— Черт возьми, опять этот проклятый разговор о сыне. Эй, Неделя моды через месяц! Разве сейчас время для хвастовства о твоем отпрыске? Что это за ткань, твоя сволочь решила свести меня в могилу? Ты называешь это образцом? Я тебе голову в канал засуну или шею сверну, сука!

…Что, еще хвастаешься? С ума сойти. И пуговицы криво пришиты. А швы? Кого прикончить первым? Блять, мне надо было в мафию идти, а не в моду. Давлю всех этих ублюдков. Пулеметом. Да, дизайн вдохновлен гладиаторами…

Черт! Почему я уже продумываю дизайн пулемета? Проклятая модная одержимость! Наверное, даже в гробу буду придумывать дизайн собственных похорон.

«Да, господин Со. Простите, но, как вы знаете, через месяц Неделя моды, и у меня нет возможности долго вас слушать».

Несмотря на лицо, искаженное до предела яростью, голос начальника звучал преувеличенно сочувственно, с нарочитыми вздохами. Моника Картотчи, первый секретарь, не проявляла никакой реакции.

Она собрала образцы, испещренные грубыми красными крестами, и, зажав их под мышкой, ждала окончания разговора. Но на этот раз господин Со

, обычно быстро понимавший намек, не спешил класть трубку.

— «Да, я знаю. Я слишком разошелся, когда начинаю про сына — нет остановки. Но этот парень…»

Джанни, готовившийся к прощанию, в последний момент сжал зубы, едва не выругавшись вслух, и ждал продолжения. Его тошнило, но делать было нечего. Как ни крути, этот человек был одним из ключевых спонсоров коллекции Джанни Кардинале. А если забыть про это — он единственный, кто поддержал Джанни в самом начале, когда тот был еще желторотым птенцом в мире моды.

— Благодаря этому Джанни не мог просто взять и выплеснуть на него свой гнев, как он обычно делал со всеми. Господин Со входил в узкий круг людей, перед которыми ему приходилось сдерживать свою огненную — или, точнее, собачью — натуру. Бросая тревожный взгляд на часы, Джанни продолжал слушать.

После добрых 20 минут бесконечных восхвалений сына, достойный отец наконец перешел к сути:

— «Неделя моды уже скоро, и у тебя, наверное, не хватает рук. Как насчет того, чтобы взять моего мальчика ненадолго к тебе в компанию?»

— «Что?»

Джанни резко выдохнул, но даже не стал пытаться скрыть раздражение. Господин Со лишь рассмеялся своим характерным раскатистым смехом и продолжил:

— «Он тебя не обременит. Парень в меня — смышленый, сообразительный, руки золотые. Пусть даже мелочи делает, просто побудь с ним, присмотри. Он без ума от роскоши — если узнает, что будет работать в головном офисе ZC, с ума сойдет от радости. Да и возможность учиться рядом с самим Джанни де Кардинале? Разве можно отказать? Окажи услугу — я не забуду твоей доброты».

— Услышав такую настойчивую просьбу, Джанни на мгновение потерял дар речи. В голове роились сотни язвительных фраз, но ни одна так и не сорвалась с языка — и вновь только потому, что перед ним был господин Со. Не дав Джанни и шанса на отказ, тот тут же продолжил, заполнив паузу:

— «Я так хочу снова увидеть, как мой сын выходит на подиум».

Эти слова сломили сопротивление Джанни. Будь подход господина Со более жестким — он бы безжалостно отказал. Но тот выбрал противоположную тактику.

Холодный и расчетливый в делах, господин Со вдруг показал себя слабым, растроганным отцом. Джанни, обычно мгновенно извергающий яд, неожиданно заколебался. Не обращая внимания на удивленный взгляд секретаря, он после нескольких секунд молчания с трудом выдавил:

— «…Хорошо, раз уж вы так просите».

— «Правда?! Спасибо, тысячу раз спасибо! Я этого не забуду, честное слово, я так…»

Монотонно кивая в ответ на бесконечные благодарности, Джанни стиснул зубы. «Еще один секретарь — не проблема. Главное сейчас — Неделя моды». Закончив разговор и бросив трубку, он в ярости скрипнул зубами.

«Черт бы побрал эту сентиментальность!»

— Этих ублюдков, что делали образец, — всех ко мне. Затолкаю в канал, чтоб подавились.

