Пролог

—Беда! — буквально с землистым лицом, в панике подбежав, управляющий имуществом Фабрицио торжественно объявил.

Буквально с землистым лицом, в панике подбежав, управляющий имуществом Фабрицио торжественно объявил. Вольф, не отрываясь от чистки объектива камеры, равнодушно спросил:

—Ну и?

—Финансовый кризис, это катастрофа!

Фабрицио сглотнул и бледно добавил:

—Пожалуйста, тратьте деньги.

Тут же он начал вопить отчаянно:

—Деньги копятся, а вы их никуда не вкладываете! Управляющий имуществом — не просто зритель, наблюдающий за ростом сбережений. Инвестируйте куда-нибудь, купите роскошную яхту, хоть транжирьте бездумно! За весь прошлый год единственное, на что вы потратились — одна камера…

Он приложил к лбу охлаждающий компресс и добавил:

—Я живу, как в аду.

На долгий стон Фабрицио Вольф лишь бросил раздражённый взгляд. Взгляд, словно говорящий: «Ну и что с того?» Но Фабрицио не сдавался. Вернее, не мог сдаться. Сегодня он во что бы то ни стало добьётся своего! Он заставит его тратить деньги!

Сжимая кулаки с решимостью отчаяния, он поправил очки. Затем, сменив тон на льстивый, продолжил:

—Поэтому я подготовил несколько отличных идей.

«Вот это точно заставит тебя раскошелиться!» — уверенно подумал Фабрицио, доставая из портфеля папки. Он разложил на столе брошюры, и Вольф скривился.

—Как насчёт замка? Как раз продаётся крепость XIV века. Взгляните — великолепно, правда? Требует ремонта, дорог в содержании — просто дыра, в которую утекают деньги! Купите его, и следующие десять лет вам не придётся думать о тратах!

Он улыбнулся, ожидая реакции. Вольф мельком глянул на брошюру.

—Привидения есть?

—О нет, можете не беспокоиться. Абсолютно безопасно.

Но его беспечный ответ лишь заставил Вольфа отодвинуть брошюру с безразличным видом.

—Тогда не надо.

—Есть! Есть привидения! И скелеты, и зомби, и даже Дракула! Говорят, в подвалах лежат трупы, ну пожалуйста!

Фабрицио побледнел и закричал, но было поздно. Вольф почесал ухо и фыркнул, сдувая пыль. Сжав платок так, будто хотел его разорвать, Фабрицио подавил ярость и холодно перешёл к следующему предложению.

—Тогда, может, этот особняк? Посмотрите — его построил индийский магнат, интерьер невероятно роскошный. Всё отделано мрамором, бассейны позолочены. Если купите, можно лет пять вообще не думать о тратах.

Тут Вольф широко развёл руки и с гордостью заявил…

—Зачем? Здесь у меня есть дворецкий, который делает всё за меня.

Как и следовало ожидать, Вольф, который уже больше месяца бездельничал в чужом особняке, остался равнодушен к предложению. Фабрицио стиснул зубы, с трудом сдерживаясь, и наконец произнёс:

—Но разве вам не кажется, что столь долгое пребывание здесь может обременить синьора Кардинале? Говорят, его характер далеко не сахар.

Хотя замечание было справедливым, Вольф не дрогнул.

—Ничего, потерплю пару ударов. К тому же, я весьма полезный фотограф.

Его беззаботная улыбка и даже подмигивание могли бы растрогать кого угодно, но, к несчастью, на Фабрицио это не подействовало. «Думаешь, я сдамся так просто?» — мысленно огрызнулся он и тут же вытащил вторую и третью заготовленные карты. Посыпались новые предложения.

—Тогда, может, займётесь своей внешностью? Вам даже не придётся бриться — не пошевелите и пальцем. Просто лежите, а всё сделают за вас. Я организую! Ухоженный с головы до ног, гардероб от кутюр — и вам год не придётся тратиться...

—Эти джинсы я ношу всего лет десять.

—Вышла новая камера, как насчёт неё? Полный комплект, с алмазной инкрустацией на объективе...

—Мне хватает этой. Ей нет и года.

—Любите блондинок? Купите виллу! В Малибу или на Карибах есть отличные варианты. Я ещё и блондинок подберу. С пышной грудью!

—Мне нравится смотреть на мир в путешествиях.

—Тогда купите хоть землю!

Взбешённый Фабрицио вцепился Вольфу в шею и принялся трясти. Тот, давясь, оттолкнул его, отдышался и нахмурился.

—Земля мне тоже не нужна.

—Ха-а...

В тот же миг Фабрицио рухнул на диван, испустив стон, будто готовый провалиться сквозь землю. Лишь теперь Вольф, наконец осознав серьёзность ситуации, озабоченно взглянул на его побледневшее лицо. После паузы Фабрицио достал из пиджака небольшой конверт.

—Я ухожу.

—Что?

