Прежде чем войти в аудиторию, я сильнее натянул кепку. Когда она закрыла половину моего лица, казалось, что и моё присутствие тоже исчезло наполовину. Конечно, я знал, что это бесполезная затея.

Щелк —.

Как только я открыл дверь и вошёл, атмосфера в аудитории сразу же охладилась. Я не нуждался в подтверждении, чтобы понять, что мои одногруппники, разговаривавшие до этого, замолкли и начали с любопытством смотреть на меня. Хотя я не присутствовал на ориентации и не был на торжественной церемонии, все, наверное, уже знали, что я поступил на направление фотографии в Корейском университете.

— Ого, Хан Джи Вон…!

— Вживую круче. Он ещё милее, чем на экране.

— Эй, тише, все слышат.

— Может, подойти и заговорить с ним на перемене? Я же был его фанатом когда-то.

— Разве кто-то не был фанатом Хан Джи Вона? Если не любил его, значит, не был гражданином Республики Корея.

К сожалению, вход оказался прямо у самой аудитории, и чтобы сесть на последнюю парту, мне нужно было пройти мимо студентов. Хотя свободных мест впереди было достаточно, я не хотел всё занятие сидеть спиной к десяткам человек, чувствуя на себе их взгляды.

С тех пор, как я был национальным спортсменом, люди любили и заботились обо мне.

Я точно не знал, что означает «заботиться о человеке», но все говорили, что они меня «охраняли». Так что, когда возникали несправедливые решения, такие как предвзятые судейства, они объединялись, чтобы протестовать, и заполоняли интернет сообщениями поддержки.

Это было приятно. В мире, где трудно быть любимым хотя бы одним человеком, было великое счастье быть поддерживаемым всеми гражданами страны, выполняя свою гимнастическую программу. Даже если я что-то сделал в своей прошлой жизни, чтобы заслужить такую безмерную любовь, я не верил, что это было бы легко получить. Титул «национального внука» не был дан мне случайно.

Однако я не любил внимание публики. Оно меня угнетало. Несмотря на то, что я был национальным спортсменом, избегал быть на виду у людей и боялся общения с ними. Если не считать грубых людей, которые без предупреждения подходили ко мне на улице, чтобы пожать руку, обнять или даже схватить за ягодицы, внимание со стороны окружающих было мне тяжело.

Моя застенчивость с детства только усилилась после нескольких событий, и, что забавно, люди называли эту мою черту одной из главных причин своей привязанности ко мне. Они говорили, что им нравится, как я, несмотря на золото, не мог толком говорить на интервью из-за своей робости. Я никогда не понимал, как можно восхищаться таким поведением.

Во время интервью, если я хоть немного улыбался, тут же выходила статья, что я улыбался, а если я, стараясь соблюсти вежливость, натягивал сдержанную улыбку, это называли «милым взглядом». Тогда я решил больше не улыбаться, и когда я не улыбался, фото с моими плотно сжатыми губами, которые выглядели как будто бы сдержанный, ещё более милый жест, начали появляться в интернете. С того дня я решил больше не обращать внимания на реакцию публики. Всё равно люди, как бы я ни поступал, не перестанут меня обсуждать.

Тем не менее, я всегда буду благодарен за огромную поддержку, которую получил от нашего народа, и буду нести эту благодарность всю свою жизнь…

Но, в общем, всё это было уже в прошлом.

Я занял место в пустом уголке. Некоторые студенты, видимо, надеялись поймать мой взгляд, открыто оглядывая меня, но я сделал вид, что не замечаю. Я искренне надеялся, что профессор скоро войдёт и внимание к моей персоне переключится.

Однако, как только профессор вошёл, мои надежды были обрушены.

— Первое задание будет интересным. Как насчёт «Определите себя одной фотографией»? Неважно, какой у вас фотоаппарат — цифровой, плёночный или с телефона. Нужно выразить себя в одной фотографии. Например…

Когда я встретился с его весёлыми глазами, я понял, что меня ждёт неловкая ситуация. Но всё, что я мог сделать — это просто сидеть тихо.

— Хан Джи Вон, ты, наверное, принесёшь снимок, связанный с гимнастикой, не так ли? Кстати, в соседнем здании есть зал для гимнастики, можешь заглянуть, если будет время.

Слова профессора заставили почти всех студентов в классе обернуться. Услышав неожиданное упоминание, я покраснел и склонил голову, и, возможно, кто-то подумал, что я улыбнулся, так как в аудитории раздался весёлый смех. Но мне совсем не было смешно.

Занятие продолжалось без перерыва два часа и только потом завершилось. Несмотря на свою несколько грубую первую реакцию на профессора, его страсть к предмету оставило сильное впечатление. Когда лекция закончилась, он быстро покинул аудиторию, не обращая внимания на остальных. Судя по всему, он была из тех людей, кто не переживает о взглядах других. Я восхищался такими людьми.

После того как занятия закончились, я тоже поспешил покинуть аудиторию, но не из-за какого-то важного дела — просто я боялся, что кто-то может подойти и начать разговор в этой суматохе.

Я поспешил выйти из здания факультета фотографии и направился в соседнее здание — спортивный зал. Я не собирался фотографировать гимнастический зал, как сказал профессор, а просто должен был встретиться с тренером, с которым я поддерживал связь ещё со времён, когда был национальным спортсменом. Он предложил встретиться, чтобы я хотя бы взглянул на него.

Сев в холле спортивного зала на скамейке, я натянул капюшон на голову, а на капюшон ещё и кепку, чтобы скрыть лицо. Мой свободный наряд был достаточно большим, чтобы скрыть мой облик. Тренер обещал быть здесь, но обещанное время встречи прошло, и его всё не было, несмотря на то, что он сказал, что уже уехал.

Я достал телефон из кармана, чтобы проверить время, и уже собирался убрать его обратно, как вдруг…

Дверь спортивного зала с характерным звуком открылась, а холодный мартовский ветер влетел в помещение. Свежий воздух коснулся моей щеки спустя несколько секунд, после того как дверь распахнулась.

— Эй, ты не можешь не мешаться под ногами? У меня каждый раз нога за твои кроссовки цепляется!

— Ты придурок? Просто шагай шире, и всё будет в порядке.

— Слушай, а может, просто ходить с пятками наружу? Это было бы не так уж плохо.

— Чёрт возьми, больно!

Шум, доносившийся из спортзала, привлёк моё внимание. Это были игроки нашей университетской баскетбольной команды. Все они были с мокрыми челками, видимо, только что завершили игру.

Откуда у них столько энергии?

В корейском университете, где собрались выдающиеся спортсмены, казалось, даже их физическая подготовка была на другом уровне. Я отвернулся и уселся, размышляя об этом, а тем временем баскетболисты стремительно прошли мимо вестибюля спортивного зала.

Шум от их разговора и суеты продолжался в противоположном направлении, и я уже начал расслабляться.

— Чёрт, наступил мне на ногу! Кроссовок слетел!

— Ну вот, кто тебя учил так по-дебильному ходить?

— Молчи уже, давай быстрее!

— Эй, сюда! Пас мне!

— Пинай его подальше! Не туда, не туда!!

Я даже не понял, сколько голосов я слышал. Внезапно, как будто весь шум усилился, передо мной приземлился одинокий кроссовок. Он прилетел прямо передо мной, как будто я сам его притянул.

— …!

Из-за кепки, которая закрывала моё поле зрения, ботинок, внезапно появившийся прямо передо мной, заставил меня вздрогнуть, и я даже поднял плечи от испуга. Похоже, баскетболисты тоже были в замешательстве.

— Эй! Ты что, с ума сошел?! Простите!

— Простите!

— Простите!

Их извинения звучали громко, как эхо. Я, застенчиво поклонившись, кивнул в их сторону, стараясь не поднимать лицо, сильнее натянув кепку.

Через несколько секунд я услышал шаги, и кто-то быстро подошёл, чтобы забрать кроссовок. И в этот момент я ощутил исходившее от него тепло.

В поле зрения попали его ноги в белых кроссовках, которые были плотно зашнурованы. Был ли это тот, кто бросил кроссовок, или просто тот, кто оказался ближе всех и пришел забрать его? Скорее всего, второй вариант.

— Я же говорил тебе заткнуться, — пробормотал он едва слышно, и его тихий голос задел мой слух.

Я всё ещё не смел поднять глаза, ожидая, когда парень уйдёт.

Однако его белые кроссовки, казалось, на мгновение замерли, а затем шагнули еще ближе ко мне.

— Извините, кажется, вы уронили это.

Он протянул мне что-то, что он поднял с пола.

Я, немного растерявшись от неожиданности, поднял голову, но прежде чем я успел понять, что это был мой защитный напульсник.

Мы встретились глазами.

— …?

— …!

Он широко раскрыл глаза, и я, в свою очередь, затаил дыхание.

Я не ожидал встретить знакомое лицо здесь. Мы оба, наверное, выглядели одинаково удивлёнными.

Квон Чон У — баскетболист, который стал известным в последние несколько лет. Его выдающиеся навыки и не менее яркая внешность сделали его настоящей восходящей звездой. Он привлёк внимание к университетской баскетбольной лиге, подняв её популярность до уровня профессиональной лиги. В нашем возрасте не было ни одного человека, который бы его не знал.

И вот теперь этот Квон Чон У стоял передо мной, протягивая мой напульсник, с выражением на лице, которое говорило, что он меня узнал.

Из приоткрытых губ вырвался лишь слабый вздох, вместо благодарности. Атмосферу неловкости нарушил чей-то вопрос, доносившийся от группы игроков.

— Квон Чон У, что ты делаешь? Кто это?

Скоро последовали другие голоса игроков, полные любопытства. Звук их кроссовок приближался к нам. В этот момент меня охватило желание сбежать.

Помимо застенчивости, такая шумная компания выматывала меня особенно. Те, кто вели себя грубо, прикрываясь словами «шутка», обычно принадлежали именно к таким группам.

Поэтому я стиснул губы, стараясь не обращать внимания на взгляд Квон Чон У, устремлённый на меня. Хотелось вскочить и уйти, но теперь, когда Квон Чон У уже заметил меня, я почувствовал, что это будет выглядеть нелепо. Я на самом деле не хотел привлекать внимание. Хотел просто тихо сидеть. Хотел исчезнуть. Это сводило меня с ума.

— Кто это такой?

Голос, требующий ответа, прозвучал прямо рядом.

Квон Чон У, оторвав взгляд от меня, выпрямился и встал прямо.

— Ты что, считаешь, что должен знать всех, кто бывает в спортзале?

В этот момент раздался лёгкий звук, как будто кто-то хлопнул по спине. Шум шагов, приближавшихся с этой стороны, резко прекратился.

— Чёрт, зачем ты меня бьёшь? Неужели не знаешь его?

— Надень свои кроссовки.

— Эй, ты зачем их бросаешь, раз велел надеть?!

— Иди туда и обувайся.

Квон Чон У, сказав это довольно резко, повернулся и пошёл к другим игрокам. Он небрежно бросил напульсник для запястья рядом со мной.

Благодаря этому громкий шум стал постепенно удаляться.

Игроки продолжали пинать ту самую пару кроссовок, и я слышал, как один из них всё кричал что-то в углу, требуя вернуть обувь. Это было настолько шумно, что даже проходящие мимо студенты не могли не высказать своё мнение о них.

— Их тренер так сильно отчитал, а они всё равно полны энергии.

— Да, тренер был так зол, а они всё смеются.

— Ты видел, сколько фанатов Квон Чон У собрались снаружи? Настоящая звезда.

Перешёптывания с примесью смеха миновали меня, не зацепив.

Я быстро схватил лежавший рядом напульсник и засунул его обратно в карман. Мягкая ткань резко контрастировала с холодным корпусом фотоаппарата в другом кармане.

Я взял напульсник, потому что у меня болела рука, но теперь беспокоился, что Квон Чон У может решить, будто я до сих пор тоскую по гимнастике. Это казалось излишним беспокойством, но я всё равно не мог успокоиться. Почему Квон Чон У не сказал, что знает меня, раз он понимает, кто я такой? Это было как будто он как-то прочитал мои чувства.

Пытаясь успокоиться, я изменил положение, но тут заметил, как издалека медленно приближался тренер. Уставшим взглядом я постарался дать понять, что давно его жду, и мои размышления так и остались незаконченными. Как бы там ни было, я быстро решил, что, благодаря этому, избежал дальнейших неприятностей, и почувствовал облегчение.

***

Мне было восемнадцать. Я был одним из главных спортсменов юниорской сборной по спортивной гимнастике, на меня возлагались надежды всей страны, когда случилась травма — порвалось ахиллово сухожилие. Ошибка, сделанная в моменте при прыжке после ускорения, привела к разрыву ахиллова сухожилия и завершению моей карьеры.

Тренер убеждал меня, что если я буду усердно заниматься реабилитацией, то смогу вернуться в спорт. Но я знал, что это не поможет, и в конце концов сдался. Я не хотел пережить разочарование от невозможности добиться результатов, несмотря на все усилия. Страх перед падением заставил меня слишком рано покинуть спорт.

Когда я объявил о своём уходе, пресса не давала мне покоя. Журналисты ежедневно приходили домой в попытках взять интервью, а иногда доезжали даже до родительского дома в деревне. Родители опасались, что за ними будут следить, и долгое время не решались выйти даже в местный магазин.

Когда внимание, направленное ко мне, начало угасать, мое состояние стало очень нестабильным. В тот момент рядом была только камера, и с тех пор я начал путешествовать по разным местам, оправдывая это поиском снимков.

Из-за своей застенчивости я не имел друзей, но меня утешал мир за объективом. Именно поэтому, несмотря на отсутствие большой привязанности к камере, я испытывал благодарность. После гимнастики я выбрал фотографию своим вторым жизненным увлечением.

— Ха... ха...

Я уменьшил скорость на беговой дорожке, снизив интенсивность бега.

Когда я вспоминаю прошлые события во время тренировки, нагрузка часто становится чрезмерной. Поскольку травмированная лодыжка снова начала ныть, я старался успокоиться и вздохнул глубже.

Каждое утро я заходил в тренажерный зал, расположенный рядом с моим офистелем. Это место открылось с началом семестра и было достаточно хорошо оснащено, поэтому уже к десяти часам утра оно было переполнено студентами. Чтобы избежать лишнего внимания, я предпочитал тренироваться так рано, как только мог.

Хотя реабилитация уже не имела смысла, момент, когда я спокойно бегал на дорожке в пустом зале, был одним из немногих счастливых моментов.

Однако покой нарушился, когда кто-то встал на беговую дорожку рядом со мной.

— ...

Я узнал его по высоко поднятым локтям, которые находились на уровне моей груди. Повернув лицо, я убедился, что это был Квон Чон У, который медленно разминал плечи, ходя по дорожке.

Я удивился и, инстинктивно, отвернулся, закрыв лицо.

Что он делает здесь? Это место находилось в десяти минутах езды от кампуса. Здесь было много офистелей, где жили студенты университета, но спортсмены обычно живут в общежитиях.

Что Квон Чон У делает в частном тренажерном зале в будний день? Это было странно.

Когда я мельком посмотрел на него, то заметил, что он был очень высоким. Тени от наших фигур на стеклянной стене были на целую ладонь разные по высоте, так что его рост, вероятно, превышал 190 см.

Хотя я пытался спрятаться, любопытство не оставляло меня.

Я узнал о Квон Чон У, когда мне было двадцать. Воспоминания о том моменте до сих пор живы.

Я был на улице под палящим солнцем и, вымотанный, зашел в ресторан, чтобы укрыться от жары. Дыша тяжело, я смотрел на телевизор, включённый хозяином заведения. На экране только что завершился баскетбольный матч.

Опрятно одетый репортер представил лучшего игрока матча, и вскоре на экране появился улыбающийся баскетболист. Когда внизу экрана появилась крупная надпись «MVP Квон Чон У», мое внимание стало сосредоточенным.

Квон Чон У, в отличие от меня, который никогда не мог справиться с волнением перед камерой, уверенно отвечал на вопросы, весело улыбаясь. Ему задали вопрос:

— Зрители на матчах университетского баскетбола говорят, что трибуны были переполнены из-за ваших фанатов. Вам не кажется, что вся эта популярность и внимание — это неудобно?

Зачем журналисты всегда задают такие вопросы? Я вспомнил, как когда-то тупил, пытаясь ответить на нечто подобное, и все заканчивалось тем, что я извинялся за свою неловкость.

Квон Чон У, улыбаясь, ответил:

— Видимо, я действительно хорош. Если хотите любить меня, любите.

Он пожал плечами, и в движении его синяя форма натянулась, а затем расслабилась.

Дальше интервью я почти не запомнил. Но я точно помнил, как я восхищался им. Это была такая уверенность, которой я никогда не мог бы овладеть. Он явно обладал какой-то уникальной харизмой, заставлявшей людей ему симпатизировать.

— Ха...

Вздохнув, я выключил беговую дорожку и спустился с неё. Квон Чон У только что занял соседнюю дорожку, но я всё равно решил уйти. Тренировка уже была почти закончена, а дома я мог спокойно сделать растяжку.

Я уселся на скамейку рядом с шкафчиком, снял кроссовки и положил их на пол. Что бы поесть на обед? Вчера я ел свинину в остром соусе, так что сегодня можно взять что-то вроде супа. Хотя... почему бы и не гамбургер? Одним из плюсов завершения спортивной карьеры было то, что больше не нужно было строго следить за своим питанием.

Пока я медленно развязывал плотно затянутые шнурки кроссовок, представляя себе гамбургер, кто-то подошел ко мне и сел рядом, окружив меня уютным ароматом.

— Вы оставили это.

Мужчина, бросивший фразу, поднес бутылку с водой прямо к моему лицу. Это была та самая бутылка, из которой я только что пил.

Взгляд поднялся с огромных рук, которые сжали бутылку, словно миниатюрную, и прошел по его предплечью. В конце этого пути я увидел Квон Чон У, который смотрел на меня сверху вниз. Несмотря на простую одежду — белый свитшот и черные шорты, он источал образ баскетболиста. Вероятно, из-за своей внушительной фигуры.

— Эм...

Как и несколько дней назад, наша встреча застала меня врасплох. Квон Чон У сначала широко раскрыл глаза, а затем слегка нахмурился.

Я тоже не мог не растеряться. Не только из-за того, что он продолжал вмешиваться в мои дела, но и потому что мне казалось, что он заметил, как я снова нервничал рядом с ним. В этой растерянности я вдруг схватил бутылку, как будто пытаясь отнять ее и сразу убежать, думая лишь о том, чтобы поскорее покинуть это место.

Забыв, что у меня развязаны шнурки, я быстро вскочил на ноги. И именно тогда Квон Чон У схватил меня за запястье.

— А поблагодарить?

— …Что?

— Я понимаю, что вы не самый общительный человек, об этом вся страна знает. Но…

Он отпустил моё запястье, встал и подошел ко мне, теперь смотря на меня сверху вниз. Его холодный взгляд казался пронзительным.

— Если уж не можете просто сказать «спасибо», то это уже проблема воспитания, не так ли?

Затем он немного улыбнулся и тихо добавил:

— Даже мой характер, который ежедневно калечит баскетбольные мячи, не настолько ужасен.

Только тогда я опустил голову. Мои щеки пылали от стыда.

— Извините, извините, я так растерялся… Я не специально, правда… Ну, то есть, я... извините, и спасибо… не то, не то...

— …

— …Спасибо.

Мои слова благодарности, смешанные с извинениями, звучали крайне неловко. И это было неудивительно, потому что в голове у меня снова всплывал образ Квон Чон У в разгаре игры, когда он вступал в драки.

Если что-то шло не так, Квон Чон У начинал конфликтовать прямо на поле, не обращая внимания на последствия, даже после нескольких дисциплинарных наказаний. Его сила была поразительной, и большие игроки просто падали, если он их толкал. Мне, не любящему драться, оставалось лишь смотреть на его широкие ноги и надеяться, что он уступит дорогу.

Что будет, если он толкнет меня? Как далеко я могу отлететь? Хотя здесь тренажёрный центр с хорошими условиями, так что камеры наверняка всё запишут…

Но мои опасения оказались напрасными, потому что Квон Чон У отступил назад.

— Похоже, ты любишь разбрасывать вещи. Может, хотя бы имя напишешь?

Несмотря на то, что он отступил всего на несколько шагов, я ощутил настоящее облегчение. Его слова больше не казались такими резкими, и его нахмуренные брови снова распрямились.

— …Извините…

Мои повторяющиеся извинения затмил звонок телефона Квон Чон У, который прозвучал из его кармана.

Он безразлично взглянул на номер и бросил быстрый взгляд в мою сторону, а я, не в силах закончить фразу, лишь замолк и закрыл рот. Он не торопился и продолжал смотреть на меня, а потом, спустя некоторое время, ответил на звонок.

— Эй, что случилось? …Я на тренировке, прямо у дома. Говори по делу.

Он говорил довольно грубо, но когда уже собирался повернуться, вдруг остановился. Он снова взглянул на меня и, посмотрев мне в глаза, слегка кивнул вниз.

Похоже, он хотел попрощаться.

Я смутился и опустил голову. Мой голос был почти неслышен, но я все равно промолвил:

— До свидания.

Это было моё смущённое прощание, и я пытался хоть как-то проявить вежливость.

Но Квон Чон У нахмурился, снова опустил взгляд и потом снова посмотрел прямо на меня. На этот раз он даже слегка кивнул.

Тогда я, следуя его взгляду, спустил глаза и заметил, что мои шнурки всё еще развязаны. Ах, он хотел мне это показать...

— А...

Мой рот был таким же неуклюжим, как и всегда, и я сразу же расплылся в глупом звуке. Квон Чон У, заметив мою растерянность, молча смотрел на меня, прежде чем наконец развернуться и направиться к тренажерам.

Оставшись один, я смотрел на широкую спину Квон Чон У и чувствовал себя так, будто мой рост сократился до менее чем метра.

***

Третьекурсник, который был ведущим мероприятия и представителем кафедры, даже не успел представить меня, как пивной бар взорвался криками восторга. Не зная, как справиться с этой ситуацией, я низко опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Со всех сторон раздавались смешки. Люди, похоже, очень любили наблюдать за тем, как я смущаюсь и теряюсь.

— Наш новый первокурсник — гордость и достояние факультета фотографии! Ну что, давайте начнем с представления!

Едва прозвучал призыв ведущего, как мои ноги задрожали, будто я стоял на тонком льду. Соседи по обе стороны похлопали меня по плечам, пытаясь поддержать, но это не особо помогло.

— З-здравствуйте… Меня зовут Хан Джи Вон. …Прошу позаботьтесь обо мне.

— Не слышно! Что ты сказал?

— Давай кувырок сделай!

— Какой красавчик!!!

От шума и криков я снова опустил голову. Тут раздался голос ведущего, который попытался утихомирить разгоряченную аудиторию.

— Так, все, давайте успокоимся. Наш Хан Джи Вон... Хотя называть его спортсменом уже, наверное, не совсем правильно, да? Вы все знаете, какой у нашего новенького характер. Не давите на него, а лучше поддержите! А пока Хан Джи Вон выбирает, что делать — выступить с номером или…

Ведущий указал на большую чашу, стоящую передо мной. Эта чаша, похожая по размеру на тазик для фруктового пунша, дошла до меня по кругу, как в игре «передай дальше». Внутри смешались самые разные напитки и закуски, создавая пугающее зрелище.

— Или выпить залпом наш фирменный напиток, который приготовили студенты.

Ведущий с ухмылкой смотрел на меня, словно уже знал, что я выберу. Да и не он один — похоже, все в этом пивном баре, где проходило мероприятие для первокурсников факультета фотографии, были уверены, что я предпочту выпить. Робкий и застенчивый человек вроде меня не решится на выступление.

— О, так ты без колебаний выбрал напиток? У нас новенький, кажется, хорошо пьет!

Под разочарованные вздохи тех, кто надеялся на представление, я поднял тяжелую чашу. На вкус напиток оказался довольно сладким — благодаря многочисленным газированным напиткам, которые в него добавили. Пузырьки грейпфрута и кокоса ощущались при каждом глотке, но это не вызывало отвращения. Алкоголь, смешанный со всем этим, едва чувствовался.

Хотя, несмотря на сладость, напиток вскоре заставил мою голову закружиться.

— Хан Джи Вон! Приди в себя! Ты сможешь встать?

— …Да… Да.

— Собирай свои вещи! Нет, это моя сумка, возьми свою! Вызвать тебе такси?

— Нет… я… кажется, я на машине. Да, машина. Папа дал её на время. Она на парковке у университета… Это… Это плохо?

— Чёрт побери. Если плохо переносишь алкоголь, так и говорил бы с самого начала.

— Прости-и-ите.

Смех и возгласы раздражения раздавались вокруг меня.

Когда я наконец оказался снаружи, мой взгляд упал на бетонный тротуар. Даже в пьяном состоянии я понимал, что должен добраться домой. Я упрямо повторял это, словно мантру: «Надо домой, домой, домой…». Это было откровенное безумие, на которое я никогда бы не решился в трезвом уме.

Кто-то вызвал трезвого водителя, и, несмотря на моё сопротивление, я всё-таки пошел к парковке. Бар находился недалеко от университета, так что идти было недолго.

Почему дорога такая извилистая?

Я старался идти ровно, но деревья постоянно появлялись передо мной, и я едва не сталкивался с ними. В тёмном ночном кампусе лишь баскетбольный зал светился мягким оранжевым светом. Двери были открыты, а внутри кто-то убирался, ведя длинной шваброй по полу.

Интересно, каково это — заниматься командным спортом?

Я задумался: если бы гимнастика была командным видом спорта, я бы, наверное, никогда ей не занимался.

— Ай!

Внезапно я столкнулся с чем-то впереди. Из-за кепки и капюшона, которые я натянул, чтобы спрятать лицо, мой обзор был ограничен.

То, с чем я столкнулся, отступило назад. Как я и боялся, это оказался человек, а не дерево. Я сразу опустил голову, стараясь сохранить равновесие, хоть ноги меня и не слушались.

— Эх… Простите. Вы не пострадали?

— Всё в порядке.

— …Простите-и-ите.

На его равнодушный ответ я снова пробормотал извинения. Мужчина лишь коротко отозвался: «Да, да», и сделал пару шагов в сторону. Похоже, он не придал этому значения.

Спустя несколько секунд я обнаружил, что дошел до парковки возле спортивного корпуса.

Наверное, стоит здесь подождать.

Прошло уже какое-то время после звонка в службу водителей, значит, мой водитель должен скоро приехать. Краем глаза я заметил, что тот самый мужчина тоже кого-то ждет. Зачем он здесь, в это время? Здесь даже такси не проезжают.

И тут меня осенило: кажется, это и есть мой водитель! Кто ещё может стоять на парковке университета в такое время?

Мужчина стоял неподалеку, постукивая носком ботинка по земле, как будто скучал от ожидания.

Я поспешил к нему, повторяя: «Эх, эх», чтобы показать, что я подхожу. Из-за слабого освещения и его кепки лицо мужчины было почти полностью скрыто в тени. Но чем ближе я подходил, тем сильнее пытался не показать своё лицо. Я не хотел, чтобы он узнал, кто я, и пытался вести со мной неловкий разговор всю дорогу до дома.

Когда я приблизился, меня поразило, какие у него большие ноги.

— Это… это я.

— Простите, что?

Я не хотел затягивать разговор, поэтому, продолжая смотреть в землю, достал из кармана ключи от машины и протянул ему. Видимо, я слишком резко потянул руку вперёд, потому что кончики пальцев случайно коснулись его одежды. Когда мужчина взял ключи, у меня появилось чувство, будто я насильно сваливаю на него свою ответственность.

— Вон та чёрная машина возле грузовика. Не могли бы вы пригнать её сюда? Расстояние между соседними машинами слишком маленькое... Я сяду здесь.

— ...Здесь?

— Да.

Это не была какая-то необычная просьба, но в его тоне слышалась нотка замешательства. Неужели он уже узнал меня?

К счастью, мужчина без лишних вопросов направился к моей машине. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы пригнать её к месту, где я стоял.

Я быстро открыл заднюю дверь и сел.

— На перекрёстке у Озёрного парка, в сторону Грин-Парк-Хилла, пожалуйста.

— Значит… мне нужно отвезти вас туда?

Неужели от меня так сильно пахнет алкоголем?

В его голосе звучало недоумение, как будто он не ожидал такого поворота. Или, может быть, это из-за моей недостаточно вежливой реакции, когда мы столкнулись ранее? В этот момент мне неожиданно вспомнились слова Квон Чон У из тренажёрного зала, где он упрекал меня в отсутствии манер. Чтобы избежать ещё одного неприятного недоразумения, я решил заранее извиниться.

— Простите за то, что столкнулся с вами ранее. Наверное, от меня сильно пахнет алкоголем? Я буду молчать до самого места.

— …

— Можем ехать, пожалуйста.

Мне и без того было настолько плохо, что начиналась головная боль. Я хотел ясно дать понять, что не настроен на разговоры, поэтому, закончив говорить, откинулся на спинку сиденья. Кажется, я говорил немного бессвязно из-за опьянения, но молодой водитель, похоже, всё понял, потому что завёл машину без лишних слов.

Он недавно принял душ?

Салон наполнился мягким ароматом геля для душа, который создавал уютное ощущение. Вдыхая этот тёплый запах, я закрыл глаза. Мягкая и плавная езда постепенно убаюкивала меня.

Не знаю, сколько прошло времени, но резкий голос частично вывел меня из состояния полудрёмы.

— И почему здесь так мало места в водительском кресле?

Сквозь сон я едва уловил недовольное ворчание. С трудом открыв глаза, я увидел, как перед моими мутными глазами мелькают красные и жёлтые огоньки проезжающих машин.

Сегодняшний день оказался полным сожалений. Я вынужден был пойти на вечеринку первокурсников из-за настоятельного требования старосты, который считал это обязательным. Теперь я начинал думать, что это была ошибка.

Зачем вообще нужна эта принудительная социальная интеграция между старшими и младшими, если всё, что она включает, это выпивка и дурацкие конкурсы? Например, эти «таланты» или странный напиток — почему без этого нельзя обойтись?

Я вспомнил, как мой сосед по столу изображал кого-то из преподавателей. Его способность копировать голоса была настолько впечатляющей, что даже я, задыхаясь от алкогольного перегара, не мог не восхищаться. А люди, выходит, специально тренируются дома для таких вечеринок? Мне бы и в голову не пришло кого-то пародировать.

Что я могу считать своим «талантом»?

Может, умение идеально мыть посуду? Или складывать полотенца ровно? Быстро моргать? Размышляя об этом, я словно краем уха услышал чей-то смех, похожий на «Смешно до чёртиков». Только вот было ли это на самом деле или во сне, я не мог понять.

Чётко разделять реальность и сон я начал только после того, как телефон водителя прозвенел.

— Алло.

— Эй, ты где? Мы все на парковке, а тебя до сих пор нет! — прозвучал раздражённый голос из телефона.

Едва водитель нажал кнопку вызова, его собеседник начал кричать. Салон был тихим, так что весь разговор было слышно довольно ясно. Машина плавно повернула за угол, и меня слегка повело в сторону. Когда центр тяжести вернулся на место, водитель тихо усмехнулся.

— Извини, меня внезапно вызвали на подработку.

Машина снова повернула, на этот раз круче. Я инстинктивно посмотрел вперёд, а потом мой взгляд упал на профиль водителя.

И я испытал эффект, мощнее любого средства от похмелья.

— К-Квон Чон…!

Я был настолько ошеломлён, что даже не мог толком выговорить его имя. Квон Чон У мельком посмотрел на меня через зеркало заднего вида. В этот момент связь по телефону оборвалась.

— Похоже, вы меня хорошо знаете, — равнодушно заметил он, перестраиваясь на соседнюю полосу. Машина плавно въехала под арку с надписью «Грин-Парк-Хилл» и направилась на подземную парковку. А я всё ещё пытался осознать происходящее.

Почему за рулём моей машины Квон Чон У?

Он что, угнал её, пока я спал? Или, возможно, он подрабатывает водителем?

Обе мысли казались абсурдными. Тогда, может, студент, вызвавший водителя, просто ошибся номером?

Нет, это тоже вряд ли. Я лично слышал разговор, когда он передавал мой номер службе водителей.

Чтобы всё проверить, я открыл телефон. На экране было несколько пропущенных звонков с неизвестного номера и сообщение:

[Мы не смогли с вами связаться, поэтому уезжаем.]

[Ваш заказ отменён. — Безопасное вождение.]

Только тогда я начал понимать, что произошло. Значит, я подошёл к стоящему в одиночестве на парковке Квон Чон У и…

— Приехали, клиент.

Я вздрогнул и широко распахнул глаза. Квон Чон У снова взглянул на меня через зеркало и пожал плечами.

— Разве не этого вы хотели? Или мне следовало бы звать вас хозяином?

— Я… я… Простите. Я подумал, что вы трезвый водитель, и…

— Всё нормально, выходи.

— Но как же я могу так поступить…

Мой голос стал тише, а плечи сжались. Видимо, моя нерешительность его раздражала, потому что он резко расстегнул мой ремень безопасности и обернулся.

В полутьме подземной парковки Квон Чон У смотрел на меня пристально. Свет падал на его лицо, подчёркивая идеальные черты: чётко очерченные брови, ровный нос и сбалансированные черты. Его губы были плотно сжаты в прямую линию, и я не мог понять, о чём он думает. Его холодный взгляд не оставлял места для возражений.

— Хан Джи Вон, ты чувствуешь себя виноватым?

— …

Я вздрогнул, услышав своё имя из его уст. Даже если я и не ответил, кажется, он всё понял по моему выражению. Он продолжил:

— А насколько ты виноват?

— Мне действительно очень стыдно…

— Если тебе так стыдно, то сегодня эта машина остаётся у меня. Из-за тебя моя стоит на холоде на парковке университета.

Закончив, он вернулся в нормальное положение и снова пристегнул ремень. Его тон ясно дал понять, что он не собирается менять своего решения.

Поздно до меня дошло, что аромат, заполнивший машину, — это запах его геля для душа. Он, видимо, только что закончил тренировку и принял душ. Ему, должно быть, было ужасно тяжело, но он всё равно довёз меня. От осознания этого я почувствовал смесь стыда и вины, которая заставила меня содрогнуться.

Отказаться отдать машину в такой ситуации я не мог.

Как только я вышел из машины, резкий запах, характерный для подземных парковок, проник в нос. Алкогольное опьянение давно прошло. Я неловко стоял рядом с машиной, когда водительское окно медленно опустилось, и лицо Квон Чон У появилось в проеме. На его лице уже не было раздражения, как у случайного водителя. Даже в его расслабленном голосе ощущался лёгкий ритм.

— Ключи от машины можешь забрать завтра в баскетбольном зале.

— …Эй…

На мой тихий возглас окно, которое уже поднималось, снова спустилось. Он слегка приподнял брови, давая понять, что готов выслушать вопрос. Раз уж он позволял себе такой неформальный тон, я решил ответить тем же. Видимо, он знал, что мы ровесники.

— Ты ведь мог отказаться. Тогда… почему ты всё-таки довёз меня сюда?

На мой вопрос Квон Чон У лишь пожал плечами, будто это была пустяковая просьба.

— Сегодня наша команда выиграла.

— …Что?

— У меня было хорошее настроение, поэтому и подвёз.

Сказав это, он выключил аварийные огни. Однако, будто что-то вспомнив, снова опустил стекло чуть ниже.

— Ах да, ты, оказывается, много чего умеешь. Например, идеально складывать полотенца. Так что продолжай стараться.

И вот теперь я почувствовал, как стыд разливается по лицу, заставляя его гореть.

Пока я поправлял кепку, чтобы скрыть покрасневшие щеки, Квон Чон У уже завёл машину и уехал. Глядя на удаляющийся силуэт своей машины, я невольно задумался, почему перед ним попытки спрятать лицо всегда оказываются бесполезными.

***

Погода в пять вечера была на удивление ясной. Будто природа хотела показать, что зима уже отступает: солнце заходило позже, и всё вокруг заливал свет. Даже на ветвях деревьев, словно не замечая моего смущения, начали появляться розовые бутоны вишни.

Утром я был настолько смущён, что даже не смог пойти в тренажёрный зал. Боялся случайно встретить Квон Чон У, как в прошлый раз.

Перед высоким зданием баскетбольного зала я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Натянув капюшон пониже, я поправил университетскую куртку. На её спине большими буквами красовалась надпись «Факультет фотографии», да ещё и ярко-жёлтого цвета, но я об этом совершенно забыл. Главное было спрятать лицо.

В отличие от вчерашнего вечера, двери баскетбольного зала были закрыты. Изнутри доносились звуки удара мяча о пол и громкие крики.

Я схватился за ручку двери, но не решился открыть её. Вдруг все взгляды устремятся на меня? Баскетболисты слишком громкие, их внимание давит. Может, стоит подождать снаружи, пока тренировка закончится? Если бы я только взял его номер вчера… Хотя я ведь всё равно не решился бы спросить.

Я колебался у входа, пока позади не раздался голос:

— Вы кого-то ищете?

Я резко обернулся и с удивлением уставился на баскетболиста в тёмно-синей форме. Подошёл ли он бесшумно, или я просто настолько нервничал, что не услышал? Это был не Квон Чон У — голос был другой, да и ростом этот парень был чуть ниже.

— А, я… Я ищу Квон Чон У…

Мой ответ прозвучал неуверенно, так как я не знал, стоит ли продолжать прятать лицо или уже раскрыться. Вероятно, мой голос был слишком тихим, потому что парень, похоже, не расслышал.

— Кто?

— Я… я пришёл встретиться с Квон Чон У. Извините, но не могли бы вы его позвать?

— А, Чон У? Он куда-то вышел ненадолго. Подождите здесь, он скоро вернётся. Эм, постойте… вы… ой!

Всего на секунду наши взгляды встретились.

Баскетболист с веснушками мгновенно узнал меня. Он прижал руку ко рту, будто пытался сдержать дыхание, его лицо покраснело, а потом он закричал:

— Боже мой! Я ваш фанат! Это же Хан Джи Вон! Это… это нереально! У меня все ваши выступления в записи, в высоком разрешении! Вы потрясающий!

Его реакция была настолько бурной, что выглядело даже немного нелепо. Высокий парень подпрыгивал на месте, дрожал от эмоций и продолжал восторгаться, прижимая руки ко рту. Когда он сказал, что мне очень идёт жёлтый цвет, казалось, он вот-вот заплачет.

Я улыбнулся вежливо, хотя чувствовал себя крайне неловко. Собираясь уйти под предлогом «вернусь позже», я начал пятиться назад. Но парень внезапно распахнул дверь баскетбольного зала и закричал:

— Эй! Хан Джи Вон здесь!!!

Все взгляды в зале моментально обратились ко мне. Пока моё имя несколько раз повторяли в недоумении, я инстинктивно натянул капюшон пониже. Но это не спасло. За считаные секунды меня окружила толпа, и я почувствовал себя в ловушке. Моё сердце готово было выскочить от желания убежать, но я уже не мог сделать и шага назад.

— Ого, это правда вы! Я ваш фанат!

— Вот это да, я впервые вижу знаменитость!

— Не могли бы вы сделать фото? Моя сестра вас обожает!

Со всех сторон раздавались щелчки камер. Даже студенты, просто проходившие мимо, заинтересовались скоплением людей, подошли ближе и увидели меня. Я попытался отступить, но спиной уже упёрся в стену. Они все были выше меня, и мне казалось, что я оказался окружён стенами.

Я едва мог дышать. Этот кошмарный момент заставил меня снова задуматься о том, как я справлялся с давлением на соревнованиях. Может, травма была благом? Возможно, это уберегло меня от новых стрессов. Ощущение беспомощности было таким сильным, что в уголках глаз начали собираться слёзы.

И вдруг я услышал знакомый голос, перекрывающий гул толпы:

— Вы что, загоняете его в угол?

Толпа моментально расступилась, взгляды устремились к говорившему. Студенты узнали Квон Чон У и начали перешёптываться с неподдельным восторгом.

Он был в тёмно-синей форме и в белом спортивном костюмом поверх неё. Хмурое выражение лица, кажется, заставило всех вокруг замолчать. Он подошёл прямо ко мне, бросив взгляд на мои сжатые кулаки, а затем посмотрел в лицо.

Тот самый парень с веснушками подскочил к нему:

— Эй, Чон У, ты знаком с Хан Джи Воном? Он пришёл к тебе?

Квон Чон У коротко кивнул, мельком взглянул на меня и затем улыбнулся. Его губы раздвинулись в лёгкой, но эффектной улыбке, от чего я почувствовал себя ещё более растерянным.

— Это мой хозяин.

Я оцепенел от услышанного. «Хозяин?» Конечно, вчера он сказал что-то подобное в шутку, но сейчас это прозвучало совершенно иначе. Моё смущение моментально вытеснило страх, однако говорить я всё равно не мог.

— Хозяин? Подожди… Он владелец дома твоих родителей? — продолжил парень с веснушками, глядя то на меня, то на Квон Чон У.

— Если у вас нет ко мне дел, разойдитесь, — сказал Квон Чон У, проигнорировав вопрос. — А если есть, всё равно разойдитесь. И, кстати, Бён Сон Джин, что ты делаешь? Ты что, привёл сюда всех первокурсников вместо тренировки?

— Эй, ну ты хоть не заставляй меня уходить, когда Хан Джи Вон здесь! Можно я останусь ещё немного?

Квон Чон У не ответил, лишь посмотрел на меня и кивком головы указал следовать за ним. Толпа начала расходиться, открывая нам путь, и мы направились в сторону соседнего здания. За спиной раздался крик парня с веснушками:

— Хан Джи Вон! Я зайду к вам на факультет фотографии! Пожалуйста, дайте автограф!

Я сделал вид, что не слышал. Если бы я обернулся, это выглядело бы как согласие, чего я совершенно не хотел. Хотя я и был благодарен за их интерес, такая бурная реакция была для меня слишком тяжёлой.

Квон Чон У продолжал идти, пока бетонная дорожка не сменилась грунтовой, устеленной травой. Странно, но я чувствовал себя более спокойно рядом с ним. Хотя наше общение начиналось с недоразумений, сейчас, следуя за ним, я ощущал себя так, будто нашёл спасителя.

Мы остановились только тогда, когда деревья скрыли нас от глаз студентов. Квон Чон У обернулся и тихо спросил:

— Какой из них настоящий?

Я остановился, стоя напротив него, с баскетбольным залом за спиной. Под ногами я чувствовал неровную поверхность травы. Его вопрос меня озадачил.

— О чём ты?

— Ты, который не может возразить, или ты, который отдаёт ключи от машины и делает из меня водителя?

Его лицо было в тени, но от этого оно не теряло своего света. Я не мог выдержать его прямого взгляда и опустил голову.

— Наверное, тот, кто не может возразить…

— Это сарказм.

— …

— Я давно хотел сказать тебе: научись быть хоть немного наглее.

Квон Чон У протянул руку к моей груди. Я вздрогнул, но он не обратил внимания. Его пальцы коснулись моей ключицы, и я почувствовал, как что-то вытягивается из-под одежды. Даже не успев понять его намерения, я увидел, как он вытащил длинный шнурок от капюшона, застрявший внутри.

Словно это был совершенно естественный жест, он произнёс мягким, почти заботливым тоном:

— Хотя теперь мне кажется, что это просто моё любопытство. Потому что по отношению ко мне ты слишком наглый, даже чересчур.

Я мельком заметил его длинные прямые пальцы. Они были достаточно большими, чтобы удерживать баскетбольный мяч одной рукой, но и слишком крупными, чтобы аккуратно поправлять мой капюшон. Я снова чувствовал себя уязвимым перед Квон Чон У, который с лёгкостью балансировал между добротой и резкостью.

Наверное, ему действительно сложно со мной.

Если бы он оказался в той ситуации, что я недавно, то наверняка ответил бы ровно настолько, чтобы не тратить лишнего времени, решил бы все дела и ушёл. Представить Квон Чон У, растерянного и подавленного, как я, было просто невозможно.

Для него интерес окружающих пропорционален мастерству. Выходить на публику для Квон Чон У было так же легко, как заказать чашку кофе в кафе.

На самом деле, у нас было немало общего. Хотя для меня это осталось в прошлом, я тоже был спортсменом. У нас обоих высокая узнаваемость, мы мелькаем в новостях и на порталах. Но в отличие от него, я знал только, как сжиматься в комок перед другими.

В очередной раз я невольно восхитился мужчиной, стоявшим передо мной. Квон Чон У был невероятным.

— Прости за вчерашнее. Прости за то, что заставил тебя увидеть меня таким растерянным. Мне жаль, что у меня не такой сильный характер, как у тебя.

— Именно это я и имею в виду.

— Что?

— Вместо «прости» надо было сказать «заткнись и проваливай».

Квон Чон У засмеялся с каким-то недоумением, будто не мог поверить, что я извинился.

— Вот это я впервые слышу, чтобы кто-то сказал, что у меня хороший характер.

Даже когда он смеялся, от него исходила такая уверенная энергия, что я инстинктивно чувствовал себя подавленным. Как можно быть настолько ярким и солнечным человеком?

— Все и так знают, что с моим характером есть проблемы. Но спасибо за заботу.

Честно говоря, таким робким людям, как я, лучше просто тихо жить в переполненном городе, не выделяясь и не создавая лишнего шума. Но всё пошло не так, когда я начал заниматься гимнастикой…

Квон Чон У некоторое время молча смотрел на меня, пока я вертел в руках вытащенный им шнурок от капюшона. Его спокойный взгляд заставлял меня чувствовать себя ещё более неловко. Возможно, он считал меня таким же странным, как и я его.

Но его лицо быстро нахмурилось.

— Давай не будем тратить время. Возьми.

Он вытащил из кармана тренировочной куртки ключи от машины и сунул мне в руку. Простые, без единого брелока, они перекочевали из его ладони в мою. Казалось, это завершало наш разговор.

— Насчёт вчерашнего, я правда хотел…

— Если собираешься снова извиняться, то лучше не надо. Считай, что я забираю назад свои слова про твой характер. Может, тебе стоит добавить это в свои таланты: чрезмерно извиняться перед тем, кто сказал, что уже всё нормально.

От этих слов у меня снова загорелось лицо. Кажется, в моей голове ожил голос, который я слышал в тот вечер: «Смешно до чёртиков».

— Не думаю, что это подходит для конкурса талантов.

— А ещё я съел всю жвачку, что была в машине. Впрочем, её там и так почти не было, — добавил он, небрежно кивая, как будто это было совершенно неважно.

После этого он развернулся и пошёл прочь. Я поспешил за ним, не зная, почему. На обратном пути его широкая спина привлекала мой взгляд. Несмотря на высокий рост и широкие плечи, его спортивная куртка всё равно выглядела свободной. У меня мелькнуло странное желание прикоснуться к ней, но, к счастью, я не настолько глуп, чтобы это сделать.

После этого я начал избегать баскетболистов, как будто у меня появилась аллергия на них. Даже если кто-то носил белую куртку, напоминающую тренировочную форму команды, я старался обходить их стороной. И из-за Бён Сон Джина, который грозился прийти за автографом, я не мог спокойно находиться даже в корпусе своего факультета.

Если бы пришлось с кем-то столкнуться, я бы предпочёл встретить Бён Сон Джина. С Квон Чон У всё было сложнее. Нужно ли мне здороваться с ним или нет? Мы вообще в таких отношениях, чтобы говорить друг другу «привет»?

Даже мысли о Квон Чон У вызывали у меня дискомфорт. Это было нечто большее, чем просто чувство благодарности или вины. Это было что-то сложное и неопределённое, для чего я не мог подобрать точного названия.

Как другие назвали бы это чувство? Может, я первым в мире испытал его? Я чувствовал себя Колумбом, открывшим Новый Свет.

Я решил избегать Квон Чон У, пока не пойму, что это за эмоция, или пока он не закончит университет. Если бы я просто вел себя нормально, мы бы никогда не пересеклись, поэтому я был уверен, что смогу с этим справиться.

И действительно, фотографы и баскетболисты никак не пересекались, так что всё шло гладко. Университетская жизнь постепенно входила в привычное русло: занятия и задания полностью заполнили мои мысли. Через три недели всё стало довольно спокойно.

Тем не менее, я по-прежнему оставался предметом всеобщего внимания, поэтому в такие дни, как сегодня, когда были занятия по общеобразовательным предметам, мне приходилось быть особенно начеку. Я специально пришёл ровно к началу пары, чтобы занять место у окна в самом конце аудитории. Это было единственное место в большом лекционном зале, мимо которого студенты обычно не проходили.

Сегодня я снова сидел на том месте, выложив на стол письменные принадлежности, и смотрел в окно. Лекционный зал был уже почти полон, а студенты вели себя тише обычного — профессор вот-вот должен был войти.

Глядя на зелёный кампус за окном, я подумал, как было бы здорово запечатлеть весь этот пейзаж камерой. Но чем больше я учился фотографировать, тем сильнее ощущал, что не могу передать на плёнке то настроение, которое хочу. Что это было? Упадок навыков или растущие амбиции?

Я машинально вращал левую лодыжку, проверяя её состояние после травмы. Внезапно сзади раздался шумный голос.

— Это точно тот зал? Что за черт, людей просто тьма. Мы ведь не опоздали, да?

— Эй, потише можешь? С тобой ходить — сплошной позор.

— Этот придурок злится, потому что я его вынес в Winning. Лучше бы ты тренировался вместо того, чтобы ныть. Где сесть-то? Подожди, пусть наш любитель проигрывать выберет место!

— Ты едва выиграл спустя неделю, так что мне всё равно, что ты говоришь. Лучше спроси Квон Чон У. Ему же всё равно выходить посреди пары, пусть решает.

Кажется, с того момента, как я травмировал лодыжку, вся моя удача исчерпалась. Иначе как объяснить то, что я встретился взглядом с Бён Сон Джином именно в тот момент, когда посмотрел в их сторону? Они были не в своей баскетбольной форме, а в серых куртках факультета, хотя раньше я старательно избегал людей в белых куртках.

Бён Сон Джин широко раскрыл глаза и быстро направился ко мне.

— Хан Джи Вон! Неужели ты тоже ходишь на эти занятия?

Как и ожидалось от спортсмена, голос у Бён Сон Джина был громким. Он говорил так, будто кричал, хотя стоял прямо передо мной. В результате, студенты, которые и не подозревали, что я тоже посещаю этот курс, дружно обернулись, чтобы посмотреть на меня. А я, сидя в самом конце, вынужден был встретить взгляды десятков людей, пока они не отвернулись.

Среди гула голосов особенно выделялись слова: Хан Джи Вон… фотографии… баскетболист… Квон Чон У…

Это было просто невероятно. Какова вероятность, что у нас окажется одни и те же занятия среди всех возможных общеобразовательных курсов? Я выбрал этот предмет, «Основы архитектуры», совершенно случайно, просто щёлкнув по первой попавшейся строке в отсортированном списке по алфавиту. Но почему они выбрали именно этот курс? И почему они появились только после завершения периода корректировки расписания?

При виде Квон Чон У я снова ощутил знакомое чувство дискомфорта. Неожиданно в этом дискомфорте возникло ещё одно чувство — лёгкая радость.

Квон Чон У, который подошёл к Бён Сон Джину, встал рядом с ним и тоже посмотрел на меня, будто не ожидал увидеть меня здесь. Он выглядел опрятно в своей серой куртке факультета. Странно, но одинаковая одежда на нём всегда казалась более элегантной.

— Мы часто видимся, — сказал он без особого энтузиазма и поставил на стол передо мной свою белую сумку. Лёгкий аромат, возможно, парфюма, улавливался в воздухе. Мне стало неловко смотреть ему в глаза, поэтому я перевёл взгляд на его рюкзак.

За Квон Чон У и Бён Сон Джином последовали остальные баскетболисты, заняв места вокруг меня. Так я оказался окружён высоким парнями. Если бы это была игра «Го», моё положение можно было бы назвать «мертвым».

— Тогда извините за беспокойство.

Место рядом со мной занял Бён Сон Джин. Он осторожно отодвинул стул и сел, поэтому я быстро убрал сумку, которую положил на соседнее место.

Другой баскетболист, с которым он до этого препирался, занял место перед Бён Сон Джином, то есть рядом с Квон Чон У. Это был парень с тёмной кожей и слегка суровыми чертами лица. Сев, он тут же резко повернулся ко мне и, не теряя времени, заговорил:

— Хан Джи Вон, помнишь меня? Это я, Ын О.

— …Что?

— Это я, Ян Ын О, твой одноклассник из начальной школы Сучжон. Разве не помнишь?

— Ын О… Тот самый Ян Ын О, который жил напротив моего дома?

— Вот именно! Мы ведь даже вместе на волонтёрство ходили!

Пока я ошеломлённо пытался осмыслить внезапно всплывшие воспоминания, Ян Ын О с самодовольной улыбкой посмотрел на Бён Сон Джина.

— Говорил же, что мы учились вместе! В детстве мы с ним были довольно близки.

— Вот это да… Неужели ты его правда помнишь? — сказал Бён Сон Джин с притворно возмущённым видом. — Если он тебя чем-то запугал, и ты врёшь под давлением, просто подмигни мне. Или покажи восемь передних зубов, я сразу пойму. Хотя, судя по твоему выражению, это явно были не самые приятные воспоминания, верно?

Я действительно помнил Ян Ын О. Людей, которые в детстве первыми заводили со мной разговоры, я обычно запоминал. Их было немного, так что в памяти они оставались чётко. Но...

— Просто… Насколько я помню, Ын О был низким и выглядел… ну, мило.

Я серьёзно нахмурился, не в силах поверить в увиденное. Даже для меня, ребёнка с довольно хрупким телосложением, он тогда казался низким. Было сложно совместить образ того мальчика с этим крупным, сурово выглядящим парнем. На это Бён Сон Джин громко расхохотался, игнорируя взгляды студентов, всё ещё устремлённые в нашу сторону.

— Это просто невероятно! Как же так получилось, что милый Ян Ын О превратился в такого страшного амбала? Это же трагедия! Да ещё и высокий, как жердь, и с физиономией, словно он главарь банды. Ах, кстати, этот главарь только что проиграл мне три раза подряд в Winning! Какая боль, какое унижение!

— Эй, Бён Сон Джин, ты мне кое-кого напомнил.

— Кого?

— Евнуха, который всю жизнь проигрывал мне в Winning и умер от старости.

— Пф, ноль урона.

Несмотря на свои слова, Бён Сон Джин дрожал от смеха.

— Квон Чон У, смотри, Ын О тут заигрывает с твоим другом! Ты тоже возмутись! — сказал он, хлопнув Квон Чон У по спине.

Ян Ын О тут же возразил, заявив, что говорить правду — это не заигрывать.

Квон Чон У, судя по всему, был привычен к подобным ребяческим перепалкам. Он равнодушно наблюдал за ними, а затем мельком взглянул на меня. Его глаза с длинными уголками выглядели холодными и спокойными, совершенно непроницаемыми. Он медленно моргнул.

— Скорее это похоже на отношения хозяина и слуги, чем на дружбу, — произнёс он, слегка пожав плечами и на миг выпячивая нижнюю губу.

Бён Сон Джин недовольно скривился от его слов.

— Вот ведь гад! Даже не сказал, что знаком с Хан Джи Воном. Ты же понимаешь, что я просто его фанат! Это не просто так! На самом деле, я хотел зайти в фотокружок позже, чтобы его там встретить. А ты, между прочим, даже не его арендодатель! Вот уж скучный человек с рождения.

Бён Сон Джин продолжал говорить, не снижая энтузиазма. Он успел рассказать, что, когда я получил травму, он сам попал в больницу с острой реакцией на стресс, а Квон Чон У, вместо того чтобы сочувствовать, спросил его: «Почему это ты паникуешь, если пострадал не ты?» Но Бён Сон Джин, казалось, совершенно игнорировал эту критику, раз за разом повторяя, какая это для него честь — сидеть рядом со мной.

Слухи о том, что корейские баскетболисты шумные и беспокойные, оказались правдой. Атмосфера в лекционном зале стала настолько оживлённой, что, казалось, нас вот-вот начнут осуждать, но студенты лишь с любопытством смотрели на нас, и ни один не осмелился даже кашлянуть. Любая надежда на спокойное уединение в углу давно рухнула.

Тишина вернулась в аудиторию только после того, как зашёл профессор. Он не стал упрекать баскетболистов за то, что они впервые появились на третьем занятии, но сухо заметил:

— Спортсмены сидят друг с другом, как и ожидалось.

«Основы архитектуры» были двухчасовой лекцией. В отличие от школьных занятий, тут на столах стояли напитки, кто-то возился с телефоном, а некоторые даже выходили посреди занятия. Впрочем, атмосфера на лекции была приятной. Хотя я и пропускал занятия в школьные годы, эта свободная университетская среда была для меня чем-то новым и вызывала странное чувство лёгкости.

Хотя моё присутствие в аудитории стало известно всем, а рядом со мной сидели три шумных баскетболиста, во время лекции я всё же чувствовал себя как обычный студент.

Я подчёркивал строки в раздаточном материале, иногда поднимая голову, и вдруг мой взгляд остановился на Квон Чон У, сидящем прямо передо мной. Он облокотился на левую руку и сидел чуть криво, но даже в такой позе его спина казалась широкой. На запястье с закатанным рукавом блестели чёрные аналоговые часы, которые, казалось, идеально гармонировали с выступающими костями запястья.

Рука, сразу выдающая в нём спортсмена, аккуратно водила ручкой по бумаге. Он то смотрел на профессора, то что-то записывал в раздаточный материал, и снова возвращался взглядом к профессору. Его поза совсем не напоминала осанку образцового ученика, но почему-то этот процесс притягивал взгляд так сильно, что было трудно оторваться. Возможно, из-за выпирающих вен, которые становились особенно заметны, когда он двигал рукой.

Я сам не заметил, как полностью забыл о лекции и начал наблюдать только за ним.

Квон Чон У казался полной моей противоположностью. Если я мог легко затеряться в толпе, стоило лишь скрыть лицо, то он, со своим ростом и ярким присутствием, неизбежно привлекал внимание, но при этом, казалось, абсолютно не замечал этого. Наверное, именно поэтому он мог так спокойно сказать мне быть "наглее". Для него это, похоже, было естественным.

Почему же Квон Чон У так спокоен? Я снова и снова ловил себя на том, что хочу понять его мышление. Если бы у меня была хотя бы малая часть его уверенности, мне бы жилось куда легче.

Со стороны раздался звук падающего предмета. Я обернулся и увидел, что рядом с рукой Бён Сон Джина катится ручка. Кажется, он дремал и в итоге уронил её.

Я мельком взглянул на бумагу, где он успел нацарапать какие-то бессмысленные рисунки, и вдруг осознал, что в моей жизни было очень мало людей, на которых мне хотелось бы быть похожим. Я завидовал многим, особенно энергичным и общительным людям, будь то знаменитости или обычные знакомые. Можно сказать, что такая зависть была почти универсальной.

Но желание действительно подражать кому-то возникало крайне редко. Если говорить об энергии, то Бён Сон Джин выглядел куда более оживлённым, чем Квон Чон У. И всё же... прошу прощения, но я совсем не хотел быть похожим на Бён Сон Джина.

Мой взгляд снова вернулся к спине Квон Чон У. Его слегка видимая щека вызывала какое-то щекотное чувство внутри.

Что заставляет меня восхищаться Квон Чон У?

И почему мне так хочется его сфотографировать?

— Перерыв десять минут, затем продолжим, — объявил профессор.

С началом перерыва аудитория мгновенно наполнилась движением и шумом, как это часто бывало в школе. Стоило профессору выйти, как студенты встали со своих мест. Многие бросали на меня взгляды, будто проверяя, остался ли я на своём месте.

Квон Чон У тоже встал. Казалось, он собирался покинуть аудиторию: он перекинул рюкзак через плечо, а его стол остался совершенно пустым. Неизвестно, когда он успел убрать все свои записи и материалы.

Когда он поднялся, лёгкий аромат, исходивший от него, снова накрыл меня. Я не знал, что это за парфюм, но он напоминал весну и заставлял сердце учащённо биться.

— Я пошёл.

— Сказать профессору?

— Не нужно, я сам скажу по дороге.

Квон Чон У похлопал Ян Ын О по плечу, словно объясняя, что ему нужно покинуть занятие. Судя по всему, у него были причины пропустить оставшуюся часть пары. Хотя мы с ним особо и не общались, я почувствовал лёгкую грусть из-за того, что он уходит. Ещё недавно я проклинал расписание, злясь, что оказался с ним на одной лекции, а теперь вдруг ощутил пустоту.

Наверное, это из-за того, что я наблюдал за ним. Если бы Квон Чон У сидел за моей спиной, я наверняка испытал бы облегчение, радуясь, что его внимание не сосредоточено на мне.

После короткого прощания с Ян Ын О Квон Чон У развернулся, и я поспешно опустил голову, чтобы избежать его взгляда. Проходя мимо моего места, он вдруг схватил напиток, стоявший на столе Бён Сон Джина, и сделал несколько крупных глотков. Бён Сон Джин тут же вспыхнул:

— Эй! Почему ты выпил половину? Я же говорил, пей свой медленнее!

— Завтра куплю тебе ещё.

— Ладно, — быстро смягчился Бён Сон Джин, весело улыбнулся и перевёл взгляд на меня. Встретив мой взгляд, он слегка покраснел, его лицо с веснушками приобрело смущённое выражение.

— Если я показался вам мелочным, это просто кажется.

— …Нет, всё в порядке.

— Кстати! У вас ведь было что-то, что вы хотели сказать Квон Чон У, не так ли? Вы ведь всё время смотрели ему в затылок, верно?

Он добавил, что обладает хорошей наблюдательностью, и посмотрел на меня с таким видом, будто ждал похвалы. Его глаза сияли, словно он гордился своей догадкой.

Услышав его слова, Квон Чон У, который уже собирался уйти, остановился и обернулся ко мне. Его бесстрастный взгляд словно требовал объяснений, а его лицо ничего не выражало.

Я растерялся. Было удивительно, что Бён Сон Джин заметил, как я смотрел на Квон Чон У, пока тот дремал. Каким же было моё лицо в тот момент? Не выглядел ли я подозрительно? Что я вообще мог сказать Квон Чон У? Конечно, я не мог признаться, что просто восхищался его спиной весь последний час.

— Э-э… ну, это… — я неловко ерзал на стуле, пока подбирал слова, но тут взгляд Квон Чон У переключился на что-то позади меня.

Вскоре к моему месту подошли две студентки.

— Простите, это вам, — сказала одна из них, протягивая шоколадное молоко и сэндвич. Их руки, протянутые ко мне, оказались почти у моего носа, несмотря на их застенчивые улыбки.

После того как я стал известен, я часто получал такие подарки, но, несмотря на это, каждый раз чувствовал себя неловко. Мне всегда казалось, что я принимаю их с такой неуверенностью, что это может показаться грубым. Я боялся, что моя реакция будет выглядеть недостаточно искренней.

Когда я медлил, девушки, как будто заранее предвидя это, просто сунули угощения мне в руки.

— Наслаждайтесь и выздоравливайте быстрее! — весело сказали они и, захихикав, ушли. Всё произошло так быстро, что я даже не успел поблагодарить их. Я ведь теперь даже не спортсмен…

Бён Сон Джин посмотрел на сэндвич у меня в руках и одобрительно заявил, что это один из самых вкусных вариантов, которые сейчас можно купить. Ян Ын О сглотнул, явно соблазнившись едой. А Квон Чон У всё ещё стоял передо мной.

— Что ты хотел сказать?

Чтобы встретить его взгляд, мне пришлось задрать голову. Когда наши глаза встретились, я сразу пожалел об этом. И без того не зная, что сказать, я вдруг полностью потерял мысль. Его спокойный взгляд, казалось, очистил мою голову от всех мыслей.

— Ну… это… вот… — я, не осознавая, что делаю, протянул ему сэндвич, который держал в руках. — Наверное, вкусно, да?

Сложно поверить, но именно это я сказал. Честно говоря, частично в этом был виноват Квон Чон У. В его глазах явно было что-то, что могло заставить человека почувствовать себя полным идиотом.

Квон Чон У смотрел на меня несколько секунд, не обращая внимания на то, как Бён Сон Джин рядом громко выкрикнул:

— Да, очень вкусно!

И только после продолжительной паузы, когда я так и не смог добавить ничего к своим словам, он протянул руку. Он слегка постучал по козырьку моей кепки и сказал:

— Ешь сам. Только не роняй ничего, потому что подбирать будет некому.

Квон Чон У, оставив напоследок тёплые слова, решительным шагом вышел из аудитории. А я, оставшись в облаке его парфюма, закрыл лицо руками. Мне казалось, что я умираю от стыда. Его спокойная реакция на мою нелепость только усугубляла это чувство. Почему каждый раз, когда я общаюсь с ним, я выгляжу таким растерянным? Хотя я, конечно, застенчив, но никогда не был таким беспомощным.

Холодные ладони никак не помогали остыть лицу, и только ближе к концу лекции оно вернулось к нормальному состоянию. Но тут же побледнело снова.

— Как я говорил на вводной лекции, в этом семестре на промежуточном экзамене будет групповая презентация. Так как спортсмены уже удобно собрались вместе, команды распределю прямо по текущему расположению в аудитории. Всё равно студентам из разных факультетов сложно состыковать расписание. Надеюсь, вы все сработаетесь и никто не пропустит.

— …

— В вашей группе будет Квон Чон У, который ушёл на индивидуальную тренировку, и ещё трое: вы, — продолжил профессор, указывая на нас.

Большинство студентов засмеялось и с интересом посмотрело в нашу сторону. Я поспешил опустить голову, чтобы скрыть свою растерянность.

***

<Бён Сон Джин добавил Квон Чон У и Хан Джи Вона в группу.>

[Бён Сон Джин]: Моя команда, мой Джи Вон. Делайте, что хотите!!!

<Бён Сон Джин закрепил сообщение: Моя команда, мой Джи Вон. Делайте, что хотите!!!>

<Бён Сон Джин добавил Ян Ын О в группу.>

[Бён Сон Джин]: А, этот тоже в нашей группе.

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Почему ты создаёшь чат, если я старший в группе?

[Бён Сон Джин]: Ой, прости-прости.

[Ян Ын О]: Матч в Winning?

[Бён Сон Джин]: Да, выходи в гостиную.

[Ян Ын О]: Окей.

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Не лезь, если не умеешь играть, ㅋㅋㅋ. Сегодня я тебя пожалел, так что на этом остановимся.

[Бён Сон Джин]: Ладно, признаю, ты меня переиграл, но, когда я отвлекался на звонок, забивать голы было нечестно.

[Ян Ын О]: А всё равно 3:2~

[Бён Сон Джин]: Ты злобный тип.

[Бён Сон Джин]: <Сообщение удалено.>

[Бён Сон Джин]: <Сообщение удалено.>

[Бён Сон Джин]: <Сообщение удалено.>

[Ян Ын О]: Как только проигрываешь, сразу переходишь на оскорбления? В своей комнате плачешь?

[Бён Сон Джин]: Вообще-то, если уж на то пошло, я как Корея — справедливый и талантливый, поэтому вокруг меня все только завидуют и злятся.

[Хан Джи Вон]: Привет.

[Бён Сон Джин]: А ты, урод, просто…

[Бён Сон Джин]: Аааа!!!!

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Ян Ын О]: Джи Вон, ты играешь в Winning?

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Хан Джи Вон]: Нет, я плохо играю в игры… ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Ян Ын О]: Я научу тебя. Давай чаще встречаться, как раньше.

[Бён Сон Джин]: Эй, да ты чокнутый. Джи Вон не любит, когда на него так давят.

[Хан Джи Вон]: Всё в порядке ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Ааа ㅠㅠ ㅠㅠ, наш Джи Вон не может отказать ㅠㅠ ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Ещё одну игру?

[Ян Ын О]: В этот раз я побуду снисходительным.

[Ян Ын О]: Джи Вон, ты хочешь присоединиться? Грин-Парк-Хилл ведь рядом с нашей квартирой.

[Бён Сон Джин]: Перестань ставить его в неудобное положение. Видишь, он даже не отвечает.

[Хан Джи Вон]: Прости, я сейчас не могу. У меня небольшая авария с машиной, нужно заняться ремонтом. Спасибо за приглашение!

[Ян Ын О]: Всё нормально.

[Бён Сон Джин]: Кто этот идиот, что поцарапал твою машину? Если не умеешь водить, лучше вообще не садиться за руль!

[Хан Джи Вон]: О, это я сам. Я поцарапал машину, пока парковался. Просто ещё неопытный.

[Бён Сон Джин]: Никто не совершенен! Даже у автомобилей должны быть «шрамы» — это делает их уникальными.

[Бён Сон Джин]: Ты не ушибся? Может, нам приехать помочь?

[Ян Ын О]: Ты с ним ровесник, хватит разговаривать так официально.

[Бён Сон Джин]: Я перейду на неофициальную речь, когда мы лучше познакомимся, ладно?

[Хан Джи Вон]: Хорошо, спасибо.

[Бён Сон Джин]: Отлично!

[Бён Сон Джин]: Ладно, зови, когда будешь готов, — мы в гостиной.

[Ян Ын О]: Может, стрим запустить для Джи Вона? Пусть смотрит, как я тебя выношу.

[Хан Джи Вон]: Всё нормально, играйте без меня. Я пойду.

[Бён Сон Джин]: Не обращай внимания на эти глупости ^^ Удачи с ремонтом! Спокойной ночи ♡

[Бён Сон Джин]: Эх, моя жизнь фаната… ㅠㅠ ㅠㅠ ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Спасибо ^^

[Ян Ын О]: Пока-пока.

[Бён Сон Джин]: А где Квон Чон У? Почему он до сих пор не вернулся и даже не читает сообщения?

В тот день, когда мы обменялись номерами телефонов, появился общий чат, который с тех пор загорался уведомлениями каждый день. Я регулярно проверял все сообщения, опасаясь пропустить обсуждение группового проекта, но за несколько дней, что прошли с того момента, проект даже не был упомянут ни разу.

Отвлекаясь на этот чат, я без особого стресса справился с занятием, где нужно было представить себя с помощью фотографии. Показав фото и пробормотав что-то короткое, я вернулся на свое место и сразу же проверил мессенджер. Этот чат, в котором обсуждались лишь мелочи, заставлял меня буквально прилипнуть к телефону.

Судя по переписке, Квон Чон У, Бён Сон Джин и Ян Ын О жили в общежитии до третьего курса, но теперь они снимали жилье вместе. Правда, я не понимал, зачем им нужно общаться через мессенджер, если они и так живут под одной крышей.

99% переписки принадлежали Бён Сон Джину и Ян Ын О. Оставшийся 1% состоял из моих редких ответов, когда они время от времени обращались ко мне. Они регулярно звали меня поиграть с ними в игры, не уставая повторять это практически через день.

Квон Чон У в мессенджере не появлялся ни разу. Даже Бён Сон Джин и Ян Ын О, которые порой упоминали его, перестали его там искать.

Может, это из-за того, что я ему не нравлюсь?

Такая мысль была довольно эгоцентричной, но, вспоминая свои возможные ошибки перед Квон Чон У, я понимал, что это вполне вероятно.

Интересно, как он отреагировал, когда узнал, что ему придется работать со мной над групповым проектом. Какое у него было выражение лица? Что он сказал? Я все еще мало знал о Квон Чон У, поэтому не понимал, как он ведет себя с теми, кто ему неприятен. Скорее всего, его реакция была далека от позитивной. Возможно, он удивлялся, почему так часто пересекается со мной. Хотя, может, это нормально для студенческой жизни? Даже этого я не мог знать наверняка.

Спустя почти неделю тишины, в чате, который прекрасно существовал без участия Квон Чон У, наконец заговорили о проекте. Очевидно, они вспомнили о нем только потому, что приближалось занятие по «Основам архитектуры». Я уже подумывал набраться смелости и первым заговорить об этом, если до завтра ничего не изменится, но, к счастью, не пришлось.

[Ян Ын О]: Джи Вон, завтра вечером в семь увидимся у заднего входа, в ресторане с самгёпсалем.

[Ян Ын О]: Ты же не забыл, что мы собирались из-за проекта?ㅋ

[Ян Ын О]: Кто опоздает, тот будет жарить мясо.

[Ян Ын О]: Кстати, у нас завтра нет тренировок, так что вряд ли кто-то из нас опоздает ~~

Судя по сообщению, они действительно собирались из-за проекта, но место встречи вызвало у меня сомнения. Разве проект делают в ресторане?

На следующий день я с этими сомнениями отправился в ресторан с самгёпсалем неподалеку от заднего входа университета. Из-за затянувшейся лекции я опоздал на десять минут. Все остальные уже были на месте.

— О, ты пришел?

— Джи Вон! Сюда!!!

Ян Ын О весело махнул рукой, а Бён Сон Джин тут же вскочил и указал на место рядом с собой. Хорошо, что перед входом я низко натянул кепку, предчувствуя, что Бён Сон Джин может громко выкрикнуть мое имя.

Круглый металлический стол, за которым мне предстояло сесть, располагался между Бён Сон Джином и Квон Чон У. Когда я подошёл, Квон Чон У как раз наливал соджу в свой стакан. Видимо, до этого они уже успели обменяться несколькими тостами.

Даже в почти полностью занятом зале этот стол, за которым сидели три баскетболиста, бросался в глаза. Несмотря на серый цвет их университетских курток, их высокие фигуры делали так, что взгляд невольно останавливался на них. Среди них особенно выделялся Квон Чон У — его пленительная внешность сразу привлекала внимание. Мне было непонятно, почему он не пытается скрыть лицо под кепкой или маской. Ведь, учитывая его известность, это могло бы избавить его от лишнего внимания.

Наши взгляды на мгновение встретились. По какой-то причине мне показалось, что если я задержусь ещё хоть немного, он может рассердиться. Поэтому я поспешил подойти к ним.

Когда я подошёл ближе, то заметил на своём стуле миску с соевым супом.

Бён Сон Джин, заметив меня, тут же убрал миску обратно на стол.

— Я подогрел твоё место, чтобы тебе было удобно.

— Достал уже со своими идиотскими выходками.

Несмотря на укор Ян Ын О, Бён Сон Джин продолжал жестами звать меня сесть. Я выдавил натянутую улыбку и занял своё место. Как ни странно, сиденье стула действительно оказалось тёплым, словно в нём был встроен подогрев.

— Ты на машине? — спросил Квон Чон У, наклоняя бутылку соджу в сторону моего стакана.

Я замешкался, решая, куда поставить сумку, и в итоге положил её себе на колени, прежде чем поднять стакан.

— Да, но ничего, я вызову водителя, если что….

— Сегодня я тоже пью, так что не могу тебя подбросить.

Сначала я не понял, к чему он клонит. Но, уловив едва ощутимый аромат его парфюма, смешанный с характерным запахом масла в заведении, я вспомнил ту ночь.

— Ко-конечно, я точно попрошу профессионального водителя! Я даже не буду говорить с ним, пока не удостоверюсь в его компетентности. Да и… визитку попрошу показать!

— Хорошо, не волнуйся.

Прозрачная жидкость заполнила мой стакан. Я задумчиво смотрел на этот блеск, пока краем глаза не заметил его руку. Он держал бутылку одной рукой, и даже выступающие кости на его кисти казались сильными и грациозными. Удивительно, как можно быть идеальным даже в таких мелочах, как форма рук.

Внезапно я заметил, что в отличие от него, я держал стакан обеими руками. Смутился и быстро убрал одну руку.

— Прости.

Не знаю почему, но в атмосфере нашего разговора извинение вырвалось само собой. Квон Чон У посмотрел на мою руку, зависшую в воздухе, и тихо рассмеялся.

— А что? Вежливо получилось, мне даже понравилось.

Я неловко улыбнулся, не зная, что ответить. Тогда он будто бы самому себе, но достаточно громко, добавил:

— Кажется, я один считал нас близкими.

Не успел я обдумать его слова, как подошёл официант с тарелкой сырого мяса. Пока Квон Чон У принимал блюдо, я лихорадочно пытался понять, что он имел в виду. Его слова всегда находились на грани между шуткой и правдой, из-за чего их смысл было трудно разобрать.

«Близкими, говоришь?» — подумал я. До этого момента мне даже в голову не приходило считать нас с Квон Чон У близкими. Да и я, если честно, никогда бы не сказал, что мы друзья. Может, стоило бы солгать и сказать, что у меня те же чувства? Хотя, вероятнее всего, он просто пошутил.

Пока я пытался разобраться в своих мыслях, Квон Чон У положил сырое мясо на гриль.

— Давай сюда. Я опоздал, так что сам пожарю, — сказал я, протягивая руку, чтобы взять у него щипцы.

Но вместо того, чтобы передать их, он схватил меня за запястье. Его хватка была настолько крепкой, что я на мгновение почувствовал себя баскетбольным мячом в его руках.

— Просто ешь, — тихо сказал он, вкладывая в мою ладонь ложку. Моя рука, будто подчиняясь рефлексу, крепко сжала её.

В этот момент я действительно почувствовал себя не человеком, а мячом, который Квон Чон У может бросать и направлять как захочет.

— Да, давайте просто есть. Ну что, чокнемся? — с энтузиазмом воскликнул Ян Ын О, подняв свой стакан.

Все поддержали его, и я тоже быстро взял стакан, оставив ложку на столе. В душе я чувствовал лёгкую неловкость за то, что снова оказался в долгу перед Квон Чон У.

— За вас, ребята! Честно говоря, для меня это честь! — заявил Бён Сон Джин, протянув свой стакан вплотную ко мне. Наши стаканы встретились прямо перед моим лицом, что вызвало недовольное ворчание Ян Ын О, который обжёгся, дотянувшись рукой до горячего гриля.

Стаканы зазвенели друг о друга, и каждый сделал первый глоток.

— Хоть мы и ровесники, но я всё же начну с уважения. Не хочу, чтобы ты видел, как моя рука дрожит, — с пафосом произнёс Бён Сон Джин, поднимая стакан к губам.

— Перестань преувеличивать. Мы просто неформально стали общаться, а не стали друзьями.

— За Хан Джи Вона! — добавил Бён Сон Джин и отвернулся, чтобы выпить.

Я последовал его примеру, но, повернув голову в другую сторону, оказался лицом к лицу с Квон Чон У. Даже видя его профиль, я не мог не отметить, насколько острыми и выразительными были его очертания. Он будто не замечал, что я его разглядываю.

Мой взгляд скользнул от его опущенных ресниц к его губам. Я следил, как прозрачный алкоголь скользит в его рот, заставляя его кадык двигаться. Его пухлые нижние губы соприкоснулись со стаканом, а затем медленно оторвались, оставляя завораживающее послевкусие. Эта сцена затмила даже аппетитный запах мяса, который царил в ресторане.

Я продолжал пить, не отводя глаз от Квон Чон У, пока не осознал, что пристально на него смотрю. Как только его изящные пальцы поставили стакан обратно на стол, я почувствовал прилив стыда и отвёл взгляд. Мне стало неловко от мысли, что я, как какой-то старый извращенец, наслаждаюсь видом человека, как закуской.

Атмосфера за столом быстро разогрелась. Я с интересом ждал, как это собрание для группового проекта обернётся, но, похоже, никто даже не думал о проекте. Все пили, словно напрочь забыв, зачем собрались.

— Помнишь, на каждый твой день рождения в тренировочный зал приезжал кофе-трак? Так вот, там была и моя доля! Только не спрашивай, сколько я пожертвовал. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, — заявил Бён Сон Джин с самодовольной улыбкой.

— О… Спасибо. Благодаря тебе каждый раз удавалось вкусно перекусить, — поблагодарил я, слегка растерявшись. — Эм, а когда у тебя день рождения? Я тоже могу что-нибудь сделать.

— Вот прямо сейчас! Сегодняшний вечер — мой новый день рождения. Двадцать четвёртое марта, девять часов три минуты. Считай это официальным началом!

— Эй, уже девять? Время летит! Может, пойдём на второй раунд в игровые автоматы, а на третий — сыграем в Winning Eleven?

— Извините, но мне придётся уйти раньше. Наверное, даже на второй раунд не останусь.

— Почему так рано? Что-то случилось?

Квон Чон У, который до этого молчал, приподнял голову и мельком взглянул на меня, явно заинтересованный моими словами. Мне стало неловко, что я вдруг привлёк к себе столько внимания.

— Ничего особенного. Просто у меня завтра перед занятием по архитектуре ещё лекция по специальности.

— Ах да, у нас же завтра архитектура. Два часа сидеть на одном месте… только подумал, а уже неудобно.

— Хан Джи Вон всё такой же усердный. Помню, в начальной школе ты никогда не забывал про учебные принадлежности. Учителя тебя обожали.

— Хм, правда?

— Видимо, только такая старательность приносит успех. Ставлю, что ты выиграешь очередной конкурс.

Ян Ын О слегка пожал плечами, хваля меня, словно пытался сделать из обычного комплимента нечто большее. Это был тот самый старый, знакомый мне стиль поведения Ын О — преувеличивать и выставлять меня в лучшем свете, чем есть на самом деле.

— Ты участвуешь в конкурсе? — спросил Квон Чон У, кладя телефон на стол. Экран был выключен, но уведомления о новых сообщениях появлялись и тут же исчезали. Я старался специально не смотреть в сторону его телефона, чтобы не дать повода для недоразумений.

— Да, говорят, даже первокурсники могут участвовать, если захотят.

— Видимо, это твоё, — отозвался он с лёгкой иронией, пожав плечами. Его равнодушие прозвучало неожиданно. Ян Ын О, чьё лицо уже слегка покраснело от алкоголя, раздражённо нахмурился.