***

Милан — город в Ломбардии, на севере Италии, страны истории и искусства. Здесь ежегодно проходит десятки промышленных выставок, а его улицы наполнены людьми, одетыми по последнему слову моды. Это бесспорная столица мира моды и коммерции.

Италия подарила миру бесчисленное множество выдающихся дизайнеров, но именно поэтому выжить здесь и закрепиться в статусе лучшего из лучших требует усилий, превосходящих саму смерть.

И человеком, который преодолел эти «смертельные» испытания, добавив к ним гениальность, стал величайший дизайнер XXI века — Джанни де Кардинале. Основатель всемирно известного бренда Gianni Cardinale, управляющий и гениальный творец.

Он появился словно комета — без периода неизвестности — и стремительно взлетел на вершину. Сегодня его офис расположен на верхнем этаже одного из самых высоких зданий Милана, откуда он буквально смотрит на мир свысока. Молодой, выживший на модном «поле боя», создавший свою легенду.

— С его ростом в 194 сантиметра, длинными конечностями и элегантной мускулатурой, он обладает безупречной фигурой, которая до сих пор получает бесчисленные предложения выйти на подиум — но ни разу не соглашался.

На вопрос журнала мод:

— Чем бы вы занялись, если бы не стали дизайнером?

Джанни де Кардинале ответил с характерной презрительной усмешкой:

— Если бы я не стал дизайнером, люди во всем мире ходили бы голыми.

Это интервью мгновенно стало сенсацией, закрепив за ним репутацию «беспрецедентно высокомерного гения». Хотя даже критики неизменно использовали слово «гений».

Страстный фанат футбола, как многие итальянцы, он щедро спонсирует «Милан». В юности его даже отбирали в команду, но теперь довольствуется ролью зрителя.

«Все в его жизни должно быть эксклюзивным — от офисной мебели до часов на запястье»

Его достижения говорят сами за себя:

«Самая ожидаемая коллекция» — 1 место ежегодно

«Желаемый люкс» — 3 года лидерства

«Любимый бренд года» — 2 года подряд на вершине

«Самый эффектный финал показа» — 3 года чемпионства

«Самый сексуальный мужчина» по версии LGBTQ+ — 4 года непрерывного лидерства

— Джанни де Кардинале — устрашающая харизма, божественный талант и потрясающая внешность, сделавшие его не менее культовой фигурой, чем его собственный бренд. Даже его вечно хмурое выражение лица и скверный характер, проявляющийся в потоке оскорблений при каждом открытии рта, не считались недостатками.

— Мир снисходителен к мужчинам, за которых не придется выходить замуж.

— А если этот мужчина обладает божественным талантом и внешностью — снисходительность удваивается.

— Ты, гребаный ублюдок, это все, на что ты способен? Или ты решил свести меня в могилу? Немедленно явись сюда — я пришью твой рот швейной машинкой!

Такие фразы регулярно раздавались из его кабинета.

Бам! — Джанни швырнул трубку телефона. Моника, наблюдающая за происходящим с каменным лицом, спросила:

— Приготовить швейную машинку?

— Принеси каталог образцов.

Не колеблясь ни секунды, она развернулась за образцами. В дверях показался второй секретарь, Паоло Биболини:

— Сэр, я ненадолго отлучусь. Подошло время назначенной встречи.

— Встреча?

Джанни машинально повернул голову, затем, будто что-то вспомнив, кивнул:

— Иди. Фото при себе?

— Конечно, вот.

Паоло демонстративно показал цветную распечатку, но Джанни даже не удостоил её взглядом.

— На обратном пути проверь витрины главного бутика и доложи о прогрессе.

— Слушаюсь.

Коротко поклонившись даже не взглянувшему на него Джанни, Паоло развернулся и вышел. В голове неожиданно всплыли слова господина Со:

«Этот парень — мой шедевр».

Джанни в общих чертах знал историю его сына. Даже несмотря на то, что это было в прошлом, тот в своё время был весьма известной моделью, а хвастовство господина Со по поводу сына давно стало притчей во языцех. Так что собрать досье на этого парня не составило особого труда.

Со Инхо. Псевдоним — Ино.

Во время работы в Корее он был довольно успешной моделью, но оказался вовлечен в неприятный скандал и сейчас находится в отпуске, проживая в Италии, точнее — в Милане. Видя, как его сын уже более трех лет ведет затворнический образ жизни, господин Со, используя все свои связи, пытался возродить его страсть к моде — и в качестве ролевой модели выбрал именно Джанни де Кардинале.

