Хагён стремительно носился под водой, где даже мельчайшие песчинки были видны сквозь хрустальную толщу. Гладкие движения его ног и рук выглядели так же естественно, как у рыбы. С огромной плетёной корзиной у бедра он осмотрелся и начал копаться в донном грунте.

Песок и крупные листья взметнулись вверх, вода мгновенно помутнела, а в корзину хлынули потоки ила с моллюсками.

— Кх-кхлю!

От долгого пребывания в ледяной воде зубы сами собой стучали, а нос предательски хлюпал. Хагён осторожно встряхнул корзину. Лёгкий ил унесло течением, а на дне остались лишь пухленькие креветки, весело подпрыгивающие, будто радуются. «Как же я буду скучать по этим малышам» — подумал он с лёгкой грустью.

— Хегён! Закончил уже?

— Да-а! Это последний заход!

— Ой, давай вылезай скорее! Холодно же!

Он бодро откликнулся на крики дядек, с «хыы-аа!» водрузил корзину на голову и заковылял к берегу. «Лучше бы плыть, но тогда весь улов растеряю» — мелькнуло у него в голове.

На пригорке он вытряхнул добычу в большую бадью. Дядьки одобрительно хлопали его по плечу:

— Ну и нагрузил же ты корзину в последний раз!

— Точно. Эх, как же мы без нашего золотца-то теперь?

— Да не «золцо», а «золце»! Зо-ло-це!

— Да какая разница, ну!

Хагён рассмеялся их перепалке и нахлобучил соломенную шляпу, лежавшую у бадьи. «Как же привычно прятать эти проклятые шрамы» — пронеслось в его мыслях.

Получив прощальные напутствия и конверт с недельной зарплатой, он сжал драгоценные деньги в кулаке и помчался домой. Хлипкая шиферная крыша, казалось, вот-вот рухнет, но она стойко держалась уже больше двадцати лет.

— Бабуль, я дома! — Хагён швырнул сланцы в угол и распахнул дверь в комнату.

За шитьём сидела его бабушка, госпожа И Мальсук, с куском ткани в руках. Она улыбнулась:

— Ай-го, мой поросёночек вернулся?

— Ага! Твой поросёночек дома! — Хагён обнял бабушку за плечи, широко ухмыляясь.

Она заменила ему рано ушедших родителей, вырастила его и братьев с сёстрами. Любить её больше, чем родную семью, было естественно.

Происхождение слова «дельфин» («морская свинья») стало поводом для бабушкиного прозвища — вместо «щенок» она называла их «поросятами». Дети слышали это с детства и давно привыкли.

— Бабуля, держи! Зарплата за неделю. Завтра сходим вместе в банк.

— Ой-ёй… Спасибо, родной. Ты так старался…

— Какие старания? Просто делал, что должен.

Бабушка покраснела, вспомнив, как внук трудился, чтобы выплатить её долги. Мысль о том, что с рассвета до ночи его маленькие руки огрубели, ловя креветок, заставляла её сердце сжиматься от несправедливости.

А Хагён лишь сиял, будто так и надо. «Как же мне повезло, что я могу зарабатывать вместо бабушки, которая гнула спину ради нас» — думал он.

В двадцать четыре года он уже повзрослел, и бабушке от этого было лишь горше. Не замечая её грусти, он похлопал её по плечу:

— Когда уеду в Сеул, буду присылать ещё больше. Ты только не переживай, гуляй с дядями и тётями, ладно?

— Ой, конечно, родной. Только возвращайся здоровым, а? Твой поросёночек будет ждать.

— Ещё бы! Кроме здоровья, у меня ведь ничего и нет!

Он пожал плечами, делая вид, что не видит слёз в её глазах. «Всего три года — и мы заживём с бабушкой в своё удовольствие» — мелькнуло у него в голове.

— А ты уверен, что тебе можно доверять? Ким Тхэён не обманывает тебя опять?

— Э-э, нет. Он не такой плохой. Помнишь, он же спас мне жизнь?

— Ну, если так…

Несмотря на его слова, бабушка всё ещё сомневалась. Лишь после десятка уверений, что всё в порядке, Хагён смог наконец развеять её тревогу.

— Тьфу! Тхэён, паршивец...

Хагён съёжился в углу незнакомого здания, бормоча самые грубые слова, какие только знал. Соломенная шляпа ещё ниже надвинулась на глаза.

Сеул, ул. XXX, дом 32-7, 3 этаж

На экране телефона чётко светился адрес, который дал Ким Тхэён. Хагён пять раз перепроверил — такого места не существовало.

«Как же "любезно" он даже карту приложил...» — Мысль о том, что кто-то потрудился создать фальшивую карту просто чтобы подставить его, вызывала горькую усмешку.

Тхэён заблокировал его номер. Логично — даже терпеливый Хагён не смог бы простить такое.

— Тьфу ты...

Но злиться было бесполезно. Холодный ветер шлёпнул его по щекам, будто дразня глупого речного дельфина. Он попытался растереть покрасневшую кожу, но пальцы были ещё холоднее.

Возвращаться в деревню? Стыд. Он ведь хвастался перед бабушкой и соседями, что разбогатеет. Да и защищать Тхэёна после этого было бы уже невозможно.

— Фу-у-ух...

Измученный Хагён выпустил долгий вздох. Бродить по чужому городу без цели тоже не оставалось сил. Бессонная ночь давала о себе знать — веки предательски слипались.

Он зевнул во весь рот. Неизвестное здание встретило его тёплым солнечным уголком. «Извините, хозяин» — мысленно пробормотал он, уткнувшись лбом в колени.

«Всего 30 минут...» — успел подумать он перед тем, как провалиться в сон.

— Эй, ты!

Сладкий сон прервал грубый толчок в бок. На лице Хагёна появилось раздражение. Он махнул рукой, пытаясь отогнать назойливого незнакомца, но тот ловко увернулся и снова пнул его.

— Ой... — боль в пальцах ног заставила его наконец открыть глаза.

С невероятным усилием Хагён поднял тяжёлые веки, чтобы увидеть владельца этих «гостеприимных» сапог.

Но из-за резкого контрового света разглядеть незнакомца было невозможно. Хагён успел заметить только исполинскую фигуру — таких огромных людей он в жизни не встречал.

— П-простите! — испуганно вскрикнул он, подскакивая на месте, когда мужчина снова занёс ногу.

— Ты чего тут разлёгся? — прогремел грубый голос.

Теперь, когда Хагён поднял голову, он смог разглядеть лицо незнакомца — и от этого испугался ещё больше.

«Боже, как же он страшно выглядит!»

До этого момента он видел только круглолицых деревенских стариков, своих братьев с такими же пухлыми щеками и красавчика Тхэёна. Все люди в его жизни были мягкими, обтекаемыми — а этот мужчина с резкими чертами лица казался ему настоящим чудовищем.

— Простите... я сейчас уйду, — прошептал Хагён, съёжившись и делая шаг влево.

Огромная тень повторяла его движения.

«Хиик!» — он робко шагнул вправо. Тень последовала за ним.

После нескольких таких «танцев» Хагён наконец понял — этот человек намеренно его не пускает.

«Неужели требует плату за место?..» — его руки задрожали. В кармане лежали последние 20 тысяч вон.

— Эй, дай сюда, — мужчина ткнул пальцем в торчащий из кармана Хагёна листок.

— Э-это?

— Ну да, этот клочок бумаги.

Хагён покорно достал потрёпанное резюме, над которым корпел несколько ночей перед отъездом.

«Как он вообще разглядел его?..»

Но в данной ситуации этот листок был бесполезен. Просто «клочок бумаги», как и сказал незнакомец.

— Это... просто моё резюме, — робко пояснил он.

Хагён попытался было спрятать бумагу за спину, но незнакомец молча протянул руку и застыл в ожидании, всем видом показывая, что не уйдёт, пока не получит своё. Поддавшись его странному упорству, Хагён нерешительно протянул резюме.

— Идём за мной, — бросил мужчина, бегло просмотрев листок. Это был приказ, а не предложение.

Хагён заморгал, подавленный его напором, и невольно поплёлся следом, как утёнок за мамой-уткой.

Незнакомец легко взлетел по ступенькам, будто демонстрируя свои длинные ноги. Хагён, с его средним ростом, едва поспевал, задыхаясь и семеня следом. К счастью, на втором этаже мужчина остановился.

Офис был выдержан в чистой белой гамме — такие места Хагён видел только по телевизору. Его глаза беспокойно метались, осматривая непривычную обстановку.

Не говоря ни слова, мужчина направился к двери в глубине помещения. Пока Хагён раздумывал, идти ли дальше, из-за офисных перегородок начали появляться головы.

— О, вы уже здесь?

— Рано вышли, однако.

— Если бы сказали, я бы встретил вас...

Их владельцы оказались такими же крупными, как и сам незнакомец, с короткими стрижками и шрамами на лицах. Все были одеты в странные черные костюмы, которые даже неискушенному Хагёну ясно давали понять: эти люди занимаются опасными делами.

«Как говорится, неудачнику и при падении нос разобьёшь... И надо же было прикорнуть именно в логове бандитов!»

Уголки губ Хагёна дрогнули. Казалось, стоит лишь тронуть его — и слёзы хлынут ручьём. Он застыл на месте, ноги будто онемели.

Мужчина, открывавший дверь, обернулся. Увидев Хагёна, застывшего посреди коридора, он цыкнул:

— Не войдёшь?

Тон явно намекал, что в случае отказа его просто втащат за шиворот. Хагён поспешно засеменил за ним — давно он не двигался так проворно.

Ошеломлённые взгляды дядек, всё ещё не понимавших, что происходит, заставляли его затылок гореть. Он даже не помнил, как дышал. Очнулся уже сидящим напротив незнакомца.

Тот, закинув ногу на ногу (те самые длинные ноги, что так легко преодолевали ступеньки), изучал его резюме.

— Так вот в чём дело. Чуял я, что от тебя рыбьим духом тянет... Оказывается, ты дельфин.

Глухой голос, будто царапающий землю, заставил Хагёна вздрогнуть. От этого хриплого тембра у него заныл копчик.

— Э-это не просто дельфин... Я речной дельфин, — прошептал он, хотя каждое слово давалось через силу.

— Чего?

Густые брови незнакомца дёрнулись. Хагён поспешно сложил руки на коленях.

«Чёрт, какая разница? Идиот...»

Комплекс из-за сравнения с морскими сородичами затуманил его разум. Он нервно сглотнул, наблюдая, как брови мужчины вновь затрепетали.

— Зачем таскаешь это с собой? — незнакомец потряс резюме.

— Ищешь работу? Денег нет?

Оба утверждения были верны. Но мысль работать в бандитском притоне пугала.

«Продажа органов... Перевозка наркотитов...»

Воображение рисовало кошмарные картины. Лучше уж выслушать бабушкины нотации в деревне, чем...

Он уже почти кивнул, но резко замотал головой.

— Похоже, без денег-то ты... Но врёшь.

Мужчина прищурил раскосые глаза, окидывая его оценивающим взглядом. Чёрные, бездонные зрачки заставили Хагёна почувствовать себя рыбой на разделочной доске.

— Я... собирался вернуться домой...

— Уволили?

— М-м...

«Какое увольнение, если даже до собеседования не дошёл...»

Мысленно проклиная Тхэёна, Хагён выдавил неопределённую улыбку.

Мужчина швырнул три исписанных листа на стол.

— Ладно. Ты принят.

— ...Что?

— Работать будешь здесь.

Хагён остолбенел.

— Но... я же...

— Что "я же"? — мужчина наклонился вперёд, и тень от его массивной фигуры накрыла Хагёна целиком. — Раз пришёл — значит, судьба.

В этот момент где-то в коридоре грохнула дверь.

— Босс! — ворвался запыхавшийся человек. — Опять эти ублюдки с 5-го участка...

Незнакомец (точнее, теперь уже "босс") медленно поднялся.

— Иди за мной, дельфинчик. Покажу твоё новое рабочее место.

Хагён понял: сбежать уже не получится.

— Ты принят. Будешь работать здесь.

— ...Что?

— У меня все сотрудники — такие же рыбёшки, как ты. Обычных людей на уборку не беру — слишком много нытья. Ты в самый раз.

Хагён едва сдержал возмущение.

«Рыбёшки? Дельфины — млекопитающие, невежда!»

Но главное — в резюме он чётко указал, что ищет офисную работу, а не уборку! Самостоятельно освоил Excel и Word, умел считать улов — всё ради того, чтобы перестать быть просто «ловцом креветок».

Его губы непроизвольно надулись.

— Убери эту гримасу и иди за мной.

— Нет-нет, мне это не подходит! Спасибо, но я пойду...

Он вскочил, представляя, как его заставляют круглосуточно мыть полы. Но мужчина ловко схватил его за руку и показал три пальца.

— Триста. Чистыми. Плюс страховка. Как тебе?

— Ч...что? Триста... тысяч?

— Через полгода — пересмотрим. Без вычетов.

Хагён замер.

«300 тысяч... Без обмана?»

85% его недоверия испарились. Он покорно вернулся на диван, глаза круглые, как блюдца.

— Я... у меня в резюме написано про плавание в пресной воде и знание Word с Excel... Но я ещё и убираюсь отлично! В деревне помогал старикам с генеральной уборкой!

— Да ну?

— Да! И посуду мою — просто волшебно! Я же с водой на «ты»!

Мужчина усмехнулся.

— Ладно. Завтра в семь. Опоздаешь — вычту из зарплаты.

Хагён кивнул, ещё не осознавая, что только что согласился... но за очень хорошую цену.

Хвост Хагёна (будь он у него) радостно завилял бы. Ослеплённый зарплатой в 300 тысяч, он наперебой расхваливал свои достоинства. Мужчина, видимо, оценил такое рвение — перекинул ногу на ногу и пристально изучал его взглядом.

— Значит, договорились?

— Э... Да! Только... трудовой договор вы мне дадите, правда?

Даже ослеплённый деньгами, Хагён не мог отделаться от лёгкого беспокойства. «А вдруг заставят трупы убирать?» — сжал пальцы ног.

— А! — мужчина коротко хмыкнул и нажал кнопку на столе (точно такие стоят в кафе).

Дзинь!

В кабинет вбежал сотрудник в чёрном костюме.

— Вы звали?

— Этого парня берём уборщиком. Что там нужно... договор какой-то?

— Трудовой договор...

— Да, именно. Оформи. Малышка-то недоверчивая.

— Будет сделано!

Сотрудник поклонился под 90 градусов и выскочил.

«Насколько же незаконно тут всё, если даже про трудовой договор говорят так неуверенно?» — Хагёна бросило в дрожь. Но назад пути не было.

Ему отчаянно нужны были деньги, а этим людям — «нечеловеческий» уборщик. Если верить мужчине, все сотрудники здесь — водные обитатели. Так что он действительно идеально подходил.

«Лучше рискнуть, чем возвращаться в деревню ни с чем после обмана Тхэёна... Если что — сбегу!»

Ослеплённый деньгами, он даже переоценил свои физические возможности, стараясь думать позитивно.

Мужчина постучал пальцами по столу. В тишине звук грохотал, как выстрел.

— Малыш. Ты боишься моря?

— ...Что?

Голова Хагёна склонилась набок. «Откуда он знает, что я боюсь моря до дрожи?» — на лице отразилось недоумение.

— Как вы...

— Сам написал в резюме. А, так теперь не боишься? Тренировался?

Пальцы мужчины коснулись листа. Хагён вдруг вспомнил — в графе «Самый сложный жизненный опыт и его преодоление» он действительно написал про страх перед морем.

«Самый большой страх — морская вода. Преодолеваю с помощью визуализации. Теперь почти не боюсь».

...Полная ложь. Резюме ведь предполагает небольшую художественную обработку, верно?

Тхэён тогда сказал: «Вакансия уже моя, просто напиши что-нибудь». Вот Хагён и «написал».

На самом деле он до жути боялся моря.

Ему было шесть лет. Семья отправилась на литораль собирать моллюсков.

Мягкий ил, из которого при малейшем движении выкатывались ракушки размером с кулак — так весело!

Он увлёкся настолько, что не заметил, как начался прилив.

Родители давно вышли на берег, перебирая улов. Только Хагён остался, глухой к их крикам.

«Речной дельфин» по рождению, он инстинктивно чувствовал воду. Какая опасность?

Но море накрыло его быстрее, чем родные успели вернуться.

— У-у-аа!

Хагён, всё ещё согнувшись в позе собирателя ракушек, был сбит волной. Он попытался выпрямиться, но против накатывающих волн его усилия были бесполезны.

— У-у-аа!

Маленькому речному дельфину, привыкшему к спокойным речным водам, было не под силу бороться с натиском морских волн. Только теперь и он, и его семья поняли, что случилось что-то ужасное. Пока взрослые бежали к нему, Хагён уже скрылся под водой, которая оказалась выше его роста. Он закрыл глаза, в голове — только страх.

«Сколько времени прошло?»

Он уже решил, что море поглотило его навсегда, но, открыв глаза, увидел над собой голубое небо.

— Кан Хагён! Ты что, совсем дурак?!

Резкий голос принадлежал Ким Тхэёну — соседскому мальчишке, который отказался идти на литораль и сидел под зонтиком. Теперь он стоял рядом, мокрый с головы до ног и явно взбешённый.

— Ты вообще понимаешь, что чуть не утонул?!

— Э-э... Да, мне было страшно!

— Эх ты! Тупой дельфин!

Поток оскорблений лился из уст Тхэёна, а Хагён молчал. Ведь это правда — он и вправду был глупым речным дельфином, который чуть не утонул, собирая ракушки.

Когда гнев Тхэёна немного утих, Хагён осторожно спросил:

— Значит... это ты меня спас?

— ...Что?

— Я же полностью ушёл под воду... Это ты вытащил меня?

Тхэён на мгновение замялся, затем уверенно кивнул:

— Да! Это я тебя вытащил. Видишь? Я терпеть не могу солёную воду, а из-за тебя весь промок!

Он указывал на свою мокрую одежду с явным высокомерием спасителя.

Когда подбежали запоздалые родственники и начали отчитывать Хагёна, Тхэён даже не пытался его защитить. Но Хагён был счастлив уже просто от того, что может дышать и стоять на земле.

С того дня Ким Тхэён стал «спасителем» Кан Хагёна. И до сегодняшнего момента Хагён слепо верил ему, готовый по первому слову даже «умереть», если того потребует его «благодетель».

— В школе я был его «хлебным рабом» — делал за него домашку, конспекты, даже тетради с ошибками. После выпуска он начал вымогать у меня деньги под предлогом «взаймы на карманные расходы».

Бывало, приходил ко мне на подработку и устраивал сцены: «Мне нужно купить новые брендовые вещи, сезон же меняется!»

Даже взрослые, которые сначала говорили «будь добр к Тхэёну», стали останавливать меня: «Это уже перебор».

Но мне было не жалко. Если бы не он тогда, не только я, но и вся моя семья...

Тхэён был для меня не просто спасителем — почти богом.

После того дня море стало моим кошмаром. Даже во сне я просыпался в ужасе. Береговой линии я избегал.

Но в резюме нельзя написать правду. Пришлось «приукрасить»...

— Э-это просто любопытство, раз уж я теперь буду здесь работать...

— Что?

— Сотрудники... они ведь морские существа? Вам нужно периодически возвращаться в море? И мне тоже придётся?

Речные дельфины вроде меня обходятся пресной водой. Но морским видам, по слухам, нужно «пополнять солевой баланс».

Если обман вскроется — прощай, 3 миллиона вон!

Я уже готов был начать «солевые тренировки».

Мужчина, заметив мой страх, покачал головой:

— Зачем тебе с нами?

— То ес... то есть не нужно?!

Он усмехнулся, махнув рукой: «Валяй».

Я поклонился и развернулся...

— Погоди.

— Опять?! — Хагён раздражённо повернулся, чувствуя, как мужчина снова хватает его за руку.

— Адрес неверный.

— А... адрес?

— Ты же не будешь ездить из провинции? Нужен сеульский адрес.

Хагён почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Ведь жилья в Сеуле у него и правда не было...

— Ладно, неважно, — мужчина махнул рукой. — У нас есть общежитие. Нужно?

— Общ... общежитие?!

— Угу. Мансарда прямо над офисом, — он показал пальцем в потолок.

Глаза Хагёна загорелись. Он так энергично закивал, что шляпа съехала набок:

— Да! Очень хочу!

Дзинь!

В дверях появился здоровяк — тот самый Гоун, напоминавший ожившую дверную косяк.

— Новый уборщик поселится в мансарде. Гоун, проводи его.

— В мансар... мансарде? — Гоун растерянно моргнул, но, встретив взгляд боса, тут же вытянулся: — Так точно! Пошли, салага!

Его лапа дружелюбно подтолкнула Хагёна к выходу. Тот на ходу поправлял шляпу, ликуя:

«Крыша над головой! Да ещё за 300 тысяч! Может, этот бандитский притон не так уж и плох...»

Пока Хагёна вели на чердак под дружелюбным напором Гоуна, Сано вернулся в офис с готовым трудовым договором.

— Господин Мухон, а где новый сотрудник?

— На чердаке.

— ...На чердаке? Почему? — Сано склонил голову набок.

Чердак был местом особенным — туда поднимался только сам господин Мухон, чтобы проверить погоду. Священное пространство, куда не ступала нога простых сотрудников, даже высокопоставленных.

И теперь туда отправили парнишку, которого только что наняли? Почему?

Господин Мухон нахмурился, наблюдая, как Сано водит глазами, словно горошины. В отличие от милого речного дельфина, чьи глазки перекатывались так естественно, его подчинённый выглядел нелепо.

— Он похож.

— На кого, господин?

— На того дельфина, что я спас недавно.

— ЧТОО?! — Сано аж подпрыгнул.

18 лет назад произошло нечто невероятное — Мухон, веками дремавший в глубинах, внезапно объявил, что поднимется в мир людей, и исчез.

Как только властитель Западного моря, великий морской змей Мухон пропал, в подводном царстве начался переполох. Немедленно на сушу отправили Сано и Гоуна с приказом вернуть господина.

Они готовились к долгим поискам, но нашли его неожиданно быстро — на прибрежном мелководье рядом с проходом в Западный морской дворец.

— Господин Мухон!

— Как вы могли исчезнуть без предупреждения! — Сано буквально трясся от волнения. — Мир людей изменился за последний век! Вы могли попасть в беду!

Они вели себя как гиперопекающие родители, не отпускающие ребёнка на детскую площадку. Мухон лениво махнул рукой, приказывая замолчать. Его верные слуги мгновенно сомкнули рты — один лишний звук, и их могли сослать в бурное Восточное море.

Довольный наступившей тишиной, Мухон наконец заговорил:

— У меня украли.

— ...Что?

— Дельфина, которого я спас. Отвлёкся на мгновение — и его уже нет.

— Д... дельфина? — Гоун и Сано переглянулись.

В Западном море водятся дельфины? Эта новость явно застала их врасплох.

Но главный вопрос был в другом — почему господин Мухон вообще подобрал этого дельфина? Известный своим равнодушием ко всему живому...

Однако сейчас Мухон был вне себя от ярости. Тот дельфин, которого он почти спас, был у него буквально выхвачен из-под носа каким-то человеческим детёнышем. Пока он на секунду отвернулся, чтобы принять человеческий облик, этот ворюга утащил его добычу!

При воспоминании кровь снова ударила в голову. Мухон вынужден был успокаивать себя, вспоминая голосок того, кто цеплялся за его бока:

— С-спасите меня. Пожалуйста, спасите...

Розовые, как кораллы, волосы колыхались в воде. Такой прекрасный голос, такие изящные слёзы — самое очаровательное существо, что он видел за свою долгую жизнь.

Неплохая находка для первого выхода из векового сна. Да что там неплохая — просто восхитительная!

И тогда Мухон, вопреки своему обыкновению, игриво спросил:

— А что ты мне дашь за спасение?

— Всё! кх-кх Всё что угодно!

Дельфинёнок захлёбывался, но продолжал обещать. Услышав это, Мухон усмехнулся и вынырнул на поверхность:

— Ладно, раз уж я тебя спас, теперь ты мой.

Увы, ребёнок потерял сознание, не услышав этих слов. Когда Мухон нырнул, чтобы снова принять человеческий облик, малыш бесследно исчез.

Вскоре вдалеке он заметил того самого ребенка — окруженного семьей и сияющего счастливой улыбкой. Тот, кто так прекрасно плакал в его объятиях, улыбался еще прекраснее.

С того дня Мухон окончательно обосновался на суше. В ожидании дня, когда розовый дельфин явится исполнить свое «что угодно».

— Значит... этот уборщик — тот самый дельфин? — осмелился спросить Сано.

— Возможно. На это я и надеюсь.

Если бы Хагён действительно оказался тем самым речным дельфином, а здание, которое он случайно выбрал, принадлежало Мухону... Это было бы совпадением круче, чем выигрыш в лотерею.

«Неужели он действительно преодолел все эти случайности, чтобы найти меня?» — уголки губ Мухона непроизвольно поползли вверх при мысли, что теперь он может не спеша разузнать правду.

Сано, увидев это редкое доброе выражение на лице господина, испуганно опустил голову, боясь быть наказанным за свою дерзость.

Они с Гоуном так и не поняли, как Мухон мог найти дельфина в чужом море. «Раз сказал — значит было», — решили они в итоге.

Честно говоря, они даже подозревали, что господин, проснувшись после долгого сна, мог принять сон за явь. Но сегодня, увидев, как он нанял никому не нужного уборщика и даже оформил трудовой договор, они убедились — это не бред.

И еще — тот дельфин явно был не обычным морским созданием.

— От него пахло не солью, а илом...

— Верно. Он сказал — речной дельфин.

— О-о, так в Корее водятся речные дельфины? — удивился Гоун.

Сано хлопнул кулаком по ладони, и его лицо озарилось пониманием. «Так вот почему он не искал в Восточном или Южном морях!»

Облегчение разлилось по его лицу, будто вырвали больной зуб. Сколько же они носились между морем и сушей, не понимая цели! Если этот уборщик и правда Тот Самый Дельфин — кошмар наконец закончится.

— Значит, нужно подтвердить его личность и уговорить переехать во дворец?

— М-м... Не выйдет.

— ...Почему? — Сано склонил голову, хотя уже мысленно проработал весь план переселения.

— Хагён боится моря.

Мухон вспомнил, как тот дрожал при упоминании воды. Детская травма, о которой он написал в резюме. Даже мысль о ней заставляла его лицо искажаться страхом.

«И посмел написать, что преодолел этот страх!» — Мухон постучал пальцами по подлокотнику. Но даже эта наглость казалась ему... милой.

— Как... тогда поступим? Речной дельфин, боящийся моря — это же как воробей, страдающий от боязни высоты!

Мухон на секунду задумался, затем пожал плечами:

— Не тащим его в море сразу. Сначала убедимся, что это он. Время есть.

Фактически это означало: «В Западное море пока не вернемся». Да и уверенности, что Хагён — тот самый детеныш, у него не было.

Услышав это, Сано бессильно опустил брови восьмеркой. «Значит, беготня продолжится...»

***

— Э-это и есть общежитие? — Хагён растерянно озирался по сторонам, осматривая пустую крышу с одиноким навесом и искусственным прудом.

Гоун неловко засмеялся и повел его дальше, где за лестничной конструкцией внезапно открылся вид на традиционный корейский дом с просторной верандой — прямо на крыше сеульского офисного здания.

— О-о-о... — глаза Хагёна округлились, а рот невольно раскрылся.

Его реакция была понятна — это была не "комната в общежитии", а одна из личных резиденций Мухона. Даже Гоун понимал абсурдность ситуации.

— Господин Мухон очень... заботится о персонале, — тщательно подбирал слова Гоун. — Для сложной работы нужен хороший отдых.

Его туманные объяснения только усилили подозрения Хагёна. «Придется вести себя тише воды, ниже травы», — подумал он, глядя на этот "служебный дом", больше напоминавший дворец.

— Кхм-кхм, иди сюда. — Гоун поманил Хагёна, который озирался как школьник на экскурсии.

— Можешь выбрать любую из этих комнат.

— ...Любую?

— Да, все свободны. Выбирай какую хочешь.

Хагён наклонил голову в недоумении. Если это общежитие для сотрудников... почему все комнаты пустуют? Кто строит такое роскошное жильё и не использует его?

— А где комнаты других сотрудников?

— Э... Их нет.

— Совсем нет?

— Угу.

Эти слова полностью противоречили предыдущим заверениям о "заботе о персонале". Поспешно закончив этот абсурдный разговор, Гоун собрался уходить:

— Ладно, я пошёл.

Хагён хотел спросить о своих обязанностях уборщика, графике работы и питании — но Гоун уже пятился к выходу и исчез, прежде чем его успели остановить.

— Медленный, но быстрый... — пробормотал Хагён, оставшись один на широкой веранде. Он снял шляпу, позволяя свежему воздуху овеять дыхательные отверстия на макушке. Мягкие поры кожи раскрылись, напряжение постепенно ушло, и уголки губ непроизвольно поднялись.

Раз сказали, что можно выбрать любую комнату, значит сначала нужно осмотреть варианты.

Пройдя мимо просторной кухни и свернув в коридор, он увидел несколько традиционных корейских дверей. В глубине души он опасался найти в комнатах молотки или пилы, но вместо этого увидел аккуратно расставленные предметы, словно со съемок исторической драмы:

Толстые матрасы с изящной вышивкой. Традиционные лампы-хорхван на прикроватных столиках. Комоды, инкрустированные перламутром.

Такое убранство казалось слишком роскошным для обычного общежития сотрудников. Все комнаты были оформлены в одном стиле.

Вернувшись по коридору, Хагён выбрал первую увиденную комнату с вышитым китовым одеялом.

— Ваааа, какое мягкое!

Тщательно проверив, что в комнате нет следов чьего-либо пребывания, он первым делом прыгнул на пухлую перину. В деревне ему приходилось спать на тонких матрасах, почти как на голом полу — а здесь постель была такой мягкой, что спина совсем не чувствовала твердой поверхности!

Он с удовольствием барахтался на одеяле, размахивая руками и ногами, пока его розовые волосы растрепались по всей постели.

Измученное за последние два дня тело умоляло погрузиться в сладкий сон, но Хагён заставил себя подняться и взять почти разряженный телефон. Он вспомнил о бабушке, которая наверняка ждала его звонка.

Телефон прозвонил всего пару раз, прежде чем раздался голос бабушки:

— Ай-яй, наш поросёночек! Как устроился на работе?

Хагён не смог рассказать, что его обманул Тхэён. Он лишь сказал, что благополучно добрался, и бабушка решила, что он уже приступил к работе.

«Опять приходится лгать», — поморщился он, но выбора не было.

— Угу! Всё отлично. Меня поселили в прекрасном общежитии.

— Да ну? Неужели этот Тхэён повзрослел?

— Д-да! Я просто хотел сказать, что у меня всё хорошо. Мне пора на работу, пока!

— Уже? Тогда позвони вечером, ясно?

Бабушка повесила трубку только после того, как несколько раз заставила его пообещать перезвонить. Лгать было неприятно, но это лучше, чем беспокоить её.

Хагён вздохнул и принялся раскладывать вещи. Всё его имущество умещалось в несколько предметов одежды, дневник, ноутбук и зарядное устройство.

«Зато смогу быстро собраться, если придётся бежать», — попытался он взбодриться, глядя на скромные пожитки. Всё-таки это место явно не было обычной компанией.

— Ну что, пора работать!

Он встал, надвинул шляпу и потянулся. Было ещё до полудня, и сидеть целый день в общежитии казалось подозрительным.

Хагён с сожалением в последний раз окинул взглядом уютное одеяло и открыл дверь — чтобы тут же вскрикнуть от неожиданности, столкнувшись нос к носу с чёрной тенью.

— Ну конечно, дельфин... — брови мужчины дёрнулись от пронзительного визга. Лишь услышав этот низкий голос, способный пробить пол, Хагён понял, что перед ним сам господин Мухон. Он робко отступил назад, чувствуя, как сердце колотится, а дыхательные отверстия на макушке судорожно сжимаются.

Подняв голову, он увидел всё так же нахмуренное лицо босса.

— З-здравствуйте...

— О, и вежливый какой, — неясно, похвала это была или насмешка, но мужчина протянул ему листок бумаги с надписью «Трудовой договор», написанной от руки.

Проблема заключалась в том, что бумага вся была покрыта водяными знаками «SAMPLE», будто её срочно распечатали из интернета.

— Э-это... неофициальный документ...

— Как это? Здесь же написано «договор».

— Это образец из другой компании. Он не имеет юридической силы...

— Чего?! — голос Мухона прогремел, заставляя Хагёна съёживаться.

«Надо было просто взять, зачем я раскрыл рот...» — мысленно ругал себя парень, но поздно было сожалеть.

Между ними повисла неловкая пауза. Неожиданно первым нарушил молчание мужчина:

— Тогда пойдём заключать нормальный трудовой договор.

— Куда именно?

— Увидишь.

Он усмехнулся, подняв лишь один уголок губ, и зашагал вперёд. Хагён поспешно засеменил следом, следуя за его широкой спиной через длинный коридор обратно на главную веранду.

— И правда милый, как щенок.

— Что-что?

— Неважно.

Хагён из-за нервного напряжения не расслышал его бормотание и переспросил, но мужчина лишь равнодушно отмахнулся, не собираясь повторять. Хагён кружил вокруг, полный любопытства, но рот босса оставался на замке.

В итоге трудовой договор в тот день пришлось составлять самому Хагёну в Word'е. Ощущение, когда тебя со всех сторон окружают сотрудники в чёрных костюмах...

Поначалу он думал, что они следят за ним — вдруг в компьютере есть секретные документы компании? Но вскоре понял, что это было глупое предположение.

Каждый раз, когда он создавал таблицу, вокруг раздавались восхищённые возгласы "О-о-о!", то же самое происходило при увеличении размера шрифта.

«Неужели сейчас в школах даже этому не учат?..» — смущённый Хагён продолжал печатать, испытывая странную смесь неловкости и жалости.

— О-о-о! Да у нас уборщик — золотые руки!

— А эту штуку тоже умеешь? Эти квадратики с цифрами...

Хагён моргнул:

— Вы про Excel?

— Ага, точно! И такое можешь?

Он кивнул, скромно опустив глаза. Скромничать было глупо — у него же был сертификат первого уровня.

— У меня даже квалификация по компьютерной грамотности есть.

Новая волна восхищённых возгласов «О-о-о!» прокатилась по комнате.

«Что за странная компания...»

В итоге Хагён сам составил трудовой договор и подписал его. Когда он протянул документ боссу, тот с гордым видом долго изучал бумагу.

«Что за странный директор...»

— Господин директор... А что мне нужно убирать? И насчёт еды... Мне самому покупать?

— Убирать? Свою комнату. Есть? На кухне готовь, когда проголодаешься.

— И... это всё?

— А что ещё нужно?

Мужчина пожал плечами и положил документ в верхний ящик своего стола — тот самый, что нельзя было открыть без ключа.

«Зачем так тщательно прятать?» — в голове Хагёна снова загорелась тревожная лампочка. Нанимают уборщика, но велят убирать только свою комнату? Да ещё и кухня в свободном доступе?

«Ясно! Хотят откормить и продать на органы!»

— Н-нет, больше ничего не нужно. Я понял.

Вид босса, будто готового тут же его растерзать, заставил Хагёна поспешно замахать руками. «Лучше тихо дождаться рассвета и сбежать», — решил он.

С трудом изобразив улыбку, он поклонился и вышел из кабинета.

«Кажется, вышло естественно», — думал Хагён, не подозревая, что со стороны это выглядело подозрительнее некуда. Лицо, полное сомнений, но никаких объяснений — лишь поспешный отказ...

Мухон, наблюдавший за удаляющейся спиной, усмехнулся:

— Нет, ты не выберешься отсюда.

Хагён, не подозревая о пристальном взгляде Мухона, укрылся в своей комнате с китовым одеялом. Строго говоря, это было халатным уклонением от обязанностей, но никто из сотрудников даже не попытался его найти. И это тоже казалось подозрительным.

Сгорбившись в углу, он провёл так несколько часов, пока за окном не забрезжил рассвет.

— Пожалуй, сейчас самое время... — прошептал он.

Комната действительно казалась пустынной. Если удастся избежать случайных встреч — побег возможен.

Он собрал заранее приготовленные вещи, взял полностью заряженный телефон и накинул рюкзак.

Всего 24 часа в этом месте — но какое же оно было уютное! Если бы не подозрительный директор, он бы остался здесь надолго...

С сожалением причмокнув, Хагён на цыпочках двинулся к выходу. Три часа ночи — идеальное время для побега. Осторожно приоткрыв дверь, он убедился: общежитие погружено в кромешную тишину.

Тук-тук. Сердце бешено колотилось. Он ведь даже не воровал ничего — но необходимость красться как преступник вызывала невероятное напряжение.

Ирония заключалась в том, что при всех этих «Миссия невыполнима» эмоциях, на его пути не было ни единого препятствия. Пустой коридор, тишина — лишь его собственное дыхание нарушало предрассветную мглу.

— Фух... — Хагён, спустившись на первый этаж при свете экрана телефона, был весь в поту. Он провёл маленькой ладонью по лбу, щекам и затылку.

Ещё три шага — и свобода. Именно в этот момент, когда он уже начал расслабляться...

— Куда это? — голос, гуще ночной тьмы, разнёсся по холлу.

Хагён остолбенел, не в силах даже вскрикнуть. Мухон, не спеша обойдя окаменевшего «беглеца», наклонился, чтобы встретиться с ним глазами.

— Чернила на трудовом договоре ещё не высохли, а ты уже сбежать собрался?

— Э-э...

— М? Кан Хагён. Отвечай.

В кромешной тьме коридора сверкали лишь чёрные глаза Мухона. Положение Хагёна можно было сравнить с мышью перед питоном. Причём о-о-очень крупным.

Он еле заметно покачал головой, вжав шею в плечи:

— Я н-не сбегаю...

— Тогда?

— На... прогулку...

— С рюкзаком? Среди ночи?

Вот большая рука взметнулась вверх. Хагён зажмурился, ожидая удара, но пальцы схватились за ремень его рюкзака.

Мухон провертел маленького речного дельфина на месте, ловко стащив ношу с его плеч. Лицо Хагёна исказилось от потрясения — в мгновение ока он лишился всего своего имущества.

— Я пока присмотрю за этим.

— Зачем?! — он потянулся к рюкзаку, но проиграл по всем параметрам: рост, комплекция, длина рук.

174 см, которыми он так гордился, оказались бесполезны против этого гиганта.

Мухон же, не обращая внимания на травмированное самолюбие дельфина, действовал решительно. Как дровосек, спрятавший одежду небесной феи, он знал — чтобы удержать Хагёна, нужно что-то забрать. Пусть другие морские обитатели посмеются над его мелочностью, но сейчас они были одни.

— Я же храню твоё богатство!

— Да это же не всё моё имущество!

— Губы себе слюной измажь перед тем как врать! — Мухон грубо провёл ладонью по шляпе Хагёна, с непривычной нежностью сминая мягкие дыхальца на его макушке. Ощущение было... странным.

Хагён вздрогнул, ощутив мурашки от макушки до кончиков пальцев, и резко отстранился от ладони Мухона. Он снова попытался выхватить рюкзак — и снова потерпел неудачу.

«Ну и бессовестный же тип...» — мысленно ругался он, глядя на свою скромную собственность в чужих руках.

Мухон тем временем выдвинул предложение:

— Неделю.

— Что?

— Попробуй проработать неделю. Не думай о побеге. Если потом всё равно не понравится — верну.

— Правда?

Несмотря на подозрительный взгляд Хагёна, мужчина невозмутимо кивнул. Хагён надул губы, размышляя, но вскоре твёрдо заявил:

— Я хоть и подписал сегодня контракт, но не стану участвовать в чём-то незаконном!

— Незаконном?

— В торговле органами, наркотиками, ростовщичестве и прочем!

Все перечисленные «профессии» были уделом отбросов. А Мухон, напротив, как раз спасал морских обитателей от таких типов на суше.

Он тяжело вздохнул, осознав масштаб заблуждений дельфина.

«Так вот почему он так боялся... Всё время только и думал, как сбежать».

— Цыц, — фыркнул Мухон, списывая страх Хагёна на его природную робость, совершенно игнорируя, что их с подчинёнными грозный вид и мрачная обстановка офиса могли кого угодно напугать.

Хагён отступил на шаг, увидев недовольную реакцию. «Не слишком ли я прямо высказался?»

— Я таким не занимаюсь. Впрочем, обо всём узнаешь со временем. Кан Хагён, ты знаешь моё имя?

— Э-э... нет.

— И это называется работать? «И Мухон».

Он ткнул Хагёна в щёку пальцем, отчего тот едва не потерял равновесие.

«Даже если я ему не нравлюсь, тыкать пальцем в дельфина — это же полное отсутствие манер!»

Мухон, впрочем, сам был ошеломлён — он же старался быть аккуратным, а Хагён чуть не упал от одного прикосновения.

— Ну и слабак... Где тебя использовать-то?

— Я не слабый! Это вы просто слишком сильный!

— Так как меня зовут?

— И... Мухон.

— Умная голова.

Он погладил Хагёна по голове, смягчив прикосновение, словно дедушка, хвалящий внука за пятёрку в диктанте. Хагён невольно рассмеялся.

— Не забывай.

На этот раз прикосновение к дыхательным отверстиям на макушке вызвало лишь щекотку, заставив его поёжиться.

«И Мухон... Самое крутое имя, что я слышал. Не забуду».

Позже Мухон лично проводил его обратно в комнату. Осмотрев помещение, он сказал:

— Уныло. Хочешь, повесим что-то с дельфинами?

— Не надо...

Хотя предложение было заманчивым, Хагён боялся «обрастать долгами».

Мухон, заметив его сомнения, легко отступил — видимо, не зная о корейской традиции трижды предлагать что-то из вежливости.

— Тогда до завтра, — Хагён надул губы, слегка подтолкнув Мухона к выходу.

— Ага. К девяти утра.

— Ладно... А ноутбук из рюкзака можно?

Мухон достал ноутбук и протянул.

— И пижама нужна...

В ответ он получил комплект удобной спортивной одежды.

— Мне ещё нужно писать ежедневный дневник, так что нужны тетрадь и ручка...

Мухон протянул ему маленький блокнот и ручку.

— И ещё...

— Хватит.

В рюкзаке остались только одежда и зарядка. Мухон покачал головой, давая понять — лимит исчерпан. Брови Хагёна грустно опустились.

— А как мне заряжать телефон?

— Приходи ко мне в кабинет.

— Каждый день?

— Ага, каждый.

Мысль о том, что придётся ежедневно видеть начальника, от которого уже мутит, казалась жестоким наказанием.

Мухон равнодушно повернулся спиной. Хагён стоял как вкопанный, пока его широкая спина не исчезла вдали.

Побег провалился — теперь он был обречён провести здесь неделю.

— А, ладно! — Хагён плюхнулся на кровать. Его невыспавшийся мозг отказался думать дальше.

«Неужели правда нужно будет только убирать свою комнату и готовить еду?»

Уткнувшись лицом в мягкую подушку, он усмехнулся: «Где это видано, чтобы у кого-то была такая сладкая работа?» — и провалился в сон.

На следующее утро он понял, что этот «счастливчик» — он сам.

— Давай, работай.

— Здесь...?

— Ага, готовь завтрак. Это твоя работа.

Мухон уселся за стол, с удовольствием наблюдая, как речной дельфин возится на кухне.

"Так и шею свернёшь..." — пробормотал Хагён, недовольно осматривая кухню.

Он бегло изучил расположение приборов и инструкцию к индукционной плите, затем направился к холодильнику. «Если здесь никто не живёт, откуда взяться продуктам?» — размышлял он, не понимая, зачем ему готовить завтрак.

Но, открыв холодильник, он ахнул:

— О-о-о!

Внутри было всё — от курятины, говядины и свинины до утки, морского ушка, трепанга, морского ежа, водорослей и скумбрии. Лишь пресноводных продуктов не хватало.

«Как компания с одним сотрудником может позволить себе такой холодильник?» — его маленький мозг отказывался понимать.

Наклонившись ближе, он чуть не свалился внутрь.

— Осторожно.

Мухон, появившийся неизвестно когда, схватил его за шкирку и оттащил, как щенка. Хагён надулся, но спорить не посмел.

— Как я буду готовить, если не отпустите...

— Бери что нужно быстро. Простудишься от холода.

— Ладно...

«Кто вообще простужается от холодильника?» — мысленно возмутился он, набирая продукты.

Вскоре стол ломился от ингредиентов.

— Что ты собрался готовить из всего этого?

— Сырный суп с тофу, салат из морского ушка, рулетики из яиц, жареную скумбрию и тушёную свинину.

— Это что, банкет?

Мухон скептически осмотрел его хрупкую фигурку:

— Ты всё это съешь?

— Это для всех сотрудников...

— Сотрудников? — брови Мухона поползли вверх. — Ты что, собрался кормить этих рыбёшек?

— Э? А разве не...?

Хагён искренне думал, что должен готовить для всех сотрудников. Мысль о том, что нужно кормить только себя (да ещё и босса), даже не приходила ему в голову.

Они стояли, моргая и не понимая друг друга — оба не слишком красноречивы. Наконец Мухон нарушил молчание:

— Готовь только для нас двоих.

— О... Вы тоже не завтракали?

Мухон кивнул, скрыв факт, что час назад Сано уже подавал ему обильный завтрак из пяти блюд. Он уселся наблюдать.

Хагён, перебирая продукты, наконец спросил:

— Тогда быстренько сделаю суп и жареную скумбрию. Вы... рыбу не любите?

— Люблю.

— А, понятно...

«А я-то думал, раз всех называет "рыбёшками", значит не ест морепродукты», — покачал головой Хагён, принимаясь за готовку.

Хоть он и не указал это в резюме, кулинария была его сильной стороной. Настолько, что даже привередливые старики в деревне облизывались.

Ему жутко хотелось похвастаться своим мастерством, но он сдержался, сосредоточившись на процессе.

«Попробовал бы шеф — сразу бы понял, что такой вкуснятиной нельзя наслаждаться в одиночку!»

Расплывшись в улыбке, Хагён засучил рукава. Ингредиенты были настолько свежими, что один аромат сводил с ума.

— Супчик булькает, моё сердечко булькает, буль-буль-буль — как весело! — напевал он, помешивая содержимое кастрюли.

Обычно он готовил в одиночестве, поэтому привычка распевать песни вылезла сама собой. Вот только за его спиной сидел сам директор, наблюдая за этим концертом.

— В глиняном горшочке — самый вкусный суп! Буль-буль-буль!

Мухон схватился за висок. Это не было ни шаманскими напевами, которые люди пели у моря, ни современными хитами.

Непонятный жанр, странные слова — но голос Хагёна оказался на удивление приятным. Будь на его месте кто-то другой, Мухон уже давно вышвырнул бы певца за дверь.

Хагён, не подозревающий, что его миловидность спасла ему мягкое место, закончил украшать блюдо зелёным луком.

— Очень быстро, — заметил Мухон, когда перед ним появились идеально сервированные суп, рис и скумбрия.

— С хорошими продуктами — легко! Кушайте на здоровье!

— Ага. После таких песен нужно подкрепиться.

Хагён застыл с палочками в руке. Только глаза бегали из стороны в сторону.

— Так и простоять целый день? — Мухон стукнул по палочкам Хагёна, заставив того очнуться.

— Вы... слышали мою песню?..

— А разве ты не для меня пел?

— Н-нет! Я пел очень-очень тихо...

Хагён отчаянно защищался, но его оправдания лишь заставили Мухона фыркнуть. Ухмылка, играющая на его губах, вызвала у Хагёна лёгкое раздражение — правда, без тени страха.

— А что? Ты хорошо поёшь.

Мухон бросил несколько слов похвалы, опасаясь, что обиженный дельфин откажется от еды. Хагён постепенно расслабился, его брови вернулись на место.

— Люди знают, что морские дельфины хорошо поют, но о речных даже не догадываются, — с гордостью подняв подбородок, объяснил он. — Просто среди нас нет знаменитостей, но мы поём не хуже!

— Правда? Не знал.

— А вы... э-э... вы тоже морское существо?

Хагён вдруг осознал, что не знает, кем на самом деле является Мухон. Тот называл сотрудников «рыбёшками», но о себе ничего не говорил.

«Я рассказал ему всё о себе, кроме размера трусов... а он — только имя», — мысленно надулся Хагён, но быстро успокоился, вспомнив, кто здесь платит зарплату.

Мухон в ответ лишь кивнул.

— Я живу в море.

— Понятно...

Ответ оказался именно таким, какого Хагён опасался. В его сердце защемило.

Речных дельфинов всегда презирали морские сородичи, и взрослые с детства рассказывали детям об их подлости. Даже ни разу не видев морского дельфина, Хагён уже заранее морщился при мысли о них. Не говоря уже о том детском испуге, когда он чуть не утонул.

«Морское существо...» — Хагён сглотнул и осторожно спросил:

— А... какой именно? Вы такой... большой... Может, акула?

На самом деле, его пугал не размер, а внешность, но это он оставил при себе.

«Если не акула, то кит? Или морской крокодил? Морской лев?» — почему-то в голове возникали только свирепые и опасные варианты.

Но Мухон лишь пожал плечами и плотно сжал губы. Точнее, продолжил есть. Ждать ответа было бесполезно.

Хагён тоже сдался и принялся за еду. Почему-то рис оказался невероятно вкусным. После двух дней голода даже песок показался бы деликатесом, но...

Тишину прервал голос Мухона:

— У тебя тоже есть это? Молодёжь сейчас выкладывает в интернет видео, если хоть немного умеет петь.

— Ч...что?

— Ты же сам сказал — хорошо поёшь. Должен знать, что у тебя получается.

Лицо Хагёна побелело.

Мухон ожидал, что дельфин радостно поделится ссылкой на свои видео, но реакция оказалась странной. Неожиданный поворот заставил его поднять бровь.

— Что это за выражение лица? — спросил Мухон, отчего Хагён побледнел ещё сильнее. Он замотал головой так резко, что подавился рисом и закашлялся.

Мухон, опасаясь, что паренёк и правда задохнётся, протянул ему воду. Кашель прекратился только после того, как Хагён осушил стакан до дна.

— Я не веду соцсети! И видео не снимаю!

— Да?

— Нет-нет, совсем не снимаю!

Он повторял это с таким видом, словно вор, наступивший на собственный хвост. Даже трёхлетний ребёнок заподозрил бы неладное. Мухон наклонил голову, внимательно изучая его:

— ...

— Кхм-кхм... Вкусно.

Под этим взглядом по спине Хагёна побежали мурашки. Глаза Мухона, наполовину принадлежащего морским созданиям, и правда выглядели странно.

Не в силах больше выдерживать этот бездонный взгляд, Хагён отвел глаза — и они упали на суп. «Всё из-за тебя», — мысленно обвинил он безобидный глиняный горшок.

Внезапно его осенило, и он резко поднял голову.

— Господин директор!

— М-м?

Хагён вдруг резко поднял голову, глаза круглые от тревоги.

— Вы ведь... не снимали видео, где я пою?

— Хм... А стоит ли?

Чем паничнее становился Хагён, тем спокойнее выглядел Мухон. Он подперел щёку рукой, явно наслаждаясь моментом.

Под столом Хагён заёрзал ногами, но собрался с духом и выдал «угрозу» дрожащим голосом:

— У меня есть авторские права! Вы не имеете права снимать без разрешения!

— Ты про право на изображение?

— Д-да! И на изображение тоже! А ещё у «Песни про суп твэнджан» есть авторские права — я её сочинил!

«Так эта странная песенка называется "Песня про суп твэнджан"?» — Мухон кивнул, запомнив самую бесполезную деталь.

Вряд ли эта «песня» стоила таких сложных терминов, как «авторское право»... Но он не был настолько подлым, чтобы делать то, что явно не нравится ребёнку.

— Я не снимал.

— И впредь не снимайте!

— А ты будешь петь ещё?

— Э-э... Не могу обещать. Я пою, когда мне весело, грустно, тяжело или просто хочется есть.

То есть он поёт вообще без повода? Мухон с трудом сдерживал улыбку и просто кивнул.

— Ладно, не буду снимать. Пой сколько влезет.

— Спасибо!

Лицо Хагёна, минуту назад переливавшееся всеми оттенками паники, наконец вернулось к своему обычному розоватому цвету.

«И чего стыдиться? Вроде поёт неплохо», — подумал Мухон, не понимая его смущения, и махнул рукой.

***

После завтрака Хагён обнаружил, что ему совершенно нечем заняться. Он последовал за Мухоном в офис в надежде получить хоть какое-то задание, но никто и не подумал поручить что-то молодому речному дельфину.

Даже воды налить не попросили — все были слишком заняты, словно считали его пустым мешком с рисом, забытым в углу.

Почувствовав себя одиноким среди суеты, Хагён незаметно прокрался в туалет. Как он и предполагал, в дальнем углу стояли ведро, швабра и чистящие средства. Доставая тряпку, он решил: «Раз не дают работу — найду её сам!»

С мокрой тряпкой в руках он начал протирать офис по периметру — подоконники, верхушки шкафов, цветочные горшки.

«Говорили, нужен уборщик... а тут и так всё блестит», — недоумевал он, не найдя на тряпке ни пылинки. Может, директор и правда имел в виду только уборку в его комнате?

Но раз начал — надо закончить! Сжав тряпку решительнее, Хагён двинулся к центру офиса.

Вот как раз когда он добрался до зоны с рабочими столами сотрудников, откуда-то донёсся стук калькулятора — тук-тук, тук-тук. Такой родной звук, будто бабушка в деревне сводит бюджет.

«Неужели в наше время ещё кто-то стучит по калькулятору?» — заинтересовался Хагён и пошёл на звук.

Очень скоро он обнаружил источник — тот самый здоровяк, что вчера провожал его в общежитие. Тот яростно скрёб голову, тыкал в калькулятор, снова смотрел в монитор, и всё это в таком темпе, что напоминало черепаху, выползшую на сушу.

Хагён подкрался сзади и несколько минут наблюдал за этим «цифровым мазохизмом». То, что он увидел, потрясло его до глубины души.

«Какой чёрт заставляет его вводить числа ТАКИМ способом?!» — обычно не лезший в чужие дела Хагён не выдержал и осторожно тронул сотрудника за плечо.

— Э-эм, извините...

— М-м?

Гоун обернулся на ощущение, будто его ткнули пуховой подушкой, и округлил глаза, увидев уборщика.

Со вчерашнего вечера он знал от Сано (ближайшего друга и «правой руки» Мухона), что этот «уборщик» — важная персона. Тот самый речной дельфин, за которым шеф пристально наблюдает.

Но почему он здесь?

Моргая, как сова, Гоун уставился на Хагёна. Тот в ответ озорно улыбнулся, и на его пухлых щечках появились предательские ямочки.

— Здравствуйте! Я Кан Хагён, с сегодняшнего дня работаю здесь. Спасибо, что вчера проводили меня в общежитие.

— А, да. Рад познакомиться, я Пак Гоун.

Гоун неловко продолжил разговор, не меняя позы. Хагён, не обращая внимания на его дискомфорт, указал на экран:

— А это... что вы делаете?

На экране был ряд цифр, внизу — итоговая сумма. Проблема в том, что он вбивал каждое число в калькулятор вручную.

«Зачем?! У тебя же открыт Excel!»

Этот момент окончательно убедил Хагёна, что надо вмешаться.

— Это? Учитываю арендные платежи...

«Ага, "арендные платежи"! Значит, всё-таки рэкетиры!»

Хагён вспомнил странные глаза Мухона и содрогнулся. «Надо быть осторожным... но сначала разберусь с этим».

— А зачем вам калькулятор?

— Э-э? Потому что в уме считать сложно! Ты что, намекаешь, что я тупой?

— Нет-нет! Конечно нет!

Он поспешно замахал руками, затем осторожно взял мышь и клавиатуру.

— У меня есть сертификат по этой программе. Можно я введу формулу для автоматического расчёта?

— Формулу? Что за...? Ладно, попробуй.

Гоун скептически передал данные, опасаясь, что всё придётся переделывать.

Хагён размял пальцы, будто готовясь играть на пианино.

— Всё просто. Выделяем ячейки, вводим формулу — и программа сама складывает числа.

Его пальцы летали над клавиатурой, не глядя, без единой ошибки. Гоун смотрел, как на магию, глаза всё шире.

— Готово! Проверьте.

Менее чем за три минуты Хагён закончил. Результат совпал до последней воны.

«Чёрт, я три дня это вбивал!» — Гоун схватился за шею.

— Что-то не так?

— Нет... идеально. Молодец.

Его каменная ладонь похлопала Хагёна по плечу.

Глаза Хагёна заблестели. Похвала от Мухона, теперь от Гоуна...

«Говорят, даже киты танцуют от похвалы» — и Хагён, конечно, застучал по клавишам ещё энергичнее. Вскоре вокруг собрались другие сотрудники. Повторилась история с трудовым договором.

— Сделай и это.

— Ого, да ты быстро! Тогда вот это тоже!

Как стая акул вокруг добычи, сотрудники окружили Хагёна, прижимая к груди папки с документами. На всех бумагах виднелись следы ручной обработки. «Неужели здесь больше десяти человек, и никто не умеет работать с программами?..» Даже сейчас это казалось странным.

Но Хагён и на родине привык решать проблемы старших. Ему даже нравилось, что его постоянно о чем-то просят. По сравнению с абсурдными приказами босса вроде «поешь и уберись в комнате» это было просто прекрасно. Наконец-то он чувствовал, что отрабатывает свою зарплату.

До самого конца обеденного перерыва Хагён не отрывался от монитора. Со времен подготовки к экзамену на сертификат он впервые так долго сидел, уткнувшись в экран — глаза уже болели. Он быстро моргнул, пытаясь справиться с сухостью век, и наконец закончил последний документ, передав его коллеге через два стола.

— Вау! Спасибо! Ты новенький?

— М? Да.

«Мужчина с короткими рыжими волосами, уложенными острыми пиками, представился как «Бу Гынрим» и усмехнулся. Он был похож на главного героя баскетбольного аниме, которое когда-то показывали по ТВ.

В качестве благодарности за помощь он предложил купить Хагёну напиток и повёл его в кафе соседнего здания.

— Новенький, ты какого вида? Я — красный люциан! Хоть так не выгляжу, но я самый элитный среди красных люцианов, поэтому меня и повысили сюда.

— А-а, понятно...

«Что за красный люциан?..» Хагён, не разбиравшийся в морских рыбах, неловко кивнул.

— Э? Ты какого вида??

Сотрудник Бу Гынрим оказался очень любопытным. К тому же его глаза имели красноватый оттенок, что становилось немного пугающим при близком контакте.

Хагён сделал шаг назад и тихо ответил:

— Я... речной дельфин.

— Речной дельфин?.. Значит, ты живёшь в реке, а не в море?

Хагён кивнул.

— Вау! Ты живёшь в реке? Не в море?! И господин Мухон взял тебя на работу? Как так?!

Бу Гынрим подпрыгнул, будто узнал невероятную новость. Хагён решил не уточнять, что это всего лишь недельная подработка. Если бы он сказал это, Бу Гынрим не просто подпрыгнул бы, а начал бы скакать как мячик.

Кстати, здесь сотрудники называли босса не «господин директор», а «господин Мухон».»

— Э-э... а господин Мухон... какого он вида? Я спрашивал раньше, но меня проигнорировали... — осторожно поинтересовался Хагён.

Бу Гынрим явно слышал вопрос, но сделал вид, будто не расслышал, отвернувшись. Такое странное поведение заставило Хагёна прищуриться.

Когда бесхитростный Хагён повторил вопрос, Бу Гынрим закашлял:

— Кхм-кхм... Насчёт господина Мухона я не могу говорить так просто. Узнаешь потом сам.

«Как же я узнаю, если даже при прямом вопросе не отвечают! Что за государственная тайна?..» — мысленно возмутился Хагён, но внешне покорно кивнул. Он решил, что, возможно, незнание истинной природы босса пойдёт ему на пользу.

Успокоившись на счёт покладистости новичка, Бу Гынрим быстро сменил тему:

— Кстати, как ты так хорошо разбираешься в компьютерах? Где-то учился?

— Я самоучка. Сейчас есть хорошие обучающие материалы, можно освоить самому.

— Да? Это вон у тех молодых популярно, на этом... нутюбе, что ли?

«Он вроде ненамного старше меня, а говорит "молодые"?..» — удивился Хагён. Пока Бу Гынрим с любопытством катал глазами, пытаясь понять, что такое «нутюб», Хагён отвернулся — не потому что это выглядело мило, а скорее жутковато. Он отчаянно надеялся, что напитки поскорее принесут.

Когда они вернулись в офис с ледяным ванильным латте, сотрудники тут же окружили Хагёна. Он ожидал новых документов, но вместо этого ему начали протягивать разные закуски: сушёные водоросли, хрустящие водоросли с кунжутом, жареный рыбный хлеб, креветочные чипсы... Настоящая морская любовь!

Хагён-дельфин, страдающий талассофобией*, содрогнулся от такой «щедрости» коллег.

(*талассофобия — боязнь моря)

— Но грубо отказываться от угощений, которые приготовили с душой, тоже было бы невежливо. Хагён, не смея показать своего недовольства, собрал все закуски в охапку и потащился в общежитие.

Просто потому, что у него не было ни стола, ни шкафчика, куда можно было бы это сложить.

«Фух…!»

Лучше бы он возился с кипами документов! Гораздо мучительнее было разбираться с тем, что ему даже не нравилось.

Он боком посмотрел на разложенные на полу закуски… и осторожно потянулся к ним.