— Да ты хоть иногда смотри в мессенджер! Пропустил уже все важные разговоры.

— Важные для тебя разговоры, — лениво ответил Квон Чон У. — Зовите меня, только если речь пойдёт о проекте. Меня всё это раздражает.

— Зато сообщения от девушки ты читаешь с удовольствием.

— Ну, она ведь моя девушка, — невозмутимо ответил Квон Чон У, поднимая свой стакан. Это вызвало суету: Ян Ын О и Бён Сон Джин тут же потянулись наполнять свои опустевшие стаканы. Я же, нервно крутя в руках наполовину полный стакан, наблюдал за ними, не зная, как реагировать.

У него есть девушка.

Ну конечно, как же иначе? Было бы странно, если бы такой парень, как Квон Чон У, оставался без пары. Наверняка у него много поклонниц. А вот то, что я почему-то предполагал обратное, действительно выглядело странно.

Квон Чон У явно не из тех, кто выставляет свою личную жизнь напоказ. Его фото в мессенджере было обычной картинкой какого-то американского баскетболиста, а на длинных пальцах не было никаких колец. Хотя, если подумать, спортсмены редко носят украшения, да и я не мог знать о его отношениях больше, чем знал до этого момента. Может, меня удивило не само наличие девушки, а то, как легко он совмещает учёбу, спорт и ещё и отношения. Или же мне просто стало неловко. Настолько, что я даже не мог поднять маленький стакан с соджу.

Наконец, мы подняли стаканы для очередного тоста, и я набрался смелости заговорить первым, что случалось крайне редко:

— Так, а мы вообще будем распределять роли для проекта?

— Да ну, сегодня же просто… вводный этап. Тема «Западная архитектура» — день потратишь на исследование, и всё.

Я кивнул, притворяясь, что согласен, но в глубине души подумал, что зря пришёл. Квон Чон У, похоже, и сам не был заинтересован в этом ужине. Либо он был занят, либо его мысли занимало что-то другое — он снова уткнулся в телефон, с кем-то активно переписываясь. Временами он тяжело вздыхал, что подтверждало второе предположение. В конце концов, если бы он не хотел здесь быть, он бы не продолжал молча наполнять себе стакан.

Я хотел украдкой взглянуть на его лицо, чтобы понять, что он чувствует, но боялся повернуть голову. В отличие от него, я, кажется, с каждым разом чувствовал всё больше неловкости рядом с ним.

— Эй, давайте всё-таки распределим роли, раз уж мы здесь, — вдруг вмешался Бён Сон Джин, привлекая внимание. Правда, кроме меня и Яна Ын О, никто особо не обратил на него внимания.

— Я займусь сбором материалов! — громко выкрикнул Ян Ын О, даже не дождавшись окончания фразы Бён Сон Джина.

— Тогда и я тоже займусь сбором материалов! — отозвался Бён Сон Джин, словно это было соревнование на реакцию. Таким образом, роли определились мгновенно, будто мы играли в игру на скорость.

— Хорошо, остались обработка данных и презентация, — подвёл итог Бён Сон Джин, слегка смущённо пожимая плечами.

— Думаю, мне пора идти, — внезапно перебил Квон Чон У, отрываясь от телефона. — У меня дела.

Все замерли. Ян Ын О и Бён Сон Джин удивлённо посмотрели на него.

— Уже? Почему?

— Просто надо, — быстро ответил он, поднимаясь.

— Эй, прежде чем уйти, скажи, кто будет делать презентацию. Выбирай.

Квон Чон У вдруг посмотрел прямо на меня, и я быстро отвёл взгляд, уставившись на стол. Мы сидели слишком близко друг к другу, и я не смог удержать его взгляд, будто это было слишком личное.

— Я сделаю, — наконец произнёс Квон Чон У.

— Нуна злится? Почему? — спросил Бён Сон Джин, но Квон Чон У не ответил. Он просто взял телефон, поднялся из-за стола и направился к выходу. Его аромат, до этого ощутимый рядом, окутал меня на мгновение и быстро рассеялся.

Когда Квон Чон У вышел из ресторана, я наконец осмелился взглянуть на пустое место справа от себя. И всё же любопытство взяло верх, и я осторожно спросил:

— Это из-за его девушки?

— Ага. Она нуна, работает в компании. Если в такое время пришла, можно догадаться, что он её опять как-то достал.

— Долго встречаются?

— Нет, месяцев шесть, наверное. Хотя, если судить по тому, как они себя ведут, ощущение, будто пять лет уже вместе, — вздохнул Бён Сон Джин с видом, будто это его самого утомило. Ян Ын О, кивнув, поддержал его.

Я посмотрел на Ян Ын О, ожидая, что он добавит что-то ещё. Это оказалось ошибкой. Как только наши взгляды встретились, я понял, что теперь цель его разговора сменится на меня. И, конечно же, так и произошло.

— А у тебя есть девушка?

— …Нет. Я… вообще не был в отношениях, если честно. И интереса нет.

— Чего? Так ты что… Ты ещё ни разу не встречался?

Я кивнул. Оба баскетболиста тут же синхронно выдохнули «Ого» и покачали головами.

— Слушай, если ты хочешь нас утешить, можешь не придумывать. У нас тоже полно девчонок, которые за нами бегают. Так что перед нами тебе скромничать не надо.

— Да я серьёзно. За мной-то, честно говоря, никто особо и не бегал.

— Они что, такие же застенчивые, как и ты? Хотя нет, ты не похож на застенчивого, — заметил Ян Ын О, обернувшись к Бён Сон Джину.

— Нет, скорее всего, девчонки к нему подходили, а он просто не замечал, — хмыкнул Бён Сон Джин, нахмурив брови. — Не могу поверить, что наш звёздный спортсмен до сих пор ни разу не встречался. Это одновременно и расстраивает, и, знаешь ли, даже радует.

Я задумался, настолько ли удивительно, что я никогда не встречался. Лишь мелькнула мысль, что, к счастью, я всегда умело увиливал от вопросов журналистов о личной жизни.

Однако мне стало неприятно, когда они начали уверенно утверждать, что я просто не замечал чьих-то симпатий. Их слова звучали так, будто я совсем ничего не понимаю, словно ребёнок. Возможно, это из-за образа, который сложился благодаря прессе, но, чёрт возьми, в свои двадцать два года я был уже не тем наивным мальчишкой.

— Я отойду в туалет, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие, чтобы не разрушить атмосферу.

Поднимаясь из-за стола, я почувствовал, как ударила выпивка. После случая на студенческой вечеринке я должен был контролировать свои дозы, но, кажется, так ничему и не научился. Решив, что после посещения туалета лучше сразу отправиться домой, я пошёл к выходу.

«Туалет направо, поднимитесь на второй этаж через входное здание» — эта надпись на двери ресторана повторилась у меня в голове раз пять, прежде чем я вышел наружу.

На улице было холодно, как и положено в конце марта. Несмотря на это, лицо горело, а дыхание оставалось тёплым.

— Опять совсем размяк, — пробормотал я, чувствуя, как холодный воздух немного проясняет голову. Я, похоже, и правда выпил больше, чем следовало. Вместо того чтобы сразу найти вход, я просто бродил, куда глаза глядят.

Я был похож на потерявшегося ребёнка. Наверное, минут пять я просто шёл прямо, ничего не соображая. Несколько недель назад я уже довёл до такого, что Квон Чон У пришлось меня подвозить. Похоже, мне действительно не хватает способности учиться на собственных ошибках.

Когда я, наконец, развернулся, решив вернуться обратно, неожиданно остановился.

— Э…

Совершенно случайно мой взгляд скользнул в узкий переулок между двумя зданиями, и я увидел Квон Чон У, целующегося с женщиной.

Они были так близко друг к другу, что их тела буквально сливались. Женщина, одетая в строгий офисный костюм, обвила руками его талию, а он одной рукой крепко держал её за затылок, будто не позволял отступить, и сливался с ней в поцелуе. Вторая рука, обхватившая её бедро, выделялась выпуклыми жилками, что отчётливо виднелись даже на расстоянии. Разница в росте между ними была заметной, но это, кажется, нисколько не мешало их близости.

Квон Чон У был наклонён вперёд, так что его затылок оказался обнажённым, а женщина, приподняв подбородок, полностью отдалась этому моменту. Они прижимались друг к другу так тесно, что казалось, будто пытаются слиться воедино. Даже на расстоянии их страсть ощущалась почти физически.

Я поспешно продолжил идти, словно ничего не видел. Всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы сердце забилось как сумасшедшее. У меня было чувство, будто я подглядывал за чем-то запретным и слишком личным.

Вернувшись на улицу, я бросился бежать в обратную сторону, будто пытался сбежать от только что увиденного. Наконец, я наткнулся на вход в здание, который раньше не заметил, и зашёл внутрь. Лишь в душной, тесной уборной я осознал, как тяжело дышу. Для человека с моей физической подготовкой это расстояние было сущим пустяком, но я задыхался, будто только что прошёл через изнурительную тренировку.

Даже в уборной моё сердце не успокаивалось. Я метался из угла в угол, затем включил воду в раковине. Не чувствовал, ушло ли моё первоначальное желание посетить туалет, но понимал, что сознание словно застыло.

— …

Казалось бы, что такого? Поцелуй между влюблёнными — вещь естественная. У них наверняка были моменты и более интимные, чем это. Я уже не был ребёнком и прекрасно понимал такие вещи. Но почему тогда моё сердце так колотилось? Возможно, потому, что я впервые увидел подобное в реальной жизни, а не в фильме? Или потому, что в этой сцене участвовал кто-то, кого я знал?

Или всё дело в том, что это был именно Квон Чон У?

Я не понимал. Почему-то перед глазами снова и снова вставала не их сцена поцелуя, а линия обнажённого затылка Квон Чон У, когда он наклонился.

И его массивные пальцы, обхватившие бедро женщины, так что на них вздулись вены. А ещё его серая спортивная куртка, которая оказалась в руках женщины. Всё это продолжало всплывать в памяти, и я даже чувствовал его аромат, будто он стоял рядом.

После долгого мытья рук я, наконец, взял себя в руки и вышел из туалета. Прохладный ночной воздух вновь окутал моё лицо. Узкий и тёмный переулок, где я видел их, должно быть, был ещё холоднее. Может, они так тесно прижимались друг к другу из-за этой прохлады? Раздражение девушки, о котором упоминал Бён Сон Джин, явно осталось в прошлом. Но даже когда я вернулся за стол, моё сердце не могло успокоиться.

Квон Чон У вернулся в ресторан спустя некоторое время. Единственное, что изменилось с момента его ухода, — это прохладный запах ночного воздуха, смешавшийся с его ароматом. Ни намёка на страсть или на пережитое мгновение.

— Я пойду, — сказал он, как только вернулся.

— Уже? Мы же даже к игровым автоматам не успели!

— Её злость ещё не прошла? Да просто брось её уже, если это будет продолжаться.

Но Квон Чон У, не отвечая, молча закинул рюкзак на плечо и приготовился уйти. Его движения были чёткими, без лишних жестов, словно у него было что-то срочное.

Я не смог встретиться с ним взглядом. Просто опустил голову, чтобы дать ему пройти, будто это была моя обязанность. Кажется, он даже не заметил меня.

— Увидимся дома, — бросил он на ходу, но, словно поняв что-то, обернулся и посмотрел на нас.

Наши взгляды пересеклись. Возможно, он осознал, что я не из их квартиры. На мгновение его губы чуть разомкнулись, но он замолчал. Я, в свою очередь, отвёл взгляд, но понял, что это выглядело ещё более странно, и вновь посмотрел на него. Это был неловкий момент, растянувшийся на считаные секунды.

Квон Чон У развернулся, подошёл обратно к столу и, не говоря ни слова, поднял мою сумку с колена, аккуратно положив её на свой стул.

— Ты же не должен перенапрягать эту ногу, верно?

— Эм… да?

— Следи за собой, — бросил он, почти укоризненно, а затем снова направился к выходу.

Только после его ухода я понял, что он говорил о моей старой травме.

Я мог бы хотя бы поблагодарить его за заботу, но не сделал этого. Уговаривал себя, что просто не успел из-за времени, но на самом деле сожалел. Его уход, руки в карманах и расслабленная осанка почему-то запомнились мне особенно ясно. И чем дольше я о нём думал, тем сильнее ощущал это сожаление.

Человеком, который следом за Квон Чон У покинул вечеринку, был я. Я сослался на плохое самочувствие. У меня не было причин оставаться, ведь я не занимался заданиями, да и настроение было так себе.

Почему сцена поцелуя Квон Чон У не выходила у меня из головы и заставляла чувствовать себя так странно? Даже когда я вернулся домой, этот вопрос не давал мне покоя, но сколько бы я ни размышлял, разумного объяснения так и не нашёл.

На экране телефона высветилось время — полночь. Сейчас Квон Чон У всё ещё с девушкой? Я поймал себя на том, что невольно представляю, чем он занимается в этот момент.

Лицо той девушки я толком не разглядел, поэтому моё воображение сосредоточилось только на Квон Чон У. Возможно, потому что в новостях я часто видел его в баскетбольной форме, мне было слишком легко представить его без неё…

— …С ума сошёл, что ли…

Я свернулся калачиком на кровати и растрепал себе волосы. С детства и до сегодняшнего дня я никогда не проявлял особого интереса к девушкам. Впрочем, и к парням тоже. Моим единственным увлечением всегда был спорт, а теперь — фотография. И всё же, увидев поцелуй Квон Чон У, я впервые ощутил нечто совершенно новое, вызывающее у меня полнейшую путаницу в мыслях.

Неужели…

…я извращенец, который возбуждается, подглядывая за чужими чувствами?

Эта догадка оказалась самой убедительной из всех, что пришли мне в голову за сегодняшний день, и от её безысходности я не смог заснуть.

Когда перевалило далеко за два часа ночи, в общем чате появилось новое сообщение.

[Ян Ын О]: Квон Чон У сегодня ночует не дома?

До самого рассвета Квон Чон У так и не прочитал сообщение.

***

Мы встретились снова лишь несколько дней спустя утром в тренировочном зале.

Зал, как обычно, был пустынным, и все беговые дорожки стояли свободными. Но Квон Чон У зачем-то выбрал именно ту, что находилась прямо рядом со мной.

— Давно не виделись.

— Ага. Ну…

На следующий день после выпивки я пропустил занятие по «Основам архитектуры». Мне не хватило бы наглости встретиться с Квон Чон У лицом к лицу, когда всю ночь прокручивал в голове его разные образы.

Вспомнив тот вечер, я осознал, что Квон Чон У согласился провести за меня групповую презентацию. Он, без сомнения, пошел мне навстречу, зная о моей застенчивости, но я так и не успел его поблагодарить. Эта и другие мелкие провинности лишь усиливали моё желание его избегать.

Однако, когда мы неожиданно столкнулись, я понял, что, несмотря на свое напряжение, не чувствую особого дискомфорта. Или, возможно, просто не успел почувствовать неловкость, потому что Квон Чон У выглядел слегка раздраженным.

— Ты же на факультете фотографии, но я ни разу не видел тебя с камерой.

— …Разве?

— Хотя, с другой стороны, я ведь тоже не ношу с собой баскетбольный мяч.

— У меня компактная камера, я просто кидаю её в карман или сумку, так что ты, наверное, не замечал. Сейчас она в шкафчике.

— Тебе нравится фотографировать?

Даже во время лёгкого бега Квон Чон У не сбивал дыхания, задавая вопрос.

Но мне показалось, что он спрашивал не из любопытства. Скорее, он просто пытался заговорить меня, как будто хотел отвлечься от каких-то своих мыслей.

— Ты ведь крут. Завязав с гимнастикой, сразу поступил на другой факультет. Да ещё и фотография — это же не та сфера, где достаточно просто учиться, тут важен врождённый талант, верно?

— Нет, у меня всё не настолько серьезно…

— Но ты же, видно, много работал.

— Просто я из тех, кто, если уж за что-то берётся, то с головой.

А может, я не так сформулировал ответ?

Квон Чон У, до этого молча смотревший вперёд, вдруг покосился на меня. Его взгляд вскоре вновь устремился вперёд, но возникшая между нами тишина ясно дала понять, что я каким-то образом задел его мысли.

Через пару секунд он сбавил скорость на беговой дорожке. Следующий его вопрос уже не звучал так нечаянно, как предыдущие.

— Значит, ты в отношениях тоже такой?

— А?

Я переспросил не потому, что не расслышал, а потому что меня застал врасплох внезапный поворот темы.

Квон Чон У остановил беговую дорожку. Был ли он раздражён, хотел ли просто убавить шум для удобства разговора или же этот вопрос действительно был для него важен — я не знал.

— Ты тоже в отношениях склонен к одержимости?

Он повернулся ко мне всем телом, небрежно прислонившись к панели. Меня зацепило его «тоже», но в его настойчивом взгляде не было места для раздумий. Он смотрел слишком пристально, и это заставило меня выключить свою дорожку.

Я ни разу не состоял в отношениях, но всё равно зачем-то пробормотал:

— Я…

Наверное…

— Я не из тех, кто первым пишет…

Наверное…

— Скорее склонен к тому, чтобы сдаваться, чем цепляться…

Наверное…

— …Но не всегда.

Я специально добавил последнюю фразу, надеясь сделать ответ менее однозначным. Пусть и маловероятно, но вдруг мои слова как-то повлияют на его мысли?

Я даже почувствовал гордость за себя, не осознавая, что эта деталь могла быть истолкована иначе.

— Значит, у тебя было много отношений.

— А? А… ну… наверное.

— Должно быть, ты был сильно занят ещё со школы, раз занимался спортом. Но и на это время нашёл?

— Как-то само так вышло…

На деле я даже ни разу не переживал взаимную симпатию, но от неожиданности лишь сжал рукоятку беговой дорожки. Недавно на вечеринке Бён Сон Джин и Ян Ын О узнали, что у меня нет никакого опыта в отношениях, и я начал переживать, вдруг они проболтаются.

Но… всё же, вряд ли, да?

Даже если бы они что-то обсуждали между собой, Квон Чон У вряд ли бы в этом участвовал. Особенно если дело касается чьей-то личной жизни. Мне сложно было представить, что он обсуждает меня за моей спиной.

Я ждал, что он скажет что-то ещё, но он просто долго смотрел, а потом вновь включил беговую дорожку. Может, стоило сказать, что я действительно из тех, кто привязывается?

Вдруг мне показалось, что я не соответствую какому-то его условию для разговора, и это оставило лёгкое чувство неудовлетворённости.

Я тоже снова включил беговую дорожку, но только для заминки, на низкой скорости.

В пустом тренировочном зале вновь зазвучали ритмичные звуки нашего бега и шагов.

…Наверное, речь о его девушке?

Они выглядели довольно дружными. Или снова поссорились.

То, что я вспомнил тот поцелуй, было вполне естественно. Но именно в этот момент, когда Квон Чон У находился так близко, мне меньше всего хотелось возвращаться к этим воспоминаниям. Я зажмурился, надеясь, что это поможет, но сцена лишь стала отчётливее на тёмном фоне моих век. В испуге я тут же распахнул глаза — но было поздно, образ его затылка во время поцелуя уже всплыл в памяти.

— …

Может, стоит завести разговор?

Игнорировать его мрачное состояние было бы неправильно, особенно после всего, чем он мне помог. Возможно, это и выглядело бы навязчивостью, но, с другой стороны, могло бы и не быть таковым. В конце концов, не переступая границ, я мог сделать только это.

Но в тот момент мне не хватало смелости нарушить тишину. Я решил дождаться, пока Квон Чон У сам закончит бег. Не хотел становиться помехой во время его тренировки.

Он остановился спустя немалое время. Мне показалось, что он пробежал как минимум сотню кругов по кампусу. И когда мои мысли окончательно завязли в нерешительности, слова сорвались с губ без подготовки, в тот момент, когда его силы, казалось, были на исходе.

— Может, она так делает, потому что слишком тебя любит.

Мой голос был слабым, но этого хватило, чтобы остановить Квон Чон У, который уже собирался слезть с беговой дорожки.

Я понимал, что мой способ мышления прост. Я знал любовь только по фильмам и дорамам, поэтому мне трудно было осознать всю сложность чужих чувств.

Он слегка приподнял брови, но его пристальный взгляд оставался спокойным. Затем, вместо того чтобы уйти, он вновь облокотился на панель управления дорожки, и в его взгляде мелькнул едва заметный проблеск мягкости.

Даже после такой пробежки его кожа оставалась бледной и хорошо сочеталась с розовым худи.

— Это совет от мастера в любви?

Он повесил локоть на поручень и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. Когда он чуть наклонил голову, лицо, влажное от пота, показалось ещё ближе. Как всегда, я не выдержал этого взгляда и слегка отстранился назад.

— …До мастера мне далеко.

— Конечно, она делает это из-за любви. Я это знаю.

Квон Чон У говорил так, будто давно понял всё сам, и его взгляд пронзил меня прямо. Потом он вдруг усмехнулся — будто у меня на лбу было написано, что я потерялся в словах.

— Но я ведь не за это полюбил.

Его тёмные волосы беспорядочно падали на лоб, но выглядели совершенно безобидно. Возможно, из-за его мягких черт лица. Он по-прежнему сохранял холодноватое выражение, но оно отличалось от той отстранённой резкости, которая была в нём обычно. Возможно, это из-за физической нагрузки. А может, из-за мыслей о девушке.

Что бы это ни было, он воспринял мои слова так, будто понимал и их подтекст, и к чему я клоню. И от этого я ощутил странное удовлетворение. Однако тут же заставил себя не обращать внимания на эти никчёмные чувства.

Оказывается, для него эта проблема была закрыта уже давно. Слишком однозначный, без колебаний ответ ясно давал это понять.

— Прости, если перешёл границы.

Поэтому извинение вышло само собой. Я ведь не для этого начинал разговор…

Но Квон Чон У, казалось, и не собирался реагировать на мои извинения. Вместо этого он внимательно меня разглядывал, и от его взгляда мне казалось, будто я прохожу какой-то строгий осмотр — от выражения лица до малейших движений.

Потом он слегка склонил голову набок, словно задумавшись.

— Странно. У тебя ведь не такие уж выразительные глаза… Может, из-за мягкого разреза?

— …А что?

— Наверное, твои девушки немало из-за этого страдали.

Он тихо объяснил причину, но я всё равно не понял. Видимо, у него не было желания разъяснять это дальше. Квон Чон У бросил на меня короткий взгляд и, не дожидаясь моей реакции, спрыгнул с беговой дорожки. Он мельком взглянул на часы, удобно сидящие на запястье, затем перевёл на меня равнодушный взгляд.

— Я сейчас пойду вон туда, так что если у тебя есть что сказать — говори сейчас. Или можешь ждать возле жима до конца.

Он говорил так, будто прекрасно знал, что я ждал его. От осознания этого мне стало жарко, и я в спешке слез с дорожки. Чуть не потерял равновесие, но остатки спортивной реакции уберегли меня от ещё большего позора.

— Ч-чего бы мне тебе говорить. Нечего. Тогда я пошёл. Пока.

— Хан Джи Вон.

Квон Чон У окликнул меня, когда я уже проходил мимо. Я замялся, не желая показывать ему своё наверняка раскрасневшееся лицо, но всё-таки заставил себя повернуть голову. И в этот момент он, стоя чуть выше, усмехнулся.

— Пока.

Он внимательно посмотрел мне в глаза — скорее разглядывал, чем встречался взглядом. Будто хотел увидеть моё замешательство.

Это были лишь догадки, но, так или иначе, я оставил ему достаточно выражений, которые можно было назвать затруднёнными, прежде чем наконец вышел из тренажёрного зала. Даже когда я посмотрел на своё отражение в зеркале лифта, поднимаясь в свою квартиру, румянец ещё не прошёл. Не похоже, что я сделал что-то настолько неловкое, но смущение никак не утихало.

То же самое касалось и любопытства.

Почему перед Квон Чон У я постоянно веду себя так глупо?

Вопрос о нём преследовал меня весь день, пока ближе к вечеру я, наконец, не пришёл к выводу, что это чувство — всего лишь вина за то, что я заглядывал в его личную жизнь.

***

— Оппа, выпейте это.

Это случилось после лекции, когда я собирал вещи. Одна из студенток подошла ко мне и протянула банку кофе. Её лицо показалось знакомым, но как бы я ни пытался, не мог вспомнить имени. Её щёки были слегка раскрасневшимися.

Я тут же отмахнулся, отложив рюкзак в сторону.

— Нет, всё в порядке. Не стоит.

— Я хочу его дать. Это не что-то дорогое, я просто купила его в магазинчике за углом. Разве нельзя просто взять?

Она осторожно следила за моей реакцией. Голова её чуть наклонилась, а волнистые волосы слегка упали на плечо, создавая ощущение лёгкого давления.

Я чувствовал неловкость, но понял, что, пока не возьму этот кофе, она не отступит. К тому же, если я не приму, ей будет неприятно.

— …Спасибо.

— Кстати, мы однокурсники, так что можешь говорить со мной неформально. Мы ведь ещё много раз увидимся.

— А? А… ну, да. То есть… ага.

— Тогда пей с удовольствием, увидимся!

Она слегка поклонилась и поспешно вышла из аудитории. Как только дверь закрылась, снаружи тут же раздался весёлый девичий смех.

Я специально вышел с небольшой задержкой, чтобы не пересечься с ними и избежать неловкости. Держа в руках холодную банку кофе, я вдруг почувствовал жажду, которой не ощущал раньше.

Я действительно выглядел настолько уставшим? Если она даже купила мне кофе… Наверное, из-за того, что я плохо спал в последние дни.

Я провёл рукой по своему лицу, нащупывая сухие щеки. И тут меня накрыло неожиданное чувство благодарности к этой девушке. Надо было сказать спасибо искреннее.

Я всегда так поступал. Только принимал, но никогда не отдавал. Говорить, что это из-за моей застенчивости, было бы нечестно. Я знал лучше, чем кто-либо, что тому, кто даёт, нужно куда больше смелости.

В последнее время мне неожиданно везло на добрых людей. Те, от кого я не ждал помощи, протягивали руку в самые неожиданные моменты. Конечно, в первую очередь мне пришёл в голову Квон Чон У. Хотя, возможно, он уже давно поселился в моей голове и просто не собирался оттуда уходить.

— Ах!

Я вдруг вспомнил баскетбольную площадку за спортзалом — то самое место, где Квон Чон У вручил мне ключи от машины. В загруженном кампусе это было одно из немногих укромных мест. Мне хотелось выпить этот кофе, но стоять перед факультетским зданием и просто пить его казалось неловким. А идти в туалет ради этого было уже совсем странно.

Я натянул кепку пониже и вышел из корпуса. Пройдя спортзал, я оказался на баскетбольной площадке. Здесь было неожиданно тихо. Похоже, сейчас не было тренировок, и это меня обрадовало. Я направился за здание, туда, где бетонное покрытие сменялось дорожкой из гравия.

Совсем недавно я видел здесь силуэт Квон Чон У, уходящего впереди.

— …

Мне это уже самому начинало надоедать. Этот Квон Чон У… Почему мои мысли постоянно цепляются за него? Я думал о нём так часто, что мне уже начинало казаться, будто я ощущаю его запах. Это доходило до какого-то абсурда, и я уже начинал злиться на себя за такие проявления…

Шлёп.

Звук разорвал умиротворённое весеннее безмолвие. Я резко поднял голову, до этого сосредоточенную лишь на собственных ногах.

И увидел Квон Чон У.

Он был там, вместе с той самой девушкой с каре. Между нами было небольшое расстояние, но недостаточное, чтобы не разглядеть выражение его лица. Хотя, наверное, даже если бы он был дальше, я бы всё равно его узнал. Ведь он всё это время крутился у меня в голове.

Девушка стояла ко мне спиной, так что я видел только его лицо. Его голова была чуть наклонена в сторону, а щека покраснела.

Я растерялся от неожиданности и почувствовал себя лишним. В первый момент я не смог связать хлопок со случившимся. Но когда осознание всё же пришло…

Квон Чон У посмотрел прямо на меня. Его взгляд был холодным, ровным.

И в этот момент в голове возникла только одна мысль — нужно уйти.

Меня охватило чувство вины, будто я невольно стал свидетелем чего-то личного. Но больше всего я боялся, что Квон Чон У смутится из-за того, что я это увидел. Мне проще было бы самому провалиться со стыда, чем видеть, как неловко ему.

Поэтому я поступил жалко — едва встретившись с ним взглядом, развернулся и сбежал.

Я выбежал за пределы площадки и продолжал бежать, чтобы их внимание не сконцентрировалось на мне.

Только добежав до библиотеки, куда за всё время учёбы я ещё ни разу не заходил, я остановился. Голова пылала от перегрева, и я приподнял, а затем снова натянул кепку.

Может, он меня не узнал?

Я пытался себя убедить, но его взгляд всё никак не выходил из головы. К тому же, моя жёлтая куртка была слишком заметной.

***

<Квон Чон У девушка>

Поисковый запрос, который я вводил в ноутбуке впервые за долгое время, не был ни внушительным, ни элегантным. Скорее жалким и мелочным.

Я это прекрасно понимал.

Но это не мешало мне пролистывать результаты с пугающей внимательностью, пока моё лицо всё ближе приближалось к экрану.

Поиски информации о девушке Квон Чон У привели к неожиданному результату. Несмотря на то, что она была не знаменитостью, в интернете о ней писали много. Я увидел миниатюрное изображение какой-то девушки, но так и не смог заставить себя кликнуть. Почему-то стало неловко.

…Зачем я вообще искал это?

Потом я осознал, что на самом деле мне была интересна не она сама, а то, что связано с Квон Чон У. Как только я это понял, накатило ощущение усталости. Я внезапно потерял всякое желание продолжать поиски. Чувство стыда накрыло меня, словно я рассматривал его личную жизнь как обычную сплетню.

Мне вспомнились слова Квон Чон У, сказанные в спортзале. Тогда он говорил об этом почти без эмоций, но было очевидно, что его это заботило.

Это была просто ссора или…

Перед глазами всплыли тонкие, дрожащие плечи той девушки. Но больше всего меня тревожила его покрасневшая щека и сухой, бесстрастный взгляд.

Стоило ли мне тогда убегать?

Я вдруг подумал, что мой побег был не просто бегством, а попыткой притвориться, будто я ничего не видел.

А что, если написать ему сейчас?

Но теперь уже казалось странным внезапно проявить интерес. Не хотелось лишний раз трогать что-то, что, возможно, ему самому не давало покоя.

Тем временем общий чат продолжал гореть новыми сообщениями. Я уже не ждал, что там обсуждают проект. Но время от времени заглядывал туда, вдруг Квон Чон У что-то написал. А раз уж заглядывал, то иногда отвечал, чтобы не выглядеть слишком пассивным.

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, ты где?

[Бён Сон Джин]: Ян

[Бён Сон Джин]: Ын

[Бён Сон Джин]: О

[Бён Сон Джин]: Я спрашиваю, где ты!

[Ян Ын О]: Уже еду. Чего?

[Бён Сон Джин]: Это что, блин, такое на полу в туалете?

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Ян Ын О]: А, я челку подравнивал, забыл убрать.

[Ян Ын О]: Просто сполосни душем ~

[Бён Сон Джин]: Ты, блин, мерзкий…

[Бён Сон Джин]: Я реально испугался, думал, что это колония муравьёв!

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, желаю тебе облысения в ближайшие пять лет (складывает руки в молитве).

[Ян Ын О]: Эй, вообще-то я сто раз убирал твои ногти, не выпендривайся.

[Ян Ын О]: Ты что, по тридцать пальцев имеешь?

[Ян Ын О]: Всё, я за рулём, не пишите.

[Бён Сон Джин]: Ну мои ногти хотя бы милые, а твои волосы отвратительны.

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, желаю облысения! (складывает руки в молитве)

[Хан Джи Вон]: ㅎㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Ой, Джи Вон, прости, твоим глазам, наверное, больно это видеть. Я хотел удалить фото, но забыл. ㅠ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, что делаешь?

[Бён Сон Джин]: Ты занят?

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: Ты как врастающий ноготь.

[Бён Сон Джин]: Такой милый, что каждый раз, когда я делаю шаг, хочется заорать.

[Бён Сон Джин]: ㅎ, отправил всего три раза, а твоя аура уже заполняет чат.

[Бён Сон Джин]: Я бы утонул в твоих ㅎ, и не жалел бы об этом ~

[Бён Сон Джин]: Блин, была какая-то известная цитата, но я забыл ㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, ты что, занят? Посмеялся и исчез.

[Ян Ын О]: Хватит уже нести чушь.

Если бы Бён Сон Джин и Ян Ын О хотели обсудить что-то лично, могли бы просто переписываться в личных сообщениях, но они почему-то всегда устраивали подобные разговоры в общем чате. Впрочем, мне это не мешало. Напротив, иногда их болтовня меня даже забавляла. Она не слишком отвлекала от повседневных дел, так что наблюдать за их перепалками было даже занятно.

Но в конце таких разговоров у меня каждый раз оставался странный осадок.

Знали ли они, что сегодня Квон Чон У получил пощёчину от своей девушки?

Они были ближе к нему, чем я, и наверняка знали о его отношениях гораздо больше. Но всё же я волновался, что они могут начать шутить с ним так же грубо, как между собой. Хотя, если подумать, даже в обычное время они не позволяли себе слишком резкие шутки в его сторону… Но вдруг?

— …

Похоже, причина моей бессонницы на 90% заключалась в этих баскетболистах.

Они были совсем другими людьми, их поступки постоянно выходили за рамки моих ожиданий, из-за чего я всё время чувствовал себя уставшим. Их жизнь будто бы была более насыщенной, чем моя, хотя сутки у всех состоят из 24 часов. Чем дольше я с ними общался, тем лучше понимал, почему корейские университетские баскетболисты славятся своей хаотичной энергией.

Я закрыл ноутбук и плюхнулся на кровать.

От стола до кровати было всего пять шагов, но я преодолел это расстояние за три, почти нырнув на матрас.

Теперь никаких мыслей о Квон Чон У.

Рано или поздно групповая работа закончится, и тогда общий чат утихнет. У меня было полно других забот — другие предметы, подготовка к промежуточным экзаменам.

Баскетболисты, несмотря на тренировки и матчи, отлично справлялись со своей учёбой. Почему же тогда я один позволял им так на себя влиять?

Но самое нелепое во всей этой ситуации заключалось в том, что причиной моих переживаний была даже не учёба, а чья-то чужая личная жизнь.

Я уткнулся лицом в подушку, и в этот момент мне стало по-настоящему спокойно. Я стал медленно считать вдохи и выдохи. Если так полежать, может, и засну… Стоит попробовать.

Я медленно закрыл глаза, затем вновь открыл их.

В пределах досягаемости лежал телефон. Его гладкие закруглённые края начинали расплываться в расфокусированном зрении, когда вдруг на экране вспыхнуло несколько уведомлений подряд.

Наверное, опять Бён Сон Джин или Ян Ын О.

Я и так знал, о чём там речь, поэтому не потянулся к телефону.

Сообщения продолжали поступать, но я сохранял невозмутимость. Я просто усну. Завтра утром прочитаю и отправлю что-то вроде «Хорошего дня», намекая, что сегодня я в беседе не участвую.

Но в конце концов мои руки сами собой схватили телефон. Почему-то мне казалось, что на этот раз там мог быть Квон Чон У. Но, конечно, в чате по-прежнему были только Бён Сон Джин и Ян Ын О. Я даже не понял, почему вдруг почувствовал разочарование. Хотел уже перевернуть телефон экраном вниз, но внезапно ощутил что-то странное в последних сообщениях.

[Бён Сон Джин]: Пришёл в прачечную.

[Бён Сон Джин]: До конца сушки 8 минут. Как только заберу вещи и доеду домой, пройдёт ещё минут 15.

[Бён Сон Джин]: Будь готов выходить к этому времени.

[Ян Ын О]: Всё собрал?

[Бён Сон Джин]: ㅇㅇ Оставлю вещи дома и сразу выйду.

[Ян Ын О]: Окей.

Они куда-то собирались.

Ещё несколько минут назад в чате не было ни намёка на это. Значит, обсуждали отдельно? Они идут вдвоём?

Я уставился в экран, пока внезапно он не мигнул, переключившись на входящий звонок от Ян Ын О.

— Алло?

— Ты чертовски быстро отвечаешь. Что делаешь?

— А, ну, я…

— Короче, через 30 минут спускайся. Мы заедем за тобой.

Тон у него был совершенно будничным, но я от неожиданности даже не сразу нашёлся с ответом.

— Внезапно? Куда?

— У нас групповой проект, ты забыл?

— Эй, Ян Ын О… Сейчас же девять вечера…

— А девять вечера и групповой проект — это как-то связано? Позаботься о своих оценках, Хан Джи Вон. Ладно, 30 минут, не опаздывай.

И он просто сбросил звонок.

…Он что, шутит?

Но если это шутка, то где её границы?

Я хмуро посмотрел в экран, но, немного поразмыслив, понял, что Ян Ын О не тот человек, который стал бы в такое время просто так меня разыгрывать.

Похоже, у них не было другого времени на проект. Днём они и так загружены тренировками и парами.

Это было неожиданно, но у меня и правда не было других планов.

Я почувствовал себя немного виноватым за то, что почти забыл о задании, и, вздохнув, начал переодеваться. Достал рюкзак. Я давно не пользовался сумкой для ноутбука.

Когда через полчаса я вышел к подъезду, воздух был свежим. Ночная прохлада всё ещё чувствовалась, но тёплая куртка спасала от холода.

Щёки приятно холодило.

От ощущения свежего воздуха я даже забыл, что ещё совсем недавно лежал на кровати и собирался спать.

— Где ты?

— М-м… перед главным входом в офистель.

— А, вижу. Видишь чёрный внедорожник, который стоит на светофоре? Садись в него.

— Ага.

Через несколько секунд машина с включённой аварийкой подъехала к обочине. Я заметил какой-то блеск со стороны пассажирского сиденья — оказалось, что это просто белозубая ухмылка Бён Сон Джина.

На просторном заднем сиденье я оказался один. Квон Чон У не было. Он один в квартире? Или где-то ещё…

— Чон У всё ещё в кампусе, — резко обернувшись, сообщил Бён Сон Джин. В полумраке автомобиля его веснушки скрывались, а правильные черты лица становились ещё выразительнее. Я удивился, насколько точно он ответил на мой невысказанный вопрос, но тут же понял — он просто говорил о нашем общем напарнике по проекту.

— Понял. Значит, делать задание будем в кампусе?

— Нет, у нас есть другое место.

— …А Чон У точно не против? Он же только что закончил тренировку, наверняка устал.

— Это он сам предложил.

Это было неожиданно. Я был уверен, что в таком состоянии ему совсем не до учёбы. Может, он просто хотел чем-то занять себя, чтобы не думать о чём-то другом? Или… он уже помирился со своей девушкой? Как в тот день…

— Они расстались.

— …

— Поэтому мы и едем… О, вон он!

Я так растерялся от того, что мои догадки вновь оказались на поверхности, что понял смысл слов Бён Сон Джина только после того, как увидел Квон Чон У.

Даже издалека он легко угадывался как баскетболист — высокий, крепкий, в свободном худи, с руками, спрятанными в карманы.

По мере приближения свет фар осветил его лицо. Кожа выглядела почти прозрачной от белизны.

Квон Чон У рывком открыл заднюю дверь. В ту же секунду наши взгляды встретились, и он резко замер.

Похоже, он не ожидал увидеть меня здесь.

На его лбу тут же появилось раздражённое морщинистое выражение, но длилось это мгновение. Он молча сел в машину, скинул капюшон, и воздух тут же наполнился знакомым ароматом его геля для душа. Его влажные волосы казались беспорядочными, только что вымытыми.

Этот запах…

Он должен был казаться привычным, но почему-то вызвал во мне странное чувство дискомфорта. Я не успел разобраться, почему, когда Квон Чон У, опираясь на переднее сиденье, повернулся ко мне.

— Как естественно.

Его тёмные глаза внимательно меня изучали.

В отличие от Бён Сон Джина, который угадывал мои мысли случайно, Квон Чон У явно видел их насквозь. Словно вычитал каждую букву, сложенную в голове. Его голос звучал ровно, но был таким же подавленным, как его волосы после душа.

Я даже не мог открыть рот под тяжестью его взгляда.

Он не торопился.

— Если ты собираешься продолжать слоняться рядом, может, тебе стоит устроиться в болбои? И мне, и тебе так будет удобнее.

Его тон был холоден, несмотря на расслабленное выражение лица. Очевидно, речь шла о том, что я видел его днём за спортзалом. Я надеялся, что из-за кепки он меня не узнал, но, похоже, зря. Но ведь сейчас я здесь не по своей воле! Меня позвали из-за проекта! Я хотел сказать, что это недоразумение, но почему-то не мог. Может, лучше просто сказать, что я хочу домой? К счастью, Ян Ын О вмешался, не давая мне утонуть в мыслях.

— Это я позвал его. Живём же рядом, почему бы не поехать вместе?

Бён Сон Джин тут же поддержал его:

— Если часто сталкиваешься, должен быть благодарен!

Квон Чон У снова посмотрел на меня, и я тут же отвернулся к окну, делая вид, что разглядываю улицу. Краем глаза я заметил, как он тоже отвёл взгляд.

— Ладно, вы всё собрали?

— Ага. Всё, кроме пива. Если хотим холодного, лучше купить на месте.

Ответ Бён Сон Джина меня озадачил. Зачем нам пиво для выполнения задания?

Я даже забыл, что избегаю смотреть на Квон Чон У, и, нахмурившись, спросил:

— Пиво?

— Ну да. У магазинов с рекой Хан полно вариантов, купим, когда приедем.

— Река Хан?.. Мы же едем делать групповой проект…

При этих словах Квон Чон У откинулся на спинку сиденья. Будто только сейчас понял, зачем я вообще здесь. Ян Ын О, с невозмутимым видом, кивнул.

— Так мы и будем делать групповой проект. Знаешь, это важно для командной работы.

— Верно! — добавил Бён Сон Джин, пожав плечами. — Ты ещё просто первокурсник, так что пока не в курсе, но так устроены групповые проекты.

Я вдруг понял, что мне, возможно, стоило остаться в кровати.

Это было невыносимо запутанно. Уже на следующей неделе предстояла защита проекта, а единственное, что было решено — это распределение ролей. Но когда третьекурсники ведут себя так уверенно, поневоле начинаешь думать, что, может, так и надо. В школе я часто пропускал занятия из-за тренировок, а в университете это был мой первый групповой проект, так что во многом я просто не разбирался. Забавно, но первыми в жизни одногруппниками в совместной работе для меня оказались именно эти баскетболисты.

— Тогда в следующий раз нам не придется слишком напрягаться? Нам ведь предстоит сделать кучу всего...

— Эй, все можно уладить, не парься. Выделим один день, и все сделаем. Если уж придется не спать всю ночь, сначала нужно настроиться друг на друга. Хорошо?

— ...Хорошо.

Как ни крути, а раз защита уже на следующей неделе, нам все равно придется скоро снова встретиться. Раз уж так вышло, можно просто воспринимать это как возможность подышать речным воздухом. Честно говоря, с детства я не бывал на реке Хан, так что даже немного волновался.

Мои мысли легко подстроились под расслабленную атмосферу, созданную баскетболистами. Поздний вечерний город был безлюден, возможно, потому что был будний день. Ритмичная, немного сумбурная музыка доносилась из динамиков, но, казалось, стоит лишь открыть окно — и вместо нее зазвучит тихая кантри-мелодия.

Надо бы прогуляться по ночному городу, пока еще не наступила жара. Прогулки ради прогулок, а не ради фотографий, я не совершал уже давно. Раньше мне нравилось бродить по улицам ночами, и я часто так делал.

Погруженный в размышления, я украдкой посмотрел на сидящего рядом Квона Чон У. Он тоже смотрел в окно, только с другой стороны. Интересно, о чем он сейчас думает? Внезапно я вспомнил, что он сегодня расстался с кем-то.

Осознание того, что сцену, которую я видел раньше, нельзя назвать просто ссорой, заставило меня слегка потупить взгляд. В тот раз в ресторане я подшучивал, что он, кажется, считает себя ближе к тому человеку, чем тот к нему. А недавно мне стало не по себе от того, что он раздраженно указал на мое присутствие. Но теперь я, кажется, начинаю понимать, почему он был так напряжен.

Да и сама эта поездка была его идеей. Что он надеялся найти, глядя на ночную реку Хан?

Когда мы приехали, на набережной было так же пустынно, как и в дороге. Мы припарковались не у газона, а ближе к стоянке, так что людей рядом практически не было.

Как только баскетболисты вышли из машины, они тут же открыли багажник и начали раскладывать принесенные с собой вещи: котелок, горелку, складной стол, стулья, лампы, электрическую мухобойку и прочее. Увидев на столе пакет с лапшой и кимчи, я понял, что они собираются варить рамен. Скинув ненужную тяжелую сумку с ноутбуком на заднее сиденье, я стал искать, чем бы помочь.

— Джи Вон, иди-ка сюда.

Ян Ын О, который возился в багажнике, позвал меня. Похоже, он пытался что-то сделать с задними сиденьями, но один не справлялся. Я не знал, что именно он задумал, но без вопросов помогал ему: держал, что нужно, тянул, когда он просил. В процессе я прищемил палец между металлическими деталями и немного поранился, но, к счастью, рана оказалась незначительной, и крови было не так много — хватило бумажной салфетки, чтобы остановить ее.

Наконец, задние сиденья были разложены так, что можно было лечь во весь рост. Мы постелили сверху привезенный топпер, включили лампы, поставили музыку — и атмосфера сразу стала походить на кемпинг.

— Теперь осталось только за пивом сходить. Пока двое идут в магазин, остальные могут насладиться заслуженным отдыхом. Как вам?

— Проигравший выбирает, с кем пойдет.

Бён Сон Джин протянул кулак в центр, и остальные тут же присоединились.

Я был ужасен в камень-ножницы-бумага.

Мне с этим никогда не везло — обычно я выбывал первым. Так что, особо не задумываясь, я уверенно выбрал бумагу, решив, что в любом случае проиграю. И...

— Окей, Хан Джи Вон, ты свободен.

— Джи Вон, оказывается, ты не только в гимнастике хорош.

Я выиграл. Впервые в жизни победа в таком деле вызвала у меня невероятный восторг. Сердце забилось так же сильно, как когда я идеально приземлялся после опорного прыжка. Но игра еще не закончилась, так что я просто наблюдал за остальными, как зритель.

После нескольких ничьих проиграл Квон Чон У. Пока остальные радостно кричали, меня охватило странное беспокойство. Он и так сегодня был не в духе, так что можно было бы хоть немного его пожалеть...

Но когда Квон Чон У протянул руку и указал прямо на меня, вся моя радость, сочувствие и доброжелательность разом испарились.

— Пошли вместе в магазин.

— …Со мной?

— Да, с тобой.

Квон Чон У пожал плечами, словно это не имело особого значения. Он выбрал меня без тени сомнения, будто с самого начала знал, на кого укажет, если проиграет. Я стоял с открытым ртом, не зная, как на это реагировать.

Еще недавно он раздражался, что я слишком верчусь у него перед глазами, а теперь сам выбрал меня в напарники. Интересно, почему? Просто потому, что я ему не нравлюсь? Или потому, что ему не по душе видеть, как я отдыхаю? Вся радость от победы мгновенно улетучилась, оставив лишь ощущение неловкости.

— Джи Вон, я бы пошел вместо тебя, но, как ты знаешь, мы — спортсмены, а перед правилами надо быть честными.

— Ха, Квон Чон У, ну ты, конечно, вечно проигрываешь в камень-ножницы-бумага, это просто уморительно! Возьми заодно сушеного кальмара.

Бён Сон Джин и Ян Ын О громко засмеялись, демонстрируя совершенно неприемлемое для профессиональных спортсменов поведение. Но Квон Чон У лишь ухмыльнулся, даже не пытаясь огрызнуться. Это был не тот вспыльчивый и резкий Чон У, который на площадке задавал тон агрессивной игре.

— Разведи рамен, чтобы он был готов к нашему возвращению.

— Окей.

Проходя мимо, Квон Чон У коротко бросил:

— Пошли.

Его низкий голос вызвал у меня еще большее беспокойство. Казалось, что теперь он наконец поднимет тему того, что я стал свидетелем его разрыва днем.

А что, если он засмущается и почувствует себя неловко? Или рассердится на меня за то, что я вообще увидел это? Раньше, за баскетбольным залом, у меня хотя бы был шанс убежать, но теперь — некуда.

Еще и то, что я вышел без кепки, добавляло нервозности. Хорошо, что вокруг никого не было на расстоянии хотя бы пятидесяти метров, но это же и делало ситуацию еще более личной и замкнутой.

Оставив позади ночную реку Хан, мы направились в магазин. Я сунул руки в карманы и сделал вид, что занят чем-то, чтобы идти на шаг позади Чон У. Но он вдруг легко развернулся и подстроил шаг под мой, так что вся моя попытка избежать неловкости оказалась бессмысленной.

— Ты, конечно, загадка. — Он говорил спокойно, с ленивой улыбкой в глазах. — Если судить по тому, что ты согласился на групповую встречу ради учебы в девять вечера, можно подумать, что тебе важны оценки. Но если посмотреть, как ты сейчас беззаботно с нами зависаешь, кажется, что тебе плевать.

Я не знал, как ответить, но он продолжил:

— Ты правда повелся на эту идею? Или просто сделал вид, что повелся?

— Я… повелся?

— Ну, учитывая, что ты взял с собой ноутбук, можно догадаться.

Чон У снова повернулся вперед. Его темные, мягкие на вид волосы слегка взметнулись от встречного ветра. В оранжевом свете уличных фонарей его лицо становилось четче, и я исподтишка разглядывал его, размышляя, зачем он меня выбрал. Но так и не нашел в себе сил спросить. К тому моменту, как мы дошли до магазина, возможность задать этот вопрос отпал сам собой.

Квон Чон У обладал редким даром — даже когда казалось, что он в хорошем настроении, рядом с ним приходилось быть начеку.

Пока он складывал пиво в корзину, я взял пару пачек снеков и сушеного кальмара. Когда мы подошли к кассе, продавец тут же нас узнал, и это вызвало небольшую суматоху: другие покупатели тоже стали обращать на нас внимание. Но Чон У с легкостью все урегулировал, и мы быстро покинули магазин.

Я давно не чувствовал такого облегчения — спокойно сходить в магазин, не привлекая лишнего внимания. Особенно приятно было впервые отказать в просьбе сфотографироваться. Хотя отказал не я, а Квон Чон У.

— Вот ваша карта… Эм, а можно с вами фото? Всего одно?

— Нет, мне это не нравится. Всего хорошего.

Чон У твердо отказал и направился к выходу, а я поспешил за ним. Когда я вдохнул ночной воздух, на мгновение почувствовал настоящий прилив радости.

Пакет с покупками хрустел в руке, пока я снова поравнялся с Чон У.

— Спасибо. Первый раз я не чувствовал себя неловко перед людьми.

— Ты любишь Пороро?

— Пороро?

На неожиданный вопрос я переспросил, и Квон Чон У кивнул вперед, давая понять, что хочет поговорить под ближайшим фонарем. Пока мы шли эти несколько шагов, я пытался найти связь между собой и Пороро, но так и не смог догадаться, о чем он собирается сказать.

Как только мы остановились под фонарем, Чон У не стал тянуть и достал что-то из кармана.

— Нормального пластыря не было. Так что нравится тебе или нет — приклеивай.

В его большой руке, больше подходящей для баскетбольного мяча, оказался пластырь с Пороро. Забавный пингвин, изображенный на нем, слегка покачивался вверх-вниз, словно и сам не понимал, как оказался здесь. По крайней мере, мне так казалось.

— Это… зачем?

— Покажи руку.

Квон Чон У протянул пластырь еще ближе, словно торопя меня.

— Ты же поранился.

— А.

Я даже не думал, что он купил его из-за моей раны, и от этого мое лицо стало еще более растерянным. Я действительно порезал палец, помогая Ян Ын О с задним сиденьем в машине. Именно указательный, из-за чего каждый раз, когда я что-то хватал, чувствовал неприятное покалывание. Но крови уже давно не было, так что я особо не обращал внимания.

Только сейчас я понял, что когда мы были в магазине, я слишком сосредоточился на том, чтобы спрятаться от чужих глаз, и не заметил, что он что-то отдельно оплачивал. Значит, он купил это тогда.

— Просто так оставишь — будет раздражать. Давай уже, приклеивай.

— Спасибо.

Я взял пластырь, но чувства были странные. Благодарность смешивалась с каким-то грузом, а в голове крутились вопросы. Почему он так добр ко мне? Судя по всему, он даже не думал о том, что мы столкнулись днем. Его единственная реплика в машине была на эту тему, и на этом все. Может, я зря нервничал весь день?

Я приклеивал пластырь, а Чон У наблюдал за каждым движением. Он молча следил за моими руками, но от его взгляда мне стало не по себе, и пальцы даже немного задрожали.

Возможно, он предложил пойти вместе именно ради этого? Конечно, он мог купить пластырь и просто так, но Чон У был человеком внимательным, забота у него выходила естественно. Даже если бы он не играл в баскетбол, уверен, он все равно был бы популярным. И…

— Чон У, кажется, девушки могут часто неправильно тебя понимать.

Я задумался всего на секунду, но этого хватило, чтобы слова сорвались с губ. И в тот же момент я осознал, насколько неуместной была эта фраза. Он только что расстался с кем-то, а я ляпнул подобное.

Чон У слегка нахмурился, будто и сам счел это странным. Я попытался быстро объяснить.

— Я имел в виду…

— Я так не веду себя с девушками. Я так себя веду только с тобой.

Но он оборвал мои оправдания коротким, уверенным ответом.

А слова «я так себя веду только с тобой» никак не укладывались в голове. Я не понимал, почему он делает для меня исключение. Хотел спросить об этом, но, как ни пытался, язык не поворачивался. Я даже не мог представить, что он ответит, но почему-то сердце сжалось.

— …Почему?

— Почему, спрашиваешь?

Чон У взял сжатую в кулаке упаковку от пластыря прямо из моей ладони. Его пальцы мельком коснулись моей кожи, словно скользнули по ней. И от этого прикосновения мне стало не по себе больше, чем когда рана касалась ткани. Казалось, если я вдохну слишком резко, что-то хрупкое и неустойчивое внутри меня сломается.

Чон У вдруг мягко улыбнулся.

— Потому что ты никогда не будешь меня неправильно понимать.

А.

В этот момент я понял, что мой вопрос был бессмысленным. Конечно же, мы оба парни, и между нами не может быть недопонимания. Это настолько очевидно, что не требовало объяснений. Тогда почему я чувствовал себя так, словно оказался загнанным в угол?

Я рассмеялся, хотя и не было смешно.

— Ну да. Я ведь тебя точно не пойму неправильно. Какие тут могут быть недопонимания между парнями, верно? А, кстати, отдай мусор, я сам выброшу.

— Кстати, почему ты тогда просто ушел?

Чон У помассировал щеку, словно она все еще болела.

Мусор? Он уже давно засунул его в карман.

И вот тогда я понял — мы с Квон Чон У, возможно, полные противоположности.

Каждое его слово ставило меня в тупик. Он заставлял меня нервничать, а стоило мне расслабиться, как он тут же подбрасывал новый повод для волнений. Я весь день пытался выбросить из головы этот момент, но он просто так взял и высказал все напрямую.

Чон У никогда не ходил вокруг да около.

Как песчинка, зажатая под массивным валуном, я всегда стремился к незаметности, но Квон Чон У, ослепительно прямолинейный, как солнечный луч, был для меня словно бедствие. Если оставить в стороне восхищение и идеалы, возможно, по самой природе вещей нам не стоило бы сближаться. За короткое мгновение в голове пронеслись десятки мыслей.

Но в итоге из моих уст вырвалось слово, которое я, кажется, уже не раз повторял перед ним.

— …Прости.

— За что? Ты что, нанял кого-то, чтобы он меня избил?

Но ведь нет. Он получил пощечину за то, что сам предложил расстаться.

Казалось, он говорит об этом с легкостью, но, может, дело было в том, что за его спиной переливалась огнями река Хан, придавая его облику почти легкомысленный оттенок? Свет фонаря отбрасывал мягкую тень под его глазами, что только усиливало это ощущение.

Я поймал себя на нелепом желании разглядеть каждую ресничку вблизи. В этот момент Квон Чон У медленно заговорил.

И тогда...

— Если ты не следил за мной, то зачем вообще там оказался?

— Ну, я…

— Покурить?

— А, нет! Я не курю. Просто… пошел выпить кофе. Хотел побыть один, а подходящего места не нашел.

Пока я объяснял, голос предательски сник. Глупо было выглядеть таким жалким. Может, лучше бы сказал, что просто случайно заглянул? Квон Чон У нахмурился так, словно вот-вот цокнет языком. Я уже приготовился услышать привычную тираду о том, что слишком зациклен на мнении окружающих и мне стоит научиться быть наглее.

Но, когда теплый ветер чуть взъерошил его волосы, нахмуренные брови разгладились.

— Ну да, это правда хорошее место, чтобы посидеть с кофе одному. Особенно с видом на цветущую вишню.

— …

— Надеюсь, мое расставание стало для тебя приятным десертом.

Он широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, и двинулся дальше. Его спина постепенно отдалялась, но унесенный ветром запах его парфюма все еще витал в воздухе.

Десерт, говоришь… Для меня это было нечто совершенно иное, мучительное воспоминание, от которого я никак не мог избавиться.

Я тут же догнал его. Может, это был сарказм? Но, когда я осторожно взглянул на него, его выражение было удивительно безмятежным.

Я ожидал услышать что-то колкое, но…

Вопреки моим опасениям, он ни злился, ни выглядел смущенным. Возможно, он просто еще не осознал своей боли? Я не разбирался в этом и понятия не имел, как себя вести. Единственное, что я знал — мне хотелось его утешить. Хотелось хоть немного облегчить его грусть.

— Я люблю фотографировать небо.

Квон Чон У бросил на меня взгляд, когда я внезапно заговорил. От этого взгляда у меня защекотало в носу, и я потер его пальцем.

— Эм, ну… Я с детства люблю небо. Иногда просто зависаю, глядя в него, иногда пытаюсь нарисовать. Думаю, именно поэтому я так долго занимался гимнастикой. В ней есть элементы, где можно взлететь, как птица.

— …

— В общем, поэтому мне нравится фотографировать небо, стрекоз и всякое такое. Но бывает, что я тянусь за камерой, а нужный момент уже упущен. Хотя иногда, если просто стоять и ждать, можно запечатлеть нечто еще лучше, чем планировал. Это я к тому, что… Хотя я обычно быстро сдаюсь, когда дело касается фотографии, я могу терпеливо ждать.

— И?

— А?

— К чему ты это все?

Квон Чон У сузил глаза, будто был уверен, что за моими словами кроется нечто большее. Мы снова замерли на месте, а откуда-то неподалеку доносилась музыка, которую включил Ян Ын О.

— Ну… Я просто хотел сказать, что ты точно встретишь кого-то лучше. Так что не слишком грусти.

Пока я говорил это, близость реки Хан ощущалась сильнее — воздух приобрел легкий запах воды, а огни по другую сторону реки мягко подсвечивали наши лица.

И тогда, спустя всего несколько секунд, над моей головой раздался короткий, но отчетливый смех. Квон Чон У действительно рассмеялся. Его глаза, полные веселья, смотрели прямо на меня.

— Кажется, ты что-то не так понял.

Его губы изогнулись в изящной, насмешливой улыбке.

— У меня нет таких чувств, о которых ты думаешь, так что можешь не заморачиваться. Скорее наоборот, сейчас я слежу за собой, чтобы не улететь от облегчения.

— …Разве ты не предложил сюда поехать из-за расставания?

— Да, поехали «в честь» расставания. Этот человек терпеть не мог, когда я куда-то уходил по ночам.

Я был уверен в одном ответе, но он оказался совсем другим, и от этого мне нечего было сказать. Пока я молчал, осмысливая его слова, Квон Чон У усмехнулся и спросил, неужели я его неправильно понял. Он беззаботно пригладил взъерошенную челку, и в этот момент выглядел действительно довольным.

— Я не такой романтичный, как ты думаешь.

— …

— Так что тебе не нужно быть таким внимательным.

Пластырь с Пороро на моем пальце казался слегка шершавым. Но я не мог перестать его теребить, потому что слова, произнесенные Чон У, прозвучали более романтично, чем любое признание, услышанное за весь вечер. Горячие уши были тому подтверждением. И не только потому, что я сделал неверные выводы.

Дорога обратно к машине была той же самой, но почему-то теперь она казалась красивее. В холодном ночном воздухе звучали трели ночных насекомых, заполняя между нами пустоту.

— Джи Вон!!! Лапша разбухает!!!

Раздавшийся издалека крик Бён Сон Джина, размахивающего руками, почему-то оказался мне необычайно приятен. Как и было обещано, они идеально рассчитали время и уже сварили лапшу. Мы уселись вокруг складного стола, и Бён Сон Джин, занявший место главного раздатчика, щедро накладывал каждому. В какой-то момент Ян Ын О собрал перед собой все тарелки, так что у Бён Сон Джина не осталось выбора — пришлось раздать лапшу всем.

Мы открыли банки пива и легко стукнулись друг с другом, сделав по глотку. Но едва я сел, как в голове снова закрутились мысли. Глаза расфокусировались, и в итоге я машинально разломил палочки пополам, задумавшись. Мысли вернулись к разговору с Квон Чон У, а потом еще дальше — к тому, как я вообще здесь оказался.

— Ты чего не ешь?

Сидящий рядом Квон Чон У посмотрел на меня. Может, дело было в том, что теперь я смотрел на него не как на «парня, который только что расстался», но он действительно выглядел довольным.

— А, просто… горячо.

— Дай сюда.

Не успел я ничего сказать, как Квон Чон У забрал у меня тарелку. Затем поднял лапшу палочками и стал дуть на нее.

Такой заботливый? Он всегда так делает? Даже друзьям?

Я замер, шокированный этим неожиданным жестом. Но в следующую секунду он сам же съел ту лапшу, на которую только что дул.

— Вообще не горячая.

— …

— Так что давай ешь, а то пока ты тормозишь, мы все съедим.

Он вернул мне тарелку, и наши взгляды пересеклись. Его глаза, наполненные игривостью, быстро пробежались по моему лицу. А затем он вдруг громко рассмеялся.

— Агаха! Ты видел свое лицо? Тут еще куча лапши, а ты чего так удивился?

Он смеялся так широко, что глаза почти совсем исчезли. Обычная холодность, которая порой сквозила в его выражении, полностью улетучилась, оставив лишь чистую, открытую радость.

Это был уже второй раз за вечер, когда Квон Чон У заставлял меня испытать шок.

Возможно, дело было в мерцающих огнях реки Хан, в запахе цветущей вишни, или, может, в тонком аромате его геля для душа, так отчетливо различимом в воздухе. А может, тому виной была песня, звучавшая из машины, с ее сладкими, романтичными словами.

Если бы мне нужно было перечислить причины, почему мое сердце так бешено колотилось, у меня нашлось бы много вариантов.

Но, к сожалению, истина была куда проще — все это происходило из-за Квон Чон У.

И когда он, все еще улыбаясь, склонил голову набок и усмехнулся: «Ой, да ты покраснел!», мое лицо вспыхнуло еще сильнее.

Я вдруг понял, что все это время старательно избегал осознания одной вещи.

И теперь, когда я наконец понял, что это за чувство, этот прекрасный вечер вдруг стал мучительно неуютным.

Похоже, баскетболисты, с которыми я впервые оказался в одной команде, напрочь забыли, что у нас есть групповой проект. Хотя, если подумать, я сам не спешил об этом напомнить, так что, вероятно, был не лучше их.

Сообщение от Ян Ын О, лидера группы, касающееся задания, пришло за два дня до презентации.

[Ян Ын О]: Только что лазал по горам, порвал кроссовки.

[Ян Ын О]: Хочу подать на производственную травму, черт возьми.

[Ян Ын О]: Можно ли подать в суд за незапланированные горные тренировки?

[Ян Ын О]: Джи Вон, приходи завтра в баскетбольный зал, будем делать задание.

[Ян Ын О]: Нет, так дело не пойдет, нам тоже нужен профсоюз.

[Ян Ын О]: Как вообще его создать?

[Бён Сон Джин]: Сначала спроси разрешения у родителей.

Хорошо, что я заметил это среди потока сообщений. И вот сегодня, в назначенный день, после занятий я направлялся в баскетбольный зал.

У входа на парковку стоял автобус из другого университета — похоже, сегодня у Корейского университета была домашняя игра.

Чем ближе я подходил к залу, тем громче становились крики болельщиков. Когда я бросил гимнастику, думал, что порвал с миром спорта, но вот снова оказался в баскетбольном зале.

Поднявшись по внешней лестнице здания, ведущей к трибунам, я заметил, что чем ближе к входу, тем громче звучала поддержка Корейского университета. Я невольно напрягся, услышав знакомые со спортивного прошлого кричалки.

Я натянул кепку пониже и прошел через широко распахнутый вход. Впереди открылся зал, залитый оранжевым светом. Десять игроков двигались по площадке, их кроссовки глухо скрипели о пол, слышались отрывистые команды, крики тренера, рев трибун. Игра шла в самом разгаре — шла вторая из четырех четвертей.

В гимнастике момент соревнования был коротким, и на арене царила тишина. Болеющие могли помешать концентрации, поэтому во время выступлений полагалось соблюдать спокойствие.

Баскетбол же был полон энергии. Игровая зона, скамейки запасных, трибуны — всё было пропитано движением и шумом. Игроки непрерывно сталкивались, сражаясь за мяч. Даже десяти секунд в таком темпе хватило бы, чтобы выбиться из сил, но они, истекая потом, не останавливались.

Среди них сразу выделялся Квон Чон У.

Широкоплечий, с мощным телосложением, он даже среди других баскетболистов бросался в глаза. Его позиция требовала жесткой защиты и активной игры, и вокруг него постоянно вспыхивали столкновения. В этот момент судья дал свисток — игрок, которого Квон Чон У только что оттеснил, упал.

Крики болельщиков, скандирующих его имя, заглушили все вокруг. Я осторожно пробирался к месту, где мог бы присесть. Обычно я избегал людных мест, но в такие моменты внимание всех было приковано к игре, и это даже успокаивало.

Места на трибунах уже были заняты. В университетском баскетболе мало мест для зрителей, поэтому многие смотрели стоя. Я встал у стены на втором ярусе, в самом углу. Здесь было комфортно. Правда, рядом был проход, и люди постоянно ходили мимо.

— Сосредоточьтесь! — хлопнув в ладони, крикнул Квон Чон У, когда игра возобновилась.

Сильные руки с выпуклыми мышцами указали партнерам, куда передавать мяч. Баскетбольный мяч, будто находя свое место, уверенно лег в его ладони, а затем отскочил от пола с глухим звуком. Квон Чон У рванул вперед, обходя защитников.

Перед кольцом защитник соперника преградил путь. Квон Чон У сделал вид, что бросает, и защитник подпрыгнул, но в следующий миг тот, задержавшись на мгновение, тоже подпрыгнул и метнул мяч. Его черные волосы, словно в замедленной съемке, взлетели вверх.

Мяч едва не задел вытянутые пальцы защитника, но все же прошел и чисто влетел в корзину. Болельщики взорвались криками. Кольцо задрожало, а темно-синяя форма Квон Чон У тоже слегка колыхнулась. Белые буквы «Квон Чон У» на спине и номер 17 отчетливо выделялись.

Я не раз видел Квон Чон У в баскетбольной форме в новостях, и он всегда казался мне привлекательным. Но вживую он выглядел еще более впечатляюще.

«Я не такой романтичный, как ты думаешь.».

Этот мягкий голос эхом отозвался в моей памяти.

Так значит, я действительно…

Я всегда считал, что, возможно, являюсь асексуалом, потому что никогда никого не любил. Но то, что я чувствовал к Квон Чон У, было очевидным. И чем больше я об этом думал, тем абсурднее это казалось. Смешно, нелепо, просто ужасно. Почему из всех людей мне пришлось влюбиться в Квон Чон У — того, с кем я даже нормально заговорить не могу? Или как раз из-за этого он казался мне таким сложным? В любом случае, исход был предсказуем.

Поэтому я даже не думал продолжать испытывать эти чувства. Это была безответная симпатия, и, зная себя, я умел быстро сдаваться. По крайней мере, теперь я знал, что не асексуален, и это уже что-то. Если оставить всё на этом, то можно сказать, что для меня это будет счастливый конец.

Хорошо, что я осознал это не слишком поздно. Теперь оставалось только одно — разобраться, как избавиться от этих чувств, чтобы не осталось и следа. С тех пор как мы были на реке Хан, я много думал об этом, но пока не нашел ответа…

Би-бип.

Раздался свисток, и игра снова остановилась.

На другом конце зала наш игрок и игрок команды соперников одновременно начали указывать друг на друга, жалуясь судье на несправедливость. Наш игрок, не давая себе передышки, тараторил без остановки, уже перехватив инициативу.

Но этот голос мне знаком.

— Опять Бён Сон Джин. Ах, этот парень просто уморительный.

Как только кто-то из зрителей произнес это, судья назначил Бён Сон Джину штрафной бросок. Тот, будто так и должно было быть, все еще ворчал себе под нос, но все же подошел к кольцу соперника. Перед тем как сделать бросок, он усмехнулся, а стоявший рядом Ян Ын О похлопал его по спине и показал большой палец вверх.

Точно, они ведь тоже здесь. Они вели себя так же, как всегда, даже на площадке, и это одновременно забавляло и радовало. В этот момент я сосредоточенно следил за их штрафным броском, когда кто-то рядом внезапно пошатнулся и налетел на меня.

— Ой!

— Ай!

— Если уж стоишь здесь, то хотя бы не шатайся! Что ты так болтаешься?

— Извините… простите!

Я быстро опустил голову и поспешно извинился. От мужчины ощутимо пахло алкоголем — он явно был пьян. Хотя я был ни в чем не виноват, мне не хотелось устраивать сцену, поэтому я несколько раз повторил извинения. К счастью, вокруг было шумно из-за поддержки Бён Сон Джина, так что эта сцена не привлекла особого внимания. Мужчина просто громко дышал, а потом, пошатываясь, ушел.

Осторожно подняв голову, я огляделся. Никто не обращал на меня внимания — все следили за броском Бён Сон Джина.

— Вааа!

На трибунах раздался восторженный крик. Я снова посмотрел на площадку — кольцо качнулось, а Бён Сон Джин давал пять товарищам по команде. Отлично. А я тем временем неосознанно стал искать взглядом Квон Чон У. Хотя собирался избавиться от своих чувств, инстинкты говорили иначе.

И тут наши взгляды встретились.

…Или нет?

— Офигеть! Я только что встретилась взглядом с Чон У!

— Да нет, он, наверное, на мой плакат посмотрел?

Рядом хихикали студентки. Одна из них держала в руках плакат, разукрашенный всеми возможными цветами.

Похоже, он смотрел на них, а не на меня. Просто его лицо было повернуто в мою сторону, и мне показалось, что он посмотрел именно на меня. Да и произошло это так быстро, что я не был уверен.

Может, он просто случайно повернул голову. Сейчас Квон Чон У вообще не обращал внимания на трибуны, а игрался с Бён Сон Джином, растрепав тому волосы. Тот что-то весело огрызнулся в ответ, и Квон Чон У, улыбнувшись, еще сильнее потрепал его по голове. Их энергия была чистым воплощением юности.

Вокруг раздались многочисленные щелчки камер. Болельщики старались запечатлеть этот момент. Я знал, что у Квон Чон У много фанатов, но сейчас впервые по-настоящему ощутил это на себе.

Он был одним из самых высоких баскетболистов и обладал необычайно светлой кожей. Хотя спортсмены, особенно в игровых видах спорта, часто загорелые, Квон Чон У выделялся.

Я всегда думал, что зрителям больше нравятся смуглые атлеты, но в его случае все было иначе. Судя по плакатам, фанаты дали его коже множество прозвищ: «молоко», «моти», «сливки»… Похоже, они любили сравнивать его с едой.

У меня тоже довольно светлая кожа, но его — еще светлее. Разница была очевидна: если моя кожа просто бледная, то его — сияющая, почти как… молоко, моти или сливки.

…Неужели я тоже один из его фанатов?

После второго периода был объявлен 15-минутный перерыв. Игроки ушли в раздевалки, а зрители встали, потянулись, пошли к выходу или в туалет.

Чем больше людей проходило мимо, тем больше мне хотелось спрятаться. Холод от бетонной стены пробирал до костей.

Спустя некоторое время вокруг вдруг поднялся шум, и люди начали скандировать имя Квон Чон У. Значит, игроки вернулись на площадку? Я боялся поднимать голову, поэтому просто уставился в пол.

— Хан Джи Вон!

Кто-то громко выкрикнул мое имя.

Я услышал его отчетливо, но не мог поверить своим ушам. Голос шел со стороны зала.

…Не может быть.

Я осторожно раздвинул пальцы, прикрывавшие лицо, и заглянул сквозь них вниз. И увидел, как Квон Чон У усмехнулся.

— Спускайся.

Он кивнул, словно подтверждая, что я не ослышался.

Мгновение тишины, и тут трибуны взорвались. По залу прокатилась волна удивления, камеры развернулись в мою сторону, затрещали вспышки.

— Что за… Хан Джи Вон всё это время был рядом со мной?!

— Он знаком с Чон У? Откуда они знают друг друга?

— Боже, в жизни он просто потрясающий…

— Смотри, как он волнуется! Всё такой же неловкий, это мило.

Весь зал устремил взгляды на меня — не гимнастический зал, а баскетбольная арена, и все равно я оказался в центре внимания. Жар стремительно прилил к лицу от неожиданности. Не зная, куда деваться, я снова встретился глазами с Квон Чон У. Он стоял один-единственный на баскетбольной площадке, словно не слыша общего ажиотажа, и жестом показал спуститься по передней лестнице.

Я ничего не понимал. Зачем он меня позвал? И как вообще заметил среди всей этой толпы? Но раз уж он окликнул меня, мне пришлось идти. Руки и ноги, которые только что нормально двигались, вдруг стали неуклюжими, как у плохо смазанного робота, но я все же направился к лестнице.

К счастью, никто из зрителей не пытался меня окружить. Они просто наблюдали, чередуя взгляды между мной и Квон Чон У, явно заинтригованные нашей связью.

Я даже не понял, как оказался внизу. Когда мои ноги ступили на паркет, Квон Чон У стоял так близко, что я отчетливо увидел, как его челка намокла от пота. Так же блестели влажные шея и плечи, переходящие в мускулистые руки. Я не мог долго смотреть на его оголенную кожу, поэтому, игнорируя разницу в росте, сосредоточил взгляд на его глазах. Он уже собирался двинуться вперед, но, заметив мой взгляд, удивленно поднял бровь.

— Что? А… Я просто хотел показать тебе место, где можно спрятаться получше. Не нравится?

— А, нет, не то чтобы… Место, где можно спрятаться?

Я замялся, ведь не мог сказать, что его полуобнаженное тело заставило мои мысли стать чернее ночи. Но затем до меня дошло, что он позвал меня именно ради этого — чтобы показать место, где можно скрыться от взглядов.

Местом, о котором говорил Квон Чон У, оказался нижний ярус трибун, всего в нескольких шагах отсюда. Это была зона, скрытая от зрителей, откуда можно было увидеть только спины запасных игроков и тех, кто играл на площадке.

Забавно: он громко выкрикнул мое имя перед всей ареной, а теперь привел меня туда, где никто не мог нас видеть. Тем не менее, когда мы исчезли из поля зрения, общий ажиотаж слегка поутих. Люди продолжали перешептываться, но не более того. Здесь никто не толкался, не таращился на меня.

— Игра скоро закончится. Просто подожди здесь. Осталось двадцать минут.

Квон Чон У разложил металлический стул, аккуратно сложенный в углу. Даже протер сиденье полотенцем, словно заботясь о том, чтобы мне было удобно. Зачем он так обо мне беспокоится? Я удивился, когда он окликнул меня, но теперь его дружелюбие вызывало еще больше вопросов.

Неужели он догадался, что я к нему неравнодушен, и поэтому был так добр? Нет, если бы он узнал, он бы, скорее всего, начал презирать меня. Тогда, может, ему что-то от меня нужно? Может, хочет, чтобы я провел презентацию по групповому проекту?

— Когда к игрокам приходят родные или гости, их сажают сюда. Так что можешь не стесняться.

— А…

Наверное, мои сомнения отразились на лице, потому что Квон Чон У ответил еще до того, как я успел спросить. После этого он сел напротив, у скамейки игроков, и принялся разбирать какие-то бумаги, судя по всему, связанные с игрой.

А мне правда можно здесь сидеть?

Хотя он сказал, что не стоит волноваться, я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. В итоге сел, но не полностью, а как-то боком, будто в любой момент мог встать. Ведь, если подумать, я не был ни его семьей, ни гостем.

Квон Чон У, уже сосредоточившийся на бумагах, перекинул ногу на колено, его длинные ноги были такими же рельефными, как руки. Из-под края спортивных штанов выглядывали аккуратные лодыжки. Похоже, он был красив даже в тех местах, на которые обычно не обращают внимания. Или это я просто не мог взять себя в руки и видел в нем совершенство? Не зная, как объективно оценить, я машинально потрогал свою собственную лодыжку, сравнивая.

И тут меня осенило: я же так и не спросил, как он вообще меня заметил.

— А как ты вообще узнал, что я там? — спросил я, вдруг почувствовав, что, если не сделаю этого сейчас, момент будет упущен.

Квон Чон У замер с бумажным листом в руках. Казалось, он даже не задумывался над этим вопросом. Пожал плечами и усмехнулся:

— Да кто его знает? Наверное, цвет твоей одежды бросился в глаза.

Его взгляд скользнул по мне, и он ответил настолько буднично, что даже сам выглядел слегка удивленным.

— А… Ну да, наша куртка же ярко-желтая. В ней сложно не выделяться.

Для меня это было чем-то значительным, но для него оказалось пустяком. Это различие в восприятии оставило неприятный осадок, и я грустно кивнул.

Квон Чон У какое-то время молча смотрел на меня, а потом, отложив бумаги, слегка повернулся, чтобы сидеть лицом ко мне.

— Ты не слишком рано пришел? После игры мне еще нужно будет принять душ и переодеться. Мог бы подгадать время к концу.

— Надо было так и сделать. Всё равно даже если приду пораньше, никто из вас не станет со мной возиться.

— Могу повозиться. Хочешь?

— Что?..

Неожиданный ответ Квон Чон У застал меня врасплох. А потом он протянул руки ко мне.

— «Сэ-сэ-сэ»?

(п.п: сэ-сэ-сэ — это название детской игры, аналогичной хлопкам в ладоши под ритмичные слова)

Он наклонил голову, подмигнув, и это его неожиданное, даже наглое выражение выбило из меня смех. Я не смог сдержаться и рассмеялся во весь голос. На мгновение показалось, что он потерял весь свой игривый настрой и пристально уставился на меня, но я смеялся с закрытыми глазами, так что точно не видел его выражения. Да и сама мысль, что Квон Чон У может шутить со мной, казалась настолько нереальной, что смех никак не утихал.

— Кажется, я не слышал этого лет десять.

Мне стало неловко, что я так разошёлся, поэтому я опустил голову, а затем снова поднял, пробормотав это в оправдание. В тот же момент Квон Чон У нахмурился.

— Что за парфюм ты используешь? Я всегда думал, что от тебя приятно пахнет, но сегодня особенно сильно.

— Парфюм?..

Я переспросил, думая, что ослышался, но он кивнул.

Я ещё не успел вытереть слёзы от смеха, как внутри резко всё похолодело. Если я скажу ему, что не пользуюсь парфюмом, разве не испорчу этот момент?

В этот момент дверь в зал открылась, и внутрь вошли игроки команды. Их появление оказалось очень кстати — они, как всегда, громко переговаривались, направляясь в нашу сторону. Квон Чон У, похоже, не был слишком заинтригован своим же вопросом, потому что просто снова взял в руки стопку бумаг и начал читать.

Первым, кто меня заметил, был Бён Сон Джин.

— Ой! Да это же мой лучший друг Джи Вон!?

Его голос стал на тон выше обычного, и, конечно, это привлекло внимание других игроков и менеджеров. Следом за ними в зал вошли трое взрослых в костюмах — тренер и ассистенты. Я тут же напрягся. На матчах они вечно орали, а иногда даже ругались, несмотря на то, что команда выигрывала с огромным отрывом.

— А, здравствуйте.

Я встал и осторожно поклонился. Глаза тренеров удивлённо округлились.

— Хан Джи Вон? Как ты здесь оказался?..

Сбитый с толку тренер задал вопрос, но Бён Сон Джин и Ян Ын О тут же взяли инициативу.

— Он мой друг.

— Я же говорил, мы реально одноклассники!

Любая первая встреча всегда немного неловкая. Я вдруг почувствовал, что, наверное, зря последовал за Квон Чон У. Осознание того, что мне придётся провести здесь оставшееся время, становилось всё более неуютным. И когда Квон Чон У, Бён Сон Джин и Ян Ын О снова выйдут на площадку, станет только хуже.

Я и правда успел сблизиться с ними.

