Я переродился в другом мире.

Если бы однажды вас внезапно сбил грузовик-кун и вы очнулись в фэнтезийном мире, какую роль вы бы выбрали?

Вы могли бы стать мечником или магом с особыми способностями. Или благородным, а может, и королевских кровей человеком, способным изменить мир своими руками. А может, просто жили бы в роскоши, наслаждаясь жизнью, едой и развлечениями. Возможностей море.

Я тоже когда-то мечтал о такой жизни, полной надежд… но…

— Время обеда, заключённый номер 444.

Я оказался в теле узника.

Узника, приговорённого к смертной казни, которая должна состояться уже завтра.

***

Если вы хотите понять, с чего всё началось, придётся вернуться на несколько часов назад.

Это был самый обычный день.

Я проснулся поздно и почти всё время валялся в кровати. Наелся полуфабрикатов из морозилки и начал собираться на вечернюю вылазку. Натянул чёрное худи и джинсы, а напоследок глубже натянул на голову бейсболку тёмно-фиолетового цвета.

— Фух…

Можно было понять, что зима ещё не отступила: изо рта валил пар. Я начал двигаться и движения казались неловкими, суставы ломило после целого дня, проведённого в постели в моей крошечной студии.

Но двигаться было необходимо, чтобы заработать хоть немного денег. Оставалось только перейти дорогу и я почти у цели…

Дзынь!

Весёлый звук уведомления остановил меня на месте. Светофор для пешеходов горел зелёным, я мог бы перейти, но что-то внутри меня сказало остановиться. Я достал телефон и взглянул на пришедшее сообщение.

[Менеджер]

[Иван-а… Прости, но сегодня можешь не приходить. Я переведу оплату за все смены до вчерашней включительно. Спасибо за твою работу.] 22:50

Это было неожиданное уведомление об увольнении. Но в голове крутилась только одна мысль:

«Мог бы сообщить раньше. Я уже дошёл почти до места.»

Я проработал на этой работе месяц и чувствовал, что меня вот-вот уволят. Но если уж решил уволить, мог бы предупредить хотя бы за пару часов… или хотя бы за полчаса до смены. Кто вообще увольняет за десять минут до начала?! Особенно обидно было от того, что я уже стоял перед самым магазином.

[Менеджер]

[Прости, что так поздно пишу ㅜㅜ ты уже в пути??

Это не потому, что ты плохо работал!! Ты молодец, просто в последние дни утром стало мало продаж ㅜㅜ Я сам теперь буду работать в утреннюю смену… извини…

И это я тебе по-дружески говорю… Тебе бы надо почаще улыбаться~ быть поэнергичнее~~ иногда, когда я тебя видел, у меня мурашки по коже бежали хаха ^^; я смотрел камеры и видел, что люди не заходили, потому что пугались, когда тебя видели… ~лол ^^; надеюсь, ты не обидишься… ха] 22:52

Обычно, когда человек смущён, он начинает нести всякую чушь и нередко говорит лишнее. Я поднял глаза и увидел, как менеджер болтает с парнем из вечерней смены у входа в магазин, а потом снова уставился в экран телефона.

Иногда людям кажется, что если они добавят фразу вроде «Я это говорю ради тебя», то всё сказанное автоматически превратится в заботливый совет и поддержку. Давненько мне не пытались выдать такое… но, если честно, я и не особо удивился. Я убрал телефон обратно в карман.

— Интересно, что там наговорили обо мне покупатели…

Какая бы подработка у меня ни была, меня всегда увольняли максимум через месяц. Способы, которыми это делали менеджеры, разнились, но причина всегда оставалась одной и той же:

«Клиентам с тобой некомфортно.»

Так было с самого детства. Кожа у меня была настолько бледная, что просвечивали вены, под глазами тёмные круги, взгляд пустой, выражение лица мрачное… Честно говоря, одного моего вида было достаточно, чтобы люди держались подальше. Но была и причина покрупнее.

Я видел призраков.

Похоже, я видел их с самого рождения. В приюте, где я рос, нянечки говорили, что их бросало в дрожь, когда новорождённый ребёнок пристально смотрел им в спину. Остальные дети, с которыми я вырос, тоже начали меня сторониться. В результате, стоило мне достичь минимального возраста, чтобы покинуть приют, меня тут же выпроводили.

Так как призраки были частью моей жизни с самого начала, я не боялся их, если только это не были злобные духи. Обычно я просто игнорировал их. Но когда был младше, то пытался помочь тем, кто сталкивался с нечистью: предупреждал, чтобы не выходили ночью, советовал держаться подальше от определённых зданий, спрашивал, не попадались ли им странные предметы.

Половина людей была мне благодарна, вторая — злилась. Я бы и рад, если бы всё ограничилось благодарностью, но те, кто был доволен, начинали докапываться с расспросами и пытались вытянуть из меня всё, что я знаю. В любом случае, всё это заканчивалось раздражающей головной болью. Я терпеть не мог ввязываться в такие сложности.

В конце концов, я перестал говорить о призраках вообще. Теперь я просто изредка замечал их. Так, краем глаза.

«У меня было нехорошее предчувствие.»

Но даже если я просто смотрел в пустоту, это уже вызывало у окружающих дискомфорт. В школе и начальной, и средней от меня шарахались. Учителя тоже старались меня избегать, чаще всего меня называли «ну ты знаешь… тот парень». Я чувствовал себя пазлом, которому не нашлось места в картине мира.

Это меня особенно не ранило, но… немного несправедливо было, когда меня вышвырнули даже из дома шамана, бросив при этом в меня соль. Я думал, меня примут как единомышленника, а меня приняли за злого духа.

Я надеялся, что повзрослев, что-то изменится, но не изменилось. Единственное, что стало по-другому — теперь мне реже говорят: «улыбайся чаще». Хотя… сегодня эта традиция, увы, была нарушена.

— Я ведь хотел просто купить сока…

Не хотелось заходить в магазин, из которого меня только что уволили, просто чтобы что-то купить. Хотя я привык к любым взглядам, я не настолько толстокожий. Мне не хотелось причинять неудобства тем, кто сейчас там работал, особенно если они обсуждали меня.

Я решил заглянуть в другой магазин по пути домой. Было как-то особенно холодно, поэтому я ускорил шаг. Ночь стояла тёмная, небо было затянуто тучами, и ни единого проблеска луны не было видно.

Мяу—

Прямо перед тем, как я свернул за угол, до моего слуха донёсся еле слышный звук. Я машинально обернулся, и на губах появилась лёгкая улыбка. Это был чёрный кот.