Неожиданное заявление оставило Вольфа в недоумении. Фабрицио, понуро опустив голову, пробормотал:

—Всё равно я здесь бесполезен. Вам не нужна земля, не нужны деньги, вы носите джинсы, пока они не развалятся. А я нанят управлять вашим состоянием. Но если единственное, что растёт, — это вклад в банке, то зачем я тут? Прощайте. Я найду другую работу. Наверняка есть кто-то, кому действительно нужен управляющий.

На этот раз это не были пустые жалобы. Словно подчёркивая решимость, он положил конверт перед Вольфом. Тот растерянно уставился на него — впервые за всё время. Не обращая внимания на этот взгляд, Фабрицио собрал брошюры со стола, сунул их в портфель и поднялся.

—До свидания.

—Спасибо за всё. Всего хорошего. Хотя тебя, Вольф, хоть в пустыню брось — выживешь.

Неясно, были это комплимент или оскорбление, но, бросив эту фразу, Фабрицио развернулся. Вольф запоздало моргнул. «Неужели серьёзно?» Рука Фабрицио легла на дверную ручку. «Чёрт, кажется, он не шутит». В тот миг, когда пальцы сжали ручку, Вольф выдохнул:

—Ладно. Куплю землю.

Фабрицио замер. Наступила пауза. Не отпуская ручку, он украдкой оглянулся. Вольф смотрел на него с необычной для себя серьёзностью — ни намёка на прежнюю беспечность. Убедившись в твёрдости его взгляда, Фабрицио осторожно спросил:

—Вы уверены?

Вольф неохотно кивнул:

—Да. Садись обратно.

—Как скажете.

Мгновенно вернувшись на место, Фабрицио расплылся в улыбке, будто и не было недавней сцены.

—Сейчас в моде загородная жизнь.

Он тут же, словно ждал этого момента, высыпал из портфеля новую стопку брошюр. До сих пор Вольф не интересовался сельским бытом, мысленно отмахиваясь: «Главное — формально потратить деньги». Но тут Фабрицио добавил:

—Можно завести коров.

—Правда?

Впервые за весь разговор глаза Вольфа оживились и загорелись искренним интересом.

—Я решил купить дом.

Вольф небрежно бросил эту фразу, пережёвывая огромный кусок стейка. Джанни Кардинале, изящно нарезавший мясо, замер и поднял голову. Вольф запил вином полупрожёванный кусок, слабо ухмыльнулся:

—В деревне.

Его взгляд, будто спрашивающий «Ну как тебе?», встретился с ответом дворецкого, подливавшего вино:

—Говорят, сейчас в моде загородная жизнь.

Довольный Вольф кивнул:

—Заведу коров, овец. И пару уток тоже. Уже имя придумал быку — Ричард.

Вольф, чьё имя означало «волк» и который до сих пор скитался как кочевник, казалось, искренне увлёкся перспективой оседлой жизни. Человек, привыкший мотаться по миру и «отдыхать, заваливаясь в особняк Джанни, теперь торжественно объявлял о независимости. Тот же, с лицом, выражавшим облегчение, процедил:

—Отлично. Вали хоть сейчас.

—Воу, не спеши, — Вольф замахал руками. — Нужно время на подготовку. Я только землю приобрёл.

Джанни скривился. Вольф, наслаждаясь моментом, лениво покрутил бокал:

—С блондинками в деревне столько хлопот...

—Ага, блондинки так и мечтают доить коров и гонять гусей, — язвительно отрезал Джанни. — Может, нанять блондинок-горничных?

Вольф, игнорируя сарказм, самодовольно поднял бокал:

—Сколько будешь завидовать...

Джанни в ярости чуть не ткнул в него ножом. Вольф поспешно сделал глоток вина, делая вид, что ничего не заметил.

Но восхищение, радость, восторги — всё оказалось мимолётным. Он не понимал. Хотя прошёл через это — не осознавал, как холодно люди могут отвернуться, когда ты больше не нужен.

И всё равно снова надеешься. Ждёшь поддержки, отдаёшь сердце, веришь, что тебя не предадут — а когда иллюзии рушатся, падаешь.

«В мире так много недостижимого».

Бессильно глядя на хлещущий с неба дождь, Габриэле думал:

«Слишком. Слишком много».

—В чём я провинился?

Материнский вопль, смешавшись с громом, прозвучал в ушах как навязчивый голос.

«Это из-за меня? Боже, какой грех я совершила... Нет, ты не мой ребёнок. Что-то не так, ты не можешь быть моим...!»

Она кричала это снова и снова. Он до сих пор помнил слёзы, катившиеся между её тонких пальцев. Те самые губы, что говорили «люблю» и целовали его, теперь проклинали Бога и отрицали его.

С того дня он думал об одном. Постоянно задавался вопросом:

«Зачем я родился?»

Ледяной дождь пронизывал до костей. В расплывчатом зрении — лишь белесые струи и непроглядная тьма.

«Лучше бы исчезнуть в этой темноте навсегда».

«Я никому не нужен».

Сколько раз он повторял это? Бессчётные дни слёз, упрёков, горького смеха над собой.

