Глава 1

Железная вдова, паучья вдова, охотница на мужчин, ведьма из замка Нованштайн, позор благородных дам... На кого же указывают все эти титулы? Это не кто иной, как я - маркиза Сури фон Нованштайн. Есть ли еще кто-нибудь в этой империи, у кого столько же прозвищ, как и у меня?.. Я знаю, что это не повод для гордости, но мне все равно. Потому что не имеет значения, что люди говорят обо мне. Важен лишь тот факт, что я сохранила семью Нованштайн и своих детей в безопасности до сегодняшнего дня. Да, я сдержала свое обещание до конца.

Конечно, немного неловко называть их своими детьми. Ведь они практически того же возраста, что и я, словно мои братья и сестры. Это ребятишки, которые не имеют со мной ни капли общей крови, однако все же мои дети. Даже если они никогда так и не назвали меня матерью. Я все равно вырастила этих четверых детей. И завтра наступит день, когда я наконец-то смогу увидеть плоды своего труда. Что же это за особый случай, спросите вы? Это день свадьбы моего старшего сына Джереми. Наконец-то этот момент настал!

Как только он станет Мечом принца, Самопровозглашенным львом семейства Нованштайн и подпишет свадебный контракт, он, наконец-то, переймет посмертные обязанности своего отца, Иоганна фон Нованштайн. А его законной супругой станет прекрасная леди, дочь герцога Генриха, иначе известная как самая красивая женщина во всем Желтом море.

Ах, я тронута до слез. Будто бы еще вчера этот малец едва не умер от кори на моих руках. Бесчисленные времена, полные трудностей, через которые я смиренно прошла, наконец-то близятся к своему завершению. Что ж, теперь мне следует получить награду за все прошлые проблемы! Давайте же выпьем, отмечая это событие!

...Но это все была лишь большая небылица. Как это произошло? Я не могу более здраво мыслить, я ощущаю себя такой недалекой. Я даже не знаю, как принять происходящее, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить:

- Что Вы только что сказали?..

- Как я уже ранее говорила, то да. Он хотел прийти и сказать об этом самостоятельно... но, поскольку был занят приготовлениями к свадьбе, я попросила его позволить мне прийти вместо него. Он не хочет, чтобы Вы присутствовали на свадьбе, – размеренно повторила прекрасная леди, пока я в отчаянье прикрыла лицо ладонями.

Она - невеста Джереми и главная принцесса самой значимой свадьбы этого века, Охара фон Генрих. Возможно ли, что на мгновенье мне привиделась промелькнувшая странная жалость в причудливом блеске этих лиловых глаз, обрамленных волнообразными локонами платинового блонда?..

- Но почему же он не сказал мне об этом лично?

- Вы сами знаете, как он в высшей степени занят на данный момент. Приношу свои извинения, но даже я сейчас не владею свободным часом. Я лишь пытаюсь уверить Вас…

- Погодите, погодите, погодите. Независимо от того, как он считает, я просто обязана присутствовать на вашей свадьбе в Бандше. Это то, что он…

- Точнее будет сказать, что меня попросили передать Вам это, - принцесса, тщательно подбирая слова, сделала глубокий вдох и с выражением крайнего сожаления, произнесла слова Джереми так, словно выплюнула их. – «Обязанности мачехи, о которых вы постоянно твердите по привычке, подойдут к концу уже завтра, когда мы принесем наши обеты супружеской верности, так не лучше ли будет снять их с вас как можно скорее?»

- …

На мгновение я опешила. И пока я осмысливала эту ужасную новость, Охара смотрела прямо в мои глаза в какой-то мере с укором и полупечалью. Что я должна ответить? Что мне следует сказать? Я никогда не сталкивалась и даже помыслить не могла о подобной ситуации, потому не знаю, что произнести.

Джереми, которого я знаю так долго, не пришел сам, чтобы сказать мне эту новость, а прислал другого человека донести до меня. Он бы сидел здесь, вежливо ругаясь или заигрывая, как и всегда. Для него больше подошло бы заглянуть ко мне по пути и передать лично с глазу на глаз. Ты мог бы хотя бы преподнести это мне через братьев или сестру… Но завтра тебе уже не нужны будут ложь, личные разговоры или произношение слов. Неужели мое присутствие действительно доставляет ему неудобство? Нет, не может же этого быть… Я приоткрыла рот, чтобы произнести, но мой голос надломился:

- Что Вы?..

- По правде говоря, данное решение слишком уж радикально. Я так же считаю, что это чересчур, но что я могу изменить, если он такой упрямый?.. И, приношу свои извинения, но, не побоюсь сказать, что ответственность за эту ситуацию также несете и Вы, - это было весьма точное замечание, но я ощущала себя более озадаченной, нежели рассерженной.  Моя невестка, коротко и разочарованно вздохнув, прикрыла свои длинные изгибы ресниц и укоризненно произнесла, обращаясь к своей свекрови, разница с которой была всего лишь в 4 года. - Скорее всего, Вы знаете о своей репутации в светском обществе. Естественно, я в курсе, что Вы хорошая женщина, но большинство не хотят этого признавать. Я не могу ничего изменить, потому что для Джереми естественно справедливо упрекать свою мать.

- Джереми осуждает меня?

- Если быть откровенной, то прошел всего месяц после смерти его настоящей матери, как отец его снова женился. Я слышала, что Вы противостояли его единокровным родственникам в бесчисленных скандалах с ними. И Вы угрожали выставить вон тетушку Лукрецию, которая просила Вас только показать ей лица ее племянников... так что я вынуждена Вас осуждать. Почему Вы так поступили?

Итак, почему же я делала так? На то было множество причин. Но с уст моих не сорвалось ни слова. Пусть даже если я задержу Охару здесь и начну оправдываться, если я сейчас расскажу ей об обстоятельствах, от чего мне пришлось так поступать, какой в этом смысл? Горло мое горело. Несмотря на мои слова о том, что я привыкла к равнодушию детей, отчего же я чувствую такую печаль внутри?

По иронии судьбы, именно в мой 14-й день рождения родители наконец-то осуществили свое желание выдать замуж свою единственную дочь. Если быть более точной, то я присутствовала на банкете в резиденции моей матери в Бителсбахе, где моя матушка стремилась ввести меня в светский мир столицы. Там был один человек, сказавший, что я слишком похожа на его первую любовь, он был даже старше моего отца. Несший траур по своей недавно скончавшейся жене маркиз Нованштайн.  Взамен женитьбы на мне, он условился, что рассчитается со всеми долгами моей семьи. Мои родители тут же согласилась, прыгая от радости.

...Верно. Меня продал никто иной, как моя родная семья, старому вдовцу, который так и смог забыть свою первую любовь! Я не хотела покидать дом. В тот день я захлебывалась слезами, пока не устала, как девочка, непонимающая, что происходит вокруг нее. И рыдала до тех пор, пока не образовался фонтан из моих слез. Вот такими людьми были мои родители…

Глава 2

Ужаснее этого было только то, что у моего новоиспеченного мужа было четверо детей от умершей жены. Старший Джереми, второй сын Элиас и младшие близнецы, Леон и Рейчел. С первого дня, как я вошла в этот дом, враждебность и ярость во взгляде этих детей было трудно описать словами. Джереми смотрел на меня свысока, Элиас всегда издевался надо мной: его проделки были слишком злобными, чтобы называться простыми шутками, а близнецы часто называли меня "фальшивой матерью". Один Бог знал, сколько сарир накопилось в моем теле за годы жизни с ними. [сарир - вещество в форме шариков, найденное в костях, оставшихся после кремации тела Будды или святого]

Любила ли я этого человека, моего мужа, которому я была продана, словно овца на бойне? Он был ровесником моего отца, а женился на мне лишь оттого, что я была похожа на его первую любовь. Тем не менее, он был ласков ко мне. Он всегда был очень добрым и заботливым. Несмотря на то, что мы были женаты, он никогда не касался меня [имеется в виду в интимном плане] по той единственной причине, что я этого не хотела. В каком-то смысле он выполнял мои желания, несмотря на то, что приобрел меня. Я никогда не получала такого внимания и уважения даже со стороны своей семьи. Хотя я и не любила его, но уважала и чувствовала благодарность. Пока он не умер от пневмонии после двух лет нашего брака, мы были довольно дружны друг с другом.

После того как маркиз узнал, что он в критическом состоянии, он отстранил детей, и именно я, его молодая жена, выпроводила его родственников и написала завещание. Возможно, он все предусмотрел. Шаг, который он предпринял, был гарантией, что я, молодая преемница, которую никто не воспринимал как настоящую жену маркиза, смогу пользоваться уважением в доме даже после его смерти. Но он оставил на мне тяжелую ответственность. Я до сих пор отчетливо помню каждое его слово.

«Все права главы семьи временно возложены на Сури фон Нованштайн и действуют до тех пор, пока старший сын, Джереми Фон Нованштайн, не достигнет совершеннолетия и не женится. Если она скоропостижно скончается до этого времени, все права и имения перейдут к императорской семье». Это было естественно, ведь, в конце концов, полномочия в отношении правонаследования отличались. Согласно императорскому закону, власть передавалась исключительно старшему сыну или зятю, а если наследник был слишком молод, то дядя или тетя представлялись регентами до церемонии его совершеннолетия. Но когда семья Нованштайн была обычной?

Тем не менее, собственноручная подпись и печать маркиза были поставлены на завещании, которое не только давало право юной девушке, не достигшей совершеннолетия, управлять рыцарями, но и решать все большие и малые вопросы, связанные с положением семьи и общественными делами, а также даже присутствовать на совете и высказывать свое мнение.

Все говорили, что он тронулся рассудком. Я тоже иногда задумываюсь, не было ли что-то странное с его мозгом. Перед смертью мой муж поручил своих детей мне. Называть меня "матерью" было нелепо, и даже новый титул мне не подходил. Он попросил людей, в тот момент находившихся в комнате, заботиться обо мне и защищать любой ценой. Этот человек слишком доверял мне, и потому я соблюдала соглашение, чтобы отплатить ему за это доверие.

Я не стану даже упоминать, в каком ужасе я пребывала, когда мне было всего 16 лет, окруженная видными аристократами, которые давили на меня в пользу отказа от самоуправления или просто презрительно смотревших на меня.

Глава 3

После того, как широкой публике стало известно, что я стала вдовой, жадные родственники по линии моей матери стремились сделать так, чтобы я снова вышла замуж по их решению. Никто не догадывался, что те, кто в первые месяцы после смерти мужа по очереди притворялись моими ухажерами, на самом деле были наемниками, арендованными за определенную плату. Вот так я и жила.

Я стала злобной дамой, чтобы дисциплинировать служанок, которые втайне смотрели на меня свысока, и заменяла их на новых всякий раз, когда у меня возникало подозрение, что это подсадные шпионки. Я никому не могла доверять, поэтому, если кто-то из моих детей подхватывал хворь, я выхаживала их самостоятельно. Чтобы не попадаться никому на глаза, я стала известной как надменная юная леди в аристократическом обществе, полном заговоров и интриг. Ходили слухи, что в юном возрасте я убила своего мужа и монополизировала знаменитую семью. После этого я прославилась ужасной вдовой, охотницей за мужчинами и ведьмой Нованштайн, которая превращала мужчин в свои игрушки. Я была такой упрямой, такой жесткой... но что мне теперь остается?

Йохан, я сдержала свое обещание, данное тебе. Но что осталось от меня? Когда все пошло не так?

***

Бух!..

- А-а!

У меня не было выбора, кроме как упасть, наклонившись вперед, вместо того, чтобы пройти мимо конюшни, как я и хотела до этого, из-за сильной боли, пронзившей мою шею. Рефлекторно я подняла руку и обхватила свою шею сзади, почувствовав, как что-то горячее стекает вниз по ней.

- Элиас! Ты в своем уме? - едва я успела поднять голову, как ко мне подбежал Джереми с бледным каменным лицом и смущенный Элиас, застывший позади меня. Он выглядел пятилетним ребенком, который совершил нечто ужасное и теперь находится в растерянности. - А вдруг кто-то умер бы из-за того, что ты бросаешь камни, идиот!

- Я… я не ожидал, что он попадет так сильно... Эта тупица не смогла увернуться от камня из-за ее медленных рефлексов!

Крики двух детей казались такими далекими. Несмотря на то, что кровь все еще текла по моей шее, я оторопела. Элиас подшучивал надо мной бесчисленное количество раз, но он никогда не наносил мне повреждений до этого. К счастью, кровотечение быстро остановилось, но на моей спине остался шрам, который никогда не исчезнет. С тех пор я не осмеливалась собирать свои волосы в элегантные высокие прически, столь популярные среди столичных дам.

- Извинись перед своей матерью, - было странным видеть, как сильные мальчики, которые, казалось, никогда не знали, что такое страх, могли выглядеть как скулящие щенки перед суровым взглядом своего отца. Вместе с ними, хотя я и стала причиной извинений, я все равно чувствовала себя очень неловко. - Элиас, извинись сейчас же! И, Джереми, чем ты, черт возьми, занимался, пока твой брат делал это?

- Простите, отец. - Джереми склонил голову, оттого я не смогла рассмотреть выражение его лица.

И тут Элиас, чьи плечи подрагивали, а голова была опущена, вдруг уставился на меня и открыл рот. Мне даже показалось, что мое тело расколется пополам от горящего пламени в его взгляде:

- Эта девушка не моя мать! Даже если умру, то не буду извиняться, и мне все равно, что Вы скажете мне, отец…

Вздох! Вместе с пронизывающим свистом воздуха я испустила короткий вскрик и зажала рот рукой. Элиас, который получил пощечину, был удивлен. Он лишь на мгновение посмотрел на отца глазами, схожими на прибрежные волны, и, похоже, не поверил в то, что только что произошло. Однако взгляд моего мужа на второго сына был холоден, как морозный иней.

- Я прошу прощения за то, что только что сказал глупость. - Элиас, несколько раз моргнув глазами, снова уставился на меня. Мимолетная ярость, сверкнувшая в темно-зеленых глазах, была достаточно яркой, чтобы ощущаться даже сквозь кожу.

****

Бум!

Джереми, четырнадцатилетний ребенок, не посмел ударить меня, но попал кулаком в ни в чем не повинную стену рядом. Это был первый и последний раз, когда он показал мне такие сильные эмоции за все годы нашей совместной жизни.

- Прошел всего месяц с тех пор, как умер мой отец. Всего лишь месяц! Но что я вижу, у Вас есть любовник! Вы что, с ума сошли?!

- Не переживай, я сумасшедшая!

- О чем, черт возьми, Вы думаете? Если Вы не в своем уме, как Вы можете быть настолько слепой с таким безвинным взглядом?! Неужели Вы думаете, что я позволю Вам делать все, что вздумается?!

- Ну и что, если ты не позволишь?! Если ты так беспокоишься о своем наследстве, то не надо! Я все равно не собираюсь снова выходить замуж и передам все тебе, как и велел твой отец.

- О, Боже, я не об этом! Скажите мне, что Вы задумали! Вас даже не волнует, что люди будут говорить за спиной?

- Мне все равно. Хах, разве выглядит так, что мне есть дело до этого?

- Вы…

- Не притворяйся, что тебе не все равно! Считаешь, раз я застряла с вами тут, то ты можешь со мной нянчиться?! Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я была твоей матерью! Пожалуйста, оставь меня в покое. В любом случае, пока вы не выросли и не женитесь, я не обязана вас слушаться, так что идите и делайте все, что вам хочется: будь то качели, охота или брань меня вместе с твоими братьями и сестрой!

Джереми чуть не ударил меня, но он стиснул зубы и сдержался. Полыхающие темно-зеленые глаза, казалось, медленно опустились, и вдруг застыли, как изумрудный лед.

- Конечно, я буду следовать Вашим указаниям, мадам. – Развернулся он с очень вежливым тоном.

И я подумала, не треснет ли потолок, оттого как сильно он хлопнул дверью, выходя из комнаты. Затем я осела на пол и стала рыдать в полном одиночестве. Он был так молод. Все мы там были детьми, которые торопились повзрослеть, не понимая ужасов жизни.

Глава 4

Похоже, я заснула, прислонившись к окну. Когда я открыла глаза, уже рассвело. На улице шел снег. Я удивилась, что мое лицо, отражающееся в белом запотевшем окне, сейчас более походило на лицо старухи. Несмотря на то, что мне 23 года, я чувствую себя старцем, которому уже около 60 лет. Хотя все мы говорим, что старшие мудры, я не знаю, умна ли я, но точно чувствую себя старой.

В любом случае, идет снег. Леону и Рейчел это понравится... Ох, или, неужели, те времена давно прошли? Когда дети были маленькими, всякий раз, когда выпадал такой снегопад, они шли во двор играть. Пока близнецы лепили снеговика, а Элиас просто разбрасывал снег повсюду, Джереми бегал по горкам с собакой. А я наблюдала за их игрой через окно здесь, у себя в комнате. Это смешно и нелепо. Хотя я давно знала, что мне нет места среди них, но теперь я грущу из-за этого.

- Мадам, Вы проснулись? Хотите, я подготовлю карету?

- Да, пожалуйста… И, Гвен, у меня к тебе просьба.

Через некоторое время начнется свадебная церемония века, к которой готовились месяцами. Это будет великолепная и ослепительная картина. Она должна быть иной, нежели моя свадьба, которая заключалась в простых свадебных клятвах и подписанием документов. Я ручаюсь, что все гости не смогут оторвать глаз от жениха и невесты. Даже семья жениха будет наслаждаться этим временем... Единственное, что я могу, - это знать, когда церемония окончится и с достоинством принять этот факт.

Леон и Рейчел, которые были так опечалены потерей двоих своих родителей в столь юном возрасте, Элиас, что всегда был взбалмошным, но его нельзя было ненавидеть за это, и... ты всегда заставлял меня нервничать, Джереми. Ты никогда так и не узнаешь, что в прошлом, когда ты лежал с высокой температурой, я проводила бесчисленные ночи рядом с тобой и думала, что была бы счастлива, если бы смогла обменять свою жизнь на твою. Я и сама не знала, что могу думать так о ком-то.

Говорят, что, делая что-то в надежде получить за это награду, остается только горечь. Потому я не буду тебя винить... Я знаю, что у вас есть свои причины. Не то чтобы я не волновалась насчет будущего. Сможет ли молодой мальчик позаботиться обо всем в соответствии с завещанием отца? Сможет ли он защитить это великолепное наследие? Мне, которой пришлось шагнуть во взрослый мир с самого раннего возраста, было только тревожно и беспокойно. Но это уже не мое дело. Для детей нормально жить отдельно от родителей.

- Госпожа?

К тому времени, как я расставила все вещи на столе, Гвен, горничная, Роберт, дворецкий, и Альберт, капитан рыцарей, стояли бок о бок. Последний был верным членом семьи, что в течение длительного времени был сторонником нашего дома, и единственный, на кого я могла положиться в полной мере.

- Я еду в Гейдельберг. Никому не говорите об этом, я покидаю детей, так что подготовьтесь.

- Гейдельберг… Я понял. Однако, на сколько дней миледи планирует туда поехать?

- Я не вернусь.

- …Что?

Вилла маркиза Гейдельберга – это то единственное место, которое можно назвать полностью моим. Мой муж подарил мне ее в качестве свадебного подарка. Хотя я и была там всего один раз в начале нашего медового месяца.

Так или иначе, не стоит даже упоминать, как глаза всех троих, смотревших на стол, расширились до размеров чайных блюдец. На столе лежали все сбережения, которые я собирала последние семь лет: ключи, шкатулки с завещаниями и печати.

- Госпожа, что происходит?

- Это такая внезапность, что госпожа уезжает.

- Сегодня же свадьба Джереми. Мой старший сын женится, и, как мать, я должна сделать ему свадебный подарок.

- Что?

- Этот злобный мальчуган, должно быть, отчаянно надеется, что я поскорее удалюсь. - Когда я сложила руки на талии и звонко расхохоталась, их лица напряглись. - Расслабьтесь. Ведь это же правда.

- Госпожа.

- Позаботьтесь о себе, когда я уеду, хорошо?

- Госпожа...

- Добросовестно служите новой леди, когда она войдет в этот дом. С этого момента Джереми – ваш новый хозяин. Не идите против него. Знаете сами, у этого парня взбалмошный характер.

- Нет, мадам, это все глупости. Вы единственная, кто воспитали юных господ и молодую леди! - Роберт, дворецкий, не выдержал. Подобно сетованиям перед смертью, его печальный возглас заставил меня внезапно запнуться, но затем я улыбнулась.

- Я рада, что вы, товарищи мои, понимаете это. Но, все же, не говорите подобного при детях, ладно? А то они и вас возненавидят.

- Госпожа!

- Скорее, у нас нет времени на это. Все трое спускайтесь вниз сейчас же!

На этом мои обязанности здесь исчерпали себя, с этого момента я собираюсь хорошо питаться и жить в одиночестве. У меня никогда не было нормальных отношений с близкими, потому что я много трудилась, отныне мне придется начать все заново только для себя. Да, все превосходно. Все будет хорошо. Но это была всего лишь одна из моих иллюзий.

Глава 5

Я попробовала открыть глаза, так как мне казалось, что я падаю с обрыва. В памяти всплыл странноватый смех бандитов, орудовавшими кинжалами. Я попыталась проснуться, тряся головой. Мое зрение, которое раньше было размытым, постепенно улучшалось. Когда я успокоилась, я начала различать окружающую меня обстановку и, наконец, поняла, где я нахожусь.

...Это был дом, где я раньше жила. Шикарная комната, которую когда-то использовала покойная жена маркиза, стала моей с тех пор, как я переступил порог этого места. Как я сюда вернулась? Я помню, как на меня напали разбойники по дороге в Гейдельберг. Меня спасли и привезли сюда? Но если я правильно помню, все мои сопровождающие мертвы, кто же тогда спас мне жизнь?

Тогда-то мне и бросилось в глаза кое-что странное, когда я в полуобморочном состоянии надавила себе на виски. Точнее, мое внимание привлек элегантный позолоченный туалетный столик у окна с занавесками клубничного цвета. Как, черт возьми, он оказался здесь? Если вы спросите, что не так с туалетным столиком, то я отвечу, что проблем-то и нет. Только то, что сам туалетный столик не должен был здесь находиться. Изначально он спокойно стоял на своем месте, но около пяти лет назад Элиас в ссоре со мной разбил зеркало на нем, вопя что-то о вещах его покойной матери.

Хах... Нет, погодите, но как, черт возьми, он здесь очутился? Это просто похожий предмет мебели? Но если это так, то кто тогда убрал туалетный столик из розового дерева, который мы поставили вместо того?

Чувствуя беспокойство и растерянность, я встала с кровати и подошла к туалетному столику. Мое лицо отразилось на круглой и гладкой поверхности зеркала, и меня снова охватило смутное чувство. В зеркале отражалась я, ярко-розовые волосы, ниспадающие до талии, и светло-зеленые радужки глаз. Но было что-то дивное. Что же изменилось?

Полубессознательно, я подняла руку и медленно коснулась пальцами своего лица. Что-то определенно отличается от привычного мне, но я не могу понять, что именно. Такое ощущение, что мое лицо стало мягче, щеки немного пухлее, а глаза круглее... В итоге я выгляжу странным образом моложе, чем обычно. Что здесь происходит? Неужели я внезапно помолодела? В этот момент я услышал стук в дверь.

- Мадам?

- Ох, Гвен! Входи... - не закончив говорить, я снова была ошеломлена.

Определенно точно это именно Гвен открыла дверь и тихо вошла, но...

- Гвен, ты похудела?

- Что?

У Гвен тоже было странное выражение лица, которое в корне отличалось от ее обычного. Гвен располнела, оттого что ела много сладкого, но сейчас она молниеносно похудела, как в былые времена. Она также и выглядела моложе, что было довольно странно. Неужели мы все помолодели?

- Я не знаю, о чем Вы, госпожа, но у нас нет на это времени.

Я моргнула. Такое отношение Гвен ко мне было более непривычным, чем ее новая юная внешность. Если быть точнее, Гвен, моя фрейлина, была одной из немногих, кто понимал меня в этом огромном замке Нованштайн и знал, как тяжело я работала ради своих детей. Но отчего Гвен вдруг стала отвечать мне с таким деловым видом и сухим голосом? Может ли быть, что она обиделась, что я покинула поместье и ей стало плохо по дороге в Гейдельберг?

- Гвен, что со мной случилось...

- До церемонии похорон осталось всего два часа. Вам нужно скорее подготовиться.

...Что?

- Что за черт... похороны? Постой, что-то произошло с кем-то из детей?! - Боже мой, я чуть не погибла после встречи с группой бандитов, а теперь что-то неладное произошло на свадебной церемонии? Когда я закричала в панике, Гвен подскочила. Она уставилась на меня странным взглядом, затем заговорила более мягким тоном:

- Мадам... Я понимаю Ваш шок, но Вы должны принять реальность и двигаться дальше. Маркиз хотел бы этого.

- Что? - я собиралась спросить, о чем, черт возьми, она говорит, но странное ощущение сковало мое горло. Подождите, кажется, я уже где-то видела эту сцену. Где я ее видела?

Туалетный столик вернулся на свое место. Предметы и мебель в комнате кажутся знакомыми, но будто и странно чужими. Гвен, как и я, которая выглядит странным чудом моложе, чем обычно, и черные траурные одеяния, которые она носит...

После долгого колебания я, наконец, судорожно вздохнула в тот момент, когда поняла, откуда взялось это невероятно зловещее чувство. О, я знаю. Не было причин не догадаться. Сейчас эта сцена очень похожа на похороны моего мужа семь лет назад. Когда мне было всего 14 лет, величественный маркиз Нованштайн, умер, а его похороны прошли в солнечный осенний день. Я, наверное, единственная женщина в мире, чей муж умирал два раза.

...Боже, что это за чудо?

***

- Маркиза...

- Это она...

- Мне жаль детей. Ох, эти милые детки...

- Она жена маркиза? Эта маленькая девочка?

- Очевидно, что маркиз не был в нормальном расположении разума перед своей кончиной. Как иначе может существовать такое нелепое завещание?

- Даже не знаю. Другие люди так и не смогли соблазнить маркиза до такой степени…

- Это невозможно! Маркиз, должно быть, был глупцом.

- Как можно не восторгаться такой женщиной…

Шум сочувствия и жалости, набегающих, как черные волны, тоже был очень знакомым. Огромная часовня, где проходили похороны, люди в траурных нарядах, печальный звон колокола, и важнее всего...

- Этот ребенок - старший сын. Как он мог не проронить ни слезинки?

…Мои законные дети.

Десятилетние близнецы, Леон и Рейчел, разрыдались. Элиас, которому всего 13 лет, старался быть взрослым, но не в состоянии контролировать свои слезы, а Джереми, 14-летний мальчик, молча стоял рядом с гробом, склонив опустошенное лицо. Я не думала, что увижу их снова.

Глава 6

Это невозможно. Почему это произошло? Я сплю?

Я наконец-то оставила все позади и решила спокойно пожить для себя, а в итоге оказалась здесь? Нет, все же, будет лучше, если это сон. Если бы я действительно вернулась в прошлое, разве это не было бы намного хуже? Жаль, ведь теперь мне придется начинать все сначала.

- Ха... - вздох печали вырвался из моего горла. Он прозвучал негромко, без моего ведома, но, оказалось, был услышан графом Мюллером, стоявшим позади меня, братом моего мужа и дядей детей.

- Вам, должно быть, скучно. Но разве нельзя немного потерпеть? Вы ведь и так завладели гусыней, несущей золотые яйца, - откровенный сарказм смешался с меланхолией в его взгляде.

- Это все, что Вы можете мне сказать?

- Что?..

- Похоже, это единственные чувства, которые Вы в состоянии выразить на похоронах Вашего брата. Вы можете вернуться домой. Я очень занята. Я не могу принять Ваши замечания.

Вместо ответов: "Что Вы только что сказали?" или "Что за грубость вы говорите?" граф Мюллер просто уставился на меня потрясенным взглядом, который, казалось, свидетельствовал о том, что он не в состоянии говорить, поскольку утратил дар речи.

В то время года я был всего лишь ребенком, который был полон страха, не имея понять, что предпринять, но, когда я внезапно вступила в высший свет, я надела на себя жесткую маску. Не обращая внимания на жалкие взгляды, которые преследовали меня, я снова и снова перебирала в уме свои тяжкие думы.

Это серьезная проблема, если я действительно сейчас нахожусь в прошлом. Я имею в виду, что мне придется повторить последние 7 лет. Я не хочу встревать во все те неприятности, с которыми мне пришлось столкнуться раньше.

Поминальная служба закончилась, пока я в одиночестве пережевывала свои мысли. Вот-вот должна была начаться церемония погребения. Потому я подождала некоторое время, пока священник, возглавлявший погребальную мессу, не закончит молитву, а затем подошла ближе к платформе. Взгляды людей, цепко следивших за моими действиями, казались жадными, но я лишь почувствовала легкое онемение.

- Леди Нованштайн?

- Простите, сэр, я хотела бы вежливо попросить всех, кто здесь собрался, покинуть помещение - я хотела бы побыть некоторое время со своим мужем наедине. Надеюсь, вы меня поймете.

Поднялась суматоха. Пока скорбящие кашляли или хмурились, я повернулась, чтобы посмотреть на детей. Точнее, на Джереми. Его лицо было по-прежнему пустым, но для меня, прожившей с ним почти десять лет, было ясно видно, что он зол на меня. Темные, холодные зеленые глаза ясно сказали мне: «Что ты делаешь?». А, я в любом случае буду плохой. Пусть пялится, я просто проигнорирую его.

В тихой часовне, что опустела по моей просьбе, витал лишь едва уловимый аромат ладана. На гробу лежал символ Нованштайна – герб в виде льва. Я на мгновение посмотрела на него и тихо опустилась ниц возле гроба:

- Давно не виделись, Йохан, - прошептала я и дотронулась до крышки гроба, действие ощущалось очень живым. Если это действительно сон, то очень реалистичный.

Изначально, в этот момент в прошлом, я не просила времени на прощание у скорбящих, не сидела одна и не разговаривала с покойным. Небольшая словесная перепалка с графом Мюллером ранее также не имела места.

В то время я была так напугана и растеряна, что внутри с нетерпением молилась, чтобы после похорон поскорее скрыться от людских глаз. Сколько слез понадобилось, чтобы эта глупая и осторожная девочка превратилась в злобную ведьму в Нованштайн?

Оглядываясь сейчас, могу сказать, что это были множество ошибок и случайностей. Я так горжусь собой, преодолевшей все это.

- Поверите ли Вы мне, если я скажу, что сдержала свое обещание, данное Вам? Можете ли Вы поверить мне, какими ослепительными выросли Ваши дети и какими холодными они стали? - Я знаю, что мертвые не могут говорить, но я и не жду ответа.

Образы Святого Отца и Девы Марии, гордо стоящих по левую и правую стороны алтаря и смотрящих вниз, создавали впечатление легкой насмешки надо мной.

- Где же тот момент, когда что-то пошло не так? Я не хочу никого винить. Это мой муж заставил меня дать клятву, но именно я совершала ужасные злодеяния, чтобы сдержать это слово.

Я шла напролом, как горящий таран, даже не думая оглянуться или осмотреться по сторонам. Ради того, чтобы светские слухи обо мне распространялись, накапливались недоразумения и противоречия.

Просто... Но я просто не могу повторить это снова. Я не хочу жить как злодейка, слишком устала от этого... Я даже не представляла, как может быть больно, когда не выказывают благодарности за тяжелый труд. На какую признательность я надеялась от детей? Чувство гордости? Уважение? Привязанность?

- Вы знаете?.. Я очень хотела увидеть свадьбу Джереми своими глазами.

Когда я склонила голову, длинные розовые волосы, которые стекли вниз, словно волны, были беспорядочно растрепаны. Ощущение слез, текущих по моим щекам, было слишком реальным, чтобы быть сном. Если я действительно попала в прошлое, не означает ли это, что Бог просит меня сделать другой выбор? Иначе феномен этот объяснить иначе невозможно.

Не знаю, сколько времени я так пролежала, одиноко прильнув к гробу, дрожа всем телом. Но, наконец, я медленно поднялась. Это прощание, Йохан. Пускай это будет нашим последним прощанием…

Как только я отвернулась, я чуть не вскрикнула, когда передо мной предстал человек, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Мое сердце забилось, словно у кролика перед грозным зверем. Как давно он здесь?

Мальчик, стоявший в шести шагах от меня, был не кто иной, как Джереми. Это еще не тот взрослый 21-летний мужчина, который мне хорошо знаком, а маленький Джереми, все еще стоявший на границе между мальчиком и юношей.

Когда образ парнишки передо мной и молодого человека в моей памяти наложились друг на друга, возникло странное чувство, которое я не могла выразить.

- Джереми? Зачем ты пришел? - Я быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони, спросивши его.

Джереми не ответил. Молча осматривал мое мокрое лицо темно-зеленым взглядом, словно он через ворох солнечных зайчиков смотрел на меня. Мне почудилось, что в его изумрудных глазах промелькнул огонек молчаливого недоумения, который скользнул по моему влажному от слез лику.

Глава 7

Я не могла в это поверить. В то, что этот мальчик, который сейчас лишь немного выше меня, с лохматыми волосами, скоро вырастет настолько, что станет для меня недосягаемым. Я не всегда хвасталась, но я всегда гордилась им, Нованштайнским львом и мечом принца, который только что дебютировал в обществе и заставлял смущаться юных леди.