Некоторые считают, что чёрные коты приносят несчастье, но, по-моему, это глупости. Все коты в мире милые. А за милоту не сажают — значит, и обвинять в плохих знаках тоже не стоит. Как вообще люди смеют такое говорить о котах? А, может, среди кошачьих идёт гражданская война? Может, фракции любителей белых, рыжих и прочих специально пытаются изолировать чёрных котов?

Забавная фантазия. Но сейчас не время.

— Там опасно. Иди сюда.

Кот сидел прямо посреди дороги. Меня терзала тревога, поэтому я пытался его подозвать, кричал, махал руками, даже грозил, но он не шелохнулся и лишь смотрел прямо на меня. Казалось, будто он меня звал.

Похоже, выбора мне не оставили. Я бросился вперёд, протянув руку к коту…

СКРЕ-Е-ЕЖ—

Последнее, что я услышал, это оглушительный удар, фары, заливающие всё пространство… и, обернувшись, я увидел перед собой бампер грузовика.

На этом всё.

Боли не было.

***

А потом я открыл глаза… здесь.

Сначала я, конечно же, подумал, что умер. Подумал, что моё сознание не отключилось сразу просто потому, что мне дали последний шанс оглянуться на прожитую жизнь перед смертью. Единственное, что меня тогда волновало в порядке ли кот.

И всё же… мне показалось, будто перед смертью кот что-то мне прошептал.

«Теперь…»

Я усмехнулся. Смерть такая бессмысленная штука, что я уже начал предаваться вот таким нелепым фантазиям. Я никогда не был особенно целеустремлённым, не жил страстно, не строил грандиозных ожиданий. Но я хотел умереть спокойно. И вот, когда я подумал, что погибнуть, спасая кота чересчур, я вдруг застыл.

…Я что, только что засмеялся? Как? Я же умер. Или это всё просто иллюзия в моём сознании?

Бряк!

В этот момент, будто чтобы развеять мои сомнения, я услышал звук снаружи — звук тяжёлой двери, распахнувшейся с грохотом. Я резко открыл глаза.

Монохромный мир вокруг начал обретать краски. Всё вокруг было ярко освещено… Ярко?

Солнечный свет.

Буквально недавно была мрачная, зловещая ночь, но теперь моё тело заливал тёплый полдневный свет. Даже в солнечных лучах чёрные робы, в которые я был одет, казались чужими.

Я осмотрелся с широко раскрытыми глазами и стал нащупывать руками своё тело. Руки двигались нормально, боли нигде не было.

«Неужели это… Исекай?»

Я часто скучал и много времени проводил в одиночестве, так что читал веб-новеллы. Обычно, если в новелле стоял тег «перерождение», то главный герой обязательно страдал в прошлой жизни, но зато после попадания в новое тело начинал жить прекрасно.

С тех пор как жанр исекай стал массовым, «Грузовик-кун» (грузовик, сбивший героя) стал почти обязательным способом начать новую жизнь. Идёшь в колледж — бах! Идёшь на собеседование — бум! Даже просто сдаёшь вступительные экзамены — шмяк!

Пусть сама смерть и бессмысленна, но вот новая жизнь после неё всегда сияет.

Меня охватило волнение. Раз уж меня сбили, то какая судьба меня теперь ждёт? Самые частые варианты: я старший, средний или младший сын королевской семьи; или наследник семьи, славящейся мечниками; или рождён в великой магической династии; или даже герцогского рода, способного сдерживать Империю; а может, я часть теневой гильдии, держащей весь континент в кулаке?

Подойдёт любой вариант. Вперёд к новой, полной надежд жизни…!

— Время обеда, заключённый номер 444.

Что?

Прежде чем я успел осмыслить произнесённое глубоким голосом, — лязг! — что-то с грохотом упало на пол. Похоже, тарелка ударилась о камень.

Только тогда мой взгляд сфокусировался. Комната, в которой кроме потрёпанного одеяла ничего не было, оказалась тюрьмой. Свет, который я принимал за дневной, лился сквозь крошечное окошко под самым потолком. Настолько узкое, что туда едва помещалась ладонь. И оно было прочно решётчато.

Лязг! — с той стороны раздался грубый звук. Видимо, пока я тупо пялился в окно, кто-то решил, что меня нужно привести в чувство, и с силой пнул решётку.

Я вздрогнул и резко обернулся. Передо мной стоял мужчина в доспехах, предположительно тюремный охранник, с тусклыми светлыми волосами и тёмно-синими глазами. На лице у него играла злобная усмешка. Его вид определённо выдавал в нём человека из иного мира.

— Не хочешь есть, раз завтра умирать? Тогда я с радостью всё это выброшу!

Он с размаху пнул поднос. Куски чёрного хлеба разлетелись по холодному каменному полу. Он был такой твёрдый, что сам хлеб казался сделанным из камня. Жидкость, которую можно было бы назвать супом лишь с натяжкой, была мутной и почти чёрной. Кажется, тарелка изначально содержала только несъедобный мусор.

Я также заметил наручники на своих запястьях. Учитывая происходящее, комнату и слова этого охранника, я наконец сделал вывод…

«Я… в камере смертников?»

Но ведь я только что умер… разве нет?

Говорят, самая распространённая реакция на шокирующую правду — это отрицание.

И я, естественно, залип в полном отрицании. Может, я просто умираю и застрял в каком-то бредовом сне. Или, может, впал в кому и теперь живу в своей фантазии.

Я тут же сильно ущипнул себя, надеясь проснуться от этого нелепого сна, но всё, чего добился, это ощутимая боль. Тело было ещё более измождённым, чем моё прежнее: между кожей и костями почти не чувствовалось мышц.

Когда меня сбил грузовик, я вообще ничего не почувствовал. А теперь простое ущипывание вызывает такую острую боль? Почему именно это моя реальность? Я читал новеллы, где герои перерождались в роли незаконнорождённых отпрысков аристократов или даже слуг, рабов. Но я, получается, в теле смертника, которого казнят уже завтра?

В голове начала разворачиваться пугающая картина.

Судя по внешнему виду охранника, это фэнтезийный мир с эстетикой примерно времён Средневековья. Как здесь казнят заключённых? Яд? Нет, яд — это привилегия аристократии. А с таким отношением охранника, с этими ужасными условиями и измождённым телом, прежний владелец этого тела вряд ли был из высшего общества.

Может, меня обезглавят? Но разве это не тоже удел знати? Обычно под гильотину шли только люди со статусом. Может, меня повесят? Если хотят преподнести пример особо опасного преступника… Распятие? Сожжение? В прошлом бывало даже варка заживо.