«Может, попробую? Всё равно голодный».

Первым делом он взял хрустящие водоросли с кунжутом. Их он хоть изредка, но ел в качестве гарнира, так что они казались менее чужими.

Хрусть!

Как только он откусил, приятный звук и забавная текстура заполнили рот. Умеренная солоноватость и насыщенный вкус умами* обволакивали язык. Глаза Хагёна расширились.

Он тут же принялся за жареный рыбный хлеб, сушёные водоросли и креветочные чипсы — и с каждым кусочком его плечи дёргались от гастрономического потрясения.

«Я-я думал, всё из моря просто солёное и невкусное! А оказывается, бывает и такое…!»

Собрав разбросанные по полу закуски в охапку, он швырнул кепку в угол и приступил к настоящему пиршеству.

Ням-ням, хрум-хрум, чав-чав.

Звуки были такими сочными, что, будь здесь кто-то ещё, можно было бы подумать, что Хагён снимает Mukbang ASMR**.

Возможно, закуски были сделаны из качественных ингредиентов, а может, он просто проголодался, но Хагён погрузился в состояние пищевого транса. Настолько, что даже не заметил, как в его комнате появился гость.

(*умами — пятый вкус, «приятная пикантность»)

(**Mukbang ASMR — видео, где люди едят, создавая атмосферные звуки)

— Аппетитно кушаешь.

— Да, это невероятно вкусно!

Хагён, щёки которого были набиты креветочными чипсами, а руки показывали двойные "лайки", резко обернулся. На пороге комнаты, небрежно облокотившись на косяк, стоял сам господин Мухон.

Гулп!

Хагён поспешно проглотил еду и вскочил на ноги. Затем тут же втянул босса внутрь комнаты. Неожиданная активность речного дельфина заставило брови Мухона дёрнуться вверх, а затем опуститься.

— Если наступать на порог, счастье убежит! Так нельзя!

В детстве бабушка ругала его каждый раз, когда он переступал через порог. Эти воспоминания всплыли сами собой, и теперь он невольно отчитал самого директора.

Из уст Мухона, услышавшего самую абсурдную в своей жизни нотацию, вырвался сдержанный смешок:

— Ладно, спасибо, что беспокоишься о моём счастье.

— Не за что.

Смущённо улыбнувшись, Хагён вдруг вспомнил о своей неприкрытой голове и поспешно нахлобучил кепку. Вьющиеся розоватые пряди мгновенно скрылись под тканью.

Почему-то испытав лёгкое разочарование, Мухон мысленно цыкнул и заговорил:

— Гынрим рассказывал, ты здорово помог ребятам с работой?

— Я?

— Ага. Говорит, благодаря тебе даже расчёты арендной платы за неделю сделали.

— А-а! Да, да! Я помогал им с таблицами в Excel.

Даже при воспоминании Хагён горделиво приподнял плечи. Хотя из-за этого ему пришлось провести всё утро за компьютером, он считал это отличной практикой.

— Для человека, который бесплатно выполняет чужую работу, ты реагируешь неплохо, — Мухон провёл рукой по голове слишком доброго дельфина, намеренно ослабив силу прикосновения после вчерашнего инцидента.

Хагён расплылся в улыбке при этих словах, и на его щеках мелькнули милые ямочки.

— Хорошим детям полагаются подарки.

Мухон достал из кармана небольшую коробку. Хагён, получив её, замер в нерешительности, не решаясь открыть.

— Там не бомба, можешь смело смотреть, — постучал пальцем по крышке Мухон.

— Просто... я ведь наёмный сотрудник, и это моя прямая обязанность...

— А хвалить старательных работников — обязанность директора.

«Наверное, чтобы стать боссом, нужно уметь так красиво говорить», — подумал Хагён, смотря на мужчину с восхищением, и медленно открыл коробку.

Сердце бешено колотилось — он совершенно не мог предугадать, что внутри. Приоткрыв крышку, он увидел миниатюрный стеклянный колокольчик.

Тот самый, с дельфином, о котором он вчера случайно обмолвился! Глаза Хагёна округлились, как блюдца. Он тут же вынул подвеску из коробки.

Прозрачный стеклянный колокольчик, внутри которого на тонкой нити качался миниатюрный дельфин. Фигурка тоже была сделана из стекла, переливающегося нежным розовым оттенком — словно созданная специально для него, речного дельфина. Рот Хагёна раскрылся в восторженной улыбке.

Дзинь!

Лёгкое движение запястья — и воздух наполнился чистым, звонким звуком. Хагён, покачивая кистью, наслаждался мелодией, а его пальцы осторожно обнимали хрупкий подарок, будто боясь раздавить.

«Я же говорил, что мне это не нужно... Я ведь всего на неделю здесь, а такие подарки потом как долг висят...» — но уже через мгновение чистый звон колокольчика и резвящийся внутри розовый дельфин полностью заворожили его.

— Наигрался? — Мухон постучал по плечу Хагёна, отвлекая его от созерцания.

Тот вздрогнул — он уже собирался начать напевать что-то под звуки подарка.

— Пошли.

— Э-э? К-куда?

— Выездная работа.

Уголки губ Мухона растянулись в ухмылке, когда он указал на дверь.

— Хм-м... — глаза Хагёна сузились в подозрении при виде загадочного выражения лица босса. — Но вы же говорили, что никаких выездов к морю не будет...?

— Куда мы вообще идём?

— Узнаешь, если пойдёшь за мной.

Ответ, не прояснивший ровным счётом ничего, заставил Хагёна закусить губу. Поездка к морю была проблемой. Прогулка по тёмным переулкам — тоже.

Он всем видом показывал решительный отказ, но Мухон даже бровью не повёл. Наклонившись, он приблизил своё лицо к лицу Хагёна вплотную.

Неожиданное вторжение в личное пространство заставило сердце маленького дельфина бешено колотиться.

— Наверное, ты ещё слишком молод...

— Что?

— Похоже, не знаешь простой истины: кто платит, тот и заказывает музыку.

Эта бесцеремонная фраза заставила Хагёна сморщить лоб.

«Не думал, что вы такой, господин директор... Хвастаться деньгами — это совсем некрасиво...»

Мысленно понизив оценку босса, Хагён тяжело вздохнул. Но что поделать — для простого работника слова платящего действительно закон.

Осторожно положив стеклянного дельфина на стол, он покорно поплёлся за Мухоном. «Хоть бы вечером я смог благополучно воссоединиться со своим подарком...»

***

Машина с речным дельфином мчалась по улицам Сеула. Было странное послеобеденное время, когда большинство дорог пустовали.

— Чего ты так вертишься?

— А-а, я мешаю вам вести машину? Простите...

Хагён лишь глазами осматривал салон, не смея прикоснуться к чему-либо. Казалось, у мужчины были глаза и на затылке — он, не поворачивая головы, прекрасно видел все его действия.

Хотя Хагён быстро извинился, меньше чем через минуту его взгляд снова начал блуждать по салону.

И было за что! Ведь он сидел в иномарке стоимостью в несколько миллионов, которую раньше видел только в обзорах на YouTube!

Он до сих пор не мог в это поверить. Его задница восседала на сиденье, которое стоило целое состояние! Машина полностью оправдывала свою цену: кожаные сиденья, панель приборов, руль — даже ремни выглядели стильно и роскошно.

— В машине что-то не так? Чего ты так приглядываешься?

— Н-нет! Просто она такая классная...

— Да все эти железки на колёсах одинаковые.

Босс, запросто назвавший машину за несколько миллионов «железкой на колёсах», теперь казался Хагёну ещё более респектабельным. «Видимо, Сеул уже превращает меня в материалиста», — с грустью подумал он, хотя жил здесь совсем недолго.

— Вы купили её на деньги от арендной платы? — робко поинтересовался он.

— Ммм, и на аренду, и на... «взносы».

Хагён подавился воздухом и закашлялся. Мухон цыкнул и похлопал его по спине.

— Так вот как... — прошептал Хагён, поспешно засовывая любопытство куда подальше.

Он захлопнул рот, как ракушка, и в машине воцарилась неловкая тишина. Мухон и так говорил только по делу, а Хагён боялся, что каждое новое слово загонит его в ещё большие дебри.

Неизвестно сколько времени спустя машина плавно въехала в какое-то здание. Перед Хагёном открылся новый, незнакомый мир, от которого у него округлились глаза.

— Выходи.

Это оказался торговый центр с бесконечными рядами бутиков. Деревенский парень, чей опыт шопинга ограничивался походами на рынок с бабушкой, почувствовал себя потерянным. Даже улыбки продавцов, бросавшихся к ним при каждом взгляде, давили. В этом чужом мире единственным убежищем казалась широкая спина босса перед ним.

Хагён натянул кепку ещё ниже, пряча лицо, и прижался к спине Мухона, словно пытаясь слиться с его тенью.

— Трусишка...

Мухон покритиковал его за трусливое поведение, но тёплое прикосновение к спине почему-то ему понравилось, так что он не стал отталкивать Хагёна. Наоборот, протянул руку назад и похлопал дельфина по узкому плечу.

Они пришли всего лишь за одним комплектом одежды, но Хагёну всё казалось пугающим и удивительным. И в то же время — забавным и милым, отчего он невольно хихикнул.

Мухон шёл уверенно, будто точно знал, куда направляется, но при этом не забывал сбавлять шаг, чтобы Хагён успевал за ним.

Они остановились у популярного среди молодёжи мультибрендового магазина — том самом, который порекомендовал Ки Сан О, самый «продвинутый» из подчинённых Мухона.

— Добро пожаловать!

Громкое приветствие продавцов, и первое впечатление от магазина — «кричаще». Хотя внешне он выглядел современно, для Мухона, прожившего несколько сотен лет, это было слишком безвкусно.

Но разве Хагён не был словно новорождённый, только начинающий познавать мир? Возможно, ему как раз понравится такая яркая и шумная обстановка. С трудом подавив желание развернуться и уйти, Мухон остановился на месте.

Он жестом остановил продавца, собиравшегося подойти, и слегка подтолкнул Хагёна вперёд.

Лёгкий толчок — и дельфин «отпрыгнул» вперёд, широко раскрыв глаза и удивлённо уставившись на Мухона.

— Выбирай, что понравится.

— Э-э? Я?..

— Угу. В твоём рюкзаке не нашлось ни одной приличной вещи.

Рюкзак, который Мухон практически отобрал у Хагёна, был жалким зрелищем: пара тонких рубашек, одни джинсы — и всё. Ни намёка на тёплую одежду, несмотря на прохладную погоду. Судя по отсутствию других сумок в комнате, это был весь его гардероб.

Именно поэтому одежда для Хагёна стала для Мухона вопросом первостепенной важности. Изначально он планировал сводить его утром, но Хагён был занят работой до самого вечера.

«Уборщик, который занятее своего босса — это уже слишком», — подумал Мухон. Но что поделать — пришлось подстраиваться.

— У меня достаточно вещей... — надул губы Хагён, но Мухон сделал вид, что не слышит, и лишь бросил на него колкий взгляд, веля побыстрее выбирать.

Не зная, считается ли это частью работы или вычтется из зарплаты, Хагён робко осмотрел магазин. Яркие геометрические принты, которые могли бы понравиться разве что пенсионерам, были световыми годами далеки от его вкусов.

«Ну конечно, бандиту нравятся только кричащие вещи», — подумал он и выбрал самую дешёвую и нейтральную голубую футболку — на случай, если стоимость вычтут из зарплаты.

— Ты что, замёрзнуть хочешь? Выбирай что-то по сезону.

— Мне не холодно! И ещё...

Хагён заёрзал руками, явно желая что-то прошептать, но Мухон был слишком высок.

— Что, одним жестом командуешь начальником?

— Нет, просто вы слишком высокий...!

— Ладно, только один раз.

— Спасибо!

Не зная, за что благодарит, но всё равно вежливо ответив, Хагён снова задвигал руками. Мухон нахмурился, но наклонился, подставив ухо.

— Здесь слишком кричаще... Это не по моему вкусу.

Голосок Хагёна был чистым, как песня, но содержание — не очень.

Мухон не сдержал смеха. Прямолинейный вкус этого дельфина оказался неожиданным. «Не у всех молодых одинаковые предпочтения», — подумал он.

В итоге, купив лишь голубую футболку, Мухон повёл Хагёна в свой любимый бренд — с базовыми вещами в нейтральных тонах.

Тут Хагён ожил, словно дельфин, попавший в воду. Он сначала робко проверял ценники, но, примерив вещи перед зеркалом, стал наполнять корзину всё быстрее.

Наблюдая за этим, Мухон почувствовал странное удовлетворение.

«Удовлетворение... Давно я этого не испытывал».

За последние дни привычная за сотни лет апатия куда-то испарилась. Мысль о том, что теперь он должен заботиться о загадочном дельфине с головы до ног, заставила его спину дрогнуть.

— Господин директор, а так много можно? Это же не вычтут из моей зарплаты?

Хагён, успевший наполнить корзину до краёв, замер перед Мухоном, словно школьник, ожидающий проверки домашнего задания. Из-под надвинутой кепки виднелись раскрасневшиеся щёки — то ли от жары, то ли от смущения — создавая удивительно аппетитный вид.

Мухон сглотнул, ощутив, как слюна с характерным звуком проскальзывает в горло, затем забрал корзину из рук Хагёна и направился к кассе. Звук торопливых шагов, спешащих за ним по пятам, почему-то радовал слух.

Тот самый мужчина, что ещё недавно намеревался неспешно изучить и раскрыть тайну речного дельфина, даже не осознал, когда сам попал в ловушку — теперь он суетился, готовый исполнить любое желание этого странного существа.

Хагён, закончив шопинг, снова залился весёлой песенкой:

«Одежки раз, два, три. Одежки четыре, пять, шесть. Шкаф мой мал, что же делать, ммм! Мой шкаф толстеет, пух-пух!»

«Что за чушь я сейчас слушаю...» — подумал Мухон.

Бессмысленные слова, но почему-то не совсем невыносимые. Он невольно сморщил брови, раздражённый тем, что его мозг оправдывал эту дурацкую песенку: «Вроде бы и не так плохо...»

Похоже, слухи о том, что Хагён поёт без причины, были правдой. В конце концов Мухон фыркнул и пошёл следом, намеренно отступив на шаг назад.

Так они прошли несколько магазинов, пока взгляд Мухона не зацепился за знакомый силуэт. Он резко схватил Хагёна за шиворот.

— Ай!

Тот широко раскрыл глаза, раздосадованно обернувшись. Мухон небрежно махнул рукой — извинение без извинения. Впрочем, ему было всё равно, примет ли Хагён эти «извинения».

Он указал пальцем в сторону.

Хагён, скрепя сердце «простив» его, проследил за жестом — и тут же открыл рот при виде плаката.

— Э-э...?

— Как насчёт этого?

— Подождите... Можно подойти поближе и рассмотреть?

— Как хочешь.

Едва получив разрешение, Хагён помчался к рекламному стенду. Мухон лениво поплёлся за ним.

— Добро пожаловать!

— Здравствуйте... Это акция ещё проводится?

— Да, только сегодня!

Уголки губ Хагёна задергались. Он отчаянно хотел поучаствовать, но было неловко просить что-то ещё после всей купленной одежды.

«Это же явно акция для таких, как я!» — думал он, но не решался сказать это вслух.

Заметив его колебания, сотрудник любезно объяснил:

— Это благотворительная акция для вымирающих видов Амазонки. 3% от стоимости покупки идёт в фонд защиты дикой природы.

— То есть... все животные на этих рисунках?

— Конечно! Ягуары, ленивцы, амазонские речные дельфины — все.

Пальцы ног Хагёна зашевелились в волнении. Видимо, этот сотрудник действительно разбирался в теме, раз знал про речных дельфинов.

Хотя сейчас он был больше похож на человека, где-то в глубине его генов всё ещё текла кровь речного дельфина... Каждый раз, когда он слышал слова "вымирающий вид", сердце сжималось от боли.

Он отчаянно хотел помочь. Сотрудник, заметивший его колебания, протянул шапку:

— Эта модель вам идеально подойдёт! Сейчас весна — яркие цвета как раз кстати. И логотип в виде дельфина очень уникален. Это наш бестселлер, остался последний экземпляр.

Шапка, которую он рекомендовал, с первого взгляда покорила Хагёна. Лимонный цвет с вышитым розовым дельфином — невозможно было не обратить на неё внимание.

Он растерянно смотрел то на шапку, то на пакеты с покупками. "Если вернуть пару вещей, можно будет купить шапку..." — мелькнуло у него в голове.

Хотя купленная одежда ему безумно нравилась (он даже сочинил про неё песенку), шапка оказалась важнее. Твёрдо решившись, он развернулся...

— Куда это?

Забытое присутствие внезапно преградило путь. Мухон казался огромной стеной, заставляя Хагёна отступить.

— Я спросил, куда ты собрался.

— Я... хочу кое-что вернуть...

— Вернуть? И что вдруг разонравилось?

— Я очень хочу эту шапку...

Хагён сглотнул, глядя на жёлтую шапку. Он боялся, что её продадут, пока он будет оформлять возврат. Времени на объяснения не оставалось.

Хагён шагнул вправо, пытаясь обойти Мухона. Тот зеркально переместился в ту же сторону. Тогда Хагён рванул влево — и снова оказался заблокирован.

Дежавю их первой встречи. Набравшись наглости, Хагён сделал самое сердитое выражение лица, какое мог, и уставился на мужчину снизу вверх:

— Пропустите меня! Мне срочно нужно вернуть вещи и купить эту шапку!

— Вот и я о том — зачем возвращать? Просто купи её.

— Но... зарплата...

Как истинный дельфин, знающий толк в Excel, Хагён рассчитал покупки ровно на недельное жалованье. Хотя Мухон и не подпускал его к кассе, он точно знал сумму.

Если добавить шапку — временная работа или нет, он окажется в финансовой яме.

— Не переживай и покупай.

— Правда можно...?

— А что, поддельную купить предложить?

Мухон сделал вид, что не замечает полного недоверия во взгляде, и легонько ткнул Хагёна в спину. Совсем чуть-чуть. Но тот, будто от сильного толчка, закачался с комичным «Ой-ой!».

«И как такое хрупкое создание вообще выживает?» — мысленно цыкнул Мухон, в очередной раз повторяя свои прежние выводы.

Продавец, наблюдавший за этой далёкой от нежности сценой, растерянно убрал улыбку. Хагён же, уже привыкший к таким «атакам» Мухона, совершенно спокойно обратился к сотруднику:

— Я бы хотел купить это...

— Конечно! Одну минуту, я принесу последний экземпляр со склада!

Продавец, чья улыбка вернулась при словах о покупке шапки, направился на склад. Хагён в предвкушении ждал новую добычу.

— Надень, посмотрим, как сидит, — негромко сказал Мухон, подкравшись сзади.

Хагён фыркнул. Хотя и неловко было такое заявлять перед боссом, но тот ведь не знал — так что можно считать это просто информацией.

— Видимо, вы не в курсе, но я ношу шапки уже больше 20 лет.

— М-м? — Мухон наклонил голову с видом "и что?".

Обрадованный вниманием, Хагён горделиво поднял подбородок:

— Я с первого взгляда определяю: "эта — моя", "эта — не моя". И почти любая шапка мне к лицу!

Он самодовольно пожал плечами, будто хвастался чем-то грандиозным. Хотя Мухону это казалось нелепым, дельфин явно гордился своим "талантом".

Не желая рушить детский восторг, Мухон прикрыл рукой подрагивающий уголок рта и кивнул:

— Повезло тебе.

Не забыв добавить одобрительный комментарий для полноты картины.

***

Вот так Хагён заполучил идеальную шапку. В вихре шопинга он и не заметил, как время перевалило за 4 часа дня. Лишь взглянув на телефон, он осознал, как долго задержался в торговом центре. И в этот самый момент...

Гррррр!

Его желудок, сжавшийся от нескольких дней недоедания, громко заявил, что ещё не поздно набить его до отказа. Ведь после завтрака он перекусил лишь парой снеков.

Громкое урчание перекрыло даже фоновую музыку магазина, заставив Мухона рассмеяться, а Хагёна — покраснеть до кончиков ушей, судорожно сжимая живот.

Мухон долго и пристально разглядывал смущённого Хагёна, пока тот не заерзал: "Хватит смотреть, прожжёте дыру!"

— Что хочешь поесть?

— Я... я в порядке. Может, просто вернёмся...

— В порядке? Твой живот протестует против целого дня работы.

Взгляд Мухона, теперь уже с лёгким блеском, скользнул к животу Хагёна — разительный контраст с его предыдущим выражением лица. Даже после нескольких раз Хагёна до сих пор бросало в дрожь от этого взгляда.

От одной мысли, что отказ может привести не к "колючему" взгляду, а к летящей в его сторону огромной ладони, Хагёна охватил страх.

— Тогда... пиццу.

— Пиццу...?

— Да, острую куриную пиццу. И сырную корочку.

Кивок. Довольно подробный заказ для того, кто только что дрожал от страха. В этом было что-то по-детски наивное и милое, что заставило Мухона молча повернуться.

"Есть ли здесь пиццерия?" — он машинально набрал Ки Сано. Хоть выбор магазина одежды и провалился, но в вопросах еды доверять можно было только ему.

Хагён жил в глуши, где до города было 20 минут на машине. Домашней еды было вдоволь, но пицца, чёрная лапша и курица — из-за дорогой доставки — были редким лакомством. Поэтому на вопрос "что хочешь поесть?" он всегда выбирал что-то из этой тройки.

Сегодня его выбор пал на острую пиццу... но Мухон привёл его в место, где вместо желанной курицы с сырной корочкой подали дровяную пиццу, щедро усыпанную шпинатом.

— Что это за неаппетитное лицо? — Мухон непонимающе пошевелил подбородком, глядя на недовольную гримасу дельфина. Ки Сано уверял, что такие заведения сейчас популярнее обычных пиццерий среди молодежи.

Специально свернул с пути ради этого места... А оказалось, не по вкусу подопечному.

— Может, всё-таки в обычную пиццерию?

— Нет-нет. Раз уже заказали — будем есть. — Хагён тяжело вздохнул.

Его ошибка была в том, что он доверился Мухону, когда тот заказывал — меню показалось слишком сложным, да и место незнакомое.

Он отломил кусок пиццы, щедро усыпанной зеленью, и положил на тарелку босса. "Да сколько тут рукколы?!" — мысленно возмутился он, видя, что зелень всё ещё свежая и хрустящая. Недовольство прорвалось наружу:

— Господин директор, что это за пицца? Зелени слишком много! Я не привереда, но пицца — это же про сыр и острые вкусы! Чем это лучше салата?

— Зелень? Это же руккола.

— Рук... руккола? — Хагён замер с куском на вилке, впервые услышав это слово. Его деревенские познания в кулинарии ограничивались "зеленью, которую бабушка кладёт в суп".

Мухон, наблюдая, как дельфин осторожно обнюхивает незнакомый ингредиент, невольно усмехнулся. "Надо будет сводить его в нормальный итальянский ресторан", — мелькнуло у него в голове.

Не добавляй ничего от себя, придерживайся оригинального сюжета

«Что это вообще такое...»

Глаза Хагёна дрожали. В его деревне таких ингредиентов не водилось. Он думал, что это просто вялый шпинат, а оказалось — совсем другое. Растерянный Хагён крепко сжал губы, прекратив свой бесконечный поток жалоб.

Мухон, чтобы не рассмеяться при виде покрасневшего дельфина, сжал кулаки под столом.

— Деревенщина.

Конечно, он не упустил шанса поддеть малыша.

— У нас просто не было таких заведений!

— Да в интернете всё можно узнать, даже если не ходить...

— Как я могу гуглить зелень на пицце, которую никогда не пробовал?!

Мухон машинально кивнул перед таким искренним возмущением. Он отломил кусок пиццы и положил Хагёну на тарелку.

— Вот и попробуй. Теперь будешь знать, что такое руккола.

Не сдержавшись, он рассмеялся. Хагён, откусив пиццу, надулся — точь-в-точь как разозлённый иглобрюх. Мухон расхохотался ещё громче.

Смех был таким громким, что Хагён всерьёз обиделся. Мухону пришлось изрядно попотеть, чтобы успокоить дельфина. Лишь пообещав «в следующий раз купить острую куриную пиццу», он добился, чтобы Хагён доел остатки — теперь уже с удовольствием.

Настоящий деспот. И всё же Мухону почему-то нравилось его баловать.

Съев целую пиццу и порцию острого пасты с беконом, Хагён довольный похлопал по набитому животу. Счастье переедания заставило его плечи подрагивать.

«Когда же в следующий раз попробую ту самую острую пиццу...» — подумал он, украдкой поглядывая на Мухона.

«Как же приятно, когда сыт по горло». Всего два дня голодания — и он чувствовал себя в аду, но стоило наесться досыта — и вот уже рай.

— Спасибо за угощение.

— Вижу по животу — действительно наелся.

Мухон, не упустивший возможности подколоть Хагёна даже в последний момент, устроился за рулём. Тот, надув губы, поспешно рванул к пассажирской двери — вдруг его бросят?

***

Вернувшись в компанию, они застали уже вечер. Услышав, что можно сразу идти домой, Хагён поднялся в свою мансарду.

Общежитие и сегодня было тихим. Пройдя через безмолвные гостиную и кухню, он добрался до своей комнаты. Когда он открыл дверь с табличкой «Комната кита», стеклянный колокольчик встретил его чистым звоном.

Хагён улыбнулся во весь рот, затем специально закрыл и снова открыл дверь. Колокольчик вновь зазвенел.

«Как же приятно слышать этот красивый звук каждый раз, когда вхожу», — подумал он. — «У директора может и не самый лучший вкус в одежде и еде, но с подарками он угадывает идеально».

Встав на цыпочки, он дотронулся до колокольчика, и только после этого его маленькие ноги окончательно переступили порог комнаты.

— Ух!

Хагён оттащил все пакеты с покупками в угол и глубоко вздохнул. Впервые в жизни он совершил такой напряжённый шопинг. Разве что с бабушкой за продуктами для кимчхан — вот где был настоящий ад.

Он потянул затекшие плечи и первым делом раскрыл пакет с жёлтой кепкой. Она лежала аккуратно сложенной, будто ждала его прикосновения.

Хагён стремительно разорвал упаковку, сбросил старую кепку на пол и напялил новую. В зеркале на тумбочке было не разглядеть, поэтому он помчался в ванную к большому зеркалу.

— Точно! Идёт идеально!

Он запрыгал от радости. Его предчувствие не подвело, да ещё и последний экземпляр успел схватить — двойной восторг.

Хагён вертел головой, как блогер перед селфи, примеряя разные ракурсы. С любого угла кепка сидела на нём идеально. Глупая улыбка так и норовила вырваться наружу.

Так начался его персональный показ мод. Без зрителей, но с полной отдачей: он сновал по комнате, то снимая, то надевая вещи.

— Красиво.

Низкий голос за спиной заставил его подпрыгнуть. Хагён обернулся, держа в руках ещё не надетую футболку. В дверном проёме стоял Мухон, его взгляд медленно скользнул сверху вниз.

— Г-господин директор?

— Мм.

— Что вы здесь...?

Хагён поспешно натянул футболку на голову и отступил. Мухон проследил за его движением и пожал плечами.

— Просто так. Разве нельзя?

— Э-э...?

— Стало интересно, чем ты занят.

Хагён фальшиво улыбнулся, до конца надевая футболку. «Интересно, интересно... А дома сидеть неинтересно? Лезть без спроса в чужую комнату среди ночи!» — бушевал он внутри. Хотя самому ему не было интересно ровно ничего о Мухоне.

Неловкое молчание повисло между ними. Хагён нервно теребил подол футболки.

— Кепку не надел?

— Кепку?

— Угу. Не новая.

Мухон перевёл взгляд на его голову. Глаза Хагёна, только что потухшие, вдруг загорелись. Кто-то хочет оценить его новую кепку — как же это приятно!

Он достал кепку с верхней стопки аккуратно сложенной одежды. Мягкая ткань приятно облегала ладонь.

— Вам правда интересно? Правда-правда? Поэтому и пришли!

— Скорее скажи, что тебе интересно! Скорее попроси показать! — казалось, мысли Хагёна звучали так громко, что их можно было услышать. Мухон покорно кивнул, исполняя его желание.

— Тогда смотрите!

Хагён сменил кепку на жёлтую. На мгновение из-под неё выбились розовые кудряшки, сладкие, как сахарная вата.

В тот момент Мухона охватило внезапное желание запустить пальцы в эти локоны и растрепать их. Он едва сдержал порыв, засунув руки в карманы, но Хагён уже шагнул вперёд.

«Наверное, потому что он ещё ребёнок...» — подумал Мухон. Хагён так легко то пятился в испуге, то снова подбегал с сияющими глазами. И в этом не было ничего плохого — так они могли обмениваться хотя бы парой слов.

— Ну как? Хорошо? Я же говорил!

«Скорее хвали! Скажи, что идёт розовому дельфину! Скажи, что я удачно выбрал!» — мысленный голос Хагёна снова донёсся до Мухона. Тот усмехнулся и нарочно сделал вид, что сомневается, наклонив голову.

— Надо бы и сзади посмотреть.

— Ой, ну!

Хагён фыркнул, но тут же прикрыл рот рукой. Однако, видя, что Мухон сохраняет невозмутимость, осторожно опустил ладонь.

И, как тот хотел, развернулся на месте, демонстрируя вид сзади.

— Сзади тоже нормально?

Повернувшись обратно, Хагён сделал ещё шаг ближе. Теперь, чтобы посмотреть на Мухона снизу вверх, он приподнял голову, и лицо, скрытое кепкой, полностью открылось.

Первое, что бросилось в глаза — ямочки на щеках, появившиеся из-за сияющей улыбки. Мухон поднял палец и ткнул Хагёна в одну из них.

— Ай!

Неожиданная боль заставила Хагёна нахмуриться. «Просил оценить кепку, а он тычет в щёку! Что дальше — будет щупать, как спелый фрукт?!»

Мухон моргнул, увидев, как глаза Хагёна стали круглыми от возмущения. Он и сам не понял, почему его палец оказался в щеке дельфина.

Растерявшись даже больше, чем Хагён, Мухон быстро убрал руку и, чтобы отвлечь внимание, выдал долгожданную похвалу:

— Идёт. Очень.

Хагён тут же просиял, забыв о щеке.

— Что-то было на щеке. Кстати, кепка и правда идёт — спереди и сзади идеально.

Но Хагён оказался не так прост. Он сузил глаза:

— Вы нарочно! Я только что в зеркале смотрел — на щеке ничего не было.

— Значит, появилось сейчас.

Мухон откашлялся, нагло отбривая. На него накатило странное чувство — что-то вроде смущения, которое он редко испытывал. В неловкой тишине он... ткнул Хагёна в щёку ещё раз.

— Ай!

Губы Хагёна надулись, как воздушный шарик. Два тычка за секунду — это перебор!

— Не засиживайся допоздна из-за новых вещей. Спать.

— Ла-адно...

— Завтра утром тоже будем заняты.

— А? Мы завтра снова вместе завтракаем?

Мухон сделал вид, что вопрос глупый. Хагён, не споря, достал пижаму.

«Лучший способ выпроводить его — лечь спать», — подумал он. Да и радость от новой кепки уже померкла.

«Вот если бы бабушке показать... Она бы потрепала меня по попе и сказала: "Мой поросёночек — просто супермодель!"»

Той ночью ему особенно не хватало бабушкиных восторгов — вместо скупых похвал скучного директора.

***

Уже прошло пять дней с тех пор, как Мухон сказал: «Поработай недельку». Каждое утро Хагён вставал, готовил завтрак из свежих продуктов и помогал сотрудникам в офисе — с каждым днём у него получалось всё лучше.

Честно говоря, это было в тысячу раз приятнее, чем ловить рыбу в ледяной воде и продавать её на рынке.

В душе он уже хотел попросить продлить этот «испытательный срок» навсегда. Но чем больше он работал, тем сильнее чувствовал себя как на иголках. И причина была очевидна — сам директор.

Каждое утро Мухон аккуратно приходил в общежитие и молча съедал три порции еды — в такие моменты Хагёну становилось тепло на душе. Но стоило увидеть, как сотрудники почтительно склоняются перед ним или заметить его каменное выражение лица — сердце сжималось до размера горошины. И тогда всё сильнее разгоралось любопытство: «Кто же этот страшный человек на самом деле?»

Сегодня, закончив работу, Хагён поднялся на крышу, чтобы отдохнуть в обед.

— Э-э?

Он ожидал тишины — обычно в общежитии никого не было. Но на скамье у входа уже сидел «гость».

Это был сам Мухон, хозяин компании. Хагён, никогда не видевший, чтобы кто-то пользовался этой скамьёй, удивлённо засеменил к нему.

— Господин директор! Здравствуйте!

— Мм.

Мухон лениво махнул рукой в ответ, не отрывая взгляда от неба.

«Что он там увидел?» — Хагён последовал его примеру, но в синеве не было ничего особенного — лишь лёгкая дымка из-за потепления. Скоро начнётся сезон жёлтых пыльных бурь.

— Господин директор...

— Что?

— Что вы делаете?

Не найдя в небе ничего интересного, Хагён решил спросить напрямую. Если Мухон нашёл что-то занятное — он присоединится. Если нет — пойдёт вздремнет.

После паузы, достаточно долгой, чтобы утро сменило вечер, Мухон наконец открыл рот:

— Думаю, не пора ли дождь пролить.

— ...Что?

Ответ был на корейском, но смысл уловить оказалось сложно. «Пролить дождь»?.. Голова Хагёна склонилась набок.

Разве дождь — не природное явление, как восход и закат? Не то, что обычный человек может контролировать...

Наверное, он имел в виду полив клумбы у пруда? Всё-таки директор любит такие красивые выражения. В любом случае, к обоим вариантам Хагён не имел никакого отношения.

Как речной дельфин, он отлично чувствовал себя в пресной воде, но с растениями у него была полная несовместимость. Когда он помогал соседской бабушке пропалывать грядки, то неизменно выдёргивал и овощи тоже. А если поливал — корни растений тут же начинали гнить.

Даже взрослые, которые сначала думали «с практикой научится», через несколько лет лишь разводили руками перед его разрушительными «талантами». В итоге его просто отправляли ловить больше рыбы вместо работы в огороде.

Поэтому Хагён, чья связь с растениями ограничивалась нулём, просто сказал:

— Удачи!

...и удалился в свою комнату.

Когда Хагён вышел из пустого общежития и сделал первый шаг под открытым небом, с неба начали падать редкие капли дождя.

— Ой?

Он протянул руку, и на ладонь упало несколько капель. Настоящий дождь. Но в приложении с прогнозом погоды, которое он проверял перед обедом, ничего не было сказано о дожде...

В голове мелькнули слова Мухона о «пролитии дождя», но Хагён тут же отмахнулся от этой мысли. «Просто совпадение», — подумал он.

Пока дождь был слабым, и можно было успеть добежать до офиса. Хагён прикрыл голову руками — мокрая кепка могла затруднить дыхание, поэтому в дождливые дни его главной задачей было защитить её от воды.

Тем более эта кепка была новой. Одна мысль о пятнах от дождя чуть не довела его до слёз.

И тут он заметил Мухона, всё ещё сидящего на скамье и смотрящего в небо. Его плечи уже промокли — видимо, он не сдвинулся с места с тех пор, как Хагён ушёл.

«Так ведь и простудиться можно!» — Хагён почувствовал озноб при одной мысли об этом. Он уже собрался позвать директора, чтобы вместе спуститься и высушить одежду, но в этот момент Мухон поднял руку и провёл пальцами по мокрым волосам.

Рукав его рубашки сполз, обнажив кожу — но это была не обычная человеческая кожа, а чёрная и гладкая, как полированный камень.

Хагён непроизвольно ахнул. Мухон повернул голову, и его бездонные чёрные глаза вспыхнули синим светом.

Хагён замер, как мышь перед змеёй. Они смотрели друг на друга в полной тишине — Хагён от страха не мог вымолвить ни слова, а Мухон оценивал незваного гостя, прервавшего его занятие.

Когда Мухон занимался своим истинным делом — тем, для чего он был рождён, а не руководством компанией — никто не смел ему мешать. Все знали, насколько он становится чувствителен в такие моменты.

«Кто посмел встать у меня под носом?» — Мухон сузил поле зрения, сосредоточившись на помехе. Его губы искривились в недовольной гримасе, но затем он разглядел Хагёна, дрожащего перед ним с глупым выражением лица.

«Ах да... Это же я разрешил ему приходить сюда», — мысленно цыкнул он на себя.

Мухон встал и подошёл к Хагёну.

— Что ты тут застыл, как идиот?

Рукав снова прикрыл его чёрную кожу, но Хагён всё ещё не мог пошевелиться. Мухон внимательно посмотрел на него, затем аккуратно закрыл его рот пальцем.

Длинные пальцы приподняли его подбородок, и рот захлопнулся. Щёлк — с этим звуком сознание Хагёна наконец вернулось. Он широко раскрытыми глазами уставился на руку Мухона, пытаясь разглядеть — действительно ли он видел ту самую чёрную кожу.

Хотя у самого Хагёна до сих пор сохранилось дыхательное отверстие на макушке (характерная черта речных дельфинов), его кожа никогда не меняла цвет. Почему же кожа директора...

Но рукава Мухона теперь полностью скрывали руки, и разглядеть что-либо было невозможно. Хагён сглотнул от досады.

— Кан Хагён.

— Д-да?

— Я спросил, чего ты застыл.

Голос Мухона звучал чуть ниже обычного. Хагён тут же прикрыл макушку рукой — но кепка уже промокла. Ещё немного, и он бы начал задыхаться.

— Ой... промокло!

— Конечно, если стоять под дождём без зонтика. Заходи внутрь.

Маленькая фигурка, мокрая под дождём, выглядела совсем жалко. Мухон цыкнул про себя и накрыл плечи Хагёна своим пиджаком. Тот неожиданно оказался в его объятиях и был моментально занесён обратно в общежитие.

— Подожди. Принесу полотенце.

Мухон принёс полотенце из ванной и вытер промокшие кепку и плечи Хагёна. Его большие руки осторожно касались разных частей тела.

Мухон уже усвоил «инструкцию» по обращению с Хагёном: обращаться как с сахарной ватой, без лишнего давления. Благодаря этому Хагён на этот раз не шатался от каждого прикосновения.

Вытерев большую часть влаги, Мухон дотронулся до кепки.

— Снимай. Надо высушить и волосы.

— Н-нет! Нельзя макушку!

Хагён, который до этого расслабленно подчинялся, вдруг резко скрестил руки на голове, как напуганный голубь. Бровь Мухона дёрнулась.

— Нельзя?

— Нет, нет! Дайте полотенце, я сам...!

— А я не хочу... Может, у тебя на макушке какой-то большой секрет? Неужели... лысина?

Взгляд Мухона пристально сфокусировался на его макушке, будто пытаясь увидеть сквозь ткань.

Хагён возмущённо заёрзал. Мягкое дыхательное отверстие на макушке было уязвимым местом речных дельфинов, но уж точно не лысиной!

— У меня очень густые волосы! У дедушки и отца тоже не было облысения! Да вы же видели, когда я менял кепки!

— Видел мельком, не разглядел. Может, это не генетика, а стресс?

— Что?!

Разозлившись на такие подколы, Хагён снял кепку, чтобы доказать свою правоту. Его розовые кудри, слегка влажные, всё ещё сохраняли пышность и упругость.

Он гордо наклонил голову, демонстрируя макушку. «Пусть попробует найти хоть одну проплешину!»

Мухон рассмеялся, глядя на его решительный настрой. Эти пушистые розовые волосы и правда выглядели забавно.

— Ну и густота... Повезло тебе, Кан Хагён.

Только сейчас Хагён опомнился. Ведь он промок из-за того, что замешкался, увидев чёрную кожу Мухона! А вместо того чтобы разобраться в ситуации, он тут хвастается густотой волос...

«Бабушка бы отлупила меня за такое», — с ужасом подумал он.

— В-в общем, я ношу кепку не из-за волос! Пойду работать!

Хагён подхватил сброшенную кепку и бросился прочь, будто за ним гнались.

К тому времени дождь уже бесшумно прекратился.

***

Весь день Хагён помогал Бу Гынриму с бумагами, что отвлекло его от размышлений о природе директора. Но теперь, в тишине пустого общежития, перед глазами снова встал тот чёрный, гладкий кожный покров.

«Что же это было...»

Он начал перебирать в уме морские виды:

— Красные луцианы вроде Бу Гынрима? Нет, слишком яркие...

— Морские караси как До Минхён? Тоже не то...

— Киты? — Хагён резко замотал головой. — Тут и думать нечего. Мы с ним точно не родня.

Его дельфинье чутьё категорически отвергало родство. Даже если бы директор оказался косаткой — киты всегда узнают китов.

— Акулы? — вспомнил он первоначальное впечатление. Но настоящий акулоподобный Ки Сано оказался совершенно другим — твёрдым, как камень, тогда как Мухон...

«Он самый красивый человек из всех, кого я видел» — мысленно констатировал Хагён, включая в сравнение всех знаменитостей и блогеров. — «Почему такое лицо работает мафиози, а не снимается в кино?»

— А? — Вдруг в голове Хагёна мелькнула мысль. Он тут же полез в интернет искать «угря».

Первая же картинка заставила его хлопнуть себя по лбу.

«Так вот оно что!»

Чем дальше он читал описание, тем громче хлопал:

— Гладкая кожа без чешуи...

— Чем ближе к морю — тем темнее окрас...

Это идеально объясняло природу Мухона!

Хагён вскочил, торжествуя:

«Значит, директор — морской угорь! Поэтому кожа чернее и глаже, чем у пресноводных! А блестит она потому, что чешуи почти нет!»

Теперь было понятно, почему все хранили секрет. Кто станет уважать босса-угря, если у него в подчинении даже акулы есть?

«Гениально» — Хагён потер лоб, воображая себя Шерлоком.

Он так увлёкся самовосхвалением, что даже не подумал проверить догадку у самого Мухона.

На следующее утро Мухон нахмурился, увидев завтрак. Вместо привычных ярких блюд — сплошная темнота:

— Баклажаны...

— Чёрный рис...

— Грибной суп...

— Ты что, бастуешь? — спросил Мухон.

— Нет! — Хагён замахал руками.

Он просто подсознательно выбирал «угреподобные» ингредиенты.

«Как можно назвать это блеклым? — думал он, глядя на блюда. — Они же блестят, как кожа директора!»

Но сказать вслух не осмелился — лишь постучал кулачком по груди, сдерживая восторг.

Мухон молча осмотрел стол ещё раз. Никакого блеска в блюдах он так и не обнаружил.

«Ну да ладно, — подумал он. — Этот дельфин всегда был странным».

Его длинные пальцы изящно сжали палочки. Хагён, хоть и научился аккуратно есть у бабушки (не без подзатыльников), никогда не достигал такой грации.

«Интересно, директора тоже били по рукам, когда он учился?» — вдруг мелькнуло у него.

Мысль породила новые вопросы. А скрывать любопытство Хагён не умел.

— Ты точно ничего не подмешал в еду?

— Э-э?!

— Почему тогда ты так подозрительно поглядываешь?

Обычно малыш уплетал еду за обе щёки. Но сегодня он то и дело косился на Мухона — это раздражало.

Тук! — палочки легли на стол. Мухон скрестил руки.

Под тонкой рубашкой чётко обозначились мышцы. Грудь, обхваченная руками, выглядела настолько твёрдой, что, кажется, могла сломать палец при попытке ткнуть.

Хагён смотрел на Мухона с мутным взглядом, словно рассматривал изысканную греческую статую в музее.

— Хм!

Если бы не предупреждающий тон, он бы, кажется, пополз под стол, чтобы рассмотреть бёдра.

Он резко выпрямился и поджал губы, пытаясь изобразить невинное выражение лица. Но нахмуренные брови Мухона не собирались расслабляться — видимо, попытка не удалась.

— Подозрительно...

— Вовсе нет! Кстати, господин директор...

При слове «кстати» Мухон слегка напрягся. Каждый раз, когда Хагён начинал так, он выдавал самые неожиданные темы. Почти незаметно выпрямив спину, Мухон приготовился:

— Сколько вам лет? Какой у вас MBTI? Какой рост? Вес можно не говорить! Это личное. Но размер одежды очень интересно узнать!

Вопросы сыпались без передышки. Мухон не мог понять: то ли ему стоит просто наслаждаться внезапным вниманием, то ли насторожиться — не затевает ли дельфин что-то.

Но Хагён, в отличие от него, просто ждал ответов с трепетом. Никакого скрытого умысла не было — с прошлого вечера он не мог выкинуть директора из головы, и вопросы накопились сами собой.

Долгий взгляд не помог Мухону разгадать намерений речного дельфина. С коротким вздохом он разжал руки и постучал по столу.

— Возраст... Тридцать шесть.

— О-о-о?!

На самом деле перед цифрой 36 стояла ещё одна цифра. Но объяснять это обычному речному дельфину вроде Хагёна было бессмысленно — хорошего точно не выйдет.

Хагён уже вовсю ахал:

— Значит, вы родились в год Дракона?

— Угу.

— Вау, как интересно! Значит, вы совсем стари...

— Хм!

Тихий предупредительный звук заставил Хагёна замолчать. В последние дни он слишком расслабился с Мухоном и начал говорить лишнее. «Надо быть осторожнее», — мысленно отругал он себя, покусывая губу.

Мухон едва заметно подался вперёд. Он знал — стоит протянуть руку, и дельфин испугается.

— Но вы правда выглядите моложе! Самый молодой тридцатишестилетний из всех, кого я знаю!

— А много ты тридцатишестилетних знаешь?

— Э-э...

— Точно, только меня.

Хагён неловко улыбнулся. В его деревне все старики были за семьдесят, а друзья — ровесники.

— Ну... среди взрослых, которых я знаю...

— Ладно.

Мухон фыркнул. Быть единственным тридцатишестилетним в окружении Хагёна... Не так уж и плохо.

— MBTI не проходил. И не собираюсь.

— Э-э? Почему? Тест слишком длинный? Я могу помочь!

— Ты что, за старика меня держишь?

Хагён надулся. Он всего лишь хотел помочь!

Он попытался показать тест на телефоне, но Мухон был непреклонен. «А ведь можно проверить совместимость по MBTI...» — грустно подумал Хагён, но сдался.

— Рост... если по-современному — больше 190.

— Так и знал! Вы просто гигант!

Глаза Хагёна загорелись. Дельфины обычно небольшие — даже самцы редко достигают 170 см. Его собственный рост (174 см) считался высоким для вида.

Благодаря своему росту Хагён всегда считал себя довольно высоким, но, оказывается, мир полон людей ещё выше. В этой компании не было ни одного сотрудника ниже него — что и понятно, учитывая физические требования к работе.

Услышав конкретную цифру, он особенно остро ощутил разницу между собой и директором. «Теперь ясно, почему шея болит, когда приходится смотреть на него снизу вверх...»

— На этом хватит вопросов. После обеда зайди в мой кабинет, — сказал Мухон, снова взяв палочки.

Хагён кивнул и продолжил завтрак, мысленно гадая, зачем его вызывают.

***

Вчера Хагён помог Бу Гынриму с неотложными документами, и теперь с самого утра крутился возле него, как щенок, которому срочно нужно на улицу.

Бу Гынрим, поймав взгляды старших коллег, незаметно указал на дверь. Хагён мгновенно понял и вышел в коридор. Вскоре к нему присоединился Бу Гынрим.

— Хагён, что случилось? Ты вертишься, как уж на сковородке.

Он уже обращался к Хагёну как к младшему брату. Среди сотрудников с Бу Гынримом Хагёну было проще всего — возможно, потому что оба были младшими.

Хагён поднял палец к губам и двинулся в дальний угол. Бу Гынрим, заинтригованный, последовал за ним, приглушая шаги.

— Гынрим, я узнал.

— Узнал? Что именно?

Хагён понизил голос до шёпота. Бу Гынрим тоже зашептал, оглядываясь по сторонам.

— Истинную сущность директора.

Семь слогов — и Бу Гынрим подпрыгнул, как от удара током. Он задрожал, словно услышал нечто ужасное. Его реакция была настолько бурной, что даже Хагён испугался.

«Неужели это государственная тайна?» — подумал он. «Или просто стыдно, что главарь мафии — не акула или кит, а угорь?»

Пока Хагён размышлял, Бу Гынрим, тяжело дыша, спросил:

— К-как ты узнал?

— Я... я сам видел!

— ЧТО?!

Бу Гынрим снова подпрыгнул. Несмотря на то, что вокруг никого не было, он озирался, будто боялся подслушивающих.

Схватив Хагёна за плечи, он серьёзно спросил:

— Ч-что именно ты видел?

— На руке директора чёрную... мпх!

Бу Гынрим резко зажал ему рот. Глаза Хагёна метались в панике.

— Не смей никому говорить, что видел это, — предупредил Бу Гынрим, осторожно убирая ладонь.

— Э-э?

— Ты... подглядывал за господином Мухоном?

— Н-нет! Я не подглядывал! Просто случайно увидел, когда выходил из общежития! Он сам знает, что я видел!

Чем больше Хагён оправдывался, тем шире раскрывался рот Бу Гынрима.

— И... и господин Мухон ничего тебе не сделал?

— Н-нет... Он просто вытер меня полотенцем, когда я промок под дождём...

Действительно, если не считать той нелепой ссоры из-за предположения об облысении, всё прошло спокойно. Неужели увидеть истинный облик директора было настолько серьёзным проступком?

Сердце Хагёна бешено колотилось. Бу Гынрим, кажется, был ещё более потрясён — он схватился за грудь, тяжело дыша.

Некоторое время оба молча переводили дух, затем одновременно сглотнули. Первым заговорил Бу Гынрим:

— Хагён, тебе вчера невероятно повезло. Как я уже сказал — никогда и никому не рассказывай, что видел.

— Конечно!

Хагён энергично кивнул, делая жест «застёгиваю рот на замок». Лишь тогда в глазах Бу Гынрима появилось подобие облегчения.

Маленький мозг Хагёна отказывался понимать такую реакцию. «Может, это потому что я пресноводный, а он морской обитатель?» — смутно подумал он.

«Морские существа хранят много тайн, и среди них немало страшных, так что нужно быть осторожным», — похоже, старики были правы. Хагён ещё раз запечатлел их совет в своей голове. Теперь он твёрдо решил никому не рассказывать о директоре.

— Тогда я, эм... пойду уберусь в офисе.

— Ага. Хорошо.

Оставив позади всё ещё бледного Бу Гынрима, Хагён направился в туалет.

Бу Гынрим, смотрящий на его удаляющуюся спину, невольно испустил тяжёлый вздох. «Хагён, без сомнения, был рождён под счастливой звездой». Увидеть, как господин Мухон совершает обряд — и остаться в живых, спокойно разгуливая... За сотни лет его правления в Западном море такого чуда не случалось ни разу. Любой, кто хотя бы немного мешал его обряду, так или иначе получал свою долю несчастья.

Дело было не в том, что Мухон был жестоким по натуре — просто имуги во время совершения обряда становились агрессивными и воспринимали даже мельчайшие живые существа вокруг как врагов. Поэтому никто не приближался к имуги во время обряда — ни в Западном, ни в Восточном или Южном морях.

— Потрясающий парень...

Уже то, что Хагён ходил целым и невредимым, было удивительно... Но куда непостижимее было то, что сам господин Мухон вытер его мокрые волосы полотенцем. «С какой вообще целью господин Мухон привёл сюда этого дельфина Кан Хагёна?»

Бу Гынрим, как простой подчинённый, не мог даже догадаться о столь великих замыслах. Как и всегда, он объяснял всё происходящее безграничной преданностью Мухону. Приглушив в сердце готовое вырваться наружу восхищение, он вернулся в офис.

Но так и не избавившись от лёгкой зависти к Хагёну, который видел величественное истинное обличье господина Мухона...

***

«Желая поскорее выведать что-то у Бу Гынрима, Хагён сначала был полон энтузиазма, но получил совершенно противоположный результат. Его плечи бессильно обвисли. Усилия сотрудников, защищавших самолюбие директора, оказались куда серьёзнее, чем он предполагал. Значит, и ему следовало соответствовать.

Хагён провёл время, убираясь на лестнице — так он избегал встреч с сотрудниками и лишних разговоров.

Когда с 1 по 3 этаж все ступени были вымыты, наступило время обеда. Хагён вспомнил слова Мухона, сказанные утром: «Когда наступит обед, приходи в офис». Аккуратно сложив уборочный инвентарь в ящик, он постучал во внутреннюю дверь кабинета.

Услышав негромкое «Угу» в ответ, Хагён повернул ручку.

— Я пришёл.

— Садись.

Из-за реакции Бу Гынрима несколько часов назад директор, с которым Хагён думал, что сблизился, снова казался чужим и пугающим. Смущённо натянув кепку, он опустился на диван.

Мужчина сел напротив, и как только он расположился, Хагён невольно сглотнул, увидев мышцы его бёдер. «Ого, даже бёдра такие мощные...» — глаза Хагёна загорелись, когда он разглядывал ноги Мухона. Чувство неловкости, которое он испытывал всего три секунды назад, мгновенно испарилось.

— Кан Хагён.

— Да?

— Ты не смотришь сюда?

Мухон помахал рукой, удивлённый, что Хагён уставился на его нижнюю часть тела. Подняв голову, Хагён моргнул. Похоже, он был настолько загипнотизирован, что даже не осознавал, куда смотрит. Но на что именно?»

Хагён так и не смог догадаться, но Мухон отложил в сторону его странный интерес и перешёл к делу, ради которого вызвал его:

— Уже прошла неделя. Ну как, справляешься?

На вопрос мужчины Хагён заерзал пальцами. Хотя он примерно ожидал этот вопрос, дать однозначный ответ было сложно. Если вспомнить, чем он занимался эту неделю, то можно было проработать не неделю, а все десять лет.

Однако, несмотря на то, что это было прекрасное место работы, с каждым днём его всё сильнее охватывало беспокойство, от которого холодел затылок.

Он прекрасно знал, что бесплатного ничего не бывает и лёгкой работы тоже. Но почему директор и сотрудники этой компании проявляют к нему такую чрезмерную доброту — этого он понять никак не мог.

Поэтому к сегодняшнему дню, когда прошла неделя, он так и не смог принять никакого решения. Его пугало, что если он продолжит работать, то может попасть в ловушку, но если бросит жизнь в Сеуле и вернётся в родной город, то будет долго вспоминать эту компанию.

— Вроде справляюсь.

— "Вроде"? Похоже, есть какие-то недовольства?

— Н-нет, никаких недовольств! Братья-сотрудники очень хорошо ко мне относятся, и директор, оказывается, вполне нормальный.

В его болтовне проскальзывали странные фразы, но Мухон пока пропустил это мимо ушей. Ведь корейскую речь нужно выслушать до конца, чтобы понять.

— Но бабушка говорила: в мире нет лёгкой работы, а самое опасное — это когда деньги даются без усилий. И сейчас у меня как раз такая ситуация.

— То есть ты хочешь сказать, что работа слишком лёгкая и не требует усилий, поэтому подозреваешь, что за этим кроется что-то опасное?

— Да-да, вы прекрасно суммировали. Должно быть, на экзаменах вы получили высший балл за раздел языка, — сказал Хагён, и Мухон невольно усмехнулся, получив, пожалуй, самую нелепую похвалу в своей жизни. Вслед за его улыбкой уголки губ Хагёна тоже дрогнули.

— Не смейся.

— Ладно.

Хотя этот дурацкий обмен шутками был не так уж плох, сейчас было не до этого. Мухон, положив рядом рюкзак Хагёна, который он фактически конфисковал, снова спросил:

— Ну так как? Справляешься?

— А, отдайте мой рюкзак!

— Сначала ответь.

Создавалось впечатление, что если Хагён скажет, что уйдёт после недельного испытательного срока, рюкзак навсегда останется в руках мужчины. Хагён с обиженным видом потянулся за ним, но директор поднял руку выше, отдаляя заветную вещь.

«Опять приходится ощущать эту разницу в росте...» — было досадно. Щёки Хагёна надулись от недовольства.

Пальцы Мухона дёрнулись, охваченные внезапным желанием ткнуть в эти круглые щёки, на которых даже не было ямочек.

— Нельзя отбирать рюкзак! Вы же сами сказали, что вернёте его через неделю!

— Хм, это действительно так.

— Вот! Отдавайте!

Мухон покорно вернул рюкзак в протянутые руки Хагёна. Тот широко раскрыл глаза, не ожидая, что получит свою вещь так легко, и тут же прижал рюкзак к груди, опасаясь, что его снова отнимут.

«С этим рюкзаком он мог уйти в любой момент — Мухон прекрасно знал это, но всё же вернул его с невозмутимым спокойствием.

Именно это спокойствие лишь усилило тревогу Хагёна, а вместе с ней разгорелось и любопытство. По-прежнему крепко прижимая рюкзак, он спросил:

— Почему вы так легко его отдали?

— А как надо было отдавать, чтобы это было «тяжело»?

— Вы же только что дразнили меня — поднимали руку, когда я пытался взять рюкзак!

Даже вспомнив, Хагён надул губы. Наверняка в его голове роились невысказанные жалобы. Одна мысль об этом заставила уголки губ Мухона предательски дрогнуть.

Он провёл рукой по лицу, сгоняя улыбку, и пожал плечами. Затем совершенно спокойно произнёс то, что должно было удержать Хагёна:

— Всё равно тебе придётся отрабатывать те вещи, что я купил.

— ...Что?

Зрачки Хагёна затряслись, словно листья на ветру. Да, он тогда действительно потерял голову в магазине, но формулировка-то совсем другая!

— Вы сказали, что просто покупаете это!

— Ага. Я сказал «покупай». Потому что платить будешь ты.

Вот оно! Вот оно! Не зря же затылок чесался! Хагён схватился за голову с ощущением, будто его ограбили средь бела дня.

Это было несправедливо. Ведь это директор уговаривал его тогда, отговорил от возврата вещей... Естественно, Хагён думал, что тот их оплатил! На глаза навернулись слёзы. От переполнявшей обиды он затопал ногами на месте.

— Ох, кажется, Кан Хагён что-то не так понял. Я лишь сказал: «Не переживай, сможешь расплатиться потом».

Глядя на директора, чьи чёрные глаза весело поблёскивали, Хагён снова схватился за затылок.»

— Т-так… сколько же это в итоге? Больше, чем моя недельная зарплата?..

Хагён уже мысленно прикинул, что сумма за купленную одежду превышает его зарплату в два раза. Но сделал вид, что не знает, пытаясь выведать у директора.

На вопрос Мухон задумчиво почесал шею, затем показал два пальца.

— Ровно в два раза больше.

— Что-о?..

«Не может быть!» — вспомнив ценники в магазине, Хагён скривился. Сумма за одежду и кепку должна была отличаться всего на несколько десятков тысяч вон, а не в два раза!

«Даже для рэкетира это перебор! Цены же не растут по сложным процентам!» — в голове Хагёна запрыгало слово «рабский контракт». Он воочию убедился, насколько страшны сеульские бандиты.

— Вот же твою ж…

— Что?..

— А?

— «Твою ж»?..

Странно. Директор дословно повторил то, что Хагён только что подумал. Голова парня наклонилась вбок. «Неужели он читает мысли?»

— Кхм-кхм…

Мухон, странно изогнув уголки губ, внезапно громко рассмеялся. Смеясь, он бормотал «твою ж», и только тогда Хагён осознал, что произнес свои мысли вслух.

Лицо Хагёна побагровело, ладони покрылись холодным потом. Ему было стыдно за свои слова и страшно, что он мог задеть мужчину.

В этом водовороте эмоций голова Хагёна опускалась всё ниже. Только перед директором с ним постоянно случались такие нелепости.

— Простите за грубость, — прошептал Хагён, извиняясь. Обидно было обидно, но ругаться перед человеком на двенадцать лет старше — неправильно.

Мухон постепенно перестал смеяться, видя его искренние извинения. «Ну и наивный же ты... Ладно, придётся мне приглядывать, чтобы всякая дрянь к тебе не пристала», — мысленно решил он, совершенно игнорируя мнение самого Хагёна. Хотя сейчас первым делом нужно было успокоить явно обиженного парня.

— Это была шутка. Не в два раза, всего на несколько десятков тысяч, — спокойно сказал Мухон.

Хагён резко поднял голову. Это была настолько плохая шутка, что могла бы победить в конкурсе самых несмешных шуток. Он уже собирался вежливо попросить директора воздержаться от такого «юмора», когда их взгляды встретились.

Мухон прищурился и мягко улыбнулся. Его улыбка была настолько тёплой, что казалось, будто чёрные глаза вот-вот исчезнут.

А через три секунды...

В ушах Хагёна зазвенело «динь-динь», и лицо директора начало светиться. Никогда не сталкиваясь с таким мистическим явлением, Хагён заморгал, но свет не исчезал.

«Какой красивый... Такой прекрасный... Что делать... Это же то самое, да? То самое...!»

Лицо Хагёна вспыхнуло так, что и сравнивать нельзя было с тем, что было минуту назад. Уже не просто алое, а практически багрово-черное.

— Кан Хагён.

Необычная реакция дельфина заставила Мухона вновь напрячься. На лице исчезла вся расслабленность. «Не зря, что ли, так быстро рюкзак вернул?» — мелькнуло в голове. Казалось, вот-вот Хагён схватит свои вещи и рванет прочь без оглядки.

Мухон уже готов был принять мелкое решение снова отобрать рюкзак, как вдруг...

Хагён резко вскочил на ноги и громко заявил:

— Да вам не нужно было шутить так по-детски! Я и так собирался продолжать работать!

— ...Что?