Учитывая, что господин Со с самого начала восхищался гениальным талантом Джанни и щедро его спонсировал, а сам Джанни стремительно взлетел на вершину индустрии — это решение было более чем закономерным.

Джанни и без пространных объяснений прекрасно понимал его скрытые мотивы. К тому же, после бесконечных хвалебных речей о сыне, в нем пробудилось любопытство: «Что же это за невероятный парень?»

Судя по собранной информации, несмотря на короткую карьеру, он действительно был исключительной личностью. Отзывы о нем оказались более чем лестными:

Как мужская модель с ростом 180 см он считался невысоким, но как азиат обладал редкой миниатюрной головой, идеальными пропорциями тела и эффектной походкой. Говорили, что когда он выходил на подиум, то мгновенно затмевал всех остальных моделей, и его регулярно ставили на закрытие показа.

Сразу после согласия Джанни господин Со прислал по электронной почте свежие фото Инхо, не забыв добавить с гордостью:

— «Убедитесь сами — это настоящий алмаз, который нуждается лишь в огранке мастера».

— Увидев моего сына, вы будете потрясены — он превзойдет все ваши ожидания.

На фото перед ним был молодой человек с характерными азиатскими чертами — монголоидным разрезом глаз, но без тени слабости. Мягкая улыбка, вероятно, адресовалась отцу. Даже на этом случайном снимке в его лице было что-то завораживающее.

«Все равно, если я не соглашусь — это ничего не изменит»

Джанни равнодушно закрыл письмо, удалив фотографию.

***

— Ах, черт возьми...

Паоло, с его густыми южными бровями и смуглой кожей, беспомощно озирался по сторонам на переполненной площади. Он снова посмотрел на часы — прошло всего две минуты. Непроизвольно почесав затылок, он вздрогнул от неожиданного звонка и чуть не выронил телефон.

— Да, да. Господин директор, это Паоло...

— Разумеется, я знаю, Паоло. — Раздался холодный, как лезвие, голос, прежде чем он успел взглянуть на номер. — Что вы делаете? До сих пор не нашли его? Время уже давно истекло. Господин спрашивает о ходе работ в головном офисе уже в пятый раз.

Хотя голос секретаря Моники был бесстрастным, Паоло отлично представлял, как за ее спиной босс мечет молнии взглядом.

— Видишь ли, Моника... его просто нигде нет... Прошло много времени. Очень много. Я знаю.

Едва сдерживаясь, чтобы не закричать самому, Паоло заторопился. Первый секретарь Моника, видимо, докладывала Джанни, сделала паузу, прежде чем продолжить:

— У вас же есть телефон человека, с которым вы должны встретиться? Господин очень занят, не затягивайте.

— Конечно, я знаю. Э... Моника... — Он хотел сказать, что это не его вина, но связь уже прервалась.

Запоздалая ярость нахлынула на Паоло. Если бы телефон не был в рассрочке, он бы швырнул новенький аппарат о мостовую.

— Да что же это такое!

Он нервно огляделся вокруг. Галерея Виктора Эммануила в тот день казалась особенно оживленной.

«Неужели этот парень, прожив в Милане три года, так и не смог найти головной офис Cardinale?»

Паоло с трудом сдерживал ярость, вспоминая, как они договаривались о месте встречи. Сын господина Со, заявивший с невозмутимым видом: «Я плохо ориентируюсь», не знал ни одного из предложенных мест и в итоге назвал эту галерею.

«Неужели он и здесь умудрился заблудиться?»

На всякий случай Паоло достал не только фото из письма, но и распечатанные снимки Инхо на подиуме, которые удалось с трудом раздобыть. Он сравнил изображения.

В отличие от фото, присланного господином Со, на снимках с показа в нем чувствовалась мощная энергетика. «Неужели это и есть природная харизма модели? Он преображается на подиуме? Жаль, что уже три года как ушел из профессии...»

...Где же он, черт возьми?

Как раз когда Паоло в очередной раз беспокойно осматривался, его взгляд скользнул по лотку с напитками и закусками — и прошел мимо. Позади него мужчина, только что расплатившийся, с опозданием заметил Паоло. Пока тот в очередной раз проверял часы, он не почувствовал приближения. Да и не ожидал, что это может быть тот самый человек.