Чем дальше заходила фантазия, тем ужаснее она становилась. Я сжал пальцы на решётке камеры — от страха.

— Простите, но… вы ошиблись. На самом деле я не тот, кого вы ищете. Произошёл несчастный случай, и моя душа по ошибке попала в это тело. Это можно как-то исправить?

— Чё этот вообще несёт?

— Даже если я умру, вы должны казнить настоящего владельца этого тела. Если вы хотите сохранить справедливость судебной системы, не должны ли вы наказать того, кто действительно это заслуживает? Я бы хотел выйти из этого тела…

Простое ущипывание вызвало такую боль, а теперь мне предстоит пережить казнь? Сколько ни размышляй, не найдётся способа быстрой и безболезненной смерти. Всё, что мне оставалось, это тараторить.

Что странно, всё, что я говорил, звучало на местном языке. Теперь, вспоминая, я же и до этого понимал охранника без всяких трудностей и сейчас тоже говорил свободно.

Обычно, когда учишь иностранный язык, заикаешься, подбираешь слова… А у меня всё шло легко, будто это родной. Такое можно объяснить только переселением души.

Я продолжал говорить, от любопытства и отчаяния, пока охранник вдруг не заорал:

— Ну-ка заткнись!

На этом он не остановился. Открыл дверь камеры и вошёл внутрь, а потом — бух! — с размаху ударил меня ногой в живот. Удар пришёлся точно в брюшину, и я свернулся клубком.

— Из-за таких, как ты, герой пострадал и погиб!

— Угх…!

— Я воздавал ему почести, потому что слышал, как мимо проносили его гроб, ублюдок! Герой был добрым, милосердным, благородным человеком! А ты просто дерьмо!

Ты ещё минуту назад в карты играл, а теперь вдруг говоришь, что воздавал почести?

Обидно, конечно, но спорить было некогда. Я только и делал, что пытался свернуться в комочек и изворачивался, чтобы избежать новых ударов.

В средней и старшей школе меня часто избивали. Хулиганы использовали меня как подножку, чтобы самоутвердиться. Я был самым удобным объектом, никому не нужным. В итоге я научился выдерживать побои и инстинктивно знал, как повернуться, чтобы было менее больно.

Но, похоже, это только раззадорило охранника.

— О, ты ещё и уклоняешься? Значит, в прошлый раз ты просто притворялся дохлым, да?

Судя по всему, когда охранник избивал прежнего владельца тела, тот вообще никак не реагировал и потому нападавший быстро терял к нему интерес. А вот я, наоборот, корчился от боли и пытался увернуться от ударов, чем, похоже, доставил охраннику ещё большее удовольствие. И он начал лупить меня с удвоенной силой.

Я сделал неправильный выбор.

— Душа? Душа, твою ж…! — орал охранник, с каждым ударом вкладывая всё больше ярости.

Похоже, мои слова ранее показались ему совершенно нелепыми. Ну, в общем-то, логично: если заключённый внезапно просит отложить казнь из-за «перепутанных душ», это и правда звучит как бред…

— После того, как ты замучил столько душ, ты всерьёз думаешь, что тебе, из всех людей, кто-то поверит, будто твою душу подменили?!

А вот это уже объясняет многое.

…Постой. Что вообще делало это тело до моего появления? «Мучил души»? Неужели он как-то причастен к смерти того самого «героя», о котором он упоминал?

Хотя, стоп. Он же сказал: «такие, как ты». Значит, я не был единственным. Возможно, я и не виновен напрямую. Что ж, в любом случае, всё шло к тому, что меня казнят и смерть явно будет не из приятных.

После вспышки насилия охранник, наконец, ушёл, а я свернулся в углу камеры, подавленный и избитый. День уже закончился, сменившись серой и глухой ночью. Всё тело ломило от боли, каменный пол был ледяным. Я сжимался от холода и боли и злился: если уж меня запихнули в это облезлое тело, могли бы хотя бы отключить чувствительность к боли.

Почему я должен мёрзнуть и страдать даже в этом мире?

Прошло несколько часов. Я всё так же сидел, съёжившись, но постепенно начал… смиряться. Да, похоже, сбежать из этой тюрьмы не получится. Так что, может, лучше просто умереть завтра. Тогда, может быть, я перерожусь в новое тело. Возможно, это тело просто черновик, пробный заход, неудачная попытка перед тем, как мне дадут «настоящую» жизнь. Может, это вообще ошибка.

Ведь в историях часто говорят: причина всех несчастий в том, что «душа попала не в то тело». Если это и есть мой случай, может, в следующий раз меня ожидает жизнь получше.

Жизнь без призраков, без побоев, без холода, без голода… Без страха, боли, одиночества и тоски.

…Постой, а я сейчас не умираю, случайно?

До меня вдруг дошло: всё это время я проходил стадии принятия. Типичное поведение при горе и потере. Я хрипло рассмеялся, не веря самому себе, и попытался представить, ну а как вообще выглядит «счастливая» жизнь? Я ведь никогда её не знал.

Красивое лицо, любовь и уважение со стороны других, безмерное богатство, неоспоримая сила… Вот это была бы жизнь…

КАААААААБУУУУУМ!

Оглушительный грохот разнёсся по округе в тот момент, когда я уже начал засыпать. Вся тюрьма затряслась, решётки загремели, каменные стены задрожали. Я вскочил, а вместе со мной охранники. Паника.

— Что происходит?!

— Вон там!

Похоже, что-то тяжёлое врезалось в здание.

Что-то случилось. Но это меня не касалось. Даже слишком много происходило в моей жизни, чтобы ещё и это брать в голову. Я решил просто проигнорировать шум снаружи…

Но грохот продолжался. В тюрьме повалил дым. Я закашлялся и в этот момент кто-то резко схватил меня за тело. Мне накинули на лицо одеяло, прижали, а потом как мешок потащили куда-то. Меня мотало и швыряло, я постоянно обо что-то ударялся.

— Э?...

Меня… вынесли наружу.

Разве это не было слишком резкой сменой обстановки? Если бы в каком-нибудь романе всё описывалось таким образом, читатели бы тут же начали критиковать. Но это действительно всё, что я смог понять — пара взрывов, и вот уже бах! — я снаружи. Как я вообще должен был что-то понять, если всё это время у меня перед глазами было одеяло?

Одно я знал точно: сейчас на меня светил лунный свет.