Наконец он открыл рот, и резкий вздох без причины вырвался из него. Что такое? Что еще ты хочешь сказать, чтобы разозлить меня?

Вместо того чтобы сказать то, что он хотел произнести, Джереми совершил то, чего я никак не ожидала. Он достал из пиджака носовой платок и протянул его мне. Затем он, наконец, резко метнул в мою сторону:

- Ваш макияж смазался.

...Великодушно благодярю. Благодаря тебе я смогла избежать этой неловкости. Хах, ты просто желтый ублюдок! [прим. пер.: в английском есть выражение «желтый ублюдок», который неформально означает труса, что напуган настолько, что не может из-за страха сделать что-то правильно. Скорее всего в оригинале имелось в виду, что Джереми испугался плачущей мачехи настолько, что через неловкость упрекнул ее макияж, а не спросил про причину слез.]

После того, как тело моего мужа зарыли на кладбище, в мои руки попали три самые важные вещи. Первая - ключи, которые могли открыть все склады и двери во владениях маркиза, вторая - шкатулка, в которой хранилось завещание, и последняя - печать с гербом семьи.

В прошлом в этот момент жизни я была настолько занята, что у меня не было времени на сон, потому что мне приходилось одной заботиться о том, чем до этого руководил мой муж.

Речь шла не только о безопасности семьи маркиза, но и о том, как читать и обрабатывать отчеты и прошения с золотых приисков, как подсчитывать доходы и прибыль, как составлять бюджет и вести бухгалтерскую книгу, выплаты от который отдаются королевской семье, рыцарям на жалованье, штрафы и награды и множество другого.

Поскольку я хотел освоить все как можно скорее, у меня попросту не хватало времени на еду и сон. Если бы не добродушная помощь горничной и дворецкого, я бы умерла от переутомления.

Конечно, теперь все это было в прошлом. Сейчас я уже могу понять, что было не так и чего не хватало, просто просматривая документы. Я могу делать это, попивая чай, изучая бесчисленные бумажные отчеты и ставя под ними одну печать за другой.

Для остальных людей маркиз Нованштайн был гусыней, несущей золотые яйца. Помимо репутации его дома как защитников императорской семьи с самого начала основания империи, купеческие гильдии и золотые прииски, принадлежащие маркизату, повышали его доход до невероятных цифп и исчислений. Императорская семья правит страной, но разве нет иронии в том, как люди, шутя отмечают, что именно Нованштайн инкрустируют императорскую семью в золото?

Одна только военная форма солдат свидетельствовала о великолепии и солидности императорской гвардии. Однако самым ценным наследием, оставленным маркизом Иоганном фон Нованштайном при жизни, были не такие материальные вещи.

Четверо детей маркиза, потерявших обоих родителя в столь юном возрасте, были замечательными детьми. Почему-то, когда они вместе присутствовали на официальных мероприятиях, все, независимо от пола, мужчины и женщины, не могли оторвать от них глаз.

За исключением Элиаса, который унаследовал рыжие волосы от своей матери, остальные дети унаследовали светлые локоны и зеленые пылающие глаза. Да и росли они быстрее, нежели иные дети. В частности, Джереми всегда был самым высоким среди своих сверстников. Они развивались так пугающе резко. Я даже думала, что если бы я была мужчиной, то потеряла бы чувство собственного достоинства рядом с такими детьми.

Конечно же, дело было не только в их внешности. Джереми в 15 лет был посвящен в рыцари и со временем получил невероятное прозвище меча наследного принца, а также Элиас, который ответственно пошел по стопам своего старшего брата. Рэйчел с детства проявляла выдающиеся способности к моде и искусству, а ее близнец Леон мог запомнить содержание книги, просто взглянув на нее один раз.

В такие моменты я тоже думаю, что Бог несправедлив. Однако есть поговорка, что Бог не может дать все в жизни. Не знаю, кто ее придумал, но я не могу не уважать этот глубокий взгляд на жизнь.

Промучившись с ними почти 10 лет, могу точно сказать, что самое правильное описание крови семьи Нованштайн - это их прекрасная внешность, отличный талант и вспыльчивый характер.

Близнецы Леон и Рейчел никогда не шли на компромисс и были очень прямы в своих эмоциях. Если им что-то не нравилось, они обязаны перевернуть все с ног на голову и вывести людей из себя. После смерти моего мужа все стало еще хуже, что даже их няня и воспитательница не выдержали.

...Ну, допустим, они могут так поступать, поскольку они еще юны, но, если у меня плохое настроение, неважно, кто будет против меня, я сразу же отвечу. Например, Элиас, который стал причиной моей травмы шеи. Из-за того несчастного случая за последние семь лет у меня несчетное количество раз мучили головные боли.

Глава 8

Упоминала ли я о парне, который превосходит всех этих детей? Честно говоря, если выбирать самого дикого зверя среди братьев и сестры, то это будет только Джереми.

На первый взгляд он может и не показаться таким, но он самый нетерпеливый из четверых. Вместо того чтобы развязать узел седла руками, он просто мог разрезать его ножом. Если Элиас - жеребенок, который не может контролировать свою энергию и дико бегает из стороны в сторону, то Джереми можно назвать зверем, что первым будет кусать врага.

Ха, этот взрывной мальчишка, он, должно быть, настолько и ненавидит меня, оттого что ему пришлось ждать целых семь лет, чтобы получить титул. Но это определенно не было моей виной. Да-да, все верно! Принцесса Генрих, чудесная леди, заставившая бесчисленное множество юных джентльменов, страдать от неразделенной любви, во всем не уступает нашей семье маркизов. Она обручилась с ним в 17 лет и четыре года не решалась выйти замуж за Джереми. Интересно, почему?

В любом случае, прожив почти десять лет бок о бок с озорными львятами, я ни за что не собиралась менять свой характер. Благодаря им, я теперь с уверенностью могу сказать, что людям не так-то просто будет манипулировать мною.

В большой и богато обставленной гостиной, освещенной множеством солнечных лучей, собралось в общей сложности восемь человек. Не считая меня, их было всего семь.

Граф Мюллер и его жена, маркиз Фридрих, граф Бенслер и его жена, и, наконец, сэр Валентино и графиня Лукреция. Если не считать братьев моего мужа, то графиня была старше меня на семнадцать лет. Вы правильно подумали. Все эти люди собрались здесь, чтобы надавить на меня авторитетом. Все в точности так, как я помню. Это сцена с участием диких зверей, окруживших испуганного кролика. Достаточно лишь негромкого рыка, чтобы напугать его.

Граф заговорил так, словно забыл о легких трениях со мной во время похорон:

- Прошло так много времени с тех пор, как мы все собирались здесь вместе. Это навевает на меня воспоминания о том времени, когда мы были юными. Мой брат очень дорожил этим особняком, где мы провели наше детство.

- Хах, верно, Вы с нашим старшим братом всегда влезали в передряги.

- Да. В прошлом вы частенько бегали к нашим родителям, чтобы жаловаться.

- Вы закончили разглагольствовать о прошлом? Знаете, я довольно-таки занята, - когда я перебила их своими дерзкими словами, все эти люди, окунувшиеся в прошлые воспоминания, перевели свои взгляды на меня.

В прошлом вид, где все звери обернули взоры на меня, был очень ужасающим, но сейчас я не чувствовала никаких подобных эмоций. После многих лет борьбы со свирепыми маленькими львятами человек закостевает.

В удушающей тишине граф Мюллер, который, казалось, внимательно наблюдал за моим безразличным лицом, открыл рот:

- Леди Нованштайн, я хотел бы с уверенностью уточнить, что мы заранее собрались здесь не потому, что не верим в Вас, а потому, пожалуйста, воздержитесь от неправильного понимания наших намерений. Скорее, мы просто испытываем легкое волнение.

- Беспокоитесь?

- Как Вы знаете, великий род Нованштайн - самая уважаемая семья империи. Вы еще молоды, как и дети, - он говорил так, будто был искренне опечален. Я слегка прикусила губу и опустила глаза, как будто бы меня действительно тронули его добрые слова.

- Я не понимаю, о чем Вы беспокоитесь.

- Конечно. Все мы, собравшиеся здесь, волнуемся, что молодую леди может ввести в соблазн кто-то с ужасными намереньями, и это может отразиться на гордом имени Нованштайна. Простите, мадам. Вы когда-нибудь были на званном вечере?

- …Около трех или четырех раз.

- Страшнее светских дам могут быть только их мужья. Мужчины... никогда не позволят молодой женщине заседать в парламенте, даже если она следует воле своего покойного мужа. Это означает, что 14-летний мальчик будет для них в тысячу раз предпочтительней.

Это было правдой. Разве я не испытывала что-то подобное в прошлом? Парламент вельмож, который собирается раз в месяц, если нет больших перемен, касающихся войны или императорской семьи, состоявший из глав самых выдающихся дворянских семей и знаменитого кардинала, брата императрицы, герцога Нюрнберта. Даже император или Папа вряд ли могли проигнорировать мнение парламента.

Разве они позволили бы такой вдове, как я, занять место на столь великом собрании? Они не сразу оттолкнули меня.

Вооруженная плохими манерами и несравнимой гордыней, я просто отнеслась к ним с искренней улыбкой. Вскоре все они собрались на слушанье, чтобы выяснить, было ли завещание моего умершего мужа поддельным или нет, - слушанье, ставшее раздольем для строк газетных поэтов.

Если бы император не вынес тогда решение в мою пользу, а герцог Нюрнбертский лично не выступил за меня, ссылаясь на весомость собственноручной подписи, оставленной маркизом, и подвергая сомнению намерения собравшихся вельмож, стоявших за организацией слушанья, меня, вероятно, лишили бы власти.

Я понятия не имею, почему император и герцог встали тогда на мою сторону. Ведь в дальнейшем они, что бы не происходило, всегда оставляли меня одну с этим, не вмешиваясь.

В любом случае, если бы граф Мюллер сейчас пытался дать мне совет чисто из-за доброты душевной, я бы, возможно, и сделала вид, что принял его. Для них предпочтительнее убить и избавиться от меня, но я должна оставаться в живых для их же блага. Я должна жить и плясать под их дудку.

Если бы я умерла, все имущество досталось бы императорской семье. Они должны защищать меня ради своих меркантильных интересов. Разве эта реальность не отвратительна?

На что они больше всего надеются, так это на то, что я, молодая вдова, как это принято в обществе, буду тихо оказывать им семейную поддержку, после того, как их покойный брат передал мне верховную власть. Для них это хорошая сделка со всех сторон. Или же они снова выдадут меня замуж за того, кого смогут контролировать.

Нет ничего диковинного в том, что родственники мужа новоиспеченной вдовы, кто до этого была домохозяйкой, хотят превратить в свою пешку. Дело ведь не в возрасте, а в опыте и связях. Независимо от того, насколько статус и родословная превосходят возраст, никогда нельзя недооценивать опыт, приобретенный со временем.

Глава 9

К примеру, если бы это была молодая мачеха, как я, незнатного происхождения и не имеющая связей с высшим светом, она оказалась бы плохом положении. Йохан, возможно, ожидал этого, оттого и написал такое завещание. Во что, черт возьми, он верил, чтобы оставить все это мне?

Если же вы обычный человек и очутились в моей ситуации, то вместо того, чтобы терпеть всю эту боль, вам лучше выбрать оставленное наследство и наслаждаться счастливой праздной жизнью. Все равно дети не ваши, а брак заключен не по любви. Какой дурак пойдет по тернистому пути? Никто не заметит ваших стараний, и все, что вам останется, - это посмертное клеймо на женской доле.

...Вот эти дураком и была я. Черт побери, сейчас, оглядываясь назад, я даже не колеблюсь.

- Я могу только поблагодарить Вас за заботу, граф Мюллер. Но я не могу пойти против воли моего мужа.

- Я знаю. Именно поэтому я прошу Вас позволить нам помочь вам.

Когда он слегка улыбнулся и мягко заговорил, он стал похож на охотника, ждущего, когда его добыча заглотит наживку.

- Как же вы собираетесь мне помочь?

- Как и было до этого, Вам просто следует продолжать заниматься своими делами. Все сложные вопросы, касающиеся парламента или маркизата, мы решим сами. Это касается и воспитания детей, но в то же время никто из нас не хочет посягать на Ваши права в доме. Я просто хочу помочь, потому что беспокоюсь о своем покойном брате.

В прошлом я дрожал в этом месте, но слепо отверг их. Испуганная кошка надула хвост и выставила когти, буквально урча и отпихивая их. Прежде я, дрожа, все же отвергла их предложение. Испуганная кошка взъерошила хвост, выпустила когти, рычала, выгонявши их вон. Думаю, я была слишком смелой в молодости.

В то время я не знала, как использовать чужие слабости или поворачивать их в свою сторону. Я просто шла напролом. Мне очень хотелось быть сильной. Иногда, когда я слишком уставала, я плакала тайком по ночам, когда никто меня не видел. Но теперь я не хочу жить так, как раньше.

Мне предстоит решить, как я буду жить дальше, но точно можно сказать, что я не хочу проходить через те же трудности, что были до этого. Я больше не хочу слышать критику и недовольство, особенно от детей.

- Что же, думаю, мне нужно обдумать это предложение. Прошло совсем немного времени с похорон моего мужа и трудно решать все эти вопросы сразу. Понимаете? - Благодаря моим мягким словам атмосфера успокоилась, поэтому я могу считать, что все прошло как нельзя лучше.

Вы только посмотрите на блестящие глаза графа Мюллера.

- Конечно, я понимаю. Это срочное дело, поэтому я надеюсь, что Вы примете решение как можно скорее.

- Миледи, могу я попросить Вас о небольшой услуге? - Это была не кто иная, как графиня Лукреция фон Нованштайн, которая вмешалась в разговор нежным и чарующим голосом.

Красивая женщина с русыми волосами и сине-зелеными, как озеро, глазами. Тетя детей, которая в прошлом неоднократно просила меня хотя бы раз встретиться с ними.

- В чем дело?

- Госпожа знает, как я была близка со своими племянниками и племянницей. Потому, если я останусь здесь на некоторое время и буду рядом с детьми, они скоро успокоятся, и Вы будете чувствовать себя более комфортно. Что скажите?

Почему в прошлом я безоговорочно отвергала родственников детей? Почему существование жадных дядюшек помешало детям увидеться со своей прелестной и ласковой тетушкой?

Возможно, это из-за слов, произнесенных моим покойным мужем. Ни одному из его братьев нельзя было доверять. Они были гиенами в различных масках, шакалы, что притворялись львами. И, возможно, совсем чуть-чуть здесь примешивались и мои собственные чувства.

Но в итоге все ненавидели именно меня. Прежде чем я вернулась в прошлое, 21-летний Джереми, собиравшейся жениться, винил меня. Он обиделся на меня до такой степени, что не позволил мне даже присутствовать на его собственной свадьбе, передавши это послание через невесту. Вот такой я была в его глазах, в глазах всех остальных. Вдова с железной кровью и ведьма из замка Нованштайн.

Давайте делать то, что они хотят. Пускай все идет на самотек по их желанию

- Если Вы сможете так сделать, я буду очень благодарна, но, возможно, Ваш муж не захочет...

- О, все в порядке, я уже предупредила его.

С счастливой улыбкой и в ласковой манере, Валентино, кажется, пытается еще раз выдвинуть предложение, чтобы не проиграть мне:

- Что ж, мадам, я бы тоже хотел Вам помочь.

- В чем?

- Оттого что я немного свободен в эти дни, я бы мог помочь моим племянникам улучшить их навыки фехтования.

- У Джереми уже есть учитель фехтования, который занимается с ним с восьми лет.

- Я это знаю, но разве Элиас не находится как раз в подходящем возрасте, чтобы начать тренировки?

Как речь вообще может зайти за это? Валентино, скандалист, который в принципе никогда бы и не стал рыцарем, если бы не семья Нованштайн, пытается остаться таким образом со своими племянниками. Я просто подожду и посмотрю, что из этого получится.

Некоторое время я притворялась замешкавшейся, затем кивнула и изобразил наивную улыбку:

- Это выглядит как непростая задача. Я хотела бы поблагодарить вас за помощь.

Это стало для них испытанием на гордыню и халатность. Хотя я и готова покинуть все, надеюсь, мой выбор окажется правильным.

Раньше для меня было естественным немного подремать перед рассветом, а затем снова просматривать сложные документы и книги, как только я снова открывала глаза. Из-за этого мои нервы стали подводить меня, ведь даже небольшой шорох мог легко всполошить меня.

Тогда, когда каждый взгляд посыльных и рыцарей имел для меня важное значение, в день моего первого посещения совета, я заснула мертвым сном, стоило только вернуться домой.

***

Только открывши глаза на следующий день, я была очарована магией раннего утра, потому наспех накинула на себя то, что привезла с собой, впервые приехавши и переступивши порог этого дома. Близнецы Леон и Рейчел, стоявшие на балконе, протерли свои сонные глаза и уставились на меня:

- Лживая мама, куда Вы собрались? Купи нам конфет по возвращению домой.

Маленькие брат и сестра моргнули своими огромными зелеными глазами и замахали ручками из стороны в сторону.

Только тогда ощущения вернулись ко мне. Я увидела рыцарей, расслаблено наблюдавших за ними, которые даже не думали остановить их от неожиданных и безумных поступков…

Прежде я вернулась обратно в особняк, созвала всех слуг и сразу же уволила около половины из них. Никто не осмелился остановить меня… Но сейчас я вынуждена отложить замену слуг. Я должна сперва решить, каким будет мой дальнейший план.

Не могу сказать, что нынешняя ситуация это худшее, что со мной приключалось.

…И, хотя я не знаю, действительно ли вернулась в прошлое, или все, что происходило до сих пор, было вещим сном, я лишь могу подготовить себя к тому, что произойдет в будущем. Например, к этому проклятому слушанью и собранию.

Моя репутация в светском обществе, даже если бы не слушание, и без того была бы крайне скверной. Интересно, не по этой ли причине Джереми не хотел видеть меня на своей свадьбе?

Глава 10

Я была опечалена этим, но так ничего и не предприняла.

Думаю, это все же было чересчур, даже если и брать в расчет, что обычно меня мало волновало чужое мнение обо мне. Я не предприняла попыток разъяснить это недоразумение, а просто обхватила себя и заплакала.

Хотя взрослые и ненавидели меня, но их юные отпрыски отличались. Они имели намерения сблизиться, но я отвергала их и никогда не думала разъяснять или попытаться интерпретировать недоразумения, возникшие из-за слухов, которые витали вокруг меня. В итоге, как они и думали, я стала затворницей и врагом общества, которая так нигде и не смогла прижиться.

Смотря в прошлое, все же можно было сказать, что было несколько человек, которые дружелюбно относились ко мне. Более опытные и взрослые давали мне советы, но я закрывала глаза и уши на предлагаемую помощь. Девчонка, изолировавшая себя от других и любившая повторять, как ей не нужны советы, и что она прекрасно справится сама.

Если бы не достоинство семьи, я была бы похоронена обществом. Если быть точным, это произошло из-за маленьких детей. Именно дети заставили меня превратиться в ведьму из замка Нованштайн, и именно они не дали мне упасть на землю. Если бы не статус семьи, я была бы погребена светским обществом. Если уточнить, то дети были бы повинны в этом. Именно ребятишки заставили меня превратиться в ведьму Нованштайского замка, но в то же время не дали мне и упасть вниз.

Я думала, они однажды поймут мои искренние чувства. Но все же это было лишь моими мечтами и иллюзиями. Эта проклятая свадьба вообще не должна была состояться. Боже, может, лучше кинуть все? В прошлом я не могла уйти, пока сами дети не оставили меня. Возможно, для всеобщего блага будет сделать это пораньше.

Обдумывая всевозможные вопросы в своей голове, я добралась до центра сада. В середине внутреннего парка были различных оттенков бутоны цветов и маленькая крепость, сооруженная из рыхлой почвы. Уверена, ее сделали близнецы.

Однажды как-то я строила снежный замок вместе с младшенькими.

Пока я лепила стены и колонны, Рейчел складывала из цветной бумаги флаг, а Леон пытался сделать людей и животных. Там была довольно приятная атмосфера, пока Элиас, выскочивший словно из ниоткуда, не заметил этот замок. Как только он рухнул, Рейчел заплакала и начала метаться, вымещая на мне свой гнев. В конце концов мы все просто кидались друг в друга снежками.

Я сидела на полу с накинутой на плечи шалью, захваченная нахлынувшими воспоминаниями. Затем я схватила голыми руками горсть мягкой земли и положил ее на одну из недостроенных башенок крепости.

Пока я касалась всех неровностей крыши, ограждений и солдат, стоящих на страже, голубоватый рассвет померк, и все вокруг немного осветилось. Не знаю, насколько долго я погрузилась в это занятие. Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что проходящие мимо рыцари остановились и косо поглядывают на меня.

Ни служанки, усердно таскавшие продукты с раннего утра, ни лакеи, вышедшие на мои поиски, и не думали отводить свои мутные взгляды от такого зрелища, останавливаясь на месте.

Тот, кого я не ожидала встретить, наконец, отвлек меня, играющую с грязью, словно дитя.

- Вы что, ребенок?

Кто же этот человек с таким высокомерным тоном? Разве это не вечный нарушитель спокойствия, мой второй сын? Я вскочила на ноги. Там, как я и думала, стоял Элиас, смотря на меня. Не тот двадцатилетний юноша, из моих воспоминаний, а Элиас, маленький мальчик, которому всего тринадцать лет.

- Мои брат и сестра сделали этот замок, так почему Вы касаетесь его? – Закричал он.

И это все, что ты хочешь мне сказать? Ты ни капельки не изменился. Я проглотила горькую ухмылку и вытерла грязь с рук. Затем я улыбнулась:

- И тебе доброе утро.

От странного ответа, так не схожего на меня, Элиас вздрогнул, а затем пристально посмотрел на мое лицо с придирчивым выражением.

- И кто будет играть с ним после Вас?

Он подошел и пнул замок ногой. Шурх! Эх, и зачем я прилагала столько усилий, если в итоге они стали напрасными? Противный парнишка, откуда же у тебя и твоего брата такие плохие характера? Если бы это было в былые времена, я бы гневно спросила, что такое, но сейчас мне трудно сердиться на 13-летнего ребенка. Разве я не думаю, как 23-летняя девушка, уже прошедшая все это в прошлом? Поэтому я просто ответила ему небрежной улыбкой, этот малец явно хотел ссоры.

- Ого, неужели мой отец завещал Вам делать такие бестолковые вещи?

Это крайне грубая и бесчувственная колкость. Допустим, ты действительно такой, но отчего же ты заикаешься, когда злишься? Это больше похоже на...

- Мне жаль.

- Что?

- Я сожалею.

Я молча достала свой платочек и прижала его к глазам. Я просто вытерла появившуюся испарину, но, похоже, этот мальчик меня не так понял.

- Что? С чего вдруг?! - Кажется, он ошибочно решил, что я плачу, и его лицо начало багроветь из-за внутренней вины.

Неожиданно, он оказался слаб к слезам. Но даже растерявшись, он не изменил своего отношения.

- Что я Вам сделал?! Не плачьте!

- Прости, я просто... - когда я пожала плечами и снова использовала платок, лицо Элиаса стало похоже на вулкан, готовый вот-вот извергнуться. Хах, давненько я не видела этого лица. - Не плачьте, дуреха! Что может быть хорошего в том, чтобы играть в грязи, как дитя…

- Элиас!

Это был не мой голос. Конечно же, если только мой голос не похож на мальчишеский. Не кто иной как Джереми вмешался в нашу перепалку.

Скорее всего, он тренировался с другими рыцарями с раннего утра, оттого капельки пота на его висках и шее блестели в лучах утреннего солнца.

- Что ты уже сделал?

- Я… я ничего не сделал! Внезапно она сама по себе начала плакать.

Единственным достойным противником Элиаса был Джереми, который не уступал своему младшему брату, а, может быть, был и более упрямым, чем он. Даже близнецы с их отвратительными манерами начинали слушаться после его слов.

- Значит, мне приснилось то, что я только что тут увидел?

- Это потому, что она прикасалась к замку Леона и Рейчел! Что ты?..

- Ты что, ребенок?

Немного печально, ведь что бы там не попытался сказать Элиас, свирепый взгляд Джереми с жестким выражением лица остановил его.

- …Я ужасно голоден. - Элиас, который неловко переминался с ноги на ногу, еще раз запнулся, а затем отчего-то глянул на меня.

В конце концов, он пробурчал несколько неприятных слов и, наконец, удалился. Теперь можно насладиться спокойным утренним пейзажем. Ох, прости. Я практически позабыла о втором

- Итак, Вы в порядке?

Его колющие изумрудные глаза под копной ослепительных золотых волос, схожих на утреннее солнце, уставились на меня. Я просто молча глядела в ответ, немного нервничая, но все же решивши продолжить безмолвно рассматривать его лицо.

Неужели это из-за той проклятой свадьбы, которая случилась накануне возврата в прошлое? Я так волнуюсь перед этим юношей.

Пауза между нами продолжалось, и к тому времени, когда я, наконец, почувствовала, что больше не могу этого выносить, Джереми осторожно произнес:

- О чем Вы думали?

- Что ты имеешь в виду?

- Я говорю про мою тетушку.

…Похоже, это такой новый повод для ссоры. Твоя тетя хочет быть здесь. Отчего ты вдруг оспариваешь это? Ты, маленький паршивец, обвинял бы меня после, если бы я отказа ей!

Глава 11

- Ты рано начал заниматься рыцарскими тренировками, не так ли? Мой брат был таким же в молодости. Ты, должно быть, голоден, так что поторопись и иди завтракать, - Джереми смиренно принял приветствие тети, глянул на меня и пошел вперед.

Я осталась с Лукрецией, которая лучезарно улыбнулась:

- Мадам, Вы не собираетесь идти есть?

- Нет, не собираюсь...

После смерти мужа я обычно ела в одиночку. Как только я садилась за стол, дети начинали переговариваться, так что можете себе представить приемы пищи рядом с близнецами, которые без устали жаловаться на странный запах и не давали мне спокойно поесть. Трудно было сказать, куда пойдет еда: в нос или в рот.

...Эх, такая уж доля. Не лучше ли бросить все и попытаться пожить спокойно?

- Мне просто нужно Вам кое-что сказать. Это касается детей.

***

- Репетитор? - когда мы с ней завтракали, она сказала кое-что, заставившее меня удивиться.

Лукреция усмехнулась, как будто ожидала такой реакции.

- Да, для близнецов.

- У близнецов уже есть репетитор, который преподает им все предметы...

- Я это знаю. Я же говорю о специальном репетиторе для дебюта. Особенно для Рейчел, ей уже десять.

Ах, так она это имела в виду. Множество опекунов нанимают своим детям учителя, чтобы подготовить их к дебюту в обществе, когда им исполняется 12 лет. В некоторых случаях это происходит раньше. Но в прошлом я пригласила такого учителя после того, как Рейчел исполнилось 12 лет. Рейчел еще маленькая, ей всего 10 лет.

- Еще слишком рано для этого.

- Обычно занятия начинаются в возрасте двенадцати лет. Но, как их тетушка, я беспокоюсь, что чем дольше мы будет тянуть с этим, тем сложнее будет направить ее на правильный путь. Для меня Рейчел идеальная, но другие иначе смотрят на нее, - тихо говорившая Лукреция моргнула своими большими глазами.

Мне было нечего ответить. То, что, как только близнецы начинали беситься, все вокруг переворачивалось вверх дном, было фактом, оспорить который было невозможно...

По правде, именно Рейчел проявляла инициативу среди близнецов. Если заводить речь о Леоне, то он скорее следовал за сестрой-близняшкой, а не самолично руководил. К счастью, Леон перестал вести себя как ребенок после достижения определенного возраста, но Рейчел не делала никаких успехов до своего дебюта в обществе. Если бы вся страна не знала главной злодейки, то Рейчел бы заклеймили в светском обществе как самого ненавистного ребенка. Все верно, я играла роль злодейки вместо своей дочки!.. Ну, скажем так, у меня получалось.

- В этом есть смысл. Можете ли Вы кого-либо порекомендовать?

- Конечно, я рекомендую мадам Луазель, которая известна в этой области. К счастью, мы с ней близки, потому уверена, что она с радостью откликнется на предложение. - Глядя на Лукрецию, которая, казалось, ожидала моего ответа, я на время погрузился в раздумья.

Дебютной преподавательницей Рейчел, которую я пригласила в прошлом, была жена лучшего друга моего мужа, графиня Баварская. Помню, она была довольно мягким человеком. Мадам Луазель… Я слышала ее имя, но не знаю, что она за человек.

Нормально ли будет оставить все детали на нее? Ну, репетитор стоит того, если она так знаменита. Кроме того, Лукреция сказала чистую правду. В любом случае, рано или поздно я могу все бросить, так что плохого может быть в том, чтобы нанять одного педагога чуть раньше? В худшем случае, она просто сговорится с Лукрецией и вобьет клин между мной и детьми.

Я согласилась с равнодушным и холодным выражением лица, и уже со следующего дня мадам Луазель регулярно посещала наши владения.

Глава 12

Мне часто доводилось бодрствовать в то время, когда огромное поместье Нованштайн погружено в тихий мрак, а все дети спят. Если и есть какие-то отличия, так только в том, что теперь, вместо того, чтобы массировать тяжелые и опускающиеся веки, в исступлении просматривая все новые и новые документы, сейчас я заканчиваю работу с бумаги быстрее, нежели до этого…

- Мадам...

Дворецкий Роберт, который молча помогал мне, осторожно начал говорить, пока я в ускоренном темпе обрабатывала различные отчеты за два дня. Я сидела, подперев подбородок рукой, и прямо спросила:

- Что такое?

- Почему бы Вам не отдохнуть?

- Ты можешь идти отдыхать. У меня все еще есть дела.

Дворецкий с канделябром остановился возле двери. Я отчетливо почувствовала на себе дрожащий взгляд. Что не так? Неужели из-за того, что я слишком быстро разбираюсь с бумагами, он сомневается, поняла ли я их? Я повернула голову в его сторону и посмотрела на Роберта. Он, как будто, вздрогнул, а затем издал с мрачным видом абсолютно неописуемый звук, словно решаясь на что-то.

- Мадам, при всем уважении… С Вами все в порядке?

- А что может быть не в порядке? Что случилось?

- Ничего, я отойду отдохнуть.

Оставив меня в замешательстве, дворецкий ушел. Я слегка наклонила голову и покинула кабинет.

В полночь особняк был буквально мертв. Раньше я считала пустые комнаты, каждую ночь бродя по этому огромному месту. Если бы на первом этаже проходил банкет, в то время как в одной из бесчисленных комнат на верх нем этаже произошло б убийство, никто этого и не заметил. Конечно же, на самом деле это было невозможно. Даже муравей не мог незамеченным пройти мимо рыцарей, патрулировавших день и ночь.

Те, кого я часто встречала здесь в прошлом, были не детьми и работниками, а рыцарями.

Для главы дома, помимо статуса и социального положения, есть еще один решающий фактор отличия между слугами и рыцарями. Действительно тяжело нанять большое количество верной прислуги, но еще труднее иметь преданных рыцарей… Рыцари, клявшиеся в преданности и носившие золотые гербы на форме, на кого бы они ни работали, все равно оставались когтями Нованштайна. Даже если их верность была отдана детям, а не мне, эту привязанность ни в коем разе нельзя было перевести в денежный эквивалент.

- Ааа!

Как только я повернула в передний двор, пройдя мимо рыцарей, молчаливо кланяющихся мне, на меня обрушился поток холодной воды. От головы до кончиков пальцев - все мое тело в мгновение заледенело.

Ах, покойный муж, Боже мой! Я давно не испытывала подобного.

Когда я подняла глаза, на длинных перилах балкона, конечно же, стояло оставленное ведро, а тусклые золотистые волосы близнецов исчезли в темноте. Было странным видеть это. А я-то все думала, отчего же они такие тихие последние несколько дней!

- Что случилось?

- Госпожа!

- Мадам, Вы в порядке?

Благодаря моему крику, в доме сразу же стало шумно. Такой переполох посреди ночи мог случиться только из-за мерзких маленьких детей. Испуганная до полусмерти, я подняла руки вверх, когда рыцари выбежали наружу на тропинку.

- В чем дело?

- Ах, молодой господин!..

Какого дьявола он так поздно не лег спать? Джереми, все еще одетый в дневную одежду, появился в поле моего зрения, пока я стояла, мокрая и продрогшая до костей. Мне не хотелось общаться с парнем, который казалось был одновременно смущен и удивлен, поэтому я попыталась быстро пройти мимо него, но он схватил меня за руку.

- Опять близнецы?

Я хотела ответить: "А есть еще кто-то, помимо них?". Но иные слова, которые я произнесла, поразили даже меня:

- Я… я умираю...

До моих ушей донесся невероятно жалкий голос. Джереми выглядел крайне озадаченным, но без лишних слов подошел, обняв меня за плечи. Он мог это сделать, так как уже был намного выше меня.

- Гвен!

Гвен, выбежавшая на крик Джереми, поспешила ко мне и приготовила горячий чай. Даже после смены одежды было все еще холодно, потому мне пришлось свернуться калачиком перед камином, завернувшись в одеяло и вдыхая аромат теплого чая. Но...

- Вы в порядке? - ...отчего он не уходит?

- Думаю, я выживу, - отвечать было тяжело из-за стука зубов.

Это моя вина, ведь я не смогла предвидеть, что маленькие дьяволята-близнецы не будут спать этой ночью и атакуют меня. Простите, мальцы, я больше никогда не буду вас игнорировать!