— Э-э, синьор Паоло Виолини?

Пока тот не заговорил.

***

Задыхающиеся шаги эхом разнеслись по коридору, затем распахнулась дверь секретариата, и следом — матовая дверь кабинета директора. Джанни и Моника машинально подняли глаза на резкий звук и замерли, увидев бледного, тяжело дышащего Паоло.

— В чем дело, Паоло? Что так срочно? Вы нашли сына господина Со? — Моника нахмурилась, опередив Джанни.

Паоло сглотнул и кивнул:

— Да... нашел. Но, э...

«Увидев моего сына, вы будете потрясены»

Почему именно сейчас вспомнились эти слова?

Моника широко раскрыла глаза. Паоло, покрытый холодным потом, шагнул в сторону — и Джанни уронил ручку.

Господин Со не ошибался. Его сын превзошел все ожидания. Вернее, сломил саму возможность воображения.

Кто мог представить гигантский зефир таких масштабов?

За Паоло стоял мужчина, диаметрально противоположный фото. Его лицо было шире огромного пончика, который он чавкал. Джанни непроизвольно протер глаза.

Щеки — объемнее его сжатого кулака. Глаза-щелочки тонули в жировых складках. Пальцы-сосиски толще бейсбольной перчатки. Шея исчезла под валиками жира. Кожаный пояс Louis Vuitton едва сдерживал расползающийся живот.

При росте на 14 см ниже Джанни он был вдвое шире. Нет — шире, чем Джанни и Паоло вместе взятые.

«Это человек или чудовище?»

Перед потрясенным Джанни стоял гордость господина Со — Со Инхо, его пухлые щеки перекатывались, когда он смаковал гигантский пончик. Переложив сладость в одну руку, он протянул Джанни другую, липкую от сахара и жира.

— Приятно познакомиться, господин директор. Я Со Инхо.

В этот момент пончик выскользнул из его толстых пальцев и с грохотом приземлился на эксклюзивный ковер, рассыпавшись в жирное месиво. Моника застыла с немым криком, ее рот беспомощно открылся. Джанни машинально вскочил со стула. Паоло отчаянно бросился вперед.

Хлоп!

Его руки едва успели поймать падающий пончик. В офисе воцарилась гробовая тишина. Моника облегченно вздохнула. Джанни бледно выдохнул.

Когда Паоло, спасший ковер, наконец перевел дух, Со Инхо — совершенно не заметивший напряженной ситуации — счастливо улыбнулся. С забавным кряхтением он наклонился и торжествующе забрал свой пончик из рук Паоло:

— Спасибо вам!

Чавк-чавк.

Шлеп-шлеп.

— Нельзя же так!

С каждым укусом крошки разлетались во все стороны. Паоло и даже обычно невозмутимая Моника в отчаянии бросались ловить их, но белые сахарные крупинки просачивались сквозь пальцы. Ковер постепенно покрывался слоем рассыпавшегося сахара и хлебных крошек, словно первым снегом.

И в этот момент Джанни увидел:

перед ним медленно распахивались врата ада.

Офис был тих. Никто не открывал рта. В этой гробовой тишине лишь одно звучало упрямо и чётко — ритмичное «хрум-хрум».

Едва оправившаяся от шока Моника проводила Инхо к его месту в просторном секретариате, но он продолжал методично что-то жевать. Его лицо было измазано шоколадом и сахаром, а навязчивое чавканье заставило Монику опустить взгляд — она не решалась поднять глаза и встретиться взглядом с боссом.

Обычно прозрачные раздвижные двери разделяли кабинет на две части: в глубине располагался кабинет самого Джанни Кардинале, а ближе к выходу — секретариат.

Просторные помещения почти одинаковой площади распределялись так: кабинет директора занимал один Джанни, а в секретариате теперь работали три секретаря, включая Инхо. Не то чтобы тесное изначально пространство стало казаться душным из-за добавления третьего рабочего места. Просто новый «объект» превосходил все мыслимые габариты.

Сам Инхо увлечённо озирался по сторонам, но никто не спешил встретиться с ним глазами.

«Так вот он, кабинет Джанни Кардинале. Впечатляет».

Даже осматриваясь по сторонам, Инхо не переставал жевать.

«Почему, когда нервничаешь или волнуешься, так хочется есть? Ах, как вкусно».