Раньше я едва мог разглядеть луну сквозь решётку окна, но теперь видел её отчётливо. Луна висела прямо надо мной, во всём своём сиянии. Что вообще происходит? Почему я оказался снаружи?

Я опустился на колени и провёл рукой по земле. Это был не твёрдый каменный пол, а мягкая травянистая почва. Свежий ночной воздух приятно обволакивал всё моё тело.

Когда я оглянулся, то увидел башню, наполовину разрушенную. Поскольку меня несли довольно долго, я понял, что моя камера, скорее всего, находилась на самом верху этой башни.

«Неужели у этого тела были союзники?»

Время подходящее — за день до казни. Да, наверняка кто-то пришёл меня спасти!

Шик—

Холодное лезвие коснулось моей шеи.

— Исаф. Слушай внимательно.

Это был уже второй раз за день, когда мои ожидания были жестоко разрушены. Я с недоверием посмотрел в глаза мужчине, прижавшему нож к моей шее. Похоже, именно он и пронёс меня сюда. Широкоплечий, с тёмно-рыжими волосами и хмурым лицом. Через переносицу у него тянулся прямой шрам.

Рядом с ним стояла женщина с серебристыми волосами, ниспадающими до самой талии. Её синие, почти чёрные глаза смотрели на меня холодно, ни капли тепла в них не было.

По ненависти, что читалась в их взгляде, было ясно — они презирают это тело. Тогда зачем они помогли мне выбраться?

— С этого момента ты будешь сотрудничать с нами. Подчиняйся…

Это был первый раз в жизни, когда мне приставили нож к горлу, так что я просто оцепенел. С кем сотрудничать? Кто вы такие вообще? Видя моё потрясённое лицо, мужчина с рыжими волосами недовольно скривился.

— Ты меня сейчас игнорируешь?!

Ох, нет…

По шее потекла кровь. Это была не просто угроза, лезвие действительно впилось в кожу, будто он и вправду собирался меня убить, если я не подчинюсь. Моё тело напряглось, когда я почувствовал, как кровь стекает по горлу, и тут за его спиной раздался мягкий голос.

— Опусти клинок.

Интонация была необыкновенно спокойной, но будто сама реальность на миг затаила дыхание, чтобы уловить источник этого звука. Даже в своём потрясённом состоянии я не мог не обратить внимание на этот завораживающий голос.

Рыжий мужчина тут же сделал шаг назад.

Я подумал, что, возможно, сейчас выйдет кто-то действительно добрый и поможет мне.

— Я сам с ним поговорю.

При этих словах громила слегка дёрнулся, а женщина с серебристыми волосами посмотрела на меня странным взглядом — всего на мгновение — и тут же отвела глаза. Будто заранее не хотела видеть то, что сейчас должно было произойти.

Ночной ветерок тихо шелестел. Фигура, подошедшая к нему совершенно бесшумно, без единого звука шагов, сняла капюшон плаща, и на ветру мягко развеялись золотые волосы. Пряди сверкали в лунном свете так ярко, что это почти ослепляло.

Небесно-голубые глаза, словно чистое осеннее небо, создавали ощущение, будто ты и вправду смотришь прямо в небо. Мягкий, доброжелательный взгляд, улыбка, источающая тепло, и общее впечатление сострадания. Всё в нём казалось святым. Сияние, обрамлявшее фигуру мужчины, за спиной у которого светила луна, только подчёркивало его почти божественный образ.

Было даже немного неловко увидеть такое красивое лицо впервые. Казалось, будто смотришь на икону. Святость, словно ощутимая аура, придавала ему нечто отстранённое, чуждое. Возможно, потому, что человек, которого всю жизнь считали мрачным и отталкивающим, впервые столкнулся с существом, таким ему противоположным.

Пока он ошарашенно смотрел на него, мужчина с рыжими волосами, стоявший чуть позади, одарил его свирепым взглядом. В этом взгляде читалось: поклонись немедленно! Но беда в том, что он понятия не имел, кто перед ним.

— Кто…?

На его вопрос рыжий покачнулся, будто от сильного удара. А потом, решив, что над ним издеваются, мрачно нахмурился:

— Ты что, совсем спятил? Осмелился притвориться, будто не знаешь его?!

— Успокойся. Наверное, он слышал новости о моей смерти и теперь просто удивлён, что видит меня живым.

Нет, он и правда не знал, кто это. Он даже имя тела, в которое вселился, узнал совсем недавно… Стоп.

«…Новость о смерти сегодня?»

Мысли начали медленно складываться в цепочку. Он вспомнил крики охранника из камеры, когда тот избивал его. Они всплывали кусками, пока, наконец, не сложились в цельную фразу:

«Из-за таких, как ты, герой пострадал и погиб!»

Охранник тогда злился, что его прервали в момент траура. Вспоминая это, он снова посмотрел на стоящего перед ним мужчину.

Мужчину с таким святым лицом, что любой сразу назвал бы его «героем».

— Позволь представиться. Моё имя Харенир фон Люсетт. Я командир Святого Ордена Сидона, защищающего Святую Империю Соларес, и Первый Меч Ордена. А также… герой, о смерти которого сегодня сообщили.

Он мягко улыбнулся, уголки его глаз чуть сморщились.

— Ты не выглядишь особо удивлённым. Неужели ты догадался, что я не умер? Ты ведь однажды сказал, что моя душа красива… возможно, ты её искал?

«Это… это тело пыталось флиртовать с героем?»

Нет, даже не комплимент о внешности, а… «красивая душа»? Что это вообще за реплика такая? Он замер в растерянности, и Харенир, видимо приняв молчание за согласие, чуть склонил голову набок, и его улыбка стала ещё мягче.

В его взгляде на краткий миг мелькнуло отвращение, будто он и ожидал чего-то подобного.

— Исаф, мне нужно твоё сотрудничество. Если пойдёшь со мной, я выступлю за смягчение твоего приговора, когда всё закончится.

— Но… разве тебя не признали мёртвым?

— А ты мог бы стать героем, который помог вернуть героя к жизни.

Он заметил, как стоящий позади мужчина вздрогнул от его неформального тона, но Харенир поднял руку, давая понять, чтобы тот не вмешивался. Возможно, говорить с героем Империи без должного уважения было грубо, но сейчас важнее было разобраться, что происходит.

Значит, вот зачем они ворвались в тюрьму посреди ночи и похитили это тело. По тому, что происходило, это больше походило на угрозу, чем на просьбу о сотрудничестве. Неужели способности этого тела были настолько важны, что ради них стоило взрывать башню? Что же за сила у него была?

— Какое сотрудничество…? Куда мы идём?