Когда я посмотрела в сторону, глотая слезы горя, то встретилась взглядом с чрезвычайно серьезным парнем, склонившимся предо мной на одно колено. Возможно, из-за пламени камина его изумрудные глаза казались такими же яркими, как мои.

- Не позволяйте сделать им это снова. Такое все время повторяется от того, что Вы позволяете этому происходить.

Неважно как я буду с этим бороться, твои братья и сестра останутся такими до самого конца, подобно тебе. Я не могла сказать этого вслух, потому просто завернулась в плед, не говоря ни слова. После продолжительного разглядывания меня, он ушел… Наконец, освободившись от загадочного взора, я поднялась, подошла к жалкой постели и бессильно упала ниц.

Глава 13

- Мадам?

- Ох, спасибо, Гвен, теперь ты можешь идти спать.

- Хорошо, мадам.

- А? - Когда я повернула голову в бок, зарывшись в мягкую гусиную подушку, я увидела Гвен, стоящую в дверях с выражением лица, которое отчего-то очень напоминало Роберта. – В чем дело?

- Это... нормально?

- Что ты имеешь в виду?

- Нет, ничего. Приятных снов...

Гвен, вежливо пожелав мне спокойной ночи, вышла, а я, оставшись одна в теплой комнате, на мгновение уставилась в пустоту. Странно. Все ведут себя странно. Зачем они один за одним задают все эти странные вопросы? Сейчас не имеет значения, в порядке я или нет.

***

- Апчхи!

Черт, кажется, я простудилась. Без разницы сколько слоев одежи я надевала на себя, я все равно чувствовала озноб, который был явным признаком простуды. Гвен потрогала мой лоб и настояла на том, чтобы позвать врача.

- Вы простудились. Хорошо ешьте и отдохните несколько дней. - Как и сказал врач, мне просто пришлось несколько дней пролежать в постели.

Пока я отдыхала в своей комнате, Лукреция несколько раз навещала меня, желая моего скорейшего выздоровления. Лорд Валентино тоже иногда заглядывал. Сначала я думала, что у меня только кашель и озноб, но позже поднялась температура. Граница между сном и явью стала размытой во время постоянной лихорадки. Когда я снова открою глаза, буду ли я все еще в прошлом, или снова вернусь в хорошо знакомое мне будущее?

- Неужели наша ненастоящая мать снова притворяется больной? - Чей же это голос? Я уже слышала его раньше. Ах, да, это маленький Леон. О чем говорит этот ребенок? Нет, что важнее, почему он здесь?

- ...вен, Гвен!..

- Госпожа? Ох, молодой господин, Вам нельзя здесь находиться.

- Почему? Я ничего не хочу такого сделать.

- Вы все равно не можете оставаться здесь. Скорее идите за мной.

К счастью, Леон послушно ушел, а не закатил истерику. Я снова погрузилась в сон. Часто пробуждалась, но из-за этого еще сильнее ослабла, поэтому не смогла отреагировать на голоса, донесшиеся сбоку.

- Она выглядит мертвой.

- Шшш, говори тихо.

- Старший братик, а лживая мама тоже умрет? А потом уйдет под землю, как и отец?

- Кто тут еще умрет? Цк, в любом случае...

...Я сделал вид, что не услышала слов Элиаса и Рейчел. У меня даже не было сил позвать служанку. Вот что они могут сказать, находясь рядом с действительно больным человеком?!

- Она выглядит очень больной. Это точно всего лишь простуда?

- Она будет в порядке, когда спадет жар. Не волнуйтесь слишком сильно, молодой господин.

Весь следующий день и ночь я в агонии спала, меня мучили кошмары, переплетавшиеся с реальностью, настоящим и будущим. Потребовалось целых шесть дней, чтобы лихорадка, наконец, спала.

- Теперь Ваша температура спала. Я так рада, что Вы чувствуете себя лучше.

- Что произошло за эти дни?

Что могло измениться за эти шесть дней? Гвен, переодевавшая меня, как мне показалось, сделала паузу на мгновение, после того, как я опрометчиво спросила о новостях.

- Гвен?

- О, да-да. Вы голодны, не так ли? Я принесу Вам еду через минуту.

Что это за внезапное подозрительное чувство? Мои глаза не могли меня обмануть. Я давно знаю Гвен, и сейчас она казалась больше колебавшейся, а не пытавшейся что-то скрыть от меня… Или это просто я стала более придирчивой после болезни?

- Мадам?..

Немного пошатывающаяся и в сомнениях, я взяла себя в руки, вышла из спальни и направилась в столовую. Не знаю, какого черта, вообще пошла туда. Что заставило меня?..

- Я рада, что мне стало лучше.

Я попытался очистить свой разум, встряхнув головой. Красочные лестницы, украшенные вьющимся плющом на перилах, и резные мраморные бюсты, теперь казались дивными. В недоумении я увидела рыцарей, которые, как и всегда, стояли на страже у дверей.

Я прошла прямо через главный вход. Но остановилась оглянуться. Рыцари, смотревшие на мой затылок непонятным затуманенным взглядом, быстро отвели свои глаза. Что с ними случилось? Что это за непонятная атмосфера? Тяжело было понять, где и как она отличалась, но в воздухе определенно витала странная энергия. Это какая-то тревога или волнение?.. И это ощущение было незнакомо даже мне, человеку, прожившему в этом особняке почти десять лет. Даже после смерти моего мужа, я уверена... Нет, я просто стала мнительной.

Как только я вошла в столовую, Лукреция, которая завтракала с детьми, вскочила со своего места и поприветствовала меня:

- Ох, мадам, я так рада, что Вам стало лучше!

- Спасибо. Все в порядке?

- А что могло случиться? Пожалуйста, присаживайтесь.

Как только я села, улыбаясь Лукреции, легонько сжавшей мою тыльную сторону ладони, Элиас, мужественно боровшейся в жаренной морковью, взглянул на меня и пробормотал:

- Вы ожили после таких стонов, словно собирались сделать свой последний вздох.

- Элиас, как ты можешь так разговаривать со своей матерью? -  Я плотно зажмурила свои веки, услышав приятный ответ Лукреции.

Божечки!.. Чудесная графиня, Вам лучше воздержаться от таких высказываний, если Вы хотите мирного завтрака для всех нас…

Глава 14

Несмотря на мое беспокойство, Элиас, вместо того чтобы, как обычно, развязать привычную перепалку со словами: "Она не моя мать", продолжил сражение с морковью, словно она была его заклятым врагом. Понятное дело, я сразу же глянула в окно, гадая, не взошло ли сегодня солнце на западе?.. Что случилось с этим надменным юнцом? Он никогда бы не стал вести себя подобным образом только из-за моей хвори. Ох, вероятнее всего, это через присутствие его тетушки. Я бросила взгляд на близнецов, сидящих рядышком с Элиасом, пока служанки, подающие блюда, принесли порцию и для меня. Должно быть, они недавно приняли ванну, так как их волосы сверкали. Они даже выглядели вполне мило и невинно, пока ели клюквенный салат

...Конечно же, я прекрасно знаю, как не обмануться их ангельским видом.

- А где Джереми?

- Мой старший брат уже поел, - ответил Леон, помешивая салат одной рукой и глядя на меня своими большими изумрудными глазами.

Рейчел, перебирающая свой салат сбоку от брата, вдруг опустила вилку и решительно крикнула:

- Я не хочу это есть!

Что ж, как я и думала. Такое уже даже не удивляет больше. Хотя постойте, может, она так делает специально только в моем присутвии?

- О, Рейчел, ты так хорошо питалась в последние дни. Ты не можешь жаловаться на закуску, - фух, пускай любящая тетушка теперь с ней разбирается. С этого момента я не буду сильно поучать их.

- Лживая мать, ты слышала, что я сказала?

- Рейчел!

Неужели это влияние чудесной тетушки и сила родства? Потому что, к моему удивлению, Рейчел больше ничего не сказала. Вместо этого вилка, которую она держала в руке, громко стукнулась об тарелку, выдавая ее чувства. Лукреция, отчего-то посмотревшая на меня, гордо улыбнулась.

- Если Вы хорошо себя чувствуете, почему бы нам не сходить сегодня куда-нибудь вечером? Я только что получила приглашение из салона мадам Луав, и, как мне кажется, Вам пора начать выходить в свет.

- Спасибо, но все в порядке.

- Если Вы станетесь домоседкой, то будете изнемогать интеллектуально. Вам следует разделять свои печали с людьми, а также вести беседы. Вы прелестная леди, зимняя коллекция платьев мадам Луав была высоко оценина критиками, они Вам будут к лицу.

Что ж, верно. Это довольно милое предложение, но отчего же я отказалась?.. Чтобы мое будущее сложилось так, как я сейчас того желаю, мне выгоднее всего разделить свое место в обществе в компании Лукреции.

- Я все еще чувствую себя немного ослабевшей. Я пойду с Вами в следующий раз.

- Хорошо, тогда в следующий раз мы отправимся вместе.

Как только я закончила есть, я вышла из столовой и направилась в кабинет. Мне нужно было поторопиться, чтобы разобрать документы, накопившееся за три дня. Так что, мне следует побыстрее закончить работу, чтобы чувствовать себя лучше.

Сколько времени уже прошло? Рано или поздно мне придется присутствовать на заседании парламента. Я не испытываю особой тревоги или страха. Я знаю, кто из многочисленных кардиналов и дворян наиболее враждебен ко мне, а кто наиболее полезен. Прежде всего, герцог Нюрнберг, который в прошлом был наиболее дружелюбным со мной. Если я когда-нибудь увижу его снова...

Проблема возникла как раз в тот момент, когда я только начала думать про это. Пока я шла мимо лестниц и коридоров, я чувствовала на себе взгляды со всех сторон. Я не первый раз ступила в этот особняк, напичканный служащими и рыцарями, и я бродила по этому месту последние девять лет, так отчего же я ощущаю себя такой настороженной? Неужели только я стала такой чувствительной? Что здесь творится? Неужели эта атмосфера намекает мне на то, что все желают, чтобы я не выздоравливала?

…Неужели это действительно так?! Нет, мне нужно взбодриться. Возможно, это и правильно, что я стала излишне напряженной.

Глава 15

Раньше такого не бывало. Когда мой муж внезапно захворал, когда он скончался, когда дети болели, когда нездоровилось мне… Даже когда я привела домой наемного аманта [амант – любовник дамы или леди], не было такого события, всполошившего весь дом целиком.

- Мадам...

- Что? - услышав голос, раздавшийся сзади, я испугалась. Но вскоре, поняв, что это всего лишь рыцарь, я почувствовала облегчение. - Что происходит?

По большей части, рыцари никогда не подходили ко мне и не разговаривали со мной. Их задачей была тщательная защита дома и его хозяев, а все отчеты и прошения передавал мне их командир. Иногда приходили письменные отчеты, но они исходили только от вышестоящего, а не от самих рыцарей. Неужели сами рыцари провели тщательное расследование скандала, о котором я не знаю? Но почему молодой рыцарь, что едва выглядел старше юнца, был таким нерешительным?

- Вы уронили свой платок. - Он осторожно протянул руку, в которой покоился симпатичный желтый платок.

Вместо того чтобы взять его, я просто уставилась ему в глаза. Потому что платок никогда мне не принадлежал. Неужели он дурачит меня, чтобы люди ошибочно подумали, что он мой любовник? Но эта мысль, пришедшая мне в голову в этот момент, была лишней.

- Спасибо.

Слегка улыбнувшись, я наклонилась вперед, чтобы взять платочек, но в тот момент, когда я ухватилась за него, парнишка прошептал:

- Командующий просит аудиенции.

Что происходит? Все становится еще более загадочным. Если командир рыцарей хочет меня видеть, то это очень просто. Он лишь должен договориться о встрече с дворецким, а затем прийти и встретиться со мной. Но в чем смысл этой излишне секретной и невероятно осторожной процедуры, о которой я никогда раньше не слышала? Черт его дери, что происходит? Не успела я это осознать, как мой пульс начал учащенно биться. Я направилась прямо в кабинет:

- Роберт!

- Мадам, я рад, что Вы чувствуете себя лучше.

- Немедленно позови командира рыцарей и главную горничную. Возвращайтесь, не привлекая лишнего шума.

Дворецкий Роберт и горничная Гвен были теми, кому я могла доверять наверняка. То же самое можно было сказать и об Альберте, командире рыцарей. Мне нужно было, чтобы они рассказали мне, что мутит спокойный водоем. Роберт без лишних вопросов сразу же выполнил задание, видимо, почуяв диковинный тон в моем голосе. Сколько минут прошло с тех пор, пока я ждала, постукивая по столу?

Три человека с напряженными лицами один за другим вошли внутрь. Я приказала им сесть и закрыла дверь. Роберт и Гвен обменялись нервными и недоуменными взглядами, а Альберт просто молча смотрел на меня. Талая вода заиграла яркими бликами в его глазах. В прошлом бывали времена, когда меня пугал его свирепый вид, но теперь-то я знаю, что он рыцарь, который ценит честь больше, чем кто-либо другой.

- Сэр Альберт.

- Да, мадам.

- Чья это была идея с платком? - когда рыцарь-командор ничего не ответил, я кратко вздохнула и оглянулась на двух других, - Гвен, Роберт, может, Вы что-то знаете?

- Что? Мадам, простите, но о каком платке Вы говорите…

Озадаченные выражения на лицах Гвен и Роберта были искренними. Альберт смотрел на них двоих сомневающимися глазами.

- Сэр Альберт, я понимаю, что Вы рыцарь, ценящий честь больше всего на свете. Если Вы думаете, что эти двое подозрительны, то просто доверьтесь мне и скажите. Если история, которую Вы скрываете, касается детей, то Вы не должны медлить и сомневаться.

Верные дворецкий и служанка, которые долгое время прислуживали семье, теперь выглядели очень напряженно и пристально смотрели на командира. И точно так же надежный рыцарь на мгновение посмотрел мне в глаза и, наконец, сказал:

- Я подумал, что Вы можете знать что-то об этом.

- Что?

- Это не мое дело, но я колебался, потому что не думал, что Вы будете потворствовать этому…

- Так что Вы имеете в виду? Оправдывать что? Это лорд Валетино или графиня Лукреция? Я впустила их двоих, чтобы дети могли как можно скорее остепениться. Судя по атмосфере сейчас, кажется, все пошло как раз-таки наоборот, но что, черт возьми, происходит?

Посреди таинственной тишины трое на мгновение обменялись взглядами. Затем Альберт продолжил странным и сбивающим с толку голосом:

- Я получил донесения от некоторых рыцарей, мадам. Вы знаете, что лорд Валентино приезжает каждый день и учит мастера Элиаса фехтованию. - Конечно же, я знаю. Это как раз то, о чем я договорилась с ним!

- При всем моем уважении, наказания лорда Валетино по отношению к лорду Элиасу чрезмерны. Я, конечно, понимаю, что это не наше дело… Как бы плохо он с ним ни обращался, это остается между дядей и племянником, но, как командиру, для меня естественно выразить свою озабоченность по этому поводу. Мне жаль говорить, но, похоже, его каждый день сурово наказывают. Как госпожа знает, даже покойный маркиз не обращался с ними так при жизни…

***

Даже учитывая нашу разницу в возрасте, с моими ногами мне не удавалось догнать длинноного Элиаса. Однако Бог благоволил мне, отчего убегавший ребенок в ту же секунду споткнулся об корень, а я подбежала к нему и заключила его в удерживающих объятьях.

- Арх! Что с Вами не так?

- Что со мной не так?! Мне тоже любопытно!

Не знаю, откуда взялась эта сила. Если бы мой покойный муж увидел мое вульгарные действия, пока я одной рукой сдавливала плечо Элиаса, а другой задирала подол его рубашки, он бы наверняка был поражен. Но, Господь мой, все доказательства были налицо. Спину 13-летнего мальчика украшало множество синяков.

Глава 16

Я на мгновение прикрыла глаза и сделал глубокий вдох. Давайте успокоимся. Не стоит торопиться, давайте успокоимся и будем рациональными.

- Сэр Альберт.

- Да, мадам.

- Я могу гарантировать свое доверие к Вам, но, вынуждена заметить, что в этой истории есть не одно и не два несоответствий. Вы сами знаете, Элиас не тот ребенок, которого кто-то сможет ударить, и, даже если бы это произошло, я бы уже знала об этом.

- Да, я тоже был удивлен, по какой причине второй молодой господин попросил меня о таком одолжении.

- Вы хотите сказать, что он велел Вам никому не рассказывать?

- Да, он приказал мне не уведомлять об этом.

У меня не было иного выбора, кроме как быть ошеломленной. Элиас, зачем ты это сделал? Почему он попросил о такой неуместной просьбе? Неужели из-за гордости? Гордость – это пустое слово! Они же просто кучка детей! Мой муж, как и я, никогда не бил детей… Я один раз шлепнула Элиаса, но отец его никогда не поднимал руки! Альберт, который, казалось, не сводил с меня глаз, кашлянул:

- И, мадам. Я хотел бы спросить Вас…

- Хм?

- До меня дошли слухи, что Вы, возможно, скоро уедете.

- ...О чем Вы говорите?

На этот раз мои глаза были широкими, словно блюдце. Трое снова обменялись также ошарашенными взглядами, под моим взором. Затем Роберт нарушил молчание:

- Мадам, Вы не собираетесь покидать нас?

- Я в толк не беру, о чем Вы сейчас говорите.

- Мадам, тогда Вы будете находиться здесь, верно?

Как можно объяснить это абсурдную сцену? Конечно, я десятки раз думала, что, возможно, лучше будет все бросить. Но я никогда не говорила об этом! Даже если бы я действительно такое совершила, то только в самый подходящий, на мой взгляд, момент. Я не уйду, только чтобы оправдать чьи-то чертовы ожидания.

- Кто, черт возьми… Постой-постой, ладно. Все думали, что я исчезну, не так ли? - они кивнули.

— От кого вы это услышали?

- Молодые господа и леди начали задавать такие вопросы, так что…

— Какого черта вы мне ни слова обо всем этом не сказали? Роберт? Гвен? Сэр Альберт?

Наступила минута молчания. Сколько секунд ледяной тишины прошло, и трое людей, смотревших на меня пустыми глазами, заговорили.

- Я сделал несколько письменных отчетов дворецкому. Но ни разу за последние 15 дней я не получил ответа, поэтому подумал, что его подкупили…

- Правда? Мадам, я не получал никаких запросов от капитана. Я даже никогда не слышал этого о господине Элиасе. Что, черт возьми, происходит…

- Простите, мадам. То же самое касается и меня. Я нервничала от мысли, что Вы можете уйти, а потом Вы заболели…

Мне не оставалось ничего иного, кроме как рассмеяться. Иронично – я не могу не смеяться, когда зла. Только сейчас я поняла все странные вещи, происходящие вокруг меня. Горничная и дворецкий, которые, как мне казалось, наблюдали за мной, несколько беспокойные рыцари и дивная атмосфера, царившая в особняке…

— Пока, вы трое, притворяйтесь, что ничего не знаете. Роберт, пожалуйста, созовите всех работников, причастных к этому.

— Вы, Вы видели Элиаса?

- Ох, нет, мадам...

Почему в такое время невозможно найти в доме ни Элиаса, ни Джереми? Само собой, я выбежала из дома, проносясь мимо рыцарей, до этого момента полировавших свои мечи и болтавших между собой.

- Мэм? Что случилось...

- Элиас! Вы не видели Элиаса?

- Что? Второй молодой господин, наверное, на заднем дворе...

Оставив позади потрясенных рыцарей, я выбежала прямо на задний двор. Не имело значения, как я выгляжу сейчас. Главное!..

- Элиас!

Элиас действительно был там. Но и Джереми также был рядом.

Точнее, эти двое сидели на фонтане и с очень серьезным видом о чем-то переговаривались. Было смешно видеть их такими.

- Элиас!

Только тогда Элиас, повернувший голову, услышал мой зов и тут же вскочил на ноги. Но этот подлец сразу же дал деру.

- Почему ты убегаешь? Остановись!

- Нет, я не хочу! Что это вдруг за суета?

- Элиас фон Нованштайн! Разве ты не можешь сейчас же остановиться?

- Вы бы на моем месте остановились бы? Ох, не подходите! Отпустите меня...

- Ты думал, никто не узнает, если ты хорошо спрячешь? Почему ты не сказал мне? Почему ты такой упрямый? Почему ты, всегда сильный и высокомерный, позволил без сопротивления избивать себя? - я с трудом подавила свой гнев и выпалила в ответ, а Элиас, барахтавшийся подо мной, широко раскрыл глаза. Он потерял дар речи.

В этот момент мое тело внезапно подняли вверх, потому что я почувствовала руки на своей талии.

- Эй, просто успокойтесь...

- Отпусти меня!

- Нет, прежде всего, позвольте мне сказать Вам... Ох, подождите, постойте, Сури! Успокойтесь и сначала выслушайте мои объяснения!

- Ты такой же, идиот! Почему ты мне ничего не сказал? - впервые в жизни я ударила драгоценного первенца своего мужа.

Даже несмотря на то, что я проходила неслыханное событие, какое даже представить себе нельзя, я была так смущена, что просто не могла остановиться.

- О, Боже, успокойтесь! Почему Вы меня бьете? Перестаньте! Все не так!

- Все не так? Вы невозможные идиоты! Вы хоть представляете, как сильно ваш отец заботился о вас? Почему вы и на половину не ведете себя так, как раньше со мной?

- Он сказал, что Вы уйдете! – на этих словах Элиаса я замолчал и моргнул. Только тогда я заметила, что темно-зеленые глаза парня полны слез.

Глава 17

- Что...

- Я все знаю! Вы были замужем за моим отцом не оттого, что любили его! Вы здесь даже не потому, что Вам это нравится!

- Что?

- Вы все время... хвораете из-за нас! Мы Вам не по душе, мы Вам только мешаем! То есть... Вы видите, какие мы слабые, избалованные и назойливые, и, если мы не изменимся, Вы покинете нас, как и наши родители! – кричавший Элиас начал рыдать. Я же тупо уставилась пустыми глазами на Джереми, наблюдая за этим разворачивающимся ужасным действом, которое даже в самых страшных кошмарах не могло мне присниться.

Джереми, потирающий бок, закашлялся и избегал смотреть в глаза:

- Ты должен был послушать меня.

- Что?! Ты тоже не знал, что предпринять.

- Эх, это потому, что ты постоянно твердил мне ничего не делать, дурак.

- Угх... почему это я дурак? Уаа...

Глядя на этих двух спорящих парней, я почувствовала, как будто кто-то ударил меня молотком по спине. Почему?.. Почему-почему, черт возьми?.. Нет, ничего не поменялось. Возможно, так и было с самого начала. То, чего не понимала молодая я из прошлого, возможно, я как раз-таки вижу сейчас воочию. Ведь это всего лишь дети, только что утратившие отца вслед за матерью.

Я была юна в то время, потому, вполне естественно, что я даже не догадывалась, о чем думают или что чувствуют дети; чувства ярости, печали и сострадания смешались вместе. Только думая об этом, мое сердце заколотилось, само не зная причину трепета. И в то же время я злилась на себя. Что будет, если вы продолжите задумываться о том, чего еще даже не произошло? В результате останется только шрам, что никогда не заживет. Ха… я никогда не хотела, чтобы таким образом было доказано, что мои действия и выбор в прошлом был правильным. Сейчас я как раз-таки ошиблась.

- Это сказал ваш дядя?

На ровный вопрос Элиас, который плакал, поморщился и пожал плечами. В тот же момент мой гнев разгорелся:

- Но почему ты не сказал мне прямо?

- Я… я…

- Кто сказал тебе решать все в одиночку и принимать самостоятельные решения?

Пока Элиас только жалобно хныкал, Джереми топтал ногами зеленую траву. От мерцающего осеннего солнца спутанные волосы двух мальчиков тускло переливались тонкими сверкающими нитками.

- Послушайте, я... Я думаю, что вы, ребята, очень эгоистичные, дерзкие и самодовольные, но я никогда не считала вас обузой, уяснили? Мне все равно, что говорят другие люди. И я не собираюсь бросать вас, дети. Может быть, когда-нибудь в далеком будущем, но не сейчас. - Слова, о которых я никогда не задумывалась, вырвались наружу. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как темно-зеленый взгляд отчаянно смотрит на меня. - Я не знаю, почему ты поверили в такую чушь.

Элиас, вытиравший слезы рукавом, икнул. Джереми почесал голову, откашлялся, затем посмотрел прямо мне в глаза со странной успокаивающей улыбкой:

- Так это был лишь слух? Ты ведь действительно не хочешь уезжать?

Святой Отец, Святая Мария! Неужто это Джереми? Неужели этот мальчик, усмехающийся мне сейчас, тот самый, который отослал меня, стоило ему только вырасти и достигнуть совершеннолетия?.. Как-то не верится. Тем не менее, неизбежно возникло ощущение иронии. Или я что-то упустила?

- А что, ты хочешь, чтобы твоя злая мачеха поскорее ушла, мой старший сын? - он пожал плечами и разразился смехом.

- Это все?

- А?

- Это все, что вы от меня скрывали, или осталось еще что-нибудь?

- Это все, что я знаю, - быстро ответил Джереми. Зато Элиас затеребил свою закатанную рубашку и опустил взгляд.

- Элиас?

Скрестив руки, Джереми, почувствовавший что-то необычное, прищурился и глянул исподлобья. Элиас поднял голову в порыве гнева и закричал:

- Рейчел... то есть, та демоническая старая карга, которую привела моя тетя.

***

В отличие от приемной в главном здании, сейчас я сидела перед Лукрецией и лордом Валентино в комнате, которая используется для более личных или интимных встреч. Лукреция, игравшая в пятнашки с близнецами, и лорд Валентино, который, как обычно, пришел помочь своему племяннику с тренировкой, просто улыбались.

- С этого момента вы двое никогда больше не переступите порог этого особняка. Будет гораздо лучше, если вы скажете это и своим братьям, это избавит меня от многих проблем.

Наступило молчание.

Ни Лукреция, ни Валентино, казалось, не понимали, что я имею в виду. Нет, скорее, они выглядели так, как будто не могли поверить, что я действительно могла сказать подобное.

Глава 18

После минутного молчания Лукреция первой открыла рот. Элегантная графиня медленно моргнула своими бирюзовыми глазами и сказала:

- Мадам, что Вы такое внезапно говорите? Возможно, я совершила ошибку во время нашего пребывания?.. - как ловко она говорила. Я изобразила ухмылку, поаплодировавши этому представлению.

- Должна признать, для меня было удивлением, что вы подкупили сотрудников. Сначала я не догадалась об этом, но знаете…

- Что?..

- О, я все понимаю. Вы самая младшая из всех детей, оттого, должно быть, росли с недостатком внимания. Ты самая младшая из всех братьев и сестер, так что, должно быть, росла в условиях недостатка внимания. Бедняжка, как же Вам, должно быть, было тяжко развлекать своих юных племянников и племянницу. - Я не хотела затягивать разговор и желала, как можно скорее сбить с нее очевидную спесь, поэтому и так смело сказала подобное. Благородное лицо Лукреции мгновенно побелело.

Лорд Валентино схватил плечо сестры одной рукой, как бы защищая, но сам тут же стал пристально посмотрел на меня холодными зелеными глазами:

- Это уже слишком. Я задаюсь вопросом, получали ли Вы должное образование.

- Я сейчас всерьез подумываю о том, чтобы вычеркнуть ваши имена из родословной, возможно, тогда вы и раскаетесь.

Не знаю, как описать выражение лица Валентино в данный момент. Кажется, будто он не мог поверить своим ушам, переполненный гневом и смущением. Что было явным, так это то, каким нелепым и смешным было его покрасневшее лицо

- Какое право Вы имеете...

- Как все и говорят, я лишь хладнокровная женщина, планирующая бросить детей после того, как последние два года их растила, и уехать. Так что разве есть что-то невозможное для меня? Надеюсь, мы никогда больше не увидимся с вами. Ради вашей же безопасности.

- Эта... шлюха переходит все границы!

Это неожиданно сказала Лукреция. Как только она сняла свою привычную маску благородной дамы, цвет ее лица изменился.

- Леди Лукреция, я не одна из Ваших племянниц. Было бы хорошо, если бы Вы следили за своими словами.

Буквально через мгновение рука Лукреции, напрягшаяся из-за моей ухмылки и насмешливого отношения к ней, ударила меня по щеке:

- Кем ты себя возомнила, черт возьми?

...Должна признать, оказалось странным, что я не смогла этого снести. Прошло довольно много времени, как меня кто-то бил в последний раз. Я на мгновенье моргнула, а затем, точно так же, подняла руку и с размаху ударила Лукрецию по щеке. Так же сильно, как и она. Неужели она не думала, что я могу ответить? Это было изумительно наблюдать, как вытаращились ее бирюзовые глаза. Жаль, что я приказала рыцарям не вмешиваться, невзирая на то, какие бы звуки они не услышали из комнаты, иначе велела бы им сделать это

- О Боже, ты дьявол!

В этот самый момент неожиданный и горький крик заставил меня, Лукрецию и Валентино одновременно посмотреть на дверь. Боже мой, я же просила никого не впускать! Конечно, невозможно, чтобы рыцари физически остановили детей, но!..

У меня даже не было времени запаниковать из-за неожиданной ситуации. Среди трех детей, которые вбежали внутрь, убегающих от рыцарей, что пытались их удержать, была Рейчел, которая тут же набросилась на Лукрецию и начала буквально рычать, словно маленький львенок. Зрители наблюдали, как она начала безжалостно брыкаться, кусать и лягать ее!

- Ты, злобная дьяволица! Кто ты такая, чтобы издеваться над фальшивой матерью?! Что плохого в ненастоящей матери? Моему отцу нравилась наша лживая мать! Он любил ее больше, чем нас!

Вполне естественно, что Лукреция вскрикнула и упала на землю. Боже! Рейчел плакала, кусала Лукрецию и всячески металась, крича:

- Знаешь, какие вы оба злые? Знаешь, какие плохие учительница и дядя?

Тем временем Леон начал плакать вслед за сестрой. В разгар такого неожиданного развития событий лорд Валентино, казалось, был на мгновение ошеломлен открывшейся перед ним картиной. Вскоре, однако, он быстро пришел в себя. Насильник посмотрел на меня со снисходительным выражением, как будто говоря, что нет ничего плохого в наказании этих мелких детей как раз из-за такого их поведения, но я подошла к ним, чтобы остановить избиение его сестрицы. Нелегко было удержать Рейчел, которая ничем не отличалась от взбудораженного хищника, и не подпустить ее к добыче.

Лукреция, пошатываясь, поднялась на ноги, когда мне все-таки удалось удержать Рейчел и повернуть ее заплаканное красноватое лицо к себе. На нем было нерешительное выражение, и она удивительно быстро пришла в себя.

Новым действием Лукреции, у которой спуталась вся прическа, было вцепиться в Элиаса, дрожащего плечами, но твердо смотревшего на своего дядю.

- Элиас, мой дорогой племянник, прости, милый. Пожалуйста, прости меня, если я непреднамеренно причинил тебе боль. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю и как много думаю о тебе.

Лукреция, чьи волосы были рассыпаны, а на щеках оставались следы от ногтей, была великолепным зрелищем, осыпающая поцелуи на каменное лицо своего племянника. Она прижимала голову Элиаса к своей груди и постоянно умоляла:

- Как я могла нарочно нанести тебе вред... Все, что я делала, было лишь для твоего блага, но все пошло не так. Взрослые часто допускают ошибки. Пожалуйста, пойми меня.

Близнецы оглядывались на меня, прижимаясь ко мне как можно ближе. Две больших пары глаз мерцали в замешательстве и беспокойстве, которые трудно было описать. Элиас застыл на месте, как будто был безоружен. В глазах их тетушки промелькнули замешательство, беспомощность и тревога, она обнимала и целовала их, рыдая.

Элиас, глядя на меня и близнецов, отступил и развернулся на мою сторону. Тогда из-за угла раздался голос:

- Что, еще не все кончено? - почему он объявился? Самая большая головная боль.

Джереми гордо вошел в комнату, оставив позади рыцарей. Должно быть, он стал свидетелем этой сцены некоторое время назад.

Глава 19

Не взирая на громкие возгласы Элиаса с покрасневшими щеками, голос Лукреции, звучавший прискорбно, прервал его:

- Джереми, приветствую тебя! Прошу, выслушай свою тетушку.

Лорд Валентино, который подошел к сестре и, кашляя, протянул ей носовой платок, смотрел теперь на своего старшего племянника с еще большей жалостью.

- По-видимому, произошло недопонимание, и я считаю, что тебе следует беседовать с твоей мачехой. Я не понимаю, в чем суть всей этой суматохи.

- Джереми, неужели ты не знаешь, насколько мы заботимся о вас? И, хотя такое ужасно говорить, но, я полагаю, что у вашей мачехи действительно возникло нелепое недоразумение. Она утверждала, будто мы подкупили слуг и сделала заявление, что мы больше не сможем вас увидеть. Пожалуйста, убеди ее...

С точки зрения окружающих, если я на сегодняшний день – хозяйка дома, то Джереми был полноправным наследником фамилии и, фактически, всеобще признанным главой. Ловкий побег Джереми подлого приема, который был применен к Элиасу и близнецам, должно быть, имел решающее значение. Им нужно было найти достойного наследника, который каким-то образом выгнал бы меня.