Эта мысль крутилась в голове, пока я пытался как-то прогнать напряжение, выдавливая слабую улыбку. В этот момент Квон Чон У вдруг оказался рядом. Он придвинулся настолько быстро, что я даже не успел отреагировать. Всё тело замерло, а сердце тут же застучало в бешеном ритме.

— У тебя и сейчас с собой камера?

— А? Эм, да.

Я удивился, но тут же вспомнил, что как-то раз мы говорили об этом в тренировочном зале.

— Если они начнут тебя доставать, просто направь её на меня и снимай.

Квон Чон У тихо что-то сказал, а затем, обратившись к собравшимся игрокам и менеджерам, твёрдо заявил: не мешайте ему во время игры, ведь он пришёл сюда, чтобы сфотографировать матч.

Когда судья объявил, что перерыв закончится через минуту, шум в зале постепенно стих. Игроки собрались у тактической доски, внимательно слушая указания тренера, после чего с возгласами разошлись по своим позициям. Те, кто не участвовал в игре, вместе с менеджерами заняли места на скамейке, поддерживая команду. Иногда кто-то из них оборачивался в мою сторону, изучая меня с любопытством, но, как и сказал Квон Чон У, никто не заговорил.

Номер 17.

Смотря на него через объектив камеры, я чувствовал себя мальчишкой, который восхищается Квон Чон У и поступил в баскетбольную команду ради него.

Когда десять игроков яростно боролись за мяч, сталкиваясь друг с другом, я тоже изо всех сил старался справиться с бурей внутри. Я уже решил, что не буду питать иллюзий и откажусь от этих чувств, но почему именно Квон Чон У? Как так вышло, что он настолько безупречен?

Двадцать минут пролетели незаметно. Разрыв в счёте увеличился, и матч завершился уверенной победой команды Корейского университета.

***

Несмотря на то, что был будний вечер, компьютерный клуб был переполнен. Из-за близости школы большинство посетителей составляли ученики в школьной форме. Даже с учётом парных мест найти место для четверых оказалось невозможно, поэтому мы решили разделиться на пары.

Я постарался отстраниться, опасаясь неловкости, если останусь наедине с Квон Чон У, но Ян Ын О предложил разделить нас по ролям в проекте. Так как я отвечал за оформление и презентацию, мне пришлось сесть с Квон Чон У.

Что сказать? Наверное, раз я стольким ему обязан, мне и вести разговор?

Пока я размышлял над этим, неспешно поедая рамен, Ян Ын О и Бён Сон Джин засыпали нас результатами поиска. Это было впечатляюще. Хоть текст читался с трудом и большая часть информации повторялась, скорость их работы поражала. Теперь понятно, почему они сразу сказали, что делать всё заранее нет смысла. Мы ровесники, но они определённо старше не просто по статусу, а по опыту.

— А, чертовски шумно, — вдруг произнёс Квон Чон У, когда группа школьников за соседними компьютерами начала громко орать.

Он даже не пользовался компьютером — просто смотрел на телефоне зарубежные баскетбольные лиги. Но, видимо, постоянный шум довёл его до предела: он стиснул губы, затем положил телефон.

— У остановки есть круглосуточное кафе. Давай туда пойдём. Ты же взял ноутбук?

Он развернулся ко мне на стуле, склонив голову на ладонь. В его взгляде читалось желание немедленно уйти.

Я тяжело вздохнул, осознавая, что ничем не могу ему помочь. Когда я выходил из дома, в голове была только одна мысль — увидеть Квон Чон У, и в итоге я совершенно забыл ноутбук. Я был настолько погружён в собственные чувства, что понял это только сейчас. Хотя именно я должен был взять его, так как занимался сбором материалов.

— Нет...

— …Если бы знал, что идём на реку Хан, взял бы, да?

— …

— Ты ведь живёшь один?

Квон Чон У пристально посмотрел на меня, выпрямился и взялся за мышь. Без тени колебаний он выключил компьютер, на котором мы только рамен и заказали.

— Я куплю кофе. Пойдём к тебе.

— К-ко мне домой?

— Ага. Неудобно?

Квон Чон У откинулся на спинку стула, словно давая мне право выбора. Будто если я скажу, что мне некомфортно, он действительно отступит.

Как могло не быть неудобно? Мне в принципе не нравилось приглашать кого-то к себе в квартиру, а тут ещё и Квон Чон У. Если немного преувеличить, то мне было настолько не по себе, что хотелось сбежать от этого группового проекта.

Но я не был тем человеком, который мог просто взять и сказать, что ему неудобно.

— Неудобно? Совсем нет.

Мы собрали вещи и направились к столу, за которым сидели Бён Сон Джин и Ян Ын О. Они были полностью поглощены футбольной игрой и на данный момент создавали самый громкий шум в этом клубе.

— Мы уходим.

— Уже? Ладно-ладно.

— Эй, ребята, мы с Чон У пойдём ко мне, чтобы доделать задание. Может, присоединитесь?

На фоне их короткого разговора я быстро вставил своё предложение. Снаружи оно звучало как обычное приглашение, но внутри я чувствовал, что молюсь на него всеми силами. Ян Ын О мельком взглянул на Бён Сон Джина и неуверенно пробормотал:

— Ну, я…

Но Бён Сон Джин ответил первым, даже не отрывая глаз от монитора.

— О, чёрт, Джи Вон, спасибо за приглашение, но мне срочно надо сыграть в FIFA… Да какого хрена, пас не проходит! Эти ублюдки только зарплату гребут, а толку ноль, тупой бездушный… Подожди… Шут! Блин, да как можно было не забить?!

— Я тоже сегодня не пойду, как-нибудь в другой раз, — добавил Ян Ын О и тут же снова погрузился в игру.

— Зачем их звал? Они бы только мешали, — сказал Квон Чон У, даже не подозревая, что мне бы эта "помеха" сейчас очень пригодилась. Он просто развернулся и направился к выходу.

***

За те два месяца, что я знал Квон Чон У, я успел заметить одну вещь: его запах менялся до и после тренировок. Утром от него пахло не слишком насыщенно, но стойко — это явно был парфюм. А вот вечером, когда его волосы слегка растрёпаны, аромат становился более тёплым и напоминал запах геля для душа. Но у этих двух запахов была одна общая черта: чем больше я их чувствовал, тем сильнее они врезались мне в память.

— Заходи.

— Простите за беспокойство.

Как только Квон Чон У переступил порог, у меня появилось нехорошее предчувствие: этот маленькая квартира вскоре пропитается его уютным запахом, так же как он уже захватил мои мысли.

— Присаживайся. Хочешь что-нибудь выпить?

— У меня есть кофе, — ответил он, показав стакан с собой, и принялся осматривать комнату.

Каждый его взгляд, скользящий по моему жилищу, словно обнажал перед ним все мои слабые стороны. Сердце сжалось. Хорошо, что я убрался накануне, но, если подумать, генеральную уборку я устроил именно потому, что не мог выкинуть его из головы. Кто бы мог подумать, что на следующий день сам Квон Чон У окажется у меня дома?

— Так это был не парфюм?

— А? — Я не расслышал, отвлёкшись на свои мысли. Но он не стал повторять — похоже, это было просто замечание вслух.

Зато следующим его требованием оказалось нечто гораздо сложнее.

— Почему ты не снимаешь кепку? Здесь же не нужно прятать лицо.

— А… У меня волосы, наверное, примялись.

— И что? Всё равно же я один тебя вижу. Снимай, а то бесит.

Он понятия не имел, что именно это и было проблемой. Но у меня не осталось оправданий, поэтому я нехотя снял кепку. Конечно, хотелось выглядеть нормально перед тем, кто тебе нравится, но перед Квон Чон У у меня никогда ничего не получалось так, как надо. Комната чистая, но сам я выгляжу как попало.

— Совсем не примялись. У тебя такая круглая голова, что даже не видно.

— Правда?

— Так что давай ноутбук, побыстрее начнём.

— Ах, точно.

Я просто сидел, уставившись в одну точку, а потом, спохватившись, быстро достал ноутбук. Чувства были странные: я привык сидеть за длинным низким столом в одиночестве, а теперь рядом со мной оказался Квон Чон У. Почему он вообще у меня дома? Я несколько раз переспросил себя, потому что даже видя его перед собой, всё ещё не мог поверить в реальность происходящего.

Несмотря на сложность с концентрацией, задание продвигалось без особых проблем. Нам понадобилось немного времени, чтобы отобрать материалы, присланные Бён Сон Джином и Ян Ын О, структурировать их и сделать краткое изложение, но в остальном всё шло гладко. Я даже не знал, что на моём ноутбуке установлен PowerPoint, но с помощью Квон Чон У довольно быстро разобрался, как вставлять текст и картинки.

— Не забивай слайды текстом, лучше напиши кратко. Всё остальное я смогу сказать вслух.

Квон Чон У, прислонившись спиной к дивану, выглядел более расслабленным, чем раньше, но его сосредоточенность оставалась неизменной. Его длинные, чуть прищуренные глаза, в этот поздний час казались особенно холодными, как будто он был готов запомнить весь материал до последней строчки. Это был совершенно другой взгляд, чем у него на баскетбольной площадке.

— Ты не волнуешься перед выступлением?

— Я играю перед куда большей аудиторией, так что переживать из-за этого было бы странно.

Квон Чон У ответил даже не отрывая глаз от распечатанных материалов.

В его словах был смысл. Он выходил на игры перед толпой зрителей, так что нервничать перед обычной университетской презентацией действительно казалось нелепым.

...Но я ведь даже на Олимпиаде выступал, и всё равно волнуюсь перед людьми.

Гимнастика была проще. Это то, в чём я был хорош, нужно было просто выйти и сделать, а вот с другими вещами всегда оставалась вероятность провала. В конце концов, даже в гимнастике я совершил ошибку, получил травму и был вынужден уйти.

— Я часто думаю, что хотел бы быть таким, как ты. Завидую твоему характеру... Наверное, тебе это часто говорят?

Вдруг мне показалось, что у Квон Чон У даже бессонницы никогда не бывает. Хотелось спросить: как тебе удаётся быть одновременно таким напористым и заботливым? Но в какой-то момент я осознал — даже если бы у меня был его характер...

— Ах, хотя, даже будь я таким, как ты, я бы всё равно остался собой и не был бы таким харизматичным. Ха-ха.

— Ты только что обошёлся без лишних слов и прямо признал, что я тебе нравлюсь.

Квон Чон У с лёгкой усмешкой бросил эту фразу, не отрываясь от бумаг. Он был совершенно спокоен, а у меня сердце чуть не провалилось в пятки. Разговор ведь не в эту сторону шёл, да? Сбитый с толку, я тут же вспылил:

— Нет! Ты совсем не харизматичный!!

Лучше бы я просто промолчал. Проклятье, рука сама метнулась ко рту, но было уже поздно.

Квон Чон У наконец посмотрел на меня. Я ведь в глубине души и сам хотел, чтобы он обратил внимание, но когда наши взгляды встретились, мои глаза тут же начали его избегать. Меня самого ошеломило, что я ляпнул такую глупость. Голова опустела, но я обязан был выкрутиться.

— Т-то есть, я хотел бы быть похожим на тебя характером, но, ну…

— Но не считаешь меня привлекательным.

— Нет, нет! Я не это имел в виду! Я просто… ну, как бы… у тебя нет… э-э… сексуальной привлекательности!

— …

Квон Чон У вскинул брови, словно сомневаясь в том, что действительно это услышал. Гробовая тишина в комнате сделала мои последние слова ещё более отчётливыми.

Я не мог в это поверить. Какого чёрта?! Я же пытался сгладить ситуацию, а вышло так, будто я только что низко и безвкусно его оскорбил! Внутри всё сжалось от ужаса, и я тотчас же пожалел о сказанном. Но теперь, когда его пристальный взгляд упёрся в меня, стало ясно — отступать поздно. Только бы он воспринимал меня просто как друга… Потому что, наверное, друзей он всё же не бьёт.

Квон Чон У молча смотрел на меня, затем опустил в руках листы с материалами. Он выпрямился, отрываясь от спинки дивана, и сел ровно.

— Хан Джи Вон.

Моё имя, произнесённое им, прозвучало как-то непривычно.

— Почему ты расстался со своими бывшими девушками?

Я ждал чего угодно — вспышки гнева, язвительных комментариев, — но точно не этого. Он опять меня поддевает? Я не понимал его намерений, поэтому лишь прикусил нижнюю губу. Тогда он продолжил:

— Вообще-то мне плевать на чужие любовные истории, но, может, потому что недавно расстался, мне вдруг стало интересно.

Он говорил серьёзно, не просто из вежливости. Облокотившись о стол, он слегка наклонил голову, а его мягкие волосы скользнули сквозь пальцы.

Смена темы была бы кстати… Если бы мне не пришлось сейчас врать. Похоже, Бён Сон Джин и Ян Ын О ещё не рассказали ему, что я ни разу в жизни не встречался с девушками. Повезло ли мне? Даже не знаю…

— Ну… Я не особо люблю говорить о личном…

На самом деле, я просто не мог выдумать что-то в деталях, но, похоже, Квон Чон У воспринял это как что-то достойное уважения.

— Круто. Значит, ты был хорошим парнем в отношениях. Ты встречался серьёзно?

— Что? А… Да. Я… всегда встречаюсь, думая о браке.

Сказав это, я тут же захотел зашить себе рот. Он смотрел на меня с уважением, и, наверное, именно поэтому я хотел выглядеть лучше в его глазах. Но почему перед ним я постоянно несу всякую чушь?! Это сводило меня с ума.

Но вдруг Квон Чон У громко рассмеялся. В то время как я корил себя за нелепые слова, он беззаботно прищурил глаза и широко улыбнулся. Почему он смеётся? Я не знал причины, но его смех был настолько красивым, что сердце сжалось от эмоций, и я сам невольно начал улыбаться в ответ.

— Милый.

Сквозь тихий смех он пробормотал это слово.

Моя глупая улыбка тут же застыла.

Нет, я, наверное, ослышался? Или просто был настолько заворожён его красивым лицом, что самовольно подменил реальность, решив, что он сказал что-то вроде «жалкий»? Потому что нет, ну не мог он назвать меня милым, особенно после той бредовой фразы о «сексуальной привлекательности». И вообще, сам факт того, что Квон Чон У сидит в центре моей комнаты и смеётся, уже казался мне чем-то за гранью реальности.

— Ох, наверное, слишком рассмеялся. Просто подумал, что ты в таком возрасте уже так ответственно относился к отношениям. Прости. Так ты сейчас тоже встречаешься с кем-то?

— …Нет. Уже давно один.

Я сам себе пообещал не влюбляться, но почему-то с особым нажимом подчеркнул, что сейчас одинок. Хотя, и что с того? Не то чтобы это имело для Квон Чон У какое-то значение.

— Не могу тебя представить в отношениях.

На его лице всё ещё играла лёгкая улыбка. Он продолжал опираться на стол, не отрывая от меня взгляд, словно наблюдая за чем-то крайне любопытным. Разве можно просто смотреть на кого-то так долго, даже если он тебе не нравится? Или это я просто ненормально реагирую? Щёки горели, но я ничего не предпринимал, пока, наконец, не сдался и не закрыл лицо руками.

— Чего уставился? Представляешь, каким я был бы в отношениях?

— Уже не представляю. Просто…

Квон Чон У медленно моргнул.

— Думаю, тебе не нужно менять свой характер. Если ты так нравишься людям, значит, на то есть причина.

И, пожалуй, я тоже догадываюсь, в чём она.

Его голос был спокойным, и в его словах не было никакой насмешки, но я не знал, как на это реагировать. Единственное, чего мне хотелось, — как можно скорее сменить тему.

— Я ведь не просил меня хвалить. Ты вообще не слишком ли мной интересуешься? Я-то вот совсем тобой не интересуюсь! О, кстати! А что, если добавить сюда видео? В презентацию можно вставить видео?

Стараясь не выдать свою неловкость, я специально громко заговорил и тут же притянул к себе ноутбук. Даже мне самому моя смена темы показалась слишком топорной, но Квон Чон У без возражений сел ровнее и перевёл взгляд на экран.

Честно, я был поражён своей сообразительностью: идея с видео пришла в голову ещё раньше, но только сейчас я нашёл ей применение. И теперь, когда тем для разговора не осталось, я просто надеялся, что снова не вляпаюсь в неловкую ситуацию.

Открыв браузер, я щёлкнул по строке поиска, но тут же замер. Курсор мигал, а под строкой высветился список последних запросов.

Квон Чон У

Квон Чон У девушка

Квон Чон У отношения

Квон Чон У расставание

…

…

Надо было сразу закрыть вкладку. Но я настолько опешил, что просто застыл на месте. И пока я молча переваривал происходящее, раздался его медленный голос.

— Похоже, ты мной интересуешься больше, чем утверждаешь.

— Это…

— Если тебе что-то любопытно, не надо искать в интернете. Просто спроси. Что именно ты хотел узнать?

Я чувствовал его взгляд. Он как будто спрашивал: «О моей личной жизни?» Но я даже не мог повернуться в его сторону.

Наверное, это выглядело странно. Нет, даже хуже — скорее всего, я показался подозрительным и двусмысленным. Лучше бы я хотя бы не делал вид, что меня не интересует его личная жизнь. Я не стремился понравиться Квон Чон У, но, чёрт возьми, мне хотя бы хотелось выглядеть нормально. А вместо этого я снова показал себя с самой жалкой стороны.

Мои губы опять начали нести какую-то чушь, будто отчаянно пытаясь меня оправдать.

— Эм, это вообще не я… Просто недавно ко мне приходила сестра. Наверное, это она искала.

— Все в стране знают, что ты единственный ребёнок в семье.

— Ну да… конечно… Все знают, что я единственный ребёнок… То есть, я имею в виду, что это была…

— …

— Это была двоюродная сестра!

Квон Чон У нахмурился, словно не веря своим ушам. Наши взгляды встретились, и его глаза приобрели какой-то задумчивый оттенок — он явно понял, что это наглая ложь. Но, к счастью, расспрашивать дальше он не стал.

— Ну, допустим.

Он явно мне не поверил, но я решил не усугублять ситуацию и просто закрыл вкладку браузера. Какая уж там видеопрезентация, мне хотелось лишь одного — поскорее закончить это чёртово задание и стереть последние несколько минут из памяти.

— Эм, ну… Давай закончим. Я больше не буду отвлекаться. Осталось совсем немного, так что справимся за десять минут!

Квон Чон У молча кивнул и снова сосредоточился на материалах. Он слегка откинулся на спинку дивана, и мне показалось, что этим жестом он словно давал понять: «Ладно, забудем». Лучше бы он просто рассмеялся надо мной или подколол — его снисходительность почему-то заставляла меня чувствовать себя ещё более нелепо.

Спустя десять минут мы наконец закончили. Я отправил файл Квон Чон У, быстро навёл порядок на столе и, взглянув на часы, понял, что уже полночь.

— Чёрт, день сегодня был слишком долгим.

Квон Чон У потянулся, зевая, и только сейчас до меня дошло, что он не только провёл со мной несколько часов за работой, но ещё и играл в матче сегодня.

— Хочешь воды?

— Один стакан.

Он всё так же расслабленно сидел на диване, прикрыв глаза. Казалось, что мягкая спинка дивана ему очень даже по душе — его ресницы спокойно дрогнули, но он так и не открыл глаз.

Из-за этого его горло, похожее на сердцевину яблока, оказалось полностью открытым. На фоне светлой кожи его чёткие очертания казались ещё более выразительными, и взгляд сам собой притягивался к этой линии. Возможно, из-за его расслабленного вида, но мои мысли снова начали куда-то уноситься.

Я замер, так и не дотянувшись до стакана, потому что внезапно захотелось потрогать его густые, беспорядочно лежащие на диване волосы. Если бы он не заговорил, так и не открыв глаз, я, наверное, мог бы простоять так несколько часов.

— Как там у тебя дела с конкурсом?

— Конкурс? А, ну… Понемногу готовлюсь. А ты как домой добираться собираешься? Хочешь, подброшу?

— Пешком пойду, он же совсем рядом.

Я поспешно вытащил из холодильника бутылку воды. Ещё в момент, когда я её доставал, мне показалось, что в ней маловато воды, и, конечно, когда я налил её в стакан, он наполнился лишь наполовину. Давать такой стакан было как-то неловко.

— Слушай…

Я повернулся, чтобы извиниться за такой маленький объём, но тут заметил, что Квон Чон У уже смотрит на меня. Он словно ждал этого момента. Или, возможно, просто думал о чём-то своём.

Наши взгляды встретились так неожиданно, что я замер. Квон Чон У тоже уловил этот странный момент — он выпрямился и небрежно провёл рукой по волосам, словно приводя их в порядок.

— Почему?

— …Воды осталось мало. Хочешь газированной?

— Нет, нормально. И так пойдёт.

Квон Чон У взял стакан и, не задумываясь, осушил его за несколько глотков, будто умирал от жажды.

— Хочешь ещё?

— У тебя мышцы плохо набираются?

Я едва успел снова предложить воду, как он вдруг сменил тему. От неожиданности я замер, не зная, что ответить, а он, чуть увлажнив губы после воды, продолжил:

— Ты ведь был спортсменом, но мускулатура у тебя слабая.

— А, да… У меня вообще не очень-то мышцы растут, а теперь, когда я не тренируюсь как раньше, они и вовсе уменьшились. Даже не думал, что это так заметно.

— Наверное, из-за гимнастики…

Квон Чон У поднял взгляд на меня. Его взгляд теперь был не сонным, как несколько минут назад, а неожиданно цепким. Он медленно меня осмотрел.

— Ты не похож на других. Наверное, поэтому я тебя сразу узнал.

— …Что?

— Ладно, хорошо поработали. Всё недостающее я смогу сказать во время презентации.

Я ещё не до конца понял, к чему он это сказал, а он уже поднялся с места. Я тупо смотрел, как он встал, казавшись теперь гораздо выше меня, а потом поспешно пошёл за ним к входу.

— Ты тоже хорошо поработал. Точно не надо подвезти?

— Лучше иди прими душ и ложись спать. У тебя тут вот торчит.

Он указал на мои волосы за ухом. Я провёл рукой и обнаружил, что они действительно нелепо торчат в сторону. Я ведь даже успел подумать, что с причёской всё в порядке… А на самом деле ходил вот так весь вечер?

— Что за… Да уж, сильно…

— До завтра.

Он усмехнулся — то ли над моим видом, то ли над тем, как я смутился. Я хотел хотя бы проводить его до лифта, но пока я стоял в растерянности, он уже закрыл за собой дверь. Догонять теперь было как-то неловко.

Я вздохнул, махнул рукой и пошёл смотреться в зеркало. Как же я так? С такой причёской, сидя рядом с Квон Чон У, смеялся, делал задание… Я в оцепенении долго пытался уложить волосы на другую сторону, но толку, конечно, не было.

***

В душе я невольно прокручивал сегодняшний день.

Квон Чон У, который сразу узнал меня на баскетбольной площадке.

Квон Чон У, которого я видел сквозь пальцы, когда прикрывал лицо руками.

Квон Чон У, смотревший на меня с той самоуверенной улыбкой.

«Поэтому я тебя сразу узнал».

Только теперь я осознал, что он имел в виду.

Высушив волосы, я лёг в кровать и задумался: он уже добрался до дома? Хотелось написать под каким-нибудь предлогом, но я знал, что если он вдруг не ответит, то мне будет ещё хуже.

К тому же, с групповым проектом покончено. Конечно, до конца семестра мы будем видеть друг друга на занятиях, но больше не будет общих тем для разговора и уж точно Квон Чон У не окажется у меня дома.

Наверное, самое время забыть об этом.

Я пытался убедить себя в этом и заснуть, не замечая, что моё пространство уже пропиталось тёплым ароматом Квон Чон У.

***

Мы были третьими в очереди на выступление, взяв на себя часть про западную архитектуру. С момента начала занятия до нашего выхода прошло даже меньше тридцати минут, но Бён Сон Джин и Ян Ын О за это время уже успели заснуть.

Они с опухшими после вчерашнего ночного пьянства лицами что-то говорили, и я уже боялся, что Квон Чон У перегнёт палку, когда он бросил:

— Воняет, так что закройте рты и просто спите.

Но Бён Сон Джин и Ян Ын О лишь беззаботно рассмеялись:

— Может, так и сделаем?

И через пару секунд реально отрубились.

После этого Квон Чон У предложил мне сыграть в камень-ножницы-бумагу: если я выиграю, мы вычеркнем этих двоих из списка участников проекта. К счастью, я победил и избежал возможных конфликтов.

— Добрый день. Мы, третья группа, будем представлять тему западной архитектуры. Я — Квон Чон У.

Как только он вышел к кафедре и представился, студенты в аудитории неожиданно громко зааплодировали. Некоторые откровенно переводили взгляд с него на меня. Остальные группы выступали в привычной, будничной обстановке, но наша группа с самого начала оказалась в центре внимания.

Меня трясло уже от одного осознания, что на экране демонстрируется подготовленная мной презентация. А Квон Чон У? Он, казалось, даже не знал, что такое волнение. Если честно, с точки зрения содержания у нас было много недочётов. Квон Чон У тоже это понимал, поэтому ловко обыгрывал слабые места, делая акцент на других аспектах. В аудитории все слушали его с явным интересом.

Я тоже увлёкся его выступлением, и в этот момент наши взгляды встретились.

Квон Чон У неожиданно ухмыльнулся.

Его взгляд тут же переместился на других студентов, а он продолжил говорить, но у меня всё зависло. Моё сердце вдруг стало биться так сильно, что я испугался, что оно не выдержит. Ещё секунду назад его слова отчётливо звучали в моей голове, но теперь я не слышал ничего. Только его уверенный голос, энергичное выражение лица и широкие плечи, внушающие уважение.

Квон Чон У и я были похожи: мы оба привлекали внимание, куда бы ни пошли. Но в отличие от меня он не терялся под грузом этого внимания, а, наоборот, умел использовать его в свою пользу. Как ему это удавалось? Я не знал, но смотрел на него с восхищением.

Как можно не влюбиться в такого человека?

В этот момент мне стало страшно. Я осознал, что всё это «попробую забыть» — полная чушь. Мне было суждено его полюбить.

А что, если просто позволить себе это чувство?

Это ведь не какое-то целенаправленное желание — оно само собой возникло. Значит, и не имеет смысла с этим бороться. Пусть живёт, пока не угаснет. Хотя… Мне казалось, что возвращаться назад уже поздно. Вопросов после выступления не было. Никто не поднимал руку, поэтому Квон Чон У просто вернулся на место.

— Я хорошо справился?

Я кивнул и слегка улыбнулся. На какое-то мгновение сквозь захлестнувшие меня эмоции прорвался товарищеский дух, и от этого завершение проекта стало ещё более грустным.

Может, он чувствовал то же самое?

Квон Чон У вдруг пристально посмотрел на меня, а затем, едва слышно, произнёс:

— Что делаешь после промежуточных экзаменов?

— После экзаменов? Да ничего особенного… А что?

— Пошли на вечеринку с ребятами.

— Вечеринка?

— Не хочешь?

— …Нет, хочу.

Не просто хочу, а чертовски рад этому, поэтому мне пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не выдать эмоции. Квон Чон У, видимо, всё понял, потому что просто ухмыльнулся и больше ничего не сказал.

На экране уже мелькал следующий роскошно оформленный слайд, а я, вместо того чтобы расспросить, где и как мы собираемся устраивать вечеринку, делал вид, что изучаю дизайн чужих презентаций.

Когда, казалось, прошла вечность, занятие наконец закончилось, и Бён Сон Джин с Яном Ын О, словно по команде, резко поднялись. Бён Сон Джин, с лицом, усыпанным ещё более заметными от усталости веснушками, лениво потянулся.

— Уже всё? Эй, давайте на вечеринку! Как насчёт первой стадии с похмельной выпивкой, а? Как вам?

— Ты жить надоело? Ты ж ещё четыре часа назад был в хлам. Хотя… если закуска — суп с ребрышками, то я, может, подумаю.

— В таком случае бегом за рёбрышками!

Бён Сон Джин и Ян Ын О засмеялись и сделали вид, что мчатся туда со всех ног. Они явно всё ещё были под градусом. Квон Чон У наблюдал за ними с бесстрастным выражением, а потом протянул мне кулак, словно предлагая сыграть в камень-ножницы-бумагу. Я усмехнулся и покачал головой.

— Если собираетесь пить, делайте это без меня. Сегодня не хочу.

— Ой, да лааадно, Квон Чон У! Ты вчера тоже не пил, потому что был занят этим вашим проектом! Что это вообще за проект был? В любом случае, отчёт-то вы сдали?

— Ага. Сейчас как раз иду убрать одно имя из списка.

Он уже собирался выйти за преподавателем, но я в последний момент схватил его за рукав. Он послушно остановился, вздохнул и, словно успокаивая ребёнка, похлопал Бён Сон Джина по плечу.

— В тренировочной игре будешь в команде против меня.

— Ни за что! Каждый раз, когда защищаюсь против тебя, боюсь, что у меня челюсть развалится.

— А вечеринку устраиваем после промежуточных экзаменов.

— Да ладно тебе! Давай и тогда, и сегодня тоже!

— Хан Джи Вон тоже сказал, что будет свободен. И отстань уже от меня, идиот. Только очухайся — я тебе припомню.

— О, ваше высочество Джи Вон! Следующая неделя — шикарно!

Окончательно охамевшего Бён Сон Джина осадил Ян Ын О. Он с хлопком отбил вытянутую ко мне руку друга и скривился:

— Он же сказал, что от тебя перегаром несёт.

После этого началась какая-то несусветная перепалка, смотреть на которую было просто невозможно.

— Они явно всё ещё пьяны…

Я непроизвольно отступил назад и, не заметив, оказался прямо рядом с Квон Чон У. И, конечно, когда я повернул голову, козырёк моей кепки врезался ему в плечо.

— Ой, извини.

— Ты вообще к экзаменам готовишься? Если не будешь занят, приходи в библиотеку.

Квон Чон У даже не обратил внимания на столкновение, а просто спокойно продолжил разговор. Он поднял руку и аккуратно пригладил мою кепку, которая, похоже, съехала набок.

— Давай сегодня вместе позанимаемся.

Может, я просто не ожидал такого жеста, но в этот момент даже его обычное предложение о совместной учёбе прозвучало для меня чертовски привлекательно.

Первый раз, когда я пришёл в библиотеку, она оказалась не такой уж тихой, как я ожидал. На пятом этаже здания, которое казалось мне лишь холодным и безжизненным, даже была кафетерия.

Не слишком ли я перегрузил свою сумку…? Глядя на студентов, которые ходили налегке, я чувствовал себя немного неловко. В этот момент кто-то, бежавший сзади, преградил мне путь.

— Джи Вон оппа!

Это была та однокурсница, которая когда-то угостила меня баночным кофе. Кажется, её звали Со Джон. Фамилию я точно не помнил, но имя осталось в памяти.

— О… Привет.

— Привет! Ты пришёл учиться? На какой этаж идёшь? Я — на третий!

Со Джон буквально сияла от радости, её лицо даже покраснело. Неужели она так рада меня видеть? Мы ведь уже сталкивались на занятии несколько дней назад…

Когда я сказал, что тоже иду на третий этаж, куда позвал меня Квон Чон У, Со Джон захлопала в ладоши, прикрыв рот от восторга. Пообещав, что подойдёт позже поздороваться, она убежала. Каждый раз, когда я её видел, у меня возникала мысль, что она очень вежливая и приветливая. Конечно, хоть я и третий год поступаю, но всё же мы однокурсники, так что нет необходимости здороваться со мной дважды.

Читальный зал на третьем этаже оказался именно таким, как я себе его представлял: строгая тишина и воздух, пропитанный запахом книг. Все студенты были полностью погружены в учёбу. Единственные звуки, что нарушали тишину, — это шелест страниц и негромкий щелчок ручек.

Среди множества студентов найти Квон Чон У было несложно. В глубине зала сидела группа парней, которых с первого взгляда можно было принять за баскетболистов. Их рост выделялся даже в сидячем положении.

Квон Чон У находился в центре этой компании из пяти-шести человек. Из-за надетой кепки его лицо было частично скрыто, но даже так он притягивал к себе взгляды. Он был в обычной белой футболке, но, казалось, даже в таком простом наряде мог выглядеть невероятно. Его статная фигура была настолько идеальной, что позавидовали бы даже профессиональные модели.

Однако, несмотря на желание рассмотреть его поближе, я не решился подойти к игрокам. Вместо этого выбрал любое свободное место в углу и сел там. Я представлял, что мы будем сидеть рядом и учиться вместе, но теперь, когда это оказалось невозможным, меня охватило разочарование.

Последний раз я серьёзно занимался учёбой ещё в средней школе. В университет я поступил по специальным заслугам, поэтому честно говоря, не очень-то умел учиться. Всё, что мне оставалось, — открыть учебник по специальности и просто начать его читать, время от времени подчёркивая текст, чтобы создать хоть какое-то ощущение продуктивности.

Через какое-то время кто-то легонько коснулся моего плеча. Одновременно с этим пространство вокруг наполнилось знакомым ароматом парфюма, так что даже не оборачиваясь, я знал, кто это. Сердце, о котором я уже почти забыл, внезапно напомнило о себе, бешено забившись.

— Привет.

Квон Чон У сел рядом и прошептал так тихо, что только я мог услышать. Его неожиданно близкий взгляд застал меня врасплох, и я инстинктивно отпрянул назад. Он беззвучно усмехнулся, и при этом его идеально уложенная чёлка чуть растрепалась, открывая чистый лоб.

Он взял свой блокнот и быстро перелистнул его к последней странице. Прежде чем я успел среагировать, он ловко выхватил у меня ручку. В его большой ладони она выглядела ещё короче, а затем её острие плавно заскользило по бумаге.

Почему ты сидишь здесь один? Тебе удобнее учиться в одиночку?

Закончив писать, он протянул мне ручку, ожидая ответа. Я осторожно взял её, стараясь не задеть его пальцы — почему-то мне казалось, что если я случайно его коснусь, это будет невежливо.

Просто так вышло… А ты как узнал, что я здесь?

Не успел я поставить вопросительный знак, как он без колебаний снова протянул руку. На этот раз он даже не пытался избегать прикосновения — наоборот, почти накрыл мою руку своей ладонью, чтобы забрать ручку.

Я же говорил, ты слишком выделяешься.

Как будто это было очевидно, он небрежно записал ответ и начал без разрешения листать мой учебник. Если бы я заранее делал заметки, сейчас было бы не так неловко. Но, похоже, его совсем не волновало, что страницы выглядели совершенно чистыми.

Он внимательно пробежался по тексту, затем снова взял ручку. Его длинные, аккуратные пальцы двигались по бумаге так уверенно и плавно, что у меня вдруг появилось странное желание — прикоснуться к ним.

Я совсем не разбираюсь в камерах.

Ты собираешься остаться здесь? Вон там тоже есть свободные места.

Квон Чон У кивком указал на своё место и снова посмотрел мне в глаза. Он, наверное, даже не догадывался, какое впечатление производит его взгляд, заставляя людей заблуждаться.

Я старался не впасть в иллюзию, будто он действительно хочет, чтобы я пересел к нему, и спокойно ответил:

Просто останусь здесь. А ты сегодня не тренировался?

Я сменил тему. Обычно в это время от него пахло не парфюмом, а гелем для душа, так что вопрос вырвался сам собой. Я не ожидал, что он воспримет это с удивлением. В тот момент, когда он приподнял брови, словно спрашивая, откуда я это знаю, я понял, что сказал лишнее. К счастью, Квон Чон У не стал расспрашивать. Вместо этого он нарисовал в блокноте целых пять кружков.

〇〇〇〇〇 До конца экзаменов тренировок нет. Тогда удачи.

Затем он вернул блокнот на прежнюю страницу, силой вложил мне в руку ручку и ушёл на своё место. Едва он сел, как один из игроков наклонился к нему и что-то сказал. Квон Чон У выслушал его с серьёзным видом, а затем улыбнулся своей фирменной улыбкой и кивнул.

Даже на расстоянии он выглядел так, будто кто-то включил на нём софиты. Да и моё место стало другим. Угол, в который я спрятался, теперь казался залитым светом, словно на него рассыпали мерцающий порошок. Окружающие, которые раньше не замечали меня, теперь украдкой бросали взгляды в мою сторону. Квон Чон У, просто проходя мимо, оставлял за собой след, как светлячок.

— …

Целью моего визита в библиотеку был исключительно Квон Чон У, но формально я пришёл сюда учиться, поэтому хотел хотя бы создать видимость продуктивности. Я из-за всех сил пытался сосредоточиться, но каждый раз, когда неосознанно поднимал голову, мои глаза сами собой искали его.

Не сумев ни нормально учиться, ни утолить любопытство, я придумал себе систему: за каждые десять минут учёбы позволять себе один взгляд на Квон Чон У. К моему удивлению, это оказалось довольно эффективным.

Оставалось две минуты до того момента, когда я мог позволить себе снова посмотреть на него, как вдруг кто-то осторожно коснулся моего плеча. Это было лёгкое, нерешительное прикосновение — совсем не такое уверенное и тяжёлое, как у Квон Чон У. Когда я обернулся, то увидел Со Джон. Она смущённо улыбалась и жестом указала на выход.

— Оппа, на минутку…

— А… хорошо.

Честно говоря, у меня не было особого желания выходить, но, раз уж она специально позвала меня, значит, у неё была причина.

Перед тем как покинуть читальный зал, я машинально посмотрел в сторону Квон Чон У, но его место уже было пустым — видимо, он ушёл в туалет или куда-то ещё. Подумав о том, что, если бы я задержался на две минуты дольше, потерял бы шанс увидеть его, я поймал себя на коварной мысли, что, возможно, правильно сделал, что вышел.

— Это не по какому-то другому поводу… Просто я жутко хочу спать. Не мог бы ты купить мне кофе?

Несмотря на то что Со Джон говорила, что засыпает, её глаза блестели, но выражение лица было настолько искренним, что мне стало легче. Я уже успел напридумывать всякого, раз она вытащила меня из читального зала, но причина оказалась до банальности простой.

Как сильно же она хочет сдать экзамен, раз даже просит меня об этом… Её стремление бороться со сном ради учёбы казалось мне одновременно милым и достойным уважения.

— Сколько угодно, пошли.

Я вспомнил про её прошлую доброту, поэтому без колебаний согласился, и она, смущённо покраснев, радостно заулыбалась.

Хотя уже было больше восьми вечера, кафетерия на пятом этаже всё ещё была полна людей. Мы заказали два кофе и начали искать, где присесть. К счастью, нам удалось занять один из столиков в тихом углу, подальше от посторонних глаз.

Со Джон действительно хорошо меня знала.

Со Джон призналась, что давно была моей поклонницей и не раз приходила смотреть соревнования вживую. Она часто употребляла слово «волнение», а её покрасневшее лицо выглядело слегка напряжённым. Я не хотел показаться самоуверенным, но, учитывая её прежнюю доброжелательность, слова о том, что она была моей фанаткой, не стали для меня неожиданностью. Я просто неловко улыбнулся.

Пока Со Джон рылась в телефоне, пытаясь найти фан-запись с одного из моих выступлений, я посмотрел по сторонам, уже подумывая, что пора возвращаться вниз. В этот момент я заметил Квон Чон У у стойки выдачи заказов.

Он был с каким-то баскетболистом, и, судя по всему, их разговор был очень весёлым. Они беззаботно смеялись, то и дело похлопывая друг друга по плечу. В какой-то момент оба вдруг широко распахнули глаза, словно вспомнив что-то забавное, а затем снова разразились смехом.

Я смотрел на него, пока он не исчез из поля зрения, надеясь, что он случайно встретится со мной взглядом. Но он так и не заметил меня и просто ушёл.

«Ты ведь сам говорил, что я выделяюсь…»

— …

Это было странно. Настроение вдруг резко упало. Казалось, будто вся энергия покинула тело, а кофе, который я пил, внезапно показался горьким.

Но дело было не просто в том, что он меня не заметил. Это было… что-то другое. Я не мог точно определить, что именно я чувствовал. Почему влюблённость должна сопровождаться таким сложным набором эмоций? Вдруг то, что я испытывал к Квон Чон У, было всего на несколько процентов чистым чувством, а остальное — ненужные примеси? Если измерить чистоту этой любви, не окажется ли, что в ней критически много ненужных элементов?

Образ Квон Чон У, смеющегося с другом, снова всплыл в памяти, и у меня заныло под ложечкой. А что, если бы он меня заметил? Помахал бы рукой, одарил бы одной из своих редких улыбок? Как бы я себя чувствовал тогда?

…Но почему я сейчас обвиняю его?

Это было нелепо. Квон Чон У не сделал ничего плохого, так с чего вдруг я забился мыслями о каком-то странном упрёке?

— Пора возвращаться? Чем дольше тянем, тем сложнее будет.

Со Джон, всё ещё копавшаяся в телефоне, поспешно его убрала. Услышав её извинения за то, что задержала меня, я почувствовал, что на самом деле это мне стоило извиняться перед ней.

— Пойдём пешком?

Мы стояли в ожидании лифта, когда Со Джон вдруг предложила спуститься по лестнице. Очередь перед лифтом была длинной, а нам нужно было всего два этажа вниз, так что мне было всё равно.

Как только мы вошли в лестничный пролёт, дверь закрылась за нами, и шум кафе остался позади. Болтливая обычно Со Джон вдруг замолчала, словно погрузилась в какие-то мысли. В другой раз мне бы стало не по себе от тишины, но сейчас я сам был слишком поглощён мыслями о Квон Чон У и собственной самокритикой.

Поэтому лестничный пролёт казался бесконечным туннелем, наполненным лишь гулким эхом наших шагов.

Мы уже подошли к двери третьего этажа, и я протянул руку, чтобы открыть её.

— Оппа…

Со Джон вдруг схватила меня за запястье.

— Что?

Другая дверь на этаже открылась одновременно. Казалось, кто-то вошёл на лестницу. Однако я не обратил внимания на то, что после этого не последовало никаких шагов. В этот момент взгляд, которым смотрела на меня Со Джон, был слишком необычным.

— У тебя… есть девушка?

— Девушка? Нет… нету.

Я слишком хорошо понимал, что этот вопрос не просто интерес фанатки. С какого момента это началось? В её застенчивом лице теперь ясно читалась нежность, которой раньше не было.

— Тогда… тебе кто-нибудь нравится?

— Хм… Ну… Среди «девушек» — никто.

— Тогда можно мне тебя любить?

Её тёмные глаза блестели в ожидании.

Я растерялся. Неожиданное признание застало меня врасплох, и язык будто отнялся. Но сказать, что мне нравятся мужчины, как оправдание отказа, я тоже не мог.

— Говори свободно. Я не хочу создавать для тебя никакого давления. Просто ответь мне честно.

Помощь в этой неловкой ситуации пришла, иронично, от самой Со Джон. Её искренние слова прорвали тяжёлый комок, застрявший в груди. Ради её смелости мне следовало осознать ситуацию и не пытаться сгладить её, а сказать правду.

Я замешкался, но, как и она, набрался смелости.

— То, что я тебе нравлюсь… это не то, что я могу позволять или запрещать. Но если ты даёшь мне право выбора…

— …

— Я не из тех, кто легко влюбляется. У меня нет ни желания, ни интереса к тому, чтобы завязывать отношения. Так что…

— …

— Ты понимаешь, о чём я, да?

Сказать это было неприятно. Ведь ещё сегодня днём я решил, что продолжу любить Квона Чон У, пусть даже это ни к чему не приведёт. А теперь, заставляя Со Джон выбрать другой путь, я казался самому себе лицемером.

Но Со Джон, не зная о моих внутренних противоречиях, лишь кивнула с горькой улыбкой. Я не мог смотреть ей в лицо, поэтому просто опустил взгляд на её волнистые волосы.

— Прости.

— Эй, не извиняйся. Я просто хотела однажды признаться. Уже само то, что у меня был такой шанс — большая удача.

— …

— Хотя я ожидала, что ты откажешь, всё равно немного грустно. Мы ведь не станем неловко избегать друг друга, да? Не злись на меня!

Со Джон специально говорила бодрым голосом, а затем вместо меня открыла дверь. Я поспешил поддержать её и открыть шире.

— Почему я должен на тебя злиться? Проходи первой, а я… хочу немного подышать воздухом.

— …Ладно.

Когда Со Джон ушла, а я остался один на лестнице, во мне поднялась волна смешанных чувств, главным из которых было смущение. Будто признались не мне, а я сам. Нестерпимо захотелось убраться отсюда подальше, и, даже забыв о травмированной лодыжке, я быстро направился вниз по лестнице. И именно в тот момент, когда завернул за угол…

Я столкнулся с Квон Чон У, стоявшим на нижнем этаже.

Я замер, как будто наступил на мину, глядя на него сверху вниз. Я ещё не успел прийти в себя после разговора с Со Джон, но неожиданно не ощутил волнения.

Наоборот, на этот раз растерянным выглядел он.

— Эм… извини. Я не специально подслушал.

Он выглядел куда более смущённым, чем я, и поспешил оправдаться, хотя я даже ничего не спросил. Я ведь видел, как он целовался, как ему дали пощёчину. Если уж кто-то здесь должен извиняться, то скорее я.

Я медленно начал спускаться. С каждым шагом моё лицо становилось спокойнее, но сердце билось всё быстрее. Однако, прежде чем я успел сказать хоть слово, Квон Чон У заговорил первым.

— Хочешь прогуляться?

Почти допитый стакан с растаявшим льдом. Смешавшийся с холодным воздухом запах парфюма. Это были доказательства того, что он только что был на улице. Причинять неудобства этому доброму человеку мне было хуже, чем провалить экзамен.

— Нет, не стоит. Я скоро вернусь, так что не переживай.

Я улыбнулся и искренне поблагодарил его. Он, не зная, что несколькими часами ранее я злился на него в кафетерии без причины, открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но передумал. Его реакция была странной — ведь он не раз и не два получал признания. Похоже, причина была не в этом.

Он пристально смотрел на меня, но в конце концов отвёл взгляд. Его пальцы продолжали постукивать по стакану, будто он о чём-то напряжённо думал, даже когда я уже проходил мимо него вниз по лестнице.

В тот день я вскоре вернулся домой. Я так и не попрощался с Квон Чон У, который сидел среди других спортсменов. Хотя, конечно, и от него мне не поступило никаких сообщений.

С того дня, когда я на своей шкуре почувствовал, насколько странным может сделать человека безответная любовь, я больше не ходил в библиотеку. Раз уж мне всё равно предстояло учиться в одиночестве, то дома, где нет Квон Чон У, было проще сосредоточиться. Единственным минусом было то, что мне не хватало его.

Так прошли несколько обычных дней.

Даже во время экзаменов сообщения от Бён Сон Джина и Ян Ын О продолжали приходить. Как всегда, они больше болтали о личных вещах, чем о подготовке к тестам, а Квон Чон У так и не появился.

Я несколько раз набирал в поиске «Квон Чон У последние новости», но каждый раз стирал запрос, боясь повторения прошлого. В любом случае, скоро у нас должна была быть лекция по «Основам архитектуры», и я всё равно его там увижу.

И вот, даже за день до последнего экзамена я снова думал о Квон Чон У.

Вертя в руках телефон, я нажал на его профиль в мессенджере. Фото всё ещё было прежним — какой-то профессиональный баскетболист из-за границы. Я бессмысленно увеличивал и уменьшал изображение, завидуя неизвестному иностранному игроку. Ему повезло — Квон Чон У им восхищается.

Тук.

Телефон выскользнул из рук в одно мгновение. Лёжа на диване, я неуклюже уронил его — он ударился о столик, затем задел стакан с водой и грохнулся на пол. В панике я схватил мокрый телефон. Выплаты за него ещё не закончились!

Проверяя экран, я резко втянул воздух.

— Чёрт…

Как-то так получилось, что я позвонил Квону Чон У. Я поспешно сбросил вызов, но было ясно — звонок успел дойти до него. И, разумеется, спустя пару секунд телефон зазвонил. На экране отобразилось его имя.

Я медленно поднёс трубку.

— …Алло?

— Ты звонил?

Голос по ту сторону звучал непривычно. Он всегда был низким, но сейчас, приглушённый, казался ещё мягче, пробирая до дрожи. Это был тот самый голос, который я так хотел услышать. Однако сейчас мне было не до того, чтобы наслаждаться моментом — я лихорадочно пытался придумать оправдание, нервно касаясь губ.

— Это случайность. Я уронил телефон, и как-то так нажалась кнопка вызова. Я сразу сбросил, но, похоже, сигнал успел пройти. Извини.

— А-а. Всё нормально. Наверное, просто смотрел на моё фото?

Сказанное им в шутливой манере отчётливо намекало на правду. Я тут же замахал руками, будто он мог это увидеть.

— Да нет же, с чего бы мне вдруг разглядывать твоё фото? Просто так совпало, вот и всё.

— Ну ладно, тогда.

— …Ладно, я тогда отключаюсь.

— Кстати, почему ты больше не ходишь в библиотеку?

— А? А… Просто дома удобнее учиться в одиночестве.

— А в тренировочный зал? В последнее время даже по утрам тебя там не видно.

Я только расслабился, подумав, что выкрутился, но его слова застали меня врасплох. Будто он действительно искал меня. Хотя, скорее всего, просто пару раз мельком вспомнил.

— Там сейчас много народу из-за акций. Я ведь всё равно только на беговой дорожке занимаюсь, так что решил просто гулять на улице.

— А-а.

— …

— …

Начавшийся без повода разговор постепенно утонул в тишине. Я хотел продолжить, но не знал, что сказать. Боялся, что мешаю ему, отвлекаю от подготовки. Квон Чон У всегда старался готовиться к экзаменам.

— Тогда… до завтра.

— Да. Спокойной ночи.

После прощания, имя Квон Чон У впервые появилось в списке вызовов. Я несколько раз смотрел на время разговора, которое не достигало и минуты, так что подготовка к экзамену осталась далеко позади.

Так незаметно подошёл последний день промежуточных экзаменов. Как назло, последним испытанием у нас четверых был предмет &lt;Основы архитектуры&gt;, что оказалось весьма удобным для последующей вечеринки.

Пока мы готовились к экзамену, Бён Сон Джин и Ян Ын О жаловались на то, как так вышло, что на этом курсе есть и групповой проект, и промежуточный экзамен. Квон Чон У, которого я видел впервые после случая в библиотеке, сел через одно место слева от меня. После приветствия мы больше не разговаривали.

Экзаменационные листы передавались с первых рядов. Вдруг Квон Чон У вытянул руку и начал что-то писать на пустом столе между нами. Чёрная ручка оставляла тонкие буквы на поверхности.

Удачи на экзамене.

Эта простая фраза вызвала у меня улыбку, и я тихо прошептал ему в ответ:

«Тебе тоже».

Квон Чон У едва заметно усмехнулся.

— Да ничего сложного. Просто сделай то, что у тебя хорошо получается. Колесо, сальто назад, всякие там гимнастические движения. На спортивном фестивале покажи только это перед всеми студентами нашего факультета — бах! Ну как?

— Староста, дело не в том, что я могу или не могу… Мы же договаривались. После того случая вы обещали, что больше не будете меня выставлять вперёд…

— А-а, ну да, точно, спасибо, что бесплатно снялся для обложки университетского буклета. Благодаря тебе наш факультет фотографии получил отличную рекламу… Но понимаешь, обстоятельства складываются не всегда так, как хочется. Ты ведь уже пробовал работать в обществе, должен понимать.

— Я тогда набрался огромной храбрости, когда согласился на съёмку ещё до поступления… Так нельзя.

Я сжал телефон в обеих руках и с негодованием вздохнул.

После успешного завершения последнего экзамена мы все пришли в ресторанчик с горячими блюдами. Едва я успел добраться до места, как мне позвонил староста третьекурсников, и разговор затянулся неожиданным образом.

— Я ценю твою смелость, разве я не благодарил тебя тогда? В любом случае, сейчас прошу совсем о пустяке, это не займёт и минуты. Я даже не прошу тебя танцевать. Просто, когда твои однокурсники разойдутся в стороны во время чирлидинга, ты сделаешь эффектное сальто и всех впечатлишь. Это же совсем не сложно, ты сам говорил в каждом интервью, что это тебе по силам. Мы же не просим тебя перепрыгивать через гимнастического коня.

— Это сложно!

Мой голос вырвался громче, чем следовало, так что прохожие обернулись. Я быстро отвернулся и попытался говорить тише.

— Это сложно. Спортивная арена и открытое поле — совершенно разные вещи. Мне это очень неудобно, староста…

— А мне, думаешь, легко? Я ведь тоже не просто так прошу, профессор сам предложил эту идею. Выручи меня, пожалуйста.

Теперь староста сменил тактику и начал упрашивать. Он явно знал, что мне сложно отказывать, поэтому и позвонил. Но если во всём остальном я ещё мог бы уступить, то дела, связанные с гимнастикой, были совсем другим вопросом. Я давно не выступал, да и на публике показываться больше не хотел. Тем более, если это не соревнование, а просто демонстрация.

— К тому же это небезопасно. Без мата можно легко получить травму, а песчаное покрытие скользкое…

— Мат нужен? Тогда я договорюсь с факультетом физкультуры, чтобы его постелили. Говори, что ещё нужно, я всё устрою.

— Как вообще можно постелить мат на стадионе…

— Ты сам сказал, что без него опасно. Я постараюсь выполнить все твои условия. Так что ещё?

— Ох, староста… Ладно, тогда одно условие. Я точно не поеду на МТ, верно? Мы это обговаривали ещё тогда.

— МТ? Ммм, ну…

Ответ прозвучал неуверенно. Кажется, надо было заставить его подписать контракт.

Конечно, в университетской жизни важно заводить знакомства, но я ещё до поступления поставил условия, а староста их принял. А теперь он вдруг решил изменить условия, и это было настолько несправедливо, что казалось, будто мне влепили пощёчину. На этом МТ всё равно только заставили бы пить.

— Верно?

— Ну, это…

— Тогда я тоже отказываюсь.

— Ладно, ладно! Я скажу ассистенту, что ты не можешь участвовать в МТ. Но зато ты точно выступишь на спортивном фестивале, договорились? Больше мне ничего не надо, просто, как я сказал, в конце выступления…

После нескольких подтверждений звонок закончился, но груз навалился не меньше. Хоть с физической точки зрения проблем не было — ахиллово сухожилие уже почти зажило, — психологически это давило слишком сильно. Даже если всё пройдёт благополучно, не факт, что староста потом отстанет. Моя нерешительность и мягкость снова сыграли против меня.

Когда я вернулся за стол, посреди стола уже кипел большой котёл с супом.

— Это девушка?

Спросил Ян Ын О, сидевший напротив. Он явно не просто хотел узнать пол собеседника. Поняв его намерения, я ответил просто:

— Это староста нашего факультета. Третьекурсник.

— Но всё-таки девушка?

На этот раз спросил Квон Чон У. Он сидел по диагонали напротив и наблюдал с таким любопытством, будто это было что-то действительно важное.

— Нет. Парень.

— Да что вы все так интересуетесь, с кем Джи Вон разговаривает?

Подключился Бён Сон Джин, отложив палочки. Его серьёзное выражение лица выдавало решимость защищать меня.

— Если у Джи Вона появится девушка, он сам нам расскажет.

От этих слов меня передёрнуло. Разговор вот-вот мог раскрыть, что я ни разу ни с кем не встречался. Чтобы сменить тему, я быстро схватил бутылку соджу. Остальные стаканы уже были полными — кроме моего.

— Может, выпьем?

— Давай сюда, я налью. Тебе остаётся только пить.

Бён Сон Джин забрал у меня бутылку и старательно налил в стакан. Я поднял его к губам, собираясь сделать глоток, но он резко меня остановил.

— Эй, стой! Первый тост!

Все протянули руки со стаканами. Ян Ын О поднял свой выше всех и сказал:

— Пьём!

Квон Чон У лишь слегка чокнулся и тут же убрал руку. А Бён Сон Джин, сидевший рядом, повернулся ко мне всем корпусом, стукнул стакан о мой и торжественно провозгласил:

— За день, когда Джи Вон больше не будет новичком в любви!

От такого громкого тоста за столом выпили всего двое. Я только закатил глаза и неловко улыбнулся, а Квон Чон У, уже поднесший стакан к губам, замер и опустил его обратно.

— Новичком в любви?

— А, Чон У ещё не в курсе? Наш Джи Вон не встречается с кем попало! Знаешь, почему он так сияет? Потому что он с рождения одиночка!

— Слушай, экзамены закончились, но ты почему-то говоришь разумные вещи, — проворчал Ян Ын О. — А вообще, когда будем есть? Уже готово?

— Не знаю, попробуй. Или, может, стоит пробовать в порядке провала экзамена?

— Пхах, ну ты загнул! Ладно, отойдите, я первый.

Пока двое продолжали свои шуточки, Квон Чон У вдруг спросил:

— Ты правда новичок в любви?

— …

— Но почему тогда ты со мной…

Слова Квон Чон У прервал звонок на его телефоне. Он посмотрел на экран, и по выражению его лица стало ясно, что звонок его раздражает. Возможно, из-за того, что его перебили, а может, из-за чего-то связанного со мной. Он нехотя ответил, не отводя от меня взгляда.

Я прекрасно понимал, что он хотел сказать. Поэтому не мог не отвести глаза первым. В конце концов, я сам знал, что рано или поздно это выплывет, но всё равно соврал. Это было не просто стыдно — хотелось провалиться сквозь землю. И теперь все недавние разговоры так отчётливо всплывали в памяти, что становилось не по себе.

— Джи Вон, выпрямись! Быть новичком в любви — это не преступление. У всех в жизни бывает такой период.

— Точно! Просто у тебя он затянулся на двадцать два года!

— Именно! Да и вообще, это потому что мы в Корее. В другой стране тебе бы считали двадцать один!

На фоне утешений, которые и утешением-то назвать было трудно, я молча сделал глоток. В этот день алкоголь как-то особенно легко шёл, даже соджу показалось сладким.

Разговор Квон Чон У оказался коротким. Я был уверен, что, как только он положит трубку, разговор снова вернётся ко мне. Но первой его фразой стало неожиданное заявление:

— Парни хотят выпить, я позвал их сюда.

— Окей, окей.

— О, надо занять столик рядом.

Его взгляд медленно прошёлся по друзьям, а затем задержался на мне. Он будто спрашивал, как я к этому отношусь.

Разумеется, речь шла о спортсменах. Было бы ложью сказать, что мне некомфортно от внезапного предложения объединиться, но сейчас я не мог показать этого. Так что я просто кивнул.

— Угу…

Тема сменилась естественным образом. Квон Чон У выглядел так, будто не придавал особого значения моей лжи. Он продолжал смеяться и шутить, а на нелепые комментарии Бён Сон Джина по-прежнему реагировал с серьёзным видом. Я был уверен, что он устроит мне допрос, выясняя, почему я так долго ему врал. Но, похоже, ему было всё равно.

Может, он изначально ничего от меня не ожидал? В начале семестра он уже критиковал мой характер, так что, скорее всего, это было не в первый раз. Наверное, мне стоило радоваться, что он не стал расспрашивать. Но именно потому, что это был Квон Чон У, мне становилось пусто. Казалось, будто ему было совершенно неважно, вру я или нет. Будто во рту оказался песок.

Его отношение ко мне словно вернулось к тому, что было в начале семестра. Выпивая, я вдруг понял, что у нас нет точек соприкосновения в разговоре. Когда я говорил, Квон Чон У ел, пил или просто смотрел в телефон.

А вдруг моя ложь разрушила ту тонкую связь, что между нами возникла? Я нервничал, но, судя по тому, что наши взгляды несколько раз пересеклись, шанс ещё был.

К моменту, когда атмосфера в баре достигла своего пика, дверь резко распахнулась, и внутрь вошли трое парней, высоких, как столбы.

— О, так это вы решили выпить перед возвращением к тренировкам?

— Меню сначала выбери, а потом болтай.

— Закуска… да такая же, как у вас… О! Хан Джи Вон!!

Как только он меня увидел, глаза у него полезли на лоб. Начался шум. Я уже встречался с этими парнями несколько раз, так что неожиданно для себя не почувствовал особого дискомфорта. Более того, первым поздоровался:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте! Раньше момент как-то не подходил, так что не успел сказать...

Один из игроков, вытерев руки о брюки, протянул их мне. Он был моим фанатом.

Я неловко поднялся и пожал ему руку. Однако из-за того, что вмешался Бён Сон Джин, мне так и не удалось пожать руки остальным игрокам. Их разговоры о том, какая у меня мягкая кожа и что в жизни я выгляжу лучше, чем на экране, были немного неудобными, поэтому я лишь неловко потягивал алкоголь.

Тем временем Квон Чон У, которого я мельком заметил, как и всегда, не проявлял ко мне никакого интереса, продолжая разговор с Ян Ын О.

— У меня тоже была вещь, которую я хотел сказать, если бы снова встретился с вами! — внезапно выкрикнул один из игроков с озорной улыбкой.

Я знал, что внимание ко мне рассеется, как только пройдут все вопросы и ответы, поэтому послушно спросил:

— Что именно?

Игрок, словно ждавший этого момента, с энтузиазмом заявил:

— Если у вас есть красивая знакомая, не могли бы вы меня познакомить? Может, у вас есть связи с актрисами или айдолами?

— Этот придурок вообще в своем уме? С чего это наш Джи Вон должен тебя с кем-то знакомить?!

— А что, Бён Сон Джин, тебя тоже отшили, когда ты просил познакомить?

— Какой бред! Эй, мне такие знакомства не нужны, у меня и так полно желающих!

— «Мне такие знакомства не нужны»…

— Да заткнитесь вы уже, блин.

Последнюю фразу произнес Квон Чон У. Он холодно смотрел на игроков, словно велел им разойтись.

Я не мог понять, они ссорились, шутили или их разговоры просто всегда протекали в таком тоне. Но на лицах игроков промелькнуло смущение.

А вот кто действительно чувствовал себя не в своей тарелке — так это я, потому что, похоже, ситуация вышла из-под контроля из-за меня. Именно поэтому я все же решил хоть как-то отреагировать на просьбу познакомить с девушкой.

— Познакомить с девушкой будет немного сложно. Я ведь сам еще ни с кем не встречался.

Но, поспешив с ответом, я не смог подобрать слов и, по сути, сам себя подставил...

Я даже не осмелился посмотреть в сторону Квон Чон У, вместо этого уставившись на остальных игроков. Они, похоже, были настолько удивлены, что их глаза округлились. Их последующие реплики звучали заметно тише, будто они невольно учитывали присутствие Квон Чон У.

— Что? Вы сказали, что еще ни с кем не встречались? Лучше бы просто отказались знакомить, а то слишком уж нагло врете.

— Правда. Мы как раз только что говорили об этом.

— Нет, серьезно?

Игрок, желая услышать подтверждение, повернулся к Бён Сон Джину. Воспользовавшись этим моментом, я взглянул на Квон Чон У. Тот молча наполнял свой стакан.

— Эй, подумай сам. Ты реально считаешь, что Джи Вон не встречался с кем-то, потому что не мог? По факту, он просто сам так решил. Ты же знаешь, наш Джи Вон с детства кроме гимнастики ничем не интересовался.

— Ну да, я же смотрел про него документальный фильм. Но, если честно, это шок. Может, тогда я сам его с кем-нибудь познакомлю? В плавании много милых девчонок.

Разговор никак не мог свернуть в другую сторону. Хотя я и не намеревался, но, похоже, зря рассказал о своем отсутствии опыта в отношениях. С каждой секундой сожаление только росло.

— Не стоит, спасибо. Я не особо хочу с кем-то встречаться, меня устраивает нынешний образ жизни.

— Ладно, как скажешь... Хотя, честно говоря, неожиданно. В таком случае, может, ты вообще гей?

После этих слов за столом раздался смех. В перемешку с ним звучали грубые комментарии вроде «Дурной ублюдок, отсталый гомофоб».

Только у меня в груди тяжело упало. Я сразу понял, что это просто шутка, но почему-то невольно оглянулся на Квон Чон У.

И тут наши взгляды встретились.

Ах... Лучше бы я не смотрел.

Словно испугавшись, я тут же отвел глаза. Но почти сразу пожалел об этом. По крайней мере, надо было не отводить взгляд так резко.

— Н-нет, это не так. Мне нравятся девушки. Ха-ха.

Я неловко улыбнулся и кое-как ответил, но, похоже, даже в этом не было необходимости — игроки просто продолжали весело болтать, даже не слушая меня. Только один человек, Квон Чон У, оставался молчаливым.

В то время как все смеялись, он безмолвно наблюдал за мной. В отличие от прежнего, теперь он даже не пытался отвести взгляд, лишь медленно подносил стакан ко рту. Пока наполненный алкоголем стакан не опустел и не вернулся на стол, его взгляд оставался таким же пронизывающим.

Причина, по которой он так внимательно следил за мной, вероятно, была довольно банальной. Наверное, его раздражали мои наглые и нелепые отговорки.

Как бы то ни было, в его взгляде явно читалось разочарование, и поэтому я больше не смел смотреть в его сторону. Я был ещё слишком неопытен в любви, чтобы выдерживать презрительный взгляд человека, который мне нравился.

Совместное празднование после группового проекта плавно превратилось в вечеринку баскетбольной команды, но атмосфера была приятной. Даже после того, как кастрюля с горячим рагу опустела, застолье продолжалось. Только к десяти вечера оно наконец подошло к концу. Если быть точнее, закончился лишь «первый раунд».

— Я… пойду первым.

Поймав момент, когда все начали собираться на вторую локацию, я произнёс это, стараясь, чтобы мой голос прозвучал естественно. При этом я специально отвернулся от Квон Чон У, так что не знал, как он отреагировал.

— Эй? А без Джи Вона какой смысл пить?

— Прости, я без машины, а если хочу успеть на последний автобус, то мне пора.

— Забудь про автобус, возьми такси! Просто останься хотя бы на второй раунд, ладно?

— Эм… Мне кажется, если я продолжу пить, случится что-то нехорошее…

— Ааай, да ладно тебе!

Во главе с Бён Сон Джином все начали уговаривать меня остаться. Даже те игроки, которые не так давно начали говорить со мной на «ты», тоже подключились. «Всего лишь второй раунд, оставайся!» — подхватывали они.

Честно говоря, я устал, но если бы очень захотел, мог бы остаться. Пусть вокруг и было шумно, из-за чего уши уже немного гудели, но ребята были забавными, и время проходило незаметно.

Просто… находиться среди такой шумной компании в течение долгого времени оказалось выматывающим. Хотя у меня хорошая выносливость, психологически я чувствовал себя так, будто меня просто высосали.

К тому же я не мог вести себя раскованно из-за своей «вины» перед Квон Чон У, да и атмосфера этой встречи оказалась немного не такой, как я ожидал, что тоже выбивало из колеи. Поэтому, даже если это был редкий случай, когда мне удалось выбраться выпить с ними, сейчас мне хотелось просто пойти домой.

Но несмотря на трижды повторённое желание уйти, никто и не думал отпускать меня, и отказ в четвёртый раз показался мне слишком неловким. В конце концов, я чувствовал, что своим решением испортил всем настроение. Я уже собирался сдаться и сказать, что останусь, но...

Меня вдруг окутал тёплый, знакомый запах.

— Пойдём вместе. Я тоже устал, пойду домой.

Квон Чон У оказался рядом. Казалось, невидимая стена, что всё это время разделяла нас за столом, вдруг бесследно исчезла.

— …Со мной?

Неожиданное предложение заставило меня переспросить. Наши взгляды встретились, и Квон Чон У, слегка склонив голову, встал прямо передо мной. В его холодных глазах промелькнула тень насмешки.

— А что? Вдруг стало неудобно?

— А, нет… не то чтобы…

— Раз нет, тогда пойдём вместе. Или ты оставишь меня одного бродить по ночному городу?

— Страшно же, — с легкой ухмылкой бросил Квон Чон У.

От его сияющей улыбки я моментально потерял всякую решимость. Промямлив что-то неразборчивое, я в итоге просто кивнул. Дополнить свой ответ у меня не было шанса — как только Квон Чон У сказал, что тоже уходит, вся команда тут же взбунтовалась.

— Чон У, ты ведь без машины. Просто сходите на второй раунд, а потом я подброшу вас обоих! Сегодня водителей легко вызвать.

— Такси поймаем.

— Чтобы взять такси, надо идти до главного входа. В этом районе даже по вызову машины неохотно приезжают.

— Не страшно. Если станет скучно по пути, попрошу Хан Джи Вона спеть.

— Вы правда просто уйдёте?

— Говорю же, устал.

Игроки уговаривали его ещё активнее, чем меня, но всё же не могли слишком настаивать. Квон Чон У был непреклонен, а это означало, что у меня неожиданно появился «напарник» для возвращения домой. Хотя, если точнее, команда состояла лишь из нас двоих.

Бён Сон Джин и Ян Ын О особенно не хотели отпускать нас, до последнего провожая тоскливыми взглядами.

— Эй, если вдруг по дороге станет темно и страшно, возвращайтесь обратно, ясно?

— А что, так и сделаем? — Квон Чон У обернулся ко мне с лёгкой ухмылкой, будто бы и сам не знал, как ответить.

Может, мне показалось, но его пухлые щёки особенно выделялись, когда он смотрел прямо на меня.

— Конечно. Только я, на самом деле, не такой уж и пугливый…

Внешне я, возможно, выглядел немного наивно, но с детства никогда не испытывал сильного страха перед призраками или другими мифическими существами. Я просто честно признался, но, похоже, это прозвучало забавно, потому что Квон Чон У вдруг расхохотался.

— Вот видите, с Хан Джи Воном можно чувствовать себя в безопасности.

Смеясь, он вдруг протянул руку и легонько положил её мне на голову, а потом убрал.

Вес тяжёлой ладони напомнил мне о разнице в наших телосложениях, но вместе с этим внезапно зародил в душе маленькую надежду. Надежду на то, что, возможно, весь этот вечер я сам себе что-то напридумывал.

Может быть, добродушный Квон Чон У уже давно меня простил, и потому так искренне улыбается?

Но он тут же разрушил эту иллюзию.

— Пойдём. У тебя ведь есть, что мне сказать.

— …

Можно ли сказать, что я «успешно» вырвался из толпы?

Если честно, путь домой в компании Квон Чон У казался мне куда более небезопасным — по крайней мере, с психологической точки зрения.

Я шёл по кампусу, морально готовясь к тому, что вот-вот услышу в свой адрес резкие слова. Городские фонари хоть и освещали путь, но стояли на приличном расстоянии друг от друга, и этого света было явно недостаточно, чтобы полностью разогнать ночную тьму. В зданиях светились лишь редкие окна, и казалось, что этот огромный кампус, освещённый только фонарями, напоминает очертания суши, видимые с ночного самолёта.

Но, несмотря на это, мне не было страшно.

Было прохладно, но приятно, а в сочетании с мягким светом фонарей атмосфера казалась не пугающей, а скорее уютной.

Если бы этот вечер сложился по-другому, то я бы, наверное, чувствовал сейчас только волнение и радость.

Но после всего, что произошло, в этом одиночном ночном походе с Квон Чон У меня больше тревожило нечто совсем иное. Квон Чон У тихо спросил:

— Ты пьян?

— Честно говоря, не сказать, что совсем в порядке… Чуть-чуть? Но чтобы допустить ошибку — такого точно не будет.

Я поспешил добавить это, вспоминая тот день, когда попросил его подменить меня за рулём, и Квон Чон У, похоже, подумал о том же, потому что усмехнулся. Может, это из-за лёгкого ветерка, который внезапно подул? Несмотря на то что он пил, его улыбка выглядела удивительно свежей. Казалось, Квон Чон У не пил алкоголь, а просто выпил спортивный напиток.

Мы прошли несколько шагов молча, глядя только вперёд. В ночной тишине, нарушаемой лишь ритмичными звуками наших шагов, Квон Чон У вдруг заговорил, будто вспомнив что-то:

— Ты был таким известным гимнастом, а я постоянно забываю, что ты вообще спортсмен. И что у тебя, наверное, сильное чувство соперничества.

— Соперничество?

Я переспросил, удивлённый неожиданным словом, и Квон Чон У медленно кивнул:

— Не думал, что оно проявится и в отношениях.

— А…

Только тогда я понял, что он говорит про мою ложь. Но ведь дело было совсем не в желании выиграть. Однако опровергнуть его слова оказалось непросто. В конце концов, я действительно его обманывал, и оправдываться тут было не перед чем. Поэтому я замялся, а потом и вовсе промолчал.

Квон Чон У снова заговорил после короткой паузы. Почему-то эта пауза казалась особенно пустой, будто он ждал моего оправдания.

— Не нужно смущаться. Хотел казаться тем, кто много встречался, — ничего удивительного. Всё-таки спортсмены… боятся отставать. Я это понимаю.

— …

— Просто я не люблю лжецов.

Говоря, что не любит лжецов, он улыбался, слегка прищурившись, и это выглядело более искренним, чем сами его слова. Квон Чон У всегда говорил трудные вещи без тени смущения.

— …Прости.

Из-за его безразличного тона внутри всё сжалось. Казалось, что меня окончательно вытолкнули из пространства, куда я едва успел ступить. Если я сейчас упущу шанс всё исправить, другой возможности может и не быть.

Испугавшись этой мысли, я преградил Квон Чон У дорогу. Он просто склонил голову набок, глядя на меня слегка насмешливо — понимал ли он, что я боюсь?

— Правда, извини. Мне перед тобой стыдно, но я не знаю, как правильно извиниться. Я не из-за какого-то соперничества соврал… Просто, знаешь…

— …

— Я просто хотел продолжать с тобой разговаривать. Хотел выглядеть перед тобой хоть немного достойно.

— …

— Прости. Не знаю, поверишь ли, но это правда.

Говорить честно у меня получилось только благодаря выпитому. Квон Чон У смотрел на меня странным взглядом. В какой-то момент мне даже показалось, что он не слушает, а просто рассматривает моё лицо. Мы стояли настолько близко, что, несмотря на разницу в росте, мне казалось, будто мы на одном уровне.

Свет луны смешивался с мягким уличным освещением, превращая и без того красивое лицо Квон Чон У в произведение искусства. В его глазах, как драгоценные камни, отражался этот свет. Было бы здорово, если бы и я выглядел в его глазах так же…

Пока я думал об этом, Квон Чон У, до этого молча сжавший губы, наконец заговорил:

— Хан Джи Вон.

Он всё так же пристально смотрел на меня сверху вниз.

— Ты говорил, что у тебя есть двоюродная сестра.

— …

— Она тоже похожа на тебя? Или…

Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова, затем, глядя себе под ноги, продолжил:

— Она тоже похожа на тебя лицом?

В его выражении мелькнула сдержанная надежда, словно он действительно хотел услышать ответ. Он даже терпеливо ждал, в отличие от прежних разговоров.

Но я сам был в шоке от собственной забытой лжи.

Почему вдруг Квон Чон У начал спрашивать о моей двоюродной сестре? Я пытался сообразить, но логичного ответа так и не нашёл. Из-за его слов я только сильнее запутался и потерялся.

Поняв, что размышлять бесполезно, я лишь покачал головой.

Квон Чон У тихо выдохнул.

— Жаль.

— Нет, дело не в этом…

— Неужели ты и это выдумал?

— …

— Ты мне правда не нравишься.

Он усмехнулся с каким-то опустошением, а затем просто обошёл меня. Я в панике бросился следом, боясь, что его запах исчезнет вместе с уходящей фигурой.

— Прости.

— Благодаря тебе я понял, что я, оказывается, наивный человек.

— …

Все слова, что я хотел сказать, испарились. Осталось только чувство вины, и я молча шагал вперёд, не поднимая головы. Ощущение стыда и неловкости навалилось с такой тяжестью, что я не мог даже взглянуть на него.

— Осторожнее, споткнёшься.

— …

— Я тебя ловить не буду.

Несмотря на сказанное, Квон Чон У слегка потянул за капюшон моей толстовки, из-за чего я неуклюже покачнулся назад. Когда я вновь посмотрел на него, он вовсе не выглядел таким уж злым. Всё тот же мягкий взгляд, едва заметная улыбка — похоже, он даже слегка развлекался.

— Ты можешь и разозлиться…

— Зачем? Достаточно просто тебя не любить.

— А…

— Что значит «а»?

Квон Чон У, глядя строго вперёд, раздражённо ответил, но вдруг посмотрел на меня. Наши взгляды встретились лишь на мгновение, прежде чем он резко остановился.

Теперь уже с хмурым выражением.

— Не смотри так.

— …Что?..

— Не заставляй людей думать о странном.

Сказав это, он внимательно посмотрел на меня, словно ждал подтверждения, что я понял. Но признаться в том, что я не понимаю, я не мог. Поэтому просто сжал губы и, опустив взгляд к его ключице, молча кивнул.

Мы продолжили идти в тишине, и мне вдруг подумалось, что, наверное, я ему настолько противен, что он даже не хочет, чтобы я смотрел на него. Эти слова — «не смотри», снова и снова всплывали в голове, заставляя лицо застыть в напряжённом выражении. В груди скопилось сожаление о прошедшей лжи, а пальцы машинально сжимались в кулак и разжимались, словно я пытался удержать ускользающее время. Мы больше не будем разговаривать вот так, наедине. И от этой мысли мне становилось тоскливо.

Тук.

Наши руки случайно соприкоснулись. Это было лишь мгновение, но я явственно ощутил тепло его кожи — наверное, потому что наша температура резко отличалась. Я вздрогнул и поспешно убрал руки вперёд, а Квон Чон У тем временем и вовсе отошёл в сторону, увеличив расстояние между нами.

— …

Между нами будто пролегла черта, превращая нас в чужих людей. От этого ночной воздух казался ещё более холодным. Всего несколько дней назад Квон Чон У без колебаний обхватывал мою ладонь, чтобы забрать ручку, но сейчас он явно отдалялся. Это только усиливало моё чувство никчёмности.

Сегодня кампус казался особенно тесным. А у ворот, на большой дороге, уже стояли выстроившиеся в ряд такси. Чем ближе мы подходили к ним, тем больше росло беспокойство. Я не знал, когда ещё смогу поговорить с ним так, как сейчас. Если мы расстанемся вот так, в его памяти останутся только неприятные воспоминания обо мне.

Когда такси оказалось совсем рядом, тревога переросла в страх, а страх, в свою очередь, подтолкнул меня к необдуманной храбрости.

— Ты… сильно устал? Если не против, может, продолжим где-нибудь?

Квон Чон У взглянул на меня, и мой глупый рот зачем-то добавил:

— У меня дома… сейчас никого нет.

— Разве ты не один там живёшь?

— Да. Честно говоря, я и сам не знаю, зачем это сказал.

Это не было частью плана, но, как ни странно, моя глупость заставила его улыбнуться. До этого погружённый в свои мысли и молчаливый, Квон Чон У вдруг легко рассмеялся и даже склонил голову ко мне, будто собирался получше рассмотреть выражение моего лица.

— Хм, я не хочу снова попадать в ситуацию, где мне придётся принимать твои извинения.

— Больше не буду врать.

— Ты же говорил, что если выпьешь ещё, случится что-то плохое. Ты уверен?

— Если это будет с тобой… мне всё равно, даже если случится что-то плохое.

— …Что?

Он нахмурился, словно не расслышал или не понял смысл сказанного. Судя по его выражению, он даже слегка растерялся. Хотя я был уверен, что в моих словах не было ничего сложного.

— Э-э… Ну, я имею в виду, если вдруг со мной что-то случится, ты же мне поможешь. Всё-таки ты высокий, сильный… рядом с тобой чувствуешь себя уверенно.

Сказав это, я почувствовал, что мой тон звучит слишком похоже на признание. Меня тут же охватило смущение, и пальцы на руках рефлекторно сжались.

Квон Чон У глубоко вздохнул.

— Ты, в общем, начиная с манеры речи... Нет, неважно. Это моя проблема. Просто с самого начала у меня в голове какой-то бардак.

— Бардак?

— Пошли к тебе. Я угощаю выпивкой. Так что...

Сделай так, чтобы ничего не случилось.

Шёпот без видимой причины заставил сердце защекотать. А может, это потому, что Квон Чон У не сводил с меня глаз, будто ждал ответа.

Я не до конца понял, что он имел в виду, говоря о «бардаке в голове», но в любом случае, раз мы просто шли домой, ничего особенного случиться не могло. Самое важное сейчас — это то, что у меня появился шанс загладить вину.

***

— Уже выбрал маршрут для прогулки?

Я смотрел, как тянется сыр из начос с фондю, когда Квон Чон У задал вопрос. Его рука была настолько большая, что даже банка пива на 500 мл казалась маленькой. С такой хваткой, что может с лёгкостью обхватить баскетбольный мяч, ему достаточно было чуть сжать пальцы, чтобы смять алюминиевую банку.

Это уже второй раз, когда Квон Чон У приходит ко мне домой, но ощущение неловкости не исчезло. Я сам с радостью его пригласил, но теперь, когда мы остались наедине, разговор никак не клеился. Ещё в лифте всё было нормально. Но стоило ему войти в квартиру и, усмехнувшись, сказать: «Пахнет тобой», — как с этого момента я не мог избавиться от напряжения.

— Нет, пока нет.

— Тут недалеко есть парк у озера. Он хороший, стоит сходить.

— Правда? Я там ещё не был, надо будет как-нибудь зайти.

— Или пойдём вместе в следующий раз?

Квон Чон У, сидевший напротив за низким столиком, предложил это, ставя на пол пустую банку из-под пива. По какой-то причине я был уверен, что он просто сметёт её в лепёшку, но он этого не сделал. Этот неожиданный факт настолько привлёк моё внимание, что я, не сдержавшись, задал первый пришедший в голову вопрос:

— Только вдвоём?