— Мне нужны души, которыми ты повелеваешь. А направляемся мы в Зону Искажения.

При словах «Зона Искажения» сзади послышался сдавленный стон. Хотя, судя по всему, это и было запланировано, рыжеволосый мужчина поморщился, словно услышав нечто болезненное. Он явно был расстроен тем, что Харенир произнёс это вслух.

Но проблема была в другом: он даже не знал, что это за Зона Искажения, и уж тем более как управлять душами. Похоже, тело, в которое он попал… это некромант.

В тот момент рядом с ним вдруг зашуршали кусты.

— Мяу.

Из зарослей выскочил чёрный кот. Его изящная фигура показалась до боли знакомой. Не тот ли это кот, которого он увидел на дороге?

Фиолетовые глаза были такими необычными, что он сразу понял: точно он. Он уже хотел воскликнуть: «Это ты!» — как кот подошёл ближе.

И в тот момент, когда их взгляды пересеклись…

[ Скрытая сеть активирована! ]

[ Задание ]

Какая удача! Помогите герою Империи!

Награда за успех: Свобода

Наказание за провал: Смерть

[ Принять задание? ]

-Принять

-Отклонить

Перед глазами всплыли несколько полупрозрачных синих окон. Это было неожиданно, даже шокирующе, но по мере того, как он читал появившийся текст, его вдруг охватило облегчение. Будто внутри что-то встало на свои места.

«А… так это игра…»

Пусть и казалось, что уровень сложности тут зашкаливает, но само осознание того, что он в игре, внезапно успокоило. Раньше всё казалось несправедливым и непосильным, но теперь он мог воспринимать происходящее отстранённо, как игрок в режиме от третьего лица. Всё, что произошло до сих пор, начинало казаться просто прологом. Может, кот это NPC?

Пока он разглядывал интерфейс и обстановку с гораздо более лёгким сердцем, Харенир, заметив его молчание и, видимо, приняв его за нерешительность, мягко спросил:

— Сложно принять решение? Хочешь, я немного помогу?

Он улыбнулся. Уголки губ плавно изогнулись, глаза чуть прищурились, и эта улыбка получилась необычайно красивой. Его взгляд привлёк Харенир — сияющий на фоне статусного окна. Их глаза встретились, и Харенир заговорил тихо, но твёрдо.

Будто не желая, чтобы он продолжал утопать в лишних мыслях и с поразительной доброжелательностью.

— Хочешь вернуться и умереть как приговорённый к казни? Или предпочитаешь помочь мне и получить смягчение наказания? Ах, верно, позволю себе поправку. Сейчас ты и смертник, и беглый преступник.

— …

— Я слышал, что тебя собирались казнить сдиранием кожи. Говорят, тебя убили бы, послойно срывая кожу с тела. Но раз ты сбежал за день до казни… интересно, какое наказание добавят сверху? Поговаривают, есть немало тех, кто жаждет твоей смерти…

Злость закипала внутри него.

«Говори как есть! Я не сбегал по собственной воле, меня вытащили насильно!»

И уж точно не потому, что меч, с которым игрался рыжеволосый, был пугающе огромным, нет, он точно не из-за этого решил держать рот на замке.

«Ты знаешь, каким добрым, милосердным и благородным он был?!» — Крик охранника всё ещё звенел в голове.

Если это было общее мнение об этом герое, то каким он был на самом деле? Может, он только с ним таким… особенным становился?

Хотя он и так собирался принять задание. Ведь в играх первый квест почти всегда необходимо брать, но ему всё равно было ужасно обидно. Он просто задумался над странным словом «свобода», которое значилось наградой.

Обычно в играх с таким уровнем сложности награды это деньги, очки опыта или особые способности. А тут свобода? Слово слишком расплывчатое. Иногда в качестве награды упоминалось возвращение в родной мир, но, учитывая, что он умер, это уже не вариант. Тогда что это… свобода от тюрьмы?

Или… свобода от этого мира?

Пока это были его единственные догадки. Обе казались крайне заманчивыми. Судя по реакции окружающих, тело Исафа в Империи не слишком-то жаловали, так что, возможно, лучше бы и правда отправиться в другой мир и начать всё заново.

С этой мыслью он без колебаний ответил:

— Ладно, я согласен.

Пока у него был статусный интерфейс бояться было нечего. Это же как мастер-ключ для всех попаданцев!

Он не был особо заядлым геймером на Земле, не помнил, чтобы встречал персонажей с именами Харенир или Исаф, и вообще не припоминал игры с подобным прологом, но, может, воспоминания вернутся по ходу событий.

Надеясь, что подсказка скрыта в интерфейсе, он задумчиво уставился в пустоту.

Как только он подтвердил выбор, кнопка «Принять» загорелась, окна начали постепенно исчезать и, наконец, на экране возникли две буквы: H.N.

H.N? Hidden Network?(Скрытая сеть)

Название звучит подозрительно притянуто…

Это имя разработчика? Или просто термин для объяснения интерфейса? Пока он рассматривал надпись с любопытством, к нему подошла женщина с серебристыми волосами и взмахнула мечом.

Вжух!

Толстые кандалы упали.

Эти старые железные оковы, стеснявшие каждое его движение в камере и служившие символом статуса смертника, исчезли. Он почувствовал, как воздух стал легче. Как будто сбросил с плеч не просто цепи, а целый мир.

Внутри почти эйфория. Он и правда вышел из тюрьмы.

— Так… я теперь с вами?

— Так как мы не знаем, когда и где тебе взбредёт в голову выкинуть что-нибудь глупое, мы наденем на тебя ограничивающее устройство.

«Было бы неплохо, если бы вы предупредили об этом до того, как я согласился.»

Понимая, что любое проявление смущения сделает ситуацию только унизительнее, он молча закрыл рот, делая вид, что ничего не говорил. Харенир тихо усмехнулся.

Похоже, его реакция его забавляла.

«Весело тебе, да? Наслаждаешься этим?»

Не смея спросить вслух, он резко протянул руку вперёд. Раз речь зашла об устройстве, он решил, что ему что-то прикрепят на запястье.

Но вдруг Харенир склонился вперёд.

Их лица оказались слишком близко. Расстояние между носами было едва ли не нулевым. Его взгляд поймали небесно-голубые глаза, наполненные добротой — в них было небо. Он должен был испугаться от такой близости… но лишь застыл, как загипнотизированный.

Свежий, чистый запах, будто утренний луг под солнцем, коснулся его обоняния. Ах… этот аромат… почти вызывающий зависимость…

Щелк—

— …?