— Пожалуйста, разрешите мне остаться!

С этими словами он почтительно склонил голову, чем окончательно озадачил Мухона. Тот прищурился, разглядывая всё ещё пунцовое лицо Хагёна.

— Ты... это тоже шутка?

— Нет! Я совершенно серьёзно! Правда-правда останусь работать!

Доверие между ними явно оставляло желать лучшего. Но раз уж Хагён сам изъявил желание остаться — да ещё и на постоянной основе — у Мухона не было причин отказывать.

Уголки губ Мухона дрогнули в довольной ухмылке, и он кивнул. В ответ Хагён вдруг начал яростно тереть глаза, морщась.

— Что, соринка попала? Так только разотрёшь.

— Да нет... просто глазам больно от света...

«Ну почему он так улыбается!»

От улыбки мужчины у Хагёна в глазах потемнело. Он заёрзал на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу.

В ушах, где ещё недавно звенели колокольчики, теперь стучало только бешеное сердце. Ещё когда получал рюкзак, он так мучился, бросать работу или нет... А теперь — одна улыбка директора, и он готов был отдать и сердце, и все свои трудовые годы.

Не прошло и десяти минут, а его настроение сделало полный разворот на 180 градусов. Сам не понимал, как так вышло.

«Ай, наш поросёночек, когда же ты познакомишь бабушку с милой невестой?»

«В Сеуле говорят, девушки сами найдутся!»

«Правда? Значит, приедешь с сеульской красавицей!»

— Бабушка, прости... — мысленно прошептал Хагён, и во рту у него стало горько. Вместо невесты, похоже, придётся вести в деревню сеульского дядю...

Но неважно, девушка или мужчина — главное, ответят ли ему взаимностью? Хотя об этом он думать пока не решался.

Сейчас он едва справлялся с тем, чтобы просто признать свои чувства. За 24 года жизни ни разу — ни с девушками, ни с парнями — у него не бывало такого, чтобы от одной улыбки сердце колотилось, как молоток, а по телу разливался жар.

Не понятно — то ли директор слишком красивый, то ли он сам влюбился по уши...

Так, по совершенно неожиданной причине, и началась настоящая сеульская жизнь Хагёна.

***

Теперь, когда Хагён перешёл с временной недельной работы на постоянную, первым делом он позвонил в деревню.

«Бабушка!»

— Ой, наш поросёночек! Ты поел уже?

«Конечно поел! А ты?»

Бабушкиный голос, который он не слышал два дня, по-прежнему был таким родным. Пока Хагён рассказывал о событиях этих двух дней, он вдруг сглотнул. Раз уж решил остаться работать здесь, нужно было честно во всём признаться.

Если вдруг Ким Тхэён приедет в деревню и всё раскроет, ни ему, ни бабушке несдобровать...

Обычно добрая бабушка, когда злилась, могла отлупить его веником так, что зад покраснеет. Никакие «я уже взрослый» не помогали. Если узнает, что он врал, может сразу приехать в Сеул, чтобы продолжить экзекуцию.

От одной мысли об этом попа уже горело. Ладони вспотели от нахлынувшего волнения. Хагён вытер их о бёдра и начал:

«Бабушка...»

Его рассказ о жизни в Сеуле вышел таким, что без слёз слушать было невозможно. Чем дольше он говорил, тем тяжелее становилось бабушкино дыхание.

— Э-этот... этот паршивец! Я тебе что говорила?! Не доверяй этому негодяю! Только попадись он мне! Я ему ноги-руки переломаю!

«Б-бабушка... Успокойтесь!»

— Какое там успокойся! Этот негодник с детства тебя обижал, а ты... Ах ты ж... Чтоб он провалился!

От такого потока яростной брани у Хагёна чуть из ушей кровь не хлынула. Он сгорбил плечи, словно сам получал нагоняй, но в глубине души радовался, что хотя бы сейчас во всём признался бабушке.

Врать человеку, который так переживает и заботится, действительно было плохой идеей.

«Бабушка, мне правда хорошо! Коллеги замечательные, зарплату повысили, общежитие предоставили... Совсем не тяжело!»

— Да где это видано, чтобы так хорошо было? Опять тебя обманывают, да? Сейчас же возвращайся домой!

Бабушка не только бушевала, но и требовала немедленного возвращения. Хагён понимал её чувства. Будь на его месте младшие братья, он бы реагировал точно так же.

Однако сейчас Хагёном двигало совсем иное чувство — навязчивое желание разобраться, что же заставляет его сердце бешено колотиться. Это казалось ему важнее бабушкиного гнева и переживаний. Поэтому он решил переубедить её.

«Я... я... мне нравится директор!»

— ...Что-о?

Он выпалил вывод, даже не найдя причину. Хагён ахнул, осознав, что сказал, но поздно было что-либо менять.

Бабушка, чётко расслышав его слова, вдруг понизила голос:

— А директор... неженатый? Молодой ещё?

«Э-э... Ему тридцать шесть...»

— Ой, ну и возраст! Значит, это сейчас модно — старшие женщины, как это там называется...

«Э-э... да...»

Директор был не старшей женщиной, а старшим мужчиной. Но губы Хагёна будто слиплись — объяснять дальше он не решался.

«Надо бы выяснить: не женат ли директор, нет ли у него девушки, не против ли он отношений вообще...» Мыслей было столько, что голова шла кругом.

Но реальность больно ударила по затылку — проблема оказалась куда сложнее, чем просто бешено бьющееся сердце. Уголки губ Хагёна дрогнули.

Бабушка же, не подозревая ничего, уже успокоилась и живо интересовалась сердечными делами внука:

— Ой, да ладно! Раз нравится — действуй! Ты ж у меня не промах!

Хагён застонал. Если бы она только знала, кто ему нравится...

— Бабушка, это не так просто...

— Да брось! — перебила она. — В нашем роду все упрямые. Дед твой меня три года добивался!

В трубке раздался шум:

— Ой, внучек, корова на огород забрела! Перезвонишь позже? И не сдавайся!

Связь прервалась.

Хагён опустил телефон. Теперь предстояло разобраться в своих чувствах и понять, как подступиться к директору... Да и выяснить, есть ли у того хоть капля интереса.

«Но, к сожалению, Хагён был не в состоянии спокойно отвечать на бабушкины расспросы. Голова его была переполнена тревожными мыслями, и слёзы вот-вот готовы были хлынуть потоком.

В конце концов, он так и не смог толком ответить на вопросы, лишь невнятно бормоча, пытаясь закончить разговор. Однако бабушка отпустила его только после того, как он пообещал звонить ей каждый вечер.

После долгого разговора он чувствовал себя совершенно опустошённым. Сначала пытался успокоить бабушку, потом переживал из-за директора — за этот час он будто постарел на год.

Телефон нагрелся от долгого разговора. Хагён крепко сжал его в руке, затем плюхнулся на пол, свернувшись калачиком и прижимая аппарат к груди. Так ему казалось, будто он чувствует бабушкину поддержку.

«Нельзя же так сразу расстраиваться из-за того, что я ничего не знаю о личной жизни директора...» — но вздохи так и вырывались против воли. Видимо, это было наказание за то, что влюбился, лишь увидев красивое лицо.

На следующее утро Хагён проснулся на час раньше обычного. Вчерашнюю грусть он оставил в прошлом, решив начать день с мужеством.

«Сытый живот — весёлый рот! Да и слова звучат приятнее, когда не на пустой желудок!» Хагён задумал как следует накормить директора. А если тот ещё и влюбится в его кулинарные таланты — так вообще будет идеально.»

«Дельфин, больше озабоченный завтраком, с довольной ухмылкой направился на кухню.

Кальбичим, чапчхэ, рыбные оладьи и холодный суп из говядины — на первый взгляд можно было подумать, что сегодня чей-то день рождения.

— О, отлично, — довольно пробормотал он, раскладывая пушистый рис. Уголки его губ готовы были взлететь до небес от гордости за идеально приготовленный рис, как вдруг...

— Что, у Кан Хагёна день рождения?

Низкий голос раздался прямо у уха.

— А-а-а! — взвизгнул Хагён, дёрнувшись всем телом. От неожиданности миска с рисом выскользнула из его рук и взмыла в воздух. Он попытался поймать её, но миска проскользнула между пальцами и устремилась к полу.

— Нет, мой рис!

В тот же миг откуда-то появилась рука и ловко поймала падающую миску. Это был Мухон.

— Ой, горячо.

Вместо того чтобы вернуть миску Хагёну, он неловко швырнул её в раковину.

Хагён, всё ещё хватаясь за грудь от испуга, обернулся и встретился с неподвижным, невозмутимым взглядом Мухона.

А-а-а! Моему сердцу это не на пользу!

И без того перепуганное сердце заколотилось ещё сильнее от этого взгляда. Хагён тяжело задышал.

— Так испугался? — равнодушно спросил Мухон. — У тебя что, нервы ни к чёрту?»

«— Я очень испугался! Надо же как-то предупреждать! Кстати, директор, не могли бы вы немного повернуться?

— Мм? Вот так?

По просьбе Хагёна Мухон слегка наклонил голову и повернулся, думая, что тот хочет что-то разглядеть на его лице.

Но вместо ответа мягкая ладонь шлёпнула его по виску. Даже маленькая ладошка дельфина могла нанести ощутимый удар с такого расстояния. Мухон растерянно моргнул — он сделал, как просили, но получил по лицу без причины.

Хагён же чувствовал себя несправедливо обиженным. Он просил отвернуться, чтобы успокоить сердцебиение, а тот подставил свой идеальный профиль — разве так можно?

Это... это явное нарушение какого-то закона. Какого именно — неизвестно, но такой закон точно существовал. Директор вообще-то обязан был заботиться о здоровье его сердца...

Кстати, почему у него такая гладкая кожа? В момент, когда он отталкивал мужчину, пальцы скользнули по невероятно нежной щеке. Разрешено ли человеку на двенадцать лет старше иметь кожу лучше, чем у него?

Голова пошла кругом от странных мыслей, но то нежное прикосновение он не хотел забывать — так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладонь. Бабушка наверняка цокала бы языком, видя такое недостойное поведение.

— В чём проблема?

— Нет-нет, никаких проблем. Извините.

— Ладно. Можно завтракать?

Хагён кивнул и потянулся к рису, брошенному в раковину. Сегодня дельфин вёл себя страннее обычного, и Мухон слегка забеспокоился. Но не в его характере было задавать лишние вопросы, так что он лишь пожал плечами.»

«Тишину, наполненную лишь звуками палочек, первым нарушил Хагён. Вспомнив поговорку "жаждущий сам роет колодец", он решил воспользоваться моментом, чтобы задать мучившие его вопросы.

— Директор...

— Мм, вкусно.

— Я ещё ничего не спросил...

— А, я подумал... что ты хочешь похвалы.

Мухон криво усмехнулся, слегка смутившись своей ошибке. От этой улыбки лицо Хагёна запылало, и он уткнулся в тарелку. Какие уж тут вопросы — даже просто наблюдая, как тот дышит, он чувствовал, как горит всё лицо.

— Так зачем звал?

— Э-э... забыл.

Небрежный ответ заставил глаза Мухона сузиться, но Хагён, опустив голову, этого не заметил. Увидь он сейчас это выражение лица — его сердце наверняка бы вновь бешено заколотилось, ведь выглядел директор чертовски сексуально.»

***

«Прямой вопрос к директору провалился. Оставалось только расспросить его ближайшего подчинённого. Размышляя, к кому лучше обратиться, Хагён зашёл в туалет за уборочным инвентарём.

— Э-эй, паренёк Кан Хагён!

Раздался неторопливый голос. Это был Пак Гоун — после Бу Гынрима он чаще всех общался с Хагёном, будучи одним из приближённых директора.

В голове Хагёна будто вспыхнула лампочка. Человек, способный разрешить все сомнения, стоял прямо перед ним. Ноги сами понесли его вперёд.

— Дядя Гоун!

— Мм? За тряпками?

— Да! Но... мне нужно кое-что срочно спросить.

— У-ум? И что же?

Гоун медленно моргнул. Как черепаха-оборотень, все его движения были на 0.87% медленнее обычного.

Только когда Хагён затащил его в кладовку, Гоун осознал серьёзность положения. Он озирался — за годы службы у Мухона здесь ещё не бывал.

— Я... спрашиваю без подвоха...

— М-м? О чём?

— Скажите... директор женат?

Одна... две... три секунды... С каждой секундой во рту у Хагёна пересыхало. Неужели вопрос о семейном положении директора настолько сложен?

А вдруг бурная личная жизнь? Или три развода? В ожидании ответа Хагён рисовал всё более мрачные картины, дойдя уже до пяти незаконнорожденных детей, когда...»

«— Господин Мухён не женат.

— Ххх...!

Перед тем как дурные мысли окончательно перекрыли Хагёну дыхание, Гоун наконец дал ответ. Запоздалый, но невероятно обнадёживающий.

Едва сдерживая готовое вырваться ликование, Хагён задал второй вопрос:

— А... а возлюбленная? Ну, может, есть кто-то, с кем скоро собирается заключить брак...?

Гоун закатил большие глаза и покачал головой. Последние несколько сотен лет Мухён только и делал, что спал — ему было не до встреч, он даже свои обязанности забросил.

Из-за этого другим морским змеям приходилось по очереди присматривать за Западным морем. Нынешний Мухён по сравнению с теми временами стал чрезвычайно, невероятно, очень ответственным.

— Кстати, паренёк, а тебе-то зачем знать о брачных планах господина Мухёна? — наконец поинтересовался Гоун, медленно осознавший странность вопросов.

Но Хагён, уже получивший нужные ответы, давно выскочил из кладовки, бросив на ходу: "Спасибо!". Оставшийся в одиночестве Гоун медленно склонил голову набок.

Директор холост! Ответ ближайшего подчинённого пришёлся Хагёну по душе. Вернувшись в офис, он напевал песенку, протирая стол.

Конечно, это не значило, что он тут же признается в чувствах мужчине на двенадцать лет старше, возможно связанному с криминалом, да ещё и морскому змею. Но ощущалось это как превращение минуса в плюс.

Ловко орудуя тряпкой, Хагён то и дело поглядывал в сторону кабинета директора. "Вот если бы у меня было рентгеновское зрение, я бы вдоволь нагляделся на это красивое лицо..." Но он был всего лишь обычным дельфином-оборотнем с дырявой дыхалкой.

Даже работая в одной компании, он не мог свободно любоваться объектом своих симпатий — оставалось только кусать губы от досады.»

«Кан Хагён вёл себя странно. Конечно, он всегда был немного необычным, но в последнее время его поведение стало совсем непонятным. Мухон сузил глаза, наблюдая за его спиной.

Несмотря на то, что они завтракали вместе каждое утро, Хагён упорно избегал зрительного контакта и замолкал, хотя обычно болтал без умолку. Сначала Мухон подумал, что тому надоело готовить, но каждый раз на столе появлялся настоящий пир — так что дело было не в этом.

Сильнее всего раздражало то, что с другими сотрудниками Хагён улыбался и смеялся, но стоило Мухону появиться в офисе — лицо тут же становилось каменным. И каждый раз это портило ему настроение.

После нескольких дней наблюдений Мухон не выдержал и вызвал Хагёна в кабинет.

Тук-тук. В дверях показалась жёлтая кепка.

— Вы звали?

— Ага. Заходи.

Мухон указал на диван. Хагён послушно сел, но пальцы его нервно перебирали край одежды. Именно такое поведение и выводило Мухона из себя — эта неуверенность, словно щенок, который хочет в туалет.

Долгое время Мухон молча смотрел на него, затем коротко вздохнул. Услышав этот звук, Хагён вздрогнул.

— В чём дело?

— ...Что?

— Почему в последнее время ты так себя ведёшь?

Прямой вопрос заставил дыхальце Хагёна на макушке раздуться от волнения. Он автоматически прикрыл его ладонью.»

«Последние несколько дней Хагён вел себя так странно, что даже невозмутимый директор не мог не заметить. Каждую ночь он клялся себе, что завтра будет вести себя нормально, но стоило утром увидеть лицо Мухона — щёки пылали, а сердце бешено колотилось.

Эти реакции были вне его контроля. Единственным спасением стало избегание взгляда директора — только так тело хоть немного успокаивалось. Самому Хагёну такое положение дел сводило с ума.

Всю ночь он мог ворочаться, мечтая увидеть Мухона, но при встрече честные телесные реакции заставляли его прятаться. Хотел видеть, но боялся встречи — худшая дилемма в его жизни.

Из-за этого перед директором он вёл себя крайне подозрительно. Вместо того чтобы произвести хорошее впечатление, только ухудшал ситуацию.

— Простите.

— Я не за этим вызвал. Может, тебе что-то мешает работать?

— Нет, условия прекрасные, я счастлив.

«Ваше лицо — лучшее условие», — не решился добавить Хагён, снова теребя пальцы.

— Тогда я тебе противен?

— Нет, совсем нет! Абсолютно! Вы мне... нравитесь!

— А... правда?

Слова, сказанные с опущенной головой, звучали искренне. Но то, что Хагён всё это время показывал только свою жёлтую кепку, окончательно вывело Мухона из себя.

Он протянул руку, подцепив пальцем подбородок Хагёна. Тот не успел опомниться, как был вынужден поднять лицо под нажимом.

— Такие слова нужно говорить, глядя в глаза.

Невероятно красивое лицо и бархатный голос пронзили Хагёна — он буквально взорвался от смущения.

Увидев, как Хагён снова стал багрово-красным, Мухон цокнул языком. «Слишком чувствительный для существа, жившего в спокойных водах».»

«Если бы Мухон хоть немного увидел, что творится в голове Хагёна - не спокойствие, а самый настоящий ураган, - он бы никогда не подумал ничего подобного. Но, к сожалению, директор совершенно не понимал переживаний дельфина.

— Вы мне нравитесь, директор.

— Ладно.

С подбородком в железной хватке Хагён не мог отвернуться и против воли смотрел в глаза. Сам не зная как, он выпалил свои истинные чувства. Естественно, ответных слов не последовало.

Мухон хотя бы успокоился, что Хагён не испытывает к нему отвращения. А Хагён, хоть как-то раскрыв часть своих чувств, почувствовал некоторое облегчение.

Вынужденный долгий зрительный контакт немного успокоил его сердце. Теперь, кажется, при виде лица директора он не будет задыхаться от волнения.

Перейдя из багрового в ярко-красный цвет спелого яблока, Хагён начал открыто разглядывать Мухона. Раз уж его подбородок зажат, можно бесстыдно рассматривать без последствий.

— Ух ты...! — вырвалось непроизвольно.

Черты лица директора были невероятно выразительными. Высокий нос, глубокие глазницы, выпуклый лоб - казалось, среди его предков должны быть европейцы.

Увидев остекленевший взгляд Хагёна, Мухон удивлённо приподнял бровь.

"Как вообще найти подход к этому мелкому дельфину?" — подумал он. — "Должно быть, это из-за современного поколения."»

***

«После того разговора, где он выпалил свои чувства, Хагён наконец мог свободно смотреть на лицо директора. Проблема была в другом — теперь ему хотелось видеть Мухона постоянно.

Хотя мужчина обычно находился в офисе, раз в 2-3 дня он уезжал по делам. Хагён предполагал, что это было связано с теми самыми "сборами за территорию", о которых говорилось ранее.

Каждый такой отъезд огорчал его. "Столько профессий на свете, а он выбрал именно это...!" Бабушке, которая ежедневно звонила расспрашивать о директоре, он не решался признаться. Да и помимо этого было много причин для беспокойства...

Как раз в один из таких моментов, используя обеденный перерыв, он сидел на крыше, притворяясь, что "занимается фотосинтезом", а на самом деле думая о директоре.

— Ветер ещё холодный.

— О, директор!

Незаметно поднявшись на крышу, Мухон сел рядом и положил на колени Хагёна плед. Мягкий, пушистый и тёплый. Тронутый такой заботой, Хагён склонил голову.

— Спасибо.

— Весенний холод коварен — одевайся теплее.

— Вы прямо как моя бабушка разговариваете.

Хагён рассмеялся и пожал плечами. Вчера вечером он слышал эти же слова от бабушки — теперь, услышав их от директора, было одновременно удивительно и забавно.

Даже с учётом того, что Мухону всего лишь за тридцать, десятилетняя разница в возрасте часто ощущалась в таких мелочах.

— Ну, прожитые годы дают о себе знать...

С точки зрения Мухона, бабушка Хагёна тоже была "молодой", но он не стал об этом говорить. Не хотелось снова отпугнуть дельфина, который только начал с ним нормально общаться.

Мухон развернул плед и тщательно укутал Хагёна от плеч до бёдер. Для него это было естественной заботой о младшем, но для Хагёна такая доброта имела совсем иное значение.

"Вот же чёртов морской змей! Из-за такой заботы сердце бедного дельфина сходит с ума!"

Сжав плед в кулаках, он сдержал желание закричать. Боковым зрением мельком взглянул на директора — тот по-прежнему был невероятно красив.»

«Если бы не возраст, пол, раса и профессия... я бы уже признался...»

Хагён понимал, что кроме красивого лица, всё остальное в директоре вызывало сомнения, но продолжал строить воздушные замки.

Он не мог изменить то, что родился дельфином, а не морским змеем. Не мог стереть 12 лет разницы. Не мог поменять свой пол. Но профессию... профессию ведь можно сменить?

— Директор, насчёт вашей работы...

— Мм?

Мухон оторвал взгляд от неба и посмотрел на него.

— Вы не думали сменить род деятельности? Это же опасно.

— То, чем я занимаюсь?

— Да-да! Вдруг, когда пойдёте собирать плату за территорию, с вами что-то случится?

Мухон наклонил голову, слушая этот поток беспокойства.

— Это не та работа, которую можно просто бросить. Семейное дело...

— Семейное... дело?

— Если объяснять на твоём уровне — да.

Как он не мог перестать быть морским змеем, так и не мог оставить своё занятие.

«Для речных жителей, давно смешавшихся с людьми, рассказы о столетних морских змеях и подводном царстве, которым они правят, должны казаться полной бессмыслицей».

Неожиданная снисходительность в ответе директора только запутала мысли Хагёна ещё больше.

«Выходило, ни одно из условий директора изменить невозможно. Едва появившийся шанс снова превратился в ноль.

Глядя на его жизненный опыт и окружение, двадцатичетырёхлетний Хагён, только начавший взрослую жизнь, вряд ли мог казаться привлекательным. Фух... Хагён тяжело вздохнул про себя, поднимаясь с места — его любовные перспективы казались слишком сложными. Плед, подаренный директором, он крепко прижимал к груди.

— Ла-адно. Тогда я пойду работать.

— Не перенапрягайся. Если слишком часто баловать — испортишься.

Совсем не подходящий совет от работодателя. Да и для бескорыстного замечания эти слова слишком заставляли сердце бешено колотиться. Видимо, директор был виноват в том, что его чувства так разрослись.

Хагён надул губы и зашагал прочь. Уловил ли директор этот скромный протест — оставалось загадкой...»

***

— Господин Мухон. В этот раз вам нужно отправиться в Инчхон, Сондо.

— Да?

— Да. К тому же рядом открылся новый отель с крупными китайскими инвестициями. Они прислали приглашение... Может, заедете по пути?

Мухон кивнул, обдумывая расписание. Раз уж нужно показаться, лучше сделать всё за один раз.

Ки Сано начал мысленно составлять список необходимых приготовлений.

— На этот раз возьмём Кан Хагёна. Малыш ведь ещё не бывал в отелях.

Он не ожидал, что в списке окажется дельфин. На мгновение замерший, Ки Сано сразу согласился — если господин Мухон хочет взять его, причин не нужно.

— Тогда я подготовлю всё для двоих.

— Хорошо.

— Мне предупредить Кан Хагёна?

— Нет. Я сам.

Ки Сано поклонился и вышел — теперь нужно было действовать быстрее.

Когда крупная фигура Ки Сано исчезла, кабинет будто проветрился. «Хагён, хоть и занимает место, не создаёт ощущения тесноты...» — невольно сравнив их, Мухон встал на сторону дельфина.

Прошло несколько недель с тех пор, как странный, но милый Хагён приехал в Сеул. За это время он кроме торгового центра никуда не выбирался — наверняка ему было скучно.»

«Отель с китайскими инвестициями наверняка будет огромным — возможно, это хоть немного разнообразит скучную жизнь в Сеуле».

Мухон надеялся, что работа в городе не будет обременительной для дельфина и принесёт ему долгую радость. Так он сможет удержать Хагёна рядом с собой. Он уже выстраивал планы, как привязать к себе этого странного дельфина.

Одна лишь мысль о том, как Хагён закричит от восторга, заставляла его губы непроизвольно растягиваться в улыбке.

— Тук-тук-тук! Директор, я пришёл убираться.

Как говорится, назови дельфина — и он появится. Хагён постучал в дверь и высунул голову.

— Заходи.

— Да-а!

Громко ответив, Хагён вошёл, размахивая тряпкой. В последнее время он использовал уборку как предлог, чтобы заходить в кабинет директора. Даже если будущее казалось безнадёжным, что поделать — даже один день без его лица, и во рту будто вырастали колючки.

Говорят, тот, кто больше дорожит, проигрывает. Хотя он и не спорил с директором, но в последнее время его чувства складывались именно так.

Кабинет и так был чистым, но в офисе Мухона не было ни пылинки. Обидно было только, что нельзя заходить больше двух раз в день.

— Кан Хагён, когда закончишь уборку, посиди немного.

— А? Да-а. Вообще-то я уже закончил.

Как будто только и ждал этого приглашения, Хагён тут же плюхнулся на диван.

«Мухон усмехнулся, наблюдая за поведением Хагёна, больше напоминающим щенка, чем дельфина. Сегодня Хагён снова украдкой разглядывал мышцы его бёдер, внутренне злорадствуя.

— Был в Инчхоне?

— А? В Инчхоне? Нет...

Хагён, знавший об Инчхоне только то, что там есть аэропорт, замотал головой. Мухон, ожидавший такого ответа, продолжил:

— Хочешь поехать в Инчхон?

— Что?.. Зачем? Вы меня выгоняете? Я ещё и месяца не отработал...

Хагён подпрыгнул на месте. Как можно говорить об Инчхоне, когда он только и мечтал прилипнуть к директору, влюбившись в его лицо! Это было совершенно неприемлемо.

Обида переполнила его: «То отбирал рюкзак, чтобы я остался, а теперь, не понимая моих чувств, выгоняет!»

Увидев, как лицо Хагёна мгновенно надулось, Мухон спохватился и поспешно замахал руками:

— Я не выгоняю. Предлагаю поехать вместе в командировку.

— Не... А? В командировку? В Инчхон?

— Да. На несколько дней. Хочешь?

— Вы правда не пытаетесь от меня избавиться?

Подозрительное выражение лица, выглядывающее из-под кепки, заставило Мухона усмехнуться. Трудно было поверить, что перед ним тот самый Хагён, который несколько недель назад робко следовал за ним.

Хотя милым он был тогда и сейчас. В любом случае, подозрения Хагёна развеются по прибытии в Инчхон, а сейчас Мухон хотел кое-что ему дать.

Он достал шоколад, который утром принёс До Минхён. Тот сказал, что это сейчас в моде среди наземных обитателей. Обычно Мухон, не любивший сладкое, вернул бы подарок, но сейчас всё было иначе — ведь был Хагён, который с радостью съест эту приторность вместо него.

— Возьми.

— О! Это же от Минхёна-старшего! Вам тоже дали? Ваш кусок намного больше моего!

— Тебе тоже дали? Всё равно возьми.

Утром До Минхён, стоя в очереди с девушкой, дал Хагёну шоколадку размером с палец. Тот попробовал её во время уборки — вкус был потрясающий.

Не зная хорошо Сеул, Хагён расстроился, что не сможет купить ещё, и вот теперь получил от директора шоколадку размером с ладонь. От счастья он запел:

— Шоколад, полная ладонь, полна любви, сладко-сладко! Так сладко, шоколад!

Он уже готов был пуститься в пляс, но Мухон схватил его за запястье. Неожиданный контакт заставил Хагёна резко замолчать, его лицо залилось краской.

Однако просить отпустить руку он не хотел, поэтому покорно оставил запястье в руке мужчины. «Хочу растаять, как этот шоколад, и прилипнуть к руке директора» — промелькнуло у него в голове.»

«Ах ты, развратный дельфин!»

Мысли, внезапно заполонившие его голову, заставили Хагёна заёрзать на месте. Пока директор даже не думал о «подарках», Хагён уже вовсю «колотил рис» на лунном празднике.

— Значит, возьмёшь?

— Да-да! Я всё съем!

Хотя обычно стоило бы хотя бы попробовать при человеке, который угощает, Хагён без зазрения совести прикарманил угощение. Мухон мысленно похвалил его за сообразительность и нежно провёл пальцами по гладкому запястью.

«...!»

Неосознанное действие заставило сердце дельфина бешено забиться. Хагён едва сдержал прерывистое дыхание, готовое вырваться через ноздри, и осторожно высвободил руку.

«Если продлится ещё немного, я могу потерять рассудок и наброситься на директора».

Собравшись, он спрятал шоколад в карман.

— Спасибо за угощение! Может, что-то нужно подготовить к поездке в Инчхон?

— Из твоих вещей — нет.

Даже учитывая его скромные обстоятельства, это было слишком. Нахмурившись, Хагён поклонился и грубо зашагал к выходу. По явно обиженной спине Мухон понял — он не сможет отказаться от ежедневного «поддразнивания Кан Хагёна».

***

«Сборы были скромными — только зарядка для телефона и смена одежды. Хагён хотел взять что-то ещё, но больше ничего не было. В последний момент он позвонил бабушке.

Неожиданный утренний звонок вместо привычного вечернего удивил старушку:

— Что случилось?!

— Ничего! Просто я сегодня уезжаю в Инчхон по работе, хотел предупредить. Помнишь, рассказывал?

— А-а, так это сегодня начинается?

— Да! Я хорошо поработаю и вернусь!

— Ладно. Постарайся произвести впечатление на своего директора, понял?

Хагён неловко засмеялся на бабушкины слова о «завоевании расположения».

В душе он разрывался: с одной стороны, надеялся, что работа директора разочарует его, с другой — тайно желал, чтобы она оказалась не такой опасной или плохой, как казалось.

Как изменится его отношение после этой поездки? Предугадать было невозможно.»

«Получив указание спуститься после сборов, Хагён с рюкзаком за плечами ждал Мухона на первом этаже. Через пять минут появился мужчина, а за ним — Ки Сано и Пак Гоун.

— О, здравствуйте! — Хагён вежливо поклонился.

Он думал, что поедут вдвоём, но, видимо, старшие тоже едут. Как и ожидал Хагён, Гоун и Сано заняли передние сиденья машины.

Неожиданно оказавшись рядом с директором, Хагён робко открыл дверь заднего сиденья. Мухон уже сидел на своём месте. Во время прошлой поездки за покупками он не придал этому значения, но теперь, осознав свои чувства, всё казалось таким странным.

Больше часа рядом — и его сердце бешено колотилось от одной мысли. А если он случайно коснётся этих крепких бёдер или их руки соприкоснутся...

Даже от этих воображаемых сцен его лицо горело. С трудом сдерживая желание заёрзать, Хагён украдкой обмахивал лицо.

Мухон, мельком заметив его возню, опустил взгляд на планшет. Видимо, он решил, что Хагён просто взволнован поездкой в незнакомый город.

— Хагён, ты впервые в Инчхоне, верно?

— Да, дядя Гоун! Я никогда не был в Инчхоне! Правда ли, что там можно увидеть много самолётов?

Хагён оживлённо наклонился вперёд. Мухон слегка нахмурился. Так сидеть было небезопасно, да и его сторона внезапно опустела. Он уже хотел оттянуть Хагёна назад, когда разговор продолжился.

Неожиданный вопрос Хагёна заставил Гоуна и Сано усмехнуться. Особенно Гоун, вспомнив младшего, оставшегося в Западном море, ответил с особой теплотой:

— Но они очень шумные... уши болят.

— Точно! Иногда самолёты пролетают над домом — так страшно!

— У тебя чувствительный слух, но не пугайся слишком.

Факт, что молчаливый Гоун так легко поддерживал разговор, вновь доказал коммуникативный талант Хагёна. Притворяясь, что не слушает, Мухон невольно улыбнулся.

Вдруг Хагён повернулся к Мухону:

— Директор, вы часто летали на самолётах?

— Чаще тебя.

— Конечно! Я ведь ни разу не летал!

Хагён надулся, будто его дразнят за деревенщину, но незаметно придвинулся ближе. Всего на пару сантиметров — но Мухон почувствовал, как пустота рядом исчезла.

Он собирался глубже откинуться в кресло, наслаждаясь этим странным удовлетворением, когда Хагён вдруг резко опустил голову.»

«— Что с ним?

Мухон напрягся и подхватил голову Хагёна, внимательно осматривая его. В ушах раздавалось лишь ровное дыхание. Лоб не был горячим, не было и испарины — лицо выглядело спокойным. Сано, увидев в зеркало, что Хагён спит, предположил:

— Если нет явных признаков болезни, некоторые люди с морской болезнью засыпают сразу после начала поездки. Может, это такой случай?

— А, возможно.

Только теперь Мухон понял, что Хагён уснул из-за укачивания. «Ну конечно, деревенский дельфин — даже укачивает его по-крупному».

— Чуть сердце не выпрыгнуло.

«Сердце выпрыгнуло?» — даже самому Мухону эта неожиданная фраза показалась странной. Он нахмурился, коротко вздохнул и аккуратно положил голову Хагёна себе на бедро — так она не будет болтаться на каждом повороте.

Сано, наблюдавший в зеркало, как Мухон заботится о Хагёне, осторожно предложил:

— Господин Мухон, не стоит так напрягаться. Может, поменяемся местами?

— Не надо.

— Но ваша нога затечет...

— Эта голова размером с кулак — какая там тяжесть? Просто вези.

Мухон махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Сано замолчал и крепче взялся за руль.

Рядом с ним Гоун, всё это время молча наблюдавший за происходящим, наконец медленно заговорил:

— Кстати, недавно этот паренёк Хагён задал мне странный вопрос, — медленно начал Гоун.

Брови Мухона и Сано синхронно поползли вверх. Мухону не понравилось, что Хагён спрашивал о нём у других, а Сано заинтересовался, какой же ответ дал Гоун.

В машине повисла тишина. Пауза Гоуна перед продолжением затянулась — удивительно, как нетерпеливый Хагён вообще мог с ним нормально разговаривать.

— Он спросил, женат ли господин Мухон... Интересно, зачем ему это?

— Э? Действительно... — Сано склонил голову набок.

Любопытство подчинённых лишь разожгло интерес Мухона. Было ли это простым любопытством или... особым вниманием к нему? Слишком эгоистично надеяться на второе?

Он провёл пальцами по непослушным прядям, выбивающимся из-под кепки. Губы Хагёна дёрнулись, но до самого Инчхона он так и не проснулся.»

«Вааа...!»

Хагён разинул рот, осматривая роскошный холл отеля. «Неужели у нас в стране есть настолько шикарные отели? Надо срочно сфотографировать для бабушки!» Его пальцы лихорадочно задвигались.

Щёлк, щёлк. Звуки камеры разносились по холлу. Он бы совершенно слился с группой туристов, будь они здесь.

Мухон, молча наблюдавший за этой сценой, незаметно приблизился к дельфину.

— Кан Хагён, значит тебе нравятся такие кричаще-роскошные места?

Шёпот прямо в ухо заставил Хагёна вздрогнуть. Мухон усмехнулся — каждый раз так легко пугать этого малыша было забавно.

Хагён схватился за ухо, куда долетело тёплое дыхание, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. «Опять этот голос... Каждый раз он заставляет моё сердце бешено колотиться!»

— Эй? Почему молчишь?

— А? Нет-нет! Я... я люблю тёмное, чёрное и блестящее!

— Необычный вкус.

Брови Мухона сдвинулись. «Такой жизнерадостный паренёк, а вкусы... странные».

Он покачал головой и обнял Хагёна за плечи, направляя вглубь холла. «Всё-таки нельзя оставлять его среди посторонних».

В этот момент сотрудники отеля заметили Мухона и бросились к нему.

— Добро пожаловать!

Глубокие поклоны персонала заставили шумный холл мгновенно замолкнуть. Даже Хагён, собиравшийся что-то сказать, замер с открытым ртом — вид сотрудников был... весьма специфичным.

Сотрудники выглядели настолько брутально, что даже Ки Сано и Пак Гоун казались рядом с ними безобидными. Их чёрные костюмы только усиливали впечатление — никто бы не подумал, что они занимаются чем-то законным.

Хагён неосознанно сделал шаг назад, прячась за спину Мухона. Для впечатлительного дельфина эта сцена была слишком пугающей.

— Благодарим за визит. Пожалуйста, проходите.

— Мм.

— Ваши спутники могут пройти вместе с вами.

Прежде чем Мухон успел что-то сказать, сотрудники уже учтиво позаботились о Хагёне. Тот смущённо поблагодарил. Гоун и Сано, исчезнувшие ранее, теперь молча следовали за ними.

Идя мелкими шажками за этими устрашающими людьми, Хагён почувствовал, как пересыхает во рту. «Наконец-то я узнаю, чем на самом деле занимается директор...»

Он крепче ухватился за край одежды Мухона, мысленно молясь, чтобы «работа» не оказалась продажей его самого.

Но вместо ожидаемого напряжения...

Перед ним открылась сцена, которую он никак не мог представить: в просторном зале, напоминавшем конференц-зал, все кроме него и Мухона смеялись и непринуждённо беседовали. Элегантные чайные сервизы, трёхъярусные подносы с печеньем и выпечкой — всё говорило о изысканном чаепитии.

Даже обычно серьёзные Гоун и Сано, казалось, естественно влились в эту атмосферу и наслаждались моментом.

«Это... правильно?» — Хагён наклонил голову. Он ожидал кровавой драки с потоком ругательств, а вместо этого оказался на изысканном чаепитии, достойном аристократок. Хоть и приятно, что всё оказалось приличнее, чем он думал, но адаптироваться было непросто.

В растерянности он водил глазами по незнакомой обстановке, пока Мухон не наклонился к нему, поймав его взгляд.

— Ничего не хочешь? Прикажу принести еду.

— Нет, всё в порядке. Не беспокойтесь обо мне, занимайтесь делами.

— Если проголодаешься — скажи.

— Хорошо.

Тёплая забота Мухона подняла Хагёну настроение, и он невольно улыбнулся. Однако он не заметил, как за ним пристально наблюдали с переднего ряда.

Человек с огненно-рыжими волосами и алыми глазами оказался Хван Лином — морским змеем, управляющим Жёлтым морем со стороны Китая. Он с явным интересом рассматривал того, кого привёл его старый друг.

— Мухон, это тот, кого ты привёл? Пахнет землёй, но мило. Малыш, меня зовут Хван Лин, а как тебя?

— Э-э?

Хагён, всё ещё не освоившийся, перевёл взгляд на мужчину. Если Мухон был сплошь чёрным, то этот человек — сплошь красным, от волос до глаз.

«Неужеть все лидеры так — окрашиваются в любимый цвет?» — мелькнуло у него в голове.

Он вопросительно посмотрел на Мухона, спрашивая разрешения ответить. Получив едва заметный кивок, Хагён робко представился:

— Здравствуйте. Я Кан Хагён.

— О-о! А раса?

— Д-дельфин...

Хван Лин оживился, точно дедушка, любующийся шалостями внука. Хотя внешне он выглядел ровесником Мухона, его манера говорить казалась странно старомодной.

«Неужели это часть образа лидера?» — Хагён переводил взгляд между ними, хмурясь.

— А-а, дельфин! Значит, с голосом у тебя должно быть всё в порядке! У меня тоже есть пара дельфинов — я знаю. Малыш, а ты хорошо поёшь?

— Отлично поёт. Услышишь — получишь удовольствие, — ответил за Хагёна Мухон, вспоминая все песни, сочинённые дельфином, и усмехнулся.

Хагён покраснел — улыбка казалась насмешливой, но при посторонних он не мог даже возмутиться. Мухон, развеселившись, стукнул пальцем по его кепке.

— Ну что? Так я и думал. Мы как раз выходим на корейский шоу-бизнес. Сегодня вечером вечеринка для новых артистов... Придёшь?

— Отказываюсь. Не интересно. А ты, Хагён? Хочешь пойти? — Мухон моментально отклонил предложение.

Хагён так энергично замотал головой, что Мухон схватил его за голову, чтобы тот не свернул шею.

— Видишь? Ему тоже неинтересно.

— Эх, как жаль...

Хван Лин искренне разочарованно цокнул языком. Он надеялся на помощь Мухона в бизнесе, но тот явно не горел желанием. Да и его подопечный тоже.

«Обычно молодёжь рвётся к роскоши... А этот дельфин словно без амбиций». Особенно обидно, ведь если Мухон хвалит — значит, талант есть.

— Эй, малыш! Иди сюда — тут шоколадный торт! — Хван Лин махнул рукой, пытаясь разрядить обстановку.

«Вдали Гоун помахал правой рукой. В левой он держал изящную фарфоровую чашечку.

Шоколадный торт?! Глаза Хагёна заискрились. Ноги сами рвались бежать, но уходить во время взрослой беседы было невежливо — он лишь перебирал ногами, сидя на стуле.

Спасителем вновь стал Мухон. Отодвинув стул, он разрешил:

— Иди попробуй. Но немного — переешь, живот заболит.

— Хорошо! Вам тоже принести, директор?

Хагён вскочил, и даже в предвкушении десерта не забыл о Мухоне. Тот не смог сдержать улыбку. «Кто бы тебя ни подобрал — сделал удачный выбор».

Сердце Хагёна гулко стукнуло при виде этой улыбки. «Опять улыбается... Это нечестно!» — прикрыв пылающие щёки, он засеменил прочь.

С уходом дельфина между змеями повисло молчание. Первым его нарушил Хван Лин:

— С каких это пор ты берёшь попутчиков?

— Мм?

— Впервые вижу. Да ещё пресноводного — любопытно.

— Обстоятельства сложились... А тебя что в Корею привело? Если не касается моря — мне всё равно...

Хван Лин лукаво прищурился:

— Тренды диктуют. Деньги и власть — много не бывает. Но не тревожься — на твоё не позарюсь».

«— Если бы хотел — не позвал бы тебя», — сухо ответил Мухон.

Хван Лин рассмеялся. После того как он увидел, как Мухон обращается с дельфином, этот контраст казался ему забавным.

Хотя они знакомы уже сотни лет, впервые за всё время Хван Лину было так весело рядом с Мухоном.

Если сам Хван Лин любил собирать вокруг себя всё, что ему нравилось, то Мухон был полной противоположностью — он никогда никого не держал рядом, предпочитая одиночество.

Среди жадных по своей природе морских змеев он слыл странным. Возможно, именно поэтому его дельфин вызывал ещё больше интереса.

Конечно, морские змеи не могли зариться на то, что принадлежало другим. И это было досадно.

— В общем, если передумаешь насчёт вечеринки — приходи. Я предупрежу своих.

Обменявшись формальностями, они поднялись. Хван Лин направился к своим подчинённым, а Мухон — вытаскивать дельфина, который, скорее всего, уже объелся шоколадного торта.

***

«Хагён весело постучал по животу и принялся исследовать комнату. Он ожидал стандартный гостиничный номер с кроватью и ванной, но апартаменты Мухона напоминали целую квартиру.

Небольшая гостиная переходила в коридор с несколькими комнатами. В углу стоял мини-бар и даже был бассейн, а ванных комнат насчитывалось целых три. Ощущая себя в другом мире, Хагён не мог усидеть на месте.

Мухон, наблюдавший за этим, поднялся и неспешно последовал за дельфином.

— Директор, наше общежитие очень хорошее, но здесь просто потрясающе! Это потому что вы дружите с владельцем?

— Дружу?

— Разве нет? Кстати, как он научился так говорить по-корейски? Даже дядя Гоун не так выражается.

Оставшись наедине, Хагён заметно разболтался. Мухону это нравилось — значит, дельфину с ним комфортно.

Поймав Хагёна, который метил территорию как щенок, Мухон поднял его и усадил на диван.

— Что, что? Я слишком шумный?

— Нет. Просто отдохни.

— Тогда... может... вы тоже сядете здесь?

Хагён, вдруг засмущавшись, постучал по месту рядом. Мухон сел, закинув ногу на ногу.

«Почему даже так он выглядит потрясающе?» — сердце Хагёна бешено забилось. Он понял, что окончательно влюбился, но и не хотел избавляться от этого чувства. Нет, разве это проблема? Это же хорошо...

Подвинувшись ближе к мужчине, он услышал:

— Кан Хагён.

— Да?

— Тебе нравятся такие места? Может, мне тоже построить?

Хагён округлил глаза. На лице Мухона не было и намёка на шутку.

— Мне больше нравится общежитие! И комната с китом, и кухня, и пруд с золотыми рыбками...

— Правда? Кан Хагён, ты маловат.

Ответ, казалось, разочаровал Мухона. Хагён пожал плечами — он думал, что ответил правильно.

— Директор, здесь вечером будет шведский стол!

— Уже думаешь о ужине? С таким животом...

— Каким животом?!

Мухон не сдержал смеха. Очарованный его улыбкой, Хагён тоже улыбнулся.

«Хочу, чтобы такая атмосфера сохранилась до возвращения в Сеул...»

После короткого отдыха они отправились в ресторан — Хагён не переставал напевать про «шведский стол». Расположенный на верхнем этаже отеля, ресторан славился панорамным видом на закат, и посетителей всегда было много.

Но Хагёна закат не интересовал — он носился между столов, очарованный невиданными блюдами.

— Директор! Посмотрите, размером с моё лицо! — Хагён приложил к щеке только что полученного лобстера и рассмеялся.

Мухон наблюдал, как ловко тот лавирует между людьми. «Не дельфин, а белка какая-то», — подумал он.

Хагён аккуратно выскоблил мясо из клешни и переложил на тарелку Мухона. Вскоре тарелка наполнилась — видимо, в порыве симпатии он решил отдать всё самое лучшее.

Мухон усмехнулся, глядя на гору мяса: «Так рвался на шведский стол, а кормит меня».

Он поменял их тарелки местами. Хагён надулся:

— Почему так? Вы же из-за меня пришли!

— Я хотел, чтобы вы попробовали.

— Не думай обо мне. Ешь больше.

«Как же он НЕ понимает!» — мысленно покритиковав бесчувственного директора, Хагён набил рот мясом из клешни. Его глаза стали круглыми, как блюдца, а плечи дёрнулись от восторга.

«Боже, это же настоящий... дикий краб!» Лакомство, которое он так старательно откладывал для Мухона, моментально исчезло у него во рту, будто его и не было.

Мухон, наблюдавший за сменой выражений на лице Хагёна, прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

— Наконец-то наелся?

— А? Да, было вкусно.

Мухон принёс десерт. Хагён смущённо улыбнулся — кажется, он один съел три тарелки.

Теперь, с полным животом, он мог рассмотреть вид из окна. Раньше всё внимание забирал величественный лобстер.

Небо, ещё недавно алое от заката, теперь почернело. Ночное небо, напоминающее волосы Мухона, завораживало. «Хочу однажды стать частью его мира», — подумал Хагён.

В этот момент до него донеслись разговоры с соседнего стола. Гости заканчивали ужин, их стол ломился от десертов.

— Ты видел это? Рядом, в концертном зале, сегодня закрытая вечеринка с выступлением. Глянь состав!

— Что? Серьёзно?

«Вечеринка... Похоже, та самая, о которой днем говорил друг владельца. Судя по разговору за соседним столиком, там будет какой-то невероятно известный артист. Так вот почему босс предложил мне пойти? Наверное, потому что там соберутся знаменитости?»

Хагён незаметно кивнул, полностью погрузившись в разговор за соседним столиком. Вдруг:

— Тхэён тоже будет! Невероятно, он же обычно только в соцсетях появляется!

— Правда? Боже! Я обожаю его песни! Может, подойдём поближе к залу? Хотя бы услышим, как он поёт!

— Давай! Хотя... кажется, все так думают. Координаты уже все раскидали.

Соседи буквально дрожали от возбуждения, готовые в любой момент сорваться с места.

А Хагён, только что с интересом слушавший их, вдруг застыл. Два слога — «Тхэён» — прозвучали как удар, сдавив грудь.

В голове роились вопросы: «Почему он здесь? Почему не предупредил меня? Зачем раскрылся?»

Спросить хотелось многое, но тот, кто мог бы ответить, сам поставил его в неловкое положение и пропал.

Пока он метались в мыслях, соседи, оставив десерты, уже направились к концертному залу. На пустом столе остались лишь красивые, но теперь никому не нужные сладости.

«Нужно идти. Убедиться.» Если это действительно ТОТ САМЫЙ Тхэён... «Зачем? О чём он вообще думал?» Но тело дрожало так сильно, что даже пошевелить пальцем казалось невозможным.

— ...Хён! Кан Хагён! Что с тобой?

«Долгое время Хагён стоял в оцепенении, и лишь тихий голос, назвавший его имя, заставил его очнуться. Оказалось, он не один. Рядом был Мухон, и просто так оставить босса и уйти было невозможно.

«Если я промедлю, концерт закончится... Что, если Тхэён уйдёт?» — сердце бешено колотилось в груди. Хагён в нервном напряжении прикусил губу.

— Так и поранишь себя.

Мухон, наблюдавший за его состоянием, протянул руку. Движение было осторожным, будто он боялся, что Хагён вот-вот исчезнет. Его пальцы коснулись уголков губ Хагёна.

Прикосновение было не тёплым, а на удивление холодным, но для Хагёна это стало лучшей поддержкой. Он крепко сжал руку босса и твёрдо заявил:

— Босс. Я хочу пойти на ту вечеринку и концерт.

— М-м?

— Вы не составите мне компанию?

Мухон широко раскрыл глаза — настроение Хагёна менялось быстрее, чем летний ливень. Но отказать он не смог. Если Хагён чего-то хочет здесь и сейчас — нет причин ему мешать.

Без лишних раздумий Мухон поднялся с места, и Хагён последовал за ним.

Концерт был частью приватной вечеринки, поэтому зрителей собралось не так много. Неизвестно, как у них так быстро всё согласовали, но Мухон и Хагён беспрепятственно прошли в зал.

Ослепительные огни и сложные сценические конструкции создавали такую атмосферу, что, несмотря на раннюю весну, в зале стояла невыносимая жара — хоть выжимай рубашку.

Хагён снял кардиган и перекинул его через руку, крепко ухватившись за край одежды Мухона. Казалось, если он потеряет его здесь — они разлучатся навсегда.

— Б-босс. Держитесь рядом со мной. Нельзя потеряться!

— Понял.

— И не отпускайте мою руку!

— Хорошо.

Голос Хагёна дрожал. Мухон отвечал односложно, но крепко сжал руку, державшую его одежду. Маленькая ладонь Хагёна полностью исчезла в его крупной кисти. Его рука была холоднее, чем дрожащая ладонь Хагёна, но забота мужчины согревала сильнее, чем любое тепло. Сердце застучало совсем по другому поводу.

Эти маленькие бессмысленные знаки внимания заставляли сердце то замирать, то бешено колотиться. Даже случайно услышанные песни о безответной любви, на которые он раньше не обращал внимания, теперь звучали в голове, будоража душу.

Хагён украдкну вздохнул и сильнее сжал пальцы. Уж теперь-то он не совершит глупости и не отпустит первым.

— Пиф-паф...

Показалось, будто кто-то тихо усмехнулся рядом, но Хагён, напряжённый до кончиков волос, не обратил на это внимания.

Он шёл за Мухоном, двигаясь как заведённый робот, пока они не остановились прямо перед сценой. На удобном кресле сидел тот самый Хван Рин — друг босса — окружённый толпой людей.

Все они смотрели на него с мутными, опьянёнными взглядами, и хотя действие происходило в открытом пространстве, атмосфера была непристойной. Хагён почувствовал, как горят щёки, и сглотнул. Красные глаза Хван Рина тут же устремились на них.

— Ну надо же, Мухон? Говорил, что не интересуешься вечеринками. Что привело?

Хван Рин сделал удивлённое лицо, его взгляд медленно скользнул с застывшего лица Хагёна на их сцепленные руки с Мухоном. Затем он лениво приподнял уголок губ.

— Ах, малыш, значит это ты. Это ты уговорил его прийти?

— Д-да...

— Молодец. Такого хорошего мальчика нужно наградить... Хотя, если я это сделаю, взгляд Мухона прожжёт мне лоб.

Он улыбнулся, весело щурясь, и небрежно махнул рукой. В тот же миг появились слуги, которых Хагён раньше не замечал, и мгновенно подготовили для Мухона и Хагёна места.

Будто по мановению волшебной палочки. Вот она — огромная власть Хван Рина... Хагён почувствовал, как по спине пробежали мурашки от этого пристального взгляда. Он вздрогнул и прижался к Мухону ещё ближе. Лишь ощутив твёрдое мускулистое плечо босса, он немного успокоился.

Не прошло и получаса, как они устроились на диване, в зале зазвучали первые аккорды вступления к концерту.

Первым вышел музыкант, известный абсолютно всем. Хагён округлил глаза, увидев вживую певца, которого раньше видел только по телевизору. В глубине души тут же зародилась мысль: «Раз уж здесь выступают такие знаменитости — вряд ли среди них окажется тот самый Ким Тхэён».

Хотя, пожалуй, сейчас это уже не имело значения. Рядом был босс, их руки были сплетены — этого счастья хватало с лихвой. Влюблённый Кан Хагён готов был сбежать от реальности в этот сладостный миг.

— Ну как, нравится?

— Д-да! Все так здорово поют, такие крутые...

— Мне кажется, никто не сравнится с тобой, Кан Хагён.

Уши Хагёна мгновенно покраснели от такого комплимента. Раньше, когда он пел, босс делал такое недовольное лицо — он думал, тому не нравится его пение. А оказывается, всё наоборот. «Вот притворщик, этот чопорный сеульский дядя».

Уголки губ Хагёна поползли вверх от осознания, что босс на самом деле ценит его вокальные данные. Он сильнее сжал пальцы Мухона и прошептал:

— Я буду петь для вас ещё много раз.

Мухон лишь молча кивнул. Фраза «ещё много раз» ему явно понравилась. Они сидели, прижавшись друг к другу, наслаждаясь концертом, когда...

Огни на сцене внезапно погасли, и концертный зал заполнился белым дымом и мыльными пузырями. Зрители взорвались восторженными криками — сцена превратилась в нечто сказочное.

Глаза Хагёна тоже загорелись ожиданием. Если предыдущие исполнители и так были одними из лучших в Корее, то что же тогда приготовили для этого особого выхода? Может, сейчас выйдет группа мирового уровня?

На тёмной сцене внезапно вспыхнул свет, и зазвучало вступление. До боли знакомый мотив.

— Ах...

Из груди Хагёна вырвался стон, полный отчаяния. В этот момент худшие подозрения стали уверенностью.

Когда чистый голос заполнил зал, сопровождаемый потрясающей постановкой, зрители замолчали. Казалось, все затаили дыхание, заворожённые фигурой в центре сцены.

Маленькое овальное лицо, фарфоровая кожа, влажные, будто наполненные слезами глаза и крошечная родинка на круглом кончике носа.

Мужчина был настолько прекрасен, что слово «красивый» произносилось само собой. А его прозрачный, чистый голос идеально сочетался с внешностью, создавая ощущение, будто поёт настоящий эльф.

Когда короткая песня закончилась, гром аплодисментов потряс зал. Артист на сцене лишь уверенно улыбнулся, будто такие овации были для него обычным делом.

— Спасибо.

Короткая благодарность вызвала новую волну аплодисментов и крики с просьбами спеть ещё. Даже его лёгкая гримаса недовольства выглядела милой шалостью. Люди теряли голову от первых же нот его голоса, готовые на всё ради ещё одной песни.

— Ладно, спою ещё одну.

Белоснежные тонкие пальцы взметнулись вверх. Этот небрежный жест вызвал новые вздохи восторга по всему залу. С выражением человека, получающего удовольствие, он исполнил ровно одну обещанную песню — и без сожалений покинул сцену.

Когда на сцену вышел следующий исполнитель, многие в зале всё ещё выкрикивали имя Тхэёна. Для дебютанта это была невероятная популярность — куда больше, чем положено новичку.

— Эй, когда слышишь голос Тхэёна вживую, с ума можно сойти!

— Точно! Но как его разговорный голос может так отличаться от певческого?

— Да таких певцов полно! Это же нормально. Ты что, не в курсе?

Обрывки разговоров доносились с задних рядов. Все восхищались, как хрипловатый в обычной речи голос преображался в чистый звонкий тембр при пении — прямо небесный дар.

Но то, что они слышали, вовсе не было настоящим голосом Тхэёна. Это был лишь один из многих талантов, которые Тхэён отобрал у Хагёна под угрозой его жизни. Услышав собственный голос, льющийся из уст Тхэёна, Хагён почувствовал, будто земля уходит из-под ног.

Пока зрители продолжали обсуждать выступление, его руки дрожали от осознания потери и горечи предательства.

«Он обещал...» — Тхэён клятвенно заверял, что будет использовать голос лишь для накрутки просмотров в интернете, никогда не выступая официально.

И вот теперь он демонстративно выходит на сцену, собираясь начать певческую карьеру! Такого допустить было нельзя.

Хагён резко вскочил с места, намереваясь броситься к сцене, но тут же рухнул обратно на диван — его правая рука всё ещё была крепко сжата в ладони Мухона.

«Чёрт, босс!» — он совсем забыл о его присутствии, полностью поглощённый шоком от увиденного.

«Как же больно самому отпускать руку, которую поклялся не отпускать первым...» Но если сейчас упустить момент — неизвестно, когда ещё представится шанс встретить Ким Тхэёна. Эту возможность нельзя было упустить.

— Босс, я ненадолго отлучусь в туалет.

Хагён сделал самое нейтральное оправдание и начал по одному разжимать пальцы Мухона. Но едва он освобождал один палец — предыдущий снова переплетался с его пальцами. Сколько ни пытался — рука босса не отпускала.

После нескольких неудачных попыток дыхание Хагёна участилось. Он ёрзал на мягком диване, всем видом показывая, что нужно срочно уйти, но Мухон даже не шелохнулся.

— Мне... мне очень нужно!

— Понятно. Пойдём вместе.

— Кто вместе в туалет ходит?!

— Боюсь, ты потеряешься. Руку не отпускай.

В отличие от взволнованного Хагёна, Мухон казался невозмутимым. Но и он почувствовал неладное.

Голос того парня — Тхэёна — звучал подозрительно знакомо. Этот характерный носовой призвук на высоких нотах, кристально чистый тембр, будто перекатывающиеся капли воды...

За свои сотни лет жизни Мухон знал лишь одного человека с таким голосом.

Кан Хагён.

Если этот «морской дельфин», чья рука сейчас сжимала его ладонь, обладал таким голосом — как тогда этот тип на сцене мог его воспроизводить, просто открывая рот? Это было за гранью понимания.

Хотя в мире полно людей с похожими голосами, Кан Хагён был особенным. Его голос невозможно было спутать ни с чем — настолько он был уникален.

Разве не поэтому, слушая его корявые тексты и фальшивые ноты, хотелось слушать снова и снова? В последнее время это стало самым загадочным явлением. И реакция Хагёна на того парня тоже была странной.

Обычно он бы пристал: «Босс! Правда же, этот певец поёт очень похоже на меня? Только я немного лучше, да?». Но сейчас Хагён метался, будто за ним гнались или он сам кого-то преследовал.

Отговорка про туалет выглядела подозрительно. Поэтому Мухон только крепче сжал его руку.

После долгой возни Хагён наконец сдался. Надув губы, он зашагал за кулисы, бормоча под нос:

— Пусть я и сотрудник вашей компании, но нарушать личные границы — это перебор! Вы и с другими сотрудниками в туалет ходите, держась за руки?

— Что...?

Нелепое заявление. Кто за кем ходит? Мухон нахмурился, но Хагён продолжал нести чушь:

— Так нельзя! Это... это может вызвать недопонимание!

— Какое недопонимание? — Мухон приподнял уголок губы.

Рот Хагёна, до этого болтавшего без умолку, тут же закрылся, как раковина. Он лишь энергично замотал головой и ускорил шаг.

Мухон тыкал ему в плечо, требуя ответа, но «морской дельфин» ещё долго хранил молчание.

***

За кулисами, в тесной артистической комнате, царило возбуждённое оживление.

— Тхэён, видишь?! Я же говорил — если выйдешь в оффлайн, будет полный аншлаг! Тренды и сторисы просто взорвались!

— А, да...

Чве-менеджер, обнявший худые плечи Ким Тхэёна, самодовольно захихикал. Этот менеджер из небольшого агентства до сих пор работал с посредственными группами.

Но когда до него дошли слухи, что китайский магнат собирается инвестировать в корейский шоу-бизнес, он тут же нашёл подход к связанному с инвестором продюсеру. Договориться о встрече было полдела — беда в том, что в его агентстве не было ни одной по-настоящему яркой звезды.

И тут он вспомнил о YouTube-исполнителе Тхэёне, за которым следил уже два года. Даже при том, что тот выкладывал видео раз в несколько месяцев, каждое из них мгновенно взлетало в трендах.

«С такой популярностью он точно заинтересует инвесторов», — подумал менеджер и с того дня начал буквально бомбардировать Тхэёна сообщениями.

