сорок лет назад. И за прошедшие годы его самотренировки становились лишь более углублёнными.

В процессе бесконечных сокращений его мышц выделялся пот. Поскольку равномерно задействовалось великое множество самых мельчайших мышц, пот этот был необычен. Выделения распределялись по телу равномерно и выбрасывались порами кожи водяным туманом. Со стороны казалось, что тело окутано белёсым паром.

Также внимание его было сосредоточено ещё на одном моменте. На дыхании! Оно было совершенно неритмичным и различалось по глубине. И поскольку он ни на секунду не забывал о дыхании во время практики меча, то и сокращения мышц, и дыхание синхронизировались.

В моменты покоя он вовсе переставал дышать. Но уже спустя миг его ритм принимался то нарастать, то ослабевать, то ускоряться, то вновь становиться медленнее. Дыхание подчинялось движению клинка.

Он следовал пути меча не так, как другие, а сосредоточился на тренировке разума и синхронизации дыхания. И таким образом неустанно оттачивал умения.

Его рукам не нужно было оружие. Меч находился в его сердце, в мыслях, и каждой мышце его тела.

Его имя Теодор. Причина, по которой он считается лучшим мечником Священной империи Луан, заключается отнюдь не в демонстрации умений. А в том, что люди передают это из уст в уста.

Первым об искусстве Теодора упомянул маркиз Йорк из Ордена Белого Орла. В то время маркиз являлся мечником, достойным считаться в Луане вторым по силе. Его самолюбие и самоуверенность тогда были так высоки, что достигали самих Небес.

Йорк знал о Теодоре с самого начала. Тот был младше на семь лет и приходился маркизу шурином.

И вот однажды, во время званого ужина, устроенного папой, кто-то спросил его: «Все наши паладины поистине выдающиеся люди. Однако меня мучает вопрос. Кто из всех паладинов заслуживает право называться лучшим фехтовальщиком Луана?»

Вопрос с подковыркой задавался с целью подколоть самоуверенного Йорка. И если бы маркиз гордо назвал себя, то окружающие посмеялись бы над его самомнением. А если б упомянул командора Ордена Белого Льва, графа Бомонда, то удостоился бы уважительных взглядов. Ведь услышать чужое имя из уст этого гордеца уже считалось чем-то из ряда вон.

Однако от маркиза прозвучало совершенно неожиданное: «Герцог Теодор. Лишь его можно назвать лучшим мечником Луана.»

Все, включая самого папу, были удивлены. Присутствующие отлично знали имя герцога Теодора. Да и как его можно не знать – ведь титул герцога в Луане носят всего двое!

Однако Теодора считали затворником, отказывающимся от посещения любых мероприятий.

Все взгляды обратились к графу Бомонду, человеку, которого наряду с маркизом Йорком считали лучшими мечниками Луана.

Однако слетевшие с уст графа слова поразили присутствующих ещё больше: «Чего это все на меня уставились? Вероятно, ждёте, что выступлю с опровержением? Однако и у меня не хватит способностей, чтобы отобрать пальму первенства у его светлости, герцога Теодора.»

Ни маркиз Йорк, ни граф Бомонд шутниками не слыли. Не были склонны они и к пустым преувеличениям.

И в тот день искусство Теодора отметили в первый раз.

Прозвище, что прежде водилось за герцогом – «недотёпа, что из дому носу не кажет» – исчезло без следа в один миг.

Однажды его посетил некий мужчина. Его знали как наёмника, почти не уходившего с полей сражений. Он был хорошо сложен, седовлас, и имел длинный шрам через всё лицо.

В среде наёмников ему дали прозвище «Волчий король». Он обладал уникальным искусством одновременного владения мечом и саблей.

«Если встретите в бою того, кто держит в правой руке меч, а в левой – саблю, избегайте его любой ценой. Это Волчий король, и он непобедим.»

Его считали столь страшным человеком, что ходили такие вот слухи.

Явление Волчьего короля потрясло герцогство. А тот расселся у парадных ворот вельможи и потребовал его позвать.

Такова была его натура. На полях сражений он выбирал наиболее напряжённые участки, а в мирное время, когда не с кем сойтись в поединке, вызывал на дуэли лишь тех, кто слыли отличными бойцами на мечах. По его мнению, достойны стать его соперниками были только сильнейшие.

По этой причине он и пришёл к герцогу. Теодор долго молчал. А затем пригласил Волчьего короля войти. Это стало выражением согласия скрестить мечи.

Жители герцогства были напряжены. Волчий король слыл личностью, не ведающей поражений. И был очень опасен, поскольку навыки его оттачивались на бесчисленных полях сражений.

Самого поединка не видел никто, поскольку герцог и Волчий король сошлись в уединённом зале.

Сперва люди подумали, что герцог не приглашает свидетелей, поскольку боится поражения. Однако это было не так.

Вскоре Волчий король вышел из зала один. Произошло это так быстро, что люди оказались в замешательстве.

Но что-то с Волчьим королём было не так. Взгляд его был расфокусирован, а ноги подкашивались. Пошатываясь, он сделал несколько шагов, после чего растянулся на полу.

С тех пор он поселился в доме герцога и стал называть себя его слугой. Никто не знает, что произошло тогда на самом деле. Ни герцог Теодор, ни сам Волчий король о том не распространялись.

Но слухи разошлись как лесной пожар. Сам факт победы над Волчьим королём стал притчей во языцех.

С тех пор репутация Теодора неуклонно росла. Однако в жизни его не изменилось ничего. Он по-прежнему всё своё время проводил с мечом, вёл затворнический образ жизни и никогда не появлялся на публике.

Лишь однажды он не смог отказать просьбе папы. Дело в том, что на свете жил чёрный маг, иметь дело с которым боялись все без исключения паладины. Это был Джо Буни из культа Кроноса. И это единственный раз, когда Теодор прервал уединение – чтобы его одолеть.

Закончив утреннюю тренировку, герцог поднялся на ноги.

Даже то, как он это сделал, было поистине уникальным. Сам процесс подъёма был естественным, и всё же что-то привлекало внимание. Если присмотреться, можно было заметить одну странную вещь.

Во-первых, когда он вставал, ягодицы не выпирали назад, да и верхняя часть тела не подавалась чуть вперёд. Со стороны казалось, будто кто-то незримый поднял его на ноги одним резким рывком. Это было следствием визуализации кратчайшего пути подъёма и задействованием только тех мышц, что требовались в текущий момент.

Означает ли это, что для того потребовалось меньше усилий?

Отнюдь. Для того, чтобы подняться вот так, требуются слаженные действия множества мышц, поскольку центр тяжести тела постоянно смещается. Однако при этом используются лишь то минимальное их количество, которое требуется для поддержания слаженности.

Подобные сложные задачи являлись частью его повседневной жизни.

Когда Теодор вышел из комнаты для тренировок, ему вежливо подал полотенце мужчина внушительного сложения. Он имел длинные и седые распущенные волосы, а так же шрам, что тянулся от левой стороны лба до правого уголка губ. Мужчина был так высок, что голова упиралась в потолок, вследствие чего ему пришлось её немного наклонить.

Увидевшие подобную вежливость со стороны седовласого мужчины не поверили бы своим глазам. Ведь когда-то его называли Волчьим королём. И свирепость его всё ещё рвалась наружу, вести же себя подобным образом в целом мире его мог заставить лишь герцог Теодор.

«К вам пришёл с визитом старший племянник», – произнёс Волчий король надтреснутым голосом.

«Оливье? Пригласи его в мою комнату», – произнёс спокойным тоном герцог, после чего двинулся вперёд.

Походка его тоже была уникальной. При ходьбе верхняя часть его тела оставалась неподвижной. И если смотреть лишь на неё, могло сложиться ошибочное впечатление, будто его катят на тележке.

Кабинет герцога выглядел аскетично. Помимо пары мечей на стене, иных украшений здесь не имелось. И, если бы его поставили перед выбором, он предпочёл бы, чтобы тут же, в углу, находилась полная паноплия со шлемом и наручами. Паноплия с роскошным золотым орнаментом на серебряном фоне.

В остальном, просторный кабинет выглядел пустовато. Теодор никогда не желал столь большую приёмную. И не часто ей пользовался. Просто до него та принадлежала его отцу, деду и прочим предкам, вот и пришлось занять её самому, в качестве дани традиции.

Вскоре после того, как герцог уселся в кресло, послышался стук в дверь.

«Войдите!» – коротко бросил граф.

Обе створки распахнулись, и в комнату вошёл митрополит Оливье.

В роду герцога, в каждом поколении, появлялись священники. Вот и племянник Оливье оказался благословлён божественной силой и стал священнослужителем. И быстро поднялся в церковной иерархии, дослужившись до сана митрополита.

Впрочем, Оливье и впрямь был наиталантливейшим из племянников Теодора. И смог бы получить высокий сан и без поддержки семьи.

Уф!

Стоило митрополиту перешагнуть дверной проём, как ноги подкосились, и он вынуждено прислонился к стене. Голова закружилась так, что стало трудно удержаться на ногах. Вся комната казалась какой-то искажённой. Неужели тут искривлено само пространство?

Оливье с силой, до крови, прикусил губу. Затем пробормотал имя господа Лу. И только тогда начал видеть окружающие предметы как следует. На негнущихся ногах, он двинулся к столу Теодора.

Слабость накатила внезапно – в момент, когда он взглянул на дядю. Его бросило в дрожь, а зубы принялись выбивать дробь.

Ещё переступая порог комнаты, он едва удержал себя от того, чтобы не рухнуть на колени и не пасть ниц. Но когда заглянул в глаза герцога, терпеть стало выше его сил.

Тум!

Дрожа, он растянулся на полу вниз лицом. Хоть и клялся преклонять колени лишь перед папой и господом Лу, сдержаться не смог. Исходящая от дяди энергия подавляла его.

Это чувство страха! Эта сила духа! Словно ты обнажён и стоишь на кромке острого лезвия!

Митрополита передёрнуло ещё раз.

После того, как Оливье покрылся холодным потом, а изо рта у него потекла струйка крови, герцог Теодор погасил давление.

«Довольно. Присаживайся вот сюда, в кресло.»

«У-ух!»

Митрополит Оливье, тяжело дыша, утёр со лба пот. С тех пор как он вошёл в комнату и оказался перед герцогом, ему было тяжело даже дышать. С трудом поднявшись, он уселся в кресло напротив дяди.

Конечности всё ещё дрожали.

«З-здравствуйте, дядюшка. Фу-х, фух! Прошу прощения.»

Митрополит Оливье. Известный своим хладнокровием, даже он терял способность связно мыслить перед лицом герцога.

Расскажи он кому об этом, ему бы просто не поверили. Разве можно заставить кого-то пасть на колени одной силой духа? Да и как можно заставить перестать дышать, просто взглянув на собеседника?

Однако у герцога Теодора была сила проделать такое. И не просто с каким-нибудь простолюдином, а с обладавшим мощной святой силой митрополитом.

«Над собой тебе ещё работать и работать. Я ожидал, что ты будешь более стойким после возведения в сан, но…» – тон Теодора был холоден – похоже даже самый способный из племянников его не впечатлил.

Придав лицу несколько разочарованный вид, он, не тратя лишних слов, коротко спросил: «По какому делу пришёл?»

Резкий тон задел митрополита. Ведь сидящий напротив мужчина был для него самым страшным на свете человеком. Но в то же время, и самым уважаемым.

Осторожно выбирая слова, Оливье ответил: «Есть кое-что, что хотелось бы выяснить в частном порядке. Моё внимание привлекло место под названием Павитон, расположенное в королевстве Галик. Нужно провести расследование, но так, чтобы не побеспокоить его преосвященство папу и, что особенно важно, чтоб об этом не смог узнать отец Артеин. Если сделаю это сам, не привлечь внимание папы не получится. Потому я пришёл просить об одолжении вас, дядя.»

Сцепив руки в замок, герцог Теодор едва заметно кивнул.

«Речь о том самом Артеине, который, по слухам, стоит на страже секретов его преосвященства?»

«Да, всё верно. А также внедрившемся во времена войны в культ Кроноса и внёсшем существенный вклад в победу.»

Глаза герцога, пусть самую малость, но сверкнули интересом.

«Ты ли это? С чего бы такому прилежному малому, как ты, пытаться что-то провернуть за спиной у папы? Ну и что же тебе хочется выяснить?»

Удивительно, но казалось, что настроение задавшего этот вопрос Теодора улучшилось. Впрочем, он и в самом деле был в некоторой степени доволен. Похоже, его старший племянник, всегда старавшийся избегать авантюр, наконец-то начинает понемногу взрослеть!

«Недавно там отгремела серьёзная война. Король Колома решился воплотить в жизнь давно вынашиваемые планы вторжения и потерпел оглушительное фиаско. Правда, армия Галика тоже по слухам понесла серьёзный урон. Война тяжело далась обеим сторонам конфликта.»

«И?»

«И провинция Павитон начала восстанавливаться поистине ударными темпами. И это очень странно. Ожидалось, что местность придёт в полный упадок… Прошу вас, проведите расследование в том месте!»

«Папа не в курсе?» – поинтересовался герцог с лёгкой улыбкой.

Митрополит Оливье уверенно кивнул. И это стало выражением ответа его дяде.

«Да, папа не в курсе…»

Проводив Оливье, Теодор позвал к себе Волчьего короля.

«Вот в этом месте нужно провести расследование. Это галикская провинция Павитон, говорят, она слишком быстро восстанавливается после минувшей войны. Выясни, что стоит за всем этим.»

Подобные задачи для Волчьего короля были привычны. По его слову всё ещё могли собраться орды наёмников.

«Расследование официальное? Если нет…»

«Нет, тайное – так что можешь действовать обстоятельно. Главная задача – не привлечь внимания папы.»

Волчий король покачал головой, обдумывая варианты.

Если в провинции Павитон велись крупные боевые действия, им понадобится восстановить численность войск. А раз так, высока вероятность, что их ближайшее время будут интересовать наёмники. Волчий король решил попросить об одолжении нескольких людей, которых знавал в те времена, когда сам ходил под чужим флагом.

Герцог Теодор не стал полагаться исключительно на Волчьего короля. Он задействовал и другие возможности. В его роду имелись люди самых различных талантов.

Пусть Теодор и не придавал особого значения своему титулу, он всё же являлся главой уважаемой герцогской семьи в Священной империи Луан и обладал огромными связями. В их числе были и несколько монастырей, проворачивавших тайные дела для его рода.

Герцог направил тамошних монахов в окрестности Павитона. Им было приказано изучить обстановку в местных поселениях, не заходя на территорию самой провинции. Собранная ими информация должна была, минуя папу, направиться прямиком к митрополиту Оливье.

Племянник давненько не просил его об одолжении. Поэтому оказать ему услугу хотелось как можно качественнее.

Покончив с делами, Теодор, с довольным лицом, вновь удалился в комнату для тренировок. Довольно забот о насущном! Пора возвращаться в свой собственный мир.

Путь меча!..

Глава 14

Прошла весна, а за ней и лето. К наступлению осени Павитон серьёзно преобразился.

Нет, стены пока не были достроены, потому павитонская крепость выглядела не слишком приглядно. Однако деревня увеличилась более чем в три раза, и население всё ещё продолжало расти. Она разрасталась намного быстрее, чем ожидал Широн и теперь являла собой огромный город с населением, близившимся к двумстам тысячам.

Раньше из-за нехватки рабочих рук вокруг было много неосвоенной земли, теперь же повсюду колосилась пшеница. Были расчищены и обширные площади на горных склонах – теперь там росли овощи и фруктовые деревья.

То, что прежде называли лагерем беженцев, теперь являлось сердцем Павитона. Что неудивительно, учитывая, сколько здесь проживало плотников и кузнецов.

Дороги вымостили, вдоль них расположились многочисленные магазинчики. Тут были лавки торговавшие и зерном, и мясом, и даже мастерские по ремонту и пошиву предметов одежды, которые можно увидеть лишь в крупных городах.

Купцы стремились как можно скорее застолбить за собою места. Отчасти по наущению Широна, однако в куда большей степени из-за того, что видели, как быстро растёт население. Чуя выгоду, они бросились наперебой вкладывать свои средства.

Те, кто решили здесь обосноваться первыми и получили земельные участки – армия Широна – перевезли семьи. А по мере распространения слухов число людей, мигрировавших из других областей, неуклонно увеличивалось. В религиозном плане жители находили утешение в лице павитонского святого и святых дев, а в жизни мирской верили Широну и готовы были следовать за ним.

Тем временем, сознательно или неосознанно, начала распространяться вера в Кроноса. Откуда это пошло, оставалось загадкой, однако каким-то образом догматы Кроноса стали проникать в духовную жизнь людей.

В этом году, из-за того, что территория была освобождена от налогов короне Галика, полки магазинов ломились от продовольствия, и имелись в огромном избытке дерево и медь. Широн уговорил графа Монтеня реализовать все излишки.

Прежде их придержали бы на складах, опасаясь войны, которая могла начаться в следующем году. Теперь же, благодаря победе над Коломом, у людей появилась уверенность в собственных силах и завтрашнем дне.

Широн использовал эти доходы для найма солдат. Наёмники шли со всех уголков Галика. А поскольку оплата была хороша, прибыло солидное число выдающихся бойцов. Были завербованы и одиннадцать новоприбывших вольных рыцарей.

Из-за того, что в войне с Коломом погибло много молодых рыцарей, вербовка новых выглядела естественно. Их тренировки и боевое слаживание взял на себя Дюваль.

С наступлением осени и сбором богатого урожая, пришла пора отдыха. Граф Монтень, наблюдая как феод полнится людьми и продовольствием, пребывал в благостном расположении духа. Широн же, на долгое время с головой погрузившийся в работу, смог вздохнуть посвободнее, тем более, что реставрационные работы в крепости близились к завершению.

Видя, что Широн теперь занят не так сильно, Монтень стал приглашать его к себе чаще. Они вдвоём совершали прогулки на лошадях, объезжая феод, что являлось новым увлечением графа. Да и тут как сердцу не преисполниться гордости, когда твои владения хорошеют день ото дня?

Вот и сегодня граф позвал Широна и пригласил объехать новое, ещё строящееся, поселение.

Минувшей весной одну из близлежащих к феоду деревень затопило. Жители её почти полным составом решили перебраться в Павитон. Слухи о том, что область становится отличным местом для жизни к тому времени уже распространились, потому выбор их казался закономерным.

Широн построил для них дома и обеспечил пищей. С условием, что в будущем году те вернут долг доходами от сельского хозяйства.

В этом новом посёлке уже стояли бревенчатые срубы и были открыты торговые лавки. Когда граф Монтень с Широном проезжали мимо, люди выходили из домов, чтобы поприветствовать и выразить признательность.

«А стройка-то уже почти закончена! Хо-хо, как быстро!»

«Всё потому, что у нас много плотников и кузнецов. И все уже так наловчились в строительстве, что возводят срубы почти в мгновение ока.»

На слова Широна, Монтень с довольным видом покивал головой.

«Никогда не думал, что на своём веку увижу Павитон столь процветающим… Я уповал лишь на то, что феод не будет окончательно разорён при очередной атаке Колома.»

«В будущем феод продолжит расти. У нас ведь ещё столько неосвоенных земель!»

«И всё благодаря тебе, Широн. Без тебя это было бы невозможно. Видимо тебя к нам направили сами Небеса.»

В ответ на похвалу, Широн покачал головой: «Неправда. Ведь это же вы приняли мои предложения, а не отвергли сходу. Так что это ваша заслуга, господин граф.»

«Хо-хо-хо, спасибо за добрые слова! Да, Широн. Я хотел бы тебя кое о чём попросить.»

Широна его слова озадачили. Стало любопытно – о какой просьбе может идти речь?

«Я хочу завещать феод тебе. Боюсь, если оставить кому-то другому, они справиться должным образом не смогут… Никто не сможет, помимо тебя.»

Широн задумался. Титул способен дать множество преимуществ, но и ограничений немало. Тут есть над чем поразмыслить.

«Ранее ты признался, что веришь в Кроноса. Я хочу, чтобы этот феод стал твоим трамплином. В любом случае, если бы не ты, он перестал бы существовать уже после весенней войны. Так что прошу – не отказывай.»

«И вы отдадите его так просто? А как же ваши дети…»

«Да они даже весточки не прислали, чтобы узнать как мы тут, после войны. Я знаю – им до нас нет дела. Итак, я вижу два пути. Первый – я объявлю тебя своим приёмным сыном. Ну и второй – моя младшая дочь ещё не замужем.»

Широн замешкался с ответом. Первый вариант ему, конечно, нравился больше. Женитьба же влечёт за собой излишние трудности. Однако, не зная, что в голове у Монтеня, правильно ответить на этот вопрос затруднительно.

Видя, что он колеблется, Монтень решил помочь: «Ты не обязан отвечать сразу. Но надеюсь, что выберешь первый вариант.»

Это стало неожиданностью, глаза Широна округлились. Они же с Монтенем не связаны кровным родством! Потому Широн и не мог так сходу определить, что кроется за его идеей усыновления и передачей титула и феода.

На возникшие в его голове вопросы граф ответил сам: «Неожиданно, правда? У меня на то две причины. Во-первых, я всё ещё считаю тебя своим покойным сыном Эдмоном. А вторая кроется в моей отцовской привязанности к детям.»

«В отцовской привязанности?..»

«Ты уже говорил, что и впредь продолжишь заниматься своим опасным делом. Конечно, я верю, что ты справишься, с такими-то способностями! И всё же не могу не испытывать лёгкое беспокойство. Если у тебя, как моего приёмного сына, что-то пойдёт не так, погибнем лишь мы двое. Другие дети здесь не живут, потому обвинить их в чём-либо будет проблематично – они же даже не в курсе. А вот если ты станешь моим зятем… тогда, случись что, погибнет и моя дочь, верно? Сам-то я пожил, и мне всё равно, а вот…»

От откровений Монтеня сердце у Широна заныло. Пусть тот и не высказал этого напрямую, но, если подвести итог под всем сказанным, получается, что граф хочет остаться подле него! Хоть и отдаёт себе отчёт в том, насколько это опасно – не зря же волнуется за жизнь дочери?

На краткое время Широн склонил голову. А когда вновь её поднял, то решительно встал на ноги.

«Отец, прошу отныне вас считать меня своим сыном.»

Граф Монтень рассеяно пожал его руку. На миг ему вновь показалось, что он слышит голос Эдмона.

«Кхем-кхем! Итак, отныне мы пойдём вместе. Не знаю, насколько далеко получиться зайти, но мы будем шагать до конца, сын мой!»

Монтень обнял Широна за плечи. И похлопывавшая спину парня рука вновь наливалась силой.

Граф Монтень обстряпал всё быстро. Он объявил всем жителям феода, что усыновляет Широна, и направил гонца к королевской семье Галика с уведомлением. В нём извещалось, что граф объявляет барона Широна своим сыном и наследником феода Павитон.

И вновь руку помощи протянул маркиз Бальфон. Считая, что Широн может стать ему полезен во многих отношениях, он был готов оказать содействие. Потому лично явился на приём к королю Арнарду Второму, и выдал свою рекомендацию.

«Ваше величество, рыцарь Широн отважный и знающий толк в боевых искусствах молодой человек. Как вы, возможно, помните, он был пожалован титулом барона по итогам войны с Коломом. Кроме того, по моим оценкам – а я успел познакомиться с ним лично – он чрезвычайно предан короне. А ещё он способный и воспитанный молодой человек, и может стать хорошим правителем населению Павитона.»

И король Арнард Второй вынес своё одобрение. Ведь это в интересах короны – передать территорию в руки способного человека. Которого, к тому же, рекомендовали, как очень лояльного. Так чего тут думать?

В скверном настроении пребывал лишь герцог Лебуэль. Тот самый, что совсем недавно выражал беспокойство по поводу слишком резкого усиления Павитона.

Конечно, он доверял словам маркиза Бальфона о том, что феод так пострадал от войны, что быстро на ноги не встанет. Хотя по информации, полученной от информаторов Лебуэля, ущерб был не так уж и велик.

Впрочем, сам факт роста населения мог оказаться подобным мыльному пузырю. В том смысле, что стоит разразиться ещё одной войне – и тот лопнет. Потому он отложил решение вопроса на некоторое время, хоть на душе и было неспокойно.

Да и крыть в данный момент нечем. Как бы то ни было, а граф Монтень и барон Широн – личности, отмеченные боевыми заслугами. И если начать их принижать без явных на то причин, тебя могут неправильно понять, посчитав, будто ты завидуешь их успеху. Тем более, что король уже озвучил своё согласие.

В общем, герцогу Лебуэлю ничего не оставалось, кроме как утешать себя одним, набирающим популярность, мнением:

«Нынешний рост населения Павитона – явление временное, возникшее на фоне победы в войне. Стоит на горизонте появиться войне новой – и оно непременно уменьшится.»

Эта точка зрения быстро распространилась на светских приёмах, посвящённых обсуждениям политических явлений. Версия выглядела настолько правдоподобно, что её теперь придерживались чуть ли не все жители Беньона. Разумеется, герцог Лебуэль считался одним из её сторонников.

Взгляды детей Монтеня ничем не отличались от мнения большинства. Мол, да – сейчас провинция Павитон развивается, однако кто знает, когда очередная война разорит её? Находиться в таком месте им решительно не хотелось. Потому они не стали оспаривать изъявление воли отца.

Особенно довольна таким раскладом была младшая дочь Монтеня. Ей казалось, что лучше уж решить всё таким образом, чем выходить замуж за рыцаря из Павитонской глуши, которого она даже не знает в лицо.

В итоге, к моменту осеннего сбора урожая, Широн оказался фактическим хозяином Павитона. Теперь его приказы имели даже больший вес, чем слова самого Монтеня.

Тем не менее, уклад жизни Широна не изменился. Утро он проводил, занимаясь вопросами строительства деревень и контролируя процесс реконструкции крепости. Ну а после полудня он встречался с бароном Дрейфусом или проводил время с Дювалем, Тибо и молодыми рыцарями.

Также он назначил определённое время для проведения встреч с купцами, что стало точкой их объединения на территории Павитона. Неважно, занимались они оптовой или розничной торговлей – все вошли в новую организацию под названием «Павитонский цунфт». Думаю, ни для кого не секрет, что за всем этим стоял Широн.

Ночами же Широн посвящал себя тренировкам. Упражнялся во владении копьём, ежедневно управлял ядом и изучал фолиант по некромантии, переданный Йехинаталом. Не стоит пренебрегать самосовершенствованием лишь потому, что ты занят! В конце концов, в критический момент значение будут иметь лишь твои собственные навыки.

Также он не забывал навещать и Йехинатала. В последнее время тот с головой ушёл в создание Тигра Смерти. Тем не менее, всегда находил время для Широна, когда тот приходил в гости. Хоть парень и назвал Монтеня своим приёмным отцом, именно Йехинатал был ему как настоящий отец.

Так и подошёл к концу сезон сбора урожая. За этот короткий промежуток религия Кроноса сильно распространилась. Она охватила не только жителей феода, но и постепенно захватывала граничащие с ним поселения.

Благодаря заложенному прочному фундаменту, скорость распространения религии была просто невообразимой. Она проникла даже за пределы павитонского хребта, в королевство Колом. Стремительно и втайне от остального мира.

После культ Кроноса оценивал данный этап следующим образом:

«Это был переходный период, когда религия Кроноса проросла из земли и разрасталась подобно виноградной лозе. И хоть мир ещё не заметил этот росток, тот дал семена, которые разлетелись настолько, что не было места, куда бы они не попали. А следующими весной и летом многие из этих семян дружно проросли, удивив весь мир.»

Глава 15 - Джунгли

Широн навестил Йехинатала впервые за продолжительный период. Некоторое время он был слишком занят, потому что сезон уборки урожая был в самом разгаре. Но вот он всё же объявился в горном посёлке, чтобы встретиться с учителем и переговорить с Хейо и Кукраном.

Узнав о его приходе, все собрались в одном помещении. На сей раз это был дом Хейо.

Внутри бревенчатого сруба, в котором проживали Хейо и Кукран, царил аскетизм. Помимо обеденного стола и пары кроватей, других предметов интерьера здесь не имелось. Ну, разве что на одной из стен висела ещё медвежья шкура.

Собравшиеся расселись прямо на голом полу. Хейо смущённо потёр переносицу – пришли гости, а предложить-то и нечего!

«Извините. Боюсь, с угощениями у меня не очень… Эх, надо было хоть зайца поймать…»

«Хо-хо, с каких это пор Хейо стал волноваться о подобных вещах? Я знал, что у тебя ничего не будет, потому захватил мёду. Просто вскипяти воды – чаю медового попьём.»

Ухмыляясь, Йехинатал поставил перед собой горшок мёда.

Хериджан поднялась: «Я принесу фруктов. Свежие, собраны буквально только что.»

И, вдвоём с Реджиной, они вышли из дома.

«Мам, мам, мы с вами!» – бросились следом дети, цепляясь за их юбки.

Пока они отсутствовали, Кукран принёс пару поленьев, развёл огонь и набрал воды в кувшин. Теперь он выглядел совсем взрослым. Плечи раздались, а лицом он стал напоминать деда Карима.

Пока вода закипала, с лица Кукрана не сходила улыбка. Ему было приятно оказаться среди людей после каждодневных тренировок наедине с Хейо.

Вскоре послышалось бурление. Белёсый пар вздымался к потолку, согревая и наполняя помещение уютом.

Широн улыбнулся и сам. Его разум, что становился лишь острее, словно лезвие затачиваемого клинка, расслаблялся, когда он приходил сюда.

Тут он повернул голову и обратился к Хейо.

«Как продвигаются тренировки Кукрана? Давненько я не видел, как тот метает кольца…»

Хейо кивнул: «Сам я никогда не работал с этим типом оружия, поэтому не знаю, насколько правильно его учу, но что он растёт достойным воителем – это факт.»

Неуклюжий комплимент Хейо заставил Кукрана улыбнуться ослепительнее прежнего.

Это первый раз, когда он слышит похвалу из уст своего учителя! Всё это время он переживал, не понимая, насколько справляется с заданиями Хейо, но, похоже, тот всё же доволен его работой. И губы парня сами собой растянулись так, что стали видны все тридцать два зуба.

Широн удовлетворённо кивнул: «Отлично! У меня как раз имеется задание, которое я хотел бы поручить Кукрану. Вы же не против?»

«Как пожелает основатель», – легко согласился Хейо. – «Думаю, он справится.»

Не переставая улыбаться, Кукран смотрел за водой. Он гордился, что учитель Хейо его похвалил, но ещё большая радость наполняла оттого, что Широн – человек, которого безмерно уважал, решил поручить ему дело. Это же словно оба разом признали его мастерство воителя!

Йехинатал тоже хмыкнул, подстраиваясь под всеобщее настроение: «Справится или нет, а спиртовая настойка на змеях, которых ты мне, Широн, приносил, уже настоялась. Вообще-то, я собирался её распить, когда завершу Тигра Смерти, но теперь, пожалуй, повременю. А вот если Кукран выполнит задание как следует, тогда и откроем! Хе-хе-хе.»

Глаза Кукрана загорелись: «Настойка на змеях? Деда Йехинатал, вы серьёзно?»

В годы юности старшие иногда угощали его алкоголем. Но с тех пор, как поступил в ученики к Хейо, к спиртному не довелось притронуться вообще ни разу. Неудивительно, что он так засиял. Но всё же скосил глаза, наблюдая за реакцией учителя.

Но Хейо на сей раз отнёсся к сказанному благодушно. Даже улыбнулся и ободряюще кивнул. Что значило – если задание будет выполнено как следует, ему также позволят выпить.

«Ура! Ей-ей!» – вскричал Кукран. – «Ха-ха, ну конечно, я справлюсь! Ха-ха-ха! Но что за задание такое, господин основатель?»

«Оно не очень трудное на самом деле. Биюм мне доложил, что с недавних пор стал замечать монахов, присматривающихся к окрестностям Павитона. Кукран, тебе предстоит разобраться с ними. Всего удалось засечь пять таких мест, ты должен будешь обойти их по очереди и устранить проблему. А если в процессе обнаружишь другие такие места, то зачистить и их.»

Выслушав, Кукран ещё раз обнажил зубы в улыбке.

С того дня Кукран временно оставил горный посёлок. Соответственно приказу Широна, он обходил поселения в окрестностях Павитона и уничтожал монахов одного за другим.

Широн дал ему в помощь несколько герамеков. Не потому, что не доверял умениям Кукрана, а чтобы работа выполнена была чисто.

Ещё молодого воина предупредили, что монахи часто используют для сообщения меж собой разных животных, к примеру, птиц. И наказали в этом плане быть особо внимательным.

Кукран, как правило, выходил на дело поздней ночью, когда в округе мало людей. К объекту подкрадывался осторожно, проверяя, нет ли случайных зевак. И, когда понимал, что время пришло, наносил с герамеками стремительный удар, устраняя цель. Перед атакой он старался как можно гуще расставить сети, чтобы ни зверь, ни птица не смогли улизнуть.

С пятым и последним монахом лично связываться не стал, а натравил герамеков, приказав сожрать старика. Сам же расположился на холме, в ветвях деревьев, что высились над монастырём.

Издали он видел, как старый монах открыл окно и выпустил из рук птицу. Именно этого момента Кукран и ждал с самого заката.

Вж-ж-ж!

Ших!

Он метнул в летящую в ночном небе птаху кольцо. Энергично работавшая крыльями, она была рассечена пополам и рухнула вниз. В эту секунду Кукран издал тихий свист.

И тогда прячущиеся под землёй у самой стены герамеки выскочили наружу. В один прыжок они добрались до окна на втором этаже.

Издали донеслось утробное рычание. А также звуки рвущейся плоти и треск костей!

Кукран негромко прищёлкнул языком.

«Да уж, старика жалко. Но каков господин основатель! Таких монстров сумел приручить!»

Внутрь можно было даже не заглядывать. Герамеки слопают старого монаха подчистую, не оставив ни единой косточки.

Кукран двинулся вперёд широкими шагами, раскручивая на руках кольца. Отправился осматривать сбитую птицу. Оказалось, та рассечена ровно надвое, от кончика клюва до хвоста. Срез был гладким и ровным.

Он оглядел плоды своего труда с удовлетворением.

«Ах да, сейчас ведь не время – нужно ещё забрать вот это!»

Кукран поспешно отвязал от лапки птицы письмо и сунул себе за пояс. Затем настало время других задач. Он быстро подбежал к обители монаха.

Как и ожидалось, от тела старика не осталось и следа, даже лужицы крови на полу. Герамеки аккуратно слизали её длинными языками. Слопали даже остававшуюся в клетке птицу.

Войдя в комнатушку, Кукран стал искать деревянный бочонок с маслом. Ведь там, где масляная лампа, непременно должна присутствовать и ёмкость для её заправки.

«А, вот же он, под столом! Ну что ж, пора заканчивать.»

Он откупорил бочонок и разлил содержимое по комнате. После чего вновь зажёг лампу и бросил в масляную лужу.

Вспш-шш!

Огонь с готовностью загорелся. Герамеки выскочили в окно и скрылись из виду. А затем исчезла и фигура Кукрана.

Пустая, оставшаяся без хозяина комнатушка – теперь в ней было лишь пламя…

Кукрану сейчас девятнадцать. Всего через месяц, после Нового года, ему должно будет исполниться двадцать лет. То есть, прошёл ровно год с того дня, когда Широн объявился в горах Павитон, чтобы навестить Тибо. И за этот год ему удалось заложить основу для возрождения культа Кроноса…

Пока Кукран занимался зачисткой граничащей с Павитоном территории, Широн провёл собственное расследование. Биюм обшарил окрестности и представил подробнейший доклад, а Широн его лично проанализировал. Но так ничего толком и не узнал.

И это беспокоило.

«Кто-то изучает происходящие в Павитоне процессы? В перехваченных Кукраном письмах адресатом указан митрополит, но значит ли это, что Луан начинает что-то подозревать? Эти шевеления действуют на нервы. Но всё-таки не похоже, что интерес исходит от самого папы Луана… почувствовали ли они возрождение культа Кроноса? Или просто интересуются причинами быстрого роста провинции?»

Сложив ладони в замок, он подпёр подбородок. В комнате не горел свет. И в кромешной тьме Широн ушёл в трясину собственных мыслей. Представляя различные ситуации, пытался придумать, как на них реагировать.

«Нужно продержаться до весны. И тогда… возрождение культа не удастся скрывать вечно. Чем дольше мы будем держать в тайне сей факт, тем хуже станет продвигаться наша экспансия. В какой-то момент карты придётся раскрыть. Но – не раньше грядущей весны…» – Широн сжал кулак и легонько стукнул по столу.

Затем он поднялся и прошёлся по комнате, потирая подбородок большим и указательным пальцами.

«Пассивным быть нельзя. Ситуацию нужно брать в свои руки. Мы не можем просто молить Небеса, чтобы Луан ничего не разнюхал до весны. Это пассивная позиция. Я таким заниматься не намерен. Следует как-то отвлечь их внимание, чтобы на какое-то время им стало не до нас. Вот только как?..»

Широн глубоко задумался.

И тут случилось. Грянуло так, что поставило с ног на голову целый мир.

Широну не пришлось даже ничего сделать, чтобы отвлечь Луан. Более того, он и придумать толком ничего успел.

Все глаза и уши Священной империи немедленно перенаправились туда – в чащу джунглей, что в юго-восточной части континента. И весь мир сосредоточил внимание на этом, упорно не желавшем поддаваться освоению людьми, участке.

Культ Кроноса!

Столь порочный и развратный, что Священная империя Луан заклеймила его «дьяволопоклоннической сектой». Запретная религия, которой следуют лишь самые злобные демоны и самые гнусные йома[1] на свете! И культ тот объявил о возрождении.

Возрождении культа Кроноса!

«Кронос, вернись в этот мир, яви ему вновь свою силу!» – кричали объявившиеся последователи злого бога.

Жуткое зверьё показало миру клыки, поразив Небеса, содрогнув Землю. Люди затаили дыхание в страхе, и даже домашняя скотина утратила сон.

Второе пришествие Кроноса! И как ни сверкали яростью глаза Луана, тот гордо возвестил о своём возвращении!

В мире задул ещё один кровавый ураган. Пакостливая девка по имени Судьба вновь раскрутила кровавое колесо, которое начало своё движение по миру.

Примечание[1] Духи-оборотни, днём скрывающиеся под личиной добропорядочных людей, а по ночам превращающиеся в антропоморфных монстров.

Глава 16

Широн спешно собирал вещи. К странствиям он привык и имел богатый опыт жизни в дикой природе. Но вот в джунгли отправлялся впервые, потому понятия не имел, что конкретно там может понадобиться. Для начала упаковал самое главное: сухари, запасную одежду и лекарства.

Погружённый в сборы, он вдруг услышал позади голос Монтеня: «Уже собрался?»

Граф выглядел мрачновато. Поездка приёмного сына в далёкие джунгли не могла его не беспокоить. И всё же Монтень не стал его отговаривать. Ведь Широн верит в Кроноса, а значит, не имеет права игнорировать новости из джунглей. Те самые, о возрождении культа.

Широн решительно кивнул: «Базовые вещи я собрал. Отец, спасибо, что отнеслись с пониманием к путешествию в джунгли.»

«Конечно я понимаю. Да и как по-другому, ведь это твоя цель – возродить религию Кроноса! Только… хочу попросить тебя быть поосторожней. Джунгли, по слухам, место крайне опасное. Но особенно остерегайся столкновений с паладинами Луана. Я уверен, Священная империя уже выслала их в те края», – с грустным видом обратился к нему Монтень.

Ради Широна граф солгал своим людям, сообщив, что отсылает его с личным поручением. Это давало парню повод исчезнуть из Павитона на длительный срок.

«По крайней мере, я утешаюсь тем, что едешь ты не в одиночку.»

Широн улыбнулся его словам и ответил: «Это так, отец. Я буду не один, так что сильно не волнуйтесь. Каких-либо разногласий с Луаном постараюсь избежать. Да, пока меня не будет, всеми реставрационными вопросами займётся барон Дрейфус. И ещё – я поручил Дювалю зимние учения для рыцарей и солдат.»

«Хорошо. Не беспокойся о нас. Ведь мы выиграли войну, да и урожай собрали что надо! Жители феода проведут зиму в тепле и уюте. Ну а теперь – подойди-ка! Давай обнимемся хоть, прежде чем уедешь в джунгли.»

Граф Монтень широко раскинул руки, и они с Широном заключили друг друга в крепкие объятия.

Если от Павитона двигаться прямо на юг, то, рано или поздно, окажетесь в джунглях. Чащоба является естественной южной границей Галика. Этот тенистый и влажный регион совершенно не освоен людьми и отвергает любые попытки вторжения.

У кромки леса ещё земля Галика. Но едва вступите в джунгли, окажетесь вне людских территорий. Это земли диких зверей и монстров.

Тыгыдым-тыгыдым…

Широн гнал лошадь в южном направлении. С момента выезда он не произнёс ни слова, зубы его были плотно стиснуты. Слишком уж шокировали последние новости.

«Возрождение культа Кроноса?! Но кто смог поднять это знамя? Такое по силам далеко не каждому. Лишь тому, кто прольёт реки крови. Может, это кто-то из тех троих, с кем разошлись когда-то у лесного посёлка? Но кто именно – Джерикс, Гультеин или Хизис?»

В мысли он ушёл с головой, потому не услышал, как позади его окликнул Тибо.

Тот позвал Широна снова, а потом ещё. Но ответа так и не получил, поэтому пришлось пришпорить коня и, нагнав, поехать рядом.

«Господин основатель?»

«М-м? Ты мне?»

Широн выглядел таким удивлённым, что Тибо вздохнул. После чего кивнул головой.

Широн смущённо почесал в затылке и извинился: «Упс, прошу прощения. Я тут просто кое о чём задумался… Что-то случилось?»

«Мы едем уже несколько часов, и лошади устали. Может, стоит дать им перерыв?»

Выслушав его, Широн приложил ладонь к носу ездового животного. И действительно – дыхание скакуна было неровным.

«Ты прав. Давайте немного передохнём. Тпру-у!»

И-ии!

Последовав совету, он натянул поводья, останавливая лошадь. Тибо и Хейо поступили таким же образом.

Да, в это путешествие Широн решил взять с собой двух спутников. И попросил Хейо и Тибо составить ему компанию.

Воитель согласился охотно. Он тоже никогда не бывал в джунглях и хотел исправить этот пробел. Тем более, что безвылазно сидеть в горах ему надоело.

Тибо же, напротив, колебался. Он волновался о дочке Луизетт и няне, потому на опасную авантюру пошёл совсем не так легко.

Но в итоге и он последовал за Широном. В конце концов, это имеет отношение к культу Кроноса. Тибо казалось неправильным возложить всё на плечи основателя.

Гостиницу перед тем, как уехать, прикрыли. Зимой клиентов не так много, и рисковать, оставляя женщин одних в горах, не хотелось. Потому Тибо временно переселил няню и Луизетт к Хериджан.

Луизетт была только за. Конечно, ей не нравилось, что папочка долгое время будет где-то далеко, но очень уж хотелось пожить вместе с друзьями! И она снова провела бессонную ночь, планируя, во что будет играть на протяжении зимы с Фофо, Тата и Лоло.

Оставляя горы, Тибо испытывал грусть. Единственная дочурка вместо того, чтобы рыдать из-за его отъезда, предавалась радостной суете. И это было немного обидно.

И всё же, уезжать вот так было проще, нежели если бы Луизетт цеплялась за него и, плача, умоляла не уходить.

Широн протянул флягу вспомнившему дочку и задумавшемуся Тибо.

«На, глотни водички, освежись. Ах, какой же тут воздух! Аха-ха-ха! Только что я не замечал ничего вокруг, а теперь и ты, Тибо, туда же!»

Широн рассмеялся, подтрунивая над спутником, а щёки Тибо порозовели.

«А… да я тут просто о дочери вспомнил. Кстати, мы, наверное, уже на полпути? Похоже, прежде чем войти в джунгли, нам придётся где-то остановиться на ночлег…»

Широн принял протянутую назад флягу и сделал глоток. После чего утёр губы и ответил: «Судя по ориентирам, проехали мы чуть больше половины пути… Но было бы неплохо обнаружить деревушку до захода солнца, иначе придётся ночевать на земле.»

«Ночёвка под открытым небом не такая уж и проблема. Но дело в том, что никто из нас троих не бывал в джунглях. Более того, чащоба совершенно необитаема, и я не уверен, что смогу так же хорошо различать тропы.»

Тибо наморщил нос. Он делал так всегда, если его что-то беспокоило.

Молчавший доселе Хейо успокоил: «В джунглях непременно найдётся кто-нибудь, кто укажет дорогу. Это неправда, что там не живут. Если в джунглях никого нет, кто тогда объявил возрождение культа Кроноса?»

Хейо смотрел в самую суть. И правда, если чащоба так непригодна для жизни, как уверяют, то откуда там религия Кроноса?

Широн согласно кивнул: «Хейо прав. Не знаю, найдём ли мы в джунглях проводника, но коль там живут люди, как-нибудь разберёмся. Меня беспокоит другое – не наткнёмся ли мы на паладинов Священной империи?»

Расчёсывавший конскую гриву Хейо слова его услышал и спросил: «Я мало знаю о Луане, но если в стране той привыкли реагировать оперативно, вероятность встречи с паладинами высока. В связи с этим хочется узнать – какие у основателя планы? Будем ли избегать столкновений с этими, так называемыми, паладинами? Или дадим бой?»

На поставленный ребром вопрос ответить было сложно. Но, прежде чем углубиться в чащобу, иметь чёткий план поведения на этот счёт необходимо.

Прежде чем дать ответ, Широн задумался.

«Насколько возможно, будем избегать. Не время ещё заявлять о себе миру. Если не оставят выбора, тогда да – примем бой. И будем тогда максимально беспощадны. Уничтожать следует всех, кто увидит нас в деле – чтобы никто не смог вернуться и донести.»

Спутники кивнули. И хоть движения вышли одинаковыми, выражения их лиц кардинально отличались. Хейо излучал спокойствие, Тибо же, напротив, выглядел очень серьёзным.

«Раскрытие абсолютно недопустимо!» – подумал Тибо, и сжал кулаки. – «Ради Луизетт…»

Как и сказал основатель Широн, настоящие их личности не должны знать. Иначе за безопасность его семьи не поручится никто. И Тибо решил – если сражение будет неизбежно, он подойдёт к нему со всей жестокостью.

Широну, Тибо и Хейо повезло. Прежде чем солнце окончательно скрылось за горизонтом, им удалось заметить небольшое селение.

Конечно, переночевать можно и на улице, однако день для такого слишком уж холоден. Хоть троим и не привыкать к ночёвкам под открытым небом, они всё-таки предпочитали тёплую комнату заледеневшей земле.

Посёлок оказался слишком мал, и никакого постоялого двора здесь не имелось. Потому они просто постучались в дверь наиболее крупного дома и попросились на ночлег.

Переговорами, само собой, занялся Широн. Из всей троицы он производил наиболее благоприятное впечатление. Тибо напоминал видом хищного ястреба, а Хейо мог и вовсе запугать до полусмерти своей татуировкой под глазом в форме пламени и высоким хвостом волос.

Широн протянул хозяину несколько серебряных монет и попросил уступить комнату. Тот быстро согласился и распахнул для них двери. В этом краю, тем более в сельской местности, три серебряника были огромной суммой. Тем более, что трудов то – сдать комнату на одну ночь.

Широн протянул ещё одну монету и попросил ужин. И всей компании достались каравай и горячий суп.

Кроме того, хозяин подал запечённых до хрустящей корочки кур. Крестьяне обычно столько мяса не ели, но три курицы за серебрушку – невелика потеря!

Наутро компания оставила посёлок и вновь тронулась в путь. По пробуждении их встречал горячий завтрак и сытые лошади. Хозяин любезно протянул им на прощание каравай, чтобы было что поесть в пути.

Спустя полдня погода резко переменилась. Прежде, из-за близости к павитонскому хребту, было холодно, но чем дальше от него удалялись, тем выше становилась температура. А ещё через какое-то время стало так жарко, что они принялись потеть.

Широн и его спутники устроили привал, чтобы поесть и скинуть тёплые одежды.

«Фу-ух, да уж, жарковато. Ну как, тоже прочувствовали, что джунгли уже рядом?» – спросил Тибо, утирая лоб.

«Угу. Похоже, доберёмся до места через четыре или пять часов… То есть, будем у кромки леса ещё до заката. Кстати, как вам снова попасть в лето? Как же это удивительно – зимой, и такая тёплая погода!» – с восторгом произнёс Широн.

Хейо хмыкнул и насмешливо бросил: «Вот уж от кого, а от основателя не ожидал! Ты же рос под палящим солнцем пустыни!..»

«Ха-ха, и то правда! В пустыне и впрямь было жарко. Но далеко не так влажно.»

И, перекидываясь фразами, компания продолжила путь на юг. Даже всегда немногословный Хейо принял участие в беседе.

Наконец, они добрались до влажного леса. Как и предсказывал Широн, ещё до захода солнца.

Густые джунгли покрывают всю юго-восточную часть материка. Они тянутся вдоль Галика и даже захватывают немного территории Колома. И если сказать, что вся южная граница Галика представляет собой джунгли, это не будет преувеличением.

С картографической точки зрения не совсем ясно, где точно заканчивается территория королевства, а где начинаются влажные леса. Потому общепринято считать джунглями ту часть местности, где деревья растут так густо, что далее уже не пройти.

Дорога, по которой ехали Широн и его спутники, становилась всё уже. Вскоре та уменьшилась до такой степени, что две лошади на ней уже бы не разошлись. Но и эта тропа, по мере приближения к густым зарослям, незаметно сошла на нет. Просто в какой-то момент деревья по обе стороны сомкнулись настолько плотно, что похоронили её под собой.

«Вот и настоящие джунгли! Похоже, дальше мы с лошадьми не пройдём, потому предлагаю их отпустить.»

По предложению Широна спутники слезли с коней. Сняв упряжь и поклажу, они похлопали животных по крупам, отпуская на все четыре стороны.

Даже в таком случае гарантии, что лошади выживут, нет. Они привыкли жить рядом с людьми и, вполне возможно, не смогут обеспечить себя пропитанием. Но тянуть их за собой через опасные джунгли было ещё хуже.

Широн, Тибо и Хейо сменили костюмы. Они нацепили длиннополые одежды, чтобы оставить как можно меньше неприкрытых участков кожи, и обернули подошвы плотной тканью. После чего увязали оставшиеся вещи и закинули на спины.

К предплечьям прикрепили серпы. Их изготовлением заранее озаботился Широн, поскольку видел инструменты, которыми пользовались туземцы острова Бордос при движении через лес.

Едва поняв, что придётся идти в джунгли, он вспомнил те времена и заказал серпы у деревенского кузнеца, в общих чертах объяснив тому их внешний вид и предназначение. К полному удовлетворению заказчика, кузнец выковал то, что необходимо.

Широн двигался впереди, Тибо в центре, Хейо шёл замыкающим. Они вошли в заросли, срезая высокую траву серпами, закреплёнными на предплечьях. С этой ночи спать им придётся в джунглях.

Глава 17

Солнце медленно закатывалось за гору на западе, когда Широн, Тибо и Хейо скрылись в зарослях джунглей. А в то же примерно время у восточного побережья бросили якорь десять военных кораблей.

С них друг за другом стали сходить рыцари и священники. Паладины сверкали белыми паноплиями. На доспехах золотом была выгравирована эмблема – медведь. Одежды священников также были белого цвета. На груди их красовались круглые медальоны – символ господа Лу. Это и было войско, высланное Священной империей.

Несколько дней назад папа Луана издал указ: «Культ Кроноса возрождается – нельзя этого допустить! Зло следует выкорчевать с корнем в самом зачатке!»

В соответствии с указом папы четыре главных рыцарских Ордена Луана начали подготовку. Но не все сразу отправились в путь – первой волной в джунгли выдвинулись члены Ордена Белого Медведя в количестве двухсот бойцов.

Папа усилил их ряды пятьюдесятью священниками. Не потому, что не верил в силы Ордена Белого Медведя. Просто пользовался возможностью нарастить число миссионеров для дискредитации культа Кроноса.

После долгого плавания войска подошли к джунглям со стороны восточного побережья. Из-за удалённости от Луана более быстрого способа добраться до места, кроме как на кораблях, не существовало. Но даже в этом случае путь занял пять дней.

Указ папы увидел свет в тот же день, как культ Кроноса провозгласил своё возрождение. Уже к вечеру снарядили военные корабли, а мобилизация Ордена Белого Медведя и священников завершилась. И в полночь корабли тронулись в путь.

Гребцы усердно трудились, чтобы доставить войско Луана в джунгли. Это было поистине, до дрожи, быстрое реагирование.

Возглавляет паладинов Белого Медведя граф Пенза. Среди командоров четырёх Великих Орденов он выделяется ростом и телосложением, и является самым молодым и амбициозным из них.

Его любимые виды вооружения – топор и цеп. В бою он обычно орудует одним из них левой рукой, в то время, как в правой располагается щит. Атака щитом – одна из его специализаций. Пожалуй, он единственный воин на континенте, который при нападении использует окружённый аурой щит.

Граф Пенза – мужчина с чёрной бородой, что щетинилась шипами – прокричал своим рыцарям: «Сегодня разобьём лагерь на берегу. А утром, с восходом солнца, отправимся в джунгли!»

«Урааа!» – проорали в ответ бойцы Ордена Белого Медведя.

Все паладины подразделения были крепко сложены, и чем-то походили на своего командира.

Подождав, пока утихнут крики, Пенза продолжил: «Как вы знаете, в этих джунглях объявил о возрождении культ Кроноса. Гнусное дьявольское семя вновь даёт всходы. Так давайте втопчем их в землю так, чтоб они и пискнуть не смели. И не уйдём, пока не убедимся, что не осталось ни капли скверны, оскорбляющей взор божественного Лу!»

«Ура-ааа!!!» – вскричали пуще прежнего паладины. Глаза пылали как факелы, кровь кипела в жилах.

Затем паладины споро принялись за возведение лагеря. Сперва прорыли канаву водоотвода, и поставили вокруг неё шатры. С противоположной стороны будущего лагеря появилась ещё одна глубокая яма – под туалеты.

Часть паладинов занялись вырубкой деревьев. Полученные брёвна шли на возведение частокола по периметру лагеря. Другая группа сооружала этот частокол и стаскивала обрубленные ветви к центру для разведения костров. Несмотря на благородный статус, чёрным трудом занимались без единой жалобы.

Тем и отличаются паладины Священной империи от рыцарей других стран. Они не гнушаются простой крестьянской работы, поскольку рассматривают её как часть служения Лу.

Священникам тоже нашлось занятие. По приказу митрополита они устроили за пределами частокола магический круг и совершили предсказание погоды.

Ответственность за них принял на себя митрополит Штауф. Это истовый клирик, в годы прошлой войны с культом Кроноса сражавшийся на передовой.

Пока паладины занимались лагерем, граф и митрополит провели совещание по поводу предстоящей операции. В разработке плана по стремительной зачистке культистов опыт Штауфа полагался незаменимым.

«Господин митрополит, у вас есть идеи насчёт дальнейших действий? Мы ведь не станем бродить по широкому лесному массиву вслепую? В таком случае демоническое семя Кроноса просто спрячется под землёй, что создаст ненужные трудности.»

Пенза рассчитывал, что обладавший богатым опытом собеседник предложит какой-нибудь вариант. Однако у Штауфа заготовок на сей счёт не имелось.

«Благодаря святости господа Лу мы отыщем следы культистов. Правда, только если они собраны в одном месте. В противном случае, если они рассредоточены по всем джунглям или прячутся в местах, где святой силе нет доступа, с этим будут проблемы. Но куда большей сложностью предвижу то, что мы не имеем опыта сражения в джунглях, тогда как враг, скорее всего, знает их вдоль и поперёк.»

Граф Пенза кивнул. Но по лицу стало понятно, что ответ его разочаровал.

«Мы собирались в спешке и не имели времени изучить обстановку. А поскольку плыли на разных кораблях, то и с вами её обсудить не было возможности…» – смутился митрополит. – «На мой взгляд, из лагеря следует уходить не всем разом, а сформировать и выслать вперёд разведывательный отряд. Коль враг объявил о возрождении культа с такой помпой, значит, готов к нашему визиту. Скорее всего, по всем джунглям расставлены ловушки.»

С выводами граф Пенза был согласен. Но действовать по предложенному Штауфом плану не мог.

«Понимаю вашу позицию, господин митрополит, но если поступить, как вы говорите, то сколько времени придётся потерять на обыск всего лесного массива? Эдак задача на несколько лет затянется!»

«Для быстрого старта требуется наводка. Вдруг при разведке кого схватим? Нам будет достаточно и одного культиста. Просканировав его мозг, мы получим много полезной информации. Но до той поры не вижу иного варианта, кроме как остерегаться ловушек.»

«Хм… Значит, нужно поймать хотя бы одного языка? Ну что ж, если кто и бродит по джунглям, их можно смело засчитывать в последователи Кроноса. То бишь, всех, кроме нас самих. Ведь тут их рассадник, в конце концов!»

Штауф энергично закивал. Он был полностью согласен – ведь люди, как известно, в джунглях не живут. Да и кто в здравом уме поселится в столь опасной местности? Если это не грешники, скрывающиеся от посторонних глаз.

А значит, последователем Кроноса можно объявить любого встречного. За исключением луанцев, почитателей истинной веры тут просто нет!

В чаще джунглей, примерно в сотне метров от восточного побережья, вне зоны обнаружения установленного луанскими священниками магического круга, среди ветвей поблескивали несколько пар глаз. Зрачки, наблюдавшие за действиями паладинов, сверкали голубоватым светом.

Наблюдатели видели всё – с момента, когда паладины бросили якоря и до того, как разбили лагерь и стащили ветки к его центру.

Впрочем, несколько пар их было только вначале. По мере же наступления сумерек число глаз постепенно увеличивалось, пока, наконец, не перестало поддаваться подсчёту.

Видны были лишь наблюдающие из теней зрачки. А вот облик их обладателей был почти неразличим.

На то имелись причины. Во-первых, наблюдатели мастерски прятались в листве. Во-вторых, они настолько приспособлены к жизни в джунглях, что их вообще сложно заметить, даже в упор. А ещё в тенях помогает скрываться тёмная кожа.

Наблюдатели были абсолютно черны, за исключением зубов, глаз, а ещё ладоней и стоп. Таким образом, они являли полную противоположность паладинам, облачённым в сверкающие белые доспехи.

Присмотревшись повнимательнее, можно разглядеть ещё одну особенность. Длинные уши. Их длина такова, что заострённые кончики находятся почти вровень с макушкой.

Кроме того, у наблюдателей узкое лицо и широко посаженные глаза. Из-за этого угол их обзора гораздо шире человеческого. Это значит, что они могут видеть даже то, что происходит по бокам от них.

Да! Они эльфы. А точнее, почти вымершие тёмные эльфы.

Осторожно перебираясь с ветки на ветку, они присматривались к паладинам. Тёмные пересчитывали врагов и оценивали их боевой потенциал.

К частоколу не приближались, наблюдали лишь издали.

На деле, этого более чем достаточно. Зрение и слух тёмных эльфов в десятки раз превосходят человеческие. Они способны различать мельчайшие детали даже в темноте и с расстояния в сто метров.

Тёмные считаются гораздо более воинственными, чем их светлые собратья. Но эти лишь крупица за крупицей собирали информацию.

В то время, как граф Пенза и митрополит Штауф устроили лагерь на побережье, главная ставка местных расположилась глубоко в джунглях. Воткнув чёрный стяг меж корней старого большого дерева, эльфы сделали его своей временной базой.

Получив новую информацию, тёмные разведчики прибегали с докладами. И тут же возвращались к побережью – продолжать наблюдение. Перемещения их выглядели настолько слажено и гармонично, что у стороннего наблюдателя могло возникнуть сравнение с колонией муравьёв.

Людям мало известно о том, как устроены жизнь и быт тёмных эльфов. Существует лишь предположение, что их общество похоже на человеческое.

Но на деле социум тёмных эльфов напоминает организованностью скорее муравьёв или пчёл, нежели людей. Роль каждого индивида определяют с рождения, и та почти никогда не изменяется.

Есть тёмные, чья роль – охота или война. Имеются и те, призвание которых – разведка. Также присутствуют индивиды, занимающиеся сбором фруктов, или исключительно присмотром за детьми. И, само собой, тёмные, предназначение которых – передавать знания будущим поколениям.

У тех, кто занимаются сбором информации, глаза и уши больше и острее, чем у прочих. Тела также более ловкие. И, что особенно важно, они обладают способностью подолгу, без движения, стоять на одном месте.

Расположившиеся у подножия старого дерева и внимающие поступающим сведениям тёмные эльфы выглядят иначе. Во-первых, они выше ростом, сантиметров на двадцать, и крепче сложены. Уши, пусть тоже длинные и заострённые, не так уж бросаются в глаза, поскольку прижаты к голове. Потому издали они слабо отличаются от людей… кроме цвета кожи.

Имеются индивидуальные различия. Лица их разрисованы белой краской точками, кружочками и чёрточками в различных сочетаниях. Подобную раскраску считают признаком мужества. Это и есть боевые тёмные эльфы.

Почти все собравшиеся стоят. В сидячем положении находятся лишь двое, разместившиеся на пне. И этот факт, а также команды, отдаваемые остальным, означают, что они являются лидерами боевых тёмных эльфов.

Первый из этой пары чёрен, как сама Тьма, и худ. Ещё высок – сто девяносто с лишним сантиметров – и обладает невероятно цепким взглядом. Тёмные называют его «Маленький Ямук», что означает – сын Ямука.

Второй имеет совершенно иную внешность. Кожа его гораздо более светлая, чем у собратьев. Её можно даже назвать скорее каштановой, нежели чёрной.

А ещё – цвет его волос. В то время, как у прочих эльфов волосы чёрные, у него имеют огненно-рыжий оттенок. Ростом он около ста семидесяти пяти сантиметров. Несмотря на то, что он заметно ниже других боевых тёмных эльфов, тело кажется очень ловким и сильным.

Имя его Гультеин. Он – один из трёх детей, расставшихся с Широном около восемнадцати лет назад. Тот самый, кто подвергся нападению маркиза Йорка и едва не был убит. Спасся он в тот раз лишь благодаря появившемуся неизвестно откуда таинственному тёмному эльфу.

Лицо Гультеина во многом сохранило те юношеские черты. Правильный овал, густые ресницы – обликом оно напоминало творение скульптора. Невероятно красивое лицо.

По мере взросления Гультеин всё сильнее напоминал Темис. Ту ведьму Темис, что некогда пожертвовала жизнью ради спасения четверых детей культа Кроноса.

Но это не значило, что он казался хрупким или женственным. Напротив, выглядел резким и воинственным. И особенно эти выражения его лицу придавал глубокий шрам над левым глазом.

Гультеин нарушил молчание, обратившись к Маленькому Ямуку.

«Вы так и будете ждать? До тех пор, пока они сами не сунутся в джунгли?»

Маленький Ямук кивнул своим вытянутым лицом и изобразил на земле спираль. Вот уже некоторое время он раз за разом вырисовал веточкой такие завихрения.

«Верно. Их должно заманить внутрь. Чтобы не имели возможности вырваться...»

Лицо Гультеина выразило недовольство. Ему хотелось ринуться в бой немедленно и начать рвать луанских прихвостней на куски.

Но пришлось сдержаться. Лидером тут являлся Маленький Ямук. Тёмные эльфы никогда не нарушают сложившуюся социальную систему. Рождённому лидером следует безоговорочно верить, и следовать его приказам.

И пусть Гультеин не полноценный тёмный эльф, а полуэльф с примесью людской крови, он уважал законы этого народа.

«Муыыы, муыыы…»

Маленький Ямук продолжал рисовать завихрения, покачивая вытянутой головой. При этом он напевал что-то, походившее не то на песнь, не то на заклятие.

Глаза прочих боевых тёмных эльфов, увидевших состояние Маленького Ямука, наполнились почтением. Они отлично понимали, чем занят их вождь. Нет, Маленький Ямук не сходил с ума. Он вёл виртуальное сражение с противником, поставив на кон свою душу.

Маленький Ямук соблюдал этот ритуал перед каждой битвой. После того, как эльфы-разведчики собирали информацию о противнике, он использовал это заклятие и вёл виртуальное сражение. Если Маленький Ямук выигрывал его, то и в войне настоящей обязательно одерживалась победа. По крайней мере, в это верили тёмные эльфы.

Гультеин тоже доверял способности Маленького Ямука. Единственное, чего он опасался – что результат окажется отрицательным.

Что, если Маленький Ямук проиграет виртуальное сражение? Тогда боевые тёмные эльфы ни за что не пойдут на войну. Они будут её всячески избегать.

Главная обязанность боевых эльфов – победить врага, вторгшегося на их территорию. Но куда более важная миссия – выживание рода. Сохранение вымирающей расы!

Вот какого исхода боялся Гультеин. Ему была ненавистна сама мысль, что придётся скрываться в джунглях, когда враг рядом, на расстоянии вытянутой руки!

«Муыыы, муыыы…»

Всё это время Маленький Ямук продолжал свою песнь, обильно потея.

Как же тянется время!..

Глава 18 - Чёрное и белое

Акт №6. Чёрное и белое.

Так долго в виртуальной битве Маленький Ямук находился впервые. На лицах тёмных эльфов отразилась озабоченность.

Особенно взволнованный вид имел Гультеин. Он переживал, что тот придёт к отрицательному вердикту.

«Муыыы, Муыыы, Муыыы…»

Маленький Ямук меж тем потел всё сильнее. Рисуемые спирали становились крупнее и имели всё больше витков. Руки, держащие веточку, дрожали, а заклятие пропевалось быстрее и быстрее.

Всё сжали кулаки так, что аж вспотели ладони. И, когда всеобщее волнение достигло апогея, глаза Маленького Ямука вдруг закатились, и он осел наземь.

В падении изо рта вырвалась струйка крови.

«Господин!»

«Маленький Ямук!»

Боевые тёмные эльфы дружно бросились к лидеру. Перепуганный Гультеин тоже подскочил, чтобы его поддержать.

«Кха-а! Кха-кха! Са-сатана! Это не война тёмных эльфов и людей! Войной правит Сатана!»

Маленький Ямук бурно размахивал руками и запинался, пытаясь поведать то, что увидел. Зрачки бешено вращались.

Растирая его конечности, Гультеин вскричал: «Зовите целителя! Ну, чего встали?! И помогите с массажем, чтобы разогнать кровь по телу. И воды, кто-нибудь, принесите воды!»

Следуя указаниям Гультеина, тёмные эльфы принялись растирать тело Маленького Ямука. Двое стремительно скрылись в джунглях. Один побежал в эльфийский посёлок за целителем. Другой – искать источник чистой воды.

Благодаря ускорению кровообращения, Маленький Ямук постепенно пришёл в себя. Когда сознание вернулось, он огляделся по сторонам.

«Э-эм… А что случилось? Я упал в обморок?»

Ему ответил Гультеин: «Вы ничего не помните? Вы кашляли кровью, говорили странные вещи, а после потеряли сознание…»

«Д-да? А ч-что я говорил?»

От такого заявления Гультеин удивлённо склонил голову.

«Да как вам сказать? Что-то про Сатану… или нечто подобное. Я точно не помню, поскольку сам в тот момент был немного не в себе. Может, кто лучше запомнил?»

Произнеся последнюю фразу, он оглядел остальных эльфов, но те покачали головами. Все были так ошеломлены припадком Маленького Ямука, что не обратили внимания на его слова.

Маленький Ямук покачал головой и прошептал неразборчивое. Голова его болела так, будто вот-вот расколется, и была тяжёлой.

«Я не помню. Не могу вспомнить исход виртуального боя, который вёл, напевая заклятие. Это необходимо, чтобы выработать стратегию грядущего сражения… вот только в голове пусто.»

Он тяжело вздохнул. Остальные тёмные эльфы выглядели растерянными. Глаза Гультеина округлились.

«Не помните результат? Как это!..» – начал было он.

Но тут вернулся тёмный эльф, бегавший за водой. Он скрутил чашу из крупных листьев и наполнил её из чистого родника.

«Вот холодная вода. Прошу, выпейте.»

Гультеин приподнял голову больного, позволяя жидкости перетечь в его рот.

Маленький Ямук глотнул воды и снова покачал головой: «Всё словно в тумане. Порой кажется, будто начинаю что-то улавливать, но оно тут же растворяется. О-ох, да как такое вообще возможно?!»

Гультеин обхватил его за плечи и возвысил голос: «Так как нам быть, старший брат? Что с нашей войной?»

Гультеин назвал Маленького Ямука братом. Обычно он такого себе никогда бы не позволил.

Все тёмные эльфы считают себя носителями одной крови, потому не используют слов, подчёркивающих кровные узы. В таких обращениях, как старший или младший брат, они не видят никакого смысла. За исключением случаев, когда настоятельно просят чего-то конкретного.

Но именно это и было сейчас на сердце у Гультеина. Он просил Маленького Ямука принять решение. Отправятся ли они на войну или будут прятаться?

Маленький Ямук всё ещё ломал голову, пытаясь припомнить хоть что-то. Однако в памяти не осталось ничего, кроме смутных образов. Ни единой зацепки, на основании которой можно сделать вывод.

«С войной…»

С трудом разлепив губы, Маленький Ямук взглянул на Гультеина. В глазах младшего брата он видел пламя гнева и жажду мести. Здравый рассудок подсказывал, что следует его погасить.

Но он не мог. Ведь пламя горело и в его душе. У Маленького Ямука тоже был свой счёт к тем людям. И его следовало взыскать.

«С войной… они должны заплатить. Они ответят за то, что посягнули на нашу землю.»

Маленький Ямук начал тихо. Когда он произносил слово «война», его было еле слышно. Но с каждым словом голос становился сильнее и увереннее. И к моменту, когда завершал последнюю фразу, тот стал звучать рычанием льва.

«О-ооо!» – взревел Гультеин, сжав кулаки и уставившись в небо.

Маленький Ямук сказал своё слово. Значит, остаётся только месть.

Тр-рз! – Меж воздетыми к небу кулаками проскочил электрический разряд, сыпанув голубыми искрами.

«О-ооо!» – подхватили его вопль остальные тёмные эльфы.

Мощный гортанный крик!

Наутро, как всегда, взошло солнце. На горизонте вспыхнул сияющий огненный шар, окрасив тёмно-синие воды Восточного моря в алые тона.

Паладины и священники Луана поднялись ещё до восхода. День они начали с молитвы богу Лу, встав на колени лицом на восток и раскинув руки. Затем стали убирать шатры, паковать вещи и грузить на лошадей. А наиболее трудолюбивые паладины, уже справившиеся с задачей, полировали мечи.

Граф Пенза и митрополит Штауф тоже поднялись до рассвета и начали день с молитвы. Граф молил о мужестве и силах покарать злобных демонов Кроноса. Вскоре они углубятся в чащу, следовательно должны укрепить веру, чтобы показать врагам святую силу на пике её могущества.

Покончив с молитвой, Пенза постелил белый коврик и выложил на него дорогие его сердцу предметы.

Вначале он взял в руки тот, что лежал слева – двойной топор. Тот имел в длину около шестидесяти сантиметров, был увесист и хорошо заточен. Рукоять его была зачарована на силу и скорость, а на оба лезвия нанесены заклятия огненного типа.

Раны, нанесённые противнику таким лезвием, ещё и полыхнут неукротимым пламенем. Прежде это было его самое любимое оружие. Граф любовно протёр его белой тканью и вернул на место.

Затем он взял чёрный цеп. Длина его рукояти составляла пятьдесят сантиметров, а прикреплённой к её вершине цепи – метр. На другом конце цепочки находился чёрный металлический шар диаметром двадцать пять сантиметров. Уже только он был размером с детскую голову. А вдобавок шар густо усеивали острые шипы.

В последнее время граф Пенза предпочитал двойному топору цеп. Тот изготавливали специально для него кузнецы и священники отдела разработки оружия Луана.

Рукоять была также зачарована на силу и скорость. Цепь имела эффект удвоения силы, на шаре висело заклинание, усиливавшее разрушительную мощь и магия взрыва. А на каждый из шипов нанесены атакующие заклятия огненного типа.

Со счастливой улыбкой граф принялся полировать чёрный металл. Он и в этой битве собирался использовать цеп в качестве основного оружия.

Третьим в руках оказался щит. Тот также являлся творением отдела разработки оружия. Длиной метр, шириной – пятьдесят сантиметров, форма – изящный шестиугольник. Его разрабатывали специально под верховой бой. По внешнему периметру и в центре торчали мощные шипы, напоминавшие клыки хищного зверя.

Щит графа Пензы имел набор заклинаний, типичный для магического щита, включая заклятия от стихийных атак и защиту от физического урона. Кроме того, была добавлена и атакующая магия – усиливавшая разрушительную мощь и поражавшая противника электрическим разрядом.

И, наконец, паноплия. Граф огладил узор в форме золотого медведя. Наделённая святой силой, она являлась духовной опорой каждого паладина. Паноплия укрепляла веру и удваивала личную святую силу носителя!

В первую очередь граф Пенза нацепил паноплию. Затем пристегнул к поясу двойной топор и цеп. В конце закрепил на правой руке щит и крепко сжал его рукоять.

Всё, теперь он готов к наступлению!

Ву-ууу! – Протрубил боевой горн.

«В атаку!» – зычно прокричал граф.

Паладины Луана двинулись осторожно, но стремительно. Впереди шествовал отряд рыцарей-разведчиков, а остальные войска следовали за ними на некотором отдалении.

Паладины основного отряда рубили деревья и лианы, чтобы проторить дорогу. Каждые пару сотен метров священники задействовали святую силу, сканируя окрестности. Они искали ловушки и другие опасности, но в первую очередь – следы людей.

По пути они расставляли магические круги из веток. Как только к нему приблизится любой из приматов, в ушах священников раздастся сигнал. Митрополит Штауф намеревался разместить такие равномерно по всему периметру джунглей.

Густые кроны, не пропускавшие ни толики света, валились наземь. Могучие стволы со скрежетом падали всякий раз, когда паладины Белого Медведя взмахивали своими окружёнными аурой мечами. Люди без колебаний вырубали всё на своём пути.

У тех, кто наблюдали эту картину, перехватило дыхание. Тёмные эльфы впервые в жизни почувствовали страх. И было отчего. Ведь это шёл в наступление несокрушимый рыцарский Орден Луана. Любой бы на их месте содрогнулся.

Информация, собранная разведчиками, долетела до Маленького Ямука и Гультеина. Даже чувство страха им передали как есть.

У Гультеина дёрнулось веко. Наконец-то он прочувствовал мощь паладинов. Теперь он понимал, почему отец, Большой Ямук, так не хотел начинать войну, и почему старший брат, Маленький Ямук, так долго вёл виртуальное сражение.

Маленький Ямук тем временем погрузился в свои мысли. Картины эти напомнили то, что он видел вчера, в виртуальном сражении. Ужасающую поступь. Мощную защиту, которую никто даже не осмеливался пробить! Смутные воспоминания забрезжили в мозгу. Яростные атаки, от которых лилась кровь и рвалась плоть.

Но никак не удавалось вспомнить, что же произошло потом. Важнейшая часть сражения – его исход – оставался окутан туманом.

«Прошу, отдайте приказ! Они уже в джунглях», – призвал Гультеин.

Маленький Ямук немного помедлил, прежде чем с трудом разлепить губы: «Сначала отойдём ещё. Бой примем в самом сердце джунглей. Гультеин, возьми с собой наиболее проворных и замани врага. Веди их к Кровавой реке. Только будь осторожен. Не дай амбициям ослепить себя и не подпускай слишком близко. Ты понял?»

Гультеин с таким планом согласился: «Понял. Я атакую их передовой отряд и увлеку к Кровавой реке.

Он подал знак – и несколько боевых тёмных эльфов собрались вокруг. После краткого инструктажа, он повёл их в джунгли.

Маленький Ямук посмотрел вслед брату с тревогой. Но уже поздно было что-либо менять.

И он возвысил голос: «Все к Кровавой реке! Примем бой там.»

Тёмные эльфы ответили дружным рёвом.

«О-ооо!»

Глава 19

ГРОАХ!

Раскат грома сотряс джунгли. Листва зашелестела, будто при сильном ветре, а звери в испуге бросились наутёк.

Небо расчертила молния и ударила в гущу зарослей. Прямо туда, где находились главные силы паладинов.

Боец, в которого попала молния, свалился без чувств. Лишь благодаря паноплии он вообще сохранил жизнь. Доспехи паладинов обладают отличной устойчивостью ко всем типам стихийного урона. Не поглоти паноплия львиную долю разряда, бедолагу поджарило бы заживо.

Мощность электрического удара поражала. Десятки людей в окружении рыцаря, в которого угодила молния, тоже растянулись на земле, непроизвольно обмочившись.

Тр-рз! Тр-рррз!

Но и после такого остаточная мощь не была исчерпана, и электрический разряд пробежал по панцирям паладинов. Голубое свечение охватило на короткое время их тела.

Основной урон приняли на себя лошади паладинов, ведь они не имели защиты от молнии. Некоторые моментально умерли с пеной у рта.

Этим, конечно, не ограничилось. Остальные животные в панике бросились кто куда, испугавшись яркой вспышки и последовавших за ней искр.

Но, несмотря на внезапность, рыцари Белого Медведя быстро пришли в себя. Находившийся в авангарде граф Пенза грамотно руководил подчинёнными.

«Не нарушать строй! Паладины, усильте сопротивление стихиям, священники, оцените обстановку! Это случайное попадание молнии или направленная атака?»

Паладины сцепили ладони, призывая святую силу.

«Господь Лу, защити нас от молний!»

Священники во главе с митрополитом Штауфом взялись за руки. В таком состоянии мощь их святости значительно возрастала.

Ш-шуу!..

Святая сила паладинов и жрецов воссияла так ярко, что на них стало больно смотреть. Мощь же паладинов возросла ещё сильнее, благодаря паноплиям.

Вокруг отряда образовалась полупрозрачная плёнка. Казалось, будто всех паладинов накрыло стеклянным куполом!

Гультеин не успокоился. Он вновь воздел руки к небу. С них сорвались мощные электрические разряды, столкнулись друг с другом и вознеслись в небеса. Попав в скопление чёрных туч, они нарастили энергию в сотни раз, после чего обрушились на землю.

ГРОАХ!

Тр-рррз!

Но на сей раз атака не причинила большого вреда. Упавшая с неба молния наткнулась на полупрозрачную плёнку, и та поглотила большую часть энергии. А то, что всё-таки прошло через барьер, спасовало перед защитными свойствами паноплий паладинов.

Гультеин стиснул зубы. Теперь он видел, насколько страшна сила святых рыцарей.

«Проклятье! Я-то думал, что прикончу ещё нескольких!» – топнул он с досады ногой.

Священники тем временем закончили декламировать заклятие. Божественная сила высвободилась единовременно.

«Господь Лу, воспользуйся этой силой и выведи Тьму на Свет!»

Окрестные джунгли озарились ярким светом, раскрыв позиции прятавшихся среди ветвей тёмных эльфов.

В прошлом заклятие это внесло большой вклад в дело уничтожения культа Кроноса. Ведь оно делало явным всё, что пряталось во мраке!

С джунглями ничего не произошло. Деревья, трава, животные и насекомые остались как были.

Но – только взгляните на тёмных эльфов! Прежде чёрная как смоль кожа сияла ярким светом! Что сделало их похожими на светлячков.

«Вон они прячутся! Хватайте их!» – вскричал граф Пенза.

Тело сорвалось со спины лошади и взвилось в прыжке прежде, чем он даже сам сумел это осознать. Несколько паладинов, подобно графу, также выхватили мечи и взмыли в воздух.

Боевые тёмные эльфы оказались дезориентированы. Они привыкли сражаться в тенях, а сейчас тела сами источали свет! Что с этим делать?

Даже Гультеин не смог сходу сориентироваться. Да и утомился, выпустив две молнии подряд.

И пока он приходил в себя, битва уже началась.

Вжу-ух! – Цеп графа Пензы рассёк воздух. Оружие окутало голубоватой аурой! Страшный железный шар рванул вперёд, круша ветви дерева. Притаившийся на одной из них тёмный эльф также подвергся атаке.

«У-уф!»

Тот поспешно прикрылся кожаным щитом и откинулся назад. Но избежать всего урона не смог.

Тррак! – Цеп графа Пензы пробил щит и врезался в запястье. Стоит ли говорить, что ничего хорошего для руки тёмного эльфа, в которую ткнулся тяжёлый железный шар с острыми шипами, не произошло?

Шипы разорвали плоть, а шар раздробил кости. А после на конечность обрушился нестерпимый жар, полыхнув огнём.

«Ааааа!»

Завопив, пострадавший полетел вниз. На его счастье, он был весьма быстрым и ловким тёмным эльфом, потому в итоге остался лишь без руки. Будь на его месте человек, цеп раздробил бы тому череп.

Прятавшиеся поблизости соплеменники бросились к нему на помощь. Все они светились ярким светом, и всё ещё были дезориентированы.

Только тут граф, наконец, осознал, кто их враг.

«Противники – нелюди! Тёмные эльфы! Они крайне быстры, так что берите их в кольцо!»

Остальные паладины, наконец, расцепили ладони и схватились за мечи.

Теперь сражение в джунглях стало крупномасштабным. Рыцари напирали, размахивая окружёнными аурой клинками, тёмные эльфы отбивались посредством мечей и копий.

«Так не пойдёт!» – подумал Гультеин, спрыгивая с дерева. Сердце колотилось, словно вот-вот выскочит из груди, кровь отхлынула от лица.

Оказавшись прямо посреди боя, он вскричал: «Отставить! Все назад! Врукопашную с паладинами не сходиться!»

Тёмные эльфы беспрекословно подчинились приказу и стремительно бросились в джунгли. Подобно светлячкам, исчезающим во тьме, группа огоньков стала удаляться.

Паладины метнулись в погоню, однако догнать противника в зарослях джунглей не так-то просто. И всё же, тёмным удалось спастись не всем.

«Ублюдки! Как вы смеете!..»

Вжу-уу!

Несмотря на внушительные габариты, граф Пенза двигался с поразительной скоростью и нагнал одного из эльфов. Щит влетел в правый бок только что подпрыгнувшего в воздух противника.

Ту-дум! Фьюить!

Тело тёмного эльфа перекувыркнулось и растянулось на земле.

Тяжёлый, окружённый аурой, щит, в центре которого тупой рог. Эльф даже не вскрикнул. Рёбра с правого бока оказались сломаны, и мешали дышать. От страшного удара сместилась также часть позвонков, так что и подняться он тоже не мог.

Пенза тут же забыл о нём и погнался за следующим тёмным. Мощный прыжок позволил преодолеть метров двадцать, после чего граф взмахнул цепом, с силой нанося удар.

Хрясь! – Шар настиг эльфа и ударил в спину. В последний момент тот почуял опасность и попытался уклониться, но было поздно. Цеп сперва раздробил лопаточную кость, затем рёбра и разорвал сердце. Тёмный погиб мгновенно, не успев и пискнуть.

Граф совершил новый прыжок. Тела противников всё ещё светились, так что находить их не составляло труда.

Однако атака так и не настигла третью жертву. В момент, когда он уже готовился ударить её в затылок, пред ним возник Гультеин и выбросил перед собой кулаки.

В кулаках скрывались невероятной мощности положительный и отрицательный заряды. Едва они начали сближаться, произошла реакция, высвободив огромной мощности разряд.

Ток высокого напряжения, который был уже даже не голубым, а раскалённым добела! И эта вся мощь угодила в грудь графа Пензы.

В миг, когда появился Гультеин, граф был сосредоточен на своей жертве. Поэтому нового противника проигнорировал, по-молодецки замахиваясь цепом. Он был уверен, что паноплия всё равно поглотит урон.

Однако атака Гультеина вышла слишком мощной и стремительной. И граф Пенза широко распахнул глаза.

«Чёрт!»

Но уже ничего предпринять не успел. Да и как человеческое оружие может оказаться быстрее молнии? Прежде чем цеп успел сменить направление, атака Гультеина ударила в грудь его владельца.

Треск! Тр-рррз!

«Ааааа!!!»

Пензу отбросило назад, заставив растянуться на земле. Панцирь на груди почернел. Шлем слетел, пропав в зарослях. Волосы встали дыбом, меж зубов проскакивали искры. В глазах потемнело, и он утратил способность что-либо видеть. Даже сердце, казалось, перестало биться!

«Господин граф!» – с криками устремились к нему паладины и священники…

Когда граф Пенза пришёл в себя, ни Гультеина, ни прочих эльфов поблизости уже не было.

«Ы-ых! Кха-кха! К-кошмар… Никогда не думал, что молния может быть так страшна! До сих пор мутит. И это я ещё в полном доспехе был!»

Граф вскочил и принялся дико трясти головой. Колдовавший над ним митрополит Штауф попытался его угомонить.

«Прошу, прилягте! Электричество ещё не полностью вышло из вашего тела.»

Однако тот не желал слушать. Едва очнувшись, он пытался двигаться так, словно был полон сил.

«Да как тут улежишь – после такого позора! Командор рыцарей Луана хлопнулся в обморок, словно барышня кисейная! Чёрт, как же голова кружится…»

И он всё-таки присел. Волосы и борода всё ещё стояли торчком, зубы почернели. А по телу бегало статическое электричество, потрескивая и создавая искры.

«Не перенапрягайтесь. И не вините себя так. Ведь вы, господин граф, сумели-таки сбить щитом одного из эльфов! И сейчас мои священники усердно копошатся в его голове. Рано или поздно мы выясним положение их базы. А так же узнаем, какое отношение тёмные эльфы имеют к культу Кроноса. Главное, действовать по порядку, не упуская ничего важного!» – улыбнулся графу Штауф.

Митрополит не лукавил. Священники расселись вокруг тёмного эльфа кружочком и, возложив тому на голову руки, накачивали святой силой.

Бедняга был наполовину парализован. Атака щитом сместила позвонки и сокрушила рёбра, вследствие чего он не мог двигаться сам. Верхнюю часть тела приподняли и удерживали в таком состоянии руки священников.

Кроме того, в голову поступала святая сила, нанося непоправимый вред. Чем дольше подвергался несчастный стороннему воздействию, тем сильнее отмирал его мозг.

В какой-то миг изо рта и носа тёмного эльфа потекли слюна и сопли. Это говорило о том, что мозг утратил контроль над лицевыми мышцами. Глаза тоже понемногу тускнели и теряли блеск.

И тогда один из священников заговорил. Из уст его полилась какая-то информация.

Священник говорил своим голосом, но слова принадлежали не ему. То были знания тёмного эльфа, вытащенные на свет посредством его голоса. Язык, соответственно, тоже был тёмноэльфийским. И никто из присутствующих оного не знал.

Митрополит Штауф произнёс: «Нарисуй план. Где это место?»

Бормотавший на тёмноэльфийском священник замолк. Теперь принялся что-то чертить на земле его коллега. Сперва появились общие очертания джунглей, затем к ним стали добавлять детали. Нечто вроде извилистой реки и множества точек.

Штауф спросил: «Хочешь сказать, вы собрались там, у реки?»

Рисовавший священник кивнул головой. Тогда митрополит задал следующий вопрос: «Сколь велико войско тёмных эльфов? Скажи, как много там твоих сородичей?»

Священнослужитель изобразил на земле пять кружков и четыре линии.

«Круг означает десятки, а черта – единицы, верно?»

Священник покачал головой в знак отрицания, и Штауф изменил порядок чисел: «Значит, круг обозначает сотни, а черта – десятки. Верно?»

На этот раз последовал кивок. То есть, число тёмных эльфов составляло примерно пятьсот сорок человек.

Митрополит задал главный вопрос: «Культ Кроноса и ваше племя имеют связь. Верят ли тёмные эльфы в Кроноса? Вы сменили веру?»

Задавая вопрос, Штауф считал подобное невозможным. Насколько он знал, у эльфов собственная религия. Они поклоняются Мировому древу и своей богине. Поддаться привнесённой извне человеческой религии они никак не могли.

И действительно, священник повёл головой из стороны в сторону.

«Тогда вы просто объединили с культом Кроноса силы? У вас союз?»

В этот раз последовал кивок. Дальнейшие вопросы отпали сами собой.

Митрополит Штауф уточнил ещё пару незначительных моментов, после чего свернул допрос. Всё, что нужно, он уже знал.

К этому времени тёмный эльф был изувечен настолько, что на него невозможно стало смотреть без сострадания. Из-за повреждения позвоночника нижняя часть тела безвольно болталась, а изо рта вытекала слюна с кровью. Из носа текла слизь также с примесью крови. В глазах отсутствовал разум, радужка помутнела.

Когда священники выпустили тело из рук, тёмный эльф, задыхаясь, растянулся на земле.

Видя его состояние, митрополит поцокал языком.

«Прикройте ему веки. Он передал нам информацию, так пусть умрёт с миром.»

Тогда подошёл паладин, ухватил безвольное тело и потащил за ближайшее дерево. Там, вдали от сторонних глаз, он быстро взмахнул мечом. После чего сорвал несколько крупных листьев, протёр ими лезвие и вышел обратно.

Окончательно пришедший в себя граф Пенза объявил сбор паладинов.

«Среди тёмных эльфов есть искусный в колдовстве со стихией молнии. Кроме того, я слышал, что в их племени высокими познаниями в стихийной магии обладают многие. Таким образом, в бою нам придётся иметь дело с данным типом заклятий. Мы же всецело сосредоточились на подготовке к чёрной магии, поскольку именно ей в сражении пользуются адепты Кроноса. Даже наложили на паноплии дополнительные защитные заклятия, чтобы нейтрализовать заклинания культа. Но оказалось, что воевать против нас будет совсем иной противник», – граф на миг замолчал и окинул взглядом паладинов. – «Итак, сдадимся ли мы? Повернём ли назад? Вернёмся ли в Священную империю, чтобы добавить защиту от магии стихий?»

Паладины поняли, к чему клонит граф. И один из них громко проорал: «Никак нет! В наши паноплии уже встроена защита от стихий! Её будет достаточно. А чего не хватит, восполним за счёт веры и силы духа!»

«Верно! Нам такое по силам», – поддержали его остальные рыцари.

Лицо графа приняло удовлетворённый вид: «Согласен, отлично сказано! Наши паноплии действительно имеют базовую защиту от всех типов стихийного урона. И хоть готовились мы к другому противнику, вполне можем компенсировать разницу верой и силой духа. Господь Лу наблюдает за нами, так чего бояться? Давайте же дружно грянем «ура»! И протрубим в боевые горны!»

«Ура-ааа!!!» – заорали до хрипоты в голосах святые рыцари, едва тот закончил говорить.

А следом раздался рёв боевых горнов.

Ву-ууу!

И наступление возобновилось.

Глава 20

Со звуками горнов паладины вновь перешли в наступление!

Только митрополит Штауф и граф Пенза не учли один важный момент. Что допрашиваемый являлся тёмным эльфом, а не человеком.

Тёмные эльфы отличаются от людей. В частности, образ мыслей и социальная организация общества у них совершенно иные. И знания отдельно взятого существа не имеют смысла. Своё общество они представляют единым организмом. Где всё племя тёмных эльфов – это тело. А индивид – не что иное, как клетка того тела.

У каждой группы клеток организма своя функция – у клеток рук или ног одна, а у клеток мозга – другая.

К примеру, мозг боевого тёмного эльфа содержит знания исключительно о способах ведения боя и защите родичей. Иного в его голове просто нет.

Только лидеры мыслят и выносят суждения так же, как люди. И затем передают эти мысли подчинённым. Такими думающими лидерами являются Маленький Ямук или Гультеин.

Оставив поселение, тёмные эльфы даже не знают, в какой стороне то находится. Когда они выходят в поход, направление задаёт лидер. Откуда и куда следует идти, определяет он. Остальные просто выполняют его распоряжения. Если настаёт время вернуться домой, лидер продумывает маршрут прежде, чем остальные начинают это реализовывать.

А что, если лидер по какой-либо причине погибнет? В таком случае, его знания передадутся другому тёмному эльфу. В момент гибели лидера, в мозгу его преемника пробудится информация, и тот начнёт судить о происходящем самостоятельно.

Таким образом, знания, полученные митрополитом от допрашиваемого, были обрывочными. Кровавая река, отпечатавшаяся в мозгу оного, являлась лишь следующей точкой назначения боевых тёмных эльфов. Именно её Маленький Ямук избрал местом сражения.

Потому, когда Штауф спросил где соплеменники, пленный, естественно, подумал только о Кровавой реке. А о поселении и местоположении своего дома даже и не задумался.

Число «пятьсот сорок» тоже не соответствовало действительности, поскольку обозначало лишь тех боевых товарищей, которые соберутся у Кровавой реки. Общая же численность тёмных эльфов намного превышала указанное количество.

В итоге, из-за межвидовых различий людей и тёмных эльфов, получилась западня. И, хоть она и не была частью планов Маленького Ямука или Гультеина, паладины Луана угодили в неё.

Ничего не подозревая, они устроили марш-бросок к Кровавой реке. И, думая, что находятся близ поселения тёмных, энергично затрубили в боевые горны.

Однако Кровавая река не являлась домом кому-либо. Это был водоём, по которому струилась свежая кровь. Река ужаса.

Прыжок! Ещё прыжок!

И вдруг стремительно бежавший сквозь джунгли Гультеин остановился на полдороги. И в удивлении уставился на свои ладони.

Вшш… – Доселе ярко светившиеся руки медленно тускнели. Сквозь угасающее свечение вновь проступал природный тёмно-коричневый оттенок. И, наконец, кожа приняла привычный вид.

И не только у него. Тела прочих тёмных эльфов также чернели, приходя в норму. Свечение угасало. Святая магия священников Луана с течением времени утратила эффективность.

Видя, что лидер не сходит с места, остальные тоже прекратили свой бег. После чего вернулись, сгрудившись вокруг Гультеина.

«Святая магия перестала действовать! Бежать больше нет нужды. Нужно исполнить приказ Маленького Ямука и заманить их в Кровавую реку.»

Фьюить!

Стоило окончить речь, как Гультеин устремился в обратном направлении. Тёмные эльфы последовали за ним, порывом ветра рассекая джунгли.

Пробежав всего метров семьсот, они вновь увидели паладинов. Те скакали вдали – возглавляемые графом Пензой, прорывались сквозь чащу.

Гультеин резко поднял руку. Это был знак спрятаться. Убедившись, что приказ заметили, он нырнул под сень густой зелёной листвы и сам.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым…

Топот копыт грохотал в джунглях!

Теперь паладины ехали не так степенно, как раньше. Они мчались сквозь заросли на бешеной скорости, не обращая внимания ни на что вокруг.

Вследствие ошибки, они полагали, что главная база тёмных уже найдена. И, не отвлекаясь на остальное, сосредоточились на том, чтобы поразить неприятеля в самое сердце.

В авангарде скакал граф Пенза. За ним верхом следовали два паладина, за теми двумя ещё три, а после ещё пять…

Если взглянуть на построение сверху, оно напомнит турнирное копьё. Фактически, они и были копьём, пронзающим джунгли. Разрушительным настолько, что никто из живых не мог преградить им путь.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым…

Препятствия, встречавшиеся на пути, такие как стволы деревьев и заросли кустарника, разрубались топором Пензы и улетали ему за спину. Следовавшая за ним пара рыцарей отбрасывала их в стороны. Те, что скакали в третьем ряду, также без колебаний рубили кусты и лианы по обе стороны.

Джунгли стонали от боли. Деревья падали, лианы рвались, конские копыта топтали кустарник… Досталось даже рептилиям и насекомым, притаившимся среди лиан.

Паладины неудержимо неслись через джунгли. Они внушали собой такой ужас, что даже ядовитые твари не осмелились к ним подойти.

Когда двести паладинов и жрецы вихрем пронеслись мимо, Гультеин поднялся из зарослей за их спинами. Склонив голову набок, он произнёс: «Странно… почему они сами скачут к Кровавой реке? Что-то заметили? Хотя нет, тогда им не было бы смыла так спешить. В любом случае, всё идёт как надо. Не придётся жертвовать своими, работая приманкой, а в остальном всё как и задумал Маленький Ямук.»

Паладины явно направлялись к Кровавой реке. Отряд возвращался, чтобы их заманить, а оказалось, что этого и не требуется. Те сами ехали куда нужно.

Гультеин вновь подал знак, и тёмные эльфы устремились за луанцами. Они бежали на удалении, чтобы не быть обнаруженными. Тем более, переживать, что потеряют паладинов из виду, не приходилось. Те оставляли за собой такую просеку, что точно не пропустишь!

Маленький Ямук и его войско первыми достигли берега Кровавой реки в среднем её течении.

Кровавая река!

Несмотря на громкое название, выглядела она вполне заурядно. Если смотреть на неё с точки зрения графа Пензы, она покажется обычной речушкой, естественным образом несущей воды через джунгли. Даже не бурный и мощный поток, а просто степенная река, которую нельзя назвать ни глубокой, ни особо широкой.

Подошедшие к реке тёмные эльфы сняли притороченные к спинам меховые шкуры. Развернув их, наломали жердей и сложили по обе стороны от шкур. Затем изогнули полученные деревянные заготовки и связали друг с другом, обвив лианами. Итого, за короткий промежуток получились одноместные лодки.

Но тёмные эльфы не спешили спускать их на воду. Сперва на дно нанесли тонкий слой синего порошка, а после проделали то же самое с вёслами. И только потом они взяли каждый по лодке и приступили к переправе.

Плыли осторожно, словно опасаясь чего-то. Чтобы двигаться в воде быстро, нужно поглубже погружать вёсла в воду и энергично грести.

Но они лишь тихонечко загребали у самой поверхности. Из-за этого скорость переправы была крайне низкой, однако эльфы не спешили, действуя крайне внимательно.

Оказавшись на другом берегу, они стали готовиться к встрече луанцев. Боевые тёмные эльфы разделились на две категории.

Тех, кто прекрасно владеют луками и обучаются тому с малых лет. И тех, кто имеют высокое сродство с духами и потому уделяют большое время обучению призывам.

Взращённые таким образом боевые тёмные эльфы с раннего возраста работали в группах по двое. То есть, лучник и заклинатель духов составляли тандем и действовали вместе. Куда бы их ни направили, они всегда были вдвоём и работали сообща. При том они естественным образом нивелировали недостатки и подчёркивали достоинства друг друга.

И в нынешнем бою они учитывали эти особенности. Эльф-лучник располагался чуть впереди, а заклинатель духов – за его спиной.

Эльфы-лучники воспользовались лодками из шкур по новому назначению. Ослабив часть жердей, составлявших борта, они распределили плавсредства по берегу реки. С их точки зрения, обшитая кожей лодка уже сама по себе является неплохим щитом.

Затем эльфы занялись маскировкой, набросав перед щитами ветви деревьев. Их уложили очень густо, а нависавшие сверху лианы придали обстановке естественности. Со стороны это выглядело как заросли деревьев и кустарника. Покончив с маскировкой, они притаились за преградой.

Но подготовка на этом не завершилась. Каждый из лучников достал из-за пояса небольшие мешочки, которые привязал к стрелам. Внутри мешочков находился белый порошок.

Даже в джунглях встречается цветок, называемый багот[1], но растёт в строго определённых местах. Если измельчить лепестки и корни цветка и просушить на солнце в течении месяца, получится белый порошок. Естественно, одним только баготом дело не обошлось, там были ещё несколько видов растений, используемых эльфами, а также такие компоненты, как, например, измельчённый в пыль зрачок ящерицы.

Неизвестно какую роль предстоит сыграть этому порошку, но лучники с торжественным видом пригладили каждый мешочек.

После они поставили колчаны меж широко разведённых ног и затаили дыхание.

Контролирующие духов тёмные эльфы тоже готовились, очищая сознание. Каждый собирался призвать наиболее знакомого лично ему духа. Но и они вскоре затаились, поджидая врага.

Маленький Ямук расположился позади всех. Его способности выходили за рамки простой стрельбы из лука или призыва духов.

Предсказание будущего посредством виртуальных сражений – лишь одна из его возможностей. Он – наследник, и однажды возглавит всех тёмных эльфов в джунглях, пройдя по стопам своего отца Ямука.

Примечание

[1] Борец корейский (Aconitum coreanum), декоративное растение семейства лютиковых.

Глава 21 - Кровавая река

Акт №7. Кровавая река.

Трреск! – Граф Пенза ударил двойным топором по очередному дереву, и, когда то с шумом упало, глазам открылось свободное пространство. Чаща и лианы расступились, явив взору неспешно несущую воды реку.

И-иии!

Граф натянул поводья, останавливая коня.

«Должно быть, это та самая река, о которой говорил тёмный эльф! Значит, остальные тёмные должны находиться где-то здесь…»

«Тпру-у!»

Следовавшие за ним паладины и священники также заставили коней остановиться, после чего стали успокаивать скакунов, поглаживая их гривы.

Митрополит Штауф выдвинулся вперёд и поравнялся с графом.

«Согласно полученной нами ранее информации, требуемый участок должен быть в среднем течении реки. Местность под описание подходит. Тут где-то должны присутствовать красные валуны… А, вот и они, похоже! Должно быть, там и находится главная база тёмных эльфов.»

И действительно, на другой стороне реки, куда указал митрополит, высился над речной гладью обломок красной скалы.

«Отлично! Тогда давайте прямо тут и переправимся. Митрополит, распорядитесь, пожалуйста, чтобы священники измерили глубину вод. С виду река не очень глубока, если это действительно так, просто двинемся через неё на лошадях.»

Штауф в ответ на предложение кивнул: «Хорошо. Коль база врага рядом, медлить ни к чему – лишь дадим им время на подготовку. Эй, проверим-ка уровень воды в реке!»

По команде митрополита священники сгрудились в одной точке, и дружно принялись читать слова заклинания.

Когда с ним было покончено, пространство вокруг вспыхнуло синим светом, который затем собрался в луч и протянулся к противоположному берегу. Тонкий, словно портняжная линейка, луч загадочного синего света завис над рекой, а затем начал окрашиваться в различные оттенки.

Митрополит Штауф пояснил графу: «Оттенки указывают глубину вод. Видите – близ берегов цвет становится красным? Это значит, там неглубоко. Примерно… по колено? Ближе к центру потока луч постепенно желтеет. Это обозначает глубину, эквивалентную росту взрослого мужчины. Сам же центр имеет зелёный и голубоватый оттенки. Это глубины в два человеческих роста и выше.»

Граф Пенза восхитился: «Потрясающе! Святая магия, дарованная господом Лу, настолько полезна и загадочна, что я даже слов не могу подобрать! Кстати, те участки в два человеческих роста на лошади не пересечь. Придётся рубить деревья на плот.»

Но Штауф успокоил: «Не торопитесь. Если пройти чуть выше по реке, я уверен, там увидим совсем иную картину.»

Митрополит отдал приказ, и священники произнесли новое заклинание. И тогда, к изумлению графа, исходящий от них тонкий луч света преломился и стал подниматься вверх по течению. И цвета действительно начали меняться. Глубины явно уменьшались – голубые оттенки пожелтели, а те, что прежде были жёлтыми, приобрели красноватый цвет.

Пенза в восторге хлопнул себя по колену.

«Ооо, получается, чем выше по течению, тем мельче!»

«Совершенно верно. Вон за тем валуном, скорее всего, глубина будет что надо. Если пройдём туда, сможем пересечь реку вброд.»

«Так и поступим. Эй, все слышали? Двигаемся вон к тому валуну, там и совершим переправу. Сразу за рекой наткнёмся на вражескую деревню. Так что в боевое построение и вперёд!» – скомандовал граф.

Луанцы в едином порыве повыхватывали оружие. Шелест извлекаемых из ножен мечей разнёсся по округе, острые клинки засверкали…

С оружием и щитами в руках, паладины решительно двинулись вверх по течению. Митрополит и священники последовали за ними.

Когда подошли к указанному валуну, уровень вод заметно упал. Теперь узкая полоска света была преимущественно красной. Имелись отдельные участки, где примесь жёлтого давала оранжевый оттенок, но в целом цвет был красным. Это значило, что тут достаточно мелко, чтобы перейти вброд.

«Вы правы, тут неглубоко», – обратился к Штауфу граф, после чего возвысил голос. – «Вперёд, на ту сторону! Сразим врага одним махом!»

«Ура-ааа!»

Паладины пришпорили коней. Прибрежная галька с шумом полетела из-под копыт, поднялась туча брызг, а вода взбилась до белой пены.

Двести святых рыцарей в шеренге по десять человек устремились к противоположному берегу. Ближе к середине реки уровень вод поднимался лишь по колена, максимум по бёдра лошадям. От дружного топота двухсот коней брызги взлетали выше человеческого роста.

Битва началась внезапно. Видя, что большинство рыцарей уже вступили в реку, Маленький Ямук отдал резкую команду: «К бою! Стреляйте порошком багота!»

Не успел отзвучать приказ лидера, стоявшие впереди тёмные эльфы выпустили первые стрелы.

Суисс! Суисс! Суисс!

К каждому наконечнику был привязан мешочек с баготом. Едва стрелы упали в реку, как мешочек лопнул, выпуская порошок на свободу. Тот моментально растворился и расплылся вокруг.

Выстрелы были отнюдь не единичными. Одновременный огонь вели двести семьдесят тёмных эльфов. И речная вода от порошка побелела.

«Враг! Тёмные стреляют из луков! Будьте осторожны!» – рявкнул граф Пенза.

Паладины спешно распределили по телу ману и подняли щиты, чтобы прикрыть наиболее важные участки. Вот только враг, похоже, безбожно мазал, попадая исключительно в реку!

На лицах графа и паладинов появилось озадаченное выражение.

И тут!.. – И-иии! Пуф-ф! – Одна из лошадей с громким ржанием упала в воду. И тут же послышался хруст, напоминавший звук ломаемых костей.

Яркая кровь расплылась вокруг тела завалившейся набок лошади. И это стало лишь началом.

И-иии! И-иии! – Кони принялись громко ржать и валиться с ног. Даже лошадь графа Пензы не избегла этой участи, свалившись в воду.

«Ч-что просх… Ааааа!!!» – на этот раз раздался человеческий вопль.

Это священник упал в воду, а когда поднялся, то оказалось, что кровь хлещет из тела фонтаном.

Шу-ту-ту-ту! – в шею впилась, активно стуча хвостом, какая-то рыбина. Она имела розовато-красную чешую и размер с человеческое предплечье. Однако челюсти её непропорционально выделялись на фоне довольно узкого тела. Они были столь большими, что со стороны голова выглядела чуть ли не вдвое больше туловища.

Мощные челюсти выгрызли клок из шеи священника. Отхватив себе мясца, рыба плюхнулась обратно в реку.

На том беды священника не закончились. Вот в его икры впились ещё три или четыре рыбины, прокусив одежды и разорвав мышцы. Мощные челюсти способны оказались дробить даже кости.

Лишь теперь люди разглядели рыбин, включая их челюсти, во всей красе. Пасть усеивали острые зубы размером с детский палец. Работая плавниками, они носились стаями, нападая на всех, кто попал в воду.

Река окрасилась в красные цвета. Отчасти из-за пролившейся крови, но куда в большей степени от бессчётных косяков рыб-людоедов, запрудивших реку.

Шу-ту-ту-ту!

Косяки рыб-людоедов прибывали и прибывали без конца. Казалось, вся река превратилась в единый клубок рыбин.

«Ыаааа!»

Вопли священников доносились со всех сторон, а их тела скрывались под водой.

«Рыцари, защищайте священников! Круговая оборона, держать строй!» – зло проорал граф Пенза.

Он набрал ход, гоняя ауру по всему телу. Бил щитом по напиравшим рыбинам, хлестал их цепом.

Пуф-ф!

Какой бы прочной ни была рыбья чешуя, она не выдерживала насыщенной аурой атаки. Рыбы разлетались от размашистых ударов щита, оружие дробило их тушки.

Остальные паладины быстро вняли приказу. Они образовали круг, впустив в него священников, и принялись работать мечами. Покрытые аурой лезвия рассекали рыбью чешую, оставляя раны.

Но рыб-людоедов было чересчур много. Они протискивались меж ног паладинов и яростно впивались в тела священников. И сколько бы те ни произносили заклятий, останавливающих кровотечение, это помогало слабо, поскольку ранений наносилось слишком много.

Кроме того, на корм рыбам шли и сами паладины. Твари, что поотстали от первой волны и не могли из-за этого прорваться сквозь круг, впивались в тела рыцарей. Несмотря на защиту паноплии, открытых участков всё равно имелось предостаточно. И сколько бы ни размахивали люди окружёнными аурой мечами, справиться со всеми рыбами-людоедами было нереально.

После первой раны стойка становилась уже не столь тверда, а рыбины принимались наседать ещё яростнее. Притом главными врагами людей были отнюдь не рыбы. Настоящая угроза исходила от тёмных эльфов.

Суисс! Суисс!

Тёмные непрерывно осыпали паладинов и священников стрелами. Снаряды жалили точно и наверняка. Впрочем, по другому быть и не могло – они ведь всё-таки эльфы.

Как и светлые сородичи, они имели острые зрение и слух, а также точные движения рук, что позволяло искусно обращаться с луками. Концентрация также была на высоте, поскольку их не отвлекали сторонние мысли. То есть, главные добродетели, присущие лучникам, были у них в крови.

Конечно, большинство стрел не могли пробить щиты и паноплии. Однако часть из них угодили сквозь щели шлемов, поразив лица рыцарей, а ещё некоторые вонзились в суставы. Что заставляло рыб-людоедов атаковать ещё активнее – ведь жертва ранена и истекает кровью!

От чего стаи рыб-людоедов без ума – так это от крови! Что пробуждает их инстинкты? Кровь! И порошок сушёного багота.

На самом деле, они чувствуют аромат порошка сильнее, чем всё остальное. Они улавливают его за несколько километров и тотчас мчатся к источнику.

Так что, рассыпав порошок багота, тёмные спровоцировали населявших реку рыб-людоедов. И теперь казалось, будто здесь рыба со всей акватории!

Пенза изменил приказ. Ведь если и дальше стоять на одном месте, увязнув в обороне, их перебьют до единого!

«Отставить! Их слишком много. Хватайте священников на закорки – и к берегу!»

Паладины отлично вымуштрованы. Даже посреди кровавого хаоса они сохранили рассудок и готовы были исполнить приказ командования.

«Священников – на спины, прорываемся к берегу!» – повторяли они для тех, кто не расслышал.

После чего подсадили стоящих поблизости священников и побежали к береговой линии.

Те, кому подопечных не хватило, брали на себя обязанности по защите группы или прокладыванию пути.

И вновь граф Пенза был в первых рядах. Он бросился в скопление рыбин, прорвался сквозь них, после чего подхватил митрополита Штауфа и на огромной скорости понёсся к береговой полосе.

Видя, что добыча уходит, рыбы-людоеды обозлились ещё пуще. Теперь они нападали не только в воде, но и выскакивали из неё, чтобы куснуть священников. Силой плавников, они подлетали на уровень человеческой головы и хватали всё, до чего получалось дотянуться.

А в воде стало ещё хуже. Поскольку у рыбин не получалось прокусить паноплию, они стали использовать свои тела как живой таран. Разгоняясь изо всех сил, они врезались в ноги паладинов.

На первый взгляд, столкновение рыбин с облачёнными в тяжёлую броню и гоняющими ману по телу паладинами особого эффекта не даст. Но это не так. Представьте стаю не из пары рыбёшек, а десятков или даже сотен рыбин, налетающих единовременно! Тем более в воде.

«Гульп! Кху-кху!»

Шу-ту-ту-ту!

Бежавшие со всех ног паладины теряли равновесие и, падая, окунались с головой. И, как только оказывались в воде, на них набрасывались со всех сторон, впивались в лица, вгрызались в доспехи и вырывали куски плоти.

Воды стали красными. Стаи рыб-людоедов наглядно показали, кому принадлежит эта река, и почему её назвали Кровавой.

Глава 22

Казалось, из глаз графа Пензы вырывается огонь. Это пламя гнева, распиравшее грудь, рвалось наружу.

«Ублюдки! Всех вас прикончу! Х-ха!»

Блокируя щитом стрелы и отбиваясь от наседавших рыб-людоедов, он вдруг совершил мощный прыжок, оттолкнувшись от дна реки. До берега оставалось ещё метров двадцать, но он решил преодолеть их в полёте. Идея состояла в том, чтобы оказаться в самой гуще вражеских построений и начать крушить тёмных.

Послышался голос Маленького Ямука: «Продолжайте стрелять, вызывайте духов! Убейте их, дети Амирас! Не дайте выбраться из воды!»

Дружно тренькнули тетивы. Стрелы терзали паладинов. Им и так нелегко было двигаться из-за атакующих косяков рыб. А боевое крещение стрелами так и вовсе привело в бешенство.

Тем временем были призваны духи. Специализировавшиеся на стихиях тёмные эльфы направили элементалей в бой.

Самыми многочисленными оказались духи воды. Они формировали свои прозрачные тела прямо в реке и сковывали паладинов. Духи создавали водовороты вокруг лодыжек и насылали волны, которые бились о тела людей.

Потерявшие равновесие, упавшие бойцы оказывались в большой опасности, потому что на них сразу набрасывались стаи рыб-убийц. Они продолжали напирать несмотря на потери, нанесённые аурой клинков.

Также присутствовали и духи ветра. Они, как портняжными шильями, кололи глаза паладинов. Порывом ветерка они подбирались к своей жертве, а затем применяли Меч Ветра, направляя в глаза.

Войска Луана оказались в безвыходном положении. Даже те, кто оставались живы и здоровы, если не выберутся из этого болота, будут полностью уничтожены.

Однако, несмотря на ситуацию, в которой оказались, их вера становилась лишь сильней. Сидящие на спинах паладинов священники продолжали генерировать святую силу.

Предназначение святой силы – подавлять любые формы чёрной магии, но и против магии духов она имеет эффект. Всё потому, что неколебимая вера попирает сами основы колдовства и шаманизма, не признавая никаких сверхъестественных сущностей, кроме единого бога Лу.

Священники и паладины дружно воспели псалмы во славу Лу. И по мере увеличения концентрации божественной энергии духи теряли свои силы. Мана, которую вливали призыватели в духов, переставала к тем поступать.

На материи физического свойства, такие как стрелы или атаки рыб-людоедов, святая сила не имела воздействия. Но вот духи – дело другое. Утратив подпитку маной, они становились гораздо слабее, а после и вовсе вынуждены были возвращаться в свои планы бытия.

Исчезновение духов не могло не сказаться на заклинателях.

«Кхах!»

«У-уух!»

Заклинатели принялись кашлять кровью. Те же, кто получали наиболее сильный урон откатом, просто падали без чувств.

Этим немедленно воспользовался граф Пенза. Одним прыжком преодолев пару десятков метров, он очутился в центре скопления тёмных.

Вжу-уу! – Стоило стопам коснуться земли, граф резко крутанулся вокруг себя. Словно в водовороте, он завертелся волчком, раскидывая врагов. Щит и цеп вращались с ним, создавая завихрения ужасающей силы.

Трреск! Бам!

«Аааа!»

Попавшие под атаку тёмные отлетали с повреждениями. Получившие удар окружённого аурой щита падали с переломанными костями, а кому доставалось цепом – с рваными ранами и вырванными кусками плоти. Все, кто попадали в вихрь, либо умирали на месте, либо были серьёзно ранены.

«Отзовите духов, сосредоточьтесь на том человеке! Лучники, продолжайте осыпать стрелами реку! Не стреляйте в своих!»

Граф Пенза носился по лагерю тёмных словно дикий кабан. И если бы лучники стали целиться в него, крайне высока была вероятность, что перестреляют собственных товарищей. Маленький Ямук грамотно оценивал ситуацию и отдавал своевременные распоряжения.

Теперь в бой вступил и он. Выставив ладони на уровень лица, он свёл вместе указательные пальцы.

Ву-ум! – Мана вокруг растеклась подобно жидкости и создала мощный вихрь. Образовавшись у ног Маленького Ямука, тот по спирали вознёсся вверх. И вскоре оказался высоко в небесах!

Подул сильнейший ветер, будто ото сна пробуждался некий ветряной гигант. Ветви и мелкие камни не выдержали напора и поднялись в воздух.

Шу-ууу! – Постепенно вихрь обретал формы. Точнее не сам вихрь, поскольку воздух по своей природе прозрачен. Однако ветви и камешки позволяли угадать его очертания.

Над Маленьким Ямуком проявился образ огромного существа.

Это Оки – высший элементаль стихии Ветра!

Сильнейшая сущность, также известная как Ветряной великан!

Оки обрушил на графа Пензу свою разрушительную мощь. В мужчину ударил порыв ветра колоссальной силы. Его давления оказалось достаточно, чтобы развеять вихревую технику графа и отшвырнуть того назад.

С ветром летели мелкие камушки, врезавшиеся в противника. Частям тела, защищённым паноплией они, конечно, урона не нанесли, однако лицо покрылось ссадинами и кровоточащими ранами.

Граф Пенза усилил стопы, силясь удержаться. Но ветер всё-таки пересилил его и откинул ещё дальше.

Уязвлённый граф рассвирепел.

«Ааррх! Ублюдок, думаешь, я отступлюсь?!»

Мана бурным потоком разлилась по телу. Усиленное её течение заставило вены вздуться. Глаза налились кровью и вспучились так, что казалось, будто вот-вот выпадут из орбит. Этой силой граф воспользовался ради противостояния ветру.

Кости затрещали, сухожилия напряглись, мышцы стали как канаты.

К атаке Маленького Ямука подключились другие тёмные эльфы. Со всех сторон к неприятелю устремились духи Ветра и огненные змеи.

Но граф устоял даже против такой массированной атаки. Защитные заклятия паноплии активировались, одновременно блокируя и ветер, и огонь, и воду.

Сидевший на его спине митрополит Штауф также генерировал святую силу, мешая духам. Он старался помочь графу, чем мог.

Пенза же направил всю ману в усиление ног.

«Ублюдки! Господь наблюдает за мной! И пока рядом Лу, никому не преградить мне путь!»

Произнеся эти слова, граф сделал шаг вперёд.

Бум! Бум!

Ноги были до отказа напитаны маной. С каждым шагом ступни погружались в почву. Сила Оки способна вмиг сорвать с места крупный валун. Граф же, несмотря на колоссальное давление ветра, умудрялся двигаться вперёд!

«Да что за медведь такой!..» – закусил губу Маленький Ямук.

Впервые он видел, чтоб кто-то сражался столь дико. Но отступать было нельзя. И он тоже задействовал все доступные силы, чтобы подпитать Оки наибольшим количеством маны.

Шу-ууу!..

Ветер вокруг Оки поднялся ещё пуще. Зарождался настоящий ураган. Появилась воронка, ломающая кроны деревьев. И Оки накинулся на графа Пензу с ещё большей мощью. Ему нужно лишь оторвать противника от земли, после чего ветер унесёт того в дальние дали.

Граф Пенза вбил свои стопы ещё глубже, пытаясь устоять. Словно старое дерево, пустившее глубокие корни, чтобы противиться непогоде, граф держался прямо и неколебимо. Несмотря на риск, поскольку его могло оторвать от земли в любой момент, стойко выдерживал трудности.

И, наконец, дождался подкрепления.

«Господин граф, мы идём!»

Для Пензы и Штауфа эта короткая фраза стала пролитым на сердце бальзамом.

Части паладинов удалось выбраться из реки, и они устремились к тёмным эльфам, орудуя мечами. Принимая стрелы на щиты и паноплии, они яростно атаковали врага.

Мечи паладинов окружала аура. Сидящие на их спинах священники генерировали святую силу, останавливая духов. А поскольку святые силы паладинов и священников сливались, их общая мощь только возрастала.

Стоило горстке паладинов вмешаться в бой, и эльфам пришлось отвлечься, отбиваясь от них. А выбравшихся меж тем на берег паладинов становилось всё больше.

Все, конечно, были изранены. Ведь они едва вырвались из реки, истекали кровью, а в телах многих не хватало солидных кусков плоти. У кого-то даже сейчас на загривке сжимала челюсти рыба-людоед, а многие ещё и были утыканы стрелами.

Однако паладины проявили потрясающую волю к победе. Едва ступив на твёрдую почву, не думая о себе, они тут же бросились в бой.

Впервые Маленький Ямук выказал признаки замешательства. Он ждал, что рыбы-людоеды уничтожат паладинов, но слишком уж многим из них удалось выжить.

Кроме того, те выбрались из реки гораздо быстрее, чем планировалось. Теперь лидеру тёмных казалось, что было большой ошибкой сосредоточиться на графе Пензе, вместо того, чтобы продолжать давить его паладинов.

«Проклятье, они закончили переправу! Долой луки, используйте кинжалы!»

По команде Маленького Ямука тёмные эльфы схватились за ножи. И то правда – от лука в ближнем бою пользы никакой.

Но и кинжалами против паладинов в полной экипировке сильно не повоюешь. Пусть эльфы заметно превосходили врага числом, паладины среди них казались медведями, забравшимися в логово волков. Булавы, топоры и копья безжалостно отправляли тёмных на тот свет.

Единственными преимуществами эльфов были скорость и высокая численность. В остальном они значительно уступали противнику.

Маленький Ямук изо всех сил старался сдержать хотя бы графа Пензу. Он продолжал вливать ману в Оки, высшего элементаля Ветра, но с течением времени давалось то всё труднее.

На самом деле, для Маленького Ямука это был настоящий подвиг. Ведь кто такой граф Пенза? Ни много, ни мало – командор Ордена Белого Медведя, одного из четырёх сильнейших подразделений Луана!

А ведь противостоял он не только графу. Пензе активно помогал митрополит Штауф, сидевший на его спине и ослаблявший магию противника.

Несмотря на западню в Кровавой реке, чаша весов вновь стала клониться в сторону паладинов. По крайней мере, так было до прибытия Гультеина.

Глава 23

Гультеин вслед за паладинами подошёл к Кровавой реке, и глазам его предстало ожесточённое сражение на противоположном берегу. Взволновавшись, он тут же взвился над водной гладью. Бросился на помощь, не тратя время на изучение ситуации.

Один из его подопечных спешно бросил в воду толстую палку, и та послужила точкой опоры, на которую Гультеин смог поставить стопу.

Пу-уф! Плеск!

Оттолкнувшись от неё, он совершил повторный прыжок. Вокруг места, где только что была его нога, тут же взвились подобно пчелиному рою рыбы-людоеды, щёлкая челюстями. Они желали вонзить зубы в плоть Гультеина, но цапнули лишь пустое пространство.

Когда тело вновь стало терять высоту, гладкой палкой из лука стрельнул другой тёмный эльф. Метил он точно под ноги предводителя.

Пу-уф! Плеск!

И снова Гультеин оттолкнулся от палки и вознёсся в воздух, а рыбы-людоеды предприняли попытку его достать. Та же картина повторилась и в третий, и в четвёртый раз, а на пятый он уже очутился на противоположном берегу.

«Грязные луанские выродки!» – сотряс он поле боя рыком разъярённого леопарда.

Гнев его был столь же лютым, свирепым и яростным, как у графа Пензы. И если тот ревел раненым медведем, то Гультеин – леопардом, стремящимся защитить детёнышей.

Тр-ррз! Тр-рррз!

Кулаки Гультеина ударили в грудь, и меж ними зародился электрический разряд, тут же отправленный в противников.

С десяток находившихся поблизости паладинов подскочили от внезапного удара током. Они только что выбрались из воды, потому были ещё мокрыми. И когда послышался громкий треск проскочившего разряда, люди почувствовали себя весьма некомфортно.

Тем не менее, благодаря защитной магии на паноплиях паладины понесли куда меньший урон, чем могли. Считай, только волосы встали дыбом, да мышцы задеревенели на время.

Но совсем иное дело – находившиеся на их спинах священники. Они-то встретили атаку Гультеина без защитных доспехов. И многие моментально скончались от остановки сердца. А те, кто всё же выжил, потеряли сознание и непроизвольно облегчили мочевые пузыри.

Гультеин пронёсся через поле ожесточённой битвы, на бегу порождая новые электрические разряды. Затем стремительным движением взлетел на дерево и расположил ладони перед грудью, на расстоянии десяти сантиметров друг от друга.

Замерев в таком положении, он, едва шевеля губами, что-то пробормотал.

Тр-рррз!

Меж пальцами возникли множественные электрические разряды! Они проскочили единовременно, изогнувшись синей дугой. Через миг дуга раздвоилась, принимая форму шара, внутри которого бушевала электрическая энергия.

Акрал, высший элементаль Молнии!

Синий кот, представляющий собой сгусток электричества!

Вслед за Оки – высшим духом Ветра – призванным Маленьким Ямуком, явился высший дух Молнии, вызванный Гультеином.

«Вперёд, Акрал! Покажи им как ты грозен!»

Гультеин подбросил Акрала, а сам вновь ринулся в бой.

Молнии берут начало не только в Небесах. Бывают и те, что зарождаются у земли. И если задаться целью узнать, откуда же они берутся, стоит обратить внимание на силуэт ощетинившего шёрстку кота. После того станет очевидно, откуда ослепительные молнии, разлетающиеся вокруг.

Высший дух Акрал порождал множество молний, более того, он сам был молнией, сновавшей среди паладинов.

Тр-рррз!

Акрал то стремительно мчался по полю боя, то вдруг замирал на миг – и тогда шерсть его становилась дыбом, звучал боевой клич, и вокруг начинала бушевать энергетическая буря.

Мечами паладины размахивали быстро, но Акрал был намного быстрее. И двигался при этом нестандартно. Его невозможно было предсказать – вот он несётся по прямой, но вдруг припадает к земле, а вот бросается вправо, но возникает слева.

Поскольку скорость была высочайшей, а направление менялось случайным образом, паладинам казалось, что тот буквально растворяется в воздухе. На самом деле то была оптическая иллюзия – глаз не успевал его отслеживать и просто терял из виду.

Обычно с духами лучше справляются священники нежели паладины. Нет более надёжного способа одолеть духа, чем подавить с помощью святой силы.

Но на сей раз всё было не так просто. Радиус перемещений Акрала был так широк, а движения столь стремительны, что трудно было сосредоточить святую силу вокруг него.

А тут ещё и его урон священникам был необычайно велик. Ведь на них не было паноплий, потому всякий раз, когда Акрал порождал разряд, глаза святых отцов закатывались и, роняя слюну, они валились в обморок. Как тут сконцентрировать святость?

Тр-ррз! Трреск!

«А-ааарх!»

Вот произошёл очередной мощный разряд. Синие молнии, разлетевшиеся в радиусе десяти метров, спалили троих священников. Паладины запоздало махнули в сторону Акрала мечами, но того уже и след простыл.

Гультеин тем временем поспешил на помощь Маленькому Ямуку, ведущему сражение против лидеров врага. Тот старался изо всех сил, однако одолеть сдвоеную мощь графа Пензы и митрополита Штауфа не мог.

Когда святость митрополита взяла окрестности под контроль, Оки начал быстро терять силы. Граф немедленно воспользовался моментом и рванул в атаку. Высвободив до того прочно вбитые в землю стопы, он налетел на Маленького Ямука.

Вжу-уу!

Источаемая графом аура мешала противнику свободно перемещаться. А Пенза обрушил на него мощный шквал атак! Попади цеп по голове – и враг будет убит наповал.

Маленький Ямук спешно позвал Оки к себе, приказав защищать. Сам тем временем покатился по земле, стремясь уйти от атаки. Но это не так-то просто. Ветряной великан Оки пытался замедлить цеп графа порывами ветра, но его действиям, в свою очередь, мешал митрополит Штауф.

Ш-ших! – Цеп чиркнул Маленького Ямука по плечу. Только этого оказалось достаточно, чтобы порвать кожу и мышцы, оставив серьёзную рану.

Вжу-уу!

Маленький Ямук вновь и вновь катался по земле. Тяжёлый шар кружил в воздухе неотступно преследуя его.

И тут подоспел Гультеин.

«Грязный луанский пёс! Сначала одолей меня!»

Тр-ррз! – Электрический разряд сорвался с ладоней и ударился в графа.

Тресь! – В тот же миг цеп Пензы огрел его по рукам. Это произошло потому, что Гультеин слишком спешил спасти Маленького Ямука и не успел подумать о себе и блокировать цеп.

«Ааааа!!!»

«У-ууух!»

Скривившись от боли, оба подались назад.

Руки Гультеина были изломаны цепом. Их покалечило настолько, что он больше не мог полагаться на них в бою. Покачнувшись, он попятился, зажав ладони в подмышках.

Графа же отбросило ударом молнии. Атака получилась столь мощной, что волосы наполовину сгорели, а зубы принялись отбивать чечётку.

Но куда более серьёзный урон понёс митрополит Штауф. Электричество стремительно окутало паноплию графа и поразило человека, сидевшего на его спине. И пусть святая сила уменьшала урон от стихий, этого оказалось недостаточно.

Конечности митрополита парализовало, а затем его стошнило.

Блюэ-ээ! – Наплевав на собственное достоинство, митрополит блеванул прямо на голову графа. Вот только от того ничуть не полегчало – голова по-прежнему кружилась неимоверно.

Настроение Пензы испортилось окончательно. Мало того, что знатно ударило током, так ещё и рвотные массы, просочившиеся сквозь доспех и стекавшие теперь по спине, ничуть не добавляли положительных эмоций. Этот мерзкий запах и тёплая, тягучая слизь!

Пенза инстинктивно прижался спиной к стенке панциря, стремясь избавиться от противного ощущения. Однако усилия пропали втуне, когда митрополит одеревеневшими руками вновь сдавил его шею посильнее. Теперь рвотные массы не только запачкали спину графа, но и хлынули по груди, заполняя полость панциря.

С трудом поднявшись на ноги, граф вновь замахнулся на Гультеина: «Ааарх, мерзкий и грязный ублюдок!»

Обида от того, что сам теперь весь в нечистотах, переросла в гнев к противнику. Потому он особо подчеркнул слово «грязный», распаляя боевой дух.

Вжу-уу! – Цеп графа Пензы рассёк воздух.

Гультеин в опасности!

Для ответной атаки Гультеину нужно выбросить руки перед собой, но они травмированы, и о том не может быть и речи. Благодаря ловкости, он сумел уйти от первого удара цепом, но и скорость графа превосходила всякое воображение.

Теперь спасать напарника пришлось уже Маленькому Ямуку. Воспользовавшись тем, что митрополит несколько не в себе, Ветряной великан Оки восстановил силы. И, сконцентрировав в кулаке, ударил Пензу в бок.

Дон-н!

Граф спешно закрылся щитом, однако его смело вместе с защитой.

Хтумб! – Пенза со Штауфом растянулись на земле. А Маленький Ямук продолжил атаку с помощью Оки. Он не собирался дать графу прийти в себя.

Теперь воронки смерчей и штормовой ветер обрушивались на них со всех сторон. Благодаря паноплии прямого урона граф не получал, но и опомниться никак не мог. А его отбрасывало всё дальше, к берегу реки.

Тр-рррз!

Призванный Гультеином Акрал также обратил на графа внимание. Стоило Пензе попытаться встать, как тот подскочил и ударил молнией. Шквалы ветра и электрические разряды!

«Ааааа!!!»

Пенза чувствовал себя совершенно разбитым. Подняться было сложно из-за постоянных электрических атак, и лёжа он не мог противостоять силе ветра.

Тем не менее, он держался. Несмотря на защиту паноплии, он оставался в сражении лишь за счёт силы воли.

Граф ждал подходящий момент. Стоит духам прервать атаки хоть на миг, и он бросится вперёд, чтобы снести головы заклинателям! Пенза с силой стиснул зубы.

Призвавший Оки Маленький Ямук тоже скрипел челюстью. Не обращая внимания на текущую носом кровь, он продолжал подпитывать духа маной. Ведь если продержаться ещё немного, граф будет сброшен назад в Кровавую реку!

Его поддержали другие тёмные эльфы, направив духов, чтобы столкнуть Пензу и Штауфа.

Шу-ту-ту-ту! – За спиной графа уже выпрыгивали из воды, щёлкая зубами, рыбы-людоеды. Они только и ждали момента, когда добыча свалится в воду.

Сердце графа сжалось от осознания – если ничего не изменить, он вновь окажется в воде, и это будет большой проблемой. Ведь даже если выживет сам, то Штауф непременно погибнет.

«А-ааарх!» – в злобе вскричал он.

Собрав все силы, что были, граф попытался встать на ноги. Он как мог боролся с духами ветра, что непрерывно отталкивали его тело.

И это увидели паладины.

«О, нет! Господин граф!» – дружно вскричали они и побежали к нему, чтобы поддержать. Паладины взялись за руки и усилили стопы, чтобы самим не сверзиться в реку.

Граф Пенза, паладины и священники – все сгрудились в одной точке.

Тёмные эльфы продолжали толкать их с помощью духов и осыпали стрелами.

«А-аааарх!» – злобно вскричал граф ещё раз.

Лицо его побагровело, кровеносные сосуды проступили сквозь кожу.

«А-ааарх! Поубиваю отродий!»

Изо рта потекли слюна и кровь, зубы скрежетали до боли.

Тёмные эльфы были потрясены бранью, вырывавшейся из уст паладина. Прежде они поражались его способности противостоять высшему духу всего лишь человеческими силами, теперь же их заставила содрогнуться злоба этого существа.

«А-ааарх!»

Пенза швырнул митрополита в руки подчинённых. После чего, приложив невероятные усилия и пересилив Ветряного гиганта Оки, оттолкнул товарищей подальше от себя.

Но у самого не осталось иного выхода, кроме как свалиться от отдачи в Кровавую реку.

Пуф-ф!

Взметнулся холодный столб воды, к которому со всех сторон ринулись стаи рыб-людоедов.

«Господин граф!» – обернулись поражённые паладины.

Даже тёмные эльфы притихли, гадая, что же будет дальше.

Бульк-бульк-бульк!

Поглотившая графа Кровавая река на мгновение затихла, затем стала яростно бурлить…

Плеск!

…А после мощно вздыбилась, взметнув фонтан брызг. Едва они опали, как в реке вновь показался граф Пенза.

Всё тело его было облеплено рыбами-людоедами. Одна даже впилась в его нос. Пальцы рук, пальцы ног, голени, бёдра, колени… твари хватались за всё, что только можно ухватить зубами. Самые отчаянные пытались грызть даже панцирь на груди.

Из-за шока, вызванного падением в воду, граф потерял цеп. Один лишь закреплённый на предплечье щит остался при нём.

Пенза собрал ауру, чтобы защитить глаза.

«Аааарх!» – Стоило графу выскочить из воды, как он сразу бросился в гущу тёмных эльфов.

Орудуя одним щитом, он уничтожал противников и вселял в них страх. Вот так он и сражался, нагоняя ужас и отрывая от себя рыб-людоедов зубами.

Остальные паладины последовали примеру графа. Сверкая глазами, они ринулись в бой.

Если сражение продолжится в том же духе, они имеют все шансы вновь обратить всё в свою пользу.

Потому Маленький Ямук гаркнул: «Отставить! Быстро отступаем в Белую долину!»

Тёмные эльфы мгновенно последовали его приказу. Отступить поспешил даже Гультеин. Как бы ни хотелось ему продолжить сражение, сперва для этого придётся залечить руки.

Тёмные эльфы двигались со скоростью ветра, и вскоре скрылись в чаще джунглей.

«Фух, фух! Куда намылились, трусливые ублюдки?!» – не имея сил преследовать, зло проорал вслед граф Пенза.

Крик эхом разнёсся по джунглям. Но Маленький Ямук не видел для себя позора в отступлении. Джунгли широки и густы. И покуда из них не выдавили, отступить не значит проиграть. Это просто смена декораций.

Какая разница, где конкретно сражаться? Ведь их дом – все эти джунгли!..

Глава 24 - Каково брести по пустыне

Акт №8. Каково брести по пустыне.

Разразившаяся в джунглях война не окончилась, завершилась лишь отдельно взятая битва. Тёмные эльфы быстро отступили ко входу в Белую долину.

Белая долина!

По всей её территории не сыщешь ни единой травинки, лишь глину да валуны. Цвет последних необычен. Они белы, точно окутаны снегом. А если приглядеться, можно увидеть, что валуны сплошь испещрены мельчайшими отверстиями.

Но долина состоит не только из валунов, повсюду также высятся каменные башни, похожие на сталагмиты. Башни не рукотворны. Они являют собой естественное нагромождение высоких валунов.

Чуть не дойдя до долины, тёмные эльфы сгрудились вокруг Маленького Ямука.

Как стало ясно, что добрались все, кто мог, Маленький Ямук приступил к анализу ситуации. Он осмотрел раны каждого эльфа, пересчитал подчинённых и оценил их боевой потенциал.

Ущерб оказался сильнее, чем ожидалось. Травмы Гультеина настолько серьёзны, что тот не сможет пользоваться руками некоторое время. Кости сломаны во многих местах, а мышцы и сухожилия порваны настолько, что о какой-либо драке не может быть и речи. Оставалось лишь порадоваться, что повреждения ограничились этим – ведь тот принял удар тяжёлого железного шара на ничем не защищённые кисти.

Погибло множество боевых тёмных эльфов. Если в первой схватке были лишь несколько убитых, то во время недавно окончившейся битвы у Кровавой реки потери росли как снежный ком. Умерли около четверти бойцов, а треть оставшихся получили тяжёлые ранения.

Да и сам Маленький Ямук далёк от лучших кондиций. Слишком уж велик был расход маны. Можно сказать, что мана почти на нуле, поскольку в бою приходилось всё время подпитывать силы Оки, духа Ветра. Однако в текущей ситуации времени на отдых не оставалось.

«Вы – переправите раненых в деревню. А вам, разведчики, придётся вернуться к Кровавой реке. Не спускайте глаз с врага – как только они соберутся броситься за нами в погоню, дайте мне знать.»

Получив приказ, отвечающие за сбор информации тёмные эльфы отправились назад к Кровавой реке.

Те же, чьи ранения были незначительны, занялись транспортировкой тяжелораненых товарищей. Последним тут не место. Их нужно перенести туда, где окажут надлежащую помощь.

После того, как раненые ушли, Маленький Ямук собрал уцелевших бойцов. Под началом остались около двухсот пятидесяти боевых тёмных эльфов. Всем им предстоит провести ещё один бой в Белой долине.

Пока Маленький Ямук раздавал команды войску, Гультеин занялся повреждёнными руками. Первым делом он остановил кровотечение, приложил смесь трав, а затем туго перебинтовал кисти тканью.

Тут к нему подошёл Маленький Ямук.

«Гультеин, как твоё состояние? Рукам твоим серьёзно досталось», – обеспокоенно проговорил лидер отряда.

Гультеин – ударное ядро тёмных эльфов. С его потерей боевая мощь окажется слишком низка, чтобы всерьёз рассчитывать на успех. Не говоря уж о том, что в предстоящем сражении в Белой долине Гультеин будет жизненно необходим. Без него эту битву не стоит и начинать.

Тот поднял перевязанные руки и помахал ими, успокаивая Маленького Ямука.

«Всё в порядке. В рукопашной я пока не помощник, но в предстоящем сражении идти в близкий контакт и не потребуется. Кстати, как считаете, они бросятся за нами сразу же? Если сразимся с ними сейчас, потери окажутся слишком велики.»

Маленький Ямук покачал головой: «Я выслал разведчиков на всякий случай, но не думаю, что враг сможет продолжить бой без подготовки. Их предводитель тоже серьёзно ранен, ему понадобится отдых. Когда мы скинули его обратно в реку, я был уверен, что мы победим. Представить даже не мог, что этот медведь сумеет вылезти оттуда снова.»

При упоминании графа Пензы Гультеин содрогнулся. К нему вернулись кошмарные воспоминания детства – те дни, когда он убегал из лесного посёлка.

Невероятная погоня и жуткая атака маркиза Йорка!

Его до сих пор кидало в дрожь, стоило вернуться мыслями в те времена. Даже бросившийся спасать Гультеина Большой Ямук получил тогда слишком серьёзные ранения. Пытаясь вырвать его из лап маркиза Йорка, тот был ранен настолько, что так и не смог оправиться от травм.

Маленький Ямук и Гультеин взглянули друг другу в глаза и дружно вздохнули. Они готовились к чему-то такому с тех пор, как решились предать огласке возрождение культа Кроноса. Однако страх, испытанный на своих шкурах, не шёл ни в какое сравнением с тем, что они напредставляли. От такого перехватывало дух, а по коже принимались бегать мурашки.

В такое время способности Маленького Ямука к предвидению были остро необходимы. Ведь когда знаешь будущее, то и боишься меньше.

«Как насчёт ещё одного виртуального сражения?» – осторожно задал вопрос Гультеин.

Для осторожности была причина – ведь он знал, насколько тяжело даются такие виртуальные битвы. Однако страх перед врагом был так велик, что хотелось ещё раз положиться на эту способность.

Но Маленький Ямук лишь угрюмо покачал головой.

«Ещё одна попытка ничего не даст. Эта война напоминает блуждание в тумане. Даже с моими способностями я не могу предугадать пути, ведущие к победе или поражению. Я совершенно не помню, что видел в предыдущем виртуальном сражении. А значит, повторная попытка лишь полностью повторит прошлый исход. Была надежда, что вспомнится хоть что-то во время битвы на Кровавой реке, но… так ничего в голову и не пришло. Пустота…»

«Вы уверены, что не помните вообще ничего? Хотя бы часть? А не получится ли узнать хотя бы, что случится в Белой долине?» – с грустью закидал собеседника вопросами Гультеин, но Маленький Ямук не ответил.

«А что, если битва разгорится прямо сейчас? Стоит ли вступать в бой, если даже результата не представляем? Фу-ух…»

Плечи Гультеина поникли. Маленький Ямук похлопал его по спине, но это слабо обнадёжило.

Однако, вопреки опасениям Гультеина, скорого сражения не последовало. Паладины Луана тоже нуждались в отдыхе. И, как и тёмные эльфы, тоже испытывали страх.

Страх следует подавлять верой, но это проще сказать, чем сделать. Когда приходится хоронить товарищей в самом сердце джунглей, то каким бы паладином ни был, а скорбь в сердце не уймёшь. Тем более, что граф Пенза, в которого верили, и за которым готовы были следовать, находился без сознания.

Тот свалился без чувств буквально сразу, как закончилась битва.

Это было неизбежно. Рыбы-людоеды грызли не только паноплию, но и вырывали куски плоти из неприкрытых участков тела. Он потерял слишком много крови. Да и потратил прорву маны в противостоянии духам Ветра. Даже его огромный источник после такого опустел.

«Господин граф!»

Поняв, что битва окончена, паладины сгрудились вокруг Пензы. Сперва с его тела поснимали оставшихся рыбин, а после и вовсе освободили от паноплии.

Облепившие графа рыбы-людоеды ещё были живы и бились, щёлкая зубами, но это паладинов лишь разозлило. Чтобы дать выход гневу, они принялись рубить их на куски и топтать ногами.

Тело графа было полностью изранено. Рвота митрополита Штауфа, ошмётки, оставшиеся после попыток зубами срывать с себя рыбин, а также собственные кровь и пот, перемешались в единую массу. От такого восхитительного амбре перехватывало дыхание.

Уложив Пензу в тени деревьев, паладины устроились на отдых сами. Те из уцелевших священников, у кого ещё остались хоть какие-то силы, пытались лечить раненых.

Однако по выражениям лиц и священников, и тех, кого лечили, было понятно, что все в смятении. Вся их гордость и сила духа были попраны подобно траве под ногами. Теперь у них не было сил даже двигаться, и переполняли лишь страх и усталость.

Длительная тишина… и отдых.

Наконец, кто-то поднялся – пересчитать выживших.

Оказалось, что во время переправы через Кровавую реку, погибло куда больше, чем ожидалось. Да и после, от стрел тёмных эльфов, что целились в глаза и шею, тоже полегло немало.

Лишь около половины изначальных двухсот рыцарей оставались в строю. Четверть бойцов лишились одной, а то и нескольких конечностей, или вовсе пребывали в забытье, а ещё четверть – были мертвы.

Потери, понесённые одним из четырёх великих рыцарских подразделений Луана, Орденом Белого Медведя, были просто колоссальны. Ведь потерявшие конечности уже не вернутся в строй, да и те, кто сейчас в коме – под большим вопросом. А это значит, что нападающие лишились половины собственных войск!

Урон же, понесённый священниками, таков, что на них больно смотреть. Из пятидесяти человек выжить смогли лишь семеро. Но митрополит Штауф пребывал в бессознательном состоянии, а остальные шестеро едва стояли на ногах.

С другой стороны, из оставшихся священников мало кто пострадал по-настоящему. Потому как те, кто получили значительные ранения, уже мертвы.

«Что же теперь делать?» – спросил один из паладинов у всех остальных.

Это он пересчитывал оставшихся в живых. Он являлся одним из самых опытных рыцарей. И потому взял на себя сейчас функции лидера.

Паладины не нашлись, что ответить на вопрос. Они разрывались между двумя противоречивыми эмоциями – желанием поскорее бежать из клятых джунглей и вернуться домой, и чувством долга, призывавшим истребить демонов Кроноса.

«Мы не можем и дальше тут сидеть. Нужно принять решение. Господин Пенза без сознания, митрополит Штауф тоже не приходит в себя. Так что придётся думать самим в каком направлении двигаться», – попытался он повторно их расшевелить.

Но тщетно. Паладины продолжали сидеть на своих местах, и никто не сделал попытки открыть рот.

«Тогда сам скажу, что думаю. У нас есть три пути. Первый – вернуться к восточному побережью вместе с ранеными. И после уплыть на дожидающихся нас кораблях.»

Кто-то выступил с возражением: «Я не согласен. Тогда мы навесим на себя клеймо неудачников. И будем не гордыми рыцарями Ордена Белого Медведя, а лузерами. Как потом с таким жить?»

Все закивали. Вернуться хотелось очень, но позволить себе этого они не могли.

Паладин, начавший этот разговор, согласился в числе первых: «Всё верно, я тоже так считаю. Лучше умереть здесь и сейчас, чем запятнать репутацию Ордена Белого Медведя. Наша гибель в глазах господа Лу будет смотреться более достойно. Тогда второй вариант – собраться с силами и пуститься в погоню. Преследовать и уничтожать врага, пока не доберёмся до окраины джунглей. Даже если придётся пасть самим.»

Все снова кивнули. Однако выражения лиц оставались до крайности мрачными. Бойцы понимали, что придётся выбрать второй вариант, вот только в душе никто этого не желал. Одно лишь воспоминание о товарищах, пожранных рыбами-людоедами, ввергало в уныние и не способствовало повышению боевого духа.

В полной тишине кто-то спросил: «Вы говорили про три пути, какой третий?»

«Третий вариант – отступить к месту стоянки корабля. Только вместо того, чтобы вернуться на родину, станем там лагерем. Конечно, тех, кто получили серьёзные ранения, придётся отправить домой. Заодно передадим весточку с пояснением ситуации и запросим подкрепление. И, если папа вышлет дополнительные войска, присоединимся к ним и вновь пойдём в атаку на тёмных эльфов.»

Все сочли третий путь наиболее разумным. Это и даст передышку, и не навесит клеймо неудачников. Отличный ход, если подумать!

«Считаю данный вариант замечательной идеей. Ведь это факт, что при подготовке к войне с культом Кроноса мы были сконцентрированы исключительно на чёрной магии. Однако теперь мы знаем, что враг – тёмные эльфы. Если доложим о том папе, подкрепление подготовят соответствующим образом! К такому, например… как духи Молнии или Ветра», – поддержал кто-то третий путь, и все согласились.

«Верно! Мы неправильно оценили противника. Если подготовимся более тщательно, сведём ущерб к минимуму!»

Было похоже, что все пришли к единому мнению, потому начавший весь этот разговор паладин подытожил: «Значит, все согласны с третьим вариантом? Тогда нет необходимости торчать здесь дольше. Давайте вернёмся к восточному побережью и станем там лагерем. И попросим папу выслать подкрепление.»

Все повставали с мест. Боевой дух всё ещё был на нуле, однако новая цель придала сил.

Кто-то из рыцарей предложил сделать плот, чтобы переправиться через реку.

И действительно! Чтобы переплыть Кровавую реку и не угодить при этом в зубы рыб-людоедов, понадобится плавсредство.

Своё мнение высказал ещё один: «В таком случае, лучше делать его ниже по течению. Здесь слишком мелко, чтобы строить плот нужной толщины. А если соорудить из тонких брёвен, боюсь, эти рыбины его просто прогрызут.»

Довод сочли разумным.

Паладины двинулись ниже по течению, где принялись рубить и очищать от веток толстые стволы. После чего связали их лианами.

Тут с предложением выступил ещё кто-то: «А не стоит ли по краям плота соорудить из дерева перила? Ведь рыбины те вон как прыгали из воды…»

И вновь все согласились. Испытав на себе, как высоко могут выпрыгнуть рыбы-людоеды, перестраховаться считали не лишним. И по периметру плота устроили высокие перила.

Когда с постройкой было покончено, в центре плавсредства разместили графа Пензу и митрополита Штауфа. Затем перенесли остальных раненых и тронулись в путь.

Глава 25

В то время, как меж тёмными эльфами и паладинами шла ожесточённая битва, Широн и его товарищи успели отшагать по джунглям немало вёрст. Но, как это ни удивительно, избранное лидером отряда направление вело их совсем в иную сторону от сражения на Кровавой реке.

Войска Луана высадились на восточном побережье, Кровавая река протекала через самое сердце джунглей, а затем впадала в Южное море. Маршрут же Широна вывел отряд к гряде Мельвано, что не имела отношения ни к одной из сторон конфликта.

Гряда Мельвано примыкала к западной окраине джунглей и разрезала равнину по диагонали.

После Широн двинул на юг сквозь густые джунгли, через которые ничего не видно, параллельно горной цепи.

Почему?

Он сам не мог этого сказать. Просто доверился инстинктам. Широн чувствовал, как его что-то тянет в том направлении. Потому избрал путь без малейших колебаний.

Что-то влекло его вперёд!

Широн решил, что это как-то связано с культом Кроноса. Да и что ещё на свете может так его тянуть, ежели не Кронос?

Как бы то ни было, но даже зайдя глубоко в джунгли отряд Широна не повстречался ни с тёмными эльфами, ни с рыцарями Луана. Находясь в одном лесном массиве, они двигались совершенно разными маршрутами. Неизвестно, к добру или к худу, но…

Шёл пятый день с тех пор, как они вошли в джунгли.

Душная жара, липнущие насекомые, падающие на голову с ветвей пиявки, густые заросли и лианы…

Тибо мог перечислить ещё несколько подобных пунктов. Это был его личный список самых отвратительных на свете явлений.

«Итак, ящерицы… их тоже не люблю. Жара, подёнки, пиявки, лианы, густые заросли… в этот перечень следует добавить ящериц. Тварей с мерзкими языками, что так и норовят украдкой залезть на тебя. А, ещё кое-что. Липкие насекомоядные растения.»

Широн обернулся к нему и произнёс: «Ха-ха, ты всё продолжаешь расширять свой список? Эдак, в конечном итоге, в него попадёт вообще всё, что есть в джунглях!»

Тибо смущённо улыбнулся, почесав в затылке: «В-ваша правда. Но не относитесь к тому слишком строго. Ведь вы, основатель, да и господин Хейо, жили в жаркой пустыне, и потому, вероятно, привыкли к такому климату, а вот мне, обитателю заснеженных гор, эти джунгли совершенно не по нутру. Лучше уж пробирающий до костей холод! Ну уж всяко…»

«Ха-ха, да ну? На самом деле, пустыня и джунгли отличаются сильно. Здесь жарко, но очень влажно, из-за чего ощущаешь себя вялым, в песках же совершенно по другому. Если так будет понятней, то в пустыне ты себя чувствуешь, как кролик, которого бросили на раскалённую сковороду, а здесь, скорее, как кролик в пароварке!»

От такого сравнения расхохотались все. Даже суровый Хейо поддался веселью.

«Хо-хо, какое отличное сравнение! Какая разница между кроликом жареным и тушёным? Хо-хо! Кстати, раз уж мы об этом заговорили, что-то есть захотелось. Ах да, уже время ужина, так почему нам не остановиться на ночёвку и не перекусить?»

«Вот как?»

Лидер дал добро на привал, и товарищи расположились в укромном месте. Затем Тибо стал рубить ветки для костра, а Широн скрылся в густых зарослях. Он собирался заняться охотой.

В джунглях он взял обязанности охотника на себя. В иной местности Тибо мог дать в этом деле фору кому угодно, но здесь наиболее успешным добытчиком проявил себя Широн.

Отойдя в заросли подальше, он стал вслушиваться в доносящиеся отовсюду шорохи. И даже в шелест скользящих в траве существ.

Бесшумно присев, Широн прикрыл глаза.

Достигнув покоя в душе, он начал высвобождать силу Стено.

В теле Широна заперты десять невероятно могущественных призраков. Стено – из их числа, и пробудился он совсем недавно!

Призрак, занимающий восьмое место в списке Бастиона Душ!

Герой со злобным змеиным взглядом!

Сила его Широну наиболее знакома. Хоть Стено и проявил себя лишь в недавнем прошлом, парню он был наиболее близок. Возможно потому, что из всех призраков владелец змеиных глаз наиболее расположен к яду.

Нет, призывать самого Стено Широн пока не умел. Однако, если верно настроиться, мог раскрыть в себе часть его силы. Хоть и не давало это той мощи, как полноценный призыв, успех всё равно казался невообразимым.

Губы Широна вытянулись в трубочку.

Тс-сс!

Наружу потекла тончайшая струйка воздуха, из-за чего послышался высокочастотный звук, походящий на тот, который издают чешуйки пресмыкающихся при движении сквозь заросли, или змея, щупающая пространство языком.

С уст Широна сходил не только звук. Также чувствовался замогильный холод.

Холод, способный вмиг заморозить жаркие джунгли!

Ощущение, не имеющее отношения к действительному снижению температуры!

Озноб и мурашки по телу!

Смертельный ужас и ледяное опустошение!

Глаза Широна открылись вновь. В них стояла чернильная тьма. Глядя в неё, испытываешь страх, словно смотришь в бездонный омут.

И в этой без единого просвета бездне Тьмы вдруг прорезались два тонких луча. Бледные линии, расчертившие глаза по вертикали!

Мертвенно-бледные лучи, заставляющие тело цепенеть!

Змей открывал очи. И теперь взирал глазами Широна.

Джунгли замерли. Всё живое вдруг утратило способность дышать и стало задыхаться от удушья. Не в силах вынести исходящий от Широна холод, все вжались в землю, дрожа от ужаса. Мухи, сновавшие среди листвы, перестали трепыхать крылышками, ящерицы боялись шевельнуть языками.

Раскрытие!

Глаза Змея раскрылись целиком. Жестокие, ввергающие в дрожь…

Ш-шш!

В джунглях началось шевеление. Это были змеи. Крупные, пёстрые, ядовитые, даже огромные анаконды. Все пресмыкающиеся заскользили к Широну.

Они не щупали пространство языками. Движения их были скованными и неестественными.

И вот все разлеглись перед Широном. Склонив головы и вывернув тела так, что стало видны бледноватые брюшка.

Сверк! – Лезвие ножа блеснуло в правой руке. Затем быстро качнулось вперёд, отсекая змеям головы.

Ш-ших!

Лишь тогда Глаза Змея закрылись. Едва рука прекратила собирать жатву, они вновь стали человеческими.

Привлечённые Глазами Змея пресмыкающиеся пришли в себя. Вздрогнув, твари принялись отползать от Широна. Даже анаконды, способные заглотить человека в один присест, предпочли удрать подальше.

Открыв глаза, Широн окинул взглядом мёртвых змей у ног и повёл над ними кончиком языка.

«Чёрт, вновь одни ядовитые змеи! Отчего-то именно они всякий раз оказываются ближе всего. Может, это из-за того, что в моём теле слишком много яда? Опять Тибо будет ворчать.»

Как и сказал Широн, все как одна оказались пёстрыми ядовитыми змеями. Яд-то он вытянет, но кому ж захочется жрать эту мерзость?

Он покачал головой и стал собирать добычу. Хочешь не хочешь, а набить животы чем-нибудь придётся.

Как и ожидалось – когда Широн вернулся со связкой ядовитых змей в руках, Тибо надул губы.

«Основатель, опять ядовитые твари? Я устал из раза в раз ими питаться, от одного взгляда на эту пёструю мерзость аппетит исчезает напрочь.»

«Упс, прошу прощения! Мои охотничьи навыки не так уж хороши…»

Тем не менее, Тибо был голоден, потому стал старательно снимать с них кожу. Змеиный яд Широн извлёк ещё по пути.

Тибо подцеплял кожу по обе стороны шеи, после чего снимал одним рывком. Получалось это у него очень ловко – и не скажешь, что с данным видом добычи он имел дело всего пару раз. Светлая змеиная плоть показалась наружу вместе со всеми внутренними органами. Стоило их убрать – и свёрнутое в кольца змеиное мясо готово к жарке.

Тибо намотал его вокруг прутиков и начал обжаривать. Аромат потрескивающего на огне змеиного мяса ещё сильнее раззадорил голод путников.

Глава 26

Пока мясо жарилось, Тибо обратился к Широну с просьбой: «Основатель, а расскажите ещё что-нибудь про пустыню! Прежде я слыхал от господина Йехинатала, что вы пересекали её бессчётное число раз… Каково это, странствовать по пустыне? И сколько вам доводилось проводить в пути под палящим солнцем – до нескольких суток? А может, даже целый месяц?»

За время путешествия по джунглям все трое серьёзно сблизились. Тибо хотелось узнать о лидере культа – человеке по имени Широн – как можно больше, потому при каждом приёме пищи задавал тому различные вопросы.

Широн отвечал всякий раз честно, раскрывая душу перед собеседником.

И вновь он рассказывал, что думает на самом деле: «Ну, я бы не советовал там гулять. Пустыня стелется во все стороны до самого горизонта и кажется бесконечной… Так можно познать на опыте необъятность природы, однако чувствуешь себя одиноким и беспомощным. Присутствуют такие явления, как песчаные барханы, песчаные равнины, палящий зной и ночной холод, а также опасности, вроде зыбучих песков, но…»

Широн ненадолго умолк, погрузившись в воспоминания. Пустыня Джорана, жизнь раба и… Тия!

Стоило подумать о Тие, как сами собой нахлынули далёкие воспоминания.

«Но спустя время начинаешь скучать даже по таким явлениям, как зыбучий песок. Слишком уж однообразен окружающий ландшафт, слишком уж безбрежен. А ты совсем один. И потому готов радоваться даже зыбучим пескам. Это одиночество… да, наверное, это правильный термин. Страшно остаться одному в таком бескрайнем месте. Хочу сказать, что я даже…» – он задержал дыхание, пытаясь сдержать переполнявшие эмоции. – «Я порой чувствовал себя так одиноко, что даже начинал идти задом наперёд. Просто чтобы видеть следы, оставленные мной. Видеть хоть что-нибудь…»

Всё так. В пустыне Джорана он иногда ощущал такую тоску, что начинал двигаться спиной вперёд. Ему, подобно многим, хотелось просто идти по следам. Шагать вслед за кем-то и ни о чём не беспокоиться. И не искать иных путей.

Двигаться по никем не хоженому маршруту тяжело. Ведь это обрекает на одиночество.

И всё же Широн должен идти своей дорогой. Путём, по которому кроме него не пройдёт никто!

Сейчас приходилось гораздо проще, нежели тогда, в пустыне. Ведь теперь по его маршруту шагал Йехинатал. Здесь же были Хейо и Тибо. А также Кукран, Биюм, Хериджан, Реджина, граф Монтень и даже барон Дрейфус. И хоть Широн вынужден быть впереди, теперь у него есть союзники.

А ещё за ним мысленно следует Тия. Столько людей бредут по пустыне жизни невзирая на лютый зной!

Глаза Широна предательски заблестели.

«Становятся ли слабее оттого, что есть, кого защищать?» – вспомнил он давнюю мысль.

Ту, которая пришла на ум в Джоране, когда он был раздосадован, что вынужден защищать Хериджан, хотя мог спокойно отправиться в город один!

Он ещё не был уверен. Возможно, это и делает слабее… А может и нет. Пока… он не определился.

Тибо тем временем поразился словам Широна. Он был впечатлён и даже сочувствовал собеседнику. Потому что уловил тень одиночества, скрытую в сердце основателя.

Тем не менее, Широн не казался слабым. Наоборот, стал выглядеть ещё сильнее. Лидер ощущался могучей горой, которую не одолеть никаким штормам!

«Силён. По-настоящему силён!» – подумал Тибо. – «Я не ошибся тогда. Последовать за основателем было правильным решением!»

Его глаза тоже покраснели.

В столь торжественной атмосфере Хейо вдруг выхватил из его рук змею.

«Чёрт! Весь ужин сгорел.»

И этим вырвал Широна из дум, а Тибо – из воодушевлённого состояния.

«Да блин – они аж пообуглились! Бедные змейки, я ведь должен был вас съесть, чтобы силу восстановить – что же делать теперь? Блин!»

Но Широн разрядил обстановку: «Аха-ха-ха! Тибо, ты ведь вдовец – на кой тебе мужская сила? Куда ты собрался её применять?»

Тибо возразил на его шутку: «А как с этим у вас, основатель? Вы тоже потеряли жену или бобылем ходите? А как с этим у господина Хейо – он тоже вдовец или девственник несчастный?»

«Кха-кха-кха!» – закашлялся, отвернувшись, простодушный Хейо.

Увидев это, Широн с Тибо расхохотались.

Принимая сторону охотника, Широн поддержал: «Ха-ха-ха! Если так подумать, мне тоже интересно – а кто у нас из двух этих вариантов Хейо? Хм, похоже, что женат он не был… Ха-ха-ха!»

«Кхе-кхе-кхе!» – продолжил заходиться в кашле Хейо.

Змеиное мясо обуглилось, и есть было практически нечего. Трое мужчин сидели у костра, и наполняли желудки его жаром.

На следующее утро, когда солнце начало припекать джунгли, Широн и его команда двинулись далее на юго-запад.

«Мы движемся к центру джунглей?» – спросил снова изнывавший от скуки Тибо.

Если подумать, они ни разу не обсуждали маршрут, которым идут. И Широн, и Хейо обладали отличным чувством направления, потому рассуждать о том никакой необходимости не испытывали.

«Нет, сейчас мы идём по-диагонали, на юго-запад. Ежели достать карту и прочертить наш маршрут, он будет проходить вниз и наискосок, вот так», – пояснил Широн, отломив ветку и набросав ею общий план.

Выслушав его, Тибо удивлённо склонил голову.

«Основатель, а почему вы выбрали этот путь? Если в джунглях и есть что-либо, то не логичнее ли начинать поиски с центра?»

«Ну… Мне трудно на это ответить, я иду, поскольку меня влечёт предчувствие, что там что-то есть. Меня будто тянет на юго-запад…»

«А, да… п-предчувствие…» – слегка потемнел лицом Тибо.

Не то, чтобы он сомневался в способностях Широна. Наоборот, верил ему безоговорочно…

Хейо разрядил обстановку: «Похоже, уровень ландшафта продолжает повышаться. Совсем ненамного, но…»

Широн кивнул на его слова: «Верно, постепенно мы поднимаемся всё выше. Подъём этот начался вчера утром и, похоже будет продолжаться ещё какое-то время. Возможно, поэтому температура немного упала.»

Тибо не мог понять, о чём они говорят – по его представлениям долина была совершенно плоской. Да и жара стояла точно такая же, что и вчера.

Тем не менее, принял информацию молча. Коль товарищи уверены – пусть будет так.

На протяжении всего путешествия Тибо не раз поражался остроте чувств Широна и Хейо. Благодаря ремеслу охотника он сам имел обострённое чутьё, и даже гордился тем, но, похоже, ему предстоит ещё многому научиться, чтобы стать таким же, как его спутники.

То, что оба были правы, подтвердилось ещё до наступления сумерек. Примерно к трём часам дня подъём стал круче, причём настолько, что даже Тибо не смог этого не заметить. А так же он увидел, что густые деревья постепенно становятся всё более низкими.

А к вечеру вышли к скалистой возвышенности, что вздымалась подобно горной гряде. Изначально светлый склон покраснел в закатных лучах, и казалось, будто из него торчат остриями вверх сотни клинков.

Назвать эту возвышенность горой было бы неправильно. Предполагается, что у гор, помимо вершины, имеются и долины, у этой же долин не было видно вообще – одни острые пики. Отвесное нагромождение скал.

Кто бы мог подумать, что посреди джунглей имеется нечто подобное! Ни Широн, ни его спутники даже не подозревали о таком, пока не увидели собственными глазами.

«Ого!» – воскликнул Тибо, узрев скалистую гряду.

Грудная клетка Хейо раздулась от мощного вдоха.

И в этот момент…

Ту-дум! – в груди Широна гулко заколотилось. С момента, как вошёл в джунгли, он чувствовал, как что-то влечёт его сюда. И стоило увидеть эту гору, чувство то стало намного сильнее. Рот заполнила слюна, а сердце пустилось вскачь.

«Неужто культ Кроноса возродили здесь, среди бесплодных скал? Но кто? Кто сумел его возглавить и поставить на ноги?»

Широн подумал о троих детях, с кеми расстались когда-то в далёком прошлом. Джериксе, Гультеине и Хизис.

Скорее всего, знамя Кроноса поднял кто-то из них. Пока неизвестно кто, но ответ будет получен там, на горе. По крайней мере, так думал Широн.

Он и помыслить не мог, что Судьба, которая его влечёт – это не только культ Кроноса…

Трое мужчин были так потрясены, что на некоторое время буквально застыли у скалистой возвышенности.

И раз завёл их сюда Широн, то и в чувство приводить тоже ему. Он потёр ладони, привлекая внимание остальных.

«Эй, проснитесь! Сегодня ляжем спать пораньше. Нам нужно как следует отдохнуть, чтобы завтра подняться наверх.»

Тибо вытаращил глаза: «Что-о? Вы решили с утра лезть туда?»

И переспросил, полагая, что ослышался: «Вы серьёзно? Ч-что же там, на острых пиках, такого, что вам захотелось туда забраться? Не может же быть, чтобы культ Кроноса возродили там? Или?..»

Но, вопреки его ожиданиям, Широн с серьёзным видом кивнул.

Глаза Тибо увеличились ещё пуще. Он вновь задрал голову и посмотрел на каменные скалы. Они были так высоки, что уже к середине будущего подъёма висели облака. Да и не слишком ли они круты? Скалы выглядели такими отвесными, словно кто-то намеренно вырубил их такими.

«В-взобраться туда? Бр-рр!..» – передёрнуло его.

Он ещё не видел, что там, по ту сторону, но казалось, что никаких тропинок здесь нет вовсе. Завтра придётся прогуляться вдоль скал, чтобы проверить, действительно ли отовсюду гора такая отвесная. И, если так и окажется, не останется ничего, кроме как карабкаться по крутой стене.

Тибо ещё не раз переводил взгляд на далёкие вершины и горестно вздыхал. Уже у подножия он проникся к ним неприязнью.

Конец шестого тома.

Том 7 - Джунгли накрывшая тень Сатаны

Глава 1 - Вздымающаяся к аду отвесная скала

Акт №1. Вздымающаяся к аду отвесная скала.

Когда Тибо проснулся, уже рассвело.

Ночью он долго не мог уснуть и то и дело ворочался, представляя, как будет лезть по отвесной скале. Потому и встал намного позже обычного.

Первое, что привлекло его внимание – кропотливая работа Хейо. Воитель сидел неподалёку и срезал ножом с лианы мелкие листочки. Широн же куда-то запропастился – его нигде не было видно.

«Ох, простите! Кажется, я проспал. Почему вы меня не разбудили?»

Покраснев, Тибо вскочил на ноги.

«Ты плохо спал, да и заснул, по всей видимости, поздно, так что мы решили оставить тебя в покое. Ну а коли проснулся, вот, держи», – и Хейо всучил ему целую охапку лиан.

«Для чего это?» – спросил Тибо, начиная, как было велено, удалять листья.

И вдруг ему стало не по себе. Это ведь не то, о чём он думает?! Не будущая верёвка для подъёма на скалу?!

Хейо ухмыльнулся: «Нам ведь нужна верёвка, чтобы туда залезть? Так что счищай аккуратно, а то неприятно будет, если оборвётся на полпути.»

Предчувствие Тибо, как обычно, не подвело. Нехорошие ожидания всегда имеют свойство сбываться.

Он надул щёки, проворчав что-то неразборчивое. Естественно, сказать такое вслух он бы ни за что не решился.

«То есть, мы полезем по горе с этой дурацкой лозой, что может оборваться в любой момент, а он говорит, что это «неприятно»? Всего лишь неприятно?! Дьявол!»

Но, несмотря на возмущение, Тибо очищал лианы тщательно. Раз на карту поставлена жизнь, приходилось усердно вглядываться, высматривая слабину, чтобы устранить её загодя. Такие участки он укреплял другими лианами, связывая их вместе узлами. И тут Тибо вновь вспомнил о Широне.

«Кстати, а куда подевался основатель? И как давно он ушёл?..»

«Основатель отправился осматривать скалу. Он решил выяснить, нет ли способа подняться к вершине без того, чтобы карабкаться по отвесной стене. Ушёл ещё затемно, сразу, как сдал мне вахту, а это произошло часов пять или шесть назад. Так что, наверное, вот-вот вернётся.»

Тибо прикусил язык. Получается, Широн не спал вовсе, а ходил выискивать путь. Как его подчинённый, Тибо почувствовал стыд оттого, что в то же самое время только и делает, что сидит и жалуется на судьбу.

Говорят, только помяни тигра, тот появится. Вот и сейчас, не успел Хейо окончить свою фразу, как вдали показался Широн.

Он отправился осматривать скалу ночью и теперь закончил обход. По пути Широн раздобыл завтрак – в руках его трепыхались две птицы.

«О, вы уже подготовили лианы? А я обошёл скалу по периметру, но, к сожалению, удобного подъёма так и не нашёл. Так что придётся всё же положиться на лианы. Уже на подходе сюда внимание моё привлекли вот эти птички. Так что позавтракаем и полезем наверх.»

Пока Тибо занимался ощипыванием и готовкой, Широн и Хейо внимательно осмотрели получившиеся «верёвки».

Решили, что Хейо полезет первым. В скалолазании у него набрался приличный опыт, так что поставить его впереди казалось хорошей идеей.

«Тогда возьму инициативу на себя. Заберусь повыше, мечом вырублю уступ, после чего подниматься начнёт Тибо. А основатель станет замыкающим. Как вязать узлы на лианах, мы уже поняли, так что просто обвяжитесь вокруг талии, и я вас в случае чего вытащу.»

Хейо подкрепил слова делом, демонстративно завязав, а потом развязав узел и петлю. После чего прикинул размер скалы и подсчитал что-то в уме.

«Теперь по самой горе – учитывая высоту, потребуются шесть или семь приёмов пищи. И, похоже, пара перерывов на сон…»

«Сон? Не слишком ли это опасно?» – возразил Широн. – «Спать, зависнув над обрывом…»

Хейо пояснил: «При такой вышине, на восхождение уйдут около пятидесяти часов. Если карабкаться по отвесной стене и ночью, без сна, очень велик шанс допустить фатальную ошибку. Мы с тобой, основатель, может и выдержим – благодаря духовной силе. А вот для Тибо это чересчур. Мы ведь не оставим его внизу, верно? В конце концов, он ведь наш товарищ.»

Говоря о Тибо, Хейо снизил голос до шёпота. Ему не хотелось задевать гордость союзника.

«Несомненно. Тибо тоже идёт с нами. Но в виду я имел вот что – возможно ли спать, вися на отвесной стене?..»

«Возможно, если использовать это», – и Хейо показал своё изделие – деревянную платформу, связанную из крепких дубовых жердей.

Ровные деревянные палки в человеческий рост располагались вдоль и поперёк платформы для того, чтобы придать конструкции жёсткость. С одного края её вбиты были острые металлические пруты, а с другой – привязаны две лианы, сходящиеся вместе к крюку на противоположном конце.

Хейо приподнял конструкцию, чтобы продемонстрировать в действии.

«Вставляете вот эти пруты в щель в скале, а крюк с привязанными к нему лианами вбиваете над головой. После чего, возможно, придётся выставить баланс с помощью вот этого треугольника. Каждый из нас понесёт такую платформу на спине и, таким образом, сможет спать по ночам. Более того, ими же можно будет воспользоваться и при спуске.»

Представив, как это будет выглядеть, Широн кивнул. Похоже, конструкция будет действительно устойчивой, если упереть её в предварительно вырубленный в скале выступ, после чего понадёжнее вбить крюк.

«Хорошо, давайте, так и сделаем. Конечно, это может быть опасно, если подует сильный ветер или мы вдруг подвергнемся атаке, но…»

«Атаке во время подъёма по отвесной скале? Тогда можно смело прощаться с жизнью. И не только ночью, во время отдыха, но даже днём.»

Они ещё раз смерили возвышенность взглядами. Отвесная скала высилась над джунглями, словно башня. И им придётся на неё подняться.

Трое мужчин завершили приготовления. Вещи упаковали в плотные узлы, которые навесили на бёдра. На спинах же закрепили деревянные платформы, изготовленные Хейо. И, наконец, фляги и сухие пайки пристегнули к поясу.

«Фу-ух. Ну, поехали!» – Хейо выдохнул и начал подыматься.

Крак! Крак!

У него не было с собой альпинистского снаряжения. Любимый красный меч тоже остался в Павитоне. Вместо них он довольствовался коротким мечом, вырубая им борозды в камне.

Вжу-уу!

Вот в руке Хейо полыхнуло красное пламя. Аура окутала и ладонь, и клинок, прорубив в камне щель. Всякий раз, как совершался короткий взмах, горная порода рассекалась словно дайкон.

Затем пришла очередь Тибо.

На миг он вновь задумался о Луизетт. Затем взглянул на далёкую вершину, после чего перевёл взгляд на Широна.

Как Тибо и ожидал, взор лидера был решителен и неколебим. Этого было достаточно, чтобы набраться храбрости и самому.

Хруп!

И он тоже полез. Тибо погружал пальцы в борозды, оставленные Хейо, после чего подтягивался и переносил руку в следующую щель. А в оставленную рукой борозду становилась нога.

И вот Тибо тоже поднялся достаточно высоко.

Подошла очередь Широна, и тот проворно полез вверх.

В отличии от напряжённого внутренне Тибо, Широн насчёт подъёма не волновался. Причём, ни за себя, ни за спутников. Тибо он о том не сказал, но у него имелся план насчёт непредвиденных ситуаций.

Ш-шурх…

Вскоре после того, как Широн начал восхождение, из кустов высунулись шесть монстров, явив свету свои жуткие зубы и длинные когти. Это были герамеки, последовавшие в джунгли за тремя путешественниками.

Широн не стал их показывать спутникам, дабы не пугать Тибо, но работу поручил.

Герамеки тянули за собой подобие сети из сплетённых друг с другом лиан. Сеть эту изготовил лично Широн.

Монстры выстроились перед скалой в ряд, на некотором расстоянии друг от друга. После чего полезли наверх.

Крак! Крак!

Когти герамеков не уступали в прочности ауре Хейо – они врезались в каменную породу, после чего монстры ползли по отвесной стене, перебирая конечностями.

Поскольку шестеро герамеков двигались на удалении друг от друга, сеть натянулась. Таким образом вдоль горы раскинулась причудливая защитная преграда. Теперь даже если кто из спутников сорвётся вниз, он угодит в эту сеть и сумеет выжить.

И даже после всех приготовлений, Широн не сказал ни слова. Он понимал – если лелеять в голове мысль о подстраховке, шанс совершить ошибку станет куда выше. Потому пусть уж спутники держат себя в напряжении.

А герамеки карабкались по каменной стене, держась вровень друг с другом и продолжая соблюдать дистанцию.

Живое оружие, ужас всей церкви Амека.

Варианты их применения поистине не знали границ. Кто бы мог подумать, что Широн будет их использовать в таком качестве? Даже император-людоед Бартенкиум, создатель герамеков, о подобном, наверное, не задумывался.

Через полдня из виду скрылась даже земля. Далеко внизу видно было нечто белёсое, но сложно было сказать, земля то или нет.

Тибо утёр льющийся дождём пот предплечьем и сосредоточил всю силу в кончиках пальцев. Спустя несколько часов восхождения пальцы онемели настолько, что трудно было вложить в них хоть какую-то силу. Тем не менее, он сосредоточился и стиснул зубы. Ведь ошибёшься – и костей не соберёшь.

То и дело он представлял личико Луизетт. Мысль о светлой улыбке дочери придавала ему сил.

«Давай же! Ты не можешь здесь умереть. Тебе нужно вернуться живым и вновь увидеть дочурку. Соберись, Тибо!» – повторял он себе.

И тут откуда-то сверху послышался голос: «Давайте передохнём и поедим! Как следует упритесь ногами, прижмитесь к скале и начинайте есть.»

Тибо обрадовался словам Хейо. Он тут же обратился к Широну, карабкавшемуся под ним: «Основатель, поедим и продолжим путь. Перед тем, как поесть, уприте ноги потвёрже в расщелину и прижмитесь к стене.»

Затем сам ткнул стопы в проделанную Хейо в камне щель и снял флягу с пояса. Глоток воды – и он вновь почувствовал себя живым.

Затем Тибо закинул в рот сушёное мясо. В таком виде жевать его было не слишком приятно, но ежели запить водой, то сойдёт.

Снизу донёсся ответ Широна: «Хорошо. Отдыхай, Тибо. И будь осторожен.»

Широн тоже достал сушёное мясо и положил в рот. Это неописуемое чувство – есть, вися на скале!

У-ууу!

Некоторое время стояла жара и духота, но во время короткого отдыха подул прохладный ветер, высушивая пот. Широн расслабился, наслаждаясь ветерком и охлаждая тело. Хейо принялся хлопать кожаными одеждами, обдувая мышцы свежим воздухом.

И только Тибо ветер нервировал. Опасаясь, что сдует со скалы, он поплотнее втиснул ноги в расщелину. И покрепче ухватился за лианы. Но и тогда не успокоился, продолжая обильно потеть.

«Ну всё, отдохнули и будет!» – громко сказал Хейо, и продолжил восхождение.

Тибо тоже прикрепил фляжку к поясу и полез вверх, напрягая руки.

Теперь подъём давался легче. Не потому ли, что мышцы за утро привыкли к нагрузке? Что ж, все трое были воителями с прекрасной физической подготовкой, потому неудивительно, что быстро адаптировались.

Однако послеполуденное восхождение не обошлось и без трудностей. Даже полностью вертикальный уклон в девяносто градусов – дело непростое, но в некоторых местах угол уклона становился тупым.

Натыкаясь на такие участки, Хейо выбирал один из двух путей. Он внимательно оглядывал окружающий массив и, если находил обходной путь, следовал ему. Тогда некоторое время приходилось перемещаться по горизонтали, а потом вновь карабкался вверх.

Но что, если такого пути не было?

В такие моменты не оставалось иного варианта, кроме как подыматься, полагаясь лишь на силу рук. Когда некуда поставить ноги, ничего другого и не остаётся.

Всякий раз, как возникал такой участок, Хейо предупреждал товарищей. И лицо Тибо желтело. Приходилось лезть, словно кот, свисая с потолка вверх тормашками, и это проще сказать, чем сделать.

Натыкаясь на такое место, Тибо всовывал ладони в трещины в скале и с огромным напряжением карабкался вверх. И в процессе такого подъёма лицо его багровело.

Только за послеполуденный подъём с подобным столкнуться пришлось уже трижды. И в третий раз Тибо всё-таки оступился.

Ширх!..

«Ыааааа!» – с воплем Тибо сорвался вниз.

И если бы не Хейо, вытащивший его на лиане, песенка его была бы спета.

Лиану Хейо рванул не сразу. Ведь если приложить чрезмерное усилие, та может порваться. Вместо этого он позволил раскрутиться некоторому количеству витков, и только тогда начал сматывать. Это был грамотный ход.

На некоторое время Тибо завис на лиане. Волосы у него встали дыбом, руки дрожали. В такие моменты нужно уметь собраться.

Всего несколько секунд свободного падения. За это время перед глазами Тибо молнией пронеслись лица Луизетт, отца – Боти, взрастившей его с младых лет няни и основателя Широна. Также он вспомнил, как пробрался в крепость Скольд, чтобы завладеть Луком Альфардо.

Головокружительные минуты битвы! Вспомнив их, он вновь преисполнился сил. Мышцы вздулись, а нервы снова пришли в тонус.

Встряхнувшись, Тибо заставил себя вцепиться в скалу. Чуть придя в себя, он вновь продолжил восхождение. Стиснув зубы, он упрямо карабкался в гору, делая всё, чтобы избежать повторения головокружительной ситуации.

Глава 2

Когда солнце стало клониться к горизонту, Хейо прокричал: «Пора устанавливать платформы и готовиться ко сну. Ляжем пораньше, чтобы утром продолжить восхождение с новыми силами.»

Широн и Тибо сняли со спин деревянные платформы и как следует упёрли их в вырубленные Хейо в скале щели. Затем крюк, что привязан к лианам с противоположной стороны, вбили над головой. И на отвесной скале образовалось подобие навесных полок.

Рассевшись на этих полках, путники стали устраиваться на ночлег.

Это действительно непередаваемый опыт – сидеть посреди отвесной скалы и ужинать, глядя на закат. Когда смотришь с такой высоты, кажется, будто весь мир заливают багровые тона. А ещё так можно охватить взором широкие и необъятные джунгли.

Если повернуться на запад, взгляду отроется далёкий горный хребет Мельвано. За ним лежит территория империи Арман, что обладает самыми могучими военными силами на континенте.

Расправив плечи, Широн вскочил на ноги. Это было по-настоящему опасно, ведь находился он на относительно узкой платформе. Но не смог сдержаться, ощутив величие матери-природы.

«А-ааа!!!»

Крик зародился в самых глубинах его сердца. Услыхав его, поражённо вздрогнул не только Тибо, но даже Хейо!

А крик Широна распространялся всё дальше, охватывая все джунгли.

В этот момент самопознание Широна стало шире. Также, как когда-то, при свете звёзд, в миг осознания Духовной способности поглощения яда, а теперь созерцая закат и синхронизируя дыхание с матерью-природой, его духовный мир увеличился.

И снова: «А-аааа!!!»

Яростный крик, берущий начало из глубин сердца и переполошивший всех призраков!

Спать посреди скалы непросто.

Всякий раз, как налетал порыв ветра, деревянную платформу начинало трясти, и Тибо, вздрагивая, просыпался. И всё-таки тут же засыпал вновь.

Если занимаясь весь день скалолазанием вы не вымотаетесь, то вы не человек. Так что, даже вынырнув из дрёмы, вы вновь погрузитесь в сон.

В такой парадигме Широн и Хейо уже не являлись людьми. Потому что Хейо спокойно сидел на своей платформе и предавался медитации.

Последние пять лет, сразу после ухода из Ноаба, он сосредоточился на тренировках разума. По меркам простых воителей, его мастерство меча достигло потолка и расти было просто некуда.

Чистота маны давно находилась на запредельном уровне. Даже маленький её впрыск заставлял меч увеличиться на шесть метров за счёт кристаллизованной ауры.

Но на этапе кристаллизации он не остановился, продолжив развивать ауру дальше. И уже в Ноабе достиг той точки, когда стал способен создать оружие из одной маны, утратив необходимость носить меч при себе. То есть, достиг уровня мастерства, которое в храме Бартенкиума продемонстрировал дедушка Кукрана – Карим.

Тогда Хейо начал учиться концентрировать кристаллизованную ауру в одной точке. То есть, стремился достигнуть состояния, когда аура прессуется в меньший по объёму, но более чистый кристалл.

Вновь и вновь, как при закалке стали, он концентрировал свой меч всё в меньшем и меньшем объёме. Получившийся в итоге таких процедур кристалл ауры он назвал «Концентрированный меч».

Вот тогда он и упёрся в стену.

Концентрированный меч Хейо стал чист и крепок настолько, что очистить или укрепить его ещё сильнее стало невозможно. Не нашлось ничего, что нельзя было бы им рассечь. Он был столь прочен, что мог рубить даже алмазы, и столь остр, что резал даже тончайшие шерстинки.

Но, вследствие этого, Хейо не мог дальше развиваться и топтался на одном месте. Он чувствовал, что за стеной, в которую упёрся, находится ещё один уровень, но не мог туда заглянуть, оставаясь у грани.

Каким бы ограничениям себя ни подвергал, как ни изматывал себя тренировками, всё было тщетно. Состояние напоминало вязнувшего в трясине человека, что не в силах сдвинуться ни на миллиметр.

Но пять лет назад он нашёл ключ к преодолению этой стены. Как раз после того, как с помощью Широна отомстил Аль Джаису.

Скинув так долго сковывавшее его бремя, Хейо испытал облегчение. И узрел новый путь.

Путь мысленной практики меча!

С того дня Хейо перестал брать меч в руки. Он отложил красный клинок, с которым прежде никогда не расставался, подальше от себя, и практиковал меч исключительно в мыслях.

Теперь это стало больше, чем просто размахивание насыщенным маной клинком. Он узнал, что можно практиковать меч исключительно с помощью разума.

Разуму всё равно, стоишь ты на твёрдой поверхности или висишь на отвесной скале. При этом мысленная практика меча ничем не отличается от танца с ним в реальности. Но, сражаясь с воображаемым врагом, растёшь сильнее, нежели при реальном спарринге.

Хейо танцевал с воображаемым мечом прямо на скале. Плавные движения, воспроизводимые разумом! И никаких помех, никаких перерывов.

Аааа! Ай да Хейо!

В это же время, метрами десятью ниже, также скрестив ноги, сидел Широн.

Медленно приотворяя своё сердце, он контролировал течение яда. Количество того чрезвычайно возросло, вероятно, из-за того, что он практиковал циркуляцию каждый день в течение последних нескольких лет.

Шу-ууу…

Трупный яд струился, образуя поток, напоминающий реку, в нём нашлось место и колонии бактерий, что двигалась вместе с ним.

Движущаяся внутри тела ядовитая энергия составляла две трети от всего трупного яда, поглощённого когда-то в храме Бартенкиума. Это действительно огромный прогресс. И чрезвычайно поразительный.

Потому что поглощённый десятью призраками Бастиона Душ яд остался недвижим. Изначально самые могущественные призраки впитали в себя половину поглощённого Широном трупного яда. И с тех пор не выпускали его, никак не взаимодействуя с парнем – яд оставался запечатан внутри его тела.

То есть, максимальное количество яда, которым он мог оперировать, не превышало половины объёма, поглощённого в храме Бартенкиума.

Но общее количество яда, которым управлял Широн сейчас, уже намного превысило этот уровень. Что означало – объём яда постепенно накапливается в его организме.

Меньше года прошло с тех пор, как он осознал этот факт. А осознав, сильно удивился.

Неужели, перемещаясь по телу, яд нарастает, словно снежный ком?

Но в таком случае, это ничем не отличается от маны, накапливаемой в телах магов и рыцарей!

Несмотря на обладание уже превзошедшими человеческие лимиты количествами яда, тот продолжал накапливаться, и этому не было видно конца.

По мере увеличения его объёма, Широн неуклонно приближался к уровню тех, кто вышли за рамки человеческих возможностей.

К десяти призракам Бастиона Душ!

Теперь Широн мог ощущать их присутствие в своём теле. Правда, лишь на уровне размытых силуэтов.

И ещё одно изменение.

Теперь, когда он управлял ядом, призраки тоже ощущали это. Широн мог и это чувствовать. Что значило – десять призраков Бастиона Душ осознают собственный яд.

Даже тут, посреди скалы, он чувствовал это. Невероятные сущности, самые огромные призраки осознают себя…

Широн продолжал работать с ядом до самого рассвета. Поскольку на скале он всё равно не мог практиковать копьё или навыки некроманта, он целиком сосредоточился на яде.

Когда далёкий восточный горизонт начал окрашиваться алыми тонами, Широн, наконец, прислонился к скале и ненадолго закрыл глаза.

Неужели и впрямь проспал около часа?

Его разбудил голос Хейо: «Почти рассвело, давайте подыматься!»

Очнувшись, Тибо возблагодарил Небеса за то, что ещё жив. Ведь дунь ветер посильнее, пока он спал, и ему пришла бы крышка. Но, к счастью, этого не произошло!

Тибо высунул голову за пределы своей платформы и поглядел на Широна.

«Основатель, хватит спать, просыпайтесь. Солнце взошло, а значит, пора лезть дальше!»

Тибо выглядел бодрым, возможно, благодаря продолжительному сну. Голос его был звонким.

Позавтракав, Широн и его спутники сняли деревянные платформы со скалы, вновь повесив на свои спины. Сегодня вечером они понадобятся снова. Тащить их с собой, может, и тяжеловато, но оттого груз становится лишь ценнее.

Крак! Крак!

Хейо вновь пополз впереди. Тибо с энтузиазмом последовал за ним, а Широн пристроился в хвосте.

А под ними, как и вчера, карабкались герамеки.

Минувшую ночь они были вынуждены провести вжавшись в скалу и погрузив в неё когти. Более того, в отличие от людей, они ещё и были голодны.

Тем не менее, не меняя выражений на мордах, истекая жёлтой слюной, они следовали за Широном. И издали лишь один крик.

Гро-оар!

Вероятно, хотели дать хозяину понять, что очень хотят жрать.

Но Широн счёл нужным проигнорировать их жалобу.

Глава 3

Утро обошлось без происшествий. Пусть взбираться по отвесной скале непросто, все уже привыкли и продвигались без каких-либо серьёзных ошибок. И к обеденному перерыву одолели около половины пути.

Главное же событие произошло во второй половине дня. И первым, кто обратил на него внимание, стал Тибо. То жуткое существо…

К вечеру Тибо заметно устал, руки потеряли былую силу. Потому он то и дело останавливался, чтобы перевести дух, а взгляд обращал к небу. Смотреть вниз он избегал – от этого сразу начинала кружиться голова. Вместо того, Тибо смотрел на вершину, чтобы оценить оставшийся путь.

И вот, в очередной раз подняв голову, он заметил нечто новое. Вначале он даже не понял, что это. Просто показалось, что на солнце набежала тень, словно что-то его заслонило.

Но это «что-то» не плыло в воздухе, а медленно снижалось!

Тибо протёр в удивлении глаза, и вновь всмотрелся в феномен.

Широко раскинутые крылья с похожими на зубья пилы острыми когтями на концах, изогнутая шея, длинная и толстая, точно у анаконды. Существо мало того, что было слишком крупным для птицы, так ещё и имело непропорциональной длины шею. Оно смахивало на… треугольный вымпел, подвешенный на длинном шесте?

И сколько бы ни тёр он глаза, картина не менялась.

Тем временем странная птица всё увеличивалась. Сперва она едва-едва загораживала солнце, но вскоре разрослась до двух сведённых вместе ладоней, а затем и вовсе стала размером с маленькую лошадь.

«Ч-что это?»

К моменту, когда Тибо обратился к Хейо, указав на неведомое существо, тот тоже его заметил. Хейо почувствовал исходящую от него смертельную угрозу.

Но не только люди обладают способностью быстро замечать других. И когда Хейо осознал существование странного существа, оно уже знало о них.

«Гра-аа!» – издало крик парящее в небе словно птица существо.

Оно приближалось бесшумно, чтобы жертва не смогла её почуять, но крошечные людишки её всё же заметили. Значит, нужно издать громогласный рёв. Ведь от него большинство живых существ застывают на месте, не в силах от страха пошевелиться.

«Гра-аа!» – испустило новый вопль существо и устремилось к Широну и его спутникам.

Лишь теперь Широн, Хейо и Тибо смогли рассмотреть монстра во всех подробностях.

В целом тёмно-коричневого окраса тело покрывали мелкие чешуйки. Широко расставленные крылья имели около десяти метров длины, а острые когти на кончиках крыльев были чёрными и слегка поблескивали. Тело было обтекаемым, а шея – длинной, как у змеи.

Существо выглядело птицей со змеиной головой, длинная шея покачивалась из стороны в сторону. Двигалось оно тоже своеобразно – словно у змеи выросли крылья и та решила подняться в воздух.

В сравнении с толстой шеей, голова размерами не поражала. Зато пасть была раскрыта практически на сто восемьдесят градусов. Точно так же её раскрывает анаконда перед тем, как заглотить добычу, превышающую в ширину её собственное тело. Очевидно, что существо обладало схожим строением гортани.

И, хоть с позиции Широна то было плохо видно, на голове росли два длинных и острых рога.

Монстр налетел прямо на Хейо, обрушившись на того всем телом.

«На кого пасть раззявила, тварь?!» – выбросил руку перед собой воитель.

Вжу-уу!

Несмотря на то, что в ладони находился лишь короткий меч, аура мгновенно увеличила клинок на несколько метров. Вместе с аурой также распространился и обжигающий жар.

В этот миг где-то снизу послышался голос Широна: «Это виверна! Будьте осторожны – они могут плеваться ядовитой кислотой!»

Но к тому моменту виверна уже вступила в схватку с Хейо.

Фьюить! – Виверна плавно скользнула вдоль скалы, одним движением обойдя воителя.

Густая, едкая жидкость вырвалась у неё изо рта, накрыв Хейо с головой, остатки попали даже на находившегося под ним Тибо.

Вжу-у! Вжу-уу!

Хейо вновь стремительно взмахнул мечом. Тот вычертил полукруг, распространяя волну жара.

Ничто из того, что входило в соприкосновение с пылающей аурой, не могло остаться невредимым. Камень резался как дайкон, воздух наполнял треск.

Жар был так велик, что рассечённая каменная порода оплавилась, полыхнув языками пламени. Это была страшная картина – по скале потекла раскалённая лава.

Виверна была поражена. Несмотря на устойчивость чешуи к большинству типов атак, она поняла, что не сможет стерпеть столь ужасающего жара.

Кьё-оо!

Виверна резко сменила направление. Когда она взмахнула крыльями и одновременно извернула шею буквой «S», случилось нечто удивительное. Огромный корпус виверны, прямо в воздухе, вдруг скользнул вбок!

Ни одна нормальная птица не умеет летать боком. Подобное непросто даже легкокрылым насекомым. Если перечислить тех, кто способен повторить нечто подобное, можно назвать лишь мух, стрекоз и… колибри?

Несмотря на крупные размеры, виверна совершала действия, выходящие за рамки здравого смысла. Это происходило благодаря невероятной слаженности движений шеи и крыльев.

Атака Хейо ушла в никуда. И с этим ничего нельзя было поделать, ведь движения виверны не поддавались логике.

Но всё же Хейо – это Хейо. В момент, когда стало ясно, что атака пропадёт даром, аура изогнулась и бросилась вслед за виверной.

Вжу-у!

В то же время аура окутала всё его тело, сформировав защитный барьер.

В прошлом, создавая подобный барьер, Карим использовал кольца. Но воздвигнуть вокруг себя защиту безо всякого оружия, подобно тому, как сейчас проделал Хейо, он не умел.

Хейо атаковал мечом и в то же время создал преграду, отразившую кислотный плевок виверны. И даже не позволил всей этой массе стечь на голову Тибо.

Кьё-оо...

Виверна вновь была поражена. Стоило завидеть карабкающихся по стене людей, её аппетит разыгрался, вот только оказалось, что добыча не так проста.

Несмотря на размеры, монстр был не только проворным, но и смышлёным. Он моментально отказался от дальнейших нападок на Хейо. Тварь поняла – если продолжит атаковать этого человека, её, вероятнее всего, убьют.

Шу-уу...

Энергично заработав крыльями, виверна унеслась прочь от Хейо. Лишь отлетев на приличное расстояние, тварь развернулась и нацелилась на Широна, что находился ниже других.

«Я что, кажусь слабым?!»

Широн крутанулся и, вжавшись спиной в скалу, вытянул в сторону виверны правую руку.

Из ладони тут же вырвалась стая пепельных призраков. Само собой, ему всё ещё нужно было как-то держаться, потому вторая рука и обе ноги упирались в вырубленные в каменной толще щели.

У-ууу!

Призраки изголодались по вкусу крови. Потому набросились пчелиным роем, впиваясь в виверну.

Гра-аааа!

Та тоже испустила крик, глаза её сверкнули. Веря в прочность чешуи, тварь проигнорировала призраков и продолжила нестись на Широна.

Скорость её была так высока, что глазу казалось, будто она всё ещё высоко в небе, но она уже находилась на подходе к жертве.

Но и в этот раз она выбрала не того противника.

Выпустив призраков, Широн начал кастовать Костяное связывание. Магию, связывающую кости, и ограничивающую движения врага!

Крак!

Пространство по пути следования виверны вспыхнуло ярким светом, вокруг замелькали древние письмена. И, когда тварь достигла той точки, образовалась груда костей и затянулась вокруг её шеи.

Кьё-оо!

Когда импровизированное костяное ожерелье стянуло шею, виверна поразилась в очередной раз. Более того, призраки, впившиеся в её корпус, шею и крылья, тоже были удивительны. Они яростно кусались и выделяемый ими яд понемногу воздействовал на чешую. Та начала разрушаться.

Жёлтые глазки виверны полыхнули гневом. Она не могла поверить в то, что какой-то крошечный человечек сумел нанести ей урон! Это же невозможно!

Гра-ааа! – Разразилась злобным криком виверна. Не обращая более внимания на Костяное связывание и призраков, впившихся в её тело, она безумно ринулась вперёд, смотря только на Широна. Летела так, словно собиралась протаранить собой скалу.

«Вот же дура!..» – глаза Широна тоже наполнились гневом, но была в них и доля растерянности.

Ведь если врежется такая туша, его просто раздавит. Попробовать бы уклониться – так куда здесь, в вышине, денешься? И спрыгнешь вниз – тоже костей не соберёшь.

Широн снял с себя бордовое кольцо – и швырнул в виверну. Из кольца, прямо перед мордой твари, материализовался голем.

Хвать!

Движения Эра были стремительны. Едва обретя форму Булхеда II, он обхватил шею виверны обеими руками, после чего оседлал её.

Тварь испытала шок, когда на шее вдруг оказался массивный голем. Голова сразу свесилась вниз, и виверне пришлось как следует заработать крыльями, чтобы удержаться в воздухе.

Широн воспользовался моментом и занялся формированием колонии бактерий. Рука окрасилась зелёным светом. И вскоре в крыле виверны образовалась дыра. Бактерии Широна оказались способны разложить даже прочную чешую.

Хрр-руст!

Голем Эр, сидя верхом на твари, с невероятной силой потянул её шею на себя.

Физическая сила голема позволяла подымать валуны величиною с дом. Его мощи хватило на то, чтобы в один присест сокрушить запорный механизм в руинах Кроноса. И сломать виверне шею ему тоже не должно составить труда.

Кьё-ооо! – Издала виверна жалобный вопль. Она билась изо всех сил, но голем не ослаблял хватку. Дыра в крыле мешала ей свободно держаться в небе. Да и призраки почти уже разделались с чешуёй.

Кьё-оо! Кьё-ооо!

Виверна начала сваливаться в штопор.

Хррусь! Хрруст!

Голем рванул шею монстра вверх.

Виверна способна ударом шеи переломить хребет тяжёлому буйволу. Но сила голема Эра её полностью подавляла.

Кьё-ооо!

Не прекращая вопить, тварь рухнула вниз!

Широн ещё раз вытянул руку в сторону несчастной виверны, и здоровенный голем вновь принял форму маленького колечка.

Кольцо из кровавого металла, напитанное кровью Широна.

Оно кувыркнулось в воздухе, после чего, презрев законы гравитации, устремилось к ладони Широна. Контроль парня над кровью был так высок, что позволял пересилить тяготение.

Призраков он отзывать не стал – пусть наслаждаются кровавым пиршеством.

Тибо не мог не впечатлиться, увидев с какой лёгкостью Широн одолел виверну.

«Ай да основатель! Это была поистине крутая атака!»

В прошлом, когда Широн чинил кровавую расправу в крепости Скольд, он успел увидеть достаточно. Но всё равно был поражён, увидев его силу вновь.

Использующий яд в сочетании с различными призывными чудищами Широн!

Чем дольше Тибо наблюдал за его непрерывными, но точно выверенными по линейке атаками, тем удивительнее они ему казались.

Но только Тибо собрался высказать своё восхищение вслух, послышался резкий окрик Хейо: «Не расслабляться! Вон ещё летят!»

Гра-ааа!

Едва прозвучало предупреждение, как сверху со скалы посыпалась целая стая виверн. Сначала их было лишь три или четыре, но вскоре счёт пошёл уже на десятки…

Стая виверн, стремительно летящих вниз у самой скалы!

Покачивая длинными шеями, они разевали пасти, готовясь атаковать.

«Чёрт, как много!..»

Широн быстро призвал призраков к себе – не время пировать!

Встав лицом к скале, он поглубже воткнул стопы в расщелину и, держась только за счёт них, откинулся назад. Чтобы должным образом работать с ядом, требуются обе руки. Одной с таким количеством виверн не сладишь.

Тело Широна приняло горизонтальное положение. Возложив все надежды на стопы в расщелине, он завис над бездной.

Ву-уум...

Группы зелёных огоньков в обеих руках собрались в круглую сферу диаметром около двадцати сантиметров. Это были все, подвластные ему, бактерии.

Кроме того, из ладоней вылетела ещё одна стая призраков. Теперь их стало сорок две особи.

Широн вызывал всех, кого мог собрать с текущими способностями. Чтобы выстоять в сражении со стаей виверн на отвесной скале, потребуются все доступные силы. Иначе сожалеть о том придётся целую вечность.

У-ууу! – Завывали, кружа вокруг Широна, пепельные призраки. Они готовы были ринуться в атаку в любой момент по команде хозяина.

Хруст! Крак!

Снизу к Широну устремилась шестёрка герамеков, яростно впиваясь когтями в каменную толщу.

Тибо был шокирован их появлением, но сейчас беспокоило его совсем другое. Вначале одолеть бы стаю виверн.

Широн и компания против стаи виверн, посреди скалы! Теперь они были во всеоружии.

Глава 4 - Гнездовище виверн

Акт №2. Гнездовище виверн.

Стая виверн налетает ураганом!

Широн и спутники противостоят им!

Пока Широн выпускал призраков, звал герамеков и формировал колонию бактерий, Хейо сменил позицию. Опираясь на обе ноги и одну руку, он занёс меч над головой.

Всп-шш…

Жгучая аура вспыхнула ярким пламенем, рука, казалось, стала продолжением меча. Красная аура покрыла не только клинок, но и всю руку. Пылающее лезвие готово было начать рубить головы вивернам в любой момент.

Тибо тоже приготовился к бою. Уперев, подобно Хейо, ноги в расщелину, он достал из-за спины Лук Альфардо. Пусть ему и не хватило отваги зависнуть над бездной, как то сделал Широн, сидеть без дела он не собирался.

Оттиск дьявола, нанесённый на Лук Альфардо!

Тибо стиснул большим и указательным пальцами его рога.

Шу-уу… – Наполнились те мигом его кровью.

Рога дьявола высасывали кровь из пальцев Тибо, заряжая за счёт этого оружие. Было отчётливо видно, как канавка на боковине лука заполняется алой кровью.

Тибо затаил дыхание, частью пальцев держась за каменную стену, а остальными оттягивая тетиву.

Туго натянутая тетива! Мышцы на предплечьях вздулись!

Штах!

Право первой атаки досталось ему. Окружённые жёлтой аурой стрелы сорвались с тетивы и унеслись в направлении виверн.

Гра-аа!

Виверны летели вихрем, широко разевая пасти. Стрелы, хоть и были окружены аурой, отскакивали от их чешуи. Способные пронзать даже камень, они не смогли пробить защиту тварей.

Впрочем, Лук Альфардо тоже является монстром. И выдержать попадание выпущенной из него стрелы непросто даже для виверн.

Но в настоящее время Тибо был вынужден частью пальцев цепляться за скалу, и потому не мог придать соответствующего импульса каждой стреле.

Хитрые же виверны не встречали снаряды в лоб. Они изворачивали длинные шеи так, чтобы стрелы врезались в них под углом. А задевая вскользь, снаряды не могли пробить чешую и отскакивали прочь.

И всё же скорость, с которой приближался противник, несколько замедлилась.

Воспользовавшись этим, Хейо совершил толчок. Он вознёсся над головокружительной бездной и столкнулся со стаей виверн.

Вжу-уу!

Аура обжигающим жаром устремилась к тварям. Она была подобна огненному цунами, бушующему и сметающему всё на своём пути.

Виверна, что должна была принять на себя основную мощь атаки, постаралась скользнуть в сторону. Исходящая от маленького человеческого тела мощь оказалась столь велика, что она инстинктивно попыталась увернуться.

Но атаки Хейо не на том уровне, чтобы от них можно было уйти. Тем более, что воитель уже знаком с повадками виверн.

Реакция Хейо была быстрой и точной. Аура его меча изогнулась, потянувшись вслед за виверной. И всё-таки отсекла ей голову.

Шасс!

Аура Хейо с лёгкостью прошла сквозь чешую, что стала серьёзной преградой даже для призраков. Толстую шею перерубило одним ударом, заставив голову твари кувыркнуться в воздухе.

Отделившись друг от друга, голова и туловище виверны ухнули вниз. Шея всё ещё извивалась змеёй, но без головы уже была ни на что не способна.

Прыжок!

Хейо оттолкнулся от тела поверженного противника. Отдача позволила преодолеть притяжение и вновь взвиться в воздух. Целью стала следующая виверна.

Посреди скалы, что возвышалась над джунглями, его клинок кружил в огненном танце. Каждый взмах оружия окрашивал горную породу в багряные оттенки. И всякий раз, как меч описывал полукруг, виверны с воплями падали вниз.

Невероятный Хейо!

Жути также нагоняла и сила Широна.

Держась лишь за счёт втиснутых в щель скалы ступней, зависнув в горизонтальном положении, Широн встречал тварей.

С каждым движением его рук бактерии множились в округе, разъедая само пространство.

Куда бы ни бросились виверны, избегая ауры Хейо, они попадали туда, где их встречал яд Широна.

У-ууу! – Сорок два призрака метнулись вверх по скале, атакуя противника. Они намеренно выбирали наиболее уязвимые места тварей. Те, например, где чешуя уже была повреждена стрелами Тибо. Пользуясь даже мельчайшими трещинками, они впрыскивали свой трупный яд.

Гро-ааар! – Герамеки тоже вознеслись в воздух. Шестеро монстров выскочили из-за спины Широна и оседлали виверн. Несмотря на высоту, они не ведали страха и прыгали так, словно находились на ровной земле.

Вопли виверн звучали оглушительно, однако герамеки не уступали им в громкости. Более того, сами голоса были чем-то схожи. Когда два вида монстров столкнулись в яростном поединке, в воздух хлынули фонтаны крови.

Летящие верхом на вивернах герамеки впивались в чешую острыми когтями. Чешуя та была невероятно прочной, потому, если не удалось пробить её с первой попытки, герамеки с упорством били в ту же точку снова и снова.

Виверны не оставались в долгу. Изгибая длинные шеи, они хватали ехавших на их спинах герамеков зубами, и кое-кого получилось даже сбросить.

Какой бы прочной ни была шкура герамеков, но при падении с такой высоты смерти им не избежать.

Гра-ааа!

Виверны развернулись и вновь набрали высоту. Их заставили понять, что одолеть трёх людишек будет непросто.

Прикончив очередного противника, Хейо вдруг понял, что рядом никого больше нет. Твари разом сбежали, оставив его в небе одного. И он оказался в затруднительном положении, поскольку, чтобы совершить ещё один прыжок, ему требовалось убить виверну.

Каким бы великим ни был Хейо, а летать он не умел. Потому стал стремительно падать вниз.

Едва Широн это увидал, как тут же приступил к сотворению заклятия. Вычислив пространственные координаты траектории падения Хейо, он призвал чуть ниже его тела Костяной щит.

Тр-реск! – Прямо в воздухе образовался щит из костей!

Вот только в координаты закралась ошибка, в результате чего кости появились чуть в стороне от Хейо, и воитель пронёсся мимо.

Пришлось творить заклятие ещё раз.

Тр-реск!

Теперь расчёт оказался верен. Костяной щит появился прямо под ногами Хейо.

Толчок! И вот Хейо устремляется к скале. А спустя миг он уже вонзил в каменную толщу меч.

Для воителя то был критический момент. При мысли о том, что вскоре разобьётся о далёкую поверхность, спина покрылась липким потом.

Завершающий удар в схватке с вивернами также нанёс Тибо.

Когда виверны стали отступать, он с облегчением отнял руку от скалы. Тибо не решался убрать её, когда те нападали, но теперь чувствовал себя в относительной безопасности.

Стоило освободить обе руки, как из Лука Альфардо полетели стрелы. Стрелы с желтоватой аурой!

Теперь они разительно отличались от предыдущих, поскольку были в два раза быстрее, в три раза сильнее и намного точнее.

Штах! Суисс-суисс!

Стрелы летели не по прямой, а кружили в воздухе, словно снабжённые устройством слежения, и метили тварям в глаза. На фоне крупного тела глаза виверн маленькие и узкие, но снарядам удавалось находить эту цель.

Тибо выпустил ещё три стрелы, в результате чего ещё три виверны окривели на один глаз.

Кьё-оо! – вскричали твари со стрелой в глазу, едва-едва не уйдя в штопор, но всё-таки сумев удержаться в воздухе.

Затем стая виверн скрылась вдали.

«Все целы?» – подал голос Широн.

Тибо он видел сам, стоящим с луком в руках, Хейо же отозвался откуда-то снизу, дав понять, что с ним всё нормально.

Вскоре Хейо обогнал спутников, вновь вырвавшись вперёд. На самом деле, будь он один, уже давно бы достиг вершины.

Увидев карабкающегося мимо Хейо, Широн пошутил: «Ха-ха, и то верно – скучновато будет дожидаться, пока они сами к нам спустятся!»

Тут вклинился свесивший голову Тибо: «Это было нечто! И как только духу у вас хватило спрыгнуть со скалы?»

Он и впрямь был восхищён. Тибо впервые наблюдал потрясающие возможности Хейо в деле. Потому смолчать не мог.

Имелось ещё кое-что, поразившее его. Ведь это также был первый раз, когда он видел герамеков.

«И ещё, основатель – те страшные монстры!.. Откуда они появились? И так лихо бросились в сражение с вивернами…»

«Эти ребята – мои приспешники. Они действительно полезны и очень отважны. Жаль лишь, что двое из них упали в схватке с вивернами…» – покачал головой Широн.

Потеря двух герамеков его опечалила. Не потому, что это уменьшило боевой потенциал, а сам факт их гибели.

Для Широна они были живыми существами, мало чем отличавшимися от людей. За минувшие годы он успел к ним сильно привязаться.

Так или иначе, но виверны отступили, и битва окончилась.

Но никто из троих и думать не смел, что на том всё завершится. Твари не могут сдаться так легко. Да и кто знает, какие ещё существа ждут впереди?

Однако даже сам Широн теперь сильно сомневался, что на верхушке скалы обнаружит культ Кроноса. Люди ни за что не стали бы провозглашать возрождение культа там, где обитают такие монстры. Да и за счёт чего им выживать в такой вышине?

А коль так, то что же ждёт их на вершине?

В данный момент ответа на этот вопрос не имел никто. Даже Широн не мог ожидать подобного.

И не оставалось ничего, кроме как проделать путь до конца.

Глава 5

Ещё до того, как солнце село на западе, на востоке взошла голубая луна.

К вечеру ветер пригнал облака, и в лунном свете из-за них бродили хмурые тени.

Хейо, Тибо и Широн по очереди прислонялись к скале, переводя дыхание.

Они успели преодолеть четыре пятых подъёма по отвесной горе. Таким образом, до вершины оставалось всего полдня пути.

Внизу не было видно уже ничего. Вместо земли под ногами туманом расплывались облака.

На закате Широн и его спутники совершили привал. Теперь, когда известно, что поблизости обитают монстры, вроде виверн, спать по ночам стало опасно. Вследствие чего выносливость следовало восстановить уже сейчас – чтобы до утра держаться без сна.

«Какая хмурая сегодня луна! Кажется, спать этой ночью – плохая идея», – взглянув на небо, пробормотал Широн.

Тибо хмурил брови, видимо, думая о том же самом.