Вдруг что-то холодное и твёрдое коснулось его шеи. Харенир закрепил на ней нечто похожее на ошейник. Гладкий металлический предмет был на удивление лёгким, но к нему тянулась полупрозрачная красная линия, конец которой находился в руке Харенира.

…Это ведь…

— Это… похоже на поводок.

— Верно, это поводок. Мы же не хотим, чтобы ты самовольно убежал, правда?

Харенир лениво взмахнул рукой, и красная линия, парившая в воздухе, мягко качнулась. Он отчётливо почувствовал, как та вибрация передалась через ошейник на его шею. Похоже, эта «нить» будет появляться, когда потребуется, и использоваться для управления им.

— Если ты сделаешь что-то против моей воли, я активирую устройство у тебя на шее. Тогда твоя голова «бах» и взорвётся. Так что веди себя хорошо. Ах, и не пытайся снять его насильно, тогда оно тоже взорвётся.

— …

— И неважно, куда ты попытаешься сбежать, пока у тебя на шее этот поводок, тебя всё равно затянет обратно ко мне. Так что не стоит и пытаться. А что если ты получишь травму, пока тебя тащат назад? Упадёшь, ударишься о дерево или уплывёшь по реке?

Тон был такой заботливый, что это почти звучало, как настоящая тревога. Глаза Харенира потеплели, как будто он действительно волновался, что тот поцарапается или ушибётся…

«Нельзя ли отменить квест? Или выйти из игры?..»

С этой мыслью он уставился на чёрного кота. Тот просто мило мяукнул. Обычно кошки издают звуки вроде «мяу», «мррреу» или «ня», но эта вела себя как образцовый NPC, строго по сценарию. Он пытался передать мысленный крик через взгляд, но кот только склонил голову набок, будто ничего не понимал.

«Верно. NPC ведь не умеют вести диалог…»

Он крепко зажмурился, сдерживая вздох. Быть закованным в ошейник сразу после снятия наручников — сомнительная победа. Но что поделаешь — выбора не было.

«Пройду и сразу выйду из этой игры.»

***

Глубокой ночью они двигались, прячась в траве.

Как только он надел поводок, Харенир спокойно произнёс: «Пора двигаться» и развернулся, уходя вперёд. Остальные двое, похоже, знали маршрут и двинулись следом, а он плёлся позади, всё ещё в полудрёме.

Они, наверное, святые рыцари? Достаточно близкие, чтобы знать, что командир на самом деле не погиб. Возможно, его правая и левая рука. Может, именно они и распространяли ложные сведения о его смерти? Может, именно они несли тот самый «гроб», с которым сегодня шествовали по улицам?

— Почему вы инсценировали смерть?

Он наконец задал один из давно копившихся вопросов. Харенир остановился. Ободрённый тем, что тот повернулся к нему, он задал ещё несколько:

— Зачем тебе моя некромантия? Почему именно я? Неужели в Империи нет других некромантов?

Последний вопрос он задал с осторожностью. В художественных мирах некроманты редко изображаются положительно, а уж в Святой Империи их, скорее всего, вообще презирают. Но уж не может быть, чтобы он был единственным некромантом в мире. Почему именно он?

Значит ли это, что способности этого тела настолько уникальны, что ради них стоило взрывать башню? Или Харенир просто выбрал уязвимую цель, которую легко контролировать? Подумал, что смертник и беглец будет покорнее? Хотя взрывать тюрьму ради этого как-то слишком…

— И зачем вы направляетесь в Зону Искажения?

Он хотел бы спросить, что это за место, но чувствовал, что это может быть опасно. Оба рыцаря поняли название с первого слова, видимо, это известная локация в этом мире. Пока было ясно одно: место явно опасное. Возможно, если узнать цель визита, станет понятнее.

Харенир слегка улыбнулся и спросил:

— Вопросы закончились?

— …Пока что.

— Хорошо. Тогда продолжаем путь.

Голос был такой приятный и спокойный, что он на мгновение даже подумал, будто Харенир ответил, но он просто прослушал. Несколько раз моргнув, он наконец, с запозданием, возмутился:

— Почему ты не отвечаешь?

— А я разве обещал, что буду?

«Ну, вообще-то это правда.»

Он невольно кивнул в ответ на это предельно логичное замечание, а через секунду раздражённо нахмурился. Всё дело в том, что голос Харенира придавал каждому его слову вес утверждения, будто так и должно быть, и оттого их хотелось принять как истину без раздумий.

«Нет, но разве не нормально отвечать, когда тебе задают вопрос? Это же негласное правило человеческого общения! Даже если ты не считаешь меня человеком…!»

— Твоя задача вызывать нежить, когда я скажу. Это всё. Так зачем тебе знать больше? Всё, что не связано с душами, тебе и не интересно.

Голубые глаза, метнувшие на него взгляд, были ледяными. Будто он рассматривал вопросы не как любопытство, а как проявление двуличия. Странно было видеть такой холод на лице, которое до этого казалось святым…

— Но на один вопрос я всё же отвечу. Почему именно ты? Потому что ты собирал больше всего трупов, извлекал из них души и обращал в рабство. Только ты способен повелевать человеческими душами десятками, сотнями.

— …

— Удовлетворён?

«Хм… выходит, я настолько омерзителен, что вызываю отвращение даже на этом святом лице.»

Он быстро кивнул и поспешно закрыл рот. Ни одного ругательства в словах не было, но каждая реплика резала, будто обвинение.

Некромант. Колдун мёртвых. Тот, кто вызывает души умерших, чтобы узнать ответы на вопросы или предсказать будущее. В художественной литературе такие способности часто изображались как злые: призыв злых духов, управление мертвецами, словно зомби, без их воли, странные эксперименты с душами…

Он ожидал чего-то подобного. Но вот сознательно искать человеческие трупы, вытягивать из них души и использовать как рабов… Да, за такое и правда можно получить смертный приговор…

Он почувствовал уныние. Даже после смерти его преследуют призраки. Сначала в прежней жизни, теперь в этой. А потом возмущение. Раз уж меня вселили в такое отвратительное тело, нельзя было хоть как-то подготовить к этому? Хоть парой слов?

Он злобно посмотрел на идущего рядом чёрного кота. Тот ответил лишь дежурным «мяу».

«Статус! Ход квеста! Карта! Инвентарь!»

Он мысленно выкрикивал всё подряд, надеясь, что хоть что-то всплывёт. Всё напрасно. Он попытался вызвать самые стандартные игровые функции, но ничего не появилось.

Куда подевалась та H.N? Она что, появляется, только когда ей вздумается?