То, что они подкупили множество работников и не позволяли мне получать серьезные отчеты, а также пытались промыть мозги моему второму сыну и второй дочери отвратительной дисциплиной... это почти закончилось успехом. Джереми сказал спокойным тоном:

- Если вы оба не нравитесь моей матери, то я ее послушаю. Вы не можете оспаривать авторитет моей матери, как ее сын, я этого не позволю. Вы даже сказали, что она сбежит и оставит нас одних страдать, что является ложью.

Само собой разумеется, в тот момент я заподозрила, что у Джереми, возможно, помутилось в голове.

Что он только что сказал? Мать? На самом деле?

Ох, конечно, я, с юридической точки зрения, являюсь матерью этих ребят. Но я никогда не слышала и не ожидала услышать это слово в своей жизни. Почему мне так неловко слышать это?

Среди хаотичной тишины первым пришел в себя сэр Валентино. Он улыбнулся и произнес:

- Я говорил, что это небольшое недопонимание... Я понимаю, что ты тоже смущен. Должно быть, тебе тяжело признавать, что тебя обманули. И хотя твое поведение – точная копия моего старшего брата, но...

- Я не понимаю, о чем Вы говорите. Неужто мой дядя хочет сказать, что моя мама на самом деле планирует покинуть дом, и она лжет, когда говорит, что не собиралась этого делать?

- Нет, я имел в виду...

- Моя мама не лгунья. Она слишком слаба для этого. А я, на удивление, послушный сын. Я даже нацелен на награду «лучший сын» в этом году.

Элиас тихонько пробормотал:

- Брат, это полная чушь.

Мне хотелось закричать, но, когда я увидела, как они стиснули зубы, я разразилась смехом. Я моргнула, глядя на рыцарей, стоящих у распахнутых дверей. Чувствуя взгляд четырех зеленых пар глаз детей, собравшихся вокруг меня, я спокойно сказала:

- Я не подам вам карету. Пожалуйста, знайте, что, если вы снова приблизитесь к моим детям, я немедленно вычеркну ваши имена из родословной, так что зарубите это себе на носу.

После того, как я выпроводила Лукрецию и лорда Валентино, я вычислила продажных слуг и выгнала их. Как и раньше, более половины сотрудников было уволены моментально, но беспокоиться не было о чем. Всегда было много желающих работать у маркиза Нованштайн, потому что мы платим гораздо больше, нежели другие дома.

Мадам Луазель тоже выгнали. Причина, по которой Рейчел не сообщила мне об этом, хотя ее били день ото дня, была такой же, как и у Элиаса.

Мадам Луазель с запозданием изменила свои показания, обвинив во всем Лукрецию, но я все равно собиралась сделать так, чтобы она никогда больше не смогла работать преподавателем этикета. Только изгнав таким образом крыс, в особняке снова воцарился мир... Конечно, не в плане тишины.

Бах-бах-бах!

- Это моя. Коротконожка!

- Фальшивая мама, мама! Младший брат взял мою конфету и съел ее!

- Ты трогал мой меч? Я же просил тебя не трогать мои вещи!

- Я… я этого не делал!

- Ах, ну да! Тогда кто еще в доме играет с моим мечом, кроме тебя?

- Аргх! Аргх! Прекрати меня бить! Если так, то и ты не трогай и мои вещи!

- Младший брат, у тебя нет ничего такого, что стоило бы трогать.

- Мама, мой старший брат постоянно бьет моего младшего брата!

...Здесь шумно с самого утра. Ха-ха, если здесь стало тихо, то это, должно быть, означает падение империи. Тем не менее, здорово, что все снова по-прежнему. Это счастье, что ничего не изменилось из-за действий ужасных взрослых.

- Хватит, давайте сначала поедим!

- Как насчет этого, мадам?

- Ну, я думаю, это немного тускловато. Пора снимать траурную одежду, так что, думаю, будет лучше, если я оденусь в яркое.

Скоро мне придется сменить гардероб. Так вот что я носила в прошлом? Вся одежда выглядела слишком странно для моего возраста… А то были свои причины. В то время мне так хотелось поскорее стать взрослой. Перед смертью мужа я старалась хоть как-то выглядеть достойной леди. Даже не задумываясь о том, что мне к лицу, а что нет. Чтобы занять место в светском обществе, мне пришлось бы тратить время и внимание на одежду и аксессуары. Как хорошо, что я знаю, что будет в тренде в ближайшие семь лет.

После долгих раздумий мне наконец-то удалось выбрать платье кремового цвета. Наряд, который мой муж подарил мне на прошлое Рождество, немного вышел из моды, но отлично соответствовал официальным мероприятиям.

Йохан, дай мне сил. Чтобы все получалось, чтобы я шла в другом направлении, в отличие от прошлого...

Глава 20

Когда я спустилась вниз после того, как закончила все приготовления, я попыталась пройти прямо к главным воротам, но передумала и свернул в столовую. А там, конечно, очень шумно.

- Я не люблю яйца!

- Я слышал, что яйца полезны для красоты. Не знаю, может, твои поросячьи волосы станут лучше.

- Что? А как же старший брат?!

- Он все равно не знает, как о себе позаботиться.

- Нет, но его рыжие свекольные волосы меня бесят.

- Хочешь, чтобы тебя побили вилкой?

- Дети… - когда я вздохнула, все четверо, сидящие вокруг заветного стола, в унисон посмотрели на меня. Леон, забирающий тарелку омлета у своей сестры-близняшки, широко раскрыл глаза и закричал:

- Мама, Вы убегаете из дома?

- …Нет.

- Леон, прекрати нести чушь. Но в этом наряде Вы выглядите не так уж и уродливо, - все захихикали, когда Джереми повернулся ко мне, вместо того чтобы попытаться ударить Элиаса вилкой.

- Он чудесен, не так ли?

- Почему? Этой похвалы достаточно для матушки.

- Старший брат, ты такой вредный. Почему ты все время дразнишь маму? Это ты будешь виноват, если она убежит из дома!

- Нет, о чем ты говоришь...

Удивительно! Конечно, только дочь встала на мою сторону! Близнецы изменились после последнего инцидента. Они перестали называть меня "фальшивкой", и их отношение немного изменилось по их личным причинам, которых я не понимаю… Дело даже не в том, что они стали более послушными. Вместо редких шалостей, их баловство удвоилось.

- В любом случае, я скоро вернусь, так что не создавайте проблем.

- Кто идет в... ой, куда Вы идете?

- В парламент.

- Так, когда Вы вернетесь?

- Я вернусь после обеда. А что, ты хочешь, чтобы я купила тебе сладости? - все последовали за мной к главным воротам, включая Элиаса, который в ярости закричал:

- Вы думаете, я Леон?!

Ждущий нас кучер окинул нас необычным взглядом.

- Я скоро вернусь.

- Возвращайтесь поскорее, мама! По дороге захватите конфеты!

- Быстро доберись до дома, не встречай разбойника!

- Потому что разбойник может быть опасным.

- Ох, это логично.

Я отправилась в путь к долгожданному парламенту, в то время как меня провожали близнецы, которые махали руками из стороны в сторону, обмениваясь такими нелепыми фразочками.

***

Парламент, состоящий из семи выдающихся кардиналов империи Кайзеррайх, находящихся в столице Виттельсбах, а также шести глав престижных аристократов из числа местной знати, обсуждает различные законы и рассматривает важнейшие государственные дела.

На первый взгляд, кажется, две стороны должны представлять королевскую и религиозную власти соответственно, но на самом деле они были переплетены и тесно связаны, словно паутина, с их соответствующими интересами.

Если вы находитесь на месте аристократии, это не обязательно должно означать, что вы на стороне императорской власти, а присутствие на месте кардинала не свидетельствует о вашем религиозном авторитете. Хотя императорская семья и Ватикан неоднократно сдерживали друг друга, конечной целью законодателей было ловко заботиться о своих собственных интересах.

Мы въехали во дворец. Освежающий и холодный утренний воздух окутывал белый дворец Бавенберг, и вид вельмож, один за другим входивших в зал заседаний парламента, казался незнакомым. Они выглядели гораздо моложе, чем в моих недавних воспоминаниях. Вау. Не было того напряжения, которое заставляло мое тело каменеть, как это было в прошлом. Это немного волнительно. Надеюсь, все пройдет так, как я планировала.

- Ох, простите...

Когда я собиралась войти в дверь с надетой на голову шляпкой, я столкнулась плечом с кем-то, кто быстро проходил мимо меня. Иногда люди специально так делали, чтобы подойти ко мне, поэтому я опустила глаза и собиралась схватить упавшую на пол шляпу, но этот человек поднял ее раньше и протянул мне.

- Спасибо…

Я стояла в тени черной робы священника и на мгновение моргнула, столкнувшись с кардиналом лет двадцати пяти, который смотрел мне в лицо таким же мрачным взглядом. Так случилось не потому, что я не знала его. Это был до боли знакомый человек. Я не могла не заметить его. Кардинал Ришелье, многообещающий молодой священник. Что касается этого священника, то он и раньше так смотрел на меня, но он был человеком, который, произносил не более парочки слов, если дело не касалось молитв, даже когда разговаривал со мной. Он был молчаливым, за что ему дали прозвище "безмолвный колокол". Даже услышав, как я что-то говорю, он просто смотрел на меня, не говоря ни слова. Он был единственным, кто был здесь. Кстати...

- Доброе утро, Йеха. Леди Нованштайн? Вы здесь. Добро пожаловать.

Знакомый голос, раздавшийся сзади, заставил меня выйти из неловкой ситуации. В следующий момент, повернув голову, я сразу же столкнулась с твердым, но глубоким синим взглядом.

- Герцог Нюрнберг, давно не виделись.

- Я рад, что Ваш цвет лица выглядит лучше.

- Спасибо за заботу.

Младший брат нынешней императрицы. Герцог Нюрнберг, глава семьи Нюрнберг. Он был тем человеком, который, по какой-то причине, агрессивно защищал меня перед Его Величеством Императором в день того слушания в прошлом. Теперь, оглядываясь назад, это было очень странно. Императрица Елизавета всегда относилась ко мне враждебно, потому что я ей не нравилась, так почему же ее брат так дружелюбен ко мне?

Пока мы приветствовали друг друга, уже раздался тихий звонок. Герцог Нюрнбергский, смотревший на меня теплым взглядом, который трудно описать, вскоре протянул руку:

- Давайте войдем.

Мы последними вошли в зал заседаний парламента. По левую сторону огромного прямоугольного стола сидели герцог Генрих, маркиз Швайг, граф Байерн и граф Харденштайн, все они смотрели на меня пронзительными глазами. Справа сидели семь кардиналов в черных важных костюмах с кардиналом Ришелье в центре, на лице которого, как кажется, невозможно было что-либо прочесть.

Глава 21

- Леди Нованштайн, герцог Нюрнберг.

- Леди Нованштайн, мои соболезнования.

- Леди Нованштайн.

- Пусть он покоится с миром, леди Нованштайн.

Все вежливо приветствовали меня, но толпа, казалось, была шокирована моим появлением. Атмосфера не была такой напряженной, как в прошлом.

Здесь возраст большинства кардиналов, как и раньше, не отличался от моего нынешнего ментального возраста - от начала 30-х до конца 40-х годов в лучшем случае. Герцогу Нюрнбергу и герцогу Генриху тоже было меньше 40 лет.

Слухи о деле, связанном с родственниками детей на днях, уже должны были распространиться. Было очевидно, что они уличат меня в жестокости. Станет ли удачей, если единственный человек, что будет здесь благосклонным ко мне, — это герцог Нюрнберг? Что касается герцога Генриха, который в прошлом был моим родственником, то он хотел иметь супружеские отношения только с сыном Нованштайном. Несмотря на его нейтральное отношение в день слушания, единственная причина, по которой я согласилась на помолвку его дочери и Джерми, - это будущее детей.

...Конечно, как раз-таки с этого момента все и изменилось.

Было бы лучше, если бы у герцога Нюрнберга была дочь. Но, насколько я знаю, у него есть только сын, ровесник Джереми. Джереми, который в ближайшем будущем будет сосредоточенно сражаться за звание сильнейшего рыцаря Империи. Возможно, герцог так мил ко мне, оттого что у него есть сын того же возраста. О чем бы он ни думал, он тихо улыбнулся и обменялся приветствиями, прежде чем сесть.

Рядом с герцогом Нюрнбергом в центре было занято место. Место, которое мой муж занимал при жизни.

- Прежде чем мы начнем заседание парламента, я хотел бы произнести молитву в честь усопшего, который не так давно был здесь рядом с нами.

После замечания герцога Нюрнберга в молчании кардинала, люди, смотревшие на меня, начали читать молитву. После того как долгое и медленное чтение молитвы закончилось, а все с коротким вздохом начертали знак креста, я повернулся к герцогу Нюрнбергу и приоткрыла рот в легкой усмешке:

- Кстати, герцог. Я планирую вскоре провести поминальный банкет. Я посылаю Вам приглашение, так что, не могли бы Вы прийти со своей женой? – в прошлом именно герцог предложил мне оформить его. Он спросил меня, что я думаю о проведении мемориального банкета в память о маркизе.

В то время я была очень занята и не в себе, потому ответила, что подумаю об этом позже. Сейчас я думаю, что это была отличная возможность продемонстрировать свою позицию.  Хотя это очень непривычно для меня, я некоторое время поглаживала рукой свой подбородок, а затем изобразила спокойную улыбку.

- Поминальный банкет?.. Что ж, это хорошая идея. Я как раз собирался сделать Вам подобное предложение.

- Спасибо, я думаю, что это верное решение с моей стороны... Конечно, не могли бы вы прийти?

- Безусловно, император очень скучает по покойному, и как раз собирался обсудить это с Вами.

- Госпожа Нованштайн, я чувствую, что меня игнорируют. А когда, по-Вашему, наступит подходящее для этого время? - герцог Генрих кашлянул, и я не могла не улыбнуться его словам.

Неважно, что обо мне думают, мое влияние и положение вдовы, на долю которой приходится более половины акций имперской казны, не могли так легко уменьшиться из-за моего юного возраста. Я, временная хозяйка такой семьи, и герцог Нюрнберг, младший брат императрицы, планируем поминальный банкет в честь верности императора, так что если они не покажутся там, то будут унижены.

- О, а герцог Генрих придет?

- Ну, конечно. Йохан также был моим лучшим другом.

- Эм, это банкет в честь верноподданных императора, и его каждый может посетить.

Кажется, первый шаг был как-то сделан. Этот банкет станет ключом к предотвращению слухов.

Глава 22

Внутри кареты, я могу слышать неутешительные стоны, проникающие извне, в то время как запах крови, пролившейся в битве рыцарей, навевает на меня ужас. Вдруг, дверь моей кареты была нещадно разбита, и передо мной возник разбойник, с кровью, пятнавшей его меч, и с избитой улыбкой на лице.

- Не презирай нас слишком сильно, твоя участь предопределена, - проговорил он.

Я сжала глаза, исступленно закричала! Это был мой первый крик с тех пор, как я вышла замуж, крик, как у ребенка! Аааа! Когда я открыла глаза от шока, вызванного своим же криком, знакомый потолок моей комнаты закрывал мне обзор.

Мне вдруг перехватило дыхание, и я растерянно осматривала комнату. Что же это было - явь или сон? Моя спина была промокшей от холодного пота, и мое тело казалось невероятно тяжелым, словно его парализовали.

- Гвен! Грвен!

Когда я наконец осмелела поднять глаза, передо мной предстали не кто иные, как двое спящих близнецов, которые крепко спали. Когда паника отступила, раздался вздох беспомощности.

- Почему вы…

Почему они выглядели милыми во время сна? Двое детей, заставлявших меня раньше страдать, спали спокойно, словно ангелочки. Как же я хотела бы, чтобы они могли сохранить эту невинность и спокойствие, пока их глаза открыты...

Внезапно раздался стук.

- Мадам, Вы в порядке? - послышался голос служанки.

- Что, что, что, что?.. - Что, что такое? Что происходит?

...Ну, думаю, мой крик был довольно громким. Скажем так, наша верная служанка, которая вбежала бледная и привела с собой рыцарей, была не единственной, кто испугался. Не думала, что именно я стану причиной переполоха в этом особняке с утра пораньше.

- В чем дело, мама?

В течение долгой минуты царило молчание, в котором мы все наблюдали за близнецами, которые, медленно вставая, потирали свои сонные глаза и смотрели на нас с пустыми лицами. В этот момент, первым начал действовать мой старший сын.

Джереми, проведя рукой по своим спутанным золотистым волосам, зевнул, а затем начал смеяться. Это был смех, полный злой игривости:

- Хахаха! Эй, Леон, Рейчел, что вы здесь делаете?! Хаха!

Лицо Леона было красным, пока он смотрел вокруг сонными глазами. Несмотря на свой возраст - ему было всего десять лет - он испытывал ужас перед своим старшим братом Джереми, который постоянно заставлял его чувствовать стыд. Хотя Леон не стыдился того, что проснулся на рассвете и пришел к матери.

- Я, я просто... - начал объясняться Леон.

- Молчи, старший брат! Не смейся над моим близнецом, идиот! Убирайся отсюда! - прервала его младшая сестра.

- Смешно. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Хахаха! Ты выглядишь так уродливо, когда просыпаешься, - насмехался Джереми.

- Ну, а как же старший брат? - спросил младший.

- О, а я думал, ты ловишь свиней по утрам…

- Брат, если ты скажешь это маме, то она может убежать из дома.

- Заткнись, коротконожка!

- У моего младшего брата тоже короткие ноги!

- У кого это короткие ноги?!

- У вас у всех короткие ноги, кроме меня. Разве ты не знаешь?

- Потому что он самый короткий!

- О, Боже. Ты пытаешься быть высоким парнем.

- Аргх! Почему ты продолжаешь использовать оскорбления?

Ох, ну, это нормально. Это моя судьба. Гвен и рыцари обменялись взглядами. Я проигнорировала дерущихся Джереми и Элиаса, посмотрела в другую сторону и погладила близнецов по голове.

- Леон, Рейчел, вы хотите пойти на прогулку со мной?

- Куда Вы идете?

- Присмотреть красивую одежду. Хотите пойти со мной?

- Не знаю, есть ли там что-нибудь красивое, но я иду.

- А-а! Я, я тоже!

- Мама, не берите с собой моих старших братьев!

С этим криком Леона, Джереми, который держал голову Элиаса рукой, наконец, отпустил его и нахмурился, затем воскликнул:

- Ого, ты дискриминируешь детей?

- Вау! Как человек может так поступать? Я опубликую это в журнале!

...В результате я виновата в том, что ожидала чего-то простого и мирного. Как-то получилось, что вся семья отправилась гулять вместе, как только мы закончили завтракать. Стоит ли говорить, что они устроили ад в карете до самой улицы, на которой находились знаменитые ателье, салоны, ювелирные магазины и чайные.

- Почему Вы вдруг хотите купить одежду?

- Джереми, не открывай окно. Я уже говорила, что это для банкета.

- Какой банкет? Где он? Кто придет?

- Поминальный банкет! Поминальный банкет в честь вашего отца. Все, кто знает об этом, придут. Леон, это не конфета, так что положи ее.

- Уи! Используй это!

- Это называется камнем благовоний, короткие ножки. Хаха! Мне не нужна новая одежда. Потому что я...

- Без разницы, что ты носишь, ты все равно выглядишь, как нищий.

- Заткнись! Я выгляжу лучше тебя!

- Я устал. Может, ты сам набьешь себе свое уродливое лицо?

- Мама, ты не можешь просто выгнать моих братьев?

Я беспокоилась о нашей безопасности. Я могла бы просто позвать купцов в особняк, но мое довольно детское желание покрасоваться перед всеми и укрепить свою позицию, выйдя на улицу в таком виде, стало причиной сегодняшнего появления. Тем не менее, как только я вышла из кареты, я почувствовала себя немного взволнованным из-за снега, сыплющегося на нас.

Глава 23

Куда бы они ни пошли, дети с детства были объектами завистливых взглядов. Если бы люди увидели их истинный образ, скрытый за красивой внешностью, они бы, наверное, удивились. Когда мой муж был жив, еще до того, как он заболел, мы часто ходили вот так вместе ужинать в известный ресторан. Если так подумать, последний раз мы делали это год назад.

Леон и Рейчел крепко держали меня за руки, их изумрудные глаза были широко распахнуты, возможно, потому что они давно не выходили на улицу. Было довольно мило наблюдать, как они смотрят на здания удивленными глазами. В противовес им, первый и второй сыновья вели себя спокойно.

- Ох, тут так скучно. Есть ли здесь оружейная лавка?

- Джереми, Элиас, если вы хотите пойти в оружейную лавку, вы двое пойдете самостоятельно с рыцарями. Мы будем вон там, в здании с красной крышей.

Для владельца магазина одежды и нашего благополучия было бы выгодно отделиться от этих двоих, которым не терпелось как-нибудь подразнить меня и близнецов. К счастью, Джереми и Элиас почему-то послушались меня, и я вместе с близнецами вошла в магазин мадам Мелиссы, одной из двух ныне известных ведущих дизайнерок столицы. Перед приходом я заранее договорилась о встрече.

- Так, ну, он... О, Боже.

- Мадам, посмотрите туда.

- Господи.

- Разве она не жена маркиза?

- Точно. Эти дети... Господь мой.

- Она привела детей с собой. Как...

Магазин одежды мадам Мелиссы славился тем, что был лучшим новатором модных нововведений для юношей и девушек, а также дам.

Внутри приемной, где расположились гипсовые манекены в корсетах из китового уса и узкополых шляпках и были выставлены всевозможные удлиненные и укороченные перчатки, большинство сидевших за столиками у окна, ведущих светские беседы за чашечкой чая, начали понижать голоса и сплетничать. Для меня эта сцена очень знакома.

- Приветствую, леди Нованштайн, благодарю, что явились в назначенный час, - мадам Мелисса вышла из недр магазина и светло улыбнулась мне, ее теплые карие глаза заставили меня немного расслабиться.

Мадам Мелисса, естественно, не могла не любезничать, ведь было большим почетом иметь налаженные отношения с нашей семьей. Это одно из преимуществ, которое я получила, являясь членом дома Нованштайн. Весь секрет в том, что у нас в избытке власти и денег.

- Приятно познакомиться. Спасибо, что уделили нам время в Вашем плотном графике.

- Не стоит благодарности, для меня это большая честь. Мадам хочет подобрать наряды для близнецов?

- Да, двое других скоро явятся сюда. Даже не знаю, смогу ли я подыскать что-нибудь для них.

- Давайте для начала снимем мерки. У Вас есть конкретный дизайн, который Вы желаете?

После того, как сотрудники сняли с меня мерки, я планировала выйти ознакомиться с каталогом.

Рейчел, снимавшая мерки в соседней комнате, вдруг закричала, словно объявлявши всю территорию своими владениями! Мадам Мелисса подскочила со своего места, сотрудники пришли в хаос, а дамы, пившие чай, разлили его. Леон, пристально смотревший на манекен, поедая печенье, которое ему дали сотрудники, вдруг вскрикнул и пнул манекен.

- Что, черт возьми, происходит...

- Мама, забери меня отсюда! Я не могу одна стоять в этом крысином логове!

Неужели так трудно какое-то время постоять неподвижно? Вот поэтому мне пришлось наблюдать в сторонке, пока они, наконец, не сняли мерки с Рейчел. Я делала вид, что не замечаю странной улыбки мадам Мелиссы. Хах… Тем временем, клиенты продолжали заходить в ателье. Может, это только мне кажется, что за большим окном на нас с любопытством поглядывают все больше?

Джереми и Элиас появились к тому времени, когда мы, закончив со всем, определились с моим платьем и костюмами для близнецов на поминальный банкет. Два львенка сразу же подошли ко мне, опустив свои взгляды и свесив ушки, пока все вокруг приветствовали их. Почему Джереми дуется?

- Джереми? Что случилось?

- Ох, какой-то незнакомец разозлил меня!

- Почему? Что случилось?

Элиас начал объяснять от имени Джереми, не смогшего продолжить, очевидно, из-за своего гнева. Элиас заговорил непоколебимым тоном, высказывая все веселье:

- Подонок выхватил меч, который Джереми заприметил первым, и скрылся. Вот отчего он такой разъяренный.

- Да заткнись ты! Если я еще раз увижу этого ублюдка, я оторву ему ноги на месте!

Персонал и гости теперь смотрели на нас в замешательстве. Джереми, до сих пор не понимавший, что это общественное место, посмотрел на меня.

- Ты закончила с покупками?

- ...Джереми, иди вместе с Элиасом, чтобы с вас замеряли.

- Зачем? Я знаю свой размер!

- Возможно, ты подрос, оттого тебе нужно снять новые мерки. Поскольку этот банкет в честь твоего отца, тебе нужно хорошо выглядеть.

- Не уверен, но я точно знаю, что не стал выше Вас. Так или иначе, вы говорите, что то, как мы выглядим перед людьми, важно?

- Да! Это очень, очень серьезно!

Когда я, окончательно потерявшая терпение, парировала ему, Джереми и Элиас обменялись взглядами с безразличными лицами, затем неловко почесали головы и осторожно последовали за персоналом. Им так сложно послушать меня, когда я мягко прошу?..

- Моя жизнь сплошная нервотрепка из-за моих братьев, они никогда меня не слушают! – по-настоящему впечатляющее зрелище видеть, как Рейчел вздыхает, уперев руки в бока, словно мудрая маленькая леди.

Мадам Мелисса, смотревшая на меня с весельем в глазах, кашлянула:

- Леди Нованштайн, на какую дату Вам прислать наряды?

- Сколько времени это обычно занимает?

- Вас пятеро, так что... Займет от десяти дней до двух недель. Если до этого...

- Если Вы закончите их в течение 7 дней, я утрою цену. Я так же доплачу за дополнительный персонал.

Мадам Мелисса сразу же согласилась на мое предложение, даже не взглянув на календарь с небольшим расчерченным расписанием. Само собой разумеется, что лица занятых сотрудников расцвели.

Глава 24

- О, Сури, мне нужно купить новый охотничий костюм.

Мы выбрали окончательный дизайн нарядов Элиаса и Джереми, а затем сели на диванчик подальше от столиков, за которыми сидели остальные гости, и перевели дух. Я вдруг застыла, уловив чью-то тень в огромном окне напротив.

- Сури?

Джереми, до этого говоривший о своем охотничьем костюме, прокашлялся и пристально посмотрел на меня. Я не могла даже ответить, так мое сердце забилось в панике.

- Сури, что случилось? Вы расстроились?

- Это просто... Хм, я просто задумалась.

Я рада, что ты наконец-то понял мои эмоции, но сейчас не подходящий момент. Черт побери, я уверена, что не ошиблась, но почему именно сейчас… Я чуть не позабыла про это!

- Если она убежит из дома, то это будет из-за старшего брата!

- Старший брат, ты идиот! Ты всегда дразнишь маму! У тебя проблемы!

- Это единственное, что он делает лучше всего.

- Сури, Вы действительно расстроились?

Я сумела взять себя в руки и медленно покачала головой. Для начала нужно успокоимся. Дети здесь.

- Джереми.

- А?

- Не мог бы ты присмотреть за своими братьями и сестрой на минутку? Я сейчас вернусь.

- Куда Вы идете? Мы пойдем с Вами!

- Я сейчас вернусь.

- Куда Вы?

На этот настойчивый вопрос я сжала рукой свое сердце, которое начало бешено колотиться. Успокойся... Джереми, на удивление, резок. Если я проявлю хоть немного эмоций, я уверена, что он что-то заподозрит. Поэтому я схватила Джереми рукой за запястье и тихо прошептала:

- Я иду покупать женские вещи. Перестань меня допрашивать.

- Ах...

Покрасневшее лицо Джереми было таким захватывающим зрелищем, но сейчас у меня не было времени. Я вышла из магазина одежды и прошлась по тихой тропинке позади него. Остановилась, чтобы ненадолго оглядеться, но, как я и ожидала, внезапно из ниоткуда выскочившая рука схватила меня за плечо и затащила в переулок.

- Давно не виделись, милая сестрица. Неужто уже прошло почти два года?

Для меня прошло почти шесть лет. Сейчас я смотрела на Лукаса фон Игёфера, прямо в лицо своему родному брату, что внешне очень походил на куницу, спустя почти шесть лет. Возможно, оттого что думала, что больше никогда его не увижу, я и забыла, что обязательно столкнусь с ним хотя бы раз с тех пор, как вернулась во времени.

- Ты не выглядишь очень счастливой, увидевши меня, это очень разочаровывает. Я твой единственный и неповторимый брат...

- Зачем ты приехал в столицу? - мой голос стал холоднее льда.

Лукас уставился на меня в недоумении, но вскоре рассмеялся:

- Конечно же, я приехал, чтобы увидеть тебя.

- Какая причина? Мой отец умер? Или моя мать больна? Я уже знаю, что это все ложь, так что просто уходи. Мне нечего тебе дать.

Лукас поперхнулся от накрывшего его возмущения. Глядя на него, я громко расхохоталась. Раньше все было точно так же. После смерти мужа мои родители, брат и родственнички пришли ко мне, чтобы потребовать денег. Лукас был особенно настойчив, хотя его каждый раз выгоняли, он часто просил денег, прибегнув к любым способам. Я помню, как пару раз посочувствовала ему. Но в итоге, сколько бы он ни приходил в особняк и ни умолял, я больше никогда его не встречала.

- Почему ты так изменился? Все говорят, что люди меняются, когда приезжают в столицу, но это не тот случай.

- Да ладно тебе, выслушай меня. Я голодаю уже три дня. Разве это нормально? Ты богата настолько, что деньги у тебя просто гниют, так просто подсоби мне. Или позволь мне пожить у тебя какое-то время.

- Думаешь, мне вонзили нож в голову, что я могу согласиться на такое? Ты, и голодаешь три дня? Убирайся отсюда к черту, пока я не позвала рыцарей. У меня нет времени на разборки с тобой. И никогда не возвращайся, понял?

Я не знаю, как описать действительно глупое выражение лица Лукаса. Я должна была сделать это в прошлом, я должна был сделать это с самого начала... Я уже собиралась вернуться к детям, оставив позади жалкую фигуру брата, но он вдруг схватил меня за плечо и сильно толкнул к стене. Я ударилась о стену, и спину охватила разлившаяся по ней боль.

- Что, черт тебя дери, ты делаешь...

- Теперь, когда ты стала маркизой, ведешь себя так высокомерно со мной?! Теперь ты мне угрожаешь? Смотришь на меня с таким выражением лица… Думаешь, ты долго продержишься на этом месте? Ты все равно вернешься, когда тебя выгонят...

- Эй!

Бах! Именно в этот момент ядовитые слова Лукаса были оборваны. Точнее сказать, кто-то, кто внезапно вошел, или, вернее сказать, влетел, в узкий переулок, где мы стояли, ударил Лукаса ногой. В следующее мгновение Лукас катался по полу, кашляя и издавая очень жалобный скулеж.

- Я еще никогда не видел такого грубого ублюдка! Ты, похожий на ласку из повозки мелкого цирка, ты не нравишься этой девушке!

...Голос был странно высоким и писклявым. Следующим, что появилось в поле моего затуманенного зрения, был паренек с мечом наперевес. Он был высоким, но определенно был еще ребенком, может быть, максимум ровесником Джереми? Он показался мне странно знакомым, но я не могла вспомнить, где именно я его видела. Черные волосы и холодные голубые глаза. Я уверена, что он выглядит знакомым, но где я его видела?..

Пока я ломала голову, этот мальчик быстро щелкнул языком и почесал голову, но затем без колебаний двинулся вперед к Лукасу. Затем он схватил Лукаса одной рукой за шею, а другой выдвинул вперед клинок, который, похоже, был недавно куплен в здешних местах.

- Эй, старик.

- А-а!

Лукас, находясь в замешательстве, начал кричать от ужаса. Для справки, Лукасу был двадцать один год. Насколько это нелепо?

- Черт возьми, ты такой громкий. Заткнись! Эй, заткнись! Пока я не отрезал тебе язык. Эй, посмотри мне в глаза! Посмотри мне в глаза.

- Да ты хоть знаешь, кто я такой!

- Да даже если ты наследный принц, будь ты проклят. Хочешь, я выдерну тебе все зубы? Хочешь, чтобы я отбил все десны?

- Почему, почему ты это делаешь?

- Никогда больше не беспокой эту леди. Не прикасайся к ней, не сталкивайся с ней на улице, не думай о ней, не видь ее в своих снах. И вообще, перестань дышать в принципе.

Глава 25

Боже! Это было действительно ужасающее заявление, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Я-то думала, что только у моих детей плохой язык, но, похоже, в наши дни все мальчики такие.

- Ты понял? Почему не отвечаешь?

- О, о, о, хорошо.

Когда Лукас торопливо кивнул головой вверх-вниз, мальчик отпустил его.

Как только я увидела действительно жалкую спину моего брата, быстро убегавшего от нас, парень, до материвший его во все тяжкие, теперь стоял с закинутым мечом на одном плече и в упор разглядывал меня.

- Ты в порядке? Как ты связана с этим парнем?

- Он мой брат, но, в любом случае, спасибо за помощь.

- Твой брат? Тот тип? - мальчик посмотрел на меня неверящим взглядом. Ясные, как осеннее небо, глаза быстро просканировали меня вдоль и поперек. Что же до меня, то я попыталась задуматься, чтобы определить личность этого мальчика. Он выглядит знакомым, но почему я не могу сразу вспомнить, кто он?

- Ты заслуживаешь лучшего обращения, и, если не возражаешь, я спрошу: не отяготит тебя произошедшее недавно?