«Вероятно, мне стоит быть поближе к Хейо. Тибо, будешь прикрывать наши спины. Скорее всего, с наступлением темноты виверны совершат новую атаку, и лучше стрелять по ним с максимального расстояния.»

Тибо кивнул. Похоже, так будет действительно эффективней.

Хейо – в авангарде, за ним распыляющий яд и призывающий существ Широн. А в хвосте Тибо, стреляющий из лука.

Тут Хейо выразил сомнение: «А что, если виверны атакуют снизу, как уже бывало? С тобой-то, основатель, они вряд ли сладят – ты хорош в ближнем бою, а вот если атаке монстров подвергнется Тибо…»

«Всё должно быть хорошо – Тибо прикроют призывные чудища. Согласно моему плану, герамеки расположатся его за спиной.

Пока они переговаривались, солнце успело скрыться за хребтом Мельвано. Короткий срок западное небо ещё оставалось пылающе-красным, но вскоре всё окутала чернильная тьма.

С заходом солнца зародился подлунный мир. Круг луны распространял мертвенно-бледный свет, по небу быстро плыли облака. Сегодня полнолуние, а полная луна, как утверждают, усиливает монстров.

Ву-ум…

Хейо медленно выдохнул и распространил по телу ману. Он чувствовал, что предстоящий бой станет непростым.

Широн повёл шеей, расслабляя мышцы. Затем как следует размял пальцы, разогреваясь перед схваткой.

В битве он собирался сосредоточиться на яде и призывах, но кто ж знает, как она будет складываться – возможно, и в ближний бой вступить придётся. А значит, стоит быть к тому готовым.

Едва Тибо провёл рукой по Луку Альфардо, глаза его сверкнули. Сейчас он особенно напоминал ястреба, навострившегося броситься на добычу.

В душе Тибо был недоволен собой, поскольку чувствовал себя обузой для основателя и Хейо. Внешне он делал вид, что всё в порядке, но самолюбие его было уязвлено. Потому на сей раз готовился биться, не щадя себя.

Тем временем луна постепенно вошла в зенит. И свет стал ярче.

И как только она оказалась над макушкой Хейо!..

Гра-ааа! – Донёсся с неба боевой клич виверн.

Широн и остальные задрали головы. На луну набежала тень, и уже через миг скрыла ту полностью.

Одна, две, три, четыре!..

Тварей оказалось слишком много, чтобы сосчитать. Стая виверн опускалась с небес, закрывая небо. Десять, двадцать, тридцать… Но и такого порядка чисел было недостаточно, поскольку виверны прибывали без конца.

Гра-ааа!

Шу-ууу…

Твари падали людям прямо на головы, пикируя у самой каменной толщи. Покачивая длинными шеями, они стремительно приближались!

Неужто решили смести их тараном?

«Чёрт, их чересчур много!»

Крак! – Собрав ману в пальцах ноги, Хейо ударил ей в скалу, и стопа прочно вошла в камень.

Попеременно проделывая ту же процедуру каждой из ног, Хейо побежал вверх по склону. Тело при этом сильно наклонял вперёд.

Вжу-ууу!

Яркая аура вырвалась из вытянутой руки. Длина её превысила шесть метров!

Хейо орудовал аурой как мечом, но при таких размерах она была похожа скорее на копьё, нежели на меч. И весьма длинное копьё.

Шу-ууу…

Пикирующие на людей виверны продолжали набирать скорость, но и Хейо бежал всё быстрей. Он собирался прыгнуть в самую гущу тварей и учинить среди них хорошую резню.

Гра-ааа!

Вжу-ууу!

И вот они, наконец, сошлись в бою!

Красная аура со свистом описала полукруг и рассекла по горизонтали одну из виверн.

Виверна даже не попыталась уклониться. Она смотрела на Хейо широко распахнутыми глазами, явно готовясь к тарану.

Плеск! – Змеиная шея и массивное тело распались надвое одномоментно, кровь хлынула водопадом.

Виверны имеют внушительные габариты, потому и крови пролилось невероятное количество. Кроме того, вниз полетели и остатки внутренностей.

И пусть виверна уже умерла, тело её продолжало полёт. Неизвестно почему тварь решила пожертвовать собой, но туша врезалась в Хейо с такой силой, что отбросила его назад.

Гра-ааа!

Виверна исполнила роль штурмовика или, точнее, жертвенного агнца. Пока кровь закрывала Хейо обзор, две её товарки совершили рывок и бросились на воителя.

Почти одновременно с образовавшимся кровавым водопадом, они, изогнув свои длинные шеи, атаковали Хейо с двух сторон.

Вжу-уу! Плеск!

Меч Хейо породил новый водопад крови.

Несмотря на то, что его заливало алой жижей и засыпало внутренностями, это не заставило его растеряться. Чувствуя угрозу с двух сторон, он продолжил размахивать мечом.

Шасс! Шасс! – Аура Хейо описала ещё один полукруг, и головы обеих тварей отделились от тел.

Две головы одной атакой! И практически в один миг!

Но атака стаи монстров лишь началась.

Виверны проносились над головой Хейо, извергая ядовитую кислоту и поднимая ветер взмахами крыльев.

Бум! Бу-ум!

Твари задевали крыльями и корпусом о скалу, врезались в тело Хейо. Каждый раз, когда их тела встречались с камнем, вниз летело каменное крошево.

«Подлые твари!»

Глаза Хейо испускали пугающее алое свечение. Источаемый всеми порами его тела гнев был по настоящему грозен. И даже настроенные на собственную гибель виверны не могли не съёжиться в испуге.

Окутавшись барьером ауры, чтобы защититься от урона, Хейо совершил широкий взмах рукой, рассекая виверн.

«Эй, я тут! У вас, тварей, есть и другие противники!» – перешёл в наступление Широн.

Как и ранее, он воткнул ноги в вырубленную в скале щель, откинулся назад, приняв горизонтальное положение, и раскинул в стороны руки для сбора бактерий.

Вш-шш…

Зелёные сферы, образовавшиеся в результате скопления великого множества бактерий!

Широн взмахнул руками, и зелёные сферы отправились к своим целям.

Впервые за последнее время бактерии распространялись так синхронно. И там, где пронеслось зелёное свечение, образовывались дыры.

Если то была шея виверны, отлетала голова. Если крыло, оно обращалось в ничто.

Одновременно с высвобождением бактерий, Широн распределял ману для Костяного связывания. Первые несколько раз он потерпел неудачу из-за того, что слишком быстро завершал каст. Костяные оковы просто возникали в воздухе, после чего безо всякого полезного эффекта устремлялись к земле.

Однако остальные нашли цель. Кости оплели шеи виверн, мешая им маневрировать. И в таком состоянии они становились лёгкой добычей для ауры Хейо.

Воитель продолжал размахивать мечом несмотря на бесконечный поток крови, заливавший его тело. Пусть он уже был красным с головы до ног, это не заставило его остановиться.

Суисс-суисс-суисс!

Глаза Тибо сверкали во тьме. При этом наугад он не стрелял. Ведь так чешую виверн не пробить.

Из дневной битвы он извлёк выводы. И ныне каждый выстрел разил наверняка.

Выпущенные из Лука Альфардо стрелы в полёте меняли направление. И метили в маленькие глазки виверн. Единственную уязвимую точку.

Кьё-ооо!

Ту-ум!

Несколько тварей ударились о скалу слишком сильно и, оглушённые, сверзились вниз. Всё потому, что окривев на один глаз, утратили чувство расстояния.

Призраки тоже разгулялись не на шутку. Они впивались в виверн и разъедали их чешую. Чтобы разложить её требовалось немало времени, но как только им это удавалось, для противника всё было кончено.

Проникая в тела виверн, они тут же стремились к мозгу, игнорируя остальные органы. И как только захватывали его, виверна переставала быть собой. Хоть выглядела она по-прежнему, но вела себя словно призрак.

Гра-ааа!

Хруст! – Захваченные призраками виверны разворачивались и, впиваясь в шеи других виверн, принимались трясти их из стороны в сторону. Высоко в небе меж тварями завязался кровавый бой.

Широн тем временем задействовал и голема.

Подобно герамекам, Эр вонзил руки в скалу, после чего оттолкнулся от неё, чтобы схватить виверну. Попав в руки голема, какими бы сильными тварями они ни были, выжить невозможно.

Хрясь! – Ухватив виверну за хвост, он со всей дури лупил ей о скалу. Примерно та же картина повторялась, если в руки попадал не хвост, а шея. Он силой заставлял шею противника изгибаться, размахивая его телом из стороны в сторону и ударяя о скалу.

При этом можно было не переживать о возможном падении Эра. Ведь в таком случае Широн превращал его обратно в кольцо. В столь маленькой форме он просто возвращался в руки хозяина.

Широн, Хейо и Тибо отдавали все силы поединку. Для них то была битва не на жизнь, а на смерть.

Видя, что несут слишком серьёзные потери, виверны изменили тактику.

Гра-ааа! – Тот, кто среди тварей казался лидером, издал протяжный крик. И тогда виверны развернулись и стали набирать высоту.

Конечно же, это не было отступлением. Взлетев повыше, твари обрушились на скалу своими телами.

Бум-м!

Вместо того, чтобы атаковать Хейо или Широна напрямую, они ударялись о камень выше того места, где находились люди.

Когда стая виверн дружно врезалась в скалу, послышался гул. Каменное крошево посыпалось дождём, но не это было их целью. Ведь трещинами пошла сама каменная толща, начав разрушаться.

Виверны не успокаивались. После первого столкновения они вновь отлетели подальше. И, заложив крутой вираж, ещё раз впечатались в скалу.

«Ч-чёрт, вот же подлые твари!» – выругался Хейо.

Кто бы мог подумать, что виверны окажутся такими коварными? Как противостоять противнику, коли тот не сближается, а атакует скалу над головой? Правильно, никак.

Широн пытался распылять яд по пути их следования. Но всякий раз, как его руки окрашивались в зелёный цвет, твари пускались наутёк.

И когда Хейо попытался сблизиться, устремившись к ним вверх по скале, те взмыли ещё выше.

Атаки Тибо тоже не работали. Ведь заслышав свист стрелы, виверны крепко зажмуривались и спешили прочь.

А тут ещё и самому атаковать становилось всё трудней. Ведь как это делать, если постоянно уворачиваешься от летящих в тебя камней?

Бум! Крак! – Но жизням Широна и Тибо пока относительно ничего не угрожало, благодаря Хейо и голему Эру.

Воитель рубил падающие глыбы мечом и блокировал барьером из ауры. Голем же встал прямо перед Широном и отбивал все летящие в того камни кулаками.

Но и такая ситуация тоже не могла быть вечной.

Треск! Треск!

Вверху образовалась глубокая трещина и начала опускаться к месту, где находился Широн. Становилось опасно, так как скала могла обрушиться в любой момент. По крайней мере, если в неё врежутся ещё пару раз, это обязательно случится. Высокая скала сбросит часть своей оболочки.

Глава 6

Оцепенение и беспомощность!

Широн и его спутники целиком заняты уклонением от падающих им на головы камней!

И только призраки продолжали демонстрировать эффективность в сражении.

Те, что захватили тела виверн, атаковали тварей, используя их. Остальные кружили в воздухе, вгрызаясь в противников самостоятельно.

Гра-аа!

Вот одна из контролируемых призраками виверн впилась в шею своей соплеменницы и прокусила до кости.

Благодаря их усилиям бомбардировка скалы немного замедлилась.

Но виверн всё-таки было слишком много, чтобы остановить силами одних призраков.

Бу-уум!

Твари бились о скалу всё яростнее, всякий раз порождая новый камнепад. Кроме того, летящие сверху камни становились всё крупнее.

Даже барьер Хейо теперь сдерживал их с большим трудом, да и голем приближался к пределу своих возможностей.

Бу-ум!

Треск! Щёлк!

В скале тем временем возникла вторая глубокая трещина. И вот уже обе тянулись к Широну и его спутникам. Ещё удар или два – и всё будет кончено.

Широн с досадой ударил кулаком.

«Чёрт! Будь здесь учитель Йехинатал, то вытащил бы нас с помощью заклинания левитации… Аррх, если б я только посвятил изучению магии больше времени – спас бы нас из передряги и без него… Что же делать?»

Но дело было вовсе не в лени при обучении магии. Просто на текущий момент ему всё ещё не хватало навыков.

И тут в голове молнией сверкнула догадка. Светлая мысль, способная вывести из опасной ситуации.

Широн поспешил подозвать призраков к себе. Но лишь тех, кто вселились в тела виверн.

Гра-ааа! – Они немедленно бросились к нему, наплевав на врага.

«А? Твари опять решили напасть?!»

Вжу-уу!

Гневно глядя на приближающихся виверн, Хейо замахнулся мечом. Тибо тоже навёл на них Лук Альфардо.

Но Широн быстро остудил пыл соратников: «Не трогайте их! Они под моим контролем. Дождитесь, пока приблизятся, после чего запрыгивайте им на спины.»

Глаза Хейо сверкнули.

И то верно! Если виверны под контролем, можно на них улететь!

Гра-ааа!

Пока Широн выкрикивал пояснения, виверны успели подлететь вплотную и зависли чуть ниже людей.

Прыжок! – Хейо оттолкнулся от скалы первым, запрыгивая на спину виверны, и та тут же устремилась ввысь.

Прыжок! – Вот и Широн благополучно оказался на спине твари. Хоть он и не сумел, подобно Хейо, удержаться на ногах, но ухватился за шею твари, после чего вскарабкался на неё снизу. Голема он уже отозвал и в форме кольца нацепил себе на палец.

Герамеки показали недюжинные атлетические способности, преодолев в прыжке более десяти метров и запрыгнув на спину или повиснув на шее виверн.

Правда, случился небольшой инцидент. Один из герамеков в процессе приземления допустил оплошность, хватив острыми когтями оставленную призраком рану на шее виверны.

Кьё-оо?! Гра-ааа!

Хоть вышло это и не специально, виверна разозлилась и выгнула шею, чтобы цапнуть герамека. Точнее, это взъярился контролирующий её призрак.

Гро-оар!

Герамек в долгу не остался. Он тоже оскалился и заревел, готовый напасть в ответ. Он был голоден и раздражён, потому плохо контролировал себя.

Но едва Широн строго зыркнул в их сторону, те сразу притихли и отвернулись.

А вот с Тибо возникли трудности. У него не было достаточной подготовки, чтобы одолеть десять метров в прыжке и оседлать виверну.

Нет, на ровной поверхности, возможно, у него бы и получилось. Ведь он всё-таки первоклассный охотник.

Но теперь он висел на отвесной скале. Не рассчитаешь силы – неминуемо убьёшься, упав со страшной высоты. И хоть Тибо и понимал, что прыгать придётся, тело отказывалось слушаться, пристав к скале.

Бу-уум!

Пока он решался, виверны продолжали бомбардировку. Теперь камни падали крупными валунами.

Поскольку Хейо уже летел на виверне, аура его не могла стать для Тибо щитом. Да и голема рядом тоже не было.

Потому Тибо ничего не оставалось, кроме как принять камни на своё тело.

Шу-уу… – Вот мимо просвистел огромный обломок!

Медлить больше нельзя! Тибо плотно зажмурился, и бросился в сторону парившей где-то под ним виверны.

Бу-уум!

В момент прыжка в скалу врезалась ещё одна группа виверн. И это был финальный удар.

Две трещины с оглушительным щелчком соединились, и всё вокруг начало рушиться. Конечно, скала не обрушивалась целиком, хоть по грохоту впечатление складывалось именно такое, просто сбрасывался один из слоёв оболочки.

Гра-ааа! – Одержимая призраком виверна устремилась ввысь. Уворачиваясь от валунов, она что было сил рвалась на свободный простор.

У дожидавшихся Тибо в стороне Широна и Хейо вспотели ладони.

Они видели момент прыжка. Но вслед за этим рушащаяся скала накрыла всё облаком пыли. Так что, чем окончился прыжок, они видеть не могли.

Если виверна встретится с валуном, всё будет кончено. Да и непонятно, сумел ли Тибо вообще взобраться ей на спину!

«В-вон он!» – вдруг указал рукой Хейо.

И действительно, в той стороне виверна, на всех парах, вырвалась из облака пыли.

Широн и Хейо во все глаза уставились на спину существа. Но Тибо так и не увидели. Его не было ни на спине, ни на шее.

«Н-неужто сорвался?» – расстроено пробормотал Хейо.

Но вдруг Широн улыбнулся и покачал головой: «Нет, вон он – в когтях.»

И действительно, в лапах у виверны болтался насупившийся Тибо.

Тибо вскочил на спину твари всего за миг до того, как скала начала рушиться. Вот только не смог удержать равновесие и сорвался. И лишь благодаря реакции ухватившей его лапой виверны остался жив.

Шу-уу…

Захваченные призраками твари дружно устремились ввысь, неся на себе членов группы Широна.

«Почему мы всё ещё подымаемся? М-может просто вернёмся на землю?» – проорал Тибо, вцепившись в лапы виверны.

Полёт был слишком стремительным, так что не кричи он во весь голос, его бы не расслышали.

Широн заорал в ответ: «Захватившие виверн призраки крайне ядовиты. Так что твари вскоре истлеют. Мы не успеем спуститься!»

Он говорил правду. Когда дело доходит до контроля других существ, призраки ограничены во времени. Поскольку они несут в себе сильнейший яд, то постепенно разлагают своих носителей. Потому и при нападении тигра в Павитоне сражение следовало закончить быстро, чтобы уложиться в срок.

И всё же период распада достаточно продолжителен. Как в случае с охотой на тигра.

Так что главная причина, по которой Широн избрал дальнейший подъём, крылась в его любопытстве.

Ему было интересно, что же такого наверху, почему его туда так влечёт? Да и после всех трудов возвращаться ни с чем как-то не хотелось.

Пока Широн отвечал, они успели взмыть достаточно высоко, и атаковавшие скалу виверны снова их заметили.

Как так?! Они ведь уничтожили этих людишек! А те, вместо того, чтобы сдохнуть, теперь подымаются на других вивернах!

Глаза тварей наполнились злобным возмущением.

Гра-ааа! Гра-ааа! – С яростными криками они дружно бросились в погоню. Виверны гнались за группой Широна с необъяснимой злостью, желая убить, порвать в клочья, скинуть вниз.

Широн призвал призраков лететь быстрее. А атаки игнорировать, поскольку времени на бой уже не оставалось.

Следуя его командам, те, кто несли на себе людей, заработали крыльями ещё интенсивнее. Те же, на спинах которых никого не было, яростно бросились в сражение с группой вражеских виверн. Задача их состояла в том, чтобы дать Широну время сбежать.

Ву-ум! Ву-ум…

Прижимаясь к спине виверны, Широн продолжал распространять бактерии. Ведь ничто так не способно сбросить с хвоста наступающих на пятки преследователей, как яд.

Штах!

Тибо тоже старался как мог. Даже в таком неудобном положении, в лапах виверны, он продолжал беспокоить врагов стрелами. Путь и не мог стрелять также точно, как раньше, срывать атаки тварей всё же удавалось.

В ночном небе, в свете полной луны, происходила необычная погоня. Одни виверны, со спутниками Широна на спинах, неслись вверх по скале. А другие с яростными криками их преследовали.

Они летели по ночному небу сквозь ветер и облака.

«Опускайте нас на вершину скалы!» – отдал приказ Широн, когда та показалась в зоне видимости.

В сражении на твёрдой поверхности виверн можно не бояться. Это в небе над пропастью с ними было непросто сладить.

Призраки быстро достигли вершины и полетели над самой поверхностью.

Прыжок! Ещё прыжок!

Широн оказался на скале перекатом, за его спиной мягко приземлился Хейо. Герамеки тоже соскочили с виверн без какого-либо труда.

Единственным исключением был Тибо. Он прыгал не по своей воле, а был сброшен тащившей его в лапах тварью.

Хрясь! Ту-дум!

Шлёпнувшись о поверхность, Тибо покатился по ней. Но это ерунда – ведь он недавно едва не погиб, сверзившись со скалы…

Гра-ааа!

Группа преследователей кружила над ними, злобно изгибая шеи. Однако твари не осмеливались ринуться в атаку столь же безрассудно, как раньше.

Невероятно длинная аура в руке Хейо. Колонии бактерий в пальцах Широна. И Лук Альфардо в ладонях Тибо!

Враги знали, как они страшны, ведь уже испытали их атаки на себе. Раз уж на стене совладать с людьми не получилось, то чего ждать теперь, когда те стоят на твёрдой поверхности?

И виверны лишь парили над скалой, оглашая окрестности нервным ором.

Поскольку твари не спешили атаковать, у людей выдалась свободная минутка. И Широн огляделся, изучая ландшафт.

Первое, на что он обратил внимание – вершина оказалась весьма широкой. Противоположный край площадки просматривался с трудом.

Формой она представляла котловину, понижавшуюся к центру. Котловину с твёрдым каменным дном и торчавшими местами острыми валунами.

Большинство котловин возникают из-за вулканической деятельности, но эта, судя по всему, не имела к тому ни малейшего отношения.

Пол усеивали ветки и лианы, скорее всего, собираемые вивернами в джунглях.

Но здесь имелась не только древесина. Также вокруг валялись многочисленные туши различных зверей. Большая их часть были давнишними и воняли тухлятиной, но были и совсем свежие, даже истекавшие кровью. Разнообразие видов добычи также было велико – присутствовали и буйволы, и медведи, и даже крокодилы.

Очевидно, виверны питались всеми, кого видели. А присутствие туш медведей означало, что охотничьими угодьями тварей служат не только джунгли, но и хребет Мельвано.

Хейо и Тибо тоже принялись озираться. Тем временем из-за спины Широна послышался птичий щебет.

Курлы-курлы!

Хейо аккуратно разрезал нагромождение ветвей, открыв взору то, что за ними.

Длинная шея, треугольные крылья, рога на макушке…

Пред ними явно была виверна, только очень маленькая – размером с грудную клетку человека.

Широн опустился на корточки.

«Да это детёныш! Детёныш виверны. Тут, на вершине, их гнездовье! Вот почему они так упорно атаковали нас!»

Он был прав – котловина являлась гнездовьем виверн. Яслями, где детёныши виверн кушали и играли.

Если приглядеться внимательнее, можно было заметить множество крупных яиц с чёрными пятнами на жёлтом фоне. Вероятно, это и есть яйца виверн.

Курлы!

Неотрывно глядя на Широна и его спутников, детёныши стали сходиться отовсюду. Они решили, что родители доставили им свежую еду и собирались попробовать её на зуб.

Гра-ааа!

Гра-аа! Гра-аа!

Сновавшие в небе виверны разразились предупреждающими криками. В них звучала угроза Широну и спутникам – держитесь, мол, подальше от детёнышей! И призыв самим детям не подходить к опасным людям.

Курлы!

Детёныши испуганно попятились. Они немедленно заковыляли назад, перебирая лапками.

Детёныши вылупились не так давно, потому ещё не умели пользоваться крыльями. А значит, придётся поработать лапами, чтобы спастись.

Глава 7 - Пробуждение! Дюмонем!

Акт №3. Пробуждение! Дюмонем!

Гра-аа! Гра-аа!

В стане виверн царил хаос. Переживая, что детёнышам угрожает опасность, они беспорядочно метались в вышине, оглашая окрестности громкими криками. Оказалось, гадкие монстры обладают сильным родительским инстинктом.

Но даже в сильной тревоге они не решались напасть на Широна и его спутников. Узнав на своём опыте как страшны эти люди, они соблюдали осторожность.

При этом, боялись в основном не за себя. Скорее, за то, что по итогам битвы всех детёнышей истребят.

Виверны чувствовали подобное на уровне инстинктов. И потому их тревога выразилась лишь в крике и беспорядочном мельтешении над головами путников.

Задрав голову, Широн оценил число тварей. По самым скромным подсчётам, их количество превышало сотню особей. А если учитывать и детёнышей, то тварей было минимум вдвое больше.

«Прежде было как-то не до того, но теперь кажется, что их слишком много», – присвистнул он. – «Явно больше сотни!»

Услышав это, Тибо и Хейо тоже задрали головы и принялись считать. И пришли к тем же выводам.

Покачав головой, Тибо спросил: «Основатель, судя по всему, здесь нет ничего, кроме гнездовья виверн. Место не имеет отношения к культу Кроноса… я же прав?»

Широн кивнул, и лицо его приняло смущённое выражение. Как и сказал павитонский охотник, кроме гнезда виверн на вершине ничего больше не просматривалось. Стало неловко из-за того, что он затащил спутников в это опасное место.

Но с какой тогда стати шестое чувство вело его сюда? Почему он вбил себе в голову, что должен забраться на эту вершину?

Пока Широн раздумывал, послышался окрик Хейо: «Внимание! Там что-то движется!»

Предупредив товарищей, воитель изготовился к бою.

Вжу-уу! – Аура в руке Хейо приобрела ещё более насыщенный цвет.

Палец его указал в сторону отступавших детёнышей. И действительно, за ними образовалась и обманчиво неторопливо потянулась чёрная тень.

Тень медленно подняла голову в свете голубой луны!

Абсолютная чернота, без единого пятнышка, словно пред ними сама Тьма. Казалось, она поглощает свет вокруг себя!

Тень поднялась в полный рост, накрыв всё вокруг. Вот она расправила крылья и лунный свет померк. Словно материализовался сам Повелитель Тьмы.

Детёныши виверн подбежали к ней и скрылись за её спиной.

Ро-ооооар!

Протяжный рёв и целая бездна ужаса!

Огромная тень двинулась к Широну. Длинная шея опустилась к земле, два сверкающих гневом зрачка уставились на людей.

Длинная шея и огромные крылья, заслоняющие небосвод!

Это явно была виверна. Вот только исполинского размера – раз в пять больше своих сородичей. В само существование столь крупной твари верилось с трудом.

Чёрная виверна, изогнув шею, пристально уставилась на Широна и остальных людей.

Ро-ооооар! – Исторгла она ещё один вопль.

Голос разительно отличался от прочих виверн. Рёв внушал такой ужас, что заставил Тибо плюхнуться на пятую точку, и был столь яростным, что Хейо напрягся пуще прежнего.

С каждым криком чёрной виверны скала начинала вибрировать, при каждом шаге котловина дрожала.

«Вот это размер! Похоже, придётся её завалить, чтобы выбраться отсюда!» – произнёс Хейо и, стиснув зубы, шагнул навстречу.

Послышался звук бурлящей в огромном котле воды, вокруг распространился мощный жар. Свет, столь яркий, что больно глазам, вырвался из ладони воителя, быстро увеличиваясь в размерах.

Кристалл ауры, сотворённый из маны, без использования какого-либо оружия!

Чистейшего света лезвие вознеслось над головой.

Концентрированный меч!

Уровень мастерства, что никогда ещё не демонстрировался окружающим. Неизведанная вершина могущества, кульминация силы!

Хейо намного превзошёл уровень, продемонстрированный Каримом пять лет назад.

Кто ещё в мире может достигнуть того же мастерства? Кто из воителей способен стать его соперником?

Если и есть такой человек, то только Теодор. Величайший мечник Луана, герцог Теодор!

Чёрная виверна, не отражающая даже толики света!

И сияющее раскалённой добела аурой лезвие Хейо!

Достигший вершин человеческого могущества мужчина против вожака стаи виверн!

Невероятное противостояние! Ещё миг, и они столкнутся!

Тудум-тудум-тудум!

Сердце Широна заколотилось в предвкушении. Ритм его становился всё быстрее и возбуждённее.

Пронзительный взгляд виверны, наполненные жаждой убийства глаза казались смутно знакомыми. Словно нечто подобное он уже видел!

«Аааа!..»

Широна накрыло чередой неясных образов, и было непонятно, происходили они в прошлом или ещё должны произойти в будущем. Тело затрясло от ярких чувств, сопровождающих видение.

Он не знал, воспоминания ли это. Может, чей-то морок?

Или, кто знает, может в одной из предыдущих жизней он и впрямь господствовал над небом?

Яркий миг взлёта – и вот ты паришь в бескрайних небесах, окидывая землю взором.

Взлетев с восходом, к исходу дня достигаешь Западного моря. А от жарких джунглей до ледяных торосов крайнего севера – за полдня.

В висках гулко застучало. Фрагменты воспоминаний впечатывались в сознание.

Широну казалось, будто он физически слышит, как рвутся нейроны в его мозгу.

«Аааа!..» – вновь исторг крик, схватившись за голову, Широн.

Рыцарь Тьмы!

Сущность, в корне отличающаяся от творения рук Йехинатала.

В отличие от Рыцаря Смерти, творимого чужими руками, сей осквернённый рыцарь шагнул в преисподнюю самостоятельно, обретя силу Тьмы!

Мысль гулко отозвалась в голове Широна, и подсознание наконец-то облекло в слова сей страшный термин.

Тот, кого величают Рыцарем Тьмы!

Облачённый в чёрную паноплию, с того же цвета копьём в руках, верхом на чёрной виверне…

И странствовавший по всему миру.

Дюмонем, Рыцарь Тьмы и наездник виверны!

«Гра-ааа!» – вырвался яростный крик из уст Широна.

Поражённый Хейо отпрянул назад, Тибо застыл на месте. То, что исторг Широн, не могло быть порождено человеческими голосовыми связками. Такой крик могла издать лишь виверна.

Чёрная виверна удивлённо моргнула. Склонив голову набок, она уставилась на Широна. Затем потрясла головой, точно не веря своим глазам и поднесла морду к лицу Широна.

Невыносимый смрад тухлого мяса. Пасть и зубы смердели кровью.

Клацнув челюстями, чёрная виверна пристально всмотрелась в глаза Широна.

Когда тварь приблизила морду к Широну, Хейо рванул было в атаку, но почти сразу же остановился. Дело в том, что исходящая от Широна энергия отличалась от обычной.

Чёрная виверна сосредоточила всё внимание исключительно на Широне. Даже имея рядом такого могучего врага, как Хейо, она смотрела лишь на предводителя отряда людей.

У-ууу!

Налетел ветер. Его порыв окутал тело Широна, вознесясь по спирали от стоп до макушки и выше, к небу. В результате его длинные волосы тоже вздыбились в небеса.

Шшш… Шу-уу!

Небо заволокло чёрными тучами. Тучами, полностью скрывшими голубую луну!

Под воздействием ветра, они начали вращаться по спирали. Казалось, будто небо объял невероятный по силе ураган.

Зародившиеся над головой Широна чёрные тучи распространялись всё дальше и дальше.

И тело Широна!

Чернильная энергия вихрилась вокруг него. Она выглядела словно плащ Тьмы или же тёмная рыцарская паноплия.

Какое жуткое зрелище!

«Гра-аа!»

Уста Широна вновь распахнулись. Послышался громкий и протяжный рёв, полный жажды убийства.

Маленькие, пронзительные глаза чёрной виверны широко раскрылись. Она узнала этот голос. И отозвалась на него.

Ро-ооооар!

Теперь крик узнал уже Широн. Он различил в нём каждое колебание по тону или громкости.

Широн понял, что означает крик чёрной виверны и то, о чём она его спрашивала.

«Гра-аа, гра-а!» – вновь вырвалось из его уст.

Его глядящие на виверну зрачки тоже вдруг изменились.

Сияющие чёрным блеском глаза, окутанное чёрной энергией тело!

Чёрная виверна вытянула шею ещё сильнее, вплотную приблизив морду к лицу Широна.

Чёрная чешуя встопорщилась, голова качнулась, изогнувшись у самой земли. Глаза её всё ещё шарили по лицу Широна, точно виверна до сих пор не верила увиденному.

Зато Широн выглядел даже слишком уверенно. Не раздумывая, он приблизился к чёрной виверне, постучал пальцем по грозным клыкам, хлопнул ладонью по фыркнувшим ноздрям, после чего запрыгнул ей на макушку.

«Э-это!..»

Широн стоял на голове огромной виверны!

Тибо был настолько потрясён, что так и замер с открытым ртом. Затем протёр глаза и взглянул на эту картину ещё раз, поскольку решил, что она ему привиделась.

Но это точно не было оптической иллюзией. Широн действительно попрал ногами голову чёрной виверны и застыл меж её рогов.

Не отражающая света Чёрная виверна. И Широн, окутанный чёрным воздушным потоком.

Казалось, оба – и Широн, и виверна – стали единым целым. Парень будто превратился в третий рог чудища.

Ро-ааааар!

Виверна с Широном на голове издала протяжный рёв. После чего взмахнула крыльями и, взметнув тучу пыли, поднялась в небо.

Что происходит?! Как это исполинское существо вообще может летать?!

Челюсть отвисла не только у Тибо, но и у Хейо.

Оставив обоих на скале, Широн скрылся в высоком небе. Став единым целым с чёрной виверной, он наслаждался бесконечным полётом.

Выше не было ничего. Далёкие вершины хребта Мельвано оказались где-то под ногами и даже тёмные тучи, охватившие небо, остались где-то внизу. Ничто в этом мире не было выше них, кроме, разве что, голубой луны.

Дюмонем!

Рыцарь, по своей воле бросившийся во Тьму! И, вместо того, чтобы быть поглощённым, отдававший ей приказания!

Великий Рыцарь Тьмы, что избороздил континент на чёрной виверне, наводя ужас на всех людей!

Неукротимый воитель, так страдавший от отсутствия достойных противников, что бросил вызов даже чудовищному Бастиону Душ!

За всю жизнь Дюмонем не проиграл ни единого поединка, кем бы ни являлись его соперники. И не было стен, которых он не смог бы преодолеть.

Вернее, нашлась лишь одна – Бастион Душ!

Лишь он смог одолеть Дюмонема. Только Бастион Душ оказался способен поглотить душу Рыцаря Тьмы. И, единственный во всём мире, покорил сего неукротимого рыцаря.

При жизни Дюмонема считали непобедимой и легендарной личностью. Но угодив в ловушку Бастиона Душ, он исчез без следа. Вся жизнь его была окутана тайной, а происхождение, равно как и исчезновение – неизвестно.

Долгое время никто больше не слышал о нём. До той поры, пока он не пробудился в теле Широна!

Рыцарь Тьмы, наездник виверн и пятый по силе призрак Бастиона Душ – Дюмонем!

Он открыл глаза.

После того, как чёрная виверна и Широн скрылись в небесной вышине…

ГРОАХ!

Захватившие небо, вращающиеся вихрем тёмные тучи разразились раскатом грома. Словно возвещая миру о том, что Рыцарь Тьмы, Дюмонем, вновь явился этому миру…

Глава 8

Хейо и Тибо, оставшиеся на вершине скалы, оказались в затруднительном положении. Ситуация выходила до крайности странная.

Сражаясь со стаей виверн, преодолевая прочие трудности, они добрались до вершины. Но то, что случилось дальше, не укладывалось в голове.

Если выделять лидера среди людей, то им, без сомнений, является Широн. Лидер крылатых тварей это, соответственно, чёрная виверна.

Однако оба лидера обменялись странными сообщениями, после чего скрылись среди туч.

Что же делать их подчинённым в таком положении?

В полной растерянности, Тибо опустил Лук Альфардо. До упора натянутая тетива, с которой готовы были сорваться стрелы, медленно ослабла.

Хейо пожал плечами и тоже погасил ауру. Он был настроен показать максимум своих умений, вот только, судя по всему, размахивать аурой сейчас не время.

Виверны тоже находились в недоумении, не понимая, как себя вести.

Ещё минуту назад они с угрожающими криками мельтешили над головами, выгадывая момент для атаки. Нападать они не решались, чтобы не навредить детёнышам, но при малейшей угрозе готовы были броситься на людей и рвать тех на части, даже если это будет означать их собственную гибель.

Но их вожак исчез вместе с одним из людей. Причём, покорно позволив попрать человеку свою голову!

И теперь виверны просто безмолвно парили в вышине.

Рассвет близился, а Широна всё не было. Устав от ожидания, Хейо и Тибо собрали разбросанные по котловине ветки и развели в стороне костёр. Они устали и были голодны, поскольку сражались с самого вечера. Потому решили разогреть покамест принесённую с собой еду.

Добываемые вивернами для постройки гнезда ветки, были сухими и легко воспламенились.

Виверны взирали на это с нескрываемым раздражением. Где такое видано, чтоб у их гнезда костёр разводили?!

Нонсенс! До сего момента все принесённые существа с расширенными от ужаса глазами метались по котловине, изо всех сил пытаясь выжить.

А эти людишки смеют ворошить гнездо и разводить из его веток огонь?!

Гра-ааа! – Выразили криком своё возмущение виверны. Казалось, они готовы были вновь наброситься на людей.

Но действительная причина их гнева была не в том. Они боялись, что огонь разожгли для того, чтобы съесть их детёнышей.

Курлы! Курлы!

Малыши поняли, что кричат взрослые, потому постарались отойти ещё дальше. Они перебирали лапами, ковыляя в противоположную от людей сторону.

Но Хейо и Тибо не обращали на них внимания. Не долго думая, они достали из походных мешков сушёное мясо, залили водой и поставили на огонь.

Впрочем, если уж совсем как на духу, Тибо всё-таки немного нервничал. Ведь кто знает, когда те монстры вновь решат броситься в атаку, а они тут спокойно сидят и ужин готовят!

Приготовление сушёного мяса не требует серьёзного погружения в процесс, и Тибо вполголоса обратился к Хейо: «Основатель задерживается… Кстати, а вы уверены, что развести костёр было хорошей идеей? Похоже, твари тому не обрадовались…»

«Думаю, они переживают, что мы съедим их детёнышей. А коли нападут – так и пусть, значит, поужинаем свежим мясом виверн вместо сушёного», – произнёс Хейо, ничуть не меняясь в лице.

С тех пор, как ноги ступили на ровную поверхность, он перестал считать виверн противниками себе.

В ответ на самоуверенную речь воителя Тибо хмыкнул. Но в то же время почувствовал облегчение.

«Да, хорошо иметь компаньоном сильную личность!» – подумал он.

Тибо действительно считал, что в общении с основателем Широном и Хейо много положительных моментов. Видимо, забыл, сколько неприятностей доставило ему это путешествие.

Хейо тем временем невозмутимо жевал мясо и думал о своём.

Основатель Широн!

И тёмная энергия, что исходила от него!

Такая энергия не может принадлежать чёрному магу. И мастеру ядов тоже.

От него распространялось то самое чувство страха, исходящее от воителей. А если точнее, от воителя, повелевающего столь могущественной силой Тьмы, что заставляет содрогнуться!

«А основатель и впрямь хорош! Мне даже почти захотелось скрестить с ним мечи. Пускай он пока мне и не соперник, но развивается с потрясающей скоростью и должен будет вырасти в достойного противника. Это хорошо, что я последовал за основателем в альянс Градун. Воитель растёт только когда есть соперники. В противном случае наступает застой.»

Хейо и Тибо продолжали сидеть у костра, наслаждаясь ночной трапезой.

Вот это сила духа!

Даже виверны прониклись к их отваге уважением.

Широн же был совсем в ином месте.

Ветер отзывался оглушительным рёвом в ушах. Всякий раз, как чёрная виверна совершала взмах своими огромными крыльями, земные пейзажи начинали стремительно проноситься мимо. В считанные мгновения пролетев джунгли, они оказались над Восточным морем.

Бурное бескрайнее море!

Поскольку летели они быстро и на большой высоте, встречный ветер был очень силён.

И всё же Широн не дрогнул. Стоя на голове чёрной виверны, он скрестил руки на груди и наслаждался головокружительной скоростью.

Несмотря на стремительный полёт, он не пытался ухватиться за что-либо руками. Он удерживал равновесие лишь за счёт стоп. Казалось, будто Широн и впрямь был с виверной одним целым.

Если логически, подобное невозможно. Однако нынче логика по отношению к Широну и чёрной виверне была неприменима. То, где они летели, находилось даже не в нынешних небесах. Они неслись назад во времени, в какой-то момент прошлого.

Прошлого… В те времена, когда Дюмонем и чёрная виверна господствовали в мировом небе.

Ро-оар! – Чёрная виверна ещё раз исторгла крик, поскольку была счастлива. Вероятно, ей очень нравилось вновь лететь со своим прежним хозяином.

Широн, напротив, молчал, не издавая ни звука. Мысли его находились в полном хаосе.

В одно из полушарий мозга потоком вторгались воспоминания Дюмонема, а в другом переплелись его душа и древний призрак, борясь за господство над телом.

В прошлом подобная ситуация была решительно невозможна. Да и как сохранить рассудок – ведь это один из десяти призраков Бастиона Душ! И так просто утратить себя и попасть под его контроль.

Среди десяти призраков Бастиона Душ нет ни одного, кто не являлся бы при жизни великим. Ведь это либо господствовавшие в древние эпохи люди, либо исключительной редкости монстры.

Их духовные силы невероятны. Ведь они смогли сохранить себя и не сойти с ума даже после того, как стали одними из бесчисленного множества призраков.

Прежде Широн был слишком слаб, чтобы противостоять десяти призракам. Потому позволил овладеть собой и императору-людоеду Бартенкиуму, и кровожадному властителю Карлу Зейцу.

Но его способности росли с ужасающей скоростью. И за короткий период он стал почти вровень с десятью сильнейшими призраками Бастиона Душ. Его умения контролировать яд и призывать всё больше призраков были удивительны, но не менее поражал и рост духовной силы.

Поначалу казалось, будто Дюмонем возьмёт верх и заберёт контроль над его телом. Однако когда уже свёрнутый в положение креветки дух Широна начал перемещать яд по телу, ситуация выправилась. Позаимствовав силу яда, сознание Широна стало оказывать сопротивление призраку Дюмонема.

«У-умм.»

Яростная схватка и невыносимая боль!

Из уст Широна вырвался стон. Часть его принадлежала человеку, часть – Рыцарю Тьмы.

Грр-р! – Начал злиться призрак Дюмонема. Он был крайне недоволен, что вернувшись к жизни спустя столько лет не может взять под контроль даже человеческое тело.

Всп-шш!

Сила Рыцаря Тьмы поражала. Стоило ему разгневаться, и тело Широна окутало чёрное пламя. Протуберанцы чёрного газа вырывались из глазниц и окутывали всё вокруг. Поток газа охватил даже виверну, превратив в плывущую по небу тучу.

Даже чёрная виверна была поражена гневу Дюмонема, перестав работать крыльями. Тело её задрожало, пока она медленно парила на большой высоте.

«К-как… ты смеешь?! Пытаешься противиться мне?! Гр-рр!» – послышался басовитый рокот.

Исходящий из уст Широна голос напоминал шёпот самой Тьмы.

Это и был Дюмонем. В ярости Рыцарь Тьмы поднял правую руку.

Трреск! Гроах!

Поток чёрного газа завихрился спиралью, послышался гром. А потом обрушился вниз ударом молнии.

По небу плыла чёрная туча.

В ней зародилось сильнейшее вихревое течение, устремившееся к водам Восточного моря.

Трреск! Гроах!

Порождённый Дюмонемом вихрь ударился о поверхность, образуя дыру в воздушном пространстве.

Пу-ууф!

Вихревое копьё взметнуло высокий столб морской воды, пронзив море до самого дна.

Проникающая сила, пробивающая километры и даже десятки километров водной толщи! Вот какова сила этого вихря!

Такова техника Дюмонема, способного в прошлом одним ударом копья опрокинуть целый мир.

Уникальное умение Дюмонема, именуемое Смерч, заключалось в создании из энергии Тьмы Копья Ветра с мощным вращательным эффектом!

В былые времена Дюмонем использовал Смерч для прорыва сквозь ряды противостоящих ему рыцарей. Люди тех лет находились под таким впечатлением от его техники, что окрестили её Копьём Сатаны.

Трреск! Гроах!

Дюмонем не успокаивался. Используя всю доступную силу Тьмы, он всё увеличивал и увеличивал Смерч. Он стремился запугать Широна, явив тому силу своей техники.

В сравнении с ним, Дюмонемом, Широн – не более, чем свеча на ветру! Поражённый его мощью, тот не сможет прийти в себя. Захочет сдаться и отринуть собственное я!

Ведь Широну трудно было сохранить рассудок даже против Кровавого властителя, а он, Дюмонем, намного сильнее Карла Зейца!

И действительно, сердце Широна было потрясено, и он стал медленно терять контроль.

Но он вновь собрался с силами. Благодаря циркулирующему по телу яду, ему удалось сбросить с себя оцепенение.

Как бы ни хотелось, он не имеет права сдаться! Широн вспомнил об учителе Йехинатале, последовавших за ним людях, а также об оставшейся в Ноабе Тие, и собрал волю в кулак.

«У-умм.»

Широн стиснул зубы, прикусывая язык. Солоноватый привкус крови заполнил рот, приводя его в чувство.

«Я, я, я Шир… он! Широн!»

Воля его по чуть-чуть возвращалась к жизни. Голос походил на мольбу, пока он пытался удержать уплывающее сознание.

Трреск! Гроах!

Но Дюмонем всё продолжал усиливать Смерч, точно насмехаясь над его усилиями. Сила Тьмы изливалась бесконечным потоком, словно призрак задался целью низвергнуть морское дно.

«Нахал! Т-ты хоть з-знаешь, кому ты осмеливаешься противостоять?! Гр-ррр!»

Уголки губ Широна злобно изогнулись. Грозный голос Дюмонема звучал из его уст раскатом грома.

«Меня зовут Дюмонем! Я – Рыцарь Тьмы! И вот моя сила. Смотри же! Вот она – бросающая вызов самой природе!»

Дюмонем воздел к небу обе руки.

Шу-ууу!

Энергия Тьмы вокруг закружилась гигантской воронкой. Раскололось само пространство, всё вращалось в бешеном водовороте.

Восточное море не по сезону затянуло чёрными тучами. Они заслонили весь небосвод, скрыв и звёзды, и луну.

Чёрные тучи яростно вращались над Дюмонемом! А тот всё не унимался.

«Вот она, моя сила!»

Тр-ррз! Тр-ррз! Тр-ррз! Тр-ррз!

Смерчи то и дело срывались вниз. Небо содрогалось, словно готовясь вот-вот рухнуть. Чёрные воронки ударялись о поверхность моря, порождая десятки водоворотов. Столбы морской воды взмывали в воздух на десятки метров.

Какая жуткая сила духа!

И вот морское дно не выдержало мощи Дюмонема и обрушилось, подняв огромные волны.

Однако Смерчи всё продолжали зарождаться. Они бесконечно срывались с туч и ударялись о море.

«Вот она, моя сила!»

Наложившиеся друг на друга крупные волны образовали цунами. Поднялся такой шторм, словно гневался сам морской бог, решив перевернуть своё царство вверх дном.

В Восточном море царил полный хаос.

«Вот моя сила! Кто способен мне противостоять?! Кто осмелится бросить мне вызов?!» – бешено ревел призрак Дюмонема.

Голос его обрушивался на сознание Широна ураганом. Голову захлестнуло болью, трудно стало думать вообще хоть о чём-то. Широн был ошеломлён, в глазах потемнело. Он буквально чувствовал, как лопаются его нервы.

Древний ужас, подавляющий разум.

Как он ни был настроен бороться до конца, силы его покидали.

И сознание Широна померкло.

«Гр-рр.»

Ещё один рык зародился сквозь плотно стиснутые зубы Широна. Он исходил из его уст, но то был голос Тьмы, голос Дюмонема.

Глава 9

Шу-у! Шу-у! Шу-у!

Ещё какое-то время Смерчи продолжали бомбардировать поверхность моря.

Возможно, он хотел удостовериться, что не растратил способности за долгие годы внутри Бастиона Душ?

Дюмонем непрерывно вытягивал силу Тьмы и создавал Смерчи один за другим.

А затем над морем прозвучал его дикий смех.

«Кха-ха-ха-ха!»

Похоже, перевернув море вверх дном, Рыцарь Тьмы, наконец, успокоился.

С довольным видом он похлопал чёрную виверну по макушке. Это значило, что можно лететь обратно в гнездо. Ну а ему пришло время вернуть тело законному владельцу.

Силой подавив дух Широна, Дюмонем завладел его телом. Но во времени он был ограничен и не мог остаться. В конечном итоге, он всё равно вернулся бы в бездонный омут Бастиона Душ.

Ведь если остаться в теле Широна на слишком долгий срок, сознание того полностью угаснет. И станет призраком Бастиона Душ. Ещё одной неупокоенной душой, поглощённой артефактом…

Так-то Дюмонема мало интересовало, станет в итоге Широн призраком или нет. Но тогда и сам Рыцарь Тьмы снова окажется запертым внутри артефакта и, возможно, никогда уже впредь не выберется наружу. А этого он и в самом деле опасался.

Широн был самым большим сосудом, с которым ему удалось столкнулся за долгие годы. Сосудом, что не сошёл с ума даже вместив в себя бесчисленное множество призраков Бастиона Душ.

И десять призраков тщательно следили за тем, чтобы не повредить сосуд, именуемый Широном, и не уничтожить носителя. Именно по этой причине они являли себя так редко.

Десять призраков Бастиона Душ!

Они сходят с ума от желания испить крови, учинить дикую резню. Им не терпится увидеть, как мир вновь перевернётся с ног на голову, упиваться собственным абсолютным могуществом и наблюдать ужас и отчаяние в глазах живых существ.

Единственная причина, по которой они заставляют себя сдерживаться – Широн. Его необходимо уберечь.

Конечно, однажды он всё равно сойдёт с ума. Потому как Бастион Душ – не то, что можно одолеть духовными силами человека.

Даже император-людоед Бартенкиум, топивший в крови древний континент, в конце концов был поглощён артефактом. Даже Повелитель Тьмы Микерин, вобравший в себя всю чёрную магию мира, не избежал этой участи.

Рыцарь Тьмы Дюмонем и Кровавый властитель Карл Зейц тоже не стали исключением. При всей своей мощи и невероятной духовной силе, они всё-таки были побеждены артефактом.

Так что уж говорить о каком-то мальчишке, вроде Широна. Десять призраков поверить даже не могли, что хозяином Бастиона Душ смогло стать столь слабое существо!

Когда-нибудь он уступит силе артефакта. Сознание угаснет, а душа будет поглощена Бастионом Душ.

И тогда Десяти призракам вновь придётся влачить годы и столетия в бездне забвения. Существовать в заточении, пока артефакт не заполучит нового хозяина!

По возможности, они хотели отсрочить тот день. Ведь чем больше протянет Широн, тем дольше и они смогут оставаться в этом мире.

Чёрная виверна прилежно последовала команде хозяина. Как и приказывал Дюмонем, она вернулась в гнездовье и аккуратно ссадила с себя Широна.

Именно в тот момент парень и пришёл в себя. И только лапы виверны коснулись скалы…

…Глаза Широна открылись и оглядели окрестности.

Полёт к Восточному морю, явление Дюмонема и его грозной силы, ужас от перевёрнутого вверх дном моря и ожидание гибели мира.

Он не устоял и потерял сознание. И всё же кое-что запомнил. Часть творимых Дюмонемом деяний остались в его памяти.

Тело охватила дрожь. Широн стиснул зубы до боли. Разум туманил гнев. Осознание, что его заставили утратить себя и получили контроль над его телом, было невыразимо неприятно.

Тело чувствовалось каким-то не своим. Хотелось немедля схватиться за нож и покончить со всем этим.

«Ыаааааа!»

Широн уставился на свои ладони и закричал, словно выдавливая из сердца всё, что в нём накопилось.

В этот раз… в этот чёртов раз он действительно приложил все силы, чтобы не потерять себя! Задействовал весь яд в организме и даже пустил себе кровь, прикусив язык.

И всё оказалось бесполезно. Несмотря на усилия, бой получился слишком неравным.

Он не достиг того уровня, на котором сможет противостоять мощи десяти призраков. Как ни грустно и ни обидно было это признавать, но это факт.

«Ыааа, аааа!»

Крик Широна всполошил всех.

Когда основателя ссадили с макушки чёрной виверны, Тибо поспешил ему навстречу. И когда тот схватился за голову и завопил, что есть мочи, охотник был поражён до глубины души.

Стая виверн, кружившая неподалёку, испуганно прыснула в стороны. И даже чёрная виверна уставилась на парня широко раскрытыми глазами.

Тибо подбежал и остановился подле Широна. И обеспокоенно спросил: «О-основатель, что это с вами?»

Это заставило Широна окончательно прийти в себя.

«Н-ничего. Ничего такого.»

Ему не хотелось, чтобы Тибо узнал о том, что он порой теряет рассудок.

Кто сможет довериться и следовать за человеком, который сходит с ума?! И как такому считаться главой культа?!

Широн резко хлопнул себя ладонями по щекам.

«Не время падать духом. В том, что впервые объявившийся Дюмонем смог заставить меня потерять сознание, нет ничего из ряда вон выходящего. Просто я пока недостаточно силён, чтобы противостоять десяти призракам Бастиона Душ. Случившееся закономерно. Я не отстоял своё тело, поскольку слаб. А значит, нужно всего лишь стать сильнее! И я становлюсь сильнее. Ведь прежде, если один из десяти призраков желал захватить моё тело, я ничего не мог противопоставить и терял сознание сразу. А в этот раз продержался довольно долго. И, хоть и не смог победить, это первый раз, когда я оказал реальное сопротивление. Так что просто наберусь терпения – и однажды они не сумеют получить надо мной контроль. Хоть они и десять призраков, но я – Широн!»

Мысли эти заставили его воспрять духом. И то правда – какой смысл предаваться унынию? Ведь он, хоть и потерял сознание, всё-таки сопротивлялся. И это главное.

«Ху-уух!» – совершил Широн глубокий вдох. После чего улыбнулся Тибо. Он старался сделать улыбку шире, чтобы показать, что с ним всё в порядке.

«Долго пришлось меня ждать? Нет, я и правда в порядке. А что особенно хорошо – виверны больше не будут считать нас за врагов.»

Услышав это, Тибо выдохнул с облегчением.

Ведь Широн так внезапно улетел, а по прилёту так кричал, то ли со зла, то ли от боли, что заставил Тибо волноваться. Ну а вдруг что-то случилось?

Однако никаких травм у Широна заметно не было.

«Прав… да? Виверны больше не враги? Это очень приятно слышать! Ха-ха, а я-то думаю – как же мы будем спускаться? Ведь тут с ними ещё можно совладать, но если они нападут в процессе спуска, придётся весьма несладко, верно?»

Выслушав речь Тибо, Хейо хлопнул себя по коленке. Прежде он не задумывался об этом, поскольку затратил много сил во время подъёма, однако при мысли о том, что придётся сражаться со стаей виверн при спуске, даже ему стало не по себе.

«Правда-правда! Ха-ха, всё так, как ты, Тибо, и сказал. Кроме того, нам не придётся при спуске долго и упорно карабкаться по лианам. Виверны подбросят нас к поверхности!»

«Фью-ух, это действительно так? Тогда это ещё более приятно! Ползти по лианам, спать на досках… у меня от всего этого кружится голова.»

Тибо сделал движение, словно утирает пот со лба, и всё расхохотались.

Вообще, подобное поведение не было ему свойственно. Среди коллег по охоте его считали замкнутым и неприветливым.

Однако при общении с Хейо, который выглядел ещё более суровым, и Широном, который был ещё более задумчивым, он, сам того не осознавая, изменился. А куда денешься? Кому-то ведь придётся развлекать остальных!

Широн и его спутники просидели у костра до самого рассвета. Молча следили за пляской языков пламени и очищали разум от усталости.

Ни Хейо, ни Тибо не стали задавать лишних вопросов. Хоть в душе им, конечно, и хотелось узнать, куда это летали Широн с чёрной виверной, и почему он так кричал по возвращении.

Но нет. Если Широн захочет – расскажет всё сам. А если не пожелает, то и спрашивать нет смысла.

Виверны тем временем вернулись в гнездовье. После того, как чёрная виверна издала протяжный крик, все спокойно опустились в котловину. Они по-прежнему держались подальше от людей, но уже не выказывали столь явной враждебности, как раньше.

И вдруг обжаривавший сушёное мясо на огне Широн бросил доведённый до готовности кусок в их сторону.

«Ловите!»

Мясо улетело к сбившимся в кучку детёнышам виверн.

Хлоп! Хлоп-хлоп-хлоп!

Курлы-курлы!

Детёныши испуганно бросились врассыпную. Переваливаясь с ноги на ногу, они заспешили прочь. Даже не проверив, что именно брошено в их сторону.

Г-граа! – Матери их тоже повытаращили глаза. И даже вскрикнули от неожиданности, подумав было, что Широн напал на малышей.

Наиболее невыдержанные захлопали крыльями и поднялись в воздух, готовые атаковать Широна. В один миг атмосфера вновь стала напряжённой.

Но Широн остался невозмутим. Он как следует обжарил следующий кусок и снова бросил в сторону маленьких виверн.

И детёныши поняли, что это такое. От куска шёл вкусный аромат. Пусть это и не парное, истекающее кровью мясо, пахло оно всё равно аппетитно.

Курлык...

Один из детёнышей, самый отважный, проковылял вперёд и ткнулся носом в кусок. Затем осторожно обнюхал и попытался поддеть мордой.

Душистый аромат!

Детёныш надкусил, а затем резко задрал голову и одним движением заглотил мясо.

Вкусно!

Курлык!

Монстрик живо понёсся к куску, который Широн бросил первым. А тут и остальные проявили интерес.

Все они были голодны. Ничего не ев с самого обеда, они успели порядком изголодаться.

Курлы-курлы-курлы-курлы!..

Маленькие виверны со всех лап устремились к угощению.

«Коль уж мы хотим есть, значит, и вы голодны. Вот вам ещё!»

И Широн бросил новый кусок.

Хвать!

В этот раз мясу упасть не дали, перехватив в воздухе. Детёныши вытягивали шеи и пищали, требуя добавки.

Хоть они и дети, всё же оставались злющими вивернами. И яростно кусались, хватая собратьев за шеи.

Такое происходило всякий раз, как родители приносили какого-нибудь горного козла – они приходили в неистовство и грызлись друг с другом, пытаясь добраться до жертвы. И нападали на ту без страха, даже если добычей оказывался медведь.

Тем не менее, к Широну и его компании подойти не решались. Страх перед странными людьми был ещё слишком силён.

Тибо тоже подключился к происходящему. Он обжарил кусок мяса и бросил его.

«А ведь точно! Эти негодники, наверное, тоже голодны. А мы тут лопаем на их глазах!»

Мяса пока было в достатке. Осталось и принесённое с собой в джунгли, и змеи с птицами, которых изловили перед подъёмом на скалу.

Однако всего этого не хватило, чтобы насытить желудки всегда голодных детёнышей виверн.

«Всё, конец. Извините, но мясо закончилось. Не верите? Вот, посмотрите. Мясо было здесь, в мешке, а теперь он пуст!»

Когда еда закончилась, Широн вытряхнул свой мешок, показывая, что в нём ничего не осталось.

Но детёныши виверн продолжали топтаться вокруг костра и кричать своё «курлы-курлы», выпрашивая ещё пищи. Но ничего не добились.

Когда наступило утро, виверны спустили группу Широна обратно в джунгли. Хейо, Тибо и герамеки летели на спинах монстров. Широн – на макушке чёрной виверны.

Когда настало время расставаться, чёрная виверна выразила обеспокоенность.

Ро-ооар!

И пока Широн не скрылся в чаще джунглей, она кружила над его головой, издавая громкие крики. Она понимала, что вскоре они встретятся вновь, но не желала расставаться.

И, само собой, детёныши виверн тоже запомнили Широна. Человека, который кормил их жаренным на огне мясом.

Из них один наиболее привязался к Широну. Маленький детёныш с крупным красным пятном на голове.

Похоже, он принял Широна за свою мать. Потому что поймал от него мясо едва вылупившись из яйца.

Вероятно, поэтому он так громко кричал вслед. Его настоящая мать наверняка взгрустнула от такой картины, но что теперь поделать…

Минувшей ночью Широн и его команда впервые познакомились с вивернами. Тогда же первый раз объявился Дюмонем, а маленькие виверны попробовали приготовленного мяса.

И Широн осознал нечто новое.

За выживание борются не только люди. Все звери, монстры и гуманоиды на планете тоже имеют право на существование. И являются такими же жителями мира, как и люди.

Человечество почему-то забыло эту очевидную истину. Или, вернее, даже не задумывалось о ней.

Глава 10 - Свет войска Возвышенных

Акт №4. Свет войска Возвышенных.

Изящные колонны из белого мрамора.

Они находились по обе стороны дорожки, что вела к папской оранжерее. Колонны стояли издавна и купались в солнечном свете, отбрасывая длинные тени.

Войдя в ту оранжерею, вы попадёте в красивый, ухоженный сад. Ровно постриженный газон и яркие цветы служат его украшением. И каждое из этих растений прекрасно по-своему.

И даже если на дворе холод, здесь зима не наступает никогда.

Каждый из бутонов широко раскрыл лепестки. Вероятно потому, что температура всегда поддерживалась на одном уровне божественной силой.

Луан вкладывал немало сил в этот сад. Это было историческое место, созданное третьим папой Священной империи в честь господа Лу. Потому ухаживали за ним со всей тщательностью.

День клонился к закату, когда меж тенями, отбрасываемыми колоннами, появилась человеческая тень.

Топ-топ…

Тяжело чеканя шаг, силуэт проследовал в оранжерею.

Количество тех, кто имеют право сюда войти, ограничено. Помимо самого папы, дозволено это лишь узкому кругу высших священников и аристократов.

Тот, кому принадлежала упомянутая тень, вероятно, являлся одним из таких людей. Без малейшего колебания он быстро проследовал через сад и вступил под сень тенистой кроны. Когда хозяин тени проходил мимо стоявших у входа в оранжерею караульных, те отдали ему честь.

Это был солидный мужчина средних лет. Его рыжие волосы производили сильное впечатление, а белоснежную паноплию украшала золотая гравировка в форме льва.

Человек в белоснежной паноплии с золотым львом и с правом входа и выхода в папскую оранжерею по собственному усмотрению.

Во всём мире этим двум условиям мог соответствовать лишь один человек. И это граф Бомонд – командор рыцарей Ордена Белого Льва. Мужчина, входящий в тройку лучших мечников Священной империи.

Под кроной дерева отдыхал старик, практически полностью лишённый волосяного покрова и покрытый складками морщин. Прислонившись к стволу, он осматривал сад неторопливым взором.

Потёртая одежда и непрезентабельная внешность делали его похожим на садовника.

Топ!..

Подойдя к дереву, граф Бомонд вытянулся по струнке перед стариком.

Старик поднял голову, точно только сейчас заметил его присутствие. И тогда мужчина в белой паноплии опустился пред ним на колени и склонил голову.

Какое почтительное отношение! К кому ещё граф Бомонд мог обращаться с таким трепетом? Верно – потрёпанного вида старик был не кем иным, как папой Священной империи Луан, Ионахисом Третьим.

Ионахис Третий!

Один из трёх столпов континента, наряду с императрицей Ноаба Исирис и императором Армана Помпаусом.

Каждое слово Ионахиса Третьего как приказ. По нему тысячи паладинов в едином порыве обнажают клинки. Сотни тысяч солдат Луана воздевают мечи и копья. Сонмы священников готовы принять мученическую смерть, а десятки миллионов граждан – пожертвовать собой.

Вот каков этот человек. На первый взгляд может показаться, что его здесь приставили ухаживать за цветами, но когда узнаешь его получше, окажется, что на ладони у него умещается весь мир.

Ионахис Третий добродушно усмехнулся и похлопал графа Бомонда по плечу. И хоть он невероятно стар, во рту не хватает множества зубов, а лицо покрыто возрастными пятнами, в голосе его чувствовалась сила, присущая молодым воинам.

«Хо-хо, граф Бомонд! Я извиняюсь, что пришлось отвлечь тебя прямо посреди тренировки.»

«Всё хорошо, ваша светлость. Я человек, полностью посвятивший себя служению господу Лу и вам. И, когда бы вы меня ни призвали, буду готов отдать себя в полное ваше распоряжение.»

«Вот как? Что ж, рад это слышать! Не знаю, граф, доложили вам уже о том или нет… но, похоже, на этот раз рыцарям Белого Медведя в джунглях не поздоровилось.»

«Меня поставили в известность перед самым походом к вам. По слухам, граф Пенза и митрополит Штауф тяжело ранены… а рыцари Ордена Белого Медведя понесли тяжёлые потери.»

«Верно, верно. Я тоже получил доклад именно в таких формулировках. Похоже им пришлось несладко в незнакомых джунглях. Потому и пришлось вызвать тебя.»

«Так точно, жду ваших приказаний! Я и мой Орден Белого Льва готовы выехать в джунгли немедленно.»

«Даже так? Отлично. На заседании митрополитов принято решение отправить подмогу в лице рыцарей Белого Льва и сотни священников. Прошу принять командование над армией, что будет состоять из паладинов Белого Льва, священников, а также остатков Ордена Белого Медведя, высланного в джунгли первым отрядом. И в этот раз мы ожидаем полного уничтожения культа Кроноса», – прищурив глаз, произнёс Ионахис Третий.

На фразе «полного уничтожения» он сделал особый акцент, показывая, чего ожидает лично он.

«Я всем сердцем готов исполнить волю вашей светлости. И ни за что не вернусь, пока не исполню её», – ответствовал граф Бомонд, склонив голову ещё ниже.

Довольный ответом Ионахис Третий вновь похлопал графа по плечу.

Таким образом, приказ папы был получен. Вторая волна войск Священной империи отправлялась в зону боевых действий.

Когда, почтительно поклонившись, граф Бомонд шагнул было назад, Ионахис Третий вдруг добавил: «Ах да, на сей раз в отряде священников будет Артеин. Он сам вызвался добровольцем. Думаю, его способности к предвидению и техники ментального контроля окажут великую помощь в борьбе с врагом.»

Артеин!

В годы былой войны культа Кроноса и Луана он стал единственным священнослужителем, кому удалось тайно внедриться и перетряхнуть церковь Кроноса. А теперь он возглавлял разведывательную сеть папы, по сути являясь его тенью!

Стоило прозвучать этому имени, и лицо Бомонда исказилось. Ему было крайне неприятно, что придётся общаться с человеком, существование которого он не мог выносить.

Разумеется, глаза его в этот момент оставались опущены долу, так что папа видеть его лица не мог. Тем не менее, похоже, что Ионахис Третий прочёл мысли Бомонда, потому что добавил: «Не стоит так к нему относиться. Он внедрился в культ Кроноса, несмотря на то, что это было для него подобно схождению в ад. Благодаря этой жертве мы и сумели сокрушить культ Кроноса. Я прекрасно помню, какие вас связывают отношения. Но тогда ему было жизненно необходимо завоевать доверие врага. И, как бы тяжело это ни было, надеюсь, ты сможешь его понять.»

Граф в ответ на откровение папы кивнул. Однако унять гнев в душе было не так-то просто.

Когда-то давно Артеин присоединился к культу Кроноса и долго добивался доверия Верховного жреца, совершив многое во славу Кроноса на пути к становлению одним из Девятнадцати жрецов.

Эта его способность к прорицанию, благодаря которой он, словно божество, предугадывал направления атак паладинов Луана!

Изумительно точные предсказания Артеина помогли культу Кроноса нанести ряд сокрушительных поражений Луану. Устроенные для паладинов в нужный момент западни имели невероятный успех.

И в одной из таких операций погиб единственный сын графа Бомонда.

Если требовалось сломить дух пленных паладинов, за эту задачу тоже брался Артеин. Именно потому луанские паладины люто его ненавидели и скрежетали зубами при одном упоминании его имени.

Можно представить их чувства, когда вскрылось, что на самом деле Артеин – один из священников Луана!

Что?! Это дьявольское отродье – союзник, внедрившийся в культ Кроноса по приказу папы?!

Не только Бомонд – все паладины Луана были в шоке от таких новостей!

Что уж говорить о самом Бомонде. Ведь он дал паладинскую клятву, что отомстит за сына – а теперь ему заявляют, что это невозможно?! Было отчего впасть в депрессию.

Граф Бомонд с яростью сжал кулаки. Но вскоре отринул силу, которую в них вложил.

Служение Лу имело больший приоритет, чем даже месть за сына. И если действительно веришь в господа всем сердцем, от намерения отомстить Артеину придётся отказаться. Ведь и его проникновение в культ Кроноса тоже было волей Лу.

Плечи Бомонда поникли.

Глядя графу вслед, Ионахис Третий покачал головой.

Ему ли не понимать боль Бомонда?

Ионахис знал всё о том, что тогда произошло. И был в курсе обстоятельств гибели единственного сына графа.

Папа сложил ладони на груди таким образом, что те образовали круг, и начал молиться.

«О, всевидящий Лу, мы стерпим столько страданий, сколько потребуется для служения тебе. Если ради служения требуется наша кровь – отдадим её всю без остатка. Понадобится наша плоть или кости – просто возьми их. Мы принадлежим тебе всецело. И всегда в твоём распоряжении.»

Молитва папы достигла ушей графа Бомонда.

И он тихим голосом повторил: «Господь Лу, мы стерпим столько страданий, сколько потребуется для служения тебе. Если ради служения требуется наша кровь, отдадим её всю без остатка… Господь, прошу, сохрани мою веру сильной.»

Но сам тем временем еле сдерживал гнев по отношению к Артеину.

Сразу после приказа папы стала готовиться вторая волна войск.

В один день собрали сотню священников. В порту строились рыцари Белого Медведя под предводительством графа Бомонда.

Папа даровал личное благословение каждому, кто примет участие во второй волне. Его заклинание значительно усилило сопротивление всем видам стихийной магии.

В частности, устойчивость к атакам Молнии была увеличена до предела.

Теперь большинство атак этой стихии не окажут на бойцов вообще никакого действия. Это работало как если бы на тела навязали огромный слой резины.

Паладины поднялись на борт только после тщательной подготовки к борьбе с магией духов стихий.

Главнокомандующим второй волны был назначен граф Бомонд, которого называли Львом Священной империи.

Главной ударной силой призваны были стать его паладины Ордена Белого Льва.

Среди четырёх сильнейших рыцарских подразделений Луана, Орден Белого Льва занимал второе-третье место по престижности. Носить паноплию одного из четырёх великих Орденов являлось целью и мечтой каждого паладина Священной империи!

Рыцари Белого Льва несколько отличаются от товарищей из Белого Медведя. Паладины Белого Медведя как на подбор рослые и крепкие. Многие владеют различными видами оружия, такими как копья, булавы, топоры и молоты.

Рыцари Белого Льва орудуют исключительно мечами. А их тела выглядят ловкими и сильными. Поистине соответствующе своему гербу.

Граф Бомонд стоял на носу корабля и вглядывался в бескрайнее Восточное море. Он никогда не слыл болтуном, но сегодня был молчалив особенно. Одна мысль о том, что где-то в этой же флотилии плывёт Артеин, приводила его в бешенство.

Граф укротил гнев, обратившись с воззванием к господу Лу. И перенаправил его пламя с Артеина на остатки культа Кроноса.

«Вот кто враги моего сына! Просто ждите. Я уничтожу вас всех, не оставив ни единого семени. Мне плевать, люди вы или тёмные эльфы. Молитесь вы Кроносу или нет. Если имеете хоть какое-то отношение к культу, то уже заслужили смерть. В джунглях я стану для вас злым духом. Злым духом, что сотрёт культ Кроноса с лица Земли!..»

И тут течение мысли графа прервал митрополит Креол.

«О чём так задумались, достопочтенный граф?» – улыбнулся он, подходя к Бомонду.

Седые волосы митрополита были аккуратно причёсаны. Именно он отвечал за командование священниками второй волны.

Он являлся экспертом в области стихий и, как считалось, умел защититься от любых видов атакующей магии.

Митрополит Креол был известен мягкостью характера. Если принявший участие в первой волне митрополит Штауф походил на ясного сокола, Креол был сторонником умеренности во всём. Или, возможно, его характер претерпел изменения, стал спокойным и собранным как раз благодаря специализации на защитных чарах.

Папа Луана объяснил неудачу первой волны ошибкой в выборе командиров. Ведь и граф Пенза, и митрополит Штауф предпочитают агрессивный и бескомпромиссный стиль, что и привело к такому исходу. Таким образом, ответственность за ошибку возложил на себя – это же именно он отправил войска с такой парой командующих.

Вот почему для второй волны избрали крайне спокойного митрополита Креола. Также рассудительным считали и графа Бомонда, вот только ему всё ещё хотелось отомстить за сына. Так что Креола сочли хорошим напарником для графа.

Это была хорошая тактика – на каждом из этапов войны назначать соответствующих командиров. Может ли быть что-то лучше?

Встреча с митрополитом сразу принесла плоды. Увидев кроткое лицо митрополита Креола, Бомонд успокоился. Он вернулся к обычному состоянию и улыбнулся в ответ.

«Я был в процессе испытания. Всемогущий Лу решил проверить моё глупое сердце. Он испытывал, сумею ли я противостоять гневу прошлого, и не совершу ли в неподходящий момент ошибку.»

Митрополит улыбнулся чуть шире и спросил: «Судя по вашим словам, вы прошли тест?»

Граф Бомонд лишь молча улыбнулся. Означало ли это, что он отпустил гнев и вновь обрёл самообладание?

Креол тоже улыбался, ничего не говоря. Его светлая улыбка принесла умиротворение. Тем самым он ободрял Бомонда и поздравлял с обретением душевного спокойствия.

И пока командиры улыбались на носу одного из военных кораблей, флот быстро продвигался к джунглям, рассекая волны Восточного моря.

Глава 11

То же самое время, джунгли.

Уже несколько дней стояла очень душная погода. Жаркий и влажный воздух завис над зарослями вплоть до побережья, притом был полный штиль. «Ни дунет – ни плюнет» – так принято называть подобное состояние природы.

Разведчики тёмных эльфов всё ещё находились поблизости. Ни на йоту не пренебрегая своими обязанностями, они пристально наблюдали за паладинами Священной империи, стоявшими лагерем близ восточного побережья. Не пытаясь приблизиться, вели рыцарей Белого Медведя издалека.

На их взгляд, поведение паладинов было крайне подозрительным. Они и не уплывали, и не выказывали никаких признаков того, что собираются реорганизовать порядки и вновь перейти в наступление. Удалось выяснить, что некоторых, наиболее раненых, отправили на корабле домой. Остальные же так и топтались на берегу.

Как бы то ни было, а разведчикам тёмных эльфов делать выводы не пристало. И они просто передали информацию как есть – всё, что видели и слышали. А решения пусть принимают Маленький Ямук и Гультеин.

Лидер тёмных эльфов принялся рассуждать: «Они не ушли с береговой линии? До сих пор? Что же они задумали? Ждут подкрепления из Луана?»

Гультеин согласился с его предположением: «Вполне вероятно, поскольку уже долгое время ничего не предпринимают. Видать, потери среди личного состава оказались таковы, что они запросили дополнительные войска. Что будем делать? Может, устроить внезапную атаку, пока не подошло подкрепление?»

Предложение имело право на жизнь. Очевидно – когда подойдут новые вражеские силы, справиться с ними станет ещё трудней. Так что если и есть подходящий момент, то именно сейчас.

Но Маленький Ямук не мог никак на это решиться. Он понимал, что столь серьёзный урон удалось нанести лишь благодаря рыбам-людоедам в Кровавой реке.

Если отбросить предубеждения, то паладины серьёзно превосходят тёмных эльфов в силе. Потому следующая битва и была запланирована в Белой долине. Единственное преимущество тёмных – в отличном знании джунглей, только грамотно им воспользовавшись можно одержать победу в войне.

План застать врасплох паладинов, стоящих лагерем на побережье, не имеет ничего общего с грамотным применением знаний о джунглях. В подобной битве тёмные не получат большого преимущества. Поэтому Маленький Ямук колебался.

Подумав ещё немного, он всё же достал свой меч. Искушение было слишком велико. Нанести врагу поражение прежде, чем к тому прибудут свежие силы!

«Хорошо, давай тогда вместе обдумаем нашу стратегию.»

Гультеин с готовностью кивнул. Руки ещё не зажили, поэтому полноценно сражаться, скорее всего, не получится, но попытаться стоило.

Маленький Ямук тоже так думал. По донесениям разведгруппы, грозный вражеский командир, граф Пенза, получил такие ранения, что до сих пор лежал без движения. То же касалось и митрополита Штауфа, подавлявшего магию стихий.

Если всё так и есть, стоит побороться.

Маленький Ямук придержал боевых тёмных эльфов. Если речь о внезапной атаке, выступать большой толпой не стоит.

Он выбрал из них самых сильных и быстрых. А временем вылазки была назначена ночь, когда в небе взойдёт полная луна.

В день операции Гультеин украдкой подошёл к Маленькому Ямуку. Убедившись, что других тёмных поблизости нет, он тихо произнёс: «Маленький Ямук, а почему вы избрали для нашего нападения полнолуние? Ведь подкрепление из Луана может прийти в любой момент, и ждать последний день месяца рискованно. Да и когда в небе появится яркая луна, не потеряется ли эффект внезапности?»

Гультеин действовал тайно не просто так. Право командовать в войне принадлежит Маленькому Ямуку. И прилюдно ставить его приказы под сомнение совершенно недопустимо. Потому он и решился спросить лишь когда рядом никого больше не было.

«Ты прав, дожидаться последнего дня месяца следует только если не ограничен во времени. А мы ограничены. Да и пара дней в одну или другую сторону большой разницы в яркости светила не дадут. Но есть одна важная причина, по которой я выбрал ночь полнолуния. Ведь как ты знаешь, именно в это время монстры в джунглях становятся наиболее активны. Вот я и подумал – если нас вновь вынудят бежать, то мы сможем отрезать от себя преследователей, грамотно прикрывшись этими монстрами.»

«О!»

Гультеин был восхищён Маленьким Ямуком. Это ж надо уметь так всё продумать вплоть до мельчайших деталей, причём буквально на ходу!

После того, как полная луна поднялась в зенит и начала понемногу клониться к западу, Маленький Ямук и Гультеин во главе отряда тёмных эльфов выдвинулись к вражескому лагерю. Шли скрытно, не издавая ни звука даже когда продирались через кусты.

Перед самым лагерем Маленький Ямук ещё раз повторил тактику: «Как вы все уже слышали, цель этого рейда не в том, чтобы нанести врагу решающий удар. Наша задача – качественно потрепать противника перед приходом подкрепления. Поэтому будьте предельно осторожны – лишние потери нам сейчас ни к чему. Если ситуация станет неблагоприятной – сразу отступаем, даже если я не отдам соответствующего приказа.»

Тёмные эльфы сосредоточенно кивнули.

«Скорее всего, когда подойдём ещё ближе, прозвучит сигнал. Потому что они наверняка разместили по периметру магические круги. Если такой сигнал прозвучит, быстро окапываемся и наносим удар. Все поняли?»

«Да!» – прозвучал дружный шёпот.

«Хорошо, тогда начнём битву во славу нашей Матери-Земли. Вперёд!»

Шух! Шух-шух!

Едва Маленький Ямук окончил речь, тёмные эльфы устремились к береговой линии.

Сам лидер тоже начал атаку. Подняв руки над головой, он свёл вместе указательные пальцы.

Ву-уум!

Мана хлынула из тела подобно отливу, формируя вихрь. Зародившись у ног, он по спирали поднялся по телу и вознёсся вверх.

В мягком свете полной луны появился Ветряной великан.

Оки, высший элементаль Ветра. Призванный гигант вновь захватил ночное небо. Он разрастался всё сильнее и сильнее, подхватывая окрестные камешки и сухой валежник.

Гультеин также воззвал к магии стихий. Разместив ладони у груди, на небольшом расстоянии друг от друга, он призывал духа Акрала.

Тр-рррз!

Множественные электрические разряды сосредоточились меж ладоней Гультеина и мощно разрядились, сыпанув во все стороны искрами.

Сгусток электрического заряда, раздувающийся как воздушный шарик!

Энергия Молнии сперва приняла форму шара, но вскоре преобразовалась в кошачью фигурку с четырьмя лапами и хвостом.

Акрал, высший элементаль Молнии!

Меж ладоней Гультеина возник синий кот, состоящий из электричества.

«Вперёд!» – слитно произнесли Маленький Ямук и Гультеин.

По команде хозяев Ветряной великан Оки и Высший грозовой дух Акрал дружно бросились в бой. Один устремился к вражескому лагерю прямиком с неба, а другой быстро побежал по траве.

Уи-иии!

В тихой и душной ночи вдруг прозвучал оглушительный сигнал. В шатрах паладинов тут же возникло шевеление.

«Враг! Тёмные эльфы решились на вылазку!» – прокричал кто-то, вероятно, паладин, стоявший на карауле.

Суисс-суисс-суисс!

И тут же на него обрушился град стрел. Быстро приблизившиеся к лагерю по траве тёмные эльфы незамедлительно выпустили стрелы на звук. Они стреляли точно, несмотря даже на то, что находились в движении.

Ту-ду-дум! Тум!

Часовой заблокировал стрелы щитом и, взмахнув мечом, вновь возвысил голос: «Враг наступает! Подъём!»

Но прежде, чем паладины успели нацепить доспехи и выскочить наружу, с неба ударил Оки, обрушив шатры и оставив бойцов барахтаться под слоем материи.

Сложившиеся шатры не давали бойцам выбраться. А сверху на них посыпались стрелы тёмных эльфов.

Ту-дум! Ту-ду-дум!

Не будь паладины столь вымуштрованы, внезапная атака могла бы иметь оглушительный успех. Оказавшись полуголыми в рухнувших шатрах, они стали бы лёгкой мишенью для стрел неприятеля.

Но как только зазвучал сигнал, паладины быстро вскочили, нацепили доспехи и подняли щиты. Стрелы тёмных эльфов застряли или отскочили от щитов, а сами паладины взрезали мечами ткань шатров и выбрались наружу.

«Ушастые ублюдки! В атаку!»

Один из паладинов двинулся вперёд, высоко поднимая меч. Несмотря на внезапность, рыцари быстро построились в формацию и выступили против тёмных эльфов. Ужасающе быстрая реакция!

Как к ним ни относись, но армия Луана сильна. И страшна.

Прежде чем товарищи пострадают, Гультеин бросил Акрала в бой. Если бы тёмных эльфов атаковали формацией, они получили бы огромный урон. Потому реагировать следовало быстро.

Мя-аау!

Тр-рррз!

Акрал прыгнул в гущу паладинов и разразился электрическим разрядом. Это была атака, испытанная на рыцарях множество раз.

Разряды молнии тяжело блокировать, даже когда они происходят на твоих глазах. Слишком высока скорость, а направление непостоянно, потому противостоять ей невозможно. Единственное спасение – усилить защиту от электричества с помощью святой силы.

И паладины сделали это, защищаясь от атак Акрала.

Вуум! – Их святые силы резонировали и сливались друг с другом, защищая от стихийных атак.

Шшш…

Битва Света и Молнии!

Казалось, будто ослепительный свет ауры сам выделяет электричество!

Благодаря своевременной реакции паладинов все атаки Акрала оказались тщетны.

Однако, чтобы выпустить святую силу, им пришлось забыть о контрударе. А тёмные эльфы, получив немного времени, направили стрелы в тех, кто не носили паноплий.

Они стреляли точно, ориентируясь лишь по тусклому лунному свету. И первой их целью стали священники.

«Ай! Кх-х!»

Выбиравшиеся из шатров священнослужители поймали стрелу в грудь. Те, кто уже выбрались и читали заклятия противодействия духам, тоже были тяжело ранены или убиты градом стрел.

Маленький Ямук направил Оки больший поток маны. И Ветряной великан раздулся, втягивая в себя воздух.

А затем исторг то, что вдохнул, направив в паладинов.

У-уу!

В сторону рядов луанцев рванул мощный порыв ветра. Вместе с ним прилетели мелкие камни, ударяясь о паноплии и щиты, и отбросили паладинов назад. Тёмные тем временем продолжили осыпать их стрелами.

Большую часть снарядов блокировали щитами и паноплиями, но появились и те, кому стрела угодила в незащищённые участки тела.

Чвок!

«Ыаа!»

Пока что не было лишь поражённых глаз. Но вот одна из падавших с неба стрел ловко проскользнула меж щитом и шлемом и прошила глазное яблоко, застряв в мозгу.

Как только появились первые убитые, формация паладинов была нарушена. В лицах отразились тревога и страх.

Среди них теперь не было графа Пензы. И то, что они в тяжёлой ситуации без командира, подтачивало их решимость.

Вырваться вперёд, чтобы вступить в ближний бой с тёмными эльфами было непросто. Ветряной великан Оки всё продолжал теснить бойцов Луана.

Более того, выпускаемые тёмными стрелы начинали жалить всё сильнее. Потому что Оки ускорял их порывами ветра.

Вот ещё один паладин рухнул на землю, схватившись за лицо. Боевой дух его товарищей просел ещё сильнее. Ведь если их продолжат отталкивать и осыпать стрелами, убиты будут все. Впервые за долгое время они столкнулись с величайшей опасностью.

Исполнявший обязанности командира прокричал во всю глотку: «Держитесь, паладины! Граф Пенза не с нами, потому преодолеть это придётся нам самим. Помните – Лу смотрит на нас!»

Слова его придали паладинам мужества. Они высвободили ещё больше святой силы. Поднатужились, выдавливая из своих тел всю ману и преобразуя её в святость. Земля под стопами проседала, пот лился градом.

«Аааарх! Лу, господь Лу! Я вверяю тебе себя полностью, прошу, прими меня!»

«Лу, творец всего сущего, используй моё тело как инструмент – позволь ему стать мечом в твоих руках и покарать этих дикарей!»

«Ура! Лу со мной, Лу со мной, Лу со мно-ой!»»

Некоторые плакали горячими слезами из-за того, что не могли вынести столь интенсивного проявления веры. Многие обращались к Лу на языке, которого сами не могли понять.

Паладины в белых паноплиях рыдают, взывая к Лу!

Они все вместе вышли за грань разумного и прикоснулись к божественному миру.

Это был мир чистейшего белого света, без единого изъяна – их собственный мир, их собственный рай!

Словно в коллективном гипнозе, они коснулись этого мира, обретая сверхчеловеческую мощь.

Могучая сила веры!

Паладины лили слёзы радости. Они плакали, поскольку верили, что силу эту даровал сам Лу. Они нисколько не сомневались, что именно господь был источником этого невообразимого могущества.

На самом же деле никто не знает, откуда берётся эта сила. Дар ли это божий или проявление искренней веры?

Но, в любом случае, исходящее от паладинских тел сияние ярко озарило окрестности.

«Ура-ааа!»

Ревущие, злые, источающие яркое сияние из своих тел, готовые идти в атаку паладины!

Волны святой силы, излучаемые каждым из них, продолжали усиливаться, и настигли даже духа Ветра. Едва соприкоснувшись с этой бурей света, стихийная магия тёмных эльфов была развеяна.

Глава 12

«Кха-кха!» – харкнул кровью Маленький Ямук, пав наземь.

Стоило святости, источаемой паладинами, коснуться Оки, как дух Ветра растаял, точно мартовский снежок. Отдачей зацепило и призвавшего его хозяина.

Свет святости, отвергающий любых сверхъестественных существ, кроме единого бога Лу!

Одно из проявлений святой силы, что отрицает само их существование!

Пострадал не только Маленький Ямук. На земле оказался и Гультеин, сплёвывая кровь.

Мя-ааа! – С душераздирающим криком Акрал тоже вернулся в мир духов.

Если не выстояли даже высшие элементали, то что говорить об остальных духах?

Все элементали низшего и среднего порядка, призванные тёмными эльфами, были уничтожены, не успев даже пискнуть. И все как один эльфы-призыватели распластались на земле.

К счастью, эльфы-лучники ничуть не пострадали. На них сила святости не имела воздействия. И они принялись засыпать паладинов стрелами ещё активнее, выигрывая время для отступления.

Часть стрелков бросились на помощь лежащим на земле товарищам.

«У-уходим! Бы-быстро возвращаемся к Белой долине!» – прокричал своим подчинённым Маленький Ямук, с трудом собравшись с мыслями.

Голос дрожал, с губ стекала кровь, но сейчас не это имело значение.

Призывавшие духов тёмные эльфы утратили свои силы, как только их подопечные подверглись воздействию Света. Если бой продолжится в том же ключе, их просто перебьют.

И, топая ногами, Маленький Ямук закричал снова: «В-все отступаем!»

Двое из тёмных эльфов оказались расторопнее других. Взвалив Маленького Ямука и Гультеина на закорки, они первыми скрылись в зарослях. Остальные тоже похватали пострадавших товарищей и друг за другом умчались в джунгли. Их отступление прикрывал отряд с луками в руках.

«Н-нужно их догнать…» – слабым голосом воскликнул кто-то из паладинов.

Вот только не смог сделать ни шагу. И не только он – остальные паладины тоже не в силах были последовать за тёмными эльфами. Глядя в спины удаляющимся врагам, они не могли заставить себя пошевелиться.

Впав в коллективный транс, они превысили возможности своих тел. И, благодаря неколебимости веры, обрели невероятную святую силу.

Но из-за этого у них не осталось сил даже пальцем шевельнуть. Переполнявшая их прежде мана была исчерпана, в ушах звенело. Голова была словно в тумане, а слёзы всё ещё лились из глаз, мешая видеть.

Плюх!

Как только эльфы скрылись в зарослях, терпеть стало просто невыносимо. И один за другим паладины попадали на землю.

«Л-лу, мы одолели их благодаря твоей заботе. Мы… победили», – произнёс один из рыцарей, тяжело дыша.

Услышавшие это товарищи дружно кивнули, после чего сложили в молитве руки.

«Пока Лу присматривает за нами, ничто не сможет нас остановить! До конца света, до того дня, когда отдадим всё, чего достигли, во славу господа! О, Лу, дарующий милость!»

Сцепив ладони, они пели песнь восхваляющую Лу, песнь благодарности. Несмотря на боль, отсутствие сил и пустые источники маны, лица их были наполнены радостью.

Они вспоминали увиденное. Место, которое успели узреть и ощутить – чистейшей белизны мир, Землю Священного Света в объятиях Лу.

Ведь что-то же затянуло паладинов туда?

И то была явно не иллюзия, а яркая реальность.

В Луане время от времени появлялись люди, утверждавшие, что видели Мир Яркого Света. Они возникали исключительно в рядах священников с наиболее сильными религиозными убеждениями.

Были священники, видевшие то место во время длительного поста и молитв, а так же люди, увидавшие его в бреду сильнейшей лихорадки. Остальные тем праведникам могли лишь завидовать.

Однако не существовало ни единой записи о том, чтобы Мир Света видели не священники, а паладины, да ещё столь массово. Здесь, в джунглях, это произошло впервые.

Паладины верили, что всё это – проявление милости Лу. И что в момент отчаяния, когда всё готово было рухнуть, тот ответил им.

Племя тёмных эльфов вновь отступило к Белой долине.

Они были обескуражены. А особенно серьёзное потрясение испытали Маленький Ямук и Гультеин.

«Что это за белый свет, чёрт возьми? Почему магию духов развеяло, а мы остались ни с чем?» – с обидой в голосе спросил Гультеин у старшего брата.

Маленький Ямук и сам понятия не имел, что это за свет. Ясно одно – все духи, подвергшиеся его воздействию, были уничтожены. И удар этот ощутили даже призыватели.

«Я тоже… не знаю. Могу лишь предположить, что это их святая сила, вот только почему она столь страшна? Если они способны проявлять святость такой мощи, то как же в прошлом культ Кроноса давал им отпор? Ведь жрецы Кроноса, насколько я слышал, пользовались в основном чёрной магией…» – на этот раз уже Маленький Ямук обратился с вопросом.

«Я… я сам не понимаю. При таком уровне святой силы вся чёрная магия должна таять, как снег под весенним солнцем», – покачал головой Гультеин и вздохнул. – «Представить даже не могу, как они с ней боролись.»

Все впали в уныние.

Так-то, конечно, набег тёмных эльфов принёс успех. Они убили священников и даже устранили парочку паладинов. Притом не потеряли ни одного бойца.

Тем не менее, боевой дух был крайне низок.

И было с чего. Луки и магия стихий – вот два столпа, на которых держится раса тёмных эльфов. И оба их лидера, само собой, сильны в стихийном колдовстве.

Вот только не выйдет ли так, что отныне оно станет бесполезно?

Кроме того, была ещё одна причина для уныния.

«Рыдающие, поющие песнь, источающие святую силу паладины!»

Одна мысль о той ситуации заставляла тёмных эльфов побелеть. Только сейчас они поняли, насколько тяжела будет война с группой фанатиков, объединённых на почве веры.

«А ведь скоро к ним подкрепление придёт… Фу-ух, похоже, непросто нам придётся», – пробормотал Маленький Ямук.

Услышав его слова, Гультеин повесил голову. И плотно зажмурился.

Точно, ещё ведь это пополнение! Если с противником страшно иметь дело даже сейчас, то что же будет, когда их станет намного больше?

«П-простите, Маленький Ямук. Если б я не настаивал так на войне с Луаном…» – повинился Гультеин, не поднимая лица.

«Фу-ух… Ну, что тут скажешь? Ведь я всё же согласился с тобой. И, как и ты, был уверен, что мы сможем одолеть Луан лишь своими силами…»

Маленький Ямук ещё раз тяжело вздохнул, понимая, что вина лежит и на нём.

Идея заманить паладинов Луана, провозгласив возрождение культа Кроноса, принадлежала Гультеину. Старейшины тёмных эльфов и Большой Ямук выступали против, заявляя, что время ещё не пришло. И предупреждали, что если не быть осторожными, раса тёмных эльфов может исчезнуть с лица Земли.

Но Гультеин и не подумал смирить своё упрямство. Наоборот, подговорил Маленького Ямука, до того придерживавшегося нейтралитета, оказать давление на старейшин. Мало того, даже высмеивал тех, называя старыми трусами.

Союза Гультеина и Маленького Ямука оказалось достаточно, чтобы продавить старейшин. Ведь основная военная мощь тёмных находилась в руках их двоих.

Но когда разгорелась война, Маленький Ямук и Гультеин смогли, наконец, прочувствовать мощь Луана. И теперь понимали, почему отец и старейшины выступали против. Ведь старшие-то как раз знали, насколько страшен Луан.

Поколение, пережившее падение культа Кроноса в войне с Луаном, и поколение, которое о тех ужасах слышало лишь с рассказов других.

Диаметральная разница во взглядах!

Парадоксально, но лишь благодаря этому кризису молодёжь смогла понять стариков. Осторожность и нерешительность старшего поколения.

Маленький Ямук помолчал, после чего проговорил для всех: «Как бы то ни было, давайте не падать духом! Ведь наши стрелы они всё-таки заблокировать не сумели. А значит, если заведём их в Белую долину, шанс на победу будет. Мы ещё нанесём им урон, схожий с тем, что было на Кровавой реке.»

При этих словах тёмные несколько приободрились. И с надеждой посмотрели в сторону Белой долины.

Точно! Никакая святая сила врагов в Белой долине не спасёт!

А Маленький Ямук тем временем продолжил подымать боевой дух подчинённых. Поднявшись, он раскинул руки и заговорил: «Смотрите! Джунгли широки. Земля эта дарована нашей матерью Амирас. И нам не следует полагаться лишь на собственные способности. Если не хватает личной силы, мы всегда можем позаимствовать её у джунглей! И, таким образом, сразиться плечом к плечу с матерью Амирас. Это и есть та мудрость, которую она в нас вложила.»

Гультеин вскочил. Он вновь был полон сил и готов идти в бой. Остальные также испытали душевный подъём.

Маленький Ямук оглядел их лица и продолжил: «В джунглях много адских ловушек. Это и Кровавая река, и Белая долина, и Чёрная башня. Если после сражения в Белой долине враг не будет полностью уничтожен, мы перейдём к Чёрной башне и сразимся вновь! Посему взбодритесь. Потому что, если утратим волю к победе, нашей расе придёт конец. А мы обязаны её сохранить.»

«Уоооо!» – ответили гортанным рёвом тёмные эльфы. Маленькому Ямуку вновь удалось их сплотить.

Война на их территории. И если они проиграют, на расе тёмных эльфов будет поставлен крест.

«Уоооо!» – кричали во весь голос тёмные, укрепляя боевой дух.

Задача по защите расы – инстинкт, который боевые тёмные эльфы имеют с рождения. Стоило Маленькому Ямуку его простимулировать – и все воспылали энтузиазмом.

Однако в душе Маленький Ямук остался мрачен, поскольку сам никакой уверенности не испытывал. Хоть и не показал того при подчинённых, чтобы не подрывать их боевой дух, но сердце его пребывало в смятении.

«Слишком уж они сильны… Грамотно воспользовавшись Белой долиной и Чёрной башней, урон-то мы им, конечно, нанесём, вот только не уверен, что это их уничтожит! А что, если у них останутся войска даже после того, как мы все пожертвуем собой в бою? Ведь тогда нашему народу придёт конец! Большой Ямук даже двигаться толком не в состоянии из-за давних ран, а прочие тёмные эльфы – не воины, и быстро погибнут. Ох, Маленький Ямук, какой же ты глупец! Ты повёл свой народ по пути истребления! На что ты надеялся, ввязавшись в эту авантюру? И ради чего? Чтобы из-за мести за отца бросить весь народ в объятия смерти?! Глупец, как есть глупец! Тц!»

Но, обливаясь в душе слезами, он ярко улыбался окружающим. То самое чувство, когда хочется реветь, а нельзя, хотя сердце разрывается на части!

Ему хотелось немедля вернуться, пасть в ноги Большого Ямука и старейшин и попросить прощения за свои ошибки. Положиться на их мудрость. Но нет. Будь то способно исправить хоть что-нибудь, он бы так и поступил.

Но теперь слишком поздно. После того, как войска Луана вторглись в джунгли, после того, как было объявлено о возрождении культа Кроноса, оставалось лишь сражаться до конца.

Луан ни за что не прекратит нападки, пока религия Кроноса не будет искоренена. А следовательно, истреблены тёмные эльфы. Нескончаемая война, жесточайшая бойня уже в самом разгаре.

Гультеин понимал, что на сердце у Маленького Ямука. Маленький Ямук не единственный, кто анализировал ситуацию и переживал из-за неё. Гультеин тоже осознавал, насколько тяжела и опасна эта война.

Когда Маленький Ямук придал всем сил, он тоже преисполнился боевым духом. И даже на миг позабыл об ужасах войны.

Но тут он заметил, как на лицо лидера набежала тёмная тень.

«П-простите. Я как всегда думаю только о себе, и совсем не обращаю внимания на то, как тяжело вам. Как же плохо, наверное, вы себя чувствуете из-за того, что подвергаете смертельной опасности весь народ ради глупого младшего братца, у которого один ветер в голове. П-простите меня, брат. Тёмные эльфы всегда заботились, оберегали меня, хоть я всего-навсего полукровка, а я за это принёс вам лишь беду. Кх-х!»

Гультеин продолжал кричать в унисон с остальными, и изображал воодушевление. Но сердце его было разбито.

Если война закончится не так, как планировалось, и раса тёмных эльфов окажется на грани истребления, ему не видать покоя даже после смерти. Было ужасно стыдно перед племенем, отцом и старшим братом.

Гультеин стиснул кулаки. И хоть ногти впились в плоть до крови, он не почувствовал боли. Потому что настоящая боль терзала его изнутри.

«Моей жизни стоило оборваться годы назад. Когда Темис… мама погибла от меча маркиза Йорка, нужно было разделить её участь. Большой Ямук спас меня – и остался калекой. Но Маленький Ямук не стал меня винить, наоборот, принял как младшего брата… А что я?! Упрямство и гордыня мои подвергли опасности всю расу. Вместо того, чтобы отплатить добром за добро, я принёс лишь проблемы. И потому должен их спасти. Уничтожить паладинов Луана, даже если это будет стоить мне жизни. Я полностью избавлюсь от них в Белой долине. Клянусь!»

И Гультеин загнал свои кровавые слезы в глубины сердца. Глаза его засияли жутким блеском.

Глава 13

Глаза графа Бомонда округлились. И произошло это уже не первый раз.

Впервые это случилось, когда корабль достиг береговой линии. Причиной стал открывшийся вид – разорванные, валяющиеся на земле шатры и покосившийся во все стороны частокол.

Зрелище поразило графа. Он начал переживать, что подкрепление опоздало, и бойцы первой волны уничтожены, будучи застигнутыми врасплох неожиданной атакой.

Но стоило сойти на берег, как паладины Белого Медведя вышли навстречу и поклонились.

«Что здесь произошло?! Внезапное нападение?»

Граф Бомонд!

Рыцарь в белоснежной паноплии с выгравированным золотом величественным изображением льва. С длинной гривой волос и ясным взором. Паладины Белого Медведя признали его с первого взгляда.

Один из них выступил вперёд и рапортовал: «Так точно! Ночью тёмные эльфы устроили налёт. Завязался бой, в результате которого погибли четверо священников и два паладина.»

«Четверо священников и два паладина?» – склонил голову набок Бомонд.

Из того, что ему докладывали ранее, силы тёмных эльфов казались весьма серьёзными. И столь малые потери, учитывая, что атака была неожиданной, его удивили.

Поэтому он задал следующий вопрос: «Они только обозначили атаку, и сразу отступили? Небольшой ущерб связан с этим?»

«Никак нет. Мы стояли перед лицом смерти. Если бы не помощь господа Лу, пропустившего свою божественную силу через наши тела, нас бы, скорее всего, уничтожили.»

«?..»

Граф Бомонд выглядел озадаченным. Он никак не мог понять, что лепечет этот паладин.

«Что за ерунда?! Довольно бессвязного лепета, успокойтесь и доложите по форме! И что ещё за «помощь господа Лу»? Давайте с самого начала.»

Паладин охотно пояснил: «М-мы узрели его мир. Всем составом достигли Страны Священного Света. И с помощью того света одолели врага.»

Только теперь Бомонд понял, о чём речь. Прежде он кое-что слышал о Мире Света.

Мир Священного Света!

Место, которого стремится достичь каждый последователь Лу. Вот только дано это далеко не каждому. Лишь самые ревностные священники удостаиваются чести увидеть его в стране грёз!

Но в истории Луана ни разу до нынешнего момента не бывало случая, чтобы в контакт с ним входил хоть кто-то помимо священников.

А эти паладины сумели? Да ещё и коллективно?!

В этот момент глаза графа Бомонда округлились во второй раз.

«С-священного Света Лу? Вы удостоились его милости? Всем составом?»

«Да.»

Граф пристально всмотрелся в каждого из паладинов.

Говорят, у любого, кто коснётся того мира, над головой проявляется едва заметный ореол. Так называемый нимб – знак святых людей.

«К-как это?..» – глаза Бомонда стали ещё больше.

Всё, о чём говорили паладины, оказалось правдой. У каждого рыцаря Ордена Белого Медведя над головой имелось слабое свечение. Не у одного, не у двух, а сразу у десятков людей!

«М-милость Лу!.. Поверить не могу, что святое знамение явилось столь коллективно!»

Слова давались графу с трудом. Шок его был слишком велик.

И пока Бомонд удивлялся, на берег успели сойти все вновь прибывшие рыцари Белого Льва и священники.

Граф приказал позвать митрополита Креола. И кратко пересказал тому, что здесь произошло.

Креол тоже поразился. Ведь случившееся не поддавалось логике.

Он принялся дотошно осматривать рыцарей Белого Медведя. Щурился, изучая нимбы над головами, хватал за запястья, подсчитывая пульс…

Всё это время Бомонд стоял молча. В голове его кружились множество вопросов, но он пока оставил их при себе, чтобы не мешать исследованию митрополита.

Но стоило тому выпустить из рук запястье последнего паладина, сразу же спросил: «Господин митрополит, как это возможно? Неужели паладины тоже способны обретать милость Лу? И в самом ли деле это божья милость?»

Но лицо Креола, всегда лучившееся доброжелательной улыбкой, сейчас напоминало застывшую маску.

Когда паладины увидели столь несвойственный ему образ, сердца тревожно заколотились. Бойцы не могли понять, что заставило его хмуриться, ведь это же божья милость, верно?

«Господин граф, я должен сообщить нечто важное. Поэтому прошу – прикажите всем паладинам, кроме рыцарей Белого Медведя, отойти в сторону», – попросил Креол, после чего возвысил голос. – «Священники, вы тоже отойдите! И не приближайтесь, пока не позову!»

Бомонд глядел с недоумением, но просьбу исполнил, удалив подчинённых. Теперь поблизости оставались лишь воины Ордена Белого Медведя.

И тогда митрополит заговорил.

«Вы правы, господин граф. Эти люди действительно пропустили свет Лу через свои тела. Над их головами появился нимб, каналы маны стали тоньше, а сам источник маны иссяк.»

Слова Креола прозвучали громом среди ясного неба.

Один из паладинов поспешил переспросить: «К-каналы стали тоньше, а источник иссяк? Мы и впрямь чувствуем сильную слабость, н-но разве это не временное явление? И что т-такого могло произойти с нашими телами, ведь это же святая сила?»

Бомонд был тоже поражён, поскольку слышал о чём-то подобном впервые.

Источники маны рыцарей иссякли! Не значит ли это, что они больше не смогут использовать ауру?!

Митрополит вздохнул и пояснил: «Чистый белый свет – символ Лу. Как всем вам известно, господь избрал своими атрибутами сей свет и форму круга. Явление Мира Священного Света считается знаком, подтверждающим незыблемость веры. Но…»

Рыцари сгрудились вокруг Креола и полностью обратились в слух. Лица их выражали напряжение.

Креол окинул их смущённым взором, после чего продолжил: «Но свет тот обладает такой мощью, что человеческое тело не в силах его вынести. Что закономерно – ведь сила принадлежит самому Лу. Поэтому, как только свет тот отмечает тело живого существа, все силы организма начинают стремиться к нулю. Возможно, потому, что его поддержание забирает энергию, необходимую для функционирования жизненных процессов? В нашей среде высшего духовенства данное явление называют Возвышением.»

Услышанное шокировало всех. Паладины уставились друг на друга в оцепенении.

«Достигнув Возвышения, священники постепенно слабеют настолько, что становятся неспособны и пальцем пошевелить. Именно поэтому папа препоручает их заботам других людей.»

Враз осипшими голосами паладины спросили: «Т-так что же теперь с нами будет? Мы больше не сможем быть рыцарями? Не сможем сражаться?»

Креол с ответом замешкался, обратив взор на графа. Бомонд являлся командиром этой кампании, потому митрополит счёл нужным заручиться его дозволением.

Бомонд не совсем понимал, какой именно ответ от него хотят получить. Но, судя по всему, за нерешительностью митрополита что-то стояло. Вероятно, за Возвышением кроется какая-то тайна. Нечто такое, о чём папа предпочитает не распространяться…

Граф подумал и вынес вердикт: «Можете говорить, господин митрополит. В конце концов, эти паладины уже прошли через данный феномен. Так какой смысл скрывать то, что случилось или случится с их телами? Я считаю, они имеют право знать. Да и мне такая информация может пригодиться, коль уж возглавляю эту военную кампанию.»

Креол понял, что у него нет выбора. Раскрыть информацию, которую папа предпочёл держать в секрете, для него было непросто.

«Прошедший через Возвышение человек продолжает терять свою энергию. И, в конце концов, всё сведётся к полному опустошению… то есть, станет невозможно даже сидеть. Вам останется лишь лежать. Физические кондиции организма постепенно опустятся до нуля. Вся энергия тела сосредоточится лишь на поддержании Священного Света.»

«К-как такое!.. То есть, нам придётся доживать век в состоянии овощей?!» – выпалил, тяжело дыша, один из паладинов.

Остальные тоже не сумели смолчать: «Да разве это жизнь?! Да и можно ли так вообще существовать – ведь и питаться, наверное, тоже не сможешь?»

С ответом на эти вопросы митрополит снова замешкался.

«Верно», – сказал он наконец. – «Кушать тоже можно будет лишь с посторонней помощью. Поскольку с пережёвыванием возникнут трудности, пищу будут подавать в жидком виде. Поймите, папа делает всё, чтобы те, кто достигли Возвышения, могли существовать!»

Человек в состоянии овоща, который даже самостоятельно питаться не способен!

Паладины Белого Медведя впали в состояние коллективного шока. Некоторые просто рухнули там, где стояли, чувствуя полное опустошение.

«Ааарх, да что это за жизнь?! С какой стати господь подвергает людей, осенённых его священным светом, такому испытанию?! И почему папа скрывает данный факт?!»

Получив новую порцию вопросов, Креол вновь посмотрел на графа. Он словно спрашивал – можно ли открывать им и этот секрет?

И тот вновь кивнул в знак согласия. Бомонду и самому было интересно, почему папа скрывает сей факт.

Митрополит тяжело вздохнул: «У переживших Возвышение силы настолько стремятся к нулю, что им тяжело даже дышать. Мы полагаем, это из-за того, что вся энергия тела уходит на поддержание света Лу. Иными словами, свет божий остаётся с ними навсегда. Внутри их тел… Не знаю, нужно ли вам о том напоминать, но в далёком прошлом Луан испытал сильнейший кризис. В те времена люди и прочие разумные вели борьбу друг с другом за господство над континентом…»

Бомонд поддержал: «Вы про тот случай, когда вампиры и орки заключили союз, чтобы напасть на людей? Когда Кровавый властитель и король орков объединились для вторжения в Луан?»

«Верно. Из-за невероятной мощи тех монстров в опасности находилась даже столица Луана. Если почитать хронику тех времён…»

Слова митрополита были прерваны паладинами. Они дружно продекламировали выдержку из той хроники: «Лу ниспослал свет и уничтожил монстров. Когда Священный свет сошёл с Небес, все злые и странные явления утратили саму основу для существования в мире.»

Строки эти знали не только паладины, но и вообще все жители Луана.

Даже граф Бомонд шевелил губами вместе со всеми.

«Верно. Так вот, Священный свет, упомянутый в этом отрывке – и есть то, что исходит из ваших тел. Достигшие Возвышения, в момент, когда их тела находятся в опасности, вновь начинают излучать яркий свет. Простым людям он не принесёт вреда. Однако всем чёрным магам, волшебникам, заклинателям духов и призывателям свет тот смерти подобен. Вплоть до того, что способен и в самом деле лишить их жизни.»

Сперва никто не понял, к чему ведёт митрополит Креол. Все просто задавались вопросом – с чего он вдруг повторяет то, что и так всем известно.

Первым догадался о чём речь граф Бомонд, а вскоре смысл дошёл и до остальных паладинов.

«Т-то есть, папа заботится о достигших Возвышения и собирает в своей резиденции для того, чтобы в случае нужды, например, при вторжении чёрных магов, воспользоваться ими в качестве оружия? Папа ухаживает за парализованными, чтобы использовать как орудие уничтожения? Так вот почему тех, кого осенило Священным светом так восхваляют! Для того, чтобы применять в качестве оружия!»

Граф Бомонд расширил глаза, глядя на митрополита с укором.

Креол покраснел и опустил взгляд. Именно поэтому он стремился избежать разговора на эту тему, ведь история сильно била по престижу папы. Креол и сам считал такую ситуацию постыдной.

Но солгать не мог. Потому что достигшие Возвышения паладины имели право знать. И даже если солгать им сейчас, позже они всё равно узнают правду.

Митрополит всё-таки попробовал оправдаться: «Это не то, о чём вы думаете. Ведь Возвышение невозможно без нерушимой веры в Лу. Папа заботится о них именно поэтому – в дань уважения. Просто в случае нового кризиса эти люди ещё и…»

Все утратили дар речи. То есть, спустя какое-то время их полностью парализует? И они будут вынуждены лежать где-то в глубинах папской резиденции, якобы для получения коллективной помощи, а на самом деле, чтобы их смогли использовать в качестве оружия в опасной ситуации?!

«Прошу, сохраняйте душевное спокойствие! Не позволяйте вашей вере пасть. Ведь вы же клялись посвятить свои тела во славу Лу? Вот господь и исполнил ваше пожелание! Вы ведь не перестанете быть славными воителями Лу от одного факта отсутствия сил в организме!» – увещевал паладинов Креол.

В чём-то он был прав. Именно такими доводами руководствовались все достигшие Возвышения священники, молча удаляясь в папскую резиденцию.

Однако эти луанцы были не священниками, а паладинами. И хоть вера их так же глубока, но представления о том, ради чего существовать в этом мире, существенно отличаются.

Например, в отличии от священников, у них есть семьи. И что теперь – те просто останутся брошены на произвол судьбы?!

Несправедливо как-то! О каком душевном спокойствии тут может идти речь?

На сердца паладинов набежала чёрная туча.

И тут…

«Всем привет!»

Грубо нарушив приказ Креола, к общающимся незаметно подкрался Артеин, и дружелюбным приветствием привлёк к себе всеобщее внимание.

Глава 14

Его приближения не заметил никто. Даже граф Бомонд, деливший второе-третье место в рейтинге мечников Луана, не ощутил своим восприятием его присутствия.

Потому люди вздрогнули. Ведь в их беседу вклинились совершенно неожиданно.

Ш-ших!

Пальцы Бомонда рефлекторно стиснули рукоять меча, извлекая из ножен. И в следующий миг лезвие устремилось к горлу священника.

Фактически, уже в тот момент, когда ладонь графа легла на рукоять меча, он понял, что нарушитель – отец Артеин. А значит, не враг.

За короткий промежуток в его голове успело промелькнуть великое множество образов, терзая разум.

Лик несправедливо погибшего из-за Артеина сына, годы лелеемой жажды мести, и день, когда ублюдок вернулся под знамёна Лу, покаявшись во всём…

Бомонд крепко зажмурился. Но даже с закрытыми глазами движение меча не остановил.

«Аааа!!!» – закричал шокированный митрополит Креол, но к этому моменту всё завершилось. Меч Бомонда рассёк нежную кожу и впился в шею Артеина.

Слепец не моргнул и глазом. Возможно, даже и не понял, что произошло.

Выглядел он слишком умиротворённо. Лицо Артеина, как обычно, излучало спокойствие, без тени растерянности или страха.

Ухоженные золотистые локоны Артеина, срезанные графским клинком, безвольно опустились на землю. Ярко-красная кровь хлынула из шеи, обагрив лезвие и забрызгав лицо графа.

«Господин граф! Отец Артеин!» – запричитал митрополит.

Но было поздно. Кровь хлестала из шеи священника фонтаном и не думала останавливаться.

Однако выражения обоих действующих лиц совершенно не соответствовали ситуации. Физиономия ударившего мечом Бомонда исказилась, напоминая маску злого духа. Он выглядел так, словно задыхается от невыносимой муки. В этот момент стало понятно, что творится у него в сердце.

Лицо же Артеина, напротив, ничуть не изменилось. Он был спокоен и умиротворён, словно совсем не чувствуя боли. Улыбка его стала даже более благожелательной, чем раньше.

Красная кровь, золотистые волосы и светлая, добрая улыбка!

Какое странное чувство вызывает этот контраст!

Окружающие были ошеломлены Артеином. Казалось, даже сгорающий от гнева Бомонд не может ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Но графа беспокоило нечто другое. Именно поэтому он не довёл работу до конца, а замер посреди атаки.

Дело было вовсе не в том, что он передумал мстить за сына. Просто вдруг услышал голос. В момент, когда должен был снести Артеину голову, тот громом отозвался в его ушах.

«Нельзя! Нельзя этого делать!»

Чей это голос?

Он точно не мог принадлежать митрополиту Креолу или паладинам. И вообще никому из тех, с кем граф был знаком. В нём чувствовалась великая сила существа, которому нельзя перечить.

Услышав голос, Бомонд вложил всю силу в запястья, чтобы замереть на месте. Затем лезвие аккуратно, чтобы не ширить рану, подалось назад.

Благодаря этому неповреждёнными остались нервы, сухожилия и дыхательная система. Рана оказалась чисто внешней.

И всё же она была довольно глубока. Кровь продолжала хлестать, не останавливаясь.

«Заживление ран!» – прокричал подскочивший митрополит.

Заклинание отлично помогало против колотых и резанных ран. Кроме того, Креол оторвал от своей мантии часть рукава и прижал к шее Артеина. После чего насильно того усадил.

Артеин казался спокойным. Он блаженно улыбался, доверив заботы митрополиту. А сам смежил веки. То, что он слеп, не означало, что он не умеет жмурить глаза.

Губы чуть шевельнулись, что-то произнося. Шёпот был столь тихим, что его никто не расслышал – даже находившийся рядом митрополит Креол.

Впрочем, никто и не старался. Все были слишком ошеломлены произошедшим.

А граф Бомонд до сих пор недоумевал, что заставило его остановиться.

Но если бы кто-то расслышал тот шёпот, то, вероятно, был бы поражён сказанным. Ведь это был полный отчаяния крик!

«О, Лу, как ты жесток! Я хотел бы умереть прямо здесь и сейчас, сойти с пути страданий, по которым иду, и по которым буду идти в будущем, потому и одолжил меч графа Бомонда… Но ты не допустил даже этого. О, Лу! Чем ярче твой свет, тем гуще тень, которую ты отбрасываешь на меня, мой жестокий и яркий светоч!»

Знаете ли вы, что есть рай?

Так вот, у каждого живущего также имеется и собственный ад.

Собственный дьявол, собственный бог и собственное искупление.

Благодаря своевременной помощи Креола, Артеин остался жив. Пока он отдыхал, кровотечение остановилось, а рану заштопали.

Едва жизнь Артеина оказалась вне опасности, Бомонд приступил к допросу. Несмотря на то, что именно граф и нанёс рану, лицо его стало ещё более суровым, чем раньше.

Бомонд не выказал ни намёка на сочувствие. Тень погибшего единственного сына всё ещё жила в его сердце.

«Артеин, мне казалось, митрополит Креол дал громкий и чёткий приказ всем священникам держаться подальше. Так почему ты ошиваешься поблизости и подслушиваешь наш конфиденциальный разговор? Если ты забыл, мы на войне. И нарушение распоряжения Креола всё равно, что неподчинение военному приказу. Я имею полное право обезглавить тебя – и мне за то ничего не скажут. И я сделаю это, если ответ твой покажется мне хоть сколь-нибудь неубедительным. И что это ещё за «привет всем»?»

Когда Артеин поднял лицо на Бомонда, то по-прежнему выглядел безмятежным. Он не ответил на наводящие вопросы графа, а просто наблюдал. Слепые глаза шарили по лицу Бомонда, словно были в состоянии различать его черты.

«Господин граф Бомонд, а вас ведь тоже не назвать везунчиком!»

Сорвавшиеся с уст Артеина слова прозвучали совсем не к месту. Он говорил о чём-то своём, словно и не слышал обращённого к нему вопроса.

Бомонд на миг замер, поскольку не сразу понял смысл его слов. Затем глаза его стали наливаться кровью. Он решил, что над ним насмехаются.

«Артеин, ты ещё смеешь мне дерзить?! Отвечай, живо! Я жду оправданий по поводу того, почему ты подслушивал конфиденциальный разговор.»

Рука графа Бомонда вновь крепко сжала рукоять меча.

«Артеин! Отвечай, когда тебя спрашивают!» – лицо Креола вновь побледнело, в голосе его звучали напряжение и укор.

Митрополит с самого начала был недоволен решением папы. Это ж надо додуматься – послать в джунгли Бомонда и Артеина в одном отряде! Причём, папа ведь знал, насколько граф ненавидит этого священника.

Приказу папы нужно следовать, но вот понять и одобрить его он не мог.

Видимо и митрополиту Креолу не удалось достучаться до Артеина, поскольку тот ничуть не изменился в лице. Не прекращая улыбаться, он будто специально бередил старые раны графа.

«А вот в отличие от вас, господин граф, сыну вашему свезло. Кажется, его звали Эд? Так вот, Эду повезло, поскольку он умер, увидев лишь лучшую сторону этого мира. Нам же такого не дано. Наша с вами судьба…»

Ш-ших! – Бомонд вновь обнажил меч. В момент, когда имя покойного Эда сорвалось с уст Артеина, меч озарился светом, а из горла вырвался крик. Это был рёв разъярённой львицы, лишившейся детёныша.

«Арррх!»

Но в миг, когда радужная аура, исходящая от меча Бомонда была готова раскроить голову Артеина – Донн! – в голове графа вновь колоколом послышался голос.

Голос, вызывающий головокружение, полный неотразимого величия!

«Нельзя! Не причиняй ему вреда!»

Такой ясный и громкий! Кому бы он ни принадлежал, Бомонд вновь был поражён.

«И-и!»

Сам того не осознавая, граф изменил направление полёта меча. И даже не знал, по своей ли воле или нет. Просто сделал это на инстинктах, следуя требованию неведомого голоса.

Вжу-у! Шасс!

Длинный шлейф радужной ауры пронёсся совсем рядом с Артеином и срубил дерево неподалёку. Атака лишь слегка задела руку Артеина, отслоив часть кожи. И на предплечье выступила небольшая капля крови.

Услышь Бомонд команду мгновением позже, и Артеин остался бы без руки. Когда он замахивался мечом, то собирался лишь укоротить тому руку. Это даже не было намерением отнять жизнь.

Улыбка сползла с лица Артеина. Митрополит и паладины даже решили было, что он всё-таки испугался.

Но улыбаться он перестал по другой причине. Он снова пытался покончить с собой, спровоцировав Бомонда.

И опять не удалось. Невидимая рука отвела от него меч.

Стоило улыбке погаснуть, как Артеина окутала холодная энергия. От слов, выходивших из его уст, веяло льдом.

«Подчиняюсь приказу. Господин митрополит не в курсе, но на деле именно я отвечаю за сбор и уход за людьми, прошедшими Возвышение. Кроме того, существует тайная группа верных слуг папы, называемая Возвышенные. За неё несу ответственность тоже я. И собравшиеся здесь паладины с этого момента должны беспрекословно выполнять мои распоряжения.»

Артеин повернулся к графу Бомонду и, уставившись в его глаза, чётко проговорил: «Распоряжения эти имеют приоритет над всеми остальными. Все вы, прошедшие Возвышение, более не служите под командованием графа Пензы. И в подчинение господина Бомонда тоже не пойдёте. Вы будете следовать лишь моим приказам. Такова воля папы.»

«Не говори чепухи!» – вскричали паладины.

Все они – рыцари до мозга костей. Как можно, присягнув графу Пензе, не следовать его приказам?

И чтоб они доверили командование над собой какому-то священнику?

Один из паладинов ответил подробнее: «Мы не встанем под ваше командование. Даже если это и в самом деле воля папы, мы отказываемся её выполнять. Мы последуем приказам графа Пензы, как это было раньше и будет впредь. А прямо сейчас примем командование графа Бомонда.»

Прочие паладины выразили поддержку его словам, надавив на Артеина: «Верно! Мы не последуем за тобой. Так что даже не думай, что имеешь право нами командовать.»

Губы Бомонда дрогнули в усмешке.

Это ж надо – священник, а вознамерился командовать паладинами! Слишком уж разные взгляды на жизнь у этих двух групп!

Но Артеин заставил всех замолчать единственной фразой: «Всё просто – вы обязаны принять моё командование потому, что я ваш прошедший через Возвышение старший товарищ.»

У всех по спине пробежал холодок. Даже митрополит Креол округлил глаза.

С трудом он заставил себя произнести: «О-отец Артеин, так вы тоже прошли через феномен Возвышения? Н-но вы ведь продолжаете двигаться? Разве со временем вас не должно было полностью парализовать?»

Артеин повернулся к митрополиту и медленно произнёс: «То, что вся физическая энергия прошедших Возвышение людей преобразуется в Свет… вы, господин митрополит, объяснили верно. Но это не означает, что все, прошедшие Возвышение, останутся парализованными на всю жизнь. Если приложить достаточное количество усилий, можно обратить энергию Света назад в физическую. Группа Возвышенных – вовсе не кружок инвалидов. Напротив, это истинные воители господа Лу.»

Губы Артеина вновь тронула лёгкая улыбка. Чем внимательнее слушала его аудитория, тем медленнее он говорил, словно затягивая своих жертв в липкое болото, делая невероятной саму возможность побега.

«То есть, Возвышенные – это Воины Света! Божья армия, прославляющая Лу!»

Пока он произносил эту фразу, над головой его образовался слабый ореол. Словно доказывая, что он тоже прошёл Возвышение.

«Т-то есть, мы не превратимся в овощи безвольные?» – спросил один из паладинов взволнованным голосом.

Пред ними вновь замаячила надежда. Руки стали дрожать.

Артеин улыбнулся чуть шире и кивнул: «Возвышение – милость господа Лу, полученная в награду за верную службу. Стал бы господь превращать своих лучших последователей в беспомощных инвалидов? Вовсе нет. Конечно, если…»

Артеин!

Оратор того же уровня, что и Широн. Его красноречие изумительно – он прерывался в самые подходящие моменты, чтобы ошеломить публику!

Остановившись на слове «если», он обвёл собравшихся взглядом. Его глаза ощупывали лица паладинов, словно и правда могли их видеть.

«Конечно, если заручитесь моей помощью. Я единственный человек в мире, который знает, как преобразовать энергию света назад в физическую. О том не ведает даже папа. Потому что знание такое можно обрести только на собственном опыте. Те, кто не прошли Возвышения, этого не поймут!»

Паладины почувствовали, как пересохло в горле.

«Теперь вы поняли, почему должны находиться под моим командованием? Вы больше не рыцари. Вы отмеченные богом воители. Воины Лу!»

Воители, избранные Лу! Воины Света!

Войско Возвышенных, тысячелетиями скрывающееся в тени папы!

Завеса тайны в этот момент была приподнята.

Глава 15 - Кровопролитный бой в джунглях

Акт №5. Кровопролитный бой в джунглях.

Приступили к транспортировке. Серьёзно раненых перенесли на корабли, чтобы возвратить в Луан. В их числе был и митрополит Штауф, так и не пришедший в сознание.

Также взошли на корабли и прошедшие процедуру Возвышения паладины Белого Медведя. Они направлялись в папскую резиденцию, где, в тайных залах, должны были переродиться в Воинов Света. Разумеется, в процессе тренировок под руководством Артеина.

Ещё в Луане, перед тем, как отплыть в джунгли, Артеин задействовал силы своего господа, чтобы совершить пророчество. В нём было сказано, что битва в джунглях даст очень важную зацепку. И что та станет ключом к изменению будущего.

Именно потому он отправился убеждать папу Ионахиса Третьего включить его во вторую волну военной кампании. Он настаивал на своём присутствии несмотря на сложные отношения с графом Бомондом. И добился своего нахрапом.

И вот, едва прибыв в джунгли, прямо при сходе на берег, Артеин встретил прошедших Возвышение паладинов Белого Медведя. Почти сотню бойцов, единовременно достигших Возвышения!

Случаю не имелось аналогов в истории.

И Артеин решил, что эти паладины и есть тот ключ к изменению будущего, на который указало пророчество.

«По всей видимости, они смогли достичь коллективного Возвышения потому, что Лу решил явить миру своё светлое воинство!»

Со столь многочисленной армией Света никакой чёрной магии можно не опасаться. Да тут можно одержать победу даже если состоится пришествие самого Сатаны!

«Как тут не вспомнить кошмарный эпизод из прошлого, когда вампиры и орки прорвались в столицу? Согласно летописи Возвышенного тех лет, они одолели воинство жутких монстров всего лишь семнадцатью Воинами Света. Ну... наверняка им помогли и прочие паладины. Однако именно эти семнадцать одолели Кровавого властителя и короля орков, являвшихся лидерами врага.»

Стоя на палубе корабля, что возвращался в Луан, Артеин выглядел довольным.

«Думаю, поездку можно назвать успешной! Это же надо – целую сотню Воинов Света заполучил! Жаль, конечно, что так и не увидел прячущиеся в джунглях остатки культа Кроноса. Но обретённая армия Света меня более чем утешит.»

Если поначалу он хотел покончить с собой руками графа Бомонда, то теперь разум занимали совсем иные мысли. Поступившее под его начало светлое воинство заставляло кровь бурлить.

Долго глядевшие вслед кораблям паладины Белого Льва и священники отвели, наконец, взоры от горизонта и обратили их к джунглям.

К настоящему моменту они знали о Кровавой реке – от паладинов Ордена Белого Медведя. А ещё – направление, в котором сосредоточены силы тёмных эльфов.

Последнее поведал обладающий превосходным даром прорицания Артеин. Он указал, что место, где засели тёмные эльфы, является долиной. И даже описал её географические особенности. Да так подробно, словно сам побывал в том месте.

В прорицании Артеин не знал себе равных. Пусть отдалённое будущее не было ему подвластно, зато ближнее он видел так подробно, словно сам являлся свидетелем событий. Ни один из других пророков не мог похвастать подобными навыками.

«Способности Артеина поистине великолепны!» – именно такая мысль засела в головах паладинов, пока тот вычерчивал на земле план.

Знание местности для победы в войне имеет одно из решающих значений. Поэтому паладины как следует изучили предоставленный Артеином чертёж.

Даже Бомонд, на дух пророка не переносивший, разглядывал нарисованное с предельным вниманием.

Бомонд тоже выдающаяся личность. Он не относится к числу тех, кто из личной неприязни поставят под удар успех всей кампании. И ненависть к Артеину для него отнюдь не повод игнорировать исходящую от того полезную информацию.

И вот, все, кто должны были уйти – ушли. Настало время воевать.

Перед тем, как вступить в заросли, Бомонд обратился к паладинам и священникам. Ведь вселять в подчинённых уверенность перед началом боевых действий – одна из главных задач командира.

«Слушайте, рыцари и священники Луана! Нам предстоит отправиться в джунгли и сразиться с тёмными эльфами. Но я совершенно не считаю, что враги слабее нас. На самом деле, у них даже может иметься преимущество. Они быстры, отлично разбираются в заклятии духов и здорово владеют луками. И ещё знают джунгли намного лучше нас.»

Все притихли. С каждым словом Бомонда кулаки паладинов сжимались крепче, а лица священников становились напряжённее.

Но он не просто так нагонял страху. Выдержав паузу, Бомонд продолжил: «И всё же я думаю, мы победим. Потому что имеем то, чего нет у них. Две крайне важные вещи. Первая – милость Лу, а вторая – мой меч! Клинок графа Бомонда, которым гордится весь Луан!»

Похвалив себя самого, Бомонд извлёк меч из ножен и с притворной горделивостью воздел над головой.

«Аха-ха-ха!»

Самоуверенная речь заставила подчинённых расхохотаться. Кто-то в строю даже одобрительно засвистел. Затем, подражая графу, паладины тоже взяли в руки мечи и подняли над головами.

«Да! У нас есть милость Лу и клинок графа Бомонда!» – дружно рявкнули паладины, потрясая оружием.

«Ура-ааа!»

Настроение переменилось в один момент!

Не зря Бомонд был ветераном сражений. Сперва он заставил окружающих напрячься, а затем – умеренно расслабиться. И тем самым создал атмосферу, благодаря которой каждый станет биться с полной отдачей.

«Едем!» – ткнул мечом перед собой граф и тронул коня с места.

Во главе двухсот паладинов Белого Льва и сотни священников, Бомонд въехал в заросли.

Цок-цок-цок… – Шествие боевой колонны было размеренным.

Помимо бойцов Белого Льва и священников, в самом хвосте войска ехал ещё один паладин. Некто иной, как граф Пенза – командор Ордена Белого Медведя.

Пенза лишился многих бойцов в Кровавой реке, а после случившегося Возвышения был вынужден и передать оставшихся рыцарей Артеину.

Но он, хоть и чувствовал себя неважно, настоял на участии в войне.

Благодаря исцелению митрополита Креола, он в некоторой мере оправился от ран. Пусть и не полностью, но двигаться те уже не мешали. А с течением времени должен был чувствовать себя лишь лучше.

Вот только боль в душе терзала его куда сильнее физической. Что способно утешить командира, лишившегося всего подразделения?

Только продолжать биться со всем остервенением. Успокаивать душу за счёт причинения страданий телу.

Опасаясь за здоровье Пензы, граф Бомонд поначалу пытался его отговорить. Но переубедить упрямца так и не смог. К тому же, как командующий войсками коллега, Бомонд понимал, что тот чувствует, и потому не мог давить слишком сильно.

Кроме того, Бомонд был даже рад его участию в этой кампании. Ведь с таким выдающимся паладином, как граф Пенза, шансы на победу только повышались.

Марш рыцарей Белого Льва резко отличался от бравого натиска паладинов Белого Медведя.

Они не посылали священников вперёд себя для разведки, как поступал в прошлом граф Пенза. И не мчались сквозь джунгли бодрым галопом. Они ехали не спеша, обстоятельно правя лошадьми.

Граф Бомонд выступал во главе колонны, задавая темп. Рядом, также на лошади ехал митрополит Креол.

Митрополит озвучил свои сомнения: «Господин граф, мы же знаем, где находится противник? Так почему движемся столь неспешно? Не стоит ли поскорее окружить врага, не позволив сбежать дальше в джунгли?»

Щёки Креола слегка порозовели. Всё-таки главнокомандующим здесь был Бомонд, и не дело лезть к нему с советами.

Однако граф ответил спокойно, ничем не выказав недовольства: «Двигаясь медленно, мы преследуем сразу несколько целей. Как вы знаете, тёмные эльфы – ребята быстрые, и обладают хорошей разведкой. А значит, их лидер наверняка уже в курсе нашего выдвижения.»

«Но разве из озвученного вами не следует противоположный вывод? Что надо застать противника врасплох, пока тот не разгадал наших намерений…»

Но Бомонд оборвал его умозаключения: «Я очень надеюсь, что известия о нас дошли до их лидера. Узнав, что превосходящий силой враг перешёл в наступление, они должны разбежаться по всем джунглям. Здравая логика им подскажет, что именно так и следует поступить.»

Митрополит кивнул доводам, но вновь склонил в удивлении голову: «Вы правы, господин граф, если враг разбежится, нам это только на руку. Хоть и затянет выполнение задачи. Но что, если тёмные эльфы не сбегут, а решат дать нам бой?»

«Тогда можно с уверенностью сказать, что они готовят западню. Нечто подобное той реке с рыбами-людоедами.»

«О! То есть, вы можете определить, что задумал враг, даже по таким признакам? А ваши навыки, господин граф, и впрямь впечатляют! Это ж надо – определить западню, просто замедлив скорость передвижения!»

Выслушав восторги собеседника, граф продолжил: «В том есть и другой полезный эффект – психологическое давление. Оно всегда сильнее на обороняющуюся сторону, нежели на атакующую. Чем дольше длится ожидание, тем сильнее нервничает враг. Ведь когда начнётся бой – неизвестно, а значит, обороняющимся нельзя позволить себе ослабить бдительность.»

«То есть, чем дольше мы идём, тем сильнее они волнуются? И начало битвы полностью зависит от нас?» – переформулировал Креол и шутливо захлопал в ладоши, выражая восхищение.

Видя его реакцию, Бомонд довольно хмыкнул. Насколько он знал, Креол болтливостью не отличался. Но сейчас щебетал аки птица, подбадривая его.

Вероятно, делал он это, поскольку переживал, что будучи из-за Артеина не в своей тарелке, граф не сможет в полной мере сосредоточиться на войне.

И Бомонд был благодарен Креолу за проявленное внимание. Потому, подыгрывая ему, продолжил разговор, заодно выбрасывая Артеина из головы.

«Всё верно. Мы преследуем именно такие эффекты. Но есть и ещё один – искушение.»

«Искушение?»

«Да. И если вражеский лидер окажется хоть сколь-нибудь нетерпелив, он непременно попадётся. Пока мы движемся не спеша, напряжение внутри него будет только нарастать. И… вот что бы сделали вы, оказавшись на его месте?»

Митрополит тщательно обдумал вопрос, прежде чем ответить.

«Ну, как сказать?.. Будь я главнокомандующим, слишком медленное продвижение врага меня бы обеспокоило, и я постарался бы нанести ему удар, верно? Думаю, мне захотелось бы собрать мобильный отряд и подстегнуть противника. Например, ударить в тыл…»

«Совершенно верно. Это и есть искушение. Вражеский командир не сдержит напряжения и вышлет войска в «неожиданный» налёт. Но, даже если тот случится прямо сейчас, успеха это не принесёт. Мы явно превосходим их в военной силе и движемся плотной группой. Цель наша – заставить противника понести потери, совершив подобную вылазку.»

«Оо!..» – митрополит был искренне восхищён графом Бомондом.

«Я считал его просто опытным мечником, но он, оказывается, прирождённый командир и стратег! Нам, луанцам, очень повезло, что у нас есть подобные лидеры.»

Не только Креол, но и ехавшие поблизости паладины активно закивали, выражая одобрение. Лица их светились гордостью за своего лидера.

А пока они беседовали, войско Луана неуклонно приближалось к Белой долине.

Белой долине, где сосредоточены силы тёмных эльфов во главе с Маленьким Ямуком и Гультеином!

Глава 16

Приняв донесение, что паладины выехали из лагеря, Маленький Ямук и Гультеин привели всех в боеготовность и затаились. Ожидая, что вот-вот состоится решающая битва, они распаляли боевой дух.

Но время шло, а враг всё никак не появлялся.

Маленький Ямук вновь выслал разведчиков, и те убежали на поиски текущего местоположения паладинов, после чего передали увиденное в Белую долину.

«Что? Они до сих пор в том районе? Что с ними? Почему они вдруг так медлят?» – топнул с досады ногой Маленький Ямук.

Он сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Судя по направлению, враг двигался прямиком к долине. Следовательно, знал, где находится противник, и явных причин для медлительности не имел.

«В чём же дело? Не потому ведь они ползут, что боятся угодить в нашу засаду?»

Пока лидер в раздумиях постукивал кулаком, Гультеин выступил с предложением: «Маленький Ямук, а как насчёт повтора налёта?»

«Налёта? А не слишком ли это рискованно? Ведь во время предыдущего, ночного, нам пришлось несладко…»

«Так рискованно, если в ближнем бою сойтись, а ежели просто атаковать издали? Конечно, паладины одеты в паноплии и большого урона мы не нанесём, но уж, по крайней мере, пощекочем им нервы.»

Предложение в какой-то мере имело право на жизнь. И Маленький Ямук задумался, поглаживая подбородок.

«А и правда, что, если, не применяя духов, просто осыпать стрелами? Имитировать налёт и прощупать противника?»

Когда Маленький Ямук оценил план с положительной стороны, лицо Гультеина просветлело. Он был рад, что сумел предложить разумный ход, поскольку переживал, что тянет всю расу в пропасть.

«Думаю, это хороший способ их встряхнуть и заставить ускориться.»

«Что ж, мысль дельная. Вместо того, чтобы томиться ожиданием, устроить небольшой переполох… Да будет так! Гультеин, отбери ребят пошустрее, из тех, кто метко стреляют, и встряхни врага.»

Получив разрешение, Гультеин собрал отряд. Дерзкие налёты сильнее соответствовали его характеру, нежели долгое ожидание на месте.

И вскоре диверсионная группа вошла в заросли.

Маленький Ямук не отрываясь глядел им вслед, пока те не скрылись из виду. Может, и впрямь спровоцированные шумихой паладины примчатся как кабаны с припалёнными хвостами? Ведь так и произошло ранее, перед сражением на Кровавой реке?

Однако ни Маленький Ямук, ни Гультеин ещё не знали, что их текущий противник не дикий медведь в лице графа Пензы, но многоопытный граф Бомонд. И что тот подобную ситуацию не только предвидел, но и был к ней готов.

И расчёт графа оказался верен.

Фьюить! Фьюить!

Тёмные эльфы ловко прыгали между деревьями, перемещаясь только по ветвям. На деревьях они чувствовали себя не хуже обезьян, что водились в южной части джунглей.

Но некоторые всё же иногда опускались на землю, чтобы приложить к ней ухо. Тёмные эльфы имели способность вычленять стук лошадиных копыт из тысяч звуков, раздающихся в джунглях. Более того, могли оценить по характеру звучания приблизительную численность противника.

Чир-чир! Тиу-тиу-тиу!

И вот, один из эльфов, прислушавшись в очередной раз, издал птичью трель, предупреждая товарищей. Это был условный сигнал, означавший, что враг уже близко.

Гультеин поднял руку. Отряд остановился и нырнул в густую листву.

Тёмные эльфы собирались встречать врага прямо тут. Они достали из колчанов стрелы, наложили их на тетивы луков и замерли, глядя в направлении, откуда должны были показаться паладины.

Гультеин глубоко вздохнул и тоже взял лук в руки. Пусть его специализацией и являлся контроль духов Молнии, лучником его тоже считали неплохим.

Натянув тетиву к самым губам, Гультеин всмотрелся в заросли.

Тактика была обговорена заранее. Стрелять в паладинов признали неэффективным, потому целью атаки назначили лошадей. А как только враг сориентируется, отряду следовало немедленно отступить, не ввязываясь в бой.

Если же враг быстро откажется от погони, то повторять манёвр снова и снова, распаляя их злость.

...Вот кусты колыхнулись, и, сверкая в солнечных лучах, показались белоснежные паноплии. Это выехали граф Бомонд и первый ряд следовавших за ним в колонне паладинов. Они явно никуда не торопились.

В глазах Гультеина вспыхнуло пламя. Натянутая тетива дрогнула, посылая стрелу в сторону противника.

Свист стремительно рассекающей воздух стрелы!

Приняв этот звук как сигнал, остальные тёмные эльфы тоже начали стрелять. Построившись полукольцом, они осыпали врага стрелами.

Реакция последовала странная. Выхватив меч, Бомонд парировал снаряд Гультеина, после чего откинулся назад, и тело его, соскользнув с лошади, упало наземь.

Бомонд громко вскричал: «Враг! Горизонтальная колонна!»

Паладины немедленно начали действовать. Блокируя стрелы щитами или парируя мечами, они соскальзывали с лошадей и падали на спины подобно тому, как это проделал командир.

«Стреляем ещё! Враг ошеломлён!» – подстегнул подчинённых Гультеин, тоже натягивая тетиву.

Вот только сгоряча он упустил кое-что важное. Ведь пока первый ряд колонны паладинов падал с коней, последующие ряды разделились на два рукава и теперь стремительно обходили эльфов с флангов!

Едва произошла атака, строй с вертикальной колонны сменился на горизонтальную. Провернуть такое непросто, если не иметь солидного опыта.

Заметив этот факт, уже можно получить представление о том, как тренирует своих бойцов граф Бомонд.

Граф находился в авангарде. Он и ряд следовавших за ним паладинов припали к земле, вызывая огонь на себя.

Священники меж тем отошли назад, а последующие ряды паладинов быстро разошлись в стороны, словно крылья расправляющая птица.

«В бой!» – отдал приказ граф по завершении манёвров. И устремился вперёд сам.

До поры лежащее на спине тело резко крутанулось, рывком поднимаясь на ноги, и тут же рванулось в заросли, мгновенно поравнявшись с одним из тёмных эльфов. Изогнувшись дугой, радужная аура хлынула из меча в его руке.

«Чёрт! О-отступаем!» – в замешательстве воскликнул Гультеин.

Тёмные эльфы тут же убрали луки и бросились бежать, прыгая по ветвям. Но поздно – по обе стороны от них, буквально бок о бок, уже скакали паладины.

И это было лишь начало. Ведь с момента первой атаки шагнувший назад отряд священников готовил заклятие. И теперь, взявшись за руки, высвободил святую силу, завершая каст.

«Господь Лу, воспользуйся этой силой и выведи Тьму на Свет!»

Услышав это, тёмные побледнели. Они поняли, что за этим последует, поскольку ранее уже успели испытать действие заклятия на себе.

Вспш-шш!

Едва стихли голоса священников, тёмные эльфы озарились ярким светом. Некогда сливавшиеся с тенями тела теперь являлись самыми заметными в джунглях.

Тыгыдым-тыгыдым!

Скакавшие по обе стороны подобно птичьим крыльям паладины стремительно взмахнули мечами. Подрубленные стволы деревьев начали крениться и падать. Вследствие чего эльфам стало непросто использовать их в качестве опоры.

Бомонд же нёсся стрелой.

Он продемонстрировал ещё большую прыть, нежели когда-то граф Пенза, преследуя тёмных эльфов. Бомонд скакал по деревьям со скоростью, превосходившей самих остроухих, и при этом размахивал радужной аурой.

Клинок Бомонда вибрировал, порождая звук, подобный тому, что издаёт пчелиный рой.

Каждый раз, как вспыхивала радужная аура, тёмные с криками падали вниз.

Граф Бомонд!

Он напоминал скорее леопарда, нежели льва. Подобно пятнистому хищнику в толпе обезьян, он бросался из стороны в сторону, сбивая ушастых с ног.

А вскоре эльфы и вовсе оказались окружены. Скакавшие по внешнему радиусу «крыльев» паладины обогнали всех и сомкнули ряды, взяв врага в кольцо.

Теперь строй паладинов напоминал круг.

Вжу-уу! – Завершив окружение тёмных, двести паладинов разом высвободили ауру!

Глаза их горели словно факелы, когда аура окутала мечи.

«Ч-чёрт! Так это было западнёй для нас самих!» – чертыхнулся в отчаянии Гультеин.

Бежать было некуда, паладины обложили их со всех сторон.

Широкий круг всадников!

И через их головы не перемахнёшь так легко. Несколько эльфов уже попытались и теперь лежали рассечёнными от промежности до макушки!

И спрятаться тоже не вариант. Яркий свет окружал тела эльфов, делая невозможной игру в прятки.

А внутри круга бесчинствовал граф Бомонд. Он быстро носился меж деревьями, рассекая противников аурным мечом. Всякий раз, как в его руках распускалась радуга, брызгала кровь и слышались крики боли.

В глазах тёмных эльфов уже появилась обречённость. Будучи в кольце врагов, вынужденные уклоняться от меча графа Бомонда, они ничем не отличались от рабов-гладиаторов в круге арены, вынужденных вести неравный бой со львами.

Меч Бомонда разил быстро и точно. Тёмные пытались блокировать клинок обитыми кожей щитами, но те не были в состоянии его остановить. Более того, и щит, и рука, его держащая, оказывались перерубленными. А кому-то после всего этого ещё и досталось по ногам.

Тут стало очевидно, что Бомонд намеренно избегает убийства противников. Он просто выводил их из строя, отсекая конечности, но никому ещё не срубил голову с плеч.

Когда Гультеин увидел, в каком бедственном положении его отряд, глаза наполнились слезами. Но он не имел права вступить в смертный бой с вражеским командиром.

Гультеин прокричал: «Соберитесь, мы непременно прорвёмся! Все ко мне, идём на прорыв!»

Тёмные эльфы сгрудились вокруг Гультеина. И попытались продавить оцепление, взлетев над ветвями деревьев.

Львиная доля деревьев по краю оцепления уже лежали на земле, лишь немногие стволы стояли вертикально. Гультеин и тёмные эльфы помчались на запад – туда, где стволы стояли гуще всего.

Вжу-уу! Шасс!

Но даже если деревья не упали, это не значило, что эльфам позволят легко сбежать. Потому что у их корней уже стояли паладины.

Всякий раз, как эльфы пытались проскочить над противниками, их разрубали надвое, вынуждая залить всё вокруг кровью, засыпать внутренностями. И всё же тёмные упорно пытались прорваться, жертвуя собой.

«Самоубийственная атака? Значит, их лидер находится где-то там!»

Граф Бомонд оставил в покое остальных эльфов и побежал к западной части кольца. Паладины тоже поспешили усилить фланг. Как и Бомонд, они безжалостно рубили тела тёмных эльфов, пытавшихся через них проскочить.

Но Гультеин в этот момент уже нёсся в противоположном направлении. В то время, как собранные в единый кулак подчинённые пытались прорваться с запада, он бежал к восточному краю кольца, пользуясь тем, что внимание Бомонда и остальных паладинов сконцентрировалось в другом месте.

Там, куда спешил Гультеин, деревья были вырублены целиком, вследствие чего образовалась широкая просека. Быстро перебежав её, он подбежал к паладинам.

Лица луанцев тронула усмешка. В одиночку против закованных в паноплии рыцарей? Самоубийца, да и только!

Вероятно, дерзкий остроухий просто обезумел от страха!

Но когда паладины дружно замахнулись на Гультеина мечами, тот резко выбросил перед собой кулаки, порождая электрический разряд.

Тр-рррз! Гроах!

И с неба сверзилась молния!

Глава 17

Гроах!

Гультеин не успел как следует восстановиться. Урон от отдачи в ночном столкновении со вступившими в фазу Возвышения паладинами оказался настолько серьёзным, что стихийные атаки Молнией давались ему с трудом.

Но ежели он хочет вырваться из этой западни, иного пути нет. И Гультеин стиснул зубы, и сформировал разряд.

Паладины были поражены. Сперва их ослепило голубыми искрами, а следом ударило мощной атакой с небес!

«Уфф! Молния? Да это ж их лидер!»

Тр-рррз! – Но синяя молния к этому моменту уже накрыла тела.

Несмотря на защиту паноплии, блокировавшей большую часть урона, остаточная мощь атаки всё равно была невероятной. Меж зубами паладинов забегали искры, волосы встали дыбом, тела одеревенели, а разум пребывал в полном хаосе.

И-ииии! – Кони, на которых защита паноплии не распространялась, получили удар током и, роняя с губ пену, бросились наутёк.

Тела паладинов неуклюже упали с коней, а Гультеин перемахнул через их головы и стремительно побежал к зарослям.

«Чёрт! Так вот кто их лидер? Решил под шумок сбежать, пока подчинённые гибнут?!» – слишком поздно заметивший происходящее граф Бомонд топнул с досады ногой.

Гультеин к тому моменту уже прорвал оцепление и вот-вот должен был скрыться в зарослях.

Бомонд топнул ногой повторно. Он был расстроен, поскольку чувствовал, что упущена крупная рыба.

Из глаз Гультеина текли кровавые слезы. Он знал язык Луана на достаточном уровне, чтобы слова Бомонда отозвались ударом ножа в сердце.

Его обвинили в том, что он принёс подчинённых в жертву, чтобы сбежать!

Но поступить иначе он не мог. Гультеин обязан был выжить, даже в случае гибели всего отряда. Но совсем не потому, что так уж дорожил собственной жизнью. Да и не считал никогда подчинённых расходным материалом.

Но способности его имели критически важное значение для предстоящей битвы в Белой долине! Без него тот бой будет проигран, а значит, всю расу тёмных эльфов истребят.

Длинные дорожки алых слёз расчертили щёки Гультеина. Челюсти сжались настолько, что казалось, зубы вот-вот сломаются.

В таком состоянии он и вбежал в заросли. А вслед ему неслась отборная брань графа Бомонда.

И тут! – Шу-уу! – Справа от Гультеина образовалась чёрная тень. Порывом ветра поравнявшись с ним, та взмахнула чем-то массивным.

Крупный шестиугольник!

Это был щит. Но не простой, а окружённый ослепительным светом кристаллизованной ауры.

Бу-ум! – Боевой щит с острыми шипами прочертил широкую дугу, и с силой врезался в Гультеина, который бежал со всех ног и потому по сторонам не глазел.

Ощущалась атака будто встречный удар молотом!

«А-ааа!»

Гультеин отлетел метров на десять, после чего растянулся на земле. Шок от удара оказался настолько силён, что он не мог даже вздохнуть. Все рёбра с правого бока были всмятку, некоторые острыми гранями впились во внутренние органы.

Кровь хлынула изо рта фонтаном. Осколки рёбер прокололи печень и лёгкое. Из-за пробоя в последнем кровь и устремилась наружу.

Тем, кто догнал и сбил его с ног, оказался граф Пенза. Прежде они уже сталкивались в бою, потому граф знал его в лицо. И когда Гультеин побежал в противоположную от подчинённых сторону, устремился за ним.

«Попался, крысёныш!»

Пенза медленно приблизился к поверженному Гультеину. Он тоже тяжело дышал, а во рту ощущал солоноватый привкус крови.

Раны графа тоже не успели как следует затянуться. И от резкого выброса маны открылись вновь.

Но Пензе было плевать. Прикончить Гультеина он считал своим долгом, даже если пострадает сам.

«Ай да граф Пенза!» – с восторженным криком поспешил к ним граф Бомонд, едва узнал его фигуру. Он-то уже считал, что вражеский командир упущен, но Пенза его всё-таки догнал!

Гультеин корчился на земле.

Граф Пенза возложил тяжёлую стопу ему на горло и слегка надавил.

«Кха-кха-кха!»

Лицо Гультеина побагровело от удушья, вены на лбу вздулись.

«Крысёныш! Это всё, на что вы, тёмные эльфы, способны – внезапные налёты и ловушки? И если налёт произошёл прямо сейчас, значит, далее будет ловушка, верно? А? Ну, так и произошло ранее… Ублюдок!»

Стоило вспомнить происшествие на Кровавой реке, как губы Пензы искривились, а в глазах сверкнула злоба. Ведь именно в той западне он потерял подчинённых, а жизнь стала невыносимой!

Бомонд поспешно закричал: «Граф Пенза, не убивайте его! Просто сломайте ногу-другую, дабы не сбежал! Мы используем его в качестве приманки для других тёмных эльфов. А убить можно будет и потом!»

Услышав Бомонда, Пенза перестал сдавливать горло Гультеина. Жажда убийства в глазах тоже поугасла. Тем не менее, он не смог сдержаться, чтобы не плюнуть поверженному противнику в лицо.

«Повезло тебе. Если б не его светлость, граф Бомонд, убил бы тебя прямо тут. Но взамен!..»

Глаза Пензы сверкнули безумием. Возложив стопу на бедро Гультеина, он придавил его всем своим немалым весом. После чего наклонился, взялся за голень и садистски рванул на себя.

Хруст!

«Ыаааааа!»

Поскольку коленный сустав заставили выгнуться в противоположном естественному направлении, хрящ оказался повреждён, а связки – разорваны. Мышцы затрещали.

«Вот теперь славно! Прям чувствую, как стихает боль безвременно почивших подчинённых! Х-ха!»

Хруст!

Наслаждаясь криками Гультеина, Пенза повторил процедуру и со второй ногой.

«Ыаааа! Мои ноги!»

От криков врага пламя безумия в глазах Пензы становилось лишь ярче.

Участвовавших в налёте тёмных уничтожили. Нет, погибли из них не все, просто поражение было таким сокрушительным, что можно было его расценить, как полное уничтожение.

Половина из тех, кто рванули на прорыв оцепления, были убиты. Остальные же лишились конечностей мечом Бомонда.

Месть луанцев можно было считать свершившейся. Сокрушив врага и захватив вражеского командира, они отплатили за унижение на Кровавой реке.

«Господин граф, каковы планы на тёмных эльфов?» – спросил у Бомонда митрополит Креол.

Обычно военнопленных передавали священникам для сканирования разума. Потому важно было понять, будет ли так же на сей раз.

«Ну… мы и без того знаем, где находится враг. Думаю, навряд ли отыщем в их головах что-то новое? Так что воспользуемся ими для других целей.»

Услышав, что пленных не собираются сканировать, Пенза вмешался: «Господин граф, я уверен – в голове пойманного командира отыщется полезная информация. Как минимум, ублюдок умеет призывать духа Молнии. Если узнаем, что у него в мозгах…»

Боль в глазах Пензы угасла не до конца. Он чувствовал неудовлетворённость оттого, что не прикончил Гультеина собственными руками.

Но Бомонд вновь покачал головой: «Нет. Мозг можно просканировать и после сражения в долине. Я планирую использовать пленных для иного. Они помогут склонить сражение в нашу пользу, и сканирование тому лишь повредит. Ведь после этой процедуры они превратятся в безвольных людей. А в таком состоянии они в качестве военнопленных бесполезны.»

Пенза и Креол синхронно кивнули. Они знали, как выглядит человек после процедуры сканирования.

Но, согласившись, Пенза тут же добавил: «Безвольных людей? Вероятно, вы хотели сказать, безвольных эльфов? Какие ж они люди!»

В ответ Бомонд расхохотался: «Ха-ха, и то верно! Конечно, не безвольные люди, а безвольные эльфы!» – и в притворном смущении граф зацокал языком. – «Ай-ай-ай, как же недостойно с моей стороны использовать по отношению к ним слово «люди»!..»

Конечно, Пенза пошутил, а Бомонд всего лишь поддержал юмор.

Но даже этот короткий диалог даёт представление о том, с каким презрением относятся они к нелюдям и полукровкам.

Да, именно «презрение» хорошо описывает их отношение ко всем эльфам, оркам и вампирам. Впрочем, то же они испытывают и к людям, не верящим в бога Лу.

Даже не понимая, какую огромную ошибку совершают.

Ошибка происходила из их высокомерия и чувства превосходства. И они продолжали её усугублять во имя господа. Хотя сам Лу ни в одном из откровений не призывал презирать или изничтожать кого-либо.

Потратив немного времени на то, чтобы перевести дух, и осмотреть залитую кровью поляну, Бомонд отдал новый приказ: «Нарубите-ка деревьев! Таких, чтобы соорудить из них шесты и привязать пленных.»

Паладины взялись за работу. Они рубили деревья высотой в два человеческих роста, очищали от веток и привязывали к ним тёмных эльфов.

«Что, закончили? Тогда выступаем. Пленных понесём в первом ряду. Исполнять!» – взмахнул мечом Бомонд, возвещая продолжение похода.

Паладины тронулись в путь, неся в руках деревянные шесты с привязанными к ним тёмными эльфами. Общее число пленников близилось к двадцати.

Бомонд рассчитывал, что боевой дух врага будет сломлен, когда тот увидит пленных. И таким образом граф собирался избежать западни, которую наверняка готовили тёмные. План состоял в том, чтобы использовать пленников в качестве живых щитов всякий раз, как будут попадать в неприятности.

Цок-цок-цок…

Выстроившись колонной, паладины ехали по джунглям. Они были готовы в любой момент применить шесты в качестве преграды для врага.

И вновь двигались неторопливо. Бомонд словно задавался целью вывести остроухих из себя.

На покачивающихся в такт движению шестах висели несчастные тёмные эльфы с отрубленными руками и ногами.

Состояние пленных было ужасным, но ещё ужаснее были выражения их лиц. Казалось, что висящий средь них Гультеин вот-вот откусит себе язык, чтобы совершить самоубийство.

«Ну что я за идиот? Это же надо так увлечься атакой, что не заметить идущих в окружение паладинов! Тупоголовый осёл! Гультеин, ты погубил свой народ!»

Кровавые слёзы текли из глаз непрерывным потоком. Зверски травмированные ноги болели, сломанные рёбра кололи внутренности, из-за чего в груди словно полыхал адский пожар. Но вся эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось в душе.

Но Гультеин не спешил покончить с собой, утешаясь тем, что хотя бы доберётся до Белой долины.

«О, матушка Амирас! Прошу, дай глупому Гультеину последний шанс! Пожалуйста, пожалуйста! Даруй сил, чтобы добраться до Белой долины, не утратив сознания. Умоляю, мне б только дойти…»

Гультеин был в отчаянии. Ему непременно нужно было дожить до входа в Белую долину! Хотя бы до него!

Знай Бомонд, что такое Белая долина на самом деле, и какова тайная способность Гультеина, обезглавил бы того на месте.

Окажись он таким же нетерпеливым, как граф Пенза, устрой сканирование разума Гультеина – и победа у Священной империи была бы в кармане.

Но Бомонд не сделал этого. Как опытный командир, всегда действующий поступательно, сообразно с тактикой и стратегией, он не поддавался сиюминутным порывам. Именно потому ему дали прозвище «ветеран-полководец».

Операция по использованию пленных в качестве прикрытия полностью соответствовала его стратегии.

Но порой Судьба готовит суровые испытания даже таким полководцам. И даже если всегда действовать по правилам, это не значит, что госпожа Фортуна окажется на твоей стороне.

Глава 18 - Белая долина

Акт №6. Белая долина.

Маленький Ямук побледнел.

«Что?! Отправившийся в налёт отряд уничтожен? И Гультеин тоже попался?»

Плюх! – Неясно, было ли это следствием крайней усталости, но Маленький Ямук не смог даже разозлиться, а просто рухнул, где стоял.

«И почему всё вдруг стало таким сложным? Они тоже устроили западню, заманивая нас? Но о чём, чёрт возьми, думал Гультеин? Он ведь заверял, что просто осыплет их издали стрелами!.. А мне-то что делать теперь прикажете?! Фу-уух.»

Приложив ко лбу ладонь, он тяжело выдохнул.

Докладывавший ситуацию разведчик замер в нерешительности. Но затем всё-таки продолжил: «Паладины снова тронулись в путь, привязав наших родичей к деревянным шестам. Пленные как бы стали их живыми щитами. Гультеина несут впереди всех, его колени травмированы, и он весь в крови. Но, судя по всему, пока в трезвом рассудке.»

Это заставило Маленького Ямука прийти в себя: «Ну-ка, повтори! Ты сказал, они захватили Гультеина живьём и теперь несут с собой? И он ещё в сознании?»

В ответ на требование, разведчик чётко произнёс: «Да, глаза его открыты, а взгляд осмыслен. Хоть он и страдает от боли и кровопотери…»

Хлоп! – Маленький Ямук ударил себя по коленке. Он-то думал, что всё кончено, а надежда, оказывается, ещё имеется!

«Пока Гультеин в себе, успех возможен. С ним у нас точно всё получится…» – и он возвысил голос. – «Это не конец! Мы дадим бой паладинам Луана! Готовьтесь! Если сражению в Белой долине суждено состояться, мы обязаны в нём победить. Только в этом случае вид наш сможет выжить!»

Маленький Ямук преодолел момент слабости и вновь поднялся на ноги.

Пока тёмные эльфы ждали врага, восполняя решимость, паладины во главе с графом Бомондом двигались своим черепашьим ходом.

К ночи они с вальяжным видом разбили лагерь, демонстрируя, будто ничуть не волнуются. Пусть тёмные эльфы нервничают сколько угодно, а они будут вести себя, словно на прогулке!

Ударный отряд врага уже разгромлен, многие взяты в плен. А рыцари Белого Льва и священники отлично подготовлены против стихийной магии и магии духов. Так что сила на их стороне, и тёмным с ней не сладить.

На следующий день после ночёвки в джунглях.

Когда солнце поднялось в зенит, распространяя жаркие лучи, паладины наконец-то подошли к главной ставке тёмных эльфов.

Взирая на лагерь остроухих, Бомонд пробормотал: «Смотрится, словно снег в джунглях выпал! Сколько ж там этого белого камня?»

И действительно – вся долина, где находились тёмные эльфы, состояла из белого песчаника.

Ни травинки, лишь валуны, выглядящие так, словно действительно выпал снег, и высящиеся словно сталагмиты высокие каменные башни, разбросанные по долине.

И, что самое удивительное, каменные башни эти не выглядели рукотворными.

Бомонд обратился к обладавшему потрясающей эрудицией Креолу: «Господин митрополит, что это за штукенции, похожие на башни? Если всмотреться, они словно испещрены великим множеством отверстий… впервые вижу подобное! Когда разглядывал нарисованный Артеином план, я решил, что эти возвышения – сторожевые башни тёмных эльфов, но теперь, когда увидел вживую, понимаю, что это, скорее всего, не так.»

Но и умудрённый знаниями Креол не смог дать внятного ответа, поскольку тоже первый раз видел подобные образования.

«Я… тоже не в курсе. Подобного прежде не встречал, да и ни в одной из прочитанных мной книг схожих описаний не припомню… Простите, но боюсь, в этот раз я не в силах помочь», – покраснел митрополит.

Бомонд покачал головой: «Значит, придётся узнать на собственном опыте. Двинемся-ка потихонечку вперёд, выставив пленных перед собой.»

Граф поднял руку.

И тогда паладины построились в пять шеренг. Сорок паладинов сформировали первый ряд, а затем, ориентируясь на передних, образовались и шеренги их товарищей.

В этой формации каждый ряд немного отстоял друг от друга. И строились паладины точно и слаженно, без какой-либо путаницы.

«Господин митрополит, распорядитесь. Мне нужно, чтобы священники двигались позади нас и исцеляли, а также усиливали нашу святую силу. Мы же попробуем вторгнуться в долину.»

Креол был удивлён, услышав, что Бомонд собирается выступить немедленно.

«Но ежели вы поступите таким образом…»

«Это не полномасштабная атака. Я выдвину только первые три шеренги. Судя по нарисованному Артеином плану, здесь нет места для ловушек. Так что у меня подозрение, что остроухие блефуют.»

«Хотите сказать, они имитируют западню, но на самом деле в долине ничего нет?»

Бомонд кивнул: «Вполне вероятно. Я не уверен на все сто. Но на этой местности не устроить огневой налёт или атаку затоплением… Опробуем тактику бей-беги.»

Окончив говорить, он сел на коня и выехал во главу подразделения. Подмигнув Креолу, он обнажил меч.

«Со мной пойдут лишь первые три шеренги. Остальные ждут здесь. К атаке подключитесь, если прикажу опустить флаг. Граф Пенза, прошу принять командование над оставшимися двумя шеренгами.»

Дождавшись кивка Пензы, Бомонд отдал приказ: «Первые три шеренги – за мной, пленников – вперёд, в качестве живых щитов! В атаку, воины Лу!»

И Бомонд рванул с места в карьер. Радужная аура полыхнула, удлинив выставленный перед собой клинок. Это была кристаллизованная аура, способная убивать сама по себе.»

«Встречайте!»

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

За графом дружно разгонялись сто двадцать паладинов. Они тоже выхватили мечи и окутали аурой.

У двадцати бойцов из первой шеренги руки были заняты, так что им было не до мечей. Вместо них, они выставили перед собой шесты с пленными тёмными эльфами, применив в качестве импровизированных копий.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Зелёный кустарник, росший у входа в долину, был втоптан в землю копытами лошадей.

Сверкающие белизной паноплии с золотой гравировкой в виде льва!

Безжалостность, с которой выставлены вперёд пленные.

Невероятно быстрые и слаженные всадники, построенные шеренгой, являющейся самой устрашающей из атакующих формаций!

От одновременного топота множества коней захватывало дух.

Стоявшие у входа в долину тёмные эльфы дружно почувствовали, как пересохло в горле.

Маленький Ямук закусил нижнюю губу. Хоть он прежде и видел нечто подобное, от зрелища на душе стало тяжело, словно её придавили бруском свинца. Пульс ускорился так, что казалось, будто сердце не выдержит, а напряжение увеличилось до такой степени, что стало трудно дышать.

«Огонь!» – отдал он приказ.

По команде тёмные эльфы с луками в руках одновременно выпустили стрелы. Треньканье спускаемых тетив слилось в единый звук.

Летящие навстречу стрелы!

Поскольку их выпустили разом, они словно накрыли пространство сетью.

Но паладины и бровью не повели.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Они гнали коней и даже не думали сбавить скорость. Более того, становились всё быстрее.

Луанцы пригнули головы с надетыми на них шлемами, чтобы защитить лица, и выставили перед лошадьми щиты. И, припав к животным телами, побуждали скакать вперёд.

Чвок! Чвок! – Некоторые стрелы угодили в тела пленных эльфов. Бедняги вскрикивали, когда их жалили выстрелы своих же товарищей.

Тум! Ту-ду-дум! Тум!

Остальные же снаряды попадали исключительно в щиты и паноплии паладинов.

«Рывок!» – прокричал граф Бомонд, возвещая начало активной фазы атаки.

Рывок – это техника, которой пользуются рыцари-копейщики, но и паладины Белого Льва в ней тоже были хороши. Благодаря изнуряющим тренировкам графа Бомонда, они могли применять его и с мечами.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Скорость паладинов стала максимальной. Для правильного исполнения Рывка необходима мощная движущая сила. Чтобы совершить дополнительное ускорение, ураганом ринувшись вперёд, сперва следовало как следует разогнаться.

«Урааааа!!!» – с громким рёвом они рванули к долине.

Тёмные эльфы сделали ещё несколько залпов, но на рыцарей Белого Льва то не оказало никакого воздействия.

Шуу-уу! – А в следующее мгновение паладины уже оказались перед ними.

Ослепительная аура!

Ужасающая мощь!

Маленький Ямук спешно скомандовал: «Уходим!»

Тёмные эльфы прекратили стрельбу и бросились ко входу в долину. Они попытались уклониться от атаки паладинов, устремившись вверх по склону.

Однако цена непонимания того, что такое Рывок графа Бомонда, и насколько страшна техника в исполнении подразделения Белого Льва, оказалась фатальной.

Когда Маленький Ямук крикнул отступать, он полагал, что у эльфов достаточно времени, чтобы убраться с дороги. Поскольку расстояние до врага составляло метров двадцать, он решил, что быстрый подъём по склону к долине будет верным решением.

И это был страшный просчёт.

Не успела затихнуть команда Маленького Ямука, как тела рыцарей Белого Льва внезапно удлинились. Все сто двадцать паладинов, казалось, одновременно вытянулись в длину.

Рывок Ордена Белого Льва – не какой-то там заурядный рывок. При его исполнении разогнанную до упора лошадь бросают вперёд силой маны.

Техника являлась тайным оружием Ордена Белого Льва. И остановить её не могло ничто.

Если не владеть маной на уровне подразделения Белого Льва, провернуть такое невозможно. Именно для этого им приходилось долгие годы терпеть суровые тренировки.

Сила техники поразительна. Она придаёт столь мощный импульс, что взгляд не успевает за перемещениями и видит лишь остаточный образ. Потому и кажется, будто тела паладинов вытягиваются в длину.

Бу-уум!

Прежде чем отряд тёмных успел разбежаться, паладины настигли их. Они таранили паникующих врагов конями, пронзали мечами, били копытами и втаптывали в землю.

Мощь Рывка была настолько велика, что тела остроухих отлетали на десятки метров.

Кости попавших под атаку были сломаны и раздроблены. Фактически их не просто отшвырнуло, а превратило в качественную отбивную.

Оснащённые тяжёлыми паноплиями и аурой паладины.

Можно ли выжить, когда во всё твоё тело разом врезаются со скоростью выпущенного из катапульты снаряда?

В случае прямого попадания смерть наступала мгновенно, жертвы не успевали даже вскрикнуть. Тем же, кого задевало вскользь, срывало кожу и ломало кости.

Немало было и тех, кого зарубили мечами.

Даже при Рывке паладины продолжали ими размахивать. И мечи были окружены аурой.

Такое оружие не знало преград и рубило всё, с чем встречалось на пути. Будь то обитый кожей щит, череп тёмного эльфа, мягкая плоть или кинжал – всё рассекалось надвое.

Тем же, кто угодили под копыта, повезло ещё меньше других. Их разрывало на куски со страшным звуком размалываемых в мясорубке костей.

До того, как влететь под копыта, они ещё были тёмными эльфами, но после становились просто грудой фарша, исходные формы которого невозможно было уже установить.

Погибли и многие из ранее захваченных в плен. Ведь шестами, к которым они были привязаны, передний ряд паладинов воспользовался в качестве оружия.

Пленники, атаковавшие своих же товарищей голыми телами!

Их тоже порядком изуродовало. Подобно перенёсшим последствия Рывка соплеменникам, тела их были изломаны.

Лишь двум-трём из них, включая Гультеина, посчастливилось выжить. Остальные погибли мгновенно, поскольку свернули шеи и потеряли много крови.

Маленькому Ямуку удалось избежать Рывка в последний момент. Поднимаясь к долине, он спешно воззвал о помощи к духу Ветра.

Тот подбросил тело Маленького Ямука в воздух и принял предназначенный ему урон на себя.

«О-отступаем! Все в долину!» – отчаянно проорал он.

Маленький Ямук пребывал в огромном шоке, поскольку блокировавший вход в долину отряд тёмных эльфов был моментально уничтожен. Что бы ни планировал он ранее, сейчас прежде всего требовалось убраться из-под атаки.

Полное смятение!

Те, кому посчастливилось выжить, просто разбежались в панике. И даже те, кто стреляли из самой долины, поспешили отступить.

Глава 19

В долине не обнаружилось ничего особенного. Ни следа засады, лишь белые сталагмиты, напоминающие формой башни.

Более того – выход из долины был только один. С трёх сторон её ограничивали отвесные скалы, делая похожей на горлышко бутылки.

И всё-таки, она была достаточно просторной. По крайней мере, чтобы уместить сто сорок тёмных эльфов.

Остроухие сгрудились в дальнем конце долины. Они нацелили луки, призвали духов и изготовились к последнему бою.

Но в глазах их стоял ужас. Став свидетелями Рывка, исполненного рыцарями Белого Льва, они больше не находили в себе желания сражаться. Многих била безотчётная дрожь.

Увидев такую картину, граф Бомонд был несколько разочарован. Тем не менее, об осторожности не забыл – врагам ведь удалось каким-то образом нанести сокрушительный урон Ордену Белого Медведя? Но теперь тёмные выглядели жалко.

Каких-либо вариантов засады не просматривалось. Даже устроить камнепад, сбросив на головы паладинов сверху валуны, и то явно не имелось возможности.

«И это всё? Вы собрались возродить культ Кроноса, опираясь на силы лишь такого уровня? Коли есть ещё что в запасе, уж потрудитесь достать! Сгодится и магия духов, и чёрная магия тоже!» – рявкнул граф Бомонд.

Тёмные эльфы не знали луанского языка, но догадаться о чём речь по позе и тону голоса графа могли.

«А коли нечего больше показать, то и хрен с вами. Но в таком случае начинайте копать себе могилы.»

И граф Бомонд воздел меч над головой. Клинок окутал яркий свет!

Въехавшие в долину паладины начали перестраиваться, используя радужную ауру в качестве ориентира для равнения. Поскольку долина недостаточно широка, продолжать находиться в шеренгах по сорок человек возможности уже не было, так что они просто растянули строй по всей ширине долины, надёжно перекрывая врагу путь к спасению.

Но и без этой подготовки тёмным бежать было некуда.

Не найдя ловушек, Бомонд решил подозвать тех, кто оставались в тылу. По его команде знамя опустили, и восемьдесят паладинов из резерва вместе с отрядом священников подъехали к передовой группе.

Бомонд приказал им перекрыть вход в долину снаружи. Таким образом получился двойной кордон – чтоб уж наверняка никто не сбежал.

Теперь луанцы не только блокировали вход, но и контролировали подходы.

Из второй группы паладинов въехал в долину лишь граф Пенза. Горевшая в нём жажда мести была слишком велика, чтобы просто стоять в стороне.

Численность отряда тёмных эльфов сократилась до ста сорока бойцов. По завершении битвы на Кровавой реке их оставалось двести пятьдесят, но сорок пали в провальном налёте Гультеина, а ещё семьдесят – в результате недавнего Рывка.

Численность же паладинов насчитывала двести человек. Плюс граф Пенза, вселивший ужас во врага ещё в битве на Кровавой реке.

Стоящий с всклокоченной бородой и безумной жаждой мести в глазах граф Пенза!

Роковой момент неотвратимо приближался. Как только воздетый высоко над головой меч Бомонда опустится, паладины ринутся в атаку.

И тогда всё закончится. Воевать у тёмных эльфов станет некому. Судьба их вида будет решена прямо здесь и сейчас.

Маленький Ямук почувствовал, как в горле пересохло. Во рту полыхал пожар, сердце бешено колотилось. Он то и дело переводил взгляд с Бомонда на Гультеина и назад.

Вселяющий ужас граф Бомонд, с плотно сжатыми губами воздевающий меч над головой!

И привязанный к деревянному шесту с перебитыми ногами Гультеин, задыхающийся от мучительной боли!

Те двое, на которых попеременно обращал взор Маленький Ямук, отличались во всём. Первый был в шаге от победы, другой же переживал минуты жесточайшего унижения, что вскоре должно было смениться окончательным поражением.

Но взгляд Гультеина оставался по-прежнему твёрд. В нём не было обречённости неудачника. В глазах горела лютая ненависть, но сдаваться он явно не собирался. И силился, несмотря на серьёзную потерю крови, остаться в сознании.

Он быстро огляделся по сторонам, пытаясь оценить, как много паладинов успели войти в долину.

Меч графа Бомонда замер в наивысшей точке и уже вот-вот должен был опуститься вниз, когда взгляды Гультеина и Маленького Ямука встретились.

Гультеин прочёл в глазах брата решимость. Желание покончить со всем здесь и сейчас!

Маленький Ямук загнал себя в тупик сознательно, чтобы дать шанс Гультеину. Всё равно это должно было рано или поздно случиться, поскольку паладины очень сильны. Так что все жертвы тёмных эльфов были лишь для того, чтобы заманить паладинов в Белую долину.

Маленький Ямук же в ответ узрел в глазах Гультеина бесконечное терпение.

Дождаться, пока все паладины войдут в Белую долину было непросто. Когда собратья истекали кровью, когда их разрывало на куски, Гультеин заставлял себя сдерживаться вновь и вновь. Он стискивал зубы так, что те начали крошиться, и глубоко вонзал ногти в ладони.

И всё ради этого мгновения!

Маленький Ямук вновь попытался сглотнуть застрявший в горле ком. И тогда губы Гультеина дрогнули. И за секунду до того, как меч Бомонда опустился, возвещая начало атаки, прозвучал его крик.

«Энториум Огито!»

Бомонд замер и удивлённо обернулся. Паладины тоже вперили в Гультеина свои взоры. Даже граф Пенза, лично переломавший ему ноги, пронзил того взглядом.

Привязанный к шесту Гультеин гордо задрал голову и закричал снова.

«Энториум Огито!»

Отражаясь от каменных стен, крик разлетелся по всей долине.

Шшш…

Миг – и Белая долина пришла в движение. Белоснежные камни разом стали напоминать зыбучий песок.

Чувствовалась некая вибрация и скребущий звук движения маленьких лапок.

Указав на Гультеина, Бомонд отдал стремительный приказ: «Что-то начинается! Угомоните ублюдка!»

Державший шест с Гультеином паладин незамедлительно шмякнул им оземь. Шест встретился с поверхностью той стороной, где висел пленник – лицом вниз.

Хрясь!

Гультеин не имел возможности защититься и впечатался в камень лицом. Зубы хрустнули, нос разбило всмятку, что не могло не сказаться на его самочувствии.

Сила удара была такова, что шест переломился.

Находившиеся рядом паладины тронули коней с места, намереваясь атаковать Гультеина. В крайнем случае, затоптать копытами.

Но вокруг того вдруг вздыбился белый песок.

В-шшш… – С напоминающим звук проливного дождя шумом в месте, где только что находился Гультеин, взметнулся ввысь белый валун. Образовалась стена из белого песка…

Или, по крайней мере, чего-то похожего на песок. Один из валунов в долине осыпался, после чего собрался вновь под Гультеином.

«Что это? Какая-то чёрная магия?» – удивились паладины.

Но лошади их поразились ещё больше. В испуге они поднялись на дыбы. И оказалось, что на копыта их налипла субстанция, напоминающая белый песок.

И-иии!

Животные обнаружили, что не могут идти – их копыта словно утопали в зыбучем песке. И потому они стали отчаянно ржать и брыкаться.

«Ах ты подлый ублюдок! Решил одолеть нас чёрной магией?!»

Паладины высвободили святую силу и бесстрашно соскочили с лошадей. Ведь излучаемая ими сила являлась антиподом любой чёрной магии.

Оттолкнувшись от колышущейся, точно зыбучий песок, поверхности, они попытались запрыгнуть на белую стену. Но ступить на землю было их ошибкой. В момент, когда они это проделали, на их ступни тоже налипла субстанция, напоминавшая белый песок.

И уже в момент, когда отталкивались от земли, паладины ощутили не то зуд, не то покалывание в лодыжках.

Сапоги паладинов пошиты из кожи, а сверху бронированы металлом. Кроме того, обувь зачарована, что позволяет им бегать быстрее и прыгать выше, а ещё защищает голень по самое колено.

Так что даже если сосредоточить значительную часть урона на ногах, паладины не пострадают. Также на сапогах имеется зачарование уменьшения веса, что позволяет не ощущать тяжесть металла.

Однако обувка не монолитна. В области голеностопа находится лишь тонкая кольчуга, чтобы паладины могли свободно шевелить стопой.

И в момент, когда паладины оттолкнулись от земли, их кольнуло именно в этой части.

Поначалу паладины не придали тому значения. Они решили, что это последствия резкого столкновения стоп с землёй.

Однако уже в воздухе вдруг почувствовали дурноту.

Сильное головокружение!

А белая стена тем временем подросла – послышался треск, и она стала ещё выше.

И паладинам не осталось ничего, кроме как вернуться на землю ни с чем. Они попытались взмыть в воздух снова, но не тут то было – когда кружится голова, сильно не попрыгаешь.

Но паладины не растерялись. Они принялись рубить стену окружёнными аурой клинками.

Крак! Крак!

Белый камень поддавался на удивление легко. Когда аурные клинки врубались в песчаник, от того откалывались целые куски.

Но вскоре лица паладинов исказились.

«Черт, да оно слиплось обратно!» – с озадаченным видом уставился на место сруба паладин.

И действительно, область вокруг оставленной клинком борозды вновь сошлась. Словно стена была живым существом, регенерирующим раны.

И тут замершие на миг паладины снова почувствовали покалывание.

Но область поражения стремительно разрасталась, и схожее ощущение проявилось в бёдрах и паху. Словно в нервные окончания тыкали острой иглой.

Укол! Укол! Укол! Укол!

Ягодицы, спина, подмышки, шея!

Вскоре боль накрыла уже всё тело. Даже макушку под шлемом – и ту кольнуло!

«Что за?.. Иии! Я-я не могу двигаться!»

Испытав желание почесаться, паладины вдруг поняли затуманенным разумом, что конечности охватил паралич.

И тут оставшиеся позади лошади издали громкое ржание и свалились наземь. На губах выступила пена, глаза закатывались, а тела дрожали. Видимо, они чувствовали нестерпимую боль, потому что, прикусив язык, принялись колотиться головой о землю.

«По моему телу что-то ползёт! Да что это за хрень?! Будьте осторожны! Ух!» – попытался предупредить товарищей борющийся с собственным онемением паладин.

Ощущение, будто по всему телу ползают насекомые и яростно кусаются! Или что-то столь же отвратное!

И тут нечто крошечное, извивающееся, проникло паладину в анус. Но то были ещё цветочки, потому как спустя миг что-то пробралось и в мочеиспускательный канал.

И вскоре внутри мочеиспускательного канала проявилась адская боль. А в толстой и двенадцатиперстной кишках стали возникать микроскопические отверстия.

«Ыаааа!»

Белая стена, на которой засел Гультеин, находилась совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Но паладины уже были не в силах преодолеть этот промежуток.

Как и лошади, они принялись кататься по земле и биться головами о земную твердь, издавая истошные вопли и содрогаясь от боли.

С виду совершенно здоровые бойцы с воплями катаются по земле!

И происходило это не только с теми, кто были рядом с Гультеином. Все, кто вошли в долину, испугано почёсывали свои тела.

Сначала с пеной у рта рухнули боевые кони. А затем принялись корчиться и падать уже сами паладины.

«Да что происходит?! Что это за чёрная магия, чёрт возьми? Призовите святую силу для защиты! И чем, наконец, заняты священники?»

Граф Бомонд выглядел озадаченным. Всё произошло так внезапно, что он не смог даже как следует вникнуть в ситуацию.

По приказу графа митрополит и священники бросились в долину. Взявшись за руки, они воспели песнь Лу и принялись накладывать на паладинов исцеляющие заклятия.

Сейчас порочная чёрная магия Гультеина будет развеяна! Ему не выстоять против объединённой мощи священников!

…По крайней мере, они так думали.

Глава 20

Но ожидания развеялись как дым. Источаемая священниками святая сила ничуть не повлияла на странный белый песок.

Шшш…

Скорее наоборот – с угрожающим шумом тот напал на священников. Яркая святая сила не только не сковала его движений, но и не помешала опутать их ноги.

Такое решительно невозможно, если противник – действительно призванный монстр из преисподней, или сущность, впитавшая в себя Тьму. Любое порождение чёрной магии не может иметь неуязвимость к святой силе, независимо от его величины или могущества!

Но песок, чем бы он ни являлся, даже не вздрогнул.

Укол!

Священники проигрывали паладинам в физических кондициях. Так что мышцы икр почти мгновенно парализовало, а ноги свело судорогой, вынуждая упасть.

Из-за меньшей, в сравнении с паладинами, выносливости, быстрее наступил и общий паралич. Священники даже утратили способность говорить, поскольку онемели языки.

Митрополит Креол спешно распространил исцеление и на священников. А так же окружил себя защитным коконом, щедро задействовав доступную святую силу.

В подобных случаях первым делом требуется разобраться в сути явления. Лишь тогда можно выработать способ противодействия.

«Господь Лу, силой своей божественной выведи порождения Тьмы на Свет!» – произнёс заклинание Креол, и тела стоящих с противоположного края долины тёмных эльфов озарились ярким свечением.

Только на странный белый песок заклятие воздействия не оказало. Так что, чем он ни являлся, как минимум, порождением Тьмы не был.

Тогда Креол принялся творить иную магию. Священники же поспешили собраться вокруг него и поддержать святой силой.

«Лу, светоч мой, ты рядом даже когда я один во мраке. Силой твоей повелеваю всему живому и неживому – снять маски, увеличиться в размерах и явить себя!»

Это было тайное заклинание, проникающее в суть любых явлений.

Согласно летописям, в древние эпохи его умели применять высшие священники Луана, однако с тех пор и до недавнего времени считали утерянным. Но митрополит Креол, надолго закопавшись в архивах, сумел его восстановить.

Стоило магии развернуться, как над головами луанцев появилось изображение. Сначала на нём предстал колышущийся белый песок. Затем картина стала масштабироваться, визуально увеличивая песчинки.

Проникая в саму суть белой субстанции, что перемещалась, словно зыбучий песок!

При увеличении сперва обнаружилось нечто объёмное, напоминающее шарики. Стало ясно, что сущности похожи на три белые, связанные вместе бусины.

В ещё более сильном приближении проявились и шесть лапок. В передней же части существ обнаружились тоненькие усики и острые жвала.

«Б-белые муравьи? Да это же рой термитов!» – воскликнул кто-то из священников, указав пальцем на картинку.

Так и есть. Это были термиты. Белую долину населяла огромная колония термитов.

Вполне обычные с виду белые муравьи, но такого миниатюрного размера, что не различимы невооружённым глазом!

Сотни миллионов, а может и миллиардов, они населяли эту долину.

«Э-это людоеды. Муравьи пожирают лошадиную и человечью плоть!» – вновь послышался чей-то голос.

Там, куда вперился палец, у самой белой стены, что скрыла от них Гультеина, медленно истаивали тела павших ранее лошадей и паладинов. Их целиком накрыло белой массой муравьёв.

С каждым укусом их тела лишались микроскопических фрагментов. И с внутренностями, хоть этого и не было видно, происходило сейчас то же самое.

Армия термитов!

Слюна этих тварей способна обездвижить даже крупного леопарда. Благодаря своим размерам, они легко проникали сквозь естественные отверстия живого организма, и пожирали плоть как изнутри, так и снаружи.

«Термиты! Все прочь из долины!» – закричал граф Бомонд.

Сражение можно было и продолжить, вот только урон в таком случае будет увеличиваться по нарастающей. А рой невосприимчив к святой силе, да и паноплии от него не защищают. Паладинов отправили в джунгли воспрепятствовать возрождению культа Кроноса. А не воевать с этой мелкой бесовщиной!

Паладины бросились назад. Священники тоже повернули к выходу из долины.

Пуф-ф! Пурф!

Но стоило луанцам попытаться сбежать, как образовывающие белые башни сталагмиты начали взрываться. Они разлетались на части, хотя никто их даже не касался, распространяя субстанцию, похожую на белую муку.

Шу-уу! – Налетел ветер, и паладинов осыпало с ног до головы, и заполонило воздух долины будто весенней пыльцой.

Всё это тоже были термиты. Крылатые муравьи-самцы одновременно поднялись в воздух, сотворив такую иллюзию.

А бескрылые белые муравьи тем временем продолжали движение под ногами у паладинов и священников.

«Ааа! Прочь, сгинь!»

Паладины пытались топтать их ногами и совершали резкие прыжки, чтобы стряхнуть их с себя, но совладать с мириадами маленьких насекомых было невозможно.

Муравьи-солдаты взбирались по ногам, а муравьи-самцы, зависшие в воздухе мелкой пыльцой, забивались в дыхательные пути. Они прорывались в ноздри, рот, глаза, ушные отверстия, и устремлялись по пищевому тракту или органам дыхания.

Подвергнувшись их укусам люди падали прежде, чем успевали достигнуть выхода из долины. А когда парализовывало конечности, термиты принимались использовать для проникновения все девять отверстий человеческого тела. Воспрепятствовать им, поскольку они были слишком малы, было непросто.

«Ааааа! С-спасите!» – звучали повсюду крики павших.

Вид корчащихся на земле людей потрясал настолько, что всё происходящее напоминало ад.

Все они были покрыты белыми муравьями, пожиравшими кожу и плоть. Причём, с такой скоростью, что люди истаивали прямо на глазах.

Всё-таки количество термитов находилось за гранью воображения!

Более того, рой продемонстрировал жадность и даже зачатки разума.

Шшш! – Муравьи стремительно сгрудились у входа в долину и образовали стену. Плотно пристав друг к другу, они сформировали преграду, подобную той, что скрыла с глаз Гультеина.

Стена кишмя кишащих муравьёв. Она была невысокой, всего метра полтора, но перепрыгнуть её нужно было ещё постараться. Онемение конечностей стало слишком сильно для занятий прыжками.

Пытавшиеся форсировать преграду паладины неуклюже падали, поскольку мышцы их подводили. А стоило упасть, как тела молниеносно покрывались таким количеством муравьёв, что подняться становилось непростой задачей.

Священники были в отчаянии. Залечивать множественные ранки от укусов и без того было непросто. А с течением времени количество ранок только увеличивалось, так что успеть залечить их уже скоро станет невозможно.

Митрополиту Креолу было чуть проще. Он изначально окутал себя коконом из святой силы, и не допустил контакта с термитами.

Сам же тем временем быстро перебирал варианты противодействия. Хоть атакующая магия и не являлась его специальностью, он применил весь доступный арсенал.

«Именем Лу взываю к силе жаркого пламени! Приди иная форма Света – сила Огня!»

Едва митрополит умолк, как его окутали языки пламени, сметая муравьёв. Основанием для атаки служил тот факт, что обычно насекомые слабы против огня.

Однако живущие в Белой долине термиты обладали иными свойствами. Всякий раз, как их накрывало пламя, они прижимались друг к другу и застывали, становясь подобными камню. То бишь, твердели и начинали напоминать свойствами белый песчаник.

А камень к огню устойчив. Его не так просто опалить даже высокими температурами.

Но стоило огненной атаке миновать, как насекомые ожили и вновь поползли дальше.

«Чёрт, да что это за муравьи такие?! Как они могут превращаться в камень?»

Митрополит был поражён. Присущий ему здравый смысл не мог постичь сути подобного феномена.

А впрочем, кто мог заранее представить, что вся долина окажется покрыта слоем белых муравьёв? И поверхность из песчаника, и белые башни казались обычным камнем, пока Гультеин не пробудил их своим заклинанием.

Невероятные существа – наполовину насекомые, наполовину камень!

Не просто какие-то там термиты! Армия белой долины являла собой невообразимый гибрид.

Тогда митрополит произнёс новое заклинание: «Именем Лу взываю к силе хладной Воды! Иная форма Света – Водный поток!»

Едва отзвучали слова, как из ладоней Креола хлынула вода. Напор всё увеличивался, увлажняя дно долины. Замысел состоял в том, чтобы смыть насекомых водой, коль уж огонь на них не действует.

Но и теперь ничего не вышло. Как только потекла вода, термиты снова сбились в кучу, превратившись в валуны. А когда поток схлынул, опять пришли в движение.

Кроме того, ни вода, ни огонь не задели парящих в воздухе крылатых муравьёв-самцов.

А меж тем всё больше паладинов и священников оказывались на земле под слоем насекомых.

«Ааааарх!» – громогласно взревел граф Бомонд, поднимая обе руки.

Тело его сочилось яркой радужной аурой, озаряя всё вокруг. Граф окружил всего себя равномерным слоем ауры. И термиты оказались не в состоянии просочиться через неё. И, пока не иссякнет мана, насекомых он мог не бояться.

Только излучать ауру всем телом отнюдь не просто. И долго её поддерживать не выйдет. Так что разобраться с муравьями следовало немедленно.

Но не термиты занимали мысли графа. Стремительным движением он вознёсся в воздух с явным намерением атаковать Гультеина.

Прыжок!

Ш-ширх! – Стена сразу стала ещё выше. А парящая в воздухе субстанция, напоминавшая муку, устремилась к Бомонду.

Но граф не замечал препятствий. Крылатые муравьи-самцы были отторгнуты окружавшей его тело аурой, а преградившая путь стена – расколота молниеносным росчерком аурного меча. Он стремительно прорубился внутрь образования.

«О, нет!» – воскликнул взволнованно Маленький Ямук.

Гультеин ни в коем случае не должен умереть! Иначе белые муравьи перестанут различать своих и чужих и уничтожат всё живое в долине.

Маленький Ямук стремительно призвал духов Ветра. Откат прошлого призыва был слишком свеж, чтобы просить о помощи элементаля уровня Оки, так что он обратился к двум духам среднего уровня и выслал против Бомонда.

Тот как раз почти прорвался к Гультеину. Но за миг до того, как меч устремился к голове полуэльфа, духи Ветра преградили ему путь. Немедленно воспользовавшись заминкой, термиты снова окружили тело Гультеина, унося от опасности.

«А ну стой, ублюдок!» – вновь погнался за Гультеином Бомонд.

Но теперь ему мешали духи Маленького Ямука и стрелы тёмных эльфов.

Бомонд огляделся, пытаясь отыскать взглядом Пензу.

«Граф Пенза, займи чёртовых остроухих! Не дай им мне помешать!»

Когда Бомонд обратился к Пензе, тот находился у выхода из Белой долины. Стряхивая налипших на тело термитов, он топтал их ногами. И в то же время хватал лежащих подле паладинов и вышвыривал из долины.

Следуя приказу, он бросился в противоположном направлении. И вскоре уже ввязался в бой с тёмными эльфами.

«Х-ха! Мелкие крысы, всех порешу!»

Вжу-уу!

Первым делом он замахнулся щитом на Маленького Ямука. Во второй руке сверкнул острый двойной топор. Даже утратив любимый цеп в водах Кровавой реки, он всё ещё мог атаковать обеими руками.

Тёмные эльфы встали у него на пути с кинжалами в пальцах. Маленький Ямук отскочил в сторону и направил стрелу и духа Ветра в его сторону.

Но теперь они не могли помогать Гультеину. Слишком опасно было иметь дело с мечущимся, словно разъярённый медведь, графом Пензой.

Бомонд же полностью сосредоточился на Гультеине.

«Ублюдок! Посмотрим, как ты теперь убежишь!»

Граф Бомонд вырвался на оперативный простор!

Кристаллизованная аура увеличила клинок и одним взмахом расколола белую стену.

Гультеин извивался как мог, уворачиваясь от меча. Это было непросто, поскольку на ноги он рассчитывать не мог, но парень считал своим долгом выжить любой ценой. Он призвал духа Молнии и активизировал термитов, формируя новую стену.

Но подобным уровнем противодействия Бомонда не остановить. Стена рассыпалась вновь. А среднеуровневый дух Молнии оказался не в силах пробиться через защиту паноплии.

И вот граф навис над Гультеином.

«Умри!»

Вжу-уу! – Воздух расчертила радуга. Аура раскрасила пространство, опускаясь на голову Гультеина.

Парень непроизвольно зажмурился. В такой ситуации любое сопротивление бессмысленно.

За краткий миг в мозгу Гультеина пронёсся вихрь мыслей.

«Вот и всё! Я сделал, что мог. Термиты не перестанут атаковать и убьют множество паладинов даже после моей смерти. Жаль лишь, что Маленький Ямук и остальные тоже станут их пищей, но тут уж ничего не поделаешь. Ах, прости меня, отец! Я был слишком глуп и упрям… Кхх!»

Шасс!

Меч графа Бомонда завершил свой казавшийся бесконечным росчерк. И голова, сопровождаемая фонтаном алой крови, взмыла в небо.

Глава 21

«Что?!»

Завершив удар, граф Бомонд скривился.

Целью его атаки было горло Гультеина. Злодея, что заставлял термитов нападать на паладинов!

Только взлетевшая в небо голова явно принадлежала не ему. А какому-то старику из племени тёмных эльфов, с чёрным лицом и жиденькой седой бородкой.

Но поразился не только граф Бомонд. Глаза Гультеина тоже стали размерами с блюдца.

«Г-главный старейшина?» – стоном вырвалось меж плотно стиснутых зубов парня.

Всё так! Пожертвовавший головой взамен Гультеина тёмный эльф являлся главным старейшиной племени. Самым древним и мудрым старцем расы.

Главный старейшина был лидером тех, кто критиковали Маленького Ямука и Гультеина за желание развязать смертельно опасную войну с Луаном. Он бранил молодых за безрассудство и выступал категорически против конфликта… Но пожертвовал головой ради одного из них.

За миг до того, как меч Бомонда опустился на Гультеина, перед парнем, спрыгнув с окружающей долину стены, опустились двое пожилых тёмных эльфов.

Один принял атаку на себя и погиб. Другой стремительным рывком вцепился в тело графа.

Когда Гультеин разглядел второго, глаза стали ещё больше прежнего. Ведь это был не кто иной, как Большой Ямук – отец Маленького Ямука и самого Гультеина, вождь тёмных эльфов.

Поражённый тем, что сразил не того противника, Бомонд наконец скинул с себя оцепенение.

Он вновь замахнулся мечом на полуэльфа и вскричал: «Да умри же ты, наконец!»

Вжу-уу! – И вновь озарив пространство яркой радугой, его аура описала полукруг.

Вцепившегося в его тело старого эльфа Бомонд заметил, но решил проигнорировать. Можно, конечно, было сначала обезглавить и его, но Гультеин считался куда более приоритетной целью.

Паладины продолжают умирать! И чтобы это прекратить, требуется срочно убить заклинателя.

«Да что мне успеет сделать этот старик?» – промелькнуло в голове Бомонда.

И правда – его тело защищено коконом ауры и паноплией. Старый эльф просто не сможет их пробить.

Но произошло непредвиденное. Большой Ямук не стал атаковать Бомонда. Вместо того он стиснул мужчину в объятиях, прижавшись всем телом и совершил какое-то быстрое движение.

В руке Большого Ямука находилось не оружие, а древний, пепельного цвета с розовыми вкраплениями листок дерева.

Пепельно-розовый листок? Лист Мирового древа!

Да, это был именно он. Лист древа, которое чтут не только тёмные, но и вообще все эльфы мира!

Обхватив руками графа, Ямук одним движением разорвал пепельный листок. Когда-то в прошлом тем же способом он воспользовался, чтобы спасти Гультеина из рук маркиза Йорка. И сделал это снова, явившись в критический для парня момент.

Всп-шш! – Из линии разрыва хлынул яркий свет. Сеть огоньков окутала тело Ямука, а затем и графа Бомонда.

Пуфф! – И силуэты обоих одновременно исчезли.

Когда Бомонд замахивался оружием, тело его ещё находилось в Белой долине. Однако в миг, когда острие меча вот-вот должно было коснуться шеи Гультеина, лист Мирового древа был разорван.

Лист Мирового древа, обладающий эффектом телепортации!

И в завершающей стадии атаки Бомонд исчез. Вместе с Ямуком они материализовались где-то посреди Восточного моря. То есть, в той точке пространства, которую задали листу Мирового древа заранее.

«Отец!» – вскричал Гультеин со слезами на глазах.

Он звал Большого Ямука, сцепившегося с врагом и исчезнувшего с ним вдвоём в неизвестном для всех оставшихся направлении.

Внезапное исчезновение Бомонда заставило Креола растеряться.

Он думал, что граф быстро обезглавит Гультеина. Но вдруг, откуда ни возьмись, появились пожилые эльфы, и один из них пропал вместе с командиром!

«Л-лист Мирового древа! Артефакт, делающий возможными пространственные перемещения!» – догадался он о причине исчезновения.

Он сумел разглядеть, как старый эльф за миг до того разорвал какой-то пепельный листок. Однако понимание причины не принесло решения, как из сложившейся ситуации выходить.

И тогда Креол обратился к Пензе. Потому как в отсутствие Бомонда принять командование придётся либо графу, либо самому митрополиту.

«Граф Пенза, господин Бомонд исчез! Вы должны взять командование на себя! Есть идеи?»

Поражённый словами митрополита, Пенза отпрянул. Отказавшись на миг от схватки с тёмными эльфами, он быстро огляделся. Но силуэт Бомонда и впрямь не обнаружил.

Это моментально привело его в чувство. В голове молнией пронеслись две мысли.

Первой стало стремление продолжить изничтожение тёмных эльфов. И, коли бы всё зависело лишь от его желаний, он избрал бы этот путь.

Вторая же заключалась в том, что необходимо спасать паладинов и священников, атакованных термитами. Ведь ранее из-за этого его безрассудства и погибли люди в водах Кровавой реки! Повторения той истории он не хотел всей душой.

Колебался граф всего мгновение, после чего выбрал второе. Прямо сейчас спасение товарищей было ему куда важнее, нежели истребление врагов.

И граф Пенза опрометью бросился к выходу из Белой долины, оставив Маленького Ямука и его отряд в растерянности. Тело графа к этому моменту покрывал слой муравьёв. Но они не сумели пробиться через его плотную кожу.

Пусть он и не умел окутывать всего себя коконом ауры, как тот же граф Бомонд, его спасали суровые тренировки по закалке физической оболочки, в результате которых кожа стала толстой и прочной, словно подушечки медвежьих лап. Термиты оказались не в состоянии её прогрызть.

Так что он мог себе позволить сосредоточить ауру лишь в носу и прочих отверстиях тела, чтобы не допустить проникновения термитов. Пусть и не всё тело, но основные уязвимые места он защитить всё же был в состоянии.

«Соберитесь! Потерпите ещё немного!»

С вытаращенными глазами Пенза отшвырнул двойной топор. Он принялся хватать попадавшихся под руку паладинов и священников и вышвыривать из долины.

По какой-то причине термиты не спешили выбираться за пределы Белой долины. Они лишь грудились у входа, ни шагу не делая наружу.

Причина этого явления вскоре выяснилась. Покрывавшие тела людей термиты, стоило оказаться снаружи, мгновенно твердели и в виде песка осыпались на землю, обращаясь в белый камень.

Существовать в насекомоподобной форме они могли лишь в пределах Белой долины. Снаружи же превращались в неживую материю.

Обнаружив это, Креол возвестил: «Нужно выбираться из долины! За её пределами термиты не выживают. Быстрее уходим!»

Слова митрополита воодушевили всех. Сохранившие силы паладины принялись помогать Пензе вышвыривать товарищей из долины.

Шшш! – Кажется, насекомые злились, что еда от них уходит.

Термиты кинулись ко входу в долину и стали набрасываться на всех подряд.

Паладины корчились в агонии, белые массы стремительно покрывали их тела подобно известковому налёту.

С яростным шипением термиты забивались в дыхательные пути и кишечник, пожирая людей изнутри.

«Ааааа! С-спасите!»

«Аррх! Прочь! Убирайтесь, гадкие монстры!»

Паладины вопили, держась лишь за счёт огромной выносливости. Но священники даже кричать не были способны – они умирали прежде, чем открывали рты.

«У-уу! Бы-быстрее! Быстрее!»

Кровавые слёзы вновь потекли из глаз Пензы. Ему было больно видеть, как товарищи умирают прямо на глазах.

Он бегал словно умалишённый, хватая людей за шкирки и выкидывая из долины. Дыхание его было прерывистым и только каким-то чудом на устах ещё не выступила белая пена.

«Умоляю, держитесь! Не теряйте сознания. Быстрее!»

Но неужели Небеса остались слепы к стараниям графа? За его спиной начала готовиться новая атака.

Врагами Пензы были не только термиты. Маленький Ямук, наконец, сбросил с себя растерянность и перешёл в наступление.

Он и прочие тёмные эльфы призвали духов Ветра. И те создали мощнейшие порывы, задувавшие вглубь долины.

У-ууу!

Встречный шквал толкнул выбрасываемых из долины людей обратно. Тем, кого швырнули раньше, повезло вырваться, а вот все прочие попадали под сильный ветер и отбрасывались ко входу в долину. И далее неизбежно подвергались атаке термитов.

В глазах графа Пензы полыхнул огонь. Пламя гнева неукротимо разгоралось, выжигая внутренности до черноты.

«Н-нельзя! Нельзя, кому говорю! На выход! У-уу…»

Он двигался всё быстрее и выкидывал товарищей из долины со всей доступной силой. Но число живых неуклонно сокращалось, а вот собственные силы таяли.

Митрополит Креол, выглядевший ничуть не лучше, вмешался: «Довольно, граф! Я сам не выдержу дольше. Пора и нам отступить. Поспешите!»

Но Пенза воспротивился. Истекая кровавыми слезами, он зыркнул на Креола: «Что вы такое говорите, митрополит? Предлагаете бросить их здесь, чтобы выжить самим?! Я ни за что не пойду на это! Пусть даже умру тут!»

«Граф Пенза, если погибнете и вы, то война окончится поражением. Вы этого хотите?! Вы столь упрямы, что не подчинитесь приказу папы – вернуться с победой?! Разве, как командир, вы не ответственны за исполнение этого приказа? Господина Бомонда тут больше нет, а если не станет и вас, то что мне делать прикажете?»

На глаза Креола навернулись слёзы.

Он ли не страдал из-за гибели священников? Его сердце также рвалось на части. И осознание этого факта не могло не тронуть графа. Митрополит произносил правильные слова, и Пенза не мог их отвергнуть при всём желании. И всё же мысль о том, что придётся бросить подчинённых умирать в этом аду, была невыносимой.

И граф поступил по-своему. Схватив Креола за пояс, он вышвырнул того из долины. А сам схватил двойной топор и бросился к тёмным эльфам.

«Умрём вместе, выродки!»

Топор и щит Пензы окутались аурой одновременно. Похоже, он решил, что если эльфы останутся в живых, покоя ему не видать.

«Граф Пенза, не делайте этого!» – послышался встревоженный голос митрополита.

Но боевой дух графа это не сломило.

Безрассудно рвущийся в бой граф Пенза!

Маленький Ямук был потрясён. Всего минуту назад он думал, что силам Луана всё-таки удастся нанести смертельный урон. Причём, без потерь для оставшихся тёмных эльфов.

Но его самонадеянность не приняла во внимание безрассудство графа Пензы.

«Вот же проклятый монстр! Что ж, ладно! Умрём так умрём!»

И Маленький Ямук, тоже вытаращив глаза, побежал навстречу. Вызвав дух Ветра среднего уровня, он попытался откинуть графа Пензу.

«Уооо!»

Тёмные эльфы тоже призвали духов и принялись стрелять из луков. Некоторые устремились в ближний бой с кинжалами в руках.

Но последнее было слишком самонадеянно с их стороны. Их ударяли щитом, которым Пенза размахивал из стороны в сторону и вынуждали разлетаться, словно осенние листья на ветру.

Щит же окружала аура, поэтому они уже не смогли вернуться в бой. У павших с губ струилась кровь.

Но граф Пенза орудовал не только щитом, но и двойным топором. Тот тоже окутывала кристаллизованная аура. Жуткая, раскалывающая всё, чего коснётся!

Маленький Ямук ярился, подстёгивая подчинённых: «Стреляйте! Нас много, а он один. Нападайте с мыслью, что поляжем здесь все!»

Тёмные эльфы сделали ставку на духов и стрелы.

Это заставило Пензу поумерить пыл. Большинство стрел он принимал на щит или паноплию, но некоторые всё же попали в цель.

В обычной ситуации Пенза бы расценивал их как укусы комаров. Да только былые травмы ещё не успели зажить. И по мере хода битвы тело перемещалось всё хуже, а движения давались всё с большим трудом.

Кроме того, беспокоили термиты, что непрерывно пытались всё же прорваться внутрь его тела. Из-за чего ему приходилось поддерживать множество точек аурной защиты.

«Остроухие ублюдки! Все вы обязаны сдохнуть. Гра-аа!»

Но даже в такой неблагоприятной ситуации Пенза был страшен. Он ревел раненым медведем, рубя эльфов топором, забивая их до смерти ударами щита.

«Ыаа, злобный ублюдок!»

Тело Маленького Ямука дрожало. Остальные тоже были потрясены злобой графа.

Происходящее было таким страшным, что казалось сном. И хоть в чистой силе граф Бомонд превосходил Пензу, в сознании тёмных эльфов ярче запечатлелся последний.

Один против ста сорока!

Хотя нет, если добавить термитов, то один против миллиардов.

Жестокая битва бушевала, не думая останавливаться.

Тёмные эльфы гибли один за одним, но и число ран на теле графа неуклонно росло. Одна стрела даже пробила щёку и повредила десну.

Но Пенза и бровью не повёл. Напротив, распаляя боевой дух, он грыз наконечник стрелы зубами.

Бой завершился лишь благодаря митрополиту Креолу. Волнуясь за жизнь Пензы, тот вновь вошёл в долину. Пользуясь святой силой для противостояния термитам, он прокричал: «Граф Пенза, молю, хватит! Если вы не выберетесь отсюда, то я умру вместе с вами!»

В глазах Пензы отразилась мука. Он собирался перебить остроухих даже ценой собственной жизни, но не мог позволить умереть митрополиту Креолу. Иначе поражение Луана станет неминуемым.

«У-уу, ещё посмотрим кто кого!»

Тум! – Топнул с досады ногой граф и бросился назад. Схватив на бегу в охапку митрополита, он покинул Белую долину.

Тёмные эльфы не смогли воспрепятствовать, и лишь смотрели вслед удалявшемуся Пензе. Они слишком устали и не имели желания за ним гнаться.

Тем более, что его по-настоящему боялись. А вдруг демоноподобный мужик решит вернуться и вновь потребует умереть вместе с ним?

Что ж, они имели право бояться. Ведь только в последней сшибке граф сумел прикончить более двадцати тёмных эльфов!

Битва закончилась. Обе стороны понесли серьёзные потери и заключили временное перемирие.

Нет, если бы одна из сторон атаковала, то бой бы продолжился, но в данный момент ни у тех, ни у других не осталось сил для борьбы.

У-уууу!

Долина, где отгремела битва.

Сейчас тут бродил лишь бесчувственный ветер.

Глава 22 - Тень Сатаны

Акт №7. Тень Сатаны.

«Энториум Корте!» – провозгласил Гультеин, и термиты вновь застыли в форме каменных глыб.

Редкое чудо – наполовину насекомые, наполовину камень. Монстры, которых на всём белом свете можно встретить лишь в этой долине.

Они опять погрузились в летаргический сон. До следующего раза, когда Гультеин решит их пробудить.

По щекам парня бежали длинные дорожки слёз.

Гультеин пополз по долине, опираясь на одни локти. Наконец, он добрался до головы главного старейшины и, горько рыдая, обнял её.

«У-ууу!»

Но скорбел он не только об отдавшем за него жизнь старейшине, но и о Большом Ямуке.

«Уа-аа, это я их убил! Оба погибли из-за меня! И почему таким героям пришлось умереть, спасая меня? Почему? Уа-аа!» – голосил Гультеин, катаясь по земле и прижимая голову старейшины к груди.

На него с высоты своего немалого роста взирал Маленький Ямук. И даже не осознавал, что слёзы текут и по его щекам.

«Гультеин, ну не надо так убиваться… Они принесли себя в жертву не только ради тебя, но ради всего нашего вида. За существование расы. И… пока не ясно, действительно ли погиб Большой Ямук», – пытался он утешить Гультеина.

Вот только и сам не верил, что Большой Ямук выживет. Куда бы ни забросила их телепортация, меч графа Бомонда, скорее всего, оборвёт его жизнь.

Ведь после ранения, нанесённого маркизом Йорком более десяти лет назад, Большой Ямук не мог даже толком пользоваться маной.

Есть ли хоть один шанс выжить в таком состоянии, когда окажешься с вражеским военачальником один на один? Пощадит ли его обозлённый граф?

Маленький Ямук присел подле Гультеина. И ласково пригладил волосы рыдающего родственника.

Из его глаз тоже безостановочно лились слёзы. При мысли о Большом Ямуке разболелось сердце. Кроме того, было очень тяжко взирать на трупы тёмных эльфов, разбросанные по долине. И ведь неясно даже, есть ли будущее у тех, кому удалось выжить!

Тёмные эльфы один за другим тяжело опускались на землю. Отбросив луки и кинжалы, они сидели, тяжело дыша.

В обычной ситуации они не позволили бы себе сесть пред Маленьким Ямуком или Гультеином. В присутствии военачальников, если только не приказано иного, садиться было нельзя. Так гласил суровый кодекс боевых тёмных эльфов.