«Никто меня не хочет».

Он снова шепнул себе, будто давая обет:

«Правда. Теперь уж точно никого нет».

Всё потеряно. Семья никогда не была его, родители — лишь те, кто дали жизнь. В мир моды, который считал единственно своим, теперь нет возврата.

«Всё кончено».

Среди ледяных струй потекла слабая теплота, быстро смешавшись с дождём. Габриэле, сдерживая рыдания, шёл сквозь ливень. Вдали мелькнул смутный свет.

Как прожектор, луч на мгновение ослепил его.

Раздумывать было некогда. Габриэле шагнул в этот свет — туда, где ждал ослепительный свет сцены.

Резкий скрежет шин прозвучал, как крики толпы.

«When you tease me, when you move

That sexy movement always grooves

You work that back so masterfully

Don’t know why you’re playing with me»

—Я мазохист, — напевал Вольф, отбивая ритм по рулю.

Погода была ужасна. В кромешной тьме лишь фары освещали дорогу, да и то плохо из-за ливня.

«В такую погоду только сумасшедшие или я выходят».

Конечно, считая себя нормальным, Вольф думал именно так. По плану он должен был сидеть в своём загородном доме, наблюдать за дождём и жалеть бедолаг, промокших насквозь. С шампанским, разумеется.

Если бы всё шло по плану.

«Приезжай немедленно, чёртов идиот».

Внезапный вызов Джанни разрушил все планы. Чёрт, теперь злость подступает. Почему я должен и работать, и ещё терпеть оскорбления?

—Тьфу.

Вольф раздражённо цокнул языком. Всё из-за того, что он неудачливый романтик. Хотя дело давнее, и та сторона ничего не знает, но остались смутные воспоминания о Джанни — вот в чём проблема. Сам же Джанни разрушил его наивные фантазии, а теперь эксплуатирует как раба.

—Во всём виноват я, подписавший контракт.

Он снова повторил давнюю самокритику. После учёбы, без работы, на грани голода, он не мог отказаться от предложения Джанни, который тогда уверенно шёл к успеху. Не подумав о последствиях, схватился за эту руку. Хотя бы вспомнил его скверный характер!

Работать с Джанни Кардинале, у которого из десяти слов девять — ругательства, нелегко. К тому же он тиран: швыряет вещи, орёт, применяет силу, душит, да ещё и перфекционист.

Но, к несчастью, он гений.

Хоть Вольф и клянётся, что после этой работы больше не подойдёт к тирану, но после показа всё равно нажимает на затвор. Это болезнь. Уверен, как только выйдет каталог, Джанни уже будет ждать следующей коллекции.

Эта мысль вызвала новый вздох. Песня певицы, ещё недавно ритмичная, теперь раздражала. Хотелось поскорее смыть всё горячей водой и заснуть. Хотя бы на пару дней. Если бы ещё в кровати ждала белокурая красотка — мечта. Может, заблудившаяся блондинка случайно спряталась от дождя в его постели?

Но мечты закончились.

В свете фар мелькнуло что-то. Вольф резко вывернул руль, широко раскрыв глаза. В следующее мгновение он увидел в лучах силуэт человека — но колёса уже заскользили по мокрому асфальту.

Визг тормозов пронзил воздух. Вольф вцепился в руль, справляясь с заносом. Хорошие шины справились, развернув машину почти на 360 градусов.

Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Вольф, вжавшись в сиденье, наконец выдохнул. Машина цела, он не ранен, удара не было. Уверен, что никого не сбил — но надо проверить.

Он распахнул дверь, выйдя под ливень. Холодный дождь тут же хлестнул по телу. Прищурившись, он осмотрел дорогу. Где? Может, галлюцинация?

В свете фар он увидел сжавшуюся фигуру. Без колебаний подбежав и подхватив её, Вольф не поверил своим глазам.

—А-а...

Из его губ вырвался стон. Он ненадолго потерял сознание? Что происходит?

—Очнись! Ты в порядке? Эй, открой глаза!

Сквозь шум дождя пробился грубый голос. Пронзительный скрежет шин постепенно стих, уступая место низкому мужскому баритону.

Голова кружилась. Крупные капли дождя безжалостно барабанили по черепу. Габриэле нахмурился, сделал паузу и с трудом поднял веки.

—...?

В расплывчатом зрении мелькнул чей-то силуэт. Освещённый сзади фарами, он был виден лишь в виде тёмного контура. Похоже, водитель. Судя по голосу — мужчина. Габриэле вдруг осознал, что сильно его напугал. Конечно, тот едва не стал убийцей. «Моё существование всегда приносит другим только неприятности».

—Что с тобой? Ты ударился головой? Я тебя не сбил? Эй, открой глаза!

В его тревожных вопросах сквозило недоверие. Этот мужчина тоже знал, что не сбил его. Машина остановилась в сантиметре от Габриэле, резко занесло, и он это понимал.

—Нет... я в порядке.

