Том 1

Глава 1

Глава 1

Хорошая служанка, хитрая шпионка, разбившая сердце первая любовь и дочь врага, которую следовало убить.

…И беглянка, пропавшая с ребенком в утробе.

Эта женщина имела множество имен.

º º º

В тот момент, когда она открыла кухонную дверь, в нос ей ударил запах готовящейся еды и горячий пар. Горничные были заняты приготовлением обеда, не обращая никакого внимания на того, кто вошел.

Честно говоря, и не на что было обращать внимание.

Потому что на кухню, где раздавался звук ножей и шипящего масла, вошла обычная горничная. Черная униформа до низа колен, безупречный белый фартук и простые темно-каштановые волосы. Ее вид был таким же обыденным, как хрустальная люстра в особняке Уинстонов.

Горничная взяла из буфета деревянный поднос, суповую тарелку и ложку. Она подошла к шкафу, заставленному разноцветными банками с консервацией, и взяла из корзины белую булку и два вареных яйца, когда к ней обратились.

- Гость все еще в пристройке?

Шеф-повар миссис Эпплби, поцокала языком, доставая из духовки свежеиспеченный мясной пирог. Молодая горничная, как обычно, притворилась недовольной и слегка надула нижнюю губу.

- Да, все еще... Но я думаю, он свалит сегодня.

- Тц-тц-тц... Салли, у тебя и вправду нынче просто аврал!

Миссис Эпплби поставила мясной пирог на большой стол посреди кухни и протянула руку к горничной по имени Салли.

- Давай.

Получив пустую тарелку для супа, женщина открыла большую кастрюлю, стоявшую рядом с плитой, и, немного остудив содержимое, наполнила миску водянистым супом и поставила на поднос Салли. Единственное, что плавало в жиже - это сморщенные очистки продуктов.

- Я не могу поверить, что ты справляешься с этой тяжелой работой в одиночку, без Этель.

Этель была горничной средних лет, которая еще месяц назад отвечала за "отдельную комнату" в подвале флигеля вместе с Салли. Теперь же, в мечтах о легком богатстве, она вместе со своим мужем-игроком погрузилась на корабль, отправляющийся в Новый Свет.

И хоть миссис Эпплби жалела Салли, когда та осталась наедине с отвратительной и нежеланной работой для всех служащих особняка Уинстонов, она никогда не предлагала помочь. Так что Салли могла облегченно выдохнуть.

- Поговори напрямки с миссис Белмор: либо пусть она найдет еще одного человека, либо повысит тебе зарплату.

- Да, пожалуй, так и сделаю.

Но Салли и не думала разговаривать о чем-то подобном с главной горничной.

Затем она схватила поднос и вышла через боковую дверь с западного фасада особняка. Через аккуратно выкошенный зеленый газон шла гравийная дорожка. Вскоре флигель, казавшийся маленьким, приблизился настолько, что была отчетливо видна острая колючая проволока на стене.

Посреди весны, утопающей в лепестках цветущей вишни, только это здание источало мрачную энергию зимы. И неудивительно. Оно было похоже на дом с привидениями, где в подвале раздавались крики и стоны.

Салли облизнула пересохшие губы и изобразила легкую улыбку, завидев часовых у входной двери в пристройку.

- Привет, Мартин.

- Привет, Салли.

Солдат, которого она видела ежедневно, без лишних вопросов поспешил открыть железную дверь.

Салли медленно подошла ко входу во флигель, обшаривая глазами каждый уголок переднего двора. Машины владельца особняка, капитана Уинстона, не было. Это означало, что он еще не вернулся из части.

Отлично.

Она вошла в здание и прямиком спустилась в подвал. Затем привычно проследовала по коридору налево. Постовой, охранявший железную дверь посреди коридора, открыл ее, как только увидел Салли.

Строгая охрана была тройной. Другими словами, осталось пройти еще один пост.

Она свернула за угол направо, там на стульях сидели и болтали двое солдат.

- Привет.

- Привет, Салли.

Напротив поста располагалась прочно запертая черная и грубая железная дверь. Это было место, источавшее ауру, далекую от роскоши флигеля при усадьбе.

- Вы двое ужинали?

Салли подошла к солдатам и улыбнулась, подняв уголки глаз.

- Нет, мы еще не ели…

Рядовой, у которого на груди было имя "Фред Смит", встретил косящий взгляд капрала, сидевшего рядом с ним.

- Скоро подадут обед в главном здании.

В момент пика голода возник разговор о еде, и разнесся запах супа, так что не было никого, кто бы не клюнул на наживку.

- Что сегодня в меню, Салли?

- Мясной пирог. Как только я открыла дверь на кухню, я почувствовала его аромат. У меня сразу потекли слюнки.

Затуманенные глаза капрала на мгновение вспыхнули.

- Ах… Если я и в этот раз опоздаю, разве его уже не будет?

Рядовой, выглядящий еще совсем мальчишкой, взглянул на капрала и подмигнул. Затем он тут же бросил на Салли обескураживающий взгляд. Его глаза были словно у щенка, просящего похвалы, хотя она сделала вид, что не заметила этого, и смотрела только на лицо капрала.

- Черт побери… Мне надоел суп-консоме…

Несведущие люди сказали бы, что этот человек, утомленный высокой кухней, просто не знает благодарности.

И все же, если крепкому молодому мужчине на обед подают суп, состоящий только из куриных фрикаделек и нескольких кусочков овощей, он не может не жаловаться.

Практика щедрого снабжения дорогими обедами рядовых солдат, не являвшихся офицерами, на самом деле, коренилась в тщеславии и безразличии миссис Уинстон, и не было никаких причин пенять Салли на это.

- Я не думаю, что она много приготовила… Вам следует поскорее пойти в столовую, пока не стало слишком поздно. Я сама запру дверь.

Капрал сделал озабоченное лицо, когда Салли переложила поднос в одну руку и вытащила из кармана черный ключ.

- Капитан сказал, что мне не следует пускать Салли одну…

Повисшая в воздухе фраза намекала на то, что он колеблется.

При этих словах Салли нахмурила брови, словно не возражая против этого, и улыбнулась.

- Все нормально. Я не думаю, что гость агрессивен. Я просто оставлю поднос, поменяю белье и сразу выйду. Да и Грег там.

Она кивнула в сторону часового, охранявшего железные ворота за углом. Только тогда капрал сделал вид, что неохотно встает.

- Смит, пойдем.

Когда двое мужчин исчезли за углом, Салли открыла ключом тяжелую железную дверь. Дверь резко скрипнула и отступила внутрь. Из щели шириной в два пяда струился рыбный запах крови.

Салли снова облизнула пересохшие губы и просунула руку в темную комнату.

Она тут же нащупала рукой переключатель. В следующий момент со щелчком одновременно включились все четыре лампы, но в комнате не стало слишком светло. Это произошло потому, что стены, пол и потолок были выкрашены в черный цвет.

Когда включился свет, мужчина средних лет, скрючившийся на узкой кровати у одной из стен, задрожал. Салли быстро вошла в "особую комнату" и закрыла за собой дверь.

- Дядюшка, это я.

"Гость особой комнаты", напрягший все свое тело, глубоко вздохнул и расслабился. Он все еще был ослеплен светом. И, хотя он не видел лица Салли, он, вероятно, слышал ее голос.

Внешний вид мужчины был жалок. Она видела бесчисленное количество раз, как живые лица высыхали и корчились, словно трупы, как только они попадали в эту комнату.

Однако, сердце девушки сжалось еще сильнее потому, что это был ее деревенский знакомый, которого она видела с детства.

- Я принесла поесть.

Она подошла к маленькому столику у изножья кровати.

Тем временем мужчина пытался подняться, но не мог даже встать и стонал от боли. Поставив поднос на стол, она быстро подошла к мужчине. Салли ничего не говорила, молча поддерживая его и усаживая на стул перед столом.

Теперь она знала, потому что прошла через это уже много раз…

Она знала, что сама может стать источником простого утешения для человека, который перенес все виды ужасных пыток, благодаря запасу прочности своего разума и выносливости.

Салли молча дала "гостю" ложку, а сама начала чистить сваренное вкрутую яйцо. Мужчина не смог бы выполнить эту простую задачу самостоятельно, потому что у него были вырваны все ногти.

- Что произошло прошлой ночью? Вчера вечером в главном здании была вечеринка, и меня вызвали…

- Ничего, - мужчина закашлялся.

Когда он начал кашлять, Салли налила в чашку воды из чайника, стоящего на столе. Все же, он был везунчик, потому что ему разрешили есть один раз в день и пить. Бывали случаи, когда "гостям" не давали даже воды, не говоря уже о еде.

Его пересохшее горло сжалось, и кашель утих. Салли быстро вытащила из кармана пузырек, прежде чем он снова взял ложку.

- Вот, выпей.

Это было обезболивающее с морфием. Как только мужчина открыл рот, Салли капнула ему на язык анестетик.

Она снова спрятала пузырек в карман и разбила яйца, продолжая разговор с мужчиной, занятым поеданием супа. Времени дожидаться окончания трапезы не было, поскольку нужно было успеть все оговорить, прежде чем кто-нибудь войдет.

- Ты ведь ничего не сказал, да?

- …

Мужчина остановил ложку и поднял голову. В его глазах читалось яростное презрение.

Так было каждый раз.

Подобные вопросы своему коллеге, которого пытали несколько дней, ей не следовало бы задавать. Допрашивала ли она его? Следила ли за ним?… Могло сложиться и такое впечатление.

Тем не менее, она также ничего не могла с этим поделать. Если произошла утечка информации, ей нужно было узнать об этом как можно скорее, чтобы справиться с последствиями. Это могло поставить под угрозу не только дядюшку, но и жизнь других людей.

- Ты ведь знаешь, что должен ответить мне честно, верно?

- … Ничего, - мужчина долго смотрел на Салли, прежде чем склонить голову над тарелкой супа и выплюнуть ответ.

- Думаю, сегодня тебя этапируют. Я пришлю кого-нибудь, как только узнаю, куда. Так что держи рот на замке и терпи. Ты понял? Члены спасательной команды не обрадуются известию о провале… - она высказала свою последнюю просьбу.

Глава 2

Глава 2

За дверью камеры пыток послышались грубые шаги. Однако, прошло слишком мало времени, чтобы часовые успели пообедать.

На этом Салли остановилась и поспешила к кровати. Когда она потянула на себя одну сторону одеяла, перепачканного кровью, дверь распахнулась.

- … Салли Бристоль, что ты здесь делаешь?

Голос, медленный и мягкий, словно пух, резко пронзил ее позвоночник.

… Почему капитан Уинстон вернулся именно сейчас?

Салли схватила в охапку одеяло и медленно повернулась. Молодой рядовой придерживал широко распахнутую дверь, не давая ей закрыться.

Мужчина в светло-сером плаще, накинутом на плечи, без колебаний прошел между ними. Под развевающимся тренчем был безупречно сидящий черный офицерский мундир, словно украшениями, увешанный разноцветными медалями.

Каждый раз, когда к медалям, одна за другой, добавлялись новые, ей становилось дурно. Потому что от каждой из них словно исходил запах крови.

- Здравствуйте, капитан. Я принесла обед гостю и собрала белье для прачечной.

Она изобразила легкую сконфуженность на своем невинном лице, будто была не в курсе происходящего.

- Ты одна?

- Ага. Тетя Этель уволилась месяц назад…

- Ха…

Хотя Уинстон мягко приподнял уголки губ и тихо рассмеялся, его ледяные глаза совсем не улыбались.

Глядя на него, Салли захотелось облизнуть внезапно пересохшие губы, но она боролась с этим желанием. Потому, что тогда он заметит, что она нервничает.

"Возможно, уже заметил? Если он спросит меня, о чем мы разговаривали, можно найти множество оправданий…"

Когда она стала обдумывать план внутри себя, то наклонила голову и заморгала, притворившись озабоченной.

Уинстон стоял между мужчиной, сидящим за столом, и ею.

Салли почувствовала страх, как будто стояла лицом к стене, из-за его большого роста и массивного телосложения.

Он посмотрел на человека, у которого тут же  начали трястись руки, холодными глазами, а затем отвел свой острый взгляд. Его длинные пальцы, такие же острые, как и его глаза, аккуратно пробежались по светлым волосам.

- Я знаю, Салли. Ты же понимаешь, что я не это имею в виду.

Он слегка понизил тон, обращаясь к ней, будто разговаривал с возлюбленной, прежде, чем внезапно обернуться. Кончик кнута в его руке, облаченной в черную кожаную перчатку, указывал на младшего лейтенанта, который был, вероятно, его адъютантом.

- Кэмпбелл, немедленно вызовите людей,  охраняющих эту дверь.

Вселяющий ужас низкий голос.

В этот момент в голове Салли отчетливо прозвучал звук кнута, рассекающего воздух и разрывающего ее плоть.

Она стояла, словно пленница, у стены с одеялом в руках.

В ожидании часовых, Уинстон огляделся вокруг, будто впервые видя камеру пыток. По ее спине побежали мурашки, когда он поднял цепь, висевшую сбоку от Салли, и игриво обвил ею шею девушки.

… Если бы только он мог надеть на нее это, но она ни в чем не провинилась…

— Капитан, я привел их.

Салли выдохнула про себя. Она не знала, испытала ли она облегчение или разочарование.

Губы часовых блестели от жира, как будто их оторвали от еды. Капрал с напряженным лицом принял позу для приветствия. Тем временем, рука у его лба слегка дрожала.

- Капитан, вы вызвали?

- Верно, а зачем я вас вызвал? Есть предположения?

Уинстон говорил расслабленно, как будто обращался к другу, но никто не воспринимал ситуацию легкомысленно.

Взгляд капрала с тревогой метался по камере пыток. Что он сделал не так?... Ответ должен быть в этой комнате. В тот момент, когда он увидел горничную, стоящую у стены, в шаге от капитана, он нашел ответ.

"… Она сказала, что быстро зайдет и выйдет, так почему же она все еще здесь?"

Он выругался про себя.

- Вы... Вы сказали мне не впускать горничную одну.

- Правильно.

Брови Уинстона слегка изогнулись, но напряжение в камере пыток только росло.

Вшух.

Кнут в его правой руке резко рассек холодный воздух и слегка ударил его левую ладонь. Оба солдата задрожали, будто их ударили.

- У тебя есть уши, чтобы слушать мои инструкции, хотя ты, кажется, их не понимаешь, потому что у тебя нет мозгов...

- Нет-нет...

- Тогда позволь мне поведать тебе, почему я велел не впускать мою мисс Салли Бристоль одну.

У Салли скрутило желудок.

Почему она вдруг стала "его мисс Салли Бристоль"?... И дело было не в несоответствии слишком формального обращения слишком грубому имени.

В следующий момент Уинстон подошел к ней ближе и даже схватил за плечо. Когда же его рука коснулась ее талии со стороны спины, у нее волосы встали дыбом. Если бы это была другая горничная, как бы он себя повел?...

Салли быстро отвернула лицо, закусив нижнюю губу, и приложила холодную руку к одной из щек.

"Надеюсь, что маска застенчивости сработает."

Она сделала вид, что не заметила взволнованных глаз рядового Фреда Смита.

"Вот ублюдок…"

Капрал взглянул на человека, который затвердел, словно кусок дерева, сидя за столом в другом конце комнаты, и снова вежливо посмотрел на капитана.

- … Вы сказали, что в нем может проснуться похоть, и он нападет на Салли.

Салли? Похоть?... Да у него даже не было сил поднять ложку…

Кроме того, Салли была заурядной женщиной. Хоть она и была симпатичной, она не демонстрировала откровенной привлекательности, способной возбудить похотливое любопытство мужчины. Следовательно, эта причина была ничтожной.

Тем не менее, если начальник это утверждал, то ничего не поделаешь.

- Салли, ты это слышала?

Уинстон, наконец, убрал руку с плеча Салли. Но в тот момент, когда она собиралась расслабиться, кончики его пальцев подняли ее подбородок.

- Это место опасно для слабой леди.

- … Да, я буду осторожна.

Хотя она сразу дала ответ, которого он ждал, Уинстон не отпустил ее подбородок. Он наклонил ее голову под углом, словно целуя, и посмотрел на Салли.

"Это ты для меня опасней всего!"

На этот раз ей, все же, пришлось облизать пересохшие губы.

Когда кончик ее языка коснулся нижней губы, Уинстон слегка наморщил лоб и убрал руку с кончика ее подбородка.

- Парни, вы это услышали?

Он подошел к солдатам, нарушившим правила.

- Это место. Опасно. Для слабой Салли.

Каждый раз, когда он делал паузу в своих словах, угловатые кончики тонкого и гибкого кнута пронзали солдатам животы.

Его голос постепенно становился таким же яростным, как рык разъяренного льва.

Холодный пот пробежал по спине Салли. Она дружила со старшей сестрой Фреда. Кроме того, она знала его с самого детства и беспокоилась, что Фред будет строго наказан, словно он был ее младшим братом.

Салли склонила голову.

Вскоре ее плечи задрожали, и она съежилась, как испуганный кролик, а из ее больших глаз потекли слезы.

- Мне... Мне очень жаль… Это потому, что я вошла, нарушив правила. Я приму на себя наказание за них, капитан.

Она тихонько схватила подол его плаща и встряхнула его.

"Мужчина глупеет, когда женщина плачет."

Так говорила ее мать.

Однако, она также добавила, что это не сработает, если использовать этот прием слишком часто, поэтому она посоветовала Салли прибегать к слезам в умеренных количествах.

Был ли он человеком, способным проигнорировать женские слезы? Уинстон остановил кнут, которым намеревался ударить Фреда в грудь, и подошел к Салли.

- Салли, просто не делай этого снова. Хм? Понятно?

- Д-да… - всхлипнула она.

Она попыталась вытереть рукавом фальшивые слезы, но он остановил ее. Рука Уинстона вновь обватила ее подбородок. Вскоре идеально сложенный носовой платок был осторожно прижат к следам слез, чтобы осушить их.

У всех расширились глаза от его неравнодушного поведения. Затем глаза свидетелей вновь расширились от удивления, когда он, на мгновение посмотрев на носовой платок, залитый слезами горничной, положил его в карман кителя.

Он, тот, кто бросал носовой платок на пол, если хоть раз им воспользовался. Тут же было не что иное, как носовой платок, пропитанный телесными выделениями скромной служанки.

- Оставляй еду снаружи.

- Да, я поняла…

В этот момент Салли смогла ослабить его бдительность таким дружелюбным тоном, будто она говорила с ребенком. Рука Уинстона, лежащая на ее подбородке, остановилась в воздухе, прежде чем он взял большой палец ее левой руки. Его мягкие глаза мгновенно стали острыми.

Кровь Салли похолодела, когда она проследила за его взглядом.

… Небольшой кусочек яичной скорлупы застрял у нее под ногтем.

Он ухмыльнулся, глядя на кучку яичной скорлупы, аккуратно сложенную перед шпионом. Его глаза совсем не улыбались.

Коротко подстриженные ногти Уинстона впились под ее ногти. Его пальцы, словно гвозди, глубоко вошли и будто собирались пронзить, жестко скручивая, ее плоть.

Салли сдержала стон, когда капитан сдавил нежные кончики ее пальцев. У нее давно была выработана привычка терпеть боль, даже когда в этом не было необходимости, потому что ее тело было тренировано переносить пытки.

Уинстон молча взглянул на белые осколки, прилипшие к кончикам его ногтей, и отбросил их.

Холодные слова пролетели над ее головой, словно снаряды.

- Салли, меня весьма беспокоит твоя доброта.

Глава 3

Глава 3

Во время уборки кабинета во флигеле, цепкий взгляд то и дело пробегал по телу Салли. Было чувство, будто по ней прошлись дешевой нейлоновой щеткой. Порой взгляд становился таким обжигающим, что она ощущала зуд.

Сама того не осознавая, горничная вздрогнула.

- Капитан, если я мешаю, я могу закончить позже? - повернулась и вежливо спросила Салли.

Уинстон поспешно перевел взгляд на бумаги на своем столе.

Кончик сигары, зажатый между его пальцами, был изжеван. Держа в другой руке золотую зажигалку, он как будто забыл ее зажечь.

- Нет, продолжай. Я занимаюсь своей работой, ты - своей.

Сказал он и опустил взор на документы, выдав просчитанный в мозгу Салли ответ. Ей в любом случае не следовало уходить, поэтому она повернулась спиной и взялась за швабру. Изжеванный конец сигары никак не шел у нее из головы.

"Он воображал, что что-то жует, глядя на меня?"

Внезапно кончики ее груди, скрытые тонким бюстгальтером, стало жечь и покалывать.

Грязная монархическая свинья…

Хоть ей и захотелось немедленно уйти, она не смогла. Потому что оставалось важное задание. Обнадеживал тот факт, что перед дверью, словно статуи, стояли двое солдат.

Она встала на низкий стул и медленно вытерла книжную полку. Ее икры, оказавшиеся на уровне его глаз, все еще будто бы ощущали щекотку.

"Может, мне лучше избавиться от пятен на обивке спинки дивана?"

Пока она размышляла, в дверь постучали.

С разрешения Уинстона дверь открылась, и вошел лейтенант Кэмпбелл, отдав честь.

- Капитан, говорят, конвой в Говурн прибудет в три часа.

При известии о приближающемся к лагерю конвое, Салли почувствовала облегчение. Дядюшка не раскололся. В ее обязанности также входило заблаговременное выявление шпионов...

- Ну… Время еще есть. Мы не должны заставлять нашего гостя скучать.

"Обезумевший от крови дьявол. В аду тебя ожидает достойный прием!"

Услышав, что будет еще одна пытка, Салли кляла его про себя, на чем свет стоит.

- Да, я немедля все подготовлю.

Когда Кэмпбелл вышел, Салли приблизилась к столу Уинстона. Поводом была необходимость вычистить пепельницу, хотя этот проклятый ублюдок все еще не закурил сигару. Он просто поднял взгляд, не отрывая головы от документов.

Салли улыбнулась и взяла поднос с пустыми бутылками из-под газированной воды. По пути к двери, неся в руках поднос и корзину с принадлежностями для уборки, она почувствовала, что ее сердце снова сжалось.

º º º

Крики, доносившиеся из-за двери пыточной, стихли. Затем вышел Фред с побелевшим лицом. Он стиснул зубы, как будто терпел тошноту. Он взял у Салли тюремную робу и вернулся обратно.

Тогда она вытащила из уха кусок ваты и положила его в карман, где зашуршало письмо.

Когда дверь снова открылась, в руках Салли держала корзину, полную чистящих средств. Из пыточной, склоня головы перед ней, вышла группа солдат. Посреди всего этого стоял старик, который выглядел еще более измученным, чем за обедом.

Его тащили, словно скотину, в тюремной робе и кандалах на обмякших руках и ногах.

Прочитав ужас в его дрожащих глазах, Салли, без намека на улыбку, придала решительное выражение своему лицу.

"Спасательная команда обязательно прибудет."

Когда она увидела подол серого плаща, то сразу сосредоточила на нем свое внимание. Покидая камеру пыток, Уинстон источал энергию мужчины, возвращающегося из борделя или кабаре: у него было свежее лицо человека, выплеснувшего накопившиеся желания.

- Теперь я предвкушаю наше сотрудничество на сегодня...*

(*П/П: Вероятно, это способ ухаживания Леона Уинстона - оставить после себя как можно больше следов своей кровавой работы, которые Салли никак не могла бы проигнорировать во время уборки.)

Он похлопал Салли по плечу и исчез в коридоре за поворотом. Она тут же принялась за уборку пыточной.

Матрас приходилось заменять каждый раз, когда уходил очередной "гость". Перепачканная кровью и грязью, горничная выставила матрас в коридор и захныкала, волоча со склада новый матрас и укладывая его на кровать.

Обслуживание камеры пыток было самой тяжелой и отвратительной работой в особняке. Из-за этого никто на нее не соглашался.

Однако, и еженедельная заработная плата также была высока.

По этой причине изначально согласилась и занималась этим в течение нескольких лет Этель, горничная среднего возраста с мужем-игроком.

Когда Салли впервые проникла в этот особняк в качестве горничной, ей поручили прислуживать миссис Уинстон. Покупка платьев, дамские чаепития, капризы и сплетни миссис Уинстон… Казалось, для агента это не имело вообще никакой пользы.

Но, по прошествии времени, когда она прочно завоевала среди сотрудников репутацию аккуратной и исполнительной девушки, Салли притворилась, что ей стало не хватать денег из-за болезни матери.

Как и ожидалось, старшая горничная, миссис Беллмор, поспешила отправить ее во флигель. Горничная, которая хорошо выполняла свою работу, ценилась, но горничная, которая нуждалась в деньгах, представляла опасность, поскольку гардеробная миссис Уинстон была полна дорогих вещей.

Так, девушка поладила с Этель, взяв на себя камеру пыток. Но той усердие новенькой вдруг начало казаться подозрительным.

"Если ты таким образом пытаешься завоевать расположение капитана, то остановись. Ты в курсе, скольких девушек уже выгнали из-за его неприязни? "

К счастью, истинные мотивы Салли остались совершенно нераскрытыми, но, все же, это могло стать помехой миссии. В результате ей пришлось пораскинуть мозгами и найти способ избавиться от Этель.

"Мой дальний родственник, дядя, безумно разбогател на этом. Я так завидую. Иногда, когда он приезжает в мой родной город развеяться и оплачивает больничные счета моей матери, я задаюсь вопросом, куда делся тот старый скряга, которым он был раньше. С головы до пят он просто ослепителен…"

У Этель, которая жила в бесконечных долгах из-за мужа-игрока, расширились глаза, когда она услышала историю о золотом руднике в Новом Свете.

Салли не пришлось особо ничего выдумывать. Семья ее тети действительно разбогатела на добыче золота в Новом Свете. Теперь она жила в большом городе за океаном. Родственница время от времени присылала письма с предложением перебраться к ней, но Салли каждый раз отказывалась.

Поднимаясь все выше и выше, они шагали по головам более слабых... Накапливая богатство на крови, носили дорогую одежду и сытно ели.

В классе, где правили деньги, они ничем не отличались от грязных монархических свиней.

Мир, о котором мечтали покойные родители Салли, как и ее соратники, которых она считала своей семьей, был иным.

"Идеальный мир взрастет на крови революции и принесет свои плоды!"

Салли повторяла про себя лозунг, который заучила с детства. Революционная кровь в буквальном смысле застыла здесь на черном каменном полу.

Письмо в кармане зашуршало, когда она погладила его рукой.

- Хотелось бы мне, чтобы Салли была моей дочерью.

Миссис Эпплби привычно пожаловалась Салли, которая отправляла почту ежедневно в пять часов вечера.

- А моя дочь шлет письма только на Пасху и Рождество...

Когда почтовая карета подъехала к особняку Уинстонов, девушка распахнула калитку и протянула письмо. Миссис Эпплби думала, что это весточка для ее лежащей в больнице матери. Только Салли и почтальон Питер знали, что в милом и безликом тексте зашифровано секретное сообщение для ее товарищей.

В сегодняшнем письме была шифровка о том, что дядюшку перевозят в лагерь Говурн.

Конвой уже ушел. Она подумала, что ей стоит немедленно позвонить в филиал, однако, телефон в особняке мог прослушиваться. Звонок будет сделан, как только Питер вернется в город.

Отсюда до лагеря Говурн было пять часов езды. Таким образом, у спасательной команды было достаточно времени, чтобы организовать операцию по освобождению и выжидать удобный момент. Возможно, дядюшка вернется в объятия своих товарищей еще до того, как прибудет в центр Говурна.

В конце концов, она покинула камеру пыток, где теперь пахло дезинфицирующим средством и отбеливателем.

По коридору за углом находился желоб для белья, который вел на верхний этаж флигеля. Салли сняла крышку и наполнила корзину пропитанным кровью тряпьем.

Затем она отправилась в прачечную главного здания с полной корзиной…

- Мисс Бристоль.

При звуке этого голоса, внезапно прозвучавшего над ее головой, Салли выпустила ивовую корзину, и та упала на землю.

"…Капитан?!"

Когда он пришел? Она не слышала никаких шагов.

Девушка подняла голову, и горячее дыхание коснулось ее открытой шеи.

По предплечью Салли побежали мурашки.

Кончик его носа зарылся в ее легкие, тонкие волосы. Ее ноги задрожали, когда Уинстон задышал, уткнувшись носом в ее кожу. Она хотела бежать, но с одной стороны ее блокировала холодная стена, а сдругой -  горячая, горячая стена из плоти и крови.

- Салли, как приятно ты пахнешь...

От нее исходил только запах крови и дезинфицирующего средства.

Затем он приблизился к ней еще на шаг.

Сердце Салли, зажатое между стеной и грудью Уинстона, казалось, колотилось прямо у нее во рту.

"Опасно… Так опасно."

Твердый предмет уперся ей в бедра, когда она подперла стену руками. Можно было с уверенностью сказать, что это не был пистолет. Жар, который невозможно было остановить даже несколькими слоями ткани, согревал нежную кожу Салли независимо от ее желания.

Глава 4

Глава 4

"Пожалуйста, сюда..."

За углом послышался стук военной обуви.

"... Ну, пожалуйста, подойдите сюда и не дайте Уинстону продолжить свои грязные делишки..."

Однако, шаги прекратились прямо перед поворотом.

Что же ей придумать, чтобы ускользнуть?... Салли отрицательно покачала головой.

Под юбкой у нее был спрятан пистолет, но стрелять в Уинстона не стоило, потому что тогда миссия, длившаяся более года, была бы провалена. Кроме того, Салли боялась, что если у нее обнаружится оружие, при обыске может быть найдено и письмо-шифровка.

Она стиснула зубы, когда кончик носа, уткнувшийся ей в шею, поднялся вверх по волосам и потерся о мочку уха. Уинстон томно прошептал, обжигая горячим дыханием ее щеку.

- Почему ты так нервничаешь?

"Ему что-то известно, или он спрашивает посто так?"

Когда она отвернула свое лицо с глазами, полными слез, он вдруг снял свои черные перчатки.

Салли перестала дышать, когда его длинные пальцы заскользили по боковому шву ее униформы и двинулись дальше, цепляясь за пуговицы спереди лифа. Ни единым движением он не коснулся ее высокой груди, но кончиками пальцев крутил несчастные пуговицы, словно ласкал ее соски.

Грязный извращенец, ублюдок...

- Капитан...

- Да?

Горячее дыхание снова щекотало ей ухо. Салли слезливо шмыгнула носом.

- Мне нужны деньги. Я должна оплачивать больничные счета моей мамы… Я могу сделать все, что капитан пожелает.

Уинстон тут же сник, словно его окатили холодной водой.

Он страдал тяжелой мизогинией. Особенно, когда дело касалось секса. Больше, чем кого бы то ни было, Уинстон ненавидел женщин, легко раздвигающих перед ним ноги.

Салли спрятала улыбку облегчения, прикрыв ладонями притворно плачущее лицо. Она обернулась и увидела Уинстона, прислонившегося к противоположной стене и открывающего свой бумажник. На его лице был отпечаток разочарования.

- Салли, ты хорошая девочка. Никогда не веди таких пошлых бесед с мужчинами.

"…Хорошая, говоришь, а как тебе такое?"

Салли сжала пачку банкнот, которую он ей сунул, и его глаза расширились. Уинстон открыл рот, казалось, будто он хочет что-то сказать, но с его губ сорвался лишь легкий вздох.

- Спасибо, капитан.

Нужно поскорее уносить ноги, пока голодный хищник оставляет лазейку. Подумав так, Салли вежливо попрощалась и попыталась было убежать, но была схвачена за руку.

- Не пойми превратно, я не хотел тебя обидеть. Ты мне нравишься.

"…Это что? Признание?"

Салли застыла на месте.

- Мне нравится твоя смелость, когда ты, не моргнув и глазом, видишь кровь.

Нет… Только теперь лицо Уинстона расслабилось, а в уголках его сомкнутых губ заиграла слабая улыбка.

- Любая другая женщина на твоем месте постоянно теряла бы сознание. Впрочем, как и мужчина. Ты заслуживаешь большего, чем эти тошнотворные юнцы-новобранцы.

Под "юнцом-новобранцем" Уинстон, очевидно, подразумевал Фреда.

- Мне не хотелось бы на тебя давить, но не будь так добра к этим хитрым крысам.

"Да сам ты хитрая крыса!"

Салли не скрывала самодовольной улыбки на губах. В конце концов, алчная монархическая свинья не знала истинного ее значения.

- Я хочу, чтобы ты осталась надолго…

Уинстон отпустил ее руку. Его ладонь скользнула вверх по ее плечу, и изящные костяшки пальцев ласково потерлись о щеку девушки.

- Мне бы хотелось, чтобы ты стала частью пыточной.

Нервы Салли напряглись до самых кончиков ее мягких волос.

Это означало, что он хотел, чтобы она еще долго оставалась ответственной за камеру пыток. Так-то оно так. Но этот жестокий человек, очевидно, не мог подразумевать ничего хорошего.

Было ли это предложением стать пособником монстра, высасывающего человеческие жизни…

…Так ли?

Или это означало, что он хотел ее саму посадить в камеру пыток, заковать в кандалы и вырвать ей ногти? Ведь если там никого не пытали, то камера представляла собой обычную комнату, ни больше, ни меньше.

Поскольку Салли не могла разгадать истинных намерений капитана, она решила думать об этом, как об обыкновенной просьбе работать горничной как можно дольше.

Тем не менее, пугающее воображение унять было нелегко.

- Если бы ты поранилась и пролила хоть каплю крови…

Уинстон внезапно замолчал. Руки, нежно гладившие ее щеки, тоже остановились. Его ясные глаза сделались пустыми, словно он вдруг получил удар ножом. Казалось, в его всегда холодных глазах всполыхнул тихий огонь.

Несколько мгновений спустя, его рука, которая было остановилась, продолжила движение. Из-за того, что губы Салли были холодны, кончики его пальцев ощущались необычайно горячими.

Он надавил на мягкую плоть, проведя пальцем от одного до другого угла ее рта. В этот момент он прикусил свою нижнюю губу белыми зубами достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

Кэмденский вампир.

Салли побледнела, когда вспомнила прозвище, которое сопровождало капитана Леона Уинстона, словно подол его плаща.

Что же этот кровожадный человек думал о ней сейчас?… Хотелось ли ему укусить ее за губу и выпить всю кровь?

Опасно… Это было просто смертельно опасно.

Салли широко улыбнулась и сложила руки вместе, как если бы собралась помолиться, позаботившись о том, чтобы купюры в ее ладонях были хорошо видны.

"Смотри внимательно. По моим венам, как и у всех женщин, течет грязный дух стяжательства."

- Спасибо за вашу заботу. Капитан действительно щедрый и добрый человек. Я тоже хочу работать под вашим началом еще долгое-долгое время.

В момент ее комплиментарных речей, в коих он не нуждался, глаза Уинстона вернулись в обычное состояние.

Салли почувствовала некоторое облегчение под его острым взглядом, холодным, как лезвие ножа. Она тут же отвернулась и побежала прочь. Капитан более не удерживал ее, и она скрылась за углом.

Быстро прошмыгнув за угол и миновав солдат, охранявших дверь в пыточную, Салли вздохнула с облегчением.

Потом она закусила губу, так же, как это сделал Уинстон.

Этот мир прогнил!

К сожалению, не были редкостью случаи, когда служанки подвергались грязному насилию со стороны хозяев и их людей. И все же, Салли никогда не слышала, чтобы подобное происходило в усадьбе Уинстонов. Братья Уинстон были известны тем, что не были охочи до женщин.

Старший сын, капитан Леон Уинстон, был фигурой настолько садистской, что это досаждало даже полностью доверявшей ему королевской семье. Однако, он славился вежливым и трепетным обращением с дамами. Он даже никогда не допрашивал женщин из числа повстанцев в камере пыток.

Второй сын, Джером, в отличии от старшего брата был не военным, а ученым. Но между ними не было никакой разницы ни в происхождении, ни в высокомерии.

Он вовлекал дам в педантичную дискуссию, если они проявляли личный интерес, и тем избавлялся от них. Он терпеть не мог пустоголовых женщин, похожих на фарфоровых кукол, больше, чем что-либо еще.

Итак, могла ли Салли представить себе подобное, когда проникала в этот особняк в качестве горничной? Один из братьев грубо домогался ее.

Шпион должен быть подальше от глаз и ушей своей цели. Она изо всех сил старалась не выделяться из толпы горничных, предпочитая, чтобы с ней обращались как с мебелью, но загвоздка была в том, что ее, похоже, либо слишком любили, либо слишком ненавидели…

Где она ошиблась?

К своему удивлению, Салли узнала ответ менее, чем через десять минут.

º º º

"Опоздала."

Она не смогла встретить почтовую карету вовремя из-за чертового эротомана. Салли выбежала через парадную дверь особняка.

Запыхавшись, она, наконец, увидела калитку. Почтальон по имени Питер ждал ее, болтая с привратником особняка, и, когда заприметил девушку сквозь тонкую ограду, рассмеялся.

- Вы сегодня немного опоздали, мисс Бристоль.

На первый взгляд, это выглядело как радушное приветствие, но Салли осознавала, что это был яркий упрек за ожидание.

Потому что дело было срочным.

- Да, ха, капитан, искал меня…

"Я явилась сюда не играть, ублюдок."

Когда она упомянула капитана, глаза Питера остекленели. Салли уверила, что она в порядке, и улыбнулась, прежде чем протянуть руку с письмом.

- Пожалуйста, позаботьтесь об этом сегодня снова…

- Салли.

Девушка замерла от внезапного оклика. Позади нее послышался тихий звук двигателя роскошного седана.

- Мне пора.

Питер выхватил письмо из рук Салли и побежал к фургону.

По мере приближения, звук шагов по гравию позади нее становился все отчетливее и громче. Она обернулась и беззаботно улыбнулась.

- Капитан, вы куда-то уезжаете? Скоро время ужина.

- У меня помолвка.

Он все еще был в офицерской форме.

"…Разве это не частная встреча?"

Какую еще гадость он задумал?

- Понимаю. Миссис Уинстон, должно быть, одиноко. Тогда, пожалуйста, насладитесь…

- Не заговаривай мне зубы.

Он подошел, снова сократив расстояние до критического минимума.

- Салли, каждый раз, когда вижу тебя, я хочу кое о чем тебя спросить...

Глава 5

Глава 5

"Что еще?"

Обслуживающий персонал особняка был просто винтиками в механизме. Но никому бы в голову не пришло интересоваться какими-то подробностями из жизни, к примеру, деталей машины.

Что же, черт возьми, было ему интересно?

Горничная по имени Салли Бристоль и ее семья?

Если так, то было бы достаточно проверить детали ее биографии, тщательно сфабрикованные революционно-повстанческой организацией.

Однако, если припомнить действия Уинстона в последнее время, то за назойливым любопытством всплывала очевидная личная заинтересованность.

Оскорбления и проклятия в его сторону готовы были вылететь изо рта Салли. Она крепко закусила губу.

-Возможно ли…

Уинстон тихо заговорил, по какой-то причине пристально глядя ей в глаза. Вопрос не был ни вульгарным, ни слишком личным, и это дало Салли надежду на банальное любопытство.

- Ты когда-нибудь бывала на Аббингтон Бич в детстве?

Аббингтон Бич. В тот момент, когда она услышала эти слова, ее сердце упало.

"Грязная свинья!"

Ошибка, совершенная в подростковом возрасте, постоянно прокручивалась в ее голове, словно выцветшая кинопленка. Чуть более дюжины лет спустя, события того лета все еще не отпускали ее.

"… Нет. Если ты спрашиваешь, то это просто догадки. И у тебя нет никаких доказательств."

Похоже, вопрос был без подвоха. Ей стоило оставаться как можно более спокойной, чтобы не подвергнуть свою жизнь опасности…

- Итак?

Салли наклонила голову, изобразив замешательство.

- Нет… Мои родители были бедны, поэтому мы не могли позволить себе поехать на такой роскошный курорт…

Она специально уныло растягивала слова. Уголки ее глаз и губы опустились под тяжестью бытия несчастной Салли Бристоль, бедной сельской девушки, единственным живым членом семьи которой была ее мать, больная туберкулезом.

"..."

Уинстон вновь замолчал.

Он пристально посмотрел ей в глаза, словно затаившись перед тем, как бросить бомбу, замаскированную под вопрос. Искал ли он доказательства истинности своих предположений в бирюзовых водах Аббингтон Бич?...

Ей захотелось закрыть глаза.

Но даже если бы Салли это сделала, ничего не изменилось бы. Уинстон продолжал удерживать зрительный контакт, пока форменная блуза горничной не начала прилипать к ее коже, мокрой от пота.

- Что ж, хорошо.

Усмехнувшись, он вернулся к машине, посчитав свои подозрения необоснованными.

Вскоре железные ворота отворились.

Под яростный рев двигателя Уинстон обогнал Салли. Она тихо забормотала, наблюдая, как, по мере удаления, его машина становилась все меньше и меньше.

- Черт возьми, мои глаза.

º º º

Колеса, катившиеся по подъездной дороге, выложенной квадратной брусчаткой, постепенно потеряли скорость и остановились.

Железные ворота в конце пути были плотно закрыты, хотя дворецкий был оповещен о времени прибытия гостя.

Водитель, взглянув на отражение лица Леона в зеркале заднего вида, тут же громко подал сигнал. После пары гудков мужчина средних лет торопливо выбежал за ворота и открыл их.

Машина снова тронулась, и, когда она проезжала мимо, привратник поспешил отдать честь Леону, который вежливо улыбнулся и перевел взгляд вперед.

Ничего удивительного не произошло. Изящное пренебрежение Великого Герцога Олдрича не было делом пары последних дней.

- Оно и понятно.

Именно Уинстоны получали мгновенную выгоду от сделки с помолвкой. Великий Герцог, напротив, только инвестировал в будущее. Стоило ли считать, что стрелка весов отклонилась в одну сторону?...

Выказывать пренебрежение по отношению к Леону было просто смешно.

Чтобы задеть чье-либо самолюбие, необходимо, чтобы этот человек имел какие-то ожидания или хоть малейшую заинтересованность в сделке.

- О, матушка, вероятно, была бы раздосадована.

Уголки его губ чуть приподнялись и снова вернулись в исходное положение.

Дорога, которой, казалось, не было конца, увенчалась великолепным особняком. Это была лишь одна из многих вилл Великого Герцога.

Даже здание было спроектировано с тем, чтобы каждый входящий сразу ощущал на себе все давление достоинства и престижа дома Великого Герцога. Это производило впечатление на тех, кто был в долгу перед ним. Леона же все это просто раздражало.

Когда машина остановилась перед особняком, навстречу неторопливо вышел дворецкий. Пока он поправлял свои блестящие, напомаженные волосы, сидевший возле водителя личный помощник Леона поспешно вышел и открыл заднюю дверь авто.

- Капитан Уинстон, я провожу вас в гостиную.

Даже его вежливое приветствие было неспешным.

Леон закрыл папку, лежавшую у него на коленях, и открыл черный портфель, который был на сиденье рядом с ним.

Его помощник, Пирс, подошел, чтобы принять на себя этот труд, но капитан жестом отказался. Он положил папку и перьевую ручку на место и взял в руки черную фуражку. Затем аккуратно уложил волосы, пригладил выбивающиеся локоны и даже зафиксировал форму.

- Капитан, если вы немного поторопитесь…

Высокомерный дворецкий поклонился, Леон вышел из машины и проследовал за ним на виллу. Он оставил Пирса ожидать, потому что собирался всего лишь забрать и привести одну женщину.

- Великий Герцог ждет вас.

Однако, известие о том, что Великий Герцог Олдрич находится на вилле в Кэмдене, было неожиданным. Войдя в гостиную, Леон увидел герцога, расположившегося на диване в удобной одежде. Его Светлость отложил газету и встал.

- О, капитан Уинстон.

Это было нарочито формальное обращение к кому-то, кто вскоре собирался стать членом семьи.

- Ваша Светлость, давно не виделись.

- Отлично. Вы здесь, чтобы забрать Розалинду?

- Да.

- Хм…

Великий Герцог теребил длинные усы, торчавшие в стороны. Он бросил взгляд на одежду Леона.

- Приятно видеть серьезное отношение к свиданию, словно к сражению на поле боя.

Для непосвященного человека слова Великого Герцога могли прозвучать, как комплимент, но Леон не заблуждался на этот счет. Ему было хорошо известно, что герцог раздосадован, что капитан был одет в офицерский мундир, а не в дорогой костюм, на свидание, организованное старшими.

- Я задержался на работе, это было необходимо.

Леон улыбнулся с притворным смирением, но Его Светлость не мог не понять, что молодой человек не заинтересован ни в этом свидании, ни в даже самой сделке.

- Да, вы, должно быть, очень заняты.

На самом деле, его задержала не работа, а то, что он дважды отвлекся на эту раздражающую горничную.

-  Поэтому даже капитан, который держит свои обещания, словно меч, сегодня опоздал.

Это было неожиданное замечание. Был ли Великий Герцог в курсе, в котором часу назначено их свидание с Леди?...

"… Он правда ждал? Какое у него дело ко мне?"

У Леона было сильное предчувствие, что это будет неприятный разговор.

- Хотите чего-нибудь выпить?

Ему не нужно было отвечать, поскольку это не был ни вопрос, ни предложение. Великий Герцог проследовал в угол гостиной и взял хрустальный стакан. Когда темная жидкость полилась в емкость, раздался стук в дверь.

- Ваша Светлость, леди Розалинда прибыла.

- О, пусть войдет.

Когда дверь открылась, появилась будущая невеста Леона, готовая к выходу.

- Капитан Уинстон.

- Ваша Светлость леди Олдрич.

Они оба обращались друг к другу слишком формально для пары, которая была помолвлена.

Когда они обменивались приветствиями, платье Леди не могло не привлечь внимания Леона. Подобные платья уже не были в моде в то время, когда день ото дня юбки становились все короче. Длинное платье, едва обнажающее щиколотки, выглядело скорее вычурным, чем нарядным.

Она носила только дорогие вещи, поскольку это позволяло Ее Светлости демонстрировать огромное богатство, хотя сама она была заурядной женщиной, на которой все смотрелось простовато.

Такова была Розалинда Олдрич.

Даже если это было скучно, долг есть долг, даже если этот долг навязали ему старшие представители семей, чтобы удовлетворить свои амбиции.

Леон приблизился к Леди и смиренно протянул руку. Ее рука оказалась так легка, что он даже не почувствовал, как она покоится на внутренней стороне его предплечья. Девушка избегала физического контакта с ним, да и на свидание ей тоже не слишком хотелось идти.

- Ваша Светлость, я выпью с вами в следующий раз. Близится время отправления круизного лайнера.

- Да, пожалуйста, проведите время с пользой.

Только старшие со стороны обеих семей считали эту сделку значимой.

Молодые люди, сидевшие рядом в машине, ехавшей вдоль реки через город, не проронили друг другу ни слова.

Пирс, не в силах более выдержать неловкую атмосферу, тихо заговорил. Он ненавязчиво рекомендовал меню элитных ресторанов и баров круизного лайнера, добавляя, что надеется, что пара хорошо проведет время.

- Мне не нравится алкоголь.

Первой заговорила Леди.

Это абсурдное предостережение, вероятно, вырвалось из леди Розалинды оттого, что ее отец предложил Леону выпить на вилле, или оттого, что Пирс прочитал коктейльную карту бара. Великий Герцог слыл выпивохой. Дочери пьяниц обычно не одобряют алкоголь.

- Я его тоже не люблю.

- Алкоголь спутывает сознание и сбивает с толку. Говорят, это помогает забыться от боли и неприятностей, но, на самом деле, только доставляет еще больше проблем. В частности, легко потерять самообладание и оказаться превратно понятым окружающими.

Пыталась ли она сказать, что он способен совершить большую ошибку, если выпьет? Леона раздражало, что Леди, обычно державшая свои мысли при себе, вдруг высказала неиспрошенное мнение.

Ему совершенно не хотелось тратить время на пустые свидания. Но капитан находился в подчиненном положении, а эта женщина, похоже, намеревалась взять его в оборот и забеременеть, чтобы сделка не сорвалась.

"Это просто нелепо."

Если бы Леон действительно хотел расторгнуть сделку, он бы сделал это раньше. Было бы не так отвратительно, как намеренная беременность, даже для него подобное было перебором, потому что это было подло.

Но главное, секс был ему неинтересен до такой степени, что даже вид обнаженного женского тела вызывал отторжение. Высококлассные проститутки, от которых сильно пахло духами, были постоянным атрибутом офицерских попоек. Тем не менее, никто и никогда не прельщал его.

Почему же его так влекло к горничной, источавшей аромат крови?

Глядя в пахнущее пудрой лицо Леди, Леон повторил про себя имя.

"Салли Бристоль… Салли, кто ты есть, черт возьми?"

Глава 6

Глава 6

Впрочем, болтовне дамы, казалось, не было конца, поэтому Леон не мог думать о горничной.

- Сегодня вы не почувствуете запах алкоголя. Не волнуйтесь, Ваша Светлость.

Женщина уставилась на него.

Намеревалась ли она еще что-то сказать? Леди нервно сжала в руках крошечную вечернюю сумочку, украшенную кристаллами и кисточками. Увидев это, Леон наклонил голову набок, заставив ее выпалить:

- … Пожалуйста, зовите меня Розалинда.

Он на мгновение опешил от ее совершенно неожиданного порыва. Женщина, всего минуту назад ведущая себя, словно чихуахуа, лающая, чтобы самой не поддаться страху, внезапно попыталась сократить расстояние между ними.

Однако, в любом случае, они должны были стать мужем и женой. И это расстояние им когда-нибудь, все же, придется сократить. Было бы большим неуважением не принять, в ответ, протянутую первой руку.

- …

Но даже когда он приоткрыл рот, намереваясь произнести ее имя, эти четыре простых слога не сорвались с уст Леона.

Розалинда Олдрич.

… Розалинда. Ро-за-лин-да. Язык никак не поворачивался, произнести это вслух. Она была такой же чопорной, как и ее чопорное имя. Кроме того, ее менторский тон и скованность делали ее роскошное вечернее платье похожим на одеяние монахини.

Если вдуматься, то в семье Уинстонов был человек, который обладал таким же тоном и аурой и мог превратить даже высококлассный костюм в форму полицейского.

"Разве ты не поладила бы с Джеромом лучше, чем со мной?"

Впрочем, Джером не мог получить заветный титул, в отличии от Леона. Поэтому в переговорах о браке с Великим Герцогом кандидатура его младшего брата с самого начала не рассматривалась.

- Если бы вы называли меня Леоном вместо капитана Уинстона, я был бы рад.

Капитан лукаво улыбнулся, будто сыграл с этой женщиной злую шутку. Но, конечно, он не стал бы ее разыгрывать.

Леди была женщиной робкого нрава, поэтому Леон зашел именно с этой карты, зная, что для нее невозможно первой перейти на личное обращение по имени. Но если бы она догадалась об этом, ей, несомненно, не понравилась бы подобная выходка молодого человека.

Как и ожидалось.

Ее Светлость на мгновение заколебалась, но потом лишь неловко улыбнулась и вновь уставилась в окно. В машине опять воцарилась тишина. Таким образом, Леону Уинстону удалось заставить эту женщину отступиться от попыток сближения, не проявив грубости.

Машина остановилась у пристани, окрашенной багряным закатом. Воды реки переливались золотом, а роскошный круизный лайнер сверкал яркими огнями.

Леон обошел машину и открыл дверь своей спутнице. Сопровождая Леди к фешенебельному кораблю, он достал билет, который вручил ему Пирс.

В билете значилось, что судно отправляется через четыре часа. Это походило на материнское наставление встать пораньше перед важным событием.

Ночь обещала быть скучной.

Они проследовали за портье в черной униформе до лифта, чтобы подняться на верхний этаж лайнера. Швейцар опустил рычаг, и кабина плавно заскользила вверх, но резко остановилась, когда рычаг снова был поднят, и ее сильно тряхнуло.

- Ах…

Предплечье Леона было крепко схвачено рукой, которая, словно призрак, до этого покоилась на его локте. На лице Леди появилось растерянное выражение, и она поспешно отпустила руку своего спутника.

Стоявший позади швейцар подмигнул Леону и улыбнулся. Очевидно, это был романтический сюрприз для пар, пользующихся лифтом.

"Какая чушь…"

Похоже, он хотел чаевых за свою инициативу, но капитан просто холодно отвернулся.

Решетчатая дверь лифта открылась, и слуга повел гостей по коридору, устланному мягким ковром. В тот момент, когда массивная двустворчатая дверь в конце коридора распахнулась, раздались звуки музыки, и на лице Леона появилась ухмылка.

Пальцы пианиста в смокинге порхали по клавишам рояля в углу зала ресторана. Это была классическая музыка, а не джаз, который, по мнению миссис Уинстон, был отвратителен.

Стулья красного дерева были обиты тканью с цветочным узором. Колонны и фрески, гобелены и перья… Классический интерьер полностью соответствовал вкусу матери Леона.

В то время, когда корсеты безнадежно вышли из моды, ее тело все еще было консервативно стянуто китовым усом. Откровенно говоря, даже будущая невеста воплощала вкусы его матери.

Наконец, они сели за столик у окна и принялись изучать меню, принесенное официантом. Винную карту тут же вернули и сосредоточились на выборе блюд.

- Чего бы вам хотелось?

- Я съем то, что вы мне порекомендуете.

Неужели она, следуя старомодному воспитанию, была намерена молча скрывать свои истинные желания?...

Леди оказалась не слишком полезной в выборе блюд для ужина. Это было довольно неожиданно в свете того, как категорично она недавно заявила, что не приемлет алкоголь. Признаться, в ней была некая загадка, но Уинстону совершенно не хотелось ее разгадывать.

Леон заказал все самое дорогое и завел беспредметный разговор: о погоде,  пейзаже за окном, здоровье Великого Герцога... Разговор часто обрывался и путался.

Он начал откровенно скучать.

- Чем вы были заняты в последние дни?

Ее светлость задала неожиданный вопрос. Конечно же, она была в курсе места его службы и, все же, спрашивала, чем он был занят?

"Она действительно хочет это услышать?"

Огромный урон был нанесен Западному командованию повстанческой крысой Бланшара, целых три года промышлявшей шпионажем в качестве офицера императорской армии… Капитан проводил дни и ночи, пытаясь выяснить, какая информация утекла через этот канал.

Как же дрожал от страха этот притворщик.

Как смешно пускал пену изо рта, когда ему рвали ноготь на мизинце правой руки.

"Если я стану рассказывать об этом, ей точно подурнеет."

Да, и еще. Забавно было видеть, как небритое лицо предателя за эти дни осунулось и высохло, словно мумия.

Если бы Леон поведал ей об этом, рассмеялась бы Леди вместе с ним или оскорбилась?

Оказалось, что одна из многочисленных пассий командующего тоже была повстанческой шпионкой, поэтому ему грозило быть вызванным к императорскому двору.

Что же насчет любовницы?

Эта женщина оказалась шпионом. По сути, она занималась проституцией во имя Идеи Революции. Леон испытал отвращение, будто прикоснулся к грязи, поэтому передал ее на попечение своего начальства.

Эти подонки не брезговали использовать женщин в своей опасной и грязной работе… Почему он не препятствовал этому, не будучи подлецом? Конечно, он не думал, что начальство церемонится в обращении с женщинами, но капитана это не волновало, пока он не пачкал своих рук.

Даме, которая писала стихи и занималась вышивкой в тишине комнат отцовского особняка, не стоило знать о таких грязных вещах.

- Вы заскучаете, если я стану рассказывать.

Неверно истолковав завуалированный отказ, Ее Светлость покраснела.

- Ах, вот как… Будто я выведываю военную тайну.

- Вовсе не секрет, что командующий Западной группировкой похож на лягушку.

Услышав глупую шутку, Леди невинно рассмеялась.

Леон совершенно заскучал и только надеялся, что его усилия по добавлению еще одной "миссис" в семью Уинстон скоро будут вознаграждены.

Можно сказать, это было похоже на приобретение породистого щенка. После женитьбы его обязанности, как старшего сына, будут выполнены. А, значит, не будет более необходимости тратить время на эти никчемные свидания.

"Судя по отсутствию прогресса, идет отчаянная битва..."

Леон не знал, как далеко уже зашли переговоры о помолвке. Это случилось потому, что условия сделки обсуждались только старшими членами обеих семей, без учета мнения вовлеченных сторон. Кроме того, его это не слишком волновало, и поэтому он никогда не интересовался, что там и как.

- Леон, занимайся своей работой. А это - моя забота.

Хотя он и не собирался вмешиваться, матушка с серьезным лицом заявила так, и, засучив рукава, яро принялась за помолвку. Она относилась к его браку, как к собственному детищу.

Это имело объяснение.

Элизабет Уинстон. До того, как стать миссис Уинстон, она была урожденной графиней.

Она вышла замуж за отца Леона, пребывая в твердой уверенности, что он вскоре получит титул, но ее сыновья выросли, а она все еще была лишь "миссис Уинстон". Поскольку она родилась в графской семье, то мысль о том, что и умереть она должна графиней, была для нее, словно кровавая рвота у больного туберкулезом в терминальной стадии.

- Мне так не повезло.

Все ее предшественницы в статусе "миссис Уинстон" умерли графинями.

Из поколения в поколение семье Уинстонов жаловался графский титул. Однако, после того, как из-за восстания королевская семья была вынуждена бежать за границу от преследования революционными силами, милость была прекращена.

Дело в том, что дед Леона, будучи графом, оставил королевскую семью и переметнулся на сторону повстанцев. Его отец часто иронизировал, вспоминая, как дедушка изображал пророка, предрекая наступление нового мира.

Новый мир, о котором он говорил, был миром, где властью обладал капитал, а не статус. Его дед заработал состояние на бизнесе, который он сумел организовать, будучи сторонником первого революционного правительства.

В то же время, отец Леона, энергичный кадет, отрекся от деда и последовал за королевской семьей за границу. Он говорил, что действовал тогда, словно слепой, идущий на голос, заблокированный прошлым и не ведающий будущего.

Однако слепцом, который не смог разглядеть, что же их ждет, оказался дед Леона.

Революционное правление пало за десять лет. Их идеология была очень слабой, так что сомнения легко проникали в эту брешь.

Свидетельством этому было то, что даже крысы, до сих пор поддерживающие революционную идею, отказывались от своих убеждений, проведя три-четыре дня в камере пыток. Идеология им не помогала, когда их избивали и рвали ногти.

Королевская семья и роялисты незамедлительно воспользовались воцарившимся хаосом. Монархия была восстановлена в одно мгновение, и Республика Липпон снова стала Королевством Липпон.

Как только королевская семья вернулась, естественно, началась кампания по изобличению и уничтожению предателей.

К счастью, отец Леона внес значительный вклад в восстановление монархии. И, хотя семью Уинстонов лишили графского титула, она смогла защитить свое положение и собственность, сохранив статус  богатых землевладельцев в районе Кэмдена.

Император дал обещание отцу Леона Уинстона, тогда совсем молодому офицеру, и заявил, что вернет титул, если тот успешно расправится с остатками повстанцев. Поговаривали, что его отец, который и так изначально был роялистом, с тех пор стал самым преданным приверженцем монархии.

Примерно в это же время глава обедневшего, но славного графского дома сделал свою дочь миссис Уинстон, посчитав, что это перспективная инвестиция.

"… В дураках остались все."

Поскольку, обещание все еще не было выполнено.

Глава 7

Глава 7

Отца Леона Уинстона в достаточно молодом возрасте постигла смерть от рук повстанческого шпиона. Это была сколь безвременная, столь позорная кончина.

После этой трагедии обязанность вернуть титул, естественно, легла на его старшего сына. Леон поступил в военную академию раньше прочих и блестяще ее окончил. После назначения, он участвовал во многих боях и сражениях и всегда безжалостно разоблачал и уничтожал повстанцев, заслужив славу героя войны и кровавого вампира одновременно.

Теперь же он должен был жениться на дочери семьи, с помощью которой возвращение графского титула значительно упрощалось.

Леон с рождения получал военное воспитание. Поэтому не было ничего необычного в том, что он не задавался вопросом, хочется ли ему следовать тем или иным указаниям, а просто молча выполнял свой долг.

Его прозвали кэмденским вампиром из-за дурной славы, будто он оставляет за собой реки крови, хотя, на самом деле, прозвище "верный военный пес из Кэмдена" было бы более уместно.

"Таким ли уж кротким агнцем является Ее Светлость Великая Герцогиня?"

Леон уставился на женщину, смотрящую в окно на палубе.

По сравнению с Леди, старший сын семьи Уинстонов имел, несомненно, более низкий статус. Тем не менее, Великий герцог со всей серьезностью отнесся к этому браку, по причине того, что гражданская война еще не закончилась.

Это был мир, где военные оказались на гребне успеха.

Среди множества молодых офицеров, Леон был самым многообещающим. Великий Герцог решил инвестировать на начальном этапе и использовал одну из своих дочерей, чтобы купить эти высокорискованные, но высокодоходные акции по выгодной цене.

Итак, Розалинда Олдрич стала разменной монетой Великого Герцога.

Леон снова обратился к женщине с унылым лицом.

- Нравится ли вам это место?

- … Да.

Согласно его интуиции, отточенной за много лет допросов шпионов, это была ложь.

- Я рад. Но предоставить выбор ресторана матушке было ошибкой. Мне немного жаль.

При этих словах по лицу Леди пробежала усмешка.

- У миссис Уинстон глаз наметан.

- Спасибо. Я непременно передам матушке.

После бессмысленного диалога, губы Ее Светлости медленно растянулись в ответной улыбке ее собеседнику.

Как только официант принес еду, женщина открыла рот, казалось, с твердым намерением поговорить. Однако, вся их беседа за ужином состояла из пары фраз о кулинарии и только.

Быстрое опустошение тарелки не приближало возможности сбежать отсюда. Тем не менее, его тело так жаждало побыстрее покинуть это место, что Леон моментально расправился с едой.

Леди отложила столовые приборы вместе с капитаном, хотя ее тарелка не была пуста и наполовину.

- Прошу прощения. Когда ты в армии, привыкаешь к скорости мужских приемов пищи.

Расплатившись по счету, они переместились в кафе, которое располагалось на том же этаже. Поскольку Леон не мог уморить гостью голодом, он подумывал заказать ей торт.

- Нет-нет. На самом деле, для меня и так было слишком много еды.

Ее Светлость, как истинная леди, отказалась от десерта и заказала чай. В ожидании заказа, ее глаза блуждали по лицу Уинстона, пока он смотрел в окно.

Леон смутился и, не выдержав, наконец, спросил.

- Вы что-то хотите мне сказать?

Дама выглядела так, будто ее поймали с поличным. Ее любопытство было столь очевидно, что это не было даже забавным. Зато, что действительно оказалось смешным и заставило капитана мягко улыбнуться, так это то, что она сказала ему потом.

- Вы не так страшны, как судачат.

Леон подавил ухмылку.

"Идиотка. Ты думала, я буду пороть тебя кнутом?"

Но какие бы страшные слухи ни ходили, вероятно, они были вполне правдивы. Просто он не мог показать свое настоящее лицо Ее Светлости.

"... Капитан действительно щедрый и добрый человек."

Какая женщина знала его истинную натуру и, при этом, звала его щедрым и добрым человеком?...

Салли Бристоль.

Он вовсе не думал, что она глупа. Скорее, она была похожа на лисицу, которая притворялась глупышкой.

Разница между ее ртом, из которого вылетали слова восхищения капитаном, и ее глазами, которые светились презрением к нему же, заслуживала особого внимания. Ему хотелось сорвать с нее эту маску и загнать в угол, чтобы она полностью раскрыла свои истинные чувства.

И вот тогда сможет ли он понять, является ли эта лисица порочной женщиной или коварной обманщицей?...

"Например…"

Леон глубоко вздохнул, когда в нем вдруг забурлило грубое возбуждение.

Вот, задрав юбку черной униформы горничной, Салли раздвигает свои стройные ноги. Он же разрывает середину кипельно-белых панталон, обнажая тесное и влажное место, и вставляет пистолет.

Когда холодное дуло проникает в мягкую плоть, она издает звук, больше похожий на стон боли, чем удовольствия. Затем он вытаскивает пистолет из дергающегося тела женщины, и непристойная жидкость начинает стекать по влажному оружию, смачивая его руки.

"Так. Я этого не вынесу."

Леон плотнее сжал ноги, закинутые одна на другую. Почему передняя часть его форменных брюк стала такой тесной, когда он просто представил себе эту изнемогающую женщину?...

Это все ее глаза?*

(*П/П: Пфф... Да, очевидно, глаза! Ты же именно их и представлял...)

- Это был чудный вечер.

Около полуночи капитан Уинстон высадил Ее Светлость на вилле Великого Герцога.

- Я тоже хорошо провел время.

Яркая улыбка Леона заставила Леди расширить глаза от удивления. Она думала, что он слукавит, как и она сама, подводя итоги свидания, однако, у него был такой вид, словно ему действительно понравилось.

Это выглядело невероятным.

И действительно, они довольно мило провели время. Последние же два часа на круизном лайнере были настолько веселыми, что ему стало тесно и неуютно в своих форменных брюках.

- Что ж, увидимся в следующий раз.

Когда он собрался, наконец, отправить Ее Светлость на виллу и сесть в машину, из главного входа быстро вышел дворецкий.

- Капитан Уинстон, Великий Герцог спрашивает, если вы не заняты, не соблаговолите ли вы погасить долг, который возымели сегодня?

Вероятно, речь шла об отказе выпить с герцогом.

"О, Боже…"

Леон притворился растерянным и потер лоб указательным пальцем в черной перчатке, прежде чем ответить.

- Я пообещал Ее Светлости, что она сегодня не почувствует запах алкоголя… Скажите Великому Герцогу, что я не хочу быть человеком, который досрочно потерял доверие своей жены. Думаю, Его Светлость отнесется к этому с большим пониманием. И передайте ему, что я верну долг с процентами.

Затем он сел в машину, оставляя Великое Герцогство и дворецкого, странно смотрящего ему во след. Сверхурочная работа без результатов была запрещена.

На самом деле, за гульфиком форменных брюк у него была куча дел, которые нужно было срочно решить.

º º º

Откровенно говоря, это был очень трудный день.

Салли вздохнула, лежа в кровати и проматывая события прошедшего дня.

Скрип.

Звук, издаваемый старой кроватью, эхом отразился в пустом помещении. Комната горничной на чердаке флигеля была достаточно просторной, чтобы вместить четырех человек. А после того, как Этель ушла, Салли вовсе осталась одна, поэтому наслаждалась роскошью единоличного проживания.

- … Ох, ну и ветрище, в самом деле, сегодня дует!

Ветер дул так неистово, что она посетовала вслух.

Никогда еще не было, чтобы она устала от Уинстона так сильно, как сегодня. Хотя он всегда был очень непредсказуемым человеком, она думала, что умрет от сердечного приступа, потому что сегодня он мелькал, словно призрак, внезапно появляясь то тут, то там.

Была ли это интуиция дикого зверя?...

"Ты когда-нибудь бывала на Аббингтон Бич в детстве?"

Глубокий вздох раздарся в тихой комнате.

… Эти чертовы глаза.

Шпион должен выглядеть невзрачно.

В достаточной степени невзрачно, чтобы, если человек попытается собрать в голове впечатления о нем, его облик оказался настолько непримечательным, что его было бы сложно описать в деталях. На самом деле, Салли считала, что у нее совершенно заурядный вид, даже ее темно-каштановые волосы не производили никакого впечатления, так что ее трудно было запомнить с первого взгляда.

За исключением бирюзовых глаз.

Она отточила шпионские навыки до совершенства, но с естественным цветом своих глаз ничего не могла поделать. Кроме того, это ограничивало возможности маскировки.

Салли предупреждала товарищей, что может быть разоблачена из-за своего необычного цвета глаз, когда ее направили в особняк Уинстонов. Однако, ее не стали слушать.

"… Лидеры должны подавать пример."

Маленький Джимми, Джеймс Бланшар-младший. Молодой лидер Революционного движения Бланшара и ее жених...

Салли никогда не жаловалась, на какие бы сложные и опасные операции он ее ни отправлял.

Ей никогда не хотелось стать тихой домохозяйкой и воспитывать детей, изучая каталоги кухонной утвари и готовя обед точно к приезду мужа. Ей даже не было нужно, чтобы он любил ее, как женщину, но она ждала, что ее признанают равным товарищем - именно такие отношения были между ее отцом и матерью.

Она до последнего отвергала свое участие в операции по внедрению в особняк Уинстонов не потому, что трусила. Салли боялась быть узнанной, если капитан Уинстон вдруг вспомнит ее физическую особенность.

"Ну, и что теперь? Я оказалась права, не так ли?"

Возможно, сейчас стоило внедрить сюда кого-то еще, а затем быстро исчезнуть. Одна маленькая трещина может привести к обрушению всего здания. То, что сегодня он отступил, не означало, что Уинстон полностью срезал бутоны подозрений, и они не расцветут вновь.

"Мне нужно сообщить Джимми…"

Камера пыток нынче пустовала, так что работы завтра будет не много.

"Завтра схожу на почту и сделаю звонок…"

Салли уставилась на комод в другом конце комнаты. Там, внутри свернутого носка находилась приличная сумма денег, непреднамеренно выпрошенная сегодня у Уинстона.

"Мне отправить эти деньги им?"

Она еженедельно отправляла в штаб вместе с донесением свою с зарплату, в качестве взноса на содержание армии. Про эти же деньги никто не знал, и Салли могла распорядиться ими по своему усмотрению. Однако, поступить так ей не позволяла совесть. Кроме того, она не могла ума приложить, куда потратить такую сумму.

Ну... А чашечка латте с куском торта в кафе мадам Бенуа подойдет?

"Ты знаешь, что может быть лучше, чем кусок торта?"

Она знала. Только одна вещь на свете...

Глава 8

Глава 8

Салли почему-то вспомнила своего старшего брата. Хотя они были совершенно не похожи ни внешностью, ни нравом, их объединяла любовь к сладкому.

Было ли это правдой? Чем больше она силилась вспомнить, тем слабее становился образ.

Они не виделись с тех пор, как он покинул родительское гнездо. В тот момент, когда ее старший брат, который больше всех гордился тем, что их дед был одним из предводителей Революции, влюбился, он изменился.

"Я буду жить ради своей семьи."

"Семья? Революционная армия - наша семья!"

Но он продолжал возражать Салли.

"Я не стану относиться к своим детям, как мой отец. И, тем более, к своей жене… Ха, проклятье…"

"Ты сбрендил? Нет, и не было отца, лучше нашего!"

Она полагала Революционное движение своей семьей, а делать мир лучше и справедливее для всех - своей целью. Однако, ее старший брат предал все это и поддался отвратительной реальности.

Салли, должно быть, была единственным человеком, чье сердце было разбито, когда товарищи, ранее бывшие и его семьей, назвали ее брата трусом...

Теперь, для успокоения сердца, она звонила ему раз в год, в день гибели их матери, принявшей достойную смерть во время очередной операции.

И каждый раз брат говорил, что ни о чем не жалеет.

"Скорее, сейчас я действительно счастлив. Мама бы мной гордилась."

Были ли его слова искренними? Как это могло быть правдой?...

Более того, ее мать, посвятившая свою жизнь делу Революции, уж точно не смогла бы гордиться малодушно бежавшим сыном.

"И ты давай выходи оттуда. Приезжай к нам. Марта с нетерпением ждет возможности, наконец, нам жить всем вместе."

Ну нет, этого не будет. Даже если ей придется пожертвовать своей жизнью, как их матери, она не сбежит. Она станет ребенком, которым мама могла бы по-настоящему гордиться.

Скрип.

Кровать снова заскрипела.

Салли, которая ворочалась без сна, внезапно замерла, потому, что за дверью раздались мужские шаги.

"Кто?..."

Намерения человека, в такой час заявившегося в комнату одинокой горничной, не могли быть чисты. Чтобы призвать к себе и дать ей поручение, достаточно было позвонить в звонок, шнуры от которого тянулись через весь флигель.

Салли сунула руку под матрас и нащупала маленький револьвер. Она успела дважды проверить, заряжен ли он, прежде, чем резкие шаги остановились перед ее дверью.

Когда она засунула револьвер обратно, незванный ночной гость постучал в дверь.

- … Кто там?

Девушка притворилась, что только что проснулась, и помедлила с вопросом. Она почувствовала небольшое облегчение от того, что он постучал в дверь. Ведь если бы он сразу схватил дверную ручку, это, несомненно, таило бы в себе угрозу.

- Это я.

"Это я."

У нее вырвался вздох изумления. Конечно, она поняла, кто это, как только услышала голос, но успела подумать, насколько самонадеянно и высокомерно с его стороны было предполагать, что она узнает его, даже если он не назовется.

Салли взглянула на часы на прикроватном столике. Было уже за полночь, но что привело его сюда в такое время?

- Ах, капитан… Пожалуйста, подождите.

Ответив ему с привычными интонациями горничной, она действовала, как опытный солдат, быстро сунув револьвер в пижамные штаны.

Девушка подошла к двери, но, прежде чем ее открыть, Салли вытащила ногой небольшой деревянный клин, стоявший в углу, и придвинула его к дверному полотну. Затем она придала расслабленное выражение лицу и открыла замки.

- Капитан, чем я могу вам помочь?

В тот момент, когда дверь немного приоткрылась, она осторожно толкнула клин ногой и зафиксировала полотно. Уинстон этого не мог увидеть.

Если она наступит на вставленный ею клин, мужчина не сможет распахнуть дверь, каким бы сильным он ни был.

Одной рукой Салли держала дверную ручку, а другой - револьвер за своей спиной. Свет из коридора едва проникал через узкую щель приоткрытой двери, и лица Уинстона было не видно, потому, что его огромная фигура заполнила весь проем.

- Капитан?

Он глубоко вздохнул и мгновение медлил, прежде чем открыть рот.

- … Привет, Салли.

- О, да. Здравствуйте. Вы уже вернулись?

Притворяясь, что едва проснулась, она сощурила глаза и понизила голос.

- Да.

- Так поздно. Вы, должно быть, были очень заняты.

- Было довольно скучно.

- Ах… Ну, тогда лейтенант Кэмпбелл и…

- Салли.

- Да?

Она хотела сообщить ему, что видела, как другие офицеры собирались ночью поиграть в бильярд, но Уинстон оборвал ее на полуслове.

Кроме того, сейчас, когда он приветствовал ее, его голос звучал тяжелее, чем когда он просто привычно вежливо здоровался. Салли, что было сил, наступила на клин и потянулась указательным пальцем к спусковому крючку револьвера.

- Я закончил свою работу, значит, тебе пора приниматься за свою.

Безотчетное чувство страха, исходившее от его инструкций, смысла которых она не уловила, прошло сквозь узкую щель в двери и навалилось на нее. Девушка стала медленно вытаскивать дуло револьвера, засунутое за пояс пижамы.

-  Что вы имеете в виду?…

- Я имею в виду, что тебе придется заняться уборкой.

Ее разум опустел.

- … Где?

- В кабинете.

Салли снова сделала вид, что сдерживает зевоту. Дуло револьвера спокойно лежало у нее на талии.

"Чего?... Убраться в кабинете?"

Девушка с досадой подумала, что он не в себе. Однако, возможно ли, что капитан действительно тронулся умом? При этом она ошалело посмотрела на фигуру человека, выражения лица которого все еще не могла видеть, и глубоко вздохнула.

"… Он пьян. Ты рехнулся, парниша?"

Тем не менее, никакого запаха алкоголя не было.

Это была история о том, как поздней ночью горничную грубо разбудили, чтобы она сделала уборку в кабинете... Салли понятия не имела, что могло произойти, чтобы возникла такая необходимость, потому что кабинет, наряду с пыточной, был одним из наиболее тщательно убираемых ею помещений.

Именно из-за таких людей, как он, необходимо сломать существующую статусную систему!

"Да уж…"

Когда она, со всем жаром своего трепещущего сердца, внутренне возмутилась, Уинстон толкнул дверь внутрь. Дверная ручка затряслась. Но дверь даже не двинулась с места, поэтому его голос звучал немного растерянно.

- … Ты сильная.

- Ха-ха… Это с рождения… Спасибо.

- Выходи.

- Я только переоденусь и немедленно спущусь, капитан.

Девушка собралась было закрыть дверь, но на этот раз она также не сдвинулась с места... уже из-за Уинстона. Он молча стоял снаружи, сжимая дверную ручку.

Хотя она не могла знать наверняка, чем он занят, Салли просто чувствовала это.

Ее кожу под тонкой пижамой жгло огнем. Теперь он дюйм за дюймом сканировал ее тело своими глазами...

… Грязно возбуждаясь.

Она уже подтвердила, что спустится, поэтому не могла найти оправдания, чтобы вдруг отказаться.

Как же ей заставить лейтенанта Кэмпбелла присоединиться к ним? На всякий случай, она прихватила с собой снотворное. Если вдруг она заметит что-либо странное, она просто добавит его в газированную воду, которую он обычно пил.

- Капитан?

- … Да. Я уже спускаюсь.

Когда Уинстон отпустил дверную ручку, она быстро закрыла и заперла за ним дверь. Но прошло еще некоторое время, прежде чем она услышала удаляющиеся шаги.

"Проклятье!... Завтра надо непременно позвонить Джимми."

Этот тяжелый день все никак не заканчивался.

- А-а-ах… - печально выдохнула Салли, когда зашла со своими чистящими средствами в кабинет.

В помещении царил беспорядок, который точнее можно было бы описать, как свинарник. Красный ковер между письменным столом и кофейным столиком был усеян большими черными пятнами. Видел ли он жест благосклонности с ее стороны в том, что она не поинтересовалась, что это за отметины? Рядом валялась пустая бутылочка из-под чернил...

Сумасшедший ублюдок!

Сумасшедший ублюдок гордо сидел за столом и курил сигару.

Она не могла понять, был ли это какой-то план или он просто вымещал свой гнев на горничной, которая его игнорировала, но дело было плохо.

- Ты уже здесь? Однако, долго же ты переодевалась.

Если бы это был обычный человек, она бы с облегчением встретила яркую улыбку на его лице. Но это был человек, который улыбался при виде того, как за арестантом гонится кровожадная сторожевая собака.

У Салли появилось нехорошее предчувствие по этому поводу.

Прежде чем прийти сюда, девушка заглянула в библиотеку. Однако, там никого не было, как будто все уже отправились спать. Она подумала было разбудить Фреда, который ночевал на первом этаже, но не стала из-за опасений, что другие солдаты сочтут это подозрительным.

Тогда придется воспользоваться снотворным…

Поставив корзину с чистящими средствами поближе к пятнам, Салли сделала вид, что вспомнила, будто совершила оплошность, и озабоченно подошла к его рабочему столу.

- О, извините. Я сейчас принесу вам попить.

На столе должны были стоять стакан и бутылка газированной воды, которую Уинстон всегда пьет. Днем, уходя, она прихватила с собой поднос, но так и не вернула его обратно.

- Нет, мне без надобности.

Как только она отвернулась, его слова преградили ей путь.

- Подойди.

Когда она обернулась и посмотрела на Уинстона, их взгляды переплелись сквозь призрачный дым, и он указал длинным прямым пальцем на Салли.

Снова схватив корзину, она осторожными шагами приблизилась к столу. Было ощущение, будто она шла по тонкому льду, а не по мягкому ковру. Горячий взгляд, который безотрывно следил за ней, казалось, растопил этот тонкий лед. Если она провалится в черную бездну, какой ад широко раскроет свою пасть внутри нее?

Стоя у стола, Уинстон слегка покачал головой.

- Да?...

- Сюда, - направил кончик указательного пальца в свою сторону Уинстон.

Еле переставляя ноги, черепашьими шагами Салли обошла стол, как ей и было приказано, в то же время, ее сердце бешенно колотилось, как у зайца.

Глава 9

Глава 9

"… Как быть, если Уинстон вдруг набросится на меня?"

Вариантов "как быть" было множество. Для специально обученного агента не составляло труда найти способ незаметно скрыться.

Пока же она стояла перед Уинстоном, застыв в вежливой позе. Сидя в кресле, он развернулся к Салли и вытянул ногу, перекинутую через другое колено, острый черный нос ботинка поднялся и зацепился за подол платья горничной. Она тут же сделала шаг назад, а он протянул ей свою левую руку.

Одновременно с тем, как он, словно озорной мальчишка, задирал ногой подол ее юбки, капитан подал ей руку с видом благовоспитанного джентльмена.

- … Да, сэр?

Горничная непонимающе наклонила голову. Рукой, державшей сигару, Уинстон указал на потолок. Она глазами проследила за его жестом и уперлась в черную люстру.

Когда Салли опустила взгляд, он вновь протянул ей руку, указывая глазами на люстру.

- Вы могли бы пока подождать на диване…

- Просто займись этим.

- Пыль будет осыпаться.

- Твоя работа - наводить чистоту.

"Что еще за фокусы?..."

Глубоко откинувшись на спинку кожаного кресла, он продемонстрировал непоколебимую решимость подвергнуться натиску пыли, падающей с люстры.

"О, да! Если у меня получится хорошенько припорошить пылью твою голову, я с радостью примусь за уборку."

Выбора не было, Салли пришлось поставить свою корзину и взять в руки пипидастр*.

(*П/П: Пипидастр - мохнатая щетка на длинной ручке для смахивания пыли.)

Она остановилась, пытаясь избежать его руки, которую капитан все еще упрямо протягивал ей, будто она была должна ему денег.

Чтобы ей не пришлось стирать еще и собственные следы, если она поднимется на стол прямо в туфлях, девушка решила разуться.

Поочередно поднимая каждую ногу назад, сгибая в колене, Салли тянула за тонкие шнурки и, ослабив их, осторожно бралась за каблук, снимая обувь.

С того момента, как ноги горничной в белых чулках стали высвобождаться из черных туфель, Уинстон не сводил с нее глаз, будто процесс разувания был невероятно захватывающим зрелищем.

Он жадно ловил глазами каждый ее жест, словно читал свежие новости в утренней газете.

Единственным способом избавиться от этого назойливого взгляда, было побыстрее выполнить приказ капитана и уйти. С этой мыслью Салли без колебаний оперлась на его руку и положила колено на стол.

- Ах…

И вот, когда она уже закинула ногу на стол, намереваясь взобраться на него, Уинстон опустил свою руку, и девушке пришлось ухватиться за его левое колено, выглядывающее из-под стола, чтобы не упасть. Она вздрогнула всем телом, поспешно одернула руки и положила их на стол.

Теперь, полулежа лицом вниз с поджатым коленом и опираясь руками на стол, она выглядела, словно спринтер на старте. Салли обернулась (может, он собирается задрать ей платье?) и быстро прижала рукой подол юбки сзади, но вдруг застыла.

Его взгляд был прикован к совершенно другому объекту.

- Капитан?...

Уинстон ухмылялся, не сводя глаз с зависшей в воздухе стопы горничной. Большим пальцем руки он коснулся мягкой плоти под тонкими чулками и трепетно провел им по нежным изгибам. От пальцев ног вдоль по спине Салли побежали мурашки.

Казалось, намерением этого щекочущего прикосновения не было сорвать с ее губ стон боли. Поэтому она была слегка обескуражена своим случайным порывом застонать.

Салли крепче закусила губу.

Его мягкие прикосновения стали настойчивее, когда она попыталась высвободиться. Сомкнув свои длинные пальцы, он обхватил ее стопу и поинтересовался:

- Что ты собираешься делать с деньгами, которые я тебе дал?

От неожиданного вопроса Салли перестала  сопротивляться. Почему он вдруг заговорил о деньгах?

- Погасить больничные счета моей матери…

- Уже оплатила?

- Еще нет.

Если он попросит, она без проблем вернет эти деньги. Говорят, что даже скромный человек, чем богаче, тем жаднее становится. А что, если дело не в деньгах?...

Внимательный исследователь непременно заметит нестыковки в личном деле Салли Бристоль.

Салли приоткрыла рот, снова облизнув пересохшие губы.

"… Почему же он..."

- Оставь немного на новую пару...

- Ай!

О чем он? Салли не успела понять, как, мгновение спустя, из ее рта вырвался возглас ужаса, потому что настойчивый большой палец впился в чулок, пытаясь добраться до упругой плоти под ним.

- Там дыра, - со смешком сообщил Уинстон.

По счастью, от него исходила лишь озорная игривость, а не острое вожделение. Но ей от этого легче не стало.

Он просунул большой палец глубже в отверстие, обазовавшееся на мыске чулка, и покрутил им, увеличивая дыру так, что вошли остальные пальцы и пощекотали мизинец женщины.

Ри-и-ип.

Когда дыра разошлась еще больше, щеки Салли запылали.

- Что за безобразие, мм? Разве я мало плачу в неделю? Вероятно, у тебя достаточно денег, чтобы купить пару чулок, так отчего ты носишь дырявые вещи? Салли, как по-твоему я должен себя чувствовать, когда вижу подобное?

- Ах, это не… Капитан, я завтра непременно куплю новые, так что, пожалуйста, отпустите. Меня ждет уборка...

Леон улыбнулся и убрал руку.

Полностью взобравшись на письменный стол, горничная поспешно поднялась и встала на краю. Он заставил покраснеть женщину, лицо которой не менялось даже при виде крови.

"Забавно..."

"Маньяк!"

Салли немедля занялась люстрой, осыпая его про себя самыми страшными ругательствами, какие только знала.

"Сукин сын. Глотай пыль!"

Она яростно водила пипидастром из страусиных перьев над золотой шевелюрой Уинстона. Однако, сколько бы она ни старалась, пыль не летела... Ведь прошло всего несколько дней с тех пор, как она вытирала злосчастную люстру.

В конце концов, у нее не осталось выбора, кроме, как быстро закончить сверху и двинуться дальше. Салли оставила свое робкое возмездие и повернулась спиной, протирая нижнюю часть люстры.

- Так и есть.

Приглушенный шепот прошелся по ее икрам, обтянутым тонкими чулками.

- Простите?

Салли обернулась на скрип.

Когда она посмотрела вниз, Уинстон сделал вид, что ни при чем, и поглубже откинулся на спинку кресла. Сигара в его руке, казалось, просто истлела, а не была выкурена, поэтому с конца окурка свисал комок остывшего серого пепла.

-  Ничего, это я сам с собой.

- Вот как...

Горничная вежливо улыбнулась. Однако, в тот момент, когда она повернулась, ее бирюзовые глаза сверкнули.

"Ненавижу тебя!"

Леон криво улыбнулся, стряхивая пепел с сигары.

Белые.

Весь вечер, пока он сидел лицом к лицу с Ее Светлостью, его воображение рисовало именно это.

Панталоны Салли были белыми.

Теперь, когда он удостоверился в цвете ее нижнего белья, естественно, ему захотелось зайти дальше и увидеть то, что оно скрывало. Было ли это место того же цвета, что он воображал?

Вот бы засунуть руку прямо под белую нижнюю юбку, скрытую черным подолом униформы, и немедленно разорвать плотный средний шов ее панталон... Леон тронул кончиком языка свою гладкую нижнюю губу и резко прикусил ее острыми зубами.

Ему стало любопытно, видел ли это когда-нибудь другой мужчина?

Он постучал по пепельнице кончиком сигары и резко потушил ее, будто вонзив в глаз человеку, в существовании которого даже не был уверен.

- Готово, капитан. Теперь я почищу ковер.