Но теперь все были измотаны, мышцы сводила судорога и стоять не было сил.

Тёмные эльфы принялись растирать конечности.

В глазах по-прежнему стоял ужас. Страх, что вселили в их сердца граф Пенза и его паладины, тяжёлым грузом сдавливал грудь.

У-ууу… – Гулял ветер по Белой долине.

Всюду лежали тела павших собратьев. У входа в долину – погибшие от Рывка паладинов, а в самой долине – те, кто умерли от рук графа Пензы.

Тела тех, кто погибли в результате Рывка, выглядели поистине ужасно. Они фактически представляли собой груды фарша, да ещё и перемешались с останками изъеденных термитами паладинов. Настолько, что трудно было даже сказать, кому какое тело принадлежит.

Неприглядно смотрелись и убитые графом Пензой. Черепа многих были вдавлены ударами щита, в результате чего глазные яблоки выскочили из орбит и лежали отдельно от тела.

А у кого глаза остались на месте, был вбит в череп нос или сломаны челюсти.

О тёмных эльфах, кому перепало двойным топором, можно даже не говорить. Ведь на том была магия огненной атаки, причиняющая страшные ожоги одним касанием.

Можете представить урон, нанесённый таким оружием?

Останки тёмных эльфов были мало того, что порублены, так ещё и обожжены огнём.

У-уууу! – Новый порыв ветра принёс тошнотворный аромат.

Резкий запах крови и мертвечины!

«Блюэ-ээ!»

Тёмные эльфы впились пальцами в землю, их начало рвать. Ели они немного, но исторгли из себя всё до последней капли.

Мёртвым уже было всё равно. А тем, кто выжили, придётся существовать в непростые, суровые времена. Вспоминая тех, кто пал…

Тяжкий груз скорби накрыл не только тёмных эльфов, но и паладинов.

Граф Пенза позволил остановиться на отдых только когда они убрались от Белой долины достаточно далеко. После чего привалился к дереву и сам, занявшись обработкой ран.

Выглядел граф скверно. Всё это время он держался лишь за счёт волевых качеств, но травмы были столь серьёзны, что можно было лишь удивляться, как он вообще на ногах стоял.

Стрелами было изуродовано лицо, а суставы коленей, локтей и плеч обильно кровоточили. Несколько костей были сломаны.

«Вы в порядке, граф?» – подошёл лично обработать раны и наложить исцеляющие заклинания Креол.

«Нет, я совсем не в порядке. И я не об этих ранах и синяках, господин митрополит. Слишком уж многие паладины пошли на корм термитам…»

Глаза Пензы покраснели, словно одна мысль о случившемся приводила его в бешенство.

Креол хорошо понимал его чувства. Пенза мог казаться страшным демоном для врагов, но к подчинённым относился необычайно трепетно.

Митрополит кивнул, слезы подступали и к его глазам. Когда он вспоминал о нашедших свой конец в долине священниках, сердце его рвалось на части. Он тоже чувствовал за собой вину.

Узнай он, что Белая долина – царство муравьёв чуть раньше, и потери свелись бы к минимуму. Только знания такого он тогда не имел.

«Кроме того, я переживаю за графа Бомонда. Что с ним произошло? Почему он исчез?»

Креол тяжело вздохнул. А ведь точно – Пенза до сих пор не знает, из-за чего пропал Бомонд!

«Всё из-за Мирового древа, которому поклоняются все эльфы, точнее, из-за его листьев. Те имеют пепельный цвет с розовыми прожилками. Я сам впервые такой увидел, но… читал, что они делают возможным пространственное перемещение. Старый тёмный эльф использовал такой лист, чтобы переместиться куда-то вместе с графом Бомондом. Пока мы не смогли выяснить, куда…» – пояснил он, качая головой.

Пенза тоже вздохнул.

Некоторое время митрополит молчал. Но, наконец, решительно заговорил: «Наверняка можно сказать лишь одно – нас должны возглавить вы, граф Пенза. И, если только не решите вернуться домой, повести в сражение оставшихся паладинов.»

«Оставшихся паладинов…»

Граф Пенза обдумал слова Креола, после чего направил взор на уцелевшее воинство.

Из ста двадцати вошедших в Белую долину рыцарей выжили только пятнадцать. Ступившие же следом семьдесят священников уничтожены были полным составом. За исключением Креола, из оных живьём не ушёл никто.

Всего лишь пятнадцать человек!

Из ста двадцати элитных паладинов и семидесяти священников, выжили только пятнадцать!

Таких потерь рыцари Белого Льва не несли никогда, даже в жесточайших боях с Орденом Кроноса, происходивших двадцать лет назад. Более того, без вести пропал даже их бессменный командир, граф Бомонд.

«Фу-ух…» – дружно испустили ещё один тяжёлый вздох граф Пенза и митрополит Креол.

Уцелевшие в долине паладины сидели, опустив плечи. Все они тяжело дышали, движения были заторможены. Потому как парализующее вещество, впрыснутое термитами, ещё не вывелось из их организмов.

Когда же они принялись стягивать шлемы, доспехи и сапоги, с них посыпалась белая, похожая на песок, субстанция.

Термиты!

Стоило покинуть Белую долину, как насекомые обратились в камень.

Содрогнувшись, паладины принялись отряхиваться. Некоторые в сердцах молотили песок рукоятью меча, стремясь размолоть тот в прах.

Тела раздетых по пояс паладинов покраснели и опухли. Местами плоть отслоилась и кровоточила.

Но поверхностные шрамы – это цветочки. Настоящая проблема крылась в ранах, нанесённых изнутри.

Проникнув внутрь организма, термиты оставили множество дырочек в желудке и кишечнике. Схожим образом пострадали и дыхательные пути, а мочевой пузырь и вовсе стал напоминать сито.

Но больше всего паладинов взволновало другое. Они горько вздыхали, хватаясь за опухший и кровоточащий пах. Да что в сравнении с таким какие-то дырки в животе?

Некоторые пересилили себя и обратились к священникам. Сгорая от стыда, они продемонстрировали раны в паху и попросили совета.

Но священники, бледнея, качали головами. Потому что термиты нанесли такой урон детородным органам, что их восстановление не представлялось возможным.

«Э-ээ… по возвращении на родину придётся, скорее всего, ампутировать. Иначе воспаление будет распространяться…»

От таких заявлений из глаз паладинов посыпались искры!

К счастью, так пострадали не все, а лишь пятнадцать бойцов, выживших в Белой долине.

Восемьдесят паладинов, блокировавших поле битвы по другую от входа сторону, оставались в полном порядке. Как и тридцать священников, не успевших проследовать за коллегами внутрь. То есть, уцелела лишь треть воинства графа Бомонда.

Но вовсе не благодаря способностям или отваге. Им просто повезло не попасть в Белую долину. И понимали это все.

Боевой дух паладинов находился на критически низком уровне. А о священниках же можно даже и не упоминать. Те теперь джунглей боялись панически.

Если тёмные эльфы не могли заставить себя сдвинуться с места из-за страха перед графом Пензой, то паладины и священники были в ужасе от зелёных зарослей. И ловушек, что в оных таились.

Кто знает, какие ещё монстры поджидают их здесь?..

И насколько велики и опасны эти джунгли?..

Обо всём этом страшно было даже думать.

Глава 23

Перед битвой в Белой долине Маленький Ямук обращался к тёмным эльфам со следующей речью:

«В джунглях много адских ловушек. Это и Кровавая река, и Белая долина, и Чёрная башня. Если после сражения в Белой долине враг не будет полностью уничтожен, мы перейдём к Чёрной башне и сразимся вновь! Посему взбодритесь!»

Всё действительно обстояло как он и говорил. В местных джунглях имелись три адских места. Три запретные зоны, к которым никогда не приближались живущие в джунглях животные.

Из этих областей тёмные эльфы воспользовались двумя.

Сначала – рыбами-людоедами в Кровавой реке, чтобы расправиться с Орденом Белого Медведя под командованием графа Пензы. А затем – роем термитов в Белой долине. В результате последнего сокрушительный урон был нанесён Ордену Белого Льва графа Бомонда.

Оставалось последнее место. В какой-то мере, оно было ещё более страшным, чем предыдущие два, и носило название Чёрная башня.

Чёрная башня!

Монстры, обитающие там, ещё более опасны, чем рыбы-людоеды или термиты. Ведь первые не могут жить вне Кровавой реки, а вторые – покидать Белую долину.

Но твари Чёрной башни иные. Если их разозлить, то бежать бесполезно. Эти монстры обыщут все джунгли, пока не растерзают противников. Они очень упорны и искусны в преследовании. Очень умны и коварны.

Маленький Ямук пытался решиться на последний шаг. Если врага не получится уничтожить и с третьей попытки, можно считать, что всё кончено. Раса тёмных эльфов окончательно станет на путь истребления. Потому как ничего другого больше не останется.

А что, если в Чёрной башне им удастся преуспеть?

Даже в таком случае тёмных эльфов останутся единицы. Ведь тварям Чёрной башни без разницы, кого именно сожрать.

Монстры там иного толка. Их не получится контролировать, как рыб-людоедов порошком багота или термитов, усилиями Гультеина. Как только они доберутся до Чёрной башни и разбудят их – погибнут все.

И всё же Маленький Ямук готовился туда отправиться. Заманить оставшихся паладинов и умереть вместе с ними.

Повернув голову, Маленький Ямук поглядел на Гультеина, что лежал в тени без сознания – тяжело раненого и выбившегося из сил.

Он метался во сне, страдая от высокой температуры. Обильно потел и бормотал бессвязности.

«Н-нет! Отец… умоляю!»

Пересохшими губами Гультеин всё звал Большого Ямука и главного старейшину. Видимо, жертва последнего стала для него огромным психологическим потрясением. Потому лихорадка мучила его в последнюю очередь…

«Гультеин должен жить. Теперь, когда больше нет Большого Ямука и главного старейшины, у нашей расы не осталось вождя, что поведёт тёмных эльфов в будущее. Так что хотя бы его нужно уберечь.»

Маленький Ямук решился. Поджав губы, он уставился в далёкое западное небо. Где-то в той стороне и находилась Чёрная башня.

«Что ж, Гультеин! Живи долго, и достойно правь нашим народом. Я же… отправлюсь в то место. Кому-то нужно увести луанских захватчиков, оскверняющих джунгли, к Чёрной башне и погибнуть вместе с ними. Это единственный путь для расы тёмных эльфов, чтобы выжить и избежать вымирания. Ох-хо-хо! Ах да, я же так и не вспомнил ничего из того, что пытался предсказать посредством виртуальной битвы. Не зря всё было словно в тумане, а исход войны – совершенно не ясен. Теперь, когда вспоминаю о том, мне кажется, всё потому, что мне суждено погибнуть в этой войне.»

И Маленький Ямук приказал перенести Гультеина в поселение тёмных эльфов. Туда же, куда отправляли всех тяжелораненых.

Очевидно, когда Гультеин придёт в себя, то будет настаивать на своём участии в походе к Чёрной башне. Так что следует переправить его сейчас, пока он без сознания.

Глаза Маленького Ямука покраснели, когда он глядел вслед группе, уносившей Гультеина.

«Прощай, Гультеин… бедный мой младший брат.»

Хоть они и были сводными братьями, он всё равно относился к Гультеину как к родному. Ведь в парне, как и в нём самом, текла кровь Большого Ямука.

Были времена, когда в душе он таил обиду на Гультеина. Ведь это из-за него Большой Ямук получил своё тяжёлое ранение. Так что причин хорошо относиться к Гультеину у Маленького Ямука не было.

Но, наблюдая старательность следовавшего за ним Гультеина, сердце Маленького Ямука постепенно смягчилось. А спустя годы его любовь к младшему брату стала крепче, нежели к кому-либо ещё.

Отправив раненых назад в поселение, Маленький Ямук собрал оставшихся боевых тёмных эльфов. Теперь их число едва превышало сотню. Это были все, кто остались от изначального подразделения в шестьсот бойцов.

Было от чего закручиниться, но Маленький Ямук не позволил себе об этом думать. Вместо того он хлопнул в ладоши, привлекая внимание, чтобы морально подготовить подчинённых к предстоящей битве.

«Итак, давайте взбодримся. Согласен – понесённый нами ущерб огромен. Но враги пострадали ещё больше. Так воспользуемся же преимуществом и изгоним луанских псов из наших джунглей навсегда. Ведь только тогда наш вид сумеет выжить. Защитим нашу расу собственными руками!»

Выслушав Маленького Ямука, тёмные эльфы стали подниматься один за другим. Он заставил их собраться, и отправиться в последний бой.

Но лица бойцов не выглядели воодушевлёнными. И страх из глаз тоже никуда не делся. Ведь они на себе успели почувствовать, как сильна Священная империя и насколько ужасна война!

***

Покуда тёмные эльфы из последних сил повышали боевой дух, граф Пенза принял решение отступать.

«Внимание всем – мы возвращаемся к восточному побережью!»

Это совершенно не соответствовало характеру Пензы, но он всё-таки пошёл на это.

Такого Маленький Ямук никак не мог ожидать. Причина, по которой тот вознамерился вступить в финальную битву у Чёрной башни, заключалась в том, что знал бескомпромиссный характер графа.

Маленький Ямук считал, что Пенза ни за что не отступит.

Но, вопреки его ожиданиям, тот приказал уходить. И решению такому удивился даже митрополит Креол.

«Граф Пенза, я не верю своим ушам! Мы действительно отступаем?»

Изначально митрополит Креол собирался намекнуть ему о том сам. Конечно, он предвидел, что вспыльчивый граф рассвирепеет и станет горячо возражать, но попытаться всё же следовало.

И оттого особенно удивительно было услыхать подобную инициативу из уст самого графа.

Паладинов, похоже, неожиданный приказ ошеломил не менее.

Глядя в растерянное лицо митрополита, Пенза кивнул.

«Всё так. Нам придётся вернуться к восточному побережью и перегруппироваться. Кроме того, я собираюсь отправить раненых по домам и связаться с папой, чтобы запросить новое подкрепление.»

Голос Пензы звучал убеждённо.

«Но ведь у нас ещё остаются в строю восемьдесят паладинов и тридцать священников? Не пострадает ли ваша репутация, если доложить о поражении и запросить новые силы на данном этапе? Ведь если вы скажете, что потеряли паладинов снова…» – обеспокоенно заговорил Креол.

Граф Пенза уже терпел фиаско на Кровавой реке. И пусть потери в том сражении не были односторонними, для Священной империи это всё равно выглядело как поражение.

И если Пенза доложит, что проиграл повторно, его могут даже лишить титула. Более того, крайне сомнительно, что после всего за ним оставят должность командора рыцарей.

Тем не менее, граф остался непреклонен.

«Будь всё дело только во мне, я приказал бы готовиться к бою. Но я не могу ради личных амбиций ставить под угрозу жизни священников и паладинов. Ведь тогда боль в моей душе лишь усилится. Довольно и того, что испытываю после атак рыб-людоедов и термитов. Тем более, что распоряжаюсь я не собственными рыцарями, а исполняю обязанности командующего в отсутствие графа Бомонда. Как мне потом смотреть ему в глаза, если брошу его паладинов на верную смерть из-за собственных порывов?»

Креол с серьёзным лицом кивнул. И подумал: «То, как граф Пенза заботится о подчинённых, поистине достойно восхищения!»

Когда митрополит встретился с Пензой впервые, то был недоволен порывистостью его характера. А когда тот в бешенстве добивал тёмных эльфов, пенял ему за жестокость.

Но теперь точка зрения Креола претерпела существенные изменения.

«Отступаем к восточному побережью!»

Знаменосец Ордена Белого Льва громко повторил команду графа Пензы. И, повинуясь приказу, паладины тронулись в путь.

Граф считал своим долгом доложить о произошедшем в папскую резиденцию по возвращении на побережье. У береговой линии их ждали корабли, так что связь не считалась проблемой.

Вот только планам не суждено было сбыться. Ведь они ещё не понимали, что на джунгли пала тень Сатаны. Противника куда более страшного, нежели рыбы-людоеды или термиты!

***

Оставив гнездо виверн, Широн и его спутники вновь углубились в джунгли.

Следуя предыдущим маршрутом в поисках места возрождения культа Кроноса, Широн нежданно пробудил Дюмонема.

Теперь он вновь уверенно держал направление, продираясь сквозь заросли и направляясь к восточному побережью.

Для похода туда имелась причина. Когда призрак Дюмонема пробудился и улетел к далёкому Восточному морю, то заметил на побережье следы людей. Судя по обрывкам воспоминаний, там имелись ещё и корабли.

Если в столь суровой местности обитают люди, то не там ли провозгласил своё возрождение культ Кроноса?

По крайней мере, так выстраивал логическую цепочку Широн. Проанализировав воспоминания той ночи, он и выбрал дальнейший путь.

И, покуда его команда странствовала, руководствуясь вышеописанными выводами, Гультеин с Маленьким Ямуком в Белой долине успели сойтись в ожесточённом противостоянии с паладинами.

Кто знает, возможно сама богиня Судьба заставила их разминуться?

Так или иначе, но Широн достиг побережья, не повстречав ни паладинов Белого Льва, ни тёмных эльфов.

Берег встретил его пустыми шатрами – лагерем паладинов. А чуть в стороне от береговой линии дрейфовали два корабля.

Широн сразу опознал базу луанцев. На то указывал круглый символ Лу, изображённый на каждом шатре. Да и развивающиеся на кораблях флаги тоже принадлежали Луану. Разве мог Широн не узнать это знамя?

И, хоть сходу разобраться во всём, что тут произошло, было непросто, одно можно было сказать наверняка – Луан выслал в джунгли войска.

Что ж, коль культ Кроноса объявил о возрождении, Священная империя не могла проигнорировать этот факт.

Широн заколебался. Пока что допустить, чтобы Луан прознал о его существовании, было нельзя. Потому первым порывом было уйти прежде, чем они столкнутся нос к носу с паладинами.

Но тут он заметил следы сражения. То были свидетельства налёта Маленького Ямука и Гультеина на здешний лагерь.

Широн их внимательно изучил. И пришёл к выводу, что паладины были отброшены в результате засады. Могилы паладинов обнаружились, когда они проследовали по оставленным оными следам.

«Даже так? Священную империю заставили хоть однажды отступить? Неужто те, кто решили возродить религию Кроноса, так хороши? Судя по следам, отряд паладинов превышал сотню бойцов, но их всё равно потеснили. Что ж, при таком уровне подготовки они вполне имели право объявить возрождение культа. Хм… но судя по следам лошадей, ведущих в ту сторону, паладины всё-таки загнали их в джунгли.»

Следы конских копыт виднелись повсюду, и их было слишком много. Что делало распутывание всей картины лишь по ним делом практически нереальным.

Несомненно одно – в джунглях бушует война.

Широн потёр подбородок и задумался.

«Должен ли я оказать им помощь? Прийти на выручку провозгласившим возрождение Кроноса? Пусть даже и придётся раскрыть свои силы?»

Стоящие подле Тибо и Хейо промолчали. Они давали Широну время всё обдумать и принять взвешенное решение.

Широн тихонько пробормотал: «Но мы в джунглях. Джунглях, где почти нет людей!»

И данный факт при принятии решения сыграл решающую роль.

Поскольку вокруг безлюдные непроходимые заросли, то избежать утечки информации нетрудно, даже если раскрыть все свои силы. Какой бы великой ни была разведывательная сеть Луана, они не смогут узнать, что здесь произошло.

И Широн решился. Пусть это и рискованно, он окажет помощь провозгласившим возрождение культа и, заодно, нанесёт урон Священной империи.

Едва решение было озвучено, как Хейо и Тибо принялись за дело. Они тайно вышли в море, чтобы захватить корабли.

В первую очередь корабли – это способ связи с Луаном. А значит, этот канал следует перекрыть.

Захватив их, Хейо прошёлся вдоль бортов и уничтожил вёсла. Затем в негодность были приведены и паруса.

Таким образом, корабли стали бесполезны. Пусть они и продолжали держаться на волнах, плыть на них куда-либо теперь невозможно.

Пока Тибо и Хейо занимались захватом, Широн прошёлся вдоль побережья и внимательно изучил местность. Это было нужно, чтобы выработать стратегию сражения.

«Если паладины вернутся, то произойдёт это, вероятнее всего, после боевого столкновения. А значит, внимание их будет ослаблено, а тела истощены. Этим моментом нам и следует воспользоваться. Ну а если их окажется слишком много или они будут выглядеть слишком сильными, то можно просто улизнуть. Изначально я не собирался драться с луанцами в джунглях… потому привёл только шестерых герамеков. Блин, знай, как всё обернётся, взял бы с собой всех!»

Но стоило Широну пожалеть, что его сопровождает малое число герамеков, как в сознании немедленно всплыли виверны.

«Точно, виверны! Они ведь неподалёку. Нужно их позвать.»

Широн сжал кулаки, и глаза его полыхнули зелёным светом.

Тогда он вновь бросился в джунгли, но уже в одиночку. При пробуждении Дюмонема он мог призвать чёрную виверну в любое время и из любой точки мира.

Но нынешние способности ему такого не позволяли. Следовательно, к гнезду виверн придётся отправиться самому.

Весь путь к скале Широн проделал бегом, ни разу не остановившись. Потому что терять время было нельзя – ведь кто знает, когда паладины вернутся?

Благодаря этому, он добрался до гнезда всего за полтора дня. А вот обратный путь занял меньше часа, потому что проделан был на спине чёрной виверны.

Всё это время Тибо и Хейо оставались на берегу, дожидаясь, пока Широн вернётся с вивернами.

Глава 24

Прошло всего полдня с той поры, как Широн возвратился со стаей виверн, и к береговой линии вышли граф Пенза и его отряд паладинов.

Неужели сами Небеса помогают Широну? Ведь даже сроки – и те вписались в его план, словно тот прорабатывался долго и до мельчайших деталей.

Когда воинство Луана вышло к берегу, их встречали спокойное море, прохладный ветерок и два дрейфовавших чуть в стороне корабля.

Корабли оставили специально, чтобы поддерживать связь с папской резиденцией. Разумеется, матросы на них круглосуточно несли вахту, в любой момент готовые выйти в море.

При этом они не стояли на якоре у берега, а находились в стороне от береговой линии – на случай вылазки тёмных эльфов.

«Подай сигнал кораблям. Разместим на них раненых и передадим письмо для папы.»

Повинуясь приказу, знаменосец замахал огромным полотнищем. Это было знамя с изображением раскрывшего в рёве пасть белого льва – олицетворения гордости Ордена.

Трёхкратный взмах служил условным сигналом направиться к берегу. Однако корабли остались недвижимы.

«А? Они там что, дрыхнут посредь бела дня? Эй, знаменосец, подай-ка сигнал ещё раз. И протрубите в горны, пусть просыпаются!»

Лицо графа Пензы приняло сердитый вид. К подчинённым он всегда относился с трепетом, однако терпеть не мог солдат, имеющих проблемы с дисциплиной.

Ву-ууу! – Горнист издал протяжный звук, а знаменосец вновь замахал флагом.

Но ответа так и не последовало. Корабли всё также беспечно покачивались на волнах, а на палубах не проявилось никакого движения. И тогда граф разозлился по-настоящему.

«Да эти ублюдки совсем страх потеряли?! Неужто пьянствуют сутками напролёт? Эй, парни, сплавайте-ка к ним!»

Пенза ткнул подбородком, и двое паладинов стащили с себя паноплии, прыгнули в морскую воду и быстро поплыли к кораблям.

Спустя некоторое время один из них перегнулся через борт и громко прокричал: «Господин граф, корабль пуст! Здесь никого нет!»

«Чего?..» – округлил глаза Пенза.

Митрополит Креол тоже был поражён. Нехорошее предчувствие мурашками пробежало по позвоночнику.

А тут и второй паладин, поднявшийся на другой корабль, подошёл к ограждению: «Тут тоже никого не осталось! Более того, вёсла с обоих бортов срублены начисто. Это намеренная диверсия!»

Вздрог!

Сердце графа замерло. А Креол стал бледен, как мел.

Удар в спину!

Пока они вели отчаянное сражение в Белой долине, кто-то устроил налёт и лишил их связи с центром.

«Это тоже работа тёмных эльфов?.. Проклятье! Так они не только вели нас в западню, но и тылы атаковали?»

Глаза Пензы налились кровью. Он много работал над собой, чтобы успокоить разум и смирить гнев, но теперь вновь оказался на грани срыва.

«Н-не знаю! Всё обстряпано так, что следов не оста… гулп!»

Бултых!

Это произошло, когда паладин начал отвечать. Из ниоткуда вдруг материализовалась стрела. Окружённая желтоватой аурой, та прошила его шею без труда.

Будь он в шлеме и паноплии, не погиб бы так просто. В конце концов, он же паладин Белого Льва.

Но, каким паладином ни будь, а выжить после попадания окружённой аурой стрелы в незащищённую шею невозможно.

С коротким вскриком паладин ухнул в море.

«Что случилось? Поскользнулся что ли?» – воскликнул граф Пенза.

Он не видел полёта стрелы, поскольку стреляли из-за спины паладина.

Граф собрался закричать вновь, но тут глаза его расширились. При этом взгляд был направлен не на того, кто упал в море, а на его товарища, что перевесился за борт, высматривая упавшего.

«Б-берегись! Враг! Позади враг!» – завопил Пенза истошно.

Перегнувшийся через ограждение паладин услышал предупреждение графа и вздрогнул. Разогнувшись, он начал оборачиваться…

Но поздно!

Цап! – В голову паладина вдруг вцепилась огромная рука. Ничем не выдав своего присутствия, противник подкрался и атаковал прежде, чем паладин Белого Льва смог что-либо предпринять.

Вжу-у! – Шею паладина охватило багряное сияние!

Пламенная аура обрела форму меча и одним движением отделила голову от тела.

Несмотря на длинное описание, в реальности потребовался лишь миг, чтобы возникшая как призрак фигура схватила рыцаря за голову, высвободила ауру и зарубила того мечом.

Потрясающий уровень мастерства!

«Э-это!..» – пока поражённый граф Пенза стоял с открытым ртом, вытягивая в указании палец, погиб второй из паладинов.

Все уставились на точку, которую указывал граф. Там, на палубе корабля, высился настоящий монстр, в руке которого была голова только что убиенного паладина.

Внешность незнакомца была поистине специфической. Подобной экзотики никто из присутствующих ещё не видел. Монстр имел высокий хвост волос, пальмой высящийся на макушке, и был полностью облачён в кожу.

Хейо!

Воитель, последовавший за Широном в джунгли!

Это действительно был он. С величественным видом Хейо демонстрировал рыцарям Ордена Белого Льва отсечённую голову их товарища.

«Ублюдок! Он убил одного из наших!» – переполошились паладины.

С криками они достали мечи и направили на Хейо. Несмотря на то, что незнакомец ничуть не походил на тёмного эльфа, всем в эту минуту было очевидно, что перед ними враг. Чтобы убедиться в том, достаточно одного взгляда на голову в его руках.

«Сволочь!» – глаза Пензы налились кровью.

Стиснув зубы, он рывком снял с пояса двойной топор и спрыгнул с лошади. На бегу он пнул ногой бревно частокола, опрокинув и заставив упасть в море, после чего запрыгнул на оное сверху.

Креол сразу понял, что собирается делать граф. И, когда ноги Пензы коснулись бревна, уже окончил произнесение заклятия: «Именем Лу я взываю к силе Ветра! Иная форма Света – Энергия Ветра!»

У-уууу!

Налетел сильный ветер. Образовавшийся из очерченного руками круга, он послужил импульсом, направившим бревно с графом в открытое море.

Благодаря помощи стихии, Пенза быстро приближался к кораблям. Призванная Креолом сила влекла его прямо к Хейо.

Поток синей ауры был направлен в двойной топор, щит также окутался ярким ореолом.

Раны, полученные в Белой долине, ещё не зажили. Но решимость отомстить за погибших паладинов позволила графу их не замечать.

Когда Хейо увидел приближающегося графа Пензу, его лицо осталось бесстрастным. Хотя подобное в большинстве случаев невозможно.

Ведь высвобожденная графом Пензой энергия была не просто свечением. Это кристаллизованная аура – олицетворение мощи хорошо очищенной маны. Мастерство, позволяющее убивать касанием одной ауры!

Однако Хейо по-прежнему выглядел так, что невозможно было определить, что у него на уме. Впрочем, и в тот момент, когда воитель отсекал голову паладину, его лицо тоже не выразило эмоций.

Видя отрешённость противника, граф почувствовал, как сердце на миг замерло.

«Неужто его уровень так низок, что он не может отличить кристаллизованную ауру от обычной? Или он безэмоционален от природы? Или… он маг-мечник, чьи эмоции выгорели вследствие воздействия чёрной магии?» – думал он. – «Больше похоже на последнее!»

Если противник имел связь с культом Кроноса, вероятность такого была ненулевой.

Маг-мечник, отдавшийся во власть чёрной магии! Это само по себе могло стать неординарным явлением. Боец, способный одновременно использовать и меч, и магию! Встретить такого – задача непростая, даже если обойти весь континент!

Но Пенза не испугался. Если противник действительно маг-мечник, полагающийся на чёрную магию, то он был более чем уверен в своих силах.

«Хм, это даже хорошо, если он и впрямь маг-мечник. Ведь на мне множество святых благословений. А это значит, что, даже если тот применит чёрную магию довольно высокого уровня, я её даже не почувствую. Более того, аура моя тоже в основе своей держится на святой силе. И когда опирающийся на чёрную магию мастер клинка столкнётся со мной мечами, то ощутит страшную боль во всём теле и будет вынужден отшатнуться.»

Граф Пенза покрепче перехватил двойной топор. Губы его сомкнулись в плотную линию.

Тум!

Бревно, на котором плыл граф, столкнулось с бортом корабля. В тот же миг массивное тело Пензы пролетело несколько метров и плавно опустилось на палубу.

«Нахальный ублюдок!»

Пенза бросился в атаку. Едва ноги коснулись палубы, он раскинул руки и, наклонив тело под небольшим углом, завертелся юлой. Поскольку Хейо слабаком не выглядел, граф решил с самого начала поединка напирать изо всех сил.

Исходящая от щита и топора аура получила вращательный момент и принялась закручиваться в бешеную спираль.

Хруст! Трреск!

Вращение кололо доски палубы, рассыпая во все стороны щепки. А вслед за щепками неслась синяя аура Пензы.

Техника графа была превосходна как в атаке, так и в обороне. Благодаря быстрому вращению, аура образовывала круглую сферу, что позволяло защититься от большинства атак. Но и атакующий потенциал техники тоже был на высоте.

Представьте, что перед вами стоит задача перерубить мечом быстро вращающуюся сферу. Трудновато, не правда ли?

Способ только один. В момент сближения нужно ударить по вертикали в центр сферы. Но при этом нужно правильно вычислить центр вращения быстро перемещавшегося графа Пензы.

Выражение лица Хейо впервые изменилось. И уголки его губ чуть приподнялись.

Означало ли это удовлетворение? Неужто противник пришёлся ему по душе?

Как бы то ни было, но рука с материализовавшейся в ней аурой поднялась.

Вжу-уу!

Несмотря на то, что меч в руке был коротким, он вдруг разросся до колоссальных четырёх метров, окутавшись пламенем.

Багряная аура!

Сопровождаемая жутким жаром, она вознеслась в небеса в тот же миг, как появилась, после чего стремительно ухнула вниз.

Синяя сфера ауры, окружавшая графа Пензу!

И пылающий багряной аурой меч Хейо!

Глава 25 - Широн раскрывает способности

Акт №8. Широн раскрывает способности.

БАДУМ!!!

Когда соприкоснулись две ауры, прогремел взрыв. От столкновения в палубе образовалась вмятина, во все стороны разлетелось жаркое пламя, воспламеняя корабль.

Хейо ударил в сферическую ауру графа Пензы с такой филигранной точностью, что меч не соскользнул.

Одно мощное столкновение!

Но в результате него граф испытал потрясение, всколыхнувшее внутренности и отсушившее руки. Багряная аура противника враз прошила его защиту и встретилась со щитом.

Творение инженеров Луана не выдержало напора и раскололось на две части, а в паноплии образовалась вмятина.

Мощная вращательная техника, применённая графом Пензой, не помогла, кристаллизованная аура оказалась бесполезна, и даже щит не полностью нивелировал урон, поскольку повреждение получила даже паноплия. И после всего у атаки остался достаточный потенциал, чтобы откинуть графа.

«Кхах, к-как это?..»

Пенза отпрянул, силясь вздохнуть. Внутренности охватил спазм, перекрывая каналы циркуляции маны, из-за чего контроль над телом давался непросто, но граф изо всех сил старался взять себя в руки. Потому как чувствовал, что в противном случае его убьют.

«Нет, он не маг-мечник, нахватавшийся всего по чуть-чуть! А прирождённый воин, вложивший все силы в постижение меча! Способный свободно использовать кристаллизованную ауру, а то и превзошедший этот уровень. Если не проявлю осторожность, здесь и погибну!»

Пензу бросило в дрожь. Волосы встали дыбом, а по коже забегали мурашки.

Вжу-уу! – Однако Хейо не собирался давать ему поразмышлять в сторонке.

Сперва казалось, что воителя тоже отбросит под воздействием собственного импульса, но тот ловко изогнулся и стремительным движением зашёл слева.

Багряная аура устремилась к голове графа, но вновь встретилась с подставленным щитом!

Тррах! – Жгучее пламя вновь прошило ауру Пензы и ударило в щит по горизонтали.

Кланк!

«Аааа! Д-да что ж это такое?!»

Пензу грубо отшвырнуло, заставив растянуться на досках палубы.

Щит раскололся снова. Кости тоже не сдержали мощного удара, и лопатку прострелила острая боль, а внутренности вновь встряхнуло.

Граф Пенза рыбкой хватал воздух, с губ сочилась струйка крови. На лице отразился целый ворох чувств – и попранная гордость, и страх перед Хейо, и неверие в столь колоссальную разницу в мастерстве.

«Это нонсенс! Как мы можем быть настолько разными, если оба применяем концентрированную ауру?! Аааарх!»

Граф вскочил на ноги и потряс головой. После чего призвал все силы, чтобы породить ауру для атаки. Прикрыв сердце оставшейся четвертинкой щита, он взмахнул двойным топором, метя в голову Хейо.

Вжу-уу! – Но и теперь Хейо оказался быстрее. Хвост багряной ауры плавно изогнулся вниз.

Шшасс!

Атака легко вскрыла ауру графа Пензы. И даже паноплию рассекла, будто дайкон.

Аура и паноплия пробиты! А за ними лишь голая плоть.

Может ли человеческая кожа блокировать то, что не удалось даже металлическому панцирю?

Плеск! – И тело рассекло от паха до грудины.

Разрезая всё на своём пути, аура Хейо стремительно поднялась до груди графа. Даже остававшаяся четвертинка щита не остановила атаку.

Рёбра срезало начисто. И при этом, у меча Хейо осталось достаточно энергии, чтобы рассечь и шлем, и голову графа.

«Умри!» – но в момент, когда тело графа уже рассекалось мечом, тот с ужасающей силой обрушил на макушку противника двойной топор.

Пенза проигнорировал атаку Хейо. Он решил умереть, но забрать врага с собой. Потому нужды в защите не испытывал.

Двойной топор.

Длина его рукояти – шестьдесят сантиметров, на ней магия, увеличивающая силу и скорость владельца. Вдобавок, на каждом из лезвий атакующие заклятия огненного типа. Любимое оружие графа Пензы.

Но!

Не отвернулись ли от него Небеса?

Или это Хейо оказался слишком силён?

В последний момент воитель шагнул в сторону. И даже сейчас не вложил в уклонение больше, чем того требовалось. Ровно столько, чтобы избежать атаки двойного топора. И, вдобавок, аккуратно отклонил лезвие ладонью.

Треск!

Окутанная красной аурой рука толкнула топор, и тот скользнул в сторону. И, хоть инерция удара позволила лезвию глубоко погрузиться в доски палубы, с Хейо не упал ни один волосок.

«Чу!..» – в последний момент попытались что-то произнести губы Пензы.

И хоть ему не суждено было окончить слово, так как голову разрубало надвое, сказать он явно хотел «чудовище»! Монстр, с которым невозможно справиться человеческими силами…

В какой-то мере это был высший комплимент, который граф мог дать противоборствующему воителю. До сих пор слово это из его уст услышать смогли лишь двое.

Герцог Теодор из Луана. И Павис из империи Арман, прозванный Божьим Копьём.

Третьим же выпало стать Хейо.

Больше Пенза не сможет никого наградить этим эпитетом. Ведь когда всё тело разрублено пополам, выжить невозможно.

Граф Пенза!

Сиятельный паладин бога Лу.

Командор рыцарского Ордена Белого Медведя – гордость Священной империи Луан.

Самый прямолинейный из четырёх великих командоров.

Отважный военачальник, казавшийся злым духом своим врагам, но бесконечно заботливый к подчинённым.

Теперь, когда все слова произнесены, он вернётся в объятия Лу.

Возможно, в какой-то мере его даже можно назвать счастливым человеком. Ведь он пал от руки великого мечника по имени Хейо. Сражался достойно и погиб с честью.

Тем же, кто ещё жив, такого даровано не будет.

Как и предсказал графу Бомонду Артеин – колесо Судьбы, что настигнет остальных, будет гораздо суровее. А уготованная им смерть, в отличие от той, что досталась графу Пензе, не станет ни почётной, ни лёгкой.

Смерть!

Она будет такой мучительной, что они станут молить о забвении.

Митрополит Креол стал свидетелем всей разгоревшейся битвы.

«Г-граф Пенза!» – жалким стоном сорвалось с его губ.

Граф Пенза повержен! И всего за три удара! Всё это казалось таким нереальным, что сознание отказывалось в случившееся поверить.

Из того, что митрополит знал, одолеть Пензу в поединке один на один был мало кто способен. Даже если обойти весь мир, таких людей, наверное, можно будет пересчитать по пальцам.

Даже в Луане, где сильным воинам нет числа, это могло удаться лишь герцогу Теодору, маркизу Йорку и графу Бомонду.

И если Теодор в этом списке стоял особняком, то в том, что двое остальных одолеют Пензу малой кровью, уверенности отнюдь не имелось.

Но победить графа Пензу всего за три удара?!

Да существуют ли такие люди вообще?!

Случилось то, чего Креол не мог себе даже представить. Он протёр глаза и вновь устремил взгляд на корабль.

Но на палубе стоял лишь монстр с хвостом волос на макушке.

И совершенно очевидно, что он там один. Хоть глаза морской водой полощи, а фигуру графа Пензы больше не разглядеть.

«Как такое возможно? Граф Пенза проиграл?.. Нет, тут явно что-то не так. Ах да, он же был серьёзно ранен! Вероятно, ему просто не повезло. Наверное… наверное… да, всё дело в этом…» – бормотал ошеломлённый Креол.

Он не мог поверить в произошедшее даже увидев своими глазами.

«Невероятно… Господин Пенза погиб?! Я не верю!» – вскричал кто-то из паладинов.

Паладины, которые прекрасно знали, насколько Пенза могуч, пребывали в ещё большем шоке. Тот не выглядел слабаком даже на фоне графа Бомонда! И просто не мог проиграть так легко!

Подобно митрополиту, они вновь и вновь тёрли глаза и обращали их к кораблю. Некоторые даже бросились в море, чтобы удостовериться во всём самостоятельно. Даже если ради этого придётся скинуть тяжёлые паноплии, поскольку плавать в них проблематично.

Это и был тот самый момент, которого выжидал Широн. Он долго следил за паладинами, словно присматривающийся к добыче ястреб, и, наконец, отдал громоподобный приказ.

«Пора! В атаку!»

Едва смолкла команда, как джунгли сотряс рёв виверн.

Гра-ааа!

Птичье тело с головой змеи, два длинных рога на макушке, блестящая тёмная чешуя, крылья более десяти метров длиной, концы которых венчают острые когти. И раскрытая на сто восемьдесят градусов пасть с ужасными зубами!

Виверны явили свой свирепый лик и молнией обрушились на паладинов.

При этом они были достаточно разумны, чтобы не заинтересоваться тяжеловооружёнными паладинами в полном облачении. Нападали лишь на тех, кто сняли доспехи и бросились в море.

Пуф-ф! – Вылетая из зарослей, виверны обрушивались в воду.

Длинные, словно у анаконд, шеи изгибались, челюсти хватали паладинов. А затем, словно охотящиеся за рыбой чайки, виверны опять поднимались в небо, но уже с паладинами в зубах.

«Ыаа! Что это за монстры?!»

«Умоляю, сделайте хоть что-нибудь!»

Для плывших в направлении Хейо паладинов атака стала сродни грому средь ясного неба. Без защиты доспехов, они были схвачены вивернами и подняты в небо прежде, чем успели опомниться.

Хрум! Хруп!

Челюсти у виверн сильнее крокодильих и ещё более страшные, чем у анаконд. А твари ещё и резко взмывали в небо, что придавало челюстям дополнительное усилие.

Кто из людей способен такое выдержать?!

Острые зубы вгрызались в плоть паладинов, ломали кости.

Несколько особенно изворотливых воинов всё же выхватили мечи и атаковали обидчиков.

Однако оружие лишь высекло искры, не оставив на прочной чешуе ни царапины. Ведь единственный способ их ранить – нанести прямой удар аурой.

Пытались атаковать и глаза тварей, но это было непросто. Глазки виверн маленькие, и всякий раз, когда паладины пробовали направить в них атаку, монстры или успевали их прикрыть, или же трясли длинной шеей, стряхивая нападающего.

Там, где пролетали виверны, с неба лился кровавый дождь. Паладинам перекусывало ноги, ломало позвоночники, и кровь из их тел заливала море.

Видя такую картину, митрополит Креол пришёл в ярость. Вообще, он весьма мягкий человек, но перед лицом такого кошмара не мог не вскричать: «С-священники, все силы в атаку! Цельтесь в монстров! Это виверны! Должно быть, они под контролем демонов Кроноса!»

Священники взялись за руки и высвободили святую силу. Креол тоже принялся читать заклинания, призывая огонь и ветер.

«Именем Лу я взываю к силе жгучего пламени! Иная форма Света – энергия Огня! И ещё взываю к силе Ветра. Иная форма Света – энергия Ветра! Заклинаю – две энергии, слейтесь друг с другом в Пламенное копьё!»

Вспш-шш!

Когда Креол окончил заклятия, одновременно зародились огненный шар и порыв ветра. Энергия Ветра растянула огненный сгусток в длинный эллипс и метнула в небо. Получилась комбинированная атака, напомнившая бросок огненного копья.

Но виверны уже находились слишком высоко. Похватав только тех, кто бросились в море, они умчались в далёкие небеса. Туда, где не достанет святая сила, и куда не дотянется техника Креола.

Твари появились слишком неожиданно, и всё внимание луанцев сосредоточилось на них. Момент был напряжённым, и отвлекаться на что-либо другое было некогда.

За это время силуэт Хейо исчез с корабля. Более того, не было видно и Тибо, пустившего стрелой первую кровь.

Впрочем, о последнем никто и не знал.

Пока суд да дело, они переплыли море и добрались до берега.

А в лесу притаился Широн, подгадывая момент собственного появления.

Глава 26

После атаки виверн пришёл черёд людей.

Свой ход сделал Широн.

Его глаза, по-ястребиному сверкая из зарослей, некоторое время осматривали территорию, и пытались определить, кто же тут командует.

Найти такого человека не составило труда. Ведь митрополит Креол что-то возбуждённо кричал, взывая к своим людям. Так что лидера паладинов и священников Широн отыскал почти с первого взгляда.

Вуум… – И вот на кончиках пальцев Широна образовались сгустки зелёного света. В этот раз группа огоньков была крупнее, а цвет насыщеннее, чем обычно.

Что означало – концентрация активных бактерий стала куда выше.

Жуткие колонии микроорганизмов полетели в затылок митрополита.

Смертный приговор! Высвобождение!

В области головы Креола начали бешено множиться бактерии.

Способность разрывать пространство, нанося смертельный урон!

Теперь она проявилась в полной мере.

«У-ух! Сила Лу, защити! Исцеление!»

Действуя на рефлексах, Креол присел. Едва кожа стала разлагаться под воздействием бактерий, он уже воззвал к целительским силам.

Плоть быстро истаяла, обнажая белую черепную коробку. Жизненно важная нервная ткань была разорвана, а её функции парализованы.

Но, благодаря реакции, полного распада всего шейного отдела удалось избежать.

Недаром митрополита Креола считали одним из лучших в Священной империи, когда дело касалось защитной магии.

И заклятия исцеления в его исполнении также были одними из лучших.

Именно потому он успел принять своевременные меры.

Святая сила подавляла активность бактерий, заменяла отмершие клетки новыми, останавливала кровотечение и даже восстанавливала разорванную нервную ткань. Высвобожденные Широном бактерии продолжали нести разрушение, но в противовес их деятельности нарастали новые клетки.

Достигнув баланса меж жизнью и смертью, митрополит сел и указал пальцем в сторону Широна.

«В-враг вон там! Господь Лу, силой своей безграничной выведи Тьму на Свет!» – задыхаясь, прокричал он.

Крик привлёк к Широну внимание паладинов. И одновременно развернулась магия, выявляющая тех, кто скрывается во мраке.

Вспш-ш… – Широна охватил яркий свет. Теперь всё его тело светилось, делая дальнейшую игру в прятки невозможной.

«Вон он!»

Тыгыдым-тыгыдым!

Находившиеся ближе всех к месту, где скрывался Широн, паладины немедля направили к нему коней. Мечи засияли, источая святость.

Остальные также развернули скакунов в направлении Широна. И помчались по прямой, ориентируясь на яркий свет в кустах.

Теперь нападению подвергнется уже Широн! Но тот остался спокоен. Игнорируя мчащихся во весь опор паладинов, он целиком сосредоточился на митрополите.

Вуум… – Вновь осветили бактерии кончики его пальцев.

Новый удар нацелен был в живот Креола.

Шшш…

Первой в области живота истлела одежда. А затем принялись на глазах разлагаться кожа, кровеносные сосуды, полилась кровь…

«О, нет! Лу, молю, защити моё тело! Исцеление, ускоренное лечение! Противоядие!» – схватившись за живот, вновь стал читать заклинания Креол.

«Господь Лу, спаси нашего митрополита! Исцеление!» – поспешили оказать ему помощь находившиеся подле священники.

И тут к атаке подключился Тибо. Враг слишком отвлёкся, сосредоточившись на множащихся вокруг затылка и живота Креола бактериях и наращивании распадавшихся тканей. Павитонский охотник не стал упускать такой шанс.

Тиснение в форме рогов Сатаны на рукояти Лука Альфардо обагрилось кровью. Канавки залило алой жидкостью.

Штах! – В небо взлетели первые стрелы!

Шквал окружённых желтоватой аурой стрел, летящих так быстро, что почти не заметить человеческим зрением!

Чвок! Чвок-чвок-чвок!

«Ай!»

«У-уух!»

Стрелы с лёгкостью пронзали тела священников. Несмотря на то, что их выпускали с расстояния более восьмидесяти метров, они разили исключительно шею или сердце.

Поскольку паладины направились к Широну полным составом, священникам пришлось принимать снаряды в себя.

Они не были защищены металлическими паноплиями, так что защититься от окутанных аурой стрел не имели никакой возможности.

Всё, что им оставалось – выстроиться перед Креолом, защищая того своими телами.

И тогда Тибо стал посылать стрелы в митрополита. Увидев, что священники сгрудились в одной точке, он принялся целенаправленно атаковать ту область.

Чвок! Чвок-чвок-чвок!

Львиную часть урона взяли на себя священники. Усиленные аурой стрелы прошивали подряд двух и даже трёх людей, но до митрополита всё же не добирались.

Однако один выстрел всё-таки достиг цели до того, как священники успели полностью заслонить собой Креола. Стрела угодила митрополиту прямо в грудь. Пусть и не в сердце, но урон внутренностям всё же нанесла.

«Кха-а!»

Креол повалился навзничь. Наконечник пробил лёгкое, что сильно затруднило дыхание. Кроме того, нарушилась концентрация, и почувствовавшие свободу бактерии принялись размножаться с новой силой.

«О, нет! Господин митрополит! Защитим его!»

Человек двадцать паладинов спешно развернулись, и погнали коней назад к священникам. Стремительно окружив Креола полукольцом, они закрыли того от стрел.

Но слишком поздно. Присутствуй здесь граф Бомонд, всё, скорее всего, вышло бы по-другому. Он сразу бы распределил бойцов как следует, и не допустил подобной промашки. Или же всё могло пойти по иному сценарию, останься в живых граф Пенза.

Но в их отсутствие в командовании образовался вакуум. Кроме того, внезапное явление виверн всех сбило с толку.

Однако луанцы всё же пытались привнести хоть какой-то порядок в свои действия.

«Враг может быть повсюду. Кто знает, откуда и в какой момент прилетит стрела? Надо надёжно защитить митрополита и священников, и не допустить поражения их стрелами», – воззвал к товарищам один из паладинов – из числа тех, кто вернулись в защиту.

А в рядах тех, кто скакали к Широну, прозвучало зычное: «Враг в тех кустах! Окружайте его, чтобы не сбежал! И начинаем готовиться к Рывку!»

И паладины бросили коней в стремительный галоп.

Когда десятки всадников налетят одновременно, то кем бы ни был враг, его втопчут в землю. И даже если тот решит быстро сменить позицию, ему не скрыться, поскольку тело источает яркий свет.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Ломая кустарник, паладины неслись к Широну, тело которого ярко светилось на фоне зарослей.

Рывок!

Успевшая повергнуть в состояние паники тёмных эльфов атака снова была применена! Окутывавшая паладинов святая сила сосредоточилась в центре строя, питавшая её мана завибрировала…

Вжу-уу! – И вот энергия высвободилась!

Сила маны швырнула всадников вперёд. Их потащило в направлении Широна, оставив шлейф остаточного изображения, создающего иллюзию, будто тела внезапно вытягиваются в длину.

Техника эта позволяет крушить камни. Поэтому Широна не спасёт даже Костяной щит!

И тут!..

Налетел ветер, что, казалось, перевернул небо и землю. Он зародился в нижней части кустарника, где прятался Широн, после чего разнёсся по окрестностям и поднялся в небо.

Виновником этого была чёрная виверна!

Широко расправив крылья, что в пять раз превосходили крылья прочих виверн, она поднялась, порождая воздушный шквал.

РО-ОООАР!!!

Голоса других виверн были просто ничем в сравнении с её рёвом. В нём звучала лютая свирепость, заставлявшая всё живое трепетать от страха.

Чёрная виверна взлетела, испуская всем телом яркий свет – следствие заклинания митрополита Креола.

Выяснилось, что всё это время Широн был не на земле. Под ним находилась вырытая среди кустов глубокая яма. Хоть со стороны казалось, будто ноги стоят на поверхности, на самом деле он просто располагался на голове чёрной виверны, макушка которой находилась на уровне земли. Это была преднамеренная иллюзия того, что он прячется в кустах на равнине.

Но перед самым столкновением с паладинами они с чёрной виверной взлетели в небеса.

«Аааа!»

Паладинов охватил испуг. Видя свет в кустах, они мчались на него, но противник вдруг очутился над их головами.

А там, где он только что стоял, поджидал огромный зёв ямы диаметром в несколько десятков метров.

Впрочем, при глубине в десять метров, это был уже скорее овраг, нежели яма.

Паладины неслись во весь опор и даже задействовали Рывок. А под копытами-то земли нет!

«А-аа!»

«Западня!»

На миг зависнув над обрывом, паладины дружно сверзились на дно ямы. Сила Рывка на короткое мгновение удержала их в воздухе, но сила тяготения рванула вниз.

Кони, со сломанными шеями, умерли мгновенно. Не избежали гибели и те из людей, кому не посчастливилось оказаться под их телами.

Само собой, просто сверзившись с такой высоты паладины бы не погибли. Но в дно ямы предусмотрительно вбиты были острые металлические прутья. Их Широн позаимствовал из шатров паладинов.

Но и это ещё не всё. Каждый из прутьев был обильно смазан трупным ядом.

Трупным ядом, одной каплей которого можно свалить слона!

«Ыааа! Тело моё растворяется!»

«Это западня! Здесь кругом яд! Демон залил всё ядом!»

Напоровшиеся на прутья паладины гибли, издавая истошные вопли. Раны стремительно покрывались гноем, и, разбрызгивая его вокруг себя, люди теряли сознание.

Даже святая сила, нейтрализующая любые проявления чёрной магии, против яда оказалась бессильна. Всё, чего удалось добиться с её помощью – незначительно замедлить скорость разложения.

А что хуже всего – трупный яд имел свойство распространяться. Даже те из паладинов, которые избежали травм, но кожа которых вошла в контакт с гноем, начали разлагаться. Кому совсем не повезло, и яд попал на лицо, всё закончилось быстро. Ведь когда голова на глазах распадается, выжить невозможно.

Те же, кому «посчастливилось» коснуться гноя рукой или ногой, сумели прервать распространение заражения, спешно ампутировав мечом поражённую конечность.

Пятнадцать упавших первыми на дно ямы паладинов уничтожены были в полном составе. Не из-за падения, так из-за яда Широна.

Те, кто падали следом, тоже оказались поражены ядом. Но среди них умерли не все – половина сумела выжить ценой потери конечности.

Но большинство тех, кто скакали в задних рядах, выжили. Всё потому, что они использовали трупы коней и паноплии товарищей в качестве опоры для толчка, и избежали контакта с отравленными прутьями.

«Нужно срочно выбираться отсюда! Иначе на нас снова нападут!» – прокричал кто-то.

Они не имеют права сгинуть на дне этой ямы! Не для того проделан весь этот путь! Стиснув зубы, паладины полезли по склону оврага, цепляясь за стенки пальцами.

Но, конечно же, Широн не собирался оставить их в покое. И взлетевшая в небо чёрная виверна вновь снизилась. Находившийся меж её рогов Широн отдал приказ.

«Атакуй!»

РРО-ООАР!!!

Громогласный рёв чёрной виверны!

И хлынувший следом поток едкой слюны!

Слюна, выделяемая чёрной виверной, имеет куда большую концентрацию кислоты, нежели у прочих виверн. Она даже была не жёлтой, а какого-то грязного оттенка.

Едкая слюна дождём обрушилась на паладинов.

Подвергнувшись её воздействию, в дыму начали плавиться даже шлемы и паноплии. А об открытых участках кожи и говорить не стоит.

Пропитанные едкой слюной руки моментально объяло пламенем, в сопровождении белого дыма.

«Аааа!»

Они почти выбрались наружу, но руки вдруг охватил такой нестерпимый жар, что паладины вновь скатились на дно ямы. Туда, где их встретил трупный яд.

Глава 27

Дно оврага покрывал склизкий трупный яд.

Там лежали тела тех, кто погибли сразу после падения, и они постепенно растворялись, создавая при этом ещё больше яда. Густая чёрная жижа растеклась по земле.

Чвак!

«Ааааа!»

Вновь сверзившиеся на дно ямы паладины вскакивали с воплями. Но, поскольку они уже коснулись трупного яда, вскоре им предстояло раствориться, как уже случилось с их товарищами.

При одной мысли об этом по телу забегали мурашки. Невыносимый ужас заставил паладинов вопить.

«Держитесь! Мы сейчас скинем верёвку!»

Не напавшие на Широна и потому не попавшие в яму паладины бросились товарищам на помощь. Позабыв об оберегаемых ими священниках, они сбежались к оврагу.

Вскоре спасатели сбросили в яму верёвки и начали вытягивать пострадавших. А некоторые из них атаковали Широна, метнув в того мечи. Ведь чтобы спасти кого-либо, нужно отвлечь внимание огромной виверны.

Вливая ману в оружие, они метали его в Широна и чёрную виверну.

Тум! Ту-ду-ду-дум!

Однако рептилия отразила атаку. Взмахнув покрытыми прочной чешуёй крыльями, она отбросила оружие паладинов.

Чешуя чёрной виверны гораздо толще и прочнее, чем у других виверн. Не факт, что даже после прямого столкновения с окружённым аурой мечом на ней останется хотя бы царапина.

Впрочем, возможно, кристаллизованная аура всё же сможет нанести ей урон?

В любом случае, был ли хоть шанс пробить чешую чёрной виверны у брошенных с солидного расстояния мечей?

Вообще ни разу.

РРО-ООАР!

Чёрная виверна с лёгкостью отразила атаку и вновь совершила плевок кислотой в направлении ямы.

«Ыааа!»

Поднимаемые на верёвках паладины завопили и опять сверзились вниз.

Трупного же яда тем временем становилось всё больше. По мере растворения жертв, его уровень в яме медленно повышался. Конечно, концентрация при этом становилась ниже, но и её было достаточно, чтобы разлагать кожу паладинов.

«Зовите священников! Здесь яд! Для обеззараживания требуется святая магия!» – закричали со дна ямы.

Вот только священники остались одни и все к этому моменту были либо убиты, либо серьёзно ранены стрелами. К тому же подняться и поспешить на выручку паладинам было непросто. Ведь шансов на то, что движущуюся фигуру не нагонит стрела Тибо не было никаких.

А вскоре сложно стало рассчитывать даже на помощь собратьев-паладинов. Потому как стая виверн, скрывшаяся ранее в небесной дали, вернулась назад и бросилась в атаку.

Заняв позицию строго между паладинами и священниками, виверны исторгли рёв.

Гра-ааа!

Вытягивая шеи, твари атаковали рыцарей. Едва в их сторону взмахивали аурным мечом, как твари немедленно взмывали ввысь, но стоило луанцам отвернуться, и они коварно нападали сзади.

И вот меж вивернами и паладинами разгорелся жесточайший бой.

Точно разивший врагов с безопасного расстояния Тибо!

Парящая в небе и плюющаяся кислотой в пойманных в западню паладинов чёрная виверна!

И войско из более чем сотни обычных виверн!

Ко всем ним добавились призраки Широна. Находясь на голове чёрной виверны, тот развёл в стороны руки, высвобождая их.

Счастливые оттого, что всласть напьются крови призраки принялись бесчинствовать среди луанцев.

«Это что за пепельная хрень?! И-иии!»

«Их не берёт меч! Отгоним же святой силой!»

И паладины исторгли из себя святую силу, не забывая при этом размахивать аурными мечами, ведя бой одновременно и с призраками, и с вивернами.

Хотя бы это с их стороны было кстати, поскольку святая сила имела против призраков эффективность. Опытным путём выяснилось, что те сильнее боятся святости, чем ауры, ведь теперь те лишь сновали вокруг, почти не бросаясь в атаку.

Но и сейчас от них ещё была польза. Потому что паладины вынуждены были растрачивать энергию на поддержание святой силы, что сразу сказалось на действиях против виверн.

Монстрам на святую силу было совершенно плевать, с ними работали лишь физические атаки.

А призракам, наоборот, причинить вред мечом было почти невозможно, против них требовалась святая сила.

Так что использование обоих вариантов действительно подходило к текущей ситуации.

Паладинам приходилось по очереди отвлекаться то на одних, то на других. Именно в этом положении незаменимыми являлись священники. Если бы, обладая огромными запасами святой силы, они расправились с призраками, паладинам пришлось бы гораздо легче.

Именно благодаря слаженной работе паладинов и священников Священная империя так сильна. Обе группы дополняют друг друга.

Но сейчас священники вынуждены были думать о собственном выживании. И паладины никак не могли прийти к ним на помощь.

Суисс! Суисс!

Пока паладины разрывались между вивернами и призраками, Тибо расстреливал оставшихся священников одного за другим. Скрываясь в далёких зарослях, он атаковал стрелами всякий раз, когда кто-либо из лежащих на земле подавал признаки жизни.

У священников нет иной защиты, кроме святой силы. Потому стрелы Тибо для них смертельны.

Паладины же медленно теряли концентрацию. Ведь одновременно сражаться с вивернами и призраками и без того непросто, а тут к ним ещё с востока взывают священники, а с запада, из оврага, вопят от боли соратники-паладины. В таком положении голова пойдёт кругом у кого угодно!

Но стоило кому-то из паладинов не выдержать и броситься на помощь священникам, как его тут же сцапала сзади виверна. Тварь молниеносно материализовалась за его спиной и впилась в панцирь зубами. После чего вознесла в небо, лишая возможности сопротивляться.

«Аарх! Отпусти!»

Паладин барахтался как мог, но всё было бесполезно. Ведь его схватили со спины, а тут уже мечом не отмашешься.

Из-за прочной паноплии, перекусить паладина не могли даже челюсти виверны. Потому та просто скинула свою ношу с большой высоты. Предварительно присмотрев для этого дела широкий валун.

Найдись поблизости высшие священники, они применили бы магию, замедлившую падение паладина или даже заставившую того левитировать. Но оказать подобную поддержку было некому.

Хрясь!

И бедному луанцу не оставалось ничего, кроме как рухнуть с большой высоты, шмякнувшись о камни.

Несмотря на прочные доспехи, он оставался человеком из плоти и крови. Потому выжить после падения с такой высоты категорически не мог.

«Ааарх! Пусти! Пусти, говорю, проклятый монстр!»

Вот был схвачен и вознесён в небеса ещё один рыцарь. И судьба его оказалась столь же незавидна.

Паладинам – своя, священникам – своя. Но над каждым из них нависла тень Смерти.

Само собой, они не могли проиграть так легко. И священники, и паладины Луана очень сильны. Но они не могли объединить усилия и вынуждены были сражаться каждый за себя. А ещё у них не было толкового командира, что повёл бы их в бой.

То есть, Широну повезло, что они разделились?

Вовсе нет.

Стоя на голове чёрной виверны, Широн сверху взирал на солдат Луана.

Зрачки его холодно светились зелёным светом!

Всякий, кто заглянет в эти глаза, поймёт, что произошедшее не случайно.

Широн заранее просчитал, что битва будет развиваться именно так. На этом адском поле брани вся сцена сражения была в голове лишь у него.

Так что именно он и довёл ситуацию до такого состояния.

В юности Широн поневоле стал свидетелем применяемых Священной империей тактик. Потому умозаключения его были следующими:

«Основа могущества Луана – выгодное сочетание паладинов и священников. Потому их нужно разделить, дабы они не сумели объединить силы в бою. Так каким же образом это реализовать?..»

Разделение – это первое, о чём подумал Широн, решив вступить в джунглях в конфронтацию с Луаном. С учётом этого и планировалась тактика боя.

Сначала – устранить вражеских командиров. Командора рыцарского Ордена, руководящего паладинами. И митрополита, отвечавшего за священников.

Как только обоих не станет, враги не смогут должным образом координировать действия. Ведь держать всю картину боя в голове в их рядах станет просто некому.

После этого – использовать себя в качестве приманки, чтобы привлечь внимание паладинов. Ведь стоит выдать своё присутствие – и паладины устремятся в бой, позабыв о священниках.

И, таким образом, окажутся в западне. А Тибо спокойно разберётся со священнослужителями.

А чтобы окончательно разделить силы противника, не позволить им более объединиться, следует разместить между их группами призраков и виверн. После чего атаковать без остановки.

И тогда останется лишь перебить их всех, одного за другим!

Пусть тактика и выглядит просто, её не осуществить без тщательной проработки и отваги. А ещё – без отличных помощников в лице виверн, призраков, Хейо и Тибо.

И ведь у Широна всё это есть!

Все эти вместе взятые факторы и привели к столь бедственному положению луанского воинства.

Стратегия Широна сработала идеально. Войска Луана попали в расставленную западню и теперь метались, пытаясь решить сразу несколько задач.

Сорока шести паладинам, угодившим в яму, суждено было погибнуть в попытках выбраться. Священники непрерывно умирали от стрел Тибо.

А оставшиеся паладины отбивались от призраков и виверн. При этом число бойцов, схваченных зубами монстров и вознесённых в далёкое небо, постепенно увеличивалось.

Но и сосредоточиться целиком на вивернах они не могли. Ибо стоило на миг ослабить концентрацию святой силы, их тут же начинали атаковать призраки, вгрызаясь в плоть и разлагая кожу.

Ситуация явно складывалась в пользу Широна. И это можно было считать великой победой.

Тем более, что потери его составили лишь несколько виверн, отделавшихся ранениями.

Но Широн не ослабил бдительности. Ведь важна была не сама победа, а полное уничтожение противника.

Истребление!

Следовало проявить предельную внимательность, чтобы не упустить ни единого выжившего. После того, как он стал демонстрировать свои навыки, выжить не должен никто. Иначе информация о нём достигнет папской резиденции Священной империи Луан.

Именно потому до сих пор оставались без дела герамеки. Сейчас они располагались поодаль, блокируя один из путей отхода.

Одолевший графа Пензу Хейо тоже занял выжидательную позицию. За ним было направление, куда противник бросится с наибольшей вероятностью. За третье направление отвечал голем Эр.

А сам Широн стоял на голове чёрной виверны и внимательно контролировал окрестности, чтобы своевременно заметить беглецов.

Вот кто-то из паладинов оценил ситуацию, после чего привлёк внимание товарищей: «Дело швах! Если бой продолжится в том же ключе, нас просто перебьют. Однако в живых должен остаться хоть кто-то, чтобы связаться с папой. Проложим же путь к отступлению!»

«Верно! Мы в западне, и шансов на победу в текущей ситуации не имеем. Но пусть мы даже погибнем, кто-то должен выбраться и доложить папе о том, что демоны Кроноса используют яд и виверн. Лишь тогда папа сумеет принять меры. Сплотимся же!»

Паладины собрались в одной точке. Для того, чтобы атаковать виверн и призраков, такое построение не годилось. Но для прорыва – в самый раз.

Выжившие встали плечом к плечу, чтобы проложить путь. Поскольку уйти морем было невозможно, бежать решили через джунгли. После чего ринулись к зарослям, оставив священников и товарищей в яме на произвол судьбы.

Реакция Широна была молниеносной. Он тронул рог чёрной виверны, и та, захлопав крыльями, погналась за убегающими.

Герамеки и голем Эр стремительно сузили кольцо окружения.

А на пути следования врага внезапно материализовался Хейо. И пламенная аура окрасила джунгли в кроваво-красный цвет.

Вжу-уу! Шасс!

Направленная в горизонтальный росчерк аура моментально подрубила ноги скачущим в первом ряду лошадям.

Лишённые точки опоры паладины полетели кувырком. Из-за этого задним рядам всадников пришлось резко натянуть поводья, останавливая коней.

РРО-ОАР!

Тут сзади, ломая деревья, паладинов догнала чёрная виверна, и извергла кислотную слюну. Паладины заслонились щитами, но лошадей окатило буквально с головы до ног.

И-иии!

Но даже без этого лошади были так напуганы рёвом чёрной виверны, что впали в панику.

Пока паладины падали и сталкивались друг с другом, примчались герамеки, голем Эр и даже призраки со стаей виверн.

Теперь пути к бегству были полностью блокированы. Вариантов больше не имелось.

Впереди Хейо!

Позади – Широн!

Справа и слева – голем Эр и герамеки!

Над головами – виверны и призраки!

Всё, что осталось паладинам – неминуемо погибнуть.

Само собой, часть призраков и виверн были оставлены на берегу. Делалось всё возможное, чтобы и там никто не сбежал. Также на берегу караулил Тибо, чтобы осыпать стрелами бегущих.

О, Широн! Какой же ты расчётливый!

Засев в Павитоне, Широн набрался сил.

А в бесплодных джунглях обнажил меч.

И вот Сатана явил миру свою силу!

Конец седьмого тома.

Том 8 - Вторжение Арманской империи

Глава 1 - Потомки Кроноса

Том 8. Вторжение Арманской империи.

Акт №1. Потомки Кроноса.

Тёмные эльфы живут в юго-западной части джунглей. Поселение их расположено на невысоком холме, густо поросшем деревьями.

И хотя его называют «поселением», оно сильно отличается от того, что под этим словом принято понимать у людей.

Вход в жилища большинства тёмных эльфов располагается в корнях вековых деревьев. А для некоторых входом служит не древесный ствол, а просто нора в земле. В общем, это далеко от того, что люди привыкли подразумевать под словом «дом».

И если судить о тёмных эльфах лишь на основании этого, может показаться, что их развитие застряло где-то на уровне первобытного строя.

Однако будет серьёзной ошибкой посчитать их дикарями только из-за внешнего вида жилищ. Ведь корни деревьев – это не весь их дом, а лишь вход.

На самом же деле тёмные эльфы строят подземные колонии, в которых проживают крупными группами. Мир, в который попадёшь через дыру в основании дерева, столь же красочен и разнообразен, как и у муравьёв.

Теперь же окинем взором истинное поселение тёмных эльфов – мир, который существует под землёй.

Первым делом в глаза бросится место для собраний, что находится в самом центре колонии. Уровнем ниже него можно увидеть детский сад, где присматривают за подрастающим поколением. Место, где хранят знания предков, устроено рядом – чтобы юные эльфы получали доступ к информации без необходимости далеко ходить.

Кстати, все насущные задачи тёмные эльфы решают сообща. Вместе добывают пищу, вместе шьют одежды или изготавливают инструменты.

Продуктовый же склад расположен на самом нижнем уровне колонии. Отчасти для того, чтобы пища хранилась в прохладе, а отчасти потому, что придают её сохранности стратегическое значение.

Теперь мастерские, где производят одежду и инструменты. Они находятся сбоку от места для собраний. Последнее вообще является центром их жизни. Осознанно это или нет, но тёмные эльфы стремятся устроить все важные для существования помещения в непосредственной близости от места для собраний.

Ближе всего к выходам на поверхность расположены оружейная и тренировочный зал, где готовят боевых тёмных эльфов. Такое их расположение наиболее эффективно в случае вторжения иноземцев.

Кроме вышеперечисленного, в колонии имеется всё, что необходимо для существования. Общие колодцы, общая прачечная, общая кухня... Настоящее подземное царство! Царство тёмных эльфов, организованное вокруг места для собраний. В общем, колонии их сильно отличаются от людских.

И вот на пороге этого мира показались люди. В пространстве, где никогда не ступала нога человека, которое служило прибежищем лишь тёмным эльфам. На холме появился силуэт Широна.

«Тут действительно поселение? Как-то не похоже на место, где живут люди!»

Широн, Хейо и Тибо вовсю оглядывались и даже пробовали стучать по стволам деревьев.

«Непонятно! Однако, основатель, во всём этом нечто странное. Взгляните – буквально под каждым из здешних деревьев имеется дыра… что за звери могут тут обитать?» – произнёс Тибо.

Широн пригляделся: «А ведь точно! Тибо, ты прав – практически под каждым деревом отверстие. Возможно, внутри присутствует какая-то жизнь? Не просто же так виверна принесла нас сюда?..»

Тук-тук…

Склонив голову набок, Широн постучал по дереву кулаком. Судя по отзвуку, ствол явно не был полым.

«Нет, основатель, это действительно было потрясающе! До сих пор не верится, что та огромная чёрная виверна оказалась способна понять человеческий язык. Пусть даже нет уверенности, что она поняла вас правильно и доставила именно к поселению, всё равно – наблюдать, как она кивает в процессе вашего общения было удивительно!»

«Ха-ха! Что ж, уверенности в том, что нас высадили в нужном месте, у меня и правда нет. А может, поселение где-то неподалёку?» – и Широн огляделся ещё раз.

На самом деле, без чёрной виверны они не нашли бы это место никогда. Покончив с великой задачей по истреблению луанских паладинов, к той обратились просто на всякий случай.

Поглаживая макушку рептилии, Широн задавал вопросы. Имеется ли в джунглях человеческое поселение? И не слышала ли она о появившемся недавно религиозном культе?

Словно поняв, о чём речь, чёрная виверна закивала. После чего, движением головы, попросила залезть ей на спину.

Когда Широн, Хейо и Тибо устроились на её спине, чёрная виверна стремительно взмыла в небеса. И взяла курс к их текущему местоположению, ссадив Широна и его группу на вершине небольшого холма.

И пока люди оглядывались на поверхности, под землёй случилась великая суматоха. Тёмные эльфы моментально побросали все дела. Внезапное явление людей напугало и обескуражило обитателей подземелья.

Поселение тёмных эльфов – не из тех мест, которые легко обнаружить. Снаружи оно кажется простым холмом, понять, что эльфы обитают именно здесь, задача нетривиальная. Потому неудивительно, что объявившиеся странные люди, тут же начавшие что-то искать, заставили всех всполошиться.

Тем более, что сейчас раса вела ожесточённую войну с паладинами Луана. И в поселении осталось крайне мало боевых тёмных эльфов, тем более способных вступить в бой с врагом.

Все боевые тёмные эльфы сейчас следовали за Маленьким Ямуком. Оставшиеся же были серьёзно ранены, и даже ходить толком не могли. Тем не менее, нужно было что-то предпринимать, поскольку враг уже находился на пороге.

Тёмные всей гурьбой бросились к залу для собраний. Даже шахтёры, обычно почти не выбиравшиеся из своих туннелей, явились с кирками в руках. Тут же находились и юные эльфы из детского сада, цеплявшиеся за руки своих нянек.

Широкая подземная площадь, вырытая в земле. Именно тут проводились собрания племени тёмных эльфов.

Из одной стены наполовину торчали корни векового дуба. И тёмные сходились как раз к ним.

Даже по тому, что открывалось взору, корни были огромны. Их объём был таков, что понадобились бы десять тёмных эльфов, чтобы их обнять.

Корни пронзали подземную площадь от потолка до пола, что придавало им схожесть с колоннами, поддерживающими свод подземного зала собраний.

Дуб этот и в самом деле был опорой. Он служил духовным оплотом, сплачивавшим общество тёмных эльфов.

Между корней располагалась ровная площадка. Это место лидера, что ведёт собрание. Площадка находилась выше уровня пола остального зала собраний, потому была видна всем.

Там имели право сидеть лишь двое тёмных эльфов. Предводитель народа – Большой Ямук, и главный старейшина – самый старый и мудрый из них.

Однако сидящий в эту минуту меж корней дуба тёмный эльф не являлся ни Большим Ямуком, ни главным старейшиной. Это был некто иной, как Гультеин.

Что свидетельствовало о том, что после гибели Большого Ямука и главного старейшины руководство над тёмными эльфами перешло к Маленькому Ямуку и Гультеину.

Гультеин всё ещё не мог ходить самостоятельно. Да и контроль над собой, судя по всему, давался ему с трудом.

Коленные суставы, зверски переломанные графом Пензой, не успели полностью заживить. Лицо Гультеина выглядело столь бледным, что губы казались тёмно-синими. А когда он взобрался на площадку, то смог держаться ровно, лишь прислонившись спиной к корням.

Несмотря на то, что за ним со всем рвением ухаживали старейшины с превосходными навыками целителей, потребуется ещё немало времени, прежде чем он полностью поправится.

Взобраться на площадку парню помогли два тёмных эльфа. Они поддерживали Гультеина за руки, пока тот шёл к своему месту.

С трудом разлепив веки, Гультеин окинул собравшихся мутным взором.

Весь зал заседаний заполнили тёмные эльфы!

Число их приближалось к полутора тысячам. Говорят, когда тёмные эльфы впервые собрались в этом забытом богом краю, спасаясь от преследования людьми, их было всего тринадцать. То есть, с тех пор их популяция увеличилась более, чем в сотню раз.

Впрочем, обосновались они тут не так и давно, потому и порядок чисел при подсчёте населения был не слишком велик.

До недавних пор их популяция составляла чуть более двух тысяч. Да только в ходе текущей войны раса недосчиталась пятисот боевых тёмных эльфов.

Оставшихся бойцов увёл Маленький Ямук – для финального сражения со Священной империей.

При мысли о потерях, у Гультеина заныло сердце. Казалось, слёзы вот-вот брызнут из глаз. Но, как ни три веки, как ни оглядывайся вокруг, а боевых тёмных эльфов в зале не присутствовало. Тут были лишь женщины с испугом на лицах, старики, да дети. Ну и ещё отряды шахтёров и плотников, да только чего с ними навоюешь?

Аааа! И ведь из-за кого это всё?! Виноват в сложившейся ситуации лишь он сам!

«Так вот что чувствуешь, когда наблюдаешь гибель своей страны? Аррх, эти руки прокляты! Ведь это ими я затащил расу на путь истребления!»

Гультеин опустил взгляд и отстранённо уставился на свои кисти. Руки дрожали, поскольку силы не успели восстановиться.

В данный момент толку от них не было никакого. Не только в защите своего народа, но даже просто в удержании чего-либо.

Взор Гультеина потемнел. Помрачнели и тёмные эльфы, до того глядевшие на него с надеждой и тревогой.

Говорить не хотелось. В подземном зале для собраний царила гнетущая тишина.

Но продлилась она недолго. В зал ворвался тёмный эльф-разведчик. Его известия заставили всех вздрогнуть.

«Трое людей вошли в сто сорок второй проход. У первого в руках ничего, у второго – короткий меч, у третьего – длинный лук. Ступают уверенно, словно способны видеть в темноте. За ними следуют четыре странных существа, которых я никогда прежде не видел. Эти существа движутся под землёй, а не по земле. Роют со скоростью кротов, и быстро приближаются.»

«В сто сорок второй? Но он же ведёт прямо сюда! К нам, в зал заседаний!» – возопил жалобно один из старейшин.

Поднялся гвалт.

Тёмные эльфы были в полной растерянности. Юные эльфы крепко вцепились в ноги воспитательниц, страшась чужаков. Их маленькие глаза беспокойно шарили по лицам взрослых.

После доклада Гультеин потемнел лицом ещё пуще. Теперь их обнаружение было вопросом времени. Нужно было что-то решать. Бежать, навсегда покинув это место? Или сражаться и умереть?!

«Женщины и дети… уходите чёрным ходом и спрячьтесь подальше в джунглях. Ну не смогут же они отыскать и уничтожить всю расу целиком, верно? А остальные… давайте выиграем для них время. И старейшины… прошу, уходите вместе с ними. Если не станет и вас… то знания нашей расы… будут утеряны.»

Речь Гультеина звучала трагически. Ему было трудно дышать, поэтому он часто прерывался, останавливаясь на полуслове.

«Я против. Гультеин, вам тоже следует уходить. Такова воля Большого Ямука и главного старейшины. Да и Маленький Ямук, вероятно, думал о том же самом, отправляя вас сюда. Вы должны жить. Иначе это будет повторным убийством тех, кто отдали за вас жизни. А чтобы передать знания, хватит и одного старейшины, поэтому я останусь и прикрою ваше отступление», – немедленно возразил один из старейшин – высокий, худощавый старик с упрямым характером.

Он смотрел на парня красными, налитыми кровью глазами. Во взоре его была страшная обида на Гультеина, развязавшего войну и поставившего свой народ в бедственное положение. И всё же, желание, чтобы тот выжил, было сильнее.

Другой, плотного сложения старейшина, кивнул: «Верно сказано! Гультеин, если Большой Ямук вам дорог, вы не должны умирать. Вам следует жить, и принять ответственность за нашу расу тёмных эльфов. Прошу, не пытайтесь переложить своё тяжкое бремя на других. Живите же – пусть погибнем мы, старики. И передайте грядущим поколениям всё случившееся и мысль о том, насколько ужасна война.»

Резкая отповедь старейшин ошеломила Гультеина. Его словно обухом по голове огрели. Руки заходили ходуном, по телу забегали мурашки. Уголки губ задрожали. Он с силой закусил нижнюю губу, чтобы сдержать слёзы, да только это не помогло.

Ответственность! Ужасы войны! Будущее народа!

Среди этих слов не было ни одного, что не ложилось бы тяжким грузом на его сердце. Будущее виделось безрадостным и очень страшным. Стоять перед собственным народом оказалось даже сложнее, нежели когда со всех сторон окружали враги.

«Ааа!..»

И вот по щекам покатились слёзы. Слёзы, которые Гультеин силился удержать, полились безудержным потоком.

Солоноватые дорожки пролегли на щеках и прочих тёмных эльфов. Повсюду звучали звуки рыданий – кровавые слёзы Гультеина словно стали для всех катализатором.

Однако ситуация не позволяла спокойно предаваться горю. В зал вбежал разведчик с новым докладом. Теперь его голос звучал настойчивей. Он призывал торопиться.

«Они уже в тренировочной зоне! Видимо, скоро войдут и в этот зал. Прошу, распорядитесь о дальнейших действиях!»

Тёмные эльфы сосредоточили всё внимание на устах Гультеина. Все ждали его распоряжений.

Так было всегда. Стоящий на помосте должен вынести решение. И тогда остальным придётся последовать его воле. Всё это было давней традицией тёмных эльфов.

Но приказ сорвался с уст не Гультеина, а тощего старейшины.

«Ответственные за детей – хватайте подопечных и бегите прячьтесь! Теперь вы трое – забирайте Гультеина и вперёд, за ними. Все прочие останутся здесь, со мной, и навяжут врагу борьбу. Пусть мы и не боевые тёмные эльфы, но ежели станем сражаться изо всех сил, то выиграем достаточно времени для нашей расы.»

Пока Гультеин раздумывал, старейшина вмешался и разрешил ситуацию. В обычных условиях подобное казалось бы нонсенсом, но стало возможным сейчас.

Кроме того, худощавый старейшина не забыл обратиться с последней просьбой к полному коллеге: «Последуй за Гультеином. Теперь, когда у нас есть только он, нужно ему помочь и позаботиться о том, чтобы наши знания не были утрачены. Если хотим сохранить наш вид, следует отгородиться от человеческого мира стеной, а не просто бежать без оглядки.»

«Э-эй! Это я останусь, а ты…»

«Нет, я искусней в заклятии духов, чем ты. Так что мне и следует драться. Иди же! У нас больше нет времени!» – отрезал тощий старец и побежал к выходу из зала заседаний.

Раз всё решено, встретиться с противником нужно как можно раньше, чтобы задержать максимально. Это позволит увеличить шансы на выживание для Гультеина и остальных.

В зале заседаний возникла суета. Желающие сражаться последовали за худощавым старейшиной и окружили вход в несколько рядов. У каждого в руках был какой-нибудь инструмент, например, кирка или молот.

Поскольку они не боевые тёмные эльфы, у них нет ни опыта, ни знаний о том, как воевать. Но они собирались, насколько получится, остановить вторженцев своими телами.

«Скорее, скорее! Дети, бегите!»

Няньки убегали с детьми в руках и на спине. Для подобных экстренных случаев у тёмных эльфов имелся чёрный ход. Тайный коридор, выводивший в далёкие заросли.

Коридор дробился на несколько ответвлений, в которых находились ловушки, призванные затруднить преследование тем, кто сами не являлись тёмными эльфами.

Трое молодых эльфов бежали следом, унося Гультеина на себе. Тот всё силился что-то сказать, но так и не смог подобрать слов.

«О-оох!»

Он продолжал глотать слёзы. Слова старейшин стали кинжалами, пронзившими его сердце. Да и что бы он сказал, коли знает, что они правы!

Последним из зала для собраний выбежал полный старейшина, прикрывая Гультеина со спины.

Глава 2

Изначально Широн ехал в джунгли, чтобы отыскать место, где было провозглашено возрождение культа Кроноса. С этой же целью он исходил всю чащобу вдоль и поперёк, сражался в пути с вивернами и паладинами Луана…

И вот, после долгих дней в аскетичных условиях, наконец, увидел-таки следы деятельности живущего под землёй народа. Как тут не обрадуешься?

Когда он решил протиснуться в дыру в основании дерева, то был настроен скептически. И действительно – кому в голову придёт, что культ возродился в какой-то старой норе? Да если б не то объявление, он бы вообще не подумал, что в этом краю живут люди!

Но, словно подвергая критике его сомнения, нора постепенно увеличивалась. И вскоре глазам предстала широкая подземная площадь.

Достигнув её, Широн поражённо ахнул.

Он узрел расставленные повсюду чучела с человеческими пропорциями, вероятно, для обучения и тренировок. На стенах подземной пещеры рядочком висели и мишени для отработки навыков стрельбы из лука, а на полу присутствовали явные признаки того, что занимались тут долго и часто.

«Так оно и правда здесь! Вероятно, в этом подземелье и готовились к возрождению Кроноса! Да ещё так здорово всё организовали!»

Широн пришёл в восторг. Сердце затрепетало от предвкушения, что он наконец-то увидит собратьев по культу Кроноса. С возбуждённым лицом он поспешил внутрь.

После того, как Широн ускорился, Хейо и Тибо пришлось приложить усилия, чтобы не отстать.

Потому Широн и его компания достигли места для собраний сильно раньше, чем ожидали тёмные эльфы. Они появились у входа в зал прежде, чем в проёме чёрного хода успела скрыться спина полного старейшины.

Но, к удивлению троицы людей, встречали их вовсе не последователи Кроноса. И даже не люди. А враждебно настроенные тёмные эльфы с кирками и молотами в руках. Тёмные эльфы с длинными, заострёнными ушами и чёрными лицами!

В глазах их светилась явная злоба.

«Ох! Кто это?!» – первым из троицы отреагировал Тибо. Почуяв враждебность, он немедленно натянул лук.

После многих проведённых в джунглях сражений, реакция его стала быстрее, а чувства острее, чем прежде.

Но неужто он решил, что врагов чересчур много? Тибо выхватил и наложил на тетиву сразу четыре стрелы. Лук кровожадного монстра Альфардо натянулся, предвкушая начало страшных дел.

Хейо тоже считал враждебность тёмных эльфов. Но среагировал совсем не так остро, как Тибо. Дело в том, что он с первого взгляда определил, что те, кто стоят напротив – не воины. Пусть этих странных чернокожих существ он видел впервые, вычислить уровень противников для него не составило труда.

Широн же сразу понял, кто перед ними: «Тёмные эльфы? Вот уж не подумал бы, что они живут в подобных местах! Тибо, опусти лук. Их много, но они недостаточно тренированы, чтобы использовать ауру. Это просто охотники и земледельцы», – и, не делая резких движений, он продемонстрировал эльфам открытые ладони.

Несмотря на речь основателя, Тибо лишь замер, но Лук Альфардо не опустил. Убрать оружие у него не хватало духу. Ведь подземную площадь заполняли сотни темнокожих существ, и взирали с неприкрытой угрозой…

«Но основатель! Они ведь вооружены, да и взгляды их не предвещают ничего хорошего! Мы для них явно враги, а вы говорите лук опустить…»

«Всё в порядке. Хоть в глазах угроза, за ней кроется сильный страх. Думаю, они просто нас боятся. Так что давайте сначала покажем, что пришли без злых намерений.»

Тибо обернулся к Хейо, словно спрашивая, стоит ли выполнить распоряжение основателя.

Хейо в ответ уверенно кивнул. Он мыслил примерно в том же ключе, что и Широн. Во всяком случае, среди столпившихся способных использовать ауру мастеров он не видел.

Потому Тибо ничего не оставалось, кроме как с сомнением на лице опустить лук. И проворчать: «Проклятье! Эти странные существа… кажется, их назвали тёмными эльфами? Но, в любом случае, их же сотни, и все вооружены топорами и кирками, и враждебно на нас смотрят. А вы говорите опустить оружие? Сколько же отваги в основателе и Хейо? А что, если они сейчас нападут, а мы тут стоим, руки расставив?..»

Но, вопреки опасениям охотника, тёмные эльфы не двигались с места. Они просто оторопело взирали на пришельцев. Неужто и впрямь напуганы, как и предположил основатель?

Всё так. Широн был совершенно прав.

Вот уже несколько лет, сразу после ухода из Ноаба и переселения к подножию Павитона, Широн усиленно готовил себя к восстановлению культа Кроноса.

Одним из элементов подготовки было изучение психологии. И во время путешествия к острову Бордос, и в прочих странствиях по миру, он внимательно присматривался к людям. И постепенно выработал личный метод взаимодействия с ними.

Как общаться с отдельно взятыми людьми? Что делать, когда они собираются вместе и становятся толпой? Как добиться своего от богатых и сильных? И как успокаивать слабых и напуганных.

И пусть напротив стояли не люди, а тёмные эльфы, базовые правила взаимодействия оставались неизменны. Не стоит их накручивать.

Широн всё так же спокойно демонстрировал тёмным эльфам открытые ладони. Знак того, что в руках нет оружия, а следовательно, и враждебных намерений.

При этом медленно повторял одни и те же слова: «Я – Широн. Моё имя Широн. Среди вас есть эльфы, говорящие на человеческом языке? Я вам не враг. Неужели у вас нет никого, кто понимает человеческий язык?»

Тем временем, от нервов у тёмных эльфов пересохло во рту. Если б Широн и его спутники кинулись в атаку, остроухие стояли бы насмерть, но противник нападать не спешил, и напряжение оттого лишь нарастало.

Они не были боевыми тёмными эльфами, и потому не знали, что делают в подобных ситуациях.

С их точки зрения, Широн вёл себя странно. Почему люди не лезут в драку после явного акта вторжения, почему что-то им рассказывают? И для чего этот человек продолжает демонстрировать ладони?

Однако, похоже, что странные люди не питают враждебности. Хоть эльфы и не понимали ни слова из того, что они говорят – в конце концов, это человеческая речь – но общий посыл угадать смогли.

В толпе начались перешёптывания. Это свидетельствовало о том, что решимость начала давать трещину.

«О чём говорит человеческий мужчина? И почему он всё время показывает нам ладони? Может, это у людей такой способ браниться? И он нас сейчас активно оскорбляет?»

«Сам не в курсе. Однако стоило ли вторгаться к нам, чтобы просто выругаться? Мне кажется, тогда уж логичнее было бы броситься в атаку. Да и стоящий рядом с ним человек, что прежде целился в нас из лука, уже опустил оружие. В общем, судя по всему, они пришли не для того, чтобы нас убивать.»

Растерян был даже худосочный старейшина. События развивались совсем не так, как ожидалось, потому он не мог понять, что делать. Тем не менее, люди, похоже драться не собирались. И это внушало некоторое облегчение.

Само собой, бдительности старейшина терять не собирался. Всё-таки, кто их, людей, знает – вдруг они резко изменят поведение и нападут? Ведь их раса изначально показывала себя способной на всяческие хитрости.

Но сейчас люди пытались с ними разговаривать. А единственным, кто знал человеческий язык, был Гультеин.

Потому у старейшины случился внутренний конфликт.

«Верно ли будет позволить им встретиться с Гультеином? Или это какая-то хитрая уловка? Есть ли в них хоть что-то, что заставит меня им доверять? Хотя, сражаться просто так тоже не хочется…»

Старик терялся, не в силах прийти к окончательному решению.

«Я Широн. Не враг. Я пришёл, поскольку ищу культ Кроноса», – терпеливо произнёс Широн.

И в этот момент старейшина разобрал пару из произнесённых слов.

Культ Кроноса!

Словосочетание ему было знакомо. Его часто произносили Большой Ямук, Маленький Ямук и Гультеин. И хоть человеческого языка он не понимал, но слова эти слышал так часто, что они въелись в память.

Однако всего пары слов недостаточно для принятия решения. Как можно понять всю ситуацию, лишь услышав что-то знакомое? И ведь даже неясно, являются ли пришельцы друзьями или врагами культа Кроноса!

Видя, что словами не достучаться, Широн залез в вещевой мешок и извлёк какой-то предмет. Что-то округлое, завёрнутое в ткань.

«А-ах!»

Когда Широн откинул ткань, тёмные эльфы ахнули и отступили на шаг. Ведь под ней, как оказалось, находилась человеческая голова!

Шлем с эмблемой Священной империи Луан, два глаза, которые невозможно закрыть даже после смерти, настолько велика была ярость их обладателя, и запёкшаяся корка крови…

Широн опустил предмет на пол и показал жест, словно отрезает этому мужчине голову. Поскольку слова не понимали, он решил подкрепить их действием.

И тёмные эльфы догадались, что всё это означает. Шлем с символикой Луана им был знаком. Тем более, что узор в форме круга хорошо различался.

Пусть они и не боевые тёмные эльфы, но символику Луана и форму паладинского шлема знали хорошо. Ведь всем им настойчиво наказывали бежать со всех ног, если увидят в джунглях нечто подобное. Простые тёмные эльфы твёрдо верили, что паладины – это демоны, желающие истребить их народ.

С тех пор, как началась текущая война, бояться паладинов Луана стали особенно.

Но и до того их побаивались. Связано это было с тем, что сильнейший из расы – Большой Ямук – не сумел победить паладина Луана, утратив в бою с ним всю свою силу.

Каким когда-то был Большой Ямук? Это был воин, с лёгкостью призывавший Акрала, высшего элементаля Молнии, и крайне сильный во всех заклинаниях этой стихии. Кроме того, он был настолько быстрым, что никто не мог сравниться с ним в скорости.

И подобный герой не совладал всего с одним паладином?!

То давнее происшествие крайне испугало всех тёмных эльфов. И с тех пор они испытывали страх перед Священной империей Луан.

А за последние недели тот страх лишь усилился. Это произошло вследствие столкновений Маленького Ямука и Гультеина с паладинами. Так что неудивительно, что тёмные эльфы стали считать паладинов демонами.

А тут Широн спокойно показывает им голову одного из этих самых паладинов!

Это сразу возымело нужный эффект. Тёмные признали, наконец, что Широн и его спутники являются врагами Священной империи. Ведь никто в здравом уме не отважился бы на подобное, не будучи врагом Луану. Да кто в этом мире отрубит голову паладину Священной империи за просто так?!

После недолгих колебаний, старейшина всё-таки решил позвать Гультеина. Он кивнул одному из тёмных эльфов, и тот бросился в тайный проход, где скрылись Гультеин и остальные.

***

Широн и Гультеин рассматривали друг друга. Сразу ни один из них собеседника не признал.

Но вот Широн стал различать черты лица Гультеина, и глаза его расширились. Ведь в том сохранилась львиная доля примет самого себя из детства, и, кроме того, с возрастом лицо начало всё сильнее напоминать Темис, из-за чего его было нетрудно узнать.

«Неужто… Гультеин?»

Когда Широн произнёс его имя, Гультеин был поражён. Откуда человек узнал, как его зовут?

Полуэльф настороженно уставился на собеседника, не подтверждая, но и не отрицая сказанного.

«Ты меня не узнал? Я Зион», – разоблачился Широн.

Он с лёгкостью раскрыл истинное имя. И только затем с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком. Неизвестно, от нервов тот образовался или он просто застудил горло, но эмоции и правда захлёстывали.

«Зи… он? Зион! Зион, с которым вместе жили в храме Кроноса и в лесном посёлке?!»

Теперь уже Гультеин лихорадочно шарил взглядом по лицу собеседника. Он внимательно изучал его внешность, пытаясь обнаружить черты того самого Зиона.

Но то была непростая задача. Ведь Широна нелегко запомнить. Даже если смотреть в его лицо снова и снова, оно было настолько невзрачным, что забывалось, стоило только отвернуться.

Припомнив те далёкие воспоминания, Гультеин потряс головой: «Хех, кажется, ты и в самом деле Зион! Я совсем не узнаю твоего лица. Но это только увеличивает вероятность, что ты и он – один человек. Потому что Зион всегда был таким.»

Широн улыбнулся словам Гультеина. Поскольку понимал, о чём тот говорит.

«Давно не виделись, Гультеин», – протянул руку Широн.

«Это точно, Зион… уж лет восемнадцать прошло, не так ли? Да, примерно тогда мы и расстались в лесном посёлке.»

Гультеин схватил его руку и крепко пожал. Травмированные ладони ещё не до конца восстановились и отозвались болью, но это сейчас не имело значения.

Рукопожатие Широна и Гультеина! Увидев его, тёмные эльфы, двое старейшин и даже Тибо с Хейо вытаращили глаза.

Затем они уединились. Под удивлённые взгляды тёмных эльфов, Гультеин провёл Широна в свою комнату. Широн последовал за Гультеином сам, оставив товарищей в зале для собраний.

Это была их первая встреча за восемнадцать лет. Сколько же им нужно друг другу рассказать? И сколько всего интересного можно услышать?

Однако, когда они уселись друг против друга, все слова куда-то испарились. Несмотря на множество лет, прошедших с момента последней встречи, меж ними воцарилось неловкое молчание.

«Кажется, тебе нездоровится?» – первым нарушил тишину Широн.

Прозвучало это так, словно травмы Гультеина, на его взгляд, выглядели не слишком серьёзными. Полуэльф с горькой улыбкой оглядел своё тело. А ведь ему даже стоять ровно тяжело…

Он передёрнул плечами: «Да так, встретился с паладинами Луана… Зион, не знаю, как ты оказался в наших джунглях, но пришёл ты не в самое лучшее время. Ведь сейчас мы в состоянии войны со Священной империей.»

Голос Гультеина звучал мрачно. Но это было естественным, ведь война – занятие непростое.

«Знаю. Я проделал этот путь лишь потому, что услышал про возрождение культа Кроноса. Так что это очевидно – ведь не существует ни единой причины, по которой Священная империя Луан допустила бы его реставрацию.»

В ответ на слова Широна Гультеин кивнул. И вновь в комнате повисло молчание.

В этот раз его нарушил сам Гультеин: «Как у тебя дела? Жаль, но о тебе я совсем ничего не слышал. С остальными мы виделись однажды, около трёх лет назад. На руинах того самого лесного посёлка.»

Широн сильно удивился. То есть, из четырёх бежавших из лесного посёлка детей, трое уже встречались?!

Неожиданно!

Глава 3

«Вы встречались?! Уже?!» – поразился Широн.

Гультеин произнёс: «Ты что, забыл? Когда мы обсуждали, как будем бежать из лесного посёлка, то Джерикс предложил собраться на том же месте через десять лет. А в случае, если кто-то не сможет прийти, то ещё через пять. И далее, по этой же формуле, каждые пять лет, на одном и том же месте.»

«Я помню, но разве мы не должны были собраться лишь после того, как обретём наследие Кроноса и добьёмся соответствующего положения? Мне казалось, Джерикс вкладывал в свои слова именно такой смысл… Означает ли это, что остальные уже нашли своё место под солнцем?!»

Гультеин покачал головой.

«Эм… место? Я и сам не очень-то знаю, все ли его заняли. Когда три года назад я пришёл на собрание, то мы c Хизис объявились там первый раз. А вот Джерикс сказал, что однажды уже приходил. Если мыслить в таком ключе, получается, что положения он добился первым?»

Джерикс и Хизис!

Сердце Широна забилось быстрее, когда прозвучали эти имена. И особенно, когда услышал имя девушки.

Из трёх детей к Широну она всегда была особенно внимательна. Кто знает, возможно, считала, что должна о нём заботиться, поскольку тот моложе? Но в любом случае, с Хизис из всей четвёрки они были наиболее дружны.

Широну вдруг захотелось услышать о ней ещё.

«Как они? Я про Джерикса и Хизис.»

Хотя интересовала его в первую очередь девушка, он посчитал, что не должен спрашивать только про неё.

Гультеин легонько кивнул.

«Похоже, у обоих всё идёт как надо! Хотя в подробности никто особенно не вдавался, Джерикс, судя по всему, в данный момент укрепляет положение в империи Арман. Представь, как я удивился, когда он заявился на встречу в золотой маске! Позже выяснилось, что он получил сильные ожоги лица. Вроде бы ещё восемнадцать лет назад, когда бежал из лесного посёлка…»

Услышав, что Джерикс наращивает силы в Арманской империи, Широн кивнул. Это и впрямь было на того похоже. Джерикс всегда был умён и амбициозен. И для достижения наивысшего могущества непременно выбрал бы самую мощную из империй. В том и был весь Джерикс.

Недолго помолчав, Гультеин продолжил: «Хизис же стала ослепительной красавицей. Впрочем, она и в юности была прелестна. Она сказала, что её новое пристанище – в ледниках, на севере. Возможно, именно потому я ощутил исходящий от её тела холод…» – и тут он внезапно сменил тему. – «Кстати, ты ведь получил послание Верховного жреца Эгмонта Лусивана?»

Причина, по которой он упомянул Эгмонта Лусивана, была очевидна. Конечно же, из-за постскриптума.

Широн покачал головой и ответил: «Я принял видение Верховного жреца, когда мне исполнилось двадцать три года. То есть, шесть лет назад. Именно тогда я и услышал его последнюю волю.»

«Всё верно, я тоже пробудил оставленное им заклинание шесть лет назад, когда мне стало двадцать пять. И сказал он мне примерно следующее…» – и полуэльф процитировал: «Если к двадцати двум годам в тебе не пробудилась сила господа, то ты не дитя Кроноса. Если так, то заклинаю – помоги истинному благословенному дитя», – он покачал головой. – «Тогда это стало для меня огромным шоком. Я-то думал, что наследниками силы Кроноса мы являемся все четверо. Ведь именно этому нас учили Верховный жрец и остальные.»

Сказанное означало, что Гультеин не является истинным воплощением Кроноса.

И Широн произнёс: «Буквально то же, что видел и я! Со мной тоже в двадцать два не случилось ничего такого. Тогда кто же истинный – Джерикс или Хизис? Кто дитя Кроноса?»

Гультеин замешкался. Наконец, вместо прямого ответа, он проговорил: «Важно лишь, что будет после того, как ты это узнаешь, Зион. Позволь задать тебе вопрос. Собираешься ли ты последовать воле Верховного жреца? Отдашь ли всё, что имеешь, истинному наследнику, станешь ли помогать всем, как завещано? Готов ли принести в жертву не только себя, но и судьбы своих товарищей?»

Гроах!

Слова шокировали Широна. На самом деле, это был вопрос, над которым ему самому давно следовало задуматься, но который он постоянно откладывал.

И на этот раз замешкался уже он. Широн спрашивал самого себя: «А ведь и правда, смогу ли я? Нет, вернуть всё, что получил от Верховного жреца, истинному дитя Кроноса, не такая уж проблема. И даже само собой разумеется. Но у меня есть и то, что я обрёл независимо от культа. Пусть и против воли, но продолжая оставаться последователем Кроноса, я одновременно являюсь и вторым по счёту главой культа Бартенкиума, переданного мне в его древнем храме. Но, что самое главное – мне доверились люди… имею ли я право распоряжаться их судьбами, передавая законному наследнику?»

Широн смотрел в глаза Гультеину. В момент, когда тот задавал вопрос, они озарились ярким светом. Такой взгляд бывает лишь у тех, чья воля неколебима.

Видя, что собеседник затрудняется с ответом, Гультеин ответил сам: «Я – не готов. На мне ответственность за расу тёмных эльфов. Без меня они пропадут. Но даже если б они и не зависели от меня настолько, всё равно я обязан им столь многим, что не могу думать лишь о воле Верховного жреца.»

В этот момент Широн прищурил глаза: «Означает ли это… что ты разорвёшь отношения с культом Кроноса?»

Услышав в его голосе холод, Гультеин лишь горько рассмеялся: «Коли ты так переживаешь за культ, то ты точно потомок Кроноса!» – а затем покачал головой. – «Буду честен. В данный момент мне очень хотелось бы разорвать свои отношения с культом. Чтобы впредь тёмные эльфы могли жить в мире и гармонии. Только, к несчастью, для этого слишком поздно. В Луане уже считают тёмных эльфов ядром религии Кроноса. И, хочу я того или нет, мне не вырвать расу из этих рамок. Потому я не имею иного выбора, кроме как помогать культу Кроноса всеми возможными способами.»

Широн был с ним полностью согласен. Тёмные эльфы действительно не могли отгородиться от культа Кроноса. Ведь даже сделай они это, Священная империя уже не оставит их в покое.

А Гультеин тем временем с сияющими глазами продолжил: «Человеком, принявшим благословение господа, является Хизис. Именно она – истинное дитя Кроноса. Но я не смогу отдать ей все свои силы. Я сохраню кровную связь с культом, но возглавлю отдельную ветвь. К такому решению пришёл я по итогам этой войны.»

Сохранить кровную связь с культом, но стать отдельной ветвью!

Слова Гультеина шокировали Широна в очередной раз.

Зеркало!

Именно такой образ отчего-то возник в голове Широна. Слова Гультеина стали зеркалом, отразившим происходившее в глубине его души.

Широн не мог оспорить сказанное полуэльфом. Ведь в сердце его жили те же самые мысли. Да, он поможет истинному наследнику Кроноса! Но ответственность за судьбы доверившихся людей, в конечном итоге, нести только ему.

Хотя, если начистоту, это противоречило последней воле Верховного жреца.

Но это лучшее, что Широн и Гультеин могли сделать. Груз, уже лежащий на их судьбах, нельзя переложить на других. Это то, что им придётся нести на собственных плечах до конца.

И тогда Широн решился на ответ. И хоть отвечал он на вопрос Гультеина, это также отражало и его собственный внутренний мир: «У меня тоже есть ноша. Ноша, которую не могу, которую нельзя отдать! Я не отвернусь от Хизис хотя бы ради того, чем обязан Верховному жрецу Эгмонту Лусивану. Но я не вправе перекладывать на неё ответственность за те судьбы, которые на себя принял.»

И вновь в комнате повисло долгое молчание. Спустя восемнадцать лет с момента последней встречи оставалось так много вещей, о которых им следовало бы поговорить. Но вместо слов они предпочли тишину.

Гультеин думал о тёмных эльфах. О погибших за него Большом Ямуке и главном старейшине, а ещё о Маленьком Ямуке и тех многочисленных соплеменниках, о ком ему нужно заботиться.

Все свои годы он так и жил наполовину человеком, наполовину тёмным эльфом. Тёмные эльфы приняли его тепло, но он всё не мог ни полностью влиться в их общество, ни покинуть его. Настоящая проблема самоидентичности. И он переживал из-за неё, поскольку не мог назвать себя ни человеком, ни тёмным эльфом.

А теперь всё это стало неважно. Он твёрдо решил впредь существовать как тёмный эльф. Обменять свою жизнь на жизнь Большого Ямука. Причин жить как человек больше не осталось.

Как продолжение всего этого, он и мыслил озвученный кровный союз. Ему в любом случае придётся помогать культу Кроноса, чтобы защитить тёмных эльфов от нападок Луана. Но не более, и не менее.

Широн тоже погрузился в глубокие раздумия. В раздумия о том бремени, что на себя взвалил.

Йехинатал, Хейо, Тибо, Кукран, Хериджан, Реджина, Биюм, оставшаяся в Ноабе Тия… и много кто ещё. Сюда же можно добавить герамеков и призраков Бастиона Душ. И орков. А теперь и виверн.

Все, за кого он должен принять ответственность, подставить плечо и вести за собой по жизни.

К далёким корням культа Кроноса!..

Он припомнил старого туземного волхва, которого встретил на острове Бордос. Старик поведал ему такую мудрость:

«Существуя в этом мире, порой испытываешь чувство, словно живёшь не сам по себе, а под тяжестью бремени, которое взвалил. Примерно как когда пересекаешь гору под тяжестью груза, который был призван облегчить твоё восхождение. И пока продолжаешь жить, от бремени этого избавиться нельзя. Да и не стоит.»

И Широн укрепился в своём решении. Но оно слегка отличалось от озвученного Гультеином. Потому как он решил основать свой собственный культ Кроноса.

Его культ будет резко отличаться от того, что знали раньше. Где воспевающие плодородие и деторождаемость ритуалы не будут искажены оргиями и блудом. Где не будет обычая человеческих жертвоприношений, жажды роскоши и прочего непотребства.

Если б покойный Эгмонт Лусиван услышал его мысли, то был бы шокирован до глубины души. Потому как был при жизни догматиком до мозга костей, фанатично преданным доктринам религии Кроноса тех лет. И, кто знает, возможно, стал бы злым духом и являлся Широну во снах?

Однако Широн не считал, что задуманное им противоречит воле господа Кроноса. А наоборот, что это шанс для культа возродиться в качестве течения, верного своим изначальным корням.

Тем истокам, которые он увидел при посещении острова Бордос! Идеальному миру свободы и радушия, открытому представителям всех рас!

И противостоящему нетерпимости Священной империи Луан.

В будущем решение это станет иметь историческое значение. И будет поворотным моментом для дальнейшей религии Кроноса.

Именно такой была повторная встреча Широна с Гультеином.

И оттого её значение ещё важней.

Широн, Хейо и Тибо покидали поселение тёмных эльфов. Провожать их вышли всем миром, среди толпы тёмных эльфов также присутствовали Гультеин и Маленький Ямук.

Пусть они и не высказывали этого вслух, но тёмные эльфы были благодарны Широну. И особенно благодарен ему был Гультеин.

Ведь если б не помощь Широна, то боевые тёмные эльфы, не исключая своего лидера, Маленького Ямука, погибли бы. Все понимали, что заманив паладинов Луана к Чёрной башне, они приняли бы смерть вместе с врагами. А в случае, если б и эта операция потерпела неудачу, то подверглась бы истреблению вся раса.

Если смотреть на ситуацию с точки зрения тёмных эльфов, то Широн для их народа ничем не отличался от святого благодетеля. Потому как уничтожил врага от имени их народа.

Как позже стало известно, Чёрная башня, где Маленький Ямук намеревался вступить в свой последний и отчаянный бой, являлась тем самым гнездовищем виверн. Отвесная скала, на которую взобрались Широн и его спутники, и была местом, перед которым трепетал весь народ тёмных эльфов!

Маленький Ямук собирался заманить луанцев в гнездовище и устроить так, чтобы те стали добычей виверн. Естественно, боевые тёмные эльфы готовы были и сами оказаться съеденными тварями.

Виверны упорны, коварны и сильны. Если они нацелились на добычу, то уже не отступят, и будут сражаться до конца.

А лидер их стаи и вовсе самое настоящее чудовище. Гигантская чёрная виверна могла бы выкашивать паладинов толпами.

Маленькому Ямуку уже довелось её видеть, и потому он знал, насколько та ужасна. Чешуя её была неуязвима для любого оружия! А ядовитая кислотная слюна! А её величие и мощь!

Затем он и избрал Чёрную башню местом своей гибели…

…Прежде чем покинуть джунгли, Широн и Гультеин ещё раз пожали друг другу руки.

«Значит, встретимся через два года?»

«Да, через два года, в лесном посёлке. До встречи, Зион.»

«Что решили тёмные эльфы? Мне думается, что нанесённый вам ущерб слишком велик для дальнейшего противостояния с Луаном.»

Гультеин ответил на вопрос не сразу. Сперва он испросил мнения Маленького Ямука. И этим показал, что решения здесь должен принимать его старший брат.

Через некоторое время он перевёл людям ответ Маленького Ямука: «Мы будем отсиживаться в поселении. Скорее всего, придётся полностью перейти к подземной жизни, и ввести строгий запрет на выход в джунгли. Но тут ничего не поделаешь. Потому как стоит луанцам поймать хотя бы одного из нас, и народ наш будет обречён. К счастью, нам не привыкать, да и пищи запасено на годы вперёд. Так что это лучшее, что мы можем предпринять.»

Посмотрев в глаза Маленького Ямука, Широн кивнул. Показывая, что понимает и принимает его решение.

Маленький Ямук был прав – иного пути у тёмных эльфов не было. Нынешних их сил недостаточно, чтобы продолжать войну со Священной империей.

Попрощавшись, Широн и два его товарища взобрались на спину чёрной виверны.

Ро-оооар!

Исторгнув рёв, чёрная виверна расправила широкие крылья, а Гультеин сложил ладони рупором и прокричал: «Широн, спасибо за помощь!»

Широн улыбнулся в ответ.

Гультеин не мог этого знать, но на самом деле Широн тоже был им благодарен. Потому как, если бы Гультеин и Маленький Ямук не провозгласили возрождение Кроноса в джунглях, взоры Священной империи, скорее всего, обратились бы к Павитону. По крайней мере, Артеин точно добился бы согласия на своё расследование.

Ро-оооар!

Чёрная виверна взмахнула крыльями и понеслась над джунглями. В лучах заката она стремительно летела на север.

Война в джунглях завершена. Настало время покинуть их и возвратиться в Павитон. И также, как бились и проливали кровь тёмные эльфы, защищая свой дом, придётся бороться и Широну, отстаивая свои религиозные убеждения.

Глава 4 - Честолюбие Морского царя Суллы

Акт №2. Честолюбие Морского царя Суллы.

Сулла возлежал в ванной и наслаждался игрой солнечного света.

Выглядел он своеобразно – загоревшая под палящим солнцем до медного цвета кожа, вытянутый заострённый подбородок, короткие и непослушные каштановые волосы, и, самое главное – венок на голове. В столь жаркую погоду венок из листьев оливкового дерева быстро вянет, однако тот, что на нём, казался наисвежайшим.

Почему так? Ну, если кому хватило бы смелости как следует приглядеться, то, скорее всего, он нашёл бы ответ.

Потому как на деле венок не был сплетён из листьев оливкового дерева, а сделан из золота руками искусного мастера. После чего раскрашен в цвет настоящей листвы.

Вот только кто осмелится в том убедиться, коснувшись венка на голове Суллы? Таких людей просто нет.

По крайней мере здесь, посреди моря. Не зря же его имя – Морской царь Сулла, владыка морей.

Морской царь!

Не настоящий монарх – в том смысле, что он не правит ни одной страной мира. Но зато обладает могуществом, недоступным владыкам большинства королевств.

Годы назад в великой Арманской империи родилось высказывание. Авторство приписывают Маркусу – сенатору и учёному, которого считают наиболее эрудированным в области современного миропорядка. Что сразу придало изречению значительную долю достоверности.

«Ноаб противостоит нам с давних пор. Это противник, с которым мы рано или поздно вновь вступим в войну. Потому нам, Арманской империи, следует уделить пристальное внимание молодому генералу Аль Маджали. Знаете ли вы, что он за человек? Что ж, давайте посмотрим, как говорят о нём сами ноабцы. А они восхваляют Аль Маджали, как обладателя мудрости Ибиса, отваги Льва и величия Бегемота. Это величайшая похвала, которой не смог добиться даже Горный старик. И однажды может случиться так, что народы Ноаба сплотятся вокруг Аль Маджали. Точнее, я полагаю, что это непременно произойдёт. Вот почему мы не должны спускать с него глаз.

Итак, кто же из арманцев сумеет стать достойным противником генерала Аль Маджали? Однако, прежде чем дать ответ на этот вопрос, сначала обсудим следующий – кто в настоящий момент самый выдающийся полководец Армана? Многие, думаю, без колебаний назовут Тевеуса, прозванного Мечом Божьим. Именно он когда-то сводил на нет усилия свирепых воителей Ноаба и отважно противостоял Горному старику Аль Джаису, получившему прозвище Дьявол. Некоторые упомянут Пависа Божье Копьё. Кто бы что ни говорил, а в плане боевых искусств он у нас лучший. Однако не стоит возлагать на них больших надежд. Меч Божий Тевеус – великий полководец, обладающий огромными мудростью, доблестью и прочими добродетелями. Но уже сейчас он слишком стар. А к тому времени, как Аль Маджали войдёт в зенит славы и могущества, достигнет возраста, в котором даже до сената доехать не сможет. Тогда что насчёт Пависа Божьего Копья? Ну, он – настоящая жемчужина в короне Арманской империи. Любой, кто увидит его в работе с копьём, обязательно придёт в восторг. Но, хоть он и превосходный мастер боевых искусств, всё же не является полководцем, способным командовать великой армией Армана. Павис – из тех, кто посвящают боевым искусствам всего себя настолько, что у них просто не остаётся времени на отработку тактики и стратегии.

Потому призываю обратить своё внимание на Суллу. Он из семьи флотских командиров Армана. Очень молод, можно сказать, мальчик, но я уже сейчас вижу в нём задатки великого полководца. Новую звездочку, что в будущем наглядно покажет миру величие нашей империи. Вот увидите – дитя по имени Сулла непременно совершит в своей жизни нечто великое.»

Высказывание это потрясло арманский сенат.

Кто он – юноша, которого сравнили с Тевеусом и Пависом? Да, родом, может, и из влиятельной семьи, но он лишь отрок – так о каком потенциале можно говорить? А, может, Маркус просто сходит с ума на старости лет? Это ж надо так оконфузиться – поставить ребёнка на одну ступень с прославленными героями!

В тот момент не только сенаторы, но и вообще никто в стране не осознавали ценности Суллы.

Но время прошло, Сулла повзрослел, и люди припомнили высказывание Маркуса. И да, как тот и предсказал, Сулла не стал заурядным человеком.

Многие из тех, кого с юных лет называют гениями, находятся под гнётом общественного внимания. И из-за этого давления часто не могут реализовать детские таланты и вырастают обычными людьми.

Но Сулла был иным. Признав выдающиеся способности, отец передал ему все дела. И, таким образом, позволил унаследовать и влияние семьи, и мощь флота.

Опираясь на эти силы, Сулла, во славу империи, завоевал Южное море всего за четыре года. Пираты, которых не смогли искоренить даже высочайшим указом императора, и которые множились, словно садовые сорняки, что будут прорастать, как не выпалывай… Сулла покорил их всех.

И всего за несколько лет дослужился до главнокомандующего всем арманским флотом, заняв третью строчку в списке ценнейших кадров империи и пропустив вперёд себя лишь Тевеуса и Пависа.

Сулла, командир Третьего корпуса Арманской империи!

Именно тогда люди его и прозвали Морским царём. Владыкой, что правит Южным морем.

«Вина», – коротко скомандовал Сулла. И находящаяся подле него справа красотка с золотистыми локонами проворно привстала из ванны. Очаровательная блондинка с медной от загара кожей и завёрнутая в полупрозрачную ткань, с трудом прикрывавшую грудь и ягодицы.

Но она не поднесла бокал вина, как приказывал Сулла. Вместо того она сделала глоток терпкого напитка и поцеловала его в губы. Вкус вина Сулла ощутил лишь посредством её сладкого языка.

«Фруктов», – очередная короткая фраза.

Теперь уже поднялась черноволосая женщина, находившаяся по левую руку. Она быстро поправила платье, поскольку грудь оказалась почти целиком обнажена. Выглядело это так, словно Сулла позволил в отношении неё какую-то шалость.

Запахнув платье, она наполовину высунулась из ванны, после чего взяла из стоящей неподалёку корзины тропический фрукт и вложила в уста Суллы.

Ванна, в которой возлежал Сулла, поистине поражала размерами. В ней уместился не только он сам, хотя его рост превышал сто девяносто сантиметров, но и две женщины, но даже после всего в ней ещё осталось прилично свободного места.

Насколько же трудоёмкой была работа резчика по мрамору, чтобы сотворить такое? Да уж, позволить себе подобное могли лишь те, у кого по-настоящему имеются деньги и власть.

Вот только никому, кроме Суллы, не пришла бы в голову шальная мысль установить эту тяжесть на палубе. Да и кто будет нежиться в ванной под открытым солнечным небом в то время, как корабль бороздит океан?

После вина и фруктов пришла очередь женщин. Обняв красоток, Сулла начал освобождать их тела от тканей.

Казалось, он совершенно не стеснялся, хотя ванна стояла на открытой палубе.

«Ах, хорошо!»

Но неужто женщины привыкли к такому поведению Суллы?

Они не только не возмутились, но и сами придвинулись поближе, обнимая в ответ. А затем черноволосая подобралась и стала ласкать верхнюю половину тела Суллы, а златокудрая, напротив, скользнула ниже.

Руки тискавшего их выпуклости Суллы были настойчивыми. Прикосновения женщин – жаркими.

Плеск! Плеск…

Бурные волны не ограничиваются океаном. Они плещутся даже в ванной. И бывают сильными и обжигающими.

Больше всего на свете Морской царь Сулла любил вино, закуски, женщин… и ещё море.

«Ах, какое чудесное солнце!»

Сулла выскочил из ванной как был, нагишом.

Потянувшись, он резко крутанулся на пятках и, стремительно перебежав палубу, сиганул за борт.

Пуф-ф!

Сулла спрыгнул с идущего на всех парусах корабля и поплыл, не обращая внимания на весьма неспокойное море.

Его боевой корабль считали быстрейшим в мире. Но он плыл даже быстрее своего корабля. Не испытывая ни толики страха перед стихией, он с лёгкостью рассекал воды руками.

«Хык, Гым! Айда со мной! Здесь свежо!» – поманил женщин Сулла.

Судя по всему, именем Гым называли блондинку, а черноволосую – Хык.

Хык и Гым раскраснелись от недавних занятий любовью. Взглянув друг на друга, они прыснули со смеху и тоже сиганули в море.

Пуф-ф!

Девушки быстро поплыли в направлении Суллы.

Скорость их тоже впечатляла. А смелость восхищала не менее, чем умение плавать. Ведь далеко не каждая решится искупаться в открытом море нагишом! Во всяком случае, в среде аристократок такое мало кто мог себе даже представить.

И вот Сулла и две женщины плывут уже втроём, наслаждаясь купанием в морской воде.

С палубы послышался возмущённый крик: «Эй, нечестно! Господин, это уже слишком! Как вы можете заниматься подобным с нашими сёстрами, в то время, как нас завалили работой?!»

Голос принадлежал женщине с огненно-рыжей шевелюрой. При этом выглядела она столь же вызывающе дерзкой, как и её волосы.

Рядом с поразительным хладнокровием стояла красавица с синими волосами. Эта парочка поистине выглядела, словно огонь и вода.

Несмотря на озвученные протесты, Сулла даже бровью не повёл. А просто поманил их с самым беспечным выражением лица.

«Джок, Чон! Тоже плывите сюда! Вы отлично потрудились, так что порадуйте себя купанием!»

В ответ на речи бесстыжего Суллы, девушки погрозили ему кулачками.

Но могли ли они не подчиниться? Поэтому вскоре Джок и Чон уже плыли рядышком.

Телохранители Суллы – Хык, Гым, Джок и Чон! [1]

Их женский квартет величали не иначе, как Четырьмя ведьмами Южного моря.

Свирепость и жестокость девиц среди пиратов стали притчей во языцех. Да и сами они, прежде чем покорились Морскому царю, являлись настоящими морскими волчицами.

Всякий, кто промышляет разбоем на просторах Южного моря, знаком с дурной славой этой женской четвёрки. Не говоря уж о бороздящих эти воды торговцах.

И даже если кто не встречался с ними лично, то был наслышан по рассказам других. В общем, прозвище своё Морские ведьмы получили не просто так.

После неторопливого послеобеденного купания, Сулла, Хык, Гым, Джок и Чон вернулись на палубу корабля.

Все расселись вокруг Суллы. Расположившись рядышком на скамейке, компания нежилась в лучах солнца. Когда чувствовали жажду, пили вино из тропических фруктов, а если хотелось петь, распевали морские песни.

Максимальная свобода и расслабление!

Но под вечер Сулла вдруг резко поднялся на ноги.

«Что-то не весело.»

Сорвавшаяся с его уст фраза звучала по меньшей мере странно. Весь день только и делал, что бездельничал да развлекался, а ему ещё и «не весело»? Что за глупость?

Хык, Гым, Джок и Чон моментально подобрались и уставились на Суллу. На девичьих лицах заиграл румянец.

Они отлично знали своего командира. И когда тот говорил, что ему «не весело», то непременно отчебучивал что-нибудь такое, отчего по коже начинали бегать мурашки.

Сулла мог часами предаваться безделью и лежать на волнах, развалившись словно кит.

Но всякий раз, как звучала фраза «что-то не весело», он совершал невероятное, способное перевернуть мир. Словно огромный синий кит, что надолго задерживает дыхание, чтобы затем всплыть и извергнуть фонтан.

И Сулла в самом деле походил на кита.

«Чем займёмся, господин? Коль уж на то пошло, я не против пустить кому-нибудь кровь», – вскинулась Джок, самая кровожадная из собравшихся женщин.

Самая свирепая из Четырёх ведьм Южного моря, которых так боятся пираты!

Неужели её возбуждала сама мысль о крови? Женщина провела язычком по алым губам.

«Согласна!» – поддержала её Гым, самая взбалмошная из четвёрки. – «С тех пор, как господин взял нас к себе, мы больше не можем заниматься пиратством. И это действительно не весело. Может, в виде исключения, позволите грабануть кого-нибудь разок, а?»

Но Сулла категорически отверг их предложения: «Нет. Мне неохота нападать на корыто. Это тоже не весело. Я подумываю разграбить страну.»

Глаза женщин округлились.

«С-страну?» – переспросили они в унисон.

«Да, страну! И даже выбрал, какую. Так давайте же её разорим!»

Глаза Суллы обратились к северо-востоку.

Женщины всё поняли. Это всякий раз звучало спонтанной шуткой, но ежели Сулла озвучивал свою мысль, это значило, что у него уже имеется план. Какое из королевств и каким образом он будет атаковать, уже было определено.

Примечание

[1] Имена девушек, судя по всему, являются позывными, поскольку читаются, как китайские иероглифы: «Хык» – чёрная, «Гым» – золотая, «Джок» – красная, «Чхон» – синяя. Видимо, Сулла окрестил их просто по цвету волос.

Глава 5

Переместившись в каюту, Сулла развернул карту. Та была невероятно большой и детализованной – с помощью неё можно было окинуть взглядом весь материк, окружённый со всех сторон океаном.

Нечасто встретишь карту, на которую так подробно нанесён каждый островок в океане. Более того, она была единственной в своём роде, показывавшей направления всех океанских течений.

«Где-то здесь… а, вот!»

Палец Суллы уткнулся в карту. Рука заслонила собой название королевства, прочесть стало возможно лишь окончание – «лом».

Хык, Гым, Джок и Чон сосредоточенно уставились на карту, чтобы вычислить полное название страны по её расположению.

«Э-это!..»

Хык первой узнала точку, на которую указал Сулла, и глаза её расширились. Следом догадались Чон и Джок, и тоже подняли удивлённые глаза.

«Н-не слишком ли это?» – осторожно выразила сомнения Чон – самая спокойная и невозмутимая из девушек.

Обычно она избегала подвергать критике решения Суллы, но всё на сей раз оказалось так неожиданно, что она задала вопрос прежде, чем осознала, что делает.

«Ай, нифига же не понятно!» – капризно топнула ножкой ничего не сообразившая Гым. – «Господин, прошу, разъясните. Какую именно страну вы собрались разграбить?»

Сулла оглядел женщин и хмыкнул. А затем медленно убрал руку.

Скрытым под ней названием оказался Колом!

Королевство Колом!

Одна из ведущих стран альянса Градун. Самое агрессивное и воинственное королевство, ставшее инициатором наибольшего числа войн в альянсе. Известное дикостью атакующего порыва. Недаром же соседние королевства Хонс и Галик дрожат пред мощью коломцев?

Но Сулла указал на него без колебаний. И именно его собирался разорить.

«Да Колом это, Колом! Мы должны вторгнуться в это место.»

Сулла скрестил на груди руки, после чего с видом победителя окинул взором поражённых женщин.

Когда он становился в такую позу, это означало, что задачу следует выполнить во что бы то ни стало. Да и кто рискнул бы его переупрямить?

Хык осторожно поинтересовалась причинами: «Но почему вы выбрали это место? Насколько я слышала, в быту народ Колома груб и неотёсан, но если доходит до драки, они не уступят никому… Не слишком ли это?»

При последней фразе лицо слушавшего её с благосклонной улыбкой Суллы чуть изменилось.

Хык это заметила, и сердце её ушло в пятки. Она поспешила добавить: «Конечно же, у вас, господин, как командира Третьего корпуса Арманской империи, более чем достаточно сил, чтобы разорить Колом. И мы, четверо, коломцев тоже ничуть не боимся. Но и то, что жители страны грубы, а её армия – сильна, тоже факт. А ещё, королевство ведёт весьма аскетичный образ жизни, так что многого с его разорения не выручишь.»

Тут Хык указала на главный, по её мнению, изъян. И верно – чем можно всерьёз поживиться в столь бесплодных землях, как королевство Колом?

Четверо женщин являлись пиратами до мозга костей. И даже подчинившись Сулле и вступив в Третий корпус Арманской империи, пиратских замашек они не утратили. А пираты не привыкли гоняться за теми, с кого нечего взять.

Сулла опять улыбнулся и пустился в пояснения: «На то имеются четыре причины. Во-первых, Колом уже не так силён. Они ослабли. Прошлой весной они напали на королевство Галик и потерпели сокрушительное поражение, не сумев взять даже крепость Павитон. И пока не успели восстановиться от понесённого урона. Так что, вопреки всем ожиданиям, сейчас они слабы как никогда. А их хвалёная армия напоминает выжатый лимон. Во-вторых, в прежние времена всегда присутствовали внешние факторы, мешавшие нам полноценно вторгнуться в королевства альянса Градун, такие как Колом или Галик. Факторы с названиями «Ноаб» и «Священная империя Луан». Потому как эти империи крайне не заинтересованы в том, чтобы Арман ширил свои владения. Но конкретно сейчас у нас наилучшая возможность избежать их вмешательства. Ноаб до сих пор в процессе внутренней реорганизации после восхождения на престол новой императрицы. А Луан слишком увлечён возродившимся в джунглях культом Кроноса, чтобы распыляться на альянс Градун. Это ли не уникальный шанс? А в третьих, и это главное – мне невероятно скучно. Настолько, что аж голова разболелась. Но и атаковать слишком слабую страну тоже никакого интереса. Ну а какие ещё из малых королевств способны дать отпор в случае вторжения Третьего корпуса Арманской империи? Нет, Колом сейчас – идеальный противник.»

Ход рассуждений был ясен. И хоть слова Суллы звучали язвительной риторикой и софистикой, он был на удивление убедителен.

Более того, Сулла показал исчерпывающее представление о Коломе и окружающих оный странах, будто заранее провёл необходимое исследование.

Хык, Гым, Джок и Чон непроизвольно кивнули. Да и, в конце концов, был ли хоть раз, когда они не поддались силе убеждения Суллы? Ни одного!

Хык озвучила последний вопрос: «Так, а всё-таки, какова четвёртая причина? Ранее вы говорили, что их четыре. Но даже если все они веские, всё равно вторжение в Колом не принесёт вам, господин Сулла, особой выгоды. Или у них имеется нечто такое, о чём мы не знаем, и что вы хотели бы заполучить?»

Ощерив зубы в улыбке, Сулла самоуверенно заявил: «Конечно, имеется! И весьма притягательное. И да – это и есть четвёртая причина. Совсем недавно мне рассказали, что королева Колома – неописуемая красавица. Возможно даже самая красивая женщина мира?»

«Королева Колома?!» – ревниво сверкнув глазами, дружно воскликнули Хык, Гым, Джок и Чон.

Женщины переглянулись, дружно подумав об одном и том же: «Так вот что заставило Суллу нацелиться на Колом?!»

В сердцах их зажглось пламя ревности.

Неясно, заметил ли Сулла их посуровевшие лица, но он лишь усмехнулся. Он являл собой типичный образ разбойника, волочащегося за красотками.

Но то была видимость – на деле взгляд его никогда не туманила похоть. Напротив, тот излучал лютый холод. Его ледяной, подобный айсбергу взор ни за что не мог принадлежать аристократу-ловеласу.

И то верно – будь Сулла и в самом деле тем, кем пытался казаться, то никогда бы не удостоился столь лестной похвалы от Маркуса из сената.

В эту минуту холодные глаза Суллы направлены были совсем в иное место. Хоть казалось, будто он обращён мыслями к королевству Колом, на деле думал он о том, что находилось далеко за его пределами.

Там, куда нацелился Сулла, не было прекрасной королевы Колома. И даже самого её королевства.

Место это никак не могли увидеть Хык, Гым, Джок и Чон. Ведь оно находилось в самом центре Арманской империи! И это – имперский сенат.

«Мирный период чересчур затянулся. Слишком долго в нашей Арманской империи царит покой. Вот почему срочно необходимо встряхнуть стариканов, засевших в сенате. В отличие от Ноаба и Священной империи Луан, мы очень уж давно не знали войн. И потому животы стариканов заплыли жиром. Самое время этот жир растрясти.»

Его направленные вдаль глаза сузились. Зрачки сверкали удивительной силы решимостью.

Через два дня женщины поразились снова, поскольку Сулла объявил о полной боеготовности.

Они-то ожидали, что пройдёт по меньшей мере месяц, прежде чем войска смогут двинуться в путь! Каким бы несравненным организатором ни был Сулла, но скорость подготовки армии к вторжению не увеличить. Ведь так же?

Однако приказ о выступлении поступил уже на третий день. И это было крайне неожиданно.

Вывод напрашивался – Сулла нацелился на Колом давно. И втайне от всех вёл подготовку к вторжению.

И волю Суллы немедленно исполнили.

«Полный вперёд, Тучи войны! Поднять якорь, поднять паруса! На вёсла н-навались!» – отгремели приказы, и Третий корпус Арманской империи начал путь к Восточному морю.

Разрешение императора Помпейнуса получено было заранее. И хоть сенат ещё не был в курсе, это не имело никакого значения, ведь целью всей кампании и был удар по сенату.

На деле, Сулла организовал войну вовсе не в одиночку. Хотя авторство затеи принадлежало ему, за спиной его стоял сам император. Суллу с Помпейнусом связывали хорошие отношения, и план этот он целиком и полностью одобрил.

Войны желал сам император. И главная идея оной состояла в свержении установившейся в стране политической системы.

Молодой император обнажил меч. И в качестве его меча выступал Сулла. С его помощью Помпейнус планировал зарубить разросшийся до габаритов динозавра сенат. И Сулла был согласен стать орудием императора.

Помешать им не могли. Единственное, что беспокоило – реакция учёного Маркуса, являвшегося ныне председателем сената, и Тевеуса, командира Первого Арманского корпуса.

Сулла припомнил Маркуса.

«Вести о кампании, должно быть, Маркусу уже донесли. Старикан, наверное, в ярости! Да и Тевеус, обычно последовательный во всём, наверняка выразил неодобрение. Вот только их эпоха уже близится к закату. Время не повернуть вспять. И вот-вот в мировой истории начнётся эпоха Суллы!»

И он вновь возвысил голос: «Цель наша – королевство Колом! Вперёд, в атаку на Колом!»

Ву-уу! Ву-ууу!

Прозвучал громкий, протяжный гудок. И великая армия, насчитывающая свыше тридцати пяти тысяч человек, тысячу двести боевых кораблей и триста пятьдесят кораблей поддержки, тронулась в путь. Именно такова была мощь Третьего корпуса Арманской империи, подчинявшегося Сулле.

Дисциплина во флоте была на такой высоте, что синхронно взмахивали вёсла всей без исключения армады. Скорость являлась постоянной, что позволяло соблюдать построение без каких-либо отклонений.

В этом порядке флот Суллы и разрезал морские волны.

В тот же день, как флотилия Армана выдвинулась в направлении Колома, Широн, Хейо и Тибо возвратились в Павитон.

Обратный путь вышел коротким, потому как чёрная виверна подбросила их на спине до северной окраины джунглей.

Далее они пересели на лошадей. Купив трёх неплохих кобылок в деревне у окраины джунглей, они поскакали домой.

Конечно, чёрная виверна домчала бы до феода гораздо раньше, но это было неразумно. Ведь за Павитоном ныне следят множество глаз.

Официально Широн отсутствует по тайному поручению графа Монтеня. И если вдруг он вернётся на огромной чёрной виверне, то можно лишь представить, какие в связи с этим поползут слухи.

Встречать Широна вышло множество людей. При скоплении народа граф Монтень поздравил его с благополучным возвращением.

А затем граф вызвал Широна на аудиенцию и выслушал подробный рассказ о происходившем в джунглях. Когда он узнал, что там обитают тёмные эльфы, то был поражён и хлопнул себя по коленке.

Тёмные эльфы, которых считают вымершими, на самом деле ещё живут в том богом забытом краю?! И это они провозгласили возрождение Кроноса?!

Помимо всего, Широн поведал и о столкновении с паладинами Луана. И упомянул о помощи виверн. И, хоть не вдавался в подробности касательно Бастиона Душ, поведал, что нашёл в джунглях сильного союзника.

Монтень настолько взволновался рассказом, что то и дело хлопал себя по коленке. Причём, с таким усердием, что Широн даже начал беспокоиться. В сердце его возникла безотчётная тревога, что граф повредит себе суставы.

Впрочем, то была давняя привычка Монтеня – ударять себя по коленке, когда чему-либо удивлён. Так что в том не было ничего необычного.

Затем Широн встретился с Дрейфусом. Барон, руководивший восстановительными работами в крепости, посетил его и доложил о ходе работ.

Но представил он не только результаты строительства, но и множество идей по модернизации баллист.

Пока Широн бродил в джунглях, барон придумал ряд модификаций с целью улучшения характеристик баллист. И теперь ему было чем похвалиться.

Барон развернул чертёж и приступил к рассказу: «Моя разработка является уменьшенной версией баллист, которые мы захватили у Колома. Те орудия отлично справляются с разрушением замковых стен, но имеют и недостатки. Во-первых, из-за габаритов их непросто перемещать. Кроме того, если поблизости не найдётся валунов подходящего размера, то они и вовсе станут бесполезны. Вследствие чего их можно использовать лишь для обстрела замковых стен», – указал он сперва на недостатки текущей конструкции, прежде чем приступить к основным моментам собственной модернизации. – «Механизм, который разработал я, создан на основе тех баллист, но имеет три основных отличия. Прежде всего, я уменьшил их в размерах до такой степени, чтобы механизм могли перемещать вчетвером. Однако это по-прежнему оставалось непростой задачей, поскольку конструкция всё равно тяжела. Потому я приделал к её основанию колёса. С ними перемещение станет даваться гораздо проще.»

Рассматривая чертёж, представленный Дрейфусом, Широн кивнул. Изображение действительно напоминало баллисту, только с колёсами в основании.

«Похоже на обозную телегу. И по ровной местности тянуть её будет и правда гораздо легче. Но в горах колёса создадут дополнительные трудности, верно? И ещё – у баллист Любека ведь имелась корректируемая носовая часть? С её помощью наводчик, оценив расстояние до цели, задавал угол наклона орудия. А как это можно реализовать в столь малой конструкции?» – указал Широн два важных момента.

Едва Дрейфус услышал эти вопросы, у него загорелись глаза.

«Нет, барон Широн поистине заслуживает быть моим начальником! Это ж надо иметь такой верный глаз!» – не мог не восхититься про себя архитектор.

И Дрейфус продолжил пояснения: «Всё верно. Её и проектировали с расчётом на то, что станут применять в сражениях на равнине. Ведь если разразится война со Священной империей, то вести её придётся преимущественно на такой местности. А второе её отличие – это присутствие угломера на боку. Как вы и подметили, барон Широн, ранее угол наклона регулировали за счёт рукояти в носовой части. Но в мобильной версии подобного не сделать. Потому и был устроен угломер – глядя на него, солдаты смогут вычислить, как далеко будет брошен камень.»

И барон Дрейфус приложил к чертежу самодельный транспортир.

Тот был вырезан из дерева и смотрелся довольно изысканно. На нём присутствовал ряд делений для вычисления углов, напротив некоторых делений имелись цифры.

Широн внимательно его рассмотрел.

«Похоже, числа обозначают расстояние до цели, я прав? Например, если противник в ста метрах, то стрелять нужно на отметку сто?»

«Совершенно верно. Секрет баллисты – в эластичности тетивы, что позволяет стрелять даже крупными валунами. С ней вы сможете выстрелить на расстояние, недоступное обычным арбалетам. И это подводит нас к третьему и последнему отличию.»

Барон Дрейфус развернул новый чертёж. Это была деревянная бочка с расположенными по периметру отверстиями.

Он с гордостью указал на неё: «Малая баллиста, которую я спроектировал, тоже предназначена, в основном, для стрельбы камнями. Но в некоторых случаях нам может понадобиться выпустить стрелу, а не камень. И, если вставить большую стрелу в бочку, которую прикрепить вот сюда, конструкция немедленно превратится в мощный лук или стреляющий стрелами арбалет.»

Расширившимися глазами, Широн внимательно осмотрел чертёж.

Очевидно, что стрела, выпущенная из баллисты, будет обладать огромной поражающей мощью. Ну и что с того, что вырастет потребление стрел, если это в итоге поможет выиграть войну? Кроме того, в Павитоне столько дерева, что стрелы точно не станут проблемой.

«Недостаток в том, что скорострельность конструкции гораздо ниже, нежели у лука или арбалета. Зато с ней можно выпустить сотни стрел за один раз, что с лихвой компенсирует этот недостаток. Барон Дрейфус, спасибо за ваш тяжкий труд. Итак, теперь задача лишь в том, чтобы изготовить этих малышек втайне от всех…»

Широн погрузился в мысли, и глаза его замерцали зелёным.

Сразу по возвращении он вновь стал очень занят, но настроение было лучше некуда. Он чувствовал, что постепенно приближается к возрождению культа Кроноса! И это было то самое ощущение, словно картина в голове, наконец, складывается.

С того дня Широн стал не только способствовать скорейшему завершению строительства крепостных стен, но и начал тайное производство малых баллист. Сначала он поставил перед собой задачу собрать команду из заслуживших доверие плотников и кузнецов.

Из войска Широна, конечно!

В первую очередь, в команду мобилизовали тех, кто отражали вторжение Колома под руководством Широна.

Среди тех хватало добротных плотников и кузнецов. А сейчас, когда вновь стояла зима, работы у них было не так много. Всё, чем они занимались в данный момент – это починкой сельскохозяйственного инвентаря.

Вот им и поручили создание малых баллист…

При каждой удобной возможности, Широн отправлялся осматривать феод. Счастливыми глазами взирая на постоянно увеличивающееся население, он то и дело справлялся, не испытывают ли новые жители каких-нибудь неудобств.

Пока что можно было не переживать по поводу возможного оттока поселенцев. Тем не менее, прикладывались постоянные усилия, чтобы превратить вновь прибывших в полноценных жителей Павитона. Потому как любовь к новым местам не рождается в одночасье.

К счастью, руководство на местах прислушивалось к его пожеланиям. Они и сами осознавали важность текущего, после победы над Коломом, момента. А ещё понимали, что дальнейшее развитие территории будет лишь в том случае, если за ней как следует приглядывать.

А если кто и не понимал, у них не было иного выбора, кроме как следовать приказам Широна. Ведь тот стал поистине влиятельной личностью, человеком, которому предстояло унаследовать феод. Так что идти против его воли для мелких чиновников было просто немыслимо.

Глава 6

«Разыграем-ка партию по правилам!»

Сулла избрал открытый дебют. Да и недостойно это как-то командира Третьего корпуса Арманской империи – пользоваться преимуществом внезапности.

Не то, чтобы он так уж дорожил репутацией, но и терять лицо, используя в данной ситуации ухищрения, причины не видел. Как ни крути, а с точки зрения военной мощи, как, впрочем, и с любой другой, уверенная победа была ему гарантирована.

Итак, Сулла решил объявить войну королю Баньяку фон Колом открыто. И, за пару дней до отплытия, отправил гонца сухопутным маршрутом с призывом сдаться.

Содержание послания было буквально следующим:

«Королю Колома, Баньяку фон Колом.

Именем императора Великой Арманской империи Помпейнуса призываю вас самостоятельно оценить степень вашего греха и цену, которую вы изволите заплатить за то, что совершили минувшей весной и за что вам «не отбрехаться, имея хоть десять ртов»![1]

В первый день той весны его императорское величество Помпейнус провозгласил принцип соблюдения мира, поклявшись всевышнему, что сделает континент свободным от войн. Но буквально через пару дней, вы, словно в насмешку над нами, вторглись в Галик аки звери дикие, тем самым поправ клятву его величества самым вопиющим образом!

Теперь же, когда год завершился, и император окончил совершать подношения в храме, я, Сулла, имею полное право спросить с вас за тот грех. И призываю короля Колома добровольно проследовать со мной в Арман, чтобы публично раскаяться перед его величеством Помпейнусом.

Это единственный способ смыть грех с вашей страны. Потому, если откажетесь совершать паломничество вместе со мной, я доставлю вас в Арман силой.

Восемнадцатый год, седьмой месяц и двадцать восьмой день с момента воцарения Помпейнуса, командующий Третьего корпуса Арманской империи, Сулла.»

Можете представить реакцию на составленное таким образом письмо?

Конечно же, Баньяк фон Колом пришёл в неописуемую ярость. И разорвал послание прямо на глазах гонца.

То, что он немедленно не обезглавил посланника, говорило о невероятной выдержке короля Колома. Потому как, когда он пробежал взглядом письмо, на лбу его проступили вены.

«Ублюдки! Как вы смеете смотреть на Колом свысока?! Что ж, хотите войны – будет вам война! Приходите! Мы вас убьём, а трупы скормим собакам!» – сквозь зубы выдавил Баньяк.

Дрожащей от гнева рукой он стиснул древко заточенной до бритвенной остроты алебарды. Лезвие сверкнуло, угрожая снести голову посланнику Суллы!

Гонец побледнел, и ощупал шею – просто убедиться, что голова ещё на месте. Угроза в облике Баньяка заставила его обмочиться от страха.

В гневе короля не было ничего удивительного. Да достаточно взглянуть хотя бы на стиль письма Суллы. Годится ли так обращаться к монарху?!

К тому же, указанная причина выглядела слишком притянутой за уши. Да, Колом и впрямь вторгся в Галик прошлой весной. Но с тех пор прошло уже девять месяцев, предъявлять какие-либо претензии сейчас – несусветный абсурд! Тем более, что сводятся они лишь к тому, что это де нарушило какие-то пацифистские принципы, провозглашённые монархом Арманской империи!

А это требование извинений? Типа, Баньяк должен лично явиться ко двору императора Армана, чтобы публично раскаяться – да кто из монарших особ пойдёт на это?! Особенно в свете того, что Колом не является вассалом Арманской империи.

Так что истинным содержанием послания Суллы было приглашение вступить в войну. И король Баньяк его принял.

Никогда за всю историю королевства коломцы не уклонялись от драки. А король Баньяк был даже более воинственным, чем его предшественники. Потому причин игнорировать провокацию Суллы не имел.

Сразу после того, как посланник удалился, в королевском дворце Колома состоялось экстренное совещание. На сей раз оно было столь важным, что Баньяк даже не взял с собой маленького принца.

Всего на встрече присутствовали пять человек. Помимо самого короля, тут находились канцлер Базелиц; граф Георг – командор королевской гвардии; маркиз Гермюльдер – предводитель первого рыцарского подразделения, а также граф Любек, представлявший второе рыцарское подразделение.

Из списка ключевых фигур страны не хватало лишь графа Кунцмана. Но он не мог присутствовать, поскольку томился в плену у Широна.

Атмосфера была напряжённой.

Трах!

«Вот твари! Как эти грязные арманцы посмели отнестись к нашему королевству с подобным презрением?!»

Короля трясло от гнева, глаза его пылали, словно факелы. Как он ни пытался выбросить из головы содержимое разорванного письма, воспоминания были слишком яркими. А послание Суллы – беспардонным.

Гермюльдер, Любек и Георг испытывали не меньший гнев. Глаза их налились кровью от негодования.

Островком хладнокровия в этой буре страстей казался герцог Базелиц. Поговорка «старый имбирь – острее» полностью соответствовала его характеру. Он обратился к королю уравновешенным тоном.

«Прошу вас, ваше величество – успокойтесь. Хотим мы того или нет, но война неизбежна. Письмо им нужно было исключительно затем, чтобы получить формальный повод. Вторжение в Колом было делом решённым ещё до него. И всё, что написано в письме – лишь оправдание.»

Выслушав герцога, Баньяк поумерил гнев. Как мудрый правитель, он умел прислушиваться к подданным.

«Уф-ф… Раз так, то какие идеи, канцлер? Как нам справляться со сложившейся ситуацией?»

Видя, что Баньяк внял голосу разума, канцлер Базелиц стал описывать: «Справиться с ситуацией можно лишь одним способом – как следует подготовиться к войне. Потому, позвольте первым делом осветить наш нынешний боевой потенциал. Мне неловко вам об этом говорить, но в настоящий момент наша армия – худшая за всю историю Колома. Весенняя кампания стоила нам третьего рыцарского подразделения, которое было полностью уничтожено. Кроме того, второе подразделение лишилось почти половины состава, а первое – недосчиталось пяти рыцарей. А это значит, что число рыцарей за год уменьшилось вдвое, а великая армия, насчитывавшая пятьдесят тысяч солдат, сократилась до тридцати тысяч. К тому же, боевой дух оставшихся войск на крайне низком уровне.»

При этих словах маркиз Гермюльдер и граф Любек опустили головы. Упоминание ошибок заставило их испытать жгучий стыд.

Канцлер зыркнул на обоих командоров и холодно продолжил: «Как ни сильна Арманская империя, они никогда не вступают в войну с кондачка. Так что у них всё тщательно продумано. И они, скорее всего, в курсе, что Колом сильно пострадал этой весной. Или даже вещи похуже. И, видимо, собираются этим воспользоваться.»

Лицо Баньяка помрачнело. Если ранее он на эмоциях взывал к войне, то сейчас, когда успокоился, стал понимать, насколько положение королевства неблагоприятно.

Глядя в глаза канцлеру, он спросил: «Вы упомянули вещи похуже?»

«Мы, Колом, являемся частью альянса Градун. Фактически, именно благодаря альянсу мы держимся на плаву пред такими великими державами, как Арманская империя или Священная империя Луан. Сила конфедерации Градун в том, что она объединяется перед угрозой вторжения какой-либо из империй!»

На части «сила конфедерации» Базелиц сделал акцент. На краткий миг он умолк, чтобы перевести дух, после чего продолжил: «Но теперь этот барьер пал. Термин «сила конфедерации Градун» становится достоянием прошлого. Если мы обратимся за помощью сейчас, то очевидно, что королевства Галик и Хонс ответят отказом. И империя Арман явно знает про этот момент. Вот почему они упомянули в письме, что накажут нас за вторжение в Галик. Оправдание нелепо, но оно призвано помешать Галику прийти к нам на помощь.»

Королю нечего было возразить на подробный анализ канцлера. В затруднении он потёр лоб.

«Кхем! Похоже, пока волки теряли силы, грызясь меж собой, то не заметили подкравшегося тигра. Так как нам в таком случае выходить из ситуации? Если всё обстоит, как вы и сказали, то рассчитывать на подкрепление альянса мы не можем, а значит, придётся побеждать Арман собственными силами…» – в голосе короля звучала подавленность.

Ответ канцлера был решителен: «Своими силами получится вряд ли. Нет, если встанем насмерть, то королевский дворец, возможно, и устоит. Но и при таком раскладе нас не ждёт ничего хорошего. Потому как у Колома не останется иного выбора, кроме как прийти в упадок. Бесплодные наши территории слабо располагают к обретению нового могущества. Я вижу для нас только один путь.»

Взгляды собравшихся вперились в лицо канцлера. Люди затаили дыхание, ожидая, какое решение он предложит.

Герцог Базелиц прокашлялся и закончил речь: «Мы должны восстановить барьер. Отправить гонцов в Галик, Тругель и прочие королевства, и умолять о помощи. Наш путь – восстановление альянса! И он же – единственный.»

Чуя подвох, король Баньяк расстроился.

«Р-разве это возможно? Как вы сами упомянули, Галик и Хонс, в которые мы ранее вторгались, будут категорически против…»

Герцог Базелиц поджал губы: «Речь о выживании королевства. Мы должны пойти на всё, чтобы это стало реальностью. В качестве посла в Галик я поеду лично. И буду вымаливать подкрепление, даже если придётся целовать им ноги. Сейчас в альянсе Градун никто не обладает военной мощью, сравнимой с Галиком. И, если не добиться их помощи, всё будет кончено.»

Голос Базелица был торжественен и полон решимости. Ему, как канцлеру, подобное унижение дастся тяжело. Особенно, если дойдёт до лобызания ног галикцев, которых он прежде величал не иначе, как свиньями!

На него поражённо уставились не только Баньяк, но и присутствующие командоры. У всех перехватило дыхание. Самоотверженность Базелица заставила почувствовать ноющую боль в сердце.

Особенно огорчёнными и взволнованными выглядели маркиз Гермюльдер и граф Любек, потерпевшие фиаско в войне за Павитон. При мысли, что из-за их неудачи король и канцлер будут посрамлены, хотелось немедленно обнажить мечи и покончить с собой.

«Канцлер Базелиц! Н-но как стерпеть такое унижение?! Как?!»

Баньяк схватил канцлера за руки, глаза его предательски покраснели. Голос и руки дрожали.

Но он не мог остановить Базелица. Потому как тоже прекрасно понимал, что этот путь – единственный.

Реакция Колома последовала куда быстрее, чем ожидал Сулла.

Уже на следующее утро король Баньяк разослал личные письма всем монархам альянса. Все восемь посланий полны были тревоги и содержали просьбу о безотлагательной помощи.

В обращении к королям не было места длинным предысториям. Лишь сама суть!

«Умоляю, помогите! Если Арман поставит нас на колени, то на этом не остановится!»

Всего два предложения: просьба о помощи и акцент на угрозе всему альянсу.

Письма, отправленные в Галик и Хонс, по-содержанию отличались. Впрочем, они и не могли быть похожими на другие, поскольку в обоих королевствах питали к Колому враждебность.

Послание Хонсу было таким: «Умоляю, помогите! Я, Баньяк фон Колом, признаю вину за всё, что было между нами. И готов понести заслуженное наказание, но сначала, прошу вас – помогите народу Колома! Ведь после того, как нас оккупирует Арманская империя, вам самим придётся граничить с Арманом!»

Примерно такое же сообщение уехало и в Галик. Разве что концовка была изменена: «Ведь после того, как нас оккупирует Арман, королевство Галик окажется окружено империей. Тут даже гадать не надо, на кого Арман нацелится следующим. Потому умоляю – помогите нам!»

Письма короля Баньяка взволновали весь альянс. Только что мирно отпраздновавшие Новый год королевства дружно созвали экстренные советы – решать, что делать.

Прошлой весной королевство Колом вторглось в Галик, чем наделало немало шума. А в этом Арман вторгнется в Колом, да ещё в начале года! Притом, что Арманская империя обладает сильнейшей армией на континенте!

Само название – Арманская империя – вызвало мощный резонанс. Одно простое объявление войны перевернуло весь альянс с ног на голову.

Тругель, Фрахам, Эвон, Теуриум, Нофол, Джанкаро… в смятении были все. Даже во враждебных Колому королевствах – Галике и Хонсе, буквально стояли на ушах.

Добавьте сюда отчаянный тон личных писем Баньяка – и точно поймёте уровень страха перед Арманской империей.

Что должно случиться такого, чтобы Баньяк фон Колом заставил себя написать подобные письма? Чтобы отрёкся даже от собственной гордости…

Вот о чём подумали все.

Во всех восьми королевствах быстро сделали выводы. Впрочем, для раздумий не было времени, поскольку сообщалось, что флот Армана уже идёт в наступление.

Однако выводы в каждом из восьми королевств были свои. Хотя, в целом, страны альянса показали три типа реакции.

Первые утверждали, что отправить в Колом войска нужно немедленно. Сюда принадлежали Фрахам и Эвон.

Фрахам фактически являлся герцогством Луана, да и Эвон сильно зависел от Священной империи из-за общих границ. Так что мнения обеих стран неизбежно отражали интересы Луана.

Священная империя всегда выступала против того, чтобы альянс попал в лапы арманцев. Потому как экспансия Армана являлась головной болью даже для них.

Так что в этом вопросе Фрахам и Эвон были с Луаном полностью солидарны.

Вторые – страны, провозгласившие нейтралитет. Теуриум и Нофол, испокон веков придерживавшиеся политики невмешательства, остались верны себе. Они заявили, что поддержат общее решение альянса Градун.

Мнение же третьих, в целом, было похоже на мнение вторых, но с небольшим отличием. У истока этой группы находилось королевство Тругель.

В прошлом, когда земли королевства вытаптывались копытами паладинских коней Священной империи, барьер альянса не обеспечил защиты. Потому что Колом и Галик тогда отказались выслать войска.

Так с какой стати теперь Тругелю помогать коломцам?

Однако ответ Тругеля выглядел неожиданно. Они заявили, что вышлют подкрепление, но лишь в том случае, если Галик сделает то же самое. То есть, фактически перевели стрелки на соседа.

Сторону Тругеля поддержали королевства Хонс и Джанкаро. Они тоже заявили, что озвучат решение только после реакции Галика.

Таким образом, судьба всего альянса стала зависеть от королевской семьи Галика. И всеобщее внимание обратилось к Беньону.

Королевская семья Галика оказалась перед крайне непростым выбором.

Изначально они хотели отказаться от поддержки, указав на весеннее вторжение Колома в качестве причины. Но, поскольку большинство королевств альянса Градун заявили, что будут ориентироваться на их решение, объявить об отказе стало не так-то просто. Потому как не хотелось, чтобы потом на них указывали пальцем, как на инициаторов развала альянса.

Тем временем, среди аристократов Галика нашлось немало тех, кто выступили за помощь Колому. Аргументация заключалась в следующем – как бы ни хотелось обратного, Колому следует помочь, чтобы не оказаться зажатыми с двух сторон Арманской империей.

Знаете выражение про горячую картошку в руках? Примерно таким сейчас было положение королевской семьи.

Ведь если помощь всё-таки объявить, неизбежны народные протесты. Потому как люди после вторжения точили на Колом зуб.

Но и если отказать, допустив захват Колома, последствия тоже будут неприятны. Та самая неловкая ситуация, когда станешь инициатором роспуска альянса Градун!

Но и без той неловкости, перспектива угодить в клещи Арманской империи выглядела крайне опасной. Ведь когда Колом окажется под властью Армана, Галик попадёт в имперское окружение, верно?

Что, если Колом станет колонией Армана, а потом империя вторгнется в Галик? У кого тогда просить помощи, и кто согласится её оказать? Ведь конфедерации на тот момент уже не будет!

В Беньоне прошла целая серия заседаний. Ситуация обсуждалась на каждом из светских приёмов, и мнения высказывались диаметрально противоположные.

Естественно, что в клубе Антуан, как в главном из залов собраний, обсуждали сразу несколько альтернатив, из которых наибольшее число сторонников получило предложение, высказанное маркизом Бальфоном. А он предложил поинтересоваться мнением павитонцев.

«Кто пострадал от недавнего вторжения Колома сильнее всего? Жители Павитона, верно? Поэтому стоит прислушаться к их мнению. И если они решат ради общего блага забыть былые обиды, то какие нам ещё нужны причины, чтобы оказать помощь Колому?»

На первый взгляд, рекомендация Бальфона выглядела как большая честь для павитонцев.

Вот только у неё имелось второе дно. Ведь какое решение ни примет королевская семья, вероятность подвергнуться критике очень велика. И истинная цель предложения была в том, чтобы переложить все тяготы ответственности на Павитон.

Потому мнение маркиза нашло живейший отклик. Герцог Лебуэль хлопнул себя по коленке и воскликнул: «Замечательный ход!» Да и королю предложение пришлось по душе.

И Арнард Второй немедля провозгласил свой монарший вердикт: «Всё верно! Ключ к разрешению сей сложной ситуации должен находиться в руках павитонцев. Не зря же гласит старая поговорка – кто завязал узел, тому его и распутывать? Так выслушаем же мнение Павитона – тех, кто более всех пострадали от агрессии Колома!»

Сразу, как прозвучала торжественная речь короля, почтовая карета выехала из Беньона и направилась к провинции Павитон.

Гонец зачитал королевский указ, стоя перед графом Монтенем:

«Графу Монтеню и барону Широну не мешкая следует прибыть в столицу, чтобы высказать мнение!»

Вот так и творится история. Мяч, брошенный Суллой в сторону Колома, залетел и в Тругель, и в королевский дворец Галика, чтобы, в конечном итоге, оказаться в руках Широна.

Похоже, шкодливая девка по имени Судьба решила всучить Широну все ключи от этой эпохи. И ключ к изменению будущего теперь находился в его ладонях.

Примечание

[1] Фразеологизм: «вина ваша столь очевидна, что любые возражения бессмысленны».

Глава 7 - Признание грехов

Акт №3. Признание грехов.

Навстречу Монтеню и Широну маркиз Бальфон выехал лично. И тепло их приветствовал у беньонских ворот.

«Граф Монтень, барон Широн! Сколько лет, сколько зим!»

«Ох, да это ж господин Бальфон!» – поразился Монтень. – «Что привело вас сегодня к вратам?»

Видя его удивление, маркиз рассмеялся: «Ха-ха, да дело в том, что приказ короля в некоторой мере был следствием просьбы вашего покорного слуги. Это я предложил его величеству принимать решение о помощи Колому на основе мнения павитонцев, так что графу пришлось проделать этот немалый путь отчасти по моей вине. И как бы я стал выглядеть в ваших глазах, если бы после такого даже навстречу не вышел?»

Граф Монтень смущённо замахал руками: «Что вы, господин маркиз! Не стоило, мы и без того в долгу за помощь нашему феоду. Я же помню, что королевская семья поддержала Павитон из-за того, что вы лично обратились с просьбой к его величеству. Даже от награды ради нас отказались, потому мне, право, неловко беспокоить вас из-за такого пустяка.»

Маркиз Бальфон по-доброму расхохотался.

В его глазах и Монтень, и Широн были дремучими деревенщинами. Они не были искушёнными в придворных интригах, в отличие от аристократов Беньона, потому так легко велись на манипуляции.

«Что ж, не будем загораживать проезд – попрошу в мою резиденцию. Я знаю, у господина Монтеня в Беньоне живут дети, но уверен, что в моём доме вам будет уютнее, да и ваш спутник, думаю, со мной согласится, верно же, барон Широн? А вечером я приглашу ваших родных и моих друзей, и мы все вместе закатим вечеринку! Познакомлю вас с влиятельными аристократами Беньона. А утром поедем во дворец, на приём к его величеству.»

На самом деле, маркиз Бальфон приглашал обоих к себе совсем не потому, что успел проникнуться к павитонцам дружескими чувствами. А из-за того, что рассчитывал выгодно смотреться на их фоне.

Граф Монтень сделал попытку отказаться: «В-вам не обязательно это делать. Мы только…»

«Просто соглашайтесь! Знакомство с аристократами Беньона принесёт немало пользы, особенно молодому барону Широну. Коль господин граф усыновил его, объявив своим наследником, нам стоит дать ему возможность обзавестись полезными знакомствами.»

Маркиз дружески похлопал Широна по плечу. При этом специально ввернул слово «нам», делая вид, что тоже оказывает парню покровительство.

Теперь граф Монтень просто не мог отказаться. Потому что маркиз был прав – если желаешь добиться успеха в королевстве, наладить отношения с аристократами Беньона совершенно необходимо. Иными словами, Широну было важно дебютировать в высшем свете.

Хотя, конечно, отношения такие складываются вовсе не по желанию, а только если суметь произвести на аристократов Беньона должное впечатление.

Бальфон разослал множество приглашений и тем же вечером устроил торжественный приём.

Он собирался за один раз и укрепить отношения с Широном, и впервые за долгое время покутить в компании беньонских аристократов, и продемонстрировать свои возможности и политическое влияние.

Ведь ныне маркиз Бальфон не только лучший мечник Галика, но и герой, разгромивший рыцарей Колома. А значит, ни один аристократ не посмеет отказаться от приглашения на его вечеринку!

Список присутствующих впечатлял. И хоть герцог Лебуэль из-за срочного вызова присутствовать не смог, на светский приём заявились большинство высокопоставленных аристократов клуба Антуан с семьями. Буквально каждый из них являлся известнейшим человеком Беньона.

Также приглашения получили обе дочери и сын графа Монтеня. И, каковы ни были истинные мотивы маркиза Бальфона, смотрелось это естественно, поскольку номинально вечеринка и устраивалась в честь Монтеня и Широна.

Нашлось место на вечеринке и ряду молодых рыцарей, к которым маркиз благоволил. В их число Бальфон выбирал, в основном, таланты из наиболее престижных семей, несущих службу или в королевской гвардии, или в крупнейшем в Галике Ордене Шермона.

Многие из дочерей влиятельных аристократов явились на приём специально, чтобы увидеть этих молодых рыцарей.

Помните поговорку, мол где цветы, там и пчёлы? Правда, сейчас к пчёлам стремились сами цветы, но кого это волнует? Отпрыски знатных семейств, предвкушавшие роскошный приём, в полной мере наслаждались атмосферой праздника. Они рассредоточились по резиденции, разговаривая и танцуя друг с другом.

Пока золотая молодёжь веселилась порознь, высокопоставленные аристократы, напротив, собрались в одном месте, за трапезным столом. Ужин в присутствии маркиза Бальфона устроили на балконе второго этажа. Тут же находились и Широн с Монтенем.

С балкона открывалась шикарная, живописная панорама, повсюду горели свечи и звучала музыка, прекрасно подходившая открывающемуся виду… атмосфера ужина была столь изящной и утончённой, что знатные дамы были очарованы.

Бальфон наколол аккуратный кусочек трюфеля и вдохнул его аромат. Казалось, тот опьянил его, поскольку он блаженно прикрыл глаза.

«Трюфель, ингредиент, хранящий тайны, достойные поэтов! Его насыщенный и гармоничный аромат несёт в себе скрытый смысл. В этом отношении он подобен талантливому стихотворению.»

Длинные, струящиеся светлые волосы, мягкий изгиб подбородка, тонкие губы и гладкая, подобно скульптуре, кожа. Внешностью маркиз был также хорош, как и во владении мечом.

С возрастом его привлекательность пошла на спад, но когда-то, благодаря внешности и искусству клинка, он считался любимцем светского общества Беньона. Дамы в него были безумно влюблены и непрерывно слали любовные записки, из-за чего маркиз оказался в центре множества скандалов.

Имелись даже посвящённые ему предметы гардероба.

Лик маркиза был практически идеален, портили его лишь чуть приподнятые уголки глаз. Однако, из-за бешеной популярности Бальфона, придворные дамы завидовали даже этому. Их привлекал даже недостаток, придававший взгляду надменность.

Потому у беньонских кавалеров одно время даже вошли в моду шляпы с изогнутыми полями, что визуально приподымали уголки глаз. Столичные портные немедленно подхватили популярное веяние и стали массово шить шляпы, в народе получившие название «бальфонки».

С возрастом маркиз стал отходить от активной светской жизни. Тем не менее, его внешний вид и выдающиеся ораторские качества до сих пор восхищали дам.

К числу поклонниц относилась и старшая дочь Монтеня. Несмотря на замужество, сердце её принадлежало Бальфону. Ну а для него она была просто ещё одной из ухлёстывавших за ним девиц.

«Вау, господин маркиз! Ингредиент, хранящий тайны, достойные поэтов? Какой прелестный оборот!»

Старшая дочь Монтеня поднесла руки к груди, заглядывая в глаза маркиза. Её зрачки сияли восхищением.

И не только у неё. Многих женщин в зале очаровала речь Бальфона.

«Каждому из присутствующих обязательно стоит насладиться кусочком чёрного трюфеля, поданного в качестве закуски. Их собрали в провинции Фериго, что к югу от Беньона, всего пять или шесть дней назад, так что они всё ещё хранят в себе насыщенный аромат.»

Рекомендацию маркиза немедленно оценили: «Чёрные трюфели из Фериго? Но их ведь считают лучшими из трюфелей! Как вам удалось раздобыть такой дефицит?! Да ещё доставить всего за пять дней!»

Все тут же отправили по кусочку себе в рот и принялись восторженно смаковать.

Широн тоже надкусил трюфель, прислушался к ощущениям и легонько кивнул: «Можно спросить, если вы, конечно, не против? Верно ли моё предположение, что эти чёрные трюфели будут использованы и в приготовлении главного блюда?»

Говорил он спокойно и негромко. Сила, звучавшая в его голосе в дни войны, исчезла, сменившись мягкими тонами.

Баритон звучал весьма привлекательно. По крайней мере, достаточно, чтобы обратить внимание сидящих за столом дам.

Видя, что на него все смотрят, Широн недоумённо пожал плечами: «Прошу прощения, если позволил бестактность. Надеюсь, вы сможете меня простить, если нарушу нормы поведения, принятые в Беньоне. Слишком уж много всего здесь для меня необычного.»

Но, несмотря на то, что уста просили прощения, голос был ровным, а лицо выражало спокойствие.

Поведение его вызвало одобрительные взгляды. Большинство провинциальных аристократов в присутствии беньонской знати чувствовали себя слишком скованными и смущёнными. Но Широн смотрелся на удивление уверенным в себе.

В глазах маркиза промелькнуло нечто странное. Он был удивлён благородными манерами и умением держать себя со стороны Широна.

Бальфон мягко улыбнулся и проговорил: «Аа, барон Широн! Что ж, бестактностью это не является, хоть раскрывать состав главного блюда и не принято – ведь многим хозяевам хочется быть неповторимыми. Хо-хо, но раз уж барону Широну любопытно, я удовлетворю вашу просьбу. Итак, мой повар в очередной раз продемонстрировал высокий уровень. Он нарезал крупными кусками печень диких гусей, обжарил её на сковороде и полил соусом из чёрных трюфелей. Как блюдо называется? О, его название слишком длинно, так что я не смог его запомнить!»

«Ооо, прелестно!» – воскликнули дамы и принялись рукоплескать.

Когда аристократки услышали, что компонент основного блюда – гусиная печень, у них потекли слюнки.

Гусиная печень была дефицитом, потому её подавали, в основном, только на королевском балу. Это большая удача – явиться на званый ужин и отведать столь дорогой деликатес.

Старшая дочь Монтеня выразила восхищение в числе первых: «Прелесть! Спасибо вам огромное, господин маркиз! Вы пригласили меня и мою семью на ужин, где подадут такое редкое блюдо! Я очень завидую мастерству вашего повара. Насколько знаю, умеющих готовить гусиную печень поваров не так уж и много…»

Лицо Бальфона порозовело от похвалы.

Заполучить личного повара, умения которого узнаваемы и имеют отличные отзывы, было крайне важно в светском обществе Беньона. Вкус в еде и искусстве – вот качества, по которым тут оценивали аристократов.

«Вы мне льстите! Но повар и правда заслуживает похвалы. Он родом из региона Фериго, родины чёрных трюфелей, и я весьма доволен его искусством!» – с явным удовольствием похвастался маркиз.

Внимание аристократов и знатных дам вновь сосредоточилось на Бальфоне. Но вскоре их восторженные взгляды перехватил Широн.

«О, так это эскалоп де фуа-гра!»

Голос его звучал тихо, причём настолько, что всем захотелось уточнить, что же он такое произнёс.

Широн сделал вид, будто не понял их чаяний. Игнорируя всеобщее внимание, он с самым беспечным видом закинул в рот ещё один кусочек чёрного трюфеля и стал смаковать.

Минута тишины и сосредоточенные взгляды.

Лишь проглотив трюфель и утерев уголки губ салфеткой, Широн снова заговорил: «Эскалоп де фуа-гра. Блюдо высокой кухни, происходящее из региона Фериго, известного чёрными трюфелями и гусиной печенью. Спасибо вам, маркиз Бальфон, что благодаря вам я могу испытать это наслаждение. Но это пробуждает у меня интерес к напитку, которым будут сопровождать основное блюдо. Ведь, как известно, правильно подобранное вино заставит блюдо сиять ещё ярче.»

Как рыцарь из захолустной провинции может быть настолько осведомлён в кулинарии? Глаза аристократов наполнились удивлением.

Особенно изменились взгляды знатных дам, традиционно более чувствительных к подобным вещам. Ещё две минуты назад они бы и не глянули на провинциального барона, но теперь в их глазах появилось любопытство.

После того, как все перевели внимание на Широна, лицо Бальфона едва заметно покраснело. Совсем чуть-чуть, но Широн догадался, что маркиз уязвлён. Ведь тот привык всегда быть в центре внимания, и наверняка был особенно чувствителен к подобным вещам.

«Я и не знал, что барон Широн настолько разбирается в кулинарии! Итак, возвращаясь к теме эскал… гусиной печени, какое вино, на ваш взгляд, к ней подойдёт особенно? Мне ещё не доложили, какой напиток подадут к главному блюду, но ежели барон выдаст рекомендацию, я непременно уточню у повара, не стоит ли подать именно его. Так что прошу, не стесняйтесь!» – обратился к парню Бальфон, быстро совладав с эмоциями.

Выбор подходящего вина – задача непростая. Без богатого личного опыта, лишь на основании поверхностных знаний, её не решить. Так что целью маркиза явно было посадить Широна в лужу.

Но тот ответил без запинки, словно в насмешку над ожиданиями собеседника: «На мой взгляд, идеальным вариантом станет сотерн из провинции Бордо. Ну а в качестве альтернативы порекомендовал бы гевюрцтраминер из Эльзаса или шпетлезе. Также, полагаю, к эскалопу де фуа-гра подойдут белое полусладкое или шампанское.»

«Прелестно!» – воскликнула, восхищённо сверкнув глазами, одна из дворянок.

Теперь к Широну приковались взгляды не только женщин, но и мужчин. Последние понимали, что маркиз решил подвергнуть испытанию знания Широна, и тем сильнее удивил ответ.

Как провинциальному рыцарю удаётся столь уверенно держаться против Бальфона – величайшего фехтовальщика Галика?! Уже это казалось подвигом само по себе.

Лицо маркиза покраснело гораздо заметней. Пытаясь дышать ровно, он с лёгкой нервозностью позвонил в колокольчик.

Дилинь-дилинь-дилинь!

Волнуясь, он крикнул ещё до того, как появился слуга: «Пригласи повара! Н-нужно уточнить, какое вино задумано к подаче. Поторопись!»

Вскоре в зал спешным шагом вошёл и сам шеф.

Подозвав его, Бальфон указал на Широна: «Барон Широн порекомендовал напитки к приготовленному тобой эскал… блюду. Я вызвал тебя, чтобы уточнить, насколько они подойдут к нынешнему ужину.»

По кивку маркиза, Широн спокойно повторил озвученное: «Напитки, которые я порекомендовал – это либо сотерн из Бордо, либо гевюрцтраминер из Эльзаса, либо шпетлезе. Конечно, если главное блюдо – действительно эскалоп де фуа-гра.»

Глаза повара расширились. Для него было поразительно, что парень сумел не только верно произнести название приготовленного им блюда, но и выбрать наиболее подходящие к нему напитки.

Он выглядел растерянным. Шеф не знал, кто этот молодой дворянин, но понял, что оказался не в том месте и не в то время. Потому как не мог предложить ничего из названного Широном.

«П-прошу прощения! Но как ни убеждал я купцов доставить сотерн, они не смогли удовлетворить мою просьбу! К тому же, господин маркиз не любит белое вино и шампанское, так что в подвалах резиденции их нет. В о-общем, сегодня напиток будет иным…»

Стоило повару начать извиняться, лицо Бальфона исказилось.

Бум!

Стукнув по столу ладонью, он раздражённо переспросил: «То есть, ты хочешь сказать, что сотерн действительно подошёл бы к нынешнему столу лучше всего?!»

«В-в-верно…» – потерянно признал шеф.

«И ты не подготовил ни одного из трёх названных напитков?»

«...Да.»

Маркиз Бальфон с трудом подавил гнев, подобравшийся к опасному пределу.

Как можно настолько опозориться перед гостями?! Причём, не из-за герцога Лебуэля – признанного эксперта в кулинарии, а из-за какого-то рыцаря из захолустного Павитона!

Но не вымещать же прилюдно злость на поваре? Так лишь ещё сильнее лицо потеряешь!

«Кхем-м! Что ж, я тебя понял. Можешь возвращаться к готовке», – произнёс Бальфон, проявив поистине нечеловеческую выдержку.

Он решил, что разберётся с этим позже, ну а пока сделает вид, что ничего не случилось.

Глава 8

От конфуза Бальфона спасла жена. Маркиза переключила внимание гостей на себя, избавляя мужа от необходимости краснеть.

«Я слышала, что вы приехали из Павитона. У вас так популярны трюфели и блюда из гусиной печени? Вы столько о них знаете!»

Широн покачал головой: «К сожалению, нет. Однако в бытность свободным рыцарем мне много довелось путешествовать. И, заодно, опробовать множество блюд. Гусиная печень с чёрными трюфелями – одно из тех, что привели меня в восторг.»

Теперь историей Широна увлеклись все.

Отпрыски аристократических семей, никогда не выезжавшие за пределы Беньона, при упоминании стези странствующего рыцаря мечтательно завздыхали. Молодёжь всегда влекут приключения, да вот слышать о них приходится пока только из чужих уст.

«Разве странствующий рыцарь способен позволить себе блюда из гусиной печени и прочую изысканную кухню? Не водите ли вы нас за нос?» – укорила Широна дворянка, являвшаяся тайной воздыхательницей маркиза Бальфона.

Этого Широн и дожидался. Он надеялся, что подобный вопрос прозвучит.

«Конечно, заказать столь изысканные блюда, как эскалоп де фуа-гра, я не мог. Однако мне ничто не мешало приготовить их самостоятельно. Более того, я часто так и поступал. Когда речь заходит о блюдах из гусиной печени, люди думают, что для этого годятся лишь одомашненные птицы, взращённые на специальных кормах, но это не так. Дикие птицы тоже накапливают в печени жир к дальним перелётам. И если изловить их в нужное время, получишь ингредиенты весьма высокого качества.»

Благородные дамы ахнули, впечатлённые его рассказом.

А Широн меж тем делал историю ещё увлекательней, попеременно встречаясь взглядом с каждой из присутствующих женщин.

«Примерно так же обстоит и с трюфелями. Споры их предпочитают дубравы, прорастая на глубине от пяти до тридцати сантиметров, но порой встречаются и на метровой глубине. Потому людям искать их затруднительно, однако должным образом тренированные собаки отлично справляются с этой задачей. Если представится такая возможность, я обязательно продемонстрирую вам свои кулинарные навыки… Жаль, что я не могу сделать этого прямо сейчас!»

«Ха-ха-ха-ха!»

Во время рассказа Широн бурно жестикулировал, показывая, будто готовит, что заставило влиятельных аристократов расхохотаться.

Дамы же наблюдали за ним, не спуская глаз и сцепив ладони. Они испытывали сильнейшее любопытство и чувство близости к Широну. Потому как в нём гармонично уживались образы странствующего рыцаря и заботливого мужчины, что готовит своими руками.

Широн намеренно вёл повествование так, чтобы создать нужную атмосферу. И когда вокруг разразились смехом, то сделал смущённое лицо и поскрёб в затылке.

«Ах да, аристократам ведь не пристало готовить? Прошу меня извинить. В бытность странствующим рыцарем во мне укоренились определённые привычки… и порой меня заносит не туда.»

Порозовевшие щёки и невинный взгляд. И при этом необычные, но уверенные и элегантные манеры.

Дамы увлеклись ещё больше.

Да и мужчинам, похоже, его умение держаться пришлось по вкусу, поскольку они демонстрировали большие пальцы в знак поддержки.

Широн же понизил голос и чуть подался вперёд, продолжая рассказ: «Кстати, я припомнил ещё кое-что любопытное. Чёрные трюфели превосходны и это неоспоримый факт, однако существует гриб, вкус которого ещё интересней. Это так называемый белый трюфель, что произрастает в провинции Пьермонт королевства Тругель.»

«Белый трюфель? Они действительно существуют?»

«Да, они существуют. Более того, мне доводилось слышать, что белые трюфели Пьермонта просто фантастические», – согласился аристократ из числа тех, кто особенно увлекались гурманством.

Его утверждению поверили безоговорочно. Потому что этого человека считали одним из главных гурманов Беньона.

Теперь на Широна взглянули по-новому.

А тот обвёл взглядом присутствующих и продолжил: «Однако белые трюфели из Пьермонта портятся в течение пяти дней после выкапывания. Из-за трудностей с хранением, они не так известны, как трюфель чёрный. Кроме того, белые трюфели обычно приходиться искать глубже, чем грибы других видов. И если зададитесь целью его откопать, то придётся делать это преимущественно ночью. Ведь как известно, в это время суток нюх собак более чувствителен. И вот однажды, разрывая землю в пьермонтской дубраве в поисках белых трюфелей, я вдруг заметил, как ко мне подкрадывается чёрная тень. Стояла поздняя ночь, на небе не было луны…»

Могли ли те, кто большую часть жизни провели в пределах Беньона, не увлечься его рассказом? Тем более, что истории из его жизни были бесконечно увлекательны…

Затаив дыхание, все с головой ушли в историю Широна. Он больше не выглядел достойным осмеяния деревенщиной. Теперь он стал центром собрания и главным героем рассказа.

Только один человек – лишённый внимания хозяин вечера – смотрел неприязненно. На протяжении всего повествования Бальфон непрерывно жевал губу и смотрел на Широна с досадой.

А пока в резиденции маркиза проходила роскошная вечеринка, герцог Лебуэль принимал важного гостя.

Лебуэль всегда активно участвовал в светских вечерах и прочих общественных мероприятиях. Однако нынешний гость являлся столь важной персоной, что от приёма у маркиза пришлось отказаться.

Канцлер королевства Колом – герцог Базелиц.

Именно он, прибывший в Беньон в качестве посла короля Баньяка фон Колом, составлял сейчас компанию герцогу Лебуэлю.

Обиды минувшего вторжения были слишком свежи. И оба участника конфликта – и нападавшие, и защищавшиеся – испытывали друг к другу крайнюю неприязнь.

Особенно обозлённой выглядела потерпевшая сторона, так что послов из Колома галикцы видеть у себя не желали. И попытайся приехать в Беньон кто другой, его бы завернули ещё на границе.

Но это всё же канцлер Базелиц – фактически второй человек в Коломе, имеющий право на принятие государственных решений как в больших, так и малых делах. И просто так отказать столь важной персоне было бы слишком недальновидно.

При дворе короля все были порядком взбудоражены. После объявления, что в Беньон в качестве посла прибудет канцлер Базелиц, требовалось соблюсти многие протоколы – например, раздать указания, как вести себя в присутствии иностранного вельможи и какие темы разговоров при том можно затрагивать.

Народу о личности посла пока не сообщили. Такие дела не любят спешки, особенно пока королевская семья не выработала линию поведения.

Когда о визите канцлера Базелица доложили королю Арнарду Второму, его первая реакция была крайне негативна. Мол, кем бы тот ни был, гоните его в шею, да и дело с концом.

Но тут пришла весть, что королевства альянса Градун, и Тругель в том числе, обозначили свою позицию по поводу поддержки Колома. Они почти единым фронтом заявили, что примут решение лишь на основе реакции королевской семьи Галика.

Что тут прикажете делать? Выходит, хочешь или нет, а посла придётся по крайней мере выслушать.

В итоге, к границе с Коломом направилась королевская гвардия Галика – чтобы встретить и обеспечить послу безопасный путь. А когда отряд сопровождения возвратился в Беньон, то к городским воротам навстречу выехал герцог Лебуэль.

Как бы ни относился он к коломцам лично, послом являлся канцлер соседней страны. И решение о его принятии уже свершившийся факт. Так что желание послать того подальше пришлось в себе задушить, и отнестись к гостю со всем подобающим уважением.

Вот и вся подоплёка ситуации, по которой герцог Лебуэль выехал навстречу канцлеру Базелицу.

Лебуэля не зря считали превосходно разбирающимся в межличностных отношениях. Он не выказал ни толики неприязни по отношению к гостю, напротив, тепло приветствовал собеседника.

«Благодарю вас за проделанный путь! Я слышал о репутации герцога Базелица много хорошего, и, наблюдая самоотверженность, с какой вы пустились в дорогу ради своей страны, понимаю, что информаторы не лгали.»

О чём ни думал на самом деле Лебуэль, по крайней мере, приветствие звучало вежливо и торжественно.

Находившийся подле переводчик принялся старательно переводить сказанное на коломский.

Но его прервали. Как оказалось, канцлер Базелиц прекрасно понимал язык, на котором изъяснялся герцог Лебуэль.

На весьма беглом галикском тот ответил: «Перевод не требуется. Я долгие годы изучал язык и богатую культуру Галика. Первым делом хочу поблагодарить герцога Лебуэля за организованную встречу. Я ожидал, что меня, как гражданина Колома, примут плохо из-за совершённого нами греха… и поистине приятно удивлён. Не зря о галикцах отзываются, как о людях невероятной широты души, и тщательно соблюдающих этикет!»

Галикский Базелица был действительно хорош. Услышанное настолько поразило Лебуэля, что он даже расширил в удивления глаза.

«О, а вы и впрямь здорово изучили наш язык! Мне даже немного стыдно за то, что не знаю коломского. Но, как бы то ни было, добро пожаловать! Его величество примет вас как можно скорее. Вероятнее всего, завтра. Поскольку ведёт вас дело исключительной важности, то и его величество настроен очень серьёзно.»

Произнеся эту фразу, герцог протянул руку. И Базелиц крепко её пожал.

Торжественное рукопожатие канцлеров двух стран.

Как бы ни относились они друг к другу на самом деле, со стороны оба казались добрыми друзьями.

Помпезная, величественная архитектура, многочисленные скульптуры и барельефы, а также высокие фонтаны чудесно гармонировали с окружавшим всю эту красоту роскошным садом.

Королевский дворец Арнарда Второго являл собой вершину великолепия. Посещая это место впервые, человек непроизвольно начинал тереть глаза, не в силах поверить в реальность обстановки.

«Сад богини, творенье её нежных рук! Чудесный, совершенный, весь благоухает. От его вида так захватывает дух, что время словно замирает!»

Слова эти произнёс известнейший менестрель, увидавший сад во дворце Галика. И история эта отлично иллюстрирует то, насколько впечатляет убранство дворца.

Чтобы попасть на аудиенцию к королю, нужно пройти через сей длинный и прекрасный сад.

Задумано так специально. Любой, кто сюда входит, оказывается ошеломлён. И, появившись в этом состоянии перед королём, непроизвольно испытывает к тому почтение.

Приезжавшие в Беньон иностранные послы регулярно попадали под очарование сада. Притом, что прекрасно знали правила дипломатии. Ведь когда мозг отвлечён, его легко сбить с толку во время переговоров. Допускать подобное нельзя категорически.

Но, стоило увидеть сад, как разум немедленно отключался, настраиваясь на возвышенный лад.

На следующий день после вечеринки, граф Монтень и Широн вошли во дворец Галика. Прошествовали через упомянутый сад и предстали пред Арнардом Вторым.

Трон короля располагался на высоком подиуме, к которому вела лестница. По обе стороны от дорожки располагались министры. Позади министров высились рыцари королевской гвардии в золочённых доспехах. Пол устилал лиловый ковёр, а на полу у трона лежала шкура тигра.

Величественная красота! Роскошь! Торжественная атмосфера!

Но вышагивавший по дорожке Широн, казалось, не испытывал ни малейшего неудобства. Несмотря на то, что, представая перед королём, молодой рыцарь вроде него не мог не чувствовать нервозности, Широн не выказал ни толики волнения.

При этом поведение его не казалось грубым или высокомерным. Просто он вёл себя словно, являясь высокопоставленным вельможей, посещал это место каждый день.

Аристократы чувствуют такие вещи подспудно. А аристократы Беньона – в особенности. И именно по этой причине ощущают неприятие в общении с провинциальной знатью. Это то самое чувство, когда встречаешь человека, чья жизнь кардинально отличается от твоей собственной.

Но, как ни странно, подобное не возникало в них при виде Широна. От него не веяло инородностью, которая исходила, например, от идущего рядом графа Монтеня.

И это почувствовал даже Арнард Второй. И потому больше обращал внимание на Широна, чем на обладавшего более высоким рангом Монтеня.

«О, так вы и есть те самые герои, что остановили вторжение Колома! Герои всего Галика!» – первым делом оценил вклад Широна и графа Монтеня король. Слова эти и стали официальным приветствием.

Монтень немедленно преклонил колени и ответил: «Это заслуга вашего величества. Как бы ни говорили о наших успехах, возможным сие стало лишь благодаря вашему надёжному руководству, а не нашим личным способностям.»

«Хо-хо, мне приятно это слышать, граф Монтень!» – произнёс король, после чего обернулся к герцогу Лебуэлю. – «Итак, мы собрались, чтобы решить одно очень важное дельце, не так ли?»

Герцог Лебуэль, канцлер королевства Галик!

В эту минуту в Беньоне не было никого, кто мог бы оказать большее влияние на судьбоносные решения.

Почтительно склонив голову, герцог произнёс: «Да, ваше величество! Однако, на мой взгляд, перед озвучиванием окончательного вердикта, стоит выслушать посла королевства Колом, далее узнать мнение Павитона и, наконец, положиться на мудрость наших министров.»

«Звучит неплохо! Так и поступим», – благосклонно отозвался король.

После чего вперёд выступил посол Колома, герцог Базелиц.

Персона в должности канцлера, второй в стране после короля! Галикцы были потрясены, когда услышали, кто именно прибыл в Беньон для переговоров. Потому как подобных прецедентов в истории отношений королевств не было.

Большинство из собравшихся не имели ни малейшего понятия, кого направил Колом в качестве посла. И когда прозвучало имя Базелица, выглядели, словно громом поражённые.

Действия же Базелица стали ещё поразительнее. Отойдя от привычного протокола, он глубоко поклонился Арнарду Второму. В то время, как большинство на его месте ограничились бы коленопреклонением, он вдобавок совершил глубокий поклон.

«Ваше славное и милосердное величество, недостойного человека пред вами зовут Базелиц, канцлер Колома. Судьба нашего королевства сейчас как свеча на ветру. Без помощи Галика нам не выжить!» – произнёс канцлер Базелиц на удивительно чистом галикском.

Далеко не всегда он владел им на таком уровне. То был результат долгой и кропотливой практики. И доказательство того, насколько важна озвученная проблема.

Поражён был даже герцог Лебуэль, уже имевший удовольствие пообщаться с Базелицем.

Пока все находились под впечатлением, посол продолжил: «Минувшей весной мы вероломно вторглись в принадлежащую Галику провинцию Павитон. И при всём при том, я дерзну бесстыдно просить о помощи. Потому, что мы в огромной опасности. Потому, что мы испытываем страх перед великой армией Арманской империи. Прошу, не оставьте нас в беде! Мы не сможем остановить Арман в одиночку. А значит, неизбежно станем их колонией. И тогда королевство Галик окажется окружено Арманом и с востока, и с запада.»

Слова Базелица тронули всех без исключения. Ситуация была настолько отчаянной, что призадумались даже те, кто изначально выступали против отправки подкрепления.

Почувствовав это, Лебуэль вбил пробный клин. Расчёт был на то, что Базелиц не уступит даже ради помощи.

«Разве то не исключительно ваша вина? Ведь случившееся – следствие того, что вы подло атаковали нас и лишились всех рыцарей в сражении с маркизом Бальфоном.»

Лицо Бальфона побледнело. Ему почудилось, будто сердце остановилось! Маркиз и представить не мог, что Лебуэль упомянет его имя столь открыто.

Канцлер Базелиц тоже на миг опешил. Причём здесь маркиз Бальфон, и что за история с уничтожением рыцарей?

По его сведениям, армию Колома жестоко разбил рыцарь по имени Широн. Бальфона же в связи с конфликтом ему вообще не упоминали.

Но Базелиц не имел времени размышлять о подобных вещах. Не для того ведь он проделал весь этот путь в далёкий Беньон, чтобы спорить из-за былых событий?

«Вы правы. Это действительно целиком наша вина. Но я здесь не ради спора, а чтобы признать ошибки и попросить помощи.»

И Базелиц склонился ещё сильнее, опустив голову.

Когда Лебуэль это увидел, на лице его промелькнуло разочарование. Если Базелиц готов унизиться настолько, то дальнейшее давление на него не имеет смысла. Он ведь уже признал вину, так чего ещё от него требовать?

Перешёптывания среди аристократов усилились.

Глава 9 - Ветер, задувший в Беньоне

Акт №4. Ветер, задувший в Беньоне.

Поднявшийся во дворце гул унял сам король.

Арнард Второй сменил тему прежде, чем ропот в рядах дворян набрал силу. Он подозвал графа Монтеня.

«Итак, просьбу Колома мы услышали, теперь же узнаем, что на это скажет Павитон. Граф Монтень, вам слово.»

Но, вместо того, чтобы высказаться самому, граф Монтень попросил за другого человека.

«Ваше величество, наиболее яростно сражавшимся против Колома для защиты ваших территорий командиром был барон Широн. Если б он не остановил основные силы Колома, наш феод несомненно бы пал. Поэтому, прошу вас, позвольте высказаться барону Широну вместо меня.»

Ропот среди аристократов стал ещё громче.

То, что Широн хорошо проявил себя в решающей битве, уже известно. Однако никто и не думал, что вклад его настолько велик, что граф Монтень позволит себе обратиться с таким смелым заявлением.

О таком не подозревал даже сам король. Потому что, согласно отчётам маркиза Бальфона и герцога Лебуэля, заслуга того была не так уж высока.

Теперь в лице изменились сразу и Бальфон, и Лебуэль. Заметил это Широн или нет, но он шагнул вперёд и опустился на колени прежде, чём ропот в зале достиг пика.

«Позвольте обратиться, ваше величество? Я осознаю, насколько важен данный вопрос, и понимаю, что не имею права в одиночку судить за всех галикцев. Потому, прежде чем приехать, я опросил жителей Павитона.»

Покончив со вступлением, Широн украдкой глянул на канцлера Базелица, что стоял с ним на коленях бок о бок. Как и ожидалось, Базелиц не сводил с него глаз.

Да и могло ли быть иначе? Ведь это из-за Широна великая армия Колома потерпела фиаско. Так что тот непременно захотел бы его как следует рассмотреть, хотя бы из любопытства.

Увидев Широна своими глазами, Базелиц был удивлён. Ранее канцлер слышал о нём лишь со слов графа Любека. И истории те можно было резюмировать следующим образом:

«Молодой, но очень страшный человек. Он совершенно непохож на других рыцарей Галика. Это образцовый рыцарь, обладающий хладнокровностью и бесстрашием.»

На основании отзыва, Базелиц ожидал увидеть бойца без страха и упрёка. И потому внутренне расслабился. Потому как, если Широн действительно таков, то светское общество Галика его не примет. Объявись тот в Коломе, его талант наверняка оценили бы по заслугам, но это точно не тот типаж, который придётся по вкусу галикской знати.

Но человек, которого он видел вживую, сильно отличался от представленного образа. Он казался мягким, спокойным, и, что самое важное, аристократичным. Именно таких людей ценили дворяне Галика.

«Как такое возможно? Не может ведь быть, чтобы Любек настолько ошибся в суждениях? Или же это Широн так искушён? Искушён до такой степени, что когда требуется, является бесстрашным рыцарем, а в иной обстановке становится любезным и обходительным? Но… не может ведь он и в самом деле быть так страшен?!»

Разум Базелица пребывал в смятении. Сердце кольнуло беспокойством.

Заметил его замешательство Арнард Второй или нет, он обратился к Широну: «Итак? Что же думают жители Павитона? Позволь нам это услышать. Вырази общественное мнение павитонцев.»

«Мне жаль это говорить, но мнения разделились. Поначалу многие павитонцы были против помощи. Ведь их родители и братья убиты солдатами Колома, имущество разграблено, а сёстры обесчещены. Просто ли отринуть такую боль? Но, с другой стороны, страх перед Арманской империей тоже силён. Близость к границе Колома не может не тревожить, однако Арман ещё более опасный противник. Так что жители Павитона пришли к следующему выводу…»

Широн ненадолго умолк перед важным заявлением. Дождавшись, пока всеобщее внимание достигнет апогея, он произнёс: «...Довериться мудрости его величества.»

Слова Широна оказались неожиданными. Ропот снова усилился. Глаза герцога Лебуэля, маркиза Бальфона и даже прибывшего в качестве посла канцлера Базелица расширились.

Король тоже удивился и потому переспросил: «К какому, говоришь, выводу, пришли жители Павитона?»

«Мы не можем знать, что правильно, а что нет. У нас не имеется соответствующего опыта, чтобы судить, стоит ли высылать подкрепление. Вот почему мы, жители Павитона, решили довериться вашему величеству и последовать вашей воле. Точно так же, как коровы доверяют своему хозяину, а овцы следуют за чабаном, мы двинемся за вашим величеством. Если прикажете выслать войска, мы пойдём в бой в первых рядах, пусть нас и не так много. А ежели решите бросить Колом на произвол судьбы, мы тоже подчинимся вашей воле.»

Сказав это, Широн склонил голову к самому полу. Приняв ту же позу, что и Базелиц, он громко вскричал: «Ваше величество, Галик принадлежит вам и только вам! От рек и гор, до жизней подданных и даже рабов – всё зависит исключительно от вашей воли. Ваше величество, просим, примите решение! И позвольте народу стать вашими мечом и копьём.»

Гроах!

Власть абсолютного монарха!

Весь дворец был потрясён. Широн призывал перейти к абсолютной монархии. Форме правления, сосредотачивающей власть в руках короля и подавлявшей влияние всех прочих! Королевстве, где король руководит народом напрямую, минуя прослойку дворянского класса!

Арнард Второй почувствовал возбуждение. Пока он взирал на склонившего голову Широна, веки его трепетали. Руки тоже стало заметно потряхивать.

Как тут не волноваться? Да кто ещё из вассалов осмелится провозгласить, что весь Галик принадлежит исключительно королю? Прежде во дворце этого не делал никто!

«О, какой же преданный народ! Жители Павитона – люди исключительной верности! А ты – самый преданный вассал на Земле! Давно я не был так счастлив, как теперь! Это была потрясающая речь. Великолепно сказано! И я действительно вынесу решение сам. Да-да, как и должно быть всегда!»

От подобного заявления Арнарда Второго вельможи вытаращили глаза. Они не понимали, что здесь происходит. Даже многоопытный герцог Лебуэль лишь растеряно крутил головой.

Задул ветер. В Беньоне, где вот уже много лет царило затишье, поднялся бриз. Бриз, что вскоре превратится в лютый шторм. Что станет ветром великих перемен, сдует всё, что было прежде и принесёт в Беньон новый порядок.

И в его основе стоит Широн!

Есть такое выражение – «зол до безумия». Именно оно описывало сейчас состояние маркиза Бальфона. Он злился так, что казалось, будто его целиком, до самой маковки, окутало пламя.

Хруст сжатых до отказа кулаков не перепутать ни с чем.

«Маленький, мурлычущий котёнок, к которому я проявил снисхождение… и он осмелился ударить в спину?! Ублю-удок!»

К хрусту костей добавился зубовный скрежет. Маркиз потрясал кулаками. Глаза наливались кровью. Это происходило по мере того, как внутри нарастала злоба.

После того, как отведал вкус крови в северной долине Павитона, он превратился в падшего мечника. До того он ещё следовал истинному пути меча.

Но, испив крови, он уже не мог ничего поделать со злобой. Потому что на первый план вырвалась его истинная суть. Невероятной злобности натура, что существовала в глубине души всегда!

Она и превратила его в падшего мечника. Любой, кто видел меч маркиза Бальфона в былые времена, не поверил бы глазам, узрев, как сильно тот изменился. А перемены были кардинальны. Аура его покраснела, а стиль боя стал более жестоким и вселял ужас.

А сильнее всего изменилось восприятие. Он стал агрессивен во всём, за что ни брался, и жажда убийства в душе только росла.

И это было закономерно. Как можно не измениться, зарубив собственными руками подчинённых, что доверяли и следовали за тобой?

«Почему его до сих пор нет, а?» – маркиз принялся грызть ноготь большого пальца.

Привычка грызть ногти появилась у него недавно. Или, если точнее, возникла повторно.

Детская привычка пробовать всё подряд на зуб, должно быть, тайно жила где-то глубоко внутри маркиза. А потом, по какой-то причине, например, из-за произошедшего в Павитоне, вновь вылезла на поверхность.

Человек, которого маркиз поджидал с таким нетерпением – некто иной, как Широн. Тот, кто ошеломил всю знать в присутствии Арнарда Второго.

Из всех находящихся в королевском дворце аристократов, сильнее всех поражены были герцог Лебуэль и маркиз Бальфон. Особенно последний, чувствовавший себя так, словно его огрели по макушке чем-то тяжёлым.

Он рассматривал Широна как послушного охотничьего пса. С этой точки зрения, как ещё можно воспринимать случившееся, ежели не как дерзкую попытку цапнуть хозяина за ногу?

«Ублюдку стоит преподать урок. Обучить так, чтоб не смел более безобразничать. Я ему покажу, кто здесь хозяин!» – вновь стиснул зубы маркиз Бальфон.

Спустя некоторое время Широн всё же появился. Но заметил он или нет, что лик маркиза напоминает маску злого духа, лицо его хранило спокойствие.

«Что-то случилось? Вы позвали меня в столь уединённое место, потому что вам нужна помощь? А резиденция ваша, господин маркиз, действительно огромна! Найти это место было не так просто!»

Нахальная морда!!!

Губы Бальфона неприятно искривились.

«Сейчас я покажу выродку, куда надо гадить!»

Вжу-уу!

Стремительным движением Бальфон выхватил меч. Молочная аура кристаллизовалась и увеличила клинок на десять сантиметров.

Но десять сантиметров составляла лишь длина кристаллизованной ауры. Злобная энергия, также вырывающаяся из меча, была гораздо длиннее.

В этом смысле маркиз, безусловно, стал куда более продвинут. Пусть, утратив душевный покой, он и регрессировал на пути истинного меча, однако сила его атаки заметно увеличилась.

Но Широн по-прежнему оставался спокоен. Став свидетелем жуткой злобы, источаемой Бальфоном, он не выказал ни страха, ни колебаний. На самом деле, показалось даже, что улыбка на его устах стала шире.

Яркое несоответствие!

Вот что ощутил Бальфон в противнике. Он не мог понять, чем вызвана расслабленность парня, но появившийся в сердце маркиза дискомфорт, очевидно, относился именно к этому.

По крайней мере, он так думал. Решив это чувство игнорировать, он надавил на Широна.

«Дерзкий ублюдок! Я покажу тебе, что бывает с собакой, кусающей своего хозяина!»

Маркиз шагнул вперёд, отрезая Широну путь к отступлению. Лютая злоба, исходящая от него, стала ещё насыщенней.

Вспш-шш!

Вдруг глаза Широна полыхнули. Вспышка была столь яркой, что Бальфону пришлось прищуриться. При том, что пламя то было не красным, а чёрным.

В глазах Широна пылала чернильная Тьма. И вот кромешный мрак разрезали тонкие вертикальные полосы. Разрыв!

Чёрное пламя! Глаза Стено! Глаза Скверны!

Проклятая сила призрака явилась.

Уголки губ Широна тоже неприятно искривились. И выглядело это раз в сто страшнее и в тысячу раз отвратнее, чем предыдущая улыбка маркиза Бальфона.

Кроме того, этот озноб!

Энергия холода и сырости, сходившая с губ Широна была столь подавляющей, что живым её трудно было вынести.

Тело маркиза замерло. Оно коченело, точно превращаясь в камень. Возможно потому, что его дух был подавлен.

С момента, как он увидел змеиные зрачки Широна, сердце ухнуло в пятки. Тело перестало слушаться. Мышцы принялись неконтролируемо дрожать.

Маркиза подавили раньше, чем он смог как следует замахнуться мечом. С прежним Бальфоном такой фокус не прошёл бы. Будь он по-прежнему следовавшим истинному пути меча рыцарем, его нельзя было бы одолеть подобным образом.

Но Бальфон отказался от истинного меча, выбрав меч душегуба. Поддавшись искушению, он уже не мог освободиться от хватки Широна. Ведь Бастион Душ – это средоточие всякого рода зла, греха и похоти!

Слова Широна громом отозвались в ушах Бальфона.

«Дерз-ка-я тварь!!!»

Четыре резких, отрывистых слога!

Казалось, они глубоко впечатываются прямо в мозг.

Невыносимый ужас! Маркиз был так напуган, что из глаз его потекли слёзы.

Сердце остановилось и никак не запускалось вновь. Казалось, если давление срочно не ослабнет, то маркиз умрёт от остановки сердца.

Но он не мог заставить себя пошевелить и пальцем. Хотелось позвать на помощь, но не получалось открыть рот.

Ш-шш…

Глаза вновь пугающе почернели!

Отменив Глаза Змея, Широн с ледяным холодом в голосе заговорил: «Дерзкая тварь, я мог бы заставить застыть кровь в твоих венах и убить на месте, но не стану. Ну а коли пришёл в себя, суди сам, кто тут хозяин, а кто собака.»

Тудум-тудум-тудум!

Сердце вновь забилось, погнав по телу кровь. Теперь Бальфон опять мог двигаться. Онемевшие конечности закололо, однако контроль над телом быстро восстанавливался.

Но маркиз и пальцем не шевельнул, чтобы напасть на Широна. Более того – выронил меч из рук.

Мурашки по всему телу! Губы посинели, а в глазах маркиза плескался ужас.

«К-кто… к-кто в-вы?»

Всё, что он мог – спросить у Широна, кто он такой.

Мысли давались с трудом. Он даже не понял, что, будучи столичным маркизом, обратился на «вы» к барону из захолустья.

Глава 10

«Я – царь, правящий сокрытым во Тьме миром, повелитель всех злобных призраков! И так как твоё сердце осквернено и на нём тень Тьмы, ты тоже мне принадлежишь. Внемли же, мой раб!»

Глаза Змея закрылись, но голос Широна остался всеподавляющим, источающим промозглый холод. Сила, которой при жизни обладал Стено, продолжала действовать. Могущество восьмого призрака Бастиона Душ могло принимать различные формы.

В тоне Широна не было ни толики пафоса. Он провозгласил себя царём Тьмы, а Бальфона – рабом, как нечто разумеющееся.

Хтумб!

Не выстояв, маркиз рухнул на колени и не растянулся на земле ничком лишь благодаря подставленным вовремя локтям.

«Ч-что вам н-надо от меня? Ч-чего вы добиваетесь?..»

Голос лежащего на локтях Бальфона дрожал. Самому не верилось, что прославленный мечник может стать таким трусом. Но то была суровая реальность.

«Я восстановлю культ Кроноса! А ты посвятишь мне себя душой и телом!»

Гроах!

Бальфон вытаращил глаза.

Восстановление Кроноса?! Неужто дьявольское учение вновь собирается вот-вот явиться миру?!

Тело маркиза сотрясла крупная дрожь. Он понимал, что должен отказаться, что должен немедля отринуть это, но губы никак не хотели размыкаться.

Когда сердце запятнано злом, отринуть Широна невозможно. И маркиз познавал этот факт на собственном опыте.

Осквернённая злобой и грехопадением кровь подтвердила эту мысль. Она угрожающе забурлила, предупреждая, что стоит воспротивиться приказу, и она отринет его самого, прекратив свой бег по венам.

«Н-не хочу! П-почему вы за-заявляетесь и предъявляете мне такие абсурдные требовани… Ик!»

В момент, когда маркиз всё же решился возразить, сердце его вновь остановилось. И кровь прекратила своё течение.

Щёлк!

Широн щёлкнул пальцами, ослабляя контроль над начавшей густеть кровью маркиза. Ведь если бы он этого не сделал в считанные мгновения, маркиз бы погиб.

«Х-хуу, ху-ух!»

Тяжело выдыхая, Бальфон уткнулся лицом в траву.

«Не пытайся отвергнуть меня. Тем более, что у тебя и не получится. Это стало неизбежным уже давно, с того момента, как ты, думая лишь о собственной шкуре, умертвил подчинённых в Павитоне.»

Тр-ррз!

Ещё один шок!

Бальфон почувствовал себя так, словно у него что-то взорвалось в голове. Он почти физически ощутил, как рвутся нейроны под черепной коробкой.

«О ч-чём…» – вскидывая голову, попытался откреститься маркиз.

Но усилие пропало втуне. Стоило заглянуть в глаза Широна, как он всё понял. Стоящий напротив человек знал о совершённых им грехах. Причём, обо всех до единого.

«Собираешься отрицать?! Тот факт, что обезглавил своих людей в северной долине Павитона? Злодеяние, совершённое в жажде обелить себя, скрыв преступление, связанное с утратой подразделения рыцарей в лавине? Возможно, порубленные мечом тела и погребены под снегом, но неупокоенные их души всё равно тебя преследуют.»

Голос Широна звучал подобно грому. Зародившийся ли в небесах или тёмных недрах земли, звук этот проникал в самое сердце маркиза.

«Т-то!.. Т-то было!..» – он всё ещё силился откреститься, но не смог. Потому что следующие слова Широна смели последний психологический барьер.

«К тому же, ты даже не смог завершить работу должным образом. Убив всех подчинённых у костра, ты упустил последнего. Того, кто ранее ушёл осмотреть окрестности.»

«Кхах!»

Маркиз Бальфон схватился за сердце. Речь Широна потрясла его настолько, что то чуть не остановилось само по себе.

А ведь точно! Прикончив подчинённых в северной долине Павитона, он потерял последнего. Рыцаря, что сразу после лавины ушёл осматривать местность и так и не вернулся.

Сколько он потратил времени на его поиски? Сколько приложил усилий, чтобы прикончить и его, окончательно скрыть свой позор от Земли и Небес?

Но так и не нашёл. Рыцарь словно растворился в воздухе, не оставив после себя и следа.

А затем уже стало не до него. Требовалось торопиться – ведь вот-вот должен был заявиться Широн во главе подразделения солдат. А ещё нужно было инсценировать бой с рыцарями Колома. Создать видимость, будто утратил всех подчинённых в отчаянном сражении, но всё же уничтожил врага!

Бальфон настолько увлёкся инсценировкой, что даже изранил самого себя. Предварительно разбросав по округе фрагменты паноплий, чтобы создать иллюзию ожесточённого боя с рыцарями Колома.

А далее, когда подошедший Широн показал, будто одурачен, посмеялся в душе над деревенским простачком, и заявил, что тот может не беспокоиться насчёт трофеев и тел павших. Даже не подозревая, что сам роет себе западню.

Ещё какое-то время – когда его переместили в крепость Павитон, и даже по возвращении в Беньон, маркиз чувствовал беспокойство. Тот не убитый рыцарь оставался лежать камнем на его душе. Ощущение не до конца завершённого дела не позволяло расслабиться. Держало в напряжении.

«Это чувство удавкой сдавливало мою шею, никак не желая отпускать!» – вспомнил маркиз.

Он уронил голову. Конечности сильно дрожали. Но он всё же пересилил себя, чтобы спросить то, чего так боялся: «З-значит, рыцарь тот в-всё ещё жив?..»

Широн едва заметно усмехнулся. Разглядывая поникшие плечи потерянного маркиза, он произнёс тяжёлым голосом: «Конечно же, он у меня в руках. Явится тот рыцарь миру или нет, полностью зависит от тебя. А теперь твоя очередь ответить. Бальфон, ты посвятишь мне всего себя, став моим рабом?»

Услышав это, маркиз зажмурился.

Он боялся Широна. Но назвать себя не подчинённым даже, а презренным рабом, для него было непросто. Остатки гордости не давали этого сделать.

Но Широн не собирался оставлять ему время на раздумья. Он филигранно воздействовал на слабости маркиза, читая того, словно книгу.

«В противном случае твои злоба и испорченность станут достоянием всего мира. Как царь Тьмы, я волен лишить тебя жизни в любой момент, но не стану. Вместо того, чтобы даровать лёгкую смерть, я буду наслаждаться, наблюдая, как люди узнают о твоих грехах, как будут побивать камнями… Как войдёшь в историю гнусным демоном, убивавшим подчинённых ради сокрытия собственных грехов, как семью твою проклянут в веках, а потомков обратят в рабство! Хочешь?!»

Слова Широна прозвучали как приговор.

«Аааа!» – закричал Бальфон, зажимая уши руками.

Но это жалкое сопротивление было лишь подобием камушка, брошенного в бурное море. Зажимание ушей ничем не помогло. В памяти запечатлелся суровый приговор.

«Я должен умереть! Заколоть себя мечом!»

Доведённый до крайности Бальфон подумал о самоубийстве. Ему казалось, что лучше уж смерть, чем то, о чём говорит Широн.

Но тот не собирался оставлять ему право на выбор: «Того, что ты сотворил, не исправить даже смертью. Грехи твои слишком низменны и слишком тяжелы. Даже если самоубьёшься, они всё равно станут известны миру. Могилу твою разорят, а потомки вовек не отмоются от бесчестья! Никогда!»

«Ааа, да как же!.. кх-х…» – рвал на себе волосы Бальфон.

Не в силах думать ни о чём другом, он пал ниц перед Широном. В конечном итоге, ему оставался лишь один путь. Скатывание в пропасть.

«Я… я стану рабом. Собакой… если скажете стать собакой, я стану ей. Я посвящу вам всего себя, у-ууу!»

Завывая диким зверем, маркиз Бальфон покорился Широну.

Узнает ли он когда-нибудь, что последний рыцарь, знавший про его грех, давно мёртв? Более того, пал даже раньше остальных, пронзённый стрелой Тибо?

Нет, ему не узнать о том даже на смертном одре. Поскольку Широн не станет этого рассказывать.

Зима. Сквозь тени деревьев зимнее солнце пробивалось едва-едва.

Тусклый свет падал на плечи Широна, порождая тень. Тень достаточно длинную, чтобы накрыть маркиза Бальфона целиком.