Просто больше не было сил идти. Да и сейчас их не было. На самом деле он хотел, чтобы этот мужчина оставил его здесь. Если бросить его под дождём, он растает, исчезнет без следа. «Ах, если бы это случилось... как же я был бы счастлив».

Габриэле снова закрыл глаза. С трудом пошевелил губами. Он почувствовал, как мужчина, державший его за плечи, наклонился. Шёпотом, едва слышно, Габриэле прошептал:

—Я... в порядке...

Так что уходи. Пусть всё исчезнет. «Я знаю — в конце концов все уйдут».

Горячие слёзы снова навернулись на глаза, и Габриэле окончательно потерял сознание.

«Я останусь один до самого конца».

Какой ещё «в порядке»?

Вольф сглотнул проклятие и вдавил педаль газа. В машине было нечем дышать — печка работала на полную. Но выбора не было. На соседнем сиденье лежал промокший до нитки, дрожащий без сознания Габриэле Инноченти. Для Вольфа, обычно равнодушного к дождю, это было пыткой.

—Чёрт возьми, я терпеть не могу такие проблемы!

В ярости он вцепился в свои растрёпанные волосы. Брызги разлетелись во все стороны. «Всё из-за Габриэле Инноченти». Встретить его здесь, сейчас... Хотелось бросить и уехать, но нельзя.

«Я в порядке, уходи» — но его пальцы вцепились в рубашку Вольфа. Даже без сознания он не отпускал, и Вольфу пришлось снять её, чтобы сесть за руль.

«Это худшее».

Дорога размыта, видимость нулевая, в машине нечем дышать от жары, рубашка снята, а рядом мокрый, дрожащий Габриэле. Со стороны это выглядело бы, как будто какой-то извращенец гонит под дождём ночью.

«Может, сразу в больницу?»

Это был самый простой выход. Хоть он и не сбил его, но оставлять на дороге нельзя — можно отвезти в ближайшую больницу, а там придёт в себя и уйдёт. Так поступил бы любой на его месте — простая человеческая любезность.

Но, к несчастью, это был Габриэле Инноченти.

Ещё несколько месяцев назад он блистал на обложках. Если сейчас появится в больнице в таком виде — скандал неизбежен.

К тому же инцидент перед его исчезновением был ужасен.

Секс-скандал, обморок на показе, а теперь — полумёртвый под дождём.

Лучшей приманки для прессы не найти. Если кто-то узнает его — журналисты набросятся, обсуждая падение топ-модели и копаясь в его семье.

Хоть это и не его дело, но подставлять Габриэле сознательно он не мог. Пусть и неприятный тип, но отдавать на растерзание не хотелось.

Вольф глянул на навигатор. На том же расстоянии были больница и отель. На распутье он колебался недолго.

«Придётся забыть о благодарности».

С коротким вздохом он резко повернул руль, рассекая лужи по пути в отель.

Гораздо позже в мемуарах он напишет:

«В жизни я жалел о двух вещах. Они всё изменили».

Дождь лил не переставая. Вспышка молнии, за ней оглушительный гром. Когда гул голосов стих, Лоренцо заметил мужчину, беспокойно озирающегося в поисках кого-то.

Их взгляды встретились мгновенно. Увидев облегчение на его лице, Лоренцо понял — тот искал именно его.

—Как поживает синьора?

Лоренцо опередил его с вежливым вопросом. Новость о том, что хозяйка упала в обморок, быстро облетела гостей. Лицо хозяина дома, устроившего пышный приём, чтобы продемонстрировать благополучие семьи, стало пепельным.

—Спасибо за беспокойство. Всё хорошо, она пришла в себя.

—Какое облегчение.

Лоренцо улыбнулся. Отец Габриэле, глава финансовой империи Инноченти, явно смутился, изучая его реакцию.

Зная его тревогу, Лоренцо не спешил заговорить первым.

Лоренцо сохранял невозмутимость, будто его вовсе не касалось беспокойство собеседника. В конце концов тот не выдержал и заговорил первым:

—Прости за сына... Доставил тебе хлопот.

Лоренцо скользнул взглядом по смущённому лицу. Мужчина, чей идеальный сын обернулся катастрофой, растерянно смотрел на него. Он явно не сомневался в словах Лоренцо.

Нет, такая мысль даже не приходила ему в голову. Всё легко списать на Габриэле. И эта реакция была именно такой, как ожидал Лоренцо. С лёгкой улыбкой он ответил:

—Всё в порядке, я просто поддался на провокацию.

Короткая фальшивая скромность — ни извинения, ни защита Габриэле. Лишь горькое признание, тонко намекающее, что вина лежит на нём. Отец, конечно, не возражал.

—У него всегда были проблемы. Поэтому я и не позвал его сегодня.

Последовавшие жалобы на сына явно учитывали чувства Лоренцо. Осуждать собственного ребёнка, становясь на сторону другого — возможно, это был его деловой приём. На такие старания Лоренцо охотно откликнулся:

—Не беспокойтесь, я забуду о Габриэле. Мы же близкие друзья с детства.