Салли закончила притворяться, что вытирает люстру, и слезла со стола, прежде чем Уинстон смог возразить.

Грязный извращенец.

Было противно, что он подавал ей руку, словно джентльмен, тогда, как, на самом деле, просто заглядывал ей под юбку.

К счастью, капитан ее больше не беспокоил. Салли опустилась на колени и стала вытирать черные пятна на ковре. Ее поглотила мысль о том, чтобы поскорее прибраться и уйти. Девушка ненадого погрузилась в себя.

Тем временем, Уинстон словно испарился.

Не было слышно ни шуршания бумаги, ни щелканья зажигалки. И только периодические глубокие вдохи указывали на то, что этот человек, к сожалению, все еще был здесь.

Избавиться от пятен не составило труда, поскольку, недавно пролитые им чернила попросту не успели высохнуть. Место, где ранее было испачкано, было немного темнее основного тона, но она решила оставить все, как есть.

Салли поднялась, расправила помявшуюся юбку и повернулась к Уинстону. Он смотрел на нее, слегка подавшись вперед и подперев левой рукой подбородок. Разве он не курил сигару? Она не могла видеть его правую руку, лежащую под столом.

Что же такого интересного он усмотрел в рутинной работе обычной горничной, оттирающей пятна с ковра? Уголки его губ были слегка приподняты.

Куда подевалась его обычная резкость? Странно мягкий, липкий взгляд прокатился от лица Салли к ее аккуратно сложенным вместе рукам.

Он что, выпил? Но ни воды, ни, тем более, алкоголя на столе не было.

- Все готово. Нужно ли вам что-нибудь еще?

Уинстон слегка кивнул головой.

"Так нужно что-то еще или нет?!..."

Салли чуть наклонила голову, и ее взгляд упал на стоящую перед его подбородком  пепельницу. В чаше из черного мрамора лежал пепел от дорогой сигары, который, какое-то время назад, стряхнул туда Уинстон.

"Я смогу выйти под предлогом, что надо вытряхнуть пепельницу."

Подумав об этом, она легкой походкой приблизилась к Уинстону, взяла пепельницу и...

Тут же стала, как вкопанная.

Его правая рука, покрытая толстыми сухожилиями и венами, медленно скользила под столом. На предмете медного цвета, который он держал в этой руке, также гладко выступали набухшие вены.

"Мне надо на воздух!"

Хлоп.

Пепельница выскользнула из рук Салли и ударилась о край стола.

Глава 10

Глава 10

Черный мрамор с грохотом разбился, и осколки разлетелись в разные стороны.

От резкого звука Салли рефлекторно зажмурила глаза, а когда снова их открыла, то пожалела об этом. Их не стоило открывать.

Все потому, что Уинстон все еще держал своей правой рукой предмет медного цвета.

Сперва она решила, что это была сигара. Капитан спокойно держал эту вещь, как нечто совершенно обыденное, а цвет и форма навевали мысли именно о сигаре.

Однако, едва ли сигара в обхвате могла сравниться с ее запястьем.

Салли стало не по себе от мысли, что он мастурбировал, находясь с ней в одном помещении и наблюдая за ее работой горничной. Но самым отвратительным было то, что он продолжал держать свой член в руках даже после того, как она застала его за этим занятием.

"Да ты и впрямь грязный извращенец..."

До сих пор она звала Уинстона грязным извращенцем фигурально, в качестве оскорбления. Но теперь эти слова заиграли новыми красками и стали констатацией свершившегося факта.

"... Маньяк, которого надо срочно лечить!"

Салли еле сдерживала слезы негодования.

Ради свержения коррумпированной монархической системы и построения нового, справедливого общества, опирающегося на свободу и равенство, она выполняла опасные и, порой, совершенно неожиданные миссии. Однако, не была ли необходимость видеть возбужденный толстый пенис врага чрезмерной жертвой даже ради этой высокой цели?

На мгновение в ее голову закралось сомнение, чего раньше никогда не бывало.

Если однажды монархия будет свергнута, она лично отправит его на гильотину.

- Что такое? Вы впервые видите подобное? - спросил Уинстон без тени неловкости в голосе.

В этот момент Салли осознала, что безотрывно смотрит на эту странную "сигару", и вздрогнула. Она подняла взгляд на лицо капитана и встретилась с вежливой улыбкой и нежными бликами глаз.

Удивительно, но между его вежливой улыбкой и вульгарным предметом в руках разницы не было никакой...

Упырь ничуть не смутился. Напротив, ей стало казаться, что это с ней что-то не так. Смеющиеся светло-голубые глаза смотрели на нее в упор. И тут Салли догадалась, что он наблюдает за ее реакцией.

Он не был пойман за мастурбацией, он сделал это намеренно, с целью увидеть, как горничная поведет себя.

Она не понимала, какого черта он делает. Обычно, капитану императорской контрразведки Леону Уинстону требовалось не более двух дней, чтобы, используя различные способы запугивания, полностью изобличить вражеского агента. Однако, Салли никогда не видела и не слышала, чтобы в качестве метода давления на шпиона им использовалась демонстрация собственного пениса.

- Извините!

Прежде всего, она намеревалась как можно скорее покинуть кабинет. Проигнорировав, что ковер вновь был испачкан, теперь уже разбившейся пепельницей, Салли отвернулась и сделала вид, что ничего не случилось.

- Ты сказала, что сделаешь все, о чем ни попрошу, если я дам тебе денег...

У нее за спиной скрипнуло кресло.

Уинстон встал. Мягкий ковер приглушал его приближающиеся шаги, но ее сердце заходилось, как бешенное, при каждом звуке чеканящих твердых каблуков.

"… Я могу сделать все, что капитан пожелает."

Это было сказано, чтобы остудить пыл этого кобеля, когда он в последний раз домогался ее. И теперь эти слова тугой петлей обвились вокруг нее же.

- Ума не приложу, что же ты имела в виду под "все"?

Капитан интимно зашептал, словно делясь с ней секретами, но слух Салли был напряжен до предела.

Его губы оказались так близко, что слегка коснулись мочки ее уха. Но не только губы приблизились. Его грудь прижалась к ее плечам сзади. Она также почувствовала, что на ее поясницу давит что-то твердое, и Салли не горела желанием узнать, что именно.

- Так ты сделаешь?

- … Не понимаю, о чем вы? - сухо сглотнув, спросила она.

- Ну, конечно, понимаешь.

Прежде, чем она успела ответить, своими длинными пальцами Уинстон схватили ее за предплечье и резко развернул к себе девушку так, что их тела столкнулись. Кончик ее носа практически уткнулся ему в грудь. Чтобы избежать этого, Салли опустила голову и крепко зажмурилась.

Псих! Псих! Псих!

"Оно все еще у него в руках?"

- Правда, не понимаешь?

Салли отрицательно покрутила головой, так сильно зажмурив глаза, что у нее сдвинулись брови.

Уголки его губ приподнялись и застыли в идеальной симметрии. Леон схватил горничную за подбородок и с усилием надавил по бокам лица большим и средним пальцами. Мягкая плоть щек подалась внутрь, и ее розовые губы раскрылись.

Салли, наконец, открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

Говорят, глаза не лгут. И Уинстон настойчиво вглядывался в две загадочные бирюзовые бездны в поисках истины.

"… Я могу сделать все, что капитан пожелает."

Когда Салли попыталась закрыть рот, он еще сильнее сдавил пальцами ее щеки . Тонкий стон сорвался с ее влажных от слюны губ, отчего ему стало еще труднее оторвать взгляд от расрытой красной щели.

Разве не было бы здорово быть укушенным этими острыми зубами и истечь кровью?

Вложив указательный палец ей в рот, он надавил им на мягкий язык. Женщина поморщилась и изо всех сил попыталась отстраниться.

Какая храбрая.

В этот момент ей бы плакать от страха. Однако, ее сухие глаза говорили о желании оторвать и сожрать его палец.

- Мне интересно, брала ли ты когда-нибудь в рот что-то столь же непристойное?

Он подхватил предмет, который держал другой рукой.

Когда Леон подался на шаг к ней, женщина испуганно отступила назад, как если бы, прикоснувшишь к нему, она заразилась страшной болезнью и умерла.

- Что скажешь?

Женщина схватилась за запястье руки, держащей ее лицо, и заскулила, словно щенок, а затем отрицательно мотнула головой. Ей совершенно не нравилось ни то, что ее рот был насильно открыт, ни чувство удушья каждый раз, когда его пенис попадался ей на глаза.

"Не похоже, что ты когда-либо это делала."

Если бы она когда-нибудь продавала себя за деньги, она бы не закрыла в ужасе глаза, когда он попросил ее продемонстрировать свои навыки.

И, хотя это был весьма витиеватый метод, он достиг своей цели.

Леон удовлетворенно улыбнулся и ослабил хватку на ее лице. Салли на мгновение оступилась, когда он невзначай выпустил ее.

"Что еще за гадость он удумал?"

Неизвестно, чем руководствуясь, Уинстон вдруг поправил свою одежду.

Мысли девушки так путались, что она даже забыла про побег, когда вдруг осознала несоответствие. Она пристально посмотрела на Уинстона, вытирая рукавом слюну с губ.

Салли периодически видела пошлые фотографии, которые обычно прятали под матрасами ее товарищи-мужчины. Как омерзительны были эти фото обнаженных женщин с мужскими гениталиями во рту. Она потеряла счет количеству сожженных ею похабных открыток.

И, хотя она никогда не находила ничего подобного под кроватью хозяина флигеля, этот человек, все же, был мужчиной. Не стоило надеяться, что он не был осведомлен об этих непристойностях.

Просчитывая его действия, Салли решила, что если он схватит ее за плечо и станет давить, побуждая опуститься, она ударит его ногой в пах.

Солдат, буквально беспечно оголивший свои уязвимые места перед противником... Жалкое зрелище.

Но, как только она призналась, что никогда не занималась подобной мерзостью, он тут же отстал, словно развел весь этот театр абсурда только затем, чтобы услышать ее ответ.

В конце концов, она попалась на его уловку.

Была ли эта горничная когда-либо с мужчиной, продавала ли свое тело - это не имело к нему никакого отношения.

Уинстон обернулся, снова застегивая ремень. В этот момент перепуганная горничная попыталась убежать, даже не попрощавшись, но опять была поймана.

- Эй...

Салли незаметно сжала кулак. Ей хотелось вмазать по этому острому носу, чтобы он распух и превратился в картофелину. Но, конечно, ей не следовало этого делать, поэтому она расслабила ладонь.

На этот раз, вместо того, чтобы развернуть ее к себе, Уинстон сам встал перед девушкой. В руке он держал тот самый носовой платок, которым днем вытирал слезы Салли в камере пыток.

"Он хочет, чтобы я выстирала его?"

Она вежливо протянула обе руки, чтобы принять платок и уйти, но тот вдруг приблизился не к рукам, а к губам горничной.

- Салли, у тебя кровь.

Действительно, когда разбилась пепельница, девушка ощутила резкий укол в щеку. Но тогда она не обратила внимания на ранение, потому, что все ее чувства были парализованы картиной, развернувшейся перед ее глазами.

Уинстон стал вытирать ранку с подозрительным дружелюбием. И, чем милее он был, тем тем тревожнее становилось ей.

Ведь его истинный нрав был далеко не сахар.

"Эй, ты, будь добр, вернись к своему обыкновенному высокомерию. Разве не ты относишься к людям, как к расходному материалу для обеспечения комфорта в особняке?"

Он даже не заметил, что горничная наблюдает за ним. Взгляд капитана был прикован к красному пятну на шелковом платке.

- Я постираю...

Салли подняла взгляд и протянула руку к носовому платку. Когда их глаза встретились, ее интуиция закричала.

"Берегись!"

Когда Уинстон схватил ее за подбородок, она отступила назад. Он потянулся к ней губами, но девушка в замешательстве попыталась отвернуться прежде, чем их губы встретились бы.

Но Уинстон сам повернул голову Салли и коснулся губами ее щеки. Точно в месте ранения. Ее пронзила жгучая боль, когда нежная, теплая и влажная масса плоти лизнула ее кожу. Горячее дыхание растекалось по ее щекам.

Салли застыла, будто на нее обрушился яростный зимний шторм.

Он отстранился, но она все еще не могла пошевелиться. Прозвище "вампир" отнюдь не было метафорой. Дыхание Уинстона стало тяжелым, когда он почувствовал вкус ее крови, и это разительно отличалось от его мерного звучания в то время, когда он наглаживал свои гениталии на глазах у девушки.

Его проницательный взгляд выражал смятение. Он зажмурился и закусил нижнюю губу. Тогда же его кадык дернулся вверх и вниз, и Уинстон тяжело вздохнул, прежде чем открыть глаза.

Выражение глаз все еще не изменилось.

"Берегись!"

Глава 11

Глава 11

- Капитан, я…

- Салли, должен ли я следующими ранить твои губы?

Он поднял рукой ее подбородок и замер.

"… О, нет, неужели он вспомнил? Неужели он меня узнал?"

Она была готова к непредвиденным обстоятельствам. Салли, незаметно от него, осторожно сунула правую руку в карман.

- Впрочем, о чем это я? Так ведь?

- Капитан!

Он притянул лицо Салли к своему так, что у нее не было возможности сопротивляться.

- Ты и сама можешь до крови прикусить их.

Кэмденский вампир расплылся в белоснежной улыбке, когда Салли прикрыла рот левой рукой. Между ней и мужчиной, собиравшимся, отняв ее руку, поглотить ее губы, завязалась борьба.

Как бы ни было тренировано ее тело, одолеть военного офицера в исключительно хорошей физической форме, да еще одной рукой, представлялось совершенно невозможным. Но она не сразу решилась на крайние меры. В конце же концов, Салли пришлось вытащить правую руку из кармана и мобилизовать в бою последнее прибереженное ею средство.

Уинстон схватил девушку за запястье, когда она попыталась ударить его ножом в глаз. Затем он обвил свои руки вокруг ее талии и приподнял Салли.

Когда ее тело взмыло в воздух и опустилось на твердую поверхность стола, Салли пнула капитана ногой, попутно задев аккуратно разложенные бумаги и канцелярские принадлежности, которые полетели на ковер.

Ее нога настигла подбородка Уинстона, отчего он слегка поморщился.

- Отлично дерешься. У тебя есть братья? Где так научилась?

Она извернулась, вызволяя лодыжку из цепкой руки Уинстона. Отчаянно сражаясь, девушка рисковала раскрыть себя. Но если бы она этого не сделала, ей пришлось бы отдаться этой грязной королевской свинье.

Дыхание Салли стало прерывистым, пока она искала выход из ситуации, пытаясь упорядочить свои мысли. Когда горничная прекратила брыкаться, Уинстон улыбнулся, повел рукой и откинул с ее лба несколько прядей волос, разметавшихся в пылу схватки.

Вопреки внешнему спокойствию, его тело распалилось еще больше, и передняя часть форменных брюк стала даже теснее, чем раньше.

- Мне все еще любопытно. Чем же мы можем с тобой заняться?

- Капитан, пожалуйста, отпустите меня.

- Отчего же? Ох, ну, конечно...

Уинстон не придал значения ее решительному отказу. Его чистые руки нырнули во внутренний карман кителя и выудили черный предмет, который лег на грудь Салли, опрокинутой на стол.

- Я человек, которому важна взаимность.

То, что он дал ей, было бумажником, набитым купюрами. Капитан ненавидел женщин, раздвигающих ноги за деньги, тогда почему он предлагал их этой горничной ровно за то же самое?...

Неужели он все еще испытывает ее?

- Капитан, вероятно, вы о том, что произошло днем... Но у меня есть жених. Я не хочу его предавать.

Вопреки мольбам Салли, его рука скользнула под подол юбки и погладила ее колено.

- Салли, чем больше ты болтаешь, тем жарче становится. Ты не знаешь мужчин… Нет, ты меня слишком хорошо знаешь.

- Капитан! Остано... - она не договорила, когда он уж было собирался добраться до чувствительной точки.

Его рука, поднимающаяся по ее бедру, вдруг за что-то зацепилась, и Салли в испуге застыла. Легкая улыбка на лице Уинстона мгновенно растворилась.

- Это... что?

Предмет, закрепленный под подвязкой правого чулка, был тут же обнародован. Сердце Салли затрепетало, когда из-под черной униформы показалось серебряное дуло револьвера.

"… Успокойся. Ты должна сохранять срокойствие."

Пока Уинстон держал револьвер прямо перед собой, Салли медленно оторвала свой торс от стола. Он перевел холодный взгляд с нелепо маленького в его руке пистолета на ее лицо.

- Я спрашиваю, это что?

"Пистолет."

Если бы она, как идиотка, ответила именно так, скорее всего, его порядком истрепанное сегодня терпение окончательно бы лопнуло. И если бы Уинстон вышел из себя, даже он сам не смог бы предсказать ее судьбу.

- Мой жених… подарил его мне.

- Твой жених подарил тебе эту запрещенную вещь?

После восстановления монархии, во избежание повторения восстания, гражданским лицам не разрешалось владеть огнестрельным оружием без специального разрешения полиции или военных.

- И чем же он занимается? Он у тебя что, гангстер из подворотни?

- Он не такой. Он - хороший человек.

Гладкие брови Уинстона, то ли в шутку, то ли всерьез, нахмурились, когда она встала на сторону своего жениха.

- С тех пор, как я убираюсь в пыточной, моя работа связана с риском, и он просто хотел уберечь меня от всякой опасности. Я знаю, это запрещено, капитан, но…

- Опасность?… Салли, в этом особняке тебя никто не тронет. Я дал строгое распоряжение на этот счет.

"Ты трогаешь меня!"

Салли проглотила слова, готовые вырваться из ее горла.

Правая рука Уинстона, лежавшая на ее левом бедре у края панталон, все еще слегка сжимала ее обнаженную кожу.

- Вероятно, ты - единственная, у кого достает дерзости не повиноваться мне.

Намеревался ли он прямо сейчас отправиться с ней на пару в камеру пыток?... Его губы ожили и расплылись в улыбке. Но его глаза не улыбались.

- Мне жаль.

Салли опустила голову, потупив взгляд, с видом невинной овечки. К сожалению, она была не невинной овечкой, но послушной овцой, которой придется терпеть такую жизнь, пока из штаба не поступит приказ об эвакуации.

Она вздрогнула от неожиданности, когда его большой палец, уткнувшись в ее панталоны, снова погладил внутреннюю часть ее бедра.

Собирался ли он опять накинуться на нее? Мог ли этот человек использовать угрозу предъявления ей обвинения в незаконном владении оружием в качестве оправдания? Нет, этот человек не нуждался в оправданиях, чтобы сделать это.

Когда она приоткрыла глаза и посмотрела на него, взгляд Уинстона был прикован к револьверу. Вскоре его пятерня оторвалась от ее обнаженной кожи, оставив пылающий след под чулками.

Однако, расслабляться было слишком рано.

Уинстон тщательно исследовал оружие. Он открыл барабан револьвера, вытащил пулю, проверил ее и ухмыльнулся, когда обнаружил, что серийный номер, выгравированный между барабаном и стволом, стерся.

Сердце Салли забилось быстрее.

- Ты когда-нибудь стреляла из него?

Она бесчисленное количество раз держала в руках огнестрельное оружие, поэтому не могла не знать о том, что этот револьвер, хотя и был в хорошем состоянии, имел следы износа. Поскольку Салли утверждала, что пистолет ей подарил жених, значит, она была единственной владелицей, и если бы она заявила, что никогда не стреляла из него, капитан сразу бы понял, что это ложь.

- Пару раз… Развлекалась, стреляя по консервным банкам…

- И только?

- Еще, я повстречала грабителя в городе месяц назад…

- И ты разобралась с ним?

- Ну, да...

Уинстон разразился взволнованным смехом и спросил:

- А меня?

- ... Что?

- Ты бы попыталась пристрелить и меня?

Салли посмотрела в его глаза, вспыхнувшие жестоким озорством, а затем медленно и решительно кивнула. Даже если бы она стала это отрицать, он бы догадался, что она лжет.

- Ха-ха…

Уинстон снова рассмеялся, но несколько иначе, чем до этого. Он смеялся, закусив нижнюю губу и ощущая легкое смущение от того, что его застали врасплох.

- Меня? Презабавно!

Щелчок.

Барабан револьвера закрылся. В словах, произносимых шутливым тоном, все еще было легкое смущение.

- Если бы ты попыталась выстрелить, ты бы была уже мертва.

- ... Да.

- Но я не собираюсь убивать тебя.

Салли изо всех сил пыталась придать лицу понурый вид.

С одной стороны, он пытался ее запугать, с другой - благосклонно сохранял ей жизнь. Ожидает ли он благодарности? Она пыталась убить своего хозяина, так неужели он хочет ее извинений?...

- Ты повеселила меня. Разве это не забавно?

Уголки глаз и рта Уинстона опустились в притворном умилении. Не зная, что происходит, всякий, мог бы подумать, что это несчастное щенячье выражение делает милым его ухоженное лицо.

Его вопрос не требовал ответа, поэтому Салли держала рот на замке и просто смотрела на него. В этот момент она была занята поиском способа выбраться отсюда, сохранив здоровье.

- Думаю, было бы здорово поиграть с ним.

Он поднял дуло револьвера вверх и помахал им в воздухе.

- Слишком маленький. Впрочем, ты тоже небольшая.

Капитан продолжал нести околесицу, но ее интуиция подсказывала, что он собирается сделать что-то опасное.

- Капитан…

Салли засопела, сжимая руки так, что ее мятый фартук измялся еще больше. Ей приходилось терпеть боль, гораздо большую, чем эта. Однако, слезы незамедлительно потекли по тыльной стороне ее белой руки.

- Снова плачешь?

В голосе Уинстона послышались нотки усталости.

- Вы собираетесь меня выгнать?

Когда она подняла к нему лицо, намеренно искаженное гримасой плача, Уинстон поморщился. Его рука, державшая револьвер дулом вверх, постепенно опустилась.

Это сработало.

Как говорила ее мать, тактика слез не работает, если использовать ее слишком часто. Однако, все зависит от того, что именно подразумевать под определением "работы".

- Пожалуйста, не... - всхлип, - не выгоняйте меня.

Размазывая слезы по лицу своим рукавом, Салли бросила взгляд ему на гульфик и заметила, что передняя часть форменных брюк Уинстона опадает. Увидев это, она заголосила пуще прежнего.

- Ка-ап-пи-и-та-ан-н, у-у-у-у-у...

Ему это не нравилось...

Леон окинул холодным взглядом беззаветно рыдающую женщину и гневно выдохнул. Она вела себя, как ребенок, поэтому ни ее растрепанная одежда, ни ноги, беспомощно свисающие с края стола, больше не выглядели волнующе.

Ей стоило огрызаться до конца.

Загнанная в угол мышь была забавна лишь покуда пыталась укусить кота. Полностью растерявшая мужество и жалобно пищащая, она была просто мышью. Он предпочел бы, чтобы она, все же, попыталась убить его, хотя тогда ему пришлось бы убить ее.

Атмосфера остывала по мере того, как он впустую тратил время на подначивания.

- Уходи.

Повинуясь резкой команде, женщина подняла лицо, уткнувшись в свой рукав.

Округлившиеся глаза, красные разводы и дергающиеся от шмыгания ноздри… И правда, мышь, которой выпал шанс на спасение.

"Давай. Убегай от меня скорее."

Леон тихо причмокнул губами, словно кот перед тем, как броситься на жертву.

Глава 12

Глава 12

"Вы собираетесь меня выгнать?"

Глупый маленький мышонок…

Протяжный выдох вырвался из-за зубов, крепко прикусивших его нижнюю губу.

Если она не убежит прямо сейчас, а станет дожидаться его ухода, он непременно попытается снова поймать ее и, поддавшись искушению, сбить с ног, повалив на ковер. А вдруг она опять запричитает, не собирается ли он ее выгнать?...

Тогда Салли будет такой жалкой, что всякий интерес зачахнет на корню.

- Я не стану тебя выгонять. А теперь, пожалуйста, уходи.

- С-спасибо.

Горничная спустилась со стола, нерешительно поблагодарив его. Леон, не обращая на нее внимания, обошел кресло и открыл ящик стола.

- Оружие конфискуется.

Когда он грубо закрыл ящик, положив в него револьвер, девушка с недовольным лицом отвернулась к двери.

Леон тяжело оперся на спинку кресла и сел.

Он еще раз прокрутил в голове то, как Салли скользнула в дверь, словно мышь. Она смогла уйти, прежде всего, просто потому, что он позволил ей... пока. Будет занятно продолжить это преследование, поэтому он специально отпустил ее на этот раз.

… Но отчего же побег этой мышки, сумевшей выбраться из капкана, не оставил приятного послевкусия?

Взглянув на плотно закрытую дверь, Леон перевел взгляд на стол, над которым будто пронесся ураган. Когда женщина ушла, и возбуждение прошло, он стал сожалеть, что позволил себе потерять голову, словно пес в гоне.

Что такого в этой жалкой, заурядной женщине?

Однако, гадал он недолго.

Конечно же, причина его безумия таилась не в ней, а в том, что лежало на столе. Леон взял в руки шелковый носовой платок, оставленный Салли рядом с кошельком. Он был белым, поэтому красное пятно крови посередине резко выделялось на общем фоне.

В тот момент, когда слабый запах крови пробудил его обоняние, его язык вспомнил вкус.

Волнующий вкус холодного дула во рту, головокружительный запах смерти, щекочущий его нос, при этом, тепло и слабая пульсация, кричащие о том, что жизнь еще теплится...

Леон вновь ощутил вкус крови горничной, и в его голове ожило старое воспоминание.

Оно давно стало черно-белым, и только темно-каштановые волосы, бирюзовые глаза и красные капли крови на губах девушки были яркими, словно красочная открытка с курорта.

Горькая улыбка застыла на губах, когда он вспомнил последний крик девушки.

Это был последний день его наивного детства. Сначала кровь, которую он вкусил, сбегая от тяжкого бремени старшего сына, потом - кровавый запах, который он ощутил,  обнаружив на следующий день своего отца, встретившего трагический конец.

Короткий отпуск в Аббингтон Бич в отрочестве полностью изменил его отношение к крови в жизни.

... И это, несомненно, была девиация*.

(П/П: Девиация (в психиатрии) - отклонение в поведении человека, нарушающее общепризнанные нормы социального действия.)

Жаль, что и первый, и второй опыт закончился печально, сформировав это отклонение. После, Леон уже не мог устоять перед желанием снова попробовать кровь.

"Грязная свинья!"

Его стезя была предрешена еще до того, как он смог бы определиться сам, но стать военным - было верным выбором. Девиация, ставшая личностной особенностью, теперь служила на благо обществу.

Должен ли он быть благодарным за это девушке по имени Дейзи?...

Дейзи.

Это милое имя совершенно не вязалось с ее смуглой кожей и дерзким характером.

В действительности, ее могли бы звать и Салли. Каждый раз, когда он смотрел в ее глаза, Леона мучало подозрение. Да, ее кожа намного светлее, а каштановые волосы широко распространены, но глаза... бирюзовый цвет глаз - это редкость.

Если бы Салли была той девушкой, он бы, наконец, нашел объяснение, почему, потеряв голову, захотел вдруг подвесить ее за крюк под потолок и надеть цепь на тонкую шею.

Салли… Это имя было слишком милым и не гармонировало с ее нравом.

Леон приоткрыл ящик, который так яростно захлопнул до этого.

Маленький револьвер лежал рядом с коробкой с медалями, оставшимися от его отца. Когда он поинтересовался, собиралась ли она выстрелить в него, горничная без колебаний серьезно кивнула. Ее было весело дразнить, поскольку она не знала страха.

Вспомнив это, капитан тихонько улыбнулся и взял пистолет в руки.

Когда же она намеревалась выстрелить?

Было ли это тогда, когда она собиралась ударить его в пах прямо перед тем, как был обнаружен пистолет?

И с каких пор она думала об этом?

Неужели, каждый раз, сталкиваясь с ним, Салли медленно вытаскивала дуло, закрепленное подвязкой того старого чулка?

Он также вспомнил, как горничная осторожно засунула правую руку в карман, когда он наклонился поцеловать ее.

Она была лисицей в шкуре овечки… Лисицей, достаточно глупой, чтобы быть пойманной.

Салли Бристоль.

С виду послушная служанка, она прятала под ухоженной юбкой опасную вещь и была коварна настолько, чтобы подумывать застрелить хозяина. Она была дерзкой, однако, приняла от него деньги...

Среди тех, кто находился под его началом, она была более всего себе на уме, при этом усердно выполняла все поручения.

Когда он, один за другим, собрал все факты воедино, то столкнулся с противоречием, словно ему пришлось подгонять друг к другу неподходящие фрагменты паззла. Но почему же он так зациклился на этом?

Леон положил серебристый револьвер посередине стола и опустил руку на ремень. Пряжка быстро расстегнулась, и пуговицы, которые, казалось, вот-вот оторвутся от гульфика, одна за другой повыскакивали из узких петель.

Ему хотелось раздеть владелицу этого пистолета. Он жаждал познать, какова она была изнутри.

Рука, державшая носовой платок, испачканный кровью и слезами этой женщины, развернулась ладонью вниз. Вскоре звук трения мягкой ткани о кожу нарушил тишину кабинета. Вздох наслаждения сорвался с его гладких губ.

"Грязная свинья!"

Будет ли Салли проклинать его теми же словами, что и та девушка, когда окажется обнаженной на холодном металлическом столе в камере пыток, а ее руки и ноги будут закованы в кандалы по его углам?…

Ему хотелось, чтобы она не причитала так, как делала это минуту назад, а выла во весь голос, выкручивая конечности, и этот крик эхом отдавался бы в пыточной.

Было здорово даже просто представлять это.

Леон уперся локтями в подлокотники кресла, напряг подбородок и посмотрел вниз. Темные водяные разводы появились на белой ткани, обхватившей головку медного цвета. И чем больше он двигал рукой, тем больше они расплывались, пропитывая красные следы женщины.

С чего бы ему начать?...

Ее рот вполне сгодится.

Леон вспомнил свои ощущения: мягкий, влажный, теплый - ее рот был весьма хорош. Если честно, то он впечатлился тем, как она, невольно обхватив языком, слегка пососала его указательный палец, когда капитан прижал им ее язык.

Сначала он схватит горничную за подбородок и втиснет себя с этот маленький розовый рот, глубоко и грубо, пока ее губы не посинеют. Ее узкое горло будет судорожно сжиматься и напрягаться, когда, вместо свободного дыхания, в него проникнет горячая твердая плоть.

Что потом?

Леон вздохнул, представляя себе место, которое будет растерзано следующим, и его движения стали жестче. Он просунул прямой указательный палец в узел черного галстука, стягивающего его шею, и ослабил его.

Жидкость, сочившаяся из него, стала размывать засохшую на платке кровь Салли. Пятно крови, потерявшее четкие очертания, прижалось к наиболее чувствительному месту Леона. Непостижимая смесь запахов крови этой женщины и его собственных выделений будоражила его чуткое обоняние.

Он усилил давление руки, трущей носовой платок, представляя, как кровь Салли орошает его гениталии.

Была ли плоть, прикрывающая ее узкий вход, такой же розовой, как губы?

Вот, она вскрикивает, потому, что он, обеими руками схватив ее за тонкую талию, острием своего мужского достоинства давит на ее плоть. Не ведая, как развратно трясется при этом ее грудь, женщина пытается сдвиннуть ноги, но кандалы не позволяют это сделать...

И тогда Леон великодушно предложит ей умолять, чтобы он позволил ей уйти.

… Когда это случится, взмолится ли она сразу же, дрожа и заискивая перед ним?

На деле, он внезапно одернет ее, сказав, что в этом нет нужды, и тут же разорвет ее плоть своим телом. Тогда всевозможные проклятия посыплются на него прямо из умоляющего рта Салли.

Будет ли поверхность там так же хороша, как во рту? Леон сжал руку и вспомнил момент, когда тормошил ее рот.

Он намеревался сразу на всю длину вторгнуться в эти влажные стены, так, чтобы у Салли, глотающей воздух надорванными губами, перехватило дыхание.

А затем медленно, очень медленно он вытащил бы гениталии, зарывшиеся в ее горячей плоти от головки до основания, позволяя коже медного цвета равномерно побагроветь от крови.

- Ха…

Леон шумно выдохнул, когда белая мутная жидкость, вырвавшись наружу, пропитала пятна крови на платке. Это было не просто чувство облегчения, но разрешение желания, которое досаждало ему весь день.

"… Разве я не говорил, что меня раздражает, что ты такая славная?"

Вероятно, женщина неверно истолковала его слова, не понимая причины раздражения. Ему же было досадно, что он не мог запереть ее в камере пыток, именно потому, что она была славной.

Он сам себя не понимал.

Какая бы печальная слава мучителя его ни преследовала, у него были свои принципы. Во-первых, он не пытал женщин. Во-вторых, он не стал бы подвергать пыткам невиновного.

Проблема была в том, что Салли подпадала под оба критерия.

Это как поймать рабочего муравья, который  спешил себе с крошкой хлеба по своим делам, и начать отрывать ему лапки - покуда очередь дойдет до третьей, удовольствие притупится. То же было и с необоснованными пытками этого невинного ребенка.

"… Чтобы понести наказание, нужно совершить сообразное ему преступление."

Капитан взял в руки револьвер, лежавший на столе, как если бы он был чем-то непристойным. Несомненно, незаконное хранение огнестрельного оружия было явным правонарушением, однако, это было настолько незначительным прегрешением, что Уинстон не стал использовать его в качестве оправдания.

Запрет был введен менее века назад, поэтому полиции продолжали попадаться люди, по старой памяти, носившие оружие для самообороны. Даже у его матушки, вероятно, был припрятан дамский револьвер в одной из ее многочисленных шляпных коробок.

Салли, соверши проступок потяжелее...

"Мне не терпится преподать тебе урок."

Глава 13

Глава 13

"Может, позволить тебе выстрелить?"

Леон положил револьвер обратно в ящик и закрыл его, но не стал запирать на ключ.

Воровство было бы немного большим проступком... А уж неповиновение хозяину стало бы преступлением, жестоко карающимся в стенах этого особняка. Могло ли оно стать поводом нарушить правила и затащить ее в камеру пыток?...

Размышляя об этом, капитан скривил губы и резко прищурился.

Его взгляд упал на потускневшее кровавое пятно.

Возможно, дело вовсе не в глазах. Быть может… это просто запах крови. Так, если бы на месте Салли была любая другая женщина, вожделел бы он ее, пахни она кровью?...

Это был чертовски приятный вкус.

Он с горечью улыбнулся и встал. Ковер был усеян пеплом и осколками разбитой пепельницы. Завтра утром горничная уберет этот беспорядок, тихо проклиная его.

Леон развернул ободряющее "послание" для нее и бросил его на ковер.*

(*П/П: Чертяка! Знает толк в мотивировании сотрудников...)

º º º

Солнце мягко светило сквозь мохнатые облака. Ее темно-каштановые волосы развевались на ветру, поблескивая в ослепительном солнечном свете.

Это был идеальный день для погулки.

Но апрельская погода была непредсказуема, как мысли Уинстона, и Салли не знала наверняка, какие сюрпризы могут ее ожидать. От особняка Уинстонов до Хейлвуда, ближайшего городка, было десять минут езды на велосипеде.

Салли припарковалась перед трехэтажным кирпичным зданием за универмагом с большим объявлением о распродаже.

По окончанию обеденного перерыва, появился менеджер почтового отделения, чтобы повернуть табличку с надписью "Закрыто", висевшую на окне, на сторону "Открыто". Мужчина средних лет поправил очки указательным пальцем и смерил девушку взглядом, прежде открыть перед ней дверь.

- Добрый день, мисс Бристоль.

- Здравствуйте.

Салли остановилась, когда шагнула внутрь.

В почтовом отделении этого маленького городка работало всего четыре сотрудника, включая директора, но почему-то в этот день их было только трое.

- У господина Питера сегодня выходной?

- Почтовый поезд опаздывает, поэтому он все еще на станции.

Как правило, Питер весь день проводил в городке, в качестве почтальона, но обедал в отделении. Поэтому Салли приходила именно в это время, однако, сегодня случился форс-мажор*.

(*П/П: Форс-мажор - обстоятельства непреодолимой силы.)

Между тем, она принесла деньги, полученные давеча от Уинстона, чтобы отправить в центр на военные нужды. Оформление переводов доверялось только Питеру, чтобы их невозможно было отследить. Было слишком рискованно раскрывать адресата другим сотрудникам, даже при шифровании информации.

- Подождите минутку - он скоро будет, хе-хе...

Когда Салли сжала лямки своей старой сумки и вздохнула, почтмейстер ухмыльнулся, теребя пальцами свои длинные усы. Работники почты были уверены, что Салли по уши влюблена в Питера.

… Да вот еще!

Несмотря на то, что ей приходилось изображать непритязательность, находясь в статусе горничной, ее взгляд на мужчин не стал примитивным.

"Мне надо как-то убить время."

Через два дома отсюда находилось кафе Мадам Бенуа. Девушка уже давно хотела побаловать себя этой маленькой роскошью.

Когда она уж было засобиралась, в тесное помещение почты ввалилась женщина средних лет с тремя маленькими детьми, и вскоре оно наполнилось гулом их голосов. Салли юркнула в угловую телефонную будку.

Она плотно закрыла кабинку и заглянула в маленькое окошко в двери. Каждый был занят своим делом, поэтому никто даже не обратил на нее внимания. Примастив свой зад на стул в углу, она отыскала в сумке кошелек и открыла его.

Придется потратить не одну, не две, и даже не три крупные монеты...

Она со вздохом выудила четвертую. Обычно Салли не делала междугородных звонков - слишком дорого. Однако, ничего не попишешь, это было важно.

Девушка взяла наушник, похожий на подставку канделябра, приложила к уху и опустила деньги в прорезь для монет. Как только она стала вращать диск, в ее ухе защебетал молодой женский голос.

- Это междугородний звонок.

- Здравствуйте. Это Блэкбёрн из Хейлвуда.

Салли наклонилась ближе к динамику.

Блэкбёрн... Кодовое слово, означающее, что оператор должен передать запрос на выход из миссии.

- Пожалуйста, соедините с  Кроуфорд в Брайтоне, абонент 1499.

Затем последовали названия региона и принимающей телефонной компании, а также номер абонента с другой стороны.

- Пожалуйста, обождите.

Вместо голоса оператора в телефоне довольно долго раздавались лишь механические щелчки.

В этот момент Салли нервно выглянула из кабинки.

Женщина с детьми принялась болтать с работницей почты, словно и не собиралась уходить, несмотря на то, что все ее посылки были отправлены. Заметив это, Салли понадеялась, что гул голосов сохранится в течение последующих хотя бы десяти минут.

"Да, это стоит порки за опоздание."

Она одиноко просидела в кабинке целый час, слушая еле доносящуюся женскую болтовню, но так и не услышала голоса с того конца провода. Она натирала рукой испещренный царапинами, изношенный ремень своей сумки, когда кто-то вошел в почтовое отделение.

Девушка подняла голову, думая, что это, вероятно, Питер, когда в ухе раздался знакомый голос.

- Блэкбёрн из Хейлвуда?

Не спросив, кто на связи, жених Салли подтвердил код запроса на эвакуацию.

- Все верно.

- … Что? Это ты?

Он был немного удивлен, поскольку со звонком из Хейлвуда ожидал услышать голос Питера или Фреда.

- Что случилось?

Он сразу перешел к делу, даже не поприветствовав свою невесту, которую не слышал уже давно. Поскольку оператор могла все еще оставаться на линии, разговор следовало вести, скрывая детали и не называя имен.

- Я хочу домой.

Джимми знал. Он должен был знать, что ее ерничание было всего лишь прикрытием, потому что Салли никогда не ныла, как ребенок.

- Что произошло? Что с больничными счетами матери?

Фраза "больничные счета матери" означала "твоя миссия".

- Хозяин чудит...

- Чудит? Что ты имеешь в виду?

- Ты помнишь, о чем я говорила перед тем, как оказаться здесь?

Она-то не забыла, как предупреждала, что Уинстон пригвоздит ей ухо, если вспомнит их встречу на Аббингтон Бич в юности.

С той стороны раздался протяжный вздох.

- Но ты же еще не срезалась.

Он имел в виду, что она не провалилась, поскольку еще не была арестована.

- Возможно, скоро срежусь.

- Нет. Ты хороша. В любом случае, нет никаких доказательств. Разве не так?

Теперь уже Салли глубоко вздохнула через динамик.

- Ты нужна мне там.

Джимми прекрасно знал, что именно сказать, потому, что ему были известны слабости его невесты. В конце концов, они росли вместе с самого детства, и она была для него, словно родная сестра.

- Все еще нужна...

Салли глубоко вздохнула и осеклась. Она не собиралась кому-либо рассказывать об этом, и уж, тем более, своему жениху… Но ей пришлось.

После минутного колебания она сильно зажмурилась и выдохнула.

- Вчера он пытался посягнуть на меня.

По ту сторону провода воцарилось молчание. Какие мысли крутились в его голове прямо сейчас, в пяти часах езды на поезде от нее?...

Беспокоился ли он о своей возлюбленной, которую чуть не изнасиловали? Решился ли немедленно вырвать ее из грязных лап Уинстона? Разозлился ли на похотливое чудовище, которое домогалось его невесты?...

…А быть может, разочаровался в товарище, который провалил операцию, будучи запятнаным в глазах объекта наблюдения?

- В самом деле?

Салли разозлила его реакция.

- Неужели я стала бы лгать о подобном?

- Ну, ты же понимаешь, я не это имел в виду. Просто, это не вяжется... с известной мне персоной.

Джимми, как лидер Революционного сопротивления, был осведомлен о Леоне Уинстоне, как о государственном деятеле первого эшелона. Достоверно было известно, что, хотя капитан использовал грязные методы, его повадки ниже пояса были чисты.

Именно поэтому он со спокойной душой внедрил свою невесту в крепость Уинстона.

Однако, сейчас из уст Салли звучало заявление, впервые идущее вразрез с подтвержденной информацией. Испытывая разочарование, она, все же, хорошо осознавала, что трудно сразу в такое поверить.

Она подкинула Джимми еще чуть информации, для обоснования безотлагательности его решения.

- Я лишилась того, что прятала под юбкой.

- … Но ты не срезалась?

- И это даже более опасно!

Ведь Уинстон относился к ней так по-разному, что она не могла предсказать, что произойдет в следующий момент.

Салли размышляла, молча ожидая ответа Джимми.

Должна ли она рассказать ему что-нибудь еще?... Как будто недостаточно было того, что Уинстон вчера припал к ее кровоточащей ране, он оставил на полу в кабинете платок со следами ее крови и своего самоудовлетворения.

Несмотря на то, что с женихом ее связывали практически родственные отношения, поведать об этом было слишком унизительно.

- У меня мало времени.

Оплаченное время телефонного разговора истекало.

Тяжелый вздох раздался в наушнике, и Джимми отдал приказ голосом, каким обращаются к возлюбленным.

- Отправляйся в дом моего друга. Я посоветуюсь со старшими и позвоню тебе.

Это означало, что ему нужно было все обсудить с верховным советом, поэтому он отправил ее на конспиративную квартиру в Уинсфорде, которая была в часе езды на трамвае отсюда.

Салли немедленно положила трубку и вышла из будки. Вероятно, она отправит деньги в следующий раз, ведь Питер все еще не вернулся.

В конце концов, она попрощалась с почтмейстером и вышла из почтового отделения.

Глава 14

Глава 14

По пути к трамвайной остановке, Салли заглянула в кафе мадам Бенуа.

- Будьте добры! Этот и вон тот кусочек, пожалуйста.

Ввиду дырявости ее карманов, два куска торта в этом дорогущем кафе были просто безумием. Однако, ей хотелось немного порадовать свою подругу детства Нэнси, сестру Фреда, которая несла службу на конспиративной квартире.

Девушка привязала велосипед к столбу на остановке и села в трамвай, направлявшийся в Уинсфорд. Сидя у окна, она увидела, как идиллический пейзаж с пасущимися овцами сменила гигантская промзона, испускающая клубы черного дыма.

Когда-то здесь был яблоневый сад.

Но землевладелец лет десять назад вырубил все деревья и продал землю компании по производству автозапчастей...

С развитием промышленности те, кто владел землей, становились только богаче, а те, кто ее обрабатывал, беднее. После сокращения фермерства, они, света белого не видя, заняты тяжелым трудом на фабриках, вкалывая более десяти часов в день и тратя ничтожную зарплату, в основном, на лекарства.

Здание, проплывавшее перед ней, медленно вырастало. Разрыв между богатыми и бедными, который был не так заметен в маленьких сельских поселениях, становился вопиющим по мере приближения к крупным городам.

Завидев большой оперный театр, Салли сошла с трамвая.

Энергично продираясь сквозь толпу на своем пути, она уперлась в большой универмаг. Молодая женщина с колоритным соболиным мехом на плечах, таким неуместным в теплую погоду, держа за руку мальчика лет десяти, спешила по тротуару к остановке такси.

В руках ребенка был точно такой же игрушечный поезд, какой на днях был широко освещен, как подарок юному принцу от иностранной королевской семьи. Мальчик того же возраста, стоявший на обочине дороги, смотрел на него рассеянным взглядом.

На шее у него висел кусок картона, а лицо было измазано угольной сажей.

Увидев это, Салли взяла часть купюр из средств, что собиралась отправить в военный фонд, и протянула мальчишке.

Он широко раскрыл глаза, но деньги брать не спешил.

- … Вам что-то нужно?

Было невероятным, что женщина, не торгуясь, собирается дать ему большую сумму денег, не требуя ничего трудновыполнимого взамен.

- Просто так, бери.

Заморгав, как испуганный щенок, он медленно протянул руку с грязными ногтями.

Мальчик, очевидно, с опаской отнесся к такой неожиданной доброте.

Вшух.

И купюры вырваны из рук Салли. Как только ребенок схватил деньги, он побежал прочь, не поблагодарив. Он сбежал, потому что незнакомка могла передумать и потребовать их обратно или вовсе объявить его вором.

Но не только разум мальчика был охвачен недоверием.

Со своей стороны, она тоже постаралась быстро ретироваться. Потому, что у ребенка могло быть злое сердце, он мог навести на нее банду, чтобы ограбить. Теперь ей следовало быть более осторожной, ведь у нее больше не было пистолета.

В конце концов, она решила заскочить в универмаг в качестве пути отхода.*

(*П/П: Да, Салли, инициатива наказуема: импульсивно совершила доброе дело и теперь ищешь пути отхода, чтобы самой не пострадать...)

Перед праздником Пасхи магазин был нарядно украшен и напоминал сказочный мир.

"Если подумать, надо бы купить новые чулки…"

Чулки, накануне вечером разорванные Уинстоном, которому показалось недостаточным просто проделать в них дырку, теперь были на выброс.

Салли подошла к полке с ассортиментом чулок. Продавщица, которая сверяла учетную книгу, оценивающе подняла на нее подведенные черным карандашом глаза и снова сосредоточилась на записях.

Профессиональный взгляд не подвел ее. Роскошные чулки в этом универмаге были покупательнице не по карману.

Салли, притворившись, что ей не понравились чулки, которые она взяла, снова положила их на полку и отвернулась. На обратном пути в особняк Уинстонов она заглянет в хейлвудский универмаг в поисках простых вискозных чулок.

Повернув за угол, она внезапно остановилась.

Это случилось из-за ее скромного отражения в витрине: старый светло-серый кардиган, белая блузка с круглым воротничком без вышивки, темно-синяя юбка в складку до колена и потертая коричневая кожаная сумка…

За стеклом перед ней стоял манекен, одетый в великолепное платье стоимостью, вероятно, в десять раз превышающей ее недельный заработок, что сделало вид девушки совершенно убогим и поношенным.

"Не становись красивой. Никогда не украшай себя. Не позволяй никому на себя смотреть."

Голос матери отозвался в голове Салли, когда она представила себя в этом великолепном платье.

"... Все же, я не одна из тех красавиц, которые, подобно моей маме, заставляют всех мужчин на улице сворачивать шеи."

По сути, Салли вырастила община Революционной организации, так как ее мать подолгу отсутствовала, выполняя свою миссию. Время от времени она, все же, возвращаясь домой, и тогда девочка притворялась спящей.

А все потому, что ее мать была с ней очень строга в присутствии других, но, когда Салли засыпала, мама, сидя на краю кровати, тихо гладила ее по волосам. В другое время подобных нежностей она не проявляла.

"Не становись красивой. Никогда не украшай себя. Не позволяй никому на себя смотреть."

Мама всегда повторяла ей эти слова, как заклинание. И это не были просто бессмысленные пьяные речи, нет, когда кто-нибудь дарил девочке косметику или украшения, ее мать с ненавистью отправляла все в мусор.

А когда отец купил Салли на ее пятнадцатилетие красную помаду, мать пришла в такую ярость, что даже швырнула в него бокал с вином.

Когда она была маленькой, ей порой становилось грустно: в ящиках маминого комода было полно разноцветной косметики, а шкаф ломился от дорогих платьев и туфель. Она ума не могла приложить, откуда брались деньги на все это.

"Почему же ты так обращалась со мной?..."

Девушка хотела бы спросить об этом, но ее мама уже была в ином мире.

Как бы то ни было, факт остается фактом - ее мать была выдающимся участником Революционного движения.

"И ты тоже значимый член Революционной организации."

Салли посмотрела на свое отражение в витрине и слабо улыбнулась. Она аккуратно провела руками по слегка спутанным во время езды на велосипеде волосам.

Таким был избранный ею путь.

º º º

В служебном седане, что выехал из штаб-квартиры Западного командования в Уинсфорде и направился в сторону Говурна, воцарилось гробовое молчание.

Его нарушил насмешливый тихий голос.

- Если так пойдет, с меня сдерут мясо до костей.

Леон перевел взгляд с пейзажа за окном на своего начальника, подполковника Хамфри, сидевшего рядом. Не было нужды уточнять, что он имеет в виду. Уинстон уже представил, как командующий Западной группировкой со зловещим выражением лица беснуется на месте последнего говурнского происшествия.

- Умеренная потеря веса полезна для вашего здоровья.

- Остаться бы в живых.

Тот факт, что и его водитель, и любовница оказались повстанческими шпионами, означал, что будущее командующего балансирует над пропастью.

А теперь еще и колонна, конвоирующая одного из заключенных в лагерь, подверглась атаке повстанцев. В итоге, конвой понес потери, а шпион был отбит нападавшими. Если командующего вызовут на ковер к императору, он будет подвергнут двойному осуждению.

Откровенно говоря, командующий давно растерял честь и достоинство офицера, обремененный лишь корыстью. Он всегда был противен Леону, но сейчас был просто жалок.

- Я бы хотел видеть лицо Харриса!

Подполковник со смехом помянул командира конвойной колонны. Возглавляемое им разведывательное управление не несло ответственности за этот инцидент, поэтому он потешался, словно сторонний наблюдатель.

Но мог ли Леон позволить себе судить об этом, словно это не его дело?...

Капитан острым взглядом сверлил затылок лейтенанта Кэмпбелла, сидевшего на пассажирском сиденье впереди.

"... Как они узнали, что пунктом назначения был Говурн?"

Конвой не подвергался преследованию, чтобы потом быть атакованным отрядом повстанцев. Нет, они поджидали колонну на окраине Говурна, чтобы напасть из засады. Операция была тщательно спланирована. Это означало только одно: они заранее знали, время и маршрут этапирования…

Информация каким-то образом сливалась.

Возможно, уже не единожды.

Несколько месяцев назад подозреваемый, изобличенный, как двойной агент, был ликвидирован повстанцами в течении всего двух дней. И тогда сомнения переросли в уверенность. Конечно, информация могла утечь из конвойной службы или других подразделений командования.

"Но что, если?..."

Если информатор - кто-то из его подчиненных, его собственный путь оборвется весьма стремительно.

"Так не пойдет."

Уинстон не был настолько наивен, чтобы просто уповать на то, что все обойдется. Ему следовало найти и закопать предателя прежде, чем командование выйдет на него. Значит, и тот, кто доложит ему о этом, тоже должен будет где-то упокоиться после допроса...

"Кэмпбелл?..."

Взгляд Леона смягчился, когда он уставился на спину Кэмпбелла.

Нет, этот человек не мог так поступить.

В конце концов, Кэмпбеллы были подданными Уинстонов на протяжении сотен лет. А теперь, когда их вассальный статус исчез, они, при поддержке Уинстонов, вели свой бизнес с военным ведомством. Лейтенант же был псом из рода Кэмпбеллов, которого Леон вскормил с руки, чтобы распоряжаться им, как душа того пожелает.

- У меня есть для вас поручения.

По прибытии в Говурн, он планировал отдать распоряжения на случай отсутствия подполковника. К тому же, было необходимо прошерстить личный состав, дислоцированный во флигеле, и поднять все последние дела, находящиеся в разработке в отделе внутренней разведки под руководством Леона.

- И…

Леон ненароком высунул голову из окна, и его зрачки вмиг расширились.

"Почему эта женщина там?!"

Глава 15

Глава 15

Горничная стояла на запруженном людьми тротуаре.

Посреди плотной толпы снующего мимо народа женщина зачем-то рылась в своей коричневой сумочке. Он не узнал бы ее, если бы не мысль, что эта спина ему до боли знакома, ведь на ней не было привычной черной униформы, а волосы, всегда собранные наверх, были распущены.

"Возмутительно мила."

Леон нахмурил бровь. Женщина достала из сумочки деньги и протянула их попрошайке перед универмагом.

"Тебе же не хватает на оплату лечения матери?"

…Она подавала нищим, когда сама носила старые дырявые чулки.

"Такая непринужденная."

То, чем она занималась сегодня во время обеденного перерыва, было почти трогательно.

- Красота, что кружит головы...

Подполковник вдруг заговорил, и Леон выпрямил шею, неосознанно повернутую в ее сторону.

- Засмотрелись на привлекательную девушку?

- Нет.

- Вы умеете себя контролировать, но сейчас, находясь в самом расцвете сил, можете соблазниться красивой женщиной, словно пчела банкой меда. Будьте на чеку, чтобы не закончить, как командующий.

Ну… Леон был уверен, что участь командующего ему не грозит, поскольку он не был жалким ублюдком, не способным распознать шпионку, будучи опьяненным запахом женщины.

- В свое время, вокруг меня вилась одна озорная белокурая лисица...

Внезапно подполковник прикусил язык. Он вдруг вспомнил, что Леон был сыном человека, который расстался с жизнью, обольщенный той белокурой лисой.

- Вы слышали о том, что эта женщина умерла несколько лет назад?

- Да.

Подполковник порылся в кармане своего кителя и вытащил портсигар.

- Очень жаль, что смерть досталась ей так легко, - пробормотал он, откусывая конец сигары.

- Леон…

Дружеским тоном, будто обращался к сыну, Хамфри протянул ему сигару. Леон из вежливости отказался от предложения подполковника. Затем толстая рука, державшая сигару, похлопала его по плечу и отодвинулась.

- Поймайте ее детей и задайте ей жару в аду. Тогда майор Уинстон с Небес будет гордиться вами.

У этой женщины было двое детей, отпрыски повстанческой "голубой крови" носили фамилию Риддл. Ожидалось, что старший сын, как и Маленький Джимми, пойдет по стопам своего отца и возглавит движение, но как только его родители ушли в мир иной, он отвернулся от повстанцев.

Он отказался от власти и богатства, которые были в руках высшего руководства Революционной организации, и стал обычным фермером в сельской местности. Но, хотя он и маскировался, Леону не потребовалось много времени, чтобы выследить и найти его.

Все крысы должны быть пойманы... Что же насчет крысеныша-вероотступника?

Люди Уинстона продолжали наблюдение за ним только потому, что нынешний лидер повстанцев или младшая сестрица Риддл однажды могли появиться рядом, таким образом, крысеныш послужил бы приманкой для крыс пожирнее.

Если Маленькая Загадка* будет поймана, это стоило увидеть. В одной только Западной группировке не менее десяти человек имели зуб на крысиное семейство.

(*П/П: С англ., little - маленький, riddle - загадка. Фамилия одного из лидеров повстанцев - Риддл (Riddle). Получается каламбур. Младшая/маленькая Риддл - Little Riddle - Маленькая Загадка.)

Из пресловутых тварей Риддл в строю оставалась только одна.

"... Маленькая Загадка."

Настоящее имя, внешность и возраст не известны.

Допрашивая очередного повстанца, Леон не упускал возможности расспросить о последней из Риддлов, но до сих пор так и не получил ни одного ответа. Казалось, эта революционная принцесса, личности которой никто из них даже не знал, пугала их больше, чем стоящий прямо перед ними специалист по пыткам с тупоконечными кусачками.*

(*П/П: Инструмент для вырывания ногтей.)

"Кто, черт возьми, она такая?..."

За младшей Риддл среди военных так и закрепилось прозвище "Маленькая Загадка".

Была ли она, как и ее мать, красивой блондинкой  с карими глазами?... Вероятно, дочь не уступала в хитрости и коварстве своей мамаше. Должно быть, она прямо сейчас продает себя какому-то военному в обмен на ценную информацию.

º º º

Она прошмыгнула через черный ход универмага и пошла по окутанной паутиной подворотне. Оборотная сторона расцвеченного центра города была серой. Здесь вереницей тянулись обшарпанные дома, заселенные, в основном, бедным рабочим людом. Лишь звук туфель Салли эхом отдавался на пустой улице.

Никто даже не взглянул на нее, пока она шла к дому из красного кирпича в глухом переулке.

Местные жители не могли позволить себе роскошь интересоваться чужой жизнью. Они отправлялись на работу до восхода солнца, а возвращались по домам только после заката. Именно поэтому убежище было обустроено в этом Богом забытом месте.

Если бы явка располагалась там, где обитали представители среднего класса, она бы сразу провалилась.

Здесь всегда нашлись бы людишки, снующие и подглядывающие в окна, в поисках свежих сплетен о жизни соседей. Это было наихудшим местом размещения конспиративной квартиры, где у посетителей не осталось бы выбора, кроме как поскорее уйти.

Салли остановилась перед черной дверью с облупившейся краской и нажала кнопку звонка.

- Свали, ублюдок!

Грубая брань прорезалась из динамика. Услышав такое, девушка слегка изогнула бровь.

- Нэнси, это я.

- Ах…

Динамик со щелчком отключился, и из-за двери послышались резво бегущие вниз по лестнице шаги.

Вскоре дверь распахнулась, и на Салли уставились карие глаза.

Удостоверившись, что это действительно ее подруга, Нэнси схватила и затащила ее внутрь.

- Я подумала, что это снова соседские дети… Эти засранцы теперь так развлекаются: звонят в дверь и убегают.

Затем Салли последовала за ней вверх по старой лестнице, в квартиру с видом на переулок на третьем этаже справа.

Даже на то короткое время, когда она спускалась, чтобы впустить гостя, Нэнси тщательно запирала дверь в квартиру. И сейчас, прежде, чем проследовать через небольшую гостиную на кухню, она закрыла все замки один за другим.

- Что случилось? У тебя выходной?...

- Да.

Пока Нэнси сервировала на маленьком столике принесенный подругой торт, Салли включила радио, стоявшее на настенной полке. Незамедлительно раздались звуки великолепной игры на трубе, заглушая голоса обеих девушек.

Кто бы ни находился за тонкими стенами, их разговор невозможно было подслушать.

- Вообще-то Джимми отправил меня сюда.

- Почему? Что-то случилось?

- … Выхожу из игры.

Затем Нэнси поинтересовалась, почему, но Салли только отмахнулась. Девушка беспокоилась, что если причина случайно дойдет до ушей Фреда, младшего брата Нэнси и подчиненного Уинстона, она не сможет предугадать его реакцию, поскольку он был еще незрелым юношей.

- Да ерунда.

- Хм…. Но что именно?

Нэнси озадаченно сдвинула брови и постучала кончиками пальцев по губам. Салли, поняв, что она имеет в виду порез на щеке, насупилась и отвернулась.

- Поранилась на работе. Слушай, у тебя есть еще кофе?

И вот, они уже болтали на пару перед дымящимися кружками и двумя кусками торта. Салли отломила кусочек вилкой и отправила его в рот.

Миндальный торт с прослойками ванильного заварного крема между тонкими коржами, покрытый карамелью с миндальными хлопьями. Именно он был виновником того, что у нее выделялась слюна от одного упоминания имени мадам Бенуа. Это был восхитительный вкус сладких облаков, тающих в ароматном солнечном свете.

- Разве это не фантастика?

- Удивительно, почему такой талантливый кондитер прячется в этом захолустье?

Нэнси попробовала другой торт, покрытый малиновым желе и покачала головой.

- Это из-за Уинстонов. Каждый раз, устраивая свои приемы, они обеспечивают ее множеством заказов.

- О, кстати, как там Фред поживает?

- Ну, не думаю, что у него есть проблемы.

Салли промолчала о том, что давеча Уинстон чуть не высек его.

- Ух, я беспокоюсь об этом парне, потому что он очень впечатлительный.

- Да уж… он, должно быть, был шокирован тем, что сделали с дядей Бобби.

Девушка вспомнила, как несколько дней назад Фред с бледно-голубым лицом выбежал из камеры пыток, где эхом раздавались крики его дяди. Позже Салли даже поинтересовалась, как он в одиночку справляется с этим каждый раз.

- Слушай, а что же насчет дядюшки? Как он?

- В смысле "как"? Спецназ пришел на помощь.

Нэнси ухмыльнулась и махнула рукой, показывая, что подруга волновалась напрасно.

- И где он сейчас?

- В убежище в Биллфорде.

- С ним все в порядке?

Салли спросила и ее пронзило вспоминание - его презрительный взгляд, когда она поинтересовалась, не выдал ли он какую-либо информацию.

Ей стало не по себе, оттого, что, кажется, между ней и человеком, которого она, возможно, еще долго не увидит, остался след недопонимания.

- О, нет. Мне нужно ему позвонить.

- Междугородные звонки дороги, так что не затягивай.

- Да знаю я.

Салли вышла в гостиную и села на диван.

Затем она порылась в старой записной книжке, спрятанной за диванными подушками, в поисках кода конспиративной квартиры в Биллфорде. Найдя его, она тут же взяла трубку телефона, стоявшего на кофейном столике.

Голос оператора и механические щелчки навевали тоску. Как будто этого было мало, голос дяди Бобби раздался только после того, как она прослушала долгое ворчание тетки, обслуживающей явку в Биллфорде, о вреде спешки.

- Дядюшка, это я. Как твое здоровье?

- О, да. Я выжил, и теперь с уверенностью могу сказать, что жизнь того стоит.

Хотя голос в трубке был мрачноватым, к нему уже вернулась жизненная сила, которую Салли не ощущала в пыточной.

- Это замечательно.

- Спасибо за заботу.

- Ну что ты. Ты же мне, как родной.

Независимо от того, насколько она уже привыкла к подобного рода вещам, у Салли было доброе сердце. Она не становилась счастливее от того, что миссия заставила ее лицом к лицу встретиться с человеческими мучениями.

- Тогда как следует отдыхай и поскорей поправляйся. А когда вернешься домой, передай от меня привет тете Хэтти…

Дядя Бобби оборвал ее на полуслове, когда она уж было собиралась попрощаться и повесить трубку.

Зачем он назвал ее настоящее имя, а не то, что в легенде, пренебрегая безопасностью, пусть даже таким тихим голосом?...

- … Да?

- Ты спишь с этим дьяволом?

Глава 16

Глава 16

- Что?...

Салли на минуту онемела от его обескураживающего предположения. Могло ли это недоразумение возникнуть потому, что Уинстон был с ней так приветлив в камере пыток?...

- Дядя, я никогда не связалась бы с этим грязным ублюдком.

- Разве не было приказа сверху?

- Ты что?! Невозможно раздавать подобные приказы, даже на уровне моего жениха.

- …

- Дядюшка?

- Вы общаетесь с Джо?

Он интересовался, поддерживает ли она связь с братом, который отвернулся от товарищей и ушел в никуда. Конечно, для Салли он оставался семьей, но для бывших соратников был предателем.

Пока девушка колебалась с ответом, дядюшка обратился к ней с просьбой, которую она не смогла понять.

- Уходи к Джо. Беги и больше не возвращайся.

Салли недоумевала, почему он вдруг прервал разговор. Она положила трубку на место и уставилась на пятно в углу кофейного столика.

Повредился ли дядюшка умом, после того, как пострадало под пытками его тело, или она, в самом деле, совершала досадную ошибку, оставаясь плечом к плечу в рядах своих товарищей?... Но, жившая лишь идеей Революции и интересами своих соратников, она просто не могла уйти, не оглядываясь.

Девушка безучастно размышляла о словах дяди, когда стук в стену из соседней квартиры оповестил ее о том, что радио слишком шумит, и заставил прийти в себя.

Салли с Нэнси проболтали за остывшим кофе остаток дня.

Тем не менее, отрывки слов дядюшки продолжали крутиться в ее голове. Наконец, когда подруги, исчерпав другие темы для разговора, уже дошли до детских воспоминаний, раздался телефонный звонок.

- Долго же ты...

- Прости, но я вынужден приостановить эвакуацию.

- Почему? Ради безопасности?

Салли пришла в ярость от неожиданного ответа. Голос продолжил твердо говорить, даже не пытаясь ее успокоить.

- Вместо этого тебе поручена новая миссия. Я уверен, что ты справишься, как и всегда.

- …Что?

- Я прошу, выслушай меня спокойно, не кипятись. И не забывай, что я люблю тебя.

Внимая словам Джимми, Салли нервно крутила провод трубки и облизывала пересохшие губы. Была ли это смертельная миссия?

- Если потребуется, я готова с честью сложить свою голову. Говори же.

- Я хочу, чтобы ты сблизилась с ним.

Салли склонила голову.

"… Сблизиться с ним... Какая-то странная миссия... Я не ослышалась?"

-  Не вполне понимаю, что ты имеешь в виду. Разве сейчас я не этим занята?

Жених Салли протяжно вздохнул и глухо сказал.

- Ты же говорила, что он видит в тебе женщину?

В этот момент карандаш в ее руке сломался пополам.

"Медовая ловушка"... Революционная организация не прибегала к такими грязным уловкам.*

(*П/П: "Медовая ловушка" - вовлечение жертвы, имеющей доступ к важной информации, в близкие отношения с подосланным представителем вражеской разведки с целью получения ценных сведений.)

- Ты не в себе?

Она повысила голос и услышала из кухни звук отодвигаемого стула. Похоже, Нэнси собиралась сюда.

- Ты же понимаешь, какая это редкая возможность. Это поможет его унять, а доступ к важной информации станет куда проще. Кроме того, от него легче будет избавиться, если однажды он перестанет быть полезен.

- Что за чушь.

- Я не говорю тебе спать с ним.

Салли усмехнулась, проведя рукой по лицу.

- А что же?... Чем же ты тогда предлагаешь мне с ним заняться?

В тот момент, когда она распекала Джимми по телефону, из кухни появилась Нэнси и с обеспокоенным лицом прислонилась к дверному косяку. Салли отвернулась от подруги и обхватила нижнюю часть трубки ладонью.

- Да нет же. Не заходи далеко, но попытайся убедить его. Надеюсь, тебе удастся его контролировать.*

(*П/П: Надежда умирает последней, Джимми...)

- И как же мне этого избежать? У него аномальное мышление. Его невозможно контролировать… Не суди по себе или мне.

- Мне некогда пререкаться с тобой. Деньги можешь больше не отправлять. Они тебе понадобятся.

Это подразумевало покупку на еженедельной основе косметики и одежды, необходимой для соблазнения Уинстона.

- Что? В этом нет нужды. Почему ты так изменился?... Ты никогда раньше не пользовался такими грязными трюками.

- Ты просто идеалистка. Иногда я сомневаюсь, на самом ли деле ты можешь быть моей спутницей по жизни.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, мне нужна уверенность, что ты примешь все, что бы я ни сказал. Наша работа грязнее, болезненнее и постыднее, чем ты себе представляешь. И иногда она требует мучительной самоотдачи.

По мере того, как ее жених говорил, выражение лица Салли менялось от фразы к фразе.

- Тебе кажется, что это чрезмерная жертва? В то время, когда многие товарищи погибают, надеюсь, ты думаешь не только о себе.

- Ты же мой жених… Нет, как ты можешь предлагать мне подобное, зная, как серьезно я к этому отношусь?

- Пожалуйста, пойми, для меня это тоже было трудным решением. Сделай, как я сказал, и мы станем ближайшими соратниками, прямо, как твои родители. И не забывай, что я люблю тебя.*

(*П/П: Салли, жаль, что капитан конфисковал у тебя револьвер...)

Джимми хорошо знал, какими словами обнажить слабость его невесты.

Салли закусила губу, когда он выкинул решающую карту.

- Я кладу трубку. Мне надо успеть на трамвай.

До нужного трамвая было полно времени. Однако, как только Салли повесила трубку, она поспешила покинуть явочную квартиру, чтобы избежать расспросов Нэнси о том, что происходит.

Она направилась к трамвайной остановке, топая ногами так, словно пыталась выместить весь свой гнев на невинной улице, и тут увидела универмаг, возле которого дала мальчику деньги. Девушка остановилась.

Салли схватила свою сумку и на мгновение задумалась, прежде чем пересечь бульвар и зайти на почту.

В зале почтового отделения, несравненно большего, чем в Хейлвуде, уже выстроилась вереница людей, ожидающих своей очереди.

В ожидании окончания рабочего дня, почтовые работники трудились, не покладая рук, и не обращали внимания на вновь пришедших клиентов.

Она достала из сумки и надела круглые солнцезащитные очки, затем плотно обернула вокруг головы и подбородка черный шарф, чтобы скрыть порез, и встала в конец очереди.

Примерно через тридцать минут она оказалась у заветного окошка. Сотрудник почты в позолоченной оправе взглянул на нее и сурово спросил.

- Чем я могу вам помочь?

- Хочу отправить перевод.

Салли вытащила пачку наличных из своей сумки. Клерк повел бровью, увидев сумму, прежде чем дать ей бланк перевода, чтобы она заполнила информацию об отправителе и получателе платежа. Пока мужчина пересчитывал купюры, она крутила шариковую ручку.

Денежные переводы, отправленные через кого-то, кроме Питера, можно было отследить. Однако, найти разового отправителя в почтовом отделении такого шумного мегаполиса было сложно.

Заполнив бланк, она отдала его сотруднику почты.

Надежно зашифрованное имя адресата было не Джимми, а Джо, ее брат. Пока она наблюдала, как служащий деловито стучит пальцами по пишущей машинке, слова Джимми снова и снова отдавались эхом в ее голове.

"Деньги можешь больше не отправлять. Они тебе понадобятся."

Ну, уж нет. Ей это точно не нужно.

В итоге, сумма, полученная от Уинстона, не была истрачена ни на военные нужды штаба, ни на потребности Салли.

Зато ее племянник, которого она даже ни разу не видела, весело отпразднует Пасху… и это было небольшим утешением.

Она все еще ощущала потребность прогуляться, но теперь, когда у нее больше не было оружия, было опасно в одиночестве бродить по темным ночным улицам.

Когда она возвращалась в особняк из Хейлвуда, ее волосы и одежда промокли и обвисли под капризным апрельским ливнем. Что могло быть лучше, чтобы она в полной мере ощутила тяжесть и уныние?...

Салли втащила свой велосипед в заднюю калитку особняка, предназначенную только для обслуги. Когда солнце село, огни в темном саду потускнели. Она повернулась спиной к главному зданию, откуда лился яркий свет, и направилась к жуткой пристройке.

Оказавшись у стен флигеля, она обнаружила, что машины Уинстона там нет.

Горничная поставила свой велосипед в сарай на заднем дворе и посмотрела наверх, но и в кабинете, и в спальне свет был выключен.

Он еще не вернулся?

"Конфискованный" револьвер, все еще лежащий в ящике стола в кабинете, на мгновение мелькнул в ее голове. Несмотря на это, Салли отрицательно покачала головой. Он всегда запирал этот ящик, но сегодня оставил открытым. Он не мог забыть…

Несомненно, это была ловушка, которую намеренно оставили открытой, провоцируя кражу.

Думая об этом, Салли, глубоко вздохнула и стала подниматься по лестнице на чердак. Ей даже не удалось раздобыть новое оружие.

… Где бы она ни скрылась, грязные руки Уинстона дотянутся до нее.

Какой повод он придумает сегодня, чтобы позвать ее и поручить выполнение какой-нибудь грязной работы?

Спасательные операции, подрывы, ограбление королевского семейства. Она выполняла разнообразные, сложнейшие миссии, но впервые ей захотелось сбежать.

"Проклятье, Джимми… Я все еще твоя невеста?"

Тем не менее, именно она хотела быть ему соратником, как это было в паре у ее родителей.

"... Но все совсем не так."

Салли остановилась у двери комнаты горничной, размышляя над телефонным разговором. На дверной ручке висел брендированный пакет с покупками из универмага, в котором она сегодня была.

"Да ладно, неужели Уинстон приходил?..."

Глава 17

Глава 17

Она осмотрелась по сторонам и заглянула в комнату горничной, там никого не было.

Войдя внутрь, Салли заперла дверь и посмотрела на роскошный пакет из универмага, как на тикающую бомбу. После долгих раздумий, она зажмурилась и, наконец, открыла его.

"… Что за блажь на сей раз?"

Первым, что она достала, был лечебный крем в маленькой баночке.

" … Это, чтобы мазать порез на лице."

С чего бы вдруг Уинстону уделять столько внимания повреждениям горничной? На той же кухне в особняке было полно служанок, поранивших свои руки, ему следовало отправить мазь им. Его образ мысли был нетривиальным, а потому, вряд ли это были извинения с его стороны. Какую игру он затеял?...

Положив баночку с кремом в ящик, она порылась в пакете и обнаружила внутри двенадцать плоских квадратных коробок.

Салли сердито выдохнула, когда открыла одну коробочку с красочным узором.

Шелковые чулки.

Они были раза в три дороже, чем те, что горничная выбрала и купила сегодня днем. Среди них оказалось по три пары каждого цвета: черные, белые, коричневые и нюдовые.

Она снова и снова прокручивала в своем мозгу нелепый приказ Джимми, глядя на двенадцать коробочек с бомбами на ее кровати.

"… Пожалуйста, не надо."

º º º

Салли замурлыкала, убираясь в гардеробной Уинстона во флигеле. Спасательная операция в Говурне обернулась неожиданной удачей.

Капитан отправился туда на следующий день после происшествия, а вернуться должен был только сегодня, три дня спустя.

"Хоть бы ты не возвращался никогда."

Алеющий луч заходящего солнца проник сквозь щель между шторами, занавешивающими высокое окно. Кажется, он не приедет и сегодня, учитывая, что, даже с наступлением сумерек, лейтенант Кэмпбелл не позвонил с распоряжениями относительно прибытия Уинстона.

Последние несколько месяцев хозяин пристройки предпочитал ночевать здесь, а не в главном здании, в результате чего Салли была очень занята уходом за его личными вещами.

Взяв с тележки для белья офицерскую форму, вернувшуюся из прачечной, горничная аккуратно повесила ее в шкаф и нахмурилась, припоминая сплетни, услышанные на днях.

- Все пуговицы были оторваны.

Служанки, ответственные за стирку, хихикали над тем, что пуговицы на форменных брюках Уинстона пришлось заново пришивать прочными нитками. Судя по всему, речь велась о брюках, которые были на нем в день нападения на Салли.

- И что же его так возбудило, что пуговицы поотрывались?

- Да ты разве ты не слышала, что в тот день у него было свидание с Ее Светлостью?

Больной ублюдок…

Он провел со своей невестой весь вечер, а по возвращению, попытался овладеть горничной.

- Он высокий, и руки у него большие... так что... хм... "он" тоже большой? - прошептала одна из девушек.

Другая, в ответ, сжала кулак и потрясла предплечьем.

- Да все ясно при одном только взгляде на растянутые нитки. Наверное, он вот такущий! Разве тебе тоже не кажется, что там должно быть что-то выдающееся?

В тот момент Салли неосознанно вспомнила об огромной "сигаре" и поморщилась, будто жевала насекомое. Какого лешего их интересовали срамные части этого отброса?... Сама же она, обремененная досадным знанием, только и думала, как это развидеть.

Бельевая тележка почти опустела. Осталась только такая мелочь, как носки и носовые платки.

В руки Салли из корзины случайно попал выглаженный и аккуратно сложенный белый шелковый носовой платок, и она снова нахмурилась.

"Тот самый проклятый платок?"

Изначально, обнаружив его, она еле удержалась от желания сжечь платок на плите. Но, помятуя об эксцентричности Уинстона, поняла, что если сожжет то, что он намеренно оставил, им, очевидно, будет проведено целое расследование.

Салли засунула чистый носовой платок в середину плотной стопки платков в ящике комода.

"А что, если меня просто выгонят?"

Она вернула бельевую тележку на первый этаж и поднялась на чердак, чтобы съесть свой ужин.

Внезапно ей в голову пришла отличная идея.

Помолвка с Ее Светлостью леди Олдрич еще не была окончательно решена, и если бы вдруг возникли слухи об интрижке капитана с жалкой горничной… миссис Уинстон тут же вышвырнула бы ее.

И это означало бы, что ей не нужно было выполнять новую миссию, не так ли?

Однако, пугающе тревожное чувство ответственности вцепилось в лодыжку Салли. Она с таким трудом и весьма успешно внедрилась в семью Уинстонов, что если сейчас эвакуируется, не подсадив агента, это будет равносильно поджогу нового, прочного фундамента при отходе.

Честно говоря, позиция Фреда была шаткой. А все потому, что Уинстон ему не доверял. Она не знала, когда ему взбредет в голову отправить юношу в другое подразделение или сменить объект.

"Пусть он никогда не вернется. Ну, или заведет себе любовницу в Говурне… Почему это снова происходит со мной?..."

После еды Салли, протяжно вздохнув, направилась в маленькую ванную, примыкающую к комнате горничной.

Она включила воду в душе, но, сколько бы ни ждала, из крана лилась только ледяная струя. Котел в подвале флигеля был старый, и бывали случаи, когда горячая вода не доходила до чердака.

Наградой за усердный труд сегодня был ледяной душ. Она не могла этого вынести.

Тем временем, в маленькой ванной под самой крышей стало нестерпимо холодно.

Салли дрожала, стоя в одном нижнем белье, и смотрела на льющуюся ледяную воду, пока, наконец, не выключила кран. Она натянула обратно снятую одежду, схватила чистую смену белья, и направилась вниз, поскольку Уинстон все равно не собирался возвращаться.

º º º

Когда танцовщицы поднялись на сцену, свист мужчин заглушил звуки музыки. Единственное, что было на девушках, это короткие юбки с яркими кисточками и нитями бусин, да ожерелье из искусственного жемчуга на шее.

Леон отстраненно смотрел на пляшущих с обнаженной грудью женщин. Почему все так одержимы их плотью?... Они представляли собой не более, чем куски мяса, залежавшиеся в мясной лавке.

Из пяти офицеров, сидевших за столом, Леон был единственным, кто откровенно скучал.

Не в силах более выносить скуку, он бросил мимолетный взгляд на сидевшего рядом подполковника Хамфри.

Его начальник причмокивал своими красными губами, не замечая, как тлеет сигара. У него вновь было сосредоточенное выражение лица ищейки, расследующей происшествие в Говурне, хотя, как только покинул то место, он гримассничал и смеялся, как обезьянка.

Более того, он повел коллег в кабаре отмечать "прощание" с командующим, которому вскоре предстояло вернуться к гражданской жизни.

Вечеринка обошлась без виновника торжества…

Леона сейчас интересовало только одно - опровержение*. Когда он стиснул подбородок и, держа свой стакан под углом, медленно покрутил его на донышке, подполковник опрокинул в него бутылку виски.

(*П/П: Опровержение своего патологического влечения к горничной Салли Бристоль.)

- Ну, разве не весело?

- Просто у меня придирчивый вкус.

В ответ на его прямоту, подполковник покачал головой и рассмеялся.

- А как насчет вон той девочки?

Хамфри указал кончиком сигары на танцовщицу, стоящую в центре сцены. Девица, раздающая воздушные поцелуи и ослепительно улыбавшаяся публике, была самой популярной персоной в развлекательном квартале Уинсфорда. Это также означало, что и ночь с ней была самой дорогой.

- Китти Хейс. Эту женщину никто не может себе позволить.

Мужчина средних лет положил руку на плечо капитану и прошептал, выдавая ценную информацию.

- ... Но вам сегодня повезло. Владелец этого кабаре должен мне кое-что.

Разве не он однажды предостерегал Леона от общения с женщинами?... Уинстон сделал глоток виски и изогнул уголки рта.

- Спасибо, но меня подобное не привлекает. Я, пожалуй, откажусь.

- Послушайте, стоит попробовать разок, а там все, как по маслу пойдет. Все с этого начинают, не так ли, Джонсон?

Майор Джонсон, сидевший напротив Леона, пожал плечами.

- Совершенно верно, подполковник. Однако, было бы неплохо жениться, не познав подобных утех. К тому же, не станет ли большей проблемой, если он, припозднившись, сейчас вдруг дорвется и впадет в безумие на этой почве?

Майор слегка подмигнул Леону.

Каждый раз, когда они отдыхали в кабаре, его обязанностью было не дать подполковнику затолкать Уинстона, которому это категорически не нравилось, в гостиничный номер с девицей. Хотя Джонсон имел более высокое воинское звание, чем Леон, он имел более низкое социальное положение, чем крупные землевладельцы Кэмдена и Уинсфорда включительно.

- Ах… верно. А та благородная Дама... Какова она? В вашем вкусе?

- Мне не хочется жениться.

Подполковник расхохотался.

- Даже так.

Хамфри, пухлой рукой поглаживая Леона по спине, тихо пробормотал, словно раскрывая ему истину.

- Но имейте в виду...

- ?…

- Жаркая ночь не всегда заканчивается скверно.

Леон лишь горько усмехнулся.

Подполковник знал, что капитан избегает встреч с незнакомками, опасаясь, что его постигнет горькая участь его отца. Однако, продолжал, одну за другой, предлагать ему танцовщиц на сцене, раздражая Леона.

К ним подошла женщина с роскошным черным подносом, держащемся на шнурке, перекинутом через шею. Ее жестом подозвал лейтенант Кэмпбелл, сидевший рядом с ним.

Леон молча разглядывал женщину, пока Кэмпбелл расплачивался за пачку сигарет и несколько жвачек с ее подноса. Это была бедная продавщица сигарет.

… И она была не хуже той горничной.

Вскоре на его лице появилась кривая ухмылка.

Глава 18

Глава 18

Женщина, которая не растеряла бы своей невинности, даже если бы надела вульгарную униформу, обнажающую ее грудь и бедра…

По сути, она продавала мужчинам свою вымученную улыбку и тем не отличалась от проституток на сцене, но без намерения кого-то соблазнить… Нет, эта точно не имела понятия о соблазнении или чем-то подобном. Свежая, чистая селяночка только-только из деревни, даже без намека на запах духов, не говоря уже о косметике.

… Прямо, как Салли Бристоль.

Даже ее глаза, утомленные потоком наслаждений, проносящимся перед ней, были похожи на глаза Салли при взгляде на него.

Леон подошел к стоявшей у стены женщине. Заметив его приближение, она подняла на него широко открытые темно-синие глаза.

- В-ва... Вам что-то нужно?

Он не смог понять причины ее заикания. Была ли она подавлена или прочитала в его взгляде недобрые намерения?...

Тогда он взял с подноса коробку конфет, положил ее в карман своего офицерского кителя и протянул ей купюру. Женщина попыталась дать ему сдачу, но Леон, отрицательно покачав головой, спросил:

- Твой первый раз?

- Что?

Она снова округлила глаза.

- Зачем… вы спрашиваете… такое?

Она перепугалась, как пойманная крыса, вероятно, неверно истолковав его слова о первом разе.

- Ты здесь впервые?

Женщина покраснела, осознав двусмысленность ситуации. Она опустила взгляд и кротко улыбнулась.

- Как вы узнали?

- Это очевидно.

Сложив руки и потупив взгляд, женщина снова выглядела, как загнанная крыса.

- Нуж... Нужно ли вам что-нибудь еще?

Он часто слышал это от горничной.

"А это может сработать…"

- У тебя есть возлюбленный?

Женщина зыркнула на него, но быстро снова опустила взгляд на пол. Наконец, она посмотрела ему в глаза и, понизив тон, пропищала по-крысиному.*

(*П/П: Леон, остановись! Ратофилия - не твой фетиш.)

- … Да.

В тот момент улыбка, появившаяся на невозмутимом лице Леона, была саркастичнее, чем когда-либо.

Доверие и любовь не могли прочно укорениться в болоте нищеты. Они легко сокрушались под дуновением ветерка, вызванного парой монет.

Менее, чем за половину того, что он дал горничной несколько дней назад, эта женщина предала своего жениха и отправилась с ним в отель. Леон открыл дверь в комнату, и она съежилась, теребя подол своей короткой юбки.

- Вы действительно хотите сделать это со мной?

Спросив, она зарделась лицом, а Леон лишь усмехнулся.

"Глупая женщина… Чего ты так разволновалась? Все совсем не так, как ты себе напридумывала."

Молодой, богатый и красивый мужчина провел с ней, бедной и скромной девушкой, одну ночь и влюбился… Что ж, похоже, она заблуждалась, полагая, что попала в сюжет третьесортного любовного романа.

- Заходи.

Когда он отдал приказ, женщина вздрогнула и вошла. Она проследовала за ним внутрь, и от Леона начала исходить коварная аура, когда он резко захлопнул дверь.

Стоя перед кроватью, женщина постепенно начала осознавать свою незавидную участь и растерялась, не понимая, что ей делать дальше. Леон не приблизился к ней, а прислонился к стене напротив кровати.

- Раздевайся, - приказал он, ослабив узел галстука на своей шее. - У меня мало времени.

Женщина, застывшая было на месте, начала стягивать с себя старый плащ, когда он постучал по своим наручным часам. Леон наблюдал, как она развязывает ленты и расстегивает пуговицы униформы работницы кабаре, с точно таким же выражением глаз, с каким он смотрел на голых танцовщиц на сцене.

- Снимай это все. Ох, а чулки оставь, да.

Она, сняв лифчик и панталоны, осталась лишь в дешевых вискозных чулках и забралась на кровать, но мужчина даже не двинулся в ее сторону.

Женщина, обхватив руками свое обнаженное тело, следила за ним, не зная чего ожидать. Тем временем, в голове этого молодого офицера, похожего на кинозвезду, раздевалась совершенно другая персона…

"Это потому, что не пахнет кровью?"

Леон посмотрел на ту, что, словно кусок мяса, сидела на кровати с обнаженной кожей, прежде чем протянуть руку к маленькому столику.

- А-ах!

Женщина резко вскрикнула, когда острый кончик бутылочного штопора безжалостно впился в его левую кисть. Леон, у которого из большого пальца руки брызнула кровь, даже бровью не повел. Офицер двинулся к ней, слизывая языком кровь, которая уже текла по его ладони к запястью.

Женщина забилась в угол кровати, а в ее темно-синих глазах задрожала слеза.

Схватив ее за подбородок, как бы она ни пыталась отстраниться, он прижал свой кровоточащий палец к ее бледному, дрожащему рту. Губы женщины обагрились кровью.

"… А это может сработать."