Он не только оставлял комментарии и писал письма, но и буквально каждый день названивал на номер, который раздобыл через детективное агентство. Сначала Тхэён содрога́лся, глядя на менеджера Чве, как на сумасшедшего, но потом всерьёз задумался — из-за денег. Контрактный аванс в сотни миллионов вон, авторские отчисления с продаж треков, дополнительные доходы… Этого было более чем достаточно, чтобы заинтересовать ещё молодого Тхэёна. Чве, воспользовавшись моментом, привёз его в офис компании, и даже президент, заранее сговорившийся с менеджером, присоединился к уговорам, чтобы подписать контракт.

Перед самым подписанием Тхэён уже не капризничал, как вначале. Было лишь одно условие — всю музыкальную работу он будет делать строго в одиночку. Компании не было смысла отговаривать его: если он сам берётся за сочинение музыки, текстов и продюсирование — почему бы и нет? Так фирма заполучила «золотую курицу», которая будет приносить прибыль ещё много лет, и сегодня, после успешного выступления Тхэёна, они заранее распаковали шампанское.

— Позже подойдёшь, поздороваешься с представителем отеля, а потом поедем. Угощу тебя премиальной говядиной!

Менеджер Чве сиял, постоянно проверяя чарты и новости в реальном времени. Увидев его довольное лицо, Тхэён тоже усмехнулся — его губы изогнулись в тонкую дугу удовлетворения.

«С таким лицом и его голосом — как тут можно провалиться?»

— Дайте воды.

— А? А, ну вот, держи!

Чве быстро протянул ему бутылку с водой. Сделав глоток, Ким Тхэён задумался. Теперь, когда его лицо стало узнаваемым, пришло время для новых песен. Да и номер, который он заблокировал из-за своего скверного характера, пора бы разблокировать.

Вспомнив Кан Хагёна, который повёлся на его ложь и болтался по Сеулу, Тхэён сузил глаза.

«Глупый Кан Хагён. Единственное, что в нём было хоть сколько-то стоящее — голос, и теперь он мой… Ах, бедный, глупый Кан Хагён.»

Его белые, тонкие пальцы скользнули по экрану телефона.

***

— Но куда же идут люди после выступления? — Хагён, бездумно рванувший за кулисы, вдруг замер на месте. Мухон, следовавший за ним, тоже остановился.

— Ты всё ещё не можешь найти туалет?

Он прекрасно понимал, что Хагён ищет вовсе не уборную, но всё равно решил подколоть его. Как и ожидалось, Хагён дёрнулся, будто его током ударило.

— Если представить, что президент смотрит... всё внутри сжимается, и в туалет теперь вообще не хочется.

— О-о, значит, наш речной дельфин может даже походы в туалет контролировать по желанию?

— Вы будете продолжать меня дразнить?

— А ты уже догадался.

Президент одарил его ослепительной улыбкой, от которой у бедного Хагёна сердце готово было выпрыгнуть из груди. «Как можно выглядеть так чертовски привлекательно, даже когда дразнишься?» — украдкой сжав кулак на груди, Хагён продолжил озираться по сторонам.

«А вдруг есть какой-то проход, доступный только для персонала?» Но сколько он ни вглядывался, ничего, связанного с концертом, заметить не удалось. Между сжатых губок вырвался лёгкий вздох.

— Если не в туалет, может, вернёмся в номер?

— Э... то есть... а? Подождите минутку!

— Если оставить его, он, кажется, будет бродить всю ночь в поисках...

Как раз когда Мухон собрался увести Хагёна за руку, тот вдруг проверил телефон в кармане — и его лицо исказилось, будто увидел призрака. Кожа моментально побелела, словно у тонущего, и брови Мухона сдвинулись.

— Эй, ты в порядке?

Хагён, не обращая внимания на его беспокойство, грубо вырвал руку и закричал в трубку:

— Ты где?!

Голос был настолько громким, что у Мухона на мгновение заложило уши. Он внимательно разглядывал разъярённого речного дельфина. К счастью, мертвенная бледность сменилась ярким румянцем — от злости давление подскочило, и кровь прилила к щекам. Хорошо ли это, он не был уверен.

Хагён, тяжело дыша, на секунду замолчал, слушая ответ, затем снова рявкнул:

— Я спрашиваю, где ты! А... я тоже сейчас в этом отеле. Я видел, как ты... исполнял мою песню...

Он постепенно понизил голос, словно только сейчас вспомнив о присутствии Мухона. Тот не знал, радоваться ли, что Хагён наконец проявил такт, или злиться, что не услышал самое важное.

Поймав его беспокойный взгляд, Мухон сделал шаг назад, давая ему пространство. Он не хотел мешать разговору.

Хагён кивнул в ответ на его деликатность, но взгляд его упрямо цеплялся за Мухона, не желая отпускать.

«Что мне делать с этим милым существом? Не съешь же...»

Пока Мухон размышлял о своих переживаниях, Хагён, закончив разговор, нерешительно подошёл к нему.

— Кто это был, что ты так разозлился?

— Это... личное! Моя личная жизнь!

— Только в такие моменты ты так яро защищаешь свою личную жизнь, — усмехнулся Мухон, тыкая в его слабое место.

Хагён смущённо кхмкнул. Президент был хорош во всём, кроме этой привычки говорить прямо. Но раз уж это такой пустяк, можно и простить. Он легонько ткнул Мухона в руку.

— Что?

— Президент, мне правда нужно в туалет. Я не потеряюсь, так что... может, вы пойдёте в номер и отдохнёте?

— А почему бы не сходить в туалет прямо в номере?

«Ах, вот же решение!» — выражение его лица говорило само за себя. Как же легко его раскусить... Мухон мысленно цокнул языком, глядя на неуклюжие отговорки речного дельфина.

— Ладно. Ради твоей «личной жизни» я пойду вперёд.

До самого конца президент не упускал возможности подколоть его, повторяя его же слова. Но даже это не могло вызвать раздражения — напротив, Хагёну хотелось схватить его за полу пиджака и умолять не уходить. «Я, кажется, действительно теряю голову, когда дело касается президента», — подумал он.

Мухон, словно прочитав его сожаление на лице, мягко спросил:

— Может, мне остаться?

Хагён едва сдержал кивок и вместо этого покачал головой.

Разговор с Ким Тхэёном не должен был слышать никто. Даже тот, кого он так любил.

На этот раз Мухон, без тени сомнения, развернулся и ушёл.

Длинные ноги Мухона быстро скрылись вдали, и Хагён снова тяжело вздохнул.

Тем временем Мухон, делая вид, что не замечает прилипчивый взгляд Хагёна, резко развернулся - его глаза холодно блеснули. Бесшумно ступая, он последовал за Хагёном. Разве мог он просто так уйти, когда тот просил его подняться наверх?

Не отпускала тревога - как бы с Хагёном в его отсутствие не случилось чего-то плохого. Да и вроде бы догадывался, к кому тот направлялся...

Хагён нервно семенил, ловко петляя между переулками. Мухон, засунув руки в карманы, неотрывно следил за его спиной, продолжая преследование.

«Вот дурачок...» - мысленно пробормотал он, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается.

***

— Место встречи с Ким Тхэёном оказалось небольшой гостиной, расположенной далеко от концертного зала отеля. Хагён в последний раз огляделся по сторонам, убедившись, что никого нет, и постучал в дверь.

Вскоре дверь открылась, обнажив маленькое, утончённое лицо. Хагён, лично испытавший на себе, сколько гадостей может скрываться за этой миловидной внешностью, уже не собирался поддаваться на уловки. Да и к тому же он уже знал, что в этом мире есть куда более красивое лицо — так что никакие выражения Ким Тхэёна больше не могли его поколебать.

— Ты что здесь делаешь, псих?

Как и ожидалось, Ким Тхэён раздражённо отреагировал на то, что Хагён действительно оказался в этом отеле. Его поведение было настолько возмутительным, что граничило с комичным.

Повторив жест Хагёна и осмотревшись, Ким Тхэён грубо схватил его за руку. Бам! Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, сотрясла весь коридор. Щелчок замка подтвердил — теперь они остались в гостиной наедине. В голосе Ким Тхэёна послышалось ещё большее раздражение:

— Деревенщина! Ты вообще понимаешь, где находишься? Немедленно убирайся отсюда!

— Когда звал — молчал, а теперь «уходи»?

— Я разве звал?

Даже спустя месяцы разлуки, даже зная, что Хагён приехал в Сеул, поверив его лжи, Ким Тхэён нагло отпирался. Это было уже в сотый раз, но Хагён устал пытаться его понять.

«Если бы не президент... кто знает, что бы со мной случилось...» Глаза Хагёна покраснели от нахлынувших эмоций.

Но Тхэён, словно не замечая этого, исходил яростью, требуя, чтобы он немедленно убирался обратно в деревню:

— Это вообще-то моя вина? Ты сам дурак, если поверил обычной шутке!

— Я сколько раз спрашивал — правда или нет, а ты клялся, что правда!

— А, отстань! Вид твоего лица меня бесит — клянись, что уедешь до конца недели!

Тхэён сыпал обвинениями, будто Хагён совершил нечто непростительное. Тяжесть этих слов давила на плечи, заставляя Хагёна крепко зажмуриться.

Если бы это случилось раньше — нет, даже в первые дни после приезда в Сеул — Хагён, возможно, покорно выполнил бы требование Тхэёна. Но теперь у него были причины остаться.

И чем больше он думал, тем яснее понимал: в этой ситуации злиться должен был он, а не Тхэён. Собрав волю в кулак, Хагён резко покачал головой:

— Не уйду.

— Ч...что?

Брови Тхэёна сдвинулись. Он фыркнул и сделал шаг вперёд. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился удушливый аромат его духов. Хагён поморщился, но Тхэён проигнорировал это.

Оказавшись вплотную, Тхэён поднял руку и легонько щёлкнул по козырьку кепки Хагёна:

— Ты совсем рехнулся, Кан Хагён?

— Это мне тебя спрашивать. Ты же дал слово. Обещал, что это будет просто одно видео с моей песней...

Голос Хагёна дрожал от обиды. Это Тхэён украл его голос. Это Тхэён нарушил обещание первым. Почему же тогда он должен выслушивать эти гадости, будто это он во всём виноват?

Уловив смятение Хагёна, Тхэён криво усмехнулся. Даже этот дрожащий голос звучал чисто и прекрасно. В глубине души поднималась волна зависти, отчего его глаза сузились ещё больше:

— И что? Теперь это твоя песня? Да не смеши. Людям нравится этот голос только потому, что он принадлежит мне. Будь ты хоть сто раз талантлив — с таким заурядным лицом никто бы и не взглянул в твою сторону.

— Мне... мне не нужно, чтобы кто-то меня любил! Я просто хочу вернуть то, что ты украл... Ай!

Короткий вскрик сорвался с губ Хагёна, когда его голова резко повернулась вбок. Даже любимая жёлтая кепка упала на пол. Тхэён, не сумев сдержать свой гнев, усилил давление на плечо Хагёна.

Хотя грубые выходки Тхэёна не были редкостью с детства, сегодня это особенно ранило.

Даже после вспышки ярости Тхэён продолжал тяжело дышать, раздражённо переступая с ноги на ногу.

— Украл?! Чёрт, ты сейчас назвал меня вором?! Эй, Кан Хагён! Ты что, в Сеуле совсем глаза потерял? А? Ты забыл, кому обязан тем, что вообще ещё дышишь?

Хагён молча стряхнул пыль с кепки, не удостаивая ответом. Он слышал эти слова уже раз триста — даже отвечать было бессмысленно.

Глубокий вздох вырвался из его губ. «До тошноты надоело. Лучше бы тогда сразу... Нет, не стоит даже думать об этом».

Ещё раз вздохнув, Хагён с силой надвинул кепку на глаза.

— Ладно. Да, если бы не ты, я бы не дышал сейчас. Но у меня тоже есть своя жизнь. Я не могу вечно танцевать под твою дудку. Я не поеду обратно в деревню.

— Ч...что?

— И ещё... Я больше не буду петь вместо тебя. Не хочу обманывать людей.

Раньше после таких слов он бы съёжился и поджал хвост, но сегодня гордо поднял голову. Когда Тхэён, фыркнув, снова поднял руку...

— Тук-тук.

Ровно два стука — и дверь открылась. Хагён точно помнил, как запер её за собой... Тхэён тоже нахмурился, когда в комнату вошел высокий мужчина с холодным выражением лица.

Незнакомец окинул взглядом застывшего с поднятой рукой Тхэёна и повернутого спиной Хагёна, затем усмехнулся. Казалось, эта ситуация его одновременно забавляла и раздражала. Даже молча он излучал подавляющую ауру.

Тхэён инстинктивно опустил руку, сжал плечи и спросил подобревшим тоном:

— Кто вы?

Хагён наблюдал эту мгновенную метаморфозу — от злобного хама до пай-мальчика. «Неужели только со мной он так отвратительно себя ведёт? Может, это я какой-то неправильный?»

Мысли путались в голове. «Кто это вообще? Наверное, заблудился...» Зато благодаря незнакомцу он избежал очередного удара. Решив взглянуть на своего спасителя, Хагён обернулся — и глаза его округлились.

— Босс!

— Угу.

Хагён затрясся, словно щенок, встречающий хозяина. Будь у него хвост, он бы вертел им, как пропеллером.

Мухон потрепал его по макушке. В отличие от раздражённого взгляда, которым он только что одарил Тхэёна, теперь его глаза были мягкими.

— Так это что, туалет?

— Это... что?

— Ты сказал, что идешь в туалет без меня. Почему ты здесь?

Хагён заморгал. Он ведь действительно отправил президента вперед под предлогом... Как тот оказался здесь? Глаза Хагёна забегали, пытаясь понять логику происходящего.

— Зачем ты соврал?

— Я... я не... не вру... То есть, простите!

Не придумав достойного оправдания и вспомнив, сколько раз уже обманывал президента, Хагён сразу извинился. Мухён кивнул и снова потрепал его по голове. Похоже, он не сердился — его выражение лица оставалось спокойным.

«Фух...» — мысленно вздохнул с облегчением Хагён, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Приятно, что президент снова выручил его из лап Ким Тхэёна.

Пока между ними возникла эта странная мягкая атмосфера, Тхэён, наблюдавший за всем, нервно прикусил губу.

«Этот мужчина, который даже не слушал меня, говорит с Хагёном таким мягким тоном...» — подавленное чувство неполноценности, которое он едва сдерживал, снова поднялось в груди.

«Раз он называет его "президентом", значит, Хагён устроился куда-то в Сеуле... Как раздражает, что такая удача выпадает только ему!»

Тхэён, как обычно, хотел крикнуть, чтобы они оба убирались, но, вспомнив о своем будущем статусе знаменитости, едва сдержался.

Он натянул свою самую невинную улыбку и вежливо поздоровался:

— Здравствуйте! Я Ким Тхэён, друг Хагёна. Вы директор его компании?

Мухён слегка кивнул. Присутствие Хагёна, видимо, не позволяло ему просто проигнорировать Тхэёна, как раньше, хоть на лице и читалось раздражение.

— Мы случайно встретились с Хагёном здесь. Он не рассказывал, что работает в Сеуле... Впервые слышу.

Взгляд Тхэёна, скользнувший к Хагёну, на мгновение стал ледяным. Каждый раз, видя это наивное лицо, он чувствовал, как внутри поднимается желание исказить его.

Проведя языком по губам, Тхэён растянул улыбку ещё шире:

— Мы с Хагёном выросли, как братья... Пожалуйста, позаботьтесь о нём.

— Кстати, я слышал твоё пение. Красивый голос.

Неожиданная похвала от Мухёна, до этого сохранявшего безучастное выражение лица, заставила обоих — и настоящего владельца голоса Хагёна, и укравшего его песни Тхэёна — напрячься. Их реакция была идентичной, будто они съели что-то кислое.

— Спасибо. Вы были на концерте?

Тхэён оправился первым, естественно пожав плечами в благодарности. Хагён же оставался каменным.

«Идиот», — мысленно выругался Тхэён, глядя на его оцепенение. Он положил руку на плечо Хагёна, якобы в дружеском жесте, и сжал — так сильно, что брови Хагёна дёрнулись от боли.

— Ты же видел концерт вместе с директором, но даже не упомянул меня? Почему делаешь вид, что не знаешь меня? Это обидно... Не делай так больше.

Тхэён присел на корточки, опустившись до уровня Хагёна, и поднял голову, чтобы встретиться с ним глазами. Как только они вышли из поля зрения директора, его взгляд мгновенно стал жестким. Хагён напряг веки, пытаясь избежать этого колючего взгляда.

Слова о том, что он «обижен» его игнорированием, полностью противоречили яростному выражению глаз. Это было предупреждение — не болтать лишнего о нём директору. Они понимали друг друга без слов. Двадцать лет знакомства давали о себе знать.

Поэтому Тхэён, конечно, всё понял. По малейшей реакции Хагёна...

— Похоже, ты правда сильно любишь директора.

Да. Вот так он всегда угадывал. Как только слова сорвались с губ Тхэёна, сердце Хагёна будто провалилось в пропасть.

Тхэён присел на корточки, опустившись до уровня Хагёна. Как только они вышли из поля зрения директора, его взгляд мгновенно стал жестким. Хагён напряг веки, пытаясь избежать этого колючего взгляда.

— Похоже, ты правда сильно любишь директора, — прошипел Тхэён, растягивая губы в улыбке, от которой стало холодно.

Сердце Хагёна бешено застучало. Он понял - Тхэён раскусил его. Нужно было бежать, пока тот не выболтал всё вслух.

— Ну что, Хагён? Неужели нет? — Тхэён наклонился ближе.

В этот момент за спиной раздался спокойный голос:

— Конечно любит. Я дважды спасал ему жизнь. Разве этого мало для благодарности?

Мухон стоял, невозмутимо наблюдая за сценой. Его неожиданно пространное объяснение заставило обоих молодых людей замереть.

Твёрдые руки директора легли на плечи Хагёна, и тот невольно прижался к нему, как испуганный оленёнок.

— Да, — прошептал Хагён, чувствуя, как тревога уходит. — Когда Тхэён обманул меня и выбросил на улицу, директор спас меня. Я... я действительно его люблю.

Тхэён фыркнул, его идеальная улыбка наконец треснула. "Любит", — мысленно передразнил он, сжимая кулаки. Этот дурачок теперь решил, что нашёл защиту?

Но когда Хагён поднял глаза и встретился взглядом с Мухоном, все сомнения исчезли. Директор смотрел на него с такой твёрдой уверенностью, что даже Тхэён не решался продолжать.

— Отныне я должен отплатить директору за доброту и работать, поэтому в деревню не вернусь. Раз уж ты первым оборвал связь, так и будем жить дальше.

— Что? Ты совсем рехнулся, Кан Хагён?!

Услышав такое заявление, Тхэён мгновенно сбросил маску. В ярости он потянулся, чтобы схватить Хагёна, но наткнулся на широкую ладонь, преградившую ему путь.

«Что ещё за урод? И этот парень, и директор — все они меня бесят!»

Тхэён бросил на Мухона ледяной взгляд — тот самый, от которого Хагён обычно съёживался. Но на Мухона это не произвело ни малейшего впечатления.

— Голос у тебя красивый, а вот манеры — отвратительные. Хотя нет, не голос, а певческий голос, — спокойно заметил Мухон.

— Ч...что вы сказали?!

— Люди отличаются от зверей тем, что умеют договариваться. Если не исправишь свои скверные привычки и враньё, скоро пожалеешь.

Ледяной взгляд из-под полуприкрытых век заставил Тхэёна отступить на шаг. В этом человеке было что-то... ненормальное.

Осознав, что инстинктивно отступил, Тхэён в бешенстве прикусил губу. Всё из-за этого идиота Хагёна! Он бросил на него ещё более злобный взгляд, но даже это не помогло — Мухон своей массивной фигурой полностью закрыл его.

— Хах, ну вы и парочка...

Пробормотав это сквозь зубы, Тхэён резко провёл рукой по своим волосам. Он уже собирался что-то сказать Хагёну, но в этот момент почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.

На экране всплыло имя «Менеджер Чве». Тхэёна осенило — вместо того, чтобы ссориться с Хагёном, нужно было мягко выжать из него ещё одну песню...

«Этот тупой речной дельфин всё испортил!»

Поздно сожалеть — вода уже утекла. Разберётся с этим позже, сейчас важнее произвести впечатление на китайских инвесторов. Тхэён цокнул языком и взял трубку:

— Да, менеджер.

— Тхэён, где ты? Клиенты ждут!

— Уже бегу! Куда идти?

— На крышу, в лаунж!

Закончив разговор, Тхэён бросил Хагёну сквозь зубы:

— Я тебе ещё позвоню. И если услышу ещё раз этот бред про «разрыв отношений»... Хочешь сохранить ту жизнь, что я тебе подарил? Заткнись.

Теперь, когда директор и Хагён заодно, церемониться не было смысла. В глазах Хагёна мелькнуло колебание, но лишь на мгновение. Ему больше нечего было терять.

Директор, как и Тхэён когда-то, дал ему кров и еду. Но в отличие от Тхэёна — не использовал его, не унижал и не воровал его песни.

Сегодня Хагён окончательно понял, насколько уродливыми были их отношения.

— Нет. Я не стану отвечать. И сменю номер. А когда-нибудь... расскажу всем, что ты за человек.

Тхэён, уже открывший дверь, обернулся:

— Удача улыбается таким, как я. Не жалким лузерам вроде тебя.

— Бам!

С оглушительным хлопком дверь захлопнулась, и Тхэён исчез. Когда его фигура скрылась из виду, Хагён наконец выдохнул — долгий, дрожащий вздох облегчения.

В его сердце смешались чувства:

«Как стыдно, что директор видел меня в таком униженном состоянии»

«Но как же я благодарен, что он встал на мою защиту»

Победила, конечно, благодарность. Хагён нежно прижался щекой к руке, всё ещё лежавшей на его плече.

— Директор... Вы волновались, когда не нашли меня в номере?

— Угу.

— Поэтому сами пришли искать? Боялись, что я потеряюсь?

— Ты всё понимаешь.

Мухон криво ухмыльнулся и поправил сбившуюся кепку Хагёна. Этот жест словно говорил: «Я знаю, как тебе было страшно».

— А вам... не интересно, почему друг так со мной обращался? — робко спросил Хагён, чувствуя, как дрожит подбородок.

— Нет.

— А... понятно...

— Мусор ведёт себя как мусор. Без причин. Так что не вешай нос.

Прямолинейный ответ Мухона скрывал: «Ты не заслужил такого обращения».

Хагён заёрзал на месте, сжимая и разжимая кулаки, не зная, как выразить переполнявшие его чувства. Затем поднял глаза.

Даже снизу вверх директор казался идеальным. И в сердце Хагёна вспыхнуло непреодолимое желание...

«Поцеловать его»

— Пятки нервно подпрыгивали на месте, а губы непроизвольно вытянулись в трубочку.

Пока Хагён безуспешно пытался совладать со своим непослушным телом, Мухон уже открыл дверь и вышел в коридор.

— Кан Хагён, иди в номер, переоденься во что-нибудь красивое и приходи в лаунж. Куплю тебе фруктовый сок.

— Э? Правда? Да, да! А вы... п-пойдёте со мной переодеваться?

— Я пойду вперёд, посмотрю, что там вкусного.

Лицо Хагёна пылало, а на губах расцвела улыбка. Мухон с удовлетворением отметил, как румянец постепенно возвращается на его бледные щёки.

Пока Хагён размышлял, какая из взятых с собой вещей самая красивая, и направлялся в номер, Мухон уже оказался у лаунжа.

Он стоял у входа, слегка покачивая головой в ожидании ещё не появившегося Ким Тхэёна.

Несколько минут назад, слушая разговор между Хагёном и этим мусором, Мухон окончательно всё понял.

Если раньше он лишь предполагал, что Хагён — тот самый спасённый им дельфинёнок, то теперь в этом не осталось ни капли сомнений.

Более того, этот мусор не просто украл то, что принадлежало другому, но и беззастенчиво использовал это в своих целях.

«Как же мне с тобой поступить...»

Отобрать всё нажитое было само собой разумеющимся. Но нужно было также навсегда отбить у него охоту приближаться к Хагёну.

Самый простой способ — убрать его с дороги прямо сейчас. Но Мухону не хотелось заканчивать всё так быстро.

— Долгое время не испытывал такого искривлённого удовольствия, — на губах Мухона медленно расползлась улыбка.

Не прошло и получаса, как со стороны показался Ким Тхэён — одетый с иголочки, словно молодой аристократ. Рядом семенил мужчина средних лет, что-то оживлённо обсуждая с ним.

В тот момент, когда они приблизились ко входу в лаунж, Мухон преградил им путь.

— Э?

Тхэён, первым узнавший его, нахмурился. «Опять этот назойливый тип...» Присутствие менеджера Чве мешало ему дать волю своему характеру, что лишь усилило раздражение.

— Сегодня вечером здесь только для приглашённых... Если хотите выпить, в подвале есть паб, — пренебрежительно бросил Тхэён.

— Я как раз приглашён. А вот вы... вряд ли соответствуете уровню этого места.

Мухон показал приглашение, затем окинул Тхэёна оценивающим взглядом — и тут же потерял интерес, даже не изменив выражения лица.

За всю жизнь Тхэён не встречал никого, кто остался бы равнодушным к его безупречным пропорциям и стилю. А этот... смотрел на него, как на что-то нестоящее внимания.

Тхэён уже собирался резко ответить, когда...

— Мухон! Не ожидал тебя здесь увидеть!

Из глубины лаунжа вышел китайский инвестор Хуан Линь и дружески хлопнул Мухона по плечу.

— Я же настойчиво вас звал, — ответил Мухон, слегка наклонив голову.

— Ах да, точно звал! — рассмеялся Хуан Линь, лукаво подмигнув. — Но я не думал, что ты действительно придешь. Неужели ради этого милого малыша?

Мухон промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Хуан Линь, понимающе хохотнув, похлопал его по плечу:

— Ну пойдем уже внутрь!

Ким Тхэён, наблюдавший эту сцену, чувствовал себя ошеломленным. Он-то думал, что «директор» Хагёна владеет какой-то дышащей на ладан конторой. Но если с ним общается сам Хуан Линь...

Менеджер Чве, тоже осознавший ситуацию, резво выскочил вперед:

— Господин Хуан! Какая приятная встреча!

— М-м?

— Это наш Тхэён, в которого вы согласились инвестировать! Тхэён, давай же поздоровайся!

Тхэён поклонился с неестественной учтивостью, совершенно не похожей на его поведение с Мухоном. Хуан Линь лениво махнул рукой, но вдруг оживился, заметив выходящего из лифта Хагёна.

— Малыш! Иди сюда!

Услышав зов, Хагён пустился бежать мелкими шажками. Он выбрал самый красивый наряд из тех, что взял с собой — ведь Мухон обещал купить ему вкусный напиток в лаунже.

— Директор! И друг директора! Здравствуйте! — радостно поздоровался он, сияя улыбкой.

— Какое светлое приветствие!

Хуан Линь, в отличие от предыдущей холодности, вдруг расплылся в улыбке и потянулся погладить Хагёна по голове, но его руку перехватила ладонь Мухона. Это только развеселило китайца.

Два невероятно красивых мужчины — директор и его друг — составляли поистине завораживающее зрелище. Хагён, загипнотизированный их сияющей внешностью, только сейчас заметил стоящего рядом Тхэёна и невольно отпрянул.

— Кан Хагён...

Тхэён прошипел его имя, словно рыча, и Хагён отступил ещё на шаг. Но тут его спину поддержал Мухон, уже освободившийся от Хуан Линя.

— Всё в порядке.

Заинтересованное выражение появилось на лице Хуан Линя, когда он услышал этот утешающий тон. Что за история скрывается за этой странной троицей?

Любопытство взяло верх:

— Похоже, вы все знакомы? И ты тоже иди с нами.

Менеджер Чве тут же ухватился за эту возможность и поспешил за Хуан Линем. Тхэён, хоть и недовольный присутствием Хагёна, тоже не мог упустить такой шанс.

Хагён колебался, глядя на их удаляющиеся спины. Идти или нет? Если пойти, будет только неловко... Может, вернуться в номер?

Пока он топтался на месте, большая рука мягко обхватила его запястье.

— Пошли.

— Директор... А можно я просто поднимусь в номер? Не нужно покупать мне напиток...

— Не хочешь, а я хочу угостить.

Повторив интонацию Хагёна дословно, Мухон тронулся с места. Схваченный за запястье, Хагён волей-неволей зашагал следом.

«Здесь много людей, так что Тхэён не станет устраивать сцен...» — но в глубине души тревога не утихала.

Ким Тхэён красив и обаятелен — стоит директору пообщаться с ним несколько раз, и симпатия неизбежна. Тогда, возможно, эти рука на плече, этот взгляд, полный заботы... всё это достанется не ему, а Тхэёну.

Как все, кто когда-то проявлял к нему интерес, в конце концов переключались на Тхэёна... Страшно было подумать, что директор может стать одним из них.

Раньше он лишь грустил, когда люди уходили к Тхэёну. Но если так поступит директор... он не сможет оправиться.

Эти тревожные мысли, видимо, отразились на его лице, потому что Мухон нежно ткнул его в щёку:

— Угощу только тебя.

Словно понимая все его страхи, директор бросил эту фразу — небрежно-нежную. Сердце Хагёна упало в пятки, затем взлетело до небес.

«Только тебя» — какие же это прекрасные слова! Раскрасневшись от смущения, Хагён выпалил:

— Директор... вы самый красивый угорь на свете!

— ...Что?

— Поэтому вы мне нравитесь!

Выложив свои истинные чувства, Хагён ускорил шаг, обгоняя Мухона — но запястье так и осталось в тёплой хватке.

***

Атмосфера за столом вращалась вокруг Хагёна, а не Ким Тхэёна. Хуан Линь задавал ему даже незначительные вопросы, отчего Тхэён чувствовал себя лишним.

— Хо-хо, так ты помогаешь Мухону в работе?

— Да-да! У меня даже есть сертификат компьютерной грамотности! Я помогал сотрудникам и дяде Кыну! Правда же, директор?

Хагён сиял от гордости. Мухон кивнул и поднёс бокал к его губам — персиковый сок, купленный специально для него.

Хуан Линь с интересом наблюдал, как мужчина заботится о Хагёне, словно птица о птенце. Тхэён же смотрел с отвращением.

— Ты ведь ещё кое-что умеешь.

— Я?..

— Ага. Ты хорошо поёшь.

Хагён замер, лишь беспомощно моргая. «Только не это...»

Он тряс головой, умоляя директора замолчать, но, видимо, между «речным дельфином» и «морским угрём» не было телепатической связи.

— Я сам слышал. Ты поёшь лучше, чем вон тот парень.

В лаунже, куда они вошли, мужчина впервые обратил свой взгляд на Ким Тхэёна. Вслед за ним взглянул и Хуан Линь.

Под пронзительными взорами двух пар глаз — одной черной, другой красной — Тхэён невольно вздрогнул и опустил плечи.

— Ой, ну что вы! Наш Тхэён — профессиональный певец, разве можно сравнивать его с любителем?!

Менеджер Чве, вклинившись в разговор, начал расхваливать Тхэёна, стараясь хоть как-то выделить своего артиста. Он рассказывал, как тот стал известен в соцсетях еще до дебюта, о его потрясающем таланте сочинять песни, о бесчисленных фанатах, сходящих с ума от его внешности... Казалось, он мог бы тут же сочинить хвалебную оду в честь Тхэёна.

Но чем больше он хвалил, тем бледнее становилось лицо Тхэёна. Его мучил страх — а вдруг попросят спеть?

И этот страх стал реальностью. Выслушав менеджера, Хуан Линь повернулся к Тхэёну:

— Правда? Я не расслышал раньше. Давай послушаем еще раз.

— Конечно, без проблем! Да, Тхэён? — менеджер Чве улыбался во весь рот.

Тхэён побледнел еще сильнее, его лицо стало почти синим. Он сидел, беспомощно открывая и закрывая рот, не в силах ни ответить, ни встать. Менеджер тихонько толкнул его.

— М-м?..

Когда Хуан Линь начал с подозрением щуриться на странное поведение Тхэёна, Мухон наконец заговорил:

— Хуан Линь, инвестиции стоит делать только в то, что действительно имеет ценность. Похоже, этот вариант не подходит.

Хуан Линь удивлённо приподнял брови, услышав совет от Мухона, который обычно вообще не интересовался подобными вещами. Он ещё раз оценивающе окинул взглядом Ким Тхэёна и повелительно произнёс:

— Человек, докажи свою ценность.

— П-подождите минутку! Дело в том... — Тхэён замялся под давлением этого красного взгляда и в панике устремил глаза на Хагёна. В этой ситуации только голос Хагёна мог его спасти.

Нужно было срочно скоординироваться, но маленькая фигурка Хагёна была полностью скрыта за спиной Мухона — не было видно даже козырька его кепки.

В отчаянии Тхэён вскочил с места, пытаясь подойти к Хагёну, но длинные ноги Мухона снова преградили ему путь. Мухон с холодным любопытством посмотрел на суетящегося Тхэёна:

— Зачем ты ищешь сотрудника чужой компании? Может, ты оставил ему свой голос на хранение?

— Э-это...! — Тхэён в ярости прикусил губу. Он не мог ни достать запись, ни спеть своим настоящим голосом. Безвыходная ситуация.

Менеджер Чве раздражённо подталкивал Тхэёна, но его плотно сжатые губы так и не разомкнулись.

Хуан Линь, быстро потерявший интерес к Тхэёну после слов Мухона, разочарованно цокнул языком:

— Ты был прав. Инвестировать нужно только в надёжное и ценное. Этот вариант явно не подходит.

Эти слова прозвучали как смертный приговор. Глаза Тхэёна яростно покраснели от унижения.

Хагён тоже чувствовал себя неловко — будто соучастник. Ему казалось, что директор знает: голос, который украл Тхэён, на самом деле принадлежит ему.

Он сам писал слова, сочинял музыку и даже записывал голос, но финальную обработку делал Тхэён. Тот слегка изменил голос Хагёна с помощью программы. Даже самому Хагёну его голос в песнях казался похожим, но не идентичным.

Даже младшие братья, которые каждый день слышали, как Хагён напевает, а Тхэён поёт, долгое время не замечали, что это один и тот же голос.

Но почему директор, кажется, понимает, что голоса одинаковые?.. Хагён нервно ёрзал, ощущая, как потеют его ладони.

Неизвестно, замечал ли Мухон его беспокойство, но он молча продолжал заботиться о Хагёне.

«Виноград выглядит вкусным» — и перед ним появлялась гроздь. «Интересно, какой вкус у этого сыра?» — и кусочек уже лежал на его губах.

— Директор, как вы так хорошо угадываете, что я хочу съесть?

— Я?

— Да! Я только подумаю — а вы уже приносите!

Напряжение постепенно ушло, и Хагён, жуя сладкую виноградинку, с любопытством смотрел на Мухона. Тот лишь покачал головой:

— Я не угадываю. Ты просто очень плохо скрываешь свои мысли.

— Я?

— Ага. Ты, Кан Хагён.

— Разве?..

Хагён наклонил голову, но в этот момент перед ним покачивалась вишенка, которую он только что хотел попробовать.

«Вот видишь! Всё-таки директор удивительный!»

Мысленно восхищаясь способностями Мухона, Хагён улыбнулся, ощущая сладость во рту.

Рядом с ними сидел Хуан Линь, который с интересом наблюдал за их взаимодействием. Но его выражение лица резко изменилось, когда он посмотрел на менеджера Чве и Ким Тхэёна.

Ему было любопытно, как связаны эти трое, но, поняв, что Тхэён — ничтожество, он полностью потерял интерес.

Ким Тхэён и менеджер Чве, провалившиеся перед главным инвестором, выглядели так, будто были на похоронах. Особенно страдал менеджер, не понимавший, почему его подопечный не может спеть ни строчки.

Сдерживая желание накричать на Тхэёна, он подобострастно улыбнулся Хуан Линю:

— Г-господин Хуан! Тхэён сегодня не в лучшей форме! Я подготовлю его должным образом, и мы вернёмся! Пожалуйста, насчёт инвестиций...

— Хм...

Услышав равнодушный ответ, менеджер поспешно увёл Тхэёна. Дальнейшее пребывание здесь только подчеркнуло бы его некомпетентность. Тхэён, казалось, хотел что-то сказать, но менеджер был сильнее.

Хагён беспокойно переводил взгляд с одного блистательного гостя на другого. После встречи с Тхэёном он и так чувствовал себя подавленным, а эта роскошь лишь усилила его неуверенность.

«А вдруг директору кто-то понравится?»

«Что, если кто-то попытается к нему подкатить?»

Эти мысли заставили его суетливо озираться по сторонам, словно суслик.

— Малыш, так шею себе свернёшь, — усмехнулся Хуан Линь, наблюдая за его поведением.

Хагён вздрогнул — он думал, что Хуан Линь слишком занят беседой, чтобы замечать его. Видимо, не зря он друг директора.

Сделав вид, что ничего не произошло, Хагён принялся пить персиковый сок.

— Малыш, может, ты споёшь? Раз уж Мухон так тебя хвалил, мне интересно послушать.

— Я?.. Ой, у меня горло болит! — Хагён схватился за шею и закашлялся.

Хуан Линь усмехнулся — эта ложь была слишком очевидной.

— Ничего, я учту твоё состояние.

— Но...!

Прежде чем Хагён успел отказаться, Мухон холодно прервал:

— Нет. Песни Хагёна может слушать только я.

Даже уходя, он не переставал бросать злобные взгляды на Хагёна. Но тот был скрыт за спиной Мухона, делая эти попытки бесполезными.

К столу начали подходить люди, наблюдавшие за происходящим. Это были начинающие артисты, желавшие произвести впечатление на Хуан Линя.

— Что? Ты же сам только что хвалил его пение!

— Так и было.

Факт оставался фактом — Хагён действительно пел прекрасно. Поэтому Мухон и похвалил его. Но позволить другим слушать его пение? Это уже совсем другая история.

Хуан Линь рассмеялся, глядя на Мухона, который даже не пытался скрыть свою собственническую натуру по отношению к «речному дельфину». Его смех был настолько громким, что казался почти неестественным.

— Ну, раз уж ты так развлекаешь меня, ладно. Я пойду.

— Как же невежливо! Задержись хоть ненадолго!

— Нет.

— До свидания!

Хагён поспешно вскочил вслед за Мухоном, но не забыл вежливо поклониться — как складывающаяся папка. Хуан Линь добродушно помахал ему в ответ.

В итоге в лаунже Хагён успел лишь выпить персиковый сок и перекусить парой закусок. Он так мечтал элегантно потягивать вино и кокетничать, что теперь чувствовал себя глубоко разочарованным.

Конечно, он был безумно рад, что директор купил сок именно ему. Но из-за встречи с Тхэёном вместо того, чтобы выглядеть достойно, он лишь показал свою растерянность. Да и ситуация с Тхэёном осталась неразрешённой, оставив неприятный осадок.

Поездка, которая должна была быть наполнена романтическими моментами, за первый же день превратилась в череду разочарований. Хагён тихо вздохнул.

В лифте, где они остались вдвоём, скрыть этот вздох было невозможно. Мухон положил руку на кепку Хагёна:

— О чём вздыхаешь?

— О том, чего директор не понимает...

Контраст с его дрожью от мысли, что Мухон догадался про его голос, был разительным. Без Тхэёна рядом его сердце снова обрело смелость.

Хагён пробормотал себе под нос, что раз он так пылко смотрит на директора, а сердце бешено колотится, то как тот может ничего не замечать?

Мухон усмехнулся этим милым жалобам. Услышав его смех, Хагён решил, что нельзя упускать такой шанс. Он сглотнул и сделал ещё полшага ближе, сократив расстояние между ними до 10 см.

— Директор, а вам нравится алкоголь?

— Алкоголь?

— Да! Я угощу вас! Только вас.

Хагён подмигнул, повторяя слова Мухона. Это был его козырь.

С замиранием сердца он ждал ответа. Мухон снова усмехнулся и кивнул. От этого смеха уши Хагёна покраснели.

— И чем же ты меня угостишь?

— Какой напиток вы хотите? Может, вернёмся в лаунж?

— Зачем так сложно? Просто купим в магазине и выпьем здесь.

— Тогда... может, так и сделаем?

Мысль о том, чтобы пить наедине в номере, радовала его ещё больше. Притворно вздохнув, Хагён нажал кнопку первого этажа, внутри злорадно ухмыляясь.

В магазине он выбрал макколи. С детства, помогая деревенским старикам, он получал за это глоток-другой этого напитка. Он знал, что сколько бы ни выпил — не опьянеет. В деревне его даже прозвали "непобедимым в макколи".

Хотя он не хвастался этим, его выбор пал именно на этот напиток. Сейчас существовало столько сортов макколи, что и не сосчитать. Но его неизменным фаворитом оставался "каштановый макколи" — сладкий, никогда не приедающийся вкус из соседней деревни.

К счастью, в магазине при отеле он нашёл два флакона любимого напитка.

— И это ты предлагаешь? — Мухон приподнял бровь, удивлённый выбором.

— Да! А что, директор, вы разве слабы в алкоголе?

На этот намёк Мухон лишь усмехнулся. Сколько лет он прожил — неужели "речной дельфин" думает, что уступит ему?

Мухон взял две бутылки каштанового макколи и добавил к ним ещё три обычных.

Их настоящая ночь только начиналась.

Хагён придумал хитрый план: выпить три стакана сладкого макколи, притвориться пьяным (хотя на самом деле не опьянеть) и признаться директору в своих пылких чувствах. Это был лучший план, который он мог придумать. Хотя он знал, что не опьянеет даже от трёх бутылок, перед любимым человеком всё равно не покажешь свою истинную сущность полностью.

Однако сейчас, под пристальным взглядом Мухона, Хагён чувствовал себя крайне неловко.

— Э? Почему молчишь?

Почему его допрашивают, когда он даже не успел начать свой план? Глаза Хагёна забегали, как переливающийся в бокале напиток.

— Директор... а как вы узнали, что голос в песнях Тхэёна — мой?

— Я не настолько стар, чтобы не слышать очевидного, — нахмурился Мухон.

Его больше удивляло, почему Хагён вообще сомневался в его проницательности.

— Вопрос в другом. Почему этот тип присвоил твой голос?

Атмосфера становилась всё напряжённее. Плечи Хагёна сжались. Мухон цокнул языком — куда делся тот бойкий "речной дельфин"? Остался лишь бледный, съёжившийся Хагён.

Мухон уже собирался прекратить этот разговор и просто выпить макколи, но Хагён одним глотком осушил бокал и выложил всё как на духу.

Хагён рассказал всё: как в детстве чуть не погиб в море, как Тхэён "спас" его, а потом годами мучил, требуя "платы за спасение", как забирал его песни, не оставляя ему ни копейки от доходов...

Эти события были для него настолько привычными, что ещё недавно он даже не понимал, насколько это плохо. Но после времени, проведённого с директором, после каждой проявленной им заботы, Хагён наконец осознал: Ким Тхэён был настоящим негодяем, а всё пережитое — ужасной несправедливостью.

Голос Хагёна задрожал. Он думал о бабушке и семье, которые смотрели, как его таскают за Тхэёном — от этого глаза начали предательски щипать.

Кап.

Одна слеза упала в пустой бокал. А потом Хагён разрыдался, рыдая так, что слёзы смешались с соплями.

Мухон дал ему выплакаться. Когда рыдания немного утихли, он протянул руку. Большой ладонью он вытер слёзы и спросил:

— Ким Тхэён. Он хорошо плавает?

— М-м?..

Хагён наклонил голову. Честно говоря, он редко видел, как Тхэён плавает. В реке он сам всегда нырял первым, потому что плавал лучше. А к морю с того дня боялся даже приближаться.

Как ни старался, он не мог вспомнить ни одного случая, когда Тхэён действительно боролся с течением.

Мухон цокнул языком, будто ожидал такого ответа:

— Шестилетнему ребёнку было бы трудно спасти тонущего в море. Вытащить кого-то с мелководья — возможно, но...

— Ч...что?! — Хагён закашлялся от неожиданности.

Глаза Хагёна расширились от спокойных слов директора. Тогда, захваченный обстановкой, он просто поверил, что Тхэён — его спаситель. Но если подумать, директор был прав. Каким же глупым он был!

Лицо Хагёна потемнело от стыда. Даже жаловаться на несправедливость было теперь неловко.

"Я хотел выглядеть милым и умным для признания, а показал только свою глупость..." Хагён готов был раствориться в воздухе от стыда.

В тот момент, когда он кусал губы, ругая себя, большая рука директора неожиданно вытерла свисающие слёзы.

— Главное — больше так не делать. Твой красивый голос принадлежит только тебе, и никто не смеет его трогать.

— Директор... всхлип... Мой голос правда красивый?

— Угу.

Мухон кивнул, а в конце даже улыбнулся — по-настоящему красиво.

Хагён, снова покорённый этой улыбкой, полностью вышел из-под контроля:

— Я тоже!

— Я тоже?

— Я тоже считаю ваш голос красивым... нет, крутым! И хотя у нас разница в 12 лет, ваше тело такое вкусное... нет, подтянутое! Как я уже говорил, вы самый красивый морской угорь! Поэтому вы мне нравитесь. Очень-очень нравитесь!

Выпалив это за 20 секунд, Хагён тяжело дышала. Даже макушка головы, казалось, ходила ходуном от волнения.

Хагён полностью провалил свой тщательно продуманный план признания, но всё же чувствовал облегчение — как лопнувший воздушный шар, выпустивший наружу всё, что копилось внутри. Он даже не надеялся на положительный ответ после такого дурацкого признания.

Единственное, что его беспокоило — не станет ли теперь неловко видеться с директором на работе. Хотя он ни за что не уволился бы. Даже если его отвергнут сегодня, его чувства не исчезнут. Он готов был стараться до тех пор, пока директор тоже не полюбит его.

Когда Хагён, с опухшим от слёз лицом, уже улыбался, закончив свои монологи и планы на будущее, Мухон неожиданно задал короткий вопрос:

— Это "нравится" в значении "хочу встречаться"?

Услышав прямое слово "встречаться", Хагён широко раскрыл глаза и кивнул. Его покрасневшее лицо теперь стало алым, как яблоко.

— Д-да! Я хочу встречаться с директором!

Боясь, что Мухон не расслышал, он повторил дрожащим голосом. В ответ повисла тишина. Хагён готовился к отказу, но в глубине души всё же надеялся — отчего сердце бешено колотилось.

Напряжение было таким сильным, будто выпитый макколи сейчас выльется обратно.

— Странно.

Не "да" или "нет", а "странно"?.. Хагён нахмурился.

— Как ты сказал, я старше тебя, у меня скверный характер, как у морского существа... и я тебе нравлюсь? Хочешь встречаться?

Мухон смотрел на него с недовольным выражением, будто слушал пьяные бредни. Его слова, полные самоуничижения, ранили Хагёна сильнее, чем прямой отказ.

— Не говорите так! — надул губы Хагён, сердито косясь на Мухона. — Вы прекрасны! Пусть и старше, и морское существо, и угрюмое... но всё равно прекрасны!

— Просто жалко тебя, Кан Хагён.

— Не надо жалеть! Разве любовь зависит от таких условий? И в вашем возрасте этого не знать!

Хагён фыркнул, не понимая, почему Мухон так плохо о себе отзывается. Куда делся его стыд? Теперь он яростно защищал директора.

Мухон вдруг рассмеялся, глядя на разозлённого "речного дельфина".

— Ладно. Значит, ты меня научишь.

— Конечно, я... Э? Что?..

Хагён замер, затем повернулся к Мухону. Тот улыбался и раскрыл объятия. Слёзы брызнули из глаз Хагёна, и он бросился в объятия, сжимая Мухона так сильно, будто хотел раздавить.

Мухон моргнул, удивлённый силой, исходящей от этого маленького тела, затем мягко улыбнулся.

Только сейчас он понял: он тоже хотел этого маленького существа. Не потому что спас его когда-то, не потому что он милый — просто хотел, чтобы он был рядом.

Впервые в жизни он чувствовал такую полноту. Вместо растерянности он принял это с радостью.

Мысль, что эти слёзы достались ему, а не кому-то другому, пробрала до мурашек. Пусть причина слёз ему не нравилась — ничего, он всегда сможет утешить.

— Директор, это правда? — прошептал Хагён. — Вы не пьяны? Завтра не скажете, что ничего не помните?

— Я даже не пил макколи, — покачал головой Мухон. Скорее он волновался, не забудет ли Хагён.

— А почему я вам нравлюсь? — не унимался Хагён. — Просто из жалости? Боитесь, что я буду приставать?

— Нет. Я полюбил тебя раньше.

Глаза Хагёна засияли.

— Раньше меня? Значит, это любовь с первого взгляда? О боже, в тридцать шесть лет я всё ещё привлекателен!

Мухон неожиданно для себя поцеловал его болтающие губки. Первый поцелуй был импульсом, но после него он понял: ему нужно целовать их снова и снова.

Лицо Хагёна вспыхнуло розовым от этих нежных, как весенний дождь, поцелуев. Только признались друг другу в чувствах — и сразу за поцелуи! Какой же директор развратник! Хотя... ему это ужасно нравилось.

Когда поцелуй наконец прервался, Хагён прищурился:

— Директор, вы слишком естественно целуетесь...

На его лице читалась смесь удовольствия и смятения. Мухон лишь усмехнулся в ответ на эти милые капризы.

Сколько лет он прожил — неужели ни разу не целовался? Но одно было ясно: Хагён — первый и единственный, кому он сам хотел протянуть руку и кого хотел поцеловать.

— Вы подозрительный...

Мухон ответил новым поцелуем на веко "речного дельфина". Хагён затрепетал от щекотки, а уголки его губ предательски поползли вверх.

— Но мне нравится...

— Такой милый...

Мухон погладил его по спине, улыбаясь ещё теплее. Как можно быть настолько милым даже в словах?.. А если он захочет поцеловать не только лицо — не сочтут ли его извращенцем?

Пока Мухон размышлял об этом, раздался звонок. Хагён, ёрзавший у него на руках, вздрогнул и уставился на дверь.

Мухон тоже удивлённо приподнял бровь. Он никого не вызывал и ничего не заказывал...

— Подожди здесь, я посмотрю.

Хагён в мгновение ока переместился с колен Мухона на диван, его щёки надулись, как у малыша-рыбы фугу. Не удержавшись, Мухон на пути к двери повернулся и легонько ткнул его в щёку — мягкую, как моти, и до невозможности милую.

Хагён заморгал, поражённый внезапным тычком. "Боже... я так сильно его люблю!" — мысленно завизжал он, беспомощно дрыгая ногами.

Открыв дверь, Мухон увидел приветливого сотрудника отеля:

— Добрый вечер, прошу прощения за беспокойство. Господин Хуан Линь прислал вам подарок.

Сотрудник почтительно поклонился, демонстрируя продолговатую коробку — ограниченный выпуск виски, которого в мире всего несколько сотен бутылок. Получив кивок, он быстро расставил закуски и напиток на мини-баре и удалился.

— Кто это был? — Хагён выскочил из гостиной, топая мелкими шажками.

Мухон поманил его жестом.

— Ой! Что это? — воскликнул Хагён, увидев бутылку.

— От Хуан Линя. Хочешь попробовать?

— Алкоголь? Бутылка такая красивая! Это дорогой напиток?

Хагён засиял, увидев прозрачный коричневый напиток. До этого он знал только пиво, соджу, макколи и прочие алкогольные напитки из супермаркета — появление элитного виски вызвало у него жгучее любопытство.

Мухон без колебаний открыл бутылку стоимостью в десятки миллионов вон и налил напиток в бокал со льдом. Жидкость переливалась так красиво, будто была сделана из золотой пыли.

— Это крепкий напиток, — предупредил Мухон.

— Да-да!

— Ты когда-нибудь пробовал виски?

— Нет. Но я хочу попробовать! Можно сделать глоток?

Хагён сглотнул слюну, нетерпеливо дёргая пальцами. Мухон скептически поднял бровь, но вручил ему бокал. Если Хагён хочет попробовать — почему бы и нет?

С первым глотком Хагён понял, что значит "обжигающее горло", и почему люди сходят с ума по виски. В отличие от сладковатого макколи, здесь была изысканная чистота вкуса. Аромат был настолько прекрасен, что он готов был носить бокал с собой вечно.

После первого глотка Хагён влюбился в виски. Он пил маленькими глотками, хотя прекрасно понимал, что напиток крепкий. Но остановиться было невозможно.

— Ты в порядке? — спросил Мухон.

— В полном порядке!

Лицо Хагёна лишь слегка порозовело, речь оставалась чёткой, движения — быстрыми. Мухон расслабился. Сам он переносил алкоголь прекрасно, так что они весело опустошили бутылку.

Проблемы начались потом. Внезапно зрачки Хагёна потеряли фокус, а движения стали вялыми, как у моллюска. Когда Мухон понял, что что-то не так, Хагён уже был пьян в стельку.

— Дирееектооор! — Хагён прилип к Мухону, извиваясь, будто превратился не в дельфина, а в осьминога.

Мухон лишь на мгновение растерялся. Его сердце оставалось спокойным — странно, что такое поведение не возбуждало его.

— Давай не здесь, пойдём в спальню.

— Нееее хочууу! Поцелуууйте меняяя!

Мухон фыркнул, услышав этот пьяный лепет. Лицо Хагёна, и так красное, стало ещё алее.

— Какооой красииивый... — Хагён уцепился за лицо Мухона.

Мухон подхватил его на руки и направился в спальню.

Мухон едва успевал отбиваться от его рук — казалось, Хагён пытался буквально перекроить его лицо. С трудом уложив его на кровать, Мухон тяжело вздохнул.

Он никогда раньше не нянчился ни с кем, но, оказывается, у него неплохо получалось. По крайней мере, с Кан Хагёном.

Даже в пьяном состоянии Хагён умудрился натянуть кепку на глаза и кататься по кровати, словно довольный ребёнок, обнаруживший мягкий матрас.

По меркам звериных лет ему давно пора было повзрослеть, но его поведение и выражение лица оставались по-детски наивными.

Мухон уже хотел потрогать его, но остановился — словно боясь нарушить покой ребёнка. Хотя они уже целовались, он не собирался ничего делать с пьяным парнем.

Уложив Хагёна, Мухон тихо закрыл дверь спальни и вернулся в гостиную, чтобы допить макколи.

Даже такая простая сцена — дорогой сыр, фрукты и бутылка макколи — смотрелась элегантно, когда за этим был Мухон.

Он уже допивал вторую бутылку, когда крошечная рука вдруг потянулась к его бокалу.

— Нечестно.

— Когда проснулся? Как самочувствие?

— Я? Совершенно трезвый! Почему?

Действительно, его речь стала чётче. Но расслабляться было рано — его руки всё ещё дрожали.

Не зная, когда Хагён уронит бокал, Мухон забрал его обратно. Щёки Хагёна надулись, затем сдулись.

— Я тоже хочу пить.

— Я уже всё выпил.

Мухон мгновенно допил оставшийся макколи и взял Хагёна за запястье, собираясь снова отвести его в спальню. Но Хагён, словно назло, вцепился в пол и отказывался двигаться.

Брови Мухона слегка нахмурились. Кажется, он всё ещё пьян... — подумал он про себя, прежде чем легко подхватить Хагёна на руки.

Он собирался перенести его, как делал это раньше, но на этот раз что-то пошло не так.

Маленькая круглая попка Хагёна уютно устроилась у него на руках и начала непроизвольно ёрзать. Она двигалась так оживлённо, будто имела собственное сознание, что заставило Мухона замереть на месте.

Хотя он и был существом, близким к божественному, его тело оставалось человеческим. Естественно, оно реагировало на стимулы, а когда касался тот, к кому он испытывал чувства, реакция становилась вдвое острее.

Когда Мухон остановился, Хагён лукаво улыбнулся и уткнулся носом в его шею.

— Вы из моря, но пахнете так хорошо...

— Погоди. Кан Хагён, перестань дышать.

Хагён тихо засмеялся. Его дыхание, щекочущее шею, стало тише, но горячее. Ему явно нравилось быть в объятиях Мухона — он даже болтал ногами и шептал:

— Даже с дыхальцем на макушке я не могу не дышать носом! И вы тоже... эх!

— Сейчас, похоже, придётся потерпеть... — ответил Мухон с тенью покорности в голосе и перекинул Хагёна через плечо.

"Речной дельфин", не ведающий о взрослых проблемах, звонко рассмеялся, будто это была весёлая игра.

От этого смеха, наполнившего комнату, в Мухоне проснулось капризное желание. Шлёп — он звонко шлёпнул Хагёна по упругой попке.

— Мммф...!

Из губ Хагёна вырвался стон, и оба замерли.

Когда Мухон коснулся его попки, а Хагён засмеялся у него на плече — это казалось просто игрой. Но атмосфера вдруг стала неловкой.

Мухон незаметно выдохнул и снова зашагал в сторону спальни. С каждым его шагом Хагёну казалось, что он вот-вот перестанет дышать от напряжения.

— Ты ещё пьян. Ложись.

Аккуратно усадив Хагёна на кровать, стараясь не касаться той самой зоны, Мухон произнёс это строго. Хагён послушно кивнул, затем спросил:

— Директор, я правда пьян?

— Угу.

— Тогда всё, что произойдёт сейчас — потому что я пьян. Завтра не ругайте меня, ладно?

— Что...?

Не дав Мухону спросить, Хагён обвил руками его шею и прижался губами.

Этот поцелуй был в сто раз страстнее, чем их нежный предыдущий. Воодушевлённый, Хагён провёл языком по губам Мухона.

Он видел поцелуи только в дорамах, но знал, как это делается. В конце концов, он был взрослым звериным человеком — речным дельфином.

— Ммм... мм...

Хотя его поцелуй выглядел скорее милым, чем страстным, Хагён был бесконечно серьёзен. И, кажется, у него неплохо получалось.

Хагён и не подозревал, что уголки губ Мухона подрагивают от смеха. Он не замечал, как тот изо всех сил сдерживает улыбку, терпеливо принимая его дерзкий, но неумелый поцелуй.

Продолжая смаковать губы директора, Хагён смелее взял его за подбородок. Большим пальцем он нежно провёл по красивым губам, жестом прося открыть рот. Мухон охотно подчинился, и поцелуй стал глубже.

— Ммм... так хорошо... — прошептал Хагён.

Но как только Мухон, до сих пор пассивный, раздвинул губы и пустил в ход язык, ситуация мгновенно переменилась. Хагён заёрзал, его дыхание прерывалось, полностью подчинённое движениям мужского языка.

Чёрт, он слишком милый...

Мухон впервые по-настоящему понял, что значит "настолько милый, что хочется разорвать". Ему пришлось сдерживать рвущуюся наружу грубость. Сознательно ослабив хватку, он ласково провёл пальцами по тонкому запястью Хагёна.

— Ах... — Хагён не мог сдержать стоны, когда большие шершавые ладони скользили по его коже.

Директор действительно трогает меня и целует...

Его чувства, копившиеся всё это время, не уменьшались — они росли безгранично. От этой сказочной реальности глаза Хагёна наполнились влагой.

Хотя он знал директора недолго и не успел сильно измучиться, он никогда не ожидал, что его мечты осуществятся так быстро. Это казалось нереальным.

Переполненный романтикой и эмоциями, Хагён всхлипнул и вскарабкался на Мухона, крепко обняв. То, что он явственно почувствовал что-то твёрдое между ягодицами, окончательно убедило его — это не сон.

Хагён покраснел до ушей, почувствовав честную реакцию мужского тела. Хотя его собственная была куда скромнее, внизу тоже начиналось легкое возбуждение.

"Если я предложу пойти дальше — он согласится?" — мысли в голове Хагёна неслись с бешеной скоростью. Если бы не кепка, над его головой наверняка можно было бы увидеть клубы пара.

— Ммм... — Он осторожно извился, изучая реакцию директора.

К сожалению, Мухон, похоже, не собирался идти дальше. Хагён мысленно цокнул языком от разочарования и решил хотя бы вдоволь насладиться поцелуями, с жадностью приникая к его губам и языку.

Активность "речного дельфина" заставила сдержанность Мухона потихоньку таять. С трудом оторвав его от себя, мужчина отстранился.

Выглядевший обиженным Хагён уставился на него снизу вверх, по-прежнему сидя верхом на его бедрах.

— Почему?! Давай ещё! Ночь только началась!

— Этой длинной ночью положено спать.

— С-спать... Вы хотите со мной спать? — прошептал Хагён, не в силах скрыть надежду в голосе.

Мухон ущипнул его разгорячённую щёку без боли и приподнял сидящую на нём попу. "Что этот маленький вытворяет со своим хрупким телом?" — с ухмылкой подумал он.

— Спать в смысле сна, а не секса.

— А-а! Я н-не против секса... Я правда не против!..

— А я против.

Хотя Мухон заботился о нём — без подготовки Хагёну пришлось бы нелегко — тот этого не понимал и обиженно фыркал.

Но это было скорее мило, чем раздражало. Мухон снова поцеловал его в губы.

— Давай спать.

— Ладно... Я буду послушным. Вы же знаете, что это всё потому, что я так сильно вас люблю?

— Знаю.

Хагён сияюще улыбнулся в ответ, крепко сжал его большую руку и закрыл глаза. Уже через три секунды раздалось тихое посапывание.

— Ну и ну...

Мухон усмехнулся, глядя на спящего, и снял с него кепку. Из-под неё высыпались розовые вьющиеся волосы, рассыпавшись по подушке, словно сладкая сахарная вата.

Неосознанно он сглотнул слюну.

На следующий день Хагён стонал с жуткого похмелья — виски с макколи смешались в его голове раскалывающейся болью. Рядом сладко спавший Мухон вздрогнул и резко поднялся с постели. Первым делом он приложил ладонь ко лбу Хагёна. Лихорадки не было, но лоб покрылся холодным потом.