Так отправлять войска или нет?

Арнард Второй всё не мог прийти к решению. Слова Широна вдохновили, и он даже заявил, что, будучи монархом, решит всё сам.

Однако сделать это было непросто. Прежде всего, не хватало информации, отваги и опыта в таких делах.

Но ежели после случившегося снова обратиться к придворным, потеряешь их уважение. Ведь с такой гордостью заявлял, что решишь всё сам!

В итоге, король тайно пригласил Широна во дворец. Под покровом ночи, и не ставя в известность других аристократов.

Как только объявившийся Широн преклонил пред ним колени, король немедленно взял нить разговора в свои руки.

«Я позвал тебя, чтобы услышать твоё мнение более развёрнуто. Выскажи его, чтобы помочь мне в принятии решения. Я про отправку войск.»

Широн сделал вид, будто собирается с мыслями. На самом деле, он предвидел, что всё произойдёт именно так ещё с момента аудиенции в королевском дворце. Так что ответ был уже наготове.

Тем не менее, нужно было проявить осмотрительность. Ведь это редкая возможность укрепить доверие короля.

Видя нетерпение Арнарда Второго, Широн, наконец, проговорил: «Если такова воля вашего величества, я скажу, о чём думает ваш покорный слуга. В случившемся для нашего королевства Галик я вижу возможность.»

«Возможность? Текущие проблемы могут стать возможностями? Но как?» – спросил, подаваясь вперёд король.

Это было признаком того, что слова Широна его весьма заинтриговали.

«До сего момента мы – королевство Галик – усердно трудились над захватом лидерства в альянсе Градун. Но нашим желаниям препятствовали воплотиться в реальность такие королевства, как Колом или Тругель. Однако сейчас всё по-другому. Все страны альянса ожидают нашего решения! Именно в этом и есть наша возможность.»

«Вот… как?»

Король склонил голову набок. Несмотря на то, что слова Широна имели смысл, прямого отклика в его сердце они пока не нашли.

Но не заявлять же, что не совсем понимаешь, о чём речь? Вот он и занял неопределённую позицию.

Широн же принялся распалять его интерес. Он пустился в подробные пояснения, приводя примеры, чтобы королю было понятней: «К текущему моменту все королевства альянса заявили, что последуют нашему выбору. А значит, стоит сказать, что войска будут высланы. Но взамен объявить, что командование над всеми силами подкрепления альянса осуществлять будет Галик. Поскольку они сами вручили инициативу вашему величеству, крыть им будет нечем. А если кто-то всё же попытается забрать слова назад, вы получите полное право критиковать такую страну, как недостойную быть частью альянса Градун. Ведь наше королевство подверглось агрессии со стороны Колома! Но мы, тем не менее, высылаем войска ради защиты всего альянса. Кто в такой позиции сможет оспорить слова Галика? И это первая выгода от такого решения.»

Арнард Второй всплеснул руками. Он был поражён ясностью суждений Широна.

«Верно. Если мы вышлем войска, то, конечно же, будем иметь все полномочия, чтобы принять командование. Но ведь ранее ты говорил, что примешь любое моё решение?»

Широн выждал окончания фразы, прежде чем продолжить: «Во-вторых – это статус войны. Ваше величество вправе самостоятельно его назначить. Так объявите же, что война идёт не против Колома, а против всего альянса Градун. И это даст вам ещё одно преимущество.»

«Какое преимущество?»

«Мы возьмём командование и над армией Колома тоже. По счастливому стечению обстоятельств, в качестве посла в Беньоне сейчас находится канцлер этой страны. Сообщите ему решении командовать армией Колома. Назовите это условием для отправки подкрепления.»

«О, так мы сможем командовать и армией Колома? Это и впрямь отличная новость!»

И король вновь с энтузиазмом хлопнул в ладоши.

«Истинно так. Это действительно великое событие. На текущий момент в Галике немало тех, кто против подкрепления. Но скажите им лишь одну фразу – что мы примем под крыло могучую армию Колома и заставим биться под нашими знамёнами – и все сразу выступят единым фронтом против Арманской империи.»

«Ооо! Согласен! Ты совершенно прав. Если мы сделаем такое заявление, то, несомненно, голоса, призывающие не отправлять подкрепление, утихнут. А ты и впрямь ценный советник! Где ты был все эти годы, почему пришёл ко мне только сейчас?»

Король находился под таким впечатлением, что схватил Широна за руку и принялся истово трясти.

«Чего опасаться, когда у тебя столь мудрый и преданный последователь?» – вот какая мысль крутилась в эту минуту в голове короля.

«Хорошо, я вынесу решение, основываясь на твоём мнении. Не уезжай пока из Беньона, окажи поддержку своему сюзерену. Мне необходим столь мудрый и отважный сторонник, как ты.»

Услыхав ошеломительные слова от короля, Широн склонился в глубоком поклоне.

«Ваше величество очень добр. И хоть тело моё слабо, я посвящу его вам. Более того, готов возглавить это подкрепление! Прошу, дайте на то дозволение.»

«Возглавить подкрепление? Есть ли в том необходимость? Я думал, ты захочешь остаться подле своего сюзерена…» – выразил неодобрение король.

Дело в том, что он не хотел отправлять в бой ценного последователя, в котором так отчаянно нуждался.

Но Широн не смирил своё упрямство.

«Нет, господин. Я должен отправиться в бой лично, чтобы присутствием своим олицетворять вашу силу. Лишь тогда авторитет вашего величества достигнет небывалых высот.»

В глазах короля вновь появилось недоумение. Что означают эти слова? Должен отправиться в бой, чтобы укрепить авторитет короля?

Глава 11

«Если позволите, то ваш вассал хотел бы затронуть одну тему. Рассказать, что ощутил по приезде в Беньон.»

«Говори? Я выслушаю тебя», – кивнул король. Ему стало интересно, о чём поведает Широн на этот раз.

«Я почувствовал, что со светскими вечерами Беньона что-то не так.»

«Хо-о, а что с ними? Светские вечера – наша давняя традиция. Возможно, они слегка экстравагантны и предназначаются лишь для знати, но благодаря им бурно развивается искусство, что и делает Беньон Беньоном.»

«Это я понимаю. Но заметил, что ряд светских вечеров отошли от начального предназначения. Они стали невозбранно концентрировать политическое влияние. И, в итоге, власть, которой должен обладать король, находится в руках его придворных.»

На миг лицо Арнарда Второго застыло. Широн затронул щекотливую тему, которую старались избегать.

Конфликт между королевской и министерской властью! Извечная борьба монарха и аристократов!

Арнард Второй и сам это понимал. Но поделать ничего не мог. Ведь власть министров глубоко укоренилась, и имела сильнейшее влияние.

Но, даже увидев, как изменилось выражение лица короля, Широн не осёкся: «Поставив светские вечера во главу угла, дворяне создали себе прочный фундамент. И теперь не позволяют вам напрямую управлять государством. А вместо этого настаивают, чтобы все важные и не очень политические решения принимались исключительно посредством светских собраний.»

«Хм-м!»

«Но таковы не все аристократы. Немало и лояльных вам, особенно среди молодёжи. Много таких и в провинции. И все они готовы отдать за вас жизнь в любой момент. Уверен, стоит вам пошатнуть сложившийся порядок, и эти люди поддержат вас.»

«!..»

Король утратил дар речи. Он просто слушал Широна с серьёзным лицом. Всё, что он смог издать – лишь короткий стон.

«Вот почему я попросил отправить меня на передовую. Ваше величество, прежде всего вам следует взять военные силы страны в свои руки. Прошу вас – реорганизуйте рыцарей и регулярную армию так, чтобы те находились под вашим непосредственным контролем. И тогда вся власть сама собой перейдёт в ваши руки. А светские собрания отойдут от политических игрищ и вернутся к изначальной задаче.»

«Контролировать регулярную армию? Прибрать к рукам рыцарей?» – склонил голову набок король.

Не то, чтобы он не понимал предложения Широна. Да какой монарх откажется единолично владеть армией? Вот только согласятся ли аристократы передать своих рыцарей короне? Вопрос крайне щекотливый. А начнёшь настаивать – недалеко и до измены.

«Помощь Колому даёт вам отличный шанс. Шанс захватить командование над альянсом Градун, и в то же время – переманить рыцарей, ныне находящихся в подчинении дворян, под королевские знамёна!»

«Итак, ты просишь поставить тебя во главе рыцарей?.. Это трудно. Ведь ты всего лишь барон, верно? Как я обосную такое назначение другим аристократам? Не знаю, разве что заместителем… хотя нет, тут тоже возникнут сложности.»

Это значило, что король уже наполовину на стороне Широна.

«Вы правы, ваше величество. Поставить меня главнокомандующим сразу – плохая затея. Так что мне будет достаточно предводительства и над отрядом Павитона. А роль командира правильнее будет снова отдать маркизу Бальфону. Прошу лишь доверить мне роль одного из заместителей. А тем из аристократов, кто воспротивятся даже этому, предложите выставить такое же количество рыцарей, что и Павитон.»

Произнеся это, Широн пал ниц. В его голосе звучало крайнее возмущение: «Ваше величество! Вот до чего дошёл нынешний Галик! Вам не дают даже командира своей королевской волей назначить! Но после грядущей войны изменится всё. Большинство рыцарей – участников войны – объединятся под вашими знамёнами. Уж я об этом позабочусь. Жизни не пожалею, чтобы так и произошло!»

Арнард Второй был тронут звучавшей в его устах искренностью. Тем более, что предложение Широна почти ничем не грозило самому королю. В политическом плане он, по крайней мере, не терял.

А по окончании войны, если Широну удастся себя проявить, можно будет рассчитывать на него и в других серьёзных делах. Ну а если и не проявит – всё равно аристократам будет нечего предъявить королю.

И ещё одно!

Хоть Широн того и не упомянул, но сейчас идеальный момент для усиления королевской власти. Ведь в недавней битве за Павитон аристократы недосчитались значительного числа рыцарей. У герцога Лебуэля погибли сорок бойцов, а Шермонский Орден – и вовсе уполовинился, тогда как находящаяся под непосредственным управлением короля гвардия сократилась лишь на десять человек. Иными словами, позиции дворян ослабели. И это Арнард Второй тоже держал в голове.

Наконец, король изрёк: «То есть, всё решится по итогам войны с Арманской империей, верно? Добро же. Пусть будет так. Если зарекомендуешь себя, награжу тебя искомым званием. Ну а пока побудешь заместителем командующего…»

«Благодарю вас, ваше величество! Я непременно приведу нас к победе. И отделю преданных рыцарей от лицемеров, чтобы ваше величество смогли расправить крылья!» – воскликнул Широн, ударив челом в пол.

Однако Арнард Второй всё ещё был настроен скептически. Хоть речи Широна и впечатлили, король сомневался, что тот сумеет свершить столь невероятные подвиги.

Но одно можно было сказать наверняка. Если Широн сдержит клятву своему королю в войне с Арманом, он получит полную поддержку короля. И не только поддержку, но и карающий меч королевской власти, которым сможет владеть от имени Арнарда Второго.

Указ короля был обнародован утром следующего дня. Основные его тезисы были такими:

«Народ Галика! Я, Арнард Второй, повелеваю отправить войска для защиты границ альянса Градун. Грядёт война не меж Арманом и Коломом. Это будет война между Арманской империей и всем нашим альянсом! Как ваш сюзерен, я поднимаю это знамя. И стану биться насмерть против высокомерного соседа. Теперь к особенностям конфликта. В предстоящей войне мы, галикцы, будем играть ведущую роль. Наших решений ждут все без исключения королевства альянса. Даже Колом направил посла в надежде на нашу решимость. Потому я заявляю, что против Армана альянс Градун будет сражаться под знамёнами вашего сюзерена. Даже армия Колома – и та будет под нашим командованием! Верховенство в альянсе! Абсолютная власть, в том числе над Коломом! И эта привилегия только наша. Народ мой, сюзерен отправляет вас на войну не просто так. Мы не будем лить кровь зря! Напротив – добьёмся любых привилегий, которые только возможно получить!»

Естественно, заявление вызвало огромный резонанс. Мнения звучали не только в Беньоне, но и по всему Галику.

О «недопустимом подкреплении», как прежде, речей уже не велось. Потому как все находились под впечатлением от предводительства над войском Колома. А фраза «мы не будем лить кровь зря» и вовсе снискала королю огромную популярность у народа.

Влиятельные аристократы были озадачены. Слишком уж неожиданным стало волеизъявление короля. А уж если тому удастся сосредоточить власть в своих руках, их собственные позиции серьёзно пошатнутся. Впрочем, в эту минуту выступать открыто против короля особого резона не имелось.

В других королевствах поразились ещё больше. Особенно кислые рожи были у тругельских аристократов. Ведь, делая то заявление, они рассчитывали подложить Галику свинью, а вышло, что собственными руками отдали командование над альянсом!

И ведь не откажешься от своих слов! Арнард Второй на сей счёт жёстко обозначил позицию:

«Не думаю, что прочие королевства станут с нами спорить. Ведь это они объявили, что последуют нашему решению? Отказаться сейчас – значит, поставить под удар существование всего альянса! Ведь это мы – королевство Галик – подверглись недавно вторжению Колома и понесли значительный урон! И, тем не менее, высылаем подкрепление во благо всей коалиции. Перед такой самоотверженностью они не смогут возражать!»

И то был неоспоримый факт. В минувшем году Галик стал жертвой агрессии Колома, но отринул обиды, и пришёл на помощь в трудный момент. Кто дерзнёт качать права пред столь непростым решением?

В растерянности пребывал ещё один человек. Возможно, он был ошарашен даже больше прочих. И это Базелиц, канцлер Колома.

С одной стороны, он радовался, что подкрепление Галика всё же придёт. Но отдать командование над силами Колома?! И это – условие для помощи?! Это был удар с самой неожиданной стороны.

Подсказанный Широном ход получился поистине изощрённым. Он ловко ткнул носом каждого в их слабости, делая дальнейшие препирательства невозможными!

И канцлеру Базелицу не оставалось ничего, кроме как принять навязанные условия. Помощь Галика Колому была жизненно необходима. Ради неё следовало соглашаться на всё, что угодно. Но то были худшие условия из возможных.

В завершении аудиенции Базелиц, как то заведено, попятился. Однако при этом несколько раз запнулся и едва не упал. И совсем не потому, что не привык к таким особенностям этикета. Просто голова занята была совсем иным.

Базелиц думал об одном человеке. Как там его, Широн? Имя это на протяжении всего года приходилось слышать снова и снова. И потому канцлеру на ум шёл именно этот мужчина.

«Не вполне уверен, но вряд ли подобные мысли могли зародиться в голове короля Галика. Идея о передаче командования над войском Колома… слишком сложна для тех, кто поверхностно знакомы с военным делом. А значит, не может исходить от галикского короля или герцога Лебуэля. Но будь они даже опытными вояками, такая мысль тоже в голову вряд ли бы пришла. Потому как даже у нас никто не смог предсказать подобных требований. Так чей же это план? Широна? Тот молодой парень!.. Всё это наверняка зародилось в его голове. Страшный человек! Если мои догадки верны, он по-настоящему страшен. Поверить не могу, что в Галике появился кто-то подобный!»

При одной мысли о Широне кружилась голова. Стоило вспомнить о страхах, как нога подворачивалась сама собой.

После того, как обнародовали королевский указ Арнарда Второго, воинов Галика стали готовить к выступлению. Король озвучил в приказе как общий размер подкрепления, так и соотношение войск. Стоит ли говорить, что за всем этим стоял Широн?

Общая численность подкрепления составила шесть тысяч человек. Костяк его формировали столичные войска королевства. Но, что самое главное, рыцарское подразделение обязывалось представить девятью десятками бойцов.

В первую очередь мобилизовали Шермонских рыцарей, как крупнейший рыцарский Орден королевства.

Орден Шермона изначально насчитывал сто двадцать воителей. И пусть в битве за Павитон они лишились пятидесяти восьми рыцарей, ряды их с тех пор несколько пополнились, и к текущему моменту подразделение насчитывало более семидесяти человек.

Король отобрал из их числа сорок бойцов – более половины всего подразделения. А затем приказал влиятельным аристократам от маркиза и выше дополнить рыцарский отряд своими людьми.

Герцогу Лебуэлю наказали выставить наибольшее число рыцарей – девять человек. Но и прочим назывались числа схожего порядка.

Самым первым на призыв Арнарда Второго отреагировал феод Павитон. Они выслали даже больше, чем выставили влиятельные аристократы – десять человек, включая барона Широна. На одного рыцаря больше, чем герцог Лебуэль. И это соответствовало двум третям всего рыцарского сословия Павитона.

После проявленной Широном инициативы, другим аристократам стало невозможно отказаться. Ведь сильнее всех минувшей весной пострадал именно Павитон. Видя пред собой их пример, дворяне не могли остаться в стороне.

Собранных с миру по нитке рыцарей организовали в новое подразделение под знаменем Арнарда Второго. Название ему дал сам король.

И это – Первый рыцарский Орден Галика!

Когда его озвучили, аристократы почувствовали, словно на плечи легли тяжёлые гири. Ведь само название подразумевает, что Орден будет находиться под прямым управлением короля!

Всё это выглядело подозрительным. Зародилось предчувствие, что возмутительную идею абсолютной монархии, озвученную молодым рыцарем по имени Широн, начали воплощать в жизнь.

Командование Первым рыцарским Орденом передали маркизу Бальфону. И хотя бы это служило аристократам утешением. Потому как Бальфон – тоже дворянин и станет радеть в первую очередь за интересы аристократии, а не за укрепление королевской власти.

А вот с заместителями командира случился конфуз. Король определил в помощь маркизу Бальфону двоих помощников.

Одного выбрали из числа Шермонских рыцарей. И такое назначение казалось логичным – ведь рыцари Шермона составляли половину нового подразделения.

А вот второй немедленно вызвал вопросы. Так как это был Широн!

Нежданно-негаданно Арнард Второй возвёл его в ранг графа и назначил заместителем командира Первого рыцарского Ордена. Возможно, решил поощрить за проявленную инициативу при развёртывании подкрепления?

Но, что более удивительно, аристократы не выразили по этому поводу внятного возмущения. Нет, они, может, и хотели, но их ошеломили сказанные Арнардом Вторым слова: «Ежели кто из аристократов добровольно передаст Первому рыцарскому Ордену хотя бы две трети личного рыцарского воинства, как это сделал феод Павитон, я тут же дарую ему место заместителя командира!»

Само собой, желающих не нашлось. Как бы ни хотелось занять почётную должность, терять ради того военное могущество никто не спешил.

В общем, всё прошло в соответствии с замыслом.

Будучи вынужденными передать часть своих войск, аристократы испытывали смутную тревогу. Тот Арнард Второй, которого они знали, никогда не был столь проницателен и категоричен. Не говоря уже о том, чтобы ткнуть в их слабые места.

Но теперь всё резко изменилось. Арнард Второй стал ощущаться совсем иным человеком.

Глава 12

Как король мог настолько измениться?

Некоторые дворяне в качестве возможной причины указывали Широна. Но большинство аристократов в это не верили. У них не укладывалось в голове, что молодой сопляк, каким им виделся Широн, может быть на такое способен. И всё же кое-кто стали поглядывать в его сторону с подозрением.

Среди желающих разузнать о Широне побольше оказался и герцог Лебуэль. И вечером того же дня, как король сделал объявление, он пригласил маркиза Бальфона в клуб Антуан.

Была тёмная ночь, за облаками скрылась даже луна. В гостиной клуба Антуан присутствовали только самые высокопоставленные аристократы Галика в числе девяти человек.

Когда Бальфон переступил порог, остальные уже занимались обсуждением королевского указа. В процессе оного возникали сопутствующие дискуссии, к примеру, о том, каковы истинные намерения короля, что на самом деле кроется за названием Первый рыцарский Орден Галика или почему баронский титул Широна вдруг повысили до графского.

У большинства были обеспокоенные лица, некоторые выглядели даже раздражёнными. Всё указывало на то, что дела шли не так, как ожидалось.

Увидев герцога Лебуэля, Бальфон немедленно тому поклонился. После чего, сконфузившись, склонил голову перед герцогом Мишелем. Дело в том, что заметь оного Бальфон чуть раньше, то первый поклон должен был адресовать ему.

Герцог Мишель ожидаемо нахмурился, недовольный тем, что сперва поздоровались не с ним. Это был пожилой мужчина с морщинами на лице и упёртостью во взгляде. Он же – глава Шермонского Ордена, крупнейшего рыцарского подразделения в Галике.

Герцог Мишель – нечастый гость даже в заведениях уровня клуба Антуан. Будучи, в одном ряду с Лебуэлем, одним из двух галикских герцогов, он почти не посещал светские вечера. При этом гордыня его находилась на столь высоком уровне, что он принципиально не жал руки аристократам рангом ниже себя.

Впрочем, Мишель – действительно «священная кость из священных костей». Герцогу Лебуэлю он приходится двоюродным братом, а нынешнему королю – дядей по отцовской линии. Потому мог бы обладать наибольшим влиянием в стране после короля.

Но те, кому положено, знали – если б не филигранные манипуляции герцога Лебуэля, среди аристократов не существовало бы единого мнения. Так что, можно утверждать, что держать себя столь высокомерно Мишель мог во многом благодаря политическому влиянию Лебуэля.

«Похоже, предстоит что-то крупное! Даже герцог Мишель явился, поверить не могу! Фу-ух…» – мысленно выдохнул маркиз Бальфон.

В прежние времена он и сам активно подключился бы к критике короля. Но не теперь. Широн держал его на коротком поводке, и пространства для манёвра Бальфон уже не имел.

Не подозревая об истинной цели визита, Лебуэль тепло его приветствовал: «О, дружище Бальфон! Мы с нетерпением ожидали твоего прихода. Итак, расскажи же нам – что представляет из себя чёртов сопляк по имени Широн?»

Стало понятно, почему маркиза решили позвать именно сегодня. Ведь это он представлял Широна светскому обществу Беньона. И потому со стороны выглядел наиболее близким Широну аристократом.

Бальфон вздохнул про себя ещё раз. И начал говорить.

Он пересказал всё, начиная со встречи у северной долины Павитона. Поведал про неуклюжие манеры, наивную преданность, неоспоримую храбрость и том воодушевлении, с которым Широн реагировал на похвалу.

По мере рассказа, в головах присутствующих складывалось впечатление типичного рыцаря из захолустья.

«То есть, дружище, с твоей точки зрения Широн выглядит щеночком, которым можно вертеть, как угодно?» – вдруг спросил Лебуэль.

Бальфон в ответ мог только кивнуть. Перед походом сюда он встретился с Широном, и тот наказал, как следует ответить, если герцог Лебуэль, или кто другой, задаст такой вопрос.

«Да, господин герцог. Судя по тому, что я наблюдал, так и есть. Но, думаю, вы и сами уже навели о нём справки? На мой взгляд, он из тех, кого просто использовать в своих интересах. За исключением дел, связанных с королём – из-за крайней тому преданности.»

В гостиной воцарилось молчание. Присутствующие вразнобой кивали. Подобное впечатление о Широне складывалось и у них.

«То есть, этот идиот советовал его величеству всё взять в свои руки только из чувства преданности? Выражал лояльность, ни разу не задумываясь о разности таких понятий, как власть короля и власть министров? Что ж, наверное, и впрямь было нелогично ожидать, что деревенский мальчишка так просто вникнет в политические особенности Беньона», – покачал в конце концов головой и Лебуэль.

И тут герцог Мишель сменил всеобщую направленность мыслей.

«Это не так!» – сильный голос молчавшего до сего момента герцога заполнил гостиную.

Убедившись, что приковал всеобщее внимание, Мишель повторил: «Это не так. Арнард вдруг стал совершать блестящие ходы, достойные шахматного гроссмейстера. Это точно не его уровень. За ним кто-то стоит. Не знаю, дитя по имени Широн или нет, но кто-то такой рядом с Арнардом определённо находится.»

Мишель бесцеремонно называл короля по имени. Впрочем, он изначально взирал на всех свысока. Такой у него характер.

После его слов атмосфера в зале вновь поменялась. Бальфон пожал плечами. Это значило, что он не собирается ни подтверждать, ни опровергать сказанное.

Сегодня маркиз был необычайно сдержан, опасаясь, что наговорит лишнего. Ведь если его поймают на слове, ситуация станет куда сложнее.

Вдруг Мишель вперился в глаза маркиза и командным голосом провозгласил: «Твоё имя Бальфон, так? Организуй за Широном слежку! Разузнай, какие отношения связывают его с королём, и какие силы за обоими стоят!»

В этот момент уголки губ Бальфона дёрнулись. Пусть собеседник и герцог, и дядя короля, однако и Бальфон вам не кто-нибудь, а целый маркиз! К тому же, мастер меча, не знающий на территории королевства соперников! К нему даже герцог Лебуэль обращается не иначе, как «дружище», и не позволяет подобного тона.

Бальфон едва сдержал вскипевший гнев.

Лебуэль немедленно отметил недовольство в его лице и поспешил сгладить впечатление: «Согласен, согласен! Дружище, тебе непременно следует заняться этим делом. Ведь в предстоящей компании главнокомандующим назначили тебя, а Широна – твоим заместителем. Прошу – проконтролируй его, проследи! Кому, как не тебе, нам ещё довериться? Да и кто другой с этим может справится? Недаром же ты у нас, дружище, лучший мечник Галика!»

Хмурое лицо маркиза несколько разгладилось. В знак благодарности он молча склонил голову. И это стало выражением согласия следить за Широном. По крайней мере, именно так жест поняли собравшиеся.

Но было ли это так на самом деле? Ведь они не могли знать, что Бальфон на коротком поводке у Широна!

После того, как маркиз откланялся и вышел, Лебуэль укорил Мишеля: «Господин герцог, вы слишком резки. Бальфон всё-таки лучший клинок Галика, что само по себе наделяет невероятным самомнением. А вы с такой небрежностью бросаете ему приказы прямо в лицо…»

Но герцог лишь фыркнул: «Пф-ф! Просто очередной ублюдок. С каких это пор в Галике появился хоть кто-то, кому я не имею права приказывать?»

Упрямый старик! Эго маститого аристократа, из тени вершившего политику Галика, не ведало границ. И когда тот упирался, сдвинуть его было нереально.

«Фу-ух, когда-нибудь это меня доконает. Какого чёрта этому старикашке приспичило упереться рогом в столь сложный момент? Тут и без того масса моментов, о которых нужно заботиться… Фу-ух!» – завздыхал Лебуэль, но внешне того никак не выказал.

Одно то, что Мишель являлся хозяином Шермонского Ордена, наделяло того огромной властью.

Но аристократов контролировал именно Лебуэль, его двоюродный брат. По уже понятным причинам, Мишель в межличностных отношениях не слишком хорош и столь же искусно обращаться с дворянами, как его родственник, не умел.

Потому Мишель лишь помогал родичу из-за кулис. Ведь выйти на свет и начать действовать первым номером он бы просто не смог.

Лебуэль и сам не заметил, как на его челе проступила очередная морщинка.

По возвращении из клуба Антуан, Бальфон сразу отправился в кабинет.

«Проклятый старикашка. Знаешь, куда можешь засунуть свои приказы?! Командир хренов!»

Из-за понесённого оскорбления он был невероятно зол. И понимал, что в таком состоянии не уснёт. Так что собрался хлебнуть оставленного в кабинете крепкого вина.

«А? Ой, х-хозяин! Прошу прощения!» – вырвалось у следовавшего по пятам слуги, вздрогнувшего от услышанной брани.

Ждавший возвращения маркиза слуга застыл на месте. Мужчина знал, как страшен хозяин в гневе, потому как не раз попадал под горячую руку. От испуга он аж сжался.

Увидав эту сцену, Бальфон взмахом отозвал слугу. Он чувствовал себя слишком разбитым, чтобы вымещать злость на подчинённом посреди ночи. Всё, чего он желал в данный момент – напиться до беспамятства.

Заметив, что ему приказывают удалиться, слуга, истово кланяясь, попятился. Ведь когда хозяин не в духе (вот прямо как сейчас), к нему лучше не приближаться. Потому слуга ретировался со всей доступной скоростью.

Затем Бальфон открыл дверь кабинета и шагнул внутрь. В комнате царил мрак.

«Вот чёрт!» – выругался маркиз. – «Хоть лампу бы дал зажечь, прежде чем отпустить…»

В поисках оной он и стал шарить в потёмках. В комнате было хоть глаз коли, но из-за обострённого восприятия он мог кое-как различать окружающие предметы.

И вдруг маркиз заметил, как за ним из темноты наблюдают.

«Ох!»

Разрезавшие Тьму зрачки!

Любой на месте маркиза оказался бы до крайности поражён, узрев, что за ним следят в таком месте. По спине пробежал холодок.

Рука Бальфона принялась лихорадочно ощупывать пояс в поисках меча.

«Твою ж!..» – выругался он. – «Неужто я сошёл с ума? Лишь полный придурок не понял бы, что к нему вломились! Стоп, но как это возможно? Как ни был отвлечён мой разум, я не могу не заметить чужого присутствия в такой близости!»

И тут послышался голос.

«Бальфон, раб мой», – произнесло существо из темноты прежде, чем маркиз всё-таки выхватил меч.

Широн! Это он поджидал маркиза в его кабинете.

Широн сидел в полной темноте, развалившись в кресле маркиза. Тьма словно защищала его. Или это он сам ей управлял?

«Что сказал герцог Лебуэль?»

Вопрос поразил сердце будто острым кинжалом.

Широн поднялся, повернувшись к чернильной Тьме спиной. Глядя на это, Бальфон вновь упал на колени. Как бы ни силился, почему-то всякий раз, когда оказывался перед парнем, поджилки начинали трястись и не получалось удержаться на ногах.

Широн повторил мрачным голосом: «Так что сказал Лебуэль?»

Голос был тихим, но в нём звучал холод. Сырой озноб, пронизывающий тело! Ощущение, словно тебя языком коснулась змея.

Стоило только подумать о том, и Бальфона передёрнуло. И тогда, запинаясь, он выложил всё.

«Герцог Мишель?.. Это хозяин Шермонского Ордена, я прав? Хм, ещё одна переменная… но почему-то у меня ощущение, что с ним будет проще, чем с Лебуэлем!»

В ответ на задумчивое бормотание Бальфон невольно поднял голову. И встретился с Широном взглядом.

Чернильная Тьма, разрезанная двумя жёлтыми вертикальными линиями! Глаза Змея! Да это не человек – это демон! Хотя нет – сам Сатана, явившийся миру! Бескрайний ужас!

Маркиз чувствовал, что не в силах отвести взгляд. Словно оказавшаяся пред взором змеи, застывшая, неспособная пошевелиться и тихо дрожащая лягушка.

Взирая на Бальфона, Широн выдал ещё одну фразу: «Девять человек… Так вот почему мне показалось странным количество собравшихся в гостиной! Я ожидал лишь восемь участников, но оказалось, к ним присоединился герцог Мишель…»

И вновь слова звучали тихо. Но Бальфон расслышал и вздрогнул ещё раз. И тут он почувствовав головокружение, заставившее ткнуться лбом в пол!

«О-он знает всё! Всё, что вижу я! Куда хожу, с кем встречаюсь… и даже сколько людей при этом присутствует. У-уу, он видит меня насквозь!»

Бальфон почувствовал, как пробирает озноб. Он зарылся лицом в ковёр на полу.

Это чувство страха, исключающее возможность пошевелиться! Распространяемый по всему телу холод! Такое даже не описать словами!

Бальфон даже не заметил, как Широн исчез из комнаты. Спустя какое-то время в окне забрезжил рассвет. Но и теперь маркиз не решался поднять голову.

Кто же для него страшнее – герцог Лебуэль или Широн?

С той ночи маркиз ставил на Широна. И не только потому, что чувствовал слабость в его присутствии.

В Широне явно скрывалось нечто большее. И сковывающий оппонента страх находился совсем на ином уровне.

Глава 13 - Объединённая армия Градуна

Акт №5. Объединённая армия Градуна.

Королевства альянса выслали Колому подкрепление. Когда Галик объявил об отправке войск, остальные тоже быстро снарядили отряды.

Не были исключением Тругель и Хонс, пусть и заливались про себя горючими слезами. Да и как не рыдать, ведь в стремлении подложить Галику свинью они лишились командования силами альянса. Тут поневоле станешь биться головой о стену и рвать на себе волосы.

Но от подкрепления отказываться не стали. Обещание есть обещание, в конце концов. Впрочем, другого варианта и не было. Никто в альянсе не мог допустить, чтобы Колом превратился в колонию Арманской империи. Ведь когда Колом падёт, ещё неизвестно, какое из королевств будет следующим.

Ненасытные арманцы ни за что не удовольствуются одной страной. И непременно будут работать над поглощением всего альянса. Для них это столь же естественно, как смотреть на огонь в камине.

Первыми отряды прислали герцогство Фрахам и королевство Эвон. Они изначально выступали за противодействие Арманской империи, и сразу подняли знамя сопротивления, заявляя, что перед угрозой такого масштаба альянс непременно должен объединиться. Так что их отряды выехали даже без оглядки на реакцию королевства Галик.

Можно ли назвать эту позицию двуличной? Ведь около двадцати лет назад, когда в Тругель вторглась Священная империя Луан, как раз эти две страны яростно выступали против помощи.

«Орден Кроноса – воплощение зла, посему народ Тругеля нужно освободить от их тлетворного влияния. Альянсу не стоит помогать демонической секте!» – таким вот образом рассуждал Фрахам в те времена.

Теперь же отношение повернулось на сто восемьдесят градусов. И недаром, ведь Священная империя крайне недовольна экспансией Армана! Неудивительно, что Фрахам, как луанское герцогство, возглавил сопротивление от имени сюзерена.

Если мыслить таким образом, то точка зрения этих двух стран является лишь отражением чужих интересов.

Вслед за отрядами Фрахама и Эвона приехало подкрепление из Галика в числе шести тысяч солдат и девяноста двух рыцарей!

Как страна с претензией на командование альянсом, Галик выслал наибольшее число войск. И был лучшим как по количеству, так и по качеству бойцов.

Затем, практически в одно время, подъехали сразу три королевства – Тругель, Теуриум и Нофол. Но хоть прибытие и вышло почти одновременным, на самом деле королевство Тругель сработало куда быстрее своих товарищей по альянсу. Ведь географически эта страна находилась далее всех от Колома.

Днём позже тругельцев появилось рыцарское подразделение матриархального королевства Джанкаро. Чрезвычайно редкое зрелище – рыцарский Орден, состоящий из одних женщин. Потому отряд из Джанкаро немедленно приковал к себе всеобщее внимание.

Последним войска прислало королевство Хонс. Они колебались до последнего, потому не могли не опоздать.

Хонс долгие годы подвергался регулярным вторжениям со стороны Колома, и внутри страны существовало мощное общественное сопротивление подкреплению. Тем не менее, помощь всё-таки выслали. Потому как лучше иметь дело с армиями Колома, чем заиметь границу с Арманской империей.

Итак, во второй половине февраля, когда свирепствуют самые лютые морозы, на территории Колома собрались рыцари под девятью знамёнами, символизировавшими страны альянса Градун, и в девяти вариантах расцветок доспехов. Армии съехались в Колом воевать с Арманом.

В итоге, в столице королевства несколько дней подряд шёл необыкновенный парад. Горожане высыпали на улицы, чтобы поглазеть, кого же прислали в помощь.

Неподалёку от королевского дворца зевакам даже раздавали флажки с символикой чужеземных королевств. Это был малый жест благодарности тем, кто поддержали Колом в трудную минуту.

В толпе бурно рукоплескали и размахивали флажками.

Подобный способ чествования, на самом деле, местным не в новинку – практически каждый год по улицам столицы парадным строем шествуют рыцари Колома в начищенных до блеска паноплиях. Смотры являются давней традицией, неукоснительно соблюдающейся правителями Колома, чтобы прививать народу чувство патриотизма, а рыцарям – гордость за свою стезю.

В первый день по столичным улицам прошествовали воины Фрахама и Эвона. Первые представлены были шестьюдесятью рыцарями, а вторые – двадцатью. В белоснежных паноплиях с зелёной или синей гравировкой, на белых лошадях, они с гордым видом ехали через толпу.

В обеих странах придерживались веры в единого бога Лу. Потому белый – цвет божества – доминировал. Белого цвета были и кони, и паноплии.

Единственное отличие состояло в том, что фрахамцы гравировали нагрудник зелёным кругом, а рыцари Эвона – синим. В остальном экипировка была идентичной, вплоть до стиля исполнения доспехов.

И это естественно, поскольку обе страны заказывали паноплии непосредственно у Священной империи. И единственной опцией, что им предоставляли, и был цвет гравировки.

Несколько дней спустя в столицу прибыло подкрепление из Галика, которое встречали столь же радушно. Более того, в тот день на улицы вышло даже больше людей, чем когда маршировали рыцари Фрахама.

Жители Колома были сильно заинтригованы. Как выглядят победившие их прошлой весной рыцари Галика? Какое величие они покажут?

И вот рыцари миновали городские ворота и начали шествие по улицам мимо радушно настроенной толпы. Девяносто два бойца величественно держались на лошадях, и были облачены в одинаковые доспехи.

Изначально галикцы выглядели разнородно, поскольку собирали их в спешке и с миру по нитке. Здесь были и рыцари Шермонского Ордена, и других рыцарских подразделений Беньона, а некоторые, подобно Широну из Павитона, и вовсе приехали из удалённых провинций. Так что, естественно, вооружение было разным, да и доспехи пестрили всевозможными расцветками.

Но когда их свели под названием «Первый рыцарский Орден Галика», целесообразным стало привести их к общему виду. Для чего Арнард Второй приказал достать паноплии, хранящиеся на королевских складах, и раздать подразделению. И заставил королевских портных пошить одинаковые накидки.

По настоянию короля, все портняжные работы завершили к отправке подкрепления. И теперь девяносто два рыцаря красовались в паноплиях единого стиля и одинаковых накидках в белую и оранжевую полосы.

Роскошный облик галикцев потряс жителей столицы. Слишком уж он контрастировал с обликом их собственных рыцарей, предпочитавших чёрные паноплии.

Кроме того, коломцы внимательно всматривались и в лица галикских воинов. В особенности хотелось узреть маркиза Бальфона, которого считали лучшим фехтовальщиком Галика, а также графа Широна, разгромившего Колом прошлой весной.

Но при этом люди не выказывали ни малейшей враждебности по отношению к Бальфону или Широну. Ведь врагами они были в прошлом, а теперь приехали на помощь, как истинные друзья. Для пылких коломцев разница в понятиях казалась более чем очевидной.

Командор подразделения, маркиз Бальфон, ехал во главе отряда. Сидя на коне, он махал жителям Колома рукой.

Высокий и уравновешенный Широн тоже был с лёгкостью узнан. В толпе послышались восклицания и шепотки.

«Вон тот мужчина, это и есть Широн!»

«Невероятно! Такой молодой…»

Все только и судачили, что о Широне. Внимание людей приковано было именно к нему.

Но Широн не смутился и не выказал волнения каким-либо способом. Несмотря на всенародное внимание, он ехал следом за Бальфоном с невозмутимостью командира, привычного к подобным маршам.

А вот прочие рыцари раскраснелись. Вероятно потому, что прежде им ни разу не устраивали столь пышных приёмов.

Заметив это, маркиз Бальфон ускорил марш. Это было нужно для того, чтобы рыцари не переволновались. Будь сейчас парад по случаю окончания войны и победы в ней, волнения можно бы было не опасаться. Но война ещё только впереди. И если рыцари, раздухарившись, расслабятся, тут и до поражения недалеко.

Для предотвращения оного маркиз и поторопил рыцарей. Именно в такие моменты опыт Бальфона был бесценен.

И подразделение Галика, быстро оставив восторженную толпу позади, въехало в подготовленные принимающей стороной казармы.

На другой день подоспели военные силы сразу трёх королевств – Тругеля, Теуриума и Нофола, а на улицах снова царило праздничное настроение. И обусловлено оно было не только тем, что в эту дату по столице проехало наибольшее количество рыцарей, но и тем, что с Коломом эти страны находились в относительно хороших отношениях.

Сорок один тругелец в традиционных тёмно-синих паноплиях, украшенных красными линиями, складывающимися в форму звезды. Тридцать бойцов Теуриума в жёлто-синих расцветках. И двадцать пять рыцарей Нофола в паноплиях небесно-голубого оттенка!

Вышедшая их встречать толпа была несколько меньше, чем накануне, когда чествовали галикцев, но всё равно приветствовала рыцарей с большим энтузиазмом, аплодируя и размахивая флагами трёх королевств.

Однако наибольшее удивление принёс следующий день. Людей пришло даже больше, чем на марш Галика. Пожалуй, их было столько же, сколько выходили чествовать собственных рыцарей, возвращавшихся с победой. Бесчисленные коломцы заполонили улицы, свистели и выкрикивали приветствия.

Причиной оживления являлось то, что настала очередь маршировать женской кавалерии. Женщинам-рыцарям из матриархальной страны Джанкаро!

Подразделение «Женский Орден Джанроко», получившее название в честь герцогини Роко, предстало публике Колома.

Как ни велик континент, а найти женщину-рыцаря – всё равно, что сорвать с небес звезду! А уж тем более – повстречать целый Орден, куда принимают лишь воительниц. Возможно, что и на всём континенте не найдётся второго рыцарского подразделения, подобного Ордену Джанроко!

Поглазеть на них сбежались невероятные толпы людей.

Будь даже вы сама добродетель, всё равно не сохраните самообладание пред подобным столпотворением! И уж тем более, если вы женщина!

Тем не менее, рыцари Джанкаро величественно проехали на лошадях через толпу, не выказав колебаний. И хоть их отряд насчитывал всего двадцать бойцов, они очаровали собравшихся зрителей.

Экипировка их выглядела изыскано и элегантно. Паноплии были необычного фиолетового оттенка. На нагрудниках чёрной краской был нанесён узор в форме розы, что превосходно сочетался с цветом их облачений, а на плечах воительницы носили сиреневые плащи.

Королевство Джанкаро находилось под сильным влиянием королевской семьи Галика. Монаршие семейства Галика и Джанкаро связаны были целой серией династических браков. Неудивительно, что галикская культура имела в королевстве серьёзное распространение, особенно в таких направлениях, как живопись, музыка, мода и гурманство.

Как страна, где главную роль играют женщины, они славились практичной, не сковывающей движений, и в то же время элегантной одеждой. Славились настолько, что не только королевства альянса Градун, но и далёкие империи, вроде Ноаба и Армана, заказывали у них женские наряды.

Представляете, как на них смотрели коломские женщины, которым в одеждах доступны исключительно чёрный, белый или серый оттенки? А как реагировали на столь шикарных модниц мужчины?

Любуясь завораживающим зрелищем, коломцы не смогли молчать. И повсюду слышались свист и скандирования – «Джанроко» и «Джанкаро»!

И вот, наконец, последний день парада.

Нынешний приём был далеко не так жарок. Людей собралось немного, да и прибывшие рыцари смотрелись довольно невзрачно.

Это было подразделение королевства Хонс в серых паноплиях и численностью в пятнадцать человек. Мало того, что самый малочисленный, так ещё и не пользовавшийся особой популярностью отряд.

С прибытием бойцов Хонса в столице оказались представлены все страны альянса Градун. Армии Колома тоже были здесь и в полной боеготовности. В авангарде их воинства находились пятьдесят девять бойцов первого рыцарского подразделения под предводительством маркиза Гермюльдера и тридцать шесть рыцарей второго подразделения во главе с графом Любеком.

После сокрушительного поражения от войска Широна, второе рыцарское подразделение уменьшилось вдвое. А третье подразделение, которым командовал граф Кунцман, вовсе упразднили. Выживших представителей последнего перевели к Любеку.

Таким образом, армия подкрепления имела следующие очертания – триста три рыцаря и двадцать четыре тысячи солдат!

А вместе с армией Колома – триста девяносто восемь рыцарей и почти шестьдесят тысяч солдат.

Колоссальная мощь! Если учитывать лишь численные значения, их более чем достаточно, чтобы совладать с двумя из четырёх великих паладинских Орденов Луана! А ещё они в живой силе почти вдвое превосходили Третий арманский корпус под предводительством Суллы.

Однако война сводится не только к числам.

Глава 14

Вечером того же дня, как подъехал отряд королевства Хонс, маркиз Бальфон устроил собрание командоров стран альянса. В одном помещении сошлись не только предводители рыцарей и их заместители, но также командиры простых солдат. Для устранения языкового барьера, к каждой из делегаций приставили переводчика.

Подобное собрание – поистине непростая задача. Ведь во многих странах союза разговаривают на собственных языках. К счастью, не во всех, и до перевода сразу на девять разных языков дело не дошло.

Так, в Галике и Джанкаро изъяснялись на галикском, а Фрахам и Эвон использовали луанский. Общий язык также имели Теуриум и Нофол.

Но даже теперь речь о шести диалектах. То есть, требуется присутствие минимум шести переводчиков, что для прений не очень хорошо. И ещё до того, как встреча началась по-настоящему, в зале поднялся разноязычный гомон.

Первым на трибуну взошёл маркиз Бальфон, что призван был стать главнокомандующим союзными силами.

«Тихо, тихо! Попрошу внимания. Меня зовут Бальфон, и я тот, кому поручено его величеством Арнардом Вторым из славного нашего Галика возглавить предстоящую военную кампанию. И прежде всего, давайте установим правила, по которым будет вестись собрание.»

Когда маркиз возвысил голос, шум постепенно сошёл на нет. И Бальфон умело принялся за организационные вопросы.

По его предложению собрание приняло протокол, по которому сперва выступает оратор с трибуны, а далее переводчики доносят его мысль представителям каждого королевства.

Затем Бальфон перешёл к системе субординации.

«Итак, мы все – представители союзных стран, объединившихся для победы над Арманской империей. Поскольку цель у нас одна, мы должны продемонстрировать в предстоящей войне силу нашего единства. И для этого нужна чёткая структура командования. А теперь, с дальнейшими разъяснениями выступит граф Широн – заместитель командора Галика», – назначил маркиз следующего оратора.

Разумеется, всё было заранее обговорено с Широном.

Когда парень поднялся на трибуну, по помещению прошёл ропот. Многие удивились, что заместителем командора в Галике назначили столь молодого рыцаря. А маркиз Гермюльдер и граф Любек, потерпевшие недавно от него поражение, издали тихие восклицания.

Голос Широна звучал спокойно, но в нём слышалась сила: «Я Широн из Первого рыцарского Ордена Галика. Предлагаю сразу перейти к делу. Мы думаем поделить командование операцией на два крупных направления.»

Первые же слова вызвали ярое неприятие. Одного только утвердительного тона было достаточно, чтобы вызвать у многих отторжение.

Кто-то выкрикнул с места: «Вы же сами только что говорили об объединении, а теперь предлагаете разделиться?»

Далее посыпались насмешки. Слишком уж многие были недовольны верховенством Галика.

«Они там, в Галике, совсем берегов не видят? Это надо ж додуматься – отправить командовать какого-то сосунка!»

«Ха-ха-ха, всё верно сказал!»

«У-ууу!»

Но Широн, в адрес которого звучали насмешки, даже глазом не моргнул, а вместо этого продолжил: «Как всем известно, наиболее важные в командовании моменты – это переходы меж обороной и наступлением. Когда, внешне сосредоточенные на защите, вы вдруг перекрываете воздух врагу одним наскоком!»

И Широн воздел сжатый кулак, демонстрируя, как душит врага.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Непонятно почему, но когда Широн перешёл от слов к демонстрации действия, у всех вдруг сложилось ощущение, что душат именно их.

«У-ух!»

Одни силились сделать вдох, а другие, сами того не осознавая, потянулись руками к горлу.

Особенно сильно это проявилось у графа Любека и маркиза Бальфона – людей, однажды обжёгшихся на Широне.

Простым жестом и мимикой Широн враз захватил внимание публики. Явление, которое в последние годы проявлялось всё заметнее. Как та давящая харизма, когда он, организуя сопротивление, выступал с речью перед жителями Павитона!

Явление было слишком необычным, чтобы списать на силу Стено, хозяина Глаз Змея. Потому как Стено не умел произносить яркие речи перед огромным стечением народа.

А может, это влияние иного призрака Бастиона Душ, силу которого Широн ещё не научился распознавать?

Но ни император-людоед Бартенкиум, ни Рыцарь Тьмы Дюмонем, ни Кровавый властитель Карл Зейц, ни даже король орков Гюнтер Зейц не обладали подобной способностью. Способностью воздействовать на толпу посредством стиля речи.

Так чья это сила? Одного из десяти призраков Бастиона Душ? Или же врождённая способность Широна?

Пока… неизвестно.

Благодаря подавляющей харизме Широна, речь его достигла сознания каждого, вне зависимости от родного языка индивида. Казалось, будто людям вскрыли черепа и впечатали слова непосредственно в мозг.

Потому рыцари-командоры смогли понять и прочувствовать сказанное ещё до того, как переводчики донесли суть слов.

Широн продолжил: «Своевременный переход от обороны к атаке – вот суть всей войны! Но имеется проблема. Заключается она в том, что союзные войска изъясняются на разных языках, что затрудняет грамотное координирование переходов меж нападением и защитой. Как же нам решить эту сложность? Для того я и предлагаю поделить командование. Сформировать отдельный рыцарский корпус для защиты и отдельный корпус для нападения! Атакующее подразделение тоже будет принимать участие в обороне, однако в благоприятный момент сможет броситься в атаку. Оборонительное же подразделение сосредоточится исключительно на защите и останется в ней даже если противник вдруг обратится в бегство.»

Публика безмолвствовала. Это служило доказательством, что люди начали всерьёз прислушиваться к словам Широна.

Тот же заговорил более спокойным тоном: «И тут нам следует принять три решения. Первое – в каких пропорциях делить рыцарей на атаку и оборону? Второе – к какому корпусу причислить тех или иных рыцарей? И, наконец, в третьих – кто станет командовать каждым из подразделений? Решить это нужно здесь и сейчас. Моё же предложение таково – во-первых, соотношение атаки и обороны должно быть на уровне шестидесяти к сорока. Но в первую очередь думать следует об обороне, а для контратак ждать удобного момента. И ещё – Первый рыцарский Орден Галика и, отчасти, рыцари Колома должны быть задействованы в нападении.»

Тут поднял руку маркиз Родни, командор рыцарей Тругеля. После чего задал вопрос сразу на галикском, правда, довольно ломаном: «Хотелось бы знать, какой причина вы руководитесь, озвучая данное предложение? Почему соотношение делать в сторону атаки, и по какой принцип назначить в атакующий корпус Галик и Колом?»

Вопрос был животрепещущим, но задавал его Родни вежливым тоном. Потому как не ставил целью высмеять или унизить оратора. Маркизу просто важно было услышать причину. И это стало свидетельством того, что Родни признал Широна.

Широну не составило труда ответить на вопрос: «Я немного навёл справки о вражеском военачальнике Сулле. Расправляясь с пиратами в Южном море, он демонстрировал потрясающую тактику разнонаправленной атаки, сводившей неприятеля с ума с самого начала войны! Особенность состояла в том, что он одновременно жалил противника молниеносными выпадами в самых разных местах. Подобное трудно реализовать, если не являешься первоклассным полководцем. Но как же эту тактику сломать? Для этого нужно сосредоточиться на обороне, не позволяя растянуть себя по полю боя, а в нужный момент собраться с силами и стремительно ворваться в сердце врага. Это ль не лучший способ? Однако, если поторопиться с атакой, можно попасть в расставленную врагом западню. Вот почему я предлагаю соотношение сил шестьдесят к сорока. По поводу же другого вопроса, считаю, что, когда подходящий момент наступит, атакующему корпусу понадобится высокая мобильность и богатый военный опыт. Среди собравшихся наибольший военный опыт сейчас имеют Галик и Колом. Так что им логично туда войти.»

«А!..» – прозвучали восклицания.

Как, чёрт возьми, он успел столь хорошо изучить вражеского командира? И каким образом так быстро спланировал операцию?

Даже граф Любек, сражавшийся ранее против Широна, был восхищён изложенной тактикой.

Широн дождался, пока шум утихнет, прежде чем проговорить: «Если мне позволят предложение расширить, то я бы порекомендовал командование оборонительным корпусом предложить маркизу Бальфону.»

И вновь поднялся ропот.

Если галикское подразделение будет в атаке, почему Бальфону следует возглавить оборону?!

Есть отчего прийти в недоумение!

«Какому подразделению в этих боевых действиях придётся сложнее всего – атакующему или обороняющемуся? Лично я склоняюсь ко вторым, нежели к первым. Хоть здравый смысл подсказывает, что труднее обычно приходится атакующим, зная характер вражеского командира Суллы, всё получится с точностью до наоборот. И если мы двинемся в наступление, прорываясь в самое сердце врага, Сулла не станет отсиживаться в обороне. А непременно соберёт разрозненные силы и бросит на штурм столицы! Так называемая тактика обмена базами!»

Все с шумом втянули воздух. В людях крепла уверенность, что всё произойдёт именно так, как говорит Широн. То самое ощущение реальности происходящего, словно и впрямь находишься на поле боя!

«Чтобы совладать с подобной атакой Суллы, защищающимся нужен опытный командир! И не могу придумать на данную должность более подходящего человека, нежели маркиз Бальфон», – с убеждённым видом вбил гвоздь Широн.

Теперь заговорил Класзон, командор Фрахама. В отличии от предыдущего раза, на лице его больше не было усмешки.

«Раз так, то кого ещё, по мнению графа Широна, следует определить в атакующий корпус? И кого считаете достаточно компетентным, чтобы взять над ним командование?..» – Класзон не договорил, тонко намекая на себя. Должность виделась ему хорошей возможностью отличиться в войне.

Ответ Широна содержал явный отказ. Но, даже отказывая, он обыграл это так, чтобы вопрошающий не почувствовал себя оскорблённым.

«Прежде всего, я считаю, что рыцарей Фрахама и Эвона наиболее эффективно использовать в оборонительном корпусе. Потому как эти подразделения – единственные, использующие святую силу. Способности к исцелению и благословения святой силой особенно важны при защите крепости, верно? Причина, по которой я изначально занизил соотношение защиты до сорока, и заключается в том, что я высоко оцениваю мощь паладинов Фрахама.»

После такого, Класзон уже не мог настаивать. Да и остальные закивали, признавая причину веской.

«Если же дерзнуть ответить на второй вопрос графа Класзона, то командование атакующим корпусом следует отдать одному из двух следующих кандидатов. Маркизу Гермюльдеру из Колома или же мне!» – самоуверенно заявил Широн.

Присутствующие удивлённо переглянулись.

Заявил о разделении командования и тут же предложил себя? Что это, как не одержимость боевыми заслугами?

Но Широн не обратил внимания на переглядывания. Вместо того, он уставился в глаза маркизу Гермюльдеру и произнёс: «Если глянуть на состав атакующего корпуса, то очевидно, что роль первых скрипок в нём будут играть Галик и Колом. Так что и командира логично будет назначить из их числа. И я отлично представляю, о чём вы сейчас подумали. Что-то вроде… «А не совсем ли этот ублюдок стыд растерял?» Ну, признавайтесь, так ведь и думали, а?»

«Ха-ха-ха-ха!»

Как только Широн объявил себя бесстыдником, публика расхохоталась. И атмосфера напряжённости несколько снизилась.

Воспользовавшись этим, Широн пояснил: «Вопреки тому, о чём вы подумали, у меня иная причина рекомендовать себя. И совсем не потому, что посчитал себя лучше маркиза Гермюльдера. Моя причина – владение языками!»

Широн выдержал паузу, подчеркивая последнюю фразу, после чего последовательно заговорил на каждом из шести языков альянса Градун.

Командоры поразились звукам родной речи, неожиданно пролившимся из его уст. Даже маркиз Бальфон и граф Любек, знакомые с его удивительными способностями не понаслышке, замерли с открытыми ртами.

Закончив демонстрацию языковых навыков, Широн вновь заговорил по-галикски: «Как вы могли услышать, я способен общаться на языке любого представителя альянса Градун, включая луанский. Но точно также я могу изъясняться по-армански, и даже по-ноабски. И это важно, чтобы быстро и понятно координировать атакующий корпус в этой войне! Вот почему я дерзнул рекомендовать себя.»

Собравшиеся снова притихли. Они уже даже сбились со счёта, сколько за этот короткий промежуток восхищались Широном. Всё-таки этот мужчина – настоящая кладезь сюрпризов!

Первым аплодировать начал маркиз Гермюльдер. Он захлопал в ладоши, признавая право командования за Широном.

Вскоре к аплодисментам присоединились граф Любек, тругельский маркиз Родни, фрахамский граф Класзон, граф Якобан из Теуриума… И вот уже хлопали все, собравшиеся в казарме.

Неуверенно аплодировал даже маркиз Бальфон. И ему вторил, не в силах сдержать порыв, второй заместитель командора Галика.

К этому моменту Третий корпус Армана под командованием Суллы завершил огибать южное побережье джунглей и вошел в Восточное море. Крупный флот из более чем полутора тысяч боевых и вспомогательных кораблей слаженно рассекал волны.

До прибытия в Колом оставалось примерно четыре дня. По истечении этого срока они, наконец, высадятся на берег.

Во главе флотилии выделялся необычайно крупный корабль. Только от днища до палубы он превышал в высоту пятнадцать метров!

Чудовище, которое казалось скорее плавучим морским замком, нежели кораблём!

На борту флагмана и находился Сулла, осуществляя командование Третьим корпусом.

Сегодня, как и всегда, он стоял на носу корабля и рассекал морскую гладь. Точнее, рассекал не сам Сулла, а его корабль, прорывавшийся через буруны.

Но в воображении Сулла представлял, будто это он разрезает океан на две части. Режет волны одной силой духа, порождая пену.

Всякий раз, когда Сулла представлял подобное, он казался самому себе морским богом.

Морским царём из легенд! Нептуном с огромным трезубцем в руках!

Стоило взмахнуть копьём, как океан с рёвом расступался, порождая цунами.

Именно таким Сулла мечтал себя видеть. Сущностью настолько великой, что одним словом рушит горы и переворачивает вверх дном океан!

Нет, он не тешил себя надеждой стать богом. В его понимании это был просто такой метафорический образ великого человека.

«Хм-ммм!»

Он глубоко вздохнул, наслаждаясь образами в голове. Прохладный воздух ворвался в лёгкие, принеся солёный аромат океана. Крепкий морской ветер хлестал по щекам, ерошил волосы и… бодрил.

«Так переверни же мир с ног на голову! Взвали на плечи ублюдка, называемого миром, и низвергни вновь! Сулла, ты сможешь это! А иначе ты не Сулла! Кха-ха-ха-ха!»

Зычный голос разнёсся повсюду, перекрывая шум волн.

Тут подошла Гым и осторожно похлопала его по спине.

«Э-э… Т-там…»

«В чём дело?!» – тон Суллы был резок, а в лице отразилось неприкрытое недовольство.

Только-только он распахнул настежь душу, наслаждаясь необъятностью моря… И тут его прерывают!

«Господин, там… Сестрица Хык просит вас в каюту… Прилетела какая-то птица. Вроде как попугай…» – втиснув голову в плечи, пролепетала она.

Попугаи использовались Суллой для экстренной связи. Их отправляли остававшиеся на суше подчинённые, если требовалось срочно доложить что-то важное.

Все прочие средства связи он игнорировал, потому как официально вёл эту войну по собственному желанию. И, хоть одобрение императора было получено, сенат о том ничего не знал. Ведь если станет известно, что на конфликт с сенатом идёт сам император, ситуация усложнится в разы.

В любом случае, «стариканы» сейчас наверняка стоят на ушах, разыскивая Суллу всеми способами. И будут пытаться выйти на связь любыми методами. Это могло отвлечь, потому Сулла и отказался от сообщения с внешним миром. Кроме единственного варианта – через попугаев.

Попугая просто так не отправят. А значит, случилось нечто важное. Что-то, о чём следовало немедленно знать!

Глава 15

Когда Сулла вошёл в каюту, женщины дружно встали.

Хык, Джок, Чон… если прибавить Гым, которая с испугом на лице следовала по пятам за Суллой, то весь квартет телохранителей, прозванных Морскими ведьмами, был в сборе. Но, несмотря на грозное прозвище, пред своим господином они смотрелись как мышки перед котом.

С хмурым видом Сулла протянул руку, молча указывая Хык, чтобы та передала принесённые попугаем письма.

Девушка развернула корреспонденцию и подала Сулле. Вид её при том был не слишком радостным. Очевидно, в тексте содержалось мало хорошего.

Писем оказалось два. В первом до сведения Суллы доносилось мнение сената, причём, примерно в тех же словах, что тот и предвидел.

Согласно тексту, объявление войны королевству Колом поставило сенат на уши. Упоминалось, что Маркус – самый влиятельный человек в сенате – буквально рвал и метал.

Во главе группы сенаторов, Маркус отправился на приём к императору Помпейнусу. И, представ пред его очи, резко раскритиковал Суллу.

«Ваше величество, как только что стало известно, командир Третьего корпуса Сулла объявил войну королевству Колом и вышел в море со всеми вверенными войсками. Знали ли ваше величество заранее? Я про сей возмутительный поступок Суллы.»

Император Помпейнус с кислым выражением лица покачал головой.

«Недавно получал доклад. В нём командир Третьего корпуса Сулла сообщал, что собирается заняться переброской войск. Не понимаю, в чём причина переполоха? Ну завоюет он то малое королевство, что с того?»

«Ваше величество!»

«Согласно докладу Суллы, королевство Колом совершило непростительный грех. Прошлой весной мы провозгласили принцип миролюбия в надежде очистить континент от войн. Вы ведь помните о том, Маркус? Однако дерзкий Колом буквально сразу же вторгся в соседнюю страну, словно в насмешку над нами!»

В конце речи император потряс стопкой папируса с докладом Суллы.

Маркус стоял с таким лицом, словно не мог понять, шутят с ним или нет. То есть, причиной войны объявили вот это?! Это же просто глупая отговорка!

И Маркус менторским тоном принялся перечислять риски такого решения. Всякий раз, когда он прибегал к этому, всем становилось очевидно, что он так просто не отстанет.

«Ваше величество, это неприемлемо. Как человек, в прошлом лично командовавший имперским легионом, я считаю перемещение вверенного подразделения без приказов императора и сената серьёзным преступлением. Командир корпуса не в праве самостоятельно принимать такие решения. Иначе рано или поздно случится мятеж. Армия должна начинать действовать исключительно по указу императора и с одобрения сената. Правила устанавливаются для того, чтобы их соблюдали, ваше величество. Кроме того, время для войны, по мнению вашего покорного слуги, выбрано неподходящее. Главный наш враг, империя Ноаб, в настоящий момент копит силы. Они короновали новую императрицу Исирис, а знаменитый полководец Аль Маджали начал доминировать в политических кругах. Аль Маджали – выдающийся человек, собравший под своим крылом множество сильных подразделений. Рано или поздно мощь эта будет брошена против нас. Далее – действия Суллы вредят нам и напрямую. Альянс Градун в настоящий момент находится на грани распада. Королевство Тругель сильно сдало, а меж Коломом и Галиком недавно отгремела война. Стоило лишь немного выждать, и альянс вскоре распался бы сам по себе! А из-за неосмотрительно объявленной войны они опять сплотятся!» – жёг глаголом маститый политик, багровея лицом.

Взирая на него с высоты трона, император удовлетворённо про себя хмыкнул. Реакция Маркуса последовала именно такой, какой расписывал её Сулла. Даже приводимые доводы – и те совпали слово в слово!

«Как и ожидалось от моего друга Суллы! Как точно он всё просчитал – словно побывал в голове старого Маркуса!» – подумал он.

Но произнести такое вслух император, конечно же, не мог. Потому притворно вздохнул и спросил: «Чего же хочет сенат? Направить Сулле предписание вернуться? Но тот в открытом море, и связаться с ним нет возможности. Или мне выслать гонца сушей, чтобы выйти на связь уже после того, как тот сойдёт на берег?»

Маркус прикусил язык. Ведь как ни обвиняй Суллу в неправомерности действий, а связаться с тем у сената не было возможности.

Видя, что Маркус не сразу нашёлся, что ответить, император пошёл ещё дальше: «Итак, нам придётся связаться с ним уже после высадки на берег, то есть, когда Третий корпус будет находиться на земле Колома. Тут-то и начнутся настоящие трудности, не так ли? Ведь война уже объявлена, и если наши войска вдруг повернут вспять, не сложится ли впечатление, что мы бежим? Не нанесёт ли это урон репутации как моей, так и всей Арманской империи?»

Тут император был совершенно прав. До нынешнего дня армии Армана никогда не бежали от войны. Только продолжив эту традицию, можно сохранить честь страны и лицо императора. Если проиграть до вступления в бой, империя тут же столкнётся с сильнейшими беспорядками со стороны своего же народа.

Настроение Маркуса испортилось окончательно. Если вначале ему казалось, что Сулла действует исключительно из прихоти, то теперь появилось ощущение, что всё это чётко спланированная операция.

Если флот привели в движение, поздно звать его назад, и раз уж война объявлена, поражения допускать нельзя, без разницы, нравится это кому-то или нет!

И Сулла всё это предвидел.

Покрытое морщинами лицо председателя сената сморщилось ещё сильнее.

Однако Маркус оставался Маркусом. Он быстро придумал иной вариант: «Ваш покорный слуга был не прав. Сулла, конечно, совершил тяжкое преступление, но избежать войны теперь мы не сможем. Вредить интересам империи и ронять престиж вашего величества совершенно недопустимо. Но у вашего покорного слуги есть и другой способ уличить Суллу в грехах, не нанеся при этом урона чести Арманской империи.»

Император нахмурился, но спросил, что это за способ. Ему было любопытно, что же задумал старый Маркус.

«Раз война неизбежна, то пусть будет, однако смените полководца! Сулла – великий грешник, заслуживающий порицания. Прошу вас издать указ, отправив вместо него другого командира. А Суллу тем временем призовите на суд сената.»

Сердце императора сжалось. Он не мог издать такой указ. Ведь всё задумывалось для того, чтобы низвергнуть сенат и укрепить власть императора. И убрать с доски Суллу, ключевую фигуру всей партии, было решительно невозможно.

Помпейнус замотал головой: «Ни в коем случае! Как вы знаете, Маркус, Третий корпус – великое войско, созданное лично Суллой. В рядах его огромное количество тех, кто раньше были пиратами. Кто, кроме Суллы, сможет удерживать их в узде? Решиться на предложенный вами шаг – то же самое, что добровольно проиграть войну!»

Но Маркуса такой ответ не поставил в тупик. Он быстро озвучил альтернативу, словно ответ был заготовлен заранее.

«Есть человек, способный привести к порядку Третий корпус. Пошлите в бой командира Второго корпуса – Пависа Божье копьё! Такой выдающийся человек, как Павис, в считанные минуты возьмёт Третий корпус под контроль и приведёт нас к победе.»

Сердце императора замерло. Маркус знал, о чём говорил. Павис Божье копьё считался величайшим мастером боевых искусств в Армане. Его добродетелей, а также репутации достаточно, чтобы контролировать любое подразделение империи.

В этой ситуации он не мог продолжить защищать Суллу. Но император предпринял последнюю попытку. Это была его, так сказать, финальная атака.

«В-верно. Такому, как Павис Божье копьё, можно доверить что угодно. Но, насколько знаю, сейчас он уединился для тренировок… верно же? И я не могу прервать тренировки Божьего копья.»

Император тоже говорил дело. Павис – настоящая гордость Арманской империи. Величайший воин, сопоставимый с герцогом Теодором из Священной империи Луан! Для Армана такой центр духовного притяжения необычайно важен.

Сокровище страны не должно испытывать помех при совершенствовании. С этим будет вынужден согласиться даже сенат!

Но именно этих слов и добивался Маркус, когда заговорил о Пависе.

Губы председателя сената дрогнули в слабой улыбке, когда он нанёс завершающий удар: «Конечно, они ещё не окончены. Но, как стало известно вашему покорному слуге, тренировка завершится в течение полумесяца. Вот тогда сразу и издайте указ. И призовите к ответу бесстыдного грешника Суллу!»

Лицо императора чуть заметно дрогнуло. Хоть внешне он старался сохранять невозмутимость, в груди гулко колотилось сердце.

Помпейнус огляделся. Сенаторы выстроились за спиной Маркуса и глядели сияющими глазами. Каждый из оных пользовался значительной военной поддержкой. И каждый считал, что власть сената должна ограничивать императора.

Вступать с ними в открытый конфликт прямо сейчас неразумно. Потому император вынужденно кивнул.

«Ч-что ж… да будет так. Как только тренировки Пависа завершатся, я отправлю его на войну. Однако до тех пор должность останется за Суллой, поскольку Третий корпус нельзя оставить без командования.»

С этим не мог спорить даже Маркус.

Итак, осталось двадцать, максимум двадцать пять дней до того, как Павис прибудет в Колом. Императору удалось выиграть для Суллы только эти два десятка дней.

Теперь Сулле оставался лишь один путь – захватить Колом. В противном случае его отстранят от должности и принудительно отправят домой.

Помпейнус чувствовал за собой вину: «Прости, друг… Ты предложил мне силу, а я не смог стать твоим щитом. Двадцать дней!.. Прошу, соверши за это время что-нибудь эпохальное! Только тогда ты будешь жить, и я с тобой выживу тоже.»

И рука императора стиснула подлокотник трона.

«Кхм, двадцать?.. Нам придётся сожрать Колом за двадцать дней? Хех, а это грозит стать поистине напряжённой баталией!»

Прочитав письмо со стенограммой переговоров императора с сенатом, Сулла не казался обескураженным. Всю свою реакцию он выразил тем, что просто хмыкнул.

Захватить Колом за столь короткий срок не такая уж легкая задача. Но это лишь подстёгивало решимость Суллы.

Но прочитав второе письмо, он при всём своём бесстрашии, не мог не нахмуриться.

В нём в подробностях рассказывалось, как принималось решение о предоставлении военной помощи альянсом Градун.

О быстрой реакции Колома и безоговорочном признании вины канцлером Базелицем. И весть о согласии отправить подкрепления.

Докладывалось, что инициатором судьбоносного решения стало королевство Галик. Несмотря на недавнее вторжение, они выслали на подмогу девяносто два рыцаря и шесть тысяч солдат. Руководствуясь их примером, отряды выехали также из малых королевств Тругеля, Теуриума, Нофола, матриархального Джанкаро, Эвона и Хонса.

Жамк!

Пробежав глазами содержимое, Сулла смял письмо.

«Хо! Значит, девять королевств снова объединились? Неожиданно! Поверить не могу, что гордые коломские щенята столь резво бросились посыпать голову пеплом! Да уж, вопреки ожиданиям, герцог Базелиц оказался достойным противником! Я думал, у тамошних людей вместо голов камень, но, ишь ты, сообразительные тоже нашлись! О, я ещё слышал, что Любек, обучавшийся военному делу в Армане, тоже присоединился к ним? Хо-хо-хо, тоже тот ещё придурок! Изучил нашу тактику, стратегию, всё военное дело, но не смог взять в Галике даже захудалой деревни? Да и сами галикцы не лучше! У этих ублюдков, должно быть, самоуважение отсутствует в принципе! Выслали подкрепление несмотря на то, что весной пострадали от Колома? Ой, меня ударили по левой щеке – так подставлю же правую? Так? Хы-хы-хы!»

Но как Сулла ни балагурил и ни смеялся над собственными же шутками, на лицо его набежала тёмная туча. Он чувствовал, что задача сильно усложняется.

Хык осторожно поинтересовалась: «Ч-что будем делать, господин? Ведь дело придётся иметь не только с Коломом, но и со всем альянсом Градун! И при этом нужно захватить столицу Колома за двадцать дней. А неудача будет стоить вам должности командира.»

На это Сулла ответил равнодушно: «Ну и что с того? Или предложишь развернуться и плыть назад? Стоит вернуться ни с чем, и стариканы из сената набросятся на меня словно стая гиен, чтобы разорвать на части. Для них я – лакомый кусок. Зелёный пацан с огромными богатством, властью, репутацией, даже военной мощью – вот каким они видят меня! И не ведают слова «нет». Пусть животы их заплыли жиром, они до сих пор не могут унять жадность. Если я вернусь, они совершат попытку отнять у меня всё.»

Женщины до хруста сжали кулаки. Глаза их тоже наполнились злобой.

Легко возбудимая Джок прокричала: «Если это случится, мы не будем знать пощады! Мы вспорем их животы, выпотрошим и оставим сушиться на солнце их внутренности!»

Гым поддержала подругу. Потрясая кулаками, она закричала, не уступая той в громкости: «Верно! Потроха их нужно просушить на солнце! Это точно улучшит их цвет…»

Гым вновь занесло. Вопреки серьёзному выражению на лице, она в очередной раз отклонилась от темы, и язык повел её не в те дали.

Но ситуация действительно была непростой. Если в обычное время подруги расхохотались бы над вздорными речами, хватаясь за животики, то сейчас им было не до того, поскольку они усиленно призывали стрелы проклятия на сенат.

Даже Сулла, никогда не упускавший возможности посмеяться, в этот раз не стал подкалывать Гым. Глаза его сверкнули, а решимость во взоре стала только сильней.

«Сенат силён. Но где такое видано, чтобы гиены ели слонов? Моя шкура такая толстая, что они просто обломают зубы. Что ж! Мне не нужны двадцать дней, чтобы одолеть разномастный сброд, каким является альянс Градун. Я управлюсь за четырнадцать! И тогда поддержка арманского народа будет на нашей стороне. Опираясь на неё, мы сокрушим стариков из сената одного за другим!»

Когда-то Маркус хвалил Суллу, утверждая, что тот станет достойным соперником Аль Маджали. Теперь же тот был готов сразиться с самим Маркусом. За империю и за своего императора!

Вот только он не знал, не имел ни малейшего понятия, какую гору собирается преодолеть.

Гора эта – не Маркус из сената. И не престарелый полководец Меч божий Тевеус, и не Павис, словно бог владеющий копьём. И даже не сам сенат. И точно не Аль Маджали из Ноабской империи.

Горой этой являлся Широн.

Пока Сулла даже не догадывается о его существовании. Но вскоре узнает. Совсем скоро он прочувствует всем своим существом, что, не одолев Широна, не сделает ничего. И то, насколько высока эта вершина.

Глава 16 - Затишье перед бурей

Акт №6. Затишье перед бурей.

Рыцарей перераспределили в атакующее и оборонительное подразделения! И оба из них оказались в руках Широна.

Формально, ему досталось командование только атакующим корпусом, оборонительным же предстояло руководить маркизу Бальфону. Но Бальфон – раб Широна и не сможет ослушаться, так что фактически по приказу парня будет действовать вся армия.

После тщательного изучения доступных войск, он лично занялся распределением рыцарей.

Почти весь Первый рыцарский Орден Галика в количестве восьмидесяти двух бойцов (за исключением маркиза Бальфона и девяти рыцарей герцога Лебуэля), он определил в атакующую группу.

К ним присоединил Первое и Второе подразделения Колома. Соответственно, маркиз Гермюльдер и граф Любек тоже оказались под его началом. Хоть всего год назад они являлись лютыми врагами, Широн взял их к себе без колебаний.

Затем в атакующую группу отправились рыцари Тругеля под командованием маркиза Родни и женский рыцарский Орден Джанроко.

Эти отряды были включены по политическим мотивам.

Прежде королевство Тругель являлось родиной культа Кроноса. И среди мирного населения страны всё ещё оставались последователи этой религии. Следовательно, и среди рыцарей должны были найтись таковые. В этом Широн видел для себя возможность.

Имелась причина и для сближения с матриархальным королевством. Королевские семьи Галика и Джанкаро имели глубокие связи. И если Широн желал прочно закрепиться в Галике, весьма выгодно было наладить с ними контакт.

При этом он намеренно дистанцировался от Фрахама и Эвона. Приближать к себе тех, кто водят дружбу с Луаном, не хотелось. Ведь кто знает, как будет развиваться война? Возможно, настанет момент, когда иного выбора, кроме применения чёрной магии, не останется. И проворачивать это рядом с теми, кто владеют святой силой, будет слишком рискованно.

Широн учитывал при распределении и этот момент.

Таким образом, в атакующем подразделении оказались двести тридцать восемь рыцарей. И им, под руководством Широна, предстояло стать ядром противодействия Арманской империи!

Всех остальных отрядили в оборону. Среди них оказались воители Фрахама, Эвона, Теуриума, Нофола, Хонса, а также упомянутые выше девять галикских рыцарей во главе с маркизом Бальфоном. Общая численность оборонительного подразделения составила сто шестьдесят человек.

На следующем совещании командоров Широн представил оба списка.

Разглядывая их, командоры качали головами. Однако промолчали даже те, кто не были согласны, что всеми делами заправляет молодой человек по имени Широн. Потому как списки выглядели очень логичными.

Как Широн объяснял ранее, рыцари Фрахама и Эвона способны использовать святую силу, потому идеально подходят для обороны.

Теуриум и Нофол также традиционно славятся мощными оборонительными порядками. Возможно, потому к ним так редко вторгаются, хотя оба граничат со столь агрессивным соседом, как Колом!

И если реализовать предложение Широна, то за оборону столицы, по крайней мере, можно было сильно не переживать. Возможно, потому все остались удовлетворены и приняли его единогласно.

Меж тем наступило двадцать третье февраля. Три дня до того, как на коломском побережье высадятся войска Суллы и разразится война.

Краткие мгновения покоя перед войной.

Впрочем, можно ли это назвать покоем? Ведь напряжение растёт с каждой минутой, а страх ложится на плечи тяжким грузом?

Нет, то не спокойствие, то муки ожидания! Так называемое затишье перед бурей! Когда в преддверии урагана замирает вся природа.

Большинству военных период даётся непросто.

Выступая из родных городов они чувствовали себя совершенно иначе. Тогда они полнились решимостью. И во время парадного шествия воодушевление их достигло пика. Чувствуя восторг толпы, дух рыцарей поднялся на невообразимый уровень.

Но затем боевой дух союзных войск стал стремительно снижаться. Когда люди думали о войне, то мешающий даже дышать липкий страх завладевал их телами. Это ощущение, словно вестник Смерти коснулся шеи длинным языком!

Естественно, нервы были напряжены. И в казармах союзников то и дело вспыхивали мелкие конфликты.

Такая проблема присуща всем союзническим войскам. Достаточно представить разнородные группы рыцарей, не общающихся между собой, но вынужденных находиться вместе, и учесть всеобщую нервозность. Как тут не возникнуть недопониманиям?

Дуэли и драки случались по нескольку раз в день. Командоры же и их заместители старались предотвращать это всеми силами.

Меж тем, рыцари Павитона выглядели относительно спокойными. Недавно они уже перенесли войну, в которой им приходилось ставить свои жизни на кон. Полученный тогда опыт позволял сохранить уравновешенность.

Которую нарушили лишь однажды.

Инцидент случился по вине рыцарей первого подразделения Колома. Привыкшим к агрессивным действиям коломцам томительное затишье давалось особенно тяжело.

А тут, как на грех, неподалёку квартируются воительницы королевства Джанкаро! Находившиеся в самом расцвете сил рыцари не могли не проявить любопытства по отношению к женщинам.

Но не до такой степени, конечно, чтобы забраться в женские казармы посреди ночи. За подобное можно было с лёгкостью лишиться руки – маркиз Гермюльдер являлся приверженцем строжайшей дисциплины и был скор на расправу.

Потому инцидент произошёл средь бела дня.

Как-то после обеда четыре воительницы Ордена Джанроко отправились на прогулку. На беду, на их пути расположились рыцари Колома, что-то негромко обсуждавшие меж собой.

Фиолетовые паноплии с чёрной розой на груди, сиреневые плащи и длинные распущенные волосы!

Ветер донёс до коломцев аромат роз. И воины элитного подразделения не смогли устоять перед искушением, тут же начав приставать.

«Оу, какие красавицы! Куда так спешите в послеобеденный час? Эй-ей! Не уделите ли минутку? Поболтайте с нами!»

«Кха-ха, ты только глянь – а щёчки-то раскраснелись, словно яблочки! Похоже, тембр твоего голоса пришёлся им по нраву!»

«Ха-ха-ха!»

Зазвучали смех и скабрезные шуточки. И тут до воительниц Ордена Джанроко начало доходить, что что-то не так. Коломского они, конечно, не знали, и значения их слов понимать не могли. Но догадались, просто глянув на их лица. Да их же домогаются!

Будь они простыми женщинами, то покраснели бы и ретировались. Но они не простые женщины, а рыцари, что идут в бой наравне с мужчинами! И гордость их тоже стремится к небесам.

Воительницы смерили коломцев свирепыми взглядами. Руки потянулись к мечам, демонстрируя готовность вступить в бой.

Бойцы Колома могут быть грубыми, но они всё же рыцари. И будь ситуация обычной, то на данном этапе они извинились бы и отступили. Но сейчас, когда вот-вот разгорится война, они себя плохо контролировали.

И кто-то подлил масла в огонь: «Оу, ты так сексуальна, когда сверлишь меня яростным взглядом!»

«Красавицы! Мы знаем, что вы привыкли водиться только с ублюдочными галикцами. Но взгляните на нас, разве, как мужчины, мы не смотримся выгоднее? И в плане личной силы, и в других аспектах, коломцы лучше даже самых крутых парней Галика!»

«Кха-ха! Верно-верно. Думаю, красоткам просто неведома ещё истинная ценность наших мужчин, но мы можем продемонстрировать…»

И вновь воительницы поняли, о чём речь. Несмотря на языковой барьер, уж слова-то «Колом» и «Галик» они могли различать.

Одна ответила с усмешкой: «Хах, идиоты! Коли и впрямь так хороши, то чего ж тогда продули галикцам годом ранее? Или приставать к женщинам – единственное, что вы можете? Тогда не удивительно, что вы так позорно слились. А ещё мужчинами называетесь! Прочь с дороги!»

Тон был весьма резок. В обычной ситуации она тоже не стала бы оскорблять других рыцарей. Но сейчас была на взводе и уверена, что «ухажёры» не понимают галикский, потому выразилась излишне язвительно.

К несчастью, один из коломцев галикский знал. И от услышанного аж взвился.

«Чего?! Да эти мерзавки совсем борзые?!»

Не успел он сам опомниться, как длинный меч уже вылетел из ножен и был наставлен на противниц. Кроме того, рыцарь перевёл товарищам то, что сказала воительница.

«Вы все её слышали? Она обозвала нас слившими Галику идиотами! И сказала, что мы вообще не мужчины!»

«А? Да они смерти ищут?!»

Разгромное поражение стало для Колома величайшим позором. И стоило ткнуть их в это носом, как они жутко обозлились.

Воительницы Джанроко почувствовали себя не в своей тарелке. Ответ тот дан был в сердцах, и они не ожидали, что их поймут.

Уступая числом, рассчитывать всерьёз на победу над коломцами они не могли. Но были слишком горды, чтобы извиниться.

И тут внимание растерявшихся воительниц привлекла проходящая мимо группа рыцарей. С паноплиями в белую и оранжевую полосы, и плащами той же раскраски.

Судя по всему, это были рыцари Галика, числом около десятка.

Воительницы тут же сменили выражения лиц на приветливые. Глаза их сверкнули. И в хорошем смысле блеск этот можно было списать на сообразительность, а в плохом – на коварство.

Одна громко позвала галикцев: «Эй! Постойте, пожалуйста. Мы тут повздорили с рыцарями Колома, потому что они плохо отзывались о Галике.»

Ничего не подозревавшие рыцари просто шли мимо, но немедленно были втянуты в ссору. Это были павитонцы, подчинявшиеся непосредственно Широну. Впереди находился Дюваль, герой операции по уничтожению баллист.

Естественно, мечи коломцев тут же перенаправились на Дюваля и остальных. Несмотря на унижение в прошлом году и затуманенный гневом разум, они обрадовались, словно встреча случилась очень кстати.

«Надерём задницы галикским ублюдкам!» – выкрикнул кто-то.

И пятнадцать рыцарей Колома шагнули вперёд. Клинки озарились лучами яркого солнца, вспыхнув ярким светом. У двоих оружие окрасилось бледной аурой.

Изначально рыцари Павитона намеревались избежать драки. Потому что их держал в кулаке лидер, Дюваль.

«Предлагаю разойтись. Скоро нам сражаться с Арманом, так не будем же заставлять друг друга краснеть! Давайте не раздувать конфликт, просто разойдёмся.»

Однако рыцари Колома и не думали их отпускать.

«Нет, вы только поглядите! Куда намылились, вонючие галикские свиньи? Да я вам прямо здесь хвосты понакручу!»

«У-уу, зассали, да?»

Коломцы принялись улюлюкать, перекрывая проезд, и радуясь возможности как следует размяться.

Свою лепту внесли и воительницы Джанроко: «Эй, не разочаровывайте нас! Как, будучи рыцарями, вы можете закрыть глаза на подобные унижения? Эти люди оскорбили вашу родину! Неужели в вас нет ни капли мужества?»

Слова женщин вызвали в Дювале раздражение. Он и насмешки-то коломцев терпел с трудом. И когда услышал упрёки из уст воительниц Джанроко, нестерпимо захотелось вступить в бой.

Воинственность Дюваля славилась на весь Павитон. Он был таким изначально, а после победы над тигром и войны с Коломом, стал лишь отважней.

Более того, добился сильного прогресса в искусстве меча. Мастерство владения клинком после войны улучшалось стремительными темпами. И, конечно, ему не терпелось увидеть, чего же он достиг.

Телосложением он заметно выделялся на фоне остальных, а лицо его покрыто было оспинами после контакта с кровью тигра, что находился под контролем призрака.

Суровое лицо Дюваля застыло.

«Вы действительно хотите этого?!»

Зубы Дюваля скрежетнули, и меч вырвался на свободу.

Вжу-уу!

Грандиозный поток синей ауры!

Ещё год назад Дюваль таким не был. Он мог использовать ауру, только та была далеко не столь плотной и насыщенной.

Мощный выброс ауры мгновенно стёр ухмылки с лиц коломских рыцарей. Теперь они сжимали мечи с самым серьёзным видом, чувствуя, что зашли слишком далеко.

Вот только ни одна из сторон не могла позволить себе отступить. Это уже был вопрос чести.

Пятнадцать рыцарей Колома против десяти рыцарей Павитона, наставивших друг на друга мечи в напряжённом противостоянии!

«Ик!»

Дюваль вдруг отметил тень страха во взоре стоящего напротив противника. Его же собственные глаза сверкали гневом, а губы сомкнулись в плотную линию.

И пока противник пытался прийти в себя, Дюваль резко рванулся вперёд!

Вжу-уу!

Размашистый удар! Оставляя за собой длинный шлейф ауры, меч молниеносно атаковал тело противника!

Тот поспешил выставить блок. Будучи опытным рыцарем, он тоже высвободил ауру, чтобы отразить клинок Дюваля.

Дзанг!

«Кх-х… Ублюдок!..»

Но наступательный натиск Дюваля был слишком хорош. В атаке он чувствовал себя свободно, в то время, как дыхание противника сбилось.

Глава 17

Дюваль заметил слабость соперника. И продолжил наседать, не давая времени перевести дух.

Шасс!

Второй выпад оказался даже быстрее первого, и целил в горло. Плотность и насыщенность ауры, направление и точность атаки и даже ритм дыхания были безупречны.

Дзазанг!

Сопернику удалось блокировать удар и в этот раз. Однако дыхание перехватило, а ноги подкосились, вынуждая плюхнуться на задницу.

Рыцарь первого подразделения Колома – гордости страны – оказался на земле всего через две атаки!

Лицо стало пунцовым от стыда. Но тут быстрый шаг вперёд сделал его товарищ, ликвидируя брешь в строю и парируя новую атаку Дюваля.

Дзанг! Дзазазанг!

Но даже после смены противника Дюваль имел подавляющее преимущество. Противостоять ему было невероятно сложно, поскольку он превосходил коломцев одновременно и в ауре, и в силе, и в скорости движений.

«Кх-х! Тут нужны несколько человек! С ублюдком шутки плохи!» – прокричал отброшенный рыцарь.

К нему немедленно пришли на подмогу товарищи. Но и в одиночку против пяти соперников Дюваль не утратил преимущества.

Благодаря его умениям, остальные павитонцы почувствовали себя гораздо свободнее. Ведь теперь на каждого из них приходилось всего по одному врагу.

Вжу-уу! Вжу-уу! – Чем дольше шла схватка, тем быстрее и ужаснее становился Дюваль!

Сам не осознавая того, он впал в боевой транс. Этот навык – порождение истовой веры – он приобрёл, следуя за Широном. Переломным моментом стала охота на тигра в северной долине Павитона.

Обжигающая тигриная кровь! И торжественное крещение!

После той битвы Широн провёл павитонским рыцарям боевое крещение кровью тигра. Благодаря ему, а также мощному самовнушению, ставшему результатом ритуала, Дюваль преисполнился веры и отваги, что выразилась в невероятной плотности числа атак.

Лицо исказилось, напоминая оскаленную пасть тигра. В бою он превращался в настоящего хищника.

Та злоба, огнём пылавшая в глазах!

Едва Дюваль вспомнил о тигре, как уголки губ изогнулись, а атаки стали ещё яростнее.

Дзанг-дзанг-дзанг-дзанг-дзанг!

Сражаясь против пятерых, обступивших со всех сторон рыцарей, он регулярно заставлял их отшатываться. И вот, отшатнувшись в очередной раз, один из врагов получил ранение.

«Б-безумный ублюдок…» – вырвалось у того.

Рыцарь не сумел блокировать стремительную атаку Дюваля и получил широкую рану от плеча до живота.

Увидав это, один из товарищей подхватил раненого, чтобы оттащить в сторону. Таким образом, число противников Дюваля временно сократилось до трёх.

И Дюваль не упустил шанс, усилив давление на врагов и не обращая внимания, ранены те или нет.

Дзанг! Шасс! – Вот он рубанул слева направо, вынуждая отступить одного из рыцарей, а затем крутанулся на месте и взмахнул мечом снизу вверх, атаковав подкравшегося со спины.

Однако фактически его целью был третий рыцарь, находящийся слева. И, едва атаковав второго противника, он совершил молниеносный рывок в сторону и ткнул в того мечом.

Рыцарь увидел, как товарищ после атаки Дюваля выпустил меч из рук, и, дёрнувшись на помощь, напоролся на встречную атаку.

«Ыаааа!»

К счастью, паноплия защитила, не позволив мгновенно убить носителя, но рыцаря отшвырнуло сразу на несколько метров. Силясь вздохнуть, он покатился по земле, корчась от боли.

Прыжок!

Он что, собрался их поубивать? Дюваль устремил громоздкое тело к упавшему. Обхватив рукоять меча обеими руками, он занёс его, явно собираясь располовинить противника надвое!

«Аааа!» – завопили воительницы из Джанкаро.

Коломцы, как по команде, обернулись на крик.

Катившийся по земле рыцарь заметил, что к нему с решительным видом несётся Дюваль, и крепко зажмурился. Должно быть, подумал, что сейчас умрёт.

«Дюваль!» – раздался вдруг грозный голос.

Крик был не очень громким, но в ушах Дюваля отозвался громом…

…Только что, в окружении командоров и их заместителей, Широн провёл тактическое совещание атакующего подразделения. И, когда командиры уже выходили из казармы, до них донеслись звуки боя.

Первым услышал их маркиз Гермюльдер. Будучи мастером меча, он имел превосходный слух.

Широн тоже почувствовал завязавшуюся драку. Пусть в остроте слуха он и уступал Гермюльдеру, зато злобу определял превосходно.

Широн, Гермюльдер, а вслед за ними и остальные командиры, поспешили на лязг мечей, сообразив, что дело отнюдь не во вторжении. Иначе уже звучали бы сигнальные горны.

Причина переполоха была очевидна – драку устроил кто-то из своих. И вывод этот заставил всех ускориться ещё сильней.

Ведь если дойдёт до жертв, единство союзников будет подорвано. Такого следовало не допустить никоим образом.

Когда они выскочили из-за поворота, Дюваль как раз устремился к поверженному рыцарю Колома.

Командоры завопили в голос, понимая, что один из драчунов вот-вот будет обезглавлен.

Некоторые неосознанно стиснули рукояти клинков. Исходящая от Дюваля энергия была столь мощной, что показалось даже, что атака направлена лично на них.

«Чёрт!.. Опоздали?» – выдохнул на бегу Гермюльдер.

Каким превосходным мечником ни был маркиз, он понимал, что вряд ли успеет спасти подчинённого. Слишком уж тот был далеко. Но он не мог сдаться, не попытавшись.

Шуууу… – Тело Гермюльдера запредельно ускорилось. Движения стали такими быстрыми, что казалось, будто тело растягивается в ширину.

Остаточное изображение маркиза неслось, не касаясь поверхности земли. Обнажившийся меч вспыхнул ослепительной аурой. Вот только он был слишком далеко, а руки Дюваля уже начали опускаться.

Вжу-уу! – Меч Дюваля падал на голову рыцаря с ошеломляющей скоростью!

Гермюльдер на миг зажмурился. Он не хотел видеть, как из обрубка шеи подчинённого фонтаном хлынет кровь.

И именно в этот момент прозвучал голос Широна.

«Дюваль!»

Крик раздался многим позже, чем ускорился Гермюльдер. И не был даже особенно громким. В нём ощущалась сила, но назвать громогласным было нельзя.

Дюваль никак не должен был его расслышать с такого расстояния. Да ещё посреди горячей схватки, сверкая безумным взглядом.

Во всяком случае, так думали.

Но они ошиблись. Голос достиг сознания Дюваля со скоростью молнии. И прозвучал для него громче и мощнее, нежели раскат грома в небесах.

Но погасить инерцию удара уже было нельзя. Будь Дюваль даже воителем исключительного мастерства, это бы ему не удалось. Но получилось сменить траекторию. Услышав Широна, он из последних сил исказил направление меча.

Бу-уум!

В воздух поднялась туча пыли. Все, затаив дыхание, гадали, что же увидят секундой позже, когда та осядет.

Вот хлынула кровь, и командоры подумали, что это конец – рыцарь Колома погиб, а единство альянса утрачено. Но далее их ждал сюрприз. Лежащий на земле рыцарь оказался в полном порядке. Он так и замер на месте с остекленевшим взором.

Удивительно, но неподалёку лежал Дюваль. Замеченная всеми кровь хлестала из его раны, а на плече красовался широкий порез.

В момент, когда Дюваль услышал голос Широна, он вложил все силы в меч, отворачивая его. И только благодаря этому не рассёк голову рыцаря, а лишь оставил глубокую вмятину в земле рядом с оной. Взамен, меч, который инстинктивно выставил рыцарь, пронзил его плечо.

Все очень удивились нежданному повороту событий. Почему напиравший с такой свирепостью Дюваль вдруг отвернул клинок? Все застыли в замешательстве, не понимая причины.

И только маркиз Гермюльдер, точно почувствовав что-то, обернулся к Широну. И действительно, ранее он ощутил позади невероятной силы импульс.

Импульс, в котором была ярость, способная повергнуть на колени целый мир! Всеповергающее величие!

Которое тут же угасло. Когда маркиз обернулся, Широн уже вернул себе обычный вид.

«Что это было?» – подумал, склонив голову набок, Гермюльдер.

Он не мог до конца постичь, что именно почувствовал. И оттого немного нервно покачал головой.

«Нет, вряд ли это он. Ни один человек не может излучать такую энергию. Никто из живущих не способен на такое. Если, конечно, он вообще человек.»

Встряхнувшись, Дюваль с трудом поднялся на ноги. Не обращая внимания на льющуюся кровь, привёл обмундирование в порядок. После чего, глядя на Широна, встал на колени.

Вслед за ним, то же проделали ещё несколько рыцарей Павитона. Не все, а только те из них, кто принимали участие в охоте на тигра.

Внешний облик направившегося к ним Широна остался спокойным и неколебимым.

«П-простите! Я утратил над собой контроль. Накажите меня, прошу!» – с раскаянием произнёс Дюваль.

Рыцари Колома и воительницы Джанроко крайне удивились. Они прекрасно видели, что навыки Дюваля сильно превосходят уровень рядового рыцаря. Это был если и не уровень командора, то, по меньшей мере, его заместителя.

Сами являясь рыцарями, они знали, как велика гордость подобных мастеров. Но стоило объявиться Широну, как тот пал на колени и стал просить наказания?

Вывод напрашивался сам собой – выходит, Широн достаточно хорош, чтобы ему беспрекословно подчинялся даже Дюваль.

Не обращая внимания на изумлённые взгляды, Широн холодно смотрел на подчинённого. И в голосе его тоже звучал холод.

«Дюваль, ты понимаешь, в чём твоя ошибка?»

Дюваль ответил незамедлительно, даже не сделав попытки зажать рану. Судя по всему, ответ Широну был для него важнее, чем собственное состояние.

«Я не удержал свой нрав в узде. И… поставил под удар единство альянса.»

«В таком случае, проведёшь здесь ночь, ибо не заслужил спокойного сна в казарме. Оставайся тут и хорошенько поразмысли над своими недостатками. И все, кто включились в бой вместе с Дювалем, обязаны поступить так же!»

«Есть!» – хором ответили стоящие на коленях пред Широном. И так и замерли, не допуская ни малейшего движения.

Стремительная реакция Широна не позволила прочим открыть ртов. Даже рыцарям первого подразделения Колома и их командиру, маркизу Гермюльдеру.

Попытку сопротивления предприняли сами рыцари Павитона. Из тех, кем усилили ряды уже после войны. Они не участвовали в охоте на тигра и не принимали крещения кровью. Иными словами, не имели тесной связи с Широном.

«Г-господин граф, вы чересчур суровы. Коломцы первыми начали спор. А когда господин Дюваль попытался уклониться от драки, стали нас бранить и обзывать трусами. Он всего лишь не избежал навязанной драки. И даже голову никому не срубил…» – тут оправдывающийся прервался, ожидая, что командир придёт в ярость.

Однако Широн лишь усмехнулся: «Все, кто считают подобным образом, вольны уйти. Наказание предназначается лишь тем, кто понимают за собою вину. Остальные могут быть свободны.»

Слова эти стали для всех ещё одним сюрпризом.

Рыцарь оглянулся с ещё более потерянным видом. И тут павитонцы стали один за другим опускаться на колени, чтобы нести наказание наравне с товарищами. В конце концов, колени преклонил и сам возражавший.

Видя это, собравшиеся притихли. Разговор Широна с рыцарем поняли лишь те, кто на должном уровне владели галикским. Остальные же вовсе не соображали, что здесь происходит.

Чувствуя, как потяжелела атмосфера, рыцари Колома, зачинщики ссоры, со смущёнными лицами забормотали: «Что вы, чёрт возьми, творите? Недавно так отважно сражались, а теперь струсили? Почему вы, чёрт возьми, стоите на коленях?»

Виноватыми они чувствовали прежде всего себя. Но, вместо извинений, принялись нести несуразицу, пытаясь таким образом скрыть смущение. Говорили они на коломском, так что не ожидали, что их поймут.

Но Широн понял. Уставившись им в глаза, он отчётливо произнёс: «Вы не можете так говорить. Рыцари Павитона – не трусы. Вероятно, вы из первого подразделения Колома, которое не вступало в сражение с павитонцами? Потому как, если бы сражались с нами, никогда бы не посмели обвинить нас в трусости!»

Вздрог!

Рыцари Колома были поражены. Более того, все остальные тоже удивились. И не только тому, что Широн свободно разговаривал на коломском, но и смыслу произнесённых слов.

Все, кто могли знать, знали. А вернее, не было никого, кто не слышал бы рассказы о тех баталиях. О том, как бились жители Павитона и насколько жаркими вышли прошлогодние сражения.

Когда даже женщины атаковали как сумасшедшие с камнем или мечом наголо. Когда сражались с горящими безумием взорами, брызжа слюной и кровью, и льющимися из глаз слезами.

Те, кому удалось выжить в том хаосе, говорили, что никогда в жизни не хотят более вступать в сражение с павитонцами. И кто после такого осмелится указать на жителей Павитона пальцем, объявив трусами?

Рыцарь хотел было что-то ответить, но утратил дар речи. Ледяные глаза Широна смотрели прямо в душу. Величие в его взгляде подавляло.

И прежде чем коломец справился с собой, послышался рык маркиза Гермюльдера.

«Ублюдки! Совсем стыд потеряли?! А ну тоже живо на колени! Хорошенько подумайте над поведением, и чтоб даже мысли не возникло подняться!» – разорялся с налитыми кровью глазами маркиз – ему самому стыдно было за них перед Широном.

И рыцари Колома, вжав головы в плечи, тоже оказались на коленях.

Глава 18

Дюваль занялся раной только с дозволения Широна. Но и тогда не пренебрёг наказанием, а накладывал бинты, продолжая оставаться на коленях. А как покончил с процедурой, снова застыл недвижим.

Наблюдавшие сей процесс командоры были впечатлены. И внутренне позавидовали тому, что под началом Широна служит такой подчинённый. На их взгляд, Широн крайне везучий командир, коль у того в подчинении столь образцовый рыцарь.

Однако Гермюльдер и Любек интерпретировали сцену по-своему. И, вместо того, чтобы завидовать, оценили харизму Широна, позволявшую удержать подле себя такого сильного мастера, как Дюваль.

Очевидно было одно – после случившегося уважать Широна стали ещё сильнее. И оспорить данное утверждение не взялся бы никто.

Вечером того же дня Широну вручили тайную записку от Гермюльдера. Один из доверенных рыцарей коломского вельможи посетил казарму, где тот квартировался, и передал письмо из рук в руки.

Почерк действительно принадлежал Гермюльдеру, маркиз вежливо звал Широна в гости. Однако при прочтении выяснилось, что инициатором приглашения был не он, а сам король Баньяк фон Колом. Гермюльдер открыто пояснил, что обращается по его просьбе.

О подоплёке Широн догадывался. У Баньяка действительно имелась причина для встречи. Потому приглашение Широн, конечно же, принял. Ему самому было интересно познакомиться с королём Колома.

Вечером он незаметно оставил казармы и направился к королевскому дворцу.

Лагерь союзных войск расположили неподалёку от дворца. Так что уже через полчаса он остановился перед его воротами.

Случайно или нет, но подъёмный мост тут же с громким скрежетом опустили. По ту сторону обнаружились командир королевской гвардии и его гвардейцы.

Однако встречали Широна не только Георг и подчинённые, но и командоры первого и второго рыцарских подразделений – Гермюльдер и Любек. Все при чёрных паноплиях, с мечами и копьями наготове.

Когда вокруг столько вооружённых людей, непроизвольно начинаешь ощущать психологическое давление. Словно вдруг оказываешься один посреди вражеского лагеря.

Конечно, в данный момент королевство Колом не было врагом Галика. Однако всего год назад они вели ожесточённые бои. И любой в подобной ситуации, несомненно, растерялся бы.

Но поведение Широна определённо не соответствовало тому, чего добивались встречавшие. Нежданно оказавшись посреди толпы вооружённых до зубов людей, он даже бровью не повёл, а держался естественно, не выказав ни толики страха. Словно только что вернулся с прогулки домой.

Его храбрость потрясла рыцарей. Теперь уже напряглись они сами. Вопреки изначальной задумке, психологическое давление не только не сработало, но и возымело противоположный эффект.

Атмосферу разрядил маркиз Гермюльдер. Он вежливо проговорил: «Граф Широн! Благодарю, что отозвались на моё приглашение. Проходите, прошу! Его величество ждёт.»

«Читая письмо, я ожидал встретить вас, господин маркиз, но, оказалось, что также буду иметь удовольствие видеть и графа Любека! Но куда более я поражён, что со мной пожелал встречи сам его величество Баньяк фон Колом.»

На протяжении всей речи с лица Широна не сходила дружелюбная улыбка.

Маркиз Гермюльдер в очередной раз восхитился: «Этот мужчина… чем дольше его наблюдаю, тем поразительнее он кажется! Это ж надо – сохранить хладнокровие в окружении целого отряда воинов! Но на чём основывается его смелость? Он заставляет себя улыбаться ради психологической победы? Или действительно так уверен в своих силах?»

Однозначный вывод сделать было непросто. Несомненно одно – Широн действительно поразительная личность!

Дворец короля Колома оказался крайне утилитарным, что разительно отличало тот от резиденции его коллеги из Галика, в которой Широн тоже имел удовольствие побывать.

Если королевский дворец Галика полнили многочисленные роскошества, призванные подчеркнуть величие монарха, то в коломской монаршей обители не наблюдалось ничего подобного. Даже размеры её были ровно такими, сколько требуется для решения политических задач – и не более, и не менее.

Единственное, что выделяло статус короля – две лестницы, по семь ступеней каждая, подымавшихся с двух сторон постамента полукольцом. На постаменте был установлен высокий королевский трон, на котором и восседал монарх Колома, окидывая с высоты взором своих подданных.

Единственными украшениями главной залы, за которые мог зацепиться взгляд, были старинного вида доспехи, стоящие вдоль стен.

На деле то были паноплии былых королей Колома, прекрасно сохранившиеся и потому выставленные на общее обозрение. Потому назвать их украшениями было не совсем верно.

В момент, когда Широн переступил порог главной залы, король Баньяк фон Колом коротал время, сидя на троне. При виде вошедших он радушно улыбнулся: «Йоу, граф Широн! Мне многое рассказывали о вас, и я рад увидеть вас лично!»

Короткие светлые волосы и бакенбарды. Высокий рост, что казался только выше из-за постамента, на котором находился король. И ощутимая даже под одеждой крепкая мускулатура!

Баньяк производил впечатление сильного, волевого человека. Казалось, ему больше подошла бы роль командора воинского подразделения, нежели правителя страны. А угловатая челюсть и звучный голос лишь усиливали этот эффект.

«А он крут!» – вот первое, что пришло Широну на ум при виде Баньяка фон Колом.

Король, в свою очередь, оценил исходящее от Широна величие. Врождённое могущество, что так притягивает людей!

Когда-то на Широна смотрели совсем не так. Влача рабскую жизнь в Ноабской империи, он казался тихим и замкнутым. Впрочем, он был хорош и тогда, просто этого, как погребённый под толщей песка алмаз, не было заметно.

В те годы очень немногие замечали его выдающийся талант. Он был просто безвестным человеком, лицо которого столь заурядно, что, сколько ни разглядывай, моментально забудешь, стоит лишь отвернуться. И образ тот успешно маскировал его уникальность.

Но теперь всё было по-другому. Даже против своего желания он порождал силу, заставляющую всех вокруг подчиняться.

Порой то было спокойное, внушающее доверие величие. Иногда – аура лидера, вызывавшая желание следовать его приказам. В иных случаях – магнетизм, позволяющий убедить, расположить к себе даже врагов. А когда-то и всеподавляющее чувство страха, сметающее и разрушающее всё на своём пути!

Все эти типы характеров уживались в Широне единовременно.

Дух императора!

В своё время Баньяк был глубоко увлечён учением, которое преподавали будущим властителям империй, так и называвшееся – «путь императора»[1]. Он был одержим мечтой стать одним из великих монархов, и пытался ступить на тот путь. Потому сходу определил, что от Широна исходит энергетика именно такого порядка.

Король Баньяк сглотнул выделившуюся слюну. По телу его пробежали мурашки.

«Этот мужчина… крайне опасен. Тело его – вместилище не рыцаря, но истинного царя! Слишком великий сосуд! И всё-таки – как же хочется иметь подобного человека в списке друзей! Пусть это и сопряжено с риском.»

Он быстро огляделся и произнёс прежде, чем Широн смог должным образом ответить на приветствие: «А давайте, вместо того, чтобы вести беседы в главной зале, сменим локацию? Ныне время ужина, так почему бы всем нам не разделить трапезу?»

Предложение вызвало в придворных крайнее удивление. По глазам собравшихся было видно, что подобного никто не ожидал.

И на то имелась причина. В отличие от Галика, где вкушать яства в многочисленной компании считалось нормой, в Коломе хозяин и его гости не ели за одним столом. Здесь такое не было принято – местные земли слабо подходили для земледелия, и пищу почти круглый год приходилось экономить.

Потому, если хозяин приглашал разделить трапезу, это значило, что он рассматривает собеседника уже не в качестве гостя. Ведь так принимать могут лишь дорогого сердцу брата!

В одной из народных мудростей Колома так и говорится: «Не садись за стол с врагом, а коли сел – не враг он тебе больше, а названный брат.»

И ещё пословица: «Врага встречай мечом, а брата – караваем.»

Вот какое значение здесь придавали процедуре совместного приёма пищи!

Первым на предложение короля среагировал канцлер Базелиц. Он быстро вышел из зала и приказал слугам готовить пир.

Король решил не враждовать с Широном, а принять его как друга или брата? Базелиц считал, что это совершенно верный ход. Для Колома нет никакой пользы делать из Широна врага.

Несмотря на гибель десятков рыцарей и десятков тысяч солдат, это всё уже дела минувших дней. А теперь с Широном нужно дружить.

Вот в таком ключе мыслил Базелиц.

Широн с готовностью поддержал инициативу Баньяка. Он склонился в глубоком поклоне: «Огромное спасибо за предложение. Я с радостью разделю предложенный вашим величеством хлеб.»

Тут все округлили глаза ещё раз. Особенно удивлёнными выглядели Баньяк и королевские гвардейцы, ещё не знавшие, что тот свободно разговаривает на коломском.

При всём при этом было совершенно очевидно, что познания Широна не ограничиваются только языком. Ведь дать подобный ответ можно лишь будучи знакомым с культурой и обычаями Колома.

Готовность разделить предложенный хлеб означала, что Широн осознаёт подтекст предложения короля. И с радостью его принимает.

Лица людей просветлели. Возникла уверенность, что просьба, с которой они хотели обратиться к Широну, будет удовлетворена.

Меню Колома определённо отличалось от многообразия, подаваемого в Галике. Несмотря на то, что действо считалось устроенным по приказу короля пиром, роскошным его было никак не назвать.

Здесь были плотный ржаной хлеб; нарезанное крупными пластами и зажаренное на гриле мясо – так называемый стейк; и крученные из говяжьих кишок, начинённые говяжьим фаршем колбаски, обжаренные на огне. Десертов не подавали вовсе, а в качестве напитка шёл алкоголь из перебродившего ячменя.

Но Широн оказался доволен всем. А более всего нахваливал колбаски и алкоголь, что не могло не порадовать жителей Колома.

Пусть до продуктового разнообразия и изобилия Галика местным было далеко, этими двумя продуктами коломцы гордились особенно. И оттого им было приятно слышать добрые слова о них от пришлого человека.

Когда под действием алкоголя атмосфера в трапезной достигла нужной кондиции, король Баньяк перешёл к теме, которую хотел обсудить изначально: «Кстати, граф Широн, у меня к вам одна просьба…»

Стоило королю заговорить, как все присутствующие в зале аристократы умолкли и с интересом уставились на Широна.

«Конечно, говорите.»

Широн уже догадался, о чём будет просить Баньяк. Но отыграл свою роль, придав лицу заинтересованный вид.

«Мне действительно жаль, что мы вторглись в ваш феод прошлой весной. И крайне неловко просить о чём-то после такого, но… я бы хотел поговорить о графе Кунцмане. Не могли бы вы вернуть нам пленённого вами ранее Кунцмана? Я понимаю, что такая просьба звучит дерзко, и всё же…»

Щёки Баньяка порозовели. Развязать войну, а после требовать возврата пленных – с дипломатической точки зрения такое могло показаться наглостью. И король не мог не осознавать данного факта.

Но это отлично демонстрировало его отношение к Кунцману. Король настолько переживал за своего подчинённого, что даже отважился потерять лицо, озвучив просьбу о его возвращении.

«Не вопрос», – неожиданно ответил согласием Широн, не став гневаться или юлить, и даже не попытавшись выторговать что-нибудь взамен. – «Я верну вам его сразу, как окончится война с Арманом, и я приеду в феод.»

Слова так всех удивили, что собравшиеся уставились на Широна с недоумением. Коломцы не могли взять в толк, почему тот согласился с такой легкостью.

Заметив на себе взгляды, Широн пожал плечами и примиряюще поднял ладони.

«Граф Кунцман хорошо устроился в нашей темнице. Да, мы ограничиваем его свободу из-за агрессивного поведения, однако он здоров и полон сил. Честно говоря, мы и сами собирались отправить его домой.»

Услыхав, что у Кунцмана всё в порядке, люди вздохнули с облегчением. Но теперь взгляды собравшихся выражали любопытство. Им хотелось узнать, что значит последняя фраза Широна.

Кунцмана хотели вернуть ещё до нынешнего разговора? Но почему?

Широн хохотнул: «Ха-ха, всё дело в том, что аппетит Кунцмана просто аномален! За один приём пищи он съедает столько, сколько в день требуется пятерым местным! Нет, мы не стали бы переживать из-за перерасхода пищи, если б его можно было завербовать в рыцари Павитона, но ведь граф Кунцман – не из тех, кто на такое пойдёт, верно? Так что нам от него одно разорение!»

«Кха-ха-ха-ха!»

«Муа-ха-ха!»

Отовсюду слышались взрывы хохота. Сам король Баньяк смеялся до слёз. От смешков не удержались даже старавшиеся всеми силами сохранить серьёзные лица Гермюльдер и королевские гвардейцы.

Отсмеявшись, король торжественно произнёс: «Граф Широн, огромное вам спасибо! Уверяю вас – покуда я жив, армии Колома больше не вторгнутся в Павитон. Если освободите Кунцмана, вашему феоду ничего больше не будет угрожать. Клянусь честью!»

Широн улыбнулся и кивнул: «Благодарю за добрые слова. Но даже если и состоится новое вторжение, ничего страшного. Ныне Павитон уже не тот, что был раньше. Мы стали гораздо сильнее.»

В словах его слышалась неколебимая уверенность.

Все первые лица Колома, включая короля Баньяка, кивнули в ответ. Они уже были в курсе, так как слухи достигли даже их ушей. Вести о необычайном расцвете Павитона после войны.

Поначалу в это отказывались верить. Потому как после войны, где бы та ни произошла, обычно приходит стагнация. А тут, напротив, бурный рост!

Но теперь присутствующие понимали – дело в этом мужчине. Человеке по имени Широн!

Примечание

[1] Дивансюэ (帝王學), она же «наука воспитания императоров», «императороведение» – одно из реально существующих в Китае учений.

Глава 19 - Пробуждающий рассвет запах крови

Акт №7. Пробуждающий рассвет запах крови.

На море стоял туман. Белёсый и такой густой, что уже в нескольких метрах очертания предметов угадывались с трудом. И крайне сырой – казалось, схватишь его рукой, и потечёт вода.

Но даже в этих условиях кое-что можно было различить. Например, стоящие вдоль береговой линии шесты с факелами, горение которых поддерживали охранявшие побережье солдаты Колома.

Побережье находилось в шестидесяти километрах севернее столицы.

Первым делом в ставке альянса Градун определили несколько направлений, наиболее подходивших для высадки арманских армий. И северное признали самым вероятным.

Здесь достаточно глубоко, чтобы большие военные корабли смогли подойти к береговой линии, а широкая песчаная коса идеальна для десантирования. В связи с чем вдоль берега расставили солидное число коломской стражи.

Несмотря на предрассветный час, никто не дремал на посту. Караульные внимательно вглядывались в прибрежное море. Разглядеть что-либо было трудно из-за густого тумана, однако все были начеку, желая не пропустить момент высадки, если та всё же состоится.

Тихое море, мерный плеск волн. Безмятежная тишина веков.

И посреди этой идиллии – Суисс! – всё вдруг переменилось моментально!

Впрочем, нет – ночной мрак, туман, и шум прибоя остались теми же. И даже факелы всё так же мерцали языками пламени. А вот караульные начали валиться с ног. Люди падали один за одним, точно костяшки домино – с внешнего края косы к центру.

При этом те, кто ещё жив, даже не поняли, что товарищи уже мертвы. Ведь кругом были мрак и туман, а посторонних звуков не доносилось. Атакованные даже не успевали подать сигнал.

Лучший способ связи в условиях тумана – свисток. И коломских солдат тренировали свистеть при любом происшествии. Однако те умирали так внезапно, что никто не успел дотянуться до свистка.

Беспомощности вымуштрованных солдат имелась причина. Роль в том, конечно, сыграл и плотный туман. Однако проблема крылась в другом. И это – направление взоров!

Солдаты Колома наблюдали исключительно за морем. Враг же, на их беду, пришёл не оттуда. А подкрался с суши и ударил в спину.

Стартовав с юга, враг бесшумно бежал по песку, и выглядел тенью с изящными изгибами. Кроме тёмного силуэта в глаза мельком бросалась лишь зловещая белозубая улыбка, да огненно-рыжие космы.

Двигалась тень так легко и проворно, что даже не оставляла следов на песке, а лишь извилистую борозду, точно недавно в этом месте проползала змея.

В моменты сближения с солдатами она становилась ещё стремительнее. Тень зайцем запрыгивала в окоп, и делала взмах руками.

Пальцы сжимали тридцатисантиметровые мечи. Нижнюю часть лезвий покрывали зубцы. Рукояти перевязаны кожей буйвола, а в основании оных красовались крупные рубины.

Словом, оружие поистине уникальное. Кроме того, не так уж часто встретишь бойца с мечами в обеих руках.

Но есть ещё одна особенность. И это – обратный хват!

Да, тень держала оружие так, что лезвия мечей располагались от неё, а не к ней.

Суисс! – Зажатые в обеих руках мечи резко скрестились, разрубая ветер, воздух и само пространство. Лезвия в очередной раз полыхнули красной аурой, а из рассечённых шей коломских солдат ударили фонтаны крови.

Караульные издали лишь короткий всхлип, который не могли услышать, поскольку голосовые связки повредили прежде, чем солдаты успели открыть рот.

Часовые в окопах располагались по двое. В экстренной ситуации один из них должен был вступить в схватку с противником, а другой – подать сигнал. И в этом было своё преимущество. Ведь застать врасплох сразу двоих куда труднее.

Но тайному злоумышленнику не мешали и такие ограничения. С мечами в каждой руке, тот мог уничтожать караульных одновременно.

Два всхлипа слились, бойцы погибли в один миг. Уровень мастерства, требующий идеальной синхронизации обеих рук!

Солдаты упали на песок, и вновь всё затихло.

Но тень оказалась обстоятельной. Пальцы опустились на ноздри убиенных, чтобы удостовериться, что те более не дышат.

И в этот миг тень стало возможным разглядеть. Факел, что мерцал рядом с окопом, озарил лицо светом!

Удивительно, но злоумышленник оказался девушкой. Причём, девушкой на редкость привлекательной.

Это была Джок! Одна из четырёх Морских ведьм Южного моря – телохранителей Суллы, самая опасная из квартета!

Лик оставался на свету всего секунду. После чего рыжая бестия с прозвищем Красный скорпион сорвалась с места, устремляясь к следующему окопу.

Фьюить!

Движения тела оставались стремительны и легки, словно у скользящего по ветру воздушного змея. Всё, что оставалось после неё – два мёртвых тела да потрескивающий факел. Лишь факел и был свидетелем жестокого убийства, для всех остальных сцена по-прежнему скрывалась в густом тумане.

Пока Джок неслась с юга на север, истребляя солдат одного за другим, во мраке шло ещё одно движение. Однако вторая тень бежала по береговой линии с севера на юг.

Этот нарушитель пользовался кнутом. Причём, не обычным, а с двумя хвостами.

Фьюить! Крак!

Плети устремились вперёд и одновременно обвили шеи обоих солдат в яме. После этого бедняги уже не могли оказать сопротивление. У них выступила пена на губах и вывалились от удушья языки. И в таком состоянии, они, конечно, не могли ни крикнуть, ни засвистеть.

Хоть кнут считают лёгким оружием, не шибко опасным для одоспешенного противника, это не всегда так. Конкретно этот монстр не выпускает жертву, которую схватил.

Плети усеивают острые иглы, смазанные ядом. А кнутовище украшает синий сапфир.

Владельцем его была не кто иная, как Чон – холодного вида красотка с уложенными в аккуратную причёску синими волосами. Двухвостым кнутом она орудовала словно божество. Потому моряки Южного моря наделили её страшным прозвищем – Синяя амфисбена[1]!

Спустя какое-то время Джок и Чон встретились. Стартовав c противоположных окраин побережья, они сошлись ровно в центре. Оказавшись у последнего окопа, они обменялись многозначительными взглядами, после чего каждая без слов взяла на себя по одному солдату.

Так что обитатели центрального окопа погибли не от одного оружия, как все их товарищи по несчастью. Одного зарезали мечом, а другого – удушили кнутом. Но оба не успели издать ни звука.

Береговая линия была зачищена.

Оглядевшись, Чон взяла в руки факел и вычертила им в воздухе восьмёрку.

То был сигнал для Суллы, дававший понять, что берег чист и безопасен.

И тогда флотилия медленно выступила из тумана! Число подошедших к береговой линии кораблей превысило полторы тысячи. На мачтах реяли флаги Арманской империи. Флот подошёл к берегу единовременно.

На носу крупнейшего из кораблей стоял высокий мужчина и смотрел вниз, на прибрежный песок. Это и был его хозяин, командир третьего Арманского корпуса Сулла.

«Все на берег! Ворвёмся в столицу Колома с рассветом!» – последовала суровая команда.

Разразившись воинственным кличем, содрогнувшим предрассветное небо, воинство ринулось на берег.

Плаванье окончено! Сулла наконец-то достиг коломских земель.

Встрепенувшись, Широн привстал с кровати. Произошло это ранним туманным утром, сразу после того, как он задремал.

На протяжении всей ночи он занимался тренировкой – перемещал внутри себя ядовитую энергию.

Практиковать некромантию в казармах союзной армии стало бы плохой затеей. Да и упражняясь с копьём под влиянием Стено, Широн источал энергию лютой злобы. Подобное не стоит выставлять напоказ.

Так что, запираясь в комнате, он сосредотачивался исключительно на контроле яда. И тот рос в объёмах с каждым днём.

Концентрация также резко возросла. Теперь трупный яд стал уже вдвое насыщеннее того, что был когда-то поглощён в храме Бартенкиума.

И, чем сильнее становился яд, которым Широн управлял, тем проще ему давался контроль над призраками. Возможно, это и позволило раскрывать способности тех, кто относились к десяти сильнейшим призракам Бастиона Душ.

В последнее время силы Десяти призраков проявлялись сами собой. Их аура исходила от него даже без осознанного намерения.

Чаще всего проявлялась сила восьмого призрака – Стено. Но порой давали о себе знать устрашение Бартенкиума и боевое чутьё Гюнтера Зейца.

Мощь императора-людоеда Бартенкиума! У четвёртого по силе среди бессчётного сонма призраков Бастиона Душ аура была особенно подавляющей. Всякий раз, когда та проявляла себя, окружающих кидало в дрожь.

Во многом это его давление заставило покориться маркиза Бальфона. И вчера, во время схватки Дюваля с рыцарями Колома, энергия Бартенкиума явилась вновь.

Именно аура императора-людоеда заставила Дюваля остановить атаку, а маркиза Гермюльдера – вздрогнуть от испуга.

К счастью, обладатель наиболее чёрной злобы – Кровавый властитель Карл Зейц – являл себя нечасто.

Тот обладал столь мощной жаждой крови, что немедленно начинал душить окружающих. И если бы кровожадная натура Карла Зейца проявлялась регулярно, последствия оказались бы весьма неприятны.

«Десять призраков… по мере того, как яд крепнет, они приходят всё чаще. К счастью, больше не пытаясь захватить надо мной контроль, как прежде. В былые времена, всякое проявление Десяти призраков заставляло меня немедленно терять сознание и контроль над телом. Теперь всё немного иначе. Я могу одалживать силу призраков, не пробуждая полностью их самих. Разумеется, до идеала ещё далеко. Я не могу задействовать их силы только когда это необходимо, и не чувствую, когда они готовятся снова взять надо мной верх. Однако прогресс обнадёживает! Судя по всему, призраков всё же выйдет контролировать с помощью яда. И десятку сильнейших тоже. Это поистине можно считать чудом.»

И обнадёженный Широн погрузился в работу с ядом ещё глубже.

Военный лагерь не оставлял возможностей практиковать магию некроманта или работу с копьём. Но из-за этого появилось больше времени на яды.

Меж тем, количество того росло ударными темпами. А по мере концентрации, он становился ещё страшней.

И ведь усиливался не только трупный яд! Развивались также изначально используемые Широном колонии бактерий.

Па каналам струилась не одна ядовитая энергия, однако обе пребывали в балансе. Со стороны это смотрелось как струящийся чёрный поток с зелёной прожилкой, похожей на фитиль лампы, по центру.

Чёрный поток – это трупный яд, поглощённый в храме Бартенкиума, а зелёная прожилка – скопления бактерий. И при перемещении яда внутри организма бактерии также множились.

За доказательствами не нужно ходить далеко. Достаточно вспомнить, что в годы жизни в Ноабской империи активированные бактерии окрашивали в зелёный свет только кончики его пальцев. А совсем недавно, во время сражения с вивернами, колония бактерий уже разрослась настолько, что окрашивала всю ладонь целиком. Призванные зелёные сферы были так велики, что охватывали даже запястья.

Но что теперь?

Теперь, когда Широн концентрировал бактерии, зелёным озарялось всё предплечье. А когда шевелил рукой, за той следовала группа зелёных огоньков! Казалось, будто за рукой гонится стая светлячков, стремясь окутать целиком.

Увеличилась не только площадь охвата. Цвет бактерий тоже стал насыщеннее. Это свидетельствовало, что их плотность на единицу объёма повысилась.

Широн продолжал перемещать ядовитые энергии до поздней ночи. И только перед рассветом улёгся в кровать, собираясь провести во сне час-другой.

Точно таким же образом выглядел его суточный распорядок и днём ранее.

Однако уже через полчаса он привстал, чувствуя, как что-то сдавливает грудь. Сердце забилось сильнее, и Широн ощутил в душе яркое волнение.

Тело покрыли мурашки. Причём, плотность их была такой, что вся кожа стала пупырчатой.

«Это?.. Так пахнет резня!»

Запах крови! Запах войны!

В холодном предрассветном тумане витал знакомый аромат.

Какая же из сущностей смогла его почуять? Способны-то были многие. И император-людоед Бартенкиум, и Рыцарь Тьмы Дюмонем, и Кровавый властитель Карл Зейц, и хозяин Глаз Змея Стено, и король орков Гюнтер Зейц!

Кто бы то на самом деле ни был, все они – чудовища, жаждущие резни, убивавшие ради личной прихоти.

Гр-рр…

Широн не осознавал, как уголки губ изогнулись, обнажая клыки. Жуткая дымка окутала тело. Призраки внутри загудели. Они поняли, что началась война и пришли от этого в восторг.

Похоже, этой ночью уже не уснуть.

Примечание

[1] 쌍두사 – двухголовая змея, мифическое существо, образы которого можно встретить в ряде культур по всему миру, например, у древних греков или ацтеков. Обдумывая адаптацию для русскоязычного читателя, решил остановиться на амбисфене, поскольку автор, придумывая арманцев, явно вдохновлялся культурами Древней Греции и Древнего Рима (примечание Эфрота).

Глава 20

Широн поспешал. Ещё не алел горизонт на востоке, а он уже поднял рыцарей и выдвинулся с ними к форту Ботлер.

Форт тот был расположен на дороге, что тянулась от северного побережья к столице Колома и служил одним из главных оборонительных редутов столицы.

Окружающий крепость ландшафт уникален. По обе стороны дороги высятся скалы наподобие каньона, обойти которые не представляется возможным. Так что, как в случае с тругельской крепостью Скольд, местность отвечает всем требованиям, предъявляемым к фортификациям.

Ботлер в переводе с коломского – «узкое горлышко». И действительно, дорога в этом месте сужается на манер бутылочного горлышка.

Чтобы осадить столицу со стороны северного побережья, Сулла неизбежно пройдёт здесь. Другой достаточно широкой для армейского марша к столице дороги на данном направлении просто не существует.

Сопровождали Широна рыцари Галика. Он не сумел придумать ни одного убедительного довода, чтобы задействовать атакующее подразделение союзных войск целиком. Потому взял с собой лишь бойцов Первого рыцарского Ордена Галика, что находились под его непосредственным управлением.

Стоит ли упоминать, что уровень недовольства зашкаливал? Ведь большую часть подразделения составляли рыцари Шермона и беньонских Орденов, и им изначально не нравилось, что командовать поставлен какой-то там Широн.

Они вынуждены были подчиняться, так как того требовал указ короля. Но сам факт, что приказы раздаёт рыцарь из захудалой деревни, каким им виделся Широн, сильно задевал самолюбие.

Кроме того – есть ли на свете хоть что-то отвратнее ночной побудки? Кто обрадуется тому, что его подымут среди ночи и заставят куда-то спешить?

Рыцари открыто роптали, словно поставив перед собой цель заставить уши Широна краснеть.

«Мать вашу! За кого нас держат – за дрессированных собачат?! К чему этот ночной переполох?»

«Вот что бывает, когда быстро взлетают по карьерной лестнице, а умений ни на грош! Начинается бессмысленная кипучая деятельность, просто ради самоутверждения. Тьфу! Ну ничего-ничего, мы ещё посмеёмся! Вот начнётся война – и кому-то, вместо того, чтобы думать о противнике, придётся постоянно оглядываться, опасаясь удара в спину!»

«Оу, ну зачем так уж прямо? Да и стоит ли вообще угрожать молодому командиру, чтобы тот ходил да оглядывался? А вдруг он окажется робкого десятка и не сможет как следует из-за этого руководить?»

«И что теперь – в ножки ему кланяться?! Тьфу! Я, между прочим, и сам – барон! А коль так трясётся за свою шкуру, пусть подаёт на хрен в отставку! Тьфу!»

Это уже походило не просто на недовольство, а на открытый мятеж.

От звучащих в адрес Широна насмешек, рыцари Павитона скрежетали зубами. А Дюваль был настолько зол, что из глаз его вырывалось пламя.

Но он сдерживался. Широн нападки игнорировал, и Дюваль не мог самовольно начать драку от его имени. А вдруг это часть какого-то плана, согласно которому Широн до поры проявляет снисхождение к недовольным?

И подобным образом думали все рыцари Павитона. Мол, Широн терпит насмешки не просто так, он явно что-то задумал!

Однако всё обстояло иначе. Широн всего лишь настолько ушёл в свои думы, что даже не заметил царящих в отряде настроений. Находясь во главе колонны, он целиком посвятил себя интерпретации того чувства.

Из-за чего он в такую рань отправился с рыцарями в форт Ботлер? Всё потому, что туда стремились обитающие внутри него призраки.

В некотором роде, это серьёзная ошибка. Перемещение войск на основании всего лишь предчувствия – яркий маркер некомпетентности командира. Настоящий командир основывает решения на проверенных фактах, а не поддаётся сиюминутным порывам!

«Почему же я это сделал?» – задавал он раз за разом себе вопрос.

Даже озвучив приказ, он не понимал, почему это делает. Можно ли руководствоваться кипящими внутри чувствами, правильно ли так поступать?

Не было уверенности и когда он отправлял Биюма осмотреть побережье, и когда предупреждал маркиза Гермюльдера, что перебросит свой отряд.

Потому со стороны его доводы выглядели неоднозначно. Он просто сказал, что едет к форту Ботлер на всякий случай. И чтобы рыцари атакующего подразделения к утру были наготове.

Только подъезжая к стенам форта он обрёл, наконец, требуемую уверенность. Задние ворота крепости как раз показались в пределах видимости, когда в траве у обочины послышался мышиный писк.

Писк-писк! Писк-писк-писк! Писк-писк-писк!

В этот момент глаза Широна сверкнули, а сердце стало биться как сумасшедшее.

Причина, по которой он так разволновался, была вовсе не в количестве арманских войск. Конечно, доклад Биюма о полутора тысячах кораблей поражал, но, в какой-то мере, этого можно было ожидать.

И не в том, что караул коломцев на песчаной косе уничтожен в полном составе. В конце концов, это же Арманская империя!

Нет, сердце бешено стучало потому, что предчувствие оказалось верным. Отвратительный запах крови, запах резни, который он ощутил, не был игрой его воображения!

Широн вздрогнул. Но не от страха пред Арманской империей, а из-за мощного искушения, что поднималось изнутри.

Искушение кровью! Яркая жажда убийства! Жгучая тяга к безумному разрушению!

Казалось, будто сердце вот-вот разорвётся, во рту моментально стало сухо.

Эта жажда! Её утолишь только испив крови, причём, невероятно много крови!

Мышцы наполнились яростной силой. Сухожилия затрещали от напряжения. Казалось, даже зубы стали длиннее.

Окажись сейчас в его пальцах человеческая шея, он бы сломал её одним движением, точно тростинку!

Вш-шш… – За спиной образовалась мерцающая чёрная дымка.

Солнце ещё не появилось у горизонта, а рыцари чувствовали себя слишком разбитыми из-за недосыпа, потому потоки чёрного газа, исходящие из тела Широна, не заметил никто.

Шкодница по имени Судьба бывает порой очень странной. По настоящему иронично, что талант, подобный Сулле, объявился в Арманской империи в том же поколении, что и Широн. Но чтобы оба приблизились к форту Ботлер одновременно?!

Хотя, если совсем честно, Сулла всё же был на шаг впереди. Ведь в тот момент, когда взору Широна предстали задние ворота крепости, имперское войско уже стояло перед передними.

Но, несмотря на численность в тридцать пять тысяч человек, оно пока оставалось незамеченным солдатами Колома. Слишком уж плотным был туман, да и Сулла не позволил своим людям подойти к крепости вплотную.

Так что для местных это было просто ещё одно туманное утро.

Сулла оглядел очертания форта Ботлер, проступавшие сквозь туман, после чего обратился к телохранителям: «Хык, Гым, Джок, Чон. Вам придётся ещё раз открыть нам ворота.»

Сулла повторно отправлял женский квартет впереди войска. Однако при том не забыл добавить с показной досадой: «Эх, как бы хотелось взять эти стены штурмом! Форт стал бы прекрасным жертвенным агнцем во славу Арманской империи!.. Но не время хвалиться могуществом. Нам не оставили выбора, кроме как захватить столицу Колома в кратчайший срок. Так что откройте нам эти ворота! Только тогда мы окажемся в столице к утру.»

Четыре женщины поняли значение, которое тот вложил в слова. И также понимали, что следует спешить.

Увязав рыжие космы в хвост на затылке, Джок усмехнулась: «Не переживайте, господин Сулла. Мы сделаем это быстро.»

Каждая из квартета была в облегающих чёрных одеждах. У каждой на поясе имелось оружие.

Девушки подали знак, и к ним, группами по десять человек, подбежали солдаты, что-то неся на своих плечах. Приблизившись, они опустили на землю четыре конструкции.

Солдаты Армана действовали слажено. Едва поставив ношу, они тут же стали вбивать в землю колья. А после зацепили за них крюки в основании объектов.

Крупные конструкции медленно проступили из тумана!

Выглядели они точь-в-точь как баллисты – грозные осадные орудия, применённые графом Любеком во время вторжения в Павитон. Единственное, данные механизмы отличались размерами. Баллисты Любека представляли собой огромных монстров, швыряющихся валунами.

Эти же конструкции были заметно меньше. Можно сказать, являлись уменьшенными копиями.

Но было ещё одно отличие. Если те баллисты метали камни, эти предназначены были для совсем иных снарядов. А именно – для четырёх женщин.

Хык, Гым, Джок и Чон лёжа разместились на баллистах. На спинах их закрепили треугольные рамки из бамбука. К бамбуковой раме крепилась чёрная ткань, свойствами похожая на парусину. Когда странные приспособления оказались на спинах, из-за чего девушки вдруг стали напоминать летучих мышей, те совершили глубокий вдох.

«Рассчитываю на вас», – сказал последнее напутствие Сулла.

Женщины кивнули. И баллисты вздрогнули.

Послышался свист, исходящий от орудий. Четыре звука слились практически в один. И вот Хык, Гым, Джок и Чон уже парят в бескрайнем небе.

При помощи бамбуковых рамок, обтянутых тканью, они перелетели стену форта в мгновение ока. Никакие крепостные стены им сейчас были нипочём. Этим же способом у них получилось застать врасплох и караульных на побережье.

Сулла ни на йоту не сомневался, что девчата выполнят задание и в этот раз. Его глаза, глядящие вслед исчезнувшим в тумане, полны были доверия.

Женщины и впрямь были потрясающими. Все четверо умело ловили ветер, явно проделывая это не в первый раз.

Стоявшие на крепостной стене солдаты Колома глядели в оба, но это им не помогло. Да и как узришь пролетающих в небе над головой людей в плотном тумане?

Всё, что оставалось диверсанткам – приземлиться в нужном месте и расправиться с охраной. А после того, как ворота опустят, за дело примется уже могучее войско Армана.

Паря в небесах, женщины зорко присматривали места для посадки. Парить, конечно, было здорово и захватывающе, и в обычное время они опускались бы не спеша, наслаждаясь ощущением полёта.

Но сейчас им было не до удовольствий. Ситуация такова, что время буквально как песок утекало сквозь пальцы. Поэтому они сразу зашли на посадку.

Падали с неба коршунами! Приглядев участки за пределами передней стены, они что-то сделали с рамками. Чёрная ткань, напоминавшая крылья летучей мыши, сложилась, и девушки быстро устремились вниз.

Приземлялись в четырёх разных местах, заранее условившись так, чтобы, в случае чего, не попасться на глаза солдатам Колома одновременно.

Топ!

Ноги Хык коснулись земли в пределах форта. Выбранным ей участком оказалась площадка в центре внутренней крепости, которой пользовались в качестве тренировочного полигона.

Возможно, из-за раннего часа, но сейчас тут не было ни души. Потому Хык быстро отстегнула крылья и побежала к цели задания – входным воротам.

Джок, совершенно неожиданно для себя, перелетела внутреннюю крепость. Внезапно налетел ветер, она попыталась было скорректировать маршрут, но, в итоге, её отбросило ещё дальше.

«Проклятье! Интересно, можно ли делить ответственность за неудачу с ветром?» – ворчала она, огибая стены внутренней крепости.

В спешке она сорвала оружие с пояса. Мечи замерцали красной аурой. Любому, кто в эту минуту попался бы под руку, сильно бы не поздоровилось. Ведь аура снесла бы тому негодяю голову.

Сильнее всех повезло Гым. Впрочем, она традиционно была самой удачливой в женском квартете. Хык, Джок и Чон всякий раз смеялись, утверждая, что боги благоволят ей за пустоголовость. Правда ли то на самом деле или нет, но удача вновь не подвела.

Как и Джок, Гым зацепил тот же вихрь. Однако направлялась она совсем в другую от сестры сторону. Потому и приземлилась прямо за передними воротами крепости. И, что самое главное, осталась незамеченной солдатами Колома.

Тут на коломскую стражу можно было напороться только поднимаясь по лестнице.

«Ооо, да сегодня мой день!» – с довольным видом произнесла Гым, доставая оружие.

Выглядело то как короткая дубинка. Но едва девушка взмахнула ей, как та удивительным образом трансформировалась в двухметровый шест.

После Гым надавила на янтарь в рукояти, и с одного из концов шеста выскочило лезвие копья с тремя зубцами на конце.

Ву-уум… – И зубцы, и глаза девушки озарились жутким золотым сиянием.

Девушки, что носила прозвище Золотая гадюка!

Обычно её поступки были нелепы, на грани идиотизма, но стоило взять в руки копьё, как всё менялось кардинальным образом. Не просто же так её удостоили столь звучным прозвищем?

Когда Золотая гадюка прекращала валять дурака, то сразу становилась самой опасной из четвёрки. Настолько, что пред ней пасовала даже Красный скорпион Джок…

Но если Гым оказалась самой удачливой, то Чон можно было назвать главной неудачницей. Обычно это не соответствовало действительности, но сегодня ей и в самом деле не повезло.

Ветер отбросил её ещё дальше, чем Джок, протащив мимо как внешней, так и внутренней крепости, только чудом позволив опуститься у самого края задней стены. При этом, воюя с ветром, Чон так сильно налегла на бамбуковую рамку, что сломала её. Однако, не сделай она этого, то вовсе пронеслась бы мимо форта.

Лишь благодаря превосходным навыкам, Синяя амфисбена сумела остаться в пределах крепости.

Приземлившись на внешней стене, она шёпотом выругалась: «Да как так-то?! Фух, по крайней мере, это задняя сторона, а значит, тут будет минимум охраны. И то хлеб!»

Но не успела она выдохнуть с облегчением, как в поле её зрения оказался крупный отряд рыцарей – восемьдесят закованных в паноплии бойцов.

И это были не рыцари Колома, которых можно ожидать у форта Ботлер, а воины Первого рыцарского Ордена Галика, только что взобравшиеся на холм, на котором и располагалась крепость! И во главе отряда находился Широн.

Глава 21

Первым Синюю амфисбену заметил Широн.

Спускающаяся с небес девушка со странными чёрными штуковинами на спине, похожими на крылья, смотрелась ирреально. Широн видел такое впервые, он даже не подозревал о существовании приспособлений, позволяющих людям летать.

Потому сначала решил, что ему мерещится, и на самом деле то просто крупная птица, к примеру, орёл. Широн протёр глаза и всмотрелся ещё раз. Но снижающаяся фигура определённо принадлежала человеку.

Широн быстро оценил ситуацию. Он не знал, кто эта женщина, но она точно не могла быть союзницей. И это очевидный факт.

«Дюваль! Похоже, Арман уже начал атаку на форт. Поспешим!»

Тыгыдым-тыгыдым…

Глаза Широна пылали факелами. Не успел он договорить, как уже мчал во весь опор к задним воротам форта, выставив вперёд длинное копьё.

Следуя его примеру, Дюваль выхватил меч и, ткнув им в сторону крепости, вскричал: «Война! Вперёд, братья!»

Оружие окутала ослепительная аура, осветив пространство. И десять павитонских рыцарей тоже дружно бросили коней в галоп.

Наблюдая это, Чон была поражена: «Чёрт! Неужто союзные ублюдки прознали о высадке и уже выслали подкрепление? Надо торопиться, мы должны открыть ворота и впустить господина Суллу! Если те рыцари придут на помощь прежде, чем мы выполним задание, взятие форта усложнится в разы!»

И она со всех ног бросилась в направлении передних ворот, стремясь помочь подругам.

Действия Широна ошеломили не только Чон. В замешательство пришли даже рыцари Галика.

Сперва разбудили чуть свет, заставили тащиться в этот чёртов форт, а теперь орут что-то о войне? И что это за ослепительный свет от меча Дюваля? Как рыцарь из провинциального Павитона сумел высвободить столь чистую и насыщенную ауру?

Рыцари Галика не видели драку Дюваля с бойцами первого подразделения Колома, и потому ничего подобного не ожидали.

«Какого чёрта?! Ч-что тут происходит?!»

«Сам не в курсе. Но, похоже, что-то произошло, потому поспешим!»

Второй рыцарь был прав – для вопросов сейчас не время. И рыцари Галика тоже пришпорили коней, последовав за Дювалем.

Не менее поразились и караульные у задних ворот. Да и как не удивляться, когда к форту затемно несётся галопом толпа рыцарей, требуя немедленно открыть ворота?

Караульные опознали знамя и расцветки паноплий, так что у ворот явно были союзники. Но что их подвигло явиться в такой час?

Широн вновь возвысил голос, обращаясь к коломским солдатам, что продолжали мяться в нерешительности: «Я – граф Широн из Галика. Ситуация не терпит отлагательств. Началось вторжение Армана. Отворяйте крепость и трубите в сигнальные горны! Живее!»

После некоторой заминки, переговорив между собой, солдаты задули-таки в горны.

Ву-уу! Ву-уу! Ву-уу!

Но ворота открыли не сразу. Сперва отправили докладчика к начальству. Они ведь не видели Чон, что пролетела над их головами, поскольку стояли у бойниц и наблюдали за дорогой к задним воротам. Так что их реакция была закономерной.

И всё же поданный сигнал не мог не иметь последствий.

Изначально женщины Суллы рассчитывали отворить передние ворота незаметно, по-тихому устранив караульных. И звуки горна данный план загубили на корню.

Прежде, чем ведьмы успели добраться до механизма ворот, в форте началась суета.

Первой при подъёме к площадке над передними воротами была застигнута Гым. Едва она тайно заколола копьём двоих стоявших на лестнице караульных, как зазвучал сигнал тревоги, и солдаты начали выбегать отовсюду.

«Тц! Ну и кто из нас позволил себя засечь? Бесит!» – надула губки Гым.

Лицо девушки приняло такое выражение, что казалось, будто она вот-вот расплачется. Смотрелось это по-детски мило.

Однако мимика, как ни парадоксально, ничуть не соответствовала её дальнейшим действиям.

Суи-суи-суисс! – Несмотря на образ невинного дитя, Золотой скорпион начала со скоростью молнии орудовать копьём, поразив в один миг пять подскочивших солдат.

Суи-суи-суисс!

Копьём Гым владела на поистине выдающемся уровне. Казалось, она совершила тычок всего единожды, и сразу подалась назад, однако в воздухе мелькнули образы сразу нескольких золотистых копий.

И то не было иллюзией с целью обмануть врага – каждое из окружённых золотистой аурой копий являлось воплощённой сущностью. Удар их ничем не отличался от тычка настоящего копья – ни по скорости, ни по мощи.

Те, в кого они угодили, упали, хватаясь за горло. Копья метили только в шею, проделывая в той дыру, мешающую жертве кричать.

Правда, сейчас это уже не несло какой-либо пользы. После сигнала горна коломские солдаты налетали со всех сторон, словно стая саранчи. Вопя, они заступали Гым дорогу.

«Враг! В крепости враг! Все к передним воротам! Защитим ворота!»

Суи-суисс! Суи-суи-суи-суисс!

Атаки Гым стали ещё стремительнее. Теперь уже в воздухе мелькали восемь золотых копий. С каждой серией ударов наземь валились восемь противников, дружно хватаясь за горло.

Скорость движений тоже увеличилась. Девушка спешила вверх по лестнице, расправляясь с бегущими навстречу солдатами на ходу. А в какой-то миг и вовсе перестала касаться стопами ступеней, передвигаясь прямо по телам собственноручно убитых врагов.

Но, и в таком её состоянии, подъёму не было конца. Солдаты плотно перекрыли путь к вершине крепостной стены. Осознав, что не смогут остановить её умением, решили взять числом.

Гым закусила губу, чувствуя, что продвижение даётся ей всё медленней.

И тут ушей коснулся знакомый голос.

«Гым, удерживай эту позицию! Я же подымусь выше и деблокирую шкив. Продержись, сколько сможешь!»

То была Хык – самая быстрая из квартета. Когда она начинала говорить, то была лишь у подножия лестницы, но уже к моменту окончания речи обогнала Гым.

Вжу-уу! – Проскользнув мимо Гым, она порывом чёрного ветра взмыла ввысь. Первый прыжок – и вот она ступает прямо на голову коломского солдата, второй – и отталкивается от стены, устремляясь параллельно ей.

«О-остановите девку! Сбейте её, метайте копья!» – прозвучал чей-то крик.

Вжу-уу! Вжу-уу!

В сторону Хык устремились копья. Однако та оказалась слишком быстра, чтобы сбить её таким образом. Хык молнией взлетела на вершину стены, буквально на шаг опередив летящие в неё орудия.

Руки её по локоть скрывали чёрные перчатки. С тыльной стороны ладони к ним крепились когти, видом напоминавшие серпы. Четыре серпа с острыми лезвиями. Кроме того, такие же чёрные лезвия имелись и в местах, где у людей обычно растут ногти.

По восемь когтей на каждой руке! И когда Хык хватала ими кого-либо, то кости дробились, а плоть рвалась, точно бумага. Оставленные же раны выглядели точно после укуса акулы.

Именно за это она и получила своё прозвище – Чёрная акула! И фраза эта гремела по всей акватории Южного моря.

Приземлившись на вершину крепостной стены, Хык заметила, что солдаты Колома имеются и здесь. Пусть их и не так много, как на лестнице, но зато их ряды усиливают рыцари в паноплиях.

Глаза Хык сверкнули, но то был не страх, а скорее волнение.

«Что ж. Это нормально, что ворота не падут так легко. Значит, придётся сначала убить вас всех!»

Она выпрямилась и показательно лизнула острый коготь языком. Это заставило солдат вздрогнуть.

И Хык немедленно воспользовалась их замешательством.

Рывок её был подобен взрыву. Широко раскинув руки, она бросилась на солдат. Всего за один прыжок очутившись пред ними, она завертелась юлой, подавшись корпусом вперёд.

Чёрным волчком она врезалась в гущу солдат. Лезвия на руках окутала тёмная аура.

Разрушающая мощь вращательной атаки превосходила воображение. Стоило ей кого-то зацепить, как рвалась кожа, рассекались мышцы, и защититься от этого было нереально. Ибо щиты разрушались, а оружие ломалось.

И это было закономерно. Ведь Хык не просто пользовалась аурой, но и совершала мощное вращение. Подобную атаку не так уж легко блокировать.

«Проклятая ведьма! Сразись лучше со мной!» – не в силах смотреть на избиение, заступил ей путь один из рыцарей.

Но и он не смог ничего противопоставить её технике.

Дза-дза-дзанг!

Сперва серпы проделали в паноплии борозды, следующий удар разорвал предплечье, а третья атака неудачно зацепила нос и изуродовала пол лица.

«Ыааааа!»

После того, как наземь повергли даже рыцаря, в глазах солдат Колома появился страх.

Они не могли взять в толк, откуда взялась столь монструозная ведьма. Ворота ведь заперты, так как ей удалось сюда пробраться?

А меж тем, ситуация лишь ухудшалась. Пока златовласая ведьма выигрывала время на лестнице, а брюнетка воевала на вершине стены, к ним присоединилась ещё и рыжая.

Джок, как и её старшая сестра, пробежала по головам солдат и взлетела на крепостную стену. И тут же замелькали её мечи.

Пышущая красным пламенем аура и огненно-рыжие космы! Девушка ворвалась в схватку яркой кометой.

«Салаги! Я уничтожу вас всех!»

Явление Джок окончательно деморализовало солдат Колома. Они и с черноволосой-то ведьмой совладать не могли, а появление новой воительницы и вовсе перекрыло им кислород.

Джок активно работала мечами, и солдаты падали друг за другом. Неуклонно росло и количество тех, кто опрокидывались с подрубленными после серпов Хык конечностями.

Чёрная акула успешно сражалась в окружении рыцарей. А рыжеволосая ведьма тем временем безжалостно расправлялась с солдатами!

Вынужденные отвлечься на новую цель, рыцари неизбежно теряли концентрацию.

«Чёрт, да откуда эти ведьмы? Сколько их тут вообще?!»

«М-мы должны удержать ворота. Если уступим, столица останется без защиты. Мы обязаны выстоять!»

Рыцари старались подбадривать друг друга, но это давалось непросто.

А тут включилась и синеволосая ведьма. Она тоже вошла в бой в яркой манере, размахивая кнутом с раздвоенной плетью.

Суисс! Крак!

С каждым ударом плетей плоть рвалась и начинала стремительно опухать. Чон же работала интенсивно, тесня противников.

Заметив, что рядом уже двое сестёр, Хык приказала: «Джок, не теряй времени, открой ворота! Отвяжи шкив и проверни его. Живее! Чон, прикрывай её. Мы с Гым тут сами разберёмся!»

«Да, сестра!»

Джок и Чон немедленно последовали команде. Держась рядом, они устремились к колесу, с помощью которого открывались ворота.

Догадавшись об их замыслах, рыцари завопили, призывая защитить ворота любой ценой.

«Остановите ведьм! Костьми лягте, но не дайте им открыть ворота! Будущее королевства зависит от вас! Крепитесь!»

Вот только сами они ничем не могли помочь. Как ни хотелось им броситься следом за Джок и Чон, Хык держала их мёртвой хваткой, не позволяя отвлекаться. Стоит отвернуться даже на миг, и её серпы тут же вопьются в плоть. Ведь она является мастером, напитывающим оружие маной. Даже просто сдерживать такую непросто.

Речи о невероятной отваге коломских солдат соответствовали действительности. Подавив страх, они преградили дорогу Джок и Чон. Но в мире есть как то, чего можно достичь отвагой, так и то, чего нельзя. И нынешняя ситуация была явно из последней категории.

Люди, которых коснулись плети Чон, валялись на земле, захлёбываясь рвотой, а до кого дотянулись мечи Джок, падали с отрубленными конечностями. Но самое плохое – у них не было командира. Все, кто на то способны – рыцари – связаны боем с Хык.

В итоге, неспособные самоорганизоваться солдаты просто наседали толпой и гибли почём зря. При этом они мешали друг другу, спотыкались о других и падали под ноги сами.

Наблюдая всё это, Джок вошла в раж. Глаза засияли, и она заработала мечами с удвоенной активностью.

Вскоре кровь уже покрывала её с головы до пят. И, чем больше крови на неё попадало, тем ярче разгоралась аура.

«В-ведьмы! Они в самом деле ведьмы! Ыааа!»

Солдаты Колома пребывали в ужасе. Какими бы отважными они ни были, устоять в такой ситуации проблематично.

В чувство Джок вернула её же боевая подруга. Чон удалось докричаться до обезумевшей от крови сестры.

«Сестрица, нужно спешить! Задача не в том, чтобы перебить их всех!» – и она сама устремилась к шкиву.

Джок словно молнией ударило. А ведь точно – у них совсем иное задание!

Открыть ворота! Вот какой приказ отдал Сулла!

И Джок поспешила следом за Чон.

Глава 22 - Широн против Суллы

Акт №8. Широн против Суллы.

Из-за суматохи у передних ворот даже до караульных на задних воротах дошло, что слова Широна о вторжении являются истиной. И они бросились ослаблять блокирующие шкив цепи.

Скрррж! – Наконец, шкив провернулся, и ворота с громким скрежетом пришли в движение.

Вот это спешка! Не успели ворота толком опуститься[1], а Широн заставил коня запрыгнуть на них, и тут же бросил в галоп.

Следом в форт внеслись Дюваль и прочие рыцари.

В эту минуту Широн уже не замечал ничего вокруг. Кровь его кипела, полнясь злой энергией. Глаза горели зелёным светом, а окружавшая тело дымка стала ещё гуще и темнее.

Миновав ворота, он устремил коня в объезд внутренней крепости. У лошади на губах выступила пена. Похоже, она тоже заражалась безумием.

Ву-ууум!

Грозовой дух! Штормовая скачка!

Поразились даже Дюваль и рыцари Павитона, долгое время находившиеся под началом Широна. А уж рыцари Галика, ехавшие в хвосте отряда, и вовсе впали в ступор. Они тоже ощутили подобную штормовым тучам энергию, исходящую от того.

«Тот парень, Широн… кто он, чёрт возьми, такой?» – пробормотал кто-то, и слова эти стали отражением мыслей всех рыцарей Галика.

Неизвестно, нашли ли они ответ на свой вопрос, но Широн продолжил скакать, словно на пожар. Но, пока он огибал стены внутренней крепости, четыре ведьмы успели взять под контроль площадку над передними воротами.

Хык и Гым связали рыцарей и солдат Колома сражением, а Джок и Чон захватили-таки шкив, с помощью которого открывают и закрывают ворота крепости.

Прорвавшись к шкиву, Джок в одиночку отвязала блокирующие цепи и принялась проворачивать тяжёлый шкив. Чон же тем временем била во все стороны кнутом, не позволяя защитникам приблизиться.

Стратегический ход Чёрной акулы, приказавшей Джок открыть ворота, а Чон – ту прикрывать, оказался великолепен. Хык совершенно верно рассудила, что кнут для такой задачи подойдёт идеально.

Пока сестра орудовала кнутом, никто из солдат к Джок не мог даже приблизиться. Даже если метали копья, Чон их сбивала на лету.

Скррррж! – Вот шкив совершил первый оборот, и толстые цепи со скрежетом ослабли. Ворота медленно поползли вниз.

Выглянувшие за стену солдаты Колома пришли в ужас. Ведь прямо за рвом, из тумана проступили вражеские войска. Пятиугольные щиты, символизирующие Арман, которыми прикрывались солдаты на той стороне, говорили сами за себя.

Великолепная выправка считающейся сильнейшей на континенте армии, и флаги Арманской империи!

«А-арман! Т-там Арман!» – чей-то голос похож был на вопль отчаяния.

Вздрогнув, все кинулись к зубцам стен. И от увиденного в глазах потемнело.

Достигший к этому моменту пространства перед воротами Широн обернулся и прокричал: «Дюваль, веди рыцарей на стены! Отбейте шкив и закройте ворота! За меня не переживайте, главное – исполните приказ!»

«Есть, господин граф!» – быстро сориентировался Дюваль.

Как всегда, он относился к Широну с крайним почтением. Дюваль не стал ни переспрашивать, ни колебаться. Потому как в основе их отношений лежало бескрайнее доверие.

Прокричав приказ, Широн поскакал далее. И путь его лежал не к площадке над воротами, где находился квартет ведьм, а непосредственно к самим воротам.

Заражённый безумием хозяина конь догадался о его намерениях и, на бешеной скорости и с решимостью камикадзе, устремился к воротам.

Подъёмный мост уже висел под углом в сорок пять градусов. И продолжал спуск.

Став единым целым, Широн и его конь бросились вверх по мосту. – Вжу-уу! – И молнией оказались за его пределами.

«Эй! Что за чёрт?!» – вскрикнула от неожиданности Джок.

За пару мгновений до того, она в очередной раз навалилась на шкив, и бросила беглый взгляд в сторону ворот.

«Фу-ух! Ещё немного, и ворота коснутся земли. И задача будет выполнена!»

Но, только она об этом подумала, как из ворот стремительно вылетела чёрная тень. Какой-то одинокий рыцарь.

«Решил сдаться? Трусливый салага!» – первое, что пронеслось у неё в голове.

И то верно – кому взбредёт в голову в одиночку напасть на тридцатипятитысячную армию? Так что иной вразумительной причины, кроме капитуляции, Джок придумать и не могла.

Однако Широн выскакивал за ворота совсем не для того, чтобы сдаться. Вонзив в бока коня шпоры, он одним прыжком перелетел через ров. А затем пред ним оказалось войско Третьего корпуса Арманской империи.

Не тратя времени на раздумья, Широн ринулся в самую гущу построения.

«А-ааарх!» – сорвалось с его губ.

Был ли то рёв льва, царя зверей? Или же крик почивших ныне драконов, оставшихся только в легендах? Или Сатаны, подымавшегося из глубин ада?

Сорвавшийся с уст Широна рёв стремительно захлестнул армию Армана. Все вздрогнули от звучавшей в нём ярости. Волосы людей встали дыбом, по спинам забегали мурашки.

В этот момент Широн и стал тем, кого историки Армана впоследствии нарекут Сатаной и Богом Войны!

И это первый случай, когда он официально войдёт в летописи.

В сей исторический момент вздрогнули даже сотники великой арманской армии. Они как раз копили волю к победе, чтобы, едва ворота форта отворятся, немедленно броситься внутрь.

И тут, откуда ни возьмись, некто влетает в самую гущу их строя!

В подобной ситуации любой неизбежно растеряется.

Заметно подрагивающая от напряжения рука Широна качнулась в сторону. Мышцы его взбугрились, а копьё начало издавать звонкий резонирующий звук.

З-зззз!

То было не напитыванием оружия маной в целях окутать аурой. Но, несмотря на это, копьё выглядело ещё страшнее, нежели будучи окружённое аурой. Потому что его наполняла мощь Рыцаря Тьмы Дюмонема.

З-зззз! – Мелкие и бесконечные колебания оружия. Странный звук чем-то напоминал трещотку гремучей змеи. И одно это воздействовало противникам на нервы. Но истинная задача резонирующего копья была не в том.

Вычислить резонансную частоту противника и воздействовать на неё! Вот она – суть копья Широна!

Шу-у! Шу-у! Шу-у! Шу-у!

Миг – и копьё раскалывает вдребезги пятиугольные щиты сотников Армана!

Теперь оружие не просто порождало вибрации. Оно перешло на новый этап, начав резко вращаться. Вращаясь от основания к кончику, копьё издавало грозный звук.

В сознание Широна потоком вливались навыки Дюмонема. Того, кто в прошлом не знал соперников на всём континенте, владея одним лишь копьём! Всё, что Широну оставалось – применить знания на практике.

В этой битве мастерство Широна повышалось с каждым мгновением.

Ву-уум!

Его навыки стремительно перешли на новый уровень. И вдруг, как по команде, он перехватил вращающееся оружие обеими руками и поднял над головой. И, держа за середину древка, начал раскручивать.

Ещё миг – и оружие устремляется в атаку. Многочисленные теневые копья посыпались на людей градом, зарождаясь в поднятых над головой руках Широна. Выглядело это словно сонмы ядовитых змей, бесконечно вырывающиеся из змеиного логова!

Шу-у! Шу-у! Шу-у! Шу-у!

Суисс! Суисс! Суисс! Суисс!

Всё, чего они касались, уничтожалось. Щиты раскалывало вдребезги, паноплии сминало. Если теневые копья касались рук, те отрывались от тел, а если голов – те взрывались, подобно гнилым арбузам.

Кровь и мозговая жидкость разлетались во все стороны. Атакованные умирали, не успевая даже вскрикнуть.

И казалось, что с ростом числа погибших, Широн становится только сильней. Срывавшиеся с его рук теневые копья устремлялись во всех направлениях, подобно стае змей.

От такой кровавой демонстрации арманская армия растерялась. Мост уже опустился, однако Широн перекрыл к нему доступ, жаля копьём и не позволяя пройти мимо себя.

«Что это за ублюдок?! Это лидер Колома?»

Увиденное заставило сердце Суллы заледенеть. Столь ужасающую технику копья он наблюдал впервые, и это явно не тот случай, которым можно пренебречь.

Однако Сулла не стал медлить, а раздавал быстрые команды: «Отставить панику! Враг силён, но он один. Сотники, тысячники – формируйте колесо! Врывайтесь в бой по-очереди, и по нескольку человек за раз!»

Решение было грамотным. Если требуется сладить с рыцарем, обладающим выдающимися боевыми навыками, тактика колеса подходит лучше всего. И арманская армия знала в этом толк.

Сотники и тысячники бросили коней хороводом вокруг Широна. А простые солдаты, напротив, сделали шаг назад, открывая им пространство для манёвров.

И вот уже Широн окружён одновременно пятнадцатью сотниками. Все они – рыцари в паноплиях и при оружии. Притом, оружие совершенно разное – у одних, как и у Широна, копья; у других – мечи. Присутствовали также бойцы с молотами, топорами и даже сетями в руках.

Тактика была превосходно отработана. Пока бойцы с топором, мечом или молотом вступают в близкий контакт, копейщики сдерживают врага на расстоянии. А тем временем сотники с сетями опутывают противника.

Вот что такое тактика по-армански.

Рыцари демонстрировали серьёзный опыт в построении колесом. Они быстро распределили роли в противостоянии Широну. И атаковали!

Вот один сотник ринулся на сближение, в то время, как двое других, с копьями наперевес, пытались отвлечь внимание Широна сразу с двух сторон.

Ба-аам! Бам!

Широн применил силу вращения, чтобы отвергнуть меч противника, оттолкнуть топор и молот, и блокировать копья, угрожавшие слева и справа.

Но тем временем на его тело набросили несколько сетей. Крепкие верёвки туго стянули тело. И теперь, когда его держат с нескольких сторон, он неизбежно окажется в западне!

«Гро-оооар!» – в этот сложный момент с уст Широна сорвался новый рёв. И он ничуть не походил на предыдущий, однако вновь заставил всех вздрогнуть!

Поток чёрного газа, кружащий вокруг Широна, расширился и уплотнился, окутав всё тело. Это была та самая сила Тьмы, которую ранее являл Дюмонем в Восточном море!

Глаза Широна испускали насыщенный зелёный свет – знак, что яд внутри его тела в бурном движении.

Кроме того, по мышцам неудержимым потоком неслась сила, дарованная Бартенкиумом. Энергия Бессмертия, что проявлялась всего дважды – и оба раза в храме Бартенкиума! Навык императора-людоеда, что мечтал стать богом ещё при жизни!

Волосы Широна вздыбились к небесам. Каждая прядь пропиталась силой крови. Это лютая жажда Карла Зейца тоже пробудилась ото сна и рвалась наружу!

Даже лошадь – и та угодила под влияние призраков, окончательно обезумев.

Шу-у! Шу-у! Шу-у!

Энергия теневых копий становилась всё более разрушительной. Несмотря на опутывавшие Широна сети, он даже не замедлился. Напротив – продолжил движение сквозь вражеские ряды, волоча удерживавших сети сотников за собой.

Когда вихрящиеся лезвия, рождавшиеся в его руках, касались кого-либо, оторванные конечности людей разлетались в разные стороны. Те, кому копьё угодило в корпус, не выживали. Ведь никто не способен выжить, когда туловище разрывает пополам!

Копья Тьмы полностью накрывали пространство в радиусе пяти метров вокруг Широна. Допустившие неосторожность попасть в этот радиус, испытывали острую, мучительную боль.

Мощь Великого дровосека!

Широн шёл сквозь ряды врага с лёгкостью орудующего топором лесника. Конь топтал солдат Армана, а копья разрывали тела надвое.

«Проклятье! Прочь с дороги, я сам им займусь!» – разгневался вконец Сулла. – «Ублю-удок!»

Габаритное двухметровое тело военачальника Армана устремилось к Широну.

Оружие Суллы – огромный чжаньмадао[2]. Ему доставляло удовольствие работать мечом, которым рядовые солдаты на поле боя перерубали лошадей. Грубая простота да молодецкий удар, свойственные обладателям такого оружия, полностью соответствовали его характеру.

Широн тоже признал в Сулле вражеского лидера, и немедленно бросился навстречу.

Сшибка двух героев!

Ба-аам! – Земля содрогнулась, люди завопили, не в силах вынести последствий столкновения.

Чжаньмадао окутала аура, напоминавшая голубую дымку. Это был тайный навык Суллы – дымчатая аура, связывающая оружие противника.

В жизни своей, Павис Божье Копьё из Армана стремился задействовать ауру максимальным числом способов. И ещё до того, как преодолел тридцатилетний рубеж, создал технику связывания оружия противника аурой, и уже только с ней перестал знать соперников среди сверстников.

Именно у Пависа Сулла и перенял технику, а теперь пользовался ей как своей собственной. Словно в доказательство этого утверждения, исходящая от его оружия дымчатая аура обвилась вокруг древка копья Широна и крепко стиснула его.

Затем Сулла резко рванул оружие Широна на себя и замахнулся огромным мечом. И теперь, если Широн предпримет попытку воспротивиться утрате копья, чжаньмадао срубит ему голову.

Избежать ловушки можно лишь одним способом – выпустить копьё из рук, одновременно отскакивая назад.

Но и в этом случае, дальнейшее сражение станет непростым. Ведь как воевать, когда ты окружён и без оружия?

Губы Суллы тронула тень улыбки. Он был уверен в своей победе.

Примечания

[1] Очевидно, под воротами здесь и далее по тексту подразумевается подъёмный мост через ров. Поскольку термин «подъёмный мост» автору известен и применялся ранее, можно предположить, что в проёме крепости никаких иных створок или решёток не предусмотрено. То есть, в данном случае мост и является воротами.

[2] Дословно «Меч, рассекающий лошадь». Двуручный однолезвийный меч с широким и длинным клинком, родом из Китая.

Глава 23

Древко заизвивалось в руках. Бешено вибрируя, копьё Широна породило страшной силы вихрь, закрутившийся воронкой и враз освободивший оружие от техники захвата.

«Ух!»

Сулла повторно потянул ману из внутреннего резерва, чтобы захватить оружие противника, но снова без толку. Яростная воронка вихря, создаваемая вращением копья, грубо сокрушала путы его ауры.

Используемое Широном умение сильно уступало Смерчу Дюмонема. Однако брало начало из того же источника!

Да, в основе своей техника Широна копировала страшные навыки Рыцаря Тьмы, содрогнувшие весь древний мир. А это не те силы, которые способен блокировать человек.

На лбу Суллы вздулись вены, лицо перекосило. А жуткий вихрь, порождение копья Широна, меж тем устремился в его сторону.

«У-ух! Да что ты за ублюдок такой?!»

Всего одного удара хватило, чтобы в полной мере ощутить невероятную мощь Широна. Зародившийся в копье импульс передался рукам Суллы. Рукоять чжаньмадао резко провернуло в ладони, срывая кожу.

Но если бы только это! Ведь далее импульс направился в плечо, заставил сместиться локоть, и рука утратила чувствительность. А тело Суллы слетело с лошади и распласталось на земле.

Чем Широн не мог не воспользоваться.

Шу-уу! – Окончательно освободившееся от пут ауры копьё нацелилось в переносицу противника.

«Г-господин!»

Тысячники спешно бросили коней в галоп, чтобы закрыть собой командира. Несколько человек снова набросили сзади на тело Широна сети, стремясь лишить подвижности.

Бомм!

Благодаря своевременной реакции подчиненных, лоб Суллы не пострадал. Вместо этого копьё скользнуло по навершию шлема, после чего извернулось и ткнуло в голову одного из тысячников.

Череп рыцаря силы вращения не выдержал. Превратившийся в кашу мозг фонтаном хлынул из черепной коробки. Под действием давления глазные яблоки также выскочили из глазниц.

Увидевшие это непроизвольно зажмурились или отвели взоры.

Но даже после этой демонстрации Широн не был удовлетворён.

«Гро-ооар!»

Землю сотряс ещё один рёв, и копьё стало уничтожать тысячников одного за другим.

После чего, получив немного пространства для удара, он вновь направил силу дикого вращения в сторону Суллы.

Тот ещё не отошёл от шока предыдущего столкновения. И, хоть подняться помогли, на коня он сесть не успел.

В такой момент его и застигла новая атака Широна.

Суисс! – Наконечник копья уже совсем рядом!

«Да хрена с два! Твои противники мы!»

Не приди на помощь в нужный момент четыре ведьмы, Сулла скорее всего расстался бы с жизнью.

Узрев грозящую тому опасность, Хык, Гым, Джок и Чон тут же позабыли о задаче держать ворота открытыми, и спрыгнули со стены. Ведь Сулла для них являлся самым дорогим человеком, его жизнь имела приоритет даже над судьбой всей операции.

Чтобы не терять время, пробиваясь через Дюваля и рыцарей Павитона, они решились на прыжок с высоты. Впрочем, их тела были настолько лёгкими, что даже после такого падения не пострадали. Рыцари лишь проводили их взглядами, как щенята, пытавшиеся изловить цыплят.

Едва женщины сбежали, Дюваль немедленно взял ситуацию в свои руки. Ведь на него возложена миссия – закрыть ворота! И волю Широна следовало исполнить в любых обстоятельствах.

«Сейчас! Крутите шкив, подымите ворота! Часть рыцарей – ко входу, встречать неприятеля!»

Павитонцы засуетились. Примеру их последовали и солдаты Колома. Пусть галикского они и не понимали, но что за команда прозвучала, догадаться смогли.

Остальные прикипели к бойницам, наблюдая за битвой Широна. Затаив дыхание, они следили, как одинокий мужчина даёт отпор десяткам тысяч бойцов Арманской империи.

В числе зевак оказались и рыцари Галика. В эту минуту даже те, кто ранее выказывали Широну презрение, не могли им не восхититься. Ведь если бы не он, арманская армия уже заняла бы крепость. Широн заступил дорогу врагу и удерживал позицию, из-за чего атака Армана захлебнулась в начальной фазе.

А меж тем у стен форта разгорелась новая битва. Сражение квартета ведьм, владычиц Южного моря, с Широном!

После их вмешательства движения последнего стали ещё более резкими и непредсказуемыми.

Как ни быстры Хык и Джок, им никак не удавалось сблизиться с Широном из-за порождаемого тем сильного вихря. А Чон, хоть и способна проводить атаки на дистанции, не могла противостоять своим оружием тяжёлому копью.

Потому роль первой скрипки пришлось играть Гым – как единственной копейщице в квартете.

Ву-уум! – Гым вложила все силы в материализацию девяти золотых образов.

Девять золотых копий! Максимум, на что способна Гым в текущий момент!

«И-ик!»

Она ощутила, как внизу живота стремительно образуется вакуум из-за отлива маны. И всё же, закусив губу, перешла в нападение.

Девять копий яростно атаковали Широна.

Дза-дза-дза-дзанг!

Однако ответ был подобен урагану. Держа копьё над головой, Широн бешено им завертел, источая жуткую энергию. Порой та энергия извивалась, как гремучая змея, а иногда пёрла напролом, словно плывущая против течения анаконда.

Чем дольше противостояла ему Гым, тем бледнее становилось её лицо. С каждым новым столкновением с ладоней срывало часть кожи, и те уже стали мокрыми от крови.

Атаки Широна несли в себе суть Смерча Дюмонема. И у импульса этого не было иного варианта, кроме как передаться рукам оппонента.

Но гораздо страшнее выглядели глаза Широна. Его горящие зелёным светом зрачки!

Всякий раз, когда Гым встречалась взглядом с противником, её тело цепенело. Что заставляло утрачивать присутствие духа.

Чтобы должным образом блокировать атаки противника, нужно неотрывно глядеть ему в глаза. Только тогда можно предугадать, куда тот направит следующий удар.

Но она не могла. Вот просто никак! Приходилось сражаться, опустив взор, из-за чего противостояние Широну давалось только сложней.

В отличии от соперницы, Широн выглядел куда спокойнее. И даже успевал время от времени отражать атаку кнута Чон или сам ударял в направлении Хык или Джок, заставляя тех держаться на расстоянии.

Невероятное противостояние не могло оставить зрителей равнодушными. Поражёнными до глубины души в равной степени выглядели и солдаты Армана, и солдаты Колома.

Рыцари Галика утратили дар речи, и застыли, широко раскрыв рты. Тот же, кто совсем недавно советовал Широну «ходить да оглядываться», и вовсе побледнел, как полотно.

Но сильнее всех удивились сами сражавшиеся с Широном женщины. Они бились с остервенением, с кровью на устах, но не смогли добиться ни толики преимущества. Более того, чем дольше длилась схватка, тем сильнее они выматывались, и даже дышали уже с трудом.

А Широн продолжал доминировать, не давая противницам продохнуть, и вовсе, казалось, не испытывал усталости. Окутывавшие его тело чёрные струи разрослись до такой степени, что стали видны даже издалека. И всякий раз, когда по этой дымке пробегала рябь, Широн ускорялся ещё, становясь только сильнее.

Несмотря на численное превосходство, ведьмы уступали!

Они не могли в это поверить. Ведь женщины так полнились уверенности, что их никто в целом мире не остановит!..

И тогда Хык, на правах старшей, решилась на прорыв. Она крикнула боевым сёстрам: «Гым, Чон! Атакуйте одновременно с двух сторон!»

А сама совершила нырок и покатилась по земле. Её план состоял в том, чтобы оказаться под конём Широна. И внутренне она была готова к тому, что её просто затопчут.

Ответ не заставил себя ждать. Широн ловко натянул поводья, вынуждая коня шагнуть назад, и ткнул в Хык копьём.

Треск! Шасс!

Звуки вонзающегося в плечо Хык копья и перерубаемых передних ног лошади слились воедино.

«Ыааа!»

Хык стиснула зубы, дрожа от боли. Усиленное вихрем копьё раздробило ей плечо. Руку настолько изуродовало, что та только чудом не отделилась от тела. Боль была просто невыносимой, так как нервы оказались повреждены.

«Сестра!»

Джок стремительно подскочила и отразила повторную атаку Широна. Иначе Хык пришёл бы конец.

И-иии!

Конечно же, конь Широна не остался невредим. Издав жалобное ржание, он упал мордой вперёд. Передние ноги были искалечены, потому стоять он больше не мог. И Широну пришлось спешиваться.

«Конь нейтрализован! Скорее, забрасывайте ублюдка сетями!» – вскричал Сулла, указывая на Широна.

Тут же налетели сотники и тысячники, накинули сети и стали тянуть в одном направлении. В тот момент все считали, что наконец-то одолеют этого страшного мужчину.

Но знай они, что в эту минуту происходит с Широном, не были бы так самоуверенны.

Перед лицом кризиса кровь Широна вскипела пуще прежнего. Пусть сейчас он не мог воспользоваться ядом. И магией чёрной – тоже не имел возможности. Но взамен в Широне пробудилась сила Десяти призраков. И парень мог использовать их способности, не теряя при этом рассудка.

«Гро-оооар!»

Четвёртый по счёту рёв!

Тело Широна снова резко ускорилось. Но он не стал сопротивляться натяжению сетей, а напротив – ринулся в направлении, куда его влекли!

Огромные запасы ядовитой энергии в теле Широна находились в движении. Но он не давал им выплеснуться наружу. Зато яростное течение яда высвобождало скрытую силу призраков.

Резкий прыжок и взрывная атака!

В неё влились и грозное подавление Бартенкиума, и яростный вихрь Дюмонема, и кровожадность Карла Зейца, и разрушительная мощь Гюнтера Зейца… Копьё Широна мелькало во всех направлениях, пронзая любого, кто оказывался рядом. И стягивающие тело сети вовсе не являлись ограничителем!

Хрясь! Хрясь-хрясь-хрясь!

Тела державших сети рыцарей были уничтожены столь жутким образом, что даже утратили человеческий облик. Да и как иначе в такой атаке?

Тех, кому особенно не повезло, пронзили сразу три-четыре копья. Их обезобразило настолько, что страшно было смотреть. Наполовину оторванные головы, изуродованные туловища, отсечённые конечности… и всё это тонуло в реках крови.

Кому пробило сердце, упали, глядя с недоумением на развороченную грудь. А те, кому всего лишь оторвало руку или ногу, могли смело считать себя счастливчиками.

«О-он демон! Демон!»

Тысячники содрогнулись и, прервав атаку, отпрянули назад. Жуткое кровавое представление, устроенное Широном, заставило их лишиться остатков боевого духа.

И не только их. Арманские солдаты теперь вовсе не помышляли о сближении с Широном, выстроившись полукольцом на солидном удалении. И казались стаей шакалов, окружившей раненого льва.

Широна боялись. Не избежали этого даже Четыре ведьмы, не знавшие прежде такого слова, и даже сам Сулла.

Но последний всё же был выдающимся полководцем. Взяв себя в руки, Сулла покрепче сжал излюбленный чжаньмадао. И хриплым голосом стал отдавать приказы: «Гым, Джок, Чон и тысячники – в атаку! Я тоже буду сражаться наравне с вами. Остальным держаться в стороне, не разрывая кольца окружения! Прикончим ублюдка здесь и сейчас! Не-пре-мен-но!»

Глаза Суллы пылали факелами. Он намеренно растянул слово «непременно», сделав на нём акцент.

Всё так! Нельзя допустить, чтобы Широн выжил в этой схватке!

Изначальный план по захвату форта Ботлер провален. Пока все боролись с одним единственным Широном, ворота крепости снова закрыли. Если в такой ситуации ещё и Широн уцелеет, мораль армии Армана будет серьёзно подорвана.

Речь Суллы придала арманцам смелости. Гым перехватила поудобнее копьё. Чон зло вытаращила глаза. Джок прищурилась, проводя по лезвию языком. А тысячники выступили вперёд, потрясая оружием.

Пока они вели приготовления, Широн тоже воспользовался возможностью передохнуть.

Тр-рак! – Первым делом он сорвал с себя сети. Сплетённые из сотен крепких нитей, они разорвались без какого-либо видимого усилия. Теперь, когда активна мощь Бартенкиума, даже сила герамеков не идёт ни в какое сравнение с возможностями Широна.

Затем он сделал глубокий вдох. Чистый воздух ворвался в лёгкие, оживляя притупившиеся чувства. Сердце забилось легче, а мышцы снова налились силой. Казалось, что в этом состоянии он способен перевернуть целый мир.

И самое приятное – сила Десяти призраков поддавалась контролю, не лишая при этом рассудка. Возможность заимствовать силы, не утрачивая себя!

Это взволновало, и в то же время заставило почувствовать себя спокойнее. Несмотря на полукольцо вражеских войск в десятки тысяч человек, он чувствовал себя уверенно.

И то был именно комфорт, а не самоуспокоенность. Картина, описывавшая центр жестокого урагана, отлично демонстрировала его душевное состояние.

Шух! – Широн перехватил копьё. Суровый взгляд оглядел всех вокруг.

В отдалении мелькнуло лицо Суллы. Этот человек – вражеский военачальник! Прикончив его, можно разом положить конец войне! Сломать хребет врага даже ценой урона самому себе!

«Ху-уух!»

И ещё один глубокий вздох.

Глава 24

Рассветная земля пропахла кровью.

Глаза Широна заволокла пугающая чернота. Зелёное свечение вдруг исчезло, уступив место абсолютной Тьме, что, как казалось, поглощала сам Свет.

Тьме столь глубокой, что не разглядеть дна!

Но вот ту прорезали бледные лучи. Две тонких вертикальных линии обозначили присутствие жёлтым светом. Глаза Змея! Холод, пробирающий до мурашек!

Глаза Змея открылись. И одновременно тело Широна пришло в движение.

Тс-ссс…

Он перемещался по причудливой траектории. Это была та самая техника копья, которую он практиковал еженощно в тренировочном зале павитонской крепости. Искусство, в корне отличавшееся от Смерча Дюмонема!

Если техники Дюмонема подобны свирепому урагану, то в этих присутствовал промозглый холод и мрак. И Глаза Стено усиливали этот эффект.

На первый взгляд, его движения казались неспешными, однако то была ужасающая техника, когда копьё пронзает сердце противника прежде, чем тот успевает опомниться.

Ш-шшш…

Широн перемещался медленно, но в то же время и стремительно. Окружённый со всех сторон врагами, он не ведал помех.

Арманские тысячники не могли пошевелиться даже когда тот проходил совсем рядом. Тела их охватило оцепенение, словно у одержимых неким демоном, или после долгого пребывания в холодной и сырой пещере.

Тут их головы посетила странная мысль: если противник движется столь медленно, сколько же времени понадобится на атаку?

Тс-ссс…

Звук, подобный трещотке гремучей змеи, расслышать смог только Сулла. И на мгновение отвлёкся, подумав, как же звук этот прекрасен.

Внутренний мир Суллы окутала чернильная Тьма. Он уже не видел ничего вокруг, кроме себя – столь кромешным был мрак.

Но вот во Тьме прорезались жёлтые лучи. Тёмная бездна словно раскололась, явив невероятно огромные зрачки.

То и были Глаза Змея. Глаза Широна.

«Ах!»

Сулла заворожённо в них уставился. Тело застыло. Тяжело было даже вдохнуть. Не было сил пошевелить и пальцем.

В тёмном мире, где всё остальное погибло, оставались жить лишь тактильные ощущения.

Вздрог! – Нежданно он почувствовал, как нечто мимолётно коснулось шеи. Словно змея языком.

«Что это было?» – родилась первая мысль в голове Суллы. – «Стоп, почему я вообще задаюсь этим вопросом? И почему не могу пошевелиться? И что это за промозглый мрак?»

Серия вопросов пронеслась в мозгу за один миг.

Тс-ссс! – И тут он почувствовал жжение. Тело оставалось ледяным, а вот шею будто обожгло.

Тело начало беспомощно заваливаться назад. Кровь хлынула фонтаном, дыхание стало прерывистым…

…И в этот момент Сулла пришёл в себя.

По ушам резанул жуткий визг. Пространство расколол звук, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки!

Издавала тот вращающееся копьё Широна, атаковавшее Суллу и подавшееся назад.

Сознания Суллы вдруг достиг ещё один момент. То, что в его объятиях находится Хык!

Точнее, это нельзя было назвать полноценными объятиями. Просто секундой ранее девушка отпихнула его тело, повалившись затем на Суллу сверху.

Миг, когда раскрылись Глаза Змея и Широн атаковал Суллу, не заметил никто. Все пребывали словно в некоем трансе или под коллективным гипнозом. Не избежали сего состояния даже Гым, Джок и Чон.

Лишь Хык продолжала здраво оценивать ситуацию. Отчасти потому, что не попала в радиус активного воздействия Глаз Змея. Но в большей степени благодаря личной способности. Проникновению в суть вещей!

Когда Хык ощутила злую энергию, сопровождавшую технику Широна, ей почудилось, будто сердце вот-вот разорвётся. И ещё она неожиданно осознала, что удар тот будет направлен непосредственно на Суллу.

И метнулась на помощь, позабыв про боль в изорванной руке. Ведь это было её сражение за жизнь Суллы.

И девушка не опоздала – благодаря ей тот оказался спасён.

Копьё Широна уже устремилось тому в шею. Однако в ту же секунду Хык врезалась в возлюбленного и упала с ним вместе.

Атака не достигла цели. Копьё лишь скользнуло по шее, после чего поразило Хык во второе плечо. Сулле же надрезало вену и частично рассекло мышцы. Он лежал, заливаясь кровью, однако остался жив.

Хык в сравнении с ним выглядела куда хуже. Усиленное вращением копьё раздробило ей лопатку и зацепило позвоночник чуть пониже шеи, зажав расположенный внутри нерв.

«Вот же заноза!» – с досадой пронеслось в голове Широна, после чего он ткнул копьём повторно.

И тут же сообразил, что чересчур рискует. Раз атака провалилась, следовало немедленно отступить! Однако цель так близка! Всего одна атака – и вражеский лидер наверняка будет убит.

Но было поздно. Попавшие под влияние техники люди уже приходили в себя.

Широн ещё не мог контролировать Глаза Змея столь же виртуозно, как сам Стено. Иначе те не очнулись бы так быстро.

Пусть у трёх остальных ведьм и не было способности Хык, они всё же являлись выдающимися воительницами. Транс не мог задержать Гым, Джок и Чон надолго.

Дззанг! – Среагировавшая первой Джок втиснулась между Широном и Суллой, встречая лезвие копья скрещенными мечами.

Суисс! – В дело вступил кнут Чон. Плеть обвилась вокруг древка, уводя копьё в сторону, не дав провести ещё одну атаку. В результате чего тело Широна на миг открылось для удара.

Ша-шасс! – Джок не упустила шанс и стремительно атаковала бедро и руку Широна, здраво рассудив, что лучше нанести такие раны, чем пытаться проломить прочный металл нагрудника.

Гым тоже не осталась в стороне, совершила молниеносный рывок и ткнула копьём в спину Широна.

Тело её продемонстрировало технику, которой часто пользовались паладины Священной империи Луан. Метод насыщения маной всего тела для быстрого рывка.

«Кхах!»

Благодаря панцирю в спине не образовалась не запланированная дыра, однако Широна отшвырнуло и протащило по земле. Удар получился достаточно сильным, чтобы почти пробить паноплию.

«Сейчас! Сносите ему голову!»

Тысячники не могли упустить возможность атаковать Широна. Они ринулись вперёд, яростно замахиваясь для удара. А некоторые решили просто затоптать его копытами коней. Именно так и собрался поступить тысячник, вырвавшийся вперёд остальных.

Но рыцарю крупно не повезло. Он не мог знать, что энергия Бессмертия, присущая Бартенкиуму, вовсю циркулирует в теле Широна. И что ранения подобного уровня ему нипочём.

Сперва затянулась гематома на спине. И, хоть на бедре и руке повреждения были заметно глубже, стремительно исчезли и те.

А затем пришёл черёд атаковать. Вдруг исходящая от Широна тёмная дымка уплотнилась, и последовал стремительный выпад.

Шу-у! Шу-у! Шу-у! Шу-у!

Несмотря на то, что удары наносились из положения лёжа, ринувшаяся во всех направлениях мощь ничуть не уступала кавалерийской атаке с налёта. Копьё прошило не только брюхо коня, топтавшегося по его телу, но и сидящего на том тысячника.

Беднягу пронзило навылет от паха до макушки, и кровь его брызнула во все стороны.

Став свидетелями столь ужасного зрелища, остальные резко натянули поводья. Им стало слишком очевидно, что произойдёт, если оголтело ринуться в бой. Так что бойцы благоразумно притормозили, решив продолжить поддержание кольца окружения.

У Широна появился новый шанс перевести дух.

Он снова поднялся во весь рост. Держа копьё перед собой, оглядел всё вокруг взором, полным величия.

Восходящее солнце осветило и его, и залитую кровью землю.

Арманская армия больше не осмеливалась атаковать. Несмотря на численность в десятки тысяч человек, они спасовали перед мощью, исходившей от Широна. Всё, на что их хватило – просто поддерживать окружение.

Однако имелась ещё одна причина, по которой они испытывали нерешительность. Дело в том, что их главнокомандующий Сулла лежал в забытьи, так и не поборов промозглый холод, порождённый техникой Широна. Более того – Хык тоже была без сознания. А в их отсутствие перехватить командование было некому.

Одинокий Широн против тридцати пяти тысяч арманцев!

О каком балансе сил тут, казалось, может идти речь? Однако на поле боя воцарился именно паритет. Это стало возможным благодаря крайне ограниченному пространству близ стен форта Ботлер, и продемонстрированной Широном подавляющей мощи.

Шаг! Ещё один! Широн медленно подался назад.

Он подумывал закончить сражение на том, чего удалось достичь. Силы ещё оставались, но Широн понимал, что добраться до Суллы в текущей ситуации будет непросто. Вокруг того сгрудилось слишком большое число солдат. Более того, три женщины – с золотистыми, рыжими и синими волосами – не отходили от командира ни на шаг, обеспечивая тому надёжную защиту.

Потому выгоды в дальнейшем противостоянии Широн не видел. Можно, конечно, подсократить ряды врагов, однако и он не всесилен. В одиночку многотысячную толпу не передушить. Но даже если б такая возможность и была, он бы не стал этого делать. Ведь на данном этапе не стоит себя раскрывать больше необходимого.

«Нужно убираться отсюда. Я и так перегнул палку с Глазами Змея… пусть и не настолько, чтоб из-за того переживать. Но техника Стено всё же несёт в основе злую энергию. Возможно, со стен крепости это и не бросалось в глаза, расстояние всё-таки приличное, но вот солдаты Армана, видевшие её вблизи, наверняка догадаются, что моя техника копья несёт силу Зла. И если продолжить использование Глаз Змея, это может стать по-настоящему опасно. Нельзя пока раскрывать, что я владею силами Тьмы.»

Армия Армана осталась на месте даже когда он отошёл под самые стены форта.

Лишь импульсивная Джок предприняла попытку помешать. Вне себя от того, что враг так просто ускользнёт, она бросилась за ним, размахивая мечами.

В тот же миг Широн совершил резкий прыжок, и перелетел через девушку. Он устремился назад, в гущу вражеских построений, нацелившись на Суллу.

Была продемонстрирована невероятная прыгучесть, за гранью человеческих возможностей. Хоть и не шла ни в какое сравнение с тем, что Широн проделывал в храме Бартенкиума, во время первой схватки с герамеками.

И вновь явилось вихревое копьё. Острый наконечник молниеносно отвёл копьё Гым и отразил плеть Чон.

А далее на пути находился только Сулла. И Широн незамедлительно ткнул копьём в сторону тел Суллы и Хык.

«Не позволю!»

Если бы Джок не налетела сзади ястребом, если бы Широн не отдёрнул копьё для отражения её атаки, то Суллу и Хык пронзило бы одновременно.

Дзанг! Дза-дза-дза-дзанг! – Три женщины и Широн вновь сцепились в яростном противостоянии. После чего отпрянули, переводя дух.

Воспользовавшись этим затишьем, Широн опять попятился в направлении стены.

Теперь его не стала останавливать даже Джок, опасаясь новой контратаки. Если за себя она не слишком переживала, то гибель Суллы могла и не пережить. Рисковать им? Ни за что!

И всё, что оставалось девушке – дрожать от с трудом сдерживаемого гнева.

Широн продолжал отходить, а солдаты Армана следовали по пятам, медленно сужая кольцо.

«Нельзя же позволить ублюдку просто уйти! Луки! Стреляйте из луков!» – скрежетнув зубами, приказал кто-то из тысячников.

Но и этот ход не возымел успеха. Направленные в Широна стрелы наткнулись на вращающееся словно крылья ветряной мельницы копьё и отскочили.

А те, что копьё отразить не сумело, тоже не достигли цели. Поскольку у Широна имелся щит. Копьё он раскручивал лишь правой рукой, левой же – заслонялся от стрел мёртвым телом кого-то из сотников.

Это был, если его, конечно, можно так назвать, «живой» щит. Кроме того, самые уязвимые точки прикрывала паноплия, так что бояться Широну было нечего.

И вот пятящийся назад Широн добрался до крепостных стен.

Тысячники Арманской империи смотрели на это со злостью, но ничего предпринять не могли. Продолжать следовать за ним в столь опасной близости от крепостных стен было неразумно. Ведь иначе их начнут отстреливать уже солдаты Колома.

«Дюваль, верёвку к копью и сюда!» – рявкнул Широн.

Находившийся всё это время наверху Дюваль немедленно выхватил копьё из рук какого-то коломского солдата. Привязав к нему верёвку, он с силой швырнул то в сторону Широна.

Отбросив служивший всё это время щитом труп, Широн схватился за верёвку левой рукой. Затем, для надёжности, дополнительно намотал её вокруг предплечья. В правой у него по-прежнему находилось копьё, направленное в сторону арманцев.

«Подымай!» – скомандовал Широн, и тогда Дюваль и прочие павитонцы потянули верёвку на себя. И Широн медленно поднялся в воздух.

Но и теперь он не расслабился, а держал копьё наготове. Демонстрируя, что готов немедленно отпустить верёвку и вновь сеять хаос при удобном случае.

Пред таким давлением армия Армана не решилась сойти с места. Даже когда беспомощно наблюдала за подымающимся на стены врагом.

Пара солдат со злости выпустили стрелы вдогонку, но те отразили паноплия и копьё Широна.

Когда утреннее солнце поднялось выше, туман окончательно рассеялся.

Все взгляды были направлены на Широна. Из десятков тысяч собравшихся здесь людей, лишь один сейчас сиял благородным светом.

Широн не позволил себе расслабиться даже когда ноги коснулись твёрдой поверхности. Вместо того он остался на вершине крепостной стены, и с угрозой смотрел вниз, на великое арманское воинство.

Казалось, что он вот-вот спрыгнет и нападёт снова!

Взор точно у ястреба, преследующего добычу! Чёрная дымка ауры по-прежнему окружала его тело, а глаза сияли зелёным светом.

Казалось, утреннее солнце направляет лучи лишь на него. И чёрная аура, мерцающая в них, лишь сильнее подчёркивала сей эффект.

Пред мощью духовного подавления армия Армана дрогнула и начала отступать. Ведь их командир до сих пор находится в забытьи. А тут ещё и Широн давит своим присутствием!

Таким образом, Широн произвёл на каждого из солдат Армана неизгладимый эффект. Более того, союзники не слишком отличались в этом плане от арманцев, тоже находясь под впечатлением.

В глазах Дюваля и прочих павитонцев, что изначально готовы были отдать за него жизнь, было лишь ещё большее почтение.

Шутка ли – в одиночку отбиться от многотысячной армии! Да, в узком пространстве, однако у кого ещё достанет мужества провернуть такое? Кто осмелится заступить путь многотысячной армии, да ещё и остановить ту?

Такой человек во всём мире лишь один. И это – граф Широн, которому они поклялись в верности!

Павитонцы глядели в широкую спину Широна, а из глаз текли слёзы. Совершённый подвиг тронул их до глубины души.

Уцелевшие солдаты Колома также взирали на него с благоговейным трепетом и признательностью. Ведь если бы не он, враг ворвался бы в открытые ворота, и все неминуемо погибли.

Прорвись в форт армия, которой не видно конца и края, всё было бы кончено. И не только для форта Ботлер. Столицу Колома тоже бы взяли одним наскоком.

И только в глазах галикских рыцарей читалось иное выражение. Они смотрели на Широна в шоке и растерянности.

Прежде, когда слушали рассказы о спасении Широном от коломцев феода Павитон, они лишь усмехались. Для них сама мысль о том, что какой-то рыцарь из захолустья может провернуть нечто подобное, казалась смешной.

И так думали не только они, но и большинство жителей Беньона. А заслуги Широна и то, что Павитон сумел устоять при вторжении Колома, объясняли счастливым стечением обстоятельств.

Однако нынешний подвиг Широна уже нельзя было подвергнуть сомнению. Потому как рыцари наблюдали его собственными глазами. Они лично видели, как Широн сражался против великой армии Армана!

А сила духа! А давление! И те мурашки вдоль позвоночника!

Всё это теперь являлось для них неоспоримой реальностью.

Отныне, по их мнению, Широн был более чем достоин находиться во главе союзных войск. Потому как он не просто перспективный молодой рыцарь, а лучший рыцарь!

Да будь на его месте даже маркиз Бальфон, сумел бы он свершить то же, что удалось Широну?

Нет! Не только маркиз – вообще никто не отважился бы на подобное пред лицом великой армии Армана! И ни один из галикцев не мог отрицать сию суровую реальность.

И вот нерешительно пятившаяся арманская армия скрылась из виду. И, пусть противник ещё не был окончательно выбит из Колома, первую атаку удалось отразить.

«Урааааааа!» – завопили солдаты Колома что было мочи.

Люди высовывались из-за зубцов стен, подбрасывали к небу шлемы и кричали «Ура». Кто-то потрясал оружием, иные освистывали отступающих…

Армия Армана известна тем, что никогда не отступает после объявления войны. Сам факт, что столь сильное войско отбросили, можно счесть великим достижением.

Боевой дух союзных войск в форте Ботлер поднялся в заоблачные высоты.

Конец восьмого тома.

Том 9 - Война и мир

Глава 1 - Осада форта Ботлер

Ранним утром в форте Ботлер произошло ожесточённое столкновение. И первым, кому сообщили о победе, стал маркиз Гермюльдер.

По окончании битвы из форта вынеслись два гонца. Один из них поскакал во дворец короля Колома, где доложился о произошедшем канцлеру Базелицу. Другой же направился к казармам союзников, к маркизу Гермюльдеру.

Услыхав вести, поражённый маркиз немедленно вызвал графа Любека. После чего пересказал полученную информацию.

Граф Любек был поражён ещё больше.

Гермюльдер мог хотя бы ожидать некоего происшествия этим утром. Потому что перед отъездом Широн дал ему совет – держать рыцарей в боеготовности.

Любек же обо всём был ни сном ни духом. И даже не знал, что Первый рыцарский Орден Галика отбыл посреди ночи в форт Ботлер. Потому вести не могли его не шокировать.

«Это достоверно? Арманцы уже высадились? Этим утром?»

«Достоверно. Высадка случилась на побережье Квеллер. После неё арманцы сходу совершили марш-бросок и атаковали форт Ботлер. И только чудом не захватили его. Если б их не остановил граф Широн, враг уже сейчас осаждал бы столицу.»

С озадаченным видом Любек спросил: «Разве на побережье не стояли усиленные караулы? Они обязаны были выслать нам гонцов при малейшей опасности! Но даже если береговая линия прорвана, врага должен задержать форт Ботлер. Как ни сильна армия Армана, они не могут взять его с такой скоростью!»

Гермюльдер молча протянул графу стопку бумажных листов. Это был отчёт, пришедший утром из форта Ботлер.

Ход боя был расписан по минутам. Как принято в Коломе, в отчёте присутствовали лишь факты, без лишних попыток что-либо приукрасить. Стоит ли говорить, что читать подобное порой скучно до зевоты?

По мере того, как Любек знакомился с текстом, глаза его лезли на лоб.

«В пять утра началась атака Арманской империи. Вместо ожидаемой осады снаружи, враг напал изнутри, и прорывался к запорному механизму крепостных ворот. В форт пробрались лидеры врага, обладавшие выдающимися навыками в боевых искусствах. Четыре ведьмы – с чёрными, рыжими, золотистыми и синими волосами. Каждая умело работала с аурой и была достаточно сильна, чтобы в одиночку расправиться с несколькими рыцарями. По свидетельству графа Широна, ведьмы прилетели по небу с чёрными крыльями на спинах. Четыре врага взяли передние ворота крепости под контроль и провернули шкив, опуская ворота. За этот промежуток погибли два рыцаря и сто шестьдесят семь солдат личного состава. Тридцать один человек получили серьёзные ранения. В двадцать пять минут шестого за крепостными стенами обнаружились десятки тысяч солдат Армана. За двадцать пять минут с начала атаки форт Ботлер оказался перед угрозой истребления.»

«Ох, это же квартет телохранителей Суллы! Поверить не могу, что они участвовали лично!» – вдруг что-то припомнив, воскликнул Любек.

Он вырос в Арманской империи, где и обучился военному делу. Потому знал и о Сулле – командире Третьего Арманского корпуса. И слухи о четырёх невероятно сильных женщинах, присягнувших тому.

Несмотря на то, что женщины в прошлом относились к пиратскому сброду, знающие люди утверждали, что даже среди тысячников арманской армии очень немногие способны устоять в поединке с ними. Если переводить это на коломские реалии, то для того, чтобы дать одной из тех ведьм отпор, необходимо обладать боевыми навыками как минимум на уровне командора рыцарского Ордена.

Если в форт действительно проник квартет женщин Суллы, это конец. Рыцарей, способных с ними совладать, в крепости просто не было.

Любек продолжил чтение, лицо его становилось всё более напряжённым. Его мучил вопрос – что же произошло дальше. Как Широну удалось остановить телохранителей Суллы?

Далее отчёт выглядел следующим образом:

«Когда ворота форта открылись наполовину, из них выскочил граф Широн. Согласно свидетельствам тех, кто были на вершине крепостной стены, граф Широн перекрыл узкий проход к воротам крепости единолично, воспрепятствовав вторжению армии Армана. Перехватив древко копья посередине, он раскрутил его над головой, после чего начал атаку. Удары его оказались неспособны парировать сотники и даже тысячники Армана. Затем вперёд выступил мужчина с мечом, по всей видимости, являвшийся предводителем врага, и схлестнулся с графом Широном, однако тоже потерпел поражение. Тогда удерживавшие площадку над воротами четыре ведьмы оставили свою позицию и спрыгнули со стены. Далее меж графом и четырьмя ведьмами состоялась ожесточённая схватка, продлившаяся двадцать минут. Закончилась та победой графа Широна. Врагу удалось убить его коня, взамен граф ранил вражеского военачальника и отправил в кому одну из ведьм. За этот промежуток Дюваль, рыцарь Галика, поднял ворота форта, после чего сбросил верёвку, чтобы забрать графа Широна. В десять минут седьмого арманская армия начала осторожно отступать. Итого, бой шёл один час и десять минут.»

Прочитав доклад, Любек не удержался от восклицания.

И тогда маркиз Гермюльдер озвучил вопрос, который хотел задать с момента, как отправил за собеседником: «Любек, ты ведь сражался с графом Широном, верно? Неужто он настолько хорош в обращении с копьём? Я даже представить не могу, насколько нужно быть умелым и уверенным в собственных силах, чтобы в одиночку сдерживать великую армию Арманской империи… Я уже понял, что Широн великолепен в тактике и стратегии. Но и не помышлял, что он настолько продвинут в боевых искусствах.»

Любек, очевидно, тоже пребывая в растерянности, покачал головой, после чего проговорил: «Д-для меня это тоже новость. Мне не довелось, конечно, скрестить с ним оружие лично, однако его поединок с Кунцманом всё ещё жив в моей памяти. В тот раз граф Широн действительно превосходно обращался с копьём, и всё же в плане силы Кунцман его явно превосходил. Более того, он явно даже не умел вливать ману в оружие. Но свершить такое, да ещё в одиночку?..»

Выслушав его, Гермюльдер удивлённо склонил голову: «Если сказанное тобой правда, тогда как он победил четырёх ведьм? Такое не спишешь на везение. Согласно отчёту, каждая из квартета свободно владеет аурой, совместные усилия такой четвёрки одному не одолеть! Ты же сам говорил, что каждая как минимум равна по силе тебе или мне. Так каким же образом?.. Прошу, граф Любек, ответь уже хоть что-нибудь!»

«Д-действительно, мне знакомы эти ведьмы. Хоть и не пришлось сразиться с ними лично, но достоверно известно, что их навыки превосходны. При поединке один на один с любой из них, отнюдь не уверен, что у меня или у командора королевской гвардии получится добиться положительного исхода. Чтобы иметь такую уверенность, нужно быть, по меньшей мере, на вашем уровне, маркиз. Но это ещё не всё! Каждая из ведьм сильна индивидуально, но главная их опасность – как раз в совместных действиях!»

Лицо Гермюльдера стало ещё более озадаченным.

Они сильны настолько? А в слаженной атаке ещё сильнее? Так какова мощь Широна, коли тот сумел их одолеть?!

Маркиз спросил ещё раз: «Значит, на момент нашего вторжения в Павитон, личная сила графа Широна определённо уступала графу Кунцману? Ты уверен в этом?»

«У-уверен. Если только граф Широн намеренно не скрыл свои навыки, то…»

Хлоп! – Договорив до сего момента, Любек вдруг стукнул себя по лбу, точно что-то понял.

Гермюльдер тоже вскочил на ноги и вскричал: «Так он их и скрыл! Граф Широн сдерживал свои силы! Вот в чём дело!..»

Маркизу всё стало, наконец, предельно ясно. Разум его обратился к недавнему переполоху в союзных казармах.

Тогда Гермюльдер почувствовал страшную мощь, заставившую сердце замереть. И если в тот момент он решил, что ему просто чудится, то сейчас был уверен, что та жуткая энергия исходила именно от Широна.

С учётом новой вводной, действия Дюваля, немедля упавшего на колени перед Широном и безропотно принявшего наказание, заиграли новыми красками. Почему рыцарь, владеющий аурой на уровне Дюваля, столь предан Широну? В то время сие казалось непонятным.

Но теперь ответ был очевиден. Силы Широна столь велики, что намного превосходят навыки Дюваля! Превосходят катастрофически!

«Если это правда, и он действительно скрывает силы… граф Широн поистине страшный человек. Страшный настолько, что просто за гранью нашего воображения», – пробормотал граф Любек.

Маркиз Гермюльдер согласно кивнул. По его телу тоже пробежали мурашки.

Превосходный тактик. Отличный стратег. И даже в работе с копьём достиг небывалых высот! И всё это – Широн.

Как можно вторгнуться в Павитон, и не знать ни сном ни духом, что там притаился столь жуткий человек?!

Неудивительно, что они в прошлом году потерпели сокрушительное поражение! Дело было не в том, что от Колома отвернулась госпожа Фортуна. Причиной стало то, что они плохо знали своего врага, имя которому Широн.

«Но откуда он взялся? Не с луны же свалился?» – тихо произнёс Гермюльдер.

Тем временем, мысли Любека занимал ещё один вопрос. Он не озвучил его, однако очень хотел бы услышать на него ответ.

«Кстати… А как граф Широн узнал о начале вторжения Армана? Никто ведь не был в курсе! Даже мы, выставившие караулы вдоль северного побережья, не знали! Судя по всему, он уехал затемно в форт Ботлер, потому как имел представление о грядущем нападении. Означает ли это, что у него собственная разведывательная сеть? Если б у него имелись разведчики в нашем королевстве, подобное не выглядело бы фантастически. Но это невозможно! Решительно невозможно! Тогда что же это? Или у него способности к прорицанию?»

Любек вдруг расхохотался, сам, по-видимому, посчитав предположение глупым.

Абсурдно считать, что человек узнал о начавшейся войне только на основе предчувствия. И ещё абсурднее, что стал лишь из-за этого выдёргивать рыцарей из постелей!

Кому ещё в голову может прийти подобная нелепость? Вот почему Любек смеялся сам над собой.

Даже не подозревая, что безумная догадка на самом деле верна.

Всё так. Широн сорвался посреди ночи в форт Ботлер потому, что почувствовал начавшуюся в той стороне войну.

Узнай данную истину Любек, он был бы потрясён до глубины души.

Но он так и не успел обдумать мысль до конца. Потому как Гермюльдер протянул ему следующее письмо.

«Это послание передал с гонцом граф Широн. Он просит привезти в форт одну или две твоих баллисты. И при этом настаивает не высылать рыцарского подкрепления! Потому как не знает, куда далее направится арманская армия.»

Любек пробежал письмо глазами. В нём и правда содержались слова, что были озвучены маркизом.

Просьба Широна выглядела логично. Потому Любек кивнул.

«Согласен. Баллисты стоит отправить. Их изготавливали по образцу осадных орудий Армана. И если арманцы решат воспользоваться баллистами для бомбардировки стен, то без аналогичных орудий удержать форт Ботлер будет затруднительно.»

«В таком случае, распорядись выслать инженерную бригаду. Кстати, а в форте-то имеются валуны? Они ведь им понадобятся, чтобы стрелять из баллист?..» – склонил в задумчивости голову Гермюльдер.

Но вскоре отбросил эту мысль. Он подумал – а надо ли колебаться, размышляя над просьбой Широна? Маркиз ещё не понимал, что проникся в душе доверием к этому парню.

Возможно, когда-нибудь он снова сразится с Широном. В конце концов, Гермюльдер рыцарь Колома, а тот – из Галика. Однако, пока они на одной стороне, мало кто из коллег заслуживает такого же доверия, как Широн.

Канцлер Базелиц торопился. Несмотря на ранний час, он растолкал короля Баньяка и известил о победе.

Как и ожидалось, король очень обрадовался.

«Ты меня не разыгрываешь? Не верится даже, что мы отразили внезапную атаку Армана так легко! Это поистине повод для праздника!»

«Информация верна, ваше величество. Да и граф Широн, вне всяких сомнений, выдающийся полководец. Теперь я склонен считать наше прошлогоднее поражение не только простым стечением обстоятельств.»

При упоминании тех событий настроение Баньяка слегка подпортилось. Но всё равно осталось неплохим. Нет позора в проигрыше великому полководцу из-за того, что тот силён, позорно – уступить заведомо слабому из-за невезения.

Баньяк поцокал языком.

«Какая жалость! В процессе совместного ужина я узнал, что граф Широн являлся странствующим рыцарем, и некоторое время жил в Коломе, прямо перед тем, как спас жизнь графу Монтеню и стал его приёмным сыном. Как тут себя не пожалеть? На наших землях проживал истинный самородок, а мы не сумели его разглядеть, так как оказались слепы!»

В словах явно чувствовалось стремление монарха собрать подле себя и окружить заботой талантливых людей.

Герцог Базелиц склонил голову и произнёс: «Виной всему моя недальновидность, ваше величество. Ведь это моя задача, как канцлера – находить для вас таланты, однако в данном случае я не справился. Но, прошу, не расстраивайтесь. Ведь у вас столько верных подданных – в их числе и командор первого подразделения Гермюльдер, и командующий гвардией, и граф Любек, и граф Кунцман, и многие другие!»

Выслушав речь Базелица, Баньяк почувствовал угрызения совести. Как мудрый правитель, он не мог не уловить посыл советника.

Монарх не может зариться на чужие драгоценности, забывая при этом о своих. Подобное поведение ни разу не отвечает интересам государства.

То же относится и к людям. Если задвигать подчинённых в сторону, гоняясь лишь за новыми талантами, то кто из оных обрадуется?

Лицо Баньяка порозовело, и он принял совет Базелица: «Вы произнесли верные слова, канцлер. Спасибо, что заставили опомниться. Да, я богат. Сказочно богат. Ведь под моим началом столько выдающихся полководцев! А ещё у меня такой замечательный канцлер, как вы, Базелиц, ха-ха-ха! И я очень рад, что вы всегда рядом!»

Увидев, как король заливается смехом, Базелиц вновь склонил голову. Глаза старого канцлера увлажнились.

«Ваше величество! Я так тронут тем, что вы высоко цените советы своего слуги. Если для монарха великая радость иметь нас под своим началом, то и для нас, ваших подданных, большая честь иметь вас своим королём! Ваше величество, я буду служить вам даже ценой вреда этому старому телу. Отдам всё, что есть, ради процветания моей страны и чести вашего величества!» – поклялся про себя Базелиц.

Канцлер не спешил поднимать голову. Ожидая, пока высохнут слёзы…

Глава 2

К обеду весть о победе обошла все казармы альянса.

Командоры и их заместители созвали собрание генерального штаба обсудить сражение за форт Ботлер. Но и простые рыцари говорили только об этом событии, сбиваясь в группы по два-три человека.

На совещании штаба маркиз Гермюльдер пересказал содержимое доклада. И каждый из присутствующих на озвученное реагировал одинаково.

«Быть такого не может! Вы уверены?»