Интересно наблюдать, как он чешет голову. Может быть, потому что мне показалось, что он до странности наивен, я, сама того не заметив, улыбнулась:

- Нет, ничего такого. Я бы даже предпочла ответить, что все прошло очень даже хорошо.

- Рад это слышать... Но знаешь ли ты, что твоя манера речи крайне необычна? Мне даже кажется, что я разговариваю со своей матерью.

...Ничего странного. Для этого парня я, вероятно, являюсь ровесницей. Я разговаривала с ним так, как разговариваю и с львятами. Тогда мальчик, смотревший на меня, наклонив голову, вдруг улыбнувшись.

- В любом случае, я отведу тебя туда, где находится твое сопровождение. Кстати, ты дочь какого знатного дома?

- А ты? Сын какого знатного рода ты?

- Я? Я происхожу из важной дворянской семьи.

Мне нечего на это ответить. По мечу, одежде и обуви понятно, что это довольно дорогие вещи для простолюдинов. Несмотря на то, что он наследник рода, он создает много головной боли... Его родители, должно быть, страдают. Испытывая невероятное сочувствие к его родителям из чужого дома, я осторожно взяла предложенную мне руку. От его ладони появилось неожиданное ощущение тепла. Думаю, он так же фехтовальщик, как и мой старший сын.

Когда я подходила ко входу в магазин одежды в сопровождении незнакомого молодого человека, первое, что бросилось мне в глаза, были золотистые волосы Джереми, которые почему-то растрепались, оттого что тот лежал на ступеньках входа. В следующий миг Джереми вскочил на ноги и крикнул:

- А? Ты тот чертов парень из!..

Когда я повернула голову с растерянным выражением лица, я увидела, что темноволосый юноша смеется.

- О, это же тот медлительный парень, которого я видел раньше. Как ты можешь быть таким заторможенным?

- Этот мерзкий урод смеется после того, как украл чужую собственность.

- Вот именно, она моя, потому что я за нее заплатил. Если хочешь обвинить кого-то, то лучше вини свою скорость. В любом случае, у меня нет времени на игры с тобой...

- Мой господин, мой господин! Когда, черт возьми, Вы успели сбежать, я уже давно Вас ищу.

- Куда ты опять убегаешь?!

К счастью, они не стали продолжать спор, когда откуда-то выбежал рыцарь, кричащий в неистовом исступлении. Точнее, когда черноволосый мальчик стал убегать от этого рыцаря с поистине удивительной скоростью. Мне удалось остановить Джереми, который попытался преследовать его.

- Ты можешь купить другой меч!

- Этот ублюдок убегает! Просто если я поймаю его снова!.. - Джереми, который уже давно скрежетал зубами, посмотрел на меня теперь уже неожиданно серьезными глазами: - Кстати, почему он пришел с Вами?

- ...Я его знаю. Он поздоровался, потому что мы знакомы.

- Правда? Понятия не имею, что он за пес, но передайте его семье, чтобы они воспитывали его как следует.

***

Для поминального банкета в честь моего мужа, Йохана фон Нованштайн, я должна была отремонтировать убранство главного здания, включая зал для приемов.

Я не могла сосчитать, сколько было приглашений. Судя по одному только бюджету, это явно был невероятно банкет, превосходящий по роскоши даже обычный дворцовый бал. Были приглашены члены императорской семьи с их приветствиями, а также все знаменитые семьи и столичные кардиналы. Прежде всего, наследный принц и Джереми были близки с юных лет, а герцог Нюрнберг, который вместе со мной организовал этот банкет, - младший брат императрицы.

Поэтому не было ничего странного в том, что я рано проснулась, несколько раз перепроверила банкетный зал и взбудоражила служащих. Но самым трудным было...

- Вам двоим нужно научиться в следующий раз немного терпению, понятно?

Близнецы, хотевшие резвиться, были одеты и причесаны. Я успокоила Элиаса, жалующегося, что ему не нравится цвет его костюма, и боролась с Джереми, который настаивал, что возьмет с собой меч.

- Какого черта тебе нужен меч на банкете?

- Перестань быть таким упрямым! Ты еще даже не настоящий рыцарь!

- Я скоро им стану. Я стану им в следующем году!

- Ты им еще не стал, поэтому, пожалуйста, послушай меня хоть денек!

- Значит я ребенок?!

- Да что с тобой?

Джереми был очень настойчив, но я не уступала ему. Почему человек, которого в скором будущем признают все, сейчас так нетерпелив? Как бы то ни было, на этот раз я победил.

Я был измотан, но, когда я увидел детей в одежде мадам Мелиссы, я удовлетворенно улыбнулась: Рейчел и Леон были одеты в одинаковые по цвету светло-зеленое платье и черный костюм; Элиас - в синий наряд; Джереми - в малиновую форму. Во всяком случае, должна признать, они хорошо выглядят. Фух…

Только убедившись, что дети готовы, я поспешила привести себя в порядок. Платье цвета летней воды, отличающееся глубоким квадратным вырезом и лентами, было модным фасоном до второй половины следующего года.

Глава 26

Мои розовые волосы были заплетены в нескольких местах и украшены шпильками. Мне рассказывали о модной прическе, популярной в наши дни, но я не могла ее носить. И это было просто оттого, что один неприятный тип оставил мне очень большой шрам на моей спине...

- Думаю, брат, сегодня мы должны взять на себя роль защиты наших гостей от Сури.

- О, ты прав. Точнее, мы должны защитить их глаза.

...Терпение. Если я буду терпеливой, я смогу избавиться от обвинений в убийстве. Тот факт, что мы с детьми могли не пересекаться даже во время поминальной службы, устроенной нашей семьей, является несколько ироничным.

Как бы то ни было, несмотря на мое смутное беспокойство, гости в шикарных одеждах стали прибывать один за другим. Обмениваясь долгими приветствиями, я довольно успешно справлялась с ролью любезной хозяйки дома. Гости отвечали мне улыбкой, внешне казавшейся искренней. Могу ли я подытожить, что сплетни, ходившие на похоронах раньше, теперь приостановлены? Этот банкет – действительно отличный способ познакомить людей друг с другом.

- Это действительно будет отличный банкет, мадам.

- Дорогой герцог Генрих. Вы здесь.

- Ох, позвольте представить Вам мою дочь, Охару.

Господи! Увидев мою 12-летнюю невестку, Охару Хайнрих, мою прошлую невестку, я испытал доселе неизвестное мне чувство. Девочка с волосами платины, слегка прихватившая подол юбки и демонстрирующая вежливость в безупречной позе, была невероятно хорошенькой. В будущем она вырастет самой прекрасной девушкой. Хотя в моих глазах Рейчел гораздо красивее.

- Мне очень приятно познакомиться с Вами, маркиза Нованштайн.

- Мне тоже очень приятно с Вами познакомиться. Пожалуйста, наслаждайтесь банкетом.

Застенчиво краснея, Охара посмотрела на стоящих детей, сверкая фиолетовыми глазами. Точнее, она глядела на Джереми. Джереми же стоял со скучающим видом. Девушка, сейчас смотрящая на тебя, может стать твоей будущей женой! Но, конечно же, это только его решение... В любом случае, я не собиралась идти на поводу у детей, как это было в прошлом. Они еще маленькие, поэтому я подумаю об этом только тогда, когда найдутся люди, которым они понравятся.

- Маркиза Нованштайн.

- Приветствую герцога и герцогиню Нюрнберг.

В отличие от герцога, который ответил мне доброжелательной улыбкой и ярко поприветствовал меня, довольно ранимая герцогиня просто молча посмотрела на меня с грустным выражением лица. Это было не в контексте соболезнования. В прошлом герцогиня всегда смотрела на меня с таким скорбным видом. Возможно, я уже привыкла к этому, но все равно чувствовала себя неловко.

- А это мой незрелый сын. Я просто хочу, чтобы он не доставлял столько хлопот.

- Отец, почему Вы всегда так ко мне относитесь?

Особое приветствие от доброго герцога и явление молодого парня с претензией заставили меня почувствовать себя ошеломленной и потрясенной. Почему я не заметила этого сразу?

- А? Ты...

Осознав личность недавно повстречавшегося мне апостола справедливости, я разозлилась своим поздним открытием и в то же время почувствовала огромное сострадание к герцогу и его жене. Думаю, именно поэтому герцог так добр ко мне.

- Нора, как ты смеешь называть маркизу на "ты"?

- Что?.. Она - маркиза?

- Ах ты, щенок!

В черном костюме, с широко раскрытыми голубыми глазами, смотрящими на меня, был тот самый мальчик, который на днях прогнал Лукаса! Неудивительно, что он показался мне знакомым. Это Нора фон Нюрнберг, который скоро вырастет и станет единственным соперником Джереми?

- Простите меня за грубость, мадам, но не встречали ли Вы раньше моего сына?

- А? О, это...

Наступило неловкое молчание. Надеюсь, он не расскажет о том, что произошло!.. Хотя я до этого и смотрела в эти голубые глаза, я никогда не думала, что он может быть членом семьи Нюрнберг... Пока же юноша молчал с загадочным выражением лица, прочитал ли он мольбу в моих глазах или нет, мне было неизвестно.

С другой стороны, Элиас первым протянул руку, чтобы растормошить надвигающуюся бурю. Поедая печенье, он вдруг поднял голову и удивленно воскликнул:

- Брат, а это, случаем, не тот, кто выхватил твой меч на днях?

- Что?.. Что, почему он здесь? Эй!

Нора на мгновение замер от крика Джереми, который был действительно разъяренным, и вскоре начала лукаво ухмыляться в ответ:

- Так-так, посмотрите, кто же здесь, неужто ты та медленная черепаха, которую видел на днях? Ты дитя Нованштайн? Какая пустая трата фамилии.

- Ты, тощий сморщенный яблочный ублюдок, ты только и умеешь, что много говорить. Это ты позоришь свою семью, крыса!

Я по очереди посмотрела на них обоих, потому что была ошарашена. Так вот что значит невезение? Если Джереми был львом Нованштайн, то Нора был голодным волком Нюрнберг. В 1118 году эти двое впервые столкнулись друг с другом в финале Турнира мечей Дня Основания. В итоге этот поединок как раз-таки можно считать началом их соперничества. Все тогда ликовали и кричали. Я же очень нервничала, боялась, что мой старший сын получит ранение.

- Чем глупее человек, тем больше он видит то, что хочет видеть, и даже не подозревает, как его поведение показывает, насколько он туп.

- Я думал, ты умеешь только убегать, но, похоже, у нас тут великий философ. Почему бы тебе просто не напасть на меня вместо того, чтобы попусту болтать?

- Джереми!

- Нора!

В конце концов, герцогу Нюрнбергу и мне пришлось вмешаться и остановить эту назревающую жалкую драку. Герцог ударил своего сына по голове, а я ударил Джереми по спине.

- Аргх!

- Агх! Больно!

- Джереми, что, по-твоему, ты делаешь с гостем? Поторопись и извинись!

- Почему я?! Он первый начал!

Глава 27

- Нора, я хочу, чтобы ты извинился за свое грубое поведение.

- Почему я? Это он все еще хнычет и плачет из-за того, что потерял шанс купить меч... Аргх! Почему Вы снова меня бьете?!

Хорошо ли это, что я не знакома с Норой?

- Его Величество наследный принц здесь!

Когда кто-то объявил об этом, мы, державшие своих детей, и гости, наблюдавшие за нами, потягивавшие вино, притихли.

- Мы приветствуем молодого орла Империи.

- Мы приветствуем орла Империи, наследного принца.

Перворожденный, Теобальд фон Баден Бисмарк, ныне семнадцатилетний наследный принц, идет вместе со своим сопровождающим. Его появление было встречено вежливыми приветствиями отовсюду. Кронпринц шел прямо к нам, его серебристо-белые волосы блистали и развевались от каждого шага, и, как только он подошел, начал говорить, подняв свои ласковые золотые глаза:

- Наконец-то я встретил тебя, Мать львов. По слухам, твои волосы подобны цвету вишневого дерева, а глаза глубоки, словно лес.

Что за неслыханное приветствие? Мать львов? В моей предыдущей жизни наследный принц никогда не называл меня так, но писклявый звук, которым Элиас пытался подавить свой смех, очень раздражал.

- Мы польщены Вашим сегодняшним визитом.

- Кто еще придет, если не я? Хах.

- Ваше Королевское Высочество.

- Дядя, тетя. Я же говорил, что приду, ха-ха. О, мой кузен, давно не виделись. Похоже, ты стал выше.

Глядя на вежливого и мягкого принца, разговаривающего с двумя мальчиками, которые до этого были похожи на диких зверей, рычащих друг на друга, я почувствовала, что мой разум и тело очистились.

Именно тогда Нора, терший голову, посмотрел на кронпринца и холодно произнес:

- А что, Вы ревнуете?

- Нора!..

- Оставьте это, тетя. Хаха, ты все так же резок.

- Ваше высочество, Вы настолько добры, насколько я послушен, - Нора, ответивший холодным и дерзким тоном, отошел в сторону.

Герцог Нюрнберг вздохнул:

- Мне очень жаль, Ваше Высочество. Он был особенно...

- Ничего страшного, я привык к этому.

...я была неправа, ожидая чего-либо. Принц Теобальт, глотавший слезы горя и смотревший на меня странными искрящимися глазами, сказал мне очень ласково:

- Вы через многое проходите.

- Ахаха...

- Вам не стоит сильно переживать. Поскольку здесь много детей их возраста, разве они не будут сейчас заняты? Почему бы Вам для начала не выпить со мной?

Возможно, оттого, что изящные слова принца звучали очень убедительно я взяла протянутый Теобальтом бокал и смочила свои губы ароматным вином.

- Кстати, я впервые вижу Вас лично, но, мне кажется, что мы с Вами уже встречались. Мне следовало прийти поприветствовать Вас раньше...

- Для меня большая честь видеть Вас здесь сегодня. Как здоровье императора?

- Он всегда здоров, хах. Как бы там ни было, я не знаю, отчего Джереми сегодня такой хмурый. Я был близок с ним с юных лет, потому, в будущем я буду часто навещать его, чтобы пообщаться с ним. Пожалуйста, будьте гостеприимны.

- Конечно, Ваше Высочество, Вам всегда рады.

Когда он ответил мне мягкой улыбкой, его золотые глаза сразу же засверкали. Если я не ошибаюсь, это был признак того, что он искренне хотел, чтобы я сдержала свои слова. Хм, это еще одна неожиданность. Даже несмотря на то странное приветствие, этот принц изначально был так добр ко мне? Сейчас все немного иначе, чем тогда.

Нынешняя императрица Елизавета была второй женой императора. Принц Теобальт был сыном прежней императрицы, которая рано умерла от лихорадки. До моего приезда в маркизат Теобальт и Джереми поддерживали хорошие отношения. Это было сделано из соображений императора и моего мужа, чтобы сделать того компаньоном для кронпринца. Первоначально эта роль должна была достаться Норе, племяннику императрицы Елизаветы, но, если я правильно помню, Нора и кронпринц не были очень близки... Из того, что я видела, следует, что Нора по какой-то причине в одностороннем порядке недолюбливает Теобальта.

В любом случае, отношения Джереми с Теобальтом, возможно, оказали значительное влияние на то, что его позже назовут мечом наследного принца, но этот достойный наследный принц не был особенно дружелюбен или откровенен со мной. Конечно, мне следовало бы избегать его. Вскоре после смерти мужа я перевернула общество с ног на голову, заведя любовника по контракту. В то время я пользовалась невероятной славой.

- Вы в порядке?

- А? Ах...

- Ваши глаза вдруг стали грустными. Вы, должно быть, думаете о покойном, - что ж, добрый наследный принц, это очень любезные слова. Ты просто неправильно меня понял, - Вы можете скорбеть сколько Вашей душе угодно. Вы многое пережили за последний месяц. Я не знаю, как выразить печаль, которую я чувствую, оттого, что Вы только-только достигнете своего совершеннолетия.

Его голос имел удивительно приятный тон. На секунду я задумалась, отчего этот парень так со мной поступает. Возможно, потому что я никогда и подумать не могла, что кто-то может сказать мне такое, частичку моего сердца защемило… Что со мной не так? Это из-за алкоголя?

- Ваше Королевское Высочество.

Мы оба повернули головы, услышав неожиданный голос. Затем я столкнулась с неожиданным человеком.

- Кардинал Ришелье. Я вижу, Вы тоже здесь. Как Ваши дела? - это был кардинал Ришелье, молчаливый слуга в черной мантии.

Я не ожидала, что он действительно придет. Находящиеся под каштановыми волосами, черные, как смоль, глаза, залитые ярким светом, попеременно сканировали нас, стоящих с бокалами, а потом, все же, остановились на моем лице. Затем, глядя прямо мне в глаза, буквально выплюнул слова, обращенные Теобальту:

- Я должен сказать Вам несколько слов о предыдущей проблеме с арендаторами.

Глава 28

- О, Боже мой, ты проделал весь этот путь ради этого? Не мог бы ты меня немного отпустить? Ну, мадам, извините меня, я на минутку.

Видя доброго наследного принца, который в шутку заворчал, но все же пошел, я почувствовала зависть к императрице Елизавете. С другой стороны, молчаливый слуга Божий даже не поприветствовал меня и до самого конца на меня своим странным взглядом. Трудно разглядеть его глаза, но мне было не по себе, потому что его взгляд производил мрачное впечатление. Раньше меня это не волновало, но сейчас это слегка бросается в глаза.

Я на мгновение отставила пустой бокал и прошлась по огромному залу, в котором проходил банкет. Точнее, я осматривала гостей, евших еду, пивших вино и болтавших в группах.

Вообще, в данном случае мое положение весьма двусмысленно. В истории Империи не было молодых женщин, которые временно становились главой семьи. Хотя обычно брачный возраст аристократок составляет от шестнадцати до двадцати трех лет, молодые девушки, которые рано выходили замуж, избегали этого из-за таких проблем, как скорая свадьба или беременность.

В прошлом не то чтобы не было молодых девушек, которые были дружелюбны ко мне, но большинство из них были просто группкой приближенных ко мне ради их же выгоды. В то время я даже не пытался встать на чью-либо сторону. Группа аристократов, на которую я нацелилась сейчас, была не кем иным, как женской стороной. Пожилые женщины с детьми. Молодые девушки, которые только собираются дебютировать в обществе, радостно болтали или шептались со своими сверстниками. Я прошла мимо них и подошла к сидящим дамам.

- Нравится ли вам еда? Чувствуете ли Вы какие-либо неудобства?

Дамы, которые были в середине разговора, в унисон посмотрели на меня. Они приветливо улыбались, но в их нежных глазах мелькнуло любопытство. Среди них графиня Баварская, дама, которую я наняла в прошлом для обучения Рейчел этикету, начала разговор:

- Похоже, у Вас прекрасный вкус, маркиза Нованштайн, спасибо, что пригласили нас.

- Я благодарна Вам за то, что Вы приняли мое приглашение. Я рада, что Вы пришли, - поскольку я ярко улыбалась и отвечала с невинным видом, как незрелая девочка, дамы обменялись взглядами.

Одна из жен, сидевшая рядом с графиней Баварской и обменивавшаяся многозначительными взглядами, сказала:

- Какое неожиданно теплое обращение. Но, маркиза, до нас дошли странные слухи.

- Странные слухи? Обо мне? - когда я уточнила с простодушно поднятыми глазами, произошел еще один быстрый обмен взглядами. Следующими выступили маркиза Швайг и графиня Харденштейн.

- Ничего особенного. На днях я столкнулась с графиней Лукрецией в салоне. Я не поверила всему, что она сказала, но...

- Правильно, не стоит быстро судить, выслушав только одну сторону. Вы должны выслушать обе стороны".

- Ох, ну, думаю, я знаю, о чем Вы говорите. Это все оттого, что я незрела. - Когда я осторожно произнесла это, любопытные взгляды собрались на мне. Я нарочито неловко опустила глаза, проглотив дружелюбную улыбку. Затем я заикнулась в нерешительности, - на самом деле... Вы же знаете, мой муж был наимилейшим человеком. Он всегда был добр к детям.

- Конечно. Мы все знаем, каким маркиз был хорошим человеком.

- Спасибо, леди Бавария, на самом деле, после похорон мужа я попросила графиню Лукрецию остаться на некоторое время и присмотреть ее за племянницей и племянниками, чтобы помочь им быстрее адаптироваться.

- Ох, я не думаю, что это слишком тяжелая просьба.

- Да. Но оказалось, что ее политика воспитания не совпадает с политикой моего мужа и моей, естественно. Возможно, она просто слишком строга. Я знала, что не очень ей нравлюсь, но я не могла терпеть, когда она обижала моих детей, поэтому, признаю, я была груба.

На днях я уже показала себя в обществе, посетив со своими детьми знаменитый салон. То же самое было и на сегодняшнем банкете. Все матери на моем месте поступили бы так же. Для того, чтобы сблизиться с ними, самый верный способ - говорить о детях.

Герцогиня Нюрнберг, смотревшая на меня своими неповторимыми печальными глазами, вдруг кивнула головой:

- Я понимаю. Это ради детей.

- Леди Нюрнберг права. Боже, так вот что произошло! Я бы тоже не смогла остаться в стороне. Вы так не думаете?

- Конечно. Я бы лучше сама поругала своего сына, но я не смогу вынести, когда к нему прикасаются другие. Внешний мир, похоже, этого не понимает. Недавно мой муж привел учителя фехтования, и тот все время бил моего сына.

- Боже мой, это правда, леди Бавария?

- Правда. Поэтому мой муж разрешил мне делать то, что я посчитала нужным. Я сказала ему, что выколю ему глаза, если он придет еще раз. Иначе мой сын мог бы уже сбежать из дома.

Раздался взрыв смеха. Элегантные дамы прикрывали рты веерами и смеялись, а мужья, собравшиеся на другом конце стола, чтобы покурить, оглянулись.

- В любом случае, госпожа Нованштайн не сделала ничего плохого, но мне бы хотелось, чтобы Вы применили более гибкий подход...

Глава 29

— Да, я немного сожалею насчет этого. Знаете, у меня нет длительного опыта и знаний, так что… Что ж, если в будущем такое повторится, могу ли я спросить у вас совета?

— Конечно, Вы еще молоды, оттого Вам нелегко заботиться о детях. Обращайтесь к нам в любое время, — поддерживающие, но в то же время слегка высокомерные ответы сыпались, не переставая.

Это как раз то, на что я надеялась. Вести себя как вдова, не знающая мира и желающая всему обучиться, но одновременно с этим быть скромной и покорной. Они не могут не чувствовать превосходства, ведь я, настолько юна, но уже стоящая наравне с их же мужьями, первая, без задней мысли, подошла завести беседу и попросить совета. В прошлом же, когда я была невеждой, то вела себя, словно ощетинившаяся кошка, ведь не хотела показаться слабой. Я даже не догадывалась, что выглядеть слабой не всегда плохо. Вопреки моим убеждениям, это хороший способ склонить людей на свою сторону. Основоположниками нововведений, занимающими первенство в социуме, всегда являлись леди. Но как быстро бы не менялись тенденции, невозможно сбить с толку более опытных дам. Более того, по древней мировой традиции, самое смертоносное и секретное оружие — это их исключительное влияние. Так или иначе, сегодняшняя моя цель — воспользоваться случаем — была выполнена.

— А-а!

— О, Боже…

— Нет, кто-нибудь, остановите их!

Именно тогда банкетный зал, в котором сохранялась оживленная и приятная атмосфера, быстро стал шумным. Точнее, шикарно разодетые юные леди быстро сбежали со ступенек, ведущей на балкон на втором этаже, крича в ужасе. Матери в испуге поднялись на ноги, отцы обменялись смущенными взглядами, а дети с любопытством побежали вверх по лестнице. Боже, что еще происходит на этот раз?

Я бросилась наверх, чтобы посмотреть, не начал ли Джереми драку со своим будущим соперником. Наконец, и мы добрались до балкона на втором этаже. Господи!

Бах!

— Джереми!

Балкон, украшенный свежими орхидеями и фонариками, в миг стал грязным. Джереми, несомненно, был одним из четырех молодых людей, которые между собой.

Что же было вразрез с моими ожиданиями, так это то, что его противником, сражавшимся с ним, стал не молодой Нюрнберг. Скорее, наоборот, они вдвоем сражались против двух других юношей. Я не знаю, как они объединились, но!.. Обычно в такие драки ввязывался Элиас, так почему тут Джереми? Джереми был не из тех, кто первым пускает в ход кулаки, каким бы вспыльчивым он ни был.

— Старший брат, прекрати это! Успокойся!

— Прекрати, братик! Мама сказала, не создавать проблем.

Сцена, когда Элиас, словно разъяренный жеребенок, и маленькие близнецы изо всех сил пытавшиеся остановить своего старшего брата, вместо того чтобы помочь ему, была прекрасным зрелищем, но не была эффективной. Джереми и Норе было всего по четырнадцать лет, а их противникам, похоже, было уже за двадцать. Учитывая разницу в возрасте, их не стоило даже сравнивать, но мальчики были невероятно свирепы.

Само собой разумеется, что все гости, поспешившие к этой сцене, были ни кем иными, как нарядными родственниками этих дорогих детей. Священник пробормотал какую-то молитву и рукой начертал знак.

Как только я собралась вмешаться, подошедший ко мне Теобальд схватил мое плечо, останавливая, и сделал шаг вперед.

Кронпринц, выше которого по статусу здесь никого не было, крикнул громким, решительным голосом, оборвавшим панику:

— Я приказываю вам остановиться!

Герцог Нюрнберг, великий стальной герцог, отвечавший за один из двух столпов аристократического общества, с презрительным строгим лицом, которого я никогда до этого момента не видела у него, спросил у своего сына:

— По какой причине ты устроил тут такую суматоху?

С помощью Теобальда беспорядки вмиг улеглись, и банкет продолжился. Очевидно, мой старший сын и сын герцога Нюрнберга сражались с племянниками герцога Хайнриха. После извинений перед герцогом Хайнрихом, который склонил голову в знак такого же сожаления, моя семья и семья Нюрнбергов собрались отдельно.

Глава 30

В отличие от Теобальда, который лишь улыбался, скрестив руки на груди, герцог Нюрнберг имел серьезный вид. Он был разгневан, а герцогиня с беспокойным видом постоянно заламывала руки.

- Нора, не ответишь ли ты сейчас? Каким бы незрелым ни был, как ты посмел устроить беспорядок в присутствии наследного принца?

Ох! Люстра на потолке будто дрожала от его голоса. Кажется, в моем доме уже давно не раздавался крик взрослого мужчины. Тем не менее, молодой Нюрнберг стоял, нахмурившись, глядя на меня, но молчал. Джереми тоже умалчивал о причине своего поступка.

- Боже мой, посмотри на свои губы!.. Джереми, почему ты так поступил? Зачем дрался?

- Ох, не знаю. Они вывели меня из себя!

- Так в чем дело? Что тебя так разозлило?

- Элиас, ты знаешь что-нибудь о том, почему твой брат так поступил?

Элиас, который смотрел на своего брата, быстро покачал головой из стороны в сторону:

- Нет, я только заметил, как он и этот парень разговаривали на балконе. Я подумал, что они помирились, и пошел проверить близнецов, как Вы мне сказали. Позже молодые девушки закричали, я пошел туда и увидел, как они дерутся.

Он не рассказал мне никакой полезной информации. Я посмотрела на близнецов, которые уставились на своих старших братьев, но они, похоже, тоже ничего не знали.

- Джереми, в чем же причина?

- О, это по сути пустяк... Апчхи! Кхе-кхе! Сури, я заболел.

- Ты сейчас притворяешься больным?

- Нет-нет-нет! У меня действительно внезапно закружилась голова, - было что-то смешное в том, как Джереми драматично прислонил свою голову мне на плечо. Правильнее было упрекнуть его в неподобающем поведении, в которое я все равно не поверю, но в этот момент я забеспокоилась, что, возможно, он снова подхватил корь. Эх, похоже, я не могу ему противостоять.

- Что болит у человека, который был вполне здоров секунду назад? Дай мне посмотреть…

Бух! Резкий свист воздуха заставил моих детей и меня одновременно оглянуться в сторону шума. Следующим, что я увидела, был юный Нюрнберг, чья голова откинулась в сторону, и герцог, выглядевшим самим воплощением ярости. Господи. Я почувствовала, как близнецы крепко схватились за подол моей юбки. Не стоит уточнять, что воздух в комнате мгновенно накалился.

Герцог Нюрнберг сжал пальцами лоб, в попытке успокоиться, но приказал:

- Извинись перед госпожой Нованштайн и наследным принцем.

- …

- Нора!

Нора, немного прикусив кровоточащую губу, глянул вбок ледяными небесными глазами на Теобальда. Его сжатый кулак, прижатый сбоку к туловищу, был необычайно белым. Затем герцог снова поднял руку:

- Ты, сукин сын!..

- Герцог!

Кронпринц, застывший с дрожащим выражением лица, посмотрел на меня пустым взглядом. В любом случае, я схватила герцога за руку и продолжила с полуумоляющим видом:

- Герцог, для начала успокойтесь. Они же все еще дети. Я уверена, у случившегося есть веская причина.

Герцог Нюрнберг, вместо того чтобы приказать мне не вмешиваться в дела чужой семьи, посмотрел на меня:

- Леди Нованштайн, наследный принц. Надеюсь, вы простите моего сына за его сегодняшнюю грубость. Думаю, нам лучше покинуть банкет.

- Но, герцог...

- Мне очень жаль. Свидимся при следующей возможности!

- Дядя, успокойтесь.

Глядя, как герцог Нюрнберг держит своего сына за загривок и грубо толкает его, как герцогиня кусает губы, а наследный принц бежит за ними в тревоге, я почувствовала непонятную жалость к молодому Нюрнбергу. Хотя мой муж однажды и ударил Элиаса из-за проступка, связанного со мной, ситуация тогда была несколько иной. Получать брань в присутствии детей того же возраста, должно быть, очень неловко...

- Сури, Вы намереваетесь так же избить меня?

- Отчего? Ты хочешь, чтобы тебя ударили?

- Нет, однако герцог был таким пугающим только что, апчхи… Я умираю на самом деле.

И в действительности в тот день Джереми заболел корью.

Корь очень заразная болезнь. Я тоже знала, как это больно, потому что ее в детстве. Роберт, дворецкий и я были единственными, кто уже болел корью в особняке, поэтому другим сотрудникам и детям нужно было полностью изолироваться и не приближаться к Джереми.

- Дерьмо, что это такое... Кха! Черт возьми, мне так плохо.

Удивительно видеть, как он беспрестанно жалуется даже в разгар болезни. Но, понятное дело, он не мог в своем состоянии болтать о многом.

Глава 31

Было тяжко видеть, как Джереми стонет в лихорадке, а красные пятна распространяются от затылка по всему телу. Я не могла не бояться, хотя и точно знала, когда ему станет лучше. Иронично видеть будущего лучшего рыцаря империи таким беспомощным перед болезнью.

Пока я весь день проводила с Джереми, Элиас и близнецы выглядели такими же напуганными и совершенно подавленными. В замке наступила долгожданная тишина, но воздух стал более спертым. Почему раньше я хотела, чтобы мои дети были послушными? Теперь же я желаю, чтобы жизнь вернулась в этот особняк.

- …Сури, ты здесь?..

- Да. Я здесь.

- Я умираю?.. Мне кажется, я погибаю.

- Не глупи. С чего бы тебе умирать?

- Тоже верно. Я не вижу, чтобы ты была печальной.

Знаете, когда человек болеет, его разум впадает в детство. Джереми время от времени что-то бормотал. Он периодически проваливался в сон и часто просыпался, поглощенный жестокой лихорадкой. В конце концов, с уставшими глазами и странным отчаянным выражением лица, он даже затронул то, о чем никогда бы не заговорил в обычной жизни, и о произошедшим перед смертью моего супруга.

- Не то чтобы ты мне не нравилась... Я просто ревновал, ведь ты, похоже, нравились моему отцу даже больше, чем мы.

- Теперь все в порядке. Меня не волнует, что я тебе не нравилась.

- Я ненавидел тебя за то, что ты жила в комнате моей матери... Но, в реальности, я даже уже и не помню лица своей матушки. Как выглядит моя мать?.. Сури, ты знаешь?..

Я опустилась на колени у кровати, просунула руки под одеяло и крепко сжала горячую руку мальчика. Бедняжка, ребенок в том возрасте, когда он отчаянно нуждается в своих настоящих родителях... Но кроме меня здесь никого нет.

Как и в прошлом, я склонилась над его золотистыми волосами, взмокшими из-за холодной испарины, и поцеловала его бледный лоб.

- Теперь я твоя мать. Можешь ли ты запомнить вместо этого мой облик?..

Джереми взглянул на мое лицо своими расфокусированными темно-зелеными глазами, но потом сомкнул руки вокруг моей шеи и прошептал тяжелым голосом:

- Пусть лихорадка сойдет, Сури. Молю, попроси Святую Деву Марию перестать цепляться ко мне.

Как бы я хотела, чтобы у меня была такая способность! Однако сколько бы времени ни проходило, спорить с Богом было невозможно. В действительности люди были милостивее Бога. Пока Джереми болел, из разных уголков приходили послания с выраженными беспокойствами, письма с советами и доселе неизвестные лекарства.

Среди всех них были особые маковые конфеты, присланные герцогиней Нюрнберг с короткой запиской, которые очень помогли облегчить боль юноши, боровшегося с высокой температурой.