Конечно же, дело не в горничной... Ему нужен только запах крови и презрение в женских глазах, чтобы возбудиться.

"Да, ненавидь, презирай меня вот так. Пока что у тебя хорошо получается..."

Леон уверенно улыбнулся женщине, которая смотрела на него, как на монстра, и наклонился к ней. Запах крови на ее губах стал ближе.

Запах крови.

И женщина, которая его презирает.

"Это сработает."

Это должно сработать.

- Ох… Ух… - пыталась высвободиться она.

Это должно было сработать…

Он безотчетно остановился прямо перед тем, как их губы соприкоснулись. На какое-то время он застыл в позе, словно все еще собирался ее поцеловать, пока женщина что-то не проблеяла. В конце концов, Леон грубо выпустил ее подбородок и встал.

"Пошла вон, сейчас же."

º º º

Сначала Салли думала лишь воспользоваться душевой кабинкой Уинстона. Однако, когда пришла в себя, она уже набирала горячую воду в ванну.

Но и этого было мало: она взбила обильную пену из свежего мыла с запахом лимона, достала из угла туалетного шкафчика в ванной, к которому Уинстон никогда не прикасался, свечу и зажгла ее. Это была ночь безрассудного расточительства как для бедной горничной, так и для шпионки, вечно отчаянно нуждавшейся в деньгах.

Но Салли была еще и человеком, поэтому временами ей хотелось подобной роскоши.

"Бокал шампанского бы не помешал."

Можно было бы пойти в гостиную и тайком принести что-нибудь выпить, но не тогда, когда она уже разделась и забралась в ванну... В следующий раз, когда она "одолжит" его ванную комнату, она не должна про это забыть.

В ее "доме" не было ванны. На самом деле, это был даже не дом, а пристрой к пансионату.

Изначально, их семья из четырех человек жила в достаточно большом доме. Однако, после смерти отца, люди вокруг стали бросать косые взгляды в их сторону и судачить, утверждая, что дом слишком велик для троих. Затем, когда умерла и ее мать, а брат ушел, Салли пришлось отдать дом своего детства другой семье и переехать в пансионат.

Она, конечно, была весьма расстроена, но дом был собственностью общины.

"Лидер должен подавать пример."

…Слова, которые Джимми всегда повторял как заклинание, немного утешали.

"Ты можешь пользоваться нашей ванной в любое время. Мы же, как одна семья."

В доме Джимми была ванна с горячей водой. Это было отличное предложение, но она так им и не воспользовалась, потому что улыбка выдавала его игривые намерения.

"До первой брачной ночи? Не рановато ли..."

Салли погрузилась в воду до подбородка и издала стон удовольствия. Она почувствовала, как ее мышцы расслабились после тяжелой работы.

"… Так хорошо... Полежу еще немножко и выйду."

Когда она закрыла глаза в полутемной ванной и погрузилась в горячую воду, ей вскоре захотелось спать. Салли сама не заметила, как задремала и уткнулась носом в пену. Очнувшись, она удивленно вскинула голову, а от резкого выдоха маленькие мыльные пузыри полетели вверх и вниз.

"Наверное, стоит уже омыть тело, пока вода совсем не остыла».

Она одернула руку, ненароком чуть было не схватив губку с золотистой полки, висевшей, с опорой на бортики, над ванной в изножье. Именно ею Уинстон мыл себя.

Бульк.

Сама того не сознавая, она вдруг представила, как губка трет его "сигару". Салли вскрикнула и полностью окунулась в ванну.

"… Пожалуйста, пусть пена смоет все гадкие воспоминания из моей головы."

- Фу-у…

Только когда не смогла более задерживать дыхание, она подняла голову над водой. Девушка глубоко вздохнула, вытирая рукой воду и пену, стекающие по лицу, и замерла, когда открыла свои глаза.

- Кто это у нас тут? Мисс Салли Бристоль… более высокомерная, чем Ее Светлость леди Олдрич, и более дорогая, чем Китти Хейс... собственной персоной... обнаженная в моей ванне.

Уинстон улыбался, прислонившись к двери напротив ванны. Его руки, пуговица за пуговицей, расстегивали офицерский китель.

"Проклятье! Ну, нет же… Когда он вошел?"

Она даже не задавалась вопросом "как". Дело в том, что у Уинстона был универсальный ключ от пристройки. Другими словами, это означало, что во всем флигеле перед ним не было ни одной запертой двери.

- У меня, что, сегодня день рождения? Или Рождество наступило на восемь месяцев раньше?

Он снял китель и сделал два шага в ее сторону.

- Мне так жаль, капитан.

Сказав это, девушка быстро обхватила одной рукой грудь и прижалась всем телом ко дну ванны. Когда она уже собиралась второй рукой взять свою одежду с вешалки для полотенец, Уинстон повесил на нее свой китель прямо поверх ее вещей.

Салли подняла глаза и посмотрела на него. Мужчина нос к носу приблизил к ней свое лицо, и на нем отчетливо проявилась мерзкая улыбочка.

- Капитан, что вы делаете?

Понимая, что это дурацкий вопрос, она не могла не задать его. Уинстон быстро развязал свой черный галстук, бросил его в корзину для белья, расстегнул рубашку и равнодушно ответил.

- Собираюсь принять ванну.

- Не могли бы вы сначала выйти на минутку?

- Но это моя ванная, разве не тебе стоит выйти?

- Конечно, я уйду. Капитан, будьте любезны, подайте мне, пожалуйста, мою одежду…

Уинстон отчего-то покорно запустил руку под китель и вытащил вещи Салли.

- Большое вам спасибо…

Ее рука, протянутая в его сторону, повисла в воздухе.

Глава 19

Глава 19

Уинстон вежливо протянул Салли лишь пару чулок.

"… Ладно, что же ты затеял, маньячина?"

- Давай, надевай.

Говоря это, он ухмылялся, словно ожидая похвалы, и игриво покачивал тонкими чулками перед глазами Салли.

- Или мне надеть их на вас, благородная мисс Бристоль?

- Капитан, пожалуйста. Я, правда, очень сожалею.

Когда она взмолилась, он улыбнулся и повесил чулки поверх кителя. Салли подтянула колени к груди и обхватила их руками, плотно сгруппировав тело.

Несмотря на то, что она сидела в горячей воде, ее кисти и стопы похолодели. Девушка чувствовала себя совершенно беспомощной. Это была патовая ситуация. Она не могла бежать, потому что была раздета. По той же причине и вступать в бой было фатально - ей пришлось бы сражаться, обнажая при этом самые уязвимые части своего тела.

Салли чувствовала себя рыбой в пруду Уинстона. Ну, не глупость ли, что она сама прыгнула в этот пруд?... Вот, сейчас он выудит ее и, положив на доску, на одном дыхании разделает и сожрет...

- Капитан, пожалуйста, отпустите меня. Я больше никогда не посмею воспользоваться вашей ванной.

- Хм...

Когда Уинстон ответил, улыбка коснулась лишь его губ, тогда, как глаза были, словно у льва, заприметившего аппетитную добычу.

- Вместо этого, лучше предупреди меня загодя. Чтобы я вернулся пораньше.

Он снял запонки и расстегнул рубашку, пока не стал виден выступающий рельеф груди. Затем медленно закатал один рукав до локтя, обнажая гладкое предплечье. Тусклый свет вертикально оттенил его четко очерченные мышцы.

Он имел крепкую мускулатуру по всему телу. И когда Салли взглянула на его полуобнаженную фигуру, страх, что ей, возможно, придется сразиться с этим сильным мужчиной голыми руками, подкрался ближе.

Девушка судорожно перебирала в голове различные приемы самообороны, которые когда-либо изучала или использовала.

… Следовало выбрать из двух зол меньшее. Но что было большим злом: заставить себя отдаться этому человеку или разоблачить себя, как резидента, демонстрируя отличные навыки самообороны?

- Я даже могу особым образом вымыть тебя. Это вполне возможно, раз уж мисс Бристоль так стремится ко мне.

"Я стремлюсь от тебя, а не к тебе."

Салли закусила губу и заплакала. Дело было плохо.

Обычно, Уинстон был спокоен и язвителен, если что-то его раздражало, однако, сейчас в его легкомысленных действиях и словах вовсе не было ехидства. Он действительно радовался, как ребенок, получивший рождественский подарок на восемь месяцев раньше. И это означало, что никакие отчаянные мольбы не помогут.

Более того, в отличие от верхней части тела, где Уинстон неторопливо закатывал второй рукав, его нижняя часть оказалась менее терпеливой, поскольку форменные брюки в районе паха вздыбились, рискуя разорваться.

"Да что ж он постоянно стоит..."

И тут Салли забыла, как дышать. Закатав рукава, он потянулся к черному кожаному ремню.

- Пожалуйста, не снимайте!

- Ты хочешь, чтобы я принял ванну в одежде?

Он недоуменно покачал головой.

- Ты - голая, а я одет, по-моему, это просто неуважение.

Его рука расстегнула пряжку ремня, а за ней и брюки. Этот гад действительно собирался забраться в ванну.

- А-а-а-а!

Салли зажмурилась и вскрикнула, когда он схватил свои портки, чтобы стянуть их.

Его смех и шаги становились все ближе, а ее тело сжалось еще крепче, почувствовав движение прямо возле ванны. Послышался глухой звук приземления чего-то тяжелого на ковер перед ней. Одновременно раздалось громкое бряцанье пряжки ремня.

Значит, он, действительно, разделся, а теперь собирается забраться в ванну?... Салли понимала, что сейчас не время сидеть с закрытыми глазами, но ей совершенно не хотелось их открывать, чтобы не видеть обнаженное тело этого человека.

Уткнув лицо в колени и свернувшись калачиком, она отрицательно замотала головой, когда он пальцем коснулся мочки ее уха. И затем до ее ушей донесся смешок.

- Я ничего не снимал. Открывай глаза.

Она медленно открыла глаза и огляделась, чтобы удостовериться, что Уинстон действительно одет. Облегчение быстро сменилось на гнев. Он забавлялся, разыгрывая, будто собирается посягнуть на нее. Это была очень плохая шутка.

Но вскоре гнев сменился смущением. Уинстон сидел на ковре, оперевшись локтем о ванну. Лицо Салли стало озадаченным, когда она запоздало вспомнила, что именно оставила на полу.

"Мое нижнее белье!..."

Все так же свернувшись клубочком, она вытянула шею, чтобы посмотреть вниз на ковер.

"Твою ж мать, больной ты ублюдок."

В другой руке Уинстон держал панталоны, которые она оставила на ковре. Не было похоже, что капитана как-то смущала передняя часть его брюк.

- Ах!

Пальцем опирающейся на край ванны руки он ткнул Салли в щеку.

- Ты использовала мазь, что я тебе дал?

Отклонившись от стенки ванны, Салли заботливо поинтересовалась:

- Капитан, вы пьяны?

На нее пахнуло крепким алкоголем, когда он ухмыльнулся.

- Не стоит беспокойства. Я в порядке и не сделаю ничего такого, за что мне будет стыдно, когда проснусь завтра утром.

Уинстон оперся обоими локтями на край ванны и подпер костяшками пальцев подбородок. Она ощутила движение воздуха от его дыхания, когда он вот так приблизил свое лицо к ней. Казалось, будто он в любой момент готов протянуть руку и вцепиться в ее тело. Даже моргание его глаз вызывало чувство тревоги.

- Я просто хочу поболтать. Ведь мы не виделись с тобой несколько дней, не так ли?

Они что, влюбленные, которые не могут прожить и дня, не видя друг друга?...

Салли подумала, что, не видя его, как раз-то и заживет.

"Хочешь поболтать с голой женщиной, сидящей в ванне?…"

Наглый лжец.

- Если вам нужен отчет, то ничего не произошло за те дни, что вас не было.

Она подавляла свои внутренние эмоции, но от ее голоса повеяло холодным ветром. Она не должна была показывать свою неприязнь по отношению к нему. Поэтому Салли постоянно приходилось делать вид, что она послушная и надежная служанка, хотя он упорно испытывал ее терпение.

Горничная прокашлялась и ласково добавила:

- Вам не о чем волноваться, капитан.

- В самом деле? А зачем ты на днях ездила в Уинсфорд?

- … Что?

Откуда он знал, где она была несколько дней назад? Случайно проезжал мимо? Или обнаруженный пистолет побудил его установить слежку? Однако, за ней не было хвоста в переулке по дороге домой...

- Вы видели меня?

- Да.

- Почему вы этим интересуетесь?

- Ну, это было довольно неловко. После, я не мог сосредоточиться на работе.

- И как же это могло помешать работе капитана? Что плохого в том, чтобы, устав от рутины, прокатиться в большой город и немного развеяться.

- С женихом.

- Что?...

- Развеяться, кувыркаясь со своим женихом голенькой, прямо как сейчас?

- Мой жених не из Уинсфорда.

- Но ты, между тем, ошиваешься в окрестностях Уинсфорда?

- …

Горничная в упор уставилась на мужчину, который оскорбил ее. Жительницы сельской местности знали границы дозволенного и вели себя подобающе. Тем волнительнее было, когда поведение женщины выходило за рамки приличий... Как сейчас, когда она, будучи горничной, залезла в хозяйскую ванну.

- Тогда где же твой жених?

Салли продолжала невозмутимо смотреть на Уинстона.

Уинсфорд и ее жених. Почему его волновали вещи, не имеющие к нему никакого отношения?...

Джимми думал, что Уинстон видел в ней женщину, но Салли так вовсе не казалось… Вероятно, он просто был любителем мастурбировать носовыми платками, вот и все.*

(*П/П: Салли, отрицая очевидное, ты дошла до абсурда...)

Итак, к чему он все это спрашивал?

- Вы собираетесь сообщить в полицию про пистолет?

- А ты готова на все, чтобы спасти своего жениха?...

- Нет.

Леон не смог сдержать смех, когда горничная прервала его слова решительным отказом. Он не хотел этого делать, он вовсе не думал угрозами заставлять ее раздвигать перед ним ноги.

- Ты говоришь о своем женихе? Похоже, у него намечаются неприятности, а ты просто умываешь руки?

- Каждый сам за себя.

Естесственно, это был сарказм, и Салли так не считала.

Разве Джимми не был ее соратником по жизни? Какая бы опасность ему ни грозила, она бы никогда не сдалась и пошла до конца, чтобы спасти его. Так что это был всего лишь способ избежать ненужных расспросов.

- Ага, все понятно.

"… Получилось?"

Уинстон рассмеялся про себя и потянулся за кителем. Он порылся в своей одежде и выудил рукой небольшую коробочку, из которой достал круглую красную конфету и поднес ее к губам Салли.

- Я купил их, думая о тебе.

Когда он сунул изумленной девушке конфету между губ, она бессознательно приоткрыла рот. Салли нахмурила брови и рефлекторно покатала языком сладкий шарик.

"Да он в дым…"

Купил конфеты, думая о ней... Такое уместно было бы сказать только возлюбленной.*

(*П/П: Качай, Салли, качай.)

Леон пристально смотрел на женщину, которая посасывала конфету, закатив ее за щеку. Она даже не догадывалась, что за жуткая правда скрывалась за его словами. Интересно, если бы он засунул свой пенис в этот маленький рот и надавил, ее щеки так же раздулись бы?...

Глава 20

Глава 20

Лик-клак.

Со странным звуком она посасывала и перекатывала языком конфету во рту. В этот момент стон, похожий на вздох, сорвался с губ Леона. Рукой он прижал нижнее белье женщины к своему паху. Там все уже так сильно распухло, что было больно.

Совсем еще недавно ничего даже не шевельнулось при виде голой продавщицы сигарет. Но эта горничная заставила его тело пылать от вожделения, просто поедая конфеты.

Леон случайно уронил коробку конфет на ковер и сунул руку в воду.

Женщина катала во рту конфету, раздувая и втягивая щеки, словно белка, грызущая желудь. Он еще даже не прикоснулся, а она вздрогнула, как от удара током, и забилась в дальний угол ванны.

- Тебе нравится такая горячая?

Неужели внутри нее было так же жарко? Он был бы рад весь окунуться в эту воду, даже если бы его кожа потом обшелушилась от ожогов.

- Помнишь, что я показал тебе несколько дней назад?

Он вопрошал, медленно проводя рукой по верхней части груди горничной, очищая ее от пены. Женщина, в молчаливом изумлении, собрала пену с другой стороны и снова прикрыла ею открытую кожу. Ее глаза были полны ужаса, точно, как в тот день.

Леон, убедившись в успешном проникновении образа его напряженной чувственности в мысли женщины, с лучезарной улыбкой начал медленное движение рукой с ее нижним бельем.

- Было тоже горячо... Тебя совсем не зацепило?*

(*П/П: Ну и самомнение!)

Женщина съежилась и, безотрывно глядя на него, отрицательно покачала головой. Он улыбнулся одними лишь уголками губ и потянул прядь темно-каштановых волос, прицепившихся к плечу горничной, словно водоросли.

Ее мокрые волосы облепили его руку… Облепила бы его вот так же ее внутренняя плоть?

Он потер место на внутренней стороне панталон, которое соприкасалось с ее сокровенной точкой. Кончиками пальцев по шву ощущалась слабая влага.

Очевидно, жидкость происходила из тела женщины.

Леон посмотрел прямо в ее преисполненные презрением бирюзовые глаза и проглотил тихий стон, достигший подбородка.

Салли сжалась еще крепче, когда увидела, как подрагивала его шея, в то время, как глаза, обласкав округлые плечи, исследвали ее прямые и выступающие ключицы. Он было вознамерился спуститься ниже, но плотная белая пена заслонила его взгляд.

Он сглотнул.

Ее розовые колени, вероятно, окрашенные горячей водой, возвышались посреди взбитой, словно сливки, пены, как пара вкусных персиков.

Леон мысленно дорисовал обнаженное тело, погруженное в воду, будто завершая единую картину, соединив части, выступающие на поверхности, через множество точек. Всепоглощающая тишина, словно натянутая до предела тетива, оборвалась тяжелым шепотом.

- Интересно, и какова же на вкус?

Салли задержала дыхание и, наконец, выпустила воздух.

"… Он купил их, не зная вкуса?"

Перекатив конфету к другой щеке, она проглотила скопившуюся во рту слюну и ответила.

- Вишневая.

Уинстон отпустил ее волосы, намотанные на палец, и взял коробку конфет. Он тоже хотел попробовать одну штучку, но возникла трудность: коробка опрокинулась, и красные конфеты просыпались в воду.

"… Что он творит?"

Глаза Салли широко распахнулись, и она, как дура, разинула рот.

- Как же это?… Я собирался тоже попробовать, да рука соскользнула.

Он только что, с невозмутимым видом, прямо у нее на глазах, самолично высыпал все конфеты и заявил, что у него рука соскользнула. Он точно безумен…

- Мне очень жаль, но придется делиться.

Это была уловка, чтобы склонить ее к поцелую.

Широкая грудь Уинстона нависла над телом девушки, отбрасывая черную тень. Мало того, он положил большие ладони на борты ванны, заперев Салли между своими руками. Его лицо наклонилось вправо.

Приблизившись, его губы разомкнулись. Салли поерзала в ванне и, обхватив колени руками и прикрыв грудь, успела отклонить голову в сторону как раз перед тем, как он коснулся ее.

- Ах!

Он не остановился и не изменил направления движения, а потому слегка укусил ее беззащитную шею, обнажив зубы, словно дикий зверь.

Рука горничной, рефлекторно отталкивая его, легла ему на плечо, намочив рубашку.

Он уже знал, какова на вкус вишня. Что его интересовало, так это какова на вкус эта женщина. Покусывая одними губами ее шею, Леон снова повернув голову и почувствовал жажду. Он уже пил сладкую кровь, поэтому хотел попробовать что-то еще.

Ему хотелось прожевать и съесть ее от кончика аккуратного носика до мизинцев на ногах… Каковы на вкус слюна и слезы этой женщины?

Его губы пересекли линию ее изящного подбородка. В тот момент, когда он, покусывая ее мягкие щеки, добрался до рта, ослепительная сладость вишни мгновенно окутала язык Леона.

Она слабо усмехнулась, перекатывая маленькую конфетку под языком.

-  Капитан, возьмите всю.

Прямо перед тем, как их губы должны были бы слиться, горничная выплюнула конфету себе в руку, засунула ему в рот и даже прикрыла его ладонью, окончательно осмелев.

Однако, это означало, что обе руки женщины теперь были на нем. Она была беззащитна.

- Ах!...

Уинстон пальцами покрутил ее погруженный в пену сосок. Салли в замешательстве стала отбиваться, но он крепко и безжалостно вцепился в ее мягкую плоть и никак не отпускал.

- Ах, оставьте! Пожалуйста, оставьте меня!

Когда она пустила в ход ногти, он с трудом, но оторвал от нее свою руку.

Салли злобно предостерегла его тоном, пробирающим до макушки:

- Не трогайте меня. Да, я совершила ошибку, воспользовавшись ванной капитана, но это вовсе не означает, что вы имеете право делать то, что вздумается.

Леон рассмеялся.

Женщина свернулась клубочком, словно кролик, в его тени, и прикрыла грудь руками. Вопреки ее жесткой отповеди, он просто озорничал.

- Розовые.

Он опустился на ковер и позволил себе провокацию.

- Что?...

- У тебя розовые соски.

Лицо женщины побледнело и тут же зарделось.

- … Вы ничего не видели, но утверждаете.

Пена была такой густой, что его слова, конечно, были блефом. Салли крепче обхватила себя за грудь и посмотрела на Уинстона. Его взгляд был прикован к верхней части ее груди, которая стала более выпуклой.

- Ну, тогда давай проверим, может, я прав?

Его рука, лежавшая на краю ванны, тут же погрузилась в воду. Девушка вздрогнула и отшатнулась, однако, рука двинулась в противоположном направлении.

Хлоп.

Это был звук выдергивания чего-то из-под слоя пены. Шум воды, утекающей из ванны, последовал сразу за недоумением Салли. В то же время, на поверхности появилась его рука, держащая пробку слива.

- Или сама признаешься?

Когда уровень воды понизится, ее обнаженное тело окажется полностью на виду.

- Да, так и есть!... А теперь, пожалуйста, верните ее.

Салли потянулась к пробке, но Уинстон быстро отдернул руку и недоверчиво усмехнулся.

- Что "так и есть"?

Вода уже спустилась до середины ее груди, времени медлить не было.

- … Они розовые, - пробормотала она.

Уинстон улыбнулся той, что презрительно закусила губу, прежде чем протянуть ей пробку.

Стук.

Когда девушка уже собиралась принять ее, пробка была отброшена в угол ванной комнаты.

- Я не обещал, что верну ее.

Салли чуть не выдала крепкое словцо в его адрес. Гнев, который моментально охватил ее голову до самой макушки, не оставил места стыду. Она начинала думать, что не имеет значения, увидит он ее голой или нет.

- Капитан.

- Да?

Уинстон мягко улыбнулся. Всякий, кто не знает, что кот подкидывает и играет с мышкой, прежде чем задушить, подумал бы, что его улыбка была действительно милой.

- Чего, черт побери, вы хотите от меня? - спросила она, не скрывая своей неприязни.

- Ты, правда, хочешь знать?

- Да.

Он усмехнулся.

Его улыбка была такой зловещей, что Салли поняла, в любом случае, из его рта не вылетит ни одного пристойного слова.

Леон протянул руку к горничной, которая злобно смотрела на него. Изгиб ее ребер и вогнутая линия талии медленно появлялись над поверхностью воды.

"Скоро…"

Женщина содрогнулась и уставилась на него еще свирепее, когда он легонько провел тыльной стороной ладони по рельефу верхней части груди, выступающему над ее рукой, прикрывавшей тело.

"… Ванна совсем опустеет."

Теперь воды оставалось меньше, чем на две пяди.*

(*П/П: Пядь - древнерусская мера длины, изначально равная расстоянию между раздвинутыми концами большого и указательного пальцев руки . 1 пядь ~ 17,78 см.)

- Ну, тогда я, пожалуй, начну… Когда ты забъешься в угол... А, нет! Ты же собираешься встать и уйти, верно? Но у тебя, все равно, не получится, потому что я собью тебя с ног и повалю прямо на пол. А тебе нужно быть осторожной и поберечь свою голову. Я не охоч до женщин, потерявших сознание.

Он без колебаний излагал свои грубые фантазии, словно только и ждал ее вопроса. Костяшками пальцев, выступающими на гладкой коже с тыльной стороны кистей рук, он исследовал тело Салли, показывающееся из воды.

Глава 21

Глава 21

Вопреки грубым словам, его руки были нежны, словно он ласкал свою возлюбленную. Такое отвратительное несоответствие заставило ее содрогнуться.

- Ты будешь бороться и сопротивляться, но тебе не выбраться из-под меня. Вокруг скользко, потому что кто-то беспечно накидал мыла в ванну. И было бы прискорбно, если бы ты сломала палец… Полагаю, мне придется заломить тебе руки за спину и удерживать их. Все ради тебя. Ты же понимаешь, да?

- ...

- А потом я схвачу тебя за талию и подтяну твою задницу к себе, чтобы целиком затолкать в тесную нору штуковину, что показывал тебе пару дней назад.

Он больше не улыбался.

Салли со всем презрением встретила его серьезный взгляд, но Уинстон лишь резко выдохнул, распаляясь еще больше.

- И тогда я узнаю...

Тыльной стороной ладони он прошелся по поверхности воды к ее боку и погладил девушку по бедру.

- ... Внутри твое чрево так ли горячо, как эта вода?

Его рука скользнула промеж ее ног, когда она согнула колено.

Он был уже близок к тому, чтобы  прикоснуться к ее заветному месту, когда она, резко выпрямив ногу, пнула его по руке. По неизвестной причине, он кротко ретировался. Закрыв глаза, Уинстон глубоко вздохнул и сказал тоном человека, крайне поглощенного подавлением своего грубого вожделения.

- Но я очень стараюсь терпеть, чтобы не сделать то, чего мне так хочется… Ты - хорошая девочка.

Салли подавила взрыв смеха.

И это он называет "терпеть"?... Может, ей достать словарь и научить его, что такое "терпеть"?

- Могу я быть откровенна, капитан?

Уинстон с закрытыми глазами кивнул головой. Увидев это, Салли прикусила пересохшую губу, прежде чем произнести резкие слова.

- Я разочаровалась в капитане.

Откровенно говоря, она не могла быть разочарована, поскольку, не имела никаких ожиданий относительно него. Ведь единственное, чем враг мог разочаровать, - это обмануть ее ожидания.

- Я думала, что такой человек, как капитан, никогда не совершил бы ужасного поступка, вроде нападения на меня.

И это, в общем, было правдой.

- Кроме того, вы практически обручены с Ее Светлостью.

Помолвка Уинстона с леди Олдрич сейчас была неимоверно важна. Поэтому, чтобы образумить его и привести в чувства, она упомянула Ее Светлость. Однако, он лишь тяжело дышал, как будто плохо ее слышал.

- И вообще, почему вы делаете это со мной?

Он медленно поднял веки и сосредоточенно уставился на Салли. Странные слова проскользнули меж его губ, двигающихся так же медленно, как глаза.

- Тебе интересно?

- Да.

- Сама скажи.

" ... Что?"

- Мне тоже любопытно.

Затем Леон поведал о том, что произошло в уинсфордском отеле несколькими часами ранее. Как он купил женщину с похожим на нее типажом.

Презрение нарастало в глазах горничной, когда она слушала историю о его неудаче, что он не смог возбудиться, даже когда раздел торговку и измазал ее губы кровью. Сдерживать его неистовое желание стало еще труднее.

- Ха… Это дерьмо раздражает меня не меньше, чем тебя. У меня раньше даже мысли не было о случайных связях ради секса, но теперь, каждый раз, когда вижу тебя, она сразу появляется, и это меня беспокоит.

- ...

- Так, что скажешь?

- ...

- Салли, почему он встает только на тебя одну?

Девушка как раз собиралась поинтересоваться, почему он спрашивает у нее об этом, когда в ее глазах закипел гнев, выходя за пределы презрения. А все потому, что прямо перед ней поднялась рука Уинстона, которая все время находилась снаружи ванны.

- Почему я…

На кончиках его острых, ухоженных пальцев висели белые панталоны, которые она сняла с себя.

- … Могу кончить только с тобой?

Уинстон бросил пропитанное мужским семенем женское нижнее белье на ее персикового цвета колени. Телесная жидкость, хранящая жар его тела, прилипла к ее коже. Ей было противно, и она хотела немедленно выкинуть это безобразие, но не смогла.

Салли безотрывно смотрела на мужчину, когда он стал медленно подниматься.

Вопреки ее ожиданиям, что сейчас он полезет к ней, капитан аккуратно поправил свою одежду и направился к двери.

- Моя интуиция мне подсказывает...

Уинстон внезапно обернулся и оглядел Салли, которая пристально смотрела на него, острым взглядом вцепившись в заправленную рубашку, натянутую так идеально, что она, казалось, вот-вот лопнет.

- Думаю, ты знаешь ответ.

Он был известен своими животным чутьем так же, как жесткими методами дознания. И эта слава не была пустой.

Увы, Салли знала ответ.

Она затаила дыхание, когда Уинстон прищурил глаза.

- А почему ты не надела чулки, которые я тебе купил?

Он порвал и выбросил в мусор ее дешевые чулки, прежде, чем выйти в дверь, как ни в чем не бывало. И только когда дверь захлопнулась, Салли, наконец, выдохнула и взлохматила свои мокрые волосы.

"Уж лучше бы меня выгнали прямо сейчас."

º º º

"… Это точно пытка."

Салли вздохнула, обтряхивая книги на полке.

Пытки могут включать в себя не только причинение физической боли, но и прямые психические атаки, которым Уинстон подвергал ее ежедневно.

"Думаю, ты знаешь ответ."

Ее скоро вычислят… А если ее вычислят, все будет кончено.

Когда он узнает ее настоящую личность, Уинстон не убъет ее просто ради удовольствия, поскольку Салли был хорошо известен состав руководства изнутри. Он непременно использует всевозможные чудовищные пытки, чтобы выжать из нее вашнейшие данные о дислокации штаб-квартиры революционной организации и ее лидере.

"В таком случае, я окажусь не единственной, кто подвергнется опасности."

Не было времени и дальше оставаться здесь, оправдываясь тем, что это ее ответственность, как шпиона, поскольку Фред вполне мог занять ее место. Несмотря на то, что он все еще был нерешительным, разве не должен каждый расти над собой, выполняя все более сложные задачи?...

Она могла бы хоть сейчас сообщить главной горничной, что уходит, и собрать свои вещи, но все было не так просто. Ей нужно было уволиться, а не сбежать. Если она вернется с тем, что есть, то получит выговор от высшего руководства.

Салли боялась разочаровать Джимми.

Притвориться, что ее выгнали, не получится, поскольку Фред или Питер могут проговориться. А вот если она изобразит, что при попытке выполнения миссии по охмурению Уинстона, ее просто уволили, к ней не вознет никаких претензий.

После долгих размышлений Салли над тем, как ей, все же, стать уволенной, стратегия была выбрана.

"Надо, чтобы слухи о нас с Уинстоном дошли до ушей миссис Уинстон!"

- Мисс Бристоль.

И это будет совсем не сложно.

Капитан подошел сзади к стоящей на низкой стремянке горничной. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее.

- Вот это хорошо.

- Что именно?

Салли сжала ноги, когда его рука, скользнув между ними, пробежала по ее икрам.

- Это я купил их тебе.

Кончиками пальцев он скользил по гладким шелковым чулкам. Естесственно, обычно его рука спускалась вниз, но, вместо этого, она вдруг порхнула вверх.

Ношение купленных им чулок было частью плана "Как быть уволенной". Уинстон ожидаемо распустил руки, но она не могла стерпеть, чтобы он просовывал пальцы за резинку чулок и под шнуровку ее пояса с подвязками.

- Вы что делаете, капитан?

- Произвожу личный обыск на предмет незаконного хранения оружия.

- Разве капитан уже не изъял нелегальное оружие?

- В самом деле?

- Оно в ящике стола.

- Так ты в курсе?... А почему не взяла?

- Ну, вы же сказали, что оно конфисковано.

- А ты умная.

Комплимент был поизнесен голосом, в котором сквозило глубочайшее сожаление. Его рука, которая шарила по ее бедрам в поисках пистолета, предположительно, бывшего там, вскоре разжалась.

- А я думал, твой жених снова тебе помог...

- Похоже, вы ождали, что я опять нарушу закон?

Поскольку она все равно хотела быть уволенной, Салли перестала изображать покорную служанку.

Его дыхание коснулось ее затылка.

- Салли, как кто-то, кто искренне заботится о тебе, я дам один совет. Тебе лучше не выходить за такого плохого парня.

Получалось, что кроме него, Уинстона, в королевстве был еще один плохой парень... И в этом не было никакого противоречия. Она, в общем, не могла даже возразить, что это вовсе не так, потому что сложно назвать человека хорошим, если он пытался сделать свою невесту любовницей врага.

- Салли.

Если она выберется отсюда, никогда в жизни больше не станет использовать псевдоним "Салли". Сейчас же Уинстон звал ее так часто, что, если она когда-то вновь услышит имя "Салли", в мыслях тотчас возникнет его ухмылка, и у нее случится нервный срыв.

- Чем могу?...

- Одна вещь…

В тот самый момент кто-то постучал в дверь кабинета.

- Войдите.

Уинстон приказал Салли оставаться на месте. Дверь открылась, но вместо входящих шагов раздался лишь хриплый голос.

- Ух ты… Капитан, я зайду позже.

Даже не оглядываясь, она знала, что обладателем голоса был лейтенант Кэмпбелл. И он как будто был слегка озадачен, увидев, как его начальник интимничает с горничной.

Казалось бы, Салли, наконец, получила то, что хотела, однако, новость, к сожалению, не дойдет до особняка, поскольку лейтенант был военным. Чтобы распространить слух, ей придется поискать кого-то из обслуги особняка, да поболтливее.

- Это срочно?

- Никак нет. Однако, появилась новая информация о Джонатане Риддле-младшем, я хотел доложить об этом.

Глава 22

Глава 22

- Зайдите.

Уинстон отлип от нее и направился к своему рабочему столу, но Салли не смогла расслабиться.

"Что-то про брата?... Что происходит? Получается, он все это время следил за ним?"

Она понимала, что даже при том, что ее брат покинул организацию, военные не могли просто отступиться от того, кто когда-то был перспективным молодым руководителем революционного движения. Она просто не знала, что ее брата вел Уинстон.

Если он следил за передвижениями ее брата, значит, мог вычислить и ее. Салли притворилась, что убирается, а сама с тревогой слушала отчет Кэмпбелла.

- Мне доложили, что несколько дней назад он получил крупную сумму денег.

Во рту Салли пересохло.

- Кто отправитель?

- Некая Холи Истер…

Уинстон усмехнулся.

"Холи Истер..."

Он сразу смекнул, что в качестве псевдонима было использовано поздравление с праздником Святой Пасхи*.

(*П/П: Holy Easter (с англ.) - Святая Пасха.)

- Что насчет денежного перевода?

- Из почтового отделения на Мейн-стрит в Уинсфорде…

- В Уинсфорде?

- Так точно.

- Портрет отправителя?

- Все, что нам известно, это то, что у нее длинные каштановые волосы, светлый оттенок кожи и она была в круглых солнцезащитных очках.

- Это все?

Вопрошающий голос был пугающе тихим.

- Сожалею, капитан. Я пытался допросить человека, оформлявшего перевод, но безрезультатно. Ему с трудом удалось припомнить. Он был рассеян, поскольку все произошло незадолго до закрытия отделения, а женщина была одета так скромно, что ничем не привлекала внимания.

Салли повернулась спиной и улыбнулась их диалогу. В этот раз она снова была на шаг впереди.

- Молодая женщина лет двадцати пяти...

- Так точно.

- Маленькая Загадка.

Уинстон откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

- Как дерзко… Как смеет эта крыса приходить и разгуливать по моей земле, словно у себя дома?!

Услышав слова Уинстона, Салли с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться над его злобными воплями. Воистину, нет ничего более волнующего для нее, чем проникнуть во вражескую цитадель и выскользнуть оттуда.

"Неожиданно? Я очень смелая, а ты просто жалок."

… Кэмденский вампир. Не слишком ли лестное прозвище?

"Жалкий сукин сын."

Ничтожный ублюдок, который даже не догадывался, что крыса, за которой он гонялся, была прямо перед ним. Ущербный неудачник, теряющийся перед манкостью ее тела.

- Салли.

Леон взял пустую бутылку из-под газированной воды и поставил ее на стол, горничная поспешно подошла и унесла ее.

Когда он резко потянул идеально симметричный узел галстука вниз, тот слегка перекрутился. Капитан глубоко вздохнул, порылся во внутреннем кармане кителя, и вскоре белесый дым поднялся с кончиков его пальцев.

- Я подозреваю, что она вряд ли появилась бы в Уинсфорде просто от скуки.

- Я тоже так думаю, сэр. Возможно, она нацелилась на штаб Западной группировки…

- Что-то здесь не так. Она не была бы так небрежна, чтобы отправлять деньги в непосредственной близи от своей стратегической цели, зная, что перевод можно отследить.

Что же привело ее в эту местность?... В окрестностях Кэмдена практически не было объектов, которые могли бы стать целью повстанцев. Значит, маловероятно, что особняк Уинстонов был местом проведения секретной операции.

- Вы отследили передвижения солдат?

- Так точно, уже начали. Прежде всего, мы расследуем все подозрительные действия или переписки, а также их контакты друг с другом, главным образом, до и сразу после нападения.

- Если кто-то вызовет подозрение, немедленно доложите об этом.

- Есть, капитан.

Леон выпустил длинную струю белого дыма и слегка стряхнул пепел с конца сигары. Ему хотелось бы так же легко избавиться от своих сомнений.

… Эта мерзкая крыса.

Где же она скрывалась, дразня его подозрениями, словно плевалась застывшей жвачкой?

Чтобы предотвратить худшее, круг подозреваемых, возможно, придется расширить с его подчиненных до сотрудников особняка. Хорошей новостью было то, что в него входили только женщины с каштановыми волосами. Чем он был недоволен, так это тем фактом, что каштановые волосы были распространенным явлением.

Весь в раздумьях, он уставился на край стола, когда вернулась горничная. Его взор обратился к женщине, которая перевернула чистый стакан на его столе и налила в него газированной воды, взгляд Уинстона на мгновение стал острым.

Каштановые волосы… Уинсфорд несколько дней назад.

Горничная протягивала ему стакан, склоня голову и чувствуя на себе его взгляд.

В этот момент его глаза потемнели.

"... Что за нелепая догадка."

Эта женщина не была достаточно умна, чтобы заниматься подобным, к тому же, работая ежедневно, она, в прямом смысле слова, была у него в руках. Когда она только начала действовать ему на нервы, он вызвал к себе главную горничную, чтобы поинтересоваться личностью Салли, но ничего подозрительного не обнаружил.

Также она не выглядела, как член семейства Риддлов, известных своей эффектной внешностью. Все они были блондинами с карими или орехового цвета глазами. Стало ясно, что крысиная шерсть была замаскирована.

- Хорошая работа. Можете идти.

Когда Кэмпбелл ушел, Уинстон встал и стряхнул половину сигары в пепельницу. Он подошел к дивану, обернулся и увидел горничную, поправляющую подушки в углу.

- Ах, капитан!

Леон уселся на диван и потянул ее за талию. Когда он, посадив горничную к себе на колени, заставил ее откинуться назад, как если бы держал ребенка, женщина толкнула его в грудь.

- Сиди смирно. Я не собираюсь делать это прямо здесь.

Видимо, это означало, что он собирается сделать это где-то в другом месте.

Салли поморщилась, чтобы выказать свое недовольство, но Уинстон вовсе не шутил. Он запустил руку под белую наколку* с оборками и взъерошил ее волосы. Ее раздражение усилилось, когда Уинстон ни с того ни с сего растрепал ее аккуратно уложенную прическу.

(*П/П: Наколка - легкий головной убор горничной, представляющий из себя небольшой сборчатый накрахмаленный кусок белой ткани с кружевами.)

- Что вы делаете?...

- Каштановые.

- Чего?

- Натуральный цвет.

Он прицепился из-за внешности отправителя перевода?...

- … Вы думаете, я уже достаточно стара, чтобы закрашивать седину?

Она нарочито надула губы. Салли не считала себя красавицей, но, похоже, была достаточно привлекательна, чтобы это возымело эффект. Ей удалось запудрить мозги Уинстону.

- Не надо...

Салли прикрыла губы рукой, когда он приблизился к ней для поцелуя.

- У-ух…

Его влажный язык лизнул ее ладонь, и она в ужасе одернула руку. Уинстон поинтересовался, озорно смеясь:

- Что такое? Ты никогда не целовалась?

- … Целовалась.

Улыбка сошла с его лица.

- Ха… Но мне не понравилось.

- Разве для тебя не было бы честью поцеловаться с таким красивым мужчиной, какого ты видела лишь в кино?*

(*П/П: "Это откудова-то к нам такого красивого дяденьку-то замело?" (с) К/ф "Любовь и голуби")

- Да это просто беда для того, кто этого не хочет.

Салли встретилась с ним взглядом и холодно ответила, вцепившись в его массивную руку. Когда она приподняла свой торс из полулежачего положения, Уинстон снова надавил ей на плечо и уложил назад.

- Хочу закончить разговор, что начал перед книжной полкой.

- Нам обязательно беседовать в таком положении?

- Думаешь, стоит подмять тебя под себя?

Салли протяжно вздохнула.

- Выкладывайте, что вы там хотели?

Леон погладил ее по щеке костяшками пальцев, словно лаская возлюбленную, прежде чем выплюнуть резкое слово.

- Бесишь.

- Знаем, проходили, капитан.

- Несколько месяцев назад, при одном только взгляде на тебя, у меня возникало странное ощущение, а теперь стало и вовсе скверно. Ты постоянно морочишь мне голову, так что трудно сосредоточиться на работе.

- Тогда я исчезну, словно меня и не было... или меня уволили.

- Это не выход.

- Чего же вы хотите?

- Твое тело.

Столь откровенные и грубые слова ее уже не удивляли. Салли парировала, не поведя и бровью.

- Похоже, конец с началом не стыкуется...

- Я попробую один раз и отстану. Сношаться без меры гораздо скучнее, чем ты думаешь. Тебе же лучше, если я потеряю интерес.

- Мне это не нужно.

- Почему? А хочешь стать любовницей?

- Нет.

Леон не смог сдержать растерянного смеха, когда ее решительный отказ прервал его на полуслове.

- Как будто я горю желанием иметь такого раздражающего любимца. Кроме того, предупреждаю на случай, если ты заблуждаешься, ты мне даже не нравишься. Я просто вынужден, потому что у меня не встанет, если это будешь не ты. Знаешь, как это бесит?

- Я понимаю, но меня не привлекает подобная мерзость.

- Откуда ты знаешь, если ни разу не пробовала? Разве не было бы здорово познать, каково это на самом деле?

- А если все усложнится? Капитан остынет после одного раза, а мне, вдруг, захочется продолжения?

Такого, конечно, никогда не могло случиться, но Салли должна была что-то возразить и подумала, что это может сработь.

- Неужели вы так доверяете мне? Ведь если случится внебрачный ребенок, у капитана будут проблемы.

- Тогда, считай, ты сорвешь джекпот.

- Моя мечта – жить тихой и размеренной жизнью.

- Да я просто сделаю это разок, и живи себе на здоровье.

- А если вам не хватит одного раза? И вы только раззадоритесь еще больше?

Стон сорвался с перекошенных губ Уинстона.

- Ты преисполнена уверенности, не так ли?

- Ну, если вы так хотите, чтобы я наскучила, могу подарить вам одно скучное свидание.

Глава 23

Глава 23

Горничная идет на свидание с хозяином у всех глазах - нет более быстрого способа быть уволенной. Кроме того, поскольку она будет на виду, ей не придется волноваться о том, чтобы не попасться, ненароком, Уинстону под горячую руку.

- Разве не скучно уже просто слышать про это?

- Правда?

В то время, как она уверенно улыбнулась, подняв уголки бровей, Уинстон вдруг глупо захихикал.

- Вероятно, это будет безумно утомительно. Отчего бы не воспользоваться этой возможностью и не поднатаскать выдержку?...

- Натаскивать… Я что, собака?

- Вы - солдат. Не должно ли солдату иметь выдержку среди своих навыков?

Почему-то она решила уязвить его самолюбие, выдвинув на передний план его уровень, как военного. Подействовало?...

В глубой задумчивости, Уинстон облизнул нижнюю губу.

- Ну, если намечается унылое свидание... Есть одно подходящее место.

Затем он схватил Салли за талию и без предупреждения поднял. Он даже подтолкнул ее к двери.

- Даю тебе пять минут. Беги переодеваться.

º º º

Когда главные ворота особняка открылись, седан медленно двинулся. Проезжая в машине сквозь сад, она прижалась к окну, чтобы привлечь внимание обслуги, но, к несчастью, им никто так и не встретился.

Салли вцепилась взглядом в свою последнюю надежду - привратника.

Мужчина средних лет, увидев девушку на пассажирском сиденье, вскинул брови, но тут же отвернулся, отчего ее плечи поникли. Привратник не был болтлив, так что вряд ли он побежит кому-то рассказывать, что Уинстон отправился куда-то со служанкой.

- Ты, прямо, расстаралась.

- Что?...

Горничная повернула голову и посмотрела на него. Вместо ответа Леон изогнул губы в кривой улыбке.

... Бледно-розовая блузка с провинциальными оборками, коричневая клетчатая юбка и красный пушистый кардиган. Это было даже хуже, чем когда она стояла перед универмагом в Уинсфорде.

Женщина, очевидно, изо всех сил старалась выглядеть заурядно на свидании.

- Тогда уж и чулки сними.

Но было, и на что посмотреть.

Сквозь тонкий черный шелк чулок просвечивала ее упругая кожа. Кроме того, у этой деревенской блузы, в отличии от униформы горничной, не было узкой горловины, поэтому обнаженные ключицы женщины и ложбинка между ними захватили все его мысли.

Его внимание было сосредоточено на боковом зрении, даже когда он смотрел вперед.

Вопреки желанию, Леон вспомнил, как эта женщина, съежившись, сидела вчера вечером голышом в его полутемной ванной. Неудивительно, что что другое досадное желание возникло у него между ног.

- Так что скажешь?

- По поводу?

- Ну, что ты знаешь ответ.

Он же спрашивал, почему только к ней испытывает вожделение.

- Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Салли, решительно задрав подбородок, посмотрела на руки Уинстона, вцепившегоеся в руль. Работая в особняке больше года, она никогда не видела, чтобы он водил машину самостоятельно, и недоумевала, что изменилось сегодня.

"… Вот это и настораживает."

Она думала, что его помощник и водитель, как обычно, поедут с ними. Это означало наличие, по крайней мере, двух свидетелей из числа обслуги. Увы, ее ожидания разбились вдребезги.

"Он собирается отвезти меня в какое-то укромное место?"

Салли сидела скованная, словно латник*, и смотрела прямо перед собой.

(*П/П: Латы - средневековые рыцарские доспехи, представляющие собой набор фигурных металлических пластин, полностью скрывающих тело. Латник - рыцарь в латах.)

- Куда мы направляемся?

- На уинсфордскую пристань.

- ... Да?

Медленно смеркалось. Она думала об ужине в Хейлвуде или в центре Уинсфорда…

- И что там, на пристани?

Девушка повернула к нему голову и обнаружила, что Уинстон сосредоточенно смотрит прямо перед собой. Его брови нахмурились, и она, проследив за его взглядом, увидела, что перед ними медленно двигалась почтовая карета Питера.

- Салли.

- Да?

- В прошлый раз ты так любезничала с этим парнем.

Салли уж было собралась отрицать подобное, как с ее губ вдруг сорвался вскрик.

А все потому, что Уинстон, внезапно переключив передачу, выжал педаль газа до упора. Автомобиль набрал скорость и протаранил сзади почтовую карету. Когда они приблизились к фургону настолько, что можно было разглядеть грязь на его заднем колесе, Салли воскликнула:

- Что вы делаете?

В этот момент Уинстон резко крутанул руль влево, и ее тело накренилось к двери.

Питер с удивлением смотрел на опасные маневры обгонявшего фургон автомобиля. Его глаза округлились еще больше, когда он узнал Салли. По крайней мере, появился хоть один свидетель того, что она выполнила свою миссию.

Завершив обгон, Уинстон столь же резко вывернул руль вправо.

Ее тело качнулось, на сей раз, наклонившись к водительскому сиденью. Уинстон озорно засмеялся, наблюдая, как забавно Салли хватается за его за руку, чтобы не упасть.

- Не лучше ли было бы доверить вождение профессионалу?

В ответ на ее сарказм, он невпопад пробормотал:

- Это твой жених?

- Он-то?

Салли поморщилась всем лицом, давая понять, что искренне оскорблена подобным предположением. При этом Уинстон, не поворачивая головы, перевел на нее взгляд, и уголки его губ поползли вверх.

- Мне нравятся красивые мужчины.

- Да ну?

- Что вызвало в вас сомнение?

- Я же тебе не нравлюсь.

"… Великолепен."

Холодные глаза Салли уставилась на лицо Уинстона.

Кожа, загорелая ровно настолько, чтобы выглядеть здоровой, длинные ресницы, изящно обрамляющие проницательные глаза, плавно очерченная переносица и волевая линия подбородка...

"Проклятье."

Он был презираемым ею демоном, но даже Салли была вынуждена признать, что он был хорош собой. Почему внутри он так безобразен, когда внешняя оболочка просто чудесна?...

- А, ну да.

- Что такое?

- Глядя на капитана, хочу добавить, что мне нравятся красивые и добрые мужчины.

Принимая факт, что ему снова не удалось ее высмеять, Уинстон наморщил лоб и посмотрел прямо перед собой. Было ли с ее стороны грубостью сказать, что он не добр? Не на пустом же месте он получил прозвище "вампир".

"Красивые и добрые мужчины…"

Леон прикусил губу и слегка усмехнулся.

- Тогда все встало на свои места.

º º º

- Это что, розыгрыш?

Стоя на пристани, Салли не смогла сдержать негодования.

Прямо перед ней был роскошный круизный лайнер, на котором, один за другим, зажигались оранжевые огни. Это место было слишком помпезным для скучного свидания.

- Проходи.

Она стояла, как вкопанная, пока Уинстон не подтолкнул ее в спину. Спускаясь по трапу, ведущему ко входу, она почувствовала себя плененной и запертой Уинстоном в фешенебельной тюрьме.

- Простите, капитан.

- Что?

- Когда мы вернемся?

- Через четыре часа.

Салли остановилась перед входом. Она все еще намеревалась развернуться и поужинать в городе, но догадливый Уинстон преградил ей путь. Как и ожидалось, он втолкнул ее на лайнер и, как только она ступила одной ногой на борт, озадачил:

- Постарайся, чтобы эти четыре часа ощущались, как восемь.

Портье, ожидавший в вестибюле, незамедлительно подошел к ним двоим.

- Добро пожаловать на "Закатный круиз", который сделает ваш вечер фантастическим.

"Фантастическим... И что здесь фантастического?"

В тот момент, когда его взгляд упал на Салли, с недовольным видом стоявшую рядом с Уинстоном, портье слегка приподнял брови. Оглядев с головы до ног, он даже вежливо поприветствовал девушку. Казалось, он был удивлен, заметив ее поношенную одежду, не подходящую ситуации.

"Чего вылупился? Это просто униформа."

Салли зыркнула на него, на что портье отвел взгляд и одарил Уинстона преувеличенной улыбкой, какую можно увидеть только в рекламном проспекте.

- Куда я могу вас сопроводить?

- В ресторан.

Ответ прозвучал, как приказ, и портье повёл пару к лифту. Они проследовали мимо пассажиров и обслуги, каждый из которых время от времени бросал на девушку странные взгляды.

Признаться, это было немного неловко, поскольку она не привыкла ко вниманию, но это также было и хорошо. Пока их преследовали взгляды других людей, Уинстон не мог ничего вытворить.

Когда открылись двери лифта, он жестом пригласил ее войти первой, как будто она была его дамой. Но он вовсе не выглядел джентльменом, подталкивая ее в спину своей рукой.

- Добрый вечер.

Швейцар слегка приподнял свою "таблетку"*, чтобы поприветствовать их. Салли поздоровалась и встала в углу. Затем за ней проследовал Уинстон, который остановился посередине и начал рыться в карманах своего кителя.

(*П/П: Кепи портье - "таблетка" - форменный головной убор служащего отеля или ресторана (сотрудника ресепшн, портье, швейцара, дворецкого, и проч.) обычно укрывает волосы, оставляя открытым лицо.)

В следующий момент он выудил пару жестких купюр и протянул их мужчине. Глаза швейцара расширились, а Уинстон легким кивком поощрил его принять деньги.

"Он всегда раздает чаевые швейцарам в лифтах?"

Когда она нахмурилась от расточительства, которое вовсе не могла себе позволить, Уинстон схватил ее и протащил на середину кабины. Оказавшись рядом с ним, Салли отступила на шаг, но он снова подступил. Наконец, Уинстон встал перед ней стеной и улыбнулся.

Вскоре выяснилось, для чего, на самом деле, были все эти странные маневры.

Двери закрылись, и лифт начал плавное движение вверх, как вдруг резко остановился и громко загрохотал.

- Ах!

Поскольку они находились посередине кабины, Салли не могла опереться на стену и крепко вцепилась в его предплечья. В этот момент ее тело пошатнулось, и она упала на грудь Уинстону.

Его массивные руки обхватили ее плечи.

- Немного терпения, мисс Бристоль. Вы что, домогаетесь меня на глазах у людей?

Глава 24

Глава 24

- Отцепитесь уже от меня!

Она двинула мужчине локтем в живот, чтобы он не прижимался к ней.

- Уф !

Она подумала было, что это сработало, поскольку он, резко выдохнув, согнулся, но Уинстон притянул Салли другой рукой и заключил в свои объятия.

- Так, может, сразу в комнату, милая? Как насчет обслуживания в номерах?

Когда он провернул свой грязный трюк, у стоявшего позади них швейцара вырвался сдержанный смех. У Салли помутилось в глазах. Она с силой наступила своим каблуком на нос дорогой туфли Уинстона.

- Это твое безудержное согласие?

Когда капитан, смеясь, отпустил ее, Салли тут же отпрянула от него и встала у дверей.

Швейцар, встав рядом с ними, окинул парочку взглядом и открыл двери лифта. Когда она последовала за коридорным*, Уинстон пристроился рядом и тихо прошептал:

- Ты не сломаешь мне пальцы, просто топнув ножкой.

(*П/П: Коридорный — служащий гостиницы или ресторана, дежурный по этажу, в обязанности которого входит сопровождение и выполнение поручений гостей заведения.)

Хотя она топталась по нему со всей мочи, это было ему, как мертвому припарки. Салли, чья солдатская гордость была задета, резко выпалила:

- Вам просто повезло, что у меня плоский каблук.

- У моей милой нет высоких каблуков? Позволь мне купить тебе пару завтра утром на обратном пути?...

- Не зовите меня так.

- Ты стесняешься, дорогая?

Сказав это, Уинстон ухватил ее за руку, держащую ремешок сумочки, и потащил за собой. Салли, другой рукой схватив его предплечье, выдернула свою ладонь и съязвила:

- О, вы лучший эксперт по пыткам в королевстве, капитан.

"Пытки, ух…"

Улыбка, наконец, исчезла с губ мужчины, дразнившего ее сдержанной ухмылкой, даже когда она пихала его в живот или топталась по ноге.

- Салли… Вижу, ты не в курсе, тогда дам тебе пару советов. В подобном месте принято вежливо брать мужчину под руку, вот так.

Уинстон извергнул слово "совет" в приказном тоне. А в следующий момент схватил все еще непослушную руку горничной и положил ее себе на предплечье, как того и хотел.

- Для дамы на горячее киш с трюфелем и шпинатом…

Салли, молча наблюдавшая, как он делает заказ официанту, перебила:

- Нет, я передумала. Вместо этого, я возьму стейк Портерхаус*.

(*П/П: Портерхаус – это премиальный стейк высшей степени мраморности из поясничной части спины. Из-за размера его называют "королем стейков".)

Официант удивленно посмотрел на Салли. Впрочем, Уинстон выглядел не менее изумленным.

Все потому, что Портерхаус-стейк с Т-образной костью посередине был пунктом меню, который редко заказывали люди, не будучи большими едоками, из-за его внушительного размера. А дамы, заботящиеся о своей репутации, и вовсе никогда не выбирали блюдо, слывшее символом обжорства.

Салли склонила голову и улыбнулась. Она собиралась охладить его влечение, даже опозорив себя на людях.

Хотя, он становился похотливой псиной рядом с ней, в глазах прочих он оставался Леоном Уинстоном, воплощением манер и достоинства. Неужели он проведет четыре часа с невоспитанной и бесстыжей женщиной на виду у общества?...

Она рассчитывала, что он сразу же устанет от нее и уйдет.

Уинстон с прищуром взглянул на Салли, а затем, чуть улыбнувшись, исправил состав заказа.

- Тогда для леди стейк Портерхаус.

Официант удалился, и она принялась вычесывать пух из кардигана. Уинстон снова усмехнулся, молча наблюдая за этой сценой.

- Мисс Бристоль.

- Да?

- Если я зову вас леди, вы должны вести себя, как леди.

- А чё значит, вести себя как леди?...

Время от времени, ей приходилось внедряться в высшие слои, поэтому, во время обучения, она получила представление о манерах и этикете светского общества. Однако, Салли, отринув свои навыки, притворилась невежей.

- Дамы не едят стейки Портерхаус.

- А что так? А, многовато.

- И еще, как правило, перебивая, следует извиниться.

- Неужели? Ну, извините.

Уинстон, не собираясь далее развивать тему, испустил короткий ироничный вздох.

- И последнее. Если вы леди, вам следует избегать десерта.

- Тогда вам стоило привести сюда леди.

Он с сомнением посмотрел на Салли, не зная, смеяться ему, или плакать, прежде чем снова открыл рот:

- Теперь ты перестала притворяться хорошей служанкой передо мной?

- Капитан тоже перестал притворяться хорошим хозяином.

Уинстон с силой прикусил свою нижнюю губу. Он еле сдерживал смех.

Официант принес вино. Леон сделал большой глоток, как только его бокал наполнился. Тем временем Салли, как настоящая деревенщина, стала переворачивать изысканную посуду и столовое серебро, делалая вид, что рассматривает клейма. Люди вокруг изредка подглядывали на нее.

Закинув ногу на ногу, он снова усмехнулся грязному носу своего ботинка. Уинстон вытер грязь салфеткой и небрежно бросил ее на пол.

- Что скажешь? Тебе здесь нравится?

Он вопрошал, откинувшись на спинку стула и положив сцепленные руки на колено. Салли завращала глазами, оглядывая ресторан, а затем саркастично кивнула.

- Я понимаю, почему вы привели меня сюда.

Уинстон наклонил голову, вскинул вверх брови и тут же опустил их. Он намеревался спросить, что она имеет в виду.

- Такая безвкусица.

Леон не смог сдержать внезапный взрыв смеха.

Она осмелилась заявить, что это место безвкусно, тогда, как самое безвкусное, что здесь было -  это она сама. Прерывистый смех вырывался из его рта, когда он, опершись локтем о подлокотник, потер лоб костяшкой указательного пальца.

- Мне с тобой весело.

Если бы она стала лукавить, что ей все нравится, как леди Олдрич, она в одночасье превратилась бы в серую массу.

"А меня от тебя тошнит. Это, пока что, провал."

Женщина, кусок за куском, расправлялась со стейком, размером с ее лицо.

Разве не должно было вести вежливую беседу, медленно смакуя еду?...

Однако, она не проронила ни слова, а лишь с пугающей скоростью поглощала мясо. В процессе, он кивнул подбородком в сторону окна и заметил, что солнце садится, но все, что она сделала, это кинула короткое:

- Да, как раз, время.

Пока Леон наблюдал эту дивную сцену, его телятина уже остыла. Когда же от стейка Салли осталась только большая Т-образная кость, он сложил вилку с ножом вместе на тарелку с недоеденным блюдом.

- … Ты, и в самом деле, все съела.

Тогда они переместились в кафе. Женщина, с серьезным видом рассматривая меню, ехидно ответила:

- А вы думали, я все не осилю?

В конце меню перечислялись напитки, но она изучала его начало, где был представлен ассортимент пирожных.

- Ты хочешь съесть еще и… торт?

Вместо ответа, она попросила Леона заказать два куска торта, которые намеревалась съесть. Озадаченный, он заказал торт с кофе и уставился на женщину, которая, знай себе, глазела в темное окно.

Это свидание проходило совершенно не так, как он себе представлял.

Естественно, Леон с ранних лет брал на себя лидерство в любой группе. Все ситуации были под его контролем. И он ожидал сегодня чего-то подобного, но у него было странное ощущение, словно тон задавала эта неуклюжая лиса.

Когда подали торт, она продолжила молча есть. Леону стало любопытно увидеть, как много еще может поместиться в это миниатюрное тело, поэтому он заказал еще один кусок и спросил:

- Ты ведь, время от времени, заглядываешь в кафе мадам Бенуа?

Женщина замерла с вилкой в руках и подняла на него глаза.

- Да.

В короткой паузе перед ответом Леон уловил ее замешательство от осознания того, что он следил за ней уже довольно продолжительное время.

- У тебя хороший аппетит.

Эта женщина, впихнув в себя, по очереди, три куска торта, даже не удосужилась поинтересоваться, почему он не ест.

Когда уголки ее розового рта испачкал белый крем, она высунула кончик языка и просто слизала его. Масса плоти, немного темнее губ, скользнула по плотному сгибу. Язык исчез во рту, а ее губы, смоченные прозрачной слюной, снова приоткрылись, и она пропустила между ними ярко-красную вишню.

"… Как вульгарно."

Леон плотнее заложил ногу на ногу по направлению к окну и глубоко вздохнул. Терпеть это было уже просто невозможно.

- А мое съесть не хочешь?

Женщина больше не выказывала никаких признаков недовольства. Однако, бесцеремонно покачала головой, даже не взглянув на вопрошающего.

- Ты больше не боишься, что тебя выгонят?

Даже этого было недостаточно, чтобы она перестала игнорировать его.

- Мисс Бристоль, почему вы не пытаетесь играть, как тогда, когда срезались с револьвером?

- Хм... Я?..

- Ты же так горько плакала в кабинете в прошлый раз? Теперь я понимаю, что, вероятно, был одурачен.

Женщина нахмурилась, тыча вилкой в торт.

- Я не играла. Тогда я и вправду испугалась, что меня уволят.

Ее лицо вскоре опять стало бесстрастным, а тело не подавало достаточно сигналов, чтобы определить, лжет она, на самом деле, или нет.

- А теперь?

- А теперь я чувствую, что должна получить немного денег за это унижение.

Лицо Леона застыло, как лед.

Унижение. Его.

Блестящий военный офицер, крупный землевладелец… Было унижением констатировать, что ему, не имевшему изъяна ни в происхождении, ни в возможностях, не оставалось иного выбора, кроме, как вымаливать хоть что-нибудь у скромной служанки. Леон нахмурил лоб, думая об этом, и сунул руку под полу кителя.

Он достал портсигар и грубо открыл его, пережевывая эти слова.

Глава 25

Глава 25

- Разве это унижение - доставить даме удовольствие?

- Но взамен-то вы хотите, чтобы дама доставила удовольствие вам.*

(*П/П: В оригинальном диалоге в двух последних репликах идет игра слов "утроба" и "наполнить", от гастрономического до сексуального смысла словосочетания. В общем-то, секс-еда - традиционная паназиатская метафора, но по-русски получается слишком грубо, мы так не говорим ни об одном из двух процессов...)

"Эта женщина все больше и больше…"

Леон разразился смехом и закрыл портсигар перед тем, как сунуть его обратно во внутренний карман кителя.

Она была той, кто, улыбаясь, спрашивала: "Когда можно приступать к уборке?", даже после того, как стала свидетелем ужасных пыток и их следов. Он уже знал, что у нее бесстрашная натура. Однако, сейчас она бесстрашно отпускала непристойности, в ответ на его слова.

- А когда мужчина влюбляется в тебя, ты клеймишь позором бедолагу, которого выловила, словно рыбу?

- Никогда даже не пыталась ловить рыбу, так что, бедолага - это я.

Она заявила, что никогда не пробовала рыбачить, доела торт и тут же отодвинула тарелку. Вероятно, на сей раз, настало время выпить самого дорогого шампанского.

Напиться, было обычной практикой, к которой прибегали честные женщины, чтобы соблазнить и затащить мужчину в постель. Леон решил, что позволит ей знатно половить рыбку, и, после третьего выпитого ею бокала, заказал целую бутылку. Впрочем, никаких признаков опьянения женщина не выказывала.

- У тебя не кружится голова? Как насчет того, чтобы пойти прилечь и отдохнуть?

Когда он намекнул на поход в номера, женщина никак не отреагировала, но опрокинула еще бокал шампанского. Видневшаяся в окне за головой женщины, освещенная, словно при ярком свете дня, пристань неумолимо приближалась.

Уже слишком поздно.

Леон вздохнул и потер виски.

- Салли, помнится, ты обещала, что будет скучно?

- Да. И вы целых четыре часа наблюдали, как я ем.

Женщина поморщила носик, словно ей было жаль, и, с издевкой, добавила.

- Глупо.

Леон ухмылялся, поочередно переводя взгляд с сомкнутых в коленях ног на раскрасневшееся лицо пьяненькой женщины.

- Нет, для этого ты слишком хорошо знаешь, что мне нравится. Это от природы?

Салли посмотрела на него сквозь стекло бокала, уже поднесенного к губам. Ее глаза вопрошали: "Нравлюсь даже такой?". Уловив в них небольшое смущение, он криво ухмыльнулся. Это ли не возможность восстановить контроль?

- Твой вид, я знаю, что ты нарочно вырядилась, как деревенщина... Впрочем, ты допустила ошибку.

- …

- Розовый, красный, коричневый. Это все безумно любимые мною цвета.

Холодный бледно-розовый, мерцающий в ванне, когда она погрузилась в нее с головой. Свежий красный, струящийся сквозь рассеченую плоть, края которой, смыкаясь, засыхают коричневыми шершавыми канатиками…

Все это были оттенки цвета крови, цвета, который так его возбуждал.

- Ты провалилась.

º º º

Седан миновал главные ворота усадьбы и ехал сквозь сад. Постепенно приближавшееся главное здание особняка было ярко освещено, словно в праздничный день, хотя было уже чуть за полночь.

- У меня в жизни не было такого свидания.

Уинстон уперся локтем в дверное стекло автомобиля и потер ухмыляющиеся губы. Тем временем, Салли перевела взгляд и пристально посмотрела на него.

- Двоечница, придется все переделать.

Он назвал ее двоечницей, и ей нечего было возразить. Потому, что ее план с распространением слухов с треском провалился.

… Впрочем, не слишком ли рано судить?

Ей было необходимо миновать главное здание, чтобы добраться до флигеля. И, когда машина подъехала достаточно близко, чтобы отчетливо увидеть парадный вход, Салли ахнула про себя.

Роскошное авто стояло на каменном мощении между входной группой и фонтаном. А рядом с ним, миссис Уинстон провожала Ее Светлость леди Олдрич.

Обе, наверняка, не пришли бы в восторг, столкнувшись с особой, прильнувшей к Уинстону... Завершение операции было прямо перед ней.

Женщины повернули головы в направлении приближающегося света фар и звука двигателя. Салли на мгновение поймала их взгляды, затем слегка опустила голову и посмотрела на Уинстона, как грешница.

Ее застукали, поэтому она всем своим видом выражала обеспокоенность, мол, как же быть.

- Ах, Ее Светлость должна была приехать сегодня. Я и забыл.

Уинстон коротко вздохнул и припарковался позади авто леди Олдрич. Салли думала, что он собирается сначала высадить ее, поэтому в недоумении вылезла из машины, вслед за Уинстоном.

Когда она повстречалась взглядом с миссис Уинстрон, лицо дамы также выражало крайнее изумление, а сверкающие глаза были полны гнева. В то же время, Ее Светлость избегала смотреть в их сторону после первого зрительного контакта. На ее бесстрастном лице заиграла неловкая улыбка.

"Этого должно быть довольно."

Салли, сожалея, что ни в чем не повинная леди Олдрич попала в такую передрягу, тихо открыла дверь и выскользнула из машины. Она беззвучно обогнула автомобиль и направилась было в пристройку.

- Эй, куда собралась?

- Ухожу.

Уинстон, поприветствовав обеих дам, погнался за ней и схватил за предплечье. Он невозмутимо закончил беседу со своей матерью и будущей невестой, прежде чем затолкать Салли обратно в машину. Мало того, он прислонился к двери авто с  пассажирской стороны и запер ее.

Капитан самолично уже выполнил план Салли, и это был перебор.

Он вернулся на водительское кресло только после того, как машина Ее Светлости отъехала. Несмотря на то, что миссис Уинстон даже повысила, в гневе, голос, он не был многословен в ответ и поехал прямо к пристройке.

Салли устало посмотрела на Уинстона.

Ей, и вправду, хотелось вскрыть голову этому человеку. Как, черт побери, был устроен его мозг? Как он мог оставаться таким надменным, даже когда его интрижка была раскрыта?...

- Капитан, я прекрасно провела время, благодаря вам... Ах!

Как только они очутились во флигеле, Уинстон схватил Салли за руку и потащил за собой, когда она уже собиралась сбежать в комнату горничной.

- Двоечница, мы должны уделить время работе над ошибками.

Он провел ее, удерживая, словно преступницу, до кабинета на первом этаже и открыл дверь. Солдаты, игравшие внутри в бильярд, повернули головы в их сторону и сразу замерли.

- Вы все, убирайтесь.

Они выглядели весьма озадаченными, но никаких вопросов не последовало. Шестеро солдат разом ринулись вон и попытались закрыть дверь кабинета.

Выскользнув из кардигана, она вырвалась из рук Уинстона. Однако, когда ей почти уже удалось просочиться сквозь щель в проеме, он захлопнул перед ней дверь. Огромная лапища схватила ее за руку, когда она взялась за дверную ручку.

Салли подняла глаза и встретила кривую улыбку Уинстона.

- Слишком поздно разбирать ошибки.

- А это решать не той, кто провалил свою миссию.

Его правая ладонь раскрылась, и красный кардиган упал на пол. Длинные пальцы одну за другой расстегнули выпуклые пуговки на ее блузке. Кончик его указательного пальца начал водить круги вокруг высоких пиков.

Пока она пялилась на движения его рук, соски, которые он так же крутил вчера, неудержимо зудели.

Шлеп.

Как только она хлопнула его по руке, Уинстон наклонился к Салли. Его руки обвили ее талию, и тело девушки в мгновение ока воспарило.

Вместо бессмысленной борьбы, вися на его плече, она проверила расположение офицерского кортика и пистолета, закрепленых на его поясе. Прямо сейчас в сопротивлении не было никакого резона. Ей нельзя ошибиться с выбором оружия и подходящего момента, чтобы пустить его в ход.

Бирюзовые глаза Салли сверкнули при взгляде на бильярдный стол, оказавшийся перед ней. Она словно получила в руки тупое оружие, раскатившееся по темно-зеленому сукну.

Уинстон отошел в сторону от двери и положил ее на бильярдный стол. Девушка тут же подняла свой корпус и села, но бежать для нее оказалось невозможным. Все потому, что нижняя часть ее тела, свисавшая с края стола, была зажата между его широко раздвинутыми коленями.

Салли успокоила стук в груди и уставилась на мощного мужчину прямо перед собой.

… Сегодня она готова с ним сразиться.

После всего, миссис Уинстон незамедлительно вышвырнет ее вон, так что не стоит более волноваться о провале миссии. Все, что ей нужно сейчас, это выглядеть во время драки слегка небрежно, а не как профессионально обученный боец…

Поскольку она не собирается убивать его, этого будет достаточно.

Пока Салли в своей голове готовилась поразить его жизненно важные органы, Уинстон думал только о том, чтобы врезаться в нее своим главным органом.

- Ты посмотри, поражение по всем фронтам.

Когда капитан расстегнул ремень и снял с себя офицерский китель, стало ясно, что он имел в виду. Одна из пуговиц на гульфике оторвалась, поскольку передняя часть брюк, ранее скрытая под полами кителя, казалось, вот-вот лопнет, не имея возможности выпустить наружу то, что было под ней.

Уинстон старательно свернул китель пополам, аккуратно положил его на бильярдный стол и начал закатывать рукава. Не было никакой разницы с тем, как он каждый раз готовился, когда собирался лично приступить к пыткам.

- Твой метод не сработал, теперь мне придется опробовать свой.

Тем временем, Салли косилась на кобуру поверх его кителя, оценивая расстояние. Опять же, она могла бы прострелить ему плечо. Тогда бы Уинстон больше к ней не прикоснулся, пока ее благополучно не выгнали бы.

Он закатал другой рукав, отчитывая ее за провал.

- Даже если ты и сегодня заплачешь, я тебя не выпущу.

Уинстон наклонился к Салли и положил свои руки по бокам от нее.

Пространство между слегка приоткрытыми губами противников заполнилось их смешанным дыханием. Они оба затрепетали от жара, словно охваченные пламенем, но по совершенно разным причинам.

Находясь так близко, что кончики их носов практически соприкасались, Уинстон тихо, почти шепотом, говорил, глядя ей в глаза.

Глава 26

Глава 26

- Сегодня у тебя есть только два варианта.

Салли сглотнула и посмотрела прямо в его странно горящие глаза. Подбородок Уинстона тоже задрожал, когда ее горло сократилось, прежде чем он прошептал глубоким, приглушенным голосом.

- Первый. Проявить ласку и заняться со мной сексом, чтобы уйти отсюда целой и невредимой.

Он медленно моргнул и вздохнул. Этот прием он любил использовать, чтобы загнать объект пыток в психологический угол.

- Второй. Заняться со мной сексом по принуждению, чтобы уйти целой, но...

Его левая рука внезапно двинулась к ее лицу. Когда Салли слегка отклонила голову в сторону, чтобы избежать удара, кончики его пальцев скользнули в ее спутанные волосы и мягко обхватили ее затылок.

- … Поврежденной.

Она задрожала, как будто в нее впились острые зубы, когда его губы прижались к ее щеке и нежно скользнули по коже.

- Что же ты выберешь?

Он отступил назад и пристально посмотрел в глаза Салли.

- В любом случае, я подчинюсь твоему желанию.*

(*П/П: Какое благородство со стороны капитана, предоставить альтернативу: быть изнасилованной или быть изнасилованной и избитой... Что бы выбрать?)

Глядя в бирюзовые глаза, исполненные презрения, как у той юной девочки с пляжа, Леон криво улыбнулся и запустил палец в узел галстука. Он, на одном дыхании, потянул и развязал его, затем взял ее маленькую ручку, вцепившуюся в борт бильярдного стола, но женщина грубо схватила его за предплечье и выдернула свою кисть.

- Нет нужды связывать меня.

- Итак, какой вариант ты выбираешь?

- Первый.

Удовлетворенная улыбка растеклась по губам Леона. Но, когда он схватил ее за кончик маленького подбородка и уже собирался проглотить ее губы, женщина отстранила его рукой.

- Только пообещайте мне одну вещь.

Он вскинул брови с милостивой улыбкой, демонстрируя готовность выслушать что угодно.

- Обещайте, что у меня не будет крови.

Леон поморщился и ответил:

- Ну, здесь гарантировать не могу.

Его глаза указали между ног женщины.

- Но во всех прочих местах - обещаю.

Полная решимости, горничная с серьезным видом посмотрела на него, а затем прикрыла рукой свой рот.

Леон, норовиший вцепиться в ее полные губы, которых он жаждал на протяжении всего вечера, в этот момент напрягся, но затем женщина совершила нечто неожиданное.

Ее левая рука накрыла его щеку. Молочные веки скользнули вниз и наполовину прикрыли бирюзовые глаза, когда бледно-розовые, с легким кровавым оттенком, губы приблизились к Леону. Тотчас в его ушах раздарся звон, словно где-то вдалеке взорвалась бомба.

Как будто сквозь дымку лихорадки он смотрел, как эта женщина целует его.

В тот момент, когда ее мягкая плоть коснулась края его сухих губ, головокружение и трепет, погребенные глубоко в памяти, охватили его тело. Наконец, женские губы полностью перекрыли его. Грудь Леона заметно вздымалась и опускалась, а дыхание стало прерывистым.

Плоть была теплой на ощупь и сладкой на вкус, поскольку женщина весь вечер налегала на десерты.

Ее губы медленно раскрылись и мягко надавили на его уста. Затем, ее рот приоткрылся еще немного и всосал его губы, прежде чем отпрянуть с резким звуком. Звук размыкания их губ походил на хлопок пощечины.

На самом деле, он был гораздо более интимный и немного своеобразный.

Губы женщины снова приблизились. Ему захотелось немедленно раздавить ее в объятиях и впиться в эти губы, посасывая и покусывая их.

Леон подавил свой порыв, собрав остатки разума. Он только и думал о том, чтобы взять ее силой, но было удивительно волнующе видеть, как женщина активно проявляет инициативу.

Их губы медленно соединились воедино.

Он периодически закрывал и открывал глаза, даже не замечая этого. Затем он увидел бессознательную реакцию женщины. Ее глаза, всегда такие яркие, затуманились, а грудь заходилась в биении, из-за того, что ей не хватало воздуха.

Это было неплохо, потому что он почувствовал облегчение от того, что мучался не один. Леон погладил женщину по шее и спине, как если бы успокаивал ее, позволив легкому вздоху слететь с ее губ.

… Это когда-нибудь кончится?

Он был уверен, что, единожды попробовав, угомонится, но после одного лишь поцелуя, уже сомневался.

Занималась ли она когда-нибудь этим со своим так называемым женихом?...

Когда внезапная мысль пронеслась в его голове, рука, державшая женщину, напряглась.

В конце концов, Леон не совладал с собой и засунул язык глубже в расщелину между ее раскрытыми губами. В этот момент ее глаза бешенно задрожали. Его взгляд также заволокло дымкой. Он думал, что она откажется от его грубого поцелуя, но женщина проявила живость и сплелась с ним языками.

Неужели они будут бесконечно хватать губами и тереться о влажную плоть друг друга? Она повернула голову вправо, поэтому он наклонил голову еще немного влево и сильно пососал ее язык.

- Дорогая, по-твоему, я такой убогий?

Левая рука Леона схватила женщину за запястье, когда кончики ее пальцев коснулись крышки его кобуры. Губы мужчины дрогнули. Однако, рука, которая держала ее так, словно собиралась сломать ей запястье, осталась на месте.

Уинстон рассмеялся и прикусил губы, влажные от ее слюны. Салли посмотрела на него глазами, пылающими ледяной яростью, тогда он внезапно схватил ее за шею и повалил.

- Уф!

- Ты нарушила слово, Салли Бристоль.

Ее тело было отброшено на стол. Бильярдные шары, раскатившиеся по углам качнулись, а кий, оставленный на краю стола, упал на ковер, издав глухой стук.

Он с силой сжал ее горло и разорвал блузку.

- Аг-х, капитан, мне нечем дышать…

Она стала царапать его предплечье, притворяясь, что задыхается. Если бы ее шея и позвоночник оказались сдавлены, Салли было бы трудно выбраться из этого состояния, поэтому ей пришлось прибегнуть к некоторым хитростям.

Уинстон, вознамерившийся было укусить плоть, показавшуюся из-под ее бюстгальтера, поднял глаза и оглядел девушку сверху. Он будто намеренно сдавил ее дыхание так, что лицо Салли покраснело, а затем отпустил шею и схватил оба ее запястья вместе, прижав их рукой над ее головой.

Задрав другой рукой ее юбку, он завел ее руки теперь ей за спину.

В тот самый момент, когда он собирался спустить с нее панталоны, Салли резко подтянула ноги и, согнув их в коленях, уперлась стопами в его бедра. Отдача, вызванная быстрым поднятием ног и переносом веса на пятки, позволила ей поднять корпус и нанести чувствительный удар Уинстону лбом в подбородок.

- …

Мужчина нахмурился и слегка наклонился.

Салли развернулась всем телом, улучив момент, когда он ослабил хватку на ее запястьях, и поползла по зеленому сукну, направляясь на другую сторону бильярдного стола, быстро перебирая ногами.

Уинстон пробормотал проклятие, схватил и стал тянуть ее за лодыжку, словно собирался ее сломать. В тот момент, когда он потащил ее обратно, она, не в силах противостоять чудовищной силе военного офицера, схватила шар, катившийся по бильярдному столу.

Салли, намеренно позволившая подтащить себя к нему, повернулась и зарядила ему бильярдным шаром по голове, когда он прижал ее ягодицы к своему паху.

- Ух!

Твердый шар в мгновение ока рассек его лоб. Он крепко зажмурился от внезапной боли и сжал ее предплечье.

- Ах!

Ее руки были так яростно заломаны за спину, что, казалось, вот-вот оторвутся от плеч. Когда он сильно надавил большим пальцем ей на запястье, ее кисть сама собой раскрылась, и бильярдный шар грохнулся на суконную поверхность стола.

- Ха-а…

Короткий вздох, смесь разочарования и гнева, вырвался у Уинстона.

Салли глубоко вздохнула и отвернула свою голову к плечу. Растрепанный платиновый блондин был запятнан кровью. Она молча смотрела, как Уинстон вытер рукой густую, красную жидкость, заливавшую ему лоб.

Его глаза медленно потеряли фокус.

- Салли…

Пугающе тихий голос клокотал от возбуждения.

-Ты просто опасна для меня. Ты так хорошо знаешь, что мне нравится.

Он внезапно потер своим окровавленным пальцем ее губы.

- Ху!

Салли отвернулась, чтобы избежать этого, и ее щеки также оказались запачканы его кровью. Уинстон схватил ее за подбородок и прижался своими губами к ее рту.

Масса горячей плоти яростно заскользила по ее губам.

Уинстон отпустил ее подбородок, но она не смогла оторвать своих губ от его. Это потому, что подлый сукин сын вцепился зубами в ее нижнюю губу. Когда она повернула голову, ей показалось, что он сейчас оторвет от нее кусок мяса. Тем временем его рука, выпустившая ее подбородок, двинулась вниз.

Салли обхватила себя за талию свободной рукой, когда он развернул ее на бильярдном столе и задрал юбку. В тот момент, когда отброшенный бильярдный шар коснулся кончиков ее пальцев, раздался рык, и книга на другой стороне книжного шкафа рухнула.

Уинстон поймал шар и отбросил его.

- Ах!

Ее рука была заломана за спину. В итоге, он отнял у Салли все средства сопротивления.

В конце концов, панталоны Салли были стянуты до середины бедра. Звук спешного расстегивания ремня и пуговиц за ее обнаженными ягодицами приводил в ужас.

- Я убью вас!

- Ха-а… Но прежде, ты сама умрешь.

Уинстон шумно выдохнул и прижался к ней всем телом. Когда его жаркая плоть коснулась ее сокровенного места, Салли изогнулась в талии и попыталась вырваться, но безуспешно.

- Будет очень больно. Прямо сейчас я так зол, что мне трудно быть обходительным.

Глава 27

Глава 27

В тот момент, когда он укусил горничную за ухо, нежно шепча злобное предупреждение, дверь кабинета широко распахнулась.

Салли подняла голову и встретилась глазами с женщиной, которая собиралась войти. Благородная дама вскрикнула, увидев, как ее сын пытается овладеть горничной прямо на бильярдном столе.

Стук.

Миссис Уинстон тут же потеряла сознание и упала на пол.

- Вот, черт...

Тихое ругательство раздалось за головой Салли.

º º º

Леон нахмурился, когда острая игла пронзила его кожу на голове. Горничная ударила его бильярдным шаром по лбу, и теперь там зияла рваная рана. Хотя он собирался просто вытереть кровь, его мать подсуетилась и вызвала врача посреди ночи.

Тогда он подумал, что доктор нужен не только ему.

Его мать, изображая жертву, возлежала в кресле-качалке перед кофейным столиком, напротив Леона. Было забавно наблюдать, как вокруг нее копошатся три горничные, прикладывая пакет льдом к ее голове.

- Довольно. Можете идти.

Когда Леон избавился от назойливого врача, поднявшего шум на предмет риска сотрясения мозга и возможного перелома, его мать также отослала горничных. Уставившись прямо на него, она, казалось, была близка к истерике.

- О, дорогой… О, Боже...

Как и ожидалось. Она начала причитать и взывать к Господу, накручивая себя.

- Леон, ты что, не в себе?

Леон сидел в кресле-качалке, закинув ногу на ногу и постукивая пальцами себе по колену.

- Разве до сих пор ты не вел себя смирно?... Почему же ты устраиваешь подобное, когда у тебя на носу помолвка? Ты хочешь довести меня до нервного истощения? Смерти моей хочешь?

Эта женщина была эгоцентрична до мозга костей... Она считала, что возжелание ее взрослым сыном женщины было формой бунта для привлечения внимания и любви матери.

Увы, Леон не нуждался в любви со стороны своей матушки.

Когда на губах ее сына заиграла ухмылка, Элизабет Уинстон снова взяла со стола пакет со льдом и приложила ко лбу.

- Посмотрим, как ты посмеешься на моих похоронах!

- В отношении помолвки, вам не о чем беспокоиться.

- Ее Светлость видела, как ты встречаешься с другой женщиной, и мне не о чем беспокоиться?!

- Любви нет, есть только сделка, не так ли? Чем бы я ни был занят с другими женщинами, ни Ее Светлость, ни Великий Герцог ничего не теряют.

При этих словах Элизабет протяжно вздохнула и закрыла глаза.

- Конечно, ты всегда прав.

Упрямый сын.

Впрочем, он никогда не ошибался, поэтому она решила, будь, что будет.

Ужасное клеймо отвратительного вампира из Кэмдена... Она гордилась преданностью своего сына королевской семье, и это клеймо стало наградой, которую он не имел иного выбора, кроме как получить. Она даже терпела камеру пыток в особняке и постоянно снующих туда-сюда солдат в отвратительной форме.

Однако, влюбиться в женщину, тем более, в какую-то служанку… Подобное было уже совершенно неприемлемо.*

(*П/П: Пара трупов на заднем дворе и человеческие пальцы в мусоре - еще куда ни шло, но живая женщина в постели?! Это, конечно, ни в какие ворота...)

- Леон, я говорю тебе с самого детства. Помни о своем отце. Как тяжело приходится нашей семье с той самой поры? Я не хочу потерять еще и тебя.

"Вы не хотите потерять свой шанс получить титул."

Леон скривил губы и прищурился. Давно затянувшаяся рана отозвалась острой болью.

- … Буду откровенна. Моя ли это вина, твоего ли отца, но меня беспокоило, что ты смотрел на женщин, как на червей. Поэтому после свадьбы будет непросто.

Думая, что между "после свадьбы" и "будет непросто" подразумевалось "увидеть потомство", он офицерским кортиком чистил ногти от запекшейся крови.

- А теперь ты вдруг стал другим человеком, причем, из-за женщины, да еще служанки! Я бы предпочла, чтобы ты снова смотрел на них, как на червей, будь любезен!...

Леон, оценив рану на тыльной стороне руки, что нанесла ему та женщина, слегка улыбнулся.