Лица выражали недоверие. И пусть фраза звучала на разных языках, смысл её был один и тот же.

Что ж, так же реагировал и граф Любек, услышав о сражении в первый раз. И даже реакция короля Баньяка слабо отличалась.

Вывесив на стене подробный план форта и его окрестностей, Гермюльдер начал пояснять: «Побережье Квеллер, где, предположительно, и высадился арманский флот, находится вот тут. После утренней переклички выяснилось, что связь с береговой охраной утрачена. Так что, вероятнее всего, их полностью уничтожили. Далее – если следовать главному тракту, что ведёт от побережья к столице, мы попадём в ущелье. Здесь и расположен форт Ботлер. Близ внешних ворот крепости проход сужается до десяти метров, по обеим сторонам дороги нависают крутые скалы. Можно сказать, это крепость, сотворённая самой природой. Высота внешней стены составляет четырнадцать метров, что серьёзно превосходит стандартные фортификации. Кроме того, она представляет собой полукольцо с уклоном внутрь, что придаёт конструкции дополнительную устойчивость.»

Первым делом маркиз уделил время описанию местности и внешнему виду форта. А после ещё раз пересказал ход утреннего сражения. Приставленные к каждой из делегаций толмачи старательно перевели речь собравшимся.

Зазвучали вопросы.

«Сужение дороги – это понятно. Вот только не слишком ли приукрашена та часть, где остановили десятки тысяч бойцов Армана? Как может один человек, какой бы отвагой ни обладал, сдержать армии такого порядка? Давайте уж хотя бы в отчёте соблюдать достоверность!» – высказался Класзон из герцогства Фрахам.

Гермюльдер заявление парировал просто: «Граф Широн не является подданным Колома. Так чего ради нам преувеличивать его заслуги?»

В словах был резон, потому граф Класзон не нашёлся, что ответить.

И правда. Пусть сейчас они и собрались в одном месте под эгидой союзных войск, но отношения меж Коломом и Галиком оставляют желать лучшего. Более того, ещё в прошлом году Широн являлся врагом коломцев, и бился против них на полях сражений. Так что да, никакого смысла приукрашивать его успехи у них не было.

Ещё один вопрос высказал маркиз Родни из королевства Тругель: «Предположим, что всё ранее сказанное маркизом Гермюльдером – чистая правда. Но как граф Широн узнал о начале вторжения, чтобы своевременно там оказаться? Это же не Колом предоставил ему информацию, так? Иначе почему к форту не поехал сам маркиз Гермюльдер?»

Вопрос довольно щекотливый. И у Гермюльдера не имелось на него внятного ответа.

«Если начистоту… Должен к стыду своему признаться – мы сами не знали о высадке арманского войска. С побережья Квеллер информации не было, да и о сражении в форте Ботлер мы услышали только как о свершившемся факте. Так что даже не в курсе, чем руководствовался граф Широн, когда туда уезжал. Достоверно известно лишь, что он выехал туда ещё до рассвета и выиграл сражение.»

Поднялся гул. Лидеры рыцарей чесали в затылках и выдвигали гипотезы. Но ни одна из них не выглядела достаточно убедительной.

Спустя время, маркиз Гермюльдер ещё раз призвал к тишине и зачитал письмо Широна. О том, что подкрепление союзников пока не требуется, так как не ясно, куда далее направится армия Армана. И о запросе на предоставление форту Ботлер осадных орудий.

Командор рыцарей Фрахама Класзон покачал головой и пробормотал: «Чёрт, это ж каким мужеством надо обладать, чтобы встретившись с грозным воинством Армана просить не срочного подкрепления, а лишь пару осадных машин? Ху-ух, я в полной растерянности. Ничего не понимаю!»

И все думали о том же самом, пусть и на разных языках. Гул усилился. Командоры всё больше терялись в догадках.

Победа в первом же сражении – здорово. Однако в головах союзных командиров царил хаос.

«Может, мы сошли с ума?» – вот что сейчас занимало их мысли.

Достоверно можно было сказать одно – война началась. Хотя бы это никто сомнению не подвергал.

Даже получив неожиданный отпор, арманская армия оставалась сильна.

Временно лишившись главнокомандующего, они не были дезорганизованы. Отойдя от форта на достаточное расстояние, они разбили лагерь и занялись перестановкой рядов.

А как солнце вошло в зенит, Сулла пришёл в себя. Благодаря грамотному лечению и физической стойкости, он оправился даже быстрее, чем ожидали.

«Где это я?»

Открыв глаза, Сулла увидал в шатре командиров десятитысячных подразделений, тридцать тысячников и троицу ведьм. Получившую тяжёлые ранения Хык сейчас лечили в другом месте.

Стратегическое совещание находилось в самом разгаре.

Председательствовали командиры десятитысячных подразделений.

В Третьем корпусе Суллы их было трое. Из самого названия должности следует, что в их ведении находятся подразделения в десять тысяч человек. Это очень высокая должность, назначал на которую сам командир корпуса.

Критерии выбора разнились. Одни ставили на должность наиболее сильных в боевых искусствах воителей, другие – прожжённых и уважаемых ветеранов сражений.

Сулла придерживался второй модели. Тех, кто выделялись силой и мастерством в боевых искусствах, он назначал тысячниками и отправлял на передовую. А над ними ставил опытных ветеранов. По его мнению, молодость и энергия тысячников должна гармонично уравновешиваться мудростью командиров десятитысячных подразделений.

По этой причине, все трое были в возрасте. А ещё являлись верными вассалами, служившими семье Суллы ещё во времена его отца. Именно благодаря их опыту в Третьем корпусе не случилось разброда в отсутствие главнокомандующего.

«Нормально так меня щёлкнули по носу, хе-хе!»

Первые слова очнувшегося Суллы звучали довольно жизнерадостно. Он потряс головой и тут же подскочил на ноги. Тело ещё недостаточно восстановилось, но он не хотел демонстрировать слабость перед подчинёнными.

Совладав с пока не слишком слушавшимися ногами, Сулла направился к карте. То была подробная схема местности от побережья, где произвелась высадка, до столицы Колома.

Прищурившись, он внимательно в неё вгляделся. После чего повернул голову к собравшимся.

«Я вижу два пути.»

Один из командиров десятитысячных подразделений улыбнулся: «Перед тем, как вы пришли в себя, господин Сулла, мы обсуждали как раз два варианта.»

Оглядев своих людей с удовлетворением, Сулла продолжил: «Первый путь – отказаться от дальнейшей осады форта Ботлер. Переместиться к южному побережью и двинуться на столицу оттуда. Как вам такое предложение? Вариант выглядит довольно перспективным…»

Встретившись с его взглядом, трое опытных ветеранов заулыбались. Они знали Суллу почти с пелёнок. И понимали, какого ответа тот ждёт.

«К нему можно прибегнуть, но это не самое оптимальное решение, достойное гения Суллы. К тому же, оно не соответствует духу нашего Третьего корпуса Арманской империи. Думаем, второй вариант куда лучше.»

Сулла вернул им улыбку и произнёс следующий вопрос, хотя уже прекрасно знал, что ему ответят: «Второй вариант? Это ведь то, о чём я подумал?»

«Мы – воители Арманской империи, войско господина Суллы. И путь его наиболее соответствует нашему духу. Ло-бо-ва-я атака!»

Сжав кулаки, предводители десятитысячных подразделений воздели их над головой.

Глаза Суллы сверкнули: «Верно! Лобовая атака! Именно так. Вот наш план действий – мы атакуем форт Ботлер в лоб, разнесём это место, и рванём прямиком на столицу. Да-да, как и должно быть. На рассвете мне хорошенько щёлкнули по носу, и я обязан вернуть этот должок. Так почему мы ещё здесь? Они сейчас, должно быть, крайне взволнованы и опьянены победой. Воспользуемся же этим!»

Температура внутри шатра резко повысилась. Ярая воля к победе распространяла вокруг жар.

Сулла действовал стремительно. Считая часы, проведённые в беспамятстве, пустой тратой времени, он рвался в атаку.

Однако то не было слепым стремлением. Сулла отдавал себе отчёт и в том, что форт Ботлер – крепкий орешек, и что вражеский командир весьма хорош.

Мысли о последнем не давали покоя.

«Вражеский командир… судя по снаряжению, он рыцарь Галика. У них есть столь невероятный воитель? Согласно моим данным, лучший из галикцев – маркиз Бальфон. Но то был явно не он. Потому что тот, насколько известно, мастер меча. Так откуда, чёрт возьми, этот ублюдок? Почему он владеет копьём на уровне божества? Я в жизни не видел, чтобы кто-то, за исключением Пависа Божьего копья, настолько преуспел с этим оружием. Если у врага есть такой человек, война получится непростой. Хм-м…»

Однако Сулла – не из тех, кто долго предаются самокопанию. К тому же, фактор Широна он пока оценивал не слишком высоко. Да, его мастерство копейщика очевидно, однако это ещё не делает из него мастера войны.

«Не стоит слишком переживать из-за одного рыцаря. Эпоха, когда исход войны решала сила единственного бойца, давно канула в лету. В моём войске в достатке осадных машин, чтобы взять любую крепость. И ветераны, умеющие вести такие войны.»

Сулла изменил подход. Во второй атаке он собирался действовать иначе, чем в первой.

Командиры десятитысячных подразделений знали его методы и быстро перестроили боевые порядки. Отряд, специализирующийся на осадных орудиях, выдвинулся вперёд, для его прикрытия по обе стороны встали сотники и тысячники. А основные войска остались в тылу.

Новое построение!

Осталось лишь подойти к стенам форта Ботлер.

К часу дня осада возобновилась. Только солнечные лучи стали прогревать каменные стены форта, как вдали вновь показалась армия Армана.

В этот раз всё было иначе. В авангарде арманцев несли три огромных баллисты. Вид их был таким же, как и у орудий графа Любека. Пока инженеры занимались установкой, отряд защиты окружил бригаду щитами, не позволяя атаковать ту извне.

Как только колья вбили в землю, зафиксировав основания баллист, началась атака. Солдаты Армана тянули и перекатывали камни и валуны, водружали их на баллисты и натягивали канаты до упора. Наводчики находились на вершине орудий, рассчитывая расстояние до крепостных стен.

«Ха-ха! Сейчас вы, ублюдки, глаза-то повытаращите! Пли!» – самоуверенно прокричал Сулла.

По команде три орудия выстрелили валунами.

Рвущий барабанные перепонки визг скользящего по направляющей стреле валуна! Поскольку залп из баллист был единовременным, звуки эти наложились один на другой.

Гроах! Гроах! Гроах!

Три выстрела! Тяжёлые камни унеслись ввысь, после чего ударились о стены форта Ботлер.

Ба-аам! Ба-ам! Бам!

Взметнулись тучи пыли, а стены угрожающе завибрировали и загудели. Похоже всё это было то ли на гром, то ли на землетрясение.

Ужас, вызванный дрожащей под ногами поверхностью, был поистине велик. Солдаты Колома затрепетали.

Они уже знали об орудиях, называемых баллистами. Ведь их мощь наглядно демонстрировал войскам граф Любек. Однако видеть это со стороны и самим подвергнуться обстрелу – совершенно разные вещи. Совсем иные ощущения!

Что уж говорить о рыцарях Галика, увидавших конструкции впервые! Они побелели от страха, не понимая, как такое вообще может существовать.

На их фоне рыцари Павитона выглядели относительно спокойными. Они уже подвергались обстрелу баллист в войне за Павитон, так что могли себе позволить подобную храбрость.

И снова прилетели камни, ударяясь о стены форта.

Ба-ам! Бам!

В этот раз один из валунов попал по-настоящему удачно. Он ударил в основание крепости, что считается наиболее опасным для стен.

Арманские наводчики были куда опытнее коломских коллег. Во время осады Павитона коломцам потребовалось время, чтобы начать стабильно поражать стены крепости. Пристреляться, так сказать.

Однако наводчикам Армана это было не нужно. Они почти сразу стали попадать в опорные части фортификации, не тратя времени зря. Вот что значит опыт.

Тем не менее, стены форта Ботлер не собирались поддаться так же легко, как стены Павитона. Враг уже четырежды угодил в основание крепости, однако ни один из участков стены до сих пор не обрушился. Они дрожали, вздымалась пыль, однако пока ещё оставались крепки.

На вопрос «почему» ответить можно следующим образом.

Прежде всего, внешняя стена Ботлера намного устойчивее павитонской. Она сложена из кирпича полукольцом и немного наклонена внутрь. Благодаря чему её стойкость к внешним воздействиям куда выше.

Существуют и другие причины.

Поблизости от Павитона протекает горная речка, чьи берега бесперебойно снабжали Любека крупными валунами. То были солидных габаритов камни, способные поразить крепостные стены одним ударом.

Здесь же такие крупные валуны попадались нечасто. Потому арманцам приходилось довольствоваться снарядами меньшего размера, нежели при осаде Павитона.

Откуда берётся разрушительная мощь баллист? Масса камня! Именно она определяет силу атаки.

Сейчас она значительно уменьшена, потому форт уцелел даже после четырёх удачных попаданий.

Однако вода точит даже крутые скалы. И если бомбардировка продолжится, не устоит и эта железная крепость.

Глава 3

Широн был на стене и глядел сверху на солдат Армана. И вот губы его дрогнули.

«Пора бы и нам ответить. Пли!»

«Есть!» – хором рявкнули позади.

То была инженерная бригада Любека. Две баллисты уже установили во дворе крепости и ждали лишь приказа Широна.

Орудия обороняющихся располагались с внутренней стороны крепостных стен, так что из ставки Суллы их видеть не могли. А коломцы меж тем уже зарядили их камнями.

Гроах! Гроах!

Баллисты одновременно выпустили корзины с камнями. И те с громким свистом унеслись к небесам.

Размер каждого камня был так велик, что их с трудом поднимали в одиночку. А ещё они имели кубическую форму и ровную геометрию.

В первые минуты после прибытия в форт Ботлер коломские инженеры были обескуражены. Сколько ни оглядывали они окрестности, а источников добычи камня не наблюдали. А коли нет валунов, то и баллисты бесполезны.

И тогда Широн приказал им разбирать стену внутренней крепости, и пустить составлявшие ту кирпичи на снаряды для баллист. Причём, произнёс это с таким видом, словно так и задумывалось изначально.

«Кирпичи габаритами с корпус взрослого человека. Они нанесут арманской армии серьёзный урон. Нам ведь не стены крушить, так что большие валуны и не требуются.»

Выслушав Широна, инженеры удивились. Хотя, если задуматься, в том не было ничего сверхъестественного. В конце концов, где ещё найдёшь столько камня, сколько есть в крепостной стене?

Однако решение само по себе непростое. Кому же в голову придёт разбирать собственную крепость?

Инженеры кивнули. Теперь им тоже казалось, что лучшего источника камня, чем прочные кирпичи, действительно придумать нельзя.

Внутреннюю крепость можно восстановить и после войны. Но прежде надо одолеть врага любой ценой!

Когда инженерная бригада приступила к работе, на помощь пришли солдаты Колома. А как сняли верхний ряд кладки, кирпичи извлекать стало куда проще. Далее их сбрасывали со стены, а там уж солдаты перетаскивали кирпичи к корзинам баллист.

Вжу-ух!

Тум! Ту-дум! Тум-тум-тум!

Кирпичи с ужасающей скоростью обрушились с неба на ставку Армана.

«Ааа!!! Что за чёрт?!»

Арманцы были потрясены неожиданно посыпавшимися на головы каменными блоками.

Хрясь! Чвок!

Те, в кого угодили тяжеленные камни, мгновенно погибли. Головы взрывались как спелые арбузы, кровь разлеталась во все стороны. Если вы способны уцелеть после того, как в вас влетит камень размером крупнее головы, то вы не человек.

Некоторые на автомате подымали пятиконечные щиты. Но то было бессмысленно – кирпич сминал и щит, и прикрывшегося им человека. Падая с высоты в десятки метров, камни давили людей в мгновение ока.

Сотники почти не пострадали, так как их кони немедленно бросились врассыпную. А вот простые солдаты стояли друг к другу слишком плотно, чтобы увернуться. Так что среди них ущерб оказался куда выше, чем можно ожидать.

Воспользовавшись царившей в арманском стане суматохой, Широн отдал новый приказ. Он озвучивал команды лично, минуя переводчика, на беглом коломском языке.

«Скорректировать угол на пять градусов ниже! И новый залп!»

Гроах!

В этот раз снаряды преодолели чуть большее расстояние. И упали в ту зону, куда и метил Широн. Туда, где располагаются баллисты арманцев.

Ба-аам! Бам!

Тум! Ту-дум! Ту-ду-дум!

Лицо Суллы на миг застыло.

«Так у Колома тоже имеются баллисты?.. Твари стреляют из-за стен… А пальните-ка в ответ! Перебросьте валуны через стену форта! А вы, тысячники, отводите людей! Нужно, чтобы они были вне зоны поражения вражеских баллист!» – кричал он, подгоняя подчинённых.

Вжу-уу! Ба-ам!

Тем временем на арманские баллисты обрушилась новая серия кирпичей, прилетевших со стороны крепости.

Мощный удар расколол стрелу одной из баллист, что моментально вывело её из строя. Ведь чтобы направить валун в цель, нужно придать тому должное направление.

Выведенное из строя орудие являлось проблемой само по себе. Но обнаружились и иные. Стало трудно воспользоваться даже уцелевшими баллистами. Хоть те и были исправны, однако стоящих вокруг инженеров посекло кирпичами, а кого и расплющило всмятку. И способные стрелять из баллист резко стали в дефиците.

Глаза Суллы налились кровью.

«Пли! Нам нужен хотя бы один выстрел! Вы должны перебросить валун через стены и разрушить вражеские орудия!»

Демонстрируемое ещё минуту назад спокойствие исчезло без следа. Он волновался, брызгал слюной и скрежетал зубами.

Побуждения Суллы возымели эффект. Инженеры Армана достаточно отважны, чтобы рискнуть пред угрозой быть раздавленными камнями. И вот они водрузили валун на баллисту и выстрелили.

И в тот же момент в небо взлетели снаряды Колома. Захватывающая картина – кирпичи и валун, пролетающие друг мимо друга!

Арманские наводчики определённо показали высокий класс. Несмотря на то, что стреляли наспех, валун пронёсся над крепостными стенами и точно поразил баллисту защитников.

Ба-аам! Треск!

Арманцы стреляли достаточно крупными валунами. Пусть их веса и не хватало, чтобы сокрушить стены, но уж баллисту уничтожить могли легко. Одним ударом орудие защитников было разломано и смято.

«Ыааа! Моя нога!»

Валун расколол конструкцию вдребезги. Коломских инженеров расплющило всмятку.

Тот, кому зацепило ногу, с воплями катался по земле. Пронёсшийся мимо валун обладал такой мощью, что сломанные берцовые кости выступили наружу.

Но даже после всего валун не растерял инерции, а пронёсся дальше и врезался в стену внутренней крепости. Та содрогнулась, и сверху посыпались кирпичи.

Руководимые рыцарями солдаты оттаскивали раненых и очищали прилегающую территорию. Атака нанесла огромный ущерб.

Однако урон понёс не только форт Ботлер, арманцы также прилично пострадали. Выпущенные коломскими баллистами кирпичи сыграли отведённую роль.

Ба-аам! Тр-реск!

Из строя оказалась выведена ещё одна арманская баллиста, и погибло множество инженеров.

«Стреляйте ещё! Мы обязаны их доломать!» – Широн не терял времени зря, а приводил в чувство солдат, шокированных последствиями удара валуна.

Те же, хоть и были перепуганы до смерти, охотно следовали командам Широна. Потому как понимали – это единственный способ выжить.

Если арманцы успеют закинуть второй валун, защитники окажутся ещё в большей опасности. Чтобы этого не случилось, надо перехватывать инициативу. Потому Широн и поторапливал их, не давая времени прийти в себя.

Сулла действовал точно так же. Он кричал, понукая тащить валун быстрее.

Гроах!

Но Широн в этот раз был на шаг впереди. У него не было недостатка в кирпичах для выстрела. Ведь недавно прилетевший валун после столкновения со стеной обрушил их целую гору.

Солдаты Колома споро перетащили их к баллисте.

Арманцы не могли действовать с той же скоростью, так как им нужно было носить валуны издалека.

Пот с кативших валун инженеров лился дождём. Но вдруг их лица побелели. Они узрели кирпичи, опускающиеся с небес.

Хрясь! Чвок! Ту-ду-дум!

Сыплющиеся градом с неба камни! Мощнейший шок!

«Уаааааааа!»

Кирпичи падали на инженеров, ломали шеи солдатам, сминали тела…

Тут не защититься, просто прикрыв голову руками. И не увернуться, так как разброс атаки слишком широк. Кирпичи беспорядочно сыпались вокруг последней работоспособной баллисты, накрывая её.

Ба-ам! Бам! Тр-реск!

Арман утратил инициативу в атаке. И прилетевшие со стороны противника кирпичи обрушились на их орудие.

Ничего уже не исправить. В битве за баллисты Сулла потерпел повторное поражение.

«О-отходим! Нужно выйти из-под обстрела баллист!» – вырвалось у Суллы.

Приказ отступать!

Сулла и сам не верил, что Третий арманский корпус обратят в бегство так легко. И фраза далась ему непросто.

Сулла с силой закусил губу. Второе унижение подряд! Во второй раз он, находясь во главе арманского войска, оказывается в положении отступающего. Притом, что арманцам, как говорят, это слово не знакомо вовсе!

Кожа губы прорвалась, и потекла кровь. Однако Сулла того даже не заметил. Не в той он ситуации, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

После того, как Третий корпус подался назад, на стенах форта поднялась суматоха. Коломские солдаты подпрыгивали, кричали «ура!» и осыпали арманцев насмешками.

Не зря коломцев называют грубыми дикарями. Их действия выглядели по-настоящему обидно.

Построившись на крепостной стене, солдаты приспустили штаны и выставили задницы в сторону отступавших. Не ведая стыда, они хлопали себя по ягодицам, приговаривая при этом:

«Эй, арманские придурки! Нюхните мой зад! Ха-ха-ха!»

«Ууу! Бегите домой, сосунки! Молочко стынет!»

«Снова бежите, молокососы? Почему бы вам не привести в другой раз мамочку? Жалуйтесь маме, жалуйтесь маме!»

«Уа-ха-ха-ха!»

При взгляде на эту картину, всюду раздавались взрывы хохота. Даже гордые рыцари – и те ржали до слёз.

Лица же арманцев были мрачнее тучи. Выкриков они не поняли, однако с такой грубостью сталкивались впервые.

Направить голый зад на флаги Армана?! Да можно ли оскорбить сильнее?!

Арманцы очень гордятся собственной армией и трепетны по отношению к атрибутам своей страны. Кто мог решиться подвергнуть их поруганию? Да ещё прямо на их глазах?

Некоторые гневались просто до слёз. И даже Сулла не сохранил невозмутимость. Как ни старался он изображать равнодушие, а губы дрожали от гнева. Это ж надо – его заставили отступить дважды!

Поверить в такое гордому Сулле было поистине непросто. Стиснув кулаки, он ещё раз обернулся к форту Ботлер.

Солдаты Колома по-прежнему кривлялись, хлопая себя по голым задницам. При этом на стенах громко ржали и тыкали в арманское войско пальцами.

Сулла наблюдал эту сцену, не отводя глаз.

«Тому, кто бежит от неудач, никогда не победить!»

Когда-то эти слова говаривал его дедушка, усаживая внука себе на колени. Сулла крепко закусил губу, вспоминая наставления. Пользуясь нынешним унижением как кнутом, он истязал себя, распаляя боевой дух.

«Я – Сулла! Я не бегу от поражений! И сношу ваши оскорбления не колеблясь. Но пройдёт время, и тем, кто так сейчас веселятся, станет уже не до смеха. Вы будете заливаться горючими слезами, умоляя меня оставить вам жизнь. Уж я о том непременно позабочусь. И тогда вы поймёте, почему меня называют Суллой. Как ни смейтесь, ни освистывайте меня сейчас, но… а? Хм!..»

Закусив губу, Сулла обводил взором стену форта Ботлер. И вдруг глаза его расширились.

Взгляд прикипел к одной точке. Лицо стало жёстким. Зрачки сузились.

Там, куда уставился Сулла, стоял Широн. Он находился на стене и пристально глядел сверху на арманскую армию!

Что особенно удивило – так это выражение его лица. Широн не смеялся. Пока все вокруг кривлялись, выкрикивали оскорбления и свистели вслед отступающим, тот просто стоял. И даже не думал выражать радость.

Он явно был занят чем-то другим. Подсчётом войск Армана и изучением их военной организации!

Тщательность, не терпящая ни грана небрежности! Даже в час победы он продолжал анализировать, готовясь к следующей битве. Даже после второго успеха подряд, он не переставал к нему стремиться. В том и был весь Широн!

В этот момент Сулла постиг суть Широна. И осознал, наконец, какой страшной личностью тот является.

«Поверить не могу, что в мире существует такой человек! Вобравший в себя всё лучшее и от Божьего копья Пависа, и Божьего меча Тевеуса. Глык!»

Горло Суллы совершило глотательное движение, хоть в нём было сухо, как в пустыне. А на крепко стиснутых ладонях выступил пот!

Глава 4 - Тура и таран

Акт №2. Тура и таран.

Сулла не был хиляком. И пусть проиграл уже дважды, это случилось лишь потому, что Широн оказался слишком хорош. Однако и сам Сулла весьма силён.

Будь то тактика и стратегия, умение оценивать ситуацию или личные успехи в боевых искусствах – ни в одном из этого он не являлся заурядным. Имелись у него и иные качества. Например, притягивающая подчинённых харизма тоже была на высоте. Как и решительность, упорство, выносливость…

Мало кто обладает набором таких важных для полководца качеств, как Сулла. А иначе разглядел бы в нём Маркус гения с первого же взгляда?

«Стоп! Перестраиваться будем здесь.»

По его приказу, командиры арманцев остановили марш и занялись реорганизацией вверенных подразделений. Но далеко при этом от форта Ботлер удалиться не успели.

Дистанцию Сулла определил сознательно. Лагерь разбили в густом лесу – в достаточной близости от форта, но так, чтобы их не могли видеть со стен.

Для такого выбора имелась причина. Сулла считал, что не имеет права отступать ещё дальше.

Есть так называемая черта психологического сопротивления. При пересечении оной, мораль солдат начинает неудержимо стремиться к нулю.

У подчинённых не должно возникать ощущения, что они – проигравшие. Пусть отступление и непреложный факт, нужно, чтобы бойцы считали его тактическим. Потому следует быстро представить им новый план действий, чтобы мораль осталась на должном уровне.

Исходя из таких соображений Сулла и вымерял дистанцию отхода. А пока армия двигалась к обозначенной точке, продумывал следующую операцию. А также ещё один шаг, на случай, если потерпит неудачу в третий раз.

На лице его больше не было улыбки. Всю показную браваду он отбросил, как излишнее.

Сулла пересмотрел отношение к текущей войне. Широн не улыбался даже после второй победы подряд. А значит, и ему стоит отнестись к войне с той же серьёзностью. Однако и посыпать голову пеплом рановато.

Командиры собрались подле Суллы.

«Нам следует применить второй и третий методы осады единовременно», – произнёс главнокомандующий.

Услышав это, командиры десятитысячных подразделений вытаращили глаза. Один из них спросил: «И третий тоже?!»

Голос ветерана дрогнул. Он был искренне поражён, так как не ожидал, что Сулла это предложит. Ведь третий метод заставит потерять немало крови.

Сулла с серьёзным видом проговорил: «До сего момента я заблуждался. И смотрел на наших врагов свысока. Вот почему мы старались взять форт Ботлер малой кровью. Что в итоге привело к поражениям. Однако враг не прост… хотя нет, это понятие тоже не совсем верно. Так как они заставили меня, Суллу, дважды оступиться, можно сказать даже, что враг силён. И малой кровью нам их не взять.»

Присутствующие медленно кивнули, не найдя что произнести в качестве опровержения. Как ни хотелось этого признавать, это была суровая действительность.

«Думаю, если воспользуемся лишь вторым методом, то просто подчеркнём сей факт. Так что применим сразу оба. Гым, Джок, Чон! Я прошу вас взять третий метод на себя.»

Сулла доверил авангард троице телохранителей. Хык всё ещё не пришла в сознание и страдала сильным жаром. Потому квартет стал трио.

И их придётся бросить на самое опасное направление. За что Сулла чувствовал за собой вину. И потому не приказывал, а лишь просил.

«Разумеется. Я и сама хочу на передовую. Я отомщу ублюдку, из-за которого сестрица Хык оказалась в таком состоянии», – решительно произнесла Джок.

Гым и Чон кивнули в знак согласия, а последняя ещё и добавила: «Мы должны наглядно показать, почему четырёх сестёр не стоит злить.»

Двухвостая плеть стегнула по земле, подняв облако пыли.

«Хорошо», – произнёс Сулла и повернулся к командирам десятитысячных подразделений. – «Вам также предстоит сосредоточиться на третьем методе. Он нужен нам не только для того, чтобы скрыть второй метод, так что старайтесь изо всех сил. Тем временем одиннадцатый из тысячников займётся реализацией второго метода, как и обсуждалось ранее. Кокун, задействуй под эту задачу всю свою тысячу.»

«Есть!»

«Да! Положитесь на нас!»

Отозвались подчинённые.

Сулла коротко и решительно кивнул.

Если неудача постигнет их и в этот раз, придётся начинать всё с самого начала. И доводить до такого нельзя. Иначе начнут конкретно поджимать сроки. Ведь Сулле отвели двадцать пять дней от силы, или даже, что вероятнее, всего двадцать.

Широн сидел, выставив ноги наружу и опустив подбородок на один из зубцов крепости. Болтая ногами в воздухе, он тем временем крепко задумался.

Мысли занимал тот взор Суллы. Как сияли его зрачки, когда, уже отступая, он вдруг обернулся и оглядел крепость! Какое неукротимое пламя пылало в его глазах!

«Во взоре вражеского лидера, приказавшего отступать, горело пламя! Это ни разу не взгляд неудачника. Как бы это выразить… Словно враг решил, наконец, драться всерьёз? Наверное, так. Следовательно, уйдёт он недалеко. Ведь чем дольше будет длиться отступление, тем сильнее рухнет мораль арманских солдат. Возможно, они реорганизуются и нападут раньше, чем ожидалось. Нет, именно так и будет! И навалятся всеми силами. Если я только не ошибаюсь насчёт того пламени в его глазах!»

Широн сжал кулаки. А затем оглядел окрестности и покачал головой.

«Стоит подумать. Мне нужно мыслить, как вражеский военачальник. Окажись на его месте, как бы я атаковал? В лоб? Изберёт ли он мощный, прямой прорыв? Или развернёт войско и направится иным маршрутом? А если в лоб, на что это будет походить? Он определённо не сторонник устоявшихся решений. Потому наверняка применит несколько стратегий одновременно.»

«Э-это…» – вдруг послышалось сзади, обрывая поток мыслей в голове Широна.

То были воители Первого рыцарского Ордена Галика. Они приблизились с некоторой нерешительностью.

Глаза Широна холодно сверкнули. И, видимо, было в них что-то такое, из-за чего рыцари замялись, не решаясь продолжить. Хотя по лицам было и так понятно, что именно их гложет.

Покрасневшие физиономии, виноватые взгляды и несколько заискивающие жесты.

С некоторых пор Широн умел считывать намерения оппонентов даже по таким мелочам.

Сейчас возможны были два варианта. И действия рыцарей будут зависеть от того, как ответит Широн.

Первый вариант – бесстрастно провести меж ними и собой черту.

Так-то у Широна не было повода проникнуться к рыцарям Галика добрыми чувствами. Они не признавали его как командира, плели интриги, злословили за спиной и даже проклинали. Так что, проведя сейчас черту, он заставит тех отступить.

Но Широн решил иначе. Он избрал второй вариант.

Широн приветливо улыбнулся.

Шок!

Когда тот, о котором вы думаете, неожиданно вам улыбается, это производит потрясающий эффект. Мир сразу становится ярче, словно в пасмурный день вдруг показывается солнце.

Именно такой эффект произвела улыбка Широна. И выглядела столь искренне, что не купишь и за десятки мешков золота. Рыцари расплылись в ответных улыбках.

Широн решил показать рыцарям доброжелательность.

«Вы, должно быть, не выспались, придя сюда в столь ранний час… прошу, не вините меня за то. Если окончим войну победой, все заслуги я разделю с вами поровну», – пошёл он ещё дальше, предложив поделиться наградой.

Кто тут не обрадуется? Рыцари облегчённо рассмеялись, чувствуя, как с плеч свалился тяжкий груз.

«С-спасибо за такие слова, господин граф Широн! Мы поднялись в такую рань, чтобы и-извиниться. В тот раз, из-за ночной побудки, мы, должно быть, перенервничали, вот и наговорили лишнего», – заговорил от имени остальных барон Обер.

Известный в своих кругах льстец, он не забыл упомянуть титул, и даже ввернул обращение «господин».

Но Широн воспринял это непринуждённо. Он позволил собеседнику почувствовать себя комфортно, не утрачивая достоинство.

«Вам не стоит извиняться, поскольку я определённо не доработал в этом плане. Дело было столь срочным, что я потащил вас сюда, не удосужившись что-либо пояснить. Любой будет не в духе, если его ни с того, ни с сего вырвать из постели, ведь так? Тем не менее, вы последовали за мной и ехали быстро, что, в конце концов, позволило нам разгромить врага. Так что награду определённо стоит поделить.»

Поскольку Широн продолжал подчёркивать, что намерен делиться заслугами, рыцари выглядели совершенно счастливыми. И настроение их рвалось наружу.

«Как и ожидалось, вы человек широкой души! Кстати, по окончании войны, вас, граф Широн, непременно назовут героем Галика. Вы прежде внесли огромный вклад в войну за Павитон, а теперь сделаете ещё больший, возглавляя атакующий корпус союзных войск…» – мечтательно зацокал языком заливающийся соловьём барон Обер.

Его умения подлизаться проявили себя во всей красе.

Глаза Обера масляно блестели. Подкрутив ус, он утвердился в решении держаться подле графа Широна.

Это определённо стоило того. До последнего времени Широна видели безымянным рыцарем из дальней глубинки. Даже если тот чего добивался, это было легко утаить. И присвоить его заслуги себе.

Но теперь граф Широн раскрылся совсем с другой стороны. После того, как он возглавил союзные войска, к нему прикованы все взгляды. И у не чистых на руку дворян нет ни шанса присвоить его заслуги.

Но если бы только это! Ведь ему, по слухам, очень благоволит сам король Галика, Арнард Второй. Хоть это и означает пристальное внимание со стороны высшей аристократии, однако, как только его заслуги перестанут подлежать сомнению, впереди откроются широчайшие перспективы.

И случится это может, например, вот прямо сейчас, после разгрома арманского войска. Да за такое его сразу произведут в маркизы!

Пламя жадности разгорелось и в глазах других воинов. Большинство из них являлись рыцарями Шермонского Ордена. Или, иными словами, вассалами герцога Шермона.

Однако порой канат стоит держать под открытым небом. Ведь только тогда сможешь вовремя заменить тот, что прогнил, на новый.

«А как вам такое? Ведь заслуги господина графа Широна столь велики, что его обязаны удостоить почётного парада в стольном Беньоне! Разве это не здорово?» – совершил попытку подольститься ещё один рыцарь, полный решимости не отстать от барона Обера.

Перемены в их поведении по-настоящему пугали. Рыцари отбросили былую неловкость и наперебой стали расхваливать Широна. Как и полагается рыцарям, вращающимся в светском обществе Беньона, они чрезвычайно наторели в искусстве лести.

Широн сидел с широкой улыбкой и непрерывно кивал. Со стороны казалось, что он совершенно опьянел от похвал.

Но при всём ошалелом виде, взор его ничуть не поменялся. Холодные глаза изучающе осматривали рыцарей, ища алмазы среди кучи угля. Кто из них пригодится, а кто бесполезен? И кого и в каком качестве можно использовать?

Первую строчку в его списке уже занял барон Обер. Не из-за великих воинских талантов или искренности. А потому, что его красноречием можно воспользоваться, чтобы втереться в политические круги Беньона.

Глава 5

Одиннадцатая тысяча Третьего корпуса.

Озвученный Суллой второй метод реализовать могли только они. Одиннадцатое подразделение специализировалось на осадах. И солдаты в него подбирались по особым критериям.

На товарищей из других подразделений они не походили даже внешне. У солдат одиннадцатой тысячи поголовно был развит торс. А ещё длинные руки и высокая линия талии. И выпученные глаза.

Сюда брали только пучеглазых, длинноруких и обладавших вытянутой талией. Вот как выглядела одиннадцатая тысяча Суллы.

Внутренние традиции также были особенные. В других подразделениях назначить сотниками или тысячником тех, кто лучше других владеют мечом или копьём, считалось в порядке вещей.

И только в одиннадцатой тысяче такие навыки никого не интересовали. Единственными критериями продвижения по службе здесь являлись длина и сила рук, а также гибкость талии. К дополнительным плюсам относили чувство направления и способность видеть в темноте.

Экипировали их тоже по-особому. В то время, как других бойцов вооружали копьями, мечами и щитами, эти носили кирки и лопаты, да ещё корзины на спинах.

Однако в арманском войске не находилось смотрящих на одиннадцатое подразделение свысока. Напротив, их навыки в обращении с киркой являлись предметом всеобщей зависти. А в особенности ценили тысячника подразделения. Ведь он так виртуозно владел киркой, что та, как уверяли, даже окутывалась аурой.

В это подразделение Сулла вложил немало сил.

И всё-таки, для чего нужна эта тысяча?

Предназначение подразделения – прокладывание подземных тоннелей! За что их даже прозвали Кротами.

При осаде они роют ходы под вражеской крепостью. За счёт чего Кроты являются джокерами Третьего корпуса Армана.

Преследуют они две основные задачи.

Первая – устроить лаз в центр вражеского замка, чтобы использовать для вылазок. Именно это приходит на ум большинству, когда слышат о тоннелях.

Однако, если рассматривать Кротов только с такой точки зрения, врага ждёт большой сюрприз. Потому как это не единственная функция одиннадцатой тысячи.

Задумайтесь – коли задача лишь в этом, тогда почему Сулла о них такого высокого мнения? Ведь тоннели – не главная угроза врагу, а лишь дополнительная?

Вторая специализация! Что-то такое, чего не могут другие!

Кроты превосходно высчитывают динамику грунтов и давление крепости на оные. Это и есть суть их подразделения. И подобные навыки не получить без многолетнего опыта.

При осадах Кроты используют данную способность в полном объёме. Они делают длинные тоннели под крепостными стенами. Вдоль всей передней стены и чуть ниже уровня фундамента.

Представьте то огромное давление, которое оказывает каменная конструкция на поверхность земли. И вот под стеной вдруг образуется яма. Когда фундамент просядет до определённой степени, рухнет вся конструкция.

Обрушение крепости с помощью тоннелей! Вот главная функция подразделения Крот.

Сегодня они начали действовать на значительном удалении от цели. Обычно рыть тоннель начинали в непосредственной близости к крепости, но на этот раз точку входа сделали подальше, чтобы не смогли засечь из форта Ботлер.

Сначала прорыли входную яму в виде вытянутого в ширину эллипса. Затем солдаты с кирками и лопатами разбились по трое и начали поочерёдно врываться в грунт. Тройка работала что есть сил, а когда выматывалась, её заменяли следующей бригадой.

Вот почему входная яма имела форму эллипса. Смены бригад проводить куда проще, когда достаточно места для бокового движения. Такой эллипс лучше всего подходит для работы нескольких людей одновременно.

Тум-тум-тум!

Шурх-шурх-шурх…

Длинные талии и крайне развитые верхние половины тел. С присущей им силой, солдаты активно вгрызались кирками в грунт. Другие работали лопатами, вычерпывая землю, выбранную киркой.

Землю и камни выносили наружу не задействованные при рытье солдаты. Словно настоящие кроты, они проделывали в земле тоннель с поразительной скоростью.

Мастерство же тысячника в самом деле потрясало. Он работал с огромной энергией, и не нуждался в подмене. Длинная талия то и дело изгибалась, когда тот зачёрпывал землю лопатой.

Возглавляющий подразделение кротов тысячник выглядел необычно. Причём, до такой степени, что его внешний вид можно было даже назвать странным.

Длинный нос, выступающие скулы, а глаза посажены близко и направлены в разные стороны, точно у рыбы камбалы. Более того, руки такой длины, что свисают до самых колен. Талия также необычайно длинна.

Не будет вымыслом заявить, что именно такая внешность позволила ему стать одним из тысячников армии Суллы.

Длинные руки и талия идеально подходили для земляных работ. А посаженные в разные стороны глаза делали обзор шире и позволяли отлично ориентироваться под землёй.

Решив, что заглубился на достаточное расстояние, тысячник прекратил работать сам. Вместо этого он теперь корректировал направление подчинённых, чтобы тоннель шёл в нужную сторону.

Порой он вовсе заставлял своих людей остановиться. И тогда припадал к земле ухом и пробовал грунт языком, проявляя осмотрительность.

В этот раз тысячник был особенно аккуратен. Ведь на таком расстоянии от цели обычно не работали.

Но дело не только в том, что увеличился объём работ. При прокладке длинных тоннелей существуют две основные сложности.

Из-за протяжённости, тоннель может осыпаться где-то в середине проходки. А если грунты слабые, может засыпать прямо посреди работ, похоронив под собой. Единственный вариант этого избежать – рыть на солидной глубине.

Но здесь подстерегает другая неприятность. Ведь чем больше глубина, тем выше шанс наткнуться на водную жилу. И если на неё неосторожно выйти, устроишь наводнение, и вода затопит тоннель.

И тогда дальнейшие работы станут невозможны. Придётся начинать с самого начала.

Тысячник усердно трудился над профилактикой обеих проблем одновременно. И чтобы глубина была достаточной, и ничего не обвалилось. И, в то же время, не слишком глубоко, дабы не затронуть водные жилы. Соблюсти этот баланс он старался изо всех сил.

Демонстрировал он и другие способности.

Тысячник умел определять местонахождение цели даже под землёй. Подобное делало возможным его удивительное чутьё. Он обладал потрясающим пространственным восприятием.

Чтобы найти требуемое место под землёй, недостаточно простого ориентирования на плоскости. Нужно видеть картину целиком, ориентироваться в трёхмерном пространстве. А этого не достигнуть без врождённого пространственного восприятия.

«О-остановитесь и по-послушайте. Да-далее делитесь н-на два. Вы – на-начнёте рыть вниз. К стенам внутренней к-крепости. О-остальные продолжат копать п-прямо. Н-нас ждут в-внешние стены форта.»

Тысячник инструктировал тщательно, но заикался. Несмотря на высокие должность и мастерство, он так и не смог побороть сей дефект.

Однако ни у кого и в мыслях не было подшучивать за это над ним. Ведь его выдающиеся способности с лихвой компенсировали сей недостаток.

Теперь тоннель разделился на два рукава, и работы у тысячника прибавилось. Он то и дело перемещался меж рукавами, контролируя качество грунта. Нет ли где водных жил, не рухнет ли свод от слабого грунта?

Пока Кроты трудились в поте лица, остальная армия ожидала на поверхности. Это утомительно, но иначе никак. Умение ждать в войне, подобной этой, важно особенно.

Сулла был терпелив. Не выказывая ни толики беспокойства, он дожидался, пока Кроты исполнят свою часть работы.

Арманский полководец планировал воспользоваться сегодня вторым и третьим методами осады разом. Для максимального эффекта, к третьему методу следовало приступать, когда тоннель проложат до вражеского лагеря. Потому Сулла был настроен ждать сколько потребуется.

Так прошёл час, за ним второй. И, наконец, голова тысячника показалась из точки входа.

«До-дорога в лагерь врага будет го-готова через двадцать-сорок минут. А фу-фундамента внешних стен мы до-достигли только что. Стена рухнет ме-менее, чем за сто двадцать минут», – досадливо заикаясь, проговорил он.

И пусть лицо его было в грязи и блестело от пота, а от тела сильно пахло, Суллу такой облик тысячника более чем устроил.

«Вот как? Отличная работа, благодарю. Двенадцатое подразделение – готовьтесь к диверсионной вылазке, остальные – в лобовую атаку! Приступаем к третьему методу!»

Выражение в глазах солдат резко изменилось. Бойцы крепко стиснули копья и мечи, распаляя боевой дух.

Третий метод Суллы – не что иное, как тотальный штурм. Атака крепости в лоб. Наиболее грубый, прямой и опасный способ.

Бойцы двенадцатого подразделения, упомянутого Суллой отдельно, закусили нижнюю губу и сделали глубокий вдох.

Двенадцатая тысяча Третьего корпуса такая же особенная, как и одиннадцатая. И если одних называют Кроты, то других – Скорпионы. Их задача – пройти вырытым Кротами тоннелем, и, подобно настоящим скорпионам, жалить врагов за пятки. При массовых сражениях они становились чуть ли не самым опасным подразделением Суллы.

Стоило прозвучать приказам, и солдаты тронулись в путь. Подразделение Скорпион собралось у входа в тоннель, готовясь к вылазке. Остальные же строились для участия в третьей фазе.

Трио женщин – Гым, Джок и Чон – находились в авангарде арманцев. Они полнились решимостью отомстить за старшую сестру.

Смотря на них, Сулла пожевал губу. Он испытывал сожаление.

«Эх! Сейчас бы забросить Гым, Джок и Чон в тыл врагу, вместе со Скорпионами! Тогда бы они раскрыли себя в полной мере. Жаль, что так нельзя. Ведь едва начнётся активная фаза, враг непременно станет высматривать их среди передовых бойцов – Гым, Джок и Чон уже успели зарекомендовать себя наиболее продвинутыми в боевых искусствах. И их отсутствие точно привлечёт внимание вражеского командира.»

Вспомнив о Широне, Сулла покачал головой. Несомненно, тот ни за что не упустит столь важный момент.

«Не обнаружив троицу, он наверняка заподозрит неладное. И оставит часть рыцарей позади. И если о самом тоннеле не догадается, то определённо решит, что мы попытаемся проникнуть с тыла, как уже делали. И тогда эффект от тоннеля заметно снизится.»

Вот по каким причинам Сулла определил трёх ведьм в авангард. Чтобы всё внимание Широна было направлено на переднюю стену.

И это демонстрировало, насколько Сулла стал ценить фактор присутствия Широна.

Да только тот уже раскрыл его планы. Арманский предводитель не мог себе даже представить степень его информированности. И не только он – никто в мире.

Информированность Широна!

Способность Биюма к сбору информации просто поражала. Тот был всюду и видел всё до мельчайших деталей через своих мышей. Добытые сведения он пересказывал Широну, а тот уже использовал их при разработке стратегии.

Прямо сейчас по лагерю Армана сновали множество мышей, занятых сбором информации. Перемещения войск, конкретное их местоположение и даже примерное построение немедленно фиксировались. И быстро передавались через Биюма Широну.

Широн задумался, представляя арманское войско мысленным взором.

«Они роют землю? И в то же время готовятся к штурму?»

Он ясно представлял себе перемещения в стане врага.

Стратегия арманцев была очевидна. Они собрались прорыть тоннель и зайти со спины, пока основная армия атакует в лоб.

«Какой потрясающий командир! Ведь план его легко озвучить, но непросто реализовать на практике. Пусть диверсия напрашивается сама собой, есть шанс, что войска вследствие этого окажутся разобщены. Но, прежде всего, развёртывание двух стратегий разом требует невероятного терпения. А это уже не первая атака, и сохранять его даже после двух поражений подряд очень непросто», – покивал головой Широн, отмечая гениальность Суллы.

«Подземный тоннель – не такая уж проблема, если знаешь о нём заранее и должным образом подготовишься. Скорее всего, они попытаются выйти среди внутренней крепости.»

Согласно ходу мыслей Широна, Сулла ставил перед собой цель проделать ход к внутренней крепости и перебросить часть войск в форт. Если о том не догадаться, ущерб будет просто колоссальным. Всё равно, что нож в спину посреди яростного сражения!

Но если знать обо всём заранее, ситуация иная. И грозит проблемами только самому Сулле. Если контратака случится в момент, когда враг вылазит из тоннеля, от него можно будет легко избавиться.

Потому голову Широна занимал не подземный ход. Его тревожила непосредственно лобовая атака.

Именно её Широн опасался более всего. Арманцы славились штурмовыми операциями. Общеизвестно, что их лобовые атаки сложно остановить, даже если знаешь о тех всё. Притом, лишь при положительном исходе можно будет думать о победе в войне.

Однако добиться его непросто. Ведь когда враг прёт напролом, всё решает напряжённое силовое противостояние. Тут не переломишь ситуацию с помощью маленьких хитростей.

Да и подготовить оные просто нет времени. Согласно информации Биюма, враг уже выступил.

«Нет иного выбора, кроме как стараться изо всех сил. Нам придётся их остановить, чего бы то ни стоило.»

Широн резко поднялся. Коль план ясен, нужно экономить каждую секунду времени. И если только что был занят разум, теперь настала пора поработать телу.

Глава 6

Предсказания Широна оказались верными.

«Урраааа!!!»

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Издавая грандиозный шум, что казалось, заполнил весь мир, Третий корпус Армана заставил защитников содрогнуться всем телом.

То было поистине шокирующее зрелище. Кровь вскипала, сердца колотились в бешеном ритме… Орда арманцев, которым не видно конца, подкатывала чёрной волной.

Цунами! Могучий чёрный девятый вал сближался с фортом Ботлер!

Это величественная картина, когда десятки тысяч солдат в едином порыве несутся в твою сторону, исторгая грозный рёв! Сотрясающий землю стук копыт!

Яркое предчувствие надвигающейся беды распространилось по территории форта. У солдат союзных войск, взиравших на происходящее с высоты крепостных стен, тела покрылись мурашками. Их трясло мелкой дрожью, рты поражённо раскрылись.

Вот он, ужас войны!

Чёрные орды врагов, вопли, которые, как казалось, звучат из самого ада, сильнейшее напряжение и страх! Всепоглощающий ужас, нависающий над местом будущего сражения!

Все взоры обратились к Широну. Тот вновь предсказал атаку врага. Недавно он объявил, что скоро прибудет враг и приказал готовиться к обороне. И слова его в очередной раз сбылись.

Едва Широн крикнул, чтобы они занимали позиции, как вдали показалась армия Армана. И все бросились к внешней стене.

Союзников потрясла точность предсказаний Широна, и доверие к нему возросло многократно. Теперь ему верили настолько, что даже начни он уверять, будто пони – это олень, слова приняли бы за чистую монету.

И теперь люди смотрели на него во все глаза.

Они ждали его приказа. Надвигающаяся армия ужасала и ввергала в дрожь, но бойцы были уверены – Широн не подведёт.

И вот плотно сжатые губы Широна дрогнули.

«Внимание прямо перед собой! Займитесь врагом, не дайте им забраться на стены! Не время глазеть по сторонам! Если форт падёт, все мы погибнем. Так что, вместо того, чтобы крутить головами, лучше убейте хотя бы на одного карабкающегося на стены солдата больше! Два часа, всего два часа! И мы победим!»

Два часа?

При упоминании срока солдаты и рыцари навострили уши. Слова Широна как бы намекали, что через это время нечто должно случиться.

«Должно быть, вскоре подойдёт большое подкрепление!» – вот что пронеслось у всех в головах.

Да, будет сложно, но коли речь лишь о паре часов, возможно всё!

И люди сжали челюсти до зубовного скрежета, укрепляясь в решении продержаться указанный срок. Пальцы сами собой стиснули рукояти оружия.

Однако на деле ожидания их были беспочвенны. Потому как Широн не запрашивал подкрепление из столицы.

Озвученные два часа – лишь образный эпитет, означавший, что если защитники продержатся это время, то арманцы и сами выбьются из сил.

Слова абстрактные и гипотетические, однако все приняли их за конкретную цель. Потому как произнесли их уста Широна. Мысль, что за каждым его словом что-то стоит, глубоко укоренилась в сознании каждого рыцаря и каждого солдата союзных войск.

В будущем сила этой веры окажет Широну большую услугу. Войска готовы идти за ним! И это по-настоящему великая мощь.

Широн – прекрасный знаток человеческой психологии. Даже если в течении двух часов ничего и не произойдёт, сию мысль определённо стоило внушить бойцам.

Ведь когда у человека есть цель, тот удваивает усилия. Ставшая целью надежда делает солдат сильнее. Именно такого эффекта и добивался Широн.

По правде сказать, отразить столь массированный штурм будет тяжело.

Защитники в явном меньшинстве. Кроме того, всем известно – Арман владеет уникальными осадными механизмами, с которыми непросто сладить.

Это очевидно, если обратить взор хотя бы на разработанные в Арманской империи баллисты. И вспомнить, как пострадал от их мощи Павитон в предыдущей войне. Наличие или отсутствие такого оружия – ключ к победе или поражению.

Даже сейчас арманская армия имела осадные конструкции, сравнимые с баллистами в эффективности. Давайте же присмотримся к быстро приближающимся войскам.

Солдаты их катили уникальные конструкции, которых здесь никогда не знали. Потому людям страшно было даже подумать, какой мощью те могут обладать.

Глаз выделял осадные приспособления двух видов.

Первый – так называемая тура. Представляет она собой высокую башню в форме параллелограмма. Если осмотреть её сзади, станет видно, что внутри несколько пролётов-этажей, соединённых лестницами. Конструкция достаточно длинна и высока, чтобы доставить атакующих на крепостную стену, игнорируя расположенный перед той ров.

И, хоть союзники на стенах того и не видели, на каждом из этажей туры уже томились в ожидании многочисленные бойцы. Основной их кулак составляли сотники и тысячники, что очень хороши в командных сражениях.

В обычной осаде силы рыцарей, сотников и тысячников нельзя задействовать должным образом. Ведь какая польза от могучего мастера боевых искусств, когда его противник где-то высоко, на отвесной стене? Так что осады – наиболее трудная часть войны.

Но с турой всё меняется.

Сулла предоставил сотникам и тысячникам площадку для сражения. Осадная башня делала такое возможным.

Как только тура соприкоснётся с крепостной стеной форта Ботлер, сотники и тысячники бросятся вверх по лестницам. А верхняя площадка осадной башни по высоте аналогична стенам форта Ботлер.

Так что тысячники перепрыгнут на вершину крепостной стены и немедленно атакуют союзные силы.

Глаза прячущихся внутри туры в ожидании сего момента бойцов пылали факелами. То был взгляд хищных зверей, готовящихся броситься на стадо безобидных оленей.

Название второй конструкции – таран. Сооружают его следующим образом: вначале берётся длинное, от двадцати метров, бревно и заостряется с одной стороны. Затем эту часть поливают жидким металлом до придания заготовке шиловидной формы. С обратной же стороны, для большего веса, могут закрепить металлический шар.

Как может стать очевидно из описания, пользуются им как огромным копьём.

Колющая атака!

Бесхитростный, проникающий удар – вот назначение тарана.

Если доставить конструкцию к воротам крепости и как следует в те врезать, в воротах образуется дыра, какую бы толщину они не имели.

Для удобства транспортировки, к тарану были приделаны восемь пар колёс.

К оным крепились рукояти. С их помощью солдаты заставляли колёса проворачиваться.

Задача солдат – должным образом направить таран к воротам крепости. На этом их работа и заканчивается. Далее ворота рухнут под собственной массой.

Из-за того, что бревно имеет большую длину, ему нипочём рвы любой ширины. В некотором роде, орудие простое, но крайне эффективное. И причиной провала может стать лишь одно – если враг перестреляет солдат, что катят таран.

При этом необязательно даже убивать их всех. Достаточно устранить солдат с одной из сторон. Тогда баланс нарушится, и орудие значительно отклонится от курса. А так как конструкция крайне тяжела, вернуть её на прежний курс будет почти невозможно.

Сулла смог компенсировать данную уязвимость. Он надел на солдат, занятых тараном, шлемы, напоминавшие по форме широкие зонтики. То была собственная разработка Суллы.

При штурме замка всегда присутствует угроза от направленных сверху стрел. Однако, если воспользоваться щитами, то толкать таран станет некому. Ведь чтобы двигать массивную конструкцию, люди должны быть, во-первых, физически крепкими, а во-вторых, работать обеими руками.

Как защититься от стрел, оставив при этом свободными обе руки? У Суллы появилась идея.

Что, если сделать шлемы достаточно широкими, чтобы блокировать стрелы без необходимости прикрываться щитом?

Вот Сулла и создал свой особый вид шлемов.

Солдаты Третьего корпуса со шлемами Суллы на голове катили тяжёлый таран, обильно потея.

«Вперёд! Сломаем ворота! Урааа!» – и с рёвом они ринулись к воротам с головокружительной скоростью.

Тем временем, на стенах форта царило напряжение.

Даже Широну только предстояло разобраться в новых для него осадных конструкциях. Что уж говорить об остальных защитниках? Те обалдело взирали на арманских чудищ.

Широн хмурил брови. Что это за штуковины?

По внешнему виду об их назначении он примерно догадывался, но не был уверен до конца. Если их эффективность будет подобной баллистам, битва усложнится в разы.

Широн не зря установил двухчасовую планку союзным силам. Ситуация столь отчаянная, что приходилось идти на психологические уловки.

Оставшаяся на вооружении форта Ботлер баллиста в этот раз была бесполезна. Потому что арманские войска достаточно быстро проскочили зону поражения.

Сулла помнил о наличии у форта Ботлер баллисты. И отдал приказ избегать серьёзного урона от выпускаемых из той камней.

«Скорее прижимайтесь к стенам! Проскочите зону поражения и лезьте наверх!»

«Ураааа!» – отозвались арманские солдаты и ринулись к крепости.

Чёрное цунами яростно устремилось вперёд и столкнулось со стенами форта.

Ба-ам!

Земная ось содрогнулась, грунт треснул под ногами. Посреди сей разрухи бог Войны танцевал танец плечами. Веял танец тот жаждой крови. Это был предвестник ужаса.

Штурм начался с атаки на ворота.

Вжу-уу!

Крак! Треск!

Мощь тарана с грохотом обрушилась на деревянную преграду!

Исполинское копьё одним махом перелетело ров и проделало дыру в воротах форта.

Ворота трещали, сыпали обломками и щепой. Ещё пара ударов, и в них появится пролом достаточных размеров, чтобы протиснулся человек.

Широн возвысил голос, руководя обороной: «Дюваль! Бери половину рыцарей – и к воротам! Как только их сломают, в пролом полезут враги. Не дай им пройти! Остальные рыцари остаются здесь!»

«Есть!»

Дюваль начал быстрый спуск к воротам. Половина подразделения Галика последовала за ним.

Пока таран дырявил ворота, тура стремительно сошлась со стеной. И столь массивную конструкцию нельзя было оттолкнуть палкой или атаковать стрелой.

Едва та прекратила движение, как сотники и тысячники, поджидавшие в пролётах осадной башни, с головокружительной скоростью устремились по лестницам к верхней площадке. Которая оказалась на метр выше крепостной стены.

«Возьмём под контроль стены форта!» – прокричал тысячник, первым сигая с парапета.

Следом стали прыгать многочисленные сотники и тысячники. Сверкая очами, они оказывались в самой гуще коломских солдат.

В числе нападавших присутствовали и три ведьмы – Гым, Джок и Чон.

Гым с золотистым копьём в руках поразила трёх солдат врага ещё даже не коснувшись ногами стены.

Хлестнул двухвостый кнут Чон. Плети ринулись в атаку, обвивая шеи солдат и впрыскивая под кожу яд.

Но наиболее яростно наседала на защитников Джок. Всякий раз, когда взметалась копна рыжих косм, солдаты Колома валились с ног, пытаясь достать руками до собственного горла. Стоило мечам в её руках озариться красным светом, как врагам безжалостно рассекало гортани.

«Рыцари, остановите их! Солдаты, не ввязывайтесь в поединок, разойдитесь, сосредоточьтесь на обороне стен! Поливайте стены маслом, поджигайте его!» – быстро взял под контроль ситуацию Широн.

Все, кто спрыгивали со странной осадной конструкции, являлись мастерами минимум уровня сотников. Простым солдатам в бою с ними ловить нечего.

Потому Широн бросил против них рыцарей. А солдат призвал расступиться, дабы минимизировать дальнейший урон.

По ту сторону стен и правда ещё было о ком позаботиться. К форту прислонялись лестницы. Хватало и тех, кто карабкались с помощью металлических крюков.

Стены почернели от многочисленных солдат Армана, что лезли по лестницам или привязанным к крючьям верёвкам.

Солдаты на слова Широна среагировали быстро.

На стенах защитниками заранее принесены были необходимые материалы. Имелись тут бочки с маслом, связки копий и стрел, и даже пылающие факелы!

«Ползите, ползите! Тут и останетесь!»

Солдаты Колома оказывали арманцам яростное сопротивление. Они сбивали лестницы и сбрасывали со стен металлические крючья. Некоторые отчаянные храбрецы даже свешивались наружу и стреляли из луков.

Но самым лучшим средством защиты оказалось масло. Когда Широн приказал поднимать то наверх, солдаты даже не сразу сообразили зачем. Однако, после того, как крепостную стену облили маслом и подожгли, эффект был достигнут ошеломительный.

Карабкавшиеся арманские солдаты стали срываться толпами. Лестницы воспламенялись, верёвки пережигались и рвались.

Но то было только начало. Ведь следом на головы штурмующих полилось кипящее масло.

Это тоже один из подгаданных Широном моментов.

Ошпаренные кипящим маслом солдаты Армана издавали ужасные вопли и срывались вниз, покрытые ожогами и волдырями.

Глава 7 - Шествие Суллы, полёт Широна

Акт №3. Шествие Суллы, полёт Широна.

Пока солдаты боролись за стены, у рыцарей также разгорелся жаркий бой. Воители Галика и Колома вступили в схватку с сотниками и тысячниками Армана.

Дзанг! Клац! Звяк!

Копья соперничали с копьями, мечи – с мечами, стремясь снести головы противникам. Тут и там видны были вспышки ауры, слепящие глаза.

Воздух полнился надсадным дыханием и лязгом оружия. Звучали крики и брань.

Вжу-уу!

И вновь мощь Широна оказалась наиболее подавляющей. Поначалу он был спокоен, но, когда вокруг стали разлетаться кровь и плоть, всё резко изменилось.

Именно такой картины жаждали призраки. Реставрации ада на Земле!

Уголки губ изогнулись, обнажив жуткие белые клыки.

«Гр-рр, чудесно!» – издал крик Кровавый властитель Карл Зейц, не сдержав восторга.

Император-людоед Бартенкиум охотно поделился силой.

Но более всех рад был призрак Рыцаря Тьмы. Дюмонем немедленно взял мышцы и нервные окончания Широна под контроль, высвобождая силу своего копья. Он не просто транслировал образы в разум Широна, но и помогал применить на практике навыки, которыми владел при жизни.

Суи-ууу!

Шу-у! Шу-у! Шу-у!

Всякий раз, как раскручиваемое над головой копьё разражалось серией атак, головы сотников взрывались будто переспелые арбузы. Сила вращения копья Широна обладала невероятным могуществом. Ей не составляло труда пробивать щиты и сплющивать шлемы.

Блокировать атаку было нереально. Ведь как ни пытайся отразить её мечом или копьём, не будет от того никакой пользы – столь мощный потенциал несёт в себе сила вращения.

Дззанг! Скр-рж!

В момент, когда копьё Широна встречалось с оружием противника, высвобождался мощный импульс. Извиваясь, точно живое, копьё обвивало оружие соперника и разило в подмышку или запястье.

Пытавшиеся взять Широна в кольцо окружения сотники падали один за другим с дырой в голове.

Глаза зыркавшего во все стороны Широна источали яркий зелёный свет, делая его похожим на злого духа. Уста приоткрылись, породив оглушительный рёв.

«Кто тут вражеский лидер? Выходи на бой!»

Яростное дыхание и дикая злоба делали нерешительными не только сотников, но даже тысячников. Искажённый лик казался маской лютого демона. Да откуда в альянсе Градун столь жуткая личность?!

Арманцы не могли знать, что в эту минуту Широн всеми силами сдерживал призрака Дюмонема. И именно потому его лицо было так искажено!

Внутри Широна всё бурлило. Вкусивший крови Дюмонем издал грозный рык.

Ему не терпелось воплотить Смерч – лучшую свою технику. С ней он бы перебил этих мелких козявок в мгновение ока! Для техники той не составило бы труда разорвать их паноплии на сотни мелких фрагментов!

С каким бы удовольствием он глядел, как Смерч сокрушает и заливает всё вокруг кровью! И из-за того, что его сдерживали, нетерпение лишь росло.

Но Широн упорно отказывался исполнить требование Дюмонема. Ведь для порождения Смерча придётся призвать великие силы Тьмы. А подобные злые материи нельзя демонстрировать при стечении народа.

Дюмонем же не мог надавить. Будь он здесь один, то легко сокрушил бы слабое сознание Широна и получил полный контроль его телом.

Однако он не был единственным бодрствующим призраком. Не спали и хозяин Глаз Змея Стено, и гнусный Кровавый властитель Карл Зейц. Но куда сильнее угнетало присутствие Бартенкиума – сущности, жаждущей людских жертвоприношений.

Бартенкиум могуществом своим подавлял Дюмонема. Не зря же император-людоед в бытность человеком пожрал тысячи людей, стремясь стать богом!

Бартенкиум превосходил Дюмонема как в чистой силе, так и в своём безумии, занимая четвёртое место в списке Бастиона Душ. Рыцарь Тьмы же удостоился пятого, то есть, находился позицией ниже.

Из-за присутствия других призраков, Дюмонем не мог взять Широна под личный контроль. Попытайся он это сделать, меж Десятью призраками немедленно начнётся свара. И тогда, крайне вероятно, что Широн не выдержит и сойдёт с ума.

Потому Рыцарю Тьмы не оставалось ничего, кроме как довольствоваться тем, что позволили. В конце концов, намахаться копьём всласть ему тоже давненько не доводилось.

По мере того, как энергия Дюмонема прибывала, копьё Широна действовало всё стремительнее. Оно уже двигалось так быстро, что почти не отслеживалось глазом. Пусть то была низкоуровневая (по сравнению с истинными возможностями Дюмонема) техника, ей не находилось равных.

С уст Широна сорвался новый крик: «Так кто тут лидер?! Не прячься! Взрывать головы этим слабакам скучно. Выходи же, смахнёмся!»

Чвок! Чвоок!

Пока он кричал, были уничтожены ещё двое оказавшихся подле сотников. Один получил усиленным вращением копьём в лоб, превратившим голову в кровавое месиво. Другой принял удар на боковину шлема, и голова сотника оторвалась от тела.

Ярящийся, будто кровожадный лев, Широн!

Натиск арманских тысячников подсбился, возможно потому, что действия Широна их устрашили.

В подобной ситуации трём ведьмам оставалось лишь выйти вперёд. Ведь помимо них противостоять Широну не мог никто.

«Ублюдок! Мы разберёмся с тобой!»

Джок стремительно сблизилась с противником. Замысел состоял в том, что на короткой дистанции она должна иметь перед копейщиком преимущество.

Одним рывком проскочив зону поражения копья, она нанесла удар в грудь.

Мечи полыхнули красной аурой!

Реакция Широна также вышла невероятно стремительной. Ведь теперь его мышцами и костями управлял Дюмонем.

Рыцарь Тьмы Дюмонем!

Прошедший бесчисленные поля сражений с одним копьём в руках. И, естественно, выживавший во множестве подобных стычек.

Широн перехватил древко более коротким хватом. И быстро отмахнулся, прикрывая грудь.

Дзазанг!

Сыпанули искры. Копьё отразило один из мечей Джок, что угрожал диагональным росчерком слева. И хоть оружие противницы напитано было аурой, благодаря мощному вращению копьё осталось невредимо.

Но тут справа атаковал второй меч. И эту направленную в висок атаку блокировать было невероятно сложно, потому как удар наносился из слепой зоны, и не мог быть замечен.

«Ха? Как?!»

Суи-исс!

Однако тело Широна среагировало так, словно заранее знало, куда будет сделан выпад.

Только что отразившее первый удар копьё провернулось. Воспользовавшись силой предыдущей атаки противницы, оно совершило пол оборота в обратную сторону. И блокировало вторую атаку Джок лезвием копья!

Дзазанг!

Суи-иис!

Но на достигнутом Широн не остановился, и сумел воспользоваться второй атакой Джок против соперницы.

Копьё совершило ещё пол оборота. И, прежде чем кто-либо опомнился, древко оказалось направлено в Джок. Всё, что оставалось Широну – рвануть его вверх, направляя удар в челюсть.

Хруп!

Ту-дум!

Джок опрокинулась навзничь. Хлёсткий удар в подбородок лишил её сознания. При этом атака несла в себе такую мощь, что сломала нижнюю челюсть. К тому же, ей сильно не повезло, и кончик языка оказался практически перекушен зубами.

Сказать, что Гым и Чон испытали шок, будет сильным преуменьшением. Казалось, будто Джок стремительно связала боем противника на короткой дистанции, но тот завершился всего за мгновение, и она растянулась на земле, истекая кровью!

Широн же не знал жалости. Он не собирался проявлять снисхождения только потому, что противник – женщина. И немедленно ткнул копьём в голову поверженной воительницы.

«Нет!»

Суисс! – Чон стремительно выстрелила плетьми, обвивая ей древко Широна. А Гым с копьём наготове ринулась в его сторону.

Хех!

Тут белые зубы Широна обнажились в усмешке. Словно всё шло так, как он и хотел.

Суи-ии! Тра-рак!

Придав усилие запястьям, он провернул копьё, освобождая то от хватки Чон. Потому как невозможно остановить вращающееся копьё Широна одним лишь кнутом.

Вздрог!

Лопаточная кость Широна выгнулась под невероятным углом, точно при переломе, и копьё оказалось неожиданно нацелено в Гым.

Глаза девушки шокировано округлились. Ведь только что оружие противника глядело совсем в другую сторону! Именно потому она с такой прытью устремилась к Широну. И тут он перенаправился на неё всего одним причудливым движением!

Тело Широна метнулось в сторону Гым. Два копейщика стремительно сближались. Казалось, они вознамерились нанести друг другу смертельные раны одновременно.

Волосы Гым встали дыбом, мурашки пробежали по всему телу. Её совершенно ошеломила свирепость противника.

Однако она уже заскочила на спину тигру. И если попытается что-либо изменить, лишь ухудшит своё положение.

Крепко зажмурившись, она ткнула копьём в направлении Широна. Мол, коль уж умирать, то умирать вместе!

Наблюдавшая это Чон невольно вскрикнула. И тоже плотно смежила веки.

Так что в момент удара Широн оказался единственным, кто видел всё происходящее до конца. Даже гордившаяся своим бесстрашием Гым непроизвольно зажмурилась в последнюю секунду.

Окутанное золотистой аурой копьё Гым!

Широн выбросил усиленное вращением оружие в его сторону, целясь чуть пониже острия. И тут его копьё сменило правостороннее вращение на левостороннее!

Резкая смена направления вращения!

Это заставило лезвие копья Широна выписать эффектную фигуру. Наконечник, словно в танце привлекающей пару пчелы, описал знак бесконечности.

Кольцевые колебания.

Лезвие копья Гым оказалось внутри этого движения. Окутанный золотым сиянием наконечник угодил в траекторию копья Широна.

Стоп!

Миг – и копьё Гым растеряло всю силу тычка и застыло. Странные колебания оружия Широна заставили атаку захлебнуться.

Суи-суи-суисс!

Широн немедленно этим воспользовался. Извивающееся копьё скользнуло вдоль золотистого древка. Словно змея, обвивающаяся вокруг шеста, копьё прошло вдоль древка противницы и ткнулось ей в подмышку.

Тра-тра-трак! Шасс!

«Ыаааа!» – заорала Гым, отлетая назад.

Наконечник уткнулся в нежную кожу и прорвал её. А яростная сила вращения раздробила лопатку.

Теперь её рука изорвана и выглядит так, словно оторвётся в любой момент. Тень жуткого страдания отпечаталась на челе Гым, когда та, стиснув зубы, встретилась с полом.

«Теперь ты!»

Джок и Гым повержены! И Широн аки зверь дикий устремляется к Чон!

Хвать!

Плети кнута, которым та рефлекторно взмахнула, оказались в надёжном плену ладони Широна. Затем он рванул их на себя, вынуждая Чон податься вперёд. И одновременно ткнул с силой в её сторону копьём.

«Ккхы-ык!»

Чон не повезло больше других. Так как вращающееся копьё она приняла прямо в живот.

На самом деле, то направлялось ей в сердце, но в последний момент Чон сумела извернуться, насадившись на лезвие животом.

Копьё прошило кожу, прошло через внутренности и выскочило со спины.

Дыша с трудом, Чон одарила Широна злобным взглядом. И вдруг прищурилась, и усмехнулась.

«Хех! Не повезло т-тебе! Н-на плети нанесён сильнейший… яд. Т-так что ты тоже… умрёшь!..»

На что Широн лишь улыбнулся в ответ. Его ладонь была истыкана иголками, усеивавшими плети Чон.

Широн стал небрежно вытаскивать ядовитые иглы зубами. Один-два даже покатал на языке.

«О, яд синего ската? Кажется, в нём также слабая примесь яда скорпиона и некоторых растений? Если ты рассчитывала навредить мне чем-то такого уровня, то ошиблась», – усмехнувшись, заявил Широн на арманском языке.

Глаза Чон округлились.

«К-как!.. Как можно уцелеть после такого!..» – возопила шокированная Чон.

Широн резко ударил её ногой в висок. После чего направился к следующему противнику.

Ускользающим сознанием Чон уловила его слова: «Ваша четвёрка, включая черноволосую, сразившуюся со мной на рассвете, очень умела и верна! Я не буду вас убивать и губить таланты понапрасну. Ваши ранения не позволят принять участие в этой войне. Встретимся в более благоприятных условиях!»

И на этом Чон окончательно лишилась чувств.

Глава 8

После поражения трёх ведьм в арманском войске не осталось способных остановить Широна. Лишь несколько тысячников попробовали его сдержать, взяв в кольцо и повторив тактику Колеса.

Сотники подхватили тела ведьм и унесли к осадной башне. Ранения женщин выглядели столь серьёзно, что им требовалась немедленная эвакуация.

Тысячники полностью посвятили себя сдерживанию Широна, часть сотников вышла из боя, и рыцарям Галика стало легче. Из-за резкого сокращения численности противника появилось пространство для манёвра.

Кроме того, боевой дух галикцев значительно подрос.

Ведь Широн показал невероятный уровень работы с копьём! С помощью необычной техники, он враз поверг наземь трёх ведьм – сильнейших бойцов в авангарде врага!

И рыцари включились в бой с новыми силами.

Когда выдавалась возможность обернуться, Широн активно руководил рыцарями.

«Барон Обер, не позвольте подойти подкреплению Армана! Залейте странную конструкцию маслом и подожгите!» – крикнул он в очередной раз.

Команда была отдана на галикском, потому арманцы не поняли её суть.

На деле, навыки барона Обера в рыцарском подразделении Галика являлись одними из слабейших. Да и отвагой он тоже не блистал. Потому до сих пор не столько сражался, сколько наводил суету.

И Широн поставил ему иную задачу. Что-то, с чем реально справиться, не вступая в поединок с сотниками Армана, но в то же время полезное и даже почётное. Аванс на будущее, так сказать.

Барон Обер с готовностью завертел головой. Взяться за порученное графом Широном дело он решил немедленно. И вскоре скрылся из виду.

Появился он вновь уже в сопровождении солдат, тащивших бочку с маслом. В руке барона пылал факел, а глаза блестели от возбуждения.

Пока арманские тысячники занимались Широном, Обер и его солдаты швырнули бочку в туру.

Крак!

Бочка раскололась, и вязкое масло растеклось по парапету осадной башни. Угодило оно и на тела как раз вскарабкавшейся по лестницам очередной группы сотников.

Увидав их, барон Обер подскочил от испуга и поспешно бросил факел, пока те не успели на него наброситься.

Всп-шш!

Огонь стремительно охватил осадную башню. Вновь прибывших сотников тоже окутали языки пламени.

«П-получилось! Господин граф Широн, у меня получилось!» – завопил Обер, сам не ожидавший, что свершит такой подвиг.

Радость его не знала предела. Из-за этого барон не заметил трёх подскочивших со спины сотников. Охваченные пламенем, они напали на Обера.

Доспехи их оказались невосприимчивы к урону от стихии огня. Зато теперь они действительно были похожи на разъярённых зверей.

Когда шокированный Обер оглянулся, уже было поздно. Мечи сотников словно в замедленной съёмке опускались на его голову.

Широн был далеко, но происходящее заметил.

Вжу-уу!

Отшвырнув тысячника, он совершил прыжок. То, как он перемахнул через головы противников, причём без разбега, смотрелось чем-то невероятным. И опустился точно перед бароном Обером.

Сила Бартенкиума наполняла каждую клеточку его тела. Так что нынешняя прыгучесть Широна превосходила даже способности герамеков.

Суи-иии!

Копьё завертелось в воздухе и совершило три быстрых тычка, едва не задев при этом самого Обера. К тому же на лице Широна было столь свирепое выражение, что показалось на миг, будто он хочет заколоть и барона тоже.

Удары были подготовлены ещё до того, как Широн завершил прыжок. Три мощных атаки из идеальной позиции!

Плеск! Плеск! Плеск!

Головы троих сотников взорвались фонтанами крови.

Не помня себя от ужаса, Обер рухнул как подкошенный. Его до чёртиков напугала даже атака сотников, однако бьющий в его направлении копьём Широн выглядел куда ужасней. И хоть умом барон понимал, что его на самом деле спасают, но пережитый момент всё равно ярко отпечатался в его сознании.

Обер скукожился на полу, боясь пошевелиться. А Широн по-простецки хлопнул его по плечу: «Отличная работа! Ваш вклад огромен, ведь именно вы отрезали врага!»

Барон ответил на заявление бледной улыбкой.

Как бы то ни было, он действительно хорошо справился с поставленной задачей. Но в словах Широна содержался и скрытый намёк. Мол, заслуги заслугами, однако не забывай, благодаря кому их совершил, не обмани доверия!

Барон Обер непроизвольно кивнул.

«В-всё это благодаря руководству графа Широна! Всё-всё!»

Широн усмехнулся. После чего ткнул копьём в сторону нового противника.

Тура уже полностью была объята пламенем. Она не целиком состояла из дерева, так что быстро не прогорит, однако войска на стены через неё теперь не прибудут.

Таким образом, из осадных орудий у арманцев остался только таран.

«О-отставить! Не сражайтесь с рыцарями, уничтожьте вражеских солдат!» – быстро оценил обстановку кто-то из тысячников.

Раз тура объята пламенем, то и пути к отступлению тоже нет. А тысячники и сотники явно уступают в численности. Не будь здесь Широна, ещё неизвестно, как бы всё обернулось, но из-за его присутствия добиться успеха получится вряд ли.

А значит, не время для поединков с рыцарями. В текущей ситуации это ведёт лишь к бесславной гибели. Коли уж умирать, лучше нанести врагу как можно больший урон. Потому и родилась идея расправиться с солдатами Колома.

Тысячники и сотники Армана среагировали моментально. Не пытаясь более сражаться с рыцарями, они разбежались во все стороны, начав рубить головы простым солдатам.

Команда оказалась действительно своевременной. Это лучшее, что они могли свершить после того, как им перекрыли пути отхода.

Глаза Широна вспыхнули огнём.

«Проклятье, остановите их! Не дайте сократить число солдат. Убить!»

И сам немедля взмахнул копьём.

Битва на стене перешла в новую фазу. Тысячники и сотники Армана бросаются на солдат Колома! А Широн и рыцари Галика атакуют их в спины!

Арманцы умирали один за одним, но копья и мечи в их руках сеяли смерть в рядах коломских солдат. Солдаты стали паниковать, а арманское воинство, карабкающееся по крепостной стене, напротив, преисполнилось сил.

Сулла вскричал, подбадривая своих людей: «Наверх, воители Армана! Даже если вас убьют, умрите карабкаясь! Взятие форта не за горами, ворота вскоре падут. Ну же!»

«Урааааа!» – отозвались бойцы рёвом, от которого содрогнулась крепость.

К стенам подтаскивали всё новые лестницы. Крючья также мелькали в бесчисленных количествах.

И нет-нет, но арманские солдаты всё же взбирались на вершину крепости.

«Солдаты, сосредоточьтесь лишь на стряхивании вражеских лестниц! Рыцари наши спасут вам жизни. Не отвлекайтесь! Лейте масло, стреляйте из луков!»

Широн был полностью поглощён боем. С головокружительной скоростью он сновал меж солдат, разя арманских сотников. А порой копьё пробивало голову только что поднявшемуся на стену арманскому солдату.

Лицо Широна жутко исказилось.

«Если бы я только мог применить яд! Если бы только мог высвободить призраков! Да ещё призвать голема, то одолел бы их всех! Но нет, Широн! Даже не помышляй об этом! Ведь чем больше о том думаешь, тем сильнее хочется выпустить те силы. Наберись терпения. Подожди ещё. Пока не время.»

Он закусил губу. И вложил в руки дополнительные силы.

Копьё его вновь пылало огнём. Брызгала кровь, разлеталась плоть. Это его и только его война. Война Сатаны!

Внизу напряжение было ничуть не меньшим. Ворота активно ломали. Всего пара ударов тарана – и в них образовалась дыра, достаточная, чтобы пролез человек.

В дыру тут же устремились сотники Армана. Запрыгивая на бревно тарана, они пересекали ров и достигали ворот форта.

Дюваль тоже демонстрировал блестящие способности. Если на стене геройствовал Широн, то у ворот эту же роль выполнял он. Дюваль застыл прямо перед дырой и окутал меч аурой.

Бам! Шасс! Шасс!

Стоило прорваться сотнику Армана, как меч Дюваля приходил в движение. Принимая атаку врага на щит, он наносил ответные яростные удары.

Не ведая устали, он рубил и рубил бесконечно прорывавшихся врагов. Пришедшие с ним вместе рыцари тоже бились изо всех сил. Были тут не только павитонцы, но и рыцари Беньона, также стискивавшие челюсти и стоявшие насмерть.

Ведь стоит позволить оттереть себя от ворот – и всё будет кончено. Все это прекрасно понимали. И потому иного выбора не имели.

Но что держаться становилось всё сложнее – факт. Дыра в воротах ширилась и пропорционально этому нарастал страх.

Великое войско Армана стучится в двери!

Уже чудится их надсадное дыхание.

Воображение рисует, что ворота вот-вот разорвут, будто лист бумаги, и в крепость неудержимым потоком ринутся вражеские воины!

Подобные мысли тяготили рыцарей Галика. И руки понемногу теряли хватку. Побеждать страх становилось всё труднее.

Лишь Дюваль бился и бился, не опуская рук. Вера в Широна заставляла его держаться.

Но вот настал момент, когда даже в его взоре промелькнула тень отчаяния.

Гро-оооах!

Трреск!

Подавшееся было назад бревно всей ужасающей мощью обрушилось на ворота. То была третья атака.

Удар тарана переломил крепостные ворота. В них и без того уже имелась внушительная дыра. А теперь они и вовсе лопнули пополам.

«Ур-раа! Ворота пробиты! Все внутрь!»

Оглушительный рёв. В глазах закружилось. И даже не ведавший устали Дюваль в этот миг отшатнулся. Прямо по курсу показался огромный отряд Армана.

«Выше нос, Дюваль!» – послышавшийся позади возглас казался настоящим спасением.

Немного разобравшись на вершине стены, Широн повёл рыцарей на подмогу к крепостным воротам.

Обойдя Дюваля, Широн устремился в гущу арманских солдат.

Суи-уи-уи-уисс!

Плеск! Плеск-плеск-плеск!

Он взмахнул копьём, в который раз высвобождая злую энергию, и головы спешивших в первых рядах арманцев оказались раздавлены и оторваны.

«Гро-ооар!»

Вырвавшийся из уст Широна рёв вновь сотряс поле боя.

Перед проявлением подобного могущества, войско Армана застыло. Крепостные ворота уже пробиты и наполовину расколоты. Увидев достаточно широкий проём, они с дружным криком спешили к ним.

Но всё изменилось, когда дорогу заступил Широн.

Сжимающий древко копья, таращащий глаза Широн!

За его широкой спиной пробитая в воротах дыра вдруг стала незаметна.

Свою роль в это внесли и рыцари Галика, построившиеся в ряд за Широном. В то время, как он устрашил вражескую армию, рыцари заслонили собой ворота, блокируя путь.

Это затруднило действия штурмующих. Вот только, если медлить, сражаться станет ещё сложней. Ведь поднявшиеся на крепостную стену сотники и тысячники уже уничтожены. И стоящим на стенах коломским солдатам некому помешать.

Те же без промедления стали осыпать врага огненными стрелами и забрасывать камнями. А, как известно, у каждого щита имеется предел прочности. Так что решение следовало принимать быстро. И либо отступать, либо прорываться внутрь.

В противном случае ущерб окажется слишком велик.

«Опять он?! Он вновь заступил мне путь?!»

В голосе Суллы звучали нотки безысходности. Присутствие Широна давило слишком сильно. Настолько, что по всему телу бегали мурашки.

И не только у Суллы. Каждый солдат Армана покрылся гусиной кожей от страха, внушаемого Широном.

И чувство это присуще было не только арманцам. Даже стоящие за спиной Широна рыцари Галика – и те дрожали всем телом. Пусть видели это не первый раз, но на столь коротком расстоянии исходящий от парня боевой дух по-настоящему потрясал. От него закипала кровь, а тело охватывала дрожь.

«Так вот какова настоящая война? Вот каков настоящий рыцарь? Ааа, моя кровь кипит!»

Все были под впечатлением от порождённой Широном мощи.

Полуразрушенные ворота крепости. Узкая щель!

И в этом ограниченном пространстве войско Армана и союзники альянса сошлись в новом противостоянии.

Так атаковать или объявить отступление в третий раз?

«В бой! Тысячники, берите на себя инициативу! Лучники, огонь! Всё, что нам осталось – просто уничтожить ублюдка. Поднажмём!» – решил продолжить Сулла.

Ведь если ещё раз отступить, мораль будет окончательно подорвана. Иного варианта, кроме атаки, не существовало, даже если это приведёт к большим потерям.

К тому же, Сулле ещё было на что надеяться. Ведь текущая фаза являлась для него лишь третьим методом осады. А был ещё и второй!

Подразделение Крот наверняка закончило рыть тоннели под крепостью. А вместе с ними под землёй находилось и подразделение Скорпион.

Они войдут в форт Ботлер и атакуют врага с тыла. Подобно тому, как ядовитые скорпионы подкрадываются в пустыне, перед тем, как ужалить за пятку!

Удерживая это в голове, Сулла и скомандовал наступление.

«Умрём вместе!» – взревели тысячники, устремляясь к Широну.

Прикрывая сердца и головы щитами, они неслись в атаку, потряхивая копьями.

Оружие Широна вновь обагрилось кровью!

З-ззз!

Звук яростной вибрации прозвучал воем потустороннего демона!

Глава 9

В тот же момент, как Широн схлестнулся с тысячниками у ворот, со стороны внутренней крепости стал доноситься запах крови. Битва там только началась.

Около пятнадцати минут назад, посреди площадки, что использовалась рыцарями Колома как тренировочный полигон, содрогнулся грунт.

Какое-то время ничего больше не происходило. Дрожь земли прекратилась, и никаких других движений заметно не было.

Возможно, так прошло минут пять?

Но вот из земли беззвучно высунулось продолговатое, перепачканное грязью лицо.

Пришелец огляделся, чтобы удостовериться, что поблизости никого нет, после чего голова вновь скрылась под землёй.

Послышались звуки активного рытья, и, в результате, быстро образовалась глубокая яма.

Пришельцем с продолговатым лицом был не кто иной, как Кокун – тысячник подразделения Крот. Финальную часть тоннеля он проделывал собственными руками.

Начав работы далеко за пределами форта, одиннадцатая тысяча пробила ход аж до внутренней крепости. И при всём при этом, с идеальной точностью, ни разу не сбившись с маршрута.

По завершении дела, тысячник подразделения Крот ушёл, не оглядываясь. Его ждала вторая задача – устроить тоннель под внешней стеной крепости, и заставить ту обвалиться. А это куда более сложный уровень, чем просто ход в земле.

Пришла очередь Скорпионов.

Двенадцатое подразделение уже находилось внутри тоннеля. И когда тысячник Кротов сообщил, что тоннель готов, они тронулись в путь.

И вот впереди замаячил свет. То и был выход во внутреннюю крепость. Скорпионы ускорились.

Первым из-под земли вырвался сотник. Сжимая обеими руками древко большого топора, он выскочил из ямы одним мощным прыжком.

Среди десяти сотников подразделения Скорпион его выделяли за скорость, свирепость и воинственность, потому тот всегда находился в авангарде подразделения.

Но увидеть солнце ему так и не довелось.

Чвок! – В миг, когда сотник выскочил из ямы, его прошило навылет длинное копьё. Наконечник вошёл в нижнюю часть спины, не защищённую панцирем.

«К-как?!..» – вырвалось у сотника.

Но свистнул огромный меч и оборвал возглас, срубив голову. Сотник так и умер с удивлённой гримасой на лице. Обезглавленное тело бессильно упало, залив землю кровью.

Следующего арманского бойца ждала та же участь. При попытке выскочить из ямы его проткнули копьём, после чего снесли голову мечом.

На поверхности непрошенных гостей встречали пятнадцать рыцарей, противодействовать которым не представлялось возможности. А позади находились солдаты с луками наготове.

Это и есть слабое место любого подкопа. Пока о вас не подозревают, всё будет отлично, но ежели вас засекли, и враг к такому готов, вы окажетесь в крайне неприятной ситуации.

Далее бойцов подразделения Скорпион ждал один и тот же сценарий. И понадобилось прилично времени, прежде чем до диверсантов дошло, что что-то не так.

Первые двести из тысячи погибли, так и не осознав, что происходит. Их обезглавливали прежде, чем возникала хотя бы мысль о сопротивлении.

И, если бы не стремительная реакция очередного сотника, это продолжалось бы и дальше. Тому повезло подставить руку под удар копья, после чего боец зайцем нырнул назад в яму прежде, чем шею настиг меч.

Пусть рука искалечена, зато жизнь он сохранил. И смог прервать череду бессмысленных смертей.

Скорпионы замерли.

«Чёрт! Нас обнаружили?!»

Арманцы растерялись, соображая, что предпринять в такой ситуации.

Рыцари же воспользовались этим, перейдя к новому этапу противодействия, подсказанному загодя Широном.

По их команде, солдаты подтащили к яме огромные железные бадьи. Десятки ёмкостей, в которых плещется крутой кипяток!

«Лей! Обварить кротов до смерти!» – рявкнули рыцари.

И солдаты стали опрокидывать содержимое в яму. Десятки ёмкостей опорожнялись одна за одной!

Вш-шш!

Застряв в тоннеле, скорпионы не могли ничего с этим поделать. А сверху на них непрерывно извергался поток крутого кипятка.

«Ыаааа!»

Тела в один миг ошпарило, волосы стали слезать клочьями. Пусть стены и пол подземного хода земляные, они не могли впитать в себя такое количество воды. И кипяток устремился дальше по тоннелю, обжигая бойцов подразделения одного за другим.

Подземный ход наводнили истошные вопли. Будь вместо воды кипящее масло, арманцы погибли бы ужасной смертью, поджарившись словно во фритюрнице.

Но масло оказалось слишком дорогим для этой задачи. Оно было в дефиците даже на внешней стене, и растрачивать ценный ресурс на диверсантов защитники не могли.

Именно потому Широн приказал заменить его крутым кипятком. Так что, в какой-то мере, Скорпионов можно было даже назвать везунчиками.

Кипящая вода, пусть и уступала в степени урона маслу, возымела должный эффект. Обезумев от потока воды, Скорпионы выскакивали из ямы один за другим. Яма же была узкой, и вырваться из неё скопом они не могли, только по-очереди.

И сразу же становились жертвами союзных рыцарей. Мощь закованных в панцири союзников впечатляла. Скорпионы гибли без счёта, поражаемые копьями и мечами. Над арманским подразделением нависла угроза истребления.

Ситуацию преломить сумел тысячник Скорпионов. Как один из лидеров воинства Суллы, он имел выдающиеся способности.

Возможно, всё вышло бы иначе, будь он в первых рядах. По крайней мере, сотен погибших без толку бойцов могло бы и не случиться.

Тысячник протискивался через подчинённых по тоннелю. Стиснув зубы, терпя горячую помывку, он прорывался вперёд. Лицо лишилось бровей и было обварено до крайности, но он держался изо всех сил.

«Коломские выродки, я убью вас всех!»

Добравшись до выхода из тоннеля, тысячник с рёвом выскочил наружу.

Бу-ум! Дзазанг!

Первый удар он отразил щитом, и тут же парировал копьё, атаковавшее со спины. После чего резко крутанулся в воздухе и опустился на краю ямы.

Только тут ситуация начала меняться.

«Вы все сдохнете!»

Ву-уум! – Меч окутала малиновая аура.

От каждой атаки тысячника, щиты и паноплии сминались и раскалывались. Рыцари оказались неспособны подавить его даже вшестером.

Командир Скорпионов поистине являлся силой, с которой стоит считаться!

Пока он выигрывал время, на поверхность стали благополучно выбираться прочие бойцы подразделения.

«Проклятье! Остановите ублюдков!» – привлёк внимание коллег один из боровшихся против тысячника рыцарей.

Коломские солдаты стали стрелять и поливать кипятком яму ещё активнее. Брешь в строю, образовавшуюся когда шестеро рыцарей отвлеклись на тысячника, поспешили закрыть товарищи с копьями и мечами в руках.

У ямы разгорелся отчаянный бой. Но то была уже не безальтернативная резня, а кровавая баня.

И со временем положение Скорпионов становилось всё более выгодным. Ведь число выбравшихся из туннеля бойцов неуклонно росло.

Чем больше оказывалось на поверхности арманцев, тем сложнее становилась ситуация. Солдат и рыцарей Колома понемногу оттеснили так, что те утратили контроль над ямой.

И теперь задача союзников сильно осложнилась. Вместо того, чтобы встречать противников у ямы, им приходилось противостоять давлению постоянно возраставшего войска Скорпионов.

Уцелеть удалось трёмстам пятидесяти бойцам подразделения Скорпион. И пусть многие получили сильные ожоги, и кожа отслаивалась, но глаза по-прежнему сияли жаждой битвы.

Несмотря на то, что изначально инициатива находилась в руках союзников, и урон от кипятка, во внутреннюю крепость проникло большее число людей, чем можно было ожидать. И к моменту, когда последние Скорпионы выбрались на поверхность, ситуация поменялась окончательно.

Всё это время рыцари сдерживали тысячника. Но давалось это всё труднее.

«Отступаем! Бросаем внутреннюю крепость, поможем внешней!» – скомандовали рыцари, и сами же кинулись наутёк.

Солдаты последовали их примеру. Абсурдно легко отказавшись от обороны внутренней крепости, защитники отступили к внешней стене.

Как можно бросить внутреннюю крепость?! Оставить самое сердце форта и сбежать?!

В глазах тысячника отразилось замешательство. Тот факт, что враг легко отрёкся от обороны, мог означать, что данное место уже не важно. Иными словами, даже при сдаче оного врагу, защитники ничего толком не теряли!

Во взоре командира Скорпионов мелькнуло разочарование.

Ему не верилось, что при проникновении его люди понесли столь тяжёлые потери, не нанеся хоть сколь-нибудь значительного урона врагу. Был ли в его карьере хоть один подобный провал? За счёт чего теперь возместить гибель шестисот пятидесяти членов подразделения?

Союзники бежали. И формально победителями считались бойцы арманского подразделения Скорпион.

Вот только ощущения были абсолютно противоположными. В лице тысячника Скорпионов застыли скорбь и отчаяние. И закономерно – ведь занятую внутреннюю крепость на фоне гибели двух третей подразделения успехом никак не назовёшь.

На лицах же отступающих рыцарей, напротив, красовались улыбки. Нанесли сокрушительный урон спецотряду Арманской империи, к тому же, почти без потерь – да это огромная удача! К сожалению, уничтожить врага целиком не вышло, но даже такой результат был более чем достойным.

За решением быстро отступить также стоял Широн. Именно по его рекомендации рыцари ретировались в нужный момент.

Ещё до начала реализации третьего метода Армана, Широн проинструктировал их отряд. Заявив, что противник, по его сведениям, попытается пробить тоннель, он наказал быть начеку и тут же атаковать. И что хорошо бы залить их кипятком.

И кое-что ещё.

«Во внутренней крепости уже не осталось ничего важного. Женщин эвакуировали, а провиант и товары перевезли на склады за пределами форта. Потому, едва события примут неблагоприятный характер, отступайте к внешним стенам!»

В настоящий момент Широн вёл сражение, удерживая ворота форта.

Но контроль его распространялся не только на ворота. И бойцы на стенах, и сражавшиеся за внутреннюю крепость – все находились под его руководством. Более того – вся война развивалась по его сценарию!

Тем временем, напряжение в битве у ворот достигло пика. Арманцы старались не терять присутствия духа, несмотря на то, что их осыпали стрелами и поливали кипящим маслом.

«Убейте ублюдка! Прорывайтесь к воротам, воители Армана!»

Воинство Суллы неустанно наседало, ведя кровопролитный бой с Широном.

Вжу-уу! З-ззз!

Плеск! Плеск! Плеск!

Вместо трёх убитых копьём Широна бойцов, тут же вставали ещё трое. Вместо четверых вклинивались ещё четверо.

Надсадное дыхание, смрадный запах и яростные крики целиком наводнили пространство у ворот форта.

Но какими бы страшными ни казались звуки, ароматы тоже стояли такие, что могли вышибить душу из тела. Мерзкий запах пота, солоноватый, исходящий от земли, запах крови, экскременты агонизирующих… Всё смешалось воедино и било в нос.

Широн по-прежнему излучал подавляющую ауру. Он не только не дрогнул перед атакой десятков тысяч арманцев, наоборот – сам давил противников превосходящим боевым духом.

«Давайте же, арманцы! Одолейте меня! Иначе не видать вам, чего хотели!»

Слыша его фразы на арманском языке, солдаты бросались в бой ещё яростнее. Со злостью и слезами на глазах, они из раза в раз замахивались в его сторону мечами.

Однако Широн не сделал ни шагу назад. Он раскручивал копьё лишь быстрее, зыркал ещё свирепее и наносил удары снова и снова.

Чем дольше он держался, тем больший урон нёс Арман. Смерть тысячников являлась огромной потерей сама по себе, но ущерб, понесённый при атаке на узкие ворота солдатами, выглядел гораздо страшнее.

Летящие со стен стрелы, тяжёлые камни и кипящее масло. Все эти факторы сильно били по арманскому войску.

Широн тоже не избежал повреждений. Выраставшие вокруг него горы трупов требовали свою цену.

На предплечье уже имелись четыре широкие раны, из бедра торчало оперение стрелы. В икрах были глубокие проникающие ранения от копий. И даже на лице присутствовали три лёгких пореза.

Правда, со стороны этого было не видно. Даже обильно кровоточащие раны рассмотреть было непросто. Тело Широна настолько покрывала кровь убитых арманцев, что собственные раны оказались просто не заметны.

Плеск! – Вот как раз погиб очередной сотник. Копьё Широна вторглось в рот, превратив зубы в крошево осколков, и разорвав язык. Но и теперь импульс атаки не угас, и оружие прошло сквозь гортань и даже через затылок.

З-зззз! – А когда копьё с жутким вращением ринулось назад, голова сотника взорвалась, а кровь брызнула во все стороны.

Снова и снова разлетающаяся повсюду кровь! Кровь! Кровь!

От увиденного лица арманских солдат побелели. Мощь одного единственного Широна заставила их в очередной раз замереть.

И тут, откуда-то из-за ворот, вспыхнуло пламя. То был пожар, который обещали устроить Скорпионы, когда возьмут внутреннюю крепость под свой контроль.

Сулла исторг радостный возглас: «Скорпионы справились! Они захватили внутреннюю крепость! Выше нос!»

«Ур-рааа!»

Арманское воинство опять воспряло духом и бросилось в решающий штурм.

Глава 10

«Теперь союзные войска замечутся! И ежели кинутся к внутренней крепости, то будет отличный шанс для нас!» – подумал Сулла, сжав кулаки.

При этом он внимательно вглядывался в лицо Широна, ожидая, когда в том отразится растерянность.

И действительно, в лице Широна произошла перемена. Но проявилась не тревога, как надеялся Сулла. А холодная усмешка.

Словно тот заранее знал о тоннеле во внутреннюю крепость! И не видел в этом ничего страшного!

Поведение Широна не изменилось. Не обратив ни малейшего внимания на бушующее со стороны внутренней крепости пламя, он продолжил трудиться над защитой ворот.

Успех подразделения Скорпион придал арманцам мужества, и они навалились, яростно крича. Но на деле, они уже были серьёзно истощены.

И тогда Широн нанёс им завершающий удар. Проделав дыру в голове очередного солдата, он коротко бросил: «Скорпионы? Так вот как звали рывших тоннель кротов?»

Одна единственная фраза на арманском возымела поистине колоссальный эффект.

Широн знает о тоннеле?! И притом продолжает хранить спокойствие?! Не значит ли это, что второй метод полностью разгадан?

Тут подал голос один из рыцарей за спиной Широна. Он относился к числу тех, кто боролись со Скорпионами за внутреннюю крепость.

«Господин граф! Более половины вышедших из тоннеля мертвы! Уцелели лишь человек триста. И сейчас их блокируют в пределах внутренней крепости.»

Широн немедленно перевёл это на арманский. Попутно сократив число уцелевших и подкорректировав ход сражения: «Командир Армана, как там тебя, Сулла? Скольких Скорпионов ты отправил? Мне докладывают, что из них уцелели двести человек, а это солидно. И они выжили, несмотря даже на то, что мои люди поливали их кипящим маслом. Вот только задач для Скорпионов в пределах внутренней крепости более не осталось. Мы просто блокируем их. А после того, как отступите, не спеша разберёмся.»

От услышанного лик Суллы потемнел. Если тоннель действительно залили кипящим маслом, это стопроцентная гибель. То, что хоть кому-то удалось выжить, уже можно считать огромной удачей.

Кроме того, их блокируют в пределах внутренней крепости! Как такое возможно? В каком вообще состоянии теперь отряд специального назначения, ранее насчитывавший тысячу бойцов?

С губ Суллы сорвался стон. И без того мрачное лицо превратилось в жуткую маску.

И он не выдержал. Позабыв о не успевших затянуться ранах, он бросился на Широна, замахнувшись своим чжаньмадао.

Именно этого добивался Широн. И с удовлетворением ткнул навстречу Сулле копьём. В этот раз он точно отнимет жизнь вражеского командира!

Вжу-уу!

Окутанное аурой чжаньмадао опускалось на голову Широна. Копьё же, рисуя странные вензеля, устремилось к мечу Суллы.

Широн повторил технику, с помощью которой захватывал оружие Гым на крепостной стене. Наконечник копья совершал быстрые колебания влево-вправо, выписывая восьмёрки.

Едва чжаньмадао Суллы вошёл в контакт с копьём Широна, то попал во власть этой странной техники.

Чем-то она была похожа на тайное умение самого Суллы. Ведь смысл также заключался в связывании оружия оппонента!

Однако основывалась техника на иных принципах. Потому Сулла не смог среагировать должным образом, угодив в западню.

Суи-уи-уисс!

Движения копья смотрелись пугающе. Оно скользило вдоль чжаньмадао будто змея, явно собираясь поразить лицо.

«Уф!»

Сулла побледнел и непроизвольно зажмурился.

Скорее всего, будь атака нацелена в подмышку, как при противостоянии с Гым, всё бы удалось… и одна из рук Суллы оказалась бы уничтожена.

Однако Широн пожадничал, пожелав покончить с вражеским командиром и войной в целом немедленно. И намеренно исказил траекторию копья, направив наконечник в лицо.

И это было его ошибкой. Пытаясь изменить естественный ход техники, Широн потратил время. И его плечо на секунду-другую открылось для атаки.

Арманские тысячники – воины незаурядные. Каждый из оных индивидуально сильнее рыцарей альянса. И такие шансы они не упускают.

«Ублюдок!»

«Хрен тебе!»

В бой одновременно ринулись трое тысячников. Два из них, крича «хрен тебе!», молниеносно обогнули Суллу и атаковали копьё Широна.

Вжу-уу! Кланк!

Это изменило траекторию и не позволило наконечнику копья поразить цель. Яростно вращаясь, тот скользнул вдоль щеки, прорвав лишь кожу и оставив шрам от левой губы до века.

«А-арх!»

Исторгнув вопль, Сулла завалился на спину, хватаясь за щёку. По лицу активно заструилась свежая кровь.

Но, по крайней мере, он выжил. Если бы не тысячники, голова его точно оказалась бы пробита.

Широн тоже не избежал травмы. В момент, когда его плечо открылось для атаки, третий тысячник немедленно оную провёл. Так как в руках нападавшего был великий топор, потенциал атаки был просто огромен.

Хря-ак!

Вложив в топор ауру, тысячник рубанул изо всех сил. Удар расколол наплечник, и края того впились в правое плечо. А лезвие погрузилось глубоко в лопатку Широна.

«У-ууух! Э-это!..»

Глаза Широна полыхнули красным сиянием. Не приди на помощь сила Бартенкиума, он бы точно остался без руки.

Концентрация ауры императора-людоеда резко возросла.

Срастались разорванные мышцы и нервные окончания. Перебитые кости вставали на свои места. Это и составляло силу Бартенкиума, его способность. И если бы это увидели со стороны, то немедля вскричали бы о применении чёрной магии.

Но тело Широна, к счастью, настолько заливала кровь, что разглядеть процесс заживления ещё нужно было постараться.

Лишь нанёсший удар тысячник поражённо застыл. В момент удара он был уверен, что срубит врагу руку начисто. Но в результате какого-то необъяснимого сопротивления, атака вышла лишь наполовину.

«Такое чувство, будто я ударил в сырую резину! Как человеческая рука может иметь такую плотность?»

Подумав об этом, тысячник на миг склонил голову набок. И тут на него обрушилась ярость Широна, а точнее, Бартенкиума в его лице.

«Рр-р! Наглец!..»

Широн резко перехватил копьё левой рукой. И ткнул в шею тысячника.

Усиленное вращением, оно враз перебило голосовые связки, нервы, вены и артерии. После чего молнией подалось назад и атаковало голову. А затем бёдра!

Миг – и элитный воин, поражённый вращающимся копьём Широна четыре раза, обратился в груду фарша. Он свалился наземь, подобно остову сгоревшего здания.

Спокойный зелёный свет в глазах Широна сменился красным, и выглядело это по-настоящему пугающе!

Арманские воины отшатнулись. Широн работал левой рукой с не меньшим мастерством, что и правой. И казался несокрушимой стеной.

Сулла же был повержен и не мог продолжить сражение. Сохранившие ему жизнь тысячники стремительно подхватили командира и потащили с поля боя.

С залитым кровью лицом Сулла вскричал: «О-отходим! Отойти от стен! А-ааарх!»

Голос его звучал рёвом раненого зверя.

Его одолели уже в третий раз!

Мораль арманского войска резко просела.

Как знать, продержись Сулла ещё немного, то перешло бы преимущество к арманцам? Или же, напротив, на волю вырвался бы гнев Широна, и враг понёс куда большие потери?

Ни того, ни другого не произошло, но что, если бы это стало реальностью? Как бы изменилась история, направься всё по иному пути? Именно подобные моменты вызывают интерес к вершившимся в минувшие годы деяниям.

Но Сулла не продержался, и приказал отступить. С его стороны казалось, что и вторая, и третья фазы захлебнулись, а дальнейшее противостояние лишь увеличит итоговый урон.

Когда Широн объявил, что знает о тоннеле, Сулла угодил во власть заблуждения. Он посчитал, что враг целиком разгадал его замысел. И это повлияло на решение.

Однако второй метод провалился не полностью. Неудача постигла лишь операцию по диверсионному проникновению во вражескую крепость. Но у Кротов имелось и другое задание!

То, что составляет главную особенность подразделения Крот! Широн ничего об этом не знал. И даже предположить не мог, что подобный вариант возможен.

Тем временем, длинный тоннель под стенами форта Ботлер был завершён. И проделана основательная дыра под опорами фундамента.

Вот только стены не рухнули немедленно, как планировалось. Составлявшие их кирпичи уложены были столь плотно и основательно, что цепное обрушение не было возможно в принципе. Опорные блоки, вмурованные в центр кладки, приняли на себя вес стен и удержали от падения.

Имелся только один путь обрушить крепость – уничтожить и эти опорные блоки.

Тысячник решил рискнуть и атаковать один из блоков. Приказав своим людям возвращаться на поверхность, он принялся долбить камень, намереваясь обрушить если не всю, то хотя бы одну из секций стены.

Крайне опасный шаг!

Стоит чему-то пойти не так, и можно легко погибнуть под осыпавшейся стеной. Однако, тысячник рубил камень без колебаний. Ему хотелось сокрушить неприступную крепость, даже если при этом придётся погибнуть самому.

Крак!

И вот, после того, как кирка встретилась с опорным блоком в сорок шестой раз, камень треснул и просел. И все зависящие от него, составлявшие стену кирпичи тоже начали падать.

Стена загудела. Обрушение прогрессировало куда быстрее, чем ожидалось. И тысячник бросился бежать со всех ног.

Тум! Ту-ду-ду-дум!

Однако осыпавшиеся кирпичи отрезали ему дорогу к спасению. Прорваться сквозь них не имелось возможности, так как камни эти были с корпус человека. Казалось, будто они жаждут мести. И злятся оттого, что заставивший их упасть человечишка пытается уцелеть.

«Кха!»

Дыру, в которую тысячник попытался протиснуться, засыпало крошевом кирпичей.

Работая киркой, он принялся судорожно копать вбок. Раз прорваться нельзя, следует устроить хотя бы карман, в котором можно переждать!

Если не планируешь умирать, иного пути нет! И это заставляло тысячника врубаться в грунт с остервенением.

Втиснувшись в образовавшуюся щель, он тут же заткнул нос, глаза и уши длинными пальцами. Именно эти органы повреждаются в первую очередь от давления, вызванного обвалом. Рот же тысячник, напротив, слегка приоткрыл. Это должно было компенсировать разницу в давлении снаружи и внутри тела.

Трак! Та-дам! Вш-ш…

…И остатки стены засыпали место, где затаился тысячник.

Наверху сильно удивились. Секция стены, выглядевшая абсолютно целой, вдруг задрожала. Затем в ней образовалась и быстро расползлась трещина.

«С-стена падает! Уклоняйтесь!» – среагировал быстрее всех Широн, устремляясь прочь.

Поражённые солдаты и рыцари также бросились наутёк.

У-ду-ду-дук!

Обрушение, подобное росчерку молнии!

Ужасное зрелище!

Все, кто не успели среагировать, погибли на месте. И те, кто стояли на стене, и те, кто под стеной. Людей раздавило, не дав даже вскрикнуть. В воздух взметнулась огромная туча пыли, после чего стала медленно оседать.

Хорошая новость состояла в том, что упала не вся стена. Тысячник подразделения Крот сломал лишь одну из опорных балок, так что обвалилась одна секция. И это заставило Широна вздохнуть с облегчением.

Имелся и второй положительный момент. Дело в том, что образовавшийся проём имел V-образную форму, что также можно расценить как помощь Небес.

Широкий сверху, но узкий книзу. Арманцам будет непросто здесь прорваться. Щель получилась столь узкой, что большой армией не пройти.

Но Широн не стал полагаться только на удачу. Реакция его была молниеносной.

«Дюваль, бери рыцарей и займи позицию за обрушившейся секцией! Построй такую оборонительную линию, чтобы враг не смог прорваться. У ворот оставь десяток рыцарей, остальных – туда!»

Врата Широна и место обрушения – обе позиции собирались удерживать одновременно.

Но Сулла не напал. Точнее, просто не смог. Реакция Широна была слишком стремительной, чтобы идти в ещё один прорыв.

«Проклятье! Ну почему я не выстоял ещё немного?! Будь я там, мог бы воспользоваться… Ыаааа, ну за что Небеса лишили меня такого шанса?!»

Вне себя от горя, Сулла упал на колени.

И правда – рухни стена перед их с Широном сшибкой, и шанс мог быть.

Но, вглядевшись в успевшую стать далёкой стену форта, Сулла унял ярость. Упади та целиком, в пролом можно было вторгнуться крупной армией. Но пострадал лишь небольшой участок. Более того, его уже надёжно блокировали Широн и его рыцари.

До дрожи стремительные действия Широна!

Сулла стиснул зубы. Ладонь надавила на прижатый к лицу платок.

Рана открылась и стала кровоточить, но он не чувствовал боли. Потому как в сердце боль была куда сильнее.

Глава 11 - Поле смерти

Акт №4. Поле смерти.

Рождение нового героя войны!

Весть о победе Широна передавалась из уст в уста. И, хоть подробности не разглашали, общий сценарий боёв стал известен всему Колому уже за три дня.

О том, как в первом же сражении, на рассвете, форт Ботлер едва не пал, но Широн не позволил этому случиться!

О победе в противостоянии баллист!

Об отчаянии, когда обозлённое арманское войско ринулось в лобовую атаку!

Всё это разошлось до самых дальних уголков Колома.

После трёх подряд побед, репутация Широна взлетела на невообразимый уровень. Всюду говорили об его искусстве владения копьём, чудесных стратегических решениях, а также отмечали, что он храбр, как лев.

Часто при передаче из уст в уста слухи искажаются. Но в данном случае уже нечего было исказить или приукрасить. Да и не требовалось, поскольку свершения Широна были невероятны сами по себе.

Ведь речь об армии Армана, не имеющей равных в осадных войнах! Да найдётся ли хоть один полководец в исторической хронике, что одерживал бы над ними три победы подряд?

Этим Широн добился поистине грандиозного уважения. Всё королевство Колом было без ума от нового героя войны.

Однако Широн воспринял это со спокойствием прожженного ветерана. Он не был смущён или взбудоражен. И полностью посвятил себя восстановлению форта Ботлер. Занимался экстренной стройкой новой стены взамен обвалившейся и готовил людей к четвёртой атаке арманцев.

Маркиз Гермюльдер с графом Любеком предложили приехать с подкреплением, однако получили вежливый отказ. В ответ Широн направил командорам союзной армии письмо следующего содержания:

«Форт Ботлер – крепость, возведённая самой природой, так что тут можно остановить Арман и малыми силами. Слать сюда подкрепления – напрасный перевод времени и ресурсов. Я считаю, что союзным войскам следует сосредоточиться на защите столицы. Я и сам вернусь как только покончу с ремонтными работами в форте.»

По итогу, всё подкрепление составили: одна ремонтно-строительная бригада, десять коломских рыцарей, небольшой отряд солдат и две новых баллисты. Широн посчитал, что такой минимальной поддержки будет более чем достаточно.

Решение не было спонтанным и не зиждилось на одной интуиции. В основе его лежал тщательный анализ ситуации.

Решающую роль, разумеется, сыграла полученная от Биюма информация. Тот регулярно докладывал, что головные отряды Суллы пока ещё неподалёку от форта, однако их количество продолжает понемногу уменьшаться.

То есть, фактически, Сулла уводил солдат. Их незаметно перебрасывали на юг кораблями, что ждали на якоре у побережья Квеллер.

Сулла вынужден был признать, что в штурме форта Ботлер он проиграл. Причём, всухую. Закрывать глаза на факты, продолжая попытки – это уже не отвага, а безрассудство. По крайней мере, именно так мыслил Сулла.

Он, вне всяких сомнений, был выдающимся полководцем. И в том отличался от многих генералов, для кого жизни солдат – просто расходный материал, за счёт которого можно потешить амбиции.

Ещё раз изучив прибрежные регионы Колома, Сулла разработал новый план. Идея состояла в высадке на южном побережье и атаке столицы в обход форта Ботлер.

Лицо Суллы наполовину скрывали бинты, но огонь глазах не угас. Он по-прежнему искал пути к достижению цели.

«Продолжая прорываться через вражеского лидера, засевшего в форте Ботлер, мы просто положим оставшихся солдат. Подобное недопустимо. Нам придётся обойти форт Ботлер. Конечно, это страшный позор, и уронит мораль солдат, однако ничего другого не остаётся.»

Напротив Суллы стояли лишь трое командиров десятитысячных подразделений. Квартет всегда находившихся подле женщин получили серьёзные раны, и теперь проходили курс активного лечения, а большая часть тысячников либо тоже были ранены, либо мертвы. Урон, понесённый по итогу второго и третьего методов осады, оказался поистине колоссальным.

Поначалу командующие явились на собрание сильно деморализованными, ибо всё ещё пребывали под впечатлением от поражения.

Но увидев, что Сулла до сих пор не утратил волю к победе, приободрились.

Один из троицы ветеранов проговорил: «Отправиться к южному побережью – хорошее решение. Там нет таких узких мест, как у форта Ботлер, и можно двигаться без особых помех. Перейдя широкую коломскую равнину, мы попадём прямо к стенам столицы. Недостаток только в расстоянии. Придётся сделать марш-бросок длиной в сто десять километров по прямой.»

Сулла кивнул: «Верно. Расстояние солидное. Так что добиться эффекта неожиданности, как здесь, не выйдет. У союзников будет время хорошенько подготовиться, пока мы маршируем по равнине. Потому я изначально и выбирал северное направление», – и на лице его отразилось сожаление.

Другой ветеран обеспокоенно спросил: «Господин Сулла, но нам отвели всего двадцать дней, три из которых мы уже потеряли. Не слишком ли поздно разворачиваться и топать по равнине? Ведь может случиться, что подъедет господин Павис…»

Ветеран умолк, не окончив, и Сулла стал отвечать: «Знаю. Когда приедет господин Павис, меня принудительно этапируют на родину. А путь к южному побережью и далее по равнине займёт минимум десять дней. Ха-ха, хотите сказать, нам надо захватить столицу за шесть-семь дней? Крупный город, обороняемый десятками тысяч союзных войск?»

Командиры десятитысячных подразделений снова повесили головы. Они чувствовали себя не в своей тарелке, поскольку считали, что Сулла попал в беду в том числе из-за того, что они не выполнили как следует свою работу.

Сулла же постарался вселить в них оптимизм: «Ну, не стоит делать такие скорбные лица. Ведь война ещё не окончена. И у меня имеется план. Хотя уже и не знаю, сработает тот или нет.»

На лицах командиров появилось озадаченное выражение. О каких планах может идти речь в условиях столь ограниченного времени?

Сулла улыбнулся и принялся пояснять. Он подался вперёд и понизил голос, словно собирался говорить что-то важное, а их могут подслушать.

«Если союзные войска останутся в столице и продолжат её оборонять, у нас ничего не выйдет. Возможно ли в таких условиях захватить столицу Колома за шесть дней? Конечно же нет. Но… что, если союзников удастся выманить на равнины? Что, если вместо защиты города, они бросятся в контратаку? В этом случае мы сможем закончить войну всего за два-три дня.»

Командиры вытаращили глаза.

«А они выйдут?.. Реально ли, что они попытаются дать нам бой на равнине?»

«Такая вероятность, несомненно, есть. И основная причина как раз в том, что они – союзные войска. Теперь же прошу меня выслушать и дать оценку, насколько это реально. Одолевший нас при штурме форта Ботлер рыцарь, судя по экипировке, из Галика. И ему удалось победить нас уже трижды. Прискорбно, но это факт.»

Командиры смутились. Их даже стало потряхивать от стыда.

И это было закономерно. Где такое видано, чтобы арманцы отступали? Когда ещё Арманская империя оказывалась в таком неудобном положении?

Оглядев своих людей, Сулла продолжил с ничего не выражавшим ликом: «Скажите, как сей факт должны воспринять рыцари из остальных королевств? Ведь вся слава в этой войне, получается, достанется единственному рыцарю из Галика. А все прочие просто потеряют лицо.»

«Т-точно! Я слышал что-то такое! Ведь противостоит нам не централизованная армия, а союзные войска. И они должны быть особенно чувствительны к распределению заслуг.»

Видя, что до собеседников начинает доходить, Сулла улыбнулся повторно: «Безусловно! Кроме того, ублюдки наверняка смотрят на нас свысока. Арман у них, должно быть, окутан мифами и легендами, повествующими о непобедимости, но после реальных столкновений с нами неизбежно должна возникнуть мысль, что рассказы эти сильно преувеличены. И ничего особенного в нас нет. Ведь сумел же нас победить какой-то там галикский рыцарь, а значит, и они способны на то же самое! Следовательно, как только мы высадимся на равнины, союзники могут попытаться дать нам генеральное сражение.»

В словах был резон. Командоры союзных войск действительно стали сомневаться в мощи Арманской империи. Тот факт, что арманцев трижды били близ форта Ботлер, заставлял пересмотреть взгляд на врагов.

Сулла предвидел такой момент.

«Если же они решат выйти на равнины, то я даже не могу представить степень моей благодарности! Ведь выиграв в этом сражении, мы легко захватим столицу Колома. И, тем самым, закончим войну в отведённые двадцать дней. Шансы есть!» – и он сжал кулаки.

Лица его командиров просветлели. Мысль, что не время отчаиваться, придала сил.

Один напоследок спросил: «Как вы и говорите, господин Сулла, в бою на равнинах у нас все шансы на победу. Вот только выйдут ли союзные войска в поле? А ведь это ключ ко всей войне…»

У Суллы имелся заготовленный ответ на такой случай. План учитывал и подобные моменты.

«Если просто двинемся по равнине, то шансы пятьдесят на пятьдесят. Но что, если по пути к столице мы начнём грабить окрестные поселения? Разве не увеличит это шансы на то, что они не усидят в своих стенах? Конечно, если бы они нас боялись, то остались бы в столице, даже зная, что их дома грабят. Но ежели они смотрят на нас свысока, то реакция будет совершенно другой.»

Командиры дружно закивали. Предположение Суллы звучало правдоподобно.

Скорее всего, для Суллы это последний шанс. Если потерпит поражение и теперь, ему конец.

Как только объявится Павис, Суллу принудительно доставят пред очи имперского сената. И сурового наказания на том суде не избежать. Мало что ли среди сенаторов тех, кто точат на Суллу зуб?

Так что командующие Третьего корпуса находились в отчаянном положении.

Лидеры же союзных войск несколько расслабились. Тут Сулла был совершенно прав.

«Вот тебе и Арман! Я-то думал, они чертовски сильны, а оказалось, не сильнее прочих!» – вот о чём все думали подсознательно. Причём, не только сами командоры, но и простые рыцари. И даже солдаты.

Тем временем, письмо от Широна также сослужило плохую службу. На основе собранной Биюмом информации, Широн предсказал следующий шаг Суллы и отправил сообщение в столицу.

Главнокомандующий Бальфон зачитал его всем. Так как письмо исходило от Широна – человека, одержавшего великую победу – то командоры слушали внимательно.

«В текущий момент Третий корпус Суллы всё ещё стоит лагерем близ форта Ботлер. Однако численность его войск активно уменьшается. Разведчики продолжают подсчёты, однако их армия сократилась даже чисто визуально. Доминируют сейчас две основных точки зрения. Первая – что они откажутся от войны и вернутся по домам. Однако, по моему скромному мнению и знанию присущей арманцам гордости, это маловероятно. Вторая – что они высадятся на другом берегу, и предпримут новый рывок на столицу. Скорее всего, так и случится. Поэтому прошу – сосредоточьтесь на обороне!»

Затем на трибуну прошёл маркиз Гермюльдер. Он развернул большую карту Колома и указал каждую из береговых линий. В частности, упомянул южное побережье Берн, которое предполагалось в качестве наиболее вероятной высадки арманцев.

«Побережье Берн – место, где возможен крупномасштабный десант из-за протяжённости береговой линии и сильных приливов и отливов. Думаю, арманцы нацелятся на это место. И после направятся к столице по равнине…» – и тут Гермюльдер прочертил маршрут, практически идентичный разработанному Суллой.

Выслушав его пояснения, лидеры союзников подумали об одном и том же. И мысль эта заставила активнее биться сердца!

«А что, если выйти навстречу? Атаковать их прямо на побережье Берн или же на равнинах?» – произнёс Класзон.

Схожие мысли пришли в голову всем, однако пламя возжёг командор герцогства Фрахам. Рыцарь, которого Широн определил в оборонительный корпус.

В душе Класзон был недоволен одерживаемыми одна за другой победами. Ведь так всю войну просидишь в столице и останешься вовсе без наград!

Ещё недавно казалось, что так и выйдет, что арманцы так и смирятся с поражением, не сумев взять форт Ботлер.

Но появилась надежда. Если дальнейшие сражения будут на равнине, то и для него найдётся шанс покрыть себя славой!

«Верно! Какая интересная мысль!» – подавшись вперёд, согласились с его словами другие командоры оборонительного корпуса.

Каждому из них хотелось пройти стопами Широна, разжиться заслугами и вписать тем самым имена в историю.

Они же рыцари! И им до чёртиков надоело отсиживаться в обороне, как предписывает Широн!

Случись это раньше, они бы и не помышляли о вылазке. Ну да, поищи дураков сразиться с могучим арманским воинством в чистом поле!

Однако теперь всё выглядело по-другому. Они действительно стали смотреть на арманцев свысока.

Причём, не только рыцари обороны. Даже Гермюльдер и Любек, принадлежавшие к атакующему корпусу, были возбуждены. Им тоже не терпелось задать перцу вторгшемуся в их страну врагу!

В зале поднялся шум. Все сходились во мнении, что пора бы выйти на равнины и сразить Арман в честном и открытом бою.

Кто-то осторожно возразил: «Но разве ныне командует не граф Широн? А он сказал оборонять столицу. Если мы выйдем на равнины, то…»

Класзон немедленно опроверг: «Главнокомандующим у нас маркиз Бальфон, а не граф Широн. Вы же дадите разрешение, господин маркиз?»

Все взгляды приковались к Бальфону. Командорам было любопытно, что же тот скажет.

Меж тем, поведение маркиза Бальфона всё это время не соответствовало званию лучшего меча Галика. На протяжении войны складывалось впечатление, что главным тут Широн, а он просто отыгрывает роль свадебного генерала.

Видя, что на него все смотрят, Бальфон смутился. Он не был способен принимать решения без ведома Широна. От одной только мысли о подобном сердце стискивало так, что он начинал опасаться за свою жизнь.

Но и ответить, что войско должно остаться на месте до распоряжения Широна нельзя. Ведь это означает открыто признать себя свадебным генералом. И ещё неизвестно, как это скажется на планах Широна!

Спина маркиза покрылась холодным потом. И, после мучительных раздумий, он всё-таки кивнул: «Д-давайте… выйдем на равнины…»

«Ура!!!»

Стоило маркизу ответить, помещение наполнилось радостными возгласами. Некоторые даже стали аплодировать.

Но маркиз ничего не слышал. Его руки тряслись. Он даже не понимал, где находится и что сейчас сделал. В глазах стало темно.

Но большинство командоров были в восторге. Ведь это шанс заявить о себе! Как тут не радоваться?

Но счастливее всех казался граф Класзон. Не сдерживая эмоций, он радостно заколотил себя кулаками в грудь.

«Кстати, а нужно ли вообще доносить Широну о нашем решении выйти на равнины? Он уже получил свою долю славы, ведь так? Пора и самим что-нибудь заработать!»

«Уа-ха-ха-ха!»

Слова Класзона вызвали дружный хохот. Командоры лишь развеселились. Мысли их в тот момент были едины. И это подтверждало, что подобная идея пришла в голову не только боевому лидеру Фрахама.

«Скроем же от Широна сей факт, двинем армию на равнины! И у нас тоже появится возможность покрыть себя славой! Победа над Арманской империей – превосходный шанс заявить о себе!»

Командоры утвердились в решении – сразиться на равнинах с Арманом, не ставя в известность Широна.

Пусть Широн и способен видеть то, чего не могут другие, это следствие того, что он полностью сосредотачивается на противнике. Но откуда же он мог знать, что удар в спину нанесёт не враг, а собственные союзники! И что решающую в том роль сыграет его письмо!

Не всегда всё идёт по намеченному плану. Есть вещи, на которые невозможно повлиять. Потому что Широн – не бог.

Глава 12

Пока Широн концентрировался на передвижениях Суллы, союзные командоры повели войско на юг. Арманцы также споро перебрасывали армию к побережью Берн.

Местом сражения назначили равнину. Причём, выбор такой сделали сами союзные командоры.

Сулла их решению мог аплодировать стоя. Ведь это в его интересах сойтись в чистом поле, нежели отражать атаку при высадке!

Случись битва на побережье, и больших потерь не избежать. А вот на равнине Сулла в успехе был более чем уверен.

На открытой местности арманцы сильнее, чем где-либо ещё. Союзные войска просто не знают, из-за чего их боятся на самом деле. И насколько Арман могуществен.

Союзники же предпочли засаде на побережье открытый бой на равнине благодаря неуёмному воображению графа Класзона. То было поистине каким-то наваждением. Причём, в его власти оказался не только Класзон, но и все, кто с ним согласились.

«Постойте, но ежели мы устроим засаду на побережье, не сбегут ли они назад, в открытое море? У них превосходный флот, так что они способны отступить в любой момент. И это прискорбно… поскольку лишит нас полагающейся части заслуг», – озвучил мысли Класзон.

И командоры прониклись его речью. Тем самым тоже впав во власть иллюзий.

Они давно позабыли поговорку – «арманцы не отступают». После трёх подряд поражений от Широна и трёх следовавших за оными отступлений, её стали считать просто байкой.

Накануне сражения союзная армия расположилась лагерем на вершине пологого холма и стала поджидать Суллу.

За исключением девяноста рыцарей под предводительством Широна, находившихся в форте Ботлер, сюда явились все. Одного только рыцарского сословия можно было счесть триста человек.

Солдат также привлекли в больших количествах. Из шестидесяти тысяч воинов, находящихся в распоряжении союзников, на равнины вывели пятьдесят тысяч.

Имперские войска, согласно докладам Широна, насчитывали от тридцати до сорока тысяч человек. Отталкиваясь от этого, командоры и решили выставить пятидесятитысячное войско, собираясь сокрушить Третий корпус за счёт подавляющего превосходства в числе.

Арман не заставил себя долго ждать. Потому как на деле от нетерпения изнывал скорее Сулла, нежели союзники.

И вот глазам Суллы предстало огромное войско Градуна, под девятью разными флагами и в разноцветных паноплиях!

Если оные пересчитать, станет ясно – здесь представлены все девять королевств альянса!

Увидав это, Сулла в душе вскричал от восторга. Пусть враг превосходит числом, это делало его лишь счастливее.

Ведь коли так – значит, на равнине собралась большая часть союзников! То есть, альянс действительно вывел все силы ради генерального сражения!

И если сражение выиграть, захват Колома станет неизбежен!

Для Суллы это действительно сродни возвращению с того света.

Всё началось быстро. Стоило Сулле увидеть растянутое в линию построение союзных войск, он тут же определился с тактикой.

«Воители Армана, ударим в центр вражеского лагеря! Пронзим их строй подобно раскалывающему Землю копью!» – отзвучал его призыв, и Третий корпус ринулся в атаку.

«Ура-аааа! В бой!»

Равнину сотряс дикий рёв. Копыта Третьего арманского корпуса грубо попирали ковёр зелёных трав. Крики тысяч мужских глоток взмыли ввысь, к далёким чистым небесам.

Союзники не растерялись, и отозвались не менее яростно. Командоры также возвысили голоса, призывая положить конец экспансии Армана.

«Вперёд, гордые солдаты! Сметём высокомерных арманских ублюдков!»

«Ура-ааа!»

Рыцари пустили коней в галоп. Солдаты тоже понеслись навстречу врагу широким строем. Руки крепко стискивали копья. И над равниной звучал их громогласный рёв.

Так началась битва на коломской равнине, о которой не раз напишут историки, изучающие боевые столкновения прошлых лет.

Битва, что перевернёт представления о теории сражений!

На том со вступлением и покончим.

«Ура! Окружим и подавим арманцев! Перевес на нашей стороне!» – возопил маркиз Гермюльдер, полностью уверенный в успехе.

И энтузиазм присущ был не только ему. Все рыцари, включая графа Класзона, настраивались на победу.

Союзники имели преимущество сразу в нескольких отношениях. Во-первых, они заняли холм, что при сражении на равнинах считается наиболее выгодной позицией, а во-вторых, находились в большинстве.

Но и это не всё. Пока ждали появления Третьего корпуса Суллы, командоры организовали войско в формацию, считавшуюся наиболее выгодной при таких столкновениях.

Широкая горизонтальная фаланга, позволяющая обойти врага с флангов и окружить со всех сторон!

Солдаты движутся подобно расправляющей крылья птице, и стремительно накрывают неприятеля!

В учебниках по стратегии построение называлось лучшим. Утверждалось, что ничего эффективнее при сшибке великих армий на равнинах просто нет.

Союзники поделили рыцарей на три равные части, поместив их отряды как в центре, так и на обоих флангах.

При горизонтальных построениях так обычно и поступали. Союзные командоры строго следовали учебникам. Настолько, что строй можно было назвать действительно образцовым.

Центр взял на себя граф Класзон. В состав подразделения вошли рыцари Фрахама, Эвона и Нофола. Сто двадцать бойцов! Таким образом, здесь собрались большинство тех, кто были зачислены Широном в защитный корпус.

Правое крыло сформировали рыцари Колома под предводительством маркиза Гермюльдера и графа Любека.

Слева же собрались все остальные рыцари с маркизом Бальфоном во главе.

Сулла читал стратегию союзников как раскрытую книгу. И с самого начала понял, что его будут пытаться обойти с флангов.

Тут не нужно быть семи пядей во лбу. Любой полководец на равнинах будет стремиться к горизонтальной фаланге. И коль стратегию поддержат обе стороны, всё решит численность солдат.

Однако Сулла избрал для противодействия союзникам вертикальную колонну.

И это было действительно неожиданно. Ведь общеизвестно – вертикальный строй невозможно реализовать с великой армией в десятки тысяч человек!

Рыцарские подразделения часто обращаются к вертикальным построениям. Они очень мобильны, но требуют регулярных тренировок по достижению безупречной слаженности.

Но солдаты – дело другое. Да и реально ли вообще держать строй неразрывным в условиях, когда одновременно бегут десятки тысяч человек?!

Все люди обладают разной скоростью. И оттого уязвимость вертикальной колонны к атаке с флангов тоже неоднородна. Мельчайший сбой – и враг разорвёт построение. А там и до тотального разгрома недалеко.

Сулла понимал риски. Однако у него имелся план. А ещё – уверенность в собственных силах. Не зря же он вёл с Третьим корпусом изнурительные тренировки, подготавливая к этому дню?

Держать равную дистанцию от впереди бегущих даже в жестоком бою!

Бегать с мешками на спинах, для развития скорости!

Прорываться, распихивая противников перебинтованными локтями!

И, наконец, теоретические занятия – как следует действовать в коллективном ближнем бою!

Бойцы Третьего корпуса Суллы прошли через это всё.

Тр-раах!

Имперцы и союзники сшиблись в ожесточённом противостоянии. Копья против копий, кони против коней, люди против людей. В мгновение ока разгорелась жаркая битва.

«На прорыв, воители Армана!» – заорал в голос Сулла.

И равнина тут же обагрилась кровью. Алая жидкость, струящаяся по телам яростно схлестнувшихся солдат, растеклась по земле.

В первом столкновении урон был одинаков для обеих сторон.

Чвок-чвок-чвок-чвок!

Первые ряды солдат пали наземь, нанеся друг другу тычки копьями. В большинстве своём то были длинные трёхметровые пики.

Отделяющий победу от поражения разрыв стал проявляться, когда сошлись вторые ряды бойцов. Пока первые ряды кололи друг друга копьями, арманцы продолжали бежать, не замедляя хода. Перепрыгнув тела павших товарищей, они стремительно ворвались в строй союзников.

В сравнении с ними, реакция союзных войск выглядела замедленной.

И это не являлось ошибкой. При работе длинными копьями, расстояние между первым и последующими рядами должно составлять, по крайней мере, метр. В противном случае, для управления копьём просто не будет места.

Но у арманцев была иная задача. Они тоже несли копья, но расстояние между рядами выдерживалось очень коротким. Вместо того, чтобы направить копья на врагов, они вздымали их к небу. Это делало малые интервалы возможными. И длинные копья не были им помехой.

Т-тум! Тум! Тум!

«Оу!»

«Ч-что за?.. Ай!»

Ворвавшись в строй врага, арманские солдаты стали активно работать локтями. Что такому могли противопоставить копейщики? В условиях близкого контакта длинное копьё – не больше, чем просто громоздкая палка!

В общем, вторую линию союзников быстро и безжалостно смяли. Неожиданный манёвр врага опрокинул их, сделав бесполезным оружие.

При масштабных сражениях любое падение равнозначно гибели. Ведь далее тебя затопчут напирающие с обеих сторон солдаты, отбив внутренности, не давая даже вдохнуть.

«Отбрасываем копья, хватаем мечи! Враг рвётся в близкий контакт!» – рявкнул кто-то из союзников.

Услыхав это, третий ряд союзных войск выпустил копья из рук. Вместо них солдаты схватились за мечи.

Мечи чрезвычайно эффективны против краг и наручей.

По крайней мере, они так думали.

Но воинство Суллы снова застало их врасплох. Ещё миг назад мчавшийся на всех парах второй ряд арманцев резко затормозил.

Так быстро бежали, и вдруг останавливаются?!

Пока союзники удивлялись, их молниеносно атаковал третий ряд арманцев. Они двигались след в след за вторым, став его тенью, спрятавшись за ним. Воспользовавшись оставленным солдатами второй линии зазором, они скользнули мимо тех вперёд.

Третий ряд арманцев не собирался работать локтями. И даже мечей, подобно бойцам третьей линии союзников, у них не было.

В их руках были копья.

«Ч-чёрт!»

Союзники вытаращили глаза. Готовясь к близкому контакту, они отбросили свои копья и схватились за мечи, даже не предполагая, что враг снова сменит оружие!

Чвок! Чвок!

«Ыа-ааа!»

Наконечники на длинных древках с лёгкостью прошивали тела союзных солдат.

Копья просто ужасают на достаточном для их применения расстоянии!

Как ни пытайся рубить их мечами, всему существует предел. А когда в тебя тычет копьями огромная армия, это конец!

Победителя и проигравшего окончательно определили третьи ряды. Когда третья линия пала, солдаты союзников были отброшены и дезориентированы. Строй смешался, а люди растерялись, не понимая, как им далее действовать. Их или кололи длинными копьями при попытке к бегству, или просто топтали ногами.

«С-соберитесь! Не разрывайте строй!» – надрывался граф Класзон, пытаясь реорганизовать солдат, но было поздно.

Когда формация смята, дальнейшее падение неизбежно.

Всё больше и больше союзных солдат оказывались заколоты противником, или же сбиты с ног собственными товарищами. Ущерб рос как снежный ком.

Сулла вскричал: «Они поддаются! Топчите их без пощады!»

Боевой дух арманцев вырос, и они стали действовать ещё активнее.

«Урааааа!»

На пятящихся обрушилась бурная волна. Тридцатитысячная армия Армана налетела подобно цунами, разя копьями, рубя мечами и топча ногами.

Центральный отряд союзников смяли и разорвали надвое. Сопровождал сие действо громкий звук, напоминавший удар раскалывающего полено топора дровосека.

Именно так и действовал Третий корпус Суллы. Несмотря на изначально меньшую численность, они раскололи союзную армию ровно надвое.

Досталось и рыцарям под командованием графа Класзона. Союзники уступили не только в битве солдат. Рыцарей тоже основательно теснили.

На самом деле, иных вариантов и не было. Ведь в центральном отряде присутствовала лишь треть от общего числа рыцарей союзников.

У Суллы же, напротив, все рыцари, то есть, сотники и тысячники, находились в центре. План и заключался в резком прорыве.

Таким образом, рыцарям альянса пришлось схлестнуться с превосходящими числом сотниками Армана. Иными словами, уступать не только навыками, но и количеством. И как в такой ситуации прикажете побеждать?

Ситуация дополнительно ухудшилась тем, что союзное войско разорвали надвое, оставив рыцарей в изоляции. Они и готовы были броситься наутёк, да только некуда – глаза врагов уже сверкали повсюду. А солдаты, что могли прийти им на помощь, погибли.

«А-арх! Да как такое вообще возможно?!»

В глазах рыцарей застыл страх. Они не верили, что конец наступит так быстро.

Тот ужас, когда тебя зажимают среди вражеской армии!

Те, кто этого не испытал, не поймут.

Аж искры из глаз!

И как ни крути головой, а союзников не видать. Только войско Армана. Лишь знамёна Арманской империи!

Центральный отряд рыцарей попал в окружение врага слишком внезапно.

Везде тысячники, сотники и простые солдаты Армана!

Поток врагов толкал их всё дальше и дальше. Словно мячик, плывущий по волнам.

А когда двигаться стало некуда, рыцари узрели длинную тень, отброшенную Богом Смерти.

Глава 13

«Они изолированы! Убейте их всех!» – немедленно прозвучал приказ Суллы.

Ведь коли прикончить рыцарей, пока те оторваны от остальных, сражение точно будет выиграно.

Солдаты Армана среагировали моментально. Их обучали в том числе противодействию кавалерии. Сбившись в плотный строй, плечом к плечу, они с громким криком напали на рыцарей.

Конечно же, то не был безрассудный наскок с грудью нараспашку. Солдаты атаковали копьями в несколько метров длиной. Когда многотысячная толпа собралась в одной точке и ощетинилась копьями, то стала похожа на дикобраза.

Как ни хороши рыцари в защите, разве можно блокировать сотни копий одновременно?

Каким превосходным фехтовальщиком ни будь, а попробуй сладить с толпой, что тычет в тебя копьями на расстоянии!

Но, вопреки ожиданиям рыцарей, копья арманцев метили не в них. Враг понимал, что нападение на тяжелобронированных рыцарей, да ещё со щитами в руках, не принесёт большой выгоды. Потому приоритетной целью стали кони.

Те истошно ржали и поднимались на дыбы. Обезумев от боли и ужаса, кони сбрасывали хозяев и бросались наутёк.

Только арманцы находились повсюду, и бежать было некуда. Так что всех лошадей, в конце концов, до смерти забили копьями.

После чего пришла очередь самих рыцарей.

«Ааа! Ублюдки!»

Сброшенные наземь воины союзников подхватились на ноги и бросились на солдат Армана.

Однако для них нашлись иные противники. Сотники и тысячники Третьего корпуса стремительно заступили им путь.

«Драться с вами будем мы!»

Элита арманцев быстро окружила союзных рыцарей. И принялась уничтожать, нападая со всех сторон.

Подавляющее большинство сотников и тысячников Армана владели аурой. И точно так же закованы были в паноплии и носили щиты. Более того, они были верхом. И превосходили оппонентов количественно.

Союзные рыцари орудовали мечами отчаянно да без толку. Они не видели ситуацию со стороны и дрались чисто на инстинктах. А вот лицо лидера центрального войска союзников, графа Класзона из Фрахама, побелело как мел.

«Д-держать круговую оборону! В-выпустить святую силу!» – заорал он, не помня себя.

Только чем в нынешней ситуации способна помочь святая сила – основное оружие рыцарей Фрахама? Она полезна лишь пока бойцы держатся вместе. А когда разобщены, как сейчас, эффект от неё не слишком велик.

Тут и там слышались истошные вопли. Призывавшие святость рыцари валились один за другим. Тысячники Армана не прощали даже мельчайших ошибок. Они рубили рыцарей с остервенением, словно вымещая злобу за унижение, которое прежде заставил их испытать Широн.

Командор Эвона к этой минуте погиб, маркиз Фишер из Нофола тоже лишился головы. Союзных рыцарей – лидеров центрального отряда – жестоко громили.

Графа же Класзона атаковал сам Сулла. Хоть раны его и были настолько серьёзны, что стоило бы остаться в тылу.

Но Сулла не обращал на те внимания. Он горел стремлением вновь обрести уверенность, пошатнувшуюся от трёх подряд поражений. Вот почему, несмотря на явное преимущество его армии, атаковал Класзона самолично, обнажив чжаньмадао.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Лицо Класзона ещё раз сменило оттенок. Яростно скачущий в его сторону крупный мужчина с перебинтованным лицом не мог не устрашить.

«Лу, взываю к силе твоей! Защити…»

Но какой смысл взывать к святой силе, коли лицо перекошено от ужаса? Тем более, что огромный чжаньмадао Суллы, известного молодецким ударом, уже стремился в его сторону!

Вжу-уу!

Первым щеки Класзона коснулся порыв ветра, порождённый оружием противника. Полыхнула ослепительная аура, накрепко связывая рыцарский меч. И лишь тогда долетело само лезвие!

Шасс!

Миг – и чжаньмадао снёс голову Класзона с плеч, отправив в высокий полёт! Обезглавленное тело бессильно упало, извергая фонтаны крови!

Ухмыляясь, Сулла провёл языком по мечу, слизывая кровь.

«Ну вот! Как и должно быть. Подсдал я малость после монструозного ублюдка из форта Ботлер, но… Хех, глядите-ка! Ваш господин Сулла по-прежнему жив и здоров!»

«Ура-ааа!» – завопили в ответ солдаты Армана.

Возрождение Суллы!

Это действительно было возрождение, причём, как его лично, так и всего Третьего корпуса. Чудовищная мощь арманского легиона, придавленная невероятным могуществом Широна, снова обрела свободу.

Знаете ли вы, как страшен дикий зверь, которого держали в цепях, а затем выпустили на волю? Это чистая, незамутнённая ярость!

«К-как!.. Нет, это точно сон! Такое не может быть явью!»

Маркиз Гермюльдер чувствовал себя персонажем ночного кошмара.

Сражение на равнине началось с наступления союзников, и те явно имели численное превосходство. И вдруг центральный отряд сминают за несколько мгновений, а находившихся там рыцарей односторонне истребляют!

Гермюльдер видел, как голосил, надрываясь, граф Класзон, как в воздух взлетела его отсечённая голова, но помочь не мог ничем. Союзные войска уже рассекли надвое, в то время, как арманский корпус остался един.

Броситься в бой, сломя голову, прямо сейчас было слишком безрассудно. Нет, будь дело лишь в том, что описано выше, Гермюльдер бы не колебался. Но присутствовало кое-что ещё. Некая перемена, случившаяся после молниеносного разгрома центрального отряда союзников.

Вероятнее всего, то влияние вновь обретённой уверенности! Враг доказал, что освободился от довлевшей над ним тени Широна!

И теперь стал истинным воинством Армана.

Диким хаосом, что способен разорвать порядок изнутри!

Вот ключ, который всегда делал Арман непобедимым.

Третий арманский корпус обрёл изначальную уверенность. И мощь исторгаемого ими боевого духа заставила союзников затаить дыхание.

Сулла проехал во главу арманской колонны. И ткнул окровавленным чжаньмадао в направлении правого крыла союзных войск.

«Следующие – они! Судя по доспехам, то и есть коломские варвары. Убьём ублюдков!»

Стоило команде отзвучать, как спущенные с цепей дикие звери взревели.

«УО-ООО!»

И тут же ринулись в атаку. Смотрелось это настолько жутко, что даже солдаты Колома, что, как утверждают, предпочитают завтраку хорошую драку, были ошеломлены.

Чёрное цунами Армана обрушивалось на войско Гермюльдера.

«О-остановим их! Если падём, столица окажется в беде!»

Очи Гермюльдера покраснели. В душу проникло отчаяние. Причём, такое, что хоть сердце вырви.

Да он ведь своими же руками уничтожил всё, чего добился Широн! Как ни сбиты были с толку Класзон и остальные, он, Гермюльдер, должен был хранить хладнокровие! Ведь цель его – защита столицы!

Но он не смог. И как же жалел о том теперь!

«Если союзники заплатят за поражение всего лишь жизнями, то ежели погибну я, это будет конец. И не только мой! Что станет с Коломом? Что будет с его величеством, доверившимся мне? Ар-ррх!»

Всё так. Маркиз Гермюльдер даже умереть по велению сердца не мог. Ведь если союзную армию разгромят, столицу захватят в мгновение ока.

Достаточно взглянуть на диких зверей, которых напоминает теперь армия Армана, чтобы представить, что будет, когда они беспрепятственно ворвутся в столицу. Настоящий ужас!

«С-слухи об их силе не лгали. Они действительно очень сильны! Мы облажались. То, что им не удалось взять форт Ботлер, говорило не об их слабости. А лишь о том, что граф Широн – великий человек! И я, кретин, понимаю это только сейчас?!»

По щеке Гермюльдера прокатилась слеза. Слеза сожаления.

Но даже в этот драматический момент наступление армии Армана не замедлилось. Обладая превосходной организацией, они показывали невероятную эффективность против войска Колома.

И вновь солдаты первых рядов закололи друг друга копьями. Затем в просвет, активно работая локтями, вторглась вторая линия арманцев. После чего третий ряд добил остальных.

Произошло это даже быстрее и эффективнее, чем в первый раз. Пусть коломцы превосходили врага числом, зато солдаты Армана были сильнее индивидуально. Да ещё и работали одновременно и слаженно. Они прошлись по строю Колома неудержимой чёрной волной.

Судьба коломских солдат не имела отличий от товарищей из центрального войска союзников. Они уступили точно так же, в одну калитку. Как ни стискивали бойцы зубы, силясь устоять, совладать с арманской волной, захлестнувшей подобно цунами, они не могли.

Рыцари Колома даже не заметили, как оказались в изоляции. Попали в ту же ситуацию, что ранее граф Класзон.

«Убить!» – громыхнул голос Суллы.

Голос Смерти.

Имперцы напирали со всех сторон. Стало трудно выискивать среди них союзников. Вот кто-то тычет копьём, и оказывается солдатом Армана, а вот размахивают окружёнными аурой мечами, и оказываются сотниками и тысячниками врага.

Арманцы яростно кидались в атаку, глаза горели злобой. По равнине пробежали три волны. И ударили в пока ещё держащихся рыцарей с трёх сторон.

Падали пронзённые копьями кони, падали рыцари. Всех их топтали копыта арманской кавалерии. Мелькали бесчисленные копья и мечи.

Треск, хруст! Крак!

Никто из рыцарей не умер славной смертью. Даже тех, кому по-простецки срубили голову, сыскать можно было с трудом. Их топтали лошадьми и пронзали копьями со всех сторон.

Остались лишь маркиз Гермюльдер и граф Любек, яростно и молча орудовавшие мечами. Они скрежетали зубами, чувствуя обязанность убить хотя бы ещё одного противника.

Коней их давно закололи копья. Но оба рыцаря всё ещё стояли в полный рост, принимали удары врагов на щиты, и сами истребляли солдат Армана одного за другим.

Аура Гермюльдера испускала ослепительное сияние, меч Любека то и дело разражался короткими вспышками. Они рубили, рубили и снова рубили.

Но врагам не было конца. Бушующее цунами под названием Арман было не остановить. Стоило срубить голову солдату, вместо него немедленно вставал другой. А когда убивали и его, сотники метали свои сети.

Через какое-то время всё тело Гермюльдера оказалось опутано десятками сетей. Любека также стягивали множество верёвок.

«Тяни!»

Накиньте на человека сети, после чего дёрните лошадьми. Сумеет ли тот устоять, как бы ни был могуч?

Граф Любек утратил равновесие и упал. И как только это случилось, пришёл конец. Дальше его поволокли по земле, не позволяя снова встать.

А тем временем в него врезались десятки копий. Все, кто стояли на пути, куда его влекли, злобно тыкали ими.

Трак! Тум! Кланк!

Любек старался принимать их на щит или парировать мечом, но, когда тебя опутывают сети, это непросто. Движения меча были ограничены, поскольку руку вжимало в корпус сетью.

Тут влекомого по земле Любека нагнали кони сотников, и те тоже стали его колоть и топтать копытами.

Медленно, но Любек выдыхался.

Сам дослужившийся до тысячника в Первом арманском корпусе, Любек даже не подозревал о существовании такой тактики. Она не была широко известна, и являлась разработкой самого Суллы.

Любек понимал одно – опутанный сетью и сбитый с ног уже не увидит солнца. Суровая истина, означающая, что в такой ситуации не выжить.

Призвав последние силы, он поднял голову. От тех, кто пытались его проткнуть, просто отворачивал лицо.

Желал Любек только одного – увидеть солнце! Тёплый солнечный свет, заливающий сейчас широкие равнины его родины!

И тем сильнее становилось желание, сколь осознавал, что сделает это в последний раз. И вот солнце всё-таки отразилось в его глазах. Ослепительный луч пробился через скопление арманских тел, кружащих над графом подобно рою пчёл.

Как же он светел!

Веки Любека медленно опустились. Одинокая слеза скатилась по щеке. Он чувствовал умиротворение, поскольку сумел узреть солнце, сиявшее над Коломом, его страной.

В последний раз он разомкнул губы: «Граф Широн, молю, защити Колом!..»

Слова не достигли Широна. Прежде чем мольба настигла адресата, в рот Любека ворвалось солдатское копьё.

Тяжёлое лезвие с хрустом проломило зубы, порвало дёсны и язык, и пронзило нёбо.

Струёй хлынула кровь, забрызгивая всё вокруг.

Бесчисленные удары копий! Копий! Копий!

Арманцы проделывали отверстия в лице, шее, руках, ногах, не оставляя в теле ни единого целого участка.

«Любек!» – взревел, обернувшись, Гермюльдер.

Он увидел сбитое с ног, пронзаемое копьями тело товарища, и на глаза навернулись слёзы.

Это стало его ошибкой. Стоило обернуться, как на него тут же накинули сеть, грубо сбили с ног и тоже поволокли по земле.

Попытайся он даже разрезать сеть аурным мечом, в том не было смысла. Ведь его продолжали опутывать десятками новых слоев. И не позволяли толком вздохнуть, бесконечно тыча копьями, мечами, топча конскими копытами.

Но всё же Гермюльдер не зря был лучшим рыцарем Колома. И пока его тащили, успел вспороть брюхо проехавшей над ним лошади с тысячником и лишить ног двух-трёх солдат Армана.

Но и только. Руки его тоже теряли силу. А тело – слишком много крови.

А далее на загривок опустился тяжёлый чжаньмадао. То к нему прорвался Сулла, ткнув мечом.

Опутанный сетями Гермюльдер попытался отразить эту атаку, но не сумел. И острый кончик чжаньмадао погрузился в шею.

Нерв рассекло, и ноги тут же свело судорогой, а руки перестали слушаться. И затем в Гермюльдера беспрепятственно вонзились десятки копий.

В один момент его проткнуло множеством наконечников!

Маркиз Гермюльдер, лучший мечник Колома, шурин короля Баньяка!

Конец его настолько жалок, что больно смотреть. Люди отворачивались, не в силах глядеть в глаза умирающего, пронзаемого десятками копий.

Не оттого ли, что глаза те полны были обиды?

Плеск!

«Урод! Ты чё так на меня пялишься?!»

Кто-то из сотников не выдержал и врезал топором по глазам. И во все стороны разлетелись кровь и мозговая жидкость.

Маркиз Гермюльдер погиб!

Глава 14 - Колом в огне

Акт №5. Колом в огне.

Рыцари Колома под предводительством маркиза Гермюльдера были уничтожены. Коломских солдат также перебили почти полностью. Единственным утешением можно считать то, что одному из бойцов удалось отправить почтовым голубем весточку в столицу.

Быстро изложив в письме ход сражения на равнине, солдат подвязал письмо к лапке птицы, после чего подбросил ту в небеса. И никто его действий не заметил, поскольку все были слишком увлечены войной.

Вот только сам боец не выжил.

Чво-ок! – Длинное арманское копьё вонзилось в грудь.

Истекая кровью, солдат свалился без чувств. Но, даже умирая, он улыбался. Он выполнил, что должен! Голубь летел к столице. Старательно маша крыльями, нёс страшные вести с равнины.

Вот так, вслед за центральным отрядом союзных войск пало и правое крыло. Когда последнего коломца без жалости проткнули копьём, Сулла с решительным видом повернулся к левому крылу союзников.

Отряду во главе с маркизом Бальфоном!

Чжаньмадао сверкнул, указав на маркиза.

Ш-ших! – Меч Бальфона тоже вылетел из ножен и вознёсся в небеса.

Но призыва дать последний и решительный бой не последовало. Маркиз скомандовал иное.

«О-отступаем! Все назад!»

Бальфон решил бежать, и это было неизбежным. Не потому, что струсил. Просто ситуация чересчур вышла из-под контроля, чтобы продолжить сражение.

Центральный отряд и правое крыло пали. Убиты две трети союзных войск. И всё это лишь за две сшибки!

При этом, Третий арманский корпус Суллы практически не пострадал. Численность его армии всё ещё составляла порядка двадцати пяти тысяч человек.

Потери Армана сравнительно невелики. Фактически, за текущее сражение Сулла пострадал меньше, чем за три предыдущих столкновения с Широном.

Штурмуя форт Ботлер, Сулла лишился шести тысяч бойцов. Сегодня же утратил всего четыре. Или одну десятую от урона, понесённого союзниками, что составил более тридцати трёх тысяч солдат.

Разница в потерях среди рыцарей смотрелась ещё катастрофичнее. От рук Широна пали более половины изначальных тридцати пяти тысячников. Среди которых имелись такие уникумы, как главы подразделений Крот и Скорпион.

Ну а сегодня из тысячников не умер ни один. Истребляя рыцарей центрального и правого крыльев союзных войск, они почти не пострадали. Выбыла лишь горстка сотников.

Так что победу можно было назвать великой. В сегодняшнем сражении Третий корпус целиком реабилитировал себя за прошлые неудачи.

Арманцы нивелировали ущерб, понесённый от Широна, и, что важнее, вернули былую уверенность. А ещё восстановили гордость за то, что называются воителями Арманской империи.

В свете всего этого Бальфону оставалось лишь отступить. Пред подавляющим преимуществом арманцев любая отвага в эту минуту была просто сотрясением воздуха. И все это понимали.

Так что после его команды рыцари безропотно развернули коней. Солдаты тоже припустили прочь. На бегу они отбрасывали тяжёлое оружие, что теперь лишь мешало, и шлемы.

На деле, решение Бальфона было до крайности циничным. Ведь рыцари-то ускачут на лошадях, а солдатам придётся убегать на своих двоих! Далеко ли сбежишь пешком?

Это понимал не только Бальфон, но и все рыцари. И даже сами солдаты. Так что целью их нынешнего существования отныне являлось выигрывание времени для отступления рыцарей.

И с этим ничего нельзя поделать. Приказ Бальфона, может, и жесток, однако это лучший ход из возможных.

В противном случае, маркиз проиграл бы окончательно и лишился последних рыцарей. Гораздо разумнее вернуться в столицу ради воссоединения с отрядом Широна.

Сулла не упустил возможность учинить резню. Ведь оставив солдатам жизнь, он осложнял себе захват столицы.

«Враг бежит! В погоню, воители Армана! Рубите их нещадно! Не оставляйте никого!»

Сулла ткнул чжаньмадао в бегущих союзников. Яркий солнечный свет, падавший на коломскую равнину, отразился от лезвия.

«Ура-ааааа!»

С громким рёвом, арманское войско устремилось в погоню.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Впереди скакали тысячники и сотники. Они быстро нагнали и стали рубить солдат.

Те бежали что есть сил, побросав оружие, и никакого сопротивления оказать не могли.

С каждым взмахом арманских мечей головы союзных солдат отделялись от тел. Поскольку всё это происходило на скоростях, на равнине возникли длинные кровавые разводы.

С неба они напоминали раскрывшийся бутон ярко-красного цветка, так как головы бегущих разлетались во всех возможных направлениях.

Арманцы не брали пленных. Тех, кто изъявляли желание сдаться, обезглавливали без жалости. Потому что таков был приказ Суллы.

«Воители Армана, в пленных нет нужды, не тратьте своё время! Лучше поспешим и возьмём с наскока столицу! И королевский дворец!»

Вот только, несмотря на произнесённую речь, Сулла уже не торопился. В том не было нужды.

Столица – это не форт Ботлер, где можно сдержать великую армию малыми силами. Там тоже имеются стены, но протяжённость их велика, и одними рыцарями не защитить. Тем более, если займётся этим вон тот улепётывающий сброд.

Так что можно особо не гнать. Времени сколько угодно, чтобы и дух перевести, и боевые порядки перестроить. Победа неизбежна, даже если перебить только солдат.

Одно заставляло Суллу чувствовать дискомфорт.

Широн. Рыцарь, который заступил ему дорогу в форте Ботлер. Что, если тот прибудет в столицу и снова окажется на пути?

Впрочем, теперь можно не бояться даже этого.

«Хм… Кем бы он ни являлся, нас не остановить. Даже ему. Малым отрядом можно успешно воевать только в труднодоступных от природы местах, вроде форта Ботлер. Но не в столице. Как малым войском удержать широкую стену? Даже мастерам, коих в мире единицы, подобное не по силам. Неважно, как ты продвинут в боевых искусствах – это нереально! Потому как одна рука не победит десять.»

Сулла тряхнул головой, отгоняя мысли о Широне. Каким бы замечательным тот ни был, а теперь он, Сулла, возьмёт реванш!

Даже заявись вместо Широна сам Павис Божье копьё или луанский герцог Теодор, это не принесёт пользы обороняющимся. Даже столь великим людям не под силу справиться со сложившимся положением! Слишком уж высок разрыв в численности, да и уровень морали обеих армий в совершенно противоположных плоскостях. Такого не изменить никому на целом свете.

В отличие от вздохнувшего с облегчением Суллы, Бальфон запыхался как дикий зверь. В процессе бешеной скачки к столице Колома он потел так, что хоть выжимай.

Да, он страшился следовавших по пятам арманцев, но куда сильнее сердце сдавливало иное. Этим, не выходящим у него из головы фактором, являлся, конечно же, Широн.

Широн! Хозяин как его самого, так и его слабостей!

Маркиз жутко боялся возмездия. И мурашки по телу, и испуганно стучащее сердце – всё было из-за него.

Бальфон допустил две непростительных ошибки.

Когда вывел армии без дозволения Широна, поддавшись давлению других командоров!

И когда потерпел поражение в сражении!

И если вторую ошибку он совершил только что, то первой было уже дня полтора.

Как же колотилось сердце всё это время! И какой ужас он испытывал!

Ныне утром, втайне от других командоров, Бальфон всё-таки отправил Широну весточку. И до сражения доверенное лицо с письмом ускакало к форту Ботлер.

Страх пред Широном был так велик, что Бальфон иначе просто не мог. В записке он каялся в грехах и просил прощения.

Отправленный солдат должен был добраться до Широна примерно к началу битвы. Так что тот наверняка уже в курсе. А, возможно, успел обдумать ситуацию, и находится на пути в столицу.

Нет, наверняка так и есть! Потому что Широн – это человек, который знает всё!

Маркизу очень хотелось оказаться где-нибудь ещё. До боли страшно ехать туда, где вот-вот настигнет расправа.

Но сбежать он не мог. Его проблему не решить, прячась.

Ведь тогда Широн обнародует его грехи, и семье придёт конец. Их забьют камнями до смерти только за то, что они посмели быть связанными с Бальфоном. Нельзя до такого доводить!

А значит, остаётся лишь ехать в столицу, обильно истекая потом.

Тем временем Широн тоже мчался в направлении столицы. В этом Бальфона ожидания не подвели. Следом, активно настёгивая лошадей, неслись рыцари Первого Ордена Галика.

Глаза Широна ярко сияли зелёным светом. В зрачках крылся гнев такой силы, что в них невозможно было взглянуть.

Да, он был невероятно зол. Причём, как на Бальфона, посмевшего нарушить приказ, так и на Гермюльдера, столкнувшего родную страну в пропасть.

Но более всего он злился на себя. Потому как настолько увлёкся манёврами врага, что забыл присматривать за союзниками!

«Не зря говорят – как ни продумывай тысячи мелочей, а всё равно что-то да упустишь! Что толку от наблюдения лишь за врагом? Начинать следовало с того, что на уме у собственных союзников! К этому исходу привела моя небрежность!»

Но Широн быстро отбросил подобные мысли. Что толку посыпать голову пеплом? Надо продумать следующий шаг, иначе медленно двигавшаяся к победе война будет проиграна.

Широн тщательно оценил складывающееся положение.

«Зная мощь арманцев, союзники наверняка проиграют. Сулла Арманский – не простой человек. У союзников нет ни шанса его одолеть. Надеюсь лишь, что они продержатся достаточно, чтобы штурм столицы не произошёл немедленно… Хотя, тоже маловероятно. Нужно срочно прибыть в столицу! Иначе враг захватит и её!»

Если столица падёт, все планы пойдут прахом. И проблема даже не в том, что Колом превратится в колонию Арманской империи.

Подобный исход нанесёт смертельный урон его замыслу закрепиться в Галике! Задачи по завоеванию доверия Арнарда Второго и обретению влияния на королевскую семью будут провалены. А возрождение культа Кроноса отложится, по меньшей мере, на несколько лет.

Едва Широн дошёл в мыслях до этого момента, глаза его сверкнули осознанием. Закусив губу, он покачал головой.

«Нет! Этого нельзя допустить! Радиус поиска всё время сужается, и в любой момент взор Луана может обратиться на Павитон. Так что, если не взлететь стремительной птицей к Небесам, ничего уже не получится. Надо усилиться прежде, чем Луан нас обнаружит. А значит, прибрать к рукам королевскую семью Галика. Более того, придётся взвалить на себя и королевство Колом. Силой одного лишь Павитона я ничего не добьюсь!»

Вш-шш!

Знак Сатаны на лбу накалился, точно в пламени. Сейчас старый шрам жгло так же, как восемнадцать лет назад, в момент, когда юный Зион продался в рабство, и ему ставили клеймо. И оттого свет в глазах стал ещё ярче.

Едва въехав в столицу, Широн устремился к королевскому дворцу. И первым же делом посетил канцлера Базелица.

Сведения, поведанные Базелицем, казались действительно катастрофическими.

История о гибели двух третей союзного войска стала лишь началом. Также ему передали о смертях рыцарей со звучными именами, от маркиза Гермюльдера и графа Любека из Колома до графа Класзона из Фрахама и маркиза Фишера из Нофола.

Лицо Широна застыло. А о внешности самого Базелица не приходилось и говорить. Даже старый многоопытный канцлер пред лицом таких вестей не смог хранить невозмутимость.

Да и о каком спокойствии может идти речь, когда первое и второе рыцарские подразделения уничтожены целиком, а армия солдат – разгромлена?

«Сколько солдат и рыцарей остались в распоряжении королевского дворца? Скольких можно собрать, если учесть все силы, стоящие на страже порядка в столице?»

В ответ на заданный вопрос, Базелиц вздохнул и покачал головой: «Из рыцарей в столице лишь тридцать королевских гвардейцев. И относительно малое число солдат. После поражения союзной армии, это лишь десять тысяч человек.»

В лице Базелица отразилось отчаяние. Он побледнел, как мертвец, ладони были в крови. Узнав о сокрушительном поражении, он так сильно стискивал кулаки, что прорезал ногтями кожу.

Это сейчас он уже относительно успокоился, а всего несколько минут назад канцлер орал благим матом, осыпал Гермюльдера и Любека проклятиями, и называл предателями страны, погубившими Колом. Вот насколько ужасной виделась ситуация. Приходилось даже думать о добровольной капитуляции.

Ведь когда на тебя идёт великая армия Армана, а у тебя всего десять тысяч солдат, перспективы кажутся совершенно не радостными.

Глава 15

В отличии от Базелица, Широн несколько просветлел лицом. Он и не ожидал, что в столице аж десять тысяч солдат!

Десять тысяч!..

Возможно, для канцлера это и повод впасть в отчаяние, но для Широна те же цифры знаменовали надежду. Потому что это Широн.

Он произнёс Базелицу: «Я обязан встретиться с его величеством. С вашего дозволения, пора заняться делом.»

Стоило канцлеру заметить след надежды, мелькнувший на лице Широна, как его лик тоже немного разгладился.

«Судя по голосу, он видит некий путь к спасению», – непроизвольно подумал Базелиц, но тут же горько усмехнулся. – «Поверить не могу! Ещё недавно человек по имени Широн являлся врагом, что наставит на меня меч без колебаний, мог ли я помыслить тогда, что совсем скоро стану так на него полагаться? Неужто я настолько готов ему довериться? Поверить в то, что десять тысяч солдат остановят великое воинство Армана? Проникся так, что приму даже такую ерунду?»

Но, хоть душа и полнилась сомнениями, Базелиц поднялся с кресла и повёл Широна к королю.

Ему очень хотелось опереться на Широна. Даже если это всего лишь иллюзии. Верить, что тот сумеет что-нибудь изменить. Что защитит Колом.

К этому моменту Баньяк тоже был в курсе поражения на равнинах.

Когда Широн с канцлером вошли к королю, тот задумчиво полировал алебарду промасленной тканью. Губы монарха плотно сжались в линию, глаза сверкали. Похоже, он утверждался в последнем решении.

Даже не обернувшись к вошедшим, Баньяк фон Колом резко проговорил: «Граф Широн, мне жаль. Мои глупые подданные пустили все ваши военные достижения по ветру. Возвращайтесь в Галик. Уезжайте, пока арманцы не достигли столицы. Вам незачем терять здесь жизнь.»

Король давал Широну возможность уйти. Вследствие того, что в сражении на равнинах была утрачена большая часть войск, поражение казалось ему неизбежным.

И Широну, который не является гражданином Колома, нет никакого смысла за него умирать. Этим и руководствовался Баньяк, говоря ему возвращаться домой.

«Что думаете делать, ваше величество? И что по поводу королевской семьи Колома?»

Тут в голосе Баньяка появилась дрожь. Кажется, изнутри его распирал гнев: «Я намереваюсь выслать королеву и сына Бена фон Колом[1] в Теуриум. Жена по материнской линии – родственница королевской семьи Теуриума. В изгнании с ними вряд ли будут обходиться как с особами монарших кровей, но, по крайней мере, сохранят жизнь. Что бы ни случилось, я не могу допустить, чтобы королевский род Колома прервался.»

Баньяк перевёл дух, и продолжил уже с грустью в голосе: «Но сам не сбегу в Теуриум. Я не смогу жить с мыслью, что спасся, бросив подданных на смерть. Потому встану с ними плечом к плечу на стенах, вступлю в бой с проклятыми арманцами и погибну. И разделю тем самым участь своего королевства.»

Убедившись, что король настроен решительно, Широн кивнул. И голову его пронзило осознание возможности.

Опустившись на одно колено, он проговорил: «Коли решение ваше таково, прошу – оставьте меня главнокомандующим до конца. Доверьте оставшиеся войска. Я буду защищать эту столицу.»

Баньяк вскинул голову и посмотрел Широну в глаза. Во взгляде короля на девять частей сомнений была лишь одна – надежды.

«Защищать столицу? С десятью тысячами солдат против великого воинства Армана?»

Широн кивнул: «Да, у нас всего десять тысяч солдат, зато рыцарей – двести! Если объединить Первый Орден Галика, прибывший со мной из форта Ботлер, гвардейцев вашего величества и уцелевших рыцарей союзных войск, мы даже превысим число в двести человек. Так что мы уступаем лишь в количестве солдат, но не в рыцарях.»

От уверенного голоса Широна, взгляд Баньяка снова поменялся. Теперь надежда в нём достигла почти тридцати процентов.

«Тем не менее, солдат не хватает. Возможно ли десятью тысячами удержать широкие столичные стены? Или у вас некая хитрость в рукаве?»

Широн ответил твёрдо, вбив клин в полено сомнений Баньяка: «Ворота столицы я собираюсь открыть. Стены нам не удержать в любом случае. Пытаясь их оборонять, мы понесём большие потери и окончательно лишимся шансов на победу в войне. Я же предлагаю открыть ворота и впустить арманцев в город.»

Гроах!

Казалось, глаза короля выскочат из орбит. Канцлер тоже замер с открытым ртом.

«О-открыть ворота? Арманскому воинству?»

Что за абсурд?! Предлагать тому, кто собрался защищать город до последнего вздоха и героически погибнуть, встретить врага с распростёртыми объятиями?!

Произнеси это не Широн, а другой человек, и король Баньяк тут же пустил бы в ход алебарду.

Король открыл было рот спросить – что за шутки такие?! Но не смог, увидав лицо собеседника. То было слишком серьёзным для шутника.

Широн проговорил торжественно и решительно: «Нет у меня ни времени, ни настроения шутить. Ваше величество, я серьёзно. Ситуация не так хороша, чтобы сохранить себя целиком. Мы должны сломать кости врагов ценой отречения от плоти. Вот почему я говорю, что собираюсь открыть ворота.»

«Отдать плоть, забрав кости?» – спросил Баньяк.

Широн кивнул: «Силы рыцарей примерно равны. Не достаёт только солдат. Однако для уличных боёв хватит и десяти тысяч.»

Уличных боёв?

Глаза короля сверкнули. Он не до конца понял, что кроется под этими словами, однако голос Широна звучал убедительно.

«Ваше величество, войско Колома знает в столице каждый уголок. Я планирую воспользоваться их знаниями, чтобы устроить на территории города великую западню. Ожесточённые бои пройдут в каждом проулке, дома сгорят, хозпостройки разрушат. Столица Колома обратится в руины! Это и станет плотью, которую я отдам врагу.»

Баньяк вытаращил глаза.

«Н-но если столица падёт, что получим мы? Что станет костями, которые мы заберём?»

«Взамен никто из арманцев не вернётся живым. Их кости будут зарыты здесь, на территории столицы. И, если ваше величество одобрит предложение, я сделаю так, что это станет реальностью.»

Баньяк и Базелиц похолодели. По спинам пробежали мурашки, волосы встали дыбом.

Подобное страшно даже представлять. Если Широн воплотит обещания в жизнь, столица станет кладбищем для десятков тысяч людей.

Ад, из которого никому не уйти живым! Погибнет бессчётное число горожан, но падут и арманские захватчики!

Король с тревогой спросил: «Но как же мирные жители? В-вы же не собираетесь приносить их в жертву? Плоть, которую мы отдадим, не обязательно ведь должна включать и их судьбы, верно?»

Широн промолчал. И король Баньяк понял. Понял тот факт, что жизни горожан и станут залогом победы. Что Широн собирается втянуть в эту войну и их.

Вот почему он сказал, что откроет ворота!

Король вздрогнул. Он не мог поставить под удар тех, кто вверили судьбы в его руки.

«Т-то есть, ради благополучия королевской семьи придётся предать свой народ? Я на такое не пойду!»

Баньяк уставился на Широна со злобой и неколебимостью во взоре.

Но тот даже бровью не повёл.

«Не ради королевской семьи. А для всего населения Колома! Неужто вы не поняли? Ежели ваше величество отвергнет моё предложение, не только горожане столицы – жители всего Колома станут рабами Армана. Коломский язык канет в лету, равно как и коломская гордость – ведь к рабам относятся хуже, чем к собакам или свиньям! Я прошу только одного – свести будущие их страдания к минимуму. Давайте пожертвуем жителями столицы, но спасём остальных!»

Эта речь бросила Баньяка в дрожь.

Некоторое время он молча смотрел Широну в глаза. И, наконец, в очередной раз содрогнулся.

В зрачках Широна Баньяк увидел кошмар. Там царил форменный ад, словно предрекая бедственное состояние, в которое погрузится столица, и битву, которая разгорится на её улицах.

«Хи-хи, хи-хи-хи… Аха-ха-ха-ха!»

Сперва король истерически захихикал, но смех постоянно нарастал, превратившись в конце в хохот безумца.

В его глазах в какой-то момент тоже отразилось безумие. Возможно, им он заразился от Широна, но теперь от него тоже исходила энергия лютой злобы.

«Что ж! Коль столица и судьбы всего коломского народа на разных чашах весов, сделаем это! Только вам, граф Широн, придётся взять за это ответственность. Заставьте высокомерных арманских ублюдков сполна заплатить за кровавые слёзы нашего народа. Их крови должно пролиться в двойном размере!»

«Я буду о том помнить, ваше величество.»

Баньяк удовлетворил предложение Широна. Пусть тот собирался ввергнуть столицу в хаос, у короля не было другого выбора, кроме как разрешить это.

Терять, в любом случае, нечего. Неважно, выйдет ли король на стены сам или положится на Широна – в случае поражения гибель Колома неизбежна.

Но что, если тот каким-то чудом преуспеет? Тогда Третий арманский корпус падёт.

Вот почему Баньяк выбрал этот путь. Рискнул всем, включая судьбу своего королевства, и доверился Широну.

Сразу по окончании аудиенции Широн умчался к казармам. Где уже ждали десять тысяч солдат. Большинство из них являлись гражданами Колома и отвечали за оборону столицы и королевского дворца.

Устроив смотр, Широн вгляделся в бойцов перед собой. Осмотрел состояние оружия, доспехов и щитов.

Оружие на поверку оказалось хорошего качества, ни следа ржавчины. Щиты тоже выглядели прочными. Глаза солдат полны были жизни. То есть, пред ним по-настоящему сильные воины.

Широн остался удовлетворён. Если во время разговора с королём он ещё тревожился, то теперь почувствовал облегчение. С такими крепкими бойцами с Арманом вполне можно побороться.

Конечно, придётся непросто. Ведь в его распоряжении лишь Первый Орден Галика и десять тысяч солдат, а у Суллы воинство минимум в два с половиной раза больше. Но ведь в минуты кризиса алмаз по имени Широн сверкает только ярче?

Он приказал коломским солдатам разбиться на отряды по сто человек, и каждому отряду выбрать представителя. Идея была организовать армию по тому же типу, что и в Арманской империи. Систему эту он однажды уже использовал – в войне за Павитон.

Когда сотников выбрали, Широн собрал их отдельно. И ещё раз внимательно оглядел.

Нужды поднимать их боевой дух не возникло. Глаза новоиспечённых сотников и без того сверкали решимостью. В воздухе витала торжественность, они явно готовы были умереть для защиты столицы.

Чтобы стратегия сработала, сотники должны хорошо выполнить свою задачу. А для этого нужно ту как следует объяснить.

«Арманская армия стремительно продвигается к столице. Они будут здесь ночью, или, самое позднее, к утру. Так что для вас с этого момента начинается настоящая война. И только от ваших действий зависит, защитите ли вы свои семьи, дома и королевство.»

«Мы понимаем. И готовы защищать их даже ценой жизней!»

Громкий и чёткий ответ удовлетворил Широна. И он сразу перешёл к сути: «Я отказываюсь от обороны стен. У арманцев в осадах богатый опыт, они в этом по-настоящему хороши. А нас чересчур мало, чтобы отстоять стены. Вот почему я открою ворота и позволю им войти.»

Все утратили дар речи. Услышанное поразило их до глубины души точно так же, как ранее короля и канцлера.

Широн поспешил продолжить прежде, чем его прервут: «Мы встретим их в столице. Увидев открытые ворота, арманское воинство ворвётся внутрь. И, конечно же, примется мародёрствовать. Этого мы и будем дожидаться. И, едва они разбредутся для грабежей, сокрушим их. Будем раз за разом вступать в короткие стычки в тени домов, магазинов и прочих строений, пока не уничтожим всех. Далее я закреплю ваши сотни за определёнными районами. Как только завершится собрание, ведите солдат туда и готовьте к бою.»

Сразу появились два вопроса. Каждый из двух сотников озвучил то, что интересовало больше всего:

«Как насчёт горожан? Нам их эвакуировать или…»

«Каким именно образом вести стычки? Вы же о засадной тактике?»

Широн ответил обоим сразу: «Приведу пару примеров. Лучший на мой взгляд вариант – заманить арманцев в здание, и поджечь. Другой способ – брать их в клещи в узком переулке. Вы хорошо знаете город. И этим нужно пользоваться. Теперь по первому вопросу… эвакуацией горожан заниматься не надо. Более того, не говорите им об арманцах, держите рты на замке.»

Последние слова снова всех поразили.

Широн спокойно пояснил: «Войдут ли солдаты Армана в дома, что явно заброшены? Они-то пришли для грабежа! Вот если жилых домов, наоборот, будет много, то им волей-неволей придётся разделиться. Это жестоко, но ничего не поделать. Давайте смотреть реальности в глаза. Сейчас мы боремся за спасение всего Колома! И не жертвуем столицей – мы спасаем страну!»

Все судорожно сглотнули. У людей от волнения задрожали руки. До них стало доходить, насколько ужасно положение Колома.

Но ведь это значит, что придётся жертвовать простыми людьми! Они-то в чём провинились?

Широн вбил клин в сомнения сотников: «Король Баньяк дал своё разрешение. Его воля – сделать город огромной западнёй и уничтожить арманцев. Иначе весь Колом погибнет. Естественно, его величество тоже не станет отсиживаться в безопасности.»

Преданность коломцев хорошо известна. И когда Широн упомянул, что король также собирается подвергнуть себя опасности, сотники дружно кивнули. Признавая неизбежность ситуации.

Через час, полностью выслушав пояснения Широна, сотники повели людей на отведённые позиции.

Примечание

[1] Налицо опечатка в оригинальном тексте. В прошлое упоминание сына короля Колома назвали Бек (벡), теперь же Бен (벤). Поскольку имя упоминается всего дважды, и пока не ясно, какое правильное, пусть будет как есть.

Глава 16

Широну и кроме пояснения стратегии сотникам предстояло многое сделать. Наиболее же неотложной была встреча с маркизом Бальфоном.

Как раз доложили, что тот вернулся в столицу после поражения на равнине. Требовалось с ним поговорить и узнать о ходе сражения из первых уст, чтобы получить представление о том, как правильнее выправить ситуацию.

Едва маркиз увидел Широна, как лицо его побледнело. И это было понятно.

«Прошу, оставьте нас на минуту. Мне нужно серьёзно переговорить с маркизом Бальфоном», – обратился Широн к присутствующим, ибо ни к чему посторонним знать об их истинных с маркизом отношениях.

Все поднялись и вышли из шатра. Внутри остались только Широн и Бальфон.

Маркиза трясло. Глаза же Широна источали лютый холод. Затем они полыхнули жутким зелёным светом, заметно понизив температуру внутри шатра.

Не в силах вынести его взгляд, Бальфон упал на колени, дрожа, как осиновый лист, а далее и вовсе распластался на земле, уткнувшись в неё лбом.

Иначе бы просто не выдержал. Ведь стоило встретиться взглядами, сердце маркиза сковало льдом, а тело онемело, так как кровь перестала струиться по венам.

От голоса Широна также веяло стужей. Ледяной, пробиравший до костей тон казался голосом Сатаны, владыки подземного мира.

«Бальфон, кто дал тебе право самовольно вести войска в бой?»

«Кхах!»

Едва прозвучало обвинение в безрассудном перемещении союзной армии, как Бальфон привстал и схватился за сердце. От гнева Широна то на миг остановилось. Ужас объял маркиза до такой степени, что он прекратил даже дышать. Страх смерти заволок разум – показалось, что сердце остановлено насовсем и он вот-вот умрёт.

Шшш…

В критический момент Широн отозвал силу, освободив сердце Бальфона от пут. Убивать маркиза здесь и сейчас не входило в его намерения.

Он ещё способен принести пользу. Меч Бальфона пригодится, чтобы покончить с войной.

«Ха-аа, ха-аа… П-простите… Умоляю, простите!..»

Сердце вновь стало гнать кровь по венам, и маркиз тяжело отдувался. Он снова лежал ниц перед Широном, слёзы катились из глаз. Дрожь в руках никак не желала униматься.

«За что ты просишь прощения?»

Ткнувшись лбом в землю, Бальфон быстро забормотал: «З-за то, что повёл в бой войска без дозволения хозяина. Я д-действовал необдуманно и опоздал с отчётом. И… и проиграл. Уехал на войну и потерял всех солдат. Ха-а, ха-а… У-умоляю, п-простите меня!»

Широн дождался пока тот закончит, прежде чем сказать: «За командование войсками без разрешения… спрошу с тебя позже. Но грех поражения придётся искупить. Бальфон, я дарую тебе шанс исправить эту ошибку. Сразись против арманской армии, что вторгнется в столицу. Вступи в бой и победи. Знаешь, что произойдёт, если не справишься и в этот раз?»

Вш-шш!

В глазах Широна разгорелось чёрное пламя. Зелёный свет сменился кромешным мраком, кругом растеклась мана Тьмы. Но вот омуты черноты прорезали лучи яркого света. Жёлтые вертикальные зрачки среди заполненных Тьмой глаз!

Техника Стено явила себя!

И в жутких Глазах Змея Бальфон узрел ад. Чёрное пламя, бессчётные силуэты корчащихся в муках людей, блуждающие в адских небесах неупокоенные души…

А затем заметил Широна. Огромный силуэт Сатаны, окружённый чёрным пламенем и сотнями миллионов призраков.

«У-уу!..»

Тут Бальфон задрожал ещё сильнее. На губах выступила пена. Зрачки исчезли, оставив на месте себя пустые белки.

Тело Бальфона вытянулось, удлиняясь, словно тесто. И показалось, будто от него что-то отделили.

И это действительно оказалось так. Из Бальфона извлекли нечто маленькое и белёсое.

Иллюзорный Бальфон таращил глаза, из открытого рта шла пена, а душа зависла в чёрной пустоте. И замеченные ранее призраки подались к ней.

Как ни силился маркиз закричать, в горле не родилось ни звука. В то же время завывания, слышащиеся со всех сторон, звучали столь жутко, что хотелось заткнуть уши. Но не имелось и такой возможности.

А бесчисленные призраки продолжали подступать. Шептали на ухо, что его, Бальфона, место среди них. Завывали всё громче и настойчивей.

«Ублюдок, что ради спасения самого себя прикончил подчинённых! Ты же убийца! Такой же, как мы! Хи-хи-хи! Иди же к нам! Существуй среди нас! Хи-хи-хи!»

Бальфон повторно попытался закричать. И снова тщетно.

И в миг, когда познал бессилие, когда готов был влиться в огромный хоровод призраков и утратить своё я, он вдруг пришёл в сознание.

«Кха-ах! Ха-аа!»

Бальфон принялся дико озираться по сторонам, роняя с губ белую пену. Однако он всё ещё находился в шатре, и тело оставалось таким же, как прежде. Да и Широн стоял, даже позы не сменив. Лишь Глаза Змея пропали.

Пока маркиз приходил в себя, Широн проговорил: «Повторяю – сразись и победи! В противном случае станешь одним из призраков, которых сейчас видел, и будешь вечно блуждать в мире боли. В то время, как семья твоя познает ад на земле, ты до конца времён останешься там!»

Услышав эту речь, Бальфон был потрясён. Его словно молнией поразило. Так те белёсые штуки не были простым наваждением?! Бескрайняя Бездна, подобная глубинам океанических вод, не сон, а реальность?!

Бальфон почувствовал опустошение. Он не просто попал в западню – в самой его душе отпечатали ужас! И теперь он ни за что не осмелится ослушаться Широна.

Но вот аудиенция завершилась. И из шатра Бальфон и Широн вышли бок о бок.

Снаружи их встречали союзные командоры. Главы рыцарских Орденов смиренно ожидали окончания их беседы.

Теперь главными здесь были эти двое – Широн и Бальфон. И всем хотелось узнать, что же будет дальше – распустят ли они войско по домам или же станут бороться до конца.

Маркиз Родни из Тругеля, граф Якобан из Теуриума и герцогиня Роко из Джанкаро приблизились. Компанию им также составил граф Георг из королевской гвардии Колома.

Ранее Широн попросил короля Баньяка отправить к нему главу своей гвардии. Однако казармы пополнили и сами гвардейцы. Решимость короля была настолько велика, что он отослал даже тех, кто никогда от него не отходили.

Если объединить сорока одного тругельца, тридцать теуриумцев, двадцать воительниц Джанкаро, девяноста двух бойцов Первого Ордена Галика и тридцать королевских гвардейцев Колома, набирается двести тринадцать человек.

Сейчас это все оставшиеся рыцари союзных войск. Воителей Фрахама, Эвона, Нофола, Хонса, а также первое и второе подразделения Колома уничтожили на равнинах. Одно единственное поражение стоило союзникам половины изначального рыцарского состава.

Широн вздохнул. Это ж надо было – лишиться стольких выдающихся бойцов!

Вот насколько Сулла велик! Именно так Широн рассматривал случившееся.

Он окинул взглядом командоров, после чего поведал им тот же план, что прежде сотникам.

Затем рыцарей разделили на три отряда. Для уличных боёв это было необходимо сделать.

Было решено, что Широн возьмёт половину рыцарей Галика и Тругеля под личное командование. Королевской гвардии разрешили действовать по своему усмотрению, главное – не удаляться слишком далеко от короля. Остальных же поручили маркизу Бальфону.

К утру, на рассвете, Третий арманский корпус Суллы подошёл к столице.

Сулла возобновил марш только когда перестроил боевые порядки. Поспеши, конечно, добрался бы до столицы и раньше…

...Но он не стал так делать. Сулла беспокоился, что солдаты устанут и не смогут показать себя в полной мере при штурме.

На деле, предстоящая операция по захвату городских стен была головной болью даже для Суллы. Грозные баллисты – наиболее мощный из осадных инструментов, уничтожены в боях за форт Ботлер. Тура, она же осадная башня, сгорела там же. А ещё, пропал без вести тысячник подразделения Крот, который мог организовать подземный ход в столицу.

Остался только таран.

Разумеется, Сулла был уверен в себе даже с одним тараном. Да и без оного всё равно занял бы стены и прорвался в город.

Окружающие столицу Колома крепостные обводы не так высоки, как в форте Ботлер. И слишком протяжённы, чтобы реально защитить их малым числом солдат. Как ни растягивай силы по стене, а всё равно пустые зоны останутся.

Только что может означать вот это?!

Сулла как раз разглядел столичные стены перед собой, и глаза его расширились. И поражён оказался не только он, но и ветераны десятитысячных подразделений, тысячники, сотники, и даже все до единого солдаты.

Как такое возможно? Ворота столицы открыты?!

А где же?.. Однако солдат, что должны стоять на вершине крепостной стены, тоже видно не было.

«Что за дела? Куда девались союзники? Ну, пусть даже струсили, но уж солдаты Колома-то должны были остаться? Не может же быть, чтобы для сражения на равнине враг задействовал всю столичную гвардию?»

Раздираемый сомнениями Сулла склонил голову набок. И направил вперёд разведчиков.

По его приказу, разведывательный отряд быстро, но осторожно приблизился к городским воротам, держа в уме возможные ловушки.

Однако у ворот и впрямь никого не оказалось. Арманцы поднялись и на вершину крепостной стены, но и тут не нашли даже тени врага.

Руководящий группой сотник прокричал: «Господин Сулла, никого! Не то, что солдат – собак не сыщешь! Похоже, все сбежали!»

«Ах-ха-ха-ха!»

Услышав это, в арманском войске разразились хохотом. С такой абсурдной ситуацией им пришлось столкнуться впервые. Бывало, защитники городов выбрасывали белый флаг и заявляли о сдаче, но чтобы всё бросить и сбежать?! Да существуют ли вообще такие армии?

«Поверить не могу, что столицу оставили на произвол судьбы! Тут явно что-то не так. Впрочем, и на западню не похоже… Неужто правда сбежали? Я-то думал, коломские солдаты будут биться насмерть…»

С некоторой долей сомнений, но Сулла всё же ввёл в столицу своё великое воинство.

Слова сотника подтвердились – на стенах действительно никого не осталось. Кроме того, всюду присутствовали следы поспешного бегства.

Когда Сулла увидел это своими глазами, сомнениям места не осталось. Когда настроен сражаться, делать это следует на стенах, а не отворять ворота, уповая на ловушки. Вот что подсказывал здравый смысл Суллы.

Теперь он окончательно убедил себя. И раз его армия уже в пределах города, войну можно считать завершённой.

Сулла возвысил голос: «Колом пал! Союзные войска бежали! Что ж, тогда в город! Вперёд, воители Армана!»

«Ураааа!»

В ответ на клич Суллы, арманское воинство устремилось по улицам. Все полнились энтузиазма. Готовились к ещё одной трудной битве, а тут хоть без рук сморкайся!

Это не могло не привести захватчиков в восторг. Ведь остаётся только собрать урожай!

В освещённой слабыми лучами рассвета столице пока было тихо. Из труб шёл дым, пахло свежим хлебом.

Сулла оглядел эту мирную картину и кивнул своим мыслям. Отряды разведчиков, отправляемые на всякий случай, вернулись в который раз.

Но стены оставались чисты (хоть бы лучник один где мелькнул!), горожане тоже, судя по всему, спокойно готовили завтрак, и всё ещё ни о чём не подозревали.

Всё ясно. Солдаты удрали, даже не поставив в известность горожан. Было ли это таким способом бескровной сдачи? Ведь столицу можно занять вообще даром, не пролив ни капельки крови.

«Воители Армана, внизу вам найдётся чем поживиться. И сегодня я закрою на это глаза, так что порадуйте себя за труды тяжкие!»

«Вы серьёзно? Ура!»

Слова Суллы встретили свистом и одобрительными возгласами. Командующий разрешил день мародёрства!

Фактически, военная кампания далась Третьему корпусу Армана непросто. Они пролили немало крови у форта Ботлер, и оставили множество бойцов на равнине.

После такого нужно дать бойцам снять стресс. Потому Сулла и приказал грабить, сколько душе угодно.

Забирать имущество, похищать женщин, жечь, наносить побои и убивать!

Всё это привилегии победителей. И всегда стоит за ужасами войны.

Ну а что, в конце концов, возразят проигравшие?! Какой отпор смогут дать те, кто не в состоянии защитить жён, дочерей, имущество и скот?

«Ура! Да здравствует Сулла, да здравствует Третий арманский корпус!»

Счастливые солдаты восславили имя командира. И неудержимой волной устремились в город.

«Ааа! Арманцы в городе!»

Послышались вопли ужаса. Увидев невесть откуда взявшихся арманцев, горожане перепугались и не знали, что делать. Мирное утро стремительно обращалось в жуткий кошмар.

Солдаты хватали продукты, конфисковывали у лавочников товары. А если что-то приходилось не по нраву, просто устраивали пожар. К тем, кто оказывали сопротивление, не ведали пощады. Их грудь пронзали копьями и снимали головы мечами.

Всюду, словно в страшном сне, слышались крики и детский плач.

«Ааа! Нет, не хочу!»

«Ух-ха-ха-ха!»

Спотыкающиеся, вопящие в панике женщины!

На каждую немедленно наваливались по нескольку арманских солдат. Надёжно удерживая конечности сопротивляющихся женщин, они по-очереди высвобождали распирающую похоть.

Мужчины гибли, женщины подвергались насилию и даже детям безопасность никто не гарантировал.

Война, одним словом.

Глава 17

Вспш-шш!

Разгорелось пламя. Алые языки взметнулись ввысь.

Бушующий огонь, чёрные клубы едкого дыма! И крикам нет конца.

Стенаний мирных жителей было достаточно, чтобы вызвать сочувствие в ком угодно, но арманские солдаты даже бровью не вели. Как и равнодушное небо, не проронившее ни слезинки.

«Коломскому бабью не достаёт женственности, однако и в делах со строптивицами имеется своя пикантность, не так ли? Хе-хе!» – брякнул кто-то из арманских солдат.

Его товарищ загыгыкал: «Истину говоришь! Когда овладеваешь непокорной особой, чувствуешь себя… весьма своеобразно. Это как… жареное своими руками мясо? Гы-гы-гы!»

«Жареное своими руками мясо? Какое двусмысленное выражение, хе-хе!»

Арманцы заходили в город всё дальше в поисках тех, кого ещё не успели приголубить товарищи. Группы по шесть солдат бродили по переулкам и, едва замечали более-менее смазливую женщину, немедленно ту хватали и учиняли насилие.

Локации значения не имели. Мелькнёт ли дама в переулке или же во дворе собственного дома, их тут же делали местом преступления.

Сейчас вот попалась блондинка, неосторожно высунувшаяся из дома. Разложив её на дороге вчетвером, солдаты по-очереди наваливаются сверху. Ещё двое стоят с копьями на стрёме.

Кто осмелится воспротивиться воителям Армана? Если и найдутся таковые, это ненадолго. Пробитая копьём дыра в животе заставит угомониться кого угодно. Прямо как мужа блондинки, что теперь корчится, подвывая, на дороге.

Со временем, женщина, похоже, сломалась. Она более не кричала и не трепыхалась, лёжа безвольной куклой под очередным насильником.

Пустым, расфокусированным взглядом, она смотрела на лежащее неподалёку тело мужа. Отважного человека, что бросился на намеревающихся над ней надругаться солдат. Но нашёл лишь гибель.

Зрачки её медленно тускнели.

Более в проулке не было никого. Старики торопливо заперли двери и окна, а молодые люди просто сбежали.

И тут в пустых глазах женщины что-то мелькнуло. Некая быстрая тень.

«Что это?» – с запозданием проскочило в голове.

И тут началось.

Фьюить!

Тень двигалась со скоростью молнии. Стремительно перемахнув через забор, силуэт бросился на арманских солдат.

Суи-уи-уисс! – Слышался звук рассекаемого усиленным вращением копья воздуха.

Одновременно с шумом падения хлынула кровь. Копьё ударило дважды – и черепа стоявших на стрёме солдат взорвались.

«Ась?»

Насильники начали оборачиваться, ещё не понимая, что происходит. А копьё снова пришло в движение.

З-зззз! Чвок! Чвок! Чвок! Чвок!

Звук вибрирующего копья и четырёх тычков!

Кровь и мозговая жижа окатили нагое женское тело. В этот миг и те, кто удерживали её, и тот, кто совершал насилие, разом погибли! Мёртвые солдаты с дырами в головах беспомощно свалились на дорогу.

Мужчина отёр лезвие копья о труп одного из насильников.

Не кто иной, как Широн.

«Аааааа!»

Женщина заголосила, а Широн по-очереди оттащил от неё и перекинул через забор шесть мёртвых тел.

«Ааа! Что за хрень?!» – послышалось с той стороны. Местные затаились во дворе, дрожа, боясь даже дышать, а тут к ним влетают трупы! Как не испугаться?

Широн пояснил на коломском: «Это павшие от моих рук солдаты Армана. Прикопайте во дворе или спрячьте хоть где-нибудь. Постарайтесь любым способом избавиться от улик. Колом победит в войне только с вашей помощью.»

За забором воцарилась мёртвая тишина. Однако уже минуту спустя послышались звуки земляных работ.

Такие моменты отлично подчёркивают патриотизм местных. Как ни страшно, но ради страны они взялись сокрыть тела.

И случай не был единичным. Точно то же самое повторялось в каждом из переулков столицы.

Следуя строгому приказу Широна, бойцы союзных сил атаковали исключительно со спины. И ни разу – лицом к лицу.

Защитники никак не проявляли себя, пока арманские солдаты не хватали очередную жертву, тем самым ослабив внимание. Действовали тихо и аккуратно.

Стратегия была по-настоящему циничной. Бойцам приходилось сдерживать гнев, даже когда соотечественниц, сестёр и дочерей истязали прямо на их глазах! И лишь молча за этим наблюдать! Да существует ли худшая пытка?!

Но по-другому войну было не выиграть. Враг слишком превосходил числом, защитникам просто не хватило бы сил.

Чтобы выплеснуть распиравший гнев, у них был только миг. И когда арманские солдаты ослабляли бдительность, защитники давали ему выход.

Вспышка была страшна. Союзники рубили арманские головы топорами и протыкали нагие промежности копьями.

На то, чтобы прибраться, времени не тратили. Мирные жители добровольно брали захоронение арманских солдат на себя.

Патриотизм проявляли не только взрослые. Наиболее наблюдательные из детей брались вести защитников извилистыми проулками, сокращая им тем самым путь. Были и те, кто указывали, где именно недавно прошли солдаты Армана.

Вш-шш!

Центральный район столицы охватывал пожар. Магазины стояли разорёнными, улицы усеивали трупы. Здания пылали, источая едкий дым.

Сулла взирал на эту адскую картину с горечью. Мародёрство – оно всегда неприятно.

Но иначе нельзя. Другим способом нервы бойцов не успокоить.

Тех, кто рисковали жизнью, отважно шли в сражения, должно как следует вознаградить. Или на следующую войну не явится уже никто.

Подозрения Суллы полностью развеялись. Он так и не увидел реакции на действия солдат. А значит, иных вариантов, кроме панического бегства защитников, не осталось.

И тогда он позволил себе отпустить и сотников.

«Сотники, вы тоже славно трудились. И если встретите смазливых девиц, ни в чём себе не отказывайте!»

«Благодарствуем, господин!» – возликовали подчинённые, до того смотревшие на простых солдат с завистью.

Им тоже хотелось принять участие в грабежах и дать внутреннему напряжению выход. Но требовалось обеспечивать охрану Сулле.

Глаза сотников сверкали. Ушей коснулась скабрезная шутка господина.

«Хах, не знаю, как солдатам, а вам абы кого любить не положено по статусу! Вы – гордые сотники Арманской империи! Потому хватайте только красоток!»

«Ха-ха-ха!»

Сотники свистели и улюлюкали, приветствуя слова командира. А сами тем временем пришпорили коней, уносясь дальше в город.

Сулла шутил только отчасти. Потому сотники отнеслись к напутствию с солидной долей серьёзности.

Они – не просто солдаты. Они дисциплинированы, сильны и полны осознания собственной элитарности. И насилие над первым попавшимся человеком только за факт ношения юбки могло уязвить их гордость.

Сотники также разбивались на группы по пять-шесть человек. Но, благодаря наличию коней, могли совершать наскоки куда стремительнее и дальше.

Во время войны всегда есть вероятность попасть в переплёт, если оторваться от основных войск. Но сотники не рассматривали такой вариант.

Ведь союзные войска сбежали! В столице просто нет тех, кто способны дать им отпор! И так сейчас мыслили не только они, но и абсолютно все арманцы.

Уверенность эта легла в основу решения отправиться в более удалённые кварталы.

Так одна из групп сотников выдвинулась к северному району.

«Эй, а почему бы нам не проехать в том направлении до конца? Надеюсь, вы не думаете, что рядом ещё остались нетронутые красотки? Солдаты уже наверняка расхватали здесь всех, кого можно!»

«Соглашусь. Да и что станет с нашей репутацией, коль начнём делить постель с теми, кого успели оприходовать солдаты? Не зря же господин Сулла приказал беречь честь сотников! Нужно ехать дальше!»

Они подстегнули коней, наращивая скорость. Замысел состоял в том, чтобы достичь северного района прежде, чем это удастся другим группам.

Северная часть города находилась в ведении маркиза Бальфона. Компанию ему составляли граф Якобан и герцогиня Роко.

Приехав в северный район, рыцари затаились в ожидании арманцев. Время тянулось медленно, и руки Бальфона стали влажными от пота. Нервы натянулись струной от непонятного мандража.

Давно он не испытывал этого чувства. Прямо с того момента, как решил перебить товарищей в северной долине Павитона! Нынешнее волнение напоминало то, которое он испытал тогда.

Во многом, на это повлияла угроза Широна. Ведь если Бальфон не сработает как надо, его будет ждать ад. Широн даже показал, какой именно. А тот уж если чего обещает, то непременно приведёт в исполнение!

Увиденное ужаснуло Бальфона до глубин сознания. От мысли о белёсых призраках, тянущихся к его душе, волосы вставали дыбом.

Чтобы хоть как-то унять мандраж, Бальфон достал меч и влил в тот ману.

Ву-уум! – Молочная аура окутала клинок, увеличив в длину. Помимо ауры, явилась также некая багровая энергия.

Шшшш…

Извергнувшаяся из меча аура!

Сияние её стало куда интенсивнее, чем прежде, однако уменьшился объём. Впрочем, если относиться к обладателю ауры свысока только из-за размера, легко серьёзно просчитаться!

Ведь это не просто сияние маны, а кристаллизованная аура, способная убивать сама по себе! Новообразованная оболочка удлинила меч на десять сантиметров.

Аура Бальфона источала энергию злобы.

Увидевшие это Якобан и Роко резко изменились в лице. Оба отлично знали, как выглядит кристаллизованная аура.

«Это же… кристаллизованная аура! Не зря Бальфона считают лучшим мечом Галика!»

Рыцари потрясённо поёжились. Якобан ещё только готовился шагнуть на эту ступень, а герцогиня Роко была способна покрыть клинок лишь тонким, похожим на иней, слоем кристаллизованной ауры.

Должно быть, удостойся они возможности лицезреть меч Хейо, их бы вовсе хватил удар! Ведь тот способен выпустить кристаллизованную ауру шестиметровой длины! Вернее, Хейо уже перешагнул данную ступень и снова достиг точки уплотнения теперь уже кристаллизованной ауры до меньших объёмов.

Пуф-ф!

Пока Якобан и Роко оторопело пялились на происходящее, подобравшаяся к взрывоопасной отметке злобная энергия маркиза Бальфона внезапно испарилась. Просто исчезла, точно задутая свеча.

Это заставило спутников маркиза вздрогнуть ещё раз. Но затем оба кивнули.

Издали донёсся дробный цокот копыт, породивший слабое эхо. И именно этот звук заставил Бальфона среагировать.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым…

Группа из шести сотников Армана как раз достигла северного района столицы.

Двое везли поперёк лошадей брыкающихся девиц. Должно быть, всё же встретили достаточно привлекательных женщин по пути. И теперь искали подходящее местечко.

Но вскоре им чертовски не повезёт. Ведь как можно с такой беспечностью сближаться с Бальфоном, которого переполняет злоба?

Сотники не видели, как Бальфон присел, точно волк перед рывком. Их мысли занимало лишь как бы поскорее лишить женщин одежд и дать выход копившейся на протяжении многих дней похоти.

Приглядев подходящий угол, сотники туда и направились. Они были так увлечены, что даже не заметили, как Бальфон и его спутники идут по пятам.

Тр-реск! – Послышался звук разрываемого платья.

«Перестаньте, умоляю!»

Женский вопль всколыхнул утренний воздух. Однако Бальфон остался на месте.

Вот женщины уже совершенно нагие. Но маркиз продолжил ждать. И даже не дёрнулся когда тех, попытавшихся оттолкнуть арманцев, несколько раз ударили по лицу, разбив в кровь губы.

Герцогиня Роко рванулась было на помощь, но Бальфон придержал её за плечо. Будучи сама женщиной, она не могла на такое смотреть, потому вынуждено отвернулась.

Бальфон же продолжал оставаться на месте, досконально следуя инструкциям Широна.

Не потому, что опасался не справиться с шестёркой сотников. Дело в том, что один из них мог успеть подать сигнал, призвав тем самым основной отряд.

Войско Армана не должно догадаться, что союзники рассредоточены по всему городу! Иначе план Широна сорвётся. А за этим последует…

Увлекательное путешествие Бальфона в ад. Только и всего.

Взгляды хищных зверей!

Тёмный угол вдруг наводнили хищные взгляды. И у сотников Армана, что пытались подмять под себя женщин или удерживали их конечности, чтобы помочь товарищам…

…И у маркиза Бальфона, наблюдавшего эту картину. Сердце его забилось быстрее, кровь вскипела.

Изо рта маркиза вырывалось надсадное дыхание. Действия сотников распалили его.

Тут терпение лопнуло. И в миг, когда сотники Армана окончательно расслабились, тело маркиза рассекло воздух.

Фью-уить!

Ни Якобану, ни Роко он не подал ни знака, ни голоса. Как только арманцы ослабили бдительность, Бальфон прыгнул вперёд. Тело его преодолело десятки метров в несколько прыжков, за мгновение поравнявшись с сотниками.

Вжу-уу! Вжу-у!

Ш-шасс! Шасс!

Две головы вознеслись к небесам единовременно!

Срубивший же их меч ринулся в противоположную сторону.

Обоюдоострый клинок!

Бальфон поочередно работал обоими лезвиями своего оружия.

Вот ещё одна голова отделилась от тела прежде, чем кто-то успел хотя бы пискнуть!

Напитываясь кровью, сияние ауры Бальфона становилось только сильнее. Сотники не имели возможности подуть в свисток или пустить сигнальную ракету.

Тому, кто всё-таки попытался потянуться к карману спущенных штанов, отсекли руку, а затем и голову. Последний арманец замер с открытым для крика ртом. Но и ему в горло вошёл меч маркиза.

Бальфон наглядно продемонстрировал разницу в силе. Клинок его был столь быстрым и точным, что шестеро насильников умерли прежде, чем успела хлынуть кровь из обрубка шеи первой жертвы.

Следить за движениями его меча не успевали даже командоры Якобан и Роко. Настолько потрясающей оказалась скорость маркиза.

Глава 18 - Уличные сражения

Акт №6. Уличные сражения.

К полудню южный район столицы Колома тоже был охвачен пламенем. Жилые кварталы превратились в бушующее огненное море силами солдат Армана.

Чёрный дым охватил половину столицы, и даже не думал рассеиваться. Наоборот, становился только гуще, затянув небо над городом.

Если бы кто в тот час взглянул на город с небес, то, вероятно, южного района столицы не разглядел бы вовсе. Настолько плотно накрывал тот чёрный дым.

Вопреки направлению ветра, пожары вернулись и в центральный район. Плотно стоящие торговые ряды выгорали дотла и обрушивались, крики и стенания горожан резали слух.

Похоже, Сулла задался целью преподать урок, приказав сжечь город целиком.

Не потому, что являлся жестоким садистом, а чтобы сразу, в первый же день сломить крепкий духом и телом народ Колома.

Горожанам не давали возможности бежать, солдаты хватали их на улицах и подвергали насилию. И следы этого видны были повсюду.

Не спеша продвигаясь к северной части города, Сулла видел мёртвых горожан, лежащих вдоль дорог. Мужчины были заколоты копьями или зарублены мечами, тела женщин имели явные признаки изнасилования. Вдоль обочин лежали обезображенными трупами даже малые дети.

Кому повезло выжить, тоже казались ни живыми, ни мертвыми. Выбежав из пылающих жилищ, они немедля подвергались грабежу арманских солдат. Потому улицы полнились ревущими, раздетыми донага, лишёнными всего людьми.

Абсолютная победа!

Глядя на дрожащих, неспособных к сопротивлению горожан, Сулла коротко кивнул собственным мыслям.

«Кстати, тот копейщик из форта Ботлер… должно быть, с ним не успели связаться? Будь он сейчас в столице, союзная армия не разбежалась бы так просто. Возможно, до сих пор сидит в своём форте в полном неведении!»

По мере продвижения Суллы к северному району, число пострадавших вокруг только увеличивалось. Столица выглядела так, словно здесь бушует сильнейший мор.

Однако на теневой стороне города тем временем происходило тайное движение.

Солдат и сотников Армана, что разбредались по переулкам, занимаясь мародёрством, тихо уничтожали. Бойцы гибли один за одним, и о том не ведали ни птицы, ни мыши. Тела надёжно прятали, потому и узнать никто не мог.

Только многим позже в душу Сулле закралось странное чувство. Проезжая центральный район столицы, он вдруг, словно что-то припомнив, обернулся к командирам десятитысячных подразделений: «По поводу сотников. Почему никто из них не торопится вернуться? Неужели настолько увлеклись мародёрством?»

Те пожали плечами: «Тоже удивляемся. Ладно солдаты, но сотники-то движутся быстрее… может, слишком давно не имели возможности расслабиться, вот и потеряли счёт времени? Не стоит ли нам пустить сигнальную ракету, подавая сигнал к сбору?»

Сулла задумался на мгновение, но всё-таки покачал головой: «Нет, дадим ещё час. Они натерпелись, так пусть сбросят пар. Думаю, будь что-то не так, они уже сами подали бы сигнал. Так что, скорее всего, мерзавцы действительно забыли о времени, хех!»

Но, хоть фраза и окончилась смешком, чувство беспокойства Суллу не оставило.

Стремясь от него избавиться, полководец замотал головой.

«О чём я вообще думаю?! Армия Колома или союзники никак не могут оставаться в столице. Будь иначе, они уже давно явили бы себя. Пол столицы горит, горожане массово гибнут, кто из защитников станет прятаться в таких условиях?»

И, назло предчувствиям, Сулла пошёл ещё дальше: «Тысячники, а давайте-ка тоже прошвырнитесь! Только не удаляйтесь далеко от нашего отряда. Если до полной зачистки столицы враг не объявится, мы двинемся на штурм дворца. Да и кто знает, вдруг операцию по вторжению в Колом ещё придётся продолжить?»

