ФОКУС

ФОКУС

Фокус

Вот сидят двое детей, мальчиков, близко друг к другу, прижатые большими подлокотниками старого кресла. Ты – тот, что слева.

От другого мальчика исходит приятное тепло, и он переводит взгляд с телевизора на тебя, как в замедленной съемке.

«Тебе нравится?» – спрашивает он.

Ты киваешь. Он обнимает тебя за плечи и снова поворачивается к экрану.

После этого вы оба хотите попробовать то, что увидели в фильме. Ты украдкой достаешь большой коробок спичек из кухонного ящика и бежишь с ними в лес.

Ты пробуешь первым. Зажигаешь спичку и зажимаешь ее между большим и указательным пальцами, давая ей догореть, пока она не погаснет. Твои пальцы обожжены, но они продолжают держать почерневшую спичку.

Фокус срабатывает.

Другой мальчик тоже делает попытку. Только у него не получается. Он бросает спичку.

После чего ты просыпаешься и вспоминаешь, где находишься.

Клетка

Фокус в том, чтобы не обращать внимания. Не обращать внимания на то, что причиняет боль, не обращать внимания ни на что.

Фокус, состоящий в игнорировании – ключ; единственный в этом городе. Только это не город, а клетка рядом с коттеджем, окруженная холмами и деревьями под синим небом.

Клетка одного фокуса.

Отжимания

Рутина – это нормально.

Просыпаться в окружении неба и воздуха – это нормально. Просыпаться в клетке и оковах – что есть, то есть.  Нельзя позволять клетке влиять на тебя. Оковы натирают, но раны заживают быстро и легко, так о чем беспокоиться?

Теперь, когда в клетке овечьи шкуры, в ней намного лучше. Даже когда становится сыро, шкуры сохраняют тепло. Брезент на северной стороне тоже стал большим подспорьем. Здесь можно укрыться от сильного ветра и дождя. И он дает немного тени, если на улице жарко и солнечно. Шутка! Тебе нужно сохранять свое чувство юмора.

Так, рутина начинается с пробуждения в момент, когда небо светлеет перед рассветом. Не нужно шевелить ни единым мускулом, даже не нужно открывать глаза, чтобы понять, что уже светает; можно просто лежать и наслаждаться этим.

Это лучшее время дня.

Вокруг не так много птиц, буквально несколько. Было бы неплохо узнать их названия их видов, но ты и так можешь различать их по крику. Здесь нет чаек, и это повод задуматься, следов пара от самолётов тоже. Ветер обычно стихает в предрассветной тишине, и неким образом воздух уже кажется теплее, когда начинает светать.

Теперь можно открыть глаза, пока есть несколько минут, чтобы насладиться восходом солнца, который сегодня напоминает тонкую розовую полоску, протянувшуюся вдоль вершины узкой ленты облаков, накинутой на размытые зеленые холмы.

У тебя есть план, кстати говоря, и лучше всего детально продумать его накануне ночью, чтобы была возможность приступить к делу, не задумываясь. По большей части план состоит в том, чтобы делать то, что говорят, но не каждый день и не сегодня.

Ты ждешь, пока она появится и бросит тебе ключи. Ты ловишь ключи, открываешь оковы на лодыжках, растираешь их, чтобы подчеркнуть причиняемую ей боль, отпираешь оковы на левой руке, затем на правой, встаешь, отпираешь дверцу клетки, бросаешь ключи обратно ей, выходишь – не поднимая головы, ни в коем случае не смотря ей в глаза (только если это не часть какого-нибудь другого плана) – потираешь спину и, возможно, тихо  простонав, подходишь к грядке с овощами, чтобы помочиться.

Конечно, иногда она пытается заморочить тебе голову, меняя распорядок дня. Иногда она хочет, чтобы перед тренировками были домашние дела, но в большинстве случаев сначала нужно сделать отжимания. Ты узнаешь, какой это из дней, пока застёгиваешь ширинку.

«Пятьдесят».

Она произносит это тихо. Знает, что ты слушаешь.

Ты, как обычно, не торопишься. Это часть плана.

Заставь её ждать.

Потри правую руку. Металлический браслет врезается в нее, когда оковы надеты. Ты исцеляешь рану и ощущаешь лёгкое покалывание. Поворачиваешь голову, плечи, снова голову, а затем стоишь так, просто стоишь еще секунду или две, доводя ее до предела, прежде чем упасть на землю.