Был еще один человек, которому я была благодарна. Принц Теобальд пришел навестить меня к тому времени, когда бесконечный кашель и красные пятна наконец-то поутихли. Он улыбнулся и извинился за то, что не смог зайти раньше.

- Я тоже переболел корью, так что со мной все будет в порядке. Я хотел бы взглянуть, как этот бойкий малый стонет.

Не было причин отказать ему. В результате визит Теобальда повлиял на выздоровление Джереми. Точнее, он заставил Джереми воспрянуть духом, который он потерял на несколько дней из-за болезни.

- Какого черта Вы здесь делаете? Наследный принц, должно быть, очень занятой человек.

- А что, ты завидуешь? Если ты ревнуешь, то в следующей жизни тебе следует так же родиться кронпринцем, мелкий засранец.

- Ты злоупотребляешь своим статусом. Ты даже не представляешь обязанностей знати.

...Что ж, признаки выздоровления были как на ладони. Но что это за слова? Мне лучше поскорее встать и уйти. Он даже не взглянул на мешки под глазами матери, какой неблагодарный отпрыск.

- Любая мать будет благодарной, если у нее будет такой хороший сын, как я.

- А с какого момента ты планируешь стать скромным?

- Если настанет день, когда наследный принц победит меня в фехтовании, я подумаю об этом. Сури, я голоден.

Это была простая болтовня, которая происходила каждый день, когда Теобальд навещал Джереми, чтобы перекинуться с ним парочкой фраз, пока тот полностью не исцелился. Благодаря этому у меня было немного свободного времени, чтобы утешить трех абсолютно беспокойных детей. Мне так жаль, что в прошлом я не была хорошим человеком.

- Но почему ты накостылял тем парням в прошлый раз? Мне очень любопытно.

Этот вопрос Теобальд неожиданно задал вечером 10-го дня с начала кори, когда я наблюдала, как Джереми ест куриный суп, убедившись, что остальные трое ребят закончили трапезу. Это было событие, о котором даже я успела слегка позабыть.

Джереми, съевший все предложенное, ведь до этого он не мог нормально питаться в течение нескольких дней, нахмурился и уставился на кронпринца, а затем произнес:

- Почему бы Вам не спросить у своего кузена?

- Джереми...

Для больного было нормальным делом – ворчать, но то, как моя хватка ослабла за это время – большое глупое упущение! Добрейший кронпринц усмехнулся мне, словно для него такая ситуация была в порядке вещей.

- Все в порядке, мадам, ха-ха. Вы с ним вдвоем держите язык за зубами, так почем мне знать?

- Он, должно быть, ненавидит тебя. Но почему он так тебя терпеть не может?

- Ты разбиваешь мне сердце, спрашивая так прямо. Он не то чтобы ненавидит меня, возможно, это такой бунтарский период.

- К удивлению, у тебя есть удивительная склонность сбегать от реальности.

- …Ты что, трусливо атакуешь меня прямыми фактами?!

- Аргх! Почему ты называешь больного трусом? - я позволила им двоим переговариваться и вышла с подносом тарелок.

Отдав грязную посуду и блюда горничным, я заглянула в кабинет, чтобы наспех просмотреть документы, которые раньше не видела, а когда, наконец, вернулась в комнату Джермери, то застала их обоих заснувшими.

Вдруг мое внимание привлекла открытая колбочка с маковыми конфетами, стоявшая на комоде. Мак измельчили в порошок и проварили с молоком, но, полагаю, они посчитали, что это обычные сладости.

Увидев будущих гениев, которые, должно быть, заснули, жуя и глотая лечебные конфетки, я, естественно, вздохнула. Разве они оба не достаточно взрослые, чтобы есть конфеты?

На мгновение я замешкалась, пытаясь разбудить наследного принца, но потом все-таки определилась и немного поправила их двоих, спавших, раскинув руки и ноги в разные стороны. Затем я укрыла их пледом. Никогда не думала, что когда-то увижу, как мой старший сын и наследный принц спят вместе. Я поддразню его позже.

Пока я наблюдала за этими двумя парнями, которые были так полны решимости внутри, а на деле крепко дремали, на ум пришла их схожесть. Если подумать, и Теобальд, и Джереми потеряли родную мать в юном возрасте и были наследниками империи и престижной семьи. Не было ничего удивительного в том, что эти двое так сблизились. Хотя у Теобальда и есть здравый отец, император, насколько я знаю, не особо хорошо относится к своим детям.

Кстати, интересно, что случилось с молодым Нюрнбергом? Все ли с ним в порядке? Герцог выглядел удивительно жестким человеком...

Пока мысли о малознакомом мальчике проносились в моей голове, я напевала и поглаживала руками мягкое шерстяное покрывало. Это была колыбельная, которую я время от времени пела близнецам в прошлом.

- Круг цветов вокруг постели,

в клетку ряд овец вошёл.

Совы тихонько пропели, и

пришла пора, как в колыбели,

уснуть так сладко, час пришёл.

Драгоценное дитя, спи скорее, мой любимый малыш...

Глава 32

- …Я так рада, что они Вам помогли. Вам, должно быть, нелегко пришлось.

- Благодарю за Вашу заботу. Я исправно использовала лекарство, которое вы мне выслали.

Бодрящим ранним зимним утром, после того как клятая болезнь, мучившая моего старшего сына, наконец отступила, я посетила поместье герцога Нюрнберга. Я сидела в старинной, элегантной комнате, так не похожей на наш особняк, лицом к герцогине. Она пригласила меня для начала выпить чаю, когда я посетила ее, чтобы отблагодарить. Честно говоря, должна признаться, я была слегка удивлена.

Символ королевского рода Бисмарк - белокрылый орел, держащий в клюве морду чудища. Благороднейшим из шести зверей, находящихся у его изножья, безусловно, является волк в отдалении, символ единственной семьи с наибольшим родством с королевской семьей. Если род Нованштайн позаботились о материальной поддержке императорской семьи, то Нюрнберг отвечали за стабильность императорской власти и политические распри.

В итоге, бразды правления среди дворянства, где за ранги отвечает власть рода, получила герцогиня Хайди фон Нюрберг, но, насколько я ее помню, она особо не являлась светской львицей. Она была немощной и несколько замкнутой, не принадлежавшей ни к одной фракции, и всегда придерживалась строгого нейтралитета. Я до сих пор не ведаю, отчего она такая печальная каждый раз, как я ее вижу, но, в любом случае, как причина того, что такая женщина пригласила зайти меня сегодня в это время и сидит с нетерпеливым выражением лица, словно, не решаясь что-то сказать?

Хайди, обладательница тонких, ломких светло-голубых волос и бледной нежной кожи, была больше похожа на хрупкую восковую куклу, нежели на живого человека. Я с пониманием думаю, что ей было ох как нелегко с двумя волками этой семьи. Наконец, ее нерешительный голос прозвучал достаточно тихо, под стать ее бледной внешности:

- Что ж, леди Нованштайн... Вообще-то, есть кое-что, о чем я хотела бы попросить Вас.

- Я сделаю все, что в моих силах.

Что бы то ни было, для меня было выгодно иметь ее в должниках. Я не ожидала подвернувшейся возможности привлечь к себе нейтральную герцогиню, которая редко принимает чью-либо сторону.

- Это... Это проблема с моим сыном. - Я широко раскрыла глаза от слов герцогини, которая стала часто размахивать руками. Это о ее сыне?..

- Как Вы, возможно, уже заметили, Нора довольно одинокий ребенок. У меня нет братьев. Я также не близка и со своими двоюродными братьями. Я не ведаю, что творится с этим ребенком, но такими темпами ему от этого будет только хуже, - изнывающая герцогиня уставилась на меня глубокими печальными, водянистыми глазами. Я просто слушала ее в недоумении, - вот я и думаю, не почувствует ли он себя лучше, если станет общаться с Вашими детьми, мадам. Я просто в восхищении, как чудесно Вы справляетесь со своими детьми, несмотря на свой юный возраст. Я убеждена, этот дар у Вас с рождения. Прошло уже много времени с тех пор, как я учувствовала в воспитании сына, но я подумала, что, возможно, мне следует рассказать кому-то об этом

Совершенно неожиданно было услышать такое. Закрадывалась ли у меня когда-то мысль, что я хорошо лажу с детьми? Конечно, я уже намного лучше в этом вопросе, нежели до всего этого, но я все еще в попытках.

- Эм… И что же конкретно Вы желаете, чтобы я сделала? Не думаю, что смогу заставить их подружиться, они должны сами…

- Поэтому я хотела предложить Вам… Ежели это не обременительно для Вас, не могли бы Вы побеседовать с Норой?

- Что?

- Я ведаю, что это настырная просьба. Я не буду винить Вас, если откажитесь. Мой муж сказал мне не заниматься бессмыслицей… Но материнское сердце отличается от отцовского.

Не то чтобы я не понимала, что чувствует герцогиня, высказывая мне душу. Тем не менее, у меня были большие сомнения насчет этого.

Я встречалась с ним всего дважды, но даже и мысли допустить не могла, что он настолько неподконтролен. И что же, по ее мнению, я смогу такого сделать с молодым человеком (по крайней мере, каким его видят окружающие), который не повинуется даже своим родителям? Сколько бы не думала об этом, сдается мне, что для такой убежденности определенно есть какая-то веская причина. Тем не менее, то ли из-за чувства солидарности по отношению к герцогине, то ли из-за сострадания к мальчику, который станет противником Джерми, я, думающая уже отказаться, все еще колеблюсь с ответом?

В этот момент голос дворецкого раздался одновременно с громким звуком шагов. И я, и Хайди одновременно повернули свои головы.

- Молодой господин, куда Вы опять уходите, не сказав ни слова?

- Какая разница!

Это было очень… вежливо. Встретивши его впервые, он показался совершенно другим человеком. Тогда он был слегка грубоватым, но на вид был приятным мальчиком.

- Нора, куда ты идешь? Ты должен поприветствовать гостью.

Когда мама позвала его, Нора, который громко топал по лестнице, не поворачивая головы, вдруг перестал спускаться, а потом оглянулся на нас. Что ж, это неловко. Не смотри так удивленно, словно застал что-то секретное, что тебе не положено видеть. Я тогда даже не догадывалась, что это ты мог быть тем самым ангелом справедливости и возмездия. Сволочь!

- Ха... А это становится все более захватывающим.

Вы только гляньте, как он заговорил. И что же тут такого невероятного?

Печально было наблюдать, как лицо герцогини побледнело, словно у трупа.

Пока я скоро схватила ее руку и усмехнулась, подавая сигнал, что все в порядке, молодой Нюрнбег продолжил побег по лестнице. Все равно, что увидеть Элиаса в 15 лет. Обидно было наблюдать, как герцогиня достала свой носовой платочек и утерла слезы, не произнося ни слова. И в тоге я стану человеком, отдавшим ее душу на растерзание дьяволу.

- Я попробую.

Безусловно, глаза заплаканной герцогини тут же засверкали. Ничего не могу с этим поделать. Видимо, мне по жизни написано заботиться о чужих детях. Так получилось, что, выполняя просьбу герцогини, я пообещала общаться с непокорным волчонком по часу в день.

Герцогиня настаивала, чтобы ее сына отвозили в наш особняк, но кто знает, что может случится, если он случайно столкнется со своим роковым врагом, с которым у него отношения не заладились с самой первой встречи?

- Благодарю, что оказали мне услугу, но не слишком ли это хлопотно…

- Думаю, мне лучше пока приезжать сюда, а потом уже посмотрим.

- Тогда я попрошу Нору приехать за Вами в первый день.

Думаю, она беспокоится, что я могу сейчас на словах согласиться, а потом, найдя какой-то подходящий предлог, откреститься. Да мне и мечтать об этом не стоит.

Глава 33

- Не ходите за мной! И не мешайся под ногами! Я поймаю гораздо больше, чем ты.

- Кто это тебе тут мешает? Ты просто боишься, что я тебя обгоню? Не смей!

- Пролетавшая рядом птица аж врезалась в башню от такого заявления. Если словишь одну такую, то будешь главнее!

- Значит, старший брат станет младшим?

- Что ты еще сказал? Ах, ты…

- Мама, Вы не можешь сказать им, чтобы они уже побыстрее пошли?

В относительно теплый день ранней зимы Джереми, который уже достаточно поправился, чтобы прогуливаться, вышел вместе с Элиасом в только что подогнанных костюмах и готовился отправиться на охоту на лис, на которую их пригласил принц Теобальд. Даже в прошлом, примерно в это же время года, происходила охота.

Что касается добросердечного наследного принца Теобальда, то даже после того, как Джереми полностью поправился, он часто посещал наш особняк. Он даже приглашал его куда-то, как сегодня, а также звал во дворец. Неужели он был таким доброжелательным с самого начала?.. Похоже, все изменилось по сравнению с прошлым.

- Ну же, все лисы разбегутся, пока вы будете так драться. Пойдемте! Будьте осторожны и не надорвитесь.

- Сможет ли лиса убежать от льва?

Джереми, гордившийся собой как талантливый человек, далекий от скромных добродетелей, разразился смехом. Затем он посмотрел на меня пышущими здоровьем, озорными, искрящимися изумрудными глазами.

- Пожелайте мне удачи, я изготовлю для Вас лисий шарфик из первой добычи.

- Да, с нетерпением жду этого.

- Принеси мне маленького лисенка!

- Принеси двух!

- Хах! Если ты поймаешь детеныша лисы, клянусь перед Богом, я назову тебя старшим братом!

- Нет, но это...

Двое юношей, споривших до самого конца, и сопровождавшие их рыцари, наконец, выехали через главные ворота. Должна ли я наперед пособолезновать зверькам, вынужденным терпеть преследования молодых орлят. Этим ранним утром, когда Джереми и Элиас уехали на охоту, я с удовольствием в вдоволь наигралась с близнецами до прихода юного Нюрнберга. После катания на пони и совместных игр в прятки время уже пришло. Накормив близнецов легкими закусками, я приказал служанкам отвести их на обеденный сон. Я также успела сама подготовиться к посещению резиденции герцога Нюрнберга.

- Хм, мадам?

- А? – обернулась я, пока Гвен расчесывала мне волосы, и увидела Роберта с озадаченным выражением лица, которое в последнее время редко можно было увидеть у него. Само собой разумеется, мое сердце в этот момент заколотилось.

- Что такое? Что-то случилось?

- Нет-нет, мадам. Это другое. Баронесса Игефер и ее сын сейчас перед особняком, как мне следует поступить?

Мой разум помутился. Мои мать и брат пришли ко мне. Почему?.. Увы, я совершенно про это забыла. До этого я проинструктировала Роберта игнорировать не только письма, приходящие от всех Нованштайнов, но и все послания со стороны моей семьи. Совсем недавно я поссорилась с братом, но даже подумать не могла, что моя матушка так скоро среагирует. Гвен, расчесывающая волосы серебряной щеткой, бросила на Роберта укоризненный взгляд. Роберт кашлянул:

- Не думаю, что Вам нужно с ними видеться, мадам. Мы сами сопроводим их обратно...

- Нет.

- Что?

- Проводи их в гостиную близ второго крыла. Я все равно должна встретиться с ними хоть один раз.

Я вспомнила, какой была моя последняя встреча с матушкой в прошлом. Нанятый для меня фальшивый ухажер, сидящий рядом со мной на диване напротив ее, сказал, что та неблагодарная сумасшедшая. Не знаю, в тот момент то ли он слишком вжился в роль, то ли все же проникся сочувствием ко мне, но все же он повел себя как урод и выдворил мою гневную мать. Это был последний раз, когда я видела ее. Возможно, было бы лучше просто выгнать их, но на этот раз я хотела сама все прояснить. Чтобы они оставили попытки связаться со мной или с детьми. Я никогда не позволю находиться детишкам рядом с моей семьи без моего ведома.

Кроме того, сейчас, когда многое изменилось по сравнению с тем, как я жила в прошлом, у меня было смутное предчувствие, что я могу узнать что-то, чего не знала раньше. Разумеется, в чисто информационном ключе. К счастью, старших детей нет, близнецы спят, а молодой Нюрнберг пока еще не пришел. А я нахожусь в своем поместье с верными рыцарями. Я быстренько, но эффективно разберусь со своей семьей, а потом и вовсе прогоню их.

Глава 34

С этого момента и в дальнейшем повествование будет о первой жизни Сури и о прошлом.

- Ты сошел с ума?! Ты действительно сошел с ума?! О чем ты только думал?!

- Да, правда, оно того точно стоило!

- Какая же была причина ударить кронпринца?! Ты понимаешь, что если бы что-то пошло не так, то ты бы лишился своей правой руки!

- Это уже не имеет значения, сейчас с рукой-то все в порядке!

- Что?!

Крики наверху были настолько громкими, что их отлично можно было услышать у входа на задний двор. Джереми на мгновение замер, прислушался, а затем посмотрел на рыцарей с поникшими лицами и медленно двинулся вперед. Рейчел сидела, свернувшись, одна в углу залитого дождем внутреннего дворика. Он не мог точно сказать, были ли эти капли, стекающие дорожками по ее детскому личику, дождевой водой или слезами, но подумал, что правильнее будет в такой ситуации плакать. Она приподняла голову, когда он подошел.

- Ты хочешь простудиться?

- Хах.

- Это Элиас виновник происшествия, так почему же ты так себя ведешь? Неужели ты тоже замешана? - Рейчел только фыркнула на мгновение, но ничего так и не ответила, - пойдем в дом, ты простудишься по-настоящему. – Джереми с мокрой головой посмотрел на свою младшую сестру.

- Старший братик.

- Что?

- Ты же самый сильный рыцарь в Империи, не так ли? Ты ведь сильнее даже наследного принца, правда?

- Неужели ты такого плохого мнения обо мне.

Отвечая, Рейчел подняла на него свои широко раскрытые влажные глаза, в которых он увидел жажду и отчаяние:

- Что ж, тогда ты знаешь, что нужно делать. Ты знаешь. Если в будущем кто-то попытается сделать что-то плохое с лживой матушкой, то ты избавишься от него.

Из-за дождевой воды, стекающей на талый снег, Джереми на мгновение прикрыл, а затем снова открыл глаза. В этот миг мир озарился ослепляющей вспышкой, а затем раздался последующий раскат грома.

- Обязательно.

- Ты действительно избавишься от них? Поклянись, как рыцарь.

- Да, клянусь.

В то время Джереми было семнадцать, а Рейчел - тринадцать. Их названной мачехе было всего девятнадцать лет, и положение маркизы Нованштайн было катастрофическим. Даже когда несколько лет назад эта женщина притащила в дом какого-то уличного головореза, атмосфера не была такой напряженной и тревожной.

И Элиас фон Нованштайн прекрасно понимал, что причиной тому были именно они.

***

- Как все прошло?

- Почему бы тебе самому не зайти и не посмотреть?

- Ой, да брось...

- Я чувствовала себя опустошенной после слез, поэтому задремала. Тебе лучше?

Молодой человек с длинными красными волосами застонал. В этом не было ничего неожиданного, но он был не менее смущен. Визит принцессы Хайнрих с утра стал началом всех этих несчастий. Когда Сури, которая после ухода принцессы буквально стала похожа на труп, позвала их и стала расспрашивать, Элиас был слегка озадачен, но ответил грубовато, как привык. Что, возможно, проблема заключалась как раз в этом.

Сам он был ни сном, ни духом об этом решении, оттого ответил, так грубо, только потому что желал слегка ее поддразнить, но сам не ожидал, что она так серьезно это воспримет.

- Да знаю, что я идиот.

Леон, сидевший рядом с Элиасом, подпер голову рукой, а затем сказал:

- Неужели старший брат действительно приказал нашей фальшивой матушке не приходить на его свадьбу?

«Забавно, что они до сих пор называли ее ненастоящей матерью», - подумал Элиас на мгновение. Хотя насчет этого ему тоже нечем было похвастаться:

- Почем мне знать? Айщ, я схожу с ума.

- Я думаю, что все-таки нет. Каким бы глупым он ни был, он все же не такой тупой, как ты, верно? Но, припустим, даже если это правда, то он не тот человек, который попросит собственную невесту высказать такое в лицо, - а это подметила Рейчел. Девушка, которой только исполнилось 17 лет, уставилась на своих двух братьев, в раздражении перебросив вьющиеся золотистые локоны за плечо. - Ты слишком много болтаешь. На кой черт ты сказал это там?

- Да, похоже, ты пытался пошутить, но это было абсолютно не смешно! - как только сестра-близнец сказала это, Леон сразу же последовал за ней.

Элиас резко бросил:

- Ну так чего ты не встала и не прервала меня? Черт, мы все знаем главного виновника, но огребаю за него только я.

- В любом случае, что мы будем теперь делать? Так и будем сидеть на месте?

- А что ты хочешь, чтобы мы предприняли, Рейчел?

- Мы должны встретиться со старшем братом и выяснить истинные намерения этого идиота.

- Я уже начинаю сомневаться в верности твоих намерений.

Несмотря на то, что Элиас ворчал, внутренне он был согласен с ней. Не то чтобы он точно знал, но его брат был далеко не из тех людей, которые избегают проблем. Если бы он хотел оповестить об этом, то сказал об этом лично.

- Хорошо, сестренка. Тогда отправляемся к этой размазне.

Джереми в это время находился в императорском дворце. Несмотря на то, что принц дал его отпуск в связи с предстоящей свадьбой, он продолжал работать до самой ночи перед венчанием.

- Ох, не Вы ли тот самый юный господин из дома Нованштайн? Добрый вечер. Вы здесь, чтобы встретиться с сэром Джереми? - Элиас на мгновение застыл в растерянности, когда чиновник из администрации, быстрыми шагами проходивший по залу главного дворца, поприветствовал его.

- Так, слушайте. Я войду первым и узнаю, что происходит, а вы, ребята, можете пока подождать снаружи.

Близнецы, казалось, были чем-то обеспокоены, но кивнули головами. Элиас торжественно вошел в кабинет.

Глава 35

- Эй, великий главнокомандующий! Ты занят?

Молодой человек, сидевший спиной ко входной двери и смотрящий в окно, невзначай отбросил на стол отчет командира подразделения и медленно повернул голову. Юным рыцарем, статностью походившим на древнюю скульптуру, обладателем роскошных вьющихся золотавых волос, прикрывающий уши, и пылающих темно-зеленных глаз был не кто иной Джереми фон Нованштайн. Словно не узнав посетителя, он несколько раз моргнул и медленно очнулся:

- Что ты здесь делаешь?

- Пришел, чтобы узнать, как там мой единственный старший брат.

- А почему бы мне не быть в порядке? – отрывисто отвечавший Джереми снова глянул в окно.

Похоже, и он был в плохом расположении духа. Не было никакого способа поднять ему настроение. Проглотив горькую улыбку, Элиас придвинул к себе стул и сел на него:

- Завтра ты наконец-то женишься, брат. Ты, наконец, решился спустя четыре года? - наступило долгое молчание, тишина, которую трудно было описать словами, и Элиас подавлял в себе желание схватить того за воротник и грубо встряхнуть его. Он должен быть терпеливым. Он должен быть внимательным...

- Ну, не то чтобы я не понимал, что ты чувствуешь, - спустя вечность ответил Джереми.

- Иногда я задумываюсь, как все бы сложилось, если бы она нас покинула.

- Зачем тебе представлять то, чего не случилось?

- Разве ты никогда не думал об этом?

- Иногда. Как способ самоконтроля, когда я злюсь.

- Не знал, что у тебя есть выдержка.

Обычно в этот момент что-то уже летело бы в него, но, на удивление, Джереми на это никак не отреагировал. Заметив его странный вид, Элиас снова проглотил горькую ухмылку, скрестил свои длинные ноги и сел поудобнее.

- Помнишь, нашу первую с ней встречу? Все перевернулось с ног на голову. Наши родственники болтали, что если она родит ребенка, то про нас позабудут, а отец не будет отходить от нее ни на шаг. Даже не понимаю, как мы в это поверили.

- Мы были детьми и идиотами.

- ...Мы были слишком малы для этого.

Элиас проследил за взглядом брата, обращенным в окно. Шел снег. Куполообразная крыша императорского дворца, окутанная мраком, побелела, из-за этого открывшаяся картина показалась невероятно интимной. Слишком поздно пришло осознание того, что она была таким же ребенком. Вокруг них все всегда менялось, а на плечи этой девушки легла такая тяжкая ноша, от которой между ними и выросли барьеры и преграды.

- Я знаю причину твоего дурного поведения.

Когда младший брат проболтался, Джереми опустил глаза, полные боли и горечи. Элиас, конечно же, все знал, но не ведал, догадывается ли обо всем Сури.

Они не смогли бы ничего ответить, спроси кто их кем для них приходится Сури. Как, черт возьми, они должны были отреагировать на этот вопрос? Их отношения были слишком близкими, чтобы она могла стать их сестрой, но гораздо сложнее было считать ее их матерью. Вот поэтому в их связи было много ненормальных переменных. Это длилось семь лет. Всего семь лет со дня смерти их отца, и девять, в общей сложности. Почти десять лет, начиная с переходного возраста, они росли с ней, почти половину своей жизни. С девушкой, носившей титул опекунши, что была всего на каких-то два года старше его, первого сына.

Никогда это не было легко. Иногда он обижался. Он являлся безусловным наследником и в принципе более стойким человеком, так отчего же она всегда пыталась удержать все в себе, обрастая шипами? Он задавался вопросом, почему она пыталась взвалить всю ответственность только на себя. Разумеется, он так же понимал, что в этом виноваты он и его браться с сестрой. Именно они не приняли ее, улыбающуюся с первой встречи. Поскольку она не являлась их матерью, они, и только они, досаждали ей ужасными шутками и розыгрышами. Единственным их оправданием был тот факт, что они были слишком малы.

Не было ли смешно то, как она боялась покинуть их, как только умер отец? Неужели так легко можно завладеть и управлять чувствами человека?..

Когда-то, когда он был еще ничего не понимающим мальчишкой, всякий раз, видевши эту девочку, живущую с ним под одной крышей, он наполнялся доселе незнакомыми чувствами. Иногда он винил себя за то, что не мог их контролировать, а в другой день молил Бога, чтобы она была не такой притягательно прекрасной. Затем, с какого-то момента, он начал раздражаться, когда остальные начали называть ее своей мачехой. Море сложнейших чувств, не поддающиеся описанию какими-либо словами, свернулись в изуродованный клубок, с годами запутывающийся все сильнее. Теперь он не мог одним словом описать кем она являлась для него.

Единственное, что он точно знал: он не мог даже допустить мысли, что она покинет их, и не мог смириться с тем, как кто-то упрекает ее. Вероятно, Элиас испытывал примерно то же. Если бы это было не так, он не ударил бы тогда принца.

Неужели она думала, что они не знают о всех ее подвигах, которые она совершала в течение семи лет, будучи их мачехой? Думала ли она, что они не знали всей истории и даже не пытались признать ее усилия? Может такое быть? Догадывалась ли она, сколько горьких слез, пролитых рядом с ним, мучительно боровшемся с корью в бесчисленных ночах, упало на его пылающую грудь?

- Это рано или поздно должно было случиться. Но если ты и так понимаешь это, то зачем тянул? Я бы предпочел просто побыстрее...

- У тебя есть предположения?

- Не думаю, весь мой ум достался близнецам.

- Если бы я женился именно тогда, я бы стал бы главой, как того и желали люди. Но разве не веселей было не оправдать их надежд? - челюсть Элиаса бессильно упала вниз из-за последующих слов Джереми. - Как можно не додуматься до такой элементарщины.

- Брат… Так ты просто отложил все по этой причине? Какого черта? Что ты творишь?!

- Нарываешься, чтобы я отлупил тебя, как в детстве? Как ты знаешь, я не люблю бесполезные ссоры и ненавижу политику. А если бы я женился в семнадцать лет, что было бы с Сури?

Глава 36

- Думаешь, Сури знает об этом? Ты только делаешь вид, что не знаешь, сколько людей затаили на нее злобу, или действительно не догадываешься? Считаешь, все закончится счастливым концом, как только мы вступим в наследие? Разве ты не понимаешь, что все по-настоящему только тогда?

- Нет, я...

- Понятное дело, я не могу больше откладывать. Чем больше я тяну, тем труднее ей будет. Я просто... Черт возьми, я просто хотел отсрочить это, пока не смогу полностью защитить ее после того, как я все унаследую.

Элиас сидел теперь с невероятно ошарашенным выражением лица. Джереми, прищелкнув языком, снял перчатки и стал поглаживать рукоятку меча, лежащего на коленях. Это стало его привычкой, которую он делал всякий раз, когда все становилось запутанным и сложным.

- В общем, я не хочу жениться и не хочу брать на себя обязанности рода, но матушка хочет отдохнуть! Так что, на данный момент, разве я не прилежный сын?

- Тогда почему ты сказал ей не приходить на свадьбу?

Наступило молчание, пока братья обменивались взглядами. Джереми долго смотрел на Элиаса, словно услышал наиглупейшую вещь в своей жизни.

- О чем, черт тебя дери, ты говоришь?

Именно в этот момент дверь кабинета, которая была плотно закрыта, незаметно распахнулась. Единственными, кто мог это сделать, были близнецы. Они, которые, очевидно, подслушали все за дверью, сразу же начали кричать на Джереми:

- Старший брат, так ты такого не говорил? Ты не сказал нашей фальшивой матери, чтобы она не приходила на свадьбу?

- Старший брат, дай мне логическое объяснение тому, что тогда произошло. С твоей невестой что-то не так, или ты притворяешься, что не понимаешь?

- Эй, о чем вы все, блин, говорите? Кто сказал ей не приходить на свадьбу?

Глядя на Джереми, который был буквально ошеломлен этими словами, Элиас вдруг почувствовал, как заколотилось его сердце. О, черт возьми! Он действительно ничего об этом не знает! И что же им теперь делать?

- Твоя невеста сказала ненастоящей матери, что ты не хочешь, чтобы она пришла на свадьбу. Получается, это все гнусная ложь?

Возможно, оттого, что Леон в последние дни увлекся чтением детективных романов, реплики, брошенные им, снова погрузили все в тишину.

Когда Элиас застыл с трудно описываемым выражением лица, Джереми на мгновение моргнул и медленно поднялся.

- Что происходит?

- Ох, брат, подожди, подожди! - это Рейчел схватила Джереми, пытавшегося выскочить из кабинета, держа меч в одной руке. Рейчел кричала, почти цепляясь за руку старшего брата: - успокойся, давай поговорим о том, как это получилось! Она твоя невеста!

- Не понимаю, о чем ты переживаешь. Я не бью женщин! Потому что это идет вразрез с рыцарским кодексом…

- С твоим настроем сейчас, думаю, ты ее убьешь. Давай остынем и поговорим! - крикнула Рейчел точно таким же тоном, как и Сури в те дни, когда она часто умоляла чего-то не делать, и, к счастью, это сработало.

Элиас и Леон обменялись понимающими взглядами, а Джереми, уже собравшийся бежать, сделал долгий глубокий вдох и сел обратно.

- Что ж, ты, получается, не говорил ей не приходить на свадьбу?

- Оно и не могло быть! Ради кого, по-твоему, я женюсь?

- Может, ты хоть знаешь, почему твоя невеста могла так сказать?

- Нет! Я схожу с ума! - ответил Джереми, - теряю рассудок!

Джереми сжал виски руками и вздохнул. Рейчел расхохоталась:

- Я так и знала, что когда-нибудь она подобное выкинет. Вот поэтому я говорила, что она мне не нравится!

- Э-э, сестричка, я не думаю, что это так...

- А ты вообще что знаешь, второй брат? Все стало только хуже из-за того бреда, что ты ляпнул!

- О чем ты говоришь? - когда Джереми спросил гораздо более мягким тоном, Элиас начал отчаянно вертеть головой, но Рейчел проигнорировала его и тут же ответила:

- Фальшивая мама спросила нас об этом, а второй брат сказал, что она будет посмешищем, если пойдет туда, из-за этого она расплакалась.

- Элиас!

- Эй, почему ты смотришь на меня таким взглядом?! Я был так смущен, что не знал, что ответить!

Вот так, после того, как улеглась суматоха, трое братьев и сестра сидели бок о бок с серьезными выражениями лиц. Леон, первым открывший рот, был самым смышленым из них. Парнишка, похожий на Джереми, но более худощавый и начитанный, сдвинул очки на переносицу и сказал:

- Просто не женись, старший брат. Я думаю, это лучшее решение.

- Да, братик. С такой девушкой лучше расстаться!

В отличие от Леона и Рейчел, Элиас подошел к проблеме более реалистично, вызвав шок у братьев и сестер:

- Если сорвать свадьбу без уважительной причины, например, из-за скандала, созданного невестой, то принцесса Хайнрих не будет опозоренной. Это будет очень плохо, но решать проблемы будет Сури, а не ты.

- Так ты просишь меня жениться на такой коварной женщине?

- Ну и что с того, что ты понял, какая она хитрая? Ты же не женишься на ней, потому что любишь ее. Я имею в виду, сколько дворян играют свадьбу по любви? Проклятье, просто женись на ней, а потом разведись, если ты действительно серьезно относишься к тому, что говорил мне раньше! - голос Элиаса взорвался в последнем предложении.

Пока близнецы застыли с широко раскрытыми глазами, Джереми уставился на брата и прямо спросил:

- Ты зол на меня?.. Нет, у тебя есть все основания злиться на меня. Если я вдруг попрошу о разрыве сейчас, Сури, в конце концов, возьмет на себя эту волну беспорядка. Очевидно, что скажут люди.