Если уж так, могли бы хотя бы добавить к награде за квест одноразовый купон «Ударь Героя в лицо»!

Пока он ворчал про себя, рыжеволосый рыцарь вдруг раздражённо цокнул языком:

— Тьфу, ну конечно же, с чёрным котом…

По тону было непонятно: он не любил котов или просто был против конкретно этого кота. Но тут до него дошло кое-что странное. Когда кот внезапно выскочил из кустов… никто не удивился. Скорее наоборот, будто все этого ждали.

И даже сейчас, когда они куда-то шли, кот продолжал идти рядом с ним и никто ничего не спрашивал. Это казалось достаточно странным, чтобы задуматься: а может, этот кот всегда был с этим телом?

«Исаф… он что, был прислугой у кота?..»

— Как ты создал этого фамильяра? Ты и кошачью душу поработил?

Ах… фамильяр.

Неудивительно, что у него были такие необычные фиолетовые глаза, он ведь фамильяр. Животное, связанное с хозяином узами магии? Осознание, что этот кот не просто питомец, а магический слуга Исафа, вызвало у него ещё большее отторжение, чем история с порабощением человеческих душ. Пока он горько ощущал дистанцию между собой и телом, в которое попал, рыжеволосый рыцарь внезапно остановился.

В его взгляде читалось раздражение: он, похоже, воспринял молчание как игнорирование, так что пришлось нехотя открыть рот:

— Я и сам не знаю.

— Ха. Надёжный ответ, ничего не скажешь.

Рыцарь презрительно усмехнулся. Но он действительно не знал, что ещё тут можно было сделать. В обычной игре над персонажем появилось бы имя или какая-нибудь информация, но тут ничего. Интерфейс был ужасный. Неудивительно, что он не помнил эту игру. Видимо, он удалил её сразу после запуска. Настолько неудобной она была.

Брови мужчины подскочили вверх. Видимо, его злило даже то, что его сарказм не вызвал никакой реакции. В красновато-карих глазах вспыхнуло откровенное отвращение, когда он оглядел его с головы до ног. Аура у него была куда более агрессивной, чем у Харенира. Взгляд рыцаря ясно говорил: только потому что командир рядом, ты ещё цел.

— Ты собираешься отвечать или нет?

— …Я и не говорил, что собираюсь.

— Ах ты…!

Он решил применить только что выученный приём Харенира \ и, как и следовало ожидать, всё обернулось против него. Рыцарь вскипел и схватил его за воротник.

Он-то думал, что, раз рыцарь так почитает командира, то, может, увидит в нём «своего» — фаната, помнящего даже интонации кумира… Но, увы, не сработало.

Он, конечно, изначально сказал это назло, чтобы задеть, но всё равно был ошарашен, когда его тело взлетело в воздух стоило только схватить за воротник. Этот рыцарь был невероятно силён, или это тело и правда весило, как бумажная кукла?

— Успокойся, Кальтерик. Мы пришли.

Сереброволосая рыцарь спокойно оборвала вспышку гнева. Совсем не потому, что он переживал, что того поднимают в воздух за шкирку, а просто потому, что наконец пришли.

И Харенир, словно желая предупредить о том же, обернулся:

— Пожалуйста, воздержитесь от лишнего шума. И ты тоже…

Он посмотрел на него с каким-то странным выражением.

Похоже, он был немало удивлён тем, что он посмел бросить такую фразу Кальтерику, громиле с устрашающим видом. Более того, сейчас он с каким-то странным видом уставился на его болтающиеся в воздухе ноги, тот даже не пытался вырваться, несмотря на то, что его держали за шиворот.

В конце концов Харенир лишь легко покачал головой, и Кальтерик бросил его на землю, словно мешок. Видимо, ему было стыдно за то, что получил выговор от командира. Он злобно посмотрел на него, скрежеща зубами.

— Считай это честью. Как ещё такой, как ты, мог оказаться рядом с героем? Исследовать некромантию в мирном мире, построенном на жертвах… какая неблагодарность. Да ещё и в Святой Империи…

Не потому ли он тогда, когда его вытаскивали из тюрьмы, налетел на стены не из-за спешки, а потому что Кальтерик нарочно толкнул его? Подозрение казалось вполне обоснованным. Даже сейчас, когда он с трудом ухватился за дерево, чтобы не упасть, Кальтерик, возможно, решив, что его снова игнорируют, начал бубнить что-то ещё. Теперь уже о великой истории Империи.

Харенир резко обернулся.

— Тихо.

— Это он говорит, не я.

Он с негодованием указал на Кальтерика. Тот вздрогнул, а Харенир посмотрел на него ещё более странно. Но ведь действительно весь шум исходил только от Кальтерика.

— …Вы двое, расходитесь.

Сказано это было таким усталым тоном, будто Харенир был не командиром паладинов, а воспитателем в детском саду. В результате сереброволосая встала между ними.

Лишь когда всё наконец утихло, он смог осмотреться. На краю леса, залитый лунным светом, стоял чисто-белый храм.

Он был огромным. Хотя с первого взгляда по нему было видно, что здание старое, оно тщательно поддерживалось в порядке: высокие колонны и потолок были покрыты замысловатыми надписями и символами. В центре, скорее всего, находился главный символ храма — высечённое с благоговением изображение солнца.

Пока он с интересом разглядывал храм, Кальтерик окинул окрестности быстрым взглядом и поднял руку. Похоже, он хотел загладить свою вину и снова заслужить похвалу командира.

— Всё чисто. Похоже, все ушли проверять башню. Ха-ха, я специально устроил побольше шума!

— Хм, к этому моменту они уже наверняка заметили, что тот самый заключённый исчез, так что скоро не вернутся.

Если бы речь шла только о разрушенной тюрьме, храм, скорее всего, не обратил бы внимания. Но бегство смертника, приговорённого к казни уже завтра, подняло бы тревогу повсюду. Тем более, если речь шла не о простом заключённом, а о враге Империи.

— Ну что ж, пора его найти.

Опасаясь возможных стражников, все трое двинулись вперёд почти бесшумно. Он тут же напрягся и тоже стал двигаться осторожнее. Что именно они ищут?

Ответ нашёлся быстро, стоило им подойти ко входу в главный зал. Сквозь длинные окна было видно, как по обе стороны прохода расставлены скамьи, а в самом конце алтарь.

На алтаре, среди разноцветных цветов, под наклоном стоял гроб персикового цвета.

Внутри открытого гроба лежал один-единственный, ослепительно белый меч.