Даже те, кто равнодушен к люксовым брендам, знали о коллекциях Джанни Кардинале. Сидеть в самом сердце его империи и лакомиться любимыми сладостями — что может быть лучше?

Когда отец в приказном тоне заявил: «Иди работать», Инхо, честно говоря, не горел энтузиазмом. Но и три года безделья — факт, а отказаться от предложения отца он не мог. Да и кого бы не соблазнила работа у самого Джанни Кардинале?

«Сотрудникам наверняка доступны даже раскупленные коллекции».

С этой мыслью Инхо без колебаний согласился.

«И это, и то, и вот это — хочу всё!»

Вспомнив о коллекции Кардинале, Инхо вдруг оживился и задумался:

— В следующий раз попрошу отправить меня в штаб-квартиру Louis Vuitton.

От одной этой мысли он расплылся в счастливой улыбке и достал из пакета брауни.

— М-м-м…

Густой аромат шоколада мгновенно наполнил офис. Моника и Паоло невольно устремили взгляды на лакомство. Брауни был настолько тёмным и насыщенным, что казалось, в нём содержалась ударная доза какао. Толстые пальцы Инхо развернули тонкую бумажную обёртку.

На свет появился идеальный брауни — плотный, с липкой серединкой, гладкой, но упругой корочкой и огромными кусками шоколада внутри. Один укус — и рот наполнялся блаженной сладостью…

Гулп…

В тот же миг Паоло и Моника сглотнули слюну — так громко, что это было слышно. Инхо, чувствуя на себе их голодные взгляды, откусил большой кусок. В разрезе виднелся целый кусок шоколада размером с кулак.

Моника почувствовала головокружение. Её сознание помутнело, и она, подобно оперной диве, изящно приложила руку ко лбу. «Нет, надо держаться!»

Между едоком и наблюдателями выросла стена выше Гималаев. Инхо, чавкая, вдруг заметил пристальный взгляд Моники и обернулся.

Поймав его глаза, Моника резко отвернулась, делая вид, что не замечает его. Инхо наклонил голову и увидел календарь за её спиной.

«Почему там декабрь?»

Месяц был указан неверно. Но ни Паоло, ни Моника, уставившиеся в столы и сглатывающие слюну, не обращали на это внимания. «Неужели не замечают? Надо же так уйти в работу, что даже календарь не видно. Ладно, потом сам исправлю. Молодцы».

Он уже радовался, что нашёл себе занятие, когда раздался ледяной голос:

— Подготовьтесь к совещанию.

Моника и Паоло вскочили, засуетились с документами и телефонами. Инхо, озираясь на внезапную суету, сунул в рот остаток брауни и, неловко жуя, поднялся следом.

Моника, заметив, как у Джанни от его беспомощной возни с канцелярией на столе напряглись сосуды, затаила дыхание. «Известный своей вспыльчивостью босс терпит… но долго ли?»

Однако Джанни, как истинный бизнесмен, сдержался.

— Инхо, спуститесь в магазин на нижнем этаже, проверьте витрины.

Он не ждал результата и не нуждался в Инхо там. Ему просто хотелось убрать его подальше. «Хоть секунду не слышать это чавканье — и я поставлю Gucci на алтарь».

— Ла-а-адно…

К удивлению всех, Инхо покорно кивнул и начал готовиться к выходу. Но собирал он отнюдь не каталоги или канцелярские принадлежности.

Моника и Паоло с ужасом наблюдали, как он рылся под столом и в ящиках, выуживая оттуда всё новые и новые пакеты с закусками — большими и маленькими. «Это не человек!»

— Ну, я пошёл.

Не в силах как следует наклонить тучное тело, Инхо лишь кивнул головой и направился к выходу. Переваливаясь с ноги на ногу, он обхватил руками пакет с картофельными чипсами и сэндвичами, а в другой руке держал бумажный пакет с печеньем, по пути с аппетитом выуживая одно за другим. За ним тянулся длинный след из сахарной пудры и хлебных крошек.

— Хорошо.

Джанни, потирая виски, наконец заговорил. Хоть на время он избавился от этого кошмара. Теперь можно не видеть эту картину и не слышать противное чавканье. «Я победил сатану…!»

— Начинаем.