- Что, черт побери, с тобой сотворила эта горничная?

На этих словах мужчина поднял голову. Он посмотрел на свою мать, но его взгляд был сфокусирован на пространстве позади нее.

- Хотел бы я, на самом деле, знать. Что, черт побери, со мной сотворила эта горничная?

Его рука безотчетно нырнула в офицерский китель. Леон достал сигарету, закурил ее, глубоко затянувшись, и погрузился в раздумья.

Его никогда не беспокоила похоть. Поскольку он вообще был малоэмоционален, подобные чувства его также не волновали.

Тем не менее, он пребывал в напряжении с тех пор, как около месяца назад, эта горничная единолично занялась камерой пыток. Запах крови начинал усиливаться от запаха ее плоти, а запах ее тела проник в его мозг и никак не выветривался.

Эта женщина со своими коварными уловками словно овладела его мыслями и манипулировала его телом.

А с того дня, когда он впервые разглядел цвет ее глаз, стало совсем худо. Он ощущал себя медленно тонущим кораблем, внезапно расколовшимся надвое и уходящим в морскую пучину. Он даже не знал, что корабль идет ко дну, пока ему, застанному врасплох, не осталось иного выбора, кроме, как погрузиться в море порывистых желаний.

Просто оглядываясь на себя за прошедший месяц, он впадал в расстройство.

Он был настолько одержим сексом, что стал частенько забывать о своих обязательствах… Что и произошло сегодня.

Еще вчера он помнил о предстоящем визите леди Олдрич, но все вылетело у него из головы в тот момент, когда горничная предложила ему свидание. Он не мог не быть удручен этим, поскольку никогда ничего не забывал.

Кроме того, он позабыл свое благородное достоинство и весь последний месяц окучивал эту женщину, словно гангстер из подворотни. Он обещал себе проявлять терпение, но при встрече с ней разом терял самообладание.

Леон был раздосадован фактом потери контроля над собственным телом и разумом.

- Эту служанку следует немедля уволить.

Миссис Уинстон уставилась на сына с решительным видом, ожидая, что Леон будет возражать.

Однако, пребывая в глубоком раздумье, со скрещенными на груди руками, он пробормотал нечто неожиданное.

- Если это вас так беспокоит, то, конечно, увольте ее.

- Что?

Леон, покидая совершенно сбитую с толку матушку, встал и направился к двери.

- Леон!

- Разве вы не сказали мне немедля уволить ее?

- Что?

… Неужели он собирается вот так запросто выгнать женщину, с которой был так близок?

Элизабет потеряла дар речи от подобного поведения, превзошедшего все ее ожидания. Несмотря на то, что он был ей сыном, плоть от плоти ее, порой его хладнокровие становилось зловещим.

Усталыми глазами она смотрела на дверь, за которой исчез ее сын.

º º º

Салли нарезала круги по комнате прислуги.

"Скоро появится главная горничная и уволит меня."

Она хотела заранее собрать свои вещи, чтобы уйти завтра же утром, но почему-то у нее так кружилась голова, что она не смогла даже переодеться. В плече все еще отдавало жгучей болью.

Затылок, которым она ударилась, когда он толкнул ее на бильярдный стол, тоже покалывало.

Если бы его мать не подоспела вовремя, Салли была бы уже совращена им. Хотя Элизабет Уинстон и являла собой воплощение аристократического снобизма, только за это ее можно было считать ангелом.

- Ах!

Девушка неосознанно вскрикнула, когда провела рукой по лицу и коснулась своих губ. Взглянув в зеркало, она увидела, что ее нижняя губа, укушенная Уинстоном, опухла.

"Чертов засранец."

Потом негодование изменило направление.

"Чертова дура."

Ей следовало поскорее добраться до пистолета. Было довольно времени, когда его разум был поглощен ее поцелуем. Но проблема заключалась в том, что Салли тоже потеряла голову… Она увлеклась поцелуем, которым пыталась сбить его с толку...

С ума сойти.

- Это же поцелуй. Мой первый поцелуй…

- Тебе не понравилось?...

- ... Приятно.

- Можно… поцеловать тебя еще раз?

Она спрятала свое лицо в ладони, когда два юных голоса завели приглушенный диалог в ее голове.

- Действительно, с ума сойти.

Ее мать с небес недовольно цокала языком, глядя на свою никчемную дочь. В тот момент, когда Салли яростно потерла лицо, в дверь постучали.

Наконец, пришла главная горничная?...

Салли, открывая дверь, с грохотом захлопнула ее, когда сквозь узкий проем встретилась глазами с Уинстоном. Она навалилась на дверь плечом, чтобы он не смог силой открыть ее, и заперла изнутри на ключ, прежде чем задвинуть засов, когда этот гад позвал ее.

- Салли.

- Вы пришли сделать что-то, что заставит миссис Уинстон снова упасть в обморок?

Снаружи просочился смех.

- Не за этим. Но было бы неплохо.

Затем последовало неожиданное предложение.

- Я найду тебе работу попригляднее, так будет лучше и для тебя. Ты легко получишь любое рекомендательное письмо за моей подписью. Миссис Белмор сказала, что скоро найдет кого-нибудь на замену, так что тебе нужно просто подождать до тех пор. Ну, увидимся.

Уинстон в одно мгновение выпалил все, что собирался ей сказать, как ученик, который, боясь дышать, чтобы не забыть, читает наизусть стихотворение, которое усердно заучивал, и ушел.

Поскольку она не ожидала, что он вот так отпустит ее, Салли встала, как вкопанная. Руки, крепко сжимавшие кулаки, внезапно расслабились, и она почувствовала, как слабеют ее ноги.

- Фу-у-ух... Маньяк.

Это казалось безумием, но все шло по плану. Салли стряхнула с себя незнакомое странное чувство и погрузила свое измученное тело в постель.

Глава 28

Глава 28

Кэмпбелл сидел за своим рабочим столом, временами поглядывая на своего начальника у окна.

Прошла уже неделя. Капитан Уинстон ежедневно трудился непосредственно в Управлении внутренней разведки Западного командования, а не во флигеле.

Сам он, как правило, работал в ведомстве, а не дома, но для капитана это было необычно. Тот действовал с нарушением инструкций по безопасности, но высшее руководство до сих пор закрывало глаза на это, благодаря его положению в обществе и результативности.

Но почему же в последнее время он вдруг стал торчать в Управлении? Неужели это как-то связано с тем, что та горничная покидает пристройку?...

В итоге, Кэмпбелл только посмеялся над своим абсурдным предположением. Невозможно было представить себе, что человек, достаточно бесстрашный, чтобы без колебаний нарушать Устав, вдруг убоится горничной, вдвое меньше себя, настолько, что будет избегать находится во флигеле.

- Кэмпбелл.

Кэмпбелл, ухмылявшийся своим мыслям, вздрогнул.

- Да, сэр.

Он выпрямил спину и посмотрел на Уинстона, который был сосредоточен на бумагах на своем столе. Глаза капитана неподвижно застыли.

По спине Кэмпбелла пробежали мурашки, и ему враз поплохело. Как только капитан поднял указательный палец, он вскочил со своего места, словно в его бедре была спрятана пружина, и очутился возле рабочего стола Уинстона.

- Что такое?

На столе лежала стопка рапортов, которые Кэмпбелл представил этим утром. То был результат расследования деятельности Департамента внутренней разведки под руководством капитана и личного состава, размещенного во флигеле.

Он сам не заметил в них ничего из ряда вон и решил, что это предмет пустых подозрений. Однако, капитан выбрал из всех три документа и придавил их указательным пальцем.

Он тут же понизил голос и добавил:

- Довести до сведения штаба, секретно.

º º º

После сегодняшнего дня эта миссия будет завершена.

"Вернусь целой и невредимой."

Салли пылесосила пол холла при входе во флигель, когда снова вспомнила голос Джимми, который слышала несколько дней назад, и заулыбалась. Он, как будто, был опечален тем, что ее уволили во время выполнения задания, но ни словом не попрекнул ее.

Кажется, он еще добавил, что хочет поскорее увидеться. И в тот момент ее грусть развеялась.

"... Завтра, после долгой разлуки, я снова увижу Джимми."

Прошло уже больше года. Она ни разу не была в родном городе с тех пор, как внедрилась к Уинстонам.

Когда она, уперев взгляд в пол, подтолкнула штангу пылесоса в сторону выхода из пристройки, у Салли вырвался вздох, потому, что в поле ее зрения попала пара носов черных ботинок. Она только что закончила чистить ковер, а туфли вот-вот снова запачкают его.

- Эй. Пожалуйста, выйди и зайди снова...

Салли, которая принялась было ворчать, что стоит вытирать обувь о коврик на крыльце, прежде, чем входить, изменилась в лице, как только подняла голову.

Уинстон, в сопровождении Кэмпбелла и нескольких солдат, зашел во флигель.

- Здравствуй.

Горничная всем телом вжалась в стену холла, избегая контакта с ним, и только кивнула головой.

Уинстон затормозил перед Салли, и те, кто следовал за ним, также остановились. Она встретилась глазами с  Фредом. Он слабо улыбнулся девушке, источая грусть из-под  поникших бровей.

Когда она сообщила, что уходит, парень очень расстроился.

- Не знаю, как мне теперь и быть...

- Остаются Питер и Нэнси. У тебя все получится.

Фред потер губы и пнул носком ботинка лужайку в саду.

-  Ты сразу же выйдешь замуж за главнокомандующего, когда вернешься?

Он говорил о Джимми.

Салли пожала плечами с неопределенной улыбкой.

- Даже не знаю. Думаю, еще не время.

- Если бы не эта грязная монархическая свинья, мы могли бы еще долго работать здесь вместе.

Слухи о том, что Уинстон пытался принудить горничную, уже широко распространились среди солдат, охранявших флигель. Узнав об этом, Фред стиснул зубы. Он и не догадывался о роли приказов Джимми в том, что Салли едва не пострадала.

- … Я обязательно отомщу за тебя.

Салли положила руку ему на кулак и сжала так сильно, что вздулись вены.

- Не надо. Просто выполняй поставленные задачи. Не выделяйся перед Уинстоном. И не повтори мой блестящий провал.

После этих слов по ее лицу расплылась горькая улыбка.

- И было бы здорово, если бы, качестве свадебного подарка, ты однажды посадил Уинстона на мель.

Вспомнив разговор, состоявшийся несколькими днями ранее, Салли отвела взгляд от Фреда и посмотрела на Уинстона. Он, все еще стоя посреди холла, приказал людям позади себя:

- Сначала пройдите в кабинет.

Как только он дал указания, солдаты, минуя их двоих, поднялись по лестнице.

Фред продолжал с беспокойством смотреть на Салли.

- Что такое? - холодно спросила она Уинстона.

Капитан не ответил, но лишь снял свое черное пальто. Затем он поморщился, приглаживая рукой свои холодные светлые волосы.

- Салли, я никогда тебя не забуду. Ты первая женщина, которая чуть не разбила мне голову. Это ли не романтично?

Он нарочно прикоснулся к своей ране, чтобы заставить ее почувствовать вину.

Услышав это, Салли, передразнивая его кривую ухмылочку, спросила в ответ:

- Может, еще и справа приложиться?

Уинстон посмеялся про себя, не выказав на лице истинных эмоций, и только плотнее скрестил на груди руки.

- Дерзить не обязательно. Я хочу, чтобы ты оказала мне еще одну услугу в качестве горничной.

- Чем я могу вам помочь?

- Камера пыток. Думаю, там будет что убирать, так что заканчивай по дому и приготовь все, что нужно.

- Разумеется, - огрызнулась Салли и сглотнула.

… Кого-то еще поймали? Судя по всему, новый "гость" прибывал за день до ее эвакуации. Это заставило девушку еще больше волноваться, справится ли Фред самостоятельно.

Уинстон тут же развернулся и направился к лестнице. Он со вздохом выключил пылесос и начал подниматься вверх, как вдруг обернулся.

- Очень жаль. Признаться, никто из моих подчиненных не знает, что мне нравится, так хорошо, как ты. Не понимаю. Как такое могло случиться?

После явной иронии, Уинстон приподнял уголки губ в улыбке. Это была горько-сладкая улыбка. Салли смотрела на него, пока он, не проронив более ни слова, не повернулся спиной и не направился в кабинет, откуда позже спустится в подвал.

º º º

Атмосфера была необычной.

Фред напряженно сидел на стуле перед кабинетом и озирался. Во всех концах коридора стояло по часовому. Казалось, только это удерживало его от побега. Пару часов назад у лейтенанта Кэмпбелла нашлась для них работенка, и он позвал Фреда в числе еще троих солдат, которые последовали за ним, не задумываясь.

Перед флигелем лейтенант подозвал еще четверых рядовых.

"Я уж думал, придется таскать тяжелую мебель..."

Кэмпбелл, разделив последнюю четверку, забрал двоих в кабинет, оставив двух других снаружи. Первая же троица, включая Фреда, была рассажена в рядок на стульях в коридоре.

После того, как Уинстон скрылся в кабинете, он вызывал всех по очереди, пока не остался один Фред.

"… Где я покололся? Неужели они узнали? Я же ничего не сделал."

Холодный пот прошиб стиснутые на коленях кулаки парня. Его ладони стали скользкими, и, как только он собрался вытереть их о штаны, дверь кабинета распахнулась.

Второй капрал, из тех, кого вызывали, вышел. Однако, лицо его было бледно-синюшного цвета.

"… Какого черта делается внутри?"

- Рядовой Фред Смит.

Глядя, как резво улепетывает капрал, Кэмпбелл встал в дверях и позвал его.

- Я здесь, здесь!...

Фред перевел дыхание и, на трясущихся ногах, поплелся в кабинет.

Тем не менее, обстановка внутри была до нелепости безмятежной. Из радио доносился легкий джаз, а двое солдат, приведенных Кэмпбеллом в кабинет, увлеченно играли в шахматы за столиком перед книжным шкафом.

Кэмпбелл закрыл дверь у себя за спиной прежде, чем подойти и расположиться на диване рядом с капитаном Уинстоном. Капитан занял удобную позу, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана. В одной руке он держал полуистлевшую сигару, а в другой - хрустальный стакан с виски, наполненный примерно на палец.

- А, рядовой Смит.

Уинстон улыбнулся, с прищуром глядя на Фреда, замершего на пороге. Казалось, что человек, который излучал опасную энергию, способную взорваться при случайном прикосновении, сейчас был просто пьян.

- Да, капитан.

- Садитесь.

Кончиком сигары он указал на кресло напротив дивана. Фред, который все еще не мог расслабиться, подошел к нему на негнущихся ногах. Рядовой сел и судорожно сглотнул, в то время, как Уинстон с лейтенантом продолжили болтать, наполнив свои стаканы виски.

Наконец, Уинстон перевел взгляд на Фреда и уставился на него, не проронив ни слова. Уголки его глаз все еще были слегка прищурены, но взгляд почему-то стал острым.

Казалось ли так из-за пугающе светлого голубого цвета?...

- Извините, капитан...

Вместо ответа, Уинстон поднял брови, поощряя его задать свой вопрос. Улыбка на его губах казалась весьма благодушной, так что Фред не мог не спросить.

- Я что-то натворил?

Капитан ухмыльнулся, поднося хрустальный стакан ко рту.

Его неожиданная реакция заставила Фреда еще больше занервничать. Тем временем, Уинстон поставил стакан и медленно покачал головой из стороны в сторону.

- Да нет, ничего.

- Ах…

- А что? Вас что-то беспокоит?

- Нет, ничего такого.

Уинстон, приподняв бровь, поставил пустой стакан перед Фредом и плеснул в него виски из бутылки.

Глава 29

Глава 29

- Рядовой Смит.

- Да, сэр.

- Расслабьтесь.

Его голос был очень мягок. Когда этот высоченный мужчина протянул ему стакан, Фред подался вперед и вежливо принял его.

- … Спасибо.

Было бы неуважением отказаться от предложенного алкоголя. Однако, Фред боялся совершить ошибку, напившись. Поэтому он только пригубил виски, смочив губы, и медленно поставил стакан на кофейный столик.

Уинстон, наблюдая за ним, оторвал сигару ото рта и выпустил длинную струю белого дыма.

- Я вызвал вас к себе сегодня, поскольку у меня есть секретное поручение, не в курсе которого даже командование, и которое я могу доверить только вам. Я искал подходящего для этого человека, и вы оказались среди прочих кандидатов.

Ошеломленный неожиданным поворотом, Фред заморгал. Он-то думал, дело в том, что Уинстон был недоволен тем, что в последний раз его вырвало в камере пыток.

"… Разве нет?"

Возможно, это был его золотой шанс проникнуть в разведывательное управление в качестве ключевого сотрудника и внести свой вклад в сопротивление. Тогда, быть может, однажды он завоюет доверие Маленького Джимми и станет офицером Революционной армии.

Фред не смог скрыть своей радости, обращаясь к Уинстону.

- Это честь для меня.

Уинстон улыбнулся, стряхивая пепел с сигары, уголки его глаз сощурились.

- Те двое, что были перед вами, отсеялись. А потому, я возлагаю на вас большие надежды.

- Не разочаровывайте капитана, - подбодрил его Кэмпбелл.

Тогда Фред воскликнул с решительным выражением лица:

- Да, я сделаю абсолютно все, что вы доверите мне.

- Он, однозначно, надежен.

Уинстон улыбнулся Кэмпбеллу, и Фред улыбнулся вместе с ним.

- Рядовой Фред Смит.

- Я, капитан!

- Я слышал, что вы из Фэйрхилла в Левене, верно?

Когда был задан вопрос, улыбающийся Фред чуть непроизвольно не описался.

- Так точно, сэр.

Нет, это была ложь. Это были всего лишь липовые данные из личного дела Фреда Смита, сфабрикованного высшим командованием. Фред сглотнул, пытаясь вспомнить хоть какую-то информацию о местечке Фэйрхилл, полученную при подготовке к операции по внедрению.

- У меня, как раз, есть там дело.

- … Да, сэр. Если вы доверите его мне, я буду усердно стараться.

- Ничего особенного, в городской совет поступила информация о появлении там шпионов этого ублюдочного Бланшара. Я хочу, чтобы вы отправились туда и провели небольшое расследование. Вы местный, поэтому, если станете разгуливать по улицам, никто вас не заподозрит.

Фред почувствовал облегчение. Потому, что повстанческое командование не стало бы посылать агентов в небольшое горное поселение, где проживает менее пятисот человек. Похоже, Уинстон зря тратил время на дезинформацию.

- Ах, и имя деревенского старосты в Фэйрхилле…

Уинстон посмотрел на Фреда, потирая лоб рукой, держащей сигару, как если бы мучался от того, что не может вспомнить.

- … Его зовут мистер Мейсон.

Фреду оставалось лишь надеяться, что ответ, который он с трудом вспомнил, был правильным.

- Точно! - последовало согласие.

Солдат выпустил затаенное дыхание.

- А зимой там знатный горнолыжный курорт.

- Да, так и есть.

- Я тоже бывал там во время семейного отдыха, когда мне было пятнадцать. Рядовой Смит родился и вырос в тех краях, так что, возможно, мы даже сталкивались.

Фред только неловко улыбался вместо ответа.

Мог ли такой состоятельный человек, как Уинстон, очутиться в сельской местности, где не было роскошных отелей?...

- О, кажется, припоминаю, с нами тогда приключилось нечто действительно забавное.

Повернувшись к Кэмпбеллу, Уинстон начал копаться в своих воспоминаниях о Фэйрхилле:

- Там при курорте еще была таверна...

"…Этот человек и вправду пьян?"

Фред, немного расслабившись, взял стакан с виски перед собой и смочил свой пересохший рот.

- ... где продавался теплый глинтвейн, а хозяин подумал, что я уже взрослый, просто глядя на мой рост. В тот день мы с Джеромом оба так напились, что свалились в сугроб при выходе из таверны.

- Да вы что.

- Ну, да. И если бы посетители таверны не нашли нас, мы бы замерзли до смерти. Такие приятные воспоминания.

- И, должно быть, просто ужасные для миссис Уинстон.

Когда они оба засмеялись, Фред, также посмеиваясь, опрокинул свой стакан. Как только алкоголь растекся по его напряженному телу, оно расслабилось.

- Фред, ты же знаешь мистера Альберта? Пузатый трактирщик.

- Ах, да, да.

Он, конечно, не знал, но было бы странно отрицать. Уинстон ухмыльнулся Кэмпбеллу, когда Фред подхихикнул в ответ.

- Он был чудным парнем.

- И то верно. Ха-ха…

- О, и каждую зиму там проводится фестиваль… Эм... Праздник Святого Мориса!

- Так точно!

- Очень странная традиция. Но вам следовало бы услышать это от местного. Фред, расскажи Кэмпбеллу.

Уинстон поглубже откинулся на спинку дивана и закусил сигару. Сердце Фреда забилось быстрее под его выжидающим взглядом.

"… Слышал ли я когда-нибудь о таком празднике?"

Он быстро пробежался по своей памяти. Его ладони снова начинали потеть, как вдруг он вспомнил символ этого городка.

Мужчина, обеими руками держащий свою отрубленную голову.

- Это, как бы… Святой Морис из нашей деревни был убит, его обезглавили…

- Верно.

Когда Уинстон кивнул головой, Фред облизнул пересохшие губы и слегка приподнял уголки рта.

- Хорошая работа, Фред.

Теперь даже у его старших сестер, которые обычно обзывали его ребенком и игнорировали, не будет выбора, кроме как признать его.

- И жители деревни в этот день пекут пряники в форме человечков и поедают их. Так ведь?

- Да.

- А прежде, чем съесть, отрывают голову вот так!

Уинстон схватил сигару посередине и сломал ее пополам. Это выглядело кровожадно, но, когда люди вокруг начали смеяться, Фред засмеялся вместе с ними. Капитан бросил разломанную надвое сигару в пепельницу и выпустил клуб дыма.

В определенный момент, Фред даже не понял, что произошло, но из ледяных глаз полетели искры.

- Фред, у меня есть еще одна забавная история для тебя.

Когда Уинстон наклонился к нему, Фред подался вперед и прислушался к его медленному шепоту.

- Я никогда не был в Фэйрхилле.

Фред не смог скрыть своего замешательства от этого внезапного признания. Уинстон уставился в его, должно быть, дрожащие глаза, и мягко улыбнулся.

- Я никогда там не был, но знаю... что это фестиваль не в честь Святого Мориса, но в честь Святого Клауса*.

(*П/П: В оригинале, конечно, Святого Николаса, но оставим бедному Фреду надежду на чудо...)

Сказав это, он вдруг встал. Фред непожвижно застыл в той же позе, в какой только что был лицом к лицу с Уинстоном. Его сжатые на коленях кулаки внезапно похолодели, и он задрожал. Звуки шахматной партии позади него смолкли.

- Да, и это ржаной хлеб, а не пряники.

Рассмеявшись, капитан зловеще процедил:

- Попасть в такую банальную ловушку.

Фреду было необходимо бежать отсюда, но его тело не слушалось.

Все, что он смог сделать - опустить взгляд на свои дрожащие конечности, а затем уставиться на Уинстона, который, прислонившись к окну, смотрел наружу.

- Фред Смит. Почему в заявлении о зачислении вы оставили фальшивые данные о родном городе?

Леон отдернул тонкую кружевную штору и проследил взглядом за чем-то за окном, бормоча себе под нос.

- Мой вывод таков…

Он медленно закрыл и открыл глаза.

- ... вы - никчемный шпион.

Выяснилось, что первые двое допрошенных были вовсе не шпионами. Под легким давлением, они признались в присвоении и растрате казенных средств, которые спустили на развлечения. Это была пустая трата времени.

- Кэмпбелл.

Как только он отдал распоряжение Кэмпбеллу, тот выудил из-под дивана желтую папку и открыл ее. Вскоре после этого, на фоне веселой джазовой мелодии, звучащей по радио, было зачитано заявление Фреда Смита о зачислении в армию.

- Имя: Фред Джон Смит. Отец: Роберт Джон Смит. Род занятий: мясник.

- Сыну человека, работающего мясником в лавке, поплохело до рвоты при виде крови... Кэмпбелл, в этом есть смысл?

- Никак нет.

- Вы слышали? Это ваша ошибка, дилетант.

Кэмпбелл в который раз проглотил язык из-за прозорливости своего начальства. На это противоречие никто другой не обратил бы внимания.

Однако, это было настолько зыбко, что все бы посыпалось, если бы другая сторона настояла на том, что то были всего лишь домыслы. Его начальник, зная об этом, своими наводящими вопросами выявил еще ряд нестыковок и ложных фактов, помимо того противоречия.

Сам того не сознавая, шпион совершил бесчисленное количество ошибок, а затем лишь дрожал, ни словом не опровергая обвинения.

Это выглядело так, словно крыса сама вспорола себе брюхо и испустила дух.

- Арестуйте его.

За спиной Леона сразу послышался звук двигающихся стульев. Будучи наизготове, солдаты поднялись из-за шахматного столика. Позади раздался громкий крик, возможно, поверженная крыса запоздало попыталась сбежать.

- Нет!!! Я не...

Было также нелепо отрицать все так поздно.

Крик эхом разнесся по коридору. И только когда эхо затихло, Леон отвел горький взгляд и отвернулся. За окном, в которое он смотрел, горничная с каштановыми волосами катила тележку для белья к главному зданию.

Глава 30

Глава 30

- Нет… Это не я…

На фигуру молодого человека, сидевшего по ту сторону железного стола в камере пыток, было больно смотреть. Он рыдал, как ребенок, а его руки и ноги, прикованные к железному стулу, дрожали. Допрос еще даже не начался, а сам он был только обездвижен.

Казалось, если еще чуть припугнуть его, то он описается.

- А-А-А-А-А!!!

Леон всего лишь взял кусачки со стола. Но крыса, подосланная Маленьким Джимми, была так слаба, что от одного этого стул под ней задрожал, и она истошно заверещала.

Созерцая шпиона перед собой, Леон почувствовал горечь во рту.

Это было оскорбление.

Главарь повстанцев относился к нему с таким пренебрежением, что позволил неподготовленному сосунку внедриться под его начало? Если уж собрался, то прислал бы стоящего противника. Было унизительно разбираться с оскорблением такого низкого пошиба.

Однако, это была истинная правда - к нему проник дилетант.

Кто бы мог представить себе подобное?...

В камеру пыток Управления внутренней разведки был подослан слабый и впечатлительный человек, чтобы следить за этим ключевым военным объектом. Он даже не смог запомнить свою фальшивую личность. Должно быть, он был идиотом, окончившим повстанческую "школу пропагандиста" в отстающих.

- Эй, знаешь что?

Леон поучал нерадивого ребенка перед собой, которому предстояло вскоре стать лишь плотью и кровью, словами, доступными для его понимания.

- После того, как так называемое "революционное правительство" пришло к власти, уровень безработицы резко вырос, и страна стала беднее, чем раньше.

Он, откинувшись на спинку своего стула, постукивал по краю стола острыми кончиками кусачек.

- Ноешь о равенстве… А ты не думаешь, что равенство, которого добились ваши люди, заключается в том, что все стали одинаково бедными?

Фред, казалось, не слушал его добрые наставления. Его бледно-голубые глаза двигались вслед за кусачками.

- Революционеры...

Леон взглянул на него с ухмылкой.

- Да вы просто кучка бандитов.

Самопровозглашенное Революционное движение было жалким. Прямо сейчас молодой человек, назвавшийся "Фред Смит", не выказал никакого негодования, когда оскорбили Идею Революции.

- Тот водитель.

- …

- Меня удивляло, почему ты так побледнел и разволновался, а это был кто-то, кого ты знал.

- …

- Меня также удивляло, почему эта старая крыса так и не раскололась до конца… Так это из-за тебя?

- Это, это…

- Он так верил, что его спасут? Или боялся, что его убьют, если он все выложит?

Как сильно был напуган этот наивный цыпленок? При последних словах, Леон обменялся ухмылками с Кэмпбеллом. Однако, улыбка тут же стерлась с его лица.

- В ходе недавнего нападения погибли четыре человека. Еще двое были изувечены.

- …

- И все из-за информации, которую ты слил.

- Н-нет. Й-я никогда этого не делал. Как заметил капитан, я всего лишь новичок… Й-я глуп, поэтому не смог бы ничего сделать.

Юноша, даже не открывший рта, когда Уинстон оскорблял его товарищей и идеологию, внезапно разразился потоком слов. А еще он, как сам поведал капитану, вероятно, был действительно глуп или что-то вроде, раз безропотно признал, что был шпионом.

- Это очень серьезное преступление.

Этот парень не умел пользоваться мозгами. К тому же, был трусом, которого рвало при виде крови. Даже при небольшом давлении он выдаст все, что ему известно. По этой причине Леон решил использовать простой метод, избегая сложностей.

- Достаточно серьезное, чтобы этапировать тебя в лагерь для военнопленных и через пару дней...

Леон, растягивая слова, посмотрел на Кэмпбелла, сидевшего рядом с ним.

- Расстрелять.

Уинстон кивнул решительному ответу лейтенанта, и лицо шпиона посинело еще больше.

- Я, я не…

Юнец плакал, как ребенок, открывая и закрывая рот, словно намереваясь что-то сказать, прежде, чем начать умолять о сохранении жизни.

- Пожалуйста, пожалуйста, смилуйтесь… Пожалуйста, пощадите меня.

- Ну, хорошо. Вот, только я не знаю, что такое "милосердие".

Отчаяние отразилось на лице Фреда после слов Леона.

- Зато знаю, что такое "сделка".

Отчаяние в момент сменилось надеждой.

Леон смотрел полными отвращения глазами на парня, умолявшего его так, словно был готов на что угодно… Насколько значимой фигурой является этот сосунок среди повстанцев? Знает ли он, где их штаб-квартира? Может ли он осязаемо восполнить недостающие данные об их высшем командовании?

Это казалось маловероятным, но попытка, как говорится, не пытка*.

(*П/П: Вам видней, капитан, вам видней...)

- Итак, Фред… О, а "Фред" - твое настоящее имя?

Молодой человек закивал головой. Забавно, как быстро он превратился из псины, явившейся укусить, в послушную собачонку Уинстона.

- Чем дольше ты молчишь, тем дороже будет стоить твоя жизнь.

"Так что не бунтуй* и говори правду."

(*П/П: Уинстон все время каламбурит - 반역하, как "повстанец" и  반역하 마, как "не бунтуй". Мол, хулиган, не хулигань... Такой юморной.)

- Для начала, я хочу избавиться от некоторых старых обид между мной и Маленьким Джимми, по-мужски, один на один. Где бы нам повстречаться?

Глаза парня слегка затрепетали.

- Я это... Я... не знаю.

В этот момент хмурое лицо Леона просветлело.

Уинстон не мог поверить, что этот придурок знал, где находится их штаб-квартира. Тот, кого он считал мелкой рыбешкой, вдруг обернулся большой рыбой, располагающей значимой информацией.

- Признаться, я не очень терпелив.

Леон снова постучал по столу кончиками щипцов. Фреда вырвало, когда он увидел, как Уинстон выдирает водителю ногти теми кусачками, так что это должно было сработать.

- Пожалуйста, пожалуйста, только не это…

"Только не это… Да много чего еще есть. Оставим пока в покое Маленького Джимми и начнем с малого. Где же копнуть сначала?"

Леон взглянул на Кэмпбелла и спросил.

- Маленькая Загадка ведь недавно была в Уинсфорде?

- Так точно.

Однако, шпион лишь глупо заморгал, когда услышал про "Маленькую Загадку". Строго говоря, это прозвище ей дали военные, так что он мог просто не знать о нем.

- Младшая сестрица Джонатана, последняя крыса из Риддлов.

Кровь снова отхлынула от лица юноши после такого пояснения. Все стало очевидно при взгляде на то, как он склонил голову, избегая взгляда Уинстона.

"… Он знает."

Леон не скрывал удовлетворенной улыбки.

- Мне есть что сказать этой Риддл, так же, как и Джимми. Я хочу спросить ее, почему она рыщет на моей земле, словно крыса.

В этот момент грудь допрашиваемого стала вздыматься при дыхании еще заметнее.

Увидев, как он, прикованный к стулу, извивается всем телом, явно испытывая еще больший дискомфорт, Леон скривил уголок рта. Он также знает, что эта женщина прибыла сюда с миссией.

Хоть Леон и подумал, что направить к нему желторотика было оскорблением, однако, это стало одолжением. Они отправили целую картотеку, наполненную важнейшей информацией про высшее командование, не заперев ее на ключ. Джимми Бланшар-младший устал быть главарем повстанцев?...

Наверное, он хотел, как Джонатан Риддл-младший, стать простым фермером и разбить все мечты и чаяния своих отцов.

- Если ты сдашь мне эту Риддл, я сохраню тебе жизнь. И ты в курсе, что ложь не пройдет.

- Это… никогда…

- Сделка расторгнута.

С жутким грохотом стул, на котором сидел Леон, упал назад. В тот момент, когда он вскочил со своего места, Фред отпрянул.

Леон отбросил щипцы на стол и снял с себя офицерский китель.

Поднявшись ему навстречу, Кэмпбелл принял китель и повесил на стену, тем временем, Уинстон расстегнул манжеты и закатал рукава рубашки. Человек, лично наблюдавший такое не раз, не мог не догадаться, что Уинстон готовится к пыткам.

Фред, предвидя свою участь, затряс головой и зарыдал:

- Пож... пожалуйста…

- А теперь мы потренируемся тому, чему не учил тебя твой главнокомандующий.

Когда капитан поднял брошенные на стол кусачки, несчастный поджал пальцы, спрятав ногти.

- Будем тренироваться не чувствовать боли. И в день, когда тебя пронзят десятки пуль, ты скажешь мне спасибо.

- Ну, пожалуйста!... Я ничего не сделал!

Он продолжал упорствовать и лишь повторял эти бессмысленные слова.

- Кое-кто другой сливает информацию…

Сказав это, он вдруг замолчал, опустив голову, и его плечи затряслись...

- И кто же это? В пристройке завелся призрак?

Короткий смешок сорвался с искривленных губ Леона.

- Ты помнишь водителя? Как я приковал его к стулу, на котором ты сейчас сидишь, и выдернул ему друг за другом все ногти?

Только представив, что с ним сейчас произойдет, шпион забился в конвульсиях, будто ему выпустили всю кровь. Леон поморщился, когда он стал демонстрировать рвотные позывы.

- Бу… буэ, буэ-э-э…

- Вижу, помнишь, да? В тот день тебя еще вырвало вон в том углу. Горничной было так трудно все это убрать. Предупреждаю, на этот раз не смей. Я не хочу, чтобы она до последнего дня здесь подтирала за тобой.

Говоря так, Уинстон обошел угол стола, продолжая постукивать по его краю зажатыми в руке кусачками, чтобы медленно приблизиться к Фреду. С каждым шагом тот все больше корчился и извивался на своем стуле.

Ничтожество.

- А-А-А-А-А!

Он заорал, когда оставался всего шаг в его сторону. Вероятно, он сдаст личность этой Риддл еще до того, как лезвие кусачек коснется его первого ногтя.

- Нет! Я этого не делал! Я не делал этого!...

- Держите его.

И вот, как только стоявшие позади солдаты схватили его за тыльную сторону кисти руки и сжали ее, молодой человек, наконец, открыл рот.

- Салли!... Салли Бристоль!

В тот момент, когда имя, которое не должно было прозвучать, вылетело вместе с криком, рука, постукивающая кусачками, внезапно остановилась.

- ... Что?

Леон Уинстон разом осознал себя жалким ублюдком, нагретым служанкой… нет, шпионкой.

Глава 31

Глава 31

Когда Салли возвращалась во флигель с тележкой, полной чистого белья, небо уже занялось багровым закатом. Причиной, по которой сегодня он выглядел особенно кроваво, вероятно, было то, что в камеру пыток заехал очередной "гость".

- Фух…

Несмотря на то, что это был ее последний день, служанки в прачечной никак не отпускали ее.

Прощаясь, они так увлеклись болтовней друг с другом, что, в конце концов, начали обсуждать последние сплетни об Уинстоне. Салли устала изображать бедненькую невинную горничную, которую целый час домогался этот аристократ.

Девушка толкала тележку к пандусу у входа в пристройку, намечая дальнейший план действий.

Как только она разложит белье, сразу спустится вниз. Все, что от нее требуется, это выяснить, кто является новым "гостем", и доложить напрямую Джимми. Также следует, соблюдая секретность, встретиться с Фредом и предостеречь его.

После ужина она поднимется в комнату прислуги, чтобы проверить напоследок свои вещи и лечь спать.

Завтра утром она, поднявшись до зари, покинет дом через заднюю калитку. Девушка решила воспользоваться повозкой молочника, доставляющего молоко в особняк, чтобы добраться до Хейлвуда. А там, сев на трамвай до Уинсфорда, она успеет на свой поезд.

Прежде, чем отправиться домой, она планировала на пару дней остановиться в родном городке Салли Бристоль.

"Можно ли это принять за маленький отпуск?"

Вероятно, в той сельской местности не так много красот, как здесь, но дышаться будет уж точно легче, чем в Хейлвуде.

"… А там уж, через два-три дня мы, наконец, увидимся с Джимми."

И, после всего, она сможет отказаться от этого постылого имени - Салли Бристоль. Навсегда.

- Ой!

Внезапно тележка качнулась вперед.

Девушка чуть не упала, но кто-то выскочил из-за каталки и, выставив руки, поймал ее. В один миг ее талия была схвачена, и она оказалась заперта в мужских объятиях. Салли не глядя могла назвать обладателя этого резкого сигарного запаха.*

(*П/П: "Сдавайся, ведьма, Ночной Дозор!")

- Капитан, пожалуйста, перестаньте.

Чем яростней она отбивалась, тем крепче он сжимал ее талию.

А она уж подумала, что Уинстон отпустит ее просто так. Салли, отведя согнутую в колене правую ногу назад, уже собиралась ударить его по левой голени, когда он выпустил ее.

- Где бы ни научилась, ты дерешься очень хорошо.

Она взглянула на капитана с ухмылкой и потянулась к своей тележке. Однако, дотянуться до нее не сумела, поскольку Уинстон схватил ее руку, словно вообразив, что они возлюбленные, и указал подбородком на каталку солдатам, стоящим за ней.

- Отпустите меня.

Салли вывернула руку, пока солдаты оттаскивали тележку. Вместо этого Уинстон, ухмыльнувшись, насильно развел ее пальцы и переплел со своими.

- Мы уже целовались, а за ручку еще не ходили.

Салли примолкла, когда Уинстон вспомнил событие, которое она пыталась стереть из памяти.

- … У меня много работы.

- Не бери в голову. Тебе нужно кое-куда пойти со мной.

Она вопрошала, когда ее увлекали во флигель:

- И куда же? Это ведь не капитанская постель, я надеюсь?

Услышав вопрос, капитан опустил на нее глаза и фыркнул:

- О, моя постель недостаточно хороша для тебя.

Она была искренне оскорблена его вульгарными намеками.

Когда Уинстон замолчал, его хитрая ухмылка сменилась нежной, и он посмотрел на Салли сверху вниз.

- Мы направляемся в кабинет. Я приготовил прощальный подарок для мисс Салли Бристоль, которая усердно выполняла свои обязанности в этом доме.

"… Ну, что опять за фокусы?"

В семье Уинстонов существовала давняя традиция дарить небольшой прощальный подарок уходящему работнику. Однако, также существовала и традиция не дарить никаких подарков прислуге, которая была уволена со скандалом.

"Получается, это личная инициатива Уинстона? Может, я ему действительно нравлюсь? Как бы не так… Кто был бы так груб с женщиной, которая ему нравится?"

У нее шумело в голове, пока она поднималась по лестнице, ведомая им.

"Надеюсь, это будут деньги. Тогда я использую их на военные нужды."

Однако, когда Салли вспомнила об эксцентричности этого человека, она подумала, что нормального подарка ожидать не приходится.

Когда они подошли к кабинету, перед его дверью стояли часовые.

Несмотря на то, что это было обычным явлением, сегодня ощущался какой-то дискомфорт. Казалось, что все пристально наблюдают за ней. Салли подумала, что они опять чего-то нафантазировали себе из-за произошедшего в кабинете, и одарила их колким взглядом.

- Проходи.

Один из солдат тут же открыл дверь, а Уинстон, по-джентльменски отступив, жестом пригласил ее войти. Салли осталась на месте. Если она вот так войдет, то окажется с ним наедине.

- Ваш подарок, я приму его в коридоре.

Она стояла, сцепив руки и глядя на Уинстона снизу вверх. Он усмехнулся, когда вспомнил ее опасения по поводу постели, а затем зыркнул на часовых в коридоре.

- Есть определенные сложности, поскольку ты действительно очень дорогой мне человек.

Уинстон слегка усмехнулся, и у часовых беспорядочно задрожали уголки губ. Его ладонь легла на плечо Салли, которая, угрюмо насупившись, уставилась на него.

- Я оставлю дверь открытой. Так пойдет?

Отпустив колкость, он вошел внутрь один. Дождавшись, пока Уинстон не встал у стола подальше от двери, Салли ступила из коридора в кабинет.

Оказавшись внутри, она была потрясена.

"... Что за гульбище еще до заката он тут устроил?!"

Внутри был бардак. Бутылка виски и несколько хрустальных стаканов были разбросаны по кофейному столику, а пепельница, вычищенная утром, была полностью забита пеплом.

Оставалось надеяться, что не этот вертеп был сюрпризом.

- И где мой подарок?

Она собиралась просто принять его, и, поблагодарив, удалиться.

Оставаясь посреди кабинета, Уинстон указал взглядом на большую плоскую коробку, перевязанную черной тесьмой, на своем рабочем столе.

- Мне больше не нужно чулок.

- С чего ты взяла, что это чулки? - хмыкнул Уинстон, прислонившись к камину и скрестив руки на груди.

- Поверь, этот подарок просто бесподобен, такое ни в жизнь не забудешь.

Салли, нахмурившись, подошла и взяла коробку. Что за дурновкусие?... То, что, как она думала, было черной тесьмой, на деле оказалось тонким черным шнуром. Выходит, он перевязал прощальный подарок веревкой из арсенала пыточной.

Горничная недовольно взяла коробку и тут же повернулась.

- Спасибо, это много для меня значит.

Салли, изображая леди, собралась склониться в реверансе перед этим маньяком в маске джентльмена, но вытянутая рука Уинстона остановила  ее.

- Нет, не так.

Она взглянула на него и замерла в полупоклоне, когда его рука чуть не коснулась ее груди. В то же время сам Уинстон улыбался так широко, что это заставило ее задуматься о причине его безудержного веселья.

- А как же чувства дарителя? Я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение твоего лица, когда ты, наконец, поймешь, что именно за подарок я приготовил.

Его улыбка сквозила коварством.

Было ли в ней что-то иное, чем в любой другой день в последнее время? Похоже, он положил в коробку что-то совершенно непристойное.

- Ладно, порадую вас напоследок.

Наконец, Салли, вздохнув, быстро развязала черную веревку.

Капитан выразил желание видеть ее реакцию, поэтому она встала к нему лицом. Ее рука, открывавшая коробку, замерла. Внутри было нечто, чего она никак не ожидала.

… Желтая папка с документами.

На обложке ничего не было написано, поэтому трудно было сказать, что это.

Салли подняла на Уинстона озадаченный взгляд.

- Давай же, открой.

Он мягко сдвинул брови, подбадривая ее. Отчего-то у нее свело живот.

- Это рекомендательные письма?

Внезапно до нее дошло, что он обещал рекомендации, которые откроют для нее любые двери.

- Ну, не совсем.

Уголки губ Уинстона на мгновение скривились.

- Но я лично, своей рукой написал все это, чтобы ты отправилась в самое подходящее для тебя место.

- Мне не нужна новая работа.

Салли подложила крышку под коробку и приподняла ногтями обложку папки. Ее взгляд успел зацепиться за первые четыре слова прежде, чем она отпрянула от толстой стопки бумаг.

Оперативный псевдоним: Маленькая Загадка

Она перестала дышать.

"Зачем он показыает это мне?"

В голове Салли тут же включился красный сигнал тревоги, а разум с интуицией громко вторили друг другу:

"Стало опасно… Надо бежать! Нет, уже слишком поздно."

Как только ее ноги двинутся прочь отсюда, всё будет кончено. Бегство означало бы признание.

"Вдруг еще есть выход? Что, если это - лично срежиссированная Уинстоном провокация?"

Возможно, он подсунул ей папку, еще будучи сам не уверен... Сейчас ей необходимо найти прореху в его данных и воспользоваться этой лазейкой, чтобы уцелеть.

- Что это?

Изобразив недоумение, она притворилась, что обиделась, получив в подарок от него что-то странное. Когда она резко задала свой вопрос,  мужчину, стоящего перед ней, с головы до пят окружила мгла, черная, словно бездна, которая источала лишь коварство.

Не в силах поднять глаз, Салли не могла встретиться с ним взглядом. Однако, спокойно продолжила читать бумаги.

Примечание: последний член семьи Риддл, связанный с повстанцами.

Преступление: Проникновение на крупные военные объекты, утечка секретной военной информации, организация нападений в Говурне и др.

"... В Говурне... О, нет, пожалуйста..."

Цвет кожи: Неизвестен Светлый

Цвет волос: Неизвестен Темно-каштановый

Цвет глаз: Неизвестен Бирюзовый

Возраст: Неизвестен 26

Фамилия: Риддл

Кончики ее пальцев побелели, когда она стиснула бумагу, где черным по белому была изложена информация.

"Нет…"

Все данные, помеченные, как неизвестные, были исправлены.

…Кроме того, все написанное соответствовало истине.

Известный псевдоним: Салли Бристоль

Имя: Неизвестно Грейс

Она раздраженно перепроверила последнюю запись о Салли…

"Нет!"

Сердце Грейс упало.

"Здесь мое имя…"

Не было никакой зацепки, никакой лазейки, через которую можно было бы выбраться.

… Этот человек знал всё.

Как? Откуда? Кто, черт побери?!...

В тот момент, когда мысли Грейс замерли, тело Уинстона метнулось. Она попыталась отклониться. Сердце неистово колотилось, и, казалось, вот-вот сокрушит ее тело. А когда его большая рука, дотянувшись, схватила ее за шею, Грейс крепко зажмурила глаза.

Со звуком открывающейся кобуры твердое дуло прижалось к ее спине. Его губы, сухие от гнева, прихватили ухо Грейс.

- Прощай, Салли Бристоль.

Холодный поцелуй коснулся ее шеи, а сладкий шепот пронзил ее слух.

- … Приятно познакомиться, Грейс Риддл.

Глава 32

Глава 32

- А теперь давайте представимся друг другу официально. Я - Леон Уинстон. Капитан Отдела внутренней разведки Командования западной группировкой и сын человека, которого зверски пытала переред тем, как убить, та демоница, что звалась вашей матерью.

- …

- О, вы ведь в курсе той оказии?

Леон опустил взгляд на дрожащую грудь женщины и презрительно усмехнулся.

- Мисс Риддл, я всегда хотел с вами встретиться.

Мягкий голос, который словно благоволил, пугающе контрастировал со взглядом, устремленным на врага. У нее перехватило дыхание, когда его пропитанный гневом выдох опалил ее ухо.

- Но для меня...

Уинстон прижался к ней нижней частью своего тела. И, в то же время, Грейс ощутила спиной нечто, гораздо толще ствола пистолета.

- ... Стало полной неожиданностью, что вы окажетесь в пределах такой досягаемости.

Откровенничая, он шлепнул пистолетом по ягодицам преданную горничную, или ушлую шпионку.

- … А знаешь, что? Всякий раз, когда видел тебя, мне хотелось сунуть свой пистолет в твое узкое лоно и взбодрить его.

Женщина задрожала, когда пистолет прошелся ей по юбке, словно лаская ее кожу.

- И все же... Я не мог наказать хорошую девочку, и поэтому терпел… Но это более без надобности. Спасибо, Салли.

Та, кого он считал милой лисой, на самом деле…

- ... Нет, Грейс.

… Была хитрой крысой.

Леон крепче сжал шею женщины, когда она, стиснув зубы, начала извиваться всем телом.

- Даже не вздумай отрицать.

- Ах…

- Фред Смит... Нет, Фред Уилкинс.

Когда ее предчувствие подтвердилось, Грейс плотно прикрыла глаза.

- Этот скот назвал твое имя, хотя я еще даже пальцем не тронул его.

"… Всего один день."

Всего один только день, и все было бы кончено.

Холодный смех раздался в ушах Грейс, когда она вздохнула.

- Мне даже стало жаль мисс Риддл, у которой в напарниках оказался трус и предатель без верности и чести.

- Уф…

Уинстон внезапно повернул подбородок Грейс к себе. Ошарашенная резким разворотом своей шеи, она увидела в его взгляде отблеск ледяного пламени.

- Он сказал, что мисс Риддл занималась способами вызволения крыс Бланшара из моих рук. Это так?

Леон холодно улыбнулся, взглянув в ее бирюзовые глаза, влажные от слез и страха.

- Я дам вам шанс выполнить свою последнюю миссию.

º º º

Как только тяжелая железная дверь, со скрипом, отворилась, послышались слабые рыдания. Когда включился свет, стал ясно виден рыдающий человек.

- Привет, Фред.

Уинстон грубо толкнул Грейс внутрь после непринужденного приветствия. С руками, прикованными к одной из стен, Фред был связан, однако, в остальном был в порядке. Уинстон сказал правду, он раскрыл ее личность, хотя к нему никто не пракасался.

За облегчением пришел гнев.

- Хнык… Пожалуйста, помогите, помогите мне…

Как только зажегся свет, Фред, хныча, поднял голову и начал, в страхе, умолять Уинстона, а в тот момент, когда увидел Грейс, и вовсе разрыдался.

- У-у-у… Грейс…

- Не называй моего имени.

Злобно выпалила Грейс сквозь стиснутые зубы.

- Ты этого не достоин.

- Мне... Мне очень жаль. У-у-у-у…

- Грейс.

Уинстон, радостно наблюдавший за их диалогом, передразнивая Фреда, позвал ее по имени. Его переполняло ехидство, когда он обвил своими большими руками талию Грейс, обратившую лицо к Фреду. Потом он ласково спросил, с силой обнимая ее сзади.

- А я достоин?

Удары его сердца по ее спине были сильными. Вопреки внешнему виду, внутри он вовсе не был спокоен.

- Нет, вряд ли.

Она покрылась гусиной кожей, когда их тела сблизились еще больше. Однако, Грейс не могла сопротивляться, прикованная к огромному телу Уинстона, словно конечности Фреда к стене.

- Раньше, при виде горничной по имени Салли Бристоль, я недоумевал... Почему всякий раз, собирая одну за другой ее характеристики воедино, у меня было ощущение, будто я соединяю пазлы, которые не подходят друг к другу?

Сердце Грейс замерло, когда он признался, что давно чувствовал неладное относительно нее. Его животное чутье было широко и печально известно. Ах, выступи она против операции по внедрению к Уинстону, ее всего лишь обвинили бы в трусости.

- И если все было бы, как обычно, моя интуиция подсказала бы мне - эта женщина…

- Ах!

- ... Шпионка.

Внезапно укушенная за мочку уха, Грейс вздрогнула.

- Отчего же моя интуиция помутилась перед личностью мисс Риддл?

Просто он был ослеплен похотью. Даже сейчас, разъяренный этой шпионкой, он чувствовал, что ярость его тела имела другую природу.

- Это я простак или ты умница?

Ш-ш-шик.

Смех сменился звуком трения острого металла о мягкую кожу. Вдруг перед ее глазами сверкнул офицерский кортик Уинстона.

- По твоей милости, я стал посмешищем во всем королевстве. Моя задача состояла в том, чтобы поймать и допросить шпиона, но тот, кого я вычислил… оказался просто болванчиком.

Острием кортика он указал на Фреда, который дрожал, прикованный к стене…

- Женщина.

Он уколол клинком Грейс в шею. Жгучая боль пронзила ее, когда острие слегка вошло в нежную плоть.

- Ух, не надо…

Пытаясь вырваться, она всем телом извивалась в руках Уинстона.

Когда ягодицы Грейс непроизвольно стали тереться о выпуклость в нижней части его тела, Уинстон убрал кортик и сдавленно вздохнул.

- Мисс Риддл, разве это не оскорбление не только меня, но и вас тоже?

Грейс ничего не подтверждала и не опровергала, дрожащими глазами наблюдая за кортиком, рассекающим воздух, словно бомба, которая неизвестно, где упадет, выбирая между ней и Фредом.

- Вы -  последний представитель знаменитой семьи революционеров, весьма почитаемой в своей среде… И это большое оскорбление - приставить к вам этого салагу.

- Мне... Мне очень жаль…

Фред, который невнятно блеял все время, пока Уинстон третировал ее, начал снова не к месту извиняться.

Увидев это, Грейс собрала всю волю в кулак, чтобы удержаться от желания немедленно влепить ему пощечину.

"Я была против с самого начала."

Фред беспомощно опустил голову, поймав ее говорящий взгляд. Он не годился для работы шпионом. Джимми это тоже знал. Однако, давление отца Фреда, который хотел, чтобы его единственный сын непременно внес большой вклад, будь он слаб или нет, было огромным.

Сразу после того, как Джимми стал главнокомандующим вместо своего умершего отца, ему ничего не оставалось, как идти на поводу у старейшин.

"Он все равно провалится."

Джимми злорадно надеялся, что вместо него эту щекотливую ситуацию разрешит вражеская армия. Другими словами, он ожидал, что Фред завалит отбор в тренировочном лагере.

… Но как же он был растерян, когда Фред таки выпустился из учебного лагеря.

Кроме того, совершенно абсурдным явилось то, что Фреда распределили в камеру пыток, ссылаясь на данные из его заявления о зачислении в армию, где его собственный отец, следуя своему плану, указал родителем "Фреда Смита" мясника.

Естесственно, он был не годен для этой службы. Ему тотчас поступил приказ уволиться, однако, Фред в этом вопросе был не менее твердолобым, чем его отец. Он настаивал, что сможет преодолеть свои приступы рвоты. Казалось, Фред, начал медленно адаптироваться, поэтому ему дали шанс…

Леон взглянул на маленький, дрожащий от ярости кулак Грейс и прошептал ей на ухо жестокие слова:

- Мисс Риддл, только не говорите, что вы, забыв о долге, бросите своего товарища в камере пыток в моем особняке? Я много раз повторял: я делаю свою работу, ты - свою.

Делом Уинстона было пытать шпиона, целью Грейс - вызволить его.

- … Вы хотите, чтобы я стала действавать прямо сейчас?

Она спросила дрожащим голосом, на что Уинстон кивнул головой позади нее.

- Верно, мисс Риддл. Ваша последняя миссия -  вызволение Фреда из этих застенков.

Когда Леон произнес это нелепое утверждение, в глазах Фреда вспыхнула надежда, а в глазах Грейс - сомнение.

- Почему? Вы хотите убить этого мальчика?

- Ну, я думаю… - пробормотал он и засмеялся. - Если я убью его, вы откажетесь от завершения миссии. Ох, я, конечно, не знаю, какое наказание назначит вам ваш главнокомандующий за невыполнение своего приказа, но я знаю, что собираюсь оставить весьма недвусмысленную ремарку на теле Фреда, чтобы облегчить подтверждение этого факта.

Прямо перед Фредом, который снова отчего-то побледнел, Уинстон написал в воздухе острием офицерского кортика:

- Умер по воле мисс Грейс Риддл.

Другими словами, он угрожал превратить Грейс в убийцу, если она откажется от "последнего задания", навязанного Уинстоном.

"… Все ясно, это - его цель."

Стало очевидно, почему он оставил Фреда в живых, не причинив особого вреда. Грейс более не заботила судьба предателя, но, в качестве условия сохранения ее собственной жизни, она, все же, собиралась поинтересоваться, чего же хотел Уинстон.

- Итак, куда мне отправить хладный труп, соболезнования и деньги на похороны?

Это означало выдать расположение штаба. Кто про что, а вшивый про баню - хоть он и находился в данный момент в крайне эмоциональном состоянии, Уинстон не забывал о своих личных и карьерных интересах. Такого рода враг наиболее опасен.

Местоположение цитадели повстанцев никогда не разглашалось. Понимая, что вступает в игру по его правилам, Грейс не могла не спросить:

- Взамен вы намереваетесь отпустить меня?

- Вы довольно сообразительны. Так зачем задавать вопрос, ответ на который вам известен? Это неразумно.

В конце концов, единственной альтернативой смерти для Грейс стала отвратительная сделка.

Она крепко зажмурила глаза, когда Леон, принимая ее капитуляцию, уткнулся губами в белоснежную шею, по которой текла струйка красной крови.

Глава 33

Глава 33

Похоже, его прозвище "кэмденский вампир" не было преувеличением. Фреду нестерпимо хотелось заткнуть уши, поскольку звук сосания Уинстоном крови продолжал доноситься до него, но прикованные к стене руки не позволяли это сделать. В то же время веки Грейс, плотно сомкнутые болью, дрожали.

Фред вздрогнул от картины перед его глазами, напомнившей ему сцену из фильма о вампирах, который он когда-то видел.

- Ах!

- Ха-а-а...

В тот момент, когда ее плотно сжатые губы со звонким причмокиванием разомкнулись, болезненный стон смешался с выдохом.

- М-м-м...

Громкие стоны, полные вожделения, срывались с его губ, мокрых от крови и слюны, и лились в уши каждого, кто мог слышать.

Уинстон крепко обнял Грейс, как будто она принадлежала ему. Его руки обвили ее талию, согнулись и поднялись вверх, беспокоя ее пышную грудь. Он ясно видел, как под платьем горничной безжалостно сминается округлая плоть.

- А-а-ах... Нет, не здесь…

Кэмденский вампир, проигнорировав просьбу Грейс, снова уткнулся лицом в ее шею, подняв глаза и пристально глядя на Фреда. Когда его горящий гневом взгляд поплыл, в расфокусированных глазах вспыхнуло непристойное упоение.

И только тогда Фреда посетило запоздалое прозрение, чего именно Уинстон требует от Грейс взамен на его свободу.

- Не... Не надо...

… Дьявол хотел осквернить его святыню.

Фред, испугавшийся собственной храбрости, стал умолять сквозь стиснутые зубы. Однако, поскольку Уинстон так и не прекратил домогаться Грейс, его мольбы вскоре превратились в угрозу.

- Я го... Говорю вам остановиться!

Осознал ли он, вдруг, свою вину? Рисовался ли перед женщиной?...

По неведомой причине малодушный кретин начал проявлять свою запоздалую смелость из-за бесстыжего негодяя, покусившегося на эту женщину. Леон высунул язык и слизнул капельки крови с ее тонкой шеи.

Фред нахмурился еще больше.

- Не трогайте Грейс!

- Сколько прыти! Значит, ты, должно быть, ее жених.

Женщина, до того смирно терпевшая его, впервые зашевелилась, помотав головой. Леон приподнял бровь, когда она показала, что этот тип ей не жених.

- До сих пор вы были так изворотливы, что я, признаться, по достоинству оценив ваши способности, был бы весьма разочарован, если бы вы оказались суженой этого идиота, мисс Риддл.

Когда он снова прижался губами к ее шее, Фред прошипел еще одну жалкую угрозу.

- Главно... Главнокомандующий этого так не оставит…

- Перестань, Фред.

- Так он не в курсе, что мы ходили на свидание, да?

Он продолжил ерничать, изображая пиетет.

- Вечер с последней девой голубой крови славного семейства Риддлов. Меня даже поцеловали по-взрослому! Это честь, что останется в поколениях...

Глаза Фреда затрепетали, и женщина снова покачала головой. На сей раз жест был адресован этому скудоумному недорослю, а не Леону.

Капитан засмеялся, когда понял, что между этими двумя не было того, что он предположил.

- Ух…

Он быстро развернул Грейс и схватил ее за шею:

- Во имя Идеи ты стала шлюхой, готовой целовать кого угодно...

- Нет, нет.

- Признайся. Тебе ведь было приказано соблазнить меня, чтобы добывать секретные сведения?

Женщина замотала головой, но, в ответ на ложь, Леон только усилил хватку на ее шее.

- Аг-х... Не мо... дышать…

- Ты говорила так же и в тот день на бильярдном столе. Думаешь, я настолько наивен, чтобы дважды попасться на одну удочку?

Ее лицо вдруг покраснело, и женщина стала яростно царапать пальцами тыльную сторону его руки.

Однако, из-за накатившего гнева Леон не чувствовал боли. Неоспоримый факт, что то, как она флиртовала с ним, изображала, что он ей нравится, и ее полуночные игры в его ванной нагишом, были самыми драгоценными моментами в его памяти.

- Как, должно быть, ты потешалась надо мной, а? Тупой ублюдок, даже не подозревающий, что имеет дело с врагом.

Поддаться хитрым уловкам шпионки было унизительно. Кроме того, то, что он все еще хотел сделать с этой женщиной, заставляло его чувствовать себя еще более ничтожным.

- Однако, ты пыталась сбежать, не выполнив должным образом свою миссию по раздвиганию ног... Ты никчемный агент.

В тот момент, когда у нее перед глазами замелькали вспышки, а зрение стало меркнуть, рука, сдавившая шею Грейс, внезапно разжалась. Девушка пошатнулась и упала. Хватая ртом воздух, она даже не успела почувствовать боль от падения на твердый пол.

- Аг-ха, ха-а... ха-а...

- К счастью для тебя, я готов еще немного побыть тупым ублюдком, не подозревающим, что имеет дело с врагом.

Грейс подняла голову.

Стоя против света, он, словно черный дьявол, возвышался над ней. Даже несмотря на удушье и нечеткое зрение, она смогла увидеть рогоподобную шишку в центре массивной фигуры.

- Мисс Грейс Риддл, вы должны завершить свою миссию.

Испугавшись его безумной улыбки, Грейс вздрогнула и зажмурилась. Сквозь шорох снимаемой одежды раздавался насмешливый голос Уинстона:

- Я слышал, у вас поставлено на поток использование чувственной красоты девушек?

"Не пытайся зародить во мне беспочвенные сомнения. Мы не так аморальны, как вы, грязные королевские свиньи."

Неся ответственность за две жизни, она не могла произнести это вслух. Грейс проглотила слова, которые подкатили к основанию ее языка.

- Поэтому, когда вашего брата ловят, у офицерья просто отвисают челюсти. Кроме того, ты - дочь шлюхи Бланшара, которая обслужила, изумляя своим срамным мастерством, многих офицеров, так что только здесь, в Западной группировке, не менее десятка ртов пускают слюни в ожидании твоей поимки.

"Как ты смеешь называть мою маму шлюхой?"

Грейс открыла глаза и посмотрела на Уинстона.

Этот озабоченный кобель лишь лучезарно улыбнулся в ответ. Свернув свой офицерский китель пополам, он положил его на стол, затем, аккуратно вынув запонки, закатал рукава рубашки до локтя.

Его обязательный ритуал перед началом пыток.

- Последняя шлюха из почтенного рода проституток попалась в мои руки. У меня большие ожидания.

Уинстон наклонился и протянул ей руку. Этой джентльменской руке, когда он примется терзать ее тело, предстояло стать бандитской.

Грейс посмотрела на его отвратительную конечность и кивнула в сторону стены.

- Убери этого куда-нибудь.

При ее словах Леон взглянул на Фреда, который, словно одержимый, бормотал что-то нечленораздельное, и отрицательно покачал головой.

- Ты знаешь, в стародавние времена в комнате новобрачных в их первую ночь находился свидетель.

Не следовало ожидать здравого смысла от человека с парадоксальным мышлением. Она метнулась к кинжалу в его руке.

- Просто убей меня.

Уинстон умильно хмыкнул Грейс, словно перед ним была прелестная овечка, и встал.

- Я прикрою ему глаза.

Когда Леон двинулся к шкафу напротив за повязкой для Фреда, тот прошептал:

- Пожалуйста... Грейс, не делай этого.

Грейс стиснула зубы.

"Да это же из-за тебя… Ты виноват, что мне приходится это делать. Так не веди же себя, словно я добровольно продаю свое тело!"

- Если не я, может, ты сделаешь это?

В ее голосе чувствовалось презрение к предателю, которое она была не в силах скрыть.

- Ах… Я сожалею, сожалею...

- Если ты так сожалеешь, просто никому об этом не рассказывай.

"Будь добр, Фред, захлопни свой рот... чтобы никто не узнал об этом позоре."

Ей хотелось, чтобы, по крайней мере, Джимми не знал про это... Он, наверняка, стал бы винить себя за то, что отправил ее в логово льва. С другой стороны, Грейс опасалась, что если будет осквернена другим мужчиной, даже будучи принужденной врагом… Джимми оставит ее…

"Нет, он не такой человек. Он любит меня. Джимми любит меня. И я люблю его, хоть и вынуждена лечь с этим похотливым животным..."

С тяжелым сердцем Грейс повторяла одни и те же слова, как заклинание, когда Уинстон, прикрыв глаза Фреда повязкой, снова направился к ней. Когда он наклонился, у нее зуб на зуб не попадал.

- Дорогая, ты чего вся дрожишь?

Ее затрясло еще больше от радушных объятий.

- Тебе холодно? Ведь я даже не раздел тебя… еще.

За трогательной заботой последовал лукавый смешок.

Подняв Грейс, Уинстон усадил ее на железный стул перед собой, словно собираясь читать, как газету. Она скрючила ноги, зацепившись внутренней частью разведенных стоп за передние ножки стула. Он скрестил на груди руки и наклонил голову набок.

Уинстон смотрел на Грейс, подперев висок указательным пальцем. Ни приказов, ни просьб не последовало.

- Пожалуйста-а... Хнык... Не надо-о...

Неловкое молчание, нарушаемое лишь рыданиями Фреда, затянулось.

Он бесшумно и настойчиво шарил глазами по телу Грейс, словно хищник, оценивающий добычу, прежде, чем прыгнуть на нее.

Наконец, когда его взгляд достиг лодыжек, обтянутых дешевыми вискозными чулками, он пошевелился. Закинув ногу на ногу, мыском начищенного до блеска ботинка он поддел ее платье. Порыв воздуха задрал подол так, что Грейс не избежала этого беззастенчивого посягательства.

"... Какая теперь разница."

Жесткий носок ботинка оказался между целомудренно сжатыми коленями. Он перестал постукивать по внутренней стороне ее колен только после того, как Грейс развела ноги на ширину плеч.

Глава 34

Глава 34

- Было бы весьма заманчиво, окажись ты в том же виде, что в прошлый раз... - напряжение в его взгляде росло при звуках ее дыхания.

Фред звонко похрюкивал всякий раз, когда слышал какое-то мягкое трение, или когда Уинстон сильно шумел.

- Подними юбку.

Леон подначивал Грейс, медленно поглаживая внутреннюю часть ее бедра носом ботинка. Жесткий мысок обуви был нежен.

- Ах...

Грейс поморщилась, когда он потянул за шнурки на подвязках, держащих чулки.

- Личный обыск на предмет незаконного хранения оружия.

Он хихикнул и добавил:

- ... Черт, забыл, мне же больше не нужны оправдания.

- Ах!...

Когда он внезапно вскинул ногу, заостренный нос ботинка угодил в середину ее панталон и надавил на нежную плоть под ними.

Вовсе не боль, но странное, нестерпимо пронзительное ощущение волнами то вскипало до самой ее макушки, то вновь утихало. Уинстон взирал на Грейс со спокойным выражением лица, словно не имел никакого отношения к этим вульгарным движениям.

- М-м-м....

Кусая губы, она терпела, как могла, чтобы сдерживать свои непристойные стоны, но внезапно ее разум опустел.

- А-а-ах!…

Сила в ногах пропала, и Грейс качнулась вперед, рефлекторно выставив руку и крепко зажмурившись. Вопреки ожиданиям, под ней оказался не холодный пол, а горячее тело.

- Ты, что ли, кончила?

- Н-нет...

- Милая моя, как с тобой легко.

Грейс, на мгновение позабыв о том, что происходит, из-за жара, дурманящего ее разум, прижалась к его груди. Слух Леона ласкало ее милое хныканье.

- Ах, м-м-м... Больно...

Он обнял женщину, которая упала к нему на колени с широко раздвинутыми ногами. Когда он ощутил мягкое касание ее рельефов к своему телу, даже несмотря на несколько слоев ткани между ними, он содрогнулся в неконтролируемом экстазе.

"Что ж ты такая манкая?..."

Это все еще оставалось тайной.

Ловкая шпионка, дурачившая его, и дочь врага, убившего его отца… Было необъяснимо, почему только эта женщина заводила его.

Леон схватил женские ягодицы поверх ее одежды. Плотно облегающие, тонкие панталоны, прикрывавшие ее прелести, прижались к его паху.

Он стал грубо раскачивать Грейс, непристойно потирая ее бедра.

- Ах!... Ах...

Прямого контакта между их гениталиями не было. Однако, каждый раз, когда возбужденная плоть, запертая в ловушке его одежды, терлась об нее, казалось, что он уже полностью обнажен. Ее клитор содрогнулся от последствий кульминации. Тело Грейс затрепетало.

- Да, сейчас… я это хорошо почувствовал.

Леон продолжил тереть тело женщины о свое, обжигая ее горячим дыханием.

Каждый раз, при давлении снизу, ее тело, не выдерживая стимуляции, скручивалось. Он не мог поверить, что она оргазмировала просто от трения о тело мужчины. Казалось, что она была ни кем иным, как течной сукой, которая не могла контролировать свой пыл.

- О да, ты прошла надлежащую подготовку.

Глаза женщины вспыхнули возмущением. Ей хотелось опровергнуть эти слова, и она выглядела обиженной.

- Пожалуйста, а-а-а... просто сделай это уже...

Она навывала свои мольбы ему на ухо. Леон покачал головой и резко выпрямил спину.

- Это мне решать.

- М-м-м...

Ее спина выгнулась, сильно отклонившись назад.

Когда из ее рта вылетел очередной стон, в попытке сдержаться, Грейс закусила губу. Казалось, она вот-вот заплачет. Леон издал болезненный стон, наблюдая, словно одержимый, как ее твердые зубы впиваются в мягкую плоть.

"Давай же... Пусти кровь скорее!"

Наконец, когда капельки алой крови показались на кончиках белых зубов, он не выдержал. Схватив ее за затылок, он впился ей в губы. Кровь, горячая, как тело женщины, размазалась по их слитой воедино коже.

Однажды он вот так же уже украл и облизал ее уста.

Леон тщательно прошелся кончиком языка по упругой плоти, выискивая остатки крови в складках ее губ.

Этот волнующий вкус. Этот восхитительный запах… Забытое чувство стало подниматься из самых глубин его сердца, рискуя разорвать его на куски. В следующий момент он снова прикусил губы женщины, пребывая в пьянящем оцепенении.

- М-м, нет…

- Ха-а… Сказал же, это мне решать.

- ... Стой, ах!...

Стул громко заскрипел, когда он стал бороться с женщиной, пытающейся увернуться от его рта. Вскоре после того, приглушенные звуки влажного трения плоти эхом отразились о стены пыточной. На вялые подвывания Фреда уже никто не обращал внимания.

Это был злонамеренный поцелуй.

Когда он, разбередив ранку языком, пососал ее кровь, Грейс застонала от невыносимой боли.

"... Тогда он был другой."

Поцелуй из их прошлого не был болезненным. Он был волнующим.

Грейс, оказавшаяся в той же, но совершенно иной, ситуации, приуныла. Повстречала ли она монстра в юности или создала его?...

- Уф...

Когда кровь перестанет сочиться, он может попытаться повредить ее губы еще сильнее. И в тот момент, когда Уинстон, лизнув ее опухшую нижнюю губу, снова собирался укусить ее, Грейс дерзко просунула язык в его приоткрытый рот.

Вскоре поцелуй стал вполне приемлемым: наглаживая спины и щеки друг друга, они сплелись языкамии, словно любая другая пара страстно лобзающихся любовников... Если бы не офицерский кортик в правой руке мужчины.

Грейс, медленно посасывая длинный язык Уинстона, наконец, отлепилась от его помятых губ, и между ними растянулась длинная нить слюны.*

(*П/П: Куда ж мы без корейских "слюнявых" штампов?...)

- Ха-а... Сначала...

Уинстон вожделеющим взглядом указал на ее грудь.

- ... Я должен убедиться, так ли это.

Он вознамерился проверить, были ли ее соски розового цвета. Однако, даже пальцем не коснувшись ее одежды, он просто наклонил голову набок и выжидательно посмотрел на нее.

Это означало, что она должна была раздеться сама.

Она взглянула на него, прежде чем спустить лямки фартука. Грейс храбрилась изо всех сил, но ее руки предательски дрожали, когда она стала расстегивать черную униформу горничной от шеи до талии.

С каждым ее движением, за лифом платья все более обнаруживалось нижнее белье, а глаза мужчины, смотрящего на нее, становились все опаснее. При взгляде на его неудержимо разъезжающиеся в стороны уголки рта, можно было подумать, будто этот человек рад, что она оказалась шпионкой.

- Ах, нет... не надо!

Она собиралась расстегнуть первую пуговицу нижней сорочки, но Уинстон, ухватившись обеими руками за лиф, резко раздвинул полочки* в стороны. Ткань с треском порвалась, и белые пуговки разлетелись повсюду.

(* П/П: Полочка (от слова пола) - передняя часть сорочки с планкой для пуговиц. Обычно, их две - левая и правая.)

Леон фыркнул, одновременно стягивая с ее плеч сорочку и униформу горничной.

Взору открылся совершенно белый бюстгальтер, без примеси какого-либо другого цвета. Если вдуматься, ее нижнее белье во время игр на бильярдном столе тоже было белым.

- У тебя даже лифчик простецкий. Мне бы хотелось добавить сюда немного цвета... Скажем, пару оттенков крови.*

(*П/П: Да-да. А потом на пару оттенков крови темнее и другие пару оттенков крови!)

Когда он обеими руками схватился за середину бюстгальтера, на тыльной стороне его решительных ладоней вздулись сухожилия, и жесткая ткань порвалась, как клочок бумаги.

- Так и есть.

Вершины ее трепещущей молочной мякоти венчались розовыми пиками.

Как только он отпустил ее разорванный лифчик, Грейс попыталась прикрыться. Леон, одну за другой, убрал ее руки, за которыми пряталась грудь.

- Сожалею, но я не могу позволить себе присматривать еще и за твоими руками, поскольку теперь буду слишком занят.

Элегантными движениями он приковал по очереди обе ее руки к подлокотникам стула наручниками. Он был так любезен, будто надевал дорогие браслеты на запястья своей возлюбленной.

Ее белые руки задрожали сильнее, чем прежде.

На самом деле, дрожало все ее тело. Было славно наблюдать, как колышутся женские груди, а их кончики вздрагивают, напоминая бутоны цветов персика. Они сильно отличались от кусков мяса, которыми вульгарно трясли танцовщицы в кабаре.

Вопреки тому, что подобное его не впечатляло, от одного вида тела этой женщины у него во рту пересохло. Леон медленно оторвал взгляд от ее сияющей плоти, и, с лицом, залитым краской стыда, вежливо спросил:

- Мисс Риддл, могу ли я пососать их?

Он просил у нее разрешения, даже используя почтительное обращение. Это был издевательский жест, поскольку только он сейчас принимал решения относительно ее тела. Кроме того, он знал, что женщина, с только что искусанными в кровь губами, не могла воспротивиться.

- …

Ему действительно понравился ее взгляд, когда она уставилась на него так, будто хотела убить. Глубочайшее чувство презрения вперемежку со срахом читались в этих бирюзовых глазах, всегда светившихся пренебрежением. Его охватило непреодолимое желание увидеть, как однажды этот взгляд зальется кровью.

- Думаю, я неверно сформулировал свой вопрос.

Он не переставал терзать ее.

- Мисс Риддл, могу ли я своим языком пососать ваши сос...

- Валяй... Делай все, что хочешь. Только, пожалуйста, не спрашивай меня.

Поспешив перебить его постыдные слова, женщина шепотом процедила сквозь сжатые зубы ненужное разрешение.

- Делать все, что я хочу? Это довольно опрометчиво.

- Тогда, пожалуй, вот, что я сделаю... - добавил он и облизнул перекошенные губы кончиком языка. Грейс, затаив дыхание, отвернулась.

- Эй, смотри внимательно. - Леон схватил женщину за подбородок и повернул ее лицо к себе.

Медленно опуская голову, он встретился с ее взглядом, в котором презрение переростало в стыд, и приоткрыл губы прямо перед тем, как они коснулись торчащего кончика ее груди.

Уголки ее глаз окрасились в красивый розовый цвет.

…Они стали того же цвета, что и ее соски.

Глава 35

Глава 35

- Ух…

Женщина плотно закрыла глаза в тот момент, когда Леон схватил губами бледно-розовую дрожащую  плоть.

Нежная текстура была такой же, как на ее губах… Но, если бы ему пришлось сравнивать, которая из них ему по нраву больше, он бы выбрал мякоть, которую сейчас измождал своим ртом. Он с удовлетворением наблюдал, как она честно отвечает на беззастенчивые поддразнивания языком.

Ее соски не лгали, в отличие от своей хозяйки. Плоть, которая сначала была просто мягкой, моментально напряглась и застыла монолитом.

Хотелось проглотить ее целиком.

Когда Леон глубоко вздохнул и накрыл губами всю красноватую ареолу, женщина отпрянула и застонала.

- А-а-ах...

Когда он нализывал упругую круглую шишку своим влажным языком, ему показалось, что он катает во рту пухлую спелую малину.

"... Интересно, если укусить - сок брызнет?"

- Ах!... - раздался металлический грохот.

Когда его зубы сжали эту мягкую плоть, наручники громыхнули по подлокотникам. Конечности женщины задрожали, а вторая грудь, до которой он еще не добрался, бешенно качнулась вверх и вниз.

- Это больно. Не надо так... - прошептала она ему на ухо.

В тот момент Леон не смог сдержать стон. Крысы из числа сирен Бланшара обладали сладкими голосами. Но одна из самых дерзких и неуловимых крыс - Маленькая Загадка - обнаженная и закованная в наручники, напевая ему свою странную просьбу, была особенно мила.

- А-а-ах!...

Было ошибкой ожидать милости от дьявола.

Уинстон только раззадорился. Он схватил ее грудь своей большой лапой. Затем, отпустив, резко хлопнул по ней ладонью и вновь сильно сжал, словно желая раздавить.

Покрасневшая плоть вздулась и вылезла промеж его длинных пальцев.

Яростно терзая языком вторую грудь, он поднял глаза. Следя за реакцией Грейс, дьявол растянул рот в кривой ухмылке.

- Ах… Пожалуйста!

Она не хотела показывать никакой реакции, но с треском провалилась.

Каждый раз, когда горячая рука сжимала чувствительную плоть или холодный клинок касался ее обнаженной спины, Грейс вздрагивала. А когда влажный язык полировал ее соски, непередаваемое, странное чувство резко приливало, и она бесконтрольно издавала чудные звуки.

К тому же, перед ней встала задача сдержать слезы из-за постигшего ее унижения.

Искусанные губы болели, и она не могла даже стиснуть зубы.

- Ты, грязная свинья! Что ты там делаешь с Грейс! Перестань немедленно!... - закричал Фред в исступлении, разнося эхо по камере пыток.

Беспорядочные звуки сосания и причмокивания, последовавшие за шорохом снимаемой одежды, привели его в ярость.

- А-А-А-А!

Он не мог принять, что женщина, которая для него была воплощением чистоты, издавала эти непристойные звуки, поэтому пытался заглушить их криками.

Леон цокнул языком, резко выпустив сосок, который кусал.

Фред кричал, не подозревая, что плотоядный взгляд Уинстона был направлен прямо на него.

- Это что, твоя миссия - раздражать меня всякий раз, когда я развлекаюсь со своими товарищами?

- Как ты смеешь? Как посмел ты заставить ее делать эти грязные вещи? У-у-ух... я убью тебя!

Леон прыснул в ответ на угрозу, которая не была ни страшной, ни забавной.

- Я делаю это с дозволения владелицы тела. И вообще, имеет ли право жених спрашивать с той, кто утверждает, что не имеет к нему никакого отношения? Как думаешь, дорогая?

Вопрошая, он схватил ее за грудь, потом его рука скульзнула вверх и, пробежав по ключице, легла на ее затылок, а затем пугающе чувственно погладила ее лицо. Грейс содрогнулась, когда он обратился к ней, словно к своей возлюбленной.

- Мисс Риддл, вы считаете я заслуживаю того, чтобы вы винили меня, а не предателя, который добровольно сдал вас мне? Мм?

Грейс отрицательно качнула головой, когда Уинстон, поторапливая ее с ответом, поглаживал мочку ее уха.

- Тогда разъясните ему свою позицию по этому вопросу.

Грейс плотно закрыла глаза и четко выговорила каждое слово:

- Фред, пожалуйста, заткнись.

Однако Фред, вконец потерявший рассудок, не слушал ее.

- Не делайте этого. Пожалуйста, отпустите ее... - замотал он головой в ответ на просьбу Грейс.

Глядя на Фреда, который постоянно кричал, она подумала, что стоит заткнуть ему рот кляпом или, хотя бы, припугнуть, но здравомыслие не было коньком Уинстона.

- Ты когда-нибудь позволяла ему лизать себя?

Грейс с отвращением посмотрела на него и покачала головой. При этом на лице Уинстона появилась кривая улыбка.

- О, Боже... Тогда то, что я сейчас сделаю, довольно жестоко.

В следующий момент он схватил ее тяжелые груди и, сведя их вместе, лизнул ложбинку между ними. Вскоре от трения его влажного языка о ее кожу стал раздаваться странный липкий звук.

- Что, что это?!

- Пытка.

Это было сделано для того, чтобы издать как можно более громкий посторонний шум, который Фред мог бы услышать. Грейс презрительно вздрагивала, пытаясь освободиться от хватки Уинстона.

- А-а-а... Пожалуйста, перестань.

Однако, прикованные к стулу руки сводили ее усилия на нет. Грейс пришлось терпеть его пошлость. Он губами прихватил кончик ее дрожащей груди. Чувствительный бугорок тут же был полностью поглощен, беспрестанно третируемый его мягким языком.

- Ах...

Грейс испытала неведомое никогда ранее чувственное наслаждение, от которого по ее тайному месту между ног пробежали искры. Каждый раз, когда его безжалостный рот изводил ее, перед глазами появлялись яркие вспышки, и у нее перехватывало дыхание.

По камере разносилось громкое причмокивание.

- А-а-ай...

Он долго нацеловывал ее соски, намеренно издавая как можно больше шума.

- Ах, ах… Перестань же…

Этот безжалостный человек и не собирался прислушиваться к ее просьбам.

- Тсс... Потише, дорогая. Мы тут не одни.

- А-ай, пожалуйста... Ммм...

Когда она стиснула зубы, пытаясь не стонать, Уинстон схватил лицо Грейс рукой и сдавил щеки, заставляя ее открыть рот. Из ее рта стало вырываться шумное, знойное дыхание, в ритме, соответствующем движениям его языка.

Скрип железного стула смешивался с женским постаныванием и влажным трением.

Фред продолжал кричать, словно соревнуясь с пошлыми звуками.

- А-А-А! Ты, грязный ублюдок!

Фред, кляня капитана, на чем свет стоит, в итоге выпалил то, чего не должен был произносить ни в коем разе.

- Как посмел ты покуситься на женщину главнокомандующего?!

В этот момент взгляд Уинстона, направленный на Грейс, внезапно изменился.

- Главнокомандующий порвет тебя в клочья и закопает!

- Да заткнись же ты уже, Фре… Ух!

Она не смогла закончить свой окрик. Большая мужская рука крепко схватила ее тонкую шею и, вцепившись в горло, приподняла ее тело. Грейс изо всех сил пыталась освободиться от этой руки, но все было тщетно. И только браслеты наручников глубже впивались в ее запястья.

- Уг-х...

Глаза, горевшие безумным огнем, постепенно остывали.

- Этот сукин сын и есть твой жених?

Его рука на ее шее заметно дрожала. Даже его голос дрожал от ярости, засталяя мурашки бегать по всему ее телу.

- Ух… Помоги… мне.

Грейс ощутила покалывание в позвоночнике, понимая, что гнев, который он проявлял до сих пор, был ничем по сравнению с этим.

- Отправить ко мне женщину, на которой собирался жениться... Он в самом деле не допускал мысли, что я могу проявить интерес, как мужчина?!

Все знали, что из-за натянутых отношений с женщинами, ходили слухи, что капитан страдал мизогинией*. В курсе был как сам Леон, так и главнокомандующий повстанческой армии. Было бы неверно утверждать, что Джимми недооценивал Уинстона - он отправил Грейс в его логово, доверившись имеющимся данным.

(*П/П: Мизогиния - ненависть, неприязнь, либо укоренившееся предубеждение по отношению к женщинам.)

- Что ж, мне даже немного неловко не соответствовать ожиданиям.

Тут он не кривил душой.

- Ты делала с ним это?

- Уг-х...

- Я спрашиваю, занималась ли ты сексом с этой швалью?

Свирепый рык эхом разнесся по камере пыток. В его глазах, пробирающих холодом до костей, не было и следа разума.

- Аг-х, аг-х…

Голос не смог вырваться из сжатого горла. Грейс поспешно замотала головой с покрасневшим лицом.

- А со мной станешь?

"Делай, что хочешь. Все, что пожелаешь."

Было ощущение, будто она вот-вот умрет. Теперь, ради спасения собственной жизни, раздвинуть ноги было меньшей из бед.

- А-а-ах... Ха, ха-а-а... - она, наконец, вдохнула полной грудью.

Как только она кивнула, Уинстон ослабил хватку.

Не в силах контролировать свое тело, Грейс рухнула в объятия человека, который только что пытался ее убить, и быстро перевела дыхание.

- Эй, Фред. Лучшая шлюха вашего благородного Бланшара не дала вашему главнокомандующему, а на меня согласилась.

Затем он достал ключ из кармана и снял с нее наручники.

На ее руках остались красные отметины. Уинстон опустил Грейс на колени между своих ног, не дав ей возможности даже потереть больные запястья. Рука, держащая клинок, отливающий синим, вскоре нежно погладила ее побелевшие губы. Грейс не знала, чего ожидать от этой руки.

- Пожалуйста, только не убивай, - сквозь спертое дыхание с трудом добавила она.

Казалось, он не слышал ее.

- Так и доложи Маленькому Джимми по форме. С какой радостью его невеста согласилась на капитана Уинстона...

При этих словах не только Фред, но и Грейс, побледнев, задрожала. Нет. Фред ни в коем случае не мог нарушить свое слово и сделать так, как велит этот человек.

"Фред, пожалуйста, только не говори ему."

- ... И с каким энтузиазмом повстанческая голубая кровь сосала член грязной монархической свинье.

Глава 36

Глава 36

- … Что?!

За громыханием отодвигаемого стула последовало позвякивание расстегиваемой пряжки ремня. Когда она заставила себя поднять голову в сторону источника этого жуткого звука, лицо Грейс побелело.

- … Не надо. Нет.

Прямо перед ней во весь рост стоял Уинстон, всем существом источая зловещую энергию. Но что привело ее в замешательство, так это то, что из тела мужчины, похожий на гадюку медного цвета, яростно поднимал голову, словно пытаясь закусать ее до смерти, и пульсировал столб плоти.

В ее глазах заблестела влага.

- Уинстон, прошу…

- Открой рот.

