Пробуждение под звёздами

Перед тем как Пэй Цанйи попал в книгу, он получил загадочную посылку без указанного отправителя.

Будучи самым известным актёром страны А, он никогда не принимал посылки неизвестного происхождения. Но на этот раз, словно поддавшись наваждению, он расписался за неё.

Курьер в белой кепке, скрывающей лицо, говорил странным голосом с механическими нотками:

— Вам нужно доплатить за пересылку — 20 000 юаней. Наличными или картой?

Двадцать тысяч?

Пэй Цанйи прищурился.

— WeChat, — бросил он и, не моргнув глазом, щедро отстучал какую-то сумму, отправив её курьеру.

— Поступление через WeChat: 1 фэнь, — пропел сладкий женский голос.

— Забирай свою посылку, 1 фэнь тебе за шутку. Счастливо, — отрезал Пэй Цанйи, уже захлопывая дверь.

Но курьер бросил на него многозначительный взгляд и ровным, безжизненным тоном добавил:

— Игрок с нулевым донатом, система случайного подбора. Время на чтение сценария: пять минут.

Сказав это, он вдруг поднял голову и улыбнулся:

— У игрока с нулевым донатом всего пять минут на ознакомление. Уважаемый, цените время.

И, не дав опомниться, сунул посылку ему в руки, а сам — пфф! — растворился в воздухе.

!!!

— Что за чертовщина?!

Пэй Цанйи покрылся холодным потом и инстинктивно попытался отбросить посылку. Но та, словно цветок, раскрылась сама, обнажив содержимое.

Внутри лежала книга из серебристо-белого металла, на обложке которой, как на бегущей строке, мелькали названия.

Наконец, с лёгким «динь» текст замер:

«Сто постыдных тайн с чернеющим учеником». Привязка успешно завершена. Обратный отсчёт: пять минут.

Пэй Цанйи: «???»

У него возникло дурное предчувствие. Книга не отцеплялась от рук, сколько бы он её ни тряс. Напротив, от его движений она раскрылась, и взгляд случайно упал на строчку. Лицо Пэя позеленело.

«Шицзунь Пэй Цанйи… Куда ты бежишь? Разве не этого ты хотел?» — Байли Цуцзин прижал его, с холодной насмешкой.

«А-Цзин… Мы…»

Дальше шёл огромный кусок откровенных описаний — 10 348 слов, что ясно говорило о накале сцены.

Настроение Пэя можно было описать - как в полном шоке. Обратный отсчёт показывал три минуты. Он вдруг осознал нечто немыслимое и принялся лихорадочно листать книгу с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. Чем больше он читал, тем мрачнее становилось его лицо.

Это оказался текст в жанре сянься — громоподобный, залитый кровавыми клише. В каждой главе — сплошные откровенные сцены, подробно описывающие, как холодный наставник по имени Пэй Цанйи подвергается всяческим «приключениям» со стороны своего ученика Байли Цуцзина…

У Пэя не было времени вчитываться, и он сразу перевернул к финалу:

«Шицзунь, я нашёл способ снять яд страсти», — с непонятной интонацией произнёс Байли Цуцзин.

«Какой способ?» — в сердце наставника мелькнула тень разочарования. Он повернулся, но в тот же миг холодный клинок пронзил его грудь. Недоверчиво подняв глаза, он прошептал: «А-Цзин, ты…»

«Убить тебя — и яд исчезнет сам», — глаза Байли Цуцзина были холодны, полны неприкрытого отвращения. — «Знаешь, как мне было тошно каждый раз, когда из-за яда я был вынужден быть с тобой?»

Боль в груди захлестнула всё тело. Лицо наставника в голубом одеянии побледнело, голос стал почти неслышным:

«А-Цзин, неужели у тебя нет ко мне ни капли чувств?»

Алая кровь текла ручьём, окрашивая голубую мантию в багровый.

Байли Цуцзин холодно усмехнулся и, чеканя каждое слово, бросил:

— Чувства? Пэй Цанйи, а ты их достоин?

В седьмой год эры Синъюань лидер секты мистического неба, Пэй Цанйи, погиб на обрыве безмятежности.

Как только три минуты истекли, актёр страны А, Пэй Цанйи, дрожащими руками и скрипя зубами, перенёсся в книгу.

Секта мистического неба — крупнейшая в мире культивации, а её наставник, Пэй Цанйи, — первый среди мастеров.

Его красота не знала равных, уровень культивации был глубок, но характер — холоден и отстранён, словно вечный снег на пике тысячи зим.

Дворец лунного света, окутанный мягким ночным светом.

Ресницы Пэя дрогнули, и он открыл глаза. Увидев элегантную и простую обстановку, он замер.

Бледно-голубая ширма с узором гор и рек, мягкий диван с ароматом бамбука, на бамбуковом столике — несколько деревянных чашек, от которых поднимался пар.

Всё в точности соответствовало описанию жилища того злополучного наставника из книги!

Пэй Цанйи охватили одновременно ярость и изумление. Он не мог понять, как, чёрт возьми, из-за одной посылки оказался в этом мире? Да ещё в таком нелепом сюжете!

Книгу он успел просмотреть лишь в начале, конце и оглавлении. В начале рассказывалось, как могущественный лидер секты подобрал с улицы талантливого мальчишку, назвал его Байли Цуцзин и стал растить как преемника.

Но позже выяснилось, что ученик — дитя связи бессмертных и демонов. Ради его же блага наставник бросил его в Печь Бессмертных на три дня, чтобы уничтожить ядро демона и очистить бессмертную ци. В процессе чувства ученика случайно оказались разрушены, и он стал холодным и безжалостным.

Что происходило в середине, Пэй не знал, но, судя по оглавлению, ничего приличного:

«Ночь полнолуния: потеря невинности в вине», «Пещера забвения: тайна парного культивирования», «Открытие тела-котла», «Ученик и его противоядие» — заголовки, полные намёков.

Но это ещё не всё. Самое абсурдное — наставник, которого многократно «принуждали», в итоге влюбился в своего ученика, а тот в финале хладнокровно пронзил его мечом.

Гун садист и любитель боли шòу. Просто больные. Таков был вывод Пэя.

Раз уж он здесь, он не позволит сюжету повториться. Убить ученика заранее — и делу конец.

Словно почувствовав его убийственные намерения, в голове внезапно замелькали формулы заклинаний.

Пэй замер, затем сообразил и выбрал заклинание «Уничтожение зла». В его руке вспыхнул золотой свет, который он легко направил вперёд. Дверь зала с грохотом разлетелась в пыль, издав оглушительный звук.

— Ого, мощно. Неплохо, неплохо, — пробормотал Пэй.

В зал вихрем влетел маленький слуга, в панике крича:

— Шицзунь, что случилось?!

Хотя их наставник и был холоден, он редко выходил из себя и крушил вещи. Что на этот раз…

Подняв глаза, слуга увидел, как наставник слегка изогнул губы в загадочной улыбке.

— Ничего страшного. Просто проверял силу, — ответил он.

Слуга взглянул на двери, превращённые в пыль, и вздрогнул.

Показалось ли ему, или сегодня в шицзуне было что-то зловещее?

Заметив подозрительный взгляд слуги, Пэй вспомнил, что оригинальный Пэй Цанйи был суров и неулыбчив. Вздохнув, он с каменным лицом спросил:

— Где Байли Цуцзин?

— Седьмой шисюн… Седьмой шисюн всё ещё в Башне девяти кругов ада… — промямлил слуга Юньчжу.

Вчера шицзунь внезапно заточил своего любимого седьмого ученика, Байли Цуцзина, в Башню Девяти Кругов Ада. Это потрясло всю школу, многие приходили просить за него, но шицзунь был непреклонен…

И теперь вдруг спрашивает о нём — неужели передумал?

Похоже, сюжет уже дошёл до ключевого момента. Пэй кивнул и приказал:

— Веди меня к нему.

Он унаследовал лишь заклинания оригинала, но не его воспоминания, так что понятия не имел, в каком месте томится Байли Цуцзин.

Слуга обрадовался: неужели шицзунь хочет освободить седьмого брата?

Пэй посмотрел на сияющего радостью Юньчжу и тихо вздохнул.

Глупый ребёнок, я иду его убить.

Секта мистического неба, башня девяти кругов ада.

Башня девяти кругов ада, созданная по образу преисподней, служила местом наказания и заточения провинившихся учеников. Чем выше этаж, тем суровее наказание.

За всю историю школы использовались лишь первые восемь этажей. Но вчера был сделан прецедент: Байли Цуцзина заточили на девятый.

Когда Пэй прибыл, у подножия башни стояло три-четыре ученика. Увидев его, они низко поклонились:

— Достопочтенный наставник!

Пэй слегка кивнул и вошёл в башню, не глядя по сторонам, направился прямо к девятому этажу.

Несмотря на моральную подготовку, открыв дверь, он всё равно вздрогнул.

Тут на верхнем этаже башни, в огромной хрустальной печи находился юноша. Чёрные волосы, алая одежда, поразительно красивое лицо, но смертельно бледное. Брови были нахмурены, словно от невыносимой боли.

Юноша, похоже, был без сознания, неподвижно лежал в море огня. Защитный барьер едва спасал его плоть от пламени.

Так вот он, его злосчастный ученик Байли Цуцзин. Неожиданно — такой юный, лет шестнадцать-семнадцать, и красивый, как цветок.

Но, жалости Пэй не почувствовал. Он знал: этот юноша, выглядящий невиннее ангела, через три года без колебаний пронзит его мечом.

Такой огонь его не убьёт. В книге сказано, что печь бессмертных — не орудие казни, а артефакт для очищения духовной силы. После трёх дней в печи уровень культивации Байли Цуцзина стал выше.

Сейчас прошёл лишь день. Можно вытащить его раньше, чтобы потом не мучиться…

С этой мыслью Пэй неуверенно прочёл заклинание. В его руке вспыхнул голубой свет, окутавший печь. Пламя постепенно угасло. Пэй взмахнул рукой, сдвинул крышку печи и с помощью духовной силы медленно извлёк Байли Цуцзина.

Юноша, казалось, был в плену кошмара. Его тело слегка дрожало, пальцы сжимались, словно он сдерживал боль.

— Почему… Шицзунь… Что я опять сделал не так? — пробормотал он.

Глаза Пэя дрогнули. Глядя на юношу, похожего на обугленный блин, он вдруг почувствовал укол жалости.

В книге наставник никому не объяснил, зачем подверг Байли Цуцзина очищению, даже самому ученику. Тот до конца не знал, почему учитель внезапно решил его «запечатать» тут.

Пэй задумался: если бы его самого бросили в печь на три дня, он бы тоже взбесился и мечтал разорвать виновника на куски.

Он колебался, но тут юноша в алом, не открывая глаз, внезапно сделал резкий выпад в воздухе и ледяным тоном произнёс:

— Пэй Цанйи, умри!

Пэй: «…»

Он прищурился, едва не рассмеявшись от злости.

Только что зародившаяся жалость испарилась. Пэй мысленно повторил заклинание «Уничтожение зла», и в его руке замерцал золотой свет.

В этот момент в голове раздался холодный механический голос:

— Динь! Предупреждение: выход из образа! Предупреждение: нарушение образа!

Пэй вскинул бровь. Что за чертовщина?

Он снова собрал золотой свет, решив довести дело до конца и прикончить главного героя, но голос вернулся:

— Нарушение образа! Мастер пытается убить главного героя! Активация механизма эмоционального вмешательства и наказания!

Пэй не успел среагировать, как его тело перестало слушаться. Он шагнул к Байли Цуцзину и… обнял юношу!

Что это ещё за издевательство?! У Пэя возникло дурное предчувствие.

Байли Цуцзин, боровшийся с кошмарами, от этого объятия очнулся. Его ресницы, чёрные, как воронье крыло, дрогнули, и он открыл глаза. К своему изумлению, он обнаружил, что его нежно обнимает наставник!

Всегда суровый и холодный наставник смотрел на него с непривычной теплотой. В сердце Байли вспыхнули одновременно ненависть и обида. Он холодно усмехнулся:

— Что это? Шицзунь, разве вы не хотели меня убить… — его голос оборвался.

Лицо наставника, прекрасное, как у божества, вдруг приблизилось, и юноша почувствовал прохладный, мягкий…

!!!

Его поцеловал учитель!

Старшие брат и сёстра, тайком пробравшиеся следом, чтобы подсмотреть, замерли в шоке.

Их шицзунь! Их холодный, возвышенный, неприступный наставник прижал седьмого брата к себе и целует!

Примечание переводчика:

"Пэй Цанйи: "Я убью главного героя и исправлю сюжет!"

Система: "Обними его и поцелуй"

Байли: в шоке

Старшие ученики: в ещё большем шоке

Атмосфера в башне: "

Перевела для вас Cat&Co

Танец меча и симпатии

Байли Цуцзинь распахнул глаза. До него дошло, что надо вырываться, но не успел он шевельнуться, как шицзунь побледнел, будто наткнулся на демона, и оттолкнул его с такой силой, что Байли влетел в стену!

— Что ты...?! — Байли чуть ли не задохнулся от ярости.

Пэй Цанйи чувствовал себя так, будто стал марионеткой. Его тело, подчиняясь неведомой силе, схватило этого юнца, и… поцеловало!

Он уставился на ученика в алом одеянии, впившегося в него испепеляющим взглядом.

— Механизм эмоционального вмешательства завершён. Наказание на подходе!

Ещё и это? Пэй не успел рта открыть, как тело пронзило током. Он, бывший баловень судьбы и звезда экрана, случалось ли с ним подобное прежде? Боль выжала из него все силы.

Байли смотрел, как шицзунь, только что его поцеловавший, побледнел, точно призрак, и задрожал. Что задумал этот змей? Не успел Байли разобраться, как Пэй качнулся и хлопнулся в обморок.

Его швырнули в печь, его насильно поцеловали, и злодей, сотворивший с ним это просто упал в обморок?

Байли, весь в ранах, сгорал от злости, кровь хлынула к голове, и он рухнул в обморок.

Пятый брат, Цзюнь Увэй, и шестая сестра в шоке переглянулись. - Что за цирк?

Дворец Лунного Света.

Пэй очнулся в кромешной тьме. Ночь. Он пробормотал, не подумав:

— Сяо Ай, свет включи.

— Шицзунь, вы в порядке? — Голос выскочил из мрака.

Пэй чуть не подпрыгнул. Чужой голос в темноте — это вам не шутки!

Благо тело Лазурного Лорда видело в ночи, как днём. Он разглядел тёмно-синюю мантию Секты Мистического Неба, молодое лицо, почтительный взгляд. Цзюнь Увэй, пятый ученик ходит в тенях, как призрак.

Пэй окинул его взглядом, вспомнив: он в этом треклятом мире. Никаких умных помощников по типу Сяо Ай.

— Что ты тут делаешь? — пробормотал он, хмурясь.

Все знали: Лазурный Лорд — ледяная глыба. Чуть что — и давит аурой, от которой ноги подгибаются. Цзюнь Увэй побледнел, попав под волну ци.

В душе он выл: Знал бы, ушёл бы отсюда быстрее! Теперь возись с этим драконом!

Лучше бы он остался с младшим братом.

— Шицзунь… я… — Цзюнь Увэй заикался, видя, как учитель мрачнеет, как буря в горах. Вдруг осенило: — Свет нужен? Сейчас зажгу!

Сверху щёлкнуло. Потолок закрутился, открывая прорези в форме полумесяцев. Лунный свет плеснул серебром, залив зал сиянием.

Пэй моргнул, поняв, почему это место зовётся дворцом лунного света.

Он хотел что-то сказать, но вдруг заметил над головой Цзюнь Увэя цифру «0». Моргнул — пропала.

Глаза подвели?

—Шицзунь, если всё хорошо, я пойду… Спите спокойно, — Цзюнь Увэй поклонился, мечтая уйти поскорее.

— Дверь закрой, спасибо, — бросил Пэй по привычке.

Цзюнь Увэй застыл. Спасибо?! Их заносчивый учитель сказал «спасибо»? Это что, рак на горе свистнул?

За долгие годы в секте он впервые услышал от Пэя доброе слово.

— Да, шицзунь! — Цзюнь Увэй решил, что Пэй, может, и не такой зверь, поклонился и выскользнул, прикрыв дверь.

В тот миг Пэй уловил: цифра над его головой увеличилась до «10».

Что за фокусы?

Он хмурил брови, когда в голове запищал весёлый голос:

— Динь! Система 404 на связи! Хозяин, это чудо! Вы только прибыли, а уже очаровали двоих!

Пэй скривился. Этот голос сулил одни проблемы.

— Ты — 404?

— Ага, хозяин! — Голос был приторный, как патока.

— И это ты устроила тот цирк с током?

— Вас наказали? Ой, что ж вы натворили, пока я глючила от вируса… Ух-хх-х! — 404 зашмыгала носом.

Пэй: «…» Вирус? Точно уже система 404 не может быть хорошей.

— Предоставь мне другую систему. — Он читал романы про переселенцев, и у них там были крутые системы — 666, 888, звучат как сказка. А тут эта ошибка?

— Так нельзя, хозяин! Я профи, всё умею! — 404 пискнула, явно юля.

Профи по провалам, — фыркнул Пэй в уме, но махнул рукой.

— Что же мне предстоит в этом мире, и что я за это поучу?

404 оживилась:

— Пройдите сюжет живым, не ломая основной его части, добейтесь определённого уровня симпатии, и отправитесь домой!

Пэй вспомнил жаркие сцены из книги и позеленел.

— Какой ещё к чёрту сюжет?

404 захихикала:

— Не бойтесь! Чуть что, я подскажу!

Пэй содрогнулся. Предчувствия были хуже некуда.

Но сейчас надо выжать из ситуации максимум. Он вдохнул:

— Симпатия — это что?

— Это как сильно вас любят! Со значением 100 — человек за вас в огонь прыгнет! А ещё симпатия и очки за задания меняются на крутые штуки в магазине. А наберёте 100 000 очков — станете богом книги, который может что угодно! — 404 расписывала, как базарный зазывала.

Пэй прищурился. Звучит вкусно.

— Мой стартовый счёт?

Он же стал Лазурным Лордом, мастером, которого все боготворят. Тысяча очков — минимум.

404 заглянула в панель и взвизгнула:

— Мамочки! Долг 999 очков!

Она лихорадочно пролистала данные и выдала:

— Хозяин, секта вас не жалует. А Байли Цуцзинь — и тому подавно: минус 910 лишь от него одного!

Пэй: «…»

— Ты же болтала, я двоих очаровал? — процедил он.

— Байли: минус 10. Цзюнь Увэй: плюс 10. Ноль в итоге, — 404 кашлянула. — Повезло, что вы подлизались к Цзюнь Увэю до полуночи. Если превысить лимит в минус 1000 — и главная система сотрёт вас в один миг.

Пэй хмыкнул, но внутри закипел.

Вытащил этого щенка из печи, а тот влепил минус? Ну, спасибо, тебе, главный герой.

Его взгляд потемнел, холод звёзд в глазах заискрился.

404 копошилась, бурча:

— Где стартовый подарок? Новичкам обычно дают 100 очков за просто так… Все же платят за игру.

Она замерла:

— Хозяин, сколько вы заплатили за перемещение?

Пэй промолчал.

— Один фэнь.

404: «Это же ещё меньше юаня...»

Но он же заплатил в итоге, в чём проблема?

Ни бонусов, ни подарков. Долг в 999 очков, глючная 404 и яндере-герой, готовый прикончить его в любой момент...

Шикарный старт.

— Динь! Обнулите долг в 999 очков за три дня, или умрёте! — Алый текст вспыхнул в мозгу, предупреждение от главной системы.

404 запаниковала:

— Три дня на 999? Это же катастрофа!

Но главная система молчала, оставив лишь кровавый таймер: 72:00:00.

— У-у-у, хозяин, мы пропали! Если я опять облажаюсь, меня сотрут! — 404 разревелась.

Пэй, не слушая, спрыгнул с ложа, налил чай и начал просчитывать ходы.

72 часа, чтобы выйти в ноль. Либо влюбить в себя десяток человек до беспамятства, либо переломить ненависть Байли — колкого яндере.

Оба пути, к сожалению ведут к смерти.

Но Пэй обожал сложные игры. Чем круче пропасть, тем ярче в нём вспыхивал азарт.

Менять чужое мнение — задача для безумцев.

А Байли Цуцзинь? Книга расписывала его как яндере и хитреца. Снаружи — ангел, внутри — змей. Если Пэй кинется к нему с воплями: «Прости, ученик, я был не прав!» — Байли лишь хмыкнет: «Так сгинь, чего ждёшь?»

Пэй постукивал по столу, глаза задумчиво мерцали.

404, связанная с его разумом, уловила вихрь планов на своём экране — и тут же их потеряла.

— Хозяин? — пискнула она, боясь, что он спятил.

Пэй рассмеялся — звонко, как колокольчик в ночи.

— Спокойно, — лениво бросил он, лазурный вихрь одеяния мелькнул в лунном свете. — У меня есть план.

Он залпом осушил чай.

Примечание переводчика:

—Я всего лишь маленькая глючная система, но даже я понимаю:

1. Хозяин в долгах как в шелках

2. Главный герой ненавидит хозяина

3. Таймер тикает

4. А он СМЕЁТСЯ и пьёт чай!

Перевела для вас Cat&Co

Всеобщий Любимчик

Секта Мистического Неба — одина из величайших на Континенте Великих Облаков, раскинувшийся в Туманных Облачных Горах. Во главе её стоит сам Лазурный Лорд Пэй Цанйи, чья резиденция на Пике Лунного света возвышается в самом центре секты, и редкий смельчак осмелится нарушить его покой.

Спустившись по Облачной Лестнице, путник попадает в величественный ансамбль секты: белоснежные стены под синими черепицами, изящные карнизы главного зала Ясных Гор и тренировочные поля, где рядами выстроены клинки и копья.

Хотя Пэй Цанйи — глава секты, его холодная натура и равнодушие к мирским делам заставили его передать управление четырём старейшинам. Сам он остаётся лишь символом — талисманом секты и её непревзойдённой силой.

Новички вступают в секту, ослеплённые славой Лазурного Лорда, но вскоре познают его суровость. Малейшая оплошность — и виновный отправляется в Башню Девяти Кругов Ада, где мастера наказаний изобретают изощрённые кары.

Можно сказать, почти все ученики секты хоть раз да прошли тур по Башне Девяти Преисподних, лицезрев и испытав на себе её изощрённые пыточные игрушки.

Входишь на своих двоих — выносят едва живым.

— Потому Лазурный Лорд заслужил прозвище «Посланник Ада» — почти как адский пёс, круто, правда, мастер? — весело щебетала система 404, листая панель с историей секты.

Утро выдалось ясным, туман тонкой вуалью стелился по земле, воздух дышал свежестью.

Идеальное время для завоевания симпатий.

Сражаться с боссом по имени Байли Цуцзин — дело долгое и рискованное, а время поджимает. Проще собрать толпу новичков и одним махом набрать очки опыта.

Пэй Цанйи неспешно спускался по Облачной Лестнице. Выслушав рассказ 404, он вздохнул: теперь ясно, откуда взялись его -999 очков симпатии.

Жалкая участь: Пэй Цанйи, судя по всему, искренне любил секту и учеников, но его методы вызывали лишь страх и ненависть. В итоге самый любимый ученик пронзил его сердце клинком.

Погружённый в мысли, он не заметил, как кто-то налетел на него. Благодаря высокому уровню культивации, защитный барьер сработал мгновенно, отшвырнув синюю тень с глухим стуком.

Приглядевшись, Пэй увидел юного ученика в светло-синем одеянии — новичок, едва вступивший в секту. Тот смотрел на него с ужасом:

— Белая мантия, зелёный пояс… П-п-посланник Ада!

Пэй Цанйи: «…»

Так прямо в секте и выражаются?

Ученик, опомнившись, зажал рот, глаза его наполнились слезами. Всего пять дней в секте, а он уже врезался в самого Лазурного Лорда и выкрикнул его прозвище!

Казалось, Башня Девяти Кругов Ада уже ждёт его.

Пэй Цанйи, всё ещё мыслящий как человек из современности, инстинктивно протянул руку, чтобы помочь юноше подняться. Но тот задрожал ещё сильнее, готовый лишиться чувств, и смотрел на руку Пэя, будто на смертный приговор.

— Мастер, он сейчас в обморок упадёт! Улыбнитесь, чтобы успокоить его, — подсказала 404, выступая в роли советника.

Пэй признал: его лицо, хоть и ослепительно прекрасно, холодно, как ледяной пик. Один взгляд — и сердце замирает. Нужно смягчить впечатление, чтобы не травмировать юнца.

Он убрал руку, вздохнул и улыбнулся — мягко, точно весенний дождь. Но в тот же миг над головой ученика цифра симпатии скакнула с 0 до -10.

Пэй Цанйи замер, улыбка застыла. Сквозь зубы он процедил в сознании:

— 404?

Система, вздрогнув, лихорадочно пролистала панель и пробормотала:

— В-владыка… Я выяснила: говорят, Лазурный Лорд редко улыбается, но если улыбнётся — жди смерти или увечий.

Пэй Цанйи: «…»

Поверит он ещё раз этой системе — станет дураком!

Ученик, уверенный, что его ждёт гибель, закатил глаза и рухнул без чувств.

Пэй, рассмеявшись от злости, щёлкнул пальцами, применив чары Ледяной Чистоты. Юноша, вздрогнув от холода, очнулся и увидел, как Лазурный Лорд холодно взирает на него:

— Ещё раз дрогнешь — и отправишься в Башню Девяти Кругов Ада.

Ученик замер, боясь дышать. Но Пэй, к его изумлению, бросил ему золотистую книгу:

— Твой нрав подходит для «Техники Невидимой Тени». Изучай. Если будут вопросы — приходи.

С этими словами он развернулся и ушёл, мантия его колыхнулась, точно облако.

Не наказал, а подарил редкую технику четвёртого ранга? На рынке за такую просят тысячи духовных камней!

Ученик смотрел то на золотую книгу, то на удаляющуюся фигуру Лазурного Лорда — гордую, холодную, но прекрасную.

Слухи лгали! Лазурный Лорд добр, щедр и… восхитителен!

Чувствуя за спиной волну благодарности, Пэй Цанйи слегка улыбнулся.

— Владыка, симпатия взлетела до 80! Почему вы ушли? Ещё немного — и он был бы готов умереть за вас! — взволнованно воскликнула 404.

Пэй помрачнел:

— Глупо.

— Вы не будете дальше завоёвывать его симпатию? — растерялась 404.

Пэй бросил взгляд на тренировочное поле, где сотни новичков усердно размахивали мечами. В его глазах мелькнул хитрый огонёк.

— Что эффективнее: возиться с одним или работать с толпой?

404 задумалась:

— Толпа быстрее, но с одним стабильнее. Для скорости — толпа.

Пэй усмехнулся:

— Вот именно. Зачем цепляться за одно дерево, когда вокруг целый лес?

404, проследив за его взглядом, ахнула:

— Так вы хотите стать всеобщим любимчиком?

Пэй улыбнулся, точно добрый наставник:

— Нет-нет, это называется «лутать экспу с толпы».

404: «…»

Её владыка — безжалостная машина по набору симпатий.

Для учеников Секты Мистического Неба этот день вошёл в летописи.

Их суровый Лазурный Лорд, чья тень редко покидала пик Лунного света, спустился на тренировочное поле к новичкам.

Узнав об этом, старейшина Бэйчэн сорвался с места, мчась на магическом артефакте. Он боялся, что опоздает — и его новобранцы окажутся сметены гневом Пэя. В воображении мелькали картины: реки крови, вопли юнцов.

Подлетев ближе, он увидел фигуру в белой мантии, чёрные волосы стянуты нефритовой заколкой. Пэй Цанйи стоял перед толпой новичков в синих одеждах, в руке — серебряный меч, сияющий потоками света. Он медленно поднял клинок…

— Лидер секты, пощадите! — закричал Бэйчэн, чувствуя, как сердце замирает.

Но в тот же миг белая молния меча, подобная дракону, рассекла воздух. Сто деревянных манекенов разлетелись пополам.

Новички замерли, поражённые. Затем разразились аплодисментами:

— Браво!

— Глава, это невероятно!

— Лазурный лорд, пожалуйста, научите меня этой технике! Возьмите в личные ученики!

— Прочь, я лучший! Я достоин стать вашим учеником!

— Динь! Симпатия +20!

— Динь! — звенела система, подсчитывая очки.

Пэй Цанйи смотрел на восторженные лица юнцов, слушал радостные возгласы 404 и чувствовал удовлетворение.

В современном мире он месяц тренировался для съёмок в историческом фильме, а с памятью этого тела и знанием техник обмануть новичков было проще простого.

Если симпатию старших учеников завоевать трудно, начнём с новобранцев. Это малый шаг к большому миру.

— Владыка, мы набрали 300 очков симпатии! — рыдала от счастья 404.

Пэй слегка улыбнулся.

Старейшина Бэйчэн, глядя на толпу новичков, что окружили Пэя, точно стая воробьёв, почувствовал, как холодеют руки.

Он тысячу раз предупреждал их: с Лазурным Лордом держитесь тише воды! Но через пять дней его слова улетели в пустоту.

Пэй терпеть не мог, когда к нему лезут. Эти юнцы обречены.

Дрожа, Бэйчэн приблизился и поклонился:

— Лазурный Лорд, умоляю, пощадите их за юность и неведение…

Но Пэй, помедлив, ответил:

— Они милы. Мне нравятся.

Бэйчэн решил, что ослышался.

Пэй же, не обращая на него внимания, улыбнулся новичкам:

— Повторяйте движения, что я показал. Так удар будет сильнее. Продолжайте.

Его лицо, совершенное, точно дар небес, даже в гневе заставляло сердца трепетать. А теперь, с мягкой улыбкой, он казался весенним ветром, и каждый юнец чувствовал, что эта улыбка — для него.

Система снова взорвалась звоном: «Динь! Динь!»

Пэй знал: эффектность требует точного момента — удар, как гром, уход, как река. Пора было сменить поле битвы.

Когда он собрался уйти, один новичок робко спросил:

— Лазурный Лорд, вы придёте завтра на Праздник Новых Врат?

Праздник Новых Врат — торжество в честь новобранцев, где собираются ученики и старейшины. Пэй Цанйи почти никогда там не появлялся.

Лишь однажды, годы назад, он явился, чтобы принять Байли Цуцзина в ученики. Тогда юный Цуцзин, под завистливыми взглядами, последовал за ним на пик Лунного света.

Пэй задумался, обернулся с лёгкой усмешкой:

— Вы хотите, чтобы я пришёл?

Новички закивали, их лица пылали восторгом.

Их искренность внезапно напомнила Пэю его фанатов из прежнего мира. Это сходство пробудило тепло в его сердце.

Он мягко кивнул, улыбнувшись:

— Хорошо.

— Седьмой сяо шиди, ещё болит? — спросила шестая ученица Пэя, Хуа Ло.

— Твоё искусство исцеления, шицзэ, неподражаемо! Боль уже отступила, — ответил Байли Цуцзин. Его лицо было бледным, но глаза сияли, а улыбка лучилась теплом.

Хуа Ло поднялась, вздохнув:

— Какая я шицзэ… Скоро стану старейшиной.

Байли удивился:

— Почему ты так говоришь?

— Слышала, шицзунь явится на завтрашний Праздник Новых Врат. Похоже, у нас появится новые сяо шиди или сяо шимэй.

Её глаза загорелись:

— Оно и к лучшему! На Пике Лунного Света станет повеселее. Правда ведь, седьмой сяо шиди? Ой, то есть, теперь, наверное, просто седьмой шиди…

Она взглянула на Байли Цуцзина.

Но в глазах юноши в алых одеждах мелькнула холодная тень. Хуа Ло замерла:

— Седьмой шиди?

Опомнившись, она рассмеялась:

— Боишься, что с новым учеником наставник забудет о тебе? Не тревожься, ты всегда был его любимцем. Не хмурься!

Байли улыбнулся — красиво, как фарфоровая кукла. Но улыбка не коснулась глаз:

— Нет, шицзэ. Я очень рад.

Примечание переводчика:

Байли: еле очнулся после печи

Хуа Ло: "Наставник идёт на праздник за новым учеником!"

Байли: снаружи "Ну слава Богу!"

Байли: Внутри "Пора готовить 'сюрприз'

Бедный парень даже не знает, что Пэй просто фармит симпатию у новичков... Или знает?

Перевела для вас Cat&Co

Учитель и ученик: танец клинков

Собрав щедрый урожай симпатий, Пэй Цанйи вернулся в дворец лунного света, где серебряный свет струился по мраморным стенам, подобно реке звёзд. Его шаги звучали мягко, точно шёпот ветра в облачной гряде.

— Двадцать очков… тридцать… ещё тридцать… — система 404 в его сознании перебирала баллы, словно жемчужины на шёлковой нити, и вдруг взвизгнула, полная восторга:

— О мастер! За полдня вы отбили четыреста с лишним очков! Осталось всего пятьсот — и миссия наша завершена!

«Этот человек — истинный мастер, — думала она. — Так стремительно взлететь к вершинам симпатий! Даже главная система дрогнет перед его рекордом!»

Пэй Цанйи опустился в резное кресло, поднёс к губам чашу с ароматным чаем и, глядя в пустоту, проговорил:

— Проверь симпатию моих семи учеников.

— Вы решились покорить главного героя? Ох, это путь тернистый, — растерялась 404. — Новички куда податливей, завтра их сердца снова станут вашими!

— Они дадут триста, от силы четыреста очков, — возразил Пэй, голос его был холоден, как лунный луч. — А недостающие сотни? Где их взять?

404, не смея спорить, нырнула в панель данных и вскоре вернулась с отчётом:

— Пятый брат, Цзюнь Увэй: симпатия 10. Шестая сестра, Хуа Ло: симпатия 80. Герой, Байли Цуцзин: симпатия… минус 910. Прочие ученики, давно покинувшие секту, вне учёта системы.

Симпатия Байли Цуцзина осталась недвижимой, точно гора. Пэй прищурился, в глубине его глаз мелькнула тень размышлений.

Его громкие деяния среди новобранцев, подобно волнам, должны были достичь вершин пика лунного света. Он ждал, что Байли дрогнет, выдаст хоть намёк на чувства. Но этот юнец держал свой минус 910 с упорством древнего камня.

И всё же… Хуа Ло. Отчего её сердце так пылает к Лазурному Лорду? Пэй прикрыл веки, вызывая в памяти обрывочные строки сюжета, что мелькнули перед его попаданием в книгу. Если он не ошибается, Байли Цуцзин в финале полюбит эту младшую сестру.

Забавный поворот: Хуа Ло, сияющая симпатией к шицзуню, — словно факел в ночи. А если этот кувшин с уксусом, Байли, прознает? Его ревность, верно, испепелит небеса.

Хуа Ло ещё может пригодиться.

Пэй извлёк из хранилища чистую тетрадь, задумался на миг и, взяв кисть, начертал на обложке четыре иероглифа, подобно росчеркам судьбы: «Стратегия Попаданца». Затем, с точностью мастера, принялся записывать события дня, выстраивая их в стройные ряды.

404, полагая, что он ведёт дневник чувств, скользнула взглядом по страницам — и замерла. Ни капли эмоций. Лишь холодные, как ледяной клинок, выводы, цепочки гипотез и разрозненные нити зацепок. В разделе «стратегии» Пэй начертал дюжину путей покорения главного героя, каждый отмечен знаком вопроса, точно вызов небесам.

404, пробежав строки, ощутила мороз по коже:

— Владыка… эти замыслы… они ведь сработают?

Первые шаги казались мягкими, как шёлк, но дальше — суровые, как буря. Если Байли раскроет игру, его гнев разнесёт всё, точно ураган.

Пэй откинулся в кресле, лениво улыбнувшись:

— Кто знает? Испытаем. Жизнь — танец на острие, где ошибка лучший учитель.

Он обвёл первую стратегию тонким росчерком:

— Дадим ему шанс. Начнём с самой лёгкой.

404 онемела. Ошибки — дело житейское, но играть со смертью? Если план увенчается успехом, а затем рухнет, взрыв будет подобен падению звезды. Этот человек — мастер опасных игр.

Помявшись, она шепнула:

— Мастер, спрячьте эту тетрадь… надёжнее.

Пэй рассмеялся — лениво, точно кот, греющийся в лучах:

— Не тревожься, мой страж.

Он убрал «Стратегию Попаданца» в пространственное хранилище, где её не достанет даже воля небес.

Разложив мысли, точно карты на столе, Пэй спросил:

— 404, где обитает наш герой? Дай мне карту.

Пора взглянуть в глаза этому демону в алом — узнать, что за тень скрывает его сердце.

Пэй Цанйи не стал утруждать себя парадными вратами. Зачем учителю церемонии? Лёгким движением он перемахнул через стену, точно лист, подхваченный ветром, и опустился во дворе.

Ученика лучше застать врасплох — так маски слетают быстрее.

Двор был словно вырезан из древней картины: изящные павильоны, резные балки, а в центре — старый клён, чьи листья пылали алым пламенем, не угасая ни зимой, ни летом. Они горели, точно облако заката, вплетённое в ткань мироздания.

Пэй приземлился бесшумно, ступая по камням, как по глади озера.

Но не успел он вдохнуть аромат осени, как ледяной клинок, подобный молнии, устремился к его лицу. Холодная, безжалостная аура сковала тело, и впервые с момента перерождения смерть коснулась его своим дыханием.

Инстинкты тела, выкованные годами культивации, спасли: Пэй отлетел на два чжана, уклоняясь от смертельного росчерка.

Бах! Валун, где он стоял, разлетелся в пыль под напором ци меча, рассыпавшись, точно песок под ветром. Задержись Пэй на миг — и его плоть смешалась бы с этой крошкой.

Сердце билось, как барабан, но лицо — то ли привычка, то ли дар тела — осталось недвижимым, словно высеченным из нефрита. Ни тени страха, лишь холодное спокойствие.

— Шицзунь? Что привело вас сюда? — раздался голос, чистый и мелодичный, с лёгкой нотой удивления.

Пэй поднял взгляд. В тени клёна стоял юноша, сжимая чёрный меч. Алая мантия пылала, как огонь, чёрные волосы струились, точно ночь. Лицо его было совершенным, почти нереальным, а глаза — глубокие, как звёздное небо. Но за сиянием звёзд таилась бездна, готовая поглотить всякого, кто заглянет слишком долго.

Байли Цуцзин. Его ученик, чьё сердце — загадка.

Пэй скользнул взглядом от пыли валуна к мечу в руке юноши. Глаза, подобные фениксу, сузились.

Байли, будто очнувшись, поспешил к нему, но замер в трёх шагах. Окинув учителя взглядом, убедился, что тот невредим, и выдохнул:

— Я оттачивал клинок, не ожидая вашего прихода, шицзунь. Чуть не ранил вас… Я заслуживаю кары.

Он склонил голову, покорный, точно птенец, ищущий прощения.

«Будь над тобой не алое минус 910, я бы, пожалуй, поверил», — подумал Пэй. В душе этот юнец, верно, скорбит, что меч не оказался быстрее, не пронзив «любимого» учителя.

Пэй улыбнулся, холодно, с намёком:

— Пустое. Твой клинок остёр, но незрел. Меня не задеть. Ты слишком встревожен.

Слова — то ли укол, то ли похвала. Байли вскинул взгляд, в его глазах вспыхнул интерес.

Незрел?

Какое любопытное слово.

Шестнадцать лет, но он — гений, чей меч — Белое Пламя пожрал сотни демонов, от мелких духов до могучих тварей, что правили землями. Ученики Секты Мистического Неба уважают его, и даже сам Лазурный Лорд некогда предрекал, что он взойдёт на вершину мира.

— Шицзунь прав, я погорячился, — тихо проговорил Байли, стал почти неслышным: — Слышал, вы нынче спустились с Пика лунного Света и учили новичков искусству клинка… Я даже завидую, что меня там не было.

Пэй ощутил как по его спине бегут мурашки.

И не зря. Байли поднял взгляд, улыбка ученика была невинной, как у котёнка:

— Не уделите ли, шицзунь, мне толику времени? Я так люблю, когда вы разбираете мои смертоносные удары.

Учить тебя? Как проткнуть меня одним махом?

Этот хитрец явно метит выведать приёмы против него. Но он угодил в ловушку попаданца: Пэй владеет техниками оригинала, но разбирать их по косточкам? Это словно слепому рисовать звёзды.

—Шицзунь? — в голосе Байли скользнула тень сомнения, острая, как лезвие.

Пэй лихорадочно искал выход, мысли вихрем кружились в голове. Наконец он выдохнул:

— Мой ученик, сегодня мы попробуем… иначе.

Байли моргнул, в его взгляде мелькнула искра:

— Как?

Пэй улыбнулся — холодно, точно цветок сливы в зимний полдень, но с лёгкой, почти дерзкой небрежностью.

Байли замер. Его Шицзунь, чья красота подобна дару небес, всегда был строг и холоден, словно лёд на горном пике. Улыбка? Раньше была лишь саркастичная, режущая. Такой — живой, почти тёплой — он не видел никогда.

В этот краткий миг оцепенения Пэй рванулся вперёд. В руке сверкнул серебряный меч, голос прозвучал, как ветер:

— Сразимся. Не бойся. Это лишь спарринг. Я постараюсь… быть сдержанным.

Меч, точно дракон, ринулся к Байли, сокрушая всё на пути.

Глаза Байли сузились, зрачки вспыхнули узнаванием. Снегопад— клинок, что не ведает пощады.

Сердце дрогнуло, он призвал Белое Пламя и, сменив три шага тени, еле отбил удар.

Звон!

Мечи скрестились, искры вспыхнули, как фейерверк. В этом пламени Байли увидел глаза учителя — насмешливые, с лёгкой улыбкой. Голос Пэя был почти игрив:

— Ученик, уже придумал, как сломать этот удар?

Байли, придавленный мощью, не успел ответить. Пэй обрушил на него вихрь ударов, каждый — как волна, бьющая о скалы.

Сначала его движения казались скованными, Байли даже контратаковал пару раз, но Пэй легко уклонялся. Постепенно меч Пэя запел, как река, текущая без преград. Байли не успевал: алая мантия рвалась под лезвиями, кровь сочилась из ран.

Но чем дальше он слабел, тем ярче пылали его глаза. Боль разжигала огонь, жажду крови, неистовое желание повергнуть этого человека.

Прежний Лазурный Лорд, боясь навредить, никогда не сражался с ним в полную силу. Их спарринги были лёгкими, словно танец теней. Сегодняшняя ярость, этот напор, этот холодный свет в глазах — всё впервые.

Байли, отбиваясь в вихре клинков, выжидал шанс. Наконец заметил брешь в защите Пэя.

Но в тот же миг Снегопад метнулся к его сердцу, неумолимый, как судьба. Уклониться — жить. Атаковать — умереть. Любой бы спасся, подняв клинок.

Но Байли, распалённый, отбросил защиту и ринулся к уязвимому боку Пэя, целясь под рёбра.

Клинки слепы, а бой — лишь игра. Если он ранит учителя, наказание будет лёгким, подумал Байли.

Спарринг? Если я прикончу героя, система не сильно осудит, решил Пэй.

В этот миг учитель и ученик, связанные невидимой нитью вражды, сошлись в единой мысли.

Но когда Пэй уже готовился нанести решающий удар, тело его застыло, неподвластное воле. Рука, словно ведомая чужой силой, повернулась, и Снегопад изменил путь.

Бам! Клинки столкнулись с оглушительным звоном.

Белое Пламя вылетело из рук Байли, бой закончился.

Байли побледнел, осознав: удар Пэя был обманкой, ловушкой, чтобы обезоружить его.

Пэй, чьё лицо тоже тронула бледность, улыбнулся — холодно, как лунный свет на клинке:

— Мой ученик, вот что я называл… незрелостью.

Он убрал меч и ушёл, мантия взметнулась, как облако.

Байли, весь в крови, стоял недвижимо, глядя на удаляющуюся фигуру в белом. В его глазах, тёмных, как безлунная ночь, вспыхнул азарт.

«Занятно», — шепнуло его сердце.

Примечание Переводчика:

Пэй: собирает симпатию с новичков

Байли: точит меч

404: в панике

Перевела для вас Cat&Co

Тень преданности

«А шицзунь, похоже, не такой уж и скучный», — ухмыльнулся Байли Цуцзин, оставшись в одиночестве.

Во Дворе Падающего Клёна, где алые листья горели вечным пламенем, он остался один. Медленно, с ленцой, он приводил в порядок свою мантию, изодранную ци меча, точно старый мешок. Пальцы его вспыхнули алым светом, и там, где проходило сияние, дыры затягивались, словно нити судьбы, сплетённые заново.

Печь Бессмертных — воистину грозная вещь. Ещё немного, и его демоническое ядро было бы поглощено, низведено до пепла. Но Пэй Цанйи, сжалившись над «бедным» учеником, выпустил его. Иначе… пришлось бы ступить на путь бессмертных. Как скучно.

Байли усмехнулся, и на кончике его пальца зажглась искра — тёмно-алая, призрачная, точно лепесток демонического пламени, прекрасная и зловещая.

Пэй Цанйи, едва покинув Двор Падающего Клёна, пошатнулся, тело его дрогнуло, точно лист под порывом ветра. Каждый раз, когда в нём вспыхивала мысль прикончить главного героя, проклятый механизм главной системы обрушивал наказание — боль, подобная молниям, что прошивали каждую жилу.

Он не мог показать слабость перед Байли. Собрав волю в кулак, он воспарил ко Дворцу Лунного Света, холодный и непреклонный, как зимний лёд.

Во дворце его встретил маленький слуга Юньчжу, над чьей головой светилось скромное +20. Мальчик, заметив бледность учителя, встревожился.

— Шицзунь, вы нездоровы? Вы бледны, как призрак.

Пэй мысленно хмыкнул: «Спасибо за наблюдательность, малыш». Вслух отрезал:

— Всё в порядке. Ступай.

Юньчжу кивнул, но вдруг на него набросили тёплую ткань. Стянув её, он ахнул: алая мантия, пылающая, как закат, пронизанная жаром духовного огня.

Мальчику с пылким темпераментом, мантия понравилась с первого взгляда, глаза его засияли.

Голос Пэя, холодный, но с мягкой ноткой, раздался сзади:

— Этот дворец холоден, как дыхание зимы. Тебе здесь не место.

Лазурный Лорд, с духовным корнем дерева и воды, любил прохладу, и Дворец Лунного Света был пропитан ею, словно пещера под водопадом. А этот малыш, лет семи-восьми, с круглыми щеками и большими глазами, вечно мёрз, лицо его бледнело от стужи. Пэй, глядя на него, не смог сдержать жалости.

В хранилище нашлась огненная мантия — он и бросил её ребёнку.

Юньчжу, едва не расплакавшись от счастья, натянул тёплую мантию, чувствуя, как любовь учителя окутывает его, точно солнечный луч.

— Ох, мастер, благодарю! — выдохнул он, сияя.

— Иди, — Пэй отвернулся, пряча взгляд.

Милые создания всегда были его слабостью. Сейчас он с трудом сдерживался, чтобы не ущипнуть пухлые щёчки малыша. Но если бы он поддался, малыш, верно, уставился бы на него в ужасе, решив, что учитель сошёл с ума.

Когда мальчик ушёл, Пэй опустился на ложе, закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Тело, измученное болью от системного наказания, было слабым, точно ивовый лист после бури.

— 404, — позвал он.

Тишина.

Тишина. Ну конечно, опять заглючила.

Уже засыпая, он услышал резкое: Динь!

— Симпатия Юньчжу: +40, — объявила система. Юньчжу — имя того слуги.

— Аааа, Мастер, я вернулась! Вы невероятны! Пока я билась с вирусом, вы добыли ещё 40 очков! Никого не щадите, да? — 404 визжала, точно ребёнок, нашедший сокровище.

Пэй молчал, собираясь с мыслями.

— Не думала сменить имя? — наконец спросил он. — 404 звучит, как проклятье.

404 тут же разразилась жалобами, полными вселенской обиды:

— Это всё заводской брак! Я должна была быть 403! Но главная система напутала, и теперь я вечный сбой!

Пэй закрыл глаза, выдохнув:

— Судьба.

Судьба свела незадачливого попаданца с системой, которая виснет на каждом шагу.

404 продолжала бормотать, но Пэй уже не слушал, пока новый динь не разорвал тишину:

— Симпатия Байли Цуцзина: +20! Мастер, что вы натворили?!

Пэй, оживившись, открыл глаза, в голосе его мелькнула ирония:

— Плюс двадцать? Ты уверена?

Он только что от души поколотил этого неблагодарного ученика, ожидая, что его симпатия рухнет в бездну. А она… выросла?

404, подпрыгивая от восторга, затараторила:

— Точно! Минус теперь всего 440 очков, симпатия Байли — минус 890!

Пэй прищурился, уголки губ дрогнули. Выходит, его ученик… любит, когда его бьют.

Он достал «Стратегию Попаданца», зачеркнул несколько пунктов и в разделе анализа характера добавил:

«Ученик бунтует? Пара ударов — и он твой».

На следующий день.

— Мастер, подъём! В новый день, полный энергии! — весёлый механический голос 404 ворвался в сознание, точно утренний колокол, ровно в семь часов утра.

Пэй, вырванный из снов, почувствовал, как сердце едва не выпрыгнуло из груди. Глаза его открылись, лицо было холоднее льда.

Те, кто знал его, боялись его утреннего гнева. Те, кто не знал, видели ярость в одном лишь взгляде.

Но 404, не замечая опасности, продолжала:

— Минус 440! Пора за очки! Пока вы спите, другие попаданцы…

Пэй улыбнулся — медленно, ласково, как кот перед прыжком:

— 404?

Система ощутила, как её «масло» стынет:

— А?

— Ещё слово, — его голос стал мягче, глаза сузились, — и я доведу симпатию героя до дна. Погибнем вместе.

404 онемела. Тишина воцарилась.

Мир в сознании восстановился. Пэй глубоко вдохнул, укрощая гнев.

В этот миг белый бумажный журавль, трепеща крыльями, влетел во дворец и опустился в его ладонь, превратившись в свиток — приглашение на совет.

Текст был кратким, но почтительным:

Смиренно просим Лазурного Лорда почтить Южный Пик присутствием для обсуждения дел секты.

Подписи: четыре старейшины — Нань И, Бэй Чэн, Дун Линь, Си Сюань, владыки Южного, Северного, Восточного и Западного пиков.

Пэй прищурился, бровь его дрогнула:

— Это те четыре старейшины, что правят сектой?

404, оживившись, затараторила:

— Да, Мастер! В книге Лазурный Лорд терпеть не мог вести дела секты Создав её он сбросил всё на плечи четырёх старейшин. Они набрали силу, приняли учеников, основали свои пики и стали четырьмя владыками. Их власть ниже вашей, но… весьма велика.

Пэй нахмурился, едва заметно.

404 листала данные:

— Они шлют приглашения на каждый совет, но Лазурный Лорд их игнорировал, считая хлопотами. Старейшины всё равно пишут, но…

Пэй взглянул на свиток, в глазах его мелькнул холод:

— Верные? Сомневаюсь.

Совет? Старейшины должны сами явиться на Пик Лунного Света. С какой стати лидеру бежать на их пик?

— Свиток — пустая формальность, как и вся их затея, пригласили, но даже не указали время встречи.

Занятно. Что ж, он сам взглянет на эту игру.

Южный Пик, Зал Советов.

Зал сиял великолепием, подобно дворцу императора: нефритовые колонны, золотая резьба, вход охраняла завеса заклинаний, пропуская лишь тех, кто у кого был свиток.

Внутри восседали трое — мужчины лет тридцати-сорока, полные силы и уверенности.

Нань И, владыка Южного Пика, смаковал ароматный чай, пока юный ученик разминал ему плечи. Окинув взглядом остальных, он заговорил первым:

— Слышали? Лазурный Лорд вчера снизошёл до тренировочного поля и учил новичков. Чудо какое! Он же из своих покоев носа не кажет.

— Скука одолела, — лениво бросил Бэй Чэн, владыка Северного Пика, отпивая чай. — Решил покрасоваться перед новобранцами. А те, говорят, от него без ума.

— Вот как? — Дун Линь, владыка Восточного Пика, оживился. — И как же наш Лазурный Лорд их учил?

— Выдал «Усмирение Бури», — хмыкнул Бэй Чэн.

Дун Линь рассмеялся:

— Поумнел. Неужто мечтает вернуть былую славу?

— Пустышка с силой, но без мозгов, — фыркнул Бэй Чэн, взглянув на Нань И. — Брат, ты бы лучше правил сектой.

Нань И улыбнулся, но промолчал, скрывая мысли за чашей чая.

Си Сюань, владыка Западного Пика, молчал всё время. Услышав слова Бэй Чэна, он бросил на него предостерегающий взгляд:

— Бэй Чэн, следи за языком.

— Чего бояться? Этот болван сюда не явится, — отмахнулся Бэй Чэн. — Он сам отказался от дел. Без нас Секта Мистического Неба была бы в руинах!

— Но Лазурный Лорд когда-то ради секты, ради нас… — начал Си Сюань.

— Это дела минувших лет, — оборвал Бэй Чэн. — Что, он будет вечно тыкать нам своими подвигами, требуя благодарности?

— Подвигами? — голос Си Сюаня дрогнул от гнева. — Пожертвовать половиной культивации, спасая секту, — это для тебя мелочь?

— Хватит, Си Сюань, — мягко вмешался Нань И. — Бэй Чэн шутит. Мы помнима всё, что он для нас сделал.

Бэй Чэн взглянул на Си Сюаня с холодной насмешкой:

— О, Си Сюань, какой верный пёс! Мы, выходит, предатели? Жаль, твой господин занят лишь культивацией и чаем. Твоя преданность — пустой звук.

— Ты! — Си Сюань вскочил, сжимая кулаки.

Но вдруг замер, глаза его расширились.

— Лазурный… Лорд!

У входа, неизвестно когда, возник мужчина в лазурной мантии. Он небрежно опирался на косяк, глаза феникса сияли, как глубокое море. Непроницаемые и загадочные. Сколько он стоял там? Сколько слышал?

Сердца старейшин дрогнули, как струны, лопнувшие под ударом.

Примечание переводчика: "Ой, старейшины совсем обнаглели! Жду, как Пэй их проучит

Перевела для вас Cat&Co

Важный урок

Когда он явился? И сколько успел услышать?

Бэй Чэн и Дун Линь переглянулись с Нань И, в их взглядах мелькнули тревога и напряжение.

Нань И, владыка Южного Пика, остался спокоен, как тихое озеро. Он поднялся, двое других последовали за ним, склонив головы в вежливом поклоне:

— Лазурный Лорд, вы пришли.

Только Си Сюань, владыка Западного Пика, широко улыбнулся и шагнул вперёд:

— Шицзунь, вы здесь!

Учитель? Этот взрослый мужчина тоже его ученик?

Система 404, словно школьный учитель, зашептала в голове Пэя:

— Мастер, эти четверо — ваши первые ученики. Они заправляют делами Секты Мистического Неба. А Нань И? Ещё он был вашим книжным мальчиком* сотни лет назад. Когда вы начали культивировать, он пошёл за вами.

Книжный мальчик* в древнем Китае был слугой в домах богатых семей, учёных или чиновников. Мальчик 10–15 лет, который: носил книги, чернила, кисти и бумагу для своего господина, помогал в учёбе, переписывал тексты, готовил письменные принадлежности.

Пэй кивнул про себя, окинув старейшин взглядом. Его голос, прохладный, как лунный свет, разнёсся по залу:

— Вы обсуждали что-то так пылко, господа. Похоже, пропустив прошлые собрания, я многое упустил.

Бэй Чэн заулыбался, точно торговец на базаре:

— Ничего важного, учитель. Просто обсуждали дела секты и новых учеников. Не хотели вас беспокоить, Лазурный Лорд.

Пэй посмотрел на него, уголки губ дрогнули:

— То есть ваши приглашения — всего лишь формальность?

Бэй Чэн поперхнулся, не ожидая, что шицзунь вдруг стал таким острым на язык. Он выдавил:

— Как можно? Мы искренне, от всего сердца звали вас…

— Искренне? — Пэй, с улыбкой холоднее зимы, сел в главное кресло. — Что-то я не заметил вашей искренности.

Четверо переглянулись. Сегодня шицзунь был… странным.

Нань И, не теряя лица, улыбнулся:

— Шицзунь, что-то вас тревожит? Пришли нас пожурить? Мы заняты важным советом. Может, выберете другое время для наставлений?

Бэй Чэн, вечно поддакивающий Нань И, добавил:

— Верно, шицзунь. Дела Секты Мистического Неба — клубок из тысяч нитей. Мы трудимся денно и нощно, чтобы ваше имя сияло. Благодаря нам секта из безвестности вознеслась к вершинам славы…

Пэй легонько постучал по столу, улыбка его стала острой:

— Это ты, стало быть, хвалишься передо мной?

Дун Линь вмешался, голос его был гладким как шёлк:

— Не смеем, шицзунь. Мы знаем, что вы не любите заниматься делами секты. Мы взяли их на себя, не прося благодарности. Лишь бы вы не усложняли нам жизнь.

Троица говорила слаженно, но слова их были колкими, похвалы — с подвохом. Пэя они явно не ставили ни во что.

Он слушал молча, затем спросил 404:

— Они всегда так со мной говорят?

Система вздохнула:

— Да, Мастер. Иногда и хуже. Прежний вы не умели спорить и боялись их обидеть, вот и молчали.

Пэй хмыкнул. Какой же жалкий был этот Лазурный Лорд! Глава секты, а его ученики держат за поводок. Неудивительно, что они болтают за его спиной без страха, зная, что он проглотит обиду.

— Это можно исправить? — спросил он. — Чтобы я не глотал их дерзость?

404 задумалась:

— Думаю, да. Если не ломать сюжет, мелкие изменения позволены.

Пэй улыбнулся, в глазах его вспыхнула искра:

— Отлично.

404 поёжилась. Кажется, этим четверым конец.

— Шицзунь, вы опять в облаках? Слышали нас? — Нань И, слегка раздражённый, постучал по столу.

Пэй лениво взглянул на него:

— И что ты там говорил?

Нань И вздохнул, будто с капризным ребёнком:

— Я сказал, шицзунь, занимайтесь своими техниками, а секту оставьте нам. Нам и так тяжело.

— Что с вашей культивацией? До какой ступени дошли? — подхватил Бэй Чэн.

Дун Линь кивнул, но Си Сюань нахмурился, промолчав, явно недовольный их тоном.

Пэй, заметив их взгляды, уже всё решил. Он лениво сказал:

— Раз вы так печётесь о моём прогрессе, давайте разомнёмся. Проверим ваши навыки, заодно поучитесь.

Глаза четверых загорелись жадностью. Они хором ответили:

— Слушаемся, шицзунь!

Пэй, не ожидавший такой прыти, мысленно обратился к 404. Та пояснила:

— Мастер, они давно хотят выучить вашу технику сердца дзэн. Много раз просили вас показать, но прежний вы боялись их ранить — техника слишком сильная. Вместо боёв вы тренировались врукопашную.

Пэй чуть не фыркнул. Вот это святоша был прежний Лазурный Лорд! Жалел учеников, которые его презирают. Ирония судьбы: такой добряк, а вся секта его ненавидит.

За его дурной славой также стоят эти четверо. Выставляли Пэя пустым символом, чтобы сиять самим.

Ну, пора ему показать когти.

Пэй посмотрел на их жадные лица и поднялся, улыбнувшись:

— Через час жду вас на Поле Облачного Танца. Приведите лучших учеников — пусть посмотрят и поучатся.

Нань И и остальные переглянулись, кивнув.

Техника Сердца Дзэн — секретная техника, и Нань И с товарищами не хотели, чтобы её видели лишние. Они взяли лишь по паре верных учеников.

Си Сюань, следуя приказу, привёл всех элитных учеников своего пика.

Поле Облачного Танца, тихое и величественное, открывалось только для мастеров высокого ранга. Сегодня оно бурлило: три-четыре сотни элитных учеников толпились вокруг арены, возбуждённые, как на празднике. Их лица выражали любопытство, страх и насмешку, а симпатии над головами болтались на нуле.

Нань И, прибыв с двумя учениками, нахмурился. Он шепнул Бэй Чэну:

— Почему их так много?

Бэй Чэн, скривившись, ответил:

— Слышал, Лазурный Лорд после совета рванул на поле элитных учеников и велел всем явиться смотреть.

Нань И помрачнел:

— Что он задумал?

Дун Линь, подойдя, хмыкнул:

— Этот старик никогда не умел держать язык за зубами. Решил, что его Техника Сердца Дзэн осчастливят всех.

Бэй Чэн буркнул:

— Наивный, как ребёнок. Эта техника не для толпы. Сначала её должны освоить мы, а потом мы выберем, кому передать.

— Просто глуп, — холодно бросил Дун Линь. — Если б не его сила и Техника сердца Дзэн, я бы не называл его шицзунь.

Нань И лишь усмехнулся, слегка улыбнувшись:

— Дун Линь, не кипятись. Какой бы он ни был, он учил нас. Прояви уважение, чтобы не болтали, будто мы неблагодарные.

Когда Пэй Цанйи ступил на Поле Облачного Танца, оно гудело, как улей. Сотни учеников, с нулевой симпатией смотрели на него с любопытством, страхом и презрением.

Пэй взглянул на море нулей и ухмыльнулся, будто игрок перед лёгкой партией.

Сегодня день жатвы.

Его взгляд упал на четверых старейшин в центре. Глаза похолодели. Непослушных псов пора поставить на место.

Четверо вдруг почувствовали холод, а в следующий миг лазурная фигура учителя, подобно ветру, опустилась в центр поля.

Пэй вытащил деревянный меч, не острый, но сияющий, как лунный луч. Голос его был спокоен:

— Достаньте оружие.

Нань И и остальные замялись, оглядывая толпу. Ситуация их напрягала.

Они годами портили репутацию Лазурного Лорда, уверяя учеников, что их сила выше, а уступают они лишь из уважения. Проиграть сейчас на глазах у всех? Их авторитет рухнет.

Пэй, уловив их страх, улыбнулся мягко, как кот, убаюкивающий мышь:

— Не бойтесь. Это просто тренировка. Я постараюсь… быть сдержанным.

На краю поля стояло старое дерево, чья густая крона могла укрыть кого угодно. На ветке, лениво развалившись, сидел юноша в алой мантии. Чёрные волосы, стянутые аккуратной заколкой, струились, как ночь, а глаза искрились хитринкой. Губы изогнулись в лёгкой улыбке, пальцы постукивали по коре, следя за ареной.

Байли Цуцзин не любил смотреть на бои, но слух, что Лазурный Лорд вызвал старейшин, разжёг в нём любопытство. Разве не этот учитель всегда терпел их дерзость, словно пёс, что лижет руку хозяина? Все думали, что старейшины — настоящие хозяева, а Пэй — лишь тень.

Что изменилось?

Когда Пэй произнёс «быть сдержанным», Байли прищурился. Эти слова он уже слышал. Вчера, перед тем как учитель отколотил его до синяков, он говорил то же самое.

Байли хмыкнул, постучав по ветке. В глазах его вспыхнул интерес.

Он наложил заклинание невидимости и разлёгся на ветке, точно кот на подоконнике.

Посмотрим, какую игру затеял мой шицзунь.

Примечание переводчика:

Байли на ветке: Попкорн есть? Нет? Ну ладно, посмотрю это шоу без него.

Перевела для вас Cat&Co

Не пустышка

Нань И и его товарищи выдохнули. Лазурный Лорд всегда щадил их, если он сказал «буду аккуратен», значит, не станет их позорить.

К тому же, старик наконец-то согласился показать Технику Сердца Дзэн. Упустить такой шанс? Да ни за что!

— Кто первый? — спросил Пэй Цанйи, лениво оглядывая старейшин.

Бэй Чэн переглянулся с Нань И и шагнул вперёд, сжимая свой Северный Ледяной Меч:

— Шицзунь, одарите меня вашим наставлениями.

Система 404 шепнула в голове Пэя:

— Мастер, Техника Сердца Дзэн имеет девять ступеней. Прежний вы освоили третью, и уже это было так сильно, что манекены в пыль разлетались. А эти глупцы сами лезут под удар. Ну, чисто самоубийцы!

Пэй хмыкнул. Самоубийцы, значит? Что ж, эти четверо держат Секту Мистического Неба у себя в руках. Их ученики — влиятельные шишки. Одно неверное движение — и секта взбунтуется.

Убивать их он не станет. Слишком просто. Лучше поиграть, чтобы они прочувствовали, как их мир рушится. Медленно и со вкусом.