Штаб-квартира Джанни Кардинале располагалась в центре Милана в 45-этажном небоскрёбе, который славился как местная достопримечательность. Здание, спроектированное самим Джанни, было полностью чёрным, с асимметричной скошенной стеной, украшенной массивным логотипом ZC из стекла, который сверкал днём и ночью.

Элегантный мост, соединяющий здания, напоминал Золотые Ворота, за что получил прозвище «ZC Golden Gate». Переходя мост с гордостью в сердце, Инхо уже распирало от предвкушения.

«В филиалах ассортимент может отличаться, но это же главный магазин — здесь должны быть все коллекции! Надо проверить, ничего ли не упустил. Пару вещей себе куплю…»

Одна только мысль об этом наполнила его радостью, и он, прижимая к груди свои запасы, шагнул к автоматическим дверям.

— Добро пожал…

Сотрудник застыл с застывшей улыбкой, не закончив приветствие. Менеджер, быстро подойдя, профессионально улыбнулся:

— Добрый день. Ищете что-то конкретное?

В его отточенной фразе сквозило: «Здесь нет вашего размера!» Он нервно поглядывал на пакеты с едой в руках Инхо и крошки, сыпавшиеся из его непрестанно жующего рта. Но Инхо, не обращая внимания, гордо ответил:

— Здравствуйте! Я новый секретарь Кардинале, меня прислали проверить витрины.

В тот же момент менеджер потерял всю свою профессиональную выдержку. Его лицо побелело от шока. В наступившей тишине лишь жалобно раздавалось чавканье Инхо.

— Возвращённая ткань уже пошла на изготовление новых образцов. На это потребуется около недели.

— Пусть закончат за три дня.

Безжалостная отповедь Джанни заставила Монику на мгновение замереть, но она тут же ответила, будто ничего не произошло:

— Хорошо.

Как только Моника сделала пометку в блокноте, Джанни сразу сменил тему, обратившись к Паоло:

— Как обстоят дела с отелем в Риме?

Паоло смущённо ответил:

— Acqua di Parma, похоже, не собирается сдаваться. Мы предложили бесплатно предоставлять туалетные принадлежности во всех номерах в течение месяца, но Parma выдвинули те же условия, и менеджер заколебался.

Джанни коротко цокнул языком. Acqua di Parma со столетней историей — соперник не из лёгких. Особенно для Джанни Кардинале, который только запускает свою первую линейку средств для ванны.

Но Джанни был уверен в себе. До сих пор он брался за любые, казалось бы, невозможные задачи и добивался успеха. Сдаваться сейчас из-за такой мелочи, как запуск коллекции в отеле, было немыслимо.

— Договорись о встрече с менеджером. Я поеду в Рим лично.

Паоло растерянно возразил:

— Но, сэр, в ближайший месяц у нас совсем нет времени из-за подготовки к Fashion Week. Может, отправить PR-менеджера...

В этот момент лицо Моники напряглось, а Джанни бросил на Паоло ледяной взгляд. Осознав свою ошибку, Паоло побледнел и поспешно поправился:

— Я пересмотрю график и доложу.

— Хорошо.

Джанни произнёс это с выражением, далёким от «хорошо». И вдруг между Паоло и Моникой возникла круглая тень.

— Э-э, сэр...

— Не входи!

Джанни крикнул рефлекторно, даже не осознав этого. Инхо замер, широко раскрыв глаза. Овладев собой, Джанни спросил:

— Говорите оттуда. В чём дело?

Под взглядами потрясённых секретарей Инхо гордо объявил:

— Я закончил с витринами.

— Посмотрим позже.

Джанни тут же отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но сын председателя оказался на удивление настойчив.

— Лучше взглянуть сейчас. Там были кое-какие неудобные моменты, так что я кое-что подправил.

Брови Джанни сдвинулись, одна из них странно приподнялась.

Неудобные моменты?

Что за абсурд? Поспевая за боссом, секретари не скрывали смеси недоумения и изумления. Представить, чтобы кто-то осмелился критиковать витрины, задуманные самим Джанни де Кардинале — перфекционистом до мозга костей — было невозможно, если только у тебя не было сердца на месте.

Что он там вообще сделал?

Шагая по следу из сахара и хлебных крошек, оставленному Инхо, секретари с тревогой следовали за боссом, который шёл быстрыми шагами, несоразмерными их длинным ногам.

— Господин директор.

— Добро пожаловать, господин директор.

— Здравствуйте, господин директор.