— А что, есть кто-то ещё, с кем ты хочешь пойти?

— Нет, не в этом дело…

— Тогда?

Я беззвучно открыл рот, но не смог признаться, что просто рад этому предложению. Квон Чон У смотрел на меня, подперев подбородок рукой, будто был готов ждать ответа сколько угодно. С чего это освещение в моей квартире вдруг стало таким мерцающим? Каждый раз, когда я смотрел на Квон Чон У, внутри всё переворачивалось, и я не мог долго выдерживать его взгляд.

— Честно говоря, я думал, что раз групповой проект закончился, то мы с тобой… с вами больше не будем так часто видеться. Но ты предложил прогуляться вместе, и… мне это приятно.

Хотя мой ответ немного отклонился от сути его вопроса, Квон Чон У не стал меня поправлять. Поэтому, пока он не начал допрашивать дальше, я быстро встал и достал из холодильника ещё одну банку пива.

— Будешь?

Он взял предложенную банку. Наши руки даже не соприкоснулись, но когда я почувствовал, как жидкость внутри слегка плещется, у меня возникло странное ощущение, будто между нами произошёл куда более сильный контакт.

— Спасибо.

— А, нет, всё нормально. Ты, кстати, хорошо пьёшь. В баре тоже немало выпил.

— Ну… Кстати, как твоя лодыжка?

Он внимательно следил за моими движениями, а потом, похоже, заметил, как я ступаю. Значит, смотрел на мои ноги… Я уже сам забывал о своей травме, но Квон Чон У, такой внимательный, помнил.

— Да. Уже почти прошло, так что почти не беспокоит. Поэтому через несколько дней на спортивном фестивале буду делать сальто...

— На этом песчаном покрытии?

— Сальто!

— Я спросил не потому, что не знаю.

— А... Изначально не собирался, но так вышло.

Начав с незначительного объяснения и смеясь как дурак, я неожиданно пересказал всё: начиная с обещания, которое дал старосте ещё до поступления, и заканчивая сегодняшним разговором по телефону. Квон Чон У молча слушал, иногда вставляя: «Ага», «И потом?», словно подталкивая меня к продолжению. В итоге я рассказал даже то, что мог бы и не говорить.

Когда закончил, почувствовал себя ребёнком, который жалуется взрослому, и стало неловко. Поэтому я залпом сделал глоток пива, хотя даже не испытывал жажды, и принялся бесполезно приглаживать волосы. Кепку я снял, как только зашёл в квартиру, потому что Квон Чон У сказал снять. Разумеется, перед зеркалом в ванной я тщательно проверил, не примялись ли и не торчат ли где-то пряди.

— Так ты решил поверить, что тебя освободят от поездки?

— Да. Всё-таки он староста, так что в этот раз должен сдержать слово. Он даже сказал, что заранее предупредит ассистента профессора.

— А если в последний момент передумает, появится ещё одно обязательство?

— …Я в этот раз сказал твёрдо. Думаю, можно верить. Судя по всему, даже профессор на него давит.

— А-а.

Квон Чон У приоткрыл губы, будто удивляясь, и кивнул, не сводя с меня взгляда. Но с каждым разом его острый взгляд становился всё…

— Что же это за староста такой, что так тебя окрутили, что ты даже оправдываешь его?

— ….

— Я вообще сейчас с Хан Джи Воном разговариваю или с этим старостой?

Как по-твоему?

Его тон был явно насмешливым, но на лице играла странная улыбка. Видимо, Квон Чон У из тех, кто всегда говорит, глядя в глаза. Он был таким всегда. Неважно, язвительное замечание или глупая шутка — он неизменно смотрел прямо, а из-за этого я чувствовал, что все мои реакции у него на ладони.

— …Я так сказал? Похоже, у меня получилось оправдание, полное сомнений. Хотя, если честно, мне самому это обещание кажется ненадёжным.

— Если не доверяешь, не соглашайся. Чего ты вообще с этим миришься? Что тебе это даёт? Просто пошли его к чёрту.

— Мне… сложно отказывать.

После этих слов я почувствовал себя так неловко, что быстро засунул в рот начос. Даже не разжевал толком и тут же залил пивом. Откровенно признавая свои слабости перед тем, кто мне нравится, я чувствовал себя совершенно жалким.

Квон Чон У хотел что-то сказать, но передумал. Привычным движением он провёл рукой по волосам, но поскольку они не были влажными от пота, вскоре снова рассыпались.

— Ну да, это не моё дело. У тебя, наверное, свои причины.

Сказав это то ли мне, то ли самому себе, он тоже сделал несколько глубоких глотков пива, будто пытаясь утолить не только жажду, но и раздражение. Каждый раз, когда он пил, его кадык двигался резко, совсем не так, как его непринужденно падающая челка.

— Эй.

Похоже, даже когда он допил банку, у него всё ещё оставались слова, которые не выходили. Он прикусил влажную губу, чуть сжал, потом отпустил. Губы, гладкие, будто спелый фрукт, несколько раз попадали под его зубы, прежде чем он внезапно спросил:

— Ты хорошо фотографируешь?

— Фотографирую? А почему спрашиваешь?

— Если у тебя есть навык, на него можно сослаться, когда отказываешь. Ты же понимаешь, о чём я?

— …

— Не позволяй себя загонять. Просто сосредоточься на съёмке.

— …Да. Запомню.

Квон Чон У повторил за мной:

— Запомню… — и вдруг тихо рассмеялся.

Его лёгкая улыбка никак не исчезала, но она не выглядела насмешливой. Казалось, он мог сказать что-то ещё, поэтому я ждал, но, видимо, это была граница его вмешательства. Вместо слов он просто равнодушно потянулся за начос.

В этот момент наши взгляды встретились.

Квон Чон У, проглотив то, что было у него во рту, вдруг поднялся. Я невольно затаил дыхание, когда он, обойдя стол, сел рядом. Всё это заняло всего пару секунд, но я замер, будто забыл, как дышать.

И несмотря на то, что видел, как я напрягся, он сел совсем близко.

— У тебя в телефоне есть фотографии?

— Фотографии? Какие?

— Те, что ты просто снимал для себя. Если есть, покажи, хочу посмотреть.

Голос раздавался слишком близко, я буквально чувствовал его дыхание. Наши колени почти соприкасались, поэтому я слегка подался в сторону, но Квон Чон У тут же сократил расстояние, и в конце концов наши колени всё же столкнулись.

Хотя рядом оставалось ещё много свободного места, я не мог отодвинуться. Моё чувство к нему делало его присутствие почти подавляющим.

Проще говоря, я просто застыл.

Наверное, поэтому я протянул ему телефон, будто ждал проверки домашнего задания. Хотя, кажется, он даже не собирался брать его в руки.

В итоге я сам листал фотографии, показывая их ему. Наши лица невольно приблизились, отражаясь в экране.

— Это же кампус? С этого ракурса он выглядит совсем иначе.

— Ага. У музыкального факультета особенно красиво.

— В реальности он не казался таким живописным… А это где?

— Эм… парковка этого здания.

— А-а. Атмосферно.

— …

— …

Тишина была слишком густой, чтобы её можно было объяснить просто тем, что он сосредоточился на снимках. Я не знал, он молчал, потому что чувствовал эту странную напряжённость, или же мне казалось, что всё дело именно в его молчании. Но одно было ясно: даже когда я стал медленнее листать снимки, он ничего не сказал. Значит, он тоже ощущал эту атмосферу.

Когда я дошёл до определённого момента, Квон Чон У, который всё время смотрел только на экран, вдруг скользнул взглядом по мне.

— Ты весь красный.

— А? А… Наверное, я слишком много выпил. Сегодня как-то особенно хорошо идёт, вот и пил без остановки. Наверное, поэтому так заметно.

Я поспешно рассмеялся, пытаясь замять неловкость.

И тут Квон Чон У неожиданно склонил голову, глядя мне прямо в глаза.

Наши лица и так были близко, но теперь расстояние сократилось настолько, что я мог рассмотреть каждую его ресницу.

— …Что?

— Я впервые вижу человека, который закрывает глаза, когда улыбается. Ты всегда так смеёшься.

— Это привычка. Глупо выглядит, да?

— Не сказал бы. Просто подумал, что когда ты улыбаешься, можно хорошо рассмотреть твоё лицо.

— …

— Странно?

Поздно, но, видимо, осознав что-то, Квон Чон У слегка почесал меня по кончику носа и выпрямил осанку. Расстояние между нами все еще оставалось небольшим, но появилось достаточно пространства, чтобы можно было свободно дышать. Может быть, поэтому из моих губ вырвались слова, которые я в обычной ситуации не сказал бы.

— Кажется, я понимаю, о чем ты. Мне тоже иногда хочется посмотреть, как ты улыбаешься.

Вероятно, наши причины были разными, но в поверхностном смысле я мог согласиться с этим. Я сделал глоток пива, а затем начал машинально нажимать на боковую стенку банки, разглаживая её обратно. Щелкающий звук создавал иллюзию непринужденности.

— Ну… Это не потому, что есть какая-то особая причина. Просто разница с твоим обычным выражением лица слишком заметна. Обычно ты такой серьезный, но когда улыбаешься… даже не знаю, кажется, будто ты немного шаловливый.

— Шаловливый? — переспросил Квон Чон У, словно впервые слышал такое описание. Я задумался, не прозвучало ли это негативно, и поспешил объясниться.

— Я не имел в виду ничего плохого! Просто, когда ты играешь в баскетбол или улыбаешься, ты выглядишь очень энергичным.

— Хм. А ведь твоим словам трудно поверить.

— Я серьезно! Правда, у меня не было плохого умысла.

— Как бы там ни было… — Квон Чон У протянул фразу и отобрал у меня банку пива. Возможно, его раздражал щелкающий звук, а может, он хотел, чтобы я сосредоточился на разговоре. Плененная банка мирно оказалась на столе.

— Знаешь, какие твои слова больше всего засели у меня в голове?

В его голосе звучала легкая усмешка, вынуждая меня, несмотря на смущение, вновь посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встретились, и я понял, что его лицо оказалось ближе, чем я думал.

— Ты сказал, что я тебе не кажусь сексуально привлекательным.

— …

— Это тоже правда?

Глаза Квон Чон У чуть прищурились, как будто он вспоминал тот момент. Остатки улыбки на его лице делали трудноразличимыми границы между шуткой и серьезностью.

Он что, решил поддразнить меня за слова про «шаловливость»? В любом случае, тот факт, что он вообще поднял эту тему, хотя раньше, казалось, не придавал ей значения, ставил меня в тупик. Мы оба уже немного захмелели, наши лица находились всего в двух ладонях друг от друга, и в такой ситуации спрашивать про сексуальную привлекательность было… явно не просто так.

Его глаза лениво моргнули, и даже этот едва заметный жест выглядел расслабленным. В отличие от меня.

— Ну… но ведь было бы странно сказать, что ты привлекателен. Мы же оба парни.

— И столь же странно утверждать, что совсем нет.

Если задуматься… Верно?

На его ненавязчивый вопрос я кивнул, почти как признание под действием алкоголя.

— Может быть… Да, наверное… Ты, э-э, в каком-то смысле… привлекательный.

Я ожидал, что Квон Чон У рассмеется, но он не улыбнулся. Он лишь слегка приподнял уголки губ, а затем протянул руку в мою сторону. Хотя он двигался медленно, из-за тишины в комнате даже это движение казалось мне слишком отчетливым.

Я невольно вздрогнул, втянув плечи. Квон Чон У, заметив это, едва коснулся кончиками пальцев моей щеки, словно успокаивая. Но этот мимолетный контакт не успел вызвать во мне никакого волнения — его рука, оставив за собой легкий, но насыщенный аромат, прошла мимо лица и потянула капюшон у меня за спиной.

— Если бы ты был девушкой…

Широкий капюшон накрыл мне голову, оставив открытыми только глаза.

— То сейчас…

Квон Чон У на мгновение опустил взгляд на мои губы, но затем вновь отвел его.

Я словно замер на месте, пока он, возможно, представлял меня с длинными волосами. Или, скорее, я просто не мог пошевелиться. Его большая ладонь, обхватившая мой затылок, казалась готовой притянуть меня к себе в любой момент. Что бы я ни сделал, я все равно оставался в пределах его досягаемости. Даже с лицом Квон Чон У прямо передо мной, сияющим, как солнечный свет, я не мог даже глазом моргнуть.

Но вскоре его рука убралась с моего затылка. Внезапно он отстранился, откинувшись назад, словно полагаясь на воздух.

— Женщина тебе бы быть не подошло.

— …

— Хорошо, что ты родился мужчиной, Хан Джи Вон.

С этими словами он резко снял с меня капюшон. Волосы, которые были приподняты вместе с ним, вновь опустились, а капюшон вернулся на свое место. Единственное, что не пришло в норму, — это бешено стучащее сердце.

Квон Чон У, скорее всего, просто размышлял, как бы я выглядел в другом образе, но, зная это, я все равно не мог остановить мысли, которые пытались придавать его действиям особый смысл. Не стоит слишком серьезно воспринимать дружеские подшучивания. Я мысленно повторял это, изо всех сил стараясь выдавить улыбку.

— Да, какими бы нежными чертами я ни обладал, я все равно мужчина.

— Вот именно поэтому это еще более странно. Ты ведь даже не девушка…

Квон Чон У смотрел прямо, его взгляд был неожиданно серьезным.

— Но с тобой мне хочется быть осторожным.

Он выдохнул эти слова и не дал мне возможности ответить.

Через мгновение он резко встал, пробормотав, что хочет выпить воды, и, достав бутылку из холодильника, вернулся на место напротив меня. Его лицо скрывала поднятая рука, когда он пил, но, скорее всего, он, как обычно, выглядел расслабленным.

Наверное, я действительно слишком много выпил. Как иначе объяснить, что его присутствие заставляет мой желудок приятно сжиматься? Похоже, мой мозг, отвечающий за интерпретацию происходящего, сломался. Квон Чон У умел заставить людей неправильно его понимать, и, общаясь с ним, обязательно нужно было пропускать его слова через мощный фильтр. Если принимать их всерьез, можно ошибиться, захотеть слишком многого — и уже не суметь остановиться.

Но несмотря на все мои усилия, сердце никак не успокаивалось. Всё из-за того, что ощущение его пальцев на моей щеке до сих пор казалось реальным.

Аромат его парфюма, особенно насыщенный, когда его рука скользнула мимо моего лица. Его тепло, едва касающееся края моего уха, когда он натягивал мне капюшон.

Память о том, как его пальцы лежали у меня на затылке, не оставляла меня в покое. Эти руки, которые могли бы легко обхватить мою голову, лишь прикрыли её капюшоном, но мое сердце от этого забилось сильнее. Может, моя слишком осторожная натура была причиной, почему меня так легко захватывали подобные моменты.

«Не придавай этому значения». Я снова твердо напомнил себе об этом. Хоть я и никогда не умел притворяться невозмутимым, стоило хотя бы попытаться.

— Завтра снова начинаются тренировки, да? — Я быстро сменил тему. — Только экзамены закончились, а уже снова спорт. Утомительно.

Слишком резко ли я перевел разговор? Квон Чон У просто молча посмотрел на меня, но, кажется, оценил мои старания, потому что затем слегка пожал плечами.

— Усталость есть, но из-за нескольких дней без тренировок тело уже чувствует себя некомфортно. В любом случае, спорт лучше экзаменов.

— Да, тут ты прав… Хочешь, еще принесу пива?

— Не, хватит. — Он покачал головой, затем добавил: — Я думал, что не пьян, но ты… сегодня немного другой.

— …

— Я уверен, что не пьян… но что-то всё-таки изменилось.

Прямой взгляд Квон Чон У заставил меня подумать, что ситуация вот-вот продолжится. В нарастающей тишине мои ладони вспотели. Из-за ощущения, что мне нужно сохранять спокойствие, я выпалил первое, что пришло в голову.

— Если сильно устал, можешь остаться на ночь. У меня есть запасная подушка.

— Дом прямо перед носом, с чего бы мне тут оставаться? Пойду.

— А? А…! Ну да, точно. Пешком же можно дойти, какой смысл тут ночевать.

Мне стало неловко, и я засмеялся громче, чем следовало. Сам факт, что он так резко отказался, был не столь важен — куда больше смущало то, что предложение само по себе звучало глупо. Видимо, Квон Чон У тоже счел это забавным. Он усмехнулся и, облокотившись на стол, наклонился ко мне.

— Что? Ты хочешь спать со мной?

— Ч-что!?

Я тут же выпрямился, голос взлетел на несколько тонов выше. Только заметив игривый блеск в его прищуренных глазах, понял, что это была просто шутка. Но я уже слишком сильно удивился. Стараясь взять себя в руки, я прочистил горло и сел ровнее.

Возможно, он сказал это без всякого подтекста, просто дразня меня. А мое испорченное воображение приняло это за нечто большее. Вероятность того, что я все не так понял, составляла 99%, поэтому мне тоже следовало сделать вид, что я совершенно невинно воспринял его слова.

— Ну конечно! Да кто бы не хотел спать с тобой. Ах, хотел бы, но увы, не судьба.

Я слишком серьезно это сказал? Лицо Квон Чон У изменилось в какой-то неясной эмоции. Он ведь не имел в виду ничего особенного… но почему атмосфера стала еще страннее? Похоже, требовались пояснения.

— Я имею в виду…

Я взглянул прямо на него, стараясь изо всех сил выглядеть непринужденно. Нужно было убедить себя, что это всего лишь дружеский разговор. Собравшись с мыслями, я подчеркнуто четко произнес:

— Я правда уже давно хотел с тобой спать.

— Что ты несешь…?

Квон Чон У явно растерялся, а вместе с ним и я. Чем серьезнее я говорил, тем двусмысленнее это звучало.

Когда я уже начал ощущать, как щеки заливает жар, словно спасение, раздался звонок. На экране телефона Квон Чон У высветилось имя «Бён Сон Джин».

Несмотря на звонок, Квон Чон У не спешил отвечать. Он несколько секунд смотрел на телефон, затем на меня, будто раздумывая, стоит ли брать трубку.

Но в итоге выбрал звонок.

— Да?

— Где ты? Думал, ты дома.

— Я немного…

Глубокие глаза Квон Чон У скользнули в мою сторону, затем отвел взгляд.

— …Вышел перед домом. А что?

Громкий голос Бён Сон Джина, разносившийся по тихому дому, вскоре стих, когда Квон Чон У убавил громкость. Не знаю, почему он скрывает, что находится здесь со мной, но он отвечал односложно и вскоре завершил разговор.

— Пора идти.

Конец посиделки оказался довольно неожиданным.

— Сон Джин просил тебя уйти?

— Нет. Просто мне пора.

Квон Чон У не стал уточнять. Он не выглядел уставшим, так что, возможно, боялся, что я попрошу его остаться на ночь. Хотя я просто сказал это без раздумий, не имея ни малейшего намерения спать вместе, теперь оправдываться казалось странным. Я лишь молча сжал губы, чтобы избежать неловкости.

Хотя я говорил, что не стоит, Квон Чон У всё же настоял и убрал со стола. Затем он поднялся, направился к входной двери и, обутый, наконец обернулся. Его рост, который каждый раз поражал меня, и снова заставил сердце дрогнуть.

— Я пошёл.

— Ага. Доберись спокойно.

Наши взгляды встретились лишь на миг. Уже разворачиваясь, Квон Чон У внезапно остановился и снова посмотрел на меня. Его выражение странно раздражённое.

— Я про то, как ты смотришь.

— Что?

— Когда ты так смотришь…

Его голос звучал охрипло, будто эти слова он держал в себе слишком долго.

— Я начинаю пересматривать всё, что говорил тебе прежде.

Квон Чон У раздражённо нахмурился, будто вовсе не заботясь, пойму я его или нет. Он спросил: «Ты понимаешь?» — но, похоже, ответ его не волновал. Тем не менее, словно всё же ища ответ, он приблизился к обувному шкафу и тихо спросил:

— Почему мне всё время хочется понравиться тебе?

Его губы изогнулись в слабой, будто насмешливой улыбке.

Интересно, понимает ли сам Квон Чон У, что его бессмысленные, на первый взгляд, слова заставляют меня раз за разом придавать им значение?

— А что тебе с того, если ты мне понравишься? Я больше не спортсмен, не член сборной…

— Вот именно. Даже если понравлюсь, что тогда…

Квон Чон У потянулся рукой к моему лицу, но внезапно замер. Затем слегка изменил движение и вместо этого коснулся моей головы. Ладонь ненадолго задержалась там, словно так и было задумано, а затем неспешно убралась.

— Я и сам не знаю, чего хочу.

— …

— Спокойной ночи.

Несмотря на напряжённую атмосферу, витавшую у входа, прощание Квон Чон У прозвучало совершенно спокойно. Я слушал его удаляющиеся шаги и хотел спросить: что вообще значат его слова? Если в них не было особого смысла, то зачем тогда придавать таким незначительным эмоциям столь тяжёлый оттенок, заставляя меня предаваться бесполезным мечтам? Но, как и следовало ожидать, у меня не хватило смелости задать этот вопрос.

Сегодняшний день, и без того длинный, казалось, не собирался заканчиваться даже после того, как я проводил Квон Чон У.

***

К несчастью, день спортивного фестиваля выдался ясным. Ещё вчера небо было затянуто тучами, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь, но сегодня погода словно сговорилась с главой факультета, и воздух стал особенно свежим.

Спортивный фестиваль, в котором участвовали все факультеты художественного университета, каждый год становился ярким зрелищем и одним из самых популярных мероприятий в университете. По словам старосты, в перетягивании каната славился факультет скульптуры, в конкурсах талантов — факультет танца, а лучшими плакатами неизменно выделялся факультет живописи. У нашего факультета фотографии, по его же словам, не было ничего особенного… до моего поступления.

После травмы и ухода из национальной сборной мне казалось, что ничего примечательного во мне не осталось, но студенты Корейского университета, включая старосту, похоже, думали иначе. Трибуны стадиона были забиты так плотно, что казалось, будто здесь собрались все учащиеся. Они без стеснения скандировали моё имя, а некоторые даже начали петь старую кричалку, звучавшую, когда я был в сборной. Эта мелодия вызывала у меня такое неловкое чувство, что я невольно всё время опускал голову.

Решение делать тумблинг было принято всего несколько дней назад, но слухи распространились мгновенно. Говорили, что даже журналисты пытались прийти, но были выгнаны студенческим советом. Меня удивляло, почему они до сих пор проявляют ко мне интерес, когда в сборной достаточно молодых спортсменов, достойных их внимания.

— Следующий — факультет фотографии! Готовьтесь к выходу! — раздался голос ведущего.

Пока на сцене выступал другой факультет, организатор подозвал нас для подготовки. Мы стояли в стороне от стадиона в своих жёлтых футболках факультета, напоминающих плёнку Kodak. Но даже там студенты с трибун не прекращали выкрикивать моё имя.

С моей лодыжкой всё было в порядке. Конечно, меня немного беспокоило, что придётся прыгать не на мате, а на песке, но если правильно удерживать баланс, можно было избежать скольжения. Я время от времени подпрыгивал, чтобы прочувствовать почву, но не мог делать это в полную силу — каждый мой прыжок сопровождался оглушительными криками зрителей. Однако я всё же постепенно начинал чувствовать уверенность.

Когда ведущий объявил наш факультет, по стадиону разнеслась бодрая мелодия. Одногруппники, выкрикнув «Файтинг!», выбежали на поле и выстроились в фигуру. Наш факультет выбрал чирлидинг для конкурса талантов. Как это связано с фотографией — загадка, но половина первокурсников с радостью в этом участвовала.

Я же оставался в стороне, ожидая своей очереди. Разминаясь, я наблюдал за улыбающимися и танцующими одногруппниками. К удивлению, я не чувствовал особого волнения. Это ведь не международные соревнования, не выступление перед всей страной, не трансляция для родителей и жителей моего родного города. Скорее, я ощущал лёгкое предвкушение.

Возможно, это были мои последние несколько секунд на сцене. День, когда я попрощался со спортивной карьерой, наступил раньше, чем я ожидал, но, может быть, сегодня я смогу достойно завершить этот этап своей жизни, растворяясь в энергичной атмосфере университетского фестиваля.

Когда вторая песня подходила к концу, одногруппник, отвечавший за постановку чирлидинга, подал мне знак.

— Раз… два… три! Сейчас!

По его команде я стремительно выбежал на поле. Прохладный ветер коснулся моих щёк, а неприкрытые волосы взлетели и снова опустились. В отличие от прежних соревнований, где на время выступления стадион замирал в тишине, сегодня толпа взревела от восторга, как только я появился.

К счастью, мне это не мешало. Напротив, внутри всё затрепетало.

С того момента, как я начал разгон, все чувства, кроме сосредоточенности, словно отключились. В голове остались только мысли о технике, в поле зрения — лишь точка отталкивания. Последний участок площадки, образованный сидящими в форме буквы V одногруппниками, стал моей финальной ареной.

Достигнув нужного места, я мощно оттолкнулся ногами и взмыл в воздух. Наклонил корпус в сторону вращения и свернул тело в максимально плотную группу. Начав с нескольких задних переворотов без фазы полёта, где руки помогают перенести тело назад, я связал их с боковым сальто, выполняемым без использования рук и классическим задним сальто. Затем снова задние перевороты, после чего — двойное сальто назад.

Шероховатость песка ощущалась под ладонями. Воздух разрезался со свистом, и чувство, когда ногами отталкиваешься от неба, а затем стремительно падаешь вниз, всё ещё было невыносимо волнующим. Казалось, что каждая клетка моего тела до сих пор помнит гимнастику и движется, следуя привычному ритму.

Несколько секунд полёта, похожего на сон, закончились, и, к счастью, приземление оказалось мягким. Я инстинктивно подстроил центр тяжести, используя силу трения, — годы тренировок не прошли даром.

Вааааа—!

Гул трибун ударил по ушам в тот же момент. Казалось, будто этот восторженный шум мог раздавить меня своей силой, несмотря на то, что всё происходило под открытым небом. Одногруппники тут же бросились ко мне, обняли, похлопали по спине. Среди них были даже те, с кем я едва перекинулся парой слов. Я слегка опешил, но, чувствуя себя прекрасно, и ответил широкой улыбкой.

Я осознал, что лодыжка снова побаливает, лишь когда меня затолкали в гущу обнимающих однокурсников. Бывшая травма левой ноги слегка ныла — похоже, я всё-таки перенапрягся.

Но это была не та боль, которая могла испортить момент. Пока я уходил с поля, мне удалось сохранить лёгкую улыбку. После столь долгого перерыва возможность вновь испытать себя в гимнастике принесла больше радости, чем беспокойства.

— Хаааан—Джии—Вооон—!!!

Внезапно из толпы, прорезая общий гул, донёсся знакомый голос.

Я машинально повернулся в ту сторону. Над головами зрителей возвышались несколько высоких парней, на целую голову выше остальных. Они стояли в плотной группе, одетые в тёмно-синею баскетбольную форму, словно сбежали прямо с тренировки.

Когда наши взгляды встретились, Ян Ын О и Бён Сон Джин радостно замахали мне руками, разыгрывая бурную сцену приветствия. Остальные баскетболисты, судя по всему, тоже решили подыграть, делая вид, что знают меня. Это были те самые игроки, с которыми я недавно сидел за одним столом.

Но сильнее всех выделялся человек, стоявший в самом центре. Квон Чон У.

Он тоже был в тёмно-синей форме, на руке — чёрный компрессионный рукав. Однако, в отличие от шумных друзей, он выглядел гораздо более сдержанным, даже немного растерянным.

Хотя, возможно, дело было во мне. Меня самого охватила неожиданная растерянность, потому что я даже не представлял, что Квон Чон У может прийти посмотреть мой номер. Хорошо, что я не заметил его до выступления. Если бы знал, что он здесь, наверняка совершил бы какую-нибудь ошибку.

— Привет!

Просто пройти мимо, игнорируя их, было невозможно — Бён Сон Джин и Ян Ын О слишком бурно проявляли эмоции. Поэтому я слегка помахал рукой, проходя мимо. Вид их детской радости заставил меня на миг забыть о боли в лодыжке. Похоже, я действительно успел привязаться к ним.

Квон Чон У оставался спокойным даже тогда, когда расстояние между нами начало увеличиваться. Он выглядел куда серьёзнее обычного, а его ровный, цепкий взгляд не отрывался от меня. Глубокая складка прорезала его обычно безупречный лоб. Но, несмотря на это, он продолжал следить за мной, не обращая внимания на поклонников, которые то и дело щёлкали камеры телефонов.

— Джи Вон-хён!

Вдруг кто-то из моих одногруппников подскочил ко мне и крепко обнял за плечи. Я инстинктивно обнял его в ответ, и он ускорил шаг, таща меня за собой. Как же его зовут… Вон Сок? У Сок? Что-то похожее. Он без устали сыпал комплиментами прямо мне в ухо. Конечно, было приятно, но то, как он переваливал вес на мою сторону, давило на лодыжку, и из-за этого я чувствовал себя не слишком радостно.

Из-за его громогласных речей и хаотичных движений я так и не смог снова посмотреть в сторону Квон Чон У. Впрочем, уже не было сил заботиться об этом — постепенно нарастающая боль в ноге отнимала последние силы.

Когда мы вернулись, одногруппники продолжали постукивать меня по спине, ещё находясь под впечатлением, но я уже не мог даже улыбаться. Просто молча кивал, как обычно.

Спустя некоторое время я снова взглянул в сторону, где был Квон Чон У, но теперь высокие фигуры баскетболистов исчезли.

Спортивный фестиваль продолжался по расписанию. За исключением редких первокурсников-гигантов, в соревнованиях в основном участвовали студенты второго и третьего курса, а остальные просто раз за разом повторяли кричалки. Скука и однообразие висели в воздухе.

Так как поле было открытым, многие студенты с других факультетов специально проходили мимо меня, как бы невзначай привлекая внимание. В такие моменты я доставал телефон и делал вид, что увлечён им. Надо было всё-таки надеть кепку.

Как раз в этот момент я снова проверял телефон, когда на экране появилось уведомление о новом сообщении в групповом чате «Основы архитектуры».

[Бён Сон Джин]: Хан Джи Вон-ним.

[Бён Сон Джин]: Тук-тук.

[Бён Сон Джин]: И сегодня ты даришь нам свою милость, прощаешь наши грехи и что-то там ещё, аминь.

[Ян Ын О]: Аминь.

[Ян Ын О]: Джи Вон, у тебя вес такой же, как в начальной школе?

[Ян Ын О]: Черт, ты так легко прыгаешь, будто сейчас улетишь, ㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Смотреть на видео и видеть вживую — это просто ооооочень разное.

[Ян Ын О]: Уровень национальной сборной — это просто жесть.

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: Черт, камера на телефоне просто убожество.

[Ян Ын О]: Это что, фото призрака?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Ты шутишь про покойников?

[Бён Сон Джин]: Хочешь сдохнуть и сфоткаться вместе?

[Хан Джи Вон]: Эй, ребята ㅠㅠ Почему пришли без предупреждения ㅠㅠ Вы ведь заняты... У вас сегодня не было тренировки?

[Бён Сон Джин]: Ой, Джи Вон^^

[Бён Сон Джин]: Конечно, сбежали! Ты делаешь сальто, а я должен думать о своём будущем?

[Ян Ын О]: Ага, но мы нарвались на тренера, черт возьми, ㅋㅋㅋ.

[Хан Джи Вон]: Ох, вы в порядке?

[Ян Ын О]: Да, договорились на два часа отдыха в обмен на продление тренировки, ㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Мы собираемся в компьютерный клуб, пойдёшь?

[Хан Джи Вон]: Нет, спасибо ㅎㅎ Не хочется самовольно уходить, да и я только что немного побегал, теперь лодыжка ноет ㅠㅠ Лучше отдохну ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Хныыык.

[Бён Сон Джин]: Лодыжка???? Это не повод сходить в больницу???

[Хан Джи Вон]: Всё нормально, не так уж и страшноㅎㅎ

[Ян Ын О]: Разве ты не закончил реабилитацию?

[Хан Джи Вон]: Закончил, но, наверное, из-за покрытия пола нагрузка оказалась больше, чем ожидал^^;;

[Ян Ын О]: Ты точно в порядке? Больница гоу гоу гоу гоу гоу гоу!

[Хан Джи Вон]: В больнице мне всё равно вряд ли что-то смогут сделать. Просто пару дней отдохну ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Ок, ок.

[Бён Сон Джин]: Эх ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ Хочется подуть на твою лодыжку ㅠㅠㅠ

— …А?

Вдруг все непрочитанные сообщения исчезли разом.

Это был первый раз, когда в мессенджере я пересёкся с Квон Чон У в режиме реального времени.

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У зашёл.

[Ян Ын О]: Чон У, ты где? В баскетбольном зале?

[Ян Ын О]: Мы в раздевалке. Если придёшь, пойдём в компьютерный клуб.

[Бён Сон Джин]: Лол, а я только что вспомнил, как Квон Чон У завис.

[Бён Сон Джин]: Я же говорил, что если увидит, как Хан Джи Вон прыгает, крышу снесёт.

[Бён Сон Джин]: Хе-хе.

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Он так завис, что пока ты не сел на своё место, всё время смотрел в сторону факультета фотографии.

[Хан Джи Вон]: Да ну ㅎㅎ Наверное, просто чувствовал себя некомфортно из-за толпы. Там ведь много фанатов собралось ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, прости ㅠ

[Бён Сон Джин]: Но я готов руку на отсечение дать, что это не так (молится).

[Бён Сон Джин]: Если бы Чон У хоть немного волновало чужое мнение, у него бы с репутацией проблем не было ㅠ

[Хан Джи Вон]: А...

[Ян Ын О]: А... ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋ, наш честный Джи Вон ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Нет, я имел в виду...

[Хан Джи Вон]: Может, он выглядел так отрешённо, потому что устал?

[Ян Ын О]: Говори медленнее, ничего не понятно.

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Быстрота набора — это что-то, я ору ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: Нет, ну если даже мы со стороны это заметили, чего ты не веришь? ㅋㅋㅋ.

[Квон Чон У]: Вот именно.

Три коротких символа — и пальцы, барабанившие по экрану, остановились.

Сам факт появления Квон Чон У в чате застал меня врасплох, будто кто-то приставил к моей голове дуло пистолета.

[Квон Чон У]: Как дурак, завис и долго думал только о тебе.

[Квон Чон У]: Почему не веришь?

— …

Я должен что-то ответить, но его слова звучат так, будто он говорит их вслух, и у меня совершенно нет подходящего ответа.

Если бы это был кто-то другой, я бы просто неловко улыбнулся и перевёл всё в шутку. Но это был Квон Чон У — человек, который всего несколько дней назад заявил, что хочет мне понравиться, запутав этим мои мысли.

Как мне на это реагировать? Может, он делает это специально, потому что ему весело меня дразнить?

Я пытался представить его выражение лица по ту сторону экрана, но безуспешно.

[Бён Сон Джин]: Вот именно, ㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: Они проявили к тебе интерес, так что...

[Бён Сон Джин]: По дороге я провёл им краткий брифинг, почему Хан Джи Вон — это нечто особенное.

[Бён Сон Джин]: На Ютубе показывал, аж мобильный интернет весь сожрал, ㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Ага, впервые в жизни видел, чтобы кто-то разглядывал бег по кадрам.

[Ян Ын О]: И впервые видел, чтобы Чон У так внимательно слушал чью-то речь.

[Хан Джи Вон]: Спасибо, что так высоко меня оцениваете ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Ну, а я пойду сосредоточусь на поддержке команды.

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Ты что, так серьёзно относишься к этому спортивному фестивалю?

[Бён Сон Джин]: Ответственность на пределе, это просто охрененно ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Всем хорошего дня^^

Я убрал телефон, словно спасаясь бегством. Хотя Квон Чон У больше ничего не писал, сам факт того, что он остаётся в чате и читает переписку, вызывал у меня напряжение. Казалось, что мои сосуды натянулись до предела, как туго сжатая струна. Как же так? Я мог выполнять сложнейшие элементы десятки раз подряд, но всего несколько сообщений в чате — и вот уже чувствую себя измотанным до предела.

Пи-и-и-ик!

На звук свистка я, наконец, поднял взгляд и посмотрел на стадион. До этого момента я даже не знал, на каком этапе проходит футбольный матч — первый тайм или уже второй. Да что там, я даже не интересовался, с каким факультетом играет наша команда. Я просто наблюдал, как студенты разбрелись по полю, нестройными группами гоняясь за мячом. Но мои хаотичные размышления, сами того не желая, вновь вернулись к Квон Чон У.

Как только я думал о Квон Чон У, время, которое тянулось медленно, вдруг начинало двигаться быстрее. Только спустя долгое время я осознал, что опять уставился в землю, потому что мне не нравилось, когда люди вокруг заглядывали в мою сторону.

Сколько же времени прошло? Почувствовав ноющую боль в лодыжке, я наконец-то пришёл в себя и достал телефон. Мне вдруг показалось невероятным, что Квон Чон У появился в чате, и я хотел это проверить.

В диалоговом окне после моего приветствия появилось ещё несколько сообщений.

[Ян Ын О]: ㅇㅋㅇㅋ

[Ян Ын О]: Если передумаешь, приходи.

[Бён Сон Джин]: Удачи факультету фотографии! ^^

[Бён Сон Джин]: Не напрягай лодыжку!!

[Ян Ын О]: Когда Квон Чон У придёт? Погнали в ПК-клуб.

[Квон Чон У]: Идите без меня.

[Квон Чон У]: У меня дела.

[Ян Ын О]: ㅇㅋㅇㅋ

Я пролистал переписку вверх и остановился в месте, где впервые появилось имя Квон Чон У.

«Как дурак, завис и долго думал только о тебе. Почему не веришь?»

Что сложного в том, чтобы сделать пару кувырков… Несмотря на жар, который бросился в лицо от смущения, я не мог перестать смотреть.

Хорошо, что я согласился участвовать в спортивном соревновании.

Я даже не заметил, как вокруг постепенно становилось шумнее. По сравнению с болью в лодыжке награда казалась довольно сладкой. Получить похвалу от Квон Чон У за травму, которая пройдёт через день-другой, — вполне себе выгодная сделка.

Чувство странности накрыло меня, когда я осознал, что кто-то приближается. Звук уверенных шагов не замедлялся, пока не оказался совсем рядом, и вскоре меня накрыло тенью. Подняв голову, я встретился взглядом с мужчиной, который смотрел на меня сверху вниз с наклонённой головой.

— Долго ты ещё так собираешься сидеть?

— …Квон Чон У?

— Я больше не могу ждать, это скучно.

С этими словами Квон Чон У беззаботно сел рядом.

— Что там такое интересное? Ты даже издалека выглядел так, будто улыбаешься.

От него, облачённого в тёмно-синюю форму с белым спортивным костюмом поверх неё, исходил привычный запах. Я старался не утонуть в этом аромате и поспешно спрятал телефон в карман.

— Внезапно… Что ты здесь делаешь?

— Хм, кто знает… Так, по разным причинам. Например, вспомнил, что тебе идёт жёлтый.

— Жёлтый? Эта форма?

— Факультет фотографии не участвует в баскетболе? Может, мне выйти вместо тебя с твоим именем?

Он смотрел на меня с озорным выражением лица, будто спрашивая: «Разве нельзя?».

Квон Чон У появился неожиданно и говорил вещи, смысл которых я не мог понять. Я был так сбит с толку, что не нашёлся даже для лёгкой отговорки, а только молча наблюдал, как он поднимает лежавший рядом теннисный мяч.

— Не обращай на меня внимания и продолжай болеть за своих.

Он сказал это расслабленным тоном и начал подбрасывать мяч в воздух, снова ловя его. Откинувшись назад, он выглядел не просто спокойным, а абсолютно безмятежным. Студенты вокруг с интересом наблюдали за ним.

Я что-то сделал не так?

Не зная, почему он так себя ведёт, я просто смотрел, как светло-зелёный мяч взлетает вверх, а затем исчезает в его ладони. Когда его пальцы сжимались вокруг мяча, кости на руке резко выделялись, а тёмно-синяя форма под белой курткой слегка морщилась. Спортивный стиль одежды ещё больше привлекал внимание — чёрные компрессионные гетры, характерные для игроков, и чистые голени выглядели так же эффектно, как и весь его образ.

Хотя он, будучи не из нашего факультета, вот так просто уселся в нашем секторе, никто не осмеливался сказать ему об этом. Его присутствие само по себе создавало такую атмосферу, что подойти к нему казалось невозможным. Было чувство, что если заговорить с ним без спроса, этот теннисный мяч полетит прямо в лицо.

— Люди смотрят…

— И тебе это мешает?

— Ну… не сказать, чтобы мне было комфортно.

— Тогда ничего не поделаешь. Выбирай.

Теннисный мяч, взлетевший в воздух, мягко приземлился в его красивых, изящных пальцах.

— Мне накричать на них, чтобы не пялились, или…

Мяч снова взмыл вверх.

— …ты хочешь пойти со мной в больницу?

Я был настолько заворожён этим мячом, что не сразу понял, почему мой взгляд вдруг переключился на Квон Чон У. Причина крылась не только в том, что на этот раз мяч не подлетел снова.

— В больницу? Зачем в больницу?

В отличие от меня, явно растерянного, его взгляд спокойно скользнул по моей лодыжке, а затем снова поднялся.

— А… Если ты об этом, то с лодыжкой всё нормально. Это не настолько серьёзно, чтобы идти в больницу.

— Тогда поехали домой. Я тебя провожу.

— Домой?

Кивок был уверенным, без колебаний. А затем он распрямился, будто собираясь встать в любую секунду, очевидно рассчитывая, что я просто послушаюсь. И, если честно, меня это немного соблазняло. Оставаться здесь, терпя боль, было вовсе не обязательно, да и смысла особого не имело.

Но то же самое можно было сказать и про него. У него не было ни обязанности, ни причин провожать меня.

— Ты же говорил, что у тебя дела.

— Вот я ими и занимаюсь.

— Пойдём, — твёрдо сказал он, аккуратно положил теннисный мяч на место и сунул руки в карманы спортивной куртки. Его лицо, снова ставшее бесстрастным, под солнечным светом казалось ещё красивее.

Квон Чон У всегда был добр ко мне, но вот так, в стороне от наших привычных пересечений, он никогда мне не помогал. Он делает это, потому что хочет мне понравиться? Мне хотелось спросить, зачем он проявляет ко мне столько доброты, но я не мог заставить себя задать этот вопрос, поэтому продолжал колебаться.

— Кстати, третьего варианта нет.

Похоже, он понял, что я не тороплюсь вставать, поэтому снова лениво откинулся назад и принялся подбрасывать мяч. Во мне боролись два чувства: желание принять его предложение и нежелание доставлять ему неудобства.

Но, к счастью, с ранних лет, будучи спортсменом, я привык думать о таких вещах.

— Спасибо, что беспокоишься, но правда, всё в порядке. Всё, что я делаю на этом соревновании, — просто сижу на месте. А твое время тратить не хочется.

— …

— Так что ты тоже отдохни. Тебе ведь скоро снова тренироваться. Не переживай за меня.

— Опять.

— А?

— Это единственная причина? Если у тебя есть веские доводы, почему ты хочешь остаться, скажи. А если собираешься продолжать говорить то, что я не могу всерьёз воспринимать, то лучше остановись.

— …

— Разве у тебя нет чего-то действительно важного?

Он слегка наклонил голову, спрашивая, будто действительно хотел знать ответ. Или, может быть, он уже знал, что я скажу. Его лёгкая улыбка странным образом делала пренебрежение моими доводами менее обидным.

— Ну, даже не знаю. То есть…

— Только что всё было нормально, но…

Я лихорадочно искал хоть какую-то причину, но Квон Чон У неожиданно прервал меня своим низким, звучным голосом. Он обвёл взглядом округу. Несмотря на разгар спортивного соревнования, казалось, что внимание даже самых дальних зрителей было приковано к нам.

— Почему мне так не нравится, что ты здесь сидишь?

Он словно намеренно встретился взглядом с каждым, кто наблюдал за нами, а затем вдруг бросил эти слова. Исчезло смущение, которое я видел у него сразу после сальто. В его глубоко посаженных глазах вновь засверкала острая, пронизывающая резкость.

— …Тебе не нравится?

— Не нравится.

— Значит, пошли.

Квон Чон У поторопил меня ещё раз.

И, как ни странно, я просто кивнул. Не знаю почему, но если Квон Чон У сказал, что ему это неприятно, упрямиться мне не хотелось. Сейчас я был настолько не в себе из-за него, что мог бы даже снова сделать сальто, если бы он попросил. Остатки моего здравого смысла только что окончательно испарились.

Казалось, он не ожидал, что я так легко соглашусь, потому что его лицо на мгновение отразило лёгкое удивление. Но он тут же поднялся.

— Дойдёшь до парковки сам? Или мне тебя понести?

— Да ты что, мне не настолько плохо. Я в гораздо лучшей форме, чем кажется… Думаю, я даже сам тебя понесу, если что!

— Правда?

Он обернулся, будто проверяя, всерьёз ли я это сказал. В его тоне звучало столько лёгкости, что, если бы я кивнул, он бы действительно попросил меня его нести. Поэтому я тут же замотал головой, и Квон Чон У громко рассмеялся.

— Шучу.

В то время как я осторожно пробирался сквозь ряды болельщиков, он шагал уверенно, будто все взгляды вокруг его совершенно не беспокоили. Люди продолжали провожать нас любопытными взглядами, но он, похоже, даже не замечал этого. Всё его внимание было направлено только на меня.

Следуя за его широкой спиной, я невольно обернулся. Одинокий теннисный мяч остался лежать на скамье. Мне показалось, будто в его поверхности остался отпечаток ладони Квон Чон У, и почему-то это вызвало во мне сильное сожаление.

Квон Чон У повёл меня к парковке коротким путём — по узкой тропинке, проложенной сквозь зелёную траву и цветы. Я слегка замедлил шаг, чтобы пропустить его вперёд, но он тоже скорректировал темп, и в итоге мы шли рядом.

— Мне кажется, я скоро сделаю своим хобби просто ходить за тобой.

Голос его прозвучал неожиданно, но уверенно.

— Почему?

— Я же не могу заставить тебя ходить за мной.

— …

— Кстати, без кепки ты выглядишь лучше.

После этих слов он снова замолчал.

Поскольку дорожка была очень узкой, наши руки то и дело случайно соприкасались. Я собирался убрать свою руку вперёд, но потом передумал — мне нравились эти случайные касания. Сердце вдруг забилось сильнее, будто в любой момент Квон Чон У мог просто взять и крепко сжать мою ладонь.

— Хан Джи Вон!! Джи Вон!!

— …!!

На зов я вздрогнул и резко обернулся. Хотя я ничего не делал, у меня возникло чувство, будто меня застали за чем-то тайным, поэтому я непроизвольно отступил от Квон Чон У на приличное расстояние. Издалека к нам бежал староста.

— Джи Вон, хах, хах… Услышав, что ты вдруг пропал, я сразу бросился за тобой… Хах… Ох, как тяжело.

Положив руки на колени, староста пытался отдышаться. Немного успокоившись, он выпрямился и широко улыбнулся Квон Чон У.

— Здравствуйте. Я студент того же факультета фотографии, что и Джи Вон. С огромным удовольствием наблюдаю за игрой! Я ваш фанат, Чон У! Так горжусь, что мы учимся в одном университете!

— Ага. Говорите.

Несмотря на воодушевление, прозвучавшее в словах старосты, Квон Чон У отреагировал равнодушно. Его взгляд, устремлённый на меня, казалось, больше интересовался моей реакцией.

Похоже, это смутило старосту, потому что он неловко усмехнулся и пробормотал:

— Я правда фанат…

Но, столкнувшись с безразличием Квон Чон У, он быстро перешёл к сути.

— Эй, Джи Вон. Профессор может прийти позже, так что подожди немного. У тебя есть какие-то срочные дела?

— Не то чтобы срочные, просто, кажется, я слишком напрягся, когда бежал, и теперь болит лодыжка. Думаю, мне нужно немного отдохнуть.

— А? Но ты ведь всё равно не участвуешь, мог бы просто посидеть на трибуне.

— Это так, но… Там не очень удобно, и моя лодыжка напрягается. А ещё там нет тени, так что жарко.

— А-а, понял. Тогда я скажу первокурсникам, чтобы они принесли тебе воды. Закажу что-нибудь холодное, выпей всё сам. Или можешь присоединиться к нам, третьекурсникам, мы сидим в тени под деревьями, там прохладнее.

— А…

— Подумай. Будет странно, если профессор придёт, а тебя не будет.

— Он спрашивал обо мне?

— Ну, не то чтобы прямо о тебе, но лучше, если ты будешь. Ты понимаешь, о чём я?

— …Да.

В этом не было ничего сложного, так что я машинально согласился. Профессор уже предлагал мне участвовать в номере с гимнастикой, так что, возможно, было бы правильно хотя бы поприветствовать его. Пусть я этого и не хотел…

Я собирался объяснить, что не могу сразу вернуться из-за боли в лодыжке, и попросить немного времени на отдых, но тут внезапно вмешался Квон Чон У.

— Это и есть староста?

Он обращался ко мне, но говорил достаточно громко, чтобы его услышал и сам староста. Судя по всему, его совершенно не заботило, насколько неожиданным это прозвучало для нас обоих.

— Да, это наш староста.

— Ох, выходит, Джи Вон рассказывал обо мне?

Староста, похоже, даже не допускал мысли, что сказанное могло носить негативный оттенок. Он с сияющей улыбкой спросил меня, радуясь тому, что я его упомянул. Конечно, Квон Чон У не стал отвечать, и лишь мне пришлось натянуто улыбнуться. Я вспомнил, что уже рассказывал ему про старосту. А ещё — о договорённости, которую заключил с ним.

— Тогда я немного отдохну и скоро вернусь. И… ты ведь не забыл наш уговор?

— Уговор? Какой уговор?

— Мы договорились, что я не поеду на MT в обмен на участие в номере. Ты ведь обещал мне это по телефону.

— А-а, это? Эй, конечно, помню! Что я, дурак, что ли?

Староста усмехнулся так, словно я и вправду был глупцом, и хлопнул меня по плечу. Видимо, он решил добавить к этому жесту вес своего старшинства, потому что удары оказались довольно ощутимыми.

— Джи Вон, но называть это уговором как-то странно, не находишь? Всё-таки это была, скорее, односторонняя просьба. Ты же опять поставил меня в неудобное положение перед ассистентом профессора.

— Не думаю, что это было в одностороннем порядке…

— А, ну да, верно. Просто так совпало, что я попросил тебя участвовать в соревновании именно тогда, поэтому трудно назвать это чистой односторонностью. Но если говорить фактами, ты ведь требуешь к себе особого отношения. Многие соглашаются участвовать в мероприятиях только ради того, чтобы увидеть тебя. Разве тебе обязательно пропускать MT?

— Ещё до поступления…

— Да-да, ты снялся для обложки, и я уже говорил, что благодарен. Но ты ведь понимаешь, что это тоже только благодаря твоей известности? Я вообще не хотел говорить об этом, но считай, что тебе ещё повезло, что я не прошу тебя ни о чём чрезмерном. В любом другом факультете ты бы замучился бегать по разным мероприятиям. По правде говоря, Джи Вон, никто не заботится о тебе так, как я. У меня и самому есть, что сказать, но я просто не говорю, так что учти это. В любом случае, я попробую что-нибудь сделать, но особо не рассчитывай.

— …

— А на мероприятии тебе всё равно придётся сделать номер.

Как будто смахивая с моей груди невидимую пыль, староста несколько раз похлопал меня, а затем, словно проявляя милость, мягко улыбнулся. Жёлтая футболка факультета, в которой он стоял передо мной, будто перекрыла мне дыхание.

Он и не собирался сдерживать обещание. Видимо, я показался ему слишком простым.

От обиды и злости мои пальцы слегка задрожали. Но больше всего меня угнетало то, что Квон Чон У видел меня в таком состоянии. Не то чтобы я заботился о своём образе, но оказаться униженным перед человеком, который мне нравится, было невыносимо. Даже то, о существовании чего я не подозревал, сейчас безжалостно растоптали.

И всё же мне не хватало смелости возразить. Как последний трус, я лишь бессмысленно протянул невнятный звук и опустил взгляд.

Именно в этот момент раздался тихий, но уверенный голос.

— Ты ведь мой фанат.

Квон Чон У сделал шаг к старосте. Тот, будучи примерно моего роста, посмотрел на него снизу вверх и растерянно пробормотал:

— А?

Но даже когда их разделяло совсем небольшое расстояние, Квон Чон У не остановился. Староста, явно смущённый, начал пятиться, но Квон Чон У не отступал, пока между их носками обуви не осталось считанных сантиметров.

— Тогда зачем ты меня бесишь? Я собирался промолчать, но теперь уже не могу.

Тон Квон Чон У звучал словно шутливый упрёк, но его взгляд, направленный на старосту, был настолько острым, что, казалось, мог пронзить насквозь.

— Если ты мой фанат, то должен знать, что я обожаю скандалы.

Из-за этого черты лица старосты, и без того невыразительные, выглядели ещё более растерянными.

— О чём ты вообще…

— О том, что отныне я буду вмешиваться в дела Хан Джи Вона.

Даже несмотря на то, что они находились в уединённом уголке кампуса, было ясно: если здесь поднимется шум, люди обязательно сбегутся. Но Квон Чон У, похоже, это нисколько не беспокоило. Наоборот, он вёл себя так, словно всерьёз готов был что-то сделать со старостой — расправил плечи и посмотрел на него с нескрываемым презрением.

— Если хочешь самоутвердиться, выбирай подходящих людей. Хан Джи Вон сегодня никуда не вернётся. И тем более не поедет на MT, только чтобы не уронить твоё драгоценное лицо.

— А… ха-ха. Эй! Видимо, из-за тебя, Джи Вон, я выгляжу каким-то странным. Да я ведь не тот, кто кого-то унижает или грубит! Давай, скажи ему, что это недоразумение! Иначе меня неправильно поймут!

— Ты сейчас со мной разговариваешь.

Когда староста сделал шаг ко мне, Квон Чон У снова перегородил ему дорогу. Остатки натянутой улыбки мгновенно исчезли с лица старосты.

— Я… я не знаю, почему ты так себя ведёшь, но это дела нашего факультета. Ты вообще не c нашей кафедры, так что не лезь. И потом, ты, похоже, решил, что мы ровесники, раз я староста. Но вообще-то, я старше тебя на два года. Я отслужил в армии и только потом вернулся учиться. Наверное, ты просто не в курсе, раз в спортивной команде… Так что впредь будь повежливее. Мне кажется, твоя речь слишком…

— Мне плевать, сколько тебе лет. Просто не бесись, потому что тебе не удалось помыкать Хан Джи Воном.

Квон Чон У без колебаний оборвал его на полуслове, а затем наклонился и произнёс что-то настолько тихо, что даже я не смог разобрать. Однако плавный ритм его слов создавал обманчивое ощущение, будто он шептал что-то сладкое.

Может быть, поэтому во мне на секунду вспыхнула злость. Настолько сильная, что мне захотелось тут же разорвать их контакт. Я хотел оттащить Квон Чон У от старосты, прервать этот разговор.

А потом… Когда лицо старосты исказилось, я почувствовал облегчение. И это вызвало у меня отвращение к самому себе.

— …Ты угрожаешь мне?

Его голос дрожал, но в нём было больше не возмущения, а скорее страха.

— Угрожаю? — Квон Чон У рассмеялся. Его лицо мгновенно приняло беззаботное, даже немного невинное выражение, и это выглядело ужасающе провокационно.

Выдохнув, он убрал улыбку и посмотрел на старосту так, словно тот несёт какую-то чушь. В следующий момент его голос прозвучал нравоучительно.

— Моя работа — сражаться на баскетбольной площадке. Так что в чём здесь угроза? Неужели предложить тебе сыграть со мной в баскетбол — это уже угроза? Что, в армии в баскетбол не играли?

— …Хан Джи Вон больше не спортсмен, он студент нашего факультета. Он сам сказал, что всё в порядке. Так почему ты вмешиваешься?

— Почему? Ты правда не понимаешь?

Внезапно Квон Чон У развернулся ко мне и обнял за плечи.

Запах его кожи моментально окутал меня, словно поймал моё сердце в капкан.

— Потому что я его фанат.

— …

— Кажется, мне стоит написать это у себя на лбу. Я-то думал, что и так всем понятно.

Лицо Квона Чон У, спрашивающего «Правда же?», оказалось слишком близко. Даже в баскетбольной форме от него приятно пахло. Я с трудом сдерживал желание схватить его руку, застывшую перед моей грудью, и вдыхать этот запах, пока мозг не погрузится в оцепенение.

— Эй, Джи Вон, скажи хоть что-нибудь. Ты просто будешь молчать? Я твой сонбэ.

Староста, похоже, всё ещё хотел сделать меня виноватым. Его уши покраснели, и было очевидно, что он ждал извинений. Но я тащил на плечах целую базуку по имени Квон Чон У, и мне совершенно не хотелось опрокидывать сервированный им стол.

— Я просто… надеюсь, что вы правильно поняли слова Чон У.

— …Если ты так же будешь себя вести в армии, у тебя будут большие проблемы. Сегодня я тебя прощаю только потому, что это я. В части никакая популярность в обществе не поможет. Я говорю это ради тебя, так что запомни хорошенько.

— Я не пойду в армию.

Я сам не понял, почему вдруг заговорил об этом.

— Я получил освобождение, выиграв золотую медаль на Олимпиаде.

— Вау. — Квон Чон У коротко восхитился и демонстративно похлопал меня по плечу. В итоге пострадал не староста, а я.

— В любом случае… Простите, что не смог остаться. Всего доброго.

Староста, чьё лицо пылало от смущения, всё же кивнул, будто хотел найти смысл в моих последних словах.

— Хм, освобождение, значит? Ну, военная служба для гражданина Республики Корея — это не так уж плохо… Но раз уж ты извинился, я закрою на это глаза. Я не знал, что ты настолько плохо себя чувствовал, что тебе нужен был отдых. Я поговорю с профессором. Береги себя…

Неловко покашляв и косясь на Квон Чон У, староста развернулся и убежал быстрее, чем когда шёл сюда.

Я смотрел ему вслед, когда вдруг Квон Чон У извинился.

— Прости, что вмешался. И вот ещё.

С этими словами он убрал руку с моего плеча.

— Прости.

Первую часть я мог бы понять, но зачем извиняться за то, что положил мне руку на плечо? Это было странно. Мы же оба парни, и такие вещи между друзьями не имеют никакого особого значения. Только сегодня на стадионе он так же обнимал за плечи кого-то из наших — то ли Вон Сока, то ли У Сока.

Но если речь шла о Квон Чон У, для меня это почему-то действительно было особенным. Именно поэтому его извинения смутили меня.

— Постарайся успокоиться. Ты слишком разогнался.

Я даже не успел осмыслить его слова.

— Что именно?

— Твоё сердце.

— …

— Оно вот-вот взорвётся.

Его прищуренные глаза, озарённые лукавой улыбкой, выглядели ещё более игривыми, чем обычно.

Будто удар молнии пронзил мой мозг, оставляя его в ступоре. Мысли зависли, словно застряв в буферной перегрузке. Я поспешно уверил себя, что Квон Чон У просто шутит.

Даже если Квон Чон У почувствовал странный ритм моего сердца, мне нужно было подчеркнуть, что это всего лишь волнение из-за стычки со старостой. Поэтому я поспешно пошёл за ним, снова начав говорить, стараясь казаться непринуждённым.

— А-а. Ты, наверное, удивился, что сердце так быстро билось. Просто я такой, знаешь, легко возбуждаюсь. А! Не в том смысле «возбуждаюсь»! Ты понял, да? Не «такое возбуждение», а обычное, ну… Такое, которое люди в повседневной жизни испытывают…

Даже произнося это, я хотел зашить себе рот. Когда фраза бесславно оборвалась на кашле, Квон Чон У усмехнулся.

— Значит, «не такое»? А жаль.

— …Что?

— Шучу. Держись ещё немного, мы почти на месте.

Было трудно поверить, что ещё минуту назад он смотрел на старосту с холодным выражением. Сейчас, освещённый солнцем, Квон Чон У улыбался так открыто и ясно, что я невольно опустил голову, не желая, чтобы он увидел появившуюся на моих губах улыбку.

— Я думал, ты легко обнимаешься за плечи с кем попало.

Поэтому я не видел, каким было его лицо, когда он пробормотал это.

Машина Квон Чон У оказалась довольно крупным внедорожником. Её элегантный, но спортивный дизайн отлично ему подходил. Я никогда не садился в его машину раньше, и потому мне было немного не по себе. Он и так уже помог мне достаточно, не обязательно было везти меня…

Я лишь на мгновение замешкался перед пассажирским сиденьем.

— Ах, точно.

Как будто что-то вспомнив, он вдруг развернулся и направился ко мне. Подойдя вплотную, он бесцеремонно открыл передо мной дверь.

— Нашему чемпиону нельзя таскать тяжести.

— А, нет, я не поэтому…

— Прости, машина, наверное, слишком высокая? Надо было хотя бы проколоть шины, чтобы тебе было удобнее. Или мне встать на колени, чтобы ты мог опереться?

— Нет! Я сам сяду, она не такая уж высокая!

Впопыхах я вскарабкался в салон, и специально самостоятельно закрыл дверь и в тот же момент рассмеялся. Причина? Квон Чон У, смеющийся за окном. Однако его следующая фраза, уже из-за руля, снова поставила меня в тупик.

— Если бы это был Бён Сон Джин, он бы заранее разогрел тебе пассажирское сиденье, поставив на него горячий суп. Прости, что я такой бесполезный фанат. Я ведь впервые в жизни кем-то фанатею.

Он сказал это с лёгкостью, включая кондиционер в жаркий день, но мне показалось, что он забавляется, видя мою реакцию. Будто нарочно вел себя так, словно и правда был моим фанатом. Даже когда он просто спросил, не слишком ли сильный поток воздуха, мне хотелось неправильно истолковать его заботу.

Внутри машина оказалась просторной, без характерного запаха резины. Я всегда знал, что Квон Чон У — аккуратный человек, но сейчас это ощущалось ещё сильнее. Будучи привыкшим к атлетам, которым было плевать на порядок, я внезапно осознал, насколько он отличается. Или это мой взгляд изменился? Может, я уже настолько пропитался им, что он начал казаться мне совершенным?

— Хорошо справился.

Вдруг сказал Квон Чон У, когда наша машина мягко выехала за ворота университета. Я молча посмотрел на него, недоумевая, не обо мне ли он говорит. Он продолжал смотреть вперёд, и добавил:

— Ты здорово сделал тумблинг.

— А-а. Ну, я же всё-таки был в национальной сборной.

— Ты сам понимаешь, что хорошо выступил?

— Ну… Да. Не так хорошо, как в лучшие времена, но в целом считаю, что справился.

Внезапно Квон Чон У рассмеялся. Меня озадачила эта неожиданная вспышка смеха.

Он мельком взглянул на меня своими красиво изогнутыми глазами, а потом снова сосредоточился на дороге. Даже когда его смех утих, пухлые под глазами щёки не спешили исчезать.

— Ты обычно такой застенчивый, но когда дело касается твоих навыков, становишься уверенным в себе. Это забавно. Иногда, когда ты говоришь о фотографиях, у меня бывает похожее ощущение.

— Я… я не пытался показаться заносчивым. Если выглядел так, прости.

— Я говорил это в хорошем смысле. Не извиняйся.

Его голос был лёгким, но тёплым. Он никогда не знал, какой хаос творился у меня внутри каждый раз, когда говорил вот так, мягко, хотя на площадке был всегда энергичным и напористым.

— Спасибо, что помог мне тогда. В очередной раз чуть не попался в ловушку старосты… Если бы не ты.

— Может, тебе просто стоит вступить в баскетбольную команду? Я буду хорошо к тебе относиться.

Он сказал это, не отрывая взгляда от дороги, но его профиль выглядел таким серьёзным, что я рассмеялся.

— Да ну, какой из меня баскетболист? Чтобы попасть в вашу команду, мне, наверное, придётся родиться заново.

— Да ты бы обошёл всех, если бы просто сделал пять тумблингов.

— Я даже бросать не умею.

— Не страшно. Я буду подбирать мячи.

Я так рассмеялся, что плечи затряслись, и Квон Чон У засмеялся вместе со мной. В этой тесной машине, наполненной лёгким смехом, всё казалось каким-то нереальным.

Дорога сегодня была свободной, пробок не было. Я сожалел о том, как быстро мы приближались к дому. Мне хотелось запомнить, как он ведёт машину, как его нога нажимает на педали, как шуршит край формы при каждом движении.

Точнее, меня почему-то привлекали его колени. Они были прикрыты чёрными компрессионными рукавами, но, может, из-за дурных мыслей, я будто видел, как изгибаются мышцы, соединяющие его бёдра и коленные чашечки.

Я долго разглядывал его ноги, даже не заметив, что он это заметил.

— Что ты там уставился? С моими бёдрами что-то не так?

— А? Нет, это… Просто, наверное, потому что ты баскетболист, ноги у тебя длинные и крепкие.

В панике я чуть не ляпнул, что хочу их потрогать. Даже в такой форме моё признание выглядело слишком очевидным, но Квон Чон У не подал виду. Он просто продолжал вести машину. После этого мне стало неловко снова смотреть на его ноги, поэтому я уставился в окно, делая вид, будто всегда хотел любоваться улицей, по которой езжу каждый день.

В салоне было тихо, музыки не играло, и тишина тянулась какое-то время.

Когда на светофоре загорелся красный, машина плавно остановилась. Вдруг Квон Чон У поднял ручной тормоз.

— Я уже говорил, но для гимнаста у тебя удивительно мало мышечной массы.

Я повернулся к нему на этот тихий комментарий. Он смотрел на мой торс.

— Скорее ты похож…

Квон Чон У замолчал, его взгляд медленно скользил по мне. Может, его раздражала эта жёлтая футболка оверсайз, которую все носили? Его непроницаемый взгляд задержался на открытой коже под короткими рукавами, пробегая по моему торсу. Просто смотрел, но в местах, где его взгляд задерживался, я чувствовал странное напряжение, будто от этого мне хотелось сжаться.

Я непроизвольно дёрнул пальцами, когда его взгляд опустился ниже, пробежав по моей талии и остановившись где-то у запястья. Лишь тогда он отвернулся и снова посмотрел вперёд.

— Даже не знаю, что сейчас несу.

Он пробормотал это скорее себе, но вскоре снова повернулся ко мне.

— Хан Джи Вон. Просто интересно…

— …

— Люди, которые обычно ведут себя нормально, рядом с тобой начинают вести себя странно?

— …Не совсем понимаю, о чём ты…

— Спрошу прямо. Среди твоих близких друзей, знакомых, родственников… Ладно, раз уж без предубеждений, добавим и тех, кто одного с тобой пола.

Квон Чон У развернулся ко мне корпусом, положив длинные пальцы на верхнюю часть руля. Его взгляд был особенно острым, но его пальцы беспокойно шевелились, слегка касаясь руля.

— Слышал ли ты когда-нибудь, что рядом с тобой человек будто попадает под какое-то очарование?

— …Что?

— Ты всё правильно услышал. Отвечай.

Квон Чон У говорил спокойно, но, похоже, один я был сбит с толку тем, куда вдруг свернул разговор.

Мне не было времени задумываться о смысле его вопроса. Я ведь не герой дорамы и не жил романтической жизнью, так что подобных разговоров у меня никогда не было. Честно говоря, сказать, что мной «очаровывались», было бы…

— Совсем редко, по пальцам пересчитать можно… Но да, слышал, что нравлюсь.

— И от парней тоже?

На его сжатой на руле левой руке проступили вены. Когда он слегка повернул корпус, между расстёгнутыми краями тренировочного костюма показалась ключица и массивная грудь. Даже не вспотевший в своей форме, Квон Чон У всё равно давил на меня. Слово «парни», которое он повторял раз за разом, заставляло меня чувствовать неловкость.

— Нет. Ну, конечно, нет. Всё-таки между парнями это… мерзковато.

Я ответил пессимистично, потому что мне казалось, будто он читает меня насквозь. Может, он специально так говорит, чтобы меня проверить? От этой мысли внутри всё переворачивалось.

Квон Чон У, который засыпал меня неожиданными вопросами, наконец медленно кивнул и вернул взгляд на дорогу. Как раз в этот момент загорелся зелёный свет. Машина тронулась, а его слова, прозвучавшие вскоре, были такими же плавными и мягкими, как нажатие на педаль газа.

— Ну да. Что хорошего в том, чтобы парни возились друг с другом?

— …

— Меня от такого воротит.

После этих слов между нами снова воцарилась тишина — но теперь она была другой. Разумеется, это было исключительно моё восприятие. Квон Чон У оставался спокойным, а я, почему-то почувствовав себя подавленным, лишь бессмысленно разглаживал складки на одежде. О каком сказочном моменте вообще могла идти речь? Если бы это был сон, я бы ударил себя по щеке, лишь бы проснуться.

Тишину нарушил Квон Чон У, когда мы уже почти подъехали к офистелю. Казалось, он всё это время о чём-то думал, потому что разговор неожиданно продолжился.

— Последнее признание было в библиотеке, да?

Я не ожидал, что он так поднимет эту тему. От смущения мне даже стало смешно, хотя на самом деле не было ни капли весело.

— А, да, точно. Тогда… э-э… ахаха…

— Именно с того момента я и начал представлять тебя в отношениях.

Он уверенно свернул к въезду на парковку, будто бы бывал здесь уже не раз. Солнечный свет за окном в одно мгновение сменился приглушённым светом подземных ламп. Точно так же, как одно его слово перевернуло моё настроение.

— …Раньше ты говорил, что не можешь представить меня в отношениях.

— Если просто представлять тебя одного — да.

— …

— А вот представлять себя в отношениях с тобой — это уже другое.

Иногда Квон Чон У мог так легко сказать что-то, что можно было понять совсем иначе. И каждый раз в таких ситуациях терялся только я. Вот и сейчас, пока он завершал парковку, я не мог вымолвить ни слова.

— Ты не выходишь? Мы у тебя дома.

— А? Ах… да, выхожу.

— …Что? Тебе стало противно от того, что я представлял нас вместе?

— А, нет, конечно нет. Я же знаю, что ты не в этом смысле. Это просто… для лучшего понимания, так?

Квон Чон У не ответил. Я лишь заметил, как его лицо медленно приближается. Затем большая ладонь, мягко обойдя моё лицо, накрыла голову. Видимо, волосы немного растрепались от сиденья, потому что его пальцы бережно их пригладили.

Запах его рук, одновременно тёплый и властный, заставил сердце забиться сильнее, чем обычно. Я опустил взгляд, но вскоре вновь поднял его, встречаясь с его глазами. Судя по тому, что улыбка слегка сползла с его лица, он тоже почувствовал эту странную напряжённость.

— …Глаза — удивительная вещь, правда? Иногда и слов не нужно, чтобы понять. По одному взгляду можно сказать, как человек тебя видит. Есть у него к тебе чувства или нет. И если есть, то это просто симпатия или что-то куда более глубокое.

Рука, что только что приглаживала волосы, медленно опустилась и очертила округлую линию моего уха. Я едва заметно вздрогнул, но Квон Чон У, не обращая внимания, провёл пальцами по мочке, а затем легко коснулся щеки, прежде чем убрать руку.

— Ты ведь тоже знаешь. Перед признанием всегда есть знаки. Думаю, я в таких вещах хорошо разбираюсь. Но с тобой… ты меня сбиваешь. Порой мне кажется, что ты тоже так на меня смотришь.

— …

— Так что же это? Заблуждение или желание? Почему чувства, которые путают нас, всегда оказываются желаниями? Почему я хочу испытывать их именно к тебе?

Странно, да?

Как только он произнёс это, ремень безопасности щёлкнул, освобождая меня. Я вздрогнул и прижался к спинке сиденья, а Квон Чон У вдруг усмехнулся. Глядя на его руку, лежащую на застёжке ремня, я понял, что это он её расстегнул.

— Ну так чего сидишь? Не слушай этот бред, а давай, иди уже.

— А, да. Спасибо, что подвёз.

Голова говорила мне, что нужно немедленно выйти, но тело всё никак не двигалось. Возможно, мне просто хотелось сделать вид, что всё в порядке, несмотря на собственное замешательство.

— Хан Джи Вон.

Я уже собирался выйти, но замер, услышав, как он произнёс моё имя. А когда я взглянул на него, то сразу понял, что сейчас он что-то скажет. В его глазах мелькнула насмешка.

— Пока.

Его ленивый голос не удивил меня. Квон Чон У смотрел на меня так же, как тогда, в тренировочном зале, словно просто наблюдая за выражением моего лица. Моя явная растерянность, кажется, лишь развлекала его.

Мне нравился этот взгляд. Наполненный уверенностью, дерзостью и чем-то нахальным. Он заставлял меня теряться, чувствовать себя меньше, чем я есть, но, странным образом, именно это в нём меня привлекало.

Квон Чон У посмотрел на меня и беззвучно сложил губы: «Пока».

— И тебе пока.

Я отвёл взгляд и закрыл дверь. Как только я сделал шаг назад, его машина плавно тронулась с места.

Смотря вслед удаляющемуся чёрному внедорожнику, я вдруг заметил, как в нос ударил запах сырой подземной парковки. В голове снова зазвучал его низкий голос, те слова, что он произнёс в полутьме салона. Я просто стоял, пока мой разум окончательно не сдался. Я так и не смог разобраться в его словах. Но одно было точно — это была чрезвычайная ситуация.

***

На выходных я съездил домой, чтобы повидаться с родителями и вернуть отцу машину. Всё равно, сколько бы я ни водил, навыков это мне особо не прибавляло, так что я решил окончательно с ней расстаться. Конечно, отец поворчал на меня за царапины и вмятины на кузове, но я привык к этому, так что это даже показалось мне привычно-спокойным.

И, возможно, я сам был виноват в том, что он завёлся: стоило мне повторить слова Бён Сон Джина, что «даже у автомобилей должны быть «шрамы» — это делает их уникальными».

Отец очень берёг машину, наверное, потому что это был подарок от меня. Он ни разу не притронулся к деньгам, которые я откладывал на подарочные и пенсионные накопления, поэтому я просто взял и купил ему её. В следующий раз, когда приеду, надо будет захватить что-нибудь ещё в подарок.

Наступил понедельник, а групповой чат «Основы архитектуры» оставался безмолвным.

Обычно я просто бы скучал, но дорога домой в автобусе казалась невыносимо утомительной. Так что в первый раз я сам написал первым. Конечно, в глубине души я просто хотел хотя бы косвенно связаться с Квон Чон У.

[Хан Джи Вон]: Ребята, привет! Уже понедельник. Как пообедали? Неделя только началась, и, конечно, это тяжело, но давайте постараемся провести этот день бодро! Вы, наверное, как раз тренируетесь? ㅎㅎ Я еду домой на автобусе, потому что в выходные вернул машину отцу. В это время автобус убаюкивает, жутко хочется спать ㅠㅠ Никогда бы не подумал, что шумная реклама на радио может звучать как колыбельная… ㅋㅋ В общем, аккуратно тренируйтесь, не травмируйтесь! Всегда вас поддерживаю ~ ^^!

[Хан Джи Вон]: < cтикер >

Как только я отправил сообщение, осознал, что говорил только о себе. Наверное, надо было назвать всех по именам и сказать что-то теплое…

Пока я жалел о своём тексте, кто-то прочитал сообщение, и вскоре на экране отобразился входящий звонок от Ян Ын О. Я удивился — в чате он был активен, но звонил редко.

— Алло?

— Ты уже вышел из автобуса?

На фоне его голоса слышался стук баскетбольного мяча. Судя по шуму, он был на площадке.

— Нет, ещё нет. Скоро выйду. А что?

— А, хорошо. Если ты сегодня не занят, купи немного каши и заедь к нам на квартиру. Я скину адрес в чат.

Я хотел спросить, почему, но упустил момент — Ян Ын О внезапно крикнул кому-то другому, и время было упущено. Он несколько раз громко сказал, что только позвонит и сразу же присоединится, а затем, вернувшись к разговору, ответил:

— Да, слушаю.

— Раз не берет трубку, значит, все время спит. Наверное, с утра ничего не ел, а нам еще часа три добираться до дома.

— А…

— Не получится? Тогда попрошу кого-нибудь другого, если занят, просто скажи.

— Нет, я не занят… А кто сейчас дома?

— Что? А, я не говорил? Черт, башка совсем не варит.

Ян Ын О тяжело вздохнул, усмехнулся и продолжил:

— Чон У сейчас болеет и один дома. Похоже, его сильно прихватило, так что зайди и присмотри за ним.

Новость о том, что Квон Чон У болен, была неожиданной. От удивления я даже подсознательно понизил голос.

— Почему у него вдруг температура? Что-то случилось?

— Да что тут могло случиться, кроме тренировок? Он так изнурял себя, что удивительно, как раньше не свалился. После травмы лодыжки он ведь ни дня не отдыхал.

— Травма лодыжки? Квон Чон У был травмирован?

— О, ты не знал? Это было не недавно, он повредил ногу, когда только поступил, в двадцать лет. Тогда он натерпелся — и физически, и морально. Восстановление и тренировки до изнеможения позволили ему вернуться в строй, но организм-то износился.

— А… я не знал…

— Ладно, я скину тебе адрес в сообщении. Когда будешь выходить, не забудь хорошо закрыть дверь.

Сказав это, Ян Ын О резко сбросил звонок. Вокруг тут же стало тише — вместо хаотичного шума от удара мячей по полу в уши вновь ворвались рекламные объявления на радио. Привязчивая мелодия звучала где-то фоном, но я даже не слышал её.

Я открыл поисковик на телефоне и набрал «Квон Чон У травма». Самая свежая статья датировалась прошлой зимой. Это был датированный отчет о том, как Квон Чон У, несмотря на травму, сумел стать восходящей звездой. В статье были описаны вещи, о которых я совершенно ничего не знал.

Внимательно перечитывая статью, я постепенно раскрыл всю подводные камни о его травме — причину, по которой он получил повреждение во время тренировки, и то, что пострадала именно левая лодыжка. Всё это казалось удивительно похожим на мою историю. Только теперь я понял, почему Квон Чон У так пристально следил за моим состоянием. Видимо, он испытывал ко мне чувство родства и сочувствия из-за схожести наших обстоятельств.

Однако, чем глубже я погружался в текст, тем больше различий становилось очевидными. У нас с ним была лишь одна общая черта — сам факт получения травмы. После этого наши пути разошлись кардинально.

В то время как я всё бросил, покинул национальную сборную и избегал прессы, Квон Чон У молча прошёл курс реабилитации и продолжал тренироваться изо всех сил. Благодаря этому он смог так быстро вернуться в строй.

Хотя он получил травму в начале баскетбольного сезона первокурсников, уже во второй половине того же сезона смог вернуться на площадку. Именно тогда он начал привлекать к себе внимание как восходящая звезда.

Я вспомнил интервью, с которого впервые обратил на него внимание.

«Видимо, я действительно хорош. Если хотите любить меня, любите».

Тогда он уже либо преодолел травму, либо находился в процессе её преодоления. Как он справился с этим? Возможно, степень наших травм была разной, но обе угрожали нашей карьере. Он ведь тоже не мог быть уверен, что вернётся к прежнему уровню игры. Так почему он не бросил спорт? Что он собирался делать, если бы всё это время, вложенное в восстановление, оказалось потрачено впустую?

Внизу статьи была небольшая цитата из интервью главного тренера баскетбольной команды Корейского университета.

«После возвращения Квон Чон У не пропустил ни одной тренировки. Он всегда загоняет себя в угол и тренируется с полной самоотдачей. После вечерней тренировки остаётся до утра, чтобы заниматься самостоятельно, а на следующий день приходит первым. Думаю, в течение последнего года ключи от спортзала видел только он. Говорят, что страшнее всего гений, который трудится. Я уверен, что Квон Чон У станет великим игроком».

На фотографии рядом с интервью тренер выглядел немного сердитым, но в его словах звучала явная гордость за своего подопечного.

А если бы я не бросил гимнастику и продолжал бы тренироваться, смог бы мой тренер сказать обо мне что-то подобное?

— …

Мы с Квон Чон У действительно во многом были похожи. Уровень известности, возраст, университет. Даже травмы. Но, убрав в сторону любые личные эмоции, я понимал, почему он для меня так сложен. Мы были слишком похожи, и поэтому я невольно сравнивал себя с ним.

И за всё это время я не нашёл ни единой вещи, в которой был бы лучше него.

***

Квартира, где жил Квон Чон У была в одном из элитных жилых комплексов. Когда я спешил ко входу, держа в обеих руках пакеты с рисовой кашей и лекарствами, взгляд случайно зацепился за знакомое лицо.

Я присмотрелся и узнал девушку, которая когда-то держала плакат с его именем на баскетбольной площадке.

Осмотревшись, я заметил ещё несколько человек. Они явно не были нашими однокурсниками. Их дорогие камеры, которые они прижимали к груди, говорили сами за себя.

Похоже, новость о неожиданном пропуске Квон Чон У тренировки из-за болезни дошла до его фанатов, и они решили найти его место жительства.

Я в очередной раз осознал, насколько велика его популярность.

Но сейчас мне было не до этого. Я спокойно и незаметно покинул это место.