Даже ему стало смешно от такой натяжки. Но оба сделали вид, что не заметили. Отец кивнул с облегчённой улыбкой:

—Спасибо, ты всегда великодушен.

Лоренцо улыбнулся в ответ:

—О делах поговорим в другой раз...

—А-а, конечно. Буду ждать.

Отец Габриэле, воодушевлённый, поспешил удалиться. Мимо прошёл официант с шампанским. Лоренцо взял бокал и вышел на террасу.

Гром грянул снова.

—Какая погода...

Лоренцо остановился, пробормотав это себе под нос. На удалённой от зала террасе шум вечеринки приглушился, зато дождь и гром били по ушам.

«Давно не видел такого ливня».

Неспешно потягивая шампанское, он наблюдал за буйством стихии.

Тук-тук.

Среди шума дождя раздался незнакомый звук. Лоренцо обернулся на стук элегантных каблуков.

Перед ним стояла черноволосая красавица в облегающем золотом коктейльном платье.

—Ариана.

Она поднесла к губам сигарету, затянулась и выдохнула дым:

—Видно, тебе было скучно, раз ты сам устроил представление.

Лоренцо остался невозмутим:

—Немного развлёкся.

Он криво усмехнулся в ответ, и глаза Арианы сузились. В длинной перчатке цвета её платья она снова затянулась сигаретой, свободной рукой опершись на локоть.

—Помнишь, что говорили на нашей свадьбе?

—«В болезни и здравии, уважать друг друга»?

Её насмешливый тон не вызвал улыбки. Ариана сделала шаг вперёд, выпрямившись во весь рост, чтобы смотреть на Лоренцо сверху вниз.

—Мне плевать, что ты творишь на стороне. Но...

Она намеренно затянула паузу, выпустив дым, и потушила сигарету о край его бокала.

—Если посмеешь выставить меня на посмешище — не прощу.

Лоренцо не ответил. Даже не попытался сменить тему. Ариана смотрела на него с предупреждением в глазах.

В тишине зазвол телефон. Доставая его из клатча, Ариана ответила:

—Поняла. Жду.

Закончив разговор, она повернулась уходить.

—Ты ведь тоже развлекаешься в своё удовольствие?

Ариана остановилась. На её губах появилась холодная усмешка.

—Я не совершаю твоих ошибок.

Развернувшись, она удалилась, стуча каблуками. Гром прогремел снова, заглушая её шаги.

Лоренцо перевёл взгляд на перила, где она потушила сигарету.

В бокале шампанского пузырьки неистово поднимались вверх. Словно пытаясь сбежать, они слепо метались в золотистой жидкости. Их беспорядочные движения напомнили ему Габриэле — такого же растерянного, убегающего.

«Как долго я ждал...»

Прикосновение к его коже, давление на губы, хрупкое тело под собой — всё отпечаталось в памяти. Скоро он раскроет его полностью, завладеет всем.

Молния рассекла небо, осветив ливень. Лоренцо потягивал шампанское, размышляя о серебристых волосах, исчезнувших во тьме.

«Если не смогу иметь — уничтожу».

Гром грянул снова. Сотрудник отеля вздрогнул, взглянул в окно, затем украдкой на гостя. Встретив ледяной взгляд, он поспешно отвернулся.

—Ужасная погода, да?

Мужчина не ответил. Давящая тишина словно приказывала: «Хватит болтать, веди». Сотрудник почти побежал впереди. «Такого гостя лучше не обслуживать» — но было поздно, его уже втянули в это.

Дремавший в тихом холле сотрудник вздрогнул от хлопнувшей двери. Увидев ворвавшегося мужчину, он мгновенно проснулся.

Незнакомец, ворвавшийся в отель, был без верхней одежды, обнажая мускулистый торс, в потрёпанных джинсах, весь мокрый, с кем-то на спине, чьё лицо было закрыто рубашкой. Он рявкнул:

—Номер!

—Мадонна!

Полуголый мокрый безумец с растрёпанными каштановыми волосами и небритый, как бродяга — сотрудник вскрикнул, швырнув ключи. Но на этом не закончилось. Поймав ключи, мужчина рыкнул:

—Где?

—Сюда!

Забыв о регистрации, сотрудник поспешно повёл его. «Не беглый ли преступник?» — холодный пот стекал по спине, но ослушаться он не смел.

Вольф шёл за ним, неся Габриэле. Вода стекала с его тела на пол. Несмотря на попытки укрыть, за короткий путь от машины Габриэле снова промок.

Вольф уже даже не злился. Единственное желание — сбросить эту ношу и смыть дождь под душем. «Какой грех я совершил в прошлой жизни?»

—Вот ваш номер.

Вольф вошёл, сразу найдя кровать. Осмотрев комнату, он наконец опустил ношу.

Хотел снять мокрую одежду, но сотрудник не уходил. Вольф кряхтя достал из кармана 1 евро. Только тогда сотрудник неуверенно улыбнулся:

—Если что-то понадобится...