Джанни стремительно пересек ZC Golden Gate и появился в магазине. Встревоженные сотрудники побледнели и наперебой начали кланяться. Проигнорировав приветствия, Джанни окинул взглядом зал — и его взгляд застыл на одном месте.

Шшш.

Звук коллективного замирания сердца разнесся по магазину, сменившись жуткой тишиной. Посреди зала, не моргнув, замер Джанни. Сзади, тяжело дыша, подбежал Инхо, но его крупное лицо осталось незамеченным. В серых глазах Джанни отражалась лишь витрина, занимавшую целую стену.

Толстые отпечатки лап — нет, человеческих рук — на стекле и пестрый дисплей в одно мгновение лишили Джанни крови. От его первоначальной задумки не осталось и следа.

Так себя чувствовали критики, впервые увидев Пикассо?

Нет, Пикассо хотя бы начинал с нормальных людей. Что это за позы манекенов, разноцветные огни и почему это вообще напоминает воскресный базар? Почему одна нога поднята, а руки скручены? Почему сумка висит на шее, а туфли, как мясо в мясной лавке, болтаются под красной лампой?

Когда 1% разума вернулся после шока, Джанни, бледный, рявкнул:

— Немедленно закройте шторы!

Сотрудники бросились выполнять приказ, и уродливая витрина медленно погрузилась во тьму.

Но Джанни уже увидел пару, которая на ходу фотографировала это безобразие. Тем временем Инхо, не забывая попивать сок, спросил:

— Что-то не так?

Не так? НЕ ТАК?!

В тот момент Джанни едва не схватил Инхо за глотку. Будь шея хоть на сантиметр тоньше — он бы не сдержался. Не замечая смертоносного взгляда, Инхо без тени раскаяния достал из пакета новый маффин, наклонил голову и принялся чавкать.

С такой беспечностью он долго не протянет.

Джанни уже схватился за галстук, чтобы задушить его, но вдруг заметил логотип ZC на ткани. Он не мог превратить собственный бренд в орудие убийства. С трудом сдерживая дрожь, он прошипел:

— Просто... делайте... то, что вам говорят.

— Лааадно...

Джанни скрипнул зубами, глядя на его разочарованное лицо и жующий рот, облепленный хлебными крошками.

— Моника.

— Да, господин директор.

Инхо, поднявший голову на странный звук, вздрогнул от леденящего взгляда Джанни и заморгал маленькими глазками. Не отводя взгляда, Джанни продолжил:

— Обучите Инхо офисной работе.

— Хорошо.

Моника ответила сразу, даже не пытаясь скрыть исказившееся лицо. Затем Джанни объявил Инхо:

— Отныне вам запрещено появляться в магазине.

— Что? Почему?!

На этот раз Инхо среагировал быстрее молнии. Но ответ явно не обрадовал Джанни. Сквозь стиснутые зубы он прошипел:

— Ни в одном магазине ZC по всему миру. Понятно?

Глаза Инхо внезапно сверкнули.

— Почему? Почему нельзя? Я ведь сотрудник! Тут столько всего интересного! Я даже новую коллекцию не успел посмотреть!

Несмотря на то, что он испортил витрину, его лицо выражало ещё большее недоумение, чем его уродливое творение. Но следующий приказ Джанни оказался ещё более шокирующим:

— Разошли фото во все магазины, чтобы он не смел даже приближаться к витринам.

— Хорошо.

Бодро ответив, Моника и Паоло последовали за Джанни. Инхо просто стоял с открытым ртом, провожая их взглядом.

— Неправильно! Сначала ластик, затем карандаш, чёрная ручка, красная, синяя! Сколько раз повторять — перьевая ручка идёт последней!

От этого истеричного окрика Инхо вздрогнул и съёжился, украдкой поглядывая по сторонам. Рядом стояла красотка, казалось, достигшая предела стресса и забывшая о своей обычной элегантности. Скрестив руки, она смотрела на него ледяным взглядом.

— Даже стол нормально не можешь организовать, неужели так сложно?

— П-прости...

Неосознанно извиняясь, Инхо снова принялся раскладывать ручки, как велели. Уже давно прошло время окончания рабочего дня, а он всё ещё оставался в офисе, обучаясь искусству наведения порядка на столе Джанни. Запрет на вход в магазин был несправедлив, но вот уже целый час он только и делал, что раскладывал ручки — это было настоящей пыткой. Однако это было лишь началом.