Я вернулся в аптеку, купил маску, а затем зашел в соседний магазин и выбрал панаму. К счастью, сегодня я был в длинных брюках и кофте с длинными рукавами, так что почти все тело оставалось скрытым. Возможно, для мая это выглядело подозрительно, но в тот момент меня заботило лишь одно — не быть узнанным, и на другие вещи просто не хватало внимания.

Я шел, глядя в пол, так что не знал, заметили ли меня фанаты Квон Чон У или нет. В любом случае, пока я поднимался в лифте и добрался до его квартиры, никто ко мне не подошел. Похоже, мне действительно удалось остаться незамеченным.

Я набрал код, который мне дал Ян Ын О, и вошел внутрь.

Квартира оказалась неожиданно простой.

Было сложно поверить, что в ней живут трое парней — всё выглядело аккуратно и уютно. Возможно, ощущение уюта придавало и теплое солнечное освещение, струившееся через панорамные окна гостиной. Единственными признаками того, что я пришел по нужному адресу, была стопка баскетбольных кроссовок у обувного шкафа и игровая приставка под телевизором.

Я слегка напрягся, ожидая, что Квон Чон У услышит, как открывается входная дверь, и выйдет навстречу. Но в квартире стояла тишина.

Слева от гостиной была одна комната, а справа две. Единственная плотно закрытая дверь слева подсказала мне, что именно там находится Квон Чон У.

Я снял маску и панаму, затем осторожно поставил пакеты с кашей и лекарствами на пол у входа в комнату. Звук шуршащего пластика прозвучал особенно громко в тишине.

Я медленно открыл дверь и заглянул внутрь. К счастью, воздух в комнате был спокойным, без духоты болезни.

Квон Чон У лежал на кровати, укрытый темно-серым одеялом. Он спал так крепко, что, похоже, даже не услышал, как я вошел в квартиру.

Я осторожно подошел к изголовью кровати. Он был одет в простую хлопковую футболку и даже не издавал слышимого дыхания во сне. Казалось, что, несмотря на целый день без еды, он спит спокойно.

Будить его или нет?

Во мне боролись две мысли — желание просто посидеть рядом и понаблюдать за ним в таком уязвимом состоянии, и забота, требовавшая накормить его горячей кашей.

В конце концов, я придвинул стул и сел. Уговорил себя просто пять минут посидеть и посмотреть. Вряд ли у меня будет ещё шанс увидеть Квон Чон У таким безмятежным — даже когда он смеялся, глаза у него не закрывались полностью.

Когда я всмотрелся в его лицо поближе, меня накрыли одновременно тёплая привязанность и внезапное чувство жалости. Он, наверное, очень плохо себя чувствует. Надо было купить ещё лекарств. Хотя у меня уже было их полно, я вдруг почувствовал, что сделал недостаточно.

Я ведь не так уж горел желанием ухаживать за ним, особенно после нашего последнего разговора, но теперь понимал, что не зря пришёл.

— …

В голове снова всплыли слова, сказанные на подземной парковке. Разговор, который с того момента преследовал меня, словно пыль, витающая в воздухе.

Я даже детективы не могу читать, слишком запутанные, а слова Квон Чон У оказались сложнее любого прощального послания.

Насколько же он понял мои чувства? Насколько он вообще осознаёт, что происходит?

Его поступки и слова всё время сбивали меня с толку. Он говорил, что ненавидит такие отношения между парнями, но его взгляд… и то, что он мне говорил, звучало совсем иначе…

— …

Мысли, которые я вел в удобном для себя направлении, вновь застряли на полпути.

Возможно, намерение Квон Чон У заключалось в том, чтобы посоветовать мне, если уж мне кто-то нравится, не выдавать этого и тихо держать при себе. Согласно тому, что я узнал сегодня, у нас с ним была одна общая черта — травма лодыжки. Учитывая его врожденную доброту, он, возможно, всего лишь чувствовал ко мне чуть больше симпатии из-за этого сходства.

Хотя в его поведении все же оставались моменты, которые я не мог понять. Впрочем, я никогда и не понимал его полностью…

Но я не мог глубже погрузиться в размышления по одной простой причине: Квон Чон У был слишком красив.

Эх, да ну его. Если вдруг спросит, нравлюсь ли я ему, просто скажу «нет» и отвернусь.

В конце концов, я так и не пришел ни к какому выводу, снова поддавшись очарованию его лица.

Распущенные волосы беспорядочно лежали на подушке, а ровный лоб чуть проглядывал сквозь пряди челки. С этого момента и началось мое пристальное изучение его лица — почти на уровне одержимости, словно я хотел запечатлеть каждую деталь.

Обычно его взгляд казался резким, но стоило векам опуститься, как черты мгновенно смягчались. Возможно, тому виной были его густые, идеально расставленные ресницы. Они были настолько красивыми, что мне даже захотелось взять камеру и сделать макроснимок. Если бы у меня была фотография этих ресниц, я мог бы бесконечно рассматривать ее в автобусе по пути в университет, даже не замечая, как пролетает время.

Высокий, чётко очерченный нос, словно разделяющий его лицо на две симметричные половины, и плавная линия от кончика носа к губам… Это было нечто на уровне национального достояния. Если бы на Олимпиаде существовала номинация за внешность, Квон Чон У наверняка бы участвовал в ней от лица страны. А его губы…

— …

Как только мой взгляд остановился на его губах, поток мыслей мгновенно оборвался. У всех людей есть губы, но у Квон Чон У они обладали какой-то необъяснимой, обезоруживающей силой. Даже несмотря на боль, из-за которой он пропускал тренировки, они оставались ярко-красными. Единственная разница — сейчас они были немного сухими, но от этого казались ещё более притягательными. Полные, мягкие, они выглядели так, будто их хотелось слегка прикусить.

Я внимательно рассматривал его, словно шедевр скульптора, даже забыв дышать. Аромат его любимого парфюма, смешанный с его естественным запахом, наполнял комнату, создавая иллюзию, будто я нахожусь в его объятиях. Хотя я никогда и не был в них.

Внезапно осознав, что непроизвольно тянусь к нему, я резко пришел в себя. Я ведь пришел сюда, чтобы позаботиться о нем, а вместо этого уставился на него, как на зрелище. Чувство отвращения к самому себе накрыло меня с головой. Да и пять минут, которые я себе отмерил, давно прошли.

Я резко сел и выдохнул задержанный воздух.

— Хаа…

Этот тихий вздох разбудил Квон Чон У.

Его веки медленно дрогнули, глаза лениво открылись, но, увидев меня, он не выглядел удивленным. Черные, ещё затуманенные сном зрачки просто молча смотрели на меня. А вот я, напротив, растерялся, словно мои мысли были написаны у меня на лбу. Я неловко подался назад.

— А, ты уже просну…!!

Внезапно Квон Чон У перехватил меня за шею и резко притянул ближе. Я не успел ничего осознать, как оказался прямо перед его лицом. А он, пристально разглядывая меня с близкого расстояния, слегка приподнял голову, будто собираясь меня поцеловать.

То, что я зажал рот рукой, было чисто инстинктивной реакцией.

Квон Чон У замер, остановленный моим очевидным жестом отказа. Его губы были всего в миллиметре от тыльной стороны моей ладони.

Глаза, которые молча смотрели на меня, постепенно наполнились смятением.

— А… извини.

Похоже, он наконец пришёл в себя. Он быстро извинился и убрал руку, явно избегая моего взгляда, осматривая комнату, будто и сам был не меньше меня ошеломлён. Мне не хотелось, чтобы он чувствовал себя неловко, поэтому я попытался сделать вид, что всё в порядке.

— А, да нет, всё нормально. Наверное… тебе просто что-то странное приснилось?

— Это было не странно…

Квон Чон У слегка облизнул губы, словно собираясь сказать что-то ещё. Выглядел он при этом смущённым, но в то же время недовольным.

— Я подумал, что сон продолжается.

Он медленно сел, облокотившись на изголовье кровати. Когда одеяло соскользнуло, тёплый воздух, сохранявшийся рядом с ним, коснулся меня, принося с собой слабый аромат его тела. Из-за этого и всего произошедшего его слова о сне не сразу дошли до моего сознания.

Я невольно прикусил внутреннюю сторону щеки, а Квон Чон У тем временем заговорил первым.

— Хотел бы досмотреть этот сон, но раз ты здесь, теперь не знаю, что делать… Кстати, зачем ты пришёл?

— А? Ах… Мне звонил Ын О. Сказал, что ты заболел, попросил принести тебе хоть что-то поесть, например, кашу. Ты, наверное, голоден? Принести сейчас?

— Нет, не сейчас. Попозже поем.

— …Ладно.

Сердце всё ещё бешено колотилось, так что я не мог нормально смотреть на него. Ощущение его дыхания на своей руке и сила, с которой он только что притянул меня, оставили слишком яркий след, мешая прийти в себя.

Кажется, Квон Чон У понял, в каком я состоянии. Его следующая извиняющаяся фраза прозвучала ещё более серьёзно.

— Прости, что напугал.

— Нет, всё нормально.

— Кстати… Раз уж мы заговорили об этом… Ты вообще целовался когда-нибудь?

— Ч-что!?

Я уставился на него в шоке, и он, даже не дожидаясь ответа, усмехнулся, будто и так всё понял.

— Хорошо, что я вовремя остановился. Молодец, Хан Джи Вон, у тебя отличная реакция.

— …Скорость реакции — это мой конёк.

— А как там твоя лодыжка?

— Лодыжка? А, ну…

На мгновение я растерялся, не понимая, к чему вдруг разговор про лодыжку, но затем вспомнил, что в последний раз мы виделись на спортивном фестивале. Для меня последним воспоминанием о Квон Чон У был наш разговор на подземной парковке, но, похоже, он больше запомнил мою боль.

Раньше я воспринимал его слова как просто заботливые, но теперь, зная о его собственной травме, испытывал куда более сложные чувства.

— Теперь уже всё нормально. …А ты?

— Да как тебе сказать… просто жутко болит.

Квон Чон У ответил легко, даже не подозревая, что в моём вопросе содержался и намёк на его лодыжку.

— В больницу ходил?

— С утра. Но, кажется, лекарства не помогают — сколько бы ни спал, всё равно чувствую усталость. А ведь мне сейчас точно не до отдыха.

Он раздражённо провёл рукой по волосам, но те снова растрепались и вернулись в прежнее положение. В тусклом освещении комнаты, где мы не зажигали свет, он выглядел уставшим.

— Нет, так дело не пойдёт. Я лучше лягу ещё.

Квон Чон У снова опустился на кровать, небрежно устраиваясь поудобнее. При этом одеяло скомкалось, и его тонкая футболка слегка задралась, открывая кусочек гладкой кожи на талии. Я постарался не обращать внимания на этот слишком явный оттенок телесного цвета и просто натянул одеяло ему до груди.

— У тебя температуры нет? Можно проверить?

— Где именно?

— Ну… очевидно.

Не знаю, зачем мне вдруг захотелось оправдаться, но я сделал как можно более невинное лицо и протянул руку к его лбу. Когда кончики пальцев слегка задели его челку, Квон Чон У внезапно схватил меня за руку. Его крупные пальцы полностью накрыли моё запястье, обхватив ладонь, словно полностью поглощая её.

— Когда я болею, у меня почему-то ладони нагреваются. Как тебе, чувствуется температура?

Он говорил в привычно беспечном тоне, даже не замечая, как я застыл от неожиданности.

Но у меня не было ни малейшей возможности адекватно оценить его температуру, когда он держал меня за руку. Всё, что я мог почувствовать, — это лёгкое покалывание от соприкосновения наших тёплых ладоней. Мне оставалось только нервно сглотнуть.

— Ну, кажется… что-то в этом есть…

— Отлично. Тогда ты и охладишь меня.

Между сплетёнными пальцами стало стыдливо проступать тепло, а вскоре и испарина. Но Квон Чон У, казалось, совершенно не замечал этого, просто лениво водя пальцем по костяшкам моей руки. Разница в температуре между нами постепенно выравнивалась.

— …

— …

Некоторое время мы молчали. Я не отрывал взгляда от наших сцепленных рук, а Квон Чон У, кажется, закрыл глаза. Однако спал ли он на самом деле — было непонятно. Судя по тому, как его пальцы неторопливо двигались, скользя по моей коже, он явно не дремал.

Напряжение в воздухе было таким густым, что, казалось, его можно потрогать. Мой пульс сбивался от неясного волнения.

Я старался дышать как можно тише, чтобы шум моего дыхания не раздражал, и прикусывал нижнюю губу. Уже начинал беспокоиться, что от недостатка кислорода меня в итоге увезут в больницу. В этот момент Квон Чон У, не открывая глаз, пробормотал:

— Ты тут так сидишь, и это… неудобнее, чем я думал.

От этого тихого признания мое лицо вспыхнуло от смущения.

— А, прости. Я, кажется, слишком туплю. Пожалуй, пойду, так что отдыхай.

Я осторожно отстранил его руку большим пальцем и поднялся с места. Но тут же большая ладонь крепко схватила мою руку. Из-под слегка приоткрытых век выглянули тёмные глаза.

— Я не просил тебя уйти. Я просто хотел, чтобы ты понял, что мне некомфортно. Но такой дискомфорт мне нравится.

— …

— Не уходи. Я же сказал, что болею.

В его голосе звучала усталость, а полузакрытые глаза моргали медленно, будто он вот-вот уснёт. Для Квон Чон У это было нехарактерно — выглядеть таким покорным. Хотя для человека, который жалуется на плохое самочувствие, он сжимал мою руку довольно сильно и упрямо. Это выглядело настолько жалко, что я не смог отказать. Раз уж он дошёл до того, чтобы открыто сказать, что ему плохо… Я снова опустился на стул.

— Ладно, останусь. Хочешь, что-нибудь? Может, принести тёплого чая?

— Не надо. Просто вот так…

Его рука на мгновение ослабила хватку, но затем переплела пальцы с моими, сжимая их так крепко, что наши ладони полностью соприкоснулись.

— Просто побудь так.

Говоря сонным голосом, Квон Чон У слегка приоткрывал и снова закрывал глаза, пока в конце концов его веки плавно не опустились, очертив красивую линию.

— Теперь, когда ты в моей комнате, я точно понял.

— Что именно?

— Ну… что мне полный пиздец?

Его небрежная, но не такая уж лёгкая фраза застала меня врасплох. Я не сразу понял смысл, поэтому даже не смог рассмеяться и просто молчал. Тогда Квон Чон У чуть притворно потянулся:

— Так что утешь меня. Спой колыбельную.

— Колыбельную?!

От неожиданной просьбы я подскочил на месте. Квон Чон У улыбнулся, не открывая глаз. Даже без сил, в его улыбке читалась насмешка.

— Ладно, если не колыбельную, тогда просто поговори. Я засну под твой голос.

— …Какой жанр предпочитаешь?

Так как его запрос был странным, я решил уточнить. Квон Чон У на мгновение взглянул на меня искоса, а потом снова закрыл глаза.

— Пускай будет страстная мелодрама.

— …

— И с печальным концом. Жду от тебя слезливого финала.

— Ты же шутишь?

Квон Чон У вместо ответа повернулся ко мне боком, подтянул наши сцепленные пальцы к своему лицу. Я тоже придвинул стул поближе к его голове. Если бы я наклонился чуть ниже, мои губы коснулись бы его, но он так и не открыл глаз, оставаясь с идеально спокойным выражением лица.

Интересно, что бы он делал, если бы я и вправду оказался тем самым коварным волком? Хотя для него я, вероятно, всего лишь щенок.

— Тогда расскажи что-нибудь другое. Например, о планах на жизнь. Что будешь делать завтра, что собираешься предпринять на следующей неделе...

Раздался слабый смешок, едва уловимый, словно он сам не был уверен, что смеётся.

— Когда собираешься завести парня или девушку, когда случится первый поцелуй? А как насчёт свадьбы, детей… Ну, ты понял. Если у тебя есть какие-то мысли на этот счёт, расскажи мне.

— И что это вообще за вопросы? Я об этом никогда не думал. Да и звучит скучно.

— Ах, так я, кажется, не говорил? Мне как раз нравятся скучные разговоры. Особенно до ужаса занудные и однообразные. Если их нет, мне их прямо-таки не хватает. Так что расскажи хоть что-нибудь про себя.

Я посмотрел на него с сомнением. Он и понятия не имел, какие мысли бродили у меня в голове. Представить, что перед ним кто-то, кто только что раздумывал о поцелуе, было бы явно не лучшей идеей. Страстная мелодрама или рассказ о себе — в любом случае, задача была не из лёгких. Я немного помедлил, и Квон Чон У, будто подгоняя меня, большим пальцем провёл по тыльной стороне моей руки.

Сколько ещё он собирался держать меня за руку? Я понимал, что ему плохо и он искал опоры, но это было слишком. Его прикосновения были слишком сладкими, слишком мягкими, словно специально, чтобы сбить меня с толку. Неужели он понял, что творится у меня в голове? Вспомнив наш разговор на парковке, я снова оказался в полном замешательстве.

Я был уверен, что в жизни Квон Чон У был не один человек, который испытывал к нему чувства, выходящие за рамки дружеских. Он просто неосознанно давал надежду, не понимая, как это может запутать другого.

— …Мои жизненные планы с мелодрамой вряд ли хоть как-то пересекаются. Всё равно интересно?

Я спросил просто так, но Квон Чон У неожиданно открыл глаза. Его брови хмурились, словно я сказал что-то совершенно нелепое.

— Почему ты так уверен?

— Ну…

Потому что мне нравятся мужчины.

Я не мог сказать ему: «Я не просто обычный человек, я когда-то был кумиром всей страны. Очевидно, что нормальные отношения у меня просто невозможны». Поэтому я замолчал. И в этот момент Квон Чон У протянул ко мне руку. Я вздрогнул, решив, что он снова потянет меня к себе, но его пальцы лишь слегка коснулись моих волос.

— Знаешь, такие речи обычно заканчиваются тем, что человек потом снимается в эротических фильмах и отлично на этом зарабатывает.

Он лениво проводил пальцами по моим волосам, будто приводя их в порядок. Лёгкое, тёплое прикосновение к голове вызвало у меня странное щекочущее ощущение. Оно смешалось с его запахом, заполнив меня до предела, и я почувствовал себя странно. Я не сразу понял, что у меня буквально встали дыбом все волоски на теле.

Квон Чон У медленно скользнул пальцем по моему носу и, словно невзначай, добавил:

— У тебя же вся внешность чертовски вызывающая.

Словно ожидая подтверждения, он смотрел на мои губы. И только тогда я осознал, что глупо приоткрыл их.

— Я… мне такого ещё никто не говорил.

— Кто же скажет такое прямо в лицо? Разве что сумасшедший какой-нибудь.

…Значит, он сам себя таковым считает?

Я молча раздумывал, осознаёт ли он, что только что сказал, а Квон Чон У тем временем рассмеялся. Его рука, которая уже собиралась вернуться на место, вдруг легла поверх моей. Теперь моя левая рука оказалась полностью зажата между его ладонями.

— Всё, с представлением себя покончил. Теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь о себе. Чем незначительнее, тем лучше. И, кстати, всё, что я говорил до этого, можешь считать отменённым. Так что прошу только приличные темы.

— Серьёзно?

— Разумеется. Мы же тут одни в доме, и если продолжить в том же духе…

Тёплое дыхание скользнуло по сплетённым пальцам.

— …будет неловко.

Он улыбался так открыто, что слово «неловко» прозвучало совершенно невинно. Когда-то он спросил меня, слышал ли я от кого-нибудь, что выгляжу очаровательно. Я едва сдержался, чтобы не вернуть ему этот же вопрос.

— Ладно, понял. Что-нибудь незначительное…

— Только ничего из того, что можно найти в интернете. Расскажи мне то, чего я точно не знаю.

Я уже собирался перечислить банальные факты из своего профиля, но он каким-то чудом угадал мои намерения и тут же их пресёк.

После этих слов Квон Чон У снова закрыл глаза. Его густые ресницы мягко опустились, будто защищая хозяина, который так бесцеремонно играл с моими чувствами.

Я немного поколебался, но потом медленно начал говорить. Рассказывать о себе было неловко, но раз он с закрытыми глазами, это делало ситуацию чуть легче.

Я говорил о том, что спокойно смотрю фильмы ужасов, но плохо переношу мелодрамы, о том, что недавно начал заниматься домашними тренировками и доволен ощущением, будто действительно что-то делаю. Упомянул, что конкурс, в котором собирался участвовать, перенесли на лето, из-за чего энтузиазм слегка поубавился, а значит, и летние каникулы будут загруженными.

Пока я медленно рассказывал, Квон Чон У всё это время не переставал играть с моей рукой: то сцеплял пальцы, то несильно пощипывал кожу, то водил пальцем по линиям на ладони. Он обращался с моей рукой, как с игрушкой, и делал это совершенно беззаботно.

Я тоже смотрел на наши сплетённые руки, но в какой-то момент не удержался и украдкой перевёл взгляд на его лицо. Может, из-за того, что он не пользовался укладочными средствами, его волосы выглядели слегка взъерошенными, но даже так его кожа казалась удивительно чистой и гладкой, не похожей на кожу больного человека.

Даже ушная раковина у него красиво очерчена.

Глаза, скользившие по его чертам с лёгким восхищением, вдруг наткнулись на длинную линию шеи, на её рельефные мышцы, на кость, угадывавшуюся под краем одежды. В этот момент взгляд стал совершенно иным.

Мне вдруг захотелось попросить его открыть глаза. Хотелось сказать, что я хочу снова увидеть его зрачки. Интересно, что бы он ответил? Он же сам говорил, что мужчины его не привлекают. Тогда почему не отпускает мою руку?

Он просил рассказать что-то незначительное. Может, стоит просто признаться, что он мне нравится?

Хотя даже на смертном одре я вряд ли осмелюсь сказать это вслух.

— Кстати, можно мне тоже задать один небольшой вопрос?

Я просто хотел встретиться взглядом с Квон Чон У, поэтому сказал это. Как и надеялся, он поднял на меня свои красивые, глубокие глаза. Похоже, он разрешил мне спросить, так что я быстро вынул из памяти вопрос, который когда-то мелькнул у меня в голове.

— Почему у тебя на форме номер 17? Ты специально выбрал именно это число?

— Без особой причины. Просто количество черт в моем имени.

— В твоём имени? Вау… Никогда бы не догадался. Может, поэтому этот номер так тебе подходит? Это очень оригинально. Это твоя идея?

— Хм… Тебе интересно?

Я ожидал мгновенного ответа, но Квон Чон У лишь переспросил. Когда я слегка кивнул, он внимательно посмотрел мне в глаза, будто хотел заранее прочитать мою реакцию на его следующий ответ.

— Это придумала моя бывшая девушка.

Его спокойный голос вызвал во мне реакцию, которую я сам не смог просчитать. Я неестественно протянул:

— А-а…

— А у тебя сколько черт в имени? Посчитай.

— У меня? Эм…

Меня охватило чувство, которое я не мог толком описать, но раз уж он попросил, я послушно начал считать. Свободной рукой я аккуратно вывел своё имя в воздухе. Я смутно чувствовал, как взгляд Квон Чон У неотрывно следит не за моими пальцами, а за моим лицом.

— Восемнадцать… Восемнадцать черт.

Как будто это число отражало мои чувства. Именно так я себя сейчас ощущал. Не стоило говорить, что этот номер ему подходит. Вдруг он скажет, что и я похож на 18-й номер? Эта мысль немного меня удручила. Я украдкой посмотрел на Квон Чон У — на его лице мелькала лёгкая улыбка, будто он вот-вот собирался поддеть меня. Но вместо этого он просто сказал:

— Это номер рядом с моим.

И на этом всё. Будто он усмехнулся просто потому, что наши номера идут подряд.

Его слова почему-то немного успокоили меня, и я с усилием приподнял уголки губ. Похоже, моя мимика выглядела странно. Квон Чон У молча смотрел на меня, а потом, словно желая сменить атмосферу, слегка пошевелился.

— Так ты закончил? Ты же обещал меня усыпить. Я уже проснулся, теперь придётся начинать заново.

— Раз ты продолжаешь носить этот номер, значит, вы расстались не так уж плохо.

Квон Чон У замер в том же положении, в котором только что шевельнулся. В тот же миг, как я заговорил, тут же пожалел об этом, но слова уже сорвались с губ и не собирались останавливаться.

— Ты поддерживаешь связь с бывшими девушками?

Мой рот, должно быть, сошёл с ума. Хотя… разве это не обычный вопрос, который можно задать даже просто друзьям? Я не заметил, что крепко сжал его руку, и только надеялся, что Квон Чон У воспримет это без особого значения.

Но…

— Ты меня окончательно разбудил.

Сказав это с лёгким раздражением, он нахмурился. Внезапно он откинул одеяло в сторону и сел, облокотившись на изголовье кровати. В тот же миг моя рука, которая, казалось, была пленена в его ладони, бессильно упала, а вместе с этим я осознал, что атмосфера резко изменилась.

— А… На самом деле, я не то чтобы прям сильно этим интересовался… Просто внезапно пришло в голову, вот и спросил! Ты мог бы и лёжа ответить…

— Кто вообще оправдывается лёжа?

Говоря, что это оправдание, Квон Чон У смотрел на меня своими спокойными, прямыми глазами. Почему-то теперь, когда он сел, расстояние между нами показалось мне ещё меньшим, и я немного отодвинул кресло назад. Обычно в такие моменты он шутя притягивал бы его обратно, но сейчас лишь молча наблюдал за мной.

— Нет, не поддерживаю. Зачем мне с ними общаться, если это не было чем-то действительно ценным? И, если быть до конца честным, — Квон Чон У слегка лизнул пересохшие губы, отчего они стали ещё ярче, — я даже точно не помню, кто именно дал мне этот номер. Прошло уже много времени, а тогда я был помешан на баскетболе и особо не обращал внимания на свою девушку. Хотя, если так говорить, может показаться, будто у меня их было много. Но на самом деле среди возможных вариантов всего два человека.

— …

— И что я хочу тебе сказать чётко и ясно: кем бы ни была та, кто придумала этот номер, единственное его значение заключается во мне самом. Эти люди из прошлого не имеют для меня никакого значения, так что…

Он слегка пожал плечами и на мгновение надул нижнюю губу, прежде чем снова расслабиться. Это было так похоже на него.

— Тратить на них время просто глупо. Не так ли?

— ……

— Поддерживать контакт с бывшими — это самое жалкое, что можно делать.

В его словах не было ни тени лжи. Недавно он расстался с кем-то, и мне казалось, что в этом вопросе он чересчур категоричен. Похоже, он действительно умеет безвозвратно разрывать связи, оставляя людей в прошлом.

Я подумал, что хорошо, что мы друзья, между которыми не может быть такого резкого разрыва.

Это была моя первая мысль после его слов, но вскоре другая, противоречивая догадка начала разрастаться внутри меня, словно плесень, расползающаяся по тёмным углам.

Слова о том, что он не поддерживает связь с бывшими, одновременно успокоили меня и ввергли в отчаяние. Успокоили — потому что мне было приятно это слышать, но в то же время я понимал, что для меня, как для парня, это не имеет абсолютно никакого значения. Я просто окажусь в положении наблюдателя, вынужденного безучастно следить за его романтическими отношениями. Сердце болезненно сжалось от этой мысли, но… хотя бы мне не придётся переживать расставание с ним.

Я чувствовал себя белкой, застрявшей в бесконечном колесе.

В конце концов, худшим сценарием было бы стать для Квон Чон У ещё одним человеком из его прошлого, с которым он даже не поздоровается, а лучшим — то, что мне никогда не придётся оказаться в такой ситуации.

Эта мысль укрепила моё решение. Я должен был изо всех сил отрицать свои чувства перед Квон Чон У, прятаться за фасадом «просто друзей» и со временем заставить эту эмоцию исчезнуть. Если бы я мог добиться этого как можно быстрее, то всё сложилось бы идеально.

Единственная проблема заключалась в том, что со временем мои чувства становились только сильнее. Но если в чём-то я действительно был хорош, так это в умении сдаваться.

— Прости. Для тебя, как для баскетболиста, этот номер, наверное, что-то значит, а я вот так…

— Неважно. Просто тебе было любопытно, не так ли? Всё нормально.

С этими словами Квон Чон У широко улыбнулся, даже не догадываясь, куда завела меня череда мыслей, начавшаяся с обсуждения его номера.

Хотя он всё ещё выглядел уставшим, его взгляд оставался ясным. Я боялся, что он может прочитать меня насквозь, поэтому так и не смог встретиться с ним глазами, лишь беспокойно скользя взглядом по окружающему пространству.

— …

— …

— Ладно, мне пора. Ты плохо себя чувствуешь, а я тут разговоры затянул. Прости.

Как только тишина затянулась, я не выдержал и встал.

— Разбудил меня, а теперь просто уходишь?

Его голос был шутливым, но в нём явно сквозила нотка разочарования. Мне это даже понравилось, но я не знал, что ответить, поэтому только неловко усмехнулся. В этот момент Квон Чон У тоже поднялся. Его внушительный рост снова напомнил мне, что передо мной настоящий баскетболист.

— Не вставай! Я сам уйду. Просто ложись обратно.

— Я всего лишь провожу тебя до дверей.

— Прости, ты ведь болеешь, а я…

— Или оставайся.

Квон Чон У, лениво поправляя свои растрёпанные волосы, внезапно предложил это. Белая хлопковая футболка плотно облегала его широкие плечи. Я часто видел его в одной лишь форме, но почему-то сейчас, когда ткань скрывала его кожу, мне вдруг захотелось прикоснуться к этому силуэту.

— В последнее время ты не хочешь спать со мной?

В этом доме, где были только мы двое, Квон Чон У вдруг заговорил тихим, почти интимным тоном. Это точно была его вина.

Я стоял как вкопанный, словно человек, погребённый под землёй, а затем, опомнившись, неловко отступил назад. Мне показалось, что невинное предложение мужчины, измученного болезнью, прозвучало как сладкое искушение, и от этой мысли я почувствовал себя полным отбросом.

— Не сегодня, но в другой раз я приду переночевать. Тогда ребята научат меня играть, мы поедим что-нибудь вкусное, будет весело. К тому же у вас в гостиной много места, можно будет кататься в одиночестве перед сном.

— В гостиной?

Квон Чон У нахмурился. Это было самое безразличное выражение лица из всех, что я видел на нём сегодня. Даже его голос, когда он шёл позади меня и пробормотал это, звучал так же отстранённо.

— Я могу спать только на кровати.

— А, я имел в виду, что буду спать в гостиной!

— В любом случае, поговорим об этом тогда. …Но что это вообще такое?

Через мгновение Квон Чон У громко рассмеялся, увидев, как я надеваю панаму и маску. Он спросил, не обращал ли на меня никто внимания по дороге сюда. Когда я кивнул, он снова рассмеялся. Похлопав меня по плечу со словами «Молодец», он продолжал улыбаться, и я невольно улыбнулся в ответ под маской.

— Тогда я пойду. Обязательно поешь кашу и скорее поправляйся.

— Когда почувствую себя лучше, напишу. Пока, восемнадцатый.

Наши взгляды встретились в проёме закрывающейся двери, и от этого у меня защемило в груди. Можно ли нам вообще оставаться просто друзьями? Я так уверенно твердил, что лучше всех умею сдаваться, но теперь моё сердце стучало так беспорядочно, что мне казалось, будто оно само потеряло свой ритм.

На пути домой я снова и снова сжимал и разжимал руку, которую держал Квон Чон У. Хотелось глубоко вдохнуть его запах, который, наверняка, пропитал мою кожу. Но, собравшись с мыслями, я сумел подавить этот порыв.

На следующий день, когда тёплые солнечные лучи залили комнату в офистеле, произошло неожиданное.

Вспыхнули новости о романе Квон Чон У.

И что ещё более удивительно, его предполагаемым партнёром оказался...

[Бён Сон Джин]: < ссылка >

[Бён Сон Джин]: Это не ты, Джи Вон?

Это был я.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Да ну, блин ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Это же просто умора ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Оставив Бён Сон Джина и Ян Ын О, которые лишь смеялись, я снова и снова заходил по ссылке на статью. Чем больше смотрел на этот огромный заголовок, тем сильнее меня охватывало недоумение.

[Эксклюзив] Баскетбольная звезда Квон Чон У в отношениях с известной знаменитостью!? Таинственная девушка замечена, тайно навещающая его ради ухода за больным.

На нескольких прикреплённых вверху фотографиях был запечатлён я в панаме и маске, держащий упаковку с лекарствами у груди и пакет с логотипом бренда рисовой каши.

Даже несмотря на длинные брюки и футболку, материал был достаточно тонким, чтобы очертания моего тела были заметны, а они приняли меня за девушку. Это было просто абсурдно. Может, всё из-за тёмных оттенков одежды? Конечно, я не сказать чтобы крупный, но при росте 176 см меня сложно спутать с женщиной.

Если честно, мой наряд действительно выглядел подозрительно. Осенью или ранней зимой ещё ладно, но на дворе был май, деревья цвели, и это делало картину ещё более нелепой. Но всё равно, при всём при этом, как можно было сделать такой вывод и раздувать слухи о романе с Квон Чон У?

Я пролистал страницу вниз и заглянул в комментарии. Обсуждение кипело. Кто-то перечислял имена известных женщин, строя догадки, среди них изредка мелькали вопросы: «А это вообще точно девушка?». Но никто на них особо не реагировал.

Квон Чон У никогда не скрывал свои отношения. Достаточно было вбить в поисковике «Квон Чон У девушка», и тут же можно было найти аккаунт его бывшей в соцсетях. Так что новость о его возможном романе не была чем-то необычным.

Однако, видимо, фраза «девушка, заботящаяся о нём и тайно посещающая его дом ради ухода за больным» оказалась слишком броской. Особенно людей взволновал момент, где я не стал дожидаться, пока мне откроют дверь, а сам ввёл код и зашёл внутрь. В тот момент я даже не подозревал, что меня снимают…

Я-то ладно, меня хоть никто не узнал благодаря маске и панаме. Но я волновался за Квон Чон У.

И без того он плохо себя чувствовал, а теперь ещё и эта нелепая статья могла стать причиной для головной боли. Мне было неспокойно.

[Хан Джи Вон]: ㅠㅠ Что это вообще за бред...

[Хан Джи Вон]: Квон Чон У уже в курсе? ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Сказал, что подтвердит роман.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Подтвердит?!

[Ян Ын О]: Агаㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Я думал, он собирается подать в суд, когда увидел, как распечатывает статью.

[Ян Ын О]: < фото >

[Ян Ын О]: Наслаждается слухами ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

На фото, которое прислал Ян Ын О, была распечатанная статья о нашем «романе», наклеенная прямо под баскетбольным кольцом. Мне стало жарко от стыда, увидев собственный нелепый наряд во весь рост.

[Бён Сон Джин]: Как только закончится тренировка, он собирается завести аккаунт в соцсетях. Хочет официально признать отношения ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Заглянешь потом посмотреть?

[Хан Джи Вон]: ㅠㅠ Ты же шутишь, да? ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Не знаю, спроси у Квон Чон У ㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: А, Чон У выключил телефон, сказал, что ему лень.

[Хан Джи Вон]: Не надо так, ребята ㅠㅠ Передайте Квон Чон У, что я сам собираюсь всё объяснить…

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Как ты собираешься объяснить?

[Хан Джи Вон]: Просто выложу в соцсети, что это был я ㅠㅠ Так что передайте ему, чтобы не переживал…

[Ян Ын О]: А ㅋㅋㅋㅋㅋ Ладно, ладно.

[Ян Ын О]: Мы сейчас с Сон Джином сидим в раздевалке, халтурим.

[Ян Ын О]: Потом поговорим.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, у тебя были соцсети?

[Бён Сон Джин]: Неужели ты говоришь про тот аккаунт, где ты четыре года назад выложил одну фотку, когда был послом?

[Ян Ын О]: Вот же этот тип, чертовски всё знает.

[Хан Джи Вон]: Да ㅠㅠㅎㅎ Надо найти пароль и срочно выложить пост.

[Бён Сон Джин]: Офигеть, аккаунт Хан Джи Вона снова оживает ㅠㅠㅠㅠ Всё-таки терпение творит чудеса ㅠㅠㅠㅜㅠㅠ

Я с громким стуком откинул телефон и открыл ноутбук. Они что, правда собирались подтвердить эти слухи? Даже Ян Ын О и Бён Сон Джин уже не могли отличить шутку от правды, а у меня начинала закипать голова. О чём вообще думает Квон Чон У?

Не заняло много времени найти пароль от соцсетей и написать объяснительный пост.

Перед публикацией я быстро перечитал текст. Попросить кого-то проверить не было возможности, поэтому сообщение выглядело так, словно я писал его сам — коряво и наспех.

Здравствуйте, это Хан Джи Вон.

Давно не писал здесь, но сегодня у меня появилась причина, чтобы сделать это.

Дело вот в чём… На утреннем фото в статье о личной жизни Квон Чон У изображён я ㅠㅠ

Я всего лишь принес кашу и лекарства, узнав, что он плохо себя чувствует, а в итоге появилась эта нелепая статья… Мы с Квон Чон У учимся в одном университете, и я очень ему благодарен за ту помощь, которую он мне оказывает. Но из-за этой новости мне теперь ужасно неловко ㅠㅠ

Пожалуйста, удалите статью и прекратите распространять слухи, которые могут навредить другим ㅠㅠ

Чтобы подобное не повторилось, я постараюсь не скрываться так сильно… Когда посмотрел на фотографии, понял, что действительно переборщил ㅠㅠ

Будьте здоровы. Если когда-нибудь снова напишу здесь, то надеюсь, что это будет что-то более радостное.

Спасибо. С уважением, Хан Джи Вон.

Как только я нажал кнопку публикации, количество «лайков» и комментариев начало стремительно расти. Половина комментариев были удивлёнными, другая половина — радостными. Среди них попадались и сообщения на иностранных языках. Почему, интересно, иностранцы так меня любят…

После того, как я решительно опроверг слухи о своих отношениях с Квон Чон У, ощущение облегчения было не таким уж полным. Я смотрел на бесконечный поток вопросительных знаков, разноцветных сердечек и комментариев, где без всякого смысла повторяли моё имя. Затем переключился на просмотр накопившихся сообщений.

[Бён Сон Джин]: < фото >

[Бён Сон Джин]: Видишь слёзы? Я не выдавливал их, они сами потекли.

[Бён Сон Джин]: Настолько проникся твоим душещипательным текстом, что аж голову запрокинул ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Хан Джи Вон, что у тебя с характером ㅜ Квон Чон У только что взгрел первокурсника, который распечатал эту статью и пытался приколоться ㅠ

[Бён Сон Джин]: Эти двое и романтические отношения? Да с самого начала было ясно, что этот чертов журналист просто нафантазировал, склеив пару случайных фото.

[Бён Сон Джин]: ? Чего это Ян Ын О уже в комментариях отметился?

[Бён Сон Джин]: Ладно, тоже напишу.

Я снова открыл комментарии, и на глаза сразу попались знакомые имена.

Ян Ын О: Друзья, я тот самый одноклассник Хан Джи Вона из начальной школы. Продаю выпускной альбом за 2 миллиона вон.

Бён Сон Джин: Квон Чон У, раз уж увёл у нас Хан Джи Вона, бери на себя ночной перекус!

Я смеялся, читая их сообщения, но вскоре ощущение, которое не давало мне покоя ещё с момента написания объяснения, вдруг оформилось во что-то более ясное. Это не было чем-то новым.

Чувство бессилия преследовало меня с тех пор, как я понял, что мне нравится Квон Чон У. Когда горячо обсуждаемая новость о его романтических отношениях превратилась в пустой фарс только потому, что его «партнёром» оказался парень, это чувство лишь усилилось.

Я всегда знал: тот факт, что я, будучи парнем, испытываю чувства к Квон Чон У, — это нечто немыслимое. Или, в лучшем случае, просто повод для шуток.

Если вдруг мир вдруг расколется на две, нет, на три части, и Квон Чон У каким-то чудом начнёт испытывать ко мне чувства, я прекрасно понимал, что наши отношения всё равно не будут счастливыми.

Спустя какое-то время, заглянув в комментарии, я обнаружил там ещё одно знакомое имя.

Квон Чон У: Стороны договорились отрицать слухи о романтических отношениях, поэтому, пожалуйста, делайте вид, что ничего не знаете.

Несмотря на нахлынувшее чувство бессилия, я невольно улыбнулся, читая этот комментарий. Кажется, я уже достиг профессионального уровня в безответной любви.

***

Квон Чон У позвонил мне в тот же день, когда разгорелись слухи, то есть вчера вечером.

Мой пост в соцсетях помог превратить скандал в обычную шутку, но окончательно его не погасил. Журналисты начали вставлять мой текст в свои статьи, новости попадали на главные страницы порталов, а потом и вовсе дошли до вечерних спортивных выпусков.

Когда по телевизору показали огромное фото меня в панаме с заголовком «Новости о национальном внуке Хан Джи Воне», я закричал про себя от ужаса. Если бы я знал, что моя одежда разлетится по всей стране, то хотя бы выбрал что-нибудь более стильное! Я столько сил потратил на то, чтобы замаскироваться, что даже не подумал о том, как выгляжу. Пока я сожалел о своём выборе, зазвонил телефон.

— Завтра у тебя есть пары? Во сколько идёшь в универ?

Я думал, что он заговорит о скандале, но его вопрос оказался неожиданным.

— Пары? Эм… Завтра у меня занятие в девять, так что выходить нужно где-то в начале восьмого. А что?

— Тогда спускайся в половине восьмого. Поедем вместе.

— У тебя тоже утренние занятия?

— Нет, просто хочу потренироваться. Ты же говорил, что отдал машину родителям? Я тебя подвезу.

— А-а… Да не, не надо. У меня тут автобус ходит прямо до университета, я на нём доеду.

— Моя машина тоже доедет прямо до университета.

— Но ведь тебе будет неудобно из-за меня… Я правда очень благодарен, честно!

Но, несмотря на несколько отказов, Квон Чон У упорно не отступал и в конце концов добился согласия, только тогда закончив разговор. Его тихий голос, пожелавший мне спокойной ночи, был невыносимо нежным, так что я даже забыл спросить, как он себя чувствует, а потом всю ночь мучился от эха этого звука в голове.

Так наступило сегодняшнее утро. Я вышел на пять минут раньше назначенного времени и сразу заметил знакомый внедорожник, уже стоявший на месте.

Может ли обоняние обманывать? Стоило мне увидеть машину Квон Чон У, как тут же почувствовался его любимый парфюм. И без того сбившееся от волнения сердце еще больше учащенно забилось из-за этого выдуманного аромата, так что его шум заглушал даже щебетание птиц поблизости.

— Привет.

Квон Чон У улыбнулся мне во весь рот. Он выглядел потрясающе. Может, дело в том, что на нем была не привычная спортивная одежда, а футболка и тонкий кардиган? Сегодня он казался особенно аккуратным.

— Привет.

Те же слова, но мое приветствие прозвучало как пустая оболочка. Странно, но перед Квон Чон У даже обычное приветствие казалось мне неуклюжим.

Как я и ожидал, в салоне машины царил его легкий аромат. Однако неожиданностью стало то, что уже привычный запах его парфюма сегодня слегка отличался. Он был свежим, как будто только что нанесенным, и эта легкая, еще не осевшая на коже нотка будоражила не меньше утреннего воздуха.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как видишь. Таблетки вообще не помогли, а вот каша, что ты принес, сразу поставила меня на ноги.

— Ахаха… Ну и хорошо.

— Может, все дело в том, что ты так страстно держал меня за руку?

— …

— Я уж подумал, что на ладони синяк останется.

Наверняка я покраснел. Квон Чон У украдкой взглянул на меня, мягко нажав на газ, и усмехнулся. Видимо, я не только покраснел, но и не сумел скрыть выражение лица.

Но ведь сам же так крепко держался…

Это было несправедливо, но смущение оказалось сильнее, так что я лишь прикусил губу, не находя, что сказать.

Тем временем Квон Чон У выключил музыку. Когда исчез ритмичный бит, стало особенно заметно неловкое напряжение, которое он до этого скрывал. Я посмотрел на него, невольно задаваясь вопросом, зачем он это сделал, но Квон Чон У, будто прочитав мои мысли, сам дал ответ.

— Она мешает.

— А-а…

— Хочешь послушать?

— …Нет. Мне тоже мешает.

Я просто так пробормотал это, теребя козырёк кепки. Наверное, он говорил о том, что музыка мешает вождению, но я… Я не любил её, потому что она мешала мне слышать его голос. В конце концов, неловкость быстро исчезает в разговоре.

Поэтому я, будто спасаясь, взял инициативу.

— Ты, кажется, любишь поп? Я не особо разбираюсь в зарубежной музыке. Может, посоветуешь что-то?

— Как раз есть одна песня, которая с утра вертится в голове.

— Какая?

Не успел я спросить, как Квон Чон У начал напевать. Он, не отрывая взгляда от дороги, негромко мурлыкал мотив, и это выглядело так эффектно, будто сцена из фильма. Я заворожённо смотрел, даже не осознавая, насколько знакома эта мелодия.

…Он пел не что иное, как песню, звучавшую в качестве гимна поддержки в мои лучшие годы.

— …

Квон Чон У, не обращая внимания на то, что я внезапно закрыл лицо руками, спокойно допел до конца, подыгрывая себе пальцами.

— Хорошая песня, да? Жаль, что не выпустили её как полноценный альбом, могла бы в Billboard попасть. Думаю, хоть на звонок её поставить.

— …Сейчас на радио много хороших рекламных песен, может, просто послушаем радио?

Я был совершенно серьёзен, но Квон Чон У лишь рассмеялся, приняв это за шутку, и даже не подумал включать радио. Хотя, надо признать, что, пока мы болтали, неловкость действительно куда-то исчезла. Правда, теперь лицо жгло от смущения.

— Разве ты не говорил, что собираешься меньше прятаться?

Квон Чон У мельком взглянул на меня, прежде чем задать этот вопрос, не отрывая рук от руля.

— Я про кепку.

Как только он добавил пояснение, я сразу понял, что он говорит о вчерашнем посте в интернете.

— А, я говорил про маску. Кажется, из-за неё я привлекал ещё больше внимания.

— И поэтому будешь продолжать носить кепку?

— Да. Я уже привык…

— А если попробовать надеть её наоборот?

— Наоборот?

— Давай, попробуй.

Не думая, я послушно повернул кепку козырьком назад. Солнце было ярким, и отражение в окне не давало рассмотреть причёску, поэтому я просто пригладил волосы и посмотрел на Квон Чон У. Он внимательно оглядел меня один раз. Потом второй.

— Так намного лучше. Так и носи.

— …Лучше, говоришь…

Я невольно резко ответил, скрывая смущение. У Квон Чон У была привычка говорить вещи, от которых у собеседника начинало быстрее биться сердце. Надо бы перестать на это реагировать. Хотя, по правде говоря, я уже серьёзно задумался, не стоит ли и правда так носить кепку. Даже если это полностью лишало её первоначального смысла.

Машина вскоре остановилась на светофоре. Я повернул кепку обратно вперёд и, бездумно наблюдая за прохожими, пересекающими пешеходный переход, вдруг почувствовал на себе взгляд. Опустив голову, я попытался скрыть свои глаза от Квон Чон У, опасаясь, что мои чувства к нему станут слишком очевидными.

— А если вообще не носить кепку?

Его внезапный вопрос заставил меня тут же повернуться к нему.

— Почему?

— Ну, у нас с тобой разница в росте, и…

Квон Чон У слегка наклонил голову, будто хотел полностью разглядеть моё лицо, а затем пальцами приподнял козырёк кепки. Из-за этого мои волосы чуть взъерошились, а сама кепка едва не соскользнула, но, глядя в его наполненные теплотой глаза, мне стало всё равно.

— Когда сидим вот так, всё нормально. Но когда идём, я не вижу твоего лица, и мне это не нравится.

— …

— Если бы я знал, что так будет, стоило родиться пониже.

Он говорил это с улыбкой, и я не мог понять, была ли в его словах шутка или доля правды. К счастью, светофор сменился быстро. Осознав, что не смог сдержать выражение лица, я испытал облегчение.

— Тогда играть в баскетбол было бы сложнее…

— Ну, просто пришлось бы тренироваться ещё усерднее.

Перед тем как снова тронуться с места, Квон Чон У аккуратно надел мне кепку обратно. Причём сделал это обеими руками, бережно придерживая мою голову. Наши взгляды встретились на каком-то смешном расстоянии, и хоть длилось это всего несколько секунд, я почему-то смутился.

Мы проехали совсем немного, когда он вдруг спросил безразличным тоном:

— Ты носишь кепку, чтобы избежать лишних проблем, да?

— А… Да. Кажется, у меня образ довольно дружелюбный, так что люди легко ко мне подходят. Я, конечно, благодарен за это, но бывает и неприятно, так что мне проще просто закрываться. Думаю, тебе этого не понять.

— С чего ты взял, что не понять?

В его голосе послышалась явная досада. Моё замечание ему не понравилось? Я осторожно взглянул на него, и в тот же миг он твёрдо произнёс:

— Если кто-то начнёт вести себя невежливо, используй меня. Прячься за моей спиной или делай из меня щит.

— …Разве это не одно и то же?

— Нет, разный уровень вовлечённости. Лучше уж щитом. Я позволю тебе делать со мной всё, что захочешь.

Его слова звучали холодно, но смысл оставался теплым, так что казалось, что его раздражение направлено не на меня. Я не мог ответить и просто молчал. Эти слова звучали так, будто он собирался оставаться рядом, и мне хотелось оставить это заблуждение, ничего не уточняя.

В машине на некоторое время воцарилась тишина. Я, уязвимый перед Квон Чон У, мучился внезапным желанием снять шапку, а он просто молча вел машину.

В конце дороги показался вход в университет. Разве университет был так близко? Меня охватила досада, и я уже собирался сказать хоть что-нибудь, как вдруг…

— Ах, кажется, я слишком увлекся вождением. У меня руки затекли, — сказал Квон Чон У с неожиданной неловкостью в голосе.

— Поэтому… можешь подержать мою руку?

Он протянул мне не ту руку, которой держал руль, а правую, которая до этого просто покоилась на коробке передач. Я посмотрел на него в недоумении, но в ответ получил лишь нетерпеливый голос:

— Давай быстрее. Кажется, кровь вообще не циркулирует, я сейчас умру.

В самом деле, кончики его ушей порозовели, словно лепестки роз.

…И вправду? Неужели от такой небольшой поездки у него начались проблемы с кровообращением?

Квон Чон У не стал бы врать о таком, так что сомнения быстро сменились беспокойством. Скорее всего, это последствия того, что он вышел на тренировку, еще не до конца оправившись от болезни. Вот же… Надо было ему хорошенько отдохнуть еще несколько дней, полностью восстановив силы.

Одержимый заботой, я взял его протянутую руку. Хотелось сделать это осторожно, но стоило нашим ладоням соприкоснуться, как он сразу переплел пальцы с моими. В мгновение ока моя рука оказалась прочно зажата в его, но, поскольку я уже однажды держал его за руку, это даже показалось мне привычным.

— Руки у тебя теплые… Ты уверен, что полностью поправился? Ты ведь вернулся к тренировкам на следующий день после того, как слег.

— Мм… Кажется, да, — признался он, едва заметно морщась, будто не мог ничего поделать.

Видимо, он прочитал в моем взгляде сочувствие. Квон Чон У бросил на меня взгляд и вдруг рассмеялся.

— Не смотри на меня так. Просто рука слегка затекла, а в остальном я в порядке.

— Может, тебе стоит отдохнуть сегодня? Ты ведь вчера тоже весь день занимался.

— Всё нормально. Честно. Мне просто нужно подержать твою руку.

Его большой палец мягко скользнул по тыльной стороне моей ладони, будто подчеркивая убедительность его слов.

Спокойно принимая его прикосновение, я тоже несмело провел пальцами по красивым костяшкам Квон Чон У. Под предлогом улучшения кровообращения я осторожно гладил места, которые давно хотел потрогать. Однако, несмотря на мои старания, его уши, за которые я периодически поглядывал, так и не вернулись к своему обычному цвету. Более того, казалось, что они покраснели ещё сильнее…

— Надо было просто договориться встретиться в восемь, — едва слышный голос легким дыханием коснулся моего уха, пока машина проезжала через ворота университета.

Доехать до университета, держа друг друга за руки, вызвало во мне странное, но приятное волнение. Будучи в машине, наполненной его запахом, я подумал, что, наверное, ещё как минимум час буду пахнуть так же. Из-за этих мыслей я даже не заметил красивые желтые и белые цветы, распустившиеся за окном.

— Если хочешь фотографировать, тебе нужно чаще выходить на съемки, — внезапно спросил Квон Чон У, увлажнив губы языком, будто испытывал жажду.

— Да, видимо, так и есть.

— Когда планируешь в следующий раз? Если соберешься далеко, тебе ведь понадобится машина.

— Хм… На самом деле, я не выезжаю так уж далеко, скорее просто гуляю по окрестностям, так что машина не нужна. Но сейчас я не столько на съемки выхожу, сколько пытаюсь найти подходящее место для одного задания. Из-за этого только и делаю, что сижу в интернете, — ищу, где можно арендовать подходящее пространство.

Не слишком ли я углубился в ненужные подробности? Квон Чон У тихо протянул «а-а», слегка надув губы, выглядя совершенно безразличным. Я почувствовал, как его интерес резко угасает, и уже собирался пересмотреть свои слова, но он задал другой вопрос:

— Какое место тебе нужно?

— Хм, ну, что-то, где можно продемонстрировать взаимосвязь пространства и освещения… В общем, если просто сказать — мне нужно, чтобы оно было просторным. Просторным и большим. Например, как гимнастический зал.

— То есть, достаточно, если оно будет размером с гимнастический зал?

— Да, этого вполне хватит. Но мне неудобно просить об этом у тренера, поэтому я даже не пытался.

— А если место будет больше, чем гимнастический зал? Слишком большое не подойдет?

— Ну… Чем больше, тем лучше…! — я ответил на автомате, но тут же замер. Потому что понял, о каком именно месте говорит Квон Чон У.

Он, видимо, заметил, как я осёкся, и усмехнулся.

— Послезавтра подойдет? У тебя будет время?

***

На следующий день у нас была пара по предмету «Основы архитектуры».

Хотя мы не договаривались, я, как всегда приходя первым, занял место на последнем ряду. Вскоре вокруг меня уселись трое высоких парней, словно образуя горный хребет. Поэтому каждый четверг за обедом я невольно ощущал себя человеком, окруженным собственной охраной.

Но сегодня всё было иначе. Два баскетболиста, появившиеся без Квон Чон У, сразу же начали шумно болтать, как только сели на свои места.

— Джи Вон, ты пообедал? А мы, блин, жрали как не в себя!

— Сегодня в «Бургер Кинге» акция на увеличение размера порций, ты тоже загляни! Думаю, после обеда народу там будет немного.

— Если бы не матч, я бы вообще три раза в день ел бургеры. Чёрт, ну почему они именно сегодня устроили акцию?

Тот, кто ворчал — Бён Сон Джин, широко зевнул. Веснушки, разбросанные по его приятному лицу, сегодня казались особенно яркими.

— Спасибо, что сказал. Я как раз думал о бургерах, так что надо будет заглянуть. Но ты что, не выспался? Выглядишь уставшим.

— Да чёрт, вчера репорт сдавать надо было, так что лег, чертовски поздно. А сегодня матч, надо было нормально подготовиться, но я просто сдох от усталости.

— А… Тяжело, конечно, совмещать и тренировки, и учёбу.

— Ага, вообще ужас. Днём баскетбол, ночью учёба, дерьмо. Это же то, что называют «учёба через страдания»?

— «Днём работаешь, ночью учишься», дубина, — бросил Ян Ын О с явным отвращением.

Бён Сон Джин не остался в долгу и показал ему средний палец, чтобы не встревал в чужие мысли.

До начала лекции оставалось немного времени, но Квон Чон У так и не появился. Сегодня утром он уже подвозил меня, так что, вероятно, был где-то в университете.

— Квон Чон У сегодня не придёт на занятие?

— А, да, он, кажется, заснул в раздевалке, но недавно проснулся. Скоро будет.

— А-а…

— Мне кажется, Квон Чон У теперь постоянно так рано уходит из-за того, что у него появилась девушка. Я где-то на 30% уверен.

Ян Ын О сказал это с такой убеждённостью, будто действительно провёл расследование, но он ошибался. Просто Квон Чон У сегодня, как и вчера, подвёз меня до университета.

В машине, где даже радио не было включено, царила та же атмосфера, что и накануне.

Мне хотелось спросить, почему он продолжает меня подвозить, но слова так и не сорвались с губ. В итоге единственное, что я смог выдавить, — это бессмысленный вопрос о его любимом цвете.

Квон Чон У посмотрел на меня с лёгким недоумением, а потом спросил:

— А ты?

Первым, что пришло мне в голову, была его форма.

— Я… люблю синий.

— Я тоже люблю синий.

Как только я закончил фразу, он тут же ответил, и, странное дело, с того момента мне тоже начал нравиться синий.

Кроме того, мы обменивались пустыми разговорами. Если сейчас подумать, то ничего особо смешного в них не было, но я только и делал, что смеялся. В этот момент Квон Чон У взял меня за руку. Он не объяснил причину. Мы держались за руки чуть дольше, чем вчера, а я осторожно касался его кожи.

Я думал, что снова услышу упрёк за то, что надел кепку, но до самого расставания Квон Чон У не сказал об этом ни слова. Только лёгким движением ладони провёл по козырьку, а я смущённо улыбнулся.

— В этот раз тоже кажется, что старше?

На вопрос Бён Сон Джина Ян Ын О слегка кивнул.

— Он ведь всегда встречался только с нунами. Вот и приходится выходить пораньше, чтобы увидеть её перед работой.

— Точно. У него вкус стабильный.

— Ах, сегодня же выездной матч с университетом Сохан. Значит, и этот длинный там будет. Тот самый, которого Чон У в прошлый раз отделал.

— Интересно, будет ли он опять строить из себя что-то. Прямо жду не дождусь. Он даже свою позицию нормально закрыть не может, не понимаю, почему его снова ставят в стартовый состав.

Разговор Бён Сон Джина и Ян Ын О быстро сменил тему. Наверное, тот случай, когда Квон Чон У кого-то избил, произошёл перед прошлыми промежуточными экзаменами.

Вообще, Квон Чон У и так был известен тем, что часто вступает в силовую борьбу во время игр. Из-за этого его постоянно ругали, но в недавнем случае ситуация была другой: тот, кого он сбил, сам вёл себя не слишком спортивно, провоцировал и пытался выбить фолы, поэтому многие считали, что он получил по заслугам.

Хотя если разобраться, говорить, что он его избил, было бы преувеличением. Это не было нарушением правил — Квон Чон У просто вёл мяч, прорываясь вперёд. Только вот его плечевой толчок оказался настолько сильным, что соперник моментально свалился на землю. Если уж разбирать ситуацию, то вины Квон Чон У в этом было не так уж много.

Так или иначе, детали этой истории я уже слышал — в чате всё обсуждали в мельчайших подробностях и в режиме реального времени. Так что мне было интереснее другое…

— Кстати, а у Квон Чон У действительно такой стабильный вкус?

Мой осторожный вопрос вызвал у обоих игроков одинаково недоумённые выражения лиц.

— Вкус? В избиении, что ли? Просто он терпеть не может грязную игру, вот и бьёт таких.

— Нет-нет, я не про это. Я имею в виду его идеал. …Кстати, я как раз и хотел узнать о ваших идеалах тоже!

— А-а, если ты об этом, то Чон У вроде бы нравятся взрослые, серьёзные люди. О, кстати, вон он идёт. Сам у него спросишь.

Ян Ын О кивнул в сторону входа в аудиторию. Обернувшись, я увидел, как в помещение входит Квон Чон У. Я быстро замахал руками, показывая, что мне уже неинтересно, но упрямый и заботливый Ян Ын О даже не взглянул на меня, прежде чем спросить вместо меня:

— Эй, Джи Вон интересуется, какой у тебя идеал.

— Мой идеал?

Квон Чон У, приблизившись, удивлённо приподнял брови. На нём не было и следа усталости, будто он вовсе не спал в раздевалке. Его длинные глаза скользнули по нам, а затем он медленно моргнул.

— Потом скажу тебе лично.

Я уже пожалел, что смутился, потому что Квон Чон У ответил слишком уж беспечно и шагнул ко мне.

Я и Бён Сон Джин сидели в самом последнем ряду, а перед нами, в одиночестве, располагался Ян Ын О. Так что логичнее всего было бы, если бы Квон Чон У сел рядом с ним, как он обычно и делал.

Но вместо этого он просто бросил свою сумку на место слева от меня.

— Эй? Чего это ты туда сел?

— Что, от меня пахнет? Мы же одним порошком стираем, с чего ты меня избегаешь?

Ян Ын О, внезапно оставшись один, притворно обиделся. Квон Чон У нахмурился.

— Не будь таким навязчивым. Жутко.

А потом взглянул прямо на меня и с лёгкой небрежностью произнёс:

— Просто давно хотел сидеть тут.

Наши взгляды встретились. Расстояние между нами было куда меньше, чем между водительским и пассажирским сиденьем, и я невольно отвернулся. Его слова вызвали странное волнение. Они будто были сказаны специально для меня…

С учётом того, что Квон Чон У был прилежным студентом, место у окна не приносило ему никакой пользы, и в моей голове мгновенно зароились самые нелепые мысли.

Ян Ын О, видя его решительность, быстро сдался. Его взгляд, направленный на Бён Сон Джина, был самодовольно-надменным.

— Эй, тогда иди сюда.

— Не доставай. Просто сиди на месте.

— Интересно, а кто тебе купил этот кофе, который ты сейчас пьёшь?

— Вот жмот же ты.

Пока Бён Сон Джин, ворча, собирал вещи, чтобы пересесть к Ян Ын О, в аудиторию вошёл профессор. В шумной аудитории стало постепенно стихать, и Бён Сон Джин, не упуская момента, повернулся ко мне.

— Честно, я ведь самый добрый среди нас, да?

— Эм… Ну, да, Сон Джин, ты добрый.

— Правда ведь? Так что если этот начнёт тебя донимать, просто скажи. Я мысленно его прокляну.

— Эй, но Квон Чон У тоже добрый.

— Что? Он?!

— Эй, смотри вперёд.

На слова Квон Чон У Бён Сон Джин тут же округлил глаза и выразительно уставился на меня. Он скривил губы, обнажив верхние зубы, и в этот момент стал похож на какого-то комичного персонажа из манхвы. Я не удержался и рассмеялся, а он только покачал головой и отвернулся.

Когда двое друзей отвернулись друг от друга, а профессор начал лекцию с приветствия, аудитория постепенно стихла. Только тогда я наконец осознал, что Квон Чон У сидит совсем рядом.

Я был слишком сосредоточен на том, чтобы не подать виду, что замечаю его присутствие, и уставился в сторону кафедры.

— Джи Вон.

Низкий голос Квон Чон У прозвучал так внезапно, что я вздрогнул и обернулся. Наши взгляды встретились.

— Почему он для тебя просто Сон Джин, а я всегда Квон Чон У?

— А?

— Зови меня тоже менее формально.

Его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём слышался лёгкий укор, сладко растекающаяся в ушах.

Он был прав — я действительно всегда называл его по имени и фамилии. Стоило попробовать назвать его просто по имени, но каждый раз что-то останавливало. Сам Квон Чон У тоже звал меня по имени и фамилии, так что я думал, он не придаёт этому значения.

Попав в точку, он заставил меня смутиться. Я лишь слабо кивнул, так и не найдя, куда деть взгляд. К счастью, в этот момент по рядам начали передавать раздаточный материал. Я быстро написал наверху листа свою специальность и имя, а затем изо всех сил сделал вид, что полностью сосредоточен на лекции.

В последнее время Квон Чон У вёл себя странно. Настолько, что я не мог определить, в чём именно. Сказать, что он вёл себя двусмысленно, было бы точнее. Его отношение ко мне и к другим людям отличалось, и разница эта была ощутимой. Я не мог просто списать это на беспочвенные надежды безответной влюблённости — он оставлял слишком много намёков.

Внезапно я вспомнил, что он предпочитает взрослых и серьёзных людей.

А можно ли назвать меня взрослым?

Если подумать… нет. Даже если постараться оценить себя объективно, я не умел заботиться о других, а значит, был далёк от этого образа.

Я украдкой взглянул на Квон Чон У. Он смотрел вперёд, но стоило мне обернуться, как его глаза тут же скользнули в мою сторону.

Утром я не заметил, но сейчас он выглядел уставшим. Возможно, как и Бён Сон Джин, не спал из-за курсовой работы. Его веки едва держались открытыми, словно к ним прилипла сонливость.

— Вчера не спал?

Я надеялся, что мой вопрос прозвучал достаточно взрослым, уловив его усталость. Квон Чон У медленно моргнул.

— Угу.

— Эх… Почему?

— Смотрел твои старые записи с соревнований.

— …

— Раньше не замечал, но костюм для гимнастики чертовски обтягивающий. Если бы он был хотя бы немного менее обтягивающим, я бы выспался. Но нет, он оказался чертовски тесным.

При этом он посмотрел на меня, словно в том, что он не выспался, виноват был именно я.

Чтобы избежать недоразумений, скажу сразу: хотя гимнастическая форма действительно плотно прилегала к телу, её крой был вполне обычным (пусть и слегка коротковатым), так что ничего особо неловкого в ней не было. Если уж говорить о неловкости, то потные волосы, растрёпанные после игры в баскетбол, у Квон Чон У выглядели куда вызывающе. Хотя, наверное, это чувствовал только я — человек, испытывающий к нему определённую симпатию, так что возразить мне было особо нечего.

Неожиданный ответ выбил меня из колеи, и я усмехнулся, хотя и не нашёл это смешным. Я понятия не имел, при чём тут тесность формы и его бессонница, но и ответить что-то внятное тоже не мог. Взрослым в этой ситуации я точно не выглядел, скорее, наоборот — уклонялся от ответа, как обычно.

— А теперь посмотрите на раздаточный материал…

Лекции по архитектуре продолжались уже больше половины семестра, но я всё равно не понимал в них ровным счётом ничего.

Мне, конечно, ужасно жаль профессора, но из всего курса мне запомнились только слова Квон Чон У, его одежда, лёгкий запах его парфюма и прочая ерунда. Через месяц этот курс завершится. Какую оценку я получу, не знаю, но одно было очевидно — она будет обратно пропорциональна количеству внимания, которое я уделял Квон Чон У.

Осознание того, как быстро течёт время, вызвало во мне непонятную грусть. Я выпрямился и откинулся на спинку стула. Моя рука безвольно свисла вниз, слегка покачиваясь.

Когда я уже начал ощущать, как к кончикам пальцев приливает тяжёлая волна крови, к ним осторожно прикоснулась тёплая ладонь, мягко охватывая мои пальцы.

Теперь Квон Чон У не искал повода, чтобы взять меня за руку. Он делал это так, словно это было естественным. Но даже так он оставался предельно осторожным, сжимал несмело, будто боялся сделать больно. А ещё он, похоже, не понимал, что именно это и заставляло меня ещё сильнее жаждать его тепла.

Я без колебаний позволил ему держать меня за руку и, в свою очередь, осторожно провёл пальцами по его коже. Для баскетболиста у него были удивительно мягкие ладони, настолько нежные, что это даже казалось чем-то смущающим.

Под столом наши руки сомкнулись, и от этого мне стало ещё труднее смотреть в его сторону.

Я просто молча смотрел на материал, но тут Квон Чон У переложил мою руку в свою другую ладонь, а затем правой рукой начал что-то записывать на краю моего листа.

В этот момент его левая рука, всё ещё держащая мою, опустилась на его бедро.

«Не знаю, почему тебе вдруг стало интересно, какой у меня идеал».

Написав это, он посмотрел на меня и ухмыльнулся. От усталости, что была на его лице всего несколько минут назад, не осталось и следа. Теперь он снова выглядел, как обычно, — уверенный, самоуверенный Квон Чон У.

«Мне нравятся люди с мягкими руками».

Как ни в чём не бывало, Квон Чон У плавными, уверенными движениями написал фразу аккуратным, красивым почерком, словно сомнение для него — чуждое понятие. Затем он передал мне ручку.

— А ты?

От этого вопроса внутри разлилась растерянность. Я несколько раз перехватил ручку, не зная, как держать её в руках.

Я…

Меня снова и снова охватывало желание написать три слога его имени. Сердце колотилось так яростно, словно кончик ручки был кнопкой взрывного механизма. Квон Чон У, ничего не подозревая, поглаживал тыльную сторону моей руки, будто подгоняя меня с ответом.

Я…

«Человек, которого хочется касаться.

Касаться, даже если уже касался.

Касаться снова и снова…»

Я сдержался, хотя внутри было желание поставить за этим предложением десяток точек. Вместо этого я просто положил ручку, ожидая, что Квон Чон У улыбнётся, посчитает это шуткой.

Но он лишь внимательно посмотрел на запись, совершенно серьёзный.

— Это… сложный ответ.

Он пробормотал это с покрасневшими до корней ушей.

В тот момент я смутно понял: возможно, для него я действительно особенный. Не просто друг.

В этом тёплом, неопределённом чувстве я хотел, чтобы всё оставалось так же, как сейчас. Пусть я не самый взрослый человек на свете, но, по крайней мере, у меня мягкие руки. Это уже хорошо.

Квон Чон У согласился одолжить баскетбольную площадку, но сегодня у него были занятия до пяти часов вечера. Его тренировка должна была закончиться только вечером, поэтому после занятий я остался в корпусе кафедры, редактируя фотографии. В любом случае, это было задание, связанное с освещением, а значит, чем темнее становилось на улице, тем лучше. Так что время не имело особого значения.

— Где ты?

Звонок от Квон Чон У поступил чуть позже семи часов вечера.

— Я в корпусе факультета фотографии. Ты закончил тренировку? Мне идти к тебе?

— Нет. Побудь там ещё немного. Чем занимаешься?

— Эм… В компьютерном классе, просматриваю фотографии. Ты уже поужинал? После тренировки, наверное, голодный.

— Только собираюсь поесть. Кстати, в компьютерный класс можно проносить еду?

— Думаю, да. Видел, как ребята заказывали доставку и ели прямо здесь.

— А, ну тогда хорошо.

— …Хорошо в каком смысле?

Ответа не последовало. Вместо этого в тишине компьютерного класса послышался звук открывающейся двери. Некоторые студенты, занятые работой, едва не подавились от неожиданности.

Я повернул голову к входу, не веря своим догадкам. Квон Чон У, приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Окинув взглядом студентов, рассевшихся по просторному компьютерному классу, он быстро нашёл меня и улыбнулся.

— Привет.

Он вошёл, и теперь на его сером свитшоте с логотипом спортивного бренда можно было разглядеть каждую деталь. Под чёрными шортами виднелись длинные, стройные ноги, с ровными, чистыми коленями и голенями, направленными прямо ко мне.

В полумраке корпуса факультета Квон Чон У казался ещё крупнее, чем обычно. То ли из-за низкого потолка, то ли потому, что среди студентов нашего факультета не было никого с подобным телосложением. В компьютерном классе, где я видел его впервые, его высокая фигура смотрелась особенно эффектно.

— Я мог сам прийти, зачем ты сюда пришёл?

— Купил сэндвичи, давай поедим вместе.

Я тут же вскочил, и Квон Чон У протянул мне небольшой бумажный пакет.

Рассматривая его с близкого расстояния, я вдруг осознал, что сегодня он выглядит иначе. Обычно после тренировки он был простым и спокойным, но сегодня волосы выглядели аккуратно уложенными, словно он специально их причесал. Вместо утреннего аромата парфюма теперь от него исходил мягкий запах геля для душа. Он точно принял душ перед приходом.

Но мне было не до раздумий. Теперь, стоило мне только подумать о Квон Чон У, как мои щеки моментально заливались румянцем. И уж тем более я не хотел, чтобы кто-то из одногруппников увидел нас вместе. Квон Чон У стал моей слабостью. Лицо можно спрятать под кепкой, а вот его — никак. И это было особенно опасно.

— Сэндвичи? Эм… Тогда давай спустимся и поедим в холле на первом этаже.

— Почему? Сюда нельзя заходить посторонним?

Квон Чон У, притворившись, будто спрашивает меня, огляделся по сторонам. В этот момент один из студентов, поймав его взгляд, замотал головой. Второкурсник он или третьекурсник, точно не помню, но то, что старше нас, было очевидно. Он просто смотрел на Квон Чон У с разинутым ртом.

— Сюда можно заходить! У нас нет такого правила, и еду тоже можно есть прямо за компьютерами, так что чувствуйте себя свободно.

— Слышал? — Квон Чон У теперь смотрел прямо на меня. От долгой тренировки его губы сегодня казались особенно красными.

— …Ты правда хочешь есть здесь?

Я попытался найти хоть какой-то предлог, но, не придумав ничего лучшего, спросил напоследок. Квон Чон У лишь легко пожал плечами.

— А что, тебе не нравится? О нас уже слухи ходят, так что скрывать больше нечего.

— Ч-чего это скрывать?! Между нами вообще ничего такого нет!

Моя растерянность, похоже, только позабавила его. Может, мне показалось, но в его игривом взгляде читалась какая-то нежность.

— Я имею в виду, что мы просто вместе едим сэндвичи. Разве у нас есть что-то ещё особенное?

— А… да, да. Конечно. Мы просто такие…

Я быстро закивал, пытаясь казаться равнодушным, но вдруг понял, что слишком активно соглашаюсь, и тут же сжал губы. Как же я ненавижу, что перед Квон Чон У веду себя так глупо.

С этого момента в классе начали посмеиваться. Сначала кто-то хихикнул, когда Квон Чон У упомянул «слухи о романе», а когда я поспешно согласился с его словами, сдержать смех уже никто не мог.

По какой-то причине Квон Чон У это явно не понравилось. Его улыбка мгновенно исчезла.

— Чего смеётесь? Вам-то какое дело?

Может, из-за низкого потолка он казался ещё выше, но в этот момент Квон Чон У выглядел особенно грозно. Тот, кто не знал его характера, мог бы принять это за шутку, но слава о его натуре шла далеко за пределами спортзала. Никто в компьютерном классе не воспринял его слова несерьёзно.

— Давай есть. Я голодный.

Несмотря на напряжённую атмосферу, Квон Чон У сжал мою кепку рукой, а затем отпустил её, снова обретая привычную беззаботность. Будто и не было этого резкого тона секунду назад, он бесцеремонно двинулся к моему месту, возглавив наш маленький поход.

Притащив стул поближе, он уселся так, что наши колени почти соприкасались. Мне нравилась эта небольшая дистанция. Однако, опасаясь, что ему может стать некомфортно, я осторожно отодвинулся. Но, возможно, из-за его слишком длинных ног, как бы я ни отступал, наши колени всё равно продолжали встречаться.

Квон Чон У расправился с сэндвичем всего за пять укусов, после чего уставился на меня, наблюдая, как я ем. Под его пристальным взглядом я начал торопиться и в итоге так неуклюже откусил, что вместе с едой ухватил кусочек упаковки. Увидев это, он засмеялся, явно довольный.

Он протянул ладонь, жестом предлагая выплюнуть ненароком съеденное. Но как я мог сделать это прямо ему в руку? Стараясь выглядеть непринуждённо, я просто проглотил бумагу. К счастью, обошлось без последствий.

Когда мы направились к баскетбольной площадке, уже близилось восемь вечера. Всё складывалось идеально: небо было чёрным, а кампус — тихим. На площадке, куда я пришёл с арендованным осветительным оборудованием и камерой, тоже не было ни души.

Как только Квон Чон У открыл дверь и включил свет, просторный зал озарился ослепительным светом, открывая взору светло-коричневый паркет. Гладкий и блестящий, он был настолько чистым, что в нём отражались баскетбольные кольца.

— А, этот свет, наверное, надо выключить? — пробормотал он, видимо, вспомнив о теме моего задания.

После короткого раздумья он снова щёлкнул выключателем, и зал мгновенно погрузился в ещё более густую тьму, чем прежде.

— Можно включить только пару ламп в дальнем углу? Хотя бы одну-две…

— Вряд ли получится.

Квон Чон У несколько раз щёлкнул переключателем, но свет либо включался полностью, либо выключался вовсе. В итоге, нам пришлось использовать только моё осветительное оборудование. Мы пересекли зал, освещаемые лишь слабыми лучами, проникающими снаружи. Почти как лунный свет — едва заметный и тусклый.

— Джи Вон.

Я вздрогнул, услышав, как он тихо произнёс моё имя, опустив фамилию.

— А?

В следующий миг его рука осторожно нашла мою в темноте.

— Здесь почти ничего не видно.

— …

В этой тишине отчётливо слышались только наши шаги и ощущалось тепло его ладони. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, позволяя различать очертания предметов, но Квон Чон У не убрал руку. Наоборот, он сжал её крепче и приблизился ко мне ещё больше.

Зал был огромным. Но почему-то он шёл так близко, будто места вокруг совсем не осталось.

«…Думаю, здесь будет нормально».

Только дойдя до кольца, мы отпустили руки. Движения, с которым мы это сделали, были немного неловкими, словно мы оба это осознали.

— Сколько это займет?

— Кто знает. Как только настрою, долго не должно быть. Двадцать минут? Тридцать?

— Мне помочь чем-нибудь?

— Абсолютно ничем! Просто будь где угодно, лишь бы тень не попадала в кадр. Спасибо.

Я переживал, ведь это был мой первый опыт работы с осветительным оборудованием, но установка оказалась проще, чем я ожидал. Камера была закреплена на мини-штативе на уровне колен, перед ней положен баскетбольный мяч, выбранный в качестве главного объекта. Пока настраивал все, снял кепку. Во-первых, так было удобнее проверять объектив, а во-вторых, мне запомнилось, как Квон Чон У сказал, что из-за кепки не видит моего лица, и это ему не нравится.

Пока я фотографировал, Квон Чон У стоял рядом, лениво крутя мяч на кончиках пальцев. Каждый раз, когда я менял интенсивность освещения, его красивое лицо приобретало новые оттенки, и мне приходилось сдерживать себя, чтобы не переключить внимание с мяча на него.

Съемка заняла чуть больше двадцати минут. Баскетбольный зал оказался идеальным местом: просторный, с высоким потолком, идеальный для выполнения задания.

— Ах, готово.

Я разогнул спину, когда Квон Чон У оказался где-то в районе центральной линии. Только что он пробормотал что-то про слишком мягкий свет, а теперь молча ходил по залу, следуя нарисованным на полу линиям.

Он не стал вести мяч, будто опасаясь помешать, но все равно не выпускал его из рук — словно ребенок, не расстающийся с любимой игрушкой.

Я несколько раз усмехнулся, глядя на него во время съемки. Конечно, он даже не подозревал об этом. И когда я, пытаясь скрыть улыбку, бросил ему в шутку:

— Думаешь, сможешь забросить отсюда?

— Ты ведь поранишься.

— Попробую увернуться!

За пределами освещенного участка зала царила темнота. Но Квон Чон У, не колеблясь, отступил на несколько шагов. Я ожидал, что он откажется, но он мгновенно приготовился к броску, уверенно и без тени сомнения.

Лицо его скрывала тень.

По залу разнеслись глухие удары мяча о паркет. Несколько ритмичных отскоков — и Квон Чон У резко ускорился. В темноте силуэт его казался черной вспышкой.

Внезапно раздался звук стирающихся об пол кроссовок, и он взмыл в воздух. Сила его движения ощущалась даже отсюда.

Брошенный им мяч полетел по высокой дуге прямо в мою сторону. Он ведь не в меня целится, правда?

Но прежде чем я успел додумать, баскетбольный мяч, словно засосанный воронкой, исчез в кольце.

— Ух ты!

Я инстинктивно вытянул руки и поймал мяч, когда тот, отскочив от паркета, подлетел вверх. От расстояния, которое он преодолел, закружилась голова.

Но Квон Чон У, несмотря на свою безупречную точность, выглядел совершенно спокойным.

— Попал.

— Вау, это невероятно! Как у тебя так вышло? Разве это не сложно?

— Если бы я промахнулся, мог бы тебя задеть. Хочешь попробовать сам?

Квон Чон У, шаг за шагом приближаясь, поманил меня рукой. Когда он вошёл в зону освещения, его лицо, как он и сказал, засияло в мягком свете.

— Я не играл в баскетбол со школьных уроков физкультуры… Даже в руках мяч не держал уже очень давно.

— Я тебя научу. Иди сюда.

Он остановился прямо перед кольцом и нетерпеливо махнул мне рукой. Мне ничего не оставалось, кроме как взять мяч и подойти. Квон Чон У развернул меня так, чтобы я смотрел в сторону кольца, а затем накрыл мои руки своими.

— Вот, это мяч, а наша цель — забросить его вон туда. Всё понятно, Джи Вон?

Я уже собирался оглянуться, возмущённый тем, насколько он меня недооценивает, но в этот момент Квон Чон У рассмеялся и перехватил моё лицо ладонями, не давая отвернуться.

Когда его большие руки накрыли моё лицо, сердце вдруг дико забилось. Прошло уже почти два часа после душа, но от него по-прежнему исходил тёплый, приятный запах.

— Да шучу я, — сказал он, чуть расслабив хватку. — Тут же совсем рядом с кольцом, что тут объяснять? Просто бросай, и он залетит.