С улыбкой, мягкой, как весенний ветер, Пэй сказал:

— Бэй Чэн, мы с тобой давно не скрещивали клинки. Давай проверим, не заржавел ли твой меч. Три удара — твои.

В глазах Бэй Чэна мелькнула злоба. Все эти годы он оттачивал Северный Разрез, что Пэй когда-то ему передал. Тайком он переделал технику, превратив в Вихрь Северного Ветра — подлое, ядовитое искусство. Тысячи врагов, небожителей или демонов, обратились бы в кровавое месиво под его клинком.

Сегодня он не хочет убивать Лазурного Лорда — это уже слишком. Но ранить? О, тогда его имя прогремит по всему миру культивации.

— Шицзунь, не обижайтесь! — бросил он, и рванул вперёд, точно пушечное ядро.

Ш-ш-ш! Три молниеносных удара. Сотни ледяных вихрей света, кружась, понеслись к лазурной фигуре Пэя, закрывая небо. Убийственный приём в самом начале. Вот это зрелище!

Ученики ахнули. Кто-то узнал Вихрь Северного Ветра. Эта техника может разрывать что угодно в клочья! Даже Лазурный Лорд не уйдёт от такого шквала.

Но Пэй не двинулся. Глядя на вихри, он слегка прищурился, холод пробежал по его глазам:

— Мой Северный Разрез ты изуродовал в эту жалкую поделку?

В его руке вспыхнул лиловый свет, окутав деревянный меч, словно пламя.

— Техника Сердца Дзэн, первая ступень — Цветок Дзэн, — тихо молвил он.

Ветер взметнул его чёрные волосы, лазурный плащ заколыхался, как вода. Лицо его было мягким, но Бэй Чэн, поймав его взгляд, увидел ледяную пустоту.

Лиловый свет разлился, точно река. Вихри Бэй Чэна, грозные и яростные, тонули в нём, как камни в болоте. Чем больше их поглощалось, тем ярче сиял свет.

Толпа замерла. Что за странная техника?

И вдруг из света родились тысячи лиловых лепестков, невесомых, словно сны. Они поплыли к Бэй Чэну, мягко кружась.

Красиво. Безобидно. Но Бэй Чэн завопил, точно резаный поросёнок:

— Шицзунь, пощадите! Пощадите!

Лицо его побелело. Каждый лепесток был ножом, впивающимся в разум. Он метался, но от цветочного дождя не уйти. Боль раздирала, а на теле — ни царапины.

Один любопытный ученик поймал лепесток и почесал затылок:

— Эй, да он мягкий, пахнет цветами… Старший Бэй Чэн, вы чего?

Неужели разыгрывает спектакль, чтобы угодить учителю?

Бэй Чэн, дрожа от боли, со слезами и соплями, бросился с арены. Снёс перила, шлёпнулся задом кверху и вырубился.

Тишина. Ученики смотрели на Лазурного Лорда с недоверием, страхом и… искрой любопытства.

Притворяется ли Бэй Чэн? Или учитель и правда так силён?

Толпа затаила дыхание, глаза горели от предвкушения.

Байли Цуцзин, сидя на ветке, поймал лепесток. Пальцы ощутили мощь духовной силы и тонкий намёк на иллюзию. Он прищурился.

Не притворяется. Бэй Чэн попал под иллюзию Техники Сердца Дзэн. Одним заклинанием заставить старейшину корчиться? Этот человек… недооценил я его.

Среди шокированных взглядов Пэй улыбнулся, лениво взглянув на оставшихся:

— Кто следующий?

Нань И смотрел, как уносят Бэй Чэна, и сердце его сжалось от страха и сомнений. Неужели Бэй Чэн притворялся? Но его мука выглядела слишком реальной… Может это всего лишь иллюзия?

Когда взгляд Пэя упал на него, Нань И вздрогнул. Его учитель изменился. Прежний Лазурный Лорд был холоден, но робок, пряча неуверенность. А теперь? Он сиял, точно звезда, ослепляя всех.

На вид — изящный господин, с мягкой улыбкой, безобидный, как весенний дождь. Но аура его давила, словно гора, не давая дышать. А в глазах… холодная пустота, будто он смотрел не на учеников, а на бездушные куклы.

Нань И хотел толкнуть Дун Линя вперёд, но Пэй опередил, голос его был спокоен:

— Нань И, ты же старший ученик. Не тебе ли показать пример?

Нань И стиснул зубы и вышел, поклонившись:

— Шицзунь, ваш Цветок Дзэн поразителен. Бэй Чэн пал без единой царапины. Я в восхищении. Но эта техника слишком… призрачна. Ученикам не разглядеть. Не покажете ли что-то более… осязаемое?

Иллюзия опозорит, но в прямом бою учитель не станет бить его слишком жёстко на глазах у всех… верно?

— Хорошо, — коротко ответил Пэй, встряхнув деревянный меч. — Вторая ступень — Тень Дзэн.

Меч рассыпался тысячей теней, устремившихся к Нань И.

Нань И выдохнул, выхватив свой клинок. Эту технику он знал: одна тень настоящая, остальные — мираж. Его зоркие глаза легко найдут правду. Игнорируя ложные тени, он ринулся к одной…

Спустя полчаса Нань И, с лицом, похожим на свиной окорок, и одеждой, изрезанной в лохмотья, вылетел с арены. Пэй одной ногой отправил его в полёт, и тот шмякнулся, как гусь на песок. Гнев и стыд душили Нань И, кровь хлынула к голове, и он потерял сознание.

Ученики переглядывались, в глазах — шок и неверие.

Когда учитель стал таким сильным?

Многие в толпе никогда не видели Лазурного Лорда. Слухи рисовали его пустышкой: слабак, что занял трон благодаря талантливым ученикам, капризный, бьющий всех подряд.

Но сейчас? Он раздавил двух старейшин, как мух!

Молодёжь в толпе, горячая и жадная до силы, начала перешёптываться. Они пришли посмеяться над «пустышкой», но после падения Бэй Чэна заподозрили подвох. А теперь, видя, как Нань И, любитель идеальных мантий, валяется в лохмотьях, они поняли: Лазурный Лорд — не шутка.

Пэй стоял в центре Поля Облачного Танца, в лазурном плаще, без единой капли пота. Волосы едва растрепались, лицо спокойное, точно у небожителя.

Он перевёл взгляд на Дун Линя и Си Сюаня:

— Вы двое. Вместе. Давайте быстро. И аккуратно.

Дальше начался бой, от которого захватывало дух. Пэй двигался, как река: плавно, но неумолимо. Каждый удар — искусство, каждый шаг — танец. Он теснил старейшин, но оставлял им крохи для защиты, превращая бой в зрелище.

Дун Линь, вымотанный, рухнул на колени, пыхтя, как загнанная собака. Си Сюань, выплюнув кровь, держался чуть лучше, сохранив лицо.

Тот медленно опустился на колени, поклонился и, сияя от радости, воскликнул:

— Шицзунь! Вы навсегда — истинный глава Секты Мистического Неба!

Толпа ахнула, глаза учеников загорелись.

Примечание переводчика: Старейшины: "Мы... мы просто плохо себя чувствовали! Это нечестно!"

Перевела для вас Cat&Co

Задать ритм

Пэй Цанйи лениво окинул взглядом своих четырех старших учеников: один растянулся на земле, другой стоял, пошатываясь, третий лежал без сил, а четвертый уткнулся носом в грязь. Его губы тронула легкая улыбка, словно лунный свет скользнул по глади озера: «Сегодня вы славно потрудились. Ступайте, отдохните хорошенько и готовьтесь к Церемонии Новых Врат».

Он развернулся, взмахнув рукавом, и его одеяние, струящееся, как лунная река, оставил за собой лишь изящный силуэт, полный небрежной свободы.

Динь! «Благосклонность +20…»

Динь! «Благосклонность Си Сюаня +40…»

Динь! «Благосклонность Нань И -30…»

Динь!

Система в его голове звенела, как серебряные колокольчики, подсчитывая очки. В итоге набралось чуть больше двух сотен единиц благосклонности — почти как Пэй и рассчитывал, без особых сюрпризов.

Эти старейшины, мастера своих пиков, годами копили к нему неприязнь, росли, словно плесень в тени. Ожидать, что одна показательная трёпка заставит их воспеть Лазурного Лорда, было бы наивно. Сегодня он лишь немного проучил их, как строгая нянька, чтобы их ученики — эти «внучата» — уяснили: Пэй Цанйи не из тех, с кем можно шутить. Теперь они будут держать язык за зубами, взвешивая каждое слово.

Что касается Нан И и других... Взгляд Пэй Цанйи слегка похолодел, он щелкнул пальцами, словно стряхивая слой пыли.

Церемония Новых Врат — это грандиозное событие, проводимое в секте мистического неба раз в три года, но сегодняшняя церемония отличалась от предыдущих.

Из четырех старейшин трое укрыли лица вуалями, точно пряча тайны, и лишь Си Сюань, смелый и открытый, вел церемонию, не скрывая ни улыбки, ни взгляда.

Место, что пустовало годами, ныне занимал человек в белоснежных одеждах. Жадеитовая шпилька стягивала его волосы, плащ струился, как облака, а лицо, холодное и прекрасное, словно вырезанное из лунного камня, хранило спокойствие. Он неспешно пил чай, и в каждом его движении сквозила грация небожителя, будто он — облако, плывущее по бескрайнему небу.

Это был Лазурный Лорд, сам Пэй Цанйи.

Под сценой выстроились новые ученики в светло-голубых робах, их глаза горели любопытством. По бокам стояли старшие, чьи взгляды — от восторга до презрения — были сотканы из тысяч чувств. Кто-то гадал, явился ли Лазурный Лорд по прихоти, а кто-то шептался, не ищет ли он нового ученика.

Пэй тем временем болтал с 404 в своей голове.

«Хозяин, общая благосклонность — минус 210, а у протагониста — минус 890. Сегодня ваш последний шанс набрать очков! Смотрите, как все на вас пялятся — не упустите момент!» — 404 говорила с теплотой, будто бабушка, разглядывающая грядку спелой капусты.

Си Сюань, следуя обычаю, произнес длинную речь о будущем секты и новых учениках, а затем взмахнул рукой: «Начинаем!» В тот же миг небо над Сектой Мистического Неба расцвело фейерверками, золотые нити закружились в танце, словно драконы в облаках.

«Без тебя знаю», — лениво отозвался Пэй, пригубив чай. Он размышлял, как бы выжать еще немного благосклонности из этой толпы.

Его взгляд скользнул по лицам внизу и вдруг наткнулся на глаза, глубокие, как ночь без звезд. Байли Цуцзин, заметив его внимание, улыбнулся — так мило и так ослепительно, что сердце Пэя дрогнуло.

На фоне пылающих фейерверков и завороженной толпы эта улыбка была словно яд, сладкий и коварный. Пэй нахмурился: показалось ли ему, или в этом ученике и правда таится что-то зловещее? Но стоило моргнуть — и Байли снова выглядел невинным, как у ягненка.

«Шицзунь, не могли бы вы сказать, какой сюрприз вы приготовили для всех?» — внезапно раздался голос.

Сюрприз?

Пэй очнулся и слегка приподнял бровь. Нань И, укрытый вуалью, встал, и, судя по всему, это он задал вопрос. Вот только Пэй, погруженный в свои мысли, пропустил его слова мимо ушей.

«Господин, этот Нань И ляпнул, что вы впервые за годы явились на Церемонию Новых Врат, и раз уж пришли, то явно с серьезными намерениями. Мол, наверняка у вас есть сюрприз для всех, и не стоит томить народ ожиданием», — 404 перевела цветистую тираду Нань И на простецкий лад.

Сюрприз? Когда это я обещал сюрпризы?

Пэй чуть не поперхнулся чаем, но виду не подал. Он уже собирался ответить, как вдруг из толпы донеслись восторженные возгласы.

«Неужели сюрприз? Что же это будет? Снова танец с мечом, как утром?» — выпалил ученик А, приспешник Нань И.

«Да ну, Лазурный Лорд не так прост! Он — сама утонченность, его сюрприз будет чем-то редким, ошеломляющим!» — подхватил ученик Б, закатывая глаза для пущего эффекта.

«Ох, что же это?! Может, каждому по эликсиру высшего сорта?» — мечтательно протянул ученик В.

Эта троица, как заправские лицедеи, разыграла сценку, мигом взбудоражив толпу. Ученики загудели, их глаза загорелись ожиданием, устремленные на Пэя, чья улыбка, что скрывает бурю, оставалась непроницаемой.

Нань И, пряча ухмылку под вуалью, бросил одобрительный взгляд на своих подпевал. Эти трое мастерски загнали Лазурного Лорда в угол. Восхваляя его как небожителя и раздувая ожидания, они поставили Пэя в ловушку: либо он оправдает их слова чем-то грандиозным, либо опозорится, не сумев дать ничего стоящего.

А утром они видели, как Пэй отколотил всех на Поле Облачного Танца с помощью Техники Сердца Дзэн, так что танец с мечом они заранее отсекли. Эликсиры или артефакты? Для тысяч учеников? Ха, да у него столько не наберется!

Нань И злорадствовал: сегодня он отомстит за утренний позор.

Пэй поставил чашу, его пальцы, белые, как жадеит, неспешно постукивали по подлокотнику. «Сюрприз?» — произнес он, и его голос, мягкий, как шелк, скрывал бурю.

В голове вихрем кружились мысли. Петь и танцевать? Это было бы унизительно.

Раздать эликсиры или артефакты? У меня нет денег. Показать Технику Сердца Дзэн? Этот путь Нань И уже перекрыл.

Надо признать, старый лис Нань И его перехитрил. Пэй пришел лишь взглянуть на новых учеников, да, может, выбрать одного в ученики, чтобы укрепить свой авторитет после утренней победы. Сюрпризы? Подарки? Он и не думал об этом.

Лидер секты не обязан одаривать каждого, он не казначей. Но Нань И ловко перехватил инициативу, и теперь толпа ждала от Пэя чуда, будто он спустился с небес с мешком сокровищ.

Если он сейчас не выдаст что-то впечатляющее, эти волки не упустят шанс вцепиться ему в глотку. А еще, чего доброго, его обвинят в том, что он разочаровал учеников.

«Шицзунь… неужели вы не приготовили сюрприз? Это я… погорячился», — Нань И произнес это с притворной робостью, но в его глазах плясали искры торжества.

«Ах ты, старый пес, — подумал Пэй, прищурив свои фениксовые глаза. — Все его ученики — те еще змеи».

Но Лазурный Лорд не из тех, кто падает лицом в грязь. Он был опытен в подобных битвах.

Примечание переводчика:

404 пытается помочь: "Срочные идеи для сюрприза:"

✓ Раздать автографы на туалетной бумаге

✓ Объявить день бесплатных подзатыльников

✓ Признаться, что забыл про церемонию

Перевела для вас Cat&Co

Бесстыдный ученик

Пэй Цанйи неспешно поднялся, одарив Нань И взглядом, в котором таилась полуулыбка. «Я собирался выбрать подходящий момент для сюрприза, но ты, Нань И, так некстати его разгадал. Какая жалость».

«Да, я… был недостаточно осмотрителен», — пробормотал Нань И, в душе терзаемый сомнениями. Неужели этот упрямый, как пень, учитель и вправду что-то придумал?

«Действительно, недостаточно предусмотрителен», — Пэй Цанйи слегка кивнул, соглашаясь, и его слова прозвучали с такой естественной снисходительностью. «Надеюсь, в следующий раз мастер пика Нан И подумает головой, прежде чем говорить».

Его слова буквально заставили Нан И задохнуться от возмущения.

Когда это его учитель стал таким язвительным?

Неужели он просто не придумал никакого сюрприза и теперь пытается сменить тему, подшучивая над ним?

«Шицзунь, какой сюрприз вы приготовили? Покажите нам!» — Нань И подавил гнев и постарался говорить с энтузиазмом.

В руке Пэй Цанйи вспыхнул белый свет, и перед ним возник огромный прозрачный свиток, переливающийся, словно водная гладь. Он взмахнул рукой, и в его ладони появилась большая кисть.

Что это такое?

Все смотрели в недоумении, пытаясь угадать, что задумал Лазурный Лорд.

«Шицзунь, вы хотите нарисовать картину? Но нас так много, как ее разделить?» — тут же съязвил один из приверженцев Нань И.

«Верно, ваши картины бесценны. Неужели вы разорвете ее на кусочки для всех?» — подхватил другой.

Байли Цуцзин слегка приподнял бровь, в его глазах мелькнул интерес.

Не обращая внимания на шепот и скептические взгляды, Пэй Цанйи взял кисть и с поразительной скоростью начал рисовать. Его движения были стремительными, но точными: на свитке проступали величественные горы, парящие облака, и журавли, кружащие над вершинами.

Кисть в его руке ловко повернулась, и он с изящной небрежностью нанес последний штрих. На прозрачном свитке расцвела картина гор и рек, полная далекой, почти неземной красоты.

Пурпурное сияние вспыхнуло в его ладони, окутывая картину. Пейзаж начал оживать, отделяясь от свитка и стремительно увеличиваясь в размерах.

Пэй Цанйи стоял рядом с этим сияющим полотном, его улыбка была легкой, но властной. «Я дарю вам… прекрасный сон».

Его пальцы, белые, как нефрит, щелкнули, и картина устремилась к толпе, окутывая всех сияющим светом.

Толпа ахнула, но тут же замолчала. Один за другим ученики закрывали глаза, погружаясь в глубокий, зачарованный сон.

«Хозяин, что вы сделали?! Неужели всех убили?!» — в панике воскликнула 404.

Пэй Цанйи, наливая себе чай, лениво ответил: «Это искусство рисования снов — иллюзия, которую прежний Лазурный Лорд случайно изобрел. Она затягивает людей в мир картины. Я лишь немного усовершенствовал ее, чтобы каждый увидел во сне того, кого любит, и отправился с ним в полет по небесам. Это и есть прекрасный сон».

404 была потрясена. «Вы знаете, как выглядят их любимые?»

Некоторые ученики уже улыбались во сне, другие плакали от переполнявших их чувств.

Пэй Цанйи пил чай, его взгляд оставался холодным и ясным, словно он был божеством, наблюдающим за суетой смертных. «Я не знаю их возлюбленных. Но то, что человек любит, запечатлено в его подсознании — это нельзя забыть или вырезать. Мое искусство лишь пробуждает эти образы, вызывая в снах того, кто им дороже всего».

«А вы, хозяин? Кого бы вы увидели во сне?» — 404 загорелась любопытством.

Пэй Цанйи задумчиво посмотрел на чашку, затем лениво улыбнулся. «Угадай».

«Протагониста? Главную систему? Меня? Хм… курьера?»

404 ломала голову, но Пэй Цанйи лишь неспешно пил чай. Его лицо слегка побледнело — искусство снов явно отняло немало сил.

«Не гадай, все равно не угадаешь», — бросил он.

«Кто же это? Хозяин, скажите!» — 404 чуть не лопнула от любопытства, мечтая узнать, кого этот холодный, бесчувственный человек мог держать в сердце.

Пэй Цанйи с улыбкой ответил: «Верни меня обратно, и, если я буду в настроении, может, и скажу».

Какой невыносимый хозяин! Его умение дразнить было просто возмутительным!

404 чуть не разрыдалась, но потом заметила, что Пэй Цанйи отставил чашку и направился к спящим ученикам, лежащим в беспорядке.

«Хозяин, что вы делаете?» — спросила 404.

Пэй Цанйи обошел толпу и остановился рядом с юношей в огненно-красном одеянии.

Байли Цуцзин полулежал в кресле, опираясь головой на руку. Его длинные ресницы отбрасывали тень на веки, а губы чуть изгибались в улыбке, словно он видел во сне что-то прекрасное.

Пэй Цанйи протянул руку и легонько похлопал его по щеке. «Ученик?»

Юноша слегка нахмурился, но не проснулся.

Похоже, он тоже был во власти сна.

Пэй Цанйи посмотрел на него, в его глазах мелькнула задумчивость. Их судьбы с этим юношей неизбежно переплетутся. Почему бы не заглянуть в его сон и не узнать, что таится в глубине его мыслей? Это могло бы дать ему преимущество…

С этой мыслью Пэй Цанйи сел напротив, поднял руку, и в его ладони загорелся белый свет. Он коснулся лба Байли Цуцзина, и мир вокруг закружился.

Когда все успокоилось, Пэй Цанйи оказался среди зеленых холмов и текущих рек. Облака плыли в небесах, а огромные поля цветов, пышных и ярких, колыхались под ветром, осыпая воздух лепестками.

Это была восхитительная картина.

Кто бы мог подумать, что этот парень доработал его пейзаж, добавив море цветов? Стоит ли похвалить его за такой настрой?

Пока он размышлял, вдалеке показалась пара.

Юноша в красном, с черными волосами, его одежда пылала, как огонь, а лицо было поразительно красивым, с легкой тенью зловещего очарования. Рядом — девушка в голубом платье, с сияющими глазами и алыми губами, чистая и прекрасная.

Они казались идеальной парой.

Среди красоты природы, с прекрасной спутницей рядом, Байли Цуцзин, несмотря на свой характер, сейчас был всего лишь шестнадцатилетним юношей, живущим романтикой и мечтами.

«Шицзэ, тебе здесь нравится?» — спросил Байли Цуцзин, глядя на девушку с нежностью.

Хуа Ло закружилась, ее голубое платье распустилось, словно цветок лотоса. «Очень! Ты умеешь выбирать места, сяо шиди».

«Тогда я буду приводить тебя сюда каждый день», — улыбнулся он.

Они не видели Пэй Цанйи. Пара смеялась, любуясь цветами, облаками и реками, пела, танцевала и сочиняла стихи, наслаждаясь романтикой.

Пэй Цанйи следовал за ними на расстоянии, наблюдая за их невинным свиданием.

404 вздохнула: «Наш протагонист такой чистый. Их свидание настолько невинное, что чище некуда, даже без поцелуя».

«А ты, маленькая система, похоже, в этом разбираешься», — лениво ответил Пэй Цанйи.

Сцены во сне не подчинялись логике. Теперь, например, внезапно наступила ночь, и небо усыпали звезды.

Байли Цуцзин и Хуа Ло стояли на краю обрыва, глядя на облака. Они обменялись нежным взглядом, и Хуа Ло застенчиво опустила глаза…

«Шицзэ…» — Байли Цуцзин смотрел на прекрасную девушку перед собой, его глаза были полны нежности.

«Ого! Кажется, сейчас будет поцелуй!» — 404 вдруг взволновалась.

Пэй Цанйи, вертя в руках веер, спросил: «404, сколько тебе лет?»

«Мне три года с момента создания», — ответила 404.

Три года — совсем ребёнок, эта сцена не для твоих глаз. Пэй Цанйи повернулся, собираясь уйти, но 404 вдруг вскрикнула: «Мастер, смотрите! Там появился еще один вы!»

Пэй Цанйи обернулся и увидел, как рядом с парой возникла новая фигура.

Она была его точной копией, вплоть до одежды, но лицо ее было холодным, как лед, а взгляд — острым, как зимний ветер.

Это был облик прежнего Лазурного Лорда.

Пэй Цанйи приподнял бровь. Странно, почему в романтическом сне протагониста появился он?

Неужели ночь слишком темная, и ему нужен третий лишний в качестве фонаря?

Под луной, среди цветов, атмосфера накалялась. Хуа Ло, с пылающим лицом, закрыла глаза, ожидая поцелуя, но Байли Цуцзин замер, не двигаясь. Он любил шицзэ… но почему-то не хотел ни целовать, ни касаться ее.

«А-Цзин… ты не хочешь меня поцеловать?» — Хуа Ло открыла глаза, в ее голосе сквозило разочарование.

Байли Цуцзин напрягся. «Я… шицзэ…» — в его сердце вспыхнула паника.

И тут он вспомнил слова Пэй Цанйи перед тем, как погрузиться в сон: «Прекрасный сон». Значит, это всего лишь сон! старшая сестра перед ним — не настоящая! Она была для него словно луна в небе: ею можно любоваться, но нельзя осквернять или касаться.

Осознание принесло облегчение. Он собрался объясниться, но в его мыслях внезапно мелькнул другой образ.

Того, кто недавно наказывал его, испытывал… и насильно поцеловал.

Внезапно рядом раздался ледяной голос: «Что вы делаете?»

Байли Цуцзин вздрогнул, его сердце ёкнуло. Обернувшись, он увидел Лазурного Лорда, чье лицо было холоднее льда.

Хуа Ло в страхе спряталась за Байли Цуцзином, пробормотав: «Шицзунь…»

Лазурный Лорд сжимал в руке кнут, его голос резал, как сталь: «Путь культивации требует чистоты сердца. Ваши чувства нечисты, поэтому шицзунь преподаст вам урок».

Кнут, подобно змее, метнулся вперед. Байли Цуцзин, уже знакомый с его силой, оттолкнул Хуа Ло в сторону и принял удар на себя.

Боль пронзила до костей, но разожгла в нем огонь.

Если это сон, чего ему бояться? Сон подчиняется его воле, так почему он должен терпеть наказание?

С этой мыслью Байли Цуцзин вскочил, схватил кнут и холодно усмехнулся: «Шицзунь, сегодня я покажу тебе, на что способен этот молодой господин!»

Учитель и ученик сражались в воздухе, молнии сверкали, гром гремел. Байли Цуцзин оказался сильнее, одним ударом отправив Лазурного Лорда в полет. Тот рухнул в море цветов, подняв облако лепестков.

Байли Цуцзин приземлился следом, его усмешка была ледяной. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Лазурный Лорд внезапно бросился на него. Они сцепились среди цветов, ломая стебли, и покатились по земле.

В итоге Байли Цуцзин вырвал кнут, крепко связал Лазурного Лорда и, перевернувшись, сел ему на спину. «Сдаешься?»

«Негодный ученик! Отпусти меня!» — Лазурный Лорд тяжело дышал, его одежда растрепалась, обнажая бледную, как нефрит, кожу.

Байли Цуцзин посмотрел на эту кожу и не смог отвести взгляд. После яростной схватки его кровь кипела, разум затуманился, и руки действовали быстрее мыслей.

«Р-р-раз!» — верхняя часть одежды Лазурный Лорд была разорвана.

Байли Цуцзин смотрел на тяжело дышащего человека под собой, чувствуя, как жар охватывает тело. В его глазах вспыхнул красный отблеск. Он медленно наклонился и прошептал: «Шицзунь… сегодня я покажу вам, что значит настоящий негодный ученик…»

Он никогда не любил этого учителя, но теперь в нем вспыхнуло дикое желание — осквернить его, завладеть им, заставить умолять о пощаде. Это был лучший способ отомстить.

Неподалеку Пэй Цанйи, наблюдавший за сценой, побледнел от ярости. Его веер хрустнул, раскрошившись в пальцах.

Проклятье! Избить Лазурного Лорда во сне — это одно, ведь бьют не его, а иллюзию.

Но этот ученик посмел возжелать его тела!

Он хотел подарить этому негоднику прекрасный сон, а тот осмелился сделать такое…

Отлично.

Пэй Цанйи холодно улыбнулся, сложил пальцы в магический жест, и мир мигнул. Он вселился в тело Лазурного лорда.

Байли Цуцзин почувствовал, как человек под ним, сопротивлявшийся, внезапно замер. Затем он медленно открыл глаза и улыбнулся — улыбкой, полной завораживающего обаяния. «А-Цзин, что ты хочешь сделать с учителем?» Перевела для вас Cat&Co

Поймать момент для признания

Байли Цуцзин почувствовал, как в груди вспыхнул пожар, а в глазах мелькнула тень безумия:

— Ты… ты ещё смеешь меня дразнить?

Пэй Цанйи, скрытно пытаясь перехватить контроль над сном, вздохнул с улыбкой:

— Непослушный ученик…

Его лицо озарила мягкая улыбка, а весь облик сиял, точно ясная луна — чистый, почти святой. В голосе скользнула тень нежности, и сердце Байли дрогнуло, он замешкался лишь на миг.

Этого мига Пэю хватило. В его руке вспыхнул голубой свет, и контроль над сном вернулся к нему, как птица в гнездо.

Девятихвостый кнут соскользнул сам собой, и Пэй одним пинком отправил ошарашенного ученика, всё ещё сидевшего на нём, в полёт.

— Ты! — Байли очнулся, но мир вокруг уже не подчинялся ему.

Пэй поднялся, поправил растрёпанные одежды и окинул ученика, сверлящего его взглядом, холодной ухмылкой:

— Ученик, сегодня твой мастер поможет тебе обрубить мирские привязанности.

Байли фыркнул, выхватил меч, а в глазах его загорелся странный, почти лихорадочный азарт.

Раз я взял над ним верх единожды, смогу и снова!

Но, увы, некоторые шансы — как звёзды: проморгаешь, и они гаснут.

Байли не только не прижал Пэя к земле, но и получил от него знатную трёпку. Сила учителя, словно вернувшись из небытия, обрушилась на него. Ледяной поток ци меча били без промаха, разрывая алую мантию Байли в лохмотья, будто мешковину.

Пэй, наконец-то успокоив сердце, остановился. Под лунным светом он стоял, чистый и недосягаемый, точно небожитель. Его лазурный плащ струился, как река, а взгляд, брошенный на алого юношу сверху вниз, был ленивым и насмешливым:

— Ученик, мечтаешь осквернить своего мастера? Даже во сне тебе это не светит.

С этими словами Пэй растворился в дымке сна, оставив Байли одного.

Тот молча замер, длинные ресницы скрыли бурю в его глазах — тёмную, опасную. Кровь, кипевшая в жилах, медленно остывала, и он задумался.

Почему Пэй Цанйи появился в моём сне? Случайность? Или… он проник в мой разум?

А может, и то, и другое. Глаза Байли сузились, холод пробежал по его лицу.

Пэй в начале сна был другим — холодным, упрямым, слабым, как тень Лазурного Лорда, что Байли представлял. Но потом… будто кто-то подменил его. Аура изменилась, и перед глазами всплыла та ленивая, почти демоническая улыбка, что жгла, как пламя.

В тот миг в сердце Байли родилась искра безумной мысли.

Пэй Цанйи, хорошенько отколотив главного героя во сне, выбрался из сновидения в отличном настроении.

Чай в его чашке давно остыл, а вокруг ученики спали, раскинувшись кто где, погружённые в грёзы.

Рисование Сновидений — хитрое заклинание. Короткий сон безвреден, но долгий истощает разум.

Пэй взмыл на высокий помост, и белый свет, точно волны на озере, разлился из его рук.

Там, где он проходил, ученики пробуждались, ошеломлённые. Многие всё ещё витали в своих грёзах, не в силах вырваться из их сладких грёз.

— Тот, кто явился вам во сне, — сокровище вашего сердца, — Пэй окинул толпу мягкой улыбкой, голос его был лёгким, как шёпот ветра. — Этот сон — мой дар вам.

Ученики молчали, сердца их трепетали, а взгляды, устремлённые на белоснежного мастера, были полны смешанных чувств.

Этот дар — прекрасный и горький — оказался массовой иллюзией. Кто бы мог подумать, что Лазурный Лорд владеет такой силой? Одним движением погрузить сотни душ во сны, пробудить их сокровенные желания, явить тех, кого они любят.

Очнувшись от тёплых видений, ученики невольно прониклись теплом к Пэю.

— Спасибо, Мастер… Я вновь увидел лицо матери, — один ученик разрыдался.

— А-Юнь… В моём сне была ты. Значит, я всегда любил тебя, — другой, осознав чувства, тут же признался.

Симпатия в толпе росла, как цветы после дождя. Пэй чувствовал, как настроение взлетает ещё выше.

Но вдруг он ощутил взгляд — жаркий, но с холодным подтекстом.

Подняв глаза, он ничего не увидел. Чувство исчезло, как дым.

Стоило отвести взгляд, как оно вернулось — цепкое, почти осязаемое.

Пэй хмыкнул, уголки губ дрогнули. Главный герой явно что-то заподозрил. В его сне Лазурный Лорд был то слаб, то силён — слишком явный контраст.

Решив перехватить инициативу, Пэй посмотрел прямо на Байли и, с невинной улыбкой, спросил:

— А-Цзин, ты всё поглядываешь на меня. Что за загадку ты встретил в своём сне?

Байли не ожидал, что Пэй так открыто спросит о снах, да ещё с таким естественным, почти отеческим тоном.

Неужели он не знает, что был в моём сне? Может, это я сам, случайно, вплёл его в грёзы? А тот демон с ленивой улыбкой — просто плод моего воображения?

Байли прищурился, решив прощупать почву:

— А вы, шицзунь, кого видели в своём сне?

Пэй улыбнулся, уклончиво, как лис:

— Этот сон — мой подарок вам всем.

Ни да, ни нет. Ответ скользкий, как угорь, и Байли заколебался.

Вторгался он в мой сон или нет?

— Шисюн Байли, а ты кого видел? — вдруг спросила сяо шимэй, её глаза сияли любопытством.

Байли Цуцзин — звезда Секты Мистического Неба. Красавец, чья внешность затмевает луну, с силой, что рвёт небеса, и манерами, что пленяют сердца. С его прихода в секту девичьи сердца падали к его ногам, как осенние листья.

Кого же любит этот гений? Ученики украдкой повернулись к нему.

— Сяо шиди, что тебе приснилось? — подхватила Хуа Ло сяо шимэй, её большие глаза искрились.

Байли замер, глядя в её чистые глаза. Он и правда питал к Хуа Ло нежные чувства, хоть раньше не осознавал их. Этот сон открыл ему правду…

Но почему тогда в его сне был Пэй Цанйи? И почему они чуть не…

Нет! Это не то!

Он хотел лишь унизить учителя, вот и всё. Его сердце принадлежит Хуа Ло — доброй, умной, живой, той, что поддержала его в тёмные дни.

Байли сжал кулак в рукаве. Что ж, признаюсь ей прямо сейчас!

Он взглянул на милое лицо Хуа Ло, губы тронула тёплая улыбка, и он уже открыл рот, чтобы заговорить…

Но тут из толпы новичков донёсся шум. Кто-то спорил, и это сбило Байли с мысли.

— Какое тебе дело, что мне приснилось! — голос, полный юношеского гнева, звенел, будто лопнувшая струна.

Шум привлёк все взгляды, включая Байли.

Кричавший был новичком в светло-голубой мантии — высокий, с острыми чертами лица, излучающий дерзость и гордость.

Другой ученик фыркнул:

— Нань Синьцзинь, младший принц, я просто спросил! А ты орёшь, будто тебя на горячем поймали. Неужто эротический сон привиделся?

По правилам Секты Мистического Неба все равны — принц или простолюдин. Имена зовут прямо, без титулов.

Нань Синьцзинь вспыхнул, как факел:

— Эротический сон был у твоей бабушки! Вся твоя семья видит эротические сны! Мне приснился Лазурный Лорд! Лазурный Лорд!

Примечание переводчика:

Байли: готов признаться Хуа Ло

Нань Синьцзинь: кричит про сон с Лазурным Лордом

Байли: "...Неужели... Этот парень..?"

Перевела для вас Cat&Co

Ревность

Толпа: «???!!!»

Глаза Байли Цуцзина потемнели, в груди вспыхнула тень раздражения. Ему захотелось одним пинком отправить этого Нань Синьцзиня в полёт.

Пэй Цанйи, услышав своё имя, очнулся. Связав слова в голове, он хмыкнул, брови дрогнули.

Малыш, еду можно выбирать наобум, а слова — нет.

Нань Синьцзинь зажал рот ладонью, лицо вспыхнуло алым:

— Я… я не это имел в виду! — он забормотал, путаясь в словах. — Лазурный Лорд, не подумайте дурного… Я просто… просто…

Чем больше он оправдывался, тем глубже закапывался. Теперь-то уж точно все подумают не то.

Пэй: «…» Он на миг растерялся, не зная, что и чувствовать.

Косо глянув на Нань Синьцзиня, Пэй порылся в памяти. Этот пылкий юнец ему знаком?

Покопавшись в закоулках разума, он вспомнил: вчера на Поле Облачного Танца среди новичков был один такой. Кажется, всё суетился вокруг, умоляя взять его в ученики…

Нань Синьцзинь, видя, как взгляды толпы становятся всё двусмысленнее, глубоко вдохнул и рванулся на помост. С громким «бум» он рухнул на колени перед Лазурным Лордом:

— Лазурный Лорд, примите меня в ученики!

Пэй: «…» Вот это интересный подход к просьбе стать учеником.

Нань Синьцзинь поднял глаза на учителя, чья грация затмевала небожителей. Сердце колотилось, как барабан. Взгляд Пэя казался глубоким, почти загадочным. Неужели он ему не по нраву?

Вчера на Поле Облачного Танца тот разящий меч Пэя поразил его в самое сердце. Нань Синьцзинь стал его ярым поклонником, ночь напролёт мечтая, как на празднике новых врат поразит всех, чтобы Лазурный Лорд выбрал его восьмым учеником.

Ну, он всех поразил, только… кхм, не совсем так, как планировал.

Сердца мастеров Нань И, Дун Линя и Бэй Чэна сжались.

Они знали этого новичка — Нань Синьцзинь, лучший среди свежей партии учеников. Чистейшая водная духовная жила — редкий талант, который при должной шлифовке станет настоящим сокровищем. Да ещё и родословная: младший принц Южного Призрачного Царства, сильнейшей державы континента великих облаков.

Они уже думали, как заманить его на свои пики… А он возьми и заяви, что хочет к Лазурному Лорду!

Нельзя допустить, чтобы такой росток попал в чужие руки. Надо перехватить, пока Пэй не укрепил свои позиции!

Мастер пика Наньхуа, Нань И, улыбнулся, мягко, но с подвохом:

— Синьцзинь, ты, верно, не знаешь. После того как наш шицзунь взял седьмого шиди, гениального, как звезда, он больше никого не замечал. Годами не брал учеников и вряд ли ради тебя нарушит правило.

Байли Цуцзин — талант тысячелетия. Когда-то за него бились до крови. Мастера пиков чуть не поубивали друг друга, но Лазурный Лорд спустился, как гром, и без слов увёл мальчишку на Пик Лунного Отблеска. Трое мастеров едва не лишились чувств от злости.

Из чужого ученика Байли вмиг стал их сяо шиди — идеальный ход.

К счастью, после этого Пэй больше не брал учеников, не вмешиваясь в их противостояние. Новички бывали талантливы, но он даже не смотрел в их сторону.

Будто семь учеников — его предел.

И в книге так: до самой смерти у Лазурного Лорда было ровно семь учеников.

Нань Синьцзинь побледнел, выпалил:

— Не верю! Ваши слова ничего не значат!

Пылкий юнец, избалованный с детства, не привык давать спуску никому — ни царям, ни мастерам.

Нань И чуть не поперхнулся от возмущения.

— Лазурный Лорд, ну возьмите меня, прошу! Я же ого-го! В испытании новичков я был первым! — Нань Синьцзинь вцепился в подол Пэя, глядя на него жалобно, как котёнок.

Умение пускать в ход обаяние у этого принца было отточено до блеска.

Пэй в уме спросил:

— 404, взять ещё одного ученика — это не порушит сюжет, верно?

Система ответила, заикаясь:

— Хозяин… погоди… кажется… опять вирус… би-ип-би-ип… — и замолкла, видимо, уйдя на перезагрузку.

Пэй: «…»

Все взгляды — любопытные, напряжённые — устремились на него.

Пэй молчал.

Глаза Нань Синьцзиня потускнели. Он легонько потряс рукав Пэя:

— Шицзун…

Нань И выдохнул с облегчением. Похоже, этот упрямец сегодня не пришёл отбирать их добычу.

С улыбкой, самой доброй, на какую был способен, он опередил других мастеров:

— Синьцзинь, твоя водная жила чиста, как родник. Южный пик — твой лучший выбор. Я научу тебя мощнейшим водным техникам.

— Нет, Северный пик — твоя судьба! Южный пик слишком жаркий, тебе там не место! — вмешался Бэй Чэн.

— Восточный пик… — начал Дун Линь.

Три мастера, забыв о братской любви, ринулись в бой за талант, как волки за добычей.

Так яростно они спорили лишь однажды — много лет назад, когда Байли, тогда ещё шестилетний карапуз, ступил в секту.

Малыш был мягким, как булочка, и милым, как котёнок, но привлекал завистников. Когда его духовные жилы проверили, мир культивации ахнул: редчайшая двойная жила — металл и огонь. Будущий разрушитель небес!

Тогда не только мастера пиков, но и главы других сект тайком пытались переманить его. Пойманных с поличным вызывали на дуэли за право взять себе этого ученика.

Битвы за Байли вошли в летописи: мастера бились, как звери, пока кровь не полилась рекой.

А маленький Байли? Он, хитрый, как лисёнок, сидел на скамеечке, жуя пирожок, и с улыбкой смотрел, как за него дерутся.

Всё решил Лазурный Лорд. Он явился на праздник новых врат, под взглядами тысяч забрал Байли и увёл на Пик Лунного Света, поставив точку в этой войне.

Нань Синьцзинь, конечно, не Байли — тот гений тысячелетия, а принц — лишь века. Но и такой талант редок, как жемчуг в песке.

К тому же, ученик-принц — это престиж! В мирских землях весь двор Южного Призрачного Царства будет кланяться мастеру.

Мастера сулили Нань Синьцзиню пилюли, артефакты, свитки техник — всё, чтобы заманить его на свой пик.

— Синьцзинь, не упрямься. Глава секты после седьмого шисюна никого не брал. Выбери пик и иди с нами, — подбодрил друг Нань Синьцзиня.

Нань Синьцзинь стиснул кулаки. В груди бурлили обида, тоска и яростное упрямство. Он, избалованный принц, не привык к отказам.

Его взгляд упал на алую фигуру Байли, лениво стоявшего в стороне. Зависть вспыхнула ярче.

Почему все в секте носят форму, а этот Байли щеголяет в своём пёстром красном халате? Неужели шицзунь так ему благоволит?!

Нань Синьцзинь был до крайности раздражён. Он ничем не хуже!

Кровь ударила в голову, он вскинул взгляд на Пэя, глаза горели:

— Мастер, если я одолею Байли Цуцзина и докажу, что я лучше, вы возьмёте меня в личные ученики?

Примечание переводчика: маленький Байли такой милый <3

Перевела для вас Cat&Co

Утяну тебя в этот хаос

Пэй Цанйи чуть прищурился, брови дрогнули:

— Ты понимаешь, о чём просишь?

Вызвать на бой главного героя? Этот маленький принц и вправду словно новорождённый телёнок, что не боится тигра. Культивация Байли Цуцзина превосходит уровень Нань Синьцзиня не на одну ступень, иначе он не смог бы в иллюзорном сне одолеть самого Лазурного Лорда.

Но эта безрассудная отвага, когда он действует, едва подумав, весьма забавна.

Нань Синьцзинь, уловив в тоне Пэя неверие, вспыхнул от обиды. Он упрямо повторил, глядя прямо на учителя:

— Шицзунь, если я одолею его, вы возьмёте меня в ученики?

Наивный малыш.

Пэй вздохнул про себя, постучал по подлокотнику кресла и уклончиво промолчал.

Свет в глазах Нань Синьцзиня меркнул. Гнев и обида в его сердце вспыхнули с новой силой. Он вскочил, с лязгом выхватил меч. Клинок переливался, точно вода, — это был Лазурный Призрак, сокровище Южного Призрачного Царства.

Остриё меча нацелилось на алую фигуру вдали. Нань Синьцзинь, пылая гордостью и злостью, выкрикнул:

— Байли Цуцзин, хватит ли у тебя смелости сразиться со мной?

Он был в том возрасте, когда юноши ничего не боятся и считают себя непревзойдёнными. Нань Синьцзинь, ровесник Байли Цуцзина, ни на йоту не считал себя слабее. Он хотел доказать всем — и особенно шицзуню! — что он, Нань Синьцзинь, тоже выдающийся!

Байли Цуцзин приподнял бровь и усмехнулся.

Этот Нань Синьцзинь уже давно раздражал его, но он не ожидал, что тот сам бросит вызов.

Хочет стать его шиди? Мечтать не вредно! Он так отделает его, что даже родная матушка не узнает.

Он улыбнулся, и его и без того ослепительная красота стала почти демонической. Лениво бросил:

— Шиди, старший брат даст тебе совет: чрезмерные фантазии только вредят и тебе, и другим.

Нань Синьцзинь, вспыльчивый, как порох, чуть не задохнулся от ярости.

Лазурный Призрак сверкнул, и Нань Синьцзинь ринулся на юношу в алом. Сложив печать, он выпустил огромный водный шар, что полетел, как стрела.

Байли Цуцзин слегка повернул руку, и водяной шар замер в воздухе, а затем разлетелся на тысячи брызг, разметавшихся во все стороны.

Толпа зрителей ахнула, увидев, как водяные капли, подобно снарядам, разлетаются вокруг. Никто не ожидал, что эти двое начнут бой без единого слова, не дав зрителям времени отступить.

Когда брызги грозили обрушиться на толпу, белая завеса вспыхнула из ниоткуда, укрыв всех в защитном барьере. Лишь два юноши остались за его пределами, продолжая яростно сражаться.

Все глянули вверх. На помосте пальцы Лазурного Лорда ещё светились, ясно, что барьер — его рук дело.

— Благодарим шицзунь!

— Шицзунь так заботлив!

Толпа загудела, благодаря Пэя. Системы 404 не было, но Пэй прикинул, что симпатия учеников снова подросла.

Он улыбнулся, промолчав.

Однако для тех, кому он был не по душе, любое его действие могло стать поводом для придирок. Три старейшины пиков, не сумев переманить Нань Синьцзиня, были в дурном настроении. Дун Линь холодно хмыкнул:

— И что, достопочтенный шицзунь, вы позволите этим двоим устроить хаос на церемонии открытия новых врат?

Пэй неспешно отхлебнул чай:

— Ученики соревнуются. Разве это не оживляет веселье?

Нань И вздохнул, ядовито цедя:

— Когда это наш седьмой шиди стал таким горячим? Люди скажут, что в Секте Мистического Неба старшие издеваются над младшими, а учеников не воспитывают…

— Цуцзин и Синьцзинь одного возраста. Кто тут старший, а кто младший? Нань И, уж не вы ли одряхлели? — Пэй Цанйи бросил на него лёгкий взгляд с полуулыбкой. — Впрочем, в том, что я недостаточно строго вас воспитывал, вы правы…

Нань И и Дун Линь: «…»

Пока Пэй препирался со старейшинами, юноши обменялись десятками ударов.

Любой, у кого были глаза, видел, что Нань Синьцзинь явно не соперник Байли Цуцзину. Если он ещё держался, то лишь потому, что Байли Цуцзин не использовал всю свою силу. Это было не столько сражение, сколько игра в кошки-мышки.

Байли по натуре был коварен. За сиянием небожителя скрывалась тёмная душа.

Убить этого так называемого шиди на месте было бы чересчур — ему всё же нужно оставаться в секте Мистического Неба, и проливать кровь нельзя.

Но поиздеваться над ним? Почему бы и нет. Посмотрим, когда этот мальчишка сломается.

Байли лениво улыбнулся. Вспыхнула ци меча, и рукав Нань Синьцзиня отлетел в небеса. Рука осталась цела, но одежда — увы.

Нань Синьцзинь всегда тщательно следил за своим видом, стремясь к безупречности. И вот теперь он стоял с оголённой рукой!

Его кожа и без того была белоснежной, а эта рука, словно выточенная из снега, казалась нежнее, чем у любой девушки. Толпа, разглядывая его, зашепталась:

— Лицо у него красивее, чем у красавиц, а кожа — как у девушки!

Гул голосов достиг ушей Нань Синьцзиня, и его захлестнули гнев и стыд.

Байли вздохнул, глядя на раскрасневшегося принца:

— Принц Синьцзинь, советую тебе остановиться, пока я ненароком не испортил столь нежный цветок.

Нань Синьцзинь побагровел, ринувшись в атаку:

— Болтай меньше! Подумаешь, рукав! Настоящий мужчина не станет переживать из-за…

Что? Не сдаётся?

Байли прищурился. Упрямый малый. Неужто так отчаянно хочет стать его шиди?

В его глазах мелькнула холодная тень, а взгляд на Нань Синьцзиня стал почти жалостливым, словно на кролика, попавшего в ловушку.

Меч сверкнул, и второй рукав Нань Синьцзиня исчез.

Длинный халат превратился в безрукавку, невероятно «прохладную».

Нань Синьцзинь: «…»

Толпа не выдержала, грянул хохот.

Байли развёл руками:

— Если бы я не сдержал силу, твои руки уже были бы отрублены. Ты точно хочешь продолжать?

Нань Синьцзинь, опозоренный перед кумиром, побледнел, позеленел, покраснел и, наконец, посинел. Глаза его пылали:

— Воина можно убить, но не унизить! Байли Цуцзин, я с тобой не закончил!

Он яростно укусил палец, кровь хлынула на Лазурный Призрак. Громко выкрикнув:

— Юхань Ман! Вылезай и разорви его!

Меч засиял, и в ослепительном свете возникла гигантская змея, мерцающая лазурью. Тело толщиной с миску, длиной в десятки метров, с веерными отростками по бокам головы — это была кобра.

Пэй прищурился. Он умеет вызывать духовных зверей? Занятно. Может, и он так сумеет?

Толпа загудела:

— Юхань Ман? Это же тотем Южного Призрачного Царства!

— Слышал, он свиреп и ядовит. Принц свихнулся, раз выпустил такое!

— Чем сильнее призыватель, тем мощнее зверь…

Байли сощурил свои прекрасные глаза. Он хотел лишь проучить этого наивного юнца, но тот, ослеплённый гневом, призвал ядовитую тварь.

С таким зверем он, возможно, и не справится. Один неверный шаг — и его жизнь окажется под угрозой!

Толпа ахнула, боясь кровопролития, но никто не вмешивался. Во-первых, кто справится с этой змеёй? Во-вторых, ни глава, ни мастера пиков не шелохнулись — может, всё под контролем?

Нань И и другие мастера Южного, Северного и Восточного Пиков затаили дыхание. Байли — гений тысячелетия, но неподконтролен. Дать ему вырасти — и он, чего доброго, сместит их.

Они молчали, выжидая. Их взгляды скользнули к Пэю. Тот всегда защищал своих учеников, а Байли — его любимый седьмой подопечный. Сдержит ли он бой?

В пылу схватки Байли Цуцзин мельком взглянул на Пэй Цанйи.

Но тот стоял, лениво наблюдая, с лёгкой улыбкой на губах, явно не собираясь вмешиваться.

Взгляд Байли Цуцзина потемнел, в нём мелькнула убийственная искра.

Прекрасно. Его шицзунь плевать хотел на его жизнь.

Тогда зачем ему щадить Нань Синьцзиня? Хватит игр.

Бой вспыхнул с новой силой, но теперь Байли сражался против двоих.

Лазурный Призрак Нань Синьцзиня сверкал голубыми вспышками, а призванная змея то собиралась в твёрдую форму, то растворялась в тумане, что делало её невероятно сложным противником.

В схватке Байли Цуцзин избежал ударов меча и укусов змеи, но дважды был отброшен её хвостом и едва не сплюнул кровь.

Пэй, наблюдая за боем, оставался невозмутим. В голове лениво скользнула мысль:

Если главного героя убьёт кто-то другой, это ведь не на моей совести, верно?

Он слегка постучал по подлокотнику, в глазах мелькнула неясная тень.

Юхань Ман, священный зверь Южного Призрачного Царства, появлялся редко, но, когда это случалось, становился настоящей машиной уничтожения, способной стереть целые армии. Он был подобен богу бедствий, внушающему всеобщий ужас.

Но сейчас эта змея сражалась с прекрасным юношей в алом уже более пятидесяти раундов и всё ещё не смогла его укусить!

Такого никогда не бывало. Это разожгло в ней кровожадный инстинкт, и она взбесилась!

Тело её сжалось вдвое, но скорость и сила утроились. Чешуя запылала алым, на голове выросли острые рога — не то дракон, не то демон.

Арена утонула в вихрях песка и ветра, вспышки техник сверкали, как молнии.

Байли стиснул зубы. Он не ожидал, что Юхань Ман ещё и эволюционирует.

Против такого одними техниками бессмертных не справиться. Нужна демоническая ци.

Байли — носитель ядра бессмертного и демона. С детства он культивировал два пути: бессмертный — на виду, демонический — втайне. Никто в секте не знал, что их звезда — полукровка.

Нань Синьцзинь загнал его в угол. Без демонической ци одолеть это божественное чудовище не выйдет. А судя по ленивой позе Пэя, спасать его никто не собирается.

Почему-то Байли Цуцзин был уверен: даже если он умрёт, его шицзунь лишь обрадуется, а не станет, как раньше, притворно заботиться о нём перед другими.

Значит, рассчитывать можно только на себя.

Но демоническая ци выдаст его. Праведные секты не потерпят полудемона в своих рядах.

Байли уворачивался, лихорадочно просчитывая варианты.

Взгляд упал на Нань Синьцзиня.

Стоп. Есть третий путь. Как он сразу не додумался?

Если серьёзно ранить этого мальчишку, поставившего его в трудное положение, или — случайно — убить, проблема решится сама собой.

В первом случае Пэй Цанйи вмешается, чтобы защитить Нань Синьцзиня. Во втором — Юхань Ман, потеряв хозяина, впадёт в бешенство и начнёт крушить секту Мистического Неба, и Пэй Цанйи всё равно придётся действовать.

Мой дорогой шицзунь, не хочешь меня спасать? Тогда я сам утяну тебя в этот хаос.

Байли улыбнулся, и его губы изогнулись, точно лепестки адского лотоса — ослепительно и завораживающе.

Примечание переводчика: Нань Синьцзинь — я вызову на бой главного героя! Что может пойти не так?

Перевела для вас Cat&Co

Кровь под сияющим клинком

Пэй Цанйи нахмурил брови, инстинктивно чувствуя, что сладкая улыбка главного героя не сулит ничего хорошего.

Нань Синьцзинь замер, ошеломлённый. Он не ожидал, что этот человек, загнанный в угол, всё ещё способен улыбаться. Неужели у него есть какой-то козырь в рукаве?

И в этот момент Байли Цуцзин внезапно нанёс сокрушительный удар!

Его меч белого пламени, вспыхнул ослепительным белым огнем, ярким и алым, словно солнце. Клинок запылал, устремившись к Юхань Ман с молниеносной скоростью!

Юхань Ман издал протяжный рёв и ринулся навстречу. Его скорость была невероятной: раскрыв пасть, он попытался разорвать юношу в алом.

Толпа ахнула. На этот раз седьмому брату точно не уйти целым!

Ладони Нань Синьцзиня покрылись холодным потом, но тут юноша в алом загадочно улыбнулся. Странным, почти неуловимым движением он уклонился от смертельного укуса Юхань Ман и, развернувшись, нанёс змее длинный разрез.

Кровь хлынула фонтаном. Юхань Ман корчился от боли, словно ощутив слабый, но зловещий намёк на демоническую ци…

Нань Синьцзинь смотрел на юношу в алом, чьи чёрные волосы развевались в воздухе, а Ледяной Меч сверкал в руке. В груди Нань Синьцзиня зародился леденящий страх.

В этот миг Байли Цуцзин взглянул на него. Почему-то Нань Синьцзиню показалось, что в его глазах он — не живой человек, а добыча.

В следующую секунду Байли Цуцзин оказался перед ним. Меч белого пламени вспыхнул, и белый огонь, подобно косе смерти, устремился к оцепеневшему Нань Синьцзиню, готовясь забрать его жизнь.

Но позади Юхань Ман пришёл в себя. Инстинкт защиты хозяина заставил змею выплюнуть сгусток ядовитого огня, который с рёвом понёсся к Байли Цуцзину!

!!!

Глаза Нань Синьцзиня сузились от ужаса. Байли Цуцзин же не успевал уклониться от ядовитого пламени.

Сейчас жизни обоих учеников оказались под угрозой!

— Аааа, Мастер! Спасайте главного героя! Он не должен умереть! Если он погибнет сейчас, вся книга рухнет, и все, включая вас, погибнут! — система 404, только что вернувшись после чистки вирусов, завизжала, увидев эту сцену, и чуть не отключилась от паники.

— Проклятье! Почему ты раньше не сказала?! — рявкнул Пэй Цанйи.

— Я не думала, что вы всерьёз хотите прикончить главного героя! — 404 жалобно всхлипнула.

Пэй Цанйи напрягся и, не дослушав, выбросил вперёд белое сияние из ладони.

Два луча света, один за другим, мягкие, как лунный свет, но наполненные могучей духовной ци.

Первый луч поглотил ядовитое пламя и Юхань Ман, мгновенно обратив змею в её изначальную форму и запечатав её.

Второй луч обрушился на Байли Цуцзина, отшвырнув его с огромной силой.

Байли Цуцзин рухнул на землю. Кровь текла из его ран, словно ручей, а в глазах, чёрных, как бездонная пропасть, плескался холод.

Он поднял взгляд и увидел, как Пэй Цанйи, подобно бессмертному, спустился в центр арены. Белые одежды, чистые и возвышенные, сияли, словно он был богом под луной. Его лицо, освещённое сзади, оставалось непроницаемым — то ли он смотрел на него, то ли нет.

Байли Цуцзин холодно усмехнулся. Его шицзунь наконец-то соизволил вмешаться?

Ради него или ради Нань Синьцзиня?

Когда он сам был на волоске от смерти, Пэй Цанйи и пальцем не пошевелил. Но стоило Нань Синьцзиню оказаться в опасности, как он тут же отправил его, Байли Цуцзина, в полёт одним ударом.

Прекрасно. Просто великолепно.

Пэй Цанйи взглянул на двух проблемных юношей, лежащих далеко друг от друга, и тихо вздохнул, в глазах мелькнула тень.

Слева — Байли Цуцзин, сидящий на земле, истекающий кровью, с бледным лицом.

Справа — Нань Синьцзинь, раненный ци меча, с кровью, льющейся рекой, явно пострадавший сильнее.

Главный герой так просто не умрёт, к тому же он только что спас его в решающий момент — этого достаточно, чтобы считать долг выполненным.

А вот с Нань Синьцзинем сложнее. У этого принца нет ореола главного героя. Если его не лечить, он может погибнуть. К тому же он пострадал, пытаясь стать учеником Пэй Цанйи…

И по совести, и по долгу он должен сначала спасти Нань Синьцзиня.

Без долгих раздумий Пэй Цанйи направился к Нань Синьцзиню, чтобы остановить кровотечение, оставив Байли Цуцзину возможность смотреть на его спину.

Байли Цуцзин смотрел на это с холодной насмешкой, в глазах мелькнула ирония.

Вся секта мистического неба считала, что лазурный лорд души не чает в своём седьмом ученике. Но втайне этот шицзунь лишь мучил его.

На людях он изображал любящего учителя, разыгрывая трогательную сцену учительской заботы. Но за закрытыми дверями Дворца Лунного Света он был строг до жестокости. Малейшая ошибка — и Лазурный Лорд наказывал его.

То пинком опрокидывал на землю, то хлестал Линейкой Бессмертных (戒仙尺), не жалея сил.

За восемь лет Байли Цуцзин потерял счёт этим избиениям. В спаррингах шицзунь был сдержан, но в наказаниях — беспощаден.

Линейка Бессмертных не оставляла следов, так что Байли Цуцзин не мог даже пожаловаться — настолько коварен был его шицзунь.

Он ясно видел, как Пэй Цанйи нанёс два удара: один, тяжёлый, против него, и второй, лёгкий, чтобы лишь запечатать Юхань Ман Нань Синьцзиня.

Что, устал притворяться милосердным перед всеми? Решил показать истинное лицо?

Нань Синьцзинь, бледный как полотно, с трудом остановил кровь из раны на животе. Перед глазами всё плыло, но он мёртвой хваткой вцепился в рукав Пэй Цанйи, опустив взгляд:

— Шицзунь… я… я проиграл… — его голос был полон разочарования и негодования.

Они с Байли Цуцзином оба применили убийственные техники. Байли Цуцзин уклонился, а он — нет. Если бы не вмешательство Лазурного Лорда в последний момент, он был бы уже мёртв. Значит, в этом поединке он проиграл.

Пэй Цанйи замер, затем улыбнулся и сказал:

— Теперь ты можешь называть меня шифу.

!!!

Нань Синьцзинь резко вскинул голову, не веря своим ушам:

— Правда?! Но… но я же проиграл… пари я не выиграл…

— Я никогда не говорил, что приму тебя в ученики только в случае победы, верно? — Пэй Цанйи мягко улыбнулся, в его взгляде мелькнула теплота. — К тому же, мне по душе твоя отвага — бросаться в бой, зная, что шансов мало.

Динь! Благосклонность Нань Синьцзиня +50.

— Шифу, я… — Нань Синьцзинь от волнения не смог договорить. Раны снова открылись, в глазах потемнело, и он потерял сознание.

Пэй Цанйи: «…»

Принц был серьёзно ранен и нуждался в срочном лечении. Пэй Цанйи подхватил его на руки, взмыл в воздух и, словно вспомнив что-то, бросил взгляд вниз.

Байли Цуцзин стоял в одиночестве, опустив глаза, погружённый в свои мысли. Ветер трепал его алую мантию, пятна крови на ней напоминали закатные облака — яркие, но одинокие.

Пэй Цанйи ощутил лёгкий укол в сердце и приказал другим ученикам:

— Проверьте его раны.

И улетел.

Лазурный лорд бросил своего любимого седьмого ученика и взял нового!

Неужели Байли Цуцзин потерял милость?

Все ждали, что он будет страдать, завидовать новому шиди и терзаться ревностью.

Чувствуя на себе сложные, полные жалости взгляды, Байли Цуцзин лишь холодно усмехнулся.

Он не считал себя несчастным. Ведь вся эта «безграничная любовь» шицзуня была ложью. Теперь Лазурный лорд лишь показал своё истинное лицо.

Так даже лучше. Больше никто не будет с завистью или ревностью твердить, как сильно шицзунь его любит.

Только небеса знают, как его тошнило от этих слов, словно он проглотил муху. Но без доказательств он не мог возразить.

Но, видя, как шицзунь уносит нового ученика, в сердце всё же шевельнулась горечь. Байли Цуцзин опустил взгляд и горько усмехнулся.

В конце концов, это Лазурный Лорд вырастил его. Даже если бы его воспитала собака, он бы испытывал хоть какую-то привязанность. Он ненавидел шицзуня до глубины души, но в детстве, в годы наивности, он всё же любил его.

Теперь же, когда тот отвернулся, неся в объятиях принца с могущественным происхождением, эта последняя искра привязанности угасла.

Кто бы мог подумать, что даже Пэй Цанйи не устоял перед соблазнами мирской власти.

Байли Цуцзин насмешливо прищурился. Интересно, если бы шицзунь узнал его истинную сущность, не задрожал ли бы от ужаса? Хах.

К нему подбежала шицзе Хуа Ло:

— Ци шиди, ты как?! — Её мягкие пальцы коснулись его ран, а в глазах плескалась тревога.

Холод в глазах Байли Цуцзина растаял:

— Всё в порядке, не умру. — Хуа Ло была единственной в секте мистического неба, кто искренне заботился о нём, и её тепло слегка согревало его ледяное сердце.

Он с трудом поднялся. К нему подошёл Нань И, окинув взглядом его раны с показным участием:

— Седьмой шиди, твои раны серьёзны. Их нужно обработать, иначе останутся шрамы или осложнения.

Он поднял руку, чтобы позвать лекаря, но Байли Цуцзин холодно покачал головой:

— Спасибо, шисюн, но не нужно. — И ушёл.

Нань И прищурился, в душе холодно хмыкнув. Вот неблагодарный мальчишка!

Он несколько раз пытался тайно навредить Байли Цуцзину, но безуспешно. Он не думал, что его раскрыли, но Байли Цуцзин всегда держался с ним и другими старейшинами отстранённо, с холодной вежливостью.

Этот мальчишка казался безобидным, но каждый раз, глядя на него, Нань И чувствовал необъяснимый страх, словно за прекрасной внешностью скрывался демон, от которого кровь стыла в жилах.

—Мастер, вы спасли не того! Нужно было спасать Байли Цуцзина! Он главный герой, золотой билет! Спасая его, вы бы заработали его благосклонность. А так вы только всё испортили… — ныла 404.

— Заткнись! — Пэй Цанйи, занятый лечением Нань Синьцзиня, уже болела голова от её болтовни.

— Я же для вашего блага, — обиженно пробормотала 404.