—Проваливай.

Захлопнув дверь перед ним, Вольф вздохнул.

Комната оказалась неплохой для такого отеля. Не люкс, но чисто.

Оставить одежду в прачечную ночью нельзя — придётся сушить самому. Раздевшись до нижнего белья, он переоделся в старый халат.

«Придётся раздеть и его. Иначе простудится».

С горькой иронией осознав, что добровольно стал слугой, Вольф босиком подошёл к кровати. Габриэле так и не открыл глаза.

Свернувшись калачиком, он спал, как младенец. Вместо желанной длинноногой блондинки — Габриэле Инноченти. Вольф едва не вздохнул вслух.

Сжимая его старую рубашку, Габриэле выглядел невинным, как ребёнок. Не верилось, что это то самое лицо, источавшее яд.

—Настоящий обманщик.

Вспомнив их первую встречу, Вольф цокнул языком и осторожно развернул Габриэле. Тот слабо застонал, облегчив задачу снять мокрую одежду.

Даже когда его раздели до нижнего белья, Габриэле не проснулся. «Лучше спит, чем оскорбляет».

Разложив одежду для просушки, Вольф попытался забрать рубашку:

—Эй, отпусти.

Но Габриэле лишь крепче сжал её. Вольф скривился, тряхнул его сильнее:

—Она моя. Хочешь — купи себе.

Тянул рубашку, но пальцы Габриэле не ослабли. В ярости Вольф дёрнул — раздался резкий звук.

—Чёрт возьми!

Рубашка разорвалась пополам. Габриэле же мирно спал, будто невиновен. Вольф почувствовал себя дураком, словно ударил ребёнка.

—Ха-а...

Выбросив лоскут, он сдался. «Утром расплачусь и сбегу».

Мысленно увидел себя за рулём Jaguar по Милану без рубашки. «Как я дошёл до жизни такой?»

Хотел забрать шёлковую рубашку Габриэле, но она бы не подошла. Мысль, что остался в дураках, злила.

Габриэле спал, игнорируя его хмурый взгляд.

Вольф молча смотрел на него. Действующий топ-модель, «самый красивый мужчина на планете» — Габриэле Инноченти. Ангельская внешность с невыносимым характером.

Зная это, сейчас он не мог не признать: даже злейший враг смягчился бы, увидев это лицо.

С тяжёлым вздохом Вольф лёг на кровать, оттеснив Габриэле, занявшего середину. Одеяло завернулось вокруг того, и Вольф понял: Габриэле вцепился не только в рубашку.

Вольф ошалело смотрел на его затылок — тот, свернувшись калачиком в одеяле, сладко посапывал в углу кровати.

С дикой злостью Вольф дёрнул одеяло, но получил не только его — Габриэле прилип к его груди.

«Не только лицом, но и повадками — настоящий ребёнок».

Вспомнил, как укладывал племянника — того было не разбудить. Сестра как-то стукнула его за мучение спящего.

Сейчас это вызвало улыбку, быстро ставшую горькой. Лёжа на боку, Вольф разглядывал Габриэле.

От него не пахло детской присыпкой, но лёгкий сладкий аромат витал в воздухе. Не мужской запах — Вольфу это было непривычно.

Он откинул волосы с лица Габриэле. Серебристые пряди невероятно мягко обвили пальцы.

Взгляд скользнул по длинным ресницам, маленькому носу, пухлым губам.

«Так и хочется украсть поцелуй».

Конфликт длился недолго.

«Он не проснётся. А если и узнает?»

Игнорируя угрызения совести, Вольф наклонился. Аромат усилился, вызывая аппетит.

«Чёрт, я правда могу его съесть».

Фантазии прервались, когда его губы коснулись дыхания Габриэле. Вольф замер.

Ресницы перед ним не дрогнули.

«Он точно не узнает».

Сдавшись, Вольф поцеловал его в висок.

Габриэле тут же прижался к его груди, улыбаясь во сне.

—Эй, принц. Ты знаешь, сколько я из-за тебя страдаю?

Щипок за щёку не разбудил его.

Обняв Габриэле, Вольф поразился его хрупкости.

«Как он так идеально помещается в моих руках?»

Он провёл ладонью по спине к упругим ягодицам — мягким, но упругим, будто созданным специально для него.

«Этот мужчина — настоящее произведение искусства».

Закрыв глаза, Вольф уснул, продолжая ласкать Габриэле.

Лёгкий звук воды... Дождь? Или душ?

Габриэле нахмурился во сне. Слишком лёгкий для дождя. Скорее, вода.

Воспоминания возвращались.

«Кажется, вчера я потерял сознание на улице...»

С непонятным страхом он медленно открыл глаза.

Простыня под ним была грубой, незнакомой. Раздражённая кожа заставила его сесть.

Перед ним открылось невероятное:

Солнечный свет пробивался сквозь старые шторы. В комнате — только кровать, стул и стол.

Дешёвый гостиничный номер.

Но больше всего шокировала разбросанная одежда.