— Кан Хагён, тебе очень плохо? Сможешь встать?

— Тсс…

— Тсс? Хочешь в туалет?

— Нет, просто помолчите, пожалуйста… Голова гудит.

«А, вот оно что…» — тихо пробормотал Мухон, моргнув. Возможно, за сотни лет никто ещё не просил его замолчать из-за похмельного гула в голове.

Дерзкий приказ Хагёна не разозлил его, а, наоборот, показался забавным. Сдерживая улыбку, Мухон поднялся с кровати.

Хагён, всё ещё кряхтя от боли, спросил, куда он идёт.

— Принесу мёд с водой.

— Директор…?

— Угу.

Стараясь говорить как можно тише, чтобы не усиливать гул в голове, Мухон провёл рукой по розовым волосам Хагёна. Его большая ладонь, кажется, принесла облегчение — нахмуренные брови юноши слегка разгладились.

Осторожно уложив страдающего от похмелья возлюбленного, Мухон, как само собой разумеющееся, позвониг Пак Коуну.

Он и в своём доме не знал, где хранится мёд, а уж в отеле, где они впервые остановились, и подавно. Такими делами всегда занимался не он, а Пак Коун.

Будто ждал звонка, Коун появился менее чем через три минуты. Увидев Мухона, он закатил глаза, словно ребёнок, раскрывший родительский секрет.

— Приготовь мёд с водой.

— Мёд с водой… Вы это серьёзно? Может, лучше сгущёнку…

— У Хагёна похмелье.

— У Хагёна…?

Коун с сомнительным выражением лица ответил: «Понял».

С самого утра от Мухона так сильно пахло землей, что он подумал — не случилось ли между ними чего. Но, видимо, они просто вместе выпили.

Хотя лучше не задумываться, не случилось ли чего-то ещё после выпивки. Ради собственного душевного спокойствия.

Прошло не больше десяти минут, когда снова раздался звонок. В руках у Коуна был стакан с тёплой медовой водой, как и велел Мухон.

— На всякий случай принёс и вам, господин Мухон.

— Не надо, выпей сам.

— Хорошо. Больше ничего не нужно?

Мухон даже не стал отвечать, лишь махнул рукой. Коун поклонился и исчез.

Вернувшись в спальню со стаканом, от которого тянуло сладким ароматом, Мухон не сдержал усмешки.

Хагён, лежавший на спине и постанывающий, выглядел забавно. Но, опасаясь, что к головной боли добавится ещё и расстройство желудка, Мухон поспешно накрыл его одеялом.

— М-м…

Хагён зажмурился, почувствовав, как прохладный живот согревается. А затем, увидев лицо Мухона, широко раскрыл глаза.

— Директор…

— Как голова? — тихо спросил Мухон.

Хагён склонил голову набок.

— О… Откуда вы знаете, что у меня болит голова?

— Не помнишь? Ты сам сказал мне заткнуться, потому что у тебя голова раскалывается.

— Я? Не может быть… Вам, может, приснилось?

Хагён рассмеялся. Даже если директор и стал немного мягче, он бы никогда не позволил себе такую наглость. Деревенский парень, выросший среди стариков, Кан Хагён не был настолько грубым.

«Вот что значит "наглость наглого"», — мысленно усмехнулся Мухон и просто протянул ему стакан.

Долгожданная ночь с директором закончилась ничем. В довершение всего, директор рано утром заявил, что пойдёт осматривать окрестности, и бесследно исчез, оставив Хагёна одного в номере.

Хагён тоже хотел пойти, но, услышав, что тот направляется к морю, предпочёл остаться в отеле - похмелье давало о себе знать.

Даже в номере было чем заняться - огромное пространство было заполнено всевозможными развлечениями. Он усердно делал селфи и отправлял их бабушке и младшим братьям. Хотя он и оказался здесь не благодаря своим заслугам, ему почему-то казалось, что выглядит как преуспевающий Кан Дольгори, отчего плечи самодовольно подрагивали.

— Щелк, щелк, запечатлейте любовь в моём сердце!

Хотя из-за похмелья под глазами и были лёгкие тёмные круги, его лицо в естественном свете, льющемся из панорамных окон, выглядело вполне сносно.

Напевая песенку, Хагён сделал фото с ещё большим старанием, чем для семьи, и отправил его на телефон директора. "Мы же в отношениях с вчерашнего дня, он наверняка соскучился, даже за такое короткое время в разлуке...!"

Однако ответ на фото, в которое он вложил всю свою тоску, не приходил несколько часов.

— Ну конечно, типичный дядя,— надул губы Хагён. Со стороны тридцать шесть лет — ещё цветущий возраст, но для двадцатичетырёхлетнего Хагёна директор был просто дядя.

Неизвестно сколько он пялился на чёрный экран телефона, пока тот не загорелся ярким светом. Хагён, который уже безнадёжно лежал, не дождавшись похвалы, резко поднялся и схватил телефон.

010-54xx-34xx

"Немедленно разблокируй меня."

Хагён сразу понял, от кого сообщение, хотя номер был незнакомый. После вчерашнего унижения тот, наверное, просто кипел от злости.

«Всего семь слов, а настроение уже испорчено... Талант, не иначе». Хагён удалил сообщение и вздохнул. Ким Тхэён терпеть не мог, когда его игнорировали. Наверняка будет названивать, пока не добьётся ответа...

Это было как вылить ведро солёной воды на сладкую атмосферу. Самое время для чего-то приятного, чтобы подсластить пилюлю, но директор даже не удосужился позвонить. Обидно до слёз.

Пока Хагён увядал в ожидании звонка, Мухону тоже приходилось несладко. Впервые за годы он приехал в Инчхон, и местные водяные люди буквально лезли к нему, как голодные щенки.

Даже Коуну и Сано было не под силу отгонять их всех. Водяные люди, живущие у западного побережья Кореи, верили, что один лишь взгляд на Мухона приносит удачу на весь год. А если уж дотронуться — «не буду мыться несколько лет!» — кричали они в экстазе.

— Я что, тотемный столб, что ли? — Мухон устало смотрел на обезумевшую толпу.

Если стариков ещё можно понять, то когда такие же выходки устраивали молодые, едва за тридцать, хотелось только вздыхать.

Слепое обожание. Именно из-за этого он когда-то и решил заснуть на пару сотен лет. Правда, некоторым речным змеям, вроде китайского Хванлина, такое нравилось. Но Мухон, даже родись он заново, вряд ли смог бы получать от этого удовольствие.

Проблема была в том, что все находили его холодность «очаровательной» и смотрели на него, словно намазав глаза мёдом. В итоге ему пришлось пожать руки каждому, сфотографироваться со всеми, и только тогда его отпустили.

Приехав на рассвете, он закончил дела лишь к ночи, когда на небе уже ярко светили луна и звёзды.

— Вы хорошо поработали.

— Неужели всё было настолько серьёзно? — Сано и Коун смущённо потупились, представляя остальных водяных людей.

Мухон пропустил их слова мимо ушей, разглядывая фото, присланное утром.

Прозрачная на солнце кожа, розовые пряди, выглядывающие из-под кепки, и пухлые, покрасневшие от долгих поцелуев губы.

Безумно мило и красиво. Он даже не пытался скрыть улыбку, уставившись на экран. Коун и Сано переглянулись, видя, как он буквально готов провалиться в телефон.

«Что случилось?»

«Откуда мне знать? Кажется, это Хагён...»

«Эээ?»

Почему он улыбается, глядя на этого речного дельфина? Сано, не знавший о вчерашних событиях, нахмурился, а Коун, который утром носил Хагёну медовую воду, сделал многозначительное лицо.

Закончив дела, они наконец вернулись в отель.

Лобби по-прежнему сверкало, притягивая взгляды гостей. Мухон, предпочитавший спокойную обстановку, счёл это безвкусицей и направился прямо к лифту.

— Господин Мухон, вы сразу отправитесь отдыхать?

— Угу.

— Хорошо, если что-то понадобится — дайте знать.

Мухон махнул рукой, уставший даже от таких почтительных реплик.

Пока лифт поднимался на верхний этаж, он провёл ладонью по осунувшемуся лицу — вдруг хоть немного вернётся румянец? Затем поправил волосы, растрёпанные морским ветром.

Он и не осознавал, что всё это делал неосознанно — чтобы понравиться Хагёну.

Дзинь! Дверь открылась ещё до того, как прозвучал сигнал. Словно Хагён ждал прямо у порога.

— Директор!

— Как похмелье?

Хагён бросился к нему, виляя, словно щенок при виде хозяина. Мухон обнял его и приложил ладонь ко лбу.

В отличие от вчерашнего, лоб был сухим и тёплым — Мухон невольно расслабился.

Хагён на секунду растаял от такой заботы, но тут же встряхнул головой и затараторил:

— Вы видели моё фото?

— Видел.

— Почему тогда не сказали, что я милый? Красивый? Что сияю ярче солнца?

Мухон удивился его наглости, но это было... мило. Он лишь пожал плечами, и Хагён залепетал ещё быстрее:

— Вы знаете, сколько я ждал вашего звонка? На второй день отношений — и уже провал как бойфренд!

— Провал, говоришь...?

— А, ну... не провал, а нарушение правил!

Испугавшись собственных слов, Хагён замахал руками. Вдруг директор ответит: «Ты тоже не писал — значит, провал»?

Мухон фыркнул, наблюдая, как он ловко выкручивается. И понял: весь день ждал именно этих глупых, но таких живых разговоров.

Он прижался губами к пухлым губам Хагёна.

— Скучал.

— М-м!

— Боялся, что если кто-то предложит тебе конфетку — убежишь за ним.

— Я ч-что, маленький что ли? Кто вообще бегает за конфетами?

Хагён покраснел и надулся, отчаянно пытаясь скрыть смущение. Но ёрзанье и дрожащие ресницы выдавали его полностью.

Мухон видел каждое его микродвижение, но сделал вид, что не замечает. Вместо этого снова поцеловал — теперь уже в щёку.

— Фото, которое прислал Кан Хагён, было слишком красивым.

— Такое нужно говорить сразу же...

Казалось, ещё мгновение — и он взорвётся от стыда. Хагён обмахивал пылающее лицо ладонью, затем схватил Мухона за руку и потянул за собой.

Сегодня он не был пьян... поэтому смотрел на мужчину с явным ожиданием, приподняв брови.

— Устал. Давай примем душ и спать.

— Да-да!

При слове «спать» глаза Хагёна загорелись ещё ярче. Мухон прекрасно понимал, что он имеет в виду, но лишь потрепал его по голове, делая вид, что не замечает намёка.

Щёки Хагёна, который и вчера, и сегодня действительно просто спал с директором, с утра раздулись, как у рыбы-фугу.

И что странно — Мухон, в отличие от Хагёна, совсем не казался раздражённым. Напротив, он смотрел на ворчащего парня с таким обожанием, что у Коуна в голове роились вопросы.

По пути в Сеул они ненадолго остановились на заправке. Обычно молчаливый Коун не выдержал и, выловив Хагёна у туалета, отвёл его в угол.

— Хагён, что произошло между тобой и господином Мухоном?

Ещё вчера вечером Мухон явно спешил к нему... а что они делали ночью? Коун смущённо кхыкнул, представив неприличные сцены.

Услышав вопрос, Хагён снова надул губы. Казалось, он был крайне недоволен.

Помявшись, он потянул Коуна за руку, заставив того наклониться, и «шёпотом» (совсем не тихо) прошептал ему в ухо:

— Директор... импотент?

(Это вообще не было шёпотом.)

— Ч-что?! — Коун громко ахнул, привлекая внимание окружающих. Хагён поспешно приложил палец к губам.

— Тссс! Дядя, все же услышат!

Проблема была не в том, что услышат посторонние... а в шокирующем содержании вопроса!

Коун медленно моргнул, мысленно переваривая услышанное. Хагён, немного поколебавшись, смягчил формулировку:

— Ну... я просто предположил...

Конечно, когда они целовались пьяными, он ощущал кое-что упирающееся в бедро... Так что не совсем импотент. Но два дня подряд просто спать, держась за руки?! Это уже издевательство над взрослым речным дельфином!

Коун смотрел на возмущённого Хагёна с возрастающим недоумением.

— Это не так... Господин Мухон особенный... Хотя сначала позвольте мне спросить: вы с ним взаимно влюблены, верно?

— Взаимно... влюблены?

Хагён застыл на мгновение от такого высокопарного выражения, затем энергично закивал. После шикарного черепичного общежития компании и это выражение звучало куда изысканнее, чем просто «встречаемся».

— Точно! Мы взаимно влюблены! — с готовностью подхватил Хагён понравившуюся формулировку.

— Точно! Мы с директором взаимно влюблены, мы встречаемся!

Коун внутренне ахнул, услышав такой громогласный ответ. Он хорошо знал характер Мухона — никогда не думал, что тот способен так быстро вступить в отношения.

Неужели этот речной дельфин настолько обаятелен?..

Коун, воспринимавший Хагёна как неразумного младшего братишку, вообще не понимал, что в нём нашёл Мухон.

Он уже догадывался, но услышать подтверждение было шоком. Пока Коун молча переваривал информацию, раздался ледяной голос:

— Почему ты трогаешь чужого мужчину?

Мухон материализовался из ниоткуда, буквально разрезав холодом пространство между ними. Он не забыл оттянуть руку Хагёна, всё ещё цеплявшуюся за Коуна.

Оба виновато округлили глаза — их застали за обсуждением щекотливой темы.

— Д-директор, откуда вы взялись?..

— Предположил, что Кан Хагён занят чем-то подобным.

— Я вообще ничего...

Хагён заёрзал, делая невинное лицо. Коун тоже отвел взгляд, неуклюже покашливая.

Мухон пристально посмотрел на них, затем наклонился к уху Хагёна и прошептал:

— Я не импотент.

— М-м?!

Низкий голос, прозвучавший прямо в ухо, был сладким и соблазнительным, но слова — сухими и прямыми. Как он догадался? Я же убедился, что его нет рядом! — зрачки Хагёна дрогнули, потеряв фокус.

Мужчина обхватил его за талию и добавил:

— Слишком увлёкся похабщиной.

От такого прямого попадания Хагён начал икать. Мухон усмехнулся прозрачной реакции и повёл его к снек-бару.

По пути Хагён оглянулся на Коуна — на его лице читалась лишь обида. Что значит "особенный"?!

Хагён, сытно подкрепившись жареной картошкой и хот-догом из придорожного кафе, уснул, едва оказавшись в машине. Мухон вновь уложил его голову себе на колени.

Коун и Сано, украдкой поглядывающие через зеркало, явно испытывали дискомфорт. Но Мухон, напротив, наслаждался ролью заботливого воспитателя, поглаживая пухлые щёчки юного речного дельфина.

Уголки его губ дрогнули от удовольствия, когда пальцы ощутили упругость детских щёк. В этот момент он заметил телефон Хагёна, свисающий с края сиденья — видимо, выпал из кармана.

Оставит в машине, если не поднять.

Мухон взял аппарат, и в тот же момент экран ярко вспыхнул от серии сообщений:

010-64xx-34xx

"Ты серьёзно не берёшь трубку? Сдохнуть хочешь?"

010-62xx-37xx

— Вот как ты отплачиваешь за спасённую жизнь? Сука конченная!

010-22xx-82xx

— Кан Хагён, тебе наплевать, как сложится школьная жизнь твоих братьев? Ладно, давай проверим, кхэ-кхэ-кхэ.

Сообщения столь явно выдавали отправителя, что Мухон нахмурил брови. Он открыл ответ, ввёл адрес компании, затем удалил переписку.

Разберёмся аккуратно — чтобы больше не приставали к Хагёну.

Тем временем Хагён, не подозревавший о событиях, произошедших пока он спал на коленях Мухона, вернулся в общежитие в отличном настроении.

За три дня отсутствия коллеги-«старшие братья» явно соскучились по его мастерскому владению Excel — со всех сторон раздавались зовущие крики. Откликаясь на каждый, Хагён украдкой поглядывал на кабинет директора.

Вот бы директор оценил мои навыки... Досадно, что тот даже не думает выйти из своего запертого кабинета.

Речной дельфин, желавший похвастаться перед возлюбленным, загрустил. Но если сердце и страдало, пальцы проворно летали по клавиатуре, демонстрируя образцовую работу. Единственным утешением стали морские угощения от старших коллег.

Тот самый Хагён, который раньше воротил нос от «противной морской еды», теперь с нетерпением ждал этих перекусов.

Сегодняшним хитом стал шоколад с морской солью.

— Ух, как вкусно!

— Правда? Мой младший брат его делает — сейчас в соцсетях бешено популярен! Ты видел?

— Нет, я не сижу в соцсетях...

Неожиданное упоминание соцсетей заставило Хагёна вздрогнуть. Перед глазами непроизвольно всплыло лицо Ким Тхэёна.

Из-за непрекращающихся сообщений он и так держал телефон выключенным. Всё равно он не сможет выяснить, где я работаю... Решил включать аппарат только для звонков бабушке.

Может, со временем его бешеный нрав успокоится, и можно будет поговорить по-человечески? Хагён тут же осознал тщетность этой надежды.

Он заглушал горечь шоколадом, усердно работая, когда вдруг распахнулась наглухо закрытая дверь кабинета директора.

— Э-э?

Взгляд Хагёна упал на Мухона. Но внешний вид мужчины был... необычным.

Быстро сохранив работу, Хагён подскочил к нему. Сузившиеся глаза выдавали его беспокойство. Мухон, только что вышедший из кабинета и уже схваченный речным дельфином, приподнял бровь.

— Что?

— Директор, куда это вы так нарядились? На свидание собрались?

Глаза Хагёна беспокойно бегали вверх-вниз, рассматривая строгий чёрный костюм, подчёркивающий широкие плечи и длинные ноги мужчины. Восхищение смешивалось с тревогой.

Мухон усмехнулся, глядя на его беспокойство, и пожал плечами.

Даже это выходка выглядит на нём чертовски привлекательно... Хагён был настолько влюблён, что, будь Мухон в одних трусах, всё равно восхищённо визжал бы.

— Ненадолго выйду по делам. Работай хорошо. Не отвлекайся по пустякам.

Мухон пальцем стёр каплю шоколада с уголка губ Хагёна и лизнул палец — его фирменный «невзначай-нежный» жест. Хагён растаял, губы сами собой растянулись в улыбке.

— Я пошёл.

— Да-а...

Очнувшись, он понял, что так и не спросил куда, к кому и когда вернётся. Директор уже исчез. Как заворожённый, Хагён проводил его взглядом, надул губы и вернулся к работе.

Коллеги мгновенно окружили его. Слишком уж эффектной была сладкая сцена с Мухоном.

Спросить у самого Мухона они не смели, поэтому набросились на Хагёна:

— Что за дела, Хагён? Вы что, с господином Мухоном так близки?

— То есть... он правда слизал шоколад с твоих губ? Серьёзно?

Хагён смущённо улыбался под градом вопросов. Я совсем забыл, что мы на работе!

Служебные романы ведь положено скрывать... А они с первого же дня выдали себя этой подозрительной атмосферой.

Коллеги, неправильно истолковав его выражение лица, затаили дыхание, решив, что за этим кроется нечто грандиозное.

Пока Хагён потел под их взглядами, Мухон стоял перед взбешённым Ким Тхэёном.

— Что? Почему это ты пришёл? Где Кан Хагён?

— Моё дело.

Короткий ответ. Ледяной взгляд. Холод, исходящий от тёмных зрачков Мухона, мог заморозить на месте.

Ледяной взгляд Мухона, лишённый всяких фильтров, заставил Тхэёна сглотнуть. С самого начала эти неестественно чёрные, нечеловеческие глаза вызывали у него отвращение и страх.

И без того огромный, как дверной косяк, мужчина казался ещё более угрожающим в сплошной чёрной одежде.

Но этот тип связался с тем тупым Кан Хагёном. Показать слабость — ниже его достоинства. Тхэён ещё выше поднял брови:

— Это ты дал ему наш адрес?

— Угу.

— Ха, так Хагён всё рассказал? Грязный стукач...

— Раз у тебя дыра вместо рта, может, взрослые не научили, что мусорные слова лучше не разбрасывать?

Мухон поморщился от грубой ругани. Если при мне он так разговаривает, что же доставалось Хагёну?

Того и так надо было беречь как зеницу ока, а этот обращался с ним как с мусором... На лбу Мухона вздулась вена.

— Блядь! Пусть я несу хуйню или дерьмо — это мои и Хагёна дела, не твоя забота!

Тхэён злился. С тех пор как он обманом затащил Хагёна в Сеул, его жизнь пошла под откос.

Этот ублюдок должен был тихо сбежать в деревню, когда всё раскрылось! Зачем шляется и устраивает цирк?

— Теперь Хагён мой, так что я очень о нём позабочусь.

— Что...?

— Ты его выбросил. Вернее, он никогда не был твоим. Ты просто украл его, как крысёнок.

Тхэён не понимал и половины. Его брови сдвинулись ещё сильнее.

— Я знаю, что это не ты вытащил Хагёна из моря. Хватит ломать комедию.

— Чё? Откуда тебе знать? Это я его спас! Его жизнь принадлежит мне!

Тхэён затопал ногами, словно нажали на его кнопку. Впервые в жизни он чувствовал такое бешеное беспомощность.

С шести лет у него не было трудностей — все проблемы скидывал на Хагёна. В родной деревне все и так знали, что Хагён — его шестёрка.

Но этот мужчина копал глубже, чем кто-либо. У Тхэёна перехватило дыхание от ярости.

После провала перед китайскими инвесторами его контракт висел на волоске. Нужно было срочно что-то предпринять.

В приступе паники Тхэён по привычке поднял руку и толкнул Мухона в плечо.

Но широкие плечи даже не дрогнули. Это взбесило его ещё больше.

— Ты первый полез.

Мухон стряхнул прикосновение, словно пыль, и сузил глаза. Его ладонь, движущаяся с кинематографической медлительностью гангстерского фильма категории B, достигла щеки Ким Тхэёна.

Хлоп!

Что-то лопнуло, и воздух содрогнулся.

Тхэён, не успевший даже вскрикнуть, уже катался по полу. Это не был удар кулаком или удар в полную силу. Но боль была невыносимой.

Казалось, разорвался не только рот, но и сломалась челюсть. Тхэён, отлетевший как бумажка, лежал, скуля. Щека пылала, из глаз без остановки катились слёзы.

— А-а-ах...!

Не в силах вымолвить ни слова, он рыдал, издавая хриплые звуки.

Когда плачет Хагён — сердце разрывается, хочется его утешить. Но слёзы этого человека... оставляют равнодушным.

Для Мухона Тхэён значил не больше, чем жужжащая вокруг муха. Он присел перед всё ещё лежащим человеком с бесстрастным лицом.

— Плачешь? Почему?

Каков же надо быть ублюдком, чтобы бить, а потом спрашивать «чего ревёшь»? Тхэён скривился, но от боли снова разрыдался.

— Хагён терпел такое больше десяти лет. Ты же всего раз получил.

— Блядь, как же больно! Ублюдок, я на тебя заявлю! И на Хагёна тоже!

Крича, Тхэён брызгал кровавой слюной. Увидев кровь, он завизжал ещё громче.

Мухон, заткнув одно ухо от свинячьего визга, ткнул пальцем в его лоб. От одного этого Тхэён пошатнулся.

И это всё, на что ты способен?..

— У тебя три дня. Удали видео, расторгни мошеннический контракт. И никогда не думай о Хагёне. Тогда на этом закончим.

— А если... откажусь?

— С каждым вдохом будешь вкушать ад.

Тхэён фыркнул. Какой-то псих с манией величия.

— Ты... кто вообще такой?

Мухон пошевелил густыми бровями, и Тхэён поспешил исправиться:

— То есть... кто вы такой?

Мухон шлёпнул его по голове ладонью размером с крышку котла. Тхэён снова завопил. Чистейший голливудский экшен.

— А-а-а!

— Тише. Весь район сбежится.

Все здания в этом переулке (да и сама земля) принадлежали Мухону. Но объяснять это Тхэёну он не стал.

— Я — тот, кто может утопить тебя в море без малейших усилий.

— С... сука...!

— Почему у нынешних молодых такой грязный рот? Кроме Хагёна.

Произношение имени «Кан Хагён» из уст мужчины звучало удивительно сладко. Его обычно жестокое и непроницаемое лицо слегка смягчалось, когда он произносил эти слова.

Ким Тхэён, ставший свидетелем этой метаморфозы вблизи, сжал кулаки. «У этого ублюдка явно больше, чем просто рабочие чувства к Хагёну!» Да и странное поведение Хагёна в последнее время, наверняка, было вызвано влиянием этого типа.

Он хотел сказать многое, но боялся, что за открытый рот получит ещё один удар — на этот раз смертельный. Судя по силе и угрозам, этот парень явно был отбросом из бандитских кругов.

— Ладно... я сделаю, как вы сказали...

Напуганный Тхэён согласился, про себя планируя тайно встретиться с Хагёном позже. «Раз он знает адрес компании, рано или поздно я его выслежу...»

— Слышу, как шестерёнки в твоей голове скрипят. Думаешь, я блефую? Посмотрим. Если тебе плевать на свою семью...

— С-семью?!

— Что? Я просто цитирую твои же сообщения.

Угроза затронуть его семью казалась вполне реальной, учитывая возможности этого человека. План тайной встречи с Хагёном рассыпался в прах. С чувством, будто его скребут изнутри, Тхэён вынужден был кивнуть.

— Хорошо. Я помогу тебе всё уладить и исчезнуть.

Мухон щёлкнул пальцами, и из тени появился огромный мужчина — минимум в полтора раза крупнее его самого.

Тхэён, подавленный этим зрелищем, стиснул окровавленные губы. Боль снова накатила, заставив его глаза покраснеть.

— Ты ни капли не жалок, и у меня нет желания тебя жалеть. Хватит ныть, вставай. У тебя всего три дня, чтобы собрать деньги за расторжение контракта.

— Э-эх...

— Сано. Следи за ним.

— Так точно, господин Мухон!

Сано почтительно склонился. От их слаженного диалога по щекам Тхэёна снова покатились слёзы.

Через несколько дней Хагён услышал от бабушки странные новости. Оказывается, семья Ким Тхэёна внезапно продала дом и уехала на какой-то остров из-за его «проступков».

Семья Тхэёна, такая же жадная, как и он, продала всё и сбежала на остров? В это было трудно поверить. Теперь, когда он звонил бабушке, больше не приходили бесконечные угрозы.

— Что же произошло...?

Хагён на секунду задумался о звонке Тхэёну, но тут же покачал головой. Больше не хочу иметь с ним ничего общего. Если он исчез — тем лучше.

Пора забыть мрачное прошлое, где у него отнимали голос, и наслаждаться счастливыми отношениями с директором.

Насвистывая, Хагён поспешно собрался на работу. Сегодня у них даже была совместная командировка — только вдвоём! Только они двое!

Мухон сам сел за руль, а Хагён занял место рядом. Сидя бок о бок, он вспомнил, как они вместе ходили за одеждой, и от волнения непроизвольно забарабанил ногами по полу.

— Директор, куда мы едем?

— Разве Коун тебе не сказал?

— Я с утра так готовился к командировке, что даже не успел!

Мухон удивлённо поднял бровь. Как можно готовиться, не зная, куда едешь? Хагён, почувствовав его недоумение, заерзал и пробормотал:

— Есть такие вещи, которых вы не понимаете...

— Да?

Мухон пожал плечами, а Хагён надул губы. Он и правда был занят подготовкой — хоть это и рабочая поездка, но редкий шанс побыть вдвоём. С утра он перерыл весь гардероб в поисках подходящего «парного» образа.

Директор точно наденет чёрное — значит, если я тоже выберу чёрное, будет как пара! Правда, с выбором кепки пришлось повозиться. Чем больше вариантов — тем сложнее решение.

Он не ждал, что Мухон оценит его старания, но всё равно было обидно.

— Едем в Сонсу. Ты там бывал?

— В Сонсу? Нет! Ни разу!

Если честно, кроме района вокруг офиса, он почти ничего в Сеуле не видел.

Мухон, развеселившись его оживлённой реакцией, пояснил:

— Нужно проверить поп-ап мероприятие в Сонсу-доне.

— Поп-ап...?

— Помнишь шоколад с солью, что ты недавно ел? Там как раз его делают. Я же директор — должен контролировать.

— О-о... Точно! Он был потрясающий! Но разве его не делал младший брат Мунхо?..

Значит, целая семья работает на директора? Или они тоже в долгах?.. Хагён искоса посмотрел на Мухона, глаза сузились.

— Что это за взгляд?

— Н-ничего!

Он поспешно отвёл глаза и полез в интернет искать про Сонсу. Действительно, там было полно поп-апов и знаменитых пекарен.

Просматривая блог о местных кафе, он наткнулся на пост:

≡ Внезапно: канал Тхэёна закрыт ㅠㅠㅠㅠ Куда пропал мой идеал? ㅠㅠ Влюбилась в него после клипа с инчхонского концерта... И это было прощание?.. Хыыгыгы...

Что? Он закрыл канал?! Глаза Хагёна стали круглыми, как фонари. Значит, что-то и правда случилось...!

— Что случилось?

— А?

— Почему ты выглядишь, будто хочешь в туалет... А, тебе правда надо?

— Директор, вы совсем не романтичный!

Как можно называть своего парня «собакой, которой хочется в туалет»? Для романтичного речного дельфина Хагёна это было немыслимо.

Он так старался: два душа с утра, четыре раза почистил зубы, даже макушку протёр пять раз! А Мухон даже не заметил его усилий.

— Так на что ты там смотрел?

— Э-э... Помните моего «друга»? Ким Тхэёна, того, что в Инчхоне...

— Этот ублюдок — твой друг?

— А, точно! Он не друг, а исчадие ада!

Хагён заворчал, вспоминая прошлые обиды. Выглядело это мило, но Мухону всё же было интересно, что его так взволновало.

Он постучал пальцем по пухлой щеке:

— Ну и что с ним?

— Просто... я слышал, что его семья сбежала, а теперь и канал удалили. Странно же!

Хагён знал упрямый характер Тхэёна — сдаваться так легко не в его стиле.

— Переживаешь?

— Э-э? Да нет! Просто... чтобы он навсегда исчез. Не вернётся ведь, да?

— Забей. Не появится, пока не сдохнет.

Палец Мухона, только что стучавший по щеке, теперь гладил худенькое плечо. Простой жест утешения, но Хагён моментально покраснел, как помидор.

Мурашки побежали от плеча до кончиков крыльев носа. Все мысли о Тхэёне испарились, заменённые... кое-чем другим.

— Кхм-кхм... Директор, а во сколько нам быть в офисе?

— Не знаю.

Мухон приподнял бровь. Он не привык ограничивать себя временными рамками.

— Тогда... может, пообедаем и... погуляем?

Отчаянная попытка назначить свидание. Они целовались, обнимались, но «обычных» романтических моментов не хватало.

— Да? Да? Директор!

Хагён тряс его за рукав, как щенок, принёсший поводок.

Мухон невольно улыбнулся и кивнул. На самом деле, он был готов исполнить любое желание Хагёна и без таких мольб — просто тот ещё не догадывался.

Так, договорившись о свидании после командировки, они с радостью отправились в Сонсу.

Это был настоящий Сеул! В родных краях Хагёна не найти столько сверстников, сколько их было здесь. Он с любопытством разглядывал сверкающую толпу, широко раскрыв глаза.

Люди наслаждались поп-апами своих любимых брендов, и очередь на шоколадное мероприятие компании Мухона казалась бесконечной. Хагён удивлённо посмотрел на него:

— Директор...

— Угу.

— Вы правда зарабатываете кучу денег.

В его голосе звучала чистая зависть. Но Мухон, чьи доходы и так текли рекой, лишь равнодушно кивнул.

Хагёну даже эта сдержанность казалась проявлением финансовой уверенности — завидной и крутой.

— Тебе же нравится этот шоколад.

— Да-да! Я тоже хочу встать в очередь!

Он уже приготовился бежать, но Мухон повернулся в другую сторону.

— Э-э? Директор, очередь там!

— Хагён, мы здесь по работе. Нам не нужно стоять в очереди.

— А-а...!

Точно же, мы же по делам! Хагён смущённо засмеялся, забыв на секунду о цели визита. Мухон ткнул его в щёку — так мило, что не удержался.

Хагён скривился. Мог бы потыкать не только в щёки...

В его голове запрыгал розовый дельфин с неприличными мыслями. Он потряс головой, отгоняя фантазии, и поспешил за Мухоном.

Внутри было ещё больше людей, чем снаружи, но сотрудники выглядели довольными.

— Добро пожаловать! О, директор!

Девушка, похожая на Мунхо, сияв, бросилась к ним. Узнав Мухона, остальные сотрудники тоже окружили его.

Хагён надулся. Почему они все краснеют? Эй, эй, она тронула его за плечо! Я ещё даже не успел столько раз прикоснуться!

Но больше всего его злило, что Мухон спокойно позволял им себя трогать. Взбешённый Хагён незаметно ущипнул его за бок.

— Ладно, подожди немного, — Мухон погладил Хагёна по голове, словно угадав причину его щипка.

Что значит «подожди»?! Пока все тут его обтискают?

Охваченный ревностью, Хагён изо всех сил протискивался между сотрудниками, пытаясь прикрыть Мухона своим телом. Проблема была в том, что никто не обращал на это внимания — даже самые низкорослые сотрудники легко дотягивались до мужчины поверх его головы.

Пока Хагён надувал щёки и фыркал, Мухон незаметно достал заготовленную коробку шоколада.

— Вот. Ты же его так любишь.

— Э-э?

Хагён удивлённо уставился на пакет с шоколадом. Когда он успел его взять? Моргнув, он принял подарок.

Разнообразие вкусов делало коробку увесистой — и от этого на душе стало теплее. Надутые щёки моментально сдулись. Он сиял, крепко прижимая пакет к груди.

— Спасибо! Директор, я правда съем его с удовольствием!

— Ладно.

— И не вздумайте отбирать!

Казалось, он готов был облизнуть каждый кусочек, чтобы пометить. Довольный дельфин уже начал напевать. Мухон естественным образом обнял его за плечи и увёл в сторону.

Сотрудники разочарованно вздохнули, но Мухон был непреклонен — деловую часть визита он считал завершённой.

За ними последовала та самая девушка — Мунхё, сестра Мунхо и руководитель шоколадного направления. Она показала отчёт по продажам.

— Динамика лучше ожиданий. Каждый день распродаём всё раньше.

— Да?

— Но увеличивать объёмы сложно...

— Не страшно. Делайте, что можете.

Её лицо озарилось облегчением. Она была счастлива уже от того, что Мухон посетил их. Не верится, что он прямо здесь, перед глазами...

Его визит зарядил команду энергией. Пока Мунхё любовалась Мухоном, она почувствовала на себе колючий взгляд.

Рядом стоял маленький паренёк со смешной надутой физиономией, тыкающий Мухона в бок. В руках он крепко сжимал их шоколад.

А-а! — Мунхё вдруг осознала.

— Речной дельфин!

Хагён вздрогнул от неожиданности. Эффект шоколада рассеялся меньше чем за три минуты, и теперь он снова злился, видя, как Мухон очаровывает окружающих. И вдруг — его раскрыли!

Только сейчас он вспомнил, что они пришли сюда по работе, а не на свидание. Его лицо побагровело от стыда. Совсем перепутал личное и служебное!

Мунхё улыбнулась, наблюдая, как он краснеет.

— Мой брат много о вас рассказывал! А, мой брат — это Чан Мунхо!

— Д-да! Я тоже слышал о вас от Мунхо-хёнима. И шоколад очень вкусный!

Хагён кланялся, выражая благодарность.

— Спасибо, что вам понравилось! Брат говорит, вы трудолюбивый и ответственный, но я и не думала, что вы ещё и такой милашка!

— С-спасибо...

Прямые, как удар, комплименты заставили его дёргаться в такт, будто танцующий кит.

— Кан Хагён.

Мухон оттянул его за спину, явно пытаясь оградить от взгляда Мунхё.

О боже, господин Мухон...! Мунхё вспомнила, как брат намекал на его роман, и внутренне закричала: «Ну надо же!»

— Позаботьтесь о господине Мухоне, ладно? И чтобы глаз не заглядывался на других.

— Э-э? Да, конечно!

Лицо, выглянувшее из-за спины Мухона, энергично закивало. Но Мухон снова развернулся, скрыв его.

Мунхё, впервые увидевшая ревность Мухона, почувствовала себя неловко.

Закончив с делами на бесполезной шоколадной выставке, они неспешно прогулялись по переулкам. Хагёну приходилось сдерживаться — так хотелось схватить эту большую руку, но они были в общественном месте.

Вместо этого он сократил дистанцию до минимума, чтобы их руки почти соприкасались.

— Директор, куда вы хотите пойти?

— Куда?

— Это же свидание! Надо же решить, куда идти.

Они уже третий раз ходили кругами по одному и тому же переулку. Хагён волновался, как бы Мухону не стало скучно.

Мухон огляделся. Он и сам не знал, куда тут можно пойти.

В этот момент Хагён указал на здание вдалеке. Даже с 500 метров было отчётливо видно крупную вывеску: «Мотель для взрослых». Бровь Мухона дёрнулась.

— Н-не в том смысле! — залепетал Хагён. — Я не про это... Просто... если мы пойдём туда, можно будет спокойно держаться за руки!

— М-м?

Конечно, про это, но Хагён продолжал отнекиваться. Выслушав его длинные оправдания, Мухон снова поднял бровь.

— Ч-чего?! Разве это преступление — хотеть прикоснуться к своему парню? Я здоровый корейский дельфин!

Он покраснел, затем разозлился, хотя Мухон даже не успел ответить. Его возлюбленный усмехнулся — Хагён и сам отлично справлялся, без подсказок.

— Ладно, пошли.

— Если не хочешь... Чего? Правда?!

— Раздумал?

— Конечно нет!

Вцепившись в мускулистую руку, Хагён бодро зашагал. Но вскоре его лицо вытянулось.

Ни разу не был в таком месте...

Он не хотел выглядеть глупо, но был чист, как белый лист.

Поколебавшись, Хагён сглотнул и потянулся к терминалу. Его пальцы дрожали.

— К-какую комнату выбрать...?

— Я разберусь.

Вместо нерешительного Хагёна пальцы Мухона уверенно и без колебаний набирали номер. Но это выглядело настолько привычным, что глаза Хагёна стали треугольными от подозрения. Он сердито фыркнул, стоя за спиной мужчины.

Мухон, не понимая причины его поведения, быстро завершил оформление и передал Хагёну карту-ключ. Тот не смог сдержаться:

— Почему вы так ловко это делаете?

— Ловко? Я?

— Вы даже не задумались! У вас, что, было много партнёров?

— У меня?

Обычно невозмутимый Мухон редко выглядел озадаченным, но сейчас его рот приоткрылся от удивления. Много партнёров?..

— Тут просто нужно уметь читать.

— Я тоже умею читать! Но мне было сложно, потому что я впервые!

Хагён обиженно топнул ногой. Его разум пытался успокоить его: «Директор прожил другую жизнь, это нормально», но сердце уже горело ревностью к неизвестным прошлым возлюбленным Мухона.

— У меня тоже первый раз. Честно.

Как мы дошли до того, что я оправдываюсь? — мысленно удивился Мухон, но всё же поднял руки в жесте сдачи. Иначе Хагён мог дуться вечно.

Конечно, это было мило, но Мухон предпочёл бы побыстрее оказаться в номере. Даже эти несколько минут споров казались ему пустой тратой времени.

В лифте, направляющемся к указанному номеру, царило молчание. Хагён ощущал, как от волнения и напряжения пересохло во рту.

Дзинь! — лёгкий электронный звук заставил его дёрнуться. Мы же не идём совершать преступление, так почему ладони такие потные?

Он вытер их о бёдра и с решительным видом шагнул вперёд. С таким выражением лица он напоминал генерала, идущего на войну. Мухон, наблюдавший за этой переменчивой мимикой, внутренне усмехнулся.

Так громко кричал «пойдём!», а теперь ёрзает, как щенок.

— В-вот мы и здесь.

— Ага.

Хагён приложил карту-ключ к считывателю. Для дельфина, побывавшего в отеле, это было проще простого.

— Заходим...?

— Да.

— П-правда, заходим?

— Я же сказал.

Мухон открыл дверь и обнял его за плечи. Хагён надул губы, но осторожно переступил порог.

Внутри была обычная комната с кроватью, небольшой ванной, телевизором и тумбочкой. Никаких зеркал на потолке или водяных кроватей, которые он представлял в лифте.

Хагён невольно выдохнул с облегчением — и в этот момент что-то мягкое коснулось его пересохших губ.

— М-мпх!

Это были губы Мухона. Он жадно захватил его рот, и Хагён ответил тем же. Мы даже не сняли обувь, а он уже... Хотя Мухон притворялся равнодушным, явно сам мечтал об этом.

Уголки губ Хагёна задрожали от счастья. Он тоже хотел такого страстного поцелуя!

Но дышать стало невозможно. Его нос уткнулся в высокую переносицу Мухона, и, как ни вертел головой, губы преследовали его, как магнит.

Пришлось вспомнить навыки задержки дыхания, отработанные в реке. Когда терпение заканчивалось, он отрывался, жадно глотая воздух.

После нескольких таких циклов Мухон рассмеялся, не отрывая губ. Его смех заставил всё тело Хагёна мелко дрожать.

— М-мф?

Глаза округлились, когда Мухон прервал поцелуй, хихикая. Он большим пальцем вытер слюну с его губ — и, конечно, с наслаждением облизал палец.

Хагён содрогнулся, наблюдая, как Мухон без стеснения проглатывает его слюну. Раньше я бы вздрогнул... а сейчас думаю только о том, чем ещё его «накормить».

Не зная, что творится в голове у Хагёна, Мухон продолжал целовать его. Его губы, словно весенний дождь, касались пухлых щёк, круглого кончика носа, милого желобка над губой...

— М-м, директор... Давайте зайдём. Закончим внутри.

Обняв мускулистую шею мужчины, Хагён прошептал. Мухон, без сопротивления поддавшийся на этот шёпот, легко подхватил его и занёс в номер.

Ох, какой же он сильный... Двадцатичетырёхлетнего парня он нёс, как четырёхлетнего ребёнка.

Хагён, покраснев, уткнулся лбом в его широкое плечо. Ноздри трепетно раздувались, вдыхая характерный аромат Мухона.

Как же так? Он же водяной, но совсем не пахнет рыбой! Напротив, его свежий, прохладный аромат хотелось вдыхать вечно.

— Щекотно.

— Потерпите. Вы так вкусно пахнете, что я не могу удержаться.

Мухон проигнорировал этот каприз, а Хагён продолжал обнюхивать его. Определённо не дельфин, а щенок.

С лёгким смешком Мухон аккуратно опустил его на кровать. Хагён мгновенно распластался на спине, быстро моргая.

— Продолжим.

— Да, но сначала надо помыться...!

— Не обязательно.

Пожал плечами Мухон и стащил с него футболку. Перед глазами предстало стройное бледное тело с двумя розовыми бугорками.

Он надавил пальцем на один из них.

— А-а-а!

Громкий крик заставил Мухона поморщиться.

— Э-это... не трогайте там!

— Мы же за этим сюда пришли.

— Но... Ох, вы такой развратник...

А кто в прошлый раз в отеле, пьяный, вовсю на мне катался?

Наблюдая, как Хагён краснеет, Мухон усмехнулся. Он снова надавил на сосок — и тот тут же набух, заявляя о своём существовании.

Хагён, сначала кричавший, теперь, при повторном прикосновении, почувствовал странное удовольствие. Он скрестил ноги, но грудь подалась вперёд, словно прося больше.

Мухон, никогда не отказывавший ему, охотно продолжил.

— Х-ха, м-м...

Прохладные ладони вызывали мурашки, но он не хотел, чтобы они убирались. Вскоре Хагён уже сам потирался о них, как котёнок.

Мухон, наблюдавший за этим, как за художественным фильмом, сменил ладони на губы.

— А-ах!

Хагён дёрнулся, ощутив, как острые зубы сжимают его сосок. Это было совсем не то, что прикосновения пальцев.

Впервые испытывая подобное, он широко раскрыл глаза. Подняв голову, он увидел, как Мухон, не отпуская его сосок, лишь перевёл взгляд на него.

Как будто перед глазами включили откровенное видео... Голова закружилась — но не от отвращения, а от возбуждения.

Раскинув руки на кровати, Хагён обхватил голову Мухона. Шершавые, но мягкие волосы ещё сильнее разожгли его.

— Ещё... Сделайте ещё...

— М-м.

— Только не кусайте... Оближите, да?

Мухон послушно выполнил его откровенную просьбу. Он лизал, когда просили лизать, трогал, когда просили трогать. Благодаря его усердию Хагён таял, как мороженое.

В отличие от тех, кто исчезал в пузырях от горя, я, кажется, исчезну от наслаждения...

— А-ах...

Мухон тоже терял голову, кусая и лаская это хрупкое тело. Теперь я понимаю, что значит «хочу сожрать от желания»...

Его сдержанность медленно таяла.

Разве можно терпеть, когда так хорошо?

Мужчина, никогда не славившийся терпением, опустил руку ниже и сжал самое сокровенное.

— А-а-ах!

— Х-х...

Неожиданно бурная реакция заставила Мухона нахмуриться. Он одним движением стянул с Хагёна штаны и трусы — так быстро, что тот даже не успел осознать.

Оголённые ноги беспомощно скрестились.

— Д-директор...!

— М-м?

— Вы... сняли штаны?!

— Снял.

Хагён собирался «открыться» сам, но не так же резко!

Неожиданная атака на нижнюю часть заставила его свернуться калачиком. Он и не заметил, как это выставило напоказ его круглую попку.

Пытаясь успокоить бешеный пульс и мысленно подготовиться к следующему этапу, он замер. Ему и в голову не приходило, как Мухон сглатывает, глядя на эти аппетитные булочки.

— Кан Хагён.

— Д-дайте минутку! Я морально готовюсь... А-ай!

Не успев договорить, он почувствовал укус в самую мягкую часть. Кто бы мог подумать, что кто-то станет кусать меня за задницу!

Хагён попытался сбежать, но железная хватка на его талии не позволила сдвинуться ни на сантиметр.

Боже... Мои желания — ничто по сравнению с его аппетитом.

— А-ах, попа...

— М-м, вкусная попа.

За его спиной раздался откровенный звук облизывания. Он правда хочет откусить кусочек?! — мысленно закричал Хагён, беспомощно дёргая ягодицами. Не сумев отползти даже на 5 см, он снова получил укус.

Его белоснежная кожа постепенно розовела от лёгких покусываний. Мухон с гордостью оценил своё «творение».

— Красиво.

— Х-хыы...!

Я даже ничего не делал, а уже задыхаюсь!

Хагён, тяжело дыша, осторожно развернулся. Колени затекли от неудобной позы.

И в этот момент его скромный «мальчик», возбуждённый всем происходящим, выскользнул из укрытия.

— Можно... перерыв?

— Какой перерыв? Мы ещё даже не начали.

— К-как это не начали?! Всё уже было!

Обиженный Хагён завопил. Раздели меня догола, сосал соски, кусал за задницу...!

— Подойди сюда.

Проигнорировав протесты, Мухон сел на кровать и похлопал по бедру.

Нечестно! — Он даже не смял рукав рубашки!

Хагён, закусив губу, пополз к нему на коленях. Он изо всех сил толкнул мужчину, но твёрдое тело даже не дрогнуло.

— Я тоже вас раздену!

Маленькие ручки ухватились за рубашку. Будь они не в мотеле, можно было бы подумать, что он пытается затеять драку.

Но вместо того чтобы раздеть Мухона, он сам оказался в железной хватке.

— Хык...!

Неожиданная стимуляция заставила его пальцы ослабнуть.

— Ну, продолжай.

— М-м...!

Хагён застыл, как лёд, не в силах пошевелиться.

Глазами он скользнул вниз. Насколько же огромна его ладонь... Моего «мальчика» даже не видно!

Его мужское самолюбие пострадало.

Мухон же, тем временем, увлечённо катал яйца в ладони, словно круглые конфеты.

Такой маленький, мягкий... Можно катать вечно.

За сотни лет он ни разу не испытывал подобного интереса к чужому телу.

— Хыык! М-м-м!

Его звонкие стоны довели Мухона до предела. Он сосал сосок Хагёна, одновременно работая рукой. Полное блаженство.

— Х-хе...

Обида на скромные размеры быстро забылась — Хагён терял сознание от удовольствия. Мысли о том, чтобы раздеть Мухона, давно улетучились.

— Я... я сейчас... А-а-а!

Его неопытный член, после нескольких движений, уже выпустил белые капли. Наступила тишина.

— Э-это... я...

— Быстро, однако.

— Я н-не скорострел!

— О, и такое слово знаешь?

Мухон усмехнулся и поцеловал его. Он и не думал вытирать руку — продолжал ласкать.

Хотя Хагён и не был скороспелкой, он кончил почти сразу. Теперь он лежал, обессиленный.

— А-ах, зачем вы это трогаете?! Надо вытереть!

— Какая разница.

— В-вытрите! Быстрее!

Он оттянул руку Мухона и засуетился.

— Сейчас принесу салфетки!

Когда Хагён сполз с его бедра, Мухон лизнул ладонь. Не один раз. Будто слизывал мёд.

Хагён окаменел. Он... проглотил?!

— А-а-а!

Он схватил руку Мухона, но было поздно — всё уже исчезло во рту.

— Вкусно.

— Молчите!

Такое только в порно бывает! Хагён смотрел на него с отчаянием.

По сравнению с Мухоном он был полным новичком.

Но Хагён, дрожа как испуганный щенок, всё же сделал шаг вперёд. Пусть всё было новым и смущающим — бежать ему не хотелось. Один раз показать свою неопытность перед возлюбленным было достаточно.

Приняв это решение, он раскинул руки. Твёрдые мускулистые руки тут же обняли его, словно ждали этого.

Усевшись на крепкие бёдра Мухона, он снова погрузился в глубокий поцелуй. Теперь такие страстные поцелуи давались ему легко.

Чмок-чмок. Даже без просьбы он ловко работал языком. Его руки скользили по широкой спине Мухона — ведь директор всё ещё был одет, в то время как он сам оставался голым.

Он так легко раздел меня... а у меня никак не получается.

— Д-директор...

— М-м?

— Вы... не разденетесь? У вас что, дракон на спине нарисован?

Закрыв глаза, он рассеянно чмокнул Мухона в подбородок. Или, может, он стесняется чешуи, которая вдруг проявится?..

Едва его пальцы коснулись пуговиц, Мухон перехватил его руку и снова поймал в поцелуй. Раздевание снова не удалось.

Какая разница, одет он или нет, если целоваться так приятно? В голове у Хагёна уже летали маленькие звёздочки.

— М-мф...

— Х-ха...

Каждый раз, когда он слышал этот возбуждённый вздох, ему казалось, что он вот-вот взлетит. Он возбуждается, когда целует меня, трогает мои соски, ласкает мой член...

Не собираясь опускать улыбку, он крепче обхватил Мухона бёдрами.

В ответ большая ладонь нежно погладила его белоснежное бедро. Грубоватые, но гладкие пальцы скользили по внутренней стороне, заставляя Хагёна тяжело дышать.

Так жарко... а шапка только мешает. Раньше он никогда не задумывался об этом — шапка была частью его.

Но сейчас он заколебался. Стоит ли снимать её перед директором?

Для дельфина снять шапку перед кем-то — всё равно что подставить свою ахиллесову пяту. Макушка была уязвимым местом, и любое неосторожное прикосновение могло причинить боль.

Именно поэтому дельфины носили шапки в любую погоду. Хагён понимал это лучше всех.

Но... кто будет заниматься этим в шапке? Да и другой «ключевой момент» уже был на виду.

С достоинством настоящего корейского дельфина он решительно сбросил шапку. К счастью, он пять раз вымыл макушку утром, и волосы всё ещё были пушистыми.

Мухон на мгновение замер, но тут же улыбнулся, увидев рассыпанные по постели розовые пряди. Он провёл пальцами по каждой из них.

— Директор... теперь вы видели мои настоящие волосы. Вы обязаны взять ответственность.

— М-м?

— Я показал вам всё! Быстро кивайте!

Он выглядел так, будто готов был свернуть шею, если Мухон не согласится. Тот кивнул, и Хагён, довольный как сытый кот, сказал:

— Тогда продолжаем.

Это была очаровательная провокация молодого дельфина. В ответ Мухон провел пальцами по розовым волосам и опустил губы.

Его поцелуи скользили по округлому лбу, длинным ресницам, похожим на веер, и даже крошечной капельке пота на кончике носа.

Каждый раз, когда маленькое белое тело беспомощно извивалось, Мухон чувствовал странное удовлетворение. Он сжал булочки-попки Хагёна — их объем и текстура были идеальными.

Обычно он так мило виляет ею, когда напевает...

Бедра Хагёна дрожали, следуя за движениями рук Мухона, которые месили его, как тесто.

— Кан Хагён, что ты ешь, чтобы быть таким мягким?

— Э-еду...?

— Что?

— М-мясо? Сегодня утром ел жареную говядину... м-м...?

Даже в такой обстановке Хагён отвечал с поразительной искренностью. Мухон, переключившийся на его сосочки, фыркнул от смеха.

От этого соски стали еще чувствительнее, и маленькие ножки забарабанили по кровати.

— Ч-чего вы смеетесь?!

— Ты милый. Давай и дальше будем есть мясо.

— Д-да...

Снова честно кивнув, Хагён положил руку на плечо Мухона. Он тоже хотел прикоснуться к его коже, но боялся задеть комплексы.

Может, как на крыше, у него проступает чешуя? Или прошлые партнеры стеснялись этого...

Хагён, хоть и дельфин, решил быть понимающим. В конце концов, в тех видео люди справляются и в одежде...

Прокручивая в голове "учебные материалы", он покачал головой. Я буду идеальным парнем, который принимает даже недостатки!

Он смотрел на Мухона взглядом, полным всепонимания.

Хотя Мухон был слишком занят, пережевывая его сладкие соски, чтобы заметить.

Чмок-чмок. Жадность — идеальное слово.

Хагён испытывал странные чувства, наблюдая, как тот усердно работает ртом. Щекотно, стыдно... но хочу, чтобы он делал это каждый день.

Как будто услышав, Мухон усилил натиск.

— А-ах!

— Х-хан Хагён... Хагён.

Впервые он назвал его так нежно. Сердце Хагёна упало.

Голос, звучавший так болезненно-страстно, заставил его глаза наполниться слезами.

Хагён напряг дрожащие ноги, давно раздвинутые. Мухоновы мощные бока, заполняющие внутреннюю поверхность его бёдер, были ему по вкусу. Теперь понимаю, почему дамы любили таких крепких слуг...

Пока в голове роились глупые мысли, его рука сползла с плеча Мухона вниз, лаская спину. Каждое движение губ заставляло мышцы играть, как живые существа.

Во рту скопилась слюна. Если не хочет раздеваться, можно просто залезть головой под рубашку и...

Он облизал пересохшие губы. Такими шершавыми они только поцарапают... Надо увлажнить...

— Хык! Д-директор?!

— М-м?

Пока Хагён фантазировал, Мухон методично спускался ниже, пока не взял в рот его маленький член.

Он поднял взгляд. Блестящие, неестественно чёрные глаза скользили по лицу Хагёна. Где бы они ни останавливались, кожа тут же горела.

— Ссс...

Мухон провёл языком по стволу. Влажный, змеиный язык обвил возбуждённый член.

Боже... Это реально... Живот свело. Из губ вырвался тонкий стон.

— Х-хаа...!

Одна рука сжимала бедро, другая — мягкую попку, а во рту был весь Хагён. Мухон, заполучивший всё, что хотел, закрыл глаза от наслаждения.

Такой маленький, но приятный... Лучше, чем в руках.

Сдерживая язык, готовый раздвоиться от возбуждения, он ускорился. Реакции Хагёна сводили с ума.

Горло Мухона сработало, когда он проглотил смесь слюны и преякулята.

Слаще мёда, лучше изотоника. Он раскрыл горло, готовый проглотить всё.

— А-ах! П-подожди...! М-м!

Хагён, обычно краснеющий от простых ласк, был не готов к глубокому минету. Удовольствие, исходившее из самого центра, перекрывало дыхание.

Он дёргался, но огромные руки держали его на месте. Сейчас кончу ему в рот...

Его протесты явно не доходили до Мухона — тот лишь активнее работал ртом, бормоча что-то вроде:

— Чёрт... Такой вкусный...

Каждый раз, когда острые зубы Мухона касались нежной кожи, Хагён содрогался от странного сочетания наслаждения и страха.

Хочу вырваться... но, может, быть съеденным — не так уж плохо? В голове тут же всплыли конфуцианские мысли о неприличии таких действий.

А Мухон, казалось, просто наслаждался деликатесом без лишних мыслей.

— А-ах, директор, подождите...! Я сейчас...!

Достигнув предела, Хагён отчаянно звал его. Но Мухон и не думал останавливаться.

Видимо, мой "мальчик" пришёлся ему по вкусу... Мысль вызвала не смущение, а гордость.

— М-м-м...!

Сдержаться было невозможно. Хагён кричал и дёргался, выражая всё, что чувствовал.

Мухон, сжимая его бёдра, лишь подстёгивал его. Вскоре Хагён кончил — впервые.

Прозрачная жидкость исчезла в его горле.

Звук глотания эхом разнёсся по комнате. Хагён, красный до ушей, дрожал.

К счастью, Мухон отпустил его член, блестящий от слюны, как конфета в меду.

Дважды кончив, Хагён тяжело дышал, живот подрагивая.

Не удержавшись, Мухон провёл ладонью по белому животику, оставляя следы.

— А-ах, хватит... Теперь ваша очередь.

— Моя?

— Я тоже хочу попробовать ваш...!

Око за око, зуб за зуб — хоть и не уверен, что это уместно.

Теперь уже возбуждённый молодой дельфин облизнулся.

С трудом перебравшись на Мухона, он почувствовал под брюками огромный бугор.

Он тоже возбуждён... Мысль успокоила его.

Напевая, он потянулся к ширинке —

— Кан Хагён, хватит.

Низкий голос прозвучал прямо в ухо.

Мухон резко остановил его, как шаловливого щенка, короткой командой. Хагён замер в странной позе, будто держась за невидимое кольцо.

Быстро поднявшись, Мухон поправил растрёпанные розовые волосы Хагёна, погладил его пылающие щёки и привёл одежду в порядок.

— Почему?! Мы только начали! — надутые щёки Хагёна стали ещё круглее.

— Ты называешь это «началом»?

— Конечно! Я тоже хочу вас, м-мф!

Мухон запечатал его наглый рот поцелуем.

— М-мф! Ммм!

Все жалобы утонули в его языке. Хагён покраснел, почувствовав странный вкус, но стыд быстро испарился в вихре поцелуя.

Когда Хагён, задыхаясь, обмяк, Мухон наконец отпустил его, коснувшись губами его дрожащих век.

— Ты даже дышать не можешь во время поцелуя — о каком «продолжении» речь?

— Поцелуи и «это» — разные вещи! Вы всегда так уходите от ответа!

— В следующий раз. Медленно.

Хагён взорвался, как ребёнок, которому отказали в конфете. Его «тихоокеанское» терпение испарилось.

— Вы правда импотент?! — его крик, казалось, сотряс стены.

Мухон слегка нахмурился.

— Я же сказал — нет.

— Тогда почему?!

— Есть причины.

Он неожиданно уклончиво отвечал, что только разозлило Хагёна. Тот схватил явную выпуклость в брюках — твёрдые плечи Мухона дёрнулись.

— Это жестоко! Вы же поняли, зачем я предложил сюда пойти! Я мылся пять раз сегодня, даже макушку отдраил!

Он ткнул пальцем в свою макушку. Я открыл вам даже её — а вам я не нужен?!

— Чешуя или тату — мне всё равно! Я люблю даже ваши недостатки!

Мухон, который долго смотрел на розовый затылок, оказавшийся прямо перед его лицом, улыбнулся и крепко обнял хрупкое тело. Его маленький возлюбленный был настолько милым и очаровательным, что он не знал, что с этим делать.

Оттого ему стало ещё страшнее, ещё осторожнее. Как бы тот не сбежал, увидев всё это сразу. Стариковская трусость. Мухон, уткнувшись носом в затылок Хагёна, глубоко вдохнул.

Сладкий, характерный для Кан Хагёна аромат заполнил всё его тело, и мир будто завертелся.

— Хорош, Кан Хагён.

— Эх… — Хагён, услышав нечаянно сорвавшиеся слова, отчаянно заёрзал и тяжело вздохнул. — Я тоже очень люблю президента.

— Вот и смотри.

— В следующий раз не посмотрю. Сначала порву всю одежду.

— Ладно.

Хагён, будто собираясь схватить за воротник, крепко сжал рубашку, а затем, ворча, укусил Мухона за твёрдое плечо. Ясно, что «кан» в «Кан Хагёне» было не от «касатки», а от «щенка».

Мухон терпеливо отдавал своё плечо, пока злость малыша не утихла, а потом легко поднял его.

— Давай помоемся.

— Хм-м, вместе?

— Нет.

— Вау, вот это подло.

Но, несмотря на слова, Хагён крепче сжал ноги, обвитые вокруг бока Мухона.

«Особенная штука». После сорвавшейся интимной командировки с директором мысли Хагёна были заполнены только этим.

Вернувшись из Сонсу-дона вечером, он вдруг вспомнил, как дядя Коун начал что-то говорить, но не договорил. Когда он трогал это рукой, не было ничего странного в форме, но...