- Так что же, брат, ты просто собираешься сыграть свадьбу? – у Джереми было запутавшееся выражение лица, когда Рейчел спросила его об этом каким-то осторожным тоном. Затем Леон снова открыл рот:

- Старший брат, у меня есть идея.

- Какая у тебя идея, маленький ученый?

Глава 37

- Если ты действительно планируешь связать себя узами брака, то сделай вид, что ни о чем не догадываешься, и иди завтра на свадьбу. Затем один из нас перед церемонией вернется домой, чтобы привести фальшивую матушку. Как это называется… Это еще довольно популярно у молодых людей…

- Внезапное поздравление?

- Да! Верно, Рейчел. Это словно внезапное поздравление. Разве лживая мать не будет счастлива после такого?

Какой шум был после этих слов! После того, как Леон произнес это, Элиас, внезапно упавший со стула, и Рэйчел со сверкающими глазами закричали одновременно.

Как бы то ни было, Элиас, грохнувшись на пол, высоко подпрыгнул и подбежал к своему единственному младшему брату, от чего его алые, заплетенные в хвост, волосы растрепались:

- Ты настоящий маленький ученый! Какое прекрасное предложение!

- Ах! Я не могу дышать!

Именно в этот момент Джереми, до этого молчаливо слушающий, сильно ударил себя по колену ладонью, а затем проговорил, когда они все оглянулись на него:

- Сури действительно будет рада?

- …Почему нет? Все любят неожиданности.

- Ладно, я понял. Тогда мне придется пожертвовать собой ради этого события.

- Что ж, старший брат, у меня есть еще одна идея, - Рейчел, глаза которой натолько сияли, что больше походили на ночные звезды, потребовалось некоторое вермя, чтобы нормально произнести. После заминки она продолжила, - когда фальшивая матушка придет, мы все дружно назовем ее «мама». Что вы думаете?

- Вы с Леоном снова позовете ее лживой матерью.

- Нет! Я скажу просто «мама»! Поэтому ты тоже должен назвать ее так! Мы даже можем от всего сердца поблагодарить ее за то, что она воспитала нас!

Вот так они и сплановали свои действия. Было решено, что именно Рейчел приведет Сури на свадьбу. Но в итоге это внезапное поздравление так и не увидело свет. Церемония бракосочетания века, которая уже несколько месяцев была у всех на слуху, должна была состояться в центральном соборе Виттельсбаха. Невозможно было сосчитать количество людей, собравшихся в огромном соборе, основаного в первые дни создания империи. Свадьба принцессы Хайнрих, знаменитой своей неземной красотой, и наследника семьи Нованштайн, была предметом зависти всех молодых людей.

- Я все еще не вижу леди Нованштайн.

- Дейсвительно, Вы думаете...

- Божечки, не может быть...

«Как бы я хотел, чтобы все заткулись», - нервно подумал Элиас, проверяя время. До начала церемонии оставалось всего несколько минут. – «Рейчел, какого черта ты так долго. Сколько времени нужно, чтобы от дома добраться сюда?»

- Они еще не здесь?

- Пока нет, - Джереми, одетый в белый фрак, также выглядел необычно нервным.

- Я пройду во внутрь. Не думешь, что пора уже начинать?

- Наверное, ты прав. Я ничего не могу с этим поделать. Но как же мне хочется, чтобы люди закрыли свои рты.

- Ты единсвенный жених, который желает, чтобы на его свадьбе гостьи молчали.

Рейчел не возвращалась до начала церемонии. Появление принцессы Хайнрих в ослепительном белом платье, которое, казалось, было сотканным из паутины, заставило всех мужчин в зале судорожно выдохнуть, но Джереми думал только про двух девушек, которые так и не появились. Он считал, что Сури даже не нужно было свадебное платье, чтобы привлечь столько внимания. Она могла даже не улыбаться. Один только ее хмурый взгляд мог заворожить любого мужчину вокруг нее. Он не знал, догадывается ли об этом сама Сури…

Как бы там ни было, это было одновременно и сильной, и слабой стороной Джереми. Когда он погружался в свои мысли, то не замечал ничего вокруг себя. Его не заботило, что сейчас был дейсвительно самый важный момент в его жизни, когда он, наконец, избавится от долгого статуса наследника и станет маркизом.

Возможно, из-за холода, исходившего от его ничего не выражающих глаз, Охара, стоявшая пред алтарем с яркой улыбкой, слегка сжала его ладонь. Джереми взглянул на нее и улыбнулся. Это было простое, ничего не выражающее действие, но она вздрогнула от одного вида этой улыбки.

- Джереми фон Нованштайн, берешь ли ты Охару фон Хайнрих в жены в присутствии Святого Отца и…

Бах!

Речь священника, проводившего церемонию, внезапно оборвалась, так как дверь в зал, где проходила церемония, грубо и без предупреждения распахнулась. И Джереми оглянулся. Элиас и Леон, которые нервно сидели в зале, тоже вскочили на ноги и в унисон обернулись. Наконец-то, наконец-то!..

- Братик!

Джереми подумал, что Рейчел взволнована, но ее изумрудные глаза как-то особенно ярко выделялись на фоне бледного осунувшегося лица. А когда заметил Нору Нюрнберг, стоящего рядом с сестрой, он сразу же инстинктивно понял, что произошло нечто ужасное.

- О, брат! Братик!

Элиас и Леон подбежали к Рейчел, которая упала ниц, рыдая и никого не подпуская к себе. Он не мог расслышать, что они говорили. Нора прямо шел сквозь бесчисленную бесновавшуюся толпу к нему. С замершим выражением лица, словно ледяная скульптура, он протянул к нему руку. Джереми сразу же узнал брошь, лежащую на его ладони. Он не мог не узнать ее. Четыре года назад, в день Основания империи, он обошел весь рынок, чтобы найти и купить именно эту зеленую брошь. Ей, Сури, их матери.

- Старший брат!

Он взглянул в тёмные, лишённые любых эмоций синие глаза перед собой и медленно повернул голову в сторону. Его сестра сидела на полу, захлебываясь в рыданиях. Его 13-летняя сестра, прислонившись к колоне, плача, кричала ему:

- Если кто-то попытается сделать что-то плохое с лживой матушкой, то ты избавишься от него!

Джереми на мгновение прикрыл глаза. Он хотел ответить, но она не слышала его.

- Я так и сделаю.

- Ты должен избавиться от них! Поклянись, как рыцарь!

- Клянусь.

Главы флешбеков прошлого закончены. С этого момента повествование идет в настоящем времени!

Глава 38

В течение двух лет после моей свадьбы никто из моей семьи не то что не захаживал в гости, они даже не отправляли весточки и не связывались со мной. Было бы странно, если бы они навещали свою дочь, буквально продавши ее, но истинная причина была другая: просто мой муж препятствовал этому. Логично, что они заявились бы, как только мой муж умер.

Даже если мой отец, помешанный на азартных играх и кабаках, и выплатил свой долг в обмен на дочь, его привычка не исчезла. Что же до матери и брата, то они не могли забыть сладость роскоши, однажды вкусивши ее. Моя мать хотела, чтобы я, ставшая вдовой, снова вышла замуж за человека, которого она подошлет. Моя семья не беспокоилась ни о моей безопасности, ни о безопасности детей. Теперь, когда я не намерена как в прошлом заводить нанятого по контракту любовника, мне придется разорвать с ними все связи.

- Мне жаль, как все закончилось в нашу прошлую встречу. Я слегка увлекся... И ты немного перегнула палку, - в отличие от Лукаса, постоянно говорившего, пока я скучающе сидела, не произнося ни слова, мама оглядывала меня жестким взглядом.

Точнее, она смотрела на роскошное платье и украшения, в которых я появилась перед ними. В подобных моим ярко-зеленых глазах, промелькнула зависть. Я не могла поверить, что такой человек родил меня.

- Какое право ты имеешь не отвечать, когда твой брат извиняется? – конечно же, голос моей матери был полон недовольства, отчего мне захотелось расхохотаться.

- Ах, матушка, не переживайте, меня это не задело. Все хорошо…

- И что же тут в порядке?! Это хамство. Думаешь, это место полностью твое? И кто же дал тебе возможность восседать на нем? Соплячка, не знающая своего места, смеет смотреть на нас свысока?

- О, маменька, не делайте этого. Успокойтесь…

Глядя на эту актрису, я удивилась, как в прошлом не почувствовала такой наигранной и суетливой атмосферы. Тогда я не ощущала этого безразличного холода, и, хотя она никогда не была добра ко мне, я все равно питала некую слабость к ее слезам, даже после того, как она бранила меня. Совру, если скажу, что мое сердце сейчас не дрогнуло от их разыгранной драмы, но я отчаянно пыталась откинуть эти мысли подальше. Почему наши отношения были такими сложными? Семья, заставившая меня страдать, съедаемая сложными чувствами, и желать отречься от всех связей, которые были между нами. Но сейчас дети - единственная семья, которая у меня есть. Пока я сохраняла пустое лицо, моя мать перестала надрываться и быстро сменила подход:

- Все оттого, что я в сильнейшей печали, просто невероятно огорчена! Я встретилась со своей дочуркой впервые за два года, а, похоже, ей совсем нет дела до своей бедной матери...

- Убирайтесь.

На секунду возникла пауза. Моя матушка и Лукас уставились на меня, сомневаясь, что все правильно расслышали, и я повторила тоном, казавшимся мне ужасно схожим на голос Джереми, который я своими ушами слышала:

- Я думала, что смогу узнать истинную причину Вашего визита сюда, но, похоже, это пустая трата времени. Миссис Игефер, Вы первее всех согласились на мой брак, отчего больше, чем кто бы то ни был, не имеете со мной ничего общего. Уверена, Вы на что-то рассчитываете, но, смею разочаровать, я лишь временно нахожусь на месте хозяйки дома, посему все сбережения достанутся детям. Можете больше не тратить деньги на дорогу сюда, и живите припеваючи с Вашим обожаемым сыночком, которого Вы так любите.

Пока я все это высказывала, лицо Лукаса вспыхнуло, однако он, казалось, сумел сдержать себя в руках, возможно, оттого, что осознавал присутствие рыцарей по другую сторону двери. Но матушка моя не стерпела. Чашки, стоявшие на столе, полетели на пол, и в следующее мгновение ее сильная хватка вцепилась мне в волосы.

- Ты, неблагодарное отродье, забыла, кто тебя породил и воспитал?! Шлюха, по счастливой случайности оказавшаяся здесь, ты даже мать родную не вспомнила!

Бах! Какие бы дальнейшие ругательства ни пыталась выплюнуть из себя моя мать, они были прерваны рыцарями, без предупреждения ворвавшимися внутрь, а один из них с силой скрутил ее, придавивши к столу.

- Мадам, с Вами все хорошо? - я кивнула и попыталась поправить свою растрепанную прическу. Не обращая внимания на орущую мать и застывшего в шоке Лукаса, рыцарь, смотря на меня, снова спросил:

- Что Вы желаете, чтобы мы сделали с ними?

- Ты что вытворяешь? Эй, рыцарь, что это за неуважение?! Я мать твоей хозяйки! Я бабушка детей, живущих здесь!

- Замолчите! – от рева стражника и звука доставания меча из ножен матушка быстро притихла. Я жестом попросила рыцаря отпустить ее и поднялась со своего места:

- Госпожа Игефер, никогда больше не появляйтесь здесь. Ах, и еще кое-что: если Вы осмелитесь приблизиться к моим детям, то получите большие неприятности, нежели сейчас.

Когда-то, в детстве, я всем сердцем любила ее и жаждала ласки, однако сейчас старая поговорка о том, что кровь не вода вызывала только насмешку. На что я надеялась, пуская ее внутрь? Знала же, чем все закончится, и все же…

Вырвавшись, наконец, из стальной хватки рыцаря, моя мать опустилась на пол и, задыхаясь, стала завывать. Лукас, быстро опомнившись, пока она стенала, тоже упал вниз, схвативши подол моего платья. Я подняла руку, останавливая подошедших стражников, намеревающихся оттащить его, и слегка наклонила голову.

- Сури, моя милая сестренка, молю, не бросай свою матушку. Она просто была в смятении. Я просил ее не поступать так. Ты ж сама знаешь, какая наша маменька. Понимаю, это тяжело, но я уверен, ты закроешь глаза на эту оплошность.

- Эй! - именно в этот момент раздался громкий окрик неожиданно появившейся фигуры.

Конечно же, я, стоявшая с ледяным выражением лица, Лукас, державшийся за мою одежду, умалявши меня, и моя мать, ревевшая так, словно наступил конец света, одновременно вздрогнули и повернули свои головы.

Глава 39

Рыцари стали обмениваться озадаченными взглядами.

- Нет, я… Юный господин! Госпожа приказала никого не пускать сюда!.. – речь Роберта была очень невнятной.

Сейчас же старый дворецкий пытался избежать моего укоризненных глаз, посылая мне все более и более печальные взгляды. Конечно, есть передел попыткам Роберта остановить его, но какого черта, он здесь?!

Маленький волчонок, без моего ведома приехавший раньше назначенного времени, держал в одной руке стакан сока, а во рту – большое печенье, которое, должно быть, ему подали служанки, и кричал:

- Ты! Я же ясно предупреждал тебя в прошлый раз… Черт, подожди минутку, мне нужно доесть, - удивительно, но Нора, проглотивши гигантское печенье за один укус, направился прямо к нам и повторил, - разве я не сказал тебе не приближаться к этой девушке?!

Лукас, похоже, пришел в себя, пока я не могла побороть смущение. Он быстро вскочил на ноги и попытался с достоинством предстать перед молодым парнем. Несмотря на разницу в возрасте, они были одинаковой комплекции и роста, так что хвалиться ему было нечем…

- Только поглядите, дитя, никогда не видевшее крови, пытается влезть во взрослые дела. Она, вообще-то, моя сестра!

- Дела взрослых? Разве в наши дни принято выливать дерьмо на всеобщее обозрение, а? Ты уже забыл о предупреждении? Не думай про нее, даже не смей мечтать!

- Хэй, мелкий пацан, как ты смеешь стоять рядом с моей сестрицей…

- Ты был дураком с самого рождения или стал таким? – парнишка, произнося эти слова, аккуратно поставил стакан сока на столик, где валялись перевернутые чашки. А затем, внезапно и грубо, с силой, не соответствующей до сего момента его расслабленному виду, вытянул ногу и ударил Лукаса в живот, от чего тот упал на пол и заскулил от боли. – С тобой все хорошо? Как же так, тебе больно? Что ты там бубнишь, урод?!

- Аргх…

- Лукас! – мать моя с возгласом подбежавши к сыночку, вытаращилась на меня. И, хотя у меня были ее глаза, я не могла помыслить, что мой взор может быть настолько мерзким.

- Ага… Эта женщина притащила с собой свое молодое отродье? Не думаю, что это приятно, когда рыцари болтают, что ты сидишь на шее у маркизы… Эта тетушка отвратительна. И почему охранники не выполняют свою работу должным образом?

Верные солдаты теперь смотрели на юношу очень пристальными взглядами. Именно тогда я смогла ухватить его, как безрассудно ворвавшегося в чужой дом, за руку.

- Ваша светлость молодой Нюрберг…

Молодой граф просто уставился на меня этими глубокими синими очами, не отвечая, на секунду, а, затем, наконец, произнес:

- Просто Нора.

…Мне было нечего ответить. Мне и так было неимоверно стыдно за произошедшее в прошлый раз, так он снова, к моему ужасу, явился в неподходящее время. Пока я печально вздыхала, Роберт подошел и отдал скорый приказ рыцарям жестом. Пока стражники тащили двоих к выходу, те больше не шумели. Нет, скорее, они не могли ничего произнести, даже если бы захотели.

- Эй, если вас увидят еще хоть раз, то сдерут кожу живьем. Зарубите это себе на носу!

Пока рыцари моего особняка не скрылись из виду, они продолжали сверлить яростными взглядами угрожающего юношу. По какой-то причине мне не очень понравился такой расклад.

- Ну, старики в наши дни сами не понимают, что творят…

- Я очень сожалею.

- Что ж, мадам... Вы сами-то в порядке?

- Со мной все хорошо. Вы приехали раньше назначенного времени. Мне жаль, что Вам пришлось такое застать.

- За что Вы извиняетесь пред мною? Я показал Вам, как нужно действовать.

Чем питаются эти дети, чтобы иметь возможность лишать других дара речи?.. Когда я закинула вверх голову, пытаясь крыть горящие щеки, меня пристально разглядывали глаза цвета раннего осеннего лазурного неба. Это так напоминало нашу первую встречу.

- Они действительно Ваша семья?

Я горько улыбнулась и покачала головой:

- Уже нет.

- Что ж, я рад, что Вы приняли такое решение...

- Итак, Ваша милость. Я искренне сожалею о том, что произошло в прошлый раз, так что не могли бы Вы просто проигнорировать то, что случилось сегодня?

- Мое имя Нора, поэтому не переживайте. Да и кому я расскажу? – прохладно ответил парень, почесавши голову. Он кардинально отличался от того бунтарского образа, который я имела честь увидеть в резиденции герцога ранее. Так каким же он был на самом деле? - ох, однако, какая причина того, что матушка желает моей встречи с Вами? Она упоминала какие-то уроки речи.

Думаю, это был предлог, который нерешительная герцогиня придумала, чтобы уговорить своего сына встретиться со мной. Даже наоборот, думаю, это мне следует поучиться мастерству ведения беседы.

- Намерения моей матушки довольно очевидны, но мне не по душе, когда меня вот так насильно связывают по рукам и ногам. А еще не желаю, чтобы Вы проводили со мной время исключительно по просьбе матери.

Ох, правда?.. Ну, я вполне могу его понять. Если смотреть на под таким углом, то все кажется немного странным.

- Ну, это не только по просьбе герцогини. Я недолго знакома с ней, больше хотела отблагодарить Вашу милость за молчание о том инциденте в прошлом, - пока я говорила это с улыбкой, небесные глаза недоверчиво смотрели на меня. Но мои слова даже были в какой-то степени искренними.

- Сколько раз я должен повторить, чтобы Вы называли меня просто Норой?

- ...Хорошо. Тогда, Нора, если Вы не хотите разговаривать со мной, я ничем не могу помочь. Но если Вы захотите, то можете зайти в любое время.

Наступила минута молчания. Я же думала о известном мне будущем этого парня, пока он смотрел на меня пронзительными голубыми глазами. Дайте-ка вспомнить, он принял рыцарство в том же день, что и Джереми, так что это точно произойдет в следующем году. После этого Джереми пошел в гвардию императорского дворца, а куда подевался в то время Нора?..

- Не нужно обращаться ко мне с почестями, это доставляет дискомфорт. В любом случае, я обдумаю все и приму решение. Вы сегодня выглядите уставшей, так что лучше просто отдохните. Но, если они снова будут досаждать Вам, не стесняйтесь обращаться ко мне...

- Ты любишь шоколад?

- Хах, а у Вас есть немного?

Так Нора покинул наш дом, предварительно уничтожив весь запас особого шоколада, купленного в южном регионе нашей страны. К счастью, у детей оставалось много других гостинцев. Пока довольный юноша уходил через главные ворота, рыцари все так же продолжали пристально смотреть ему вслед. Казалось, они видели волчонка, проникнувшего в логово льва без разрешения хозяина.

Глава 40

Джереми и Элиас возвратились вечером. Когда близнецы выбежали из дома с криками о детеныше лисы, Джереми, спрыгнувший с лошади, произнес:

- Глядите, Сури! У меня Ваш лисий шарфик!

В итоге, охота была действительно удачной. Он поймал не одну, а целых три лисы! Он по правде считался сильнейшим рыцарем. Я так горжусь им!

- А я поймал одну!

- Ха! Не бахвалься попусту, братишка.

- Точно, я поймал ее, потому что подобрал ее с земли быстрее, чем ты.

- Почему нет лисенка? Я сказала тебе словить одного для меня и Леона!

- Где я найду тебе его в это время года, дурочка?!

- Мамочка! Братья не сдержали своих обещаний! Мой отец говорил, что мужчина всегда должен соблюдать свои обещания!

- Я, вообще-то, исполнил свое обещание насчет лисьего шарфа!

Пока дети, переговариваясь между собой, забежали в дом переодеваться, я поприветствовала принца Теобальда, сошедшего с лошади, вежливой улыбкой:

- Вы, должно быть, устали, так что Вам не стоит сразу же ехать во дворец...

- Ха-ха, я должен поблагодарить Вас, что одолжили мне своих драгоценных детей.

- Не желаете ли отужинать с нами?

- Это очень радушное приглашение с Вашей стороны, - Теобальд, мягко кивнувши, стоял, слегка нахмуривши свои светлые золотистые глаза, и смотрел на меня.

Мне показалось, что он хочет мне что-то сказать, потому я продолжила смотреть на него с любопытством на лице, а в следующий момент услышала нечто настолько невообразимое, о чем никогда и помыслить не могла.

- Мадам, я питаю к Вам симпатию.

…Что? Господи! Я не могла ничего промолвить. Выражение лица принца невозможно было описать, он вдруг вспыхнул и стал смущенно заикаться:

- Нет, то есть… Простите, я не знаю… Простите. Приношу извинения насчет этого, я был груб. Я даже не думал подшучивать над Вами. Точнее я абсолютно честен в своих намерениях, но, думаю, мне уже пора, - после этих слов он вдруг развернулся, а затем добавил. - Мне следует уйти.

Что только что произошло, черт его дери?!

- Сури, я голоден!

Если бы не старший сын, сбежавший по лестнице с криками, я бы, наверное, так и простояла во дворе столбом в полном оцепенении. Я наскоро пришла в себя и покачала головой. Нужно успокоиться. Приди в себя! Уверена, я просто ослышалась, или же принц оговорился. Ну, тем более, такое можно интерпретировать по-разному.

- Ох, почему Тео ушел? Он говорил, что умирает с голоду.

- Я выпроводила его, - ответила я без колебаний, и сверкающие изумрудные глаза Джереми тут же расширились.

- Почему?

- Ну, Его высочество желал отведать лисьего мяса, но я сказала, что блюда уже выбраны.

- Что?! Он сам ничего не поймал, а теперь жадничает?

Выразив искренние соболезнования принцу, который незаслуженно стал жлобом, желающим съесть чужую добычу, я повела детей в столовую. Близнецы уже отужинали, потому за стол сели только трое, включая меня. В отличие от меня, давно потерявшей аппетит, мои два сына опустошили тарелки, словно оголодавшие животные.

- Эй, я поймал одну!

- Ты все еще болтаешь об этом?! Я сам все словил. Сури, не слушайте этого парня...

- Почему брат забирает все заслуги себе? Ты подлец!

- ...Наверное, вы повеселились, - когда я со вздохом вмешалась в перепалку, оба дитя, до этого евшие блюда, стали наперегонки описывать свои достижения, сверкая глазами.

- Все не так! Было бы лучше, если бы не было этого парня и Тео...

- Интересно, а кто с самого начала спугнул лиса своим рычанием?!

- Эй, и когда же такое было?

Образ Джереми, пылающего от гордости и рычащего на бедное животное, стоило того, чтобы поглазеть на это. В конце концов, Элиас, которого брат ударил по голове, вдруг посмотрел на меня:

- В любом случае, Сури, в следующий раз я возьму Вас с собой…

- Ни в коем случае!!! – внезапно проревел Джереми, кромсая фаршированный пирог, так громко, что Элиас от испуга звонко выронил вилку. Служанки, наливавшие молоко, чуть не пролили его на скатерть.

- Господи! Почему ты вдруг закричал?!

- Потому, что ты несешь чепуху, идиот! Как бы там ни было, ни за что. Это слишком опасно.

- Эй, сейчас вообще-то модно, когда молодые девушки участвуют в охоте, ты, отсталый!

- То одно, а это - совсем другое!

- Что то, и что это? Я защищу ее.

- Божечки, поглядите на него. Это говорит тот, кто запустил стрелу в землю.

В отличие от резкого ответа Джереми, Элиас думал по-другому. Точнее, такое набирало популярность среди дам, и, вместо того, чтобы по-настоящему участвовать в реальной охоте, они обычно приходили понаблюдать, как охотятся мужчины, и наслаждались закусками. Но до абсолютного писка моды было еще далековато... Кроме того, я недавно потеряла мужа.

- Давайте пойдем все вместе, когда ты немного подрастешь, - понятное дело, что они, бившиеся друг с другом столовыми ножами, тут же замерли.

Как вам такое? Вам еще расти и расти до того, как сможете меня защищать.

***

Я пыталась переубедить себя, что слишком остро среагировала, но, вопреки моим убеждениям, принц Теобальд, должно быть, не оговорился в тот день, иначе бы он явился ко мне домой в этот чудный день и не сидел бы тут с таким нервным выражением лица.

Плотно закрытое окно гостиной белело инеем. В этот период как раз расцвели амариллисы [цветение амариллиса приходится на август-сентябрь. У растения плотный стебель высотой до 80 см, вверху которого располагается соцветие из нескольких цветков, похожих на лилии], и наступило предвкушение скорого Рождества. Только когда служанки, принесшие и расставившие горячий чай и закуски, полностью удалились, Теобальд, наконец, нерешительно заговорил:

- Леди Нованштайн, я надеюсь, Вы простите меня за мою грубость в тот день. Я прекрасно осведомлен, сколько людей пытаются приблизиться к Вам. Я никогда не желал быть одним из них.

Как я должна отреагировать на такие слова? Конечно, было множество людей, пытавшихся втереться ко мне, временной главе семьи Нованштайн, в доверие. Были и те, кто в открытую флиртовали со мной, не взирая на разницу в положении и возрасте. Именно поэтому я пригласила контрактного ухажера. Сейчас, конечно, я уже знаю всех этих людей и готова дать им отпор, но... После моего приказа Роберту сжечь все письма, отдаленно похожие на любовные, он с небывалым энтузиазмом исполнил мое задание. Нет, но все же...

Принц, бормотавший с опущенной головой, наконец, поднял на меня глаза. Изумительные желтые глаза, символ императорской семьи, уставились прямо на мое лицо со странным выражением. Он словно находился не здесь, увлеченный чем-то другим, рисуя в своем воображении иные картины, находившиеся где-то далеко за пределами этой комнаты.

- Я никогда не испытывал нечто подобное доселе, и мне так неловко… Но, когда я смотрю на Вас, я вспоминаю свою мать.

- ...Что?

- Я серьезен, Вы напоминаете мне мою покойную матушку, лицо которой я уже не могу четко рассмотреть в своих воспоминаниях. Потому, находясь рядом с Вами, я ощущаю тепло.

Можно ли назвать честью то, что я напоминаю наследному принцу покойную императрицу?.. Я не ведаю, как выглядела императрица Людовика, но точно знаю, что вторая жена императора, Елизавета, заботилась о своем пасынке больше, чем о собственном сыне. Конечно, это не значило, что он мог полностью забыть свою настоящую мать. Ведь то же самое было и с моими детьми. Ха-а, растить чужих детей было не так-то просто...

Так или иначе, это очень неловкая ситуация. Юный орел, наследник престола, который будет отвечать за будущее империи, в данный момент выглядел, как влюбленный мальчишка. Почему я?.. Подобное было так давно, что частичка моего сердца неожиданно пропустила удар.

- Это честь для меня, что я похожа на Вашу мать. Ваше Высочество, однако...

- Вам не нужно ничего говорить. Я тоже прекрасно понимаю, что у госпожи будут неприятности, если я поступлю так необдуманно. Я просто не... То есть, я не желаю ничего Вам навязывать. Я просто хочу, чтобы Вы знали: я настолько полностью серьезен в своих чувствах, что готов даже умереть сейчас.

Однако дело было вовсе не в его искренности, или глубине чувств.

- Ваша светлость, думаю, что Вы... При всем моем уважении, я думаю, что Вы пока что заблуждаетесь. Я не ведаю, чем похожа на покойную императрицу, но тоска по матери и привязанность между мужчиной и женщиной совершенно разные...

- Я вовсе не заблуждаюсь!

Глава 41

Было удивительно видеть, как человек, до этого всегда вежливый, так может кричать. Когда мои глаза в шоке расширились, Теобальд неловко закусил губу, словно его самого испугал этот внезапный вскрик.

- О боже, простите, что накричал.

- Все в порядке, но...

- Я ощущаю такое не потому, что Вы схожа с моей матушкой. Впервые мое сердце так учащенно бьется, только при мысли о ком-то. Меня пронзает горечь оттого, что Вы воспринимаете мои чувства ошибкой, - взволнованный и жесткий тон его голоса не подходил ему. Если я снова укажу ему на заблуждение, он впадет в отчаянье.

Не имеет значения, как я выгляжу. Даже если мой разум и принадлежит взрослой женщине, я все еще ничего не смыслю в делах сердечных. У меня даже однажды не было нормальных любовных отношений, пока мне не исполнилось 23…

- Я извиняюсь за сказанной мною ранее.

- Нет, неудивительно, что Вы решили так. Я не подразумеваю, что несерьезен в намереньях, совсем нет, но я могу понять, что Вы, должно быть, смущены и чувствуете нервозность. Все, что я желаю от Вас, это… - сделав долгий, глубокий вдох, Теобальд вдруг стал выглядеть невероятно решительным, крепко сжав мою руку. Эта твердость заставила меня подумать, что он военачальник в битве, - если в будущем Вы будете готовы подпустить к себе кого-то, я бы хотел, чтобы Вы рассматривали меня в приоритете. Скажу еще раз. Я ни в коем разе не принуждаю Вас! Просто надеюсь, что Вы учтете мою кандидатуру.

Понимает ли кронпринц, какое давление он оказывает на меня, произнося такие простые слова, требующие запомнить его в таком ключе? Даже если думать логически, отбросив престиж и статус кронпринца, как будущего императора, был ли вообще смысл оказывать знаки внимания мне, вдове? Конечно, были прецеденты брака невесты с более низким статусом и членами императорской семьи. Бывшая императрица, мать наследного принца, была единственной баронессой из всех этих случаев, которая вышла замуж за нынешнего императора. Даже тогда была существенная реакция знати на это событие, но, в конечном итоге, все улеглось, потому что все поняли, как император полюбил в нее. Но, что важнее, она не была вдовой, в отличие от меня.

- Ваше высочество, я благодарна и польщена тем, что Вы питаете ко мне чувства, но они скоро угаснут. Когда Вы повстречаете иных юных леди, я уверена...

- Этого не будет. Мое сердце нелегко поколебать.

- Даже если Вы думаете, что нашли оазис в пустыне, Вы не можете знать, чем обернутся Ваши чувства в будущем. Если же Ваше высочество действительно искренен в сказанном, то молю Вас забыть об этом. Я недостойна наследного принца.

Среди многочисленных условий, чтобы стать спутницей принца, главным из них являлась чистота без каких-либо пороков. Даже была должность, на которой женщина проверяла непорочность кандидатки на роль принцессы или императрицы. На этом месте немыслимо было оказаться женщине, бывшей уже однажды замужней. Посему я должна была расставить все точки окончательно.

После моих утешительных слов Теобальд выглядел так, словно весь свет померк. Было печально наблюдать, как поникли его прелестные золотавые глаза, но у меня не было другого выбора. Я и наследный принц, разве есть в этом хоть толика здравого смысла?! Почему такие трудные вещи, до сего не происходившие, продолжают появляться?

- …Я постараюсь. Но не забудьте об просьбе, озвученной мною ранее.

- Простите?

- Я прошу Вас дать мне преимущество, если захотите подпустить к себе кого-то в будущем. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы это произошло. Так что, пожалуйста… - и хотя он совсем не выглядел таковым, кронпринц оказался очень настойчивым. Но именно наследный принц, а не кто-либо иной, умолял меня жалобными очами. Что же я должна сделать?

- Я подумаю над этим. Хотя это всего лишь предложение, - когда я ответила, испустив долгий вздох, лицо Теобальда сразу же просветлело.

Словно раскрылись ворота в Рай, и свет благодати снизошел на меня. Я же просто обмолвилась, что обдумаю это, так отчего он так счастлив? Боже, посмотрите только на этого будущего гения!

По какой-то непонятной мне причине лицо юноши, собирающегося покинуть особняк, прояснилось в сравнении с тем, каким он приехал сюда. Я вышла вслед за ним, намереваясь проводить его. Увидев герб белого орла, висевший на дверце императорской кореты, ожидающей у входа, я вновь осознала расстояние между нашими положениями, однако сереброволосый парень, ослепленный первой влюбленностью, похоже не замечал этого.

- Простите, что побеспокоил Вас сегодня. Надеюсь, впредь мы будем видеться чаще. Я буду более осторожен, так что, пожалуйста, не отказывайте мне.

- …Хорошо. Берегите себя.

- Хах, разве есть какая-либо опасность по дороге из этого места до императорского дворца? - прохладно ответивший Теобальд, не спешил уходить и глянул на меня, словно ему было что еще сказать мне.

Внезапно мы услышали странно настороженные голоса моих рыцарей, до этого молчаливо охранявших особняк:

- Вы снова здесь? Что привело Вас сюда?

- Я пришел не к вам, так что не беспокойтесь.

...Кто обладатель столь наглого тона? Кажется, я знаю кем он может быть. Под моим ошеломленным взглядом внутрь особняка вошел черноволосый юноша и зашагал вверх по лестнице. Не похоже было, что он явился каретой. Более того, атмосфера вокруг него была такой же мрачной, как и до этого, оттого я не могла не задаться вопросом: захворал ли он или с ним случилось нечто плохое.