Среди явно наспех сброшенных вещей — поношенные джинсы.

Габриэле оглядел кровать.

Следы чужого сна.

Скомканные простыни.

Он — голый.

А в углу — порванная рубашка.

Сомнений не оставалось.

Он скатился с кровати, лихорадочно собирая одежду.

Грязные мужские ботинки добили его.

А затем — пение из душа:

«Когда-нибудь я загадаю желание,

Проснусь там, где за спиной расстилаются облака...»

Весёлый мужской голос.

Габриэле рухнул на пол.

Эта песня звучала для него страшнее похоронного марша.

«Боже, я переспал с мужчиной?»

Дальше думать было некогда. Даже не успев как следует застегнуть пуговицы на рубашке, Габриэле в панике выбежал из комнаты. Нужно было успеть сбежать до того, как тот мужчина выйдет. Ни о чём другом он не мог и думать. В голове была лишь одна мысль:

«Бежать. Как можно дальше. Туда, где он меня никогда не найдёт».

— Такси!

Едва выскочив на улицу, Габриэле отчаянно замахал рукой, останавливая машину. Едва успев вскочить в подъехавшую такси, он, не обращая внимания на недоумённый взгляд водителя, крикнул, бледный от ужаса:

— Везёте хоть куда, только сейчас же! Увезите меня отсюда…

Ему казалось, что вот-вот из дверей выскочит тот мужчина и схватит его. Водитель, растерянный от панических криков Габриэле, поспешно тронулся с места. Когда Габриэле, едва переводя дыхание, наконец пришёл в себя и назвал адрес дома, отеля уже и след простыл.

«Кажется, этот негодяй даже не знает, что такое благодарность».

Вольф сжал руль так, что костяшки побелели, и скрипяще заскрипел зубами. Он сам собирался исчезнуть первым, но тот, оказывается, воспользовался моментом, пока он мылся. Хотя бы записку с благодарностью мог оставить — но просто взял и испарился. Чёртов неблагодарный ублюдок. Видно, с его высокомерных губ слово «спасибо» не слетит, даже если небо рухнет.

Да и вообще, не стоило оказывать милость такому типу. Лучше бы бездомного пса подобрал.

Водитель проезжающей машины с удивлением уставился на «Ягуар», мчавшийся на предельной скорости. Да, смотри, сколько влезет. Я же псих-лихач, который с утра гоняет на спорткаре голышом.

От одной мысли снова бешено закипала злость. Разорвал чужую рубашку — и даже «извини» не сказал? Всё из-за этого Габриэле Инноченти.

— Тварь.

Вольф выругался ещё раз и вдавил педаль газа в пол.

За окном мелькали пейзажи. Редкие дома то появлялись, то мгновенно исчезали, сменяясь бескрайними полями, и с каждым разом расстояние между постройками становилось всё больше.

— Ик!

Няня вскрикнула, когда машину подбросило на ухабе. Габриэле, увидев, как её тщедушное тельце подпрыгнуло, быстро схватил её за руку и усадил на место.

— Вот я и говорил, что не надо было ехать.

На лёгкий упрёк няня ответила с серьёзным лицом:

— Что вы, молодой господин! Конечно, я должна сопровождать вас.

Габриэле лишь горько усмехнулся, глядя на её решительное выражение лица.

Решение продать дом и переехать в деревню он принял около двух недель назад. Няня, потрясённая его внезапным выбором, отчаянно уговаривала его передумать. Но ничто не могло сломить его решимость.

«Тогда я поеду с вами».

В итоге няня предложила этот компромисс. Габриэле пытался убедить её, что пожилой и хрупкой женщине будет тяжело в деревне, но она и слышать не хотела.

Как же молодой господин, избалованный роскошью, сможет жить один в такой глуши? Я поеду! Обязательно поеду с вами! Если вы решите оставить меня здесь, то я тут же, на этом самом месте, покончу с этой старой жизнью раз и навсегда...!»

Няня даже зажмурила глаза и сделала вид, что душит себя. В конце концов, Габриэле сдался и поднял руки. «Ладно, как знаешь», — сказал он, хотя в глубине души почувствовал облегчение. Его импульсивное решение бросить всё и уехать было отчаянной попыткой найти выход.

Шок от той ночи с незнакомцем, чьё имя и лицо он даже не помнил, был силён, но ещё больше его мучил страх: а что если тот мужчина воспользуется этим и начнёт шантажировать его или раздует новый скандал?

Из-за этих мыслей Габриэле почти десять дней не мог ни есть, ни спать. Если бы история повторилась, это стало бы концом. Лучше умереть, чем пережить такое снова. Но день за днём проходил, а никто так и не объявился.

«Может, он меня не узнал?»

Это было бы невероятным везением. Да, он провёл ночь с человеком, которого даже не помнил, но если на этом всё и закончится — тем лучше.

Почти месяц ушёл на то, чтобы убедиться: тот случайный инцидент не станет новой главой в череде его несчастий. Всё это время Габриэле жил в напряжении, ожидая, что скандал вот-вот разразится.