Пэй Цанйи её проигнорировал. Его медицинские навыки были на высоте. Через четверть часа Нань Синьцзинь пришёл в себя. Увидев, что сам Лазурный Лорд лечит его, он был потрясён и обрадован, заикаясь от счастья:

— Ши… шицзунь… шифу! Спасибо…

Динь! Благосклонность Нань Синьцзиня +100! Хозяин, Хозяин! Он готов умереть за вас! — 404 взвизгнула от восторга.

Пэй Цанйи улыбнулся. Наконец-то он довёл благосклонность одного персонажа до максимума!

— Сколько у меня очков?

404 лихорадочно листала панель данных:

— Сегодня вы собрали 460 очков благосклонности. После вычета отрицательных очков… 250 очков! Хозяин, у вас 250 очков! — громко объявила она.

Пэй Цанйи: «…» Что за дурацкое число.

Ладно, звучит не очень, но хотя бы в плюсе. Пэй Цанйи с улыбкой открыл системный магазин, размышляя, какие предметы обменять, когда раздался новый сигнал:

Динь! Благосклонность главного героя Байли Цуцзина −250.

Чёрт!

Примечание переводчика: Бедный Байли, его снова бросил учитель...

Перевела для вас Cat&Co

На грани смерти

Счастье приходит внезапно и уходит, заставая врасплох.

Улыбка Пэй Цанйи застыла на губах. Спустя мгновение он медленно растянул губы в холодной, зловещей усмешке.

Благосклонность окружающих уже почти достигла предела — дальнейшее её увеличение потребует огромных усилий. Пэй Цанйи слегка опустил взгляд:

— Скажи, какова сейчас благосклонность главного героя?

— Минус 1140, — 404 замялась, кашлянув. — Кхм-кхм, Хозяин, вы первый игрок, которого я веду, кто умудрился так разозлить главного героя и при этом чудесным образом выжить, не будучи стёртым системой.

Настоящий босс, который никогда не идёт проторённой дорогой. 404 была полна восхищения.

Пэй Цанйи вздохнул. Минус 1140 очков — сколько же лет понадобится, чтобы завоевать его расположение?

Этот главный герой, этот мелкий паршивец, словно родился, чтобы его изводить…

При этой мысли Пэй Цанйи замер, его глаза слегка сузились. Он вдруг почувствовал, что что-то не так, и выражение лица стало странным.

— Шифу, шифу? — позвал Нань Синьцзинь. — Что с вами?

Нань Синьцзинь ещё долго не мог отойти от эйфории — он стал учеником, и его кумир лично спас ему жизнь. Но, очнувшись, он заметил, что Пэй Цанйи стоит в стороне, сложив руки за спиной, с отстранённым взглядом, погружённый в мысли.

Шифу… думает о Байли Цуцзине?

Неужели шифу жалеет, что принял его, Нань Синьцзиня, в ученики?

Нань Синьцзинь занервничал и осторожно потянул Пэй Цанйи за рукав:

— Шифу, о чём вы думаете? — Хоть бы не о том, как бы вернуть меня обратно...

Пэй Цанйи очнулся, отогнав мысли, и, заметив его напряжённое лицо, слегка улыбнулся. Спокойно, чтобы успокоить, он сказал:

— Отныне Пик Лунного Света — твой дом. Завтра можешь выбрать место в горах и построить свою обитель. Сегодня уже поздно, так что отдыхай здесь и залечивай раны.

С этими словами он покинул гостевой зал и вернулся в свой Дворец Лунного Света.

До переноса в книгу у Пэй Цанйи была привычка: он каждый день вёл дневник. После того как он оказался в этом мире, дневник превратился в записи о стратегии выживания в книге. Он фиксировал события дня и разрозненные подсказки, надеясь однажды связать их в единую картину.

Первый этап завершён. Несмотря на небольшие сбои, он успешно выполнил план: за три дня обнулил отрицательные очки и сохранил жизнь. Всё прошло в рамках контроля.

Теперь пора приступать ко второму этапу плана. Но этот план ни в коем случае не должна узнать 404… А чтобы убедиться, что это возможно, нужно собрать больше информации.

При этой мысли его взгляд дрогнул. Он взял кисть и на бумаге под заголовком «Цель» написал три слова «Завоевать главного героя».

404 не могла читать все его мысли и видела только то, что он позволял ей видеть. Так что Пэй Цанйи не волновался, что его истинные намерения раскроются. К тому же…

Эта маленькая система была такой глуповато-милой, и вряд ли способной на хитрости.

404, тайком подглядывая за его записями, увидела цель второго этапа — «Завоевать главного героя» — и с облегчением выдохнула:

— Хозяин, вы наконец-то выбрали нормальный путь получения симпатии?!

Маленькая система последнее время жила в постоянном страхе, то и дело зависая от безумных выходок Хозяина. Она боялась, что он зайдёт слишком далеко, и даже вероятность заражения вирусом взлетела до небес.

Но теперь Хозяин решил завоевать главного героя, а не уничтожить!

Слава небесам.

Пэй Цанйи слегка изогнул губы в улыбке и небрежно ответил:

— Угу.

Он отпил чай, пальцы лениво постукивали по столу.

404 знала: у её Хозяина была привычка. Когда он что-то замышлял, он всегда постукивал по столу.

Кто же теперь попадётся в его сети?

404 мысленно зажгла ряд свечей за будущую жертву.

Пока она увлечённо «зажигала свечи», Пэй Цанйи лениво спросил:

— 404, кто же на самом деле наш главный герой?

404 замерла, осторожно ответив:

— Он ваш ученик, объект вашей сюжетной линии.

— Когда он атаковал, я заметил в нём скрытую демоническую ци. Но при этом его техники бессмертных отточены до совершенства… Дай угадаю: судя по типичным сюжетам с читерскими бонусами, в будущем он станет чем-то вроде Владыки Бессмертных и Демонов?

404 подумала, что её Хозяин пугающе проницателен, раз сумел выйти за рамки сюжета и додуматься до таких выводов. Она уклончиво промямлила, притворяясь милой:

— Эм, думаю, Хозяин прав! У любого главного героя есть пара козырей в рукаве. Может, наш герой и правда станет в будущем крутым Владыкой Бессмертных и Демонов!

Пэй Цанйи лениво улыбнулся и переспросил:

— Ты не знаешь, чем закончится его история?

404 яростно замотала головой:

— Не знаю, честно!

— Я тоже не знаю. Ведь книга обрывается на смерти Лазурного Лорда, не раскрывая судьбы Байли Цуцзина… Тебе не кажется это странным, 404? — медленно произнёс Пэй Цанйи.

Когда Хозяин произнёс её имя, его голос был таким приятным, но 404 вдруг пробрало дрожью.

— Странным? Чего тут странного?

— Хм, такое чувство… — Пэй Цанйи прищурился, лениво протянув, — словно история не закончена.

404: «…»

Спустя мгновение система тихо задрожала, но затем успокоилась:

— Хозяин, зачем вы об этом спрашиваете?

Пэй Цанйи слегка улыбнулся:

— Просто готовлюсь к завоеванию главного героя. Я читал только начало и конец книги, а что происходило в середине — неясно. Вот и хочу узнать у тебя детали. Знай себя, знай врага — и победишь в сотне битв, верно?

404 нашла это логичным и вздохнула:

— Это правда. Но, Хозяин, вы вложили всего один фэнь, так что я не могу раскрыть дальнейший сюжет, даже если бы хотела. Информация откроется только по мере продвижения сюжета.

Пэй Цанйи: «…»

Всё сводится к тому злосчастному фэню.

Но, к счастью, он достаточно хитёр, чтобы выудить из системы нужные сведения.

Если он не ошибается, изначально ему дали не полную книгу, а лишь сценарий Лазурного Лорда.

Это объясняет, почему «оригинальная книга» начинается и заканчивается так резко: с момента, когда Лазурный Лорд принимает Байли Цуцзина в ученики, и до его гибели от руки того же Байли Цуцзина.

Потому что это был сценарий второстепенного персонажа.

А что стало с Байли Цуцзином? Извините, вы уже «получили свои пять минут» больше за один фэнь вам не положено. Судьба главного героя вас не касается.

Для Байли Цуцзина, главного героя полной книги, Лазурный Лорд — лишь инструмент, котёл для его роста и укрепления культивации. Когда вся его ценность исчерпана, автор просто убирает персонажа со сцены.

И если его догадки верны, после смерти Лазурного Лорда Байли Цуцзин, вероятно, случайно унаследует всю его силу, продолжит путь, сражаясь с врагами, и в итоге станет Владыкой Бессмертных и Демонов.

А миссия Лазурного Лорда в этой истории? Жертва.

Дальше думать страшно. Сможет ли он выжить, играя роль персонажа, обречённого на гибель?

А обещание системы, что 100 000 очков сделают его «богом книги», звучит как пустой соблазн, которому трудно верить.

Ему нужно искать путь к спасению, но информации пока слишком мало. Придётся действовать шаг за шагом… И главное — ни в коем случае слепо не следовать сюжету.

— Хозяин… О чём вы думаете? — спросила 404.

— О том, почему я тогда дал курьеру на чай лишь один фэнь. В следующий раз я закидаю его миллиардами, — с искренним видом отмахнулся Пэй Цанйи.

404: «…»

В этот момент талисман связи на его поясе загорелся, сигнализируя о срочном деле.

Как только он активировал талисман, раздался плачущий голос Хуа Ло:

— Шифу, у-у-у! Скорее во Дворец Упавших Клёнов! Спасите седьмого шиди! Он умирает…

Умирает? Да это же повод для праздника!

404 открыла панель данных, взглянула на здоровье главного героя и взорвалась:

— Аааа, Хозяин, скорее! Спасите его! Иначе этот мир исчезнет!

Пэй Цанйи прищурился:

— Правда?

404 чуть не рухнула перед ним на колени:

— Хозяин, правда, я не вру! Посмотрите, разве мир вокруг не дрожит?

Пэй Цанйи внутренне напрягся, поднял взгляд и заметил, что пейзаж вокруг, словно водная гладь, стал подрагиватья.

Похоже, это правда. Главный герой действительно не должен умереть так просто…

По крайней мере, не сейчас.

Пэй Цанйи больше не колебался. Коротко бросив в талисман: «Ждите», он взмыл в воздух и устремился ко Дворцу Упавших Клёнов, где находился Байли Цуцзин.

Дворец Упавших Клёнов.

Хуа Ло, глядя на бесчувственного Байли Цуцзина на кровати, была на грани паники.

Его лицо было мертвенно-бледным, губы приобрели неестественный сине-фиолетовый оттенок.

Он отравлен ядом Юхань Ман!

Этот яд невероятно коварен. Сначала он скрывается в теле, не выдавая себя, но через полчаса стремительно поражает всё тело, убивая жертву в мучениях за время, пока горит одна палочка благовоний.

Байли Цуцзин, несмотря на смертельный яд, молча терпел, не сказав ни слова. Если бы Хуа Ло, беспокоясь за седьмого шиди, и не вернулась бы проверить, он мог бы умереть здесь, никем не замеченный!

Она испробовала все доступные методы, но не смогла справиться с ядом, глубоко проникшим в тело. Ей оставалось лишь вливать духовную силу, чтобы защитить его сердечный меридиан.

Но признаки жизни Байли Цуцзина слабели, его дыхание становилось всё тише.

Если так продолжится, он не протянет и четверти часа.

Дверь с грохотом распахнулась. Хуа Ло не успела и моргнуть, как перед ней возник мужчина в белых одеждах.

— Шифу!

Пэй Цанйи быстро подошёл к кровати. Увидев юношу, чья слабость достигла предела, он слегка вздрогнул, а после поднял его рукав.

На бледной коже проступали фиолетовые вены.

Яд полностью распространился. Даже великий бессмертный не смог бы его спасти.

Мир вокруг дрожал всё сильнее, и Пэй Цанйи уже ощущал лёгкое головокружение.

— 404, ты уверена, что его можно спасти?

— Ааа, да, да! Я почти нашла решение! — 404 в панике рылась в данных и вдруг радостно взвизгнула: — Есть, нашла! Я нашла способ нейтрализовать яд!

Примечание переводчика: Когда твой ученик — будущий Владыка Демонов, а ты просто хотел спокойно пить чай...

Перевела для вас Cat&Co

Редкая возможность

— Хозяин, скорее дайте ему выпить вашей крови! Ваша кровь для него это лекарство! Ну же скорее! — запаниковала 404.

Но Пэй Цанйи не двинулся с места. Холодно и спокойно он спросил:

— Почему моя кровь — лекарство для него? Это связано сюжетом оригинальной книги? С тем, как Лазурный Лорд стал котлом для культивации главного героя?

404 не ожидала, что Хозяин начнёт вымогать у неё информацию в такой критический момент. Она чуть не разрыдалась:

— Я не могу это рассказать! Хозяин, если вы не спасёте его, будет слишком поздно!

Если этот мир рухнет, она, как система, отвечающая за него тоже исчезнет.

— Тогда быстро объясни, почему, — Пэй Цанйи оставался пугающе спокойным.

— Это скрытая настройка Лазурного Лорда в оригинальной книге: его кровь нейтрализует любой яд. Но как он стал котлом — я не могу сказать, могу только заверить, что это не связано с кровью, — механический голос 404 дрожал от отчаяния. Она мысленно оплакивала свою зарплату, которая вот-вот обратится в ничто.

Хм, не связано — уже хорошо. Лишь бы не пришлось брать на себя ответственность за то, что напоил его кровью.

Пэй Цанйи взглянул на Хуа Ло, её лицо было полно тревоги, и равнодушно сказал:

— Здесь тебе делать нечего. Иди.

Хуа Ло всегда беспрекословно слушалась своего шифу и безгранично ему доверяла.

Если Лазурный Лорд берётся за дело, седьмой шиди точно будет спасён. Поэтому она послушно вышла, закрыв за собой дверь.

Мир вокруг дрожал всё сильнее, и ситуация не терпела отлагательств. Пэй Цанйи взял фарфоровую чашу, водяной клинок и, не колеблясь, полоснул себя по ладони. Алая кровь хлынула в чашу, наполнив её наполовину, после чего он запечатал рану точечным ударом.

Хлынула его кровь, стало ясно, что она необычна: она источала лёгкий аромат, холодный, как зимняя слива, и чистый, как снег.

Не зря она особенная — даже пахнет приятно! Пэй Цанйи был впечатлён.

Неужели Лазурный Лорд — это какой-то Тан Саньцзан* местного разлива?

Тан Саньцзан — персонаж китайского романа «Путешествие на Запад», монах, чья кровь и плоть считались «эликсиром бессмертия»: демоны и другие существа хотели съесть его, чтобы обрести силу или продлить жизнь.

Он сел на край ложа, слегка притянул Байли Цуцзина, уложив его к себе на грудь, и поднёс чашу к его губам. Ресницы Байли Цуцзина дрогнули — даже в беспамятстве он инстинктивно сопротивлялся.

Пэй Цанйи прищурился, провёл пальцем по его горлу, и лекарство было успешно проглочено главным героем.

Действие противоядия требовало времени, а мир вокруг продолжал дрожать. Пэй Цанйи, не теряя времени, забрался на ложе, сел напротив Байли Цуцзина и соединил их ладони.

Мягкое белое сияние заструилось между их соприкоснувшимися руками.

Байли Цуцзин чувствовал себя так, словно шёл сквозь бушующий пожар. Каждая жила в его теле горела, будто готовая взорваться. Перед глазами мелькали хаотичные видения: то тысячи солдат в убегают от чего-то, то кровавые сцены, от которых захватывало дух…

Он снова здесь? Кровь кипела, боль пробуждала в нём демоническую природу, подталкивая к желанию уничтожить всё живое вокруг.

Когда разум уже готов был помутиться, тело вдруг стало лёгким. Его словно подхватили, и прохладный аромат, холодный и чистый, окутал его, создав в море огня островок спасения.

Зубы разжали, и кто-то влил ему в рот жидкость — сладкую, с тонким ароматом, словно вода, настоянная на зимних сливах.

Эта вода растекалась по телу, принося прохладу и смывая жгучую боль.

Сознание медленно возвращалось, но оставалось мутным. Он чувствовал, как кто-то непрерывно вливал в него духовную силу, мягко и тщательно восстанавливая повреждённые меридианы…

Кто это?

Байли Цуцзин пытался открыть глаза, но видел лишь размытые, причудливые тени.

Кто мог так заботливо и нежно о нём заботиться? Неужели…

— Не хочешь умереть — не дёргайся, — раздался холодный голос, с лёгкой прохладной насмешкой.

Байли Цуцзин замер, устремив взгляд туда, откуда доносился звук. Он видел лишь белый силуэт, но даже в таком размытом виде мгновенно узнал его.

Пэй Цанйи. Тот самый шифу, которого он ненавидел до глубины души.

Разве он не ушёл радостный с новым учеником, бросив его? Почему он здесь?

— Очисти разум, не позволяй мыслям блуждать. Чему я тебя учил? — снова прозвучал холодный голос, словно далёкий звон колокола в тумане, мгновенно успокаивая.

Сердце Байли Цуцзина дрогнуло. Он отбросил посторонние мысли и сосредоточился, направляя духовную силу по течению, которое вёл тот, другой.

Жгучая боль отступала, словно его тело погрузилось в тёплую воду — уютно, комфортно, так, что хотелось уснуть…

Спустя неизвестное время, почувствовав, что все раны в теле исцелены, Байли Цуцзин медленно открыл глаза.

Мир из размытого стал чётким, и, увидев перед собой картину, он на миг потерял дар речи.

Перед ним сидел человек — в белоснежных одеждах, с длинными чёрными волосами, струящимися по спине. Лицо холодное и прекрасное, как у бессмертного из картины.

Они были так близко, что тепло их соприкоснувшихся ладоней ощущалось явственно.

Человек перед ним закрыл глаза, сосредоточившись на передаче силы. Его лицо было слегка бледным, длинные ресницы, словно вороньи перья, отбрасывали тени под глазами, а идеально очерченные губы потеряли свой цвет.

Он выглядел холодным, отстранённым, почти аскетичным, но в то же время — хрупким…

Словно бог, сошедший с небес в мир смертных, вызывал одновременно благоговение и тёмное желание коснуться запретного.

Очнувшись, Байли Цуцзин ощутил смятение. Его взгляд стал сложным, а в сердце зародились волны.

Разве он не бросил его? Почему теперь тратит столько сил, чтобы теперь спасти?

Чувства смешались — сложные, трудноразличимые.

Когда Пэй Цанйи открыл глаза, он встретился взглядом с парой тёмных, как ночь, глаз, в которых, казалось, таилась бесконечная тьма, готовая поглотить смотрящего.

Они были слишком близко.

Пэй Цанйи незаметно отстранился, завершил передачу силы и плавно спустился на пол.

Байли Цуцзин остался сидеть, опустив длинные ресницы, чтобы скрыть эмоции в глазах. Никто не знал, о чём он думает.

Состояние главного героя выглядело стабильным, мир перестал дрожать. Усилия не прошли даром — этого паршивца удалось вытащить с порога смерти.

Была уже глубокая ночь. Пэй Цанйи весь день провёл в хлопотах, и не успев даже чаю глотнуть, примчался сюда спасать этот бесполезный мир.

Теперь, когда всё закончилось, он чувствовал себя измотанным и хотел лишь одного — вернуться в Дворец Лунного Света и отдохнуть.

Взглянув на главного героя, погружённого в свои мысли, Пэй Цанйи решил ничего не говорить и направился к выходу.

Но у самой двери его остановил низкий, спокойный голос:

— Шифу, я не понимаю.

Пэй Цанйи замер, в сердце что-то шевельнулось.

— Чего ты не понимаешь?

— Вы ведь хотели моей смерти, — Байли Цуцзин смотрел на белую фигуру в лунном свете и тихо спросил. — Почему теперь спасли меня?

Пэй Цанйи внутренне дрогнул, повернулся и взглянул на юношу в красных одеждах, сидящего на ложе.

Байли Цуцзин смотрел на него в ответ. Не было привычной маски послушания — в его тёмных глазах, слишком глубоких для его возраста, читались спокойствие, но и лёгкое недоумение с сомнением.

Он чувствовал, что Пэй Цанйи желает ему смерти. И не просто желал — действовал.

Может, из-за того, что с детства он рос в битвах и крови, Байли Цуцзин всегда точно ощущал чужие намерения, особенно скрытую жажду убийства.

Первая вспышка убийственного намерения была в их прошлом спарринге. Последний удар Пэй Цанйи мог стать смертельным, но в последний момент он сменил атаку на защиту.

Второй раз — на церемонии открытия врат. Когда Юхань Ман загнала его в угол, Пэй Цанйи стоял в стороне, будто с радостью ждал его смерти, чтобы забрать тело.

Но в решающий момент он снова вмешался, спас его — и заодно Нань Синьцзиня…

Он хотел его смерти, но каждый раз почему-то останавливался. Теперь ещё и спас.

Что за игру ведёт его шифу?

За последние дни Байли Цуцзин ясно чувствовал: Пэй Цанйи изменился. Его характер стал непредсказуемым, а отношение к нему — переменчивым, как ветер. Это заставляло Байли Цуцзина невольно наблюдать, пытаясь разгадать его.

Может, ему надоела старая игра — добрый перед всеми, жестокий наедине? Теперь он хочет чего-то более изощрённого: загонять его в ловушки, а затем спасать?

Пэй Цанйи внутренне вздрогнул, в глазах мелькнула искра интереса.

Он был уверен, что скрывал свои намерения безупречно — обычный человек не заметил бы ничего.

Но Байли Цуцзин раскусил его. Хм… не зря он главный герой. Проницательность и чутьё на высоте.

Однако сейчас, что бы он ни сказал, этот паршивец не поверит. У него такой же хитрый и осторожный ум, как у самого Пэй Цанйи. Задавая вопрос, он уже решил, какой ответ верный.

Обычно, с его мрачной и коварной натурой, Байли Цуцзин не стал бы спрашивать в лоб — он бы затаил обиду и ждал момента для мести.

То, что он задал вопрос напрямую, говорит о его смятении. То, что он спас его, видимо, совсем выбило его из колеи.

Неужели это его шанс?

Объяснения прозвучат фальшиво, а прямое признание почти ничего не даст.

Пэй Цанйи слегка улыбнулся, лениво взглянул на него и бросил:

— Угадай.

Байли Цуцзин опешил. Он не ожидал, что его обычно холодный и сдержанный шифу ответит так… игриво. Впрочем, это не слишком его удивило — вопрос был задан в порыве.

Неужели он всерьёз ждал, что этот двуличный шицзунь ответит честно?

Байли Цуцзин холодно усмехнулся, собираясь что-то сказать, но Пэй Цанйи небрежно добавил:

— Я действительно не слишком тебя люблю. И да, пару раз подумывал тебя прикончить.

Что?

Байли Цуцзин приподнял бровь. Он так открыто признался?

— Но это всё в прошлом, — Пэй Цанйи сделал паузу. — Веришь или нет, но теперь у меня есть дела поважнее…

Например, как разрушить сюжет и выжить, не убивая главного героя.

Примечание переводчика:

Юхань Ман (змея): "Мой яд должен убивать за минуту... Но нет, главный герой должен мучиться для драмы."

Перевела для вас Cat&Co

Личное наставление

Это явно не было похоже на объяснение — скорее, небрежная фраза, но Байли Цуцзин странным образом почувствовал, что Пэй Цанйи, кажется, говорил правду.

К тому же, ему незачем лгать. Если бы он действительно хотел убить, не стал бы разыгрывать такие сложные спектакли.

В конце концов, разница в их силе слишком велика. Сейчас он отказался от убийственных намерений, но кто знает, что будет дальше?

Нужно быстрее наращивать свою силу. Только так он сможет…

Когда Байли Цуцзин очнулся от размышлений, белая фигура. Пэй Цанйи ушёл, даже не попрощавшись, — видимо, занялся своими «более важными делами»…

Но что это за дела?

Байли Цуцзин вдруг почувствовал любопытство, его взгляд дрогнул. Однако он знал, что прямой вопрос ничего не даст. У этого шифу слишком много тайн и загадок, которые ещё предстоит разгадать…

Месяц спустя.

Этот месяц Байли Цуцзин провёл особо ничем не занимаясь. Причина проста: из-за его травм его ненормальный шифу не заставлял его тренироваться и даже не проверял прогресс в культивации.

В первые дни после ранения Пэй Цанйи приходил пару раз, оставлял лекарства и уходил, не сказав ни одного лишнего слова. Это одновременно давало Байли Цуцзину расслабиться и вызывало у него недоумение.

Раньше, когда он был ранен или даже харкал кровью, Пэй Цанйи не давал ему передышки. Каждый день он задавал кучу сложных тренировочных заданий, заставляя его работать с утра до ночи, так что Байли падал на кровать и засыпал мгновенно.

А теперь позволил ему целый месяц лениться и бездельничать. Странно.

За этот месяц раны Байли Цуцзина почти зажили. В этот день он решил размяться на тренировочной площадке и вышел из своего двора.

Площадка Облачного Полёта — место, где Пэй Цанйи лично обучал своих учеников. Расположенная на вершине ледяного пика, она была доступна только прямым ученикам Лазурного Лорда.

Поскольку другие ученики давно закончили обучение, а шицзе Хуа Ло специализировалась на медицине, последние два года Площадка Облачного Полёта фактически стала личной тренировочной ареной Байли Цуцзина.

Но сегодня, поднявшись туда, он обнаружил, что на его площадке появился чужак.

Юноша в лазурных одеждах, с чёрными волосами, убранными в корону, был поразительно красив и нёс в себе надменность царской крови. Это был Нань Синьцзинь.

Байли Цуцзин приподнял бровь.

Нань Синьцзинь практиковался с мечом. Утреннее солнце освещало его светом, и придавало ему энергичную, живую красоту.

Увидев Байли Цуцзина, Нань Синьцзинь замер, его взгляд упал на ярко-красные одежды. Скривив губы, он нехотя подошёл и поклонился:

— Седьмой шисюн.

Байли Цуцзин махнул рукой:

— Не обращай на меня внимания, продолжай.

Нань Синьцзинь, обрадованный разрешением, с головой ушёл в тренировку, обливаясь потом.

Байли Цуцзин, облокотившись на перила, наблюдал за его движениями. Он узнал технику — это была секретная Техника Меча Текущей Воды, созданная Пэй Цанйи. Сложная, но Байли Цуцзин освоил её всего за восемь дней.

Техника состояла из шестидесяти четырёх движений, а Нань Синьцзинь практиковал тридцатый — и делал это неуверенно, явно не усвоив основ.

Байли Цуцзин слегка улыбнулся, опёрся подбородком на руку и лениво спросил:

— Сколько ты уже учишь эту технику?

— Тридцать дней! По движению в день, — в голосе Нань Синьцзиня сквозила гордость. Он тут же спросил: — Ци шисюн, ты ведь тоже её учил?

Байли Цуцзин лениво ответил:

— Конечно. Это базовая техника.

— И сколько тебе понадобилось, чтобы её освоить? — с любопытством спросил Нань Синьцзинь.

— Восемь дней.

Нань Синьцзинь не поверил:

— Восемь дней? Да ладно, одни только формулы наверно запомнил?

Байли Цуцзин снова улыбнулся:

— Формулы я запомнил за час. Восемь дней мне понадобилось для полного освоения.

Он уселся на перила, небрежно болтая ногой, и, окинув Нань Синьцзиня взглядом, лениво продолжил:

— Ты такой бестолковый, так медленно учишься… Сколько раз тебя уже побили Линейкой Бессмертной Кары? Больно было? Может, шисюн подарил тебе мазь от боли?

Как ученик Лазурного Лорда, Нань Синьцзинь наверняка не раз огребал. Бедный маленький принц.

Как шисюн, он обязан позаботиться о младшем, поделиться опытом.

Байли Цуцзин ждал, что Нань Синьцзинь посмотрит на него с благодарностью, но тот лишь ошарашенно уставился:

— Какая ещё Линейка Бессмертной Кары? Шифу никогда меня не бил! Он всегда хвалит меня за ум! — Нань Синьцзинь гордо вскинул голову.

Байли Цуцзин: «…»

Невозможно! Когда Пэй Цанйи обучал его, он был строг до безумия. Малейшая ошибка — и Линейка Бессмертной Кары била по рукам. Если трижды в день — ещё легко отделался.

Он, такой умный и гениальный, получал столько взбучек, а этот Нань Синьцзинь, куда менее талантливый, ни разу не был наказан?

Байли Цуцзин прищурился, в глазах мелькнуло понимание. Ясно: маленький принц боится потерять лицо. Даже если его били, он не признается. Всё же он принц, неудивительно, что он это скрывает.

С лёгкой насмешкой на губах, он решил не разоблачать ложь, сохранив принцу достоинство.

Но Нань Синьцзинь не собирался щадить его. Убрав меч, он с невинным видом спросил:

— Ци шисюн, тебя часто шифу наказывал? Как выглядит эта Линейка Бессмертной Кары? Похожа на линейку, которой учителя в школах бьют учеников?

Байли Цуцзин: «…»

Этот наглец нарочно, да? Прикидывается невинным!

Он сжал кулак, подавляя желание отправить этого паршивца в полёт, и уже хотел ответить, как в небе раздался шорох ветра, и Пэй Цанйи плавно приземлился.

Глаза Байли Цуцзина слегка сузились. Сегодня Пэй Цанйи выглядел иначе.

Раньше он не заботился о внешности, каждый день появляясь в простых белых одеждах, застёгнутых наглухо, строгих и скучных, что не шло его красивому лицу.

Но сегодня он был в светло-бирюзовом халате, подол которого украшал вышитый бамбук, колыхавшийся при движении, словно тени под луной.

Причёска тоже изменилась. Обычно он собирал все волосы в бамбуковую корону, выглядя сурово и холодно. Сегодня же волосы струились свободно, лишь слегка стянутые бирюзовой лентой. Чёрные пряди, как водопад, колыхались вместе с лентой, придавая ему непринуждённый, но дьявольски притягательный вид. А в сочетании с его лицом, способным затмить целые царства, он был неотразим.

— Приветствую шифу! — радостно воскликнул Нань Синьцзинь, поклонившись с глазами, полными восторга и обожания.

Его возглас вывел Байли Цуцзина из лёгкого оцепенения. Он дрогнул и тоже поклонился Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи не ожидал его здесь увидеть и слегка нахмурился, но ничего не сказал. Взмахнув рукавом, он велел обоим подняться и повернулся к Нань Синьцзиню:

— Как продвигается Техника меча текущей воды?

Нань Синьцзинь тут же продемонстрировал тридцать движений. Пэй Цанйи мгновенно заметил ошибку в одном из них, указал на неё и велел повторить.

Движение было сложным, и Нань Синьцзинь, даже следуя указаниям, не мог добиться правильной стойки — в реальном бою это сделало бы его уязвимым.

Пэй Цанйи не выказал раздражения. Он ещё дважды объяснил, но Нань Синьцзинь всё равно не попадал в нужную позицию.

Тогда Пэй Цанйи встал за его спиной, взял его руку и лично показал правильное движение.

Учитель и ученик стояли почти вплотную. Пэй Цанйи был спокоен, но Нань Синьцзинь покраснел от волнения и восторга, его сердце билось как барабан, а пот лился ручьём.

После трёх таких повторений Нань Синьцзинь наконец уловил суть. Пэй Цанйи отпустил его и велел практиковаться самостоятельно.

Нань Синьцзинь, с розовыми щеками, смущённо почесал голову и спросил:

— Шифу, я слишком глупый?

Пэй Цанйи успокаивающе похлопал его по плечу:

— Не преуменьшай. У тебя отличные задатки, просто ты слишком нетерпелив. Будь спокойнее, и всё получится.

Получив порцию похвалы, Нань Синьцзинь сиял от счастья.

Присутствие Пэй Цанйи вдохновляло его, и он с удвоенной энергией бросился практиковать, превратив мягкую, текучую Технику Меча Текущей Воды в яростный вихрь.

Пэй Цанйи потёр виски. Маленький принц всё ещё слишком горяч и хочет себя показать. Нужно больше дисциплины.

Он искренне хотел вырастить из Нань Синьцзиня талантливого бойца. В конце концов, этот принц — единственный, у кого благосклонность была на максимуме. Если он станет мастером, то будет его правой рукой.

Ему нужно воспитать своих подчинённых.

Задача на сегодня выполнена, и Пэй Цанйи, не желая тратить время, собрался уйти, но тихий голос остановил его:

— Шифу, а мне что сегодня практиковать?

Пэй Цанйи замер, обернулся и встретился взглядом с тёмными, почти демоническими глазами Байли Цуцзина. В них бурлили эмоции, но лицо оставалось бесстрастным.

Пэй Цанйи, будто только заметив его, слегка приподнял бровь:

— Твои раны зажили?

— Благодарю шифу за беспокойство, я полностью выздоровел и готов к тренировкам. Так что мне практиковать сегодня? — повторил Байли Цуцзин.

Пэй Цанйи задумался и равнодушно спросил:

— Что ты практиковал до ранения?

— Я уже изучал Технику Бесформенности.

— Неплохо. Продолжай с ней, — Пэй Цанйи помолчал, затем достал из рукава золотистую книгу и бросил ему. — Когда закончишь с Техникой Бесформенности, начнёшь эту.

Байли Цуцзин: «…» Он посмотрел на книгу, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное.

Нань Синьцзинь, прислушивавшийся к разговору, замедлил движения меча и, не сдержав любопытства, подскочил:

— Шифу, что это за техника? Я тоже хочу её выучить! Научите меня, пожалуйста!

Примечание переводчика:

"Байли: Шифу, чем мне сегодня заняться?

Пэй: бросает книгу на землю 'Это для тебя, мой мальчик'.

Перевела для вас Cat&Co

Прирождённый котёл

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Эта техника пока не подходит тебе. В ней всё нужно делать постепенно, не торопясь.

Его тон был на удивление мягким.

Нань Синьцзинь кивнул и послушно ответил:

— Хорошо.

Байли Цуцзин бросил на него взгляд, в глазах мелькнула задумчивость.

Он знал, что у этого маленького принца характер слегка надменный и гордый. Но стоит ему увидеть Лазурного Лорда, как он превращается в кроткого ягнёнка, беспрекословно слушаясь шифу. Восторг и обожание в его глазах не казались притворными…

Неужели Пэй Цанйи и правда никогда не наказывал этого принца? И даже был к нему добр?

Иначе принц не смотрел бы на него таким взглядом…

Странно. Неужели Пэй Цанйи вдруг сменил гнев на милость и решил стать мягким?

Байли Цуцзин не мог разобрать своих чувств. Его взгляд скользнул между ними, и вдруг он посмотрел на Пэй Цанйи. Покачивая золотистую книгу в руке, он с улыбкой сказал:

— Шифу, я почти освоил Технику Бесформенности. Не научите ли меня этой Формуле Хаоса?

Пэй Цанйи приподнял бровь.

Ученик, стремящийся к прогрессу, — это, в общем-то, хорошо. Любой нормальный учитель не отказал бы.

Но Пэй Цанйи не был нормальным учителем, а Байли Цуцзин — нормальным учеником.

Их отношения сейчас были странными. Не учитель и ученик, а скорее заклятые враги, вынужденные из-за обстоятельств держать перемирие. Они не бросались друг на друга с кулаками при встрече, но и близкими их назвать было нельзя.

После того как месяц назад Пэй Цанйи спас этого ученика и частично раскрыл карты, они жили в состоянии «колодезная вода не трогает речную». Пэй Цанйи почти не обращал внимания на главного героя, а тот, похоже, тоже скрывал что-то, появляясь и исчезая, как призрак.

И что теперь? Почему он вдруг улыбается, как цветок, и просит обучить его новой технике? Что за игру он затеял?

Пэй Цанйи взглянул на алую надпись над его головой: минус 1100 очков благосклонности. Чётко и без лишних слов он ответил:

— Формулу Хаоса нельзя преподавать. Её нужно постичь самому. У тебя неплохие задатки, уверен, за месяц ты освоишь процентов пятьдесят-шестьдесят-семьдесят.

Научу тебя, и отправлюсь на тот свет. Думаешь, я идиот?

Байли Цуцзин опустил взгляд, скрывая эмоции.

— Шифу, теперь вы меня ненавидите? Не хотите больше учить меня? За этот месяц вы едва сказали мне пару слов… — он опустил голову, и казался слегка потерянным.

Его тон был похож на каприз обиженного ученика, жаждущего внимания учителя.

Байли Цуцзин и без того был поразительно красив, а его манеры могли заставить всех девушек Секты Мистического Неба пасть к его ногам. А теперь, с лёгким намёком на обиду и почти кокетливым видом…

Любой бы смягчился и согласился на всё, что он просит.

Даже Нань Синьцзинь почувствовал укол вины. Может, он занимал всё время шифу себе? Пора бы поделиться с шисюном. В конце концов, шифу принадлежит не только ему…

Пэй Цанйи слегка прищурился, не понимая, что за спектакль тот разыгрывает.

Ревность? Проверка? Или что-то ещё?

— Вернись, изучи эту технику и отработай её. Если будут вопросы, приходи к своему учителю, — равнодушно сказал Пэй Цанйи и улетел, не выказав ни капли сочувствия или сожаления.

Байли Цуцзин смотрел на удаляющуюся фигуру, слегка сжав губы. Его пальцы тихо постукивали по перилам.

Раньше Лазурный Лорд был к нему строг, но никогда не мог устоять перед его капризами. Вздыхал, откладывал Линейку Бессмертной Кары и, хоть и неохотно, но выполнял его просьбы.

Сейчас же, когда он нарочно притворился обиженным, чтобы проверить его, Пэй Цанйи не показал ни малейшего волнения. Словно ему всё равно…

Что-то не так…

Его шифу изменился слишком сильно.

Пэй Цанйи этот месяц провёл как белка в колесе, вставая рано и возвращаясь поздно. Прямо образцовый трудяга среди попаданцев.

Воспитание будущих подчинённых, поддержка союзников, подавление противников, укрепление власти, совершенствование техник и повышение силы…

— Хозяин, вы же играете не главного героя, который прокачивается, чтобы покорить мир! У нас романтический сценарий с элементами выживания! — 404 чуть не рыдала. — Срочно! Что делать, если Хозяин не хочет влюбляться?

За эти дни она насмотрелась на хитроумные ходы Пэй Цанйи. Старейшины трёх пиков — Южного, Восточного и Северного пиков — были разными способами загнаны в угол и потеряли всё своё влияние. Власть в Секте Мистического Неба покинула их руки.

И вот Хозяин уверенно восседает на Пике Лунного Света, монополизировав всю власть в секте. Его репутация и престиж стремительно растут.

Благосклонность окружающих тоже взлетела до плюс 600 очков.

404 была довольна, но каждый раз, открывая панель главного героя и видя алые минус 1000 очков, она чувствовала, будто её заразили вирусом, и начинала задыхаться.

Пэй Цанйи только что вышел из уединения, ощутив, что его сила поднялась на новый уровень. Удовлетворённый, он с улыбкой ответил:

— Не волнуйся. Стратегия с главным героем? У меня всё под контролем.

С того дня, как он понял, что система не слишком надёжна, Пэй Цанйи начал ежедневную игру в перетягивание каната с 404.

Трагическая судьба Лазурного Лорда началась с того, что он стал котлом. Пока он не выяснит, почему это произошло, он не собирается сближаться с главным героем…

404 больше не поддавалась:

— Хозяин, ты говорил это уже восемь раз! И каждый раз после этого бросал героя на произвол судьбы, а сам бежал повышать благосклонность других! Если так пойдёт, Главная Система может принудительно создать романтическую сцену!

Пэй Цанйи замер, его улыбка стала холоднее.

— Принудительная сцена?

— Да, вас двоих закинут в секретное царство, где вы будете вдвоём. И пока не наберёте нужного уровня симпатии — не выйдете, — 404 чуть не поседела. Если Главная Система так сделает, скорее всего, её Хозяин просто прикончит героя в этом царстве, и весь сюжет рухнет.

Так что, пока герой не станет достаточно сильным, чтобы сдерживать Хозяина, такие методы для повышения благосклонности использовать нельзя. А вот когда герой превзойдёт Хозяина… хе-хе!

Пэй Цанйи был ошеломлён. Ещё и так можно?

— Хозяин, ты можешь менять мелкие кусочки сюжета, но основные сюжетные линии изменить нельзя… Нельзя просто вечно избегать этого. Лучше возьми инициативу в свои руки и начни повышать благосклонность героя. Тогда проходить сюжет будет легче, — 404 начала распаляться.

Низкая благосклонность героя блокировала большинство сюжетных линий, и это сводило 404 с ума. Её зарплата напрямую зависела от завершённости сюжета!

— О? Тогда расскажи, какие сюжетные линии обязательны? А что нельзя изменить. — лениво спросил Пэй Цанйи.

— Это… — 404 заколебалась. Сболтнуть — зарплату урежут, не сболтнуть — Хозяин продолжит играть с ней в кошки-мышки…

Ладно, чуть-чуть сболтнёт. Зарплату можно отработать, а если Хозяин не пройдёт сюжет и его сотрут, а она потеряет всё.

Это её последний шанс. Если миссия провалится, и Хозяина, и её отправят в утилизатор на переработку.

— Основная настройка — роман с главным героем, её нельзя отменить. Ещё нельзя отменить помощь герою в значительном повышении его силы, — 404 начала выдавать спойлеры, чувствуя, как её кошелёк худеет.

— О? А что насчёт настройки с котлом? Как Лазурный Лорд стал котлом? — Пэй Цанйи холодно ткнул в самую суть.

— Эм… — 404 замялась.

— Не скажешь правду — я просто продолжу портить всё раньше.

— У-у-у, Хозяин, у тебя нет сердца! Как ты можешь угрожать такой милой, очаровательной, пушистой системе? — 404 разрыдалась, но Пэй Цанйи остался непреклонен.

За этот месяц он понял: 404 необычайно одержима сюжетом…

Но если он сейчас пойдёт по оригинальному сюжету, разве это не прямой путь к смерти? Разве условие прохождения не в том, чтобы выжить и вернуться домой? Чего вообще добивается 404?

У этой системы явно свои планы.

После месяца препирательств, где 404 испробовала всё — от уговоров до холодной строгости, она сдалась и, махнув на всё рукой, начала спойлерить:

— На самом деле ты сам по себе котёл по своей природе. Просто это качество до сих пор не проявилось…

Лицо Пэй Цанйи побледнело. Он думал, что герой в будущем изменит его тело, чтобы сделать котлом.

А оказывается, это тело — котёл от природы!

Чёрт!

— Эй, Хозяин, не всё так плохо! Быть котлом — это же круто! Один сеанс двойной культивации, и сила обоих взлетает до небес! Это, можно сказать, золотой чит-код! — 404 пыталась его подбодрить.

— Советую использовать свою природу котла, чтобы помочь герою повысить силу. Заодно заставь его в тебя влюбиться. Так ты быстро пройдёшь сюжет и не дашь ему себя убить! — 404 строила планы, полные энтузиазма.

У 404 были свои интересы, её маленький мозг трещал от кучи идей.

Критерии оценки Главной Системы зависели от завершённости сюжета, а не от того, выживет ли Хозяин.

Так что главная цель 404 — подтолкнуть Хозяина к прохождению сюжета. А если он выживет, то это всего лишь бонусные баллы: хорошо, если есть, но не обязательно.

Поэтому самый быстрый путь — это котёл…

И даже если Пэй Цанйи не хочет быть котлом, это неважно. Его тело раз в год переживает особый период, когда он становится слабым, нежным и… легко соблазняемым.

В такой момент 404 достаточно слегка подтолкнуть Байли Цуцзина к нему, и искры полетят!

У неё есть ещё один секрет, который она утаила: после близости котёл автоматически «привязывается» к своему хозяину и не может сопротивляться его желаниям в этом плане.

Как только это произойдёт, Хозяин попадёт под контроль героя и помчится по сюжету на всех порах.

Если в итоге Пэй Цанйи сумеет влюбить в себя Байли Цуцзина, он выживет и пройдёт игру.

Если нет — герой его убьёт. Но к тому времени сюжет уже будет завершён, а задача 404 выполнена…

По её подсчётам, через несколько дней Байли Цуцзин должен получить в секте Весёлого Союза Сокровищницу Весёлого Союза.

И, если она не ошибается, первая главная миссия Пэй Цанйи — отправиться спасать героя, попавшего в беду в секте Весёлого Союза…

Хозяин, тебе не сбежать от этой судьбы!

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи: Прирождённый котёл? Ну хоть не чайник...

Перевела для вас Cat&Co

Ребёнок

Пэй Цанйи тихо рассмеялся:

— Ты подкинула мне отличную идею.

Но в его глазах не было ни намёка на веселье.

404, проведя с ним столько времени, смутно ощутила холодок за его улыбкой.

Этот хитрый лис что-то заподозрил? Не может быть, не может быть?! 404 запаниковала.

Она хотела что-то сказать, чтобы исправить ситуацию, но Пэй Цанйи небрежно спросил:

— 404, какие у нас с тобой отношения?

— Хозяин, я ваша очаровательная маленькая система! Мы не только партнёры по прохождению игры, но и близкие господин и слуга, правда ведь? ~~ — 404 выпалила, начиная в панике кокетничать.

Пэй Цанйи слегка улыбнулся, не подтверждая и не отрицая.

404 ещё слишком наивна. Свои истинные цели она скрывает неуклюже. Её недавний нелепый совет ясно показал Пэй Цанйи, что её волнует сюжет, а не его жизнь.

— Господин и слуга? — Пэй Цанйи усмехнулся. — Тогда тебе стоит быть послушнее. В эту эпоху дерзких слуг бьют палками и выставляют их тела напоказ, знаешь ли~

404: «…»

— Не нервничай, я просто так сказал. Ты же система, не человек, я не могу тебя наказать… — Пэй Цанйи успокаивающе улыбнулся, но тут же добавил: — Разве что, если сюжет станет скучным, я возьму тебя, очаровательную малышку, с собой на тот свет. Система и Хозяин, погибшие вместе — как романтично~

404 чуть не разрыдалась от этого «утешения».

— Шифу, шифу! — в комнату ворвался юноша в светло-голубом халате, словно вихрь. На лбу блестели капли пота. Это был Нань Синьцзинь, примчавшийся сразу после тренировки.

— Синьцзинь, что случилось?

— Шифу, сегодня пятнадцатый день восьмого месяца. Не спуститься ли нам в город, погулять? — глаза Нань Синьцзиня сияли, он явно мечтал провести время с учителем.

Пэй Цанйи задумался. С момента, как он попал в эту книгу, он только и торчал на этой проклятой горе, сражаясь за авторитет. Он ещё ни разу толком не видел, как выглядит этот древний мир.

Что ж, сегодня можно устроить себе выходной.

— Пойдём, — кивнул Пэй Цанйи.

Город Трёх Царств.

Город Трёх Царств — процветающий город, где не действуют законы ни демонов, ни бессмертных, ни людей. Здесь смешались все три расы, и царила полная неразбериха. Но именно из-за этого разнообразия город изобиловал необычными вещами.

Место, обязательное для посещения, если хочешь расширить кругозор.

Улицы бурлили толпами, повозки и кони сновали тут и там.

Фасады украшали изящные фонарики, а мастера фейерверков суетились, готовясь к ночному Фестивалю Полной Луны.

Учитель и ученик, изменив внешность, прогуливались по улицам. Пэй Цанйи надел небесно-голубой халат молодого господина, в руке покачивал веер с пейзажем гор и рек. Лента в его волосах развевалась на ветру, придавая ему утончённую, почти демоническую привлекательность. Прохожие то и дело оборачивались.

Нань Синьцзинь подумал, что, если бы шифу явился в своём истинном облике, город бы замер.

— Шифу, я приготовил для вас маленький подарок. Подождите минутку, я скоро вернусь, — Нань Синьцзинь загадочно улыбнулся, его лицо светилось восторгом.

Вот это да, какой заботливый ученик.

Делать было нечего, и Пэй Цанйи решил прогуляться по улице. Он накупил кучу диковинок и сладостей — конфет и пирогов. Гуляя, он незаметно забрёл в тихий переулок.

А тихие переулки, как известно, — место разных происшествий. Либо там влюблённые шепчутся, либо преступники кого-то убивают и прячут тела.

Пэй Цанйи столкнулся со вторым. Увидев происходящее, его сердце сжалось.

Четыре или пять высоких фигур в чёрном избивали ребёнка.

Мальчику было лет семь-восемь. В руках он сжимал маленький кинжал, отчаянно уворачиваясь от ударов недоброжелателей.

Он явно был тяжело ранен, движения замедлились. Не успев увернуться, он получил удар ладонью, отлетел, харкнув кровью, и рухнул на землю.

Один из убийц занёс меч, целясь в его ногу.

Они посмели поднять руку на ребёнка?

Не раздумывая, Пэй Цанйи выбросил вперёд руку, отправив убийцу в полёт. Остальные не успели среагировать — перед глазами мелькнула белая вспышка, и они потеряли сознание.

Разобравшись с нападавшими, Пэй Цанйи посмотрел на ребёнка. Присмотревшись, он понял, что тот в ужасном состоянии: десятки ран, больших и малых, пропитали кровью его чёрный халат.

Нужно остановить кровотечение, иначе он истечёт кровью.

Пэй Цанйи шагнул ближе. Мальчик в чёрном резко вскочил, сжимая кинжал. Его красивое, утончённое личико было полно настороженности.

Какое сильное недоверие. Что же этот ребёнок пережил?

Пэй Цанйи вздохнул:

— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Иначе зачем бы я тебя спас?

Мальчик молчал, колеблясь. Наконец, сжав губы, он хрипло спросил:

— Зачем спас?

— Просто проходил мимо, — Пэй Цанйи остановился в нескольких шагах, не вторгаясь в его пространство. — Иди сюда, я залечу твои раны.

Ребёнок всё ещё сомневался, но медленно подошёл.

Пэй Цанйи улыбнулся. Его ладонь засветилась мягким белым светом, окутавшим мальчика. Тот напрягся, явно испугавшись.

Но, приблизившись и ощутив ауру ребёнка, Пэй Цанйи почувствовал что-то странное. В его теле текла… демоническая ци?

Он опустил взгляд:

— Ты демон?

Рука мальчика сжала кинжал, в чёрно-белых глазах мелькнула тревога. Он рванулся прочь.

Пэй Цанйи замер, глядя на убегающую фигурку.

Это был первый раз, когда он видел настоящего демона. В его представлении демоны — коварные, жестокие убийцы. Но глаза этого юного демона были чисты… и он такой маленький.

Разум подсказывал отступить, чтобы не навлечь беду. Но современное мышление и врожденная тяга защищать детей взяли верх. Он не мог оставить его умирать.

Вспышка — и Пэй Цанйи перегородил путь.

— Куда бежишь? Раны лечить не будем?

Не дав мальчику возразить, он направил потоки духовного тумана в его раны.

Боль утихла, кровь остановилась.

Спустя время Пэй Цанйи закончил и поднялся:

— Готово.

Оглядев ребёнка, он снова вздохнул. Мальчик выглядел истощённым: вместо пухлых детских щёк — заострённый подбородок, большие глаза казались ещё ярче, а халат был весь в лохмотьях.

Какое безобразие.

— Почему ты так добр ко мне? — вдруг спросил мальчик.

— Добр? Естественно, у меня свои цели, — равнодушно ответил Пэй Цанйи. Когда ребёнок посмотрел на него, он улыбнулся: — Сегодня Лазурному Лорду не с кем поужинать. Составь мне компанию: погуляем, купим тебе одежду, поедим. Считай это платой.

Мальчик замер, потом опустил глаза:

— Хорошо.

Тайная комната.

Юноша в огненно-красном халате лениво восседал в резном деревянном кресле. Его лицо поражало красотой, а манеры источали утончённое обаяние с лёгкой насмешкой. Это был Байли Цуцзин.

Рядом стояла женщина в жёлтом, с соблазнительной внешностью, но строгим и почтительным выражением лица. Она молча ждала.

Перед ними висело огромное зеркало. По его поверхности расходились волны, отражая сцену в укромном переулке.

В зеркале мальчик в чёрном отчаянно уворачивался от атак четырёх или пяти демонических преследователей, выглядя жалко.

Из ладони Байли Цуцзина струились чёрные потоки ци, вливавшиеся в мальчика в зеркале, поддерживая его движения и помогая уклоняться от ударов.

— Молодой господин, они клюнули и погнались за ним. Не распознали вашу марионетку… — женщина в жёлтом облегчённо выдохнула.

Мальчик в зеркале, как ни уворачивался, всё равно получал удар за ударом. Байли Цуцзин смотрел молча, с лёгкой улыбкой, но в его глазах не было тепла.

Так же он выглядел в те годы, верно?..

— Молодой господин, пора заканчивать. Марионетка сильно повреждена. Если продолжите, её придётся переделывать… — заметив холодеющий взгляд Байли Цуцзина, женщина осторожно прервала его воспоминания.

Байли Цуцзин собрался растворить марионетку в тумане, но вдруг заметил в зеркале чужую фигуру и замер.

Пэй Цанйи? Что он здесь делает?

Из-за этой заминки марионетка пропустила удар ладонью.

Байли Цуцзин уже решил, что марионетка погибла, но в зеркале Пэй Цанйи внезапно вмешался, спас её и начал лечить.

— Молодой господин… Этот человек захватил вашу марионетку. Прислать людей, чтобы…

Байли Цуцзин тихо рассмеялся:

— Не суетись. Ты его не одолеешь.

Глядя, как Пэй Цанйи заботится о марионетке, он прищурился, в глазах мелькнула тьма.

Эта марионетка создана из его демонической ци и повторяет его облик в восьмилетнем возрасте. Но Пэй Цанйи не узнал его, приняв за обычного демона.

Шифу, ты так занят, что забыл, как я выглядел в детстве? Или узнал, но у тебя другие планы?

Он опустил взгляд, вспоминая, как в детстве, скрыв демоническую ци, был спасён Пэй Цанйи. Тогда он тоже попал в беду, и его привели на гору. Он думал, что встретил доброго человека, но через несколько дней на горе этот сияющий, как луна, шифу начал бить его, «уча жизни»…

Сейчас Пэй Цанйи снова задумал то же самое? Ведь эта марионетка, созданная им, тоже талантлива, не хуже его самого в детстве. Выдержит немало побоев.

При этой мысли его взгляд стал холоднее. Он молча смотрел в зеркало.

Пэй Цанйи заказал для ребёнка новую одежду, а затем повёл его в самый роскошный ресторан города, где они от души поели.

Мальчик в чёрном посмотрел на огромный стол, ломящийся от блюд, потом на Пэй Цанйи и честно сказал:

— Кажется, мы не съедим столько.

Да что там съедим — попробуй по ложке каждого из сотен блюд, и лопнешь.

— Не нужно всё съедать. Ешь, что нравится, — Пэй Цанйи вертел в руках пиалу с чаем, глядя на незнакомые блюда с предвкушением.

В современном мире он строго следил за диетой, ограничивая себя. А в мире культивации можно есть сколько угодно — не потолстеешь.

Пожалуй, это единственное утешение от попадания в книгу.

Пэй Цанйи ел с наслаждением, но мальчик в чёрном был осторожен, явно всё ещё не доверяя ему.

Бедный ребёнок, его явно недолюбливали.

Пэй Цанйи не стал ничего говорить. После ужина он вывел мальчика на улицу. Тот молчал, его большие глаза поблёскивали, глядя на него.

Кто устоит перед таким милым и очаровательным ребёнком?

Пэй Цанйи всегда любил детей. На горе он часто хотел ущипнуть за щёки юных слуг, но сдерживался ради имиджа. А теперь…

Не заботясь о репутации, он внезапно ущипнул мальчика за щеку:

— Чего уставился? Ты же хотел уйти?

Мальчик замер:

— Ты правда меня отпустишь?

Пэй Цанйи рассмеялся:

— А что, оставить? Может, взять тебя в ученики? — он оглядел мальчика с ног до головы. — Нет уж, у Лазурного Лорда уже есть один невыносимый, вечно напрашивающийся на взбучку ученик. Из-за этого у меня моральная травма.

Байли Цуцзин: «…»

Этот невыносимый, вечно напрашивающийся на взбучку ученик… уж не о нём ли речь?

Примечание переводчика:

Байли Цуцзин (наблюдая через зеркало):

"Шифу, ты меня в детстве бил, а с этой марионеткой так мил?! Это несправедливо!"

"Моя марионетка получает ласку... а я? Только линейкой по рукам..."

Перевела для вас Cat&Co

Высокие ставки

Мальчишка в чёрном растерянно моргнул, будто не зная, что сказать, и пробормотал:

— Спасибо за еду и одежду. Я пойду.

— Погоди, — Пэй Цанйи шагнул вперёд. — Слишком красивых детей похищают. Чтобы перестраховаться лучше тебя немного изменить.

Он щёлкнул пальцами, наложив Заклятье Иллюзии Лица, и черты мальчишки исказились, став невзрачными.

За водяным зеркалом Байли Цуцзинь, чьи жилы пылали металлом и огнём, замер. Его учитель… он искренне заботился о кукле, безо всякой выгоды, просто встал на защиту слабого.

Неужели его холодный, как лёд, и жестокий наставник умеет быть нежным, не требуя ничего взамен?

Байли задумался, взгляд его стал сложным, почти тёплым.

Но тут же он вздохнул, встряхнулся и взмахнул рукой. Картина в зеркале сменилась: вместо людной улицы появился зал, утопающий в музыке и неге, с розовой дымкой и шёлковыми драпировками. Дом утех, не иначе.

Хватит мечтать. План начался. Пора за дело.

Мальчишка в чёрном растворился в толпе, даже не обернувшись.

Вот же бесчувственный малый, — усмехнулся Пэй, но не придал значения.

Он неспешно пошёл дальше, помахивая веером. Сегодня его настроение было на редкость лёгким, будто все заботы Секты Мистического Неба остались где-то далеко. Сам не заметил, как оказался на самой оживлённой улице города.

Дома вдоль дороги стояли плотно, будто чешуя дракона, но взгляд притягивало трёхэтажное здание из бамбука с вывеской Павильон Беззаботности. У входа две красавицы с томными улыбками подмигивали ему:

— Господин, раз уж вы здесь, почему бы не зайти? Чаю выпить, отдохнуть?

Пэй приподнял бровь. Неужто это… местный дом утех? Любопытство взяло над ним верх, и он, улыбнувшись, кивнул:

— Вы правы.

Он шагнул внутрь. И не ошибся — Павильон Беззаботности оказался самым настоящим борделем, где исполняли любые желания.

Пэй устроился в укромном уголке, не позвав никого в компанию. Он просто пил чай, разглядывая певиц и юношей в лёгких одеждах в центре зала. Ему было очень интересно как тут всё устроено.

Впервые вижу, чтобы бордель и увеселительный дом работали под одной крышей!

Пэй, даже с изменённой внешностью, выглядел сногсшибательно. Его красота, пусть и приглушённая иллюзией, притягивала взгляды. Девы и юноши кидали томные взгляды, а самые смелые пытались сесть к нему на колени. Но он, с мягкой улыбкой, всех отшивал.

Я пришёл сюда за новыми впечатлениями, а не для удовлетворения похоти.

И всё же… что-то не давало ему покоя. Словно чьи-то глаза следили за ним, изучая каждый шаг. Он обвёл зал взглядом — ничего. Показалось?

Его мысли прервал звонкий удар гонга, вернувший в реальность.

В центре зала возвышалась небольшая сцена, украшенная цветами и шелками. Похоже, готовилось представление.

В зале собрались мужчины всех мастей: толстые, худые, красивые, пузатые — и все, как один, пялились на сцену. Там стояла женщина средних лет, в роскошных одеждах, с манящей улыбкой. Местная сводница, не иначе.

Она хлопнула в ладоши, и шум в зале стих. Сводница обвела всех взглядом, улыбнулась загадочно и объявила:

— Господа, сегодня в Павильоне Беззаботности мы выставляем на аукцион первую ночь лучшего из наших юношей! Его красота и стать — просто бесподобны…

Она разливалась соловьём, расписывая парня так, будто он спустился с небес.

Гости заёрзали, кто-то не выдержал и рявкнул:

— Хватит трепаться! Покажи товар лицом! Пусть все увидят, стоит ли он того!

Толпа загудела в поддержку.

Пэй крутил в руках чашку, наблюдая за сценой. В современности он снимался в исторических драмах и видел борьбу на аукционе за девиц, но за юношу — впервые.

Он окинул взглядом толпу: глаза у всех горели, от юнцов до стариков. Похоже, в этом мире мужская красота в почёте. Охотников за юношами хватает.

Сводница, довольная накалом страстей, взмахнула рукой. Из-за кулис двое слуг выкатили клетку, выше человеческого роста, укрытую тонкой розовой вуалью. Сквозь неё угадывался силуэт чьего-то тела.

Красота, сокрытая вуалью, лишь сильнее разжигала любопытство. Чем меньше видно, тем больше хочется увидеть.

— Господа, вот наша жемчужина! Зовут его Цин Ху, пятнадцать лет — скоро он расцветёт… — Сводница добавила ещё пару цветистых фраз, расписывая парня, словно спящий гибискус.

Толпа загудела громче, требуя снять вуаль.

Сводница, дождавшись пика интереса, улыбнулась:

— Хорошо, пусть господа сами оценят! По старому правилу аукциона. Кто больше даст, тот и станет проведёт с ним ночь.

Она махнула рукой, вуаль сорвали, и перед всеми предстал юноша.

Тонкая ткань едва прикрывала его тело, обнажая гладкую, белоснежную кожу. Изящное прекрасное лицо, по которому не сразу поймешь — девушка перед тобой или парень, с ноткой усталости и невинности. Глаза, большие и влажные, мигали, полные страха и смятения.

Он был прекрасен и обворожителен до предела.

Зал взорвался криками, и начались торги:

— Пять тысяч!

— Тридцать тысяч!

Цена быстро взлетела до ста тысяч. Сводница сияла, ведь даже за ночь с лучшей куртизанкой брали не больше пятидесяти тысяч.

Пэй смотрел на юношу, и сердце его сжалось.

Этот Цин Ху был до боли похож на его друга-художника из современного мира, вернее — на его младшую версию. Но сходство это лишь внешнее: его друг был свободным и дерзким, а этот парень — наивный и хрупкий. Сходство — процентов сорок, не больше.

Но взгляды толпы, как у голодных волков, заставил Цин Ху сжаться от страха. Он попытался спрятаться, но сводница хлестнула его плетью, заставив распрямиться, чтобы все могли разглядеть его получше.

На нежной коже тут же вспыхнула алая полоса, разжигая в зрителях жажду жестокости.

— Двадцать тысяч! — крикнул толстяк с верхнего яруса, одетый в парчу, с глазами, полными похоти.

Зал стих. Никто не посмел перебить. Не потому, что не хватало денег, а из страха.

— Двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два… — Сводница ударила в гонг.

Кто-то из гостей хотел поднять ставку, но его тут же заткнули:

— Ты что, сдурел? Это же охотник за красотой из демонического мира! Кто с ним спорит, тот без ушей и языка остаётся, с содранной кожей и вырванными жилами!

— Этот Маркиз обожает ломать таких нежных юнцов. Жаль парня… После его рук — от него ничего не останется…

Пэй, с его острым слухом, всё это уловил. Он взглянул на Цин Ху, сжал губы и вдруг бросил:

— Двадцать одна тысяча.

Не то чтобы он был таким уж добряком. Просто не мог смотреть, как кто-то с лицом друга станет безвольной игрушкой в чужих руках.

Сначала вытащу его, а там разберёмся.

Толпа ахнула. Кто-то осмелился бросить вызов этому демону?! Все обернулись к Пэю — элегантному господину с безупречной осанкой и спокойным взглядом.

И началось. Маркиз повышал ставку, но Пэй каждый раз добавлял тысячу, не моргнув глазом.

В тайной комнате на верхнем этаже Павильона Беззаботности Байли Цуцзинь лениво восседал в резном кресле, постукивая пальцами по подлокотнику.

Рядом его подчинённый, Хуан Лин, лечил раны чёрной куклы. А сам Байли следил за сценой в зеркале.

В зале аукцион был в самом разгаре. Толпа сходила с ума по Цин Ху.

Приманка расставлена, ждём, когда рыба клюнет.

Цена за «Цин Ху» взлетела до ста тысяч, но главный игрок всё медлил. Байли, впрочем, не сомневался: его цель, тот ужасно похотливый человек, точно не устоит.

Но сейчас его волновало другое.

Что здесь делает Пэй Цанйи?!

После того как чёрная кукла скрылась, Байли переключил зеркало на зал Павильона Беззаботности. И кого он увидел? Своего шицзуня!

В первую секунду Байли не знал, злиться ему или смеяться.