Будто пытаясь заново вспомнить те ощущения, Хагён пошевелил пальцами в воздухе.

— Огромный, между прочим...

Пробормотав это, он опустил руку и схватил себя за промежность. Даже его маленькая по меркам взрослого мужчины ладонь могла обхватить это — насколько же смешным он казался директору?

Теперь он понимал, почему директор так легко смог его... Внезапно уязвлённый Хагён надул губы и начал двигать рукой.

Конечно, это не могло сравниться с тем, как это делал директор.

— Чявк.

Разочарованно причмокнув, Хагён покатился по одеялу.

Что за секрет у директора, что, что? Как устроить следующую возможность? Нерешённые вопросы катались вместе с ним.

Розовый дельфин на подушке покачивался, будто смеясь над ним, издавая лёгкий шелест.

Тем временем Мухон, подаривший своему юному возлюбленному величайшую в мире проблему, тоже не был спокоен. Хотя по меркам имуги он был не слишком жадным и не слишком активным, к тем, кого любил, он не оставался равнодушным.

Он как раз искал способ, чтобы Кан Хагён принял его, не испугавшись.

Если такой искренний и эмоциональный Хагён откровенно испугается или убежит — он сам не выдержит. Кто бы мог подумать, что проживший сотни лет он так ослабеет перед едва повзрослевшим дельфином...

Да и правда, он не знал, что будет дальше. Мухон горько усмехнулся и покачал головой.

Но вместо раздражения его переполняло желание поскорее решить всё — значит, он окончательно попал под чары Кан Хагёна.

— Господин Мухон.

— А, заходи.

Сано, открывший дверь, почтительно склонил голову. Мухон махнул рукой в ответ и спросил:

— В чём дело?

— Э-э... Я слышал от Коуна. Господин Мухон, вы правда возьмёте дельфина с собой?

Сано, беспокойно ёрзая, осторожно поинтересовался. Тёмные круги под глазами выдавали, что он долго решался на этот вопрос.

Но все его переживания оказались напрасны — Мухон бодро подтвердил:

— Конечно возьму. Даже если он вышел на сушу, разве его дом не в море?

Беззаботный ответ растрогал Сано — он даже поднял брови. Все думали, что, пробудившись после долгого сна, он не собирается возвращаться в море.

Пока господин Мухон существует, море не придёт в упадок, но всё же его присутствие в Западном море приносило не сравнимый ни с чем расцвет.

— Отличное решение! Я, Ки Сано, всю жизнь ждал этого момента, служа вам, господин Мухон... Теперь могу умереть без сожалений!

— Хватит лести. Есть кое-что, что тебе нужно сделать.

— Приказывайте!

Громкий голос Ки Сано раскатился по кабинету. Прямо как Кан Хагён — все они будто специально тренируются орать где-то перед этим.

Неожиданно представив лицо Хагёна, Мухон усмехнулся и объяснил Сано, что от него требуется:

— Подготовь всё, чтобы ему было комфортно жить в море. И найди способ, чтобы Кан Хагён смог принять мою истинную форму.

— Э... П-погодите! Господин Мухон, то есть... вы хотите показать ему свой настоящий облик...?

Сано говорил прерывисто, с выражением недоверия на лице. Он даже потер уши, будто усомнившись, правильно ли расслышал.

Мухон любезно разъяснил, что его слух не подвёл:

— Я решил взять ответственность за Кан Хагёна.

— Ответственность...

— Но если он увидит меня и убежит, это будет проблемой. Так что придумай способ.

Вспомнив тот момент, когда Хагён, ткнув пальцем в его макушку, заявил, что раз показал её — значит, полностью ему доверяет, Мухон почувствовал, как перед глазами замелькали пушистые, словно сахарная вата, пряди его волос.

Ему вдруг захотелось прижаться губами к его коже, вдохнуть его запах полной грудью. Неосознанно нервничая, Мухон постучал пальцами по столу.

Его беспокойство передалось и Сано. Подумать только — из всех достойных кандидатов, знатных, красивых, способных, которых желали заполучить даже в других владениях, он выбрал этого вонючего пресноводного дельфина!

Разочарованный Сано надул губы. Ему чудились голоса разочарованных обитателей моря, годами ждавших возвращения Мухона.

Но Ки Сано был преданным слугой. Если его господин чего-то желал, он готов был перерыть все моря на земле...

— Хорошо. К какому сроку подготовить?

— Как можно скорее.

— Слушаю.

Спрятав разочарование в дальний угол души, Сано быстро засеменил. Раз уж господин Мухон непреклонен, операция «Поселить боящегося моря дельфина в океане» должна быть успешной любой ценой.

Мухон и Ки Сано строили свои планы, а Хагён и не подозревал об этом, увлечённо продолжая своё кафе-турне.

— Ну как, Хагён, солёный ванильный латте тоже вкусный?

— Да! Это идеальное сочетание сладкого и солёного!

Официальные «напарники по латте» из компании — Пугынним и Хагён — каждый день после обеда ходили в кафе пробовать ванильный латте. Сегодня они вышли на прогулку и зашли в новое кафе, выбрав солёный ванильный латте, который оказался очень вкусным.

Чмок-чмок. Хагён, поджав губы, быстро потягивал латте. Уже после полудня температура поднималась, и холодный напиток легко проглатывался.

— Надо добавить это место в список вкусных кафе.

— Да, точно. У нас уже довольно большой список.

— Вот именно! Разве не в этом прелесть работы в компании? Даже просто смотреть на твой список — уже сыт по горло!

Пугынним, щедро хваля Хагёна, напевал себе под нос. Его рыжие волосы покачивались в такт. Хагён, шагая рядом, мысленно подпевал.

«Как хорошо, что мои навыки работы в Excel наконец-то пригодились»

Так проходил их приятный обеденный перерыв, но вскоре он подошёл к концу.

Телефон в кармане начал вибрировать. Похоже, это был не сообщение, а звонок. В это время никто обычно не звонил, но на экране высветилось имя младшего брата.

«Кан Хаджо»

Хагён наклонил голову в сторону.

— Я ненадолго отойду — нужно ответить.

— Ладно, я пойду первым.

Помахав рукой Пугынниму, Хагён нажал на кнопку ответа.

— Да, Хаджо. Что случилось? Разве у тебя не уроки?

— Хагён-ааа...

— Что случилось? Ты плачешь?

— Хагён, бабушке плохо...

— Бабушке плохо? Что, где болит?

Сердце Хагёна упало. Всего два дня назад они разговаривали, и всё было в порядке — насколько же ей плохо, если брат звонит в слезах?

Теперь и голос Хагёна задрожал. Бабушка была опорой семьи, вечной защитницей для брата и сестры-дельфинов.

«Если ей плохо...» Глаза Хагёна наполнились слезами.

— Вчера она упала в огороде, и у неё опухли колено и лодыжка... Не может встать... В больницу отказывается идти, сказала не звонить тебе...

Младший брат, ещё студент, казалось, весь день провёл в беспомощной тревоге, не зная, что делать с упрямой бабушкой.

«Насколько же сильно она упала, если даже она, которая считала, что без работы в огороде всё пропало, теперь не может встать? И почему отказывается от больницы, почему не сказала мне?»

Хагён отчаянно пытался взять себя в руки, шлёпая себя по лбу, но кончики пальцев на руках и ногах продолжали дрожать.

— Хаджо, пока сделай бабушке холодный компресс. Я сейчас же приеду. Только не говори бабушке, что я еду — не хочу, чтобы она злилась.

— Понял. Ты правда сможешь приехать? А работа...?

— Не беспокойся об этом. Я еду, так что если что-то случится — сразу звони, ясно?

— Х-хорошо...

— Не плачь, всё будет хорошо.

Успокоив всхлипывающего брата, Хагён поспешил обратно в офис. В кабинетах царила лёгкая суматоха — только что закончился обеденный перерыв.

Отмахнувшись от расспросов коллег о вкусном обеде, Хагён распахнул дверь кабинета директора, забыв даже простейшие правила приличия.

— Кан Хагён?

Одна бровь мужчины поползла вверх от неожиданного вторжения. На зов Хагён выпалил:

— Мне нужно уйти!

— Что? Что случилось? Почему ты такой бледный?

Лицо Хагёна было не просто белым — оно позеленело. Почувствовав неладное, Мухон встал и взял его за щёку.

Щека в его ладони мелко дрожала, будто Хагён изо всех сил сдерживал слёзы.

— Кан Хагён. Расскажи мне, хорошо?

— Директор...

— Да, я здесь.

От его ласкового ответа брови Хагёна дрогнули. Слёзы, навернувшиеся на глаза, вот-вот готовы были пролиться.

— Бабушка... бабушка вчера сильно упала... и не может встать. Нужно в больницу, но братья слишком маленькие, я должен поехать...

Хотя объяснение было сбивчивым, Мухон понял суть и нежно потёр щёку Хагёна.

От грубоватой, но осторожной ласки брови Хагёна вновь дрогнули. Мухон поспешно обнял его — ещё немного, и тот разрыдался бы прямо здесь.

— Понятно. Поехали.

— П-поехали?

— Да. Я поеду с тобой.

И это не прогулка по соседнему кварталу — на машине дорога занимала целых четыре часа в одну сторону.

— Это слишком далеко. Я сам быстро съезжу.

— Нет, я буду волноваться за тебя одного. Я не могу без тебя.

— Э-э...?

Каждый раз, когда директор неожиданно признавался в таких чувствах, Хагён терялся. И сейчас он только беспомощно закатил глаза, не находя что ответить.

Мухон первым перешёл к действиям — переплел пальцы с его маленькой рукой и повёл из кабинета.

Сотрудники, уже привыкшие за последние дни к их близким отношениям, лишь искоса поглядывали на них, спокойно провожая взглядами.

— Пак Коун, если что — звони.

— Хорошо, понял.

Услышав неторопливый ответ Коуна, Мухон крепче сжал руку Хагёна и повёл его на парковку.

— Садись.

— Вы сами будете за рулём?

— Да. Введи сюда адрес.

Мухон, устроившись за рулём, показал на навигатор.

— Но вы же устанете...

— Я не настолько устану. Давай быстрее.

Под его напором Хагён безропотно ввёл адрес сельского дома. Горечь во рту — он не только заставил любимого волноваться, но и теперь утомлял его физически.

Мухон, словно прочитав его мысли, протянул руку и провёл ладонью по макушке Хагёна.

— С бабушкой всё будет хорошо. Не переживай так.

— Да... Спасибо.

Хагён, уткнувшись макушкой в его ладонь, пробормотал благодарность без обычного энтузиазма. Обычно болтливый, сейчас он угрюмо молчал, и Мухон, наоборот, говорил больше обычного.

Он спрашивал, не хочет ли Хагён перекусить на заправке, не включить ли музыку, не хочет ли вздремнуть.

Хагён каждый раз мотал головой, и Мухон чувствовал, как внутри у него всё сжимается.

Неизвестно, сколько они ехали в тяжёлом молчании, но наконец добрались до дома Хагёна.

— Бабуля!

Хагён выскочил из машины и громко позвал.

— Что такое, Хагён?

— Бабуля, кажется, брат приехал!

Услышав голос внука, бабушка удивлённо огляделась. Хаджо, массировавший ей ноги, высунулся за дверь.

— Брат!

— Хаджо, как бабушка?

Хагён, на ходу скидывая обувь, бросился осматривать бабушку. Как и говорил брат, правое колено и лодыжка распухли, а на локтях и ладонях виднелись мелкие ссадины.

Впервые бабушка была так сильно ранена — половину его души заполнил ужас, половину — обида, что она не поехала в больницу.

— Почему не вызвали врача?!

Хагён почти закричал. Бабушка, увидев внезапно появившегося внука, шлёпнула Хаджо по спине.

— Ах ты свинка! Разве я не говорила не звонить брату?! А?!

— Ай, но бабуля так сильно болит, брат должен знать!

— Ох ты! Посмотрите-ка, как разговаривает!

Бабушка и внук заспорили. По крайней мере, силы у неё ещё были — и на это Хагён мысленно вздохнул с облегчением.

Но опухоль выглядела серьёзно... Наверняка что-то было сломано. Хагён, с комом в горле, взял бабушку за плечи. Её худое тело с выступающими костями сжало ему сердце.

— Бабуля, поедем в больницу! Почему вы сидите дома?!

— Хватит! Какая там больница! Пластырь приклею — и всё. Тебе бы на работе быть, а не сюда приезжать!

— Разве сейчас дело в работе?!

— А в чём ещё?! Как бы тебя из-за этого не уволили!

Спор между Хагёном и бабушкой накалялся, а младший брат беспомощно метался между ними.

Оба были упрямы — если вмешаться, можно было самому пострадать. Хаджо топтался на месте, когда сзади приблизилась крупная тень и раздался низкий голос:

— Я директор. И я не собираюсь увольнять Хагёна из-за такого. Поэтому, бабушка, давайте лечиться.

Это появился тот самый директор, про которого Хагён постоянно пел в телефонных разговорах: «Люблю его, очень люблю».

— Что, директор? — Бабушка смотрела растерянно, затем прищурилась и медленно оглядела высокого мужчину с головы до ног.

Хагёну стало неловко от такого откровенного разглядывания. Конечно, это была его вина — он не объяснил, что его директор не «девушка из Сеула», а «дядя из Сеула». Но так уж пристально смотреть...

Боясь, что Мухону не понравится такое внимание, Хагён поспешил представить его:

— М-м, бабуля. Это директор компании, где я работаю.

— Ли Мухон, — представился Мухон, вежливо склонив голову. Его низкий голос снова наполнил маленькую комнату.

— А-а, вот как... Иди сюда, садись! Наверное, устал, пока этот болван тебя тащил сюда!

Очнувшись от его приветствия, бабушка поспешно указала на место рядом. Мухон без возражений опустился на пол, вынудив Хаджо отступить к брату.

Даже сидя, мужчина казался огромным — его макушка почти касалась потолка. Его массивная фигура заполнила всё пространство, заставив дрожать не только бабушку, но и зрачки Хаджо.

— Так это и есть директор? Из компании Хагёна? Их что, два директора?

Вопросы сыпались без адресата. Хагён, ещё минуту назад оравший на бабушку, чтобы та шла в больницу, теперь закрылся, как ракушка.

В спешке он забыл, что скрывал истинную сущность директора. И не подумал, какой шок испытает бабушка, узнав, что «тот самый директор» — это вот этот.

Голова Хагёна всё ниже опускалась. Он с радостью рассказывал, как хорошо у них с директором, но ни словом не обмолвился о его истинной природе.

— Директор здесь только я один.

— Ох...?

— Давайте сначала в больницу. Хагён очень волновался.

Бабушка, обычно пропускавшая слова внуков мимо ушей, на этот раз быстро согласилась.

— Тогда, господин директор, не поможете мне дойти? Эти крохи меня по дороге ещё уронят.

Бабушка неодобрительно цокнула языком, глядя на миниатюрных внуков. Ведь известно, что речные дельфины меньше других китообразных, но рядом с сеульским директором они казались совсем крошечными.

Брат с сестрой надули щёки — бабушка сама была чуть больше 150 см ростом.

— Забирайтесь.

Мухон повернулся к ней спиной. Хагён, шокированный, попытался остановить его, предлагая самому нести бабушку, но тот не обратил внимания.

На спине директора — главы компании, а может, и главаря банды — бабушка сияла от счастья. Ей так удобно, будто в лимузине, даже похлопала по крепким плечам.

Хагён тоже знал, насколько удобна и крепка спина этого мужчи... Нет, не в этом дело!

Почему бабушка, обычно терпеть не могущая принимать чужую помощь, так охотно согласилась на предложение директора? По спине Хагёна, шедшего следом, заструился холодный пот.

Рядом с ним семенил Хаджо, который вдруг ахнул:

— Ух ты!

Он остановился перед машиной, на которой они приехали, и засыпал восторженными возгласами:

— Это же супердорогая тачка!.. Наверное, ваш директор реально богатый!

— Эй, Кан Хаджо! Что ты делаешь? Быстро иди сюда!

— Угу. Ладно. Но это правда машина за три миллиарда, минимум. Просто интересно.

Хаджо позволил себя увести, но не отрывал глаз от автомобиля. Хагён щёлкнул брата по лбу и украдкой посмотрел на директора. Тот никогда не выказывал особой привязанности к машине, но мало ли — вдруг раздражается из-за такого поведения?

Однако, вопреки ожиданиям Хагёна, Мухон никак не отреагировал, сосредоточившись только на том, чтобы усадить бабушку поудобнее.

— Садись.

Проверив ремень безопасности, Мухон обратился к Хагёну. Тот поспешно устроился на переднем сиденье. А рядом с бабушкой сзади уже сидел Хаджо.

Он не шумел, как раньше, но, казалось, вот-вот взорвётся от восторга, беспокойно дёргая ногами. Если внешний вид машины уже вызывал восхищение, то салон был просто потрясающим.

Не сравнить с «бонго» старосты! От ощущения сидений слюнки текли. Хагён тихо вздохнул, глядя на своего восторженного брата.

— Почему вздыхаешь?

— Брат просто позорит меня...

Мухон усмехнулся в ответ на этот шёпот:

— Да он вылитый ты.

— Что? Я?! Да как...

Хагён вспыхнул от такого сравнения. Где это он похож на брата? Он выше и симпатичнее! Его губы, выдвигавшие контраргументы, были прелестны.

Мухон потрепал его по макушке, молча соглашаясь. Иначе он точно надулся бы, как рыба-шар, и просидел так всю дорогу. Но правда — брат и Хагён были очень похожи.

Когда они вбежали в дом, Мухон внешне не подал виду, но был удивлён.

Внутри сидел школьник Кан Хаджо с вьющимися розовыми волосами и в кепке. Подростковый Хагён и оригинальный Хагён уставились на него — довольно неожиданное зрелище.

Конечно, оригинальный Хагён был самым милым и любимым, но и к его семье Мухон проникся симпатией.

Рождённые из яйца и живущие в одиночестве, имуги редко имеют то, что можно назвать семьёй — за редкими исключениями.

Если воспринимать это как возможность косвенно пережить нечто вроде детской игры в семью, да ещё и с родными Хагёна — почему бы и нет? Даже хорошо. Заодно можно немного задолжать Хагёну.

Внешне бесстрастный, Мухон продолжал вести машину, хотя мысли его были заняты совсем другим.

В обычной ортопедической клинике начался осмотр, и врач буквально повторил все те же упреки, что до этого сыпал Хагён:

— Ох уж эта бабуля! Смотрите-ка! Тут же трещина! Если бы ещё немного — тут и тут разошлось бы, и всё, приехали!

— Какие ещё «приехали»!

— А как же? Вы же каждый день в огороде ковыряетесь!

У врача с бабушкой была почти 30-летняя дружба, и они препирались без всяких церемоний. Персонал и пациенты спокойно занимались своими делами, не обращая внимания на шум — такое здесь случалось ежедневно.

Только братья-дельфины стояли рядом, побледневшие и едва сдерживающие слёзы.

— Так... так что делать? Нужна операция? Госпитализация?

— Да нет, до этого не дойдёт. Эй, Хагён, когда приехал? Говорили, ты в Сеуле работу нашёл.

Врач ухмыльнулся, глядя на Хагёна. Казалось, ещё вчера тот разбил лоб, прыгая с прибрежных скал, а теперь уже взрослый и самостоятельный — и трогательно, и удивительно.

— Да, да. Бабушке плохо, вот я и приехал.

— Хорошо, что приехал. Если бы чуть позже — гипс на месяц как минимум.

Братья ахнули и зажали свои дыхала. Бабушка снова накинулась на врача за то, что пугает детей, но тот невозмутимо ушёл готовить материалы для гипса.

Как только врач вышел, Хагён, всё ещё тряся дыхалом, подступил к бабушке:

— Вот видишь! Трещина же! Гипс нужен!

— Да подумаешь, трещинка!

Смущённая бабушка лишь повысила голос и бросила на Хагёна сердитый взгляд. Тот от неожиданности отпрянул.

— А ты, поросёнок...

— Я? Я что!

— Это твой директор? Что, женщина постарше? Негодник, ты что, принял этого здоровяка за женщину?!

— Да он же такой красивый, конечно нет!

При упоминании директора лицо Хагёна побагровело от стыда. Бабушка покачала головой, глядя на влюблённого внука.

— И правда нравится?

— Ещё как!

— Ох уж эти мне...

Бабушка фыркнула, не зная, смеяться или злиться. Где это он выкопал такого угрюмого типа и теперь тут вертится как угорелый?

Её взору открылась очевидная истина — её внук безнадёжно влюблён. И хоть для неё её кровиночка всё равно лучше всех, жалко было смотреть на такое.

Раздражённая бабушка шлёпнула Хагёна по спине. От давно забытой боли тот всхлипнул — почесать ужасно хотелось, но не дотянуться.

Когда Хагён заныл, вошедший Мухон нежно провёл большой ладонью по его маленькой спинке.

— Разве можно бить такого малыша.

При этом тихом упрёке брови бабушки дёрнулись. Вот парочка — один другого стоит.

Как раз когда бабушка с крайне недовольным выражением лица собралась отчитать внука и директора, к счастью для обоих, вернулся врач с инструментами для перевязки, не дав ей начать.

Вместо этого поток упрёков обрушился на саму бабушку со стороны доктора, а Хагён охотно поддакивал каждому слову.

От такого подхалимства внука у бабушки из дыхала так и пышал пар.

— Бабуля, сиди здесь. Я оформлю документы.

— Вот, плати этим.

Бабушка с огромным гипсом на ноге начала копаться в кармане за банковской картой. Хагён подскочил:

— Я же теперь зарабатываю! Что вы... Быстро уберите её обратно!

— У бабули тоже деньги есть!

— И у меня есть!

Коротко бросив реплику, Хагён засеменил к стойке администратора, оставив бабушку позади. Та смотрела ему вслед и тихо вздохнула.

Всего несколько лет назад он ничего не мог сделать без её помощи, а теперь вот заботится о ней. Но вместо гордости в сердце поселилась грусть — словно она стала обузой, отнимающей у внука время и деньги.

— Хагён получает хорошую зарплату. Не беспокойтесь.

Молчавший до этого мужчина наконец заговорил. Бабушка фыркнула:

— Да ну? В прошлый раз по телефону хвастался, что много получает — значит, правда?

— Да, правда.

Ответ был предельно простым. Непонятно, то ли директор хотел произвести впечатление, то ли вообще не задумывался об этом.

Даже самый опытный в общении человек обычно нервничает перед семьёй возлюбленного, особенно перед бабушкой. Но Мухон не проявлял ни капли смущения.

Бабушка ещё раз оценивающе оглядела его и перешла к допросу:

— Говорят, ты старше его.

— Да, значительно.

Он не стал добавлять «но вы ведь ещё старше меня».

— Бизнес твой крепкий?

— Это семейное предприятие, так что в одночасье не развалится.

Морщинки на лбу бабушки, сжавшиеся при вопросе о возрасте, слегка разгладились.

— А сам-то ты морской, да? Рядом сижу — чувствую, солью от тебя пахнет.

— ...Да.

Тут ему стало не по себе. Ещё до того случая, когда Хагён чуть не погиб в море, он слышал, что деревенские старейшины терпеть не могут морских существ.

И хотя эти самые морские рыбы тоже морщились, называя речных «вонючками», сейчас, когда бабушка смотрела на него с неприязнью только из-за происхождения, стало как-то не по себе.

А ведь эти самые губы, болтавшие «я люблю директора», были такими милыми, что он тогда без задних мыслей целовал их сколько хотел...

— Хм, понимаю. Ты ведь знаешь, что мой внук чуть не утонул в море?

— Я слышал эту историю.

Мало того — он сам его тогда спас. Если бы он сказал, что влюбился в детский плач Хагёна, тут же получил бы подзатыльник.

Про себя Мухон усмехнулся и продолжил:

— А того парнишку, что его спас, потом ещё долго несправедливо обижали.

— Ах, этот негодяй! До сих пор аж дышать тяжело, когда вспомню его рожу! Говорят, их семья разорилась и сбежала куда-то?

— С тех пор не появлялся?

— И не думай! Волосом не видно!

Похоже, у Ким Тхэёна хватило ума вовремя исчезнуть.

Бабушка всё ещё злилась, когда вернулся Хагён, закончивший оформление документов. Он удивлённо закатил глаза, оглядывая её — видимо, гадал, что произошло за это время.

Бабушка и Мухон одновременно замолчали. Не стоит напоминать Хагёну о плохих воспоминаниях.

— Бабуля, сначала две недели так походишь, потом снова на снимок.

— Целых две недели? Да я с ума сойду!

— А кто просил падать? Обидно, честное слово!

Хагён отчаянно постучал себя по груди. При мысли о распухшей ноге сердце до сих пор сжималось.

Бабушке тоже было тяжело видеть расстроенного внука. Как бы то ни было, она заставила семью волноваться.

Наступила неловкая пауза. Мухон похлопал Хагёна по спине своей большой ладонью. Сквозь неё он чувствовал лёгкую дрожь.

— Хагён очень переживал. Кан Хагён, можно было просто сказать бабушке, что ты волновался — зачем злиться?

— Но... Ты прав, я зря вспылил. Бабуля, прости.

Хагён опустил голову. Ему было стыдно — бабушка больна, а он тут ноет. Та улыбнулась, глядя на его покорные извинения.

Её глупый внучок-поросёночек, кажется, немного повзрослел. Может, благодаря этому молчаливому, солидному мужчине Хагён тоже стал надёжнее?

Морское происхождение, возраст и угрюмость слегка смущали, но видно было, как сильно он любит внука — так что сойдёт.

Прожив больше 70 лет, она повидала множество людей, но мало с кем сближалась. И этот мужчина-директор явно не был тем, с кем стоит связываться поверхностно.

Бабушка взяла его за руку и спросила:

— Парень Хагёна, ну что, поешь перед дорогой?

Благодаря совместным завтракам Мухон уже знал, что дельфин отлично готовит. Теперь он понял, от кого тот унаследовал этот талант — от бабушки.

Простые овощные гарниры с кунжутным маслом и солью, ферментированные креветки тохяджот, мисо-суп только с грибами — всё было невероятно вкусным.

Несмотря на неудобную позу за маленьким столом, Мухон уже опустошил две миски риска. Сидевшие рядом братья Хагёна разинули рты, наблюдая, как он ест.

— Вау, директор Хагёна правда здорово кушает!

— Таким большим нужно столько есть! А ты, брат, всегда привередничаешь, поэтому и маленький!

— Эй! Речные дельфины вообще по природе небольшие!

Семья Кан гудела, как улей — даже младшая Хавона, вернувшаяся из школы, присоединилась к общему веселью. Вопли братьев и сестры не раздражали, а наоборот — согревали сердце.

Хагён наложил ещё одну порцию риса и поставил перед директором.

— Директор, правда же, наша бабуля готовит отлично?

— Угу.

— Вот, смотрите — эти креветки в тохяджоте! Я сам их ловил! Правда вкусно?

Хагён, сияя, положил ферментированные креветки на ложку Мухона. Хоть в Сеуле этот навык и бесполезен, он очень хотел похвастаться, что был лучшим ловцом креветок в деревне.

Мухон, усмехнувшись его выражению лица, сразу отправил всё в рот. Невероятный аппетит для человека, только что съевшего две миски.

Хагён, зарядившись его настроением, тоже быстро опустошил свою порцию.

— Как же приятно снова есть бабулину еду! И директору так нравится! Наша бабуля действительно лучшая!

— Да? Я же только эти простые блюда подаю, даже мяса нет... Но раз вам нравится — я рада!

Когда Хагён показал два больших пальца вверх, бабушка засмеялась, как девочка. Её смех подхватили внуки — простая, но счастливая сцена.

Только Мухон, никогда не бывавший в таких тёплых ситуациях, молча доедал уже третью порцию.

Хагён, похлопав по набитому животу, начал готовиться к возвращению в Сеул. Хотя и бабушка, и младшие братья явно расстроились, они старались этого не показывать.

Хагён тоже грустил. Но он понимал — раз уж он и директор неожиданно взяли выходной, остальным сотрудникам пришлось работать в два раза усерднее.

К счастью, врач сказал, что если не нагружать ногу, всё заживёт хорошо. Поручив братьям заботу о бабушке, Хагён быстро перевёл им деньги через приложение.

— Купите себе что-нибудь вкусное, новые кепки и всё такое. Договорились?

— Ого! Брат дал нам деньги!

— И мне!

Для школьников сумма была немаленькой. Наблюдая, как они радостно прыгают, Хагён смущённо шмыгнул носом.

Бабушка уже собиралась отчитать его за то, что дал детям денег, но он, ухватившись за руку Мухона, поспешил к машине.

— Бабуля! Я приеду через неделю в выходные! Никакой работы в огороде и никаких движений, ясно?!

— Эй, ты! Поросёнок!

Оставив её крики позади, он прыгнул на пассажирское сиденье. В салоне, пропитанном таким же свежим ароматом, как сам директор, он невольно глубоко вздохнул.

Мухон, устроившись за рулём, потрогал его мягкую щёку:

— Хорошо, что бабушка не сильно пострадала.

— М-м, точно. Очень повезло.

Дрожащие плечи и беспомощно бегающие глаза Хагёна говорили: «Это настоящее чудо, я так испугался».

— Плакал из-за бабушкиной травмы... Ещё совсем ребёнок.

— Какой ребёнок? Я уже взрослый! Вы же сами видели!

— И что именно я видел?

Мухон приподнял густые брови, бросая боковой взгляд. Где это он видел, что Хагён "взрослый"? Его выражение лица явно выражало сомнение.

Детское личико, мягкие ручки-ножки, даже миленький "достоинство" — всё это никак не тянуло на "взрослое".

Хагёну даже не нужно было слышать слова — по тому, куда упёрся наглый взгляд мужчины, всё стало ясно. Особенно когда этот взгляд задержался на одной конкретной области.

Под этим наглым взглядом глаза Хагёна, ещё недавно влажные от слёз, моментально высохли. Ему страшно хотелось что-то возразить, но... он ведь только трогал руками, а не видел собственными глазами. Аргументов катастрофически не хватало.

В итоге щёки Хагёна надулись. Никак не даёт того, чего хочется, только дразнит — вот какой противный и вредный этот директор!

— Вы что, специально хотите задеть мою мужскую гордость?

— Просто не мог оторвать глаз от такой милоты... Разве это повод для обид?

Мухон усмехнулся, ещё раз потрёб щёку Хагёна и плавно тронул с места.

Хагён ещё немного поворчал под этим непристойным взглядом, но быстро вернулся к своему оживлённому состоянию — видимо, успокоился, узнав, что травма бабушки несерьёзная.

По дороге назад они заехали на заправку (о которой даже не думали на пути сюда), где Хагён с аппетитом перекусил и восхищённо комментировал пейзажи за окном.

Пока он кормил Мухона печёной картошкой, они незаметно добрались до Сеула. Прибирая вещи, Хагён поблагодарил:

— Спасибо, что поехали со мной. Один я бы до сих пор трясся в автобусе.

— Да, через неделю снова поедем вместе.

Мухон поймал его ёрзающие пальцы и похлопал. От такой заботы у Хагёна защемило в носу.

Он тут же обвил руками мускулистую шею Мухона:

— Без вас я просто не выживу, честно! Где ещё найдёшь такого потрясающего парня!

— Без меня не выживешь?

— Угу! А вы? Вы ведь тоже без меня не сможете, правда? Да?

Хагён снова насильно кивнул за Мухона, затем удовлетворённо прищурился.

Мухон снисходительно терпел эти наглые выходки молодого дельфина. Он обхватил его тонкую шею и притянул к себе. Этого показалось мало — раздражённый узким пространством между сиденьями, он и вовсе усадил Хагёна себе на бёдра.

Попрыгивая, как ребёнок, на твёрдых мышцах, Хагён прижался губами к его рту.

И конечно, этот игривый поцелуй закономерно перешёл в нечто гораздо более глубокое.

Ки Сано, отсутствовавший некоторое время, наконец вернулся. Хагён радостно приветствовал его:

— Дядя Сано, здравствуйте!

— А, Хагён! Как дела?

— Отлично! А вы как? Директор говорил, вы были в командировке один — не сложно было?

Для двухметрового великана с плечами как дверной косяк одиночная поездка не была проблемой. Если бы это была обычная командировка.

Сано объездил все моря по строгому приказу Мухона. Он побывал не только в морях вокруг Кореи, но и в Тихом океане, Индийском, даже в Мёртвом море. Даже для такого исполина неделя осмотра всех океанов Земли была испытанием.

С трудом сдерживая глубокий вздох, Сано всё же улыбнулся:

— Всё прошло нормально.

— Рад слышать. Вы выглядите уставшим — я заволновался.

Болтающий без умолку речной дельфин был поистине наивен. Казалось, он сможет спокойно жить в море... Если окажется там.

После того происшествия в детстве он впадал в панику при одном намёке на море. Удастся ли вообще уговорить его отправиться туда?

Сано решил оставить это Мухону и проверил лекарство во внутреннем кармане. Ценный препарат, добытый в Мёртвом море после долгих поисков.

— Хагён, я сначала доложусь господину Мухону.

— Конечно!

Хагён помахал ему рукой. Этот милый жест заставил Сано непроизвольно помахать в ответ, будто он дядя, провожающий племянника в детский сад.

Постучав в дверь кабинета, Сано услышал приглашение войти.

— Господин Мухон, я вернулся.

— Хорошо.

Можно было ожидать вопросов о лекарстве, но Мухон ничего не спросил. Сано, привыкший к такому поведению, сам достал драгоценный свёрток. В роскошной шкатулке лежало нечто, отливающее тёмным жемчугом.

— Лекарство, позволяющее человеку жить под водой. Говорят, это эликсир, созданный сотни лет назад для короля, влюбившегося в обитателя моря.

— Хм...

— Его эффективность подтверждена. Упоминается в хрониках, до сих пор тайно продаётся. Людям всегда было любопытно узнать о морском мире.

Говорят, мы знаем больше о космосе за миллиарды световых лет, чем о океанах в нескольких километрах под нами. Из-за давления ничто не работает на глубине. Поэтому люди, стремящиеся в космос, столь же страстно жаждут познать море.

Но это не значит, что морские существа живут в тех самых глубинах. Даже они, будучи наполовину людьми, не могут опускаться ниже определённой глубины.

Правда, они с любопытством изучали глубоководных существ, случайно вынесенных течениями наверх. Конечно, это касалось обычных морских обитателей — Мухон же был совершенно иной природы.

Он состоял из сверхъестественных сил, не имеющих ничего общего с наукой. На самом деле, людям следовало бы исследовать совсем другое.

Но морские существа никогда не разглашали информацию о нём, относясь с благоговением и безграничной преданностью. Это было их общей тайной с человечеством.

— Побочные эффекты?

— Лёгкая лихорадка, тошнота, головные боли. В основном те же симптомы, что при длительном погружении.

Брови Мухона слегка сдвинулись. Ему не понравилось, что есть хоть какие-то побочные эффекты. Сано поспешил добавить:

— Но они не мешают повседневной жизни! И проявляются крайне редко.

— А если это случится с Хагёном?

— Тогда... я найду другое лекарство!

Сано поклонился под 90 градусов. Может, если обогнуть Землю ещё три раза... В глубине души он сохранял слабую надежду.

Мухон посмотрел то на склонившегося Сано, то на принесённое лекарство.

Не идеально, но альтернатив пока нет. Даже если он мог управлять погодой, изменить саму природу живого существа было ему не под силу.

Мухон цыкнул. В тот же момент Сано чуть не рухнул в поклоне.

— Выпрямись. Хорошая работа.

— Спасибо!

Сано ответил громко, его лицо покраснело от прилива крови. Он был доволен — хоть результат и не идеален, но господин Мухон в целом удовлетворён.

Мухон махнул рукой, давая понять, что можно уходить. Сано ещё раз громко попрощался и вышел.

В офисе всё было как обычно. Сано размял затекшие плечи и сел рядом с Пак Коуном. Офисный стул скрипнул под его внушительным весом.

— Вернулся?

— Вернулся.

— Нашёл что нужно?

— А кто я такой? Для господина Мухона я готов на всё! Конечно нашёл!

Сано гордо поднял подбородок, похлопывая себя по груди. Коун медленно хлопнул в ладоши, поздравляя друга с успешным выполнением задания.

Сано уже собирался самодовольно фыркнуть, когда...

— Дядя Сано, а что вы сделали для директора?

Из-за перегородки появилась жёлтая кепка, а за ней — крошечное лицо.

— О-о! Хагён!

Глаза Сано округлились до предела, а обычно медлительный Коун молниеносно отпрянул назад. Быстрее света.

Хагён наклонил голову, наблюдая за реакцией дядь, будто увидевших привидение.

— Что такое?

— Кхм-кхм! Ничего. Ты тут оказался, Хагён?

— Да! Помогаю Пугынниму хёну!

Он весело улыбнулся, быстро моргая. Видно было, как ему интересна причина командировки Сано. Коун и Сано пытались избежать его взгляда, но безуспешно — глаза Хагёна сверлили их с неумолимой силой.

Реакция Хагёна на слово «директор» была сравнима с собакой Павлова. Пожалуй, уже можно признать, что «кан» в «Кан Хагёне» — это не «речной дельфин», а «щенок». Будь у него хвост, он бы бешено вилял им при одном упоминании директора.

— Господин Мухон хотел кое-что получить... Кхм-кхм! Мне надо срочно по делам...

Пробормотав что-то невнятное, Сано быстро ретировался. Взгляд Хагёна автоматически переключился на Коуна.

— Сано сам всё делал, я не в курсе.

Коун медленно покачал головой. Чем больше дяди вели себя, будто хранят государственную тайну, тем сильнее разгоралось любопытство Хагёна.

Он прищурился, глядя на плотно закрытую дверь кабинета директора. Само собой, в голове созрел план: «Позже спрошу у директора лично!»

Закончив все дела, Хагён валялся в уютной комнате общежития, пока не вскочил как ужаленный. Глядя на покачивающуюся игрушку-дельфина, он вдруг что-то вспомнил.

— Ах, точно!

Он совсем забыл спросить у директора, что же такое привёз Сано. Постучав себя по макушке за дырявую память, он схватил телефон.

Нажав на значок в форме сердца на главном экране, он моментально соединился с директором. Низкий мягкий голос ответил ещё до первого гудка:

— Да.

— Директор! Вы заняты?

— Нет. Соскучился?

— Ой! Конечно! То есть... я хотел кое-что спросить!

Хагён едва не попался на провокацию. Конечно, он скучал — это чувство не покидало его ни на секунду, — но сейчас ему жутко хотелось узнать, что же такое понадобилось директору.

Вот если бы он сказал ему, как возлюбленному... Если бы это не стоило миллионы, он бы любыми способами достал это.

Губы сами собой надулись от досады.

— Что именно?

— Директор, вы просили дядю Сано что-то достать? Они с дядей Коуном отказываются говорить!

— М-м, так сильно хочешь знать?

По голосу было ясно, что директор ухмыляется. Этот тон, будто с ребёнком разговаривает, заставил губы Хагёна надуться ещё сильнее. Хватило бы и для пары вешалок. Он принялся тыкать в невинное одеяло.

— И вы мне не скажете?

В голосе прозвучала обида, а смех мужчины стал ещё гуще.

— Конечно скажу. Завтра свободен?

— Завтра?

— Да, пойдём куда-нибудь. Расскажу.

— Но завтра же среда...

Предложение прогулять работу звучало так по-директорски. Но Хагён тоже был корейским офисным работником. Вместо того чтобы нахмуриться, он лишь хихикнул в ответ на предложение возлюбленного.

Он отпустил одеяло и заёрзал.

— Тогда... я куплю что-нибудь вкусное для всех.

— Хорошо. До завтра.

— Угу! Спокойной ночи.

— Да.

Перед тем как положить трубку, Хагён быстро послал воздушный поцелуй. В ответ раздался весёлый смех.

От этого мягкого голоса, щекочущего душу, пальцы на ногах скрючились. Все мысли о том, что же хотел директор, мгновенно испарились — осталось лишь нетерпеливое ожидание завтрашнего дня.

Приготовив завтрак, он заодно сделал ланч-бокс. Не зная, куда они отправятся, он решил, что можно считать это пикником.

Яркие инари-суши, кимбап с беконом, подаренные фрукты — всё было уложено плотно и аккуратно. С этим простым, но сытным обедом он спустился на парковку, где Мухон протянул руку.

Хагён схватил протянутую крупную руку и радостно потряс ею.

— Что это ты принёс?

— Ланч-бокс!

— А ты знаешь, куда мы едем?

— Нет, но кушать-то всё равно надо! Если увидим красивое место — остановимся и перекусим!

Выслушав уверенные планы возлюбленного, Мухон взял сумку с едой. По весу было ясно — Хагён явно ждёт от этой поездки многого.

Дороги после часа пик были пустынны. Пока машина мчалась без пробок, Хагён наконец задумался о пункте назначения.

Раз выехали на скоростную — значит, покидают окрестности Сеула...

— Директор, а куда мы едем?

— К морю.

— ...Что?

От этого резкого односложного ответа зрачки Хагёна затряслись, как осиновые листья.

Море. То самое страшное место, где можно утонуть, едва коснувшись воды! Едва сдерживая желание выпрыгнуть из машины, он замотал головой:

— Мы же должны съесть ланч-бокс...

— К-какой ланч-бокс у моря?! Это же несварение гарантировано!

Хагён почти взвизгнул. В нём вскипел протест против жестокости директора. Как он может так спокойно предлагать поездку к морю, зная, что он чуть не утонул?!

Сморщившись, как преданный главный герой, он бросил на Мухона взгляд.

Вышло не страшно, а мило и забавно. Мухон лишь рассмеялся его капризам и сильнее нажал на газ.

Неизвестно, сколько Хагён переживал — вскоре они прибыли к известному грязевому пляжу. Узнав название местности, он ахнул:

— Я... я же тут был!

— М-м?

— Я рассказывал — в детстве чуть не утонул, собирая моллюсков! Бабушка говорила — это было именно здесь!

Для Мухона это место, конечно, было знакомым. Ведь именно здесь он впервые встретил того ребёнка.

Но Хагён до сих пор не знал, что спас его именно Мухон. Хоть он и сомневался, был ли это Ким Тхэён, но из-за возраста и шока не помнил деталей.

Внимательно осматривая окрестности в надежде что-то вспомнить, он разочарованно вздохнул:

— Думал, может, что-то всплывёт... Но нет.

— Правда? Совсем ничего?

— Не-а. Слишком маленький был, да и шок, наверное, стёр всё.

— Жаль...

В голосе Мухона проскользнула лёгкая грусть. Не то чтобы забыть смертельный ужас было плохо... Но ему искренне хотелось, чтобы Хагён помнил.

А ведь он так красиво плакал тогда, умоляя спасти его...

Хотя даже если всё забыто — своим очаровательным нравом он снова заставил Мухона влюбиться.

Теперь предстояло заменить плохие воспоминания о море на счастливые. Впервые за долгое время почувствовав энтузиазм, Мухон повернул к тому самому пляжу, где они впервые встретились.

— Э-э, директор! Мы сейчас выходим? П-прямо перед морем? Может, я останусь тут?

— Договорились гулять вместе.

Мухон припарковался у самого берега с тихими волнами, вышел и открыл дверь с пассажирской стороны. Но Хагён вцепился в ручку и не собирался вылезать.

Сейчас был прилив — илистые отмели не виднелись, и волны не были высокими, как в Восточном море. Но для Хагёна море казалось огромной ловушкой.

— У-у-у... Не могу, простите! Я хоть и люблю директора-морского угря, но само море принять не смогу!

— ...Морского угря?

— Как директор не можете стать речным угрём, так и я не могу стать морским дельфином!

— Неужели до сих пор...?

Они смотрели друг на друга, каждый твердя своё.

Хагён, громко ревущий "спасите дельфина", и Мухон, только что осознавший, что всё это время считался обычным угрём, — ни у кого не было сил разбираться в выражении лица другого.

Неразбериха длилась некоторое время, пока Мухон не взял Хагёна за плечи, успокаивая.

Он нежно гладил маленькие плечи, старательно утешая, как никогда в жизни. Раз уж они здесь, он решил развеять все заблуждения Хагёна.

— Кан Хагён, Хагён.

На этот низкий голос веки Хагёна, крепко зажмуренные, слегка приподнялись.

Хагён на мгновение застыл, глядя на красивое лицо директора, заполнившее его поле зрения, но затем снова дрогнул от солёного запаха моря. Мухон внутренне вздохнул, видя такую бурную реакцию.

— Сначала отпусти ручку.

Он положил свои пальцы на белые пальчики, всё ещё вцепившиеся в дверную ручку, и мягко уговаривал:

— Мы должны съесть твой ланч-бокс, прогуляться, сходить на свидание... Неужели будешь сидеть в машине?

— Н-но...! А вдруг я упаду в море и утону?!

Вообще-то в Западном море утонуть сложнее, особенно не во время прилива. Мухон фыркнул, услышав такие смехотворные опасения.

Хагён нахмурился, явно обидевшись на насмешливый тон. Мухон постучал пальцем между его бровей, осознав, что задел его самолюбие.

— Не утонешь. Разве забыл, что я морской?

— Ну, вы-то да, но...

— Даже если утону — сначала спасу тебя.

— Нет, директор! Не умирайте!

— Да не умру я...

Наконец освободив бледные пальцы от ручки, Мухон подхватил Хагёна на руки. Тот весил не больше плюшевой игрушки. "Нужно будет лучше кормить его в море", — мелькнуло в голове у Мухона.

Пока он размышлял о лёгкости Хагёна, тот, оказавшись вне машины, вцепился в его одежду. Обхватив бёдра Мухона ногами, будто боясь коснуться земли.

Не ребёнок же обезьяны... Невыносимо мило. Мухон слегка укусил его пухлую щёку. Хагён лишь хихикнул, совсем не раздражённый.

Наконец Мухон опустил его, и ноги Хагёна коснулись песка.

— Давай, держись за руку.

— Директор, вы точно не отпустите?

— Обещаю.

Хагён крепко вплёл свои пальцы между толстыми пальцами Мухона и осторожно шагнул.

Было что-то трогательное в этом, будто он ведёт ребёнка за руку. Хотя по меркам настоящего возраста Мухона Хагён и правда был младенцем.

Держа одной рукой Хагёна, а другой — ланч-бокс, Мухон медленно направился к воде. Хагён шёл робко, но послушно.

Они шли так около 15 минут, пока не достигли места, которое Хагён забыл, а Мухон — нет. Того самого места, где он спас его.

Мухон огляделся, охваченный ностальгией, в то время как Хагён стонал: "У-у-у..."

— В-волны! Ааа! Директор!

Хотя волны разбивались минимум в двух метрах. Настоящий мастер паникёрства. Мухон потащил обвившего его Хагёна чуть ближе — почти неся на себе.

Хагён тяжело дышал, и Мухон, хоть и переживал, понимал — нельзя вечно позволять ему бояться моря. Если они собираются прожить вместе всю жизнь, иногда придётся бывать у воды.

Решив действовать по-спартански, Мухон проигнорировал его капризы.

— Открой глаза.

— М-м... Дайте секунду!

Хагён сделал глубокий вдох. На самом деле он уже пытался побороть свой страх — слушал ASMR с шумом волн, смотрел видео про сноркелинг. Но вместо привыкания его фобия только усиливалась.

Однако сейчас с ним был директор. Его возлюбленный, буквально рождённый морем. Преодолевая стук сердца, Хагён шагнул ближе к воде.

Он хотел показать, что не ненавидит море — просто боится. Его ладонь, сжимающая руку Мухона, стала влажной от пота. Это был вызов всей его жизни.

Хотя он двигался со скоростью улитки, Мухон не вздыхал и не показывал нетерпения. Просто гладил его потную ладонь, поддерживая.

— О-о! Я коснулся! Видите, директор? Я коснулся моря!

Кончик кроссовка едва задел воду. Надо было сильно приглядеться, чтобы заметить.

Но Мухон одобрительно кивнул и размял его напряжённые плечи.

— Ну как?

— Д-думал, будет страшнее... Ай! Мокро!

Волна, лишь ласкавшая носок, внезапно добралась до щиколоток. Хагён скорчил гримасу, глядя на промокшие кроссовки. Его меняющееся лицо заставило Мухона рассмеяться.

"Бывает ли что-то столь же милое и нелепое?" — подумал он.

Мухон поднял Хагёна, чьи кроссовки промокли. Он уже планировал купить ему новые.

Но тут...

— Подождите, директор.

— М-м?

Хагён прижался щекой к его шее. Ему почудилось дежавю — будто они уже так стояли. Хотя он всегда любил обниматься, сейчас было что-то иное.

Трудно объяснить, но его переполняло чувство абсолютной безопасности и тепла.

— Когда вы так держите меня, кажется, что я точно не умру. Будто... будто так уже было — так же тепло и безопасно!

— Кажется, так уже было?

— Да, точно!

Хагён снова потёрся щекой о его шею, словно цикада на дереве.

— Хорошо, что заметил.

— Что... заметил?

Хагён моргнул, не понимая, о чём речь. Он уже собирался попросить подсказку, но Мухон заговорил первым:

— 18 лет назад. Я тогда впервые за долгое время поднялся на поверхность.

— Значит...

— Угу. Именно здесь, на мелководье, я встретил маленького речного дельфина, который барахтался в воде.

Глаза Хагёна округлились.

Дальше последовали ещё более невероятные слова. Суть длинной истории сводилась к тому, что это не Ким Тхэён спас его в детстве, а именно этот мужчина.

— Э-этого не может быть! Как вы... И как вы вообще узнали, что это был я?!

— Ты думаешь, я не узнал бы такого дельфина? Всего-то 20 лет прошло.

На самом деле прошло куда больше 15 лет. Сам Мухон тогда был ещё подростком — не так-то просто было броситься спасать ребёнка.

Хагён не до конца верил его словам, но не хотел расстраивать возлюбленного.

— Значит, вы мой спаситель...

— Именно.

Плечи Мухона слегка приподнялись от гордости. Хагён улыбнулся его реакции и даже забыл, что всё ещё находится в воде.

Теперь шум волн его не пугал. Море постепенно переставало быть местом ужаса, превращаясь в место, где он весело болтал с директором.

— Наверное, я смог продержаться в воде только потому, что вы... морской угорь.

— Погоди, Кан Хагён.

— Да?

— Кто я?

Хагён понизил голос до шёпота:

— Вы же угорь... Ой, точно! Пугынним-хённю говорил не рассказывать вам... Это нельзя говорить?

— Ха... Да, угорь. Конечно.

Мухон выглядел опустошённым. Хагён заговорил ещё тише:

— Ну, у вас там... особенное. Мне всё равно, можете делать что угодно!

— Я... реально схожу с ума.

Это была наглая провокация. Мухон покачал головой, будто сдаваясь, а Хагён прижался к его груди, покраснев.

Его вера в "морского угря" была настолько крепка, что раскрывать правду сейчас казалось бессмысленным. Лучше просто смириться с этим абсурдом.

Мухон вывел Хагёна на песок. Кроссовки промокли и покрылись песком. Сколько ни трясти ногой — не помогает.

— На, надень это.

Неизвестно когда он успел подготовиться — Мухон достал из пакета полотенце и новые кроссовки. Ошарашенный Хагён примерил их и сделал пару шагов.

Удобные, в самый раз. Ещё одно приятное воспоминание о море.

Пропитавшись солёным морским воздухом, они сели на скамейку у воды. Хагён, довольный новыми кроссовками, оживлённо открыл ланч-бокс.

— Та-дам!

— О, выглядит вкусно. Спасибо.

Мухон улыбнулся и взял один инари-суши. Хотя он всегда ел с аппетитом то, что готовил Хагён, сегодня казалось, что еда вкуснее обычного.

Прижавшись к нему, Хагён тоже с удовольствием принялся за еду.

"Не попробуешь — не узнаешь", — думал он. Кто бы мог подумать, что он будет так сидеть у моря, вдыхая солёный ветер. Год назад, нет, даже три месяца назад он не мог себе этого представить.

— Ну как, всё ещё боишься несварения?

— Нет! Всё отлично переварится! Рядом с вами я совсем не боюсь моря!

Уверенность переполняла его, будто он готов был нырнуть в воду. Хотя, если бы его попросили, вряд ли бы осмелился.

Но подавленный прежде Хагён теперь держался уверенно, как дельфин в родной стихии.

Именно тогда Мухон достал коробку, которую бережно принёс с собой. Ту самую, что привёз Сано.

По виду было ясно — внутри что-то ценное. Глаза Хагёна округлились.

— Что это?

— То, что привёз Сано. Ты же спрашивал.

Дыхала Хагёна дрогнула.

"Боже, он уже приготовил кольцо после знакомства с бабушкой?!"

Сердце бешено заколотилось, будто выпило целый котёл радости. Взрослый дельфин с трудом сдерживал желание сразу открыть коробку.

Кхм-кхм! Покашляв для вида, он протянул левую руку — тыльной стороной вверх.

— ...?

Мухон приподнял бровь, глядя на дрожащие пальцы. Обычно ладонь поворачивают вверх, разве нет?

Он сам перевернул его руку и положил коробку.

— Открой.

— Э... Ладно.

Ошибся ли он в своих ожиданиях? Или Мухон хотел, чтобы он сам надел кольцо?

С осторожностью, боясь поцарапать красивую коробку, Хагён открыл её. Внутри лежала идеально круглая жемчужина странного оттенка.

— Это... э-э...?

Он поднял её, разочарованно не найдя под ней ожидаемого кольца.

"Может, это не жемчуг, а какое-то лекарство?" — мелькнула мысль. Например, успокоительное после испуга от моря.

Даже не пытаясь скрыть недоумение, Хагён уставился на Мухона, ожидая объяснений.

— Если съешь это, сможешь жить в море без проблем.

— Ч...что?

— Сано объездил все моря, чтобы достать это.

— Погодите-погодите! Директор, я не понимаю! Что это?!

— Если принять, сможешь дышать под водой.

— Не может быть! Разве так вообще возможно?!

Хагён чуть не выронил коробку, отпрянув назад. Но Мухон тут же притянул его обратно — бесполезно сопротивляться. Однако Хагён не сдавался.

Только-только он осмелился зайти в воду, а его уже зовут жить в море? Разве это логично?

Мухон растерянно улыбнулся, глядя на разозлившегося дельфина. Хотя стоило бы успокоить его, но вид этого надувшегося, как рыба-фугу, малыша был так мил, что хотелось посмотреть, как далеко зайдёт его возмущение.

Едва сдерживая улыбку, Мухон спросил:

— Почему не понимаешь? Ты что, вообще не собирался в море? Встречаешься с морским существом, но сам в воду — ни ногой?

— Н-не в этом дело!

— Тогда прими.

Хагён фыркнул. Не знал, что директор может быть таким напористым. И если это казалось ему хоть чуточку милым — видимо, из-за розовых очков влюблённости.

Но страх перед таинственным лекарством перевешивал.

Он аккуратно убрал коробку в карман.

— Директор, я приму это, когда буду готов. Обещаю! И я не против поездок с вами к морю! Ладно?

— Угу. Спасибо, что принял.

Мухон решил не давить и, усадив Хагёна к себе на колени, принялся осыпать его поцелуями. От щекотливых прикосновений Хагён рассмеялся.

Вскоре, наигравшись в объятиях, он зевнул.

— Директор, я хочу спать... Наверное, от стресса.

— Это намёк? Что я довёл тебя, привезя к морю?

— Какой вы догадливый.

Хитро улыбнувшись, Хагён уткнулся в его плечо — идеальную подушку для сна.

Мухон лишь похлопывал его по спине, пока тот засыпал.

В коротком сне на берегу маленький Хагён путешествовал по морю в объятиях чего-то большого и тёмного. Странно, но ему совсем не было страшно — лишь тепло и безопасно, так что он не хотел просыпаться.

Хагён стоял на коленях в своей комнате в общежитии, слушая бабушкину нотацию.

— Бабуля, это не то, что вы думаете...

— А что же ещё?! Ты что, думаешь только о своём удобстве? Высосешь все соки да и бросишь? Нынче это называют "мукту"!

— Какое ещё "мукту"?! Я даже не... То есть это совсем не так!

Всё началось с того, что несколько минут назад Хагён позвонил бабушке посоветоваться насчёт странного лекарства, которое дал ему директор.

Хотя бабушка в целом недолюбливала морских существ, к директору она относилась благосклонно и не возражала против их отношений — вот он и решил, что можно поделиться.

Но чем дольше длился разговор, тем страннее он становился. Вместо того чтобы поддержать внука, бабушка отчитала его.

"Директор помогает тебе в деревне — разве это не естественно?"

"Даже если ты младше, в отношениях вы равны — почему только ты избегаешь трудностей?"

Каждое её слово било точно в цель — Хагён чувствовал, будто его кости крошатся.

Встав на колени, он выслушал все её горькие слова и наконец пробормотал:

— Простите...

— Мне-то за что извиняться? Скажи "прости" директору за то, что расстроил его!

— Хорошо... Так и сделаю.

— Вот и ладно. Мелочи накапливаются и гноятся. Если хочешь долгих и счастливых отношений — уважай и понимай друг друга.

Совет от человека с огромным жизненным опытом проник глубоко в сердце. Хагён действительно хотел долго и счастливо быть с директором. Его любовь к нему определённо была сильнее страха перед морем.

Разговор закончился односторонним "нападением", но вместо тяжести на душе стало удивительно легко.

Видимо, в глубине души он надеялся, что кто-то скажет ему: "Можно принимать это, можно довериться директору и отправиться в море".

Открыв коробку, Хагён осознал, что до настоящей взрослости ему ещё далеко. Жемчужина-лекарство по-прежнему переливалась загадочным светом, притягивая взгляд.

— Фух, ладно. Приму. Надо же... Надо же, в конце концов?

Шепча эти всё менее уверенные слова, он зажмурился и проглотил таблетку. Ожидал, что придётся разжёвывать из-за размера, но она растаяла, как желе, едва коснувшись языка.

Был лёгкий рыбный привкус, но ничего противного или горького. Словно и не принимал ничего. Хагён рассмеялся в пустоту. Теперь его паника казалась смешной.

Завтра он гордо скажет директору, что принял лекарство. А вот о том, как бабушка его отчитала — это останется секретом.

На следующее утро Хагён, лёгкий, будто зуб вырвали, весело топая, готовил завтрак: суп из морских водорослей, креветочные оладьи, жареный горбыль и тушёные морские ушки.

Мухон, пришедший рано утром, смотрел то на еду, то на Хагёна.

Тот, поняв немой вопрос, лукаво улыбнулся и похлопал себя по животу:

— Директор, я принял таблетку!

— ...Уже?

— Ну как? Я молодец? Влюбились ещё сильнее?

Мухон кивнул. Вот почему на завтрак были все эти морские блюда... Его ответом стала сияющая улыбка.

Под напев Хагёна они закончили завтрак и, держась за руки, отправились в офис. Обычная утренняя картина, на которую сотрудники уже не обращали внимания.

Но когда Мухон, вместо того чтобы идти в свой кабинет, остановился позади Хагёна и стал наблюдать, как тот включает компьютер, работа замедлилась.

Держаться за руки — это привычно, но вот чтобы директор оставался снаружи и наблюдал — такого ещё не было. Все переглядывались в недоумении.

"Почему господин Мухон не заходит?"

"Интересно... Может, Хагён что-то ему пообещал?"

"Если что-то и обещал, то явно не здесь, а в спальне... Кхм!"

Сотрудники покраснели, представив возможные сценарии. Даже при всём интересе к повелителю Западного моря, такие детали им знать не нужно.

Пока все перекатывали глаза от неожиданного поведения директора, раздался голос:

— Директор, вы не работаете? Почему стоите у меня за спиной?

Конечно, смелее всех оказался речной дельфин. Любопытство перевесило. Мухон постучал по его кепке:

— Просто так. Ты мне нравишься.

— Ч-что за... Конечно, нравлюсь! Ну и что!

Хагён запнулся, сражённый такой прямотой. Сотрудники, делая вид, что ничего не слышат, всё же ахнули от такой откровенности.

Не обращая внимания на окружение, Мухон наклонился, обхватывая Хагёна со спины, и опёрся о стол.

— Может, бросим работу и пойдём гулять?

— Н-нет, конечно!

Прошла всего неделя с их последнего "отпуска". Даже директору такое не сойдёт с рук.

Хагён попытался выскользнуть из его объятий, но мускулистые руки не поддавались. Он едва не пустил слюни, чувствуя их твёрдость, и дёрнулся:

Такие романтические жесты — только наедине!

— Жаль.

— Мне... то есть мне совсем не жаль! Идите уже!

Постучав по руке Мухона, лежащей на столе, он сделал "уходите" глазами. Тот медленно поднялся, вздохнув.

Руки чесались схватить Хагёна и утащить в свой дворец, но, сжав кулаки, Мухон направился в кабинет, по пути позвав Сано.

Тот, опомнившись от шока, последовал за ним.

— Как подготовка?

— Почти закончена.

— Сколько дней?

— Думаю, к следующей неделе всё будет готово.

Мухон приподнял бровь, услышав ответ Сано.

Медленно.

Теперь, когда он знал, что Хагён принял лекарство и сможет жить в море, каждая секунда казалась годом. И это после столетий жизни, где время текло для него незаметно.

Нетерпение — вот что сейчас заполняло его мысли.

Он хотел поскорее увести Хагёна в глубины океана, куда никто не доберётся. Пальцы всё быстрее отстукивали по столу, и сердце Сано бешено колотилось в такт.

По реакции Мухона можно было сделать только один вывод:

— Так дельфин наконец принял лекарство?

— М-м.

Уголок губ Мухона дрогнул в улыбке. Вид его удовлетворения был таким явным, что напряжённое лицо Сано тоже расслабилось.