«Может, это даже к лучшему, что это был мужчина. Если бы женщина — могла бы забеременеть, и тогда проблемы стало бы не решить».

К тому моменту, как он смог рассуждать так хладнокровно, он был уже измотан до предела. Габриэле не хотелось ничего — даже дышать.

Единственное, чего он желал, — это исчезнуть. Уехать туда, где его никто не знает, где можно забыть о самом своём существовании, в далёкое место, отрезанное от всего мира.

— Но зачем же ехать в такую глушь? — вздохнула няня.

Габриэле молча смотрел в окно. Роскошный «Кадиллак» трясло на разбитой просёлочной дороге, которой здесь и не пахло. Редкие прохожие округляли глаза при виде машины, которой в этих краях никогда не видели. «Скоро и их не станет», — с уверенностью подумал Габриэле.

Продав дом и через управляющего купив новое жильё в деревне, он нашёл идеальное место для уединения. В радиусе 30 километров было всего два дома, да и людей почти не было. Рядом с его новым домом жил ещё один мужчина-одиночка, но купить и его жилище не представлялось возможным.

«Можете просто не обращать на него внимания», — сказал агент.

Габриэле неохотно согласился. «Мужчина, живущий в одиночестве в деревне... Должно быть, он тоже, как и я, устал от людей». Он даже надеялся, что так и есть — тогда они смогут просто игнорировать друг друга.

— Как же далеко мы заехали... — устало вздохнула няня, когда после долгой дороги наконец показались очертания усадьбы.

Вольф вытащил один из гвоздей, зажатых в зубах, и вбил его в забор. С ремонтом было покончено. Если только Самсон не решит проломить забор головой, конструкция продержится. Бросив взгляд на селезня среди своих уток, Вольф подумал:

«Подкаблучник».

Как раз в этот момент Самсон, преследуемый ворчащей Далилой, представлял собой жалкое зрелище. Покачав головой, Вольф подбросил отработавший молоток в воздухе, поймал его и убрал в ящик с инструментами.

Прошло немало времени с тех пор, как он поселился в деревне. В доме Вольфа не было ни одного уголка, к которому бы не прикоснулась его рука. И стол с одной короткой ножкой, и кресло в гостиной — всё было сделано им самим. Но особой гордостью была кровать. Сконструированная прочнее всего в доме, она каждую ночь дарила ему спокойный сон. Даже необходимость чинить всё своими руками и мириться с неудобствами не омрачала его удовлетворения — Вольф был счастливее, чем когда-либо.

«Да, это жизнь».

Он наотрез отказывался от любых контактов с людьми. Тихая сельская жизнь и свобода — вот его новый путь.

Именно в этот момент послышался рокот двигателя, и вдали поднялось облако пыли.

Рассеянно наблюдая за приближающейся машиной, Вольф коротко цокнул языком при виде белоснежного классического «Кадиллака» — совершенно бесполезного на проселочной дороге. «Кто бы это ни был, ясно одно: городской житель, ни дня не проживший в деревне». В последние дни здесь стало слишком много новосёлов.

«Кадиллак», как он и ожидал, замедлил ход, проезжая мимо его дома. Вольф взял ящик с инструментами и выпрямился. Машина свернула к соседнему дому и остановилась. Вскоре из неё вышел водитель. Когда Вольф, уже направлявшийся к себе, обернулся, тот открывал заднюю дверь и что-то говорил.

Паста с помидорами, выращенными на собственной грядке, была одним из кулинарных шедевров Вольфа. «Итальянская кровь требует томатной пасты». Разве может быть лучший способ познакомиться с соседями?

Некоторое время у соседей царила суета, но вскоре всё стихло. «Неделю таскали вещи — наверное, уже всё разложили».

Хотя Вольф наслаждался уединённой жизнью, он не избегал минимального общения с соседями. В радиусе 30 километров было только два дома — его и этот. Короткий обмен приветствиями не повредит.

«Хорошо бы, если б там оказалась длинноногая блондинка».

С приятными мыслями Вольф нажал на кнопку звонка. Наступила тишина, но вскоре послышались шаги. Лёгкие шаги приближались. «Неплохо начинать день с улыбки красотки», — подумал он, расплываясь в улыбке, когда дверь открылась.

На этом всё и кончилось.

«Здравствуйте», — застыло на его губах. Человек, открывший дверь, тоже замер, широко раскрыв глаза. Они молча смотрели друг на друга. Вольф несколько раз моргнул, словно не веря происходящему. Но как он ни противился, лицо перед ним не менялось. Конечно, как могло быть иначе? Разве в мире найдётся ещё одно такое лицо?

Габриэле Инноченти.

Осознание, что мужчина, которого он надеялся никогда больше не увидеть, стоит перед ним, едва не заставило Вольфа выронить пасту, которую он держал в руках.

«Господи, неужели длинноногие блондинки вымерли?»

Страница книги Прекрасная жизнь в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

О книге