По его внешнему виду и ауре сразу было понятно — он священный. Возможно, это был святой меч, символ веры. Вероятно, тот самый меч Харенира, орудие Первого рыцаря Ордена, известное каждому жителю Империи.

Он как раз размышлял о том, как им удалось подделать смерть. Видимо, сегодняшний похоронный обряд прошёл без тела, просто с этим мечом. Если на алтарь положили святой меч героя, все бы поверили в его гибель и без физического доказательства.

— К счастью, меч там, где мы и ожидали…

Спокойно произнёс Харенир. Похоже, он был доволен тем, что его пока не переместили. Обычно такие святыни хранят в труднодоступных местах. Однако он постучал пальцем по двери.

— Перед уходом они поставили барьер.

— Угх, простите! Мне нужно было устроить ещё больший переполох…!

— Нет, если все стражи покинули пост, то хотя бы минимальные меры предосторожности разумное решение. Было бы глупо не сделать даже этого.

Похоже, они окружили весь главный зал магическим барьером на случай, если кто-то попытается проникнуть внутрь. Он с удивлением смотрел, как прямо перед дверью мерцает прозрачный купол. Интересно, если попытаться войти силой, сработает тревога?..

Харенир повернулся к сереброволосой рыцарю:

— Мела. Сможешь создать «пролом»?

— Попробую.

Наконец-то он узнал имена всех своих спутников. Пока он мысленно ругал игру за то, что в ней нет даже одного усиления для тела, в которое его вселили, и проклинал разработчиков за провальную механику… его внезапно охватил холодный ужас.

«Стоп, если святой меч прямо сейчас исчезнет из храма…»

— Если меч героя исчезнет сразу после моего побега… разве все не решат, что это я его украл?

— Возможно. Но ты уже приговорён к смерти, тебе-то какая разница, добавится ли ещё обвинение в краже?

Ну… это тоже правда…

Он снова невольно согласился с этим безэмоциональным, как утверждение из учебника, голосом, а потом, с запозданием, ощутил возмущение. Что же с этим голосом не так? Как бы он ни звучал, он воспринимался как священное писание. Хотелось возразить, но, увы, снова пришлось признать, что Харенир был прав.

В конце концов, если Империя уже видела в нём зло настолько великое, что приговорила к смертной казни, что изменится, если он теперь ещё и украдёт меч героя? В игровых терминах — просто поднимется уровень розыска. Пусть и до степени абсолютного злодея.

Пока он мысленно ворчал, Мела обнажила меч. Даже в тенях здания клинок её рапиры источал острую, опасную ауру.

Вжух!

Когда Мела провела клинком вниз, защитное мерцание у двери начало расходиться в стороны. Времени на восхищение не было: все трое тут же бросились вперёд, и он, поневоле, последовал за ними.

Тем не менее, желая держаться подальше от места преступления, как от последнего рубежа обороны, он остался возле входа. Стоял, вжавшись в стену у дверей, наблюдая за тем, как трое рыцарей приближались к алтарю. Да, он присутствовал при краже меча, но сам его не крал. Во всяком случае, формально точно нет.

Пока он строил эти бессмысленные оправдания в голове, сзади всё чаще доносился шелест. Что это? Он с любопытством обернулся и...

[Кьяяяяя!]

[Гррррр—]

Сквозь длинные стеклянные окна он встретился взглядом с десятками — нет, сотнями — багровых глаз. Некоторые существа походили на сороконожек или пауков, другие на волков или змей. Их влажные, блестящие глазные яблоки вращались, навевая ужас.

Их уродливый облик вызывал отвращение на подсознательном уровне. Всё тело напряглось от внезапной тревоги. Зловещая энергия, наполнившая воздух, не оставляла сомнений:

Это были монстры.

— Хах...

Он резко вдохнул от ужасающей картины и тут же увидел, как голова сороконожки протискивается через щель в барьере. Как только она двинулась, щель стала шире, и монстры хлынули в главный зал, словно прорывшаяся плотина.

Дин-дон-дан-дон—

Дин-дон-дан-дон—

Громкий колокольный звон яростно ударил по пространству. Это сработал сигнал тревоги. Барьер был сломан гораздо сильнее, чем тот крошечный разрыв, который ранее открыла Мела. Кальтерик злобно оглянулся и закричал:

— Эти ублюдки осмелились позариться на святой меч!

Десятки монстров рванули к алтарю. Их глаза сверкали то ли от жадности, то ли от ярости. По полу тянулись длинные струи слюны.

Обычно монстры избегали священных предметов. Но возможно, чтобы убедительно инсценировать смерть героя, они отключили энергию святого меча? В легендах о таких мечах часто говорилось: они признают только одного хозяина, и истинный свет проявляется лишь в его руках.

Если это действительно так, сейчас меч словно запечатан. Значит, монстры могли воспользоваться этим моментом. Может, хотели разрушить его, а может заполучить могущественную энергию. Как бы то ни было, ясно одно — ничего хорошего от их появления не жди.

Кальтерик и Мела одновременно выхватили мечи и вступили в бой, а он, в панике, бросился к стене, стараясь держаться как можно дальше.

Монстров он видел и раньше в играх, вебтунах, но встретиться с ними лицом к лицу было совершенно иным уровнем реальности. Волна отвращения и страха захлестнула его с головой. Разница между 2D и реальностью оказалась огромной. Ах, если бы он знал стоило потренироваться хотя бы в VR. А то прыгнул сразу через два измерения, вот теперь и адаптироваться невозможно.

Свист!

Вжух!

Монстры рушились под тяжёлым мечом Кальтерика, а рапира Мелы с лёгкостью пронзала их насквозь. В это же время Харенир просто шёл вперёд к алтарю. Он ни разу не оглянулся. Будто полностью полагался на своих товарищей.

Он не излучал ни капли напряжения. Казалось, Харенир предвидел нашествие монстров на пути к мечу. Да, будет шумиха, но если они успеют выбраться с мечом до прибытия стражи всё обойдётся.

Пока он с замиранием следил за профилем Харенира, вдруг поднял взгляд и вздрогнул. На потолке ползла сороконожка, нацелившаяся на героя. Невозможно было понять, когда она туда забралась. Монстров было слишком много, чтобы Кальтерик и Мела справились вдвоём, а всё новые продолжали приходить.

— Эй, там…!

[Следуйте за стрелкой и бегите.]

Он как раз собирался крикнуть, чтобы предупредить Харенира об опасности, как вдруг перед глазами всплыло окно. Что?.. На экране даже мигала синяя стрелка.

Страница книги Гроб героя в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

О книге