один Не обращать внимание

два в этом фокус.

три Только

четыре в этом.

пять Но есть

шесть множество

семь тактик.

восемь Множество.

девять Все время

десять быть начеку.

одиннадцать Все время.

двенадцать И это

тринадцать пустяк.

четырнадцать Потому что

пятнадцать делать

шестнадцать больше нечего.

семнадцать Высматривать что?

восемнадцать Что-нибудь.

девятнадцать Что угодно.

двадцать Н

двадцать один Е

двадцать два знаю.

двадцать три Ошибку.

двадцать четыре Шанс.

двадцать пять Оплошность.

двадцать шесть Самый

двадцать семь малюсенький

двадцать восемь промах,

двадцать девять совершенный

тридцать Белой

тридцать один ведьмой

тридцать два из

тридцать три Ада.

тридцать четыре Потому что она совершает

тридцать пять ошибки.

тридцать шесть О да.

тридцать семь И если этот промах

тридцать восемь ни к чему

сорок девять не приводит.

сорок Ты ждёшь

сорок один следующего

сорок два и следующего,

сорок три и следующего.

сорок четыре Пока

сорок пять ты

сорок шесть не преуспеешь.

сорок семь Пока

сорок восемь ты не будешь

сорок девять свободен.

Ты встаешь. Она, должно быть, считает, но никогда не отступать – это еще одна тактика.

Она ничего не говорит, но подходит к тебе и отвешивает пощёчину тыльной стороной ладони.

пятьдесят «Пятьдесят».

После отжиманий остается только стоять и ждать. Лучше всего смотреть в землю. Ты стоишь возле клетки на дороге. Дорога грязная, но ты не будешь её подметать, не сегодня, не с таким планом. Последние несколько дней дождь лил как из ведра. Осень наступает быстро. Тем не менее, сегодня дождя нет; всё уже идет хорошо.

«Отправляйся по внешнему кругу». И она снова замолкает. Нет нужды повышать голос.

И ты начинаешь бежать… но ещё не время. Ты должен заставить ее думать, что ты такой же, как всегда, трудный, но в целом покладистый, и поэтому стряхиваешь грязь с ботинок, наступая левой пяткой на правый носок, а затем правой пяткой на левый. Ты поднимаешь руку и смотришь вверх и по сторонам, будто оцениваешь направление ветра, плюешь на картофельные грядки, смотришь налево и направо, будто ждёшь просвета в потоке машин, и… пропускаешь проезжающий мимо автобус… а затем бежишь.

Ты покоряешь стену из сухого камня, запрыгнув на её вершину и спрыгнув вниз, затем через болото направляешься к деревьям.

Свобода.

Если бы!

Но у тебя есть план, и ты многому научился за четыре месяца. Самое быстрое время, за которое ты пробегал для нее по внешнему кругу, – сорок пять минут. Ты можете сделать это и быстрее, быть может минут за сорок, потому что останавливаешься у ручья в дальнем конце, отдыхаешь, пьешь, прислушиваешься и наблюдаешь, и однажды тебе удалось подняться на хребет холма и осмотреться, увидев еще больше холмов, деревьев и loch (это может быть и lake, но что-то в болотном вереске поблизости и продолжительности летнего дня подсказывает мне, что это loch).*

Сегодня план состоит в том, чтобы ускориться, когда ты скроешься с её глаз. Это просто. Легко. Ты придерживаешься чудесной диеты. Нужно отдать ей должное, потому что ты невероятно здоров и подтянут. Мясо, овощи, еще больше мяса, еще больше овощей и вдоволь свежего воздуха. О, это жизнь.

У тебя отлично выходит. Продолжаешь поддерживать хороший темп. Твой лучший темп.

И ты кайфуешь, вылечиваясь от ее лёгкого шлепка; это вызывает у тебя легкое покалывание.

Ты уже в самом конце, где мог бы сократить время, перебежав на  внутренний круг, который составляет лишь половину от внешнего круга. Но она не захотела, чтобы ты бежал по внутреннему кругу, и ты собираешься бежать по внешнему, что бы она ни сказала.

Это, должно быть, самый быстрый путь.

Затем вверх на гребень холма.