Тысячники облегчённо рассмеялись, однако не бросились немедленно врассыпную, как делали сотники. Ведь они куда опытнее и ответственнее. Возможно, тысячники и поступили бы так же, будь война завершена официально, но в текущий момент бросать основной отряд ради мародерства они не торопились.

Лишь некоторые, наиболее молодые да энергичные, развернули коней и скрылись с глаз долой. Должно быть, изнывали от нетерпения ещё до разрешения Суллы.

И вот центральный отряд достиг самого центра столицы!

Остановившись на широком перекрёстке, Сулла разделил силы надвое. Большая часть, во главе с ним, повернула к западному району, где и располагался королевский дворец. Меньшая, под предводительством двух тысячников, получила задание хорошенько разорить северный район.

Сулла собирался разрушить коломскую столицу до основания. Что должно послужить предостережением остальному альянсу – мол, вот что произойдёт, коли противиться Арманской империи!

Чвок! – Узкое лезвие копья врезалось в загривок и прошило гортань.

З-ззз! – Копьё резко крутанулось, подаваясь назад.

В шее осталась широкая дыра. Внутри образовалось месиво из перебитых позвонков, разорванных голосовых связок, пищевода, артерий и вен.

Тысячник Арманской империи с шумом обрушился наземь. Из раны хлынула плотная струя крови.

Широн остановил вращение и вытер лезвие о мёртвое тело.

Пока второй противник приходил в себя, его сбоку атаковал маркиз Родни.

Так врасплох оказались застигнуты оба тысячника.

«П-потрясающе! Впервые вижу такую технику копья! Она действительно подобна урагану!» – впечатлился умениями Широна маркиз из Тругеля.

«Вы льстите мне! В сравнении с вашим мечом это ничто!»

Но Родни на ответную любезность лишь рукой махнул – мол, да какое там!

За короткое время Широн и тругельский маркиз успели сдружиться.

Родни чувствовал к парню расположение с самой первой встречи. А когда услыхал, что в том течёт кровь тругельцев, благосклонность стала только сильней.

Обмолвившись об этом, Широн ничуть не кривил душой. Ведь среди верующих в Кроноса основную массу составляли как раз жители королевства Тругель. Так что, с высокой вероятностью, их кровь текла и в нём. Всё же его родители достоверно не известны…

Пока шёл обмен любезностями меж Широном и маркизом Родни, в переулок вбежали несколько горожан.

Они уже успели натореть в сокрытии трупов. Тела тысячников проворно завернули в мешковину, взвалили на плечи и унесли. То были добровольцы, взявшиеся за очистку улиц от уничтоженных союзными силами арманских солдат.

Группы «мусорщиков» организовывались сами собой. Горожане связывались с Широном и упрашивали дать шанс отомстить ублюдкам.

Однако Широн поручал им сокрытие тел. Ведь тех, кто не привыкли убивать, нельзя посылать против профессиональных солдат. Возможно, после, в генеральном сражении с Суллой, им и удастся поучаствовать в сражении, но точно не сейчас. Так что горожанам пришлось пока довольствоваться утилизацией.

А пока Широн и маркиз Родни добивали арманцев в южном районе города, в северном началось масштабное сражение.

В соответствии с планом Широна, уличные бои плавно распространились на всю столицу. Вот только враг пока не знал, что не осталось ни одного переулка, где не пролилась бы арманская кровь. И что полем боя теперь является весь город.

Одна из площадей северного района.

Узкие, заставленные торговыми лавками улочки походили на щупальца осьминога. На площадь вели сразу восемь из них.

В этих улочках, в тени торговых лавок, затаились рыцари союзных войск под предводительством маркиза Бальфона, графа Якобана и герцогини Роко, поджидая арманцев.

Организаторами западни выступили сами жители столицы. Впрочем, несмотря на термин «западня», в ней не было ничего хитроумного. Ибо представляла она собой толпу безоружных горожан, сгрудившихся на площади.

В их числе были не только мужчины, но и женщины. И расчёт был на то, что как раз последние и привлекут внимание арманских солдат, заставив на себя напасть.

И арманцы с удовольствием заглотили наживку. Узрев множество женщин в одном месте, они без колебаний бросились в их сторону. Даже озираться не стали, посчитав, что им улыбается госпожа Фортуна.

С другой стороны, они же были уверены, что враги давно бегут, сверкая пятками, и держать себя в состоянии повышенного напряжения особых причин не имелось.

Число отряда арманцев составляло две с половиной тысячи человек. Руководили ими двое тысячников и двадцать пять сотников.

«Окружай!»

«Ура-ааа!»

Всё началось внезапно. Бойцы маркиза Бальфона обступили арманцев в одно мгновение.

Цена расслабленности оказалась ужасающей. Единственная засада – и посланный на зачистку северного района отряд попал в полное окружение.

Бальфон не стал прятаться, полагаясь на партизанские налёты. Дождавшись, пока арманцы заберутся в северный район подальше, он атаковал со всех сторон.

«Враг окружён! В атаку!» – зловеще проревел Бальфон. – «Убить их!»

Союзные рыцари выскакивали изо всех щелей. И бросались на арманских солдат со звериным напором.

В авангарде своих людей нёсся сам маркиз Бальфон. Он нападал яростно, с налитыми кровью глазами.

Бальфон полнился решимости заслужить в этом бою прощение Широна. Конечно же, план западни был заранее согласован. Широн так и сказал – если вражеский отряд будет насчитывать от одной до пяти тысяч бойцов, с ними можно вступать в открытый бой.

Тяжело победить в войне, когда только и делаешь, что прячешься в тенях. Да и сколько времени потребует устранение арманского воинства, если добивать лишь тех, кто отбились от основной армии?

В какой-то момент на риск придётся идти, даже ценой разоблачения. Отдавая приказ, Широн хорошо это понимал.

Лица тысячников побелели.

«Проклятье! Так это западня?!»

Первый из них спешно выхватил меч и пришпорил коня. В подобной ситуации жизненно важно владеть инициативой. Чтобы получить шанс вырваться из западни, следует устранить вражеского предводителя, который на бешеной скорости несётся впереди.

Второй тысячник также поднял копьё и ринулся следом. Их план был прикончить Бальфона сообща.

Впервые за долгие месяцы маркизу противостояли сразу два серьёзных противника.

Вжу-уу!

Каждая частица окутавшей меч молочной кристаллизованной ауры источала лютую злобу. Шлейф ауры изогнулся, подсекая коню тысячника ногу.

И-иии!

Лошадь с жалобным ржанием повалилась наземь. А ответную атаку противника Бальфон принял на щит.

Резко натянув поводья, маркиз устремился ко второму противнику. И на этот раз целью его атаки стал конь. Он хотел спешить своих врагов, прежде чем заняться ими по-настоящему.

Пусть тычок окружённого аурой копья нёс мощный потенциал, тот не смог повредить маркизу. Ему требовалось просто сбить траекторию вражеского оружия щитом, после чего взмахнуть аурным мечом.

Далее лишённые коней тысячники и Бальфон сошлись в яростном поединке. Аурный меч Бальфона атаковал руку и бедро, а копьё и меч тысячников пробили щит и ранили плечо.

Будь маркиз на том же уровне, что и прежде, против слаженных действий двоих тысячников ему пришлось бы непросто. Один на один он бы справился с каждым из них, а вот в сражении сразу с двумя возникли бы проблемы.

Теперь же Бальфон стал совершенно другим человеком. И чем больше крови наблюдал, тем яростнее принимался сражаться. А чем больше ран ему наносили, тем могущественнее становился его клинок. Глаза лихорадочно сверкали, на губах появилась пена…

«Хи-хи, ха-ха-ха! Я убью вас обоих!»

Бальфона охватывало безумие. Пережитый ужас и подавление Широна оказали слишком мощное воздействие, повредив часть разума. Мораль, этика, самоуважение – все эти добродетели были уничтожены. Остались только падший меч и жажда крови.

Клинок охваченного безумием Бальфона охватили причудливые вибрации.

Со стороны казалось, будто его руки дрожат от страха, однако меч вдруг совершил резкий рывок. Стоило подумать, что маркиз вот-вот опустит руки, как тот разразился серией полных свирепой злобы атак. И хоть меч его был твёрд, благодаря странным вибрациям он казался мягким[1].

В один миг мастерство Бальфона вышло на новый уровень. Он окончательно отказался от истинного меча в пользу меча падшего. Оружие стало излучать жажду крови и резни и злую энергию, которые не следует демонстрировать при стечении народа.

Ииииии!

Меч маркиза исторг ужасающий визг! Создание падшего меча из крови завершено!

«Э-то же… падший меч! О котором ходят лишь слухи! Осторож… кхах!»

Узнав технику Бальфона, один из тысячников попытался предупредить своего товарища, но в этот миг клинок маркиза совершил неуловимое движение и пронзил его сердце.

Казалось, он успеет подставить под атаку копьё, да только меч прошёл сквозь него, как через воду, ткнул в область сердца и породил фонтан крови.

«Хи-хи-хи-хи!»

Стоило Бальфону её увидеть, как жажда убийства усилилась. Кровью противника обдало лицо, но маркизу оказалось мало, и он провёл по клинку языком.

«Демонический ублюдок!»

Встревоженный смертью товарища тысячник отважно ринулся вперёд. Клинок взметнулся к небесам, и последовала резкая рубящая атака!

Примечание

[1] Термины восточной школы фехтования. Стиль твёрдого меча подразумевает силовые атаки, мягкого – упор на технику и скорость.

Глава 19

«Умри, демон!»

Атака тысячника была крайне быстрой и резкой. Двигался он с такой скоростью, что не только меч, даже само тело превратились в смазанное пятно.

Но и Бальфон уже не тот, кто раньше. Его трясущийся, точно в руках у одержимого, клинок на миг исчез из виду и материализовался уже в слепой зоне противника.

Хрясь!

Налетев сзади и сбоку, лезвие атаковало шею тысячника и врубилось в ту наполовину. Из огромной раны хлынула кровь.

Маркиз и не подумал уклоняться от брызг. Даже язык высунул, позволяя крови на него попасть.

И в этот момент на него накатила эйфория. Каждая мышца организма налилась силой, наполнилась злой энергией. И энергии той было столько, что Бальфон сейчас не устрашился бы никого на всём белом свете.

Ну, разве что за исключением Широна. Его он боялся даже сейчас. Однако, кроме него, больше никого и ничего.

«Рра-а!»

С уст вырвался кровожадный рёв. И Бальфон ринулся к следующей жертве.

Он сновал среди сражающихся, источая лютую злобу. Его вибрирующий меч непрерывно поражал шеи и сердца арманских солдат.

Иной раз он даже вырезал у противников веки, извлекая глаза. От такого зрелища бледнели даже союзники. А арманских солдат и вовсе обуял первобытный ужас!

Подавляющее превосходство Бальфона повлияло на ход всего сражения. Арманцев деморализовала легкость, с которой он расправился сразу с двумя тысячниками.

Хорошо себя проявляли и другие рыцари. В частности, отличное движение демонстрировали граф Якобан и герцогиня Роко.

Якобан ещё не достиг стадии кристаллизации ауры. И всё же поток ауры оказался достаточно плотным, чтобы расправиться с двумя сотниками. Пусть техника его меча не блистала изысками и в некоторой мере казалась даже примитивной, граф это компенсировал недюжинной силой и хорошей выучкой.

Крепкое владение основами тоже важно. И Якобан своим примером доказывал сей факт.

Граф не стушевался даже когда на него насели сразу несколько человек. Он парировал или уклонялся от атак противников, а стоило образоваться разрыву в их наскоках, немедля атаковал сам. Ни толики хаоса в движениях!

Герцогиня тоже выглядела великолепно. Несмотря на женское тело, Роко достигла воплощения кристаллизованной ауры!

Это стало следствием суровых тренировок, которым она регулярно себя подвергала. И теперь в полной мере показывала, чего успела достичь.

Как только на клинке материализовался подобный инею слой лазурной ауры, её уже никто не мог остановить. Роко будто дайкон перерубала мечи сотников, секла и разрезала их щиты… Вот какой страшный потенциал несла её кристаллизованная аура.

Поначалу арманские сотники смотрели на неё свысока. Мол, да что там может с мечом женщина?

И только испуская последний вздох, отдавая богу душу, осознали, как быстр и жесток клинок Роко.

Бой окончился разгромной победой союзных войск. Помимо численного превосходства, союзники обошли врага и в индивидуальных показателях.

Более того, противник угодил в западню и попал в полное окружение. Так что победа союзников стала закономерной.

Но даже погибнув, арманские солдаты исполнили свой долг. Видя, что шансы не в их пользу, они выпустили в небеса сигнальные ракеты.

Такой способ подачи сигнала союзники наблюдали впервые. И могли только предполагать, что это какой-то аналог свистка.

Некоторых успел остановить маркиз Бальфон, однако ракеты всё же отправились в полёт.

Шу-у! Шу! Шу! Шу!

Над столицей нежданно расцвёл красочный фейерверк. Синие огни расчертили небо над северным районом города.

И в этот момент в арманской ставке поняли – война ещё не окончена.

В лице Суллы, ведущего свой отряд к королевскому дворцу, отразилось изумление.

«Ракеты?.. Н-неужели?..»

В голове Суллы пронеслась некая мысль, и в лице не осталось ни кровинки. Дыхание сразу стало прерывистым.

Реакция командиров десятитысячных подразделений мало чем отличалась. Они тоже поняли, что значат эти огни. Да уже по их количеству можно догадаться – произошло нечто неординарное!

«Дьявол! Похоже, всё это время враги скрывались в северном районе! Направленный туда отряд в опасности!»

«Господин Сулла, нам следует высылать помощь. Видно, произошло что-то масштабное, раз запустили не один, не два, а сразу фонтан фейерверков!»

«Готовьтесь к бою! Тысячники – подавайте сигнал к общему сбору разошедшихся по столице солдат! Кажется, вражеские войска сбежали не все.»

Шу-уу! Шу-у! Шу-у!

На сей раз в небеса с громким треском устремились красные огни. Этот цвет и служил сигналом к общему сбору.

Тыгыдым-тыгыдым-тыгыдым!

Головной отряд Третьего корпуса стремительно разворачивал коней в направлении северного района. Впереди всех скакал Сулла. А красные огни всё продолжали расчерчивать небо.

Как и ожидалось, реакция арманской армии была отменной. Взгляды солдат мгновенно изменились. Бесшабашное настроение пропало, точно смытое волной, и в воздухе повисла натянутой тетивой предбоевая сосредоточенность.

«О!..»

В то же время фейерверки заметил и находившийся в южной части столицы Широн. Он на миг отвлёкся, прекратив убийство арманских солдат.

Расчертившие небо над северным районом столицы голубые огни! И огни красные, взметнувшиеся со стороны центра!

Фейерверк отразился в зрачках Широна.

«Должно быть, голубые огни послали арманские солдаты, атакованные Бальфоном, а красные – их головной отряд. Сулла хочет собрать разрозненные войска в единый кулак… что ж, удачи ему в том! Ведь вернувшихся будет исчезающе мало.»

Враг понял, что союзные войска до сих пор в столице!

Однако Широн не слишком переживал из-за вражеского открытия. Ведь большую часть разбредшихся по южному району солдат успели устранить. Это стало возможным благодаря знаниям о местонахождении врага, которыми активно делились жители столицы, а также слаженной работе союзных войск.

«Пора и нам выдвигаться к северному району. Готовьтесь! Надо вернуть долг за случившееся на равнине! Предлагаю окружить арманское воинство спереди и сзади, после чего истребить! Маркиз Родни, прошу вас, тоже будьте готовы.»

Рыцари дружно вскочили на коней. Солдаты преисполнились боевого духа, глаза их засияли.

Жители столицы также не остались в стороне. Они не могли просто ждать, так как от исхода сражения зависели не только их личное выживание, но и судьба всего Колома.

К Широну осторожно приблизился представитель горожан.

«Позвольте провести вас кратчайшим маршрутом. Тут есть дорога вдоль реки, не пересекающаяся с главной улицей в центральном районе столицы. Так вы достигнете северного района быстрее.»

Широн коротко кивнул. Помощь такого рода тоже была крайне важна.

Спорадические стычки окончились. Те из арманцев, кому повезло уцелеть, спешили к головному отряду.

Разумеется, их осталось не так уж много. Большинство были убиты союзными войсками.

Теперь же обе стороны ждало генеральное сражение, в котором снова сойдутся крупные армии. Бой, который решит судьбу королевства Колом. А также четвёртое по счёту столкновение Широна и Суллы.

И оно не будет похожим на ту массовую сшибку на равнинах. Наоборот, приобретёт хаотичный характер, как в локальной войне или при засадах.

«В атаку! Устроим арманским ублюдкам ад на земле!»

Инициатором сражения снова стал маркиз Бальфон. Как и в прошлый раз, он затаился в переулке, после чего неожиданно напал.

Вот только теперь всё было иначе. Впрочем, по-другому и не могло. Ведь союзные войска уже не имели численного превосходства.

Второй проблемой стало то, что арманцы к засаде готовились. И настроены были дать отпор.

А, самое главное, среди врагов находился Сулла.

Его реакция была спокойной: «Солдаты – в формацию! Соберитесь в круг и ощетиньтесь копьями, чтобы они не смогли учинить прорыв. Тысячники, сотники, вы готовы? Врывайтесь всюду, где враг выкажет слабость!»

Повинуясь приказу, тысячники и сотники ринулись навстречу врагам, настёгивая кнутами коней.

Солдаты, напротив, шагнули назад, приседая за пятиугольными щитами и ощерившись копьями. Тем самым их построение стало похоже на свернувшегося клубком ежа.

Когда ёж в таком состоянии, его непросто ранить даже льву. Третий корпус с заученной скоростью принял построение, которое, как считается, особенно эффективно против засад.

Гроах!

Первыми сшиблись союзные рыцари и арманские тысячники и сотники. Площадь была недостаточно широкой, чтобы стоять плечом к плечу, как на равнине, потому бой стремительно перерос в хаотическую кучу-малу.

«Хи-хи, всех порешу!»

Бальфон по-прежнему охвачен безумием. Глаза его налиты кровью, на губах пузырится пена. Меч окутывает молочного цвета аура.

Но вместо былых мощных, но прямолинейных атак, в основе его фехтования теперь стояли странные вибрации.

Вот Бальфон атакует трёх тысячников одновременно. И всё равно одерживает верх.

Исходящий от него удушливый запах крови вызывал у тысячников головокружение, не позволявшее сконцентрироваться. А значит, показать свои лучшие навыки.

С одним из тысячников схлестнулась и герцогиня Роко. И объёма её кристаллизованной ауры оказалось достаточно, чтобы сразить противника. Тот не сумел сладить с герцогиней даже с помощью подоспевшего сотника.

Уверенно против своего тысячника смотрелся и граф Якобан. Конечно, того же подавляющего преимущества, как Бальфон или Роко, он не имел, но всё равно действовал достойно.

И всё же союзников теснили. Несмотря на личное превосходство Бальфона, они всё-таки были в меньшинстве.

Тут арманские солдаты сами перешли в наступление. Выставив перед собой копья и щиты, они ринулись в бой.

Случись это на широкой равнине, и тут союзным войскам, наверное, пришёл бы конец. Ведь натиск арманских солдат так страшен, что пред ними не способны устоять даже рыцари. Битва на коломской равнине это наглядно доказала.

Но тут не равнина. Тут город, где кругом полно препятствий.

В сражение вступили коломские солдаты. До настоящего момента они тихо лежали на крышах близлежащих зданий. Но едва арманцы двинулись в атаку, тут же поднялись в полный рост.

«Сейчас! Поджигайте бочки с маслом! Остановим поступь арманских ублюдков! Рассеем их и не позволим более собраться в одной точке!»

«Ура-ааа!»

По крышам зданий, подобно пчелиному рою, засновали солдаты. Они поджигали деревянные бочки и швыряли их в направлении площади.

Крак! Крак!

В головы арманских солдат полетели бочки с пылающим маслом. Их пытались принимать на щиты или протыкать копьями, но блокировать масло такими способами – задача непростая. И вскоре всё вокруг охватило пламя. Кому не повезло облиться маслом, вспыхнули яростным огнём.

«Ааа, горю! ГОРЮ!»

Только что энергично наступавшее арманское воинство ввергли в смятение. Из-за летевших со всех сторон бочек с горящим маслом, строй распался. Твёрдая, как камень, и надёжная, как скала, формация была расколота ещё до того, как принесла результат.

Стоило этому произойти, как к ним со всех ног устремились коломские солдаты. С яростными криками они насели, орудуя копьями, мечами и топорами. И всё вокруг обратилось чередой локальных стычек.

«Ура! Сдохните!»

«Идите в ад, арманские псы!»

«Налетайте, коломские выродки! Мы вам покажем мощь Арманской империи!»

Крики и брань неслись со всех сторон.

Воплощение хаоса!

Стало трудно определять где север, где юг. Где свои, где чужие. Головы кружились так, что даже небо от земли отличалось с трудом.

Пламя всё яростнее, здания складываются, людские тела горят. А души бойцов раскаляются добела.

Это новый тип войны. До того, как Широн придумал концепцию уличных сражений, даже понятия такого не существовало.

Местами боевых столкновений всегда служили равнины, долины гор или осаждённые стены. Люди или сшибались на открытой местности, или вели засадные операции в долинах, или штурмовали крепости.

И, едва крепость захватывалась, война подходила к концу. Бои же прямо на городских улицах считались чем-то неслыханным.

Конечно, при восстаниях некие уличные стычки всё же происходили. Но чтобы так масштабно, погружая в пламя всю столицу – такое было впервые.

Непосредственное участие в сражении вынужден был принять даже Сулла. Ведь в таком хаосе трудно остаться в стороне, ограничиваясь последовательными приказами. Куда проще убить ещё хотя бы одного врага прямо перед собой.

«Нападайте! Раз вы, ублюдки, так хотите, будем сражаться до конца! Налетайте скопом!»

Вжу-уу!

Чжаньмадао окружала аура ужасающей мощи. Все, кто попадали во власть этой ауры, теряли оружие без шансов.

И следом приходил конец и им самим! Потому как через миг их черепа раскалывались под ударами тяжёлого чжаньмадао Суллы.

«Твой противник – я.»

Сверкая очами, Суллу атаковал Бальфон. Оставив в покое тысячников, с которыми изначально вёл сражение, он переключился на вражеского военачальника.

«Какая злоба! Ах ты ж презренный мерзавец! Не верю, что рыцарь позволил осквернить свою душу падшим мечом! Совсем стыд растерял?!» – гневно таращил глаза Сулла.

Чжаньмадао взвился к небесам. Сулла стремился подавить мягкий меч Бальфона яростным напором.

«Хи-хи, забавно! Не понимаю, о чём ты там горланишь, однако какой мужчина будет так разевать пасть во время драки?!» – не остался в долгу Бальфон.

Ловко избежав распространяемой чжаньмадао Суллы ауры, маркиз нанёс свой страшный удар.

Два воина продолжили обмениваться атаками, каждый бранясь на собственном языке.

И пусть оба обильно истекали потом, лязга сталкивающихся орудий не раздалось ни разу.

Бальфон упорно избегал чжаньмадао, не желая попасть под влияние ауры противника. Но и Сулла не мог как следует вложиться в удар. Ведь маркиз тут же разражался серией ответных молниеносных выпадов, направленных в горло, сердце и глаза.

Если не ставишь целью погибнуть вместе с соперником, то чжаньмадао придётся использовать в том числе и для защиты.

Однако в этот миг от атаки уворачивался как раз Бальфон. Ведь стоит угодить под влияние дымчатой ауры Суллы, как ему снимут голову одним движением.

Так и длился меж ними жестокий, но беззвучный поединок.

И вдруг всё перевернулось с ног на голову.

«Ублюдки!»

«Гро-оар!»

Гневный крик и яростный рёв прозвучали одновременно – с восточного переулка и с главной улицы, ведущей на запад!

Глава 20

Со стороны восточного переулка сквозь пламя донёсся дробный цокот копыт.

«Ублюдки!» – последовал яростный крик, и из огня вынеслись тридцать рыцарей, присоединяясь к хаосу сражения.

Чёрные паноплии, сверкающие взоры!

То прибыла королевская гвардия Колома под предводительством графа Георга.

Получив от горожан известие о крупном столкновении, Георг пришпорил коня, ускакав в указанном направлении. И немедленно вступил в бой.

Сердце его горело местью.

За массовые убийства и грабежи мирных жителей! За маркиза Гермюльдера, что был ему как брат! За графа Любека! И за гибель многих других славных рыцарей и солдат!

Клинок мести обрушивался на головы арманским солдатам.

Неужто он решил стать воплощением самой Смерти на поле боя? Отвергая тысячников, уклоняясь от поединков с сотниками, он упорно преследовал лишь простых солдат. Словно с кем-то поспорив, что убьёт наибольшее количество людей!

Тем временем вторая волна подкрепления, появившаяся на противоположной от гвардейцев Колома стороне площади, смотрелась даже более страшно. Потому как число рыцарей, прискакавших со стороны дороги на запад, было нешуточным.

Свыше сотни всадников, за которыми спешит изрядное число солдат! Но, что наиболее важно, среди этой группы находится Широн.

Пока шли уличные бои, парень старался поддерживать внутри себя относительное умиротворение. Но теперь запах крови, доносящийся со стороны крупномасштабного сражения, взбудоражил чувства. И дремавшие Десять призраков также уловили этот запах.

Призраки пробудились и, рыча, жаждали резни. И крови!

Как и в минувших сражениях за форт Ботлер, Широн не утерял контроля над собой. Это стало возможным благодаря одновременному пробуждению призраков, что мешали друг другу разойтись на всю катушку. И ещё потому, что по мере усиления контроля над ядом, увеличивалась и устойчивость к призракам.

Но хоть он и продолжал мыслить себя как Широн, энергия Десяти призраков пронизывала всё его существо. И незамутнённое безумие, жажда убивать волнами распространялись по телу.

И вновь конь Широна заразился этим безумием. Он бесновался, точно сумасшедший, не боялся огня и за считанные мгновения домчался до места сражения.

«Гро-оар!» – проревел Широн, объявляясь на площади. Подобная чёрному пламени энергия окутала его от макушки до пяток.

«Аааа! В-вон там! Рыцарь из форта Ботлер!» – завопил кто-то.

Явление Широна вселило в арманцев ужас.

Страшные воспоминания о форте Ботлер, кошмар тех дней, вновь заполнили сознание арманских солдат!

В пространстве вокруг Широна началась паника. Люди ринулись кто-куда, спотыкаясь и падая на бегу. Приблизительно так происходит, когда в отару овец врывается лев.

Всё так! Широн сейчас и был львом, налетевшим на арманское воинство!

Схватив древко по центру, он раскручивал его над головой на манер ветряной мельницы. И всякий раз, когда солдаты Армана попадали в радиус его обзора, в них устремлялись атаки копья. Навыки Дюмонема развернулись в полный рост.

Если под атаку подставляли щит, тот раскалывало, если парировали оружием, то ломалось. Вращающийся наконечник преодолевал любые преграды и погружался в плоть.

З-зззз!

Звонкий звук вращения всеобщую панику только усиливал. Всякий раз, как копьё Широна принималось его издавать, в небеса фонтаном ударяла кровь. Головы взрывались или отделялись от тел, конечности разлетались в разные стороны.

«Гро-ооооар!»

Ещё один яростный рёв Широна! Подобное никак не могут породить человеческие уста!

В нём звучала адская мощь песни императора-людоеда Бартенкиума. Миру вновь явилась сила, способная доводить до безумия и самоубийства одним только звуком.

Угодившие в радиус сей жуткой техники солдаты застыли, не в силах пошевелиться. Напуганные и растерянные, они безропотно принимали в себя атаки Широна.

Помимо Широна на площади действовала и сотня рыцарей союзных войск.

Для Суллы это стало настоящим кошмаром.

«Н-невозможно! Так всё это западня?! Они устроили в столице ловушку и заманивали нас?! Жестокие ублюдки не погнушались даже воспользоваться собственными людьми в качестве приманки!»

Лицо Суллы потемнело. Пылающий со всех сторон огонь и вопли людей тяжело сдавили сердце.

Львиную их долю издавали сейчас арманские солдаты. Только Сулла ничем не мог им помочь. Он едва успевал отбиваться от маркиза Бальфона. И не мог позволить себе отвлечься ещё на кого-либо. В сердце медленно укоренялись тревога и безысходность, от которых никак не получалось освободиться.

С приходом Широна ход сражения переменился. И многие тысячники бросились ему навстречу.

Даже опытным рыцарям, какими являлись тысячники, противодействие Широну давалось непросто. Любая попытка парировать усиленное вращением копьё калечило руки и сбивало дыхание. От мысли же подавить Широна и вовсе давно отказались. Ведь его едва удавалось даже просто сдерживать.

«Мы идём!»

Не в силах смотреть на избиение, к бою присоединились и командиры десятитысячных подразделений. Но даже им сражение с Широном давалось нелегко. Матёрые ветераны, прошедшие через горнило множества сражений, перед Широном были просто никем.

Ведь у одного только Дюмонема боевого опыта было в разы больше, чем у всех них вместе взятых. Все знания и умения Рыцаря Тьмы в области владения копьём ныне имелись в распоряжении Широна. Как такому можно противостоять?

Кроме того, в теле Широна циркулировала энергия Бартенкиума.

Техника Бессмертия! Мощь к которой всю жизнь стремился Бартенкиум, позволяла поддерживать кожу, мышцы и кости Широна. Раны затягивались моментально, а руки не теряли силу даже в долгом и изнурительном бою.

Но не только один Широн выделялся на поле боя. Немалый вклад вносил и маркиз Родни, следовавший в этом сражении за парнем по пятам.

Серьёзную подготовку продемонстрировал и Дюваль, расправившийся с тремя сотниками разом. И в ходе сражения навыки его только прибавляли.

Целая плеяда союзных рыцарей выглядела по-настоящему здорово.

Широн, Бальфон и Дюваль из Галика, Георг из Колома, Родни из Тругеля, Якобан из Теуриума и Роко из Джанкаро.

Не находилось никого, способного остановить эту семёрку воителей!

Положение арманцев становилось крайне невыгодным. Несмотря на то, что Сулла и три его командира десятитысячных подразделений дрались изо всех сил, сдержать семёрку рыцарей, сражавшихся, как львы, было непросто.

И дело не только в этом!

Количество арманцев рыцарского сословия неуклонно сокращалось. Поначалу силы были примерно равны, но теперь ситуация менялась. На Широна и прочих выдающихся союзников приходилось бросать по несколько человек разом, и это не могло не сказаться на балансе сил.

В рядах простых солдат тоже всё протекало непросто. Ведь солдаты Армана были рассеяны по всей столице. В то время, как союзники были сосредоточены в единый кулак.

Более того, вынужденные рассредоточиться арманские солдаты не могли проявить лучшие качества. Та ужасающая мощь, что они показали на равнине, здесь не могла сработать.

Итак, сильнейших бойцов уровня командоров теснят, а простых рыцарей – подавно. И даже солдаты не имеют преимущества!

В таких условиях войны не выигрываются. Как ни старался Сулла, как ни стискивали зубы, бросаясь в бой командиры десятитысячных подразделений, а дело явно шло к поражению.

«Не дайте никому уйти! Всех уничтожить под корень!» – проревел, тараща глаза, Широн.

Не только коня, но даже соратников его затронуло исходящее от Широна безумие. И они кровожадно набрасывались на арманских воинов.

У Дюваля пересохло во рту.

«Р-рааа!» – пророкотал он, бросаясь туда, где завязалось наиболее яростное сражение.

Когда-то Дюваль принял боевое крещение Широна. И исходящая от того энергия заставила его кровь бурлить.

Сияние ауры стало ещё интенсивнее. Не ведая сомнений, Дюваль махал мечом точно умалишённый, вселяя страх в ряды арманцев.

Был ещё один, чья кровь превысила точку кипения. И это маркиз Бальфон. Поддавшийся падшему мечу и, в результате, порабощённый Широном.

С явлением хозяина он стал ещё энергичнее. На ману Тьмы, испускаемую Широном, он реагировал острее прочих.

«Хи-хи-хи! Я тебя убью! Убью, убью, убью!» – хихикал он, сверкая в сторону Суллы полными безумия глазами.

А меч тем временем работал со всё более лютой злобой. И хоть оружие дрожало, от каждого его выпада по спине пробегали мурашки.

Облизнувшись, Бальфон как-то замедленно шагнул к Сулле. Лишь в этот миг Сулла смог потеснить соперника своим чжаньмадао. Но маркиз стремительно вернул позиции и совершил тычок. Прежде молочная аура приобрела кроваво-красный цвет, что придало рыцарю ещё более гротескный вид.

«Безумный выродок! Все вы безумные выродки!..» – дал выход гневу Сулла, отмахиваясь чжаньмадао.

Но чем чаще он так поступал, тем быстрее терял силы. И чем больше волновался, тем медленнее становились взмахи чжаньмадао.

Бальфон и бровью не повёл. А меч его всё также продолжал недобро дрожать.

Чем дольше Сулла на это глядел, тем больше раздражался и тем сильнее торопился. Ему хотелось избавиться от сумасшедшего ублюдка одним молодецким ударом, да только не тут-то было!

Через некоторое время…

«Ух!» – рывком пришёл в себя Сулла. Аура Бальфона чуть заметно коснулась его шеи, надрезав кожу и вызвав кровотечение.

Получив рану, арманский военачальник расширил глаза. По коже пробежал рой мурашек. Да ведь его так вот-вот убьют!

Быстро шагнув назад, Сулла осмотрелся. Едва сбросив наваждение, он решил оценить прогресс боя.

Первым делом, внимание привлёк Широн. Тот как раз глубоко поразил кого-то копьём.

Широн предсказал направление, в котором станет уклоняться командир десятитысячного подразделения. Конечно же, тот шагнул в сторону.

Если откидываешься назад, контратаковать сложно. Потому ветеран и сделал попытку сместиться вбок.

Только копьё Широна извернулось, будто змея, гибко сменив направление атаки. Притом, нисколько не потеряв во вращении.

С точки зрения логики, это никак невозможно. Подвергающемуся сильнейшему вращению объекту нелегко сменить направление в середине пути, потому как на него воздействует инерция, вызванная вращением. Но Широну удалось это без каких-либо видимых усилий.

В процессе ожесточённого сражения, в мозгу Широна всплывали всевозможные приёмы и техники копья. Всё, над чем работал Дюмонем в течении жизни.

Так что Широн мог демонстрировать великое множество приёмов. Сражаясь с командирами десятитысячных подразделений и тысячниками, он задействовал их один за другим. И только что применённая атака была из этого списка.

Ещё одним способом нападения вращающимся копьём!

Для Широна то был лишь процесс обучения, но для тех, кто встречали удары, то был форменный ад.

Когда лезвие копья вдруг ткнулось в бок, командир десятитысячного подразделения перепугался до полусмерти. Оружие противника внезапно изогнулось, лишая возможности уклониться.

Вращение захватило и зверски перекрутило внутренности. Кровь из раны хлынула водопадом.

«Нет!» – раздалось сразу с нескольких сторон.

Вскрикнули сдерживавшие Широна коллеги-ветераны, их крику вторили тысячники. И даже Сулла не сдержал восклицание.

«У-уууух! Ху-ух, хух!»

Командир десятитысячного подразделения с копьём в боку всеми силами старался не потерять сознания. И цепко вцепился ладонями в древко оружия Широна.

Руки были в крови, но он не обращал на это внимания, целиком сосредоточившись на удержании копья.

«С-скорее! Бейте, пока я его держу!..» – вскричал он.

В этот миг элитные воины Армана пришли в чувство.

«Сдохни, ублюдок!» – тут же воспользовались шансом, подаренным жертвующим жизнью товарищем.

Два командира десятитысячных подразделений и три тысячника с налитыми кровью глазами обрушили одновременные удары с разных сторон.

Из-за нехватки опыта в «мягких атаках»[1], рисунок боя Широна рухнул в один миг.

Брр-р!

Каждая клетка тела неистово завибрировала, когда злобное намерение обрушилось со всех сторон. И то было воздействие не страха, а мощного давления.

Самый тяжёлый кризис из всех, с которыми он когда-либо сталкивался!

Десять призраков, болью и ужасом лишь наслаждавшиеся, напротив, взъярились пуще прежнего, вливая в Широна дополнительную силу.

Всп-шш!

Источаемая Широном чёрная аура яростно воспылала, окутав тело целиком.

Стиснув зубы, Широн высвободил ауру Тьмы. Собственной маны не хватало, потому он был вынужден обратиться к ней, активно зачерпнув.

Кажется, вот-вот случится что-то невообразимое!

Примечание

[1] Здесь ссылка на всё ту же восточную школу фехтования, то есть «мягкая атака» – это атака с упором на техничность, а не на силу.

Глава 21 - К обретению мира

Акт №7. К обретению мира.

З-зззз!

От резкого притока маны копьё стало вибрировать и извиваться ещё яростнее. Крепко стискивавшие древко ладони командира десятитысячного подразделения напора не выдержали, и их разорвало в клочья.

Следом из брюшной полости вырвало внутренности, разметав по округе. Их фрагменты захватил мощный воздушный поток.

Импульс распространился далее, и человеческое тело закружило в вихре. Нанизанный на копьё командир десятитысячного подразделения принялся вращаться на древке.

Завибрировало само пространство. В подчинённом мощным вращением воздухе появилась огромная воронка. Внутри образовалась близкая к вакууму среда, что заставило окружающий воздух обращаться ещё сильнее.

И вдруг с копья Широна сорвался яростный ветер, напоминавший по мощи торнадо.

Ультимативная атака Рыцаря Тьмы Дюмонема – начальная форма!

Именно таковым был Смерч до того, как его довели до совершенства.

Вшу-ааах!

Окружавшая Широна мана Тьмы схлынула, как море при сильнейшем отливе. Чтобы высвободить Смерч, потребовалось её невероятное количество.

«А-ась?!»

Пятеро бросившихся ранее к Широну воинов ощутили колоссальное давление. Яростный торнадо не позволял приблизиться и игнорировало любые атаки.

Вшу-ууу!

И Смерч раскрылся!

Сила Дюмонема вновь явилась миру посредством тела Широна!

Второе пришествие Смерча!

Невероятная мощь устремилась вперёд, сметая всё на своём пути. Стихия рвалась в бой!

Тр-ррреск!

«Ха-ах, хах!» – породивший Смерч Широн едва дышал.

Брови сошлись к переносице, явив три складки морщин. Воздух пришлось хватать ртом, будто выброшенной на берег рыбе. Каждый вдох давался с мукой. Мышцы ослабли, став ватными.

Широн поверить не мог, что техника далась ему так тяжело! А ведь это даже не тот совершенный вариант Смерча, что показывал Дюмонем в Восточном море!

Парня передёрнуло. Отчасти от чувства беспомощности, охватившего после раскрытия техники Смерча, но в ещё большей степени от зрелища, которое открылось взору.

Прямо перед ним!..

…Не осталось ни единой живой души. Там, где прошёл Смерч, не выжил никто.

Отделённая от тела голова командира десятитысячного подразделения, вырванные, изломанные конечности тысячников, стали только началом. Техника полностью сокрушила всё, что задела.

Тело командира десятитысячного подразделения разорвало в клочья. Под влиянием силы великого разрушения оно разлетелось по округе ошмётками величиной с горошину.

Но и тогда импульс Смерча не исчерпался. Уничтожив командиров десятитысячных подразделений и тысячников, остаточная сила выкосила и попавшихся на пути солдат.

Прошествовавший по земле торнадо оставил следы, напоминавшие вязь татуировки. Ещё осталась борозда протяжённостью более ста метров.

Выглядела она так, словно в этом месте по земле прополз мифический дракон. И, если выбирать его разновидность, то это определённо кровавый дракон. Ведь человеческая кровь и лоскуты плоти были повсюду. Да и сама борозда была окрашена в красные тона.

«!..»

Всё вокруг стихло. Воцарилась гробовая тишина, люди застыли на месте. Рты были широко раскрыты.

Позы такой не избежал даже Сулла. А арманские солдаты и вовсе выглядели так, будто узрели чудовище. Да что там – даже союзники по альянсу Градун взирали на Широна с трепетом.

Только что поле битвы полнилось шумом. Всюду звучали, терзая ушные перепонки, яростные крики нападающих, истошные вопли раненых и лязг оружия.

Теперь же тишину нарушал лишь треск равнодушного пламени.

Вытаращив глаза, Сулла заворожённо уставился на Широна. Он понимал, что явленная только что мощь находится за гранью человеческих возможностей.

«Тот парень – не просто выдающийся рыцарь. Он… даже слов не могу подобрать… монстр, подобный Павису Божьему копью из нашей империи! И почти равный герцогу Теодору из Священной империи Луан!»

Сулла почувствовал головокружение.

Насколько Арман лелеет Пависа Божье копьё? Как в Луане ценят герцога Теодора?

Подобные личности одним присутствием способны вершить судьбы империй. Такой монстр на поле боя кардинально меняет боевой дух солдат.

Кто мог вообразить, что в альянсе Градун имеется такое же чудовище, как Павис или Теодор?!

Опасения Суллы немедленно стали воплощаться в реальность.

С этой минуты арманские солдаты уже не могли сражаться должным образом. Съёжившись от испуга, они инстинктивно подались назад.

Ожидание повторной атаки Широна, направленной уже в них, сковало людские тела. Страх лишил арманцев боевого духа.

И, чем сильнее поддавались ему арманские солдаты, тем выше становилась мораль союзных войск.

«Ураааа!» – завопили они с удвоенным энтузиазмом.

Даже без поразительной демонстрации Широна преимущество плавно переходило в их руки. А теперь весы склонились уже окончательно.

Несколько тысячников бросились на помощь Сулле, который всё никак не мог прийти в себя. Помогли ему отразить очередную атаку Бальфона и обратились с советом: «Г-господин! Надо уходить. Положение слишком неблагоприятно. Если упустим момент, опасности подвергнетесь даже вы!»

Голос тысячников дрожал.

Для любого солдата Армана слово «отступление» – клеймо позора на всю жизнь. А они не просто солдаты, они тысячники! Им стыдно о таком даже думать!

Однако, если не отойти прямо сейчас, выживание Суллы никто не сможет гарантировать. Ситуация настолько отчаянная, что под угрозой жизнь самого командира Третьего арманского корпуса.

Сулла с силой закусил нижнюю губу так, что на той выступила кровь.

Он полагал, что ему удалось выправить неудачный ход войны, и даже представить не мог, что проиграет вновь, да ещё с таким треском. Да и кто мог подумать, что союзники ради победы позволят утопить собственную столицу в море пламени?

«Я полностью дискредитировал себя как командир. Поверить не могу, что так расслабился после одной единственной победы!»

Сулле хотелось рвать на себе волосы. Он чувствовал вину за погибших из-за его ошибки в суждениях солдат.

Взгляд снова обратился к Широну. Человеку, который с одним копьём в руках показывал великолепные результаты!

В глазах Суллы он казался непреодолимой стеной.

«Обратить столицу в море пламени – наверняка его идея. Я проиграл не только в силе. Он сокрушил меня и на поприще стратегии. Это полный провал!»

Пора принимать решение. Сделать это следует прямо сейчас, чтобы спасти хоть кого-то из уцелевших до сих пор солдат.

Пока тысячники отвлекали маркиза Бальфона, Сулла шагнул назад и вскричал: «О-отступаем! Всем вернуться на побережье, где стоят корабли!»

Иного выбора, кроме как объявить отступление, не было. В голосе Суллы звучала обречённость.

Как только арманцы начали отступление, боевой дух союзников взлетел к невообразимым высотам. Они бросились следом, разя неприятеля в спины.

«Враг бежит! Не дайте уйти никому!» – кричал маркиз Родни, поощряя погоню.

«Ублюдки! Неужто вы надеетесь сбежать после того, как напали на Колом?» – также не остался равнодушен к бегству арманцев Георг.

Будучи командиром королевской гвардии Колома, он яростно жаждал мести.

Но был ещё более озлобленный, чем маркиз Родни или граф Георг, человек. И это маркиз Бальфон!

Он тут же ринулся вдогонку. В его бледное лицо и горящие красным пламенем зрачки страшно было смотреть.

Бальфон жаждал крови. Он хотел проливать её снова и снова, и не мог смириться с тем, что враг бежит.

«Хи-хи! Куда же вы? Прекратите бегать, а не то убью!»

Бальфон то и дело взмахивал мечом на бегу, отсекая головы удиравшим солдатам. Злобы в нём было столько, что он не замедлялся ни на миг, желая не упустить никого из бегущих.

Граф Якобан и герцогиня Роко также исполнились желания убивать, и загородили дорогу отступавшим. Да и Дюваль, разя врагов, становился лишь энергичнее. Каждый стремился нанести арманцам как можно больший урон.

Один лишь Широн не тронулся с места. Он так и остался посреди площади, не предпринимая более никаких действий.

Тем не менее, сильнее всех арманцы страшились именно его. Он являл собой поистине столп союзных войск, возвышаясь в полный рост над полем боя с копьём в руках.

Пламя и кровь, крики и безумие!..

Широн казался богом Войны, держащим эту адскую картину у себя на ладони.

Вот только, вопреки производимому впечатлению, чувствовал он себя нехорошо. Мощнейший импульс Смерча лишил маны его тело. И сейчас он не мог пошевелить даже пальцем.

Разумеется, он втягивал в себя понемногу ману Тьмы, восполняя резерв. Но ручеёк был слишком мал.

Так и подмывало зачерпнуть ману Тьмы более щедро. Но Широн не мог так поступить. Ведь на него теперь направлено столько глаз! Так что делал это тайно и по капле.

Будь он в лучшем состоянии, несомненно, возглавил бы рыцарей, и уничтожил всех врагов, не дав уйти никому. И, само собой, добрался до Суллы.

Не очень широкая площадь была идеальна для учинения массовой резни. Отсюда непросто сбежать. Если должным образом перекрыть выходы, истребление врага станет лёгкой задачей.

Но Широн не мог осуществлять командование. И лишённые его наставлений рыцари действовали по собственной инициативе. Не координируя действия промеж собой, они бросались лишь на тех, кого замечали рядом.

Как результат, часто не понимали друг друга. И теряли врагов из виду.

Потому вражескому военачальнику и удалось уйти. Солдаты Армана выиграли ему, конечно, время, послужив живым щитом, но куда большая заслуга в том принадлежала не слишком организованному преследованию.

И всё же, прорваться удалось лишь маленькой горстке арманцев, включая Суллу. Львиная доля солдат осталась лежать на площади. Большинство сотников также лишились жизней. А тысячников и вовсе остались единицы.

Последние гибли один за одним, пытаясь задержать маркиза Бальфона. Тысячники сражались, не щадя себя и спасая жизнь Суллы.

Но их давили числом. Ведь за Бальфоном по пятам скакали Георг, Якобан и Роко!

Тем не менее, благодаря выигранному времени, Сулла благополучно сбежал и из северного района.

Главная улица столицы Колома лежала с севера на юг. Сулла скакал по широкой мостовой, а по щекам стекали солоноватые дорожки.

Он почти не замечал горящих зданий и разбросанные всюду трупы. Потому как непрерывный поток слёз застилал глаза.

Зато пред мысленным взором стояли иные образы. Отдавшие за него жизни подчинённые, заколотые насмерть тела солдат – вот что преследовало его по пятам.

«Я идиот! Поверил в свою исключительность, в то, что не имею соперников – и вот к чему это привело! Опьянённый высокомерием, я бросил подчинённых в пучины гибели! Ну вот какого хрена, спрашивается, а?! Кх-х!»

Тем не менее, Сулла продолжал орудовать шпорами и скакать всё дальше. Ведь если не сбежит, если его схватят, то он опозорит себя в глазах подчинённых, что отдали за него жизни.

Он должен выбраться из этого ада. Только тогда будет возможность отомстить за гибель людей.

Наконец, миновав ворота столицы и проскакав всю равнину, Сулла достиг побережья Берн[1]. К этому моменту в его сопровождении остались лишь двое сотников.

Из двадцати пяти тысяч, участвовавших в атаке на столицу, уцелели три человека! Из всего великого воинства выжили только они.

Флот величественно стоял на якоре у побережья. Точно в таком же виде, как и оставили, ни следа дополнительных повреждений.

Конечно же, на кораблях присутствовало минимальное число солдат, необходимых для удержания оных на плаву. Там же коротали время раненые при штурме форта Ботлер. В их числе и квартет телохранителей Суллы – Хык, Гым, Джок и Чон.

«Г-господин Сулла! Что с вами?»

Ужасный вид командира поразил солдат. Ему тут же скинули верёвочную лестницу, и подняли на борт.

Сулла ничего не ответил, лишь губы поджал. У него не осталось сил, ни моральных, ни физических, чтобы поведать о страшном поражении.

Подчинённые не стали настаивать, а молча принесли горячую воду и крепкий ром. Впрочем, ответ и не требовался – всё можно было понять по поведению командующего.

Сулла опрокинул в себя бутылку залпом. Пока в глотку лился алкоголь, глаза заливали кровь, слёзы и пот. Обжигающее спиртное, как и кровавые слёзы, соответствовали его душевному состоянию.

За первой бутылкой последовала вторая, третья и, наконец, четвёртая!..

Сулла опорожнил их друг за другом, без перерыва. Просто заливал в себя винтом, без остановки.

И лишь тогда алкоголь его сморил. К исходу четвёртой бутылки тело обмякло, а веки опустились.

Заплетающимся языком Сулла отдал последнюю команду. Эти слова он никогда бы не произнёс, оставаясь в здравом уме.

«У-уходим! Плывём домой, в Арман! Война… проиграна. Ваш Сулла продул, ик!»

После чего он свалился без чувств. Уста сумели, наконец, выдавить приказ об окончательном отступлении.

Арманцам не раз приходилось отступать от стен форта Ботлер, но то были тактические отступления. Нынешнее же было бесповоротным.

И это рвало сердце Суллы на части. А гибель своих людей бросала в пучины ада.

Вернувшиеся вместе с Суллой сотники также ничего не стали объяснять. Подобно командиру, они молча заливали горе.

«Ч-чёрт!»

Крепкий ром лился в гортань безостановочно. И слово «чёрт» стало единственным, что они смогли из себя исторгнуть за миг до того, как отрубились.

Примечание

[1] В оригинальном тексте «побережье Квеллер», чего, конечно, не может быть – через форт Ботлер Суллу точно никто бы не пропустил. Ещё одна опечатка.

Глава 22

Уличные бои начались на рассвете, а завершились, когда солнце закатывалось на западе. То есть, продолжались лишь один день.

Только никому в это не верилось. Слишком уж много успело произойти событий за этот период.

Столица в огне. Бесчисленные трупы, захороненные в узких переулках. Мертвецы вдоль главной городской дороги.

Северный же район, где велись самые ожесточённые бои, настолько усеяли мёртвые тела, что не осталось ни клочка свободной земли. Бесспорно, здесь полегли и солдаты союзников, но основную массу убитых составляли именно арманцы.

Как столько головокружительных событий может уместиться в один день?

«Н-неужели всё закончилось?» – с неверием выдавил кто-то из союзных солдат.

Плюх! Плюх-плюх-плюх! – послышались глухие звуки оседающих наземь бойцов.

Союзники не привередничали, а устраивались на отдых прямо среди мёртвых тел. Да и как искать места посвободнее да почище в условиях, когда до крайности устал и измучен?

Рыцари не стали исключением. Слезая с коней, они с тяжёлыми вздохами тоже рассаживались прямо на земле. Некоторые даже стянули с себя шлемы и панцири, и начали оттирать от крови и пота.

Командоры молча закрыли на это глаза. В обычное время они не спустили бы своим рыцарям подобную расхлябанность, однако и у них сейчас не осталось ни желания контролировать дисциплину, ни сил кричать.

После того, как всё закончилось, командоры сгрудились вокруг Широна.

Маркиз Родни, граф Георг, граф Якобан, герцогиня Роко… За прошедшее время Широн успел утвердиться в мыслях каждого из них как главнокомандующий.

Не доставало только маркиза Бальфона. Он всё ещё упорно преследовал Суллу.

Широн успел восполнить часть маны. Глаза его снова сияли, а мана Тьмы исчезла, спрятав следы применения злых сил.

«Спасибо вам всем!» – произнёс, обведя командоров ястребиным взором, Широн. – «Считаю, мы сумели победить исключительно благодаря нашей полной самоотдаче.»

Маркиз Родни первым протянул ладонь для рукопожатия.

«Мы, говоришь? Нет, эта великая победа целиком твоя заслуга, граф Широн. Когда б не ты, не избежать нам разгрома в духе того, что произошёл на равнинах. Спасибо за твой нелёгкий труд!»

Следом слова благодарности произнёс граф Георг: «Граф Широн, спасибо от всей души, вы спасли Колом от неминуемой гибели. И… отдельно хочу поблагодарить за то, что позволили отомстить за его светлость маркиза Гермюльдера. Если когда-либо потребуется помощь, обращайтесь без колебаний. Я верну долг, чего бы это мне ни стоило.»

Также пожали руку и поздравили Широна с победой и Якобан с Роко.

Та-дам!

Разразившаяся в начале года агрессивная война!

Начавшееся вторжением Арманской империи бедствие завершилось оглушительной победой альянса Градун.

Победа альянса потрясла весь континент. Никто не мог поверить, что союзники отбили нашествие арманской армии, считающейся сильнейшей в мире! И что это крупнейшее поражение за всю историю Арманской империи!

И таких потрясающих результатов достигли всего за пятнадцать дней с начала войны! Континент стремительно облетел ураган потрясения.

Шок настиг даже Ноабскую империю и Священную империю Луан, не принимавших прямого участия в конфликте. А уж о странах альянса Градун и Арманской империи, как о противоборствующих сторонах, и говорить не приходится.

Война поставила с ног на голову весь континент. И, хоть о том пока не подозревали, приведёт к изменениям во многих областях. Подвергнутся переделу сферы влияния, политические реалии, взгляды на военную стратегию…

Мудрецы предрекали смутные времена. Были и уверявшие, будто эпоха доминирования Арманской империи подошла к логическому завершению, и что наступает новая эра.

Среди большого множества мнений, наверняка можно выделить лишь один факт. Предстоящие годы точно не станут спокойными.

С этим соглашались даже те, кто придерживались абсолютно противоположных точек зрения. Время перемен всегда несёт реки крови. Вся история былых эпох это доказывает!

Время Хаоса…

Человечество ожидают непростые времена.

Кроме пошатнувшегося величия Арманской империи, в мире имелась и иная тема для пересудов. Явление нового героя по имени Широн потрясло всех не меньше, чем итоги войны.

«Достаточно великие познания в стратегии, чтобы переиграть Суллу, а боевой потенциал – сильнейший среди всех рыцарей!»

«На континенте родился ещё один великий воин!»

«Учитывая уровень владения копьём, а также возраст, его можно смело сравнивать с Пависом! Не знаю, как теперь, но в ближайшие лет десять он точно станет достойным конкурентом Пависа Божьего копья.»

Подобные суждения о Широне были распространены повсюду.

Нового героя войны обсуждали не только на территориях королевства Колом или альянса Градун, но даже в далёкой западной империи Ноаб или северной Стране Льдов!

Широну дали прозвище Дьявольское копьё, как противопоставление уже существующему Божьему копью. Также новое прозвище ссылалось и на ту грандиозную разрушительную силу, что демонстрировал он на поле боя.

Широн!

Ты немедленно стал героем смутных времён! Статус твой также взлетел в недостижимые ранее высоты. Теперь, когда ты раскрыл истинный потенциал, к тебе никто не сможет относиться, как раньше.

Но не зря говорят – чем ярче свет, тем гуще тени. Не стоит забывать, что за блистательным обликом героя тенью маячат ужасы войны, что унесла бесчисленное множество человеческих жизней.

Сколько должно пролиться крови, чтобы народ обрёл своего героя и мирные деньки? Сколько для этого требуется жертв?

Тьма – отсутствие Света, а мир – отсутствие войны.

Даже после полного разгрома Третьего арманского корпуса, часть союзных войск ещё некоторое время оставалась в Коломе.

Командоры каждой из стран поочерёдно выводили отряды на родину. Но половина союзных сил осталась в Коломе потому, что люди опасались возобновления войны.

Понесённый Коломом урон был таков, что подобные вещи приходилось учитывать. От некогда сильнейшей армии альянса не осталось практически ничего.

Первое и второе рыцарские подразделения погибли на равнине. Утрачена львиная доля солдат. И даже королевская гвардия понесла потери в ходе уличных сражений.

Если в текущей ситуации Арман возобновит вторжение, для Колома это станет немедленной гибелью. Ныне им отчаянно требуется помощь союзников.

Кроме того, потери не ограничиваются военными. В уличных сражениях погибла масса горожан, магазины и продовольственные склады сгорели дотла. Да и всё прочее, что требуется для возвращения к мирной жизни, включая лесопилки и кузницы, находилось в полном хаосе.

На то, чтобы устранить последствия такого масштаба, уйдут много времени и сил. И пускай вторжение Арманской империи предотвращено, эпоха испытаний для Колома только начинается.

С трудностями столкнулись уже на этапе перестройки столицы. Ведь для реставрации надо иметь хоть что-нибудь! Но как люди ни искали, а места, с которого можно начать, не находили.

Королевства альянса оказались до крайности скупы на продовольственную и материальную помощь. Если военными для победы над Арманом делились охотно, то участие в остальных аспектах оставалось под большим вопросом.

Причина, по которой королевства объединились ради помощи Колому – страх перед Арманской империей. Помощь оказывали вовсе не из-за дружеского расположения, а так как боялись, что Арман, используя Колом в качестве отправной точки, приберёт к рукам весь альянс.

А что сулит участие в восстановлении Колома посредством отправки материальной помощи? Где гарантии, что восстановившись полностью, они не возобновят захватнические войны? Да даром такое никому не нужно! Так что возрождения Колома по сути желали только сами коломцы.

Внешне всё выглядело именно так. У Колома не было ни малейшего шанса на полное восстановление.

Однако в тени происходили грандиозные процессы, которые нельзя было увидеть со стороны.

В королевство Колом, что напоминало остов некогда могучего корабля!..

В бескрайнюю степь поступало большое число продовольствия, древесины и металлов. Раздавались сельхозинвентарь, ткани, одежда – всё, необходимое в быту. В королевство съезжались опытные плотники, кузнецы и даже врачи.

Вся помощь тайно переправлялась со стороны хребта Павитон. Делалось это под покровом ночи, чтобы никто не прознал.

Поставщиком служило не королевство Галик. И даже не феодал Павитона лично. Это была инициатива новых жителей феода.

Все мероприятия проводились от имени павитонского святого. Притом, сам павитонский святой в сборе материальной помощи участия не принимал. Но те, кто привозили помощь, говорили следующее:

«Это лишь скромное проявление нашей искренности. Просим, не стесняйтесь её принять! Фактически, мы сами в прошлом-позапрошлом году страдали от войны и эпидемии. И если б не павитонский святой, не вынесли бы мы лишений. Он нас спас, при этом приговаривая – «вот встанете на ноги, и помогайте другим, кто ещё в беде». Это всего лишь способ отплатить за то, что он для нас совершил. И иных намерений мы не имеем. Помощь эту мы собрали просто чтобы отплатить господину святому.»

Жители Колома принимали помощь со слезами на глазах. Кто бы мог подумать, что в трудный час помогут те, кому они сами нанесли огромный ущерб своим вторжением? Возможно, именно этот факт заставил их так растрогаться.

В ситуации, когда всё, ради чего стоит жить, сожжено, помощь Павитона поистине стала лучом спасения. Цепляясь за сей спасательный круг, коломцы не могли не проникнуться к благодетелям искренним теплом.

Такое время лучше всего подходит для распространения религии. Среди оставленных войной руин рождаются самые сильные убеждения. Люди, для которых рухнул мир, инстинктивно тянутся к божественному.

А благодаря гуманитарной помощи, вера в Кроноса распространялась с пугающей скоростью. Никто и не заметил, как Колом оказался увлечён этим учением.

Плотники, кузнецы, врачи, акушерки… распространяемая этими людьми вера оказывала серьёзное влияние на умы.

Вскоре в неё вовлеклись даже рыцари. Сначала к учению Кроноса обратились их жёны, а затем и сами воители.

К тому же, распространяемое в Коломе учение во многом отличалось от догматов старого культа. Прежде всего, порицались оргии и разврат, не поощрялись и тёмные жертвоприношения. Всё шло к возвращению к далёким истокам религии Кроноса.

К тому, что увидел Широн в путешествии к острову Бордос. И что поведал старый туземный волхв.

Именно из-за этого распространение религии происходило так легко. Культ Кроноса ширился словно пожар в иссушенной солнцем степи. И пламя веры на территории Колома разгорелось так, что это нельзя стало обернуть вспять.

Тень Широна?

Всё так. За происходящим явно ощущалась его рука. От идеи отправить гуманитарную помощь и до активной миссионерской деятельности в Коломе не было ничего, что не зародилось бы в его голове.

Внешне он, разумеется, не имел к происходившему никакого отношения. Как будущий лорд Павитона, заниматься продвижением религии Кроноса он не мог никак.

Даже павитонский святой формально находился в стороне от культа. И уж тем более никто бы не связал павитонского святого и Широна.

Так что истинная природа возрождения культа Кроноса осталась за семью печатями. Широн по-прежнему тщательно соблюдал свои секреты.

Будучи главой феода Павитон, Широн тщательно разграничивал веру и политику. Даже Дюваль, которого все считали его доверенным лицом, ничего о культе Кроноса рассказать не мог.

Все рыцари Павитона, включая Дюваля, просто беззаветно следовали за Широном. К церкви Кроноса это не имело ни малейшего отношения. По крайней мере, до сих пор.

Глава 23

После того, как отгремела яростная война Арманской империи с альянсом Градун, на континенте воцарился мир.

По крайней мере, так выглядело внешне. На всём материке не было ни объятых пожаром крепостей, ни полей, где активно проливают кровь.

И, одновременно с мирными деньками, на континент пришла весна.

Вот только никто не тешил себя мыслью, что затишье надолго. Мир – вообще понятие временное. И все люди это отлично понимали.

Только вдумайтесь – Арманская империя, исконно сильнейшая на континенте, терпит унизительное поражение! А что такое Арман, как не страна, преисполненная крайней степенью самолюбия и высокомерия?

Они такого унижения ни за что не спустят. Даже более – никто не удивится, если они мобилизуют остальные войска и повторят вторжение немедленно.

И в день, когда Арманская империя это предпримет!..

Явится куда более многочисленная армия, чем прежде! Война будет гораздо кровопролитней и принесёт ещё большие потери. Кровь разольётся полноводными реками, а из трупов сложатся горы.

Вопрос лишь когда? Одни уверяют, что через год. Другие, что уже этим летом.

Но всё это просто предположения, ведь никто и ничего не знает наверняка. Наверное, даже стоящие во главе Арманской империи император и сенат ещё не определились с датой следующего вторжения.

В таком вот водовороте догадок и предположений проходила весна.

Те, кто отрешатся от всех этих событий и обратят внимание на погоду за окном, заметят томную весеннюю пору, идеально подходящую для гуляний. Прекрасное время для охоты, любований цветами, катания на лодках и распития алкоголя. Именно так аристократы проводят обычно каждую весну.

Вот только в этом году им было сложно переключиться на привычные виды досуга. Сложная обстановка внутри империи и королевств не давала расслабиться.

Не являлся исключением и Галик. Здесь, пожалуй, всё обстояло даже сложнее, нежели в других странах. Впрочем, кому и когда было просто?

Ситуация здесь напоминала затишье перед бурей. Приведший союзников к победе граф Широн немедленно приковал внимание политиканов Беньона. И являлся, если можно так сказать, ядром урагана.

Заслуги его высоко оценил король Арнард Второй и пожаловал за это титул маркиза.

Всего месяц, как графом нарекли, а уже в маркизы возводят! Да это самое стремительное продвижение по феодальной пирамиде в истории королевского двора Галика!

Само собой, это немедленно вызвало возмущение аристократов. Впрочем, вслух недовольство выразили лишь самые влиятельные.

Однако Арнард Второй не отыграл назад. Он был настроен довольно решительно, чтобы проигнорировать неприязнь высокопоставленных дворян. Ведь заслуги Широна действительно велики. Да и поддержка короля среди народа Галика значительно возросла.

Думаете, этим всё ограничилось? Отнюдь. Арнард Второй также утвердил Широна на позиции командора Первого рыцарского Ордена Галика.

Изначально Первый Орден представлял собой собранное из личных отрядов знати (главным образом, Шермона и Беньона) рыцарское подразделение. Потому ожидалось, что по окончании войны его расформируют, а рыцари вернутся в расположение аристократов.

Однако роспуск Ордена отложили на неопределённый срок. Широн обосновал это следующим образом:

«Арманская империя поражения не стерпит. И обязательно ещё раз вторгнется в Колом или же сразу к нам, в Галик. Перед угрозой такого масштаба Орден следует не только не распускать, а наоборот, наращивать в численности. Только общими силами и централизованной армией мы можем надеяться дать арманцам отпор!»

Для аристократов, передавших прежде рыцарей Первому Ордену, это прозвучало сродни грому средь ясного неба.

Однако со стороны короля подобная речь не могла не найти живейший отклик. И был немедленно издан указ, возвестивший, что Первый рыцарский Орден Галика в ближайшее время распущен не будет.

Горожане и аристократы низшего звена указ поддержали. Усиливать армию перед угрозой вторжения Армана – правильное решение. По крайней мере, так думал народ.

И только лишённая рыцарей высшая аристократия ходила с кислыми лицами.

Аргументированно оспорить указ причин не находилось. Что можно возразить, когда на кону благополучие всего королевства? Как будут выглядеть со стороны требования вернуть рыцарей несмотря ни на что?

Вернуть, конечно, хотелось всем. Но никто из влиятельных аристократов не торопился брать инициативу на себя. Все лишь косились друг на друга, надеясь, что кто-нибудь сделает первый шаг.

А Широн с Арнардом Вторым тем временем всё обыграли в свою пользу.

В первую очередь, заметно возросла поддержка короля в военных кругах. Иначе в свете назначения Широна командором Первого Ордена Галика и быть не могло. Это заставило присоединиться к подразделению и других рыцарей, вследствие чего Орден разросся до сотни бойцов.

Как доверенное лицо Широна, титула барона удостоился и Дюваль. А ещё ему присвоили должность командира гарнизона, отвечающего за оборону столицы.

За заслуги на полях сражений высокую должность занял и барон Обер. В прошлом член шермонского Ордена был очень хорош в искусстве лести. И выказанная в форте Ботлер лояльность принесла плоды.

Широн рекомендовал барона королю. Формальной причиной стал вклад в сожжение осадной башни.

Арнард Второй рекомендации внял и наградил Обера титулом графа и должностью начальника снабжения армий королевства. И это действительно лакомая позиция.

Новоиспечённый граф так растрогался, что тут же принёс присягу Широну. И объявил о выходе из Ордена Шермона, поскольку впредь станет следовать исключительно за Широном.

На деле, Обера отметили совсем не за выдающиеся воинские способности. Целью Широна было перетряхнуть политический мир Галика за счёт красноречия нового графа. Но как бы то ни было, а Оберу это сулило блестящие перспективы.

В итоге, поддержка Арнарда Второго в военной среде возросла сама собой.

Прежде основные боевые силы столицы находились в руках высокопоставленных аристократов. Мощь сплотившихся вокруг рыцарских Орденов Шермона и Беньона дворян подавляла королевскую. Потому, если король Галика вдруг гнул собственную линию, её тут же накрывало сильное сопротивление.

Теперь менялось многое. Маркиз Широн принял командование Первым рыцарским Орденом Галика, Дюваль поставлен руководить гарнизоном Беньона, а Обер отвечает за армейское снабжение. И в такой ситуации военная мощь короля достигла уровня, при котором он начал превалировать над аристократами.

С другой стороны, с оными заметно ухудшились отношения. В то время, как Широна и Дюваля назначали на влиятельные посты, маркиз Бальфон, де юре осуществлявший командование союзными силами, получил лишь мизерную прибавку к территориям феода. И это можно расценить, как серьёзное оскорбление аристократа, которого называют сильнейшим мечником Галика.

Негодующие аристократы немедленно связались с маркизом и пригласили на собрание, где планировалось выработать дальнейшую линию поведения.

И вновь собрались те же и там же, что и до войны. Местом собрания стал салон Антуан, а председателем – герцог Лебуэль.

Бам! Бам! – Взбешённый до ужаса герцог Мишель дважды стукнул ладонью по столу.

«Да как так-то?! С чего вдруг Арнарду так со мной поступать? Где это видано – взять шермонских рыцарей из Ордена, и не вернуть обратно?! Гр-р! А та крыса, Обер? Я позволил выродку без особых навыков стать частью моего Ордена, а он ринулся выслуживаться перед сопляком Широном! Я ему этого не забуду!» – грозно хмурил брови Мишель.

К критике короля подключились и другие аристократы.

«Не могу поверить! Королевскую семью Галика всегда считали живым символом традиций! Олицетворявшей порядок, системный подход и прозорливость. Аристократами всегда становились лишь те, кто из поколения в поколение блюдут традиции и достоинство рода. И тут стремительное возвышение?! Жаловать титул маркиза какому-то выскочке?! Куда это годится?»

«Это конец! Страна катится в пропасть! Ежу понятно – короля теперь интересует исключительно молодёжь!»

Не в силах усидеть на месте, аристократы наперебой вскакивали, выражая гнев и беспокойство за судьбу королевства. Впрочем, волновало их вовсе не будущее Галика, а утеря привилегий, которыми пользовались в прошлом.

Перемыв кости королю, Широну и молодому поколению дворян в целом, все обратили лица к герцогу Лебуэлю. По всей видимости, ожидая, что тот предложит решение.

Лебуэль поднялся и осторожно поскрёб висок. Но молчание затягивалось. Герцог понимал, что должен что-нибудь произнести, но не торопился открыть рот. Потому как надёжной лазейки тоже не видел.

«Я также затрудняюсь с решением. Не мог даже представить, что его величество станет действовать так решительно. И так как ублюдок Широн имеет великие боевые заслуги… не понимаю, что в таком случае можно сделать.»

Бум!

Герцог Мишель врезал по столу снова. Прозвучавшая в голосе Лебуэля неуверенность его злила.

«И это всё, что ты способен сказать?! Кто во всём виноват?! Как получилось, что сопляка до сих пор не прижали? И чем, чёрт возьми, герцог, заняты твои люди?!»

Лебуэль нахмурился сильнее прежнего. Он не ожидал, что Мишель позволит себе столь вызывающее поведение перед уважаемыми людьми. Да и разве только он виноват в случившемся?!

Но герцог проглотил обиду молча. Ведь портить отношения со «старикашкой» было совсем не с руки.

Видя, что он молчит, Мишель перевёл внимание на другого человека: «Бальфон, а ты, ублюдок, чем занимался?! Я разве неясно выразился в прошлый раз? Я сказал – присмотреть за Широном! А ты что?!»

Упрямые глаза Мишеля вперились в Бальфона.

В ответ на лбу маркиза, несмотря на бледность, проступили вены. Он не обладал таким же безграничным терпением, как герцог Лебуэль.

«А что я сделал не так?! Я находился на войне, где сражался и, в итоге, победил! Хотите сказать, герцог, я должен был тайно устранить одного из союзников? В крайне неблагоприятно складывавшейся для нас войне против Арманской империи?!»

Губы Бальфона дрожали от гнева. Глаза налились кровью, и энергия злобы вырвалась наружу. А она в последние дни становилась только насыщенней.

Вздрог!

Увидев маркиза в таком состоянии, аристократы перепугались. Даже заносчивый Мишель с шумом втянул в себя воздух.

Ему почудилось, что Бальфон вот-вот сорвётся и срубит ему голову!

По телу Мишеля пробежали мурашки. Морщинистое лицо дрогнуло.

«Ну-ну, дружище! Постарайся успокоиться. Мы хорошо понимаем твои чувства. Да и как не понять? Уверен, герцог Мишель на самом деле не ставил целью тебя задеть», – быстро вмешался Лебуэль. Ведь настроив Бальфона против себя, они точно ничего не добьются!

Оглядев собравшихся, Лебуэль попытался унять разгоравшиеся эмоции: «Ну что же вы, господа! Давайте все успокоимся и соберёмся. Мы же здесь не для того, чтобы передраться меж собой? Мы ведь хотим разобраться с Широном, что буквально каждым шагом создаёт нам трудности, я прав?»

Выслушав герцога, Бальфон молча вернулся в кресло, а аристократы приняли более пристойный вид. Убедившись, что всё под контролем, Лебуэль начал высказывать мнение: «Дело обстоит таким образом, что инициатива находится в руках его величества и Широна. Нас понемногу продолжают задвигать. Для открытой агрессии вроде бы повода и нет, но ежели оставить всё как есть, лишимся рыцарей вовсе. Ситуация действительно трудная. Но, поразмыслив, я нашёл один путь.»

Аристократы навострили уши.

Кто-то даже хлопнул в ладоши в знак восхищения: «Ну конечно! Не может быть, чтобы господин Лебуэль не придумал хоть что-нибудь. Не зря вы до нынешнего времени управляли государством!»

Герцог Лебуэль осторожно поскрёб висок во второй раз. И заговорил: «На самом деле, ход не кажется таким уж блестящим. И суть его состоит в том, чтобы объединиться. Тем самым мы удержимся на плаву. Это единственное, что приходит на ум… Итак, я планирую передать всех рыцарей в моём подчинении его величеству!»

Брови Мишеля взметнулись вверх. Он не совсем понял суть предложения Лебуэля.

«Что это значит? Прошу объясниться. Ты предлагаешь отказаться от рыцарей?!»

Не только Мишель – все аристократы выглядели озадаченными. Они же тут все такие негодуют, что у них отнимают рыцарей! И вдруг сами отдадут то немногое, что ещё осталось? В чём смысл?!

Лебуэль пояснил: «Как все вы знаете, ситуация не в нашу пользу. Продолжая за неё цепляться, мы лишь потеряем благосклонность народа и окончательно утратим инициативу. Теперь, когда есть Первый Орден Галика, за оборону столицы отвечать будет он, а нам, хочешь не хочешь, придётся направить собственных рыцарей в провинции. Так как нам удержать войска в Беньоне? А вот таким образом – предлагаю отречься от рыцарей ради формирования Второго Ордена Галика!»

«Второго Ордена Галика?» – округлили глаза аристократы.

«Именно. Ещё одно подразделение! Король растрогается и не сможет отказать. И тогда мы выставим условие. Мы вышлем ненавистный нам Первый Орден из Беньона и отправим в Павитон! Ведь никто не знает, когда следующая война, следовательно, надо держать Первый Орден Галика поближе к границе. Если всё преподнести таким образом, его величество не сможет подобрать причин для возражений!»

«О! И так мы одновременно выставим из Беньона и ублюдка Широна, верно?»

«На то и расчёт. Мы должны разлучить короля с Широном. Вот почему я задумался о столь радикальном шаге. Как только Первый Орден отзовут к границе, Беньон снова окажется в наших руках. Новый же Орден будет следовать не приказам его величества, а нашим! Хоть и получит название Второй рыцарский Орден Галика, но…»

Сердца аристократов ускорили пульс.

В словах герцога Лебуэля звучало нечто крамольное. В зависимости от ситуации, фразу о том, что королевская армия лояльнее аристократам, нежели королю, могут посчитать изменой.

С губ герцога Мишеля стекла струйка слюны, когда он спросил: «Выслать Широна и Первый Орден Галика в Павитон? Однако не воспитаем ли мы тигра?»

«Широн – уже тигр, так или иначе. И проще выпустить его на волю, чем держать взаперти. Ну а там придумаем, как от него избавиться…»

Дворяне закивали. Озвученное казалось хорошей идеей.

Мишель задал новый вопрос: «Но где гарантия, что Арнард не приберёт к рукам и Второй Орден? Первый ведь отняли, притом без лишних колебаний! Даже если преданность рыцарей не подлежит сомнениям, всегда найдутся предатели вроде того ублюдка Обера.»

Лебуэль не промедлил с ответом: «Первый Орден прибрали к рукам исключительно из-за войны. Сражаясь с Широном против арманцев, рыцари невольно прониклись к оному симпатией. Но Второй Орден с Широном узы дружбы не связывают. Потому их лояльность не пострадает. Более того, я уверен, что тот, кто их возглавит, будет занимать самую непримиримую позицию.»

«Ты же о командоре Второго Ордена? Кто им будет?»

В ответ на вопрос герцога Мишеля, Лебуэль перевёл цепкий взгляд на одного из присутствующих. И головы аристократов повернулись в направлении, куда он смотрел.

Личность, достойная противостоять Широну!

Во всём королевстве такой рыцарь один. Маркиз Бальфон.

Лебуэль кивнул округлившему глаза рыцарю: «Кто же ещё, как не маркиз Бальфон? Дружище, тебе снова предстоит отстаивать наши интересы.»

Вот так аристократы и пришли к общему мнению в заговоре с целью вытеснить Широна на периферию и вновь захватить власть.

Когда дворяне разошлись, в салоне остались лишь два герцога – Мишель и Лебуэль.

«Насколько мерзавцу Бальфону можно доверять? Не получится ли, что изгоняя Широна, мы возвысим нового тигра?» – недовольно хмурясь, спросил Мишель.

Маркиз ему не нравился. Кроме того, он не забыл, с какой угрозой во взгляде тот смотрел на него ранее.

«Нахальный ублюдок!»

Взор Мишеля ожесточился. В зрачках запылал гнев.

Лебуэль лишь ухмыльнулся и покачал головой. А после понизил голос и зашептал: «Господин Мишель, с Бальфоном вести дела не так уж трудно. Он дерзок и до крайности самолюбив, а на таком очень удобно играть. Но бог с ним, главное – низвергнуть Широна. Иначе тот не даст нам спокойно дышать.»

Мишель кивнул. И это выразило, что он принимает суждения Лебуэля. Действительно, первым делом надо устранить Широна. А наказать Бальфона за дерзость можно и потом.

«Как-то это прозвучало, будто говоря о Бальфоне ты имеешь в виду меня. Ну-ка, ну-ка… Я что, тоже по-твоему высокомерен, горделив и легко управляем?»

Лебуэль вскинул руки будто в испуге: «К-как вы можете такое думать? Причина, по которой я так хорошо справляюсь с королевством, заключается в том, что за моей спиной всегда стоите вы, герцог Мишель!»

Мишель хмыкнул. Лебуэль хохотнул тоже.

Старые енот и лис.

Это нормально, если у вас разные взгляды и планы… до тех пор, пока взаимовыгодно. В том и сокрыта суть настоящей политики.

Глава 24 - Основа возрождения

Акт №8. Основа возрождения.

По возвращении из клуба Антуан маркиз Бальфон направился в кабинет. Отпустив слуг, он вошёл в помещение в гордом одиночестве.

«Явился?» – прозвучало тихо из глубины комнаты.

Как и предвидел Бальфон, его опять поджидали в собственном кабинете.

Сидящий во мраке Широн окинул маркиза ледяным взором.

Бальфон немедленно бухнулся на колени и без дополнительных подсказок заговорил о том, чем был занят: «Х-хозяин! Я п-посещал салон по приглашению герцога Лебуэля. Собирались тем же составом, что прошлый раз…»

«С герцогом Лебуэлем и герцогом Мишелем?» – проговорил Широн таким тоном, словно и сам там присутствовал.

Бальфон вздрогнул и опустил голову ещё ниже.

«Д-да. Вместе с Лебуэлем и герцогом Мишелем…»

Затем Бальфон в подробностях пересказал всё, чему стал свидетелем в салоне. При этом выглядел словно лягушка пред взором змеи.

Если бы Лебуэль и Мишель это увидели, были бы шокированы до глубины души. Тот, кто, по их мнению, должен в первую очередь питать враждебность к Широну, демонстрирует крайнюю слабость!

Внимательно выслушав рассказ, Широн потёр подбородок. Он уже ранее предполагал подобный сценарий.

«Второй Орден Галика? Ну да, примерно в таком ключе и должны были мыслить аристократы.»

Губы Широна тронула слабая улыбка. Всё как он и рассчитывал!

«Хорошо. Бальфон, как и предложено, возглавишь Второй рыцарский Орден. Я же во главе Первого вернусь в Павитон.»

Лицо Бальфона просветлело.

Кто бы знал, как ему тяжко находиться подле Широна! При мысли, что пусть ненадолго, но окажется предоставлен самому себе, плечи маркиза задрожали от радости.

Чтобы не выказать её собеседнику, Бальфон пригнул голову ещё ниже.

И тут его припечатал новый приказ: «Все дела в Беньоне оставляю на тебя. Едва утвердишься во главе Второго Ордена, начинай сманивать рыцарей аристократов. Отними у них всех бойцов до единого, чтобы они не могли больше ни на кого положиться.»

Бальфон осторожно уточнил: «Н-но… согласятся ли они отдать их? П-простите, хозяин! Презренный раб посмел подвергнуть сомнению ваши слова!»

Маркиз заранее съёжился в ожидании наказания. Он боялся, что речи его разозлят Широна. Спина сгорбилась. По лбу скатилась капелька хладного пота. Вот насколько велико было внутреннее напряжение.

«Необходимо создать обстановку, в которой у аристократов не останется иного выбора, кроме как отдать. Я попрошу его величество оказывать давление, сам же начну активно тренировать рыцарей в Павитоне. Это заставит Лебуэля и остальных испытывать беспокойство, и собрать частных рыцарей в один кулак. Не упусти эту возможность, забери у них всё.»

«Ик! Е-есть!» – поспешил сдавленно выдать Бальфон.

От приказа выжать дворян досуха его начало трясти.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что далее ожидает аристократов. Они или станут такими же беспрекословно подчиняющимися Широну рабами, как он сам, или умрут наиболее прискорбным образом. Вероятнее всего, выбор будет состоять из этих двух вариантов.

А может, его и не будет вовсе. Просто, как и в случае с Бальфоном, всё решит сам Широн.

И от этого страх в душе Бальфона стал лишь сильнее.

Далее всё развивалось в соответствии с ожиданиями Широна.

На следующий день, на совете под председательством Арнарда Второго, герцог Лебуэль выступил с важным заявлением. Сказал, что добровольно хочет передать рыцарей королевству. И озвучил предложение по созданию Второго Ордена Галика из этих рыцарей.

Глаза дворян и самого короля поражённо округлились. Заявление шокировало всех, кроме группы аристократов, обсуждавших сей ход накануне вечером.

«Вот это герцог! Как не оценить такую верность? Даже не верится, что вы решились на подобный шаг! Здорово, чудесно!»

Рот Арнарда Второго растянулся до ушей. Сердце даже кольнуло чувство вины. Ведь он строил козни против Лебуэля, не думая даже, насколько тот преданный подданный!

Но последовавшая далее речь полностью развеяла это впечатление.

«Однако, по мнению вашего покорного слуги, Первый Орден Галика и возглавляющего его маркиза Широна необходимо командировать в Павитон. Этому есть причины.»

И герцог принялся приводить доводы в поддержку своего мнения. На первый взгляд, звучавшие весьма правдоподобно.

Лебуэль уверял, что укреплением рубежей должен заниматься наиболее опытный и способный полководец Галика, коим сейчас является Широн.

И означенный в качестве места дислокации феод Павитон также выглядел логично.

Павитон – удобный форпост как для обороны юго-восточной границы Галика, так и для оказания помощи королевству Колом. А ещё это будущая вотчина самого Широна, и оттого казалось, что предложением своим Лебуэль на самом деле убивает трёх птиц одним броском камня.

Вот только Арнард Второй, само собой, воспротивился.

«Это недопустимо! Маркиз Широн – тот, кто совершил величайший вклад в победу на минувшей войне. Опору королевства следует пестовать в Беньоне! Как это – выслать его в Павитон?! Скажите, пожалуйста!»

Королю хотелось иметь Широна подле себя. Ведь только благодаря ему укреплялся королевский авторитет. Личные качества самого Арнарда Второго здесь были ни при чём.

Если же Широн окажется далеко, очевидно – дальнейшее укрепление королевской власти станет затруднительным.

Но в поддержку короля не высказался никто. Возможно, опасались впасть в опалу Лебуэля или Мишеля? В приёмном зале воцарилась тишина.

Арнард Второй нахмурил брови, обзывая Лебуэля в душе мерзавцем и подлецом. Потому как понял, что тот самым подлым образом желает выпроводить Широна из столицы.

Но, несмотря на суровый лик короля, Лебуэль не отступил.

«Ваше величество, это следует сделать ещё вот по какой причине. Такому талантливому человеку, как маркиз Широн, нужно больше международного опыта. Если же продолжить мариновать в Беньоне, его превосходные боевые и стратегические навыки заржавеют без дела. Призываю смотреть шире и позволить маркизу Широну расправить крылья.»

Лебуэль не боялся гнева короля. В обычное время он не стал бы так настаивать, рискуя вызвать неудовольствие монарха, но сегодня не собирался идти ни на какие уступки.

Вдобавок к его авторитету произнёс слово и герцог Мишель: «Желаю сделать схожее заявление! Я тоже считаю, что маркизу Широну нужно дать шанс ещё раз проявить себя. А за оборону столицы не переживайте. Потому как я тоже передаю скромные силы шермонского Ордена в ваши руки!»

Орден Шермона, крупнейшее рыцарское подразделение Галика! Против их хозяина, герцога Мишеля, другие аристократы не значили ничего!

А ведь он ко всему ещё и родной дядя короля! И появился на собрании впервые за долгое время.

Обычно Мишель предпочитал оставаться за кулисами, оказывая влияние на политические круги Галика через герцога Лебуэля. Ему несвойственно присутствовать на подобных собраниях. И оттого слова имели ещё больший вес.

Пред давлением обоих герцогов ничего не был способен поделать даже король. Вот сколь велико влияние Лебуэля и Мишеля. И раз уж они заявили о передаче личных рыцарских подразделений, просьбу их не смог бы проигнорировать никто.

В лице Арнарда Второго отразилась печаль.

Он ещё раз воззвал к подданным с вопросом – не имеется ли иного способа – но все словно языки проглотили. Те, кому довелось встретиться с королём взглядами, поспешно отводили глаза. Вероятно, в среде дворян воля высокой аристократии всё же оставалась предпочтительней королевской.

Арнард Второй закусил губу.

Видя его колебания, к оказываемому давлению подключились и другие влиятельные особы.

Они выступили единым фронтом, словно заранее сговорившись. Молчаливый прессинг шёл со всех сторон, требуя поскорее принять предложение Лебуэля.

«Ху-уух!»

Арнард Второй сделал глубокий вдох. Оттягивать неизбежное нет смысла. Нужно озвучивать решение.

Прежде чем заговорить, Арнард Второй в последний раз обернулся на Широна. По лицу было видно, как он страдает из-за того, что не может отстоять подданного.

Вот только Широн оказался на удивление спокойным. И даже слабо улыбнулся, подмигнув королю.

«Не значит ли это, что у маркиза Широна есть план?»

Хмурое лицо Арнарда Второго несколько разгладилось. Когда он увидел спокойствие Широна, внутри затеплилась надежда. Надежда, что тот не отступится так просто.

«Я принимаю предложения герцога Мишеля и герцога Лебуэля. Объявляю о создании Второго рыцарского Ордена Галика и поручаю ему защиту Беньона. А маркиз Широн и возглавляемый им Первый Орден займутся укреплением границ. Доводы Лебуэля признаю логичными, потому местом базирования подразделения становится Павитон. Взамен я приложу все силы, дабы оказать маркизу Широну материальную поддержку.»

Последнее являлось лучшим ходом, который мог сделать король. И у Лебуэля не было иного выбора, кроме как одобрить такую поддержку.

В любом случае, всё прошло, как нужно высшей аристократии. И на лицах добившихся своего вельмож расцвели улыбки.

«Мудрое решение, ваше величество! Благодаря вам, будущее королевства станет более светлым.»

«Вы очень мудры, ваше величество!»

Высшие аристократы в один голос славили и выражали восхищение прозорливостью короля.

Остальные дворяне тоже склонили головы. Кто знает, может, тайно посмеиваясь над беспомощностью короля? Наверняка так и было.

Последним голову склонил Широн. Требование герцога Лебуэля он принял без излишних протестов. И это удивило дворян.

Новое назначение Широна – командующий обороной рубежей. Звучит красиво, но на деле это понижение в должности.

Если контроль за обороной столицы – наиболее сильная позиция, то защита границы – относительно слабая. И это особенно верно для Галика, как наиболее централизованного государства альянса.

И всё же Широн промолчал.

После того, как из короля выбили согласие, всё пошло как по накатанной. Во главе Второго Ордена утвердили маркиза Бальфона.

Высокопоставленные аристократы выдвинули его единогласно. Поводом служило то, что Бальфон вообще-то в войне с Арманской империей являлся главнокомандующим, и внёс немалый вклад в победу, а значит, заслуживает достойной награды.

В реальности же мотив был иным. Бальфона считали личностью, кто лучше прочих справится с отстаиванием интересов аристократии. А ещё единственным, кто способен противостоять Широну.

В любом случае, влияние Бальфона заметно выросло. Ведь командующий обороной столицы – куда более высокая должность, нежели командор гвардии. По титулу он всё так же остался маркизом, однако должность фактически подняла его на ступень выше.

Военная система Галика подверглась полной реорганизации. До сих пор реальная сила концентрировалась в руках влиятельных аристократов, благодаря их личным рыцарским подразделениям.

Теперь всё было иначе. В новой системе основная военная мощь страны делилась меж первым подразделением маркиза Широна и вторым подразделением маркиза Бальфона.

Казалось, это сулит королевству хаос. С какой точки зрения ни глянь, а ситуация выглядит конфликтной. Противостояние Широна из фракции короля с Бальфоном из фракции аристократии! Или борьба местнической власти, представляемой Широном и власти столичной, представляемой Бальфоном!

Многие предрекали доминирующее положение фракции высшей аристократии. Каким бы превосходным ни был Широн, ворвавшийся в мир политики яркой кометой, многие ставили на опыт и авторитет Бальфона.

Тем более, что за спиной последнего такие могущественные персоны, как герцог Лебуэль и герцог Мишель. Обладая огромными богатствами, они имели возможность снабжать Второй Орден на самом высшем уровне.

Широчайшая сеть информаторов, превосходные доспехи, элитные кони, лучшее оружие – всё это на стороне подразделения Бальфона. Второму Ордену предоставят снабжение куда более высокого качества, чем то, что сможет предложить Первому Ордену король.

И даже со стороны военной мощи второе подразделение кажется предпочтительнее. Потому как ему аристократы выделяют рыцарей более охотно.

Конечно же, причина энтузиазма объяснялась тем, что рыцарей собирались рано или поздно вернуть.

Изначально Второй Орден создавали ради демонстрации силы Арнарду Второму. И предполагалось, что в дальнейшем рыцарей передадут прежним владельцам.

Вот только имеется одно «но»!

Бальфон не собирается ничего возвращать. Он не помышляет о возврате даже тех рыцарей, что выделили Мишель или Лебуэль. А уж об интересах прочих аристократов можно и не говорить.

Но даже если бы он хотел их вернуть, это было невозможно. Ведь на деле второе подразделение контролировал вовсе не Бальфон, а Широн. Бальфон не мог делать всё, что пожелает. Ему не освободиться от довлеющей тени Широна, если только не решится с головой ухнуть в пропасть.

Но даже если предположить его готовность к такому сценарию…

Переломить ситуацию будет крайне непросто. Ведь Широн знает о любом его передвижении, точно держит у себя на ладони.

Грызуны, направляемые Биюмом, неусыпно следят за территорией Бальфона. Биюм не упускает даже малейшей детали, докладывая Широну всё о том, с кем тот встречается и куда ходит.

Мог ли подозревать о том Бальфон или нет, он был похож на попавшегося в паутину мотылька. Так что не только Первый, но и Второй Ордена находились в руках Широна.

Наконец-то Широн подготовил себе прочную основу!

Незаметно от всех, он прибрал к рукам королевство Галик. В королевстве Колом учение Кроноса распространяется со скоростью степного пожара. А также появились нити, с помощью которых можно манипулировать и остальным альянсом Градун.

Время пришло!

Разнесённые повсюду семена проросли из земли, оформили стебли и распустили листья. Так была заложена основа возрождения культа Кроноса.

Глава 25

Впервые за долгие недели у Широна выдалось свободное время.

Уже прошёл месяц с тех пор, как на территории феода Павитон возвели просторные казармы, где и разместили Первый рыцарский Орден Галика.

Задание заключалось в защите рубежей королевства.

Защита рубежей.

Звучное название. И определённая власть. Должность позволяет собирать войско со всех провинций королевства, за исключением Беньона. Впрочем, воспользоваться такой властью можно только во время войны.

Но война закончилась, наступили дни мира. И рыцари Первого Ордена вели спокойный и даже праздный образ жизни.

В Беньоне всё не так. Там чем спокойнее, тем больше занятий найдётся рыцарям среди стольной роскоши.

Нужно присутствовать на бессчётных светских раутах и балах, шептать любовные словечки на ушко благородным дамам, что постоянно с ними флиртуют, стараться выкраивать время для свиданий и, к сожалению, драться на дуэлях с их мужьями…

Яркая и насыщенная жизнь.

Павитон же другой. Здесь периферия, и до лоска Беньона далеко. За прошедший месяц не было проведено ни единого бала.

И состоялся всего один светский вечер, устроенный графом Монтенем в честь прибытия Первого рыцарского Ордена.

И что остаётся делать рыцарям? Только тренировать себя до полусмерти.

Широн ежедневно проводил рыцарей через суровейшие тренировки. В основном они направлены были на достижение идеальной слаженности. Того требовала разработанная им методика коллективных сражений.

После битвы на равнине Колома, Широн очень увлёкся профилактикой таких столкновений. Пусть он и не видел тот бой лично, зато с огромным интересом слушал рассказы подчинённых о том, как действовала тогда арманская армия.

Собрав всех участников тех событий, он подробно расспросил, как именно действовали и перемещались арманцы. После чего представил их стратегию в голове и разобрал со всех сторон.

Конечно же, чтобы в дальнейшем применять самому. Коли существует отличная стратегия, почему ей не пользоваться? Вот как мыслил Широн.

Выслушивая свидетельства очевидцев, он не мог не восхищаться. Вертикальная колонна Суллы виделась ему блестящим стратегическим решением.

На ум немедленно пришли несколько вариантов на основе тактики Третьего корпуса. И Широн принялся адаптировать их к Первому Ордену.

С тех пор всё, чем занимались рыцари подразделения – интенсивными тренировками. Они упорно работали над тем, чтобы привыкнуть действовать в построениях, разработанных Широном.

Впрочем, никто из рыцарей недовольства не выказывал.

И дело тут не только в страхе перед Широном. Рыцари Первого Ордена были участниками сражений за Колом под его началом. И теперь как боялись, так и уважали. И сносили трудности не только из боязни ослушаться приказа, но и потому, что доверяли Широну.

Да и что плохого в том, чтобы следовать его приказам?

Доверие в конечном счёте и заставило рыцарей увлечься тренировками. И мало-помалу Первый Орден становился действительно грозной силой.

Из-за добросовестного отношения подчинённых, у Широна стало появляться чуть больше свободного времени. И его он использовал для собственных тренировок.

По утрам Широн занимался рыцарями и делами феода. А после обеда уединялся в личном зале на горе Павитон и практиковался самостоятельно.

Стратегия – это хорошо, и осадные орудия – тоже, но именно личные боевые навыки определяют разницу между победой и поражением. И в войне за королевство Колом Широн осознал сей факт особенно ярко.

Так что же он оттачивал в послеобеденные часы?

В это время он концентрировался на постижении некромантии. В личном зале для тренировок, куда не дозволялось входить никому, он учил и применял заклятия некромантов.

Фактически, Широн уже способен на многое. Его контроль ядов достиг пика. Струящаяся по телу ядовитая энергия становилась всё более ужасающей день ото дня. И ежели скрытый в недрах его организма яд высвободить разом, в мире точно произойдёт что-то нехорошее.

Бактерии также помаленьку копились. Широн продвинулся в их применении настолько, что мог теперь прожигать даже неорганические материалы, такие как металлы или камень. А уж органика и живые существа не стоят даже упоминания. Они распадались на клеточном уровне в считанные секунды.

Искусство копья!

Стремительный прогресс шёл и в этой сфере. Навыки Рыцаря Тьмы и наездника виверн Дюмонема подняли мастерство Широна на новые высоты. В процессе минувшей войны его навыки копья достигли отличного уровня.

Но Широн не ограничился просто копированием техник Дюмонема. Он прогрессировал так быстро, что начал комбинировать копьё Дюмонема с Глазами Змея Стено, тем самым создавая новую технику.

Правда, кого это теперь удивит? Ведь Широн уже показал её в войне!

Все видели единовременное применение Глаз Змея и навыков Дюмонема во время осады форта Ботлер! Ту жуткую атаку, что едва не прикончила Суллу и нанесла серьёзное ранение Хык!

В сравнении с периодом жизни в Ноабской империи, его умения в областях ядов, бактерий и копья значительно выросли. То, чего Широн сумел добиться всего за несколько лет, выглядело чем-то невероятным.

И лишь в некромантии прогресс был близок к нулевому. Костяной щит, Костяная паутина, Костяная стена – всё это он умел ещё в Ноабе. За последние годы к арсеналу добавилось разве что Костяное связывание.

Тому имелась причина. Из-за самой природы некромантии, ей сложно заниматься открыто. Для того, чтобы сколь-либо серьёзно её оттачивать, требуется укромное и безопасное местечко, где никто не потревожит, но такая возможность выпадала редко. Вот и приходилось посвящать всего себя копью и ядам.

В общем развитие магии застряло на уровне, едва превышающем планку новичка. С таким прогрессом было даже как-то стыдно называть себя любимым учеником мастера пустынных подземелий Йехинатала.

Хоть учитель и не обмолвился о том ни словом, но в душе наверняка испытывал грусть. Да и как иначе, ежели единственный ученик не торопится перенимать искусство, которому ты посвятил всю свою жизнь?

Так что главной причиной, по которой Широн решил занять освободившееся время именно магией, являлось то, что он чувствовал стыд перед учителем.

Первым делом он взялся за полученный от старого некроманта фолиант. Йехинатал говорил, что если он освоит данный материал, то смело сможет называть себя некромантом среднего уровня. В написание этой книги учитель вложил просто прорву усилий.

Фолиант содержал огромный массив информации. И способы призыва скелета-мага, Красного роя, Меча Тьмы, и ещё Костяное связывание – лишь малая её часть. При этом Костяное связывание – единственное, что Широн успел освоить.

Далее Широн сосредоточился на призыве гулей и Красного роя, потому что, учитывая его стиль боя, они казались наиболее полезными.

Гуль намного быстрее и сильнее скелета. А так же гораздо эффективнее в задаче защиты некроманта. Да и разве множественное явление гулей на поле боя не вселяет ужас во врагов? Когда павшие с обеих сторон начинают бесконечно восставать в виде гулей, сражение можно считать законченным.

Почти такое же описание можно применить и к Красному рою. Он тоже защищает тело некроманта от вражеских атак.

Когда рой красных мух закрывает собою небо, любой враг поневоле опешит. Ведь кругом не видно ничего, кроме жужжащих насекомых. И может статься, что враги скорее свалятся от бессилия, чем определят, где же прячется некромант.

Скорость, с которой Широн освоил поднятие гулей и призыв Красного роя, превосходила воображение. Он моментально понял всё, что написано по этому поводу в фолианте Йехинатала.

Это нетрудно, потому как старый некромант расписал всё очень доступным языком. Просто раньше Широну не доставало маны и опыта в её расчётах, и потому не выходило полноценно развернуть заклятия.

Но теперь в теле Широна столько маны, что хоть убавляй. В войне с Арманской империей она проходила через него в колоссальных количествах. Так как используемая Дюмонемом и прочими призраками Бастиона Душ мана Тьмы вливалась в него поистине водопадом.

Мана Тьмы! Мана отрицательного измерения!

Очень немногие чёрные маги способны распоряжаться ею эффективно. Они лишь одалживают толику силы, но не могут оперировать самой Тьмой. Даже будучи чёрными магами высочайшего уровня.

Если же впустить в себя ману Тьмы не так, это может привести к самым печальным последствиям. Вторгающийся в тело поток чужеродной маны трудно регулировать. Ведь её свойства отличаются от привычной магам энергии, что лишь усложняет задачу.

Представьте, что в ваше тело вторгается неудержимый монстр! Вероятно, далеко не один чёрный маг сошёл с ума в результате непомерных усилий!

Но Широн – случай особенный. Он более чем способен оперировать маной Тьмы. Десять призраков Бастиона Душ внедрили в его тело лазейку для её извлечения. Им пришлось приоткрыть канал маны Тьмы в сердце Широна, чтобы иметь возможность высвобождать собственные силы.

Ту-дум, ту-ду-дум!

Чем дольше Широн оперировал силой Тьмы, тем яростнее колотилось его сердце. И увеличивались его собственные способности. Опираясь на невероятные объёмы маны Тьмы, Широн быстро постигал магию некромантов.

В темноте помещения Широн свёл ладони. Указательные пальцы и мизинцы обеих рук совместились, образуя печать, в которую обильно хлынула мана Тьмы.

Ву-уум!

Мощный выплеск маны захлестнул пространство меж пальцами. И когда долгий каст подошёл к концу!..

Всп-шш!

Вокруг Широна вспыхнул широкий столб света радиусом около десяти метров. Заклинание поднятие гулей завершилось.

Урр! Урр-ур-урр!

Покрытые кровавым гноем творения принялись разрывать землю своими полуразложившимися телами.

В какой-то момент пустые глазницы вспыхнули. Из них стало исходить голубое свечение.

Число особей равнялось восемнадцати. Призванные существа сгрудились вокруг Широна, ожидая его команд.

«...шестнадцать, семнадцать, восемнадцать! Прежде я закопал здесь восемнадцать мертвецов, и каждый из них поднялся гулем. Если так будет и дальше, призыв гулей возымеет огромный успех. С маной Тьмы для моей магии открываются поистине великие возможности!»

Широн покивал головой, а губы растянулись в удовлетворённой улыбке.

«Теперь, когда я знаком с распределением маны, осталось лишь сократить время произнесения. И тогда гули принесут немало пользы. Так, а далее у нас призыв Красного роя…»

Широн разместил фолиант Йехинатала на полу перед собой. Открыл на странице, описывающей призыв Красного роя. И терпеливо приступил к распределению маны согласно методике, описанной в книге. Одновременно читая слова заклинания.

Время шло быстро, но за этот промежуток Широн успел пройтись по всем заклинаниям третьего фолианта Йехинатала, кроме одного. Это стало возможным благодаря достаточным объёмам маны и удивительной способности к пониманию текста.

Последняя оставшаяся магия – призыв Меча Тьмы.

Тёмный клинок, способный вытягивать жизненные силы противника!

Ранее Широн сталкивался с ним на турнире боевых искусств в Ноабе. Меч Тьмы призвал самый первый его противник, и это было действительно опасно. Заклинание оставило о себе сильное впечатление.

И всё же Широн оставил его изучение напоследок. Не потому, что оно сложнее остальных. Скорее, это вопрос пользы.

Широн сам по себе имеет мощный атакующий потенциал. У него есть трупный яд, бактерии и искусство копья. А ещё призраки, голем Эр и орда герамеков. Так что на этом этапе куда актуальнее защита самого себя, нежели магия атакующая.

А Меч Тьмы – как раз из атакующих, а не защитных. Потому Широн не видел нужды учить её в первую очередь. И отложил на потом. Мол, займусь, ежели будет время!

И вот время, наконец, пришло.

Широн в очередной раз раскрыл фолиант на нужной странице и ознакомился с методикой распределения маны. После чего влил её в печать и начал произнесение.

«Гесра… неамафа!»

К завершению каста из маны стало формироваться нечто, напоминающее клинок. Меч Тьмы медленно проступал из пространства.

Вс-ссс!

Но тут послышался свистящий звук, и клинок испарился, точно задутая ветром свеча. Маны-то хватило, но вот в расчёты где-то закралась ошибка.

Провал. Как и в случае с Красным роем, с первого раза не вышло.

Но Широн сумел ощутить: «Ха, как и ожидалось! Поскольку Меч Тьмы – заклинание иного направления, то и распределение маны отличается. Это не похоже на расчёты, используемые при Костяном связывании или вызове Красного роя. Дело, скорее всего, в том, что в подземных катакомбах имелись три отдельных течения», – покивал Широн.

Когда-то в Джоране существовали три крупных фракции, у каждой из которых был собственный мастер подземелий. Три знаковых личности тех лет – Йехигораб, Каматан и Йехинатал.

Последний особенно силён в поднятии костей. А также в оснащении призывных существ созданным на основе чёрной магии снаряжением. Быстрые и поразительно точные расчёты огромных объёмов маны, а также глубокая эрудиция делают всё это возможным.

Фракция Каматана специализировалась на призыве демонических зверей. В мире крайне немного тех, кто способны призывать столь же крупных монстров, как гигантский богомол или муравьиный лев. Каматан был именно таким чёрным магом. Мухи Красного роя принадлежат, по сути своей, к демоническим существам, так что заклятие наверняка являлось изобретением фракции Каматана.

Наконец, Йехигораб. Он был более сведущ в прямом оперировании силами Тьмы, нежели в работе с костями или призыве демонических зверей. И его коронный приём – Длань Смерти – относится именно к такой категории.

Если классифицировать заклятие Меч Тьмы, оно, несомненно, будет относиться к той же категории, что и Длань Смерти. Конечно, разница в мощи колоссальна. И ставить в один ряд среднеуровневое заклятие, вроде Меча Тьмы, с магией высшего порядка, к которой относится Длань Смерти, нельзя. Но основополагающие принципы схожи.

Оставленное Широном напоследок заклинание действительно было разработкой фракции Йехигораба.

Широн заново распределил ману для сотворения Меча Тьмы. Предстоит вторая попытка. Несмотря на то, что прошлая завершилась неудачей, Широн в этот раз был уверен в успехе. Потому что главный принцип понял.

Сердце забилось быстрее, высвобождая ману Тьмы.

Шу-ууу…

И вот в пустоте медленно проступили формы меча. Тёмный клинок подрагивал, точно рассекая саму Тьму. Сотворение завершилось, осталось лишь заставить его двигаться согласно воле.

«Кхах!»

И тут тело Широна подбросило.

Ту-ду-дум! Ту-ду-дум! Ту-ду-дум!

Сердце понеслось вскачь так, точно вот-вот разорвётся. И в то же время, в тело хлынуло неконтролируемо огромное количество маны. Вся, что только имелась в отрицательном измерении.

Такую прорву маны стоит видеть!

Её количество было колоссальным и могло сравниться лишь с теми объёмами, что черпал в Восточном море Дюмонем.

Урр!..

Зал содрогнулся, не в силах противостоять напору маны. Призванные гули и Красный рой не выдержали мощного шторма и обратились в прах.

«Ааааа!» – крик боли.

Глаза Широна закатились, волосы вздыбились. Потоки чёрного газа закружились, распространяя Тьму…

Что, чёрт возьми, происходит?

Конец девятого тома.

Том 10 - Битвы на великой равнине

Глава 1 - Тёмный повелитель Микерин

Акт №1. Тёмный повелитель Микерин.

Ту-ду-дум! Ту-ду-дум! Ту-ду-дум!

Сердце стучало так, словно вот-вот разорвётся. И не просто билось в груди, а будто собиралось выскочить из неё.

В то же время в сердце поступали огромные объёмы маны отрицательного измерения. Кто бы мог подумать, что подобное способно случиться в процессе воплощения Меча Тьмы?

Широн никак не мог привести себя в порядок.

Шу-ууу!

Мана врывалась в сердце бурным потоком или, скорее, бешеным водопадом. Количество её было слишком велико, а напор – невероятным. Сердце раздулось, поскольку не могло удержать подобную мощь. Казалось, оно вот-вот лопнет.

«У-уух!» – издал ещё один мучительный стон Широн и покачнулся.

Он ощущал боль. Боль настолько нестерпимую, что упал и приложился головой об пол.

Казалось, стиснутые что есть мочи зубы треснут. В уголках вытаращенных глаз появились кровавые капли. Каждый нерв тела пульсировал, будто в него угодил разряд молнии.

Он не мог дышать. Не мог позвать на помощь. Всё, что оставалось – мелко дрожать от боли всем телом. А сердце всё продолжало бешеную пульсацию.

Снедаемое страданием сознание угасло. Держась за сердце, Широн замер, уткнувшись лицом в пол.

Прошло некоторое время. И вот в позе Широна произошли изменения.

Тело дрогнуло. Сперва плечи, затем бицепсы, кисти рук… Пальцы проскребли по полу и с силой сжались. После чего руки плавно оттолкнули тело от поверхности.

Доселе вжатое в пол лицо поднялось. Всё оно, включая губы, было испачкано в грязи.

Однако в глазах присутствовал разум.

Зрачки сверкнули синим сиянием. Ледяной и цепкий взгляд резко контрастировал с обычным выражением глаз Широна. И смотрелся столь чужеродно, что, казалось, принадлежал совсем иному человеку.

Он почувствовал странность в своём состоянии?

Широн внимательно оглядел руки, затем прошёлся взглядом по остальному телу. Сперва удивленно склонил голову, но тут же кивнул. И, судя по едва приподнявшимся уголкам губ, остался удовлетворён.

Уста дрогнули: «Великолепно! И впрямь отличное тело. Ни грамма жира, упругие мышцы, крепкие кости… ещё мне нравятся сокрытые внутри тела сильный яд и бактерии. Но более всего по душе дух этого человека. Люди, способные принять в себя Бастион Душ, крайне редки. Кроме того… ты ведь всё ещё не понял, что кроется в глубинах его омута, не так ли? Очень любопытный человек!»

Продолжая бормотать что-то уже совсем неразборчивое, он поднялся на ноги. А затем огляделся.

Кругом царил страшный беспорядок, устроенный вырвавшейся на волю маной Тьмы. Стены с трудом выдержали поток маны, зазмеившись трещинами. Пыль и крошево кирпича всё ещё сыпались сверху.

Он окинул взглядом пол. И узрел мёртвые останки, расчленённые и разбросанные по залу. Это всё, что осталось от гулей и Красного роя.

Поток синего света из глаз стал ярче. И когда озарил окружающее пространство, в воздухе проявилось нечто, напоминавшее письмена.

В синем свете мерцали древние символы.

Но погодите, разве это не формулы распределения маны для призывов, ранее развернутых Широном?

Неужто синий свет содержит в себе некую мистическую силу? Один мимолётный взгляд – и вся магия, применённая здесь в недалёком прошлом, стала известна.

Зрачки пробежали по зависшим в пустоте расчётам маны.

«Поднятие гулей, призыв Красного роя. И… упражнения с Мечом Тьмы. Теперь всё ясно! Это из-за Меча Тьмы!» – воскликнул он, осенённый догадкой. – «Паренёк пытался воплотить Меч, а в итоге вызвал меня…»

И тут в лице проявилось недовольство.

«Но раз речь о Мече Тьмы, не значит ли это, что он – некромант среднего уровня? Нда-а, не знаю, как во всём остальном, но в некромантии он и впрямь бездарь…»

Но затем лицо прояснилось: «Ладно, всё это неважно. Как только чёрная магия великого Микерина попадёт в его мозг, вся эта среднеуровневая ерундень станет совершенно бесполезной!» – хмыкнул он.

Имя, что было произнесено!

Микерин! Кто из чёрных магов не знает о нём?!

Сильнейший чёрный маг в истории, прозванный Повелителем Тьмы!

Да. Ныне тело управлялось не Широном. А призраком Микерина, дождавшегося своего часа в тенетах Бастиона Душ.

В рейтинге Десяти призраков Бастиона Душ он занимал шестую позицию. И был тем, кого называли самым жутким магом в истории.

Способность, которая недавно была продемонстрирована, также принадлежала Микерину. Она позволяла быстро определить, какая чёрная магия применялась в указанном месте. Это стало возможным благодаря воплощению Повелителя Тьмы Микерина.

Широн, или, точнее, Микерин в его теле, переключил внимание на другие вещи. Например, его заинтересовало кольцо на руке парня.

«О, а вот это уже неплохо! С виду голем как голем, но… конкретно этот экземпляр примечателен. Состоит из кровавого металла и мифрила, и содержит сложные магические структуры. Любопытно! Хочешь сказать, что умеешь применять даже такое?»

В какой-то момент Микерин принял умиротворённое выражение. Всего несколько минут назад это тело корчилось в агонии, теперь же чувствовало себя превосходно, словно всё, что было раньше – просто сон.

Но это не значит, что распиравшая сердце изнутри мана Тьмы вернулась в отрицательное измерение. Напротив, она изливалась ещё большим потоком. Только невероятная способность контроля маны справлялась с ней играючи.

С лёгкой улыбкой, Микерин стал в задумчивости мерить зал шагами. Но чем глубже погружался он в мысли, тем шире растягивались губы.

«А оставлю-ка я презент! Сделаю мальцу подарок. Великая моя магия будет шаг за шагом проявляться в его сознании. Так что, в каком-то будущем, он, возможно, сумеет выучить её всю!»

Микерин зловеще усмехнулся, но вскоре покачал головой, и, чуть шевеля губами, продолжил: «Вот только всё это слишком медленно. Тело этого человека чересчур привыкло полагаться на копьё Дюмонема и инстинкты Бартенкиума. А вот в познании магии некромантов отстало. Из-за чего в моменты кризисов воплощаются лишь ублюдки вроде Бартенкиума, Дюмонема или Стено. Не произойди эта случайность при воплощении Меча Тьмы, я, возможно, так и не проявился бы в мире ни разу. А так быть не должно.»

Синие глаза Микерина потемнели, точно он сожалел об упущенном времени, в течении которого не имел возможности себя проявить.

«В будущем всё будет по-другому! Я вживлю в твою руку одну из лучших своих способностей – Поле Смерти! Хе-хе-хе, к чему без толку махать копьём или применять яды? Ведь отныне у тебя будет Поле Смерти великого Микерина!»

Покончив с речами, Микерин приступил к заклинанию.

Вш-шш!

Едва начался каст, вокруг тела заструились потоки чёрного газа. Хлынувшая из сердца Мана Тьмы окутала Широна целиком, а затем собралась над его головой.

Ву-уум…

Паривший в пространстве водоворот чёрного газа медленно менял форму. Быстро вращаясь, он разделился на шесть отдельных чёрных колец. По мере насыщения маной, кольца становились всё темнее и вскоре стали поглощать свет, превратившись в воплощение кромешного мрака.

Завершив произнесение, Микерин воздел над головой правую руку. Тогда чёрные кольца обернулись вокруг запястья Широна на манер браслетов, и стали впиваться в кожу.

Изначальные кольца имели габариты в десятки сантиметров. Но, сближаясь с запястьем Широна, ужались и оплели руку точно живые.

Вш-шш…

Послышалось шипение, будто кожу прижигали огнём. После чего на запястье остался чёрный след, напоминающий татуировку.

Неужто кожу действительно обожгло? От неё поднимался едкий белый дымок.

Остался чёрный след шириной около четырёх сантиметров…

Узор напоминал татуировку в форме чёрного пламени, а может, чешуек чёрного дракона.

Вш-шш… Вш-шш… Вш-шш… Вш-шш… Вш-шш…

Процедура повторилась ещё пять раз, в процессе которых все шесть созданных Микерином колец впитались в правое запястье Широна.

Кольца перекрыли друг друга, из-за чего татуировка приняла настолько сложный узор, что уже невозможно стало различить, что же он представлял собой в начале. Языки пламени или же чешуйки дракона, оставшиеся при впитывании первого кольца, не поддавались распознанию.

Теперь татуировка напоминала ремешок из чёрной кожи в четыре сантиметра шириной. Заурядную и безвкусную фенечку.

Однако с точки зрения Микерина, она выглядела превосходно.

«Чудесно! Кха-ха-ха! Теперь эта татуировка – средоточие моего Поля Смерти! И когда бы способность ни была применена, я сумею проявиться. Вот он – дар господина Микерина! Кха-ха-ха-ха!»

Довольный некромант дико расхохотался. Думая о грядущем он так раздухарился, что по телу забегали мурашки.

Теперь, когда бы Широн ни воспользовался Полем Смерти, он получит возможность проявиться в мире. И ощутит радостное волнение от созерцания уничтожаемых его способностью существ.

Какое потрясающее благословение Небес!

Думать, что проведёшь вечность в страшных муках тенет Бастиона Душ. И вновь явить себя миру, испытать тот восторг!

Микерин преисполнился счастья.

«Кха-ха-ха! Погоди же, мир! Вскоре господин Микерин придёт снова! И в который раз перевернёт тебя с ног на голову. Заставит вспомнить имя Повелителя Тьмы Микерина! Кха-ха-ха!»

С яркой улыбкой на устах и чёрной меткой на запястье, Повелитель Тьмы вновь направился в бескрайнюю бездну. И, по мере того, как он исчезал в её омуте, бурный поток маны, вращавшийся вокруг тела ураганом, сходил на нет.

Из всех Десяти призраков, безумие Микерина можно считать самым мягким. Должно быть, именно из-за этого его появление не вызвало всплеска жажды крови. Он не терял времени зря, как другие призраки, для демонстрации способностей и человеческих жертвоприношений.

Он просто расчистил себе путь. Путь, по которому сможет прийти снова!

Запечатлел оный на запястье Широна, после чего исчез.

Поле Смерти!

Оставленное Микерином наследие, и в то же время дорога, которой он вновь явится миру.

Гибельное пространство Поля Смерти!..

Если вернуться к структурированию чёрной магии, это определённо магия Тьмы. То же направление включает в себя Меч Тьмы, а также коронный приём Йехигораба – Длань Смерти.

Помните архимага Йехигораба, погибшего в императорской усыпальнице Ноабской империи от рук Карима? Его любимое при жизни заклятие, Длань Смерти, находится на один уровень ниже Поля Смерти.

Эта тайна никому не известна, однако на самом деле Повелитель Тьмы Микерин являлся некромантом той же фракции, что и Йехигораб. И так как оба чёрных мага имеют общие корни, то и в магии у них присутствует много общего.

Вот только после Микерина Поле Смерти не смог освоить никто. Ни один некромант не достиг необходимого уровня в чёрной магии. Даже Йехигорабу, считавшемуся лучшим после Микерина, пришлось довольствоваться только Дланью Смерти. Вот насколько сложной и высокоуровневой является чёрная магия Повелителя Тьмы.

Поле Смерти обладает поистине колоссальной мощью. Интересно, а не присутствует ли оно в перечне четырёх заклятий, запрещённых Священной империей Луан?

Поле Смерти! Чёрное Солнце! Тело Вечности! Вселение!

Кажется, именно эти заклятия подразумевают под четырьмя запретными?

Магия, что никогда более не должна воплотиться в мире!

Они настолько губительны для всего живого, что запрещены Священной империей. Если папа Луана узнает об их применении, то сделает всё возможное, чтобы устранить их владельца.

И Поле Смерти в этом списке сильнейшая магия, занимающая почётное первое место!

Однако, если задуматься, разве не связаны уже два из четырёх запретных заклятий с Широном?

Джо Буни, которого Широн в душе считает своим отцом, был последним пользователем Чёрного Солнца.

Люди полагают, что со смертью Джо Буни Чёрное Солнце исчезло из мира. Но, вопреки ожиданиям, пульс Чёрного Солнца до сих пор не затих. Проклятая магия возрождена благодаря блестящей работе учителя Широна – Йехинатала. И теперь воплощена в Рыцаре Смерти.

Широн в курсе, что Йехинатал добавил Чёрное Солнце при плавке Рыцаря Смерти в осквернённое тело Сулеймана.

Ну а теперь сам Широн обзавёлся Полем Смерти. То есть, из четырёх запрещённых заклинаний, два уже непосредственно связаны с ним.

Как бы то ни было, а Широну, похоже, на роду написано враждовать со Священной империей. Он не просто правопреемник культа Кроноса, с ним ещё и связаны два из четырёх запрещённых заклятий!

Глава 2

Бр-рр!

Очнувшись, Широн вздрогнул и затряс головой. Он не мог сказать, было ли то, что происходило минуту назад, сном или реальностью. В такие моменты следует проветрить голову и упорядочить мысли.

«Это не сон…»

Доказательства очевидны. В груди ноет, напоминая о боли в сердце, которую он испытал. А оглядевшись, Широн обнаружил и другие следы того, что тут происходило. Одного взгляда на разбросанные по залу останки гулей было достаточно, чтобы сообразить – это точно не сон.

Но имелось свидетельство ещё более очевидное. Татуировка на правом запястье в форме чёрного ремешка.

Проведя по ней пальцем, Широн тихонько выдохнул.

«Фу-ух, точно не сон. Я снова утратил контроль над своим телом? Значит ли это, что я всё ещё слишком слаб против Десяти призраков Бастиона Душ?»

Это очень расстроило, поскольку, судя по всему, его опять ткнули носом в ограниченность. Дикий смех Микерина всё ещё эхом звучал в ушах. А в сознании запечатлелся оставленный тем метод контроля Поля Смерти.

И не только! Многие заклятия раздела чёрной магии, которые Микерин знал при жизни, также всплывали в подкорке головного мозга. Среди них были и виденные ранее в подземелье Йехинатала, и те, о которых Широн даже не подозревал. Но в их перечне точно не было ни одного заурядного. Чёрная магия Повелителя Тьмы оказалась столь ужасающа, что Широна затрясло.

И пусть высвободить магию высшего уровня, оставленную Микерином, и не получится сразу, догадаться о том, насколько та сильна, очень даже реально.

Широн задумался над несколькими из числа наиболее типичных.

«Рука Гиганта, проклятие Старения, Завеса Тьмы!.. Фью-уух!»

Воздух вышел из лёгких сам собой. Вот насколько поражали невероятные магические способности Микерина.

И в то же время накатило отчаяние от осознания факта, что Бастион Душ поглотил даже человека столь грандиозных способностей.

Широн питал надежду побороть Бастион Душ с помощью яда. Однако теперь стал сомневаться, что одолеет артефакт, поглотивший даже такую великую личность, как Микерин. А ещё, для этого просто не хватало смелости. Слишком уж высокой казалась эта стена.

С момента явления Микерина минула неделя.

Время шло быстро. Все эти дни Широн был сосредоточен на постижении искусства некромантов.

Развёртывание Костяного связывания успело стать настолько привычным, что активировалось буквально с полуслова. Призыв гулей тоже не составлял проблем, за исключением той, что на произнесение заклятия уходили три минуты. Призыв Красного роя в сравнении давался куда проще.

А что касается Меча Тьмы, то воплощался он сейчас так свободно, что даже не требовалась ключевая фраза. Если вначале заклятие вызывало наибольшее неудобство, то теперь с точностью до наоборот.

Ведь Широн познал Поле Смерти, являвшееся вершиной направления, к которому относится Меч Тьмы. Пусть даже выучить его пришлось и не по своей воле. Применение Меча Тьмы стало чем-то вроде поглощения тёплого бульона полулёжа на диване.

Объёмы поступавшей из сердца маны способствовали быстрому прогрессу. Тем более, что источником её являлась Тьма, что оказалась совместима с чёрной магией.

Мана Тьмы имела синергию с применяемой Широном магией, и усиливала ту дополнительно. Делая сочетание поистине идеальным.

Как следует выучив Меч Тьмы, Широн переключился на прикладные заклятия.

Прежде всего, на призыв Щита Тьмы, что имел много общего с предыдущим заклинанием. Представлял он собой вытянутый овал с переливами, создающий впечатление, словно состоит из чёрной слюды. Было весьма занятно видеть собственное отражение, пусть и тусклое, на его поверхности.

Следующим шагом стала практика призыва сразу нескольких Мечей и Щитов Тьмы в выбранные точки пространства.

Один, два, три, четыре… семь, восемь!

Без особых усилий призваны были восемь комплектов щитов и мечей. И появились они в нужном месте и в нужном количестве.

Несмотря на восемь пар снаряжения, расчёт маны особых проблем не вызвал. Более того, мечи и щиты можно было при необходимости легко переместить.

Добившись таких успехов, он снова вернулся к вызову гулей. Но уже не просто тренировался в призыве. На сей раз, поднимая гулей, он также пробовал экипировать их Мечами и Щитами Тьмы.

Если в этом преуспеть, гули Широна перестанут быть обычными. Станет возможен призыв усиленной армии гулей, атакующих Мечами Тьмы и защищающихся Щитами Тьмы. Разве не в этом истинная суть наставлений учителя Йехинатала?

Добавьте сюда объёмы маны Микерина, богатые познания того же Микерина и Йехинатала, а также интеллект и усердие Широна. Успех неизбежен.

Пройдя через десятки неудач, Широн постепенно нащупал ключ к успеху. И вот она – шестьдесят первая попытка!

В темноте руки Широна совместились. Указательные пальцы и мизинцы сошлись, образуя круг.

Ву-ууум!

Активация навыка!

Мана Тьмы направилась в круг. И началось одновременное произнесение заклятий. Между массивами призыва гулей, образовались массивы Мечей и Щитов Тьмы.

Всп-шш!

Воссиял высокий столб света диаметром около десяти метров! Колоссальные объёмы маны сияли, поднимая из земли гулей.

Курр, курр-курр!

Покрытые кровавым гноем умертвия вылезали на поверхность. Сперва показались костлявые руки, затем синюшного цвета головы. Один за другим нежить поднялась на ноги, лязгая острыми зубами.

Недавно здесь были захоронены восемь новых тел.

Трупы солдат Колома, погибших во время вторжения в Павитон. Теперь они восстали в виде гулей.

Курр, урр!

Глаза гулей мерцали свирепостью. И это не были простые безоружные гули. В их костлявых руках поблескивали Мечи Тьмы. Во второй руке каждый держал по Щиту Тьмы, похожий на полупрозрачное чёрное зеркало.

Широн отдал команду, гули резко взмахнули мечами, и тут же прикрылись щитами.

Успех!

Наконец-то получилось внедрить в свои заклятия ключевые задумки Йехинатала! Сердце ускорило ритм. Радость от прогресса в освоении замысла учителя оказалась даже выше, чем от успеха в массиве заклятий.

«Теперь посмотрим, насколько хорош Щит Тьмы!»

Широн снял со стены тренировочного зала копьё. Лёгкое движение – и оружие завибрировало. Это было уже где-то в подкорке сознания.

З-зззз!

Запястье изогнулось, и копьё стало вращаться с пугающей скоростью. Вращающееся копьё Дюмонема, заставшее врасплох арманскую армию, вновь явило себя.

«Так, блокируй это Щитом Тьмы!» – рявкнул он, и с силой топнул ногой.

И в то же мгновение мышцы, начиная от плечевого пояса, налились силой, посылая копьё вперёд.

Молниеносный выпад!

Наконечник врезался в удерживаемый гулем Щит Тьмы.

Тр-рррак!

Рассеивая удар, Щит Тьмы завибрировал, точно готовясь вот-вот сломаться. Поглотив часть вращения, он вернул её обратно Широну.

Однако полностью технику Дюмонема среднеуровневым заклятием блокировать невозможно.

Крак! – И Щит Тьмы раскололся, разлетевшись во все стороны. Составлявшая его мана рассеялась в воздухе, возвращаясь в отрицательное измерение.

Но даже разрушив Щит Тьмы, копьё ещё имело внушительный импульс.

Треск! Ззззз! – Копьё образовало в груди гуля большую дыру. Несмотря на всю расторопность, умертвие не сумело увернуться, и грудь его была разорвана.

Поскольку Широн задействовал силу вращения, диаметр отверстия получился приличным. Никак не сопоставимым со следом от тычка обычного копья.

Урр…

Едва копьё подалось назад, гуль бессильно упал. Пусть это нежить, что способна действовать даже с потерей конечностей, умертвие не смогло выдержать тот факт, что грудь разворочена наполовину.

«Проклятье!»

Широн казался слегка обескураженным.

Боль неведома гулям. И всё же он ощутил угрызения совести из-за того, что продырявил тело умертвия только ради тренировки.

«Где-то посреди атаки я почувствовал реакцию, а после сопротивление, показавшееся вязким. Конечно, это было куда проще, чем пробиваться через паноплии рыцарей. Щит Тьмы не так прочен, как паноплии тысячников Арманской империи, да и по защитным свойствам заметно уступает. Но всё же он надёжнее, чем щиты и доспехи простых солдат. Против них Щит Тьмы будет весьма действенен», – пробормотал Широн.

Несмотря на то, что Щит Тьмы не выдержал вращающегося копья, он признал, что заклятие весьма полезно.

Щит Тьмы сильно превосходит Костяной щит, который Широн использовал прежде. Поскольку один – заклятие низкого уровня, а другой – среднего, разница в защитных свойствах очевидна.

«Нужно будет опробовать в сочетании с Костяным связыванием, если выпадет такая возможность! А если ещё и Костяной сетью обернуть? Думаю, получится неплохая защита…»

Так оборонительные способности Широна увеличились ещё на один этап. В сравнении с временами, когда приходилось полагаться на Костяной щит, теперь можно комбинировать Щит Тьмы с Костяным связыванием. Ежели стеснить движения противника Костяным связыванием и прикрываться Щитом Тьмы, это будет весьма эффективная комбинация!

Если же удастся продвинуться ещё на шаг и изучить Костяную сеть, защита станет ещё более высокой. Если надеть паноплию, поверх неё Костяную сеть, прикрыть себя Щитом Тьмы и выдвинуть вперёд герамеков, призраков и многочисленные призывы, то и в самом деле, кто нанесёт вред телу Широна?

А даже если его и получится ранить, что с того? Ведь у него также есть защита Бастиона Душ и потрясающая регенерация Бартенкиума.

Теперь оборона Широна стала столь же совершенной, как и атака.

Глава 3

Пока Широн ускоренно обучался, дела в королевстве развивались согласно его ожиданиям.

Расквартированный в Павитоне Первый рыцарский Орден каждый день корпел на полигоне, обильно истекая потом. Бойцы тренировались, тренировались и снова тренировались, почти не тратя времени на отдых.

Проливаемый ими пот позволял народу Галика, и Арнарду Второму в том числе, чувствовать себя в большей безопасности.

Но были и другие люди. Те, у кого при известиях о Первом Ордене всякий раз пробегали по коже мурашки.

Например, влиятельные аристократы Беньона. То, что Широна удалось выдворить из столицы – замечательно, но даже теперь он для них оставался той ещё занозой.

Каждую ночь влиятельные дворяне видели страшные сны. В которых Широн вторгался в столицу, используя в качестве повода приказ Арнарда Второго. И за ним следовали превосходно обученные рыцари Первого Ордена.

Сближавшийся со сновидцем с занесённым для удара копьём Широн казался самим Сатаной. А подчиняющийся его приказам Первый Орден – демонами из свиты Сатаны.

Дальше же происходило следующее.

Беньон, столица высокой культуры – живописи, музыки, архитектуры и кулинарии, сгорал в ярком пламени пред лицом дико хохочущего Широна. А Арнард Второй стоял за его спиной и зловеще ухмылялся. И ухмылка та пробирала до костей, полнилась безумием и жаждой убийства.

Высокопоставленных аристократов одного за другим казнили на окружённой пожаром городской площади. В роли палача всякий раз выступал барон Обер. Предатель, который прежде являлся частью Шермонского Ордена, а после переметнулся к Широну, чтобы поучаствовать в этом всём. Выходя на площадь с тёмным как ночь мечом, Обер принимался за кровавую работу.

«Аааа! Спасите!»

В миг, когда острый меч отсекал голову сновидца, тот просыпался с отчаянным криком.

Как можно игнорировать подобные сны? Если просыпаешься в холодном поту и с позывом немедленно сходить в туалет? Да ещё когда их видишь не один раз и не два, а каждую ночь?

И присущи такие сны были не одному-двум особенно впечатлительным людям. Подобные кошмары посещали большинство высокопоставленных аристократов.

Тревожились по ночам даже известные мастодонты – герцоги Лебуэль и Мишель. Должно быть, известия об усиленных тренировках Первого Ордена под руководством Широна действительно их нервировали.

Однако повода требовать сокращения интенсивности тренировок не имелось. Это было необходимо, поскольку Арманская империя могла вторгнуться в любой момент.

Потому, чем усерднее работал Первый Орден Широна, тем большую радость вынуждены были изображать высокопоставленные аристократы. И как ни ныл загривок в предчувствии скорой расправы, в публичном пространстве приходилось Широна нахваливать.

И это было настоящей мукой.

Снедаемые беспокойством влиятельные аристократы устроили ещё одно собрание. Надеясь, что, собравшись ещё раз и обменявшись мнениями, тревогу удастся унять.

У большинства на этой встрече присутствовали тёмные круги под глазами. Казалось даже, будто вельможи несколько всхуднули.

Из-за того, что не получалось нормально выспаться, у аристократов пропал аппетит, из-за чего они были истощены физически. Люди стали нервными и выходили из себя по малейшему поводу. Если так пойдёт и дальше, то вельможи свалятся без сил прежде, чем Широн сумеет что-либо предпринять.

Присутствующие требовали от герцога Лебуэля принятия мер.

«Господин герцог, ну, пожалуйста, сделайте что-нибудь! Я не могу спать, зная, что Широн ведёт подготовку к войне у себя в Павитоне. Перестали приносить удовольствие изысканная пища и красивые женщины. Так и хочется сбежать из этого кошмара!» – канючил один из аристократов.

Его поддержали: «Всё верно! В последнее время начинаю понимать, что желание хорошенько выспаться мне милее, нежели застолье или эротические игрища. Ведь смогли же вы, герцог Лебуэль, придумать, как выслать Широна? Прошу, изобретите что-нибудь и теперь!»

Аристократы уставились на Лебуэля умоляющими глазами.

«Фу-ух…» – вырвался утомлённый вздох у герцога.

И что тут такого можно придумать? Как сказать, чтобы Широн прекратил тренироваться и пугать людей?

По мере распространения слухов об усердной работе Первого Ордена, поддержка Широна в народе возросла ещё сильнее. И ещё пуще упрочилось доверие короля.

В таких условиях нет никого, способного сдержать Широна. Ведь стоит укорить его хоть в чём-то, как немедленно настроишь против себя и короля, и народ. Даже если ты герцог Лебуэль.

«Фу-уух, могу предложить только один достойный способ. Нам тоже следует усиленно тренироваться, готовясь к угрозе Широна… в конце концов, только своими силами мы можем отстоять власть и имущество.»

Взгляды вельмож устремились к маркизу Бальфону. Всем захотелось услышать мнение возглавляющего Второй Орден человека.

Однако, несмотря на пристальные взгляды собравшихся, маркиз остался спокоен. Он вообще на собрании был чуть ли не единственным, кто выглядел как обычно. И имел заготовленный ответ, подсказанный ранее Широном.

«Похоже, у меня нет выбора, кроме как нарастить темп тренировок Второго Ордена, чтобы они не отставали. И мне нужна свежая кровь в виде дополнительных бойцов. Ведь, как вы знаете, реальные навыки Первого и Второго Орденов сейчас на совершенно разных уровнях.»

Голос герцога Мишеля вновь зазвучал резко, в нём послышался гнев: «О чём это ты?! Почему их навыки должны отличаться, ведь все они одного сословия? И зачем нам выделять новых рыцарей?»

Бальфон ответил холодно: «Отличия есть и они очевидны. Рыцари Первого Ордена сражались в королевстве Колом и побеждали Арманскую империю. Боевой опыт – уже сам по себе важный фактор, но теперь они ещё и полны уверенности, что способны одолевать даже арманцев. Ну а теперь взглянем на наш Второй Орден. Да, они того же рыцарского сословия, однако боевого опыта не имеют. Вы же сами, господин герцог, лидер Шермонского Ордена, так что должны понимать. Когда едешь на войну, наиболее важными факторами являются боевой опыт и мораль, она же вера в собственные силы. И как я должен побеждать отстающими в этих компонентах рыцарями Первый Орден Широна? Разве не должны мы уравнять разницу хотя бы за счёт большей численности?»

Колючий выпад лишил Мишеля дара речи. И пусть ему не нравилось, что маркиз снова посмел возражать, не признать правоту его слов он не мог.

Прочие дворяне тоже со вздохом кивнули. Они приняли слова Бальфона. Чтобы одолеть боевой опыт и высокую мораль Первого Ордена, нужно превосходить тот хотя бы числом.

«Но раз речь зашла о наращивании Ордена, значит, придётся отдавать ещё рыцарей? Фу-ух, это действительно непросто», – посетовал, качая головой, кто-то из аристократов.

Но все понимали, что это единственный путь. Что нет другого выбора, кроме как выделить ещё рыцарей.

Лебуэль всех успокоил и воодушевил: «Ну-ну, не падайте духом! Коль дела обстоят именно так, нужно придать Второму Ордену дополнительный толчок! И тогда Широн не посмеет нас провоцировать. И, раз уж мы всё равно зашли так далеко, давайте приложим все силы для оказания давления на его величество. Выступая единым фронтом, мы вынудим короля хорошенько задуматься. Начну с себя. Я откажусь от оставшихся рыцарей. От всех, за исключением пяти личных телохранителей.»

Вельможи вяло кивнули. Мысль о давлении на короля не вызывала энтузиазма, но мосты уже сожжены, и отступать некуда. Все они в одной лодке. И, если оступиться, конец неизбежен.

Высокопоставленные аристократы решили отказаться от всех рыцарей. Как ни душит жаба, но если этого не сделать, то Широн придёт и обезглавит их вот прямо как в тех ночных кошмарах.

«То есть, Шермонский Орден тоже придётся упразднить?! Целиком?! Гр-рр!»

Мишель сопротивлялся до последнего. Старый упрямый герцог из кожи вон лез, чтобы не отдать рыцарей Шермона до конца. И подогревалось это тем фактом, что прежде у него никогда и ничего не отнимали.

Но даже у него не было выбора, кроме как отречься от Шермонского Ордена.

Мишелю тоже трудно было противостоять молчаливому давлению остальных аристократов. И единственный способ не разорвать с ними отношения окончательно, оставшись в гордом одиночестве – уступить.

Наблюдая за состоянием вельмож, Бальфон с трудом удерживался от смеха. И даже начал чувствовать некое подобие гордости, глядя как те склоняются пред волей Широна.

Его собственный страх перед Широном только возрос. А впрочем, могло ли быть иначе?

Но теперь Бальфон предпочитал искать удовольствие в подобных вещах. Коль из рук Широна всё равно не сбежать, следует расслабиться и наслаждаться. То была на удивление быстрая адаптация.

«Хи-хи! Как и сказал хозяин Широн, я выжму вас досуха. Самодовольные аристократические ублюдки… я обескровлю вас полностью. Высосу до последней капельки. Пф-ф, хи-хи-хи! Как же забавно! Так интересно наблюдать за падением других аристократов. Особенно этих двух ублюдочных герцогов – Мишеля и Лебуэля! Хи-хи!»

Новым видом удовольствия для Бальфона стало наблюдение за падением остальных.

Он даже не думал, что его так будут радовать их кислые рожи. Хотелось видеть тех, кто прежде гордо парили в недосягаемой вышине, сломленными и сидящими в глубокой яме для рабов.

Глаза Бальфона сверкали волнением. То был взгляд волка, примерившегося к добыче.

Пока он боролся, подавляя рвущийся из груди смех, дворяне пришли к консенсусу. Решили собрать всех рыцарей воедино, чтобы избежать угрозы Широна. Добровольно переданные рыцари перейдут во Второй Орден под командование маркиза Бальфона.

Объединение рыцарских подразделений!

Внешними причинами были добрая воля, лояльность и сплочение пред лицом Арманской империи.

Но стояло за всем этим стремление обуздать Широна и короля.

Смысл решения был в том, чтобы усилить Второй Орден, подавить Широна и оказать влияние на монарха. Тревога заставила аристократов отказаться от собственных рыцарей. И это дало Широну могучую силу.

Ведь Первый Орден уже в его руках! И следует его приказам даже охотнее, чем словам самого короля. Более того, Широн мог распоряжаться и простыми солдатами.

А теперь, с помощью Бальфона, заграбастал и личные рыцарские подразделения дворян. Таким образом, вся военная мощь королевства оказалась в его руках. Единственное неподконтрольное Широну рыцарское подразделение – личная гвардия самого Арнарда Второго. Но то не такое уж и большое.

Словно Сулла, без шума и суеты, Широн поглотил Галик целиком. Тихо, незаметно, исподтишка, никем не замеченный, но без остатка.

Если приводить аналогии, это похоже на заглатывающую яйцо змею. Та тоже действует без лишнего крика и шума.

То, что находится внутри яйца, даже не знает о том, что его уже съели. И узнает только когда скорлупа полностью растворится в желудочном соке змеи.

Чем нынешние вельможи отличается от того же яйца в желудке змеи?

Ничем. И именно это – главная способность Широна.

Глава 4 - Четверо детей Кроноса

Акт № 2. Четверо детей Кроноса.

В то время, как влияние Широна в королевстве росло, слухи о нём расходились по всему континенту. И люди обратили внимание на явление новой выдающейся личности.

Для альянса Градун он стал настоящим героем. Потерпевшая обидное поражение Арманская империя теперь также пристально смотрела в его сторону. Само собой, и в Священной империи Луан нашлись те, кто начали присматриваться к герою павитонской войны.

Но были и те, кто интересовались даже сильнее прочих. И эти люди искали в первую очередь не Широна даже, а молодого человека по имени Зион. Потому что знали его только под этим именем.

Они были очень упорны в своих поисках. Исходили вдоль и поперёк все джунгли в южной части континента, а также альянс Градун.

И вот путеводную нить нащупали. И догадались, что знаменитый ныне Широн и искомый ими Зион являются одним и тем же человеком.

И две недели спустя состоялся тайный контакт Широна с теми людьми.

День проходил для него обыденно. Утром он тренировал Первый Орден, а в обед уехал объезжать владения с графом Монтенем.

Во второй половине дня Широн, как обычно, уединился в зале для тренировок, чтобы постигать магию некромантов. Вечером же поочерёдно поработал над ядами и искусством копья. И лишь среди ночи отправился к себе.

Поздняя ночь, рассветный час уже близок. Вокруг, само собой, никого. Одинокий Широн бредёт по тропинке.

Даже во время ночной прогулки мысли его были отвлечены. Думал он о том, как наиболее эффективно применять неустанно увеличивающиеся объёмы яда и бактерий. И о чёрной магии Микерина, регулярно всплывающей в сознании.

Эти темы не давали покоя Широну в последние дни. И он настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как на дороге очутился кто-то помимо него.

«Зион?»

Голос прозвучал хрипло и надтреснуто. И было в нём что-то неуловимо зловещее.

Более того – владелец голоса упомянул имя, известное далеко не каждому!

Широн замер и насторожился. Он был поражён, что, несмотря на задумчивость, не заметил в такой близи от себя постороннего. И даже укорил себя за невнимательность.

Впрочем, несмотря на внутренний шок, внешне он выглядел так, будто ничего особенного не произошло. То есть, производил впечатление спокойного и уверенного в себе человека, знающего обо всём заранее.

Первым делом Широн выразил отрицание. Склонив голову набок, он с озадаченным видом произнёс: «Зион?.. Вы к кому сейчас обращаетесь, дедушка?..»

Нацепив на лицо маску равнодушия, он быстро оценил вероятного противника. Более того, оглядел округу на присутствие иных посторонних. Находящаяся за спиной правая рука вспыхнула зелёным свечением. В случае чего, он готов был немедленно распылить бактерии.

С точки зрения Широна, противник казался древним старцем. С редкими седыми волосёнками и до крайности ссутуленной спиной. Горбуном его назвать ещё было нельзя, но горбился он куда сильнее, чем обычные люди.

К тому же, он весьма низкого роста, и даже если разогнётся полностью, вряд ли достигнет хотя бы груди Широна. Освещённое луной лицо сплошь покрывали возрастные пятна. Возможно, это указывало на крайне преклонный возраст.

Щёки и лоб настолько покрыты складками морщин, что казалось, будто те вот-вот сползут под своим весом вниз, к подбородку. В общем, старик выглядел совершенно безобидно.

Что в свете ситуации настораживало только больше.

Широн сунул левую руку за пояс. Из ладони один за другим выступили белёсые призраки.

Мысленно он воззвал и к герамекам. Следующие за ним под землёй монстры имели с Широном духовную связь.

Герамеки быстро собрались рядом. И пусть пока не вырвались на поверхность, были готовы в любой момент исправить это и напасть на старика.

Интересно, подозревал ли тот, что на него направлена ужасающая мощь? Со спокойным выражением на лице, старик повторил вопрос.

«Зион? Ты правда тот самый малец?»

Теперь он не просто назвал Широна Зионом, но и развернул вопрос чуть более. Кроме того, парень отметил, что обращаются к нему на тругельском.

Широн спокойно огляделся. Вокруг явно никого, кроме этого старика. Он проверил уже несколько раз, однако следов магического круга тоже не обнаружил.

После короткого замешательства, он снова изобразил непонимание: «Что-что вы сказали? Кто вы, дедушка?»

Глаза Широна холодно сверкнули. В зависимости от ответа, он был готов к немедленным мерам.

«Выглядишь точь-в-точь как описанный Гультеином малец, но продолжаешь отпираться? Это ведь ты Зион из лесного посёлка?! Отвечай уже!» – несколько раздражённо проговорил старик, из-за чего голос стал ещё более мрачным, с металлическим призвуком.

Широн удивился.

Гультеин?! Лесной посёлок?!

Догадаться, что за старик перед ним, не имелось никакой возможности. Но то, что ему известна столь конфиденциальная информация, выглядело крайне подозрительно.

«Кто вы такой, дедушка?!»

Глаза Широна вспыхнули зловещим зелёным свечением. Злобная энергия выплеснулась наружу. Воздух наводнила угроза, как в момент перед броском огромной анаконды.

Ощутил ли старик сей мощный импульс? Глаза его сверкнули. Согбенная спина слегка расправилась.

Мгновение старик колебался. Точно раздумывая, не испытать ли ему способности Широна?

Но быстро покачал головой, выбрасывая это из головы. Не для того был проделан долгий путь. Кроме того, известий о Зионе ждёт его хозяйка.

И, когда Широн совсем было собрался атаковать, старик раскрылся: «Ладно. Коль так интересно, скажу. Имя стоящего пред тобой старика – Бафи. Ты должен был обо мне слышать. Бафи – это я.»

Слова старика поразили Широна. И он поспешил отозвать бактерии, что собрал в пальцах правой руки для атаки.

Ему ли не знать имя Бафи? Ведь так звали одного из Девятнадцати жрецов культа Кроноса!

Всем известно, что старый культ Кроноса целиком уничтожен, а его Девятнадцать жрецов погибли. Но это не совсем так. Из девятнадцати выжили двое. Точнее, выжил один, а другой пропал без вести.

Первый, соответственно, отступник Артеин. Предатель, бывший одним из Девятнадцати жрецов, но продавший культ Луану!

А пропавшим считался не кто иной, как жрец Бафи.

Когда война культа Кроноса и Луана только начиналась, жреца Бафи отправили с заданием в северный филиал.

Но филиал внезапно атаковали и разорили до основания паладины Луана. Бойня та стала первым крупным столкновением двух сил.

Бафи пропал без вести в первом же сражении. И, хоть северный филиал был полностью уничтожен, тела его так и не нашли.

Долгое время культ отказывался верить в гибель жреца. По всеобщим представлениям, столь выдающегося мага, как Бафи, не могли убить так просто.

Однако надежды не оправдались. Бафи как в воду канул. С той первой битвы и до самого конца жестокой войны, продлившейся несколько лет, он так и не вернулся в расположение церкви.

Лишь тогда мысль о гибели Бафи приняли. Решив, что того лишили жизни в первой же резне, в северном филиале.

Однако этого никто так и не подтвердил, ведь тела не нашлось.

И вот Бафи, всё ещё живой, предстаёт перед Широном?! Неожиданно!

Звучит поразительно, однако выражение Широна не изменилось. Даже глаза, зеркало души, смотрели так же, как и прежде.

И тогда Бафи понял, что у мальца сильный дух. Нечасто встретишь тех, кто так хорошо скрывают свой разум! Тем более, если они возраста Широна.

Бафи кивнул своим мыслям. И это стало фактом признания. Он не мог не признать, что Широн прекрасно контролирует себя.

«Бафи? Ну… имя довольно распространённое. Я всё ещё не догадываюсь, кто вы, дедуль.»

И тут Бафи рассвирепел: «А-ах ты нахальный ублюдок! Аррх, да коли б не просьба госпожи Хизис, я тебе сейчас такую бы трёпку задал! Не будь ты, ублюдок, осенён милостью Кроноса, не стерпел бы я такого отношения к жрецу! Чёртов негодяй!»

Вспыльчивостью Бафи был известен всегда. И пусть Широн не знал его в лицо, поскольку тот всё время находился в разъездах и почти не появлялся в храме культа, о характере был наслышан.

Обучавшие четвёрку детей жрецы упоминали его всякий раз, как отчитывали их за какую-нибудь провинность.

«Погодите, негодники, вот вернётся жрец Бафи, ещё и не так вас наругает. Уж он-то накажет как следует! Да-да, так что у вас большие неприятности!»

Это явно говорилось для острастки детей, но и могло значить, что жрец Бафи по-настоящему страшен.

Широн рос на подобных высказываниях. И потому о Бафи сохранил сильное впечатление.

Пусть так ни разу и не увидел в лицо, но вбитое с малых лет имя забыть был не в состоянии.

Сверкающие из-под складок морщин глаза и багровеющее от гнева лицо…

Широн не был до конца уверен, что старик и есть тот самый жрец Бафи из культа Кроноса. Но посетило чувство, что это так и есть. К тому же, он упомянул имя Хизис!

Широн покачал головой.

«Как он её только что назвал? Кажется, госпожой Хизис?»

Обращаясь к Широну, он называл его просто «Зион». А когда упомянул Хизис, то не только назвал госпожой, но и в лице отразилась некая почтительность! Как это следует понимать?

Широн погрузился в размышления.

И тут вспомнил слова Гультеина. Про то, что именно она является избранным дитя господа Кроноса!

И тут Широн понял – Бафи тоже в курсе, что только Хизис – законный наследник Кроноса! Вот почему относится к ней с таким пиететом! В то время, как к остальным выказывает чуть ли не пренебрежение.

Широн продолжил мысленную цепочку.

«Коли так, Бафи, должно быть, мыслит в точности как Верховный жрец! То есть, твёрдо убеждён, что остальные трое должны посвятить себя Хизис. Возможно, и пришёл, чтобы об этом заявить? Вот надо ж было Гультеину так сглупить! Взял да и растрепал обо мне Бафи! А ведь ещё не время…»

Теперь Широн догадывался о цели визита старика. И пусть обменялся с ним всего парой фраз, этого хватило, чтобы вникнуть в ситуацию. Внешне, разумеется, он этого никак не выказал.

«Хизис? Раз вам известно это имя, должно быть, вы и впрямь дядюшка Бафи! Рад встрече с вами. Я действительно Зион.»

Широн вежливо склонил голову. В конце концов, собеседник – жрец старого культа. И стоит выказать ему хоть толику уважения.

От такого обращения лицо Бафи прояснилось. Он видел хороший знак в том, что его назвали «дядюшкой». Ведь это значит, что малец продолжает следовать заложенным в культе Кроноса традициям.

В конце концов, они из одного культа! Потому у Бафи не было причин не радоваться. Ранее он вспылил, решив, что его старшинство подвергают сомнению, но чувство то растаяло, как снег под весенним солнцем.

«Кхем-кхем, отлично! Рад, что к тебе вернулась память. А теперь пройдись со мной кое-куда!» – потребовал Бафи.

В каком-то смысле это прозвучало грубо. Пусть в прошлом они и были жрецом и последователем единого культа, но теперь Широн – лидер собственной церкви! Впрочем, Бафи мог того и не знать.

И Широн выразил отказ вежливо: «Мне жаль, дядюшка Бафи, но ныне я связан с этим местом и не могу покидать его так просто. Может, сперва хотя бы расскажете, в чём дело?»

Вопреки выказанному почтению, в глазах Бафи снова сверкнул гнев. Но, пусть раздражённо, он всё-таки пояснил: «Госпожа Хизис хочет тебя видеть. Так что хорош пороть ерунду и шуруй за мной. Госпожа призвала не только тебя, но и остальных детей. Гультеин и Джерикс тоже придут. Оба покорно следуют словам госпожи Хизис. И только ты один собираешься упрямиться?!»

Несмотря на явный наезд со стороны собеседника, Широн всё же ответил в прежнем тоне: «Если я ни с того ни с сего уйду, кто сохранит фундамент, который я успел заложить? Нельзя же дать рухнуть всему, что совершено ради возрождения культа Кроноса? Прошу, назовите время и место. И я приду сам.»

Упомянутый им культ – не старый Кронос, но собственная церковь Широна.

Однако Бафи этого не знал, и оттого подумал на культ, который будет возрождать сама Хизис. Он воспринял слова Широна как намерение упрочить фундамент будущего культа, чтобы принести его в дар госпоже. И оттого лишь с улыбкой покачал головой.

«Вот как? То есть, ты закладываешь здесь основу возрождения культа Кроноса? Весьма похвальное начинание! В таком случае уйти немедленно действительно может являться не самой хорошей идеей. Так-то госпожа Хизис посетит лесной посёлок в последний день этого месяца. Остальные дети тоже соберутся в этот день. Причина, по которой я настаивал на немедленном выходе, заключается в том, что госпожа хочет увидеть тебя как можно скорее… Но если всё так, как ты говоришь, то не принуждаю.»

«Лесной посёлок, последний день месяца? Понял вас. Обязательно приду», – и Широн ещё раз склонил голову перед стариком.

На самом деле, сердце Широна быстро колотилось. После свидания с Гультеином, сама мысль о встрече с остальными детьми – Джериксом и Хизис – вызывала волнение. Как же давно они виделись в последний раз! И особенно щемило в груди при мысли о Хизис.

Но, вопреки ощущениям, внешне Широн остался спокоен. Лицо было невыразительным, и не отражало, о чём он думает в текущий момент.

Бафи покачал головой и распрощался: «Тогда до скорого, Зион.»

«Не стану вас провожать, чтобы нас случайно не заметили вместе. Но очень прошу – будьте осторожны», – остался вежливым до конца Широн.

Смотря Бафи вслед, он впервые за долгое время чувствовал сильные эмоции. Мысли о встрече с другими детьми заполнили разум.

О чём они станут говорить, когда соберутся? Как жили все эти годы? Простое упоминание об этом заставляло сердце биться быстрее.

Но это не означает, будто он забыл о том, что должен. Счастье – хорошо, однако защита собственной церкви – вопрос приоритетный.

Незаметно для Бафи, Широн вызвал призрака. И дал приказ проследить. Безопасность – когда хорошо знаешь оппонента. И не важно, друг это или враг.

Глава 5

Расхаживая по комнате, Широн уже в который раз пробормотал: «Нужно первому захватывать инициативу. Сколько бы над этим не думал, ничего другого не остаётся.»

Он ломал себе голову уже несколько дней. Предстоит первая встреча четвёрки за двадцать лет. Слишком большой срок, чтобы воссоединение не являлось значимым само по себе.

Кроме того, они выросли. И уже не те подростки, что были раньше.

Ему действительно хотелось увидеться с друзьями детства, он соскучился и сердце трепетало в волнении. Но цепкий разум всё же подавил эмоции.

Широн задумался, по какой причине Хизис могла пожелать собраться в лесном посёлке уже в конце этого месяца. Ведь по изначальному плану встречи должны происходить раз в пять лет, и время следующей не подошло.

В чём причина спешки? Только ли в том, что девушке не терпится увидеть Широна?

Широн слишком заматерел, чтобы принять столь наивный ответ. Он хорошо знал как вершатся в мире дела, и о тех реках Тьмы, что текут в сердцах людей.

Потому сосредоточился на выявлении характера грядущего собрания. И под каким бы углом ни рассматривал, вывод всегда был однозначен.

Борьба за лидерство!

Ныне Широн держит под контролем множество рыцарей и территорий. И настолько прославился, что его даже наградили прозвищем Дьявольское копьё. Неизвестно, чего успели добиться остальные, но успехов, подобных Широну, достигли вряд ли.

Если взять это во внимание, то велика вероятность, что цель встречи – оказать на него давление с целью принудить отдать всё, чего успел достичь. Из четвёрки детей законная наследница Кроноса – Хизис. Следовательно, станут требовать посвятить все усилия ей и принести клятву верности.

И даже если сама девушка не озвучит того прямо, приближенные ей люди этого так просто не оставят. Достаточно вспомнить грубый тон Бафи в отношении Широна, чтобы это понять.

Затем Широн мысленно вернулся к встрече с Гультеином. Тогда, в джунглях, полуэльф заявил, что собирается идти своей дорогой.

Широн озвучил аналогичное решение. Сказал, что создаст собственную ветвь культа Кроноса. И нарушить слово не собирался.

«Остерегаться следует не только Хизис. С Джериксом тоже нужно быть осторожным. Принимая во внимание темперамент, которым он обладал в прошлом, очевидно – он удовлетворится лишь когда будет контролировать всё лично. И, надо сказать, он действительно умел всё организовать исподволь. Не зря в прошлом, в силу возраста или других причин, мы трое так его слушались!»

Задумавшись о Джериксе, Широн ненадолго вернулся в прошлое. Тот всегда был лидером и привык раздавать приказы. А такой характер не меняется сам собой.

«Джерикс, которого я знал, ни за что не пожертвует всем ради клятвы Хизис. Он из тех, кто никому не уступят лидерство. Даже законному наследнику господа Кроноса… Кстати, но ведь дядюшка Бафи, кажется, упомянул, что тот проявляет смирение? Если это действительно правда, должен иметься веский повод. Причина, по которой он смирил гордость и отказался от инициативы. Придётся за ним на встрече внимательно приглядывать. Джерикс!..»

Глаза Широна вспыхнули зелёным светом. Сосредоточившись на Джериксе, он коротко над чем-то задумался. И, наконец, кивнул, придя к какому-то выводу.

«Если не хочу утратить лидерство, придётся задействовать реальную силу. Мне ведь не обязательно идти туда в одиночку?»

Широн пошёл на выход. И направился к павитонскому хребту. Туда, где проживают Йехинатал и Хейо.

Ночной воздух всё ещё оставался стылым. Апрель, царь сезона, был в самом разгаре, но относилось это лишь к ясным, солнечным дням. А по ночам даже в конце апреля всё ещё выступала изморозь.

Безлунная ночь. Сквозь тёмный лес крадётся чья-то тень.

Хруп!

Возможно, трава застигла врасплох ночного пришельца? Лежащий на ней иней хрустнул и осыпался.

Хруп, хруп…

Хруст снега приятно коснулся ушей.

«Кажется, память меня подводит! Впрочем, восемнадцать лет – немалый срок. Местность наверняка успела измениться», – тихо произнесли уста пришельца.

Голосом Широна.

Бредущим по лесу силуэтом оказался именно он.

В последний день месяца он направлялся к лесному посёлку. С целью встретиться с детьми Кроноса, с которыми некогда здесь расстались. Спустя восемнадцать лет вернулся в родные края.

«Чую тепло с той стороны», – защекотал уши шёпот за спиной Широна.

Он был не один. За его спиной двигалась фигура в чёрном плаще с капюшоном.

Широн и сам высок, но тот, кто за спиной, был ещё выше. Судя по всему, рост того человека превышал два метра.

Парень легонько кивнул и повернулся в указанном спутником направлении. Он тоже только что ощутил тепло и собирался об этом сообщить. Но спутник опередил его на шаг.

«Понял. Похоже, там и есть искомое место. Интересно, все ли уже добрались? Я выйду немного вперёд. Хейо, прошу, держитесь пока на некотором удалении.»

«Конечно. Как пожелаешь, основатель», – ответил глубокий, сильный голос.

Великаном в чёрном плаще являлся, конечно же, Хейо. Он принял просьбу сопроводить Широна в лесной посёлок.

Но с ним был не только Хейо. Рядом находилась ещё одна тень, закутанная в точно такой же чёрный плащ. Этот сопровождающий был запахнут даже сильнее, чем Хейо.

При таком способе ношения его наряд можно было назвать скорее робой, нежели плащом.

Под капюшоном совсем не было видно лица. Лишь кромешная Тьма, будто поглощавшая Свет.

И энергия, от него исходящая, также серьёзно отличалась.

Широн направился в лесной посёлок из Павитона в сопровождении этих двух. Хейо и второй тёмной фигуры.

Широн смело зашагал в сторону замеченного издали источника тепла. Хейо и второй спутник остались позади, как он и просил.

По мере приближения проявились формы. Большое раскидистое дерево. Стоило его увидеть, и на Широна накатили воспоминания.

Тот самый холм, с которого открывался вид на лесной посёлок, ныне лежащий в руинах!

На его вершине рос огромный дуб в несколько обхватов. Дерево воспринималось хранителем посёлка.

Под ним путники находили тень, укрывавшую от летнего зноя. А ещё, ощущали комфорт и покой.

В том числе, и четыре дитя Кроноса. Под сенью этого дуба они играли, утешали друг друга или мечтали о будущем.

А порой им удавалось упросить Темис поведать какую-нибудь историю. Тёмными летними вечерами она садилась в тени дуба, укладывала детей рядом и начинала вещать о делах давно минувших дней.

То были героические былины о Верховных жрецах прошлого и их подвижниках, что потрясали мир по воле Кроноса. И каждый из ребят мечтал стать точно таким же героем. Само собой, Широн, подобно другим детям, жадно вслушивался в каждое слово Темис.

«Стал ли нынешний я тем героем, о котором мечтал в юности? Наверное… ещё нет?»

Отдавшийся воспоминаниям Широн рывком вернул себя в настоящее. Мысли о прошлом схлынули.

Широн сделал глубокий вдох. И зашагал дальше. До дуба осталось рукой подать.

Под сенью дерева была сложена куча валежника, и потрескивал яркий огонь.

У костра Широн заметил знакомое лицо.

«Гультеин! Так ты добрался сюда первым?»

Он понял правильно. Гультеин действительно пришёл сюда вперёд всех. И взял на себя задачу собрать сухие ветки и разжечь огонь.

Как и Широн, Гультеин был не один. Рядом находился Маленький Ямук. А чуть поодаль расположились двадцать боевых тёмных эльфов, поглядывавших в сторону костра.

Смотрелись они как стража Маленького Ямука и Гультеина. Последний же выглядел непривычно с кинжалом на поясе и луком за спиной.

И Широн понял, что не ошибся, захватив с собой Хейо.

При его приближении, Гультеин поднялся с места. Долговязый Маленький Ямук встал следом.

«Зион, похоже, в этот раз мы не виделись всего три месяца? Рад встрече.»

Гультеин протянул руку для рукопожатия первым. Широн крепко пожал её, а затем и ладонь Маленького Ямука.

«Что-то случилось? Ты же говорил, что спрячешься на некоторое время в джунглях, а пришёл не только сам, но и привёл тёмных эльфов?» – поинтересовался Широн как бы в шутку.

Гультеин, судя по всему, смутился. Должно быть, ему стало неловко за то, что взял с собой на встречу старых друзей подчинённых.

«Так уж вышло. Сегодня я собираюсь сообщить Хизис кое-что важное, так что по-другому не могу. Вот и Маленький Ямук решил со мной пойти.»

Широн догадался, о чём хотел сказать Гультеин. Ведь он и сам привёл Хейо по тем же соображениям!

«Ты о том, что не планируешь присягать культу Кроноса, верно? Культ поддержишь, но останешься с тёмными эльфами?»

Гультеин вздрогнул. Но опровергать слова Широна не стал. Он угадал – намерения полуэльфа действительно были таковы. Впрочем, об этом они уже говорили в джунглях.

Гультеин поинтересовался позицией собеседника: «А ты на чьей стороне будешь? Той же, что и я? Или тоже примешься давить, как Бафи или Джерикс?»

Лишь на основе этих слов, уже можно легко сделать выводы. Похоже, Бафи и Джерикс стали руками Хизис и уже пытались оказать давление на Гультеина. И если в отношении дядюшки Бафи это было ожидаемо, то вот Джерикс удивил.

«Джерикс оказывал на тебя давление?» – со странной интонацией в голосе переспросил Широн.

Гультеин кивнул: «Похоже, он решил стать верным слугой Хизис. Ратует за всеобщее объединение под эгидой возрождения культа Кроноса! На последней встрече он очень горячился. Уверял, что не сплотившись вокруг Хизис, мы ничего не добьёмся.»

Широн задумался. Сомнения обуревали всё больше и больше.

Слишком нетипично такое поведение для Джерикса! Совершенно несоответствует характеру человека, которого он помнил.

Одно из двух. Либо Джерикс задумал какую-то хитрость, либо его характер изменился до неузнаваемости.

Широн склонялся к первому варианту.

Пока они переговаривались с Гультеином, к костру приблизились новые люди. Низенький сутулый старичок и запахнутая в синюю мантию женская фигура.

Они подошли молча.

Широн заметил их первым, и глаза его блеснули. Старичок уже был знаком. Это некто иной как дядюшка Бафи, что сообщил ему о предстоящей встрече.

Но тогда та женщина в синей мантии!..

«Ах!..» – само собой вырвалось восклицание.

Гультеин и Маленький Ямук обернулись, и тоже увидели Бафи и женскую фигуру в синем.

Женщина поднесла руки к лицу и медленно откинула капюшон. Сперва показались белые, точно сияющие холодным светом ладони. Тонкие, изящные пальцы казались воплощением красоты.

Но это только начало.

От открывшегося при снятии капюшона лица захватило дух!

Белая, будто даже прозрачная, кожа казалась безупречной. Трудно описать словами лик, казавшийся вышедшим из-под кисти именитого художника.

При беглом взгляде её можно было счесть ожившей скульптурой. Вот насколько прекрасна эта женщина.

Красивым было не только лицо. Золотистые локоны, наполовину скрытые под мантией, также выглядели блестяще.

Но ещё сильнее поражали голубые глаза. В них сверкала неописуемая красота, точно все звёзды ночного небосклона, одновременно отразились в них. Глаза производили такое сильное впечатление, что едва ли могли принадлежать представителю рода людского.

«Ах!..» – снова вырвалось у Широна.

Даже Гультеин, уже лицезревший прежде её красоту, замер с открытым ртом.

Удивился даже Маленький Ямук, относящийся вообще к другой расе.

Голубые глаза смотрели прямо на Широна. Казалось, зрачки ощупывают каждую чёрточку его лица. Видимо, пытаясь отыскать хоть что-то, сохранившееся в воспоминаниях.

И, кажется, всё же нашли. Нашли что-то общее в сильно изменившемся облике от прежнего юноши.

«Зион!»

«Хизис!»

Имена слетели с губ одновременно.

Ночь была безоблачной, Землю освещали мириады звёзд. И всё вокруг мерцало в их свете.

Его прежнее имя Зион, её – Хизис!

Таковым получилось их воссоединение спустя восемнадцать лет.

Глава 6

«А ты сильно изменился!»

Глаза изучающе, будто под микроскопом, рассмотрели всё тело Широна. И вот к какому выводу пришла девушка. Что он сильно изменился.

Широн воспринял слова Хизис сразу в двух смыслах. Во-первых, что он изменился внешне, а во-вторых – что изменилось его мышление.

На краткий миг, но щёки Широна порозовели. Ему стало стыдно, что не поприветствовал подругу детства более искренно. И в этот миг, похоже, ясные глаза Хизис сумели заглянуть в самые глубины его сердца.

Девушка улыбнулась и коротко добавила: «Но кое-что от прежнего тебя всё же осталось. И этого достаточно, чтобы тебя узнать.»

Широн улыбнулся в ответ. И тоже окинул девушку быстрым взглядом.

«Вот как? Ты тоже немного изменилась. И, кажется, стала ещё красивее.»

В этот раз уже порозовели щёчки Хизис. И кто знает, оттого ли, что изменилась, или потому, что стала красивее?

Атмосферу разрушила гневная тирада: «У-ублюдок! Зион, как не стыдно обращаться к госпоже на «ты»?! Нет, вы только посмотрите на него!»

Это Бафи вспылил из-за не проявленного должного почтения к законной наследнице Кроноса.

Хизис нахмурилась, покачала головой и произнесла: «Бафи, не стоит. Мы сейчас просто старые друзья. Отношения командир-подчинённый меж нами ещё не установились.»

Речь её была по-настоящему витиевата. Вроде и укорила Бафи, однако, если вдуматься, разве в словах не читается намерение оказать давление на Широна?

В зависимости от того, с какой точки зрения смотреть, их можно было воспринять как побуждение те самые отношения поскорее установить.

Гультеин помрачнел. Дело в том, что говоря о командире и подчинённом, Хизис стрельнула глазами как раз в его сторону. И он понял, что с этим нужно заканчивать здесь и сейчас. Прояснить отношения с Хизис и остальными детьми.

Реакция Широна последовала действительно своеобразная. Он не стал отвечать. А вместо этого улыбнулся и вежливо поприветствовал старика: «Рад вас видеть в добром здравии, дядюшка Бафи! Хорошо ли добрались?»

Таким образом он проигнорировал и отповедь Бафи, и тонкий намёк Хизис, сказав лишь то, что должен сказать.

«Кхем, у-угу…» – стушевался старик.

Глаза Хизис как-то странно блеснули.

Уголки губ Гультеина чуть приподнялись – он почуял союзника.

И только Маленький Ямук казался сбитым с толку. Людская речь ему не настолько привычна. И в силу языкового барьера, тонкие моменты в разговоре давались с трудом.

«Выходит, как только придёт Джерикс, четвёрка наша окажется в полном сборе? Интересно, в предыдущий раз явился на собрание раньше всех, а теперь задерживается?» – произнёс Гультеин, чтобы разрядить обстановку.

Только это было его ошибкой, возымевшей противоположный эффект. Теперь внимание Бафи сосредоточилось на полуэльфе.

Старик принялся выговаривать: «Гультеин, а это что за тёмные эльфы у тебя за спиной? Вооружённый отряд?! И что за долговязый эльф стоит с тобой рядом? На кой чёрт ты припёр этого ублюдка? Забыл, что значит это место?!»

Бафи насторожился. Тут место встречи четырёх последователей Кроноса. И то, что сюда приволокли посторонних, да ещё при оружии, показалось ему крайне подозрительным.

«Что этот мерзавец задумал? Я намеревался сегодня окончательно прояснить отношения меж госпожой и остальной троицей. Должно быть, Гультеин разгадал мои намерения? Но притащить этот сброд?! Хмпф!»

В глазах Бафи появился блеск угрозы.

Тут Гультеин вспылил: «Ублюдка?! Пред вами Маленький Ямук, вождь расы тёмных эльфов! Не смейте относиться к нему с пренебрежением! Насколько помню, сам Верховный жрец Эгмонт Лусиван говорил с вождём тёмных эльфов исключительно вежливым тоном!»

Во взгляде полуэльфа отразился гнев. Руки задрожали, и в целом выглядел он так, точно вот-вот набросится на Бафи.

Старик моментально растерял весь гонор. Гультеин был совершенно прав. Если пред ними действительно вождь тёмных эльфов, к нему стоит проявлять уважение. Ведь тёмные эльфы – союзники культа, а не слуги!

Бафи довелось знавать Большого Ямука. Тот владел стихией молнии на таком уровне, что его точно не следовало игнорировать! Вождь по имени Маленький Ямук ему, конечно, не знаком, но, судя по рассказам Гультеина, достоин своей должности.

Бафи быстро скосил взгляд на Маленького Ямука. Слабаком тот точно не выглядел. Да и стоять против разъярённого Гультеина было непросто! Такое чувство, что перед ним сама Темис из Девятнадцати жрецов старого культа!

Прозванная «ведьмой», Темис была из тех героев, кем восхищался даже Бафи. И теперь её образ наложился в его сознании на внешность полуэльфа.

«Чёрт! Похоже, я облажался. Не зря судачили, что Гультеин – сын Большого Ямука и Темис. Да он даже злится совсем как она! И характер точно такой же несносный.»

Видя, что Бафи в растерянности, вмешалась Хизис. И обратилась к Маленькому Ямуку напрямую, на весьма беглом эльфийском наречии.

«Прошу прощения от имени всех нас. Господина зовут Маленький Ямук, верно? Не судите Бафи строго, он ошибся по незнанию. Я – Хизис, наследница Кроноса. Очень рада знакомству с вами!»

«…А, да! Меня зовут Маленький Ямук», – не сразу, но отозвался лидер тёмных эльфов, поражённый звуками родной речи.

Гультеин, Широн и даже Бафи округлили глаза. Никто не ожидал, что Хизис настолько свободно умеет изъясняться на эльфийском.

Пока окружающие удивлялись, Хизис упрекнула: «Гультеин, что ж ты сразу нас не представил? Когда с тобой важная персона, начинать разговор следует с представления!»

Гультеин лишился дара речи. И даже позабыл, почему вышел из себя. И уж точно не мог продолжить злиться.

Пусть троица не виделась много лет, в воздухе вдруг повеяло холодом. Никто, конечно, и не ждал, что встреча станет греть подобно пламени костра, но градус слишком уж упал!

Бафи злился на Гультеина за приведённый вооружённый отряд. Гультеин дулся на Бафи.

Но по-другому, наверное, выйти и не могло. Ведь Бафи и Хизис изначально задумывали встречу для подавления остальных. Гультеин это предвидел, потому и пришёл с Маленьким Ямуком и боевыми тёмными эльфами. Широна же тайно сопровождал Хейо.

У каждого имелись свои ожидания от воссоединения через восемнадцать лет. Но выказать нежные ностальгические чувства не было возможности.

Неловкость разрядило прибытие Джерикса.

Дилинь-дилинь, динь…

Его появление получилось даже более впечатляющим, чем чьё-либо ещё. Он показался под мелодичный перезвон колокольчиков в роскошном паланкине, что несли шестнадцать рабов.

Рабы все как один стрижены наголо. Загорелые тела обнажены по пояс. У каждого на лбу татуировка в форме пламени. Из-за чего процессия напоминала визит эмира Ноабской империи.

Джерикса сопровождали не только рабы. По сторонам от паланкина вышагивали девять скоморохов. Те что-то напевали и звонили в колокольчики разных размеров. Звон стоял достаточно громкий, чтобы посреди ночи перебудить всю округу.

Паланкин, излюбленный транспорт эмиров Ноабской империи, недавно вошёл в моду и в Армане. Все сенаторы, а также богатые купцы, стали пересаживаться в движимые рабами носилки. Ведь ничто так не подчеркнёт власть и богатство, как роскошный паланкин!

Только вот большинство разъезжали в паланкинах, переносимых четырьмя-восемью рабами. Такие же, как у Джерикса, для которых требовались шестнадцать, были исчезающе редки.

В Ноабе в таких имели право перемещаться вельможи минимум уровня наследного принца. Ограничение намеренное, призванное символизировать царский статус.

Широн разгадал намерения Джерикса с первого взгляда. Ведь кто, как не он знает, что значит паланкин с шестнадцатью рабами!

Джерикс желает стать царём! Тем, кто правит миром! Неясно, как другим, но для Широна тайный замысел Джерикса был как на ладони.

Широн прожил в Ноабе много лет. И отлично знал традиции этой страны.

Остальные же ни о чём таком не догадывались. И потому застыли с открытыми ртами.

«Э-э-это!..»

Отличалось лишь выражение лица Бафи. То перекосило от злобы. Гнев настолько распирал старика, что аж складки морщин завибрировали! В облике так и читалось желание немедленно наорать на Джерикса!

Сакрального значения паланкина Бафи не ведал. Но действия Джерикса ему были очевидны. Они преследуют ту же цель, что и Гультеин, заявившийся с боевым отрядом, выстроившимся сейчас в ряд. То есть, являются символом сопротивления!

Нет, даже хуже!

«Как посмел ты припереться на встречу с госпожой в паланкине?! Джерикс, ублюдок!»

Гнев разгорался подобно пожару. Посох в руке Бафи с силой грянул оземь.

В месте удара образовалось углубление, из которого хлынул поток воды.

«Я научу тебя уму-разуму! Хмпф! Вперёд, дети мои!»

Хлеставшая из земли фонтаном вода двигалась согласно воле Бафи.

Вшу-уу!

Поток ринулся в направлении Джерикса. В процессе движения водяная струя оформилась в кулак. По крайней мере, этот спрессованный сгусток воды очень походил на человеческий кулак.

Только огромный. А ещё движущийся с невероятной скоростью. Всего за миг Водный кулак Бафи достиг паланкина Джерикса!

Однако Джерикс остался невозмутим. Он наблюдал развитие атаки, не делая попытки защититься.

Вместо него зашевелились скоморохи. Они дружно выступили вперёд, закрывая Джерикса собой. И сотворили магию.

«Воздушный щит! Водный щит!»

Стихийные щиты Ветра и Воды перекрыли пространство. Так как девять людей скастовали одновременно по две преграды, в воздухе зависли сразу восемнадцать щитов.

Ба-аам! Вш-шш!

Атака Бафи несла потрясающий импульс. Его способности манипуляции водой были известны ещё во времена старого культа. Высвобожденный им Водный кулак одним ударом смёл одиннадцать стихийных преград!

Правда, самому Джериксу урона это не нанесло. Ведь скоморохи продолжали удерживать ещё семь щитов.

Следившие за противостоянием глаза Широна сверкнули. Потому что магия скоморохов Джерикса тоже была ему знакома.

Ноабская церковь Амека!

Под её эгидой точно таким образом творили магию монахи Чёрного аббатства!

«Но говорят, что Джерикс орудует в Армане? Тогда откуда у него магия Чёрного аббатства из Ноабской империи? Как они могут быть связаны?»

Взгляд Широна полнился подозрений.

Неясно, служит ли это выражением удивления, но от головы Бафи аж пар пошёл.

«Д-дерзкий ублюдок!»

Старик вытаращил глаза и расставил руки, похоже, вознамерившись атаковать всерьёз. Он ощущал нестерпимый гнев на Джерикса за то, что тот посмел блокировать его атаку!

Поняв это, Джерикс сделал шаг первым. Прежде, чем атака состоялась, он соскочил с паланкина. И склонился в глубоком поклоне.

«Ой-вей, дядюшка Бафи! Ну зачем вы так сразу? Племяш ведёт группу скоморохов, чтобы вас развлечь, а вы их сразу бить, не разобравшись? Ой-вей, ваш племянник был неправ. Извините!»

И Джерикс вскинул руки в умоляющем жесте.

Подобный медведю габаритами, с золотой маской на лице, короткими светлыми волосами и бородой… странно было видеть, как этакий детина извиняется и заламывает руки. Смотрелось комично, и в то же время вызывало чувство дискомфорта.

После устроенного представления, Бафи не смог продолжить атаку. Заключив зависшую в воздухе воду в сферу, он лишь рассерженно сопел.

Поняв, что нападение не грозит, Джерикс выпрямился и огляделся. Сперва вежливо склонил голову перед Хизис. Затем приветливо махнул рукой Гультеину.

Взгляд задержался на Маленьком Ямуке. Неясно, чем это было вызвано. То ли тем, что впервые видел тёмного эльфа, то ли почувствовал в том силу?

Но вот уставившиеся на Маленького Ямука глаза двинулись далее. И, наконец, добрались до Широна.

«Ой, а кто это у нас?» – голос сочился добродушием. – «Неужто Зион? Ого, как вымахал наш младшенький! Хо-хо-хо-хо! Вот уж действительно время меняет людей! Настоящий мужчина, вах!»

За речью последовал дружелюбный смех.

«Младшеньким» Джерикс называл Широна всегда. И это стало напоминанием о прежней иерархии. Согласно возрасту, она была такова: Джерикс, Гультеин, Хизис и, наконец, Зион.

Глава 7

Несмотря на звучавшее в голосе Джерикса дружелюбие, лицо Широна осталось неизменным. Да и ответ последовал весьма прохладный.

«Давно не виделись, Джерикс.»

Он мог бы, конечно, вежливо поклониться, как того ожидал собеседник. Но не стал этого делать.

Повисло короткое молчание.

Глаза Хизис ещё раз странно блеснули. Она посмотрела на Широна с нечитаемым выражением на лице.

Бафи и Гультеин казались удивлёнными. Широн не был так холоден в общении с ними. Так с чего такое отношение к Джериксу? Оба явно не понимали, что происходит.

В то же время они не могли видеть, что выражает лицо самого Джерикса. Ведь то скрывала золотая маска, не пропускавшая эмоций носителя. На миг тело его, казалось, напряглось, но… на основе одного этого трудно постичь чувства человека.

«Хо-хо-хо! Да уж, давненько! Восемнадцать лет, как-никак! Срок приличный…» – Джерикс рассмеялся, стараясь делать вид, будто поведение Широна ничуть его не задело. Но, похоже, даже такому змею, как он, гнев сдержать было непросто. Потому он в конце бросил. – «…не так ли? Порой восемнадцать лет меняют людей слишком сильно!»

Возможно, в том крылся намёк, что произойди встреча в старые добрые времена, Широн не посмел бы дерзить. Говорил он как ни в чём не бывало, однако в словах явственно прозвучала шпилька.

Широн успел заметить, как в глазах Джерикса на миг отразилась некая странная энергия.

Пусть лицо за маской, но глаза таким образом не скрыть.

То, что в них промелькнуло, было Широну хорошо знакомо. И потому узнаваемо.

Это желание убить кого-нибудь… то, что называют люди лютой злобой!

Однако Джерикс подавил гнев и сменил тему. Плюхнувшись у костра, он сразу заговорил о цели собрания.

«С приходом Зиона, мы все снова вместе. С тех пор, как посёлок восемнадцать лет назад обратили в пепел, нас поразбросало… Ладно, раз уж мы здесь, давайте говорить о делах. Думаю, все из нас приняли видение господина Верховного жреца? Коли так, догадываетесь, что я хочу обсудить.»

Конечно же, в виду он имел оставленное для детей Эгмонтом Лусиваном наследие. Здесь лишние пояснения не требовались.

На лице Бафи расцвела улыбка. Ему было по душе, что Джерикс первым затронул то, что собирался обсудить сам старик.

Хизис не выказала эмоций. По её невозмутимому виду невозможно было понять, о чём она думает в данный момент.

Лик Гультеина, пусть совсем немного, но исказился. Полуэльф ещё раз глубоко вздохнул. Похоже, решаясь всё прояснить прямо сейчас. Маленький Ямук тоже напрягся. Он заметил настрой брата и понял, что скоро начнётся.

Наконец, лицо Широна, подобно Хизис, осталось спокойным. Возможно, он и чувствовал нервозность или смущение, но никак этого не показал.

Даже напротив, чуть улыбнулся и кивнул. Возможно, имел ожидания, что именно Джерикс поднимет эту тему первым?

Тот же быстрым взглядом окинул остальных, оценивая реакцию.

По итогам осмотра Джерикс чуть сдвинул брови. Ему не понравилось отсутствие реакции со стороны Хизис и Широна. И если от девушки того ещё можно ожидать, то вот поведение парня озадачивало.

Однако жребий брошен. И Джерикс затараторил, словно опасаясь, что его прервут: «Нам следует объединиться! Только тогда у нас будет шанс противостоять подонкам из Священной империи Луан. И вот моя идея – пусть каждый передаст все свои силы! Давайте восстановим единство церкви Кроноса! Сам я так и сделаю, подавая пример.»

Не успел он замолчать, Гультеин воспротивился: «Я пас! Если хотите, могу отдать доставшееся мне наследие Хизис. Но это не значит, что я буду вливаться в единую церковь», – уверенно произнёс он.

«Ах ты!..»

Джерикс не успел среагировать, как гнев Бафи уже выплеснулся наружу. Старик наставил на Гультеина палец, из которого хлынула резкая струя воды.

Но полуэльф не собирался покорно терпеть побои. От водной струи Бафи он ловко увернулся. И тут же сцепил пальцы, обращаясь к силе Молнии.

Не остался в стороне и Маленький Ямук, воздев руки над головой. Налетел ветер. Вождь тёмных эльфов не атаковал сразу, однако дал понять, что в случае нужды вмешается. Силе вызванного им ветра поразились все.

Едва братья обозначили сопротивление, как боевые тёмные эльфы повскакивали с мест и натянули луки.

Похоже, все настроены на серьёзный бой!

Пусть Бафи и жрец старого Кроноса, но в противостоянии с Гультеином и Маленьким Ямуком ему придётся непросто.

Сделав быструю оценку противников, вмешалась Хизис:

«Довольно, Бафи! Мы же даже не выслушали всего, что хотел сказать Гультеин! А у него наверняка имеются доводы.»

Старик закусил губу, но шагнул назад. Гультеин и Маленький Ямук тоже отступили, прервав так и не начавшуюся атаку.

Джерикс снова выступил с инициативой. В голосе зазвучал упрёк.

«Ладно. Коль уж так вышло, давайте послушаем Гультеина. Почему ты не согласен?! Неужто так неблагодарен, что позабыл об оказанной культом Кроноса милости?»

«Ничуть. Я помню милость жрецов культа и почившего Верховного жреца. Потому и сказал, что с радостью верну Хизис всё, что от них получил. Но основной мой дар – магия стихии Молнии. И он не от культа Кроноса. Это наследие тёмных эльфов! Скажу больше, тёмным эльфам пришлось пожертвовать многим ради спасения моей жизни. И теперь мой долг – заботиться о них.»

Глаза Джерикса сузились. Он разозлился так, что открыто высвободил злобную энергию: «Идиотская идея. Нам предстоит сражение с Луаном. Как мы станем противостоять им порознь?! Хорошо, кое в чём ты прав. Итак, ты считаешь своим долгом защиту тёмных эльфов? Но что, если луанские паладины атакуют вас повторно? Я слышал, ты уже с ними сражался. Думаешь, они остановятся на этом? Может, и помощь наша тебе ни к чему, когда это произойдёт?!»

Речь Джерикса заставила Гультеина вздрогнуть.

Так-то он прав. Отразить следующую волну паладинов силами одних тёмных эльфов будет необычайно тяжело.

И теперь в голосе Гультеина звучало куда меньше силы: «...Вот почему у меня тоже есть предложение. Разве не связывали в прошлом культ Кроноса и тёмных эльфов узы братства? Когда приходила беда, мы помогали или же сами принимали помощь. Я желаю сохранить такие отношения.»

На что Джерикс повысил голос лишь сильнее: «Пф, говоришь ерунду! Ну попробуй, поживи в своей изоляции! Мне интересно, кто придёт тебе на помощь? Я-то уж точно помогать не стану. И, тем более, не нуждаюсь в поддержке неблагодарного предателя, вроде тебя. Ну же, задавай свой вопрос! Кто придёт на выручку тёмным эльфам? Может, дядюшка Бафи? Хизис? Или Зион?» – продолжал он давление, называя собравшихся одного за другим.

«Я», – внезапно подал голос Широн. Прозвучало тихо, но услышали все.

«Что, прости?..» – Джерикс аж поперхнулся, вытаращив глаза.

Широн спокойно повторил: «Я приду на помощь Гультеину. Я сделал это однажды и сделаю снова, если возникнет необходимость.»

Джерикс сузил глаза сильнее. Бафи тоже уставился на Широна с лицом, полным гнева.

«О чём ты вообще?! И у тебя поднимется рука помочь не знающему благодарности предателю?! И что значит «сделал однажды»? Хмпф, с каких это пор вы успели так сдружиться?»

От обрушившейся на него ярости Широн даже не вздрогнул. Напротив, ответил выпадом: «Я сделаю это, поскольку благодарность известна мне. Надеюсь, и ты не забыл тот факт, что мы выжили в лесном посёлке только благодаря жертве Темис? Если б не она, мы четверо давно были бы мертвы. И эту милость я не забуду. А как вы все, наверное, заметили, в жилах Гультеина течёт её кровь.»

Упоминание Темис заставило Джерикса прикусить язык. А Хизис даже опустила голову, точно уйдя в воспоминания о ней.

Молчание повисло в воздухе. Джерикс, может, и хотел что-то ответить, да крыть было нечем. Но, после долгой паузы, он всё же открыл рот. И теперь его целью стал сам Широн.

«Ладно, оставим пока Гультеина в стороне. А что насчёт тебя, Зион? Ты ведь с нами? Не зря же ты подчеркнул, что тебе ведома благодарность?» – почти прорычал он.

Судя по всему, Джерикс был ужасно зол. Глаза его стремительно наливались кровью.

Но Широн холодно отрезал: «Я тоже не буду поддерживать твою инициативу. Как и у Гультеина, у меня имеются товарищи, о которых нужно заботиться, и учитель, за которым я должен следовать.»

Тогда-то гнев Джерикса вырвался на волю: «Вот оно! Теперь всё ясно! Так вот чем ты руководствовался, защищая Гультеина? Милость Темис, как и любая другая, здесь ни при чём. И не смей ими прикрываться, потому что это низко! Вы оба – просто предатели!»

За спиной Джерикса полыхнуло пламя.

Видя, что лидер окончательно вышел из себя, скоморохи быстро взяли Широна в кольцо.

Бафи тоже вспылил, собираясь напасть на Широна. И если бы Хизис не вытянула перед ним руку, останавливая, сделал бы это первым.

Но, что странно, Хизис не предприняла попытки остановить Джерикса. Сомневалась ли, что её послушают? Или хотела воспользоваться шансом оценить возможности Джерикса и Зиона?

Девять скоморохов замкнули своё кольцо окружения в нескольких шагах от Широна. Парень покосился на них, после чего обратился к Джериксу.

«И что это значит?»

Джерикс фыркнул и проговорил резким голосом: «Что видишь, то и значит! Но раз ты такой непонятливый, так и быть, поясню. У меня нет иного выбора, кроме как вправить тебе мозги силой. А как ещё должен я поступать с младшеньким, который плохо себя ведёт?»

В речи Джерикса налицо двойные стандарты. Ведь проблему Гультеина силовым методом он решить не попытался – за спиной у того сильные союзники.

А Широн один. Более того, даже копья не наблюдается!

Джерикс знал прозвище Широна – Дьявольское копьё. Но что он сможет без своего оружия? Вот Джерикс и решил воспользоваться этим, дабы преподать урок.

Дилинь-дилинь, дилинь-дилинь, дилинь-дилинь, динь!

Девять скоморохов принялись кружить вокруг Широна, позванивая колокольчиками. Джерикс вложил немало усилий в их подготовку, потому давление с их стороны оказывалось нешуточное. Предугадать, в какой момент последует атака, было невозможно.

Но Широн даже не дрогнул. На устах отразилась холодная усмешка.

«Джерикс, ежели эти люди на меня нападут, им не выжить. Так что лучше отзови подобру-поздорову» – с угрозой в голосе произнёс он.

«Сильный типа?» – в очередной раз фыркнул Джерикс.

Глаза Широна замерцали зелёным. За спиной, подобно туче, возникла чёрная энергия.

«Раз желаете умереть, ум-ри-те!» – намеренно растянул последнее слово Широн.

И поднял правую руку.

Едва он это сделал, где-то позади зародились два воздушных потока.

Шу-уу! Шу-ууу!

Несмотря на то, что изначально находились достаточно далеко, воздушные потоки достигли костра в мгновение ока. Двигались быстрее полёта стрелы и неотвратимее росчерка молнии.

Вжу-уу! – Полыхнула пламенем багряная аура. Появившись заранее, она оставила за собой красный шлейф, напомнивший радугу.

«Ох! В-водный щит!»

Скоморохи попытались спешно возвести защитные барьеры, да только багряная аура находилась уже буквально у носа. Более того, преграды даже не заметила!

Шасс!

Ауру Хейо не остановить каким-то там Водным щитом!

Кристаллизованная аура шестиметровой длины качнулась в сторону. И все объекты в пределах этого пространства разделились пополам. Нет, разделилось само пространство!

Четверо из девяти скоморохов упали, перерубленные пополам, не успев даже вскрикнуть.

Пуф-ф! – Запоздало взметнулись кровавые фонтаны. Кровь раскрасила порождённый Хейо вакуум в красные тона.

Суи-и!

Непрерывность!

Меч Хейо никогда не замирает. Только качнувшийся в сторону клинок мягко извернулся и на сей раз ударил вертикально.

Шасс!

И ещё один противник разрублен от макушки до паха! Всего миг – а пятеро скоморохов погибли.

Глава 8 - Решение папы

Акт №3. Решение папы.

Пока Хейо расправлялся со скоморохами справа от Широна, слева действовал ещё один силуэт. Второй пришелец чуть уступал скорости Хейо, однако казался не менее страшным.

Вжу-ууу!

Из-под полы тёмного плаща вырвалось зловещее чёрное пламя. Миг – и оно начало свой мерцающий танец, расчертив место сражения.

В руке второго пришельца было оружие с сильно изогнутым клинком – широко применяемая в Ноабской империи сабля. Чёрное пламя окутывало лезвие и недобро мерцало.

«А-ааа!»

«Ч-что это?»

Охваченные чёрным пламенем скоморохи кричали в жуткой агонии. Но умерли они не просто так. Каждый из них резко иссох и стал напоминать перетянутый кожей скелет.

Пусть движения пришельца уступали грации Хейо, результаты его работы ужасали даже больше.

Тела людей превратились в мумии!

Чёрное Солнце! Магия Джо Буни! А пришелец в чёрном плаще – не кто иной, как созданный Йехинаталом Рыцарь Смерти.

Чёрное Солнце в его исполнении стало ещё более устрашающим. Теперь Рыцарю Смерти не требовалось скрещивать клинки с врагами, чтобы выжечь их ману!

Досуха выжгло даже тех, кого чёрное пламя задело вскользь.

Вжух! Вжух! Вжух!

Чем больше скоморохов падало под его атаками, тем быстрее и сильнее становился Рыцарь Смерти. Ведь выжженная Чёрным Солнцем мана, проходя через отрицательное измерение, передавалась ему.

Как и Хейо, он расправился со скоморохами в мгновение ока.

Справа от Широна пронёсся поток красного света, слева – чёрного, и все девять скоморохов Джерикса погибли! Многие даже вскрикнуть толком не успели, не то что помыслить о сопротивлении!

Глоть!

Все, кто собрались у костра, сделали глотательное движение. Джерикс, Бафи, Гультеин, Маленький Ямук и даже Хизис вытаращили глаза.

Никто не шелохнулся. Исходящая от Хейо и Рыцаря Смерти удушающая мощь! Пред таким давлением боялись даже поёжиться.

Казалось, шевельни хоть пальцем – и красный меч Хейо изрыгнёт пламя. А сабля Рыцаря Смерти снимет голову с плеч.

«Ч-чёрное Солнце!» – узнала заклятие Хизис. – «Так магия Джо Буни не утеряна?!»

Внимание же Бафи привлекло другое. В миг, когда распахнулись полы плаща пришельца, выпуская Чёрное Солнце, он заметил внутри чёрную, пробиравшую до костей пустоту. И почуял энергию смерти. Морщины старика завибрировали.

«Р-ры… Рыцарь Смерти?! Как?.. Это же Рыцарь Смерти!»

Его голос тоже дрожал от шока.

Все пооткрывали рты. Да и кто бы не поразился, услыхав словосочетания «Чёрное Солнце» и «Рыцарь Смерти»?

Меж тем Хейо и Рыцарь Смерти заслонили Широна собой. В руке одного пламенем колебалась багряная аура, в ладони другого горело Чёрное Солнце.

И спокойно стоящий позади всего этого Широн!

Вокруг него клубилось облако чёрной энергии. И её удушающий захват направился на Джерикса.

«Сражайся сам, Джерикс, а не с помощью подчинённых! Выбирай любого из нас.»

Тот поёжился под давлением его ауры. Широн, чудовище с багряной аурой, Рыцарь Смерти! Средь этой троицы не найти ни одного лёгкого противника. Сладить даже с одним из них будет крайне непросто!

Под маской проступил холодный пот.

Но прежде, чем Широн добился своего злой энергией, меж парнями встала Хизис. Ей было крайне неприятно наблюдать, как четверо детей Кроноса наставляют друг на друга мечи.

«Зион, перестань! Разве этим ты хотел заняться спустя восемнадцать лет разлуки?»

От девушки во все стороны распространился леденящий холод. Притом она не выпустила какую-либо особую энергию, просто в действиях её, вставшей между участниками конфликта, чувствовалось некое величие.

Широн про себя восхитился величием Хизис. Не зря наследницей господа Кроноса стала именно она!

Так-то Широн не собирался сражаться с Джериксом. Он лишь воспользовался устрашением, чтобы достичь своего.

«Инициатор – Джерикс. И ежели он не собирается продолжить сражение, я тоже не стану.»

После слов Широна все взоры обратились к Джериксу.

Тот под маской закусил губу. Девять подчинённых, в тренировки которых вложено столько труда, погибли! Так что урон понесла не только гордость. Зубы сами собой скрипнули. Кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в кожу.

Но Джерикс – это всё-таки Джерикс.

«Раз того требует госпожа Хизис, я отступлю. Хо-хо, а кровавенько вышло! Не думал, что спор с младшеньким станет столь серьёзной задачей!»

Ловко подавив гнев, он шагнул назад. Но даже теперь постарался сохранить лицо. Потому упомянул, что отступает ради Хизис, и вновь назвал Широна младшеньким.

Но на деле, главным фактором стало давление. Именно давление со стороны Широна и двух его спутников вынудило его отступить.

После этого единственной, способной противостоять Широну, осталась Хизис.

И девушка спросила у него то, что было ей интересно. При этом она не пыталась запугать, как Джерикс, или же навязать свой авторитет, подобно Бафи. Речь её звучала плавно и естественно, точно течение реки.

«Фью-ух, напугали! Однако у меня появился вопрос, Зион. Ответишь?»

Широн кивнул, выражая согласие.

«Этот Рыцарь Смерти действительно использовал Чёрное Солнце Джо Буни? И не являются ли оба твоим наследием?»

Ответ мог иметь сразу несколько последствий.

«Да, это действительно Чёрное Солнце. И то, что он – Рыцарь Смерти, тоже верно. Но они не являются наследием Кроноса. Более того, они даже не мои. Творец Рыцаря Смерти – мой учитель.»

«О!..»

Присутствующие были поражены. Удивителен даже сам факт присутствия Рыцаря Смерти, а ведь он ещё и использует Чёрное Солнце, одно из четырёх запретных заклятий! Последнее заставило поразиться ещё сильнее.

«Учитель? Но кто этот человек? Он из культа Кроноса?» – последовал второй вопрос Хизис.

Широн ответил развёрнуто: «Нет, он не был связан с культом Кроноса. Не знаю, через что пришлось пройти остальным, но мне, чтобы спастись от Луана, пришлось влачить жизнь раба. Если бы тогда учитель не взял меня к себе, я бы, скорее всего, не стоял здесь. Человек этот оказал мне поистине великую милость. Сравнимую с тем, что сделали тёмные эльфы для Гультеина.»

Тут Широн обернулся к полуэльфу и ободряюще улыбнулся. После чего продолжил: «Я согласен с мнением Гультеина, и хотел бы дополнить его предложение. Я готов принести клятву верности Хизис как наследнице Кроноса. Иными словами, стать её последователем.»

Заявление сбило всех с толку. Ведь оно шло вразрез с тем, что он говорил до сих пор.

Но прежде чем кто-либо успел открыть рот, Широн продолжил: «С этого момента перехожу к сути поправки. Я желаю оградить положение, которого успел добиться, подчинённых и своего учителя. Отныне и впредь подчинённые мои служить будут не Хизис, а мне или моему учителю. Я предлагаю нечто вроде феодализма – системы, при которой аристократы верны королю, но рыцари, служащие под их началом, следуют только за хозяевами своего феода.»

Предложение Широна было крайне необычным. Феодальная система, хоть и эффективна в управлении королевством, никогда не применялась в религиозных организациях. Те всегда оставались централизованы.

В зависимости от того, как это воспринимать, данные поправки можно истолковать как проявление уважения к Хизис или как вызов её авторитету. Достаточно неоднозначное предложение.

Но, в любом случае, аргументация Широна звучала куда предметней мнения Гультеина. С подобным мог согласиться даже полуэльф. То есть, при таком раскладе, Гультеин мог тоже последовать за Хизис!

Девушка нахмурилась, но только слегка. И сразу поставила вопрос ребром: «Что, если я откажусь?»

«Если хочешь, подави меня прямо здесь и сейчас. И тогда я последую за тобой. Но прежде верну учителю всё, что он мне дал. И Рыцаря Смерти, и своё копьё, и своё положение. В мою часть наследия Верховного жреца входили золото и голем. Только это, считаю, и будет верным взять с собой.»

Слова Широна были неожиданны и вызвали шок. Ежели отнять у него копьё, Рыцаря Смерти и даже власть, то что останется взамен? Голем да слитки золота?!

Но, что ещё более важно, Широн не выглядит как тот, кого будет легко подавить.

Хизис тихо вздохнула. По дороге сюда её беспокоило лишь предполагаемое сопротивление Гультеина. Но оказалось, что Широн – куда более серьёзный противник.

Тем временем Гультеин подошёл к Широну, и отдал за него голос.

«Я согласен с мнением Зиона. От Верховного жреца мне достались метод контроля термитов и карта мифрилового рудника в джунглях. Если Хизис одолеет меня, я возьму их и последую за ней. Но не ждите в таком случае, что я буду пользоваться стихией Молнии. Потому как она принадлежит тёмным эльфам.»

Теперь перед выбором стояла уже Хизис. Принять ли ей предложение Широна, утвердив феодальную систему? Или принудить Широна и Гультеина силой?

Хизис закусила нижнюю губу.

Она – законная наследница Кроноса. Как и предсказано оракулом, она пробудила дар господа в двадцать два года. И сила эта столь велика, что не идёт ни в какое сравнение с тем, что могло бы достаться трём остальным.

Кронос даровал ей два страшнейших заклятия. Оба принадлежат списку четырёх запрещённых. И каждое из них способно перевернуть мир.

А у неё их сразу два! А ещё магия Воды, изученная благодаря наставничеству Бафи.

Потому она верила, что даже если на неё нападут сразу трое других детей, она сумеет их подавить.

И не только их. Овладев двумя из четырёх запретных заклятий, она стала так сильна, что готова обнажить меч даже против Священной империи! Ну, по крайней мере, так полагала она изначально.

Хизис оглядела присутствующих. С Гультеином, ей казалось, она справится. Даже если тот будет действовать в паре с Маленьким Ямуком, девушка не сомневалась в своих силах. Всё, что ей нужно – направить духа Воды отвлечь духа Ветра, которого призовёт Маленький Ямук, а самой за выигранное время разобраться с Гультеином один на один.

Вот Рыцарь Смерти ей виделся более серьёзным противником. Огромная сила сущности и его Чёрное Солнце могли доставить проблем.

Тем не менее, Тело Вечности может защитить её от атак Рыцаря Смерти. Не зря же Тело Вечности в списке четырёх заклятий, запрещённых Луаном!

Взгляд скользнул по Широну и Хейо. А вот насчёт этих двоих она не была уверена.

Она оценила шестиметровую ауру, выпущенную Хейо. И стала свидетелем ужасающей разрушительной силы, которую та несла. Силы, что, казалось, может свергать горы и рассекать океан!

Девушка даже представить себе не могла, что в мире бывают воины столь великой силы!

«От этой кристаллизованной ауры, пожалуй, не спасёт и Тело Вечности.»

Хизис честно призналась себе, что меч Хейо её страшит. Закрался страх, что эта багряная аура снимет ей голову прежде, чем она успеет хотя бы среагировать.

А ведь и с Широном придётся непросто! Достаточно взглянуть в мерцающие зелёным глаза и увидеть клубящуюся за его спиной колоссальную энергию.

Насколько девушка могла судить, энергия за спиной Широна имеет отношение к мане Тьмы.

Теперь её разбирали сомнения, что основу атакующего потенциала Широна составляет копьё. Хоть в мире его и зовут прозвищем Дьявольское копьё, с такими объёмами маны Тьмы он вполне может оказаться и некромантом. А сражение с противником, чьи способности доподлинно неизвестны, рискует стать по-настоящему опасным.

Тут голову Хизис посетила довольно странная мысль.

«Ну, в конце концов, это Зион! Хо-хо, вот было в нём что-то такое, что очаровало моё детское сердечко!.. Великолепен, как и ожидалось. Уверена, глаза меня не подвели.»

Настороженное лицо смягчилось.

На губах девушки появилась странная улыбка. Осмотрев Широна с умиротворением и теплотой во взгляде, она решилась.

«Что ж, я бы тоже не хотела, чтобы вы пошли за мной с пустыми руками. Потому считаю лучшим решением последовать предложению Зиона. У новой церкви Кроноса будет одно тело, но четыре руки. Телом стану я, и называться оно будет Центральное отделение Возрождённого культа Кроноса. Четырьмя же руками станут Бафи, Джерикс, Гультеин и Зион. Бафи живёт на севере, поэтому его ветвь назовём Северным отделением. Джерикс действует на западе, следовательно, его отделение будет зваться Западным. Гультеин займётся Южным отделением, а Зион – Восточным. И, как было предложено Зионом, правление каждым из отделений будет осуществлять его лидер.»

Хизис утвердила скелет нового культа Кроноса.

Северное отделение Бафи разместится в далёкой северной Стране льдов!

В Арманской империи откроется Западное отделение Джерикса!

В джунглях – Южное отделение Гультеина, состоящее из тёмных эльфов!

И Восточное отделение Широна, центром которого станет Павитон!

Ни одна религия прежде не обретала такую форму. Первая религия, утвердившая феодализм!

Никто не знал, какими будут результаты начинания. Утвердится ли оно как новая структура или же рухнет, точно песчаный замок?

Но одно можно сказать наверняка.

Нравится это кому-то или нет, формат этот придётся использовать, чтобы противостоять волнам Священной империи Луан. Суровая реальность такова, что не будет иного выбора, кроме как встретить их напор всем телом!

Глава 9

На том и завершилась встреча спустя восемнадцать лет. Встретились с улыбками, а расставались с чувством неловкости.

Бафи и Хизис тронулись в путь первыми.

Во взгляде сутулого старика сквозило недовольство. Ведь те, кто, как он полагал, должны были отдать всё и произнести клятву верности, дерзнули воспротивиться.

«Зион, Гультеин... ещё погляжу, как вы потом запоёте. Ироды окаянные…»

Бафи скрылся с глаз так и не ответив на прощание Широна.

Затем ушёл Джерикс. Велев рабам собрать тела скоморохов, буркнул напоследок «ещё увидимся» и, пройдя мимо паланкина, скрылся в юго-западном направлении.

Похоже, урон его гордости был слишком велик.

Широн заметил, как сверкнули глаза, когда тот обернулся. Должно быть, злился, что так и не отыгрался за гибель подчинённых. Взгляд был явно недобрым. В нём горела лютая злоба.

«Джерикс, ты не изменился, как и ожидалось…»

В душе Широн остерегался Джерикса. И впредь собирался не ослаблять бдительности. Потому что тот непременно будет вынашивать планы мести.

Наконец, ушёл и Гультеин. Широн пожал руки на прощание ему и Маленькому Ямуку.

Полуэльф тоже что-то заметил. И перед уходом произнёс: «Зион, будь с Джериксом осторожен. Мне не нравится, как он на тебя смотрел.»

Широн улыбнулся в ответ и кивнул: «Спасибо. Ты тоже береги себя по дороге к джунглям!»

Тёмные эльфы скрылись вместе с Гультеином, и теперь у костра остались только Широн, Хейо и Рыцарь Смерти.

Воитель сказал: «Похоже, всё случилось, как и задумал основатель… но ты не выглядишь счастливым.»

Глядя в костёр, Широн отозвался, в голосе его звучала горечь: «Пусть я и подал вам, Хейо, знак разобраться со скоморохами, в душе мне доводить до такого не хотелось. Когда я просил вас сопроводить меня, то надеялся, что всё будет проще. Хотелось действительно просто встретиться с друзьями детства…»

Когда монолог Широна подошёл к концу, огонь вдруг полыхнул особенно ярко. То был последний язык пламени. Далее они с Хейо молча наблюдали за медленно остывавшими углями костра.

Когда свет окончательно померк, Широн заговорил снова: «...Но то лишь мечты. Реальность же такова, как есть. А я привык ориентироваться именно на реальность.»

Хейо на миг задумался, а затем по-свойски хлопнул парня по плечу.

«Основатель, а давай по дороге заскочим ко мне! Там с весны остался кувшинчик наливки из горной малины. Предлагаю его приговорить.»

Широн хмыкнул: «Вы и наливками успеваете заниматься? Решили распечатать? Почту за честь!»

В остывшем сердце Широна вновь затеплился огонёк. Хейо же лишь хмыкнул в ответ.

По завершении встречи Джерикс не направился в Арман. Уходя из лесного посёлка, он двигался на юго-запад, но затем свернул. Сказав рабам идти тем же маршрутом, сам пошёл в противоположном направлении, на восток.

Путь, по которому теперь двигался Джерикс, рано или поздно должен был привести в империю. Но не в Арманскую, а в Луан.

Он быстро добрался до границы со Священной империей. В какой-то момент он вдруг облачился в серую робу. Капюшон надвинул на голову, скрыв с глаз золотую маску.

Когда Джерикс пересёк границу, горизонт начал алеть. Шаг замедлился у маленького сельского храма. Естественно, посвящённого единому богу Лу.

Перед храмом он, готовясь ко всему, внимательно огляделся. И лишь удостоверившись, что поблизости никого, прошёл внутрь.

Что бы это значило? Джерикс – последователь Кроноса. Заклятого врага Лу. И вдруг тайно пробирается в храм Лу?!

Внутри было тихо. Просто ещё один маленький храм в сельской глубинке. Пока даже не рассвело, и время было самое тихое.

Похоже, место было знакомо, так как он без колебаний прошёл на задний двор. Двигался при этом с уверенностью человека, бывавшего тут не раз.

На задворках находился огород, где местные помогали священникам выращивать овощи, и небольшая колокольня. Джерикс направился в сторону последней.

В такой час в колокольне должно быть пусто, ведь священникам, как и прихожанам, тоже требуется сон.

Однако Джерикса всё же ждали. Кто-то сидел внутри, раскинув руки в молитве Лу. Когда появился Джерикс, он закончил молитву и молча встал.

«Э-это я, Джерикс.»

Парень поспешно опустился на колени и склонил голову.

Колокольня тускло освещалась занимающимся рассветом. И тень мужчины в этом свете упала на голову Джерикса.

Обращённые в пол глаза парня её уловили. И зрачки под маской задрожали.

Он страшился даже тени. Джерикс отдавал себе отчёт в том, что до ужаса боится этого человека. Тело напряглось.

Неужели в мире есть хоть кто-то, способный заставить Джерикса вот так нервничать? Это действительно поражало. Ведь он так всегда самоуверен, что позволяет себе дерзить даже в присутствии Хизис или Бафи!

«То есть, дело провалено?» – разнёсся по колокольне ледяной голос.

Джерикс торопливо залепетал: «П-простите. Я о-определённо пытался собрать последователей Кроноса вместе! Поверьте, пожалуйста! И если бы не ублюдок З-зион, я добился бы успеха.»

«Зион? Ты о последнем из четырёх детей Кроноса? Совсем недавно он обрёл известность, как Дьявольское копьё. Это беспокоит, но если бы ты воспользовался своими истинными навыками, то явно бы не проиграл… Ты струсил, Джерикс?!»

Мужской голос резко посуровел, и тело парня затрясло.

«И-ии… Н-нет! М-мне даже не дали возможности показать себя! Всех моих людей моментально убили двое сопровождающих Зиона. Я говорю правду! Один из них оказался Рыцарем Смерти! Но и это ещё не всё! Рыцарь Смерти Зиона вдруг применил Чёрное Солнце! А второй задействовал ауру грандиозной мощи.»

Руки Джерикса дрожали, на губах выступила пена.

Услышав о Рыцаре Смерти, мужчина вздрогнул. До того направленное к Джериксу лицо, поднялось к потолку.

В тусклом свете отразились словно высеченный рукой скульптора лик и золотистые волосы.

Всё верно! Стреноживший Джерикса мужчина не кто иной, как Артеин! Некогда внедрившийся в культ Кроноса и приведший его к падению. Именно Артеин поймал бежавшего из лесного посёлка Джерикса восемнадцать лет назад.

«Хо-о, Рыцарь Смерти и Черное Солнце? Подобные монстры вновь явились этому миру? Рыцаря Смерти контролировал Зион?»