Его наставник, всегда такой холодный и неприступный, пришёл в бордель изменив внешность?! И, судя по всему, глаз не сводит с этого Цин Ху.

Неужели он тоже хочет купить его первую ночь?

— Молодой господин, цель клюнула! — крикнул Хуан Лин.

В зеркале Маркиз Срывающий Цветы, тот самый похотливый человек наконец сделал ставку — двадцать тысяч. Толпа затихла, никто не посмел соперничать. Всё шло по плану: Цин Ху должен попасть в дом Маркиза, чтобы незаметно выкрасть артефакт…

Но тут раздался холодный голос:

— Двадцать одна тысяча.

— Тридцать тысяч! — рявкнул Маркиз.

— Тридцать одна, — спокойно добавил Пэй.

Байли помрачнел. Его учитель действительно участвует в аукционе?! И смеет соперничать с Маркизом Срывающим Цветы за какого-то парня?! Неужели он сошёл с ума?!

На миг Байли захотел ворваться туда и вытащить Пэя за шиворот.

Хуан Лин, глядя на зеркало, занервничал:

— Молодой господин, что делать?

Они готовили этот план больше месяца. Если Цин Ху не попадёт к Маркизу, всё пойдёт прахом!

Маркиз уже колебался, цена росла. Хуан Лин запаниковал:

— Молодой господин?!

Но Байли молчал, глядя в зеркало. Его взгляд стал холоднее льда. Вдруг он встал и молча направился к выходу.

Примечание переводчика:

Система 404:

"Хозяин, вы должны завоевать ГЛАВНОГО ГЕРОЯ, а не покупать рабов на аукционе!"

"Хотя... технически это тоже 'романтическая' сцена..."

Перевела для вас Cat&Co

Проверка учителя учеником

Атмосфера борьбы в зале достигла апогея. Никто не ожидал, что этот хрупкий на вид молодой господин осмелится открыто бросить вызов Маркизу Срывающему Цветы из мира демонов. Ему что, жить надоело?

В итоге Пэй Цанйи за пятьсот тысяч лянов выиграл право на первую ночь с этим несравненным красавцем — Цин Ху.

Под мрачным взглядом Маркиза Срывающего Цветы старая сводница, дрожа от страха, пробормотала:

— Согласно правилам, на этот раз ночь с Цин Ху проведёт этот господин…

Не успела она договорить, как Маркиз яростно опрокинул стул. Его демоническая ци, густая, как чернила, взорвалась вокруг.

— Ты посмел отнять у меня добычу? Да тебе жить надоело! — его длинный кнут, извиваясь, как змея, устремился к Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи даже не поднял головы. Лёгким движением хлопнув по столу, он отправил чайную чашку в полёт. В воздухе она столкнулась с кнутом, с силой отбросив его назад — чуть не попав на самого Маркиза!

Одного этого обмена ударами хватило, чтобы Маркиз понял: сила этого человека в голубом халате намного превосходит его. И, что важнее, он ещё и чертовски хорош собой.

Маркиз холодно усмехнулся:

— Ваша сила впечатляет. Ладно, забирайте Цин Ху на ночь. Но завтра я лично нанесу вам визит и заберу вас обоих в свой дворец… поболтать.

Пэй Цанйи улыбнулся. Этот свиноподобный маркиз не только возжелал Зелёную Лисицу, но и решил прихватить его самого?

Судя по всему, он влиятельная фигура, местный тиран, привыкший держать всех в страхе. Но Пэй Цанйи не боялся — с его силой сто таких маркизов не справятся.

Хотя… это может быть отличной возможностью.

Его глаза блеснули. Спокойно улыбнувшись, он ответил:

— Хорошо, я, Байли Цуцзин, буду ждать визита маркиза с нетерпением.

Предоставить своему невыносимому ученику такому забавному противнику — разве он не заплачет от счастья?

«Ученик, тебе не хватает хорошей взбучки от жизни», — с улыбкой подумал Пэй Цанйи.

Байли Цуцзин, спускавшийся по лестнице, услышал своё имя, замер, а затем рассмеялся от злости.

Сцепился с кем-то в борделе из-за проститутки, и без тени стыда назвался его именем?

«Шифу, вот теперь ты точно напросился на неприятности», — Байли Цуцзин скрипнул зубами.

Маркиз Срывающий Цветы опешил. Этот человек так легко выдал своё имя? Он не боится мести? С холодной усмешкой и ядовитым взглядом он бросил:

— Байли Цуцзин? Какой смелый. Жди меня!

Толпа смотрела на Пэй Цанйи с жалостью. Боже, он сам назвал своё имя, и теперь Маркиз положил на него глаз. Да ещё такой красавец — точно скоро станет «сорванным цветком»…

И тут с верхнего этажа раздался чистый, магнетический голос:

— Шифу, вы меня звали?

Пэй Цанйи: «!!!» Этот голос до боли знаком~

В следующую секунду в шумном зале появился юноша. Его красный халат развевался, чёрные волосы вились на ветру. Лицо, словно с картины, холодная аура с лёгким оттенком порочной лености — будто алый клён, сошедший с полотна.

Юноша был так ослепителен, что толпа не сразу поняла его слова. Шифу? Какой шифу? Кого он зовёт?

Байли Цуцзин обвёл взглядом зал и, заметив побледневшего Пэй Цанйи, улыбнулся — ярко, ослепительно, как безмолвное белое пламя.

Опасная красота.

Под взглядами толпы он радостно подошёл к Пэй Цанйи:

— Шифу, вы тоже здесь? Какая удача! Зачем вы меня звали?

Пэй Цанйи: «…»

Его вечное невезение снова дало о себе знать. Хотел разок подставить ученика — и тут же попался на месте преступления.

Провал случился так внезапно, что он растерялся.

Толпа была в замешательстве. Судя по словам юноши, настоящий Байли Цуцзин — это он? Тогда кто этот человек в голубом? Его шифу? Какой же подлый учитель, подставляет ученика…

— Молодой господин, как зовут вашего шифу?

Сердце Пэй Цанйи ёкнуло. Байли Цуцзин с улыбкой посмотрел на него, полным обожания взглядом, словно на лучшего учителя в мире:

— Вы не знаете моего шифу? Он знаменитый…

Чёрт!

Не успел Байли Цуцзин договорить, как Пэй Цанйи схватил его за ворот и исчез вместе с ним. Лишь белые волны света разлились по залу, стирая воспоминания о случившемся…

Через мгновение все в зале оцепенели. Кто я? Где я? Что только что произошло?

Сводница тоже стояла в ступоре. Посмотрев на Цин Ху, она словно что-то вспомнила, ударила в гонг и, расплывшись в улыбке, объявила:

— Господа, сегодня мы проводим аукцион за первую ночь с несравненным юношей…

Байли Цуцзин позволил Пэй Цанйи утащить себя за ворот, и они перенеслись в тёмный переулок.

Приземлившись, он посмотрел на шифу, чьё лицо то темнело, то светлело, и почувствовал невероятное удовлетворение. С улыбкой он сказал:

— Шифу, какая удача~

Да уж, удача! Удача, от которой зубы скрипят!

Кто первый ударит, тот и победит.

Пэй Цанйи прищурился, холодно глядя на него:

— Ты ещё так молод, но уже ходишь в такие места. Сбежал с горы — ладно, но шляться по борделям? Где твоё уважение к правилам секты?

К концу фразы он слегка занервничал. Есть ли вообще такое правило в Секте Мистического Неба?

С момента попадания в книгу он, как глава секты, не особо вникал в правила. Смутно помнил, что их сто восемь.

Как досадно: Пэй Цанйи, будучи шифу, был на пару сантиметров ниже своего ученика.

Раз высотой не задавить, пришлось давить аурой. Пэй Цанйи раскрыл свою мощь, надеясь, что ученик забудет о подставе.

Но Байли Цуцзин на этот раз не поддался. Спокойно ответил:

— Шифу, я не шатался по борделям. Просто проходил мимо, услышал, как вы назвали моё имя, и подумал, что у вас есть поручение. Поэтому зашёл. Шифу, правила секты установили вы. Шестой пункт запрещает связи с обитателями борделей — для всех без исключения. Почему же вы здесь?

Его слова явно обвиняли Пэй Цанйи, главу секты, в нарушении собственных правил.

Пэй Цанйи, конечно, не дал себя загнать в угол. Загадочно ответил:

— У меня свои причины, не тебе, ученику, судить.

— Я не лезу в ваши дела, шифу. Но вы сражались за первую ночь с юношей и назвали моё имя. Если это разойдётся, моя репутация погибнет — это ладно. Но не повредит ли это вашей славе, шифу?

Сегодня Байли Цуцзин был необычайно красноречив, что удивило Пэй Цанйи.

Но он не собирался проигрывать.

Смешно, он же шифу, разве ученик может его переспорить?

С загадочной улыбкой он небрежно сказал:

— Ты слишком много болтаешь. У меня были причины так поступить. Ты молод, не поймёшь — это нормально. Ладно, я не стану наказывать тебя за самовольный спуск с горы. Возвращайся.

Байли Цуцзин: «…»

Пэй Цанйи повернулся, чтобы уйти, но его рукав вдруг дёрнули. Обернувшись, он встретил взгляд, глубокий, как ночь.

Голос Байли Цуцзина был слегка прохладным:

— Куда вы собрались, шифу?

Пэй Цанйи нахмурился, стряхнув его руку:

— Не твоё дело.

Он хотел найти укромное место и подумать, не слишком ли много гадостей он натворил, раз небеса так его наказывают…

Но Байли Цуцзин снова схватил его за рукав и, медленно обойдя, встал перед ним, заблокировав путь в переулок.

Снаружи бурлила оживлённая улица, а здесь царили тишина и полумрак. Глаза Байли Цуцзина в тени казались ночным туманом — неуловимыми.

Он своим ростом словно пытался давить на Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи нахмурился, чувствуя, что они слишком близко, и слегка отстранился:

— Что ещё?

— Шифу, я не сбегал с горы. Вы сами велели мне дважды в месяц спускаться за покупками. Сегодня как раз такой день. Неужели забыли? — Байли Цуцзин, скрестив руки за спиной, чуть наклонился вперёд, глядя на него с лёгкой насмешкой.

Пэй Цанйи напрягся. У него были только навыки оригинального владельца тела, но не его воспоминания. Он понятия не имел, давал ли тот Байли Цуцзину такое поручение…

Было ли это? Или ученик его проверяет?

Руководствуясь принципом «лучше не доверять», Пэй Цанйи холодно взглянул на него, будто задумавшись, и ответил:

— Разве? Что-то не припомню.

Байли Цуцзин молча смотрел на него, затем слегка вздохнул:

— Шифу, вы и правда не заботитесь обо мне. Раз даже забыли свои слова…

Пэй Цанйи: «…» Похоже, поручение было.

С мягкой улыбкой он сказал:

— Раз тебе так нравятся ходить за покупками, иди. У меня дела, я пошёл.

И ушёл.

Байли Цуцзин стоял, глядя на его удаляющуюся фигуру. В глазах мелькнула тьма.

Его шифу за последние месяцы слишком изменился. Поэтому он решил его проверить, выдумав историю про «дни закупок», чтобы посмотреть на реакцию.

Память Лазурного Лорда была пугающе точной. Он мог вспомнить, какие туфли Байли Цуцзин носил полгода назад, до малейших деталей. Если бы он назначал дни закупок, он бы не забыл.

Но Пэй Цанйи не ответил прямо, а ловко ушёл от вопроса, сказав что-то уклончивое.

Этот шифу становится всё загадочнее и загадочнее…

Примечания переводчика:

Байли: 'Я ненавижу учителя!'

Также Байли: тащит его за рукав — Но ты МОЙ, психопат!

Перевела для вас Cat&Co

Желания желудка

Ночь опускалась, полная луна поднималась над горизонтом.

Сегодня в Городе Трёх Царств проходил Фестиваль Полной Луны, он же пятнадцатый день восьмого месяца в мире людей — день, идеальный для воссоединения. Байли Цуцзин взглянул на чересчур круглую луну, и в его глазах мелькнула тень.

Но ему суждено быть в окруженным опасностями. Слово «воссоединение» — слишком тёплое и прекрасное — давно стало для него недосягаемой мечтой.

То место, которое по праву принадлежит ему, он однажды вернёт.

Талисман связи на поясе вдруг замерцал. Подняв его, он услышал голос Хуан Лин:

— Молодой господин, план идёт гладко. Цин Ху успешно проникла в поместье Маркиза Срывающего Цветы. Сегодня ночью — идеальный момент для удара.

В глазах Байли Цуцзина вспыхнул огонёк, голос оживился:

— Отлично.

После месяца подготовки эта крупная рыба наконец попалась в сети.

— Молодой господин, куда вы пропали? Где были? — Хуан Лин, поколебавшись, спросила. Она не могла понять, почему её господин внезапно исчез.

— Ты не знаешь?

Хуан Лин покачала головой, растерянно:

— Не знаю… Что-то случилось? С вами всё в порядке?

Кажется, что-то произошло, но она не могла вспомнить.

Похоже, техника Пэй Цанйи по стиранию памяти сработала на славу. Теперь, вероятно, только он и Пэй Цанйи помнят, что произошло…

Он появился в зале и притворился, что собирается раскрыть настоящее имя Пэй Цанйи, чтобы отвлечь его от Цин Ху. И, как ожидалось, Пэй Цанйи тут же утащил его прочь, напрочь забыв о Цин ХУ.

При этой мысли Байли Цуцзин почувствовал прилив настроения и тихо рассмеялся:

— Ничего страшного. Продолжай следить за планом.

— Да, — Хуан Лин была умна и знала, о чём не стоит спрашивать.

Байли Цуцзин, подбрасывая талисман связи, в хорошем настроении вышел из переулка и смешался с толпой.

— Шисюн Байли! — раздался звонкий юношеский голос.

Байли Цуцзин удивлённо приподнял бровь. Вдалеке он увидел юношу в светло-голубом халате, несущегося, как взбесившийся осёл, с охапкой пирогов из Лавки Пьянящего Сердца.

Это был Нань Синьцзинь, его младший шиди.

— Что ты тут делаешь? Сбежать с горы — это преступление, — холодно бросил Байли Цуцзин. Почему-то этот младший шиди всегда его раздражал.

Но Нань Синьцзинь не испугался, сияя от радости:

— Спасибо за заботу, шисюн, но меня не накажут! Шифу сам привёл меня сюда. Сегодня же пятнадцатый день восьмого месяца, вот я и уговорил шифу спуститься повеселиться.

Лицо Байли Цуцзина застыло.

Пэй Цанйи привёл его? Его взгляд скользнул по Нань Синьцзиню, загадочный и непроницаемый.

Он не мог понять, что такого Пэй Цанйи нашёл в этом глупом, как лось, принце, раз так к нему привязан и лично привёл в город. В своё время ему такого не перепадало.

Нань Синьцзинь, выросший в роскоши, был чуток к настроению других. Он заметил, что Байли Цуцзин не в духе. Может, обиделся, что его не позвали?

Хоть ему и не хотелось делить шифу, но…

Вспомнив одинокую фигуру Байли Цуцзина днём, Нань Синьцзинь смягчился. Подумав, он вдруг хлопнул Байли Цуцзина по плечу, едва не лишившись руки — тот чуть не снёс её рефлекторно.

Нань Синьцзинь, не замечая опасности, беспечно рассмеялся:

— Шисюн, если захочешь в следующий раз пойти с нами, я попрошу шифу взять и тебя!

В уме он сто раз повторил: «Шифу принадлежит всем, нельзя его монополизировать».

Байли Цуцзин: «…»

Он прищурился, внезапно ощутив желание его придушить. Его взгляд упал на пироги:

— Зачем столько сладостей?

Глаза Нань Синьцзиня загорелись:

— Я заметил, что шифу любит сладкое, вот и купил ему пироги из Лавки Пьянящего Сердца в подарок~ Я полдня в очереди стоял…

Байли Цуцзин приподнял бровь:

— Шифу любит сладкое?

— Ага! Когда я захожу к шифу поесть, он всегда берёт сладкие печенья~ — не задумываясь, ответил Нань Синьцзинь.

В глазах Байли Цуцзина мелькнул странный огонёк. Насколько он знал, Лазурный Лорд сладкое особо не жаловал~

Может ли человек так сильно измениться, что даже вкусы поменяются? Вряд ли.

Байли Цуцзин ласково потрепал Нань Синьцзиня по голове:

— Хороший мальчик.

Хоть этот шиди и раздражает, но этот наивный принц может пригодиться.

— Иди играй, у шисюна дела, — он неспешно ушёл.

Нань Синьцзинь замер от неожиданности, но вдруг вспомнил, зачем пришёл, и крикнул вдогонку:

— Шисюн, ты видел шифу?

— Разве он не с тобой спустился? Если ты не знаешь, откуда мне знать?

— Я потерял шифу… — Нань Синьцзинь расстроился. Купив пироги, он вернулся к месту встречи, но Пэй Цанйи уже исчез. Он долго искал его по улицам, но не нашёл…

— А талисман связи? — холодно напомнил Байли Цуцзин.

Нань Синьцзинь встрепенулся. Точно! У него же есть талисман связи с шифу! Он поспешно активировал его. Спустя мгновение раздался голос Пэй Цанйи:

— Синьцзинь, что случилось?

Голос был мягким.

— Шифу, где вы? Я вас найду! — воскликнул Нань Синьцзинь.

— … — талисман замолчал, а затем послышался лёгкий вздох. — Я уже вернулся на гору.

Слишком много учеников — не успеешь оглянуться, а кого-то уже забыл…

Нань Синьцзинь: «…»

Он чуть не разрыдался:

— Шифу…

Байли Цуцзин еле сдержал смех, настроение снова поднялось. Лениво протянул:

— Шифу, вам стоит избавиться от этой привычки… А то и восьми учеников не хватит, всех потеряете.

Пэй Цанйи: «…»

Он тихо кашлянул:

— У меня были срочные дела, я вернулся. Добирайся сам.

Нань Синьцзинь, нагруженный кучей сладостей, летел полдня и наконец вернулся в Секту Мистического Неба.

Полная луна сияла, заливая всё серебром. Он вошёл в Дворец Лунного Света, ступая по лунному свету, и увидел шифу. Тот, переодевшись в белоснежный халат, сидел за столом, опустив взгляд, и что-то писал.

Увидев его, Пэй Цанйи поднял голову:

— Вернулся…

Он незаметно спрятал свои записи о стратегии прохождения книги.

В дверях появилась целая гора — Нань Синьцзинь, заваленный пирогами, был почти не виден за ними. Пэй Цанйи даже не сразу понял, где его ученик.

Нань Синьцзинь выгрузил пироги на стол, глаза сияли:

— Шифу, это подарок от вашего ученика~ Пироги из Лавки Пьянящего Сердца знамениты во всём мире культивации. Я подумал, что вам понравится, и купил побольше. Попробуйте, по вкусу ли?

Пэй Цанйи посмотрел на гору сладостей, затем на усталое, но восторженное лицо Нань Синьцзиня. Его взгляд смягчился.

Эти пироги достать непросто. А Нань Синьцзинь, оказывается, просился в город, чтобы устроить ему такой сюрприз…

Этот младший ученик искренне заботился о нём, а он видел в нём лишь пешку для повышения благосклонности…

Взял его в город, а потом бросил там…

Пэй Цанйи ощутил лёгкий укол вины. Вздохнув, он сказал:

— Ты постарался.

И потрепал его по голове.

Щёки Нань Синьцзиня покраснели.

Шифу потрепал его по голове! Шифу сам прикоснулся к нему… Какой чудесный аромат холодной сливы исходит от шифу!

Пэй Цанйи смотрел на Нань Синьцзиня, который чуть не задохнулся от восторга, не понимая, почему тот так покраснел. Вымыв руки, под взглядом, полным ожидания и волнения, он взял пирог и попробовал.

М-м, неплохо. Сладко, но не приторно, тает во рту, лёгкий аромат.

Он и правда любил сладкое, хоть и не афишировал это. Удивительно, что такой беспечный Нань Синьцзинь заметил.

Вдруг в голове ожила 404:

— Хозяин, Хозяин! Оригинальный Лазурный Лорд не любил сладкое, он предпочитал кислое. Вам бы больше подошёл сок боярышника~ Сладкое лучше есть поменьше.

Забавно, его вкусы — полная противоположность оригиналу.

Лазурный Лорд любил сок боярышника? От одной мысли Пэй Цанйи скривился. Взяв ещё один пирог, он лениво ответил:

— Понял. Но я не собираюсь менять свои вкусы только потому, что попал в тело Лазурного Лорда.

404: «…»

Другие Хозяева осторожничают, а его упорно гнёт свою линию.

Чувствуя вину перед Нань Синьцзинем, Пэй Цанйи переел. Отправив ученика отдыхать, он вышел прогуляться, чтобы переварить всю съеденную им еду.

Луна сияла, а живот был переполнен.

Пик Лунного Света утопал в тишине, лишь ветер и далёкое стрекотание цикад нарушали покой. Прогулявшись по своему саду, он всё ещё чувствовал тяжесть и решил пойти на заднюю гору.

Там росли густые леса, воздух был свежим, а мелкие духовные звери, милые и пушистые, сновали туда-сюда. Пэй Цанйи обожал таких очаровательных созданий, гладил одного, теребил другого и незаметно вышел к большому озеру.

Вода под луной искрилась, словно в неё бросили горсть звёзд. Озеро было таким прозрачным, что видно было дно.

Глубокая ночь, никого вокруг, полная луна в небе, цветы и травы рядом. Идеальный момент, чтобы слиться с природой…

Если проще — он захотел искупаться.

В современном мире Пэй Цанйи регулярно плавал, но после попадания в книгу пришлось это забросить. Увидев чистое озеро, он почувствовал искушение.

Пэй Цанйи стоял на берегу, колеблясь. Подумав, он рассмеялся над собой. Чего стесняться? Он же мужчина, неужели боится, что кто-то подсмотрит и запятнает его честь? Да и кто, кроме него, в полночь потащится на заднюю гору с переевшим животом?

Как попал в древний мир, так и мысли стали консервативными…

Улыбнувшись, Пэй Цанйи снял верхний халат. Одежда падала слой за слоем, и, оставшись в белых штанах, он вошёл в воду. Озеро мягко обняло его, а бледная кожа в лунном свете засияла жемчужным блеском…

Примечания переводчика:

Байли: 'Я ненавижу шифу!'

Также Байли: подкрадывается к озеру —Но сейчас он такой беззащитный...

Перевела для вас Cat&Co

Купание под луной

Задняя гора была любимым местом Байли Цуцзина. Тихо, безлюдно. В бессонные ночи он часто приходил сюда медитировать или практиковаться. Этой ночью сон снова не шёл, и он, накинув халат, отправился туда.

Глубоко в лесу он заметил неладное.

Появились свежие следы, несколько веток сломаны, словно их нечаянно задели. Духовные звери, обычно сновавшие повсюду, исчезли…

Всё указывало на то, что кто-то опередил его и пробрался на заднюю гору. Кто-то чужой. Это не могли быть люди с горы — ни Пэй Цанйи, ни его шисюны и шиди не любили здешний холод и редко сюда ходили.

Значит, кто-то или что-то под покровом луны тайно проникло на Пик Лунного Света…

Глаза Байли Цуцзина потемнели. Скрыв свою ауру, он бесшумно вытащил Меч Белого Пламени.

Следуя по следам, он вышел к Духовному озеру. Пейзаж открылся, и, увидев происходящее, он замер на месте.

В центре озера стоял человек.

Он был спиной к нему, совершенно обнажённый. Чёрные волосы, мокрые, как водоросли, струились по спине, словно у морского демона.

Его фигура была идеальной: широкие плечи, узкая талия, тонкие лопатки, будто крылья бабочки, готовые расправиться. Ни грамма лишнего жира, под кожей угадывались крепкие мышцы, полные скрытой силы…

Бледная кожа в лунном свете сияла жемчужным светом, маня прикоснуться и ощутить её гладкость.

Заметив чьё-то присутствие, человек обернулся. В этот момент, словно в замедленной съёмке, его лицо медленно открылось взору…

Дыхание Байли Цуцзина перехватило, кровь вспыхнула, как пламя. Как это может быть он?!

Пэй Цанйи, его возвышенный, холодный и отрешённый шифу, купался в озере, полностью обнажённый.

В тот же миг Пэй Цанйи, видимо, почувствовал его взгляд. Его лицо стало холоднее, длинная белая рука взметнулась…

Густой туман взвился над озером, скрыв всё великолепие. Три острых водяных снаряда, неся ауру смерти, понеслись к Байли Цуцзину. Даже его быстрая реакция и взмах Меча Белого Пламени не спасли — ладонь онемела от удара.

«Дзинь!» — звук, чистый, как звон горного источника.

Один снаряд рассёк его руку, кровь хлынула, наполнив воздух лёгким запахом.

Пока он отвлёкся, Пэй Цанйи уже надел одежду и, приземлился на валун у берега. Он смотрел сверху вниз, его лицо не предвещало ничего хорошего.

Губы сжаты, острые глаза феникса, смягчённые влагой, излучали врождённую гордость и холод. Капли воды стекали по его совершенному лицу, падая с тихим «кап» в складки одежды…

Тишина, но Байли Цуцзину казалось, он слышит, как вода ласкает кожу.

— Насмотрелся? — вдруг спросил Пэй Цанйи, голос его был холоден.

Он мужчина, и то, что другой мужчина увидел его голым, не такая уж беда. Не убивать же за взгляд? Но не слишком ли долго этот щенок пялился?

Байли Цуцзин резко отвёл глаза, голос стал ниже:

— Почему шифу здесь?

Он ещё не обвинил его в неуважении к учителю, а этот наглец смеет его допрашивать? Пэй Цанйи холодно взглянул:

— Это я хочу спросить. Почему ты не спишь посреди ночи и шатаешься здесь? Правила комендантского часа проглотил? Или…

Снова эта манера нападать первым, да ещё занять высокую позицию, глядя сверху. Его шифу в последнее время стал невероятно властным… словно хищник.

Но чем прекраснее и сильнее вещь, тем сильнее хочется её сломать, узнать, где её предел…

Пэй Цанйи что-то говорил, но Байли Цуцзин уже не слышал.

Кровь в его жилах горела, словно пламя, собираясь в одну точку и устремляясь вниз…

Он вспомнил ту ночь, на празднике новой луны, в грёзах Полотна Сновидений. Он прижал Пэй Цанйи к земле, и тот, как ни бился, не мог вырваться…

Пальцы Байли Цуцзина сжались в кулак, мышцы напряглись, как камень. В груди вспыхнуло жгучее желание…

Хотелось внезапно толкнуть его вниз, вцепиться зубами, заглушить все его упрёки, прижать к земле…

Его шифу наверняка бы запаниковал, сжал губы, отчаянно сопротивлялся, но ничего не смог бы сделать.

Байли Цуцзин опустил взгляд, скрывая жажду крови и вожделение.

Пэй Цанйи вдруг ощутил, будто на него смотрит хищный зверь. Но чувство мелькнуло и пропало, словно мираж.

Взмахнув рукавом, он окутал Байли Цуцзина ледяным белым светом. Тот вздрогнул, поднял голову, его глаза, чёрные, как ночь, с проблесками пурпурных узоров, казалось, могли поглотить того, на кого он смотрит.

Пэй Цанйи дрогнул, подавил желание отступить и холодно приказал:

— Отвечай.

Сейчас не время… Нельзя спугнуть его хитроумного шифу, вызвав подозрения…

Байли Цуцзин мгновенно убрал все свои дурные намерения из мыслей, моргнул, придав себе невинный вид:

— Здесь много духовной энергии, и я каждый день прихожу сюда тренироваться. Сегодня мне не спалось, вот и пришёл ночью. Не думал, что потревожу шифу… Это моя вина, прошу шифу накажите меня.

Его извинения были безупречны, тон почтителен, и Пэй Цанйи не нашёл, к чему придраться. Стоя на валуне, он долго разглядывал его, словно оценивая.

Байли Цуцзин смотрел открыто, будто честный ученик, не боящийся тени.

Пэй Цанйи прищурился. Только что он чувствовал в нём волчью натуру, словно тот готов был наброситься и разорвать…

Но ощущение длилось миг, заставляя сомневаться, не иллюзия ли это. Обычный человек мог бы поверить, что он ошибся и поддаться на уговоры Байли Цуцзина.

Но Пэй Цанйи знал его истинную суть.

Он не добряк. Его мягкость и невинность — маска. Настоящий он холоден и безжалостен, возможно, даже превосходит самого Пэй Цанйи.

Мгновение назад он точно обдумывал, как его убить, не сдержав убийственную ауру… Но, осознав разницу в силе, этот ученик спрятал клыки и притворился щенком.

Разобравшись, Пэй Цанйи взглянул на него с полуулыбкой:

— Дорогой ученик, если это повторится, я сломаю тебе ноги.

Если бы не сюжет, Байли Цуцзин уже умер бы миллион раз.

Интересно, если сломать ему ноги, не рухнет ли мир? Пэй Цанйи задумчиво посмотрел на его ноги.

Байли Цуцзин: «…»

Его волосы на икрах встали дыбом. Он кашлянул и почтительно поклонился:

— Шифу, не гневайтесь. Я обещаю, больше не потревожу вас.

Он опустил взгляд, скрывая тьму в глазах. В следующий раз я прижму тебя к земле~

Его извинения были подозрительно искренними, и Пэй Цанйи не нашёл повода наказать. Наказывать за то, что ученик увидел его голым? Звучит глупо.

Ладно, чего спорить с волчонком? Всё равно сейчас он ничего не сможет сделать.

Пэй Цанйи взмахнул рукавом и ушёл.

Но волчонок последовал за ним, держась на расстоянии. Пэй Цанйи нахмурился. Что-то с Байли Цуцзином сегодня не так… Съел что-то не то?

Подумав, он мысленно позвал:

— 404, проверь благосклонность главного героя.

404 вела себя тише воды, ниже травы. Услышав, открыла панель и вдруг воскликнула:

— Хозяин, кажется, я опять глючу! Благосклонность героя сплошь вопросительные знаки!

Пэй Цанйи: «… А общая благосклонность?»

— Общая в порядке, всё те же 800, что вы набрали, — ответила 404, её милый голос был полон недоумения. — Странно, я не торможу, но почему благосклонность героя пропала?

Даже Пэй Цанйи не мог узнать причину. Он решил, что 404 снова сбоит.

За спиной послышались шаги. Пэй Цанйи остановился и холодно взглянул:

— Зачем таскаешься за мной?

Байли Цуцзин моргнул, огляделся и надул губы:

— Шифу, ночь глубокая. Я никогда не бывал здесь ночью… Мне страшно.

Ему ещё не исполнилось и двадцати лет, и этот жест выглядел естественно, даже мило.

Боишься темноты? Ага, конечно.

Пэй Цанйи чуть не рассмеялся. Байли Цуцзин, что одним взмахом меча убивает демонов, изображает слабость?

Хотел возразить, но Байли Цуцзин вдруг подошёл, схватил его за рукав, встряхнул и посмотрел снизу вверх, глаза сияли:

— Шифу, проводите меня, ладно?

От этого милого взгляда лицо Пэй Цанйи осталось каменным, но сердце дрогнуло.

Он по натуре холоден, но почему-то обожает милых созданий. Байли Цуцзин и без того красив, а сейчас, нарочно изображая невинность, был неотразим…

Понять бы, что он задумал, но это всего лишь прогулка вместе. Ничего страшного, заодно можно поднять благосклонность.

Пэй Цанйи выдернул рукав, холодно взглянул, не соглашаясь и не отказывая, и пошёл дальше.

Но шаги стали чуть медленнее~

Это значит — можно.

Байли Цуцзин тихо улыбнулся:

— Спасибо, шифу.

Глядя на белую, эфирную фигуру впереди, он прищурился.

Похоже, этот трюк сработал. Его шифу, кажется, любит слабых, безобидных и милых созданий…

Как, например, Нань Синьцзинь.

Примечания переводчика:

Пэй: выходит из воды

Байли: смотрит

Пэй: "Насмотрелся?"

Байли: "Нет."

Пэй: в ярости "Я СЛОМАЮ ТЕБЕ НОГИ!"

Байли: внутренне "Он даже злой такой красивый..."

Перевела для вас Cat&Co

В одной комнате

…

Глубокой ночью Пэй Цанйи не спалось. Он ворочался, пытаясь разгадать мысли своего ученика.

Байли Цуцзин — человек с горячим фасадом и холодной сутью. Кажется добрым и солнечным, но внутри — расчётливый и бесчувственный. Его истинная натура скрыта под красивой маской. В этом они с Пэй Цанйи похожи, поэтому раньше его намерения было легко предугадать, словно посмотреть в зеркало.

Но этой ночью он не мог его понять. Неожиданная слабость Байли Цуцзина застала врасплох, и Пэй Цанйи, сам того не желая, согласился его проводить, хотя ещё недавно грозился переломать ему ноги…

К тому же его поведение показалось знакомым, будто он уже где-то видел такое… Когда Пэй Цанйи начал погружаться в сон, в голове вспыхнул образ.

Нань Синьцзинь, умоляющий принять его в ученики.

Трясёт рукав, смотрит чистыми, жалобными глазами… Картина из памяти наложилась на Байли Цуцзина, и Пэй Цанйи понял — их движения идентичны.

Но у Байли Цуцзина это выглядело естественно, без намёка на подражание… Пэй Цанйи беззвучно открыл глаза, ощутив холодок.

Этот главный герой гораздо хитрее, чем он думал.

Сон пропал. Он встал, налил себе чашку чая и, глядя на новые записи в своей тетради со стратегией прохождения книги, погрузился в размышления…

Спустя время он взял кисть и в разделе о характере героя и дописал: Мастер маскировки.

На следующий день.

После утреннего омовения и переодевания в Дворец Лунного Света вошёл юный слуга Юньчжу, щёки пылали:

— Шицзунь, глава Восточного дворца ждёт снаружи уже давно. Кажется, у него важное дело~

Зачем пришёл?

— Пусть войдёт, — спокойно сказал Пэй Цанйи.

Глава Восточного дворца вошёл, согнувшись, и почтительно поклонился, от былой надменности не осталось и следа:

— Шифу.

— Что за дело? — Пэй Цанйи подпирал голову рукой, выглядя лениво.

Дун Линь взглянул на него, и сердце затрепетало.

Его шифу изменился. Аура стала мощнее, а характер — холоднее и безжалостнее. За последний месяц Дун Линь на себе ощутил, что значит падение с небес в ад.

Нань И казнили за сговор с демонами. Бэй Чэн, впав в отклонение ци, сошёл с ума и был заточён на Северном пике. Дун Линя разжаловали в главу дворца. Из четырёх некогда славных глав пиков остался лишь Си Сюань, который, будучи умнее, сам отказался от титула в пользу звания старейшины.

Естественно, подчинённые бывших глав пиков пытались бунтовать, но Лазурный Лорд либо подавлял, либо подчинял их. Власть в Секте Мистического Неба изменилась, и, вскоре всё улеглось.

В итоге вся власть сосредоточилась у Лазурного Лорда, а старейшина Си Сюань и пятый ученик Цзюнь Увэй помогали ему с делами.

Дун Линь жил, затаив дыхание, каждую ночь просыпаясь от кошмаров о казни Нань И. Он боялся Лазурного Лорда до дрожи, опасаясь, что в любой момент его ждёт смерть или безумие…

К счастью, он не совершил серьёзных проступков, и Лазурный Лорд лишь понизил его до главы зала. Узнав об этом, Дун Линь выдохнул — по сравнению с судьбой старшего и второго шисюнов он легко отделался.

Он больше не бунтовал, а старательно выполнял обязанности под началом старейшины Си Сюаня.

— Шифу, сегодня открываются врата Духовных Гор. Вот список учеников для испытания. Проверьте, нужно ли что-то изменить, — Дун Линь подал список.

Духовные Горы?

— Хозяин, Духовные Горы — это шесть пиков на крайнем востоке, полные духовной энергии, идеальные для культивации. Обычно они скрыты в облаках, но перед и после Срединного осеннего фестиваля врата открываются. Секты посылают туда учеников с силой выше пятого уровня для испытаний на первых трёх пиках, — 404 старательно объяснила, сдерживая восторг.

Испытание в Духовных Горах! Наконец-то основной сюжет?! Ура~

Пэй Цанйи уловил её волнение и приподнял бровь. Пролистал реестр и, как ожидалось, нашёл имя Байли Цуцзина.

Постукивая пальцами по подлокотнику, он начал выпытывать:

— 404, путешествие в Духовные Горы звучит опасно. Не слишком ли рискованно для героя? Если он погибнет, мир не рухнет? — он сделал вид, что хочет вычеркнуть Байли Цуцзина.

— Нет-нет-нет! Хозяин, он должен идти! Иначе герой… — 404 взвизгнула, но, спохватившись, замолчала.

Пэй Цанйи, крутя кисть, с улыбкой спросил:

— Иначе что?

Хитрый Хозяин!

Опять её подловил!

— …иначе он не повысит силу~~~ Хозяин, это главная сюжетная линия, он обязан пойти. Если вы измените это, мир станет хаотичным, — ответила 404.

Система могла утаивать информацию, но не лгать. Если Пэй Цанйи запретит герою идти, тот не сможет повысить силу, сюжет застопорится, и начнётся перезагрузка мира.

— Вот как… — протянул Пэй Цанйи и постучал по графе «руководитель». — Кого лучше назначить?

— Обычно это были Нань И или Дун Линь, но Нань И вы… убрали. Пусть Дун Линь юудет, — предложила 404.

— А я не должен идти? — приподнял бровь Пэй Цанйи.

— Вы нужны в Секте Мистического Неба. Путешествие героя в Духовные Горы пройдёт без серьёзных опасностей, вам не нужно лично вмешиваться~~~ — ответила 404.

В Духовных Горах Байли Цуцзин повысит силу и случайно найдёт в Пещере Потерянных Душ Канон Двойной Культивации — важный предмет. Если Хозяин пойдёт, герой может его не получить.

Лучше подождать, пока герой заберёт предмет, и лишь потом отправить Хозяина… 404 мысленно просчитывала.

Её эмоции были слишком явными. Что-то замышляет?

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Вот как~~~ — и решительно вписал своё имя в графу руководителя.

404: «??? Хозяин?»

Он вернул реестр Дун Линю и спокойно сказал:

— В этом году я лично всех поведу. Пусть ученики собираются, выходим утром.

Когда 404 начинает сюсюкать, это точно подвох. Надо делать наоборот.

Дунлинь замер, но кивнул и ушёл.

404: «…» Хозяин опять ломает сюжет…

Испытание было для элитных учеников. Новички не подходили, а ветераны с десятилетним стажем, уже занявшие посты, не участвовали. Главы пиков и залов с силой выше седьмого уровня тоже не требовались.

Подходили ученики с трёх-четырёхлетним стажем и силой выше пятого уровня ци. В Секте Мистического Неба таких набралось тридцать два, включая Байли Цуцзина и Хуа Ло.

Туманные Облачные Пики, где находилась секта, были в пяти-шести тысячах ли от Духовных Гор. Даже на мечах дорога занимала три-четыре дня, с остановками в гостиницах.

Пэй Цанйи, хоть и был руководителем, не вникал в детали. Всё поручил Дун Линю, который оказался отличным организатором, устроив всё безупречно. Пэй Цанйи остался доволен.

Похоже, оставить ему жизнь было правильным решением.

Вечером в гостинице учеников распределили по два в комнату. Пэй Цанйи мог взять одноместный номер, но слова 404 изменили его планы.

— Хозяин, вас вообще не должно здесь быть, так что держитесь подальше от Байли Цуцзина… Не убейте героя случайно, — сказала 404.

Пэй Цанйи посмотрел на свой одноместный номер, мысленно вздохнул и благородно объявил:

— Мне не нужны привилегии. Я буду жить с одним из учеников.

404: «…»

Лазурный Лорд делит комнату? Шанс подлизаться!

Дун Линь хотел предложить себя, но Пэй Цанйи уже выбрал:

— Пусть Цуцзин живёт со мной.

Байли Цуцзин, беседовавший с Хуа Ло, услышал своё имя и посмотрел с недоверием:

— Шифу хочет жить со мной?

Разве не он недавно выглядел так, будто готов вышвырнуть его за восемнадцать ли?

Пэй Цанйи невозмутимо ответил:

— С послушным учеником рядом удобнее. К тому же, у тебя есть вопросы по техникам. Я могу объяснить. Что, не хочешь?

Шифу так оживился… Не подвох ли это?

Глаза Байли Цуцзина блеснули. Он улыбнулся и поклонился:

— Как можно? Этот ученик счастлив.

Посмотрим, что же шифу задумал.

Он подошёл к Пэй Цанйи и открыл дверь номера «01», с видом послушного ученика:

— Шифу, прошу.

Пэй Цанйи взглянул на него. Он прервал его разговор с Хуа Ло, но тот не только не злился, а казался довольным…

Такое рвение героя — не задумал ли он ночью проткнуть его кинжалом?

Они обменялись взглядами, в которых читалась показное дружелюбие, будто у обоих и в мыслях не было никакого подвоха.

Тц, лицемер.

С этими мыслями они вошли в комнату и закрыли дверь.

Как только дверь захлопнулась, мир вокруг стих. Остались лишь их дыхание и тонкая неловкость в воздухе.

Байли Цуцзин выглядел расслабленным. Оглядев две кровати, он улыбнулся, вежливо спросив:

— Шифу, какую кровать вы выберете?

Примечания переводчика:

Байли Цуцзин (невинно):

"Шифу, может, расскажете мне сказку на ночь? Например, как вы 'случайно' подставили меня в борделе?"

Перевела для вас Cat&Co

Налаживание взаимоотношений

Пэй Цанйи взглянул на кровати — они были одинаковыми, выбирать не из чего. Он указал на одну, и Байли Цуцзин послушно занял вторую.

Учитель и ученик впервые делили комнату, и обоим было неловко.

Но Пэй Цанйи быстро освоился. Как современный человек, он привык к совместному проживанию — в школе или на съёмках. Все ходили в трусах, и никто не пялился.

Ведь все мужчины, что там разглядывать?

Так что подсознательно он воспринял ученика как обычного соседа по комнате.

У Пэй Цанйи была привычка спать без одежды. После умывания он забрался в постель, скинул верхний халат на край кровати и начал расстёгивать внутренний. На полпути вспомнил что-то и взглянул на Байли Цуцзина, замерев.

Байли Цуцзин полулежал у спинки кровати, глядя в его сторону. Глаза тёмные, как чернила. Их взгляды встретились, и Байли Цуцзин поспешно отвёл глаза, сжав губы.

Пэй Цанйи, с наполовину снятым халатом, вдруг вспомнил свою изначальную роль в книге: он — «пассив», которого этот парень использует как котёл для культивации…

Нахмурившись, он мысленно выругался, накинул халат обратно и лёг.

Сон в верхней одежде был неудобным — он не взял пижаму.

Пэй Цанйи начал жалеть, что позвал Байли Цуцзина. Теперь надо не только следить, чтобы герой не вонзил ему нож посреди ночи, но и менять привычки. Спать в длинном халате — сущее мучение.

404 тихо буркнула:

— Зачем вы вообще так близко к герою…

Её совет был держаться подальше.

Пэй Цанйи ответил мягко, но с притворной искренностью:

— Разве ты не твердила, чтобы я поднимал его благосклонность? Совместная комната сближает.

На самом деле он хотел держать этого щенка на виду, чтобы тот не получил внезапный прорыв и не прижал его к земле…

404 колебалась между верой и недоверием.

Пэй Цанйи неудобно ворочался, глядя на Байли Цуцзина, который задумчиво смотрел в пустоту. Приподняв бровь, он спросил:

— Не спишь?

Байли Цуцзин шевельнулся, взглянул на него и ответил:

— Уже ложусь.

И лёг, не снимая одежды.

Пэй Цанйи насторожился и лениво протянул:

— Не раздеваешься? Тебе не мешает одежда?

Кто-то говорил, что только «те самые» стесняются раздеваться перед мужчинами…

В книге Байли Цуцзин не был «таким». Он использовал учителя как котёл лишь ради силы, внутренне противясь этому. Его сердце принадлежало младшей шимэй Хуа Ло…

Сейчас он должен быть железным гетеросексуалом, без мыслей о мужчинах. Так чего он мнётся?

Заинтригованный, Пэй Цанйи постучал пальцами по кровати и с полуулыбкой добавил:

— Неужто стесняешься?

Глаза Байли Цуцзина сузились, он опустил ресницы:

— Нет, шифу ошибается.

Хм, Пэй Цанйи согласился, что стеснение не вяжется с мрачной натурой Байли Цуцзина. Его мысли больше лежали к заговорам.

Скорее всего, этот щенок не раздевается, чтобы быть наготове — либо против него, либо чтобы сбежать после ночного покушения.

Без одежды не так хорошо убегать, это понятно.

Улыбка Пэй Цанйи стала шире, но глаза похолодели:

— Как хочешь.

Он отвернулся.

Байли Цуцзин замер, но тут же понял — Пэй Цанйи что-то заподозрил… Вздохнув, он изобразил беспомощность:

— Шифу, я не снимаю одежду, чтобы удобнее было вставать ночью, если вам что-то понадобиться.

Вполне логичный повод, хоть и сомнительный… Но раз уж он так сказал, не использовать его было бы некрасиво. Пэй Цанйи ухмыльнулся и похвалил:

— Какой послушный!

И принялся гонять ученика.

Каждые полчаса он будил его: то чай подогреть, то еду у хозяина гостиницы выпросить. Такой темп довёл бы любого до белого каления, но Байли Цуцзин оставался невозмутим, выполняя все прихоти.

К полуночи Пэй Цанйи устал.

Чтобы защититься от ночного удара, он незаметно окружил себя прозрачным барьером. Снаружи ничего не видно, но любого, кто подойдёт, отбросит.

А пока Байли Цуцзин не смотрел, он наложил чары на двери и окна — если тот попытается выйти, Пэй Цанйи почувствует.

Убедившись в безопасности, он спокойно уснул, бросив взгляд на ученика.

Пока Байли Цуцзин был свободен, он полулежал на кровати, читая книгу о техниках.

Заметив взгляд, он закрыл книгу и повернулся:

— Шифу, что прикажете?

— Погаси свет, — равнодушно сказал Пэй Цанйи. Яркий свет мешал спать.

Байли Цуцзин добродушно потушил лампу, отложил книгу и улыбнулся:

— Шифу, спокойной ночи.

Он лёг и закрыл глаза.

Комната погрузилась в тишину и тьму, лишь серебристый лунный свет струился через окно. И только их дыхание нарушало идеальную тишину.

Перед выключением света Пэй Цанйи клонило в сон, а теперь он не мог уснуть.

Байли Цуцзин же, напротив, спал сладко. Длинные ресницы отбрасывали тени, делая его похожим на изящную, невинную куклу.

Такая красивая оболочка, а внутри — маленький дьявол.

Пэй Цанйи отвернулся, глядя в потолок. Ночь будила мысли, и он задумался о жизни после попадания в книгу. Его исчезновение наверняка свело с ума агента и компанию.

Интересно, что подумала полиция, ворвавшись в дом и найдя знаменитого актёра без сознания с порнографической книгой в руках… Чем больше он думал, тем мрачнее становился. Отогнав мысли, он незаметно уснул.

Услышав ровное дыхание неподалёку, Байли Цуцзин беззвучно открыл глаза. Он не спал с самого начала, притворяясь, чтобы понять, что задумал Пэй Цанйи.

Но тот лишь взглянул на него и уснул…

Спящий Пэй Цанйи отличался от обычного: холодность исчезла, сменившись мягкостью. Длинные ресницы прикрывали веки, создавая веер теней. Бледно-розовые губы, совершенной формы.

Спит так сладко, совсем беззащитен?

Он же хотел его убить, и Пэй Цанйи не мог этого не видеть… С его подозрительностью он не стал бы рисковать. Такой спокойный сон — наверняка ловушка.

Стоит подойти, и выскочит какая-нибудь гадость, а потом он проснётся, устроит разнос и, возможно, отправит его обратно в Башню Девяти Кругов Ада.

Байли Цуцзин тихо усмехнулся.

Этот шифу становится интереснее. Явно недолюбливает его, но подавляет убийственные порывы, спасает, а теперь ещё и сам приблизился…

Шифу, чего ты добиваешься?

Шорох ткани прервал мысли. Байли Цуцзин повернулся, и сердце ёкнуло.

Видимо, во сне Пэй Цанйи стало жарко. Он скинул одеяло, а внутренний халат задрался, обнажив длинную ногу. Кожа, как фарфор, тонкая и совершенная, светилась в лунном свете, маня прикоснуться.

Глаза Байли Цуцзина потемнели, в голове вспыхнули кровожадные и яростные мысли.

Кровь в жилах ускорилась. Он тихо рассмеялся, с толикой разочарования.

Странно. Он никогда не интересовался мужчинами, но в последнее время всё чаще хочет прижать этого человека к земле. Даже его жажда убийства ослабла.

Месть всё ещё нужна, но теперь он хочет наказать шифу иначе, интереснее.

Но не сейчас.

С сожалением он закрыл глаза, собираясь вздремнуть. Но перед глазами всплыла картина полураздетого Пэй Цанйи.

Живот напрягся, жар хлынул вниз. У него встало…

С каменным лицом он открыл глаза, в них мелькнула насмешка над собой. Несвоевременные мысли — пустые фантазии. Какой смысл смотреть на плод, который нельзя сорвать? Он наложил на себя Ледяное Заклятье, тело оледенело, и порыв угас. Наконец он погрузился в тяжёлый сон.

Но сон был неспокойным, полным крови и насилия.

— Ты — Ходячее бедствие! Ты погубил и отца и мать, а теперь хочешь уничтожить весь демонический мир?

— Убей его! Убей! Он не достоин трона Владыки Демонов. Только его смерть успокоит народ.

— Верно! Убейте этого проклятого. Регент — родной брат прошлого Владыки, он достоин править. Это воля народа.

— Регент, не медлите! Ради мира демонов пожертвуйте этим отродьем. Принесите этого проклятого в жертву небесам!

Его родители погибли, знать взбунтовалась, дядя-регент узурпировал власть, началась охота за его головой…

Восемь лет. Байли Цуцзину снова восемь, и его жизнь рушится.

Он нахмурился во сне, перевернулся, и сцена сменилась.

— А-Цзин, это всё для твоего блага, понимаешь?

— Ты неправильно выполняешь эту технику! Начинай сначала!

— Я спас твою жизнь, значит, ты мой. Не согласен? Тогда я буду тебя бить, пока ты не смиришься!

«Шлёп! Удар!» Линейка Бесс Бессмертной Кары приносила боль, каждый удар будто доставал до самой души. Во сне он сжал кулаки, ненависть заполнила его грудь…

Пэй Цанйи тоже спал неспокойно. Ему снилось, что он вернулся в современный мир, радуясь кондиционеру и Wi-Fi. Но случайно он открыл горячие новости:

«Шок! Знаменитый актёр впал в кому из-за чтения порнографической книги!»

Чёрт!

Примечания переводчика:

Байли Цуцзин (ночью): Шифу спит так беззащитно... Наверняка ловушка, но... если это не ловушка?"

Перевела для вас Cat&Co

Внезапные фантазии

…

На следующий день Секта Мистического Неба продолжила стремительный путь. К вечеру они остановились в городе, и, заходя в местную таверну, столкнулись с людьми из Секты Пьянящего Аромата.

Секта Пьянящего Аромата не была сильной на Континенте Великих Облаков, но славилась по другой причине: все её ученицы были женщинами, да ещё и красавицами.

Выпускницы секты пользовались популярностью среди элитных холостяков других школ. Многие кланы добивались их расположения, и немало жён в крупных сектах были из Пьянящего Аромата.

Как родной дом этих невест, секта заслужила уважение. Обидеть её означало нажить врагов среди множества школ.

По чистой случайности Секту Пьянящего Аромата вела её глава, Ху Мэнъин. Всего их было восемнадцать, все в белых одеждах с вышитыми цветами на подолах. Здоровые и стройные, они притягивали взгляды.

Когда отряды встретились, Дун Линь поспешил представить Пэй Цанйи.

Поскольку Пэй Цанйи редко появлялся на публике, Ху Мэнъин знала его лишь по слухам. Это была их первая встреча.

Аура Пэй Цанйи была мощной, а внешность — ослепительно прекрасной, с холодной, почти аскетичной грацией. Куда бы он ни пошёл, он привлекал внимание. Половина взглядов учениц Пьянящего Аромата была прикована к нему, другая — к Байли Цуцзину.

Пэй Цанйи, окружённый женским вниманием, оставался невозмутим.

Его фанаты в прошлом мире исчислялись миллионами, и везде, куда он шёл, его встречали восторженные крики. Быть в центре внимания было привычно.

Ху Мэнъин, в глазах которой мелькнуло восхищение, сложила ладони в приветствии:

— Слыхала о славе Лазурного Лорда из Секты Мистического Неба. Вижу, что слухи не лгут — ваше величие впечатляет. Неудивительно, что под вашим началом процветают настоящие таланты.

Пэй Цанйи слегка улыбнулся:

— Вы мне льстите.

Его взгляд скользнул по ученицам:

— Ваши ученицы — само изящество и утончённость. Видно, что это заслуга вашего личного наставления, глава Ху.

Его красота и без того поражала, а холодное лицо заставляло сердца трепетать. Теперь же его улыбка удвоила эффект. Ученицы Пьянящего Аромата зарделось, опуская глаза.

В голове Пэй Цанйи звенели уведомления — благосклонность росла без остановки.

Ху Мэнъин, в глазах которой мелькнула искра, улыбнулась, словно роса на тонком лепестке:

— Лазурный Лорд, вы слишком добры. Встреча — это судьба. Не угостите ли меня бокалом?

Пэй Цанйи, как истинный джентльмен, не мог отказать даме. Кивнув, он легко согласился:

— Хорошо.

В таверне Пэй Цанйи и Ху Мэнъин сели за отдельный стол, остальные ученики расселись группами.

Дун Линь оглядел зал и подошёл к Байли Цуцзину и Хуа Ло:

— Шестая шимэй, седьмой шиди, давайте за один стол.

И бесцеремонно уселся рядом.

Блюда и вино подали быстро. Пэй Цанйи изредка брал палочки, но больше беседовал с Ху Мэнъин.

Ему нужно было узнать о Духовных Горах, и он искусно направлял разговор в нужное русло. Ху Мэнъин охотно делилась информацией.

Духовные Горы состояли из шести пиков, полных редких трав и духовных зверей. Но там же таились ядовитые миазмы, опасные звери и болота.

Секты освоили лишь внешние три пика. Здешние звери были посильны для учеников пятого уровня. Внутренние три пика оставались дикими и смертельно опасными. Лишь единицы с континента бывали там.

Пэй Цанйи задавал вопросы так тонко, что Ху Мэнъин ничего не заподозрила.

Закончив, она посмотрела на него с сияющими глазами:

— Цанйи, я слышала, вы единственный, кто проник в глубины Духовных Гор. Что там? Расскажете?

Пэй Цанйи вздохнул с улыбкой:

— Это… тайна небес, её нельзя раскрывать…

Они болтали весело, то и дело раздавался её звонкий смех и его тихий смешок. Она — изящная и обворожительная, он — холодный и живописный. Вместе они выглядели идеальной парой.

— Кажется, глава Ху заинтересовалась нашим Лазурным Лордом…

— Это было бы здорово! Если главы двух сект поженятся, мы сблизимся с красавицами из Пьянящего Аромата! Отличная новость!

Ученики Мистического Неба и Пьянящего Аромата обменивались взглядами, будто их наставники устроили массовое сватовство.

Байли Цуцзин смотрел на весёлую пару за главным столом, и настроение портилось.

Его красота привлекала взгляды учениц Пьянящего Аромата, но он, не обращая внимания, заботился лишь о девушке в голубом рядом.

— Младшая шимэй, попробуй это ледяное снежное филе — оно очень нежное.

— Младшая шимэй, этот янтарный нектар сладкий и освежающий, идеален для девушек…

Тарелка Хуа Ло скоро превратилась в гору. Она вздохнула:

— Младший шиди, я правда не могу больше…

Сегодня младший шиди словно с цепи сорвался, накладывая ей вдвое больше обычного.

Байли Цуцзин моргнул, остановился и, опустив взгляд, отпил чай.

Дун Линь, уловив момент, зашептал ему сплетни:

— Глава Ху — известная гордячка, холодная красавица. Обычно ни на кого не смотрит. В молодости за ней бегали толпы знатных юношей, а она и бровью не вела. А тут с нашим шицзуном разговорилась, да так бойко.

Байли Цуцзин молча крутил чашу.

Дун Линь разошёлся:

— Шиди Байли, как думаешь, не влюбилась ли глава Ху в нашего шицзуна?

Байли Цуцзин прищурился, насмешливо бросив:

— Шифу и правда пользуется успехом у… старейшин.

Дунлинь: «…» Почему это звучит странно?

— Шиди Байли, глава Ху не так уж стара. Посмотри, она выглядит моложе шестнадцатилетней. «Старейшина» её точно старит…

Байли Цуцзин фыркнул:

— Мастерство вечной молодости.

Дун Линь покосился на него, чувствуя необъяснимую враждебность к Ху Мэнъин.

Хуа Ло тоже взглянула:

— Младший шиди, ты в порядке?

Байли Цуцзин понял, что перегнул, и мягко улыбнулся:

— Всё хорошо. Просто устал, отдохну — и пройдёт.

…

К вечеру, на ночлег, Дун Линь снова поселил Пэй Цанйи и Байли Цуцзина вместе.

Пэй Цанйи не хотел больше возиться и собирался найти повод сменить соседа, но Байли Цуцзин, неизвестно с чего, заявил, что хочет заботиться о шифу и просит не отвергать его сыновнюю преданность.

Пэй Цанйи долго смотрел на него, и мелькнула мысль: не мазохист ли этот щенок?

Но вчера он вёл себя смирно, и беды не натворил.

Ладно, пусть будет как он хочет.

Так они снова оказались в одной комнате.

Пэй Цанйи лень было его гонять по мелким поручениям. Поставив барьер, он спокойно уснул, как обычно.

Конечно, он не терял бдительности. Барьер был надёжным — любое движение, и он бы заметил…

Байли Цуцзин, когда его гоняли, не возмущался, привык к придиркам шифу. Но когда тот перестал его тиранить, он насторожился, подозревая новый подвох. Ворочался полночи, пока не уснул.

Говорят, о чём думаешь днём, то снится ночью. Последние дни он слишком часто думал об одном человеке, и ему приснился редкий сон.

Он был у озера на горе, собирался искупаться, но заметил в воде человека. Несмотря на расстояние и туманную дымку, он ясно разглядел его: чёрные волосы, как шёлк, кожа, как нефрит, окутанная лунным светом.

Пэй Цанйи.

Байли Цуцзин затаил дыхание, застыв на берегу.

— Щенок, чего пялишься? — Пэй Цанйи вдруг вылетел из воды и приземлился перед ним.

Байли Цуцзин отступил. Волосы Пэй Цанйи, мокрые, струились по плечам. Хоть он накинул халат, тот был полурасстёгнут, маняще притягивая взгляд. Сердце Байли Цуцзина пропустило удар.

Но когда в руке Пэй Цанйи появилась белая нефритовая Линейка Бессмертной Кары, его пробрал озноб!

Как и ожидалось, линейка обрушила на него град ударов!

Байли Цуцзин не раз страдал от этой Линейки. Все мечты испарились. Но вместо того чтобы стиснуть зубы, как раньше, он увернулся от шквала ударов.

— Щенок, ещё и уворачиваешься! — рявкнул Пэй Цанйи, ускоряя удары.

Злость вспыхнула. Байли Цуцзин холодно усмехнулся, вытащил меч и вступил в бой.

После яростной схватки, полной молний и грома, он ударом ладони отправил Пэй Цанйи в полёт.

Глаза застилала ярость. Он бросился следом, прижал его к земле, не дав подняться, и попытался вырвать ненавистную Линейку, чтобы сломать её.

Учитель и ученик катались по земле. Но удача была на стороне Байли Цуцзина — он придавил Пэй Цанйи к земле, обездвижив его. Схватив Линейку, он сковал его руки и ноги, глядя сверху вниз.

Во сне Пэй Цанйи сжал губы, его острые, как у феникса, глаза горели гневом:

— Негодный ученик! Слезь с меня!

Он отчаянно бился, пытаясь сбросить его, но тщетно. Глаза Байли Цуцзина лишь становились темнее.

Примечание переводчика: Байли Цуцзин: днём — 'я просто заботливый ученик', ночью — 'а теперь ты мой пленник, шифу!

Перевела для вас Cat&Co

Нравлюсь ли я тебе?

В процессе борьбы одежда Пэй Цанйи окончательно растрепалась, полы халата распахнулись.

Он отчаянно сопротивлялся, и Байли Цуцзин, сам того не замечая, сильнее сжимал его, оставляя на коже лёгкие розовые следы. В лунном свете они выглядели завораживающе, будоража чувства и разжигая желания.

В этот миг сердце Байли Цуцзина билось точно гром, кровь вскипела, и только прохлада тела под ним могла утолить этот жар…

В его чёрных глазах проступили пурпурные узоры. Он смотрел на сжавшего губы, борющегося человека, будто на рыбу, беспомощно трепыхающуюся на разделочной доске…

Он — хищник, а шифу — добыча.

Голос Байли Цуцзина дрожал от смеха и жестокости:

— Шифу…

Нежный, как вода, тон контрастировал с железной хваткой. Неясно, что им двигало, но он внезапно наклонился и поцеловал его.

Бам! Резкая боль во области лба. Всё вокруг рассыпалось, как снежная лавина. Он распахнул глаза и понял, что лежит на кровати. Видимо, перевернулся во сне и ударился лбом о жёсткий край — боль пекла огнём.

Потирая лоб, он взглянул на соседнюю кровать и вздрогнул.

Пэй Цанйи, неизвестно когда проснувшийся, лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на него с непроницаемым выражением.

Небо едва посветлело, утренний ветерок врывался в комнату, принося прохладу.

Их взгляды встретились. Пэй Цанйи равнодушно спросил:

— Что тебе снилось?

Тон был нейтральным, без намёка на эмоции.

Снилось, как я прижал тебя к земле и поцеловал.

Такую правду говорить нельзя — это конец. Пэй Цанйи кажется спокойным, но если узнает о таких мыслях, то, возможно, одним взмахом меча очистит секту от позора.

Глаза Байли Цуцзина блеснули. Он тихо вздохнул, в голосе появилась нотка обиды:

— Шифу, мне приснился кошмар…

Пэй Цанйи: «…»

Опять началось. Этот щенок снова играет. В современном мире он бы точно стал его главным соперником.

Пэй Цанйи сел, полуоблокотившись на спинку кровати, и лениво сказал:

— Какой кошмар? Расскажи.

Он сделал вид, будто готов выслушать, любую байку, которую выдумает его «послушный» ученик.

После сна нательная одежда Пэй Цанйи была в беспорядке, слегка сползла, обнажив полоску белоснежной кожи. Он не придал этому значения.

Пальцы Байли Цуцзина сжались. Он поспешно отвёл взгляд, чтобы Пэй Цанйи не заметил его потемневших глаз.

— Я… я видел во сне шифу…

Пэй Цанйи приподнял бровь, с полуулыбкой глядя на него:

— И что я делал в твоём сне?

Этот щенок неизвестно что видел, но посреди ночи вдруг тихо позвал «шифу», отчего Пэй Цанйи мгновенно проснулся, полный раздражения. Не успел он ничего сказать, как тот с размаху ударился лбом о кровать — звук был звонкий и приятный.

Пэй Цанйи злился и еле сдерживал смех. А теперь этот малый, проснувшись, молча пялился на него, отчего у Пэй Цанйи побежали мурашки.

Неужели… он во сне хотел одним ударом прикончить своего господина?

Байли Цуцзин вздохнул, жалобно продолжив:

— Мне снилось, что шифу принял десяток новых младших шиди. Они вились вокруг вас, щебетали без умолку.

Пэй Цанйи: «…»

— Снилось, что после их появления шифу перестал меня баловать… Каждый день водил их на прогулки и тренировки, а меня бросил одного на Пике Лунного Света отрабатывать Технику Бесформенного Перемещения.

Вот это объяснение! И почему звал шифу, и почему лбом о кровать — всё идеально.

Техника Бесформенного Перемещения? Да верю я тебе, как же.

Пэй Цанйи был поражён, но от этих слов у него заныли зубы:

— Ты слишком много думаешь.

Даже без новых учеников я не собирался тебя баловать.

Глаза Байли Цуцзина засияли, он изобразил радость:

— Значит, шифу не будет брать новых учеников и уделит мне больше внимания?