Он раскатисто засмеялся, выпятив грудь. Гордился, что сыграл роль в этой радости.

— Ну и парень! Думал, из-за страха он ещё долго не решится!

— Так что доложи сразу, как всё будет готово.

— Будьте спокойны!

Громко ответив, Сано бодро вышел.

К счастью, перелом бабушки уже хорошо заживал. Судя по тому, что врач сказал, будто достаточно ещё месяца фиксации, Хагён с облегчением глубоко вздохнул.

Бабушка не особо радовалась, видя внука, который, несмотря на занятую работу, упорно приехал на выходные с возлюбленным, но Хагён сделал вид, что не замечает её недовольства.

Для него бабушка значила даже больше, чем мама и папа, поэтому, даже если бы она велела приезжать каждый день, он бы смог.

—Бабуль, вот это — осьминог, это — морское ушко, а это — щупальца. Ребята передали тебе самое лучшее, чтобы ты быстрее поправилась.

—Правда? Передай им спасибо. Вот уж действительно дорогие гостинцы...

Хотя обычно бабушка почти не ела морепродуктов, она искренне благодарила за подарки от коллег Хагёна.

Тот, сидя рядом, убеждал её, что дары моря невероятно вкусны, и запихивал ей в карманы шоколад с морской солью, чтобы она могла перекусить.

Как раз в тот момент, когда бабушка с внуком мирно беседовали над вкусной едой, Мухон, тихо сидевший рядом с Хагёном, вдруг опустился на колени.

Даже будучи тихим, он всегда привлекал внимание своей внушительной комплекцией, поэтому, когда он встал на колени, и бабушка, и Хагён округлили глаза и уставились на него.

Особенно бабушка, казалось, вот-вот сама опустится на колени, так что Хагён схватил толстые бёдра начальника и спросил:

—Господин директор, зачем вы вдруг на колени встали?!

—Да-да! Почему?!

Бабушка тоже подхватила вопрос. Напряжённое выражение лица и мрачная атмосфера вокруг начальника пугали ещё больше.

Хотя этот мужчина был значительно старше её внука, едва перешагнувшего двадцатилетний рубеж, он всё же оставался намного моложе её самой. Смотреть ему в лицо было невероятно сложно — особенно в такие моменты.

—Не знаю, говорил ли вам Хагён, но я планирую поехать с ним к морю.

—Э-э... Д-да, слышала.

Она-то как раз и была тем самым человеком, кто несколько дней назад отчитал Хагёна за его страх перед морем, доведя его до слёз.

Так что да, она догадывалась, что рано или поздно он отправится к морю с возлюбленным. Хоть его фобия и вызывала беспокойство, с таким надёжным партнёром не было смысла слишком переживать. Но...

—После поездки к морю я намерен вступить с ним в брак.

—Что?!

—Чё-ё?!

От этих взрывных слов мужчины вскрикнули не только бабушка, но и сам Хагён.

Они остолбенели настолько, что сердце и макушка застучали в унисон.

—Хагён, а ты чего так реагируешь?!

Бабушка посчитала свою реакцию естественной, но, увидев, что внук тоже выпучил глаза, резко повернулась к нему.

Хагён заметил её ошарашенный взгляд, но ему было не до этого. Слова директора звенели у него в ушах.

Слово «брак» будто пронзило всё его тело. Конечности заныли, кожа вспыхнула жаром. Он то злился на директора за такое важное заявление без обсуждения, то снова таял от его решительности, чувствуя, как сердце предательски ёкает.

—Э-э, послушайте! Брак — дело серьёзное! Да и как бы то ни было, двум мужчинам зарегистрировать брак не так-то просто! Да и... ну, сейчас многие вообще не женятся!

—Бабушка, я не из таких!

Бестолковый внук, не уловив настроения, тут же обвил руку возлюбленного и возразил.

—Так ты что, и правда жениться собрался?! Прямо сейчас?!

—А? Ну... если директор предлагает, я только за.

Хагён застенчиво улыбнулся и прижался щекой к мускулистой руке Мухона.

Господи, так то предложение поехать к морю было... предложением руки и сердца?! И та жемчужина, что он тогда получил, действительно заменяла кольцо?!

Директор, который не тратил слов на пустое и доказывал всё делами, был так чертовски прекрасен! Бабушка, увидев, как внук смотрит на него влюблёнными глазами, фыркнула в раздражении.

Она никак не могла понять, зачем этому юнцу, только-только ставшему взрослым, связывать себя узами брака. Конечно, его возлюбленный был красив, заботлив, казался способным, да и характер у него был ничего.

Но всё равно! Какого чёрта?! Он и года не знал её милого внука, а уже собирается прибрать его к рукам?!

Брови бабушки медленно поползли вниз. Когда он просто привёл парня как партнёра, это было одно, но теперь, когда речь зашла о «навсегда», её начало что-то бесить.

—Хагён, да вы и года не встречаетесь! Чего ты виляешь хвостом, как щенок, когда он про брак заикается?!

—Я-я не виляю!

—Да прямо сейчас виляешь!

Будь её ноги в порядке, она бы уже отлупила внука по спине — так сильно её распирало негодование. А тот, глупо улыбаясь, только и делал, что смотрел влюблённо на своего благоверного.

Хагён... Неужели у него и правда хвоста нет?)\

—Бабуля, я хочу жениться на директоре! Пожалуйста, разрешите! — Хагён тут же опустился на колени вслед за своим возлюбленным.

Казалось бы, она только что твердила, что это слишком рано, но видимо её слова не долетели до глупых ушей внука. Бабушка дотронулась до дрожащего темени и закричала:

—Э-этот... этот чёртов свиноподобный ублюдок!

Услышав её громовый голос, Хагён инстинктивно вжал голову в плечи, а Мухон вытянул руку, словно защищая его. Этот жест, будто ограждающий внука от неё, окончательно взбесил старушку. А бестолковый внук, кажется, ещё больше влюбился в этого мужчину — его глаза буквально источали сладкий мёд.

Хе-хе. Бабушка фыркнула, отступая на шаг.

—Сначала съездите к морю, познакомься с его родителями, а потом поговорим.

—А почему нельзя решить сейчас?

—Ссс!

Испугавшись смертоносного взгляда бабушки, Хагён спрятался за спину Мухона. Тот, почувствовав прижавшееся к нему тёплое тело, еле заметно улыбнулся и после паузы заговорил:

—Мои родители умерли, когда я был ребёнком.

—Ох, горе-то какое...

—Да. Поэтому мне пришлось рано взять на себя семейный бизнес.

Его спокойный тон лишь усилил бабушкино смущение. Хагён тоже округлил глаза — он не знал, что у директора так рано умерли родители. Их с бабушкой синхронная реакция заставила Мухона внутренне усмехнуться, но упускать такой шанс он не мог.

Ведь это правда — когда он родился, предыдущий морской змей был уже стар и вскоре умер, оставив ему дела. Хотя на самом деле его жизнь не была такой несчастной и лишённой любви, как сейчас представляли бабушка с внуком. Но нужно было сыграть на их слабых местах.

—Вот как... Много тебе пришлось пережить одному.

—Да. Поэтому я давно мечтал о семье. Но до сих пор не встречал свою судьбу... Вернее, видимо, я ждал встречи с Хагёном.

Его глаза наполнились грустью — такая игра стоила бы обморока его родне из Западного моря, но Мухон ничуть не смущался. Возможно, наглость была главным достоинством морских змеев — его лицо оставалось совершенно невозмутимым.

Казалось, и без лишних слов все понимали, как одиноко и тяжело ему жилось всё это время. И как осчастливила его встреча с Хагёном.

Сердце Хагёна сжалось — он крепко сжал большую руку директора и сморщил нос. Теперь он понимал, почему тот сначала казался таким угрюмым и устрашающим — ему просто не хватало любви.

Сам Хагён, хоть и потерял родителей рано, никогда не чувствовал себя одиноким благодаря бабушкиной заботе... А у директора всё это время никого не было.

Значит, теперь я должен окружить его своей любовью вдвойне!

Это была очень зрелая и трогательная мысль. Даже остатки страха перед морем полностью исчезли.

—Ну... ладно. Я поняла ваши чувства. Так что сначала съездите к морю, а потом решим.

—Ой, бабуля, ну правда!

—Тссс!

У Хагёна вылезла детская привычка ныть, которой не было со времён начальной школы. Но бабушка не поддалась. И внук, и его возлюбленный сейчас слишком увлечены и ничего вокруг не видят. Кто знает, что будет, когда они вернутся с моря и осознают свои различия. Пусть сами столкнутся с реальностью.

Хагён надул губы, но «нет» означало «нет». В отличие от обидевшегося Хагёна, Мухон согласился с её словами:

—Хорошо. Я позабочусь, чтобы Хагён безопасно адаптировался к морю. Пока вы не убедитесь, что можете мне доверять.

Для этого он безжалостно гонял Сано.

Вид надёжного и искреннего мужчины снова склонил бабушку к согласию, но внешне она этого не показала. Если бы она хоть немного смягчилась, этот настырный внук мог бы тут же рвануть в загс.

На обратном пути Хагён беспокойно ёрзал на сиденье:

—Директор, когда поедем к морю? На сколько дней отпуск? У меня всего один день отгула, нормально?

—Нормально. Поедем, когда захочешь.

—Можно завтра? А, нет! Тогда через три дня!

Когда Хагён отступил от первоначального порыва, брови Мухона дрогнули:

—Почему?

—Н-ну, надо же подготовиться! Одежда будет мокрой, обувь тоже, ещё нужно взять перекус...

Он бормотал, избегая взгляда директора. На самом деле всё это можно было собрать за вечер.

Хагён готовился к другому — к интимным принадлежностям. По его расспросам выходило, что для однополых пар особенно важна подготовка. А учитывая «особенности» директора, нужно было подойти к делу тщательно.

«На этот раз точно не сбежит». Хагён фыркнул, вспомнив, как Мухон в последнее время не допускал ничего дальше поцелуев.

—Ладно, скажешь, когда будешь готов.

—А вам, наверное, ничего готовить не надо, да?

—Не особо...

—Вот же!

Мухон наклонил голову, глядя на внезапно разозлившегося Хагёна, но не стал реагировать. Капризы морских свинок всегда были непредсказуемы.

—Дядя Коун! Я поехал, можете оставить документы — разберу когда вернусь!

—Ага, понял. Счастливого пути.

—Да! Брат Кынним, я поехал!

—Береги себя. Передавай привет нашим старшим, ладно? И возвращайся быстрее — сходим в то кафе, что я нашел!

Хагён кивнул, глядя на пылающе-рыжие волосы Кыннима. Наверное, его старших братьев можно будет узнать по такой же яркой шевелюре.

Провожая Хагёна в недельное путешествие к морю с Мухоном, коллеги устроили шумные проводы. Хотя он работал в компании недолго, все искренне желали ему хорошего отдыха, отчего он совсем растерялся.

Поклонившись старшим, Хагён сел в машину. На этот раз за рулем был Сано вместо директора.

—Дядя Сано, спасибо вам!

—Да за что спасибо... Хм!

Сано покраснел от вежливости Хагёна и украдкой посмотрел в зеркало на Мухона. Тот хмурился, явно недовольный долгими прощаниями. Сано поспешил завести машину — нужно быстрее доставить их к морю, чтобы они могли побыть наедине.

Дорога заняла не так много времени. Выйдя на берег возле Инчхона, Хагён вдохнул свежий морской воздух и заволновался. Раньше он бы запаниковал от одного солёного запаха, но теперь всё было иначе — конечно, благодаря директору. Видя улыбающегося Хагёна с рюкзаком, Мухон тоже невольно смягчился.

—Поехали.

Сано, взявший на себя роль гида, первым вошёл в воду. За ним последовал Мухон, держа Хагёна за руку. Увидев, как его кроссовки касаются воды, Хагён инстинктивно отпрянул назад.

Мухон тут же вернулся, заметив страх на лице парня. Он не стал торопить его, терпеливо ожидая рядом. Зная о травме Хагёна лучше всех, он просто молча поддерживал его.

После долгих колебаний Хагён решительно воскликнул:

—Я... я правда иду! Только не отпускайте мою руку!

—Не отпущу. Не бойся.

Услышав твёрдый ответ, Хагён крепче сжал его ладонь и сделал шаг. Но действительно ли он сможет дышать под водой?

В момент, когда Хагён глубоко вдохнул от страха, перед глазами возникла дымка — и в следующее мгновение он оказался под водой. Хотя глубина была всего по колено, он вдруг очутился на морском дне. Раскрывший рот от удивления Хагён поспешно сомкнул губы.

Вместо ожидаемого солёного привкуса всё его тело ощутило необыкновенную лёгкость. Что за магия? Такое бывает только в сказках!

Постепенно Хагён начал снова открывать рот — но вместо воды услышал смех Мухона и Сано.

—Испугался? — обнял его Мухон.

Хагён ответил жестами, не решаясь говорить. Умилённый его поведением, Мухон кивнул:

—Можешь говорить.

—Пфффф!

Хагён выдохнул с силой, сотрясающей воду. Оказывается, он всё это время боялся вдохнуть! Морские обитатели переглянулись, развлечённые его реакцией.

Удивление от возможности дышать под водой быстро сменилось новым потрясением — ноги Хагёна коснулись дна.

—Прибыли. Пойдёмте, молодой господин Хагён.

Сано снова протянул руку. За огромной стеной с непонятными иероглифами и идиомами, придававшими величие, возвышались массивные ворота.

Роскошь, не сравнимая даже с корпоративным общежитием, заставила глаза Хагёна округлиться.

—Это родовое поместье господина Мухона.

—Кр... красиво.

Вся похвала Хагёна уместилась в четыре слога. Слова застряли в горле.

«Назвать это домом было бы кощунством. Здесь мог бы разместиться целый посёлок. Возможно, оно превосходило даже дворцы древних правителей, которые я видел на школьных экскурсиях.»

Вдоль бесконечной стены вместо обычных деревьев росли яркие кораллы. Хагён бессознательно замер, ослеплённый масштабами.

«Конечно, я предполагал, что директор богат — у того же были многоэтажки в центре Сеула — но это превосходило все ожидания. Может, он богат, как тот друг из Китая?»

—Челюсть подбери.

—А? А, да!

Мухон мягко закрыл его отвисшую челюсть. Хагён смущённо улыбнулся — слишком явно выдал свой шок.

«Может, я утонул и это галлюцинация? Кораллы выше меня... наверное, это сон...»

Когда Хагён уже начал убегать от реальности, Мухон взял его за руку:

—Пойдём. Иди сюда.

—Да.

—Ты в порядке?

Заметив его оцепенение, Мухон повёл его к воротам. Холодное прикосновение вернуло Хагёна в реальность — он крепко сжал руку директора.

«Если потеряюсь здесь — никогда не найду выход.»

Как только они приблизились, центральные ворота из трёх распахнулись сами — без датчиков, плавно, как автоматические. Хагён дёрнулся, но остальные спокойно вошли.

—Добро пожаловать!

Громовые голоса слуг оглушили их при входе. Персонала здесь было впятеро больше, чем в компании.

«Да... настоящий морской магнат...»

Перед подавляющим величием сотен морских обитателей Хагён едва удержался от шага назад. Встав на цыпочки, он прошептал Мухону на ухо:

—Директор... вы случайно не морской дракон?

Догадка оказалась неожиданно близка к истине. Мухон замер на мгновение, затем наклонился и тихо спросил:

—Почему ты так решил?

—Потому что это не дом, а настоящий дворец морского царя! Или у всех морских обитателей такие большие дома?

—Не знаю... другие места мне не знакомы.

Вся территория Западного моря была домом и владениями Мухона. Ему редко приходилось посещать другие моря.

Хагён надул губы от неудовлетворительного ответа, но тут же сжал их, заметив наступившую тишину. Его большие глаза испуганно забегали.

И было от чего — все морские обитатели уставились на него своими необычными глазами. Даже после нескольких таких случаев это вызывало мурашки.

Когда перепуганный Хагён попятился назад, Мухон тихо приказал:

—Поклонитесь.

Слуги мгновенно склонили головы без лишних слов. Хагён, смущённый этим, застучал по руке Мухона:

—Зачем вы так! Они же могут уволиться из-за моббинга!

—Не уйдут.

—Вы не можете этого знать! Ой, ну право... Извините, можете не напрягаться...

Увидев его реакцию, слуги постепенно подняли головы. К счастью, Мухон не стал повторять приказ.

Они уже слышали от родственников на суше, что у господина Мухона появился возлюбленный и возможная свадьба. Знали и о том, как Сано и Пак Коун обустраивали комнаты для молодых.

Но услышать — одно, а увидеть своими глазами — совсем другое!

Господин Мухон наклоняется для шёпота! Позволяет себя бить по рукам! Смеётся, когда его приказы игнорируют!

«Господи, завтра, наверное, солнце взойдёт с запада!»

Несмотря на внутренний ажиотаж, слуги сохраняли невозмутимые лица. Они отчаянно старались не мешать, чтобы подольше наблюдать эту невиданную сторону своего господина.

Хагён постепенно адаптировался к повышенному вниманию. Мысль, что это просто знакомые или родственники коллег, помогла ему успокоиться.

—Здравствуйте, я Кан Хагён.

Он поклонился, крепко придерживая шапку. Не зная, кому адресовать приветствие, просто кивнул в центр зала.

Милого морского зверька тут же засыпали приветствиями. Хагён быстро уловил доброжелательность и расплылся в улыбке.

«Ой, какой милашка!» — у всех на лицах появились умилённые улыбки при виде белоснежной улыбки.

—Разойдитесь по делам.

Мухон, не желавший делить внимание Хагёна с другими, махнул рукой слугам. Даже этот небрежный жест заставил всех мгновенно разойтись. Хагён с интересом наблюдал, как они уплывали, словно стая рыб.

Вдруг его поле зрения закрыла большая ладонь. Хагён моргнул от неожиданной темноты и поднял взгляд.

—Хватит смотреть.

—Что? На что?

—На всё, кроме меня.

Детская ревность в его грубоватом тоне заставила Хагёна улыбнуться. В такие моменты сердце колотилось особенно приятно.

Он тут же обхватил руку директора и зашагал рядом:

—Покажите мне ваш дом! Только он такой огромный, что придётся держаться рядом с вами.

—Разве он такой большой?

—Да вы что! Смотрите же — можно сразу потеряться!

Хагён нахмурился, словно смотрел на странного человека. Любой бы понял, что поместье не просто большое, а громадное.

Мухон лишь улыбался его дерзкому взгляду, находя это милым. Хагён адаптировался лучше ожидаемого — не только дышал под водой, но и двигался с той же живостью, что на суше.

Он провёл рукой по пушистой шапке Хагёна, затем шлёпнул его по круглой попке.

—Ай!

Щёки Хагёна вспыхнули. Оглядевшись, он ответил тем же, шлёпнув Мухона.

—Ох.

Мухон фыркнул и обхватил его за талию. Хагён, щекотно вздрогнув, попытался вывернуться, но тщетно. Вскоре он сдался и просто играл с обнимающей его рукой.

Вдруг он заметил нечто странное:

—Стоп, мы же совсем не промокли!

—Только сейчас заметил?

—Да когда тут было заметить! Столько всего невероятного происходило!

Мухон усмехнулся и указал пальцем вверх. Хагён поднял голову и ахнул.

Над поместьем была прозрачная куполообразная мембрана, как в океанариуме. Над ней сверкали и переливались стаи рыб, словно звёзды на небе. Их размеры и количество не шли ни в какое сравнение с речными рыбёшками.

—Мы, морские обитатели, наполовину люди — нам тоже нужно дышать. Поэтому здесь защитный барьер.

—Понятно... Как круто! Ваш дом просто потрясающий!

Щёки Хагёна порозовели от восторга. Мухон долго смотрел на него, затем сказал:

—Осмотр дома подождёт. Пойдём займёмся чем-нибудь приятным.

Мухон, торопливо схватив Хагёна за руку, повёл его вглубь поместья.

Идя следом широкими шагами, Хагён вновь осознал разницу в длине их ног — на один шаг директора ему приходилось делать три своих.

В конце концов он почти повис на Мухоне, когда они достигли компактного флигеля, скромного по сравнению с основным зданием.

Флигель окружали красные кораллы, а во дворе плавали рыбки.

«Как кораллы и рыбы выживают без капли воды?» — в голове Хагёна роились вопросы. Но главным оставалось: что же значит «приятное занятие»?

Замкнувшись после этих слов, Мухон стиснул челюсти. По напряжённым мышцам было ясно — объяснений не последует.

Однако Хагён догадывался. Слишком громко стучало сердце директора у него в ушах. Не заметить было невозможно.

Облизнув губы, Хагён мысленно перебрал содержимое рюкзака. Он тщательно проверял его утром, чтобы ничего не забыть.

Сердце забилось чаще, когда он опустил голову, скрывая улыбку.

Мухон усадил его на пол и, опустившись на колени, снял с него кроссовки. Пальцы, коснувшиеся голой кожи, вызвали мурашки.

«Стыдно... Из-за грязных мыслей реагирую на каждое прикосновение».

Едва обувь оказалась снята, Хагён потянулся к директору. Он схватил его твёрдые плечи, представляя мышцы под одеждой, и сглотнул слюну. В этот момент тёплое дыхание коснулось его губ.

—М-м!

На мгновение широко раскрыв глаза, Хагён привычно принял поцелуй. Ежедневная практика сделала даже дыхание естественным.

Сколько раз он чуть не задыхался поначалу? Практика — мать успеха. Нет ничего, что нельзя освоить. Он наслаждался долгим поцелуем, игриво касаясь языка директора.

Ему нравились прохладные ладони на щеках, массивный вес, прижимающий его. Просто момент близости с Мухоном был прекрасен.

От возбуждения дрожали кончики пальцев. Хагён, не скрывая состояния, крепче обнял директора за шею.

Мухон, долго исследовавший его маленький рот, наконец оторвался. Хагён жадно вдохнул — как ни тренируйся, объём лёгких не изменить.

—Ха... фух... ха!

Мухон темнел взглядом, наблюдая, как вздымается грудь Хагёна. Его глаза поглощали свет, словно не выпуская наружу.

Забыв моргнуть, он приподнял бёдра Хагёна, обвив их вокруг своей талии. Хагён послушно сжал ноги, мило повиснув на нём.

—Пойдём внутрь?

Мухон прошептал что-то на ухо, и Хагён, покраснев от стыда, что они всё ещё снаружи, и от предвкушения того, что произойдёт внутри, слегка кивнул.

Когда Мухон легко поднял его на руки, раздвижные двери плавно открылись сами. Но Хагён не обратил на это внимания — ему было не до чудес. Слишком тяжело было притворяться, что всё в порядке, когда сердце бешено колотилось, а тело пылало.

Заметив милую реакцию, Мухон усмехнулся уголком рта и похлопал его по спине. Даже это лёгкое прикосновение заставило мышцы напрячься, что его позабавило.

Комната освещалась мягким светом, исходящим не только с потолка, но и со стен. В странновато окрашенном помещении стояла лишь огромная кровать с полупрозрачными занавесями между столбиками, ясно намекавшими на её предназначение.

«Вот чудак...» — мысленно покритиковав вкус своих подчинённых, Мухон откинул полог и собирался уложить Хагёна.

—Погодите!

Хагён вдруг очнулся от оцепенения и остановил Мухона, который хотел снять с него рюкзак. Вместо этого он уселся на кровать и осторожно раскрыл свою драгоценную ношу.

На кровать водопадом высыпались различные взрослые принадлежности. Буквально всё, что только можно, заполнило постель.

«Я взял всё, что казалось полезным... но не думал, что будет так много. Сможем ли мы всё это использовать?»

—Это...

Брови Мухона дёрнулись от неожиданного «подарка». Хагён смущённо улыбнулся, натягивая шапку. «Когда я упаковывал, казалось, чего-то не хватает... Когда же их стало так много?»

—Приготовил милый сюрприз с таким невинным лицом.

—Н-не сюрприз... просто я тоже хотел подготовиться...

Хагён замахал руками, но его взгляд сам собой упал ниже пояса Мухона. Если после таких намёков ничего не произойдёт, директору стоило бы лишиться своего достоинства.

Сглотнув от возбуждения, Хагён снял шапку, и его розовые волосы пышно распушились. Эти кудри, похожие на сладкую вату, так и манили к прикосновениям. Мухон притянул его к себе и нежно погладил по голове.

—Молодец. Очень старался.

Он покрывал поцелуями его лоб и волосы, хваля ласковым голосом. Хагён растаял, издавая довольные сопения. Ещё чуть-чуть — и он бы запел.

Мухон поцеловал его в губы, и Хагён тут же ответил, будто это было естественно.

«Мой маленький дельфин, которого я научил и приручил.» Одно это наполняло его эгоистичным удовлетворением. А мысль о том, чтобы завладеть им полностью, заставила мышцы напрячься.

Сдерживая дикий порыв, Мухон осторожно уложил Хагёна на кровать, поддерживая его спину, чтобы не напугать.

Розовые волосы, рассыпавшиеся по подушке, выглядели восхитительно. У Мухона внезапно разыгрался аппетит, и он поспешно начал раздевать Хагёна. Тот мог бы сопротивляться, но покорно принял его прикосновения.

—Директор...

Хагён протяжно прошептал его имя и потянулся к его одежде. Ещё вчера Мухон увернулся бы от таких рук, но сейчас не сопротивлялся, и движения Хагёна ускорились.

«Неужели расстёгивание пуговиц может быть таким волнительным?» — мысленно ёжась от осознания, что это их первая брачная ночь, он едва сдерживал тошноту.

Мухон, прекрасно понимая его состояние, лишь склонил голову и наблюдал за его покрасневшим лицом. Раз уж ребёнок хочет сделать всё сам — оставалось только поддерживать.

Когда Хагён наконец справился с последней пуговицей, на его круглом носике выступили капельки пота. Мухон лизнул его переносицу и откинул волосы со лба — тот тоже был влажным.

—Фух...

С облегчением выдохнув, Хагён приступил к изучению мужского тела. Он был полон решимости раскрыть все секреты, которые тот так тщательно скрывал.

Но вместо ожидаемых чёрных чешуй или драконьих узоров, его взгляду открылись лишь твёрдые грудные мышцы, в которые не вошёл бы даже клинок, и идеально очерченный пресс, заполнивший всё поле зрения.

«Зачем прятать такое вкусное... то есть прекрасное тело?» — он готов был заплакать от досады, что столько времени провёл рядом, не видя этого великолепия.

Как мотылёк, летящий на огонь, Хагён бросился к Мухону. Он пробовал на вкус его квадратные плечи, гладил твёрдую грудь, прижимался животом к рельефному прессу.

Всё происходило естественно. Его разум и тело были переполнены Ли Мухоном — сопротивляться этому искушению он не мог и не хотел.

—Директор, правда...

Бросив короткий обиженный взгляд, он тут же снова прильнул к нему, будто даже мгновение зрительного контакта было непозволительной роскошью.

Мухон с удовольствием принял в объятия маленькое тело, настойчиво прижимающееся к нему. Уголки его губ дрогнули — невероятно приятное ощущение этих мягких ладошек на его коже заставляло глупо улыбаться, как сумасшедшему.

—Фух, директор... Можно и это снять? — Хагён, который уже долго исследовал верхнюю часть тела Мухона, указал на его бёдра, на которых сидел.

Мухон ненадолго задумался, затем сам расстегнул ремень. Обычный процесс раздевания, но почему-то выглядело это откровенно эротично.

Рот, ещё влажный от долгого поцелуя, внезапно пересох. Хагён сосредоточился на каждом движении рук директора, словно хотел запомнить всё до мельчайших деталей.

Тем временем его собственное возбуждение стало очевидным. Рука мужчины, двигавшаяся нарочито медленно, вдруг остановилась. Чёрные трусы скрывали уже явную эрекцию.

Хагён, словно загипнотизированный, ткнул пальцем в выпирающую часть и ахнул от удивления. Оно было горячим — сложно поверить, что это тело всегда было таким прохладным.

—Что насчёт нижнего белья? — спросил мужчина.

Глаза Хагёна, полные любопытства, поднялись вверх. Сам не заметив, как опустился так низко, что его нос почти упирался в пах Мухона. Ненадолго смутившись, он тут же схватился за пояс.

—Я, я сам сниму!

—Хорошо.

Лёгкое согласие заставило губы Хагёна задрожать. «Всё так просто, а заставлял меня мучиться все это время... Какой же ты вредный, директор.»

Но теперь, получив разрешение, нельзя было вспоминать прошлые обиды. Нужно скорее попробовать!

Живущий настоящим, а не прошлым, Хагён облизнул губы и приступил к делу. Один слой — всего один слой отделял его от полного обнажения Мухона. От ожидания в голове будто закипало. Осторожно, чтобы не ошибиться, он напряг кончики пальцев.

Тонкая ткань соскользнула, обнажив гладкую кожу.

—Э-э?

Хотя у него самого, как у мужчины, волос было мало, у директора их не было вовсе. И это выглядело настолько естественно, что было проблемой.

Кожа, будто никогда не видевшая солнца, блестела жемчужной белизной.

«Ухаживает отдельно? Или это особенность вида?»

Покачав головой, Хагён поспешил продолжить, срывая бельё с нетерпением, граничащим с желанием просто порвать его.

Наблюдая за старательным Хагёном у своего паха, Мухон удовлетворённо выдохнул. «Если бы знал, что реакция будет такой милой — показал бы раньше. Хотя, наверное, тогда бы он сразу сбежал... Да и сейчас нет полной уверенности.»

Всего несколько секунд назад довольное дыхание Мухона сменилось напряжением. Хагён наконец увидел его во всей красе своими глазами.

Даже в такой ситуации его член возбудился от одного лишь взгляда Хагёна. Мухон потерял дар речи — хотя, учитывая, что это был именно его член, такая реакция была ожидаемой...

Тем временем веки Хагёна зачастили, когда он увидел тщательно скрываемую тайну директора.

Так вот... это... э-э, возможно?

Их было два. Под гладким низом живота располагались два толстых, ровных члена.

Хагён потер веки, не веря своим глазам. Веки слегка жгли, подтверждая реальность происходящего, но перед ним по-прежнему было два красивых члена директора.

Не в силах смириться, Хагён протянул обе руки. И в каждой оказалось по толстому члену.

Он медленно пошевелил пальцами, исследуя оба члена. Они словно ждали его прикосновения — оба начали увеличиваться в его ладонях.

—Господи...

Выпустив непроизвольный возглас, Хагён поспешно закрыл рот. Боялся, что задел чувства директора. Но Мухон лишь улыбался — такая реакция была даже лучше, чем он ожидал.

Мало того, что Хагён не убежал с криком — он ещё и взял их в руки. Оба. Мухон не мог не улыбнуться, глядя на своего милого дельфина.

Услышав редкий смех директора, Хагён поднял голову, по-прежнему сжимая оба члена.

—Чего смеётесь?

—Ты милый. Испугался?

—Конечно испугался! А вы бы не испугались, если бы у меня было два члена?

«Если бы у этой маленького дельфина было два члена... я бы с ума сошёл от восторга» — с невозмутимым лицом кивнул Мухон.

—Так это и был ваш секрет? Больше ничего нет?

—А если бы было?

—Э... неужели ещё есть?

С выражением недоверия Хагён осмотрел нижнюю часть тела Мухона, вертя головой, как мангуст, выслеживающий добычу. Уголки губ Мухона снова дрогнули.

Розовые волосы слегка щекотали его живот при каждом движении маленькой головы.

—Но ничего страшного, я же подготовился! — гордо улыбаясь, Хагён окинул взглядом разложенные на кровати предметы. Старая поговорка «лучше переборщить, чем недобрать» явно была права.

В ответ на милый вызов Мухон сдался, разведя ладони. Победить этого малыша в споре было невозможно.

—Нет, это всё.

Услышав, что больше не будет сюрпризов, Хагён облегчённо выдохнул. Хотя он и говорил, что всё в порядке, если бы случилось что-то ещё более неожиданное, его собственный член наверняка бы сжался от страха.

Так или иначе, узнав секрет директора, Хагён почувствовал облегчение. Дальше они могли разобраться вместе.

—Можем продолжить то, что начали? — потёршись лбом о шею Мухона, Хагён слегка повилял бёдрами.

Ощущение гладкой кожи вместо грубой ткани было просто восхитительным. Казалось, он мог бы так играть на Мухоне дни напролёт.

В дыхании Мухона появилась лёгкая торопливость от этих игривых движений. Некоторое время наблюдая за Хагёном, он опустил руки и крепко сжал круглые ягодицы, прилагая все силы, чтобы оставить следы подольше.

Даже от грубых прикосновений Хагён лишь дрожал и стонал, не пытаясь увернуться.

—М-м...!

Каждый раз, ощущая собственнический инстинкт Мухона, его тело наполнялось блаженством. Теперь, когда все секреты были раскрыты, не осталось и тени беспокойства.

Члены директора были так же прекрасны, как и его лицо... Хотя их размер и количество вызывали лёгкое волнение.

Мухон одной рукой схватил Хагёна за затылок и грубо прижался к его губам, почти кусая. Застигнутый врасплох, Хагён открыл рот, и язык Мухона тут же вторгся внутрь, исследуя каждый уголок. Когда он касался нёба или с силой втягивал его язык, Хагён мог только стонать, будучи полностью во власти Мухона.

—Мммф!

Хагён обвил руками шею Мухона. Он не хотел отпускать. Если даже поцелуи были настолько потрясающими, то что уж говорить о том, чтобы прикоснуться к его членам...

Слюна смешивалась, дыхание сливалось, языки переплетались. Всё это вытекало изо рта, но Хагёну было не до этого — он полностью отдался поцелую.

«Ещё... ещё...» — желание быть ближе исполнилось, когда Мухон сильнее прижал его к кровати.

Лицо Мухона, видимое в этом ракурсе, оставалось бесстрастным. Но выражение страсти в его глазах было более чем достаточным, чтобы возбудить.

Хагён протянул руку и схватил оба члена Мухона, проводя пальцами по их увеличившимся размерам.

—Директор, может, сменим позицию? — с блестящими глазами Хагён снова бросил вызов.

На дерзкое предложение Хагёна Мухон усмехнулся и усадил его себе на бёдра. В мгновение ока забравшись на директора, Хагён довольно пожал плечами.

—Вы пока не двигаетесь, ладно?

—Ладно.

Послушно ответив, Мухон сложил руки за головой, демонстрируя полную готовность бездействовать. Хагён заворожённо смотрел на выступившие при смене позы трицепсы и грудные мышцы, затем тряхнул головой.

Сначала он расцеловал лицо директора, затем спустился к шее. Его маленький красный язык тщательно исследовал кожу, ускоряясь при ощущении пульсации.

Словно ребёнок, мажущий хлеб вареньем, Хагён покрыл шею Мухона слюной. По-настоящему дерзкие ласки.

Опустившись ниже, он наконец получил доступ к желанной груди. Толстая плоть не помещалась в ладонях, выбиваясь между пальцев.

—Директор, какая широкая грудь... Ого, какая упругая!

—М-м...

«Это вообще комплимент?» — Мухон фыркнул, наблюдая, как Хагён мнёт его грудь, словно тесто.

Пальцы наткнулись на маленькие соски.

—Ик!

Крошечный стон прозвучал громко в ушах Хагёна. С жадным видом он сжал сосок — мышцы пресса под ним напряглись.

Хагён принялся играть с ними: облизывал губами, покусывал, тер ладонью. Никто не учил его этим приёмам, но он действовал удивительно изобретательно.

—Директор, вам здесь нравится?

—Это...

Челюсть Мухона напряглась. Непривычно было ощущать, как его обычно прохладное тело нагревается. Это возбуждение отличалось от того, что он испытывал, просто лаская Хагёна.

Он опустил руки и крепко схватил его за талию. Но Хагён не прекращал свои действия.

—Хауум. Директор, посмотрите, что я сделал... — с гордостью продемонстрировал оставленные розовые следы. Его распухшие губы выглядели аппетитно.

Мухон протянул руку и грубо сжал пухлые губы, заставляя их менять форму под пальцами. Зрелище было впечатляющим.

Продолжая тереть губы Хагёна, Мухон наконец заговорил с тяжёлым вздохом:

—Ты единственный, кто назовёт этот мышечный ком "красивым".

—Так и должно быть! Разве могут другие...

—Ну ты...

Нестандартное мышление Хагёна заставило Мухона дрогнуть. С каждым смехом его бёдра дёргались, заставляя Хагёна извиваться.

После короткого сладкого разговора движения Хагёна ускорились. Столько всего ещё предстояло попробовать на теле директора, а он застрял на груди. Его торопливый язык быстро скользнул вниз к тазу, пока его маленькая попа не оседлала бёдра Мухона.

Хагён с любопытством разглядывал плоский живот:

—Вы за этим ухаживаете?

—Специально?..

—Значит, особенность вида?

Покачав головой, Хагён потянулся, чтобы потрогать. Это выглядело настолько естественно, что пробежали мурашки.

«Почему это так возбуждает? Может, я извращенец?»

Сам себе не ответив, он предположил, что, возможно, это касалось только Мухона — других его никогда не интересовало.

Медленно покрывая розовыми поцелуями лишённую волос кожу, Хагён наконец заметил, насколько возбудились оба члена директора.

—Хаа...

Выпустив горячий вздох, Хагён сразу опустил голову. Одним членом он занялся ртом, другой нежно поглаживал рукой.

Мухон, не ожидавший такого прямого подхода, приподнялся, широко раскрыв глаза. Чёрные зрачки дрожали при виде происходящего.

—Не перенапрягайся, ик...!

—Не мешайте!

Хагён огрызнулся, но слова исказились из-за члена во рту. Однако именно это заставило язык двигаться ещё активнее, сильнее раздражая Мухона.

Сдавленно выдохнув, Мухон упал на спину, вцепившись в волосы Хагёна.

—Фух, а...!

—Кан Хагён!

Просто сосание, облизывание и ласки доводили до безумия. Сам факт, что Хагён держал его член во рту, наполнял Мухона удовлетворением.

Закрыв глаза, он наслаждался каждым неловким движением языка и тела.

Хагён ещё больше возбудился, видя реакцию директора. Прощай, дни сомнений в своей привлекательности, прощай, моменты неловкости от преждевременного возбуждения.

Директор просто стеснялся своих особенностей, но возбуждался и твердел так же, как и он.

—Хм...

Капля слюны упала с его улыбающихся губ. Он хотел бы взять глубже, как обычно делал Мухон, но размеры рта и достоинства директора делали это невозможным.

«Может, после практики получится...»

Сжав губы от досады, Хагён усердно сосал. Ему было интересно наблюдать, как член постепенно увеличивается — видимо, ещё не полностью возбудился.

Звуки сосания не прекращались. Хагён не давился и не уставал.

Мухон приподнялся. В таком темпе он мог бы кончить только к рассвету. Мысль о том, что маленький ротик может стереться до боли, заставила его действовать.

Он похлопал по круглой попке, и покрасневший Хагён поднял голову. Его соблазнительные губы выглядели раздражёнными, готовыми лопнуть.

—Что? Вам больно? Я старался не касаться зубами...

—Не мне, тебе.

—Мне не больно.

Несглотнутая слюна стекала по подбородку, создавая непристойный контраст с невинным выражением лица.

Мухон притянул его для поцелуя. Горячие губы заставили его нахмуриться, но он не мог отказаться от этого острого вкуса.

Осознав, что его губы распухли от страстных поцелуев, Хагён тихо застонал. «Завтра буду похож на рыбу фугу», — мелькнула мысль.

—Хаа...

Он отстранился, чтобы перевести дыхание, и поцеловал Мухона в щёку.

Ему нравился этот момент близости. Нравилось, как их температуры смешивались, нравился возбуждённый член, давящий на его промежность.

Взяв в руку массивное достоинство директора, он прошептал:

—Теперь попробуем то, что я принёс?

—Кан Хагён. Ты бесстрашен.

—Если мужчина раздел возлюбленного, он должен отвечать за последствия.

—Не пожалеешь?

На несвойственный директору неуверенный вопрос Хагён фыркнул. «Он что, считает меня четырёхлетним?»

Он укусил мочку уха Мухона:

—Клянусь вашим членом — ни капли не пожалею.

—Почему моим?

—Он дороже моего.

Поглаживая головку, Хагён больше не удивлялся их количеству — теперь они казались просто красивыми.

«Чем больше, тем лучше» — радость переполняла его, вытесняя рациональные мысли.

Хагён, распластавшийся на коленях Мухона, блестя глазами сквозь стоны, был в восторге.

—Как вкусно пахнет... Я хорошо выбрал, да? М-м, и ваши пальцы тоже хороши...

Ему нравилось, как покрытые сладким гелем пальцы директора ласкали его вход.

Мухон невольно усмехнулся, наблюдая, как Хагён буквально тает на глазах. Расслабленный вид мог создать впечатление, будто он давно этим занимается.

Продолжая подготовку, Мухон осторожно ввёл палец в узкий проход. Непривычное ощущение заставило Хагёна напрячься.

—М-мф! Ощущения... странные.

Задёргав ногами, он дёрнулся. Мухон вытащил палец и погладил розовые волосы:

—Больно? Остановимся?

Но Хагён округлил глаза, будто услышал нечто невообразимое:

—С-странно — не значит "остановись", ик!

Мухон шлёпнул его по круглой попке — он был горд за него.

Хагён издавал милые звуки при каждом прикосновении, но боли в них не было. Мухон продолжил, нанеся ещё геля.

Внутренние стенки всё ещё сопротивлялись — это место никогда не использовалось. Поэтому Мухон действовал медленнее, желая, чтобы у Хагёна остались только хорошие воспоминания.

К счастью, хотя внутри и было тесно, оно не выталкивало его палец.

—Фу-ух!

Хагён тяжело дышал, пытаясь принять больше. Незнакомые ощущения вызывали холодный пот, но мысль, что это самый интимный акт с директором, заставляла сердце бешено биться.

Правда, текущая поза — лёжа попой вверх — немного огорчала. Но каждый раз, когда пальцы Мухона двигались внутри, он непроизвольно постанывал.

—Кажется, уже достаточно...

Услышав этот низкий голос, Хагён тут же слез с бёдер Мухона. Широко раздвинув ноги, он плюхнулся на кровать, словно приглашая продолжить.

—Ну же.

Брови Мухона сдвинулись. Где он этому научился? Его подготовка и действия были на удивление уверенными. Хотя сам Мухон находился в таком же состоянии — глядя на Хагёна, он едва не взорвался от возбуждения.

Поймав в воздухе блуждающие пальцы Хагёна, Мухон занял позицию над его маленьким телом. Он оставил новые следы поверх уже созданных розовых отметин.

Пока его рот играл с сосками, пальцы продолжали растягивать вход, не давая ему сузиться.

—Ха-а, ик!

Хагён повышал голос в такт движениям пальцев Мухона. Хотя изменилась лишь поза, в голове уже царила мысль: «Это настоящий секс!»

Твёрдое тело директора, давящее на него, перехватывало дыхание — и это было прекрасно. Хагён, вне себя от желания быть ближе, постучал пятками по бёдрам Мухона.

—П-подготовка закончена...!

—Как тебе?

—Один... сначала один... м-м...

Даже готовый на всё ради секса с директором, он не решался принять два члена сразу. Честно говоря, даже несколько пальцев вызывали сильный дискомфорт...

Схватив один из членов, Хагён потянул его к себе. Мухон усмехнулся его усердию — задыхаясь от ласк, он всё равно выполнял свою «работу».

Он приставил головку члена ко входу. Крошечная щель почти скрыла её от взгляда.

«Выдержит ли?» — старые сомнения вернулись. Он боялся, что это хрупкое тело сломается при проникновении.

—Директор, быстрее...!

Мысли прервал Хагён. Он смотрел с упрёком — Мухон лишь прикасался, не двигаясь дальше.

«Какой же ты трус!» — мелькнуло в голове Хагёна. В своих фантазиях он уже представлял, как резко входит в него.

—Кан Хагён, если будет больно — убегай.

—Понял... так входите же... мф!

В отличие от осторожного низа, его грудь безжалостно атаковал рот Мухона. Хагён дёрнулся и снова стукнул по бёдрам.

Приняв это за сигнал, Мухон начал медленно двигаться. Он не забыл обильно смазать всё гелем, боясь причинить боль. Комната наполнилась сладкими ароматами, но возбуждённая пара уже ничего не замечала.

Голова Хагёна запрокинулась, когда член Мухона начал растягивать его. На тонкой шее выступили мурашки.

Он знал, что пальцы — не сравнение, но это...

Хлюпающие звуки и грубое растяжение заставили слёзы выступить на глазах.

«Может, попробовать сразу два?» — сейчас он готов был стукнуть себя за эти мысли. Один уже причинял безумную боль — что уж говорить о двух...

—Мммф!

Из уст Хагёна вырвался болезненный стон. В отличие от него, Мухон, до последнего момента сомневавшийся, теперь полностью преобразился. Его взгляд стал диким, полным желания войти глубже.

Даже сквозь боль, будто разрывающую тело пополам, Хагён находил утешение в этом взгляде. Сосредоточившись на изменениях в выражении лица директора, он дрожащей рукой коснулся его красивого лица.

—Ха... Кан Хагён. Расслабься немного.

Ему нравилось это напряжённое от удовольствия лицо. Хотя он и не знал, как именно расслабиться, чтобы выполнить просьбу.

Сквозь боль Хагён не мог не спросить:

—Директор, ик... вам хорошо?

Дерзкий вопрос, заданный в полной скованности. Но Мухон лишь усмехнулся, облизал слёзы на его глазах и провёл языком по ушной раковине.

—Чёртовски хорошо.

—Мммф...!

Низкий голос был полон возбуждения. Даже грубое слово, никогда прежде не слышанное из уст директора, стало для Хагёна источником удовольствия.

Когда Хагён всхлипнул, Мухон резко двинулся. Член, до этого едва двигавшийся в напряжённом проходе, проложил себе путь глубже.

—Ай! А, ик!

Мухон схватил Хагёна за живот, впиваясь зубами в сведённые от боли плечи. Боль внизу была настолько сильной, что он даже не почувствовал укус. Слёзы капали, и Хагён начал рыдать.

Заметив смесь боли и слабого удовольствия, Мухон не остановил движений. Вместо этого он схватил один из своих членов и маленький член Хагёна, начав быстро тереть их вместе.

—Мф, а, ммм...?

Пока один член Мухона был внутри, стимуляция его собственного заставила глаза Хагёна закатиться. Он попытался приподняться, но тело не слушалось.

Когда Хагён задумался, что же происходит с его членом, Мухон снова крепко сжал его.

—Хааа... Фух, Кан Хагён, уже кончил?

Мухон усмехнулся, глядя на белые капли на своей руке. Забавно, что он кончил от нескольких прикосновений, в то время как другой член Мухона был ещё далёк от кульминации.

Хагён обиженно закусил губу, но тут же разжал её от нового толчка снизу. Казалось, нижняя губа вот-вот порвётся. Мухон втолкнул в его рот свой язык, перейдя к глубокому поцелую. Уголки губ Хагёна задрожали.

Несмотря на невыносимую боль внизу, он чувствовал удовлетворение от того, что всё его тело было заполнено директором. Хагён начал расслабляться после оргазма, но...

—Мм, ах...!

Мухон не отпускал его член, продолжая сжимать маленький столбик. Член Хагёна, зажатый между огромным членом директора и его рукой, жалко дрожал.

Некоторые из принесённых Хагёном гелей уже закончились, остальные были на исходе. Не потому что они много занимались сексом, а потому что Мухон слишком усердно их использовал, боясь причинить боль.

Простыни стали настолько мокрыми, что Хагёну приходилось шлёпаться по ним, как ребёнку, играющему с водой.

—Ха, ик... Не выходит...!

Мухон, всё ещё находящийся внутри, сосредоточился больше на стимуляции руками, чем на движениях.

Хагён, уже кончавший несколько раз, дёргался и просил отпустить, но мужчина будто не слышал. Он лишь продолжал тереть их члены вместе.

Сбежать от директора тоже не получалось — ноги дрожали от перевозбуждения, к тому же он был насажен на член Мухона как на шпажку.

—Мф, ммм...! Почему вы... не двигаетесь...?

—Не торопи меня.

В ответ на жалобу Мухон усмехнулся и начал медленно двигаться. Видимо, решив, что руки мешают, он отпустил их члены.

Наконец-то свободный, Хагён облегчённо вздохнул. Когда Мухон резко двинулся, внизу живота возникло жгучее ощущение.

Хагён зажмурился, губы побелели. Мухон нежно облизал их, не прекращая движений. После стольких оргазмов у Хагёна не осталось сил.

Мухон смотрел на его дрожащие ноздри и бледные щёки. Кан Хагён терпел боль, которую никогда не должен был испытывать. Это зрелище вызывало и жалость, и восхищение.

От ощущения, будто Хагён перевернул его разум, из уст Мухона тоже вырвались короткие стоны.

—Хаа, ик...!

—Директоор...!

Жгучие волны удовольствия заставляли слёзы течь ручьём. Головка члена Мухона безжалостно давила на чувствительные места.

Не было ни одного уголка, куда бы не проникал его член. Хагён беспомощно трясся, с каждым движением ища Мухона.

Да, это он безжалостно его трахал, но именно к нему Хагён цеплялся.

Сознание помутнело, прозрачная жидкость лилась ручьём. Хагён кричал, не понимая слов:

—А, мм...! Там... странно...!

—Значит, хорошо.

—Не знаю, ик!

Его бледные руки, блуждавшие по спине и шее мужчины, вцепились в простыни. Нахлынувшее удовольствие было почти пугающим. Хагён не мог даже дышать, рот оставался открытым.

Хлюпающие звуки от соединения их тел наполнили комнату, смешиваясь со стонами в непристойную симфонию.

С каждым движением Мухона один из его членов продолжал давить на маленький член Хагёна. Тот думал, что освободился, но это было не так.

Хагён взглянул вниз на толстый член, прижимающий его. Без лобковых волос виднелись каждые вены. Заворожённо он протянул руку, схватив оба члена.

Даже когда горячая плоть соприкасалась, мурашки бежали по коже.

—Сожми крепче.

Низкий голос Мухона прозвучал как приказ. Хагён старался изо всех сил, но смесь их жидкостей делала это трудным.

Несмотря на мощные толчки, он не отпускал их, за что получил поцелуй похвалы. В пылу страсти Мухон даже не заметил, как оскалился.

Хагён, воспринимая даже это как удовольствие, дрожал и тянулся к нему.

Мухон снова впился зубами в уже покрытые следами укусов места, мелко дрожа бедрами в долгой кульминации.

Когда глаза Хагёна начали закрываться от пережитого, Мухон похлопал его по попке, не будя.

—Так обращаетесь с ребёнком... а сами так жёстко вошли...

—Что за "жёстко"?

—Думал, умру... но это было так хорошо...

—Умереть собирался?

—М-м... больно, голова кругом, а у вас глаза безумные...

В полусне Хагён без фильтров заявил о «безумных глазах» своего гораздо старшего возлюбленного.

Мухон усмехнулся его бормотанию. Он задавал вопросы, наслаждаясь сонными откровениями.

Хотя Хагён и так редко фильтровал слова, сейчас он был особенно откровенен.

Мухон поддакивал, зная, что именно он довёл его до такого состояния.

Вскоре Хагён окончательно уснул, уютно устроившись на прохладном теле Мухона.

Осторожно двигаясь, Мухон поднял его — нужно было сменить комнату. Оставлять его в таком состоянии было нельзя — завтра его ждала ещё и мышечная боль.

Неся спящего, он завершил все приготовления, стараясь не разбудить.

—Э-э?

Кажется, он заснул в роскошной комнате, но открыл глаза в знакомой обстановке, похожей на общежитие.

Когда Хагён попытался подняться, мягкая рука опустила его за плечо. Это был Мухон.

—Директор...

Голос звучал хрипло, будто после простуды. Обычно крепкие голосовые связки были предметом его гордости, но сейчас они явно подвели.

Кхм-кхм! Пытаясь прочистить горло, он увидел перед собой стакан воды — Мухон снова позаботился о нём. Хагён жадно глотнул, не осознавая, насколько хотел пить.

—Что-то ещё болит?

Даже за то, как он пьёт воду, Мухон гладил его по голове. От такой заботы губы Хагёна непроизвольно растянулись в улыбке.

Прижавшись лбом к груди Мухона, он пробормотал: «Всё в порядке». От внезапного стыда кожа головы заныла.

—А у вас всё хорошо?

—У меня?

—Да, спина не болит?

После таких бешеных движений... В ответ на его беспокойство Мухон усмехнулся. Грудные мышцы шевельнулись, заставив сердце Хагёна учащённо биться.

—Не болит. Лучше о себе позаботься.

—Я в порядке! Я же не слабак!

Проснувшийся Хагён храбрился, полностью забыв свои ночные жалобы на боль.

Мухон, как обычно, поддержал его бодрость. Если Хагён так говорит — значит, так и есть.

—Хотя попа и член ещё горят...

Признавшись в этом, Хагён улыбнулся. Он даже гордился, что отделался лишь лёгким жжением после встречи с огромным достоинством директора — всё благодаря своей подготовке.

—Но почему ты так спокоен? Удивление прошло быстро...

Мухон действительно недоумевал. Тогда он был слишком возбуждён тем, что Хагён не сбежал, но такая реакция и правда нетипична.

На его вопрос Хагён поднял подбородок:

—Я ведь не только припасы готовил, но и морально настроился на секс с вами.

—Морально...?

—Порно.

Хагён перечислил просмотренные видео. Особенно изучал те, где были зверолюди — видел самые разные члены. Только вспомнить мог штук десять.

Он загибал пальцы, перечисляя:

—Были с острыми шипами на конце... или круглые, как кулак... или раздувающиеся внутри...

—Хватит. Зачем ты так внимательно их рассматривал?

Мухон недовольно постучал по его губам. Те дёрнулись, затем снова разомкнулись:

—Директор, вы ревнуете?

—А то.

—Но ваш самый лучший. Два штуки.

Сделав V-знак, Хагён ухмыльнулся. Мухон нахмурился, но не удержался и рассмеялся.

Улыбка Мухона была редким зрелищем, и Хагён долго разглядывал его лицо. Жаль, что под рукой не было телефона — можно было бы сфотографировать.

Облизнувшись, Хагён погладил его бицепс. Гладкая и твёрдая текстура полностью заполнила ладонь.

—Кстати, директор...

—Мм?

—У вас есть особые условия для изменения кожи? Перед тем как я засну, точно видел чёрную чешую... Как тогда на крыше.

Глаза Хагёна метались в поисках следов чешуи. Но сейчас кожа была просто гладкой и белой.

Мухон удивился, наблюдая, как Хагён обнюхивает его, словно щенок. Он не ожидал, что его истинная форма проявится во время близости. За всю жизнь такое случалось лишь раз, когда он не контролировал свои силы.

Было странно осознавать, что его самоконтроль настолько слаб, и неловко — что он возбудился, как ребёнок, впервые обнимающий возлюбленного.

—Ну... тогда, как ты сказал, я был вне себя. Из-за тебя.

—Вне себя... Я такое говорил?

Хотя он и думал так, но точно про себя. Хагён сделал обиженное лицо.

Он клялся, что не мог сказать такое своему возлюбленному, но Мухон не поверил. В наказание он укусил его за пухлую щёку. Хотя для Хагёна это было скорее наградой.

—Я думал, может, ваш член чёрный. Мол, боитесь, что я испугаюсь и сбегу.

Для Хагёна это было логично, для Мухона — безумно. В любом случае, Хагён хотел показать, что морально готов к любой форме директора.

И наконец сказал то, что давно хотел:

—Давайте вместе работать, пока я не смогу принять оба!

—...Что?

—Сначала было трудно даже с одним, но ведь всему можно научиться, правда?

—Что за бред.

Мухон нахмурился, проводя пальцем по покрасневшим глазам Хагёна. Неужели он забыл, как рыдал несколько часов назад?

—Это не самонадеянность. Я просто хочу попробовать всё, что связано с вами. Говорят, с опытом становится приятнее.

Он сравнивал себя с актёрами из видео. Пока боль перевешивала удовольствие, но ведь размер директора — не его вина.

Хагён облизнулся. Его сдерживаемые желания были на грани взрыва. Хотя именно у Мухона было два огромных члена, напряжение сковало плечи Хагёна. Он даже замурлыкал:

—Один — хорошо, а два — лучше. Раз-два, раз-два.

От этой бессмысленной песенки брови Мухона сдвинулись ещё сильнее. Но Хагён, опьянённый его объятиями, повторял её снова и снова.

Странно, но под эту пьянящую песенку член Мухона снова начал подниматься.

Спустившись к морю, они не расставались весь следующий день.

За исключением времени на еду и умывание, они не выходили из маленькой комнаты, крепко обнявшись. Вместо морских пейзажей им довелось вдоволь насмотреться на потолок. Хагён не то чтобы был против близости с директором, но теперь ему стало немного неловко от такого затворничества.

—Директор, покажите мне море.

Именно поэтому он вдруг оторвался от плеча Мухона и высказал своё желание.

Мухон кивнул. Подводный мир сильно отличался от суши, и морской свинке Хагёну наверняка понравилось бы его исследовать.

Обрадованный ответом, Хагён принялся готовиться к выходу.

Первым делом он спрятал под шапкой голову, которую обычно оставлял открытой наедине с директором. Сегодня он выбрал синюю шапку, купленную в день решения поехать к морю. Даже побрызгал её ароматизатором — теперь она была идеальна и по форме, и по запаху.

Затем он начал подбирать одежду. В отличие от большинства, кто сначала выбирает наряд, а потом аксессуары, Хагён сначала выбрал шапку, а потом подбирал под неё одежду.

В отличие от воодушевлённого Хагёна, Мухон не стал заморачиваться с подготовкой. Он просто накинул свой обычный халат.

—Вау, директор, что это? Разве так не короли одеваются?..

Впервые видя Мухона в таком наряде, Хагён бросился к нему, бросив одеваться. Его брюки, ещё не застёгнутые, едва держались на бёдрах, и Мухон опасался, что он споткнётся.

Он крепко взял Хагёна за талию.

—Просто удобная домашняя одежда.

—Круто... Вам очень идёт.

Чёрный шёлк был расшит золотыми нитями. Несмотря на геометрические узоры, он выглядел не аляповато, а величественно. Глядя на директора в таком наряде в этом огромном доме, Хагён почувствовал себя перенёсшимся в эпоху Чосон.

Он разинул рот, заворожённо глядя на Мухона, и, похоже, не собирался закрывать его.

Мухон сам закрыл ему рот и помог надеть брюки. Хагён, естественно принимая его заботу, потрогал пальцами халат.

Ткань под пальцами была гладкой — явно не дешёвый полиэстер.

—Сделать и тебе такой?

—Эй, он вам идёт, потому что это вы. На мне я буду выглядеть как шут.

Хагён, хорошо осознававший себя, покачал головой. С его ростом и телосложением в лучшем случае он смотрелся бы как принц.

Усмехнувшись скрытому в ответе комплименту, Мухон пожал плечами. Поправив одежду Хагёна, он открыл раздвижную дверь.

Небо, увиденное впервые за два дня затворничества с директором, было окрашено в красные тона.

—Разве под водой бывают закаты?

—Говорят, создают для ощущения течения времени.

—Это не вы делаете?

—Этим занимаются подчинённые.

В отличие от Хванрина, который любил роскошь и вкладывал силы в украшение своих владений, Мухон не интересовался подобным. Он не тратил силы на такие мелочи. Благодаря этому способности обитателей Западного моря постоянно совершенствовались.

—А что ещё сделали ваши подчинённые?

—Хм... Давай посмотрим вместе.

Мухон, никогда не интересовавшийся убранством своего поместья, тоже огляделся.

Хагён носился как школьник в парке аттракционов, восторгаясь каждой находке. Это было похоже на поиск сокровищ.

Уголки губ Мухона расслабленно поднялись, пока он неспешно следовал за возбуждённым Хагёном. Ему было непривычно и приятно видеть его таким оживлённым в своих владениях.

Они долго осматривали поместье, но так и не дошли до леса в глубине. Наступившая темнота сделала его посещение невозможным.

—Лес оставим на завтра. Там ничего особенного.

—Как это ничего! У вас точно нет ни капли романтики! Как можно быть таким равнодушным к такой красоте?

Хагён надул губы, разглядывая сверкающие кораллы. Его распухшие от поцелуев губы лишь дрожали.

—Хватит осмотра, пойдём есть. У тебя живот провалился.

Директор действительно не имел ни грамма романтики. Как было бы здорово, если бы он сказал: "Моя романтика только для тебя" — и поцеловал.

Ворча про себя, Хагён встал на цыпочки и чмокнул его в губы.

—Мне достаточно любви директора, чтобы быть сытым.

—Не может быть. А это что за урчание?

Мухон ткнул его в живот. В ответ на бесчувственную реплику Хагён вздохнул. До взаимопонимания им было ещё далеко.

Но отказываться от еды он не собирался. Крепко держа Мухона за руку, Хагён направился в столовую.

Длинный стол был буквально заставлен разнообразными блюдами. Это и называлось настоящим пиром.

Широко раскрыв глаза, Хагён поспешно сел и взял палочки.

Трудно было поверить, что это тот самый, утверждавший, что сыт одной любовью директора.

Хагён довольный постучал по своему округлившемуся животу. Он выглядел как сытый щенок.

—Вкусно было?

—Ещё как! В комнате я почти не чувствовал вкуса, а здесь просто потрясающе!

Он поднял большой палец вверх, добавляя восторженное "М-м!". Мухон улыбнулся, соглашаясь с похвалой сытого Хагёна.