- Нора? - Теобальд, выглядевши таким же озадаченным, как и я, склонил голову вбок и позвал своего кузена по имени.

Тут же Нора, преодолевши половину лестницы, поднял взор и посмотрел на нас, стоявших вместе. Его синие глаза в недоумении моргнули, а в следующий миг дико вспыхнули!

- Какого... Какого черта Ваше величество здесь делает? Наследный принц располагает большим количеством свободного времени?

- Я... Подожди, а что ты здесь забыл?

- Должен ли я отчитываться перед Вами о всех своих личных делах?

- Я не это имел в виду, мой грубый кузен. Какого черта ты здесь...

Глава 42

- Сури, что такое? Я голоден! Эй, когда ты пришел? – при появлении Джереми, покрытого испариной после тренировки, Теобальд стал неловко моргать после перебранки со своим кузеном, очень уж его ненавидящим. Джереми, неоднозначно взглянувши на принца, перевел свои глаза на другого. Точнее, он заметил своего заклятого соперника, стоявшего посередине белоснежной мраморной лестницы, ведущей во двор. - Что? Ты меня преследуешь?

Наступила минута молчания. Поскольку Теобальд, казалось, упустил момент рассказать о том, что он сейчас уйдет, Джереми, озадачено смотревший попеременно то на наследного принца, то на своего конкурента, сжал одной рукой рукоять меча и снова вопросил:

- Почему ты пришел сюда? Ваша Светлость, Вы с ним не особо дружны, не так ли? Как вы двое так поладили?

- Нет… Что ж, это тяжеловато будет объяснить...

Что бы ни собирался произнести благородный юный орел с искренне недоумевающим выражением лица в качестве оправдания, его бестактно прервал молодой волчонок, повернувшись ко львенку:

- Как же ты меня достал!..

- Что?! Ты, малец, явился в чужой дом, чтобы затеять драку? Родители вообще занимались тобой?

- Джереми!

Даже сама не осознавая этого, мой голос перешел на крик. Джереми, до этого бранивший своего недруга, уставился на меня широко раскрытыми глазами, а затем в его глазах отобразился шок:

- Ого!.. Эй, ублюдок, моя матушка накричала на меня из-за тебя! Тебе нужно взять ответственность за это!

Нора ничего не ответил на слова Джереми, он просто развернулся и, не оглядываясь, вышел через главные ворота. Мой старший сын нахмурился и высунул язык тому в след:

- Что? Он опять сбегает? Почему этот гад такой предсказуемый? Сури, Вы зла?

- …Нет.

Приняв мой вздох за ответ, Джереми почесал свой золотистый затылок и глянул на меня с ухмылкой, словно чего-то ожидая. И чего же?..

- А я все еще голоден.

Если ты голоден, пойди скажи об этом служанкам на кухне, а не гляди на меня. Если не потревожишь меня, то потревожат тебя.

- Давай перекусим. Ваше Высочество, Вы присоединитесь к нам?

- Ха-ха… Само собой… Я здесь, чтобы поболтать с Вашим сыном.

- Но что случилось, Ваше Высочество? Я не знал, что Вы заглянете сегодня.

- Хах, конечно… Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой.

- Разве Вы не устали? Любой, кто увидит такое, подумает, что Вы влюблены в кого-то из нашего дома.

Я почти забыла о том, насколько умным может быть мой старший сын. Теобальд, уже выпивший несколько чашек чая за столом, был потрясен. Думаю, у него вообще не получается врать и притворяться.

- Джереми, это нелепо…

- Что за бред! – наивный принц, наверное, даже не задумывался, что такое ярое отрицание может быть еще более подозрительным.

Джереми, сомнительно сузивши глаза, до этого пихавший печенье себе в рот, в тот же момент с негодованием вскочил. Это была очень неожиданная реакция для парня, не хотевшего надо мной подшучивать.

- Что?! Нет, что с Вами не так, Сури?!

- Кха, нет, я не то имел в виду, я сказал, что твой вопрос - бред!

- Или нет. А чего это Вы так взъелись?! Я сейчас в таком шоке! Это может стать проблемой, потому что далеко не все люди понимают Вашу конечную цель!

Джереми, наверное, был единственным, кто мог так разговаривать со вторым по статусу человеком в империи. Только Джереми и Нора… Кстати, что привело Нору сюда? Очевидно, произошло нечто ужасное, и мне не хотелось бы игнорировать это.

***

- Что за чушь вы имеете в виду, говоря об урезании бюджета на рождественский банкет?

- Это официальная позиция папы римского. Следует сократить инвестирование в роскошные празднества и помочь простым людям…

- Что бы вы там ни говорили, как можно сэкономить на деньгах, отведенных для бала, устроенным самим императором?

- Как вы все знаете, внезапный голод в этом году вызвал множество проблем. Если мы устроим такой же роскошный банкет, как и в прошлом, в то время, как общественное настроение пошатнулось, нам не удастся противостоять фермерским забастовкам.

- Императорская семья и дворяне будут выглядеть негодяями, а церковь сделает вид, что она на стороне беззащитного народа. Разве не так все и будет?

- Вы заходите слишком далеко, герцог Хайнрих.

- Давайте будем тише. Есть ли у Вас какие-либо предложения по этой теме, леди Нованштайн? – когда герцог Нюрнберг вмешался в перепалку спокойным, но властным тоном, дворяне, до этого яростно спорящие, и кардиналы, деловито им отвечающие, оглянулись на меня в унисон. Я проглотила вздох и натянула на лицо улыбку, глядя на явные пренебрежительные огоньки, затаившиеся во многих глазах из двенадцати пар.

- Нельзя сказать, что позиция церкви ничем не оправдана. Она должна быть опорой веры всех людей, независимо от их статуса. Даже если такое инициирует жалобы, мы, в первую очередь, должны предотвратить гнев церкви.

- Нет, госпожа, тогда...

- Семья Нованштайн проспонсирует рождественский бал. При условии, что церковь использует оставшиеся средства на благотворительность.

И в прошлом из-за этого вопроса возник конфликт, в результате которого был использован такой же бюджет, как и в прошлом году. Что привело в начале 1116 года к общественному резонансу и бунту. Волнение удалось подавить относительно быстро, но еще некоторое время большинство столичных дворян не смело сунуть носа наружу своих особняков. Даже с защитой стражников никто из аристократов не мог справиться с шквалом камней, ругани и тухлых яиц, сыпавшихся отовсюду. Даже если большинство и проголосовало б за урезание бюджета тогда, как я думаю, беспорядки все равно произошли бы.

Глава 43

Глядя на этих ангелочков, которые и понятия не имели, какой бедлам они тут ночью натворили, меня одновременно и злость брала, и смех душил.

— Мама, маленький господин... э-э, господин, ты здесь? Но почему плачешь?

На мгновение воцарилась тишина. Пока я прикрывала лицо рукой, сдерживая вздох, Рэйчел и Леон, спрыгнувшие с плеч Норы, бросились ко мне, наперебой крича:

— Мама, мама, мы добыли снежный лотос! Он действительно светится! Это тебе!

— Мама, ты всё ещё сердишься? В книге говорили, что девушки любят цветы в подарок!

Раздалось недовольное цоканье Джереми: «Ну давай, разыгрывай трагедию».

А Нора, который вернул мне близнецов, совсем не выглядел героем. Стоял мрачный и просто смотрел на меня, пока его отец не вздохнул и не заговорил:

— Если у тебя возникла такая проблема, нужно было хотя бы сообщить. Почему ты самовольно увлёк рыцарей за собой?

«...»

— Нора!

— Про-простите, герцог. Я не хотел причинять беспокойства и не знаю, как извиниться перед вами. Я очень благодарен Конфуцию.

Я быстро вмешалась, и герцог, прежде чем снова повысить голос на своего молчаливого сына, взглянул на меня, смягчив выражение лица.

— Не стоит извинений. Главное, что все вернулись невредимы.

— Огромное спасибо. Я так благодарна Конфуцию, и, если позволите, хотела бы угостить его чаем перед тем, как он уйдёт.

К счастью, несгибаемый герцог легко согласился, и так наша семья вместе с юным Конфуцием благополучно вошла в виллу.

Близнецы, пропустившие время сна, тут же уютно улеглись в постель и сладко заснули.

Элиас, который отправился среди ночи на нелепую «охоту за цветами», не только заработал приступ акрофобии, но ещё и поскользнулся где-то, повредив руку. Теперь он сидел у камина, сохраняя надутый вид и молчание.

Хорошо, что я предусмотрительно захватила аптечку.

К тому моменту, как Элиас решил заговорить, я уже обработала его мелкие царапины мазью.

— Я даже не могу толком вспомнить лицо матери.

Его голос звучал удивительно глухо. Кажется, Джереми как-то говорил что-то похожее.

Я молча ждала, что он скажет дальше, но Элиас замолчал. Тогда заговорила я.

— Я не хочу ни на йоту стирать из ваших воспоминаний образ вашей матери и занимать её место.

«...»

— Ты понял? У меня нет и тени мысли принуждать тебя к этому. Так что тебе не нужно так тревожиться.

Конечно. Разве я могла бы вытеснить их родную мать? Ту, что родила таких прекрасных детей и ушла...

Более того, её портрет, который я когда-то видела, не имел со мной ни малейшего сходства. Как я могла даже помыслить о таком...

Сдерживая горькую усмешку, я закрыла мазь и начала собирать рассыпанные по столу лепестки снежного лотоса, но Элиас вдруг резко произнёс:

— Но это не значит, что ты — не часть нашей семьи.

Я на мгновение замерла, а затем широко улыбнулась мальчику, который всё ещё упрямо опускал глаза.

— Я знаю.

Когда я вышла из комнаты, где наконец уснул Элиас, и вернулась в гостиную, двое «полуночных героев» беспорядочно развалились на длинном диване, клевая носом.

Что ж, после ночных приключений усталость была неизбежна.

Вид будущих заклятых соперников — крошечного львёнка и маленького волчонка, мирно спящих бок о бок, был ироничным и трогательным. Так они выглядели совсем ещё детьми...

Из камина донёсся треск поленьев.

Я ненадолго заколебалась, затем взяла толстое одеяло и накрыла их, поправив позу. Вернее, попыталась поправить.

— ...ммм...

Нора, спавший в такой же позе, как Джереми — обхватив меч одной рукой, — вдруг застонал.

Я наклонилась, беспокоясь, не простудился ли он после ночного холода, но...

— ...н-нет... отец...

— Нора?

— Я не виноват... Я не делал этого...

Мои глаза непроизвольно расширились. Пока я застыла, Нора, должно быть, видя кошмар, начал тяжело дышать, покрываясь холодным потом. И тихо, по-детски, пробормотал:

— Правда, я не... ах, я не виноват... Я не вру, почему вы не слушаете?..

Это было то самое чувство, когда перехватывает дыхание.

Вспомнился Нора, которого я встретила когда-то в часовне — сидящего у алтаря, рыдающего, спрашивающего, неужели я тоже считаю его безнадёжным глупцом и лжецом.

Промелькнул и образ его последнего визита после ужасного рождественского банкета, когда он шутил и дурачился.

Мысль, что его нужно вывести из этого кошмара, заставила меня невольно протянуть руку к его руке, свисающей с дивана.

Грубая ладонь вдруг сжала мою, и в следующее мгновение юноша резко поднялся.

— Но-Нора?

«...»

Весь покрытый холодным потом, Нора на секунду казался совершенно непонимающим, где он.

В темноте его ледяные глаза, светящиеся неестественным светом, пристально смотрели на меня с незнакомой тенью в глубине. Под этим странным взглядом я сглотнула.

— Нора, ты... в порядке?

Несколько секунд тишины. Нора тяжело дышал, продолжая сверлить меня взглядом, а затем неожиданно произнёс:

— А с тобой всё в порядке?

Я потеряла дар речи. Хотя, теперь он снова кажется прежним.

Может, его необычная учтивость и казалась мне чужой?

Пока я колебалась, Нора отпустил мою руку, огляделся и полностью сел. Затем, почесав мокрые от пота волосы, улыбнулся мне.

Это была на удивление спокойная улыбка, словно его предыдущего состояния и не было.

— В любом случае, вам должно быть нелегко. Одного такого, как я, мало — у вас ещё и двое шумных малышей.

Ну, он не ошибся. Как всегда, не знаешь, чего от него ждать.

— Верно подмечено.

— Им стоит осознать, какие они счастливчики. В любом случае, кажется, я незаметно задремал, так что мне уже пора.

— Почему бы не остаться и не поспать...

— Нет. Я и так достаточно побеспокоил.

Наоборот, это мы побеспокоили его. Казалось, он мог бы остаться, но Нора вдруг резко встал, словно куда-то торопился, и остановился, обернувшись ко мне.

— Ах, и ещё...

— Да?

— Э-э... Насчёт суда. Я хотел сказать, что ты была великолепна. Не у каждого хватило бы такой смелости.

Его голос звучал почему-то глубже, чем обычно. Холодные, ледяные глаза в предрассветном свете изучали мои.

Что вообще можно ответить на такое? Я снова онемела.

— Спаси... э-э. И за сегодня, и за всё... Я всегда буду тебе благодарна.

— Я не сделал ничего особенного.

— С тобой всё будет хорошо, Нора.

Неожиданно для себя я запнулась. Возможно, это случилось из-за того, что я только что увидела.

— То есть... Я верю, что всё наладится, но если вдруг я смогу помочь — говори.

Понял ли он? Нора широко раскрыл свои синие глаза, а затем странно улыбнулся.

Улыбка казалась одновременно зрелой и язвительной, совершенно не поддающейся пониманию.

— Уже всё в порядке.

* * *

В конце нашего короткого, но насыщенного отдыха мы наконец отправились домой. Возвращались мы в ясный солнечный день, после снежной бури.

— Вот доберёмся до дома...

— А, ну хватит уже угрожать! Всё уже позади!

— Позади? По чьему решению? Я ещё не закончил!

Хм, думаю, мне стоит заранее помолиться о покое нашей второй кровиночки. Старший, кажется, уже закипает. Не то чтобы я хотела его останавливать. Ха-ха.

Похоже, этот отдых, наоборот, утомил близнецов, потому что они мгновенно уснули, как только сели в карету. Элиас, который с тревогой поглядывал на своего опасного старшего брата, тоже вскоре задремал.

Убедившись, что багаж погружен, я взяла у работников виллы леденец на палочке, сунула в рот и залезла в карету.

— Как ощущения после окончания отпуска, обожаемая матушка?

Я вынула леденец изо рта и пренебрежительно скосила глаза.

— Ладно, Джереми. Ты можешь прекратить это представление. Меня уже подташнивает.

Джереми, устроившийся у окна с хищным блеском в глазах, выхватил у меня леденец и закинул себе в рот. Затем захихикал.

— Ну, тебе, в твои-то годы, уже оказывают почтение как пожилой матроне — должно быть, обидно.

— Только сейчас дошло?

Я парировала с такой же ехидной ухмылкой, и он вдруг схватил мою руку, притянув к себе. Затем, напевая, принялся болтать нашей сцепленными руками.

— Ну, мама ли, сестра ли, опекун ли — неважно. Главное, что мы семья и остаёмся вместе. Так ведь?

Да, именно так. Что бы ни ждало нас впереди, какие бы перемены ни происходили — важно, что мы вместе. Ведь, что бы ни случилось, мы — семья.

Глава 44

[Закулисье 1: Некоторый принц и некий священнослужитель]

[Некоторый принц]

В детстве, когда ему было лет двенадцать, он однажды видел изысканную трубку в доме своего дяди.

Трубка, явно восточного происхождения, с переливающимся стеклянным корпусом, инкрустированным неведомыми сверкающими драгоценными камнями, выглядела по-настоящему изящно.

Настолько, что даже он, которому до совершеннолетия было ещё далеко, почувствовал желание попробовать её раскурить.

Он ни о чём конкретном не думал.

Он занимал положение, при котором мог получить что угодно, стоило ему только захотеть. Однако ему претила сама мысль, что его сочтут избалованным мальчишкой, если он начнёт жадно тянуться к явно дорогому подарку.

Особенно если этот подарок принадлежал его уважаемому дяде.

Поэтому он всего лишь хотел попробовать. Только и всего.

27 декабря 1115 года по кайзеррайхскому летосчислению.

Вечер того самого дня, когда произошёл судебный процесс, который ещё долго будет служить сюжетом для пьес менестрелей.

— Ваше высочество?..

Сегодня особенно раздражало, как слуги осторожно ловили его настроение.

Учитывая произошедшее ранее, в этом не было ничего удивительного, но Теобальд, как всегда, мягкой улыбкой отстранил их заботу. Сейчас ему нужно было побыть одному.

Любой бы сказал, что он явно не в духе. Его могли запросто окрестить человеком, который осмелился приставать к вдове, да ещё и добавить позорное заблуждение, будто семнадцатилетний наследный принц не смог постоять за себя перед отпрыском маркиза, которому всего четырнадцать.

Хуже того, суд закончился полным провалом для императорской семьи.

И всё же мысли, заполнявшие сейчас голову наследного принца, были совершенно иного порядка.

Можно сказать, он вообще не переживал из-за этих проблем.

Коридор с тяжёлыми пурпурными бархатными шторами раньше был местом, куда он заглядывал редко.

Хотя в детстве он иногда, совсем изредка, заходил сюда, в последнее время его ноги всё чаще несли его сюда сами.

Среди множества портретов, выстроившихся в ряд на роскошных стенах, его взгляд приковывал лишь один.

Портрет его покойной матери, бывшей императрицы Людовики.

— Фу-у...

То, что он говорил, будто уже не помнит её лица, было лишь полуправдой. Ведь стоило ему захотеть — и он мог в любой момент прийти сюда и увидеть лицо умершей матери.

В отличие от его слегка охладевшего выражения, женщина на портрете светилась улыбкой.

Сколько же усилий приложил художник, пока писал этот портрет? Каждая прядь серебристых с лиловым отливом волос, каждый сверкающий, будто наполненный звёздами, лимонно-жёлтый глаз казались поразительно живыми.

Женщина на портрете отличалась от нынешней хозяйки маркиза и цветом волос, и цветом глаз.

Но черты лица у них были поразительно схожи.

Неудивительно, что его отец и дядя так мягко обращались с этой юной маркизой.

Было время, когда он задавался вопросом. Почему император, так страстно любивший Людовику, так равнодушен к её сыну — к нему самому?

Конечно, эти сомнения остались в далёком детстве. Сейчас это уже не было для него проблемой.

Так же, как и то, что его мачеха, императрица Елизавета, внешне дрожала над ним, а на деле больше жалела своего родного сына, принца Летрана.

Что бы ни таилось в глубине их сердец, его интересовало только то, что они показывали внешне.

Разве есть какой-то смысл в мыслях, которые не произносят вслух и не проявляют в действиях?

Его не волновали чужие искренние чувства. Единственное, что имело значение, — чтобы он был на первом месте.

С такими убеждениями он до сих пор жил вполне довольной жизнью.

И всё же... Всё же именно сейчас, в этот момент, Теобальд впервые в жизни пылал желанием получить чьи-то истинные чувства.

Его покойная мать на портрете и та женщина, что перевернула зал суда сегодня, были очень похожи внешне.

Но Людовика никогда не вела себя так, как та женщина. Вернее, у неё не было возможности — она умерла слишком рано.

Честно говоря, вначале его заинтересовала только внешность.

Юная маркиза, чья красота была настолько поразительной, что ходили слухи, будто покойный маркиз Нойшванштайн впал в маразм из-за неё.

Необычная красота отошла на второй план, его заинтересовало лишь то, насколько сильно она похожа на его мать.

А потом он увидел, как она общается с детьми маркиза, и его любопытство только разгорелось. Точнее, тем, как она с ними обращалась.

Как может юная девушка, только-только пережившая совершеннолетие, смотреть на детей покойной жены своего мужа с такими искренними, полными нежности глазами?

И это точно не было наигранным или показным. В таких вопросах он мог ручаться, что его не обмануть.

Так и было. Её поведение разожгло его любопытство, и он начал то и дело наведываться в резиденцию маркиза.

А однажды, когда старший сын маркиза слег с болезнью, он, как обычно, заглянул туда, задремал и, сквозь сон услышав сладкую колыбельную, почувствовал, как в нём поднимается жадное желание.

Точно так же, как когда-то, в детстве, он действовал, желая завладеть привязанностью своего уважаемого дяди.

Но это не значит, что он испытывал к другим детям какую-то злобу или действовал по расчёту.

Как левша инстинктивно использует левую руку, так и это было его врождённым инстинктом.

Когда ему было лет двенадцать, он зашёл в гости к дяде и решил попробовать его роскошную трубку. Это тоже не было чем-то запланированным.

Он просто хотел попробовать. Как и все мальчишки в его возрасте, он хотел притвориться взрослым.

Просто он делал это впервые и потому вышел неуклюже. Он набил табак небрежно, сделал пару затяжек, а потом уронил трубку — и это был всего лишь случайный промах.

То, что в этот момент появились взрослые, то, что в этот момент его двоюродный брат играл неподалёку — всё это тоже не было его замыслом.

Он просто действовал инстинктивно. Было куда проще свалить всё на маленького кузена, чем получить клеймо несносного наследного принца, который творит что не следует.

Но именно тогда он по-настоящему осознал, насколько удобно перекладывать проблемы на других и как здорово, когда все признают кого-то одного виноватым.

Многие даже не догадываются, что можно блистать, просто оставаясь в роли благовоспитанного и добродетельного страдальца.

Что плохого в том, чтобы желать заполучить чью-то привязанность? В сравнении с другими грехами этого мира в этом нет ничего предосудительного.

Более того, он — наследный принц. Что плохого в том, чтобы как будущий император стремиться вызывать восхищение у как можно большего числа людей?

Так, шаг за шагом, превращая своего сводного брата и кузенов в безнадёжных проблемных детей, он только укреплял своё положение.

И потому до сегодняшнего дня он ни разу не сомневался в своём умении вести дела.

Но сегодня всё изменилось.

Это было нечто совершенно невероятное. Его мачеха, его уважаемый дядя — все они так легко поддались его уловкам. Как бы они ни относились к нему на самом деле, они так легко отвернулись от собственных детей из-за него.

Но сегодня эта женщина неожиданно ударила его — и всех остальных — по затылку способом, который ему и в голову не приходил.

Тихий вздох вырвался из изящных губ Теобальда.

— Вот беда...

Он не планировал заходить так далеко. Он всего лишь хотел, как обычно, стать для неё приоритетом во всём.

Но теперь он по-настоящему захотел этого.

Он по-настоящему захотел заполучить её искренность.

Её непоколебимую преданность и любовь, которые он не мог понять, её готовность разоблачить самые постыдные тайны спальни, лишь бы защитить глупого мальчишку.

Как же сладостно было бы обратить всё это только на себя. Как же сладостно было бы не желать больше ничего.

Не всё ещё потеряно. Она ведь не держит на него зла, верно? Значит, их отношения ещё не разрушены окончательно.

Только теперь ему, видимо, придётся сменить тактику.

И Теобальд найдет способ. Как он всегда находил.

[Некоторый священнослужитель]

«Келья покаяния» — место, где священнослужители исповедуются в грехах перед Богом и бичуют себя. Не в переносном, а в прямом смысле.

Хотя, конечно, кардиналов, которые действительно практикуют самобичевание, не существует.

Большинство священников ограничиваются тем, что бьют плетью по стене, создавая звук.

Разве найдётся много истинно верующих, готовых добровольно терпеть такую боль?

Хотя исключения, конечно, бывают. Например, тот молодой кардинал, которого называют «Молчаливым колоколом». Чем моложе священник, тем чаще он с фанатичной преданностью следует обрядам.

Когда остальные ищут лазейки, чтобы избежать страданий, тот, кто идёт до конца, не только обретает душевный покой, но и заслуживает уважение.

— Его преосвященство...

— Уже четыре часа.

— Уф, вот уж действительно редкостный праведник...

Однако сегодня «Молчаливый колокол», кардинал Ришельё, хотя и заперся в келье покаяния, не занимался привычным самобичеванием.

Хотя уже четыре часа не было слышно ни звука, все только перешёптывались, выражая восхищение и беспокойство — исключительно благодаря его безупречной репутации.

Так чем же занимался «Молчаливый колокол»?

Даже в келье покаяния в разгар зимы разрешалось разводить огонь в камине — это было элементарное правило Центрального аббатства.

Молодой двадцатиоднолетний кардинал уже несколько часов сидел неподвижно, глядя на пылающий огонь.

Лишь изредка, когда пламя начинало угасать, он бросал в камин полено — и снова замирал.

Глава 45

По обе стороны от огромного камина, в котором трепетали оранжевые языки пламени, стояли статуи Святого Отца и Святой Матери в человеческий рост, сурово взирая на кардинала.

Теплый свет огня смягчал миловидные черты лица кардинала. Однако, тёмные, как сама тьма, глаза резко контрастировали с ярко-каштановыми волосами, создавая жутковатое впечатление.

Дело было не в самом цвете, а в том безумии, которое мерцало в этой темноте.

Не зря даже пожилые кардиналы в его присутствии вели себя с той же осторожностью, что и при аудиенции у самого Папы.

Таким был кардинал Ришельё.

Родившись младшим из пяти сыновей в графской семье и вступив на путь служения церкви в шестилетнем возрасте, он все эти долгие годы неуклонно бичевал себя, чтобы даже тени стыда не осталось под взором богов.

По сравнению с другими священнослужителями, погрязшими в мирских делах, лицемерно изображавшими благочестие на людях и предававшимися всяческим мерзостям втайне, он был практически безупречен.

Можно было с уверенностью сказать, что даже если все духовенство столицы низвергнется в адский огонь, он избежит этой участи.

Для него единственной истиной в мире было Священное Писание, и, строго следуя всем его сложным догмам, обетам бедности и целомудрия, он ни разу не усомнился в своей вере.

Лишь иногда, очень редко, когда слабое плотское желание, подобно демону, разевающему пасть, пыталось охватить его, он беспощадно подавлял его в себе.

Какую бы прекрасную женщину он ни видел, на какие бы развратные священнические пиршества ни попадал, он ни разу не поддался плотскому искушению.

И этот факт должен был быть очевиден для ликов Святого Отца и Святой Матери, что стояли напротив.

Но...

Черные глаза, пристально смотрящие на статую Святой Матери с младенцем-ангелом на руках, вдруг вспыхнули, словно от ярости. Почти гневное, страстное пламя.

Гнев или же обида? А может, это стоило назвать отчаянием.

Сколько бы он ни молился ночами напролет, сколько бы ни каялся и ни умерщвлял плоть, семя греха, укоренившееся в нем, не собиралось исчезать, напротив — быстро прорастало, выпуская упрямые ростки.

Святая Мать, как никто другой, знала, что во всей Империи не найти человека более благочестивого. Но...

Но почему же тогда она подвергала его такому испытанию? Почему даже языки пламени, лижущие воздух, казались ему столь же прекрасными, как и ее волосы?

Кардинал Ришельё впервые увидел леди Нойшванштайн около двух лет назад, когда она пришла помолиться вместе с мужем.

Тогда ей было всего четырнадцать, но, по мнению Ришельё, она была прекраснее даже любовницы Папы, Екатерины.

В любом случае, он ужаснулся своему состоянию, не мог оторвать глаз от феи, сидящей рядом с маркизом, и, посчитав это еще одним испытанием для его слабой плоти, сразу же побежал в молельню, где провел в покаянии добрую половину дня. Вскоре он забыл ее образ.

Вернее, думал, что забыл... До тех пор, пока не столкнулся с ней снова, когда она, овдовев незадолго до этого и став временной главой маркизата, явилась в парламент.

При воспоминании о том, как она выросла и стала еще более пленительной, в его темных глазах вспыхнуло пламя совершенно иного порядка.

Если предыдущий огонь был гневом и обидой на богов, то теперь это была всепоглощающая ненависть и желание, пылающие по отношению к одному-единственному человеку.

И это была не только его проблема... По крайней мере, так ему казалось.

Все кардиналы и главы знатных домов, присутствовавшие в парламенте, не могли отвести от нее глаз, несмотря на неловкость.

Какая же это была смешная и ироничная картина. Будь она не юной вдовой, а дебютанткой, только вступившей в свет, в обществе разразился бы настоящий переполох, не говоря уже о кровавых разборках. И даже сейчас было не лучше.

Как бы он ни клялся себе избегать ее, при каждой встрече его взгляд сам собой прилипал к ней.

Как ни пытался он убедить себя, что она — демон, посланный его погубить, ее образ преследовал его во время еды, молитв, чтения Писания, исповеди и даже покаяния.

Розовые волосы, переливавшиеся на солнце, яркие зеленые глаза, сладкое, будто сахарное лицо, каждое движение, подобное взмаху голубиных крыльев — все это неотступно преследовало его.

Неужели демон явился в ее образе, чтобы отвратить его взор от вечной веры? Если не демон, то кто же вселил в него эту жажду?

Незаметно он дошел до такого опасного состояния, что готов был от всего отказаться ради одного прикосновения к ее волосам.

И тут начались проблемы — наследный принц Теобальд проявил к ней интерес.

Он никогда не любил этого двуличного принца, но на сей раз его охватило чувство долга — спасти принца, околдованного ведьмой.

Вернее, он пытался внушить себе именно это.

Никакой низменной зависти — лишь долг слуги Божьего, спасающего наследника Империи.

Будь у нее роман с каким-нибудь ничтожеством, он бы, наверное, смог счесть это обычным ведьминским делом и посмеяться.

Но она выбрала принца. Наследного принца, чей статус был куда выше, чем у молодого кардинала, пользующегося доверием Папы.

Он не мог смотреть на это. Поэтому и подкинул тому красивому блондину, чья вечная улыбка рядом с ней так его раздражала, юному льву, кое-какие компрометирующие сведения.

Но...

Почему демоны так сильнее людей? Почему они могут играть душами способами, непостижимыми для человека? Почему они способны принять столь священный и благородный облик?

Сегодня на суде эта женщина совершила нечто немыслимое.

Какая женщина, да еще столь юная вдова, решится на такое на глазах у всех, якобы защищая ребенка от первой жены?

Согласно Писанию, демоны являются в облике, которого человек не ожидает.

И это правда. Кто бы мог подумать, что демон, ради защиты будущего мальчика, станет искать доказательства невинности у девы Белого Ордена?

Он не мог поверить, что ее сегодняшний поступок был продиктован чистой любовью или материнским чувством.

Подсудимый был всего на два года младше ее, будущий маркиз.

Он не мог поверить, что их отношения были столь же чисты, как казалось.

Благодаря сегодняшнему событию она станет объектом еще большего внимания. Фактически доказав свою невинность, она сделала так, что принцу не придется больше сдерживаться.

А мальчик из резиденции маркиза будет лишь сильнее привязан к ней.

Неужели пылающее в камине пламя лишь кажется адским?

Его пальцы сжали лежавшие на коленях четки. Настолько сильно, что на тыльной стороне ладони выступили вены.

В отличие от того, что думали многие, кардинал Ришельё не стремился к мирской власти.

Доверие Папы и репутация среди духовенства были всего лишь побочными плодами его искренней набожности... По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Из его губ вырвался подавленный вздох, больше похожий на стон.

Святый Отче, помилуй нас. Святая Мать, помилуй нас...

Загнанный в угол, он мог выбрать лишь один из двух путей.

Полностью поддаться или полностью уничтожить. Третьего не было.

[Закулисье 1: Некоторый принц и некий священнослужитель] КОНЕЦ

[6.1 То лето]

Из-за толстой деревянной стены доносился странно ровный и повторяющийся звук. Тук-тук, похожий на дребезжание, и, через одинаковые промежутки, стон.

Не то чтобы сейчас это показалось странным, но Рэйчел фон Нойшванштайн, тринадцатилетняя дочь маркиза, затаив дыхание, прислушивалась и одновременно изо всех сил тянулась к окну чуть выше.

Тук.

Наконец-то. Ударив кулачком по окну, она на мгновение замерла, втянув воздух, и шум внутри тоже прекратился. А затем...

— Ах ты, Рэйчел, опять ты!..

Грохот!

Оставив позади громкие шаги, белокурая девочка цокнула языком и бросилась наутек.

Когда она уже спустилась по узкой крутой лестнице и выбежала во двор, залитый ярким зеленым светом раннего лета, сзади раздался предсказуемый грозный голос.

— Мелкая, ну почему у тебя такая привычка подглядывать?! Куда бежишь?!

— Какое подглядывание! Просто не могу смотреть на это безобразие! И чья это на сей раз дочка?!

— А тебе-то какое дело?!

Лицо мальчика покраснело, как его собственные волосы, словно ему стало неловко, и, пока он гонялся за единственной младшей сестрой по двору, девушка из кладовой поспешно накинула одежду и ускользнула.

После напряженной погони девочка наконец была поймана, и ее визг весело прозвучал под летним небом.

— Отпусти! Отпусти! Пахнешь холостяком! Отвали!

— Да что ты пристала?! Вообще не лезь не в свое дело!

— Просто интересно! Как у тебя вообще получается так клеить девочек с таким лицом?!

Похоже, что даже самая прекрасная женщина не кажется человеком тем, кто вырос рядом с ней.

Элиас на секунду задумался, не произнести ли речь о своей выдающейся внешности, но передумал.

Он отпустил сестру и, тяжело дыша, плюхнулся на траву. Рэйчел цокнула языком и села напротив.

— Мама будет в шоке.

— Раз переживаешь, так может, не ябедничать?

— Я не ябедничаю! Она и так все видит! Говорит, ты стал странным.

Страница книги Небылица Мачехи в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

О книге