Пэй Цанйи посмотрел на его чистый взгляд, полный надежды, и заподозрил, что встал сегодня не с той ноги.

Что на этого щенка нашло? С чего он вдруг разыгрывает трогательную сцену учитель-ученик?

С одной стороны, он тайком мечтает прикончить его, с другой — искренне борется за внимание…

Герой, у тебя точно нет раздвоения личности??

На следующий день они наконец прибыли к вратам Духовных Гор.

Духовные Горы были благословенной землёй, напитанной духовной энергией. Шесть пиков возвышались один над другим, шестой, самый высокий, скрывался в облаках, окружённый золотым барьером и охраняемый свирепыми божественными зверями. Никто не знал, как его преодолеть.

В полдень ядовитый туман, окутывающий вход, рассеялся, открыв проход в форме полумесяца.

Как первая секта континента, Секта Мистического Неба всегда входила первой. В этом году, под уступки других сект, они снова вошли первыми.

Пэй Цанйи шёл впереди, Байли Цуцзин и Дун Линь чуть позади, остальные ученики следовали за ними.

Пэй Цанйи впервые видел пейзажи Духовных Гор. Деревья всех видов тянулись к небу, их кроны почти не пропускали свет. Под ними вились диковинные цветы и травы, переплетённые лианами.

Ветер колыхал зелёное море, древние деревья раскинули шатры. Тонкие белёсые облака плыли низко, распадаясь в дым при движении руки.

Не зря это место считалось шедевром природы.

Дун Линь подошёл уточнить формат и правила испытания. У Пэй Цанйи не было воспоминаний оригинала, но он не растерялся:

— Как было в прошлые годы, так и в этом.

Дун Линь понял и повёл отряд Секты Мистического Неба прямо к третьему пику.

Их ученики были выносливы и крепки, идеально подходили для схваток на третьем пике. А если повезёт, после хорошей взбучки могли наткнуться на редкого духовного зверя.

Дун Линь достал из хранилища тридцать сигнальных ракет, похожих на фейерверки, и раздал ученикам. Пэй Цанйи узнал их — взрыв одной был виден за десятки ли.

Всё было чётко организовано, Пэй Цанйи не пришлось напрягаться. Устроив всех, Дун Линь спросил:

— Шифу, в этом году идём на север или на юг?

404, давно молчавшая, оживилась в голове:

— Юг! Юг! Там солнечно!

Пэй Цанйи понял:

— Север.

404 ушла в депрессию.

Дун Линь — всё как обычно, значит, север. Он раздал ученикам зоны действия, затем распустил их, велев тянуть жребий для команд.

— Шисюн Байли, идём, — позвал один из товарищей.

Байли Цуцзин попал в тройку с двумя парнями. Он оглянулся на Пэй Цанйи, стоявшего неподалёку.

Его шифу редко участвовал в испытаниях Духовных Гор. Зачем он здесь на этот раз?

Пэй Цанйи говорил с Дун Линем, но, почувствовав взгляд, посмотрел на него и приподнял бровь.

Байли Цуцзин моргнул, ничего не сказал, лишь мягко улыбнулся и ушёл с товарищами.

Пэй Цанйи, озадаченный его улыбкой, отвёл взгляд:

— Дун Линь, что ты сказал?

Дун Линь почтительно повторил:

— Шифу, неподалёку есть павильон Гор и Рек. Если устанете, можете там отдохнуть. Ученики справятся, больших проблем не будет.

Третий пик они посещали ежегодно. Здешние звери и опасности были примерно по силам ученикам пятого уровня ци, так что хаоса не ожидалось. А с Лазурным Лордом в запасе можно было вообще носиться по всей горе.

Пэй Цанйи кивнул. Он и правда устал. Взмахнув рукавом, он несколькими прыжками достиг вершины небольшого пика, где стоял изящный павильон с надписью «Горы и Реки».

Отсюда открывался вид на всё внизу — ученики двигались, как чёрные точки.

Дун Линь не ожидал, что шифу исчезнет так быстро, не успев взять сигнальную ракету. Впрочем, с его силой она вряд ли понадобится.

Пэй Цанйи долго смотрел с павильона, но ничего необычного не заметил. Подумав, он взмахнул рукой, вызвав водяное зеркало. В нём отразилась команда Байли Цуцзина.

Им катастрофически не везло. Они угодили в логово чёрнопламенных волков, с трудом зарубили стаю, но тут вылезли духовные змеи. Двое товарищей, бледные от страха, бросились бежать, угодив прямиком в берлогу медведя…

Байли Цуцзин, таща двух горе-напарников, выглядел измотанным. Пэй Цанйи смотрел с удовольствием.

Вдруг Байли Цуцзин взглянул в его сторону, и Пэй Цанйи напрягся. Неужели щенок заметил, что он подглядывает?

Но тут из зарослей выскочила змея, и Байли Цуцзин одним ударом меча прикончил её. Напарники смотрели на него с обожанием.

Похоже, он смотрел на змею, а не на него.

Пэй Цанйи, заскучав, закрыл зеркало. Герой встречал лишь зверей среднего уровня — никаких признаков судьбоносной встречи…

Такое наблюдение лишь отнимало время. Лучше действовать.

— 404, — позвал он.

Тишина.

Система молчала с самого начала, что было странно.

Поставив чашку, он лениво протянул:

— Отзовись, или опять вирус подхватила? Ц-ц, слишком часто ты ломаешься. У меня теперь куча очков, может, сменить тебя? Как насчёт 666? Число кажется счастливым…

404:

— Писк!

Пэй Цанйи еле сдержал смех. Система довольно забавная.

— Смотрю, главный герой настоящий мастер по нахождению неприятностей, но даже если перебьёт всех на трёх пиках, силы ему не прибавится…

404, наученная горьким опытом, молчала, не желая подставляться.

Пэй Цанйи постучал пальцами по перилам:

— По канону, герой в горах обязан найти приключение. Дай угадаю: какой-нибудь умирающий мастер ждёт, чтобы передать ему силу и мирно отойти?

404 мысленно фыркнула: таких дураков мало, эта книга не так устроена!

Пэй Цанйи, развлекаясь, продолжал болтать с 404, перебирая варианты. 404 молчала, делала обиженный вид, не желая спойлерить.

Наконец он лениво сказал:

— Придумал самый клишированный сюжет. Герой врывается в пещеру, а там — древний манускрипт…

404 дёрнулась!

Пэй Цанйи, чувствуя её эмоции, понял, что попал в точку. Вспомнив разные клише из эротических книг, он ухмыльнулся:

— Это что, манускрипт двойной культивации, вроде Канона Весёлого Союза?

Бинго!

Какой же у её мастера потрясающий мозг! Как он так быстро догадался?

404 чуть не расплакалась, но, собравшись мыслями, сказала:

— Мастер, хватит гадать! Ты здесь лишь как турист, любуйся пейзажами, они тут на редкость замечательные. Меньше думай о всяких пошлостях…

Пэй Цанйи улыбнулся, убрал чашку в хранилище и встал.

— Ма...Мастер? Ты куда? — 404 запаниковала от этого движения.

— Надоело сидеть, прогуляюсь, — весело ответил он.

404: «…» Интуиция подсказывала, что он не просто «гулять» собрался.

Пэй Цанйи определил направление и направился к южному склону, разглядывая горы, воду, духовных зверей…

А заодно искать ту чёртову книгу, чтобы уничтожить.

Двойная культивация с ним? Ни за что.

Байли Цуцзин, почувствовав, что слежка прекратилась, прищурился.

С самого начала он ощущал взгляд. Логически он не мог знать, кто это, но сердце подсказывало — Пэй Цанйи.

Раз шифу хочет наблюдать, он показал ему идиллию с двумя бестолковыми напарниками. Теперь взгляд пропал, и притворяться не нужно.

Убрав меч, он бросил напарникам:

— Пойду разведаю путь.

Не дав им ответить, он ушёл, моментально бросив команду.

По натуре он предпочитал действовать один.

Пэй Цанйи следил за ним, и не ответить тем же было бы обидно… Байли Цуцзин вызвал чёрный туман, и перед ним появилось сине-фиолетовое зеркало.

В нём Пэй Цанйи выходил из павильона Гор и Рек, собираясь спуститься.

Долго смотреть рискованно. Пэй Цанйи, будто почувствовав, поднял взгляд. Байли Цуцзин быстро спрятал зеркало.

Судя по картинке, Пэй Цанйи идёт на южный склон…

Что там спрятано?

Северный третий пик Байли Цуцзин знал как свои пять пальцев — скучно. Раз так, почему бы не пойти на юг и не узнать, что задумал шифу?

— Мастер, зачем ты пошёл на юг? Там солнце, зажаришься! Вернёмся? — ныла 404.

Пэй Цанйи игнорировал, продолжая бродить.

Цветы и деревья здесь были огромными — цветок размером с голову, деревья закрывали небо. Даже солнце не пробивалось, так что 404 несла чушь.

Он долго искал пещеру, но нашёл лишь странных духовных зверей. Они, завидев его, убегали в страхе, не давая разглядеть себя.

Видимо, его мощная аура их подавляла.

Пэй Цанйи был доволен. Хоть сюжет книги и подложил ему свинью, но сделал довольно сильным. В таком опасном месте он мог разобраться с чем угодно.

Он зашёл глубже, потеряв ориентир. Как современный человек, он плохо разбирался в дикой местности и вскоре заблудился.

Оглядевшись, он насторожился.

Раньше деревья закрывали небо, не пропуская свет. Но здесь они были ниже, солнца больше, а кусты и лианы вымахали в человеческий рост.

Среди лиан цвели незнакомые цветы, разных видов и размеров.

Впереди слева было море алых цветов, лепестки многослойные, размером с миску, колыхались на ветру, притягивая взгляд.

— 404, что за цветы? — спросил он.

— Ш-ш… погоди… я опять…

Пэй Цанйи покачал головой. 404 снова глючит, неудивительно, что она затихла.

Ну и ладно, тишина.

Он подошёл ближе, чтобы рассмотреть, но из зарослей раздался шорох, и выскользнула фигура.

Пэй Цанйи напрягся. Это был ребёнок в красной одежде, с красивым, почти андрогинным лицом, в пушистом плаще. Из огненных волос торчали острые лисьи уши, глаза были изумрудными…

Не человек — духовный зверь! Лисица, способная принимать человеческий облик.

Увидев его, лисёнок втянул голову в цветы и бросился бежать.

Пэй Цанйи, впервые увидев живого демона, да ещё такого милого, не удержался и погнался за ним.

Лисёнок был скользким, как стрела. Пэй Цанйи не отставал — он давно хотел приручить зверя, и эта лисица ему нравилась.

Погоня длилась полчаса. Они выскочили из леса на зелёную поляну, за которой раскинулся персиковый сад, усыпанный цветами, словно алое облако.

Лисёнок нырнул в сад, и Пэй Цанйи последовал за ним.

Внутри лисёнок пропал. Пэй Цанйи нахмурился, начертил пальцем знак слежения и выпустил его. Знак метнулся в сторону.

Следуя за ним, он обогнул несколько деревьев и вышел к озеру.

Вода журчала, прозрачная, как стекло. В центре, наполовину погружённый, плавал молодой мужчина.

Пэй Цанйи прищурился, разглядывая его.

Мужчина, повернувшись боком, был словно вырезан из нефрита: черты лица глубокие, красивые, с демоническим обаянием. Глаза с приподнятыми уголками казались то бесчувственными, то страстными. Длинные волосы, закрывая спину, струились в воде.

На его плече сидела огненная лисица. Мужчина гладил её:

— Огонёк, чего так бежал? Опасность?

Лисица, глядя на Пэй Цанйи, тявкнула, будто жалуясь.

Мужчина повернулся, встретившись взглядом с Пэй Цанйи. В его глазах мелькнул свет. Откинув мокрые волосы, он улыбнулся:

— Так это ты гнался за моим Огоньком, да?

Голос был обладал особым магнетизмом, с хрипотцой, дьявольски притягательной.

Пэй Цанйи посмотрел на лисицу, до него дошло, что это и есть его добыча, вернувшаяся в звериный облик.

Оказалось, что у неё есть хозяин. Жаль. Он сложил ладони:

— Не знал, что зверь занят. Прошу прощения.

Мужчина великодушно отмахнулся:

— Ничего, незнание — не грех. Я Бай Су. А ты кто?

В Духовные Горы входило много сект, и Пэй Цанйи почти никого не знал, так что встреча не показалась странной.

Этот человек купается один в таком опасном месте — наверняка мастер. Может, глава секты?

Пэй Цанйи был любопытен, но 404, которая могла бы помочь, зависла. Он назвал своё имя.

Попаданец кивнул:

— Брат Пэй.

Пэй Цанйи насторожился. Его имя гремело на континенте, вызывая трепет, но этот Бай Су, похоже, не знал, кто он.

Странно.

Кто он? Отшельник? Или демон?

Взглянув на лисицу, Пэй Цанйи заметил, что её лапы кажутся скованными.

Его миссия — найти книгу двойной культивации. Может, она связана с этим Бай Су?

Улыбнувшись, он начал беседу, надеясь выведать что-то.

Они говорили: один в воде, другой на берегу.

Бай Су, видимо, устал от этого неприятного расстояния и поплыл к берегу.

Пэй Цанйи замер, заметив, что тот абсолютно голый. Верхняя часть тела была на виду, нижняя — в воде, но озеро было прозрачным, и всё просматривалось.

Кожа Бай Су сияла под солнцем, мягкая и гладкая.

Заметив взгляд, Бай Су улыбнулся, не прикрываясь, щедро демонстрируя себя. Его демоническая аура, усиленная наготой, завораживала, словно он был сиреной.

Глаза Пэй Цанйи дрогнули. Бай Су подплыл, опершись белоснежными руками о берег, и весело сказал:

— Вода здесь полна духовной энергии, идеальна для медитации. Не хочешь спуститься, попрактиковаться?

Его влажные глаза переливались, как солнечное стекло, затягивая, заставляя с ним соглашаться…

Пэй Цанйи на миг поддался, но, с его культивацией, тут же пришёл в себя.

Высшая магия очарования. В древних книгах сказано, что жертва становится марионеткой, безумно влюбляясь. А такую магию часто используют лисы…

Значит этот Бай Су — не человек. Он лис, принявший человеческий облик. А маленькая лисица — его марионетка…

Лис в человеческом облике… Приручить такого было бы неплохо.

Пэй Цанйи незаметно сложил печать, притворившись зачарованным, и шагнул вперёд, будто в трансе:

— Спускаться?

Он стоял у воды, ещё шаг — и он в озере.

Улыбка Бай Су стала ярче, голос — соблазнительнее:

— Да, спустись, попрактикуемся вместе, а?

Чтобы поймать волка, надо рискнуть. В воде, ближе к лисице, шанс приручить выше. Пэй Цанйи шагнул в озеро. Вода была скользкой, словно масло…

Подняв глаза, он увидел Бай Су, плывущего к нему. Чёрные волосы струились по плечам, он походил на сирену, протягивающую руку:

— Друг, в воде лучше без одежды. Давай помогу снять — мокрая ткань мешает…

Его рука легла на плечо Пэй Цанйи, горячая, с паром, будто проникающая в сердце.

Пэй Цанйи смотрел в его глаза, притворяясь зачарованным, позволяя расстёгивать халат, снимать верхнюю одежду…

Глаза Бай Су смягчились, голос стал нежнее:

— Друг, ты мне нравишься. А я тебе?

Его рука скользнула по волосам Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи молчал, глядя на него. В его глазах отражался Бай Су.

Сердце Бай Су дрогнуло. Он соблазнил многих, и влюблённых в него было не счесть, но этот человек — самый сильный и красивый из всех, кого он когда-либо встречал. Его взгляд заставил Бай Су почувствовать себя странно, и его глаза потемнели…

Пэй Цанйи смотрел нежно, будто околдованный, и протянул руку, словно касаясь его лица:

— Нра… вишься…

Его голос был ласковым.

Глаза Бай Су загорелись. Этот бессмертный идеален, почти жалко высасывать его досуха… Улыбнувшись, он сказал:

— Раз я тебе так нравлюсь, не против, если я буду сверху?

Пэй Цанйи: «…»

Все хотят быть сверху? Совсем обнаглели!

Он улыбнулся, с лёгкой беспомощностью и снисхождением:

— Бай Су… Я правда нравлюсь тебе?

Бай Су, заворожённый его взглядом, принял это за игру и ответил:

— Конечно~

Он хотел броситься на него, но золотой свет вспыхнул, и сеть молниеносно накрыла его с головы до ног.

Бай Су: «!!!»

Он попытался вырваться, но сеть будто била током, заставив отдёрнуть руки. Подняв глаза, он увидел ясный взгляд Пэй Цанйи — ни следа очарования.

Сердце похолодело:

— На тебя не подействовало?

Его магия была совершенной, а с аурой этого места она должна быть непревзойдённой! Он погубил столько культиваторов, но сегодня потерпел крах!

Пэй Цанйи, с искренней теплотой, сказал:

— Раз я тебе так нравлюсь, вырежи свой внутренний дан* и покажи.

«Внутренний дан*» — у лисов-оборотней это источник их силы. В китайской мифологии лисы хранят дан в животе или сердце. Достать его — значит либо довериться (как в легендах, где лис отдаёт дан возлюбленному), либо подчиниться (как пленники, которых заставляют отдать силу).

Бай Су похолодел.

Пэй Цанйи, не желая впустую тратить слова, сжал руку, и сеть сжалась.

Демоническая сила Бай Су была велика, он попытался контратаковать. Но сеть, сотканная из силы Пэй Цанйи, была нерушимой. Чем сильнее он бился, тем туже она сжималась, а ток усиливался.

Его кожа горела от боли. Он частично вернулся в истинную форму: лисьи уши, шесть лисьих хвостов, половина лица — человеческая, половина — лисья, демонически прекрасная.

Поняв, что нарвался на мастера, он взмолился, голосом, сочащимся соблазном:

— Мастер Пэй, пощади! Если отпустишь, я отдамся тебе…

Он, превозмогая боль, принял женский облик: пышные формы, чарующее лицо, соблазнительные движения, влажные глаза.

— Пощади меня…

В этом виде он всегда мог разжалобить глупых культиваторов, и они отпускали его…

Пэй Цанйи, казалось, заколебался. Бай Су обрадовался, но услышал его мягкий голос:

— В человеческом облике трудно достать дан. Придётся резать несколько раз… Будь послушным, вернись в истинную форму.

Бай Су: «…» Его лицо побледнело.

Лисёнок рядом дрожал от страха. Пэй Цанйи чуть сжалился.

Что за книга? Все подряд хотят его персик! Даже этот лис, с лицом типичного «пассива», метит в «активы»?

Мечтайте!

Сеть затягивалась, и Бай Су почти вернулся в истинную форму, когда Пэй Цанйи вдруг почувствовал пустоту в даньтяне. Его полная сила, сократилась до одной десятой!

Он ужаснулся, пытаясь собрать энергию, но тело ослабло, силы не было…

Бай Су, почти побеждённый, почувствовал, как давление спало. Сеть исчезала на глазах.

Что происходит?

Он хотел бежать, но увидел бледного Пэй Цанйи, шатающегося в воде.

Неужели бессмертный сбился с пути и впал в одержимость?

Подарок небес! Он овладеет им и высосет всю его силу!

Бай Су подплыл, обвив его руками, но был остановлен слабым белым светом.

Защитный барьер, но такой слабый. Бессмертный действительно уязвим…

Глаза Бай Су блеснули. Вернувшись в мужской облик, он прижался к нему:

— Бессмертный, тебе плохо…

Пэй Цанйи чувствовал, будто холодная змея обвивает его. Он пытался оттолкнуть лиса, но сил в нём не было, энергия рассеивалась.

— Ааа, мастер! Что творится! — 404 вернулась и чуть не рухнула, проверив его состояние. —Мастер, у тебя начался период полнолуния…

Пэй Цанйи, сжав губы, держал шаткий барьер и быстро спросил:

— Какой ещё период?

— У Лазурного Лорда каждый год бывает период, когда его сила падает до одной десятой, тело слабеет, конечности немеют… Короче, он нежный, мягкий и легко валится!

Пэй Цанйи чуть не взорвался:

— Негодяйка! Почему ты не сказала о такой важной детали?

— Мастер, у-у, беги! Нельзя с ним сближаться! Если это случится, котёл привяжется к хозяину! Ты будешь подчиняться этому лису… Сюжет рухнет! — 404 рыдала.

Пэй Цанйи: «!!!»

Голова закружилась от шквала информации. Сдержав желание разнести 404, он прорычал:

— Что делать? Я не могу вырваться. Есть идеи — говори!

404 хныкала:

— Артефакты помогут, но магазин системы завис, мне нужно полчаса, чтобы починить! Мастер, держись! Сохрани свою чистоту!

Пэй Цанйи: «…»

Барьер треснул и разлетелся. Бай Су обнял его. Аромат холодной сливы окутал, дразняще приятный.

Суровый бессмертный… Каков он будет в постели?

Бай Су почувствовал возбуждение. Заметив, как Пэй Цанйи напрягся, он улыбнулся, с ноткой жестокости:

— Бессмертный, теперь ты не уйдёшь…

Он был осторожен, мгновенно запечатав точки акупунктуры Пэй Цанйи.

Убедившись, что тот беспомощен, он посмотрел на его совершенное, холодное лицо, чувствуя смесь вожделения и гнева.

Он чуть не погиб от его руки!

Та сеть ранила его, внутренности до сих пор горели. Но теперь бессмертный слаб и в его власти. Он «поухаживает» за ним.

Усмехнувшись, он обхватил талию Пэй Цанйи и потянулся к его бледно-розовым губам!

Глаза Пэй Цанйи вспыхнули гневом. Лицо лиса приближалось, и он в ярости готов был убивать.

Когда их разделяло лишь расстояние листа бумаги, в воздухе раздался хруст, будто разбился барьер.

Лицо Бай Су побелело. С криком он отлетел на метр, словно ударенный чем-то тяжёлым!

Пэй Цанйи выдохнул и посмотрел вверх. Персиковый сад и озеро таяли, как разбитая мозаика, превращаясь в потоки света. Всё стало сюрреалистичным, голова шла кругом.

Что происходит?

Знакомый голос, холодный, донёсся словно издалека:

— Что вы тут делаете?

Пэй Цанйи вздрогнул и посмотрел на источник.

На берегу, скрестив руки, стоял юноша, глядя сверху вниз. В его глазах была холодность, а в глубине глаз — тлеющий гнев.

Ветер развевал его алую одежду, словно кровавый закат в пустыне. Меч Белого Пламени, чёрный и зловещий, парил рядом, источая морозную ауру.

Байли Цуцзин.

С его появлением всё вокруг рухнуло. Пейзаж сменился: ни персикового сада, ни поляны, ни озера.

Они были в густом лесу с неровной почвой. Пэй Цанйи наполовину погрузился в болото, окрашенное розовым. Пузыри лопались, выпуская лёгкий персиковый миазм.

Бай Су исчез. Вместо него в болоте лежала шестихвостый лис, белоснежная, с розовыми кончиками хвостов. Он был тяжело ранен, едва шевелил головой, а хвосты бессильно дрожали.

Байли Цуцзин стоял на берегу, скрестив руки, глядя на них. Его обычная мягкая улыбка исчезла, лицо было ледяным, глаза — как треснувший лёд.

Пэй Цанйи глубоко вдохнул, поняв.

Шестихвостая лисица создала иллюзию, заманив его в болото, и поставила барьер, который Байли Цуцзин разрушил, усугубив её раны.

Шестихвостый лис смотрел на Байли Цуцзина с ужасом, дрожа всем телом. Из его пасти доносилось жалобное поскуливание, будто он умолял о пощаде.

Но Байли Цуцзин даже не взглянул на него. Меч Белого Пламени с лязгом покинул ножны. Холодный блеск — и лисица была разрублена пополам. Алая кровавая дымка взорвалась, а её тело духовной силой было перемолото в пыль.

Крайне кроваво и жестоко.

Сердце Пэй Цанйи дрогнуло. Он впервые видел такую жестокую сцену и, чувствуя дискомфорт, слегка нахмурился.

Взгляд Байли Цуцзина уже переместился на него, задержавшись на его слегка растрёпанной одежде. В глазах мелькнула убийственная искра.

Пэй Цанйи словно окатили ледяной водой с головы до ног, но в следующее мгновение это ощущение пропало.

Байли Цуцзин вдруг улыбнулся, с холодной, почти демонической насмешкой, но в глазах не было и тени веселья:

— Шифу, вы только что… собирались заняться двойной культивацией с этим лисом?

Примечания переводчика:

Байли Цуцзин: 'Шифу, что это за разврат?!'

Пэй Цанйи: 'Это… духовная практика..?'

Байли Цуцзин: 'Ага, конечно ', достаёт меч — 'Давайте-ка поговорим.'

Перевела для вас Cat&Co

Вместе в бездну

Пэй Цанйи бросил на него холодный взгляд:

— Как думаешь?

— Ученик не знает. Но шифу, похоже, наслаждался, позволяя этому лису быть так близко и не сопротивляясь…

Не то чтобы он не хотел сопротивляться — духовной силы не хватало. Но это нельзя раскрывать главному герою.

Пэй Цанйи лень было оправдываться. Собрав остатки сил, он наконец пробил запечатанные точки акупунктуры.

Он увяз в персиковом болоте, что было крайне неприятно. Пробив печать, он попытался выбраться, но, дёрнувшись пару раз, не сдвинулся с места.

Байли Цуцзин стоял на берегу, не двигаясь и не помогая, лишь холодно смотрел на белую фигуру в центре болота.

В его голове всё ещё мелькала жгучая сцена, увиденная при разрушении барьера. Когда он заметил Пэй Цанйи, переплетённого с другим, его демоническая аура едва не вырвалась наружу. Внезапный гнев поразил даже его самого.

Какое ему дело, с кем Пэй Цанйи занимается двойной культивацией? Почему он так взбесился?

В итоге он нашёл оправдание: как кто-то другой может первым вкусить того, кого он ещё не попробовал?

Пэй Цанйи не знал, о чём думает Байли Цуцзин. Он видел лишь, как тот опустил глаза, глядя на него с непроницаемым выражением, будто что-то замышляя…

Неужели этот щенок заметил, что он ослаб и поэтому застрял?

Сердце Пэй Цанйи сжалось. Он отчаянно хотел выбраться из болота, но, дёрнувшись несколько раз, не только не освободился, но и погрузился глубже.

Это персиковое болото было странным, с невероятной силой притяжения.

В ослабленном состоянии он не мог вырваться. Хуже того, тело погружалось всё быстрее: сначала по пояс, теперь уже по грудь.

Если так продолжится, через минуту его полностью затянет. 404, как всегда, подвела в критический момент, и надеяться на неё не стоило. Единственный, кто мог его вытащить, — этот ученик, мечтающий его прикончить…

Проанализировав ситуацию, Пэй Цанйи сжал губы и протянул руку к Байли Цуцзину:

— Шифу устал. Вытащи меня.

Байли Цуцзин приподнял бровь, вздохнул и усмехнулся:

— Шифу, хватит дразнить ученика. Выходите. Как такая лужа может вас удержать?

Что за игру затеял его учитель? Болото — ловушка для него? Только дурак поверит.

Может, Пэй Цанйи устроил западню, чтобы заманить его? Глаза Байли Цуцзина похолодели.

Пэй Цанйи взглянул на него, не особо удивлённый.

Если этот ученик не утопил его ещё глубже, это уже удача. Неужели он всерьёз надеялся, что герой его спасёт?

Либо задохнуться в болоте, либо быть использованным героем как котёл для культивации, раз за разом. Любой выбор — смерть. Лучше уж умереть с достоинством.

Пэй Цанйи отвёл взгляд. Его плечи уже скрылись в болоте…

В глазах Байли Цуцзина мелькнуло сомнение. Неужели Пэй Цанйи так сильно рискует, чтобы заманить его? Или он правда не может выбраться?

Ситуация не терпела раздумий. Болото достигло шеи Пэй Цанйи. Байли Цуцзин, затаив дыхание, бросился к нему:

— Дайте руку!

Жить лучше, чем умереть. Пэй Цанйи, не раздумывая, протянул свободную руку. Его крепко схватили и резко потянули, вытащив на несколько сантиметров.

Байли Цуцзин не ожидал, что болото так сильно засасывает. Он чуть не свалился сам, но, отбросив сомнения, начал тянуть сильнее…

Плечи… грудь… Ещё чуть-чуть, и половина тела была бы свободна, но всё резко изменилось.

Вокруг Пэй Цанйи в болоте возник огромный водоворот. Неотвратимая сила потянула вниз. Байли Цуцзин, не успев среагировать, был втянут вместе с ним!

Перед глазами потемнело. Байли Цуцзин стиснул зубы. Проклятье, ловушка! Его учитель снова его переиграл!

Всё кружилось, небо и земля смешались. Байли Цуцзин вцепился в запястье Пэй Цанйи, не отпуская. Если умрёт, то утащит его за собой! Хм!

Пэй Цанйи тоже кружился, не в силах остановиться. Запястье ныло от хватки Байли Цуцзина. Он пытался вырваться, но этот гад держал, как клещами, и с его силой это было невозможно.

Мало того, Байли Цуцзин, видимо, почувствовав сопротивление, с силой дёрнул его и обхватил, сжав талию так, что она заболела.

Пэй Цанйи врезался в его грудь, в глазах заплясали звёзды. Он хотел что-то сказать, но ледяной ветер заткнул ему рот. Почему этот щенок, вместо того чтобы спасаться, мёртвой хваткой держит его?

Они, как сросшиеся рыбы, крутились в водовороте, падая в бездонную пропасть.

…

Бум… Неизвестно, сколько они падали, но наконец рухнули на твёрдую поверхность.

Несмотря на их мастерство, падение с такой высоты оглушило. Перед глазами кружились звёзды и птички.

Пэй Цанйи, придя в себя, упёрся рукой, чтобы встать, и почувствовал под ладонью что-то мягкое, но твёрдое, тёплое…

Что это?

Он замер, не сразу поняв, что трогает, и машинально сжал. Снизу раздался голос, будто сквозь стиснутые зубы:

— Шифу, вы пристаёте к ученику?

Пэй Цанйи понял — это грудь Байли Цуцзина.

Они приземлились вместе, и, по воле судьбы, Байли Цуцзин героически стал его подушкой. Судя по хриплому голосу, ему нехило досталось.

Пэй Цанйи огляделся, проверяя, не разрушается ли мир. К счастью, нет — значит, Байли Цуцзин жив.

По его прикидкам, они упали с высоты не меньше километра. Обычный человек размазался бы по поверхности, но они, защищённые духовной энергией, отделались лёгким испугом.

Он проверил себя: суставы ныли, но руки-ноги были в порядке, травм нет.

Байли Цуцзин шевельнулся, выдавливая:

— Шифу, не пора ли встать? Сколько вы ещё будете лежать на ученике?

Он признаёт, что у него были не совсем приличные мысли о шифу, но сейчас всё тело ломило, затылок горел, в глазах темнело. Какие уж тут фантазии!

Пэй Цанйи чуть не рассмеялся и лениво встал:

— Шифу удивлялся, почему ты так крепко меня обнимал… Оказывается, хотел стать моей подушкой. Какой послушный.

От этих слов Байли Цуцзин чуть не выплюнул кровь. Они кувыркались столько раз, почему именно он оказался снизу?

Он помнил, что в падении был сверху, но в последний момент, повинуясь порыву, перевернул Пэй Цанйи, став подушкой. И вот результат.

Ха, может, его шифу магией заставил? Всё возможно.

Байли Цуцзин медленно поднялся, чувствуя боль во всём теле, и пробормотал, потирая шишку на затылке:

— Вот же…

Пэй Цанйи огляделся, ощущая странность места.

Они были в пещере. Стены, неизвестно из чего, испускали слабый розовый свет. Впереди тянулся длинный коридор, ведущий в неизвестность.

Взглянув вверх, он увидел лишь тьму, без намёка на свет.

Похоже, единственный путь — вперёд. Пэй Цанйи хотел что-то сказать, но, увидев лицо Байли Цуцзина, замер.

На его безупречно красивом лице красовался след от зубов. Свет был тусклым, и он не сразу это заметил.

Пэй Цанйи: «…»

Похоже, во время падения он случайно укусил его… Но оба были оглушены, и никто не обратил внимания.

Байли Цуцзин, размялся, чувствуя, как кровь оживает. Подняв глаза, он заметил странный взгляд Пэй Цанйи, полный невысказанного.

Сердце ёкнуло. Неужели он разбил лицо?

Он хотел найти зеркало, но Пэй Цанйи отвёл взгляд и небрежно сменил тему:

— Твой талисман связи работает? Мой сломался.

Сломался? Байли Цуцзин достал свой и попробовал связаться с внешним миром — безуспешно, как и сказал Пэй Цанйи.

В чём проблема. Что там снаружи?

Подумав, он достал золотой талисман. Талисман на поясе Пэй Цанйи засветился, и из него раздался голос Байли Цуцзина.

Похоже, они внутри барьера, блокирующего связь с внешним миром, но позволяющем общаться внутри.

Придётся выбираться отсюда самим.

Пэй Цанйи попробовал связаться с 404 — тишина. Система, как обычно, зависла, на неё надежды нет.

Байли Цуцзин взглянул на него, заметив бледность:

— Шифу, вы ранены?

Едва ли. Подушкой-то был не он.

Пэй Цанйи не собирался раскрывать, что его силы иссякли, боясь, что ученик воспользуется шансом. Он уклончиво ответил:

— Нет, просто давно не падал. Не такой крепкий, как ты.

Байли Цуцзин: «…»

Пэй Цанйи, не желая выдать слабость, шагнул вперёд:

— Идём, найдём выход.

— Хорошо! — Байли Цуцзин обогнал его.

Стены пещеры мерцали розовым светом. Тишина была абсолютной, слышны были только шаги и дыхание.

Из-за проклятого периода полнолуния Пэй Цанйи чувствовал слабость, ноги подкашивались, голова кружилась, хотелось лечь и уснуть.

Но он шёл ровно, сдерживая дыхание, чтобы казаться нормальным. Байли Цуцзин не заметил ничего странного, лишь почувствовал, что шифу сегодня тих и шаги тяжеловаты.

Ранен?

Чутьё Байли Цуцзина было острым. Он остановился и обернулся:

— Шифу, вы ранены?

Голос эхом разнёсся по пещере, с ноткой глубины.

Пэй Цанйи напрягся. Вот же проницательный щенок. Спокойно ответил:

— Ничего, лёгкая царапина.

Свет был тусклым, лиц толком не разглядеть, только силуэты.

Он чувствовал взгляд Байли Цуцзина.

— Если шифу устал, можно отдохнуть. Спешить некуда, лучше подлечиться и потом искать выход.

Пэй Цанйи не понял, искренне ли он заботится или проверяет…

Глаза дрогнули, он улыбнулся:

— Шифу в порядке, идём дальше.

В таком месте каждая секунда повышала риск. Остановиться — ещё опаснее. Если герой что-то заподозрит, у него нет сил сопротивляться.

Нужно притворяться, что он лишь слегка ушибся, но всё ещё силён.

Стиснув зубы от слабости, Пэй Цанйи использовал остаток энергии, чтобы шаги стали лёгкими, и поплыл по коридору, будто вышел на прогулку.

Байли Цуцзин промолчал. Он хотел идти впереди, но Пэй Цанйи приблизился.

Что задумал шифу? Он напрягся.

Но Пэй Цанйи лишь прошёл мимо, шутливо потрепав его по голове:

— Неужели ученик боится? Не беда, шифу пойдёт первым.

Широкий белый рукав скользнул по лицу Байли Цуцзина, оставив лёгкое волнение, как круги на воде. Вблизи он уловил холодный аромат сливы, смешанный с ледяной свежестью.

Байли Цуцзин смотрел на белую фигуру впереди, взгляд был сложным.

В момент касания он ощутил духовную энергию Пэй Цанйи — мощную, но слегка застоявшуюся, не сильно мешающую…

Раз он идёт впереди, раны, если и есть, не тяжёлые.

Они шли долго, один за другим. Пэй Цанйи казался безмятежным, но внутри паниковал.

Головокружение усиливалось, энергия тратилась на поддержание спокойного внешнего вида. Ещё немного, и он потеряет сознание…

Он сжал кулаки, чуть не раздирая кожу.

С момента падения он понял: это место — судьбоносная возможность для главного героя. Скорее всего, здесь Байли Цуцзин найдёт ту чёртову книгу двойной культивации.

Нужно быть начеку, найти её первым и уничтожить, пока герой не заметил.

Когда он почти не выдерживал, впереди показалась развилка: два коридора, оба с розовым светом, ведущие в неизвестность.

Пэй Цанйи глубоко вдохнул, выровнял дыхание и повернулся к Байли Цуцзину:

— Два пути. Какой выбираешь?

Байли Цуцзин прищурился. Разделиться?:

— Место опасное, будущее неясно. Шифу, лучше не расходиться.

Он говорил правду: в неизвестной местности разделяться глупо.

Пэй Цанйи знал это, но боялся рухнуть перед героем, если останется рядом.

— Я проверил — опасности нет. Не бойся. Разделимся — найдём выход быстрее. Если что, свяжемся талисманами, — спокойно сказал он.

Байли Цуцзин, видя его упорство, не спорил. Оглядев пути, он почувствовал, что правый кажется лучше:

— Шифу прав. Тогда ученик выберет правый.

Пэй Цанйи моргнул. Герой сам выбрал путь — значит, судьба там. Он быстро соображал и медленно сказал:

— Правый? Совпало с моим выбором…

Неужели Пэй Цанйи тоже приглядел правый?

Ну, пусть берёт, ему всё равно. Байли Цуцзин улыбнулся:

— Раз шифу нравится правый, ученик пойдёт налево.

Пэй Цанйи улыбнулся:

— Хорошо.

Они разошлись. Пройдя метров сто по правому коридору, Пэй Цанйи не выдержал. Достав из хранилища подстилку, он опёрся о стену и медленно сел.

В голове гудело, всё тело плыло, его мутило. И, что странно, он проголодался.

В хранилище было полно артефактов, но ни крошки еды.

На его уровне культивации голод не должен ощущаться, но сейчас он был голоден, как обычный человек…

Что это? Пещера настолько странная, или период полнолуния сделал ему тело почти как у смертного?

Голодный, сонный, замёрзший, Пэй Цанйи не мог ничего сделать, кроме как сесть и начать медитировать.

Через полчаса ему полегчало. Открыв глаза, он собрался встать, но рука наткнулась на что-то…

В стороне раздался щёлк, будто сработал механизм.

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи: 'Выбирай — право или лево.'

Байли Цуцзин: 'Право.'

Пэй Цанйи: 'О, я тоже хотел право!'

Байли Цуцзин: '...Шифу, вы точно не ведёте меня в ловушку?'

Перевела для вас Cat&Co

Поцелуй под водой

Пэй Цанйи почуял неладное и хотел уйти, но под ногами разверзлась бездна. Не успев среагировать, он рухнул вниз.

Хроническое невезение! Точно 404 заразила его этим! Скрипя зубами, он попытался удержаться в воздухе, но духовной силы не хватало — он лишь замедлил падение.

Бум! Он с размаху врезался в озеро.

Вода хлынула со всех сторон. Открыв глаза, он увидел лазурное сияние озера, чистое, как хрусталь. Мелкие рыбы и креветки сновали вокруг, а снизу пробивался мягкий свет. Приглядевшись, он заметил кораллы, мерцающие розовым.

Кораллы были причудливыми: одни напоминали древние деревья, другие — парящих птиц. Высокие, крепкие, они образовывали подводный лес, окутанный нежным сиянием.

На дне цвели невиданные цветы — розовые, прозрачные, с жёлтыми тычинками, колыхавшиеся в воде. Манящие, почти волшебные.

Пэй Цанйи задумался.

Такой пейзаж — явное место для судьбоносной находки. Возможно, здесь спрятана книга. Но лес огромен, поиски займут вечность…

Стиснув зубы, он потратил остатки духовной силы на Заклинание Изгнания Воды, создав барьер, отталкивающий воду.

Обычно это было пустяком, но теперь, с истощённой энергией, каждый её клочок был на вес золота.

Внутри барьера дышать стало легче. Он направил светящийся шар вниз, к подводному лесу.

Он искал долго, обшарив каждую пещеру, но книги не нашёл. Уже готовый отступить, он заметил впереди нечто странное. Взглянув, замер.

На кроваво-красном коралловом троне восседал белый скелет.

В рваном чёрно-красном даосском одеянии, с руками на коленях и опущенной головой, он выглядел загадочно, словно отшельник, погружённый в вечный покой.

Пещера, озеро, останки мастера — классика. Книга точно рядом. Пэй Цанйи выдохнул и осторожно подплыл, обойдя скелет. Ничего.

Он был под водой полчаса, барьер слабел, держась лишь на его воле…

Надо спешить.

Собравшись, Пэй Цанйи внимательно осмотрел скелет. Одеяние колыхалось в воде, но кости сидели неподвижно, будто приросли к трону.

Может, книга под одеждой? Он шагнул ближе, пытаясь сдвинуть скелет, но тот весил целую гору и не поддавался, словно сросся с троном…

Что ж…

Не поклониться ли? Проявить почтение, чтобы мастер «отдал» сокровище?

Пэй Цанйи не знал, откуда такая мысль, но барьер таял, и он решил рискнуть.

Сложив руки, он почтительно поклонился чёрному даосу.

Щёлк. С лёгким звуком скелет отделился от трона и всплыл.

Пэй Цанйи отодвинул его. На месте, где тот сидел, лежал тёмно-красный лакированный сундучок с тонкой резьбой, размером с книгу.

Он притянул сундучок. Тот прошёл через барьер и оказался в его руках.

Тяжёлый, как судьба.

С усилием открыв его, Пэй Цанйи увидел белую книгу. На обложке — пышный персиковый цветок, пропитанный демонической притягательностью, словно взгляд роковой красавицы.

Сразу ясно — книга не из благопристойных. На форзаце надпись: «Секреты гармонии — в этих страницах».

Самоуверенный автор, тц.

Пролистнув, он увидел полный набор поз — всё, что можно вообразить, и даже больше.

Пэй Цанйи: «…»

Слава небесам, он выведал у 404 правду и нашёл Канон Двойной Культивации первым. Попади она к этому щенку, последствия были бы катастрофическими.

По спине пробежал холод. Он достал заготовленный Свод Свободного Будды, положил в сундучок, вернул его на место и усадил «мастера» обратно.

Подмена удалась.

Когда Байли Цуцзин найдёт это место, он обрадуется редкому Своду Свободного Будды, что учит бесстрастию и отрешённости. Если он талантлив, то пострижётся в монахи, будет поститься и перебирать чётки.

Милый ученик, в этой книге — все надежды твоего шифу.

Закончив, Пэй Цанйи выдохнул с облегчением и взглянул на Канон с холодным презрением.

Такое зло надо уничтожить.

Белый свет вспыхнул в руке, чтобы испепелить книгу, но её поверхность полыхнула сине-фиолетовым, и его ударило током.

Проклятье! У книги защита?

Ощущение тока под водой было невыносимым, и Пэй Цанйи стал его первым испытателем.

Он хотел отбросить книгу, но она прилипла к руке. Духовная сила иссякла, барьер лопнул, и вода хлынула внутрь.

Его било током, в глазах темнело. Издалека приближалась фигура в красных одеждах, прекрасная и демоническая в подводном свете.

Байли Цуцзин.

Сознание угасало. Книга наконец отлипла. Пэй Цанйи успел засунуть её в рукав и потерял сознание. Удушье разрывало голову, он отчаянно цеплялся за ускользающую реальность.

Перед обмороком он почувствовал, как его обняли под водой.

Левый коридор тянулся бесконечно. Байли Цуцзин, пройдя немало, заметил впереди глубокую яму.

Подойдя, он увидел озеро, мерцающее манящим светом, словно сокровище.

Он плавал мастерски и, не раздумывая, нырнул.

Вокруг раскинулся коралловый лес. Проплыв далеко, он заметил белую тень.

Пэй Цанйи? Что он здесь делает?

Подплыв, он увидел его бледным, с закрытыми глазами, недвижимым в воде.

Утонул или опять хитрит?

Байли Цуцзин медлил, но Пэй Цанйи не шевелился, словно спал в мягком сиянии озера.

Сердце сжалось. Он подплыл, обнял его и заметил, что шифу действительно плохо — нахмуренные брови в бессознательном состоянии выдавали страдание.

Он тонул. Паника охватила Байли Цуцзина. Не думая, он обхватил его талию, притянул и поцеловал.

Коснувшись холодных, мягких губ, он ощутил, как сердце дрогнуло. Успокоившись, он разомкнул его зубы и передал воздух.

Шифу был без сознания, но инстинкт заставил его ответить, жадно забирая кислород.

Под водой царила тишина, как в ином мире, лишь сердце билось всё громче.

Байли Цуцзин плыл вверх, периодически передавая воздух. Вдруг Пэй Цанйи шевельнулся. Решив, что ему не хватает кислорода, Байли Цуцзин притянул его и снова глубоко поцеловал.

Пэй Цанйи: «?!»

Байли Цуцзин встретил его взгляд, пылающий гневом. Он очнулся?

Отстранился.

Губы Пэй Цанйи покраснели, глаза горели яростью, но слабые руки едва толкали. Взгляд Байли Цуцзина потемнел.

Под водой говорить нельзя, но этот взгляд был явно ненормальным. Пэй Цанйи запаниковал, пытаясь оттолкнуть его и всплыть, но был пойман и снова поцелован.

!!!

Впервые его целовали в сознании. Буря чувств поднялась в сердце. Он хотел укусить, но ощутил новый приток воздуха.

Он спасает его?

Пэй Цанйи заколебался, но полнолуние мутило разум. Пока он раздумывал, его теснили, и он поддавался.

Собравшись укусить, он заметил, что Байли Цуцзин указывает вверх, показывая, что спасает.

Слабый, с тяжёлой головой, Пэй Цанйи понял, что сам не всплывёт. Взвесив, он перестал сопротивляться.

Байли Цуцзин чуть улыбнулся и поплыл к поверхности.

На полпути Пэй Цанйи задыхался, в глазах темнело. Он терпел, но Байли Цуцзин, словно почувствовав, притянул его и снова поцеловал, передав воздух.

Пэй Цанйи замер, но не сопротивлялся.

Делать нечего — обстоятельства.

Байли Цуцзин, обычно брезгливый, избегал чужих прикосновений. Но целуя Пэй Цанйи, он не испытывал отвращения — лишь желание углубить поцелуй.

Когда шифу был без сознания, мыслей не было. Но теперь, очнувшись, он не сопротивлялся, а неохотно подчинялся…

Байли Цуцзин не хотел отпускать его после вдоха.

Пэй Цанйи, в полубессознательном состоянии, был зацелован. Байли Цуцзин сжимал его, заставляя уступать.

Воздух передан, почему этот щенок не отпускает?

Пэй Цанйи задыхался, воздух иссяк, а негодяй всё держал…

Перед обмороком одна мысль пульсировала:

«Гад, даёшь воздух и забираешь обратно, издеваешься?!»

Человек в его объятиях снова потерял сознание. Байли Цуцзин очнулся от наваждения, всплыл и выбрался на берег.

Он злился на себя. Всегда хладнокровный, сегодня он поддался порыву, зацеловав Пэй Цанйи до обморока. Как теперь объяснять?

Может, из-за частых вдохов его разум помутился от нехватки воздуха. На берегу он споткнулся, но удержал шифу.

Что-то выпало и шлёпнулось на пол.

Байли Цуцзин замер, прислонил Пэй Цанйи к стене и поднял книгу. Она была тёплой. Открыв, он увидел откровенные иллюстрации с пояснениями.

Байли Цуцзин: «…»

Кто бы мог подумать, что шифу таскает такое… Он взглянул на Пэй Цанйи с непроницаемым выражением.

Ладно, не буду его разоблачать.

Он закрыл книгу, собираясь вернуть её в рукав, но она засияла красным, рассыпалась в искры и влилась в его тело.

Её содержимое хлынуло в сознание. Это была не просто похабщина — техника идеально сочеталась с его демонической практикой. Книга была ценной.

Но сейчас не время. Взгляд упал на Пэй Цанйи.

Почему он так ослаб?

Байли Цуцзин присел рядом, проверил пульс.

Пульс шифу был слабым, а духовную энергию подавляла неведомая сила.

Сейчас идеальный момент, чтобы убить его. Но Байли Цуцзин не хотел. Не первый раз он его щадит.

Что с ним творится? Он опустил взгляд, не понимая своих чувств. Глаза невольно остановились на припухших губах Пэй Цанйи. Он вспомнил сон, где прижал шифу и поцеловал.

Тогда это был сон, а теперь он сделал это наяву — и довёл до обморока…

Слабый шифу — лёгкая добыча.

Тёмные мысли вспыхнули, в глазах мелькнула фиолетовая искра. Он постукивал пальцами по полу, но, усмехнувшись, взгляд прояснился.

Очень хочется овладеть им, но не сейчас. План не завершён, он нужен в Секте Мистического Неба.

К тому же подло пользоваться слабостью — не его стиль. Он предпочитает честный бой.

Байли Цуцзин лениво улыбнулся, нежно похлопал Пэй Цанйи по щеке и хриплым голосом сказал:

— Шифу, пока оставлю тебя в покое…

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи (открывает глаза): 'Где я...'

Байли Цуцзин: 'Вы живы. Благодаря моим... усиленным стараниям.'

Пэй Цанйи: '...Лучше бы я утонул...'

Перевела для вас Cat&Co

Сильнодействующие снотворное

Байли Цуцзин вернулся к берегу и снова прыгнул в воду. Тёмная гладь озера поглотила его, оставив лишь лёгкие пузырьки на поверхности. В прошлый раз, спасая Пэй Цанйи, он мельком заметил на дне человеческий скелет, но тогда не было возможности рассмотреть его как следует. Теперь же — самое время.

Он плыл уверенно, запоминая каждый изгиб подводного рельефа. Вскоре перед ним возникло то самое место — чёрные кости, лежащие на дне, будто застывшие в вечном поклоне. Под ними, едва присыпанный илом, виднелся лакированный сундучок с тончайшей резьбой, изображающей плетение лотосов. Байли поднял его, открыл — и внутри обнаружил Свод Свободного Будды, древний манускрипт, считавшийся утерянным.

Взглянув на даосское одеяние скелета, а затем на книгу, он озадачился.

Монах, рядящийся в даосские одежды?

Не вдаваясь в размышления, он забрал книгу и всплыл. Пэй Цанйи всё так же лежал у стены, бледный, с сомкнутыми ресницами, будто погружённый в сон.

Редко доводилось видеть шифу таким... беззащитным.

Внезапно земля содрогнулась. С потолка посыпались кристаллы и камни, пол заходил волнами, как бурлящая река.

Пещера рушилась!

Байли Цуцзин, не раздумывая, подхватил Пэй Цанйи и рванул к выходу.

Бум!

Грохот вывел Пэй Цанйи из забытья. Открыв глаза, он понял, что оказался в лесной чаще у подножия горы. В нескольких шагах пещера обрушилась, сотрясая землю.

— Шифу, ты наконец очнулся, — раздался знакомый голос.

Обернувшись, он увидел Байли Цуцзина, сидящего рядом и внимательно смотрящего на него.

Пэй Цанйи сел. Тело ещё слабело, но чувствовалось лучше, чем прежде. Духовная сила начала восстанавливаться. Он проверил себя — следов насилия нет.

Тайком выдохнув, он спросил:

— Ты меня вытащил?

Байли Цуцзин улыбнулся:

— Именно так, твой верный ученик. — Он ожидал, что шифу вспылит из-за поцелуя и отвесит ему оплеуху, Пэй Цанйи лишь задумался, взгляд его стал сложным, полным противоречий.

Теряя сознание под водой, он был во власти страха, гнева и отчаяния. Он не сомневался, что протагонист воспользуется моментом: либо вонзит меч, либо, хуже, начнёт принуждать к двойной культивации.

Но тот не только не тронул его, но и спас. Похоже, этот щенок не так безнадёжен…

Он посмотрел на руины пещеры. Они выбрались оттуда?

А что с той книгой?

Как бы невзначай спросил:

— Это та пещера, где мы застряли? Странное место, особенно то озеро. Там было что-то необычное, даже скелет. Хотел рассмотреть, но, знаешь, я не мастер плавать — чуть не утонул. Не успел ничего проверить. А ты смотрел?

Глаза Байли Цуцзина едва заметно дрогнули. Он достал из рукава книгу и протянул:

— Твой ученик нашёл под скелетом занятный сундучок.

Пэй Цанйи опешил. Такой честности он не ожидал. Взял книгу, пролистал, кивнул:

— Буддийский канон. Хм, тебе подходит. Раз нашёл — твоя судьба. Оставь себе, изучай. — И вернул её.

Байли Цуцзин поблагодарил и убрал книгу.

Пэй Цанйи, уловив момент, добавил:

— Этот канон закаляет дух. Даже яростный демон может стать милосердным буддой. Небеса даровали тебе его — не разочаруй.

Изучай, щенок, стань бесстрастным монахом и оставь мои добродетели в покое…

Байли Цуцзин кивнул, но спросил:

— Шифу, я осмотрел скелет. Его рваное одеяние — красная нить. Насколько я знаю, за последние сто лет её носил лишь Красный Патриарх Демонического Царства. Он начинал как бессмертный, но потом ступил на демонический путь Весёлого Союза. Почему его сокровище — буддийский канон?

Пэй Цанйи понял, чьих рук дело та проклятая книга. Конечно, не святоши!

Внутри он кипел, но внешне сохранил невозмутимость:

— Видимо, в старости он осознал свои грехи и обратился к добру. Был же бессмертным — канон не так уж удивителен.

Байли Цуцзин взглянул:

— Вот как?

— Конечно! Отбрось меч — станешь буддой. Это про него.

Байли Цуцзин пробормотал:

— А я думал, он оставил бы что-то вроде техник Весёлого Союза…

Пэй Цанйи напрягся, но ответил легко:

— Ты не о том думаешь.

Байли Цуцзин кивнул:

— Шифу прав. Я поискал ещё — второй книги не нашёл.

Пэй Цанйи выдохнул с облегчением. Он очнулся, но сил было мало: сидеть тяжело, дышать трудно, а в животе пусто…

Гур-р-р… Желудок предательски заурчал.

Байли Цуцзин удивился:

— Шифу, ты голоден? — Разве он не отказался от пищи годы назад?

— Найди еду, — резко бросил Пэй Цанйи, не желая объяснений.

Байли Цуцзин не спорил и скрылся в лесу.

Когда его фигура исчезла, Пэй Цанйи выдохнул. Надо спрятать ту проклятую книгу в хранилище. Он сунул руку в рукав — пусто.

Сердце ёкнуло. Он обшарил себя — книги нет.

Холодный пот выступил на лбу. Куда она пропала? Потерял? Но щенок сказал, что второй книги не нашёл…

Если просто потерял — ладно. А если её забрал Байли Цуцзин…

Пэй Цанйи занервничал, пальцы стиснули рукав.

Он уже спрашивал — без толку. Повторить вопрос — вряд ли тот сознается. Надо действовать иначе.

Задумавшись, он решил прибегнуть к системному предмету.

Тут 404 ожила:

— Чуть не сдохла! Перезагрузка прошла! Хозяин, сюда нельзя было соваться! Сколько раз я глючила, а? У-у-у…

Пэй Цанйи усмехнулся:

— Поздравляю с возвращением. Открывай магазин, хочу купить кое-что.

— Хозяин, что брать? Вещи там дорогущие, у нас всего 800 очков симпатии, надо тратить с умом…

— Молчи и открывай!

404 нехотя подчинилась. Пэй Цанйи нашёл в разделе зелий сильнодействующий дурман. Цена — 600 очков.

Дорого, но наплевать!

Он подтвердил обмен, и в рукаве появился маленький флакон.

404 насторожилась:

— Опять хочешь прикончить главного героя?

— С чего бы? — мягко ответил Пэй Цанйи. — Его смерть — моя смерть. Стану я повторять глупости?

404 успокоилась, но уточнила:

— Тогда зачем тебе дурман?

Пэй Цанйи спрятал флакон и ласково сказал:

— Ты же мечтала о нашей двойной культивации? Вот уложу его и обшарю с ног до головы!

404: «…»

Тут вернулся Байли Цуцзин с двумя упитанными зайцами.

Он ловко освежевал одного, смазал маслом, насадил на вертел и посыпал специями, откуда-то их раздобыв.

Вскоре заяц подрумянился, и аромат поплыл по округе, пробуждая у Пэй Цанйи зверский аппетит.

Он взглянул на Байли Цуцзина. Тот, опустив ресницы, сосредоточенно жарил мясо, переворачивая вертел для равномерной корочки.

Заметив взгляд, Байли Цуцзин улыбнулся, оторвал самую сочную заячью ногу и протянул:

— Шифу, осторожно, горячая.

Пэй Цанйи взял, откусил — и глаза его загорелись.

Кожица хрустела, мясо таяло во рту, а соль и специи гармонично оттеняли вкус. Просто блаженство!

Кто бы мог подумать, что у щенка такой талант? Идеальный ученик!

Байли Цуцзин, подперев щеку, наблюдал:

— Шифу, как тебе моя стряпня?

Пэй Цанйи не поскупился на похвалу:

— Превосходно. — И получил ещё одну золотистую ногу.

Повертел её в руках и вернул:

— Цуцзин, ты постарался. Шифу награждает тебя этой ногой.

Отказаться было нельзя. Байли Цуцзин принял:

— Что ещё желает шифу?

— Двух передних ног хватит.

Байли Цуцзин замер. Он лишь слегка надкусил переднюю ногу. Пожав плечами, отдал обе.

Пэй Цанйи незаметно подсыпал дурман на заднюю ногу, опасаясь, что ученик заподозрит неладное и откажется есть. Достал тыкву с вином, встряхнул:

— Давай, выпей с шифу.

Глаза Байли Цуцзина дрогнули. Шифу вёл себя странно, но где подвох? Он осторожно улыбнулся, вытащив из хранилища свой бурдюк:

— Ученик захватил своё вино.

Щенок начеку!

К счастью, дурман был не в вине.

Пэй Цанйи улыбнулся, ясный, как лунный свет:

— Отлично.

Они ели мясо и пили вино.

Впервые учитель и ученик сидели так мирно. Байли Цуцзин ощущал смятение. Он ненавидел шифу, но сейчас тот казался… не таким уж отталкивающим.

Пора, — подумал Пэй Цанйи, в глазах мелькнула тень. Допив, он лихо отбросил пустую тыкву и взглянул на ученика:

— Цуцзин, есть ещё вино?

Байли Цуцзин, ничего не подозревая, потянулся к хранилищу за новым бурдюком. Вдруг в голове загудело, перед глазами поплыло.

Что за…?

Он вскочил, но ноги подкосились, мир закружился, и он рухнул. Последним, что он увидел, был Пэй Цанйи, идущий к нему с улыбкой…

Когда шифу слишком любезен, жди беды.

Глядя на бесчувственного Байли Цуцзина, Пэй Цанйи присел и легонько похлопал его по щеке:

— Ученик? Малыш Цуцзин?

Тишина. Похоже, вырубился.

600 очков симпатии за дурман — не зря. Дорого, но действенно.

Он опасался, что снадобье подведёт, но теперь успокоился.

Дурман не только усыплял, но и стирал память о случившемся. Надёжно и безопасно.

Он окликнул ещё пару раз — Байли Цуцзин не шелохнулся.

С закрытыми глазами и длинными ресницами он выглядел послушным. Пэй Цанйи, не удержавшись, коснулся ресниц — мягкие, шелковистые, приятные на ощупь.

Точно без сознания? Сейчас бы его прикончить…

Нет, его смерть обрушит мир, и все погибнут.

Пэй Цанйи покачал головой. Дурман действует четверть часа — времени в обрез. Он начал с открытого хранилища Байли Цуцзина. Эликсиры, артефакты — но ни одной книги.

В хранилище пусто. Где ещё искать?

Он осмотрел ученика и решительно приступил к обыску, сосредоточившись на рукавах и груди. Засунул руки, ощупал всё.

Кожа была гладкой, упругой, тёплой. Неплохо, стоит признать.

Рукава и грудь — ничего. Он похлопал по животу через внутреннее одеяние, спускаясь ниже.

И замер. Взгляд упал на штаны Байли Цуцзина — там явно была реакция.

Пэй Цанйи отдёрнул руку, взглянул на лицо. Глаза закрыты, ресницы неподвижны — всё ещё без сознания.

Выдохнул. Этот негодник — тот ещё распутник, даже в обмороке так реагирует!

Он недобро покосился на неподобающее место. Убить нельзя, но навредить-то можно?

Если сейчас его кастрировать…

Проблема исчезнет навсегда?

404, уловив мысль, завопила:

— Хозяин, ни за что! Не делай глупостей, мир рухнет!

Пэй Цанйи: «…»

Щенок — главный герой, мир его хранит! Он холодно взглянул на Байли Цуцзина.

Обыскал с ног до головы, не пропустив ни единого уголка. Даже снял сапоги — ничего.

404 не выдержала:

— Хозяин, ты что, решил его облапать?

Пэй Цанйи фыркнул, поддразнивая:

— Упустить такой шанс — и небеса покарают. Как думаешь, что будет, если я его сейчас возьму?

404: «…»

Пэй Цанйи лишь шутил. Он предпочитал девушек, просто не встретил ту самую.

Этот дерзкий ученик, хоть и хорош собой, не будил в нём таких желаний.

Обыск завершён — книги нет.

Похоже, он ошибся. Щенок не крал её.

Скорее всего, она выпала, пока они бежали из пещеры.

Пэй Цанйи взял из хранилища Байли Цуцзина бурдюк с вином, привёл его одежду в порядок. Вдруг почувствовал взгляд, обернулся — и утонул в чёрных, бездонных глазах Байли Цуцзина.

Сердце подпрыгнуло.

Прошло всего десять минут. Дурман должен был держать дольше.

Видимо, время действия неточно. Хорошо, что он закончил, иначе застал бы его посреди обыска. Тот решил бы, что шифу — старый извращенец, и от такого позора не отмыться.

Слава небесам!

Пэй Цанйи сохранил невозмутимость, ясный, как лунный свет:

— Очнулся? Устал, видать, раз уснул прямо за беседой с шифу.

Байли Цуцзин смотрел в самую душу:

— Я уснул?

Пэй Цанйи почудилось, что тот всё знает. Сердце пропустило удар, но он ответил ровно:

— А что же ещё?

Они смотрели друг на друга. Байли Цуцзин улыбнулся и потянулся:

— Ладно, шифу всегда прав.

Пэй Цанйи чувствовал, что ученик ведёт себя странно. Знает он или нет?

Если знает, он должен быть в ярости, униженный тем, что его усыпили и обшарили. Но он спокоен.

Если не знает, его реакция всё равно неестественна… Знает или нет? Пэй Цанйи не мог понять.

— О чём задумался, шифу? — голос раздался у самого уха.

Пэй Цанйи обернулся. Байли Цуцзин был пугающе близко. Он отступил, едва не врезавшись в дерево:

— Зачем ты так близко?

Байли Цуцзин усмехнулся:

— Заметил, как шифу пялится. Решил подойти, чтобы ты разглядел получше. Издалека ведь не видно, правда?

Голос был сладким, с улыбкой, но глаза холодели, выдавая затаённый гнев.

Пэй Цанйи почуял подвох, сжал губы, собираясь ответить, но Байли Цуцзин холодно бросил:

— Шифу, ты так меня облапал, что я возбудился. В следующий раз бери дурман посильнее.

Пэй Цанйи: «!!!»

Примечание переводчика:

Пэй Цанйи: тратит 600 очков на дурман, обыскивает Байли с ног до головы, находит только его "реакцию", книги нет

Итог: лучший провал дня

Перевела для вас Cat&Co

Снова на те же грабли

Даже с выдающимся красноречием Пэй Цанйи, в столь неловком положении он растерялся, не зная, как выкрутиться.

Крикнуть «Наглец, как посмел?» или с сарказмом пообещать «В следующий раз точно так и сделаю»?

Гнев Байли Цуцзина полыхал нешуточно. Он, рискуя жизнью, вытащил этого человека из беды, а тот в ответ усыпил его и обшарил с головы до пят

— Что шифу искал на теле своего ученика?

Пэй Цанйи не мог признаться, что разыскивал Канон Двойной Культивации, и вывернулся наспех:

— Я заметил пропажу пилюли разрыва души. Подумал, вдруг ты её взял и примешь по ошибке.