— Бумаги по размеру! Точно под углом! Криво же, заново!

— Папки должны идти от ахроматических цветов к самым насыщенным! Сначала тонкие! У тебя что, мозгов нет? Выравнивай по высоте!

— Сначала!

— Ещё раз с самого начала!

— Всё неправильно, начинай заново!

Моника была безжалостна. Будь у неё кнут, она бы не задумываясь хлестала им Инхо. Неужели раскладывание ручек и бумаг должно быть настолько сложным? Украдкой бросив на неё обиженный взгляд, он тут же получил в ответ поднятую бровь.

— Ты хоть представляешь, насколько босс одержим перфекционизмом и чистоплотностью? Если его стол не в порядке, он будет пилить весь день — нет, весь месяц! Тебе что, жизни не жалко? Хотя, тебе бы не помешало немного похудеть.

С отвращением окинув Инхо взглядом, Моника скользнула глазами по последней положенной им ручке и резким движением смахнула её со стола.

Хлобысь!

Инхо побледнел, но Моника безжалостно продолжила:

— Заново!

После двух часов мучительного наведения порядка на столе, когда казалось, что вот-вот задохнешься от усталости:

— Каждое утро протирай начисто, чтобы ни пылинки! Давай, с начала — как раскладывать ручки!

Казалось, этот кошмар с бесконечными придирками никогда не закончится. Только спустя ещё час Моника наконец объявила:

— На сегодня хватит.

Вытащив еле живого Инхо из офиса, она не забыла оставить последнее напутствие:

— Директор всегда пьёт кофе из Caffè Milani — покупай эспрессо по пути на работу. Бразильский, тройной шот.

Ни единого «Держись» или «Хорошая работа». Вместо этого — ледяная угроза:

— Если забудешь или проёбешь — умрёшь от моих рук раньше, чем босс тебя убьёт.

Оставив Инхо на улице, она ушла.

До станции было далеко, а автобусных маршрутов он не знал. Не долго думая, Инхо поймал такси.

«Сегодня слишком много ходил. Надо поскорее вернуться и отдохнуть».

— Фух...

Хотя Инхо жил в довольно престижном вилле, старое здание всё равно выдавало себя: потрёпанные углы, скрипучий лифт, который каждый раз заставлял его нервничать. Особенно когда тот кренился под его весом.

Но сегодня снова пронесло!

Войдя в квартиру, он наконец перевёл дух.

«Какой долгий день...»

Первым делом по возвращении домой Инхо всегда приводил в порядок свою драгоценную одежду и аксессуары.

«Моя одежда — это святое». Галстуки ZC, рубашки Gucci, ремни Louis Vuitton — всё это его любимая коллекция.

Будто и не было усталости, он сразу оживился, привычно нажал кнопку автоответчика и направился в гардеробную, напевая. Там его ждали аккуратно развешанные роскошные вещи и аксессуары.

«Сегодня надену Prada».

Он уже доставал пижаму с довольным видом, когда...

«Как дела, сынок? Это папа. Звонил, чтобы спросить, как работа, но ты, видимо, задерживаешься. Я, кстати, особо попросил Джанни Кардинале присмотреть за тобой».

Знакомый голос заставил Инхо замереть. Аппарат равнодушно продолжал воспроизводить запись:

«Ты достаточно отдыхал, а работа там многому научит. Сначала будет трудно, но я верю в тебя — ты справишься. Вперёд, мой мальчик! Люблю тебя, Инхо».

Перед глазами встал образ отца, который подбадривал его. Инхо лишь молча смотрел на телефон.

Он знал, чего ждёт от него отец.

Но он не мог вернуться.

Потому что для него...

Лицо Инхо на мгновение исказилось, затем он резко развернулся и направился на кухню. Не раздумывая, он распахнул массивный холодильник, занимавший целую стену. Внутри — до отказа забитые полки с тортами, печеньем, брауни, маффинами, макарунами и прочими сладостями.

Инхо начал без разбора хватать и поглощать пирожные и мороженое. Когда первая партия исчезла, он достал брауни, шоколадный тарт, ещё печенья.

Безумно запихивая всё в рот, он опустошил почти половину запасов. Но не останавливался.

Его лицо было мрачным и нечитаемым.

Страница книги Сладкая жизнь в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

О книге