И позволь силе тяжести нести тебя вниз, к ручью, ведущему к озеру (которое все ещё loch).

Теперь все становится сложнее. Сейчас ты только покинул круг, а скоро окажешься далеко за его пределами. Она не узнает, что тебя нет, пока не выйдет время. Это дает двадцать пять минут с момента, как ты покинул круг – может быть, тридцать или все тридцать пять, но считай, двадцать пять, прежде чем она отправится в погоню.

Но проблема не в ней, проблема в браслете. Он сломается, если ты уйдешь слишком далеко. Как это работает, колдовство это или наука, или и то, и другое, неизвестно, но он сломается. Она сказала тебе об этом в Первый день, и еще добавила, что внутри браслета жидкость – кислота. Она выльется, если ты уйдешь слишком далеко, и прожжет запястье насквозь.

«Останешься без руки», – так она выразилась.

Теперь начался спуск вниз. Щелчок… и начинается жжение.

Но у тебя есть план.

Ты останавливаешься и опускаешь запястье в ручей. Ручей шипит. Вода помогает, хотя это какое-то странное вязкое снадобье, которое так легко не смывается. И его выльется еще больше. И  придется продолжать бежать.

Ты прокладываешь браслет влажным мхом и торфом. Снова окунаешь руку. Добавляешь ещё подкладки. Это занимает слишком много времени. Пора уходить.

Вниз по склону.

Следовать за потоком.

Главное – не обращать внимания на запястье. Ноги чувствуют себя нормально. Могут пробежать большую дистанцию.

И все равно потерять руку не так уж и страшно. Можно заменить ее чем-нибудь хорошим… крюком… или клешней с тремя когтями, как у парня из «Enter the Dragon»… или, может быть, чем-то с клинками, которые втягиваются, но в пылу битвы вырываются наружу, ка-чинг… или даже огнемётом… у тебя ни за что не будет искусственной руки, это точно… ни в коем случае.

Голова кружится. И это покалывание. Тело пытается вылечить твоё запястье. Кто знает, может даже получится выбраться отсюда с двумя руками. Но фокус по-прежнему в том, чтобы не обращать внимание. В любом случае, ты снаружи.

Нужно остановиться. Снова окунуть руку в ручей, насыпать свежего торфа и отправиться в путь.

Почти у озера.

Почти.

О да. Чертовски холодно.

Слишком медленно. Идти вброд в разы медленнее, чем по суше, но полезно держать руку в воде.

Просто продолжай идти.

Иди.

Это чертовски большое озеро. Но всё в порядке. Чем больше, тем лучше. Рука дольше будет находиться в воде.

Тошнит… уххх…

Черт, рука выглядит ужасно. Но кислота перестала сочиться из браслета. Ты выкарабкаешься. Ты победил ее. Ты сможешь найти Меркури. Ты получишь три подарка.

Но ты должен продолжать идти.

Через минуту ты будешь в конце озера.

Справляешься. Справляешься.

Уже недалеко.

Скоро ты сможешь увидеть долину и –

Глажка

«Ты чуть не потерял руку».

Рука лежит на кухонном столе, все еще прикрепленная к предплечью костями, мышцами и сухожилиями, виднеющимися в  кровавой борозде вокруг запястья. Кожа, которая раньше была на этом месте, превратилась в напоминающие лаву ручейки, стекающие к пальцам, будто она растаяла и вновь застыла. Вся  рука прилично распухла и болит, как … ну, как ожог кислотой. Пальцы на ней подергиваются, только большой палец отказывается работать.

«Рана должна зажить и ты снова сможешь пользоваться пальцами. Или нет».

Она сняла повязку с твоего запястья у озера и обработала рану лосьоном, который притупил боль.

Она была готова. Она всегда готова.

И как ей удалось добраться туда так быстро? Она бежала? Летела на чёртовой метле?

Каким образом она бы ни добралась до озера, тебе все равно пришлось возвращаться с ней. Это был тяжёлый путь.

«Почему ты не разговариваешь со мной?»

Она как всегда прямолинейна.

«Я здесь, чтобы обучать тебя, Нэйтан. Но ты должен перестать пытаться сбежать».

Она так уродлива, что тебе придется отвернуться.

По другую сторону кухонного стола стоит гладильная доска.

Она гладила? Гладила свои армейские брюки?