В голосе Артеина звучала лёгкая дрожь. Он был поражён, но не напуган. И дрожал голос не от страха, а от волнения.

«Прелестно! А я всё думал, из-за чего произошёл столь масштабный рост… поистине прелестно!» – думал Артеин.

На губах появилась улыбка. И было в ней нечто завораживающее и в то же время жестокое.

Джерикс затрясся ещё сильнее. И даже начал икать от страха.

В момент, когда заметил улыбку Артеина, он уже не имел сил контролировать себя.

По какой-то неведомой причине, улыбка напугала его до икоты.

Взгляд Артеина опять обратился к Джериксу. Пусть он и слеп, но уставился в лицо парня так, словно прекрасно его видел.

Потрясённый Джерикс пересказал ему всё вплоть до предложения Широна и решения Хизис.

Рассказал он и о Маленьком Ямуке, что пришёл вместе с Гультеином. И о том факте, что создателем Рыцаря Смерти является учитель Зиона.

И о новой структуре культа Кроноса. О Центральном, Восточном, Северном, Южном и Западном отделениях.

«Ик! Зион, известный как Дьявольское копьё, теперь возглавляет Восточное отделение! Бафи, что прилип к Хизис точно пиявка – Северное, тёмные эльфы из джунглей и Гультеин – Южное. Ик! А я – З-западное отделение.»

Выслушав рассказ Джерикса, Артеин широко улыбнулся.

«Прелестно, Джерикс. Феодальная система религии – что-то новенькое, да и явление четырёх запретных заклятий тоже любопытно. Ну и, само собой, мне нравится, что появился Рыцарь Смерти.»

От слов Артеина по спине Джерикса в который раз пробежали мурашки. Даже не верилось, что тот с такой радостью реагирует на тревожные в целом вести! Джерикс не понимал, что творится в голове Артеина.

Артеин же думал – так вот из-за чего его божество ниспослало столь большую группу Возвышенных! И это сделало его счастливым.

«Прелестно, прелестно. Джерикс, ты не выполнил приказ. Если бы четверо детей Кроноса объединились, добывать информацию стало бы куда проще. Вот в чём был смысл приказа слить остатки культа воедино. Ты же помнишь, как кричал, что более чем уверен в своих силах? И всё же потерпел неудачу. А значит, должен понести наказание.»

Как только Артеин упомянул наказание, Джерикс напрягся. Его тело замерло, точно у мыши, заметившей кота.

Подобное поведение совершенно не соответствовало комплекции Джерикса. Казалось, будто его тело стягивают некие невидимые силы.

Полушёпотом священник произнёс: «Джерикс, не трясись. Наказание – есть милость Лу. Инструмент счастья, пробуждающий твой ленивый ум. Итак, снимай маску.»

Джерикс пришёл в ужас. И попытался воспротивиться.

«По-пощады! Господин Артеин, прошу, не надо! Я ведь принёс столько информации! Молю! Умоляю!»

Но, несмотря на его искренность, сердце священника не дрогнуло.

«Не будь тряпкой, Джерикс. Чтобы дитя с нечестивой кровью Кроноса, вроде тебя, переродилось в священное орудие Лу, твоя решимость должна быть истовее прочих. И я запечатлею эту решимость в твоём сознании! А теперь – снимай маску!»

Ших!

Рука среагировала помимо воли хозяина и потянулась к лицу.

«Н-нет! А-аааарх!»

Джерикс бился в истерике, но это не помогло. Рука продолжала уверенно тянуться к маске.

Главные навыки Артеина – предвидение и ментальный контроль. И сейчас работал второй.

Сразу после того, как пленил Джерикса, Артеин вживил ему в мозг четыре маленьких бусины. Бусины теперь находились по левую и правую стороны коры мозга и мозжечка соответственно. И при желании Артеин мог даже считывать его эмоции.

Таким образом Джерикс превратился в идеальную марионетку. Марионетку, управляемую Артеином.

Наконец, рука стянула маску. И взору открылось жутко обезображенное лицо. Оно было так сильно искорёжено и обожжено, что трудно было смотреть на него открыто.

Нос представлял собой лишь два отверстия ноздрей, из которых свисали две жёлтые капли, что могли быть как слизью, так и гноем. Щёки и лоб тоже превратились в нагромождение обожжённой, искорёженной плоти. Кожа от подбородка до шеи была уродливо деформирована. Пострадали даже губы, местами обнажив дёсны.

Но ещё ужаснее выглядели широкие вертикальные раны, тянущиеся от правого века до подбородка. Раны не заживали и смотрелись неестественно. Они никак не могли быть вызваны ожогом – шесть подряд надрезов одинаковой формы и размера.

«В данный момент у тебя шесть наказаний. То есть, твоё злое сердце очистили шесть раз. Теперь ты пройдёшь седьмое очищение», – медленно проговорил Артеин.

Левая рука Джерикса потянулась к поясу и взялась за острый нож для резьбы. Инструмент, которым пользуются скульпторы.

Сжав рукоять, рука поднялась к лицу и замерла чуть ниже правого века.

Трудно описать ужас, когда собственными руками полосуешь своё лицо!

«Ха-а, ха-а, ха-а!»

Джерикс был так напуган, что облегчил мочевой пузырь. Пот струился по телу дождём.

Лезвие ткнулось в кожу и медленно, но неотвратимо поползло вниз. Из надреза полилась кровь.

«Ыааааа!»

Изо рта Джерикса вырвался истошный крик. Но даже в этот момент ни один мускул на лице не дрогнул.

Вышедшая из повиновения рука также не думала останавливаться. Она застыла лишь после того, как был проделан длинный шрам до самого подбородка.

На лице Джерикса появилась седьмая широкая рана.

Ших!

Палец Артеина ткнулся в свежую рану. И пока Джерикс оставался недвижим, проскользил вдоль неё до конца.

От прикосновения этого холодного пальца сердце Джерикса замерло. А в животе началась пульсация, призывавшая помочиться ещё раз.

Артеин не обратил ни малейшего внимания на его позывы. Наоборот, с торжественным видом возложил руку на лоб Джерикса.

И вскричал: «Возблагодари же бога, слуга Лу! Страдания твои станут ритуалом очищения во славу господа! Избавься от грехов и переродись!»

Джерикс содрогнулся в который раз. А штаны вновь стали мокрыми.

Глава 10

Через несколько дней после ужасного ритуала в сельском храме, Артеин посетил папскую резиденцию. Будучи главой разведки святого престола, он имел право на аудиенцию с папой без предварительных согласований.

В тёплый солнечный майский день Артеин неспешно шагал по дорожке мимо мраморных колонн папской резиденции. На лице, как обычно, царила умиротворённая улыбка.

Хоть Артеин был слеп, со стороны он совсем не производил впечатление незрячего человека. Двигаясь по прекрасному саду, посвящённому богу Лу третьим папой, он крутил головой и чему-то кивал, точно в самом деле оценивая окружающее великолепие.

Этот сад, полный ярких, сочных трав и разнообразных цветов, по праву считался одним из красивейших в мире, не уступавшим тому, что находится в королевском дворце Галика.

В мае здешние цветы особенно прекрасны. Конечно, они цветут и зимой, поскольку это место окружено святой силой. Но те, что распускаются под тёплыми майскими лучами, вызывают совершенно иные чувства. Более красочные и сочные.

И пусть Артеин не мог видеть окружающего великолепия, он всё же чувствовал исходящую отовсюду энергию.

«Как прекрасен этот сад! Пусть я и не способен оценить его взором своих глаз, буйство жизни вокруг заставляет выступить слёзы. Всё благодаря милости Лу…» – подумал он, вознося хвалу своему богу.

А ноги тем временем привели его к большому раскидистому дереву в дальнем конце сада.

В тени дерева отдыхал старик. В руках он держал соломенную шляпу и обмахивался ею, как веером.

Мужчина преклонного возраста почти полностью лишился волос, а лоб был покрыт сетью морщин. И хоть зубов немного, а лицо в пигментных пятнах, в глазах его горел свет. Они сияли великой силой.

«Давно не виделись, ваше святейшество», – произнёс Артеин, опускаясь на колени.

Всё так. На задворках сада, как обычно, в тени дерева сидел папа Ионахис Третий. Старик любил это место даже больше своих предшественников. Уход за садом стал для него не только хобби, но и частью повседневной жизни.

Из-за этой страсти Ионахиса Третьего в папский протокол даже были внесены некоторые изменения.

С тех пор все совещания, требующие личного присутствия папы, проводились именно здесь. Аудиенции с подданными также проходили под этим деревом. Кроме того, охранные и ритуальные вопросы тоже решали в этом саду.

Ионахис встретил Артеина широкой улыбкой.

«Хо-хо, кто к нам пожаловал? Неужели сам Артеин? Н-да, совсем мы потеряли связь друг с другом… Не мог бы ты проведывать старика, который вот-вот отправится в мир иной, почаще?»

Слова папы, заставили Артеина обеспокоенно нахмуриться.

«О чём вы говорите, ваше святейшество?! Да вы ещё хоть куда! Прошу, не пугайте меня так. Я постараюсь впредь бывать здесь чаще.»

«Хо-хо, рад слышать! Я понимаю – дела, служба, но всё же не забывай заглядывать в резиденцию. А теперь расскажи мне, что удалось разузнать. Старику так хочется хоть с кем-нибудь обсудить, что происходит в мире!» – добродушно улыбаясь, по-стариковски канючил Ионахис Третий.

Но Артеин воспринял озвученное отнюдь не как старческие капризы. Он ощущал в словах сильное давление. Похоже, ему пытаются донести, что собранную информацию следует докладывать своевременно, а не придерживать при себе.

«Ваше святейшество, сегодня я хочу обсудить с вами важный вопрос. Он касается культа Кроноса».

Несмотря на гнёт прожитых лет, глаза папы ярко сверкнули. Каждый раз, когда речь заходила о Кроносе, он становился необычайно собранным и внимательным.

И это неудивительно. Ведь именно низвержение культа Кроноса двадцать лет назад стало высшим достижением Ионахиса Третьего!

Папа стремился извести недобитков Кроноса ещё при своём правлении. Оставлять столь кропотливую задачу на преемника ему не хотелось.

«Я непременно избавлю мир от этих злых исчадий! Следующий папа не должен о таком даже задумываться!» – такова была его неколебимая воля.

«Ты снова о джунглях и тёмных эльфах? И об отправке туда новых отрядов? Я понимаю, что на последних собраниях митрополитов данной теме не уделили достаточно внимания, но не лучше ли пока обождать? Из-за множества неблагоприятных факторов, мы потеряли в джунглях слишком много сильных паладинов и священников. Поэтому мы решили повременить с повторными вторжениями, пока не выработаем надёжную стратегию», – произнёс папа холодно, давая понять, что не желает развивать дискуссию, поскольку это ухудшает его самочувствие.

Артеин позволил отразиться на лице лёгкой улыбке.

«Речь не только о джунглях. Происходит активное движение, начавшееся в альянсе Градун и охватившее джунгли и даже северную страну льдов. Они называют себя Возрождённым культом Кроноса и составляют единую организацию.»

Ионахис Третий выпучил глаза.

После стольких лет нечестивая религия возрождается, да ещё в таких масштабах?! Папа был настолько ошеломлён, что даже изменил позу. До этого он расслабленно опирался на ствол дерева, а теперь выпрямился.

«И-информация достоверна? Возрождённый культ Кроноса, говоришь? То есть, зло проявилось не только в джунглях, но и в землях людей? Я жду подробностей!»

Глаза Ионахиса засияли ярким светом, а лицо ожесточилось. На нём больше не было и намёка на улыбку.

Артеин учтиво склонил голову и приступил к рассказу: «Ваше святейшество, вы, должно быть, помните о четвёрке детей, которые были явлены миру злым богом Кроносом около тридцати лет назад? Так вот, они выросли и объединились».

«О четырёх детях Кроноса? Ты о тех дьяволятах, которых потеряли восемнадцать лет назад, несмотря на все усилия маркиза Йорка и его Ордена Белого Орла? Но, насколько мне помнится, ты докладывал, что захватил одного из них?..»

«Всё верно. Из четверых был пойман Джерикс. Я над ним поработал, после чего внедрил в ряды противника. Именно от него я узнал об этой встрече.»

Лицо папы немного прояснилось. Если верить услышанному, в рядах противника уже есть шпион, а значит, и причин для беспокойства меньше.

Однако надежды развеялись следующей фразой Артеина: «Но возникла проблема. Получена информация, что ведьма Хизис, входящая в вышеупомянутую четвёрку, прошла полное пробуждение. То есть, унаследовала силу Кроноса и стала более могущественной, чем все предыдущие Верховные жрецы культа.»

«Хиз… ис! Ведьма, впустившая в себя силу злого бога Кроноса?»

«К сожалению, это не единственная проблема. Для успешной работы шпиона всех их следовало собрать под единым началом. Но что-то пошло не так – возрождённый культ утвердил хитрую систему дробления. Хизис, как лидер культа, возглавила Центральное отделение. Жрец Бафи из старого культа отныне руководит Северным отделением в Стране льдов. Гультеин, чья персона вам уже известна по джунглям, стал главой Южного отделения. Человек, знаменитый прозвищем Дьявольское копьё, возглавил Восточное отделение, расположенное в альянсе Градун. И, наконец, Джерикс принял на себя обязанности главы Западного отделения.»

Глаза Ионахиса расширились сильнее: «Погоди! То есть, тёмные эльфы джунглей – это всего лишь Южное отделение культа Кроноса?! Те, кто зверски истребили бойцов Ордена Белого Медведя графа Пензы и Ордена Белого Льва графа Бомонда – просто филиал? Один из?!»

Старик почувствовал, как сердце ушло в пятки. Сила одного лишь Южного отделения привела к распаду двух из четырёх великих рыцарских Орденов Луана! Уже это само по себе кажется чем-то невообразимым.

Однако, по словам Артеина, организация «Возрождённый культ Кроноса» представляет собой силу впятеро большую! Звучит столь невероятно, что с трудом укладывается в голове.

«Ситуация крайне серьёзная, ваше святейшество. К возрождённому культу, что пророс из земли подобно ядовитым грибам, нельзя относиться, как к недобиткам. Фактически, они уже добились большего влияния, чем предыдущий культ. Более того, теперь они рассредоточены по всему континенту, что осложняет миссию вторжения. Даже сейчас демоны эти тайно ведут свою миссионерскую деятельность. Если ваше святейшество не предпримет срочные меры, я вас уверяю – их ядовитые споры быстро разнесутся по всему миру!»

«Если всё так, каковы твои предложения, Артеин? Есть ли способ уничтожить их всех, если они рассеяны по континенту, от ледников до джунглей?»

Голос папы звучал глухо. Он понимал одновременная атака на всех культистов нанесёт слишком большой урон. Однако и оставить всё как есть тоже нельзя. Проблема не из тех, к которым просто найти решение.

Ионахис, стиснув разболевшуюся голову руками, тяжело вздохнул. Но Артеин вселил надежду в расстроенного владыку: «Способ, безусловно, есть. Сражаться в отдалённых районах, таких как ледяные земли или джунгли, сложно и утомительно. Так почему не выманить врага вместо того, чтобы самим лезть в глухомань? Коль интересуетесь моим советом, могу подсказать одну идею. Вторгнитесь в Восточное отделение Возрождённого культа Кроноса! Тогда им придётся самим выползти из нор для спасения Восточного отделения.»

«Восточное отделение?.. У тебя есть особая причина выбрать именно этот район? Разве не более перспективно атаковать отделение центральное?»

Артеин указал на недостаток такого подхода: «Атака на Центральное отделение в данный момент не имеет смысла. Хизис ещё не успела набрать влияние. Облава на неё могла бы стать хорошим решением, но это неосуществимо. Скорее всего, почуяв угрозу, ведьма просто сбежит в Страну льдов.»

А затем священник приступил к преимуществам своего плана: «А вот Восточное отделение – совсем другое дело! Оно сосредоточено вокруг человека, известного как Дьявольское копьё Широн, надёжно обосновавшегося в провинции Павитон королевства Галик. Ему в случае нападения будет некуда бежать. Если атакуем Восточное отделение, тёмные эльфы будут вынуждены выбраться из своих джунглей и прийти на помощь. Есть ещё одна причина атаковать Восточное отделение в первую очередь – они представляют наибольшую опасность. Предлагаю задуматься вот о чём: в Стране льдов или джунглях плотность населения крайне низка. Разве это не является естественным препятствием распространения учения Кроноса? Ведь сколько не ищи, не протирай глаза, а тех, кому можно поведать о своём боге, не найдёшь. А вот Галик – это место, где живёт множество людей. И потому учение может набрать силу в очень сжатые сроки.»

Слова Артеина воодушевили папу. Он снова стал энергичным, и в голосе зазвучала сила.

«Если вторгнемся в Павитон, будет новая кровопролитная война. Подобная той, что велась в Тругеле, когда мы искореняли прошлый культ Кроноса.»

Большая война Ионахиса Третьего не страшила. Он не сомневался, что выйдет из неё победителем. Пусть это повлечёт за собой реки молодой крови – он воспринимал это как неизбежность, как страдания во имя Лу.

Догадавшись, о чём он думает, Артеин с улыбкой произнёс: «Войны никогда не бывают простыми. Но обратите внимание: ситуация нынешняя очень напоминает старые времена, когда мы сражались против Кроноса. Враг вновь набирает силу в альянсе Градун. А это значит, что мы снова можем воспользоваться герцогством Фрахам и королевством Эвон, чтобы вызвать раскол в альянсе. Ещё одно сходство: в тот раз в культ внедрился я и дослужился до жреца. А теперь у нас есть Джерикс. Лидер Западного отделения предоставит нам всю необходимую информацию!»

«Хо-хо, ты, похоже, уверен, что Луан и на этот раз одержит победу?» – усмехнулся Ионахис Третий.

Артеин уверенно кивнул: «Конечно, никаких сомнений. Милость Лу была с нами тогда, и остаётся сейчас.»

Ионахис Третий задумался над его словами: «Милость Лу, говоришь… и сходство с войной двадцатилетней давности?»

Папа был тронут. В сердце правителя Священной империи поселилась жажда войны, и это означало, что прошение Артеина будет удовлетворено.

Артеин сразу это понял. Достаточно было просто увидеть, как стискивает кулаки Ионахис Третий.

Священник почтительно склонил голову, на устах появилась улыбка. Она была широкой, но в ней сквозили жестокость и жажда крови.

Наконец-то желание Артеина исполнилось. Он достиг своей цели и при этом даже не раскрыл папе всей информации.

Например, умолчал о появлении Рыцаря Смерти и Чёрного Солнца. Также оставил при себе и подробные сведения о Джериксе. Такое вообще не следует разглашать. А если и придётся, то лучше сделать это после объявления войны.

После ухода Артеина у слуг папы сразу же появилось много работы. Они принялись связываться с митрополитами, которые были рассредоточены по всей империи. Каждому из них направили уведомление о первом масштабном собрании, организованном папой за долгое время.

На встречу пригласили не только митрополитов. Письма также направили командорам рыцарских Орденов и их заместителям. В них был приказ незамедлительно прибыть в папскую резиденцию.

Ионахис Третий пригласил на встречу даже герцога Теодора, известного своим затворничеством.

В то время, как другим рыцарям довольно короткого приказа, с Теодором такое не сработает. Чтобы привлечь его внимание, письмо следует составить собственной рукой. И в нём должна быть изложена сердечная просьба.

Папа написал это пространное послание самолично, не забыв извиниться за то, что отвлекает герцога от тренировок.

Каким бы равнодушным ни был Теодор, он не сможет устоять перед искренней просьбой самого папы!

И герцог действительно прервал свое уединение, направившись в папскую резиденцию. Это был третий его визит за всю жизнь. Первый состоялся очень давно, на его посвящении в герцоги, а второй – двадцать лет назад, когда его попросили расправиться с Джо Буни.

И вот, в папской резиденции собрались самые влиятельные люди империи.

Произошло это пятого мая…

Осталось всего два месяца до того, как новая великая война погрузит мир в пучины ада!

Глава 11 - Признаки великой войны

Акт №4. Признаки великой войны.

Папская резиденция следовала тому же порядку действий, что и двадцать лет назад перед атакой на старый культ Кроноса.

Сперва – строго обозначить цель и масштабы вторжения. Затем устранить все потенциальные препятствия, что могут помешать операции. И, наконец, выступить с великой армией, столь многочисленной, чтобы противник не мог даже подумать о сопротивлении и был разгромлен с первого удара.

Именно так Священная империя Луан ведёт свои войны. Эту же методику применили и к предстоящей кампании.

Масштабы ясны. В ближнем рассмотрении – это Восточное отделение Возрождённого культа Кроноса, сплотившееся вокруг Широна Дьявольского копья. А в дальнем – весь Возрождённый культ, что может прийти на выручку.

Раз так, каковы преграды к наступлению на Восточное отделение и как их устранить? Данный вопрос активно обсуждался на встрече митрополитов.

Первым фактором, который мог помешать нападению на штаб-квартиру Широна, было признано королевство Галик. Вторым – весь остальной альянс Градун.

На данный момент Широн, известный под прозвищем Дьявольское копьё, является героем альянса, который принёс победу над Арманской империей. Его популярность и поддержка среди народа велики как в Галике, так и во всём альянсе. Если это исправить, то победа над Широном может быть достигнута с меньшими потерями.

Учитывая эти обстоятельства, митрополиты тщательно рассмотрели возможные варианты. После длительных прений выделили несколько, казавшихся наиболее эффективными.

Свои выводы они изложили в докладе, который передали папе Ионахису Третьему и главам рыцарских Орденов. Основные положения доклада были следующими:

«Доклад о плане завоевания Возрождённого культа Кроноса.

Инициатор: Собрание митрополитов.

Цель: Низвержение Возрождённого культа и искоренение его остатков.

Сроки: Не определены (до полной ликвидации остатков культа).

Уровень доступа: Наивысший.

Место основного действия: Восточное отделение Широна Дьявольского копья.

Изначальная стратегия.

1. Возложить ответственность за сдерживание альянса Градун от оказания помощи Широну на герцогство Фрахам и королевство Эвон.

2. Провести разъяснительную работу с аристократами Галика чтобы максимально разделить силы королевства.

Подробный план действий.

1. Распространить слух о том, что Широн является потомственным последователем Кроноса, и что его настоящее имя Зион. Как только этот слух получит широкое распространение, герцогство Фрахам и королевство Эвон должны начать подрывную деятельность внутри альянса, открыто заявляя о категорическом неприятии культа Кроноса среди объединения. Возможно, будет полезно шокировать общественность, заявив об этом в самом конце.

2. Выявить случаи оргий, разврата и прочих злодейств культа Кроноса, и предать их широкой огласке. При необходимости, повторно огласить список злодеяний, которые вершились двадцать-тридцать лет назад.

3. Как только большинство королевств альянса Градун начнут проявлять нерешительность, сделать официальное заявление от имени его святейшества папы. В тот момент и следует объявить священную войну, направленную на искоренение учения Кроноса, которое наносит вред целому континенту. После всех предпринятых действий, королевствам альянса нелегко будет решиться выступить против паладинов Луана. И пока они будут колебаться, момент для вступления в войну будет упущен.

4. По-максимуму использовать шпионов, внедрённых в Возрождённый культ Кроноса. Шпионы должны подталкивать культистов к тому, чтобы встречать войско Луана лицом к лицу. По возможности, постараться убедить их задействовать силы Северного, Западного, Южного и Центрального отделений.

5. Оказывать политическое давление на королевство Галик, чтобы убедить не участвовать в войне. Дать ясно понять, что в случае отказа расправа будет учинена над всем королевством.

6. В ходе военных действий особое внимание уделять перемещениям войск со стороны Ноабской и Арманской империй. В случае выявления подозрительных намерений, созвать экстренный совет митрополитов для обсуждения ответных мер.»

Получив документ, Ионахис Третий созвал ещё одно, более узкое собрание.

Присутствующих можно было пересчитать по пальцам: папа, Артеин, командор Ордена Белого дракона Теодор, командор Ордена Белого орла Йорк, командор Ордена Белого льва Бомонд и трое митрополитов.

Ионахис, окинув взглядом собравшихся, тихо вздохнул.

«На этом собрании должен был присутствовать ещё один человек. Как же жаль, что граф Пенза встретил свою мученическую смерть в джунглях…»

Взгляд папы был полон скорби.

Он запомнил графа как отважного храбреца, не знающего пощады к врагам, верного своим простым, но идеалам, и неизменно заботливого к подчинённым.

У него в самом деле болело сердце. Потеря самого молодого и энергичного из четырёх командоров Луана была настолько велика, что невозможно описать словами.

Бомонд также непроизвольно втянул в себя воздух.

«Его гибель!..»

Проведённое с Пензой в джунглях время Бомонд вспоминал с теплотой. Он вновь покачал головой, не в силах поверить, что графа уже нет с ними.

Во время той операции Бомонд сам едва не погиб. Воплотившись с Большим Ямуком посреди Восточного моря, он был уверен, что ему конец.

Оказавшись в окружении волн, Бомонд не знал, что делать. Да и кто бы не растерялся, видя вокруг до самого горизонта лишь водную стихию? Плавание по бескрайнему морю, полагаясь лишь на собственные конечности, устрашит любого.

Первое, что он сделал – обезглавил Большого Ямука. Обессиленный эльф не смог избежать меча разъярённого графа.

Затем Бомонд по максимуму облегчил свой вес. Тяжёлая паноплия была стянута и отдана в дар морю. Пришлось проститься и с мечом, который он ценил больше всего в жизни. В конце концов, утопленнику он уже точно ни к чему.

По ночам Бомонда сковывал леденящий холод. Кто знает, что бы он придумал, посвяти жизнь изучению магии, но святая сила в таких условиях была не очень эффективна.

Однако вера в господа помогла ему выжить. Даже в море страха Бомонд не потерял мужества и продолжал удерживать себя на плаву, убеждённый, что Лу не оставит его.

Бомонду, видимо, не было суждено погибнуть в воде. Когда он уже был на грани, изнывая от сильнейшей жажды, и готовился глотнуть морской водицы, небо потемнело и начался дождь.

Широко раскрывая рот, граф ловил капли дождя, а голод утолял, хватая проплывающую мимо рыбу и разрывая её голыми руками. Тем не менее, он продолжал двигаться вперёд. Ночные звёзды и восходящее по утрам солнце указывали ему направление, в котором нужно грести.

На пятый день Бомонда подобрало рыболовное судно. К счастью, моряки оказались подданными Священной империи.

«Это чудо! Я бы точно не выжил без помощи Лу!» – подумал Бомонд, уверенный, что именно господь услышал его молитвы.

После возвращения в Луан, Бомонд некоторое время восстанавливал силы в больничной палате под наблюдением лекарей, приставленных папой. Его истощённый организм и мана постепенно возвращались в норму.

В те дни Бомонд утвердился в своём решении. Понимая, что в открытом море он был обречён, граф верил, что его нынешняя жизнь – дар бога.

Не является ли это знаком того, что оставшуюся часть жизни он должен посвятить Лу? Бомонд решил, что с этого момента будет отдавать всего себя служению богу с ещё большим рвением.

И теперь настало время проявить эту решимость!

Бомонд с пылающим взором обратился к папе: «Ваше святейшество, прошу вас назначить меня в предстоящей кампании в авангард! Я не смогу жить, если не отомщу за погибших в джунглях рыцарей Белого льва, графа Пензу и митрополита Креола!»

Его слова привлекли внимание собравшихся. Они отметили, что граф сильно изменился. Его тело стало ещё более худощавым, чем раньше, о чём свидетельствовали осунувшиеся щёки и ввалившиеся глаза.

Ионахис Третий не заметил, как кивнул. У него не было причин или желания отклонять эту просьбу.

«Хорошо, граф Бомонд, вы возглавите авангард… Эх, зря я начал собрание с такой мрачной ноты! Мы ведь собрались здесь не для этого. Давайте обсудим план нападения на Восточное отделение! Артеин, прошу тебя, расскажи о результатах твоего расследования по персонажу по имени Широн и о текущей силе Восточного отделения.»

Повинуясь приказу, Артеин поднялся с места. Чтобы собрать информацию о способностях Широна, он мобилизовал всю мощь разведывательной организации. После того, как папа принял необходимость вторжения, настало время понять, какими силами обладает противник.

«Прошлое Дьявольского копья Широна окутано завесой тайны. Однако, учитывая различные факты, можно предположить, что он вырос в Ноабской империи. Несколько лет назад там всплывало имя Зион, под которым он нам также известен. Произошло это на турнире боевых искусств, который ежегодно проводится под эгидой императорского дворца. Согласно записям тех лет, настоящее имя призывателя, награждённого титулом Клюющая луну птица, Зион. Однако вскоре его втянули в политическую борьбу за власть в империи, и он исчез, словно растворившись в потоке событий. Имя же «Широн» стали упоминать в связи с Павитоном, провинцией королевства Галик, около двух с половиной лет назад. Ровно после того, как он спас жизнь графа Монтеня, феодала Павитона. С тех пор Широн демонстрирует выдающиеся способности. Он сумел сплотить население Павитона для отражения атаки королевства Колом и увеличил то более чем в три раза. И, наконец, получил прозвище «Дьявольское копьё» после того, как разгромил Третий корпус Арманской империи в войне за королевство Колом.»

Выслушав доклад, маркиз Йорк был впечатлён: «Всего за два с половиной года победить Колом, утроить население своего феода и побить Третий корпус Армана! Невероятная история!»

«Должно быть, он воспользовался ресурсами культа Кроноса. Иначе такое просто невозможно. Согласно собранной информации, нынешние силы Широна составляют: сотню рыцарей Первого Ордена Галика, десять рыцарей самого Павитона и десять-двадцать тысяч солдат ополчения, которые могут быть мобилизованы с территории его феода. Однако на случай, если в конфликт вступит королевство Галик, следует быть готовыми к сражениям с армией, втрое превосходящей указанное число.»

Доклад был внимательно выслушан. По данным, озвученным Артеином, армия противника оказалась заметно сильнее, чем ожидалось. Тем не менее, она не настолько велика, чтобы представлять большую сложность. Одолеть такую армию вполне реально.

Ионахис Третий добавил к сказанному: «Принимать во внимание стоит не только это. До сих пор речь шла лишь о Восточном отделении, но что, если ему на помощь придут Западное, Северное, Южное и Центральное? Давайте подумаем и об их возможностях тоже.»

Ионахис Третий неслучайно упомянул Западное отделение Джерикса. Ещё не время раскрывать, кто является шпионом, подосланным Артеином. Информация о Джериксе – это строжайший секрет, известный лишь Артеину и папе.

Артеин продолжил: «Прежде всего, стоит отметить, что упомянутые силы Центрального и Северного отделений могут быть лишь иллюзией. Насколько нам известно, они пока не обладают сколь-нибудь реальной мощью, помимо личной. Северное отделение возглавляет Бафи, один из Девятнадцати жрецов старого культа. Ранее считалось, что он погиб в битве за северную ветвь, но, по всей видимости, это не так. Он обладает навыками заклинателя духов стихии Воды и вспыльчивым характером. Последнее может дать нам преимущество, если правильно этим воспользоваться. Также стоит упомянуть Хизис из Центрального отделения. Её называют законной наследницей Кроноса, но реального влияния она пока не имеет.»

При упоминании о законной наследнице злого бога глаза у всех расширились. Никто из Верховных жрецов старого культа не осмелился бы использовать термин «законный наследник Кроноса», что означало, что Хизис не просто Верховный жрец.

«Наследницей Кроноса? И эту девчонку я упустил восемнадцать лет назад?!» – с сожалением произнёс маркиз Йорк и снова зацокал языком.

Если бы он только знал, то направил бы все имевшиеся тогда силы на поимку девушки, что была в то время просто одной из детей, бежавших из лесного посёлка!

Йорк покраснел от досады и смущения за то, что не вырвал этот корень.

«Если бы мы могли схватить её, то Кронос не выбрал бы её наследницей», – произнёс Артеин, пытаясь его утешить. А затем продолжил доклад. – «В отличие от Северного и Центрального отделений, Западное и Южное обладают более прочной основой. Южное отделение представляют известные нам тёмные эльфы и Гультеин. В истории противостояния с Орденами Белого медведя и Белого льва в джунглях они зарекомендовали себя грозной силой. Хотя тёмные эльфы также понесли значительные потери в той войне, расследование показывает, что их остаётся немало. И при нападении на Восточное отделение следует помнить об их поддержке.»

Как только речь зашла о противостоянии в джунглях, лицо Бомонда потемнело и приняло свирепое выражение.

«Аррх!» – вырвался рык из его груди.

Его руки, доселе безмятежно лежавшие на столе, сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Артеин меж тем перешёл к описанию Западного отделения: «И наконец, филиал Джерикса. Известно, что он владеет магией огня, а его Западное отделение находится в Арманской империи. Личности его последователей ещё не установлены, но, по предварительным оценкам, их не менее сотни.»

На этом доклад Артеина был завершён.

Глава 12

«Итак, сколько же бойцов смогут выставить выродки, если объединят свои силы?» – этот вопрос занимал всех присутствующих. И первым, кто решил его озвучить, стал граф Бомонд.

Когда он поднялся с места, его лицо приняло хмурый вид. Похоже, он так и не смог полностью избавиться от злости на Артеина.

«Если говорить о воинах рыцарского сословия, то двух паладинских Орденов должно быть достаточно, чтобы справиться с ними. Даже если к ним присоединятся все рыцари Галика и тёмные эльфы Гультеина. Священники же при необходимости нейтрализуют силы Джерикса и Бафи. Разумеется, мы не уступим им ни в числе, ни в качестве солдат. Проблемы могут возникнуть лишь с великими мастерами уровня командоров и выше.»

Ионахис Третий удивлённо склонил голову: «С великими мастерами? Ты хочешь сказать, что нам их не хватает? Но это же невозможно…»

Все были согласны с мнением папы. Они – Священная империя Луан. Как может быть такое, чтобы у культа Кроноса оказалось больше продвинутых мастеров, чем у них?

Артеин возразил: «Ваше святейшество, я не говорил, что нам чего-то не хватает. Однако их лидеры заслуживают особого внимания. Четверо детей Кроноса и Бафи обладают достаточной силой, чтобы превосходить уровень командоров их рыцарских Орденов. Они значительно сильнее жрецов прежнего культа. Кроме того, получена информация, что у Широна Дьявольского копья есть учитель-некромант с ужасающими способностями. Также говорят, что у Гультеина имеется компаньон, повелевающий высшим элементалем Ветра. Это уже как минимум семь целей, с которыми нужно быть настороже. Разве это не означает, что для победы нам потребуются как минимум восемь мастеров того же уровня?»

Собравшиеся замерли. Действительно, семеро бойцов, каждый из которых обладает силами командора и выше, могут создать серьёзные проблемы.

Всё с тем же выражением Артеин добавил: «Особое внимание следует уделить Хизис. Она является наследницей злого бога Кроноса. Кто знает, возможно, именно ради неё восемнадцать лет назад ведьма Темис отдавала свою жизнь? Пока мы можем лишь предполагать, насколько сильна Хизис.»

«Хизис!..» – голос Ионахиса Третьего походил не то на рык, не то на стон.

Но Артеин не закончил: «Однако она не единственная, кто заслуживает нашего внимания! Не менее опасным кажется Широн Дьявольское копьё. Его репутация, обретённая в сражениях с Арманом, поистине велика. Не зря же ему дали такое прозвище в противовес Павису Божьему копью? Хизис и Широн представляют собой силу, с которой нельзя не считаться. Последователи Кроноса вернулись более могущественными, чем их предшественники из старого культа.»

Маркиз Йорк неосознанно начал считать присутствующих, желая убедиться, что их действительно не менее восьми человек.

«Герцог Теодор, я, граф Бомонд, митрополит Штауф, митрополит Гион и митрополит Йекарик… шесть! Значит ли это, что мы будем в меньшинстве?»

Папу и Артеина можно не учитывать, поэтому только шестеро из присутствующих представляли реальную боевую мощь Луана.

Штауф поддержал: «Даже если учесть графа Купера, отвечающего за гвардию папы, нас всё равно будет семеро! Но поскольку ни сейчас, ни в будущем задействовать Купера мы не сможем, остаются шестеро. Артеин прав, война не будет лёгкой.»

С этими словами Штауф перевёл взгляд на герцога Теодора. Словно надеясь на что-то.

Взгляды остальных митрополитов и паладинов также сосредоточились на Теодоре. И даже папы и Артеина. Все словно хотели услышать его мнение.

Если герцог Теодор с самого начала вступит в войну, любые подсчёты бессмысленны. В прошлом он легко обезглавил Джо Буни, которого боялись абсолютно все. А если бы они столкнулись в самом начале той давней войны, жертвами Джо Буни вовсе не стал бы никто!

Казалось, что даже Теодор не сможет остаться равнодушным к такому вниманию. И действительно, его уста, до сих пор не проронившие ни звука, шевельнулись!

Само его присутствие на совете уже было чудом, но теперь он ещё и заговорил!

«Артеин, я не буду участвовать в этой войне. Вместо меня отправятся Орден Белого дракона и Волчий король.»

Слова Теодора прозвучали как гром среди ясного неба. В лице каждого из присутствующих отразились эмоции.

Даже лик Артеина, всегда спокойный и безмятежный, стал вдруг холодным и суровым.

Он что, зря распинался, стараясь подчеркнуть опасность Возрождённого культа Кроноса?! Чего ещё хочет этот человек?!

Всё это было организовано только для того, чтобы убедить герцога Теодора присоединиться к войне. А тот одной фразой обесценил все усилия!

Артеин с мольбой уставился на папу, ища поддержки.

Ионахис Третий сделал попытку уговорить: «Герцог Теодор, неужели ты откажешь мне в просьбе? Я понимаю, как важны твои тренировки, но эта война – шанс искоренить дьявольское семя Кроноса! Дело, угодное Лу!»

Митрополиты также уставились на герцога с укоризной. Игнорируя просьбы его святейшества, он выглядел в их глазах настоящим грубияном.

Теодор оставался непоколебимым, как скала. Его голос звучал твёрдо: «Я выступаю в двух случаях. Либо когда в мире появится человек, достойный стать моим соперником, либо угроза, с которой не могут справиться силы Луана. Таковы условия заключённого мной с его святейшеством договора. В настоящий момент ситуация не соответствует ни одному из этих условий.»

Раздосадованный Артеин метнул в Теодора стрелы осуждения: «Ваша светлость, вы заходите слишком далеко! С началом войны прольётся кровь множества последователей Лу. В ваших силах уменьшить эти потери! Господь даровал вам силу в знак своей любви, а вы!.. Фу-ух, похоже, всё бесполезно. И кровь будет литься рекой полноводной.»

Даже родственник Теодора, маркиз Йорк, и даже граф Бомонд, который испытывал к нему глубокое уважение, выглядели недовольными. Они не проронили ни слова, но и неудовольствие своё скрыть не пытались.

Реакция Теодора была ужасной.

Герцог посмотрел на Артеина с безразличием. Однако за его недеянием скрывалась ужасающая сила, которую Теодор обрушил на священника.

Хотя сила духа не имеет вербального выражения, её нельзя игнорировать. Дух Теодора подавлял настолько, что не так давно заставил пасть на колени самого митрополита Оливье!

Ощутив, как исказилось само пространство, Артеин пошатнулся. В голове помутилось, словно в мозг внезапно перестал поступать кислород. Из-за сбоя в работе мозга он полностью утратил способность ориентироваться и не мог понять, где пол, а где потолок.

Колени подогнулись, словно у пьяного. Пытаясь противостоять давлению, Артеин вскинул руки, но это не помогло. И даже прикушенный кончик языка привёл его в чувство только на мгновение.

«Ху-ух, хух!»

Давление, испущенное Теодором, накрыло не только Артеина. Маркиз Йорк также страдал от головной боли и одышки. Бомонд дрожащими пальцами впился в подлокотники так, что аж ногти посинели. Трое митрополитов, дрожа всем телом, вжались в свои кресла, их лица побледнели от страха.

И только Ионахис Третий выглядел обычно – Теодор намеренно обошёл его своим давлением.

Однако на лбу папы выступил холодный пот. Ужасающее недеяние герцога его ошеломило.

«Д-да человек ли он?! Возможно ли вообще достичь такого уровня?.. У-уу!»

Мысль эта промелькнула в голове не только папы, но и Йорка, Бомонда, митрополитов и даже Артеина.

Артеин старался держаться до последнего. Его духовные силы в сотни раз превосходили возможности обычных людей. Собрав всё, что копил с младенчества, он выпрямил спину, стараясь выглядеть достойно.

Его дыхание стало хриплым, по подбородку потекла струйка слюны. Артеин слышал, как скрипят его зубы, а щёки дрожали от напряжения.

Наконец, его тело не выдержало, и Артеин упал на колени. Однако спина по-прежнему оставалась прямой, а голова гордо поднятой.

Это был его последний рубеж. Его лицо, которое ранее побагровело, начало чернеть, дыхание стало прерывистым, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся. Но он не желал сдаваться.

Хрусь!

«К-кхх, ыыы!»

Он почувствовал, как хрустит поясница, сгибаемая под давлением извне. Да ему же вот-вот хребет сломают!

И тут папа Ионахис не выдержал: «Герцог Теодор! Я в-всё осознал! Поступай, как считаешь нужным, только прошу – остановись!»

После этих слов необходимость в дальнейшем давлении отпала, и исходящая от герцога мощь исчезла, точно по волшебству.

Шмяк! – Внезапное исчезновение давления заставило Артеина, сопротивлявшегося изо всех сил, упасть на спину.

Пролежав некоторое время на полу, священник поднялся. Несмотря на унизительное падение, на его лице вновь появилась безмятежность. Более того, он даже нашёл в себе силы на комплимент: «Это было невероятно! Мощь вашей светлости растёт день ото дня. Примите искренние поздравления!»

С этими словами священник склонился в глубоком поклоне. Только что, сопротивляясь давлению герцога, он удерживал себя от этого, теперь же поклонился сам, без всякого принуждения.

Герцог Теодор велик, но и Артеин внушает страх. Недеяние герцога было грандиозным, но и священник продемонстрировал потрясающую стойкость! Вот о чём подумали все.

Однако сам Теодор придерживался иного мнения. Поднимаясь с места, он произнёс: «Ты говорил, что я могу сократить число безвинно пролитой крови, участвуя в войне? Моё участие помогло бы не так уж сильно. Но ты, Артеин, способен сделать это гораздо лучше!»

Лицо Артеина застыло в недоумении. Он пытался понять, что имел в виду герцог.

И тогда Теодор ввернул новую шпильку: «Не проси меня отмыть Кровавое колесо, которое сам же пытаешься раскрутить.»

Герцог обвёл взглядом присутствующих, но увидел лишь непонимание в их глазах. Даже папа, казалось, молча вопрошал, что он имеет в виду.

«Похоже, даже папа угодил под влияние Артеина», – посетила Теодора тревожная мысль, но он быстро отбросил её.

Единственное, что действительно имело для него значение – это созерцание навершия меча. И больше ничего. Герцога не слишком заботило, прокатится ли по миру Кровавое колесо.

Повернувшись спиной к собравшимся, Теодор покинул зал заседаний.

Мысли оставшихся были похожи на спутанный клубок шерсти. Никто не мог понять, какой смысл вкладывал герцог в свою речь.

Артеин пытается раскрутить Кровавое колесо? Что это значит? И какой смысл кроется в словах, что Теодор не собирается это колесо отмывать?

Сам Артеин догадался. И теперь рассеяно смотрел на широкую спину удаляющегося Теодора. Хоть он и не мог видеть её глазами, но ощущал мысленным взором.

«Теодор. Вы поистине удивительный человек! Никогда бы не подумал, что среди людей найдётся кто-то подобный вам!» – искренне восхитился он герцогом. Теодор стал единственным, кто смог его поразить.

Но священник не мог совершить то, на что намекнул Теодор – остановить Кровавое колесо. Потому что это была воля не Артеина, а единого бога Лу!

«Однако есть кое-что, неизвестное даже вам. Кровавое колесо приводится в движение не мной. Таков замысел Господа! И даже ваши удивительные способности не способны этого изменить. Фу-ух, я в полном смятении! И почему Лу избрал проводником своей воли столь слабое и незначительное создание, как я? Ведь было бы гораздо лучше, если б выбор пал на такую сильную личность, как вы!»

Артеин вздохнул.

После того как герцог Теодор покинул зал, обсуждение было быстро свёрнуто. Все были настолько поражены его действиями, что продолжать разговор стало невозможно.

К тому же, в том более не было особой необходимости. Основные задачи уже обозначены. А детали могут доработать совместными усилиями сами исполнители – паладины и священники.

На документ легла печать Ионахиса Третьего. И дальше всё должно было идти по накатанной.

Главнокомандующим военной кампании назначили маркиза Йорка.

В прошлом Йорк упустил четырёх детей Кроноса, и это привело к текущей ситуации. Назначая его, папа словно давал понять, что пришло время исправить эту ошибку.

Сам маркиз принял назначение с готовностью. После той оплошности ему пришлось надолго уйти в уединение, исполняя тем самым клятву, озвученную восемнадцать лет назад перед Артеином. Ведь обещал же, что уйдёт на пять лет в монастырь, если не сможет захватить четырёх детей Кроноса?

Однако невезение обернулось удачей. За годы вынужденного уединения Йорк открыл для себя новый путь меча. И его пятилетнее затворничество превратилось сначала в десяти, а затем и в пятнадцатилетнее.

За минувшие годы маркиз стал ещё сильнее. И теперь он обнажал меч, чтобы вернуть свою честь.

Возглавлять оперативный штаб назначили, конечно же, Артеина.

Так, Артеин и Йорк вновь встали плечом к плечу. Пусть зачистить лесной посёлок полностью не вышло, нынешняя война – прекрасный шанс реабилитироваться.

В Генеральный совет также вошли Бомонд и три митрополита. Граф, снедаемый жаждой мести, стремился на передовую.

Их команду дополнил Волчий король, присланный герцогом Теодором. Он принял решение привлечь наёмников и создал специальный ударный отряд. Задача Волчьего короля заключалась в подрыве линий фронта и тыла противника без лишней оглядки на приказы маркиза Йорка.

Паладинов представляют Йорк и Бомонд. Разведка и планирование на Артеине. Святые силы под контролем митрополитов Штауфа, Гиона и Йекарика. Добавьте к этому Волчьего короля, которого называют королём наёмников, и поймёте, что атакующая линия Священной империи поистине сильна!

Теперь же, как сказал герцог Теодор, осталось лишь раскрутить Кровавое колесо.

Глава 13

И вот стали появляться первые признаки надвигающейся великой войны.

По всему континенту распространились слухи о том, что учение Кроноса по своей сути является религией дьявола. И что это зло вновь набирает силу.

Ещё одно возрождение культа Кроноса!

Независимо от того, правдивы эти слухи или нет, они вызвали у людей сильное потрясение. Особенно у тех, кто пережили прошлую войну между культом Кроноса и Луаном, закончившуюся двадцать лет назад.

Да что вообще в мире творится?! Всего несколько месяцев назад стало известно о возрождении культа Кроноса в джунглях к югу от альянса Градун. Это забытый всеми край, где не живут люди, но даже в таком случае резонанс был огромным.

Однако, если слухи не лгут, события в джунглях – ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас! Ведь речь о распространении религии Кроноса в землях людей, а не где-нибудь там, в затерянной глуши!

Так откуда же именно исходит учение Кроноса?

Внимание всего мира было приковано к этому вопросу. Согласно слухам, за возрождение религии Кроноса ответственно одно из королевств альянса Градун. Название и точные координаты пока не назывались, но было известно, что королевство это входит в состав альянса.

Первым под подозрение попал Тругель, как наиболее вероятный кандидат. Ведь не зря корни нечестивой религии всегда были связаны с этой страной! Люди были убеждены, что и на этот раз источником проблемы является именно Тругель.

Как известно, слухи имеют свойство обрастать догадками и предположениями. И вскоре люди начали утверждать: «Священная империя готовит новое вторжение в Тругель, потому что там вновь зародилась религия Кроноса!»

Неудивительно, что внутри королевства Тругель воцарился хаос. Страх перед войной всегда проникает быстрее и несёт большую угрозу, чем другие социальные потрясения. Цены на предметы первой необходимости резко возросли, а купцы, обладающие тонким чутьём, начали сворачивать свою деятельность в стране.

Между тем, слухи продолжали распространяться:

«Паладины Священной империи завершают подготовку к наступлению! Скоро их боевые трубы возвестят о начале похода!»

«Тругель наводнили информаторы Священной империи!»

«Луан вот-вот нападёт! Стоит ли паковать чемоданы, чтобы быть готовыми к эвакуации?»

Тревожные известия лишь усугубляли состояние людей, и некоторые уже начали паниковать и готовиться к бегству в другие регионы.

Стратегия Луана оказалась весьма эффективной. Ещё до того, как паладины выступили в поход, королевство было практически парализовано. Другие страны альянса, как и ожидалось, напряглись, опасаясь тоже оказаться под ударом.

Однако в папской резиденции продолжали выжидать. Необходимо было дождаться, пока ситуация обострится до такой степени, что альянс охватит паника.

Когда это время придёт, останется лишь указать на феод Павитон как на источник всех проблем.

И тогда градунцы, измученные тревогой и напряжением, сами обрушат свой гнев на Широна, во весь голос обвиняя того в обмане.

Именно к этому стремится папа. Это его способ отвернуть сердца жителей альянса Градун от Широна.

Широн собрал своих жрецов в одном месте.

Йехинатал, после долгого периода уединения, появился с измождённым лицом. Всё это время он занимался плавкой Тигра Смерти. Это оказалось сложнее, чем он ожидал, и в процессе работы его постигло несколько неудач.

Однако сейчас он был близок к тому, чтобы увидеть плоды своих стараний. И, возможно, через месяц он сможет продемонстрировать Широну величие Тигра Смерти! Поэтому, несмотря на усталость, на лице Йехинатала сияла улыбка.

Хейо пришёл на встречу в компании Кукрана. Воитель выглядел как всегда. А вот Кукран, напротив, имел впалые щёки и длинную щетину. И казалось, что с ростом бороды его глаза стали сверкать ещё мужественнее.

До сегодняшнего дня Кукран тренировался один в горах. И если бы Хейо не пришёл за ним, вероятно, он посвятил бы себя этому занятию ещё год или два. Как ни странно, от тренировок его оторвал сам учитель.

Но Кукран не выглядел недовольным. Напротив, считал, что впервые за долгое время оказаться во внешнем мире – это здорово.

Во взгляде Тибо также наблюдались перемены. После войны за Павитон, когда он не был занят охотой, то всё своё время посвящал тренировкам с луком. Это было результатом того, что в ходе путешествия по джунглям с Широном и Хейо он чувствовал себя обузой.

Действительно, быть во всём зависимым от других невыносимо! Тибо изо всех сил старался восстановить свою уязвлённую гордость. Каждый день он стрелял из лука Альфардо, сперва вернувшись к основам, которым его обучил отец, и затем снова отточив свои навыки до совершенства.

Нашлось место и для святых дев Реджины и Хериджан.

Похоже, люди могут меняться в зависимости от того, как их называют. Возможно ли стать царём, если тебя величают царём, или нищим, если все кличут оборванцем?

Сейчас обе выглядели как настоящие святые девы. Их уста украшала нежная и кроткая улыбка, а от тел, казалось, исходило слабое сияние.

Люди, смотря на которых ощущаешь нежность и теплоту – именно такими стали Реджина и Хериджан.

Особенно оттеняла образ святой девы невероятная красота Хериджан. Казалось, эта женщина готова обнять каждого в мире.

Пришёл и тот, кого не было на предыдущих собраниях. Это был барон Дрейфус, известный работой над укреплением фортификаций Павитона. Выглядел он смущённым, но глаза его сияли.

Вместе с Широном в зал вошёл Биюм, как обычно, не показав себя остальным. Оставшись незамеченным, он быстро скользнул вдоль стены к потолку.

В противоположную от Биюма дверь вошло ещё одно существо и спряталось под полом места собрания.

«Как же я рад видеть вас спустя столько месяцев! Хе-хе, очень рад! Кстати, Широн, для чего ты собрал столько людей?»

Первым, конечно же, заговорил Йехинатал, ведь только самый старший имеет право открывать собрание. Некромант произнёс несколько фраз, после чего передал слово Широну.

Широн смотрел на Йехинатала с широкой улыбкой. Хотя учитель и выглядел уставшим, его глаза лучились счастьем. А это свидетельствовало о том, что его работа движется в правильном направлении.

На душе Широна стало легче.

«Я попросил вас собраться здесь сегодня не просто так. Но сначала позвольте представить новых членов нашей семьи. Это барон Дрейфус, отвечающий за фортификации Павитона. Он является настоящим экспертом в области архитектуры, а также хорошо разбирается в алхимии и разработке осадных орудий.»

От похвалы Широна лицо Дрейфуса покраснело. Смущённо почесав затылок, он коротко представился и поздоровался.

«Меня зовут Дрейфус. Я изучал архитектуру в Беньоне, а ещё увлекаюсь алхимией и разработкой вооружений. Но я бы не назвал себя экспертом, как это сделал уважаемый маркиз… В-вы так меня расхвалили, что я даже не знаю, что теперь говорить!»

С каждым словом его лицо краснело все больше, и было заметно, что он сильно стесняется.

Затем Широн представил ещё одного новичка: «Позвольте представить ещё одного нашего нового товарища. Его имя Кокун. Он присоединился к нам совсем недавно, после завершения войны с Арманской империей. Подобно Биюму, он не любит демонстрировать своё лицо, поэтому сегодня он прячется под полом.»

Вслед за словами Широна раздался необычный звук, напоминающий не то лай собаки, не то хрюканье кабана. Как и Биюм, выражавший свои мысли с помощью мышиного писка, Кокун также выражал чувства через звуки животного мира.

С лёгкой улыбкой Хейо произнёс: «Кажется, вокруг нашего основателя собираются исключительно странные люди! За исключением меня, барона Дрейфуса и святых дев, остальных здесь обычными не назовёшь!»

Похоже, Хейо, прежде совершенно чуждый чувству юмора, изменился. Перемена эта вызвала улыбки на лицах присутствующих.

Тибо поддержал шутку: «На что это вы намекаете? Не знаю, как насчёт других, но разве меня не стоит отнести к числу обычных? Я ведь, как и прежде, простой охотник! Я не собираю волосы в хвост, подобно Хейо, не наношу татуировок на физиономию…»

Как только речь зашла о причёске учителя, в разговор вмешался Кукран: «О чём вы, дядя Тибо? Это же вы каждый день пуляетесь во все стороны в горах и яростно при этом вопите! Кто, увидев это, не посчитает вас странным?»

«Ох! Так т-ты… видел?! Чёрт!»

Тибо побледнел и сделал вид, будто вот-вот расплачется. Что вызвало дружный хохот.

Когда атмосфера стала более непринуждённой, Широн, наконец, перешёл к серьёзным темам: «Ха-ха!.. Прошу прощения, но с этого момента я буду говорить о важных вещах. Барон Дрейфус, Реджина и Хериджан уже знают об этом, но… Священная империя Луан готовится к войне.»

Улыбки на лицах мгновенно угасли. Объявление войны со стороны Луана не может вызывать радости.

«Они обнаружили наше существование?!» – быстро спросил Йехинатал.

Широн утвердительно кивнул: «Да, и сейчас весь мир охвачен слухами. Люди обсуждают возрождение культа Кроноса, и подготовку армии Луана к войне.»

Хериджан, склонив голову набок, спросила: «Но ведь слухи указывают на королевство Тругель, а не на нас. Разве это не говорит о том, что наши личности не раскрыты?»

Хериджан не была знакома с тайными методиками Священной империи. Луан намеренно бьёт по траве, чтобы всполошить змей. Хериджан слишком наивна, чтобы понять это.

Широн же достаточно проницателен, чтобы тактику Священной империи разгадать. Он буквально кожей ощущал, что взгляды луанцев на самом деле направлены на Павитон. Именно поэтому он созвал это собрание.

«Скорее всего, о нашем существовании уже знают. Они пока не говорят об этом открыто, но уже в курсе. Не зря же слухи так туманны! Если бы они раскрыли информацию сразу, на этом всё и закончилось бы. Однако, распространяя обрывочные и неопределённые слухи, они вызывают больше замешательства и тревоги. Луанцы нагнетают атмосферу страха в альянсе Градун. И когда та достигнет критической точки, они сразу же разоблачат нас как потомков Кроноса.»

«И что на это скажет основатель? Собираешься ли ты встретить объявление войны с открытым забралом?» – спросил Хейо, желая узнать намерения Широна.

Несмотря на перспективу войны со Священной империей, Хейо оставался спокойным, не проявляя ни малейшего волнения. Выражение Широна, когда он давал ответ, было таким же бесстрастным, как и у Хейо.

«Прежде всего, нам нужно заручиться поддержкой. Если мы ввяжемся в противостояние с Луаном в одиночку, то ущерб будет слишком велик. Я хочу объединить силы альянса Градун. Даже если не учитывать отдельные регионы, такие как герцогство Фрахам и королевство Эвон, остальных необходимо убедить сражаться на нашей стороне.»

Йехинатал обеспокоенно спросил: «Ты считаешь, это сработает? Если луанские ублюдки объявят, что мы восстанавливаем культ Кроноса… Стоп, ты сказал, они собираются сделать это в критический момент?!»

Лицо Широна просветлело.

«Мы должны воспользоваться этим! Они полагаются на слухи и психологию толпы, нужно ответить им тем же. Я не собираюсь позволять Луану вертеть нами, как это происходило с прошлым культом Кроноса. К тому же, наша сила действительно возросла. Если так пойдёт и дальше, то к лету мы станем достаточно сильны, чтобы сразиться с Луаном лицом к лицу.»

Все удивились. Им казалось, что изменений вокруг немного, и вдруг – «станем достаточно сильны для сражения с Луаном?»

Во взглядах собравшихся отразилось недоумение. Но не поверить они не могли, ведь это произнёс сам Широн!

Широн говорил тихо, и его глаза сияли: «Пока нам их не одолеть, но я убеждён, что мы не уступим легко. Причина, по которой я так осторожен, заключается в том, что я стремлюсь минимизировать ущерб. Я… не хочу, чтобы кто-то из вас, собравшихся здесь, пострадал. Именно потому я веду дела так тихо, буквально затаив дыхание.»

Во время этой речи лицо Широна оставалось предельно серьёзным. Его надежда на то, что никто не пострадает, передалась окружающим.

Люди притихли. Йехинатал, Хейо, Кукран, Тибо, Хериджан, Реджина, Дрейфус – все кивнули с торжественным выражением на лицах.

Многие были тронуты. Они размышляли – насколько же сложно было Широну всё это время? Пытаться уберечь своих последователей и в то же время готовиться к сражению с Луаном!

А затем их головы посетила ещё одна мысль.

«Как хорошо, что я последовал за Широном!»

Хотя эта фраза и не была произнесена вслух, она звучала в каждом сердце.

Тем временем Широн продолжал говорить, уделяя особое внимание тому, как можно победить Луан.

Люди же задавали вопросы и делились своими мыслями. И настолько увлеклись встречей, что не заметили, как пролетела ночь и забрезжил рассвет.

Глава 14 - Внедрение Волчьего короля

Акт №5. Внедрение Волчьего короля.

Ответ Широна последовал незамедлительно. Вслед за сплетнями, которые распускал Луан, он также запустил ряд слухов.

Эти слухи распространились ещё быстрее и оказали более сильное влияние, так как казались более правдоподобными.

«Не дайте себя обмануть! Цель Священной империи Луан – не Тругель, а королевство Галик! Подумайте сами: силы Тругеля уже ослаблены, они так и не смогли оправиться после поражения в войне двадцатилетней давности. Какой смысл Священной империи атаковать такое место? Нет, Луан стремится использовать культ Кроноса как предлог, чтобы взять под контроль альянс Градун! А значит, единственное королевство, на которое они могут нацелиться – это Галик. Ослабленные Тругель или Колом не могут быть их приоритетной целью!»

Это мнение разошлось со скоростью степного пожара.

Жители альянса восприняли услышанное как весьма достоверное. Идея о том, что религия – лишь предлог, и Луан преследует собственные корыстные цели, уже давно посещала умы людей. Поэтому слух быстро оброс подробностями и превратился в «теорию заговора Священной империи».

В настоящее время королевство Галик возглавляет альянс Градун как формально, так и фактически. Эпоха, когда объединением руководил триумвират Тругеля, Колома и Галика, осталась в прошлом.

Тругель утратил свои позиции, когда двадцать лет назад в него вторгся Луан. Колом сейчас прилагает все усилия, чтобы вернуться к нормальной жизни после нападения Арманской империи. Таким образом, остаётся только Галик.

Люди беспокоились о том, что произойдёт в случае его падения. Ведь тогда единственным королевством, обладающим реальной силой в альянсе, станет Фрахам. А он уже фактически является герцогством Луана! И если не быть осторожными, то вся конфедерация Градун может оказаться под вассалитетом Священной империи!

Пока люди переживали, обдумывая эту мысль, появился новый слух:

«Говорят, что Священная империя Луан испытывает особую неприязнь к маркизу Широну Веилсу из Павитона. Пока он остаётся героем альянса Градун, поглощение альянса может вызвать затруднения. Просто подождите и увидите, как скоро они распространят слухи, порочащие маркиза Широна!»

И на этот раз источником сплетни был сам Широн. Однако по мере распространения слух обрастал всё новыми подробностями и искажался. В результате определить, откуда он пошёл, стало невозможно.

В любом случае, намерения Луана теперь представали совершенно в ином свете. И слухи, распространяемые Священной империей, уже не вызывали у жителей альянса паники.

Напротив, все стали с особым вниманием следить за развитием событий. Действительно ли Луан нацелится на королевство Галик и на Широна?

Больше всего такой поворот событий смутил обитателей папской резиденции. Они ждали, пока ситуация созреет, и не ожидали получить удар в спину.

Папа оказался в непростой ситуации.

Он должен был выступить с речью примерно следующего содержания: «Широн – тайный лидер культа Кроноса! Поэтому мы атакуем галикский Павитон! Паладины Луана берут на себя инициативу в этой войне!» Однако кто теперь ему поверит? Альянс отреагирует на такое заявление крайне негативно.

И если бы дело ограничилось только критикой намерений Луана! Однако, похоже, альянс намерен сплотиться для помощи королевству Галик! Это может создать серьёзные трудности для папы и его окружения.

Митрополиты проводили ежедневные собрания, на которых обсуждали возможные контрмеры. Артеин задействовал всю мощь своей разведывательной организации, чтобы выяснить источник новых слухов.

Однако это не дало результатов. Артеин не смог определить источник слухов, а митрополиты так и не пришли к единственно верному выводу. Но и оставлять культ Кроноса без внимания нельзя! Ситуация действительно непростая.

Не в силах пассивно наблюдать за происходящим, Ионахис Третий ежедневно вызывал Артеина к себе, чтобы обсудить возможные варианты действий. Так родилась идея отправить в Павитон Волчьего короля.

За предложением Артеина скрывалось несколько скрытых мотивов.

В крепости Павитон немало воинов, которые ранее служили наёмниками в различных военных кампаниях. Год назад, после вторжения Колома, феод был вынужден восполнять потери, нанимая новых бойцов.

Артеин надеялся, что Волчий король сможет привлечь на свою сторону если не всех, то значительную часть этих наёмников. Это сильно упростило бы вторжение.

Второй причиной было намерение воспользоваться репутацией Волчьего короля.

Противостояние двух героев! Вот в чём заключалась стратегия Артеина. Это должно повысить боевой дух союзников и уменьшить потери. Когда речь заходит о привлечении внимания и подстрекательстве людей, герои играют ключевую роль!

Широн по прозвищу Дьявольское копьё является восходящей звездой альянса Градун. Волчий король же, настоящая легенда среди наёмников, по уровню репутации как минимум не уступает Широну. Артеин учитывал этот факт.

Третья причина связана с герцогом Теодором. Волчий король – доверенное лицо герцога, и, по слухам, единственный, кому Теодор открылся.

Именно поэтому Артеин хотел отправить Волчьего короля в самое сердце опасной территории. Это позволит представить его как героя, попавшего в окружение врагов. И тогда на Широна обрушится ужасный гнев Теодора!

Тщательно взвесив все обстоятельства, Артеин настоял на тайном проникновении Волчьего короля во вражеский лагерь.

Ионахис Третий с готовностью поддержал эту идею и лично написал письмо герцогу Теодору с просьбой направить Волчьего короля в папскую резиденцию.

Ранее Теодор пообещал послать Волчьего короля на войну вместо себя. Хоть и с подозрением отнесся он к идее заброса на вражескую территорию еще до объявления войны, но не мог нарушить данное слово.

Таким образом, Волчий король отправился на задание гораздо раньше, чем ожидалось. До запланированного объявления войны оставалось ещё два месяца, и решение казалось преждевременным.

Папская резиденция приложила все усилия, чтобы помочь Волчьему королю внедриться в Павитон. Его легенду тщательно проработали на достоверность, используя всю мощь информационной сети, чтобы гарантировать, что он не попадется в руки врага.

Для большей уверенности все досье и документы, касающиеся Волчьего короля, были уничтожены. Так Волчий король превратился в Шеше.

Всё происходило постепенно, шаг за шагом. И это в те дни, когда Широн активно занимался сплочением альянса!

На удар следует отвечать ударом. Поэтому война между Луаном и Широном ещё до официального объявления приняла ожесточённый характер.

В последние дни число кузнецов в Павитоне возросло на одного человека. Хотя термин «возросло» не совсем подходит, так как этот человек уже одиннадцать месяцев числился жителем Павитона.

Нового кузнеца звали Шеше.

Одиннадцать месяцев назад деревня, расположенная недалеко от границы с Павитоном, пострадала от наводнения. Жители, потерявшие свои дома, были в отчаянии и проклинали небеса.

К счастью, в это время в Павитоне наблюдался активный рост населения. И местный феодал, граф Монтень, с радостью позволил пострадавшим от наводнения переехать в его владения. Это было полностью в соответствии с пожеланиями Широна.

Каждый житель деревни зарегистрировал свои имя, возраст и пол в крепости. Они принесли клятву быть добросовестными жителями феода: платить налоги и участвовать в обороне территории. Взамен им предоставили деревянные избы.

Однако Широн дал не только жильё. Он также обеспечил их продуктами, одеждой и всем необходимым на первое время. Для тех, кто обладал особыми навыками, например, плотников и кузнецов, были выделены дополнительные помещения. Предполагалось, что долг они погасят по мере роста доходов.

Одним из тех, кто переехал в Павитон в те дни, был кузнец Шеше.

Шеше всегда вёл затворнический образ жизни. В предыдущей деревне его дом стоял отдельно, у самых гор, и он почти не общался с местными жителями. Более того, он всё время находился в отлучке, возможно, из-за внутренней тяги к странствиям.

Из-за этого Шеше мало кто знал в лицо. Всё, что могли о нём сказать, это то, что он высок и имеет шрамы на лице.

Деревенские шептались, что Шеше занимается криминалом в городах, а в деревню возвращается только для того, чтобы залечь на дно. И что он даже не помышляет завязать со своим грязным делом.

Ну а куда ещё может податься человек с подобной характеристикой?

Затворничество Шеше продолжилось и на новом месте.

Он так и не смог стать частью жизни общины, даже несмотря на то, что ему выделили кузницу. Дверь её всегда оставалась запертой, а сам он пропадал где-то, возвращаясь лишь тогда, когда сам считал нужным.

В этот раз он вернулся через три месяца. Когда местные старики заметили свет в его доме, то лишь покачали головами. Мол, опять скоро сбежит!

Ранним утром следующего дня из-за двери кузницы Шеше стали видны отблески пламени. Огонь разожгли на рассвете, и из трубы повалил дым. Вскоре печь достигла нужной температуры, и деревню накрыл звон бьющего по наковальне молота, доносящийся из кузнечной мастерской.

Молот стучал мощно и монотонно, словно приветствуя восход солнца.

После завтрака деревенские жители вышли из домов и были очень удивлены. Кузница Шеше, которая раньше никогда не открывала свои двери, теперь была распахнута настежь!

Ещё и работает с самого утра! Совершенно не то, чего ожидаешь от Шеше!

Однако всего через несколько дней популярность кузницы превзошла все ожидания. Этому способствовали изменения в характере Шеше, который стал более открытым.

Однако самым большим успехом пользовались его навыки, которые оказались даже выше, чем можно было предположить. Кирки и мотыги, выкованные Шеше, были прочными и острыми. Это стало возможным благодаря грамотной работе мехов, которые поддерживали высокую температуру, и кропотливой закалке.

Люди начали выстраиваться в очередь, чтобы приобрести новые инструменты или подправить старые, которые затупились.

Сбегалась поглазеть на кузнеца и местная ребятня. Детям был любопытен Шеше, который выглядел как настоящий великан, покрытый боевыми шрамами. Его устрашающий вид заставлял их дрожать от волнения, но это только добавляло интереса.

«Вау, да он и правда великан!»

«Ой, вы только посмотрите на шрам у него на лице! Так впечатляет!»

«Эй, пойдёмте отсюда! Что-то мне не по себе…»

Шушуканья детей, пришедших поглазеть на кузнеца, достигли ушей самого Шеше.

Вжух!

Лицо Шеше, до этого сосредоточенно стучавшего молотом, обратилось к детям. Оно выглядело на редкость злым и свирепым.

Дети испугались.

«Мамочки!»

Поймав на себе его колючий взгляд, дети бросились наутёк. Некоторые из них расплакались.

Однако их страх длился недолго. Когда они поняли, что Шеше не собирается их преследовать, то вернулись и продолжили наблюдать.

Прячась за кустами, они продолжали шептаться. У Шеше, ранее известного как Волчий король, вырвался невольный вздох. Его уши покраснели от негодования, но он не мог ничего поделать с этой назойливой малышнёй.

Стоит признать, что внешность Шеше была достаточно необычной, чтобы вызывать любопытство. Его чёрные, как смоль, волосы были заплетены в три косички, перевязанные красной тесьмой. Он был настолько высок, что задевал головой потолок кузницы и был вынужден ходить, пригнувшись. Также привлекал внимание широкий шрам, который тянулся от левой стороны лба до правого уголка губы.

Шеше – поистине тот, кого, однажды встретив, невозможно забыть!

Наверное, именно поэтому Волчий король так легко занял его место. Ведь его три косички, шрам и высокий рост – единственные приметы, которые бросаются в глаза.

Как говорится, если хочешь что-то или кого-то надёжно спрятать, помести на видное место. Артеин в совершенстве использовал этот недостаток. Весь план родился в его голове.

Всё, что оставалось Волчьему королю – это закрасить седину и заплести три косички. И это были единственные изменения в его облике.

Никто так и не понял, что это не Шеше, хотя у него было другое лицо, другое направление шрама, и он был выше своего предшественника.

Видимо, его приметы были настолько впечатляющими сами по себе, что скрадывали все прочие черты.

Однако была ещё одна особенность, которую Волчий король изменил. Он сумел подавить свой резкий нрав.

Говорили, что Волчий король проявляет вежливость только в отношении герцога Теодора, а все остальные не слышат от него ничего, кроме грубости.

Кто бы мог подумать, что он будет терпеть перешёптывания деревенской ребятни?

Так Волчий король обосновался в деревне Павитона.

Весть о Шеше быстро распространилась среди детей. Посмотреть на великана приходили даже из соседних поселений. Дети были уверены, что такая возможность больше никогда не представится, и что встреча с ним – это кратчайший путь к званию храбреца.

Поэтому, если кто-то хотел считаться первым парнем на деревне, ему необходимо было посетить Шеше. И только после этого можно было стать настоящим заводилой среди местной детворы.

Слух о Шеше распространился так широко, что достиг даже хребта Павитон.

Лидером среди детей, живущих в местных горах, была, конечно же, Луизетт. Она была маленькой, но храброй девочкой, и у неё даже имелись трое подчинённых – дети Реджины и Хериджан: Фофо, Тата и Лоло.

От природы любопытная, Луизетт обожала загадочные истории о мире вокруг. Услышав о великане, она не могла остаться в стороне.

Наконец, Луизетт не выдержала и решительно спустилась в посёлок. Само собой, она не собиралась идти одна, а позвала Фофо, Тата и Лоло. После чего они ватагой отправились в гости к великану, как раз в тот момент, когда Тибо упражнялся в стрельбе из лука в горах.

Луизетт знала, что в горный посёлок регулярно приезжают повозки с зерном, и если подойти вовремя, то их могут подвезти до крепости у подножия. Этим способом каждый раз пользовался её отец, когда его вызывали в крепость. Иногда с ним каталась и сама Луизетт, которая была умной девочкой и не забывала важную информацию.

И вот, так и не предупредив взрослых, ватага Луизетт уже сидит в повозке! Вскоре они выехали на каменную мостовую. Сердце Луизетт колотилось от волнения, она наслаждалась приключением.

Однако друзья, похоже, не разделяли её восторгов. Поначалу они радовались новой забаве, но по мере удаления от посёлка начали заметно трусить.

«Луизетт… С н-нами точно всё будет хорошо?» – спросил Фофо со слезами на глазах.

Девочка, не проявляя ни малейшего волнения, произнесла: «Не дрейфь! У меня есть план. Наша повозка всегда останавливается около крепости. Там мы сможем выйти и расспросить взрослых. Они наверняка знают, где живёт великан Шеше. В конце концов, он же великан!»

На лице Луизетт была написана абсолютная уверенность.

Фофо и остальные дети, глядя на неё, вздохнули с облегчением.

У неё есть план! Как это волнующе!

Друзья закивали, глядя на неё с уважением.

Луизетт важно вздёрнула носик.

Однако, осознавала ли она, что после встречи с великаном Шеше ей ещё предстоит как-то вернуться домой?

Глава 15

Луизетт и трое её друзей успешно добрались до кузницы Шеше. И ничем, кроме воли Небес, объяснить успех их спонтанного путешествия было нельзя.

Во-первых, повозка, в которой спряталась девочка, направлялась именно в деревню Шеше. Её владелец, купец, занимался меновой торговлей и остановился в горном посёлке Павитона, чтобы обменять пшеничное зерно на звериные шкуры.

Звериные шкуры в это время года требовались деревне Шеше для пошива зимней одежды. Зная об этом, купец и направил свою повозку в сторону тамошней швейной мастерской.

Но череда совпадений на этом не закончилась. Недалеко от деревни в левом колесе лопнул подшипник. Уже несколько дней купца беспокоило это колесо – подшипник сильно проржавел, а тряска во время путешествия из горного посёлка окончательно вывела его из строя.

Что делать, когда повозка ломается посреди дороги? Конечно, отправиться в кузницу и починить её.

Так ватага Луизетт оказалась прямо у кузницы Шеше без каких-либо пересадок.

На этом везение девочки не закончилось.

Во время путешествия их укачало, и дети задремали, так что даже не представляли, где находятся. Они проспали момент поломки повозки и если бы не голоса местных ребятишек, продолжали бы видеть сны.

«Ва-аау! Настоящий великан! Великан Шеше!»

Эти слова заставили веки Луизетт дрогнуть, и её сонный мозг начал прислушиваться к разговорам.

«Ух ты, прямо каланча! Наверное, именно это и имеют в виду, когда рассказывают о великанах!»

При упоминании великанов глаза Луизетт широко распахнулись, и она принялась будить Фофо, Тата и Лоло.

Протирая глаза, дети выбрались наружу, настойчиво подгоняемые Луизетт, и наконец увидели великана Шеше.

Волосы мужчины были разделены на три косички, а его рост и массивность были настолько внушительными, что казалось, будто он пробьёт головой потолок, если разогнётся!

Ватага Луизетт замерла с открытыми ртами, глядя на его широкую спину.

Тум! Тум! Тум!

Пока девочка и её спутники с изумлением рассматривали Шеше, тот занимался созданием временного решения для колеса повозки.

Чтобы изготовить подшипник, нужен качественный металл, который сложно найти в обычной деревенской кузне. Поэтому Шеше решил сделать временный подшипник из того, что было под рукой. Ведь повозке нужно было всего лишь добраться до крепости.

Волчий король, сделав себе имя как наёмник, приобрёл и навыки кузнечного дела. Наёмные воины должны сами обеспечивать себя, не имея возможности полагаться на поддержку сюзерена, как рыцари или аристократы.

Подковать копыта лошади, заточить лезвие оружия, починить обозную телегу – со всеми этими задачами Волчий король был знаком не понаслышке. И пока он, потный от усилий, работал с металлом для подшипника, он снова услышал голоса за спиной. Как обычно, дети пришли поглазеть на его работу.

«Х-ха!» – чувствуя себя лицедеем в окружении малышни, Волчий король сделал глубокий выдох и посильнее взмахнул молотом.

Но детские голоса не умолкали. На этот раз говорила какая-то девочка.

«Теперь, когда я увидела его, считаю, что этот человек и есть настоящий великан! Дядюшка Широн рассказывал мне о них. По его словам, злые великаны обитают на краю мира. Они согрешили против Небес и были сосланы туда. Чтобы очистить себя от греха, великаны куют гром. Они дарят его богу, а тот использует его, чтобы вызывать дождь и молнии, поражающие мир.»

«Ух ты! Луизетт, всё это правда?!»

«Конечно! Это тайна, которую мне поведал дядюшка Широн. Вы же помните его, верно? Когда-то давно он жил в нашей гостинице и рассказал множество интересных историй.»

Луизетт вспомнила легенду, которую когда-то рассказывал ей Широн. Она была уверена, что история правдива, и поэтому без колебаний поделилась ею с друзьями.

Лоло, самый младший из ребят, спросил, надув губки: «Сестрёнка Луизетт, но что же такого плохого совершили великаны?»

Собравшись с мыслями, девочка понизила голос, что сразу создало зловещую атмосферу: «Дядюшка Широн рассказывал, что великаны кушали детей. Всей остальной пище в мире они предпочитали нежных маленьких детей.»

«У-уу… Мне страшно!» – воскликнул маленький Лоло, вцепившись в рукав платья Луизетт, и заплакал. Остальные дети тоже почувствовали, как волосы встают дыбом от страха.

Однако Фофо, который был на год старше, испугался гораздо меньше и задал более сложный вопрос: «Но у кузнеца-великана Шеше на лице ужасный шрам! Кто его оставил? Разве он не настолько страшен, что к нему боятся подойти даже взрослые?»

Этот вопрос вызвал живой интерес у ребятни. Все взгляды обратились к Луизетт.

Девочка смутилась, но затем придумала правдоподобное объяснение: «Великаны очень сильны и умеют создавать гром. Так кто, кроме других великанов, может нанести им шрам? Вероятно, здешнего великана Шеше побили, а затем изгнали соплеменники. Вот почему он не живёт в своей деревне великанов на краю мира, а прячется здесь!»

«О!..» – дети поверили словам девочки и согласно закивали головами.

Лоло, который до этого цеплялся за платье Луизетт, немного успокоился и произнёс: «Бедненький! Сестрёнка, мне так жаль этого великана!»

Внезапно Волчий король превратился в «бедненького великана, побитого своими же соплеменниками». Услышав эти слова, он ощутил, как из ушей повалил пар. А может быть, всё дело в его длинных волосах и высокой температуре в кузне?

Злой великан, который кушает детей?! И ко всему прочему, ещё и бедненький?!

Гнев Волчьего короля наконец-то вырвался наружу. Жалостливый голос Лоло окончательно вывел его из себя.

«Ах вы, дерзкие детишки!» – прогремел Волчий король.

Он сделал страшное лицо и затопал ногами, чтобы напугать детей. Его взгляд остановился на той группе, которая пряталась за столбом у входа в кузню.

«Мамочки!»

«Уа-ааа!»

Дети в панике разбежались, а Фофо, Тата и Лоло, обняв друг дружку, разревелись.

Это же великан, который ест детей! Неудивительно, что он такой злой!

Луизетт тоже испугалась, но была смелее остальных. Возможно, потому что слышала множество историй от странников?

Девочка широко расставила руки, заслоняя собой Фофо, Тата и Лоло.

«Нельзя, плохой дядя великан! Здесь нельзя есть детей! Это плохо!» – произнесла она, стараясь выглядеть решительной.

Однако страх брал своё. Её дыхание стало тяжёлым, губы задрожали, а на глаза навернулись слёзы. Хотя она и выступила вперёд, чтобы защитить своих друзей, лицо Волчьего короля казалось слишком уж свирепым.

И всё же Луизетт высказала всё, что собиралась: «Не поступайте плохо. Или дядюшка Широн вам этого не забудет!»

Только что Волчий король был в ярости, однако Луизетт своей отвагой смогла погасить его гнев. Ему очень понравилось, как девочка встала у него на пути, чтобы защитить друзей.

Подавив улыбку, он попытался нагнать ещё больше страха.

«И кто же накажет меня, если я совершу что-то плохое? Ты сама сказала, что я – повелевающий громом великан! Так кто осмелится наказать меня?!»

Луизетт побледнела, и слёзы, которые она сдерживала, покатились по её щекам. Закусив губу, она собралась с мыслями и прокричала: «Дядя Широн! Дядюшка Широн занимает очень высокое положение! И папа мой вас тоже не простит! А он – лучший охотник Павитона! У-ааа!»

Как только Луизетт расплакалась, трое детей за её спиной заревели ещё громче.

«Уа-ааа! Мы всё деду Йехинаталу скажем! Уа-а! Мамочки, как страшно!»

Четверо ревущих малолетних детей… И замерший с открытым ртом Волчий король.

Наконец-то он осознал, что имя, упомянутое Луизетт несколько раз, ему знакомо.

«Как она назвала его – дядюшка Широн? Я не сразу сообразил, о ком говорит эта малышка, но после того, как она заявила о его высоком положении…»

Дядя, о котором говорила девочка, наверняка тот самый человек, который известен прозвищем Дьявольское копьё! Тем, из-за кого он, Волчий король, проник в это место!

Глаза мужчины широко распахнулись, и он почувствовал, как его пульс ускорился. Когда он прибыл сюда, то сосредоточил внимание на местной крепости, поскольку цель – человек в ранге маркиза. Однако, как оказалось, ключ к разгадке тайны Широна находится совсем в другом месте!

«Может ли быть, что этот загадочный молодой человек по имени Широн до сих пор скрывает свою личность? Не станет ли эта маленькая девочка тем самым ключом, что разоблачит его игру?» – пронеслась мысль в его голове. Звериная чуйка мужчины подсказывала ему, что это действительно так.

Волчий король всегда прислушивался к своей интуиции, поэтому, не теряя времени даром, он написал объявление и повесил на двери кузницы. В объявлении говорилось о том, что у него появились срочные дела в павитонских горах, которые займут несколько дней, потому кузница закроется на это время.

Жители деревни были очень удивлены. Раньше Шеше никогда не утруждал себя уведомлениями, а просто запирал дверь и исчезал.

Но ещё больше их поразил тот факт, что кузнец Шеше умеет писать! Никто и не подозревал, что он обладает такими навыками. Он всегда казался огромным, резким и замкнутым в себе громилой, что не знаком с грамотой.

И вдруг на тебе! Да, жизнь порой преподносит удивительные сюрпризы!

Волчий король запер дверь кузницы и отправился к павитонскому хребту. По пути он арендовал повозку и взял с собой самопровозглашённую «ватагу Луизетт».

Конечно, отвезти детей домой было лишь предлогом. На самом деле Волчий король собирался навести справки о прошлом Широна.

Волчий король добрался до горного посёлка только на закате. К тому времени местные были близки к панике из-за внезапного исчезновения Фофо, Тата и Лоло.

Бабушка Луизетт также пришла в посёлок, снедаемая тревогой. Ведь её внучка тоже пропала.

Меж тем Тибо, Хейо и Кукран тренировались высоко в горах. Йехинатал был настолько занят финальной доработкой Тигра Смерти, что не выходил из запертого изнутри подвала.

Широн же уехал в королевство Колом, чтобы подготовиться к войне и объединить силы альянса. Эта задача требовала его личного присутствия.

Таким образом, женщинам не к кому было обратиться за помощью. Реджина рыдала, заламывая руки, Хериджан же сохраняла относительное спокойствие.

Она понимала, что Луизетт – умная девочка и не стала бы ходить в слишком опасную для неё долину. Поэтому максимум, что может угрожать детям – это упасть в ловчую яму, вырытую охотниками. А значит, они наверняка ещё живы.

Хериджан не стала медлить и сразу же взялась за организацию поисковой операции. Она запаслась факелами, одолжила собак, собрала тёплую одежду и даже прихватила крепкий алкоголь на случай, если потребуется растирать больных. На этом подготовка к поискам в горах была завершена.

Женщины уже собирались уходить, когда их внимание привлекла повозка, въезжающая в посёлок. Управлял ею мужчина внушительного телосложения, что также не осталось незамеченным. Да и не приезжают сюда купцы в столь поздний час!

«А может?..» – охваченная догадкой Хериджан поспешила к повозке. Реджина и бабушка Луизетт последовали за ней.

«Ой, это же Лоло! Лоло!» – воскликнула Хериджан, и слёзы полились из её глаз.

«Луизетт! Ааа, моя дорогая!»

«Фофо, Тата, вы в порядке!»

Женщины бросились судорожно обнимать своих детей, нежно трепали их за щёчки и плакали. Они так боялись, что с ними что-то случилось, и теперь, увидев их живыми и здоровыми, были очень счастливы.

«Мама, мама, мама!»

«Бабушка!»

Четверо детей, мирно дремавшие в повозке, были разбужены плачем и возгласами своих матерей и бабушки. И с радостью бросились в объятия родных.

«Как у матери за пазухой!..» – подумал Волчий король, наблюдая за этой сценой с чувством вины. Обман мирных жителей не был в его характере, и особенно неловко было за то, что он воспользовался доверчивостью милой Луизетт.

Волчий король перевел взгляд к горизонту, где еще виднелись алые отблески заходящего солнца. Эта вечерняя картина согревала душу, но в то же время он ощущал горечь.

В горах солнце садится быстро, и с наступлением темноты спуск в деревню становится непростой задачей. Поэтому Волчьего короля накормили и предоставили ему кровать в горном поселке.

Реджина и Хериджан отнеслись к нему с теплотой и радушием. За ужином они постоянно подкладывали ему вяленую баранину и подливали вино. И неоднократно высказывали благодарность за найденных детей.

Бабушка Луизетт, не переставая кланяться, плакала. Она тоже осталась ночевать в горном посёлке, так как возвращение в гостиницу в темноте было не менее опасно, чем спуск в деревню у подножия хребта.

Бабушка Луизетт показала своё кулинарное мастерство, приготовив суп, который, как говорят, является самым вкусным в Павитоне. За время скитаний по миру в качестве наёмника Волчий король пробовал множество блюд, но куриный суп бабушки Луизетт произвёл на него неизгладимое впечатление. Обычно сдержанный в еде, он впервые позволил себе набить желудок до отказа и даже ослабил пояс на пару дырок.

После трапезы ему показали место для ночлега. Хериджан прибралась в доме, где жили Хейо и Кукран, и отвела Волчьего короля переночевать там. Хозяева вернутся нескоро, и сейчас в посёлке это было лучшее место из возможных.

Войдя в дом воителей, Волчий король с удовлетворением улыбнулся. Ему удалось стать почётным гостем горного посёлка и завоевать сердца местных жителей.

Хотя душа разрывалась при мысли о том, что ему, возможно, придётся причинить боль Луизетт, приказ герцога Теодора был для него важнее.

Луизетт, Фофо, Тата и Лоло так отхлестали розгами, что их задницы стали бордовыми. Как бы они ни плакали и ни просили прощения, всё было бесполезно. Кроме того, их отругали так, что в будущем они десять раз подумают, прежде чем сбежать из горного посёлка.

В результате недавно созданная в горном посёлке ватага Луизетт была распущена. И неизвестно, соберётся ли снова в ближайшее время.

Глава 16 - Объявление войны

Акт №6. Объявление войны.

Пока Волчий король занимался проникновением в святая святых Широна, сам Широн был поглощён делами. Осознавая, что Священная империя Луан готовит вторжение, он понимал необходимость принятия срочных мер. И дни его были наполнены заботами.

Первым делом Широн отправился в королевство Колом. Хотя военная мощь этой страны значительно ослабла, она всё ещё оставалась сильной. И поэтому было важно заручиться поддержкой Колома.

Король Баньяк фон Колом радушно его встретил. Баньяк тоже был в курсе последних слухов о том, что Священная империя планирует нападение на Широна. Об этом говорили даже в Коломе.

«Конечно, мы поможем! Маркиз Широн – наш благодетель, который спас Колом от Арманской империи. Я и мой народ никогда не забудем эту милость… Кстати, в последние дни мы с канцлером активно обсуждаем странный слух», – произнёс король Баньяк и перевёл взгляд на канцлера.

Тогда Базелиц обратился к Широну от лица своего монарха: «Как маркизу Широну, вероятно, уже известно, ходят слухи, что Луан выбрал вас своей целью. На мой взгляд, это не лишено оснований. Если Луан действительно стремится к завоеванию, то он, безусловно, обратит внимание на королевство Галик и маркиза Широна. Разве слова осуждения культа Кроноса не звучат как предлог?»

Широн улыбнулся: «Я тоже так считаю. Луан давно мечтает захватить альянс Градун. В то время как Арман предпочитает действовать в лоб, Луан делает ставку на религию, чтобы оказывать давление через неё. И нынешний инцидент, очевидно, является продолжением их стратегии.»

«Верно, поэтому нам следует вновь объединить наши усилия. Мы должны мобилизовать войска всего альянса Градун. Его величество издал указ, согласно которому Колом берёт на себя инициативу в формировании союзной армии. Из тридцати королевских гвардейцев мы выделим пятнадцать. Разумеется, в предстоящей кампании примет участие и командир королевской гвардии, граф Георг. Также о своей готовности помочь заявил граф Кунцман, который ныне восстанавливает своё подразделение.»

Широн с глубокой признательностью посмотрел на короля Баньяка.

Сейчас рыцарские силы столицы Колома представлены лишь тридцатью королевскими гвардейцами. Решение отдать половину из них было поистине экстраординарным. Ведь это означает значительное ослабление защиты самого короля!

Но это ещё не всё! Предоставление Георга и Кунцмана – вот величайшая любезность, которую Колом мог оказать. Такие выдающиеся рыцари, как Георг и Кунцман, будут крайне полезны в предстоящей войне!

«Ваше величество, я даже не знаю, как выразить свою благодарность. Огромное вам спасибо, что так меня поддерживаете!..»

Король с улыбкой отмахнулся: «Маркиз Широн, если бы не ваша помощь, королевства Колом уже не существовало бы. Чего будет стоить наша признательность, если мы не окажем вам хотя бы такой незначительной поддержки? Хо-хо, к тому же, дело не только в наших дружеских отношениях, маркиз Широн! Пока вы живы и здоровы, Арманская империя может поостеречься повторного вторжения. Поэтому помогать друг другу – в наших общих интересах.»

Широн преклонил колени: «Позвольте не согласиться. Ваше решение предоставить королевских гвардейцев выходит за рамки стандартных представлений о взаимопомощи! И я, Широн, клянусь – если в будущем у Колома возникнут какие-либо трудности, я помогу, даже если это будет стоить мне жизни!»

Таким образом он заручился поддержкой Колома. Далее настала очередь королевства Тругель.

Командор Тругеля, маркиз Родни, был восхищён тем, как Широн проявил себя во время недавней войны с Арманской империей. Несмотря на солидную разницу в возрасте, отвага молодого человека вызвала у него искреннее уважение.

Кроме того, Широн продемонстрировал невероятную личную силу, изобретательность и хладнокровие в оценке ситуации, что также не могло не восхищать.

Связи маркиза Родни оказались крайне полезными. Благодаря им Широн смог получить аудиенцию у короля Тругеля. Но на этом маркиз не остановился. Он заранее поговорил с королём о просьбе Широна.

Влияние маркиза превзошло все ожидания. Широн смог встретиться с королём почти сразу по прибытии во дворец.

«Хо, а ты моложе, чем я думал! Маркиз Родни упоминал о твоей молодости, но чтобы настолько? Кстати, ты действительно так силён, как говорят? Наш маркиз Родни уверяет, что не ровня тебе, но…»

«Ваше величество, мне кажется, досточтимый маркиз несколько преувеличил мои способности. Ведь его искусство владения мечом поистине уникально!»

После обмена любезностями перешли к обсуждению создания союзной армии.

На протяжении всего разговора король Тругеля проявлял явную благосклонность к Широну. Его мнение во многом определило общение с маркизом Родни, а также история о том, что в жилах молодого человека течёт кровь тругельцев.

Однако это не единственное, что повлияло на решение монаршей особы. В сложившейся ситуации у него не было другого выбора, кроме как проявить благосклонность к Широну. Ведь его страна также остро нуждалась в единстве альянса Градун.

«Я согласен с маркизом Широном! Кто знает, какие планы вынашивают коварные луанцы? Мы не можем быть полностью уверены, что их целью являются королевство Галик и маркиз Широн. Что, если они всё же повторят вторжение в наше королевство Тругель?»

К разговору присоединился маркиз Родни: «Ваше величество, вы правы. В прошлом они уже использовали культ Кроноса как предлог для опустошения нашего королевства. Кто может гарантировать, что и на этот раз их целью является только культ? Нет, они всегда стремились к доминированию над альянсом Градун! В случае поражения альянс окажется на грани распада, а наибольшее влияние приобретёт герцогство Фрахам. А, как известно, они являются марионетками луанских ублюдков. Очевидно – Луан желает насадить свою религию, используя культ Кроноса в качестве предлога.»

Широн настрой собеседников не упустил: «Именно поэтому я приехал к вам и попросил аудиенции у вашего величества! Луан при любых раскладах будет стремиться к захвату всего альянса Градун. Неважно, кого они назовут главным врагом – Галик или Тругель, это лишь начало. И если мы хотим противостоять им, нам необходимо вновь собрать союзную армию.»

Тругельцы ожидали именно этих слов. Они боялись нападения Луана и очень переживали, что паладины снова вторгнутся на их земли.

«Да будет так! Я полностью согласен с мыслью маркиза Широна. Давайте объединим усилия! Так мы сможем защитить королевство Галик, если они выберут его целью, и обеспечить нашу безопасность, если их выбор снова падёт на Тругель.»

Король Тругеля говорил откровенно. Он и сам хотел объединить силы для обороны и поэтому был полностью солидарен с Широном.

Встреча прошла успешно. Конечно, идеальным было бы собрать весь альянс, но даже если не удастся убедить остальных, по крайней мере, два королевства уже дали своё согласие.

Покинув дворец Тругеля, Широн направился в матриархальное королевство Джанкаро. Здесь его ожидали первые трудности. Поскольку он не был официальным послом Галика, ему отказали в аудиенции с королевой.

Однако без поддержки Широн не остался. Вместо королевы с ним встретилась герцогиня Роко из Ордена Джанроко. Герцогиня была родной сестрой королевы и единственной в стране, кто носил герцогский титул. Встреча с ней по значимости мало отличалась от аудиенции с самой королевой.

Некоторое время они вспоминали минувшую войну, а затем перешли к более насущным вопросам. Герцогиня внимательно выслушала рассказ Широна и положительно отреагировала на его предложение о созыве союзных войск.

В последней войне с Арманом Широн пытался заручиться расположением Роко, готовя почву для сегодняшнего дня.

«Я понимаю, о чём говорит маркиз Широн. Откровенно говоря, я тоже верю слухам о том, что Луан планирует вторжение в Галик. Я непременно поговорю с королевой. Между нашим королевством Джанкаро и королевством Галик давние родственные и союзнические связи. Уверена, что королева согласится с необходимостью создания объединённой армии. Нельзя игнорировать проблемы Галика, как и проблемы других наших союзников.»

«Я искренне благодарен госпоже герцогине за понимание. Ваши слова вселили в меня надежду! Как представлю, что Галик противостоит атаке Луана в одиночку…»

Однако, несмотря на озвученное беспокойство, лицо Широна излучало спокойствие и мужество. И когда он стоял на пути Арманской империи, и теперь, когда готовился к битве с империей Луан, на его лице не было и следа страха.

Роко почувствовала, как её влечение к этому молодому человеку усиливается. Она кивнула и с интересом посмотрела на Широна.

«Он невероятно талантлив! И однажды может стать тем, кто будет контролировать весь Галик. Если остановить Луан, это обязательно произойдёт! Думаю, он станет прекрасной парой для принцессы Роа…»

Мысли герцогини обратились к её второй племяннице. Первую, принцессу Розу, уже обручили с принцем Галика, так что здесь не было вариантов. А вот Роа пока оставалась без официальной пары.

«Конечно, семьи герцогов Лебуэля и Мишеля имеют свои планы на брак с Роа, но… думаю, что рано или поздно они уступят этому молодому человеку по имени Широн. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: Широн гораздо предпочтительнее любого избалованного отпрыска герцогского рода! К тому же он уже маркиз, так что и в вопросе знатности не сильно уступает.»

Роко утвердилась в своём решении и была уверена, что сумеет убедить принцессу. Роа – страстная поклонница искусства меча и личная ученица Роко, поэтому уверенность герцогини была вполне обоснована. А там она и со своей старшей сестрой, нынешней королевой, договорится!

Так, даже не подозревая об этом, Широн был определён в женихи принцессе. Однако конкретные шаги будут предприняты только в случае его победы над Луаном.

После посещения королевства Джанкаро Широн стал двигаться ещё быстрее. Заскочив по пути в королевство Хонс, он посетил королевства Теуриум и Нофол.

Киты дерутся, креветки мрут[1] – а Хонс в любом случае окажется в затруднении. Они боялись и помочь в борьбе со Священной империей, и оказаться вне альянса Градун.

Широн этим воспользовался. Вместо того чтобы подчеркнуть частный характер своего визита, он заявил о себе, как о маркизе Галика. И вёл переговоры более агрессивно.

Его настойчивость в конце концов и тронула сердце короля Хонса.

«Неважно, какие настроения царят в вашем королевстве!» – заявил он. – «Другие страны уже решили собрать союзное войско. Только представьте: все королевства альянса выделяют воинов, а Хонс остаётся в стороне. После чего паладины Луана вдруг обращают внимание не на те земли, что звучали в слухах, а, например, на ваши!»

Со слезами на глазах, словно от свежей горчицы, король Хонса принял решение уступить требованиям Широна. Хотя его ближайшие соседи, Галик и Колом, по-прежнему вызывали у него больше опасений, чем далёкий Луан, он понимал, что королевство слишком слабо, чтобы отказаться от защиты альянса Градун.

В Теуриуме тоже не рискнули возражать Широну. Как говорят, когда нет зубов, начинают болеть дёсны. Они не могли представить себе, как альянс Градун будет существовать без королевства Галик.

Свою лепту внесла и королева Колома. Будучи уроженкой Теуриума, она заранее обратилась к политикам королевства через свои каналы. Она приложила все усилия, чтобы отплатить спасителю Колома.

После того как был убеждён Теуриум, переговоры с королевством Нофол стали просто формальностью. Обе страны связывали близкие отношения, а значит, их политические взгляды во многом совпадали.

Колом, Тругель, Джанкаро, Хонс, Теуриум, Нофол!

Путь был долгим, но результат превзошёл все ожидания! Шесть королевств объединились, и это само по себе было невероятным достижением. А если учесть мощь королевства Галик, то число союзников возрастает до семи!

Широн и сам обладает немалыми силами. А с таким уровнем военной поддержки вполне может побороться со Священной империей Луан.

Герцогство Фрахам и королевство Эвон не входили в планы Широна изначально. Они находятся под влиянием Луана, поэтому переговоры с ними стали бы пустой тратой времени.

После посещения шести королевств конечной точкой маршрута Широна стал стольный Беньон. Только заручившись полной поддержкой Галика, его план мог быть реализован. И Широн был уверен, что добьётся своего.

Примечание

[1] Корейская пословица, намекающая на то, что из-за действий сильных страдают слабые.

Глава 17

В Беньоне не могли не заметить распространяющиеся слухи. Более того, они обсуждались даже активнее, чем в других частях мира, поскольку в этом участвовали светские клубы.

«Священная империя нацелилась на королевство Галик и на Широна!» – слух о надвигающейся войне вновь потряс политические круги Беньона.

В прошлом году произошло вторжение Колома. В начале этого года Арманская империя объявила войну самому Колому, что вызвало бурное негодование по поводу оказания военной поддержки. А теперь Священная империя Луан разжигает шумиху о новой войне!

Поистине эпоха войн, эпоха испытаний!

Одним из самых обеспокоенных людей был герцог Лебуэль. Если бы Священная империя сосредоточилась исключительно на Широне, он бы только приветствовал их начинания. Однако то, что под удар попадёт и королевская семья Галика, стало проблемой.

Настроения народа относительно последних слухов были схожи с настроением Лебуэля, хотя и по другим причинам. Жители Галика были возмущены высокомерием луанцев и требовали, чтобы королевская семья приняла меры, защитила величие Галика и Широна.

Арнард Второй также ясно выразил свою позицию. Он открыто заявил, что в случае вторжения Луана они сплотятся вокруг Широна, чтобы остановить захватчиков.

Казалось бы, в чём проблема?

Однако герцог Лебуэль опасался, что после новой войны вся военная мощь королевства окажется в руках Широна. Он вспоминал, как это уже произошло с Первым Орденом Галика после конфликта с Арманом, и не мог исключить возможность повторения подобной ситуации со Вторым Орденом в случае нынешней войны.

Лебуэль боялся такого развития событий и постоянно переносил собрание на следующий день.

Но тут в Беньон прибыл Широн, и его появление развеяло опасения Лебуэля и других высокопоставленных дворян.

Как только король Арнард Второй узнал о прибытии Широна, он сразу же созвал общий совет. На совете он призвал Широна принять на себя командование над всеми рыцарскими Орденами и начать подготовку к предстоящему вторжению луанцев.

Услышав эти слова, Лебуэль и другие вельможи помрачнели. Их кулаки сжались, а в мыслях промелькнула мысль о неизбежном начале конца. Они понимали, что возразить нечего: речь шла о вторжении Священной империи, и перед лицом такой угрозы нужно было объединиться. Разве можно выступить против в подобной ситуации?

Поэтому категорический отказ Широна стал для них полной неожиданностью.

«Ваше величество», – произнес он. – «Под моим командованием уже находится Первый Орден. Если я возьму на себя ответственность за Второй, это лишь ослабит военную мощь Галика.»

Арнард Второй, озадаченный, переспросил: «Почему так? Не поможет, но ослабит?»

«Ваше величество, объединение подразделений затруднит координацию действий рыцарей. Первый Орден всё это время проходил мои усиленные тренировки и стал понимать меня с полуслова. Однако ко Второму Ордену это не относится, не так ли? Поэтому для королевства будет лучше, если их продолжит возглавлять маркиз Бальфон.»

Слова Широна расстроили Арнарда Второго. Ведь это прекрасная возможность полностью лишить дворян военной поддержки, а он почему-то противится! Такой шанс будет упущен!

Широн, вероятно, заметил разочарование короля и решил пояснить: «Ваше величество, вопрос вторжения Священной империи гораздо важнее, чем трудности субординации. Сейчас не время для разногласий между королём и его подданными, аристократами и народом. Война угрожает всему королевству Галик! Предыдущая война с арманцами происходила за пределами нашего государства. А теперь под ударом находимся все мы, жители Галика! И нам следует трудиться в согласии!»

Арнард Второй осознал истинный смысл слов Широна. Они заключались в том, что сейчас не время для борьбы за влияние между королём и аристократами. Необходимо объединить усилия для победы над Луаном!

Король почувствовал стыд. Только глупец будет тратить энергию на пустяки в ущерб важным делам. Ему стало очень неловко за то, что он позволил личным амбициям ослепить его.

Высокопоставленные аристократы испытали похожие чувства. Им стало стыдно за то, что они живут только своими интересами, когда надвигается угроза нападения Луана! Наставления Широна тронули их сердца.

Они испытывали неловкость перед Широном, ведь все понимали, почему он отказался принять командование над Вторым Орденом.

С другой стороны, они испытали облегчение, осознав, что не придется терять рыцарей.

Отказ Широна позволил королевской семье Галика заручиться полной поддержкой влиятельных аристократов. Как будто стремясь компенсировать свою оплошность, дворяне с готовностью предоставили свои военные силы.

Народ с радостью воспринял объединение усилий короля и знати.

«Защитим родной Галик!» – кричали люди, с готовностью записываясь добровольцами в армию. В результате в войсках царил небывалый боевой дух.

Союзную армию Градуна собрали без лишних проволочек. Княжество Фрахам и королевство Эвон выразить свои возражения просто не успели. Всё было сделано настолько быстро, что обе страны, лояльные Луану, оказались не у дел.

В папской резиденции собрались трое.

Папа Ионахис Третий. Маркиз Йорк, главнокомандующий. И Артеин.

Обсуждали странности в поведении альянса Градун.

Пока Артеин зачитывал доклад, Йорк хранил молчание, скрестив руки на груди. Наконец, когда тот закончил, маркиз заговорил: «По моему скромному мнению, нас обставили. Реставрация культа Кроноса должна была вызвать всенародное возмущение, но теперь альянс уверен, что это коварный план вторжения. Похоже, кто-то подтолкнул к такому общественное мнение.»

Ионахис Третий с каждым словом Йорка становился всё мрачнее.

«Я тоже так считаю. Слухи появились в подходящее время и полностью изменили настроения внутри альянса. Мы с Артеином несколько раз обсуждали способы противодействия, но так и не смогли прийти к единому мнению. Может быть, у вас есть идеи, маркиз?»

«Ваше святейшество хочет услышать, стоит ли вступать в войну или же отступить? Если так, то я настаиваю на объявлении войны Галику», – заявил Йорк, не дрогнув ни единым мускулом.

«Но тогда весь мир будет указывать на нас и говорить, что война началась из-за корыстных интересов папской резиденции?»

Не обращая внимания на беспокойство папы, маркиз продолжал стоять на своём: «Для меня, маркиза Йорка, не имеет значения, что думает мир. Важно лишь одно – воля Лу! Господь сказал, что Кроноса нельзя щадить. Поэтому мы должны действовать решительно, невзирая на критику!»

С самого начала маркиз был полон решимости и не изменял своего мнения. Он был убеждён, что культ Кроноса должен быть искоренён, и считал это своей главной задачей.

«Альянс Градун собирает войско. Есть информация, что этот процесс уже начался. Стоит ли вступать в сражение со всем альянсом? Прольётся много невинной крови…»

Однако маркиз не дрогнул даже теперь: «Сброд из Градуна не ровня нашим паладинам. Вы говорите, прольётся невинная кровь? Но я не вижу среди них невинных. В лучшем случае – невежд. Тех, кто имеют глаза, но не видят, имеют уши, но не слышат. Такие люди не заслуживают права дышать воздухом мира, созданного Лу!»

Услышав решительность в голосе маркиза, Ионахис Третий кивнул. Похоже, все его слова были лишь попыткой проверить Йорка. И теперь в его взгляде читалось доверие.

«Прекрасно! Как и следовало ожидать от маркиза Йорка!» – воскликнул он. – «Пришло время положить конец многолетней борьбе с культом Кроноса! Если бояться пролить кровь, зло не будет побеждено. Чтобы удалить раковую опухоль, нужно отсечь и часть здоровой плоти вокруг неё. Верно я говорю, Артеин?»

Священник ответил широкой улыбкой.

Таким образом, все трое были едины во мнении.

Первого июня, на грани весны и лета, когда нежные дуновения весеннего бриза постепенно сменяются жарким дыханием лета…

Папа Священной империи Луан выступил с важным заявлением. Его «Ультиматум альянсу Градун» вызвал бурю эмоций в мире, замершем в ожидании войны.

«Ультиматум альянсу Градун.

После длительного расследования, проведённого папской резиденцией, стало ясно, что в королевстве Галик произошла реставрация культа Кроноса. В соответствии с волей Лу, мы объявляем, что для борьбы с этим культом будут направлены паладины и Святой легион. Мы призываем королевства, не запятнавшие себя связью с культом, не вмешиваться, чтобы не навредить самим себе. Тем, кто окажет поддержку Кроносу, не избежать сурового возмездия Лу!

Папа Ионахис Третий.»

В альянсе Градун поднялся настоящий переполох, словно от удара молнии. Те, кто ранее скептически относились к слухам, теперь, когда война была объявлена официально, пребывали в смятении.

Повсюду раздавались голоса, осуждающие Луан. Теперь уже не оставалось сомнений в том, что Священная империя стремится поглотить альянс Градун.

Каждое королевство альянса выступило с ответным заявлением, обещая прислать свои войска на помощь Галику.

Первым было матриархальное королевство Джанкаро, давний союзник Галика. За ним последовало королевство Колом, также объявившее о своем участии в войне. Далее к Галику в едином порыве присоединились Тругель, Хонс, Теуриум и Нофол.

Посылая своих воинов в союзную армию, эти королевства одновременно направили ноту герцогству Фрахам и королевству Эвон. Семь стран заявили: «Если вы останетесь в стороне перед вторжением Луана, вы перестанете быть частью альянса Градун».

Фрахам и Эвон оказались в затруднительном положении. Если последуют за Луаном, их автоматически исключат из альянса, а если заявят о верности конфедерации, то навлекут на себя гнев Луана.

После долгих споров мнения двух стран разошлись. Герцогство Фрахам решило воспользоваться ситуацией и выйти из альянса Градун. Более того, они даже отправили рыцарей на помощь Священной империи.

Королевство Эвон долго не могло определиться со своей позицией и в итоге объявило нейтралитет. Отклонив просьбы о поддержке как от Луана, так и от Галика, они закрыли свои границы, отгородившись от остального мира.

Всё это время Священная империя активно готовилась к войне. Под знамёна Луана встали двести паладинов Ордена Белого дракона и ещё двести – Ордена Белого орла. Командовать ими назначили маркиза Йорка, а его заместителем – графа Бомонда.

За их спинами находились триста священников. Во главе отряда атаки, состоящего из ста двадцати священников, встал митрополит Штауф, недавно получивший печальный опыт сражений в джунглях.

Ещё сто двадцать священников были приписаны к митрополиту Гиону и отвечали за исцеление и защитную магию. В рейтинге луанских священников, специализировавшихся на защите, первую строчку всегда занимал митрополит Креол, а Гион был вторым. Если бы Креол не погиб, он, вероятно, возглавил бы этот отряд вместо Гиона.

Наконец, митрополит Йекарик и его шестьдесят священников отвечали за святую магию иллюзий.

Таким образом, их численность в два или даже в три раза превосходила количество карательных волн, отправленных ранее в джунгли. Можно сказать, что в это вторжение была вложена большая часть мощи Священной империи.

Однако этого могло оказаться недостаточно. Потому Ионахис сокрушался о потерянных в джунглях войсках. Если бы члены Орденов Белого льва и Белого медведя были живы, он бы призвал их всех! Он направил бы сразу восемьсот паладинов, чтобы стереть с лица земли тех, кто мешает божьему промыслу. Вот насколько крепкой была воля папы Ионахиса Третьего.

Во вторжении примут участие не только паладины и священники. По приказу папы был созван огромный Святой легион общей численностью девяносто тысяч человек. Этот легион был собран по всему Луану из отборных солдат, прошедших суровую военную подготовку.

Вся эта армия собралась по первому слову папы!

В предыдущей войне с культом Кроноса Святой легион насчитывал всего лишь семьдесят тысяч человек. То есть нынешний контингент превосходил предыдущий на целых двадцать тысяч!

Говорят, что воины Святого легиона в полтора-два раза превосходят солдат других стран, потому что каждый из них готов принять мученическую смерть во имя Лу.

Насколько страшен солдат, пренебрегающий жизнью? Кто в мире осмелится выступить против таких бесстрашных воинов?

Итак, девяносто тысяч солдат. Добавьте к ним четыреста паладинов и триста священников. Маркиза Йорка и его заместителя, графа Бомонда. И трёх митрополитов, оказывающих им поддержку.

Ааа!

Силы, сосредоточенные вдоль границы, столь велики, что способны сокрушить весь альянс Градун!

И в день, когда они двинутся в атаку, миру останется лишь умыться кровью.

Глава 18

Ясная ночь. Луна ярко освещает землю, будь то Священная империя Луан или Павитон.

Одинаковая для всех.

В свете луны Артеин и Широн, находясь на значительном расстоянии друг от друга, стоят перед подробными картами, на которых обозначены границы, равнины, горы и реки альянса Градун.

Их мысли тоже были схожи.

«Вероятно, основные силы пройдут через княжество Фрахам и королевство Эвон… По крайней мере, другого пути для прямого вторжения в Галик нет», – размышлял про себя Широн, пытаясь просчитать возможные маршруты, которые может выбрать Луан.

Альтернативой могло бы стать пересечение королевства Колом и преодоление павитонского хребта или же вторжение через юго-восточную границу Тругеля… Маршруты разнообразны, но наиболее очевидным является путь через королевство Эвон. При любом другом варианте придётся пересекать страны, лояльные альянсу Градун.

А это противоречит ранее заявленным намерениям. Луан неоднократно подчёркивал, что отправляет войско только для борьбы с культом Кроноса. Поэтому он не может выбрать маршрут, который затронет другие королевства.

В военном плане этот путь также наиболее выгоден. Ведь гораздо проще и незаметнее миновать Фрахам и Эвон, чем Тругель или Колом.

Фрахам и Эвон фактически являются вассалами Луана. Поэтому пройти их территориями не составит труда.

Исходя из этих соображений, Широн мог легко определить направление атаки врага. Остаётся лишь вопрос: где именно следует встретить паладинов Луана?

Ждать, пока враг ступит на территорию Галика, или же самим вторгнуться в Эвон, перейдя в активное наступление?

Первый подход предполагает ведение боевых действий на знакомой территории. А это и оперативное снабжение войск, и множество мест, где можно получить помощь. Однако существует значительный риск: Беньон может оказаться под угрозой после единственного серьёзного поражения. Также необходимо учесть сопротивление аристократии.

Второй вариант – превентивное вторжение в Эвон. В этом случае Беньон не окажется под ударом сразу, даже если союзники потерпят поражение. Однако тогда придётся сражаться на малознакомой территории. Кроме того, Эвон, который ранее заявлял о нейтралитете, сразу превратится во врага. Хотя это и не особенно сильная страна, лучше не создавать лишних проблем на пустом месте.

После долгих размышлений Широн склонился к первому подходу – полномасштабной войне внутри королевства Галик. Всё же географическое преимущество является важным фактором.

Кроме того, так он словно сжигает за собой все мосты. Ставит перед фактом, что поражение недопустимо. Это самый эффективный способ внушить непоколебимость и себе, и своим подчинённым.

«Но тогда нам придётся сражаться на великой равнине Галика. А там...» – и Широн задумался.

Великая равнина простирается вдоль большей части границы с Эвоном. Она значительно шире коломской равнины, где союзные войска потерпели поражение от Третьего корпуса Арманской империи. А ещё она является житницей, источником благосостояния Галика.

На бескрайних полях колосится пшеница, перемежаясь с виноградниками. Однако местность не идеально ровная, а представляет собой череду холмов.

Впрочем, уклон невелик, и засадная тактика не сработает. Это означает, что война будет представлять собой череду лобовых столкновений.

И это беспокоило Широна: «Получится ли сплотить союзное войско настолько, чтобы противостоять Священной империи на равных?»

Вот почему он каждый день изучал карту и задавался вопросом: каковы его шансы на победу в прямом поединке с Луаном?

В его воображении уже разыгрались несколько виртуальных сражений. Подход Широна отличался от того, которым пользовался Маленький Ямук. Если вождь тёмных эльфов обращался к будущему через мистические силы, то Широн проводил тщательный анализ, основанный на числах и информации.

Хотя результаты виртуальных боёв Широна не были пророческими, они помогали ему прорабатывать различные стратегии.

В данный момент он был занят очередной битвой, в которой задействовал все союзные войска и свои способности. И противопоставил им грозные силы Священной империи, о которых ему было известно.

Однако, несмотря на все его усилия, результат оставался неизменным: поражение. Независимо от того, какие стратегии он использовал, исход всегда был один.

Информация, полученная через Биюма, была ошеломляющей. На границе Луана собиралась армия, значительно превосходящая все ожидания.

Даже если объединить все союзные отряды и тайные резервы, у Широна не хватит сил, чтобы одержать победу. И если разделить силы и атаковать врага с двух сторон, шансы на успех тоже невелики. Как ни старался Широн найти решение, в голову не приходило ничего подходящего.

«Фью-ух, в войне на равнине нам не победить! Если бы только можно было разделить паладинов и священников, как тогда, в джунглях, всё могло бы сложиться иначе. Однако в текущей ситуации это кажется невозможным. Враг вкладывает в эту войну все свои силы, остановить их будет невероятно сложно.»

Широн начал ходить по комнате из угла в угол. Потирая подбородок, он пытался найти выход из ситуации.

«Нет, нужно любой ценой разделить паладинов и священников. Именно так мы одолели их в джунглях. Хм, это понятно, но как это сделать?»

Легко сказать, но попробуй воплоти в жизнь! Стратегия взаимодействия паладинов и священников тоже возникла не на пустом месте.

Священная империя создавала свою военную машину на протяжении многих веков. В итоге они разработали целый набор методов, которые позволяли им действовать слаженно в любых условиях.

В джунглях Широну повезло: он смог заманить паладинов в ловушку и уничтожить вражеских предводителей. Из-за этого паладины и священники лишились координации и оказались в растерянности.

Однако трудно ожидать такой же удачи в сражении на равнинах…

«А!» – внезапно Широна осенило, и он даже хлопнул себя по колену. Мысль поразила его, словно вспышка молнии!

«Но ведь способ есть! Как же я раньше не догадался? Вот глупец, это же очевидно…» – Широн врезал себе ладонью по лбу. Впервые за долгое время на его лице расцвела широкая улыбка.

«Однако не стоит расслабляться. Неизвестно, сработает ли это. Если не рассчитать подходящий момент, можно только навредить. Нужно быть настороже и действовать постепенно».

Глаза Широна сузились, и из-под его век начали исходить длинные зелёные лучи. С каждым днём это сияние становилось всё ярче…

Артеину тоже не спалось. Он вновь и вновь обращался к карте, созданной специально для слепых.

На этой карте рельеф был представлен в виде выпуклых форм, что позволяло легко различать перепады высот простым прикосновением. А географические названия были набраны шрифтом для незрячих.

Рука Артеина скользила по карте. К этой минуте пространство от юго-западной границы Луана до королевства Галик было основательно затёрто.

«Вот оно, единственно верное направление! Обход через Колом или Тругель займёт слишком много времени и не даст никаких преимуществ. К тому же, это не станет неожиданностью для врага. Тругель и Колом – союзники Галика, и сразу же сообщат им о нашем маршруте. Так что в любом случае нам придётся вторгнуться с севера, через Фрахам и Эвон.»

Выводы Артеина полностью совпадали с мнением Широна.

Затем Артеин сосредоточился на противнике.

«Широн, нет, Зион… совершенно не представляю, что он за человек. Я никогда раньше с ним не сталкивался, так что это простительно. А когда не знаешь своего противника, лучше всего предполагать о нём самое лучшее. Недооценка часто приводит к серьёзным проблемам. Хотя и с чрезмерной переоценкой можно сесть в лужу…»

В этот момент Артеин сделал допущение: предположил, что Широн не только хорошо владеет копьём, но и обладает глубокими познаниями в стратегии. Исходя из этого, следующий шаг противника становился вполне очевидным.

«Если бы я был вражеским командиром, то задумался бы о том, где лучше всего начать войну. Сражаться ли на великой равнине в пределах Галика или же выдвинуться в королевство Эвон и занять одну из долин?» – бормотал Артеин, водя рукой по карте и путешествуя между галикской равниной и горными долинами.

«Будь я на его месте, я бы выбрал сражение на великой равнине Галика, но…» – Артеин правильно угадал ход мыслей оппонента, но тут же покачал головой, отгоняя эту идею.

«Нет, это уже зависит от характера Широна. Что ему ближе: нападение или надёжная защита? Но у меня есть ощущение, что он предпочтёт сражение на великой равнине. Так будет пролито больше крови, но и шанс на победу немного выше.»

У него были причины так думать.

Согласно свидетельствам, в войне с Арманской империей Широн поставил на кон жизни жителей столицы Колома. Это поистине жестокий шаг, о котором не станет думать полководец, стремящийся избегать лишних жертв.

Если характер Широна таков, насколько вероятно, что он применит аналогичную стратегию и в этот раз?

Такова была логическая цепочка Артеина.

«Ладно, это не так уж важно. Белый дракон и Белый орёл – лучшие рыцарские Ордена Луана. Мне жаль графа Пензу и графа Бомонда, но эти два подразделения намного сильнее Орденов Белого льва и Белого медведя. Мощь четырёхсот паладинов, поддерживаемых тремястами священниками, не остановить никому!»

Артеин был уверен в своей победе. Приведя мысли в порядок, он ощутил облегчение.

В последние дни он испытывал беспокойство, так как его способности не работали должным образом. В обычной ситуации он мог бы заглянуть в будущее и хотя бы мельком увидеть исход войны или хотя бы её начало…

Однако по какой-то причине он не мог предсказать исход этой войны. Всё было словно в тумане, как в густом утреннем облаке. И как бы он ни молился, ни обращался к Лу, ситуация оставалась неизменной. Это вызывало у него тревогу.

Но теперь Артеин вновь обрёл уверенность. Невозможность увидеть будущее ещё не означает, что его ум стал менее острым.

Его блестящий ум позволял ему анализировать множество вещей. Он мог предположить, что враги задействуют всю мощь Возрождённого культа Кроноса и даже объединят весь альянс Градун.

Он тщательно изучил силы обеих сторон и пришёл к выводу, что у Луана явное преимущество в числе рыцарей. В битве командоров силы, вероятно, будут равны или же у врага будет небольшое преимущество, но его легко компенсировать за счёт остальных рыцарей.

Затем Артеин сосредоточился на простых солдатах. Анализ показал, что на этом поле Святой легион будет иметь подавляющее превосходство.

Как высоко ни оценивай силы врагов, патриотизм галикцев или единство союзной армии, они всё равно будут побеждены Святым легионом.

При этом никаких оснований для высокой оценки врагов не было. Да, галикский народ будет сражаться до последнего, ведь они защищают свою родину.

Но будут ли демонстрировать такую же самоотверженность солдаты других королевств? Зачем им это – ради защиты чужой страны?

Скорее всего, нет. Более того, союзники Градуна говорят на разных языках и представляют различные культуры. Хотя они и объединены под эгидой союзных войск, им будет сложно наладить координацию между собой. Это означает, что в такой армии не будет единства.

Что касается их силы, то Артеин, анализируя ситуацию, приравнял уровень солдат альянса к самой сильной армии в их составе – коломской. Но даже в этом случае Святой легион всё равно одерживал верх! Значит, победа неизбежна!

В противостоянии рыцарей у Луана явное преимущество, а среди солдат оно и вовсе подавляющее. Атакующий потенциал Священной империи превосходит оборону врага во всех отношениях. Как тут не победить?

Кроме того, у Артеина есть три козыря. Три острых кинжала, способных вонзиться в сердце врага! И два из них уже готовы к удару!

Кинжал первый!

Джерикс – шпион, внедрённый в Возрождённый культ Кроноса. Он готов ударить в спину Широна, как только Артеин отдаст приказ. Изначально Джерикса планировалось использовать для борьбы с Хизис, но в случае необходимости его можно будет задействовать и в этой войне.

Кинжал второй!

Волчий король, тайно действующий в Павитоне изнутри. Широн, вероятно, пока даже не подозревает о его существовании. В критический момент он нанесёт удар в самое сердце вражеского лагеря.

В нужный час Волчий король будет не один. Он – настоящая легенда среди наёмников! Одно его слово – и большинство наёмников не только Павитона, но и всего альянса Градун последуют за ним.

Только представьте: наёмники поднимают мятеж прямо среди вражеского лагеря! Или, по крайней мере, они могут перекрыть линии снабжения или похитить важную информацию. В любом случае, они принесут немалую пользу.

Кинжал третий!

Артеин готовил ещё одно секретное оружие. И даже получил дозволение папы на реализацию своей идеи. Но этот кинжал нацелен не на альянс Градун, а непосредственно на Хизис, которая полагается на чёрную магию.

Таким образом, Луан не только превосходит врага в военной мощи, но и имеет в рукаве тайные козыри! В такой войне невозможно проиграть, даже если приложить к тому все усилия.

Поэтому Артеин был абсолютно уверен в успехе кампании.

Однако одна мысль не давала покоя: «Для чего тогда господь даровал мне сотню Возвышенных? Как он хочет, чтобы я их использовал?»

Но вскоре Артеин отбросил сомнения: «В любом случае, отряд из сотни Возвышенных ещё не готов. Возможно, после завершения их подготовки для них откроется новое предназначение? Лу явно не станет делать то, что не имеет смысла.»

С этими мыслями он погрузился в глубокий сон. Впервые за долгое время ему хорошо спалось, и он смог по-настоящему выспаться, поскольку на душе было легко.

Глава 19 - Битва на великой равнине

Акт №7. Битва на великой равнине.

И вот оно – начало великой войны!

Четвёртого июля, в полдень, когда палящее солнце стояло в зените…

«Если градунцы намерены защищать культ Кроноса, то так тому и быть! Мы уничтожим приверженцев злого бога, даже если для этого придётся сокрушить весь альянс!» – с этими словами меч маркиза Йорка взметнулся в воздух.

Вслед за своим командиром четыреста паладинов дружно извлекли мечи из ножен и подняли их над головой.

Вероятно, именно такое зрелище называется грандиозным! Солнечный свет дробился о лезвия мечей, ветер рассекало в клочья! Ослепительно белые паноплии сияли в лучах солнца, а золотые эмблемы дракона и орла на нагрудниках вызывали трепет.

Несмотря на огромное количество, паладины подняли мечи и копья одновременно! Ни один из них не опоздал и не поторопился. Их строй напоминал дикобраза, ощетинившегося иглами.

«Сохрани нас, Лу!» – в едином порыве произнесли священники. Когда триста священников поют хором, это также придаёт зрелищу особую величественность.

Как только их голоса смолкли, маркиз Йорк торжественно произнёс: «Господь мой, мы отправляемся в бой, чтобы прославить твоё имя. Молю, сохрани нашу веру и стойкость, не дай злу поколебать нас. Пока Лу со мной, да не убоюсь я ни одного врага!»

Паладины громогласно подхватили последние слова: «Пока Лу со мной, да не убоюсь я ни одного врага!»

Голоса их звучали подобно рёву львов. В глазах горела отвага тигра, а преданность делу превосходила сплочённость волчьей стаи.

Подразделения Белого дракона и Белого орла одновременно тронулись с места. Наконец-то они идут на поле боя!

Цок-цок-цок!

Боевая поступь Луана неизменно тверда. Командиры не могли найти ни единого изъяна в своих паладинах: спины прямы, глаза полны отваги!

Следующие за паладинами священники также излучали величие. Их бледный ореол и мощный поток святой силы свидетельствовали о твёрдой решимости не допустить ни малейшего вторжения злых сил. Молитвы священников, объединенные с физической мощью паладинов, представляли собой грозное оружие против любых проявлений Тьмы.

Святой легион, двигающийся за паладинами и священниками, также был образцом невероятной сплоченности. Строй солдат был настолько широк, что было неясно, где он заканчивается. Каждый из них нёс тяжёлую ношу и оружие, но не выказывал ни малейших признаков беспорядка. Никто не отставал, никто не переговаривался с товарищами.

Губы их едва заметно шевелились. Для чего? Конечно же, для молитвы Лу.

И содержание этой молитвы было необычным. Они просили о помощи в том, чтобы стать мучениками во имя Лу, не запятнав себя постыдным страхом.

Вот почему Святой легион так опасен. Его воины не похожи на армии других стран – они сражаются не ради жизни, а чтобы принять мученическую смерть во имя своего бога.

Тем, кто осмелится бросить им вызов... можно только посочувствовать.

Веки спящего Широна слегка дрогнули.

Биюм должен был доложить, когда армия Священной империи пересечёт границу и войдёт в княжество Фрахам. Известия ещё не поступило, однако в глубине сердца зародилось какое-то странное чувство.

Сердце ускорило свой ритм. Его словно кололи острой иглой, но вместо боли Широн почему-то ощущал радостное волнение. По коже бегали мурашки, также называемые гусиной кожей.

«Вот оно!» – подумал он.

Широн почувствовал приближение Священной империи ещё до того, как Биюм успел сообщить ему эту новость. Призраки уловили далёкий запах крови.

Ту-дум! Ту-дум!

Сердце билось всё сильнее, и это повысило уровень маны Тьмы до предела. Мана заструилась по телу, наполняя его силой.

Мощь Десяти призраков наполнила каждый мускул Широна, а смертельный яд – каждую каплю его крови. Клыки начали удлиняться, и это вызвало лёгкий зуд.

Широн с силой стиснул древко лежащего рядом копья, и лезвие завибрировало от напряжения.

«В этой войне на карту поставлено всё. Если я выиграю, то осуществлю свои намерения, а если проиграю, то умру.»

Широн был полон решимости разрешить все свои сомнения здесь и сейчас.

Он рывком поднял себя на ноги.

В шатре командования союзных войск.

Выслушав речь Широна, командоры семи королевств были ошеломлены.

«М-маркиз Широн, что вы имеете в виду? Как это – без единой стратегии? Как же мы тогда будем сражаться?..» – воскликнул маркиз Родни.

Глаза округлились не только у него, но и у всех собравшихся.

Широн повторил свою мысль, добавив важное пояснение: «Предлагаю отказаться от единой стратегии в этой войне. Координация нашего союзного войска и так будет затруднена из-за языкового барьера. Кроме того, каждое королевство обучало армию по-своему. Так стоит ли ожидать, что они составят монолитную формацию, которая приведёт нас к победе?»

Герцогиня Роко кивнула, но у неё остались вопросы: «Кажется, я понимаю, о чём говорит маркиз Широн. Но если каждый будет действовать по своему усмотрению, то как мы собираемся противостоять Луану?»

«Не подумайте только, что стратегии вообще не будет. Я планирую использовать горизонтальное построение фалангой, которое часто используется в битвах на равнинах. Однако каждое подразделение в этой фаланге будет действовать согласно решениям своего командира. Прошу вас обратить внимание на таблицу, где указано расположение каждого из подразделений в горизонтальном построении.»

Командоры ознакомились с позициями и ролями своих отрядов, изучив таблицу, которую Широн вывесил на стене.

Родни вновь задал вопрос: «Существует ли причина, по которой в таблице отсутствует Первый Орден Галика?»

Широн с одобрением кивнул: «Прекрасное замечание! В последние месяцы Первый Орден Галика активно тренировался действовать в вертикальной колонне. Мы тщательно изучили структуру стратегии, которую использовал в войне с нами Третий арманский корпус. Теперь я намерен применить её на практике. Поэтому у меня возникла идея объединить горизонтальную и вертикальную колонны. Я открою сражение в центре общего построения, но как только начнётся бой, я покину его и отправлюсь прямо в сердце врага!»

Командоры вздрогнули, посчитав план Широна атаковать центр построения паладинов Священной империи слишком рискованным.

Способности Широна, бесспорно, внушают трепет. А вертикальная колонна – та самая стратегия, с помощью которой Третий арманский корпус успешно разгромил силы альянса. Однако прошло слишком мало времени с той войны! Неужели Широн сумел не только проанализировать тактику вертикальной колонны, но и обучить ей своих воинов за столь короткий срок?

Некоторое время в зале стояла тишина. Наконец, герцогиня Роко произнесла: «Думаю, у нас нет иного выбора, кроме как довериться маркизу Широну. Хорошо. В любом случае, нам, похоже, предстоит ещё одно сражение на равнине.»

Герцогиня не могла не упомянуть о предыдущем сражении, в котором они потерпели поражение от Суллы. Командоры содрогнулись, вспоминая те ужасные события. Та битва ясно показала, насколько велика разница в военном потенциале между королевствами альянса и Арманской империей. И новая война со Священной империей станет не менее трудным испытанием.

Присутствующие напряглись. Широн, обведя их взглядом, сказал: «Ещё кое-что, о чём следует помнить. Оценив войну со всех сторон, я пришёл к выводу, что она будет крайне сложной. Поэтому хочу сказать следующее… Если во время сражения на равнине вы почувствуете, что теряете слишком много сил, понемногу отступайте.»

Командоры снова оказались в недоумении. Вместо того, чтобы призывать сражаться до последней капли крови, он предлагает отступать? Стратегия Широна просто не укладывалась у них в голове!

«Это не значит, что нужно обращаться в бегство как только враг начнёт нас теснить. Я имею в виду, что мы должны продолжать сражение, сколько хватит сил, но постепенно пятиться назад. Лучше позволить себе медленно отступать, чем стоять на месте и быть сломленными.»

Маркиз Родни спросил, и в его голосе прозвучало беспокойство: «Но тогда мы поставим под угрозу Беньон, не так ли? Ущерб Галику может стать слишком значительным. Маркиз Широн, неужели вы снова?..»

Когда-то в столице Колома проходили жестокие уличные бои. И Родни хотел узнать – не собирается ли Широн снова к ним прибегнуть?

Широн уверенно покачал головой: «С Луаном этот план не сработает. Паладины, священники и Святой легион – не из тех, кто привыкли снимать напряжение через грабежи и насилие. Войдя в город, они не разбредутся, поэтому повторить то, что произошло в столице Колома, не удастся.»

«Тогда что вы имели в виду, говоря о том, чтобы мы позволили себя теснить?»

«Идея состоит в том, чтобы выиграть время и создать разрыв между паладинами и обычными солдатами. Я планирую воспользоваться этим и предпринять кое-какие действия.»

Широн намеренно говорил туманно, не желая раскрывать свой план. Об этой части его стратегии не должны знать другие. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше.

Пока они обсуждали стратегию, армия Луана неуклонно приближалась. Её мощь даже немного возросла благодаря присоединившимся двенадцати рыцарям и восьмистам солдатам герцогства Фрахам.

Возможно, кому-то покажется смешным подкрепление из двенадцати рыцарей и восьмисот солдат. Однако это лучшее, что герцогство могло сейчас предоставить.

В ходе войны с Арманской империей погиб командующий Фрахама, граф Класзон. Также были уничтожены шестьдесят элитных рыцарей и большинство солдат герцогства, отправившихся на ту войну.

Поэтому даже эти двенадцать бойцов были собраны с огромным трудом.

Выступив в полдень, армия достигла южной границы Фрахама около шести часов вечера. На границе с королевством Эвон, паладинов и Святой легион ожидали шатры и пища.

Это было еще одним проявлением доброй воли со стороны Фрахама. Накрыть столы для великой армии в девяносто тысяч бойцов – непростая задача, но герцогство сделало всё возможное.

Паладины решили остановиться здесь на ночь и войти в королевство Эвон уже с утра.

Эвон уже получил уведомление о транзите армии. Хотя страна и объявила о своём нейтралитете, она не осмелилась отказать Священной империи в предоставлении дороги. Поэтому, конечно, уведомление было одобрено.

До начала боевых действий оставалось совсем немного времени. Эвон – небольшая страна, расположенная скорее с востока на запад, чем с севера на юг. Поэтому луанцы должны прибыть в Галик уже к десяти часам утра.

Маркиз Йорк сообщил об этом паладинам и велел готовиться к бою. Однако паладины и сами были полны решимости. Они даже без напоминания чувствовали приближение сражений.

Как только трапеза была окончена, бойцы разбились на пары и скрестили друг с другом мечи. Им нужно было разогреть тела, чтобы в настоящем бою показать лучшее, на что они способны.

Маркиз Йорк наблюдал за ними с удовлетворённой улыбкой. В его глазах читалось доверие. Возможно, бойцы и не нуждаются в его наставлениях? Они и сами знают, что нужно делать!

Однако Йорк не мог не подстегивать их. Ведь не зря говорят, что хорошей лошади нужен хороший хлыст? Это позволит им чувствовать себя увереннее в бою.

Кроме того, существует и другая причина. Война может начаться раньше, чем ожидалось. Враг может застать их врасплох ещё до того, как они пересекут границу Галика.

Есть вероятность, что войска альянса первыми нападут на королевство Эвон. Хотя Артеин и утверждает, что это маловероятно, кто знает?

Среди группы паладинов, активно размахивающих мечами, находился и граф Бомонд. Его глаза ярко сверкали, а окутывающая клинок радужная аура стала ещё более интенсивной, чем прежде.

«О, граф сделал ещё один шаг вперёд в искусстве меча? Возможно, он достиг озарения, когда едва не погиб в открытом море? Или, может быть, причина кроется в его решимости отомстить за гибель своих людей в джунглях?»

Йорк глядел на Бомонда с одобрением. Граф был для него достойным соперником и отличным преемником. Он был рад видеть его прогресс. В преддверии войны возросшие способности Бомонда станут ценным подспорьем.

Тут мысли Йорка обратились к другому человеку – герцогу Теодору, который занимает самую высокую ступень среди мастеров Священной империи.

«Теодор, мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты был здесь вместо меня… Одно твоё присутствие значительно подняло бы боевой дух паладинов. Хах, и в кого ты такой затворник? Как можно отказаться от войны во имя Лу? Я очень уважаю твоё мастерство, однако истовость твоей веры несколько разочаровывает», – с сожалением вздохнул он.

До начала боевых действий оставалось всего пятнадцать часов.

Глава 20

Пятое июля, одиннадцать часов утра.

И вот армия Луана уверенно шагает по бескрайним просторам великой Галикской равнины.

Вопреки ожиданиям, во время перехода через королевство Эвон не было никаких провокаций. Даже границу с Галиком удалось пересечь без происшествий.

Пограничные посты галикцев, расположенные на значительном расстоянии друг от друга, оказались пусты. На самой равнине царила такая тишина, что даже возникали сомнения: а действительно ли альянс собирается воевать?

Зелёные стебли пшеницы нежно колышутся на ветру, на виноградных лозах уже завязываются гроздья, а листва радует глаз своей свежестью. Даже солнечное утро дарит такое тепло, что кажется, будто луанцы пришли сюда на пикник.

Паладины выехали вперёд войска, без каких-либо препятствий пересекли пшеничное поле и углубились в виноградник.

За паладинами последовали священники и Святой легион. Множество ног истоптали пшеничное поле, и оно стремительно утратило свой цветущий вид. Даже безмолвные растения ощутили на себе все тяготы великой войны.

Но вдруг рыцари-разведчики, ехавшие впереди, подали сигнал. Увидев его, маркиз Йорк поднял руку, призывая к вниманию. Зазвучала труба, и ввысь взмыл флаг, приказывая принять горизонтальное построение.

Цок-цок…

Паладины быстро перегруппировались, разъехавшись в стороны. Их примеру последовали священники, стремясь действовать слаженно с паладинами.

Строй Святого легиона также растягивался в ширину, принимая построение горизонтальной фаланги. Несмотря на огромную численность в девяносто тысяч человек, перемещения казались плавными, словно течение воды.

Построившись в два ряда, паладины стояли в авангарде, за их спинами – священники. А позади – несметное воинство Святого легиона!

Глаза устремились к вершине холма, и там увидели широкую линию воинов, стоящих спиной к яркому солнцу – союзные силы Градуна.

При виде врага глаза паладинов засверкали, а зрачки священников взволнованно расширились. Солдаты Святого легиона яростно засопели.

Даже лошади начали фыркать и бить копытами, словно предчувствуя грядущее сражение.

Тела бойцов альянса охватил трепет, кровь застыла в жилах. Сердца забились быстрее, а злость усилилась. Дыхание стало прерывистым и частым, создавая ощущение нехватки кислорода.

Маркиз Родни из Тругеля, герцогиня Роко из Джанкаро и граф Якобан из Теуриума, как по команде, совершили глотательные движения.

Дюваль же повёл себя иначе. Он с относительной невозмутимостью вынул из ножен меч и поднял его над головой. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, глаза его ярко сияли. Мыслями он вернулся в тот день, когда они вместе с Широном охотились на тигра.

Реакция маркиза Бальфона вовсе казалась странной. Он ухмыльнулся, высунул красный язык и облизнул губы. В его глазах вспыхнул безумный огонь.

«К-кровь! Я чувствую кровь. Весь мир – это океан крови!..» – бормотал Бальфон себе под нос, словно видя перед собой некие картины будущего.

Однако наибольшего внимания в этот момент был достоин Широн. Его реакция была крайне бурной.

В его теле бушевали призраки, угрожая вырваться наружу сквозь мышцы и поры кожи. Они ощущали близость крови, и это делало их похожими на злобных демонов.

Уоооо!

Из глубины сердца Широна поднимался император-людоед Бартенкиум, затягивая свою неистовую песнь. Его злобные глаза блестели кровавыми слезами, а с губ стекали струйки слюны, словно от жадности.

Наездник виверн Дюмонем занял своё место в руках Широна, крепко стиснув древко копья. Он был счастлив возможности ещё раз продемонстрировать миру свои навыки.

Недавно присоединившийся к числу пробудившихся призраков Микерин также проснулся и теперь искал, чем себя занять. Он не мог сразу вступить в бой, но тоже испытывал нетерпение.

Кровавый властитель Карл Зейц в этот раз пробудился самым первым. И мечтал лишь о том, как бы пустить кровь врагам и напиться ею вдоволь.

Стено расположился в глазах Широна и был готов по первому желанию молодого человека задействовать Глаза Змея. На этот раз техника, которую он применит через тело Широна, будет отличаться от той, к которой тот привык. Это будут истинные Глаза Змея!

Король орков Гюнтер Зейц, вслед за своим братом, проник в сердце Широна. Его сильнейшая сторона – это звериный боевой инстинкт! Гюнтер Зейц обожает жаркие рукопашные схватки с использованием копий и мечей.

Десять призраков пробуждаются по всему телу Широна. Лишь его мозг остаётся изолированным, чтобы защититься от повреждений и не сойти с ума. Всё остальное отдано на волю призраков – вплоть до последнего волоса и капли крови!

Призраки не отличаются терпением, особенно когда перед ними огромная масса живой добычи.

Широн возвысил голос, призывая: «Вперёд! Защитим нашу землю!»

В то же время меч маркиза Йорка устремился к небесам: «В атаку! Сотрём демонов Кроноса из этого мира!»

Великая равнина содрогнулась от топота копыт и солдатских сапог!

Рыцари альянса Градун, охваченные единым порывом, ринулись с холма!

Паладины Белого дракона и Белого орла устремились вверх по склону!

Гроах!

И вот две армии встретились. С оглушительным грохотом столкнулись горизонтальные шеренги, и широкое поле боя накрыло облаком белой пыли.

На первый взгляд, казалось, что ни одна из сторон не придерживается определённой стратегии или плана. Всё смешалось в яростной схватке, где люди и кони пытались продавить друг друга.

«Рывок!» – рявкнул маркиз Йорк, скачущий впереди, и четыреста паладинов мгновенно окутало белое сияние.

Мир снова стал свидетелем атаки, при которой мана используется для стремительного рывка вперёд. Страшного приёма, который в джунглях привёл к гибели множества тёмных эльфов!

«Лу, ты с нами всегда, защити паладинов своей дланью!» – прокричали сто двадцать священников, отвечавших за защиту паладинов.

Как только молитва была произнесена, паладинов окутала полупрозрачная плёнка. Святые силы защитного типа, нейтрализующие атаки противников, накрыли строй всадников.

Это был непроницаемый барьер, способный отражать любые магические атаки, будь то огонь, вода или молния и даже физический урон. Когда сто двадцать священников одновременно высвобождают святую силу, её потенциал становится поистине огромным. Он сравним с созданием второй паноплии поверх первой.

Однако не только отряд митрополита Гиона усердно трудился. Митрополит Штауф и его сто двадцать священников, ответственные за атаку, также накладывали благословения:

«Справедливейший Лу, даруй отвагу своим слугам!»

«Бескорыстнейший Лу, даруй силу своим слугам!»

«Мудрейший Лу, одари слуг своих ясным взором!»

По мере произнесения молитв над телами паладинов трижды вспыхнул свет.

Первое благословение придавало мужества. Второе усиливало поражающие способности паладинских мечей. Третье повышало внимательность, позволяя уклоняться от атак противников и замечать их слабости.

И в довершение всего этого – атака Рывком. С святым защитным барьером и вдвое увеличенной атакой, кто рискнёт остановить их?

Фью-уу!

Четыреста паладинов стремительно ринулись вперёд, словно молния. Их движения были настолько быстрыми, что за ними оставался шлейф остаточного изображения!

Широн уже имел возможность оценить мощь Рывка паладинов. Однажды в джунглях на него пытались напасть таким образом. Хотя он и не попал под атаку благодаря подготовленной западне, но отчётливо ощутил её силу и ужас.

Чтобы противостоять Рывку, Широн до кровавых мозолей тренировал боковые движения в строю. Он даже приказывал осыпать рыцарей стрелами спереди, чтобы они учились уворачиваться, смещаясь в стороны.

В некотором смысле то, что Рывок паладинов направлен на центральный отряд союзников, можно было назвать удачей. На это и был расчёт Широна. Ведь в центре находился его Первый Орден Галика – единственное подразделение, которое готовили к подобной атаке.

Он отдал быстрый приказ, который прозвучал как раз в тот момент, когда паладины использовали свой навык: «Боковые движения! И далее за спины паладинам!»

Первый Орден Галика отреагировал на приказ мгновенно.

Ш-шух!

Отряд быстро рассредоточился. Рыцари натянули поводья в стороны, едва не свернув шеи своим скакунам. И центр стремительно опустел, освобождая пространство отряду паладинов.

«Дьявол!»

Маркиз Йорк был поражён. Применяя Рывок, он даже не предполагал, что пространство перед ним так резко опустеет. Но остановить начавшуюся атаку было уже невозможно.

Фью-ух! Паладины пронеслись сквозь пустоту на огромной скорости. Но это не означало, что Первый Орден Галика не понёс никакого урона. Несколько рыцарей замешкались, и Рывок их всё-таки задел.

Бам-м!

Удар пришёлся вскользь, но даже так потенциал Рывка был огромен. Коней разорвало в клочья, точно зёрна кофе в кофемолке. Рыцари в тяжёлых паноплиях отлетели назад, на большой скорости встретившись с землёй. Фрагменты доспеха послетали с тел. И, по меньшей мере, по одной конечности они лишились.

Но этим потери не ограничились. Бежавшие с холма простые солдаты были застигнуты врасплох, когда перед ними внезапно возникли паладины.

«Аааа!» – завопили они, охваченные ужасом. Казалось, их сердца вот-вот выскочат из груди.

Только что паладины были далеко, а между ними и солдатами скакало надёжное рыцарское подразделение Галика. Но вот рыцари расступаются, и в образовавшуюся брешь врываются паладины!

Пуф! Бам! Плеск!

Головы раскалывались, как спелые арбузы, а тела солдат разрывало на части и разбрасывало в разные стороны. Встреча с Рывком оказалась поистине ужасной.

В одной атаке паладины уничтожили несколько сотен солдат. Никто из тех, кто оказался на их пути, не выжил.

Особенно страшным был Рывок паладинов Белого Дракона, вооружённых тяжёлыми копьями.

Несмотря на то, что лидер Ордена, герцог Теодор, является мечником, большинство воинов его подразделения искусны именно в обращении с копьём. И всё, чего касались их длинные пики, раскалывалось вдребезги.

Их атака была настолько мощной, что от тел практически ничего не оставалось. Останки солдат превращались в не поддающийся опознанию фарш!

Пока солдаты несли потери, Широн сделал свой ход. Оказавшись за спинами паладинов, он на полной скорости устремился к священникам.

А вскоре на них налетел весь Первый Орден Галика, словно волки на стадо овец. Стратегия размена солдат на священников!

Несмотря на жестокость выбора, Широн не колебался. Он понимал, что таким образом сократит итоговые потери союзников.

З-зззз!

Мышцы Широна наполнились неистовой силой. Мана Тьмы хлынула из его сердца, пробегая по телу и порождая мощное вращение, которое передалось от предплечья к древку копья.

«Ыааа! Враг!»

Его целью были митрополит Штауф и его священники. В первую очередь нужно уничтожить тех, кто усиливает атаки паладинов. Только так можно уменьшить урон, наносимый союзникам.

Плеск! Плеск! Плеск! Плеск!

Каждое движение вращающегося копья Широна сопровождалось взрывами голов священников.

Вероятно, это была его месть за гибель союзных солдат, убитых паладинами? Действия Широна были поистине жестоки.

Пораженный, митрополит Гион попытался остановить его.

«Лечение ран, Быстрое исцеление!» – выкрикнул он, и его святая сила начала распространяться, даруя пострадавшим глоток свежего воздуха.

«Лу, ты с нами всегда, защити нас своей дланью!» – хором произнесли священники, находящиеся под командованием митрополита Гиона, и вокруг них всех начал формироваться полупрозрачный защитный барьер.

Необходимо уничтожить как можно больше священников, пока барьер не создан окончательно!

Копьё Широна начало вращаться с еще большей яростью. Тела священников, попавших в радиус его вращательной силы, притягивались и разрывались на части.

«Аррх!» – издал поистине тигриный рык Дюваль. Длинная аура его меча безжалостно обезглавливала священнослужителей.

Бальфон тоже был на высоте. В этом сражении он отказался от командования Вторым Орденом и решил следовать за Широном. Таким образом он надеялся увидеть больше крови!

Широн согласился, понимая, что его безумный облик в присутствии множества союзников может принести проблемы.

Меч Бальфона был окружён кристаллизованной молочной аурой, источающей энергию неистовой злобы.

«Хи-хи! Сдохни! Сдохни!» – хихикал он, нанося удары мечом.

Бальфон предпочитал разрубать священников вдоль тела, а не просто отрубать им головы. Он рассекал их лица, шеи и даже животы, наслаждаясь видом катающихся по земле, вопящих и истекающих кровью людей.

Не успели люди опомниться, как его тело и лицо были пропитаны кровью поверженных священников.

Увидев его работу, похожую на действия злого духа, Широн нахмурился, но промолчал. Ведь при таком способе рассечения людей священникам придётся тратить больше маны на их исцеление.

Следовательно, святая сила будет истощаться быстрее. В какой-то степени такой подход был даже более правильным, чем мгновенное убийство врагов.

В любом случае, сейчас идёт жестокое сражение, а значит, следует забыть о сострадании.

Глава 21

Вспш-ш! Ву-уум!

В какой-то момент защитный барьер вокруг священников активировался. С небес обрушился столб света, который образовал полупрозрачную плёнку.

Этот барьер был создан из святой силы десятков молящихся и мог сравниться по прочности с паноплией. Однако взамен защитная плёнка, окружавшая паладинов, развеялась.

«Прекратить атаку на священников! Все на солдат!» – быстро скомандовал Широн.

Хотя священники и защитились барьером, это не делало их неуязвимыми. Но вместо того чтобы тратить время на преодоление барьера, лучше сосредоточиться на нанесении максимального урона.

Первый Орден Галика мгновенно отреагировал на приказ. Они прекратили атаковать священников и поскакали в сторону Святого легиона.

Ба-ам!

Теперь Широн и его отряд вступили в схватку со Святым легионом. Солдаты встретили рыцарей длинными пиками. Они не отступили перед яростной кавалерийской атакой, а наоборот, сами ринулись в бой.

В битве с рыцарем первым делом следует атаковать его коня! Эту истину воины Святого легиона постигают в учебке и неукоснительно ей следуют. Поэтому, укрывшись за щитами, они направили длинные пики на лошадей.

Однако против Широна, возглавлявшего Первый Орден Галика, этот, казалось бы, надёжный метод не сработал. Перехватив древко копья по центру, он начал быстро вращать его над головой.

Шу-у! Шу-у! Шу-у!

Ба-ам! Бам! Бам!

Каждый раз, когда копьё встречалось с целью, в воздух взлетали солдатские шлемы, а то, что находилось под ними, превращалось в кровавую кашу.

Копьё Широна было ещё длиннее, стремительнее и мощнее, чем пики воинов Луана. Поэтому атака Святого легиона захлебнулась, а строй нарушился.

Но луанцы не побежали. Напротив, это лишь усилило их боевой дух.

«Жертвуй! Жертвуй! Жертвуй!» – кричали они, призывая товарищей к самопожертвованию. И без устали наседали. Создавалось впечатление, что из людей формируется могучая волна цунами, готовая ринуться вперёд и смести всё на своём пути.

На мгновение у Широна потемнело в глазах. Но не от страха. Внезапно ему захотелось использовать Смерч, чтобы уничтожить скопление солдат Святого легиона. Техника Дюмонема справилась бы с этим в два счёта!

Однако он вовремя остановился, вернув себе самоконтроль.

«Остановись! Ещё не время!» – прорычал он про себя.

Для активации Смерча требуется огромное количество маны Тьмы. Если он это сделает, паладины сосредоточат все свои атаки на нём, назвав последователем дьявола.

Но главная проблема заключалась в том, что он пока не мог использовать ману Тьмы так же свободно, как Дюмонем. После активации Смерча он на некоторое время потеряет способность двигаться. Если паладины заметят эту его слабость, то смогут быстро прикончить.

Поэтому Широн подавил жажду убийства и направил коня в сторону, чтобы уйти от атаки Святого легиона.

Тем временем паладины, оставшиеся далеко позади, завершили свой Рывок.

Остановившись, маркиз Йорк обернулся и побледнел. Он применил Рывок, чтобы мгновенно уничтожить рыцарей Галика, но его план провалился – враги уклонились слишком быстро.

Тем не менее, сам факт того, что он смог продемонстрировать силу Рывка противнику, уже был достижением!

Однако рыцари Галика не теряли времени даром и атаковали луанских священников! Хотя святой барьер остановил массовую резню, урон был огромен.

Нельзя сравнивать жизни десятков священников с сотней простых солдат. Да, каждая жизнь важна, но роль священников на поле боя значительно выше.

Лицо маркиза Йорка исказилось от злости. Вражеский командир его обставил!

«Паладины, атакуем этих бесчеловечных ублюдков!» – рявкнул он.

Орден Белого орла развернул коней и помчался в сторону Широна. Следом за ними копья на вражеского командира наставил менее мобильный отряд паладинов Белого дракона.

Однако время было упущено. Широн отдал приказ рассредоточиться ещё до того, как паладины успели развернуться.

«Разомкнуть строй! Возвращаемся в тыл!»

Рыцари Первого Ордена Галика резко ускорились. Прекратив сражение со Святым легионом, они ринулись в сторону.

В условиях, когда вокруг сталкивались пешие подразделения, прорваться назад было не так уж сложно. Лавируя между своими и вражескими войсками, Первый Орден Галика вновь сомкнул строй на вершине холма. Это был поистине филигранный манёвр! Вертикальная колонна, которую рыцари тренировали бессчётное количество часов, позволила им успешно совершить этот трюк.

Маркиз Йорк был в гневе. Враг ловко атаковал священников, оставил Святой легион ни с чем, а затем вернулся на исходные позиции! Да это не рыцари, это хитрые лисы!

«Трусливые твари! Сразитесь со мной, если считаете себя мужчинами!» – проревел Йорк.

Граф Бомонд тоже кричал, направляя свой клинок на Широна: «Грязное дьявольское семя! Прекрати убегать от моего меча!»

Однако Широн их провокацию проигнорировал. Он с самого начала планировал сражаться именно так – избегая прямого столкновения с паладинами.

Вместо того чтобы состязаться в силе, он сосредоточился на скорости. Молниеносно прорываясь к солдатам Святого легиона, он наносил удар и так же стремительно отступал.

Великая равнина огромна, и та её часть, где развернулось сражение, тоже поражала своими масштабами. Сотни тысяч воинов маршировали и вступали в бой, и невозможно было охватить взглядом всю картину боя.

В некоторых местах одерживал верх Святой легион, в других – союзные войска. Отряды продолжали сталкиваться, тела павших топтали ногами, и великая равнина окрасилась в кровавые тона.

Рыцарский Орден Широна свободно перемещался между сражающимися. Всюду, где союзные войска оказывались в опасности, внезапно появлялись они и наносили Святому легиону стремительные удары.

Когда Орден Белого орла почти настигал их, они быстро перемещались в другое место. А Орден Белого дракона, который изначально был менее мобильным, отставал всё сильнее.

Тренировки в построении вертикальной колонны позволили отряду Широна действовать с невероятной скоростью.

Широн переосмыслил эту стратегию. Если колонна Суллы пронзала врага словно копьё, то действия его подразделения были похожи на игольные уколы.

Благодаря их усилиям союзные войска получили заметное преимущество. Главная ударная сила Луана – паладины и священники – были вынуждены преследовать их, не имея возможности атаковать. Более того, из-за сражающихся тут и там пеших подразделений, они больше не могли использовать Рывок.

Тем временем количество солдат Луана, павших от копья Широна, неуклонно росло.

Его стратегия оказалась на удивление эффективной, хотя раньше ни один рыцарь её не использовал!

«Рыцарская гордость заключается в том, что мы не уклоняемся от битвы!» – эту мысль разделяли все воины их сословия, и поэтому сражались всегда в одном и том же стиле.

Рыцарские Ордена выступали впереди основного войска и сражались друг с другом. За их спинами маршировали фаланги солдат, которые тоже вступали в столкновения. И исход битвы в значительной степени зависел от исхода поединка рыцарей, поскольку именно от этого зависела мораль солдат.

Вот почему действия Широна стали настоящим светом спасения. Впрочем, такое утверждение верно лишь для союзников. Паладинам же его стратегия казалась самой грязной, подлой и постыдной, какую только можно представить.

Тем не менее, то, как враги описывали её, лишь подтверждало эффективность тактики Широна.

Однако даже самая изощрённая хитрость не может полностью компенсировать разницу в силе. Увлечённая погоня маркиза Йорка и графа Бомонда была прервана вмешательством Артеина.

Следя за сражением со стороны, Артеин разгадал замысел Широна. Причиной, по которой он так поздно среагировал, было то, что он слеп. Поэтому он мог полагаться лишь на информацию, которую ему сообщали солдаты.

Осознав ситуацию, Артеин начал активно размахивать флагами. Благодаря разнообразию цветов и количеству флагов, он мог передавать сообщения Йорку и его паладинам.

Маркиз, получив послание, быстро осознал свою ошибку и отдал новые приказы:

«Орден Белого дракона, Орден Белого орла, прекратите преследование врагов! Сосредоточьтесь на тех союзниках, которые находятся ближе всего к вам! Неважно, если это будут простые солдаты – просто убейте их всех!»

«Священники, выберите себе по одному паладину и следуйте только за ним! Не имеет значения, владеете ли вы защитной или атакующей магией – каждому по одному бойцу!»

Затем он обратился к Бомонду: «Граф, а мы займёмся вражеским командиром-копейщиком. Необходимо оказывать на этого юркого, словно вьюн, противника давление!»

«Понял, господин маркиз!» – ответил граф Бомонд. Пришпорив коня, он пристроился в спину Широна. Убедившись, что его приказы поняты верно, маркиз Йорк устремился следом.

Оставшиеся паладины, оглядевшись в поисках новых противников, устремились к позициям альянса, стремясь наверстать упущенное время.

Бойцы Ордена Белого дракона, вооружённые массивными копьями, с лёгкостью пронзали тела союзных рыцарей. Копья окутывала мощная аура, что придавало их атакам ещё большую силу. А вскоре они приняли благословение, увеличивающее силу удара, и мощь их достигла невероятных высот.

Даже рыцари в тяжёлых паноплиях не могли устоять перед их атаками, если те попадали в цель. Подразделение королевства Хонс, державшееся плотным строем, стало ярким примером того, как выглядят жертвы Ордена Белого дракона.

Рыцари сгрудились в одной точке, атакуя Святой легион. И тут на них неожиданно бросились тридцать паладинов Белого дракона.

«Вон там рыцари союзников!» – крикнул кто-то из луанцев.

Услышав это, паладины быстро развернули коней и ринулись к противнику.

Рыцари королевства Хонс были в замешательстве. Любой на их месте испытал бы страх, увидев перед собой белоснежные паноплии с золотой эмблемой дракона на груди.

Время для тактического отступления было упущено, и момент для столкновения на встречных курсах они тоже потеряли.

Паладины ещё издалека ускорившись, образовали строй, в котором центр чуть отстаёт, а фланги вырываются вперёд.

Это был тот самый метод, который Бомонд использовал для захвата Гультеина! Такой строй идеально подходит для быстрого окружения противника.

Положение рыцарей королевства Хонс, оказавшихся в окружении паладинов Белого дракона, было крайне незавидным. Они были похожи на буйвола, окружённого в прериях прайдом львов.

Паладины, образовав полукольцо, опустили копья и приготовились к удару.

«Б-блокируем!» – заорал кто-то из рыцарей Хонса.

Это был его последний крик. Никто не в силах противостоять тяжёлым копьям, которые ударяют одновременно со всех сторон.

Копья паладинов не только светились аурой, но и поражали под самыми разными углами, что затрудняло их блокирование. Только рыцарь прикрыл лицо щитом, как получал удар в живот, а когда защищал живот, его поражали в спину!

Рыцари погибали один за другим. Были случаи, когда копьё поражало лошадь, опрокидывая её наземь, но участь наездника в этом случае была ещё страшнее: его топтали копытами, а затем добивали ударом сверху.

Активно сражались не только бойцы Белого дракона. Орден Белого орла также был в гуще событий. Хотя у них не было такого же тяжёлого снаряжения, как у их коллег, они были ещё быстрее и опаснее.

Паладинские мечи с удивительной точностью находили слабые места в доспехах рыцарей альянса. Сочленения паноплий и открытые части шлемов стали приоритетными целями рыцарей Белого орла.

За ошеломляющим успехом подразделений Белого дракона и Белого орла стояла своевременная помощь священников.

Как же замечательно атаковать, не опасаясь вражеских ударов благодаря защитной магии! И не менее здорово, когда вместо этого получаешь усиление атаки!

Вмешательство Артеина полностью изменило ход боя, и преимущество постепенно стало переходить на сторону Луана. А за полдень имперские силы полностью переломили ситуацию.

Видя превосходные результаты паладинов, преисполнился сил и Святой легион.

«Жертвуй! Жертвуй! Жертвуй!» – неустанно повторяли они, изматывая противника. Даже самые мотивированные галикцы были поражены безрассудством легионеров, которые не заботились о собственных ранах.

«Да как вообще сражаться с этими фанатиками?!» – эта мысль посещала даже солдат Галика, которые старались защитить своё королевство. Что уж говорить о других союзниках! Те чувствовали себя гораздо хуже.

Рыцари под предводительством Широна были единственными, кто сдерживал натиск луанцев. Они смело использовали преимущества поля боя, отправляя на тот свет солдат Луана одного за другим.

Если на них нападали небольшие группы паладинов, они не уклонялись от боя. Грозные техники Широна были эффективны даже против них. Яростное вращение пробивало святой барьер, окружавший тела паладинов, раскалывало щиты и даже проникало сквозь паноплии.

Однако, честно говоря, сражаться с каждым паладином по отдельности было рискованно. Если после нападения на одного из них остальные собирались вместе, приходилось быстро отступать.

Особенно Широн избегал схваток с маркизом Йорком и графом Бомондом. Если вступить с ними в бой, это не закончится быстро. А если за это время подоспеют остальные паладины, это может стать настоящей катастрофой.

В похожей ситуации были и Дюваль с маркизом Бальфоном. В одиночку они могли бы одолеть большинство паладинов, но перед превосходящим числом противником им приходилось отступать.

В итоге, несмотря на все усилия Широна, Дюваля и Бальфона, а также самоотверженность маркиза Родни и герцогини Роко, им не удалось изменить ситуацию, которая начала приобретать серьёзный оборот.

Глава 22

Ясное небо над великой равниной быстро затянулось чёрными тучами. Сильный ветер гнал их со всех сторон.

Вскоре тучи закрыли солнце, и сразу стало темно.

Тр-ррз! Гроах!

С неба сорвалась первая молния и ударила в землю. Казалось, Небеса гневаются на проливаемую людьми кровь.

Однако никто из участников сражения не заметил этих изменений. Люди, наводнившие равнину, были настолько увлечены битвой и застилавшей глаза кровью, что не обращали внимания более ни на что.

Во второй половине дня война на великой равнине превратилась в яростное сражение за победу или поражение.

Флаги альянса Градун заметно поредели. Символы боевой гордости валялись по всей равнине и теперь попирались ногами. Похоже, ситуация действительно была тяжёлой, раз солдаты решились их отбросить!

Количество же флагов Луана визуально уменьшилось не так сильно.

«Жертвуй! Жертвуй!» – крики бойцов Святого легиона, похожие на заклятие, всё ещё гремели над равниной.

Это заставляло солдат альянса нервничать. Призывы врага к самопожертвованию вызывали у них отвращение и чувство тошноты.

Герцогине Роко тоже было не по себе. Она с яростью рубила и рассекала воинов Святого легиона, но те не думали умолкать. Её сиреневый плащ давно исчез, а доспехи были настолько залиты кровью, что нельзя стало определить их первоначальный цвет. Дыхание с хрипом вырывалось из её горла.

«Ха-а, ха-а! Злобные ублюдки! Как же вы мне осточертели, фанатики чёртовы!»

Не успела она перевести дух, как на неё набросились трое солдат Святого легиона. Первый намеревался нанести ей удар длинным копьём в бок, второй – в голову, а третий – в лошадь, на которой она сидела.

«Размечтались!» – рявкнула Роко.

Меч герцогини молниеносно описал крест. Лезвие было окутано кристаллизованной аурой, напоминающей иней. Одним движением она рассекла древко копья, метившего в бок, и отразила направленную в голову атаку.

Второе движение было столь же искусным, как и первое. Благодаря ему лошадь герцогини избежала ранения в последний момент.

И-иии!

Умело развернув её, герцогиня контратаковала. Лишившись копий, солдаты потянулись к мечам, но атака Роко была настолько стремительной, что они не успели даже вынуть их из ножен.

Суисс! Шасс! Шасс!

Каждый раз, когда её клинок вспыхивал ярким светом, солдаты лишались голов. Кровь брызнула Роко в лицо, окрасив его в ярко-красный цвет.

Однако утереться и перевести дух ей не позволили. Воины Святого легиона продолжали напирать, а вдалеке замаячили фигуры паладинов в белоснежных паноплиях.

«Чёрт!» – лишь сейчас Роко осознала ошибку. Полностью отдавшись битве, она забыла следить за окружением и не заметила, как оторвалась от своих товарищей.

Вокруг не было никого, кроме бойцов Святого легиона. Ни одного союзника! От этой мысли волосы на голове Роко встали дыбом.

«Убьём ведьму!» – проревели рыцари Белого дракона, наставляя копья.

К герцогине с разных сторон устремились шестеро паладинов. Легионеры моментально расступились, открывая им дорогу. Подготовка этих солдат была поистине великолепной: они быстро освободили пространство для своих паладинов и одновременно перегородили все пути к отступлению.

Роко почувствовала головокружение, и в голове мелькнула предательская мысль, что здесь она и останется навечно. Однако смириться с поражением, не попытавшись сделать хоть что-то, она не могла. Собрав всю доступную ей ману, она направила её в свой меч.

Вспш-ш! Аура меча засияла ещё ярче прежнего!

«Не думайте, что моя голова достанется вам так легко! Я – Роко из Джанкаро!» – воскликнула она, не пытаясь уклониться от опасной схватки. Напротив, герцогиня устремилась вперёд, чтобы скрестить оружие с двумя ближайшими паладинами.

Вражеские рыцари, казалось, были преисполнены решимости: они слегка пригнули головы, прикрылись щитами и направили копья в сердце и лицо Роко. Несмотря на сильный ветер, бьющий им в лицо, они даже не моргнули.

Двое священников, закреплённые за ближайшими к Роко паладинами, произнесли слова молитвы, увеличивающей атаку: «Бескорыстнейший Лу, даруй силу своим слугам!»

Благословение начало действовать сразу же. Едва отзвучали последние слова молитвы, на наконечниках копий паладинов вспыхнул ослепительно-белый свет. Затем он распространился на всё лезвие, древко оружия и даже на запястья бойцов.

Ба-ам!

После столкновения изо рта герцогини хлынула кровь. Одно из орудий паладинов Белого дракона было отражено аурным мечом. Более того, ей удалось полоснуть клинком по лицу опешившего противника.

Однако в следующий момент её поразило копьё второго паладина. Она понадеялась на свой щит и защитные свойства паноплии, но атака противника оказалась гораздо сильнее, чем она ожидала.

Ловко извернувшись и дернув щитом, герцогине удалось защитить своё сердце, но всё же рана была серьёзной. В глазах потемнело от боли, но Роко пересилила себя и продолжила сражение. Меч, который только что поразил лицо паладина, скользнул назад и перерубил древко копья, застрявшего в груди.

«Аааарх! Ху-ух, хух!» – тяжело дыша, Роко заставила коня податься назад, стремясь избежать новой атаки.

«Поверить не могу, что не в силах одолеть всего двух паладинов!» – подумала она.

Лицо герцогини омрачилось, но времени на раздумья не было.

«Вот тебе, ведьма!»

Сразу с двух сторон на неё набросились четверо паладинов. Первое копьё она встретила мечом, а наконечник второго отразил полуразрушенный щит. Однако после этого щит окончательно сломался.

Чвок! – Третье копьё вошло ей в бок, пользуясь исчезновением щита. И вновь паладинское оружие пронзило паноплию Роко, благодаря благословению, усилившему атаку.

Можно сказать, что она сражалась не только против шестерых паладинов, но и одновременно против шестерых священников!

«Ааааа!» – Проникающая рана заставила лицо герцогини исказиться. И тут она с ужасом заметила действия четвёртого паладина. Увидев, что тот метит ей в голову, она зажмурилась.

Послышался звук мощного удара, разрывающего плоть!

Роко медленно приоткрыла один из крепко зажмуренных глаз. Звук был ужасен, но почему-то она совсем не чувствовала боли.

Почему так? Значит ли это, что её убили мгновенно?

Роко стало любопытно, и, приоткрыв глаз, она узнала ответ на свой вопрос. Занёсший ранее руку для удара паладин отлетел в сторону и теперь лежал на земле. Точнее, на земле лежало только его тело, а голова, по всей видимости, взорвалась, как переспелый арбуз.

И сделал это Широн! Он молниеносно подскочил сбоку и ударил напавшего на герцогиню паладина.

Ззззз! Плеск! Плеск!

Копьё Широна не останавливалось ни на мгновение. Двое паладинов, лишившихся копий стараниями Роко, подверглись атаке и тоже оказались на земле.

Грозное оружие Широна обладало большей дальностью атаки, чем другие копья, и с гораздо большего расстояния несло смертельную угрозу.

«Сдохни, проклятый демон!» – одновременно атаковали Широна трое оставшихся паладинов.

Но Широн уже не был один. Справа и слева его неожиданно догнали Дюваль и маркиз Бальфон.

«Хи-хи, умри!»

Проведя по клинку языком, маркиз ткнул клинком перед собой и вонзил его в горло паладина.

Мощная фигура Дюваля также вступила в схватку.

Ба-ам!

Дюваль стремительно налетел на противника сбоку и ударил того плечом, заставив пошатнуться. А в следующий миг его меч ловко обезглавил лошадь паладина.

З-ззз! Чвок!

Падающего вместе с лошадью на землю луанского бойца настигло вращающееся копьё Широна и моментально прикончило.

Затем Широн расправился с последним остававшимся в живых паладином и крикнул не успевшей ещё прийти в себя Роко: «Госпожа герцогиня, отступайте! Как я и говорил ранее, самое время отойти назад!»

С этими словами он поскакал прочь.

Как только Широн и Первый Орден Галика умчались, примчался маркиз Йорк, опоздавший лишь на мгновение. Его глаза были налиты кровью, и казалось, что она вот-вот брызнет из них. Гнев на хитрого, как лис, Широна, который только и делал, что наносил удар и убегал, достиг критической точки.

«Ах ты крысиный выродок! Прекрати драпать и сразись со мной!» – проревел он, но Широн даже не подумал остановиться.

Бомонд почти настиг вражеского командира с противоположной стороны, но тот вновь ловко ускользнул от поединка. После чего прокричал маркизу Родни ту же фразу, что минутой ранее герцогине Роко.

Приказ Широна был передан всем союзникам. Маркиз Родни, герцогиня Роко и граф Якобан скомандовали рыцарям отступить и подались назад сами.

Через некоторое время союзников оттеснили обратно к вершине холма, а затем и к подножию с другой стороны. Вместе с рыцарями отступали и солдаты союзников.

Широн, находясь в центре вертикальной колонны, умело регулировал скорость отступления.

В горизонтальном построении самое опасное – это рассинхронизация центра с флангами. Центральный кулак войск имеет определённый запас прочности, но если фланги сильно просядут или вырвутся вперёд, то можно быстро оказаться в окружении. А там и до полного уничтожения рукой подать.

Конечно, если будет прорван центр и горизонтальную линию войск рассекут надвое, это также не сулит ничего хорошего.

Широн контролировал темп отступления, стараясь избежать обеих крайностей. Требовалась сноровка, чтобы не задержаться, оказавшись в окружении, но и не бежать слишком быстро, чтобы не спровоцировать удар в спину.

Задача не из лёгких: приходилось одновременно отбиваться от Святого легиона, противостоять паладинам, уклоняться от Йорка и Бомонда, которые преследовали его с упорством злых духов, и при этом контролировать всё поле боя, направляя отход.

Это было поистине непосильное дело для любого другого, кроме Широна!

Благодаря ему, союзные войска избежали разгрома. Их по-прежнему теснили, но вместо того, чтобы окончательно сокрушить, лишь постепенно оттесняли назад.

И вот, в какой-то момент, Широн резко ускорил темп отступления. В результате между центральными отрядами горизонтальных линий образовался разрыв. Это произошло потому, что скорость отступавших союзников неожиданно превысила скорость атакующего Святого легиона.

Градунцы и луанцы бились словно львы, но, разойдясь однажды, уже не решились столкнуться вновь.

Вероятно, причиной тому была усталость. Сражение началось в одиннадцать часов утра, а сейчас было уже пять вечера. После шести часов напряжённого боя солдаты обеих сторон чувствовали себя совершенно обессиленными.

Все были покрыты потом и кровью. Многие тяжело дышали, а некоторых даже стошнило.

Ещё одно столкновение стало бы слишком тяжёлым испытанием для обеих армий. К тому же, место, где находились союзные войска, располагалось на довольно высоком холме, что затрудняло дальнейшее давление армии Луана.

Изменилась и погода. Солдаты были так увлечены войной, что не заметили, как небо над великой равниной затянуло тёмными тучами.

Тр-ррз! – Казалось, само небо в гневе!

И вот тучи разродились крупными каплями дождя. Судя по плотности и обширности облачного покрова, дождь, скорее всего, перерастёт в сильнейший ливень.

После того как центральные отряды разошлись, фланги тоже расступились. Неизвестно, было ли это осознанным решением или результатом молчаливого соглашения, но казалось, что стороны заключили перемирие, чтобы подготовиться к новому сражению.

Две стороны конфликта, построившись в шеренги на великих равнинах, злобно смотрели друг на друга, разделённые всего лишь тридцатью метрами. Их налитые кровью глаза обещали, что битва вот-вот возобновится. Однако на самом деле она не могла начаться сразу.

Командиры обеих армий, сохраняя противостояние, занимались реорганизацией боевых порядков.

Широн, оглядывая своих союзников, выглядел не слишком радостным. Несмотря на все усилия, положение оставалось неблагоприятным.

Раны герцогини Роко настолько серьёзны, что она не сможет участвовать в сражениях в ближайшее время. Состояние Якобана также оставляет желать лучшего. И даже Кунцман, который руководил правым флангом, казался порядком потрёпанным.

Однако тот факт, что маркиз Родни, Дюваль, Бальфон и Георг относительно целы, вселял определённую надежду.

Многие рядовые рыцари пали, что свидетельствует о сильном давлении со стороны паладинов. Сила паладинов, поддерживаемых священниками, была поистине устрашающей. То, что альянс продержался так долго, казалось настоящим чудом.

Однако наибольшие потери понесли простые солдаты. Несмотря на то, что было мобилизовано сто тридцать тысяч человек, что значительно превосходило численность Святого легиона, их осталось даже меньше, чем количество легионеров, которыми сейчас располагает Луан.

Тем не менее, сражение придётся продолжить теми силами, которые есть.

Широн призвал: «Не разрывайте противостояние, но пользуйтесь возможностью отдохнуть! Ибо скоро война возобновится!»

Глава 23 - Домна

Акт №8. Домна.

Вш-шш!

Дождь всё усиливался, словно исполняя тайные желания десятков тысяч людей. Солдаты отчаянно хотели, чтобы тот не прекращался, ведь тогда у них появится больше времени для отдыха.

Впрочем, это не означало, что они смогут полноценно отдохнуть. Сидеть было негде, и им приходилось стоять под проливным дождём. К тому же они не могли расслабиться, ведь никто не знал, когда противник начнёт новую атаку.

После шести часов напряжённой битвы наступило кратковременное затишье. За этот день союзники откатились на один холм назад, в то время как луанская армия продвинулась на одну вершину.

Холм, на котором началось сегодняшнее сражение, стал выше на несколько десятков сантиметров. Его поверхность покрылась мёртвыми телами людей и лошадей, что визуально увеличило его высоту.

«Наверное, выражение «возвести гору из трупов» относится именно к такому зрелищу…» – мелькнула мысль в голове маркиза Йорка.

Его лицо омрачилось, когда он снова обратил взгляд на холм, усеянный изувеченными телами. Две трети из них принадлежали союзным войскам, но и тела паладинов, священников и бойцов Святого легиона составили целую треть!

Не только маркиз, другие люди тоже выглядели мрачными. Ветераны, которые участвовали в войне двадцатилетней давности, испытали меньшее потрясение. Но те, кто впервые столкнулся с таким масштабным кровопролитием, чувствовали тошноту и головокружение.

Во время сражения они не осознавали этого, сосредоточившись на уничтожении врагов и призывах к мученической смерти. Но теперь, оглядываясь назад, они понимали, что это было поистине ужасно. Воспоминания о разлетающейся плоти, отделяющихся от тел головах, выскакивающих из орбит глазных яблоках, кишках и других внутренностях под ногами… Этот опыт не из тех, которые хочется повторить.

Однако в скором будущем им предстоит пережить его снова.

Воспользовавшись временным затишьем, Йорк собрал командный состав. Граф Бомонд, Артеин, Штауф, Гион и Йекарик снова были в сборе.

Маркиз начал совещание с вопроса священнику: «Артеин, ты наблюдал за битвой с холма и, вероятно, составил мнение о нашем противнике. Какова ситуация на данный момент?»

Хотя Йорк тоже находился на поле боя, он не мог охватить всю картину целиком, поэтому был заинтересован в оценке со стороны.

«Прежде всего, сражение медленно, но верно движется к нашей победе», – произнёс Артеин. – «Они намеренно отступают, чтобы ввести нас в заблуждение. Мы же лишили их преимущества. Кроме того, враг понёс гораздо больший урон, чем мы. У нас меньше погибших рыцарей и солдат. И даже теперешний дождь работает в нашу пользу.»

Бомонд саркастически закатил глаза: «Дождь? А по-моему, он работает как раз в пользу союзников – если бы не он, их бы уже сломили!»

Похоже, неприязнь к Артеину всё ещё была сильна в его сердце.

Услышав эти слова, священник лишь усмехнулся: «С одной стороны, это действительно так. Однако благодаря ему наша сторона перестала нести потери. К тому же, после дождя сражаться нам будет легче. Передышка истощит силы альянса и снизит их боевой дух, в то время как наши солдаты получат лечение и восстановят кондиции.»

Митрополит Штауф, удивлённый этими словами, переспросил: «Отец Артеин, ты хочешь сказать, что нам следует исцелить простых солдат? Священников у нас, конечно, немало, но исцеление такого количества бойцов оставит их без сил…»

Однако Артеин был решителен: «Даже если это истощит наши святые силы, это необходимо сделать. В любом случае, закреплять священников за паладинами и в следующем сражении будет неразумно. Они и без того более чем способны расправиться со своими противниками. А вот если мы восстановим силы наших солдат, наше преимущество станет неоспоримым.»

Маркиз Йорк хотел что-то возразить, но, поразмыслив, понял, что Артеин прав.

Как будто прочитав его мысли, священник произнес: «Широн по прозвищу Дьявольское копьё поистине хитрый лис. Он избегает паладинов и атакует только простых солдат. Вот почему необходимо восстановить их силы. В противном случае потери будут слишком велики.»

Граф Бомонд с досадой топнул ногой, вспомнив о Широне, который весь день ускользал от них, словно вьюн. От избытка чувств его охватила ярость.

«Господин маркиз, нам нужно что-то придумать! Мы не можем бесконечно преследовать этого мерзавца в надежде поймать его!»

Йорк согласился: «Вы правы, граф. В следующем сражении я отправлю за ним самых мобильных рыцарей Белого орла. А Орден Белого дракона пусть активно участвует в битве. Судя по текущей ситуации, паладинам Белого дракона не составит труда самостоятельно справиться с рыцарями альянса.»

Этот план не вызвал у Артеина особых возражений.

Идея нашла поддержку и со стороны митрополитов. Они были единодушны в том, что с Широном нужно разобраться как можно скорее, поскольку урон, нанесённый им священникам, был значительным.

Когда совещание близилось к завершению, Артеин вдруг произнёс: «Мы кое-что забыли! Причина, по которой мы явились сюда – уничтожение Возрождённого культа Кроноса. Однако до сих пор мы сражались лишь с войсками альянса Градун.»

Маркиз Йорк, хлопнув себя по лбу, воскликнул: «Отец Артеин, ты хочешь сказать…»

«Да. Вполне возможно, что демоны Кроноса пока ограничиваются наблюдением. Выжидают, пока битва с союзными войсками истощит нашу выносливость и уменьшит количество боеспособных воинов. Это следует иметь в виду.»

Напоминание было своевременным.

Все, кто слышал эти слова, сделали выводы и напомнили себе, что не стоит слишком радоваться промежуточным успехам.

Артеин заговорил о культе Кроноса не случайно. У него были веские причины поднять эту тему именно сейчас.

После окончания встречи Артеин, стоя под проливным дождём, с пристальным вниманием осмотрел позиции противника.

Войска альянса Градун всё так же располагались на вершине холма. Взгляд Артеина, словно пронзая пространство, устремился за холм, как будто тот был прозрачен и сквозь него можно было увидеть то, что происходит по другую сторону.

Именно там сейчас скрывался Джерикс. Прежде чем занять свою позицию, он предупредил Артеина о своём прибытии, но так, чтобы никто не заметил.

Артеин понимающе кивнул. Джерикс не может быть там один! Если он пришёл, значит, явились и остальные дети Кроноса. Вероятно, они тоже где-то скрываются среди холмов.

Кроме того, там могут быть тёмные эльфы. Гультеин наверняка возьмёт их с собой. Раз так, они будут скрываться, пока армия Луана не доберётся до их местоположения.

Также следует учитывать, что у Широна есть Рыцарь Смерти. Хотя Артеин и не рассказал об этом остальным, забывать о нём не стоит.

Возможно, среди холмов находится и Хизис, предводительница врага? Если придёт она, то за ней обязательно последует жрец Бафи. И тогда вся мощь Возрождённого культа Кроноса будет в сборе!

Артеин чувствовал, что настоящая битва ещё впереди. В глубине души он даже надеялся на такой поворот событий, ведь это прекрасная возможность окончательно разгромить врага!

Он немного беспокоился из-за того, что никто, кроме него, не знает, что скрывается за теми холмами. Артеин не мог открыто сказать Йорку, где культ Кроноса, поэтому ограничился лишь намёком.

Факт внедрения Джерикса необходимо было скрывать даже от своих. Ведь враг тоже мог подослать к ним кого-то, как это сделали они сами.

Поначалу Артеин подумывал объявить о видении, согласно которому демоны Кроноса поджидают за холмом. Однако отказался от этой идеи.

С момента объявления войны он ни разу не видел будущего, и маркиз Йорк прекрасно об этом знал. Когда Йорк услышал, что дар прорицания Артеина заблокирован, он был глубоко разочарован. Ведь способности Артеина к предвидению могли бы значительно помочь маркизу в этой войне.

Заявить о видении сейчас было бы слишком опрометчиво. Если в дальнейшем Артеин не сможет совершить новых прорицаний, то такая явная ложь подорвёт доверие.

«Надо готовиться самому на случай, если культ Кроноса всё же вступит в сражение!»

Если нельзя рассказать правду маркизу Йорку, придётся действовать самостоятельно.

Артеин поспешил вверх по склону. Пока Йорк и остальные готовятся к возобновлению битвы, ему тоже нужно кое-что сделать!

Если культ Кроноса скрывается в низине за спиной Широна, то тайное оружие Артеина находилось за холмом, где стоят сами луанцы.

Священник вошёл в свой шатёр. Внутри шатра находился ещё один полог, который словно скрывал что-то от любопытных глаз. Перед этим пологом стояли пятеро стражников.

Стражники те вызывали необычные ощущения. Они источали мощную энергию, так как на самом деле являлись членами личной гвардии Ионахиса Третьего, временно переданными в распоряжение Артеина.

Однако их главной задачей было охранять не Артеина, как было объявлено официально, а то, что скрывалось за пологом.

Гвардейцы строго следовали единственному правилу: не пропускать за полог никого, кроме Артеина! Даже главнокомандующего армией Луана, маркиза Йорка. Даже чтобы просто взглянуть!

Когда Артеин вошёл, гвардейцы взяли мечи наизготовку, отдавая честь, и отчитались: «Вы вернулись! За пологом в ваше отсутствие не происходило ничего странного!»

В дополнительно огороженном пространстве было на удивление пусто. Здесь не было ничего необычного – лишь пять кроватей, поставленных в ряд.

На кроватях лежали пять измождённых стариков, настолько худых, что их кости выпирали сквозь кожу.

Их внешность была поистине специфичной. Глубоко ввалившиеся глаза создавали впечатление, будто смотришь в саму Бездну.

Также вызывало удивление полное отсутствие у стариков мышц и жира. Лишь кожа да кости! Кроме того, у них почти не было зубов и волос. Их облик больше напоминал мумии, которые делают в пустынных регионах, чем живых людей.

Неужели четвёрку рыцарей папской гвардии призвали для защиты всего лишь пяти стариков?

Возможно, в это будет трудно поверить, но Артеин, приблизившись к ним, выглядел крайне озабоченным. Он тщательно проверил пульс каждого из стариков и осторожно коснулся их лбов, чтобы проверить, нет ли у них температуры.

Однако всё было в норме, и Артеин с удовлетворением кивнул.

В настоящий момент старики мирно спали. Они находились в глубоком сне, от которого не могли пробудиться самостоятельно. Они проснутся лишь тогда, когда Артеин разбудит их лично. Только у него есть ключ, способный их пробудить.

Артеин тихо произнёс: «Кому придёт в голову опасаться беспомощных стариков? А ведь они и есть Возвышенные!..»

Всё верно! Это был отряд Возвышенных – тайное оружие папской резиденции. Возвышенные – абсолютное оружие против любых злых сил, а также сущностей, которые отвергают Лу. Именно эта группа когда-то заставила проиграть Кровавого властителя Карла Зейца и короля орков Гюнтера Зейца!

Получив разрешение от папы, Артеин привёз с собой всех пятерых членов корпуса Возвышенных, чтобы они помогли сокрушить культ Кроноса. Он был готов даже к тому, что в этой войне все пятеро иссушат себя полностью. Если это уничтожит культ Кроноса, даже такие потери не станут для него проблемой.

Ведь на подходе новая сотня Возвышенных – настоящее сокровище, обретённое в джунглях! Эти люди молоды и полны сил. А после специальной подготовки смогут передвигаться самостоятельно, в отличие от стариков, которые давно впали в состояние овоща.

Пока они не готовы, но уже скоро заявят о себе миру. Артеин активно работал с новыми Возвышенными, и его ожидания были крайне высоки.

Из-за этого Артеин даже позволил себе приоткрыть истинные чувства: «Конфликт может стать прекрасной возможностью! Я должен увидеть, как нынешняя группа Возвышенных сражается против культа Кроноса! Тогда я смогу узнать о их способностях новые факты. С этой информацией я сделаю новую группу ещё сильнее!»

Это была одна из причин, по которой Артеин принёс группу Возвышенных на далёкое поле боя.

Конечно, главной целью было уничтожение культа Кроноса. Но сбор информации для новой группы Возвышенных был не менее важен. Вот как думал Артеин.

Глава 24

Пока Артеин заботился о Возвышенных стариках, Широн встретился с соратниками по культу Кроноса. Оставив своих подчинённых на холме, он спустился к подножию, где его уже ждали остальные лидеры культа.

«Спасибо, что пришли!» – с улыбкой произнес Широн, выражая свою благодарность.

«Иначе и быть не может! После твоей помощи в джунглях я не имею права забыть об оказанной милости», – ответил Гультеин, широко улыбнувшись, и пожал протянутую руку.

За спиной Гультеина стояли полсотни боевых тёмных эльфов.

Маленький Ямук в этот раз не смог прийти. Они с Гультеином решили не принимать участие в войне вдвоём на случай, если всё пойдёт по наихудшему сценарию.

«Даже завидно! Когда вижу вас двоих, мне кажется, что вы и впрямь отлично ладите!» – хмыкнул Джерикс из-под золотой маски, словно и впрямь завидуя отношениям между двумя товарищами.

Он с напускной готовностью принял протянутую руку Широна, словно уже забыл о гибели своих людей в лесном посёлке. Внешне Джерикс прямо лучился добродушием.

Позади него кружочком стояли шестнадцать рабов. Все как один были бриты налысо и обнажены по пояс. На лбу каждого из них красовалась татуировка в форме пламени, вероятно, символизирующая Джерикса.

«Спасибо, Джерикс», – поблагодарил его Широн.

Затем он склонил голову перед Хизис и Бафи.

«Спасибо, что пришли», – произнёс он с почтением, и было неясно, кому оно предназначалось – девушке или старику.

«Мы обязаны были прийти!» – отозвалась Хизис. – «Если Восточное отделение падёт, для нас это будет огромным ударом. К тому же, меня и саму тянет отомстить Луану, так что всё складывается к одному.»

Широн ответил лёгкой улыбкой. Месть Луану была и его целью. Впервые за долгие годы он ощутил единение мыслей с Хизис, и это было ему приятно.

Широна беспокоило, что их последнее расставание вышло таким неловким. Однако, похоже, это чувство уже осталось в прошлом.

Внезапно Гультеин хлопнул Широна по плечу и задал вопрос, который отвлёк его от мыслей о Хизис: «Кстати, а это нормально, что мы тебя раскроем? Насколько я понимаю, собравшиеся на холме не в курсе о твоей связи с культом Кроноса. Ты не против, чтобы твоя личность была раскрыта?»

Это был действительно важный вопрос!

Широн кивнул, словно успокаивая: «Насколько мне известно, Джерикс владеет заклятиями огненного типа, а ты, Гультеин, призываешь духов Молнии. Ещё слышал, что дядюшка Бафи использует духов Воды. Пока не вижу ничего, что можно было бы связать с культом Кроноса! А значит, и проблемы нет. Кстати, госпожа Хизис… а какое направление магии у вас?»

В его речи звучали одновременно интерес и просьба по возможности избегать применения чёрной магии.

Хизис, уловив скрытый смысл его слов, улыбнулась и сказала: «Я, как и Бафи, буду использовать духа Воды. Не беспокойся – я постараюсь, насколько это возможно, избежать применения чёрной магии.»

Эта ситуация поставила Джерикса в тупик. Он-то надеялся получить возможность уличить Широна в том, что тот является последователем Кроноса! Но всё пошло не по плану.

«Зион, разве ты не собираешься призывать Рыцаря Смерти? Ты ведь не думаешь, что сможешь победить главные силы Луана без него? Даже с нами подкрепление – это всего лишь несколько десятков бойцов! Без Рыцаря Смерти…»

«Время призвать Рыцаря Смерти ещё не пришло. Прежде я намерен продержаться как можно дольше своими силами. К тому же, я уверен, что вы с Гультеином способны на большее, чем Рыцарь Смерти. Как, разумеется, и госпожа Хизис с дядюшкой Бафи. Кроме того, если даже мы ничего не сможем сделать, то и Рыцарь Смерти не поможет.»

Острые, как нож, слова Широна исказили лицо Джерикса, сделав похожим на злого духа. Но маска скрыла его истинные чувства.

«Вот урод!» – подумал Джерикс, но, конечно, не стал произносить это вслух. В глубине души ему сейчас хотелось убить Широна.

Артеин приказал использовать этот шанс, чтобы раскрыть истинную природу культа. Но его инструкции придётся снова нарушить! У Джерикса закружилась голова, когда он представил, что его ждёт, если приказ Артеина не будет выполнен.

Но Джерикс быстро стёр с лица это выражение и произнёс то, чего совершенно не хотел: «Раз ты так считаешь, я согласен! Будь что будет.»

Глядя ему прямо в глаза, Широн усмехнулся.

Битва возобновилась около семи часов вечера. Несмотря на то что было лето и солнце не успело скрыться за горизонтом, вокруг царил непроглядный мрак. Тучи скрыли светило надёжнее, чем горные вершины.

В тот момент маркиз Йорк размышлял, стоит ли ему немного отступить. Сражаться в такой темноте будет нелегко, а дождь, похоже, не собирается прекращаться. Поэтому вместо того чтобы стоять у подножия холма, он думал, не лучше ли отойти немного назад и разбить полноценный лагерь? Ведь стоять под дождём до утра – задача, требующая немалой выносливости.

Вш-шш…

Маркиз Йорк перевёл взгляд на небо, но дождь не только не перестал, но и, казалось, решил усилиться ещё больше.

«Градунские ублюдки сейчас наверняка думают о том же, верно?» – подумал он. На этой мысли маркиз всё же решил немного отодвинуть войска назад.

И в этот момент с холма раздался громоподобный голос Широна: «Все в атаку!»

Повинуясь его приказу, союзные рыцари ринулись вниз по склону.

Маркиз Йорк замер с открытым для команды ртом. Бойцы Святого легиона, ожидавшие от него приказа отступить, тоже были ошеломлены.

Из глаз Йорка посыпались искры.

«Похоже, с этим грязным семенем Кроноса ничего не поделаешь! Что ж, давайте покажем им, что Лу присматривает за нами не только днём!»

Ву-ууум!

Меч маркиза окутало мощное свечение. Кристаллизованная аура осветила окрестности ярким светом.

Граф Бомонд тоже поднял меч и взмахнул им, породив шлейф радужной ауры.

Войско альянса обрушилось на них, словно приливная волна. Глаза Широна, находящегося среди атакующих, заволокла Тьма.

«Ху-ух, хух, хух!»

Широн полностью раскрыл свою силу. В дневном сражении он сдерживал переполнявшую его мощь, потому что на него смотрело множество людей.

Теперь в этом не было нужды. Вокруг царила темнота, а его соратники по культу Кроноса были готовы прийти на помощь. Так стоит ли продолжать скрываться? Даже если на этом поле битвы, где на кону стоят жизни, и проявится немного тёмной силы, шансы вызвать разногласия в рядах союзников невелики.

К тому же, терпеть становилось всё труднее! Жаждущие крови призраки делались всё более настойчивыми. И обычной дракой их уже не удовлетворить.

Гр-р!

Уголки его губ дрогнули. В области клыков возник зуд, а в горле пересохло.

«Гро-ооар!» – наконец, исторгли его уста.

Свирепый рёв, который ранее, в Коломе, заставлял паниковать воинов Арманской империи, обрушился на противника. Земля под ногами вздрогнула, да и люди содрогнулись от этого звука.

«Демонический ублюдок!» – воскликнул маркиз Йорк, вытаращив глаза, и яростно ринулся в бой.

На этот раз Широн не стал уклоняться. Как будто простого спуска с холма было недостаточно, он вместе с конём оторвался от земли и с ужасающей скоростью обрушился на головы врагов! Однако его целью был маркиз Йорк.

З-зззз! – Вознесённое над головой копьё с яростью бури устремилось прямо в лоб маркизу.

Ба-аам!

Дз-занг!

Вибрирующее копьё Дюмонема, который в этот момент занимал тело Широна, ринулось в бой. Когда оно столкнулось с аурным мечом Йорка, раздался громкий металлический звон.

Искусство Широна казалось одновременно простым и сложным. Он будто бы примитивно рубанул копьём перед собой, но вложенный в атаку импульс был невероятно высок и сложен.

Встретившись с мечом Йорка, копьё заскользило по лезвию. Изменяя скорость вращения, оно стремительно подстроилось под резонансную частоту оружия противника.

В этом и заключается секрет вибрирующего копья. Если у преграды нет нужного запаса прочности, она просто разлетается на куски.

Но это было только начало. Вращающая сила, передавая вибрации лезвию меча, также использовалась, чтобы удерживать оружие Йорка!

Хотя в темноте это было трудно заметить, вокруг копья Широна, словно торнадо, кружилась чёрная аура. Мана Тьмы, изливаясь из самого сердца, бесконечным потоком вливалась в копьё.

Поскольку мана Тьмы поглощает свет, она не сияла, как обычная аура. Однако, по сути, обладала теми же свойствами.

«Аррх!»

В момент столкновения маркиз Йорк почувствовал, как его теснят. Он не мог в это поверить!

Ведь его оружие – не просто аурный меч! Он уже превзошёл уровень кристаллизации, и то, что окружает меч теперь, является скорее кристаллом повторно уплотнившейся маны!

Пятнадцать лет отшельничества привели к уплотнению кристаллизованной ауры. Попытки вызвать кристаллизованную ауру, а затем повторно её уплотнить, даже не подозревая о таком способе, были поистине трудной задачей, стоившей кровавой рвоты и треска костей!

Но в тот момент Йорк не чувствовал боли. Он был настолько воодушевлён своими достижениями на пути меча, что испытывал лишь радость.

Когда всё наконец-то получилось, он не смог сдержать слёз счастья. Теперь он был уверен, что превзойти его в силе меча не сможет никто! Возможно, в технике герцог Теодор его и опередит, но в силе оружия – нет!

Как же так вышло, что он не может противостоять сокрушительной мощи копья Широна?!

«Как такое возможно?!» – вскричал маркиз, его глаза расширились от потрясения. Он почувствовал, как в его голове словно что-то разбилось вдребезги! Вся его уверенность, все его убеждения и годы напряжённой работы рухнули в один миг!

Догадывался ли Широн о всей глубине разочарования Йорка, но его охватил ещё больший гнев. Вернее, не его, а Дюмонема.

Как он смеет?! Неужели этот глупый и ничтожный человечишка действительно пережил удар его копья?!

Это же просто невероятное оскорбление!

Кха-ха-ха-ха! У-ха-ха-ха!

Бартенкиум, управляющий мышцами Широна, заржал в голос. Братья Карл и Гюнтер Зейцы, находящиеся в сердце, присоединились к его веселью, открыто потешаясь над Дюмонемом. Позор!

«Гра-ааа!» – прогремел новый рёв прямо в лицо маркизу Йорку. В этом звуке слились воедино ярость Дюмонема и адская песнь Бартенкиума.

Блюэ!

В мгновение ока барабанные перепонки маркиза разорвались, а изо рта хлынула кровь. Внутренности Йорка и так были повреждены от столкновения с вращающимся копьём, а теперь ещё и удар звуковыми волнами!

«Нахал! Как ты посмел?!» – раздался из уст Широна дрожащий от ярости крик.

Но то никак не могло быть голосом человека. Это был крик Сатаны, доносящийся из самых глубин ада!

Широн взмахнул копьём и отбросил меч Йорка. Затем перехватил древко по центру и начал усиливать вращение.

Окружающий воздух завибрировал. Вращающееся копьё до предела увеличило втягивающую мощность. Со всей округи полетела пыль, а плащ маркиза Йорка скрутило в тугую трубку.

Поражённый внезапным притяжением, маркиз инстинктивно попытался одёрнуть плащ. Однако объектом, на который была направлена эта сила, оказался меч Йорка! Если маркиз не хотел потерять его, то не должен был так поступать.

«Ар-р!»

Маркиз резко потянул меч на себя, отчего тот лишь завибрировал. Тогда он перехватил рукоять обеими руками и потянул сильнее, но это только усилило вибрацию. Это была дрожь, вызванная втягивающей мощью копья Широна и личной силой маркиза Йорка!

Глава 25

Граф Бомонд, наблюдая за сражением между маркизом Йорком и Широном издалека, внезапно ощутил тревогу. Противник Йорка показался ему слишком опасным.

Когда эти двое сошлись в поединке, Бомонд решил не вмешиваться, чтобы не задеть самолюбие маркиза. Он просто преградил путь к отступлению на случай, если Широн снова попытается сбежать.

Но вдруг ситуация приняла неожиданный поворот.

«Господин маркиз!» – воскликнул Бомонд и бросился на помощь.

Однако Широн не обратил внимания на его стремительный рывок. Он был сосредоточен только на маркизе Йорке. Несмотря на опасность, он был полон решимости покончить с противником здесь и сейчас.

Внезапно Широн изменил направление вращения копья и высвободил втягивающую силу.

Суи-уи-уисс!

Что происходит, когда крепко держащая сила внезапно исчезает?

Йорк по инерции упал навзничь, и Широн воспользовался этой возможностью, направив своё копьё прямо в него. Теперь это было уже не просто вибрирующее копьё. Оно ещё не достигло силы Смерча, но было на грани. Вот насколько велика оказалась ярость Дюмонема!

Тр-рз! – Сам воздух вокруг вибрировал с громким треском.

Йорк был не в силах противостоять этой мощи. Потерять равновесие, когда он сопротивлялся втягиванию, стало его ошибкой.

Крак! Ослепительно белая паноплия, символ его гордости, не выдержала удара и раскололась.

Мастера папской резиденции, изготовившие её, клялись, что одна только защитная святая магия, нанесённая на паноплию, надёжнее, чем тридцать или даже сорок обычных доспехов!

И вот, когда копьё пробило паноплию, пронзая кожу и дробя рёбра, Йорк вспомнил самоуверенные рожи этих мастеров.

«Какие на хрен тридцать-сорок доспехов?!» – проклинал он их в этот критический момент.

«Господин маркиз!»

Но Йорк уже не слышал потрясённого восклицания Бомонда, который во весь опор спешил к нему.

Бомонд был настолько потрясён, что, казалось, его сердце вот-вот выскочит из груди! Он прыгнул прямо со спины лошади, взвившись в воздух. На кону жизнь маркиза Йорка!

Вжу-уу!

Радужная аура Бомонда озарила тёмную дымку за спиной Широна, намереваясь рассечь его пополам!

Митрополит Штауф, стоявший за спиной Йорка, поспешно воздел руки к небу: «Именем Лу взываю я к силе жгучего пламени. Иная форма Света – энергия Огня! И ещё взываю к силе яростного ветра. Приди, иная форма Света – энергия Ветра!»

Из правой руки митрополита вырвался поток яркого пламени, а в левой зародился вихрь. В этот момент руки соединились, и объединённые стихии устремились к Широну. Именно такие атаки были специализацией Штауфа!

Сбоку на Широна обрушивается меч графа Бомонда, а спереди – пламя митрополита Штауфа!

Широн отреагировал мгновенно. Выдернув копьё из груди Йорка, он перехватил древко посередине и завертел его в руках. Казалось бы, обычное использование копья в качестве щита, однако скорость вращения была настолько высокой, что это нельзя было назвать обычным! При таких скоростях возникает перепад давления, который выталкивает окружающий воздух.

И вот, невероятным образом, огненная атака Штауфа была отражена! Пламя не коснулось тела Широна, а разлетелось во все стороны под давлением воздуха, созданном копьём, и обрушилось на головы луанских солдат!

«Чёрт!» – вскрикнул митрополит и поспешил отозвать святую магию. Атака, которая наносит урон своим – это даже хуже, чем её полное отсутствие!

Тем не менее, она всё же принесла некоторую пользу. Благодаря ей, Бомонд смог без каких-либо помех долететь до Широна.

«Сдохни!» – рявкнул Бомонд, вкладывая все силы от плечевого отдела до пояса в удар, нацеленный в противника. Отразить его атаку тот не мог успеть физически!

Ему требовалось время, чтобы извлечь копьё из тела маркиза Йорка, и ещё больше времени, чтобы раскрутить копьё, отражая атаку митрополита Штауфа. Да, лишь мгновения, но всё же!..

Однако у него всё ещё были боевая ярость и опыт Гюнтера Зейца. В бою на близкой дистанции Гюнтер был непобедим!

И ещё!.. Был ещё один, кто не прочь сразиться в такой манере. Император-людоед Бартенкиум высвободил способности!

Широн рванулся навстречу стремительно приближающемуся Бомонду, словно намереваясь заключить того в объятия.

Из-за неожиданного сокращения дистанции Бомонду пришлось уменьшить размах. У него не оставалось иного выбора, кроме как подстроиться под стремительный рывок противника.

В результате атака потеряла свою мощь, так как поток ауры также пришлось сократить.

Кр-рак! – Раздался жуткий звук врезающегося в наплечник Широна аурного меча!

Кристаллизованная аура Бомонда с лёгкостью пробила прочный панцирь и вонзилась в плечо Широна, разрезая мышцы и кости.

Но даже в этот миг с лица Широна не исчезла жуткая усмешка. Подставив правое плечо под удар, он выиграл время и использовал его для собственной атаки.

Копьё, ещё мгновение назад сдерживавшее пламя, внезапно сделало горизонтальный рывок, подобный броску ядовитой змеи, и вонзилось в живот графа Бомонда!

Чвок!

Хотя расстояние было небольшим, копьё Широна обладало значительным потенциалом. Вращение также было мощным. Этого хватило, чтобы пробить доспехи Бомонда и глубоко вонзиться в его тело.

У графа не было шанса отразить атаку. Меч, вонзившийся в плечо Широна, застрял, поскольку его плотно удерживали резко уплотнившиеся кровь и мышцы.

Кровь окутала широкую рану в плече, а мышцы прилипли к лезвию, словно пиявки.

«Кхах! Это ещё что за чёрная магия?!»

Лицо графа побагровело, на лбу вздулись вены, а глаза налились кровью, словно вот-вот потекут кровавые слёзы.

Широн приблизился к потрясённому Бомонду и заглянул ему прямо в глаза. Их зрачки встретились.

Бомонд увидел глаза, которые не могли принадлежать человеку! Это было подобно взгляду в бездонную пропасть или океан крови! В глубине этих глаз перемешались зелёный свет и нечто белёсое, плавающее в глубинах.

Бомонда охватила дрожь. Он со страхом осознал, что прикоснулся к чему-то, чего касаться нельзя.

Голова закружилась! Ужас, который он испытал, барахтаясь в бескрайних водах Восточного моря, вернулся!

Ших! – Ухватившись за копьё обеими руками, Широн протолкнул его ещё глубже в живот Бомонда.

Копьё погрузилось до самой спины Бомонда. Благодаря паноплии оно не вышло с обратной стороны, но внутренности графа теперь пребывали в полном хаосе!

Ш-шш…

Прежде чем Бомонд успел осознать происходящее, рассечённое плечо Широна в значительной мере зажило. Процесс заживления шёл в десятки раз быстрее, чем могли достичь митрополиты с их целебными чарами! Мышцы соединились, нервы тоже, а расколотые клинком кости срастались.

«Д-демон… Гулп! Блюэ, блюэ-э!» – потрясённый Бомонд хотел сказать что-то ещё, но хлынувшая горлом кровь остановила его.

Сначала кровь была тёмной и густой, но постепенно приобрела яркий оттенок. Всё тело заледенело, и его охватила дрожь, как при лихорадке.

«Нет!» – вскричал митрополит Штауф.

Всё это время он усердно накладывал чары исцеления на поверженного Йорка. Но, услышав крик Бомонда, удивлённо вскинул голову, и его глазам предстало ужасное зрелище.

«Господин граф!» – вздрогнули и бросились на выручку наиболее близкие к месту действия паладины.

«Чёртова мошкара…» – Широн на одной руке поднял нанизанного на копьё Бомонда. После чего, разворачиваясь, ударил с размаху ближайшего паладина.

Подставив щит под удар, паладин покатился по земле, увлекаемый телом Бомонда. Столкновение было поистине мощным.

Не теряя времени, Широн подхватил копьё упавшего воина и, подняв его над головой, направил острие на следующего противника.

Щит паладина разразился искрами, а древко копья переломилось. Сила удара была настолько велика, что, несмотря на то, что он пришёлся в щит сверху, паладина выбило из седла и швырнуло наземь.

Широн заменил сломанное копьё новым и яростным галопом ринулся в самую гущу паладинов.

«Гро-оар!» – вновь раздался рёв, глаза Широна горели гневом.

Когда он готовился перерезать горло маркизу Йорку, его отвлекли Бомонд и Штауф. А когда он почти прикончил Бомонда, на него напали паладины!

Травмы Йорка и Бомонда были тяжелыми и представляли угрозу для жизни. Если срочно не принять меры, они неизбежно погибнут.

Но Широн знал, что оба выживут. К ним уже спешили митрополиты, на бегу произнося множество исцеляющих заклинаний.

Гнев, охвативший его после того, как ему не позволили убить вражеских военачальников, заполнил всё его существо. И обрушился на паладинов, словно буря.

Шу-ууу!

Копьё Широна яростно вращалось. С него вот-вот готов был сорваться Смерч. И, подгадав момент, он метнул его.

Маны Тьмы было недостаточно, чтобы высвободить Смерч полностью, а даже если бы это удалось, справиться с последствиями было бы сложно. Поэтому он бросил технику в противников, не дожидаясь её полного завершения.

Но даже не завершённый Смерч был Смерчем. Паладинов, оказавшихся на его пути, разорвало в клочья, несмотря на тройную защиту: барьер святости, щиты и паноплии.

Шу-у! Плеск!

Ещё один паладин Белого дракона отлетел с дырой в районе сердца. Каждый раз, когда копьё Широна порождало воронку, паладины гибли один за другим, не в силах противостоять мощи его техники.

Гнев Широна проявлялся и в других аспектах. Хотя его Глаза Змея не были полностью открыты, их заволокла Тьма. Из этой Тьмы исходила сила, с которой не могла справиться даже святость священников.

Никто не мог противостоять ему в этот момент. Гибли паладины, умирали священники, а Святой легион валился с ног толпами.

Действия Широна оказали значительное влияние на войска альянса. Оба вражеских лидера были устранены мгновенно, и множество паладинов, пытавшихся остановить его, оказались в критической ситуации. Образовавшийся вакуум дал союзникам понять, что у них есть шанс на победу.

Немаловажную роль в этом сыграли также действия Дюваля и маркиза Бальфона. Чем дольше они сражались, тем сильнее становились.

Дюваль, участвуя в войне, постепенно постигал искусство меча, которое получило название Меч Войны.

Человеком, который прошёл этот путь и достиг невероятного могущества, считали Волчьего короля. Он участвовал в сотнях войн, больших и малых, и снискал славу наёмника. В то же время он переродился в Меч Войны. Хотя его стиль нельзя в полной мере назвать этим термином, поскольку в бою он использует и саблю.

Дюваль же смог достичь такого уровня всего за несколько войн! Охота на тигра, которая кардинально изменила мышление, вторжение Колома, война с Арманской империей и нынешнее противостояние с Луаном – всего четыре войны. Поистине стремительный прогресс!

В отличие от Дюваля, Падший меч Бальфона уже находился в финальной стадии своего развития. Маркиз, возможно, не осознавал этого в своём полубезумном состоянии, но из его глаз исходила алая злоба.

Более того, его фирменная молочная аура сменилась на мутно-малиновую.

После нескольких войн стиль Бальфона в обращении с мечом также претерпел изменения. Его меч стал как будто медленнее и издавал странные вибрации. Движения Бальфона, гармонирующие с мечом, тоже стали словно колеблющимися.

Однако остановить его клинок не мог никто. С каждым его ударом проливалась кровь, и падали замертво тела. Бальфон целился лишь в два места: глазное яблоко или гортань, не обращая внимания на остальные части тела.

Активную роль в сражении играл и маркиз Родни, командор королевства Тругель. В бою он умело распределял свою выносливость, чтобы не потерять силы в самый неподходящий момент. Он использовал лишь минимально необходимое количество энергии для противостояния противникам, из-за чего даже казался слабее, чем на самом деле.