- Ах!

Схватив ее за волосы, он засунул свой член в ее открытый рот, не давая ей времени прекратить этот мучительный вздох.

- Уг-х!

Столб плоти мгновенно вонзился в горло. В тот момент, когда тупой, тяжелый орган уткнулся в конец ее дыхательных путей, Грейс снова тщетно попыталась вздохнуть.

- Уг-х... Уф...

Когда ее горло сжалось, Уинстон издал приглушенный стон, а она обхватила его бедра руками. Плоть, которая мешала ей дышать, войдя в рот и сдавливая нежную слизистую, в конце концов отступила.

- Ха-а-а.... Уг-х...

Однако, Уинстон не дал ей возможности отдышаться. Его твердь, мокрая от слюны Грейс, скользнула обратно в ее горло.

У нее из глаз хлынули слезы.

- Ух-уф... Уф...

Это было отвратительно.

Она задыхалась, и, казалось, ее сейчас вырвет.

Уинстон злобно схватил ее затылок и грубо задвигал талией. Хлюпающий звук от трения члена о влажный язык был за гранью добра и зла. Грейс содрогнулась от омерзения, когда ясно увидела, как змееподобная масса плоти входит и выходит у нее изо рта.

Даже крепкая талия, которой она была атакована, была похожа на машину для пыток. Войдя, он медленно двигался от кончика до корня ее языка и выходил со щелчком. Удивительным образом, ни одно движение не причиняло ей боли.

Длине, которую она ощущала ртом, казалось не было предела.

Уинстон придерживал основание члена рукой, поэтому даже не ввел его до конца. Однако, у нее потемнело в глазах при мысли, что этот предмет может войти в нее целиком, поскольку он был просто устрашающе велик.

- Уг-х...Уг-х...

Грейс сопротивлялась, как могла, и жалобно стонала.

Ноги Уинстона, словно две колонны, не двинулись с места, сколько бы она их ни толкала и ни била. Даже когда она схватила его за ремень и подняла взор, преисполненный мольбы, он продолжал смотреть на нее глазами, полными холодной ярости и горячей похоти.

- Уф, у-у-уф...

Она попыталась помешать ему снова войти ей в рот, удерживая рукой основание его окаменевшей части тела, к которой она вовсе не хотела прикасаться...

- Ха… Не суетись.

Уинстон убрал ее руку.

- ... И спрячь зубы.

Затем он одной рукой взял ее лицо за подбородок и сжал щеки. Вслед за умелым захватом, рот Грейс беспомощно открылся. Его талия, совершавшая возвратно-поступательные движения, изменила их характер. Столб плоти наугад пронзил внутреннюю часть ее широкого разинутого рта.

- Ах-уг-х... Уф-уг-х...

Всякий раз, когда Леон входил, щеки женщины раздувались.

Это было великолепнее, чем он когда-либо мог себе представить.

- Уважаемая мисс Риддл, это просто ослепительное зрелище, когда леди с обнаженной грудью сосет самые бесстыдно напряженные части мужского тела.

- Уг-х...

- Вам очень идет.

Когда он погладил щеки, изменившие форму под воздействием его безжалостной плоти, издевательски комментируя момент, волнующая радость удвоилась. Женщина попыталась оттолкнуть инородца своим языком, но безрезультатно.

Леон вздрогнул от удовольствия, пробежавшего по его спине, когда ее подвижная плоть обхватила головку его члена.

- Ха...  Сейчас ты поплатишься за это.

Его глаза, под воздействием наслаждения от нечаянной стимуляции ее языком, медленно смягчились.

Чпок.

Разгоряченная плоть внезапно вырвалась наружу. Слюна, вышедшая с длиной члена изо рта, потекла с уголков губ Грейс.

- Ха-а, ха-а...

Давал ли он ей время отдышаться? Или это отвратительное действо, наконец, закончилось?

Уинстон подовинул стул и сел перед Грейс.

- Ха-а, уг-х!...

Глупо было ожидать сочувствия от этого человека. Он снова схватил ее за затылок и ткнул лицом в свой пах.

- Соси давай.

Уинстон с усилием отклонил ствол своего пениса и, капая прозрачной жидкостью, словно пустышку младенцу, вложил его в рот Грейс.

Когда горячая, нежная плоть вернулась в ее рот, стыд и гнев нахлынули с новой силой. Но, все же, она не смогла преодолеть тяжесть смирения и отчаяния. Обхватив губами набухшую головку, она стала водить по ней языком, как он ранее по ее груди.

Горький вкус его жара разлился по ее языку.

- Чуть поглубже.

Большая рука надавила на ее затылок, и половина члена прокочила внутрь. Грейс зажмурилась и пошевелила языком. Кожа на ощупь оказалась гладкой и мягкой, но под ней была монолитная твердь, словно отлитая из железа. Это было ощущение, которое она точно не мечтала познать.

Уинстон, подперев рукой подбородок и глядя на нее скучающими глазами, испустил долгий недовольный вздох.

- Слушай, ты что, котенок, лакающий молоко из миски? Это жених научил тебя так сосать? Безобразие, какой бездарный наставник.

Уинстон толкнул Грейс в лоб, и колонна влажной плоти выскользнула из ее рта.

- Значит, он так учил тебя сосать его причиндалы? Ты, наверное, много тренировалась?

- Ха-а-а... Я в жизни не занималась подобной мерзостью. И что за чушь про тренировки?... Хап... Уг-х...

Леон, получив заветную информацию, не считал нужным слушать дальнейшие измышления этой женщины. Он вложил свой пенис обратно ей в рот.

- Получается, наша невеста не обучена блудному ремеслу. Какое разочарование. Мне придется лично повысить твою квалификацию.

В следующий момент он схватил своей холеной рукой распущенные и растрепанные волосы Грейс.

- Мисс Риддл, вот, как вы должны действовать: не используйте зубы, обхватите и слегка сдавите член губами. Вы когда-нибудь ели эскимо на палочке? Во-о-от. Сосите настойчивее, втягивая щеки. Сомкните на нем руки. Будет еще лучше, если вы губами или руками станете оттягивать крайнюю плоть.*

(*П/П: "Помедленней, я записываю!")

Уинстон монотонно давал инструкции, словно наставлял новобранцев на стрельбище. Он даже покачал голову Грейс, научая ее своему любимому ритму. Это было просто отвратительно.

- Ха... Теперь у тебя замечательно получается. Схватываешь на лету.

Она никогда в жизни не слышала столь оскорбительного комплимента. Казалось, еще немного и слезы потоком брызнут из ее глаз. Если бы только могла, она бы вцепилась зубами и оторвала напрочь эту мерзкую штуковину. Как долго еще будет продолжаться это паскудство?

Грейс подняла глаза, но он смотрел не на нее. В то же время, Фред отвернулся к стене, к которой был привязан.

Уинстон внезапно рассмеялся.

- Похоже, Фреду тоже охота, а?

Грейс проследила за холодным взглядом Уинстона и от досады закрыла глаза.

- Ты видишь? У этого парня эрекция!

- Нет-нет! Это не так… Грейс, на самом деле, у-у-у…

- А было бы забавно, если бы ты ему еще и отсосала. По факту, он был тем, кто назвал твое имя, едва завидев кусачки. А теперь, слушая, через что ты сейчас проходишь, у него нагло встал? Если бы только мог, он, вероятно, отымел бы тебя.

Уинстон застенчиво улыбнулся, Грейс ничего ему не ответила.

Было совершенно ясно, что бесполезно умолять этого человека, если он что-то задумал. Она внутренне приготовилась к худшему. Достанет ли ему испорченности позвать всю охрану пристройки, помимо Фреда, чтобы заставить ее обслужить всю солдатню?

В ответ на ее молчание, Уинстон запустил пальцы ей в волосы и, лаская их, спросил:

- Хм? Как думаешь, стоит раздеть этого парня и посадить сюда?

- Как пожелаешь.

Она выразила покорность, и вся игривость из его светло-голубых глаз испарилась.

Раздался свист.

Уинстон метнул офицерский кортик в своей руке.

- А-А-А-А-А!!!

Фред испустил дикий вопль.

- О, какая жалость. Мне кажется, или этот парень просто не сможет этого сделать?

Грейс изменилась в лице, когда обернулась. Кортик глубоко вошел в центр паховой области Фреда.

- Ты что творишь, психопат? Ах!

Уинстон злобно схватил Грейс, которая от шока выпалила резкие слова. И только когда она взглянула в его глаза, сверкающие безумием, как тогда, когда всплыла история с Джимми, Грейс осознала…

... Не было ли именем тому безумию искаженное чувство собственничества?

Этот мужчина… Он изводил ее вовсе не из чувства мести или уязвленного самолюбия. Он интересовался, занималась ли она сексом с Джимми... И отчего его лицо окаменело при виде реакции Фреда на нее?... Все было так неоднозначно, что она просто поначалу упустила это из виду.

…Этот мужчина хотел обладать ею.*

(*П/П: И кто теперь у кого на крючке? Уинстон, в эту игру можно играть вдвоем...)

- Что такое? Почему бы тебе тогда не взять разрезанную пополам вялую хрень и не вставить себе туда?

- Зачем мне это? Я никогда не хотела быть с ним.

- И что же ты собираешься делать?

- Я собираюсь сделать все, о чем ты только ни попросишь.

После таких слов лицо Уинстона слегка смягчилось.

- Тогда спаси его. Пока он не истек кровью...

"Единственный половой член, который должен волновать тебя, - мой."

Затем он надавил на стоячий пенис кончиками пальцев, отклонив его в сторону Грейс. Он хотел, чтобы она продолжила свое занятие.

Глава 37

Глава 37

- Пожалуйста...

- Прежде, чем умолять, подумай хорошенько, что именно ты хочешь сказать.

- Пожалуйста, отпусти Фреда и можешь продолжить то, что начал.

- Я не собираюсь слушать эту ерунду. Есть что-то, что ты действительно должна мне сообщить?

- ... Это мой первый раз.

Когда он продолжил, слова его прозвучали тихо, однако, глаза ликовали:

- Если ты хочешь, чтобы этому тюфяку была оказана медицинская помощь раньше, чем он истечет кровью до смерти...

Опустив ствол еще ниже, Уинстон приложил его головку к губам Грейс, прежде, чем договорить.

- Ты должна успеть закончить свою работу.

Да. Умолять было бесполезно.

К конечном счете, ей все равно предстояло нести ответственность за жизнь Фреда до самого конца. Поэтому Грейс, нехотя, снова открыла рот. Слюна высохла от жара его тела, и теперь уже грубая плоть встретилась с ее губами.

- Ха-а, да... Хорошая работа, Салли.

Он назвал Грейс "Салли" и, будто невзначай, заметил:

- Как я и думал, никто из моих подчиненных не знает, что мне нравится, так хорошо, как ты.

Впрочем, тот факт, что эта женщина, как ни крути, вдруг проявила активность из-за другого мужчины, его совсем не радовал.

- Знаешь, кто такая проститутка?

Вместо ответа был слышен лишь звук усердного сосания столба плоти.

- ... Женщина, которая продает свое тело за означенную цену. И, значит, ты - проститутка.

- Хап... Хап...

Слабые всхлипывания пробивались сквозь слившуюся воедино плоть. Леон удовлетворенно вздохнул и нежно погладил женщину по волосам.

- Тсс. Тише, дорогая. Ты же помнишь, мы не одни.

Крики Фреда давно иссякли.

"… Кончай уже. Давай же, кончай быстрее. Перестань мучить и меня, и его."

Кто знает, сколько раз, отбросив всякий стыд, ей пришлось неистово двигать головой, вращая языком и руками, как наставлял ее этот дьявол? И без того твердый, его пенис окаменел и стал подрагивать.

Грейс понятия не имела, что это значит.

Внезапно Уинстон, не говоря ни слова, сильно надавил ей на затылок. От неожиданности она пропустила в горло плоть, до того поглощенную лишь наполовину.

Он оторвал руку Грейс от основания члена и попытался протолкнуть его на всю длину. Когда ее горло заблокировало проникновение, он поднялся со стула и надавил тупым концом своей колонны на корень ее языка, чтобы стимулировать раскрытие гортани.

Сработал рвотный рефлекс, глотка открылась.

- Уг-х, уг-уг-уг-х...

В конце концов, ее губы коснулись низа его живота. Заглотив штуковину такого невообразимого размера до самого основания, она принялась колотить кулаками по бедрам Уинстона, чувствуя боль в гортани и тошноту. Затем густая жидкость хлынула из головки, проникшей в ее горло.

Леон достиг кульминации.

- Аг-х...

- Глотай. Давай, если не хочешь задохнуться.

Каждый раз, когда женщина сглатывала сперму, ее плоть сжимала его естесство: влажная глотка продолжала массировать головку, ставшую еще чувствительнее после эякуляции. Его разум смутился.

- Уп... Уп...

Через некоторое время Леон ослабил хватку руки, держащей ее затылок. Вслед за стержнем, не потерявшим своей упругости даже после того, как он полностью извергся, из ее рта наружу потянулась мутная жидкость, смешанная со слюной.

При мысли о том, что штуковина, свисающая с кончика его гениталий, ведет внутрь этой женщины, из глубины его живота снова поднялась дрожь.

Когда Грейс, придя в ужас от увиденной пошлости, отвернулась, толстая нить оборвалась.

Леон холодными глазами сверху вниз посмотрел на женщину, поднял край белого фартука, обвившего ее бедро, и вытер свое липкое тело.

- Ах, ах... Ха-а...

Пока он приводил в порядок свою одежду, она сидела на полу и тяжело дышала.

Он направился за кителем и, проходя мимо женщины, положил руку на ее подрагивающее плечо, а затем слегка похлопал по нему, словно поощряя за тяжкий труд. Она всхлипнула и глубоко вздохнула.

На губах Леона, который уже частично отплатил ей за позор, которому она его подвергла, заиграла бодрая улыбка. Впервые с момента создания этой пыточной он испытал такой сильный экстаз, хотя еще ни разу толком не видел ее крови.

Ее лицо было сплошь покрыто слезами, слюной и спермой.

Когда он подошел, с аккуратно перекинутым через руку офицерским кителем, женщина пробормотала, вытирая уголки рта рукавом:

- Грязная свинья...

Мужчина, беззастенчиво надругавшийся над Грейс, смотрел на нее сверху вниз, вновь приняв свой безупречный вид. В его глазах не было вины за то, что он растоптал слабого. В них читались лишь интерес и презрение. Таково было отношение ненасытных аристократических снобов к тем, у кого ничего не было.

Капитан на мгновение замер, а затем ожидаемо не преминул поддеть ее:

- И каково же на вкус семя грязной свиньи?

- Фу...

У Грейс потемнело в глазах от того, что Уинстон накинул свой китель на ее обнаженное тело.

- Фу-у-ух...

Немного погодя, блестящие носы ботинок, от которых ее воротило, наконец, исчезли из ее поля зрения. В почти бессознательном состояниии она услышала звук снимаемых кандалов.

Вскоре тяжелая железная дверь со скрипом открылась.

- Он нужен живым.

Уинстон приказал кому-то снаружи вытащить Фреда. В тот момент Грейс почувствовала странную эйфорию, вместо облегчения, от того, что демон сдержал свое обещание.

"Он нужен живым..."

Да, это означало, что Фреда будут пытать. Рыдания вырвались из ее рта, которым она просила его молчать.

"Все правильно. Я пострадала из-за тебя, теперь твоя очередь."

Она отринула свой альтруизм, взяв в пример эгоизм Фреда. И, если уж она сама обратилась в скверну, пусть все вокруг станет отвратительным.

Вновь раздался тяжелый скрип.

Дверь, наконец, закрылась. Затем послышалось лязганье запираемого замка. Она надеялась оказаться запертой в одиночестве, но, увы, такой удачи не случилось.

До нее донесся глухой звук приближающихся шагов.

- Сделка еще не завершена.

Вместо ответа Грейс тихонько прикрыла глаза. Его рука скользнула под ее тело, лежащее на холодном полу.

Уинстон усмехнулся, когда она отвернулась от него.

"Притворюсь, что потеряла сознание, и буду лежать тихо, как мышка..."

Как бы ей хотелось на самом деле упасть в обморок. Однако, сознание не собиралось вот так запросто покидать ее.

- Для начала и обычная кровать сгодится.

Ее тело в мгновение ока воспарило, и Уинстон, с Грейс на руках, направился к узкой односпальной кровати в углу, словно жених переносящий невесту через порог комнаты новобрачных в их первую ночь. Он положил женщину на белую простыню и сам взгромоздился на нее.

Скри-и-ип.

Кровать жалобно заскрипела, как будто вот-вот развалится. Казалось, ложе было недостаточно прочным, чтобы выдержать его вес.

Тем временем, она все еще изображала обморок. При каждом тяжелом, прерывистом вздохе ее грудь, выглядывающая из-под неряшливого одеяния горничной, неистово вздымалась.

Это было шедеврально.

Женщина вздрогнула, когда он кончиками пальцев проследил следы бороздок на розовой ареоле. Тварь, засевшая в штанах Леона, тоже вздрогнула. Даже после того, как назойливое сексуальное желание было уже утолено однажды, вместо умиротворения, его плоть воспряла еще сильнее.

Ему снова хотелось исследовать влажные отверстия этой женщины.

Леон, одну за другой, снял с нее туфли и швырнул их через комнату. Пальцы ног, обтянутые белыми чулками, поджались. При виде этих дешевых чулок, в нем поднялось необъяснимое недовольство.

- Раздвинь ноги.

Когда он задрал ей юбку и скомандовал, она покорно раздвинула ноги. Панталоны, прикрывавшие ее волосы на лобке, были кипельно белыми, как белый флаг, возвещающий о капитуляции*. Нижняя часть его тела радостно зудела от факта, что эта дерзкая женщина, никогда не знавшая покорности, сдалась.

(*П/П: Красные панталоны, вероятно, означали бы, что Грейс коммунистка, а черные - анархистка. Л - логика. Понимать надо.)

Схватив обеими руками панталоны, он разорвал их посередине. Когда плотный шов разошелся, обнажив розовую плоть, его шея резко содрогнулась.

- Ух... Ой.

При этом женщина смутилась и попыталась сомкнуть ноги.

Леон, ухватившись за внутренние стороны обеими руками, подтолкнул ее бедра вверх. Ноги оказались согнуты в коленях и поджаты, а ее женские прелести широко открыты обзору. Белая мякоть раскололась, обнажив блестящую розовую сердцевину.

Его желудок свело, как от голода.

Сексуальное желание было похоже на голод. Оба были низкими, животными инстинктами, идти на поводу у которых не следовало. Однако... Он сглотнул слюну.

- Ах! Ах, перестань!

Глядя на нежную плоть, наслаивающуюся складками друг на друга, он стал тереть бугорок, который ранее был атакован мыском его ботинка, пока кончики пальцев не стали горячими. Женщина вскрикнула и содрогнулась.

- Снова? Так легко?

- Хнык...

Все ее тело тряслось, ноги ослабли и упали на матрас, поникшие лодыжки свисали по бокам кровати.

- Похоже, ты частенько трогаешь себя там.

В ответ, женщина всхлипнула и замотала головой. Возможно, она и вовсе никогда не ласкала себя руками и потому была такой чувствительной.

При помощи указательного и среднего пальцев Леон раскрыл пульсирующую, словно сердце, мякоть. Посередине тонкой, как розовый лепесток, слизистой пленки было узкое отверстие, пройти в которое могла бы лишь только булавочная головка. Он попытался засунуть мизинец в отверстие, когда женщина дернулась.

- Ах!

- Не двигайся. Вдруг порвется.

Затем он осторожно придавил другой ладонью ее подрагивающий живот, проталкивая свой палец чуть дальше в ее напряженное нутро. Женщина, задыхаясь, изо всех сил пыталась принять хоть полфаланги его мизинца.

Глава 38

Глава 38

- Итак, он послал свою невесту, не сняв пробы.

Леон вытащил палец и цокнул языком.

- Тц, вот уж, не ожидал, что Джимми Бланшар-младший так щедр... Я заинтригован.

Снова имя Джимми вылетело из его рта. Грейс закусила губу, когда чувство вины и страха, которые она старалась заглушить, охватили ее. Ранка во рту вновь открылась, и ее пронзила резкая боль. Но это было ничто по сравнению с болью в ее сердце.

Он застонал, почувствовав вкус жидкости на кончике своего мизинца. Со стороны можно было бы подумать, что этот аристократ наслаждается высоким вином.

- Прислать подарок, который полностью соответствует моему привередливому вкусу… Удивительным образом, он угадал то, о чем я сам был не слишком осведомлен.

Сказав это, Леон глубоко вздохнул. Он стал похож на быка, готового броситься в бой от раздражения при виде красного цвета.

- Он враг, но я не могу не восхититься его способностями.

Уинстон взялся за узел галстука.

Черный шелковый галстук соскользнул с его шеи и был повешен на перекладину железного изножья кровати. Следующей была булавка, которой был закреплен воротник его рубашки. Вытащив золотую шпильку, он аккуратно положил ее на прикроватную тумбу.

Грейс беспомощно наблюдала, как он раздевается, в то время как она вынужденно выставила напоказ свои обнаженные интимные части тела.

Лицо его было торжественно, как у священника, совершающего обряд благословления перед важным событием, однако, глаза, смотрящие сверху вниз на жертву заклания, источали животную похоть. Длинные пальцы, спускаясь от ворота к подолу,  одну за другой, расстегнули пуговицы на его рубашке.

Когда полы сорочки раскрылись, показалась его твердая грудь.

Рубашка, сложенная пополам без единой складки, оказалась на грядушке рядом с галстуком. Вскоре черный кожаный ремень также был переброшен через перекладину. Уинстон расстегнул гульфик своих форменных брюк, и оттуда выскочил столб плоти медного цвета. Эрегированный член был напряжен, а кровеносные сосуды на нем яростно пульсировали, словно чуть загодя ничего и не произошло.

Видя, как эта ядовитая змея дергается, очевидно, желая снова проникнуть в ее тело, Грейс ощутила, как из глубины горла поднялась горечь.

Они оба прерывисто задышали, каждый по своей причине.

Уинстон, который взирал на Грейс полными вожделения глазами, указал взглядом на ее промежность.

- Раскрой своей рукой.

Женщина, пристально глядя на него, медленно положила руку себе между ног. Когда тонкие пальцы раздвинули складки плоти, розовая мишень с красным отверстием посередине развернулась под удобным для поражения углом.

- Каково это, будучи ярой активисткой повстанческого движения, предлагать себя врагу, собственными руками раздвигая перед ним свои сокровенные складки?

Леон нежно положил свою большую ладонь на живот женщины, которая продолжала смотреть на него немигающим взглядом. Она не смогла отползти, опираясь лишь на одну руку, когда он разместил нижнюю часть своего тела между ее ног, и напряглась всем телом, когда горячая плоть коснулась ее влажной сердцевины.

- Будет больно.

Предупреждая, он взял рукой свой пенис и прижал его головку к девственному лону Грейс. Может ей еще поцеловать его в благодарность за такую джентльменскую превенцию? Она зажмурилась и слабо помотала головой.

Она уже задыхалась от давления, непреклонно воздействующего на ее вход.

Всего одного пальца было достаточно, чтобы стало больно так, будто ее разрывают на две половины. Насколько же было бы больно, если бы этот толстый кусок плоти вошел внутрь нее? Навскидку, казалось, что он просто не поместится.

Какая изощренная пытка.

Грейс вспомнила, как переносить боль. Она стала глубоко дышать и, словно мантру, снова и снова повторять про себя успокаивающие слова.

- Умоляй меня.

Она пришла в себя от его внезапных слов. Уинстон смотрел на нее сверху вниз такими глазами, словно в любой момент мог проглотить ее целиком.

- Зачем еще? Ты все равно это сделаешь.

- Умоляй, вдруг я послушаюсь.

- Не ты ли сказал, что мои мольбы - ерунда, которую ты не собираешься слушать?

- Умница.

Уголки его губ поползли вверх. Но, хотя в глазах Грейс это была самодовольная ухмылка, на самом деле, это была горькая усмешка.

Что-то было не так...

Если вдуматься, мнимая Салли бурно сопротивлялась в ответ на его неуемную настойчивость. А эта женщина была слишком послушной, словно уже потеряла волю.

- Тогда скажи что-нибудь вроде того… Ну, знаешь... что там Салли, которую я так любил, говорила всегда, когда приносила мне обед: "Наслаждайтесь едой, капитан!"... Всякий раз, когда ты это произносила, мне хотелось швырнуть тебя на стол и сожрать.

Как далеко еще он готов зайти в своих издевательствах? Грейс со стоном выпалила:

- Наслаждайтесь едой, капитан, и идите на... А-а-а-ай!!!

Леон с усилием двинул спиной. Тупой конец врезался в отверстие, и туго натянутая плоть разорвалась.

Их спины одновременно выгнулись назад. Нижние части обоих тел сильно задрожали, соединившись в одно целое. Лица мужчины и женщины, стоявших на грани боли и удовольствия, исказились, и они в один голос застонали.

- Как... Как больно! Ах!

- Уф, мне тоже... Ох, так туго...

Ее внутренние стенки начали сжиматься, отчаянно пытаясь вытолкнуть то, что он вложил в нее. Впрочем, и без того ее лоно было слишком узким, чтобы принять его.

- Расслабься.

- Больно! Перестань... Хватит...

- Не дергайся.

Уинстон схватил Грейс за талию, пока она корчилась от боли, и вонзил в нее свой член.

В попытке вырваться, она отчаянно отбивалась от него раздвинутыми до предела ногами. Казалось, этому не будет конца. Теперь он весь был внутри, и для нее все действительно было кончено... Эта мысль пульсировала в ее голове все время, пока мужчина наносил удары своей талией, словно насмехаясь над ней, а жгучая боль становилась все сильнее.

- Пожалуйста, ах, перестань, вынь его! - умоляла Грейс, толкая в грудь мужчину, который словно вгонял ей кол между ног.

Однако, она перестала просить о пощаде, увидев, как его лицо наполняется радостью.

Да. Умолять было бесполезно.

Чем больше она взывала к его состраданию, тем больше ему это нравилось, и он вбивал свое орудие пыток в нее до самого основания. Грейс прикрыла свой рот рукой, чтобы не дать вырваться наружу мученическим стонам. Раз этот человек получал удовольствие от страданий других, она не станет показывать, как ей больно.

Увы, это тоже было бесполезно. Леон продолжил двигаться, даже когда душераздирающие крики из ее рта иссякли.

Стенки влагалища, которое упорно сопротивлялось, подобно своей хозяйке, в конце концов, широко раскрылись и приняли незваного гостя, крепко обхватив его толстый ствол.

Леон потрогал ее промежность.

Рваные края девственной плевы сочились кровью, напоминая губы, которые ранее вот так же сосали его.

Он вдруг на мгновение замер.

Казалось, он мог достичь кульминации, просто вставив свой пенис до основания и наблюдая, как ее тело дрожит. Однако, когда он перестал двигаться, то почувствовал движение внутри женщины. Бархатистые стенки давили и втягивали его, словно понятия не имели, что делать с этим незнакомцем и неведомыми доселе ощущениями.

Он действительно мог бы извергнуться вот так.

Это было за гранью его воображения. Он и помыслить не мог, что внутри нее может быть так жарко. Кроме того, ее влажная слизистая словно посасывала его чувствительный ствол, так что у него возникла иллюзия, будто его тело тает.

- Ух...

Он погладил низ живота, в который настойчиво вторгался, и осторожно надавил. А когда вновь целиком погрузил свой пенис в ее плоть, чтобы ощутить себя ладонью, женщина конвульсивно содрогнулась и взорвалась, как от удара током.

- Ах, перестань...

Вздымающаяся грудь, хриплое дыхание, левая рука, сжимающая простыню, и дрожащая правая, упирающаяся в его живот, и даже сокращающаяся вагина...

Все реакции женщины на движения его талии были вызывающе непристойными.

Леон стал извлекать погруженный в нее до самой мошонки пенис. Быстро засадив, он не спешил его вынимать. Ему хотелось, чтобы кожа медного цвета полностью покрылась кровью этой женщины.

Внешние складки ее промежности, прилипшие к его колонне, раскрылись с чавкающим звуком. Ее таз качнулся вверх и вниз, выпуская его.

Как только его член вышел до конца, он почувствовал пустоту, казалось, и она была опустошена. Отверстие, размером с булавочную головку, теперь было раскрыто достаточно широко, чтобы впустить его. Красная, налитая кровью плоть вздрогнула от одного только взгляда.

- Ха-а-а....

В тот момент, когда он коснулся взглядом капель крови на головке своего пениса, его сердце забилось чаще. Кровь всегда будоражила его чувства, но блаженство от крови, которая могла быть пролита лишь раз в жизни, было всепоглощающим.

Леон обнял плачущую женщину. Осушая слезы, текущие из уголков ее глаз, своими губами, он задыхался от волнения. Эти слезы, наполненные болью покорения ему, были так сладки, что голова шла кругом.

"Поклятье…"

Просто безумие, но эту женщину - коварную шпионку и дочь врага - он находил весьма милой.

... Настолько, что ему захотелось приручить ее, чтобы она осталась рядом с ним навсегда.

Целуя уголок ее рта, который надорвался при сосании его толстого члена, он тихо прошептал:

- Грейс Риддл, теперь ты моя.

В этот момент женщина отвернулась, отказываясь его целовать. Она все еще пребывала в заблуждении, что не покорена. Впереди предстоял долгий путь, прежде чем он приручит ее... Несмотря ни на что, Леон с огромной радостью был готов пройти по нему от начала до конца.

- Ах-ах-х!

Столб плоти, уж было покинувший ее, тотчас снова пронзил ее внутренние стенки.

- Мисс Риддл, каково это - подарить свою невинность грязной монархической свинье?

Леон Уинстон был мастером пыток. Он прекрасно знал не только, как осквернить тело, но и как испачкать душу Грейс.

- Вероятно, вы хранили ее не для меня. Что ж… Извините.

В процессе того, как издевался над ней, используя вежливую форму при вульгарных смыслах, он грубо навалился и яростно задвигал талией, словно кобель в гоне.

Глава 39

Глава 39

К счастью, физические страдания вскоре утихли, не в пример моральным, которые только набирали силу.

"Береги честь смолоду."

В ее голове, дико раскачивающейся в такт движениям Уинстона, эхом отдавался голос матери. Она была консервативной женщиной. С самого детства мама наставляла Грейс беречь невинность до первой брачной ночи и спать только с мужем до конца своей жизни.

Грейс хотела быть дочерью, достойной любви своей матери, поэтому она следовала ее заветам, даже рискуя прослыть старомодной.

"Не растрачивай себя на этих похотливых животных."

... И она блюла себя.

Откуда-то изнутри накатила волна гнева на Фреда с Джимми, которые толкнули ее в эту яму. В тот момент она ненавидела этих двоих больше, чем Уинстона, который прямо сейчас продолжал измываться над ней.

"Нет. Нельзя так думать. Они не виноваты. Ни в чем не виноваты."*

(*П/П: Трое мужчин бессовестно использовали тебя, как разменную монету, преследуя, каждый, свои цели... Они виноваты, Грейс, они виноваты.)

Она повторяла это перед лицом дьявола, в тщетной попытке убедить себя.

Уинстон поднял широко раздвинутые бедра Грейс, и ее тело естественным образом сложилось пополам в талии, под напором толчков его отбойного инструмента, открывая для нее обзор их соединяющихся частей.

Когда она увидела, как перепачканный кровью столб плоти медного цвета входит и выходит из ее розовой сердцевины, то с отвращением закрыла глаза.

- Открой.

Несмотря на ее попытки прикрыть лицо руками, Уинстон был злобным демоном, не знающим пощады. Этот мерзавец собирался терзать ее до тех пор, пока она не откроет глаза, чтобы принять это постыдное совокупление всеми пятью чувствами.

- Как думаешь, стоит принести фотокамеру, а? Запечатлим эту историческую сцену на пленке навеки.

Не в силах сопротивляться угрозе, она открыла глаза.

С омерзительно галантной улыбкой он бесстыдно толкал свой член в ее вход. Каждый раз, когда гениталии со вздутыми венами и сухожилиями, угрожающими вот-вот лопнуть, проникали в отверстие, которое, казалось, разрывалось на части, раздавался громкий, вульгарный звук.

Интимного секрета было так много, что пах мужчины и даже ее бедра стали влажными.

Слезы потекли из уголков глаз Грейс, когда она наблюдала эту непристойную картину. Она не верила глазам, что ее тело так ладно сопряжено с телом Уинстона.

Словно прочитав ее мысли, он, повысив голос, воскликнул:

- Только глянь! Теперь ты пожираешь член ненасытной монархической свиньи!

- Ах!

С громким хлопком, колонна, практически полностью вышедшая наружу, оставив лишь гловку внутри, снова вонзилась в нее до самого основания.

Грейс изогнулась и застонала.

- Ха-а-а... Мисс Риддл.

- Ах, ах… Ах, хватит, ух, пожалуйста... Ах!

- Подо мной проститутка Бланшара, а я -  первый мужчина любимой шлюхи главаря повстанческой шайки. О, это безмерная честь для меня.

Он связал своим галстуком ее запястья, и она попыталась закрыть уши, заведя руки за голову.

- Я слышал, что невозможно забыть свой первый сексуальный опыт. Даже если ты захочешь стереть из памяти сегодняшний вечер, я сделаю все, что в моих силах, чтобы он стал для тебя незабываемым воспоминанием на всю оставшуюся жизнь.

- Перестань!

Ее бы воля, она бы уже все забыла.

- Уинстон, пожалуйста, хватит! У-ух...

- И вот еще что... Если мисс Риддл, все же, посчастливится оказаться в постели с ее женихом, в первую брачную ночь не назовите его моим именем. Ему будет обидно.

Когда упоминание о Джимми снова вылетело из его рта, Грейс пришла в ярость.

- Я убью тебя, дьявол! Запомни, если однажды революция восторжествует, я лично взведу тебя на эшафот и опущу лезвие гильотины на твою шею!

- А я смогу попросить, чтобы в качестве последнего обеда приговоренного к смерти, мне подали Грейс Риддл, которой я наслаждался в прошлом?

- Ты, больной сукин сын... Ах-ах, я убью тебя...

Проклятия перемежались всхлипами.

Леон радостно выдохнул, когда перед ним возникла несуществующая Салли Бристоль. С каждым гибким движением его талии ее грудь с похотливо торчащими сосками покачивалась. В то же время, ее стройные ноги беспомощно болтались, будучи закинутым на его широкие плечи.

Его живот снизу был мокрым вплоть до четких борозд пресса. Ей хотелось верить, что это пот, но кто бы мог обмануться? Это ее интимный экссудат обильно увлажнил тело мужчины.

Грейс опустошенным взглядом взирала на все это непотребство.

Скрип, скрип, скрип.

Кровать продолжала отчаянно скрипеть.

Это было тесное и узкое для двоих ложе, которое, казалось, норовило развалиться при каждом движении спины Уинстона.

Решимость Грейс тоже понемногу разваливалась.

- Я... убью... тебя…

- Ага... обязательно.

Репертуар женщины, бормотавшей себе под нос одни и те же слова, словно заевшая в граммофоне пластинка, вдруг пополнился еще одной фразой:

- Пожалуйста, не в меня, не делай это в меня...

Он искренне изумился, услышав это.

- Эй, Риддл, даже если я называю тебя "мисс", не заблуждайся, что я считаю тебя леди. Ты правда думаешь, что я стал бы сеять свое благородное аристократическое семя в тело такой жалкой проститутки, как ты?

- Фух...

В тот момент, когда Грейс не смогла скрыть облегчения, его взгляд стал жестким.

- А-а-а... Ух!

При полностью введеном члене, ее тело было развернуто и оказалось на четвереньках. Когда его рельеф грубо стимулировал ее внутреннюю поверхность, словно электрические разряды пробегали по ее спине, достигая самой макушки головы.

Грейс забыла, как дышать.

Она наклонилась, затем выгнулась, как собака, и подняла голову.

- Что это?! Ах! Пожалуйста... ах-ах... не делай так...

Уинстон сунул руку ей между ног. Из-за внушительной толщины его пениса половые губы разошлись, и он легко нашел и потер уже обнаженный клитор. Затем он аккуратно нанес ее интимный секрет на красный, опухший бугорок плотными подушечками своих пальцев и продолжил.

Движения его пальцев были медленными, но стенки ее влагалища сокращались неистово.

- Ну-ну, потише. Ты же не хочешь забеременеть? Такое ощущение, что ты вознамерилась выжать всего меня без остатка.

Его издевка не достигла слуха Грейс.

- У-ух...

Она, спрятав лицо между связанными руками, боролась с ощущением, которого никогда раньше не испытывала. У нее было сильное желание выплеснуть что-нибудь из своих потаенных частей тела, когда гениталии и пальцы Уинстона безжалостно мяли ее.

"... Нет. Нет."

Не понимая, что происходит, перепуганная Грейс задрожала, пытаясь сдержаться. Однако, противник не позволил ей выстоять. Он подключил к пытке вторую конечность. Его большая рука оказалась под телом Грейс и, жадно хватая, дразнила ее грудь.

Звук трения тел друг о друга был оглушительным. При каждом толчке сзади, она сминала плотную простыню, а ее торчащие соски натыкались на его руку, и он щипал их кончиками пальцев.

- Ах-ах!

- Да, вот так. Тебе нравится, правда?

Влажные губы впились в мочку ее уха, и раздалось змеиное шипение, шепотом выплевывающее жестокие слова:

- Детка, просто кончи уже. Все в порядке. Жених тебя поймет.

Он одновременно воздействовал и на чувственность, и на чувство вины Грейс, доведя ее до исступления. Изо всех сил пытаясь высвободиться из его капкана, она, опираясь на колени и локти связанных рук, подалась вперед.  Уинстон яростно притянул ее за ягодицы и стал еще жестче вдалбливать свой пенис.

Глубоко в ее животе его плоть извивалась, словно живая змея.

Пум. Пум. Пум.

Массивная головка громко входила в ее мягкую плоть.

И каждый раз невообразимый жар поднимался внутри ее трясущегося тела. Было странно ощущать что-то в месте, где она никогда ничего раньше не чувствовала. Дерзкий взломшик вторгался в нетронутую целину, как в свои угодья, тогда как сама хозяйка была с ней незнакома.

- Не...

Боли не было, и это напрягало Грейс еще сильнее.

- Ах, не...

Уинстон явно смеялся над ней, буквально, находясь у нее за спиной и, вероятно, догадавшись, что она не вполне честна. Этот мужчина, очевидно, ненавидел ее, хотя не питал отвращения и даже получал удовольствие от полового акта.

Ее тренировали терпеть пытки, и никогда - удовольствие. Она не знала, как преодолеть это отвратительно сладкое наслаждение, преисполненное жажды. Ее внутренние стенки начали сокращаться в неровном ритме мужчины, входящего и выходящего из нее. Она почувствовала, как тело предало ее.

Но вскоре и ее дух сдался.

Сколько раз тупой ствол бил ее в живот, касаясь клитора?

- Ох, не... не...

Грейс не смогла договорить "нет" и громко застонала.

Это была полная капитуляция.

Все ее тело напряглось. Она не могла дышать, даже ловя воздух открытым ртом, словно рыба. Казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Оргазм, полученный при стимуляции только пальцами, был ничем по сравнению с оргазмом с проникновением.

Ее глаза закатились, сверкая белизной, как у незрячего человека, и после того она не ощущала уже более ничего, кроме экстаза, и казалось, даже время остановилось.

- А-а-а-а-а... У-у-ух-х...

Твердая плоть снова начала изощренно щекотать ее чувствительные точки. Тело, предавшее Грейс, чувствовало себя хорошо, оно бессовестно покачивало задом, и она ничего не могла с этим поделать.

Ей казалось, что это безвольное тело принадлежит кому-то другому, когда оно, периодически поджимая пальцы ног, цеплялось за простыни, а его внутренние стенки безропотно терлись о мужские гениталии, доставляя Уинстону удовольствие.

У нее даже возникла иллюзия, что все это нереально.

Удивительно, но она чувствовала себя так, словно попала в рай. Он поцеловал ее обнаженное плечо, и лицо дьявола, смотревшего на нее, стало ликом ангела.

"... Я сошла с ума."

И когда ее разум померк, дьявол счастливо заулыбался.

Глава 40

Глава 40

- Ух... У-у-ух...

- Не могу поверить, что ты кончила под напором вражеской атаки. Так себе вояка.

Женщины-солдата элитных войск здесь больше не было.

Мало того, что она испытала удовольствие, будучи принужденной к сексу со стороны мужчины, которого ненавидела, она даже двигала талией в ритм его тела. Грейс действительно почувствовала себя шлюхой. Стыд от потери контроля над своим телом и даже разумом был безмерным. Это было просто невыносимо.

"... И я не верю. Теперь я тоже не могу поверить."

Когда Уинстон отпустил ее обмякшее тело, она рухнула на матрас. Ее тело еще раз вздрогнуло, безо всякой стимуляции, когда столб плоти внутри нее подался на выход. Его пенис выскочил, обрызгав ее обильной смазкой.

Ее соки попали на униформу и разорванное нижнее белье горничной, оставляя пятна.

- Ух... М-м-м...

Как только член вырвался из тела женщины, он стал извергаться густой жидкостью.

Бедра Леона, напряженные при сдерживании оргазма, расслабились.

- А-а-а...

Головокружительная кульминация прокатилась по его телу.

Его разум, затуманенный похотью, постепенно прояснился. И в этот момент его внимание привлекло то, в каком беспорядке она пребывала.

Каждый раз, когда он входил в ту, что теперь лежала, как мертвая, ее бедра теряли свой безупречный лоск, задница розовела, а влажная плоть пульсировала и подергивалась. Сперма, которую он излил, сбилась в комки и прилипла к разорванным панталонам и частично обнаженным ягодицам женщины.

От созерцания этой вульгарной картины нижняя часть его тела вновь окаменела, и животные инстинкты привели член в полную боевую готовность.

"Проклятье..."

Снова это досадное сексуальное влечение! Было так легкомысленно ожидать, что он презреет это после того, как даст себе волю один раз.

И в этот момент его разум тоже померк.

Грейс, по наивности решившая, что все наконец-то закончилось, удивленно вздрогнула, когда он накинул ей на шею ремень. Уинстон натянул его, как собачий поводок, вынуждая ее подняться, прежде, чем отдать приказ.

- Соси снова.

Перед ней с поднятой головой стоял его пенис.

"Да что б ты сдох!"

Увидев отвращение в глазах жещины, Уинстон вытер сперму и ее соки со своей плоти бывшим белым фартуком горничной.

- А все, что внутри, очисти своим ртом. Если я вставлю обратно, как есть, через девять месяцев ты подаришь своему жениху моего отпрыска. Интересно, готов ли Джимми к такому сюрпризу?

"Какой отпрыск? Совсем рехнулся!"

Все падшие ангелы, вместе взятые, были лучше этого человека.

В тот момент, когда Грейс принялась сосать его член, Уинстон стал придушивать ее, слегка натягивая ремень, и она вновь испытала оргазм. Она прижалась губами к уретре, из которой вытекала мутная жидкость, и стала посасывать ее, как соломинку, проникая, насколько возможно, своим языком внутрь, и думая только о том, что не хотела бы этого дьявольского ребенка.

Увидев, как он закрывает глаза и издает болезненный стон, Грейс захотелось откусить его руку, которая одобрительно гладила ее по лицу.

- Глотай.

Он не позволил ей выплюнуть содержимое своего рта.

- Встань на четвереньки.

Как только она сделала то, что велено, столб горячей плоти ворвался в ее еще не остывшее лоно. Уинстон натянул ремень на ее шее, как собачий поводок, и звонко хопнул ее по ягодицам.

- Ай!

- А теперь двигайся. Давай, как сука в течке.

Но тем, у кого начался гон, был он сам.

Он снова и снова кончал, и у него снова и снова возникала эрекция. Животное спаривание, не имевшее ничего общего с занятием любовью, продолжалось без перерыва.

К моменту, когда она потеряла счет тому, сколько раз ей пришлось отсосать остатки его эякулята, ее это даже не беспокоило. Свои же постыдные оргазмы она перестала считать после одиннадцатого раза.

Лежа под трясущимся в похоти зверем, Грейс вспомнила странную статью в газете, которую она почла в поезде по пути в особняк Уинстонов около года назад. Утверждалось, что во время брачных игр львы спариваются по сто раз в день.

Она вдруг осознала, что имя этого человека означает "лев", и засмеялась. Женщина хохотала, пока ее беззастенчиво имели... Должно быть, она действительно сошла с ума.

Уинстон тоже, казалось, был не в себе. Его расфокусированные глаза выглядели так, словно он был под наркотиками. Человек, по внешнему виду которого обычно хоть линейку сверяй, был в полном раздрае. С лицом утонченного и благовоспитанного аристократа он выплескивал на Грейс вульгарность шпаны из подворотни.

Каким бы пошлым ни был контекст, именно он никогда не использовал сальных выражений в своей речи, поэтому Грейс была немало удивлена.

На этом странности в поведении Леона Уинстона, которого она знала, не заканчивались.

Жестокий кэмденский вампир, образчик аристократического высокомерия, издавая беспорядочные звуки, самозабвенно обсасывал грудь одному из самых доверенных и высокопоставленных членов повстанческого движения.

Затем он пристроил свою безобразную штуковину между ее грудей и елозил, пока не кончил ей на лицо...

- Как красиво, - нежно прошептал он, словно обращаясь к возлюбленной, и вложил головку своего члена ей в рот.*

(*П/П: Я выплакала все глаза в платок от его романтики... Платок?! Черт! Я опять плачу...)

В какой момент мужчина, который никогда даже не прятал непристойных фотокарточек под матрасом, вдруг превратился в эротомана? Грейс снова и снова спрашивала себя.

"Повстречала ли я монстра в юности или создала его?"

Животное продолжило свои дикие фрикции, даже когда самка потеряла сознание.

Очнувшись от одного кошмара, она попала в еще более жуткий кошмар. Сколько раз она рыдала?

- У-у-ух-х... ух-х-х...

Стоны Грейс становились все более и более хриплыми, тогда он, продолжая толкаться внутрь, стал поить ее изо рта в рот.

Она опустила усталый взгляд на левую руку Уинстона, сжимавшую ее правую грудь. Это ее зрение или его наручные часы так трясутся? Поняв, что не может сфокусироваться, Грейс страдальчески застонала:

- Уинстон, прошу...

Часовая стрелка указывала на цифру шесть, когда он положил ее на кровать. Однако, теперь расстояние между шестичасовой отметкой и нынешним положением короткой стрелки было так же широко, как были разведены ноги Грейс. Безропотно принять такое было уже слишком.

Не в силах больше терпеть, она беспомощно взмолилась.

- Остановись... Ты довольно натешился...

- Натешился? Ты про что-то вроде этого? - пробормотал Уинстон, покусывая ее опухшие соски.

Грейс собрала остатки своих сил и напрягла живот. Было прискорбно добровольно доставлять удовольствие принудившему ее мужчине, но ей хотелось поскорее покончить с этим.

- А-а-ах... Ты, наконец, вспомнила о своей миссии?

Он вздрогнул всем телом и издал дикий стон, в качестве свидетельства, что ему нравится, как она сжимает его плоть.

Грейс плохо знала мужское тело до сего дня. Но, к сожалению, за последние несколько часов она получила хорошее представление о том, каким становилось лицо мужчины по имени Леон Уинстон перед тем, как он достигнет кульминации.

"Еще немного..."

Когда она, ускорив темп сокращения своих интимных мышц, пару-тройку раз пошевелила талией, Уинстон обнял ее и, задыхаясь, застонал ей в ухо.

- А-а-а, ух…

Крепкое тело, сжимавшее Грейс, содрогнулось. В этот момент Леон Уинстон был настолько беззащитен, что его легко можно было убить. Если бы только она не была настолько беспомощна, что не могла даже пошевелиться под ним...

Внезапно он разжал объятия и отстранился.

Его пенис заскользил наружу, когда Уинстон схватил Грейс за лодыжки и широко развел их в стороны.

Упругая плоть, с громким хлопком выдернутая из ее отверстия, отскочила к его пупку. Леон взял свой влажный половой член и прижался уретрой прямо к клитору женщины, прежде, чем ослабить напряжение нижней части живота.

- Ух!

- М-м-м...

Липкий поток, похожий на тающий воск, заскользил вдоль складок багровой, налитой кровью вульвы. Несмотря на то, что эякулировал снаружи, он чувствовал себя вполне удовлетворенным, когда извергал свое семя на заболоченную промежность женщины.

Сколько раз он чувствовал, что стоит на краю боли? Удовольствие, которое он познал, не утоляло его жажды.

Однако, он ощутил легкость, будто кандалы, всю жизнь сковывавшие его лодыжки, разомкнулись. При этом Леона не покидало смутное чувство, что на их место он надел новые кандалы.

Чем дальше, тем больше он терял рассудок. Был момент, когда он даже собирался кончить ей прямо на шейку матки, не в силах сопротивляться навязчивому желанию, которое мучило его всю ночь, но в последнюю минуту опомнился.

И все же, он сделал нечто опрометчивое.

Часть эякулята попала в отверстие, которое теперь было широко открыто и никак не могло сомкнуться. Он выскреб его пальцем и цокнул языком.

- Тц! Какое потомство? Ведь это не случка.*

(*П/П: Случка - спаривание животных с целью получения потомства.)

Неужели из-за ее запаха он снова потерял рассудок? Леон свалился на женщину, от которой пахло кровью, потом и его спермой.

- Ах, Грейс Риддл, как приятно ты пахнешь...

Поскольку он лежал довольно долго, Грейс, оказавшейся под мощным телом молодого военного, оставалось только принять все, как есть. Ей пришлось выдержать несколько головокружительных поцелуев и манипуляций руками, от которых у нее пересохло во рту, прежде, чем Уинстон встал.

- Оставайся на месте.

Он привязал ее к грядушке кровати и направился в ванную, примыкающую к пыточной.

Послышался шум льющейся воды. Похоже, он принимал душ.

Глава 41

Глава 41

Поникнув на кровати, словно кусок тряпки, Грейс смогла лишь сомкнуть ноги, раздвинутые в течение нескольких часов.

Порванный бюстгальтер был бесполезен. Она хотела было прикрыть грудь исподней сорочкой или платьем горничной, но к одежде прикасаться было брезгливо. Сперма бесчисленное количество раз была разбрызгана по всему ее телу, отчего ее кожа стала липкой, а униформа насквозь мокрой.

В голове было пусто.

Она думала, что расплачется, когда все закончится. Оказалось, что это было очень оптимистичное ожидание, поскольку у нее не осталось сил даже плакать.

По иронии судьбы, сейчас она испытывала скорее облегчение и счастье, чем печаль или гнев.

"Наконец-то все закончилось..."

Шум воды прекратился. Вскоре вышел мужчина, обернутый полотенцем, и начал один за другим надевать предметы одежды, развешенные на грядушке кровати.

Порочный монстр облачался в шкуру утонченного и элегантного аристократа.

Мгновенно приведя галстук в идеальную форму, Уинстон встал у кровати и посмотрел на Грейс сверху вниз. Пахло мылом. В отличие от нее, которая все еще задыхалась, его дыхание было спокойным.

Глядя на его статную фигуру, не верилось, что это тот самый мужчина, который некоторое время назад часами тяжело дышал, накрыв собой женщину. Он развязал веревки на запястьях Грейс и положил руку ей на бедро.

"Что он делает?"

Уинстон вдруг начал один за другим отстегивать зажимы подвязок с резинок чулок.

Когда он стянул с нее панталоны, глаза Грейс расширились. Он, что, забирал трофей? Но даже этот акт фетишизма оказался детским лепетом перед лицом истинных намерений Уинстона, жестокость которых превзошла все ожидания.

- Я должен поблагодарить благодетеля за угощение.

Он собирался отправить Джимми нижнее белье Грейс, перепачканное ее кровью и его семенем.

- Потому что у меня есть манеры.

Безупречно чистые руки аккуратно сложили грязную тряпку и засунули во внутренний карман офицерского кителя. Поразмыслив, Грейс прильнула к Уинстону.

- Прошу, не надо. Я сделаю все, что угодно.

Он стряхнул цепляющуюся за его руку Грейс, встал и холодно спросил.

- Ты все еще собираешься замуж за это отребье? Захочет ли ваш верховный главнокомандующий себе в жены женщину, у которой раздвигаются ноги при виде врага?

Этот человек, почему он вдруг заговорил о браке, который она сама даже ни разу не помянула?

- Какая разница? Прошу, я же сделала все, что ты хотел. Чего ты добиваешься, попирая меня подобным образом? Давай заключим сделку еще раз, а? Ведь тебе еще что-то надо от меня, верно?

Леон стиснул зубы. После фразы "Какая разница?", остальные слова пролетели мимо его ушей.

- Мисс Риддл, не надевайте белое свадебное платье, даже если тот парень великодушно женится на вас.

- ...

- Потому что вы больше не невинны.

Он протянул руку, чтобы поднять лицо Грейс. Мягкой подушечкой большого пальца он нежно погладил ее шершавую щеку, покрытую засохшими слезами и спермой, и отвратительные слова слетели с его губ, на которых играла вежливая улыбка.

- Ато я приду и выкрашу все в ярко-красный. Понятно?

Грейс пришла в замешательство. Чего же хотел этот человек?

Он вел себя так, словно желал лишь ее тела, но не удовлетворялся им. Он вволю тешился, оскорбляя ее, но когда она соглашалась с ним, чаще всего выглядел так, словно тем, кого унизили, был он сам.

Она вдруг четко осознала, что для него это была личная месть, а не рабочий момент. Также, она не могла усмирить свою интуицию, подсказывающую, что в его чрезвычайно личном к ней отношении было нечто большее, чем месть.

"Я ему, что, правда нравлюсь?"

Это было абсурдное предположение. Вряд ли за это время он распознал другую ее личность.

- Это единственный белый, который тебе подходит.

Уинстон приподнял одну грудь Грейс, желая получше рассмотреть. Подсыхающая сперма загустела на ее сосках, покрасневших от следов его зубов и губ.

- Тебе невероятно к лицу, - усмехнулся он и повернулся спиной.

- Пожалуйста, Уинстон! Капитан, прошу вас!

Она знала, что умолять бесполезно, но разум ее опустел, и она, проследовав за мужчиной до двери, повисла на нем. Она даже, пресмыкаясь, назвала его капитаном.

Однако, он мягко отстранился.

Ее ноги, все еще дрожащие от долгого пребывания в раздвинутом положении, беспомощно подкосились, и Грейс рухнула на пол. Уинстон, собиравшийся открыть дверь, повернул голову и посмотрел на нее сверху вниз.

Унижена была Грейс, но в тот момент его глаза выглядели так, будто пострадал именно он.

- Шлюха Бланшара. Я с нетерпением буду ждать, когда слухи распространятся...

Он коротко щелкнул языком.

- Впрочем, не велико событие.

Он исчез, оставив после себя лишь леденящую усмешку, а вместе с ним, в одно мгновение, исчез и запах мыла, такой инородный в камере пыток.

... Запах пота, запах спермы, запах крови.

Тело Грейс пахло пытками.

Лежа на холодном полу, она повторяла про себя одни и те же слова.

"Однажды пытать буду я. Я буду жестоко пытать тебя. Я сделаю тебя несчастным. И тогда уже ты будешь умолять. Но все, что ты получишь - только сожаление."

º º º

Зачем его привезли сюда?

Фред не мог отвести дрожащего взгляда от солдат, выстроившихся перед ним.

Его собираются казнить?

В открытом поле спрятаться было негде. Он заметил позади себя трамвайную остановку и какой-то городишко, впрочем, бежать было слишком далеко. В первую очередь, из-за пыток, которым он подвергался всю ночь, ему было трудно даже ходить, потому что на всем его теле не было живого места.

В скором времени проплыл по дороге и остановился позади солдат черный седан. Пассажирская дверь рядом с водителем распахнулась, из машины вышел Кэмпбелл и открыл заднюю дверь.

С заднего сиденья автомобиля поднялась фигура Уинстона.

Фред затаил дыхание, наблюдая, как к нему приближается элегантная, но смертельно опасная черная пантера. Бесшумно двигаясь по влажной от утренней росы траве, блестящие черные ботинки остановились в паре шагов до него.

Уинстон, заложив руки за спину, уставился на Фреда. Его бледные глаза окрасились красным цветом рассветного зарева. В этот момент Фред понял, что это лицо с горящими красными глазами, вероятно, и есть настоящий образ этого дьявола. Дьявол не говорил ни слова.

По мере того, как продолжалось молчание, воображение несчастного рисовало все более страшные картины.

Притащил ли он Фреда сюда, чтобы тот мог выдать местонахождение их штаб-квартиры? Будет ли он под страхом смерти выведывать эти данные? Возможно, он собирается устроить в этом поле охоту на человека. Или, быть может, если информация о штаб-квартире так и не будет раскрыта, его старших сестер постигнет та же участь, что и Грейс прошлой ночью...

"А что, если он просто собирается убить меня здесь?"

Переполненный предположениями, Фред задрожал от страха.

- Я отпущу тебя живым.

Губы Леона изогнулись в кривой ухмылке, но глаза не улыбались.

Крысеныш, трясущийся от страха, явно испытал облегчение, как только Уинстон пообещал оставить его в живых. Он немедленно опустился на колени и припал к блестящим черным ботинкам. Он даже не поинтересовался, что случилось с Грейс, при том, что трусливо спас свою жизнь, продав женщину.

Бездарный, ведомый и эгоистичный. Это был самый отвратительный тип личности.

Леон не поменял своего мнения.

- Но у меня есть условие.

Однако, крыса могла быть полезной.

- Только, если ты пообещаешь мне хорошо справиться с поручением.

- Да-да. Все, о чем бы вы меня ни попросили...

Леон протянул малодушному ловкачу небольшой пакет. На крафтовой бумаге отправителем был указан Леон Уинстон, а получателем - Джеймс "Маленький Джимми" Бланшар-младший.

- Передай это своему главнокомандующему.

Это заставит Джимми понять, что с его стороны было роковой ошибкой смотреть на Уинстона свысока.

Руки Фреда, окровавленные, с вырванными ногтями, дрожали, когда он принимал пакет. Недоносок посмотрел в глаза Уинстону своим опухшим голубым глазом, а затем, подволакивая ногу, стал медленно пятиться назад.

Он боялся, что если отвернется, то получит пулю в затылок из пистолета. Леон улыбнулся ему и указал на трамвайную остановку вдалеке.

- Поспеши.

Облегченно вздохнув, он, наконец, повернулся спиной. Глядя на крысу, ковыляющую через поле, Леон открыл кобуру и вытащил свой пистолет.

Бах!

- А-А-А-А-А!

- Ха-ха-ха!

Какой абсурд. Выстрел пришелся в полевой цветок, торчащий в шаге позади от этого отброса, но он рухнул, словно был повержен, и задрожал всеми конечностями. А вскоре начал ползти прочь, как животное, прямо по грязной земле.

Леон еще несколько раз, забавы ради, отсалютовал в воздух, сунул пистолет обратно в кобуру и отдал приказ.

- Кэмпбелл.

- Да, сэр.

- Проследите за ним. Не упустите и разберитесь, когда дело будет сделано.

- Так точно, капитан. Я возьму это под личный контроль.

Глава 42

Глава 42

Грейс безучастно уставилась на треснувшую суповую тарелку и усмехнулась.

"Какая злая ирония..."

Один из часовых принес ей на завтрак прозрачный суп, сваренный из обрезков овощей. Это было единственное блюдо, которое обычно подавалось "гостям" камеры пыток. Основными ингредиентами варева были корни лука и стебли моркови.

На подносе стояла только тарелка супа, потому что больше не было "Салли", которая снабжала пленных повстанцев вареными яйцами и хлебом.

Морфин ей в рот тоже никто не клал.

У нее в животе что-то пульсировало, болели бедра и ныло ушибленное колено. Грейс морщилась при каждом вздохе, когда ее чувствительные соски терлись о бюстгальтер.

В конце концов, она просто выплеснула суп и легла на кровать. Было большим облегчением обнаружить в шкафу сменные простыни. Как бы тяжело ей ни было, она не позволила себе спать на грязном белье.

Адаптивные способности человека пугали...  Или это она была слишком вынослива?

После того, как Уинстон ушел прошлой ночью, ей пришлось усердно трудиться до самого завтрака. Зажмурив глаза, она оттирала засохшие свидетельства животного секса с кровати и пола.

Горничная из камеры пыток избавлялась от следов собственных пыток...

Грейс не знала, смеяться ей или плакать над этим парадоксом.

Затем она попыталась стереть постыдные следы со своей кожи, но это оказалось не так непросто. По мере того, как сперма и запекшаяся кровь смывались, синяки и оттиски зубов, оставленные на ее теле, становились отчетливее.

Это было не единственное, что стало отчетливее.

Запах Уинстона. Казалось, он все еще сохранялся на кончике ее носа. Определенно, этот аромат следовало стереть и с ее постели, и с ее тела.

Грейс поежилась - он витал вокруг нее, словно призрак, даже звук его прерывистого, как у животного, дыхания стоял у нее в ушах. А когда она закрывала глаза, весь образ живо представал перед ней.

Лицо и нагота мужчины, который подминал ее под себя, глядя сверху вниз глазами, опьяненными радостью победителя...

"С тебя капает молоко..."

Внезапно она вспомнила один из отвратительнейших моментов прошлой ночи.

Приблизив головку полового члена к ее груди, он испустил свое семя прямо на ее розовые пики. Молочно-белая жидкость с медовой текстурой, скапливаясь на плоских вершинках, стекала по торчащим соскам вниз к нежной мякоти.

Оглядев это безобразие, Уинстон стал ерничать, что Грейс кормит грудью. Похоже, в борделе люди вели себя приличнее...

- Ах!

Грейс обхватила себя руками в запоздалой защите и задрожала всем телом.

Малейшее прикосновение даже через два слоя одежды вызывало жжение в районе ареол. Поскольку Уинстон мусолил их всю ночь, соски не вернулись к своей первоначальной гладкой форме, а все время торчали вертикально, что делало их еще более болезненным.

Поднявшись, она открыла чемодан, стоявший рядом с кроватью. Натянув толстый кардиган поверх блузки, не скрывавшей ее опухших бусин, она осмотрела свой багаж на предмет того, не пропало ли чего.

Рядовой, до того подавший ей завтрак, принес с собой и ее вещи. Вероятно, они были подвергнуты досмотру. Повезло, что ничего важного или изобличающего в багаже не оказалось.

"А это откуда?..."

Ничего не пропало, однако, обнаружилось то, чего быть не должно.

Оставленная ею на комоде в комнате горничной коробка с дорогими чулками теперь лежала среди ее вещей. Похоже, тот, кто производил досмотр ее багажа, решил, что это принадлежит Грейс, и по ошибке положил в чемодан.

"... Это уинстоновское!"

Она достала коробку с чулками и положила ее на железный стол посреди пыточной, а затем легла на кровать.

- Ух... Ай...

Все ее тело кричало, но рассудок был холоден.

"Вчера мне казалось, что я умру..."

Сегодня же она была на удивление спокойна. Явилось ли это результатом смирения или самоконтроля?

Буря утихла, и наступил штиль, но Грейс знала...

... Шторм только приближается.

"Не суетись."

Сегодня может быть больнее, чем вчера.

Грейс корила себя, вспоминая все эгоистичные мысли, пришедшие ей на ум прошлой ночью, когда она оказалась на краю пропасти. В тот момент ее разум надломился. Но прошло всего два дня, так что ей не следовало впадать в уныние.

"Успокойся. Без паники." - принялась она убеждать себя.

Вдруг раздался стук в дверь.

Это было странно. Кто же стучится в камеру пыток, перед тем, как войти? Вероятно, никто бы не посчитал нужным уважать частную жизнь узника, находящегося внутри, а потому просто вошел бы в помещение.

Хотя, если припомнить, то и солдат, который давеча принес ей завтрак, тоже сначала постучал в дверь.

"... Что это? Они пытаются быть галантными, потому что я женщина?"

- Да, войдите. - ответила Грейс, поднимаясь и садясь на кровати.

- Ха-ха... - последовал грустный смех.

Какая жестокая шутка! Она ответила, словно пыточная была ее комнатой.

Когда дверь открылась, из-за нее появился лейтенант Кэмпбелл.

- Пожалуйста, присаживайтесь.

Он указал на железный стол папкой в руке. Грейс села на стул напротив и посмотрела на лейтенанта.

"Он уже в курсе, что произошло вчера. Так ведь?"

Она облизнула пересохшие губы и повыше натянула оборку воротника, прикрывавшего ее шею. Даже если лейтенант все знал, не было необходимости демонстрировать ему прямые улики.

Было неловко смотреть ему в глаза. Вероятно, лейтенант чувствовал то же самое, а потому, избегая зрительного контакта с Грейс, начал допрос, глядя на папку под названием "Грейс Риддл", написанным на обложке.

- Отец, Джонатан Риддл.

- Да.

- Мать, Энджела Риддл.

-Да.

Удостоверив ее личность, он стал зачитывать предъявляемые ей обвинения и спрашивать, признается ли она в содеянном.

- Вы признаете, что проникли на важный военный объект, расположенный в резиденции Уинстонов?

- Да.

Это была рутинная процедура перед началом полноценного допроса. Грейс с облегчением отметила, что Кэмпбелл соблюдает стандартную схему процесса.

Позже, ближе к концу рабочего дня, Уинстон сообщит об ее задержании командующему Западной ставкой. Из-за своей громкой фамилии - Риддл - Грейс будет классифицирована, как опасный преступник первой степени. Значит, его начальство точно обратит на нее внимание.

Быть кем-то заметным довольно обременительно, но иногда могло быть даже полезно.

Для допроса одной Грейс будет выделено несколько офицеров. На нее всегда будет устремлено бесчисленное количество глаз.

Так что Уинстон, кичащийся своим аристократическим достоинством, не станет обращаться с ней как с подзаборной псиной. Возможно, ее даже переведут непосредственно в Управление внутренней разведки. У капитана был принцип - он не допрашивал женщин лично в камере пыток при флигеле.

"Хоть бы так..."

Будь то штаб Западной группировки или лагерь для военнопленных, пожалуйста, только бы появилась возможность выбраться отсюда через несколько дней. Если Уинстон освободит Фреда, как и обещал, то обстановка будет доложена Джимми уже сегодня. Затем будет организована спасательная операция и ее попытаются отбить из-под конвоя во время этапирования.

Грейс оставалось только выбраться из этого особняка.

- Как поживает Фред?

Лейтенант кивнул головой в знак того, что его отпустили, и пробормотал:

- Капитан Уинстон - джентльмен, который всегда выполняет обещания, данные леди.

При этих словах Грейс закусила губу, в попытке сдержать ироничный смех.

"... Джентльмен? Забавно. Это был сарказм?"

Однако, не было похоже, что в словах лейтенанта таился подвох. Неужели он искренен? Ведь он точно слышал все пошлые звуки, доносившиеся вчера из этой комнаты...

- Ну, не знаю... Ваш "джентльмен" назвал меня шлюхой.

Кэмпбелл нахмурил брови и пристально посмотрел на хитро скалящуюся шпионку. На самом деле, внутри себя, он еле сдерживался от того, чтобы не назвать ее шлюхой. И только из страха перед капитаном Уинстоном он обращался к ней уважительно, словно она и впрямь была леди.

Крыса, гость пыточной, сосунок, лопух...

Капитан всегда как-то уничижительно называл заключенных, из числа повстанцев Бланшара, но продолжал звать эту женщину "Риддл". Лейтенант снова вспомнил свое удивление при виде лица Уинстона, когда Уилкинс раскрыл личность Салли.

В тот момент у Леона Уинстона было лицо человека с разбитым сердцем.

"Ха... Ему нравится эта шпионка. Как же быть?"

Также, до сих пор Уинстон казался человеком, бесконечно далеким от женщин, но Кэмпбелл не собирался лезть к нему со своими советами, поскольку капитан, наверняка, лучше знал, как поступить.

Мужчины, особенно военные, весьма скоро остывали к побежденной женщине. Но, даже с учетом этого, Кэмпбеллу не стоило называть ту, с кем капитан еще не разобрался, шлюхой, поскольку тем, кто исчезнет с глаз долой, будет именно он. Итак, он приказал своим подчиненным относиться к Грейс Риддл с уважением.

Но эта женщина…

- Почему же лейтенант Кэмпбелл называет меня "леди"? Уважительное обращение и стук в дверь - весьма необычное поведение по отношению к заключенному.

Она продолжала провоцировать его назвать ее шлюхой.

Но это было бесполезно, поскольку ее все равно ожидала печальная участь - капитан скоро отправит ее в лагерь для военнопленных и забудет.

- Послушайте, не пытайтесь вбить клин между нами!

Не реагирующая на угрозы и не ведающая страха женщина наклонила голову набок.

- Что значит, вбить клин? Получается, если я скажу, что вы обозвали меня шлюхой, это отвратит капитана от вас? Неужели?

- Вопросы здесь задаю я.

Однако, она вовсе не слушала его.

- Кстати, а не будет ли, в таком разе, эффективнее заявить, будто вы меня домогались? А? Спасибо за подсказку.

Кто эта женщина? Кэмпбелл потерял дар речи.

Горничная, которая всегда была так мила, куда-то исчезла. Лейтенант видел перед собой Уинстона в образе этой шпионки. Она набралась этого после общения с капитаном? Или просто птицы одного полета случайно сбились в стайку?

Глава 43

Глава 43

- Вот зараза.

Грейс, как ошпаренная, вскочила со своего места и увидела, что лейтенант направляется к двери. Он рывком распахнул плотно закрытую дверь и оставил ее широко открытой, чтобы часовые в коридоре могли видеть, что происходит внутри камеры пыток.

Грейс с облегчением вздохнула.

- Твою ж дивизию... Я должен немедленно отправить ее в лагерь для военнопленных...

Слушая бубнеж лейтенанта, она молилась про себя:

"... Да, будьте так добры, отправьте меня."

º º º

Уинстон заявился к ней только после полудня.

"Он уже сообщил обо мне в штаб? Пожалуйста, пусть он сообщил."

Грейс с опаской смотрела на мужчину, сидевшего напротив нее за железным столом.

"... Что с ним такое?"

Он молчал.

Уинстон даже никак не поприветствовал ее, когда вошел. А теперь, все, что он делал, это сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на Грейс взглядом, значения которого она не могла разгадать.

Этот человек точно не стал бы тратить время впустую. И все же, чего он хотел, молча наблюдая за ней? Тревожность начала нарастать откуда-то из глубин ее живота.

Чувствуя себя неуютно под его настойчивым взором, Грейс снова и снова ерзала на стуле. Уинстон практически не двигался. Он лишь время от времени моргал глазами и двигал зрачками. Тем не менее, его пристальный взгляд всегда был прикован к ней.

Ей казалось, что он гипнотизирует ее, пока они молча смотрели друг на друга. Прошлая ночь теперь казалась далеким сном.

Если бы не следы ногтей на тыльной стороне руки этого мужчины, она бы сказала, что это был отвратительный ночной кошмар.

Размышляя об этом, Грейс опустила взгляд на свои ногти. Сойдет ли ей это? В качестве отмщения, они могут быть вырваны кусачками.

В тот момент она насмехалась над собой.

Грохот.

Тишину нарушил звук отодвигаемого стула. Когда она подняла голову, Уинстон уже был перед ней.

Он протянул руку, и Грейс напряглась, когда кисть, большая настолько, чтобы накрыть все ее лицо, внезапно приблизилась.

- Что... Ум-м …

Она решила, что он собирается задушить ее, поскольку схватил за горло. В попытке сопротивления, она потеряла дар речи. Уинстон же, приподняв подбородок Грейс, поймал ее губы.

Замерев от неожиданности, она вдруг поняла, что он ее целует. Когда этот непостижимый мужчина мягко прижался губами к ее губам, а затем оторвался, она оцепенела.

Однако, поцелуй становился все более страстным. Он порывисто облизал ее губы и прижался к ним своим ртом, словно, наконец, дал волю давно сдерживаемому желанию.

"Да что же он творит?"

В итоге, она лопнула.

- Ух... Ум-м-м...

Ранка на нижней губе Грейс.

Под яростным наступлением Уинстона к поцелую стал примешиваться горький привкус крови. Он тут же осторожно лизнул ее нежную кровоточащую плоть.

Это было робкое движение языком, совершенно не характерное, как уже выяснила Грейс, для кэмденского вампира, но...

"... Такое естесственное для юноши с Аббингтон Бич."

С нарастающим чувством ужаса Грейс открыла глаза. Неужели он смотрел на нее все время, пока целовал? Когда их взгляды встретились, в его холодном прищуренном взоре не было и тени улыбки.

- Ну, здравствуй, Дейзи. Любовь моя... первая.

Бирюзовые глаза дико затрепетали.

Леону, наконец, открылась тайна, почему его влекло только к этой женщине.

º º º

- Даже здесь, в Аббингтон Бич, хорошо видно, как под воздействием волновой эрозии формировались скальные отложения...

Леон с неприязнью смотрел на гувернера, сидевшего в конце длинного стола. К чему этот нудный урок геологии, когда можно наслаждаться купанием в море?

- Сэр, а это правда, что в слоях прибрежных скал можно найти доказательства, что все континенты, на самом деле, ранее были одним суперконтинентом?

Недовольный взгляд переместился на его младшего брата, сидевшего напротив.

- Джером должен был родиться первым... - разочарованно бормотала их матушка каждый раз, когда получала табели успеваемости обоих своих сыновей.

Однако, дело было не в том, что Леон был хуже Джерома. Просто каждый из них успевал по разным предметам, отличным друг от друга.

Матушка отдавала предпочтение Джерому, который преуспел в естесственных науках, что соответствовало ее вкусу. В добавок ко всему, она считала военных помешанными на крови невежами. Из-за этого Леон, проявивший изрядный талант в предметах, связанных с военным делом, не мог получить ее высокого одобрения.

- Как я рад, что этот маменькин сынок не мой старший наследник! - ровно по той же причине их отец благоволил Леону.

Так что, даже если он и сталкивался с легким пренебрежением или даже откровенной холодностью своей матери, он никогда особо не переживал по этому поводу.

"Можно подумать, ты мне нравишься..."

Она его утомляла. Он устал от ее обращения с его отцом, выдающимся военачальником и богатым человеком, как с полукровкой без статуса. Миссис Уинстон стремилась использовать каждый шаг семьи, даже во время летних каникул, для обретения заветного графского титула.

Леон был еще слишком молод, чтобы рассуждать о браке. Тем не менее, матушка уже изводила его своим душным нытьем, повторяя, что для удачного брака он должен хорошо выглядеть.

- Леон, раз уж мы пригласили на прием юных леди из Великого Герцогства, не мог бы ты, по крайней мере, не утомлять их разговорами про охоту и крикет?

- Тогда в следующий раз я расскажу им о военном праве.

- О, Боже! Почему ты так обескураживающе похож на своего отца с его дурным характером?! Что отец, что сын полны решимости свести меня в могилу!

Джером мог свободно говорить об окаменелых костях динозавров в присутствии дам, так откуда же его на его голову эта напасть? Леону всегда не нравилось не просто, что она не любила его,  но относилась, как к шахматной фигуре, призванной осуществить ее мечту.

Когда он посетовал на это, отец лишь рассмеялся и похлопал его по плечу.

- Леон, послушай. Все люди просто шахматные фигуры друг для друга. Важно то, пешка ты или ферзь.

Эти слова явились большим утешением для Леона. Ему просто следовало отнестись к матери, как к шахматной фигуре.

- Ты должен постараться стать хотя бы конем.

Очевидно, в ее партии Леон был фигурой, более важной, чем конь. Для него же мать не могла стать даже пешкой, поскольку от нее не было никакой пользы.

В результате, единственным значимым человеком в жизни Леона оставался его уважаемый отец.

Тихий шум двигателя смешивался с заумными рассуждениями гувернера, который пренебрежительно отзывался о теории дрейфа материков, как о научном нонсенсе. Леон выглянул в окно через плечо Джерома. По границе террасного сада в их направлении двигалась вереница черных автомобилей.

Вскоре после занятий начинался прием.

"Самая унылая вечеринка в мире."

Несколько дней назад его мать собщила, что на виллу прибудут некие графья и еще какие-то дальние родственники королевской фамилии с дочерьми одного с Леоном возраста. Предстояло довольно утомительное занятие - наблюдать, как жеманные девицы обмениваются презрительными колкостями и завистливыми шпильками под видом хороших манер.

Кроме того, ему хотелось увидеть совершенно другую девочку.

Леон сунул руку в карман брюк. Возясь с шоколадкой, растаявшей от жары, он думал о том, что произошло несколько дней назад.

Впервые он увидел ее в тот день, когда приехал сюда. Прогуливаясь по пляжу, примыкающему к южной стороне виллы, он столкнулся с девушкой, собиравшей ракушки. Она казалась ровесницей Джерома, то есть года на два-три моложе него самого.

Возможно, она забыла надеть купальник и потому возилась в морской воде прямо в одежде, отчего ее голубая юбка намокла и облепила худые девчачьи ноги, как водоросли. Никого из взрослых с ней не было.

- Эй, малышка! Это частный пляж, посторонним вход воспрещен!

Когда слуга стал прогонять ее, девушка надула губки и убежала.

Смуглая кожа, каштановые волосы. Она была миленькой, но ее внешность была довольно заурядной, и он, наверняка, скоро позабыл бы о ней, если бы только она ежедневно не попадалась ему на глаза...

Когда выезжал с территории виллы на машине, по дороге он видел эту девочку. Когда прогуливался вдоль стены, девочка стояла у кованных ворот главного входа. Он даже заглянул ей в глаза, когда застал сидящей на дереве за оградой.

Он было решил, что это совпадение. Однако, кто бы стал околачиваться перед чужим домом каждый день?

"Воровка?..."

Могла ли столь юная особа быть воровкой?

Она начинала бесить. Ее лицо не шло у него из головы на протяжении всего времени, пока, наконец, два дня назад он раздраженно не спросил:

- Чем тут занимаешься?

Девочка, которая сидела на апельсиновом дереве за оградой, заглядывая на их территорию, как сурикат, была поражена его внезапным появлением и сорвалась с ветки.

- Ай!

Леон рванул под дерево. Это было рефлекторно, поскольку он понимал, что она существенно не пострадает, упав с такой небольшой высоты.

- Уф...

Благополучно подхватив девицу, он поспешно опустил ее, одернув руки, словно прикоснулся к огню. Ее лицо, когда она поправляла задравшуюся юбку, стало таким же красным, как у Леона.

- ... Извини.

- Да все в порядке.

И в тот момент, когда девушка тихим голосом приняла его извинения, Леон понял, что все не так.

- Погоди-ка. Почему это я извиняюсь? Разве не ты должна принести извинения? Что ты выглядываешь на чужой вилле?

- А почему я не могу смотреть?

- Разве ты не знаешь, что подглядывать дурно и невежливо? Не этим ли занимаются воры? Ты следишь за нами, потому что ты - воровка?

Девчонка не выказала ни малейших признаков смущения или гнева, когда он обозвал ее воровкой. На самом деле, ее лицо выглядело так, будто она и вовсе не слушала его. Заметив, что она разглядывает его своими удивительными бирюзовыми глазами, Леон приосанился.

- Я не воровка. Я шпионка.*

(*П/П: Уинстон, она тебя предупреждала!)

Глава 44

Глава 44

- Чего?

- Ты...

Леон, собиравшийся, было, отчитать ее, что шпионаж еще хуже воровства, вдруг осекся.

- Ты такой хорошенький.

Девчушка прикрыла зардевшиеся щеки ладонями и смущенно заулыбалась.

Впервые его назвали хорошеньким, в то время, как он уже устал слышать, что он хорош собой. Даже матушка, которая не любила его, всегда говорила, что ей нравится, как он "хорош собой".

- Про мужчину говорят не "хорошенький", а "привлекательный".

- Ого... Ты хорошенький, даже когда злишься.

Вот, чудачка... Глядя в мерцающие бирюзовые глаза, он почувствовал, что даже в тени дерева становится жарковато.

- Ну, тебе видней.

Девочка сцепила руки за спиной и выгнулась, очевидно, не решаясь о чем-то его попросить.

- Чего тебе?

- Можно я разок потрогаю твои волосы?

Леон снова опешил от неожиданной просьбы.

- Как ты можешь просить о таком человека, которого видишь впервые?

Лицо Леона исказилось в недоумении, и девушка стушевалась, пытаясь объяснить причины своей странной просьбы.

- Извини. Просто они так хороши, что хочется к ним прикоснуться. Наверное, они мягкие и пушистые.

- Я же не собака.

- Ничего подобного...

- Вот уж, никогда не встречал такой, как ты.

Девчушка надула губы. Ее большие глаза увлажнились. Леон занервничал, казалось, она вот-вот расплачется.

- Да нет же, я не то имел в виду...

"Вернее, то, но в хорошем смысле."

Он был просто ошеломлен, встретив девочку, которая прямо и без обиняков выражала свои желания и эмоции, в то время, как девицы из его окружения всегда скрывали свои истинные мысли и переживания. Откровенно говоря, это было даже забавно. Теперь ему хотелось узнать, что же еще она может выкинуть.

- Вот.

Даже склонив голову, Леон все еще был выше, чем нужно, поэтому девушка встала на цыпочки, а ему пришлось согнуть ноги в коленях.

Девичья рука коснулась его гладких, напомаженных волос. Он усмехнулся при мысли о том, что если бы кто-нибудь вдруг увидел, как простолюдинка гладит сына майора Уинстона, словно собаку, то весьма удивился бы. Однако, когда она, в своем щенячем простодушии, широко улыбнулась, его кривая ухмылка расправилась.

- Ух ты, какие мягкие. Я-то думала, что твои волосы холодные, из-за цвета, а они даже горячие!

- Потому что лето на улице.

Ну, что за глупышка?

- Наверное, так же горячо будет, если прикоснуться к солнцу.

Девушка убрала руку, и он выпрямился во весь рост.

- Спасибо.

- Надеюсь, я развеял все твои сомнения.

Она кивнула головой.

- Мне так завидно. Я тоже хочу быть блондинкой. У всех в моей семье светлые волосы, и только у меня - каштановые.

Девочка заговорила о вещах, о которых он даже не спрашивал.

Как правило, Леон, используя любые оправдания, избегал необходимости выслушивать душные речи девиц на темы, которые его не волновали. Он и сейчас намеревался уйти под предлогом начала урока верховой езды, но, как ни странно, его ноги не двинулись с места.

Девчонка о чем-то поболтала сама с собой, а потом вдруг покраснела и принялась рыться в маленькой сумке на ремне, перекинутом через плечо.

- Держи шоколадку!

Это был шоколад в неряшливой обертке с примятыми уголками, как будто он долго провалялся в сумке, проделав немалый путь до сюда.

Леон не любил сладкое. Он всегда отказывался от угощения, но на этот раз принял. И что! Дешевую шоколадку, которую матушка велела бы ему выбросить, как нечто грязное...

- Зачем это?

- Подкуп свидетеля.

- Я хранила ее, чтобы съесть самой, - добавила она и застенчиво улыбнулась.

Это было, буквально, как если бы он выхватил сладость прямо изо рта бедной девочки и съел ее. Ему захотелось немедленно отдать шоколадку назад.

- Пожалуй, вернусь еще пошпионить.

Она помахала ему рукой и убежала, с гордостью сообщив, напоследок, что в следующий раз снова собирается шпионить.

"Вот уж, странная девица."

Он понял, что забыл спросить ее имя.

Забыть такую простую вещь... Леон подумал, что это она виновата, будучи такой чудаковатой, в том, что он растерялся. Он также собирался поинтересоваться, встретятся ли они снова, но весь следующий день лил дождь.

Девчонка выглядела глупенькой, поэтому он боялся, что она придет на свой пост даже в такую плохую погоду.

Но, похоже, настоящим глупцом был Леон, поскольку он весь день прождал у окна, откуда была видна ограда, возле которой она постоянно ошивалась. А затем и вовсе отнес туда зонтик... Однако, девочка так и не появилась.

... Это было облегчением, но он почему-то расстроился.

"А сегодня придешь?"

Как только закончились занятия, Леон подошел к окну, к виду из которого вчера весь день был прикован его взгляд, и снова разочаровался. Когда он повернулся спиной, чтобы взглянуть на апельсиновое дерево, там не было ничего, кроме, собственно, апельсинов.

- Ты куда собрался? Гости уже прибыли. - заскулил книжный червь в галстуке-бабочке, нарисовавшийся, когда Леон выводил свой велосипед со стоянки.

- Я в курсе.

- Но матушка специально позвала этих людей, чтобы представить тебя...

- Джером Уинстон, во имя нашей матушки, которой так хотелось бы, чтобы ты был старшим, назначаю тебя сегодня старшим. - подражая командирскому тону своего отца, саркастически изрек Леон и сел на велосипед.

- Я тебе не подчиненный! - крикнул вдогонку Джером, когда его старший брат начал крутить педали.

Леон остановился и посмотрел на него.

"Почему ты не родился первым?"

- Я тебя сдам!

- Не забудь наябедничать, маменькин сынок! - Леон снова подражал манере отца.

Джером, обидевшись, промолчал и только фыркнул в ответ.

- Джером, ты такой правильный, что это даже не смешно. - усмехнулся брату через плечо Леон и снова принялся крутить педали.

"Если ты не приходишь, я приду."

Проблема, однако, заключалась в том, что он не знал, где живет девочка. Неужели ему придется облазить все апельсиновые деревья в Аббингтон Бич? Около часа он впустую рыскал на холме, застроенном элитными виллами, и в торговых рядах у его подножия, и был слегка удручен.

Солнце медленно входило в зенит. Катаясь на велосипеде под палящим светилом, Леон ощутил сильную жажду.

Шествуя вдоль пляжа, он остановился, когда увидел закусочную, где продавалось мороженое, и припарковал велосипед у дорожного ограждения.

- Где же деньги?

... Это был голос девчонки.

"Попалась!"

Леон аккуратно пригладил волосы, которые, возможно, растрепались во время езды на велосипеде.

- Так жарко и мне так хочется пить... Я занесу завтра. - снова и снова просила Грейс, вцепившись в витрину киоска.

- Папе своему занеси. - ни на дюйм не уступал продавец мороженого.

"Откуда мне знать, где сейчас мой папа? Утром он дал мне немного денег, но, играя на пляже, я, вероятно, их посеяла. Денежки пропали впустую. И если расскажу отцу, мне достанется... Что ж, мне теперь весь день питаться одними апельсинами? В нашем городке люди добрее, а здесь у всех сердце, словно изо льда!"

На глазах навернулись слезы. Опечаленная и раздосадованная, Грейс отступила и проворчала непоколебимому продавцу:

- Ну, почему нет? Тц... Это уж слишком! У нас в городке все так делают.

- Тогда и возвращайся в свою деревню! Кого волнует, если ты нищая.

- Я не...

Когда Грейс, понурив голову, уже собиралась уйти, чья-то рука легла ей на плечо.

- Нельзя ли просто помочь леди, оказавшейся в затруднительном положении, а не грубить, гоняясь за прибылью?

Глаза Грейс расширились, когда она подняла свой взгляд.

"Ах! Тот хорошенький мальчик!"