Ему тоже понравилась еда, приготовленная слугами. Вернее, она казалась вкуснее в компании Хагёна. Тот даже десерт уплетал с аппетитом, покачивая плечами.

—Прошу прощения. Господин Мухон, еда была хороша?

—Да.

—Какое облегчение. Волновался, не перестарались ли мы, готовя для вас после долгого перерыва.

В комнату вошел крепко сложенный мужчина и заговорил с Мухоном. Видимо, он отвечал за ужин.

Наблюдая за их беседой, Хагён вдруг хлопнул в ладоши:

—А!

Мухон поднял бровь, вопрошая, в чём дело.

—Вы... случайно не старший брат Кыннима?

Мужчина в поварском колпаке улыбнулся и кивнул.

—Много слышал о вас от брата. Не думал, что вы узнаете меня в этом колпаке. Здравствуйте, я Пугынмин.

—Ого, здравствуйте!

Хагён встал и поклонился. Пугынмин ответил на вежливое приветствие. Мухон прервал этот обмен поклонами, усадив Хагёна рядом, жестом предложив Пугынмину тоже присесть.

Тот почтительно сложил руки и быстро занял место напротив, радуясь редкой возможности беседовать с господином.

Хагён показал фотографии и список кафе, которые они посещали с Пугынлимом. Пугынмин с облегчением отметил, что его брат, похоже, не страдает на суше.

Особенно его радовала близкая дружба брата с возлюбленным господина Мухона.

—Пожалуйста, продолжайте заботиться о моём младшем брате.

—Да это он обо мне заботится! Он такой добрый и классный!

—Брат будет рад это услышать.

Пугынмин рассмеялся и поднялся. Он заметил, как холоднеет выражение лица Мухона.

Зная характер господина, обитатели Западного моря научились быстро считывать настроение. Если бы он продолжил демонстрировать близость, его могли бы сослать в глушь уже завтра.

Пугынмин знал, когда стоит удалиться.

На следующий день Мухон и Хагён отправились осматривать лес, который не успели увидеть вчера. Пейзажи, одновременно похожие и непохожие на наземные, заставили Хагёна округлить глаза и рот от удивления.

—Директор, а на этих деревьях не растут яблоки, груши или хурма?

—Мм... Мы создали условия, аналогичные наземным, так что осенью здесь тоже созревают фрукты.

—Понятно... Море действительно удивительное.

Хагён тронул листок и улыбнулся. Осенью он хотел вернуться с директором, чтобы собрать фрукты и вкусно поесть.

В его голове роились планы, которые он хотел осуществить с Мухоном — неважно, на суше или на море.

—Когда созреют фрукты, вернёмся.

Мухон обнял его сзади. Хагён обрадовался, что директор прочитал его мысли. Он поднял голову и посмотрел на Мухона.

Красивый в любое время, под любым углом. Хагён снова влюбился в его лицо и заерзал пальцами ног.

—Что это за взгляд?

Когда Мухон поцеловал кончик его носа, Хагён тут же ответил:

—У вас даже ноздри красивые. Я уже говорил это?

—Не помню...

Хагён постоянно твердил о красоте директора — будь то ухоженные ногти, прядь волос или покрасневшие глаза. Среди всех комплиментов ноздри, возможно, упоминались впервые.

Мухон сделал вид, что не заметил, и снова поцеловал его нос. От щекотливой ласки Хагён рассмеялся и внезапно развернулся, обняв Мухона.

—Директор! А в море есть что-то вроде колумбария?

—Колумбария?

—Да. Просто... раз уж мы впервые в море, я хотел бы почтить память ваших родителей, но не знаю, как здесь это принято...

В каком-то смысле он ведь приехал знакомиться с семьёй директора. Хагён хотел посетить могилу или мемориал.

Мухон надолго замолчал, прежде чем ответить:

—У морских обитателей нет таких мест.

—Э-э? Правда? Совсем нет?

Видя расстроенного Хагёна, Мухон задумался. Стоит ли рассказать всё или уйти от ответа? Решение пришло быстро — он просто хотел поделиться всем.

Он погладил Хагёна по уху и продолжил:

—Мы становимся морской пеной.

Морская пена — как в сказках, которые он читал в детстве.

—Морская пена...

Повторив за Мухоном, Хагён начал наполняться слезами.

—Значит, вы тоже станете пеной?

—Наверное.

«Конечно, до этого было ещё далеко».

Поэтому он равнодушно кивнул. Мухён волновался, что Хагён не поверит в то, что может исчезнуть, как мыльный пузырь, но, похоже, это было не так, и он слегка успокоился.

Казалось, Хагён понял причину, по которой Мухён не мог навестить родителей. Однако слово, которое зацепило его, было другим.

«Мыльный пузырь... исчезнуть без следа...»

Хагён, охваченный страхом, что директор вот-вот исчезнет, крепко обхватил его за талию. Он сжал его так сильно, что его руки дрожали.

— Директор, нельзя становиться мыльным пузырём...!

— Почему? Разве это не хорошо? Никакого загрязнения окружающей среды.

— Вау, у вас действительно ноль романтики, хоть бы капля была!

Ответ Мухёна был настолько практичным, что Хагён, потеряв силы, разозлился. Но это выглядело так мило, что Мухён лишь усмехнулся и успокоил его.

— Я ещё здоров...

— Но всё равно! Что делать? Может, найдём что-нибудь полезное для здоровья, и вы поедите со мной?

— Ладно. Кан Хагён должен жить долго и счастливо.

— Ай! Не я, а вы!

Хагён, всё ещё злой, топнул ногой и принялся стучать по его руке. Конечно, это было не больно, а лишь забавно.

Мухён подхватил его на руки и шлёпнул по спине.

— Не умру. Не переживай. Кан Хагён, ты настоящий трусишка.

— Директор, не болейте... — прошептал Хагён, прижавшись к его широким плечам. В его дрожащем голосе слышались слёзы.

— Мы даже ещё не поженились, а ты уже об этом думаешь? Голова не тяжёлая?

— Немного... тяжёлая.

— Тогда давай сначала распланируем свадьбу.

Мухён ловко перевёл тему на брак и медленно опустил Хагёна на землю. Они незаметно дошли до середины леса и теперь неспешно гуляли, наслаждаясь прогулкой.

«Выделяются ли фитонциды из кораллов?»

Хагён шумно вдохнул прохладный воздух. На самом деле, он посвежел только после того, как Мухён заговорил о «свадьбе».

— Директор, а вам какая свадьба нравится?

— М-м...

Мухён никогда не задумывался о деталях церемонии. Он просто хотел навсегда связать свою жизнь с Хагёном — а если это будет узаконено, то ещё лучше. Поэтому и завёл разговор.

Но теперь у него не было готового ответа. Он честно покачал головой:

— Я не продумывал это конкретно...

Ожидая, что Хагён рассердится, Мухён удивился его реакции:

— Я тоже. Просто... когда представляю, что женюсь на вас, сердце колотится, а в пальцах покалывает. Дальше этого не заглядывал.

— Ох... Кан Хагён, ты сегодня твёрдо решил меня соблазнить, да?

— Э? Что?

Хагён наклонил голову. Ему не нужно было «соблазнять» директора — тот уже был пойманной рыбой в его руках. Конечно, сам Хагён — не акула, а благородный дельфин, который заботится о своём улове, так что злых умыслов тут нет.

Это не был намёк. Просто искренние слова.

— Пошли обратно.

Мухён, обняв недоумевающего Хагёна, ускорил шаг. Их смешанные тени послушно последовали за ним.

Любовники оказались в забавной ситуации: дельфин-соблазнитель так и не появился, зато директор полностью поддался чарам. Они снова засели в своей комнате и не выходили несколько дней. Неделя морских исследований Хагёна подходила к концу, оставив после себя лишь неудовлетворённое желание.

Хотя они и выбрали день для прогулки, большую часть недели провели взаперти. На рассвете Хагён в одиночестве смущённо размышлял об этом.

— Кхм...!

Он сел на кровати, прочистив пересохшее горло. Размяв одеревеневшие бёдра, потянулся — и тут холодная ладонь легла на его бок.

Мухён, до этого мирно спавший, теперь держал его. Хагён улыбнулся знакомому прохладному прикосновению и обернулся.

— Куда собрался?

Голос мужчины звучал так же хрипло. Хагён показал на пустую кружку.

— Хотел принести воды.

— Есть вода, я принесу.

— Не надо. Я быстро. Вы отдыхайте.

Он остановил Мухёна, пытавшегося встать, наклонился и звонко чмокнул в оставленный им след на шее, затем усмехнулся.

Белая кожа директора была словно создана для того, чтобы оставлять на ней следы. И даже то, что они исчезали за день, заставляя делать новые, было приятно.

Хагён провёл пальцами по гладкой прохладной коже, надел кепку и направился к двери.

В конце концов, директор умел очаровывать, даже ничего не делая.

Он так и не осознал, что уже попал в сети, не в силах отвести взгляд.

На мгновение губы Хагёна дрогнули от досады — придётся ненадолго расстаться. Он ускорил шаг, решив поскорее вернуться с водой.

Из кухни, расположенной рядом со спальней, донёсся шум. «Кто-то уже встал?..» Наклонив голову, он вошёл внутрь, нарочно шумя, чтобы не напугать.

Человек, возившийся на кухне, обернулся на звук шагов.

— Господин Хагён!

— Здравствуйте!

Это был Бу Гынмин. Видимо, как работник кухни, он начинал день раньше других. Они обменялись приветствиями. Находясь в одном доме, они не виделись несколько дней, так что неожиданно нашлось о чём поговорить.

Хагён был бесконечно благодарен ему за то, что тот готовил еду. Особенно за блюда, сочетавшие не только морепродукты, но и продукты с суши — на такую кухню требовалось немало усилий.

Он высказал свою благодарность, долго расписывая, как всё было вкусно.

Бу Гынмин был тронут — Мухён, которого он обслуживал годами, обычно молчал, будь то во сне или наяву.

Бу Гынмин почувствовал, как у него от умиления защемило в носу, и смущённо засмеялся:

— Как же нам повезло, что господин Мухён нашёл себе пару в лице господина Хагёна!

— Ах, ну что вы...

Хагён, смущённый такой похвалой, заёрзал на месте. Слова «пара директора» вызывали у него и щемящее волнение, и гордость.

Бу Гынмин рассмеялся ещё громче, увидев, как прозрачно Хагён выдавал свои чувства. За годы наблюдений за другими морями именно этого ему не хватало — теперь он был сыт даже без еды.

— Теперь, когда господин Мухён обрёл пару, Западное море наконец-то стало совершенным.

— Э... Разве директору обязательно нужна пара?

Хагён округлил глаза от любопытства. Бу Гынмин, заметив, что его слова не совсем поняли, поспешно покачал головой:

— Нет, пара не обязательна! Господин Мухён и сам по себе великолепный Имуги! Просто... у других Имуги есть пары, это придаёт стабильности, да и с наследниками нет проблем... А господин Мухён никогда не интересовался ни парой, ни продолжением рода. Вот мы, мелкие создания под его началом, и беспокоились попусту.

Бу Гынмин скривился: знали бы, что он найдёт такую прекрасную пару, не стали бы переживать.

Хагён кивал, обдумывая его пространные объяснения, но вдруг запнулся на странном слове:

— Э... Имуги?..

— Да. Имуги. Вы... разве не знали?

— Что? Ну... тот самый Имуги? Из старинных сказок?

Они уставились друг на друга, оба в шоке. Бу Гынмин явно слышал, что Хагён в курсе истинной природы Мухёна — но реакция говорила об обратном. Хагён же был потрясён, что директор оказался совсем не тем, кем он его представлял.

«Так... значит, не угорь?..»

В голове Хагёна пронеслись все его прошлые нелепые выходки — и выражение лица Мухёна, которое он тогда не понимал. От макушки до кончиков пальцев его охватил жар, лицо пылало. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

Бу Гынмин побледнел, видя, как Хагён сначала побелел, а затем покраснел.

— Э... ну да...

— Да... видимо...

Не зная, что сказать, они повторяли одно и то же, тянув неловкую паузу.

— Я... пожалуй, возьму воды...

— Ах, да! Вот. Помочь донести?

— Нет-нет! Всё в порядке, спасибо.

Хагён даже не заметил, как Бу Гынмин нахмурился, глядя на его потерянный вид. В голове стучало только: «Как же стыдно!»

Он даже не помнил, как вернулся в комнату. Ноги несли сами.

— Что случилось?

Мухён, уже одетый, собирался выйти. Увидев Хагёна безжизненным, лицо его стало ледяным.

Мухён взял из рук Хагёна стакан с водой, поставил его на пол и снова спросил:

— Что случилось, а?

Его ласковый голос заставил Хагёна надуть щёки, словно крупный грецкий орех.

Мухён начал волноваться — что-то явно было не так. Он осторожно погладил Хагёна по плечу, стараясь скрыть беспокойство. Если тот сейчас разревётся, успокаивать его будет непросто.

К счастью, Хагён лишь надулся, но не заплакал. Хотя для Мухёна он всё ещё казался ребёнком, на самом деле Хагён уже давно перешагнул двадцатилетний рубеж.

— Директор... вы... вы меня обманули!

— ...Я?

Мухён поклялся бы, что никогда не обманывал Хагёна. С самого начала их знакомства, включая тот необычный контракт, он только и делал, что старался дать ему больше. Несправедливое обвинение задело его.

Хагён энергично кивнул. Мухён вздохнул и терпеливо ждал объяснений.

— Вы же Имуги! Как дракон, да?!

— А...

Мухён тихо засмеялся, глядя на тяжело дышащего Хагёна. Он и не думал развеивать его заблуждения — ему было забавно и мило наблюдать, как тот сам себе всё напридумывал. Но теперь это вышло боком.

Видимо, пока Хагён ходил за водой, он узнал правду и теперь чувствовал себя обманутым.

Мухён ненадолго замялся. Оправдываться, что «не было времени объяснить», было бесполезно. Реакция мужчины лишь сильнее раззадорила Хагёна.

— Я же говорил, что мне всё равно, кто вы! Это нечестно!

— Так и было. Ты говорил, что тебе всё равно.

— Но вы всё равно солгали!

Маленькие кулачки забарабанили по плечам Мухёна. Удары оказались крепче, чем он ожидал, и его бровь дёрнулась. Хагён тут же остановился, смягчив взгляд.

Мухён вздохнул, глядя на этого моментально раскисшего «дельфина», и извинился:

— Прости. Я не хотел тебя обманывать.

— Тогда... почему? Боялись, что я убегу? Или... что мне будет неловко?

— Нет...

Мухён отвел взгляд, что только усилило подозрения Хагёна. Почему он молчал, пока тот воображал его какой-то невзрачной рыбой?

Чем дольше Мухён молчал, тем уже становился взгляд Хагёна. Мухён, опасаясь нового «грецкого ореха», наконец открыл рот:

— Ты был слишком милым.

— ...Что?

— Ты так забавно меня воображал... это было ужасно мило.

Мухён выпалил это и покраснел до кончиков ушей. Теперь, оглядываясь назад, ему было стыдно — взрослый мужчина, притворяющийся морским угрём только ради милой реакции возлюбленного.

Хагён тоже залился румянцем от таких «оправданий».

Хагён, чьё лицо порозовело, как цветущий персик, с силой ткнул Мухона в бок. Его пальцы болезненно уткнулись в твёрдые, как камень, мышцы, но он не подал виду и ткнул снова и снова.

Мухон, почувствовав скорее щекотку, чем боль, дёрнулся и посмотрел на Хагёна:

— Зачем тыкаешь?

— Это действительно последний шанс. Ты точно ничего от меня не скрываешь? Если в следующий раз выяснится правда, я лично отшлёпаю директора!

Чем больше он говорил, тем сильнее злился — брови Хагёна сдвинулись в сердитой складке. Мухон провёл пальцами по его нежной коже, но морщинки на его лбу и не думали разглаживаться.

Мухон почувствовал укол совести — именно он довёл до такого состояния всегда улыбающегося парня. Он коротко цокнул языком, но не мог даже усмехнуться его дерзкому заявлению о «порке директора». Всё потому, что он скрывал ещё один секрет.

— ...М-м?

Он мог бы отчитать его за дерзость, но вместо этого отвёл взгляд — и это было странно. Хагён, с его острым чутьём, сразу заметил необычную реакцию босса. Он перестал тыкать его в бок и принялся стучать по нему.

Мухон, не выдержав напора «атакующей касатки», сдался и пробормотал что-то. Однако его слова были настолько тихими, что Хагёну потребовалось время, чтобы разобрать и осознать их смысл.

— Я... слишком стар.

Услышав этот ответ, который и так знал, Хагён выразил недоумение на лице.

— Я знаю. Мы с директором одного возраста.

— Нет, я имею в виду...

— Ты старше?!

— М-м...

Мухон неловко сморщил лоб и вздохнул. На этот раз Хагён пальцами разгладил морщины на лбу мужчины, но глубокие складки не исчезли.

Хагёну не нравилось, как морщины портят красивое лицо мужчины. Он встал на цыпочки, заворчав, но вдруг осознал, что сейчас не время для этого, и резко отпрянул.

— На... насколько стар? Неужели директору за сорок...?

— Дело в...

Мухон растерялся, не зная, с чего начать объяснение, чтобы не шокировать парня. Если бы на его месте был их общий друг Хванрин, тот бы легко выкрутился с помощью своего гладкого языка и обаяния... Но у Мухона не было такого таланта. Ему трудно было подобрать слова.

Хагён, ставший таким же серьёзным, как Мухон, тихо пробормотал:

— Я же сказал — последний шанс. После этого я не буду снисходителен к директору.

Это была декларация войны — Хагён собирался разобраться здесь и сейчас. Побеждённый напором «атакующей касатки», Мухон начал понемногу раскрывать свою историю.

— Ты ведь уже догадался, что я не обычный морской житель. Так вот... как ты только что сказал, я, похожий на дракона, могу использовать разные способности и... среди морских жителей Западного моря я считаюсь чем-то вроде божества.

Ему было неловко от собственного хвастовства. Но если бы он просто выложил сухие факты без подробностей, Хагён мог бы испугаться. Мухон сделал паузу, перевёл дыхание и крепко взял Хагёна за руку.

И без того прохладная кожа директора стала ледяной. Хагён сглотнул — никогда раньше он не видел босса таким напряжённым. Он с тревогой ждал, что же скажет Мухон.

— И ещё кое-что... я не старею.

— То есть...

— Мне на самом деле не тридцать шесть... перед этой цифрой стоит ещё одна.

— Не может быть!

Хагён снова подпрыгнул. Хотя он и был морским жителем, выросшим в современном обществе, история Мухона казалась ему совершенно нереалистичной.

Да, сейчас век долгожителей, но людей, действительно доживающих до ста лет, можно пересчитать по пальцам... А этот мускулистый мужчина с идеальной кожей утверждал, что ему давно за сто? Такого просто не может быть!

Хагён невольно отступил назад, но, увидев раненый взгляд Мухона, тут же шагнул вперёд.

— Это всё. Правда в последний раз.

Мухон, слегка пощекотав ладонь Хагёна, медленно поднял обе руки, показывая, что больше ничего не скрывает.

— Прости, что напугал тебя.

Его голос звучал приглушённо и тихо. У Хагёна в голове был полный хаос — чем больше он узнавал о директоре, тем невероятнее всё казалось. Он мог только тяжело дышать.

Мухон начал нервничать. Он надеялся, что Хагён не убежит, что тот просто рассмеётся и забудет об этом.

«Слишком уж наглый ветер…»

Мухон хорошо знал, что до сих пор он полагался на широкую снисходительность и великодушие Хагёна. И всё же его переполняло эгоистичное желание, чтобы тот простил его ещё раз.

Опустив поднятую руку, Мухон осторожно приблизился к Хагёну. К счастью, в этот раз Хагён не отступил, а прямо встретился с ним взглядом.

Мухон не стал избегать множества эмоций в том взоре и, легонько похлопав Хагёна по плечу, смущённо улыбнулся. Это была несвойственная ему игривость.

Конечно, для Хагёна даже этот маленький жест и улыбка значили очень много.

Как только крупная фигура шевельнулась, все неловкие истины о «господине директоре» тут же улетучились, а сердце защекотало. Хагён снова не стал скрывать эмоций и рассмеялся во весь голос.

— Господин директор, вы только что были таким милым! Прямо как щенок, который нахулиганил и виляет хвостом!

— Я…?

Мухон сделал недовольное лицо, и Хагён залился смехом так, что его щёки раздулись. Но тут же его внезапно охватила тревога: а не слишком ли он вёл себя нагло с директором всё это время?

Даже разница в двенадцать лет казалась огромной, но на самом деле она была раз в десять больше.

Выходило, что Мухон, конечно, был старше его бабушки, а может, даже старше прапрабабушки. Правда, если разбирать всё так подробно, их отношения уже не казались равными, а больше походили на то, как служат почтенному старцу. Чтобы не углубляться в эти мысли, Хагён поспешно сменил тему.

— Кстати, господин директор, у меня к вам вопрос.

— Угу.

— А если я буду вести себя с директором так запросто — это плохо? Ну, типа, как сейчас молодежь без манер? Если что, я буду осторожнее.

Неожиданный и милый вопрос вызвал у Мухона непроизвольную усмешку.

— Не может такого быть. Можешь и дальше так. С тобой всё в порядке.

Короткое разрешение, пропитанное нежностью, заставило глаза Хагёна засиять. Он даже подпрыгнул от радости, не в силах скрыть emotions.

Для Мухона, который до этого едва сдерживал волнение, это было настоящим облегчением. Чтобы Хагён снова не завёл разговор о возрасте, он поспешно сменил тему.

— Уже неделя, как мы на море. Как самочувствие? Голова не болит? Тошноты нет?

— Я? М-м… Нет, ничего такого. Всё в порядке.

— Если хоть что-то заболит — сразу скажи.

Хагён энергично кивнул. Честно говоря, он даже забыл, что они под водой — настолько был увлечён тем, чем они с директором занимались в комнате.

Но сказать это вслух было бы неловко, поэтому он ограничился общими словами.

— Говорят, иногда у наземных бывает морская болезнь. Ты правда в порядке?

— Конечно!

Мухон, довольный его бодростью, провёл рукой по щеке Хагёна и сделал шаг вперёд. Они направлялись к главному зданию, где Хагён был всего один раз.

— Мы вернёмся после полудня. Пойдём соберём вещи для бабушки?

— Подарок бабушке?

— Раз уж приехали на море, конечно, нужно что-то привезти.

Хагён задумался, представив бабушку, и вдруг нахмурился. Мухон с удивлением обернулся, когда тот резко остановился.

— Что такое?

— Просто вдруг… подумал, что могу умереть раньше директора.

— Что за…

Такие слова не должны были звучать из уст молодого дельфина, полного сил. Мухон окаменел, не в силах продолжить.

Хагён понял, что ляпнул лишнее, но слова уже не забрать назад.

— Нет никакого порядка в том, кто уходит…

— Кан Хагён.

Мухон прорычал его имя, словно зверь.

— Вот это и есть самые бесцеремонные и наглые слова. Не говори так.

— Да, простите.

Хагён понуро опустил голову. Если бы он сказал такое перед бабушкой, она бы отлупила его так, что спина стала бы синей. Наверное, поэтому директор и рассердился.

Хотя он и раньше бывал бесцеремонным, но чтобы так злиться…

— Попробуй ещё раз такое сказать. Отшлёпать — это ещё мягко.

Хагён покорно кивнул на угрозу, но не смог скрыть надутые губы.

Хагёну просто было обидно и грустно. Как и время, проведённое с бабушкой, его дни с директором были ограничены. И больше всего ранило осознание, что у него нет возможности прожить рядом с ним сотни лет.

Хотя Мухон точно не знал, из-за чего Хагён надул губы, он сразу же начал его утешать. Возможно, он слишком резко и холодно ответил, и теперь тот чувствовал себя подавленным.

— Я слишком строго тебя отчитал? Испугался?

— Не-ет, ничего такого.

Он невнятно пробормотал и покачал головой. Ни капли обиды на директора он не испытывал.

— Тогда иди сюда.

Мухон взял его за руку и подтянул к себе, подставив щеку к его пухлым губам. Хагён, поняв намёк, хитренько ухмыльнулся.

Чмок-чмок!

Залихватски расцеловав щёку Мухона, Хагён почувствовал, как обида потихоньку уходит. Даже без особых причин для радости просто быть рядом с директором было счастьем — жалко было тратить время на грусть.

Хагён решил, что вместо того, чтобы переживать о том, что случится ещё не скоро, лучше провести время с пользой. В отличие от директора, прожившего сотни лет, для него каждая минута была на вес золота.

— Где будем выбирать подарок? Для нашей бабули нужно что-то самое лучшее!

— Там впереди есть магазин.

Мухон улыбнулся, глядя на вновь оживлённого дельфинчика. Он был рад, что тот недолго хандрил.

Даже для Мухона, прожившего столетия, каждая секунда с Хагёном сияла ярко — и потому была бесценной.

Хотя у меня и есть глаза, и я знал, что родовое поместье Мухона большое, я не ожидал, что внутри будет целый рынок. Хагён озирался по сторонам с растерянным выражением лица, словно оказался в уголке этнографической деревни.

Он думал, что «собрать подарки» означало собрать водоросли поблизости, но оказалось...

Следуя за Мухоном в заднюю часть поместья, он увидел прилавки со свежевыловленной рыбой, дорогим жемчугом и кораллами, которые явно стоили целое состояние. Ряды с различными товарами и предметами первой необходимости представляли собой впечатляющее зрелище.

— О, это же морской шоколад!

— Верно. Его здесь делают.

— И те самые угощения, что давали старшие братья!

Минув короткий период смущения, Хагён, словно рыба в воде, начал весело сновать между прилавками, наслаждаясь рынком.

Это был регулярный базар, открывавшийся дважды в неделю. В прошлый раз они пришли не в рыночный день, поэтому не смогли его увидеть, а потом... ну...

Морские жители Западного моря покупали, продавали и обменивались товарами здесь. Хотя у них не было крупных компаний или распределительных сетей, как на суше, море жило по своим правилам. Иногда они обменивались и торговали с жителями других водных территорий.

В центре всего этого всегда был Мухон, хотя на самом деле он мало интересовался делами Западного моря. Не зря же он провёл несколько десятков лет в спячке просто потому, что ему было «лень».

К счастью, его домочадцы были независимыми и сообразительными.

— Выбирай не спеша.

Мухон тоже выглядел довольным рядом с воодушевлённым Хагёном. Только торговцы, впервые видевшие Мухона на рынке, округляли глаза от удивления.

— Вот те водоросли, которые бабушка готовила в виде гарнира — они были вкусные!

— Помню.

— Точно! Надо взять!

Не дав Мухону ответить, Хагён уже подошёл к прилавку и заказал несколько видов водорослей и моллюсков. Но вскоре его весёлый chatter сменился смущённым выражением лица, и он обернулся к Мухону.

Тот, стоявший сзади и ждавший, когда его позовут, усмехнулся.

— Здесь карты не принимают.

— Ну... да...

Хагён засунул кошелёк обратно в карман. Впрочем, атмосфера здесь и правда не располагала к наличию карточных терминалов.

— Тогда, директор... одолжите мне немного денег?

— Одолжить? Я сам куплю.

— Но это подарок для бабушки...

— Именно поэтому я и должен заплатить. Мы же в гостях у моря.

Мухон собрал всё, что отложил Хагён, добавив ещё несколько рыб.

Торговцы, конечно, ничего не взяли с Мухона. Наоборот, они наперебой старались вручить ему ещё больше товаров, так активно, что Хагёну стало даже неловко. Это напоминало фанатов, встретивших своего айдола.

Вскоре широкие руки Мухона были переполнены подарками, которые торговцы буквально навязывали ему.

— Вау, директор, вы невероятно популярны.

«...Всё-таки ему уже несколько сотен лет».

Теперь Хагён мог без стеснения говорить о возрасте директора, хотя раньше тщательно это скрывал. Осознав, насколько Мухон старше, он на мгновение замялся, а затем ухмыльнулся.

— В море директор — вечный оппа.

— Мерзко.

Мухон с отвращением передёрнул плечами. Его реакция только усилила улыбку на лице Хагёна. Ему всё больше хотелось поддразнивать этого крупного мужчину.

Конечно, директор не собирался просто так сдаваться, и все последующие попытки Хагёна провалились.

Неделя под водой пролетела, как сон в летнюю ночь. Раньше он избегал даже намёка на морскую воду, боясь утонуть, а теперь спокойно дышал, наслаждался едой и общался с морскими обитателями. Поездка в глубины оказалась невероятным достижением.

Но главным успехом стало то, что за эту неделю их отношения с директором укрепились настолько, что казалось, будто они доставали до небес.

Рюкзак, который раньше был полон взрослых вещей, теперь похудел, освободив место для подарков бабушке. Это почему-то наполнило Хагёна гордостью.

— Я провожу вас обратно.

Ки Сано поклонился Хагёну и Мухону. В ответ Хагён вежливо кивнул и улыбнулся: «Спасибо». Позади него выстроились домочадцы с грустными лицами.

«Все думали, что директор на рынке... Когда они успели собраться?»

Глядя на морских обитателей с их уникальной внешностью, Хагён почувствовал вину. Они наверняка хотели, чтобы Мухон остался в море, но и он сам не мог вечно жить под водой...

Совесть колола его за то, что он увозит директора на сушу, и он не решался встретиться взглядом с домочадцами.

— Господин Хагён, будьте осторожны в пути! Обязательно приезжайте снова!

— Да! В следующий раз приготовим ещё больше вкусного!

Вопреки ожиданиям, домочадцы заботились не только о Мухоне, но и о Хагёне.

Он резко поднял голову, которую до этого опустил, и сморщился. Нос защекотало, и он шмыгнул. Чем добрее были эти существа, тем сильнее он чувствовал себя виноватым.

— Ты чего плачешь?

— Я не плачу, просто тронут.

Мухон положил руку на его голову и нежно потрепал по шапке. Даже без слов было ясно, какие противоречивые эмоции переполняли дельфина, и оставалось только утешить его.

Хотя домочадцы были слишком заняты, корчась от неловкости при виде этой редкой демонстрации нежности от Мухона.

Так закончилось время прощаний, где Хагён один поглощал всю эмоциональность момента, и они вернулись на сушу. Как и при поездке в море, казалось, что они просто прошли через короткий туннель — и вот они уже на песчаном берегу.

На этот раз Хагён снова заёрзал ногами в мягких туфлях и одежде. Будто стал волшебником.

Хотя дышать на поверхности определённо было удобнее. Под водой было лёгкое ощущение заложенности, как при простуде, а сейчас ничего подобного не осталось.

— Директор, кажется, я и правда дельфин.

— М-м?

— Дышать здесь намного легче, чем под водой.

Хагён широко раскрыл рот и слегка приподнял шапку. Его дыхальце на макушке радостно зашевелилось, ощущая просторный воздух.

Ки Сано и Мухон, наблюдая за этим, улыбнулись. Раз он так бодро машет плавниками, значит, всё прошло без проблем — это радовало.

— Уши не болят? Голова не кружится?

— Нет-нет!

— Вот и славно.

Ки Сано внимательно осмотрел Хагёна и облегчённо выдохнул. Всё-таки тот принимал его лекарство перед поездкой под воду — если бы что-то пошло не так, ему было бы стыдно перед Мухоном.

Заметив беспокойство на его лице, Хагён, чтобы доказать, что всё в порядке, тут же начал делать зарядку. Он усердно размахивал своими короткими (по сравнению с Мухоном и Ки Сано) конечностями, хотя, честно говоря, это выглядело довольно жалко.

Тем не менее, Мухон, опасаясь, что завтра у него будет ломота во всём теле, остановил его и притянул к себе.

Ки Сано подумал, что это уже переходит все границы гиперопеки. Но Хагён, оказавшись в объятиях директора, снова покраснел до ушей, растроганный его нежностью.

Даже просто так стоять обнявшись, полностью одетыми, было невероятно приятно — а уж объятия кожей к коже... Одних воспоминаний хватало, чтобы пошла носом кровь.

Хагён шмыгнул носом, на этот раз по другой причине, и вдохнул прохладный, свежий запах Мухона.

Такой извращенец, как Кан Хагён, существовал только для Ли Мухона.

На следующий уик-энд после возвращения с моря они отправились в родной дом Хагёна.

— Ой, наш толстопузик приехал!

Услышав, что Хагён едет вместе с Мухоном, бабушка, сидевшая на веранде, тут же встала. Хагён попросил её не двигаться, но она бодро зашагала к входу, утверждая, что чувствует себя намного лучше.

— Мы бы сами дошли быстрее! Опять хотите пораниться?

— Целый день сижу без дела, даже в огород не пускают! Так что могу и походить немного!

— Я же не специально запрещаю вам выходить...

Бабушка, обиженная ворчанием внука, отвернулась и посмотрела на Мухона. Тот, молча наблюдавший за их перепалкой, слегка кивнул, встретившись с ней взглядом.

— О-о, приехали? Проходите.

Смутившись, что Мухон услышал их детский спор, бабушка поспешно пригласила его внутрь. Хагён, ухватившись за рукав Мухона, тихонько дёргал его и шептал:

— Директор, вам это, наверное, кажется детской перепалкой, но... Только не смотрите на бабушку таким взглядом!

— Каким ещё взглядом?..

Мухон округлил глаза — он не придавал их разговору особого значения.

— Ну таким... «Какие же они милые».

— Ну, дельфин и правда милый.

— Ой! Вот именно! Только не смотрите так на бабушку!

— Ладно. Буду смотреть только на тебя.

Ответ Мухона пришёлся Хагёну по душе, хоть тот и не вкладывал в него особого смысла. Впрочем, если директор будет смотреть только на него — что в этом плохого?

Теперь, зная его истинную сущность и возраст, каждое выражение лица Мухона воспринималось иначе.

Прожив так долго, он наверняка видел лишь скуку и рутину, но он удостаивал Хагёна и его семью такими живыми эмоциями и ответами — за это ему было бесконечно благодарно и дорого.

После раскрытия секрета Мухон стал ещё ближе, а любовь к нему — безграничной.

— Но игнорировать бабушку тоже нельзя...

— Я не бестактный.

Коротко усмехнувшись в ответ на напоминание, Мухон обнял Хагёна за плечи. Ему хотелось прижаться губами к этим настырным губкам, но время и место были неподходящими — досадно.

Тут что-то влажное коснулось его руки и тут же исчезло. Это Хагён поцеловал его кисть, лежавшую на своём плече.

— Руки директора просто созданы для поцелуев, — оправдался Хагён, нагло прикладываясь к ним ещё раз.

— Хах.

Перед такой наглой и милой демонстрацией чувств Мухон снова оказался бессилен. И, конечно, сопротивляться и не думал.

На крохотном дворике, где до дверей было не больше десяти шагов, Мухон и Хагён задержались надолго. Хагён безудержно флиртовал, а Мухон лишь подзадоривал его, поэтому их скорость передвижения оказалась медленнее, чем у морской черепахи Пак Коуна.

Их любовные игры продолжались до тех пор, пока бабушка, устав ждать, не крикнула из дома:

— Что вы там застряли, а?

Поджав плечи от её грозного окрика, Хагён схватил Мухона за руку и быстро затащил внутрь. Бабушка окинула их неодобрительным взглядом.

— Губы уже стёрли, поди?

— Э-э… Нет же!

— Какой ещё «нет»?

Рассмеявшись, бабушка жестом пригласила Мухона сесть на подушку с яркой цветочной вышивкой. Хагён тут же устроился рядом, хотя напротив лежала другая подушка. Бабушка цокнула языком, глядя на внука, прилипшего к возлюбленному.

Мухон молча подвинул свою подушку под Хагёна. Это было так естественно, будто само собой разумеющееся.

«Старуху они уже и не видят», — усмехнулась про себя бабушка.

— Вот это вы в прошлый раз хвалили, а это сушёные водоросли — сладкие, как конфеты.

— Ой, ну что вы столько натащили!

— И это директор купил для вас. Правда же здорово?

Упоминание, что «это купил директор», прозвучало уже в десятый раз. Сначала бабушка благодарила, но после бесконечных восхвалений Мухона от внука её лицо стало каменным.

Даже бестактный Мухон заметил, как её выражение становилось всё напряжённее, но Хагён делал вид, что не замечает, и продолжал болтать: «Директор самый лучший!»

— Хватит уже, — попытался остановить его Мухон, но тщетно. Казалось, с каждым новым подарком Хагён готов был затянуть очередной гимн в его честь.

Когда бабушка взяла последнюю рыбу, Мухон вдруг достал из кармана изящную шкатулку. И бабушка, и Хагён округлили глаза — они видели её впервые.

— Это я подготовил отдельно.

— О… Да?

— Да.

В отличие от Хагёна, Мухон не стал расписывать свой подарок. Возможно, после внука он казался ещё приятнее.

Хагён тут же подполз к бабушке на коленях, сияя от любопытства:

— Бабуля, открывайте! Что там? Я тоже не знаю!

«Когда он успел это подготовить? — мелькнуло у него в голове. — Наверное, и предложение руки и сердца устроит с размахом».

Под его горящим взглядом бабушка открыла шкатулку.

— О?

— О-о…

В шкатулке лежали брошь и ожерелье, усыпанные переливающимся жемчугом. Даже не разбирающиеся в драгоценностях бабушка и Хагён понимали — это нечто дорогое.

Бабушка заворожённо смотрела, затем быстро захлопнула крышку.

— Ой, да это же слишком богато!

— Ничего страшного. Теперь это ваше — пользуйтесь на здоровье.

— Да как я таким «пользоваться»-то буду!

Она отодвинула шкатулку, будто обжигалась. Хагён тоже поспешил вернуться к Мухону. Такие драгоценности пугали.

— Можно сломать, можно потерять — ничего. Потом ещё принесём.

«Боже, он говорит такие крутые слова... но бабушке!»

На мгновение Хагён почувствовал укол ревности, но тут же взял себя в руки. Ведь это значило, что директор действительно заботится о его семье.

— Бабуля! Представь, как красиво это будет смотреться на твоей шляпе. Ты же всегда говорила, что хочешь брошь!

— Да когда я такое говорила?!

Но брошь явно пришлась ей по душе — она украдкой придвинула шкатулку ближе. Её сияющее, по-девичьи радостное лицо было приятно видеть. Хагён крепко сжал руку Мухона, передавая безмолвную благодарность.

В ответ директор лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимость, но лёгкая улыбка выдавала — он вовсе не против.

— Значит, Хагён, твоё решение не изменилось?

— Угу! Оно стало ещё твёрже. Я хочу быть с директором всю жизнь.

Церемония вручения подарков с моря закончилась, и после обеда они перешли к десерту. Хагён без остановки рассказывал, как прекрасно провёл время под водой, какие добрые существа работают в родовом поместье директора, и в итоге заявил:

— Я обязательно женюсь на директоре!

Бабушка удивлённо подняла брови. Её внук, который раньше так боялся моря, не только сам туда отправился, но теперь твёрдо решил связать жизнь с морским существом.

— Так что, бабуля, дай своё разрешение, ладно? — не унимался Хагён. — Директор столько лет ждал меня, даже не женившись. Нельзя же оставлять его старым холостяком!

— Какие в тридцать шесть лет холостяки! — фыркнула бабушка, окидывая Мухона оценивающим взглядом.

Он выглядел моложе своих лет, статный и красивый — вряд ли бы остался одиноким, даже если бы подождал ещё несколько лет.

Но Хагён, знавший настоящий возраст Мухона, торопился. Сколько же веков тот прожил в одиночестве?

— Бабуууля! — заныл Хагён, хватая её за руку. — Я женюсь, ладно? Ну разреши!

— Но тогда тебе придётся часто ездить в море. Ты уверен?

— Конечно! Я же в этот раз прекрасно справился!

Бабушка поспешно подняла руку, предвидя новый поток восторженных рассказов о подводных приключениях. Её внук и правда был слишком болтлив.

Удивительно, что Мухон слушал этот поток слов, не моргнув глазом. "Выглядит суровым, а оказывается, простофиля", — подумала бабушка, покачав головой.

— Ну что ж, готовь всё не спеша. Говорят, с однополыми браками документы сложные... Справишься?

— Всё в порядке, бабушка. Разве твой внук не мастер в компьютерах? Сейчас все документы можно оформить онлайн.

— Правда? Ну да, точно... Хагён, ты у нас в этом деле прямо молодец!

Как ни крути, для бабушки старший внук Хагён был самым лучшим. Она не могла до конца противиться тому, чего он так хотел. Едва получив её согласие, Хагён вскочил с места и крепко обнял старушку.

Она ведь и не сильно сопротивлялась, а он так радуется — смешно и мило. Рядом Мухён тоже поблагодарил бабушку. Пообещал, что будет заботиться обо всех как следует.

— Позже братья придут — вместе поужинаем.

— Ага, они на учёбе?

— Да, в школе экзамены, вот в библиотеку пошли.

Хагён и сам таким был, да и братья в учёбе усердные. Сам-то он из-за семейных обстоятельств и Ким Тхэёна в университет не попал, но мечтал, чтобы братья поступили в сеульские вузы.

Ещё даже не абитуриенты, а уже сами в библиотеку заниматься — ну разве не молодцы? Хагён расплывался в улыбке от гордости за братьев.

— Ладно, я пока с директором по району прогуляюсь, к их возвращению!

— Гуляй, только не уходи далеко.

— Ага! — Коротко ответив, Хагён взял директора за руку и вышел из дома. Не забыл прихватить и рабочую одежду из сарая — ту самую, в которой нырял за уловом.

Они крепко держались за руки, пока гуляли по окрестностям. Хотя здесь были только одноэтажные дома с низкими заборами и смотреть было особо не на что, им вполне хватало радости просто идти вместе в хорошую погоду.

Закончив осмотр района, Хагён повёл Мухона к реке. Сейчас не сезон ловли пресноводных креветок, но пару кефалей он мог поймать запросто.

Хагён быстро переоделся в зарослях травы и вышел. Мухон даже не успел спросить, что происходит.

— Директор, на этот раз я буду принимать вас на своей территории.

— На твоей территории...?

— Да! Увидите, как речной дельфин умеет резвиться в реке!

— И поэтому ты сейчас в такой одежде...

Мухон провёл пальцем сверху вниз, указывая на Хагёна. Облегающий костюм чётко обрисовывал все изгибы его тела.

Неизвестно, были ли его глаза похотливыми или сам Хагён выглядел непристойно, но мысль, что кто-то ещё мог видеть его в таком виде, раздражала. Мухон подошёл и накинул на него свой пиджак.

— Мне не холодно...

— Дело не в холоде. Ты же почти голый...

— Голый? Да тут ни сантиметра кожи не видно!

Хагён покрутился, осматривая свой наряд. Как ни смотри, это был идеальный вариант для ловли — ничего лишнего.

Мухон вздохнул, видя, как Хагён недоумённо наклоняет голову. Раз он сам не понимал, придётся объяснить: так больше одеваться нельзя.

— Все твои формы видны. Это как кричать всем, какой ты привлекательный.

— Что? Да тут ничего не видно! Директор, ну что вы!

— Тогда, может, и мне так одеваться, когда иду в море?

Хагён на секунду представил Мухона в таком же облегающем костюме. Широкие, как Тихий океан, плечи, рельефные мышцы, подтянутые бёдра — всё это было бы на виду.

Он тут же нахмурился и покачал головой. Этого допустить нельзя. У директора и так полно поклонников, готовых наброситься на него... В таком виде его точно похитят.

— Конечно, вам так нельзя!

— А тебе можно?

— Мне-то...!

— Хагён. Поставь себя на моё место.

«Поставь себя на моё место» — эти слова сразу лишили Хагёна аргументов. Но раз уж он так оделcя, нужно хотя бы показать мастерство. Он вернул пиджак и направился к реке.

— Раз сегодня только мы с директором, ничего страшного, да? Подождите немного, я поймаю что-нибудь стоящее!

Мухон лишь беспомощно усмехнулся, пока Хагён, радуясь давно забытому ощущению речной воды, начал напевать.

Напевая рабочую песню, он помчался к середине реки. Днём рыба обычно прячется среди камней, так что пришлось активно их переворачивать.

Хагён, уверенный в своих навыках пресноводного плавания, раздвигал мутноватую воду в поисках кефали. Вскоре в его руках оказалась упитанная рыбина.

Мухон аплодировал его мастерству. Заметив это даже издалека, Хагён театрально поклонился в ответ. Если Мухон чувствовал себя комфортнее в море, чем на суше, то Хагён буквально оживал в речной воде.

Его розовые волосы то и дело мелькали в разных местах, притягивая взгляд Мухона.

Грациозные движения Хагёна, рассекающего воду, вновь покорили Мухона.

Схватив ещё и горсть улиток к ужину, Хагён мгновенно вынырнул у берега и сияюще улыбнулся.

Капли воды на его фарфоровой коже искрились на солнце. Хагён идеально гармонировал со всем сияющим в этом мире. Мухон протянул руку к щурящемуся от света парню.

Хагён тут же бросился в объятия, стараясь не намочить одежду Мухона — сохраняя дистанцию в 5 см.

Пойманная кефаль билась, требуя вернуть её в реку, но тщетно. Хагён уже представлял, как сварит наваристую острую уху, чтобы укрепить здоровье директора.

— Директор, может, ещё сашими? Поймаю ещё одну?

— Хватит. Сначала переоденься.

Из-за недовольства Мухона одеждой Хагёну пришлось возвращаться в заросли. Переодевшись и поместив рыбу в ведро, они поспешили домой.

Дома уже шумели вернувшиеся из школы младшие братья. Увидев Мухона, они залились румянцем и застенчиво поздоровались. Мухон улыбнулся, тепло отвечая на приветствия мини-версий Хагёна.

Семейство речных дельфинов в разноцветных кепках выглядело очаровательно. Каждый по-своему — и младшие, и старший.

Пока Мухон размышлял, не открыть ли магазин головных уборов, Хагён горячо обсуждал с братьями учёбу.

— Ты ездишь в академию только по выходным? Это же тяжело!

— Но теперь нужно посещать спецкурсы.

— Ты сможешь ездить один?

— Конечно! Если старший брат смог, почему я не смогу?

Хагён скептически покачал головой, глядя на хвастающегося Хаджо. Несовершеннолетнему брату опасно ездить одному.

— Директор, мне правда нужно ездить учиться...

Вместо упрямого Хагёна брат обратился к Мухону, полными надежды глазами умоляя уговорить старшего. Хотя Хагён пытался остановить брата, решение уже созрело:

— Если беспокоитесь о его безопасности, я могу предоставить сопровождающего. Надёжного человека.

— Нет, мы не можем вас обременять!

— Напротив, мои люди будут рады...

Едва Мухон закончил говорить, как Хаджо радостно вскинул руки.

Бабушка попыталась отговорить Мухона, мол, не стоит устраивать такие хлопоты, но он мягко настоял на своём, завершив разговор словами:

— Это совсем не обременительно.

— Кстати, бабушка, у вас поистине золотые руки, — добавил Мухон, хваля её кулинарное мастерство.

— Всё потому, что рыбка, которую поймал внучек, свежайшая, — скромно ответила бабушка, переадресовывая комплимент внуку.

Бесстыжий речной дельфин Хагён тут же подхватил:

— Конечно вкусно, ведь это я поймал!

Его хвастовство выглядело не раздражающим, а милым, поэтому Мухон лишь одобрительно кивнул.

— Так когда же свадьба с директором? У нас в деревне будете справлять? — спросил младший брат.

— Скоро решим, — уклончиво ответил Хагён.

— А если у нас, будет деревенский пир, как на свадьбе тёти Шинён в прошлом году? — оживился Хаван.

В его памяти чётко отпечатался прекрасный образ тёти Шинён в свадебном наряде.

Хагён лишь неловко улыбнулся — они ещё даже не начинали оформлять документы. От мысли, что ему предстоит, как тёте Шинён, нарядиться и кланяться старшим, щёки невольно вспыхнули.

Именно бабушка прервала сладкие мечты Хагёна и его братьев.

— Какой ещё пир? Где деньги на это брать?

— Но директор же...

— Это деньги директора, а не твои!

Хагён поёжился под строгим взглядом бабушки. Сказать ему было нечего — она была права.

Несколько зарплат — капля в море для такой масштабной подготовки. Почему я не могу быть таким же состоятельным, как директор? Хочется же как следует похвастаться им перед старейшинами...

Губы сами собой надулись. Мухон похлопал его по плечу:

— Я всё подготовлю.

Лучше устроить сотню пиров, чем видеть грустного дельфина. Братья заёрзали от восторга.

Но бабушка была непреклонна. Она строго посмотрела даже на Мухона:

— И вы, директор, не потакайте. Даже став семьёй с нашим "золотым кабанчиком", нельзя исполнять все прихоти — испортится характер. Понятно? Да и сопровождение для Хаджо — уже большая любезность.

— А...

— Хагён, я же говорила: вы равны! Запомни! Если ещё попрошайничать будешь!..

Хагён поспешно кивнул. Хотя он привык к её нотациям, Мухон-то — нет.

Даже если отбросить его возраст (на десятки лет старше), он не из тех, кого поучают.

— Ладно, бабушка. Обещаю — только в меру возможностей.

— Хорошо. Договоритесь между собой?

— Конечно!

Хагён толкнул Мухона в бок, намекая подчиниться. Тот послушно кивнул, чем заслужил одобрение старушки.

Вот это зять — хоть куда! — внутренне ликуя, бабушка вернулась к еде. К счастью, острая уха была вкусной даже остывшей, и атмосфера вновь потеплела.

Получив официальное благословение, Хагён по дороге в Сеул начал изучать процедуру брака между зверолюдьми, да ещё и одного пола.

Блоги и ютуб-каналы пестрили подробными гайдами, но процесс оказался невероятно сложным.

— Директор! Смотри, сколько документов нужно!

Один только список бумаг занял целую страницу — видимо, из-за их "особого" статуса.

«Зачем для брака проверять состояние имущества? И зачем нужны страховые полисы?» Чем больше Хагён изучал список документов, тем нелепее всё казалось. И дело вовсе не в том, что на его счету лежало всего несколько миллионов вон.

Мухон усмехнулся, глядя на его возмущённое сопение.

— Что там такого сложного?

— Смотрите: выписка из реестра населения, справка о семейных отношениях, подтверждение из Национального центра гарантий личности, перечень страховых полисов — и это ещё простое!

Он продолжил перечислять ещё добрых десять минут. Даже Мухон, проживший столько лет, хмурился, слыша незнакомые названия.

С таким количеством препятствий можно было бы и вовсе передумать жениться.

— У меня-то почти ничего нет, так что документы подготовить несложно. Но вы же родились сотни лет назад — разве у вас сохранились какие-то бумаги?

Наивный вопрос. Мухон ущипнул его за мягкую щёку.

Конечно, никаких документов за несколько веков не осталось, но он не из тех, кого могут смутить клочки бумаги. Как бы это помягче объяснить?

— Дай мне пару дней — всё улажу. Не забивай голову. А то ещё голова заболит.

— Директор, вы что, опять кулаками...

— Неужели ты до сих пор думаешь, что я бандит?

— А, это шутка!

Мухон бурчал, искренне обиженный. Хагён рассмеялся его милому недовольству, выключил телефон и развернулся к сидящему за рулём Мухону.

«Анфас — прекрасен, профиль — тоже. Надо запомнить этот образ».

И сам собой полился напев:

Наш директор сбоку — будто изваянье,

Давид за рулём — ду-би-ду-би-ду!

— Кхм!

От такой бессмыслицы Мухон невольно рассмеялся. Благодаря этим — частым, очень частым! — глупым песенкам время с Хагёном становилось ещё приятнее.

Если связать себя с ним узами брака, он всегда будет рядом — болтать и напевать. Поэтому Мухон так спешил.

«Как только вернёмся в Сеул, надо вызвать Сано и хорошенько его прижать».

Весть о предстоящей свадьбе Мухона, правителя Жёлтого моря, разнеслась по всем океанам мира. Морские драконы ликовали, отправляя поздравления и подарки.

Особенно обрадовался Токко Чин, дракон Восточного моря. Не скрывая своего импульсивного характера, он тут же помчался в Сеул.

— Тихий дракон первым забрался на домашний очаг! Даже не рассказал о любви, а сразу — бац! — новости о свадьбе?

С громким хохотом появился властитель Восточного моря. Вопреки ожиданиям от морского дракона, его загорелая кожа подчеркивала мощные мышцы, а короткие волосы гармонировали с мужественным лицом.

Если быть точнее, его внешность скорее напоминала мясника, запросто забивающего сотни быков. Но благодаря особой любви к своим мышцам, их объём ничуть не уменьшался.

Мухон вздохнул, увидев его неизменно грубоватую фигуру:

— Прибыл...

— Ещё как! Ах ты, негодник! Значит, слухи о том, что ты только и делаешь, что спишь, — ложь!

Токко Чин хлопнул Мухона по спине рукой толщиной с человеческое бедро. Только другой дракон мог выдержать такой удар — обычные зверолюди отлетели бы.

Стоявшие рядом Пак Коун и Ки Санъо невольно поморщились. Как высокопоставленные чиновники, они недолюбливали буйных и развязных зверолюдей Восточного моря.

— Зачем явился?

Мухон даже не пытался скрыть раздражения. Обычного человека такая манера общения задела бы, но Токко Чин оставался невозмутим.

То ли он от рождения был бестактным, то ли никогда не нуждался в том, чтобы считаться с другими — неизвестно.

«Учить его такту — что читать сутры корове». Мухон махнул рукой, приглашая Токко Чина внутрь. Всё-таки он правитель Восточного моря — нужно проявить гостеприимство.

Поднявшись в общежитие компании, Токко Чин осмотрелся:

— О-о, Мухон, неплохо устроился! Может, и мне в Пусане здание построить?

— Как знаешь.

— Точно-точно! Так и сделаю!

Токко Чин, естественно переведя разговор, направился на кухню. Ходили слухи, что они уже живут вместе — и кухня лучше всего подходила для проверки.

Если они ведут совместное хозяйство, должны же остаться следы совместных трапез. Как он и ожидал, повсюду виднелись следы завтрака на двоих.

Плечи Токко Чина задрожали от возбуждения:

— О-о, твой будущий супруг, похоже, хорошо готовит?

— Муж.

— Что?

— Не супруга, а муж.

Токко Чин, радостно копошившийся на чужой кухне, обернулся с удивлением. Он слышал о свадьбе, но точных деталей не знал...

— Погоди, значит, ты, Мухон, заключаешь брак с мужчиной?

— Мм.

Без тени сомнения. Токко Чин раскрыл рот. Зная Мухона, который обычно ко всему относился с прохладцей, это было особенно удивительно.

— Хех, ну надо же... Южная Корея стала такой прогрессивной... Говорят, Чуволь из Южного моря тоже с мужчиной сейчас.

— Я не женился на Хагёне, чтобы сделать Южную Корею прогрессивной.

Мухон нахмурился при упоминании дракона Южного моря. Кто посмел сравнивать того гуляку с ним? Его чувства к Хагёну были чисты и постоянны. Сам считая себя романтиком, Мухон фыркнул.

«Знаю, знаю. Ты всегда был бесчувственным как камень. Не из тех, кто свяжет себя узами брака из-за сантиментов. Моя ошибка».

Токко Чин поднял руки в успокаивающем жесте перед рычащим Мухоном и закончил осмотр кухни. Теперь его интересовало, где же спутник жизни правителя Жёлтого моря. Странно, что тот принимает гостей один.

Однако Мухон не собирался потакать любопытству. Он не хотел показывать Хагёна этому настырному типу и тем более отрывать его от работы.

Токко Чин рассмеялся, видя его наигранное безразличие:

— Слишком очевидно, что ты что-то скрываешь...

Впервые за сотни лет он увидел эту милую сторону друга и решил сам разузнать.

Эгоистичные существа эти драконы — никогда не оставят свою пару далеко. Значит, избранник Мухона где-то рядом.

Пока он не чувствовал чужого присутствия. Неспешно спустившись вниз, Токко Чин уловил характерный морской запах зверолюдей, среди которого выделялся необычный аромат.

— М-м?

Это был запах речного ила. Редкий для него, он слегка сморщился.

— Ты и сухопутных теперь берёшь?

Мухон промолчал. Внезапно появилась маленькая фигурка в кепке.

— Директор!

Она естественно взяла Мухона под руку, сияя улыбкой. Их близость была очевидна.

Мухон мягко провёл рукой по её плечу, крепко сжал её пальцы. Даже без контекста их чувства бросались в глаза.

Странно, но от этого малыша исходил запах речного ила...

— Неужели это твой... сухопутный? — пробормотал Токко Чин.

Хагён слегка нахмурился. Да, он речной дельфин-зверочеловек, но это не повод называть его «типом» при первой встрече. Радость от внезапного визита к Мухону испарилась. Даже коллеги никогда не позволяли себе подобного.

Мухон вздохнул, видя его прозрачные эмоции. Он ожидал несовместимости, но первый контакт оказался хуже.

— Познакомься. Кан Хагён, мой будущий муж. А это Токко Чин, дракон Восточного моря.

Хагён смягчил взгляд, хотя секунду назад смотрел на гостя с неприязнью.

«Если он дракон, как директор, значит, старше. Мне следует проявить уважение первым».

— Здравствуйте. Я Кан Хагён, речной дельфин-зверочеловек.

Хагён крепко прижал кепку, склонив голову. Видя, как мгновенно он стал почтительным, Токко Чин не мог больше отпускать колкости. Да и нельзя было принижать того, кого сам правитель Жёлтого моря выбрал в спутники жизни.

Он протянул большую ладонь и хлопнул Хагёна по спине. От такого мощного приветствия тот закачался, как тростинка.

«Такой тщедушный, что шатается даже от дружеского похлопывания...» — на секунду Токко Чин забеспокоился, но тут же махнул рукой: «Мухон уж как-нибудь откормит».

— Ну да, я Токко Чин. Имуги Восточного моря. Поздравляю с браком.

— Спасибо.

Хагён снова поклонился. На этот раз Мухон сам поправил ему кепку. От одного лишь взгляда на их слащавую нежность Токко Чина передёрнуло.

«Неужто он с похмелья? Как можно так бесстыдно кокетничать!»

Пока Токко Чин морщился, Мухон переживал, не заболит ли у Хагёна спина от поклонов. Гость уже видел жениха — можно и удалиться.

Не скрывая этого, Мухон произнёс:

— Ну, познакомились?

Словно говорил: «Проваливай». Раздражение было настолько явным, что Токко Чин скривился. Даже стакан воды не предложил старому другу...

«Женитьба не исправляет врождённую грубость. Это касается и имуги».

Хагён заёрзал и одёрнул Мухона, повиснув на его широком плече:

— Мы только познакомились, зачем же прогонять?

— Он, наверное, занят.

Мухон солгал, не зная расписания Токко Чина. Тот же с интересом наблюдал за их перепалкой. Отношения выходили забавными.

«Этот пушок, только-только ставший взрослым, поучает Мухона!» — ему нравилась эта нелепая картина.

Его собственная пара целыми днями лишь ухаживала за кораллами и рыбами, едва ли произнося десять слов. А тут такой милый болтун — сложно устоять.

Даже запах речного ила, сначала раздражавший, теперь казался уютным. В глазах Токко Чина появилась зависть.

Хагён свободно говорил то, что хотел, будто привык к молчаливости Мухона. Идеальная пара для этого неотёсанного типа.

— Кстати... вы уже обедали? Сейчас как раз время — может, вместе?

— О-о, со мной?

— Да-да.

— Сам приготовишь? От кухни ещё вкусный запах идёт.

На намёк Токко Чина Хагён смутился. Он планировал пойти в кафе, а теперь приходилось советоваться с Мухоном.

«Даже такие мелочи согласовывает...» — Токко Чину вновь стало завидно. — «Везёт же этому Мухону...»

Предубеждение, что Хагён как сухопутный не подходит, давно испарилось.

— А вы как думаете, директор?

— Если не сложно, свари нам кимчи-ччиге.

— Ну... не сложно... Подождите секунду. Я проверю, что есть в холодильнике. Идите не спеша!

Хагён стремительно взбежал по лестнице, вспоминая содержимое холодильника. Токко Чин усмехнулся его проворству.

— Действительно милый. Неужели ещё несовершеннолетний?

— Что за чушь. Уже давно взрослый.

— Давно? Какого года рождения?

— 20XX.

Токко Чин вспыхнул, услышав год:

— 20XX?! Да он всего пять лет как совершеннолетний!

— Для меня это давно.

— Ах ты, китокрад!

Топнув ногой, Токко Чин ругал Мухона за наглость. Тот же направился помогать Хагёну, который теперь готовил ещё и обед.

Хорошо хоть Хагён любил готовить — иначе Мухон рисковал стать бестолковым мужем.

Токко Чин последовал за ними, желая воочию увидеть «заслуги» китоубийцы.

Так Хагён оказался с двумя драконами на хвосте. Но в скорости речной дельфин не знал равных.

То он чистил картошку справа, то промывал моллюсков слева, то доставал из холодильника мясо.

Токко Чин, привыкший к готовой еде, с интересом наблюдал. «Если я попрошу жену так готовить, она меня морскими ежами отделает...»

Его взгляд перешёл на Мухона. Тот старательно помогал: собирал картофельные очистки, менял воду для моллюсков, аккуратно складывал мясо.

— Вот уж не думал дожить...

Токко Чин усмехнулся, глядя на Мухона-хозяюшку. Хотя тому, конечно, было всё равно.

«И у меня есть жена, а вот так не получается...» — грустно подумал он.

Пока женихи наслаждались гармонией, двухсотлетний муж коротал горькие минуты. Вскоре стол ломился от яств.

Страница книги Прыгающий дельфин в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

О книге