Каждый раз, когда он говорил, мой позвоночник слегка вздрагивал от вибрации его голоса — настолько мы были близко. В какой-то момент я вдруг осознал, что его руки всё ещё на мне, а мы словно застыли в каком-то странном полуобъятии.

Когда он вновь опустил взгляд на мои руки с мячом, мне показалось, что если я немного пошевелюсь, то наши губы могут случайно соприкоснуться. Осознание этого окончательно парализовало меня. В полумраке зала, где единственным источником света оставался мягкий свет прожекторов, весь мой мир будто сузился до его лица.

— …Ты же сказал, что научишь меня.

От смущения и осознания нашего положения я даже упрекнул его в голосе. А ещё не хотелось опозориться перед ним, если вдруг не попаду по кольцу.

Я поднял голову и осторожно посмотрел на него.

Мы были ещё ближе, чем я ожидал. Видимо, он тоже это понял, потому что на мгновение замер. Его взгляд медленно прошёлся по моим глазам, а затем остановился на губах. Этот момент тянулся мучительно долго. Когда его взгляд задержался слишком надолго, я не выдержал и резко отвернулся.

За моей спиной Квон Чон У негромко хмыкнул, хотя простудой и не болел.

— Ладно. Тогда сначала чуть согни колени… А теперь подними мяч к кольцу. Ты правша, так что вот так.

Он раздвинул ноги, подстроившись под мой рост, и взял меня за запястье, чтобы поправить положение рук. От этого я ещё сильнее ощутил, насколько плотно оказался в его объятиях.

— Давай, бросай.

Я слышал его голос, но напряжение сковало тело, и я не мог пошевелиться. Почему он всё ещё стоит так близко? Почему его сердце бьётся так же быстро, как и моё? Эти мысли мешали мне сосредоточиться.

— …

— Ладно. Теперь бросай.

Кажется, он понял, что я не могу двинуться из-за него. В этот раз Квон Чон У слегка отстранился, давая мне пространство.

Я, словно сломанный робот, запомнивший лишь команды, не дождавшись окончания его слов, тут же запустил мяч в сторону кольца. Он полетел как попало, ударился о дужку и тут же отскочил обратно.

— Ах… Всё-таки это слишком сложно. Теперь ты точно не сможешь уговорить меня вступить в баскетбольную команду.

Неловко улыбнувшись, я поспешил за мячом. Из-за единственного источника света его тень растянулась по полу, а сам мяч несколько раз подпрыгнул, прежде чем я успел схватить его. Я прижал его к груди, а затем бросил Квон Чон У, который без труда поймал его.

Мне было и стыдно, и волнительно, поэтому я поспешил вернуться на своё место. Нужно было скорее разобрать освещение и камеру, пока время не стало совсем поздним.

— Не хочешь попробовать ещё раз?

Квон Чон У всё так же стоял на месте.

— Всё равно не попаду. Ты только зря будешь злиться, пытаясь меня учить.

— До злости ещё далеко. Но сдаваться после первой же попытки — это ты слишком быстро.

— Ага. Я вообще быстро сдаюсь.

Я смущённо усмехнулся, ведь это и правда было одной из черт моего характера — и сильной, и слабой стороной одновременно.

Квон Чон У, до этого молча отбивавший мяч о пол, вдруг тихо пробормотал:

— Ну ты даёшь. Жутковато даже.

Опасаясь, что он снова предложит мне бросить, я поспешил разобрать оборудование.

Освещение оставил включённым, а вот камеру и штатив аккуратно разобрал. Как и инструктировал помощник преподавателя, снял объектив, протёр его микрофибровой салфеткой, всё проверил.

Всё это время Квон Чон У не двигался с места. Он не делал ни бросков, ни передач — просто лениво отбивал мяч о пол.

Туум. Туум. Туум. Туум.

Глухие удары мяча о паркет напоминали сердцебиение.

Я мельком взглянул на него, любопытствуя, о чём он думает. Наши взгляды встретились.

Сколько времени он так на меня смотрел?

Вместо ответа я просто бесшумно улыбнулся. В ту же секунду баскетбольный мяч замер.

Квон Чон У быстро пересёк расстояние между нами, его шаги были широкими и уверенными. Вскоре он уже сидел на корточках прямо передо мной, а мяч, которым он только что играл, теперь покоился на полу между нами.

Он мог бы сказать, что хотел, с того места, где стоял.

Но почему-то, несмотря на весь простор зала, он решил подойти так близко — всего на расстояние вытянутой руки.

— Что?

В тихом, наполненном лишь мягким светом зале даже самые слабые голоса звучали ясно.

Из-под его чёлки, которая в этом свете казалась ещё темнее, поблёскивали глаза. Всего одно освещение, а оно уже заставляло их сиять, словно гладкие осколки чёрного стекла. Его кожа ловила свет и выглядела особенно чистой.

Мне хотелось, чтобы и я в его глазах выглядел так же. Это желание, однажды появившееся в мыслях, вновь поднялось на поверхность.

В этот момент Квон Чон У негромко произнёс:

— Почему я постоянно начинаю спешить, когда нахожусь рядом с тобой?

Затем он провёл языком по губам и сглотнул. Горло, которое было так близко, заметно дёрнулось.

— Мы и дальше будем просто так сидеть?

Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась напряжённая решимость. Вопрос звучал так, словно ответ ему и не был нужен. Инициатива с самого начала оставалась за ним.

Он лишь коснулся баскетбольного мяча, как вдруг протянул руки и крепко схватил меня за обе щеки. Квон Чон У подошёл ближе, и в его глазах сверкнул ясный свет. В тот момент, когда я увидел его лицо, я понял. Возможно, Квон Чон У я тоже…

Он был так близко, что я мог чувствовать его дыхание. Квон Чон У смотрел только на мои губы. Его ресницы слегка опустились, но напряжение в нём чувствовалось отчётливо. Наконец, его веки закрылись.

Его губы, к моему удивлению, коснулись моих.

Мягкие губы, едва соприкоснувшись, слегка разомкнулись и вновь прикусили мои. От тёплого дыхания внутри всё перевернулось. Всего лишь прикосновение, но казалось, будто чувства хлынули потоком. Я не мог поверить, что целуюсь с Квон Чон У. Застыв от неожиданности, я всё же закрыл глаза, как и он.

Его нежные губы, источающие тепло, заставляли меня осознавать, что это именно Квон Чон У. Аромат его парфюма, смешанный с дыханием, сжимал моё сердце. Кажется, он заметил это. Квон Чон У мягко провёл рукой по моей щеке, словно успокаивая.

Пока его длинные пальцы скользили вдоль виска и уха, губы продолжали двигаться. Они были неторопливы и настойчивы, отчего сердце билось всё сильнее. Мои пересохшие губы стали влажными под его поцелуями.

Квон Чон У чуть отстранился, чтобы изменить угол, и снова наклонился ко мне. На этот раз его губы были более настойчивыми, заставляя мои слегка разомкнуться. Это был мой первый поцелуй, и я не знал, что делать. Он был таким мягким, таким опьяняющим, что я лишь крепко сжал кулаки.

В тишине спортзала раздавались едва слышные влажные звуки. Казалось, он собирался вновь изменить угол. Внезапно между приоткрытых губ проник его язык. От неожиданности я инстинктивно выпрямил спину.

— Мм, ах…!

Видимо, он подумал, что я пытаюсь отстраниться, потому что его рука сжала мой затылок, не давая уйти. Затем он бесцеремонно кинул мяч в сторону. Гулкий звук от удара мяча о пол вскоре затих, а Квон Чон У стал ещё ближе.

Одновременно с этим давление его губ стало сильнее. Его тёплый язык глубже проник внутрь, настойчиво изучая меня, в то время как его большие ладони надёжно удерживали мою голову и спину. Я не мог отступить, потому что его рука крепко держала меня за затылок.

Нежный и ласковый поцелуй постепенно становился всё более жадным. Когда воздуха совсем не осталось, я открыл глаза. И встретился взглядом с Квон Чон У, который, как оказалось, вовсе не закрывал их.

Не знаю, как долго он смотрел на меня. Его брови были слегка сведены, и, когда наши взгляды встретились, он словно потерял терпение. Поцелуй стал ещё глубже, ещё настойчивее. Как только наши губы разъединялись, он тут же менял угол и вновь накрывал их своими.

— П-подожди!

Я попытался оттолкнуть его, отвернув голову, но Квон Чон У был настойчив. Он преследовал меня, не давая уклониться. Чем сильнее я пытался отстраниться, тем жаднее становились его поцелуи, словно он терял контроль. Я в отчаянии звал его по имени, но Квон Чон У лишь продолжал прерывать мои слова новыми поцелуями.

— Кво, Квон Чон, мм… подожди, послушай меня, мм…! Почему ты так, мм…!!

Когда я пытался закрыть рот рукой, он просто убирал её и снова целовал. Даже на тыльную сторону ладони, на внутреннюю сторону запястья. А потом снова склонился, прикусывая мои губы, как будто вообще не уставал. Меня начинало злить, что он не даёт мне сказать ни слова, и я бросил на него сердитый взгляд. Только тогда Квон Чон У нехотя отстранился. В уголках его глаз затаилась улыбка.

— Что смотришь так? Ах, точно, ты же говорил, что между парнями это противно? Забыл предупредить — я вообще-то всегда был мерзким типом.

— Дело не в этом, я… даже дышать не могу… и вдруг ты… так себя ведёшь…

— Это не "вдруг". Ты же знаешь.

Квон Чон У смотрел на меня с такой жадностью, какой я раньше в нём не видел. Его губы, влажные от поцелуев, выглядели так, словно стоило лишь чуть прикусить — и сок брызнет наружу.

— Только теперь, наконец, по-настоящему… Разве не так?

— …

— Ты мне нравишься.

И снова он наклонился, прижимаясь к моим губам. Его красивые пальцы скользнули от моей щеки к уху, затем вниз к затылку. В воздухе слышались приглушённые звуки поцелуев, похожие на пение птиц.

— П-подожди, давай поговорим, мм!

— Сейчас не время, давай потом.

— Но я хочу… сейчас…

— Хорошо. Тогда всего 10 секунд… нет, хотя бы минуту.

Квон Чон У снова ввёл язык внутрь. Влажная, обжигающая близость заставила меня непроизвольно сжать его запястье. Он был полностью поглощён этим моментом, его глаза нервно зажмурились, словно он сосредоточился только на одном. Этот образ был таким непристойно притягательным, что внутри меня поднималась волна смятения.

Какая там минута… Прошло намного больше времени, а я всё ещё был в его власти, полностью захваченный его прикосновениями.

Наконец, раздался последний влажный звук, и Квон Чон У осторожно отстранился. Но он оставался слишком близко. Напряжение было таким сильным, что мои веки едва заметно дрожали. Я не мог смотреть ему прямо в глаза, и особенно сейчас, когда его уши, вопреки его серьёзному выражению лица, пылали румянцем.

— Чон У…

Я осторожно прикусил горящие губы и, как он просил, тихо позвал его. В этот же момент Квон Чон У глубоко вдохнул. Казалось, всё закончилось, но прежде чем я успел осознать, он снова коснулся моих губ лёгким, внезапным поцелуем и тут же отстранился. Я рефлекторно склонил голову, пытаясь спрятаться, а он пробормотал, словно оправдываясь:

— Честно говоря, в этот раз я не мог иначе.

— …

Я хотел что-то сказать, но вдруг понял, что не знаю, с чего начать. В голове царил полный хаос. Признание Квон Чон У и наш недавний поцелуй словно стёрли все мысли, оставив только белый шум, как на старой плёнке.

— Ты так и не ответишь?

— Н-нет, я скажу… Но сначала можешь чуть-чуть отодвинуться?

— У меня зрение плохое, так что извини. Надеюсь, поймёшь.

— Врёшь.

— Раз уж знаешь, мог бы и подыграть.

Квон Чон У беззаботно рассмеялся, находясь буквально в нескольких сантиметрах от меня. А я совсем не мог позволить себе такую лёгкость.

— Послушай… Это же просто шутка, да?

— Шутка?

— Ты же знал, что я ни разу не целовался, вот и дразнишь меня. Так ведь?

Неуверенный вопрос, полный сомнений, вдруг заставил его немного отступить. Хоть расстояние между нами всё ещё оставалось небольшим, я почувствовал, что могу нормально дышать. Но Квон Чон У тут же нахмурился.

— Сначала говоришь, что я хороший, а теперь уже выставляешь меня мусором? Ты правда думаешь, что я так просто шутил?

— Я имею в виду… Ну, то, что я тебе нравлюсь — это же… это же нелепо.

— А почему? Тебе кажется нормальным, что я тебе нравлюсь?

— Ч-что!?

Я был настолько ошеломлён, что даже голос сорвался. Но в отличие от меня, Квон Чон У выглядел довольным. Это шокировало ещё больше.

— Как… Как ты узнал?

— Тут невозможно было не заметить.

Он усмехнулся и, удобно сев, потянулся ко мне, осторожно взяв мои руки в свои. Переплетая пальцы, он нежно провёл ими между моих, вызывая тёплый, лёгкий трепет.

— Каждый раз, когда моё сердце начинает биться быстрее, твоё лицо тоже краснеет.

— …

— Вот, как сейчас.

Каждый раз, когда Квон Чон У говорил, сквозь его полные губы мелькал кончик языка. Я не мог поверить, что эта чувственная, влажная мягкость только что была у меня во рту. Осознание происходящего приходило постепенно, словно волны накатывали медленной дрожью.

В этом сладком волнении наши взгляды вновь встретились. От прежней расслабленности не осталось и следа — в его глазах читалась только решимость.

— Это не шутка и не игра. Ты просто чертовски сильно мне нравишься.

— …

— Так что давай…

Встречаться.

Его голос звучал спокойно, но я чувствовал в нём напряжение. Квон Чон У — человек, который не волновался даже во время выступлений и матчей, сейчас выглядел взволнованным, словно поставил на кон что-то действительно важное.

Его признание было похоже на сон. Моё сердце с глухим эхом ударялось о рёбра, будто пыталось сбежать наружу. Но чем сильнее становилось это счастье, тем отчётливее всплывала тревога.

Ведь я всегда представлял нашу историю иначе. Если всё пойдёт вот так, у нас не будет счастливого конца.

Этот поворот не вписывался ни в один из моих планов, и я начал тонуть в растущем хаосе.

— Я… но, понимаешь…

— Для тебя я ещё не настолько важен?

Квон Чон У спросил это нежно, но его пальцы, гладившие мою руку, сжались крепче.

Это было абсурдом. Я колебался не потому, что чувства к нему были недостаточны, а наоборот — потому что он нравился слишком сильно. Я не мог сказать, что не уверен, потому что боялся услышать в ответ, что и он не до конца уверен. Эта мысль пугала меня.

— Можешь… дать мне немного времени?

— Зачем?

— Ну…

В отличие от меня, осторожничающего в словах, Квон Чон У был предельно прямолинеен. Его взгляд буквально пронзал меня насквозь, требуя честности. Он смотрел на меня с такой одержимостью, что мне хотелось поверить в его любовь.

— Мы оба парни. К тому же мы не просто обычные люди — нас знают. Если вдруг наша связь станет достоянием общественности, последствия будут не самыми лёгкими. Мне уже всё равно, я закончил с гимнастикой, но для тебя всё только начинается.

Неожиданное признание Квон Чон У застало меня врасплох, но я не запнулся. Ведь это была очевидная истина.

— Если между нами что-то начнётся, для нас это будет любовью, но для других — чем-то неприемлемым. Я не хочу стать пятном на твоём безупречном пути. Не хочу, чтобы тебя клеймили.

Это была правда. Но по сути, всё это — просто отговорки.

Настоящая причина, по которой я не решался на эти отношения, заключалась в страхе разрыва.

Квон Чон У не верил в поддержание связей после расставания. Даже его романтическая история с тем, кто дал ему его первый номер на спине, казалась для него просто эпизодом прошлого. А что будет со мной? Я боялся оказаться тем, с кем он даже не сможет обменяться обычным приветствием.

Эти отношения не продлятся долго. Их конец очевиден. Поэтому я хотел отступить ещё до того, как всё начнётся. Точно так же, как я когда-то отказался от гимнастики, которая была для меня всем.

— То есть… это не такой уж простой вопрос.

— Я и не думаю, что он простой.

Раз дело было не простое, значит, на это ушло много времени.

Искренность, скользнувшая в добавленных словах, ощущалась тяжестью.

Когда-то в тренировочном зале я пытался дать ему совет по отношениям, болтая что-то несуразное. Сейчас чувство было таким же. Тогда я говорил с важным видом, но, похоже, Квон Чон У уже давно перестал беспокоиться о таких вещах. Его спокойный, непоколебимый взгляд говорил об этом лучше любых слов.

Продолжая неторопливо гладить тыльную сторону моей руки, Квон Чон У мягко возразил:

— Пусть процесс и сложный, но вывод прост. Не знаю, как насчёт тебя, но я должен делать то, что хочу. Так же, как я занимаюсь баскетболом, потому что мне этого хочется, так и встречаться хочу только с тем, с кем действительно хочу. И мой единственный выбор — ты. Поэтому, если честно, прямо сейчас я…

— …

— Только и жду возможности тебя поцеловать.

От этого неожиданного признания я машинально отпрянул, заняв оборонительную позицию. Но Квон Чон У, словно это было не главным, продолжил лениво:

— Так что мне не особо нравится твое предложение… но, в общем, постараюсь понять, если это поможет мне набрать очки в твоих глазах.

— …

— Сколько тебе нужно времени на раздумья?

Сжав обе мои руки одной рукой, он небрежно провёл пальцами по волосам. Причёска, над которой я возился перед встречей, растрепалась, но даже так Квон Чон У выглядел, будто намеренно добивался этого эффекта.

— Хм… примерно месяц.

— Ты с ума сошёл?

Его длинные, чуть прищуренные глаза расширились от возмущения. В голосе сквозило явное недовольство.

— Мне с трудом удаётся удержаться от того, чтобы дать тебе всего пять минут, так что подумай как следует, прежде чем говорить.

— Я и так… думаю серьёзно.

— Если ты собираешься уделять этому по десять минут в день и тянуть месяц, то лучше сосредоточься на этом 24 часа и дай ответ завтра.

— …Тогда две недели?

На самом деле, я не собирался встречаться с Квон Чон У, так что срок не имел особого значения. Я не мог сразу отказать, просто потому, что эгоистично цеплялся за призрачные сомнения.

— Две недели? — пробормотал Квон Чон У, медленно наклонив голову. Из-за света, падающего сбоку, тени на его лице менялись, создавая причудливый узор.

— Значит, для тебя я всего лишь на таком уровне. Если тебе нужно аж две недели, чтобы решить.

— Дело не в этом…

— Ладно.

— Правда?

— Ну, я знаю, что ты не из тех, кто легко влюбляется.

Я был уверен, что Квон Чон У снова откажется, поэтому его согласие стало неожиданностью.

Я когда-то говорил такое? Копаясь в воспоминаниях, вспомнил, что отказал кому-то в библиотеке, сказав нечто подобное. Но Квон Чон У не обязан был это помнить. Ведь тогда и сейчас мне нравился только он.

— Две недели… Хм…

Не зная, о чём я думаю, Квон Чон У пробормотал и ухмыльнулся. Его фирменная улыбка, в которой не было ни капли смущения, — он всегда поступал, как хотел.

— Ну тогда, за это время я постараюсь изо всех сил тебя очаровать.

В его голосе звучала решимость. Эти слова идеально подходили Квон Чон У, ведь он уже однажды преодолел травму и вернулся в игру.

С улицы, где-то за баскетбольной площадкой, слышался слабый шум — ветер раскачивал ветки деревьев, заставляя их ударяться друг о друга. В этот момент Квон Чон У тихо прошептал:

— Если бы я знал, что так будет, я бы целовал тебя дольше.

В предложении не хватало подлежащего, но смысл был ясен. Несмотря на то, что во рту не было ничего, у меня пересохло в горле, и я незаметно сглотнул.

Квон Чон У внимательно наблюдал за мной, затем мягко приблизился. Как всегда, без колебаний. А что, если я отстранюсь? Разве это не будет неловко?

Его дыхание коснулось моей кожи, и сладость недавнего поцелуя снова разлилась внутри, вызывая нетерпение. Едва наши носы почти соприкоснулись, его ресницы дрогнули. Закрыть глаза или нет? Я наклонил голову, обдумывая это, но прежде, чем мы успели прикоснуться, Квон Чон У вдруг отстранился. В его глазах с тенью озорства читалась тёплая привязанность.

— Так что и ты хорошенько подумай.

Он отошёл на безопасное расстояние. В результате я остался на месте, беспомощно позволяя ему видеть, как моё лицо медленно заливается жаром. Квон Чон У лишь громко рассмеялся, но больше не пытался меня поцеловать.

Мне оставалось только радоваться, что он не умеет читать мои мысли. Если бы он знал, что даже в этой ситуации его смех кажется мне чертовски привлекательным, то и двух недель на раздумья мне бы не оставили.

***

На следующий день.

Суббота, время обеда. В групповом чате «Основы архитектуры» появилось новое сообщение.

[Ян Ын О]: Эй, национальный любимчик.

[Ян Ын О]: Уже пообедал?

[Хан Джи Вон]: Когда ты так называешь ㅠㅠ мне слишком неловко…

[Бён Сон Джин]: Просто скажи слово.

[Бён Сон Джин]: Я его прибью.

[Хан Джи Вон]: Я ещё не обедал. А вы?

[Ян Ын О]: Тогда выходи прямо сейчас. Тут есть место, где подают чертовски вкусный суп с рёбрышками.

[Ян Ын О]: < карта >

[Ян Ын О]: Давай сюда ㄱㄱ

[Хан Джи Вон]: Может, и правда пойти? ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Кстати, вы все вместе идёте? Просто вдруг стало интересно ^^!

[Бён Сон Джин]: Скорее всего, только я и этот гад Ын О.

[Бён Сон Джин]: Чон У только что съел хлопья.

[Бён Сон Джин]: Этот гад выпил весь мой литр молока, так что теперь мне надо идти за новым.

[Хан Джи Вон]: А… Наверное, он очень хотел пить.

[Бён Сон Джин]: ?

Так я оказался в закусочной, где подавали суп с рёбрышками. Наспех накинув на себя первую попавшуюся одежду, я отправился туда, а баскетболисты, как и ожидалось, уже были на месте. Правда, вместо двоих их оказалось трое — этого я не предвидел.

— Пришёл?

Квон Чон У весело улыбнулся и помахал рукой. Застыв на пороге, я на мгновение замер перед его внезапно появившимся красивым лицом.

— …Ты же говорил, что ел хлопья?

— Да. Когда-то давно.

Бён Сон Джин усмехнулся, бурча что-то насчёт того, что «тридцать минут назад — это что, древность?» Но Квон Чон У лишь равнодушно пожал плечами.

Если бы я знал, что он тоже придёт, то хотя бы нарядился. На фоне его идеально сидящей бежевой рубашки моя чёрная футболка выглядела ещё более неопрятной.

Я сел за стол, разместив Квон Чон У по диагонали от себя. В этот момент нам как раз принесли заранее заказанный суп с рёбрышками.

Так что я просто молча ел. После вчерашнего мне было трудно смотреть на Квон Чон У.

Проснувшись, я ожидал, что Земля расколется на три части, но, к моему удивлению, всё было по-прежнему. И вот только сейчас я начал признавать, что мой первый поцелуй был с Квон Чон У. После долгого утра, проведённого в постели, где я всё ещё пребывал под впечатлением от вчерашнего, было странно сидеть за одним столом с тем, кто заставил меня чувствовать это.

Я почти доел, слушая болтовню Бён Сон Джина и Ян Ын О, как вдруг заговорил Квон Чон У, который, несмотря на то, что ел хлопья, первым закончил свой суп.

— Я гей.

Затем он слегка склонил голову.

— Или би? В любом случае.

Пока мы втроем тупо таращились на него, Квон Чон У безмятежно продолжил:

— Мне нравятся парни.

После этого спокойного признания за столом воцарилась тишина. Я даже забыл, что ел, и застыл с ложкой в руке, не веря своим ушам.

Только что…

То есть… Я правильно услышал?

Разрядил зависшую, словно поставленную на паузу, атмосферу Ян Ын О.

— Окей, я за. Все равно давно хотел иметь друга-гея.

Ян Ын О с самым серьезным видом кивнул, словно строгий тренер. Бён Сон Джин лишь усмехнулся.

— Эй, ты в это поверил? Он же шутит.

— Это не шутка.

Но после резкого ответа Квон Чон У улыбка исчезла и с лица Бён Сон Джина.

— Как так вышло? Неужели… ты в меня влюбился?

Опоздав осознать серьезность ситуации, он спросил это с неожиданной тревогой. Теперь уже Квон Чон У усмехнулся.

— Клянусь, даже если мы с тобой останемся последними людьми на Земле, мы встретим конец как отличные товарищи.

При этих словах Бён Сон Джин облегченно возликовал про себя. Квон Чон У, поддавшись общему настроению, тоже слегка усмехнулся.

— И вообще, мне не нужно ваше «за» или «против» по этому поводу, так что не переходите границ.

— Тогда зачем ты нам это сказал? Хотел устроить пресс-конференцию?

— А почему бы и нет?

С этими словами Квон Чон У посмотрел прямо на меня. На его лице читалась доброжелательная мягкость, словно он искал моего одобрения.

Квон Чон У точно рехнулся…

— Я… Мне кажется, такие вещи лучше не говорить так легко… А если поползут слухи?

— Ну и что? У меня есть те, кому я хочу сказать, но нет никого, от кого я хочу скрыть.

Похоже, Квон Чон У вовсе не собирался быть осторожным.

Хотя я запоздал, но все же огляделся по сторонам вместо Квон Чон У, настороженно осматривая обстановку. К счастью, из-за позднего обеда вокруг было пусто, а кухня гудела достаточно громко, чтобы наш разговор не разнесся по всему заведению.

Я с облегчением глубоко вздохнул, но тут же услышал, как Ян Ын О задал вопрос с явным нажимом в голосе:

— Так кто тот человек, который тебе нравится?

После этих слов наши взгляды с Квон Чон У снова встретились. Мне показалось, что он слегка улыбнулся, глядя на меня.

Не может быть… Он же не собирается назвать мое имя, верно?

С тревогой ожидая ответа, я увидел, как Квон Чон У слегка надувает нижнюю губу.

— Если узнаете, поможете?

— Ты с ума сошел? Скорее этому человеку надо будет помочь сбежать. Вдруг влюбится в тебя, а потом еще и пострадает в любовной борьбе.

— Эй, следи за словами. Видишь, как напугал человека?

Квон Чон У вспыхнул и указал на меня. Нет, постой… Меня куда больше испугало то, что он так открыто на меня показал.

К счастью, Ян Ын О и Бён Сон Джин восприняли этот жест совсем по-другому.

— Да тут нечему удивляться. По твоим рукам и так все понятно. Честно, если захочешь, ты и баскетбольный мяч разорвать сможешь, да?

— Конечно. Твою пасть тоже смогу, так что не сомневайся.

— …Чон У, я был неправ.

После стремительного извинения Ян Ын О за столом снова послышался смех. Похоже, замер только я один. Сколько мы ни общались, мне до сих пор было сложно привыкнуть к тому, насколько жестковаты могут быть разговоры между баскетболистами.

— Так ты все же не скажешь, кто этот парень?

— Все равно вы его не знаете.

— Хм, значит, он не из спортивной среды…

— Вот видишь? Я же говорил, что у Чон У появилась девушка. Хотя… кто бы мог подумать, что это окажется парень. Но в целом я угадал наполовину.

Бён Сон Джин заговорил так, будто все спортсмены и так в курсе, и сразу за ним Ян Ын О принялся раздувать свою браваду. Было ли нормально вот так прямо обсуждать, что они болтали за спиной Квон Чон У? Особенно когда я, зная всю правду, делал вид, будто ничего не понимаю.

Но Квон Чон У только пожал плечами.

— Пока что это безответная любовь. Он сказал, что, может быть, согласится встречаться, если я проявлю себя.

Я невольно замер. Это совсем не то, что я имел в виду. К тому же, это даже не безответная любовь — он ведь знает, что он мне нравится.

— Должно быть, ты правда влюблен. Раз даже готов слушать такие слова и не сдаешься.

— Какая там любовь… Просто завидую. У меня, похоже, все романтические чувства уже вымерли. Единственный момент, когда мое сердце действительно начинает бешено биться, — это когда я играю с этим придурком в Winning Eleven. Ах, поцеловаться бы…

— Поцелуи — это прекрасно ~

Разговор неожиданно свернул в сторону поцелуев. Бён Сон Джин сам сменил тему, а Ян Ын О мечтательно уставился в пространство, словно погрузившись в приятные воспоминания.

Я неловко пил воду, стараясь не выдавать себя. После вчерашнего первого поцелуя мне меньше всего хотелось обсуждать эту тему прямо перед Квон Чон У.

Тут наши взгляды случайно встретились с Бён Сон Джином, и вдруг он с явным сожалением посмотрел на меня.

— Ой, прости! Мы тут такие бесчувственные. Не подумал, что это не очень-то тактично при тебе, — сказал он с видом человека, совершившего серьезное преступление. — Мы не хотели тебя изолировать.

— А, нет! Не переживайте обо мне, говорите, как говорили. Мне все равно.

— Бён Сон Джин, ты что, считаешь его ребенком? Да это даже не что-то запрещенное, а просто разговор о поцелуях. Не драматизируй.

— А он и есть ребенок! Ты видел «Жизненный театр», который снимали, когда ему было шестнадцать? Он даже в подростковом возрасте зажмуривался, если в сериале показывали сцену с поцелуем. Верно, Квон Чон У? Ты ведь недавно это смотрел?

— Ага. Было так мило, что я даже хотел ему написать в тот день. Еще любопытно, какая у него теперь реакция на такие сцены… Хотя, кажется, я уже могу это себе представить.

Квон Чон У проговорил это, не отрывая от меня взгляда. Я поспешно отвел глаза, но, кажется, издал звук, будто ржавый робот. Он явно получал удовольствие, глядя, как мне неловко.

А Бён Сон Джин, ничего не подозревая, только весело рассмеялся.

— Когда он так себя ведет, кажется, что говорит серьезно. Ладно, давайте тогда вообще не будем затрагивать такие темы, пока Джи Вон не расстанется со своей невинностью. Надо же сохранить его чистоту…

— …

— Джи Вон, почему ты избегаешь моего подмигивания? Ты меня больше не любишь?

Бён Сон Джин подмигивал без остановки, и я, сам того не осознавая, зажмурился. Ян Ын О, который по несчастливому стечению обстоятельств оказался единственным свидетелем его выходок, только потому что сидел рядом со мной, сделал движение, будто собирается плеснуть в него водой. Только тогда Бён Сон Джин перестал дурачиться. Налитую Ян Ын О воду в итоге выпил Квон Чон У.

Он спокойно осушил стакан, а затем, будто внезапно вспомнив, лениво произнёс:

— Но даже если не встречался, целоваться ведь мог, да?

— …

— Разве нет, Джи Вон?

Хотя я просто молча смотрел на него, в его мягком взгляде явно читались отголоски вчерашнего.

Я не мог не растеряться. Квон Чон У явно спрашивал специально, и я только раздражённо посмотрел на него, прежде чем, как заворожённый, перевести взгляд на его губы. Как назло, он только что пил воду, и теперь они выглядели влажными, отчего воспоминания о вчерашнем стали ещё отчётливее.

В итоге я так ничего и не ответил, и молчание было воспринято как подтверждение. С обеих сторон раздались громкие возгласы.

— Чего?! Ты серьёзно???

— Правда?! Джи Вон, ты…! Да ты, парень, признавайся! Когда, когда это было?!

— Да так… давно…

Я не смог сказать, что это было вчера, поэтому просто выдал первое, что пришло в голову. И теперь, сам того не желая, повторил за Квон Чон У, который, доедая суп с рёбрышками, тоже назвал тридцать минут назад «давно».

Квон Чон У только ещё шире ухмыльнулся, несмотря на мой полный упрёка взгляд. А Бён Сон Джин и Ян Ын О, не замечая, как мы переглядываемся, продолжали поднимать шум.

— Тихий кот… э-э… как там было… дольше всех? Вот это да, я в шоке!

— На печи, дебил.

— Да хоть на печи, да хоть где, это сейчас не главное! Наш Джи Вон, будучи звездой мирового масштаба, даже в любви придерживается голливудского стиля! С ума сойти. Выходит, настоящий скромник тут — это я.

— Хан Джи Вон, а с сколькими людьми ты вообще целовался? Давай считай. Если пальцев не хватит, я одолжу.

Ян Ын О и Бён Сон Джин шумели так громко, что даже в прохладном помещении, где работал кондиционер, казалось, будто только здесь воздух стал горячим. Я поспешно отрицал, боясь, что разговор раздуется и разойдётся в преувеличенной форме.

— Один человек! И поцелуй был всего один… А… хотя, он был не один?

Как только я это добавил, вопли разлетелись в стороны, они задыхались от смеха. По сути, я просто задумался о том, сколько раз наши губы соприкасались и размыкались, но они, кажется, поняли это по-своему. Единственный, кто действительно понял смысл сказанного, был Квон Чон У — он открыто рассмеялся.

— Эй, ребята, послушайте меня. Я сказал так, потому что…

— Но почему вы не встречались? Раз уж дошло до поцелуев?

— А что тут думать? Поцеловались пару раз, но, видимо, не понравилось.

— Нет, понравилось!!

Я так поспешно это выпалил, что даже забыл, что хотел сказать. В тот же миг лицо вспыхнуло жаром, но я просто не мог позволить, чтобы перед ним возникло такое недоразумение. Я даже не знал, как сейчас выгляжу от смущения. Мне показалось, что Квон Чон У смотрит в мою сторону, но я не осмелился взглянуть на него. Он наверняка опять смеётся.

— О-о, да ты, похоже, был ведущим?

Ян Ын О и Бён Сон Джин радостно засмеялись, словно это было самое забавное, что они слышали. Я хотел бы прекратить обсуждение, но на этот вопрос не смог не ответить.

— Не в этом дело… Просто он был хорош.

Вот и всё, это последнее, что я скажу про вчерашний день.

— Настолько хорош, что казалось, будто моё лицо сейчас просто расплавится.

Я справился со стыдом и честно признался. Удерживать Бён Сон Джина и Ян Ын О, которые уже свистели от восторга, оказалось непростой задачей. В разгар этой суматохи Квон Чон У, всё это время молча слушавший, вдруг выпрямился и откинулся на спинку стула. Так мы неожиданно встретились взглядами.

— …

— …

Что удивило меня больше всего, так это то, что Квон Чон У первым отвёл взгляд. Он вдруг принялся тереть мочку уха, и шмыгнул носом… Кажется, смущался не только я.

***

Мой первый поцелуй, который казался чем-то далёким и недостижимым, произошёл совершенно неожиданно и стал самым романтичным моментом в моей жизни.

Ах, вот оно как — целоваться. Вот почему о первом поцелуе столько песен.

Всю прошедшую неделю, вплоть до понедельника, я вновь и вновь прокручивал тот день в мыслях.

Мне удавалось обмануть собственное обоняние, когда в памяти всплывал аромат Квон Чон У, но порой от этого внутри всё же неприятно сжималось. Человеческая память порой бывает до боли назойливой — я смог вспомнить даже тот едва уловимый запах парфюма, который пробивался сквозь аромат геля для душа. Аромат, незаметно впитавшийся в волокна его одежды.

С субботнего обеда, который мы провели вместе, и до понедельника я так и не увидел Квон Чон У. Всё потому, что на выходных баскетбольная команда отправилась смотреть профессиональный матч. Сейчас как раз шёл плей-офф, и новости были буквально переполнены обсуждениями баскетбола.

После игры игроки, похоже, продолжили вечер в рамках командного сплочения. Благодаря тому, что Ян Ын О и Бён Сон Джин использовали общий чат, словно личную переписку, мне удалось узнать, в каком ресторане они ели, какие блюда заказывали, кто из младшекурсников напился до беспамятства и какой старшекурсник устроил сцену.

Мне не было до этого дела. Но я продолжал читать сообщения Бён Сон Джина, потому что среди них иногда проскакивали и новости о Квон Чон У.

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, ты в туалете?

[Бён Сон Джин]: Загляни к нашему столику по дороге.

[Бён Сон Джин]: Пак Сон Хо, этот урод, нажрался в хлам ㅋㅋㅋ Не узнал Чон У и весь вечер неформально с ним разговаривал, за что теперь огребает ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Говорит, у Квон Чон У взгляд наглый ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ, почему первокурсники в этом году такие дерзкие? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Только что Чон У схватил его за шкирку ㅋㅋ Но вроде не так уж разозлился?

[Бён Сон Джин]: Чего?

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У, ты чего такой весёлый в последнее время? Орёт на него, но при этом лыбится.

[Бён Сон Джин]: Из-за этого ещё больше бесит.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ этот придурок плачет, чёрт ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Завтра первокурсников явно ждёт взбучка ㅠ

[Бён Сон Джин]: Ын О, ты что, утонул в унитазе?

Смысл сообщений не имел значения — главное, что Квон Чон У, как всегда, провёл выходные очень активно.

Сегодня, спустя долгое время, я добирался в университет на автобусе. Утренние лекции были отменены, так что наши с Квон Чон У расписания не совпадали. В результате я приехал в университет только ближе к обеду ради единственного занятия, а через два часа уже закончил все дела на сегодня.

После окончания занятий я задержался на месте ещё немного, прежде чем покинуть аудиторию. Иногда однокурсники подходили и заговаривали со мной, но сегодня, видимо, из-за того, что понедельник, все спешно расходились.

Я медленно спускался по лестнице и направлялся к выходу. Внезапно заметил, что однокурсники, которых я уже давно не видел, столпились у дверей небольшими группами, словно что-то рассматривали.

Любопытство вспыхнуло, но желание не ввязываться оказалось сильнее. Я сильнее натянул кепку на голову. Было непривычно просто смотреть под ноги, не поднимая взгляда. В последнее время я всё чаще думал о том, чтобы перестать носить кепку, но, прикрыв лицо, почувствовал, как становится спокойнее. Похоже, мне она всё ещё нужна.

В кармане не оказалось наушников. Может, в сумке? Надо было заранее надеть их. Достану их уже на автобусной остановке. Погрузившись в эти незначительные мысли, я пересекал вход в корпус, как вдруг…

Кто-то преградил мне путь. Мужчина в больших кроссовках, по которым можно было прикинуть его рост, неожиданно постучал по козырьку моей кепки.

— Почему ты так долго? Я уже подумал, что ты заснул.

Я поднял голову. Прямо передо мной стоял человек в белом спортивном костюме, спиной к солнцу. Подняв взгляд ещё выше, наконец, увидел его лицо с непринуждённой улыбкой.

— К-квон Чон У? Как ты узнал, что я здесь…?

— Да как ещё? Наверное, мы просто судьбой связаны.

Квон Чон У театрально расправил и без того широкие плечи и сказал это с притворной невинностью. Видя, что я растерялся и не могу найти слов, он наконец признался:

— В прошлый понедельник ты тоже примерно в это время закончил. Я решил проверить — и твои однокурсники охотно подсказали, что вы вместе на занятиях.

— А… Ну тогда ты мог бы просто мне написать. Если бы я знал, что ты здесь, то вышел бы быстрее.

— Тогда я бы не увидел твоего удивлённого лица. А я именно за этим сюда и пришёл.

Квон Чон У, как всегда, не обращал внимания на окружающих. Хотя расстояние между нами было не таким уж маленьким, я всё же ощущал любопытные взгляды студентов, наблюдавших за нами. Люди всегда проявляли живой интерес, когда видели нас вместе, особенно после тех слухов о романе.

Я уже привык постоянно оглядываться на реакцию окружающих. В голове невольно пронеслась мысль: не выдали ли нас наши слова? Вероятность была низкой, но лучше перевести разговор в другое русло.

— Ты вышел во время тренировки?

— На самом деле я пришёл, потому что хочу сказать тебе кое-что.

Но, как и всегда, Квон Чон У не позволял мне увести разговор в сторону. Он просто кивнул и вновь перехватил инициативу, глядя на меня с явной нежностью. Даже несмотря на то, что вокруг было столько людей…

— О чём?

— Сегодня вечером...

Квон Чон У протянул последние слова и сделал шаг вперёд. И без того небольшое расстояние между нами стало таким же близким, как несколько дней назад на баскетбольной площадке. Этого ему оказалось мало — он наклонился, приблизив лицо к моему замершему уху, и тихо прошептал:

— Не хочешь сходить со мной в кино?

Вернувшись в прежнее положение, он беззаботно улыбнулся. Поздний аромат его парфюма, мелькнувший и тут же рассеявшийся, почему-то делал его ещё свежее. Ему вовсе не нужно было прибегать к таким уловкам — мой ответ был очевиден с самого начала. Ведь я и так собирался поддаться на его уговоры.

— Кино? …Ну, ладно. Почему бы и нет.

— Не хочешь? Звучит не очень-то воодушевлённо.

— Нет-нет! Просто… эм… Ну, знаешь, это ведь можно было сказать и по телефону.

— И упустить такую возможность? Я целый день только и ищу повод, чтобы увидеть твоё лицо.

Квон Чон У слегка наклонил голову, словно не понимая, почему я удивляюсь. Одним движением он расстегнул молнию на спортивной куртке до середины груди. Под белым летним джемпером с логотипом Корейского университета открылась тёмно-синяя баскетбольная форма. На фоне белой ткани она выглядела ещё ярче.

— В любом случае, значит, договорились? Не передумай.

— Ладно, обещаю, не передумаю.

— Отлично. Раз дело сделано, мне пора. Ты домой?

— Ага, у меня только что была последняя пара. Так что иди уже, а то вдруг наругают.

— Тогда проводи меня. Мне страшно и скучно одному.

Квон Чон У бесцеремонно обнял меня за плечи, а затем переплёл наши пальцы. Мы не сцепили руки полностью, так что, наверное, это можно было считать безобидным жестом между друзьями, но смех доносившийся со стороны, заставил меня неловко застыть.

— Эм…

— Ты же проводишь меня, да?

— А? А, конечно. У меня же полно свободного времени.

Квон Чон У без лишних слов потянул меня за руку. Мы как раз вышли за пределы корпуса и оказались на тихой улице, когда он вдруг повернулся ко мне с любопытством в глазах.

— Кстати, если у тебя так много свободного времени, то почему тебе понадобилось две недели, чтобы подумать?

— ……

— Чем больше думаю, тем больше это бьёт по самолюбию. Ты что, хотел просто поиграть со мной, а потом бросить?

— …Ты же знаешь, что нет.

— Не знаю. Откуда мне знать, что у тебя на уме? То, что ты говоришь, и то, что ты делаешь, — вообще никак не сходится.

Он надуто поджал губы, уставившись перед собой. Но, несмотря на недовольный тон, его пальцы неторопливо гладили мою ладонь.

От факультета фотографии до баскетбольного зала было недалеко. Всего пять минут пешком, если пройти через спортзал. Всё вокруг менялось, но тёплый запах Квон Чон У рядом оставался прежним.

Мне хотелось украдкой посмотреть на него, но кепка мешала. Впервые я пожалел, что надел её.

— Кстати, Джи Вон.

Я поднял голову на звук своего имени, но даже не успел встретиться с ним взглядом, как Квон Чон У резко приблизился и прошептал прямо в ухо:

— Если я сейчас тебя обниму, ты рассердишься?

— …Что?

— Мы уже держались за руки и даже целовались. А вот обнять тебя я так и не смог. Это же просто несправедливо.

— …

— А ты не хочешь?

Квон Чон У продолжал уговаривать меня мягким голосом, словно не замечая, что я потерял дар речи.

Его рука, которая всё это время удерживала мою, наконец разжалась. Затем он чуть приподнял козырёк моей кепки, и я, наконец, встретился с его спокойным, ясным взглядом. Он смотрел на меня с такой теплотой, что я едва не попросил его обнять меня прямо сейчас.

Разумеется, я хотел обнять его. Просто боялся, что если признаю это слишком легко, мои чувства вырвутся наружу неудержимым потоком. А если вдруг окажется, что Квон Чон У не испытывает ко мне таких же сильных эмоций, я не знал, как бы с этим справился.

— Ну, я…

Я снова протянул руку и крепко сжал его пальцы. Квон Чон У молча наблюдал за мной, пока я осматривался по сторонам. К счастью, в понедельник днём студенческий городок был довольно пустынным.

— Мне и просто держаться за руку нравится.

После этих слов мне стало стыдно, и я поспешно уставился вперёд. Наши сцепленные руки почти не двигались, словно мы несли между собой что-то тяжёлое.

Хотя только что он говорил так, будто собирался меня обнять, Квон Чон У просто шёл рядом. Пройдя несколько шагов, он вдруг тихо пробормотал:

— Кажется, тебе нравится играть со мной.

Он улыбнулся, не дав мне даже попытаться возразить.

— А если я сломаюсь? Если потом потребую, чтобы ты нес за это ответственность?

В его глазах плясали озорные искры, но почему-то мне не казалось, что он шутит.

Квон Чон У, наверное, не осознавал, что для меня взять на себя ответственность за него — это несбыточная мечта. Он даже не понимал, что его слова для меня звучат, как нож у собственного горла. Так, в молчании, он довёл меня до входа в спортзал.

— Хочешь зайти и посмотреть, как я тренируюсь?

Перед тем как отпустить мою руку, он вдруг спросил об этом совершенно будничным тоном. Я покачал головой.

Квон Чон У не стал переспрашивать. Только сказал напоследок, чтобы я снял кепку, когда мы встретимся вечером. Затем скрылся в спортзале, на ходу стягивая с себя куртку. Я едва успел заметить, как под ней мелькнула форма, но он уже исчез.

***

— Эти места ты забронировал?

Квон Чон У указал на заднее сиденье машины, когда приехал забрать меня, как и обещал.

Обычно просторное заднее сиденье теперь было занято двумя баскетболистами: одним с очаровательными веснушками, а вторым — с тёмной кожей и жёстким взглядом, который делал его ещё более суровым.

— Джи Вон, давай быстрее садись! Время впритык, если не поспешим — опоздаем!

— Это всё из-за того, что мы пытались успокоить взбешённого Квон Чон У! Да он даже не представляет, сколько времени мы потратили, чтобы найти четыре места рядом! Бессердечный ты человек.

С каждым словом Бён Сон Джина и Ян Ын О глаза Квон Чон У всё больше сужались, а я, забираясь на переднее сиденье, только сильнее склонял голову.

Час назад мне позвонил Бён Сон Джин. Без всяких предисловий он объявил, что сегодня премьера нового фильма ужасов, и предложил пойти вместе.

«Эм… Но у меня уже есть планы на сегодня».

— Планы? Нет, так не пойдёт. В этот раз фильм реально до чертиков страшный, и одного Квон Чон У будет недостаточно, чтобы развеять страх.

«Квон Чон У? Чон У тоже идёт?»

— Конечно. Если пообещать Чон У что-нибудь вкусное в обмен на компанию на фильме ужасов, он всегда соглашается.

«…Да? А-а, значит, фильм, о котором говорил Чон У, — это этот? На самом деле мы собирались пойти в кино сегодня. Я не знал, что вы тоже идёте… …Наверное, будет весело».

— Квон Чон У? Он нам пока ничего не говорил… Хотел сделать сюрприз, что ли? Вот молодец, приятно удивил.

«А? Разве он уже не согласился?»

— Нет, мы только собирались сказать. О, вон он идёт! Ладно, я отключаюсь. Чон У! На сколько берём билеты? Я только что договорился с Джи Воном!

…Так всё и вышло.

На заднем сиденье Бён Сон Джин и Ян Ын О оживлённо обсуждали сюжет фильма. Судя по их разговору, это даже была какая-то серия. То, что я неплохо переношу фильмы ужасов, не означало, что я их люблю…

Квон Чон У тоже, похоже, был немного разочарован. Его голос, прозвучавший среди общего шума, был полон обиды.

— Пока что мы просто друзья, так что вдвоём в кино не пойдём?

— Я думал, что это тот самый фильм, на который ты звал…

— Да какой нормальный парень предложит фильм ужасов, если хочет понравиться тому, кто ему нравится?

— …

Я почувствовал, как лицо вспыхнуло, и быстро взглянул назад. К счастью, они были так увлечены разговором, что, похоже, не услышали слов Квон Чон У.

А он, казалось, вообще не обращал внимания на их обсуждение и спокойно вёл машину.

Я тоже сидел молча, но, бросив на него украдкой взгляд, чуть не рассмеялся. Квон Чон У явно был недоволен и выпятил губы. Мог ли почти двухметровый мужчина выглядеть таким милым? Вместо того чтобы стыдиться своих мыслей, я всю дорогу в машине только об этом и думал.

Когда мы добрались до кинотеатра, до начала сеанса оставалось всего несколько минут. Но, несмотря на это, спортсмены с самым естественным видом встали в очередь за закусками. Они только на словах спешили, а на деле двигались как черепахи. В какой-то момент только я один стал беспокоиться и следить за временем.

— Ого… Хан Джи Вон…?

— Эй, разве это не Хан Джи Вон? Чёрт, похоже, он. Тогда рядом с ним баскетболисты? Я сначала подумал, что это какие-то модели.

— Офигеть, в жизни он ещё круче. Интересно, на какой фильм они идут? Может, спросить, можно ли сделать фото?

— Кажется, нас тут вообще за людей не считают. Эй, но Квон Чон У ведь нереально хорош собой. Как эти двое вообще дружат? У них же характеры полная противоположность.

— Остальные игроки, наверное, помогают сглаживать углы. Если оставить их наедине, Квон Чон У взорвётся, а Хан Джи Вон расплачется.

Я всегда это чувствовал, но когда шёл вместе с тремя баскетболистами, внимание окружающих было неизбежным. Они были высокими — каждый выше 185 см, да ещё и внешностью явно выделялись. Люди просто не могли не смотреть.

И всё же каким-то образом они замечали меня среди них. Может, потому что на их фоне я выглядел как будто «провалившимся» в землю, снижая средний рост компании. В итоге я привлекал даже больше внимания.

Может, из-за того, что я был без шапки и с открытым лицом, разговоры обо мне доносились особенно отчётливо. Но, к счастью, никакой драмы не произошло. Возможно, дело было в том, что рядом со мной, не отходя ни на шаг, стоял крайне раздражённый из-за сорвавшихся планов Квон Чон У. Его вид явно не располагал к тому, чтобы кто-то пытался заговорить.

Когда мы, наконец, вошли в кинозал, на экране уже шли рекламные ролики.

Бён Сон Джин и Ян Ын О собирались усадить нас по краям, посадив их между нами. Но тут Квон Чон У вдруг заявил, что тоже боится призраков, и настоял, чтобы сидеть рядом со мной. В зале уже было тихо, так что Бён Сон Джин и Ян Ын О даже не смогли как следует возразить и, в итоге, сдались.

Из-за Квон Чон У мне доносилось негромкое, но явно недовольное шипение Бён Сон Джина. Однако сам Квон Чон У вёл себя так, будто вообще ничего не слышал.

Свет приглушили, и начался фильм. Гнетущая музыка заполнила зал, на экране появился огромный старинный особняк, в котором, казалось, даже днём могли появляться призраки. Главный герой, конечно же, решил посетить это место глубокой ночью — типичная завязка для ужастика.

И тут Квон Чон У тихонько ткнул меня в ногу.

— Пойдём отсюда.

Я повернулся к нему, и он показал мне билет. В темноте я не смог разобрать, что именно там было написано, но было очевидно: он предлагал посмотреть другой фильм вдвоём. Видимо, когда уходил в туалет, на самом деле покупал билеты.

— А как же они?..

— Какая разница?

Бросив равнодушное замечание, Квон Чон У первым покинул своё место. Я колебался, но в итоге осторожно последовал за ним.

Обернувшись на выходе, я увидел, как Бён Сон Джин и Ян Ын О смотрели на нас во все глаза. Их выражения были такими жалкими, что я тут же развернулся и быстро выбежал из зала.

Снаружи, в пустом холле кинотеатра, Квон Чон У стоял, привалившись к стене.

— Ну уж нет, так не пойдёт. У меня наконец-то появилось немного свободного времени, а проводить его за таким фильмом в компании этих двоих? Даже не думай.

— Кажется, они там реально испугались.

— Так ты хочешь вернуться?

— …Ну, там было скучновато.

Квон Чон У усмехнулся, заметив, как я легко поменял мнение.

— Тогда пойдём. Этот фильм как раз начинается.

— А что за фильм?

Квон Чон У, который шёл на шаг впереди, вдруг замедлил шаг и поравнялся со мной. Вопрос был простым, но он почему-то замялся с ответом, нервно приглаживая тщательно уложенные волосы.

— Сначала оправдаюсь.

— Оправдаешься?

— Я не специально выбрал именно его… Просто искал тот, что начинается быстрее всех.

Только тогда я заметил постер у входа в зал. На нём главные герои — мужчина и женщина — находились в явно интимной позе. Фильм был настоящим хитом последних недель. Хотя сюжет в нём был самым обычным, популярность ему принесли откровенные сцены, разбросанные по хронометражу.

Смотреть такой фильм с Квон Чон У… Может, уж лучше было остаться на ужастике?

Наверное, у меня был слишком красноречивый взгляд, потому что Квон Чон У внезапно рассмеялся.

— Ахаха, вот видишь? Хорошо же, что ты без кепки.

С этими словами он пару раз провёл ладонью по моим волосам. Его пальцы ощущались слишком мягко, слишком ласково, раз не было преграды в виде ткани. Под его хитрым взглядом я даже не заметил, как шагнул в зал следом за ним.

— Место нормальное?

Он указал на ряд в самом конце зала. Иногда, когда я ходил в кино один, я тоже выбирал такие места.

Квон Чон У тоже предпочитает последний ряд? Или, может быть, ему удобнее, когда никто не сидит у него за спиной, учитывая, что его лицо хорошо узнаваемо?

…Или он просто решил сделать это для меня?

Я ещё не успел додумать, как мы уже сели. В этот момент Квон Чон У наклонился ко мне и негромко пояснил, почему именно здесь он купил билеты.

— С этого места никто не увидит, что мы делаем.

— Ч-что именно мы должны делать?..

— О. Начинается.

Квон Чон У приложил палец к губам, словно призывая к тишине. Экран внезапно осветился, и в наступившей темноте я машинально сомкнул губы.

В отличие от зала с фильмом ужасов, здесь сидели в основном парочки, и каждая из них уютно устроилась, привалившись друг к другу.

Фильм сразу взял с места в карьер.

Без предупреждения экран заполнился сценой поцелуя. Я даже не успел отреагировать и, не зная, куда девать взгляд, просто уставился вниз. Так резко? Я начал нервно скрести руку и вдруг вспомнил, что оставил свою колу. Попкорн тоже был у Ян Ын О и Бён Сон Джина. В руках у меня остался только телефон.

Было бы неплохо, если бы хоть что-то лежало на коленях, чтобы можно было сосредоточиться на этом…

Краем глаза я украдкой взглянул на Квон Чон У — он лишь молча смотрел на экран. …Неужели ему не неловко?

Казалось, только мне было стыдно из-за непристойных стонов, разносившихся по всему кинозалу.

В этом фильме и впрямь не было какого-то особого сюжета. Герои выстраивали свои эмоции через поцелуи и секс. Стоило им оказаться рядом, как они тут же сплетались языками, а при любом удобном случае срывали друг с друга одежду. Из-за этого я совершенно не мог сосредоточиться на происходящем — меня слишком отвлекал Квон Чон У.

Он сказал, что в этом месте можно делать что угодно, и никто ничего не узнает. Но, в отличие от своих слов, он не предпринимал ничего. Я даже специально положил руки на колени, чтобы ему было удобнее меня схватить, но Квон Чон У лишь закинул локоть на подлокотник. Видимо, его слова были всего лишь замечанием о месте, а не предостережением.

А… опять.

Я почувствовал тревогу еще с того момента, как главные герои направились на парковку. И, конечно же, стоило им забраться в машину, как они тут же принялись целоваться. Это выглядело так, словно вот-вот дойдет до секса. Я не мог вынести этого зрелища и отвел взгляд, краем глаза взглянув на Квон Чон У.

И в этот момент наши взгляды встретились.

— Почему ты все время на меня смотришь? Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Сквозь звуки стонов донесся его низкий голос, слышный лишь мне. Квон Чон У мягко взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. От вспышек света на экране его правая половина лица мерцала в полумраке кинозала. Из динамиков раздавались тяжелые вздохи, и чем ближе приближалось его лицо, тем сильнее напряжение сковывало низ живота.

Несмотря на то, что мы сидели на самом заднем ряду, кто-то ведь мог нас увидеть. Наверное, я должен был остановить его, но разум так и не смог пересилить инстинкты. Меня охватило нетерпение, во рту пересохло, а тело напряглось в ожидании.

Но его губы замерли не там, где я ждал.

— Хотя… для друзей поцелуй — это как-то странно, не находишь?

— …

— Ты ведь еще не определился.

Квон Чон У отстранился, словно ему ничего не оставалось, и шепнул с явным сожалением:

— Прости, я, на самом деле, более консервативный, чем кажусь.

Я не смог сказать ничего. Единственная мысль, не покидавшая меня до конца фильма, — как хорошо, что в зале было темно.

***

Мы ждали Бён Сон Джина и Ян Ын О в зоне ожидания кинотеатра. Судя по тому, как из зала выходили люди, фильм ужасов только что закончился.

Не знаю, как Квон Чон У, но лично я все еще чувствовал неловкость из-за разговора, который у нас завязался во время сеанса. Поэтому, ожидая двух высоких парней, просто уставился на выход.

— В следующий раз пойдем на квир-фильм? Интересно, как это бывает между парнями.

Квон Чон У вдруг облокотился на стол и произнес это так, будто давно размышлял над этим. От его неожиданного предложения я снова растерялся.

— Что? А, нет, мне не нужно. Мне такое не особо интересно…

— Почему не интересно? О, или ты уже знаешь?

«Как парни занимаются сексом».

От его шепота, сказанного с близкого расстояния, у меня по спине пробежали мурашки. Конечно же, я ничего такого не знал. И даже если бы знал, то уж точно не стал бы любезно объяснять это Квон Чон У.

Осознавая, как горят мои уши, я тут же вспыхнул.

— Нет! Я тоже не знаю. Откуда мне знать про… про такое между парнями?!

— Вот поэтому я и предлагаю посмотреть вместе, как обучение. Полезно же будет. Или тебе просто стыдно?

Озорная улыбка в уголках его глаз сразу выдала, что он специально пытается смутить меня. И хотя я это понимал, мне никак не удавалось сохранить спокойствие. Напротив, я реагировал именно так, как он ожидал — лицо залилось краской, а мысли пришли в полный хаос.

— Стыдно? Совсем нет! Я же взрослый человек, чего мне стыдиться? Просто… Ну, мне кажется, в таких вещах не нужно ничего изучать, тело само разберется. Это ведь инстинкты.

— Инстинкты? И как это?

— Ну…

Даже не знаю, что я собирался сказать. Просто нес какую-то чепуху, как обычно. Опустил взгляд на край стола, потом снова поднял его.

И в этот момент наши взгляды встретились.

Несмотря на то, что мы почти все время сидели лицом к лицу, меня вдруг поразила глубина его глаз.

Если бы я сказал, что никогда не представлял секс с Квон Чон У, это была бы ложь. Его крепкое телосложение, грубые движения, ощущение его давления в самый кульминационный момент — подобные фантазии не раз помогали мне пережить бессонные ночи. Я не отличался особо живым воображением, поэтому мои представления не были детализированными, но одной мысли о том, что его руки касаются моего тела, хватало, чтобы важное место болезненно налилось кровью.

Сегодня я бесчисленное количество раз встречался с его взглядом, но именно этот единственный момент заставил воздух между нами сгуститься. Причина была не только в теме разговора — мы оба слишком сосредоточенно следили за малейшими изменениями на лицах друг друга, даже не осмеливаясь разомкнуть губы.

Квон Чон У, казалось, ожидал продолжения моих слов, но лишь медленно моргнул. Его губы, которые я уже успел ощутить на себе, приоткрылись в пленительном движении.

— Это так странно… — проговорил он, слегка наклонив голову, — твой взгляд для меня… даже… больше, чем 90-минутное порно.

Он вдруг замолчал, что было на него не похоже. Его красивый лоб, который придавал лицу особенно сильный вид, едва нахмурился. Он сглотнул, и его тяжелый кадык заметно дернулся. Затем он лениво провел языком по губам, и в этот короткий миг я вдруг забыл, почему был так напряжен. Грудь, наполнившаяся горячим воздухом, не желала успокаиваться.

Именно в этот момент я заметил два силуэта, лениво бредущие к нам.

Откуда во мне взялась смелость, я не знал. Я даже забыл, что на мне нет кепки, и резко вскочил с места.

— О, вот и ребята вышли! Сон Джин, Ын О! Мы здесь!

Мой голос заставил Бён Сон Джина и Ян Ын О оглянуться, после чего они направились в нашу сторону. Конечно, вместе с ними к нам невольно повернули головы и случайные прохожие, но странным образом меня это не пугало. Возможно, потому что я чувствовал на себе неизменный взгляд Квон Чон У. В отличие от тех случаев, когда я оставался один, теперь у меня было четкое ощущение, что никто не сможет поставить меня в неловкое положение.

Я украдкой взглянул на Квон Чон У. Я ведь оборвал его на полуслове — не обиделся ли он? Но в уголках его глаз играла расслабленная улыбка.

— Чего на меня смотришь? Все в порядке.

Он сказал это так, будто без труда прочитал мои мысли. Мне стоило ответить, но я не знал, что сказать. Сделать вид, что я не нервничал? Или признаться, что все же его слушал? Я завис в нерешительности, чувствуя себя загнанным в угол.

Тем временем к нам уже подошли Бён Сон Джин и Ян Ын О, их глаза подозрительно блестели.

— Эй! Да что с вами такое? Вы же специально нас подставили, да?! Черт, этот тип выбросил на меня попкорн!

— Ладно, Квон Чон У — человек без души, это понятно. Но, Джи Вон, я не ожидал, что ты нас так подставишь! Ты что, правда хотел увидеть, как два взрослых мужика обмочатся в кинотеатре?

— Но ведь не обмочились же, так что чего ноете? Все удовольствие получили, а теперь жалуетесь?

Квон Чон У даже не подумал вставать, когда ребята подошли, а вместо этого с совершенно невозмутимым видом продолжил разговор. Его равнодушие только подогрело гнев Бён Сон Джина и Ян Ын О, которые тут же вспыхнули и спросили, откуда он вообще может знать, обмочились они или нет. В забывчивости о посторонних зрителях они даже начали показывать на свой пах.

Когда Квон Чон У небрежно предложил облить их стаканом колы, чтобы скрыть следы, я поспешил вмешаться.

— Простите, ребята. Мы бы тоже хотели досмотреть фильм, но он вдруг стал слишком страшным, и нам стало нехорошо. И мне, и Чон У… Я думал, что хорошо переношу ужастики, но, похоже, ошибался.

Я озвучил заранее подготовленное оправдание, но оба друга скептически скривились, явно не веря ни единому слову.

— Джи Вон, не ври. Ты-то ладно, но этот тип! Он даже если на гору взбежит, у него ни разу желудок не скрутит. У него вообще чувствительность есть?

— Правда говорю. Он сам сказал, что ему страшно… Лицо побледнело, чуть не вырвало, ну как тут не уйти? Да, Чон У?

Я взглянул на Квон Чон У в поисках поддержки. Он тоже смотрел на меня, а его прищуренный взгляд внезапно смягчился.

— Да. Я все выблевал.

Квон Чон У произнес это совершенно спокойно, даже не обращая внимания на возмущенные лица ребят. Он продолжал пристально смотреть только на меня.

— Весь фильм у меня в груди все бурлило… Думал, сердце вырву вместе с остальным.

***

С тех пор Квон Чон У каждый день заходил в здание факультета фотографии. Хотя он никогда не предупреждал о своем приходе, говоря, что ему нравится видеть мое удивленное лицо, я все равно всегда заранее узнавал о его приближении. Однокурсники, завидев его, тут же мчались сообщить мне, их глаза сверкали так, словно они только что встретили Санту.

В пятницу вечером после занятий мы собрались на вечеринку по предложению профессора (который, правда, ушел менее чем через час), но даже там разговоры неизменно возвращались к Квон Чон У. Было ощущение, что одногруппники уже начали считать его за студента с двойной специальностью по фотографии.

Атмосфера была отличной.

Мы не так часто общались за пределами учебы, но за один семестр уже успели сродниться. Поддавшись этому настроению, я не заметил, как выпил больше, чем обычно.

Я не был сильно пьян. Лишь настолько, что свет в баре слегка кружился, а время суток казалось неопределенным — вечер это или уже глубокая ночь. Я все еще мог идти ровно.

Поэтому, когда внезапно зазвонил телефон с именем «Квон Чон У» на экране, я по глупости ляпнул нечто несуразное.

— О… Что случилось в такое время?

Однокурсники устроили настоящий переполох из-за его звонка, так что я поспешно вышел из бара. Подняв глаза к темному синему небу, я осознал, что сказал не то.

— Нет, не «в такое время»… Я хотел сказать, вечер! Это же просто пятничный вечер!

— …Ты пьян?

Я считал, что говорил абсолютно нормально, но Квон Чон У каким-то образом сразу меня раскусил.

Я поспешно втянул носом воздух, проверяя запах своей футболки.

— Как ты узнал? От меня пахнет?

— Где ты? Я заберу тебя.

— Нет-нет-нет. Я еще немного побуду здесь, а потом поеду с ребятами на такси, так что не переживай. Да и… зачем тебе меня забирать? Мы ведь все еще просто друзья…

Кажется, в ответ я услышал легкий смешок. Возможно, мне просто показалось.

Прохладный ночной ветерок приятно пробежался по волосам, наполняя меня странным, но приятным ощущением.

— Через час тренировка закончится, тогда заберу тебя. Мы пока что просто друзья, но мне ведь надо тебя завоевать.

— А… Точно.

Ах. Кажется, на этот раз он действительно улыбнулся. Он рад? Тогда и у меня настроение поднялось.

— А с кем ты пьёшь?

— Хм… С теми, кто тобой восхищается.

Назвав так однокурсников, я вдруг почувствовал себя странно. Я благодарен им за то, что им нравятся Квон Чон У, но в то же время мне хочется, чтобы они не испытывали к нему таких чувств. Что это за ощущение? Даже не понимаю, почему мне приятно, что Квон Чон У нравится другим.

— Наши однокурсники так сильно тебя любят, что только о тебе мне и рассказывают. Хотят, чтобы ты каждый день приходил в комнату клуба.

— И что, тебе это польстило? Почувствовал себя особенным?

— А? Нет. С чего бы мне гордиться тем, что они тобой восхищаются?

— Так ты им ещё ничего не сказал?

— О чём?

Квон Чон У тяжело выдохнул. На мгновение мне показалось, будто его дыхание коснулось моего уха, и я вздрогнул. Затем, в конце этого выдоха, его низкий голос мягко сжал моё сердце в тот момент, когда я был особенно уязвим.

— Расскажи им. Скажи, что Квон Чон У в тебя влюблён. Что каждый раз, когда я забиваю мяч, думаю о тебе.

Разве только от волнения может так болеть сердце? Или я заболел? Мне стало страшно от того, как бешено заколотилось сердце.

— Знаешь… Когда я пью, не говори мне такое.

— Почему?

— Мысли путаются, голова раскалывается. И ещё, Чон У… Так нельзя. Это опасно.

В голосе Квон Чон У, задавшего очередное «почему», слышалась лёгкая насмешка. Я начал тихонько пинать носком ботинка землю, стараясь подобрать самые искренние слова.

— Когда ты бросаешь мяч в кольцо, думай только об этом. Если отвлечёшься во время тренировки, можешь травмироваться. Ты же знаешь, если уже травмировался, то рискуешь получить такую же травму снова. Так что… Береги свою лодыжку.

— А, ты про это?

Из трубки донёсся его смех. Я ведь серьёзно говорил, а Квон Чон У нашёл это забавным.

— Не получится. С твоим голосом после алкоголя невозможно не думать о тебе.

— …

— Становишься слишком ласковым. Пей в меру.

После этого Квон Чон У уточнил, в каком баре я нахожусь, и положил трубку. А следом за прощанием прозвучало короткое «скучаю». Эти слова заставили меня ещё долго топтаться у входа в бар, не решаясь зайти обратно.

***

Хорошо, что я не ответил на его просьбу пить в меру. Похоже, я пил быстрее, чем трезвел, потому что сейчас был ещё более пьян, чем час назад.

Впрочем, неудивительно. Стоило разговору снова зайти о Квон Чон У, как пересыхало в горле, и приходилось пить ещё. В какой-то момент я не выдержал и задал вопрос, который давно меня волновал, после чего разговор только затянулся.

— Послушайте, правда так смешно, что я с Чон У близко общаюсь? Не знаю, замечали вы или нет, но когда я нахожусь рядом с ним, люди будто с трудом сдерживают смех. Они дёргают губами, перешёптываются…

— Ахаха, оппа, да они не потому так смотрят, что им смешно. Ох, как бы это сказать… Просто вы оба такие красивые, что вам очень идет быть вместе. Можно сказать, что вас приятно видеть.

— Спасибо за комплимент, но мне показалось, что не все смотрели на нас так уж невинно… Может, мне просто показалось?

— Ну, например, так: он — человек с сильной аурой, а ты — тот, кто может скиснуть даже от легкого тычка. Так что людям любопытно наблюдать за вашей парой.

— Точно! Вы будто из разных вселенных, но при этом вместе смотритесь гармонично, вот поэтому и привлекаете внимание.

После слов девушек остальные однокурсники закивали. Люди говорят, что у нас разная аура… Что это вообще значит? Я не понял, но раз все согласны, то и я просто кивнул. В общем, выходит, что мы хорошо смотримся вместе. Хотя я не настолько уж расстраиваюсь от легкого тычка.

— Кстати, а как вы вообще подружились? Вы оба ведь точно не те, кто сам первым подходит и заводит разговор.

— Эм… Даже не знаю… Кажется, я сам первый к нему начал приставать.

— А-а-а! Он сказал «приставать»!

Похоже, я из-за алкоголя выбрал не те слова. Однокурсники разразились смехом. Наверное, я слишком туманно выразился. Я просто попытался сократить рассказ — ведь если начать объяснять, как специально уронил перед ним вещи или заставил подрабатывать моим личным водителем, то это затянется.

Ребята, которые не знали всех деталей, воспринимали всё слишком невинно. Если бы они узнали, что мы даже целовались, то наверняка бы в ужасе отшатнулись. А Квон Чон У предлагает мне ещё и рассказать им, что он думает обо мне каждый раз, когда бросает мяч в кольцо… Иногда он кажется таким наивным.

Я задержался в баре минут на десять дольше, чем планировал, пытаясь успокоить расстроенных однокурсников, которые не хотели меня отпускать.

По улицам, освещённым искусственным светом, я шагал под уже полностью стемневшим небом. Хотя на дворе был конец мая, утренний дождь оставил после себя прохладу, и из-за тонкой футболки с коротким рукавом я невольно поёжился.

Квон Чон У ещё не пришёл?

Я поднимался в сторону кампуса и в этот момент достал телефон, чтобы проверить сообщения. И тут кто-то сзади внезапно обнял меня за плечи. Я резко вдохнул и от неожиданности дернулся, но Квон Чон У тут же убрал руку и рассмеялся.

— Чего так пугаешься? Кто ещё, кроме меня, мог бы так сделать?

Первым же вопросом он загнал меня в тупик. Стоит ли сказать, что никого больше нет? Или он и так это знает, но всё равно спрашивает?

Пока я только моргал, ошарашенно глядя на него, Квон Чон У стянул с себя лёгкую летнюю куртку. Под ней осталась простая белая футболка, а саму куртку он протянул мне.

— После тренировки мне стало жарко. Будешь носить?

— Нет, ты лучше оставь на себе. Если замёрзнешь, простудишься.

— Ну, если заболею, ты ведь придёшь меня навестить? Ах… Как же хочется простудиться. Может, мне стоит попробовать?

При этом он спокойно просунул мне в рукава руки и застегнул молнию. Лёгкая ткань ещё хранила его тепло и запах, и от этого у меня тут же учащённо забилось сердце.

Его машина была припаркована у входа в переулок неподалёку. Я сел на переднее пассажирское сиденье, пристегнулся, а Квон Чон У, наблюдая за этим, усмехнулся.

— Значит, ты всё-таки в сознании. Раз сел вперёд, а не на заднее сиденье.

Похоже, он намекает на тот случай, когда мне пришлось сесть на заднее, а он выступал в роли моего водителя.

Он добавил это с ноткой сожаления, а затем плавно вырулил на дорогу. Даже если бы я был пьян, я бы всё равно понял, о чём он говорит.

В тот день, как и тогда, в машине витал аромат геля для душа. Интересно, знает ли Квон Чон У, что я однажды чуть ли не весь вечер провёл в супермаркете, вдыхая запахи разных гелей, пытаясь найти именно тот, который он использует? В итоге я так и не нашёл его, зато окончательно забил нос ароматами и просто вернулся домой, устроив себе невольную прогулку перед сном. Об этом я ему никогда не скажу.

— Ты, похоже, только что из душа.

Не знаю, зачем я это сказал. Мысль просто вырвалась сама собой. Я даже не смутился. Более того, мне показалось, будто я вообще не говорил вслух. Всё происходящее было слишком нереальным: я сидел в его машине, да ещё и в его спортивной куртке.

— Чон У, а ты знал? Утром и вечером ты пахнешь по-разному. Утром ты пользуешься духами, да? Какой это бренд? У них хороший запах.

— А, так тебе больше нравится утренний вариант? Придётся носить с собой хотя бы пробники.

— Нет, нет. Чон У, знаешь… Ты одинаково сексуален и с ароматом духов, и с ароматом геля для душа.

Я говорил искренне, но Квон Чон У только усмехнулся. Теперь я понял — он всегда улыбается, когда я говорю что-то серьёзное. Не зная моих настоящих чувств.

— Это правда. Потому что твой запах я ощущаю не носом, а сердцем. Интересно… А может, у сердца тоже есть обоняние?

— Нет. Просто я тебе нравлюсь.

— Ах… Да. Наверное, поэтому.

По стеклу начали стекать первые капли дождя. Сначала редкие, они вскоре превратились в длинные дорожки, сплетающиеся в сплошные потоки. Дворники лениво скользили по лобовому стеклу, но дождь не думал прекращаться.

Наверное, именно из-за надвигающегося дождя сегодня было так холодно. Внезапно мне захотелось увидеть парк в такую погоду.

— Поехали в парк у озера? Хочется прогуляться.

— Идёт дождь.

— Тогда давай выпьем в машине? Я угощаю.

— Ты уже слишком пьян.

— Знаешь, Чон У…

Мне стало обидно, что он отвечает так коротко, и я негромко окликнул его. Он лишь протянул короткое «угу», но даже не повернул ко мне головы.

— Я просто хочу побыть с тобой.

И снова Квон Чон У только усмехнулся в ответ.

— Вот что делает алкоголь… Срываешься с цепи.

Я был уверен, что он отмахнётся и проигнорирует мои слова. Но чёрный внедорожник вдруг сменил полосу и свернул не в сторону дома, а на другую дорогу. В сторону парка у озера.

Чем дальше мы ехали, тем реже становились машины и гуще деревья вдоль дороги. И вдруг я понял одну вещь, которая заставила меня призадуматься.

— Чон У, но ведь ты за рулём. Ты не сможешь пить. Может, лучше просто поедем ко мне?

— Не соблазняй меня. Сразу предупреждаю, я не придаю значения словам пьяных людей. Даже если это ты.

— …

— Сейчас ты идёшь протрезветь.

Его голос был твёрдым, в нём не было ни малейшего колебания, словно он говорил, не испытывая никаких эмоций, устремив взгляд вдаль.

Но ведь я вовсе не имел в виду ничего такого… Пусть я и сильно выпил, но мне не понравилось, что меня воспринимают как пьяного, который под действием алкоголя пытается к нему приставать.

Наверное, моя тишина показалась Квон Чон У странной, потому что он впервые за долгое время посмотрел на меня.

— О чём думаешь? Тебе не понравились мои слова?

— Я не пытался тебя соблазнить. Я не продумывал ничего сложного, просто хотел быть с тобой.

— Понял, извини. Кажется, я сделал поспешные выводы.

— Ага. Я ведь не такой похотливый человек… Ты же знаешь, что алкоголь повышает желание. Вот и я просто следовал инстинктам.

— …Знаешь, кажется, мне стоит взять свои слова обратно.

Машина остановилась на парковке с видом на просторный парк с озером. Из-за дождя здесь почти не было людей, да и автомобилей тоже.

Похоже, я действительно сильно опьянел. Я так хотел побывать здесь с Квон Чон У, но теперь меня больше интересовало не озеро, а он, сидящий рядом в машине.

Когда двигатель заглох, дворники перестали двигаться, и капли дождя окончательно скрыли пейзаж за окном. Смысла в поездке сюда больше не было, но зато появился отличный предлог сосредоточить всё внимание только на Квон Чон У.

— Пей.

Квон Чон У открыл бутылку с водой и протянул мне. Она была всё ещё прохладной, значит, её купили совсем недавно. Пока я послушно пил, он внимательно смотрел на меня, а затем расстегнул ремень безопасности.

Хотя внутренний свет в машине не был включён, окружающие фонари мягко освещали его лицо.

— Тебе идёт эта одежда. Кажется, тебе действительно стоит вступить в нашу команду.

— …

— Так когда ты придёшь на баскетбольную площадку? Не хочешь посмотреть, как я играю?

— Я как раз собирался зайти. Сон Джин должен передать мне карту памяти, так что заодно и загляну.

— Карту памяти?

Квон Чон У протянул руку и кончиками пальцев стёр влагу с моих губ. Мне казалось, что я горю от алкоголя, но его пальцы оказались ещё теплее.

— Ага. У него есть ненужная, он пообещал отдать.

— А-а…

Квон Чон У кивнул, затем откинулся на спинку сиденья, скрестил руки и устремил взгляд в сторону озера, которое теперь не было видно.

Я специально положил руки на бёдра, чтобы ему было удобнее их взять.

В тишине доносился лишь мягкий стук дождя по стеклу.

— Чон У, можно задать тебе один вопрос?

— Да-а, спрашивай.

— Ты говорил, что собираешься меня соблазнять… А сегодня почему не пытаешься?

Похоже, алкоголь действительно прибавляет смелости. В трезвом состоянии я бы ни за что не сказал этого вслух, но сейчас слова просто вырвались наружу, минуя всякую фильтрацию.

Квон Чон У, который до этого расслабленно откинул голову, выпрямился и посмотрел на меня. На его гладком лбу на мгновение появилась складка, но тут же исчезла.

— Я и пришёл с намерением соблазнять, но ты оказался куда более пьяным, чем я ожидал. Поэтому и не стал.

— Если человек пьян, его нельзя соблазнять?

— Кто знает, что может случиться под влиянием алкоголя. Я не верю в "пьяную правду". У пьяного человека нет искренности, только ошибки.

— Но всё же…

— Что? Ты хотел, чтобы я тебя соблазнил? Хотел воспользоваться тем, что не в себе, чтобы заняться со мной всяким-разным?

Квон Чон У снял с меня кепку и вложил в мои руки, а затем аккуратно поправил мне волосы длинными, ухоженными пальцами. Его телосложение позволяло ему без труда дотянуться до пассажирского сиденья, просто слегка наклонившись. Он провёл пальцами по моему уху, убирая прядь за него, а затем, немного помедлив, заговорил мягким голосом:

— Хан Джи Вон, похоже, правда решил поиграть со мной эти две недели.

— Я…

— Зная это, мне теперь решать — поддаться тебе или нет.

Лицо Чон У становилось всё ближе. В паузах между словами в уши с силой бился звук дождя. Он был таким же частым и яростным, как удары сердца, заставляя меня снова и снова сглатывать.

Наверное, я слишком долго смотрел на его губы. В жёлтоватом полумраке Квон Чон У тихо прошептал:

— Но я же говорил… Я не целуюсь с друзьями.

— …Но в спортзале же целовался.

— Думал, что после этого мы начнём встречаться.

— …

— Так что давай уже быстрее думай. Квон Чон У горит от нетерпения.

Он сказал это шутливо, выглядя намного спокойнее меня.

Я не понимал, зачем он всё время говорит со мной на вежливом языке, словно с ребёнком. Я ведь уже дал понять, что, когда выпиваю, становлюсь взрослым в самом базовом смысле этого слова.

Наверное, из-за раздражённого упрямства, смешанного с нетерпением, я поднял руку и коснулся его щеки, не давая ему отстраниться.

— Может… если мы поцелуемся, мне станет проще решить?

— …

Улыбка медленно сошла с его лица. Даже в темноте я видел, как в его глазах мелькнуло колебание. Пальцами я едва ощутимо провёл по его щеке. Кожа Квон Чон У, влажная от дождя, выглядела особенно притягательной.

— Если я правда тебе нравлюсь… покажи мне это, Чон У.

Шум проливного дождя становился всё сильнее. Квон Чон У молча смотрел на меня, словно потеряв дар речи, а затем вдруг выдохнул с усмешкой, в которой слышалась лёгкая обречённость.

— Похоже, мне действительно не повезло.

Он убрал мою руку, что касалась уголка его губ, но не отстранился. Наоборот, медленно приблизился и крепко схватил меня за плечи.

— Это ведь я собирался тебя соблазнять. Так почему всё наоборот? Чем дальше, тем больше я в тебя влюбляюсь.