Ее щеки запылали. Возможно, из-за руки, которая нежно обнимала ее за плечо, а возможно, из-за стыда от того, что он увидел самую неприглядную ее сторону.

- Я возьму бутылку газированной воды. Не "Аппенцеллер", а "Шале". А леди?...

Когда юноша вежливо спросил ее, снова назвав леди, Грейс поспешно ответила:

- Мне эскимо на палочке. И все.

Парень был так крут, что мог позволить себе даже бутылку дорогой минеральной воды.

Он заказал ту, что была со сложной этикеткой на иностранном языке и выглядела, как хорошее вино. С другой стороны, попросив мороженое, Грейс почувствовала себя ребенком. Но она не знала, что еще можно купить, поскольку ей очень хотелось съесть именно эскимо.

- С каким вкусом ты хочешь?

Мальчик оказался не только хорошеньким, но еще и добрым. Он даже спросил ее, какой вкус она предпочитает.

- Самые популярные - это шоколад и ваниль. Но есть еще апельсин, лимон и клубника...

Продавец, который еще недавно хамил Грейс, в обращении с юношей был совершенно другим. Он достал из холодильника эскимо всех видов и показал им. Вероятно, даже будь у Грейс деньги, он не был бы так услужлив.

Наверное, это было потому, что парень выглядел как аристократ, несмотря ни на что.

Даже не принимая во внимание дорогую, с виду, рубашку и наручные часы, можно было утверждать, что он излучал благородную ауру одной лишь осанкой, стоя с прямой спиной и спокойным взглядом.

- Тогда клубничное...

Мальчик наблюдал, как продавец быстро достал эскимо со вкусом клубники и обеими руками протянул его Грейс.

- Вот, клубничное для леди. Держи.

Конечно, она не забывала, что аристократы просто ужасны. Взрослые в ее окружении называли дворянство ненасытными монархическими свиньями. Однако, теперь она не была в этом уверена, поскольку, казалось, что за пределами их городка все, почему-то, относились к аристократии с почтением.

Грейс не знала, что там насчет других дворян, но этот парнишка был хорошим.

- Благодарю.

Юноша галантно улыбнулся.

Глава 45

Глава 45

- Пошли.

Она последовала за парнем, даже не зная, куда он направляется. Впрочем, какое-то время спустя, Грейс догадалась, что он и сам не знает, куда они идут.

- Эй!

Глядя на юношу, прогуливающегося по набережной со своим велосипедом, она смело заговорила.

- Ты сейчас, прямо, как принц был.

Парень, который в тот момент пил газировку из бутылки, закашлялся.

Он достал носовой платок из заднего кармана брюк и остановился. Наклонив голову, он посмотрел на Грейс с мороженым во рту, слегка поморщился и вздохнул.

- Оно тает.

Протянув ей носовой платок, он вытер свои мокрые губы тыльной стороной ладони. Все же, он классно выглядел. Когда она подняла глаза, перед ней будто бы ожила картинка с рекламой минеральной воды, а мальчик спросил ее:

- Почему ты сегодня не пришла?

- Ух...

Девушка снова опустила голову и улыбнулась своими красными от клубничного мороженого губами.

- А ты ждал?

Щеки Леона стали такими же красными, как ее губы.

- Значит, ты бродил тут в поисках меня?

- Хм? Да нет. Просто, тут совсем нечем заняться...

Он отвел глаза и нахмурился.

- А, понятно...

Увидев разочарование на ее лице, он подумал, что ему следовало быть честнее.

- Зовут как?

- Что?

- Меня Леон зовут. А тебя?

- ... Дейзи.

Леон не понял, почему девочка на мгновение замешкалась.

- Леон, ты местный?

- Нет. У нас здесь летняя вилла. А ты?

Леон уже знал, что она нездешняя. Однако, он сделал вид, что не слышал давешнего разговора Дейзи с продавцом, потому и спросил.

- Ну, я приехала издалека. У нас что-то вроде семейного отдыха...

Грейс отвернулась, не уточнив, из какого именно далека, и почему у них "что-то вроде", а не семейный отдых.

- Я так взволнована, потому что впервые здесь.

Она никогда раньше не покидала их отдаленного горного поселения и, тем более, не пребывала на таком роскошном курорте в течение столь длительного времени. Море, которое она увидела впервые в своей жизни, было потрясающим, к тому же, она столкнулась с Леоном, прогуливаясь по пляжу в первый же день приезда.

- А ничего, что ты гуляешь одна, без родителей?

И почему рядом с этой девчонкой никогда никого не было? Леону было трудно это понять, поскольку, куда бы он ни пошел, за ним всегда следовал взрослый.

- ... Ну-у-у...

Грейс вообще-то никто не разрешал гулять одной.

Когда ее родители, которые часто подолгу отсутствовали дома, вернувшись после очередной длительной отлучки, сообщили, что вместе с ней собираются в Аббингтон Бич, она сначала подумала, что это будет просто семейный отдых.

Однако, было немного странно, что они не взяли с собой ее старшего брата. И только когда они прибыли и стали размещаться в уединенном домике, она поняла, что, на самом деле, это был не отпуск, а очередная миссия.

Грейс понятия не имела, о каком долге говорили взрослые. Она могла только догадываться, что это подвиг ради торжества справедливости во всем мире, о чем так много читала в книгах, и, как герои, спасающие человечество, они должны были хранить свои личности в секрете.

Она слышала, как взрослые говорили, что их миссия - добыть информацию у какого-то нехорошего военного по фамилии Уинстон.

Поскольку Грейс была еще слишком юной, в ее задачу входило просто служить прикрытием для пребывающих с ней взрослых, чтобы они выглядели обычными путешественниками. Родители были очень заняты и не успевали заботиться о девочке. Поэтому просто каждое утро оставляли деньги у ее кровати и уходили.

При этом, прошлая неделя пролетела в веселье и расточительстве. Однако, сегодня, когда повстречала Леона, она потеряла деньги и, наверняка, выглядела убогой в его глазах.

- Знаешь, сегодня утром я получила карманные деньги. Но, должно быть, потеряла их, играя с песком на пляже.

Грейс промямлила оправдание, которое ему было не интересно. Подняв взгляд на лицо Леона, она обратила внимание на апельсиновое дерево, раскинувшееся над его головой.

- Леон, а хочешь, за то, что ты купил мне мороженое, я нарву тебе апельсинов?

Она осмотрелась в поисках самого спелого фрукта и стала карабкаться на дерево, когда его рука коснулась ее плеча. Грейс не поняла, почему у Леона задрожали глаза.

- Не лазай по деревьям в юбке.

- Почему?

- ... Разве это не вульгарно?

"Ты, что, и впрямь, не догадываешься?"

Дейзи вопросительно моргала широко распахнутыми глазами, как будто не знала даже значения слова "вульгарный".

- Розовые.*

(*П/П: Соски?)

"Теперь-то поняла?"

Лицо Дейзи стало пунцовым.

- Да нет же! С утра надела белые!...

- ... Как ты можешь сама говорить такое?!

Взрослые, которые проходили мимо стоявших под апельсиновым деревом мальчика с девочкой, глядящих друг на друга с лицами цвета заходящего солнца, многозначительно улыбались.

Смутившись, Леон схватил велосипед и опять двинулся по тротуару. Тем временем, Грейс колебалась, не зная, пойти ли снова с ним или уже отделиться. Сделав три шага, он остановился. Девица, которая должна была следовать за ним, все еще прохлаждалась под деревом.

И тогда до него дошло.

Эта девочка так и не сказала, пойдет ли с ним на свидание сегодня, хотя, с момента их встречи уже должна была бы определиться.

"Погоди-ка. Но я ведь даже не сказал ей, что это свидание, верно?"

Он никогда не говорил ничего подобного... Откровенно говоря, у него и возможности не было.

Общение между дворянскими отпрысками регулировалось их родителями, а не участвующей стороной. Когда, где, с кем и что делать, было определено заранее, и Леон должен был следовать негласному правилу, нравилось ему это или нет.

Впервые в жизни у него появилась возможность провести время с девушкой, с которой он сам хотел. И все же, проблема была в том, что...

"Как же предложить ей это самое свидание?"

Леон замешкался, не зная, что сказать. И в тот момент, когда его спина похолодела при мысли, что Дейзи просто развернется и уйдет, из него вылетели отвратительные слова:

- Если ты действительно хочешь отплатить за то, что я купил тебе мороженое, можешь развлечь меня.*

(*П/П: "Могу тебе я, Маша, врезать так, что ты об этом долго помнить будешь и сразу перестанешь быть строптивой!")

Его рука указала на большую ярмарку с аттракционами по другую сторону улицы.

- Равлекать тебя? Будто ты малыш?

Леону хотелось отхлестать себя по щекам. Он купил ей копеечное мороженое и заговорил о возврате долга. Какой дешевый шантаж! Судя по всему, свидание было испорчено еще до того, как началось.

Лицо Дейзи не выражало ничего хорошего.

- ... Ну, ладно, - неожиданно согласилась она.

Вскоре эти двое растерянно шагали рядом, сбитые с толку своими собственными мыслями.

"Я как-то слышала, что у богатеньких деток есть специальные дети, с которыми они могут играть, как с куклами. Теперь это я?"

Грейс немного обиделась. Но после того, как трижды прокатилась на аттракционах, она совершенно забыла об этом.

- Леон, а теперь я хочу покататься на карусели!

- Хорошо.

Леон безропотно стоял в очереди перед билетной кассой на аттракционы. Он попросил ее развлечь его. Однако, в конце концов, именно он развлекал ее. Купив билеты, он был готов даже прокатиться вместе с девчонкой.

На карусели он любезно, словно принц, помог Грейс взобраться на лошадку. Она почувствовала себя настоящей принцессой.

Вцепившись мертвой хваткой и не отпуская ни на минуту ее правую руку, Леон забрался на лошадь рядом с ней. Под звуки легкой музыки карусель начала вращение. Грейс, которая обычно смотрела на улицу и махала рукой, в этот раз не могла отвести взгляд от другой стороны.

Леон тоже все время смотрел на нее. Он застенчиво улыбнулся, а затем спросил:

- Что такое? Я - хорошенький?

- Да.

Парень слабо усмехнулся серьезному ответу Грейс.

- А у тебя дома есть настоящая лошадь?

Он утвердительно кивнул.

-  Но это не так весело.

- Ах... Не так...

Чем дальше, тем больше Леон вел себя, будто был не в своем уме. Он сам не понял, почему вдруг начал бормотать и нести какую-то чушь про то, что кататься на карусели веселее, чем на настоящей лошади.

- Конечно! Здесь же есть крыша, и тебе не нужно беспокоиться о тепловом ударе...

- Ну, да. Верно.

Абсурдно было даже представить подобное. И все же, Дейзи принимала его бред за чистую монету.

На самом деле, именно Леон всегда считал карусель скучной. Но почему же в тот момент его сердце колотилось так, будто он катался на американских горках?

А потом была комната страха.

- Ах, нет! Не отпускай! Не отпускай меня! Ты не можешь меня отпустить!

Леон тайком улыбался, обнимая девушку, которая тесно прижималась к нему. Он порадовался, что было темно.

- У-у-у, как страшно...

Когда они вышли из комнаты страха, лицо Дейзи было мокрым от слез.

- Прости. Тогда в качестве извинения...

Прежде, чем Леон успел договорить, рука Дейзи указала туда, где висел большой игрушечный дельфин. Это был стенд для стрельбы.

Они вдвоем направились в тир. Пять выстрелов за раз. Чтобы получить игрушку, было необходимо набрать сто очков. Леон заплатил смотрителю стенда и сверил количество мишеней на противоположной стене.

"Самая дорогая цель принесет 25 очков, каждая следующая - по 15."

Прикинув в уме, Леон взял ружье, лежавшее перед ним. Это была старенькая винтовка, предназначенная только для развлечения. Убедившись, что ствол не погнут, он приложил глаз к шкале и проверил, не сбит ли прицел.

- Ты знаешь, как стрелять из этого? Может, попросить, чтобы тебя сначала научили?

Проигнорировав стоявшую перед ним Дейзи, Леон, вместо ответа, нажал на хвост спускового крючка.

Глава 46

Глава 46

Бах!

Цель, стоимостью 25 очков, упала.

- Твою мать...

По мере того, как стрельба продолжалась, ругательства смотрителя становились все забористее. В какой-то момент его нытье в адрес Леона превратилось в восхищение.

- Да ты, действительно, крут, парень!

Леон даже помыслить не мог, что блеснет своими отточенными навыками стрельбы именно здесь.

- Это пригодится однажды, когда ты встретишь девушку, которая тебе понравится.

Так говорил отец, когда учил его стрелять. Очевидно, речь шла не об охоте на женщин или убийстве соперников, позарившихся на них. Неужели он имел в виду что-то подобное, утверждая, что это поможет Леону?

В конце концов, набрав 125 очков, он выиграл не только игрушку, но и купон в киоск со сладостями.

- Держи.

Леон забрал игрушечного дельфина у ворчливого смотрителя и передал его в руки Дейзи.

- Поразительно! Ни мой брат, ни Джимми не смогли бы так.

Когда девочка восхищенно посмотрела на него снизу вверх, он почувствовал себя богом.

В киоске со сладостями Дейзи выбрала яблоко в красной карамели. Лизнув угощение, она протянула ему палочку с покрытым тонким слоем застывшего сахарного сиропа яблоком.

- Попробуй тоже.

- Я не очень люблю сладкое...

- Ах...

Когда Дейзи снова поднесла лакомство к губам, Леон осекся на полуслове. С ярко-красным карамельным яблоком во рту девушка подняла круглые глаза и посмотрела на него.

Зачарованный этим видом, Леон опустил голову.

Раздался хруст.

Он откусил от яблока с другой стороны. Вкусы свежего фрукта и сладкого сахара сплелись у него на языке.

Были ли поцелуи такими же на вкус?

Их взгляды встретились на расстоянии яблока, размером с кулак. Грейс впервые увидела, как дневное небо озарилось фейерверками. Тогда как Леон, смутившись, хотел, было, оторваться от сладости, но не смог. Его губы прилипли к красной карамели и никах не отнимались.

... Вероятно, это было самое бездарное оправдание.

Наклонившись, он закрыл глаза, но теперь осторожно поднял веки и снова посмотрел на Грейс.

Леон протянул руку к щеке девушки, которая ошарашенно уставилась на него, забыв прожевать откушенное яблоко. В тот момент, когда шелковистая мягкая кожа коснулась ее, сердце Грейс упало. Ей показалось, что она сейчас потеряет сознание, хотя он всего лишь убрал волосы с ее лица.

"Мы как будто целуемся!"

Когда им обоим одновременно на ум пришла эта мысль, их лица стали краснее, чем яблоко, что они разделили.

С того момента они шли, держась за руки, под предлогом того, чтобы не потеряться в плотной толпе людей. Прогуливаясь таким образом, они покинули шумную ярмарку и очутились в тихом торговом квартале, но рук друг друга не выпустили.

Они на пару осматривали лавочку с бижутерией, куда, в другой раз, даже не сунулись бы. Взгляд девушки не отрывался от браслета из стеклянных бусин, светящихся морской свежестью.

- Думаю, тебе очень пойдет.

Дейзи сжала его ладонь, когда Леон вытащил свой бумажник.

- Нет-нет.

- Почему? Если тебе не нравится этот, выбери другой...

- Мама не велит мне наряжаться.

Леон был сбит с толку.

И в самом деле, какая мать на свете запретила бы своей дочери украшать себя? Но, словно в подтверждение того, что это не пустые отговорки, на Дейзи, действительно, не было никаких украшений: ни бус, ни даже банта в волосах. Он-то думал, это потому, что она бедна, а оказалось, что ей сказано не наряжаться...

- Почему?

- Не знаю. Хотя, моя мама очень, очень красивая.

- Ты тоже очень красивая. У тебя в глазах море.

Сердце Грейс снова забилось чаще.

- В моих глазах... море?

Хорошенький мальчик говорил красиво. И море, которое она увидела впервые в жизни, тоже было красивым. Однако, самой красивой сейчас была картина в глубине ее глаз.

Она не могла перестать улыбаться, как дурочка.

- Я... красивая? - пробормотала девочка, поднимая воротник, чтобы скрыть покрасневшее лицо.

Леон снял со стены широкополую соломенную шляпу и, смеясь, надел ее на голову Дейзи.

- Тебе поможет только это!

Ему не хотелось расставаться. Он весь день не отпускал ее руку, хоть и понимал, что было бы вежливо отправить девочку домой, пока они еще не слишком припозднились.

"Ох, меня и наругают, когда я вернусь на виллу."

... Даже думая об этом, Леон не отрывал взгляда от красных губ Дейзи.

Встретив закат на пляже, они поужинали в ресторане морепродуктов. Когда двое детей старшего подросткового возраста бродили по округе без сопровождения взрослых, они собирали на себя любопытные взгляды. Однако, две пары детских глаз не видели никого, кроме друг друга.

Один за другим открывались музыкальные бары, и джазовые мелодии смешивались со звуком прибоя. Прогуливаясь вдоль почерневшего моря, парочка вернулась к парку развлечений.

Приближаясь к своему закрытию, ярмарка затихала: останавливались аттракционы, выключался яркий свет и громкая музыка.

Наступало и время их расставания. Леон, не желая ее отпускать, потащил Дейзи к колесу обозрения, которое все еще было освещено.

- На сегодня мы уже закрыты. Приходите завтра.

За пятикратную цену билета смотритель вежливо открыл дверь кабинки, словно лакей дверцу кареты.

Чертово колесо, где находились только они вдвоем, начало медленно вращаться.

- Ух ты...

Грейс поразилась резкому контрасту света и тьмы, развернувшемуся у нее под ногами. Ярко освещенные торговые улицы и темные пляжи были разделены дорогой, идущей вдоль моря.

Они смотрели на черное море, усеянное бликами лунного света и огнями круизных лайнеров, когда колесо обозрения, достигнув наивысшей точки, почему-то остановилось. Казалось, что джазовая музыка, доносившаяся снизу, вдруг стихла, став неразличимой за шумом морского бриза.

Когда открытая кабинка чертова колеса стала раскачиваться на ветру, Грейс пришла в ужас.

Отведя взгляд от ночного пейзажа, она подняла глаза на Леона и еще крепче вцепилась в его руку.

- Что с тобой?

Леон смотрел на Грейс.

Если вдуматься, он находился в таком состоянии уже несколько часов. Когда они провожали закат, он смотрел только на ее лицо. В ресторане он даже не притронулся к восхитительному блюду из лобстера, продолжая смотреть на нее же.

Нервничая не меньше, чем при взгляде вниз, Грейс бессознательно прикусила нижнюю губу.

- Дейзи, у тебя кровь.

- Ой...

Она слишком сильно закусила свои пухлые губы.

- Черт, носовой платок...

Леон, рывшийся в карманах, выглядел озадаченным. Носовой платок с пятнами клубничного цвета был выброшен днем. Ему стоило купить новый.

- Подожди.

Дейзи высунула язык, чтобы облизать нижнюю губу, но Леон схватил ее за кончик подбородка. Когда его голова нырнула под свисающие поля ее соломенной шляпы, кончики их носов соприкоснулись.

В тот момент, когда он слегка наклонил голову, ее губы приоткрылись.

Это было нечто, что он сделал, даже не успев подумать, правильно это или нет. Леон хотел бы оправдать себя тем, что действовал, как его няня, когда он в детстве порезал руку, но, конечно, это было ерундой, ведь он-то приложился к губам.

Весь день он гадал, на что похожи ее губы. Как Дейзи, которая задавалась вопросом, каковы на ощупь его волосы.

Они были мягкими и теплыми. Он плавно прижался губами к ее нежной плоти и осторожно лизнул кровоточащую ранку кончиком языка.

Тело Дейзи встрепенулось.

Леон совершил бесчисленное множество дурных поступков, за которые его бы отругали, будь он пойман, но его сердце никогда не билось так, как сейчас. Когда он зализал ее ранку, их губы слегка отстранились, и девушка удивлённо прошептала:

- Это же поцелуй. Мой первый поцелуй…

Не ожидая такой прямоты от Дейзи, Леон был захвачен врасплох.

- Тебе не понравилось?...

- ... Приятно.

Откровенное признание сорвалось с ее губ, изогнутых в застенчивой улыбке. Леону нравилась ее неподдельная искренность.

- Можно... поцеловать тебя еще раз?

Как только Дейзи кивнула, улыбающиеся губы соединились вновь.

Не было бы неправдой сказать, что это было похоже на полет.

Поцелуй, который они, сидя в висящей высоко в небе кабинке колеса обозрения, тайно разделили со всем миром, лежащим у их ног, был захватывающим.

При очередном порыве ветра Леон сильнее прижал к себе лицо Дейзи, одной рукой удерживая на ее голове соломенную шляпу, которую могло сдуть.

Кабинка снова закачалась.

Вероятно, опасаясь падения, Дейзи еще крепче ухватилась за руку Леона. Их губы прижались еще теснее, и от ее тела исходил жар. Освежающая сладость яблока, липкая текстура карамели, мягкий вкус молочного коктейля, и кровь, сочащаяся из ее губы - это был яркий калейдоскоп вкусов.

"Кровь такая сладкая."

Так думал Леон, погружаясь в шквал чувств, дурманящих его разум. Возможно, теперь он полюбит сладости.

Домик Дейзи стоял особняком на горе.

Леон порадовался, что был на велосипеде с масляным фонарем. Он поднимался по темной горной тропе, освещенной лишь тусклым светом фары, держа Дейзи одной рукой, а велосипед другой.

- Довольно далеко от нашей виллы, - вздохнув, пробормотал Леон, взбираясь на крутой подъем.

У края горной дороги он слышал, как совсем близко бурные волны бьются о прибрежные скалы.

- Ты так гуляешь каждый день?

Дейзи кивнула головой.

"Мне следовало заговорить с тобой раньше..."

В тот момент, когда сожаление с огорчением слилились воедино, Леон понял, что еще не задал действительно важный вопрос.

Глава 47

Глава 47

- Дейзи, когда вы уезжаете домой?

- Это зависит...

Откровенно говоря, Грейс хотелось бы, чтобы миссия ее родителей никогда не заканчивалась.

- Я не знаю.

- Не знаешь?

- Да. А вы?

- Мы собирались остаться еще на месяц.

"Я так не хочу, чтобы мы с тобой расстались навсегда, разъехавшись по домам..."

Невероятная мысль промелькнула в его голове.

Леон не был наивным. Несмотря на медленные подвижки в обществе, любовь между дворянами и простыми людьми по-прежнему оставалась табу. Он понимал, что этому не суждено стать чем-то большим, чем опасная игра с огнем во время каникул.

И все же, череда странностей перевернула его личность: он впервые в жизни ослушался родителей и сбежал, а его первый поцелуй оказался сладким.

Плыть против течения было так захватывающе.

- Хочешь, завтра снова увидимся?

- Конечно.

Понурое лицо Дейзи мгновенно просветлело.

- Тогда...

Планируя забрать ее утром, Леон вдруг ощутил беспокойство. Когда он вернется, его, наверняка, посадят под домашний арест.

- А давай завтра развлечемся у нас на вилле?

- А разве можно?

- Да уж, будет лишней головной болью, если родители прознают, тогда, вместо этого, давай спрячемся и займемся чем-нибудь у меня в комнате?

- Давай.

- Чем бы нам заняться в моей комнате? - задумчиво протянул Леон.

- Ты любишь кино? У меня есть проектор, хочешь вместе посмотреть фильм?

Дейзи повращала глазами и кивнула.

Она любит кино. Какое облегчение.

- Тогда встречаемся утром в десять у входа на пляж виллы.

Дейзи притихла, пока Леон прикидывал в мозгу, как незаметно провести ее на виллу.

- Знаешь, Леон...

- Да?

- На самом деле, Дейзи - это...

В тот момент, когда Дейзи что-то нерешительно мямлила, перед ними вспыхнули яркие фары. Черный седан остановился на узкой горной дороге, и из окна с водительской стороны мужской голос рявкнул:

- Дети, прочь с дороги!

Это был до боли знакомый ему голос. И лицо, показавшееся в окне, тоже было знакомым. Глаза Леона расширились, когда и тот человек его признал.

- Леон?

- Отец?

"... Мама?!"

В тот момент, когда ее глаза встретились с белокурой красавицей, сидевшей на пассажирском сиденье, лицо Грейс стало мертвенно бледным.

Стало ясно, что ее мать тоже узнала Грейс. Улыбка, которой она одаривала мужчину на водительском сиденье, вмиг исчезла.

А когда ее взгляд коснулся блондина, чьи глаза напоминали глаза Леона, ей показалось, что кровь застыла у нее в жилах. Она поняла, что этот военный и есть офицер по фамилии Уинстон, о котором говорили родители.

"... Так этот человек - отец Леона?"

Стены старой виллы были тонкими, поэтому он могла слышать разговоры взрослых. Грязная монархическая свинья, бешеный пес королевской фамилии и дьявол, жестоко расправляющийся с героями сопротивления... Такими эпитетами ее родители награждали человека по фамилии Уинстон.

"Теперь мне точно несдобровать."

Ее разум опустел. Сама по себе прогулка с мальчиком до темна не была преступлением. Однако, этот парень оказался сыном врага, к тому же, она допустила кучу вольностей, непозволительных при общении с противником, и будет сурово наказана.

Ей не хватало воздуха. Грейс боялась своих родителей не меньше, чем уважала. Если бы ее застукал отец, то надавал бы ей пощечин, равно, как и ее брату.

- Все нормально, Дейзи.

Леон попытался закрыть собою девочку, которая вдруг затряслась у него за спиной...

- Г-грязная свинья! - громко выкрикнула Дейзи и стряхнула с себя его руку.

... Леон обескураженно смотрел на спину девушки, которая убегала от него в темноту.

"Что она под этим имела в виду?"

Ему хотелось верить, что он ошибся, хотя по презрению, которое читалось в ее глазах в тот момент, было ясно, что она сказала именно то, что он услышал.

"Что я сделал не так?"

Это было, как обухом по голове.

Он продолжал всматриваться в темноту, не в силах отвести взгляд, совершенно сбитый с толку ходом мыслей девушки, когда отец прикрикнул на него:

- Леон, сейчас же возвращайся на виллу. И не говори своей матери, что повстречал меня здесь.

И только тогда Леон сообразил, что рядом с его отцом, прикрывая лицо рукой, сидела незнакомая женщина.

- Дейзи!

Дождавшись, пока машина уедет, он начал запоздалые поиски Дейзи на горной тропе, но девушки и след простыл.

"Зачем ты так? Что я сделал?..."

Леон вернулся домой, как в тумане, прокручивая в своей голове вопросы, на которые никто не мог дать ответа, когда его привели в чувство крики матушки:

- Ты, что, с ума сошел, нарушать важные договоренности, целыми днями шастая, где попало? Будучи в моей утробе ты уже был невыносим, а теперь и вовсе вознамерился убить свою мать!

Его совсем не пугали громкие вопли женщины в пижаме и с бигудями на голове.

- Леон! Как ты мог явиться в этот час? Проклятье! Где ты только этого понабрался?

Ничего не ответив, Леон прошел в свою комнату и хлопнул дверью. Прислонившись к двери, его тело скользнуло вниз. Сидя на полу, он продолжал задавать себе тот же вопрос, что и ранее.

"Что я сделал не так?"

Грязная свинья... Сколько бы он ни размышлял об этом, он не сделал ничего такого, чтобы заслужить эти ужасные слова. Если ей не понравилось целоваться, следовало просто отказаться. Они веселились весь день, а в конце она обошлась с ним, как с животным.

... Эта девочка так нравилась ему, но, в итоге, просто посмеялась над ним.

Леон швырнул через всю комнату то, что было у него в руке. Отброшенный игрушечный дельфин продолжал улыбаться, не разделяя его чувств.

Он ощутил себя жалким от того, что подобрал и притащил домой игрушку, которую выкинула девчонка.

- А-а-а...

Он не плакал с тех пор, как детский тонкий волос сменился на густую взрослую шевелюру, но не смог сдержаться. Это была полная безнадега.

º º º

Той ночью Леону приснился сон.

Жаркое дыхание. Нежное касание. Сладкий... запах крови.

И…

- Грязная свинья!!!

Он открыл глаза. Низ живота был мокрым, как и его лицо.

"Вот, черт..."

º º º

- С вашим отцом по-прежнему невозможно связаться. Нувориши все такие.

Леон встал, теперь мать ворчала у него за спиной. Оставленный на столе завтрак был нетронутым.

- Леон, тебе запрещено выходить на улицу целую неделю. Однако, если ты прямо сейчас одумаешься и попросишь прощения, наказание может быть сокращено до трех дней.

Как и ожидалось, он попал под домашний арест. Но Леону больше не требовалось разрешение. Нарушить правила, установленные родителями, в первый раз было трудно, во второй - легко.

Он был на пляже, где они договорились встретиться, за почаса до назначенного времени. Инстинктивно понимая, что Дейзи не придет, он все никак не мог перестать ждать, как дурак... Она так и не появилась.

Когда стрелка его часов показала 11, Леон побрел по пляжу в сторону домика Дейзи.

"... Что я сделал не так?"

Он должен был спросить. Ибо она была единственной, кто знал ответ.

Он был готов извиниться, коли действительно свершил что-то непростительное, если же нет, то получить извинения от нее. Леон наивно полагал, что у него получится.

Несмотря на то, что он обыскал все скромные домишки и бюджетные кемпинги в диких горных зарослях, следов девочки он нигде необнаружил.

Но обнаружил нечто иное...

Спускаясь по безлюдному склону холма, Леон резко остановился. В густой поросли валялась разбитая фара автомобиля.

- Что это? Авария?

Леон свернул в лес и пошел по следу колес.

Наверное, скоро польет дождь? Стало пасмурно и подул сильный ветер.

Этот рыбный запах, доносимый соленым морским бризом, определенно был…

"... Кровь?"

Осознав это, он обнаружил черную машину, брошенную перед уединенным утесом.

Это был знакомый седан.

Стараясь не поддаться зловещим предчувствиям, Леон заглянул в разбитое окно. На заднем сиденье, застыв в причудливой позе, лежало тело, сплошь залитое кровью.

- Отец?!

Мертвец молчал.

º º º

Каждый раз, когда поезд потряхивало, худенькое тело, свисающее с ограждения полки второго яруса, безвольно подпрыгивало. Взрослые курили на открытой площадке последнего вагона. Грейс, угодившая в западню, уставилась на далекий горизонт, где медленно поднималось солнце.

Моря уже не было видно. Ей больше и не хотелось на него смотреть.

- У тебя в глазах море.

Она ненавидела свои глаза.

- Грязная свинья!

Он не был грязным...

Когда выкрикнула это, из страха, что ее отругают, лицо, которое она увидела перед собой в тот момент, запечатлелось в ее глазах навсегда. Она ненавидела себя за то, что кричала подобные вещи. Возможно, даже больше чем за трусость, она ненавидела себя за то, что радовалась тогда, думая, как ей повезло, что мать не наказала ее.

- Дейзи!

... Нет. Это было не ее имя.

Грейс закрыла уши, борясь с галлюцинацией. Прошлой ночью она слышала голос Леона, зовущий ее снаружи. Даже после того, как голос исчез, она побоялась включить свет и, уткнувшись в одеяло, тихо проплакала до утра, сдерживая рыдания.

Всю ночь сквозь тонкие стены до нее доносился странный шум.

Приглушенные крики, сердитые голоса взрослых и звуки ударов по чему-то снова и снова. Когда шум вдруг прекратился, Грейс было велено спешно собрать свои вещи, чтобы, убегая, покинуть Аббингтон Бич.

- Черт, черт... Я не хотел этого.

- Дэйв, не вини себя.

Ее отец утешал мужчину, курящего рядом с ним.

Но никто не утешал девочку, которая оказалась без вины виноватой.

Глава 48

Глава 48

"Неужели его отец убит?"

Грейс пребывала в растерянности. Как ей быть? Какие чувства испытывать? Казалось, ни одно действие или эмоция не были уместными в данной ситуации.

Вцепившись в ограждение открытой площадки вагона до боли в руках, она продолжала вслушиваться в разговор взрослых.

- Кстати, разве его сын не заявил, что видел Энджи?

Когда дядя Дэйв задал вопрос ее матери, Грейс опешила. Рассказала ли мама остальным взрослым, что она гуляла с тем мальчиком? Кара вот-вот настигнет ее?

- Мне следовало, заодно, разобраться и со щенком...

Она размышляла, не отругают ли ее теперь, как вдруг ее сердечко екнуло:

"... Леон хороший. Дяденька, не убивайте его."

Однако, ни слова не слетело с ее языка.

Мать взглянула на Грейс, которая испуганно смотрела на взрослых, и отрицательно покачала головой в ответ дяде Дэйву.

- Он не видел моего лица. К тому же, он еще совсем мальчишка.

Никто не заподозрил в обычных пассажирах второго класса убийц.

Вернувшись в выкупленное целиком лежачее купе, о котором ее отец вздыхал, что его стоимость превысила бюджет, Грейс снова разместилась на верхней полке и бесцельно уставилась в потолок. Ее мать, путешествующая вместе с ней, внезапно протянула руку вверх.

- Если у тебя нет аппетита, съешь хотя бы это.

Обращаясь к ней, мать держала в руке коробку дорогих шоколадных конфет.

Немногим раннее Грейс видела, как мама покупала конфеты, проходя через вагон-ресторан, но даже помыслить не могла, что они предназначались ей. По пути в Аббингтон Бич, она пришла в восторг от поездки на поезде и только и ждала, когда они посетят вагон-ресторан, но сегодня даже пропустила завтрак.

Грейс взяла коробку со сладостями, посмотрела на нее и спустилась с постели.

- Мам... Мама...

- Что такое?

- Когда я вырасту...

- Так.

- Должна ли я буду собственноручно убить того парня?

Грейс была в полном раздрае. Она вообще не понимала, что происходит, и как ей действовать в сложившейся ситуации.

Было ясно только одно.

- ... Я не хочу его убивать.

- Грейс...

Вместо ответа, мать назвала ее по имени и приподнялась, лежа на своей постели. Грейс впервые видела, как женщина, которая казалась ей всемогущей богиней-воительницей, была близка к тому, чтобы заплакать.

- Иди ко мне.

Кроме того, это был первый раз, когда мама обняла ее. Стало как-то неловко. Лежа рядом с матерью на одной полке, Грейс затаила дыхание.

От нее пахло духами, которые всегда слабым шлейфом следовали за ней.

"Это запах мамы..."

Вскоре девочке стало скорее уютно, чем неловко. Мама, которая всегда была строга к Грейс, обнимала ее и даже подарила шоколад... Ни один день рождения или Рождество в ее жизни не были такими счастливыми, как тот момент.

- Ты не собираешься спать? - пробормотала ее мать, ласково похлопывая Грейс по спине.

º º º

- Мне следовало оставить ее в приюте…

Ее мир рухнул.

Девочка знала, что когда человек находится в сильном шоке, он даже не плачет. Иногда по ночам, когда ее родители ссорились, она, укрывшись с головой одеялом, бесслезно слушала крики своей матери в соседней комнате:

- Я с самого начала предлагала отдать ее в детский дом!

Маленькая Грейс не понимала, что речь идет о ней... Нет, скорее, она отказывалась это принимать, хотя, подсознательно чувствовала, что ни отец, ни мать ее не любят. Тем не менее, с тех пор она больше не могла отрицать, что ее могли бросить в любой момент.

º º º

Вернувшись домой, она умудрилась слечь с высокой температурой прямо посреди лета.

- Я... убью его... Не бросайте меня...

Родители сразу же уехали, получив новое задание. Ее брат был единственным, кто остался с Грейс, которая несла какую-то чушь в бреду лихорадки.

- Да что же там стряслось? А? Грейс, расскажи мне. - в отчаянии спрашивал ее брат, но Грейс молчала.

"Они считают меня паршивой овцой, оттого, что я не решилась убить врага, и поэтому, конечно, вышвырнут вон!"

Если бы она произнесла это вслух, брат тоже, наверняка, отвернулся бы от нее.

Журнал, который принес Джимми, чтобы развлечь и ускорить ее выздоровление, совсем не помог.

Трагедия в семье Уинстонов.

Прощание с майором Ричардом Уинстоном прошло в условиях национального траура. Казнь главарей повстанческого движения совпала с похоронами героя.

Старший сын майора Уинстона, поклявшийся продолжить дело своего отца, умершего почетной смертью, не оставит борьбу с революционной чумой.

Пролистав статью, от которой у нее закружилась голова, она отбросила журнал. Когда он упал на пол и раскрылся, Грейс вскрикнула. С черно-белой фотографии на всю страницу прямо на нее смотрел тот парнишка:

- ... Ты обманула меня. Ты убила моего отца. Ты так мне нравилась, как же ты могла поступить так со мной?

- Нет. Я не виновата. Не смотри на меня так!

Отец мальчишки заслуживал смерти... Должно быть, и сам он не был хорошим. Все грязные монархические свиньи одинаковы.

Если бы она не убедила себя в том, что тот парень был плохим, ей пришлось бы принять, что плохими людьми были ее  родители.

Для Грейс родители были подобны Богу. А единственным местом, куда могла попасть оставленная Богом душа, был ад.

"Мы клянемся бороться за равенство и процветание каждого... во имя общего дела.. общего дела... Идеальный мир взрастет на крови революции и принесет свои плоды... плоды..."

Наставления старейшин общины весьма успешно помогали Грейс заниматься самообманом.

Она стала жить, отдавая всю себя Идее революции, в соответствии с лозунгами, которые заучила. Чтобы мать, которая когда-то хотела бросить ее, теперь могла бы гордиться ею, и... чтобы забыть о непростительной ошибке прошлого - своей влюбленности во врага.

Это был секрет, о котором она предпочитала даже не вспоминать, пока не получила приказ внедриться в особняк Уинстонов.

- Новая горничная?

- Да. Приятно познакомиться, капитан. Меня зовут Салли Бристоль. На этот раз меня определили во флигель.

Юноша, с которым она вновь повстречалась, уже будучи взрослой, оказался совершенно другим человеком.

- Еще одни руки для обслуживания пыточной... Теперь я смогу пускать кровь сколько влезет!

... Кровожадный демон.

Не было более нужды обманывать себя. Ненавидеть взрослого, которым стал тот мальчишка, было легко, как выучить слова, которые она повторяла, словно заклинание.

Мальчик, как и девочка, взрослел в ненависти.

"Все они... сдохнут..."

В тот день, когда он впервые влюбился, и его сердце было жестоко разбито, жутким образом лишился жизни его отец, единственный человек, который всегда был на его стороне. Подобную трагедию было бы сложно пережить в одиночку даже взрослому, но теперь, в доме, где он остался совсем без поддержки, никого вовсе не интересовали душевные травмы юного Леона.

- Поскольку ты старший сын, ты обязан пойти по стопам отца...

- Ты должен отомстить за своего отца…

Мальчик, как и девочка, страдал от чувства вины за то, на что даже никак не мог повлиять. Мог ли он предотвратить смерть своего отца? Возможно, в тот момент ему следовало остановить его и вместе отправиться домой...

Та женщина на пассажирском сиденье оказалась революционеркой. Изучив ее личность, Леон выработал привычку внимательно наблюдать за блондинками.

- Если поймаю, то убью тебя. Но сначала заставлю сполна заплатить за то, что ты сделала с моим отцом.

В конце концов, он возненавидел всех блондинок. И эта ненависть вскоре перекинулась на всех женщин.

... Все женщины были чудовищами. Они были коварными змеями и алчными свиноматками.

- Ты сейчас, прямо, как принц был... Грязная свинья!!!

Эти твари шепчут нежные слова, чтобы соблазнить мужчин, а когда те перестают быть им полезными, внезапно меняются и извергают жестокие слова.

Его мать была не менее отвратительной.

- Мой муж погиб, оставаясь верным королевской фамилии. Однако, вся награда - лишь посмертное присвоение звания подполковника... Как ему, должно быть, горько на небесах, как жаль Леона, потерявшего отца в столь юном возрасте и вынужденного стать главой семьи... У-у-у-у-у...

Даже смерть его отца была для матери лишь средством получить заветный титул.

На людях она притворялась, что любит и уважает покойного мужа.

Изыскав поддержки у кого только можно, но так и не сумев получить титул, она искренне голосила перед знатью и военными чинами, собравшимися на похороны.

Однако, слезы, которые она лила по поводу смерти его отца, не были слезами скорби... она оплакивала себя, которую низвели до статуса нетитулованной вдовствующей леди Уинстон.

- ... Мой отец умер ради этого?

Когда он нанес себе удар шилом, брызнула красная жидкость и залила его кисть. Как ни странно, он не почувствовал отвращения.

Леон сделал глубокий вдох...

Казалось, что резкий запах его крови, наполняя легкие, проникал прямо в мозг. Удивительно, но когда он чувствовал этот запах, тревожность, терзавшая его все дни, исчезала. Чем чаще это происходило, тем более тускнел в памяти вид растерзанного тела его отца, который никак не исчезал, закрывай не закрывай глаза.

Вскоре в резиденции Уинстонов ежедневно стали находить мертвых птиц и крыс в жутком состоянии, а миссис Уинстон отправила своего старшего сына в военную академию на несколько лет раньше положенного.

По счастью, в военной академии, где он учился, жестокость считалась добродетелью. Несмотря на бесчисленные проступки, из-за которых его точно исключили бы из гражданского университета, Леон окончил академию лучшим в выпуске.

Кэмденский вампир. Прозвище, достойное серийного убийцы, стало доблестью офицера.

О нем говорили, что он - прирожденный военный, но сам Леон знал… Знал, что он монстр. К тому же, никто даже не подозревал...

На самом деле, капитан Уинстон, который, казалось, ничего не боялся, страдал от ночных кошмаров.

"Грязная свинья!"

Дьявол, являвшийся в тумане морока, светился бирюзовым презрением и пах кровью.

Том 2

Глава 49

Глава 49

Леон не отнимал взгляда с застывших бирюзовых глаз.

- А мне все было любопытно, почему Дейзи назвала меня свиньей. Я ведь даже не был пухлым. - сказал он, смеясь, но "Дейзи" было не до смеха.

- И до меня дошло только тогда, когда я вспомнил, как ты назвала меня вчера... Это же прозвище, которым повстанцы наградили роялистов.

- ...

- Грязная монархическая свинья.

Бирюзовые глаза, каштановые волосы и дерзкий нрав... Он понимал, что такое редкое сочетание не могло быть спонтанным совпадением. Таким образом, вывод напрашивался только один.

Салли Бристоль и есть Дейзи.

Он думал, что она скрывает сей факт по причине, которую почему-то не может озвучить. Однако, ему и в голову не приходило, что эта причина связана со смертью его отца.

"... Как глуп я был."

Она была прямо перед ним, а он вел себя как слепец... Возможно, глубоко в сердце он еще хранил остатки чувств к своей первой любви и отказывался связывать ее с тем ужасным преступлением.

Он схватил за волосы лису, которая дважды ослепила его. Женщина застонала, когда ее шея запрокинулась назад. Теперь она была вынуждена смотреть ему прямо в лицо.

- Ты веселилась со мной в тот день, зная, что твоя мать убьет моего отца. Ты настолько порочна, что даже дьявол лишился бы дара речи.

- Нет.

В ответ на отрицание, Леон усилил хватку на ее волосах.

- И все милые слова, что ты произнесла, вероятно, были лживыми. Ты уже тогда была шлюхой, готовой целоваться с кем угодно ради Идеи.

Первая любовь оказалась фальшивкой.

Он видел отца и мог бы предотвратить его смерть. Однако, его одурманенный разум был полностью занят юной девицей, и он упустил эту возможность. И из-за этого Леон еще больше разозлился на себя.

- Тебе было поручено следить за виллой? Но ты почуяла что-то подозрительное во мне и решила разыграть симпатию, чтобы отвлечь от своей миссии!

- Я не знала, что ты Уинстон... Я даже не знала, что они попытаются убить твоего отца.

- Даже не думай, что сможешь снова одурачить меня. Теперь я знаю, что ты -  хладнокровная и бездушная убийца.

Глубоко в подсознании Грейс с юности укоренилось чувство вины перед Леоном. Он неосознанно сильно надавил на это больное место.

- Изначально они вообще не собирались его убивать! Все произошло случайно! - в конце концов выпалила Грейс, раздавленная собственным чувством вины.

- Ха... Ты достаточно осведомлена об этом, чтобы знать даже такие подробности. Тогда как ты можешь утверждать, что не знала?!

Сказав это, Уинстон отпустил ее волосы и схватил за подбородок, заставив разомкнуть губы. Одновременно с этим, кобура на его поясе расстегнулась, и заряженный пистолет оказался у Грейс во рту.

- И ты была там, когда убивали моего отца?

- Нет. Нет.

- Ты и меня собиралась убить?

- У меня не было намерения убивать тебя, но теперь я изменила свое мнение.

Он разразился смехом.

- Зато честно.

- Тогда я не лгала тебе ни о чем, кроме своего имени.

Ведь она даже пыталась честно признаться ему в конце...

- Хочешь верь, хочешь нет, но я непричастна к смерти твоего отца.

- А кто причастен? Только не говори мне, что женщина, весом не более пятидесяти килограмм, совершила это в одиночку.

- Прошу... не не надо, ух… - стараясь не переигрывать, взмолилась напуганная Уинстоном пленница.

И только когда Грейс решила, что клоунада сработала, она начала перечислять имена "причастных". Потому что он ни в жизнь не поверил бы ей, расколись она сразу.

- Джонатан Риддл.

Когда она произнесла имя своего отца, Уинстон прижал ей язык дулом пистолета со словами:

- Решила поиграть со мной, назвав имя мертвого ублюдка?

- Па... Патрик Пуллман.

Пистолет вернулся обратно в кобуру, а Уинстон вытащил из внутреннего кармана кителя записную книжку.

Похоже, он был не в курсе, что Патрик Пуллман тоже уже мертв, поскольку серьезно отнесся к этому имени. К тому времени, когда он узнает, Грейс, возможно, больше не будет в руках этого человека. Ей оставалось только надеяться.

Уинстон перестал писать и вопросительно взглянул на нее, в ожидании новых имен. Грейс драматично всхлипнула и покачала головой.

- Включая мою маму, их было трое.

На самом деле, в живых оставался еще один человек, но она не была предателем, как Фред.

- И ты, которая все это время покрывала их. Ты тоже соучастница.

Уинстон смотрел на нее укоряющим взглядом, словно усугубляя ее вину.

- Тогда я была ребенком, а теперь мы враги...

Грейс обхватила руками свое дрожащее тело.

Это была война... Война не бывает без жертв: одни убивают других без счета и всякого сожаления. Так почему она должна каяться?

- Чего же ты хочешь от меня теперь? Извинений?

- Извинений?... - усмехнулся Уинстон. - Ничего подобного мне не нужно. Надеюсь, и ты не ожидала слезного и душещипательного воссоединения сердец.

Железная хватка вновь сдавила горло Грейс. Не имея иного выбора, она лишь послушно встала под действием силы руки, тянущей ее вверх.

- Признаюсь, я намеревался свернуть Дейзи шею, если когда-нибудь увижу ее снова. Но когда понял, что Дейзи - это ты, то передумал убивать тебя так легко.

- Уг-х...

- Я хочу наблюдать твои страдания очень, очень долгое время.

Уинстон неожиданно отпустил Грейс. Пошатнувшись, она оперлась на стол.

"... Передумал убивать тебя так легко."

Его жуткое предупреждение нисколько ее не удивило. С того момента, как была схвачена, она ожидала именно этого. И было бы роскошью, умереть легко, если ее не спасут.

"Я буду в порядке, что бы ты ни сделал со мной, только дай мне возможность выбраться отсюда..."

Пока Грейс пыталась отдышаться, Уинстон пододвинул стул и сел прямо перед ней. На его колено легла папка с документами.

Это были бумаги, которые этим утром заполнил Кэмпбелл.

- Хм...

Разъяренного мужчины больше нигде не было. Уинстон, с пугающим спокойствием, страницу за страницей, пролистывающий документы, безразлично пробормотал:

- Осталась процедура медицинского осмотра.

Хлоп.

Закрыв папку, он бросил ее на стол и приказал:

- Раздевайся.

Мастер пыток, разрушавший не только тела, но и разум, Уинстон, желая растоптать достоинство Грейс, предпочел не делать этого своими руками, но позволить ей раздеться самой.

Не желая выказывать перед ним ни малейших признаков стыда, она выпрямилась и, с высоко поднятой головой, стала гордо раздеваться. Когда Грейс сняла кардиган, Уинстон заулыбался, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к ее груди, точнее, соскам, предательски торчащим под тонкой тканью.

- Ай!

Кончик кнута* в его руке уколол зудящий сосок.

(*П/П: В руках Леона конкурный хлыст - кнут для верховой езды, представляющий собой одну из самых коротких разновидностей - всего 60-80 см в длину - с жесткой рукоятью и поппером в виде кожаного лоскута на конце. Примечание на случай, если вдруг кто представил себе кнут для погона скота или девятихвостую кошку палача...)

- Эй, это всего лишь медицинский осмотр. Ты чего себе нафантазировала? Или у тебя есть склонность возбуждаться, раздеваясь перед врагами? Как бы то ни было, выглядит совершенно непристойно.

"... Они опухли, потому что ты терзал меня всю прошлую ночь."

Было невыносимо озвучить подобное. Таким образом, по замыслу Уинстона, она бы признала, что была проституткой. И это была уловка, чтобы заставить ее произнести вслух то, что произошло накануне, тем самым унизив Грейс, чтобы затем подвергнуть еще большему презрению.

Стиснув зубы, она терпела, не собираясь подыгрывать ему и тем доставлять удовлетворение монстру.

И это сработало. Когда никакой реакции не последовало, кнут, безжалостно давящий на плоть, отодвинулся.

- Продолжай.

Уинстон снова был невозмутим.

Подперев рукой подбородок, он бесстрастно наблюдал, как Грейс один за другим стягивала с себя предметы одежды. Она сняла лифчик, обнажив грудь, но он не выказал вчерашней прыти. Он не отреагировал, даже когда она, сняв чулки и панталоны, оказалась полностью раздетой.

- Шлюхи Бланшара... Я был в предвкушении из-за вашей славы. Но ты оказалась не так уж хороша.

Было ли это сказанно искренне? Глаза мужчины, смотрящего на ее тело, не выражали вообще никаких эмоций, не говоря уж о вожделении.

... Лучше бы он на самом деле так думал.

Сегодня, в отличие от прошлой ночи, это имело иной смысл - ее раздели не для того, чтобы просто воспользоваться телом, это был акт унижения. Вот почему Уинстон взирал на нее с таким безразличием, будто рассматривал кусок мяса.

Грейс изо всех сил старалась убедить себя в этом.

И если такова была его цель, то она была достигнута в абсолюте.

Покрасневшие и опухшие вершины ее груди заметно подрагивали, что не могло утаиться от внимания этого человека. Грейс скрестила плотно сомкнутые ноги, пряча свою интимную часть, и как можно тщательнее прикрыла грудь руками. Тем не менее, ей не удалось скрыть все следы прошлой ночи.

Несомненно, участниками вчерашней грязной сделки были две стороны.

Мужчина, сидящий в образе безупречно добродетельного человека, и женщина, стоящая перед ним голая, как дикий зверь, с явными следами любовных утех по всему телу, грешили вместе.

Однако, тот, кто прошлой ночью и вовсе не был похож на человека, теперь был одет в аккуратно застегнутую на все пуговицы офицерскую форму, и смотрел ледяным взглядом, словно перед ним был невежественный домашний скот.

Позор, последовавший за мерзкой сделкой, оказался только на ее стороне.

Глава 50

Глава 50

Она изжевала все свои дрожащие губы, пытаясь держать себя в руках, пока, наконец, издевательская тишина не была нарушена.

- Забирайся.

Уинстон указал глазами на железный стол посреди пыточной. Когда она присела на край столешницы, он встал и подошел к ней. Кончик хлыста слегка уколол Грейс в плечо, повелевая лечь.

Поверхность стола была холодной.

Уинстон схватил ее за лодыжку согнутой в колене ноги. Все конечности по очереди были закованы в кандалы, свисающие с ножек стола.

- А тебе идет.

Перед ее глазами оказался черный потолок, на котором не были видны даже брызги крови...

Мужчина смотрел на нее сверху взглядом наблюдателя без особого интереса или предвкушения, но с чувством глубокой отстраненности. Отняв голову от холодного металлического стола и оглядев свое тело с широко раскинутыми конечностями, она остро осознала свое положение.

"Лабораторная мышь на анатомическом столе."

В его глазах, опущенных на нее, ставшую беспомощным маленьким существом, слабо засияло злобное ликование. Офицерский китель был наброшен на спинку стула. Глаза Грейс задрожали, когда она увидела, как к ней приближается мужчина с аккуратно закатанными рукавами.

Сейчас этот человек был не офицером в белоснежной рубашке, а, скорее,  сумасшедшим учёным в белом халате. Это был безумец, способный, вооружившись скальпелем и щипцами, превратить ее в кусок мяса.

Он подошел и замер.

Холодный взгляд задержался на коробочке с дорогими чулками на краю стола. Затем чулки были убраны, а на их месте оказалась папка под заголовком "Грейс". Послышался шорох листаемой бумаги, за которым последовал звук удаляющихся шагов.

Пока Уинстон неторопливо готовился к "медицинскому осмотру", Грейс стало неудержимо трясти. Понимая, что это бесполезно, она попыталась сомкнуть руки и ноги, отчего кандалы больно впились в ее нежную плоть.

Трррень.

У нее перехватило дыхание, когда она услышала, как тяжелый металлический предмет проскреб какую-то поверхность.

"Неужели это..."

Было похоже, бутдо из ящика стола достали щипцы... Как бы ей хотелось ошибиться.

Впрочем, Грейс оставалось лишь молиться, поскольку она слишком хорошо знала, что любой из предметов в пыточной, собственно, для пыток и предназначался.

"О, Господи..."

У нее появилось зловещее предчувствие, когда Уинстон, сверкнув лезвием кусачек в руке, медленно направился в ее сторону.

Он усмехнулся, когда она рефлекторно поджала пальцы, чтобы спрятать ногти.

- Ты изображала, будто ничего не боишься, но, на поверку, оказалась обычным человеком.

Да, к сожалению, Грейс, как и все люди, тоже чувствовала боль.

Ее тренировали держаться под пытками, но это лишь увеличило способность их вынести. Другими словами, она научилась терпеть, не выдавая известной ей информации, но это не могло уменьшить боль от выдергивания ногтей, или, к примеру, зубов.

Грейс сжала челюсти, когда заостренные кончики щипцов прошлись по ее губам.

Когда, в итоге, холодное лезвие оторвалось от ее губ, Уинстон нежно обхватил ее затылок и склонил свою голову. Покуда он медленно обводил щипцами изгибы ее обнаженного тела, они не сводили друг с друга глаз на расстоянии меньше длины ладони.

- У нас с тобой довольно сложные отношения. Но должен заметить, что Бланшар просто неподражаем...

- Ух...

- Одну свою проститутку он подослал, чтобы убить моего отца, а ко мне, значит, отправил дочь той самой проститутки.

... И, наверняка, это было сделано для того, чтобы поглумться над смертью его отца и проявить высокомерие к нему самому. Подобного Леон вынести не мог.

Не осталась в стороне и Грейс, которая не могла стерпеть насмешек в адрес ее уважаемой матери.

- Если моя мама - проститутка, то твой отец - хреновый вояка, бесславно почивший от руки проститутки.

"Дерзкая жужелица. Ты даже не догадываешься, что тебя ждет."

Подумав об этом, Леон скривил свои губы. Эта женщина вскоре будет молить его о пощаде так же, как и другие повстанцы.

- О, какая трогательная любовь. Твоя мамаша в аду, должно быть, так горда своей дочерью, которая, провалив операцию, превратилась в шлюху в моей камере пыток.

Бац!

Щипцы, блуждавшие по ней, приземлились между ее раздвинутыми ногами. Когда загремел стол, Грейс вздрогнула. Она могла сказать, не глядя, что лезвия кусачек направлены в ее промежность.

- Спасибо вам, мисс Риддл, что оказались пойманы мной. Благодаря вам я смогу насладиться чувством мести должным образом. Я вижу лицо своего отца на Небесах.

Он торжественно приложился к ее бледным, холодным губам и выпрямился.

- А ты знаешь, что твои родители сделали с моим отцом?

- ...

- Не знаешь? Так я расскажу.

Теперь, вместо кусачек, по ее телу пробежал поппер конкурного хлыста. Каждый раз, когда треугольный кожаный лоскут слегка хлопал по кончикам ее ногтей, Грейс синела.

- Они вырвали ему все ногти...

И тогда ее осенило, зачем он приковал ее к столу и что собирается делать с ее обездвиженным телом...

"Вскрытие Ричарда Уинстона."

Сначала, зафиксировав революционерку, словно мертвеца на патологоанатомическом столе, вслух зачитать отчет о вскрытии своего отца, указывая на каждую из поврежденных частей тела. А после, демонстративно учинить те самые повреждения на теле заключенной в том виде, в каком они были обнаружены, четко следуя записям протокола... Увы, иногда мучения могли длиться бесконечно.

Именно по этой причине Леон Уинстон имел печальную известность лучшего из многих специалистов по пыткам.

"Ты собираешься проделать со мной подобное. Я же не хочу умирать."

Все, кому посчастливилось пережить пытки, лишились рассудка...

Грейс всю трясло, поскольку сейчас она боялась гораздо больше, чем вчера, когда этот мужчина намеревался надругаться над ней.

- И левая сторона его мошонки... Погоди-ка, у тебя нет мошонки. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Хм... Как же быть? - заметил он крайне радостным голосом.

- А-а-ах!

Уинстон просунул кончик хлыста между ног Грейс, и кожаный поппер, врезавшись в сомкнутую щель, безжалостно потер клитор. Встретив его взгляд, вспыхнувший пошлым восторгом, она тут же поняла, каким образом сможет выжить.

Очевидно, она весьма возбуждала его.

- Ах, прошу... Ух, перестань...

Она застонала и намеренно изогнулась всем телом. Ее сердце, в котором запечатлелись события прошлой ночи, зашлось дрожью.

Взгляд Уинстона стал медленно меняться.

"Да, давай, возжелай меня."

- Ах, это месть? Твоего папеньку хотя бы не изнасиловали, как меня вчера?

- Что значит "изнасиловали"? Это была сделка. О, а вот это - изнасилование!

Уинстон вконец распалился.

Он быстро расстегнул ремень и вытащил свой налитый кровью столб. Как только показалась плоть, задравшая голову, как ее хозяин, она врезалась в рот Грейс.

- Уг-х... Уф...

Ее тело безжалостно подтащили к краю столешницы так, что голова свесилась, откинувшись назад, и беспощадная гадюка погрузилась в ее широко раскрытое горло.

- Уф...

Тяжелый стол заскрипел вслед за резкими движениями его талии.

- Ха-а...

С восхищенным стоном Уинстон погладил ее шею в месте, где его плоть двигалась вперед и назад. И, хотя она не могла этого видеть, Грейс ясно ощущала, как ее горло вздымается каждый раз, когда он глубоко вгоняет свой толстый мясистый ствол.

Как и прошлой ночью, бледные глаза этого бездушного существа пылали радостным вожделением.

Она поймала взгляд чудовища и прослезилась от облегчения. Было унизительно радоваться тому, что тебя насилуют. Однако, в попытке избежать жутких мучений и даже смерти, Грейс была готова на любой отвратительный поступок.

- Знаешь, кто такая проститутка?... Женщина, которая продает свое тело за означенную цену.

Если она, спасая свою жизнь, продала себя и теперь считается проституткой, так тому и быть. Но уж лучше живая проститутка, чем мертвая святая.

- Уг-х...

Когда Уинстон вытащил свою мокрую от слюны твердь, Грейс ахнула и изогнулась всем телом.

- Ха-а... Итак, продолжим медицинский осмотр.

С того момента варварское вскрытие превратилось в непристойный медицинский осмотр. Грейс спокойно реагировала на беспорядочные прикосновения Уинстона, время от времени слегка сопротивляясь и недоуменно постанывая, чтобы не дать угаснуть его страсти.

- Ах, больно... не делай так...

- Это же следы моих вчерашних укусов. Даже и помыслить не мог, что я тоже был, словно животное.

Он все еще вел себя как ученый, препарирующий мышь. Но, к счастью, он был не сумасшедшим ученым, а похотливым извращенцем. Прикасаясь к ее телу то тут, то там, он проводил "осмотр", фиксируя постыдные наблюдения на бумаге, словно писал отчет об эксперименте.

- Хм... Можно ли это описать, как ощущения от сминания маршмеллоу*? Как ты думаешь? - со злобным смешком поинтересовался Уинстон, сжимая и тиская ее грудь, словно вымешивая тесто.

(*П/П: Маршмеллоу - взбитая до устойчивого состояния сахарная патока, при застывании приобретает упругую текстуру, которую трудно нарушить.)

Ей было не по себе от того, что информация наподобие ощущений от прикосновений к ее груди навсегда заносилась в протокол, который мог прочесть любой его сослуживец.

- ...

Однако, Грейс не раскрыла рта. Если бы она стала умолять его не делать этого, он занес бы в документ еще больше унизительных подробностей.

- А если его всосать, возникает чувство, будто он прилипает к небу...

Говоря это, он глубоко втянул губами ее сосок, издав громкий звук, словно только этого и добивался.

- Ух...

- Прекрасно. Та худая девчонка выросла довольно шаловливой. Мне это по душе.

... Какой ужас. Подумать только, милый мальчик из ее детства превратился в такого порочного мужчину.

Его рука, лежащая на груди Грейс, скользнула вниз по ее плоскому животу, прежде чем глубоко погрузиться во влажные лепестки.

- Ух... Ах, не надо... А-а-ах!

- Приятно? Я знаю, тебе очень нравится... Эй, отпусти мой палец!

Чвок.

В тот момент, когда он вытащил свой палец...

- Ах!

Бряк.

... Цепи, свисавшие с ее лодыжек, ударились о стол.

Глава 51

Глава 51

- Ах... А-а-ах...

Не обращая внимания на ее смущение, Леон накрыл ладонью трепещущее лоно оргазмирующей женщины и, раздвинув пальцами ее влажную розовую вульву, обнажил бордовый бугорок.

Налитый кровью, ее набухший клитор пульсировал, словно сердце. Ниже уретры стал отчетливо виден конвульсивно подрагивающий вход, красный и отекший после событий прошлой ночи, откуда сочилась непристойная вода.

Накануне эта плоть сжимала его. Когда он вспомнил об этом, его разум снова затуманился.

- Мисс Риддл, вы выглядите весьма опытной.

Грейс закусила губу от его издевки. Меньше суток прошло с тех пор, как она пережила свой первый опыт.

Уинстон, разом напомнив ей обо всех неприглядных вещах, что он творил в этот короткий промежуток времени, взялся за черную авторучку и спросил:

- И, все же, кто был первым?

- ...

- Это важно для следствия.

Вместо ответа, она зыркнула на него, и кончик хлыста ударил Грейс по клитору.

- Ах! Ле... Леон Уинстон...

Перед лицом улыбки, пронизанной вульгарным удовлетворением, она не смогла сдержать гнева и выплюнула:

- ... Ублюдок по имени Леон Уинстон.

Уинстон сдвинул брови и поджал губы.

- Проститутка Бланшара дает ублюдкам. Фу, какая гадость.

- Наслаждается совокуплением с ублюдками, - проговаривая, занес он в протокол и с улыбкой посмотрел на дрожащую Грейс.*

(*П/П: Какой игривый душегуб!)

- Мисс Риддл, следует ли мне привести еще какого-нибудь ублюдка в форме? Я позволю вам выбрать того, кто вам понравится.

- Меня устроит любой, кроме ублюдка передо мной.

- Боже мой, как же быть? - стал сокрушаться он и, с легкой усмешкой, вошел в нее пальцами.

- А-а-ах!...

Единожды толкнувшись внутри, пальцы, влажные и скользкие от ее соков, вышли наружу.

- Это было так срочно, что единственный ублюдок, который тебе достался, тот, что прямо сейчас у тебя между ног.

Щипцы промеж бедер, как и кандалы с ее запястий, исчезли. Грейс приподнялась, но не успела осмотреться, как ее схватили за талию и подтянули теперь уже к противоположному краю стола, в который уперся Уинстон.

Все еще прикованные к столу ноги оказались согнуты в коленях и широко разведены в стороны. Как только ее ягодицы достигли края столешницы, плоть, восставшая в паху мужчины, ворвалась в приоткрытое отверстие.

- А-а-а-ах!...

Толстый ствол словно пронзил насквозь ее внутренности, Грейс выгнула спину и стала отбиваться.

- Ах! У-у-ух! Слишком глубоко!

- Да я даже не вставил целиком, ты преувеличиваешь.

Было бы трудно принять его и без едва заживших свидетельств прошлой ночи.

Когда она подалась бедрами назад, его большие руки крепче сжали и стали тянуть на себя ее таз. Между женщиной, которая упиралась пятками в край стола, в попытке отстраниться, и мужчиной, который стремился полностью проникнуть в ее тело, подтянув к себе ее зад, завязалась борьба.

- Ах-х... ух, не надо! Больно!

Звяк! Лязг! Бряц!

Стол и цепи громко оплакивали Грейс.

- У-ух...

Эту битву она проиграла с самого начала.

В конце концов, низ живота Уинстона прижался к ее раскрытому лону. Грейс рефлекторно оттолкнула его, когда он навалился всем телом. Уинстон, поцеловав дрожащие кончики ее пальцев, отцепил кандалы от ножек стола и приковал запястья Грейс к ее лодыжкам.

Скрип. Скрип. Скрип.

Тяжелый стол начал трястись. Омерзительно благородное лицо мужчины на фоне черного потолка также неистово затряслось.

- Ах, ух... У-у-ух, помедленнее...

- Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Тебе не кажется?

Руки Уинстона схватили внутреннюю часть ее бедер, плотно прижав ноги Грейс к ее телу так, что колени уперлись в плечи. При каждом сильном ударе по нежной плоти ее обнажившейся промежности, ощущение на границе боли и удовольствия поднималось до самой макушки ее головы.

- Ах, а-ах...

- Похоже, ты уже привыкла к моему телу. Откликаешься быстрее, чем вчера.

Увы, опровергнуть это она не могла, поскольку  свидетельство того, что все ее тело охотно отвечало ему, лежало прямо перед ней.

Погруженный в нее ствол полностью вышел. Когда ее плоть, обхватив его мужское достоинство, уцепилась за головку члена и подалась наружу, Грейс изумилась тому, как ее собственное лоно вгрызается в твердь чудовища. Бронзовая кожа оказалась влажной от ее выделений и блестела.

Клитор забился в предвкушении интенсивной стимуляции, когда член снова вошел в нее. Невозможно было отринуть тот факт, что она желала этого не меньше.

"Лучше это, чем пытка... Лучше это."

Грейс, закрыв глаза, повторяла про себя заклинание.

- Ха-а-а...

Леон посмотрел на женщину, у которой меж сомкнутых век лились слезы, и вздохнул.

... Дейзи. Салли. Грейс.

Как ее называть?

Он понятия не имел, как ее называть, но знал, кем была эта женщина.

- Ты... Ты... - снова и снова тихо выдыхал изо рта Леон, лаская ее своей рукой.

У нее было поджарое тело с явными следами регулярных тренировок. Леон скользнул руками по ее плоскому животу, ощутив крепкую, но гладкую мускулатуру, и накрыл ладонями мягко покачивающуюся в такт его ритму плоть.

Безупречная мякоть, схваченная его большими ладонями, выпукло проступила между пальцами, ускользая из его хватки.

Приложив небольшое усилие, он слегка сдавил нежную плоть, ощутив под руками поразительную упругость. Ему также понравилось чувствовать влажную от пота и прилипающую к ладоням нежную кожу. Подобной мягкости он никогда прежде не ощущал.

Горошины под его пальцами были спелого красного цвета против вчерашнего невинно-розового. Оказалось весьма приятным превратить целомудренную деву в соблазнительную проститутку.

Он лениво покрутил соски, которые заметно торчали под одеждой еще до того, как женщина обнажилась, и спросил:

- Неужели они не возвращают свою форму, потому что я так усердно их обсосал?

- Ах... у-у-у...

Болезненно поморщившись, она застонала. Даже совершенно непристойно лежа под ним голой, эта женщина умудрялась сохранять застенчивость, словно продолжая настаивать на том, что она - жертва.

- Ну, прости-прости. Мне стоит быть аккуратнее, чтобы Джимми, получив обратно свое добро, не заметил, что оно уже было у кого-то в употреблении.

При этих словах женщина распахнула до того плотно закрытые глаза. Стоило только имени ее жениха вылететь из его рта, и она уже смотрела на него безо всякого стыда, словно беспринципным здесь был именно он.

- Вздумала со мной шутки шутить? Полагала, я, как идиот, дважды поддамся твоему соблазну? Да ни с кем в целом мире этот номер не прошел бы.

Совершенно очевидно, что главари шайки Бланшара послали эту женщину, имея не лишенный некоторой разумности расчет. Вероятно, он состоял в том, что если ей однажды удалось покорить его сердце, то не составит труда сделать это еще раз.

И она преуспела в этом с нереальной легкостью.

Однако, все это было лишь его заблуждением.

- Я никогда не собиралась соблазнять тебя. Это ты прилип ко мне. Знаешь ли, именно из-за тебя мне было так трудно согласиться на выполнение этой грязной миссии. Разве ты не понял, что я даже намеренно пыталась быть уволенной?

Короткий вздох вырвался из перекошенного рта Леона во время ее откровений. В конце концов, даже увольнение, которое он считал своим собственным решением, явилось уловкой этой женщины.

- Давай отделим зерна от плевел.* Как ты можешь обвинять меня, когда таскался за мной повсюду, словно псина в гоне?

(*П/П: Я бы сказала, агнцев от козлищ...)

Да, должно быть, с самого начала это была лишь его вина.

И тогда, и на этот раз она оказалась той, что была столь ослепительна, что привлекла его внимание. Но именно Леон, будь то в Аббингтон Бич или здесь, преследовал девицу, которая и не думала приближаться к нему.

Да, как животное. Какой позор.

- Давай так, я кончу один раз и остановлюсь? - предложил Уинстон, вдруг перестав двигаться.

Ее интуиция подсказывала, что это была ловушка, и Грейс промолчала.

- Сперва была сделка, потом - изнасилование, а теперь давай разыграем ставку в честном противостоянии? Это справедливо.

А было ли справедливо, сковав по рукам и ногам, тыкать в нее своим членом?

- Проигравшим будет тот, кто кончит первым. Если проигрываю я, то отпускаю тебя. Но если проиграешь ты...

Кончиками пальцев скользнув по своей увесистой штуковине, он обратил ее в сторону промежности Грейс, словно грозя разорвать ее изнутри.

- ... Тебе лучше смириться.

Как будто готовясь к бою, Уинстон развязал свой черный галстук, который все еще аккуратно висел на его шее.

Грейс согласилась, даже не дослушав его.

"Отпустит. Отпустит. Он отпустит меня…"

Одни и те же слова снова и снова крутились в ее голове.

- Уж я постараюсь, лишь бы избавиться от тебя насовсем.

Снимая рубашку, Уинстон остановил руку и прищурился.

- Опять болтаешь... Ты все еще не поняла, что происходит.

- Если чувствуешь, что поиграешь, просто откажись.

Он улыбнулся на провокацию Грейс и кивнул.

- Да, как и ты, пожалуйста.

Преисполненная решимости, Грейс закрыла глаза. Это была битва, в которой она ничего не теряла. Очевидно, он с самого начала не собирался останавливаться после одного раза.

Тем временем, Уинстон прижался к ее губам своими, словно пожимая руку сопернику перед боем.

После злобного приветственного поцелуя ее тело начало трястись.

Глава 52

Глава 52

Живая проститутка теперь имела целью стать свободной проституткой.

Грейс мягко напрягала и расслабляла свои интимные мышцы в соответствии с его ритмом движений внутри нее. На этот раз глаза ее были открыты, чтобы иметь возможность оценивать выражение лица Уинстона.

- Ух...

Вполне освоившись, она сжала свои стенки, когда член заскользил наружу. Удерживая крайню плоть от смыкания, бархатистая внутренняя поверхность, обхватив обнаженную головку, яростно сокращалась, воздействуя на самые чувствительные точки.

- Ха-а-а... Сегодня совсем иная техника провокации, чем вчера.

Уинстон произнес это таким тоном, словно был поражен, как успешны оказались ее усилия в том, в чем, как он думал, ей не выиграть. Затем он стал подначивать Грейс, как мог только совершенно распущенный человек.

- Да, вот так. Умница. Только вчера я научил тебя, как делать это ртом, а сегодня ты применила свои замечательные навыки в другом месте.

Он обнял потное, скользкое тело так, будто хотел раздавить его, и их горячая кожа соприкоснулась без всякого зазора, прежде чем продолжились яростные толчки. Его ствол подался на выход, продираясь сквозь ее внутренние стенки, но застрял в преддверии влагалища.

Должно быть, без ложной скромности она могла утверждать, что оказалась в этом хороша. Усилия Грейс, вероятно, возымели действие, и его движения стали беспорядочными, как бывало с ним каждый раз перед кульминацией прошлой ночью.

Это означало, что его тело, поддавшись удовольствию, начинало выходить из-под его контроля.

Губы мужчины, казалось, тоже вышли из-под контроля, поскольку он продолжал пожирать ее влажные уста, жадно засовывая язык внутрь.

- О, как это приятно. У тебя отлично получается.

"Валяй, насладись этим по максимуму сейчас. Ведь я - та, кто победит в этом противостоянии."

В  предвкушении скорого обретения свободы, Грейс даже стала покачивать бедрами в такт его диким движениям. Однако, внезапно длинные пальцы Уинстона впились в ее промежность, чуть выше места, где их тела соединялись.

- Ах, перестань! Мы так не договаривались!

- Условия надо было обсуждать на берегу.

Своими прикованными к лодыжкам руками Грейс не могла отринуть его пальцы, которые неистово теребили ее клитор. Несмотря на то, что она заерзала тазом, пытаясь избежать стимуляции, это тоже оказалось бесполезным, поскольку Уинстон накрыл ее своим телом.

Это был действительно хитрый ход. Впрочем, и без того налитый кровью и набухший от многократного трения, клитор мгновенно начал подергиваться.

- Ну, нет же...

Стиснув зубы и сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Грейс старалась подавить ощущение приближающейся кульминации. Увы, безрезультатно.

Искры вспыхивали перед ее глазами каждый раз, когда твердый кусок плоти, от приложенной силы ставший еще более упругим, врезался в ее лоно. Словно уже полностью разобравшись с тем, как устроено ее тело, Уинстон упорно долбил только в одну область.

Хлоп.

- А-а-у-ух...

Он вжался в нее, резко припечатав своей талией.

- Пере... перестань...

Наполненное удовольствием поражение этого дьявола и, пусть пиррова, но ее победа.

Дразнящая сила вагины уже давно вышла из-под контроля Грейс. Она не успевала подстраиваться под его ритм, поэтому просто перестала напрягаться. Тем не менее, внутренние стенки продолжали сокращаться, уже вопреки желанию своей хозяйки.

- Не надо... Ах, не...

- Ну что "не"? Просто кончи, и все.

- Ух! Нет! Ах!

И вот, наконец, в тот момент, когда кусок плоти, который терся о стенки ее влагалища, снова ударил в нужное место, она не смогла преодолеть чувство, поднявшееся до кончика ее подбородка. Старания Грейс оказались тщетны. Она кончила и теперь лежала на столе, дрожа всем телом, мокрая от собственного пота.

И где же наполненное удовольствием поражение и, пусть пиррова, но победа?...

В конце концов, все, что она получила, это чувство мучительного удовольствия.

- Что, уже кончила? Как-то легко ты сдалась.

- Ух...

- А, может, ты просто очень сильно хотела, чтобы я тебя трахнул? Наверное, то, что ты - леди, помешало тебе просто попросить меня вогнать член в твои недра? Хм, стоило откинуть условности.

Горячий язык осушил слезы, стекавшие из уголков ее глаз.

- Но то, что ты притворилась, будто пытаешься меня победить, несомненно, спасло твое лицо.

Губы, лукаво нашептывавшие ей на ухо гадости, отпрянули, и, одновременно с этим, из все еще трепещущей щели вырвались мужские гениталии. Как только раскаленный до красна столб плоти коснулся головкой ее пупка, уретра открылась, и Грейс оказалась покрыта густой белой мутной жидкостью.

- Ха-а...

Плотно сдвинутые брови мужчины расслабились. Однако, жар в глубине его глаз не остыл.

То, что стало происходить на столе далее, ничем не отличалось от того, что случилось прошлой ночью в кровати. Он просто имел ее снова и снова. Бесконечно.

- Ах, больше не...

- Не скромничай. Кончай так же рьяно, как ты хочешь, чтобы тебя трахали.

После этого он предложил еще несколько поединков. Сколько раз она, отражая его натиск, будет вынуждена сдаться под неистовым напором?

У Грейс не осталось сил даже просить, чтобы он перестал. Глаза Уинстона похолодели, когда он взглянул на женщину под собой, полностью потерявшую волю к сопротивлению, в то время, как жар в ее чреве, напротив, вообще не спадал.

- Ты и вправду думала, что, ухватившись покрепче за мой член, сможешь манипулировать мной, тогда, как сама не способна контролировать даже свое тело?

Она, наконец, смогла сфокусировать свой бирюзовый взгляд. Зрачки Грейс расширились, когда встретились с холодными, светлыми глазами небесного цвета.

... Он видел все насквозь.

Этот человек с самого начала понял, что она намеренно соблазняла его, чтобы избежать пыток.

- Ты заплатишь за свою дерзость.

"Я уже поплатилась!"

Бросила взглядом Грейс и отвернулась.

- Ты хоть знаешь, у скольких людей отняла жизнь или разрушила благополучие женщина, которая звалась твоей матерью? Если выстроить их в линию, начав отсюда, то она дойдет до входа в особняк. Другими словами, очередь из людей, жаждущих сделать это с тобой, неприлично длинная.

"Так отдай меня страждущим. Выдерни отсюда и брось в место, кишащее ими, будь то Управление контрразведки или лагерь военнопленных. Дай только шанс выбраться отсюда..."

Картина перед ее глазами периодически менялась: угольно-черный потолок, блестящий от пота стол, стена со всевозможными шнурами, кандалами и цепями.

- Ха-а... Ложись.

Стол снова затрясся от силы движения.

Трясущимся зрением Грейс поймала руку, сжимавшую ее запястье. Стрелки наручных часов показывали время ужина. Миссис Уинстон, вероятно, решила, что ее сын так усердно занимался повстанцами, что пропустил ужин.

"И не поспоришь."

Стол, который раньше был холодным, давно нагрелся. Уинстон прижал ее тело, чтобы оно перестало скользить по металлической поверхности, перепачканной спермой и вагинальной смазкой.

Ее ноги безвольно свисали с края столешницы и раскачивались. При этом цепи кандалов, обвивавших лодыжки, следуя за ее конечностями, скреблись о пол.

Бряц, бряц. Хлюп, хлюп.

Звуки сухого металла и влажной плоти совершенно не сочетались. Среди этой какофонии Грейс безучастно смотрела на руку, державшую ее запястье.

Ее тело и разум были полностью разрушены.

Несмотря на то, что все оковы уже давно были сняты, она не могла даже пошевелиться. Тяжело дыша, она распласталась на столе в той же позе, в которой Уинстон оставил ее после того, как финишировал последний раз.

Ее пустой взгляд был устремлен на ванную без дверей.

Стоя перед зеркалом над раковиной, мужчина поправлял узел своего галстука. Вскоре он, благоухая мылом, вышел из ванной, надел китель, накинутый на спинку стула, и прищурился.

Молочно-белая жидкость текла по ее ногам, которые все еще дрожали, и капала на черный пол. Грейс от стыда захотелось свести ноги, но бедра не слушались ее.

Топ, топ, топ.

Услышав приближающиеся шаги, она попыталась отвести от него взгляд, и их глаза встретилась. Мужчина, аккуратно одетый в офицерскую форму, бесстрастно сверху взирал на женщину, которая все еще задыхалась от вымученного оргазма.

Со стороны все выглядело так, словно женщина сделала это добровольно.

"Он уже должен был доложить обо мне командованию. Вероятно, меня скоро куда-нибудь этапируют, и тогда меня вызволят. Мне просто нужно продержаться еще несколько дней..."

Она нараспев, словно мантру, повторяла эти слова все время, пока он принимал душ.

- Питание трижды в день. Если захочешь чего-то особенного, не стесняйся сообщить об этом дневальному. Уборка изначально была твоей работой, поэтому занимайся ею сама. Белье для прачечной также следует сдавать дневальному, когда он будет приносить еду.

Глаза Грейс задрожали.

"Зачем он мне это говорит? Почему он устанавливает правила для узницы, что пробудет здесь пару-тройку дней?!"

Несмотря на ее осуждающий взгляд, Уинстон деловым тоном прододжил перечислять "правила содержания в камере пыток":

- Допросы и практические занятия один или два раза в день, если нет форс-мажора. Этим я буду заниматься лично.

- ... Практические занятия? - надрывно спросила она, и уголок его рта приподнялся.

- У тебя тело с задатками элитной проститутки, но твои навыки просто ужасны. Вероятно, мне придется заняться твоим обучением, раз ваш главнокомандующий не озаботился этим.

- И вот, еще что...

Пока она с трудом пыталась встать на ноги, Уинстон, развернувшись спиной, направился к другой стороне стола.

Ри-и-ип.

Висевшие на стуле дешевые чулки были безжалостно разорваны.

- Пожалуйста, будь добра, надень чулки, которые я тебе купил.

- Уинстон, подожди. Не уходи. Объясни...

- Я уже говорил, ты не в том положении, чтобы указывать мне.

Так же, как и прошлой ночью, Грейс оставалось лишь смотреть ему в спину полными отчаяния глазами. И вчера, и сегодня... чего она ожидала от человека, который неустанно дарил надежду и, без тени раскаяния, тут же отнимал ее?

- Ну, пожалуйста...

Хлоп.

Дверь закрылась.

Клац. Клац.

Последовал звук запирания замка.

- Отпусти меня!

Чудовище в маске капитана Леона Уинстона, главы аристократичной и благородной семьи и блестящего военного офицера, удалилось, заточив в подвале женщину, которая была доказательством того, что оно было еще и дико похотливо.

Глава 53

Глава 53

Когда дверь кабинета распахнулась, Кэмпбелл вскочил с дивана, на котором просиживал свою задницу уже несколько часов кряду, и отдал честь.

- Можете быть свободны. - приказал капитан, войдя внутрь.

На его руке, держащей желтую папку, красовался еще один длинный след от ногтя.

Кэмпбелл отвел взгляд и приблизился к своему командиру.

- Капитан.

- Что?

Причина, по которой Кэмпбелл ждал его, не покидая рабочего места, заключалась в том, что существовала проблема, требующая неотложного разрешения.

Дальнейшая судьба заключенной Грейс Риддл.

О ней еще не было доложено начальству. Если рапорт задержится, командование будет недовольно, поэтому он решил, что ради общей безопасности, надо что-то предпринять уже сегодня.

- Это насчет Грейс Риддл...

- Грейс Риддл?

Кэмпбелл на мгновение потерялся, не понимая, почему Уинстон, прищурив глаза, переспросил его. Капитан в это время поджег документы Грейс Риддл зажигалкой и бросил их в камин.

- Кто это?

- ...

- И да, кстати, Салли Бристоль сегодня утром покинула особняк.

Кэмпбелл коротко кивнул головой. Это означало, что арест Грейс Риддл останется тайной, известной лишь местному обслуживающему персоналу.

- Я немедленно проинструктирую личный состав, размещенный во флигеле, сэр.

Он уже собирался уходить, когда капитан остановил его, предупредив, что не стоит распространяться, чтобы информация не просочилась за пределы пристройки, ни в общении с начальством, ни при разговорах с кем-либо из Уинстонов.

- И еще. Камера пыток закрывается, поскольку стало являться привидение.

При этих словах Кэмпбелл кивнул головой и вышел. А Леон пробормотал, глядя на пепел в камине:

- Женский призрак, откликающийся на имя Дейзи.

Дейзи, Салли, Грейс. Он знал ее под разными именами.

Дейзи. Это миленькое имя не подходило девчонке с загорелой кожей и дерзким характером.

Салли. Это имя было слишком простоватым для ее ума и отваги.

Грейс... А это имя было еще более неуместным. Благодать... Она была губительной благодатью, сошедшей на его идеальную жизнь.*

(*П/П: Грейс - от англ. 'grace', в буквальном переводе - милость, благодать.)

"Как бы ты ни звалась..."

И пусть он не знал, как ее называть, одно было совершенно ясно.

"Теперь ты моя."

º º º

Уважаемый Джеймс Бланшар-младший!

Я отменно провел время с личной горничной-проституткой, которую вы мне любезно прислали.

Вы когда-нибудь видели мисс Риддл обнаженной? Полагаю, что нет, иначе вы бы ни за что не  отправили ее ко мне.

Я был весьма рад получить столь замечательный товар. Кроме того, для меня стало неожиданностью, что вы, высоко оценив мою скромную персону, поручите заботу обо мне лично своей невесте. Учитывая значимость, я  определил ей одиночное заключение.

Ради пользы вашей несчастной невесты, которой еще предстоит продолжить линию голубых кровей Революции, выносив наследника семейства Бланшар в своем теле, оскверненном моим членом, приглашаю вас нанести мне визит. Однако, вам стоит поторопиться - не ровен час, вашим первенцем окажется мой ребенок.

Управление контрразведки Западного командования,

Отдел внутренней разведки,

капитан Леон Уинстон.

- Дерьмо...

В сердцах смяв письмо, Джимми прислонил кулак с зажатой в нем бумагой ко лбу, когда кто-то положил ему на плечо руку.

- Джимми...

Среди утешающих были и лица нескольких старейшин, выступавших против эвакуации Грейс. Увидев, как они обмениваются мрачными взглядами, Джимми закрыл глаза, не питая более иллюзий.

- Ты хотел, чтобы сука загрызла кобеля...

- Но твою суку сожрали.

Он открыл глаза и зыркнул на двух стариканов так, что они закашлялись и прикрыли рты.

- И что теперь будет с Грейс... с этой бедняжкой... Господи, помоги этой девочке! - поцокала языком тетка из старейшин и перекрестилась, а сидевший рядом с ней седовласый дядя угрюмо ответил:

- Однако, ее жизнь все еще при ней. И какое-то время, думаю, она еще будет жива, так что ей повезло. Мне же жаль Уилкинса.

Мужчина с горечью посмотрел на единственное свободное место за круглым столом, прежде чем достать сигарету и закурить. Отец Фреда, Дэйв, даже не присутствовал на похоронах.*

(*П/П: Странно, помнится, Дэйв Уилкинс хотел сына-героя любой ценой... Видимо, "любую" цену должен был заплатить кто-то другой.)

Джимми уставился на курящего человека.

Ему стало жаль Фреда.

Никто не знал, на чем он посыпался, но это произошло прямо перед эвакуацией Грейс. Он лишь успел сообщить, что попал в лапы Леона Уинстона, умолчав, как именно был раскрыт. Нэнси даже не успела расспросить его, какие чудовищные вещи сотворил с ним Уинстон, как вдруг Фред исчез из конспиратовной квартиры в Уинсфорде, а на следующий день был найден мертвым в канаве.