Кроме того, маркиз Родни обладал прекрасным чувством окружающей обстановки. Он никогда не вступал в бой там, где враг концентрировал свои силы, и если чувствовал, что паладинов становится слишком много, сразу же отступал.

Несмотря на то, что имел явное преимущество над своим соперником и мог бы отрубить тому голову, если бы задержался еще немного, он уходил без колебаний.

Благодаря этому у него сохранялось достаточно сил для продолжения битвы. Он мог оказывать поддержку своим союзникам, помогая им справляться с врагами.

Правый фланг тоже неплохо держался. Граф Георг, командир королевской гвардии, и граф Кунцман, недавно освобождённый из плена в крепости Павитон, прекрасно взаимодействовали друг с другом.

Несмотря на серьёзные раны, Кунцман продолжал сражаться, поддерживая Георга. Благодаря этому, они не позволяли противнику теснить себя слишком сильно.

Глава 26

Широн проявляет ужасающую силу! Дюваль, Бальфон, Родни и Георг сражаются с полной самоотдачей!

Тем не менее, в целом, преимущество по-прежнему остаётся за Луаном. Разница в качестве солдат, которые определяют исход войны, слишком велика.

Даже если не учитывать, что бойцы Святого легиона являются фанатиками, их подготовка значительно превосходит подготовку войск альянса. Более того, в самом начале этого сражения священники наложили на них массовые благословения.

Восстановление, которое снимает усталость, Лечение ран, устраняющее травмы, и Ментальная перезагрузка, снимающая психологическое напряжение – всё это щедро даровалось Святому легиону.

«Ух!» – ещё на этапе произнесения священники ощутили, как от напряжения перехватывает дыхание.

Священники одновременно благословляли десятки тысяч солдат. И когда молитвы были завершены, они без сил плюхнулись на землю. Святая сила и мана, которые всегда наполняли их тела, временно истощились. Какое-то время священники больше не смогут к ним обратиться.

Однако это не просто подняло боевой дух солдат Святого легиона – они практически вернулись к тому состоянию и настрою, которые были у них перед первым сражением! И это разительно отличало их от солдат Градуна, которые были утомлены и с трудом поднимали оружие.

Хотя Широн, Дюваль, Бальфон и Родни отлично справлялись на своём участке, они могли компенсировать лишь разрыв в силе среди рыцарей. Рядовых же солдат продолжали теснить, заставляя пятиться обратно к вершине холма.

Всё это относится к центральному подразделению, однако фланги тоже не смогли проявить себя и были отброшены назад. Особенно опасной ситуация выглядела слева, где у альянса не было выдающихся рыцарей. И если ничего не изменится, то левый фланг будет разбит, после чего центр может попасть в клещи.

Гроах! Тр-ррз!

Тёмное небо расчертила очередная молния, дождь становился всё сильнее. Именно в этот момент на холме появился Возрождённый культ Кроноса. Первыми в бой вступили Хизис и Бафи, оказав поддержку левому флангу, который испытывал особенно сильное давление.

«Придите, милые дети мои!» – воскликнул Бафи, появляясь на вершине холма, увитого виноградными лозами.

Старик поднял перед собой посох, и капли дождя, сливаясь воедино, устремились в направлении луанских солдат.

Пуф-ф! Пуф-ф! Пуф-ф!

Пропустить эту атаку было серьёзной ошибкой. Водные сгустки, сотворённые Бафи, отбросили солдат Святого легиона на десять метров! Люди кубарем покатились вниз по склону, сталкиваясь друг с другом и рискуя свернуть себе шеи.

В бой вступила и Хизис. Она вытянула перед собой правую руку ладонью вверх, и капли дождя начали собираться в её ладони. Губы девушки начали безмолвно шевелиться.

Ву-уушш!..

Едва Хизис закончила произнесение, как на её ладони появилось нечто, напоминающее огромный сгусток воды. Он продолжал расти, пока не достиг размеров, примерно в два раза превышающих человеческий рост. Тогда из него стали проявляться очертания головы и конечностей.

Это была Аква – высший элементаль Воды!

«Вперёд, Аква! Покажи луанцам свою силу!» – воскликнула Хизис, и Аква, почтительно склонив голову перед хозяйкой, устремилась на поле боя.

«Это что ещё за водная сущность?!» – поразились солдаты Луана и бросились на элементаля с копьями.

В этот миг и началась атака Аквы.

Удары копий разбили водный сгусток, заставив разлететься в разные стороны. Однако вместо того чтобы опасть, брызги превратились в десятки струй, которые опутывали луанских воинов.

Словно огромный кракен, который с лёгкостью поднимает людей своими щупальцами, Аква обвивала водные жгуты вокруг солдат, вознося их в воздух и с силой ударяя о землю.

«Ааа! Моя спина!» – слышались крики боли.

У многих солдат, попавших под атаку Аквы, сместились позвонки. Хотя это и не привело к мгновенной смерти, с повреждённой спиной сражаться было гораздо сложнее.

Некоторым солдатам повезло меньше: Аква обвила их шеи водными жгутами и просто задушила.

«Элементаль! Это водный элементаль! Зовите священников!» – вскричали солдаты.

Однако священники были слишком ослаблены благословениями и не могли прийти на помощь.

Солдаты растерялись. Как ни рубили они мечами, ни протыкали копьями противника, тот оставался невредимым!

«Если священники не могут помочь, нам нужно позвать господина митрополита!» – решили они.

Тем временем Аква продолжала нейтрализовать солдат Луана, а Бафи усилил натиск.

Пока Аква выигрывала время, он прочёл длинное заклятие, которое высвободило одну из высших магий водной стихии.

«Каскадный водопад!» – выкрикнул Бафи ключевое слово, и яркий свет, исходя из его ладоней, прочертил в небе ровную линию, которая вскоре превратилась в зияющую трещину.

Вш-шууу!

Из трещины хлынул невероятной силы поток воды, который обрушился прямо на ряды луанских солдат! Водопад накрыл пространство в радиусе тридцати метров и смёл солдат с холма.

«Ааа! Гульп! Кха-кха-кха!»

Бойцов уносило прочь, сотни солдат были мгновенно выведены из строя. Каскадный водопад, усиленный бушующим ливнем, обладал невероятной мощью!

Митрополит Гион ринулся на защиту фланга. Митрополит Йекарик подал знак, что скоро тоже придёт на помощь. Однако первыми вмешались паладины Белого орла, направив своих коней в сторону Бафи и Хизис.

«Покончим с магами, пока они не нанесли больший урон!»

Десять паладинов одновременно нацелились на Хизис, но девушка оставалась спокойна. Она повела в сторону левой ладонью, и в ней появилась ещё одна Аква. Новый элементаль взмахнула рукой, блокируя пространство между Хизис и паладинами.

Бафи также сменил вектор атаки. Любой, кто собирался причинить вред Хизис, становился его врагом номер один.

Капли дождя, соединившись, превратились в сгустки воды, которые с молниеносной скоростью полетели вниз, целясь в тела паладинов.

Пуфф! Пуфф! Пуфф! Пуфф!

Паладины оснащены зачарованными паноплиями и щитами, поэтому их не напугать водной атакой. Однако из-за хаотично разлетающихся водяных брызг им было трудно держать глаза открытыми, а значит, и сосредоточиться на приближении к Хизис.

Тем временем подскочила Аква и обвила шеи лошадей. Тело элементаля вытянулось в ширину, охватив сразу десять животных.

И-иии!

Лошади брыкались и пытались вырваться, но в конце концов упали на землю, с пеной на губах. Паладины орудовали мечами, но их атаки были подобны попыткам высечь розгами море – не наносили никакого вреда.

Лишившись коней, паладины были вынуждены отступить. Однако с прибытием митрополита Гиона ситуация изменилась.

«Понижение температуры!»

По мере того как святая магия Гиона распространялась, воздух вокруг Аквы сильно охладился, сковывая её тело льдом. В жидкой форме Акву бесполезно атаковать, но лёд – это совсем другое дело!

Крак! Крак! Крак!

Паладины с новыми силами взялись за мечи и быстро разрушили тело Аквы, которое рассыпалось на множество осколков льда.

Когда лёд растает и превратится в воду, Аква снова обретёт силу. Но это произойдет только в том случае, если ведьма будет жива!

Именно об этом подумали паладины, устремляясь к Хизис. Пусть у них больше нет коней, но на таком расстоянии без них даже быстрее.

Вжу-уу!

Паладины взвились в воздух в прыжке, их мечи окутали яркие ауры.

«На кого это вы собираетесь напасть, негодники?!» – взревел Бафи, взмахнув посохом, и во врага устремились бесчисленные сгустки воды.

Но паладины без колебаний принимали их в свои тела, упорно прорываясь к Хизис. Это был быстрый и яростный рывок!

В глазах Хизис сверкнул лёд. Она задумалась: не придётся ли нарушить данное Широну обещание? Всё-таки перед ней десять паладинов, и одним лишь духом Воды их не остановить!

«Пожалуй, это должно сработать! Каскадный водопад Бафи всех отвлёк, так что они вряд ли что-то заметят.»

Она была права – в данный момент никто из союзников не обращал на неё внимания. Рыцари и солдаты альянса были слишком поглощены сражением со Святым легионом.

Ш-шш…

По телу Хизис стремительно распространялась чернота. Правая рука обрела слюдяной блеск, а в глазах вспыхнула злобная энергия. Из руки хлынули струи чёрного тумана, окутавшие пространство перед ней. Образовалось небольшое облако высотой около четырёх метров и шириной примерно десять, напоминающее гонимый ветром дым от костра.

«Ведьма творит своё злое колдовство! Задержим дыхание и быстро снесём ей голову!» – воскликнул кто-то из луанцев.

Паладины прикрыли рот и нос рукой. И припустили к Хизис ещё быстрее.

Митрополит Гион склонил голову набок, размышляя о том, какую чёрную магию собирается использовать Хизис. Внезапно он подскочил, словно поражённый молнией, и закричал изо всех сил: «Стойте! Не прикасайтесь к этому туману!»

Но было слишком поздно. Пока он кричал, паладины уже ворвались в туман, направляясь к Хизис.

На губах Хизис появилась ледяная усмешка.

«Поздравляю. Вы стали первыми жертвами Вселения, одного из четырёх запретных заклятий.»

Чёрный туман, окутавший паладинов, оказался проявлением Вселения – одного из четырёх высших проявлений чёрной магии, запрещённых указом папы!

Оказавшиеся в тумане люди преобразились до неузнаваемости. Их кожа почернела и приобрела блеск, подобный правой руке Хизис. Руки, лица и шеи – всё стало чёрным. А в глазах появилось нечто зловещее.

Гррр! – губы паладинов растянулись в оскале, обнажая зубы. Изо рта закапала тёмная слюна, в воздухе повеяло трупным смрадом.

Добежав до Хизис, они резко развернулись и, издав короткий рёв, ринулись в атаку на войско Луана.

Внезапные изменения, произошедшие с десятью паладинами, заставили Гиона побледнеть. Он потрясённо прошептал: «Это же Вселение! Так эта дьявольская магия не исчезла из мира?! Это конец!»

Пока митрополит, охваченный растерянностью, размышлял, что ему делать, десять осквернённых паладинов уже настигли его.

Паладины стремительно атаковали Гиона, используя аурные мечи. Они отсекли ему голову, а затем принялись кромсать тело по вертикали и горизонтали.

Вскоре на месте митрополита осталась лишь бесформенная груда плоти, а осквернённые паладины устремились к боевым порядкам Святого легиона. Ворвавшись в их ряды, они с невероятной скоростью принялись орудовать мечами.

«Что происходит с этими людьми?! Они словно демоны!» – закричали легионеры, предупреждая товарищей.

Но всё было напрасно. Прежде чем люди успели что-либо предпринять, их накрыло бешеным потоком воды. Из-за этого они потеряли возможность видеть и слышать.

Хизис не желала, чтобы её использование Вселения заметило множество людей. Поэтому она обрушила водную атаку в том числе и на осквернённых паладинов.

Бафи понял намерения хозяйки и присоединился к бомбардировке армии Луана, не позволяя противникам заметить осквернённых паладинов. Благодаря поддержке Хизис и Бафи, левый фланг горизонтального построения сумел удержаться от прорыва.

Тем временем, за спинами центрального подразделения, в дело вступили Гультеин и его тёмные эльфы. Появившись на вершине холма, они начали осыпать противника стрелами.

Уже стемнело, и центральные отряды были охвачены хаосом сражения. Однако стрелы боевых тёмных эльфов поражали исключительно священников Луана.

«Забудьте о рыцарях, сосредоточьтесь на священниках!» – скомандовал Гультеин, и его приказ неукоснительно соблюдали.

В этот момент священники отдыхали, восстанавливая дыхание и восполняя свою истощившуюся святую силу. Атака стала для них полной неожиданностью, и они не могли ни защитить себя, ни уклониться от неё.

Чвок! Чвок! Чвок! Чвок!

Стрелы, падающие с небес, пронзали священников, вызывая отчаянные вопли и смерть. Паладины с опозданием бросились на защиту, но урон уже был значительным.

Тем временем, вслед за своими подчинёнными, в атаку вступил Гультеин. Он вытянул руки перед собой, держа их на расстоянии примерно двадцати сантиметров друг от друга.

Трр-рррз!

Множество электрических разрядов заполнили пространство между его ладонями, рассыпаясь вокруг голубыми искрами. Возник электрический сгусток, который начал разрастаться, словно воздушный шарик.

Акрал, высший элементаль Молнии! Сгусток в руках Гультеина принял форму синего кота, созданного из электричества.

«Вперёд, Акрал!»

Синий кот соскочил с ладоней Гультеина и бросился в гущу сражения. Он целенаправленно искал скопления луанских солдат, вздыбливал свою шёрстку и испускал мощный заряд электричества.

Тр-рррз!

Молнии, источаемые духом, распространялись во всех направлениях и усиливались благодаря лужам воды на земле.

«Ааааа!»

Солдаты падали без чувств, поражённые электрическим током. Большинство из них были из Святого легиона, но некоторым представителям войск альянса также не повезло оказаться в зоне атаки.

Молнии не имеют глаз. И если уж попал в их радиус, то не избежишь разряда, даже если являешься союзником.

Большинство из тех, кто пали без чувств, погибли от остановки сердца. А те, кто выжил, лежали на земле, исторгая из себя содержимое желудков. Они были не в состоянии сражаться.

В тех местах, где Акрал извергал молнии, солдаты падали толпами. С высоты это должно было казаться внезапно возникающей круглой дырой.

Помощь тёмных эльфов и Гультеина стала значительным подспорьем. А паладины не смогли организовать против них контратаку.

Паладины центральной линии были заняты отражением атак Широна, Бальфона, Дюваля и Родни. Кроме того, им приходилось защищать священников, что ещё больше затрудняло их ответные действия.

Сражение в центре снова застопорилось на середине склона холма. Хотя силы ещё не были достаточны для победы над Луаном, войска альянса не позволяли себя теснить.

На правом фланге ситуация была иной. Там в бой вмешался Джерикс. Он сложил руки на груди, образовав круг, и обратился к силе огня.

Всп-шш! – В его руках появился раскалённый шар. Знаменитое заклятие «Огненный шар» было готово к применению!

Джерикс резко выбросил руки вперёд, словно выпуская из ладоней птицу. Огненный шар, закружившись, словно живой, взмыл к небесам. А затем стремительно упал в самую гущу сражения.

Ба-ам!

В месте падения Огненного шара послышались вопли. Одежда солдат загорелась, обжигая их тела. Проливной дождь не мог потушить пламя, что привело к страшным ожогам.

«Вот вам ещё, хе-хе-хе!»

Джерикс не остановился на одном Огненном шаре. В воздух взлетели второй, третий… и так без конца! Он не разбирал, где находятся луанцы, а где войска альянса. Как только он замечал скопление людей, туда тут же направлялся огненный шар.

В глазах Джерикса под маской бушевало пламя, и это было пламя ненависти. Сила его атак была невероятной и внушала больший ужас в ряды солдат, чем водные атаки Хизис. Видимо, люди гораздо сильнее боятся огня, чем воды.

Однако паладины почти не получали урона от огненных атак Джерикса, благодаря защитным чарам паноплий.

«Вон там маг, использующий стихию огня! Убьём ублюдка!» – вскричали они и устремились к Джериксу.

Парень с презрением фыркнул: «Если бы остались на месте, я бы пощадил вас ради господина Артеина! Но вы, похоже, выбрали смерть. Что же, не стану вам отказывать!»

Губы Джерикса начали беззвучно зашевелились, и вскоре тела шестнадцати рабов за его спиной начали таять.

Всп-шшш! – И вот они обратились в сгустки пламени!

Поразительно! Людские тела, обращающиеся в огонь! Неужели на свете существует такая магия?

Огненные сгустки закружили вокруг Джерикса, словно спутники вокруг планеты. А когда каст завершился, слились в единое огромное пламя.

Перед Джериксом парил огромный сгусток огня, настолько большой, что даже если бы он раскинул руки, то всё равно не смог бы его охватить.

Но дело не только в размерах! Внутри сгустка проглядывалось лицо дьявола. Попробуйте представить огненного демона, от которого в воздухе парит лишь одна голова!

«Вперёд, Король огненных демонов! Ступай и заяви о себе миру!» – вскричал Джерикс, и огромный сгусток огня обрушился на паладинов.

Пламя Короля огненных демонов обладало невероятной силой, многократно превосходящей мощь Огненного шара. Его жар был настолько сильным, что мог плавить металл и камни. На самом деле, его температура была даже выше, чем у вулкана! Поэтому он мог расплавить даже паноплию, независимо от того, какая святая защитная магия была на неё наложена.

Король огненных демонов – это наследие культа Кроноса, обретённое Джериксом. Он освободил сущность, запечатанную в хрустальную сферу предыдущими поколениями культа, и заключил с ней договор на крови. По условиям договора, демон обязался защищать Джерикса и выполнять его приказы до тех пор, пока тот жив.

Взамен Джерикс позволил Королю огненных демонов остаться в этом мире. Шестнадцать рабов стали сосудом, в котором он мог существовать.

Гра-ааа!!!

Король огненных демонов, явившийся в мир спустя сотни лет, яростно взревел.

Битва на великой равнине снова превратилась в беспорядочную кучу малу. А когда в неё вступил Возрождённый культ Кроноса, стала ещё более яростной и жестокой.

Всё смешалось в хаосе битвы!

Незамутнённое безумие войны!

Великая равнина, где всё живое сгорало, переплеталось и сливалось в единое целое!

Домна – вот слово, которое лучше всего описывает происходящее!

Конец десятого тома.

Том 11 - Бог Войны. Врата в ад.

Глава 1 - Ужасные Возвышенные

Акт №1. Ужасные Возвышенные.

Артеин наблюдал за полем боя с вершины холма. Хотя он не был способен видеть мир глазами, его чувство энергий позволяло улавливать происходящее вплоть до мельчайших деталей.

«Жаркое пламя… Должно быть, там сражается Джерикс! Похоже, он сильно взволнован. Настолько, что даже призвал Короля огненных демонов.»

Сначала обнаружение Джерикса обрадовало Артеина, но вскоре уголки его губ опустились в жесткой гримасе.

«Даже если это я дал ему разрешение, по окончании войны со щенком нужно будет провести ещё один обряд очищения. Ему придётся искупить грех убийства Святых легионеров и паладинов Лу.»

Спустя некоторое время мысли Артеина переключились с фланга Джерикса на сражение центральных армий.

«Это сила человека по имени Широн? Я явственно ощущаю энергию Тьмы. Поскольку центральные силы сосредоточены именно там, это, вероятно, его работа… Щенок настолько силен, что я удивляюсь, почему не он стал наследником Кроноса? Хо-о? Там не только Широн! Судя по буйству элементаля Молнии, где-то рядом должен находиться Гультеин».

Затем его внимание обратилось к левому флангу, где находилась Хизис.

«Тогда тот человек, который использует духа Воды, должно быть, Хизис? Магия водной стихии – специализация Бафи, поэтому он, вероятно, тоже там. Хм, эта энергия!..»

Артеин пристально вгляделся в сторону Хизис и, наконец, кивнул, словно что-то понял.

«Так вот почему наследницей Кроноса является Хизис! Это явно энергия Вселения! Те восемь… нет, почти десять паладинов оказались под её воздействием. Пусть вы и задействовали духа Воды, чтобы скрыть Вселение, вам не удастся меня обмануть!»

Будучи способным воспринимать течения энергий, Артеин сразу распознал Вселение – одно из четырёх заклятий, запрещённых указом папы Луана. Для его чувств хитрость Хизис оказалась бесполезной.

Тем временем битва становилась всё более ожесточённой. Обе стороны старались теснить друг друга, сражаясь за вершину холма. Временами казалось, что Святой легион вот-вот займёт вершину, но всякий раз силы альянса возвращали утраченные позиции.

Без поддержки культа Кроноса союзные войска не продержались бы так долго. К этому моменту их уже должны были разбить и рассеять. Однако, с другой стороны, культисты получили даже большую помощь – не будь здесь войска альянса, Возрождённый культ Кроноса уничтожили бы в мгновение ока!

Артеин с досадой цокнул языком, вспомнив проваленный план.

«Если бы Джерикс выполнил свою часть работы должным образом, нам не пришлось бы сражаться против всего альянса Градун… и ущерб был бы гораздо меньшим», – посетовал он, однако вскоре отбросил эту мысль. – «А может, это даже к лучшему! Если воспользуемся шансом и установим контроль над альянсом, то сможем распространить доктрины Лу по всему Градуну!»

Действительно, если смотреть с оптимизмом, всё не так уж плохо. Если альянс окажется под влиянием Луана, это будет замечательным результатом. Пусть ради этого придётся пролить немало крови, но когда-нибудь это должно было произойти, даже без угрозы со стороны культа Кроноса.

Артеин молча поднял руку, и пятеро гвардейцев вернулись в шатёр. Откинув второй полог, они вынесли наружу пять кроватей со стариками.

Момент настал! Пришло время использовать Возвышенных!

Рука Артеина коснулась лба каждого старика. Его губы едва заметно шевелились, произнося слова молитвы: «Взываю к всемогущему Лу. Господь, позволь мне пробудить армию Света, самую могущественную из сил, которые ты даровал этому миру! Свет – это твоя мощь, воплощение твоей силы. Пусть твои слуги последуют за ним, а злобные сущности не посмеют коснуться его!»

Всп-ш!

Едва молитва завершилась, ладони Артеина озарились ярким светом, который осветил лица стариков. Их старческие тела, словно рыбы, выброшенные из воды, начали энергично трепыхаться.

Первый, второй, третий, четвёртый и, наконец, пятый! Артеин пробудил от летаргического сна всю пятёрку.

Старики с трудом открыли свои запавшие глаза и огляделись. Их ушей донёсся тихий голос Артеина: «Время пришло. Демоны, отринувшие власть Лу, здесь повсюду. Паладины пытаются их остановить, но это нелегко, и нам нужна ваша помощь.»

Старики кивнули, едва пошевелив своими иссохшими шеями. Это было молчаливым подтверждением их готовности сражаться во славу Лу.

Артеин жестом подозвал гвардейцев. Указывая пальцем на поле боя, он отдал приказ о перемещении Возвышенных: «В центр направьте двоих. Двух Возвышенных должно быть достаточно, чтобы справиться с Широном и Гультеином, даже если они объединят свои силы. А остальных направьте туда. Поскольку речь идёт о Хизис, наследнице Кроноса, даже троих может не хватить, но урон ей будет нанесён в любом случае.»

Уловил ли он нотки сомнения в их душах? Артеин повторил приказ: «Не думайте о правом фланге. Направьте их исключительно на центр и на Хизис.»

«Есть!» – хором гаркнули гвардейцы, вытягиваясь по стойке смирно.

Выбор направления атаки лежит на Артеине. Их задача – выполнять приказы!

На правом фланге сражение вёл Джерикс, и Артеин не мог не учитывать этот факт. Когда Возвышенные применяют силу господа Лу, она затрагивает все сверхъестественные материи, будь то чёрная магия или магия духов стихий.

Разумеется, Король огненных демонов Джерикса также не сможет противостоять Буре Света, исходящей от Возвышенных. Именно поэтому их не направят на правый фланг. Меньше всего Артеину хотелось, чтобы Джерикс пострадал в текущей битве.

Кровати, на которых лежали Возвышенные, были оборудованы колёсами, что позволяло легко их перемещать в нужное место.

Гвардейцы незамедлительно приступили к выполнению своей задачи. Они понимали, что время, в течение которого Возвышенные будут находиться в сознании, ограничено. За это время они должны уничтожить врага. Поэтому действовать нужно быстро.

Никто не заметил, как старики появились на поле боя. Ведь поле битвы – это место, где сталкиваются мечи и щиты, а воздух наполнен стрелами. Стоит отвлечься – и в бок может вонзиться копьё. К тому же, с небес сейчас низвергается водопад, а по земле носится синий кот, извергая молнии.

В таком хаосе никто не обратил внимания на пятерых стариков, которых спускали с холма. Поскольку они не были всадниками, особой необходимости уделять им внимание не было. Вот почему луанские гвардейцы, катившие кровати, могли беспрепятственно продвигаться к сражавшимся.

Святой легион старался поскорее уступить им дорогу. Легионеры узнавали гвардейцев с первого взгляда, благодаря сверкающим золотом паноплиям.

На их нагрудниках была выгравирована платиновая эмблема – круг, символизирующий Лу. Такие доспехи могли носить только гвардейцы самого папы!

Как только гвардейцы доставили стариков в самую гущу сражения между луанцами и градунцами, их задача была выполнена. Теперь пришла очередь Возвышенных.

Старики, беспомощно лежащие на кроватях, открыли глаза и огляделись. Им не нужно было указывать, где находятся лидеры врагов, отвергнувшие Лу – они поняли это интуитивно. Их внимание сразу привлекли тёмная сила и энергия духов, исходящие от Хизис, Гультеина, Бафи и других.

«Нечестивые ублюдки!..» – нахмурив брови, подумали старики. В их глазах эти люди были поистине отвратительны. Как можно отвергнуть Лу и добровольно поддаться влиянию зла?! Нужно дать им понять, каким ужасным может быть Свет!

Итак, враг был определён, пришло время действовать. Старики с трудом повернулись в сторону лидеров врага и широко расставили руки. Их губы дрогнули.

«Господь Лу, я полностью вверяю это тело тебе. Прошу, используй его как инструмент, чтобы явить свою силу!»

Едва они произнесли эти слова, кожа на их иссохших руках начала вибрировать. Казалось, что-то внутри них пытается вырваться наружу.

На теле стали появляться вздутия, похожие на пузыри. Они возникали по всему телу, а затем перемещались в направлении груди.

Грудь быстро приобрела отталкивающий вид, даже по сравнению с тем, что она представляла собой раньше – перетянутые кожей рёбра. Заполненная пузырями, которые, казалось, вот-вот прорвут кожу, она стала максимально уродливой.

Чувствовали ли они боль? Или слезинки катились по их впалым щекам от счастья, что они являются инструментом Лу?

«О, Лу!» – воскликнул сухой старик с такой силой, что сражавшиеся вокруг люди удивлённо обернулись.

Если предыдущие слова молитвы, произносимые стариками, были скорее тихим бормотанием, то это воззвание к Лу больше напоминало вопль.

Возможно, он надеялся, что его услышит сам господь, который, как он знал, обитает где-то над Небесами? Старик кричал так громко, что из его горла хлынула кровь.

Вспышка! Внезапно в груди старика словно что-то взорвалось. Пузыри лопнули одновременно, и всё вокруг озарилось ослепительным сиянием.

Это был свет чистейшей белизны! Настолько яркий, что на него невозможно смотреть! Он вырвался из груди старика подобно валуну, выпущенному из баллисты!

Свет быстро превратился в бурю, сметающую всё на своём пути.

Это был Свет Лу, оружие бога! Яростное и невероятно мощное сияние, не признающее никаких сверхъестественных сущностей, кроме самого Лу. Именно оно в древности вывело из боя Кровавого властителя и короля орков!

Лицо Гультеина напряглось. Он уже видел этот свет однажды, во время ночной вылазки на лагерь паладинов в джунглях. И хорошо знал, насколько ужасными могут быть последствия атаки этих ослепительных лучей.

Гультеин поспешил отозвать Акрала, но разве мог он сравниться со скоростью Света? Он только начал отменять призыв, как свет Возвышенных прошёл через его тело.

Сам Акрал, конечно же, тоже подвергся этому воздействию. И в тот же миг был насильно изгнан в мир духов.

Мя-аааа!

Вы когда-нибудь видели, как кошке удаляют когти? Слышали ли те вопли, которые потом являются в ночных кошмарах?

Именно такой крик издал Акрал, исчезая.

Гультеина охватила волна отдачи.

«Ыааа!» – завопил он, падая.

Его тело покатилось к подножию холма, корчась от жуткой боли, вызванной уничтожением Акрала.

Схожий шок испытал и Бафи. Если бы он просто использовал магию, урон был бы меньше, но он как раз пытался призвать Акву – высшего духа Воды.

Призыв был почти завершён, когда свет Лу настиг Акву, которая уже обретала финальную форму. Свет отринул саму суть её существования, разорвав в клочья.

Боль, которую испытывает человек, когда его почти завершённый призыв терпит неудачу, невозможно описать словами. В особенно тяжёлых случаях откат может быть настолько сильным, что способен сломить дух самого призывателя.

Бафи оказался именно в такой ситуации. Его тело изогнулось, словно в агонии, а затем он упал, истекая кровью. Кровь хлестала разом изо рта, носа и ушей.

Резко хлынувшая в обратном направлении мана разорвала сосуды и повредила мышцы. Боль в голове была такой, словно кто-то ударил по ней тяжёлым молотом.

Это был самый опасный момент. Боль была вызвана резким притоком крови. В такой момент сосуды в голове вполне могут лопнуть, и человек останется парализован.

Бафи лежал на земле, не в силах пошевелиться или даже дышать. Само собой, исчезла не только Аква, но и все ранее развёрнутые им заклинания.

Хизис ощущала себя не многим лучше товарищей. Ведь свет, излучаемый двумя Возвышенными, был сосредоточен на ней.

Паладины, осквернённые Вселением, рассыпались в прах и исчезли. Десять существ, затронутых Тьмой, были уничтожены одновременно. Прах ещё некоторое время парил в воздухе, но вскоре растворился в каплях дождя.

Однако этим урон не ограничился. После того как были уничтожены все объекты воздействия Вселения, их хозяйка также оказалась в опасности.

Резкий поток маны, хлынувший в обратном направлении, поверг Хизис в состояние шока. Её лицо побледнело, дыхание спёрло в груди. Она прикрыла рот ладошкой, но не смогла сдержать хлынувшую из него кровь.

В этот момент луч света Возвышенных настиг её саму.

Вш-шш!

Свет заблокировал чёрную магию, перерезав канал, по которому в её тело поступала мана Тьмы.

Сама Хизис не является порождением чёрной магии, поэтому свет Лу не может напрямую атаковать её тело. Однако мана Тьмы, струившаяся в её теле, резко иссякла.

Она сжала зубы, стараясь удержаться на ногах. Вложила все свои силы в ступни и колени, чтобы не упасть.

«И-иии!»

Однако не зря её называли Наследницей Кроноса. В ней пробудились силы Тьмы, которая стали активно сопротивляться атаке Света. Если Свет являлся оружием бога Лу, то Тьма, присутствующая в её теле, принадлежала Кроносу. И она не могла сдаться без боя.

Глаза Хизис покраснели, а лицо стало ещё бледнее. Волосы поднялись дыбом, а сквозь кожу, словно паутина, проступила голубая сеть вен и капилляров. Эта сеть распространилась по всему телу, придавая ей зловещий облик.

«Вам не навредить мне таким способом! Моё тело вечно!» – с этим криком тело Хизис окутало синее сияние. Тусклый металлический блеск, словно отсвет бронзы, покрыл её кожу, придавая той вид тонкого слоя бронзового доспеха. И в таком виде она начала сопротивление Свету Лу.

Хотя воздействие Света всё ещё причиняло ей боль, Хизис медленно двинулась вперёд, пристально глядя красными глазами на своих врагов – двух Возвышенных стариков.

Глава 2

Артеин, заложив руки за спину, с интересом наблюдал за сражением. Его взгляд был прикован к Хизис, законной наследнице, обретшей силу Кроноса. Именно она являлась его главной целью.

«Разве не для того Лу отправил меня на эту землю, чтобы я уничтожил Хизис?» – думал Артеин.

Будь даже мирное время, он бы в этом не усомнился. И девушка оправдывала ожидания. Ранее она уже смогла удивить, продемонстрировав Вселение – одно из четырёх запрещённых заклятий. А теперь использовала и вторую магию из этого списка!

«Да это же Тело Вечности! Не могу поверить, что стал свидетелем сразу двух запрещённых техник! Эта Хизис реально умеет удивлять! Не зря господь Лу послал мне столько Возвышенных!»

Большинство заклинаний чёрной магии направлены на нападение, однако существует и защитная магия этого типа. Но Тело Вечности находится вне обеих категорий. Или правильнее сказать, что оно сочетает в себе сразу оба направления?

Артеин внезапно вспомнил Темис – женщину, которая когда-то была одним из Девятнадцати жрецов Кроноса и носила прозвище «ведьма». Её уникальные способности включали Пламенных гулей и Длань Бессмертия, последняя из которых внушала особенный страх, так как считалось, что её не может остановить даже аурный меч.

Говорили, что удар этой Длани способен пробить даже щит, наполненный святой силой, что свидетельствует о невероятной разрушительной мощи этой магии.

Однако Длань Бессмертия – лишь первая стадия Тела Вечности, которое использовала Хизис. В этом смысле его можно отнести к атакующей магии.

Но даже если использовать Тело Вечности для защиты, как это происходит сейчас, оно все равно остаётся крайне эффективным. Главное преимущество этого заклинания заключается в том, что оно плотно облегает тело носителя, не пропуская внутрь никакие воздействия.

Хизис использовала его, чтобы не допустить проникновения Света в своё тело. Это было нелёгкой задачей, ведь Свет способен проникать даже в самые маленькие щели, такие как поры кожи, слизистые оболочки носа или глаза.

Но даже если закрыть все эти отверстия, это не гарантирует, что Свет не найдёт путь внутрь. Мощное излучение, подобное Свету Лу, способно преодолевать даже самые толстые барьеры.

А то, что способно выстоять перед излучением двоих старцев, может быть повреждено излучением большего числа Возвышенных.

В какой-то момент Артеин осознал это: «Как интересно! Она может противостоять сразу двум Возвышенным! Интересно, сколько ещё она сможет выдержать? Пятерых? Десятерых? Возможно, даже семнадцать Возвышенных, которые в древности остановили вторжение вождей орков и вампиров? Но у меня на подходе отряд Возвышенных численностью в сотню человек! Давай, Хизис! Покажи, на что ты способна! Посмотрим, как долго ты продержишься.»

Пока Артеин бормотал эти слова, на Хизис обратил внимание третий член группы Возвышенных. Он оставил Бафи, который уже получил достаточно урона, и сосредоточил Свет Лу на ней.

Хизис запнулась. Её тело покачнулось, словно готовое упасть.

На пересечении лучей…

Теперь, когда все три Возвышенных направили на неё свой свет, терпеть его воздействие стало гораздо сложнее.

Хизис с силой прикусила кончик языка и, ощутив вкус хлынувшей в рот крови, попыталась прийти в себя и собраться с духом.

Она не совсем понимала, что это за ослепительный свет, но осознавала, что ей нужно сопротивляться и преодолеть его. Поэтому, вытаращив глаза, она шаг за шагом продвигалась вперёд.

Крак! Чвок! – Налетевший на неё сзади паладин получил удар кулаком в грудь и, упав на землю, остался лежать неподвижно. Руки Хизис, словно руки бронзовой статуи, мгновенно сломали меч и пробили нагрудник паладина.

Пуф! Плеск! – Теперь под удары её локтей попали двое солдат Святого легиона, подошедшие с боков. Оба упали с раскроенными черепами.

Тем временем поток Света Лу, направленный на Хизис, становился всё более мощным. Трое Возвышенных стариков подняли руки выше, раскрывая грудь шире.

В их конечностях продолжали образовываться пузыри, которые устремлялись к груди, а затем из них вырывались мощные лучи Света.

Чем больше сил использовали Возвышенные, тем менее уверенно выглядели паладины и Святой легион. Они не смогли сразу остановить Хизис и не хотели вставать между ней и Светом, опасаясь помешать его лучам.

В конце концов, им пришлось отойти, чтобы не мешать схватке Возвышенных с Хизис.

«Господь наш Лу, даруй нам мужество и надежду. Ты властелин Света, так подари его тепло своим слугам. И пусть мужество и надежда придут с его лучами…» – молились они, чтобы поддержать Возвышенных.

Союзное войско тоже не могло атаковать, ситуация была патовой. Единственное, что они могли сделать – это поддержать Хизис.

«Ура-а! Борись!»

«Подави презренных ублюдков!» – кричали они изо всех сил, стараясь заглушить молитву Лу.

Войско альянса Градун не заметило, чтобы Хизис использовала чёрную магию. Даже сейчас люди не могли понять природу её способностей.

Всё, что они знали – это то, что два мага Воды пришли, чтобы поддержать их с тыла. И что сейчас одна из них сражается с магами Луана, которые атакуют Светом.

Для них было неважно, кто такая Хизис и почему она им помогает. Главное – она на их стороне. Поэтому войска альянса поддерживали её изо всех сил. Теперь сражение на левом фланге свелось к противостоянию этой четвёрки.

Трёх старцев-Возвышенных, излучающих Свет Лу, против Хизис, наследницы Кроноса!

Всё остальное сейчас было не важным.

Тем временем в центре…

Широн отреагировал на Свет Лу по-своему. Он не корчился от боли на земле, как Гультеин или Бафи, поскольку не занимался призывами или применением чёрной магии.

Тем не менее, он ощущал сильное давление на сердце. Мощный поток маны Тьмы, исходивший оттуда, внезапно оборвался и рассеялся, поскольку Свет Лу препятствовал его распространению.

Разумеется, Десять призраков разразились возмущённым рёвом. Особенно громко кричали братья Карл и Гюнтер Зейцы, прежде уже испытавшие на себе воздействие этого Света.

Гра-ааа!

Они были готовы в любой момент захватить тело Широна и забить стариков до смерти. Обладая сверхъестественными силами, они могли бы без труда справиться с одним или двумя Возвышенными.

«Нельзя!» – Широн решительно подавил их порыв. Он понимал, что полагаться на силу Тьмы, когда противник обрушивает на тебя мощь божественного Света, как минимум неразумно.

В конце концов, силы Света всегда превосходят силы Тьмы. Недаром люди говорят: «Тьма – это отсутствие Света».

Да и зря что ли Широн затратил столько усилий, изучая яды вместо чёрной магии? Ведь делалось это как раз для того, чтобы эффективно противостоять Священной империи Луан!

Ему удалось подавить Десять призраков, которые утратили часть своего напора под воздействием Света Лу. А когда они скрылись в глубинах его тела, давление на сердце значительно ослабло.

Изначальное количество маны Тьмы в теле самого Широна было невелико. Большую часть маны, которую он использовал, поставляли Десять призраков.

После их ухода Свет Лу лишился противника, с которым мог продолжить сражение. И теперь для Широна он был лишь необычайно ярким сиянием, которое слепило глаза, но не могло причинить никакого вреда.

Вместо способностей призраков в действие вступила другая сила. На указательном пальце Широна возник маленький зелёный огонёк.

Вокруг бушевало сражение, и никто не обращал внимания на его кисть. Широн осознавал это и целенаправленно скорректировал количество токсина.

Вш-шш…

По его воле бактерии с невероятной скоростью преодолели большое расстояние и сосредоточились вокруг груди одного из старцев.

Вш-шш, вш-ш...

Для пущей уверенности он распылил бактерии ещё в двух направлениях: одна группа направилась к голове старика, а другая – к голове охраняющего его гвардейца.

Никто не заметил, как грудь старика начала таять. Из неё изливался поток настолько яркого света, что было трудно держать глаза открытыми. Даже если бы кто-то попытался, то всё равно не смог бы ничего увидеть.

Зато было обнаружено, как стала исчезать его голова. Гвардеец сразу обратил внимание на это странное явление.

Когда кожа старика истлела, обнажился его череп. А вскоре и он начал плавиться, открывая то, что находилось под черепной коробкой. Глазные яблоки с неприятным звуком вывалились из орбит.

«Ась?» – поражённо вытаращился гвардеец, не зная, что делать. Пока он переминался с ноги на ногу, уши старика истаяли, словно весенний снежок, и тление добралось до мозга.

С раскрытым от изумления ртом гвардеец обхватил старика руками в отчаянной попытке того спасти. Однако он не заметил, как начал плавиться его собственный шлем.

И только когда исчезло правое ухо, а за ним барабанная перепонка и ушная улитка, он наконец осознал происходящее.

«Ыааааа!» – раздался истошный вопль охваченного ужасом гвардейца.

Но даже этот вопль был заглушён криками умирающих и убивающих друг друга вокруг людей.

Старик, атаковавший Гультеина Светом Лу, также не избежал расправы. Палец Широна в очередной раз породил зелёный огонёк, и старик упал, схватившись за грудь. Та же участь постигла и отвечавшего за него гвардейца.

Всё это время вокруг царил хаос. Сражение между двумя центральными армиями достигло своего пика. А битва Широна с Возвышенными не была столь яркой, как сражение Хизис.

Люди были настолько увлечены своими непосредственными врагами, что даже не заметили, кто именно излучал яркий свет. К тому же, сияние Возвышенных сливалось со светом факелов, рассеивающим темноту.

Бактерии Широна прекрасно воспользовались этой возможностью, доказав свою ужасающую мощь.

Как только Свет исчез, Тьма вернула свои позиции. Дюмонем, свернувшийся внутри Широна, снова обрёл силу. Бартенкиум пробудился от дремоты…

Грооар! – и вновь рёв Широна эхом прокатился по месту сражения двух центральных армий.

Глаза Артеина блестели от возбуждения. Тело Хизис, окрасившееся в бронзовый цвет, её стремительный прыжок в направлении Возвышенных, сопровождаемый яркой вспышкой – всё это он чувствовал так ясно, словно сам находился неподалёку.

Хизис применила магию полёта, которая делала тело настолько лёгким, что позволяла парить в воздухе. Оказалось, что она владеет не только призывами духов Воды и элементами чёрной магии, но и белой магией тоже!

Артеина взволновало это открытие. Каждое новое проявление способностей Хизис приводило его в восторг. Он словно чистил луковицу, снимая слой за слоем и постигая всё новые тайны.

«Ах, Хизис, как же мне хочется раскрыть все твои способности прямо здесь и сейчас! Давай, покажи мне, какой ещё дар преподнёс тебе злой бог Кронос!» – громко вскричал Артеин с радостным лицом.

Он ясно видел, как задействовавшая магию полёта девушка приземлилась между двумя стариками. Затем она взмахнула обеими руками, заставив дрогнуть само пространство.

Крак! Кррак! – Гвардейский меч крошился в её руках словно печенье. Хотя лезвие было окружено аурой, ему не удавалось причинить вред Хизис. Всё потому, что гвардеец не мог как следует сконцентрировать ману, вынужденный с сумасшедшей скоростью орудовать клинком.

Но вот бронзовая рука схватила его за горло! У несчастного вывалился изо рта язык, а затем с жутким хрустом смялись его шейные позвонки.

Двое других гвардейцев не стали повторять ошибку своего товарища. Они использовали время, выигранное первым рыцарем, и влили в свои мечи огромное количество маны. Аура окутала лезвия, а затем кристаллизовалась на их поверхности.

Кристаллизованная аура покрыла мечи, словно иней. Оба оказались близки по уровню к герцогине Роко.

И слава богу! Ведь если бы каждый рыцарь из гвардии папы был близок к командору паладинского Ордена, это было бы поистине страшно.

Далеко не все гвардейцы могут сравниться в мастерстве даже с герцогиней Роко. Как ни велика Священная империя, это нереально даже для неё. Просто для сопровождения Возвышенных папа выбирал наиболее выдающихся представителей своей гвардии.

Вжу-уу!

Один из гвардейцев сбоку атаковал Хизис ударом снизу вверх. Он надеялся перерубить её запястье, если та попытается блокировать атаку рукой.

Второй зашёл девушке за спину, чтобы атаковать оттуда. Его идея заключалась в том, чтобы нанести быстрый и точный удар из слепой зоны.

Глаза Хизис сверкнули. Она заметила, что аура мечей её противников была необычной. В такой ситуации, если не проявить должного внимания, бой примет скверный оборот, и можно получить травмы. Даже с Телом Вечности не избежать ран при контакте с кристаллизованной аурой!

Самих ран она не боялась, но если Тело Вечности покроется трещинами в пространстве, насыщенном Светом Лу, это грозит стать серьёзной проблемой. Стоит Свету Лу проникнуть в такие трещины, он, скорее всего, разрушит её технику изнутри.

И тогда Хизис приняла мудрое решение.

«Полёт!» – воскликнула она, стремительно разворачивая заклятие, которое подняло её в воздух. Это позволило ей избежать атак обоих гвардейцев и молниеносно сблизиться с одним из стариков.

Плеск! – голова старика, излучавшего Свет Лу, разлетелась на куски от её удара. Кровь и мозговая жидкость разлетелись во все стороны.

«Ого, как мне сразу полегчало!» – с радостью отметила Хизис. С устранением старика интенсивность падающего на неё Света заметно уменьшилась, дышать стало легче, а нагрузка на сердце снизилась.

«Полёт!» – вновь произнесла она, готовясь к новому раунду битвы.

Её тело вновь мелькнуло в воздухе, и рука проворно схватила за горло другого старика.

Хрусь! – И ещё один старик рухнул на землю. Давление снова уменьшилось, и лицо Хизис просияло.

Глава 3

Неосторожность всегда ведёт к беде. А при нехватке реального боевого опыта, как у Хизис, проблемы только усугубляются.

Расправившись с двумя стариками, она почувствовала, как давление на сердце уменьшилось. Всё её тело, казалось, переполняет лёгкость.

Возможно, поэтому она расслабилась и в мыслях. И хотя Хизис знала о преследующих её гвардейцах, она устремилась к последнему оставшемуся в живых старику. Она поверила, что убьёт его прежде, чем те успеют атаковать её со спины. А когда старик будет повержен, мечи гвардейцев уже не смогут причинить вред Телу Вечности!

«Полёт!» – и снова Хизис стремительно взмыла в воздух. Её бронзовые руки метнулись к голове старика.

В её глазах отразилось ликование. И тут…

«Полёт!» – донеслось до неё ключевое слово заклятия, но на этот раз произнесла его не она.

Священники! Среди них тоже нашёлся человек, владеющий магией полёта.

Йекарик, слывущий среди коллег-митрополитов большим оригиналом, не только обладал обширными знаниями и специализировался на иллюзиях – не самом, к слову, популярном направлении среди обладателей святой силы. В его арсенале имелась и общая магия.

Обычно священники неохотно изучают магию, особенно в таких глубоко религиозных странах, как Луан, где легко можно получить клеймо еретика. Но Йекарик уделял ей внимание, несмотря на косые взгляды и шепотки за спиной. А папа и Артеин всячески его в этом поддерживали, ведь понимание того, как может действовать противник, также имеет огромное значение.

Разумеется, Йекарик изучал исключительно белую магию, ведь к тёмным искусствам человек в сане митрополита не будет даже прикасаться.

Вмешательство Йекарика стало настоящим шоком для Хизис. Ведь он использовал магию полёта не на себе, а на гвардейцах, которые преследовали девушку. Более того, они получили благословение, усилившее их атаку.

Из-за этого двое гвардейцев настигли Хизис быстрее, чем она ожидала. Они обрушились на неё сзади, словно ястребы на добычу.

Хрясь! Хруп! Хруп! – Звуки почти слились воедино!

Хизис оказалась чуть быстрее и успела размозжить голову последнему из Возвышенных. Однако в тот же момент аурные мечи гвардейцев ударили ей в спину.

Тело Вечности не дарует абсолютной неуязвимости. Кристаллизованная аура, усиленная святой магией, сумела оставить на спине Хизис небольшие повреждения. Мечи заставили бронзовый барьер на её коже покрыться трещинами и вызвали содрогание внутренних органов.

Удары не достигли жизненно важных точек, поэтому раны сами по себе не представляли для Хизис опасности. Однако Свет Лу, излучаемый только что убитым стариком, ещё не успел рассеяться полностью.

Яркие лучи, исходившие от старика в момент его гибели, отразившись от окружающих, достигли спины Хизис, впились в образовавшиеся трещины и проникли внутрь.

Тело Вечности – это не просто чёрная магия, а одно из четырёх запретных заклятий, для активации и поддержания которого требуется огромное количество маны.

Хизис, как и многие выдающиеся чёрные маги, для заклятий высшего порядка черпает ману Тьмы. Однако Свет Лу начал блокировать доступ к этой энергии в самый разгар применения техники.

«Ааааа!» – закричала Хизис, ощутив ту же боль, что и Гультеин с Бафи ранее. Кровь хлынула из её глаз, рта, носа и ушей. Поток маны Тьмы вышел из-под контроля и начал сеять хаос в её организме. Сердце на мгновение остановилось, а в желудке, печени и лёгких образовались дыры.

Рыцари воспользовались этой возможностью и снова атаковали, не думая больше о защите и стремясь только к одной цели – отрубить голову ведьме.

«Как же вышло, что меня застали врасплох? Старик оставался один – мне следовало обезопасить себя со спины, прежде чем атаковать его! Или вовсе разобраться с гвардейцами, оставив старика на потом…» – ругала себя за невнимательность Хизис.

Однако критическая ситуация не позволяла ей предаваться самокопанию. Она быстро отменила Тело Вечности – поддерживать его, когда мана Тьмы стремительно иссякает, бессмысленно.

Дрожащей рукой она достала из-за пазухи бумажный свиток и резко его разорвала. По округе разлетелись яркие огоньки, похожие на светлячков. Магия, заключённая в свитке, мгновенно активировалась. Это был свиток Полёта, который она всегда носила с собой на экстренный случай.

Тело Хизис оторвалось от земли и на бреющем полёте подлетело к Бафи. Стиснув зубы от боли, она обхватила старика за пояс и крепко прижала к себе. Безвольное тело Бафи стало волочиться за ней по земле.

И тогда она разорвала второй свиток.

В воздухе вновь замелькали яркие искорки, повторно активировавшаяся магия полёта унесла Хизис и Бафи вверх по склону холма. Проливной дождь быстро скрыл их из виду.

Гвардейцы папы и митрополит Йекарик были в растерянности, словно щенок, гонявшийся за цыплятами. Ведьма неожиданно использовала свиток и сбежала! И при этом успела позаботиться о своём товарище!

«За ней! Хватайте ведьму!» – закричал Йекарик, и паладины, пришпорив коней, бросились в погоню. За ними с копьями наготове устремился Святой легион.

Однако градунцы, хоть и испытывали проблемы с координацией между собой, не остались в стороне. С появлением Хизис и Бафи они вновь обрели веру в свои силы. Вид Святого легиона, подвергающегося водной бомбардировке, вдохновил их сильнее, чем святые благословения!

«Вперёд! Надерём задницы луанским ублюдкам!» – выкрикивали они, устремляясь в бой с новыми силами. И левый фланг снова столкнулся в ожесточённом противостоянии с врагом.

Неожиданность ситуации заставила Артеина волноваться. Он с огромным удовольствием наблюдал, как одну за другой раскрывает свои способности Хизис. И когда она внезапно использовала свитки для побега, пришёл в возбуждение.

Нельзя допустить, чтобы глава культа Кроноса ускользнула!

«Проклятье! Если б я знал, что всё так обернётся, я бы отправил не трёх, а четырёх Возвышенных! Нужно срочно догнать её! Похоже, Хизис серьёзно ранена и не сможет уйти далеко...»

Артеин обратил взор на остальных членов отряда Возвышенных. Всё это время он был сосредоточен на левом фланге, но теперь его внимание привлёк центр. Находящихся там Возвышенных нужно взять с собой!

Внезапно с его уст сорвалось восклицание.

Темнота. Он не чувствовал характерной для Возвышенных энергии!

«Неужели с центром уже покончено, и их переместили на правый фланг? В таком случае Джерикс в опасности…»

Артеин, обеспокоенный судьбой Джерикса, перевёл взгляд на правый фланг. Но и там его ждала темнота. Он не ощущал не только Света Лу, но и энергии, которая должна была исходить от двух гвардейцев папы.

В замешательстве Артеин вновь повернул голову к центру, где всё ещё шло ожесточённое сражение. При более внимательном изучении он заметил, что магия стихийных духов Молнии Гультеина исчезла. И это было ожидаемо, ведь Возвышенные излучают чистый Свет Лу.

Тем не менее, энергия Широна и его искусство владения копьём всё ещё ощущались в воздухе. Чёрная сила хаотично перемещалась по полю боя, сея смерть.

Искусство копья, подобное урагану! Настолько мощное, что перехватывает дыхание!

«В чём дело? Почему Широн не пострадал от влияния Возвышенных? Он что, не использует ману Тьмы? Но разве его искусство владения копьём не дополняется чёрной магией? Или он, подобно Павису, достиг своего уровня исключительно благодаря тренировкам с копьём?!» – Артеин замер с открытым ртом.

Ранее он оценивал навыки Широна, основываясь на информации, полученной от Джерикса. Тот уверял, что сила техник Широна обусловлена использованием чёрной магии и маны Тьмы.

И это казалось логичным. Ведь, по словам Джерикса, Широн управляет Рыцарем Смерти, которого создал его учитель.

Таким образом, учитель Широна должен быть некромантом, и, более того, некромантом высочайшего уровня, близким к званию мастера.

Следовательно, Широн, который называет себя его учеником, тоже должен быть некромантом. И копьё – лишь уловка, чтобы ввести всех в заблуждение.

Вот какие выводы были у Артеина о Широне.

А может, он маг-копейщик, эдакое подобие магов-мечников?

Но эту мысль Артеин отбросил. Раз Свет Лу не оказал на него влияния, значит, его копьё насыщается обычной маной. А это требует высочайшего уровня владения копьём!

«Может быть, именно поэтому Свет Лу не сработал? И обоих Возвышенных прикончило аурное копьё? Проклятье, если бы я знал, что Широн рыцарь-копейщик, я бы направил на Хизис всех Возвышенных разом!»

Артеина охватило сожаление. Ему следовало оставить Широна рыцарям, а Возвышенных бросить туда, где применяют чёрную магию и призывают духов стихий! Какой провал!

Продолжая наблюдать за сражением в центре, он заметил ещё один факт, и это снова поразило его. Энергия маркиза Йорка и графа Бомонда также исчезла!

«Это результат того, что Гультеин и Широн объединили силы? Не мог ведь он в одиночку одолеть маркиза Йорка и графа Бомонда!..»

Артеин склонил голову набок и ещё раз внимательно осмотрел всё вокруг, чтобы убедиться, что не ошибся. Но так и не почувствовал мощных энергий, свойственных командорам паладинских Орденов, таких как Йорк и Бомонд. Они словно исчезли!

«Ух! Даже если они действовали вместе, это всё равно невероятно! Бомонд сильнее Гультеина, а это значит, что Широн как минимум превзошёл в чистой силе маркиза Йорка, верно? Да этот ублюдок… просто чудовище! Мне нужно пересмотреть своё отношение к нему.»

Артеин окутал свои представления о Широне льдом, и в его сознании возникла совершенно новая оценка.

«Истинный рыцарь, способный превзойти даже маркиза Йорка. Владеет техниками копья и в то же время отлично располагает к себе людей. Его влияние уже невероятно, ведь альянс Градун, за исключением Фрахама и Эвона, полностью находится под его контролем!» – к таким выводам пришёл Артеин.

Однако он даже не подозревал, что его предположения снова далеки от истины.

Время перевалило за девять вечера, и вокруг стало ещё темнее, чем раньше. Факелы погасли – дождь не прекращался, и они больше не могли выполнять свою функцию.

Сражение завершилось победой Луана. Совместных усилий Святого легиона, паладинов и священников оказалось достаточно, чтобы заставить альянс отступить ещё на один холм.

Однако, если присмотреться к ходу битвы внимательнее, победа Луана не казалась такой однозначной. Войска Градуна показали себя гораздо лучше, чем ожидали луанцы, и даже превзошли ожидания самого Широна.

Сила культа Кроноса, который вмешался в их сражение, была велика.

Хизис и Бафи, которые сражались на левом фланге, Гультеин и тёмные эльфы в центре, а также Джерикс, отвечавший за правый фланг, существенно повысили боевой дух союзников. Благодаря чему альянс смог показать большее, чем способен.

Проливной дождь также сыграл на руку градунцам. Темнота и непрекращающийся ливень замедлили продвижение луанцев, а атаки Хизис и Бафи стали ещё более устрашающими.

Святой легион понёс огромные потери, попав под Каскадный водопад, созданный этими двумя.

По разным причинам луанцы больше не могли преследовать силы альянса. Взяв под контроль холм, они были вынуждены остановиться и реорганизовать свои боевые порядки.

Первейшей проблемой стало отсутствие главнокомандующего. Чувства Артеина не подвели: и маркиз Йорк, и граф Бомонд получили тяжёлые ранения.

Оба были бы убиты, если бы не стремительные действия митрополитов Штауфа и Гиона. Однако, несмотря на их усилия, раны Бомонда всё ещё оставались серьёзными. Если в ближайшее время лечение не будет продолжено, его жизнь окажется под угрозой.

Хизис и Бафи тоже внесли свою лепту в устранение лидеров Луана. Митрополит Гион сразу после оказания первой помощи Бомонду бросился в сражение с девушкой, но не успел сделать почти ничего до того, как встретил свою ужасную кончину от рук осквернённых Вселением паладинов.

Также по вине Хизис погибли трое из пяти старцев отряда Возвышенных, доставленных Артеином из папской резиденции. А оставшихся двух потеряли в бою центральных подразделений.

Это был колоссальный ущерб, которого никто из луанцев не ожидал. По всеобщим представлениям, врага должны были уничтожить гораздо меньшей ценой.

Результат на грани катастрофы.

«Единственное утешение – мы уничтожили бессчётное количество солдат и рыцарей альянса», – с горечью пробормотал митрополит Йекарик.

Однако лицо Артеина, напоминающее застывшую скульптуру, ничуть не просветлело от этих слов.

Глава 4

Дождь прекратился только к рассвету следующего дня. Когда горизонт окрасился в багровый цвет, мир постепенно начал наполняться светом. Солдаты Луана, встречавшие этот рассвет, вздрогнули.

«О-ох! Ч-что это?!» – воскликнули они, увидев позади груды трупов. Из-за темноты они не замечали их, но теперь, когда увидели их своими глазами, не могли не ужаснуться.

Обезглавленные, рассечённые пополам, изрубленные на куски тела лежали на холмах. Затяжной ливень заставил их разбухнуть.

Там было множество солдат как из Святого легиона, так и из армии альянса Градун. Все они лежали вперемешку, и понять, кто есть кто, было не так-то просто. Да никто и не собирался копаться в этих грудах трупов, пытаясь их рассортировать!

Судя по всему, войска альянса за ночь отступили на значительное расстояние. Разведчики, поднявшись на холм, не обнаружили присутствия градунцев. Вероятно, они воспользовались темнотой и ливнем, чтобы уйти на безопасное расстояние.

Митрополит Штауф, тяжело вздохнув, покачал головой: «Да-а, нелегко дались нам эти два холма! Не ожидал, что градунцы настолько сильны!»

Но он быстро спохватился, ведь показывать уныние ему нельзя. В отсутствие Йорка и Бомонда именно ему предстоит взять на себя обязанности верховного главнокомандующего.

Артеин, подойдя к нему, доложил: «На данный момент в строю остаются двести девяносто семь паладинов и шестьдесят тысяч солдат Святого легиона. Боевые потери наших врагов как минимум вдвое превышают наши. Я рекомендую действовать более решительно…»

Последние слова Артеин произнёс, чтобы убедить его ускорить темп атаки.

Однако Штауфу было трудно принять его рекомендации. Поэтому он прервал священника и спросил мнение митрополита Йекарика: «Каковы твои впечатления от участия во вчерашнем сражении? Мне показалось, что наш центр не имел явного преимущества. Возможно, это связано с тем, что командоры маркиз Йорк и граф Бомонд получили серьёзные ранения, но…»

Штауфу не верилось приведённую Артеином в аналитику. По его личному мнению, вчерашняя победа вовсе не была убедительной. И хотя преимущество осталось на их стороне, сражение прошло непросто.

Йекарик, понимая, к чему клонит его товарищ, кивнул: «На правом фланге тоже было нелегко. Борьба с духами Воды под дождём не могла не сказаться негативно. Кроме того, гибель митрополита Гиона и отряда Возвышенных стала серьёзным потрясением. Не знаю, почему отец Артеин не упомянул об этом в своём докладе, но…»

В этот момент он пристально посмотрел на священника, и его взгляд был полон недобрых подозрений. Йекарику казалось, что Артеин намеренно вводит их в заблуждение.

Это вызвало у него искреннюю злость. Командирами этой кампании были два командора паладинов и три митрополита, а значит Артеин был обязан как минимум доложить о мобилизации отряда Возвышенных. Однако никто из командующих даже не подозревал об этом.

Вчерашнее появление Возвышенных на поле боя стало для Йекарика не единственным потрясением. Также он впервые узнал, что Возвышенные старцы способны развеивать чёрную магию Светом Лу. И это открытие вызвало у него стойкое ощущение, что их предали.

Штауф тоже ничего не знал об этом, и его глаза потемнели от досады.

«Давай не будем обсуждать Возвышенных. Пусть с этим разбирается сам отец Артеин. Лучше сосредоточимся на предстоящих боевых действиях», – предложил он.

При этом Штауф даже не взглянул на Артеина. Он сознательно дистанцировался и брезговал смотреть в сторону священника, словно перед ним был не человек, а какое-то насекомое.

Йекарик полностью разделял мнение Штауфа. Он тоже отвернулся, выказывая своё отвращение к Артеину.

Однако священник, казалось, совсем не возражал против такого отношения.

«Господа митрополиты, но разве идти вперёд – не лучшее решение? Войска альянса наверняка не успели реорганизовать боевые порядки. Кроме того, враг сильно устал и…» – спокойно начал он, настаивая на продвижении вглубь вражеской территории.

Это же надо настолько лишиться совести!

В какой-то момент Штауф не выдержал и заорал: «Командующий здесь я, а не ты! Если я погибну, должность мою займёт митрополит Йекарик. Вот убьют нас обоих – и можешь идти куда пожелаешь и делать всё, что считаешь нужным! Но сейчас я прошу тебя покинуть шатёр. А если не согласен, можешь попросить папу о смене главнокомандующего!»

Штауф был сангвиником и никогда не отличался терпением, поэтому высказал всё, что накопилось на душе. Митрополиту не подобает язвить и произносить обидные слова, но он не смог сдержаться.

Артеину не оставалось ничего другого, как выйти из шатра. Уже покидая его, он услышал резкую критику Йекарика: «Пока мы сражаемся на поле боя и проливаем свою кровь, он просто бездельничает, наблюдая за нами с вершины холма! Интересно, чем ещё он нас удивит в будущем? И почему его святейшество папа защищает этого человека?»

Слова Йекарика звучали ещё более резко, чем речь Штауфа.

Артеин поднял голову к восточному горизонту и позволил солнечным лучам коснуться его лица. Похоже, после долгого проливного дождя сегодняшний день будет ясным.

«Ху-уух, кажется, будет жарковато!» – вот и всё, что произнёс Артеин.

Тем временем Широн, отступив на три холма и немного отдохнув, реорганизовывал свои войска.

Вчерашнее сражение можно было назвать успешным. Главные силы Луана удавалось сдерживать, и потеря всего двух холмов за сутки была хорошим результатом.

Однако потери были значительными. Хизис и Бафи получили серьезные повреждения, и им пришлось покинуть поле боя. Гультеин, похоже, также не скоро восстановит свои силы.

И хотя никто не жаловался, было очевидно, что рыцари и солдаты устали.

«От войска, численность которого превышала сто тридцать тысяч бойцов, осталось только шестьдесят тысяч. Да уж, ожесточённой была вчерашняя битва…» – маркиз Родни оборвал себя, словно сам поразившись сказанному.

Более половины солдат были убиты, так что это была поистине великая битва. Сам факт, что за одни сутки погибли семьдесят тысяч человек, свидетельствует о невероятной ожесточённости этого сражения.

И это только потери среди союзников. Если же учесть погибших врагов, то количество жертв станет поистине невероятным.

Широн выслушал маркиза Родни с хмурым видом.

«Да, потери действительно огромны. Я и не ждал, что война будет лёгкой, однако враг слишком уж силён», – сказал он, открыто выражая свои мысли.

Всё верно. Хотя армии альянса пока удаётся держаться, разница в силе колоссальна.

Конечно, паладины оказывают куда меньшее давление, чем ожидалось. Широну и его рыцарям удаётся их блокировать. В местах больших скоплений паладинов они используют вертикальную колонну для прорыва, а с малыми группами расправляются поодиночке. Широну даже удалось вывести из строя таких знаменитых бойцов, как маркиз Йорк и граф Бомонд.

Но в целом альянс всё равно проигрывает – Святой легион Луана слишком силён.

Легионеры в самом деле внушают ужас. Девяностотысячное войско фанатиков, наступающее под проливным дождём и призывающее к мученической смерти, вселяло страх даже в рыцарей.

Пока солдаты альянса изнемогали от битвы под проливным дождём, Святой легион продолжал атаковать без устали. Ведь их выносливость поддерживали благословения священников!

«Восстановление» укрепляло физические кондиции, «Лечение ран» устраняло повреждения, а «Ментальная перезагрузка» освежала разум и усиливала решимость. Каждое из этих благословений – святая магия высшего порядка!

Если бы не своевременное вмешательство Хизис и остальных, война могла уже закончиться. Вот насколько была серьёзной ситуация! А сейчас, когда из ста тридцати тысяч солдат осталось только шестьдесят тысяч, положение казалось совсем плачевным.

Однако Широн не отчаивался. Ведь можно проиграть пару сражений, но победить в войне!

Он вспомнил о противниках, с которыми встретился вчера – сухоньких старцах, исторгавших ослепительный свет. Под воздействием их света любая чёрная магия развеивалась. Широн не был уверен, но, возможно, именно из-за тех стариков Хизис была вынуждена бежать.

«Всё-таки я выбрал правильную стратегию! Если бы я задействовал в той битве другие свои скрытые силы, старики нанесли бы куда больший урон!» – подумал Широн и непроизвольно коснулся груди в области сердца.

Изначально у него была мысль вывести на равнину все резервы: Хейо, Тибо, Кукрана, Рыцаря Смерти, герамеков, голема, армию орков, которых он подчинил на острове Бордос, стаю виверн, недавно найденную в джунглях, и даже отряд Биюма и Кокуна. Однако он отказался от этой идеи, опасаясь, что даже в таком случае потерпит поражение.

Такое поражение стало бы окончательным, поскольку от него невозможно оправиться. Поэтому он поручил Хейо и остальным иную задачу. И теперь это действительно казалось хорошей идеей.

Широн рассуждал так: среди его тайных союзников, за исключением Хейо и Кукрана, большинство уязвимы к святой силе. Даже охотник Тибо, который сам, конечно, от святой силы не пострадает, но его Лук Альфардо точно получит урон.

К тому же, как только они появятся, враг начнёт атаковать с удвоенной яростью, ведь у него появится подтверждение своей правоты. И сдержать концентрированную атаку четырёхсот паладинов и трёхсот священников будет крайне тяжело.

Луанские фанатики – люди такого сорта, которые ни за что не остановятся. Они будут преследовать и уничтожать любого, кого объявили злом, пока не упадут замертво от полного изнеможения.

А если принять во внимание огромную мощь стариков, излучающих Свет Лу, то ситуация станет поистине катастрофической!

Широн не смог сдержать непроизвольного глотательного движения. Он ужасно нервничал, что неудивительно, ведь он вложил столько сил в победу над Луаном!

«Они должны справиться…» – с искренней надеждой подумал Широн, переводя взгляд на далёкое восточное небо.

Ещё один бой, и союзное войско Градуна будет полностью истощено. Как ни крепись, а выдержать ещё одну подобную бойню будет слишком тяжело.

К тому времени Хейо и остальные должны сыграть свои роли. Для Широна это единственный способ выжить, а для культа Кроноса – возможность жить с гордо поднятой головой, а не прятаться по подземельям.

И тут Широна посетила странная мысль: «А подвержены ли герамеки влиянию святой силы?»

Мысль пришла в тот момент, когда он пытался расслабиться, размышляя на отвлечённые темы.

Это заставило его призадуматься.

Рыцарь Смерти, безусловно, пострадает. Его создали с помощью могущественной чёрной магии, и поскольку он оперирует огромными объёмами маны Тьмы, святая сила не может не оказать на него влияния. Даже Чёрное Солнце, используемое Рыцарем Смерти, попадает под её воздействие.

Голем Эр также уязвим для святой силы. Энергия, которая его движет, основана на чёрной магии. Разработки культа Кроноса не могут иметь неуязвимость к святой силе. Если излучаемый теми стариками Свет действительно является ультимативным оружием против чёрной магии, голема можно списывать со счетов.

А как насчёт орков и виверн?

Воздействие на них будет менее сильным. Орки и виверны – не бесплотные сущности, как духи стихий, не имеющие материального воплощения в этом мире, а живые существа. И основа их существования не может быть уничтожена.

Тем не менее, орки и виверны, безусловно, связаны с тёмными силами. Их мощь возрастает в полнолуние, когда энергии отрицательного измерения достигают своего пика. И наоборот, при ярком солнечном свете их сила уменьшается вдвое. Ночью они всегда сильнее, чем днём.

Поэтому логично предположить, что святая сила в какой-то степени повлияет на них. Ведь святость священников Луана отвергает энергии отрицательного измерения. Даже если она не нанесёт им прямого урона, то ослабит их и снизит боевой дух.

Биюм и Кокун также тесно связаны с тёмными силами. Вероятность того, что святость нанесёт им урон, даже выше, чем оркам или вивернам.

Теперь рассмотрим Десять призраков.

Император-людоед Бартенкиум, наездник виверн Дюмонем, тёмный повелитель Микерин, Кровавый властитель Карл Зейц, хозяин Глаз Змея Стено, король орков Гюнтер Зейц – вот те из них, кто успели пробудиться в теле Широна. На них тоже оказал влияние свет, излучаемый стариками. Как только они попали под его лучи, поток маны Тьмы резко уменьшился, а сами призраки пришли в ярость.

Будучи частью Десяти призраков, они могут выдержать даже значительное воздействие святой силы. Тем не менее, она влияет на них и причиняет страдания. И хотя благодаря своему могуществу они способны вынести многое, появление ещё более сильного источника святой силы может привести к их уничтожению.

Широн осознавал это.

Так что же насчёт герамеков? Бартенкиум, создатель монстров, подвержен влиянию святой силы. Но справедливо ли это утверждение для его творений?

Святая сила церкви Амека также обращена к Свету и отвергает энергии негативного измерения. Однако герамеки не испытывали никакого неудобства от её воздействия. Это Широн мог наблюдать собственными глазами. А вот святая сила Лу…

Широну вдруг захотелось провести эксперимент. Подвергнуть пару герамеков лучам Света, испускаемым теми стариками, и поглядеть, что будет.

Вздрог! В этот момент герамеки, находящиеся далеко в горах, почувствовали, как по их спинам пробежал холодок. Бедные монстры…

Глава 5 - Явление армии монстров

Акт №2. Явление армии монстров.

Около восьми часов утра война возобновилась.

Штауф не желал прислушиваться к советам Артеина и назло ему отложил начало атаки на два часа. Чем больше Артеин настаивал на немедленном наступлении, тем дольше Штауф медлил.

Сначала он использовал в качестве предлога необходимость отвода раненых в тыл. И, увидев, как бледнеет лицо священника, испытал настоящее наслаждение. Затем он заявил о необходимости реорганизации паладинских построений.

Артеин приходил с визитами несколько раз, но его неизменно отправляли восвояси. Вот как велика была неприязнь к нему.

На самом деле, если бы Артеин не настаивал, а точнее, не предложил атаковать немедленно, наступление на альянс Градун уже было бы в разгаре.

И вот в восемь утра силы Луана, наконец, двинулись на юг. Фактически, это был крайний срок. Штауф не мог тянуть дольше – несмотря на антипатию, война есть война.

Широну это очень помогло. Хотя неопределённость нервировала, так как он не знал, когда объявятся луанцы, в итоге он был рад, что они не атаковали до восьми часов утра, когда солнце уже зависло над горизонтом.

За это время к ним прибыло небольшое подкрепление – пять с половиной тысяч ополченцев, собранных со всей страны. Когда пришла весть о тяжёлой боевой обстановке, эти люди вышли на равнину.

Примерно половину из них, три тысячи человек, собрал дворец Галика. Они мобилизовали даже рабов, принадлежащих королевской семье.

Хотя качество подкрепления было не самым лучшим, сам факт его прибытия имел большое значение. Это подняло боевой дух альянса.

Но вот послышались звуки боевых труб, и над холмом вновь взвились флаги Священной империи Луан.

«Ураа-аа!» – с энтузиазмом вскричали войска альянса Градун, горя желанием защитить свои дома.

Пространства для манёвра почти не осталось. Ещё одно-два отступления – и Беньон окажется под угрозой. А когда падёт Галик, под удар будет поставлен весь альянс.

Солдаты союзных войск с силой стиснули оружие.

Но быстрее, чем у кого-либо сердце колотилось у Широна. Призраки снова давали о себе знать. А, возможно, и не засыпали на протяжении всей войны. Если так пойдёт и дальше, они перестанут спать совсем и будут оказывать постоянное давление на Широна.

Впрочем, глупо ожидать от них спокойствия на войне, когда вокруг творится массовая резня.

«Грр-р!..» – непроизвольно вырвался из уст Широна звериный рык. Его глаза то мерцали зелёным светом, то наполнялись кромешным мраком, словно отражая самые глубины Тьмы.

Дымка, клубящаяся за его спиной, была черна и напоминала развевающийся плащ Сатаны. Дыхание стало хриплым. Он был взволнован и жаждал, чтобы армия Луана поскорее добралась сюда.

Кровь! Лишь она могла утолить эту жажду. Только кровь могла погасить этот жгучий зуд. С каждой секундой Тьма в глазах Широна сгущалась…

Едва луанцы достигли границ виноградника, битва возобновилась. Не в силах больше сдерживаться, Широн отдал приказ. Направив копьё в сторону вражеских построений, он прогремел:

«В атаку!!!»

По этому сигналу Первый Орден Галика стремительно ринулся вперёд. Рыцари промчались через виноградные лозы и вступили в яростный бой с паладинами Луана.

Впереди них мчался сам Широн. Его кровь кипела. Если бы существовал способ заглянуть в его вены, все бы увидели, как та бурлит от возбуждения.

На полпути к противнику Широн натянул поводья. Заражённый его безумием конь мощно оттолкнулся копытами и взвился в воздух.

Ба-ааам! – С громким шумом, подобным взрыву, он обрушился в самый центр скопления паладинов.

З-зззз! Бам! Бам! Бам!

Копьё Широна, раскрученное им над головой, вновь устремилось в бой подобно броску ядовитой змеи. Оно пробивало щиты и вдребезги раскалывало паноплии, сея ужас в ряды врагов.

«Муа-ха-ха-ха!» – в безумном хохоте Дюмонема звучала адская песнь Бартенкиума. Великая равнина стремительно заливалась кровью, словно при нашествии легендарных демонов.

Красный свет Падшего меча Бальфона стал ещё интенсивнее. Возможно, это было результатом влияния Широна, но казалось, что искусство маркиза вышло за рамки Падшего меча и перешло на новый уровень.

Ииииии!

Каждый раз, когда Бальфон взмахивал мечом, барабанные перепонки терзал визг, напоминающий вой банши. Меч срубал голову противника в мгновение ока, даже если его пытались остановить святой силой.

Меч Войны Дюваля тоже постепенно становился сильнее. Будто рождённый для битвы, он расправлялся с окружающими противниками короткими, точными движениями.

Маркиз Родни из Тругеля и граф Георг из Колома также сражались с невероятной отвагой, оба были покрыты кровью с головы до ног. Даже раненые Якобан и Кунцман продолжали биться, не думая о передышке.

Паладины Луана, противостоящие им, тоже не собирались уступать. Орден Белого дракона безжалостно разрывал построения альянса. Собираясь в отряды по десять-двадцать человек, они использовали Рывок, прокладывая путь там, где его прежде не было.

Все, кто вставали у них на пути, превращались в кровавое месиво. Если под атаку попадали рыцари, то они умирали, а если солдаты, то и они не избегали смерти.

Орден Белого орла также не остался в стороне. С невероятной скоростью они обрушивались на своих врагов, нанося им глубокие раны острыми мечами. Они не боялись вида крови, наоборот, она словно бы придавала им сил. Как будто наслаждаясь происходящим, они секли всех вокруг без устали.

За спинами паладинов вели свою незримую деятельность священники. Они поддерживали выносливость паладинов на высоте, залечивали раны и наполняли вдохновением.

Особенно ярко показали себя способности митрополита Йекарика. Он создал иллюзию руки бога Лу, словно нисходящей в мир людей. В небе появились очертания огромной руки, сотканной из чистого Света. Иллюзия то нежно поглаживала головы солдат Святого легиона, то делала вид, что атакует воинов альянса.

«Лу с нами! Смотрите!»

В тот момент, когда паладины и Святой легион узрели эту руку священного Сета, их боевой дух вырос в разы. Слезы заструились по их щекам, и они ринулись в бой с удвоенной яростью. Пока с ними доказательство того, что Лу рядом, они не устрашатся ничего в этом мире!

«Жертвуй, жертвуй, жертвуй!» – вновь зазвучали призывы со стороны Святого легиона. Они атаковали градунцев, вновь и вновь призывая к мученической смерти.

Наиболее остро отреагировал на эти вопли Широн, а точнее, находящиеся внутри него призраки братьев Карла и Гюнтера Зейцев. В них ожили болезненные воспоминания о поражении от рук Луана, наполнив сердца жаждой убийства. Их энергия и эмоции передались Широну.

Гр-рр!

Изо рта Широна потекла мутная слюна, а лицо исказилось в злобной гримасе. Глаза налились кровью, а волосы вздыбились к небесам и, похоже, даже сбросили с головы шлем. Кожа приобрела сероватый оттенок, близкий к цвету камня, что свидетельствовало о том, что безумие Карла Зейца и боевая ярость Гюнтера Зейца одновременно достигли критической отметки.

«Идите сюда! Я сделаю вас мучениками!» – прогремел Широн.

Его движения стали плавными и скользящими.

«Жертвуй!»

Плеск!

«Жертвуй!»

Плеск!

«Жертвуй!»

Пле-еск!

Каждый раз, когда до Широна долетало слово «жертвуй», головы солдат Святого легиона взрывались одна за другой.

Если бы он применил способность Карла Зейца, то мог бы очистить окружающее пространство одним взмахом волос. Однако Широн не стал этого делать, понимая, что его сразу заклеймят демоном. Вместо этого он действовал постепенно, убивая одного взывающего к самопожертвованию легионера за другим.

Сила Гюнтера Зейца также проявилась в полной мере. Паладины были настолько ошеломлены его яростью, что даже не могли как следует ткнуть его копьём. Но если бы им это удалось, они бы даже не поцарапали его кожу, ставшую прочной как камень.

Внешность Широна была настолько устрашающей, что даже те, кто называли себя верными слугами Лу, прониклись страхом перед ним.

Видя, что устрашение Широна доказывает свою эффективность, маркиз Бальфон принялся ему подражать.

«Хочешь мучительной смерти?»

Шасс!

«Хи-хи! Иди сюда, тоже станешь мучеником!»

Шасс!

Как и Широн, он рубил головы легионерам, взывающим к мучительной смерти, и заставлял их принять её в буквальном смысле.

Учинённая Широном резня быстро дала свои плоды. Благодаря его стараниям союзники смогли продержаться довольно долго. Они отважно сражались, несмотря на отсутствие поддержки со стороны Хизис и культа Кроноса.

Однако, несмотря на все усилия, они по-прежнему сильно уступали в боевом потенциале. Ситуация была неблагоприятной даже когда их было сто двадцать тысяч против девяноста тысяч, что уж говорить о нынешней ситуации? Как ни старались, они не могли заставить Луан отступить.

Напротив, это их постепенно оттесняли назад. И через некоторое время войска альянса снова оказались на вершине холма. Если их теснят несмотря на преимущество высоты, то что будет, когда им придётся отступать под гору?

Широн понимал, что сражаться нужно там, где шансы выше. Поэтому скомандовал: «Отступаем к склону следующего холма! Продолжим бой там!»

Союзные войска прекратили сражение и хлынули назад, как волна отлива. Они держались до последнего, но пришло время для новой попытки!

Лицо Широна выглядело безрадостным. До сих пор им удавалось занимать выгодные позиции для боя, и это давало ощутимое преимущество. Однако в будущем эти возможности иссякнут. Через один или два склона холмы закончатся, и начнётся идеально ровная равнина, простирающаяся до самого Беньона.

Если их теснят даже на холмах, то что будет, когда сражение придётся вести на открытой местности?

Что бы ни задумал Широн, это должно сработать до того момента, иначе всё будет кончено. Мораль войска резко упадёт, и война будет проиграна.

История сурова к неудачникам, и историки будущего будут клеймить его Сатаной. Даже самый благосклонный к нему историк не сможет описать Широна иначе как персонажа трагедии. Несчастного героя, почти сумевшего изменить ход неблагоприятной войны.

Широн не желал, чтобы его воспринимали таким образом. Он жаждал сражаться и побеждать. Стремился быть победителем, одолеть Луан и жить, гордо расправив плечи на этой земле.

«Нападайте, луанцы! Попробуйте меня одолеть! Если вы хотите доказать, что ваш бог реален, то действуйте! Ведь если вам не удастся сразить меня, то вера ваша ложная!» – заносчиво вскричал он.

Даже отступая, Широн не терял боевого духа, а наоборот, вдохновлял продолжать сражение бесконечно.

«Прикончим ублюдка!» – поддались на его провокацию паладины и Святой легион. У них просто не было другого выбора. Они должны уничтожить демона, который публично усомнился в существовании единого бога Лу! Во что бы то ни стало!

Луан, не задумываясь, продолжал атаковать снова и снова. Даже в жаркий полдень, когда солнечные лучи обжигают особенно сильно, война не прекращалась. Ущерб с обеих сторон стремительно увеличивался.

Жестокость войны!

Страшно видеть, как она уничтожает всё на своём пути. Кровь залила листья виноградных лоз, а горы трупов погребли под собой стебли.

Кажется, этой осенью виноград будет иметь исключительно красный оттенок. После такого-то количества пролитой крови…

Глава 6

К северу от королевств Нофол и Теуриум простирается неприступный горный хребет Луфин. Он играет важную географическую роль, разделяя Священную империю Луан и страны альянса Градун.

Горный массив служит естественной северной границей для Нофола и Теуриума, а также надежным бастионом, защищающим оба королевства от посягательств могущественного соседа. Благодаря неприступности хребта Луфин, эти страны остаются относительно свободными от влияния Луана.

В пять утра, за три часа до возобновления сражений между градунцами и Священной империей на далекой галикской равнине…

Обычно в это время суток горы Луфин полны разнообразных звуков: ночные хищники ещё не закончили охоту, а трудолюбивые утренние птицы уже пробуждаются ото сна.

Однако сегодня здесь царит такая тишина, что по коже бегают мурашки. Не слышно даже привычного стрекотания сверчков. Все животные и насекомые стремятся оказаться как можно дальше, стараясь при этом быть максимально бесшумными.

Даже гордые медведи и стаи волков, которые обычно не ведают страха в горах, теперь затаились и стараются слиться с окружающей местностью. Утренний воздух наполнен тошнотворным запахом тлена и лютой злобой.

«Гр-рр…» – раздался утробный рык, полный угрозы. На землю упали отвратительные жёлтые хлопья слюны.

Уже упомянутый тошнотворный запах исходил от армии герамеков. Именно они были ответственны за гнетущую атмосферу раннего утра. Монстры слонялись по округе, покачивая при ходьбе крокодильими мордами и волоча по земле лапы с длинными когтями. Их было так много, что вся местность окрасилась в чёрный цвет. Количество их превосходило понятие пары сотен, и скорее всего равнялось тысяче.

Кто из зверей осмелится бросить им вызов? И волки, и кабаны, и медведи одинаково вжимались в землю от страха.

Красные глазки, скрытые под наростами, сверкали свирепостью в лунном утреннем свете. Некоторые из герамеков хрустели звериными костями – тех, кому не посчастливилось угодить им в лапы.

Однако не только они были причиной тишины в горах. Здесь, помимо них, скрывались и другие монстры.

В стороне от герамеков слышался свист рассекающих воздух топоров. Ими нетерпеливо поигрывали существа с толстой зелёной кожей, налитыми кровью глазами, толстыми губами грязно-зелено-красного оттенка, выступающими клыками и зловонным дыханием.

Орки!

Да, среди множества существ, находящихся в рассветном лесу, были и орки. Они заняли одну из частей леса и томились ожиданием. Их количество приближалось к пятистам или даже шестистам.

Неужели на континенте ещё осталось столько орков-воинов?! А может быть, здесь собрались все оставшиеся в мире представители этой расы?

Все они были облачены в кольчуги, шлемы и вооружены до зубов. Но особенно среди них выделялся один.

Тум… Тум…

Он был настолько велик, что с каждым его шагом содрогалась земля. Экипировка его также выделялась. На его шлеме красовались изогнутые рога, а тело было защищено кольчугой из толстых цепей. За спиной развевалась чёрная накидка, а на каждом из предплечий был закреплён тарч[1].

Но самым важным элементом его наряда был широкий пояс, известный как «Белт». Этот пояс символизировал его статус – статус вожака орков.

И этот воин действительно заслуживал звания вожака вожаков. Два огромных топора[2], которые он держал в руках, способны были разрубить кого угодно.

Это существо… Это же тот самый молодой вожак, который преклонил колени перед Широном на острове Бордос! Теперь он являлся командиром армии орков.

Расставшись с Широном на острове Бордос, вожак собрал разрозненные орочьи племена, оставшиеся на континенте и, следуя приказу Широна, пришёл сюда.

С собой он привёл полноценную орочью орду. Узнав призывный рёв короля орков Гюнтера Зейца, все они поспешили присоединиться к походу.

Жуткие герамеки, свирепые орки… но это только начало.

В стороне от них расположились другие существа. Эти монстры покачивали длинными шеями и бросали вокруг хищные взгляды.

Они очень старались вести себя тихо, но всякий раз, как открывали пасти, раздавался резкий, пронзительный крик. Словно испытывая сильный голод, монстры истекали слюной. Иногда они хлопали крыльями, и казалось, что вот-вот взлетят и начнут охоту.

Стая виверн!

Здесь собралось крупное скопление крылатых тварей, состоящее из сотни особей. Среди них также выделялся вожак. За спинами стаи несокрушимой стеной возвышался силуэт необычайно огромной виверны.

Чёрная виверна! Существо, на спине которого летал ещё Дюмонем! Широн отправил сюда даже её.

За спинами виверн, среди деревьев, скрывалась группа из пятидесяти нагих гуманоидов. Они сидели тихо, не издавая ни звука.

Кожа этих существ была бледной, даже несколько сероватой, и покрыта тёмно-серым или каштановым мехом. Мех покрывал даже их лица. Глаза этих созданий также отличались от человеческих: были круглыми и ярко-красными.

Помимо этого, у них были и другие особенности: острые клыки, выступающие над тонкими губами, и длинные неровные усики под носом. Всё это делало их поистине странными существами.

Мало кто узнает их по облику, однако многие слышали о них истории. Но лишь единицы имели возможность увидеть их воочию.

Эти существа – вампиры, те самые кровопийцы из легенд. Вот только их реальный облик далёк от устоявшихся описаний. В отличие от созданий из мифов, они больше напоминают крыс, летучих мышей или кротов.

Чуть впереди их группы сидит Биюм, а подле него – Кокун. Оба являются лидерами отряда вампиров, приведённых Кокуном: расы, что обычно скрывается среди крыс, летучих мышей и кротов.

Из тени на свет их всех заставила выйти единственная фраза Биюма: «Кровавый властитель Карл Зейц возродился!»

Когда вампиры услышали эти слова, их глаза наполнились слезами. И теперь каждый был готов подчиняться Широну, который, как они верили, является воплощением Карла Зейца.

Они склонились перед Широном и лобзали его ноги, как когда-то и сам Биюм, бывший последователь Аль Маджали из Ноабской империи.

Биюм… Да, он тоже вампир. Такова истинная личность существа, всегда скрывавшегося в тени.

Однажды, выполняя приказ Аль Маджали, он попробовал кровь Широна. Это произошло в тот день, когда он ударил его по голове в камышах и ранил кинжалом в плечо.

Ах, никогда не забыть тот трепет, тот вкус, от которого кровь забурлила в жилах!

Тогда Биюм осознал: Широн – не человек. Он – воплощение Карла Зейца, надежда всех вампиров!

За долгие годы служения, у Биюма сложились добрые отношения с Аль Маджали, но это был лишь договор между вампиром и человеком. Широн же – совсем другое дело! Он – хозяин вампиров, тот, кто подарит им жизнь – выведет угнетённую и преследуемую всеми расу на солнечный свет! Поэтому у Биюма не было иного выбора, кроме как последовать за ним.

Похожая история произошла и с Кокуном – тысячником подразделения Крот на службе у Суллы. Биюм узнал сородича в Кокуне, попавшем в ловушку под фортом Ботлер. И убедил его последовать за Широном.

Разумеется, Кокун тоже целовал ноги Широну. Ведь он тоже вампир, хоть и скрывал свою истинную сущность, проживая среди людей. Но внутри всё так же оставался вампиром…

Кокун привёл к Широну всех сородичей, о которых ему было известно. Таким образом сформировалась армия вампиров, преданных Широну. И хотя их количество было небольшим – всего к пятьдесят, они обладали информацией половины мира.

Не зря говорят, что птицы всё слышат днём, а мыши – ночью! Теперь всё, что творится в мире по ночам, находилось в распоряжении Широна.

Герамеки, орки, виверны, вампиры!

И, наконец, впереди всех этих монстров находились несколько человек. Хотя, строго говоря, их сложно было назвать людьми. Не все, кто выглядят, как люди, ими являются…

Собранные в хвост волосы, татуировка пламени под глазом и исполинский рост… Хейо сидел на пне и с невозмутимым выражением лица занимался полировкой своего меча.

Рядом с ним стоял Кукран. Возможно, благодаря крови своего деда Карима, молодой человек тоже вырос невероятно высоким – его рост значительно превышал сто девяносто сантиметров. Полные губы и оттопыренные уши также напоминали дедушку.

Кукран носил по три кольца на каждом запястье и ещё по одному на лодыжках. Их количество увеличивалось по мере того, как его навыки контроля над кольцами становились всё более совершенными. Он ни за что не надел бы восемь штук, если бы не умел ими свободно пользоваться.

За свою долгую жизнь Карим достиг уровня двенадцати колец. У Кукрана же на данный момент восемь, то есть, ему остаётся освоить ещё четыре. Однако сила его колец уже не сильно уступала деду благодаря суровым тренировкам под руководством Хейо.

Также рядом с ними находился Тибо. Сейчас он удерживал Лук Альфардо на одном пальце, пытаясь сохранить баланс. То есть, развлекался по своему.

Тибо ещё не знал, насколько эффективными оказались его тренировки в павитонских горах, но не собирался более во всём зависеть от других. Он стремился тоже стать воителем, достойным помощником Широну и Хейо. И сыном, которым мог бы гордиться его отец Боти.

Этих троих ещё можно было назвать людьми. Хоть они и чудовища, намного превзошедшие в силах представителей своего вида. Однако те двое, что стояли рядом с ними, не были людьми. Это Рыцарь Смерти, облачённый в медвежью шкуру, и стоящий за его спиной голем Эр.

Впрочем, если присмотреться внимательнее, можно было заметить ещё одну сущность. Рядом с Рыцарем Смерти сидел огромный тигр, достигающий нескольких метров в длину.

Чёрный тигр, чьи глаза светились голубым пламенем, а тело казалось окутанным Тьмой, потёрся головой о Рыцаря Смерти, словно выражая свою привязанность. Во мраке его было не видно, однако белые полосы на теле выдавали его присутствие. Казалось, словно эти полосы парят в пустоте.

Это был Тигр Смерти, недавно завершённый Йехинаталом. Наконец-то и он был готов помочь в бою.

Но что делают в этом далёком месте грозные сущности, подчиняющиеся лишь приказам Йехинатала и Широна?

Контрнаступление!

Защита через нападение!

Таков был тайный план Широна. Сражения с паладинами, усиленными благословениями священников, наносили слишком большой урон. И если бы была хоть малейшая уверенность в победе, это стоило бы того. Однако такой уверенности не имелось.

Поэтому Широн решил контратаковать. Его план заключался в том, чтобы, когда главные силы Священной империи далеко продвинутся по великой равнине Галика, атаковать материковую часть Луана.

Планируя контрнаступление, Широн преследовал сразу несколько важных целей.

Во-первых, он стремился разделить паладинов и священников. Эта идея не выходила у него из головы всякий раз, когда он думал о противодействии Луану. После того, как этот метод привёл к победе в джунглях, Широн убедился в его действенности.

Паладины славятся высокой мобильностью, в то время как священникам в этом отношении до них далеко. Если Луан окажется под угрозой, у паладинов не останется другого выбора, кроме как уйти вперёд основного войска. И это приведёт к естественному разделению священников и паладинов!

Ещё один важный аспект – это преимущество внезапности.

Священная империя не подвергалась вторжению многие века. Если не считать той масштабной войны, которую в древности вели братья Зейцы, ни одно королевство не осмеливалось напасть на альма-матер Луана. Все войны, в которых участвовала Священная империя до сих пор, происходили за пределами её территории.

Когда страна не сталкивается с внешней угрозой на протяжении столь долгого времени, в её обороне неизбежно появляются слабые места. Более того, поскольку все основные силы сейчас сосредоточены в Галике, эти бреши больше, чем когда-либо. Поэтому следует найти и использовать эти слабые места.

Третий аспект должен проявиться в будущем.

Предположим, Широн отдаст все свои силы на великой равнине. Предположим, атаку Луана удастся остановить. Но что после этого останется самому Широну?

На самом деле, крайне немного.

Только представьте, что через год Луан повторит вторжение! Поскольку Священная империя намерена заклеймить Широна как лидера культа Кроноса, она обязательно вернётся.

Луан, скорее всего, сумеет оправиться от понесённого урона за год. Его огромные территории и многочисленное население это позволяют. К тому же, земли самой Священной империи от войны не пострадают.

А вот сможет ли альянс Градун восстановиться за такой же короткий срок? Вопрос сложный. Сейчас ситуация в альянсе совершенно иная, чем год назад, когда они противостояли Арманской империи.

Колому потребуется немало времени, чтобы оправиться от полученного удара. Галику тоже будет нелегко, поскольку текущая война разорит великую равнину. А без мощи этих двоих поддержка альянса Градун не будет иметь большого значения.

Возможны и другие негативные факторы. После того как в войну вступят Рыцарь Смерти и голем культа Кроноса, отрицать связь с культом станет невозможно.

Из-за этого альянс может и не сплотиться, как в этом году. Тем более, что голоса Фрахама и Эвона станут звучать намного громче.

Альянс и так в меньшинстве, а если к этому ещё добавится раскол… то страшно даже представить, какой это будет кошмар!

Поэтому Широну пришлось искать другие варианты. Те, которые нанесут Луану такой же вред, какой они нанесли альянсу. И заставят их выбросить из головы повторение войны через год.

Таким вариантом и являлась контратака. Хотя мысль кажется простой, путь к ней не из лёгких. Никто и никогда прежде не нападал на земли Луана, поэтому додуматься до этого непросто.

А если и додумаешься, то воплотить в жизнь ещё сложнее. Когда меч уже у вашего горла, а вы, вместо того чтобы блокировать удар, собираетесь с силами, чтобы атаковать другого противника… Нет, с заурядными способностями такое не провернуть.

Однако Широн выбрал этот путь. Несмотря на ужас и страх, он преодолел их, решившись на контратаку.

Путь, выбранный Широном!

Ключ от него сейчас в руках у Хейо.

Шурх! Хейо поднялся на ноги и отряхнул штаны. Время, о котором говорил Широн, настало. В разгар войны на великой равнине пришёл день пролить кровь и в папской резиденции Луана.

«Ну что, выступаем?» – звучным голосом спросил он, и Тибо с Кукраном кивнули в ответ.

Тибо крепко сжал в руках Лук Альфардо, а Кукран встряхнул запястьями, раскручивая кольца.

Хейо решительно шагнул вперёд, и Тибо с Кукраном последовали за ним, двигаясь плечом к плечу. За их спинами пришёл в движение Рыцарь Смерти, в руке которого замерцал зловещим пламенем чёрный меч. Тигр Смерти поднялся на лапы и по-кошачьи выгнул спину.

Бум! Бум! Бум! – слышались гулкие шаги голема. У Эра в руках было длинное копьё – Демоническое копьё Финмаркля, артефакт, добытый Широном в крепости Скольд.

Гро-оар! – Взревели находящиеся справа от них герамеки, словно пробуждаясь от долгого сна. Затем они потянулись, вытянув к небу длинные лапы и закатив красные глазки.

В ответ прозвучал ещё один призыв.

Уи-иии! – Пронзительно провизжал вожак орков, воздевая огромные топоры к небесам, чьи лезвия ослепительно блеснули на солнце. Как по команде, орки пришли в движение и зашагали по левую руку от Хейо.

Позади следовали вампиры. Их движения были стремительны – они быстро перебегали от дерева к дереву, скрывая своё присутствие. Похоже, их миссия заключалась в том, чтобы оставаться невидимыми для остальных.

За вампирами перебирали своими маленькими лапками полчища крыс. Им не было видно конца: возможно, их здесь собрались миллионы или даже десятки миллионов? Создавалось впечатление, что в одну стаю сбились крысы со всего мира.

Внезапно небо потемнело.

Гра-ааа! – Раздались протяжные крики, и в воздух взмыла стая виверн. Сотня монстров раскинули крылья, закрыв весь небосвод. Особенно это касалось исполинской чёрной виверны, также поднявшейся ввысь.

Но в небесах парили не только они, но и бесчисленные стаи летучих мышей, контролируемые отрядом вампиров.

В этот миг зародилось что-то новое. А мир, ориентированный на Арман, Луан и Ноаб, вот-вот должен покрыться трещинами.

Движение огромной чёрной волны вызывало мурашки по телу.

Армия монстров Широна вот-вот пробудит новое утро Луана!

Примечания

[1] Прямоугольный или миндалевидный щит, которым в Средние века пользовались рыцари. Некоторые из них крепились к предплечьям, позволяя освободить руки.

[2] Речь про Giant Axe (자이언트 액스) – двуручный топор из ролевых игр.

Глава 7 - Кризис папской резиденции

Акт №3. Кризис папской резиденции.

Рассуждения Широна оказались верными. В Священной империи Луан никто не думал, что их родине может угрожать опасность. Именно поэтому они направили большую часть своих сил на вторжение в Галик.

Конечно, армия такой великой страны, как Луан, не может ограничиваться лишь девяноста тысячами солдат. В случае необходимости они могут мобилизовать триста, а если приложат максимум усилий, то и четыреста тысяч бойцов.

Однако эти цифры учитывают не только действующий контингент, который проходит активную подготовку, но и глубокий резерв. А фактически регулярная армия составляет сто десять тысяч человек, большая часть которых уже была мобилизована папской резиденцией для борьбы с культом Кроноса.

Остаются лишь двадцать тысяч солдат. Из них только восемь тысяч несут службу в столице, Луниане, а остальные дислоцированы на крайнем севере. Таким образом, Луниан в настоящее время способны защищать лишь восемь тысяч солдат.

Разумеется, со временем будет мобилизован весь доступный резерв, однако этот процесс займёт немало времени.

Ситуация с рыцарями также непростая. Ионахис Третий отправил в Галик все Великие Ордена Луана. В городе остались лишь личная гвардия папы и небольшие отряды аристократов. Без учёта провинциальных Орденов, которые находятся далеко, количество рыцарей, готовых к немедленной обороне Луана, вряд ли превысит сто десять человек.

Зато со священниками всё в порядке. Однако когда они не объединены с паладинами, их возможности на удивление малы. Ведь их основная задача – служить посредниками между богом и людьми, а не участвовать в войнах.

Таким образом, при обороне Луниана можно рассчитывать только на этих бойцов: сто десять рыцарей, восемь тысяч солдат и священники. Именно этой ситуацией и собирается воспользоваться армия монстров.

Хейо переправился со своим войском через хребет Луфин в район, максимально приближённый к Луниану и немедленно двинулся к городу.

Выступив в пять часов утра, они добрались до внешних стен Луниана всего за час. После столь стремительного марш-броска армия монстров нуждалась в отдыхе. Хейо остановил войско в месте, откуда открывался превосходный вид на восточные ворота города.

Прежде чем приступить к атаке, необходимо было получить чёткое представление о местности. Для этого на земле была разложена карта.

Внутренний план Луниана уже был известен. Крысы, подконтрольные Биюму, тщательно обследовали даже самые маленькие переулки и передали полученную информацию Широну. На основе этой информации тот составил подробный план, который передал Хейо.

Хейо сразу же отыскал на карте местоположение папской резиденции и указал на неё пальцем.

«Вот она, папская резиденция! От нас требуется перелезть через стену и пройти по главной дороге. Это место мы захватим уже сегодня. Если повезёт, возьмём папу в плен. А если нет, то голову ему с плеч – и вся недолга», – провозгласил воитель.

И вот, шестого июля, в семь часов утра, на безмятежные окраины Луниана обрушился хаос.

Первыми на тропу войны вышли герамеки – венец творения императора-людоеда Бартенкиума. Эти твари не только хорошо плавают, но и представляют опасность под землёй.

Почти тысяча герамеков зарылись в грунт с такой скоростью, что могли бы посрамить Кокуна – тысячника арманского подразделения Крот. Под землёй они проникли за городскую стену, а затем стремительно взбежали по лестницам, занимая верхнюю часть стены.

Коварство их не знало границ. Они подкрадывались к жертвам совершенно бесшумно, но когда наступала пора атаковать, совершали резкий и мощный рывок, от которого захватывало дух.

Гро-оар!

Герамеки нападали группами по три особи. Первый взвивался в прыжке, размахивая длинными когтями. Чёрные с отливами, эти когти были более двадцати сантиметров в длину и настолько прочными, что меч не мог оставить на них и царапины.

В большинстве случаев когти вонзались солдатам в загривок, убивая их мгновенно, не давая даже вскрикнуть. Однако даже тем, кому удавалось избежать этой участи, спасение не было гарантировано, так как с двух сторон на них налетали ещё двое герамеков, впиваясь в тело и разрывая его на части.

Независимо от уровня подготовки и личной силы, максимум, на что были способны солдаты – блокировать атаку первого герамека. У них не было ни единого шанса избежать двух других монстров.

Нападения герамеков были быстрыми и слаженными, как работа отстроенного механизма.

Гроар!

Вот очередной герамек вонзает когти в загривок бойца Святого легиона. У солдата, в теле которого появляется четыре незапланированных природой дырки, вываливается язык, и он начинает оседать на пол.

В следующее мгновение вторая тварь выскальзывает справа. Зубастая пасть раскрывается на сто восемьдесят градусов и впивается солдату в бок. Острые зубы прорезают кожаную броню и погружаются в плоть.

С левой стороны налетает ещё один герамек, не собирающийся упускать возможности полакомиться вкуснейшим мясом. Он вонзает когти в рёбра солдата и с силой тянет на себя.

Один монстр тянет на себя, вцепившись зубами, а второй – когтями. Солдату, оказавшемуся между ними, не позавидуешь.

Тр-рак! – Тело не выдерживает и разрывается надвое. Кишки, печень, лёгкие и почки вываливаются наружу.

Тот, что слева, быстро высовывает язык и слизывает самое лакомое – сердце. Тот, что справа, хрустит рёбрами и пытается поймать печень. Первой напавшей твари достаётся лишь голова. Одним мощным движением отделив её от тела, монстр отбрасывает шлем и отправляет её в свою пасть. Кровь разлетается во все стороны, а череп раскалывается с хрустом.

И так по всей стене. Тысяча герамеков демонстрировала поистине ужасающую мощь. Но они не единственные существа, против которых стены бессильны.

Виверны с показной ленцой воспарили над стенами, но уже в следующее мгновение стрелой обрушились с небес. Каждый раз, когда их длинные, словно анаконда, шеи изгибались, тела солдат оказывались в воздухе.

«Ааа! Прошу, спасите меня!» – слышались крики с разных сторон.

Одних хватали зубами и уносили прочь. Других длинными шеями сметали со стены. Восточная стена Луниана пала с такой лёгкостью, что это вызывало оторопь. Результаты внезапной атаки, начавшейся ранним утром, были ужасными.

Из-за скорости, с которой действовали герамеки и виверны, ни одна сигнальная труба не успела возвестить тревогу. Благодаря этому Хейо, Тибо и их спутники вошли в город с уверенным спокойствием.

За ними последовала армия орков, грозно потрясая топорами. А за ними и остальные: вампиры, Рыцарь Смерти, голем Эр… и огромное полчище крыс, которому, казалось, не было конца. Крысы и кроты заполонили землю, а летучие мыши заняли небеса. Зрелище было поистине кошмарным.

В это время жители Луниана всё ещё крепко спали, не подозревая, что бог гибельного бедствия уже занёс над их головами свою длинную косу.

Митрополит Крис, как всегда, проснулся рано. Его ежедневный ритуал включал подъём в четыре часа утра и встречу рассвета молитвой в храме.

Крис был самым тихим и скромным среди всех митрополитов, и это не удивительно, ведь его путь к этому сану не был похож на путь большинства его коллег.

Начинал Крис служкой при Ионахисе Третьем ещё в те годы, когда тот был епископом. Несмотря на своё скромное происхождение, он проявил такую честность и верность, что заслужил признание своего начальника. Когда Ионахис стал митрополитом, то воспользовался своим правом и выслал рекомендацию на имя Криса, после чего того сразу помазали в священники.

Шли годы, Ионахис стал папой и тогда, в нарушение всех традиций, произвёл своего верного последователя, священника Криса, в митрополиты. Обычно, чтобы занять эту должность, нужно быть хотя бы епископом, но Ионахис Третий использовал все возможные оговорки, чтобы повысить Криса до митрополита, несмотря на кажущуюся недальновидность этого решения.

Самое удивительное, что никто не стал возражать. Потому как все знали о кротком нраве и искренней набожности Криса. Пусть он не мог похвастаться глубокими познаниями и был не слишком искушён в святой магии, его вера была настолько крепка, что не могла остаться незамеченной.

С тех пор митрополит Крис служил при Ионахисе Третьем в качестве обер-камергера. Эта должность считается одной из самых престижных среди митрополитов и даже может считаться ядром власти, поскольку обер-камергер решает вопросы от имени папы.

Но Крис остался таким же, каким был всегда. Несмотря на теперешнее высокое положение, он не интриговал и не выказывал высокомерия. Лишь молча занимался как важными, так и не очень делами папской резиденции. Хотя хозяином резиденции оставался папа, Крис взял на себя все хозяйственные вопросы.

Несмотря на то, что он начинал свою карьеру скромным служкой, Крису доверяли больше, чем любому другому камергеру в истории. Вот к чему привела его преданная и скромная натура.

«Ох! Судя по тому, как ноет спина, день сегодня будет не самым приятным.»

После двух часов молитвы в храме, расположенном к востоку от папской резиденции, митрополит Крис, потирая поясницу, направился к выходу.

С возрастом у него появились проблемы со спиной, особенно когда он проводил по два часа на коленях. Он пытался облегчить боль с помощью святой силы, но, похоже, это не давало должного эффекта. Ведь после каждого сеанса лечения он возвращался к молитве с таким рвением, что сводил на нет все его результаты.

Обычно боль в спине усиливалась в плохую погоду. И сейчас он первым делом забеспокоился о людях, которые ушли на войну: «Фью-ух, как же, наверное, тяжело им сражаться в такую погоду? Да пребудет с ними забота господа Лу…»

Молиться в такие моменты было его привычкой. И монолог, начавшийся с жалобы на боль в спине, в очередной раз перерос в молитву.

Митрополит вознёс молитву Лу за воинов, сражающихся на войне. При этом он медленно обернулся к храму, из которого только что вышел. Его посетила мысль, что молитва будет более действенной, если во время неё стоять лицом к храму.

В этот момент его взору предстало невероятное зрелище: множество чёрных существ, заслонивших небеса своими крыльями! Они направлялись к папской резиденции, при этом словно следуя параллельно восточной дороге.

Крис протёр глаза и вгляделся внимательнее. Нет, ему не показалось! Судя по тому, как существа увеличивались в размерах, скорость их полёта была невелика. И их было невероятно много.

Виверны!

Крис узнал этих монстров, которые обычно обитают только в джунглях. Но что они делают здесь, так близко от резиденции папы?

«В-виверны? Почему здесь эти чудища?..» – поражённо пробормотал он.

Невольно шагнув назад, он оступился и упал. С трудом поднявшись, он бросился бежать. Нужно спешить! Если он не примет меры, папа может оказаться в опасности!

Охваченный этой мыслью, Крис припустил по дороге с такой скоростью, что вскоре запыхался. Никогда ещё расстояние от храма до резиденции папы не казалось ему таким большим!

Крис был не единственным, кто заметил приближающихся монстров. Появление виверн привлекло внимание гвардейцев, охранявших внешние стены папской резиденции. Первыми их увидели с восточной башни.

«Ч-что за?.. Звоните в колокол!» – заорал рыцарь, и солдаты бросились к колокольне.

На вершине восточной башни стояла высокая колокольня, предназначенная для экстренного оповещения о чрезвычайных ситуациях.

Дон! Дон! Дон! Дон! – зазвенел колокол, но к этому времени виверны уже достигли колокольни.

Гра-ааа! – Первой искру этой атаки высекла чёрная виверна, и её жуткий крик резанул по ушам.

Ба-ааам!

Чёрная виверна, королева небес, правившая ими ещё во времена Дюмонема, с огромной скоростью врезалась в колокольню. Однако это не оборвало её утробный рёв.

Колокольня покачнулась от мощного удара, составлявшие её кирпичи с гулким звуком посыпались вниз.

Как и подобает папской резиденции, колокольня эта была построена на совесть. Поэтому устояла даже после столкновения с чёрной виверной.

Однако удар всё равно был страшным. Колокольня зашаталась так, словно вот-вот рухнет, и солдаты в панике стали прыгать с её вершины вниз. Они понимали, что переломают ноги или даже свернут себе шею, но ничего не могли с собой поделать от ужаса.

Колокол, предупреждавший папскую резиденцию об опасности, также сорвался с башни. И в этот момент нападение виверн началось всерьёз.

Они хватали элитных луанских солдат и взлетали в небо, намереваясь убить их, сбросив с большой высоты.

«М-монстры! Монстры атакуют! Рыцари, за мной! И предупредите папу!» – попытался взять ситуацию под контроль комендант башни.

Вжу-уу! – Его клинок окутала яркая аура. Как и ожидалось от гвардейцев, охраняющих папу, яркость и объём потока ауры были на высоте.

Рыцари на башне быстро пришли в себя. По команде своего командира они одновременно обнажили мечи и тоже окружили их аурой. Собравшись с мыслями, они выстроились в круг, как их учили. Гвардейцы были полны решимости противостоять стае виверн.

Глава 8

Пока рыцари и солдаты восточной башни были сосредоточены на небе, снизу подкралось нечто ещё более страшное.

Герамеки!

Самыми опасными тварями в армии Широна были именно они. Герамеки в десять раз превосходили численностью виверн, и при этом обладали гораздо большей силой, чем орки. Передвигаясь под землёй, они незаметно проникли за внешние стены папской резиденции.

К своему несчастью, защитники не заметили их появления. Все были слишком заняты отражением непрекращающихся атак виверн, чтобы обратить внимание на то, что происходит у них под ногами.

Виверны сражались с рыцарями в жестокой битве, но, как ни старались, их атаки не приносили результата. Если первые несколько гвардейцев были схвачены и сброшены с большой высоты благодаря эффекту неожиданности, то когда рыцари заняли круговую оборону и окутали мечи аурой, потери с их стороны сошли на нет.

Но взамен защитники были вынуждены полностью сосредоточиться на вивернах, ведь отвлечёшься хотя бы на миг, и тебя тут же схватят. На что-то другое у рыцарей просто не было времени, поэтому они даже не заметили, как герамеки взбежали по лестницам и привели в движение шкив.

Скр-ррж! Бам!

Лишь когда ворота с грохотом опустились, защитники пришли в себя.

«Не может быть!» – воскликнул комендант, атакуя мечом виверну перед собой. – «Это звук опустившегося подъёмного моста? Вы двое, оставьте своих противников на меня и сходите проверьте ворота! Что бы ни случилось, они должны быть закрыты!»

Это был акт самопожертвования. Справиться с несколькими противниками одновременно будет очень сложно, но у коменданта не было другого выхода, кроме как отправить двух гвардейцев вниз, к воротам.

Хлесь! Чешуя виверн была настолько прочной, что даже аурный меч не мог её рассечь. Даже прямые атаки повреждали её совсем чуть-чуть.

Фьюить! Цап! – В этот момент, свернув шею кольцом, словно змея, атаковала другая виверна.

Интеллект этих существ был поразителен, ведь додуматься до слаженных атак для монстров не так-то просто.

Комендант стремительно отвёл меч за спину, нанося удар в голову виверны.

«Кто?! Кто смеет управлять монстрами?!» – разгневанно рявкнул он.

Дззанг! – Меч коменданта столкнулся с чешуёй, высекая искры. И, несмотря на гнев в голосе, сердце его замерло от страха. Осознание того, что ещё немного – и его схватили бы и унесли в небеса, заставило тело покрыться холодным потом.

С этого момента темп атак виверн стал ещё выше. Рыцарские мечи мелькали в бешеном танце, дыхание стало тяжёлым. В такой ситуации единственным способом выжить было прикрытие друг друга. Гвардейцы сомкнули ряды и ушли в глухую оборону. Их круговое построение стало ещё более тесным.

В разгар напряжённого противостояния все забыли о двух товарищах, которые были отправлены к воротам внешней стены папской резиденции.

Когда двое рыцарей заметили открытые крепостные ворота, то очень удивились. Однако ещё больше их поразил вид приближающейся армии монстров.

«Ч-чудовища!»

При виде зелёных существ с острыми топорами в руках, рыцари ощутили как по спине пробежал холодок. Они не знали, что этих монстров называют орками, но понимали, что должны остановить их любой ценой.

Рыцари со всех ног бросились к лестнице, ведущей к шкиву. Нужно срочно закрыть ворота! Если они этого не сделают, те ужасные создания войдут в папскую резиденцию!

«Ух!» – когда до вершины крепостной стены оставалось рукой подать, в нос ударил отвратительный запах. Но то, что рыцари увидели, было ещё ужаснее – мёртвые тела солдат, которые должны были караулить это место, лежащие на полу.

Гррау! Гра! Гра!

Некоторые из тел солдат находились в лапах невиданных ранее чудовищ, отхватывавших от них зубами крупные куски плоти. Один из монстров закинул себе в пасть человеческую голову и принялся жадно хрустеть костями черепа. Но самым ужасным было то, что на каждого мёртвого солдата приходилось по четыре чудовища.

У шкива, который был целью рыцарей, также толпились монстры.

Рыцари обнаружили герамеков в тот же миг, когда монстры заметили двух людей.

Видимо, живые игрушки были для монстров гораздо привлекательнее безжизненных, потому что красные глаза герамеков загорелись жаждой убийства, а пасти наполнились отвратительной жёлтой слюной, которая, смешиваясь с человеческой кровью, потекла на пол.

«К-как вы, чудовища, смеете пожирать людей?! Мы убьём вас всех!» – заорали рыцари, даже не думая об отступлении.

Было ли это из-за того, что их взволновала гибель солдат? Желание отомстить и облегчить скорбь погибших подавило страх.

Тем временем, шестеро герамеков медленно направились к рыцарям. Угрожающе взрёвывая, они наклонили корпус вперёд, и чёрные блестящие когти заскребли по полу.

Рыцари тоже приняли боевую стойку, позволявшую защитить мечом сразу несколько частей тела: пах, живот, грудь, шею и голову. Их шаги были выверенными, а глаза полны решимости. Мечи излучали ослепительную ауру и силу святости. Тела рыцарей тоже начали слегка светиться.

Даже стая свирепых волков не осмелится напасть, увидев рыцарей Луана в таком состоянии. Даже медведь или лев замрут в нерешительности. А уж злобные монстры, подобные этим, наверняка устрашатся святой силы!

Однако ожидания оказались иллюзорными. Герамеки даже не моргнули, когда перед ними была высвобождена святая сила. Они продолжали неторопливо приближаться, постепенно сокращая расстояние.

Двадцать метров, пятнадцать, десять… Шу-у! На отметке в десять метров герамеки прыгнули и преодолели отделяющее их от людей расстояние одним мощным толчком ног.

В тот же миг их передние лапы, которые только что волочились по полу, резко дёрнулись. Длинные когти, до этого скрытые от глаз людей, сверкнули в воздухе, устремляясь вперёд.

Рыцари среагировали рефлекторно. Они встретили когти приблизившихся быстрее остальных герамеков своими аурными мечами, не сомневаясь, что вот-вот перерубят их.

Дзазанг! – Однако и это ожидание оказалось иллюзорным. Когти герамеков не только не были повреждены, но и отвергли аурные мечи, породив сноп искр.

Дзанг-дзанг-дзанг-дзанг! – Ещё четыре металлических лязга, причём за одно мгновение! Скорость, с которой двигались лапы герамеков, была невероятной. Монстры оказались достаточно сильными и быстрыми, чтобы противостоять гвардейцам папы, сражающимся в полную силу! Пусть мечи рыцарей покрывала обычная аура, а не кристаллизованная, в это всё равно верилось с трудом.

Тем не менее, силы были равны. Но вскоре герамеки начали брать верх благодаря своему численному превосходству.

Шу-у! Шу-у! – Одновременно налетели четверо монстров, отставших на шаг от своих товарищей. Неужели они сговорились? Один ударил в область головы, ещё двое атаковали справа и слева. Последний скользнул по полу, взмахивая своими длинными лапами.

Рыцари яростно сражались, не жалея жизни. Прикрывая себя щитами, они наносили удары по лапам чудовищ, стараясь не подпустить их к себе.

Даже в бою один на один силы противников были примерно равны. А когда насели сразу несколько монстров, рыцарям пришлось вертеться, как волчкам. И хотя атаки до поры удавалось успешно отражать, усталость понемногу накапливалась, что в конце концов привело к ошибкам.

Бам! – Острый коготь ударился в шлем одного из рыцарей. Благодаря барьеру святой силы, наложенному на предмет экипировки, в голове не появилась дыра. Однако в глазах потемнело, а шейные позвонки хрустнули. Сотрясение было настолько сильным, что из носа пошла кровь и зазвенело в ушах.

Последнее и стало причиной беды, потому что рыцарь не расслышал крик товарища: «Берегись!»

Товарищ крикнул снова, но было уже поздно.

Атака скользнувшего по полу герамека оказалась успешной. Он быстро взмахнул своими длинными лапами, и острые когти впились в колено рыцаря. Два когтя, каждый по двадцать сантиметров, вошли точно в сочленения паноплии.

Как только герамек почувствовал, что его когти вошли в тело противника, он стремительно вскинулся, рванув лапы вверх.

Гвардеец не успел опомниться, как оказался на земле. Его стопы внезапно оторвались от пола, отчего он потерял равновесие.

Расплата за это была суровой. Жуткий герамек извернулся всем телом, подмял гвардейца под себя и крепко прижал обе его руки к полу. Теперь рыцарь не мог пошевелить ни щитом, ни мечом.

Из-за спины твари показалась морда другого герамека.

«Чёрт!» – выдохнул рыцарь, со свистом выпуская из себя воздух, когда увидел, как из-за спины прижавшего его к земле герамека к нему тянет лапы другой монстр. Глаза непроизвольно зажмурились от осознания неизбежного.

Чудовища оказались гораздо хитрее, чем ожидалось! Длинные когти второго монстра, прятавшегося за спиной товарища, метнулись к лицу рыцаря с ужасающей скоростью.

Что можно сделать в ситуации, когда не в силах даже отмахнуться мечом?

Чвок! – Четыре когтя с силой вонзились в лицо рыцаря. Два из них пронзили веки и глазные яблоки, достигнув мозга и превратив его в кровавое месиво. Два других выбили зубы и разорвали язык и гортань. Кровь хлынула фонтаном, заливая морду герамека.

Обхватив голову рыцаря четырьмя пальцами, монстр крепко сжал её, а затем с силой потянул на себя. Кожа порвалась, однако череп остался в лапах, после чего напору поддались мышцы и шейные позвонки…

«Нет!» – вскричал напарник рыцаря, не в силах вынести это ужасное зрелище. Яростно вытаращив глаза, он отбросил в сторону щит и обеими руками перехватил рукоять меча.

«Сдохни, чёртов демон!» – с криком набросился он на герамека. Рыцарь больше не замечал ничего вокруг, в его мыслях осталась лишь жажда мести.

Однако герамек повёл себя даже слишком хладнокровно. Понимая, что сдержать наполненный аурой клинок будет непросто, он проворно вскочил и бросился наутёк. А в это время другой герамек пнул ногой отброшенный рыцарем щит, отшвыривая его подальше.

Чем сильнее распалялся рыцарь, тем больше энергии он вкладывал в атаки. Герамеки же окружили его со всех сторон, отрезая жертве пути побега. В их действиях ощущалось ещё больше коварства и расчёта, чем в сражениях между людьми.

Оставшись один, гвардеец постепенно терял силы. Если он с яростным криком бросался в решительную атаку, герамеки тут же отступали. А когда они всё же сходились в поединке, то старались принимать удары меча на свои когти. При этом они не разрывали окружения, а просто кружили вокруг, отвлекая его своим рёвом.

«Ху-ух, хух! Демонические ублюдки, хух! Ну же, налетайте! Налетайте!»

Гнев и ужас смешались в душе гвардейца. Не выдержав этого коктейля, он с криком ринулся в бой.

Атаки, рождённые гневом, приобретают в силе, но теряют в технике. Так происходило и сейчас. На губах у рыцаря выступила пена, дыхание стало прерывистым, а движения меча утратили былое изящество.

Заметив это, герамеки прекратили попытки уклониться. Две особи одновременно налетели с разных сторон. А тот, что был впереди, с невероятной скоростью взмахнул когтями.

Последнее решение рыцаря было наиболее успешным. Он проигнорировал атаки герамеков, насевших справа и слева, и сосредоточил все силы в мече.

Жаркие эмоции лавой вырвались из его сердца, устремляясь в мышцы рук. И передались через запястья и пальцы в рукоять и сам клинок.

Вспш-шш!

Меч полыхнул таким потоком ауры, которого рыцарь никогда прежде не мог достичь. Эта аура была в три раза длиннее и интенсивнее, чем обычно. И под её воздействием меч визуально стал длиннее.

Рыцарь изо всей силы нанёс вертикальный удар.

Шасс!

Он увидел, как герамек скрестил когти обеих рук, готовясь отразить удар, как меч срезал один из когтей и врубился в предплечье чудищу. И тут же ощутил, как в его живот и спину врезаются когти монстров, напавших с боков.

Боли не было. Только жгучий жар в животе и спине.

«В-всего лишь лапу?..» – именно такой была последняя мысль рыцаря. Ему казалось ужасно несправедливым, что он пожертвовал жизнью лишь для того, чтобы отнять у монстра одну из лап.

«Гро-оооар!» – взревел в ярости оставшийся без лапы герамек и, взмахнув здоровой конечностью, ударил рыцаря в лицо. В отместку за полученное повреждение он смял рыцарю череп и уничтожил его мозг. Так погиб и второй гвардеец.

Ситуация на вершине башни полностью изменилась. Открывшая ворота папской резиденции толпа герамеков ринулась наверх.

Для сражающихся с вивернами гвардейцев это стало громом среди ясного неба.

Одному из рыцарей как раз удалось отразить атаку виверны и ткнуть ей в глаз мечом. Опьянённый успехом, он вскричал, привлекая внимание товарищей: «Глаза! Слабое место этих тварей – глаза! Цельтесь в них!»

Гвардейцы отвлеклись на голос и перестали контролировать пространство за спиной. Впрочем, там находилась лестница, и все понимали, что виверны не смогут взобраться по ступеням.

Чвок! – Первый взлетевший по лестнице герамек совершил рывок и без какого-либо сопротивления вонзил когти в шею ближайшего рыцаря. Схватив за шею, он с силой швырнул его тело вперёд, сам при этом выскакивая на площадку башни. К тому времени рыцарь уже был мёртв.

Неожиданная смерть товарища и его тело, врезавшееся в гвардейцев, разорвали круговую оборону. Пользуясь этой брешью, на верхнюю площадку башни прорвались десятки герамеков.

Герамеки, размахивающие жуткими когтями! И виверны, поджидающие удобный момент, чтобы схватить свою жертву и унести в далёкие небеса!

Монстры действовали с безупречной слаженностью. Пока одни отвлекали внимание атакой, другие наносили завершающий удар.

Только что стоявшие несокрушимой скалой защитники пали в считанные мгновения. И после того, как на коменданта напрыгнули сразу десять герамеков, на вершине башни не осталось ни одного живого человека.

Глава 9

Внезапное вторжение армии монстров привело папскую резиденцию в состояние хаоса. Враги захватили башню на внешней стене, отворили ворота, и нападение на центральный дворец папы стало лишь вопросом времени.

Хейо пошёл на его приступ без промедлений.

Огромную помощь обороняющимся оказал митрополит Крис, сообщивший о вторжении монстров. Благодаря ему удалось создать защитный барьер в кратчайшие сроки.

Крис собрал гвардейцев папы и солдат и направил их к восточным воротам центрального дворца. Сам он возглавил отряд священников, встав за их спинами.

Количество священников было настолько велико, что они могли охватить всю немалую территорию центрального дворца, встав рядом и взявшись за руки.

Едва священники заняли свои позиции, как показалась армия монстров.

Стая виверн окрасила небо в чёрный цвет, а землю заполонили герамеки, орки, вампиры и их приспешники!

От увиденного Крису стало не по себе, и он невольно поёжился. Он не мог понять, как здесь очутилась подобная орда чудовищ.

Но времени на раздумья не было. Необходимо было сосредоточиться на обороне.

«Да пребудет с нами Лу…» – прошептал Крис и скомандовал. – «Священники, взывайте к господу о защите!»

Повинуясь его приказу, священники одновременно призвали святую силу. А освящённые камни, вмурованные в стены центрального дворца, усилили их молитву.

«Взываем к Лу, силы дающему! Ниспошли нам защиту свою и Нити Света!» – воскликнули епископы, первыми выпуская святую силу.

Появившиеся в воздухе Нити Света потянулись к освящённым камням, где размножились и окутали всю папскую резиденцию, сплетаясь по линиям широты и долготы, словно сеть.

«Взываем к Лу, силы дающему! Ниспошли нам защиту свою и Завесу Света!» – вскричали священники, и на созданную епископами сеть опустилась пелена, сотканная из колоссальных объёмов святой силы.

Когда молитвы слились воедино, образовалась полупрозрачная мембрана, источающая сияние. Она медленно расправлялась, принимая куполообразную форму.

Это было нечто невообразимое! Барьер, призванный защитить не просто небольшую группу людей, но всю окружающую территорию. Стоящие по периметру стен священники готовились окружить барьером весь дворец!

И вот защитный купол, созданный совместными усилиями священников и епископов, окончательно сформировался.

Даже Хейо не смог сдержать удивления при виде этой картины. Полусфера барьера выглядела настолько грандиозно, что захватывало дух. На её сияющей божественным светом поверхности проявились цитаты из священного писания, дарованного людям Лу.

Вот насколько была велика решимость священников. Они желали не просто защитить обитель папы от внешнего вторжения, а сделать это так, чтобы не пострадал ни один камешек, составляющий дворцовый комплекс.

Решимости были полны не только они. Рыцари и солдаты заняли место перед барьером святости, готовые вступить в бой. На суровых лицах читалось стремление не пропустить врага к барьеру.

Вскоре атака армии монстров началась, и возглавил её Хейо. Выбрав участок, где собирается действовать, он уверенно направился вперёд. Поначалу движения Хейо были неторопливыми, но затем его шаги ускорились, и в руке вспыхнул красный луч, возвещая начало сражения.

Багряная аура рассекла пространство, оставляя за спиной воителя длинный шлейф. Мощное вливание маны увеличило его до шести метров. Однако это был не просто шлейф, а настоящая кристаллизованная аура! В чём убедился на личном опыте гвардеец, бросившийся на Хейо с копьём.

Шасс! – Меч Хейо с лёгкостью разрубил копьё рыцаря и, продолжая движение, отсёк голову лошади, на которой тот ехал. Но сила и длина ауры Хейо были настолько велики, что меч не остановился на этом. Он прошёл сквозь нагрудник рыцаря, и тело гвардейца развалилось на две части.

Тело рыцаря, рассечённое по диагонали, пролетело мимо Хейо и с глухим звуком упало на землю.

«К-как такое возможно?! Он же был в паноплии!..» – товарищи погибшего гвардейца не поверили своим глазам, и пока усиленно их тёрли, Хейо успел с ними сблизиться.

Вш-шш! – Багряный меч Хейо танцевал в воздухе, испуская сильный жар, опаляющий всё вокруг.

Жар был нестерпим, но ещё страшнее было то, что не существовало надёжного способа блокировать кристаллизованную ауру воителя с высоким хвостом волос на макушке.

До того как в сражение вступил граф Купер, командир личной гвардии папы, противостоять Хейо не мог никто.

Но вот Купер пришпорил коня, направив его вперёд. Будучи командиром, он изначально руководил действиями рыцарей, оставаясь на месте. Однако теперь он осознавал, что только лично сможет дать Хейо отпор.

«Ублюдок! Ну-ка, сразись со мной!»

Меч графа Купера окутала ярко-красная аура, чем-то похожая оттенком на ауру Хейо. Она также была кристаллизованной.

Гроах! – Прокатилась по окрестностям мощная взрывная волна от столкновения двух аур.

Граф Купер считался не менее талантливым, чем командоры паладинских Орденов, такие как Йорк, Бомонд или Пенза. Разумеется, он уступал лидеру Ордена Белого дракона, герцогу Теодору, однако превосходство над ним остальных командоров было сомнительным.

О выдающихся навыках Купера свидетельствовала и величественная аура, длина которой была около метра.

Однако, взгляните на результат этого столкновения!

«Аааа! Кха-кха!» – Купер отлетел назад, кашляя кровью. На его лице отразилось недоверие.

Он ведь скакал на коне и наносил удар сверху, в то время как Хейо принимал его атаку, стоя на голой земле! В лобовом столкновении огромное преимущество имеет тот, кто на лошади – это известно даже детям!

Но теперь эта аксиома была опровергнута.

«Н-неужто и правда шесть метров кристаллизованной ауры?! Но это невозможно!»

Купер был поражён, его руки дрожали. Ещё когда он увидел, как Хейо одним ударом рассекает паноплию рыцаря, у него возникли подозрения. Но он отказывался, просто не мог в это поверить!

Кристаллизованная аура шестиметровой длины?! Но людям такой уровень недоступен!

Теперь Куперу всё стало ясно. Хейо – не тот противник, которого можно остановить его силами.

«Нужно срочно позвать его светлость герцога Теодора! Только он сможет остановить это чудовище. Отправляйтесь в особняк его светлости!» – скомандовал Купер ближайшим рыцарям.

Если они не позовут герцога Теодора, им конец!

Не теряя времени, Купер снова атаковал Хейо. Кому-то придётся выиграть время, пока Теодор не придёт!

Вместе с ним на Хейо напали десять гвардейцев. Они тоже понимали, что Купер не сможет сдержать его в одиночку. Откуда бы ни взялось это чудовище, им следует действовать сообща.

«Я иду!» – прозвучал решительный возглас Хейо.

Казалось, будто его тело парит в воздухе, а багряная аура разливается во все стороны.

Плеск! Шасс! Шасс! Шасс!

Гвардейцы, пытавшиеся прикрыться щитами, пали вместе с ними. Те, кто пытались парировать его ауру мечом, лишались оружия.

Превозмогая мучительную боль, граф Купер старался изо всех сил. Ведь только его кристаллизованная аура могла противостоять атакам Хейо, да и то лишь относительно.

Гроах! Гроах! – Два удара обрушились на его меч один за другим. С каждым из них изо рта Купера вырывалась кровь, а самого его откидывало назад. Он заставил себя проглотить кровь, но она хлынула через нос, и, наконец, он упал с лошади.

Над его телом навис силуэт Хейо.

Несколько священников, находившихся внутри барьера, стали молиться, исцеляя Купера и накладывая на него благословения: «Быстрое восстановление, Лечение ран, Восстановление маны!»

Три благословения легли друг за другом, окутывая тело Купера ярким светом. Его бледное лицо вновь обрело краски, мана восполнилась, и он ощутил прилив бодрости. Воспользовавшись этим, он вскинул аурный меч, встречая атаку Хейо.

Гроах!!!

На сей раз грохот прозвучал намного громче предыдущих, и если бы не подпитка святой магией, Купер лишился бы головы. Хейо был настроен решительно, и его удар был ужасающим. Купер, пятясь, сделал пять шагов назад, но всё равно упал. Его ладони были изорваны в клочья, а лопаточная кость вывернута, что делало его беззащитным перед следующей атакой.

«Защитим командира!»

Видя в каком положении находится Купер, гвардейцы отважно бросились на помощь, жертвуя своими телами ради спасения командира.

«У тебя отличные подчинённые!» – восхитился Хейо преданностью людей Купера. Остался он доволен и уровнем мастерства их командира и решил, что такой хороший воитель заслуживает смерти от его руки.

Шу-у!

Движения Хейо стали вдвое быстрее, чем прежде. Кристаллизованная аура уменьшилась с шести метров до нескольких десятков сантиметров, превысив критическую отметку, после которой она сжимается повторно.

Ярко-красное сияние, на которое невозможно смотреть, и невыносимый жар окутали всё вокруг. Это был третий уровень мастерства по шкале Хейо, и именно его он сейчас задействовал.

На мгновение всё вокруг словно замерло. Тело Хейо двигалось с молниеносной скоростью, и в воздухе осталась лишь тонкая красная черта.

Не было ни звука, ни боли. Просто в пространстве образовалась брешь, и тело Купера, попавшее в неё, рассекло по вертикали.

Только спустя некоторое время гвардейцы осознали, что произошло. А священники – и того позже.

К сожалению, тогда было уже поздно. Граф Купер бессильно рухнул на землю, так и не успев встать на ноги. Его тело было аккуратно разрублено от макушки до паха.

«Н-нет! Демонический ублюдок!» – вскричали гвардейцы, наваливаясь на Хейо всем скопом.

Меч воителя вновь полыхнул ужасным жаром.

Однако битва не ограничивалась лишь тем участком, где находился Хейо. В других местах также происходили сражения между рыцарями личной гвардии папы и спутниками Хейо.

Скрррж! Ж-жж!

Тонкие кольца рассекали воздух с неприятным жужжанием. Некоторые из них летели по прямой, другие – по изломанным траекториям. Одно кольцо даже передвигалось по земле прыжками, словно лягушка. И каждое из них окружала аура.

Кони гвардейцев падали с перерубленными ногами. Солдатам отсекало головы.

Гвардейцы тоже погибали – атаки приходились на те области, которые не были защищены паноплией. Они старались парировать кольца мечами или подставлять под них щит, однако это было нелегко. Не могли они и вступить в прямой поединок с тем, кто их метал.

Дело в том, что гвардейцам пришлось столкнуться с невиданными ранее ужасными тварями. Монстры с крокодильими мордами наседали на них, рвали зубами и наносили удары острыми, как бритва, когтями.

Когти герамеков с лёгкостью выдерживали столкновение с аурными мечами рыцарей. Даже когда рыцарям удавалось увернуться от атаки и нанести ответный удар мечом, это не причиняло тварям особого вреда. Толстая шкура герамеков, истекающая гноем, поглощала большую часть урона.

Чтобы меч смог проникнуть в тело герамека, нужно было нанести точный вертикальный удар. Если же удар был хоть немного под углом, меч просто соскальзывал.

Кроме того, рыцари были в явном меньшинстве. Монстров было в десять раз больше, чем всех рыцарей папской гвардии вместе взятых.

Поэтому, будучи вынужденными сосредоточиться на чудовищах, они становились лёгкой добычей для Кукрана и Тибо. Пока они сражались с герамеками, кольца Кукрана пронзали их тела и отсекали им головы.

Стрелы Тибо, словно молнии, пронзали глаза врагов. Прогресс, которого ему удалось достичь тренировками в горах, был поразителен. Стрелы срывались с Лука Альфардо нескончаемым потоком.

С каждым выстрелом он выпускал по пять стрел, окружённых желтоватой аурой. Они летели по непредсказуемым траекториям, разя как солдат, так и рыцарей.

По точности они были сравнимы с кольцами Кукрана. Герамеки почти не создавали им помех, стрелы поражали исключительно луанцев.

Навыки Тибо приблизились к уровню, который демонстрировал его отец в прошлом. Это стало результатом долгой и упорной борьбы с самим собой.

В сражении также участвовали орки. Они атаковали фланг, где собрались солдаты Святого легиона. Атаки зелёных тварей, вооружённых щитами и топорами, были ужасны.

Уо-ооо!

Особенно выделялся вожак орков. Он громко ревел и размахивал двумя огромными топорами, словно ветряная мельница. Бросаясь в скопления солдат, он с невероятной силой обрушивал их на легионеров, раскалывая щиты и заставляя головы врагов взрываться.

«Уо-оооо!!!» – взревел вожак, отправляя на тот свет очередного солдата. В этот миг он ощущал себя триумфатором, взявшим долгожданный реванш за поражение своей расы в древние времена.

Глава 10

На этом ужасном поле битвы находилось ещё одно чудовище. Рыцарь Смерти, появившийся беззвучно и незаметно, ворвался в сражение.

Его тело, казалось, состоит из сгустка непроглядной Тьмы, которая поглощает любые проявления света. Однако в её глубине мерцали два голубых огонька, похожие на призраков.

Рыцарь Смерти без колебаний устремился к скоплению гвардейцев папы. Его плечи располагались чуть ниже, чем у гвардейцев, поскольку он передвигался не на коне, а на Тигре Смерти – чудовище, созданном несравнимым гением Йехинатала. Этот зверь обладал невероятными скоростью и прыгучестью, недоступными боевым лошадям.

Всего два прыжка – и Тигр Смерти взмывает над головами гвардейцев! Монстру было недостаточно просто нести всадника на спине. Он, словно буря, атаковал и сам.

Бу-ум! Бум-бум-бум! – проворно замолотил лапами Тигр Смерти по щиту. Как и все тигры, он умел наносить несколько ударов за одну атаку, и в одно мгновение он успел нанести четыре удара.

Этот щит был изготовлен из прочного металла, усиленного специальными сплавами и святыми благословениями, значительно повышавшими его защитные свойства. Однако под натиском Тигра Смерти он треснул, заставив гвардейца в шоке отпрянуть назад.

Чем незамедлительно воспользовался Рыцарь Смерти!

Рыцарь Смерти принялся яростно размахивать саблей, атакуя аурный меч гвардейца. Каждая встреча клинков порождала вспышки чёрной ауры.

Первая вспышка, вторая…

Гвардеец ощутил, как тают его силы под яростным напором противника.

Третья, четвёртая…

Кровь хлынула из носа, словно он достиг предела своих возможностей. Лицо побледнело и осунулось, а руки, сжимающие меч и щит, начали дрожать.

Дзанг! – И, наконец, пятая вспышка!

Всего пятью атаками Рыцарь Смерти полностью лишил гвардейца маны. А шестой просто отсёк тому голову.

Тигр Смерти тоже не остался в стороне. Он впился своими длинными клыками в шею коня гвардейца и отхватил от неё приличный кусок. В одно мгновение животное лишилось почти половины шеи!

И-иии! – В пронзительном крике падающей лошади звучала глубокая скорбь. Впрочем, она отправлялась в последний путь вместе со своим хозяином, так что, возможно, ей было не так уж обидно.

«Умри, демон!» – вскричали несколько гвардейцев, охваченные яростью, и бросились на Рыцаря Смерти. Ослеплённые гибелью товарища, они не обращали внимания ни на что. Им даже не пришло в голову присмотреться сначала к своему врагу.

«Осторожнее! Это Рыцарь Смерти! Это злобное чудовище – Рыцарь Смерти!» – кричал митрополит Крис, стараясь привлечь внимание гвардейцев.

Наблюдая за сражением из-за барьера святости, Крис узнал Рыцаря Смерти и, встревоженный, поспешил предупредить людей.

Ему ли не знать, насколько опасны Рыцари Смерти? В годы предыдущей войны с культом Кроноса всего два из них причинили огромный ущерб!

Услышав его предупреждение, к гвардейцам на помощь поспешили несколько их товарищей. Они понимали, что этим создают бреши в других местах, но не могли ничего изменить. Ведь чтобы победить Рыцаря Смерти, необходимы как минимум десять рыцарей!

Быстро окружив Рыцаря Смерти, они атаковали одновременно со всех сторон.

Митрополит Крис поспешно вышел за защитный барьер, осознавая, что без поддержки священников победить такого противника будет сложно.

Его самое мощное дальнобойное заклинание уже было готово. Несмотря на скромность, Крис обладал непревзойденной атакующей магией, которая была результатом долгих лет упорных тренировок, не прекращавшихся даже после того, как он стал управляющим папской резиденции.

«Взываю к святости Лу! Придите, Молния и Свет! Святая Молния!» – воздев руки к небесам, Крис устремил туда же свой крик.

Святая Молния!

Одно из самых могущественных заклинаний, основанное на святости! Это было не то заклинание, с которым митрополит Крис может справиться в одиночку. Понимая это, двое епископов, его ученики, поспешили оказать ему поддержку.

Они заняли свои места, образуя с митрополитом равносторонний треугольник, и также воздели руки к небу, произнося слова заклинания: «Взываем к святости Лу! Придите, Молния и Свет! Святая Молния!»

Вспышка! Рокот! Небеса отозвались на их зов, разражаясь молнией.

Молния ударила в центр треугольника, породив ослепительную вспышку света и разлетевшиеся во все стороны искры. Энергетическое напряжение продолжало нарастать.

В какой-то момент Крис резко вытянул руки, задавая направление атаки, и усиленная святостью молния устремилась во врагов. Так воплотилась эта грозная атака.

Это была не единая молния, как та, что призывает Гультеин, она имела десятки ответвлений, которые устремились в разные стороны, атакуя армию монстров.

Тр-рррз! Тр-ррз! Тр-ррз!

Пять или шесть герамеков, попав под удар Святой Молнии, упали, но ненадолго. Возможно, это было связано с их прочной шкурой, но они быстро встряхнулись и снова поднялись на ноги. Святая Молния не оказала на них сильного воздействия.

Ситуация с орками была иной. Они замерли в ужасе. Около десяти особей, оказавшихся в эпицентре молнии, сильно обгорели и растянулись на земле. Остальные съёжились от страха. Кажется, их мораль сильно пошатнулась.

Но всё это было лишь побочным эффектом. Основная же атака Святой Молнии была направлена на Рыцаря Смерти. Мощный разряд поразил как Рыцаря Смерти, так и гвардейцев, толпившихся вокруг него.

Тр-рррз!

Природа Святой Молнии такова, что сжигает любые проявления злых сил. И мана Тьмы, соприкоснувшись с ней, тоже сгорает дотла.

Область вокруг Рыцаря Смерти, поражённого Святой молнией, была настолько яркой, что туда невозможно было смотреть. Электричество бушевало, разражаясь разрядами снова и снова. Такая мощь могла бы уничтожить любое чудовище или, по крайней мере, лишить его маны Тьмы.

Однако!

Рыцарь Смерти от молнии даже не вздрогнул. Он продолжил восседать на своём Тигре Смерти, не выпуская чёрную саблю из рук.

Сгорела лишь медвежья шкура, в которую он был облачён, открыв его жуткое, словно сама Тьма, чёрное тело. Однако этим урон и ограничился. Ни сам Рыцарь, ни его Тигр Смерти не пострадали.

«К-как… такое может быть? Почему Рыцарь Смерти выжил после Святой Молнии? Я же ясно видел сгоравшую ману Тьмы! Это невозможно!»

Митрополит Крис, раскрыв от удивления рот, так и замер, не в силах его закрыть. Он не мог поверить, что такое возможно. Всё, что он знал до этого, казалось, перевернулось с ног на голову.

Однако, на самом деле, знания Криса были верны. Святая Молния действительно эффективна против Рыцарей Смерти. И то, как она выжигала ману Тьмы, тоже не являлось оптической иллюзией.

Единственная проблема заключалась в том, что Рыцарь Смерти активировал Чёрное Солнце. Это могущественное заклинание поглощало огромные запасы маны гвардейцев, превращая её в ману Тьмы. В результате чего пространство вокруг Рыцаря Смерти наполнилось этой преобразованной энергией.

Святая Молния, выпущенная митрополитом Крисом, выжгла ману Тьмы, преобразованную Чёрным Солнцем, после чего угасла, не достигнув Рыцаря и Тигра Смерти. По сути, Чёрное Солнце стало щитом, который защитил их от атаки.

То, что в зоне поражения оказались гвардейцы, стало скорее помехой. В противном случае Святая Молния могла бы обрушиться на Рыцаря Смерти всей своей мощью, и он получил бы такой удар, что сейчас вряд ли стоял бы на ногах…

Как бы то ни было, Рыцарь Смерти был очень зол. Он мог бы поглотить всю эту чудесную ману Тьмы, но вместо этого она была уничтожена Молнией!

И эта ярость хлынула наружу. Синие призрачные огни в глазницах Рыцаря Смерти стали гораздо ярче, как и у его ездового зверя.

Их злость обрушилась на гвардейцев с удвоенной мощью. Сабля Рыцаря Смерти стремительно рассекала воздух, а Тигр Смерти наносил удары когтями и вгрызался в плоть. Тьма, исходящая от обоих, резонировала и взаимно усиливалась.

Прежде всего, их было невозможно поймать, так как Тигр Смерти был невероятно проворен. Кони же, напуганные его присутствием, всеми силами старались держаться подальше. Когда же их пытались заставить подойти, они начинали испуганно сопротивляться. И как в такой ситуации сражаться против этой пары?

И ведь это не всё! Справиться с Рыцарем и Тигром Смерти и так непросто, но им ещё и помогало Чёрное Солнце – заклятие, от одного вида которого в прежние годы трепетали все паладины!

Каждый раз, когда противники сталкивались, мана убывала, словно море при отливе. Уже после второго столкновения у гвардейцев начинала идти носом кровь. А после третьего они теряли силы настолько, что едва могли держать меч.

И вскоре в рядах гвардейцев начали появляться бреши.

Даже нападая на Хейо впятнадцатером, гвардейцы находились в тяжёлой ситуации. Примерно столько же людей были заняты Рыцарем Смерти. А оставшимся рыцарям и восьми тысячам солдат Святого легиона приходилось нелегко в борьбе с тысячей герамеков и сотнями орков.

Положение усугублялось непрекращающимися атаками стрел и колец. Кукран одним броском отсекал головы сразу трём-четырём солдатам. Стрелы Тибо также были окружены аурой, что делало их способными пробивать большинство щитов и доспехов.

Всё могло бы сложиться лучше, если бы к бою присоединились священники, поддерживая своих воинов защитными и атакующими благословениями. Однако они всеми силами старались удержать барьер, который уже начал получать серьёзный урон.

Пока Хейо и его соратники сражались у восточных ворот, голем Эр в одиночку атаковал северные. В руках голема было длинное, более трёх метров, копьё, которое непрерывно наносило удары по барьеру. Атаки сыпались бесконечным потоком, поскольку тот не знал усталости.

Копьё с тремя гротескного вида лезвиями, увлажнёнными настолько, что с них, казалось, вот-вот потечёт какая-то жуткая субстанция!..

Это было Демоническое копьё Финмаркля – артефактное оружие, некогда принадлежавшее жрецу культа Кроноса Агнону.

Шу-у! Шу-у! – Каждый раз, когда копьё встречалось с барьером, в воздух взлетали желтоватые споры. Сила копья Финмаркля, способная пробуждать демонические грибы в живых организмах, была полностью раскрыта.

Чем же заняты солдаты Луана, пока голем Эр без устали атакует барьер? Ведь их должны были направить и сюда!

Ответ можно найти, взглянув за спину Эра. Там лежали многочисленные тела погибших солдат Святого легиона. Их лица, шеи, глаза, спины и животы были сплошь покрыты ядовитыми грибами.

Все они умерли, корчась на земле и крича от боли.

Видевшие эту страшную сцену священники побелели от ужаса. Им хотелось покинуть пределы барьера святости, чтобы исцелить солдат, но вокруг было слишком много спор, чтобы это было возможно. Поэтому всё, что они могли сделать – это изо всех сил удерживать барьер, который содрогался с каждым ударом копья Финмаркля.

Это была атака в одни ворота.

И всё же голем не мог разрушить барьер святости своими силами. Не так-то просто сломать защиту, созданную ста двадцатью священниками. Голем продолжал атаковать, но барьер лишь дрожал, не показывая признаков разрушения.

Но если священники так пассивны, почему же Хейо не направил сюда дополнительные силы?

Всё дело в копье Финмаркля. Оружие, переданное голему Широном, не различает врагов и союзников. Споры могут поглотить не только людей, но даже герамеков и орков. Поэтому Эру не оставалось ничего другого, кроме как продолжать атаку в одиночку.

Пока голем занимался северными воротами, южные подвергались атаке вампиров. Вампиры демонстрировали невероятную силу и скорость, противостоя солдатам Святого легиона.

Их стиль боя напоминал стиль герамеков. Они не только использовали зубы и когти в качестве оружия, но и обладали превосходной природной защитой и физической силой.

Кроме того, вампиры использовали ещё одно своё умение – они умело управляли стаями крыс и летучих мышей, скрываясь среди них.

Вид огромных чёрных крыс, наводнивших пространство вокруг южных ворот, поколебал даже веру Святого легиона. Казалось, что дать отпор такому полчищу просто невозможно.

Поначалу некоторые священники выходили из-за барьера, чтобы помочь солдатам, но это не дало особого эффекта. Воды, Ветра и Огня, которые они создавали, взывая к силе Лу, было недостаточно, чтобы остановить приспешников вампиров.

Когда разгорался Огонь, призванный отпугнуть крыс, на священников нападали летучие мыши. А когда поднимался Ветер, который сдувал летучих мышей, снова начинали напирать полчища крыс.

Особенно поражал способ, которым они преодолевали огненную стену. Кроты делали подкопы, и крысы устремлялись туда!

Приспешники вампиров проявляли смекалку и невероятное упорство в достижении своих целей.

Даже священникам приходилось нелегко, что уж говорить о простых солдатах? Сколько бы они ни рубили врага мечом, ни протыкали копьём и ни давили щитом, результат был один – в следующий миг на них набрасывалось ещё больше крыс.

Один за другим солдаты падали с криками боли. И если это случалось, подняться уже было невозможно. Рой крыс налетал сверху, кусая их везде, где только можно, лишая возможности сопротивляться.

Трудно сказать, чья смерть была страшнее: тех, кого пронзило копьё Финмаркля и кто был заживо съеден грибами, или тех, кого разорвали на части стаи крыс. Но оба этих зрелища были невыносимы для взгляда.

«Это бессмысленно! Возвращайтесь под защиту барьера!» – прозвучал чей-то окрик. И священникам не оставалось ничего другого, кроме как отступить и на этом направлении.

Ситуация у западных ворот также была сложной. Сотня виверн атаковала барьер своими телами, не давая священникам ни секунды передышки.

Солдаты Святого легиона, защищавшие это место, давно стали добычей виверн. Ни простые солдаты, ни рыцари не могли противостоять их натиску.

Над папской резиденцией нависла угроза кризиса!

И вот гвардейцы, державшие оборону у восточных ворот, тоже решили отступить под защиту барьера святости.

«Да откуда берутся все эти монстры? Нам не справиться! Все к барьеру! Будем держаться, уповая на святую силу!» – закричали гвардейцы.

Невозможно не устать от бесконечного потока монстров, которые всё прибывали на поле боя. Кроме того, рыцари понесли слишком большие потери, а их командир, граф Купер, погиб. Поэтому решение отступить было неизбежным.

Рыцари медленно отступали, сохраняя оборонительное построение, словно ощетинившиеся иглами ежи. Вместе они были на полпути к спасению, одновременно высвобождая ауру для защиты и своевременно отступая.

Однако это решение стоило жизней простым солдатам. Отступление гвардии было равноценно потере Святого легиона. Есть ли хоть шанс, что солдаты выстоят против монстров, в сражении с которыми даже рыцари оказались бессильны? Охваченные ужасом, они либо становились пищей для герамеков, либо падали под топорами орков.

К счастью для обороняющихся, центральный дворец папы состоял из кирпича и камня даже под землёй, и пробраться в него снизу было невозможно. В противном случае внутренний периметр центрального дворца уже давно был бы захвачен кротами и герамеками.

Глава 11 - Теодор и Хейо

Акт №4. Теодор и Хейо.

Часы шли, а священники и рыцари продолжали стоять за святым барьером. За это время все восемь тысяч солдат Святого легиона были уничтожены. Многие из них были растерзаны и съедены заживо вивернами, герамеками, а также стаями крыс и кровососущих летучих мышей.

Многие пали от копья Финмаркля, которым орудовал голем Эр. Их судьба была не менее печальной, чем у тех, кого съели. Разница лишь в том, что все жизненные соки из их тел вытянули грибы, а не хищные звери или монстры.

Остальные погибли от ран, нанесённых топорами орков, когтями вампиров, аурой Хейо, стрелами Тибо или кольцами Кукрана.

Такой масштабной резни папская резиденция ещё не знала. Даже в древние времена, при нападении братьев Зейцев, сражения велись лишь у внешних стен города. Это первый случай, когда атаке подвергся центральный дворец папы и когда внутри погибло восемь тысяч человек.

Идеально ровные дорожки из белого мрамора были залиты человеческой кровью. Статуи знаковых священников, которые когда-то украшали это место, теперь были разбиты. Деревья повалены, цветы растоптаны, а здания разрушены.

Но это было только начало. Армия монстров продолжала атаковать барьер святости. Если тот не устоит, чудовища захватят резиденцию и самого папу Ионахиса Третьего. Именно поэтому пламя в глазах атакующих не угасало.

У северных ворот барьер пытался пробить голем Эр. У западных в него врезались виверны. Удары их тел были настолько мощными, что некогда в джунглях они смогли обрушить часть скалы.

Но наибольшую опасность представляла чёрная виверна. Она атаковала центральный дворец не со стороны западных ворот, а сверху. Взлетев над куполом барьера, она камнем рухнула вниз.

Удар огромного тела, падавшего с всё возрастающей скоростью, был настолько сильным, что поражал воображение. Даже выстрел из арманской баллисты крупным валуном не вызывал такого страха.

Ба-аам!

С каждым столкновением щит содрогался с такой силой, что, казалось, вот-вот разлетится на части. Можно ли сравнить это ударом молотка по надутому бычьему пузырю? Каждый раз, когда чёрная виверна врезалась в барьер, тот сильно искажался.

Священникам приходилось прилагать все силы для укрепления преграды. Они до крови закусывали губы и крепились до такой степени, что шла носом кровь.

Южные ворота подвергались атакам стай вампиров, крыс и летучих мышей. И хотя каждый из них наносил небольшой урон, совместные усилия понемногу подтачивали защиту.

От этого жуткого зрелища священников разбирала дрожь. Только представьте миллионы крыс, грызущих полупрозрачную преграду с противоположной стороны! Кого это не приведёт в ужас?

Казалось, что барьер вот-вот рухнет и к ним устремятся полчища крыс! Обливаясь потом, они изо всех сил старались удержать щит, цепляясь за него, как за последний шанс на спасение.

Однако больше всего урона барьеру наносилось у западных ворот.

Причина заключалась не в орках, чьи топоры могли нанести лишь ограниченный урон. И не в герамеках, которые нагоняли страх на священников, скребя по барьеру когтями, лязгая зубами и злобно рыча, но не могли пробить плотный барьер святой силы.

Рыцарь Смерти и Тигр Смерти вовсе не участвовали в этой атаке. Они не хотели приближаться к барьеру, излучающему мощную святую силу.

Лук Альфардо Тибо и кольца Кукрана не могли даже поколебать преграду. Их оружие было эффективно против людей, но не против защиты барьера.

Купол у восточных ворот заставлял сотрясаться лишь один человек – Хейо. Он убрал свой меч и, сведя ладони на уровне чуть выше груди, выпустил мощный поток маны.

Ву-ууум!

Колоссальные запасы маны позволяли Хейо высвобождать кристаллизованную ауру шестиметровой длины!

Сконцентрировав всю эту ману, он начал формировать кристалл!

Это было потрясающее зрелище – создание оружия только из маны, не используя физическое оружие!

В ладонях Хейо медленно зарождался кристалл чистейшей маны. Его цвет менялся с багряного на белый и, наконец, принял очертания меча.

Этот меч, созданный из кристалла маны, воплощал в себе ту грозную мощь, которую когда-то явил Карим в заброшенной императорской усыпальнице Ноаба.

Как только меч был завершён, Хейо резко взмахнул рукой.

Тр-рррз! – Кристалл с молниеносной скоростью влетел в барьер святости и с шипением начал проникать внутрь.

Ш-шшш!

От кристалла, брошенного Хейо, исходил сильный жар. Возможно, именно поэтому от его контакта с барьером слышался звук плавящегося от высокой температуры металла.

Хейо стремился преодолеть барьер святости так же, как Карим когда-то пробивал защиту, установленную Йехигорабом и Каматаном.

Однако между этими двумя попытками была существенная разница. В императорской усыпальнице магический щит поддерживали всего двадцать три некроманта. Хотя их силы и были усилены магическим кругом, это всё равно были усилия лишь нескольких десятков человек.

Барьер же вокруг центрального дворца папской резиденции удерживался силами ста двадцати выдающихся священников. И хотя их энергия охватывала большую территорию, барьер, пробитый некогда Каримом, сильно уступал нынешнему в прочности.

Тем не менее, Хейо постепенно продавливал плотный барьер святости. И запертый внутри оного митрополит Крис ощущал растерянность. Он старался подбадривать священников и епископов, но по его лбу струился холодный пот.

«Влейте ещё силы! Мы должны создать новый слой защиты! Если существующий барьер прорвут, нам конец! Сам папа подвергнется опасности! Поэтому старайтесь, что есть мочи!»

Крис также использовал все свои способности, которые развивал с раннего детства. Его уста продолжали взывать к Лу, а сам он старался выдавить из себя святую силу до последней капли.

«Взываем к Лу, силы дающему! Ниспошли нам защиту свою и Нити Света!» – воззвали епископы.

«Взываем к Лу, силы дающему! Ниспошли нам защиту свою и Завесу Света!» – усердно молились священники.

Шу-ууу!

И вот начал формироваться новый щит святости. К тому времени, как Хейо наполовину преодолел первый барьер, за тем появился второй. На этот раз он окружал не весь центральный дворец, а лишь область восточных ворот.

От перенапряжения у священников хлынула кровь из носа и рта, но они не обращали на это внимания. Они делали всё возможное, чтобы защитить его святейшество папу.

Казалось, их усилия были вознаграждены, и грозный кристалл маны Хейо начал терять своё свечение. Когда первый слой плотной преграды был почти преодолён, его энергия истощилась.

На губах священников появились неуверенные улыбки.

Но в следующий момент они побледнели. Прямо у них на глазах между ладоней Хейо начал расти второй кристалл маны.

«О-он не человек! Такое могущество не может быть доступно людям. Он демон, демон!» – чуть не плача, простонал митрополит Крис.

И вот второй кристалл маны создан!

Даже Карим, создав лишь один кристалл, был истощён! А Хейо не только не выказал признаков усталости, но и создал его повторно!

Тр-рррз!

Кристалл вырвался из его рук и ударил в ту же точку, что и предыдущий. Первый слой щита был моментально пробит, и новый кристалл впился во вторую преграду.

Ш-шш! – Продолжал слышаться страшный звук плавящегося металла. Глаза священников медленно наполнялись ужасом, когда они наблюдали, как тот медленно погружается в защитный барьер.

И тут они заметили, как Хейо приступает к созданию третьего кристалла! Неужели это конец?

Ву-ууум!

Тр-ррз!

Хейо решил, что вторая атака не сможет полностью пробить барьер, поэтому задействовал ману для создания третьего кристалла.

Всё это, должно быть, отняло у него много сил, и на лбу Хейо выступили капельки пота.

«Ещё раз! Нельзя позволить ему прорваться!» – заорал Крис во всю силу своих лёгких. Он снова и снова пытался латать барьер, вливая в него остатки энергии. Священники же, собрав последние силы, начали создавать третий щит.

Святая сила епископов сформировала основу, поверх которой легла пелена барьера. На этот раз защита была сосредоточена только вокруг той дыры, которую пытался пробить Хейо.

Ш-шшш! Ш-шш!

Второй и третий кристаллы Хейо слились воедино, что значительно усилило их поражающую способность. В мгновение ока второй слой был прорван, и кристалл впился в только что созданный третий барьер.

Хейо на мгновение задумался. Если он создаст четвёртый кристалл прямо сейчас, то, несомненно, сможет прорвать защиту.

Однако это потребует такого количества маны, что он может выпасть из боя на некоторое время. А война ещё не окончена, и такого исхода следует избежать.

Тогда Хейо обратился к своим товарищам: «Кукран, Тибо! Сосредоточьтесь на том участке, который я пробиваю! И прикройте меня, пока я восстанавливаю силы!»

Кукран и Тибо среагировали моментально. Они щедро направили ману в оружие, и обрушили шквал атак на область, которую пробивал Хейо.

Лук Альфардо стрелял без остановки, Кукран задействовал все восемь своих колец.

Чвок! Чвок! Чвок! Чвок!

В барьер врезались десятки и сотни стрел, окружённые аурой. Было захватывающе наблюдать, как они одна за другой атаковали брешь в преграде.

Жжж! Ба-бам! – Ту же точку одновременно атаковали восемь колец.

Хейо почти прорвал третий уровень защиты. У священников кружилась голова от непрекращающихся атак, и у них не было сил создать четвёртый барьер. С десяток священников уже лежали на земле, кашляя кровью. Они были истощены до предела.

Многие из тех, кто ещё могли стоять на ногах, испытывали страшную слабость. Их колени дрожали, а из носа шла кровь. Падение коллег только усугубляло ситуацию, ведь оставшимся священникам приходилось поддерживать барьер и за тех, кто упал.

Одним из таких людей был митрополит Крис. Он был готов принять смерть от истощения и непрерывно подпитывал барьер святой силой, от чего пот струился по его телу дождём.

Крис уже не пытался подбодрить подчинённых. Ему казалось, что если он произнесёт ещё хоть слово, то его концентрация нарушится, и он свалится без чувств.

«Держаться, держаться, держаться…» – повторял он про себя до тех пор, пока из уст не сорвался стон.

В этот момент он достиг своего предела. Атака чёрной виверны сверху и стрела Тибо спереди одновременно обрушились на барьер. Эти два удара окончательно сломили Криса.

Хтумб! – Митрополит рухнул на колени, изо рта и носа хлынула кровь. Его барабанные перепонки лопнули, а в голове словно взорвалась сверхновая – сосуды в мозгу один за другим разрывались, вызывая невыносимую боль.

В последний момент Крис, собрав последние силы, возвысил голос: «Господь Лу!»

Он обратился к богу, которому служил всю свою жизнь. И когда перед его глазами возникло видение нисходящего к нему Лу, его глаза сверкнули от восторга и ликования.

И тогда Крис сделал последнее, что мог – единовременно высвободил всю силу, заключённую в барьере святости.

«Господь Лу!» – повторил он дрожащим голосом, глядя на своего бога.

У-уууу… Гроах!

Энергия разрушенного барьера обратилась бурей. Огромные объёмы святой силы, составлявшие его, разом вырвались наружу, наполнив окружающее пространство бурлящей силой.

Хотя эта буря и не имела физического воплощения, как буря настоящая, но равные ей по мощи потоки святой силы разили всё вокруг. Это было явление, которое называется Бурей Святости.

Аааа!

Самый тяжёлый урон понёс Рыцарь Смерти и был принудительно изгнан из мира. Вместе с ним исчез и Тигр Смерти.

Голем Эр, который атаковал северные ворота, вдруг замер, а затем рухнул на землю. Послышался громкий звон, и его огромное тело снова уменьшилось до маленького колечка. Это произошло из-за того, что заключённая в нём чёрная магия была мгновенно уничтожена.

Демоническое копьё Финмаркля, которым орудовал голем, вращаясь, отлетело в сторону. Блеск его лезвий потускнел.

Пострадали и вампиры, зависимые от сил Тьмы. Получив сильные ожоги по всему телу, они скрылись под землёй. Крысы, летучие мыши и кроты, над которыми был утрачен контроль, бросились во все стороны.

Орки и виверны пострадали гораздо меньше. Хотя они тоже использовали тёмные силы, они не были полностью зависимы от них. Они ближе к людям, чем к монстрам, поэтому Буря Святости не могла их уничтожить. Они лишь ощутили временную слабость в теле.

А что насчёт Хейо, Кукрана и Тибо?

Они совершенно не пострадали. Всё, что до сих пор делал Хейо, не имело ничего общего с чёрной магией. Это была сила мастера боевых искусств, обретённая в борьбе с самим собой, и её невозможно уничтожить святой силой.

Однако Лук Альфардо, которым владел Тибо, утратил свою силу, по крайней мере, на время. Это было заметно по красным канавкам, заполненным кровью, которые выцвели и стали серыми. В данный момент стрелы Тибо больше не будут окружены аурой.

Тем не менее, это не отразилось на навыках самого Тибо. Он по-прежнему оставался лучшим среди лучников, способным выпускать сразу десять стрел в разные стороны.

И, наконец, герамеки. Эти странные существа даже глазом не моргнули, встретившись с Бурей Святости.

Если известно, что сам император-людоед Бартенкиум полагался на чёрную магию, то как он смог этого добиться? Ни святая сила Амека, ни святая сила Лу не оказывали влияния на герамеков. Поистине загадочные создания!

Глава 12

Когда барьер взорвался, священники упали наземь, как подкошенные. Те, кто, подобно Крису, отдали все свои силы, погибли от истощения, источая кровь каждой порой своего тела.

В живых остались только те, кто прекратили подпитывать барьер святости ранее, но и они страдали от страшной слабости.

Единственными, кто были способны оказать сопротивление армии монстров, оказались шестьдесят гвардейцев. Со стороны же врага в строю оставались герамеки и орки, с рёвом устремившиеся в бой.

А вскоре к ним присоединились и виверны. Упадок сил, поразивший их после Бури Святости, быстро прошёл.

Кукран и Тибо тоже приняли участие в бою несмотря на то, что были вынуждены оставаться рядом с Хейо, обеспечивая ему защиту. Впрочем, помехой это для них не являлось, так как оба были мастерами дальнего боя, а не ближнего.

Сам же Хейо всё это время восстанавливал дыхание и постепенно восполнял запасы маны.

Всё, чего удалось добиться священникам с помощью Бури Святости – нейтрализации Рыцаря Смерти, Тигра Смерти, голема и вампиров. На боеспособность остальной армии монстров это совершенно не повлияло.

С каким бы упорством ни сражались гвардейцы, остановить такое количество врагов им было не под силу, поэтому они гибли один за другим.

Герамеки когтями разрывали тела коней, после чего набрасывались на всадников и откусывали тем головы.

Но опасность исходила не только с их стороны – на каждого отдельно взятого гвардейца в любой момент могли толпой насесть орки! А их вожак с двумя огромными топорами так и вовсе был способен расправиться с рыцарем в одиночку.

Нервировало и заставляло бойцов чаще оглядываться и присутствие виверн. Стоило лишь ненадолго ослабить бдительность, как гвардеец мог стать жертвой их острых зубов. Один укус – и всё было кончено.

В разгар этого яростного боя стремительно росло число тех, кого в глаз поразили стрелы Тибо. Пусть их больше не окружала аура, его навыки лучника оставались на прежнем уровне.

Кольца Кукрана также пронзали тела рыцарей в самый неожиданный момент.

Вот число гвардейцев сократилось до сорока… тридцати… двадцати…

И всё же луанцы продолжали сражаться изо всех сил. Неужели их не посещали мысли о побеге? Не страшила перспектива погибнуть понапрасну? Ведь их ждала не славная смерть в бою, а превращение в пищу для монстров!

Но рыцари не отступили. Наблюдая гибель товарищей, они держались до конца, стремясь прикончить ещё хоть одного орка. Более того, им даже удалось расправиться с пятью герамеками!

Всё из-за убеждений. Они верили: пока существует их бог, их религия и их папа, смерть не будет напрасной!

«Лу заберёт наши души к себе! Так давайте не опозорим себя в его глазах, будем биться до последнего вздоха!» – подбадривали они друг друга, сражаясь с полной самоотдачей.

Десять… пять… и вплоть до самого последнего человека. Все они отдали жизни, обороняя восточные ворота центрального дворца.

За самоотверженностью гвардейцев Хейо наблюдал с печалью во взоре. С достойными воителями нельзя так поступать, считал он.

Но во взгляде Хейо не было ни намёка на жалость. Если зовёшь себя мужчиной и воителем, то встретить смерть, сражаясь за свои убеждения – великая честь! И любое проявление жалости к подобным героям только оскорбит их память!

Наконец, Хейо поднялся на ноги. Его почти иссякшие запасы маны восстановились. Тело вновь наполнилось силой, а дыхание выровнялось.

«Нужно схватить папу! Только тогда войне будет положен конец», – произнёс он.

С этими словами Хейо уверенно вошёл во дворец, оставляя на белоснежном полу грязные следы. Это был первый случай, когда парадный интерьер дворца папы, созданный из мрамора, хрусталя и платины, топтали грязными сапогами.

Хейо, Тибо и Кукран принялись за поиски Ионахиса Третьего. Благодаря разведданным Биюма, они имели представление о внешности папы. Троица обошла весь дворец, периодически сверяясь с портретом, нарисованным Широном от руки.

На своём пути они находили перепуганных женщин и слуг, что прятались за закрытыми дверьми, дрожа от ужаса и надеясь, что монстры их не найдут.

Переходя из зала в зал, товарищи вглядывались в лица встреченных людей. Будучи выдающимся воителем, Хейо мог с первого взгляда определить, является человек простым служащим или же высокоранговым обладателем святой силы, и проливать кровь понапрасну не видел смысла.

А вот герамеки и орки подобными способностями не обладали. Им приходилось полагаться лишь на словесное описание и всех, кто ему не соответствовал, просто убивали.

Орки разили всех подряд, не различая ни женщин, ни стариков, ни детей. Точно так же, как поступают сами люди при охоте на зверей в лесу.

Герамеки тоже без колебаний вонзали когти в сердца слуг. Приказ Широна звучал так: взять папу живым. Ни о ком другом в приказе не упоминалось. А значит, можно поступать с ними, как хочется.

Виверны во дворец не вошли, они парили по округе, следя, чтобы никто не сбежал.

Наконец, было осмотрено всё, что находилось на поверхности, включая роскошный сад на заднем дворе, который прочесали метр за метром. Но даже срубив огромный дуб, под которым обычно папа любил укрываться от солнца, правителя Луана так и не нашли.

И тогда, не тратя времени на поиски факелов, Хейо направился в подземную часть папской резиденции.

Путь преградила толстая железная дверь, однако воитель легко срубил петли багряным мечом, после чего мощным пинком опрокинул створку внутрь. А стоявшие подле неё караульные пали с отсечёнными головами.

Подземная часть папской резиденции оказалась поистине велика. Центральный дворец поражал своим величием, но и его подвалы не уступали в монументальности.

Здесь отыскались продовольственный склад, сокровищница и библиотека. Все помещения были по-очереди осмотрены, разорены и преданы огню.

Вслед за людьми в подземелье вошли герамеки, которые искали живых существ с уверенностью, которой могли бы позавидовать охотничьи псы. А особенно хорошо они чувствовали человеческую плоть. Не остались в стороне и орки, также являвшиеся мастерами выслеживания.

Томившимся в темнице заключённым повезло чуть больше, чем слугам наверху. Они погибли в зубах монстров даже не осознав, что происходит.

И вот, в какой-то момент, по подземелью разнёсся яростный визг!

«Уи-иии!» – это был голос вожака орков, судя по всему, кого-то обнаружившего.

Хейо молнией метнулся на звук. Кукран бежал за ним буквально по пятам. Подбежав, они увидели, что орки сгрудились вокруг какого-то человека. Тяжёлое дыхание и смрадный запах заполнили подземный зал.

Уи-и!

При появлении воителей вожак орков вздрогнул и шагнул в сторону. Будучи гордым лидером своей расы, он не признавал над собой никого, кроме Широна, однако грозный дух Хейо не мог его не устрашить. А уж других орков и подавно – противников, которые им не по зубам, они чувствовали на уровне инстинктов.

Орки расступились, открыв взору того, кто находился внутри образованного ими круга. Это был старик с морщинистым лицом и, в силу возраста, почти лишившийся волос. Судя по потёкам крови и частям тел, лежащих вокруг, остальные погибли, пытаясь защитить его от орков.

Старик не шевелился. Плотно зажмурившись, он бормотал молитву, прославлявшую Лу. На лице читались непоколебимая решимость и нежелание вести переговоры с порождениями зла.

Сбоку от старика лежал хрустальный шар, указывавший, что недавно он пытался с кем-то связаться.

Вновь прибывшие внимательно вгляделись в его лицо. И оказалось, что старик соответствует описанию Широна почти идеально.

Лицо Кукрана просветлело. Он был рад, что папу всё же удалось поймать.

Вшу-уу! Внезапно изогнутый меч Хейо полыхнул пламенем, и уже в следующий миг старик оказался рассечён от макушки до паха! Из-за сильного жара, порождённого лезвием, от линии среза в воздух взвился едкий дымок. Пахнуло палёной плотью.

Кукран поражённо вытаращил глаза. Орки тоже выглядели ошеломленными. Широн приказал захватить этого человека живым, а его вот так просто убивают?!

«Это двойник. Настоящий папа, полагаю, куда-то сбежал. Думаю… вот сюда!»

Гроах! – Хейо взмахнул мечом ещё раз, и стена, на которую спиной опирался старик, рухнула. Взору предстали поворотный механизм и…

«Потайной ход!»

Кукран понимающе кивнул и, не теряя времени, бросился в открывшийся коридор. Хейо шагнул в проём следом, и озадаченным оркам не оставалось ничего, кроме как последовать за ними.

Тот факт, что в папской резиденции существует потайной ход, может показаться странным. Ведь если папская резиденция никогда не подвергалась нападениям, для чего было тратить столько усилий?

К гражданской войне здесь тоже вряд ли могли готовиться. Так как власть в Священной империи держится на глубокой религиозности, гражданские конфликты в стране невозможны.

Тогда в чём же смысл этого коридора? Зачем его прорубили?

На самом деле, потайной ход был создан вовсе не для экстренного побега. Просто среди луанских пап прошлых поколений бывали и довольно эксцентричные личности, тяготившиеся монотонностью дворцовой жизни. Вот они и устроили лазейку, чтобы иметь возможность ненадолго скрыться и глотнуть воздух свободы.

Потайной ход достался по наследству от прошлых пап нынешнему. До сегодняшнего дня Ионахис Третий никогда им не пользовался. Он не жаждал свободы, и всё своё время посвящал непосредственным обязанностям и садоводству.

Но сейчас он был рад, что не приказал его обрушить. Незадолго до того, как барьер пал, Ионахис Третий неожиданно вспомнил о его существовании. В ситуации, когда монстры окружают со всех сторон, потайной ход действительно казался спасательным кругом в бурном море.

Папа нарочно оставил у секретной двери двойника, похожего на себя как две капли воды. Он посчитал, что так будет проще замаскировать сам проход, ведь тени всегда сгущаются вокруг свечи.

Но эта его хитрость лишь позволила противнику быстро последовать за ним.

Хейо, проведший много времени в императорской гробнице Ноаба, был отлично знаком с магическими механизмами. И сразу распознал потайную дверь в стене. Так что оставить возле неё двойника было ошибкой.

Ход выводил к ручью за пределы папской резиденции. Разумеется, с другой стороны он также был закрыт металлической дверью, толщина которой составляла тридцать сантиметров. Ключ от неё имелся только у папы, что исключало случайное проникновение злоумышленника в резиденцию.

Но даже эта прочная дверь не выдержала удар меча Хейо.

Гроах!

Хейо выломал дверь на бегу и, не останавливаясь, выскочил наружу.

Затем в дело вступили орки и герамеки. Они взяли человеческий след по запаху и бросились вперёд, а Хейо последовал за ними.

В этот момент было особенно жалко, что пострадал Биюм. Если бы тот пустил по следу стаю крыс, то остановил бы цель в два счёта.

«Хух, хух, хух!» – Ионахис бежал изо всех сил. Давненько ему не приходилось преодолевать такие расстояния на своих двух, без лошадей и кареты. И он очень жалел, что среди всех известных ему святых благословений не было ни одного, что могло бы помочь ему бежать быстрее.

Двое сопровождавших папу священников обильно обливались потом. Они тоже не знали благословений, которые придавали бы ногам лёгкость. Поэтому оставалось полагаться лишь на собственные силы и выносливость.

С герцогом Теодором связаться всё-таки удалось. Его светлость должен спешить навстречу, так что нужно продержаться лишь до их воссоединения. Для Ионахиса герцог был единственной надеждой на спасение.

Когда началось вторжение монстров, священники немедля задействовали хрустальные шары для связи с множеством мест. Они проинформировали о случившемся Артеина, участвовавшего во вторжении луанской армии в Галик, командиров всех приграничных подразделений на севере империи и, наконец, герцога Теодора.

Всех, с кем они общались, известия потрясли и шокировали.

Папская резиденция под атакой? Невозможно! Ясные небеса не рождают молний!

Тем не менее, войска пришли в движение. Ведь если информация ложная, к каким-либо серьёзным последствиям это не приведёт. А вот если падёт папская резиденция, всё остальное станет просто бессмысленным!

Даже всегда невозмутимый Артеин побледнел как полотно и со всех ног бросился к митрополиту Штауфу. Что привело к срочному отступлению луанских войск с великой равнины.

Вопрос был только во времени. Ведь все войска, включая армию вторжения Штауфа, находились далеко от Луниана. И дорога к папской резиденции займёт у них немало времени.

Единственным, на кого папа мог рассчитывать прямо сейчас, был Теодор. Его поместье находилось на окраине Луниана, так что добраться до него можно было относительно легко.

Однако связаться с Теодором оказалось не так просто: священникам объявили, что его светлость не принимает. И только когда они начали истерично кричать, чтобы герцога немедленно известили о том, что резиденция папы в осаде и ситуация крайне серьёзная, поражённые люди герцога засуетились

Сеанс связи состоялся буквально перед самым входом папы в секретный коридор. Ионахис сообщил Теодору место, где выйдет из потайного хода и попросил как можно скорее выехать навстречу.

И вот, на хвосте у папы Хейо и армия монстров!

На помощь Ионахису спешит герцог Теодор!

И все они, не щадя сил, стремятся сойтись в одной точке пространства!

Глава 13

Впервые за долгие годы герцог Теодор взял меч. В мире многие считают, что он вовсе с ним не расстаётся, но это не так. На самом деле, Теодор уже давно не держал его в руках.

Несмотря на то, что в процессе тренировок меч всегда лежал рядом, это было скорее данью традиции. С его уровнем мастерства ему не требовался более доступ к физическому оружию.

Однако это утверждение справедливо только в отношении тренировок. В настоящем же бою меч незаменим. Особенно, если сражаться предстоит с монстрами.

Взяв меч, Теодор вдруг ощутил странное напряжение, и это его удивило. Казалось, какая разница – в руке он у тебя или нет? Но, если нервничаешь при контакте с оружием, может, стоило всё-таки тренироваться с мечом, а не без него?

Теодор удивлённо склонил голову: «Так странно бьётся сердце! Прежде я никогда не терял чувство умиротворения… Не связано ли это с известием о беде, в которой оказался папа?»

Что-то стимулировало шестое чувство, заставляло волноваться… Он даже не предполагал, что способен испытывать подобные ощущения.

Но Теодор – это Теодор. И вскоре он взял эмоции под контроль, вернувшись к привычному состоянию. Сердце вновь забилось ровно, а взгляд стал ещё холоднее и пронзительнее. Вскоре те, кто вынудили его взяться за меч, пожалеют об этом!

В это же время бегущий во весь опор по улице Хейо ощутил схожее чувство. По какой-то неведомой причине его сердце тоже вдруг ускорило пульс.

Странно, не могла же его так взволновать близость папы? И Хейо также склонил голову набок: «Что происходит? И когда в последний раз я испытывал такое напряжение?»

Покачав головой, он ещё наддал ходу, желая поскорее выяснить, что же вызвало у него подобное чувство.

Лучший воитель Ноаба Хейо! Сильнейший мечник Луана Теодор!

Наконец-то эти двое встретились!

Хейо нагнал Ионахиса Третьего в момент встречи того с Теодором.

«Хм?» – неожиданное ощущения присутствия соперника заставило глаза Теодора расшириться. Он быстро заслонил папу своим телом и поднял перед собой меч. Движения его были очень точными и выверенными.

«О!» – Хейо также ощутил присутствие Теодора. Резко остановившись, он извлёк свой изогнутый меч. Стойка его также была идеальной, прикрывавшей от атак разом и лицо, и грудь, и живот.

Ни одного лишнего движения!

В глазах Теодора мелькнули любопытство и какой-то странный восторг. Сбой дала и обычная невозмутимость Хейо. Впервые в жизни ему пришлось столкнуться со столь мощным давлением. Неужели на свете всё же существуют люди, от которых мурашки по коже даже у него?!

Всё вокруг застыло, словно в некоем предчувствии. Поражённые установившейся атмосферой, Кукран, герамеки и орки затаили дыхание. Сопровождавшие герцога Теодора рыцари его личной гвардии тоже перестали дышать, подавшись телами вперёд.

На открытой местности царили напряжение и тишина. Никто не смел шагнуть в сторону двух сверхлюдей – Теодора и Хейо, что стояли в двадцати метрах друг от друга, выставив перед собой оружие.

Шло время, но ни Теодор, ни Хейо не спешили нанести удар. Оба были заняты изучением своего противника и оценкой его боевого потенциала. По очереди они пытались спровоцировать друг друга, то как бы невзначай демонстрируя слабые места, то наоборот, наполняя пространство мощным выбросом энергии.

Напряжение нарастало с каждой минутой. Вот только нервничали скорее не сами Теодор и Хейо, а те, кто за ними наблюдали.

Кукран, сам того не осознавая, сжал кулаки. Будучи внуком Карима, он обладал сверхчеловеческой чувствительностью с рождения. А под руководством его учителя этот талант был отточен и доведён до совершенства.

Является ли Хейо простым человеком?

Просто наблюдая за учителем со стороны, Кукран с каждым днём оттачивал восприятие всё сильнее. И это позволило ему пусть в общих чертах, но представить уровень могущества Теодора.

«Б-божечки мой! Да он же на одном уровне с учителем! Неужто в мире ещё существуют такие люди?!»

Глаза Кукрана расширились от потрясения. Он судорожно сглотнул, и слюна потекла по его пересохшей гортани.

Подчинённые Теодора поражены были не меньше. Они даже представить не могли, что отыщется кто-то, кто заставит их господина поднять меч. Как ни гордится Арманская империя своим Пависом Божьим копьём, к могуществу Теодора тот не смог даже приблизиться!..

Не решались шагнуть вперёд и герамеки с орками. Они лишь рычали в отдалении, чувствуя опасность на уровне инстинктов.

Однако, что бы ни чувствовали сейчас окружающие, а на устах Теодора отразилась лёгкая улыбка. Судя по всему, его впечатлили невероятные способности Хейо.

Кто бы знал, какое одиночество он испытывал все эти годы! Как было трудно изо дня в день преодолевать себя, не имея достойного соперника даже в отдалённой перспективе!

Теперь же всё изменилось. Мир доказал свои бескрайность и величие тем, что в нём есть и другие великие мастера битвы.

«Спасибо, Лу!» – мысленно воззвал к господу Теодор.

Несмотря на то, что он является герцогом Священной империи, на молитвы он всегда был необычайно скуп. И впервые в его обращении к богу звучала такая искренность.

Когда уста соперника тронула улыбка, Хейо улыбнулся в ответ. Он прекрасно понял, почему Теодор улыбается, ведь и сам испытал похожие чувства.

«Нет, всё же последовать за основателем Широном было превосходным решением! Иначе так и прожил бы всю жизнь в Ноабе и не узнал бы о существовании этого человека!» – подумал Хейо, делая глубокий вдох.

Всем известно, что в подобном напряжённом поединке первый, кто сойдёт с места, поставит себя в невыгодное положение. Но не продолжать же это молчаливое противостояние вечно! Поэтому Хейо решил уступить преимущество и начать действовать первым.

«Да как он смеет мне поддаваться?!» – стерпеть такого Теодор не смог, и острие его клинка пришло в движение.

Ших… – лёгкое, неуловимое движение рукой, однако меч моментально преодолел разделявшие противников двадцать метров и обрушился на голову Хейо. В миг, когда меч начал свой путь, мышцы бёдер и голеней Теодора пришли в движение. Мышцы всего тела работали выверено, придавая движениям меча плавность, словно течение воды.

Мысль движется, движется тело, движется меч – и всё без какой-либо предварительной подготовки!

Ших! – Хейо рефлекторно качнул багряным клинком.

В их поединке, когда глаза замечают опасность, реагировать уже слишком поздно. Меч Теодора – это продолжение его воли. В миг, когда воля обретает форму, меч уже стремится к цели. Как можно это увидеть и успеть среагировать?!

Но Хейо видел не глазами, а разумом. Он заранее предсказал, куда направится меч Теодора, и плавно шевельнул оружием.

Багряное лезвие описало изящную дугу. Поднимаясь снизу вверх, оно защитило шею, в которую был нацелен удар Теодора, и тут же отклонилось, атакуя противника в живот.

Улыбка Теодора стала шире. Нет, этот противник ему определённо нравился!

Его меч совершил полуоборот, защищая живот, и тут же сделал новый выпад, намереваясь пронзить сердце.

Хейо же изменил траекторию меча прямо в процессе атаки, парируя стремительно извернувшийся клинок соперника.

Описание вышло длинным, однако всё произошло буквально за долю секунды – время гораздо меньшее, чем требуется, чтобы моргнуть глазом. За этот короткий миг Теодор успел начать атаку и изменить её направление два или даже три раза.

Дззанг! – наконец-то донёсся лязг оружия. Соперники словно заглянули друг другу в мысли, после чего обратились к мечам и поединок воплотился в реальности.

Множество изменений, произошедших в доли секунды! Искусство чтения мыслей и нечеловеческая реакция, когда оружие словно является продолжением тела!

Всё это выразилось в одном единственном лязге клинков. И если бы противники уступали друг другу хоть в чём-то, столь многоуровневая комбинация нападений и защит не произошла бы никогда!

Но это не означает, что уровень вложенной в оружие маны был незначительным. То, что демонстрировали эти двое, не соответствовало уровню кристаллизации ауры. Оно превосходило эту стадию!

Хейо уместил шестиметровую кристаллизованную ауру в объёме своего багряного лезвия. Словно при закалке стали, он сгущал ману снова и снова, создав концентрированный меч.

Его оружие окружало что-то подобное кристаллу маны, которым он пробивал барьер святости у восточных ворот центрального дворца.

Плотность его была настолько велика, что в мире не существовало ничего, что он не смог бы разрезать. Он был достаточно твёрд, чтобы разрубить алмаз, и достаточно остр, чтобы срезать даже самые тонкие волоски с пера.

Теодор также концентрировал в себе могучую силу, которая выходила за пределы кристаллизованной ауры. И в тот момент, когда она столкнулась с мечом Хейо, вся её мощь была высвобождена.

Его способ отличался от метода Хейо, который состоял в непрерывном сгущении маны и покрытии ею лезвия тонким слоем. Вместо того чтобы постоянно удерживать энергию в клинке, Теодор высвобождал всю силу в единой вспышке в момент столкновения с оружием противника. Он называл свою методику «Взрывной меч».

«Концентрированный меч» Хейо! И «Взрывной меч» Теодора!

Столкновение техник заставило воздух вскипеть. От сшибки двух энергий невероятной мощности пространство содрогнулось, словно от внезапно обрушившегося урагана.

И Кукран, и подчинённые Теодора резко отпрянули, отступив примерно на сорок метров.

Слишком уж поражало явление, которое, казалось, искажало само время и пространство. Воздух дрожал, и показатели преломления света менялись.

Сколько же необходимо мощи, чтобы создать такой эффект? Если очутишься в зоне такого столкновения, то выжить будет невозможно!

Таким образом, у Хейо и Теодора появилось больше пространства. Всё ради того, чтобы они могли наслаждаться поединком.

Соперники вновь стали прицениваться друг к другу на расстоянии. Благодаря только что произошедшему столкновению они смогли понять уровень своего противника. Наступало время для серьёзной битвы не на жизнь, а на смерть.

Хейо сосредоточил все свои чувства в кожном покрове. Даже дышать стал через её поры. Каждый волосок его тела реагировал на малейшие колебания в пространстве.

Это позволяло чувствовать всё гораздо тоньше и замечать самые незначительные изменения в окружающем мире.

В предплечье сжимающей меч руки он влил ещё больше силы. Одновременно с этим хватка на рукояти стала ещё более лёгкой. Казалось, он балансирует на длинном шесте, подвешенный вверх ногами. Меч должен направляться разумом, а для этого не следует вкладывать лишней силы в кисти.

Шаги тоже стали предельно выверенными. Хотя поступь казалась тяжёлой, опирался Хейо только на кончики пальцев ног. И в этом состоянии он начал обходить Теодора справа.

Теодор вёл себя иначе. Он остался неподвижным, словно исполинская гора, и смотрел прямо перед собой, никак не реагируя на смещения Хейо. Остриё его меча было направлено к земле, а тело оставалось естественным и расслабленным. Однако в сознании уже была развёрнута атака на Хейо!

Используя умение контроля меча разумом, он направил удар одновременно и в ноги, и в голову Хейо. Именно так это смотрелось в его воображении.

В ответ на это Хейо легко сместился, уклоняясь от удара, и рубанул крест-накрест, стремясь рассечь соперника. И это тоже произошло в мыслях Теодора.

Тогда он потянул меч на себя, блокируя рубящий удар, и тут же нанёс прямой укол в шею. В ответ последовали горизонтальный и вертикальный секущие удары.

Что бы ни предпринял Теодор, Хейо умело это парировал и отвечал яростными контратаками.

На лбу у Теодора появились капельки пота. Пусть он и управлял своим мечом с помощью разума, но всё-таки его поединок впервые длился так долго.

Даже Волчий король признал своё поражение сразу после второй комбинации, а другие не выдержали и этого, очутившись на коленях немедленно. Но случай с Хейо был особенным, и это означало, что он тоже способен сражаться с помощью разума.

Испариной покрылся не только Теодор – Хейо испытывал то же самое. Воитель продолжал плавно смещаться, но на его лбу выступил пот. Со стороны казалось, что он просто обходит своего соперника сбоку, но на самом деле с каждым шагом происходила жесточайшая борьба.

Эту борьбу нельзя было увидеть глазами, и от этого противостояние становилось ещё более страшным.

Вот противник включается в битву разума. Всё начинается ударом, нацеленным одновременно в ноги и голову. Хейо уклоняется и контратакует, но соперник парирует все его удары.

«Неужели в мире есть ещё кто-то, способный на такое?!» – не мог поверить в происходящее Хейо.

С того момента между ними и разгорелось яростное сражение двух разумов. Несмотря на то, что происходило оно не в реальности, оно было столь же материальным, как и настоящий поединок. И в тот миг, когда кто-нибудь из них случайно оступится, всё в точности повторится в реальной жизни так, как это произошло в битве разумов.

Проиграв в мыслях, проиграешь и физически. Это была дуэль рыцарского меча разума и меча разума воителя.

Пот, выступивший на лбу, стёк по лицу и впитался в воротник. Спина тоже намокла от пота.

Один из бойцов твёрдо стоял на месте, в то время как другой кружил вокруг него. Во всём остальном они были идентичны. Даже утомлялись одинаково. И одинаково истекали потом.

Чем дольше это продолжалось, тем яростнее кипел окружающий воздух. Он сгустился настолько, что в нём стали проявляться миражи – явление, встречающееся исключительно в пустыне. Внутри миража, словно в каком-то потустороннем мире, Хейо и Теодор вели свою головокружительную схватку.

Глава 14

Целый час!

Чтобы несколько раз скрестить мечи, пришлось затратить целый час реального времени и невероятную прорву умственных усилий. С каждой минутой проделывая это всё быстрее, сильнее и разгорячённее!

Но победитель в схватке двух равных соперников по прежнему не выявлялся.

По их телам градом струился пот, их мышцы сводило судорогой, однако исход оставался неясен. Но и разойтись они тоже не могли, ведь тот, кто решит отступить, неизбежно будет поражён клинком соперника в самое сердце.

Вот насколько были одинаковы их силы.

Однако бесконечных сражений не бывает, и поединок двух сверхлюдей прервало окружение.

Начало дальнейшим событиям положил Ионахис Третий. Не вынеся томительного наблюдения за затягивавшимся сражением двух равных противников, он решился воззвать к рыцарям. Папа был очень обеспокоен находящимися за спиной вражеского воителя неведомыми монстрами. Кроме того, в душе Ионахис Третий был возмущён действиями Теодора.

Вокруг столько монстров! Разве не разумно в этой ситуации первым делом позаботиться о безопасности папы и эвакуировать его в безопасное место? Так нет же, увидел интересного противника и обрадовался так, что забыл обо всём на свете!

А если Теодор потерпит поражение или же соперники сразят друг друга одновременно? Кто тогда гарантирует выживание самого папы?

Надо как можно скорее убираться отсюда!

«Давайте отступать, пока его светлость выигрывает нам время!» – обратился к подчинённым Теодора Ионахис Третий.

Несмотря на то, что они повинуются только приказам своего командора, сейчас с ними говорил сам папа! Кто из луанцев дерзнёт его ослушаться?

И рыцари приняли решение увести Ионахиса Третьего в безопасное место, оставив герцога Теодора прикрывать отступление.

Разумеется, позволить им этого никак не могли. Весь минувший час Кукран бездействовал лишь потому, что не хотел мешать поединку учителя. Однако упускать папу он не собирался.

«Хах? Куда это вы намылились?!»

Встряхнув кистями, Кукран запустил кольца в полёт. Затем он топнул ногами, высвобождая дополнительные кольца, закрепленные на лодыжках.

Ж-жж, ж-жж, жжж!

Облетев по дуге пространство, контролируемое Хейо и Теодором, они с грозным жужжанием устремились к Ионахису Третьему.

В ответ рыцари сверкнули обнажившимися мечами.

Дзазазанг!

Тренировки под руководством Теодора не прошли для них даром: рыцари смогли отразить все кольца, под какими бы странными углами те ни летели.

Однако кольца Кукрана не растеряли свой атакующий натиск. Совершив разворот в воздухе, они сменили изначальную цель, атаковав теперь уже самих рыцарей.

Это заставляло отступающих замедляться раз за разом. Как они ни спешили, им приходилось сбавлять темп, чтобы отражать то и дело нападавшие кольца.

Гро-ооар!

Герамеки устремились за отступающими сразу же, как только Кукран начал атаку. Широн приказал не дать папе сбежать, а его приказы являлись для них абсолютными и непреложными.

Орки последовали их примеру. Их главной целью тоже были папа и его окружение.

Орден Белого дракона, командором которого был Теодор, почти в полном составе участвовал сейчас во вторжении в Галик. А тех, кто остались, было слишком мало, чтобы противостоять угрозе такого уровня.

Теодор выезжал на помощь папе в сопровождении всего тридцати человек, десять из которых были простыми солдатами, даже не рыцарями, поэтому кризис был неминуем.

Когда за отступавшими погналось бессчётное число герамеков и орков, ситуация стала критической. Вынужденные всё время отражать кольца Кукрана, рыцари свой шанс на спасение упустили.

Один за другим люди гибли под натиском герамеков. А вскоре монстры и вовсе преградили им путь.

«Здесь больше не пройти! В-ведём папу туда!»

Ионахис Третий и сопровождавшие его рыцари изменили направление движения, даже не подозревая, что направляются прямиком в западню.

Герамеки и орки умело загоняли врага. Монстры целенаправленно вели людей в нужную им сторону. Туда, где уже поджидали их сородичи.

Только представьте: вы бежите, не разбирая дороги, а на вас со всех сторон нападают монстры!

Гро-оар! Уи-ии!

Ионахис был бледен, как полотно. Рыцари умирали, чудовища неистовствовали – такое не привидится даже в страшном сне!

От рева монстров у Ионахиса подгибались коленки и дрожали руки. Как ни хотелось ему выжить, ноги отказывались его нести.

«Нужно было бежать сразу!» – бранился он про себя. – «Амбиции Теодора меня погубят…»

На самом деле всё выйдет с точностью наоборот – это папа погубит Теодора. Действия Ионахиса Третьего нарушат ход дуэли двух сверхлюдей. Впрочем, сейчас папа об этом догадываться не мог.

Но что остаётся Теодору, коли папа сам подвергает себя опасности? И чем чревато переключение внимания в разгар такой напряжённой дуэли?

«Ар-рх!»

Теодор поджал губы. Остаться в стороне он не мог. Папа не должен стать добычей монстров! И, разорвав поединок разумов, он молнией ринулся в направлении герамеков.

Односторонний выход Теодора из дуэли уничтожил паритет между соперниками. И опасность этого момента сложно было даже описать!

Хейо, что просчитывал бой на много шагов вперёд и контролировал движения клинка с помощью разума, мгновенно среагировал на смещение Теодора, взмахнув мечом. Он пока не осознавал, в реальности это происходит или всё ещё в его сознании, и потому действовал на одних рефлексах.

Именно такие атаки особенно смертоносны. Чтобы достать повернувшегося спиной противника, Хейо пришлось выпустить ауру на максимально ему доступную длину.

Вжу-уу! – Кристаллизованная аура стремительно разрослась до шести метров, и, без единого лишнего движения, Хейо атаковал Теодора в спину.

Шасс!

«А-аарх!» – вскричал Теодор, запинаясь на бегу.

Решившись выйти из дуэли, Теодор готовился к удару в спину и старался минимизировать его последствия. Он заранее направил ману к спине, образуя щит ауры, и напряг нервные окончания, чтобы среагировать вовремя.

Но Хейо его сопротивления почти не заметил. Атака настигла Теодора быстрее, чем герцог мог ожидать.

Он банально не успел. Поскольку Хейо направлял меч разумом, на атаку невозможно было среагировать иначе, как собственным мечом разума. Однако Теодор уже отпустил контроль над своей техникой.

Поспешно сформированный щит ауры не был в состоянии остановить клинок Хейо. Потребовалась лишь доля секунды, чтобы барьер лопнул, и атака поразила Теодора в спину.

Шасс!

Багряный клинок оставил широкий диагональный порез от правой лопатки до позвоночника в районе талии. Спину пронзила острая боль, но куда большие страдания принесло пламя.

Жар, исходящий от меча Хейо, настолько силён, что способен плавить металл. Сложно даже представить, какую это может причинить боль!

С губ сорвался стон, однако Теодор сумел сохранить равновесие. Приложив невероятные усилия, он сохранил контроль над мышцами своего тела и заставил ноги передвигаться, а мышцы спины – сократиться, не позволяя ране разойтись.

К его счастью, Хейо не стал развивать успех. Тот был истинным воителем и проявил благородство. Задействуй Хейо свои способности в полной мере, он мог бы разрубить противника целиком, от плеча до пояса. И это была превосходная возможность всего двумя ударами вычеркнуть Теодора из числа живых.

Но Хейо не стал ей пользоваться. Удивлённый неожиданным отступлением врага, он усилием воли изменил траекторию меча.

Гроах!

Вместо того, чтобы поразить Теодора, повторная атака Хейо ударила в землю, оставив в ней глубокую борозду. Первый удар он совершал на инстинктах и ничего не мог с этим поделать. Но добивать соперника прежде, чем поймёт причину его странных действий, воитель не хотел.

Да и можно ли вот так запросто лишать жизни первого встреченного за долгие годы достойного противника? Никак нет, победа должна быть честной! Это позволит выйти на новый уровень самому Хейо!

Воитель замер на месте, выравнивая дыхание. И погрузился в анализ.

«Фу-ух, он действительно выдающийся соперник! Жаль только, что поединок не достиг логического финала. Интересно, чем бы он закончился? Не совсем уверен, но в какой-то миг показалось, что я медленно сдаю позиции… Ну, в конце концов, я поддерживаю свой концентрированный меч постоянно, в то время как его техника излучает энергию лишь в моменты столкновений. Так что, по логике, я мог устать первым. Выходит, в конечном итоге всё решили бы выносливость и сила духа?»

Хейо уставился в спину Теодора и был поражён тем, как герцог, несмотря на серьёзную рану, отважно бросается на герамеков. Поистине достойный соперник!

И Хейо отказался от участия в дальнейшем сражении: «Сочувствую основателю, но убивать этого человека прямо сейчас я не хочу. Лучше возобновим дуэль, когда он полностью восстановится от раны», – решил воитель, и в глазах его сверкнуло пламя.

Теодор по-прежнему оставался Теодором. От атак его меча не могла спасти даже прочная шкура герамеков.

Каждый раз, когда Взрывной меч совершал стремительный рывок, герамеки падали, исторгая громкие вопли. Ему ни разу не пришлось атаковать повторно – любой росчерк его оружия нёс смертельную угрозу.

Чтобы это доказать, достаточно взглянуть на местность, по которой прошёл Теодор. За его спиной образовалась настоящая просека из тел герамеков!

Монстры отважно бросались в бой, но все их усилия были тщетны. Теодор расправлялся с ними играючи, прилагая минимум усилий. И вместе с тем быстро приближался к Ионахису Третьему.

Увидев его, папа радостно воскликнул: «Герцог Теодор! Д-давай скорее выбираться отсюда!»

С каменным лицом, Теодор подхватил папу левой рукой за пояс, продолжая правой неустанно сеять смерть, прорубая путь.

Сил на то, чтобы спасать ещё и подчинённых, у него не осталось. Поэтому он понадеялся на то, что те сумеют выбраться самостоятельно.

И тут его атаковали кольца Кукрана. Разве мог молодой воин упустить такой шанс? Когда ещё представится возможность спарринга со столь выдающимся мастером боевых искусств?!

Сосредоточив всё внимание на герцоге, он бросил в его сторону все свои восемь колец.

Ж-жж!

Кольца летели и по прямой, и по ломаным, изогнутым траекториям. Однако конечной целью каждого из них был Теодор.

Дзазанг! Дзазазанг!

В воздухе рассыпался фонтан искр, в результате которого все кольца Кукрана распались надвое. Взрывной меч в одно мгновение защитил Теодора со всех сторон.

Каждое кольцо окружала аура, однако все они были разрублены без шансов. Вот насколько страшен Взрывной меч Теодора!

Но атака Кукрана на этом не завершилась. В его арсенале имелись не только восемь стандартных колец, но и два маленьких колечка на безымянных пальцах обеих рук.

Это было секретное оружие Кукрана, которое он практиковал втайне даже от Хейо.

Малые кольца отправились в полёт одновременно с остальными и скрывались в тени более крупных собратьев, из-за чего их невозможно было заметить. Их маскировка была столь умелой, что скрывалось само их присутствие. Потому Кукран был уверен, что ранить Теодора ему по силам.

Дзазазанг!

Однако герцог имел на этот счёт иное мнение. Перерубив восемь стандартных колец, он тут же рассёк и оба маленьких. Чем уязвил самолюбие Кукрана.

Единственным утешением для молодого воителя послужила струйка крови, образовавшаяся в уголке губы Теодора.

А вот самого Теодора прошиб озноб. Восемь атак под всевозможными углами сами по себе несли достаточную угрозу. Поэтому он даже не подозревал, что за этим таится что-то ещё. Опасность Теодор заметил только в последний момент и был вынужден поспешно взмахнуть мечом повторно.

В этот момент ритм его дыхания сбился. Когда сдерживаешь рану на спине, как теперь, любые резкие движения противопоказаны, и дыхание тоже должно оставаться ровным.

Кукран поразил именно это слабое место Теодора. И когда сбилось дыхание, нарушились и потоки маны.

До сих пор герцогу удавалось отделять ману, направляемую в рану, от маны, поступающей в меч, но теперь потоки смешались. Когда он предпринял попытку упорядочить их течение, его внутренностям был нанесён удар, и из раны на спине тоже хлынула свежая кровь.

Сердце ускорило ритм, лицо исказилось. От умиротворения в душе не осталось и следа.

«С дороги!» – рявкнул он, люто тараща глаза.

Вжу-уу! – Мощная энергия заполнила всё вокруг. Взрывной меч пронзал и рубил всё, что попадалось под руку. Герамеки, орки – все валились с ног, стоило лишь войти с ним в контакт.

Чтобы расчистить дорогу, Теодор задействовал все оставшиеся силы. Мощная, копившаяся много лет энергия вихрем кружилась вокруг его тела.

Орки замерли в нерешительности. И даже незнакомые с чувством страха герамеки вздрогнули – настолько ужасной была открывшаяся им картина.

В результате Теодор с Ионахисом Третьим под мышкой, сумел вырваться из окружения. Армия герамеков и орков оказалась неспособна остановить всего одного человека.

Но и цена за это была высокой: кроме Теодора и папы из этого места живым не смог выбраться никто.

И подчинённые Теодору рыцари, и два сопровождавших папу священника стали пищей герамеков. Были съедены заживо.

Страница книги Пришествие Бога Смерти в интернете

Table of Contents

Том 1 - Дьявольская песнь императора-людоеда

Глава 0 - Пролог

Глава 1 - Оракул Кроноса

Глава 2

Глава 3 - Сезон Охоты

Глава 4

Глава 5 - Раб по имени Широн

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 - Бастион Душ

Глава 10

Глава 11

Глава 12 - Гарем и его владыка

Глава 13

Глава 14

Глава 15 - Темный некромант-император

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19 - Храм Бартенкиума, шестиконечная звезда

Глава 20

Глава 21

Глава 22 - Адская песнь

Глава 23

Глава 24

Том 2 - Лунное затмение. Клюющая луну птица

Глава 1 - Встреча со старым лисом

Глава 2

Глава 3

Глава 4 - Ночь в пустыне

Глава 5

Глава 6

Глава 7 - Мудрость ибиса, отвага льва

Глава 8

Глава 9

Глава 10 - Черное аббатство

Глава 11

Глава 12

Глава 13 - Битва за наследного принца

Глава 14

Глава 15

Глава 16 - Эхинопсисы тоже плачут

Глава 17

Глава 18

Глава 19 - Непреступная твердыня. Гарем императора

Глава 20

Глава 21

Глава 22 - Птица, клевавшая луну

Глава 23

Глава 24

Том 3 - Наследие Кроноса, его предназрачение

Глава 1 - Рев воителя, песнь призывателя

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5 - В бой!

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 - Запретная магия - Черное Солнце

Глава 10

Глава 11

Глава 12 - Жемчужина императорского турнира боевых искусств – показательный поединок

Глава 13

Глава 14

Глава 15 - Ночь кошмара, день пробуждения

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19 - Битва на острове Бордос, часть 1

Глава 20

Глава 21

Глава 22 - Битва на острове Бордос, часть 2

Глава 23

Глава 24

Глава 25 - Наследие Кроноса

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Том 4 - Ветер адской пустыни

Глава 1 - Король орков Гюнтер Зейц

Глава 2

Глава 3

Глава 4 - Шумное возвращение

Глава 5

Глава 6

Глава 7 - Спектакль Широна

Глава 8

Глава 9 - Пробуждение Духовной способности поглощения яда

Глава 10

Глава 11

Глава 12 - Установка капканов, загон лис

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16 - Секрет Купта

Глава 17

Глава 18

Глава 19 - Ожесточённый бой в гробнице

Глава 20

Глава 21

Глава 22 - Воплощение ада на земле

Глава 23

Глава 24

Том 5 - К нам приходит царь

Глава 1 - Место, где бушевал ураган

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5 - Охотник Тибо

Глава 6

Глава 7

Глава 8 - Возвращение царя

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12 - Граф Монтень

Глава 13

Глава 14

Глава 15 - Охота на тигра

Глава 16

Глава 17

Глава 18 - Информация – сила

Глава 19

Глава 20

Глава 21 - Выступление армии Колома

Глава 22

Глава 23

Глава 24 - Долина Смерти

Глава 25

Глава 26

Том 6 - Вращение кровавого колеса

Глава 1 - Геенна огненная

Глава 2

Глава 3

Глава 4 - Тьмы текущая река

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 - Лавина!

Глава 10

Глава 11

Глава 12 - Закладывая основу развития феода

Глава 13

Глава 14

Глава 15 - Джунгли

Глава 16

Глава 17

Глава 18 - Чёрное и белое

Глава 19

Глава 20

Глава 21 - Кровавая река

Глава 22

Глава 23

Глава 24 - Каково брести по пустыне

Глава 25

Глава 26

Том 7 - Джунгли накрывшая тень Сатаны

Глава 1 - Вздымающаяся к аду отвесная скала

Глава 2

Глава 3

Глава 4 - Гнездовище виверн

Глава 5

Глава 6

Глава 7 - Пробуждение! Дюмонем!

Глава 8

Глава 9

Глава 10 - Свет войска Возвышенных

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15 - Кровопролитный бой в джунглях

Глава 16

Глава 17

Глава 18 - Белая долина

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22 - Тень Сатаны

Глава 23

Глава 24

Глава 25 - Широн раскрывает способности

Глава 26

Глава 27

7 - 28

Том 8 - Вторжение Арманской империи

Глава 1 - Потомки Кроноса

Глава 2

Глава 3

Глава 4 - Честолюбие Морского царя Суллы

Глава 5

Глава 6

Глава 7 - Признание грехов

Глава 8

Глава 9 - Ветер, задувший в Беньоне

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13 - Объединённая армия Градуна

Глава 14

Глава 15

Глава 16 - Затишье перед бурей

Глава 17

Глава 18

Глава 19 - Пробуждающий рассвет запах крови

Глава 20

Глава 21

Глава 22 - Широн против Суллы

Глава 23

Глава 24

8 - 25

Том 9 - Война и мир

Глава 1 - Осада форта Ботлер

Глава 2

Глава 3

Глава 4 - Тура и таран

Глава 5

Глава 6

Глава 7 - Шествие Суллы, полёт Широна

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11 - Поле смерти

Глава 12

Глава 13

Глава 14 - Колом в огне

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18 - Уличные сражения

Глава 19

Глава 20

Глава 21 - К обретению мира

Глава 22

Глава 23

Глава 24 - Основа возрождения

Глава 25

Том 10 - Битвы на великой равнине

Глава 1 - Тёмный повелитель Микерин

Глава 2

Глава 3

Глава 4 - Четверо детей Кроноса

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8 - Решение папы

Глава 9

Глава 10

Глава 11 - Признаки великой войны

Глава 12

Глава 13

Глава 14 - Внедрение Волчьего короля

Глава 15

Глава 16 - Объявление войны

Глава 17

Глава 18

Глава 19 - Битва на великой равнине

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23 - Домна

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Том 11 - Бог Войны. Врата в ад.

Глава 1 - Ужасные Возвышенные

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5 - Явление армии монстров

Глава 6

Глава 7 - Кризис папской резиденции

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11 - Теодор и Хейо

Глава 12

Глава 13

Глава 14

О книге