— Почему шифу не спросил прямо? Зачем было усыплять? Я было решил, вы опять замышляете меня убить… — холодно бросил Байли Цуцзин.

Пэй Цанйи, чувствуя укол вины, откашлялся и — что для него было редкостью — принялся оправдываться:

— Я не подумал… Это всё ради твоей же пользы. Если бы ты…

Байли Цуцзин прищурился. Ну вот, началось. Его шифу снова с серьёзным видом плетёт небылицы.

Но этот образ — пойманного с поличным, но упорно не сдающегося — был таким… живым. Словно кот, утащивший лакомство и глядящий с невинной мордочкой. Его хочется и любить, и ненавидеть, и слегка проучить ~

Пэй Цанйи заливался речами, под конец почти убедив себя в собственной правоте. Но щенок лишь смотрел с лёгкой усмешкой:

— Шифу, закончил оправдания? Теперь моя очередь?

— Что ты хочешь ска… м-м?! — слова оборвал внезапный поцелуй.

Пэй Цанйи и в страшном сне не мог представить, что Байли Цуцзин решится на такую дерзость. Замер, ошеломлённый. Очнувшись, увидел, что ученик уже отстранился.

Негодяй, опередив его ярость, ухмыльнулся:

— Шифу усыпил меня и облапал. Я ответил поцелуем. Теперь мы в расчёте.

Пэй Цанйи: «!!!»

В расчёте, чтоб тебя! Это с чего бы?

Но возразить он не посмел. Крикни он «Наглец, как смеешь!», и этот щенок засыплет его сотней колкостей, от которых он сгорит со стыда.

А главное — сейчас он не смог бы его одолеть.

Пэй Цанйи, скрипя зубами, проглотил обиду от наглого приставания, холодно хмыкнул и промолчал.

Байли Цуцзину безумно нравилось видеть шифу таким — вынужденным терпеть, но не сдающимся. Однако он знал меру и, балансируя на грани его гнева, ловко перевоплотился в образцового ученика.

Достал из хранилища два пуфа:

— Шифу, не желаешь помедитировать и отдохнуть? — Он заметил, что Пэй Цанйи всё ещё слаб.

Пэй Цанйи взглянул на него, сел и погрузился в медитацию, закрыв глаза.

Спустя время, равное сгоранию благовонной палочки, он открыл глаза. Байли Цуцзин всё ещё медитировал. Побег с ним на руках из рушащейся пещеры явно вымотал его — раны на руках выдавали усталость, хоть он и скрывал её.

Сейчас он снова играет послушного ягнёнка, но кто знает, когда он сбросит маску и превратится в волка?

Надо скорее выбираться отсюда.

Пэй Цанйи схватил талисман связи, чтобы вызвать Дун Линя, но тот не работал, будто испорченный.

Как такое возможно…?

Он обратился к 404. Та, полная затаённой обиды, ответила с ехидцей:

— Хозяин, поздравляю! Вы на Пятом Пике. Здесь рыщут свирепые звери, зона закрыта, так что талисман не ловит сигнал.

Пэй Цанйи: «…»

Он начал понимать:

— В оригинальной книге главный герой должен был оказаться на Пятом Пике? У него тут запланировано судьбоносное приключение?

404 напустила таинственности:

— Небесные тайны раскрывать нельзя.

Пэй Цанйи: «…» С каких пор эта болтливая система корчит из себя загадку?

Он усмехнулся. 404 молчала, но он чувствовал, что прав. Байли Цуцзину на Пятом Пике предстоит приключение. Если держаться рядом, опасности можно избежать.

Помедитировав, он почувствовал себя лучше. Пэй Цанйи поднялся первым:

— Идём.

Байли Цуцзин, сверкнув глазами, последовал:

— Шифу, ты знаешь, где мы?

— Пятый Пик Духовных Гор.

— Как мы здесь очутились? — удивился Байли Цуцзин.

— Та пещера была необычной. Я и сам не ожидал, что выйдем прямо к Пятому Пику.

— Значит, шифу бывал здесь раньше. Куда нам идти?

Пэй Цанйи мысленно закатил глаза. У него не было воспоминаний оригинального хозяина тела, так что путь ему был неизвестен. Подумав, он ответил:

— Тогда я сразу направился к Шестому Пику, Пятый лишь мельком видел. Точно не знаю.

Байли Цуцзин вздохнул:

— Что же нам делать, шифу?

Пэй Цанйи огляделся. Вокруг высились горы, они стояли на склоне холма, вероятно, в сердце Пятого Пика.

Чтобы найти путь вниз, нужно понять, где они. С высоты обзор лучше. Он указал рукавом на самую высокую вершину:

— Для начала отправимся туда.

Одинокий пик возвышался над ними, изящный и величественный, с неким поясом семицветного сияния, вокруг него. Он манил и излучал величавую ауру.

Байли Цуцзин посмотрел на указанный пик, а затем на шифу, сначала думал, что сможет сдержался, но потом не выдержал:

— Шифу, ты ведёшь меня на легендарный Шестой Пик? Брат Дун Линь предупреждал: Шестой Пик окружён радужным светом, подобно пагоде. Приближаться к нему — верная беда. В нашем состоянии это не лучшая затея, верно?

Пэй Цанйи взглянул снова. Пик и правда напоминал пагоду. Это точно он.

Чуть не попался! Без слов Байли Цуцзина он бы устремился туда, не задумываясь.

С его нынешними силами он бы не дошёл — погиб бы на полпути.

К счастью, Байли Цуцзин внял наставлениям Дун Линя.

Пэй Цанйи, не теряя лица, мгновенно вывернулся:

— Конечно, я знал, что это Шестой Пик. Поэтому велел тебе посмотреть туда, чтобы понять, ты понял где он. Для спуска нам надо выбрать противоположное направление. Оговорился, сказав «идти» вместо «смотреть». Ты не уловил сути, малыш Цуцзин? Не в обиду, но твои познания пока хромают. Поработай над этим и следуй за мной.

Байли Цуцзин: «…»

Мастер гениален в умении свалить вину на других!

Его шифу всё откровеннее проявлял истинную натуру. Прежний Лазурный Лорд был совсем иным.

Тот был холоден и одержим, избивал его по малейшему поводу, а перед другими гнулся, позволяя себя обманывать.

Нынешний же — внешне чистый, отстранённый, но внутри коварный, безжалостный. Хитрость — его оружие. Он подчиняет всех, даже его, и, будучи слаб, не теряет твёрдости, поражая даром импровизации.

Если бы Байли Цуцзин не знал, что это Шестой Пик, его бы точно уговорили отправиться туда.

Такой человек никогда не сдаётся, не склоняет голову… Словно холодное, изысканное стекло, сияющее под солнцем, притягивающее взгляды.

Байли Цуцзин, заворожённый, ощутил, как в нём пробуждаются демоническая страсть и кровожадность.

Каково сломать столь прекрасный, острый клинок?

Но, лелея эти мысли, он удвоил осторожность.

Этот человек, притворяясь его шифу, то отталкивает, то заманивает, то пытается убить, то спасает. Байли Цуцзин довёл бдительность до предела, но азарт и любопытство бурлили в нём.

Достойный противник — это ему очень, очень нравится!

Он посмотрел на Пэй Цанйи и его уголки губ дрогнули:

— Шифу прав, только он должен решать, — Учитель хочет поиграть с ним, да? Тогда он пойдёт с ним до конца.

Пэй Цанйи уловил странный энтузиазм ученика, но, сколь ни был бы он проницателен, не так и не смог разгадать его мысли, где демоническое сплеталось с бессмертным. Так что, решил, что ученик просто не в себе.

Примечание переводчика — как думаете, что наш демонёнок задумал?

Перевела для вас Cat&Co

Кровь демона

Приветик, случайно допустила ошибку в нумерации, это 31 глава

Положение было критическим — Байли Цуцзин отравлен и нуждался в немедленной помощи. Пэй Цанйи принял решение: они должны срочно покинуть Пятый Пик.

Но эти проклятые горы, по слухам, кишели смертельными опасностями. Ослабленный циклом полнолуния, Пэй Цанйи понимал, что неосторожные действия приведут к его гибели. Он бросил короткий взгляд на Байли Цуцзина. Этот волчонок не внушал ему доверия — в любой момент он мог показать клыки и наброситься.

Голова раскалывалась от напряжения. Потирая переносицу, Пэй Цанйи вдруг вспомнил:

— Разве Дун Линь не выдавал всем ученикам сигнальные ракеты на случай чрезвычайных ситуаций?

Байли Цуцзин отрицательно покачал головой, его лицо было бледным от действия яда:

— Этот недостойный ученик уже использовал свою ракету. Но, похоже, защитный барьер Пятого Пика блокирует все сигналы.

Пэй Цанйи ощутил, как его лицо непроизвольно искажает гримаса раздражения. Становилось ясно, что других вариантов не осталось. Он повернулся к Байли Цуцзину, и на его губах появилась саркастическая улыбка:

— Что ж, мой многообещающий ученик, твоя легендарная интуиция никогда не подводит. Выбирай путь, по которому нам следует двигаться.

В глубине души Пэй Цанйи рассуждал здраво: если его собственная удача была переменчива, то у этого "избранного" щенка наверняка имелся пресловутый "золотой палец", способный пробить даже небесный свод. Логично было положиться на его выбор.

Байли Цуцзин лишь молча поднял бровь, его лицо выражало неподдельное удивление от такого неожиданного доверия со стороны обычно подозрительного наставника.

Пару часов назад.

Решив действовать разумно, они поднялись на возвышенность — нужно было осмотреть местность. Пэй Цанйи прекрасно понимал, что блуждать вслепую по этим опасным местам – значит подписывать себе смертный приговор.

— По моим расчетам, врата Духовных Гор закроются уже через несколько дней, — пробормотал Пэй Цанйи, мысленно прикидывая оставшееся время. — Если мы не успеем выбраться...

Байли Цуцзин вдруг мягко улыбнулся:

— Шифу, если подумать, здесь довольно живописно. Величественные горы, кристально чистые реки, изобилие духовной энергии... Практически идеальное место для уединённой практики, не находите?

Пэй Цанйи резко дёрнулся. Год в заточении с этим волчонком? Настоящий кошмар! Он тут же удвоил усилия в поисках выхода.

Покинув относительную безопасность пещеры, они направились к горному склону. Пэй Цанйи сразу же заметил нечто странное – всё пространство вокруг было пронизано мощными запретными печатями, полностью блокирующими любые техники левитации и полёта. Пришлось передвигаться старомодным способом – пешком.

— Позвольте мне идти впереди, шифу, — предложил Байли Цуцзин, с лёгким металлическим звоном извлекая из ножен свой легендарный Меч Белого Пламени.

Два часа изнурительного пути. Ноги Пэй Цанйи горели — он никогда не ходил так много! Но жаловаться было нельзя — отстанешь, и тебя разорвут местные твари.

Байли Цуцзин вдруг замер. Пэй Цанйи чуть не врезался в него.

Перед ними расстилался поразительный по красоте кленовый лес. Багряные листья медленно кружились в воздухе, напоминая окровавленные перья мифической птицы. Под самым высоким и древним деревом стояла изящная фигура в красных одеждах, грациозно держащая изысканный нефритовый зонтик.

Пэй Цанйи напрягся. Он подумал: человек или демон?

— Милые братья, вы пришли со мной поиграть? — девушка обернулась, и её лицо озарилось ангельски чистой улыбкой.

Пэй Цанйи почувствовал, как по его спине пробегает холодный пот. Пятый Пик. Кровавые клёны. Девушка с зонтиком.

Ловушка.

Байли Цуцзин вспомнил древний слух. Он знал: в этих тёмных, пропитанных тенью лесах обитает Паучиха-Дева — чудовище восьмого ранга, древнее и коварное. Она притворяется невинной девушкой с лицом, словно выточенным из луны, заманивает путников в Массив Пленённых Душ, вырывает их внутренности и заключает души в кленовых листьях, обрекая на вечные муки.

Он побледнел, как смерть, резко схватил Пэй Цанйи за рукав и рванул в сторону — и в тот же миг там, где они только что стояли, в землю с шипящим свистом вонзились десятки кленовых листьев, острых, как отточенные клинки, оставив после себя дымящиеся чёрные борозды.

— Как же весело! Не убегайте же так быстро! — голос «девушки» звенел, словно хрустальный колокольчик, но в нём сквозила ледяная жестокость. Из-за вековых деревьев, ломая ветви, медленно выползало чудовище размером с крестьянскую хижину — гигантская паучиха с телом, покрытым блестящей хитиновой бронёй, и прекрасным, как фарфоровая кукла, лицом. Из её полуоткрытого рта струился ядовитый шёлк, капающий на землю и прожигающий её дырами.

Чёрт!

Байли Цуцзин рванул вперёд, таща Пэй Цанйи за собой. Паучиха одним прыжком перекрыла путь, её многочисленные глаза сверкнули, словно россыпь кровавых звёзд.

— Хватит бегать. Останьтесь… — Она уставилась на Пэй Цанйи, и её губы растянулись в сладострастной улыбке. — Бессмертный… станьте моим листочком.

Пэй Цанйи содрогнулся. Он хотел выругаться, но Байли Цуцзин резко оттащил его назад, выхватив Меч Белого Пламени. Лезвие вспыхнуло холодным огнём, отражаясь в его глазах, ставших острыми, как клинок.

— Я сыграю с тобой, — прошипел он, и в его голосе не было страха — только сталь.

Паучиха хмыкнула, её брюшко вздрогнуло от смеха. Она не боялась юнца шестого ранга. Но Байли Цуцзин ударил — не как новичок, а как воин, знающий цену каждому движению. Но его сил не хватало.

Пэй Цанйи почувствовал: воздух вокруг густел, пропитываясь сладковатым, удушливым запахом яда. Они дышали им всё это время, и теперь их тела начали сдавать.

Паучья шкура была твёрже железа. Даже пламя меча оставляло лишь тонкие царапины на её блестящем панцире. Байли Цуцзин искал слабое место. Он должен был его найти. Но его движения замедлялись. Тело стало тяжёлым, словно наполненным свинцом. Он не успел увернуться — паучий коготь, длинный и изогнутый, как серп, полоснул его по груди. Кровь брызнула — зелёная, ядовитая.

Паучиха захохотала, её рот раскрылся в бездонную пасть, усеянную рядами игольчатых зубов. Она бросилась на Байли Цуцзина, чтобы разорвать его пополам.

Но Байли Цуцзин вонзил чёрный меч прямо в её глотку.

— Хочешь сожрать меня? Мечтай, — он выдернул клинок с резким свистом. Паучиха завизжала, её тело затряслось, как гора, обрушивающаяся в пропасть. Зелёная кровь хлынула рекой, заливая землю едким дымящимся потоком. Чудовище рухнуло, конвульсивно дёргаясь, и замерло.

Пэй Цанйи выдохнул. Казалось, всё кончено.

Но прежде чем он успел заговорить, его кровь вдруг закипела в жилах. Из пасти мёртвой твари выполз зловещий шёпот, пронизывающий разум:

— Ты… подло убил меня… Вы… поплатитесь…

Демоническая аура накрыла Пятый Пик. Звери проснулись. Они учуяли кровь, взбесились. Их рёв, словно гром с небес, прокатился по лесу, заставляя землю дрожать.

Пэй Цанйи выругался сквозь стиснутые зубы:

— Чёрт! Она была их вожаком! Мы разворошили целое гнездо!

Байли Цуцзин схватил его и рванул прочь. Звери нападали со всех сторон. Птицы с девятью лапами, змеи с восемью головами, тени, вопящие на языке древних проклятий — каждый новый бой оставлял после себя кровавые следы.

Байли Цуцзин прошёл уже через восемь боёв. Его тело покрылось ранами, рубаха пропиталась кровью. Только его выносливость — стальная, как клинок, — держала его на ногах. Пэй Цанйи тоже пострадал. Его левая нога кровоточила. Он уже не бежал — ковылял. Байли Цуцзин, весь в поту и крови, взвалил его на спину и помчался, как смерч. Его мысли были ясны, холодны, словно отточенный кинжал.

Он понимал: так они оба умрут. Пэй Цанйи ранен. Он стал обузой. Бросить его — единственный шанс выжить. Байли Цуцзин давно хотел убить шифу. Сейчас — идеальный момент. Можно просто оставить его здесь, и никто не узнает. Чисто. Просто. Рационально.

Он всегда был холоден, как лёд, отбрасывая всё ненужное без сожалений. Но сейчас… он замедлился. Его пальцы сжались на запястье Пэй Цанйи крепче.

Он не мог.

Он бежал — и вдруг его ноги подкосились. Тело онемело, яд сжигал его изнутри. Пэй Цанйи едва не упал. Он подумал: Байли Цуцзин бросает его. Но когда он обернулся, то увидел: лицо Байли Цуцзина белее снега, раны зеленеют, его дыхание — хриплое, прерывистое.

— Беги… — прошептал он, и в его глазах вспыхнула последняя искра.

Пэй Цанйи замер. Что-то дрогнуло в его груди. Он не был сентиментальным. Но сейчас что-то переменилось. Этот упрямый щенок, даже умирая, не бросил его. Но Пэй Цанйи знал: одному бежать бессмысленно. Если Байли Цуцзин умрёт — всё кончено.

Он рывком открыл хранилище, лихорадочно перебирая вещи. Рёв чудовищ приближался, земля дрожала от их шагов. И тогда он нашёл её — тонкую, полупрозрачную вуаль. 404 ожила, завопив в его сознании:

— Хозяин! Это Пелена Невидимости! Она скроет вас от глаз и запаха!

Пэй Цанйи схватил Байли Цуцзина и потащил за массивный валун. Резким движением он швырнул вуаль в воздух. Она развернулась, как паутина судьбы, и укрыла их. Они исчезли.

Звери ворвались на поляну, но потеряли след. Они рычали, пуская слюни, кружа, как стая голодных псов.

Байли Цуцзин лежал без движения. Его кожа посинела, кровь в жилах почернела, веки сомкнулись. Пэй Цанйи посмотрел на свою руку. Его кровь могла нейтрализовать яд. Но Байли Цуцзин был отравлен смертельно. Сколько нужно? Он вспомнил, как этот упрямец сражался за него. Вздохнув, он создал ветряной клинок и резко полоснул ладонь. Алая кровь хлынула, наполняя чашу.

— Это плата за твою защиту, — пробормотал он. Долги нужно возвращать.

Байли Цуцзин был без сознания. Пэй Цанйи грубо приподнял его голову, разжал челюсти и влил кровь в глотку. Лицо Байли Цуцзина порозовело, но зелёные прожилки под кожей не исчезли.

— Мало? — Пэй Цанйи уже занёс клинок для нового разреза.

Но вдруг — Байли Цуцзин открыл глаза. И Пэй Цанйи застыл. Это были не его глаза. Фиолетовые. Глубокие, как бездна. Пустые.

Лицо Байли Цуцзина изменилось. Черты стали острее, брови изогнулись, а в уголках губ заиграла дьявольская улыбка. Он всегда был красив, но теперь стал дьявольски прекрасен. Фиолетовые глаза пугали.

— Шифу…? — его голос стал низким, бархатным, полным демонической силы.

Пэй Цанйи отпрянул. Но Байли Цуцзин схватил его за запястье, сжал так, что кости заскрипели.

— Отпусти! — Пэй Цанйи закричал, и в его голосе впервые прорвался страх. Что он пробудил?

Байли Цуцзин склонил голову. Его лицо ослепляло, но пугало. Он улыбнулся, как ядовитое пламя:

— Шифу, этой крови мало. Я хочу больше.

И Пэй Цанйи провалился в бездну ужаса.

Примечание переводчика — как думаете? что Байли сделает со своим шифу?

Перевела для вас Cat&Co

Демонический ученик

Пэй Цанйи внезапно осознал — человек перед ним опаснее всех тварей Пятого Пика. Инстинктивно он рванул к Пелене Невидимости, но Байли Цуцзин опередил его. Молниеносный бросок, и Пэй с размаху ударился спиной о землю, почувствовав, как острые камни впиваются в плоть.

В теле Пэй Цанйи ещё теплилась духовная ци. Он, не раздумывая, ударил ладонью в грудь Байли, но тот перехватил его запястье. Лёгким движением Байли Цуцзин сковал обе руки учителя над головой, сжав их с такой силой, что кости издали тревожный хруст.

Байли Цуцзин угрожающе навис над ним, удерживая его руки одной ладонью. Он создал абсолютную ловушку. Его тело приблизилось, а в фиолетовых глазах мелькнула кровожадная искра.

— Мерзавец, отпусти! Ты, неблагодарный… — слова Пэй Цанйи оборвались. Байли Цуцзин заглушил их поцелуем.

Поцелуй был яростным, властным, лишённым всякой нежности — только потребность, только голод. Он не оставлял Пэю ни мгновения, чтобы вдохнуть.

— М-мф! Прочь… — Пэй Цанйи задыхался от гнева. Он хотел укусить, но их языки сплелись. Укусить Байли означало ранить себя. Он заколебался… и Байли Цуцзин ворвался глубже, почти лишая его воздуха.

Пэй Цанйи бился под ним, но Байли наказал его укусом в губу. Сладковатая кровь Пэя хлынула в рот Байли. Яд, бушевавший в его теле, начал медленно отступать.

Пэй Цанйи задыхался от кровавого поцелуя. Он дёргался, но Байли лишь сильнее сжимал его, не давая вырваться.

Перед глазами Пэя темнело. Губы горели, распухли от грубых ласк. В этом удушье вспыхнуло странное чувство — болезненное, но манящее. На грани асфиксии оно рождало жуткое наслаждение, от которого Пэй корчился в агонии.

Надо было оставить его умирать…

Когда Пэй Цанйи уже думал, что умрёт, но Байли Цуцзин отстранился. Воздух хлынул в лёгкие. Сознание Пэя Цанйи померкло, он закашлялся, лёгкие пылали огнём.

Шум в ушах заглушал всё, кроме гулкого звона в голове.

Байли Цуцзин смотрел на него сверху, любуясь. Пэй Цанйи хрипло дышал, его губы распухли, чёрные глаза метали молнии — яростные, но притягательные. Его холодная, неземная красота теперь пылала жгучей страстью.

Тьма в глазах Байли сгустилась, как пурпурный туман. Но в их глубине была лишь ледяная пустота и жажда крови.

Этой крови было мало. Яд всё ещё терзал его. Ему нужна была свежая, горячая кровь. Кровь Пэя почти свела его с ума.

Пэй Цанйи рвал прочь, но Байли прижал его к земле. Фиолетовые глаза следили за ним, холодные, безжизненные, как у змеи. Они леденили душу.

Пэй Цанйи не понимал, что с ним. Байли Цуцзин стал чужим. Его аура была чисто демонической — ни капли светлой ци, лишь бесконечная тьма. Он был холоден, кровожаден, словно, полностью обратился в демона.

Это и есть будущий Владыка Демонов? Юный Байли Цуцзин, хоть и мрачный, хранил человечность, жалость. Он был холоден, но не убивал без причины. А этот демон — бездушная машина. В его глазах не было ничего человеческого.

Чистое зло.

Пэй Цанйи почувствовал, как холод пробирает спину.

— Всё ещё мало… Шифу, мне так больно… — Байли Цуцзин прошептал, склоняясь ниже.

Пэй Цанйи оцепенел. Его дыхание обожгло шею учителя. Он попытался вырваться, но запястья, сжатые Байли, словно сжало в тисках.

Что он задумал?

Тёплое дыхание коснулось шеи. Пэй Цанйи замер.

Байли Цуцзин играл с ним, как кот с мышью. Он дразнил, наслаждаясь страхом жертвы. Пэй Цанйи напрягся до предела, и это лишь раззадорило демона. Тот внезапно вонзил зубы.

Пэй Цанйи вскрикнул. Кровь хлынула, её тянули из него с жадностью.

Чёрт! Этот демон стал вампиром?!

Пэй Цанйи бился, пытаясь оттолкнуть его, но силы были неравны. Байли Цуцзин подавлял его, как ураган — травинку.

Пэй чувствовал себя рыбой на разделочной доске — беспомощной, обречённой.

Кровопотеря пугала. Жизнь утекала, тело холодело, мир чернел. Он слышал, как кровь шумит в венах, замедляясь…

Звери снаружи, не найдя добычу, разошлись, рыча. Но зверь под Пеленой Невидимости держал его, не отпуская, заставляя чувствовать, как жизнь уходит по капле.

— Хозяин, беги! Беги, ты не можешь тут сдохнуть! — завопила 404 в панике.

Пэй Цанйи мысленно фыркнул: «Гениальная мысль. Если б я мог, давно бы сбежал».

Сладкая кровь Пэя была лекарством. Яд в теле Байли растворялся, принося огромное облегчение после его мучений.

Эта кровь манила. Байли Цуцзин хотел выпить её до последней капли. И он собирался это сделать.

Но когда дыхание Пэя ослабло, Байли вдруг почувствовал укол боли и гнева.

Он нехотя оторвался от шеи. Пэй Цанйи был бледен, глаза полуприкрыты, будто он засыпал. На губах алела капля крови.

Он выглядел хрупким, как фарфоровая кукла. Одно неверное движение — и он разлетится в пыль.

В фиолетовых глазах Байли закружились тени. Он смотрел на рану, всё ещё сочащуюся кровью. Хотелось пить. Хотелось больше.

Он снова склонился. Его губы коснулись холодеющей шеи. Она дрожала, как у кролика в когтях хищника. Сердце Байли сжалось. Он замер.

Пэй Цанйи был в полубреду. Он не заметил, как Байли отпустил его руки.

— Хозяин, очнись! Нельзя спать! — кричала 404, вне себя от тревоги.

Пэй Цанйи с трудом открыл глаза. В зрачках Байли метался фиолетовый вихрь, будто он колебался.

Их взгляды встретились. Пэй Цанйи прохрипел:

— Ты… хочешь убить своего учителя?

Байли Цуцзин вздрогнул. Он зажмурился, рывком отпустил его и бросил:

— Уходи!

Пэй Цанйи был слаб, как тряпка. Сил встать почти не осталось.

Боясь, что демон передумает, он стиснул зубы, поднялся, схватил Пелену Невидимости и, шатаясь, побежал в случайном направлении.

Он не разбирал пути. Он хотел одного — сбежать как можно дальше.

Байли Цуцзин смотрел, как его фигура исчезает. Фиолетовый свет в его глазах вспыхнула снова. То, что он отпустил его, бесило. Жажда крови и разрушения кипела в груди, требуя выхода.

Но Пэй Цанйи был уже далеко. Гнаться и убивать — слишком хлопотно.

И всё же… он не хотел его смерти.

Байли Цуцзин покачал головой с сожалением. Его тело взмыло вверх, и он рванул в противоположную сторону. Демоническая аура клубилась вокруг, пурпурная, как ядовитый туман, прекрасная и жуткая.

Он знал: его цель — выбраться с Пятого Пика. Но кипящая демоническая кровь будоражила. Она звала к бою, к крови. Он искал зверей, находил их и убивал, разрывая на части. Горячая кровь заливала землю, её запах манил новых чудовищ…

Так он зарубил больше десяти зверей. Он вырезал их ядра, и его кровь наконец успокоилась. Усталость навалилась свинцом.

Фиолетовый свет в глазах Байли Цуцзина поблёк, сменившись тёмной глубиной. Его демоническое лицо стало прежним — юным, но с тенью мрака.

Голова кружилась. Он очнулся посреди кровавого поля. Трупы зверей лежали вокруг, изуродованные, растерзанные.

Он замер, потрясённый. Что произошло? Он помнил лишь, как умирал. Потом жар в груди, демоническая ци подавила светлую ци, и…

Воспоминания нахлынули. Он прижал Пэй Цанйи к земле. Он пил его кровь, почти убив…

Байли Цуцзин остановился. Его лицо побелело.

Он отпустил Пэя, но тот был слаб. Остаться одному ему на Пятом Пике сулило смерть.

После бойни силы покинули его. Тело ныло, ноги подкашивались. Он хотел рухнуть и отдохнуть.

Но нельзя.

Пятый Пик слишком опасен. Каждое потраченное мгновение грозило гибелью.

Он посмотрел вперёд. Граница с Четвёртым Пиком была близко — сто метров, и он в безопасности.

Он рванул туда, но беспомощный образ Пэй Цанйи мелькнул у него в голове. Сердце сжалось. Тот, должно быть, уже мёртв, разорван зверями. Нет смысла искать.

Они выбрали разные пути. Пэй Цанйи бежал в глубь Пятого Пика — туда, где опасность гуще всего.

Вернуться за ним — нарваться на новую угрозу.

Этот человек всегда был ему врагом. Он строил козни, хотел его смерти. Байли Цуцзин и сам не раз мечтал убить его.

Пусть сдохнет! Меньше хлопот.

К тому же, он сам еле жив. Рисковать ради костей Пэя? Это не в духе демона. И не в его.

Он зашагал вниз, быстро, уверенно.

Но шаги замедлились. Стали тяжёлыми, неохотными.

Вдалеке, в чаще, раздался рёв зверя. Земля задрожала.

Байли Цуцзин замер. Его глаза вспыхнули. Он сжал кулак, стиснул губы и резко развернулся. Он помчался туда, где исчез Пэй Цанйи.

Чёрт с ним. Жив он или мёртв — Байли Цуцзин должен увидеть это сам.

Перевела для вас Cat&Co

Отчаянная борьба

Байли Цуцзин отлично ориентировался на местности. Он быстро нашёл направление, в котором сбежал Пэй Цанйи.

Его шифу был в плохом состоянии. Следы показывали: Пэй Цанйи шатался, спотыкался. Трава вокруг была примята, будто он падал. Кое-где виднелись пятна крови — раны явно были серьёзными.

Сердце Байли Цуцзина сжалось. Он ускорил шаг, мчась на пределе. Он хотел найти Пэя, но боялся увидеть лишь его мёртвое тело.

Кровь обрывалась в одном месте. Пэй Цанйи, вероятно, остановился, чтобы перевязать раны.

Он под Пеленой Невидимости, значит, в безопасности… Эта мысль не успела оформиться. Байли Цуцзин заметил перед лужей крови. Трава была вытоптана, в грязи отпечатались глубокие следы лап. Судя по свежести земли, зверь прошёл недавно.

На деревьях остались рубцы от ци меча. Листья и трава были забрызганы кровью — то ли человеческой, то ли звериной.

Байли Цуцзин похолодел.

Он понял с первого взгляда: здесь только что был бой. Пэй Цанйи утащило какое-то чудовище.

Вдалеке раздался яростный рёв. За ним — тяжёлые удары, будто что-то рухнуло на землю. Птицы взлетели с деревьев, улетая в панике.

Байли Цуцзин, не раздумывая, рванул на звук.

Он пронёсся через заросли. Впереди ему открылась поляна. Увиденное заставило его сердце замереть.

На дереве трепетала Пелена Невидимости. Перед ней стояло чудовище — тварь с тигриной головой и огромным телом, слюна капала с клыков. Хулун, зверь Пятого Пика.

Его пасть сжимала белую фигуру.

Байли Цуцзин узнал его мгновенно. Пэй Цанйи. Глаза закрыты, лицо белее мела. Он был без сознания.

Пэй Цанйи ещё не был разорван благодаря странной одежде. Серебристо-белая, она сверкала в лучах заката, покрывая его с ног до головы. Прозрачный шлем защищал лицо, а броня с острыми шипами делала его похожим на гигантского стального ежа.

Хулун бесился. Его клыки, острые как мечи, скользили по броне, не оставляя царапин. Шипы впивались в пасть, вызывая ярость. Зверь нашёл выход: он подбрасывал Пэя и швырял его о землю, надеясь, что «еда» выпадет из скорлупы.

Байли Цуцзин, сорвав Пелену Невидимости с ветки, сунул её в рукав. Пальцы сжали рукоять Меча Белого Пламени, когда он бросился на Хулуна.

Зверь, разъярённый неудачными попытками расправиться с первой добычей, сразу заметил новую цель. С радостным рёвом он отшвырнул Пэя в сторону и ринулся на Байли.

Хулун был быстр. Огромная пасть сомкнулась в сантиметрах от лица Байли, когда тот успел отпрыгнуть назад. Меч взметнулся в воздухе, обрушившись на шею чудовища.

Удар был мощным. Половина звериной шеи распалась, фонтаны крови обрушились на землю. Но хулун не пал. Со свисающей на лоскутах кожи головой он продолжал атаковать.

Всё время схватки Байли следил, чтобы зверь не вернулся к Пэю. В решающий момент он набросил Пелену на учителя, сделав его невидимым. Запомнив место, Байли увёл Хулуна вглубь леса.

В итоге он зарубил зверя, но заплатил цену — коготь Хулуна распорол ему плечо.

Хулун не верил, что умрёт от руки человека. Он взревел напоследок, сотрясая горы, и рухнул, вздымая пыль.

— Р-р-р!

— Га-га!

Издалека доносился рёв других зверей, словно Вторя Хулуну.

Байли Цуцзин, шатаясь, опёрся на меч. Лицо побелело от потери крови. Пальцы судорожно зажимали акупунктурные точки, но рана была слишком серьёзной. Запах крови уже витал в воздухе, приманивая новых охотников.

Земля дрожала. Что-то мчалось к поляне. Байли Цуцзин был на пределе. Сил на новый бой не осталось.

Неужели им суждено умереть здесь?

В глазах Байли мелькнуло холодное безумие. Он был готов драться до конца, но вдруг заметил едва виднеющийся вход в пещеру, скрытый зарослями.

Собрав последние силы, он добрался до невидимого Пэя. Попытка взять его на руки обернулась неудачей - шипы впивались в ладони. Пришлось использовать магию левитации, чтобы дотащить раненого до укрытия.

Байли Цуцзин завалил вход камнями, накрыл себя и Пэя Пеленой Невидимости. Под покровом Пелены они переждали, пока хищники, обнюхав местность, ушли прочь.

Только тогда Байли смог осмотреть Пэя. После долгих попыток он нашёл механизм, снимающий доспехи. То, что открылось его взгляду, заставило сердце сжаться:

Пэй Цанйи, свернувшийся калачиком, напоминал сломанную фарфоровую куклу. Лицо белее снега, всё тело в кровавых подтёках. Белая роба превратилась в лоскутья, пропитанные алой жидкостью.

Он был тяжело ранен. Байли Цуцзин не знал, как тот бился с Хулун, но в последний момент броня спасла ему жизнь.

Сначала — остановить кровь. Байли Цуцзин надавил на акупунктурные точки, чтобы замедлить кровотечение.

Он достал из своего хранилища белую ткань, разорвал на полосы для перевязки.

Но ран было слишком много. Через одежду бинтовать было неудобно. Нужно снять робу с раненых мест…

Дрожащие пальцы Байли расстегнули ворот одежды. Под тканью открылась бледная, почти прозрачная кожа, испещрённая ранами. Самая страшная - длинный разрез на груди, откуда сочилась алая влага.

Байли Цуцзин приподнял Пэя, стягивая рукав с его руки. Пальцы невольно коснулись гладкой кожи. Сердце ёкнуло.

Пэй Цанйи казался хрупким. Длинные ресницы отбрасывали тени, губы, прокушенные Байли, алели. Он хмурился во сне, будто страдая.

Его полурасстёгнутая роба, беззащитность… Байли Цуцзин почувствовал сухость во рту. Его пальцы скользнули по бледной коже Пэя, заворожённые её прохладой.

В тот миг в нём вспыхнуло желание.

В глазах Байли Цуцзина мелькнул фиолетовый огонёк. Пальцы сжались, побелев от усилия сдержаться.

Он был измотан, но одна часть тела бодро ожила.

В голове крутился безумный порыв — овладеть Пэй Цанйи, ощутить каждый дюйм его кожи… Он склонился, коснулся губами ключицы, затем ниже, оставив лёгкий поцелуй у сердца.

— М-м… — слабый стон вырвался у шифу.

Байли Цуцзин вздрогнул. Увидев красный след на коже, он мысленно выругал себя.

Что за чёрт! Он опять поддался звериным инстинктам. Зверёныш.

Раньше он не терял голову из-за страсти. Почему этот человек раз за разом будит в нём волка? Даже полумёртвый, Пэй Цанйи умудрялся его искушать.

Байли Цуцзин вдруг захотел стать бесстрастным монахом.

Он зажмурился, глубоко вдохнул. Вспомнил Заклинание Чистого Сердца. Может, та книга и правда ему пригодится.

Прошептав заклинание, он успокоился. Но, увидев розовые следы на коже Пэя, вздрогнул и отвёл взгляд. Он взял бинты и начал осторожно перевязывать раны.

Когда он закончил с верхней частью тела, прошло время примерно равное сгоранию одной палочки благовония. Остались ноги…

Раны на голенях — ещё ладно, однако раны на бёдрах тоже требовали обработки, и мысль о том, чтобы полностью раздеть учителя, сводила с ума. Он уже представлял, как срывает с Пэя последние лоскуты одежды...

Байли Цуцзин чуть не взвыл. Это испытывало его выдержку. Он не был уверен, что, раздев Пэя, не превратится в зверя.

Пэй Цанйи был как ледяной напиток в жару. Один глоток — и хочется выпить всё, проглотить целиком.

Может, закрыть глаза?

Это могло сработать. Без его соблазнительного вида было бы легче. Найти раны заранее, бинтовать на ощупь…

Байли Цуцзин потянулся к подолу робы. Решил разорвать её одним движением. Но Пэй Цанйи шевельнулся.

Сердце Байли Цуцзина подпрыгнуло. Он поднял взгляд — и встретился с глазами Пэя.

Пэй Цанйи медленно открыл глаза.

Прим. переводчика: — Ой, ой, что сейчас будет

Перевела для вас Cat&Co

Помоги мне

Пэй Цанйи очнулся в полубреду. Каждое движение отзывалось тупой болью — будто его переехало стадо небесных быков. Мир перед глазами плыл и двоился, вызывая тошнотворное головокружение.

В мутном поле зрения мелькнула чья-то фигура — кто-то склонился над ним с выражением, в котором странно сочетались тревога и... вина? Где он? Что произошло?

Сознание возвращалось медленно. Когда зрение прояснилось, Пэй Цанйи узнал того, кто стоял перед ним.

Тело одеревенело. Воспоминания о кровососе нахлынули. Он, не думая, пнул того ногой:

— Прочь! — хрипло вырвалось у Пэя.

Пэй Цанйи сбежал так далеко, а этот неблагодарный щенок догнал его?! Пришёл добить? Выпить остатки крови?

В тот миг Пэй Цанйи захотел прикончить Байли Цуцзина и закончить эту историю. Но щенок выглядел бодрым, а сам Пэй Цанйи был слаб, как новорождённый котёнок. Убить его? Мечтать не вредно

С тех пор как этот ученик всё своё время проводил подле него, жизнь Пэй Цанйи стала кошмаром. Сколько прошло? Неделя? А он уже четыре раза был на грани гибели.

Попытка отползти подальше вызвала новую волну боли. Лицо Пэя побелело, на лбу выступили капли пота.

— Шифу, вы тяжело ранены. Вам нужен покой. Прикажите — ученик исполнит, — голос Байли звучал неестественно мягко, почти заботливо.

«Мне нужна твоя голова, щенок. Подай её на блюде», — подумал Пэй Цанйи.

Пэй Цанйи бросил на него ледяной взгляд, промолчал и, превозмогая боль, отодвинулся ещё дальше, держа дистанцию.

Байли заметил этот жест. Что-то дрогнуло в его глазах.

— Шифу, это я. Настоящий. Вам нечего бояться.

Пэй Цанйи присмотрелся. Лицо щенка стало прежним — чистым, открытым. Будто тот, кто пил кровь Пэй Цанйи, был лишь видением.

Он пришёл в себя? Пэй Цанйи начал:

— Ты…

Голос хрипел, как ржавый металл. Байли Цуцзин заметил и подал бурдюк:

— Шифу, пейте.

Ирония ситуации била по нервам — ещё недавно этот "ученик" пил его кровь, а теперь подаёт воду с видом образцового последователя.

Пэй Цанйи растерялся. Его чувства смешались. Это как ворваться к врагу для битвы, а найти младенца, который, хлопая глазами, спрашивает: «Дядя, кого ищешь?»

— Что с тобой было? — Пэй Цанйи отпил воды, подавил ярость и спросил, стараясь говорить ровно.

Байли Цуцзин отвёл взгляд.

— Ученик... не помнит. В теле будто вспыхнул огонь, и потом... только тьма. Я оскорбил шифу. Накажите меня.

Пэй Цанйи глянул на него, но промолчал.

Его тело болело и ослабло, будто его погрызли собаки. Откуда в нём силы кого-то наказывать?

Как сильно он ранен? Пэй Цанйи посмотрел на себя — и лицо потемнело.

Он был замотан бинтами, как мумия. Байли Цуцзин, чёрт знает откуда, натаскал столько ткани, что Пэй Цанйи походил на мумию.

— Шифу, ран было слишком много. Ученик решил замотать вас целиком, — поспешил объяснить Байли Цуцзин, внутренне съёживаясь.

Хорошо, что он успел забинтовать Пэй Цанйи, пока тот был в бреду. Иначе следы его «преступления» точно бы вывели шифу из себя.

Пэй Цанйи недоверчиво хмыкнул. Разматываться было лень, и он оставил как есть. Хоть щенок и выглядел невинным, гнев Пэй Цанйи кипел. Его взгляд на Байли Цуцзина был холодным, как зимний ветер.

Байли Цуцзин понимал, что шифу зол. Он не стал лезть под его горячую руку, а отошёл подальше и сел в углу. Его раны тоже требовали внимания.

Пэй Цанйи холодно следил за ним. Байли Цуцзин ловко снял рубаху. Тело оказалось крепким — поджарое, мускулистое, с чёткими линиями. Сила чувствовалась в каждом движении.

На коже, гладкой, как яшма, алели три глубокие царапины. Плоть была разорвана. Байли Цуцзин бинтовал их, не морщась. Кроме этих, на теле виднелись старые шрамы, добавляя ему дикости, как у волчонка после боя.

Передние раны он перебинтовал легко. Но на спине — в неудобных местах — он не доставал. Ни мази нанести, ни замотать.

Заметив взгляд Пэй Цанйи, Байли Цуцзин замер. Его глаза блеснули. Он вдруг встал.

Байли Цуцзин был молод, но высок — немногим выше ста восьмидесяти пяти сантиметров, что на несколько сантиметров выше Пэй Цанйи. Раньше Пэй Цанйи, стоя рядом с ним, чувствовал давление. Рядом с ним он всегда незаметно выбирал возвышение, чтобы сохранить образ величественного шифу. Но теперь, слабый, он лишь полулежал у стены.

Что этот маленький волчонок снова хочет сделать?

Пэй Цанйи не успел додумать. Байли Цуцзин, голый по пояс, подошёл к нему. Мускулы играли под кожей, движения были хищными.

Пэй Цанйи подавил желание отползти. Лицо осталось спокойным, но тело напряглось. Он незаметно рылся в хранилище, ища, чем можно было бы защититься...

Байли Цуцзин остановился перед ним. Его тень закрыла свет от входа, погрузив Пэй Цанйи в полумрак.

— Что надо? — голос Пэй Цанйи звучал ровно.

— Шифу, помогите ученику перевязать раны, — Байли Цуцзин повернулся спиной.

Пэй Цанйи глянул на его спину. Раны были глубокими, рваными. Взглянул на них — и на сердце у Пэй Цанйи стало очень легко.

Этот мерзавец чуть не высосал его досуха, в результате чего свирепый зверь чуть не разорвал его на части. А потом, увидев, что он не погиб, прибежал обратно и перевязал его. Теперь думает, что они квиты? Хочет разыграть трогательную сцену учителя и ученика? Пусть идёт к чёрту!

Если бы Пэй Цанйи мог, он бы уже проткнул его мечом, добавив на спину пару крестов для красоты.

Бейли Цуцзин подождал мгновение, прежде чем Пэй Цанйи двинулся, он обернулся, посмотрел на него и вдруг улыбнулся:

— Шифу, вы боитесь ученика?

Пэй Цанйи вскинул бровь:

— Чего мне тебя бояться?

Байли Цуцзин опустил взгляд, будто задумался, и выдал:

— Шифу, вам ведь нравятся мужчины, да?

Пэй Цанйи поднял брови выше, глядя на него, как на безумца:

— Что ты несёшь?

— Ученик не говорит какие-то там глупости, — Байли Цуцзин снова улыбнулся. — Мы оба мужчины, вместе в беде. Перевязать друг друга — обычное дело. Но шифу мнётся, будто моё тело — чудовище. Вы избегаете смотреть на меня, как девица, увидевшая возлюбленного…

Пэй Цанйи хмыкнул. Его улыбка была полна сарказма, глаза — холодны, как ледяной поток:

— Малыш Цуцзин, чудовище твоё тело или нет, я не знаю. Но в твоей голове — настоящий ураган бреда. Пора осушить этот хаос, пока он не спалил твои последние извилины. Ученик, запомни слова учителя: плоть исцеляется, а разум, утонувший в бреду, — нет…

Байли Цуцзин: «…» Он понял, что Пэй Цанйи его высмеивает, но половины слов не уловил. Откуда у этого шифу столько странных выражений?

Ясно, перевязывать его Пэй Цанйи не будет.

Раны выглядели жутко, но были поверхностными. Без бинтов он обойдётся.

Он хотел, чтобы Пэй Цанйи помог, лишь для проверки. Хотел разбавить их вражду. Но раз Пэй Цанйи его отшил, Байли Цуцзин потёр нос и решил не настаивать.

— Шифу прав. Ученик перегнул, — вздохнул он.

Он отошёл в угол, собираясь бинтовать себя сам.

— Разумно. Иди сюда, учитель обработает твои раны, — вдруг сказал Пэй Цанйи, неожиданно протягивая руку помощи.

Байли Цуцзин дрогнул. Он подошёл и протянул мазь.

Пэй Цанйи не взял. Лениво бросил:

— У учителя есть средство получше. Повернись.

Байли Цуцзин насторожился. Только что он дразнил Пэй Цанйи без страха, но теперь, когда тот сам предложил помощь, почуял подвох.

Пэй Цанйи вскинул бровь с лёгкой насмешкой:

— Что? Струсил? Боишься, что учитель пырнёт тебя ножом?

Байли Цуцзин стиснув зубы, улыбнулся:

— Как можно? Шифу напрасно сомневается.

Он решительно повернулся, подставив голую спину.

Пэй Цанйи неспешно достал через 404 пакетик мелкой соли и проговорил:

— Будет щипать. Терпи.

После этих слов он насыпал ему соль на раны.

Байли Цуцзин почувствовал, будто десяток кинжалов вонзились в его спину. Он напрягся, резко обернувшись:

— Ты… — Его взгляд упал на пакетик. — Это что за… мазь?

— Йодированная соль. Лучшее средство для дезинфекции.

Байли Цуцзин мало что знал о йодированной соли и о том, что такое «дезинфекция», но, он понимал, что йодированная соль - это тоже соль. И если соль попадет в рану, это, естественно — чрезвычайно больно.

Пэй Цанйи тихо усмехнулся:

— Ты должен знать: хорошее лекарство горчит. И щиплет.

Перевела для вас Cat&Co

Спасать или нет

Байли Цуцзин, бледный от боли, сжимал зубы, но выдавил улыбку, влажную от пота:

— Шифу и правда старается от души.

Пэй Цанйи улыбнулся мягко, учтиво:

— Приятно, что ты это понимаешь.

Байли Цуцзин умолк, бросив на него острый взгляд. Пальцы сжались, дыхание дрогнуло.

Что ж! Пэй Цанйи не прощает обид. Байли Цуцзин едва не иссушил его кровь — неудивительно, что учитель отомстил, осыпав раны солью. Следует ли благодарить судьбу, что то была не отрава?

Молча поднявшись, Байли Цуцзин вызвал струю прохладной воды, омыв израненную спину. Он не осмелился вновь просить Пэй Цанйи о помощи. В укромном углу пещеры он, превозмогая неловкость, нанёс целебную мазь и небрежно обмотал раны бинтами.

День, полный битв, истощил его до предела. Обработав раны, Байли Цуцзин опустился в позу лотоса неподалёку от Пэй Цанйи, погружаясь в медитацию, дабы восстановить утраченные силы.

Ночь опустилась на горы. Холодный воздух, пропитанный росой, пронизывал каменные своды.

Пэй Цанйи, ослабленный тяжкими ранами и утратой крови, чувствовал, как стужа сковывает тело. Холод, подобно незримому клинку, пронзал его, невзирая на плотные бинты, что укутывали его, словно саван.

Раньше он не замёрз бы и в ледяной реке. Но теперь он был хрупок, как стекло, готовое треснуть от малейшего толчка.

Ему было холодно. Руки и ноги онемели, мороз полз по венам. Пэй Цанйи пытался разогнать его духовной силой, но без толку.

Он свернулся клубком и спросил 404:

— Есть тёплый плащ? Дай один.

404 заныла:

— Хозяин, ваш рейтинг симпатии на нуле. Ничего не обменять. Я же говорила: экономьте очки, используйте их с умом. А вы не слушали…

— Стоп! — Пэй Цанйи оборвал её. — Дай в долг. Если я замёрзну насмерть, твоя миссия провалится. Главная система тебя утилизирует, нет?

404 чуть не разрыдалась:

— В системе без очков ничего не взять, долг запрещён. Я не могу! Может, попросите главного героя? У него найдётся тёплая одежда.

Делать нечего.

Пэй Цанйи умел гнуть спину, когда нужно. Выбирая между гордостью и выживанием, он без колебаний брал второе. Он позвал Байли Цуцзина:

— Дай учителю одежду от стужи. Или собери немного дров для костра…

Но голос, надломленный, подобно треснувшему нефриту, был едва слышен, слабее шороха листвы.

Байли Цуцзин, погружённый в медитацию, не уловил его слов.

Пэй Цанйи втянул воздух и повторил, но голос стал ещё тише, слабее комариного писка.

Холод сковывал всё сильнее. Кровь в жилах замирала, разум тонул в тяжёлом мареве, словно под гнётом каменных плит. Сознание ускользало, отделяясь от тела…

— Хозяин, не спите! В таком состоянии вы умрёте! — кричала 404 в его голове.

Перед тем как провалиться в забытье, Пэй Цанйи услышал её отчаянный вопль.

Байли Цуцзин медитировал, прогоняя духовную силу по телу. После полного цикла боль слегка утихла.

Он выдохнул, открыл глаза — и сердце сжалось.

Пэй Цанйи, бледный, полулежал у стены пещеры. Губы посинели, глаза были закрыты. Спит он или в обмороке? Байли Цуцзин подскочил к нему и коснулся его запястья. Пульс был слабым, еле ощутимым, а кожа — холодной, как лёд, покрытой тонким инеем.

Байли Цуцзин вздрогнул. В горах холодно, но не настолько, чтобы заморозить человека. Причина — в кровопотере и тяжёлых ранах. Пэй Цанйи не выдерживал стужи.

Эта мысль леденила. Байли Цуцзин перерыл хранилище, нашёл плащ и накинул на Пэй Цанйи. Затем собрал дрова, щёлкнул пальцами — искры вспыхнули, и костёр загудел.

Пещера наполнилась теплом.

С плащом и огнём Пэй Цанйи должен был прийти в себя. Но он оставался без сознания, иней на коже почти не таял. Если так пойдёт, он замёрзнет насмерть.

Байли Цуцзин смотрел на него, опустив взгляд.

Пэй Цанйи не прощает обид. Обидь его — и он раздавит. Два мастера пиков, Нань И и Бэй Чэн, — живой пример. Байли Цуцзин пил его кровь, и Пэй Цанйи явно затаил злобу. Соль в ранах — лишь начало. Очнувшись, Пэй Цанйи сотрёт его в прах.

И главное: Байли Цуцзин показал свою демоническую суть. Если Пэй Цанйи выживет и вернётся в секту мистического неба, он тут же отправит его на Площадь Уничтожения Демонов.

А если Пэй Цанйи тихо замёрзнет здесь, никто не узнает. Байли Цуцзин останется в секте, выдавая себя за праведного заклинателя, и найдёт свою «возможность» в секте…

Уйти, оставив его, — путь к спасению.

Разум, холодный, как клинок, выдал ответ в единый миг. Но ноги, словно вросшие в камень, не двинулись. Ни шагу прочь.

Взгляд Байли Цуцзина застыл на бледном лице Пэй Цанйи. Он сжал кулаки, ладони кровоточили.

А что, если эта «возможность» — сам Пэй Цанйи? Уйдёшь сейчас — и будешь жалеть вечно.

Байли Цуцзин, словно найдя оправдание, шагнул вперёд. Снял верхнюю одежду и обнял Пэй Цанйи сзади, укрыв его руки и ноги своим телом.

Он — носитель двойной духовной основы, огня и металла, воплощение янь. Его тепло — лучший способ прогнать холод.

Пэй Цанйи был как ледяная статуя. Байли Цуцзин вздрогнул от холода, но не отпустил. Он направил духовную силу, повышая температуру тела, и постепенно согревал его конечности.

Пэй Цанйи был укутан бинтами, их кожа не соприкасалась. Но даже так, держа его в объятиях, глядя на его спящее лицо, Байли Цуцзин чувствовал, как сердце дрожит.

Когда это началось? Когда он перестал хотеть его смерти? Ненависть незаметно переродилась в нечто иное — манящее, но пугающее чувство, заставляющее его раз за разом нарушать свои принципы.

Благодаря янь-энергии Байли Цуцзина иней на коже Пэй Цанйи растаял. Кожа снова стала мягкой, прохладной. Пульс ожил, стал чётким.

— Холодно… — Пэй Цанйи, всё ещё в беспамятстве, бессознательно жался к нему, ища тепла. Байли Цуцзин дрогнул, повысил температуру тела и сжал его руку, передавая духовную силу.

Так прошло время. Пэй Цанйи умолк, его кожа порозовела, тепло вернулось.

Байли Цуцзин выдохнул с облегчением. Но что-то было не так.

Через миг он понял: температура Пэй Цанйи слишком высока. Байли Цуцзин коснулся его лба — тот горел. Пэй Цанйи пылал в лихорадке.

Что делать? Греть дальше, чтобы он пропотел?

Пока Байли Цуцзин колебался, Пэй Цанйи заворочался. Ему стало жарко, и он, бессознательно, пытался оттолкнуть «печку» за спиной, брыкаясь в его руках.

— Не двигайся, — хрипло вымолвил Байли Цуцзин.

Пэй Цанйи был воплощённым бедствием.

Но в бреду Пэй Цанйи его не слышал. Он толкался, пытаясь вырваться, бормоча с закрытыми глазами:

— Жарко…

Байли Цуцзин не мог его отпустить. Холод и жар чередовались, ухудшая его состояние. Он крепче прижал Пэй Цанйи к себе.

— Прочь… — выдавил тот.

Пэй Цанйи был в горячке. Его губы, влажные от дыхания, алели, щёки пылали на бледном лице, словно кровь на белом шелке, чаруя и пугая своей красотой.

Байли Цуцзин резко отвёл взгляд. Проклятье, его тело вновь предало. Тепло Пэй Цанйи испытывало его волю каждое мгновение.

Этот шифу был карой небес.

Он же помнил: ему нравилась Хуа Ло. Почему этот ядовитый, бессовестный мужчина раз за разом будит в нём желание?

Тело Пэй Цанйи пылало, как пожар. Кожа покраснела, лицо горело, вены кипели, духовная сила металась в хаосе.

Байли Цуцзин вливал в него свою духовную силу, чтобы унять этот хаос. И вскоре температура Пэй Цанйи упала. Он снова стал холодным, как лёд. А вены, напротив, бурлили, духовная сила неистовствовала, как буря.

Байли Цуцзин нахмурился. Это походило на Ледяную Лихорадку.

Эта болезнь поражала заклинателей, исчерпавших духовную силу или тяжело раненых. Холод и жар сменяли друг друга, вены кипели, пока заклинатель не взрывался изнутри.

Если это Ледяная Лихорадка, Пэй Цанйи в смертельной опасности. Он мог погибнуть в любой момент.

Лекарство было одно — редкий Цветок Умиротворения Души.

По воле судьбы, он рос на Пятом Пике. Но в глубинах, под стражей Зверя Кошмарных Душ, грозного владыки тех земель.

Чтобы добыть цветок, нужно убить зверя. Но даже в полном здравии Байли Цуцзин не был уверен в победе. А сейчас, измотанный, покрытый ранами, он рисковал погибнуть.

Стоит ли ради человека, что, очнувшись, уничтожит его, рисковать всем ради призрачной надежды на спасение?

Перевела для вас Cat&Co

Возвращение учителя

Байли Цуцзин молча натянул одежду, подкинул дров в костёр, чтоб горел жарче, и укрыл Пэй Цанйи Пеленой Невидимости с головы до пят. Фигура учителя растаяла, будто призрак в тумане.

Подумав, Байли Цуцзин возвёл вокруг него малый барьер, дабы ни зверь, ни птица не потревожили его невзначай.

Закончив, Байли Цуцзин схватил меч и рванул прочь из пещеры.

Байли Цуцзин бывал на Пятом Пике прежде, но украдкой — собирал редкие травы и тотчас возвращался. Тогда он только издали заприметил Цветок Умиротворения Души, мерцающий голубым, и его сторожа — Зверя Кошмарных Душ. Близко он не подходил, так что, насколько страшен зверь, он не знал.

По старой памяти он быстро нашёл то место.

Была ли то удача или злой рок? Когда Байли Цуцзин прибыл, зверя не оказалось. Лишь одинокий цветок, хрустально-чистый, цвёл в тишине, переливаясь голубым сиянием под луной, точно звезда, упавшая на землю. Его лепестки струили свет, подобно текучему сапфиру. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом осеннего ветра, что касался листвы и трав. Цветок колыхался, словно маня его к себе.

Редчайший дар судьбы. Не раздумывая, Байли Цуцзин воспарил к цветку, протянул руку — но в тот же миг голубое сияние вспыхнуло, и луч света устремился к его лицу.

Что это?

Благодаря быстрой реакции, Байли Цуцзин обнажил Меч Белого Пламени. Раздался звон, чистый, как удар по бронзе.

На земле корчилась мелкая тварь, синяя, как ядовитая звезда. Она дёрнулась и растаяла в голубом тумане. Байли Цуцзин нахмурился.

Голубой призрачный жук. Яд его смертелен. Кто бы мог подумать, что цветок стережёт ещё и эта напасть?

Словно разворошив осиное гнездо, он увидел, как окрест вспыхнули мириады голубых огней. Они хлынули к нему, подобно звёздному дождю.

Меч Белого Пламени закружился, не пропуская ни одного жука. Земля покрылась их тельцами, что шипели и таяли в голубом дыму. Словно дождь из звёзд.

Сколь бы искусно ни защищался Байли Цуцзин, жуков было слишком много. Несколько пробили его защиту, вонзив жала в плоть. Он уже приготовился к смерти от яда, но вместо того ощутил лишь жгучую боль. Кровь, выступившая из ран, оставалась алой, без следов отравы.

Какого демона? Почему он не отравился?

В пылу боя некогда гадать. Раз яд не берёт, то и прятаться незачем. В голубом тумане Байли Цуцзин рванул к цветку, сорвал его и дал дёру.

Но, развернувшись, он замер. Прямо перед ним сверкали глаза — огромные, как медные колокола.

Байли Цуцзин, укравший цветок: «…»

Зверь Кошмарных Душ, вернувшийся с охоты и увидевший вора: «!!!»

Зверь был громадный, в десятки футов. Шерсть дыбом, глаза горят. Байли Цуцзин почувствовал, как сердце провалилось в пропасть.

Этот монстр вдвое больше того, что он видел годы назад. Сила его — запредельная. С мелким зверем он бы ещё потягался, выкрутился бы хитростью. С этим? Шансов ноль.

Зверь Кошмарных Душ злопамятен. Если вцепится, не отпустит, пока не разорвёт. Погибель казалась неизбежной.

Байли Цуцзин сжал меч, в глазах вспыхнула дикая решимость.

Пэй Цанйи плыл в пустоте, лёгкий, как дымка над озером.

Он что, мёртв?

Он попытался поднять руку, но не ощутил ничего. Его сознание, лишённое тела, было повсюду и нигде. Он плыл в пустоте, пока тьма не поглотила его.

Очнулся он в странном месте. Вокруг вились потоки цифр, мелькали непонятные формулы, будто звёзды в хаосе.

Где это?

Пэй Цанйи, ошеломлённый, смотрел, как данные кружат, вызывая головокружение. В глубине пространства что-то мерцало, маня его.

Подплыв ближе, он замер.

Перед ним сидело существо — округлое, пузатое, обхватившее себя руками, будто в раздумьях. Лица нет, вместо него — экран, где мелькают цифры и имена. На груди — знакомое: 404.

Так вот каков истинный облик 404? Словно огромный неваляшка.

Пэй Цанйи подлетел ближе, глянул на экран и хмыкнул. Системы трындели в каком-то чате. Участники: Безглючная 404, Везучая 666, Богатая 888.

Забавно. У систем, значит, свой клуб сплетников?

404: «Я схожу с ума! Хозяин вечно нарушает правила, что делать?»

666: «Направь его по сюжету, делов-то».

404: «Хотела бы! Но мой хозяин умён до жути, постоянно выманивает у меня тайны… Почему ваши хозяева — либо хрупкие и милые, либо сильные и трагичные, а мой — хитрый лис?»

Пэй Цанйи, скрестив руки, наблюдал. Так вот как 404 поливает его грязью за спиной?

666: «Ха, выманивает тайны? И что тут такого».

888: «Глупец».

404, кипя, вывалила все «подвиги» Пэй Цанйи, расписав в деталях.

Чат затих. Затем:

666: «Бывай».

888: «Прощай».

404: «Вы, мерзавцы! Кто вообще втянул его в эту игру? С таким нравом он явно будет сверху! Я боюсь, что он пойдёт наперекор сюжету и сам совратит Байли Цуцзина. Тогда Главная Система меня уничтожит!»

666: «Брат, я замолвлю за тебя словечко».

888: «Судя по твоим словам, это вполне реально».

404 вздрогнула: «И что мне делать? Рассказать ему о втором пути прохождения книги?»

Пэй Цанйи вскинул бровь. Второй путь? Сколько ещё эта жестянка скрывает?

666: «Забудь. Даже наши хозяева второй путь не осилили. Ты, глючный калькулятор, и думать об этом не смей. Главная Система создала второй путь, но никто пока с ним не справился. Герои наших книг — настоящие психопаты, их симпатию до ста не довести. А твой хозяин ещё и случайно вытянул чёртовски адский сценарий. Странно, эта книга никогда не пользовалась популярностью, раньше она ещё никому не выпадала. Она настоящая жемчужина Главной Системы. Почему твой хозяин так просто взял и вытянул сценарий SSS-уровня?»

404: «Его руки благословлены! рыдает»

888: «Я проверил данные. Из тысячи хозяев лишь один довёл симпатию до ста и ушёл с триумфом. 404, твой шанс на второй путь ничтожен».

404: «Знаю. И второй путь в моей книге невероятно сложен: довести симпатию Байли Цуцзина до ста, помочь ему слить бессмертную и демоническую ци, увидеть его возвышение как Владыки Бессмертных и Демонов. Только тогда — победа».

666: «Вот это SSS-уровень. 404, если пройдёшь, я 666 задом наперёд напишу».

404: «…»

Системы принялись ругать своих хозяев. Пэй Цанйи, заскучав, решил поискать другие тайны 404, но его разум помутился, и он вылетел из цифрового моря.

404, не заметив его, продолжала стенать: «Мой хозяин пережил последствия полнолуния… Небеса, как только его духовная сила вернётся, он снова начнёт творить хаос…»

Очнувшись, Пэй Цанйи ощутил, как его сознание ворвалось в тело, лежащее на холодном камне.

Ресницы дрогнули. Он очнулся.

Едва очнувшись, он почувствовал перемену. Погрузившись в себя, Пэй Цанйи с восторгом обнаружил, что его духовная сила восстановилась, струясь в теле, подобно живому потоку. Вспомнив жалобы 404, он понял.

Слабость полнолуния миновала? Тот жар и холод, что разрывали его, были не Ледяной Лихорадкой, а финальной вспышкой полнолуния?

Тело ещё не слушалось, чувства возвращались медленно. Грудь давило, дышать было тяжко.

Пэй Цанйи вспомнил, что он обмотан бинтами, как мумия. Без промедления он размотал их. Раны исчезли, кожа вновь была гладкой, точно шёлк.

Где Байли Цуцзин? Счёл учителя мёртвым и свалил? Чего он ещё от него ожидал...