В его голосе звучал тихий укор, но вместе с этим и скрытая нежность.

Признание в любви показалось мне настолько щекотным, что я невольно рассмеялся. Квон Чон У, было, тоже улыбнулся, но затем замер, внимательно изучая моё лицо. Его взгляд скользил по каждой черте, словно он пытался запомнить каждую деталь.

— Это секрет, который я рассказываю только тебе, Хан Джи Вон… У меня слабость к звуку дождя.

— …

— Но вот от запаха алкоголя, который исходит от тебя, мне просто чертовски сложно удержаться.

Его большие ладони наконец сомкнулись на моих щеках. Теперь наши лица оказались так близко, что я чувствовал его дыхание. В его взгляде было что-то неотступное, почти жадное.

— Как сильно мне нужно это показать? Больше, чем ты ожидаешь, или меньше?

— …

— Тогда попробуй угадать, насколько сильно ты мне нравишься.

Его губы коснулись моих неожиданно резко. Он чуть отстранился, затем снова сомкнул наши губы в поцелуе, будто это было его привычкой. В следующую секунду он склонил голову и углубил поцелуй.

Хотя началось всё с порывистого движения, сам поцелуй не был грубым. Его губы казались мягкими, словно сотканными из сладкой ваты.

Квон Чон У всегда был напористым, уверенным и прямолинейным. Таким его знали и пресса, и я сам. Но сейчас, в этом поцелуе, была другая, неведомая мне мягкость. Она была настолько беззащитной, что заставляла сердце трепетать.

Шум дождя был оглушительным, но всё, что я слышал, — это влажный, едва различимый звук наших губ.

Чем глубже становился поцелуй, тем дальше скользили его ладони. Они больше не просто обхватывали мои щеки — он взял в руки всю мою голову, крепко удерживая её, будто я был чем-то невероятно хрупким.

Каждый раз, когда его гладкий язык нежно скользил по моему, у меня появлялось желание быть ещё ближе. Я потянулся к ремню безопасности и расстегнул его. Лента тихо соскользнула с моего плеча, а я развернулся всем телом в его сторону.

Но прежде чем я успел что-то сделать, Квон Чон У крепко схватил меня за талию и легко поднял.

Я почти не сопротивлялся — мне самому не хотелось разрывать этот поцелуй.

Когда я оказался у него на коленях, он откинул спинку сиденья назад. В следующее мгновение я уже лежал на нём, переведя дыхание.

Времени удивляться не было — поцелуй возобновился ещё до того, как я успел осознать происходящее.

Даже оказавшись сверху, я всё равно чувствовал, как он полностью контролирует ситуацию. Его руки крепко обхватывали меня, не оставляя ни единого шанса вырваться.

Тёплые губы и язык Квон Чон У искусно растапливали меня. Время от времени, когда я открывал глаза, я видел его плотно сомкнутые веки, наполненные напряжением, или же сталкивался с его взглядом, пристально следившим за мной. В такие моменты, встречаясь с его раскалёнными глазами, меня охватывало странное волнение.

— Ха-а-а, Чон У…

Я долго цеплялся за его плечи, едва держась. Как только мы разорвали поцелуй, чтобы перевести дыхание, я позвал его. Но Квон Чон У не думал останавливаться.

Я даже не заметил, как потянулся к его мочке уха. Отпустив этот мягкий кусочек кожи, провёл рукой по его крепкой шее и положил ладонь на грудь.

— Чон У-я…!

Я несколько раз легко постучал пальцами. Вскоре сила, с которой его руки удерживали меня за спину, ослабла. Я уже собирался выпрямиться, но вдруг Квон Чон У снова крепко сжал меня в объятиях. Он положил ладонь на затылок, не давая поднять голову, и прошептал мне на ухо:

— Подожди… просто так…

Квон Чон У глубоко дышал, словно сдерживая что-то, и выглядел так, будто ему было нелегко. Я тоже тяжело дышал, спрятав лицо у него на плече. Наши сердца, прижавшиеся друг к другу, бешено колотились, словно соревнуясь в скорости. Они не собирались замедляться.

Квон Чон У говорил, что хочет обнять меня. Может, поэтому он просто держит меня так крепко, прерывая поцелуй? Горячее желание всё ещё кипело во мне, поэтому я крепко зажмурился.

И только тогда осознал, что кровь прилила к моему центру.

— …

С какого момента? Неужели я был так увлечён поцелуем, что даже не заметил, как напряглось моё тело? К счастью, я был на согнутых коленях, и Квон Чон У не мог увидеть моего состояния.

Меня охватил жар — смущение, стыд. Хотя, если честно, всё моё тело уже горело с самого начала. Я хотел поскорее унять это возбуждение, но сделать это было не так просто.

Квон Чон У по-прежнему глубоко дышал, его ладонь мягко гладила мой затылок. Он снова сглотнул, словно продолжал что-то терпеть. Его объятия оставались такими же крепкими, и мне стало немного трудно дышать.

— Чон У-я, подожди. Мне… немного тесновато…

Я просто попытался чуть-чуть пошевелить ногами, чтобы приподняться. Но стоило мне пошевелиться, как ослабшие мышцы не выдержали, и я неловко повалился прямо на него. И именно в этот момент моя возбужденная плоть прижалась к его бедру.

— А…!

Мне не стоило смотреть на него.

Квон Чон У медленно скользнул по моему лицу взглядом, который явно отражал моё затруднительное положение. Затем он моргнул, словно в чём-то окончательно убедился. Я даже не дал ему заговорить, сразу бросившись оправдываться.

— П-прости. Я просто… завёлся.

— …

— Как я и говорил, это всё из-за алкоголя. Он разжигает во мне желание. Да и ты целуешься слишком хорошо, я даже не заметил, как… Возбуждаюсь… чёрт, это так неловко…

— Джи Вон, тебе весело?

— Что?

— Хватит испытывать моё терпение. Ты победил.

— Ы-а-а!

Внезапно небо и земля перевернулись, и я оказался лежащим на водительском сиденье. Квон Чон У довольно грубо прижал меня вниз, сжимая мои запястья и усаживаясь сверху, перекинув ногу через мои бёдра. В месте соприкосновения отчётливо ощущалось что-то большое и твёрдое.

— Я проиграл тебе.

С этими словами Квон Чон У снова завладел моими губами.

Он навалился на меня, подавляя и не оставляя мне шанса на сопротивление, как голодный волк, не знающий пощады. Я тоже не успел остыть, поэтому охотно отвечал на его язык. Всё было грубо, но желание выплеснуть накопившуюся страсть пересиливало всё остальное. Я даже не заметил, как его большая рука стянула вниз молнию на моём спортивном костюме, как его колено пробралось между моих ног, погружая меня в бездонную пучину наслаждения.

Только когда под тонкую ткань футболки скользнула его тёплая ладонь, я осознал происходящее. Резко распахнув глаза, я увидел перед собой его лицо — Квон Чон У смотрел на меня сверху, и в его взгляде было что-то давящее, непривычное.

— П-прекрати…

Я отвернул лицо, избегая его губ, но он тут же переключился на мою щёку, провёл по линии подбородка, затем спустился к шее. С моих запястий его пальцы даже не думали соскользнуть, а вторая рука ласкала обнажённую спину.

— Подожди, Чон У…!

Я попытался вывернуться, но это было бесполезно. Его губы медленно скользили вниз по моей шее, а большая ладонь, что до этого блуждала по боку, внезапно сжала рёбра.

— Ах…!

Я не смог сдержать стон, и Квон Чон У тут же прижался к шее, грубо впиваясь в неё губами. Пока я вздрагивал от резкой боли, его пальцы ещё несколько раз крепко сжали мои рёбра. От силы его хватки мне казалось, что на коже вот-вот появятся синяки.

— Чон У, не надо… не делай так.

Я звал его с отчаянием, но он не остановился. Его мягкие губы продолжали ласкать впадины на шее и плечах.

Я думал, это просто поцелуи. Я не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Нам нельзя так…

Я был прикован к сиденью, растерянный, не зная, что делать. А тем временем его пальцы, что скользили по голой коже, поднялись чуть выше и осторожно задели чувствительное место на груди.

— Ух…! Н-нет…

Будь это случайностью или нет, но его пальцы продолжали неспешно дразнить небольшую выпуклость. Грудь сжималась от переполняющего чувства, а сердце, наоборот, будто проваливалось вниз.

Нет. Так нельзя.

Я вспомнил, почему отверг его признание. Вспомнил причину, по которой никогда не должен пересекать эту грань.

— Н-нет. Квон Чон У! Не делай этого.

— …

— Квон Чон У! Прекрати! Я сказал, прекрати!!

Только когда я резко выкрикнул эти слова, он наконец убрал руку из-под моей одежды. Его губы, что тянулись к ключице, тоже оторвались от моей кожи.

Я чувствовал его взгляд, но не смог встретиться с ним. Моё тело задрожало от напряжения, и только тогда я понял, насколько был напуган. Квон Чон У молчал, потом глубоко вдохнул.

— …Прости.

Он медленно отстранился, оставляя между нами пространство. Но даже несмотря на это, я всё ещё чувствовал его твёрдую плоть, прижатую к моему телу. Однако мне не хватало сил, чтобы отодвинуться.

— Нет… это я… Мне жаль. Прости меня, Чон У.

— …

— Прости… Мне кажется, я всё испортил.

Казалось, что именно я разрушил то, что было между нами. Я не мог оправдываться — это была полностью моя вина. Меня передёрнуло от отвращения к самому себе. Я чувствовал себя отвратительным, ведь это я, притворяясь невинным, заманил Квон Чон У в ловушку. Глубокая вина раз за разом обрушивалась на меня, а Квон Чон У никак на это не реагировал — ни подтверждал, ни опровергал мои слова.

— Если протрезвел, поехали.

Он лишь коротко произнёс это, опустив на меня взгляд, а затем отвернулся.

Оказывается, дождь всё ещё шёл. Я осознал это только спустя какое-то время, но, несмотря на шум дождя, в воздухе повисла тишина. Хотя до сезона дождей ещё далеко, ранний летний воздух казался ледяным.

В машине, направлявшейся домой, никто не произнёс ни слова. Дом, который обычно казался таким далёким, оказался совсем рядом в один миг.

Квон Чон У, несмотря на мою просьбу просто высадить меня перед зданием, молча довёз меня до подземной парковки. Благодаря этому я ни на капли не намок.

— …Спасибо. И про сегодняшний день…

Я уже отстегнул ремень безопасности, но замер, собираясь ещё раз извиниться. От стыда голова сама по себе опускалась всё ниже. Я не мог завершить фразу, беспомощно застыв в нерешительности. Тогда впервые за долгое время Квон Чон У заговорил. Его голос звучал серьёзно.

— Я не давал тебе времени подумать, да? Время неумолимо шло вперёд, а я всё больше терял терпение.

Он тихо вздохнул и провёл рукой по волосам. Без укладочных средств они мягко падали вниз.

— Теперь я не буду тебе мешать.

— …

— Доберись без происшествий. Не болей.

В его словах прозвучало прощание, и мне ничего не оставалось, кроме как открыть дверь и выйти. До самого момента, пока я не закрыл дверь, Квон Чон У не звал меня, не задерживал, даже не сказал привычное «пока». Всё осталось, как прежде, только я один смотрел ему вслед.

После того дня от Квон Чон У не было никаких вестей.

Он больше не звонил, предлагая вместе пойти в университет, не приходил в здание нашего факультета. Я тоже не писал. Если подумать, я ведь никогда и не писал первым.

Квон Чон У был прав. Я играл с ним. Я не имел права так поступать. Просить времени, зная, что в итоге всё равно его отвергну — это была лишь моя эгоистичная прихоть. Я осознавал это, но всё равно не остановился…

Какое же самое мерзкое ругательство в мире? Даже если на иностранном языке — неважно. Всё равно оно словно было создано для меня. Я не мог его произнести, но продолжал мысленно осыпать себя им без остановки.

О чём думает Квон Чон У? Как он проводит свои дни? А вдруг он уже отказался от меня? Скорее всего, так и есть. На его месте я бы тоже так поступил. Для него я был просто пьяным жалким придурком, который нарушил все границы дружбы… (самое мерзкое ругательство в мире) — вот кто я.

Было бы лучше, если бы он просто охладел ко мне, но почему тогда мне так тоскливо? Почему меня сводит с ума его молчание? Мы ведь даже не были в отношениях, ничем не были связаны…

Как всё докатилось до этого? Каждый день я тратил на сожаления и самокопание. Казалось, что бессонница, которая вроде бы отступила, снова вернулась. Но хуже всего было то, что я никак не мог выбросить из головы тепло Квон Чон У.

Его поцелуи, мягко спускавшиеся от губ к ключице, тёплая ладонь, скользившая под одежду по моей спине и сжимавшая рёбра, кончики пальцев, что дразнили нежную кожу на груди… И его туго натянутая ткань брюк.

Я твердил себе, что должен раскаиваться, но снова и снова мысли ускользали в другую сторону, и низ живота начинал гореть. Каждый раз, замечая это, я сжимал голову руками, охваченный отвращением к самому себе.

Однажды, когда я принимал душ, я увидел на своей шее след от его поцелуя. Стоило мне заметить его, как… мёртвое до этого тело отреагировало слишком очевидным образом.

Я был просто жалким человеком.

В один из таких дней, когда я, как обычно, тонул в саморазрушительных мыслях, Бён Сон Джин упомянул меня в групповом чате «Основы в архитектуры».

[Бён Сон Джин]: Кроме отца, это единственное мужское имя, которое я люблю.

[Бён Сон Джин]: В этом месте я с отчаянием зову его.

[Бён Сон Джин]: Хан!! Джи!! Вон!!!

[Ян Ын О]: Тебе это не надоедает?

Так как в чате был Квон Чон У, отвечать было неловко, но и игнорировать тоже нельзя. Судя по тому, что он даже не прочитал предыдущие сообщения Бён Сон Джина и Ян Ын О, Квон Чон У, похоже, вообще не обращал внимания на этот чат.

[Хан Джи Вон]: А? Хаха.

[Бён Сон Джин]: Что делаешь сегодня? У меня с собой карта памяти, заскочишь на баскетбольную площадку на минутку?

[Бён Сон Джин]: Приди и прояви благодать и любовь.

[Хан Джи Вон]: А… Да не надо, Сон Джин. Вдруг тебе самому потом пригодится.

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Я её отдаю, потому что мне не нужна.

[Бён Сон Джин]: Просто забери, нафиг она не нужна ~

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Ты занят? Смотришь сообщения, но не отвечаешь.

[Хан Джи Вон]: Прости… У меня пара закончится в пять. Ты сможешь подойти к спортзалу где-то к половине шестого? Просто до баскетбольной площадки мне добраться сложновато… Хотя спортзал и находится прямо рядом с ней, но у меня срочные дела, так что я не успею туда дойти. Или можешь отправить посылкой… Я оплачу доставку… Прости, наверное, я слишком эгоистичен? ㅠㅠ Да, похоже, я такой человек… Даже не знал, что во мне столько эгоизма, что я такой самовольный и совершенно безразличный к другим… Если ты разочаровался во мне, извини ㅠㅠ Я постараюсь стать лучше ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Черт, дерьмо, напугал.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: У меня дислексия, я не могу читать больше трёх строк.

[Бён Сон Джин]: У меня боязнь длинных текстов, можешь резюмировать?

[Бён Сон Джин]: Ладно, я просто размыто посмотрел и прочитал.

[Бён Сон Джин]: Что за дела, кто обидел нашего Джи Вона? ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: Это же ты, псих.

[Ян Ын О]: Чего ты так давишь на него?

[Ян Ын О]: Он сейчас заплачет.

[Бён Сон Джин]: Я?..

[Бён Сон Джин]: Это я?..

[Бён Сон Джин]: Из-за меня?..

[Ян Ын О]: Ага, извинись ~

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, извини.

[Бён Сон Джин]: Я просто думал, раз ты на факультете фотографии, чем больше у тебя карт памяти, тем лучше ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Может, мне побриться налысо? Тогда тебе полегчает?

[Ян Ын О]: Нет ~~ лучше побрей себе челку ~~

[Бён Сон Джин]: Да иди ты, достал уже, мешаешься.

[Хан Джи Вон]: Нет, это вообще не из-за тебя, просто сам так почувствовал. Не пойми неправильно…

[Бён Сон Джин]: Но, Джи Вон, у нас сегодня матч.

[Бён Сон Джин]: Так что если не сейчас, то уже никак.

[Бён Сон Джин]: Давай просто встретимся в другой раз, не парься.

[Бён Сон Джин]: А, могу отдать завтра на паре по архитектуре, вот и отлично!!!

[Бён Сон Джин]: Кстати, завтра пойдёшь выпить?

[Хан Джи Вон]: Прости ㅠ Я бросил пить ㅠ

[Бён Сон Джин]: Ты бросил пить??? Ого, наш Джи Вон…

[Бён Сон Джин]: В жизни не слышал большей чепухи.

[Бён Сон Джин]: О, чёрт, тренер зовёт, блин. Какого черта я один всё время вкалываю, а не младшие? Жесть, бесит.

[Бён Сон Джин]: Если будет скучно, глянь вечером трансляцию нашего матча.

[Бён Сон Джин]: Все трое в отличной форме, сегодня точно победим.

[Бён Сон Джин]: Всё, я пошёл.

[Хан Джи Вон]: Ага, удачи ^^

***

С самого начала я не собирался смотреть баскетбольную трансляцию.

Ровно в 19:00, когда началась игра, я как раз закончил ужин. Не было ни накопившихся заданий, ни домашних дел. Через две недели, конечно, начиналась сессия, но… неважно. Это пока не было срочным.

Так или иначе, сегодня у меня не было дел, а в опустевшем офистеле ощущалась особенно тягостная тишина, поэтому я включил прямую трансляцию на YouTube. С момента начала матча прошло всего несколько минут, но разница в счёте уже приближалась к десяти очкам. Видимо, как и говорил Бён Сон Джин, игроки действительно были в хорошей форме.

Даже когда камеру устанавливали на общий план, я сразу же находил взглядом Квон Чон У.

— …

Я хотел его увидеть.

Как бы я ни пытался отрицать, в конце концов, я включил трансляцию именно из-за этого. Впервые мне даже показалось, что хорошо, что Квон Чон У — баскетболист.

Когда экран полностью заполнил его крупный план, возникло странное чувство. Он, разумеется, выглядел так, будто хорошо ел и хорошо жил. Совсем не изменился. Или стал ещё красивее? Как бы там ни было, тот, кто отскакивал мячом, ловко прорывался через защиту и бросал в кольцо, казался таким же, как всегда.

Та дождливая ночь.

Человек, который целовал меня в машине, чьё напряжённое тело тяжело вздымалось от прерывистого дыхания, как будто не могло вместить все ощущения. Было ли это действительно он?

Поскольку матч проходил на выезде, Квон Чон У был не в своей привычной тёмно-синей форме, а в белой. Стоило ему коснуться мяча, как трое защитников тут же пытались его остановить. Неудивительно, что он весь был в поту…

Я уже почти забыл о смешанных чувствах, наблюдая за его завораживающей игрой, когда вдруг случилось это.

Один из игроков команды соперников слишком агрессивно попытался блокировать бросок, а в итоге просто ударил Квон Чон У локтем в лицо. Удар пришёлся в момент броска, так что избежать его он просто не мог.

Пи-и-и-и-и!

Раздался свисток, игра была остановлена. Квон Чон У осел на место, а я резко вскочил. Я был так ошеломлён, что даже не смог издать ни звука.

Камера тут же приблизила его лицо, и я увидел, что оно залито кровью. Трибуны кипели от возмущения, осыпая противника гулкими освистаниями. Квон Чон У несколько раз провёл рукой по губам, затем подал скамейке знак, что всё в порядке. В его выражении сквозило раздражение.

Я тут же открыл интернет и нашёл номер игрока, ударившего его локтем. А заодно запомнил его лицо и имя. Я должен был помнить это безошибочно, ведь если представится возможность, я обязательно отомщу.

Когда я снова перевёл взгляд на трансляцию, Квон Чон У уже готовился к штрафным броскам.

Губы у Квон Чон У, видимо, были разбиты — слегка припухшие, с едва приоткрытого рта виднелась алая кровь, но он не обратил на это внимания и просто ударил мяч о пол. Затем уверенно реализовал два штрафных броска.

К нему тут же подошли Ян Ын О и Бён Сон Джин, хлопнув его по ладони. Игра возобновилась. По мере течения времени разрыв в счёте только увеличивался, и в итоге матч завершился уверенной победой Корейского университета.

Но моё сердце никак не успокаивалось. Хотелось тут же позвонить ему и спросить, всё ли в порядке, но осознание того, что я не могу этого сделать, вызывало глубокое чувство бессилия. У меня не было права беспокоиться о Квон Чон У.

С тяжёлым чувством я собирался выключить трансляцию, когда на экране внезапно появился Квон Чон У вместе с репортёром. Внизу экрана крупными буквами высветился заголовок: .

Квон Чон У, сложив руки за спиной, терпеливо отвечал на вопросы репортёра. По припухшим губам было понятно, что боль ещё не прошла, но он продолжал легко улыбаться и беззаботно оценивал сегодняшнюю игру. Когда съёмка переключилась с трансляционной камеры на камеру высокого разрешения, даже капли пота на его лбу стали отчётливо видны.

— И напоследок. Есть один вопрос, который я давно хотел задать Квон Чон У. Недавно интернет гудел от слухов о вашей личной жизни, ха-ха. Вы по-прежнему поддерживаете хорошие отношения с бывшим гимнастом национальной сборной, Хан Джи Воном?

Я не ожидал услышать своё имя. Застыв на месте, я сжал телефон в руке.

Квон Чон У давал интервью, потому что отлично сыграл. Но почему вдруг вспомнили обо мне? Тем более именно сейчас… Журналисты иногда действительно умели задавать неудобные вопросы.

Похоже, и Квон Чон У не ожидал, что моё имя прозвучит. Его брови слегка вздрогнули, но он тут же наклонил голову вбок и улыбнулся уголком губ — настолько красиво, что даже раздражало.

— Конечно. Мы по-прежнему остаёмся в тесных отношениях.

Репортёр громко рассмеялся из-за выбора слов «тесные отношения». Только я один не знал, куда себя деть, нервно тряся ногой. Что значит «тесные отношения»? Как можно говорить такое в прямом эфире?

Но на этом разговор обо мне не закончился.

— «Тесные отношения»… Должно быть, фанаты в восторге от вашей дружбы. А можете рассказать, о чём вы в последний раз говорили? Хоть немного приоткройте завесу тайны.

— Он сказал, что бросает пить. Так что если кто-нибудь увидит Хан Джи Вона с алкоголем, сообщите мне. Присылайте фото, указывайте местоположение — я тут же приеду.

— Бросает пить? Для меня более шокирующим является сам факт, что этот «национальный внук» вообще пьёт. Хан Джи Вон часто выпивал?

— Что за вопросы… Не перегибайте. Все знают, что Хан Джи Вон плохо переносит алкоголь, так что не додумывайте ничего лишнего.

— Ах, если мой вопрос был бестактным, прошу прощения. Хм… Тогда напоследок… Можете обратиться к Хан Джи Вону прямо сейчас? Вон туда, в камеру.

Смущённый репортёр поспешно указал на камеру, и Квон Чон У, небрежно следуя его жесту, повернулся к ней. В прямом эфире было видно, как выражение недовольства постепенно исчезает с его лица.

Проведя пальцами по чёлке, он неожиданно спросил у репортёра:

— У меня с волосами всё в порядке?

Голос его звучал отчётливо, с нотками нагловатой беспечности, словно он и не поставил репортёра в неловкое положение минуту назад.

Затем он снова заложил руки за спину и выпрямился. В его взгляде, устремлённом в камеру, одновременно читались уверенность и лёгкая насмешка. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня, даже через экран телефона. И от этого я покраснел, глядя на крошечный дисплей в руке.

Казалось, Квон Чон У наслаждается моментом, будто специально хочет меня подразнить. Его губы медленно изогнулись в хитрой улыбке.

— Джи Вон, о чём ты сейчас думаешь?

Его лёгкая улыбка постепенно превратилась в ту самую фирменную — расслабленную, но полную самоуверенности. Он заговорил неторопливо, будто смакуя каждое слово.

— Осталось всего два дня.

Раненые губы слегка припухли, но именно через них прозвучали слова, понятные только мне.

Я даже не понял, как закончилось интервью. Остолбенев, смотрел на экран, пока тот вдруг не переключился на общий план пустого баскетбольного корта. А затем появилось сообщение о завершении трансляции.

Я был в полном оцепенении.

Всё, что я старательно выстраивал, рухнуло в один момент.

Две недели, которые казались и длинными, и короткими одновременно, сегодня подошли к концу.

Погода была ясной. Не слишком жарко и не слишком холодно, но солнечные лучи слепили ровно настолько, чтобы заставить щуриться.

Вчера я чувствовал себя неважно. Не то чтобы болел, просто не было сил. Мысли разрослись, и это редкое для меня состояние выбило из колеи. Поэтому я пропустил две пары, включая «Основы архитектуры». До конца семестра осталось всего две недели, и это кажется безумием.

Зато, проведя целый день в постели, я смог привести мысли в порядок. Когда Бён Сон Джин позвонил и попросил прийти на баскетбольную площадку под предлогом возвращения карты памяти, я без колебаний согласился. Квон Чон У вечно находил повод позвать меня к себе, но тогда я не шел, а сегодня пришел сам. От этого ощущения были странными. Вина и предвкушение смешались в противоречивый коктейль.

На баскетбольную площадку я прибыл около пяти вечера.

Еще снаружи здания слышался бодрый шум. Приоткрыв дверь и заглянув внутрь, я увидел, что зал был наполнен жаром от игры. Судя по отсутствию зрителей, проходила тренировочная встреча.

…А точно ли мне можно заходить? Бён Сон Джин говорил, что я могу приходить в любое время, но это не отменяло смутного чувства неловкости.

Может, просто написать, чтобы позвонили, когда закончат?

Я колебался, пока не встретился взглядом с одним из игроков, который растягивался неподалеку. Увидев меня, он тут же поднял руку.

— О! Можете заходить. Проходите сюда!

— А… да.

— Чон У-хён еще играет, но скоро закончит.

Он так уверенно заявил, что я пришел именно к Квон Чон У, что у меня не осталось сомнений, что об этом и так все знали. Меня проводили к скамейке запасных.

Похоже, в этой обстановке головной убор выглядел еще более неуместным. Набравшись смелости, я снял кепку. Почему-то осознание того, что Квон Чон У и его друзья находятся в том же помещении, придавало мне уверенности.

Я слегка кивнул сидящим на скамейке игрокам и разложил складной металлический стул, на котором уже сидел раньше. Тренер, сосредоточенно следивший за игрой, и игроки на площадке даже не обратили на меня внимания.

Квон Чон У был на площадке вместе с Бён Сон Джином и Ян Ын О. Лично я не видел его уже какое-то время, и, возможно, из-за его роста казалось, что за эти несколько дней он стал еще выше.

Знал ли Квон Чон У, что сегодня тот самый день, о котором мы договаривались?

Интервью MVP, которое я так ждал, еще живо в памяти, но, глядя на Квон Чон У, который, как обычно, сосредоточен на своей игре, я снова почувствовал неуверенность. Я весь день думал только о нем, а он, похоже, даже не задумывается обо мне. Я уже мысленно сдал финальные экзамены, хотя даже не начинал к ним готовиться.

Погруженный в размышления, я слушал, как мяч отскакивает от паркета, а кроссовки скользят по полу, пока кто-то не подошел ко мне.

— Что делаешь сегодня вечером?

Это был один из игроков, с которым я уже пересекался раньше, в том числе и на той самой вечеринке. Он спросил без всякого вступления, будто мы достаточно близки для такого обращения. Для меня же он оставался в категории «не слишком неудобный человек». Не сказать, что я был против его компании.

— У меня планы… А что?

— После матча тренер предложил устроить встречу для сплочения команды. Собираемся пойти на мясо. Хотел тебя тоже позвать. Думаю, тренер был бы не против.

— Ну, вообще-то, я посторонний человек.

— Эй, ну зачем так отгораживаться? Если бы я мог, то вообще позвал бы тебя с нами в тренировочный лагерь.

— Тренировочный лагерь?

— Да. Поедешь с нами?

Я покачал головой и рассмеялся, сочтя это за нелепую шутку. Он тоже рассмеялся, словно это и правда был всего лишь несерьезный вопрос, и тут же предложил другое:

— Ну, на денек-другой можешь заглянуть. Мы в Чеджу едем, там полно мест, где можно отдохнуть.

— Посмотрим… А когда выезжаете? Наверное, надолго?

— Сразу после экзаменов. Тренировка продлится месяц. Вчера расписание подтвердили, но, похоже, тебе еще никто не рассказал?

Вместо ответа я лишь неловко улыбнулся. Дело было не в том, что мне было неприятно, что он ничего не сказал, а в том, что меня уже начинало угнетать осознание того, что я не увижу Квон Чон У целый месяц.

Раз нет официальных матчей, не будет и трансляций. Как я вообще смогу провести месяц, не видя его? Особенно запах… мне казалось, что я его забуду.

— …!

Громкий голос тренера выдернул меня из мыслей, и я поднял голову к площадке.

Но, как оказалось, он не злился, а просто выкрикивал указания. Квон Чон У, услышав команду, коротко кивнул. В его взгляде читалась абсолютная концентрация, даже больше, чем обычно.

И вдруг его взгляд скользнул в сторону, задержавшись на мне.

В тот же момент его острые, пронизывающие глаза наполнились неожиданной растерянностью. Он замер на секунду, а затем, словно специально подгадав момент, кто-то бросил ему мяч.

Квон Чон У не успел его поймать. Мяч перешел к противникам, и они немедленно организовали быструю атаку.

К счастью, Чон У быстро пришел в себя, догнал их и сумел заработать фол соперника, но, выйдя на линию штрафных, промахнулся оба раза.

Мяч дважды стукнулся о кольцо и отлетел наружу, вызвав негромкое волнение на скамейке запасных.

— Чон У чего это? Я, кажется, впервые вижу, чтобы он оба штрафных запорол.

Игрок, который все это время стоял рядом со мной, тоже удивленно посмотрел в его сторону, а затем вернулся на свое место.

Видимо, терпение тренера лопнуло, и он заменил Квон Чон У. Тот, обливаясь потом, вернулся на скамейку и сел, повернувшись ко мне спиной, молча слушая наставления тренера.

Большим полотенцем он вытер пот и сделал несколько глотков воды. Его спина была так близко, что казалось, стоит лишь протянуть руку — и дотронешься. Квон Чон У, несомненно, знал, что я сижу у него за спиной, но так и не обернулся.

Вскоре его снова выпустили на площадку. На этот раз он играл с невероятной концентрацией и привел команду к победе. Несмотря на то, что это была всего лишь тренировочная игра, казалось, она имела большое значение — игроки радовались особенно бурно.

— Отличная работа!

— Хорошая игра, хорошая!

— Сегодня просто разорвал!

Игроки, возвращаясь на скамейку, обменивались рукопожатиями. Но первым вошел Бён Сон Джин, за ним — Ян Ын О, и, к моему замешательству, они тоже решили дать мне пять. В результате я, сам того не желая, оказался втянут в общий ритуал и невольно продолжил хлопать ладонями с остальными.

— Почему я…?

— Так веселее.

— …

Это был невероятно неловкий момент.

Тем временем Квон Чон У, пожимая руки остальным, все ближе приближался ко мне. Несмотря на усталость, он продолжал шутливо улыбаться и с такой силой хлопал по ладоням товарищей, что казалось, будто ломает им руки. Если он так же хлопнет и меня, моя рука, возможно, действительно сломается.

И вот он встал прямо передо мной. От него ощутимо веяло жаром. Удивительно, но даже его пот не имел неприятного запаха, скорее наоборот — его естественный аромат стал еще сильнее, и от этого внутри все всколыхнулось.

— Хан Джи Вон.

Он тихо произнес мое имя, прикасаясь к моей ладони. Это было похоже на хлопок, но слишком легкий, почти неощутимый. И прежде чем я успел понять, что происходит, его пальцы мягко обхватили мою руку и опустили вниз.

Я ошеломленно посмотрел на него, а он улыбнулся глазами.

— Прийти вот так без предупреждения — это уже слишком, не находишь?

Он медленно разжал руку, но со стороны могло показаться, что он просто помог мне опустить ладонь. Я сжал пальцы, пытаясь сохранить тепло, оставшееся от его прикосновения.

— У меня было дело к Сон Джину…

— Наверное, очень важное дело, раз ты сразу пришел. А когда я звал — ни разу не приходил.

— …

— Я хотел показать тебе, как круто играю, а ты вместо этого увидел, как я облажался.

Квон Чон У явно обиделся. Его губы, слегка покрасневшие от усталости, надулись в недовольной гримасе.

Бледная кожа, на которой словно отметина выделялись чёткие губы, снова напомнила мне о том дождливом дне. Я постарался проигнорировать неловкое волнение и дрожь, с трудом подавляя их, и прочистил горло, чтобы наконец задать вопрос, который хотел задать последние несколько дней.

— …Как твоя рана? Всё в порядке?

— Какая рана? А, ты про губу?

— Да.

— Почти зажила. Язык не приходилось использовать, так что не воспалилось. Это, наверное, даже к лучшему?

Он сказал это с игривой улыбкой, и я машинально улыбнулся в ответ, но вскоре понял смысл слов и быстро взял себя в руки. Мне было сложно найти, что ответить, ведь сказать «хорошо» в этом контексте звучало бы странно. К счастью, как раз в этот момент меня окликнул Бён Сон Джин, стоявший у выхода.

— Джи Вон! Карта памяти в раздевалке. Пойдём вместе!

— А, да!

В этот момент стало очевидно, что моё срочное дело касалось карты памяти, и я украдкой взглянул на Квон Чон У, но он лишь слегка приподнял брови, не выражая удивления и ничего не говоря.

— Тогда… я пойду.

Я уже собирался развернуться и направиться к выходу, но Квон Чон У вдруг схватил меня за запястье.

— У нас сегодня есть разговор. Не смей говорить, что забыл.

В его голосе было явное напряжение.

— …Как я мог забыть? Я всё обдумал, Чон У.

— …

На этот раз Квон Чон У не нашёл, что сказать. Вокруг царила суета — игроки покидали спортзал, персонал занимался уборкой. Воспользовавшись моментом, я тихо спросил его:

— Когда и где встретимся? Мне всё равно, я подстроюсь под твоё время.

Мы договорились встретиться через несколько часов. Квон Чон У нужно было сначала появиться на встрече с тренером, который устраивал посиделки с выпивкой.

Несмотря на свою уверенность в том, что я всё обдумал, сейчас, сидя в опустевшем офистеле, я чувствовал себя крайне неуютно. Чем ближе становилось время встречи с Квон Чон У, тем больше я сомневался в своём решении.

Какую же реакцию он покажет? Каким тоном заговорит? И смогу ли я не пожалеть о сказанном в тот самый момент, когда слова уже нельзя будет забрать обратно?

Я снова и снова прокручивал в голове заранее известный исход, словно пытаясь убедить себя, что этот результат был предрешён с самого начала.

Когда пришло сообщение от Квон Чон У о том, что он скоро будет, я спустился вниз. Сердце колотилось так сильно, будто я был действующим спортсменом перед важным матчем. А когда я увидел его машину, припаркованную у дома, мне показалось, что оно и вовсе остановилось.

Квон Чон У был таким же, как всегда. Чёрный свитшот, спокойный взгляд. Когда я сел на пассажирское сиденье, он, как обычно, выключил игравшую в салоне музыку.

— Ты больше не носишь кепку?

— Я просто вышел на минутку, только к тебе… Кстати, ты не пил? Водить в таком состоянии опасно.

— Сегодня важный день. Я не выпил ни капли.

После этих слов он спросил, куда мы поедем, уже переставляя коробку передач и готовясь тронуться с места. Я поспешил его остановить, быстро ответив:

— Давай останемся здесь. Нам не о чем долго говорить, ехать куда-то смысла нет.

Квон Чон У выглядел слегка удивлённым. Его руки медленно опустились с руля, голова чуть склонилась набок. Затем он заметил, что я не пристегнул ремень безопасности, и протянул низким голосом:

— Ах…

Будто догадался о моём решении.

— Наверное, стоило просто увезти тебя куда-нибудь подальше, заставить ехать со мной долго-долго.

— …

— Но давай не сейчас. Дай мне хотя бы нормально припарковаться.

Он спокойно направил машину в парковочный отсек. При каждом повороте руля мышцы на его запястье, обхваченном чёрными часами, слегка напрягались, и почему-то даже в этот напряжённый момент мне захотелось провести по ним пальцами.

Когда машина остановилась в дальнем углу стоянки, датчики движения начали отключать свет один за другим. Тёплый оранжевый оттенок, наполнявший парковку, делал атмосферу почти романтичной.

— Эти две недели тянулись бесконечно, Джи Вон.

Квон Чон У расстегнул ремень и посмотрел на меня. Просто взглянул, но от этого напряжение только росло, и я не выдержал, отведя взгляд. В этот момент я услышал, как он тихо и глубоко вздохнул. Больше медлить было нельзя.

Так что… Каким был мой главный аргумент, который я привёл Квон Чон У в прошлый раз?

— Как я уже говорил… Мы оба мужчины, да и довольно известны, так что мне пришлось многое обдумать. Прости, что заставил ждать, Чон У. Мы провели много времени вместе, но и эти две недели разлуки были… достаточно длинными, чтобы я смог прийти к какому-то решению.

— …

— Не кто-нибудь, а именно ты, Чон У, человек, который всегда был предан баскетболу. Больше всего я не хотел причинять тебе вред. Я знал, как усердно ты работаешь, и не хотел рушить твою карьеру. Но, как это ни иронично, именно твоя целеустремлённость притягивала меня ещё сильнее, из-за чего я не переставал сомневаться. Сам факт, что я решаю за нас, хотя в случае разоблачения тебе будет только хуже, казался мне неправильным…

— Джи Вон.

Квон Чон У прервал меня, беря мою руку в свою. Оказывается, я сам того не замечая, сжимал кожу, оставляя покраснения. Я не собирался просить, чтобы он держал меня за руку, но...

Его взгляд, обычно уверенный и твёрдый, был полон напряжения.

— Причины я выслушаю потом. Скажи сначала главное. Отбрось все сложности и просто скажи, чего ты хочешь.

— Я… то есть…

Чем больше я думал, тем яснее понимал: это отношения, в которых ты можешь только проиграть. Но даже несмотря на это…

— …Ты мне нравишься, Чон У. Я хочу встречаться с тобой.

— …

— Давай будем вместе.

Ответ был предопределён с самого начала. Как путник не смог противостоять солнечному теплу, так и чувства к тебе, такому яркому, как солнце, невозможно скрыть. Я просто был единственным, кто не осознавал этого до последнего момента.

Квон Чон У не отводил взгляда. Даже в тёплом свете парковки было видно, как вспыхнули его уши. Он смотрел так, будто в этот момент в мире не существовало никого, кроме меня.

— Ну и напор… что мне теперь с этим делать?

Его голос был одновременно ласковым и с оттенком шутки. Протянув руку, он легко поправил мою чёлку. От его пальцев, ещё недавно вымытых, пахло чистым мылом, и этот запах мягко окутал пространство между нами.

— Ты же не передумаешь? Это не оговорка?

Он быстро нахмурился, спрашивая снова и снова. Наверное, из-за всей той неопределённости, которую я показывал раньше. Я встретился с ним взглядом и, чувствуя вину, кивнул. Только тогда на его красивом лице наконец появилась улыбка.

— У меня было столько всего, что я хотел сказать… но теперь всё вылетело из головы. Что же нам теперь делать?

Я думал, он просто трогает мои волосы, но, оказывается, незаметно для меня он стал ещё ближе. Напряжение снова охватило меня. Его прикосновения обжигали, и чем ближе он наклонялся, тем труднее мне становилось выдерживать этот жар.

— А ты… не собираешься мне ответить?

Я колебался, но всё же решился задать вопрос. Губы, которые я кусал, уже потеряли чувствительность. А Квон Чон У просто молча смотрел на них, будто загипнотизированный.

— Какой ответ?

— То, что я предложил встречаться...

— На ответ тоже нужен ответ?

Квон Чон У мягко приподнял мой подбородок. Когда я увидел его лицо, полное напряжения, не меньше моего, жар тут же нахлынул. Хотя наши губы ещё не соприкоснулись, мы уже знали, как быстро бьются сердца друг друга.

— Если нужно, я скажу тебе это снова и снова.

— …

— Я тоже хочу. Отношения, в которых ты ведёшь, а я следую за тобой. Мне так сильно нравишься ты.

После этих слов его голова чуть наклонилась, и мягкие губы коснулись моих. Лёгкое прикосновение вскоре углубилось, и он снова заключил меня в себя. Тёплое дыхание было таким сладким, что в груди разлилась болезненная дрожь.

Когда сердце учащённо забилось от волнения, перед глазами всплыло то, из-за чего я так долго колебался, боясь завести отношения.

...Я ведь правильно поступил?

Сделав шаг, с которого уже нельзя было вернуться, я вдруг захотел, чтобы кто-то одобрил моё решение.

После одного случая в детстве я привык с лёгкостью отказываться от того, что было мне не по силам. В отношениях с людьми я всегда был осторожен, но решиться на это сейчас меня подтолкнула лишь пылающая привязанность Квон Чон У.

Теперь начинается новая глава наших отношений. Меня всё ещё беспокоит, что однажды мы можем стать друг для друга чужими. Поэтому я постараюсь сделать всё, чтобы этого не произошло.

План был прост. Раз Квон Чон У когда-то расстался с бывшим из-за их болезненной ревности, то мне достаточно не ревновать. С этой единственной, такой размытой, но важной для меня установкой, я решил прыгнуть в омут с Квон Чон У. Чем обернётся эта авантюра, я узнаю лишь в конце пути.

Смогу ли я справиться?

Я снова и снова убеждал себя, что тот трепет, от которого так часто билось сердце, был доказательством правильности моего решения.

— Джи Вон, открой рот.

Как только я подчинился его ласковой просьбе, мягкий, горячий язык скользнул внутрь. Квон Чон У заключил моё лицо в ладони, словно бережно прижимая к груди букет цветов, и подарил мне глубокий поцелуй. Напряжённо сведённые брови, такие контрастные с аккуратно опущенными ресницами, только сильнее заставляли меня сгорать от желания.

— М-м…

Я обвил его шею руками и склонил голову, отвечая на поцелуй. Наши губы сплетались, а языки переплетались ещё глубже. Громко раздавался влажный звук, когда мы не могли насытиться друг другом.

Я тяжело дышал сквозь приоткрытые губы, а Квон Чон У, уловив мой голос, прижался ко мне ещё крепче. Его пальцы, сжимавшие мой подбородок и шею, пытались скользнуть ещё ниже. Даже при том, что мы целовались, меня охватывало всё большее желание обнять его ещё крепче.

В просторном салоне внедорожника было достаточно места, но преграды между водительским и пассажирским сиденьями казались невыносимо раздражающими.

— Хаа, Чон У…

Квон Чон У был настолько полон энергии, что, даже когда я звал его, он лишь мягко, но настойчиво продолжал прижиматься и целовать меня. В его поцелуе была такая нежность, что казалось, он мог растопить всё вокруг. Я забыл, зачем звал его, и просто переплёл с ним язык, но вскоре снова позвал:

— Чон У.

Когда я опустил голову и слегка отстранился, он тут же потянулся ко мне, пытаясь снова соединить наши губы. Я отрицательно покачал головой, отвергая его. В его глазах, смотревших прямо на меня, читалась явная мольба.

— Можно ещё чуть-чуть? Если нет… мне кажется, я просто умру.

— Дело не в этом, Чон У. Просто… здесь слишком тесно…

Было непросто сказать это. Я прекрасно понимал, как он может воспринять мои слова.

Я молча смотрел на Квон Чон У, чувствуя на себе его жаркий взгляд, затем нервно сглотнул и спросил:

— Мы… поднимемся ко мне?

От волнения голос прозвучал хрипло.

Его брови слегка приподнялись в удивлении, взгляд дрогнул. Затем он нахмурился и, глядя мне прямо в глаза, спросил:

— Ты серьёзно?

Вместо ответа я просто крепко сжал губы и кивнул.

Квон Чон У внимательно изучал моё лицо, словно пытаясь прочитать каждую эмоцию, но вскоре послушно отстранился. Его голос, прозвучавший после этого, был невыносимо мягким.

— Иди вперёд. Я зайду в магазин и догоню тебя.

***

Оказавшись в квартире, я начал приводить в порядок всё, что могло выглядеть неопрятно.

Изначально я не собирался приводить Квон Чон У сюда. К счастью, уборка была сделана не так давно, но даже так, я пытался понять, правильно ли поступил, спонтанно пригласив его.

Мысли путались от нервного напряжения, и я никак не мог прийти к какому-то выводу, когда вдруг раздался звонок в дверь.

Когда я открыл её, передо мной стоял Квон Чон У — с пустыми руками.

— Ты не нашёл магазин? Он же прямо на первом этаже этого здания.

— В кармане.

Я не успел спросить, что именно у него в кармане, потому что в следующий миг Квон Чон У шагнул внутрь, схватил меня за плечи и…

Поцелуй опередил звук захлопнувшейся двери.

— Мм…

Он двигался умело, с такой лёгкостью вовлекая меня в поцелуй, что я мгновенно потерял всякое сопротивление. Он не оставлял ни единого пространства, поглощая меня полностью, пока я не мог даже нормально дышать.

Отступая шаг за шагом, я, наконец, смог немного оттолкнуть его, упираясь в его грудь.

— А как же ранка во рту…

— Проверишь сам.

Снова последовал глубокий поцелуй. Квон Чон У неотступно прижимался ко мне, словно пытаясь пресечь любую возможность для отказа. Я не успел отступить даже на шаг, лишь прижался к стене у обувного шкафчика, крепко схватившись за его предплечье.

Не дав мне времени даже проверить его раны, Квон Чон У с силой впился языком, будто в этот раз действительно собирался растопить и уничтожить меня. Затем он легко прикусил мою нижнюю губу. Его мягкие губы прошлись по щеке, задержались у уха и, чмокая, двинулись вниз по линии шеи. Когда он склонился ниже, наши прижатые друг к другу тела разъединились, но его горячее дыхание на моей коже всё равно заставляло дыхание перехватывать.

Когда отступать уже было некуда, и я невольно поднялся на цыпочки, Квон Чон У скользнул своей ровной ладонью под мою одежду.

— Ха... Ах...!

Без колебаний проникшая внутрь большая рука крепко сжала мои рёбра. От этой подавляющей силы я сам не осознал, издал ли этот короткий звук от щекотки или чего-то другого. В ответ Квон Чон У медленно выдохнул мне в шею, а затем его широкий большой палец начал настойчиво скользить по голой коже.

Несмотря на силу его пальцев, рука, поднимавшаяся вдоль боковой линии моего тела, двигалась осторожно. Найдя на груди чувствительный участок, к которому он уже прикасался прежде, Квон Чон У попытался снять с меня футболку. Я быстро схватил его за руку, останавливая, и он поднял голову, глядя на меня. В его глазах, наполненных жаром, читался немой вопрос.

Чтобы избежать недоразумений, я быстро протянул руку и выключил свет рядом. В темноте, внезапно окутавшей комнату, его лицо стало едва различимым.

— Хочешь делать это с выключенным светом?

Его мягкий голос прозвучал особенно соблазнительно. Мы были настолько близко, что даже лёгкого кивка было достаточно, чтобы он понял мой ответ.

До сих пор Квон Чон У жил как гетеросексуал, и мне было страшно показать ему свою обнажённую грудь. Я-то впервые сталкивался с этим, но для него наверняка привычнее было видеть округлые формы. Меня пугала мысль, что, взглянув на моё плоское тело, он вдруг испытает отвращение или какое-то другое негативное чувство.

Но Квон Чон У лишь слегка наклонил голову и усмехнулся.

— А мне хочется оставить свет.

С этими словами он включил переключатель. Не основной, а вспомогательное освещение. Расположенные по потолку галогенные лампы мягко загорелись, вновь позволяя нам видеть друг друга. Хоть свет был не таким ярким, как от центрального светильника, всё равно комната наполнилась тёплым свечением, и я невольно потупил взгляд.

— Давай хотя бы это оставим. В полной темноте ведь страшно.

Как будто не намереваясь идти на уступки, он настойчиво стянул с меня футболку. Несмотря на тёплый воздух в комнате, по коже пробежали мурашки. Квон Чон У, заметив это, крепко прижал меня к себе, зарываясь губами в плечо. Он слегка прикусил кожу, впитывая её в себя, словно намереваясь оставить на моём теле красные следы.

— Ха... Чон У...

Как только я произнёс его имя, Квон Чон У тихо усмехнулся. Я протянул руку и скользнул под его чёрный свитшот. Хоть я и не видел, но под пальцами ощущалась плотная мускулатура его спины — натренированная, как и подобает спортсмену. Его тело казалось таким горячим, что даже мне передалась эта жаркая волна. Пока я осторожно провёл пальцами по глубокой линии позвоночника, его рука уже скользнула вниз, к моим бёдрам.

Длинные пальцы без труда расстегнули пряжку ремня.

— Ммф…!

Звук, сорвавшийся с губ, тут же оказался заглушен губами Квон Чон У. Даже увидев моё смущённое выражение, он не остановился. Наоборот, без колебаний просунул руку под бельё. Его пальцы коснулись той самой, ещё никем не тронутой, скрытой части моего тела.

— Ха... П-подожди!

Горячее ощущение его ладони, нежно сжимающей чувствительную кожу, заставило меня вздрогнуть. Убежать не было ни малейшего шанса — Квон Чон У крепко удерживал меня за плечи. Его крупные руки, привыкшие играть с баскетбольным мячом, теперь с поразительной тонкостью ласкали самую чувствительную часть моего тела. Казалось, лёгкие наполнились воздухом до предела, но Квон Чон У даже не давал мне возможности выдохнуть, запечатывая мои губы каждым дыханием.

— Ха... Хаа… А-а…

Я и не заметил, насколько крепко вцепился в него, лишь продолжал издавать приглушённые стоны. Его ладонь сжималась так плотно, что от этой жгучей хватки становилось невыносимо хорошо. Мне было так стыдно, что хотелось отвернуться, но Квон Чон У не сводил с меня взгляда, находясь настолько близко, что его губы вот-вот могли снова коснуться меня.

— П-прекрати… Ха… Я… я сейчас…

— Давай. Если кончишь, сделаю ещё раз.

— Это… не то, что я… а-а…!

Когда я справлялся с этим сам, я мог контролировать себя. Но сейчас — совсем другое. Неужели Квон Чон У всегда так сильно сжимает, когда занимается этим? Его хватка была невероятной, а ритм — непреклонным, не давая ни секунды передышки.

Я не хотел, чтобы его чистые, пахнущие мылом пальцы испачкались. Но Квон Чон У не собирался останавливаться. Я должен был его оттолкнуть, но вместо этого лишь ещё сильнее вцепился в него, словно сам загонял себя в ловушку. И чем крепче я прижимался, тем удобнее ему было двигаться дальше.

— А-а… пожалуйста… ха…!

На пике напряжения меня накрыла волна облегчения, и моё тело дрогнуло. Его пальцы, всё ещё крепко удерживающие меня, ощутимо увлажнились.

— Когда в последний раз делал это? Вышло довольно много.

Квон Чон У, одновременно разжигая во мне стыд и смущение, не останавливал своих движений. Его пальцы мягко скользили по кончику, словно стремясь выжать из меня всё до последней капли. На излишне чувствительной коже ощущалась скользкая влага, из-за чего тело содрогнулось в судорожной дрожи.

— Ха... П-прекрати… прекрати, Чон У…!

Но вместо ответа он лишь нежно целовал моё лицо, касаясь губами кожи, будто утешая. Я не мог даже пошевелиться, пока принимал его ласки, когда вдруг ощутил, как одна из его рук скользнула к моим бёдрам. В следующий момент он неторопливо стянул с меня нижнее бельё и штаны.

Я даже не заметил, как оказался стоящим посреди комнаты, с одеждой, сбившейся у щиколоток, совершенно обнажённым.

Квон Чон У молча впитывал этот вид. Его взгляд медленно, но пристально скользил от лица до самых ног, цепляясь за каждый сантиметр моего тела. Он разглядывал меня так внимательно и долго, что становилось неловко. Но больше всего его взгляд задержался на напряжённом, влажном от спермы члене.

Я попытался прикрыться рукой, но он с лёгкостью остановил меня, и это лишь сделало ситуацию ещё более абсурдной.

— …С таким телом, Джи Вон-а…

Тихий шёпот, разрезавший тишину, прозвучал удивительно сладко.

— Как ты вообще занимался гимнастикой с такими мягкими, небольшими мышцами?

— …

— Ты… даже больше, чем я представлял…

Не похоже на него — он так и не закончил фразу, просто уставился на меня. Его взгляд скользил по каждому миллиметру моего тела, изучая даже мельчайшие детали, словно разбирая меня на части. От этого жара, прилипшего к щекам, и мне стало невыносимо неловко.

Стоя перед ним в одних носках, полностью обнажённым, я чувствовал себя до ужаса уязвимым.

Но вскоре Квон Чон У просто резко притянул меня в свои объятия.

Его густой аромат геля для душа, казалось, проникал глубоко внутрь. Квон Чон У несколько раз с силой провёл ладонью по затылку и слегка прикусил край моего уха.

— Мне хочется быть нежным, но это слишком тяжело, Джи Вон.

— …

— Кажется, ты правда сильно мне нравишься.

Сердце готово было выскочить из груди.

После этих слов он легко поцеловал меня в область уха. Послышался звук расстёгивающейся пряжки ремня, а затем я почувствовал, как снизу коснулось что-то горячее.

Опустив взгляд, я не мог не ошеломиться и невольно приоткрыл рот. Как он вообще умудрялся прятать такое в штанах? Даже если он был возбуждён, с таким размером и в обычном состоянии всё должно быть весьма внушительно. Настолько, что, казалось, это должно мешать ему играть в баскетбол. То, что он вынул из штанов, было поразительно массивным.

— …Чон У, ты правда…

— А ты и здесь красивый. Даже больше, чем я думал.

Не знаю, кто из нас должен был говорить подобное, но Квон Чон У произнёс это тёплым голосом, оценивая меня. Затем обхватил своей рукой свой собственный член, и к нему прилипли белые капли моей спермы. То, как он медленно скользил по нему своей крупной рукой, было более откровенным, чем любые фильмы для взрослых, что я когда-либо видел.

Толстые, выпирающие вены придавали ему почти пугающий вид. Возможно, поэтому одно лишь зрелище этого внушительного органа вызывало странное чувство удовлетворения, пробуждая непреодолимое желание дотронуться.

— …Можно потрогать?

Квон Чон У подошёл ещё ближе. Затем, взяв мою руку, направил её к своему члену. Он был таким же массивным, как и его широкая грудная клетка, и едва только моя ладонь коснулась его, он дёрнулся, становясь ещё твёрже, словно желая продемонстрировать всю свою мощь. Я был поражён тем, что он мог стать ещё больше, но ещё больше потрясало то, что это именно моя рука сжимала член Квон Чон У.

От нереальности происходящего у меня даже закружилась голова.

Я сжал его твёрдый орган и, пусть и неуклюже, начал двигать рукой вверх-вниз.

— Хаа…

Глубокий выдох Квон Чон У дрогнул на самом конце. Его возбуждение передавалось прямо в мою ладонь. Я настолько погрузился в это действие, что даже забыл сглотнуть слюну.

Вскоре Квон Чон У протянул руку и схватил мой член, который тоже стоял напряжённо. В отличие от моего осторожного движения, он начал тереть нежную кожу с гораздо большей силой, чем я мог ожидать. Ему было всё равно, как я, охваченный резким приливом удовольствия, ссутулился и уткнулся лицом в его грудь.

— Ха… Хаа… Слишком… быстро…

— Дай руку.

Квон Чон У заставил меня схватить оба наших члена вместе. В моей ладони они оба, различающиеся по размеру, продолжали наливаться жаром.

Квон Чон У не остановился на этом — он накрыл мою руку своей, заставляя меня двигаться быстрее. Твёрдые, напряжённые члены терлись друг о друга, а от горячего трения вскоре на кончиках головок выступили прозрачные капли. Чем сильнее моя рука становилась влажной, тем больше внизу всё сжималось от нарастающего возбуждения.

— Ух… ха, я… сейчас… хаа…

Не успел я договорить, как сперма брызнула наружу. Это был уже второй оргазм, поэтому оно не взлетело высоко, а просто стекало на наши переплетённые руки. Белая жидкость оставила следы на рельефной руке Квон Чон У, медленно стекая по его выступающим венам.

Квон Чон У кончил чуть позже. Даже когда я, охваченный чувствительностью, извивался и стонал, он продолжал двигать рукой без пощады, удерживая меня в этом состоянии. И только когда, наконец, отпустил, я с шумным выдохом рухнул на него, изнеможённый. Он послушно прижал меня к себе, а затем легко поднял на руки. Я был слишком вымотан, чтобы даже осознать это сразу, тяжело переводя дыхание.

Только когда под моей спиной стало мягко, я понял, что лежу на кровати.

Квон Чон У, расположившись между моих ног, стянул с себя чёрный свитшот. Мышцы, которые раньше я мог только воображать под его формой, теперь предстали передо мной во всей красе. Его тренированное тело двигалось мощно и уверенно, подчёркивая каждый изгиб. И при этом его кожа оставалась удивительно светлой.

Жгучее желание впиться в неё губами сжимало меня изнутри.

Пока я был заворожён его мускулами, Квон Чон У вытащил из кармана несколько упаковок с презервативами и бросил их рядом. Затем взял с прикроватной тумбы лосьон и ласково спросил:

— Этот лосьон можно использовать?

— Хаа… Лосьон…?

Неожиданный вопрос выбивался из общей атмосферы, поэтому я переспросил с недоумением. Однако, похоже, Квон Чон У вовсе не ждал моего ответа — даже если бы я сказал «нет», он, вероятно, всё равно сделал бы по-своему. Не дождавшись моего согласия, он щедро выдавил средство себе на пальцы.

Квон Чон У заботится о увлажнении даже в такой момент. Впрочем, учитывая, насколько он следит за собой, это было вполне логично. Его идеальная кожа явно результат постоянного ухода.

Пока я размышлял об этом, пытаясь смириться с ситуацией, Квон Чон У придвинулся ближе.

А затем начал наносить лосьон между моими ягодицами.

— Эй, Чон У… Что ты делаешь? Почему ты увлажняешь именно там…?

— Надо было спросить, есть ли у тебя лубрикант. Подумал, что вряд ли есть, поэтому использую это.

— Лубрикант? А… То есть… ты хочешь сказать, что я снизу?

— Почему? Хочешь, чтобы я был снизу?

Квон Чон У улыбнулся, как будто предлагал мне одолжение. Я моргнул, потеряв дар речи.

В последнее время я действительно много смотрел видео только с мужчинами. Разобраться в позициях было несложно, и, естественно, я всегда ассоциировал себя со вставляющим.

Представить Квон Чон У подо мной было сложно, но это всё же казалось легче, чем мысль о том, что что-то входит в моё тело. Даже если бы пришлось использовать, то я бы использовал перед, а не зад…

Пока я молчал, неспособный что-либо сказать, лосьон, холоднее температуры тела, моментально смочил кожу. Длинный палец, словно змея, высматривающая добычу, кружил вокруг чувствительной области.

— Но ведь ты гибче меня. Я только бросать мяч умею, так что ноги широко раздвинуть не могу.

Изначально он, похоже, даже не собирался уступать, так что доводы звучали неубедительно, но я не успел возразить. Влажный палец раздвинул узкую плоть и проник внутрь. От неожиданного ощущения я крепко сжал запястье Квон Чон У.

— Ххык! Э-это странно…

— Расслабься. Я просто хочу, чтобы тебе не было больно.

— Уа… Ых…!

— Ах… Здесь так мягко. Просто невероятно.

Пальцы, словно стараясь расслабить напряжённую плоть, медленно надавливали изнутри. Было трудно поверить, что его всегда ухоженные пальцы оказались так глубоко внутри меня. Вместе со стыдом накатили неприятные ощущения. Мне стало тяжело, и я поднял взгляд на Квон Чон У, но он вдруг покраснел, встретившись со мной глазами прямо перед собой.

— …Какое у тебя лицо. Блять, это так чертовски возбуждает.

Словно пытаясь скрыть своё раскрасневшееся лицо, он опустил голову и прикусил мою шею.

Его губы, скользя вниз, неторопливо добрались до груди и задержались там, где билось сердце. Наткнувшись на крохотный бугорок, он настойчиво принялся его посасывать. Тёплый язык мягко тёрся о чувствительный участок, а горячее дыхание щекотало кожу. Плотные, густые волосы Квон Чон У рассыпались по моей груди.

И даже в этот момент его пальцы не прекращали двигаться внутри, медленно расширяя меня. Он продолжал гладить моё тело, словно уговаривая расслабиться, и благодаря этому напряжение немного спало, но ощущение чужеродности всё ещё не проходило.

Да. Если тот, кто любит больше, должен жертвовать собой, то, без сомнений, мне и следовало быть тем, кто уступает. Такая жертва — незначительная плата, если это поможет нашим отношениям. К тому же, чем больше я думал об этом, тем яснее понимал, что не смог бы уложить под себя Квон Чон У, который был крупнее меня.

Приняв ситуацию, я с трудом выдохнул и провёл пальцами по его волосам, затем нежно погладил край уха.

— Хаа, Чон У… Но откуда ты вообще это знаешь? В порно такому не учат…

— Ты же сам мне сказал.

— Я?

— Ты говорил, что когда это делают двое парней, всё происходит интуитивно. Вот я и делаю так, как чувствую.

Квон Чон У усмехнулся и просунул ещё один палец в узкое пространство. От ощущений, ставших ещё более тугими, я невольно дёрнул бёдрами, и тогда он закинул мою ногу себе на плечо. Теперь ему, видимо, стало удобнее двигаться, потому что его пальцы проникли ещё глубже.

Меня беспокоило, с какой лёгкостью и умелостью он всё делал, даже несмотря на то, что сам тяжело дышал. Поэтому, хотя я понимал, что этого просто не могло быть, всё же спросил:

— Ты, случайно… ххык, уже делал это с парнем?

— Кто знает.

— …Делал?

— Ты имеешь в виду, если считать сны?

Квон Чон У, впихивая третий палец в и без того тесное пространство, вместо ответа задал встречный вопрос, а затем прошептал признание, словно делился чем-то сокровенным:

— Если честно, для меня это не первый раз с тобой.

— …

Он умел придавать даже ненужным словам сладость. Его длинные пальцы неустанно двигались, а губы, при каждом удобном случае касаясь голой кожи, были до неприличия ласковыми.

Пока моё тело неустанно принимало три пальца, внутри стало чуть свободнее, и послышался влажный звук. Этот проникающий и выходящий ритм, напоминающий половое сношение, заставил даже мой лежащий член наполовину встать. Всё происходящее было настолько возбуждающим, что, когда пальцы вдруг выскользнули, я ощутил пустоту и даже непроизвольно дёрнул бёдрами.

— Ха-а-а…

Стоило мне застонать, как Квон Чон У поморщился.

— Нет, Джи Вон. Подними планку повыше. Это всего лишь возня с пальцами.

Сняв наручные часы и небрежно бросив их в сторону, Квон Чон У взял коробку с презервативами. Он без труда разорвал упаковку зубами и уверенно натянул презерватив на кончик красивого члена. Его движения были настолько отработанными, что ни на секунду не замедлились.

Стоящий в полной готовности член был таким большим, что презерватив натянулся до предела, отчего даже через латекс ясно проступали его очертания. Казалось, что он вот-вот порвётся. Даже мне, видевшему презерватив вживую впервые, стало понятно, что размер явно не подходит.

— Если будет больно, скажи. Остановлюсь.

— А, нет… Всё в порядке.

— Понял. Тогда просто буду считать, что тебе больно, и продолжу.

Его игривый тон, даже в такой момент, показался мне неожиданно приятным, и я невольно улыбнулся. Квон Чон У тоже усмехнулся в ответ, постепенно разводя мои ноги и придвигаясь ближе. Он устроился между моими плотно сжатыми бёдрами, наклонив корпус вперёд.

Я ощутил, как к узкому, тщательно подготовленному месту тяжело прижалось что-то горячее и упругое — именно туда, где он так настойчиво разрабатывал пальцами.

— Так что, если будет больно, говори.

— Угу… Ых!

Едва я успел ответить, как Квон Чон У уже начал входить. Горячая плоть, раздвигая тесное пространство, медленно проникала внутрь, заставляя меня всё шире раскрываться. Мягкие ткани, ещё недавно сжимающиеся, теперь напряглись до предела, но растяжение продолжалось.

— П-подожди! А-а, больно, Чон У! Стой… Ах!

— Хаа, хотя бы дождись, пока всё войдёт, и потерпи боль. Сейчас вошла только передняя часть.

— Больно, ххы... слишком больно...

Квон Чон У мягко поцеловал меня. Его тёплый, податливый язык проник между нашими сжатым губами, двигаясь успокаивающе. Будто я встретил спасителя, который поможет забыть боль, и, как только он коснулся меня, я жадно погрузился в поцелуй. В это время Квон Чон У нежно убрал волосы с моего лица и ласково провёл по ним рукой.

Когда мне показалось, что боль немного утихла, Квон Чон У снова медленно начал входить. По сравнению с тремя пальцами это было несравнимо более мучительно, и я зажмурил глаза. Схватившись за его предплечье, словно цепляясь за спасительную верёвку, я не выдержал и обхватил его руками. Под пальцами ощущались рельефные мышцы.

— Прекратить? — прошептал Квон Чон У мне на ухо.

Кажется, ещё даже половина не вошла. Было бы слишком жестоко остановиться сейчас для Квон Чон У.

Но, несмотря на такие мысли, боль становилась всё сильнее, и я хотел только одного — прекратить. В голове звучал единственный план: как бы убедить его остановиться.

— Эм, Чон У... Ххы… Мне, кажется, нужно немного потренироваться… Я… я отдельно… ууу… попробую разобраться с этим. Так что, может, на сегодня хватит…?

— Потренироваться?

После моего ответа Квон Чон У тихо рассмеялся. Его глубокий взгляд с явным интересом скользнул по мне, словно он нашёл это забавным.

— Как удачно. Мне тоже кажется, что нужна тренировка. Так что давай сегодня потренируемся вместе.

Он улыбался, но в голосе звучал холод. Я что-то не так сказал? Даже сквозь боль я ощутил неловкость и осторожно поднял взгляд. Квон Чон У мягко провёл пальцами по моему надбровью.

— Найти такой член для тренировки будет непросто, верно?

— Ха-а... Чон У...

— Можешь кусать и царапать меня, если хочешь, мне всё равно. Зато я тоже сделаю, как захочу.

Я хотел было покачать головой в ответ на его своеобразное объявление войны, но Квон Чон У снова накрыл мои губы поцелуем, не оставляя мне шансов. Как же он так умело целуется? Каждый раз, когда наши языки переплетались, боль отступала. Он знал, как двигаться, и пока его язык отвлекал меня, он незаметно продолжал проникать глубже.

Хотя его слова звучали пугающе, он не спешил. Наоборот, его движения становились ещё более чувственными, а прикосновения губ, языка и рук — изысканно нежными.

В конце концов, Квон Чон У ввёл свой член полностью. Его низ плотно прижался к моим разведённым бёдрам. Чувство наполненности захлестнуло меня, грозясь вот-вот переполнить.

— Ах... чертовски мягко. Хочу двигаться, Джи Вон.

— Хаы... Чон У... Ыы...

— Хаа... Покажи мне лицо.

Я стыдливо закрыл лицо руками, но Квон Чон У убрал их. Оказаться полностью пригвождённым к месту его членом и демонстрировать при этом своё выражение было невыносимо неловко и стыдно.

Кажется, у меня на глазах стояли слёзы. Когда я пару раз моргнул, тёплые капли выскользнули из уголков глаз и стекли по вискам.

— Слишком... больно...

— …

— Он слишком большой… Больно, Чон У…

Слабый голос с трудом сорвался с губ. Услышав это, Квон Чон У, до этого просто молча смотревший на меня, вдруг резко покраснел. В его выражении смешались замешательство и напряжение.

— …Что же делать. Похоже, я всё-таки извращенец.

— Больно…

— Джи Вон, прости… Но… Не мог бы ты поплакать ещё чуть-чуть?

Его нежная просьба была настолько абсурдной, что я уже собирался что-то сказать, но в этот момент он начал медленно двигаться. Это было не так мучительно, как в первый раз, но боль всё равно накрыла с новой силой, словно всё внутри горело.

— Ык… Ах, больно… Не двигайся, хха!

— Хаа… Я всё равно буду двигаться. Расслабься.

Его толстый член, по размеру соперничающий с предплечьем, скользил внутри, заставляя внутренние мышцы то сжиматься, то растягиваться. Из-за смазки всё ощущалось влажным и липким, и, кажется, я начал понимать, что он имел в виду, когда говорил, что внутри «мягко». Но вместо удовольствия я пока чувствовал только разрывающую боль, словно моё тело вот-вот расколется.

Слишком плотно сжатые мышцы внутри издавали влажные, отчаянные звуки, будто умоляя о пощаде.

— Больно, Чон У. Больно…

— Хаа… И ты теперь против?

— Это не… ххык… не так… Ыы!

— Потрогай здесь.

Продолжая медленно двигаться, Квон Чон У потянул мою руку вниз, заставляя прикоснуться к тому месту, где мы были соединены. Под пальцами я ощутил, как его толстый, огромный член входит и выходит из растянутого входа. Пока я растерянно ощупывал это место, Квон Чон У не сводил с меня пристального взгляда.

— Как тебе лишаться девственности, Джи Вон?

— Ххыы… Не… не говори так… Ах.

Тупая боль разлилась по всему тазу, и я даже не мог нормально открыть глаза. Возбуждение ощущалось, но удовольствия не было, и среди этой боли мне вдруг подумалось, что секс между мужчинами, похоже, неизбежно односторонний.

Квон Чон У, видимо, решил, что моя рука только мешает, и убрал её от места соединения. Затем он обхватил мой вялый член и начал медленно растирать. Несмотря на боль, тело тут же откликнулось, и мой член быстро напрягся. Мне казалось, что это произошло слишком легко.

— Хаа, такой большой и красивый… Жаль его, конечно.

— …Ах-ы-ы…!

— Передай ему, что я позабочусь о нём как следует.

Я уже начал немного привыкать к его размеру и настойчивым движениям, когда Квон Чон У вдруг увеличил темп. Видимо, он тоже почувствовал, что моё тело постепенно адаптируется.

Его огромный член, который до этого двигался в более поверхностных слоях, теперь начал проникать глубже. Я не смог сдержать очередной стон. Будучи не просто обычным человеком, а высоким и крепким баскетболистом, Квон Чон У двигался с силой, которая заставляла моё тело беспомощно покачиваться на кровати под каждым его толчком.

Квон Чон У продолжал гладить мой напряжённый член, а другой рукой крепко сжимал моё плечо, затем его пальцы скользнули вдоль рёбер.

Я уже не раз замечал, что его хватка была невероятно сильной — везде, куда он прикасался, оставались ноющие следы. Но при этом, когда его пальцы касались чувствительных точек, их движения были удивительно нежными.

Он продолжал толкаться, одновременно поглаживая мои набухшие от возбуждения соски. Подушечки его пальцев лениво их растирали, заставляя меня содрогаться от непривычного ощущения.

Квон Чон У не отрывал от меня взгляда, явно наслаждаясь выражением моего лица, но я уже не мог уделять этому внимания — из моих губ вырывались лишь прерывистые стоны.

Где-то в этот момент во мне начало нарастать странное, беспокойное чувство.

Может, это из-за того, что член Квон Чон У безостановочно тёрся о глубину внутри? У меня не было причин чувствовать тревогу, но тело будто начинало зудеть изнутри, а в голове появлялось ощущение, словно за мной кто-то гонится.

Эта странная дрожь становилась всё отчётливее, и в какой-то момент я уже не мог отрицать, что это — удовольствие.

Как это возможно? Это потому, что я изначально родился геем?

Весы боли и наслаждения наконец-то уравновесились внутри меня, но сознание оставалось в хаосе. А Квон Чон У не оставлял мне времени на раздумья. Как только я начал привыкать, он закинул мои ноги себе на плечи и подался вперёд, ещё ближе ко мне.

Я даже не видел, но всем телом ощущал, как его твёрдый член входит до самого основания, заполняя меня полностью.

— Теперь, если подумать… Джи Вон, ха-а… Ты же говорил, что встречаешься только с теми, с кем планируешь брак? Что же делать… А я ведь хотел жениться попозже.

— Ха… Ыгх…!

— Пожалуй, стоит подумать над этим.

Говоря это с ухмылкой, Квон Чон У не останавливался. Напротив, он лишь ускорил темп, не оставляя мне пути к отступлению.

Тело согнулось почти пополам, отчего ощущения стали вдвое острее. Стоило только представить, как этот большой и гладкий член снова и снова трётся о самые глубокие места внутри, как грудь сжалась от волнения. Полностью напрягшийся член подрагивал в такт движениям Квон Чон У.

Похоже, он заметил моё возбуждение, глядя на меня с близкого расстояния. С каким-то странным выражением лица он, казалось, намеренно бил точно в одно и то же место.

— Ха-а, тебе здесь нравится?

— Ых… Нет… Это… странно… Ыгх…!

— Не ври. У тебя сейчас мышцы на животе так напряглись, что пресс видно.

Каждый раз, когда Квон Чон У загонял член глубоко внутрь, мои бёдра непроизвольно дёргались. Лёгкое щекочущее ощущение постепенно сменилось мучительным нетерпением, а затем грудь начала тяжело вздыматься от переполняющих чувств.

Почему со мной такое происходит? Охватившее тело странное наслаждение вызывало даже страх. Те звуки, что срывались с губ, уже давно перестали быть стонами боли — теперь они больше напоминали сдавленные, прерывистые всхлипы. Прозрачная жидкость, стекающая с кончика члена, оставляла на животе влажные следы.

— Ынг… Ых! Ха-а… Я… схожу… с ума… Ых… Это… странно…

Совсем иное наслаждение, несравнимое с тем, что я испытывал во время мастурбации, заставило меня извиваться и умолять, но Квон Чон У не собирался меня жалеть. Грубые, быстрые толчки раздавались звучными ударами плоти о плоть, наполняя всю квартиру. Мои ноги в носках дрожали на его плечах.

Меня начинало тревожить странное ощущение, похожее на позыв к мочеиспусканию, которое не проходило. Мысли о том, что я могу случайно опозориться прямо перед Квон Чон У, заставляли сердце колотиться ещё сильнее.

Не прерывая ритма, он повернул голову и поцеловал область рядом с моим коленом. Затем его губы скользнули вниз по голени, замерев у лодыжки. Горячий язык медленно провёл вдоль линии носка.

— Лодыжка, нужно быть осторожнее.

В тот момент, когда его мягкий голос прорвался сквозь мои затруднённые стоны, оргазм подступил к самой грани. Это было из-за щекочущего ощущения на лодыжке или потому, что в тот же миг он снова вошёл до самого конца? Я не знал. Но тело напряглось, и в конечном итоге, белая жидкость рывками брызнула с дрожащего кончика члена.

Грудь, мокрая от пота, тут же покрылась пятнами спермы.

Вид собственного тела, испачканного моим же семенем, вызвал волну стыда. Всё это происходило перед Квон Чон У…

— Ха… Хаа… А-а…

— А… Так это у тебя эрогенная зона? Тогда стоит быть осторожнее.

Он сказал это с таким непринуждённым тоном, будто действительно только что сделал важное открытие.

Квон Чон У бережно поцеловал мою лодыжку, затем свёл обе ноги вместе. После этого он наклонил их так, что колени почти коснулись груди. Теперь моё тело действительно оказалось сложенным пополам. Я даже мог видеть, как его член входил и выходил из меня.

Жидкость, что скапливалась на груди, стекала в стороны, пропитывая простыни.

Квон Чон У, находясь всего в нескольких сантиметрах от моего лица, усмехнулся.

— Ты и правда очень гибкий.

Несмотря на раскрасневшееся от возбуждения лицо, Квон Чон У выглядел так, словно у него ещё полно сил. Даже после матча… его выносливость просто за гранью. А я же, напротив, никак не мог отдышаться, грудь тяжело вздымалась, воздух с трудом наполнял лёгкие. Хотя ведь я когда-то был национальным спортсменом…

— Ч-Чон У… ха-а… Я больше не… ха… Ыгх…

Но прежде чем я смог закончить фразу, его толчок, пронзивший меня до самых глубин, смял слова в прерывистый стон. Узкие внутренние стенки резко разжимались и снова сжимались вокруг него, не успевая привыкнуть. Горячая, чувствительная плоть безжалостно растягивалась, заставляя мои бёдра дрожать и подрагивать сами по себе.

— Ых… А-а… Квон Чон… Ыгх! А-а…!

— Ха-а… Ыгх… Ты тоже мне нравишься.

— Хаа… А-а…!

Я даже не осознавал, как из горла срываются постыдные стоны, захваченный жаром возбуждения. Квон Чон У прижал мои ноги ещё сильнее и безжалостно вбивался в меня, так что я уже не мог даже нормально открыть глаза. Всё тело, охваченное непрекращающимся наслаждением, казалось, вот-вот разорвётся.

Он с упорством раз за разом бил в одно и то же место, не оставляя мне ни малейшей передышки. Толстая головка и рельефные жилки, царапающие нежную плоть внутри, ощущались всё ярче, а движения становились всё безжалостнее.

Сквозь затуманенный взгляд я увидел лицо Квон Чон У, раскрасневшееся от возбуждения. Глубокая морщина, пролегшая между его бровями от напряжения, делала его ещё более чертовски привлекательным. Он не сбавлял темпа, продолжая яростно вбиваться в меня, и вдруг откинул с моего лба влажные пряди. Кажется, моё лицо было полностью покрыто потом — вся кожа, к которой он прикасался, была мокрой.

— Хан Джи Вон.

— Ы-ы… Ых… Ха…

— Ха-а… Джи Вон… Хан Джи Вон…

Несколько раз повторив моё имя, он опустился губами на мои, мягко прикусил, а затем, раздвинув их, запустил внутрь язык. От его прикосновений и нарастающего возбуждения, идущего из глубины тела, казалось, что сердце вот-вот разорвётся.

Я не понимал, почему вновь ощущаю этот странный позыв, похожий на желание помочиться, но уже был на грани. В глазах защипало, вот-вот должны были хлынуть слёзы.

Квон Чон У загнал член особенно глубоко и коротко застонал. Наши слипшиеся губы разомкнулись, оставляя между собой едва заметное расстояние. Влажное дыхание, наполненное жадностью, смешивалось, касаясь раскрасневшихся губ.

— Ха-а… Ха-а…

— Хаа… А-а…

Я отчётливо почувствовал, как его член дёрнулся внутри, заполняя меня горячей спермой. В тот же момент и из моего члена в который раз выплеснулась белая жидкость. Она брызнула в воздух, тёплыми каплями оседая на груди — и его, и моей.

Квон Чон У, кончая, продолжал пристально смотреть на меня. Его глаза, раскрасневшиеся от возбуждения, выглядели чертовски притягательно.

— Постоянно хочется признаться... Наверное, ты слишком сильно нравишься мне.

— Хаа… хаа…

— Отвечай за это, Джи Вон. Во всём виноват ты. Ты мне нравишься.

Нежное признание завершилось коротким поцелуем. Его твёрдый член, только что испытавший оргазм, медленно вышел из моего тела. От ощущения того, как вместе с ним плавно соскользнул полный спермы презерватив, по телу пробежала мелкая дрожь.

Мы обняли друг друга полностью голыми на постели. Остатки ощущений всё ещё не отпускали, и наши прижатые друг к другу груди тяжело вздымались.

— Почему ты такой красивый?

— Щекотно.

Квон Чон У снова и снова ласкал мою кожу, влажную от наших жидкостей, заставляя меня смущённо ёрзать. В конце концов, я тоже осторожно провёл рукой по его телу.

Удивительно, но несмотря на всё, что мы только что сделали, за исключением лица и ключиц, он почти не вспотел. В то время как я, который ничего не делал, кроме как принимал, весь был покрыт потом.

— Сильно болело?

— Честно?

— Честно.

Квон Чон У, заключив меня в объятия, мягко спросил. Несмотря на то, что наши голые тела соприкасались, я всё ещё не мог до конца осознать, что только что переспал с ним.

— Больно, конечно, было… но при этом и приятно.

— Только настолько приятно, насколько было больно? Должно было быть лучше, чем боль.

Квон Чон У немного приподнялся, опираясь на руки, и с явным сожалением произнёс это. Его выражение лица заставило меня расстроиться, и в итоге я выпалил то, что вообще не собирался говорить.

— На самом деле… я постоянно думал, что хочу в туалет, и это мешало сосредоточиться. Такое ощущение — это нормально?

— Какое именно?

— Ну… будто вот-вот… …будто сейчас начну мочиться…

Кажется, я зря это сказал. Поздно осознав это, я пробормотал слабеющим голосом, но Квон Чон У вдруг рассмеялся. Его волосы слегка растрепались, только мокрая от пота чёлка прилипла ко лбу.