Таким образом, только Грейс Риддл могла дать ответ.

Несмотря ни на что, интуитивно Джимми понимал, как, вероятно, и все собравшиеся здесь старейшины, что это не было виной Грейс.

- Перейдем к операции.

С трудом восстановив самообладание, он начал планирование операции по спасению Грейс.

- Я уже отдал приказ Питеру отслеживать все перемещения Уинстонов, а спасательная команда заранее выдвинулась в сторону Уинсфорда. И когда ее этапируют...

- Но есть вероятность, что конспиративная квартира в Уинсфорде уже засвечена.

- Я так не думаю. Никакой подозрительной активности не обнаружено. Нэнси сообщает, что не заметила за собой хвоста или какого-либо наблюдения за квартирой.

- Но спасательная команда подыскивает новую явку.

Джимми собрался было продолжить обсуждение спасательной операции...

- В любом случае, Грейс знает слишком много, и это - повод для волнения. - при словах одного из старейшин все примолкли.

Каждый из собравшихся здесь немедленно оказался бы приговоренным к расстрелу, как только Грейс открыла бы рот. Безмолвно обменявшись с соратниками многозначительными взглядами, глава совета старейшин, горько улыбнувшись Джимми, произнес трудные слова.

- Тогда остается почетная смерть...

Глаза Джимми задрожали при мысли о том, что придется приказать ей покончить жизнь самоубийством. За столом тут же завязалась жаркая дискуссия.

- Погодите, мы еще даже не разыграли ее карту до конца.

- Ты прав. Было бы обидно просто так сжечь козыря на руках.

- Однако, она сейчас в руках контрразведки, а это равносильно тому, чтобы сообщить им наше местоположение.

- А если они узнают истинную ценность карты, это может быть использовано для перевербовки ее, как агента...

- Я так не думаю. Если они пронюхают, то просто избавятся от нее.

Повисла долгая пауза, как будто все были согласны с этим утверждением.

- В любом случае, думаю, разумно дать Грейс шанс упокоится с миром.

Придя к общему мнению, члены совета старейшин разом обратили свои выжидающие взоры на Джимми, который еще не был готов принять подобное решение.

- Джимми.

Вжу-у.

Послышался звук отодвигаемого стула, и один из старейшин, выступавших против эвакуации Грейс, подошел и положил свою пухлую руку на плечо Джимми.

- Женщин много. Надеюсь, у тебя нет никаких личных привязанностей.*

(*П/П: Что за вопрос, товарищ? Какие-то восемь лет помолвки - откуда, право, взяться привязанностям?)

- Честно говоря, из уважения к Энджи, которая в то время еще была жива, я молчал, но с того момента, как ты решил обручиться с женщиной грязной крови, мне хотелось возразить.

Старик, который не мог не догадываться о терзаниях Джимми, добавил:

- Возможно, сейчас это прозвучит жестоко, но ты - наш главнокомандующий. Ты должен, в первую очередь, думать о своих товарищах и о нашем общем Деле, а не о своих личных чувствах.

- И есть ли среди присутствующих хоть кто-то, кому не пришлось пожертвовать тем, кого он любил?

Это не было ложью.

- Подумай, как бы поступил твой отец.

С каждым словом атмосфера в конференц-зале становилась все тяжелее и тяжелее. Джимми глубоко вздохнул и неохотно открыл рот.

- У нас нет возможности довести приказ до сведения Грейс. Начинать новую операцию по внедрению слишком рискованно, и нет никакой гарантии, что шифровка попадет ей в руки...

- У тебя есть Питер.

- Питер не может проникнуть внутрь усадьбы Уинстонов...

- Однако, помнится, Грейс присылала нам список того, что обычно закупается для камеры пыток. Можно спрятать шифровку среди этих вещей и отправить через Питера.

- ...

Больше аргументов у него не нашлось. Джимми с готовностью кивнул головой и закрыл глаза.

º º º

Апрель, когда небо было таким капризным, пролетел прежде, чем кто-либо заметил, и теперь один за другим следовали солнечные деньки.

Это означало начало сезона, который не слишком нравился Леону, обладавшему острым обонянием. И когда он вошел в сад, до его носа донесся тонкий аромат сирени, беспокоя его.

По дороге в оранжерею он, все же, остановился перед цветущей сиренью. Игнорируя любопытный взгляд своей матушки, которая шла рядом, скрестив руки на груди, он потянулся к пышному кусту.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Коричневая птичка, пьющая нектар в облаке светло-фиолетовых цветов, удивленно захлопала крыльями. Когда ветка, на которой сидела птица, обломилась, его мать прошептала, краем глаза косясь на прогуливающихся гостей:

- Недостаточно представительно для подарка Ее Светлости.

Вместо ответа Леон лишь слегка скривил губы.

Ее Светлость...

Это был подарок другой женщине.

Вероятно, было неплохой идеей нарвать майских цветов для той, что не ведала ни даты, ни времени года. Ему вдруг стало любопытно, какое у нее будет лицо, когда она узнает, что сирень уже расцвела.

Взяв цветущую ветку в руку, он снова двинулся в путь. Когда, миновав сиреневые кусты, они пошли вверх по прямой садовой дорожке из серого дерева, его мать улыбнулась и похлопала шелковый паше*, вставленный в нагрудный карман его пиджака.

(*П/П: Паше -  небольшой платок, который носится в нагрудном кармане, появился благодаря нюхательному табаку, точнее, необходимости сморкаться, любителям понюхать табак. Сегодня аксессуар дополняет образ и говорит о хорошем вкусе и чувстве стиля его обладателя.)

- Выглядит отлично.

Имелся в виду костюм, надетый им вместо военной формы, которую она люто ненавидела. За несколько дней до встречи с Ее Светлостью матушка, прошерстив его гардероб, приготовила для Леона наряд.

Было даже немного забавно, когда она умоляла его надеть что-то кроме, предполагая, что он явится в своей офицерской форме.

В итоге, он предстал в костюме, чей фасон был далек от старомодных вещей, которые бы выбрала его мать, но ее, казалось, устраивало и это.

- Когда получишь титул, тебе следует немедля уволиться из армии.

Леон ушам своим не поверил. Подумать только, и у такой женщины смог народиться умный сын. Великий Герцог обсуждал помолвку с военным чином, поскольку именно в этом нуждалась его семья. И при таких обстоятельствах уволиться из армии... Понимала ли она вообще, что говорит?

- Ты правильно сделал, что закрыл эту камеру пыток.

Леон взглянул вниз на свою мать, которая благостно улыбалась. Ей было невдомек, что где-то в подземелье особняка ее сын прячет женщину.

Глава 54

Глава 54

- Надеюсь, вы не забыли, кто настоящий глава этой семьи.

- Да, капитан. Я буду молчать.

Главная горничная, миссис Белмор, неукоснительно следовала его распоряжениям.

Было неизбежной необходимостью сообщить миссис Белмор, что некая женщина содержится взаперти в подвале пристройки. Если в пыточную, которая, как поговаривали, теперь была закрыта, доставлялась еда, а в прачечную попадала женская одежда, то распространение слухов было лишь вопросом времени.

- Зачем ты все еще держишь солдат во флигеле?

Элизабет рассчитывала, что эти мерзкие военные исчезнут из особняка вместе с камерой пыток. Однако, неожиданно все обернулось так, что солдаты не только продолжили охранять пристройку, но и Леон теперь практически жил и работал там же.

- Это военная тайна, так что вам лучше не любопытствовать.

Когда ее сын дал острый, как на нож, ответ, Элизабет огрызнулась:

- Как же мне не любопытствовать, когда дело касается моего особняка.

- Все, что касается Уинстонов - моя забота.

"Я - глава дома, так что не вмешивайтесь."

Элизабет, чья гордость была задета, понизила голос, учитывая наличие гостей, и парировала:

- Вот как. Если бы ты всегда оставался таким мудрым, я бы доверяла тебе и без сомнений возложила все заботы о семье, как и прежде.

Она намекала на ошибку, которую единожды допустил ее сын, до того всегда остававшийся рассудительным. Некоторое время назад ходили слухи, что капитан Леон Уинстон имеет любовницу в виде горничной. Из уст Леона, который не мог об этом не знать, прозвучали слова, которые Элизабет хотела услышать.

- Ах, та женщина... Вы никогда больше ее не увидите. Не только матушка, никто вообще.

- Я верю тебе.

Элизабет не хотелось продолжать, поэтому она не стала углубляться в расспросы.

- Это, безусловно, должно прийтись по вкусу Розалинде.

Леди Олдрич, сидевшая напротив за великолепно сервированным чайным столом, мягко улыбнулась добрым словам Элизабет.

- Этикет предписывает леди воздерживаться от сладкого, но от подобного десерта я отказаться не могу.

Элизабет довольно улыбнулась. Ей нравилась манера речи Розалинды, благородная и скромная, при этом, не лишенная остроумия.

- Я волновалась, что это было приготовлено в соответствии с моими старомодными вкусами, но теперь рада.

- Что вы имеете в виду под "старомодными"? Я весьма довольна. И хочу заметить, что у мадам глаз наметан.

Но истинной правдой было то, что все это было тоской зеленой... И ее вкусы, и эти речи.

Наклонив чашку с чаем, Леон думал об этом, наблюдая, как его мать и леди Олдрич обмениваются претенциозными комплиментами.

- "Уинсфорд Геральд" на этот раз снова...

У Великого Герцога, вынужденного слушать закулисную историю недавнего расследования одного из принадлежащих Джерому изданий, было лицо человека, который хотел немедленно уйти.

Именно Леон, а не его мать, позвал своего брата на эту встречу. У него было сильное предчувствие, что Великий Герцог станет обсуждать какие-нибудь утомительные проекты, поэтому он позвал Джерома, чтобы отвлечь его. Однако, гость сумел направить беседу в желаемое русло.

- Доктор Уинстон...

К Джерому следовало официально обращаться "доктор", поскольку он имел ученую степень доктора гуманитарных наук.

- Аналитическая статья, которую вы опубликовали на днях в своем деловом журнале, оказалась весьма полезной.

- Это честь, Ваша Светлость. Кстати, о какой статье идет речь?

- Разработка алмазного рудника Бриа.

Было очевидно, что он пытается навязать обсуждение интересующей его темы.

Леон ухмыльнулся, поднеся чашку к губам.

Алмазный рудник Бриа. На прииске, к разработке которого недавно приступили за рубежом, по слухам, находилось самое крупное месторождение алмазов за всю историю.

Поскольку правительство Республики Бриа, испытывая финансовые трудности, недавно объявило о проведении открытых торгов за право на добычу полезных ископаемых, также следовало ожидать крупнейший в истории конкурс.

Великий Герцог подумывал принять участие в этом тендере*.

(*П/П: Тендер - конкурентный торг за право поставить товар или оказать услугу.)

Чем бы ни планировал заняться Великий Герцог, Леону до этого не было никакого дела, однако, просьбы об инвестировании весьма досаждали.

Семейство Уинстонов уже владело алмазным рудником, хоть и меньшего масштаба, чем Бриа. Однако, даже при самых оптимистичных прогнозах из когда-либо сделанных, Леон не собирался дублировать инвестиции в один и тот же премиальный сегмент горнодобывающей промышленности.

У него имелись свободные средства, но он уже решил инвестировать в недвижимость Нового Света и авиационную промышленность, которая однажды заместит значительную долю судоходной отрасли.

Тем не менее, Великий Герцог Олдрич продолжал настаивать на создании совместного предприятия для разработки алмазного прииска Бриа.

- Барон Чапмен уже выказал намерение присоединиться к нам. Вы же понимаете, что я имею в виду.

О да, это означало, что королевская семья снимет сливки за счет Уинстонов, викинув позднее, как отработанный материал.

Барон приходился Его Величеству дядей по материнской линии. Другими словами, он был номинальной фигурой, а фактическим инвестором выступал сам король.

Если бы монаршая семья напрямую приняла участие в открытых торгах на полезные ископаемые в Республике Бриа, это могло быть истолковано двусмысленно. Имея за плечами историю краха из-за народного восстания и нестабильность положения ввиду относительно недавней реконструкции монархии, королевская семья была весьма обеспокоена общественным мнением.

Итак, королевские инвестиции утекали за границу через дальних родственников фамилии, включая Великого Герцога и барона, которые, в свою очередь, приглашали семью Уинстонов присоединиться к ним... Они искали идиота, который почтя это за честь, склонил бы голову и протянул им руку.

Однако, Леон не был идиотом.

Королевские финансы были не в лучшем состоянии. У Великого Герцогства было много активов, но и долгов также было немало. Стабильность имущественного благополучия семейства Уинстонов была намного выше.

"... Ты имеешь в виду, что средства, необходимые для победы в тендере, и которые безвозвратно утекут, как вода, должны быть вложены семьей Уинстонов, тогда, как доход от инвестиций будет разделен между монаршей фамилией и Великим Герцогством."

Стоило догадаться, что мать Леона, которая мечтала лишь получить титул, настояла бы на его участии. Однако, Великий Герцог не поднимал вопроса о совместном предприятии в беседе с миссис Уинстон, вероятно, не собираясь обсуждать дела с женщиной.

- Капитан Уинстон, вы также сможете использовать самый драгоценный бриллиант с прииска, чтобы вставить его в обручальное кольцо Розалинды.

Великий Герцог, обсуждавший с Джеромом инвестиционную ценность рудника Бриа, наконец, раскрыл свои истинные чаяния перед Леоном, который все это время молчал.

- Очень жаль, но для того, чтобы начать разработку нового прииска, требуется как минимум два-три года подготовки. - призвать Джерома на роль невольного союзника было превосходной стратегией.

Более того, на сей раз ему на помощь пришла даже его рассеянная матушка.

- Нельзя так долго оставлять красивую девушку незамужней. Не волнуйтесь, Ваша Светлость, я уже подыскиваю подходящее обручальное кольцо для Розалинды. Недавно на руднике, принадлежащем нашей семье...

Пока прочие члены семьи Уинстон угождали своим назойливым гостям, Леон вспомнил о женщине, которую оставил связанной в подвале флигеля.

"Надеюсь, она там держится."

А что, если нет? Лукавый взгляд Леона остановился на чайном столе, заставленном пирожными, заказанными в кафе неподалеку от особняка.

"Как помнится..."

Он молча поднял палец, когда его посетила внезапная мысль. Горничная, караулившая у входа в оранжерею, быстро приблизилась.

Леон отдал прислуге сирень, предназначенную, как думала его мать, для леди Олдрич, и Элизабет Уинстон, которая улыбалась, умиляясь его юношеской пылкости, когда он срывал эту цветущую ветку, нахмурилась.

- Передай миссис Белмор, чтобы она доставила это во флигель к шести часам без опозданий.

Кроме того, ей не понравилось, что старший сын даже сегодня собирался ужинать один в пристройке.

- Капитан, в последнее время ходят любопытные слухи.

Великий Герцог, смерив взглядом горничную, выходившую из зимнего сада с веткой сирени, обратился к Леону. Было очевидно, что он, многозначительно улыбаясь, решил поднять эту тему после того, как служанка получила цветы.

- На смену старым слухам приходят новые.

Леон поставил чашку и расслабленно улыбнулся. Это не было поведение человека, уличенного в романе с горничной.

- Я уже развенчал грязные слухи о себе...

Конечно, Великий Герцог осознавал, что все их брачные договоренности были всего лишь сделкой. Он поддел Леона просто для острастки, поскольку ему не нравились его методы. Однако, по крайней мере, слух о романе с горничной положил конец нелепым сплетням о его мужском бессилии.

- Не беспокойтесь, спросите мою матушку.

Элизабет не скрывала улыбки, демонстрируя, что гордится своим сыном. Скандал с горничной заставил ее почувствовать, словно она балансирует на канате. Тем не менее, все выглядело так, будто он действовал намеренно, чтобы погасить слухи.

В такие моменты ей нравилось, что Леон был умен.

- Тогда...

Ища возможность удалиться, прихватив Великого Герцога, миссис Уинстон сложила салфетку и положила ее на стол.

- Будучи уже немолодой женщиной, теперь я вынуждена вас оставить, дабы не лишать молодежь возможности провести время вместе. О, кстати, я приобрела новую картину на последнем аукционе в столице и хотела бы, чтобы вы оценили ее первым.

Под благовидным предлогом осмотра картины Великим Герцогом, эти двое собирались удалиться, чтобы обсудить условия снобистской помолвки.

- Ваша Светлость.

Когда Великий Герцог исчез, Джером раскрыл свою натуру перед леди Олдрич в полной мере.

Глава 55

Глава 55

- Как вы оцениваете инвестиционную привлекательность алмазного прииска Бриа?

В отличие от большинства мужчин, которые при первой встрече с женщиной оценивают лицо и тело, Джером безоговорочно сначала проверял ее голову. Впрочем, это действо больше походило на избиение, чем на испытание. В конечном итоге, дама представала перед публикой в виде пустоголовой куклы.

Леон взглянул на часы, думая, что со стороны Джерома было бы слишком дерзко подобным образом обойтись с дочерью Великого Герцога и, тем более, с женщиной, которая станет следующим матриархом их семейства.

- Я не интересуюсь инвестициями в горнодобывающую промышленность.

- А, ну да.

Она отразила насмешку:

- Но есть другие вещи, которые меня интересуют. Мы могли бы обсудить некоторые из них с доктором сегодня.

- Со... мной?

Очевидно, что леди Олдрич находилась здесь, поскольку была помолвлена. И для Джерома стало неожиданностью, что у нее было дело к нему, а не к его брату, который и был ее женихом.

- Вчера я читала "Уинсфорд Геральд".

- О, это честь...

- Там язвительно высмеивалась теория ракетного двигателя профессора Джона Чедвика, как абсурдный научно-фантастический сценарий, написанный человеком, не имеющим представления о школьном курсе физики.

- Это...

- Скажите, доктор, вы, как главный редактор издания, придерживаетесь того же мнения?

- ...

- Так вот, я, напротив, вижу в репортере, написавшем статью, неудачника с комплексом неполноценности, стремящегося высмеять пионеров науки, чтобы скрыть собственный недостаток ума, поскольку сам не способен объять физику даже на уровне средней школы.

- У Тейта степень бакалавра физики...

- Тем не менее, материал был изложен без понимания даже основ ракетостроения. Разве не нужно было бы сначала тщательно исследовать тему, а затем уже писать статью, основанную на знаниях? Даже если этот репортаж был "для галочки", явилось большим разочарованием, что главный редактор пропустил статью без подтверждения.

Джером неловко улыбался, поправляя очки, сползавшие с его вспотевшего носа.

- Поскольку я проверяю большое количество статей... Я поручу репортеру повторно осветить тему с необходимыми поправками.

- Было бы неплохо разместить опровержение и извинения на первой странице.

- ... Конечно.

В то время, как его взгляд на Ее Светлость мало-помалу менялся, Леон вспомнил, что произошло в этой оранжерее около года назад.

- Как тебя зовут?

- Меня зовут Салли Бристоль, доктор.

Это была служанка, которая пришла сообщить, что миссис Уинстон немного опоздывает к чаю... Таково было первое представление Салли Бристоль ему.

"Салли", в то время преданная горничная его матушки, была лишь одним из многих аксессуаров особняка, которые не имели шанса произвести на него хоть малейшее впечатление. А Джером Уинстон был мерзким ублюдком, который пытался самоутвердиться даже за счет таких аксессуаров.

Он не помнил, какую заумную чушь нес тогда Джером, но запомнил ответ служанки, оказавшийся ярким, но странно неловким.

- Ух ты, я глуповата, поэтому не понимаю, о чем вы, но это просто потрясающе. Доктор сам открыл это? Ах... Вы только в книгах читали про такое. Читать книги так весело, правда? Ха-ха. А я уж решила, что доктор сам до этого додумался - так ладно рассказываете.

Год спустя Леон рассмеялся.

Теперь он понял, что женщина просто насмехалась над Джеромом, притворяясь глупой, уже тогда проявив свою  строптивость, нетипичную для служанки, но в то время ему было наплевать на девицу, что была всего лишь простой горничной, поэтому Леон проигнорировал ее.

- Интересно, покроет ли семья Уинстонов ущерб, если финансирование исследований прекратится, ведь невинные читатели наивно поверили статье.

- Я также возьму на себя ответственность за это. Кстати, не думал, что вы интересуетесь подобными вещами.

- Может, потому, что у меня есть степень астронома.

- Ах...

- Итак, вы видели вчерашнюю статью, верно? Согласно абсурдным утверждениям репортера, когда ракета покинет атмосферу Земли...

Роли поменялись.

Он спокойно наблюдал за этими двумя и улыбался. Сегодняшнее чаепитие оказалось довольно забавным... Джерома Уинстона словесно избила женщина. Хотя ему хотелось досмотреть редкое зрелище до конца, его ждали дела поважнее.

Леон, который постоянно поглядывал на часы, сделал Джерому предложение.

- Доктор Уинстон, почему бы вам не провести для Ее Светлости экскурсию по своей лаборатории?

Так он сплавил свою невесту младшему брату и вышел из оранжереи.

Двигаясь по бесконечной зеленой дорожке, Леон, занялся какой-то глупостью. Он стал отматывать события назад, кадр за кадром, пытаясь понять, встречался ли когда-нибудь с "Салли", пока она была горничной его матери.

"Я, похоже, слегка одержим."

Его странная одержимость была направлена только на эту женщину.

Прочие особи, даже если были обнажены, выглядели как куски мяса. А тех, кто уходил с головой в мир плотских утех, он клеймил идиотами. Несмотря на преклонение перед отцом, он считал глупейшей ошибкой, что тот поддался уловкам проститутки.

Однако, время от времени он навещал дочь той шлюхи, набрасываясь на нее, как обезумевший от гона пес. Ему пришлось признать, что в этой ситуации он был тем самым идиотом.

- ... Нет, я не такой, как они.

По крайней мере, он не собирался ради этого жертвовать своей жизнью и всем, что у него было.

Эта девушка даже не догадывалась, что он боялся ее так же сильно, как и она его. Она сохраняла спокойствие и равнодушие ко всему, что бы он ни делал, тогда, как он бурно реагировал на каждое ее слово или жест.

Леон убеждал себя, что она покорилась, но чувствовал, что сам находится на грани поражения, а потому собирался держать ее взаперти вечно.

Тогда она точно его не одолеет.

º º º

Дррр... Жжжж...

- Ах, ха-а... Ах, ха-а...

Учащенное дыхание соответствовало темпу дребезжащего жужжания вентилятора. В камере стояла такая темень, что невозможно было разглядеть даже собственных рук. Впрочем, и при зажженном свете Грейс не смогла бы этого сделать, поскольку обе ее руки были связаны у нее за спиной.

Мало того, он подвесил ее за запястья к потолку с помощью веревки так, чтобы она, выпрямив спину, наклонилась всем телом вперед, перенеся вес на голову.

Едва касаясь ногами пола, с задранными к потолку руками, Грейс балансировала, бормоча ругательства:

- С-су... сын...

Веревка, удерживающая ее конечности поднятыми, не провисала. Он связал ее с тем расчетом, чтобы она не могла выпрямиться во весь рост. Все, что ей оставалось, это понемногу поворачивать свое онемевшее тело, потому что при любом другом движении, казалось, руки просто отвалятся.

- Ах...

Мерзкий извращенец... Он не забыл продеть веревку между ее туго связанными ногами. Более того, он сделал толстый узел в месте, где находился ее клитор.

С каждым поворотом ее чувствительная плоть терлась об узел. Когда Грейс вскинула голову от неожиданного резкого ощущения, ее руки еще больше оттянулись вверх, и снова раздался стон. Кроме того, по мере продолжения стимуляции, ее ноги начали дрожать, и стоять было все труднее.

Постепенно успокоившись, она стала размышлять над тем, что предшествовало ее бедственному положению.

... Допросы проводились ежедневно в 14:00, а "практические занятия" - каждый вечер в 22:00.

Уинстон, который соблюдал распорядок, не допуская ни малейшей заминки, сегодня явился в 13:00.

- Сними одежду и будь готова ко времени.

Таким образом, она не могла не следовать новым правилам, которые Уинстон установил всего несколько дней назад. Как только он вошел, то привязал уже раздетую Грейс к стене в Х-образной позе.

- Кто твой хозяин?

Этот вопрос она слышала непрестанно, но ни разу так и не смогла дать немедленного ответа.

Грейс стиснула зубы.

У нее на глазах хлыст для верховой езды в руке Уинстона гибко изогнулся. Она со страхом посмотрела на его пальцы, сжимающие кожаный поппер. В тот момент, когда он отпустит хлопушку*, она почувствует жгучую боль где-то в своем теле.

(*П/П: Хлопушка, поппер - треугольный кожаный лоскут на конце конкурного хлыста.)

- Леон Уинстон... - неохотно ответила она, прежде чем капитан отпустил палец.

Он наклонил голову, словно все еще чего-то ожидая, и она смогла выдавить из себя:

- ... Сэр.

- Да ты все знаешь... Тогда почему моя маленькая мышка не слушается своего хозяина?

Кончик кнута коснулся сзади шеи Грейс, она опустила голову и задрожала.

- Как ты думаешь, может ли свершиться революция по воле небольшого количества людей?

Снова-здорово. Сегодняшний допрос Уинстон опять начал с критики Революционного движения. Это была уловка, чтобы смутить ее разум речами, кажущимися логичными, и заставить усомниться в товарищах и их Идее.

- Как может восстание без поддержки народа называться революцией, разве это не бунт?

Что бы ни говорил Уинстон, Грейс повторяла:

- Революция, завоевавшая поддержку народа, в итоге потерпела неудачу.

Кончик хлыста, спустившись по шее, миновал ключицу и добрался до ее груди.

- Из-за глав коррумпированного и неорганизованного революционного правительства. Ты, вероятно, учила историю в школе, так что в курсе.

- По учебникам, сфабрикованным монархическими свиньями... Ай!

Поппер незамедлительно хлопнул ее по соску.

- Я даю ценные уроки, но ты совсем не слушаешь.

- А-а-ах!...

Снова сосок, вдавленный в плоть шлепком куска кожи, выскочил наружу. Пока она боролась с невыносимой болью и наслаждением, ее тяжелые груди безбожно раскачивались из стороны в сторону.

Как и ожидалось, его взгляд изменился, и теперь цель допроса должна была стать иной.

"Давай, распаляйся уже. Оставь свои чертовы вопросы."

Однако, сегодня все шло по-другому. Уинстон посмотрел на свои наручные часы и, коротко вздохнув, продолжил допрос.

Глава 56

Глава 56

- А-а-а-ах...

Когда хлыст, наконец, оставив кончик ее груди, скользнул по вспотевшему животу Грейс, она смогла отдышаться.

- И это все ради товарищей... Не следует ли нам как можно скорее избавиться от пропаганды, застрявшей в твоей голове, и прекратить приносить напрасные жертвы?

Он подразумевал, что она должна раскрыть местонахождение их штаб-квартиры.

- Я не знаю.

Хлыст, бежавший вниз по ее животу, мгновенно вдрогнул.

- Ах!

Местом, куда на этот раз приземлился поппер, оказалась открытая розовая плоть. Боль в мгновение ока распространилась рябью по телу.

Большая рука схватила ее за волосы и с силой подняла склоненную голову.

- Ты забыла свою фамилию? Кого ты хочешь провести, утверждая, что повстанческая элита не знает, где ее штаб?

- Ах, ха-а-а... По долгу службы родителей мы переезжали с места на место. Откуда мне знать, где находится штаб? Приказы всегда поступали по телефону.

- Ты и с Маленьким Джимми обручилась по телефону?

- Это была помолвка, устроенная старшими.

Сработала ли ложь, но Уинстон отпустил ее волосы и снова посмотрел на часы. Похоже, у него была назначена встреча.

- Тогда я заставлю хорошо циркулировать кровь в твоей голове, чтобы ты пересмотрела свои воспоминания.

После этих слов он связал ее вот так, вышел и с тех пор не возвращался.

- Гребаный... а-а-ах... засранец.

Руки Грейс онемели, она изогнулась всем телом, отчего снова застонала.

"Ну, в самом-то деле, он просто не знает меры..."

Ощутив на себе талант Леона Уинстона в роли жестокого специалиста по пыткам, она предпочла бы столкнуться с похотливой псиной.

"До тех..."

Капли пота стекали с ее подбородка на пол.

"До тех пор, пока..."

Слушая звук работающего вентилятора, она потеряла счет времени.

Дррр... Жжжж...

В коридоре раздались шаги.

Это не были шаги Уинстона.

"... Дверь ведь закрыта?"

Придя в замешательство, она не смогла вспомнить, слышала ли звук запирания замка при его уходе. Поэтому Грейс запаниковала, когда шаги незнакомца остановились прямо перед дверью.

Судя по всему, он собирался войти.

Вскоре она услышала, как кто-то вставил ключ в замочную скважину. Уинстон, вероятно, все же, запер дверь, но кому это помешало.

Клац. Клац.

Это был отчетливый звук отпирания замка.

У Грейс перехватило дыхание.

Уинстон был не единственным, кто владел ключом, вероятно, у дневального, который приносил еду, он тоже имелся.

"Нет."

Ее ягодицы были обращены ко входу. Так что, как только дверь откроется, ее сокровенное место предстанет пред взором входящего.

"Нет!..."

С жутким скрежетом повернулись дверные петли.

"Твою ж мать."

Неопознанные шаги, определенно, не принадлежали военным ботинкам Уинстона.

- Отвали! Не прикасайся ко мне!

Грейс хотела было повернуть голову, чтобы увидеть лицо мужчины, но его большая ладонь закрыла ей глаза.

- Уинстон?

Боже, она предпочла бы, чтобы это был тот ублюдок. И пусть бы он продолжил истязать ее, только бы не быть униженной или даже изнасилованной другим мужчиной.

Все так же не отвечая, незнакомец прикрыл ей глаза, повязав на голову что-то шелковое, а затем начал ощупывать дрожащее, обнаженное тело Грейс.  Ее руки и ноги были связаны, так что она не могла сопротивляться.

Чужак хаотично блуждал по ней, совершая множество бесполезных движений. Не в пример Уинстону, который был педантично точен.

Незнакомые руки наугад раскрыли и впились в обнажившееся интимное место. В попытке найти ее клитор, крупные пальцы раздвинули ее плоть и сильно надавили на нежную сердцевину. Если бы это был Уинстон, он бы безошибочно определил нужную точку, в отличие от человека, что тыкал невпопад.

- Кто... кто ты? Остановись, как думаешь, что сделает с тобой капитан, если узнает?

Он испугался? Рука отступила.

... Нет, угроза не сработала. Потому, как в следующий момент Грейс услышала, что у нее за спиной расстегивается пряжка ремня.

- Не надо! Пожалуйста, не делай этого... А-а-ах!

Как только веревка, проходившая у нее между ног, сдвинулась в сторону, столб горячей плоти тут же ткнулся в ее лоно.

- У-ух...

Она пыталась противодействовать беспардонному чужаку, который торил себе путь в ее скользких стенках, но тщетно.

Мужчина, крепко сжав ее талию, вонзил свой свой мерзкий член так, что его бедра уперлись ей в ягодицы, и сразу начал неистово толкаться.  Движения были торопливыми, словно он действовал украдкой, не желая быть замеченым.

- Я уничтожу тебя! - хрипло взвизгнула Грейс, и он сунул ей в рот какую-то тряпку.

"Какой урод осмелился бы на подобное?"

Ткань, касающаяся ее голых ног, ощущалась иначе, чем офицерская форма Уинстона. Она была заметно тоньше и глаже. Сколько людей в этом особняке могли позволить себе такой дорогой материал?...

Пока Грейс гадала над личностью мужчины, который брал ее против воли, его руки, скользнув по веревкам, схватили ее трясущуюся грудь.

"Пожалуйста, хоть бы Уинстон просто решил разыграть меня."

Однако, ни то, как он ласкал ее грудь, ни ритм ударов в промежность, не были ей знакомы. Когда мужчина покрутил мокрый узел на веревке, чтобы стимулировать ее клитор, она почувствовала омерзение.

"Пусть это прекратится. Пожалуйста, пусть он перестанет..."

Допустим, она - проститутка, но ей вовсе не улыбалось стать игрушкой для всех солдат в этом флигеле.

"Неужели он оставил меня здесь связанной, чтобы я попала в такую передрягу?"

Из глаз Грейс брызнули слезы бессильной злобы на Уинстона, которого здесь даже не было.

"Мог ли похабный ублюдок сам инициировать это?..."

Она не знала наверняка, способен ли он на подобное, видя, что обычные угрозы в деле получения информации от нее не работают. Если проклятый дьявол сделал это, то он перешел все пределы.

"Какая грязь... И я такая жалкая и отвратительная посреди всего этого... Я убью тебя, сукин сын, пусть даже ценой своей жизни!"

- У-у-у-у-у!!!

В тот момент, когда горестный крик просочился сквозь ткань у нее во рту, яростные движения прекратились. Ноги Грейс подкосились от глумливого шепота, который немедленно коснулся ее ушей.

- Тсс. Милая, это я.

Это был Уинстон.

- Все в порядке. Все в порядке.

Подхватив Грейс, которая не могла стоять самостоятельно, он отвязал веревку от потолка. Словно рыцарь, спасший принцессу, этот бесстыдник даже обнял ее и стал утешать. Однако, путы, стянувшие ее тело, остались на месте, отчего все выпуклости выделялись еще больше.

- Что, сильно удивилась?

Мужчина улыбался. Стало ясно, что он намеренно обманул ее.

- Это твой хозяин, успокойся.

В соответствии со своими недавними мыслями, Грейс действительно испытала облегчение, когда поняла, что на самом деле ее изнасиловал Уинстон, и не смогла сдержать слез от этого унизительного факта.

- У-у-у...

- Ну-ну, тебя просто застали врасплох.

- Ах-ха-а-а...

Рыдание, наконец, вырвалось наружу, поскольку он внезапно выдернул тряпку из ее рта. Однако, прежде чем она успела с чувством заголосить, у нее во рту оказался комок влажной плоти.

"Я убью тебя. А если я не смогу, то хотя бы откушу твой язык!"

Она вцепилась в его язык зубами, но Уинстон, слегка повернувшись, заставил ее челюсти разомкнуться. Грейс ахнула и рассмеялась, когда отвратительная плоть поспешно выкользнула. Это привело ее в полный восторг, однако, чувствовать вкус его крови у себя во рту было противно.

Пребывая в уверенности, что он немедленно нанесет ответный удар, она, затаив дыхание, ждала его следующего шага, но Уинстон просто обнял ее.

- У-ух...

Ее стянутая веревкой грудь набухала с каждым вдохом, а потому, попав в крепкие объятия, заболела. Обжигая своим дыханием ее ухо, Уинстон взволнованно прошептал:

- Если ты хочешь отомстить мне, тебе следует быть осторожнее. Это снова провал.

Сжав своей сильной рукой щеки Грейс так, чтобы она не смогла сомкнуть челюсти в попытке снова укусить его, он сунул свой толстый язык ей в рот.

Это снова провал.

Наказанная его долгим кровавым поцелуем, она поняла, что он имел в виду. Кровоточа, чудовище только возбуждалось.

Резкий вкус, разливающийся по беспорядочно переплетенной плоти, постепенно сошел на нет. И только когда слюна потекла по ее подбородку, поскольку Грейс не могла закрыть рот, его губы, наконец, оторвались от нее.

- Ха-а-а...

- Итак...

Он облизал ее подбородок до самого рта, как животное, подчиняющееся лишь инстинктам, а затем спросил человеческим голосом, исполненным лишь холодным разумом:

- ... Ты вспомнила, где твой жених?

Привязав ее к стулу, Уинстон отстранился, и вскоре на комоде у двери был поставлен и включен граммофон, из которого полилась приятная саксофонная музыка. Нервы Грейс нисколько не расслабились, даже под успокаивающую мелодию.

"Какую еще гадость он собирается учинить?"

В последнее время, прежде, чем заняться чем-то, предполагающим громкие звуки, он включал музыку. Грейс не понимала, почему он хотел заглушить ее голос, ведь его никогда не волновал шум, проникавший наружу из камеры пыток.

- Мне тоже это надоело, - пробормотал Уинстон, возвращаясь к ней. - Завтра принесу другую пластинку.

"То есть, он устал от музыки, а не от этого безобразия?..."

Приняв сей печальный факт, Грейс оглядела себя: ее руки были привязаны к подлокотникам, а широко раздвинутые ноги - к ножкам стула.

Все было, как и прежде, но веревка у нее между ног была ослаблена.

Итак, вместо того, чтобы радоваться, она ощутила еще большее беспокойство.

"Да что же он намеревается с этим делать?"

Уинстон притащил стул и уселся напротив Грейс, чье тело было зафиксировано таким образом, что была хорошо видна раскрытая промежность. Расстояние между ними составляло не более полушага, так что он мог сделать с ее лоном что угодно, лишь протянув руку.

Она надеялась, что допрос окончен, и эти приготовления служат только для удовлетворения его извращенных желаний.

Однако, исходя из того, что он снова спросил ее о местонахождении штаба повстанцев прежде, чем связать, стало очевидно, что дело не в этом.

Уперевшись локтями в свои колени и положив подбородок на слабо сцепленные в замок кисти рук, Уинстон, подавшись к ней всем телом, посмотрел на Грейс со слабой улыбкой и задал вопрос.

Глава 57

Глава 57

- Совсем не скучала по мне?

Вместо ответа она окатила его холодным взглядом.

"Я могла думать лишь о себе."

А единственной мыслью в его голове, вероятно, было то, как запугать ее. Он произносил жуткие вещи таким ласковым голосом, словно обращался к возлюбленной...

"Маньяк."

Неожиданно внимание Грейс привлек его необычный наряд.

Уинстон, облаченный в светло-серый костюм, был просто великолепен. Отбросив всякие приличия, нос модных коричневых туфель беззастенчиво исследовал ее икры. А шелковый галстук, которым только что были завязаны ее глаза, был темно-синим.

За исключением внушающей отвращение медали, по сравнению с человеком, появляющимся здесь исключительно в безликой офицерской форме, он выглядел адептом моды.

- Вижу, ты был на свидании?

- Угадала. Но ты никак не шла у меня из головы, и поэтому я решил изменить ей с тобой.

Он произнес это таким тоном, словно оказывал ей великую честь.

"О, Боже..."

- Мне жаль Ее Светлость. Мужчина, за которого она собралась замуж, извращенец, который держит женщину взаперти в подвале своего дома и каждый день таскается к ней.

Грейс снова начала распалять его либидо.

"... Будь добр, заканчивай допрос, делай свои делишки, пока, наконец, не устанешь, и просто исчезни."

- Извращенец?...

Он коротко рассмеялся.

- Пожалуй. А порой еще и трудоголик.

Дрррук.

Уинстон отодвинул стул и встал.

- Вот, прямо сейчас - трудоголик.

Вопреки ее страстному желанию, он стал готовиться к допросу. Порывшись в ящике, он достал из картонной коробки искомый предмет и вернулся обратно. Увидев в его руке красную свечу, Грейс затаила дыхание.

"Что он собирается делать?"

Уинстон снова уселся напротив нее, томно приоткрыв рот, в то время, как ее воображение рисовало ужасные картины.

"Безумец..."

Одно из ее жутких предположений оказалось верным ответом. Он сунул свечу в промежность Грейс. Гладкий восковой стержень скользнул сквозь сжатую плоть.

"Даже не чувствую его."

Уинстон с нажимом вворачивал свечу, пока его рука не коснулась низа ее живота.

- Не старайся. Такая же тонкая фитюлька, как у тебя, не доставит мне неудобств.

Он лишь усмехнулся, не поддавшись на ее провокацию.

Вставив красный цилиндр примерно на треть длины предплечья Грейс, Уинстон убрал руку. Свеча не доходила до дна влагалища, но была достаточно глубоко, чтобы было невозможно вытолкнуть ее, просто напрягая внутренние стенки.

- ... Всякий раз, когда видел тебя, мне хотелось сунуть свой пистолет в твое узкое лоно и взбодрить его.

Грейс вспомнила пугающие слова, которые с ликованием произнес Уинстон в тот день, когда она была схвачена, и содрогнулась при мысли, что однажды он может попытаться засунуть туда пистолет.

"... Уж лучше свеча, чем пистолет."

Однако, она ошиблась, думая, что он собирается "взбодрить ее лоно". Уинстон не забыл о назначении свечи и, достав зажигалку, поджег фитиль. В тот момент Грейс отчетливо почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

Пока еще длина свечи была достаточной, чтобы пламя горело за пределами сиденья стула, но рано или поздно оно обожжет ее вагину.

- О чем ты только думал? Если сожжешь это место дотла, куда ты потом будешь тыкать свой стручок?

- Ух ты... Убавь громкость и не льсти себе.

Больной ублюдок...

Она изо всех сил напрягалась в попытке вытолкнуть свечу, но, увы, стенки влагалища не обладали проворностью рук.

Немного понаблюдав за извивающейся в борьбе с горящим предметом Грейс, Уинстон встал и направился к двери, где начал одной рукой неторопливо открывать картонную коробку, стоящую перед граммофоном.

- Как ты относишься к тому, что мне придется применить к твоему телу орудия пыток, которые находятся в таком прекрасном состоянии благодаря тебе же?

Грейс не ответила. Красный свечной воск капал уже не на пол, а на край стула.

- Твои товарищи, прошедшие через это, должно быть, не раз поминали тебя недобрым словом. Кусачки, которыми я выдергивал им ногти, своими руками начистила сама мисс Грейс Риддл!

Работая под прикрытием, служение врагу было неизбежным, поэтому она не испытывала чувства вины. В конце концов, все они, как ни крути, сбежали лишь благодаря ее внедрению.

- Но ты - особенная, поэтому мне не хочется использовать то же, что и с другими заключенными. Для тебя я приберег специальный инструмент.

Сказав это, он извлек из коробки и поднял вверх ее содержимое. Это был небольшой предмет, похожий на ультрасовременный фен, которым пользовалась миссис Уинстон.

Грейс была обескуражена, когда на глаза ей попалось название прибора, написанное на упаковке.

"Электрический массажер."

Она видела в газетах рекламу, где утверждалось, что эта машинка восстанавливает утраченную жизненную силу. Однако, зачем же Уинстону понадобился прибор, который женщины используют для поддержания красоты и ухода за кожей?...

"Этот человек, очевидно, хотел бы, чтобы я зачахла и умерла, а вовсе не обрела жизненные силы..."

Леон, увидев ее совершенно растерянный взгляд, рассмеялся. Было даже немного умилительно обнаружить, что такая сообразительная женщина оказалась столь невежественной в сексе.

"Умилительно?! Я с ума схожу..."

Воткнув электрический штекер в розетку позади женщины, он повернул переключатель на приборе. Раздался громкий звук моторчика, и круглая, похожая на кнопку, выпуклая головка, венчающая заостренный конец корпуса, начала вращаться, как дрель.

- Один мой сокурсник из военной академии коллекционировал пикантные игрушки. Несколько месяцев назад он организовал мальчишник, пригласив всех однокашников, и устроил распродажу своей коллекции.

Он подошел и сел напротив Грейс, держа бесконтрольно вибрирующий массажер в руке, как пистолет.

- Его застукала невеста.

Леон тихо рассмеялся, будто сказал что-то забавное, и, наконец, раскрыл назначение предмета.

- Среди прочего, что он демонстрировал, было и это. Им пользуются, чтобы массировать интимное место женщины.

Глаза Грейс расширились.

- О, не пойми превратно. Я не покупал его*, поскольку не сластолюбец. Однако, прямо сейчас я думаю, что эта штучка придется как нельзя более кстати.

(*П/П: Неужели поймал вместо букета невесты???)

- И ты собираешся использовать это?...

Леон кивнул женщине, которая смотрела на него с укором.

- ... На мн... Ах!

- Верно. Именно на тебе.

Головка массажера, вращавшаяся, как колеса скоростного авто, коснулась ее клитора. В тот же момент все тело Грейс застыло, словно в трупном окоченении. Если так и будет продолжаться, она действительно превратится в труп.

Как только жужжащий предмет коснулся ее тела, она не могла ни охнуть, ни вздохнуть, ни, тем более, просить, чтобы ее мучитель остановился.

- А-А-А-А-А!!!

Мощность маленькой машинки превосходила воображение.

В сравнении с человеком, воздействие было в сотню раз сильнее. А для Грейс даже пальцы Уинстона представляли угрозу.

- Ого, забавно.

В одно мгновение оглушительное чувство кульминации достигло ее подбородка, как если бы муравей столкнулся с приливной волной. Она быстро заморгала глазами, а на лице мужчины, наблюдавшего эту картину, отразилось желание немедленно достать свой член и овладеть ею.

- Хм, и правда, быстро.

И только на пороге пика, когда, казалось, ее тело разорвет на части, прибор отодвинулся.

- Ха-а-а...

Пока Уинстон объяснял правила дня, Грейс, устало положив голову на спинку стула, тяжело дышала.

- Если ты будешь честно отвечать на мои вопросы, я использую это на тебе.

Он поднял перед глазами Грейс массажер, головка которого все еще яростно вращалась.

- Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Однако, если огонь подпалит тебя там, будет довольно больно.

- ... Ты думаешь, что предлагаешь, а? Зачем мне, ах, отвечать и добровольно подвергаться пытке?

- Это ты все еще не понимаешь.

Но она знала причину, по которой должна была желать, чтобы он стимулировал ее этим отвратительным массажером.

Когда Грейс чувствовала приближение оргазма, ее внутренние стенки плотно сжимались, не оставляя места даже для смазки. Ее вагина обхватывала член Уинстона, словно собираясь сломать его, и если бы не его противодействие, то она без особых усилий могла бы вытолкнуть из себя длинный предмет.

Другими словами, сейчас она должна была сотрудничать с ним, чтобы суметь избавиться от горящей свечи в своей промежности.

Это не было блефом, поскольку всего минуту назад восковой цилиндр уже частично вышел из нее.

"Ах... Пожалуйста, кто-нибудь, помогите. Спасите меня!"

У нее потемнело в глазах. Попасть в плен к такому злобному и изобретательному врагу означало, что каждый день ее ожидал новый круг ада.

- А ты знаешь, что когда женщина очень возбуждена, она может пустить струю, прямо, как мужчина? Почему бы тебе не попытаться погасить пламя таким образом? Правда, я не уверен, можно ли это сделать в одиночку и будучи связанной.

В тот момент, когда он закончил говорить, ей пришло в голову, что это неплохая идея. Однако, в каком бы затруднительном положении она ни находилась, было сложно представить, что можно сделать нечто подобное перед мужчиной...

Тем не менее, это было последнее средство.

Некоторое время злой демон просто смотрел на нее и открыл рот только тогда, когда свеча стала достаточно коротка, чтобы Грейс могла погасить ее.

- Пожалуй, теперь начнем.

Она по-прежнему молчала в ответ на вопрос о местонахождении штаба повстанцев, уповая на то, что Уинстон не станет калечить единственную женщину, способную утолить его желания.

Сократившись почти вдвое, тающий восковой стержень начал прокладывать по железному стулу красную дорожку к ее вагине.

Теперь свеча была короче указательного пальца.

Допрос прервался. Они оба молча смотрели друг на друга, в ожидании, кто первый сдастся. Атмосфера накалилась до предела.

- Просто сделай, что задумал.

Уинстон резко поднялся со своего места.

Ба-бах!

Глава 58

Глава 58

Коричневая туфля пнула стул, который с грохотом опрокинулся назад. Скопившийся на конце свечи расплавленный воск расплескался.

- Ох!

Головокружительное падение прекратилось как раз перед тем, как она чуть не ударилась головой об пол. Уинстон подскочил, подперев ногой ножку стула.

Прерывисто дыша, Грейс посмотрела себе между ног. Свеча, горевшая желтым пламенем, все еще была на месте. Большая часть горячего воска попала на стул, но несколько капель застряли в веревке, перетягивающей ее живот.

Убедившись, что не обожжена, она почувствовала облегчение, хотя и несколько преждевременно.

Воск, вновь собравшийся вокруг горящего фитиля, перелился и крупной каплей покатился вниз по гладкому стержню. Жидкость, красная, словно кровь, и горячая, словно пламя, медленно текла к ее лону.

Ужаснувшись, она умоляюще посмотрела на Уинстона. Он же, сунув руки в карманы брюк, наблюдал за ней с безразличным выражением лица.

- Уинстон, пожалуйста, не надо.

Его гладкий лоб нахмурился, и Грейс поспешно исправилась:

- Хозяин, прошу...

Дрррук.

Стул мгновенно вернулся в исходное положение. Свечной воск, который чуть было не обжег ее тело, выплеснулся на сиденье.

- У-ху-у...

Из нее снова вырвались горестные рыдания. Уинстон обхватил щеки всхлипывающей женщины и нежно прижался губами к ее лбу.

- Если ты скажешь правду, тебе не придется это терпеть. А? Мне совершенно не хочется с тобой так поступать.

"Мерзкий демон. Однажды ты назовешь меня госпожой и будешь умолять."

Он посмотрел на втайне точившую на него зуб Грейс и встал.

- Разве я многого прошу?

Затем, решив, что с паршивой овцы хоть шерсти клок, он порылся в запертом ранее ящике и достал папку с документами.

- В январе биллфордский филиал банка "Королевское Наследие" подвергся нападению вооруженных грабителей. В результате, королевская семья, фактический владелец банка, понесла ущерб.

Перед глазами Грейс появились три фоторобота.

- Я считаю, что это была работа повстанцев Бланшара.

Несмотря на то, что свеча теперь была короче среднего пальца ее руки, она лишь закатила глаза в ответ на вновь задаваемый вопрос.

- Ах, я правда не знаю. Ну, включи здравый смысл. Разве я могу знать в лицо каждого революционера? С чего ты взял, что они одни из нас?

Она и в самом деле не знала всех своих товарищей, хотя эти трое выглядели будто бы знакомо. Притворившись плачущей, Грейс, в конце концов, разрыдалась, изображая нервный срыв, чтобы заставить Уинстона, наблюдавшего за ней, потерять самообладание.

- Значит, говорить не желаешь.

Он пытался склонить ее к тому, чтобы она раскрыла методы финансирования и отмывания денег революционной организации, но не получил ни малейшего намека.

"Надо потерпеть еще немного. Если я буду бесполезна, он сдастся и передаст меня в Управление."

Грейс перестала отвечать на вопросы и изо всех сил снова попыталась избавиться от свечи, деланно хныча перед своим суровым наблюдателем. Жар пламени становился все ощутимее.

"Хитрая крыса."

Леон пристально посмотрел на женщину, которая все еще пыталась манипулировать им.

Когда другие заключенные попадали в эту камеру, они ревели, как скот, идущий на убой. А после пары укусов кэмденского вампира перед их глазами открывались врата ада, и ко всем внезапно возвращалась память, которая подводила их сначала, и они признавались в том, о чем их даже не спрашивали.

В этот момент до него вдруг дошло.

"Весь последний год я ломал голову, почему ни одна крыса так и не открыла свою пасть, а это потому, что они знали, что ты рядом."

Грейс затаила дыхание, когда он вскочил со своего места. Она ожидала, что он снова пнет ее стул, но Уинстон развернулся и встал позади нее.

- Ты напугана сильнее, чем пытаешься мне показать, ведь ты не дура. Кого ты хочешь обмануть?

- Ах!

Когда головка массажера, похожего на дрель, яростно вращаясь, надавила на ее клитор, Грейс начала извиваться, позабыв про горящую у нее между ног свечу.

- А-А-А-А-А! Прекрати!

Крики женщины словно разорвали ему барабанные перепонки. Громкое жужжание аппарата превратилось в шепот.

Экстремальное удовольствие ничем не отличается от крайней боли.

Леон улыбнулся, когда увидел ужас в бирюзовых глазах. Двумя пальцами он раздвинул ее плоть, и наружу выскочил округлый бугорок. Полностью обнажив средоточие чувственности этой женщины, ничтоже сумняшеся, он безжалостно атаковал его.

- Уф!

Ей ничего не мешало, но казалось, что она вот-вот задохнется. Клитор дрожал с пугающей скоростью, заставляя вибрировать все чувствительные точки внизу живота. Словно удар молнии, удовольствие пронзило ее между ног и мгновенно откатилась до самой макушки головы.

Внутренние стенки ее влагалища дико сокращались, сжимая свечу, охваченные жаром, от которого, казалось, сердце готово было разорваться.

- У-у-у-ух!

Она ощутила у себя между ног сильный жар, поднявшийся, увы, не только лишь от притока крови.

Грейс болезненно запрокинула голову назад, ее веки дрожали так же сильно, как широко раскрытые бедра. Пламя свечи теперь находилось лишь на расстоянии длины большого пальца от ее вагины.

- Хватит! Прошу...

Но, как бы она ни молила, Уинстон с бесстрастным лицом продолжал держать адскую машинку у нее между ног.

- Ах!

В тот момент, когда она уже решилась на последнее, самое постыдное средство избавления от мучений, словно опалив огнем, ее настигла резкая кульминация.

Привязанное к стулу тело Грейс дернулось и подпрыгнуло вверх. Однако, объятая всепоглощающим удовольствием, она даже не почувствовала боли, когда веревки впились в ее запястья и щиколотки, а низ живота сжался от спазмов...

Стук.

Огарок свечи упал на сиденье стула.

- А-А-А-А-А!

Как только ее тело обмякло, на мгновение оторвавшийся от него вибратор вернулся обратно. Но, в отличие от того, как это было всего минуту назад, когда головка массажера воздействовала только на клитор, повинуясь движениям руки Уинстона, теперь она двигалась по кругу, стимулируя всю вульву.

- Ах-ха-а-а...

Грейс вся дрожала, поскольку кульминационные толчки еще не утихли. После взрывного пика казалось, словно по всему ее телу пошли трещины, и если случится еще один подобный оргазм, то оно просто разлетится на осколки.

- Ха-а-а... Хва... Хватит!

Все это было бесполезно, ведь кэмденский вампир не собирался отпускать укушенную им жертву.

Напротив, Уинстон сунул два пальца туда, откуда выпала свеча. Что-то значительно толще свечи безжалостно вонзилось в ее трепещущую плоть.

"О, Боже, что это?..."

Странное ощущение возникало под клитором каждый раз, когда кончики его пальцев водили по передней стенке ее влагалища. Поначалу это было похоже на щекотку, но очень быстро превратилось в непреодолимое желание срочно помочиться.

Теперь каждый раз, когда он, сцепив пальцы, щекотал внутреннюю плоть Грейс, из ее уретры сочилась прозрачная жидкость.

Она, что есть мочи, напрягла низ своего живота, чтобы не оконфузится, когда Уинстон прошептал ей на ухо:

- Ты помнишь, я говорил, что женщина в сильном возбуждении может пустить струю, как мужчина? Сделай разок для меня.

- Ах! Нет...

- Уж, коли ты никчемный информатор, то будь хоть классной проституткой. Давай, не стесняйся.

- А-А-А-А-А!!!

В тот момент, когда головка массажера, до того совершавшая вращательные движения по ее вульве, вдруг прижалась к клитору, напряжение мышц живота Грейс ослабло. Когда из нее брызнула тонкая струйка жидкости, на одном из лиц отразилась радость, на другом - скорбь.

Пламя свечи, опасно перекатывавшейся у нее между ног, погасло только тогда, когда его залило тем, что выплеснула Грейс. Ладони Уинстона также оказались мокрыми настолько, что с них капало.

- Хорошая работа.

- Пожалуйста, перестань... - взмолилась она.

Он поцеловал ее в лоб, но рука, державшая чертову машинку, терзавшую лоно Грейс, не знала устали.

Он остановился лишь тогда, когда, вместо мольбы, из ее вульгарно открытого рта стали вырываться лишь хрипы. Вагина судорожно цеплялась за его пальцы и, казалось, тяжело дышала, как и ее владелица. Леон снова осторожно пошевелил кончиками пальцев внутри горячей, влажной промежности и медленно выдохнул.

Он несколько раз чувствовал, как сжимается ее внутренняя плоть при оргазме.

Эта женщина внешне всегда была будто усеяна острыми шипами, но внутри оказалась весьма податливой.

Стенки влагалища снова и снова сокращались, цепляясь за его пальцы. Наконец, они крепко сжались, словно в попытке задушить незваного гостя, и Леон вспомнил свои ощущения, когда вот так же в этом месте был зажат его член. Нижняя часть его живота, уже напряженная так, будто собиралась взорваться, окаменела.

"Ха-а... Проклятье..."

Но сегодня он не станет дарить хитрой стерве финал, которого она жаждала.*

(*П/П: Что делается, люди добрыя! Похотливая баба связала себя, изнасиловала вибратором и теперь плотоядно поглядывает в сторону августейших чресел!)

После нескольких вымученных оргазмов, запрокинув шею назад, расфокусированным взглядом она смотрела на него с лицом человека, который неделю подвергался пыткам.

Леон выключил и положил массажер на стол.

Однако, громкое, влажное чавканье не утихало. Его рука, погруженная в ее лоно, продолжала пронзать мягкую плоть.

Словно переключая тумблер, большим пальцем он двигал вверх и вниз венчающую вульву опухшую шишку, готовую взорваться от неустанного трения. Каждый раз, когда это происходило, тело женщины, обмякшей бездыханным трупом, вздрагивало, как от удара током.

Глава 59

Глава 59

Леон, повернув к себе ее беспомощно склоненную набок голову, просунул язык между приоткрытыми губами женщины, которая уже не могла сопротивляться.

Разница между женщиной, которая не сопротивлялась, и женщиной, которая уже не могла, была ощутимой.

Он рассмеялся, свободной рукой сдавив одну из ее трепещущих грудей.

- Ах!

Лишь тогда, когда плоть, вцепившаяся в его пальцы, с громким влажным хлопком отпустила их, женщина издала звук. Когда он убрал руку, она разрыдалась, время от времени судорожно вздрагивая всем телом.

- Ху-у-у-у-у...

- Но ведь ты должна была овладеть предметом.

"Чертов ублюдок..."

Грейс потирала затекшие руки, про себя кляня Уинстона, на чем свет стоит. Как только он освободил ее от веревок, сковывающих тело, то, в качестве утешения, положил ей в рот немного шоколада, приведя в полное недоумение - почему злобный демон вдруг проявил к ней толику доброты...

- Горничная скоро принесет еду, а до того прибери здесь.

Он велел очистить залитые ею стул и полы.

Таким образом, все еще обнаженная, Грейс должна была прямо у него на глазах избавиться от следов собственного унижения. Несомненно, Леон Уинстон был дьяволом, владевшим искусством убивать людей, не прикасаясь к ним.

"Но я буду жить... Потому что ты должен умереть от моих рук."

Мужчина, которого она намеревалась убить, сидел за столом и неторопливо курил сигару.

Когда она принялась вытирать покрытый ее выделениями стул, то краем глаза зацепилась за мысок коричневой туфли, постукивающей по полу.

Опустив голову, Грейс чувствовала на себе его взгляд, но не могла понять, что он означает.

Откровенно говоря, ей было уже все равно.

Неужели он еще не закончил? Мужчина, который обычно приходил в два часа пополудни и уходил до четырех, сегодня, очевидно, не собирался покидать камеру пыток и в пять. Более того, он даже не превратился в животное посреди допроса.

"Что это с ним?"

Такая непредсказуемость ее беспокоила.

"Все..."

Теперь только они вдвоем будут знать, что на этом стуле случилось нечто непристойное.

Пытаясь передвинуть чистый стул, она зажмурилась. На черном полу тоже красовалась небольшая лужица.

- Ой.

Она присела на корточки, чтобы вытереть пол, но ее ноги подкосились, и Грейс упала на колени. В тот момент, когда она была вынуждена опереться на руки, чтобы не потерять равновесие, обе блестящие туфли опустились на пол и направились к ней.

При звуке расстегивания пряжки ремня Грейс опустила голову и закусила губу.

- Ах!

Джентльмен в элегантном костюме стал по-собачьи брать женщину прямо на полу.

Впрочем, какой там джентльмен? Просто похотливая псина - вот, где правда...

Чем дольше он сдерживался, тем тяжелее приходилось Грейс, а вовсе не ему. Казалось, он был возбужден более, чем когда-либо вообще, поскольку ощущение объема, наполнившего ее чрево, было изрядным. Несмотря на то, что ее внутренние стенки, благодаря длительной стимуляции рукой, стали податливей, принять его было невероятно трудно.

Скоро должна прийти горничная.

Грейс с надеждой прислушивалась, не раздались ли шаги за дверью, но ей мешала непрерывно льющаяся из граммофона саксофонная музыка, уже успевшая набить оскомину.

Большая рука обхватила женщину, которая с тревогой смотрела на качающуюся вместе с ее телом дверь. Накахмаленный рукав его рубашки, шурша, смялся под ее грудью, когда Грейс, не выдержав давления его веса, распласталась на полу. В этот момент он прошептал ей на ухо:

- Не делать же это самому, когда у меня есть ты?

Грейс стиснула зубы. Пока животное в маске благородного джентльмена дергало талией, она повторяла про себя:

"Живая проститутка лучше..."

Единственной радостью в камере пыток оставалось то, что, в отличие от комнаты горничной, горячая вода сюда подавалась без перебоев.

- Мерзкий ублюдок... аааа... я убью тебя!

Заглушаемые громким шумом воды, рыдания вперемежку с ругательствами вырвались изо рта Грейс. Пришло время смыть с себя печаль и гнев, которые она сдерживала.

Ей хотелось вот так стоять под струями воды в клубах пара вечно, но это было невозможно. Выключив кран, она отчетливо услышала звон посуды снаружи ванной комнаты. Также чувствовался слабый запах еды.

Когда она скрутила волосы в жгут и принялась отжимать, ее спину укрыла толстая мягкая ткань.

От неожиданности Грейс лишь недоуменно заморгала, а Уинстон, не проронив ни слова, обернул ее полотенцем и вернулся на свой пост.

Он находился у входа в ванную, поскольку это был пустой проем без двери. Уинстон стоял там, прислонившись к стене, словно для того, чтобы никто не мог войти и помешать ей принимать душ.

Однако, заглянув ему в глаза, она увидела в них такой голод, что стало ясно, что он встал там, чтобы наблюдать за ней, а не охранять вход.

"Голод?!..."

Грейс была обескуражена. Разве не этот мужчина какое-то время назад, пригвоздив ее к полу, дал волю своим плотским желаниям?

- Капитан, - из пыточной послышался голос молоденькой горничной. - В качестве антре* сегодня подают устрицы, сбрызнутые лимонным соком и трюфельной стружкой...

(*П/П: Антре́, от фр. entrée - вход, вступление, - первое блюдо, лёгкая закуска, подаваемая перед основным блюдом: морепродукты, рыбные деликатесы, прошутто с салями и оливками, тапас и т.д.)

Этот голос был ей знаком. В нем она уловила некоторое напряжение, которое, являлось, скорее, следствием волнения, чем страха.

Грейс вышла из душа и принялась вытираться полотенцем. Как только его влажный взгляд коснулся ее сухого тела, ей захотелось вновь помыться.

Тем временем, горничная пела дифирамбы этому тайному эротоману, заявив, что его сдержанность будоражит ее девичье воображение.

"Сдержанность?!..."

Грейс беззвучно рассмеялась.

- ... Я надеюсь, вам это понравится. И вино к основному блюду...

Голос становился все громче. Вероятно, желая увидеть человека, заточенного в пыточной, горничная приближалась к ванной комнате. Интересно, как она отреагирует, когда поймет, что здесь заперта Салли Бристоль, с которой она делилась скабрезными подробностями слухов об Уинстоне?

"Привет, мое настоящее имя - Грейс Риддл. От штаба Западного командования до всего Великого Герцогства, сойдет, как угодно, будь добра, разнеси сплетню, что в этой камере пыток содержится женщина по фамилии Риддл."

Смутные сомнения, что он не сообщил начальству об ее аресте, переросли в уверенность. Как-то в разговоре она спросила, какова была реакция его командования и награда, которую он получил за ее поимку, но Уинстон, будто смутившись, уклонился от ответа.

Солдаты, что были в его подчинении, никогда не стали бы болтать о том, что происходит на охраняемом ими секретном объекте.

А вот языкастая горничная подходила для этого идеально.

"Уж я точно не собираюсь помереть здесь взаперти."

Она сделала шаг к выходу. Уинстон жестом приказал невидимой горничной отступить. Такое же предупреждение получила и Грейс.

Сегодня ей не хватило ни задора, ни решимости продолжать его провоцировать, поэтому она принялась сушить волосы.

- Капитан, ужин накрыт. Вам что-то еще нужно?

Она не слышала ответа Уинстона - возможно, это был кивок головы или жест руки - зато услышала, как хлопнула дверь.

И только тогда она смогла выйти из ванной. Уинстон сел за стол, а Грейс, обернувшись полотенцем, направилась к кровати. Она достала одежду из своего багажа, стоявшего в изножье, и услышала, как он цокнул языком у нее за спиной.

- Я купил тебе шкаф, почему ты им не пользуешься?

"Может, потому, что я не собираюсь здесь задерживаться?"

Не говоря ни слова, она оделась и села напротив Уинстона. Он распустил обратно аккуратно закатанные рукава и снова надел галстук.

Грейс ухмыльнулась, взглянув на железный стол, покрытый роскошной белой скатертью. Она не могла поверить, что ей придется есть на поверхности, куда ее укладывали чаще, чем еду.

"Желудок у тебя, видимо, тоже крепкий."

Не исключено, что сегодня она снова окажется на этом столе и будет съедена вместо десерта.

Аппетит пропал напрочь. Когда она окинула безразличным взглядом тарелки, выстроенные в ряд на длинном столе, ее внимание привлекла ваза, поставленная между ней и Уинстоном.

"Сирень?..."

В маленьком хрустальном сосуде стояла лиловая ветка сирени в полном цвету.

Дневальный никогда не приносил украшений к ее трапезе, а прислуга Уинстонов не ставила на стол сирень. Грейс подняла озадаченный взгляд на мужчину, сидевшего напротив.

Светло-голубые глаза с нескрываемым любопытством пристально смотрели на нее.

"Твоих рук дело?"

Очевидно, это не было ни романтическим порывом, ни актом дружелюбия. Это была неприкрытая насмешка.

Мол, посмотри - сирень уже зацвела, а ты и не в курсе...

Но он не ожидал, что она примет игру и парирует ему насмешкой же:

- Элегантный костюм, изысканная еда, дорогое вино и даже красивые цветы. Капитан, это свидание?

Когда Грейс, прищурясь и сияя улыбкой, задала свой вопрос, мужчина, сидевший напротив, фыркнул:

- Что за дикие фантазии?

- Фу-у-ух...

Она театрально похлопала себя по груди.

- Какое облегчение. Потому что этот визави вообще не в моем вкусе.

Уинстон скривил губы в неприятном изумлении. Одарив его лучезарное улыбкой, Грейс подняла серебряную крышку, закрывавшую тарелку перед ней.

- Надеюсь, на сей раз взыскательный вкус особы голубых революционных кровей будет удовлетворен.

Уинстон саркастически подчеркнул, что она была последним членом семьи, представляющей, в том числе, повстанческую элиту. Грейс не ответила и просто уставилась на середину тарелки.

Дорогущие устрицы.

Теперь настала очередь Грейс изумиться.

Уинстон велел ей заказывать из еды все, что только душа пожелает, но она никогда этого не далала. Однако, что же это за меню? Это не был ни суп для "гостя" камеры пыток, ни еда для обслуги, ни рацион для солдат, охраняющих флигель, ни даже остатки с хозяйского стола...

Даже если он не разделял с ней прием пищи, это оставалось неизменным.

Глава 60

Глава 60

- Съешь все это. - приказал он, наливая вино в бокал Грейс.

Она оценивающе оглядела тарелки, расставленные перед ней.

Отказываться от еды не входило в ее планы, поскольку она хотела жить. Кроме того, опасаясь, что ее станут кормить тухлой баландой, стоило пользоваться внезапнными щедротами. Но дело было в другом...

- Не заблуждайся, что голодовка тебе чем-то поможет.

Уменьшение порций Грейс в последние дни было неправильно истолковано Уинстоном, как попытка голодовки.

"К счастью, ты даже не догадываешься..."

Однако, потере веса также способствовала его животная активность, вовсе не дававшая ей покоя, так что, в общем, она могла хоть иногда позволить себе приличный ужин.

Грейс сделала глоток освежающего вина и взяла устрицу.

"Жуть какая. Ты и правда следишь за тем, сколько я ем?"

Мужчина продолжал смотреть на нее голодными глазами на протяжении всей трапезы. Очевидно, его жажда не имела отношения к пище материальной, поскольку он почти ничего не ел, в то время, как его взгляд безотрывно следил за ней. Стараясь не замечать его внимания, Грейс наслаждалась едой.

- Слушай, а почему твой жених тебя не ищет?

Он вдруг заговорил о Джимми, когда она уже поглощала основное блюдо. Для Грейс вопрос оказался неожиданным, тогда, как Леон думал над этим неустанно. Он был начеку, ожидая, что Маленький Джимми обязательно предпримет попытку спасти эту женщину. Тем не менее, никаких признаков того не наблюдалось.

Ни попыток внедрения другого крота, ни приготовлений к вооруженному нападению, ни усиления слежки... Ни-че-го.

Это немного напрягало.

- Он бросил тебя?

Ему стало почти жаль женщину, сидящую перед ним.

- Уж не знаю, что ты нашла в таком безответственном человеке, что аж согласилась выйти за него замуж, но... Мисс Риддл, вы просто жалки.

Грейс, уверенная, что дело не в нежелании Джимми спасать ее, а в том, что просто еще не представилась возможность для этого, ничуть не смутилась.

Для начала, ей было необходимо покинуть флигель. Она прекрасно понимала, что штурм усадьбы Уинстона невозможен, и принесет больше вреда, чем пользы. Так что причин для уныния у нее не было.

- Он оказался просто образцовым сутенером, подложившим под военного даже свою невесту. Мисс Риддл, помолвка с таким циничным подонком превратила вас в проститутку.

"Давай уже, жуй скорее и проваливай."

Мысленно отсылая его прочь, Грейс вцепилась в вилку, изображая, что не слышит, как Уинстон продолжает хулить Джимми.

- И все же, поведай мне, как устроена школа шлюх Бланшара?

Женщина, все это время не проявлявшая интереса к его речам, в упор посмотрела на него.

- Ах, знаю, знаю, ты ее не посещала. Но как насчет твоих подружек?

- Что за чушь про школу ты продолжаешь нести?

Чушь... Возможно, отчасти и чушь.

Леон расслабленно откинулся на спинку стула и рассмеялся.

- Ты права, думаю, слухи о школе слегка преувеличены. Однако, то, что повстанцы используют медовые ловушки для соблазнения офицеров женскими прелестями и выведывания информации, истинная правда.

Он поведал женщине, утверждающей, что это - чушь, о недавно изобличенной любовнице командующего Западной группировкой, на что получил невозмутимый ответ.

- Скорее всего, она просто пару раз согласилась пообедать с ним, а он сразу определил ее в любовницы. Мужчины вообще склонны приписывать себе лишнюю удаль.

Леон на мгновение потерял дар речи. Эти слова прозвучали так, будто она не пыталась оправдать свою коллегу, но искренне верила в это.

- Ты - Грейс Риддл?

Грейс склонила голову набок в ответ на неожиданный вопрос.

- Ты точно член семьи Риддл? Почему же ты не в курсе того, как действует ваша шайка? Ты не знаешь даже того, что знаю я.

- То есть вариант, что это не я не знаю, а ты ошибаешься, не рассматривается?

- ...

- Мы не используем медовые ловушки. Кто виноват, если какая-то грязная монархическая свинья, ведомая низменными инстинктами, надругалась над революционеркой, затем обвинив ее же в  соблазнении?

"И доказательство тому лежит на поверхности."

- ... Прямо, как ты.

Уинстон улыбнулся, маскируя неловкость, и вытащил портсигар из пиджака, висевшего на стуле.

- Ты ошибаешься. Это доказанный факт, что женщины из числа повстанцев Бланшара становятся любовницами высокопоставленных офицеров императорской армии.

Кончик горящей сигары указал на Грейс.

- ... Прямо, как ты.

- Я тебе не любовница.

Уинстон громко рассмеялся. Она за словом в карман не лезла.

- Разве?

Он затянулся сигарой и выпустил белый дым.

- Не ты ли призналась, что твой суженый приказал тебе соблазнить меня?

Чертов Джимми. Чертовы старейшины. Чертова миссия, из-за которой она не могла гордо опровергнуть его гнусные утверждения, будто революционное движение Бланшара использует медовые ловушки.

"Это было настолько из ряда вон, что я тогда своим ушам не поверила..."

Как они до этого докатились? Грейс только надеялась, что старейшины, учтя ее печальный опыт, больше никому и никогда не отдадут подобного приказа.

- О, ты - особый случай. Мне выпала такая честь...

Саркастичная особа спокойно продолжила есть.

Леон внимательно смотрел на женщину, напрочь позабыв об ужине, стынущем на тарелке.

Она пудрит ему мозги? Возможно.

Однако, казалось, что это ее искреннее заблуждение. Могло ли быть так, что представитель повстанческой верхушки был не в курсе, чем эта самая верхушка промышляет? Кроме того, ее мать была печально известна своим мастерством...

Может быть, от нее это скрывали?

Почему?

Воцарилась такая тишина, что Грейс, продолжая терзать столовыми приборами рыбу, осторожно подняла взгляд на своего противника. Уинстон сидел, подперев подбородок, и пребывал в глубокой задумчивости.

В тот же миг она снова опустила глаза, почувствовав дискомфорт от встречи с его немигающим взглядом...

- ... Нелепица какая-то.

Не понимая, о чем он, Грейс снова посмотрела на Уинстона.

- Ты правда веришь, что твои соратники чисты?

- Я не верю, я это знаю - они чисты. Каждый из нас готов пожертвовать собой ради других. Этого не понять грязным монархическим свиньям, движимым лишь жадностью и эгоизмом.

"Жадность и эгоизм. Именно."

Вероятно, женщина имела намерение его оскорбить, но можно ли считать оскорблением то, что он и сам признавал?

- Монархическое общество погрязло в коррупции и бюрократии, но я, по крайней мере, не пытаюсь это отрицать. Вы же, мятежные крысы, продажны до мозга костей, но прикрываетесь лозунгами о равенстве. Какое лицемерие.

В конце концов, он осознавал, что был лишь пешкой, выполняющей грязную работу, тогда, как она возомнила себя апостолом справедливости.

Выслушивая его тираду, женщина крепко сжала в руке нож и посмотрела на Леона такими глазами, словно собиралась воткнуть клинок ему в шею.

- Я говорю тебе это исключительно по доброте душевной. Моя первая любовь воспитана под гнетом пропаганды группы сумашедших фанатиков. Неужели я не тронул твоего сердца, мм?

Первая... что? Он говорил о своей любви, пообещав ей медленную и мучительную смерть?

Также Грейс задалась вопросом, почему они ели вместе. Что это? Продолжение допроса?

Нет, это была пытка.

Она аккуратно сложила столовые приборы на краю тарелки, дав понять, что завершила трапезу, и поднялась.

- Невежливо первой втавать из-за стола, не спросив разрешения.

"Какое уместное упоминание столового этикета..."

Огрызнувшись про себя, Грейс повернулась к нему спиной. Как бы ей хотелось и вовсе исчезнуть отсюда, но это было невозможно.

Тогда она решила улечься в постель, полностью укрывшись одеялом, словно страус, прячущий голову в песок от неприятностей. Но Уинстон, повысив голос, более угрожающим тоном, чем раньше, произнес:

- Кажется, я велел тебе съесть все.

- Я пыталась, но в меня больше не лезет, капитан.

Она и так страдала весь день и уже была совершенно измотана. Неужели он решил начать снова?

В отличие от их перепалки по поводу медовых ловушек, Грейс не ерничала, но выглялела искренне рассерженной. По-своему истолковав его настойчивость, она решила, что он вознамерился опять привязать ее к стулу или чего похуже, но Уинстон отреагировал неожиданно.

- Салли.

Грейс застыла.

"Почему ты назвал меня этим именем?"

Чего он добивался?

Она настороженно обернулась. Вопреки ожиданию, что это очередная издевка, вид у Уинстона был серьезным. К ее удивлению, и выражение лица, и даже тон его голоса были просительными.

- Если у тебя нет аппетита, съешь хотя бы десерт.

Грейс хотела было поинтересоваться, что же за десерт он пытался ей скормить...

- ... Это торт от мадам Бенуа.

В тот момент, когда Уинстон открыл крышку тарелки, у нее зашумело в голове.

Теперь она поняла, почему он назвал ее Салли. Для него девушкой, которая любила торты мадам Бенуа, была именно Салли, а не Дейзи или Грейс.

Неужели этот десерт принесли специально для нее?

Даже предположить подобное было безумием.

Она - шпионка и дочь врага. Зачем ему угождать женщине, которой уготована долгая и мучительная смерть? В ночь, когда они заключили грязную сделку, у нее в голове промелькнула мысль, что, возможно, он к ней неравнодушен. Однако, судя по тому, через что ей пришлось пройти, это был самообман.

Вероятно, в особняке был прием, и кухарка, не задумываясь, подала к трапезе во флигеле один из заказанных в кондитерской десертов.

"Но как он узнал, что это, прежде, чем предложить мне?..."

Леон самолично положил кусок торта на тарелку совершенно сбитой с толку женщины.

Глава 61

Глава 61

- Ешь побольше.

Разумеется, не обремененная манерами женщина не отказалась.

Теперь она реагировала иначе, чем когда увидела сирень. Как только кусочек миндального торта оказался у нее во рту, уголки ее губ неудержимо поползли вверх. По понятным причинам ему редко удавалось увидеть на ее лице столь искреннюю улыбку.

Лишь после долгого совокупления, снова и снова испытывая оргазм, когда, казалось, уже не помнила ни кто она, ни с кем была, эта женщина на мгновение приобретала такое выражение лица.

... А тут какой-то торт! Он не мог поверить, что всего лишь от одного кусочка она способна также беззаветно улыбаться, как после двух часов слияния их тел.

Чем дольше Леон смотрел на нее, тем страннее себя чувствовал.

Розовые губы женщины приоткрылись. В просвете между ними показалась слизистая того же цвета, что и ее вульва. Эклер, густо покрытый кофейной глазурью, проскользнул во влажное отверстие. Она, сомкнув губы, откусила кусок румяного пирожного, из которого вырвался сливочный крем. Женщина высунула кончик толстого языка и облизала свой рот.

Она не отказывалась от десертов и поглощала их совершенно вульгарным образом.

Наблюдая, как она заправляет мокрые волосы за ухо, Леон глубоко вздохнул. Стоял сильный запах мыла.

Это была женщина, рядом с которой он сгорал от вожделения.

Леон опустил взгляд на нижнюю часть своего тела. Он ничем не отличался от собаки, у которой выделялась слюна при одном только звуке колокольчика.

- Я попробую один раз и отстану. Сношаться без меры гораздо скучнее, чем ты думаешь...

Каким наивным он был в прошлом, когда утверждал подобное. Тогда он даже не подозревал, насколько притягателен вкус этой женщины.

О, как ему хотелось прямо сейчас притянуть ее, поцеловать, повалить на кровать и пробовать на вкус снова и снова, пока силы окончательно не покинут его.

"Бесит..."

Раздражающее влечение. Если бы не оно, Леон бы уже получил информацию о местонахождении штаб-квартиры мятежников.

"Она ведь знает, правда?"

Ему удалось стряхнуть с себя чувственное наваждение и вернуться к прерванным ранее рассуждениям.

Кажется, эта женщина знала меньше, чем он предполагал. Большой улов, на поверку, мог статься мелкой рыбешкой. В таком случае, допросы - лишь пустая трата времени.

"И, все же, нет объяснения тому, что ты, будучи одной из Риддлов, не в курсе основных методов разведки повстанцев."

Леон посмотрел на узницу полными сложных эмоций глазами.

"А что насчет твоего старшего брата?"

Однако, ему не хотелось привлекать к расследованию еще и Джонатана Риддла-младшего. Довольно было того, что эта женщина оказалась в его руках.*

(*П/П: Очевидно, как бы ни пах мылом Джонатан Риддл-мл., вряд ли поедание им эклеров было бы таким захватывающим... Да, капитан?)

º º º

Найти компромисс между личным интересом и гражданским долгом, на самом деле, было не так уж и сложно.

- Еще, еще...

Срывающийся голос женщины, страдающей от удушья, был настолько слабым, что слова едва можно было расслышать, даже поднеся ухо к ее рту.

Она хваталась за рубашку Леона, царапая ему спину. Мужская сорочка, без единой складочки выглаженная горничной, была неприглядно измята женской рукой. В этот момент ее лицо выглядело не лучше.

- Еще...

Влажная, скользкая плоть сжимала и затягивала в себя его твердый член.

- Ты горячее суки в течке.

Пропустив мимо ушей вульгарную насмешку, женщина издала болезненный стон, когда его руки с выступающими сухожилиями вцепились в ее мягкие ягодицы.

Мокрая от пота кожа женщины прилипла к его ладоням. Казалось она, как и ее хозяйка, изо всех сил старалась как можно плотнее прижаться к телу Леона.

Словно делая одолжение, он один раз приподнял бедра женщины, с силой толкнувшись в ее лоно. Она не вскрикнула, даже получив чувствительный удар головкой в самую шейку матки.

Наверное, правильнее было бы сказать, что у нее не было возможности закричать.

Поймав момент, когда веревка ослабла, и пережатое горло открылось,Грейс сделала глубокий вдох и ощутила боль, как будто в дыхательные пути вонзилось острое лезвие ножа, но ее тело не могло перестать жадно хватать воздух.

Леон слегка шевелил талией, позволяя женщине оставаться достаточно высоко, пока металлические хрипы, срывающиеся с ее мокрых от слез губ, не утихли, а затем медленно ослабил хватку на ее ягодицах.

- Уг-х!

Веревка, свисавшая с потолка, снова затянулась на тонкой шее. Испугавшись, подушечками пальцев она попыталась ухватиться за его спину, но тщетно. Сопротивляясь соскальзыванию вниз, она даже обвила свои ноги вокруг его талии.

Он прикусил ухо столь желанной женщины и, схватив каштановые волосы, откинул ее голову назад.

Ему нравилось, что от страха смерти ее бирюзовые глаза приобрели более голубой оттенок.

Была ли она похожа на ту, что много лет назад в Аббингтон Бич назвала его грязной свиньей? Девичий образ из прошлого совпал с тем, что было перед его глазами, и Леон, схватив женщину за шею, притянул ее лицо к себе.

- Как всегда, легко подставляешь свои губы каждому. Но чего еще ожидать от шлюхи Бланшара.

Он учтиво поцеловал задыхающийся рот.

Но, в отличие от него, человека благородного происхождения, эта женщина была из подлого сословия*, и не имела понятия о вежливости.

(*П/П: Подлое сословие - сословие простолюдинов: слуги, крестьяне, солдаты.)

Леон отнял от нее свои губы и кончиком языка лизнул рану, откуда распространялся рыбный привкус крови. Рискуя умереть, если он выпустит ее, глупая женщина все равно кусалась, как загнанная крыса.

- Чем больше крови, тем больше я завожусь. Ты это специально, верно?

Его сердце, чей ритм не нарушался ни под каким внешним воздействием, бешенно колотилось. Эта женщина никогда ему не наскучит.

Похоже, ей было известно, как подстегнуть его либидо, лучше, чем ему самому. Вероятно, она тщательно изучила и проанализировала объект своего наблюдения.

Какая способная шпионка.

Жаль, что враг.

"Ну, ладно, давай поиграем по-твоему."

Крепко держа женщину за растрепанные волосы, Леон приказал:

- Умоляй.

- Еще... выше...

Она просипела одними губами, блестящими от засохшей слюны.

- Не то.

- ... Сильнее.

- Сильнее? Что ты хочешь, чтобы я делал сильнее?

Позволив ей лишь облизнуть пересохшие губы, он ослабил хватку на ее попе. Веревка, свисающая с потолка, снова затянулась на женской шее.

Пара стройных ног, до того вяло и безвольно покачивающихся, вдруг неистово задергалась. Ее тело под тяжестью собственного веса заскользило вниз по его бедрам. Гладкость шерстяного сукна офицерской формы ускоряла смерть Грейс.

- Уг-х!

Она попыталась было ухватиться за его рубашку, но Уинстон поймал ее запястья. Он посмотрел на свой смятый воротник и коротко цокнул языком.

- Как следует умоляй.

В конце концов, единственное, за что ей оставалось держаться, был его пенис. Когда Грейс изо всех сил напрягла низ своего живота, на скульптурном лице Уинстона появилась злобная ухмылка.

- Трахни... Трахай меня сильнее...

Сбивчивое дыхание прерывало усердные мольбы. Грейс чувствовала себя совершенно жалкой, но ей так сильно хотелось жить, что она была готова молить об этом обезумевшего от крови дьявола.

Оправдывая репутацию образцового душегуба королевства, он ежедневно подвергал ее новым, все более изощренным испытаниям. Сегодня, как только появился в камере пыток, он повесил петлю на торчащий из потолка железный крюк, поставил внизу деревянный стул и приказал ей взойти на него.

Проявив страх, она бы подыграла дьяволу. Поэтому Грейс с высоко поднятой головой безропотно поднялась на виселицу.

Уинстон накинул петлю ей на шею и пугающе нежными руками аккуратно собрал и вытащил наверх ее волосы.

- Ты вспомнила, где живет твой жених?

Это был рутинный вопрос, которым он всегда начинал допрос, зная, что ни за что не получит на него ответа.

Маньяку просто нужен был повод, чтобы пытать ее.

Грейс не стала отвечать, но он не выбил стул из-под нее. Действия Леона Уинстона не поддавались здравому осмыслению.

Он положил руку между ног стоящей на стуле обнаженной Грейс, затем ощупал ее промежность и, широко улыбнувшись, сообщил, что то, что было разорвано, уже зажило. Ей захотелось отвесить ему хорошую оплеуху.

Но она не пошевелилась, даже когда задрожала всем телом. И дело было не только в гордости солдата армии сопротивления, но еще и потому, что старый стул под ней скрипел, рискуя развалиться при малейшем ее движении.

Уинстон оторвал руку от ее лобка и быстро снял с себя офицерский мундир. Оставив аккуратно сложенный пополам китель на столе, где они бесчисленное количество раз стонали и спаривались, как животные, он медленно расстегнул пряжку ремня.

Вскоре было обнародовано любимое орудие пыток Леона Уинстона.

- Один из моих командиров поведал мне, что эффект засасывания при удушении просто фантастический. Он задушил не одну проститутку, так что мадам осерчала и перестала отпускать к нему своих шлюх.

Он очаровательно улыбнулся Грейс, которую пробрала крупная дрожь. Даже то, как он извлек свой бронзовый член со зловеще выпирающими венами из расстегнутой передней части брюк, лаская его своей рукой, было элегантно.

Она рассвирепела от этой двойственности.

Его холеные и, на первый взгляд, чистые руки были запятнаны кровью бесчисленного количества людей. Эта грязная монархическая свинья снаружи была невероятно привлекательна.

- Мерзкий извращенец! Уг-х...

Прежде, чем она успела плюнуть, Уинстон пнул одну из ножек стула.