Пэй Цанйи усмехнулся, холодно, как зимний ветер. Наложив заклинание очищения, он извлёк из хранилища белоснежные одежды и облачился в них.

Он вновь стал бессмертным владыкой, чья поступь легка, а облик — точно лунный свет.

Только закончил, как снаружи грянул громовой удар. Земля содрогнулась, пещера затряслась.

Пэй Цанйи насторожился. Выйдя, он увидел, как небо тонет в демонической ци. Лиловый туман окутал мир, земля дрожала, а звери и птицы в панике бежали, словно настал конец времён.

Что за чертовщина?

Эта аура была знакома. Её хозяин недавно сделал из него мумию.

Байли Цуцзин. Он вновь впал в демоническое безумие.

Перевела для вас Cat&Co

На мгновение моё сердце затрепетало

Пэй Цанйи скривил губы, в его фениксовых глазах мелькнула задумчивость.

Судя по направлению, где полыхала демоническая ци, это было близко к сияющему Шестому Пику. Значит, Байли Цуцзин сейчас в глубинах Пятого Пика…

Куда этого щенка понесло? Заблудился, что ли?

Вокруг звери и птицы метались, как безумные, шарахаясь от мощной демонической ци. Фиолетовый туман стелился, и слабые твари цепенели на месте, позволяя стадам топтать их в пыль. Мрак и смерть пронизывали каждый клочок воздуха.

Байли Цуцзин, похоже, впадает в демоническое безумие, когда его жизнь висит на волоске. А судя по этому адскому туману, дела его совсем плохи. Может, он уже при смерти, и это его последний вздох?

— Хозяин, хозяин! Ты вовремя очнулся, скорее… — затараторила 404.

Пэй Цанйи глянул на трясущийся мир, вздохнул, и в глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. Не дав 404 договорить, он взмыл в воздух.

Его фигура обратилась в белую молнию, устремившись к глубинам Пятого Пика.

Зверь Кошмарных Душ с рождения был непобедим. Все твари Пятого Пика склонялись перед ним. Он царствовал тут годами, но сегодня всё пошло наперекосяк. Наткнулся на такого, что кости трещат.

Сначала он и не смотрел на этого воришку в алом, что пришёл за цветком. Одного взгляда хватило: слабак, не противник. И точно — пара ударов, и малец уже весь в крови, еле стоит.

Зверь разошёлся, замахнулся лапой, чтобы размазать его в лепёшку, но тут всё перевернулось. Из парня хлынул фиолетовый туман, взметнулся к небу, и такая демоническая ци ударила, что зверь чуть не кувырнулся от страха.

Туман затопил горы. Полудохлый малец поднялся, и аура его была такой, что у зверя лапы задрожали. Он чуть не рухнул на колени. А потом…

Картина, что открылась Пэй Цанйи, когда он примчался, была ошеломляющей. Он даже замер.

Юнец в алом одеянии, сжимая огромный чёрный меч, пылающий огнём, дрался с гигантским синим львом с крыльями. Но любой бы понял: лев уступает. Его шкура была изрезана, кровь лилась рекой, и он отступал под натиском.

Этот юнец — Байли Цуцзин, конечно. Но что-то с ним было не так. Лицо то же, но глаза — наполнились фиолетовым светом, как бездонные звёзды, холодные и пустые. Тело покрывали чёрные руны, вены вздулись, словно вот-вот готовы были взорваться. Демоническая ци била через край, окружая его, как буря.

Он орудовал Мечом Белого Пламени, будто бог смерти. Каждый взмах рассекал кожу зверя, а в ладони вспыхивали Фиолетовые молнии, что били так, что у льва шерсть вставала дыбом.

Скорость его была немыслимой. Миг — и на теле зверя появлялись новые раны.

Пэй Цанйи смотрел, и его сердце сжималось. Как Байли Цуцзин это сделал? Его сила выросла в десятки раз. Даже Лазурный лорд в лучшие годы не смог бы остановить его в таком состоянии.

— Хозяин, надо его тормознуть! Он в отчаянии применил Заклятие Демонического Заимствования Кары небес. Оно даёт возможность использовать весь свой потенциал, но рвёт духовные вены в клочья. Если его вены лопнут от демонической ци… Если так пойдёт, он взорвётся! — 404 чуть не выла, готовая рвать на себе волосы.

Хозяин непутёвый, герой вообще от рук отбился. Что с этой книгой не так?!

— Как его остановить? — резко спросил Пэй Цанйи. Мир трясло всё сильнее — Байли Цуцзин был на грани истощения.

— Выбей Меч Белого Пламени из его рук, свяжи его и очисти от убийственной ци, — ответила 404.

— Ау-у! Хватит, я сдаюсь! Забирай цветок! — заорал Зверь Кошмарных Душ, вдруг заговорив по-человечески. Байли Цуцзин молчал, глаза как лёд, меч пылал, словно солнце.

— Я признаю тебя своим хозяином, ну! Ау-у! — зверь чуть не рыдал. Он был весь в крови, рёбра сломаны, смерть дышала в затылок. В панике он отбросил гордость и начал себя расхваливать: — Я такой мощный зверь! Убить меня — просто пустая трата моего таланта!

Но Байли Цуцзин не слушал. Его взгляд, холодный, как зимняя буря, смотрел на зверя, как мертвеца. Зверь вздрогнул, лапы подкосились, и тут же меч полоснул его по лапе. Кровь брызнула фонтаном.

Зверь взвыл от боли, но в голове щёлкнуло. Кровавый договор! Если заключить его, этот псих не сможет его убить!

Не теряя времени, зверь молнией лизнул кровь Байли Цуцзина. Белый свет вспыхнул, кровавый символ влетел ему в лоб.

— Ау-ау-ау, договор заключён! Я твой зверь, теперь ты не можешь меня убить! Иначе сам полетишь умрёшь! — заорал он.

Пэй Цанйи: «…» А что, так можно было?

Но Байли Цуцзин даже не дрогнул. Поднял меч, готовясь разрубить зверя, и тут тот взревел:

— Ау! Нет справедливости! Хозяин убивает своего зверя!

Рёв был таким, что Байли Цуцзин покачнулся. Пэй Цанйи, не теряя мига, рванул вперёд, как вихрь. Его Божественный Меч Снегопад сверкнул, встретив Меч Белого Пламени с громовым ударом.

Звон! Золотой свет взорвался. Байли Цуцзин, истощённый, не выдержал — кровь хлынула из его рта, меч вылетел из его рук и с лязгом рухнул на землю.

Фиолетовые глаза глаза потухли, сменившись глубокими чёрными. Увидев Пэй Цанйи, он замер:

— Шифу, ты… — но не договорив, он согнулся от боли. Вены разрушались, тело горело, словно разрывалось изнутри. Он готов был сойти с ума.

Перед глазами появилась красная пелена. Дрожащей рукой он вытащил Цветок Умиротворения Души:

— Возьми…

Ноги подкосились, и он рухнул вперёд.

В следующий миг его поймали прохладные объятия, пропитанные лёгким прохладным ароматом, как зимний цветок.

Байли Цуцзин попытался разглядеть лицо Пэй Цанйи, но видел лишь белое марево. Хотел что-то сказать, но услышал тихий вздох:

— Глупый ученик… Спи.

Белый свет вспыхнул, и Байли Цуцзин провалился в забытье.

Он был бледен, как снег, брови хмурились даже во сне. Губы посинели, красный плащ пропитался кровью, на теле — десятки ран. Духовные вены порваны, каждое движение оборачивалось адской мукой. Вид его был жалким до крайности.

Пэй Цанйи посмотрел на голубой цветок в его руке. Глаза дрогнули, взгляд упал на Байли Цуцзина, наполняясь сложными чувствами.

Байли Цуцзин… Не бросил его, а пошёл добывать лекарство?

В груди шевельнулось что-то странное — то ли благодарность, то ли растерянность.

Он всегда думал, что этот ученик мечтает о его смерти. Или хочет затащить его в постель, сделать котлом для культивации, пешкой в своей игре…

Но кто ради пешки полезет в пасть к Зверю Кошмарных Душ, рискуя жизнью? Пэй Цанйи точно бы не стал.

Он считал, что они с Байли Цуцзином схожи: холодные, безжалостные, готовые бросить пешку без колебаний в нужный момент. Когда он очнулся и не увидел ученика, его это не удивило. В трудной ситуации тащить за собой обузу — глупость. Пэй Цанйи даже в каком-то смысле уважал его за это.

Но узнать, что Байли Цуцзин не сбежал, а рисковал жизнью ради него? Это потрясло Пэй Цанйи не меньше, чем землетрясение. В глазах мелькнула растерянность.

Что творится в голове у этого ученика? Он всё меньше его понимал.

Дыхание Байли Цуцзина слабело. Пэй Цанйи вздохнул, и в его ладони вспыхнул белый свет. Тонкие нити, как туман, вливались в тело ученика, латая его рваные вены.

И тут что-то мохнатое ткнулось ему в ногу. Пэй Цанйи глянул вниз — Зверь Кошмарных Душ уменьшился до размера кота. Синий, с крылышками, шерсть стоит дыбом, глаза круглые, полные подхалимства.

— Эй, бессмертный, подлечи и меня… Лапка болит, — он поднял лапу, показывая мясистую подушечку с длинной раной.

Пэй Цанйи: «…» Он хмыкнул:

— С чего бы?

Зверь, не уловив настроения, решил зайти с козыря. Заскулил, вытаращил голубые глазищи:

— Ну же, бессмертный, помоги этой бедной зверушке! Ты же моего новенького хозяина латаешь, заодно и его питомца подлечи, сил-то от этого не убудет!

И, для пущего эффекта, лизнул подол Пэй Цанйи, ткнулся мордой и плюхнулся на спину, подставляя белое брюшко. Наклонил голову, строя невинную мордашку.

Насколько свирепа взрослая форма зверя кошмарных душ, настолько же мила его маленькая форма.

Это существо — ходячее оружие, причём в любом возрасте. Пэй Цанйи слегка потрепал его брюшко. Зверь замурлыкал, довольный, как кот.

Пэй Цанйи, вливая силу в Байли Цуцзина, лениво чесал зверя. Тот боялся дышать. После получаса мурлыканья и унижения своего достоинства зверь получил лечение и почти оклемался.

Но Байли Цуцзин был в плачевном состоянии. Пэй Цанйи полчаса пытался его излечить, но восстановил лишь малую часть его духовных вен. А время поджимало — врата Духовной Горы скоро закроются…

— Ау-у! Бессмертный, ты просто святой! — зверь похвалил Пэй Цанйи за доброту.

Пэй Цанйи глянул на него:

— Увеличься.

Зверь растерялся, но пробормотал заклинание. Когда тот вырос под 4 метра, Пэй Цанйи сказал:

— Стоп.

Шифу подобрал Байли Цуцзина и запрыгнул зверю на спину. Холодно проговорив:

Зверь, которого впервые в жизни оседлали, возмутился. Хотел взбрыкнуть, но услышал ледяной голос:

— Дёрнешься — отрежу передние лапы. Сварю суп из львиных пальчиков.

Зверь: «…»

Весь путь он нёсся плавно, как по маслу. Поставь на спину чашку — не пролилось бы ни капли. Пэй Цанйи остался доволен.

Духовные Горы, Третий Пик.

Все секты, пришедшие на испытание, разом увидели струящуюся издалека демоническую ци, что взметнулась к самому небу. Все ахнули.

Прежде такой мощи они не знали! Неужто, какой-то могущественный монстр вот-вот выскочит из уединения?！

Со стремительно увеличивающейся демонической ци звери Третьего Пика взбесились, и пришли в неистовство. Главы сект срочно созвали всех своих учеников. Небо запестрело заполонили вспышки сигнальных огней.

Заклинатели рванули к вратам Духовной Горы, но звериные орды блокировали путь. Секты направились к павильону облачного потока.

В глубинах Третьего Пика шпионы демонического мира, внедрённые в секты, тоже заметили фиолетовый туман. Они остолбенели.

Шпион А:

— Что за дьявол? Откуда такая сильная демоническая ци? По силе — как у нашего Владыки Демонов, но аура не его…

Шпион Б:

— Она идёт с Пятого Пика. Мы туда не доберёмся. Дело странное, надо доложить Владыке!

Павильон Облачного Потока.

Дун Линь метался, как на углях. Демоническая ци, взбесившиеся звери, врата Мира Духовной Горы, что вот-вот закроются, сдавливали его сердце, словно оковы. Он собрал учеников Секты Мистического Неба, но одного не хватало.

Байли Цуцзин пропал. Связи нет. Дун Линь кинулся звать Лазурного Лорда, но и тот не отвечал.

Небеса и земля, что делать? Без Лазурного Лорда как вывести с этой горы учеников? Звериные орды ему не по зубам!

Он метался, словно муравей на сковороде, и держал Хуа Ло, чтоб та не рванула в бой:

— Погоди, погоди, шимэй, не суетись…

Тут толпа ахнула, глядя за его спину:

— Смотрите, синий лев с крыльями!

— Какой лев? Безграмотные! Это Зверь Кошмарных Душ, легендарный зверь, владыка Пятого Пика!

Дун Линь обернулся. На горизонте летел огромный синий лев.

— Он к нам! Какой красавец, шерсть блестит, он такой мощный…

— Ты сейчас о чём вообще?! Он, может, нас сожрать хочет!

Все замерли. Секты насторожились, слабые ученики попятились, остальные выхватили артефакты, готовясь к бою.

— На его спине кто-то сидит! — крикнул зоркий ученик.

— Кто? — толпа загудела. Если кто-то на спине, значит зверь приручён!

Кто был настолько силён, что подчинил владыку Пятого Пика?

Синий, как голубое облако лев, плавно снижался. Его рёв слышался издалека:

— Хозяин, внизу целая толпа! Неужто прознали, что я спускаюсь, и притащили всех, чтоб полюбоваться моим величием?

Толпа: «…»

Сверху донёсся холодный голос:

— Спускайся.

Зверь:

— Куда? Там же нет места! Вдруг я там раздавлю кого? Хозяин, скажи, на кого садиться? Кого мне лучше выбрать, того, что, в красном, жёлтом, синем, белом… Может, остановимся на красном? Красный — я люблю…

Ученики Секты Пламенной Дани в красном: «!!!»

Огромный лев спускался прямо на них. Все завопили, готовясь бежать, но лев вмиг уменьшился. Перед толпой возник человек в белом.

Его одежды были белы, как снег, лицо — холодное и прекрасное, аура — мощная, но мягкая, не позволяющая дерзить. В руках он держал окровавленного юношу в красном, чей вид был плачевным.

— Лазурный Лорд! Это Лазурный Лорд и седьмой шисюн Байли! — заголосили ученики Секты Мистического Неба, узнав главу.

Его появление, словно нисхождение божества, убрало тяжёлый камень с их сердец.

Даже Зверь Кошмарных Душ слушается Лазурного лорда! Вот как велик их глава!

С ним они точно выберутся из этих Духовных Гор!

— Ау-ау-ау! — синий комок шерсти кувырком свалился с неба и шмякнулся о землю, растянувшись лапами по земле.

Все посмотрели на маленького синего льва с крылышками. Неужто это тот самый Зверь Кошмарных Душ?

Малыш, похоже, был ошеломлён после падения. Поднялся, шатаясь, доковылял до Пэй Цанйи и, топорща шерсть, завопил:

— Ты, ты, ты… Бессовестный! Использовал меня и бросил!

Толпа: «…»

Пэй Цанйи: «…»

Перевела для вас Cat&Co

Ходят слухи, что...

Демонический мир, Дворец Пылающих Небес.

Нынешний Повелитель Демонов Чжи Тяньсин, облаченный в черный халат, стоял, заложив руки за спину, и смотрел на кучащиеся белые облака неподалеку, погруженный в размышления.

Перед ним внезапно появился темный страж и кратко доложил:

— Господин, по донесению разведчиков, на Пятом Пике Духовных гор Континента Великих Облаков вспыхнула неизвестная мощная демоническая ци. Ее цвет — Фиолетовый, а сила была огромна.

— Фиолетовая демоническая ци? Ты уверен, что правильно рассмотрел? — спросил Чжи Тяньсин.

— Докладываю господину, я и двое разведчиков неоднократно перепроверяли. Это действительно была фиолетовая демоническая ци, — ответил страж.

Взгляд Чжи Тяньсина слегка потемнел.

Пурпурная демоническая ци — самая чистая из всех, ею обладают лишь Повелители Демонов и их законные наследники. Обычно у демонов, чем темнее цвет ци, тем выше талант. Но фиолетовая же демоническая ци это исключение, она не появлялась тысячелетиями… до того случая.

Шестнадцать лет назад, поздней осенью, Демоническая Королева родила сына.

Ясное небо внезапно окрасилось фиолетовым, и мощная демоническая ци, вырвавшаяся из младенца, окутала небеса над Демоническим Дворцом. Звезды сияли сквозь эту ци, создавая завораживающую, почти иллюзорную красоту.

Тогдашний Повелитель Демонов, Чжи Тяньчэн, старший брат Чжи Тяньсина, в окружении ликующих толп и склоняющихся министров поднял младенца в пеленках и провозгласил:

— Фиолетовый свет явился миру, звезды подчинятся ему. Мой сын, Чжи Синчэнь, станет следующим Повелителем Демонов.

В то время Чжи Тяньсин был лишь демоническим герцогом, не имевшим шансов на трон… пока одним днём всё не изменилось. На его лице медленно проступила зловещая улыбка, от которой кровь стыла в жилах.

— Господин, отправить людей на Пятый Пик для проведения расследования? — спросил страж.

Чжи Тяньсин пришел в себя и ответил:

— Продолжайте поиски. Выясните, кто был на Пятом Пике в тот день.

Секта Мистического неба, Дворец Лунного Света.

В тихой комнате царила простота: бамбуковая кровать, пара деревянных стульев — ничего примечательного. Однако при внимательном рассмотрении можно было ощутить насыщенную духовную энергию, наполняющую пространство.

В центре комнаты стояла большая деревянная бочка, высотой в половину человеческого роста.

Молодой слуга, Юньчжу, на цыпочках добавил в бочку зеленоватый лечебный отвар, спрыгнул с табурета, вытер пот и достал талисман связи:

— Господин, все готово, как вы велели.

Из талисмана донесся спокойный голос:

— Спасибо, можешь отдохнуть.

Юньчжу, хоть и был слегка удивлен, послушно ушёл.

Пэй Цанйи, Лазурный Лорд, после того как спустил своих учеников с Духовных Гор, понял, что состояние Байли Цуцзина крайне тяжелое и не терпит промедления. Он оседлал Зверя Кошмарных Душ и молниеносно помчался обратно на Пик Лунного Света.

К счастью, с момента его прибытия в этот мир Пэй Цанйи усердно практиковал Технику Сердца Дзэн и изучал множество книг, благодаря чему знал, как справиться с состоянием Байли Цуцзина.

К вечеру, когда они добрались до заранее подготовленной тайной комнаты, пейзажи вокруг слегка дрожали. Не теряя времени, Пэй Цанйи решительно раздел Байли Цуцзина, оставив лишь нижнее белье.

Зверь Кошмарных Душ, следовавший за ними, издал громкий рык. Его львиное лицо выражало восторг:

— Ааа, остановись! Мастер, что ты собираешься делать с моим господином?! Он в таком состоянии, а ты всё равно не можешь удержаться?! Ой, штаны! Ты забыл снять с него штаны!

Пэй Цанйи: «…»

Этот маленький лев определенно не был невинным зверем. Его голова была полна пошлых мыслей. Надо будет заставить его изучить Сутру Очищения Сердца.

Пэй Цанйи бросил на зверя холодный взгляд, от которого тот вздрогнул и с громким «бум» превратился в пушистый комок.

— Ты… вы… продолжайте! Мой господин в вашем распоряжении, делайте с ним что угодно! — пробормотал зверь, собираясь улизнуть.

Но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. Если бы он не увернулся, то остался бы без носа.

Зверь Кошмарных Душ, потрясенный, хотел было что-то сказать, но почувствовал, как его пасть сомкнулась, и он не смог издать ни звука. В панике он начал хрюкать и метаться, словно маленький поросенок.

Пэй Цанйи поместил Байли Цуцзина в лечебную ванну, усадив его в позу лотоса. Затем он встал на южной стороне и начал передавать ему духовную энергию. Бросив взгляд на зверя, он приказал:

— Стань размером с человека и займи позицию на севере. Передавай духовную энергию своему господину.

Зверь Кошмарных Душ, жалобно скуля, послушно занял северную позицию, поднял лапу, и голубоватое сияние окутало Байли Цуцзина. Зеленая жидкость в бочке, словно изумрудная волна, начала мерцать, как янтарь. Под воздействием двух мощных потоков духовной энергии жидкость закружилась вокруг Байли Цуцзина, ускоряясь с каждой секундой…

Глубокий зеленый цвет постепенно выцветал, слой за слоем становясь светлее, словно распахивающиеся занавеси, пока не стал прозрачным, как вода.

С поддержкой духовной энергии Зверя Кошмарных Душ Пэй Цанйи смог сосредоточиться на восстановлении поврежденных меридианов Байли Цуцзина. Это была тонкая работа, требовавшая огромного количества духовной энергии, а также невероятной терпеливости и внимания к деталям.

Пэй Цанйи трудился два дня и две ночи. Зверь Кошмарных Душ, истощив силы, потерял сознание, и Пэй Цанйи продолжил в одиночку, одновременно передавая энергию и восстанавливая меридианы. К моменту, когда меридианы Байли Цуцзина были полностью восстановлены, Пэй Цанйи выглядел бледнее смерти и был на грани полного изнеможения.

Но он все же вытащил этого юнца с порога смерти.

Теперь Байли Цуцзину нужно хорошо отдохнуть и провести энергию по меридианам, чтобы прийти в себя.

Однако Пэй Цанйи был слишком измотан, чтобы проследить за ним. Он пнул спящего на полу Зверя Кошмарных Душ и сказал:

— Хватит притворяться, я знаю, что ты проснулся. Оставайся здесь и следи за своим господином. Если что-то пойдет не так, немедленно доложи мне.

Зверь, успевший немного полениться и чувствуя вину, поспешно закивал.

Вернувшись в свои покои, Пэй Цанйи чувствовал, как его разум затуманился от усталости, но, несмотря на это, он не мог уснуть. Поворочавшись, он поднялся, зажег длинную свечу у письменного стола и достал свой давно дневник о попадании в книгу. Взяв кисть, он начал записывать события последних дней, одновременно обдумывая происходящее.

Система 404 осторожно наблюдала за ним. Как обычно, по записям нельзя было понять эмоций хозяина, но 404 заметила, что Пэй Цанйи иногда замирал, а в графе о главном герое долго колебался, прежде чем написать цифру «два».

404: «???»

Что это значит? Что главный герой какой-то глупый? Не может быть! Байли Цуцзин такой хитрый и расчетливый, а в глазах хозяина он всего лишь «дурак»?

Но затем Пэй Цанйи аккуратно поставил рядом с цифрой вопросительный знак.

— Слушай, хозяин, кажется, наш главный герой не имеет ничего общего с числом «два», — не выдержала 404.

Пэй Цанйи бессознательно постучал пальцами по столу и, не отвечая, спросил:

— 404, каков уровень симпатии главного героя?

— Сейчас проверю… — 404 открыла панель и растерянно произнесла: — Хозяин, похоже, у меня и правда проблемы. Панель симпатии главного героя по-прежнему показывает кучу вопросительных знаков.

Пэй Цанйи нахмурился:

— Такое уже случалось раньше?

— Ай-яй! — воскликнула 404. — У-у-у, хозяин, кажется, мы столкнулись с таинственной развилкой!

— Что? — переспросил Пэй Цанйи.

— Точка таинственная развилка встречается с вероятностью один к десяти миллионам попаданий в книгу! За сто лет такое было лишь раз, и вот мы наткнулись на это снова! Говорят, если отношение объекта объекта к хозяину крайне противоречиво, система симпатии не может его распознать. Тогда она выдает кучу вопросительных знаков, и происходит туманная развилка. Когда симпатия наконец проявится, она будет либо минус тысяча, либо плюс сто.

Пэй Цанйи: «…»

То есть либо ненависть до смерти, либо любовь до гробовой доски?

— Ты сказала, это второй случай таинственной развилки. Что стало с первым человеком, столкнувшимся с ним?

— Не знаю… — ответила 404.

— Не знаешь? — Пэй Цанйи приподнял бровь.

— Тот хозяин и его сюжет в итоге полностью отключились от системы. Главная Система три дня и три ночи копалась в своей базе данных, но так и не нашла тот мир.

Пэй Цанйи задумался.

В этот момент талисман связи у его пояса замерцал, и из него донесся голос Юньчжу:

— Господин, главы Секты Пламенной Дани, Секты Пьянящего Аромата и Секты Золотого Гуся прибыли с визитом. Они говорят, что у них есть срочное дело для обсуждения с вами.

Хм? Главы трех великих сект одновременно явились к нему? Что-то недоброе. Пэй Цанйи слегка задумался и спокойно ответил:

— Пусть войдут в зал и ждут.

Он убрал книгу, поднялся и направился к выходу.

Недавние события в Секте Мистического Неба.

В последние дни в Секте Мистического Неба царило напряжение из-за слухов, которые внезапно распространились.

Никто не знал, откуда они взялись, но пугающая теория начала медленно распространяться по миру бессмертных, а через два дня открылась, потрясая всех.

Говорили, что самый выдающийся и талантливый гений мира бессмертных, Байли Цуцзин, на самом деле — шпион демонического мира.

Одно слово — и весь мир в шоке. Сначала никто не верил, но после тщательного анализа, проведенного некими заинтересованными лицами, семена сомнений разлетелись повсюду, пустив корни.

Демоническую ци, вспыхнувшую на Пятом Пике Континента Великих Облаков, видели все в мире бессмертных. Ее мощь была так велика, что все духовные звери Духовных Гор впали в неистовство.

А на Пятом Пике были лишь Лазурный Лорд и его ученик Байли Цуцзин, которого он нес на руках. Лазурный Лорд — основатель мира бессмертных, и предположить, что он шпион демонов, было бы абсурдно. Поэтому подозрения пали на Байли Цуцзина.

Слухи становились всё более дикими, превратившись в обвинения, что Секта Мистического Неба укрывает шпиона демонов, а три великие секты молчат, не решаясь возразить.

Слухи разрастались, и в итоге главы трех великих сект не выдержали. Договорившись, они прибыли в Секту Мистического Неба, чтобы узнать правду.

Ученики Секты Мистического Неба, глядя на прибывших глав, обменивались взглядами, в которых читались любопытство и тревога.

Неужели даже главы трех великих сект явились? Неужели Байли Цуцзин и правда демон?

Главный зал.

— Си Сюань, мы ждем уже час, где же Лазурный Лорд? — Глава Секты Пламенной Дани, Куан Жаньянь, поставил чашку с чаем, явно раздраженный.

Глава Западного Пика, Си Сюань, человек обходительный, улыбнулся:

— Наш шицзунь потратил много духовной энергии, выводя всех из духовных гор. Сейчас он восстанавливается. Прошу глав сект проявить понимание.

— Говорят, Лазурный Лорд обладает непревзойденной силой, но, похоже, его здоровье слабее, чем у учеников… Прошло три дня, а он всё еще не оправился? — съязвил Куан Жаньянь.

Глава Секты Пьянящего Аромата, Ху Мэнъин, бросила на него взгляд и усмехнулась:

— Когда духовные звери взбесились и врата духовных гор начали закрываться, Цанйи в одиночку силой открыл их, позволив ученикам всех сект спастись. Если я не ошибаюсь, Секта Пламенной Дани была первой, кто выбежал? Ваши ученики и правда крепкие, впечатляет.

Куан Жаньянь, раздраженный, огрызнулся:

— Ты! — затем холодно усмехнулся. — Цанйи, Цанйи… Как мило ты его называешь. Можно подумать, что ты уже хозяйка Секты Мистического Неба.

Ху Мэнъин холодно посмотрела на него:

— Не твоя забота, Куан Жаньянь.

Глава Секты Золотого Гуся, Цзинь Шэн, выступил миротворцем:

— Уважаемые главы, давайте успокоимся. — Он был самым старшим и уважаемым среди них, часто разрешал споры между сектами и заслужил прозвище «Золотые Весы» за свою справедливость.

После его слов остальные замолчали.

В этот момент в зале появился человек в белых одеждах, чистый и холодный, словно ясная луна. Он выглядел слегка уставшим, но его аура оставалась мощной, внушая трепет.

Пэй Цанйи сел на главное место и обвел взглядом собравшихся:

— По какому делу уважаемые главы явились посреди ночи?

Куан Жаньянь выпрямился и сказал:

— Неужели Лазурный Лорд не слышал недавних слухов?

Пэй Цанйи приподнял бровь:

— Я восстанавливался и не слышал никаких слухов.

— Говорят, ваш ученик, Байли Цуцзин, — шпион демонического мира. Демоническая ци на Пятом Пике якобы исходила от него. Что вы можете сказать в ответ, Лазурный Лорд?

Перевела для вас Cat&Co

Гарантия удовлетворения

После этих слов Куан Жаньянь впился взглядом в Лазурного Лорда Пэй Цанйи, не упуская ни малейшей тени на его лице.

Пэй Цанйи внутренне дрогнул, но внешне остался невозмутим, как Дворец Лунного Света под звёздами Континента Великих Облаков. Он лишь мельком взглянул на Куан Жаньяня. «Подобные нелепые россказни… Неужели глава секты Куан им верит?»

Куан Жаньянь вытаращился так, что глаза его чуть не выскочили оз орбит, но лицо Пэй Цанйи оставалось гладким, как нефрит Поля Облачного Танца. Ещё бы, он же профессионал! Сто лет оттачивал мастерство лицедейства. Даже если внутри у него рушится мир, снаружи он выглядит непробиваемо.

«Неважно, верю я или нет, — отрезал Куан Жаньянь. — Все видели, как с Пятого пика хлынула демоническая ци, а спустились оттуда только вы с Байли Цуцзином и ещё Зверь Кошмарных Душ без следа демонической ци. Если демон не Байли Цуцзин, то, может быть, это вы, Лазурный Лорд?»

Ху Мэнъин гневно сверкнула на него глазами. «Куан Жаньянь, ты что, спятил?»

Пэй Цанйи лениво протянул: «Глава Куан бывал на Пятом пике?»

«Нет…»

«Или кто-то из присутствующих здесь бессмертных обошёл там каждый закоулок?»

Все переглянулись. Пятый пик славился своей опасностью. Лишь трое или четверо отваживались туда забраться, да и те, едва ступив, в панике сбегали. О каком «обойти весь пик» могла идти речь, если даже маленький холм никто толком не исследовал?

Все покачали головами.

Пэй Цанйи холодно прищурился. «Вы знаете о Пятом пике меньше, чем о поверхности Луны. Откуда вам знать, не скрываются ли там какие-нибудь жуткие демонические твари?»

«…»

«Но слухи говорят…»

«Когда это глава великой секты стал верить пустым сплетням?»

«Но… Без ветра волны не поднимаются, без дыма огня не бывает. Эти слухи уже разлетелись повсюду. Ради безопасности мира бессмертных и чтобы очистить имя вашего ученика, почему бы вам, глава Пэй, не вызвать юного Байли и не проверить его духовное ядро при всех? Если оно окажется ядром бессмертного, у нас не будет вопросов. Мы даже прикажем своим ученикам разъяснить правду и снять пятно с имени юного Байли». Куан Жаньянь говорил красноречиво, его слова звучали убедительно, возразить было нечего.

Остальные согласно закивали.

Пэй Цанйи постучал пальцем по спинке кресла и усмехнулся. «Выходит, вы не доверяете мне?» Хоть он и улыбался, в его глазах читался холод.

Все замерли. Пэй Цанйи был столпом мира бессмертных, предводителем в борьбе против вторжения демонов. Без него мир бессмертных давно бы пал под натиском демонической армии. Никто не хотел ссориться с ним.

Раньше Пэй Цанйи, хоть и холодный, был покладистым, редко спорил и почти всегда выполнял просьбы. Иногда его слегка задирали, но он не держал зла.

Именно поэтому все, поверив слухам, явились сюда с обвинениями. Никто не собирался давать Лазурному Лорду поблажек. Они думали, что стоит изложить причины, и он послушно приведёт своего ученика для проверки. Но никто не ожидал, что нынешний Пэй Цанйи окажется таким непреклонным…

В глубине души все всё же доверяли ему и поспешили это подтвердить.

Пэй Цанйи слегка смягчился. «Я лично проверял духовное ядро своего ученика. Это, безусловно, ядро бессмертного. Если вы мне верите, возвращайтесь домой, и я сделаю вид, что этого разговора не было. Если нет — тоже не проблема. Я могу привести вас проверить его ядро, чтобы вы убедились сами. Но с одним условием: с этого дня я умываю руки от дел всех сект бессмертных. Вторжение демонов, битвы — меня это больше не касается, чтобы избежать подозрений. Всё же, я защищаю своих. Если мой ученик понесёт такое унижение, я буду обязан добиться для него справедливости. Если проверка покажет, что у него ядро бессмертного, вы все должны будете встать перед ним на колени и принести извинения, кланяясь в пол. Это будет честно. Что выбираете?»

Все: «…»

Выбирать? Да тут и выбирать нечего!

Никто не мог взять на себя ответственность за то, что Лазурный Лорд бросит дела мира бессмертных.

Все лишь неловко улыбнулись и разошлись.

Разобравшись с толпой «демонов и призраков», Пэй Цанйи вернулся в тихую комнату, когда на горизонте уже засверкали первые лучи солнца.

Внутри барьера тихой комнаты его встретила густая демоническая ци. Байли Цуцзин всё ещё сидел в деревянной бочке, его длинные ресницы были сомкнуты, а лицо — бледным. Его новый питомце впритык таращился на него круглыми глазами, его когти испускали непрерывный голубой свет, поддерживая барьер комнаты.

Увидев Пэй Цанйи, духовный зверь облегчённо выдохнул и подбежал к нему, его пушистая грива развевалась в воздухе.

«Господин, наконец-то ты пришёл! Ещё чуть-чуть, и я бы не удержал этот барьер!»

Пэй Цанйи потрепал его шерсть. «Хорошо справился».

Он взглянул на Байли Цуцзина в бочке и слегка вздохнул. Чем дольше тот оставался без сознания, тем сильнее проявлялось его демоническое ядро. Когда Пэй Цанйи уходил, демоническая ци лишь слегка просачивалась. На всякий случай он создал небольшой барьер и приказал духовному зверю его поддерживать.

Но прошло всего два-три часа, а комната уже была переполнена демонической ци.

Этот малыш и правда не давал ему покоя.

Только что главы сект явились с грозным видом. Если бы они сейчас проверили духовное ядро Байли Цуцзина, всё бы тут же раскрылось. Даже проверять не пришлось бы — достаточно было вынести бессознательного юношу наружу, и его густая демоническая ци заполнила бы весь главный зал.

К счастью, Пэй Цанйи жёстко отшил всех, и эта буря миновала без последствий. Теперь оставалось лишь ждать, пока Байли Цуцзин очнётся и спрячет своё демоническое ядро.

Пэй Цанйи укрепил барьер, дал духовному зверю несколько указаний и вернулся в свои покои отдохнуть.

Байли Цуцзин чувствовал, что снова попал в тот кошмар. Вокруг бушевало бесконечное пламя, сжигающее его кожу, разрывающее его вены… Когда он уже был на грани, с небес хлынул благодатный дождь.

Перед ним появилась белая фигура, окружённая лёгким ароматом холодной сливы. Она мягко похлопала его по голове.

«Глупый ребёнок, поспи немного…» И он погрузился в долгий, глубокий сон.

Ресницы Байли Цуцзина дрогнули, и он медленно открыл глаза. Увиденное слегка ошеломило его.

Небольшая комната: стены из тёплого нефрита, светильники из жемчуга, пара стульев и стол.

Он сидел, полностью обнажённый, в деревянной бочке. Жидкость в ней была прозрачной и прохладной, как вода, но с лёгким травяным ароматом. Духовная энергия непрерывно проникала в его тело, укрепляя его вены и сосуды…

Где он?

Его воспоминания обрывались на моменте перед потерей сознания. Духовный зверь вынудил его добровольно использовать заклятие «Заимствования демонической кары небес», чтобы за короткое время многократно усилить свою мощь… А потом…

Его спас Пэй Цанйи?

«Ауу! Хозяин, ты наконец проснулся!» — раздался радостный голос, сопровождаемый скрежетом когтей о дерево.

Байли Цуцзин взглянул вниз и замер, его лицо мгновенно похолодело.

Синий крылатый львёнок… Это же уменьшенная версия того самого зверя, с которым он сражался насмерть! И как он сюда попал?

Байли Цуцзин призвал одежду, быстро оделся, а затем взмыл в воздух, выхватив меч Белого Пламени. Чёрный клинок сверкнул ледяным светом и с ужасающей силой обрушился на его питомца!

Зверь взвыл, его когти выбросили голубую вспышку, столкнувшуюся с мечом в воздухе. Но в момент удара зверь взвизгнул от боли.

Духовный зверь не мог атаковать своего хозяина, иначе его наказывал кровавый договор.

Зверь от боли перекатился, а холодный меч Байли Цуцзина уже был в опасной близости. Его убийственная аура заставила зверя замереть, но в последний момент он сжался в пушистый комок и увернулся.

«Бам!» Бочка разлетелась в щепки, целебная жидкость разлилась по полу, а на нефритовом покрытии осталась длинная линия от меча.

Духовный зверь был в ужасе. Его хозяин действительно хотел его убить!

«Ау-ау-ау, ты не можешь меня убить! Я твой духовный зверь!» — синий пушистый комок, не в силах сопротивляться, лишь яростно вопил.

Байли Цуцзин замер, опасно прищурившись. «Духовный зверь? Ты?»

Он с сомнением применил заклинание, и на лбу львёнка действительно появился фиолетовый звёздный символ. Лицо Байли Цуцзина потемнело. Он и правда заключил с этой тварью кровавый договор?

«Да-да! При первой встрече ты ограбил меня, а я в смущении царапнул тебя когтем~ Мы должны были любить и ненавидеть друг друга, но судьба распорядилась романтично! Случайно твоя кровь попала мне на лоб, и мы, по воле судьбы, заключили кровавый договор. Разве не романтика, хозяин? Ты что, всё забыл?» — зверь-душа говорил с чувством, пытаясь приукрасить правду.

Байли Цуцзин: «…»

Он прищурился, размышляя, и вдруг улыбнулся холодной улыбкой. «Если я правильно помню, это ты был на грани смерти, и в отчаянии лизнул мою кровь, чтобы принудительно заключить договор…»

Он действительно хотел прикончить зверя, но договор уже был заключён. Убить его означало сильно навредить себе это было нерационально.

Осмотрев комнату, он всё больше убеждался, что находится на пике Лунного Света… Вспоминая сцену перед обмороком, его сердце сжалось.

Демоническая ци хлынула в небо, это видели все… Неужели его личность раскрыта?

Как с ним поступит Пэй Цанйи?

Неужели, очнувшись, он будет схвачен и публично казнён на Площади Бессмертных?

Пока он обдумывал всё это, духовный зверь не умолкал, бормоча:

«Хозя… хозяин, давай говорить мирно, убери меч~ Я признаю, что царапать тебя было неправильно, но это ты первый полез в моё логово! Я охранял тот цветок, как верный пёс, не покидая его под ветром и солнцем. Даже когда лесные красотки звали меня повеселиться, я стойко отказывался! Годы одиночества ради того цветка! А стоило мне на минутку отлучиться за дичью, ты выдернул его подчистую и ещё избил меня до полусмерти! Скажи, это по-человечески? Но мы ведь подружились через драку, и раз уж так вышло, давай мириться и вместе…»

Говорят, чем больше слов, тем культурнее кажется зверь, и тем легче завоевать симпатию хозяина. Зверь-душа выгребал из памяти последние крохи словарного запаса, осторожно подбираясь ближе и трогая лапой ногу Байли Цуцзина, надеясь очаровать его.

Байли Цуцзин, у которого от этого ныла голова, не выдержал и пнул зверя. «Пошёл вон, держись подальше».

Наконец-то наступила тишина. Он закрыл глаза, проверяя своё тело. Разорванные меридианы были полностью восстановлены, а духовная и демоническая ци, ранее конфликтовавшие, слегка слились, больше не сдавливая друг друга так сильно.

Байли Цуцзин задумался.

Спрятав демоническое ядро, он заметил, как демоническая ци в комнате постепенно рассеялась. Его аура снова стала чистой и бессмертной.

Он собирался выйти, чтобы связаться со своими подчинёнными, но вдруг заметил у двери фигуру в белом.

Холодный и возвышенный, в развевающихся белых одеждах, окружённый мощной духовной аурой — Пэй Цанйи. Он лениво облокотился на дверной косяк, наблюдая за человеком и зверем в комнате.

«Ауу, господин, ты пришёл! Хозяин только что чуть меня не прикончил~» — духовный зверь подкатился к Пэй Цанйи и ласково потёрся о его ногу, сияя от восторга.

Байли Цуцзину вдруг захотелось снова пнуть зверя. Когда это он успел так сдружиться с Пэй Цанйи?

Пэй Цанйи оглядел комнату, похожую на поле после урагана, и скользнул взглядом по Байли Цуцзину. «Только очнулся, а уже чуть не разнёс мою комнату. Похоже, ты почти восстановился».

Он щёлкнул пальцами, и в его нефритовой руке появилась миска с изумрудным отваром. «Выпей лекарство».

Байли Цуцзин, чуть помедлив, взял миску. Пэй Цанйи холодно добавил: «Что, боишься, что я тебя отравлю?»

«Шифу, верно, шутит». Байли Цуцзин осушил миску одним глотком.

«Медитируй, используй технику Облачного Сердца», — коротко приказал Пэй Цанйи.

Байли Цуцзин, на удивление послушный, сел и начал практиковать. Пэй Цанйи обошёл его кругом и вдруг сказал: «Циркулируй свою демоническую ци вместе с духовной».

Байли Цуцзин напрягся и взглянул на него.

«Чего смотришь? Делай, как сказал».

Не понимая, что задумал Пэй Цанйи, Байли Цуцзин, подумав, осторожно начал циркулировать и демоническую ци, стараясь контролировать оба потока.

Его тело окружило сияние, белое и фиолетовое, то яркое, то тусклое — признак борьбы двух энергий.

Байли Цуцзин нахмурился, явно испытывая боль. Пэй Цанйи слегка сжал губы, незаметно передавая часть своей духовной ци, чтобы направить слияние двух энергий в теле ученика, но безуспешно.

В итоге духовная ци подавила демоническую, и Байли Цуцзин окутало чистое белое сияние.

Когда он завершил полный цикл циркуляции ци, прошло полчаса.

Открыв глаза, он увидел, что Пэй Цанйи сидит рядом, задумчиво вертя в руках чайную чашу.

О чём думает шифу? Не о том ли, как его наказать?

Ведь на духовной горе Байли Цуцзин вёл себя с ним слишком вольно, чуть не повалил его и не высосал досуха… Плюс раскрытие его демонической природы… Любое из этих преступлений в любой секте означало бы смертный приговор на Площади Бессмертных.

Пэй Цанйи улыбается, но, возможно, уже придумывает, как с удовольствием расправиться с ним… Но если так, зачем он его спас?

О чём думает шифу?

Но Пэй Цанйи лишь равнодушно взглянул на него. «Как дела?»

Байли Цуцзин, сообразив, что тот спрашивает о циркуляции, ответил: «Благодаря шифу, всё восстановилось».

«Тогда чего стоишь? Хочешь наказания?»

Байли Цуцзин: «…»

Он осторожно сделал несколько шагов к выходу, но Пэй Цанйи не остановил его и не собирался связывать. Глаза Байли Цуцзина блеснули, и он вдруг спросил: «Учитель правда отпускает меня?»

«А что ещё?»

«Вам не важно, что я демон?» — пальцы Байли Цуцзина невольно сжались.

Пэй Цанйи поставил чашку с лёгким стуком. «Шифу волнует только, добр ты или зол, ». Он взглянул на него, задержав взгляд на месте духовного ядра. «Прячь свой лисий хвост получше. Если в следующий раз раскроешься, пеняй на себя».

Байли Цуцзин замер. «Да». Сделав несколько шагов, он остановился, обернулся и поклонился: «Спасибо».

Вернувшись в свой дворец Опадающих Клёнов, он убедился, что всё осталось как прежде. По пути встречал слуг и учеников — все здоровались, как обычно, с жаром.

В своей комнате он чувствовал, как в голове кружится клубок неразрешённых вопросов, и самым непонятным была позиция Пэй Цанйи.

В этот момент снаружи раздался голос: «Седьмой шиди, ты там?»

Это была Хуа Ло.

Байли Цуцзин открыл дверь, и Хуа Ло вошла с корзиной еды. Оглядев его с ног до головы, она облегчённо вздохнула. «Наконец-то ты очнулся, я так волновалась! Ты не представляешь, в каком состоянии ты был, когда шифу принёс тебя».

«Шифу принёс меня?»

Хуа Ло удивилась. «Да, ты был без сознания, весь в крови. Шифу, вывел всех с духовных гор, лишь бросил пару слов главе Восточного зала, а затем подхватил тебя и улетел в секту, оставив нас позади…» Она надула губки. «Шифу к тебе очень добр».

Ресницы Байли Цуцзина дрогнули, в его глазах промелькнула тень.

«Кстати, как вы с шифу оказались на Пятом пике?» — в глазах Хуа Ло горело любопытство. «Что там было? Расскажи!»

Байли Цуцзин, опуская подробности, рассказал вкратце. На середине рассказа Хуа Ло вдруг рассмеялась. «Знаешь, ты говоришь почти то же, что и шифу. Неудивительно, что он так тебя любит. И так решительно защищал тебя перед главами сект…»

Байли Цуцзин замер. «Главы сект были здесь?»

«Да, они подхватили какие-то слухи, что ты из демонического клана, и явились к нам в секту, требуя, чтобы шифу выдал тебя для публичной проверки ядра…»

Сердце Байли Цуцзина ёкнуло. «И что шифу…»

«Шифу жёстко их отшил! Ты бы видел, с каким напором они пришли, а ушли, поджав хвосты, не смея и слова сказать».

Глаза Хуа Ло сияли восхищением к Пэй Цанйи.

Байли Цуцзин молча выслушал, неизвестная рябь пошла по его сердцу, а в глазах мелькнула сложная эмоция.

Пэй Цанйи сидел в комнате, пребывая в дурном настроении.

Пока Байли Цуцзин циркулировал энергию, он проверил: обычным способом слить его духовную и демоническую ци невозможно. Затем он долго болтал с системой 404, перескакивая с темы на тему, и, наконец, ненавязчиво выведал единственный способ слияния — двойная культивация с котлом.

А он, Пэй Цанйи, как назло, обладал телом прирождённого котла. Лучше не придумаешь.

На миг ему захотелось кого-нибудь прикончить. Но слова 404 внезапно открыли новую мысль:

«Эй, хозяин, ну и что, что котёл? Это же популярный чит в историях о переселении! Множество переселенцев становились котлами, и все поначалу говорили „не хочу“, а потом тело само соглашалось. Не будь таким упрямым. Главные герои наших историй — выдающиеся во всех смыслах! Попробуй разок с протагонистом устроить жаркую ночь, гарантирую, останешься доволен!»

Пэй Цанйи внезапно оживился, словно что-то понял. Его губы изогнулись в редкой мягкой улыбке. «404, наконец-то ты сказал что-то дельное».

404: «?!» Хозяин передумал?

Пэй Цанйи поставил чашу и прищурился, разом повеселев.

Точно, как он мог забыть…

Котлов в этом мире должно быть не так уж мало.

Перевела для вас Cat&Co

Самый лучший котёл

Но где искать этот котёл? Как вообще они выглядят?

Сначала Пэй Цанйи обратился к 404, но та с подозрением спросила, зачем ему это нужно, а затем с визгом поинтересовалась, не замышляет ли он очередную Подставу? Система 404 сегодня как-будто поумнела! Она вела себя, как Сюй Шу* в лагере Цао, — ни слова, а когда Пэй Цанйи слишком сильно на неё давил, просто притворилась, что «зависла»:

Сюй Шу* - это персонаж из китайской классического классического романа "Троецарствие". Он был генералом и советником у Цао Цао во время династии Хань.

— Крр-крр-крр… Хозяин… З-з-зависла~ Дзинь…

Пэй Цанйи: «…»

Похоже, из этой системы ничего не выудить. Придётся разбираться самому. Первым делом он подумал о библиотеке. Однако, проведя день и ночь за перелистыванием древних текстов, он не нашёл ничего о котлах. Лишь в нескольких местах мельком упоминалось, что котлы обладают необычной конституцией и что двойная культивация с ними способствует усилению духовной силы.

Но где искать таких котлов? Ни единой зацепки. Похоже, Секта Мистического Неба и правда слишком «праведная».

Пэй Цанйи понимал, что поиск котла — дело не одного дня, но всё равно чувствовал раздражение. Потирая виски, он уже собирался спуститься с горы, чтобы развеяться, как вдруг вдалеке показалась фигура, бегущая к нему.

— Шифу! — ещё издалека раздался громкий голос Нань Синьцзиня.

Нань Синьцзинь подбежал ближе. На нём был тёмно-синий халат, а утончённое лицо с лёгкой юношеской незрелостью сияло яркой улыбкой. — Шифу, наконец-то я вас нашёл! Я так скучал по вам! Возьмите меня с собой на следующее испытание в духовных горах, ладно?

В сердце Пэй Цанйи шевельнулась мысль. Нань Синьцзинь вырос в императорском дворце, а тамошняя библиотека полна бесчисленных книг. Возможно, среди них есть сведения о котлах…

С доброй улыбкой он спросил:

— Как продвигается твоя практика Техники меча текучей воды?

Нань Синьцзинь, которого недавно оставили одного на Пике Лунного Света из-за недостаточной силы, был полон решимости проявить себя. Он вставал спозаранку и тренировался, оттачивая Технику меча текучей воды почти сотню раз на день. Услышав вопрос шифу, он с гордостью и энтузиазмом продемонстрировал её от начала до конца.

Пэй Цанйи приподнял бровь. Парень и правда сделал заметный прогресс — видно, что старался. Похвалив его, он немного поболтал с учеником, а затем ненароком перевёл разговор на тему котлов.

Нань Синьцзинь замер, осторожно спросив:

— Шифу, почему вы вдруг об этом заговорили?

Среди знати развлекаться с котлами не было большой редкостью. Сам Нань Синьцзинь в этом не участвовал, но из слухов и сплетен знал кое-что.

Пэй Цанйи загадочно ответил:

— У шифу свои причины.

Нань Синьцзинь не стал расспрашивать.

— Обычно у котлов есть несколько признаков. Во-первых, они невероятно красивы. Во-вторых, чаще всего у них духовные корни воды или дерева, причём очень высокого качества. Они обычно считаются гениями, но конечный результат их культивации редко бывает высоким. В-третьих, от них исходит необычный аромат.

Подумав, он добавил:

— Но это не значит, что любой, у кого есть эти признаки, — котёл. Котлы крайне редки, и их особенности обычно не проявляются внешне. Они ничем не отличаются от обычных людей, пока не наступит период полнолуния после их совершеннолетия. В это время они становятся очень слабыми и…

— И что? — переспросил Пэй Цанйи.

Нань Синьцзинь смутился, его щёки слегка порозовели. Откашлявшись, он продолжил:

— В период полнолуния котлы испытывают сильное желание… заняться двойной культивацией.

Пэй Цанйи задумался. Он сам недавно пережил полнолуние и действительно чувствовал себя слабым, едва способным использовать десятую часть своей силы. Но вот желания заняться двойной культивации у него не было. Особенность его тела? Или что-то другое?

— Честно говоря, я не так уж много знаю об этом. Всё, что я рассказал, — из одной книги с разными диковинками, которую я как-то листал. Там про котлы упоминалось вскользь, — поспешно добавил Нань Синьцзинь, словно оправдываясь. — Я случайно наткнулся на неё…

Пэй Цанйи внутренне усмехнулся. Выросший во дворце, этот парень оказался неожиданно наивным.

Он потрепал ученика по голове.

— Ладно, иди тренируйся.

Лёгкий, холодный аромат окутал Нань Синьцзиня, и тот замер, едва дыша. Его лицо вспыхнуло, и, боясь, что шифу заметит его смущение, он пробормотал: «Да, шифу!» — и умчался, чуть не споткнувшись.

«Какой же он неуклюжий, — подумал Пэй Цанйи. — Вечно суетится и краснеет, прямо как девчонка…»

Внезапно он замер. В его голове молнией промелькнули три признака котла, о которых говорил Нань Синьцзинь, и его взгляд стал странным.

Первое: Нань Синьцзинь невероятно красив, почти как девушка.

Второе: у него чистый духовный корень воды, он гений, но его конечный уровень культивации пока неизвестен.

Третье: от него всегда исходит лёгкий, приятный аромат…

Чем больше Пэй Цанйи думал, тем более странным становилось выражение его лица. Он посмотрел вслед убегающему Нань Синьцзиню с задумчивостью.

«Неужели… он и есть...»

Выражение лица Пэй Цанйи стало ещё более сложным. Он попытался представить Нань Синьцзиня и Байли Цуцзина в романтических отношениях, но тут же отогнал эту мысль. Эти двое на церемонии новой секты едва не перегрызли друг другу глотки, а при встречах обмениваются лишь холодными взглядами. Никакой химии.

Хотя… некоторые пары любят «душить друг друга с любовью»?

Поёжившись, Пэй Цанйи решил отложить эту пугающую мысль. Он оглянулся на Пик Лунного Света и вдруг почувствовал желание спуститься с горы. Котёл ведь не свалится ему на голову с неба — нужно действовать.

Котлы скрываются тщательно, и искать их в одиночку — всё равно что искать иголку в стоге сена. К тому времени, как ему случайно встретится кто-то, сюжетная линия, вероятно, уже завершится. Нужно найти более быстрый путь.

Он вспомнил, что в последние годы в городе трёх царств появилось заведение под названием Павильон Беззаботности. На первый взгляд — обычная таверна, но на деле они торгуют информацией. Если цена устраивает, можно узнать почти всё. Что-то вроде детективного агентства из современного мира.

Глаза Пэй Цанйи блеснули. Он призвал облако и отправился в город трёх Царств.

Город Трёх Царств

Пэй Цанйи преобразился в богатого молодого господина, увешанного золотом и серебром. На нём был роскошный пурпурный халат, пояс украшала яшма, а в руках он небрежно покачивал веер с золотой каймой и пейзажем гор и рек. Его образ так и кричал: «Я богат!»

Лицо он тоже изменил с помощью техники иллюзий, превратившись в надменного, резкого юношу. С этим нелепым веером, вульгарно разодетый он выглядел как типичный выскочка. От его прежнего образа холодного и возвышенного шицзуня не осталось и следа.

«Теперь никто меня не узнает», — удовлетворённо подумал Пэй Цанйи, выходя из лавки торгующей одеждой. Размахивая веером, он направился к Павильону Беззаботности.

Павильон Беззаботности оказался небольшим двухэтажным деревянным зданием. Старинная сине-зелёная вывеска выглядела потрёпанно, но красные фонари добавляли уюта. В главном зале сидели лишь несколько человек, хозяин за стойкой клевал носом, а прислуга лениво бездельничала.

На первый взгляд — обычная захудалая таверна на грани закрытия.

Но Пэй Цанйи не зря играл в стольких фильмах. По законам уся, чем невзрачнее таверна, тем больше в ней скрытых мастеров. Похоже, авторы любят это клише «великие скрываются в глуши».

Не забывая о своём образе — глуповатого нувориша, который разбогател и теперь ищет котёл для культивации, но не знает, где искать, — он подошёл к стойке и с громким бам бросил на неё золотой слиток.

Хозяин, вздрогнув, проснулся и чуть не ослеп от блеска золота. С угодливой улыбкой он спросил:

— Господин, желаете поесть или снять комнату?

— Еда в твоей дыре мне не по вкусу! — высокомерно бросил Пэй Цанйи. — Я пришёл за информацией!

Хозяин незаметно оглядел его, мгновенно определив: богач, недавно разбогател и возгордился, хочет купить что-то сомнительное. Таких клиентов он видел немало и знал, как с ними обращаться. С видом заговорщика он прошептал:

— Господин, здесь не место для таких разговоров. Пройдёмте.

Пэй Цанйи, сохраняя надменный вид, последовал за ним в отдельную комнату на втором этаже.

Хозяин закрыл дверь, подал чай и спросил:

— Какую информацию желает господин?

Пэй Цанйи сложил веер и с улыбкой, полной напускной галантности, ответил:

— Котёл.

Хозяин кивнул, передавая ему чай.

— Хорошо, я проверю последние данные о котлах.

— Погоди, — лениво перебил Пэй Цанйи, небрежно вертя чашу в руках. — Я ещё не договорил. Мне нужен самый лучший котёл.

Глубины Павильона Беззаботности, отдельная комната

— Молодой господин, мы выяснили. Слухи о том, что вы из клана демонов, распространяли младшие ученики нескольких сект культивации. Среди них есть несколько шпионов из мира демонов, но большинство, похоже, были чем-то околдованы и бездумно разносили слухи. Судя по методам, это дело рук нынешнего демонического владыки Чжи Тяньчэна. Похоже, он начал подозревать вас, — почтительно доложил человек в серебристо-белом халате.

— Молодой господин, я добыл это. Вот реликвия прежнего императора, — другой юноша в зелёном халате протянул чёрную нефритовую табличку мужчине напротив.

Мужчина был одет в ярко-красный халат, его лицо поражало красотой, а тёмные, как ночь, глаза сияли, словно звёзды. Он выглядел расслабленным, с загадочной аурой, балансирующей между праведностью и пороком. В его изящных пальцах вертелась чёрная нефритовая табличка, а в глазах мелькнула холодная искра.

После долгих скитаний эта реликвия наконец вернулась к нему.

Этим мужчиной был Байли Цуцзинь. А двое подчинённых — Инь Юэ и Цин Ху.

Байли Цуцзинь посмотрел на своих верных помощников, и в его взгляде мелькнула теплота.

— Отличная работа. Вы хорошо потрудились, — произнёс он ленивым, притягательным голосом.

Подчинённые склонили головы, собираясь что-то сказать, но тут снизу раздался громкий бам и чей-то дерзкий голос:

— Я пришёл за информацией!

Байли Цуцзинь приподнял бровь, но не придал этому значения. В Павильон Беззаботности каждый день приходили толпы людей за информацией, и наглецов среди них хватало.

Единственное, что его насторожило, — голос показался одновременно знакомым и чужим. Странно. Байли Цуцзинь обладал идеальной памятью. Чей голос мог вызвать у него такое чувство?

Его руки окутало голубое сияние, и перед ним появилось сине-пурпурное водяное зеркало, ясно отразившее облик и голос пришельца — типичного выскочки.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: он никогда не видел этого человека. Откуда же это знакомое чувство? Байли Цуцзинь задумчиво постукивал пальцами по деревянному столу, наблюдая за каждым движением гостя.

Инь Юэ и Цин Ху переглянулись, не понимая, почему их молодой господин вдруг заинтересовался каким-то выскочкой, но вопросов не задавали, молча наблюдая.

В зеркале нувориш вёл себя как типичный богач: сидел развалившись, с надменным видом, явно считая всех вокруг ниже себя.

Хозяин подал гостю чай. Но тот брезгливо выплеснул его на пол, повертев чашу в руках, и высокомерно заявил:

— Мне нужен самый лучший котёл.

Лицо Байли Цуцзиня потемнело. Этот знакомый жест с вращением чаши, эта ленивая манера…

Пэй Цанйи!

Перевела для вас Cat&Co

Тайное желание сердца

Байли Цуцзинь смотрел на кричащую безвкусицу в облике человека в отражении водяного зеркала и едва не рассмеялся от раздражения.

Его шифу и правда мастер перевоплощаться, скажешь ему: притворись драконом — и он дракон, притворись тигром — и он тигр. Если бы Байли Цуцзинь не был так чуток к мелочам и не заметил его привычных жестов, он, возможно, и правда принял бы его за обычного выскочку.

Эта безупречная игра, эта убедительная аура напыщенного идиота — даже зеркало истины не раскрыло бы его истинный облик. Кто бы мог подумать, что это Лазурный Лорд, глава мира бессмертных? Тот самый холодный и возвышенный шифу, что словно не принадлежит этому миру?

Забавно. По-настоящему забавно. Сколько ещё всего интересного скрывает его шифу?

Эмоции Байли Цуцзиня были сложными: смесь раздражения, веселья, лёгкого возбуждения и, главное, непонятного гнева.

Зачем Пэй Цанйи понадобился котёл?

При этой мысли он достал чёрный талисман связи и холодно отдал несколько приказов.

Хозяин заведения вскоре вернулся из внутренней комнаты с кислым выражением лица.

— Господин, я перерыл все сведения за последние годы, но информации об хоть сколько хорошем котле нет.

Пэй Цанйи приподнял бровь, изображая готовность разнести всё вокруг.

— Разве ваш Павильон Беззаботности не хвалится, что знает всё и обо всём? Я всего лишь хочу сведения о котле, и вы не можете мне их дать? Или вы смотрите на меня свысока?

— Господин, котлы и так редки, а лучшие котлы — вообще как перья феникса, их не найти по первому желанию. Для чего вам нужен котёл? Если для повседневной культивации и роста силы, то обычный котёл тоже подойдёт. Но, увы, почти все известные котлы уже заняты. Какой именно котёл вам нужен? Я могу поискать по вашим предпочтениям.

Пэй Цанйи задумался, вспоминая предпочтения Байли Цуцзиня, его конституцию и особенности мира книги. Кажется, Байли Цуцзиню лучше всего подойдёт мужской котёл, чтобы духовная и демоническая энергии слились, сделав его величайшим мастером…

Он выдвинул несколько условий:

— Первое: внешность должна быть восхитительной. Второе: лучше всего молодой мужчина. Третье: хорошая выносливость, желательно с боевыми навыками.

Хозяин посмотрел на него с выражением, которое сложно было описать.

— Господин, мужские котлы хоть и редки, но иногда встречаются. Однако мужчины с конституцией котла обычно хрупки, словно стекло, их выносливость уступает даже женской, и хорошие боевые навыки для них почти недостижимы. Ваши требования, боюсь, почти невыполнимы…

Пэй Цанйи внутренне усмехнулся. Он сам — котёл, но его выносливость отнюдь не слаба, а боевые навыки и вовсе на вершине мастерства.

Если он соответствует этим условиям, то должен быть и другой человек, способный их выполнить. Либо хозяин некомпетентен, либо нарочно юлит, чтобы набить цену…

Денег у Пэй Цанйи было в избытке, так что он улыбнулся и наклонился к хозяину.

— Я знаю, что это непросто, но с возможностями вашего Павильона Беззаботности вы наверняка справитесь. Найдёте — и деньги не будут проблемой.

Он небрежно бросил на стойку сияющую жемчужину ночного света.

— Если берёте заказ, эта жемчужина — задаток. Сделайте дело, и я добавлю ещё десять таких же.

Богат, ничего не скажешь!

Глаза хозяина вспыхнули.

Такая чистая жемчужина стоила десятки тысяч золотых, а десять — это сто тысяч, хватит на десятилетие работы Павильона Беззаботности.

Он согласился!

С такой суммой нет заказа, который бы Павильон Беззаботности не взял.

Приняв задаток и подписав договор, хозяин, провожая Пэй Цанйи, как бы невзначай спросил:

— Господин, вы ищете изысканный котёл для личного пользования?

Пэй Цанйи слегка замедлил шаг, покачивая веер.

— Естественно. — Найти изысканный котёл, чтобы тот заменил его в великих делах, — это ведь тоже своего рода «личное пользование».

В тайной комнате

Байли Цуцзинь смотрел, как фигура Пэй Цанйи исчезает из водяного зеркала. Его взгляд был непроницаем, а аура — ледяной.

Инь Юэ и Цин Ху стояли рядом, не решаясь даже дышать. Для них это была обычная история: какой-то выскочка покупает котёл. Почему их молодой господин так зациклился на этом?

Когда Пэй Цанйи с лёгкой улыбкой ответил «естественно», чаша в руках Байли Цуцзиня взорвалась. Чай брызнул во все стороны, острые осколки впились в его пальцы, и алая кровь потекла по руке.

— Молодой господин!

Байли Цуцзинь, не меняясь в лице, взял платок и вытер кровь, его взгляд был холоден. Он отдал подчинённым несколько коротких приказов и велел им уйти.