— Это не моча.

— Нет, я чувствовал это спереди.

— Это не моча, а…

Квон Чон У хотел что-то сказать, но вовремя прикусил язык и откашлялся. На его лице всё ещё играла улыбка, но теперь в ней появилась неожиданная смущённость.

— В любом случае, в следующий раз не сдерживайся.

Не сдерживаться? Он что, намекает на какой-то особый вкус?

Я уставился на него в замешательстве, будто только что услышал странное признание. Тогда Квон Чон У совершенно спокойно прошептал:

— Хотя нет… Не в следующий раз, а прямо сейчас.

Без предупреждения его палец скользнул в узкую щель между ягодицами и надавил. Едва затихшая боль вновь отозвалась в раскрывшейся плоти, и моё тело невольно выгнулось. Квон Чон У даже провёл пальцем по чувствительной внутренней стенке, заставляя напряжённые мышцы сжаться помимо воли.

— Ык… По, подожди. Сейчас ещё…

— Мы ведь договорились тренироваться. А какая тренировка заканчивается после одного раза?

Похоже, упоминание про «тренировку» было ошибкой. Все знали, что Квон Чон У — настоящий фанат тренировок, но осознание этого пришло ко мне слишком поздно, и по спине пробежал холодок.

— Мне… кажется, что мне больше не нужна практика.

— Ах, понятно. У бывших членов национальной сборной, наверное, всё по-другому. Но я-то обычный человек.

— Хаа…!

— Тогда, Джи Вон, можно мне занять это место для тренировки?

Квон Чон У даже не стал ждать ответа и просто притянул меня за ноги. Переместив меня к краю кровати, он сам встал на пол, оказываясь между моих разведённых ног, и тут же прижался губами. Мои губы, которые он уже бесчисленное количество раз кусал и обсасывал, к утру наверняка опухнут.

Пока мы целовались, он успел разорвать упаковку с презервативом, и в какой-то момент уже натянул его на свой член. Лосьон он не стал наносить на руку — вместо этого выдавил его прямо на меня. Жидкость стекала вниз, скользя по яичкам и разделяя ягодицы. От этого по коже побежали мурашки. Тяжёлый, скользкий от лубриканта кончик плотно упёрся в узкий вход.

— Делал вид, что не хочешь, а теперь так рад меня видеть?

— К-когда это я… Хаа…!

Я попытался возразить, но замолк, как только твёрдый член начал медленно прорываться внутрь, раздвигая узкое пространство. В этот раз вход был легче, чем в первый, но всё равно вместить его полностью оказалось непросто. Стоило мне запрокинуть голову и вскрикнуть, как Квон Чон У, с возбуждённым лицом, выругался сквозь тяжёлое дыхание.

— Хаа… такое мягкое, что я не могу привыкнуть…

— Ык…!

— Я говорил тебе, что твой запах чертовски сводит меня с ума?

Не двигаясь, он опустился к моей шее, вдохнул глубже, будто смакуя аромат, а затем прижался губами и потянул кожу, оставляя на ней горячий, пульсирующий след. Его волосы слегка касались моего подбородка, вызывая щекочущее ощущение.

— Ты просто лежишь, не делая ничего… Тогда почему же я из-за тебя… схожу с ума?

В его ровном признании не было и тени смеха. Квон Чон У осыпал моё лицо лёгкими поцелуями, а я, захваченный этим нежным натиском, только крепче сжал его широкую спину в объятиях. Он уже не раз признавался мне в своих чувствах, но на этот раз его эмоции передавались особенно ясно, словно обжигая сердце.

Одновременно с этим меня охватила тревога.

Я сам боялся, как сильно мне нравится Квон Чон У. Смогу ли я удержаться от одержимости таким восхитительным человеком? Он всегда был таким ярким, таким ослепительным, что казался мне слишком недосягаемым. Неужели ему не надоест кто-то вроде меня, того, кто явно ему не ровня?..

Квон Чон У, используя «тренировку» как оправдание, не отпускал меня до глубокой ночи, не давая мыслям сложиться воедино.

Он не ограничился только кроватью — мы оказались и на полу, и даже на диване, где он снова и снова погружался в меня, а я лишь хватал ртом воздух, не в силах собраться с мыслями. Трудно было поверить, что он провёл целый день, занимаясь спортом.

Только когда мой голос окончательно охрип от мольбы прекратить, Квон Чон У с неохотой отпустил меня.

Я даже не мог вспомнить, сколько раз достиг пика. Вначале мне казалось, что я жертвую собой, позволяя ему доминировать, но чем больше мы сливались воедино, тем яснее становилось — это не жертва, а привилегия. Квон Чон У уделял мне столько внимания, что я раз за разом терял себя в удовольствии.

Обессиленный, словно из меня вытянули всю влагу, я вскоре уснул.

Но, едва я начал по-настоящему отдыхать, он вдруг стал ласково проводить рукой по моему лицу, пробуждая меня.

— Джи Вон. Хан Джи Вон.

— Мм…

Я с трудом открыл глаза, а мой слабый, едва слышный голос прозвучал даже для меня самого жалко. Глядя на меня, Квон Чон У вдруг улыбнулся.

— Спокойной ночи.

И, будто счастливее него сейчас никого нет, он крепко сжал меня в объятиях.

Я уже так прекрасно спал, а он разбудил меня только ради этого? От абсурдности ситуации я даже засмеялся, несмотря на всю свою усталость.

Но прежде чем снова провалиться в сон, я твёрдо пообещал себе. Да, право решать остаётся за Квон Чон У. Но если я достаточно постараюсь, то, возможно, этот срок можно будет продлить. Я не хочу снова потерять того, кто подарил мне новый мир. Что ж, раз я уже зашёл так далеко, мне остаётся лишь делать всё, что в моих силах.

Поэтому впервые в жизни я решил отказаться от мысли о поражении.

***

Теперь я больше не одиночка. Я — взрослый двадцатидвухлетний мужчина с настоящим парнем.

Более того, мой парень — восходящая звезда баскетбольного мира Квон Чон У, обладающий бесконечной выносливостью, позволяющей ему не уставать, даже если на протяжении всех выходных он активно использовал свое тело.

Хотя мне, принимающему его энергию, казалось, что я вот-вот умру, к счастью, благодаря спортивному прошлому у меня тоже была натренированная физическая форма, и я хотя бы мог прийти в университет.

Квон Чон У с утра ушел в спортзал. Хоть он и действующий игрок, но его выносливость просто выходила за пределы разумного. Ведь еще вчера он так меня держал… загонял… мою талию вот так… …делал это.

Я вспоминал выходные, и на фоне осознания, что теперь я по-настоящему взрослый, мои щеки вспыхнули.

В этот момент зазвонил телефон — звонил Бён Сон Джин. Я уже собирался машинально поднести трубку к уху, но, увидев крупным планом его лицо на экране, вздрогнул от неожиданности.

— О, это видеозвонок?

— Хэй-хэй! Май бэст френд! Где ты сейчас, а? Уэр ю?

— Как раз иду на баскетбольную площадку. Мне нужно увидеться с Чон У… Эм, по делу. Только что вышел из корпуса.

— Что? Ват?! Это просто чертовски найс тайминг! Давай быстрее приходи. Моя сестра пригнала кофейный грузовик, так что все сейчас дринкают!

Бён Сон Джин, который готовился к экзамену и усиленно учил английский, отдалил телефон от лица и показал мне окружающую обстановку. Перед спортзалом стоял небольшой фургон, а вокруг него толпились игроки.

Отсюда до места было всего три минуты пешком.

— Твоя сестра пригнала кофейный грузовик…? Сон Джин, у тебя сегодня день рождения?

— Ноу-ноу-ноу! Просто она успешно прошла отбор на должность ведущей новостей, вот и решила отметить! Саксэс! Саксе! Саксеэс!

…Секс?

От неожиданного слова у меня неприятно ёкнуло в груди. Он ведь не мог узнать о том, что произошло на выходных… да?

К счастью, похоже, это была всего лишь тренировка произношения, потому что после этого Бён Сон Джин продолжил громко тараторить слова, которые, пожалуй, мог бы запоминать только младшеклассник.

За его спиной мелькнуло знакомое лицо. Квон Чон У, держа во рту трубочку от кофейного стакана, смотрел на Бён Сон Джина с выражением явного презрения. Но затем его взгляд случайно скользнул в сторону камеры, и даже через экран телефона было видно, как его выражение лица смягчилось. Квон Чон У подошел ближе.

— Хан Джи Вон? Где ты сейчас?

Он ведь не приблизился в реальности, просто стал крупнее на экране, но мое сердце тут же бешено забилось, давая о себе знать. Хотя мы провели все выходные, прижавшись друг к другу телами, мне все равно стало волнительно, стоило лишь увидеть его лицо.

Я сжал губы, стараясь не выглядеть глупо улыбающимся.

— Уже иду к спортзалу. Скоро буду.

— Выйду навстречу, подожди.

Как только он закончил говорить, его силуэт исчез с экрана. В кадре остался только Бён Сон Джин, который сделал театральный жест в стиле «Ну и ну!» и закатил глаза.

— Ты ведь почти пришел, зачем встречать?

— А вдруг заблудится, вот беда будет.

— Ват? Серьезно?

— Сон Джин, скоро увидимся.

Пока Бён Сон Джин отвлекся, я быстро завершил звонок.

Вдалеке уже приближался высокий парень. Он был одет в тёмно-синюю баскетбольную форму и держал в одной руке стакан с кофе. Чем ближе он подходил, тем сильнее его плечи сияли под солнечными лучами.

— Намучился по дороге? Ноги не болят? Хочешь, на спину тебя посажу?

Квон Чон У посмотрел на меня с нежностью. Его приподнятые брови, лёгкая улыбка — он выглядел как герой молодёжной манхвы, и это было потрясающе. Этот человек — мой парень… Всё ещё трудно в это поверить, но, глядя в его глаза, невозможно не верить.

Я торопливо помотал головой, замечая проходящих студентов. Тогда Квон Чон У усмехнулся, будто это была всего лишь шутка. Хотя я-то знал, что вовсе нет.

— Будешь?

На поверхности протянутого мне одноразового стакана с кофе собрались крошечные капли воды. Они дрожали, не выдерживая движения, и стекали к его пальцам. Я не собирался пить — просто решил взять стакан, чтобы его рука не замёрзла.

Как раз в этот момент, когда я потянулся за стаканом, Квон Чон У внезапно схватил мою руку другой рукой. Я попытался её вытащить, но он лишь сильнее сжал и потянул меня за собой.

— Пойдём, скажем, чтобы налили новый.

— Чон У, на нас смотрят.

— Ну и что? От того, что я подержу тебя за руку, никто не догадается, что мы на выходных трахались.

— …

Торопя меня, он всё равно не отпускал руку. Мы продолжили идти, держась за руки, пока вокруг проходили студенты. Они улыбались, но никто не проявлял особого интереса.

Достигнув баскетбольной площадки, Квон Чон У наконец отпустил мою руку. В этот момент нас заметил и направился в нашу сторону Бён Сон Джин, а Чон У, наклонившись, тихо прошептал так, чтобы услышал только я:

— Хочу поцеловать тебя.

В его взгляде, устремлённом вниз, снова плескалось желание. Похоже, воспоминания о выходных ещё не успели покинуть его.

— В университете это...

— Ты ведь не забыл, где был наш первый поцелуй?

— …

— Совсем чуть-чуть. Так, чтобы не понять, был ли он вообще. Совсем лёгкий, как мимолётное касание. Просто без этого мне сегодня не хватает сил.

Квон Чон У прищурил глаза и заискивающе посмотрел на меня. Он умел быть невыносимо милым — настолько, что у меня непроизвольно появилась хитрая улыбка. Обычно он говорил всё прямо, не заботясь о чужом мнении, был напористым и упрямым. А сейчас походил на маленькое животное с опущенными ушами.

Слишком суров для щенка, но не подходил и под описание волчонка — для этого у него слишком внушительное телосложение.

Ах, волк, который притворяется щенком.

Такой была его суть, Квон Чон У.

— А?

Квон Чон У с лёгкостью поднял брови, подгоняя меня. Кажется, он напрочь забыл, как в машине по дороге в университет целовал меня так, словно хотел поглотить целиком. И будто не видел, как я, прижимая к себе сумку, шёл от парковки до комнаты клуба, опасаясь, что он заметит моё возбуждение.

Я не успел придумать, что ответить, когда Бён Сон Джин подошёл ближе. В руке у него был стакан с кофе.

— Что стоишь, соу ват! Если уж привёл, то напоить его должен! Джи Вон, ты же айс американо любишь? Я знал, так что заказал заранее.

— О, спасибо. Теперь не придётся ждать.

Я взял кофе, с благодарностью принимая возможность сменить тему. Бён Сон Джин, глядя на меня с добродушной улыбкой, внезапно искривил губы в ехидной ухмылке и перевёл взгляд на Квон Чон У.

— Квон Чон У, сколько бы ты ни старался, тебе никогда не догнать истинного фаната. А знаешь, кто он?

Бён Сон Джин ткнул себя большим пальцем в грудь.

— Итс ми.

И тут же, весело посмеиваясь, явно находил себя чертовски забавным. Не замечая, как на лице Квон Чон У появилась хищная усмешка.

— Сон Джин, ты чего? Завидуешь?

— Чему?

— Тому, что я встречаюсь с Хан Джи В…

Я стремительно сунул соломинку в рот Квон Чон У. Он поморщился и попытался выплюнуть её, но я тут же заставил его снова зажать её губами. Затем с максимальной искренностью обратился к Бён Сон Джину.

— Сон Джин, ты очень похож на свою сестру. У вас в семье все такие красивые? Родители, наверное, гордятся вами. Сестра отлично учится, ты классно занимаешься спортом, так что им не о чем волноваться. И характер у вас, похоже, тоже по наследству идёт?

— А? Ну… да. В нашей семье и внешность, и умственные способности вроде как передаются по наследству. Думаю, даже в семейной летописи записано. Похоже, гены семьи Бён просто отличные. ДНК, понимаешь?

К счастью, Бён Сон Джин был слаб к комплиментам и не отличался особой наблюдательностью. Пока он увлечённо рассказывал о сестре, мы с Квон Чон У несколько раз переглянулись.

Ты рехнулся, Квон Чон У.

Я выразил это взглядом, но он лишь пожал плечами, не вынимая соломинку изо рта.

Судя по словам Бён Сон Джина, его сестра обладала вспыльчивым характером, из-за чего могла быть довольно грозной, но при этом очень гордилась собой. Поэтому иногда вот так щедро угощала окружающих.

Ну да, неудивительно. Повсюду на кофейном фургоне висели плакаты с её фотографией и надписью «Сестра прошла отбор!». Она была настоящей красавицей, очень похожей на Бён Сон Джина. Если она действительно прошла конкурсный отбор на ведущую, то это впечатляющий результат, учитывая, какая там высокая конкуренция.

— Кстати, а где Ын О? Что-то его не видно.

— Этот ублюдок залпом выпил три стакана айс американо и умчался в туалет. Если хочешь увидеть жалкое будущее любителей халявы, можешь сходить посмотреть. Наверное, он уже лысеет.

Я просто спросил, потому что не видел Ян Ын О, но вместо ответа посыпался поток его обсуждений. В придачу к этому последовало предсказание, что он скоро снова придёт за напитком.

Похоже, у них накопилось многое, потому что разговор затянулся, словно у тех, кто связан узами любви и ненависти. Всё это время Квон Чон У исподтишка подавал мне знаки, как бы напоминая о прерванной ранее теме. Он встал рядом с Бён Сон Джином так, чтобы только я мог видеть его лицо, надув нижнюю губу и недовольно моргая. Этот волк, притворяющийся щенком, был готов разрыдаться, если прямо сейчас не получит поцелуй.

В конце концов, этот двухметровый мужчина сумел разбудить во мне какие-то отцовские инстинкты, так что я незаметно кивнул ему, чтобы Бён Сон Джин не заметил. Впрочем, я и сам пришёл сюда ради Квон Чон У, потому что хотел его поцеловать…

Как только я дал разрешение, он залпом допил оставшийся напиток. На то, чтобы выбросить пустой стакан в ближайшую урну, ему потребовалось всего пара секунд.

— Времени нет, пошли быстрее.

— Куда вы идёте? — спросил Бён Сон Джин, потягивая кофе.

Я нервно ожидал, что Квон Чон У просто скажет правду, но, к счастью, этого не произошло.

— В раздевалку.

— В раздевалку? Зачем?

— У нас есть кое-что, чем нужно обменяться.

«Правда ведь?» — сказал Квон Чон У, слегка наклонив голову, будто ожидая подтверждения от меня.

Назвать поцелуй «обменом» — это у него, похоже, в крови. Я изо всех сил старался скрыть смущение и просто кивнул.

Бён Сон Джин издал бессмысленное «А-а…» и снова потянулся к своему напитку. Было трудно понять, хотел ли он пойти с нами или просто потерял интерес.

…А вдруг он действительно хочет пойти, но стесняется сказать?

В такие моменты мне казалось, что с моей личностью явно что-то не так. Оставить Бён Сон Джина одного и просто уйти казалось каким-то неловким. Тем более я даже выпил его кофе, а теперь вот так просто сказать «Ну, тогда я пошёл» и уйти… Это было бы как-то чересчур бесчувственно.

Если наглость была врождённой чертой Квон Чон У, то моя — излишняя обеспокоенность чужими чувствами.

— Эм… если скучно, можешь пойти с нами?

Стоило мне это сказать, как Квон Чон У тут же обнял меня за плечи. Его взгляд был полон нежности, а голос — негодования:

— Ты что несёшь, Джи Вон?

Ответ Бён Сон Джина был решительным.

— Не, мне надо ждать Ян Ын О. Этот придурок точно снова припрётся жрать. Даже не думает, что кофеин для спортсмена — это жесть.

— Ладно, пошли.

— Ага.

Расставание с Бён Сон Джином закончилось одним коротким словом. Квон Чон У повёл меня в сторону баскетбольной площадки, всё так же держа за плечо. Когда наши взгляды встретились, на его лице появилась лукавая улыбка.

— Жаль, но, Джи Вон, показать ему, как мы целуемся, придётся в другой раз.

Я вспыхнул от смущения, а в этот момент сзади донёсся голос только что появившегося Ян Ын О. Его тон был спокойным, пока он делал заказ, но за этим тут же последовал поток грубых ругательств.

Я уже бывал в раздевалке несколько дней назад. Хотя «бывал» — громко сказано, ведь всё, что я делал, это ждал Бён Сон Джина у входа, лишь мельком заглянув внутрь.

В раздевалке никого не было, из-за чего белые шкафчики казались особенно чистыми. Некоторые из них были приоткрыты, и из них свисала одежда, но в целом всё выглядело опрятно.

— Похоже, у меня были предубеждения. Для общей раздевалки здесь на удивление чисто. …Это твой шкафчик?

Я догадался, увидев форму с номером 17. Его аккуратность проявлялась даже в спортивной обуви, аккуратно сложенной под формой.

Я как раз собирался спросить, не является ли он причиной такого порядка в раздевалке, когда Квон Чон У подошёл ко мне и развернул мой козырёк назад. Я не успел даже отреагировать, как он неожиданно наклонился и поцеловал меня. Я зажмурился от удивления, но его ладони тут же обхватили моё лицо, нежно прикрывая мои глаза.

Я по-прежнему неловко стоял с чашкой кофе в одной руке, но затем всё же обхватил его за талию. Под пальцами ощутился мягкий материал формы, напоминая, что мужчина, целующий меня сейчас, — баскетболист Квон Чон У.

Несмотря на то, что за выходные мы уже целовались не раз, его пухлые, влажные губы всякий раз заставляли сердце колотиться. Пока я смаковал этот поцелуй, Квон Чон У ловко придвинул меня к стене.

Как только моя спина коснулась холодного белого цемента, с головы слетела кепка. Я издал короткий звук, но Квон Чон У не обратил на это никакого внимания и продолжил целовать меня. Лишь невзначай забрал из моих пальцев кофе и поставил его на ближайшую полку.

Его руки, медленно скользившие по моему затылку, шее и плечам, заставили кожу разгореться. В этом прикосновении было что-то вызывающе интимное, намекающее, что этим всё не ограничится.

— Здесь… раздевалка…

— Угу. Скучная раздевалка.

Я слегка оттолкнул его, напоминая о месте, но Квон Чон У не остановился. Он поднял мой подбородок, углубляя поцелуй, и скользнул языком внутрь. Казалось, он всегда двигался с полной уверенностью. В его действиях не было ничего лишнего.

— Нельзя. Это слишком рискованно…

Я снова попытался его оттолкнуть. На этот раз он, похоже, воспринял отказ всерьёз и не стал тянуться к моим губам. Вместо этого лишь легко усмехнулся. В его глазах, смотрящих на меня с близкого расстояния, мелькнула игривая нежность.

— Почему, Джи Вон? Что тут такого опасного? Я всего лишь собирался немного поцеловать тебя, или ты надеялся на что-то большее?

— …

— Нельзя. Это же раздевалка. Сюда часто заходят игроки, так что это рискованно.

С абсолютно невозмутимым лицом Квон Чон У попытался меня урезонить. Его спокойствие смутило меня настолько, что я даже не смог ничего ответить. В его взгляде по-прежнему таилась скрытая теплота, и мне казалось, что он вовсе не собирался останавливаться…

Чувство его губ всё ещё не исчезало, заставляя меня прикусить нижнюю губу. Квон Чон У внимательно смотрел на меня, и когда у меня возникло подозрение, что он сдерживает улыбку, он вдруг взял меня за обе щёки, заставляя поднять голову.

На его красивом лице отражалась мягкая, тёплая привязанность. Я всегда думал, что у него просто резкие черты, но, оказавшись так близко, заметил — уголки его глаз едва заметно опущены. Это можно было увидеть только на таком расстоянии.

— Хан Джи Вон, ты знал? Если долго целоваться, на губах появляются мозоли.

— …Ты меня за дурака считаешь?

Я посмотрел на него, а Квон Чон У вдруг рассмеялся. Его глубокий голос отдавался вибрацией в моей талии, которую он всё ещё обнимал. Сделав пару коротких поцелуев, он посмотрел на меня глазами, от которых, казалось, вот-вот начнёт капать мёд.

— Как человек может быть таким милым?

— Я уже взрослый, с чего ты…

— А, ты взрослый? Я не заметил, от тебя же пахнет молоком.

— …

— Вот, опять. Ах, ну правда, ты слишком милый.

Он провёл широкой стороной большого пальца под моим глазом, затем очертил круг, словно подчёркивая его, и поднялся выше, легко касаясь бровей, словно приглаживая их. Потом его пальцы скользнули к виску и щеке, оставляя после себя тёплое, нежное прикосновение.

Из-за слишком близкого расстояния лицо запылало. Даже дышать было страшно, чтобы не спугнуть напряжённую атмосферу. Иногда мне казалось, что Квон Чон У просто наслаждается такими моментами, когда всё балансирует на грани.

— Тогда у тебя… мозоли уже были?

— Только собираюсь их сделать.

Квон Чон У хитро улыбнулся и склонил голову ближе. Едва уловимый аромат его парфюма коснулся кончика носа, и сердце сжалось от волнения.

— Чон У, а можно… в этот раз я?

Он слегка приподнял бровь, не сразу понимая, что я имею в виду.

Я не стал пояснять, просто опустил взгляд к его губам. Они всегда меня удивляли. Когда сомкнуты, выглядят спокойно, но стоит им хоть немного приоткрыться — тут же приобретают соблазнительность. Возможно, дело в мягкой, сочной плоти, что выглядывает из-за алых губ.

Я приподнялся и прикоснулся к ним первым.

Это было необычно — ощущать, как под моим давлением мягкая, тёплая плоть становится ещё податливее. Закрыв глаза, я осторожно изучал его губы, затем осторожно высунул язык и разомкнул их. Квон Чон У едва заметно вздрогнул.

Я легко коснулся его языка, дразня его, как он делал раньше со мной. Пытаясь повторить его движения, я наклонил голову, приподнял подбородок и крепче прижал его к себе, даже встав на носки. Каждый раз, когда мне казалось, что слюна вот-вот начнёт стекать, я чуть сильнее втягивал его губы. Чем глубже становился поцелуй, тем влажнее звучали губы.

Не зная, как закончить, я просто смягчил поцелуй, оставив лёгкое касание, и отстранился.

Ощущая, как меня догоняет смущение, я медленно поднял взгляд на Квон Чон У. Он, скорее всего, посмеётся, готовясь снова сказать, какой я милый. Наверняка повторит недавние слова, а я уже заранее приготовил в ответ отрицание.

— Ты…

Но его реакция оказалась совсем не такой, как я ожидал.

Редко краснеющее лицо застыло в незавершённом выражении, а взгляд упёрся в меня. Он пытался закрыть приоткрытый рот, но у него не получилось, и губы снова разомкнулись. Казалось, он просто потерял дар речи.

— Не понравилось?

Я спросил на всякий случай, и Квон Чон У нахмурился.

— Ты всё делаешь хорошо, если это касается тела?

При этом он прижал бёдра плотнее. Сквозь тонкие спортивные штаны ощущалась его затвердевшая плоть. Квон Чон У специально тёрся этим о мой низ живота.

— Ты же всё равно не собираешься брать за это ответственность. Так можно делать? Это уже слишком.

— Здесь почему… так…

— Хватит, просто… Сделай ещё.

Его капризное ворчание звучало совершенно естественно.

Я покорно снова поцеловал Квон Чон У. Мысль о том, что он возбудился из-за меня, наполняла меня удовлетворением, и теперь я действовал ещё более напористо, чем раньше. Похоже, мои намерения были очевидны, потому что во время поцелуя Квон Чон У негромко рассмеялся. Я ощутил тёплое дыхание на наших соприкоснувшихся губах.

Даже во время поцелуя он не переставал прижиматься бёдрами. Его напряжённая плоть тёрлась о мой таз и вскоре задела мою. Учитывая, что я уже давно был в таком же состоянии, определить, где именно она расположена, не составляло труда. Тонкие шорты и спортивная форма нисколько не мешали ощущать очертания друг друга.

— Чон У…

Жар внутри разгорался всё сильнее, и казалось, что дальше так продолжаться не может. Я отстранился и позвал его по имени, но влажные губы тут же потянулись за мной. Хотя мы провели все выходные, сливаясь в поцелуях, Квон Чон У жадно добивался большего, словно подросток, впервые познающий страсть.

Поняв, что нужно сменить тему, я вновь оторвался от него. Его красивое лицо, смотревшее на меня сверху вниз, было раскрасневшимся от жара. Когда Квон Чон У не скрывал желания, он выглядел особенно притягательно.

— …Ты же говорил, что уезжаешь на сборы.

— Может, не поехать?

Как только я завёл разговор, он тут же спросил это, и я не сдержал смеха. Вместо того чтобы пригласить меня на Чеджу, он просто предложил сам не ехать. Такой уж он, Квон Чон У — всегда только вперёд, без лишних раздумий.

— Ты уверен, что можешь не ехать?

— Если у меня такой красивый парень, это более чем уважительная причина для отказа.

Квон Чон У, сжимая моё лицо в ладонях, пристально всматривался в меня, а потом мягко провёл пальцами по волосам, откидывая их назад. Я спокойно позволил ему делать, что хочет, и лениво обвил его талию руками. Стоило мне едва потянуть, как он тут же подался вперёд и обнял меня за плечи. Затем уткнулся в мою шею и долго выдохнул.

— Мне так хочется всем рассказать, что я встречаюсь с тобой, что я с ума схожу.

— …

— Может, имя твоё на форму нанести? Или хотя бы инициалы? Как тебе?

На такие нелепые слова я лишь легко усмехнулся.

Не знаю, принял ли он мою улыбку за согласие, но Квон Чон У внезапно поднял голову и внимательно всмотрелся в моё лицо. Однако вскоре понял, что это было молчаливое "нет", и снова крепко обнял меня. Его раскачивающиеся движения, словно он укачивал младенца, заставили меня невольно следовать за ним.

— Ах… Надо было просто признаться, когда появились слухи о романе… А я зачем-то хотел выглядеть перед тобой лучше и молчал.

— Тебе нравился я… ещё тогда?

— Думаю, даже не с тех пор.

Квон Чон У издал задумчивый звук, вспоминая, а затем замер. И без того обнимая меня крепко, он сжал руки ещё сильнее, будто хотел впитать меня в себя.

— Кажется, с тех пор, как был в животе у мамы.

На его слова я расхохотался. Он тут же нахмурился, словно обиженный, и сказал:

— Я серьёзно!

Но я никак не мог остановить смех.

Внезапно меня накрыла тёплая волна счастья, и к горлу подступил ком. Разве у всех влюблённых такие же волнительные и радостные чувства? Или моё отношение к этому человеку особенное? И дело не в том, что это мои первые отношения — просто наша любовь казалась мне совсем другой, особенной.

— Даже твоё сердце бьётся красиво. Мне так хорошо.

Квон Чон У произнёс это тихо. Его сердцебиение, ощутимое через соприкасающиеся тела, было таким же отчётливым, как и моё. Наверное, его сердце было таким же красивым, как и лицо, и оно билось не менее быстро, чем моё.

Он медленно провёл рукой по моей спине, но его объятия не ослабевали.

— Можно ли чтобы человек так сильно нравился…

— …

— Когда я рядом с тобой, Джи Вон, мне так волнительно, что…

Он ненадолго задержал дыхание, а затем продолжил, в голосе слышалась лёгкая грусть.

— Иногда мне страшно, что я никогда не смогу справиться с этим волнением.

— …

— Ты мне нравишься. Очень.

Без сомнений, это были особенные отношения.

Больше всего меня поражало то, что я нравлюсь Квон Чон У. Это само по себе делало всё особенным. Я всегда думал, что пик моей жизни уже прошёл, что мой высший взлёт остался в прошлом, в дни, когда я был членом национальной сборной. Но вдруг мне показалось, что высшей точкой стало не прошлое, а именно этот момент — когда я получаю любовь Квон Чон У.

— А теперь давай посмотрим, как краснеет лицо моего Джи Вона.

Вдруг он отстранился, и я оказался под его взглядом, не успев скрыть своё раскрасневшееся лицо. Я хотел спрятаться, но он лишь весело улыбался.

Не знаю, что его так радовало, но в обычно проницательных глазах теперь сияло чистое счастье. К тому же он, похоже, даже не заметил, что его собственные уши покраснели не меньше моего лица.

***

Через неделю уже были финальные экзамены.

По предложению Квон Чон У мы начали готовиться к ним в библиотеке за несколько дней до этого. Обычно я приходил первым, занимал место и начинал учёбу, а уже ближе к вечеру, после тренировки, появлялся Квон Чон У, источая аромат геля для душа. В этот момент воздух в душном, пропитанным потом читальном зале мгновенно менялся. Он был словно живой освежитель воздуха.

Сейчас я тоже уткнулся в учебник по специальности, ожидая его прихода. Рядом со мной сидел Ким Хё Сок, который вдруг постучал по моему запястью и прошептал:

— Хён, какое фото лучше? Это или вот это?

Он показал мне два снимка на телефоне.

На обоих запечатлены силуэты двух человек, но разница заключалась лишь в том, что на одном они складывали пальцами сердце, а на другом показывали знак «V». Судя по всему, это были фото с его девушкой.

— Хм, вот это.

Раз уж они пара, то логичнее выбрать сердце. Я указал на этот снимок, и Ким Хё Сок энергично кивнул, забирая обратно телефон.

Ким Хё Сок был человеком, который легко сходился с окружающими. У него всегда находилась тема для разговора, так что с ним невозможно было почувствовать неловкость. Он также был совершенно непринуждён в прикосновениях — порой я только спустя время осознавал, что его рука уже лежит у меня на плече или что он приобнял меня за талию. Но поскольку в этом не было скрытого смысла, меня это особенно не беспокоило.

На спортивном фестивале, когда он неожиданно закинул руку мне на плечо, я даже не сразу вспомнил его имя — настолько он меня не интересовал. А теперь вот знал даже, на каком факультете учится его девушка. Ким Хё Сок умел находить общий язык с кем угодно.

— Я выложил то, что ты выбрал, хён.

Он снова пододвинул ко мне телефон, показывая свой пост в соцсетях. Однако фотография была обрезана так, что теперь сложно было разобрать, что на ней изображено.

Под фото стояла подпись:

Одинокая ночь в одиночестве (эмодзи).

Если бы кто-то, не знающий Ким Хё Сока, увидел этот пост, он бы вряд ли понял, что это снимок с кем-то, а не просто пейзаж.

— …Но если ты так выкладываешь, твоей девушке не будет обидно?

— Почему?

— Ну, тут же не видно, что вы вдвоём.

Хё Сок вдруг громко рассмеялся, перечёркивая смысл всей нашей тихой беседы. Поймав на себе взгляды окружающих, он быстро зажал рот ладонью и, наклонившись ближе, заговорил тише.

— Сейчас так никто не делает. Это же как… Хочется и показать личную жизнь, и не показывать. Главное, что мы сами знаем, что это наше фото. Уже приятно, что оно просто выложено.

— А…

— И потом, если загружать не полное фото, а обрезанный вариант, это выглядит интереснее. Хотя… хён ведь не сидит в соцсетях, да?

Я совершенно не понимал, что во всём этом может выглядеть интереснее, но продолжать шёпот уже не имело смысла, поэтому просто кивнул, делая вид, что понял. Снова взял в руки ручку и попытался сосредоточиться на учёбе, хотя в голове продолжали крутиться его слова.

Хочется и показать, и не показывать…

Я слишком хорошо знал это чувство. Только в моём случае дело было не в «не хочу», а в «не могу».

Квон Чон У хотел, чтобы нашими отношениями можно было гордиться, не скрывать их. Может, если я загружу в соцсети что-то, связанное с нами, ему это тоже понравится?

— …

Я машинально держал угол учебника, бессмысленно перелистывая страницы, пока вдруг не остановился на одной.

Делая вид, что занимаюсь чем-то другим, открыл камеру на телефоне и сфотографировал стол. В углу кадра специально оставил номер страницы — «17». Количество черт в имени «Квон Чон У» каждый раз казалось мне особенно подходящим ему.

Впервые с тех пор, как я выложил пост с объяснением по поводу слухов о наших отношениях, я снова зашёл в соцсети.

Что написать?

Сначала настрочил длинное пожелание удачи на экзаменах, но, посмотрев на лаконичный стиль Ким Хё Сока, стер всё.

«Удачи на экзаменах!»

Казалось, что текст слишком короткий и может показаться невежливым, но я решил довериться Ким Хё Соку, который уверял, что сейчас так модно.

Выбрал фото, нажал кнопку «Опубликовать».

Когда увидел, что пост появился в ленте, сердце вдруг забилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Хотя цифры, связанные с Квон Чон У, были крошечными и почти незаметными, внутри всё равно было неспокойно.

Лайки и комментарии начали расти с невероятной скоростью. Одни просто спамили эмодзи в виде сердечек и повторяли моё имя, другие писали добрые пожелания на экзамены.

Я медленно пролистывал их, и тревога начала отступать, сменяясь тёплыми чувствами.

Эти люди… Они были мне так дороги.

В детстве, когда меня обсуждали в прессе не из-за спортивных достижений, а из-за других событий, нашлись те, кто понимал мою боль и поддерживал меня. Благодаря им я сумел вырасти без тяжёлых травм. Иначе всё могло бы сложиться по-другому — я мог бы озлобиться на весь мир, замкнуться в себе и потерять доверие к людям.

Конечно, у меня по-прежнему были склонности избегать контактов и сложности в общении с незнакомцами, но по крайней мере это не достигло болезненного уровня. Во многом благодаря этим людям, которые неизменно меня поддерживали.

Может, иногда всё же стоит выкладывать что-то в соцсети…

Оправдываться своим застенчивым характером и до сих пор ни разу не попытаться нормально пообщаться с фанатами вдруг показалось мне эгоистичным. Я ведь не какая-то знаменитость, просто занимался гимнастикой… ну, не просто занимался, а был лучшим в стране… нет, в мире.

Хм, в общем.

После того как я начал встречаться с Квон Чон У, кажется, мой характер начал меняться сам собой.

Меня всё так же тяготила излишняя любовь и чрезмерное внимание, но теперь мне казалось, что раньше я был слишком пассивным и замкнутым по отношению к фанатам. Уже и на характер жаловаться не имело смысла. Вспоминая, что я говорил и делал в последнее время с Квон Чон У, я понимал, что в нужные моменты умею быть решительным.

Я попробовал снова сосредоточиться на подготовке к экзамену, но информация из книги никак не хотела задерживаться в голове. Вскоре я сдался и снова открыл соцсети. Так вот оно какое, пристрастие к смартфону.

Среди множества комментариев, к счастью, никто, похоже, не распознал номер Квон Чон У. Людей больше заинтересовало то, что бывший гимнаст занялся изучением фотографии. Меня даже начало подкупать количество просьб чаще выкладывать новости. И в этот момент мне попались на глаза знакомые имена.

Ян Ын О: Перед экзаменом приложу все силы!

Бён Сон Джин: Ты что, для меня это выложил?

Оба комментария были оставлены примерно в одно и то же время. Видимо, у них сейчас перерыв. Мне даже показалось, что я слышу их голоса, и я улыбнулся, набрав в поиске имя Квон Чон У, но сколько ни искал, его комментария не было. Если Бён Сон Джин и Ян Ын О увидели пост, то, вероятно, Квон Чон У был рядом.

Я подумал, не удалил ли он аккаунт, но оказалось, что он всё ещё есть в списке моих подписок.

Не задумываясь, я нажал на его имя. Я ожидал, что там ничего не будет, но внезапно обнаружил фотографию. Загружена она была меньше десяти минут назад.

— …

Место на снимке мне было знакомо.

Аккуратно висящая форма без единой складки, аккуратно поставленные кроссовки под ней… Хотя фото было в чёрно-белом фильтре, я безошибочно узнал место, где мы недавно целовались.

Зная характер Квон Чон У, он просто запечатлел окружающее пространство. Но, возможно, именно потому, что это сделал он, снимок выглядел особенно выразительным. Или же эффект создавал лаконичный текст под фотографией.

18181818♡

Едва я увидел эту надпись, меня пробила улыбка. Значение было слишком очевидным. Настолько, что лицо мгновенно вспыхнуло. Число черт в написании моего имени, дополненное сердцем, заставило меня провести языком по пересохшим губам.

Зашифрованная фотография Квон Чон У собрала множество комментариев. Среди них один особенно заставил меня улыбнуться: «Даже ругаетесь вы красиво, спортсмен!» Как всегда, взгляд привлекли и комментарии Ян Ын О и Бён Сон Джина.

Ян Ын О: Не знаю, о чём речь, но в любом случае, прости.

Бён Сон Джин: Ты что, для меня это выложил?

Никто так и не догадался о скрытом смысле в посте Квон Чон У. Хотя намёк был слишком очевидным…

По спине пробежал озноб, заполняя грудь тёплым чувством. Вот что значит делить секрет с любимым человеком. Возбуждение от этой мысли никак не утихало.

— Не хочешь кофе? Я как раз собираюсь выйти и могу взять по пути.

Ким Хё Сок, собирая сумку, задал вопрос. Он пробыл в библиотеке всего несколько часов, но уже собирался уходить — у него была встреча с девушкой.

Я на мгновение задумался. Квон Чон У должен был прийти уже совсем скоро, но мне действительно нужно было развеяться. Ощущение от соцсетей всё ещё держало меня в приподнятом состоянии, и я никак не мог сосредоточиться на учёбе. У меня, кажется, и вовсе не было таланта к учёбе — стоило только сесть за стол, как концентрация тут же испарялась.

— Давай.

Мне явно требовалась помощь кофеина, поэтому я надел кепку и встал. Пока шёл за Хё Соком, не забыл отправить сообщение Квон Чон У.

[Хан Джи Вон]: Просто на всякий случай — можешь не покупать кофе по дороге. Я сейчас иду в кафетерий. Возьму нам обоим ♡

Я немного колебался, добавлять ли сердечко в конце, но в итоге решил оставить — это был своего рода ответ на его пост в соцсетях. Тайные отношения, которые поначалу вызывали страх, теперь наполняли меня не только волнением, но и энергией.

Перед экзаменами кафетерий был битком набит студентами. Мне с трудом удалось сделать заказ, и я ждал у стойки, когда приготовят напитки. Неожиданно в памяти всплыл первый день, когда я оказался здесь.

Всего несколько месяцев назад я мог только издалека наблюдать за спиной Квон Чон У. А теперь… Теперь мы встречались втайне от всех, целовались, были так близки, что делили друг с другом каждый миг. От осознания этого щемило в груди.

В этот момент Ким Хё Сок, уткнувшись в телефон, вдруг громко рассмеялся.

— Эй, хён! Когда ты успел выложить пост в соцсетях? Это же самая явная поддержка перед экзаменами! Не зря я тебе всё это объяснял!

— Правда?

— Даа! Учебный материал просто полный «олдскул». Да ещё и страница с примерами вся в цветах — слишком уж броско. О, кстати, раз уж заговорили, давай сделаем селфи? Я научу тебя кое-чему! А, вот и кофе.

Ким Хё Сок, не подозревая, что в фотографии скрывался тайный смысл, важно направился за заказом. Затем он протянул мне сразу две чашки кофе.

— Держи их вот так, в обе руки, и чуть прикрой лицо.

— Вот так?

— Да. А теперь…

Неожиданно Ким Хё Сок, включив камеру, перекинул руку мне на плечо. Более того, он ещё и наклонил голову в мою сторону. Прежде чем я успел осознать, насколько близко он оказался, в объективе отразились двое парней, выглядящих весьма дружелюбно. Я прикрыл лицо кепкой и чашками, оставив только глаза открытыми, а у Ким Хё Сока в кадре оказался лишь один глаз и кончик уха.

— Вот так.

Он несколько раз подряд нажал кнопку съёмки.

Сначала я просто ошарашенно смотрел, как он делает снимки, но затем невольно начал следовать его указаниям, стараясь правильно выстроить кадр.

Хотя я изучал фотографию, съёмка для соцсетей оказалась настоящей головоломкой. Все теории о композиции и постановке кадра, которым меня учили, здесь не работали, но деталей, на которые нужно было обращать внимание, было предостаточно.

Ким Хё Сок даже контролировал, как именно я держу стаканы, а я пытался соблюдать его указания, одновременно следя за выражением лица. В какой-то момент я начал понимать, что он имел в виду под «стильными» фото. Хотя… нет, всё равно не понимаю.

Откуда он вообще этому научился? Мне уже начинало казаться, что Ким Хё Сок слишком скрупулёзен.

И вдруг за спиной раздался ласковый, но едкий голос:

— Ого. Вы отлично смотритесь вместе.

Я резко развернулся.

Позади стоял Квон Чон У.

Он стоял, слегка наклонившись, в розовой футболке с короткими рукавами и спортивными часами на запястье. Встретив мой взгляд, он приветливо улыбнулся.

— Отправил мне сердечко, а сам чем занимаешься, Джи Вон?

Похоже, он только что принял душ, но его волосы выглядели так, будто их аккуратно уложили. Как человек, который весь день занимался спортом, может выглядеть настолько свежо? Даже в этот неожиданный момент я, поражённый внезапной встречей, невольно затаил дыхание — Квон Чон У был слишком хорош собой.

Ким Хё Сок выглядел не столько удивлённым, сколько радостным. В его коротком восклицании «О!» чувствовалось волнение. Казалось, он хотел что-то сказать Квон Чон У, но тут же замер, когда ему вдруг позвонили. Похоже, это была его девушка.

На его лице отразилось сожаление, когда он взглянул на экран.

— Блин, я же совсем забыл, что должен был встретиться с девушкой. Хён! Мне пора бежать. Фото я тебе потом пришлю. Я… тогда…

Смущённо бросив взгляд на Квон Чон У, что было на него совсем не похоже, Ким Хё Сок попрощался и ушёл. Его силуэт, удаляющийся с телефоном у уха, выглядел по-прежнему лёгким и энергичным.

Обычно такого не бывало, но когда мы вдруг остались наедине, мне стало трудно найти слова. Я так долго ждал этой встречи с Квон Чон У, а теперь чувствовал себя виноватым и странно нервничал.

Нужно ли оправдываться? Его слова о том, что мы с Ким Хё Соком хорошо смотримся вместе, застряли у меня в голове.

Но ведь оправдываться не в чем — мы всего лишь фотографировались. Если начать объясняться, можно сделать только хуже. Наверное, лучше всего было бы оставить всё как есть, словно ничего не произошло…

— Хан Джи Вон.

Квон Чон У позвал меня по имени и подошёл ближе.

Запахи — страшная штука. Всего лишь моё имя, произнесённое его голосом, смешалось с лёгким ароматом мыла, и вдруг все мои сомнения рассыпались. Вместо них из меня посыпались бесконечные оправдания.

— Эм, Чон У, кажется, ты что-то неправильно понял, но я вполне допускаю, что у тебя могло сложиться такое впечатление. Даже не знаю, с чего начать… В общем, Хё Сок… Ах, да, его зовут Хё Сок. Ким Хё Сок. Он мой однокурсник, мы оба на первом курсе. В общем, он объяснял мне, что при выкладывании фото в соцсети важно учитывать эстетику, и показывал, как правильно делать селфи. Мы не всё время этим занимались, просто… Ну, точнее, ненадолго… Или всё-таки не ненадолго? В общем, мы просто сделали несколько снимков.

Чем дальше я говорил, тем сильнее чувствовал себя неуютно. Казалось, что я выставляю Квон Чон У мелочным человеком, который приревновал. Похоже, он тоже это понял, потому что, выслушав меня до конца, вдруг усмехнулся.

— Почему ты решил, что я что-то неправильно понял? Ты ведь ничего не сделал, правда?

— …А?

Я не ожидал, что он так ответит, и моргнул в замешательстве.

Неужели по меркам великодушного Квон Чон У не было ничего плохого в том, что я так хорошо ладил с Ким Хё Соком? Тогда зачем он сказал, что мы с ним хорошо смотримся вместе…? Ах… Так это была просто шутка? Что-то вроде чёрного юмора?

— Так я… правда ничего плохого не сделал?

— Нет.

— Правда?

— Угу.

В самом деле. Я заранее занервничал и начал оправдываться, но ведь мы с Ким Хё Соком всего лишь фотографировались, больше ничего. Я молча кивнул, а Квон Чон У, пристально глядя на меня, словно пытаясь заглянуть в самую глубину моего сознания, немного прищурился.

Через мгновение его длинные глаза медленно моргнули, и он без лишних слов забрал у меня свой стакан с кофе.

— Да ладно тебе, что такого в том, что вы сделали несколько селфи вместе? Не нужно оправдываться.

Он прижал губы к соломинке и сделал глоток. Хотя выпил всего несколько раз, лёд в стакане уже наполовину показался наружу. Красные губы, обхватившие трубочку, мягко сжались, а затем вновь разомкнулись — зрелище было настолько будоражащим, что у меня аж сжалось в груди.

Даже не подозревая, что я получил сокрушительный удар, Квон Чон У небрежно провёл языком по нижней губе, увлажняя её.

— А ты бы расстроился, если бы я фотографировался со своими друзьями?

— Нет.

— Вот видишь?

В следующий момент он внезапно снял с меня кепку.

Резко открывшееся лицо застало меня врасплох, и я быстро прикрыл растрёпанные волосы. Квон Чон У наложил свою руку поверх моей, а в объектив его включённой камеры попало наше отражение. Я растерянно распахнул глаза, тогда как он улыбался с расслабленной уверенностью. В его взгляде читалась такая самоуверенность, будто он мог пробить взглядом даже экран.

— Улыбайся.

Лицо Квон Чон У оказалось слишком близко, и в следующую секунду его щека прижалась к моей. Я попробовал осторожно отстраниться, ощущая на себе взгляды окружающих, но его рука, всё ещё накрывавшая мою, мешала мне. Наоборот, он даже сильнее прижал меня к себе, так что моя щека смялась, а лицо в кадре выглядело совсем нелепо.

Квон Чон У продолжал смеяться, не останавливая съёмку.

Казалось, только я один испытывал стыд и не знал, куда себя деть. И неудивительно — я чувствовал уголок его губ на своей щеке, и стоило мне чуть повернуть голову, наши губы могли бы соприкоснуться. Где-то поблизости слышались голоса, обсуждавшие, как Квон Чон У дразнит Хан Джи Вона.

Когда он наконец меня отпустил, вокруг повисла напряжённая тишина. Студенты откровенно таращились на нас, и даже шумная атмосфера заметно поутихла.

Наверное, он понял, что я чувствую себя скованно, потому что снова надел мне кепку и развернул спиной к толпе, прикрывая собой. В поле зрения остался только он, с непроницаемым выражением лица. По всему было видно, что ему совершенно всё равно, что думают окружающие.

— Так можно фотографироваться?

Он не спрашивал напрямую, но в его словах явно сквозило: «Разве ты не так же фотографировался с Ким Хё Соком?» Однако оправдываться мне было неловко — ведь ничего подобного между мной и Ким Хё Соком не было…

Конечно, мне было не всё равно.

Мне достаточно просто находиться рядом, чтобы замирать от его запаха, а от лёгкого соприкосновения щёк перехватывает дыхание. Стоило представить, что Квон Чон У мог бы делать такое не со мной, а с кем-то другим, и меня тут же пронзала неприятная боль, будто мои внутренности скручивало узлом.

Но даже если мне хотелось сказать «мне не нравится», я не мог так просто показать свою ревность. В начале наших отношений я решил, что буду лёгким и свободным партнёром, который не устраивает сцен из-за мелочей. Я хотел сказать ему, что раз он мне так дорог, то пусть делает, что хочет — мне неважно.

— Думаю, ничего страшного.

— Ты в порядке?

— Ага. Такое бывает, если дружишь близко. Да и сейчас все, похоже, воспринимают это как обычную шутку между друзьями...

— Даже если этот друг — девушка? А, ну да, сейчас пол уже не имеет значения.

— …

Представить, что Квон Чон У только что сделал бы это с девушкой... Одна только мысль об этом уже сводила меня с ума, но я всё-таки смог сдержать выражение лица.

Пока я молча потягивал кофе, Квон Чон У пристально меня разглядывал. А затем чуть кивнул, будто делая для себя вывод. Вслед за этим послышался короткий выдох.

— Ну, ладно… Неплохо.

Похоже, он тоже не хотел дальше обсуждать эту тему. Вместо этого, он перекинул руку мне на плечо и показал только что сделанное фото.

— Как тебе? Нравится?

Он даже не проверял снимок. Либо же, как настоящий спортивный красавчик, посмотрел только на своё удачное выражение лица.

На фотографии моя щека была прижата к его, из-за чего губы слегка выпячивались. Это выглядело естественно, но всё же... Не сказать, что у меня непривлекательное лицо, если не корчить рожицы. Однако, поскольку фото сделал Квон Чон У, я не мог сказать ему правду.

— Ого. Очень естественно получилось.

— Если нравится, ставь на профиль. Я тебе отправлю.

— Нет, не надо. Получилось действительно естественно… Но слишком уж естественно…

Чёрт, я ведь собирался промолчать. Почувствовав неловкость, я украдкой посмотрел на него.

Но Квон Чон У никак не отреагировал на отказ. Спокойно сделал глоток кофе и, протянув:

— Да ладно…

…вдруг оказался у меня за спиной.

Прежде чем я успел отстраниться, он неожиданно обхватил меня, заключив в свои объятия.

— Я же сам тебя сфотографировал, правда не поставишь?

— Ч-Чон У…!

— Ладно, тогда я сам поставлю.

К счастью, он не держал меня долго. Его запах на миг заполнил пространство, а затем быстро рассеялся. Всё произошло так быстро, что со стороны это выглядело просто продолжением предыдущей шутки.

Я уставился на него с немым вопросом: «Зачем ты так делаешь?» Он, похоже, понял, но только хитро дёрнул бровью.

Я смотрел на его привычно непринуждённое выражение и в итоге лишь рассмеялся.

***

Квон Чон У загрузил фотографию. Прямо сейчас загляните в его соцсети!

[Фото]

Самый милый в последнее время.

Имя: ♡

ㄴ Имя: Первый!

Имя: ♡♡♡♡

Имя: Ахахаха, боже, это слишком мило ㅠㅠ

Имя: Обожаю тебя, Квон Чон У! ♡♡♡

Имя: Хан Джи Вон даже с прижатыми щёчками остаётся милым ㅋㅋㅋ На фото прямо видно, какой он мягкий ~

Имя: Чон У-оппа, выкладывайте фото почаще ㅠㅠㅠㅠㅜㅜㅠㅜ

Имя: @Имя Посмотри на это ㅋㅋㅋ Насколько же у них разные характеры ㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Аааах ㅋㅋ Они вообще точно друзья? ㅋㅋㅋㅋ Такое ощущение, что только Чон У так считает. Может, стоит у Джи Вона спросить? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Oppa♡ soooo hoooooot

Имя: ТОП-визуал спортивной индустрии ♡♡♡♡

Имя: Я поддерживаю вашу дружбу!

Имя: Приезжайте в мою страну♡

Имя: Если так дальше пойдёт, снова появятся слухи о романтических отношениях, спортсменов ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Чон У, в национальную сборную вперёд!!!!

Имя: @Имя Эй, это случайно не тот момент, о котором ты говорила?

ㄴ Имя: Ох ㅋㅋㅋㅋ Это было в библиотеке ㅋㅋㅋ Они так мило ушли вместе ㅋㅋ Хотя на фото всё выглядит немного иначе, но Джи Вон тоже улыбался, когда уходил.

ㄴ Имя: Спасибо за свидетельский отчёт ^^

Имя: Пусть любой из них зайдёт ко мне в комнату.

Имя: Боже, такие красавчики ㅜㅜㅜ Оппы, люблю вас!

Бён Сон Джин: ? Ты так обращаешься с Джи Воном?

ㄴ Имя: О, он пришёл ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: BYEON ♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡

ㄴ Имя: Оппа, сегодня не будет трансляции?

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Сон Джин-ним даже пальцем Джи Вона тронуть не даст ㅠㅠ

ㄴ Имя: Чисто тесть на минималках ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Заклинание для вызова Сон Джина -> Хан Джи Вон ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Чон У, как ты? Это Чон Ки Тэ, мы учились в параллельных классах в средней школе. Иногда играли с вами в баскетбол, помнишь? ㅋㅋ Я даже воду тебе приносил ㅎㅎ Если вспомнишь, подпишись в ответ! Удачи, друг! :)

Имя: Я поддерживаю эту пару.

Имя: Сегодня тоже отлично поработали. В Токио сейчас три часа ночи, но я всё ещё жива, это поразительно ♡♡ Интересно, кофе — это фото дня? Хорошего отдыха, а завтра продолжай тренироваться усердно ♡♡ От Адзусы-нуны ♡♡

Имя: Как они вообще стали друзьями? Я только про слухи слышал.

ㄴ Имя: Они учатся в одном университете.

ㄴ Имя: В одной группе на занятиях.

ㄴ Имя: Говорят, Хан Джи Вон ходил на все матчи Квон Чон У, чтобы его поддерживать.

ㄴ Имя: Это правда, он его буквально преследовал 2222. Учитывая характер Джи Вона, тут явно что-то было.

ㄴ Имя: Чё за бред ㅋㅋㅋ Почему Джи Вон должен был за ним бегать? Официально известно, что Квон Чон У сам потащил его за собой на спортивном фестивале. И что теперь скажешь? ㅋㅋㅋ Если уж честно, с его характером он не любит быть в центре внимания, а уж тем более, чтобы его обсуждали. Лучше просто удалите фото, спортсменов ㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Чего ты один тут разогнался? Очевидно же, что он выложил с его согласия, вон же выше есть свидетельские рассказы ㅇㅇ

Имя: Пожалуйста, спасите одну жизнь и ответьте. Что значили «осталось всего два дня», о которых говорилось в интервью MVP? Очень любопытно.

Имя: Пожалуйста, спасите одну жизнь и ответьте. Что значили «осталось всего два дня», о которых говорилось в интервью MVP? Очень любопытно.

Имя: Пожалуйста, спасите одну жизнь и ответьте. Что значили «осталось всего два дня», о которых говорилось в интервью MVP? Очень любопытно.

ㄴ Имя: В тот день была встреча баскетбольной команды Корейского университета ~ Джи Вона тоже позвали, но он не пришёл ㅠㅠㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Спасибо, я уже с ума сходил от любопытства ㅜ

Имя: JW♡♡♡ I don’t understand what you’re saying... ENG PLZ♡♡♡

Ян Ын О: Похоже, что ты случайно загрузил не ту фотку ㅋ

ㄴ Имя: ㅋ

ㄴ Имя: ㅋ..

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Ын О Ын О ♡♡♡♡♡♡

ㄴ Имя: Ты не милый, ты красавчик!!

ㄴ Ян Ын О: Спасибо.

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Кто-нибудь, похвалите его за красоту!!!!

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Он просто «спасибо» сказал ㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Когда Чон У женится на Джи Воне? Я хочу услышать эту новость как можно скорее.

Имя: Извините, но почему вы каждый день становитесь ещё красивее? Это особенность спортсменов? Можно ли заменить тренировки красотой? Почему вы так смотрите на меня? Вы хотите убить меня взглядом? Причина смерти — шок от красоты? Извините, но почему вы каждый день становитесь ещё красивее? Это особенность спортсменов? Можно ли заменить тренировки красотой? Почему вы так смотрите на меня? Вы хотите убить меня взглядом? Причина смерти — шок от красоты?

Я не слишком люблю вспоминать о том времени, когда впервые начал заниматься гимнастикой. Хотя, если подумать, это был первый важный момент на графике моей жизни.

Прошло уже тринадцать лет. Теперь я смотрю на те события со стороны, словно это происходило не со мной, а с кем-то другим. Хотя я сам пережил всё это, мне удаётся вспоминать без особых эмоций — наверное, потому что подросток Хан Джи Вон отчаянно пытался отделить себя от того маленького мальчика.

Но, несмотря на мои старания, тот случай оказал огромное влияние на мой характер. Возможно, поэтому я не люблю о нём говорить. Будто кто-то раз за разом вскрывает мои слабые места... Впрочем, это была история, известная всей стране, так что не было особой необходимости рассказывать о ней самому.

В общем, суть в том, что тот случай, который тогда так мучил меня, теперь стал всего лишь старой, скучной историей.

Я начал заниматься гимнастикой в девять лет. Это произошло совершенно случайно.

В тот день я играл на турниках на школьном дворе, когда ко мне подошёл тот мужчина.

«Где твои родители? Мне бы хотелось с ними поговорить. Пойдёшь со мной?»

Он представился директором гимнастической школы и прямо потребовал, чтобы я отвёл его домой. Я без раздумий согласился. Тогда, как и сейчас, мне не хватало рассудительности.

Мои родители настороженно встретили незнакомца, но он быстро их убедил своей речью. Разговоры о том, что у девятилетнего ребёнка есть талант, прозвучали для бедной семьи словно луч надежды. Он пообещал бесплатно обучать меня и сделать из меня настоящего спортсмена — отказаться было трудно.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что директор был человеком с большими амбициями.

Он изучал гимнастику в Сеуле, но из-за посредственных результатов так и не смог пробиться в крупный спорт. В итоге, одержимый чувством неудачи, он открыл гимнастическую школу в небольшом городке.

Иногда он высказывался о своих бывших однокурсниках с презрением. Я не особо понимал, что он имел в виду, но послушно кивал. Ему это нравилось, поэтому я продолжал кивать.

Как бы там ни было, гимнастика мне действительно нравилась.

Когда я выполнял всё так, как требовал директор, тело слушалось меня с удивительной лёгкостью, и он не жалел похвал.

Я до сих пор отчётливо помню день, когда впервые получил награду. Это был небольшой юношеский турнир, но я установил рекорд и занял первое место. В тот момент, когда директор и родители, сияя от счастья, крепко меня обняли, я, девятилетний ребёнок, испытал, наверное, самую большую радость в своей жизни.

Директор возлагал на меня огромные надежды. И я это прекрасно понимал. Каждый день он крепко сжимал мою руку и говорил, что я — его будущее. Как же я мог этого не осознавать?

Но я не чувствовал давления. В детстве я не знал, что значит «поставить на кого-то своё будущее», да и тогда я был полон уверенности в себе. Стоило мне делать всё так, как учили, и всё получалось. Директор называл меня гением.

Первый раз я совершил ошибку на третьем турнире.

Не помню его названия, но, кажется, это было самое крупное соревнование среди учеников начальной школы. Турнир проходил в Сеуле, и родители, занятые работой, не смогли приехать. Мы с директором вдвоём прибыли в спортивный комплекс, и я, полный волнения, озирался по сторонам.

Даже во время соревнований директор водил меня по залу, представляя окружающим. Он оживлённо пожимал руки знакомым и с гордостью рассказывал обо мне. Говорил так много, что у него пересохло в горле, и он несколько раз пил воду.

Для меня, ребёнка, не привыкшего к такому вниманию, это было невыносимо. Очередь выходить на помост приближалась, но он даже не дал мне времени разогреться. Только когда объявили моё имя, я смог занять место среди участников.

И во время выступления я упал.

Это была ошибка, которую я никогда прежде не допускал, даже на тренировках. Мне стало неловко, стыдно, и я, лёжа на полу, с улыбкой посмотрел на директора.

Он тоже улыбался. Только это была не настоящая улыбка. Он так сильно сжал кулаки, что костяшки побелели, и натянул губы в горизонтальной гримасе. После выступления он больше никому меня не представлял. Просто увёл в пустую раздевалку. А потом ударил меня по щеке.

Я зажал покрасневшую кожу ладонью и заплакал, но он лишь ходил по раздевалке взад-вперёд, крича во весь голос. Помочь мне было некому.

Директор долго сопел от злости, а потом, наконец, извинился. Купил мне тонкацу и сказал, чтобы я не рассказывал об этом родителям. Я и так не собирался, поэтому просто молча кивнул. Я не хотел видеть, как они расстроятся, узнав, что меня ударили.

С тех пор я всё чаще начал допускать ошибки. А за ошибками следовали побои.

Было больно, но я думал, что заслужил это. Стоило мне не ошибаться — и проблем бы не возникло. Однако со временем граница между ошибкой и наказанием всё больше размывалась. Директор мог ударить меня за любую мелочь. Стоило мне хоть немного оступиться — он бил ногами.

Я пытался стараться, но страх заставлял меня зажиматься в самые важные моменты. И снова я ошибался. И снова получал удар.

Так я понял: если чувствуешь, что можешь ошибиться, лучше просто остановиться.

Я начинал разбег, но в последний момент замирал, так и не прыгая. Хотел сделать сальто, но бросал эту идею, даже не попробовав. Если я ошибусь, меня ударят. Если просто откажусь выполнять — отделаюсь лишь выговором. В детском сознании это стало простым правилом: если бросить всё до того, как станет хуже, можно избежать худшего.

Но гимнастика тогда уже не была для меня чем-то важным. Самым страшным было разочаровать директора. Я хотел вернуть ту его гордость, ту радость, с которой он когда-то смотрел на меня. Мне хотелось быть лучшим. Я выступал только ради него.

«Ты — моё будущее».

Но однажды я услышал, как он сказал это кому-то другому.

Он повторял мои слова другому ученику.

Меня это уничтожило.

Я не мог дышать от боли, забрался под одеяло и плакал всю ночь. Позже, когда я стал старше, понял, что тогда мной двигала неуёмная жажда быть единственным, особенным.

Но вскоре я и вовсе перестал ходить в школу гимнастики.

Этот новый ученик увидел, как директор избивает меня, и рассказал всё своим родителям. Вскоре об этом узнали и мои.

После этого я не знал, как проходил процесс, приведший директора на скамью подсудимых. Я просто ощутил огромную потерю, осознав, что за одну ночь лишился своей опоры. Этот период оказался для меня тяжелее, чем время, когда он избивал меня.

Директор был на моей стороне. Всё, что причиняло мне боль, он делал ради меня. Когда он появлялся в моих снах, страх был настолько силён, что я мог намочить постель, но мне нужно было его признание. Ведь он был тем, кто открыл для меня новый мир.

Когда родители запретили мне ходить в гимнастическую школу, я впервые в жизни закричал на них и начал бунтовать. Я бродил по городку в поисках директора, которого вдруг перестал видеть. Признать, что он был плохим человеком, я смог только спустя некоторое время.

Гимнастику я возобновил уже в средней школе.

Выступал на крупных соревнованиях, завоевывал награды, и с тех пор моё имя стало появляться в прессе. Именно тогда сняли документальный фильм обо мне. Родители рассказывали, что в то время у нас было тяжёлое финансовое положение, и они просто не могли отказаться от этого предложения.

Так обстоятельства сыграли роль в том, что я начал обретать известность.

«Дело о насилии в гимнастической школе, вскользь освещённое в новостях».

«Перспективный юный гимнаст, завоевавший награды на чемпионате среди подростков».

«Документальный фильм, сосредоточенный на истории "дракона, взлетевшего из грязи", с раскрытием личной жизни».

«Факт, что ребёнок, подвергшийся насилию, оказался главным героем документального фильма, снова привлёк внимание».

«Новые рекорды на соревнованиях, последовавшие за этим, и отбор в олимпийскую сборную».

И вплоть до момента, когда я повесил на шею золотую медаль…

Вся страна знала основные вехи моего детства. Когда люди поняли, что именно я был тем самым ребёнком, подвергшимся насилию, они прониклись сочувствием и осыпали меня заботой. Кажется, именно из-за этого мне дали прозвище «национальный внук».

Иногда журналисты спрашивали меня о тех событиях. В такие моменты интернет-пользователи активно осуждали их за любопытство, а какие-то важные персоны из различных ассоциаций даже высказывались на эту тему в прессе.

Когда-то директор пытался прийти ко мне с извинениями, но тогда на него обрушились разъярённые жители деревни. В итоге он не смог долго оставаться и был вынужден уйти. Об этом я узнал лишь спустя долгое время.

Я вырос под защитой народа.

Из-за того случая мой характер стал немного искривлённым: у меня были проблемы с социализацией, я часто замыкался в себе, но благодаря поддержке общества я смог долго заниматься гимнастикой, которую любил. Несмотря на страх перед вниманием окружающих, во время тренировок я мог сосредотачиваться — именно благодаря их неизменной поддержке.

Пусть порог отказа у меня был низким, из-за чего я оставил гимнастику, зато нашёл для себя новое призвание — фотографию.

И, словно по воле судьбы, встретил Квон Чон У.

Я боялся, что разочарую его так же, как когда-то разочаровал директора. Боялся, что он тоже однажды исчезнет из моей жизни, как директор, и из-за этого иногда просыпался среди ночи с широко раскрытыми глазами. Но его настойчивые проявления любви постепенно придавали мне уверенность.

Квон Чон У, открывший для меня новый мир под названием «любовь», был моим самым дорогим человеком, моей настоящей опорой. И, осознавая это с каждым днём, я понял, что могу вспоминать прошлое без боли. Действительно, меня это больше не ранило. Я был в порядке.

***

Как только наши экзамены закончились, мы сразу же воспользовались моментом и встретились в укромном уголке кампуса. Преимущество большого кампуса в том, что если держаться подальше от здания факультета, можно спокойно встречаться, не привлекая лишнего внимания.

Конечно, нас узнавали многие, но, к счастью, ни баскетболисты, ни однокурсники не пытались заговорить с нами или надоедать.

— Ты, наверное, очень голодный. На, скорее ешь.

Я сел рядом с Квон Чон У на скамейку, развернул упаковку с кимбапом и протянул ему палочки. Он сказал в сообщении, что проголодался, поэтому я купил еду по дороге.

Но Чон У даже не думал брать палочки. Он покачал головой и вдруг открыл рот:

— А-а.

Его аккуратно уложенные волосы слегка колыхнулись на ветру. Этот жест слишком явно намекал на то, что он хочет, чтобы я его покормил, и я не мог не растеряться.

— Чон У, нас сейчас очень многие видят.

— Да ладно тебе, мы же не целуемся. Разве близкие друзья не могут просто покормить друг друга? И вообще, я забыл тебе сказать...

Чон У повернулся ко мне, закинул одну ногу на скамейку, а руку вытянул за спинку, ловко кладя ладонь мне на шею.

— Наверное, я слишком старательно писал экзамен, теперь даже пальцем пошевелить трудно. Так что давай, покорми меня. Я ужасно голоден.

Он слегка склонил голову, поторапливая меня.

Если бы он при этом не улыбался так очаровательно, я бы, возможно, устоял. Но его пухлые нижние веки смотрелись так мило, что, словно зачарованный, я вложил в его рот кусочек кимбапа.

Чон У весело усмехнулся и принялся тщательно жевать, выглядя совершенно довольным.

В последнее время он казался мне ещё привлекательнее. Люди вокруг почему-то считали, что у него скверный характер, но я-то знал, что на самом деле он заботливый и чуткий. Кажется, я был единственным, кто по-настоящему понимал, кто такой Квон Чон У.

Когда мы были просто друзьями, его заботливость уже выделялась, но после того, как мы начали встречаться, она стала ещё более очевидной. В его взгляде, жестах, манере говорить – во всём ощущалась любовь. Квон Чон У любил так же, как играл в баскетбол: активно, напористо, но при этом удивительно точно и чутко.

Каждый раз, когда он, говорил, что я ему нравлюсь, тянулся для поцелуя, меня накрывали такие сильные эмоции, что их было трудно сдерживать. Я думал, что не смогу любить его ещё сильнее, но чувства, как оказалось, не знали границ. И, наверное, поэтому мне снова и снова снились кошмары, в которых он меня покидал.

— Ты не будешь есть?

— Нет, я недавно поел, не голоден.

Может, воспоминание о кошмаре так повлияло на меня, но вдруг появилось желание перебить этот неприятный осадок.

Я взял кусочек кимбапа и легонько прикоснулся к его краю губами. Раздался лёгкий звук. Затем я протянул его Чон У.

— Так что давай, ешь всё сам.

— …

Чон У не потянулся, и тогда я подвёл кимбап прямо к его губам. Когда я слегка коснулся его мягких губ кусочком, он наконец открыл рот и принял еду. При этом он нахмурился, но ничего не сказал, пока медленно пережёвывал и глотал. Его взгляд был каким-то слишком выразительным.

— Где ты вообще научился такому? Ты же говорил, что нас могут заметить. И вот ты сейчас что творишь?

— Разве я не был достаточно быстр? Думаю, со стороны это выглядело так, будто я просто нюхал кимбап. Это же шутка.

— Я серьёзно. Не веди себя так соблазнительно. Если я привыкну, тебе же будет хуже.

— Привыкнешь?..

Я только подумал, что он легко говорит о таких смущающих вещах, как тут же протянул ему новый кусочек кимбапа, чтобы заткнуть его. Но Чон У крепко сжал губы и покачал головой. Он даже шумно вздохнул, словно в обиде.

— Вот видишь? Теперь я не смогу просто так есть кимбап.

— Да ладно тебе… Просто возьми и съешь…

— А что теперь делать? Я уже привык. Как ты собираешься за это отвечать, а? Скорее, поцелуй кимбап снова.

Чон У требовательно посмотрел на меня, и я осторожно огляделся по сторонам. А потом, делая вид, что просто нюхаю еду, едва коснулся верхней губой кусочка и тут же убрал. Как только он убедился, что мои губы действительно коснулись кимбапа, тут же его съел.

Ещё утром он тяжело вздыхал из-за трёх экзаменов за день, но теперь выглядел абсолютно счастливым из-за кусочка кимбапа, к которому прикоснулись мои губы.

В уголках его глаз, когда он улыбался, сверкали тёмные искорки. Как-то раз он признался, что у него слабость к звуку дождя. Похоже, у меня слабость ко всему, что сверкает. Наверное, именно из-за этих сияющих глаз я в итоге и признался.

— Чон У. Но я правда… Я не шучу, я смогу за тебя отвечать.

Наверное, это прозвучало слишком внезапно, потому что он замер с набитым ртом, слегка надув щёку.

— Так что тебе не нужно беспокоиться о том, что я не справлюсь. Я не оставлю тебя. Никогда.

Если только Квон Чон У сам не уйдёт от меня, я никогда его не отпущу. В этих словах была завуалированная просьба – чтобы и он не оставлял меня.

Чон У, казалось, собирался что-то сказать, но вместо этого просто разжевал последний кусочек еды, а потом схватил бутылку воды, открыл её и сделал несколько жадных глотков. Он выпил почти половину и небрежно поставил бутылку рядом, затем лениво вытер влажные губы тыльной стороной ладони.

Я ожидал, что он скажет мне те слова, которых я ждал. Что он тоже никогда не уйдёт.

Но, как всегда, Квон Чон У оставался собой – и ответил совершенно неожиданно.

— Я и не знал, но, похоже, мне нравится, когда меня приручают.

— Что?

— Так как ты собираешься за это отвечать? Расскажи поподробнее, желательно с деталями. Хотя… подожди. Может, сначала сходим к машине? Вспомнил, что кое-что там оставил. Очень важное, прямо сейчас нужно забрать.

Он говорил, не сводя пристального взгляда с моих губ и медленно наклоняясь ко мне. В его словах не было ничего невинного.

Я автоматически начал отступать назад, но тут же упёрся пальцами в край скамейки.

— …Тебе ведь скоро опять на экзамен.

— Ну ты же не собираешься поцеловать меня прямо здесь? Собираешься?

— …

— Джи Вон, ты собираешься отвечать за свои слова или даже кимбап тебе важнее, чем я? Кимбапу можно, а мне нельзя?

Он сказал это с таким страдальческим выражением, что тут же схватил меня за запястье и потянул к себе. Он даже добавил полушутливую угрозу, что если я сейчас пойду на экзамен, он всё равно будет думать только обо мне и не сможет сосредоточиться. Его тёплый палец медленно провёл по моей коже, оставляя после себя жаркий след.

Как я мог устоять, когда он так настаивал? Да и сам я уже с трудом сдерживался. С самого начала нашего разговора, улавливая его запах, я едва удерживал себя от желания обнять его так крепко, чтобы больше никогда не отпускать.

Теперь я понимал, почему люди влюбляются. В этот момент я чувствовал редкое, глубокое спокойствие. И я всей душой надеялся, чтобы ничего не изменилось. Чтобы между нами никогда не пронёсся никакой ветер, чтобы мы могли оставаться вот так, замершими в этом моменте.

Чон У, мне хочется, чтобы ты связал своё будущее со мной. Но я не произнёс этих слов. Просто молча встал и пошёл за ним.

***

Экзамены наконец-то подошли к концу. Я не говорю о том, насколько хорошо или плохо я написал экзамены – дело не в этом. Главное, что я их сдал, что написал на всех бланках своё имя и студенческий номер.

Мои предметы по специальности, в целом, прошли неплохо, а вот общеобразовательные дисциплины… Ну, тут я решил, что просто стоит гордиться тем, что первый семестр завершён.

[Бён Сон Джин]: Эй, давай просто посвятим свою жизнь баскетболу.

[Бён Сон Джин]: Чем больше учишься, тем сильнее это вредит здоровью.

[Ян Ын О]: О да. Я понял это ещё в начальной школе.

После экзаменов я смотрел на эти сообщения от друзей и испытывал странное чувство облегчения. Они всегда умели сказать что-то так, что это звучало чертовски убедительно.

С окончанием экзаменов начались летние каникулы. А это значило, что до отъезда Квон Чон У на сборы оставались считаные дни.

Сегодня, за два дня до его отъезда, я оказался в квартире баскетбольной троицы.

Ян Ын О и Бён Сон Джин были в восторге от предстоящей ночи, полной выпивки, а я был полностью погружён в мысли о том, как бы быстрее отвлечь их играми и провести вечер наедине с Чон У. Судя по всему, он думал о том же. Единственное различие между нами заключалось в том, что он прямо предлагал друзьям пойти в компьютерный клуб, пока я пытался придумать что-то менее очевидное.

— О чём задумался?

Стоило Чон У задать этот вопрос, как все взгляды тут же обратились на меня. Ян Ын О и Бён Сон Джин, до этого занятые едой, теперь внимательно ждали моего ответа. Конечно, я не мог просто сказать, что ломаю голову над тем, как избавиться от них и остаться с Чон У наедине, поэтому просто улыбнулся.

Бён Сон Джин, не раздумывая, протянул мне банку пива.

— Да о чём тут думать? Наверняка представляешь, как холодное пиво приятно царапает горло. Как преданный фанат, я сразу тебя раскусил!

— Нет, Сон Джин, я вообще-то завязал. Лучше возьму колу.

— Чего?! Почему вдруг? Ты что, натворил чего-то?

— Натворил? Хм…

Я задумался. Сложно назвать это «инцидентом», но в тот дождливый день, в машине… Когда Чон У отказывался, а я, как капризный ребёнок, всё равно умолял его поцеловать меня… Это ведь было полностью моё решение.

Не найдя, что ответить, я невольно посмотрел на Чон У. Кажется, он тоже вспомнил тот момент, потому что его губы тронула ленивая, самодовольная улыбка.

— Да ты серьёзно завязал?

Чон У медленно придвинулся ко мне, пока я сидел, привалившись к дивану. Он небрежно облокотился на спинку, глядя на меня с любовью, будто мне только что не пришлось выкручиваться перед друзьями. Обычно его взгляд был холодным и пронзительным, но, когда он смотрел на меня, становился таким мягким, что просто таял. И что он будет делать, если кто-нибудь это заметит?

Я, сам того не осознавая, смущённо покраснел, но продолжал думать только о Чон У.

— Ага. Я же пил не ради вкуса, так что решил завязать. Да и выпито за все эти годы уже достаточно.

— Жаль. Мне нравился твой запах, когда ты пил. Это было чертовски привлекательно.

Я даже подумал, что ослышался. Как можно говорить такое в присутствии друзей?

Сбив дыхание, я быстро перевёл взгляд на Бён Сон Джина и Ян Ын О, но они просто рассмеялись, словно это была обычная шутка. Да они даже выглядели довольными!

Моё замешательство немного рассеялось, но тут Чон У добавил:

— …Может, тогда не бросать?

Как бывшему спортсмену, мне было бы стыдно отказываться от собственных слов, но Чон У сказал это таким тоном, что у меня просто не осталось выбора.

Сейчас я был не частью национальной сборной. Сейчас я принадлежал Квон Чон У.

Квон Чон У, кажется, не ожидал, что я так легко соглашусь, и вдруг тихо рассмеялся. Его рука легонько коснулась затылка, словно говоря мне, что это его радует.

— Делай как хочешь. Если переживаешь, что случайно натворишь глупостей, то…

Он открыл банку пива, стоявшую передо мной. Шипящий звук пузырьков прозвучал особенно звонко.

— Теперь ведь даже если случится что-то неожиданное, это не проблема.

— …

То ли из-за его мягкого, почти бархатного голоса, то ли из-за его пальцев, которые совершенно необязательно переплелись с моими, когда он передавал мне банку, но я вдруг почувствовал себя пьяным, хотя не сделал ни одного глотка.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и всё-таки выпил пиво. Даже опустив глаза, я чувствовал, как Чон У пристально на меня смотрит.

И тут Бён Сон Джин, занятый курицей, вдруг хмыкнул, словно вспомнив что-то смешное.

— «Хан Джи Вон — привлекательный»? Чё за бред, вообще не вяжется… А?

Он раскачивался из стороны в сторону, но внезапно замер, резко оборвав собственную фразу. Его глаза слегка прищурились, как будто он пытался что-то осознать.

А потом его лицо резко изменилось.

— Эй, если подумать… Ты же не пропускаешь ни одной возможности сказать что-то в адрес Джи Вона! А ты ж, мать твою, гей… Стоп, погоди… Тебе он что, нравится?!

— Ты рехнулся? Что ты несёшь?!

От резкого заявления Бён Сон Джина Ян Ын О аж перестал жевать редьку и округлил глаза. Они, кажется, впервые задумались о таком варианте.

Я в панике взглянул на Чон У. Но он не смотрел на меня. На его лице появилось какое-то странное выражение – словно облегчение, даже радость.

— Ну и долго же вы соображали…

— Нет! Чон У, я ему не нравлюсь!

Я быстро перебил его, понимая, что если дать ему договорить, он выдаст нас обоих. Это была не та вещь, о которой можно говорить просто так.

Только тогда наши взгляды с Квон Чон У наконец встретились. Он слегка нахмурился, но прежде чем успел что-то сказать, я заговорил первым. Мне нужно было чётко объяснить, почему он не может в меня влюбиться.

— Правда ведь? У тебя же есть кто-то, кто тебе нравится.

— …

Чон У промолчал. Он лишь посмотрел на меня с лёгким прищуром, а затем медленно откинулся назад, словно уступая мне инициативу в разговоре.

— Эй, ты знаешь, кто это? Он же нам ни за что не рассказывал.

— Ты встречался с этим человеком?

От этих вопросов мне вдруг стало не по себе, и я поспешно сделал несколько глотков пива. Хотя я ничего не ответил, Бён Сон Джин и Ян Ын О, будучи нетерпеливыми, восприняли моё молчание как подтверждение.

— Да ладно, серьёзно?!

— Она красивая? Или, подожди… мне, наверное, стоит спросить, он красивый?

Их глаза сверкали от любопытства. Похоже, Чон У и правда не давал им ни единой зацепки. Хотя он так отчаянно хотел рассказать о нас.

Я украдкой взглянул на Чон У. Он неторопливо моргнул и слегка кивнул, как бы говоря: «Можешь сказать что угодно, я не против».

Глубоко вдохнув, я решился.

— Чон У встречается с девушкой.

Страница книги Тактика парня с мячом в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

О книге