«Нейтан. Посмотри на меня».

Ты не сводишь глаз с утюга.

«Я хочу помочь тебе, Нейтан».

Ты откусываешь огромный кусок, поворачиваешься и плюёшь. Однако она быстро отскакивает, и плевок попадает ей на рубашку, а не на лицо.

Она тебя не бьет. Что-то новенькое.

«Тебе нужно поесть. Я разогрею немного тушеного мяса».

Это тоже в новинку. Обычно тебе поручено готовить, убирать и подметать.

Но гладить никогда не приходилось.

Она отправляется в кладовую. Там нет холодильника. Нет электричества. Есть плита на дровах. Разводить огонь и чистить плиту – тоже твои обязанности.

Пока она в кладовой, ты подходишь ближе к утюгу. Ноги слабые, нетвердые, но голова ясная. Достаточно ясная. Глоток воды мог бы помочь, но тебе хочется сначала посмотреть на утюг. Это просто кусок металла, в форме утюга, с металлической ручкой, старый. Он тяжелый и холодный. Его нужно разогревать на плите, чтобы он работал. На это, наверное, уходит целая вечность. Она находится за много миль от человечества, и все равно гладит свои брюки и рубашки!

Когда через несколько секунд она возвращается, ты оказываешься у двери кладовой и с силой ударяешь её заостренной стороной утюга по голове.

Но она такая чертовски высокая и быстрая. Железяка лишь касается головы и падает ей на плечо.

Ты лежишь на полу, закрыв уши, и смотришь на ее ботинки, прежде чем потерять сознание.

Трюк Не Работает

Она что-то говорит, но ты не можешь понять смысла этих слов.

Ты снова сидишь за кухонным столом, весь в поту и слегка дрожишь, а кровь из левого уха стекает по шее. Это ухо не заживет. Ты совсем не слышишь с этой стороны. И нос в ужасном состоянии. Должно быть, ты приземлился на него, когда падал. Нос сломан, забит, истекает кровью, и тоже не собирается заживать.

Твоя рука лежит на столе, и она так распухла, что пальцы совсем не могут двигаться.

Она сидит на стуле рядом с тобой и снова смазывает запястье лосьоном. Он охлаждает. Опьяняет.

И было бы так хорошо вот так забыться, не замечать всего этого. Но этого не произойдет. Что произойдет, так это то, что она снова посадит тебя в клетку, закуёт в цепи, и так будет продолжаться снова и снова…

И вот, фокус не сработал. Он не работает, и тебе не наплевать; тебя волнует происходящее. Ты не хочешь возвращаться в эту клетку, и этот фокус больше не нужен. Ты больше ничего из этого не хочешь.

Порез на ее голове зажил, но под светлыми волосами видна широкая полоса черно-красного рубца, а на плече кровь. Она все еще о чем-то говорит, толстые слюнявые губы шевелятся.

Ты оглядываешь комнату. Кухонная раковина, окно, из которого открывается вид на огород и клетку, плита, гладильная доска, дверь в кладовую и обратно к уродливой женщине в хорошо отглаженных брюках. И чистых ботинках. И в сапоге у нее лежит маленький нож. Иногда она его там хранит. Ты заметил это, пока лежал на полу.

Голова кружится так, что легко упасть в обморок, опустившись на колени. Она хватает тебя за подмышки, но твоя левая рука не повреждена, рука нащупывает рукоять и вытаскивает нож из  ботинка, в то время как она удерживает твоё обмякшее тело, и когда опускаешься еще ниже, ты приставляешь лезвие к своей яремной вене. Быстро и сильно.

Но она так чертовски проворна, и ты пинаешься и борешься, борешься и пинаешься, но она отбирает нож, и у тебя совсем не остается сил ни пинаться, ни бороться дальше.

Снова в клетке. Закован. Прошлой ночью постоянно просыпался… весь в поту… ухо все еще не работает… ты дышишь ртом, потому что нос заложен. Она даже заковала твоё больное запястье, и вся рука так распухла, что оковы стали тугими.

Уже позднее утро, но она все еще не пришла за тобой. Она что-то делает в коттедже. Слышится стук. Из трубы валит дым.

Страница книги Наполовину плохой / Дьявол-полукровка в интернете

Table of Contents

1 - 1 ФОКУС

О книге