Хозяин вошёл и доложил о требованиях Пэй Цанйи . Видя, как глаза Байли Цуцзиня становятся всё холоднее, он осторожно спросил:

— Молодой господин, может, вернуть ему задаток?

— Зачем возвращать? — Байли Цуцзинь тщательно вытер кровь с рук, его движения были аккуратны, но в них чувствовалась странная зловещая энергия. — Продолжайте искать. Как найдёте, немедленно сообщите мне.

Хозяин кивнул и ушёл.

Байли Цуцзинь остался в комнате, выражение его лица было мрачным и нечитаемым.

Внезапно он вспомнил, как спас Пэй Цанйи на дне озера в горах Линшань. Тогда из рукава Пэй Цанйи выпала книга о двойной культивации.

Когда книга растворилась в крови Байли Цуцзиня, каждая её страница, каждый рисунок и слово отпечатались в его памяти. В средних главах подробно описывалось, как использовать котёл и как максимально повысить его эффективность для быстрого роста культивации.

Пэй Цанйи , очнувшись, отчаянно искал эту книгу. Он даже усыпил Байли Цуцзиня и обыскал его с ног до головы, пытаясь найти эту чёртову книгу.

А теперь Пэй Цанйи тайком, под личиной, пришёл покупать сведения о котле… Неужели он уже давно практикует эту технику двойной культивации?

Его культивация пугающе высока, недостижима для обычных людей. Неужели, помимо природного таланта, главная причина — тайная практика двойной культивации и использование котлов?

Тогда зачем ему новый котёл? Старые надоели?

Сколько у него было котлов? И кто они?

В груди Байли Цуцзиня разгоралось пламя, ему хотелось схватить Пэй Цанйи , приковать его и вытрясти правду.

Но он не мог. Культивация Пэй Цанйи намного выше его собственной. Даже если он схватит его, то ничего не добьётся. Тот лишь холодно ответит: «Какое тебе дело, сколько у меня котлов? Ты всего лишь мой ученик».

При мысли о Пэй Цанйи в объятиях других Байли Цуцзинь ощутил вспышку убийственного намерения… Хотелось уничтожить всех его котлов, а самого Пэй Цанйи заточить, чтобы он никуда не ушёл…

Байли Цуцзинь молча смотрел на тонкую струйку крови, снова выступившую на ладони, в его глазах мелькнул лёгкий фиолетовый отблеск.

Раньше он не придавал значения той книге, но теперь решил изучить её всерьёз… Он хотел быстро повысить свою силу, чтобы, став достаточно могущественным, делать что угодно — например, приковать Пэй Цанйи к себе, чтобы тот никуда не делся.

Первые главы техники двойной культивации не требовали партнёра, они описывали особые способы циркуляции энергии по меридианам. Он мог начать практиковать их уже сейчас. А когда придёт время, когда без партнёра для двойной культивации будет не обойтись…

Байли Цуцзинь постучал пальцами по столу, в его глазах промелькнула холодная искра.

Он просто силой возьмёт Пэй Цанйи.

Выйдя из Павильона Беззаботности, Пэй Цанйи ещё немного прогулялся у подножия горы, а затем вернулся в Секту Мистического Неба.

С Павильоном Беззаботности, который занялся поиском котла, Пэй Цанйи почувствовал лёгкое облегчение. Но когда они найдут подходящий котёл, оставалось неизвестным, так что расслабляться было рано.

После разговора с хозяином он всё больше подозревал своего младшего ученика, Нань Синьцзиня. Возможно, тот и правда котёл, сам того не осознавая.

Если Нань Синьцзинь действительно котёл, стоит ли ему и правда свести его с Байли Цуцзинем?

Вернувшись в Дворец Лунного Света, Пэй Цанйи долго размышлял, а затем тихо вздохнул, ощущая странную смесь чувств. Человеческие эмоции так причудливы: сердце — лишь пядь пространства, но оно переполнено самыми разными переживаниями.

Пэй Цанйи отогнал внезапный наплыв сложных чувств и вернулся к холодной рассудительности.

В ближайшее время ему стоит побольше наблюдать за маленьким принцем и проводить с учеником больше времени. Даже если Нань Синьцзинь не котёл, он вырос в императорском дворце и наверняка знает что-то полезное…

С этой мыслью он достал талисман связи.

— Шифу? — раздался голос Нань Синьцзиня.

— Синьцзинь, через время одного благовония будь на Террасе Облачного Полёта. Шифу обучит тебя новой технике, — спокойно сказал Пэй Цанйи.

— Есть!

Сохранённый Пик Лунного Света, Терраса Облачного Полёта

Закатное солнце пламенело золотом, алые облака пылали вокруг Террасы Облачного Полёта, создавая сказочную, почти нереальную красоту.

Получив приказ шифу, Нань Синьцзинь помчался на Террасу Облачного Полёта, надеясь прибыть раньше и произвести хорошее впечатление. Но, к его удивлению, шифу уже был там.

Сегодня Пэй Цанйи надел лазурный халат с простыми тёмными узорами по краям. Широкие рукава развевались на ветру, а он стоял спиной к Нань Синьцзиню, глядя на море облаков внизу. Казалось, он вот-вот взмоет в небо, такой неземной и возвышенный был его облик.

Несмотря на всю подготовку, Нань Синьцзинь снова потерял дар речи, поражённый аурой своего шифу.

Заметив его, Пэй Цанйи обернулся и посмотрел на него спокойным взглядом.

Нань Синьцзинь выдавил:

— Шифу…

Пэй Цанйи слегка кивнул и бросил ему меч.

Нань Синьцзинь поймал его и понял, что это тяжёлый серебристо-голубой меч, куда массивнее и грубее его привычного лёгкого Лазурного призрака.

— Техника меча текучей воды хоть и основана на мягкости, побеждающей твёрдость, но её мощь зависит от твоего контроля над силой. Ты привык к лёгкому мечу, твои движения изящны, но им не хватает мощи. С этого дня тренируйся с этим мечом.

Нань Синьцзинь кивнул и начал отрабатывать технику с тяжёлым мечом. Но привычка к лёгкому оружию давала о себе знать: меч казался неподъёмным, и после одного цикла движений он взмок от пота.

Пэй Цанйи терпеливо наблюдал, указывая, где усилить натиск, где сделать переходы плавнее…

Наступил вечер, и Пэй Цанйи решил, что на сегодня хватит. Досказав Нань Синьцзиню несколько тонкостей о связке движений, он собрался уходить. Внезапно он остановился и спросил:

— На сегодня достаточно. Шифу возвращается в Дворец Лунного Света. Хочешь спуститься вместе? Я могу подбросить тебя на облаке.

Глаза Нань Синьцзиня загорелись, он уже хотел согласиться, но вспомнил, как плохо показал себя с тяжёлым мечом. Сжав губы, он решительно ответил:

— Шифу, ученик хочет ещё потренироваться.

Он хотел отточить технику, чтобы завтра шифу посмотрел на него с восхищением!

Усердие ученика — это хорошо, так что Пэй Цанйи не стал возражать. Уже собираясь уйти, он услышал голос Нань Синьцзиня:

— Шифу, вы завтра тоже придёте учить меня? — в его голосе сквозили надежда и осторожность.

Его сегодняшнее выступление было ужасным. Неужели шифу завтра не захочет с ним возиться?

Пэй Цанйи слегка замедлил шаг.

— Не засиживайся допоздна. Завтра утром продолжим здесь.

Глаза Нань Синьцзиня вспыхнули.

— Есть!

Пэй Цанйи тихо вздохнул, развернулся и улетел на облаке. Нань Синьцзинь же твёрдо решил выложиться по полной, чтобы завтра поразить Пэй Цанйи. Он с жаром тренировался под луной.

В какой-то момент раздался прохладный, ленивый голос:

— Шиди, с каких пор ты перешёл на тяжёлый меч?

Нань Синьцзинь замер и обернулся. Байли Цуцзинь неизвестно когда появился за его спиной и теперь лениво опирался на дерево, глядя на него. Ночной ветер развевал его алый халат, а лунный свет придавал ему холодное сияние.

Нань Синьцзинь и Байли Цуцзинь не были близки. Обычно они обменивались парой слов и расходились. Появление шисюна ночью, да ещё так незаметно, вызвало у Нань Синьцзиня смутное беспокойство.

И почему-то ему казалось, что взгляд Байли Цуцзиня, устремлённый на него, был каким-то… изучающим.

Перевела для вас Cat&Co

Как же это раздражает

Нань Синьцзинь, несмотря на свою простодушную натуру, обладал острой интуицией, отточенной годами жизни в императорском дворце. Он чувствовал, что настроение Байли Цуцзиня сейчас далеко не радужное. Отношение шисюна к нему казалось зыбким, непредсказуемым, словно лёд, готовый треснуть под ногами.

Выросший среди дворцовых интриг, Нань Синьцзинь подсознательно умел избегать неприятностей, зная, когда лучше промолчать или вести себя сдержаннее. Стараясь разрядить атмосферу, он решил завести разговор:

— Шифу сказал, что моя Техника меча текучей воды слишком изящна, но ей не хватает силы. Поэтому он велел мне практиковаться с тяжёлым мечом. Шисюн, ты тоже пришёл сюда ночью, чтобы тренироваться?

Байли Цуцзинь бросил на него холодный взгляд, его голос прозвучал ровно, но с едва уловимой остротой: — Когда это было?

— Сегодня, — ответил Нань Синьцзинь, стараясь говорить непринуждённо.

— О? И что вы делали? О чём говорили? — продолжил Байли Цуцзинь, слегка прищурив глаза.

Зачем шисюну такие подробности? Нань Синьцзинь нахмурился, ощутив, будто его допрашивают о чём-то личном, связанном с шифу. Он хотел уклончиво отмахнуться, но тут раздался тот же ленивый, прохладный голос:

— Шиди, подними голову.

— Заче… — начал Нань Синьцзинь, но, подняв взгляд, утонул в паре глаз, глубоких, как ночное небо. В их тёмной глубине мерцали пурпурные искры, подобные звёздам Млечного Пути — завораживающие, почти демонические, притягивающие, словно бездонный омут.

Его сознание помутилось, мысли стали расплываться. В полубреду он пробормотал:

— Сегодня вечером шифу передал мне через талисман, чтобы я пришёл на Террасу Облачного Полёта тренироваться. Когда я прибыл, шифу уже ждал меня. Он был в светло-лазурном халате, стоял спиной, глядя на закатные облака… Такой величественный, словно небожитель…

Нань Синьцзинь внезапно замолк, его веки дрогнули, словно он пытался вырваться из оцепенения. Даже под заклинанием он добавил своё восхищение шифу, выдавая сокровенные чувства. Похоже, этот шиди и правда боготворил Пэй Цанйи… и даже сопротивлялся технике контроля, защищая свои эмоции.

Взгляд Байли Цуцзиня стал ещё холоднее, в нём мелькнула тень раздражения. Спокойно, но с едва заметной насмешкой он спросил: — И что дальше?

Его рука едва заметно шевельнулась, и тонкий луч света молниеносно проник в тело Нань Синьцзиня.

Нань Синьцзинь вздрогнул, его сознание окончательно погрузилось в туман. Механически, словно марионетка, он ответил:

— Потом… шифу бросил мне этот тяжёлый меч и велел практиковать с ним Технику меча текучей воды… Я тренировался долго, но всё равно не смог её полностью освоить… Шифу сказал прийти завтра утром… А уходя, он упомянул, что возвращается в Дворец Лунного Света отдохнуть и спросил, не хочу ли я пойти с ним…

С каждым словом Нань Синьцзиня лицо Байли Цуцзиня становилось всё мрачнее. Когда шиди закончил, Байли вдруг улыбнулся — холодной, почти зловещей улыбкой, в которой читалось нечто угрожающее.

— Пойти в Дворец Лунного Света? Отдохнуть? Вместе?

Нань Синьцзинь, всё ещё в трансе, растерянно кивнул. Ему казалось, что он упускает что-то важное, но что именно — он не мог понять. В замешательстве он кивнул ещё раз:

— Угу.

Лицо Байли Цуцзиня стало совершенно непроницаемым, словно маска из чёрного нефрита.

Вспомнив описание котла, которого искал его учитель, Байли Цуцзинь окинул Нань Синьцзиня ледяным взглядом. У младшего принца был чистый водный духовный корень, а духовной энергии в нём было более чем достаточно.

Его взгляд скользнул по лицу Нань Синьцзиня — утончённому, белоснежному, с мягкими чертами, но всё ещё сохраняющему мальчишескую живость. От него исходил лёгкий аромат, возможно, дворцовых благовоний или природного запаха, едва уловимого, но приятного. Байли задумался.

Котлы невозможно распознать в обычное время — их сущность проявляется лишь в полнолуние после совершеннолетия. Но по внешности они обычно утончённые, с женственными чертами… Неужели Нань Синьцзинь и правда был тем самым запасным котлом, которого растил Пэй Цанйи?

Ночной ветер мягко касался кожи, но Нань Синьцзинь, всё ещё под контролем, внезапно ощутил вспышку убийственного намерения. Холод пробрал его до костей, интуиция закричала об опасности. Он отчаянно пытался вырваться из оцепенения, но сознание тонуло всё глубже. В этот момент Байли Цуцзинь молнией оказался рядом, схватил его за запястье и влил тонкую струйку духовной энергии.

Энергия, словно змея, скользнула по меридианам Нань Синьцзиня, исследуя его тело. Байли Цуцзинь нахмурился. Маленький принц был чист — он ещё не вступал ни с кем в связь…

Может, он ошибся? Но что тогда означало это «вместе в Дворец Лунного Света отдохнуть»? Неужели Нань Синьцзинь оговорился?

Байли Цуцзинь загадочно смотрел на застывшего шиди, отчего тот покрылся мурашками. Наконец, не сказав ни слова, он развернулся и ушёл, его алая мантия мелькнула в ночи, словно вспышка пламени.

Уходя, он щёлкнул пальцами, и луч света проник в тело Нань Синьцзиня, снимая контроль.

Очнувшись, Нань Синьцзинь обнаружил себя стоящим на краю Террасы Облачного Полёта, глядящим на серебристую луну. Его фигура, освещённая лунным светом, выглядела бы романтично и утончённо — идеальная картина для поэта или художника.

Он почесал затылок, озадаченный. Как он, тренируясь с мечом, вдруг начал любоваться луной? Сознание было мутным, он смутно помнил, будто кто-то задавал ему вопросы, но детали ускользали, словно утренний туман. Сказал ли он что-то важное? Чем больше он пытался вспомнить, тем дальше ускользали воспоминания.

В итоге он решил, что, вероятно, перетренировался с тяжёлым мечом и заработал галлюцинации. Хватит на сегодня — пора отдыхать, иначе завтра он не сможет показать шифу плоды своих трудов.

Возможно, из-за того, что в последние дни его мысли были заняты поиском «котла», Пэй Цанйи приснился необычайно яркий и драматичный сон.

В этом сне Павильон Беззаботности вскоре сообщил, что нашёл подходящих котлов и привёл их, чтобы он мог выбрать одного. Не зря Павильон славился своей эффективностью! В мечтах Пэй Цанйи потащил Байли Цуцзиня в Павильон, где их встретили два ряда котлов — более десятка прекрасных, утончённых фигур.

Пэй Цанйи, довольный, велел Байли Цуцзиню выбрать одного, но этот несносный ученик лишь лениво бросил: «Мне всё равно», — и развалился в стороне, всем своим видом демонстрируя полное безразличие.

Делать нечего, Пэй Цанйи пришлось самому взяться за дело. Помахивая веером, он принялся разглядывать котлов, словно свекровь, выбирающая невестку: этот слишком худой, у того талия чересчур тонкая, а вон тот слишком мускулистый…

В разгар выбора за спиной раздался тихий голос:

— Шифу, всё ещё не выбрали?

Пэй Цанйи обернулся и едва не подпрыгнул — лицо Байли Цуцзиня оказалось совсем близко. Когда он успел подойти? Их разделяло лишь дыхание, и Пэй Цанйи заметил фиолетовое мерцание в глазах ученика.

В панике он отступил назад и выпалил:

— Почти выбрал! Скорее посмотри, кто из этих котлов тебе больше нравится? У шифу уже глаза разбегаются.

Но этот негодник вдруг улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, в которых читался хищный голод.

— Шифу, не надо выбирать. Ученик больше не может ждать… Вы подойдёте!

Он резко схватил Пэй Цанйи за талию и, оскалившись, потянулся к нему, словно собираясь укусить.

Чёрт!

Пэй Цанйи мгновенно проснулся, сердце колотилось, а в голове вихрем кружились все китайские ругательства за последние пять тысяч лет.

Он встал, налил себе чаю и пил, пока не унял дрожь. Сначала был шок, потом ужас, а затем… лёгкое веселье. Похоже, Байли Цуцзинь и правда закрепился в его сознании как «волчонок» — зубы напоказ и готов укусить в любой момент.

Наступило утро.

Пора отправляться учить Нань Синьцзиня владению тяжёлым мечом и заодно сблизиться с ним, чтобы выведать побольше нужной информации.

С этой мыслью Пэй Цанйи умылся, надел длинный халат цвета лунного света, призвал облако и отправился к Террасе Облачного Полёта.

Ещё издалека он заметил фигуру в голубом, размахивающую тяжёлым мечом под утренним солнцем. Каждое движение было заметно лучше, чем вчера. Неплохо, Нань Синьцзинь и правда старается.

Пэй Цанйи плавно опустился на Террасу Облачного Полёта, и Нань Синьцзинь, засияв глазами, подбежал к нему: — Шифу, вы пришли!

В глазах мальчишки сверкали звёзды, такие чистые, что трудно было поверить, будто он вырос в гуще дворцовых интриг. Даже Пэй Цанйи невольно смягчил тон: — Как проходит твоя тренировка?

Нань Синьцзинь смутился: — В одном месте у меня не получается сделать поворот как нужно. Ученик пытается понять, как это исправить.

Он тренировался долго, но всё равно не мог поймать ритм.

— Где именно? Покажи, пусть шифу посмотрит.

— Хорошо!

Нань Синьцзинь выполнил технику, и одна связка и правда вышла скомканной.

Пэй Цaнйи объяснил ключ к движению, но после нескольких попыток Нань Синьцзинь всё ещё не справлялся. Его лицо покраснело от стыда.

— Шифу… Ученик слишком глуп…

— Не торопись, всё придёт со временем, — сказал Пэй Цaнйи и, подойдя ближе, взял его за запястье, чтобы помочь с этим движением.

В сердце Нань Синьцзиня взорвался фейерверк.

Аааа, шифу учит его, держа за руку!

Так волнительно!

Впервые он был так близко к шифу. Сердце стучало, как у кролика, лицо пылало, а ноги словно ступали по облакам — всё кружилось в восторженном тумане.

Пэй Цaнйи, стоя за его спиной, и не видел его лица, не замечал эмоций. Он лишь чувствовал, что ученик двигается, как марионетка, весь напряжённый.

— Почему ты так нервничаешь? Расслабься, держи меч крепче.

— Да, да.

Нань Синьцзинь послушно согласился, но руки и ноги его не слушались. Он подозревал, что, если шифу отпустит его, он вообще начнёт шагать вразнобой…

Аааа, от шифу так вкусно пахнет, и он такой тёплый.

Бах! Откуда-то прилетел камешек и угодил прямо в чувствительную точку на изгибе колена.

Больно!

Нань Синьцзинь вскрикнул, ноги подкосились, и он чуть не рухнул на колени!

Боль мигом отрезвила его, прогнав туман из головы. Он гневно посмотрел в сторону, откуда прилетел камень, и увидел Байли Цуцзиня, который стоял, скрестив руки, и с улыбкой смотрел на них.

Юноша в алом халате, чьи рукава развевались на ветру, был ослепительно красив, словно пламя. Утреннее солнце поднималось за его спиной, превращая величественные горы в живописный фон, а он сам казался центром этой картины.

Этот парень и правда хорош собой, не зря автор так его любит, — подумал Пэй Цaнйи. — Множество приключений, романтических встреч и такая восхитительная внешность… Настоящий сын судьбы.

Нань Синьцзинь тоже был поражён красотой юноши в алом, но в сердце кипела обида.

Этот гад ненормальный! Здоровый парень, а каждый день щеголяет в ярко-красном, да так, что перед глазами рябит. Даже девушки не всегда осмеливаются носить такие цвета! И что бесит больше всего — он умудряется выглядеть в этом чертовски круто! Элегантно и обаятельно.

Стоп, какая разница, круто он выглядит или нет?!

Нань Синьцзинь вскочил, яростно глядя на Байли Цуцзиня:

— Шисюн Байли, зачем ты кинул в меня камень?!

Его нога болела так, словно вот-вот отвалится, и он слегка покачнулся.

— Показалось, что ты замечтался. Шисюн просто помог тебе прийти в себя, — лениво протянул Байли Цуцзинь, переводя взгляд на стоящих рядом учителя и ученика…

Как же это раздражает.

Байли Цуцзинь выпрямился и подошёл к ним. Остановившись перед Нань Синьцзинем, он слегка улыбнулся — мягко, красиво:

— Эту технику легко освоить, не стоит больше беспокоить шифу. Позволь шисюну тебя научить, хорошо?

Перевела для вас Cat&Co

Без суда и следствия

Нань Синьцзин внутренне колебался. Заниматься с Байли Цуцзинем означало лишиться драгоценных моментов индивидуальных занятий с шифу. Нань Синьцзинь попытался отказаться:

— Не…

Однако Пэй Цанйи опередил его, сделав лёгкий кивок:

— Хорошо.

С этими словами учитель мягко отпустил руку Нань Синьцзиня и отступил в сторону, приняв позу спокойного, почти безучастного наблюдателя. Его мантия слегка колыхалась на ветру, а лицо оставалось непроницаемым.

Нань Синьцзинь растерянно обернулся к шифу, его губы задрожали, будто он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. На юном лице отразилась неподдельная обида — словно у щенка, у которого отобрали любимую игрушку. Он смотрел на Пэй Цанйи с надеждой, но тот лишь молча наблюдал.

— Не туда смотришь, — раздался ленивый, чуть насмешливый голос. Нань Синьцзинь поднял взгляд и встретился с глазами Байли Цуцзиня, который смотрел на него с лёгкой полуулыбкой, скрестив руки на груди. — Давай лучше займёмся практикой, шиди… Может, мне тоже учить тебя, держа за руку, как это делает шифу?

Тон Байли Цуцзиня был шутливым, но в его словах чувствовалась скрытая острота. Нань Синьцзинь ощутил, как по спине пробежал холодок. Он замотал головой с такой поспешностью, будто ему предложили проглотить ядовитую змею:

— Нет-нет-нет, не надо!

Байли Цуцзинь притворно вздохнул, разведя руками, и отступил на шаг:

— Ну ладно. Тогда повтори эту связку ещё раз.

Нань Синьцзинь, стиснув зубы, выполнил движение, стараясь вложить в него всё своё усердие. Однако Байли Цуцзинь, внимательно наблюдавший за ним, лишь мягко покачал головой:

— Твоя «Погоня за тенью по воде» тяжела, будто ты волочишь по дну реки каменную глыбу. Ты упускаешь саму суть Техники меча текучей воды.

Он коротко, но ясно объяснил принцип движения, описав, как энергия должна течь плавно, подобно воде, огибающей препятствия. Затем Байли Цуцзинь призвал свой меч, Белое Пламя, и с лёгкостью, словно танцуя с ветром, исполнил самую сложную связку техники.

«Погоня за тенью по воде, скрывая клинок в водяных тенях» — Байли Цуцзинь воплотил эту мантру с безупречной точностью. Его движения были текучими, словно река, а клинок сверкал, будто отражение луны на воде. Даже Пэй Цанйи, стоявший в стороне, слегка приподнял бровь, и на его лице мелькнуло едва заметное одобрение. Не зря Байли Цуцзинь был главным героем.

Нань Синьцзинь замер, поражённый. Ему казалось, что они с шисюном учились совершенно разным техникам. Байли Цуцзинь был подобен плавному течению реки, сливающемуся с облаками, тогда как он сам, Нань Синьцзинь, напоминал крестьянина, неуклюже копающего канаву.

— Прочувствовал суть движения? — спросил Байли Цуцзинь, слегка наклонив голову.

Нань Синьцзинь молчал, всё ещё ошеломлённый. Они почти одного возраста, но как разрыв в их мастерстве мог быть таким огромным? Его душа, полная стремления к совершенству, вспыхнула решимостью. — Я попробую ещё раз! — воскликнул он, крепко сжав рукоять своего серебристо-голубого тяжёлого меча.

Он начал отрабатывать технику заново, стараясь вложить в движения больше лёгкости. Байли Цуцзинь время от времени давал советы. Его тон оставался ленивым, а слова — редкими, но каждое замечание попадало точно в цель, вызывая у Нань Синьцзиня внезапные озарения.

Пэй Цанйи наблюдал за этой сценой, полной братской гармонии, и в его глазах промелькнула задумчивость. Байли Цуцзинь и правда старательно наставлял Нань Синьцзиня — это было необычно. Разве эти двое не были всегда на ножах? Когда их отношения успели стать такими тёплыми?

Странное чувство кольнуло сердце Пэй Цанйи, но тут же растворилось. Если ученики тренируются с таким энтузиазмом, а Байли Цуцзинь учит серьёзно, не подставляя шиди, то его присутствие, похоже, здесь не требуется. Вопрос о котле лучше обсудить с Нань Синьцзинем наедине.

С этой мыслью Пэй Цанйи бросил взгляд на увлечённых тренировкой учеников. Прощаться, кажется, не было нужды. Он развернулся и направился к краю Террасы Облачного Полёта.

«Рано встал, можно вернуться в Дворец Лунного Света, отдохнуть и немного расслабиться», — подумал он.

Но едва он достиг края террасы, как за спиной раздался голос с лёгкой прохладцей:

— Шифу, уже уходите?

Пэй Цанйи обернулся и увидел Байли Цуцзиня, который остановился и, скрестив руки, смотрел на него. Из-за света, падавшего сзади, выражение лица шисюна было трудно разобрать.

— Неужели шифу сердится, что я самовольно взялся учить шиди Технике меча текучей воды?

Пэй Цанйи слегка нахмурился. Сердится? С чего бы ему сердиться?

— С чего ты взял? — ответил он спокойно. — Вы, братья, помогаете друг другу — шифу только рад.

Шисюн наставляет шиди, а он, как учитель, может немного передохнуть.

— А когда шифу вернётся? — подбежал Нань Синьцзинь, глядя на Пэй Цанйи с искрой надежды в глазах.

Пэй Цанйи на мгновение задумался:

— Синьцзинь, хорошенько отработай технику с шисюном. Как только шифу разберётся с делами, он вернётся, чтобы проверить вас обоих.

С этими словами он призвал облако и плавно улетел, оставив за собой лёгкий шлейф духовной энергии.

«Синьцзинь?» — глаза Байли Цуцзиня сузились, в них мелькнула холодная искра. Какое ласковое обращение. К нему, Байли Цуцзиню, шифу никогда так не обращался.

Настроение стало ещё хуже. Стоило ему появиться, как Пэй Цанйи тут же ушёл под предлогом «дел». Неужели он недоволен, что его уединение с Нань Синьцзинем прервали? Зачем шифу назначил Нань Синьцзиню встречу утром на террасе? Неужели только ради тренировки?

А что там насчёт вчерашнего? Правда ли, что Пэй Цанйи звал Нань Синьцзиня «вместе отдыхать в Дворец Лунного Света»?

Нань Синьцзинь внезапно почувствовал, как воздух вокруг стал холоднее на несколько градусов. Его пробрал озноб, несмотря на ясный день. Шисюн, похоже, был не в духе, а шифу не было рядом, чтобы защитить. Лучше вести себя тише и сосредоточиться на тренировке.

С этой мыслью Нань Синьцзинь осторожно отступил на несколько метров от Байли Цуцзиня, крепко сжал тяжёлый меч и начал отрабатывать Технику меча текучей воды, надеясь, что, когда шифу вернётся, он тоже удостоит его одобрительным взглядом.

Следующая связка после «Погони за тенью по воде» — «Рождение водяной тени». Это движение было невероятно эфирным, изящным, требующим полной гармонии тела и разума. Нань Синьцзинь старался двигаться легко, плавно, представляя, как его меч сливается с потоком воды…

Байли Цуцзинь услышал за спиной громкий свист тяжёлого меча, разрывающий воздух. Обернувшись, он увидел, как Нань Синьцзинь носится по площадке, словно маленький вихрь, пытаясь объединить тень и водяной клинок в единое целое.

Последние движения Техники меча текучей воды были невероятно сложными. Обычному ученику требовалось три года, чтобы освоить их в совершенстве. Нань Синьцзинь, достигший такого уровня за три месяца, уже демонстрировал выдающийся талант и чуткость. Но Байли Цуцзинь, гений, постигший всю технику за восемь дней, смотрел на шиди с лёгким недоумением.

Как его шиди может быть таким неуклюжим? Что вообще Пэй Цанйи в нём нашёл?

В этот момент в памяти Байли Цуцзиня всплыли слова хозяина Павильона Беззаботности:

— Котлы, хоть и обладают чистым духовным ядром, обычно не достигают высокого уровня культивации…

Взгляд Байли Цуцзиня, устремлённый на Нань Синьцзиня, потемнел. Этот парень, похоже, и правда был скрытым котлом.

Нань Синьцзинь, увлечённый тренировкой, не замечал мрачного взгляда шисюна. Внезапно снизу раздался холодный голос:

— Шиди, такими темпами ты будешь учиться вечность… Позволь шисюну тебе помочь.

Байли Цуцзинь щёлкнул пальцами, и из его руки вырвался тонкий луч света.

Нань Синьцзинь почувствовал недоброе и хотел возразить, но его тело внезапно двинулось само по себе. Невидимая сила, подобная нитям марионетки, заставила его выполнить сложнейшую связку «Рождение водяной тени» — чисто, эффектно, с безупречной грацией.

Нань Синьцзинь замер, не веря своим глазам. Он не мог поверить, что его тело способно на такую ловкость! В «Рождении водяной тени» было движение с глубоким прогибом назад и мощным обратным ударом меча. Под контролем Байли Цуцзиня он исполнил его с изяществом и силой… Только талия теперь ныла от непривычного напряжения.

Выпрямившись, Нань Синьцзинь выдавил: — Спасибо за помощь, шисюн, дальше я сам…

Но не успел он закончить, как его тело снова пришло в движение. Байли Цуцзинь, с лёгкой улыбкой, произнёс:

— Шиди, эта связка сложная. Давай, шисюн поможет тебе закрепить её ещё несколько раз…

Он едва заметно шевельнул пальцами, и Нань Синьцзинь, словно кукла, начал исполнять танец с мечом под его контролем.

Это «закрепление» растянулось на два часа.

С течением времени настроение Байли Цуцзиня, кажется, становилось всё мрачнее. Он гонял Нань Синьцзиня всё строже, и под этим суровым обучением шиди чудесным образом освоил сложную связку. Но цена была высока.

Когда Байли Цуцзинь наконец «отпустил» его, Нань Синьцзинь чувствовал себя так, будто его кости размягчились. Ноги дрожали, как лапша, талия готова была сломаться, а руки тряслись от усталости.

— Шисюн Байли, когда ты учил эту технику, шифу тоже так тебя тренировал? — выдохнул Нань Синьцзинь, едва переводя дух.

Неужели Байли Цуцзинь так быстро освоил технику благодаря подобному методу? В душе Нань Синьцзиня мелькнуло странное утешение.

Байли Цуцзинь бросил на измождённого шиди холодный взгляд:

— Ты такой бестолковый, для тебя, конечно, нужен особый метод.

Нань Синьцзинь опешил:

— А ты…

— Шифу показал мне технику один раз, и я её освоил, — Байли Цуцзинь улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. — Зачем мне такие методы?

Нань Синьцзинь: «…» Как же это раздражает!

Но он не осмелился возмутиться. Что-то подсказывало ему, что шисюн, несмотря на улыбку, был в дурном расположении духа. Ещё слово — и его ждёт незавидная участь.

Прошло два часа. Байли Цуцзинь взглянул на вымотанного Нань Синьцзиня, уголки его губ слегка дрогнули:

— Практикуйся сам. Если что не поймёшь — зови через талисман.

С этими словами он неспешно удалился, его фигура вскоре растворилась в дымке.

Слава небесам, этот дьявольский шисюн наконец ушёл! Нань Синьцзинь поклялся, что никогда в жизни не свяжется с ним через талисман. Только бы он не вернулся!

Он чуть не заплакал от облегчения.

Пэй Цанйи, вздремнув и разобравшись с делами, о которых доложил Си Сюань, закончил к полудню. В глубине души он всё же беспокоился, безопасно ли оставлять Нань Синьцзиня наедине с Байли Цуцзинем. Завершив дела, он поспешил вернуться на Террасу Облачного Полёта.

Хм? Никого?

Не успел он додумать, как неподалёку мелькнула голубая тень:

— Ши… Ай!

Нань Синьцзинь, держась за талию, скорчился от боли. Его утончённое, бледное лицо сморщилось, словно мятая бумага.

— Шифу, вы наконец-то вернулись!

Его голос был слабым, ноги дрожали, он едва держался на ногах.

Что произошло? Почему Нань Синьцзинь так измождён? Неужели перетрудился на тренировке?

Вопросы вихрем закружились в голове Пэй Цанйи. Он нахмурился, его взгляд стал серьёзным:

— Что случилось?

Оглядевшись, он добавил:

— А где твой шисюн? Разве он тебя не учил?

Байли Цуцзинь сам вызвался тренировать шиди, куда он делся?

— Шисюн, он… — Нань Синьцзинь покраснел от смеси злости и смущения. Он открыл рот, чтобы пожаловаться, но слова застряли в горле. Байли Цуцзинь и правда старательно его учил, придраться было не к чему…

Всё из-за того, что он сам оказался слишком бестолковым, вот Байли Цуцзинь и гонял его, как марионетку!

Но его покрасневшее лицо в глазах Пэй Цанйи обрело совершенно иной смысл.

Почему его младший ученик так смущён, краснеет и не может вымолвить слова? К тому же он едва стоит, держится за талию, будто ему невыносимо больно… А Байли Цуцзинь куда-то исчез…

Лицо Пэй Цанйи позеленело.

Неужели Байли Цуцзинь, этот волчонок, охваченный необузданной страстью, прямо здесь с Нань Синьцзинем..?

Перевела для вас Cat&Co

Мастер равновесия

Внимательно изучив состояние Нань Синьцзиня, Пэй Цанйи начал сомневаться в своих первоначальных подозрениях. Если бы его догадки были верны, Нань Синьцзинь, скорее всего, сгоряча бросился бы в бой с Байли Цуцзинем, а не сидел здесь, понурый, словно увядший редис, погружённый в жалость к себе.

Пэй Цанйи мягко спросил:

— Что стряслось? Расскажи шифу всё, с самого начала.

Нань Синьцзинь замялся, теребя рукав, но затем, запинаясь, начал объяснять. Он рассказал, как усиленно тренировался, стал сильнее, но при этом… серьёзно пострадал.

Выслушав, Пэй Цанйи слегка нахмурился, его лицо дрогнуло. Неужели всё дело в обычной тренировке?

Хотя методы Байли Цуцзиня были суровыми, результат говорил сам за себя — прогресс был налицо. Пэй Цанйи задумчиво посмотрел на ученика, затем тепло улыбнулся и похлопал его по голове:

— Пойдём, шифу угостит тебя чем-нибудь вкусным.

Глаза Нань Синьцзиня мгновенно загорелись, боль в талии и хромота будто испарились. Он радостно воскликнул:

— Отлично!

Учитывая, что Нань Синьцзиню всё ещё тяжело передвигаться, Пэй Цанйи решил, что лучшей наградой будет роскошный обед в столовой Секты Мистического Неба.

Нань Синьцзинь не особо жаловал столовую, но время, проведённое с шифу, было для него настоящим сокровищем. Рядом с учителем даже воздух казался напоённым ароматом цветов, а простой кусок хлеба в его обществе превращался в изысканное лакомство, полное ярких вкусов.

Столовая Секты Мистического Неба обычно кормила рядовых учеников. Старейшины и Лазурный Лорд, давно достигшие стадии бигу, не нуждались в мирской пище.

По слухам, Лазурный Лорд терпеть не мог суету и особенно презирал запахи кухни и столовой. С момента основания секты он ни разу не приближался к столовой ближе, чем на сто метров.

Пэй Цанйи, однако, не разделял этой отстранённости. Холодный снаружи, в душе он ценил живую атмосферу человеческого мира и особенно любил простую, но вкусную еду.

Именно поэтому он решительно отверг навязанную отрешённость Лазурного Лорда и, используя очки благосклонности, слегка подправил черты своего персонажа.

Секта Мистического Неба, Трапезная Шести Вкусов

Этот день ученики Секты Мистического Неба запомнили надолго, словно он был достоин занесения в летописи.

Лазурный Лорд, всегда возвышенный и далёкий от мирского, впервые появился в столовой! И не один — рядом с ним шагал его младший ученик, Нань Синьцзинь.

Шумная трапезная вмиг затихла, словно дыхание зала замерло.

Даже Нань Синьцзинь, привыкший к вниманию во дворце, почувствовал, как от десятков молчаливых взглядов у него волосы на затылке встали дыбом. Ему захотелось вцепиться в рукав шифу и утащить его прочь.

Но Пэй Цанйи, к его удивлению, вошёл с невозмутимым видом, окинул зал спокойным взглядом, и ученики, опомнившись, начали поспешно вставать, чтобы выразить почтение.

Неучтивость перед Лазурным Лордом могла обернуться суровым наказанием — днём в Башне Девяти Кругов Ада с кнутом и тигровым креслом!

Пэй Цанйи, однако, мягко улыбнулся:

— Не нужно церемоний, ведите себя как обычно.

Видя, что напряжение не спадает, он не стал настаивать, просто выбрал свободное место и сел. Нань Синьцзинь устроился напротив.

Ученики постепенно расслабились, их сердца вернулись на место, а любопытство вспыхнуло с новой силой.

Лазурный Лорд достиг бигу, зачем ему столовая? Неужели он здесь ради младшего ученика? Невероятно!

— Шифу, что вы хотите? Ученик принесёт еду, — предложил Нань Синьцзинь с энтузиазмом.

— Неважно, выбирай сам, — ответил Пэй Цанйи.

Нань Синьцзинь, прикинув предпочтения учителя, вернулся с подносом, уставленным четырьмя-пятью блюдами. Пэй Цанйи взглянул на стол, полный пресных овощных кушаний, и слегка нахмурился, но промолчал.

Нань Синьцзинь, погружённый в радость совместной трапезы, щебетал, словно весенняя птица:

— Шифу, я уже освоил шестидесятую связку Техники меча текучей воды!

— Неплохо, — кивнул Пэй Цанйи.

— Шифу, попробуйте это — рыба в кисло-сладком соусе из тофу. Выглядит как рыба, но это тофу! Лёгкое, вам должно понравиться.

— Хм, сносно, — ответил учитель.

— Шифу, а сегодня я… — Нань Синьцзинь старался поддерживать беседу, не умолкая.

Пэй Цанйи потёр виски. Его младший ученик был хорош во всём, кроме одного — слишком много болтал. Столько еды на столе, а рот не закрывается! И ни одного мясного блюда. Неужели он считает своего шифу кроликом?

В этот момент столовая вновь затихла, и даже Нань Синьцзинь, не договорив, осёкся.

Пэй Цанйи поднял взгляд и увидел юношу в алых одеждах, неспешно вошедшего в зал. Тот оглядел трапезную, словно искал место, затем, будто заметив их, направился прямо к их столу.

Остановившись перед Пэй Цанйи, Байли Цуцзинь улыбнулся:

— Шифу, какая неожиданная встреча. Вы тоже пришли поесть?

И, как ни в чём не бывало, сел рядом.

Нань Синьцзинь замер, его глаза расширились от возмущения. Этот злодей тоже заявился в столовую?!

Увидев стол, заваленный овощами, Байли Цуцзинь приподнял бровь, подозвал прислугу и заказал несколько блюд.

Жареные кроличьи ножки, тушёная говяжья грудинка в огненном бульоне… Стол мгновенно ожил яркими красками и ароматами. Глаза Пэй Цанйи слегка блеснули — наконец-то что-то кроме унылых овощей!

Кто бы мог подумать, что вкусы Байли Цуцзиня так точно совпадают с его собственными.

Байли Цуцзинь, заметив реакцию учителя, улыбнулся, в его глазах мелькнула искренняя радость. Он взял общие палочки и положил Пэй Цанйи кроличью ножку:

— Шифу, попробуйте. Мясо нежное, с хрустящей корочкой, должно прийтись вам по вкусу.

Пэй Цанйи уже собрался отведать блюдо, как вдруг Нань Синьцзинь взорвался:

— Как ты смеешь предлагать шифу мясо?!

Байли Цуцзинь рассмеялся, его тон был лёгким, но с ноткой насмешки:

— А почему шифу нельзя есть мясо? Он не монах. Ты любишь овощи, так зачем навязывать это шифу? Неужели тренировки совсем затуманили тебе разум? Хочешь, я ещё раз помогу тебе его прочистить?

Нань Синьцзинь побагровел. Когда это он любил овощи?! Всё ради шифу! Тот такой возвышенный, словно небожитель, конечно, он должен питаться только лёгкими овощными блюдами! Как можно осквернять его мясом? Именно поэтому он выбрал только овощи!

Он хотел возразить, но улыбка Байли Цуцзиня, холодная и слегка угрожающая, заставила его проглотить слова.

Кажется, с таким же взглядом тот гонял его на тренировке…

Пока Нань Синьцзинь пытался собраться с мыслями, его учитель, чистый, как снег на горных вершинах, спокойно оторвал кусочек кроличьего мяса и отправил в рот.

Нань Синьцзинь онемел, его мир рухнул.

Пэй Цанйи, попробовав мясо, остался доволен вкусом. Но обиженный взгляд Нань Синьцзиня заставил его почувствовать лёгкий укол вины. Подумав, он взял палочками немного овощной кожуры.

Мясо для одного, овощи для другого — баланс соблюдён. Пэй Цанйи мысленно похвалил себя за дипломатичность.

Но не успел он насладиться своим мастерством, как Байли Цуцзинь подал ему миску с говяжьим бульоном:

— Шифу, попробуйте этот суп. Медленно уваренный на огне, он густой и ароматный…

Пэй Цанйи сделал глоток, но не успел поставить миску, как Нань Синьцзинь, не желая уступать, подложил ему тофу с капустой:

— Говяжий суп слишком тяжёлый, шифу, попробуйте что-нибудь лёгкое для разнообразия!

Пэй Цанйи: «…»

Он старался быть справедливым, но не успевал справляться с потоком еды, которую ученики наперебой подкладывали ему. Блюда в его тарелке громоздились горой. Наконец, потеряв терпение, он хлопнул чашкой по столу:

— Довольно! Ешьте каждый своё!

Что с ними не так? Устроили соревнование? Какое, к чёрту, равновесие — он только избаловал этих двоих.

Ученики понуро опустили палочки.

Нань Синьцзинь, не теряя энтузиазма, придумал новую тему:

— Шифу, знаете, сегодня…

Но не успел он продолжить, как холодный голос Байли Цуцзиня прервал его:

— «Не говори за едой, не болтай во сне» — это восемьдесят четвёртое правило Секты Мистического Неба. Что, шиди, хочешь нарушить устав прямо перед шифу?

Нань Синьцзинь замолчал, его лицо покраснело от досады.

В ярости он схватил кусок жареного мяса, но тот выскользнул из палочек. Он попытался снова, но Байли Цуцзинь внезапно ударил его по руке тыльной стороной палочек:

— Шиди, копаться в блюде — дурной тон. Ты рос во дворце, неужели не знаешь элементарных манер?

Нань Синьцзинь потёр покрасневшую руку. Хотел вспылить, но понял, что Байли Цуцзинь прав — он действительно уронил мясо…

Ладно, пусть так.

Он сделал глоток супа, решив, что с супом-то ничего не случится. Взглянул на Байли Цуцзиня — тот смотрел на него с холодной полуулыбкой, в которой читался лёгкий намёк на угрозу.

Нань Синьцзинь вздрогнул и в этот момент подавился мясным шариком.

Рефлекторно хлопнув себя по груди, он попытался откашляться, но Байли Цуцзинь внезапно сильно ударил его по спине.

Пух! Шарик вылетел изо рта и, по злому року, приземлился в миску с супом девушки за соседним столом, разбрызгав бульон. Все за тем столом вскочили, а девушка, позеленев от злости, бросила на Нань Синьцзиня яростный взгляд.

Нань Синьцзинь готов был провалиться сквозь землю.

— П-простите… — пробормотал он, покраснев, и начал извиняться перед всеми. Затем его пылающий взгляд упёрся в Байли Цуцзиня:

— Ты!

Байли Цуцзинь изобразил невинность:

— Что я? Если бы не твой шисюн, ты бы задохнулся. Как можно быть таким неосторожным? Подавиться за едой…

Он покачал головой, добавив наставительно:

— Шиди Нань, я знаю, во дворце за тобой ухаживали слуги, но здесь не дворец. Придётся учиться всему самому.

Нань Синьцзинь задохнулся от возмущения:

— Ты! Ты…

Он «тыкал» полминуты, не находя слов, чтобы разоблачить коварство Байли Цуцзиня. Взгляды всех были прикованы к нему. В гневе и стыде маленький принц хлопнул палочками по столу:

— Ты нарочно!

Не в силах больше терпеть, он вскочил и выбежал из столовой.

Байли Цуцзинь незаметно улыбнулся, его настроение явно улучшилось. Он взглянул на Пэй Цанйи:

— Шифу, шиди Нань сегодня немного не в себе. Но он молод, его промахи простительны. Не вините его.

Пэй Цанйи почувствовал, как запульсировала жилка на виске. Этот мелкий точно всё подстроил, да?

Но Байли Цуцзинь обставил всё так ловко, что не подкопаешься. Более того, непосвящённые могли бы подумать, что он искренне заботится о своём шиди.

Какой же он хитрец. По сравнению с ним Нань Синьцзинь — просто наивный младенец, они явно не в одной лиге.

Пэй Цанйи покрутил чашку в руках:

— Шифу не винит его.

Нань Синьцзинь и правда слишком простодушен. Небольшой урок от Байли Цуцзиня пойдёт ему на пользу, чтобы в будущем его не обвели вокруг пальца.

Но поведение Байли Цуцзиня вызывало вопросы. Он постоянно поддевал Нань Синьцзиня, доводя маленького принца до белого каления.

Неужели это то самое «чем больше нравится, тем сильнее дразнишь»?

Пэй Цанйи начал подозревать, что Байли Цуцзинь каким-то образом следит за ним или за Нань Синьцзинем.

Каждый раз, когда он хотел поговорить с младшим учеником наедине, Байли Цуцзинь появлялся словно из ниоткуда, втирался в беседу, парой фраз доводил Нань Синьцзиня до побега и, довольный, уходил.

В итоге Нань Синьцзинь, завидев Байли Цуцзиня, бледнел или зеленел и, не дожидаясь подвоха, сбегал первым.

Прошло полмесяца, а Пэй Цанйи так и не удалось уединиться с Нань Синьцзинем — Байли Цуцзинь всегда вмешивался под любым предлогом.

В конце концов, Пэй Цанйи отправился прямо в Обитель Ветра Синь, где, к тому времени, поселился Нань Синьцзинь, и решительно возвёл вокруг небольшой барьер. Теперь никто не мог видеть или слышать, что происходит внутри.

Этот негодник больше не помешает.

Успокоившись, Пэй Цанйи ласково обратился к Нань Синьцзиню, а затем, выбрав момент, применил небольшое заклинание, чтобы мягко взять его разум под контроль. Спокойно, но твёрдо он спросил:

— Синьцзинь, знаешь ли ты, где найти самый лучший котёл?

Прямой вопрос о котлах мог насторожить, поэтому пришлось прибегнуть к такому методу.

Нань Синьцзинь, в полубреду, начал говорить, выкладывая всё, что знал о котлах. Его речь была сбивчивой и путаной, но в итоге он выдал все тайны.

Пэй Цанйи выделил из его слов четыре ключевых факта:

1. Государственный учитель Южного Призрачного Царства, Бай У, обладал выдающейся конституцией котла, но год назад скончался от болезни.

2. В резиденции государственного учителя хранилось множество книг о котлах, но после его смерти они были конфискованы.

3. В Южном Призрачном Царстве есть серебряное ледяное зеркало, способное не только определять тип духовного ядра, но и выявлять котлов.

4. Нань Синьцзинь смотрел в это зеркало — он не котёл.

Пэй Цанйи потёр виски. Вот это промах. Хорошо, что он не успел окончательно решить свести Байли Цуцзиня с Нань Синьцзинем…

Но ледяное зеркало его крайне заинтересовало. Если взять его на месяц и проверять всех подряд, можно найти множество котлов.

С этой мыслью Пэй Цанйи снял своё заклинание, и Нань Синьцзинь пришёл в себя.

Он не понял, что произошло, его взгляд был затуманенным. Пэй Цанйи мягко сказал:

— Спи… Всё это лишь сон.

Нань Синьцзинь, полный смутных вопросов, вскоре погрузился в сон.

Стерев память ученика, Пэй Цанйи неспешно покинул Обитель Ветра Синь.

Он убрал барьер. Снаружи уже сияли звёзды, ночь окутала мир.

Тьма была густой, роса холодила кожу. Устав за день, Пэй Цанйи не хотел задерживаться и призвал облако, чтобы улететь.

Но после его ухода из тени медленно выступила фигура.

Байли Цуцзинь смотрел на удаляющуюся спину Пэй Цанйи, его глаза полыхали гневом. Рука невольно сжалась в кулак.

Что Пэй Цанйи делал здесь посреди ночи?

Мало того, что явился тайком, так ещё и возвёл барьер… Что он творил с Нань Синьцзинем?

Нань Синьцзинь, спящий в своей комнате, вдруг почувствовал, как волосы на теле встали дыбом. Он вздрогнул, проснулся и, увидев происходящее, едва не умер от ужаса.

Байли Цуцзинь стоял у его кровати, глядя на него ледяным, лишённым эмоций взглядом.

Перевела для вас Cat&Co

Учиться, учиться и ещё раз учиться!

— Ты-ты-ты что делаешь?! — Лицо Нань Синьцзиня исказилось от ужаса, и он резко захотел вскочить. Проснуться посреди ночи и вдруг обнаружить человека, стоящего у кровати, — от такого и мертвец бы ожил.

Байли Цуцзинь щёлкнул пальцами, и Нань Синьцзиня окутал луч синего света. Он равнодушно произнёс:

— Моё настроение сейчас очень скверное. Тебе лучше быть послушным, иначе...

Нань Синьцзинь почувствовал, как синий луч, словно ледяная нить, прошёлся по его телу, заставив его вздрогнуть от холода.

— Что это?

Байли Цуцзинь не обнаружил в его теле знакомой ци, и холод в его глазах слегка рассеялся. Он холодно посмотрел на Нань Синьцзиня:

— Что вы с шифу делали только что?

Нань Синьцзинь был одновременно удивлён, напуган и разгневан:

— А тебе-то зачем знать? Погоди… А откуда ты вообще знаешь, что шифу приходил?!

Байли Цуцзинь не стал тратить на препирательства. Он слегка сжал пальцы в воздухе, и Нань Синьцзинь почувствовал знакомое помутнение сознания... Он не понимал, почему в последнее время его так часто накрывает это чувство...

А дальше... его сознание померкло.

Байли Цуцзинь применил заклинание, его пальцы зависли над головой Нань Синьцзиня, и из них вырвался сгусток синего света. Он тут же приступил к чтению воспоминаний Нань Синьцзиня.

Маленький принц, вероятно, в последнее время часто подвергался воздействию на разум, поэтому его воспоминания были несколько спутаны. А последние события вообще были аккуратно стёрты Пэй Цанйи, оставив лишь смутные отголоски.

Байли Цуцзиню пришлось изрядно потрудиться, прежде чем с трудом он смог разобрать, что Пэй Цанйи расспрашивал что-то о котлах… а также о Южном Призрачном Царстве и каком-то ледяном зеркале…

Заклинание чтения воспоминаний относилось к крайне высокоуровневым техникам, и по логике Байли Цуцзинь не должен был им владеть. Однако в последнее время, в свободные минуты, он усердно изучал тот самый Трактат о Двойном Совершенствовании, пробуя новые способы циркуляции Ци. Он обнаружил, что методы, описанные в книге, идеально подходят его телосложению, и его уровень культивации стремительно рос. Многие высокоуровневые техники он освоил незаметно для других.

Но внешне его уровень силы оставался прежним, чтобы никто не заподозрил неладное.

Это заклинание чтения воспоминаний он использовал впервые, оно стремительно истощало его духовную энергию. Поэтому, получив нужную информацию, Байли Цуцзинь поспешил закончить.

Нань Синьцзинь лежал с закрытыми глазами, его личико было бледным, свидетельствуя о пережитом стрессе.

Если бы Нань Синьцзинь, проснувшись на следующий день, всё вспомнил, он непременно пошёл бы жаловаться Пэй Цанйи, а это было бы проблематично...

Байли Цуцзинь немного подумал и решил применить тот же метод, что и Пэй Цанйи, — стереть воспоминания.

Стерев из памяти Нань Синьцзиня воспоминания о своём ночном визите, он неспешно удалился.

На следующий день, когда Пэй Цанйи вышел из покоев, к нему подошёл Нань Синьцзинь, сжимая в руке письмо. Юноша выглядел взволнованным и немного растерянным.

— Шифу, я... мне нужно уехать на несколько дней, — сказал Нань Синьцзинь.

Взгляд Пэй Цанйи упал на письмо в его руке. Он слегка приподнял бровь:

— Что случилось?

Нань Синьцзинь тяжело вздохнул, лицо его омрачилось тревогой.

— Кронпринц… брат неожиданно тяжело заболел. Уже почти полмесяца как, а я ничего не знал! Узнал лишь из этого письма, где он невзначай упомянул… Брат всегда так меня опекал, а я даже не догадывался, что он болен…

Нань Синьцзинь корил себя.

Пэй Цанйи успокоил его парой фраз и дал разрешение на отъезд.

Нань Синьцзинь собрал узелок и ушёл, слегка оглядываясь. Перед его отъездом Пэй Цанйи и Байли Цуцзинь стояли у входа, провожая его.

Нань Синьцзинь посмотрел на Пэй Цанйи:

— Шифу, не скучайте. Я скоро вернусь.

Пэй Цанйи слегка кивнул:

— Будь осторожен в пути.

Сделав пару шагов, юноша вдруг обернулся, словно что-то вспомнив:

— Шифу, а можно… можно будет писать вам? — В его глазах вспыхнули искорки надежды, словно звёздочки.

Пэй Цанйи ещё ничего не успел сказать, как Байли Цуцзинь, скрестив руки на груди, холодно произнёс:

— Шиди так медлит, боюсь, дорога займёт много времени. Не нужна ли тебе помощь шисюна?

Нань Синьцзинь, едва услышав голос Байли Цуцзиня, вздрогнул, словно мышь, увидевшая кота. Он ни капельки не хотел знать, в чём именно будет заключаться его «помощь». Неохотно, с маленьким узелком за спиной, он удалился.

Настроение Байли Цуцзиня слегка улучшилось. Он взглянул на Пэй Цанйи и искренне улыбнулся:

— Шифу, тот трактат по культивации, что вы дали ученику ранее… я его освоил. Не научите ли вы меня чему-то новому?

Мысли Пэй Цанйи в этот момент были сложны и противоречивы. Он метался в сомнениях: стоит ли позволять этому волчонку наращивать силу?

Чем быстрее рос уровень культивации этого мальчишки, тем ближе он становился к тому, чтобы стать Владыкой Бессмертных и Демонов. Если успеть найти котла до этого момента, его задание будет выполнено, и можно будет уйти.

Но…

А если ученик станет слишком сильным слишком быстро? Сможет ли он, Пэй Цанйи, его сдерживать? А если ученик достигнет критической отметки, а подходящего котла все еще не найдётся? Не бросится ли тогда волчонок на него самого?

Пэй Цанйи вспомнил о 404:

— Когда именно бессмертная и демоническая ци внутри главного героя должны слиться?

404 немного подумала и проговорила:

— Хозяин, вам необходимо помочь ему слить его две ци воедино и сформировать Истинное Бессмертно-Демоническое Тело до того, как его мастерство достигнет Восьмой Ступени. Иначе сюжетная линия с котлом запустится принудительно.

Пэй Цанйи поднял взгляд на Байли Цуцзиня.

— Какой ступени достигла твоя культивация?

Сердце Байли Цуцзиня ёкнуло:

— Шестой с половиной.

Всего лишь шестая с половиной? До восьмой ступени еще ой как далеко! На высоких рангах культивации прогресс замедляется в разы. Даже такому гению, как он, чтобы достичь восьмой ступени, понадобится минимум год, а то и полтора.

Времени — предостаточно.

Пэй Цанйи успокоился:

— Хорошо, пойдём. Я научу тебя новой технике.

Нужно немного его потренировать, чтобы он не оказался слишком слабым и его случайно не убили.

Байли Цуцзинь смотрел на удаляющуюся белоснежную фигуру, и в его глазах вспыхнул жар. Если он не ошибался, Пэй Цанйи сейчас на восьмой ступени…

А его собственная культивация, благодаря тайному изучению трактата о двойном совершенствовании, уже достигла седьмой с половиной ступени…

До шифу ему оставалось всего полранга. Однако он хотел не просто сравняться с ним, он хотел превзойти его, подавить, чтобы тот больше никогда не смел думать о каких-то там котлах.

Пэй Цанйи сделал несколько шагов и, заметив, что Байли Цуцзинь все еще стоит, ошеломлённый, слегка приподнял бровь:

— Чего замечтался? Идём!

Байли Цуцзинь спрятал бурю в глазах, поднял взгляд на Пэй Цанйи, и его лицо озарила улыбка, тёплая, словно весеннее солнце:

— Иду, шифу!

Терраса облачного полёта.

Пэй Цанйи размышлял недолго и решил научить его сбалансированной технике — сильной и в атаке, и в защите.

Он безупречно продемонстрировал комплекс движений, а затем взглянул на Байли Цуцзиня:

— Понял?

Эта техника была несложной, и Байли Цуцзинь уловил её суть с первого раза. Однако он был уверен: стоило ему сказать, что он понял, как шифу тут же скажет:

— Тогда тренируйся сам, — и грациозно удалится, чтобы отправиться на поиски того проклятого котла...

Поэтому Байли Цуцзинь решительно покачал головой:

— Нет.

Пэй Цанйи удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал.

Вообще-то это был первый раз, когда Пэй Цанйи по-настоящему учил Байли Цуцзиня. Он не знал истинной скорости восприятия ученика и решил, что, видимо, показал приём слишком быстро.

"Хм, тогда повторю медленнее. Все равно это не займёт много времени", — подумал Пэй Цанйи и замедлил темп, вновь демонстрируя связку.

Байли Цуцзинь прилежно начал повторять за ним. Пэй Цанйи был доволен: этот ученик и вправду способный, с ним несложно.

— Потренируйся здесь как следует. Я пошёл… — Он уже собирался грациозно удалиться, как вдруг услышал, как мальчишка позади него тихо произнёс:

— Шифу, этот восемнадцатый приём слишком сложен, я не могу его освоить. Покажете еще раз?

Вот ведь. Когда Пэй Цанйи учил Нань Синьцзиня, он был куда терпеливее! Мало того, что объяснял, так ещё и держась за руки, отрабатывая удары…

Интересно, сделает ли он так и для него?

Пэй Цанйи взглянул на Байли Цуцзиня, мысленно вспомнив восемнадцатый приём…

Да, приём непростой, но для таланта уровня Байли Цуцзиня — раз плюнуть. Этот парень, вероятно, просто не приложил усилий, чтобы выучить его.

«Когда я показывал ему технику, этот волчонок наверняка строил какие-то козни. А теперь... изображает из себя прилежного ученика?»

Вдруг Пэй Цанйи мягко улыбнулся:

— Не можешь освоить?

Он грациозно направился к Байли Цуцзиню.

Взгляд Байли Цуцзиня дрогнул. Кажется, это был первый раз, когда Пэй Цанйи сам шёл к нему... Не показал спину!

— Как насчёт того, чтобы я немного помог тебе? — Изящно улыбнулся Пэй Цанйи.

Сердце Байли Цуцзиня ёкнуло. Неужели он действительно собирается помочь ему?

Он только хотел ответить "хорошо", как его тело внезапно напряглось, его конечности начали двигаться помимо его воли.

Байли Цуцзинь: — Шифу, вы...!!!

Улыбка на лице Пэй Цанйи не дрогнула:

— Я подумал, метод, которым ты учил своего шиди, весьма… практичен. А я человек открытый ко всему новому. Так что решил опробовать его. Ну как? Как ощущения? Есть ли чувство... озарения?

В руке вспыхнул белый свет, и тело Байли Цуцзиня непроизвольно начало двигаться, демонстрируя эту технику культивации с невероятным мастерством.

Байли Цуцзинь стиснул зубы, с трудом выдавливая из себя улыбку.

— Это действительно… эффективно, шифу.

Маленький гадёныш Нань Синьцзинь посмел наябедничать?! Видно, я был с ним слишком мягок…

— Я рад, что ты оценил. Потренируйся уж тут как следует. После десяти подходов озарение непременно снизойдёт на тебя. А у меня есть чем ещё заняться. — С этими словами Пэй Цанйи невозмутимо удалился

Байли Цуцзинь попытался сбросить оковы, но заклинание контроля тела, наложенное Пэй Цанйи, было чрезвычайно мощным. Сходу разорвать его не удалось. Он лишь смотрел, как шифу неторопливо уходит.

Десять подходов спустя, а это добрых полчаса, Байли Цуцзинь мягко опустился на землю.

Лицо его было каменным. Он молча размял запястья и убрал меч. Его взгляд был очень холодным, очевидно, он был разгневан.

— Хозяин! Хозяин, вот ты где! — Зверь кошмарных душ, немного побродив по горе, наконец вернулся.

Байли Цуцзинь бросил на него беглый взгляд, и от него зверь кошмарных душ невольно вздрогнул. Он посмотрел на глубокие следы от меча на земле и, сообразив, радостно принялся льстить:

— Столько следов от меча! Вы, должно быть, тренировались очень долго, верно? Хозяин так усерден и прилежен!

Вот уж талант, нашёл что сказать.

Лицо Байли Цуцзиня потемнело, и он отшвырнул в сторону радостно бросившегося к нему львёнка:

— Отстань! И держись от меня подальше.

Зверёныш  обиженно свернулся в клубок. Байли Цуцзинь вдруг что-то вспомнил и пристально посмотрел на него:

— Зверь кошмарных душ, ты же умеешь проникать в сны, да?

Зверь, не понимая, к чему клонит хозяин, кивнул.

—  Да. Это несложно.

Байли Цуцзинь редко улыбался ему, как сейчас:

— Значит, можешь и других людей в чужие сны переносить, верно?

Львёнок горделиво выпятил грудь.

— Да, что там посещать чужие сны! Я могу напрямую затащить души людей в кошмар и запереть их там до самой их смерти!

Байли Цуцзинь улыбнулся ещё искреннее:

— Отлично. Перевела Cat&Co <3

Страница книги Прекрасный мастер не ведает любви в интернете

Table of Contents

1 Пробуждение под звёздами

2 Танец меча и симпатии

3 Всеобщий Любимчик

4 Учитель и ученик: танец клинков

5 Тень преданности

6 Важный урок

7 Не пустышка

8 Задать ритм

9 Бесстыдный ученик

10 Поймать момент для признания

11 Ревность

12 Утяну тебя в этот хаос

13 Кровь под сияющим клинком

14 На грани смерти

15 Редкая возможность

16 Личное наставление

17 Прирождённый котёл

18 Ребёнок

19 Высокие ставки

20 Проверка учителя учеником

21 Желания желудка

22 Купание под луной

23 В одной комнате

24 Налаживание взаимоотношений

25 Внезапные фантазии

26 Нравлюсь ли я тебе?

27 Вместе в бездну

28 Поцелуй под водой

29 Сильнодействующие снотворное

30 Снова на те же грабли

32 Кровь демона

32.2 Демонический ученик

33 Отчаянная борьба

34 Помоги мне

35 Спасать или нет

36 Возвращение учителя

37 На мгновение моё сердце затрепетало

38 Ходят слухи, что...

39 Гарантия удовлетворения

40 Самый лучший котёл

41 Тайное желание сердца

42 Как же это раздражает

43 Без суда и следствия

44 Мастер равновесия

45 Учиться, учиться и ещё раз учиться!

О книге