Глава 62

Глава 62

Когда стул, с грохотом опрокинувшись набок, разбился, мужчина подхватил за ягодицы сорвавшуюся вниз Грейс.

- Не стоит бояться, поскольку мерзкий извращенец держит все под контролем.

Раздвинув ее бедра, он одним ударом вонзил твердый, вертикально стоящий столб плоти в ее лоно. У нее было ощущение, что под давлением толстой штуковины, ворваршейся в узкое, без капли смазки, отверстие, она разрывается изнутри. Однако, сконцентрироваться на боли возможности не было.

Жестокий монстр насадил на себя и обнял ее, не шевеля бедрами и не давая, таким образом, веревке на ее шее ослабнуть.

Если Грейс не собиралась умирать, у нее не оставалось иного выбора, кроме как просить его о милости. Он хотел, чтобы она умоляла его трахать ее, вгоняя свой член сильнее, грубее и быстрее.

- Умоляю... Уг-х... Трахай меня... Трахай сильнее...

- Ты умоляешь врага трахать тебя сильнее?... Твой суженый должен бы это услышать.

После очередной мольбы Уинстон схватил ее за бедра и подтянул вверх. Его ствол, наполовину выйдя наружу, тут же втолкнулся обратно в ее чрево. Почувствовав боль от грубых ударов их тел друг о друга, она испытала облегчение. Тогда же ее ушей коснулась злобная насмешка:

- Ты знаешь, сегодня можно записать звук и наложить его на кинопленку. В следующий раз я прихвачу с собой магнитофон и камеру. Твой жених, коротающий одинокие ночи с собственной рукой, весьма порадуется моему подарку. Как думаешь?

Когда из его рта снова вылетело имя Джимми, Грейс закусила свои иссушенные горячим дыханием губы.

- А еще лучше, если бы все увидели это и стали использовать в качестве учебного пособия. Эдакая хрестоматия для проституток Бланшара.

- Ах, ах...

- Так когда ты расскажешь мне, где находится ваш штаб? Мм? Милая моя? Ты меня слушаешь?

Леон пристально посмотрел на женщину, которая покачивалась и стонала, пока он ее имел. Она даже не пыталась больше прикрыть свою вульгарно подпрыгивающую грудь.

Грязная шлюха сладострастно совокуплялась со своим врагом.

Схватив один из ее набухших сосков, он с силой скрутил его. В тот же миг женщина вскрикнула, и ее внутренние стенки безжалостно сжались.

- А-а-ай!

- Ой, прости. Я опять перешел границы. Засмотрелся на то, как ты, обезумев, поглощаешь гениталии грязной свиньи.

Движения его бедер, сначала осторожные, словно он насаживал наживку, ускорились.

Пока Грейс, котороя вновь обрела возможность дышать полной грудью, медленно приходила в себя, Леон, напротив, полностью потерял самообладание.

Приподняв ее еще выше, он, как животное, начал сосать и кусать ее грудь. Не удовлетворившись этим, он схватил ее за затылок и попытался поцеловать, но наткнулся не на мягкие губы, а на колкую ухмылку.

- Ты одержим дочерью женщины, которая убила твоего отца, и трахаешь ее каждый день. Кто из нас безумен?

Грейс осознавала свое положение. Она понимала, что была лишь муравьем в руках злого мальчишки. Муравьем, которому оторвут лапки, обожгут лупой и раздавят камнем.

Но она была кусачим муравьем.

Заметив, как дернулась левая бровь мучителя, муравьишка укусил его еще раз.

- Майор Уинстон в аду, должно быть, очень гордится таким чудесным сыном.

Изобразив безразличие, он рассмеялся и поднял глаза наверх.

- Спасибо, отец.

Очевидно, взгляд, устремленный в черный потолок, означал, что его родитель пребывал на Небесах, а не в аду.

- Рабыня, что ты ниспослал мне, весьма недурна.

Большая ладонь шлепнула ее по скользким от пота ягодицам. Женщина подскочила от боли, как будто ее ошпарили, и со стоном изогнулась всем телом.

- Эй, рабыня, давай, затягивай покрепче.

- Ух... у тебя такая маленькая фитюлька - мне не за что зацепиться.

Он усмехнулся и посмотрел вниз.

Поскольку ее едва зажившая слизистая снова была повреждена, у основания его члена запеклось немного красной крови. Было волнующе наблюдать, как ее нижние губы, раскрываясь так же широко, как рот, натягивались, словно вот-вот лопнут.

- Боже!...

Он без предупреждения ослабил силу своих рук. Женщина судорожно обхватила его шею, когда ее тело начало падать. Вагина, плотно сжимавшая пенис, держалась за него так же крепко. Издав удовлетворенный стон, Уинстон ускорил движения своей талии.

Меж тем, из его аккуратно зачесанной назад платиновой шевелюры не выбилось ни единого волоска. Глядя на его расслабленно прикрытые веки и губы, застывшие в полуулыбке, со стороны могло показаться, что он наслаждается каким-нибудь аристократичным видом отдыха. Однако, опустив взгляд ниже пояса, любой мог подумать, что резвится капитан в борделе.

Он всегда был профессионалом, который жестко, но без фанатизма пытал шпионов, потому что это быстро ему надоедало. В его власти было убить ее, отправить в лагерь для военнопленных, сделать двойным агентом или использовать в качестве подсадной утки, однако, он так и не выпустил из этих застенков женщину, от которой мог избавиться всего через несколько дней после ареста.

- Думаешь, я теперь не смогу жить без твоей норки?

В ответ женщина цокнула языком, мол, как ты жалок. Но Леон лишь усмехнулся, беспрестанно вбивая свой пенис в ее болотистую влажность.

- Не волнуйся. Я и думать о ней забуду, когда ты мне надоешь. Куда ты хочешь отправиться? Лагерь? Бордель? Где бы ты ни оказалась, тебе придется оживлять вялые стариковские причиндалы за кусок хлеба.

- Как будто твой бодрее.

Снова ухмыльнувшись, Уинстон сильно прикусил мочку ее уха. Своей рукой он яростно разжал ее стиснутые челюсти, чтобы она не смогла сдержать стон боли. Не изменяя себе, Грейс прошептала в змеиную пасть, ракрывнуюся для поцелуя.

- Ты, часом, не влюблен?

В тот же миг все остановилось, как не бывало: и настойчивые движения его талии, и приближающиеся губы, чуть наклоненные вправо.

И только его глаза слегка подрагивали.

- Ах ты, сука.

Все еще тяжело дыша, он тихо выругался, глядя на нее, и отпустил. Его тело отстранилось, и средство поругания тотчас выскользнуло наружу, но Грейс, увы, легче не стало. Боль нарастала всё больше и больше.

- Уг-х-х-хе...

Одной рукой она потянулась к Уинстону, а другой вцепилась в петлю, затянувшуюся на ее шее, но он, не оборачиваясь, отошел к столу. Затем он аккуратно поправил переднюю часть брюк, вновь застегнув гульфик, и медленно порылся во внутреннем кармане форменного кителя.

Наконец, из мундира был извлечен дорогой кожаный портсигар. Все так же размеренно и неспешно, словно взмах орлиного крыла, Леон отсек резаком конец сигары, положил ее в рот и повернул кресало* золотой зажигалки, чтобы высечь пламя.

(*П/П: Кресало - стальная пластинка для высекания огня из кремня, огниво. Кресало зажигалки представляет собой маленькое колесико с мелкой насечкой на поверхности.)

Уинстон несколько раз спокойно затянулся сигарой, прежде чем развернуться и сесть на край стола. Его холодные голубые глаза были настолько безэмоциональны, что трудно было поверить, что этот человек смотрит на обнаженную, борющуюся с удушением женщину.

Он выдохнул длинный столб белого дыма и медленно, делая паузу после каждого слова, ледяным тоном произнес:

- Ты. Только. Рабыня. Если ты сдохнешь, я просто заведу новую.

- Уг-х... Уин... сто… ум... ля...

- Я уже говорил тебе. Прежде, чем умолять, подумай хорошенько, что именно ты хочешь попросить.

Но женщина не последовала его наставлениям. Вернее, она не успела.

Рука, тянувшаяся к нему, упала. Отчаянно трепыхавшиеся ноги тоже обмякли и теперь беспомощно раскачивались в воздухе.

Еще одно тихое ругательство вырвалась из-за его зубов, и он чуть не откусил конец сигары. Его руки подхватили женщину движением гораздо более проворным, чем было совсем недавно.

Хлоп!

- Ах-ха!

Получив увесистую пощечину, женщина открыла глаза и задышала. За сипом резкого вдоха последовало позвякивание пряжки ремня.*

(*П/П: Давай, капитан, пока тепленькая!)

- Ха-а-а , мне давным-давно хотелось вставить его вот так.

И снова звук бьющихся друг о друга тел отразился от стен камеры пыток.

Леон своей ладонью сжал подбородок женщины, держа сигару между указательным и средним пальцами. Запрокинутая голова легко подалась вперед.

Тжело дыша, он поспешно накрыл ее губы своими, но не встретил сопротивления. Хоть она и вовсе не реагировала, зато впервые с того дня, как опробовал на женщине спецсредство, он не был укушен, даже настойчиво исследуя ее рот языком, что само по себе уже несло удовлетворение.

Когда женщина снова начала задыхаться, он оторвался от ее рта и посмотрел в залитые кровью глаза. Не сдержав волнения, он ахнул.

Перед ним было бирюзовое море, обагрённое кровью.

Он впервые видел такие восхитительные цвета. Кроме того, это был первый раз, когда кто-то соответствовал его взыскательному вкусу, столь переменчивому и пресыщенному.

Она была шпионкой, которая доставляла радость поймавшему ее врагу.

Очень некомпетентная, но весьма способная шпионка.

Утверждение, что вражда - это пустая трата времени, имело опровержение. Поскольку не угасающая ни на мгновение неприязнь в глазах этой женщины делала ее еще более желанной.

- Грейс, если честно...

Он прижался губами к уху потерявшей сознание женщины и прошептал тайну, которую никто не должен был знать.

Глава 63

Глава 63

- ... Я боюсь тебя.

Грейс открыла глаза.

"Какой яркий свет."

Быстро сомкнув веки, она также осознала, что видит обстановку с горизонтального угла.

Ее тело больше не висело под потолком. Вместо затягивающейся веревки ее кожа ощущала мягкую текстуру матраса и одеяла. Грейс лежала в постели на боку.

Она снова медленно открыла глаза. Мужчина, который, очевидно, и уложил ее в кровать, сидел за столом лицом к ней.

Однако, смотрел он не на нее.

Грейс украдкой наблюдала за Уинстоном, который, подперев подбородок рукой, держащей авторучку, изучал документы, разложенные на столе.

- Грейс, если честно, я боюсь тебя.

Она посмеялась над собой, вспомнив голос, снова эхом отразившийся из глубины ее подсознания.

Этот человек не мог сказать ничего подобного.

В мире, где деньги наделяли неограниченным могуществом, богач, владевший землями всего западного округа, был богом... Даже в военной среде, где, в обход ощественных норм, действовала четкая иерархия по званиям, а командиры являлись непререкаемыми авторитетами, Уинстон был исключением.

Он был человеком, которому во всем белом свете нечего было опасаться. И этот мужчина ни за что не убоялся бы женщины, запертой в подвале его собственного дома.

Кроме того, он только однажды с издевкой назвал ее "Грейс", что никогда более не повторялось.

Было совершенно ясно, что это ей привиделось после потери сознания.

"... Что за наваждение."

Вероятно, она так часто, стиснув зубы, повторяла себе, что однажды заставит этого человека умолять, что даже увидела это во сне. Однако, она чуть не умерла, так и не осуществив своего намерения.

Грейс понятия не имела, почему Уинстон все еще оставался в пыточной, хотя его дела здесь были закончены, и не горела желанием продолжать общение.

Когда она уж было собралась сомкнуть свои прищуренные глаза, стул с грохотом отодвинулся.

Уинстон поднялся со своего места и одной рукой взял поднос, стоявший перед ним. Это был роскошный серебряный клош*.

(*П/П: Клош, от фр. 'cloche', "колокол" - поднос с полусферической крышкой. Используется для подачи горячих блюд, чтобы дольше сохранить нужную температуру и аромат.)

Он вышел с ним за дверь и тут же вернулся. Но уже с пустыми руками.

Притворившись спящей, она закрыла глаза. Ей и в самом деле хотелось заснуть, однако, звук скрежета пера его авторучки по бумаге раздражал ее слух.

Тогда она попыталась отвлечься, считая в уме овец, но в дверь постучали. Скрип пера прекратился, и последовали звуки, которые, подстегнув ее любопытство, заставили Грейс вновь прищурить глаза.

Уинстон из чьих-то рук принял точно такой же серебряный клош, какой только что вынес, и закрыл дверь. Увидев, что он просто поставил поднос обратно на стол, она потеряла интерес и снова сомкнула веки.

- Я знаю, что ты проснулась.

- ...

- Поешь, ато остынет.

Грейс безотчетно открыла глаза и озадаченно уставилась на мужчину с авторучкой в руке.

"Ты ждал, пока я проснусь, чтобы накормить?"

Неужели он сожалел, что чуть не погубил ее?

Черта с два!

Он намеревался убивать ее долго и мучительно, но, вероятно, не ранее, чем планировал.

Грейс была голодна, поэтому поднялась и села. Она безучастно оглядела свое обнаженное тело, на котором больше не было никакой веревки. Ее кожа, липкая от пота и выделений, теперь была сухой и чистой. Это он ее вымыл?

"Как знать..."

Прервав пустые размышления, она, наконец, встала с кровати. Не имея сил одеться как следует, Грейс просто накинула тонкую ночную сорочку поверх панталон. Уинстон даже не взглянул в ее сторону.

- Ты, часом, не влюблен?

Чем дольше она размышляла над этим, тем больше терялась. Естесственно, он не был, и подобная ерунда не могла служить серьезной провокацией.

Трудно было предположить, что из всех колкостей, которыми обменялись бойцы во время словесной перепалки перед поединком, самая безобидная насмешка нокаутировала Уинстона.

Ее глаза заблестели, выдавая волнение Грейс. Она выжидающе уставилась на спокойного, как ни в чем ни бывало, мужчину и коротко вздохнула.

- Не царское дело? - неверно истолков ее взгляд, Уинстон сам поднял крышку клоша.

Дымящийся бульон-консоме, картофельное пюре, мягкие булочки с маслом и пудинг из заварного крема с топленой карамелью на десерт.

Любое из этих блюд было легко проглотить.

Поцелуй после оплеухи.*

(*П/П: 후려친 뺨에 키스하기, дословно, "целовать в побитую щеку" - корейская идиома, означающая ласковое обращение после обиды, оскорбления.)

Леон Уинстон сумел оживить это расхожее выражение.

Однако, Грейс не смогла отказаться от его "поцелуя". Она спокойно принялась за еду.

Какое-то время раздавался лишь стук ложки о тарелку. Скрип пера авторучки давно прекратился.

Уинстон, который молча курил сигару и наблюдал, как она ест, внезапно заговорил.

- Я был влюблен в Дейзи.

Изумленная неожиданным признанием, Грейс подняла голову и уставилась на него.

- Салли Бристоль... пожалуй, она мне все еще нравится.

Она стиснула зубы, и ее бирюзовые глаза с кроваво-красным ореолом задрожали.

- И я ненавижу Грейс Риддл.

Говорил ли он правду или лукавил? Из-за сизой табачной дымки его глаз было не разглядеть.

- Но ты выглядишь красиво, когда плачешь и спокойно принимаешь меня, так что, если хочешь остаться в живых, следи за манерами.

При этих словах бирюзовые глазищи перестали трепетать и уставились на него так, будто их хозяйка собиралась его убить.

- ... А вот этот мятежный взгляд можешь оставить.

Вероятно, после своих откровений он намеревался уйти.

Грейс посмотрела на мужчину, перебирающего разложенные на столе бумаги, тихонько просунула язык между коренными зубами и, чуть не ахнув, прокусила его. Рыбный вкус немедленно распространился вместе с ощущением, что у нее вот-вот брызнут слезы из глаз.

Она подняла столовый прибор подрагивающей от боли рукой. Поднеся к губам металлическую ложку, наполненную бульоном, Грейс слегка кашлянула.

В тот момент, когда капля крови упала на бортик суповой тарелки, рука, закрывавшая колпачком авторучку, замерла.

Звяк.

Ее кисть сильно задрожала, и слабо удерживаемая пальцами ложка упала прямо в тарелку с консоме.

- Ах,  кха-кха... кха-кха...

Грейс безудержно кашляла, прикрывая рот рукой. В одно мгновение ее ладони побагровели от крови.

- Что происходит?

Уинстон, обойдя стол, поспешил к ней. Когда ему оставался лишь шаг, Грейс уронила свои окровавленные руки и расслабилась.

Ее тело безжизненно рухнуло. Но, вместо холодного пола, она упала в горячие объятия.

Человек, что ранее вальяжно удалился, теперь бежал вприпрыжку. Совершенно не комильфо.

- Открой глаза!

Рука, гладившая ее щеку, была холодной, в отличие от его объятий. Грейс периодически откашливала скопившуюся во рту кровь и приоткрывала глаза, всем своим видом демонстрируя немощь. В тот момент, когда их с Уинстоном глаза встретились, ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться.

Снова этот взгляд.

Уинстон пребывал в таком же волнении, как и тогда, когда она спросила, не влюблен ли он.

А что случилось? Не он ли говорил, что заведет кого-то еще, если она умрет? Ведь его так возбуждает, когда она истекает кровью, не так ли?

Что же с лицом, капитан?

"Леон Уинстон, тебе меня не одолеть."

Грейс снова закрыла глаза.

- Какого черта...

Леон замер, проверяя пульс женщины, которая потеряла сознание, кашляя кровью. Ее ладони, такие же белые, как его разум*, были перепачканы алой кровью. Его сердце бешенно колотилось. Но это было совершенно иначе, чем когда она пустила кровь, прикусив ему губу.

(*П/П: Использование идиомы - 머릿속이 하얘지다 - дословно, "мой разум становится белым", о человеке в состоянии паники, когда он не может собраться с мыслями.)

Запах смерти его не радовал.

Впервые с того давнего дня, когда он нашел своего отца на отдаленном утесе, его напугал вид крови.

Нет, его пугал вид крови только этой женщины.

º º º

Леон протянул руку в черной перчатке к маленькой ампуле. Он поднял ее на просвет солнечных лучей, и за молочным стеклом стали смутно видны белые кристаллы.

- Вероятно, цианид.

Вернув ампулу с ядом обратно в маленькую деревянную коробочку, он снял перчатки и обратился к Кэмпбеллу:

- Где это было?

- Внутри матраса, заказанного для камеры пыток, сэр.

- Должно быть, от этой женщины они и получили перечень поставляемых в пыточную расходников.

- Похоже на то, сэр.

- Еще когда она была горничной, я думал, что исполнительность этой женщины не доведет ее до добра.

Кэмпбелл промолчал, не зная, как реагировать на эти слова.

- Как бы то ни было, это довольно глупое решение. Можно ли верно оценить шансы того, что она во время получит послание, спрятанное в матрасе или в чем-то подобном?

Однако, это не была совсем уж провальная стратегия, поскольку номенклатура расходников камеры пыток пополнялась ежемесячно.

- Идиоты, они лишь намекнули мне, что она располагает некой важной информацией. Информацией, раскрытие которой подвергнет опасности всю повстанческую верхушку.

Еще никогда революционная шайка не передавала узнику послания, понуждающего его закончить жизнь таким образом. Те, кого удавалось поймать до сих пор, были либо мелкой рыбешкой, либо, если попадалась крупная дичь, что было редкостью, они до конца фанатично держали язык за зубами.

Однако, почему повстанческое командование желало во что бы то ни стало избавиться от женщины, столь слепо доверявшей своим соратникам? Не означало ли это, что у той, чья вера была тверже, чем у любого из мятежников, была причина отвернуться от них?

... И не связана ли эта причина с гибелью ее родителей и тем, что ее старший брат покинул ряды повстанцев?

"Нет, так просто она не отступится."

Но что именно могло бы обратить ее против этой революционной клики?

Сначала он считал, что достаточно того, что эта женщина оказалась у него в руках. Но люди - жадные животные. Если подумать, то он и так был к ней слишком добр.

"Возможно, стоит наведаться к Джонатану Риддлу-младшему в поисках ответа?"

Поступив таким образом, он рисковал вспороть брюхо гусыни, которая однажды начнет нестись золотыми яйцами. Почуяв слежку, ее братец мог сбежать или наоборот, затаиться и вовсе перестать контактировать со своими старыми товарищами.

Решив оставить это на крайний случай, Леон еще раз перечитал записку от Маленького Джимми, приложенную к ампуле с ядом.

Глава 64

Глава 64

Мне так жаль, Грейс. Я люблю тебя.

Смертный приговор с признанием в любви внутри. Оставалось только искренне пожалеть женщину.

Эта дуреха даже рискнула притвориться больной, зная, что тут же будет разоблачена, так что если бы яд благополучно попал в ее руки, ей бы хватило решимости проглотить его, как того требовал ее трусливый женишок.

Почувствовав горечь во рту, Леон вытащил из хьюмидора* черного дерева на своем столе сигару и спросил:

(*П/П: Хьюмидор - ящик, шкатулка для хранения сигар.)

- Где рапорт о наблюдении за конспиративной квартирой в Уинсфорде за последнюю неделю?

Он кивнул, принимая от Кэмпбелла рапорт, и продолжил думать о своем.

Обручиться с таким ненадежным человеком...

В его арсенале появилась еще одна история, которой Леон хотел бы поделиться с этой женщиной.

º º º

- Фу-у-ух...

Грейс вытерла запястьем пот со лба. Ее руки так густо покрылись серой пылью, что было непонятно, какого они цвета на самом деле.

"Пожалуй, стоит остановиться и доделать вечером."

Она отложила инструменты, которые держала в руках, и взяла метелку и совок. Грейс как раз закончила подметать серые крошки и пыль, скопившиеся на полу, смыв все в унитаз, когда услышала шум.

Клац. Клац.

Звук окрывания железной двери послышался за пределами ванной комнаты.

"Почему сейчас?! Ведь еще далеко до 14:00!"

Грейс, поспешно сунув инструменты в щель, вставила стеновую панель на место. Положив совок в ведро для уборки, стоявшее в углу ванной, она услышала быстро приближающиеся со стороны пыточной шаги.

"Руки!"

Она метнулась к раковине и включила воду. Только она подставила свои грязные руки под холодную струю, как во входном проеме появился Уинстон.

- На выход.

К счастью, его взгляд был прикован к лицу Грейс, а не к смываемой с ее рук серой пыли.

"Ух... Чуть не попалась."

Грейс вымыла лицо и руки с мылом, чтобы он не учуял постороннего запаха, и, убедившись, что на ее теле больше не осталось улик, вышла из ванной.

- Уже два часа... - она, конечно, знала, что время еще не то, но, деланно ворча, принялась расстегивать свою серую блузку.

Уинстон поймал ее руку и отрицательно покачал головой.

Было что-то странное в том, что он заявился сегодня раньше обычного, да еще остановил Грейс, когда она начала раздеваться.

Но самым удивительным оказалось то, что ее вывели из камеры.

Сколько же времени прошло? Она уже потерялась в датах, но это, определенно, было впервые с момента ее ареста.

"Меня этапируют?"

Когда они миновали железные решетки в подвале и стали подниматься по лестнице, ее сердце забилось громче.

Как и следовало ожидать, когда она давеча имитировала кровавую рвоту, намеренно прикусив язык, то была быстро разоблачена и сурово наказана. Однако, Уинстон, вероятно, был настолько шокирован случившимся, что возмездие оказалось куда мягче, чем прежде.

Фактически, она приручила этого человека.

Неужели он, наконец, растерял свой запал и решил передать ее в Управление?

Однако, вопреки ожиданиям, входная дверь на первом этаже была плотно закрыта. Капитан повел Грейс дальше вверх по лестнице.

Она не могла так легко расстаться с надеждой, что Уинстон, все же, отпустит ее.

"Нет-нет. Все еще может быть."

Например, в кабинете их могли дожидаться офицеры штаба...

Во всей пристройке было тихо, как в доме с привидениями. Уинстон протащил ее по лестнице мимо второго этажа, где также не оказалось ни души.

По пустым коридорам в лучах солнечного света плавали частички пыли. Грейс уже и не помнила, когда последний раз видела дневной свет.

Когда она безотчетно остановилась, ловя тепло солнечных лучей, между ней и окном выросла высокая фигура. Грейс снова оказалась в плену зловещей тени Уинстона.

Его рука обвила ее талию, словно толстый канат, и увлекла за собой, заставив ускорить шаг.

- Почему ты так вспотела?

Должно быть, он ощутил влагу на ее блузке. Но Грейс тут же нашлась:

- Занималась уборкой.

Ей показалось, что его взгляд, направленный на нее, наполнился горечью.

- Ты слишком усердна.

Но единственной горемыкой здесь была сама Грейс. Вероятно, он ожидал, что она попросит его прислать горничную для уборки. Однако, ее положение было уже настолько жалким, и ей приходилось так много умолять его, что она не собиралась выпрашивать еще и такие мелочи.

Когда Уинстон, наконец, остановился, ее надежды рассыпались в прах - он привел ее не в кабинет, а в гостевую спальню.

"Сегодня мы будем делать это здесь? Или мое заключение переносится сюда?"

В таком случае можно попытаться сбежать через окно... Но чаяниям Грейс вновь не суждено было сбыться.

"... А это еще кто?"

Дверь в спальню распахнулась, и навстречу им со стула перед окном поднялась незнакомая женщина средних лет. Заметно нервничая, она натянуто улыбнулась, приветствуя их обоих. От неожиданности Грейс замерла на месте, но Уинстон беспардонно толкнул ее в комнату.

Не представив женщин друг другу, он кивнул:

- Приступайте.

Когда незнакомка, подчинившись его распоряжению, взяла со стола докторский саквояж, стало понятно, что это врач.

- У меня ничего не болит.

Тело Грейс было испещрено следами от связывания, а на губе Уинстона красовался кровоподтек, но, очевидно, не это стало причиной визита доктора. Ее лицо, побледневшее от зловещего предчувствия, при просьбе медика и вовсе стало белее мела.

- Снимайте панталоны и ложитесь на кровать.

Грейс метнула на Уинстона изумленный взгляд. Его лицо было невозмутимо, происходящее, явно, не стало для него неожиданностью. Тогда она спросила, обращаясь ко врачу, а не к играющему в молчанку мужчине:

- Что вы собираетесь делать?

Ничего не ответив, та растерянно обернулась и вопросительно посмотрела на Уинстона.

- Делай, что доктор велит.

- Нет уж, я должна знать, что происходит.

Видя ее сопротивление, Уинстон ненадолго отослал незнакомку из комнаты.

- Что, черт возьми, ты намерен сотворить со мной?

Голос Грейс слегка дрожал.

- Ничего такого, больно не будет. Так что делай, как тебе говорено.

Еще больше напуганная его ответом, она отставила одну ногу назад, чтобы пнуть его, но Уинстон, одним махом взвалив ее на плечо, швырнул Грейс на кровать.

- Ай! Пусти!

- Теперь я могу читать твои удары, как открытую книгу.

Легко одолев ее сопротивление, он залез ей под юбку и, проявив сноровку, одну за другой отстегнул подтяжки пояса, удерживающие чулки. Грейс отчаянно боролась, но, все же, вскоре лишилась своих панталон.

- Нет! Перестань!...

- Может, мне связать тебя на глазах у врача? Или стоит вставить пистолет тебе в рот? Просто заткнись, если хочешь, чтобы все побыстрее закончилось.

В конце концов, не имея иного выбора, кроме "заткнись", и униженно лежа на кровати, с широко раздвинутыми и согнутыми в коленях ногами, Грейс раздраженно выдохнула.

Доктор, присев на край кровати, подняла юбку своей пациентки и взметнула бровями, словно увидела что-то неожиданное*. Прекрасно понимая, что на ее бедрах запечатлены следы бурного совокупления, Грейс закусила губу и отвела взгляд.

(*П/П: ... Зубы?)

- Может быть немного холодно.

Услышав эти слова, она приподняла голову и пришла в ужас. Врач собиралась вставить ей между ног нечто, напоминающее металлическую воронку.

- Что это?! Перестаньте немедленно!

- Не переживайте так, это не больно.

Доктор ласково улыбнулась и попыталась успокоить ее, сказав, что все поначалу побаиваются, но нервную пациентку не проняло. Когда же Грейс попыталась избежать проникновения, подняв бедра, большая рука Уинстона придавила низ ее живота.

- Ай...

Странный предмет медленно вошел между ее обездвиженных ног.

Он был холодным.

Температурный дискомфорт вскоре прошел, но ощущение инородности по-прежнему было неприятным. А чувство, что внутри надувается воздушный шар, расширяя ее половые пути, и вовсе пугало.

Вставив непонятный инструмент ей во влагалище, доктор выудила из своего саквояжа длинную металлическую коробку и занялась какими-то приготовлениями. В это время Уинстон, стоявший за ней, заложив руки за спину, вдруг нагнулся всем телом. Его взгляд устремился между ног Грейс.

Вероятно, этот извращенец был безмерно счастлив, получив возможность безпрепятственно заглянуть в отверстие, куда проникал ежедневно. Уинстон, с любопытством вглядывающийся в ее влагалище, поднял глаза и, встретившись взглядом с Грейс, изогнув брови, произнес:

- Ты прекрасна внутри и снаружи.

Доктор, перебиравшая что-то в железной коробке, вновь вскинула брови. Грейс стало противно от того, что он не только ласкался с ней на глазах постороннего человека, притворяясь возлюбленным, но даже позволил себе отпустить сальную шуточку.

Наконец, в руках у врача оказался зажим, похожий на длинные ножницы. Она держала им один из небольших колпачков в виде полусферы, которые лежали в коробке, и вложила в тело Грейс вогнутой стороной внутрь до упора. Вытащив этот колпачок, она повторила процедуру, но уже с другим. И так несколько раз. Постоянно меняя размер колпачков, казалось, медик что-то измеряет внутри влагалища.

Грейс, никогда ранее не бывашая у гинеколога, понятия не имела, для чего нужны эти странные штучки.

Но это и вправду оказалось не больно. Немного расслабившись и придя в себя, она поняла, что перед ней открылась возможность сбежать от этого человека.

Глава 65

Глава 65

Если бы только Уинстон отвлекся, она тут же беззвучно, одними губами, попросила бы о помощи. Но он не сводил с нее глаз.

Тогда Грейс решила как бы невзначай сообщить доктору свое имя. Женщины болтливы, и рано или поздно слух о том, что у капитана Уинстона есть любовница, непременно разойдется. А если, к тому же, еще и всплывет фамилия Риддл, то этим неременно заинтересуется его командование...

Однако, начать прямой диалог было невозможно. Если бы она так поступила, очевидно, оказавшись в камере пыток, была бы примерно наказана.

- Зачем это нужно?

Она обратилась к Уинстону, надеясь, что, отвечая, он неосмотрительно назовет ее "мисс Риддл".

- Почти все уже.

- Мог бы и заранее объяснить, что к чему.

- Просто полежи.

Уинстон односложно реагировал на ее расспросы, словно разгадал скрытые намерения Грейс.

- Доктор, тогда, пожалуйста, вы меня просветите.

- Я уже заканчиваю, мисс.

Врач ушла от ответа. Возможно, ей было приказано не контактировать с Грейс и разговаривать только с Уинстоном.

- Гре...

- Помолчи.

Уинстон прервал ее, догадавшись, что она намерена назвать свое имя. Впадая в отчаяние, она все еще не собиралась сдаваться. Грейс решила хотя бы обозначить, что удерживается им здесь насильно.

- А когда мы закончим, ты опять... ммм...

Она хотела спросить, не намерен ли он снова отправить ее в подвал по окончанию процедуры, но холодная рука зажала ей рот. Решив, что он до конца будет изображать перед доктором возлюбленную пару, она, вероятно, ошиблась.

- Милая моя, не надоедай всем своей болтовней, видишь - человек занят.

Сила давления его руки на ее лице не оставляла сомнений, что на самом деле эти слова означали "Не болтай лишнего при посторонних"...

Рука тут же исчезла. Но, встретив его холодный взгляд, Грейс присмирела.

Оставалось только надеяться, что доктор, заметив следы от веревок на ее теле и синяки на внутренней поверхности бедер, сообщит в полицию. Впрочем, все зависело от того, углядела ли она в этом преступное деяние или тайные причуды темпераментного мужчины.

- Я закончила.

Как только прибор, расширяющий ее внутренние стенки, был извлечен, Уинстон галантно опустил юбку, чтобы прикрыть нижнюю часть тела Грейс.

Было забавно наблюдать животное с манерами джентльмена, зная, что, как только доктор уйдет, оно снимет с себя маску человека и задерет юбку обратно.

"Если бы только знать, что произойдет нечто подобное, я бы заранее написала записку и носила ее при себе..."

Сожалея об упущенном, Грейс села и увидела, как двое человек перед ней о чем-то договариваются.

- Тогда через неделю я пришлю вам все прямо сюда.

- Будьте любезны, именно во флигель. На мое имя, но без указания отправителя.

- Да, я все поняла.

Доктор, окончив их непонятный диалог, взяла свой саквояж. Грейс полными отчаяния глазами посмотрела на уходящую женщину, но между ними тут же выросла фигура Уинстона.

Как только дверь закрылась, мягкая улыбка сползла с его лица.

- Мисс Грейс Риддл, Салли Бристоль, Дейзи, да хоть черт с рогами...

Он перечислял имена, еле сдерживая раздражение, ясно давая понять, что разгадал ее намерения.

- ... Тебе не стоит ожидать, что эта женщина станет спасать тебя.

Грейс увернулась от отвратительной руки, пробегающей по ее волосам.

- Поскольку, если она хотя бы заикнется об этой истории, будет подвергнута дополнительному налоговому расследованию, и ей придется продать свой новенький загородный дом, чтобы заплатить налоги и штраф за уклонение от них.

Естесственно, этот человек не привел бы кого-то, кому не мог бы закрыть рот.

- Мораль сей басни в том, что люди должны жить праведно?

Получив завуалированный укор за его собственные прегрешения, он, закатив глаза, рассмеялся.

- Совершенно верно. А чтобы позволить себе жить неправедно, человек должен иметь деньги и власть. Как я.

Взглянув на часы, он злобно ухмыльнулся.

- Четырнадцать ноль-ноль.

Это означало, что пришло время допроса.

- Пожалуй, сегодня сделаем это здесь.

Включив радио, стоявшее на тумбочке у изголовья кровати, Уинстон принялся крутить верньер*, пока не услышал надрывную скрипичную мелодию.

(*П/П: Вернье́р в радиотехнике - приспособление для настройки радиоприёмников и др. радиоаппаратуры.)

Грейс обратилась к мужчине, снимающему с себя китель:

- Что это? Что прибудет через неделю?

Только после того, как избавился от галстука и расстегнул ворот рубашки, Уинстон ответил ей вопросом на вопрос:

- Не ты ли говорила, что не хотела бы иметь от меня детей?

Он имел в виду, что позаботился о контрацепции для нее.

- Для меня тоже было бы мало радости, если бы у заключенной из камеры пыток появился ребенок.

Грейс словно оглушили ударом по голове.

"Этот человек и не думает отпускать меня."

Покидая сегодня подвал, она решила, что он отступился, и в ее душе расцвела надежда. Однако, ситуация изменилась до неузнаваемости, когда Грейс поняла, что он собирался держать ее в заключении так долго, что даже заказал противозачаточные средства. Она с вызовом поинтересовалась:

- И до каких пор ты планируешь держать меня взаперти?

- Я никуда не тороплюсь. Быть может, пока ты не помрешь, или покуда мне самому не надоест.

Расслабленно переставляя свои длинные ноги, Уинстон за пару шагов оказался нос к носу с Грейс и приподнял указательным пальцем ее подбородок.

- Но, видя твой взгляд, я понимаю...

Он ухмыльнулся, глядя ей в глаза.

- Что ты хочешь жить. Поэтому постарайся быть скучной.

Услышав зловещий шепот, Грейс крепко зажмурилась.

Когда допрос как таковой стал постепенно отходить на второй план, она испытала облегчение от того, что Уинстона теперь интересовало лишь ее тело. Но ей и в голову не приходило, что за этим кроется что-то, куда более опасное.

- Ты не доложил обо мне командованию.

- Не могу поверить, что до тебя только дошло. Медленно соображаешь.

Нет, она давно подозревала, но сегодня окончательно убедилась.

- Если твой командующий узнает, думаешь, он спустит такое на тормозах? Офицер, лицо операции по уничтожению повстанцев, содержит в своем доме революционерку в качестве тайной любовницы. Вероятно, ты даже потеряешь доверие королевской семьи, а вместе с ним и возможность получить титул. Твой папочка обрыдается, лежа в земле.

- Мне выпала великая честь быть объятым заботой неприятеля о моей судьбе. Если мисс Риддл так обо мне печется, то почему бы ей просто не раскрыть местонахождение штаб-квартиры мятежников?

- Спроси о чем-нибудь, что мне известно, и я с радостью отвечу.

Уинстон хмыкнул, как будто только этого и ждал, и вынул золотые запонки из жестких манжет рукавов своей рубашки.

- Сегодня я оставлю выбор за тобой: информатор или проститутка. Что тебе больше нравится?

Грейс внимательно посмотрела на высокого мужчину, фигура которого навевала ужас одними своими габаритами, и медленно легла на кровать. В его глазах отразилось извращенное удовлетворение, когда он своей рукой задрал ей юбку, открывая обнаженную плоть у нее между ног.

Она закрыла глаза.

Раздался звук расстегивающейся пряжки ремня. Вскоре она почувствовала, как матрас между ее ног вдавился, и их горячие тела соприкоснулись.

- Ах...

Ощущение инородности медицинского инструмента внутри нее показалось ерундой. Звук трения их кожи друг о друга нарастал, в то время, как она изо всех сил пыталась принять предмет, который для нее все еще был слишком велик.

Ее разум, запертый в трясущемся теле, снова и снова безмолвно кричал.

"Ты прав, я не хочу умирать. И я буду жить, какие бы мерзости мне ни пришлось для этого вытерпеть. Но я не стану твоей вечной игрушкой!"

Заметив серую пыль под своими ногтями, она украдкой взглянула на мужчину, накрывшего ее тело, и пообещала сама себе:

"Даже если ты не отпустишь меня, я уйду сама."

º º º

Покидая шумный центр города уже после 22:00, они проехали мимо королевского дворца, чьи стены охраняли высокие, словно статуи, стражники. Сидя в кабриолете с откинутой крышей, Розалинда покосилась на мужчину, медленно поворачивающего руль.

Возвращаясь после обеда с профессором Чедвиком из Королевского технологического института в Рочестере, она хотела было позвонить дворецкому, чтобы тот прислал за ней машину, но доктор Уинстон заявил, что лично отвезет ее в таунхаус Великого Герцога.

В этой ситуации ей, конечно, стоило вежливо отказаться. Однако, Розалинда согласилась, для себя мотивируя это тем, что недалеко располагался и таунхаус Уинстонов.

Для нее стало неожиданностью, что он отослал своего помощника и сам сел за руль. На самом деле, после их первой встречи в особняке Уинстонов неожиданности следовали одна за другой.

Братья Уинстон были известны своим заоблачным высокомерием и невероятно привлекательной внешностью. Сначала она решила, что доктор Джером Уинстон полностью соответствует этим слухам, но чем больше узнавала его, тем больше его высокомерие отходило на второй план.

- Доктор Уинстон.

- Да?

- Откровенно говоря, я не ожидала, что вы уделите этому такое внимание. Я весьма тронута.

Она думала, что он просто выпустит опровержение на статью, несправедливо критикующую профессора Чедвика, и, разместив извинения на первой полосе, снимет с себя бремя ответственности.

Однако, доктор Уинстон лично посетил профессора в столице королевства и, проявив искреннюю заинтересованность в его исследованиях, даже пообещал щедрую спонсорскую помощь.

- Профессор Чедвик, похоже, тоже был немало впечатлен. К тому же, его явно заинтересовала ваша идея провести совместные опыты в смежных областях исследований.

Автомобиль въехал в район таунхаусов, где располагались резиденции королевской аристократии. Когда на улицах стало заметно тише, Розалинда вдруг поняла, что, переполненная эмоциями, говорила лишь о профессоре Чедвике. Она быстро сменила тему, решив перевести внимание на молчаливого мужчину.

- Однако, очень жаль, что доктор Уинстон, обладая обширными познаниями в области геологии и археологии, не развивается, как ученый.

Доктор окинул ее ироничным взглядом, затем посмотрел на дорогу и ответил:

- Прискорбно, но коли я родился Уинстоном, тут уж ничего не попишешь. На протяжении многих поколений в нашей семье не считается серьезным занятием для мужчины деятельность, не приносящая прибыли или убытков.

Он смущенно улыбнулся и добавил:

- Я знаю. Это мещанство.

Розалинда, испугавшись, что уронила его лицо, затронув ненужную тему, поспешила ответить:

- В таком случае, я тоже мещанка. Поскольку собираюсь бросить учебу ради замужества.

При этих словах доктор прищурился и спросил:

- А вы говорили моему старшему брату, что хотели бы продолжить образование после свадьбы?

- Мы пока не слишком близки с капитаном...

- Вам не обязательно жить с оглядкой на моего брата. - улыбнулся Джером леди Олдрич.

Он знал, о чем говорил.

Его брату, вероятно, и вовсе дела нет до того, чем будет занята его жена. Даже если бы у нее был любовник...

Глава 66

Глава 66

- Если Ваша Светлость хочет продолжить учебу, следует так и поступить.

- Пожалуйста, зовите меня Розалинда.

Джером, опьянев без вина при виде ее зардевшихся щек, не смог сдержать желания немедленно признаться в чувствах.

- Какое красивое имя - Розалинда.

- Спасибо.

- Розалинда, вам не приходило в голову, что люди обладают гравитационным притяжением, подобно объектам во Вселенной?

Имея степень доктора гуманитарных наук, этот человек блеснул эрудицией и в естесственных. Розалинда наклонила голову, когда мужчина упомянул один из четырех основополагающих законов физики.

- Это, бесспорно, так. Поскольку гравитация - есть универсальное фундаментальное взаимодействие между материальными телами, обладающими массой.

- Мне кажется, что сила притяжения Розалинды больше, чем у Луны.

- ... Вы полагаете?

Она потеряла дар речи от столь неоднозначного заявления.

"Он что, намекает, что я толстая?!"

Сила тяжести прямо пропорциональна массе тела, однако, леди Олдрич не была толстой. Она была даже худовата. Ее Светлость озадаченно посмотрела на доктора, который, изогнув губы в полуулыбке, продолжал говорить:

- Я чувствую непреодолимое притяжение к Розалинде.

Как только она поняла, что это был флирт, а не оскорбление, ее лицо просветлело.

"О, Боже. Впервые слышу, чтобы кто-то заигрывал с женщиной, опираясь на научные теории."

Розалинда, едва справившись с неистовым биением сердца, заговорила как можно более ровным тоном.

- Доктор Уинстон, я сделаю вид, что не слышала этого...

- Тогда я буду признаваться снова и снова, каждый раз ссылаясь на разные теории и законы.

- Но я - та, кто собирается замуж за вашего брата. До сего дня я была более высокого мнения о докторе, но ваше поведение просто безнравственно...

Мужчина внезапно остановил машину у темной стены и повернулся к ней лицом.

- Что вы делаете?

- Розалинда, отрицать бесполезно. Я знаю, что вас тоже влечет ко мне.

Он указал глазами на книгу по геологии, которая лежала у нее на коленях. Эту книгу она одолжила у Уинстона во время своего последнего визита и время от времени звонила ему с вопросами относительно ее содержания. Впрочем, все это были детские отговорки.

- Доктор, эти чувства пройдут, подобно простуде.

- Если это простуда по имени Розалинда, я хочу страдать ею всю оставшуюся жизнь.

Джером решил действовать еще напористее, когда Розалинда призналась, что тоже простужена.

- Отвечу вам откровенностью на откровенность. Леон Уинстон никогда не посмотрит на вас, как на женщину.

- Как можно быть уверенным в этом?

- Есть то, о чем никто не знает, но я расскажу вам по секрету. Мой старший брат - жалкий человек, который до сих пор верен своей первой любви, которую встретил и потерял лет 10 назад.

- Как романтично.

Невзирая на непоколебимость Розалинды, Джером не сдавался.

- Неужели вам хочется стать второстепенным персонажем в третьесортной мелодраме с Леоном Уинстоном и неизвестной женщиной в главных ролях? Зачем тратить себя на это, если пылкая любовь для вас прописана в сценарии к другому фильму?

- ... Но подобное утаить не удастся.

Ее сердце, очевидно, дрогнуло. Джером наклонился ближе и прошептал:

- Я хорошо знаю своего брата. Даже если наши отношения раскроются, он, скорее, испытает облегчение, избавившись от досадного обременения, чем почувствует себя преданным. Разве вам не претит провести всю свою жизнь рядом с человеком, считающим вас досадным обременением?

Он медленно потянулся к щеке Розалинды.

- Между мужчиной, который видит в вас лишь камень, и мужчиной, для которого вы являетесь драгоценным блиллиантом, выбор очевиден. Прислушайтесь, что велит вам ваше сердце, а не голова.

Она повернулась к нему лицом в тот момент, когда Уинстон чуть не коснулся кончиками пальцев ее щеки.

- И вас не будет мучать совесть за то, что вы предлагаете будущей жене вашего брата?

При упоминании мук совести Джером, изогнув брови, лишь рассмеялся. Точно так же, как это сделал бы его брат, услышав нечто подобное.

- Уинстоны рождаются с жаждой обладания вместо совести.

Он наклонился и обхватил своими руками ее заплаканное, скорбящее по никому не нужной совести, лицо.

- И я жажду вас.

Розалинда могла, но ничего не предприняла, чтобы избавиться от его хватки. В тот момент, когда их губы встретились, все, что она сделала - закрыла глаза. Она даже не успела почувствовать вину за дурной поступок, который совершала впервые в своей жизни. Очки Джерома ударились о ее лицо, и они вместе смущенно захихикали.

- Это у вас впервые?

Когда этот высокомерный мужчина неожиданно покраснел и кивнул, она сняла с него очки и прошептала:

- И у меня.

Их губы слились в поцелуе и долго исследовали друг друга, ступив на терра инкогнита, прежде, чем снова разомкнуться.

Что следовало сказать и какое выражение лица сделать после поцелуя? Розалинда понятия не имела и лишь неловко потупила взор. К счастью, Джером заговорил первым.

- Это невероятнее, чем три целых четырнадцать сотых...

Услышав его странные слова, она снова недоуменно заморгала, но, внезапно поняв их значение, захлопала в ладоши.

- Число π!

Оставив неловкость, она тут же громко засмеялась. Джером, зачарованно глядя на единственную женщину, способную оценить его юмор, тоже рассмеялся и спросил:

- Смею ли я надеяться увидеть вас завтра, Розалинда?

Дама с готовностью кивнула.

- Зовите меня Рози.*

(*П/П: А в следующий раз, Рози, мы отрегулируем систему смазки шатунной шейки масляного канала посредством совершения возвратно-поступательных движений поршня. Дж.У.)

º º º

Три часа ночи. Время, когда все люди крепко спят. Однако, часовые, охраняющие камеру пыток, не могли себе позволить заснуть.

В столь раннее утро в коридоре можно было услышать тихий разговор. Солдат, стороживший дверь, и его коллега, чей пост был у решетки за углом, борясь со скукой, коротали время за болтовней.

Когда за дверью раздался неразборчивый гул голосов, Грейс, как обычно, поднялась с постели. Она заглянула в замочную скважину железной двери, и обнаружила, что стул караульного пуст. Было понятно, что он зашел за угол, потеряв бдительность.

"Самое время."

Ступая как можно тише, Грейс направилась в ванную. Когда три дешевые вертикальные панели обшивки были сняты, обнажилась серая бетонная стена.

Внизу, у ее ног, зияла большая дыра.

Говорят, люди в отчаяной ситуации проявляют сверхчеловеческие способности. То, что, навскидку, заняло бы еще не меньше месяца, она завершила за четыре дня.

Она отложила последнюю панель в сторону и присела. Паутина арматуры была аккуратно разрезана, а само отверстие было достаточно велико, чтобы Грейс, втиснув плечи, могла легко пройти сквозь него.

За этой стеной находилась кладовая. Протянув руку, она медленно отодвинула корзину, прикрывавшую дыру с другой стороны, и, вслед за рукой, просунула в отверстие голову.

"Черт..."

В сравнении с унижениями, которые ей уже пришлось вынести, ползание по полу на манер животного унижением и вовсе не было.

Поджав плечи, кое-как ей почти удалось протиснуть верхнюю часть тела в помещение склада, но она застряла в стене. Прогнув спину, Грейс проворчала про себя:

"Эта бесполезная плоть держит меня."

Она намеренно худела, чтобы было легче сбежать. Ее тело заметно потеряло в объеме во всех местах, но грудь, увы, осталась прежней.

"Ну, не могу же я ее отрезать!"

Уголок ее рта дернулся от странной мысли, которая внезапно пришла ей в голову.

"Уж он был бы счастлив, оставь я ему частичку своего сердца."

Перенеся вес тела на грудь и десятки раз повернув из стороны в сторону корпус, Грейс, наконец, смогла протиснуться. На одном дыхании крутанув бедрами, она полностью прошла сквозь стену и встала.

"Отлично."

Тускло освещенный коридор, видимый в замочную скважину двери кладовой, был по-прежнему пуст. И только откуда-то доносилось невнятное бормотание.

Она взялась за дверную ручку и осторожно повернула ее. Медленно приоткрыв дверь, Грейс выглянула в коридор и, дважды оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что там никого нет, тут же вышла.

Тихонько закрыв за собой дверь, она крадучись, на цыпочках, направилась в коридорный тупик, где располагался спускной желоб для грязного белья.

Это был единственный вариант выбраться из подвала.

Открыв люк, напоминающий небольшую дверь, она втиснулась в узкое пространство, где стояла бельевая корзина. Закрыв изнутри дверцу люка, при слабом свете, пробивающемся из-под нее, Грейс начала подготовку к следующему этапу побега.

Она сняла надетые на босу ногу туфли и, связав их шнурки между собой, повесила на шею, не забыв засунуть под кардиган, чтобы они не бились о стенки желоба при движении.

Завязав волосы бичевкой и закатав рукава до плеч, она подобрала юбку и заправила ее в панталоны. Закончив все приготовления, Грейс перевернула бельевую корзину и встала на нее.

Стоя на корзине и не имея возможности видеть хоть что-нибудь, она протянула руку в темноту и наткнулась на хододную металлическую поверхность.

Желоб для белья не смог бы вместить взрослого мужчину, но был достаточно широк, чтобы по нему без труда могла пройти худая женщина.

Ощутив, что оказалась словно бы в гробу, она стала медленно продвигаться вверх по бельепроводу.

"Ах..."

Прошло немало времени с тех пор, как она начала подниматься по желобу, вжимаясь всем телом и конечностями враспор в холодные невидимые стенки в позе, напоминающей стул.

"Когда же будет, наконец, первый этаж?"

Грейс почти выбилась из сил. Она продвигалась очень медленно, боясь одним неосторожным движением произвести шум и тем оповестить весь дом, что покидает подвал через этот металлический короб. Тому, что ее ноги дрожали, способствовало и то, что Уинстон изводил ее сегодня до поздней ночи.

"Еще немного, совсем чуть-чуть..."

Кроме того, чтобы предотвратить застревание падающего белья, внутренняя поверхность гладкосваренного желоба была ровной и весьма скользкой.

"Это мой единственный шанс. Если не справлюсь сейчас, то я окажусь запертой в этом подземелье навсегда!"

В то же самое время Грейс, стиснув зубы, продолжала пробираться наверх, руками и ногами ощупывая гладкую металлическую поверхность.

"О, Боже!..."

Ее мокрая от холодного пота стопа соскользнула...

Глава 67

Глава 67

В один момент ее тело сорвалось вниз. И если бы она позволила себе вот так упасть, то непременно умерла бы. От рук Уинстона.

Бум! Ба-бам!

Грейс быстро раздвинула конечности, плотно прижавшись к стенкам короба с разных сторон. Ее скользящее вниз тело остановилось от грубого трения обнаженной кожи о металлическую поверхность.

"Ах... Проклятье..."

Совладав с собой, она перевела дух. Успокоившись, Грейс поняла, что наделала много шума при падении.

"Надеюсь, что никто меня не услышал."

Нужно было поскорее убираться отсюда, пока она не попалась. Свезенная кожа на локтях и коленях саднела, но дожидаться, пока пройдет боль, времени не было, и она вновь принялась карабкаться вверх по желобу.

"Я спасена!"

Она, наконец, дотронулась до люка бельепровода на первом этаже.

Нащупав низ крышки люка рукой, она чуть приподняла ее. В кастелянной* царила кромешная тьма. Убедившись, что в помещении никого нет, она покинула спускной желоб. У нее не было времени дать отдыха своим дрожащим от напряжения конечностям. Преодолевая усталость, Грейс обулась, поправила одежду и вышла в коридор.

(*П/П: Кастелянная - комната, где хранятся средства труда кастелянши и белье.)

Оба входа во флигель, и черный, и парадный, располагались на этом этаже. Первым делом она выглянула на улицу в окно возле парадной двери и тихо вздохнула.

"Вот сукин сын!"

Даже в столь ранний час у железной калитки, единственного выхода за ограду, дежурил часовой.

Грейс нехотя направилась к черному ходу. Убедившись, что он не охраняется, она, прихватив с собой толстый придверный коврик, осторожно вышла из пристройки. Стоя вплотную к стене, она посмотрела наверх. Ни в одной из комнат, включая спальню Уинстона, не горел свет, а окна были плотно занавешены.

"Сладких снов, мерзкий ублюдок."

Он крепко спал и, конечно, ни сном, ни духом, не ведал, что ей удалось выбраться.

Грейс поспешила к маленькой беседке на заднем дворе. Ее высокая крыша и стены, увитые плющом, служили хорошим укрытием.

Затем она приставила садовый стул к наружной стене, что была в паре шагов за беседкой. Забравшись на стул, Грейс убедилась, что за оградой не было часовых, и накрыла плотную колючую проволоку придверным ковриком, который держала в руке.

Шух!

В сравнении с тяжелейшими препятствиями, которые она уже преодолела, перемахнуть через забор было сродни детской забаве. А уж миновать темный ночной сад, где не было ни души, и выйти через заднюю калитку, предназначенную исключительно для обслуги, оказалось и того проще.

"Получилось... У меня получилось!"

Сойдя с мощеной дорожки, идущей вдоль ограды особняка через яблоневый сад, Грейс остановилась. Она вдруг поняла, что не только слезы застилали ей глаза, и подняла голову к небу. Крупные капли упали ей на лицо.

... Запах дождя, мокрой земли и травы.

Если резкий запах крови означал смерть и рабство, то резкий запах петрикора* - жизнь и свободу. Она глубоко вдохнула аромат, по которому так скучала.

(*П/П: Петрикор - "запах дождя". В основном, его составляют терпены, душистые соединения эфирных масел растений, и геосмин, т.н. "запах земли", вырабатываемый бактериями.)

Струи дождя, льющиеся черной стеной с ночного неба, смывали ее слезы, так же, как поток горячей воды в душе. Но то не были слезы гнева или печали.

"Свобода! Я свободна!"

Тук. Тук-тук-тук.

Тук. Тук-тук-тук.

Питер сел на кравати и прислушался, стук в окно напоминал незатейливую мелодию. Было очевидно, что этот регулярный ритм - дело рук человека.

Когда он, широко распахнув окно, посмотрел вниз, то не поверил своим глазам.

"Грейс?"

Под окном стоял некто совершенно неожиданный.

Он поспешно оделся и вышел через заднюю дверь пансиона. Грейс, мокрая, как утопшая мышь, при виде него широко улыбнулась.

- Питер!

Питер, который вел себя немного странно, казалось, не разделял ее радости.

- Вывези меня отсюда немедленно!

- Ах...  погоди минутку...

На мгновение задумавшись, вероятно, о том, как им лучше выбраться из Хейлвуда, он кивнул и вывел Грейс за забор.

- Сначала нужно заскочить на почту. - сообщил он, понизив голос, когда они зашагали по темной проселочной дороге.

- Как ты здесь оказалась? Неужели Уинстон тебя отпустил?

- Этот, пожалуй, отпустил бы! Конечно, я сама сбежала. - с гордой улыбкой похвасталась она, окончательно обретя себя.

- Получается, на рассвете объект остается без присмотра? По дороге сюда я не встретила никого...

Питер не сразу нашелся, что ответить той, которая ожидала обнаружить слежку за особняком Уинстонов с целью ее спасения.

"Да потому, что там, наверху, они приговорили тебя..."

Она, очевидно, этого не знала.

Испытывая неловкость перед Грейс, которая не могла скрыть радости, что выбралась живехонькой, Питер ушел от ответа.

- Это весьма непросто, поскольку Уинстон всегда начеку, отслеживая все подозрительные перемещения. И все же, не могу передать, как я рад, что ты жива и здорова.

Когда они зашли за здание почты, он вывел лошадь из конюшни и запряг ее в свою повозку.

- Подожди внутри.

Он открыл заднюю дверцу почтового фургончика и выставил оттуда корзину для писем и коробки.

Забираясь в пустой фургон, Грейс поинтересовалась:

- Может, нам сразу выдвинуться?

- Сначала я должен переговорить с Нэнси. Нужно решить, как с тобой свяжутся. Нельзя действовать наобум.

- Нэнси? Разве ее не раскрыли? Это безопасно?

- Хм... Это вполне безопасно.

Когда она, втиснувшись в маленькое пространство, села, подтянув к себе колени, Питер захлопнул дверцу фургона и исчез в почтовом отделении.

Вокруг воцарилась тишина. Все, что она могла слышать, это непрерывный шум дождя да редкое ржание лошади.

Дрожа всем своим мокрым телом, Грейс внимательно вслушивалась в тишину, не раздались ли шаги военных ботинок или рев двигателя черного седана, рыщущих в поисках нее.

Питер отсутствовал уже довольно долго. Вероятно, сеанс связи с Нэнси проходил не вполне так, как он загадывал.

Но это не имело значения, главное - она была в безопасности.

"Как же так получается?"

Беспокоясь о сестре, Фред не только не засветил конспиративную квартиру, но и не отправился туда после своего освобождения.

"Он сдал меня с потрохами при одной лишь угрозе..."

Грейс была озадачена.

Поскольку Питер проявил полную осведомленность относительно ее ситуации, выходило, что Фред благополучно доложил обо всем Джимми. Значит, он направился прямиком в штаб? Но если все так и было, то какой резон Уинстону, который, наверняка, организовал за ним слежку, выпытывать у нее местонахождение их штаб-квартиры?

"Что-то не сходится..."

Как только у нее появились подозрения, она не смогла остановить поток своих рассуждений. Взвесив все факты и домыслы, Грейс пришла к наиболее вероятному выводу.

"Похоже, за конспиративной квартирой установлено тайное наблюдение."

Она уж было открыла дверцу фургона, чтобы войти в почтовое отделение и прервать звонок Питера Нэнси, как он сам предстал перед ней.

- Мы с Нэнси договорились встретиться на границе с Уинсфордом.

- Я думаю, что нам не стоит делать этого.

- Почему?

- Если хорошенько подумать, то не может быть такого, что явка не засвечена.

- На счет этого не волнуйся. Даже если за ней будет хвост, в столь ранний час Нэнси легко его заметит и сможет избавиться...

- Просто высади меня на трамвайной остановке, не доезжая до Уинсфорда, и дай немного денег на поездку до Брайтона.

- Так рано утром? Ты собираешься стоять там в одиночестве и мокнуть под дождем? А что, если ты, не дождавшись трамвая, снова попадешься?

- Уж это моя забота.

Раздосадованный упрямством Грейс, Питер вздохнул, пошарил в карманах своей одежды и тихо выругался:

- Я так спешил, что оставил свой кошелек дома. Одолжи денег у Нэнси и попроси ее отвезти тебя на вокзал.

- Питер, в твоих глазах, возможно, я выгляжу параноиком.

- ...

- Но я не хочу, чтобы меня снова поймали!

Питер устало посмотрел на Грейс, вытер ладонью лицо и принялся ей выговаривать, словно капризному ребенку:

- Грейс, я тоже не горю желанием быть пойманным. Поэтому нам необходимо ехать прямо сейчас, чтобы я успел вернуться в Хейлвуд до открытия почты. Если Уинстон прознает, что я куда-то ездил на своей повозке до рассвета, мне не избежать подозрений.

Отповедь была холодной, но верной по сути.

- ... Поехали.

Грейс, не желавшая подвергать опасности жизни других людей, отказавшись от своего упрямства, хлопнула дверцей.

Когда повозка с грохотом тронулась, она прислонилась к деревянной стенке фургона и глубоко вздохнула. Она не могла понять, имело ли ее беспокойство под собой разумное обоснование.

"Меня не поймают. Меня не поймают..."

Она медленно вдохнула и выдохнула, повторяя про себя эти слова, как заклинание.

"Мне с первой попытки удалось сбежать из самого труднодоступного подземелья. Так о чем еще можно беспокоиться?"

Чем больше она оглядывалась назад, тем больше укоренялась в мысли, что Бог был на ее стороне.

Все складывалось идеально, начиная с расположения стены в ванной. Правда, пришлось провести несколько дней, прижимаясь к ней ухом и слушая шум бегущей воды, скрупулезно вычисляя трассы водопровода и канализации. Зато, в конце концов, ей повезло, и она выбрала место, где не оказалось не только труб, но и электропроводки.

"Вот кретин!"

Она внутренне посмеялась над Уинстоном, который, наверняка, все еще спал и не ведал, что его подопытная мышь сбежала из клетки.

Большинство орудий пыток, которые находились в камере, представляли собой инструменты, которыми было легко расковырять стену. К тому же, поскольку никто даже не проводил регулярных осмотров помещения, было понятно, что пыточная ошибочно считалась неприступной крепостью.

"Уж кому, как не мне, обслуживающему персоналу, знать там все ходы и выходы?"

Она тихо рассмеялась. Работая в камере пыток, Грейс частенько размышляла над тем, как можно было бы сбежать, окажись она запертой там. Более того, сегодня реализовалась одна их этих задумок. Ей было, чем гордиться.

"В итоге я вышла победителем, Леон Уинстон."

Думая о том, как он будет обескуражен, лишь во время завтрака обнаружив ее исчезновение, она почувствовала, как от усталости и холода тяжелеют ее веки. Грейс, уже порядком измотанная, начала бороться с дремотой.

"Не спи. Еще не время спать."

Повозка, мерно ехавшая под шум дождя, остановилась. Грейс подумала, что она сейчас вновь тронется, но, вместо этого услышала, как Питер спускается с места кучера, расположенного спереди, и какие-то шаги, приближающиеся к фургону.

"Уже приехали?"

Должно быть, по дороге ее, все же, сморило. Когда она, потерев руками сонные глаза, попыталась привстать в тесном пространстве, дверца фургона распахнулась.

Глава 68

Глава 68

По неведомой причине изображая джентльмена, Питер протягивал ей руку. Грейс, собиравшаяся было опереться на нее, замерла в тот же миг, когда ее зрение, затуманенное от усердного трения сонных глаз, прояснилось.

Эта рука в черной кожаной перчатке... и промокшая под дождем фуражка, и черный плащ…

Человеком, предлагающим Грейс опереться на него, был не Питер.

"Боже мой!..."

Вздрогнув, она одернула руку, но мужчина схватил ее за запястье. Когда она застонала от силы хватки, которая, казалось, могла переломать ей кости, холодные, мокрые от дождя губы коснулись ее уха, и в него проник зловещий шепот.

- Милая моя, ты хорошо прогулялась перед смертью?

Мурашки пробежали у нее от спины до самой макушки головы.

Отвернувшись от колкого ледяного взгляда, за плечом Уинстона она увидела наглухо закрытую железную дверь пристройки.

А когда в поле ее зрения попал Питер, послушно стоявший со сложенными руками в конце шеренги солдат, слезы, более обильные, чем струи дождя, хлынули из ее глаз.

"К-как?... Как же так?..."

... Тот, в преданности кого она не сомневалась, лично отдал ее в руки врага.

Несмотря на то, что ее разум отказывался принимать происходящее, она смогла сложить картину целиком.

Питера Фред тоже сдал. И, ради сохранения жизни, тот согласился на сделку с Уинстоном, став двойным агентом, но Грейс, почему-то, об этом даже не подумала.

Никакой Нэнси, он, конечно не звонил, а звонил Уинстону, чтобы сообщить о ней. Затем обманом заставил поверить, что везет ее на встречу с подругой, при этом зачем-то затеяв дурацкую перепалку.

Пока Грейс, переживая предательство, сотрясалась в рыданиях, Уинстон подошел к Питеру, небрежно похлопал его по плечу, словно хваля собаку за принесенный мячик, и скривил губы в ухмылке:

- Я и не знал, что по почте теперь можно получить даже женщину!

Рука в черной кожаной перчатке крепко сжала плечо Питера.

- Смейтесь. Это была шутка.

От Питера до последнего рядового, все хмурые лица разразились натужным смехом. Уинстон выволок Грейс, единственную, кто не смеялся, из фургона и поставил прямо перед предателем.

- Мисс Риддл, почему ж вы мне раньше не сказали, что знаете этого сознательного курьера? Ой, вот незадача, я ведь тоже не похвастал знакомством с ним... Так что, думаю, у нас ничья?

Когда она посмотрела на Питера, который тщательно избегал ее взгляда, гнев затуманил ее разум. Грейс, отмахнувшись от Уинстона, накинулась на отступника:

- Ах ты, продажная шкура! Как ты мог так поступить с товарищем?! Я убью тебя! Отправляйся в ад!!!

- Грейс! Отстань! - нагло ответил Питер женщине, которая билась в бессильной ярости.

Он повертел головой и помахал руками, будто отгоняя назойливую муху, а затем с раздражением пробормотал:

- Вот и правильно, взаперти посидишь - успокоишься...

В этот момент она, до боли сжав кулак, ударила его по лицу.

Бац!

Кулак угодил как раз ему под скулу. Как только его лицо, под воздействием удара, отвернулось в сторону, его глаза вдруг поменяли выражение.

- Ты кто такая?!

Ладонь Питера полетела к ее щеке. Однако, прежде, чем она достигла цели, рука в черной перчатке схватила его запястье.

Отступив назад, чтобы увернуться от оплеухи, Грейс потеряла силу в ногах и свалилась на мокрый от дождя гравий.

- У-у-у-у...

Она заревела навзрыд, даже не ощутив боли от падения...

Бах!

Раздался выстрел.

Грейс открыла глаза и вскрикнула, в шоке от увиденного.

Питер, весь в крови, тяжело дыша, лежал на гравийной дорожке в паре шагов от нее. Из дула пистолета в руке Уинстона поднимался белый дымок.

- Как посмел ты, грязная крыса...

Уинстон, посмотрев на умирающего Питера, внезапно повернулся к Грейс.

Топ. Топ. Топ.

Ступая по окровавленному гравию, черные ботинки приблизились к ней. Пистолет все еще был в руке Уинстона.

Ее он тоже собирался пристрелить.

- Ах, уг-х...

Ей бы закричать, но голос не шел. Как только она положила руки на острые камешки отсыпки, чтобы подняться и убежать, тут же была схвачена. Текстура холодных кожаных перчаток, сдавивших ее горло, была отвратительна.

- Твой приятель отправился в ад, как ты и говорила.

Он всем телом наклонился к ней. Грейс даже не могла больше плакать, поскольку ее слезы застыли под взглядом глаз, в которых плясали гневные языки самого ледяного пламени на свете.

- Ты тоже собралась?

Когда она, превозмогая свое непослушное тело, отрицательно помотала головой, он отпустил ее и приказал:

- Тогда умоляй.

Отчаянно ухватившись за шанс избежать смерти, она подняла растерянный взгляд на Уинстона, который сквозь зубы процедил:

- Ты можешь сделать меня покладистее.

Он поднял пистолет, направленный вниз. Когда холодное дуло прижалось к ее лбу, она вдруг надрывно закричала:

- Не ты ли сам говорил, что не станешь слушать моих просьб?! Что тебе все равно, как бы я ни умоляла?! Просто убей меня!!!

Глаза яростно негодующей женщины вспыхнули безумием.

- Да, убей меня, наконец! У тебя же давно чешутся руки пристрелить меня! Так сделай это! Давай, нажми на спусковой крючок! Разве моя просьба не является решением проблемы?! Капитан, проявите же милосердие и, пожалуйста, убейте меня!!!

Бледная рука, схватив пистолет, направила его дуло ниже. В тот момент, когда твердый металл коснулся ее губ, Грейс с готовностью их приоткрыла. Кривая ухмылка медленно сползла с лица Уинстона, когда она сунула дуло пистолета себе в рот, злобно глядя на него.

Грейс из последних сил обхватила своими ладонями его руку, удерживая оружие на месте.

Ставки сделаны. На кону в этой дьявольской игре была ее жизнь. Она завешила свой ход, и теперь ей оставалось лишь ждать, как сыграет ее противник.

Грейс закрыла глаза. Единственным звуком, что раздавался вокруг, был шум дождя, а льющаяся с неба вода, стекая по дулу пистолета, попадала ей на язык.

Дождевая вода имела привкус пороха и металла и напоминала кровь.

Это был вкус смерти. Это был вкус свободы.

Возможно ли, что смерть, отменяя рабство, становилась свободой? Да, особенно для того, чей единственный путь к свободе лежал через смерть.

Грейс, убеждающая себя, что проиграть в этой игре не так уж и плохо, ощущала постоянное постукивание металла по своим зубам.

Она ли это дрожала, или пистолет?...

Вопрос потерял актуальность, когда дуло было вырвано у нее из зубов.

- Опять прибегаешь к своим дерзким уловкам?

Пистолет был заправлен обратно в кобуру.

- Ты заплатишь за это.

Леон повернулся спиной к той, что усталыми глазами смотрела на него снизу вверх.

Это была единственная женщина в мире, рядом с которой он превращался в жалкого покладистого ублюдка.

Ему хотелось пустить себе пулю в голову...

º º º

Кэмпбелл искоса посматривал на начальство. За окном, занавешенным тонкой шторой, медленно светало.

- Вы уверены насчет этого?

За вопросом последовал смех, и он обернулся, непонимающе глядя на своего командира, сидящего за столом. Что его развеселило? Потерявшись, он уж было вознамерился поинтересоваться этим, но капитан махнул рукой, держащей сигару.

- Продолжайте.

- Да, сэр. Сегодня я планирую доложить командованию, что утреннее происшествие связано с ликвидацией шпиона, пытавшегося проникнуть во флигель с целью кражи секретных военных документов.

Получив спросонья звонок от дневального о том, произошла чрезвычайная ситуация, он немедленно отправился на службу, где его встретил труп, валяющийся во дворе пристройки.

На мгновение лейтенант потерял дар речи, когда понял, что это был повстанец, которого капитан не так давно лично завербовал в качестве двойного агента. Его удивило, что тот, кто послушно следовал приказам, оказался убит.

А вот факт, что женщина, устроившая весь переполох, осталась жива и невредима, был вовсе не удивительным.

- Как она ушла?

- С помощью инструмента для допросов она вскрыла стену между ванной комнатой и кладовой...

- Кэмпбелл, это мне известно.

Он имел в виду, определен ли весь маршрут побега. Лейтенант пришел в замешательство. Выход из кладовой вел в тайный коридор, с одной стороны загороженный железной клеткой, с другой - ведущий в тупик. Как, черт возьми, этой женщине удалось сбежать, минуя решетки?

- Последующий путь, ведущий к ограде в саду, все еще не известен, но я уже приступил к расследованию и доложу вам, как только все выясню.

- Действуйте.

- Сэр...

Капитан, держа сигару во рту, вопросительно вскинул бровь.

- Возможно, стоит допросить ту, что сбежала?

- Полагаю, вы правы.

Если бы только она могла говорить... Леон, глубоко вдохнув сигарный дым, прислушался к ритму и скривил уголки рта.

- Что показал опрос?

- Двое караульных, дежуривших в тот момент в коридоре, утверждают, что не видели и не слышали ничего подозрительного.

- Вы хотите сказать, что из кладовки в сад...

Капитан щелкнул пальцами.

- ... эта женщина телепортировалась?

- Часовой, охранявший дверь в камеру пыток, покидал свой пост между тремя и четырьмя часами утра, все это время находясь перед железной решеткой.

- Кэмпбелл, что первое пришло вам на ум, когда вы услышали об этом? - с улыбкой спросил капитан, дернув бровью.

Лейтенант, который много лет имел возможность наблюдать капитана Уинстона с близкого расстояния, сразу понял - настал момент склонить голову.

- Я сожалею, капитан. Рядовому, о котором идет речь, будет объявлен выговор за оставление поста, а весь задействованный личный состав будет тщательно проинструктирован во избежание подобных инцидентов в будущем.

- Это даже не обсуждается.

Капитан, стряхнув пепел с сигары, вернулся к докладу Кэмпбелла.

- Что там насчет ремонта пыточной, о котором я распорядился ранее?

- В соответствии с вашими замечаниями относительно того, что подлежит замене, я все закажу и сделаю график поставок и работ, как только откроются профильные мастерские. Кроме того, ремонт стены, усиление двери кладовой и установка дополнительных замков и засовов будут завершены в течение сегодняшнего утра.

- Полностью исключая рецидив.

- Так точно, сэр.

- Можете идти.

Когда Кэмпбелл вышел, в совершенно пустом кабинете Леон скомандовал, словно бы самому себе:

- Продолжай.

Глава 69

Глава 69

Не заметив прыти в исполнении своего приказа, Уинстон положил сигару в пепельницу и отодвинул стул. Столб плоти медного цвета, истомившийся во влажном отверстии, вырвался наружу.

Он заглянул под стол, откуда на него немигающим взглядом смотрела женщина, чьи глаза были такими же мокрыми, как и ее рот.

- Я уж думал, ты умерла, как сама давеча просила, а ты еще бодренькая.

Женщина, которая все время доклада почти не могла дышать, поскольку сосала его член, раскрыв свои алые губы, сделала глубокий вдох. Он же, одной рукой притянув ее голову к своему паху, другой взялся за основание пениса, отчаянно пытаясь снова засунуть его ей в рот.

Постучав твердой плотью, смоченной ее слюной и его собственными выделениями, по плотно сжатым губам, он поинтересвался:

- Ты, что ли, думала откусить его своими маленькими зубками, а?

В то время, как Кэмпбелл озвучивал результаты своей работы, она вонзила зубы прямо в мясистый ствол и не отпускала его, пока Леон не отреагировал. Вероятно, ее намерением было опозорить его перед подчиненным.

- Если бы ты себя обнаружила, посрамлена была бы ты, а не я.

Рука, которая держала ее затылок, скользнув по шее, мимо уха двинулась к подбородку и с обеих сторон крепко сжала ее щеки. В тот момент, когда рот женщины беспомощно открылся, толстый кусок плоти снова втолкнулся внутрь.

- Если не хочешь делать это на обозрении у всех снующих здесь солдат, постарайся как следует.

Неохотно водя языком по окаменевшему фаллосу, за звуком переворачивающейся на столе бумаги она расслышала, как Уинстон пробормотал:

- Но что за номер с пистолетом!

Она даже помыслить не могла, что удачная ставка на жизнь в той смертельной игре обернется для нее подобным положением.

- Уж мне эти шлюхи Бланшара... Как вульгарно!

После происшествия во дворе он затащил Грейс в кабинет и опустил на колени под своим столом.

- Проделывать на публике то же, чем ты занимаешься, стоя на коленях передо мной... У тебя совсем нет стыда.

Она уж точно не собиралась никого развлекать, засунув себе в рот пистолет. Кроме того, что в этом могло быть вульгарного?

Уинстон провел пальцем по ее губам, пока она растерянно смотрела на него. Его руки и без перчаток были холодны, как лед.

- В этом вся ты. Сначала бесстыдно соблазняешь меня своим телом, чтобы уйти от допроса, а затем, пытаясь избежать смерти, хватаешь ртом и сосешь пистолет, словно мой член.

Она замерла в оцепенении. И вовсе не из-за беспочвенных обвинений, но по другой причине.

В любой ситуации он находил оправдание своей похоти. В каком бы виде она не предстала перед ним, в нем просыпался голодный зверь с эрегированной плотью наперевес. И в этот раз он оставил ее в живых, поскольку у него снова возникло сексуальное желание.

Собирался ли Уинстон вообще убивать ее?

- Настало время расплаты.

Как бы то ни было, ей пришлось уткнуться лицом ему между ног, пока он не кончил. Разумеется, о том, чтобы сплюнуть, и речи не было.

Ее посетила мысль, что это лучше смерти, и Грейс заплакала и засмеялась одновременно. В свете последних событий она болезненно зациклилась на своем желании выжить.

В итоге, все утро она просидела под уинстоновским столом, свернувшись клубочком, как собака. А если долго не шевелилась, жесткий мысок его ботинка наугад тыкался в ее тело:

- Померла что ли?

За завтраком и обедом Уинстон, просовывая ей под стол кусок хлеба или полоску бекона, размахивал им:

- Можно!*

(*П/П: Разрешительная команда для собаки, позволяющая ей приступить к еде.)

Когда она сказала, что хочет в туалет, он отвел ее в отдельную ванную комнату при кабинете и заставил помочиться у него на глазах.

Обращение с ней было, как с настоящей собакой.

Даже после возвращения в камеру пыток кинологические* кульбиты продолжились.

(*П/П: Кинология - теоретические основы собаководства.)

Заставив Грейс встать посреди пыточной, которая теперь выглядела гораздо аскетичнее, Уинстон в клочья порвал ее одежду, от юбки до панталон, побросав все на пол.

- Отныне ты - собака. Собаки носят ошейники с поводком, а не одежду.

После этих слов он взял со стола черный кожаный ошейник и надел его на Грейс.

- Как тут и было.

- Ай!...

Звяк!

Резко дернув за цепочку поводка, он подтянул ее к своему подбородку.

- Теперь твоя кличка - Белла.

Он с улыбкой посмотрел на нее, и его глаза вспыхнули ехидным весельем.

- Когда я был маленьким, у меня была собака. Это была очень непослушная сука.

- Ух...

- Как и ты.

Его рука, гладившая Грейс по затылку, словно собаку, внезапно схватила ее за волосы.

- Я хотел назвать собаку Беллой, но проиграл в орлянку* брату, поэтому кличку ей дал Джером. Знаешь, что он выбрал?

(*П/П: Орлянка - подкидывание монетки для разрешения спора.)

- ...

- Графиня Трикси.

Уинстон тихонько фыркнул.

- Совершенно крамольное имя для собаки. С тех пор Джером Уинстон поумнел.

- ...

- Сама подумай. Получалось, что собака имела более высокий статус, чем ее хозяева. Факт того, что псина была графиней, невероятно раздражал миссис Элизабет Уинстон, ведь у нее самой не было никакого титула вовсе. И, в конце концов, матушка сменила ее кличку на Долли.

- В чем суть?

Грейс, менее, чем за сутки пережившая предательство, неудачу и унижение, была не в настроении хихикать с ним на пару, предаваясь детским воспоминаниям.

Уинстон, посетовав, что у нее такой же дурной характер, как у той суки, закончил свой длинный рассказ:

- А суть в том, что теперь, когда у меня есть собственная собака, я, наконец, могу назвать ее Беллой.

Рука, державшая ее за волосы, снова начала гладить Грейс по голове, словно питомца. Не оставаясь в долгу, она с усмешкой выпалила:

- Капитан Уинстон сношается с собаками? Просто отвратительно.

Злопамятная и мстительная... Разве она не прелесть?

Уголки его рта дернулись вверх, будто Леон смотрел на лающего щенка.

Она дерзко сбежала, сломав его клетку, а потом нагло шантажировала его своей жизнью. Тот факт, что эта женщина все еще бесстрашно пыталась сесть ему на голову, бесил до дрожи, но, в то же время, был совершенно умилительным.

"Да, приручать тебя будет весело."

Не отпуская поводка, он сел на край стола. Цепь натянулась, поскольку женщина сопротивлялась тому, чтобы ее тащили, как собаку. Затем он приказал той, кого уже не смущала даже ее покрытая грязью и ссадинами нагота:

- Белла, сидеть!

Она никак не отреагировала.

Чтобы собака поняла и запомнила команду, сначала следовало показать ей, что она означает.

Леон резко дернул за поводок. Ее тело пошатнулось, не в силах удержать равновесие, она упала на колени между его ног.

- Хорошая девочка. Вот, ты уже знаешь команду "Сидеть!".

Когда он гладил ее по голове, женщина старалась избегать его прикосновений.

- Я совсем упустил из виду, что моя неугомонная сучка хорошо знает местную планировку.

Он схватил ее за кончик подбородка и повернул с тем, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

- Согласно показаниям часовых, никто не входил и не выходил из подвала с тех пор, как я покинул эту камеру вчера вечером. Неужели они солгали? Очень надеюсь, что нет.

- ...

- В любом случае, они получили строгий выговор. Конечно, последует и сокращение зарплат, отчего пострадают их семьи...

- ...

- И все из-за тебя. Что ты теперь чувствуешь?

Наблюдая, как он пытается вызвать у нее чувство вины, Грейс осознала.

"... Значит, ты так и не понял, что я вышла через бельевой желоб."

Невозможно было представить, чтобы он все тщательно не проверил, но, скорее всего, просто не нашел никаких улик, вроде отпечатков пальцев или следов ног. Кроме того, на взгляд военного столь крупного телосложения отверстие бельепровода могло показаться неправдоподобно маленьким.

Глупец.

Уинстон, который даже не догадывался, что внутри она насмехалась над ним, осторожно провел большим пальцем своей руки по напряженной линии подбородка Грейс и перешел к основному вопросу:

- Если ты сейчас расскажешь мне, как смогла выбраться отсюда, то и ты, и они, все вы сможете избежать наказания.

- Ты разве не знаешь? Собаки не умеют разговаривать.

Грейс замолчала, никак не отреагировав на известие, что тоже будет наказана.

- Я так понимаю, Белла у нас очень умная.

Когда она вновь попыталась уклониться от поглаживания им своей головы, Уинстон, стиснув зубы, скривил рот и грубо одернул поводок.

- Тогда лай по-собачьи.

- Я могу покусать тебя по-собачьи!

Грейс, которую он начал подтаскивать за поводок к себе, сопротивляясь, оскалилась и зарычала, как бешеная собака. Но еще более бешеным псом казался мужчина, который улыбался, обнажая свои белые зубы, словно получал от всего этого удовольствие.

- Ах...

Он сильнее натянул и без того короткий поводок и схватил Грейс за затылок, подавляя ее сопротивление. Как только ее губы были жадно проглочены, между ними просунулся комок влажной плоти.

- Ах-ха-а-а...

Даже когда она, укусив его за губу, принялась за язык, он не отступил. Напротив, упрямо прижимаясь к ней ртом, Уинстон просунул язык между ее зубами, словно провоцируя на большее.

Как ни странно, пострадала при этом зверском поцелуе именно Грейс. Резкий вкус, похожий на тот, что она ощущала с дулом пистолета во рту, мгновенно разлился по ее языку.

В конце концов, вампиром был Уинстон, а не она.

Чем яростнее Грейс вырывалась, тем крепче становились его предплечья, удерживающие ее. Когда же она, устав от вкуса его крови, перестала кусаться, поцелуй смягчился, и огненный жар его губ медленно отстранился от нее, словно, наконец, утих.

Глава 70

Глава 70

Тыльной стороной ладони Грейс вытерла губы, мокрые от слюны и крови. У нее самой не было ни повреждений, ни слез. Она думала, что, напоив своей, он прольет и ее кровь, но Уинстон не стал кусаться в ответ.

- Хорошая девочка.

Уинстон похлопал ее по попе, словно одаривая похвалой питомца. На его лице заиграла удовлетворенная улыбка хозяина, сумевшего побороть вредную привычку своей собаки.

Увы, он действительно избавился от ее "вредной привычки". Теперь она больше не станет кусаться во время его его поцелуев.

Маньяк.

Взглянув на его губы, источающие кровь и безумие одновременно, она с опозданием поняла, что ее лицо находится на уровне его глаз.

Теперь колени Грейс упирались не в пол, а в столешницу. Она даже не поняла, в какой момент он, подхватив ее тело, усадил его верхом на свои бедра.

Затем, опять слегка приподняв, он положил ее на стол. Когда холодный металл коснулся ее обнаженной кожи, она рефлекторно сжалась, подтянув к себе колени, при этом ее бедра были широко раскрыты.

Уинстон, обеими руками удерживая ее ноги, медленно опустил взгляд между ними. Неужели он подозревал, что она могла сбежать, соблазнив охрану?

Когда осмотр области промежности ничего не показал, он продолжил поиск улик и, раздвинув вульву, с усилием проник в открывшееся взору отверстие. Костяшками пары согнутых пальцев он пощекотал внутреннюю влажную плоть. Стенки ее влагалища напряглись, губы приоткрылись, и из нее вырвался сладострастный стон.

- Ай...

Уинстон, отметив ее моментальную непристойную реакцию, с сочувствием посмотрел на Грейс и без предупреждения, с громким хлопком вытащил из нее свою руку.

- Хмм...

Ее спина резко выгнулась и снова опустилась, глухо ударившись о стол. Лишившись его пальцев внутри себя, ее вагина продолжала сжиматься и пульсировать, словно желая возвращения потерянных ощущений.

И Грейс на самом деле желала. Страстно желала прикосновений этого человека... От досады она закусила губу.

Как только он убрал руку, она свела ноги вместе и прикрыла своими ладонями грудь. Отчего-то ей вдруг стало невыносимо стыдно, словно это не она только что бесстрашно стояла перед ним в полной наготе.

Вытерев свои мокрые пальцы носовым платком, Уинстон нахмурился. Его взгляд остановился на кистях ее рук, прижатых к груди.

- Твое тело принадлежит мне. На нем не должно быть ничего, кроме следов, оставленных мной.

Он говорил о царапинах на ее руках.

В поисках иных повреждений, он внимательно осмотрел Грейс с головы до пят. В тот момент, когда капитанский глаз упал на ее плотно сомкнутые колени, его лоб снова сморщился. Кожа там была свезена при скольжении по внутренней поверхности бельепровода.

Глядя на круглые раны с подсыхающими краями, Уинстон презрительно поинтересовался:

- Стоя на коленях перед солдатней ты хотя бы использовала навыки, которым я тебя научил?

Леон знал лучше, чем кто-либо другой, что подчиненые до смерти его боялись и ни за что не решились бы на подобное.

Но эта женщина была из другого теста. Судя по всему, она была совершенно бесстрашна и просто одержима желанием сбежать.

Впрочем, эта абсурдная фантазия была лишь порождением его жажды единоличного обладания ею.

Быстро взяв себя в руки, он кинул использованный носовой платок поверх ее разорванного бюстгальтера. Женщина запоздало огрызнулась:

- А это мысль. В следующий раз обязательно так и сделаю.

Как и всегда, в ответ на его скабрезные умозаключения, женщина не смогла скрыть презрения, и лишь затем последовала провокация, призванная вывести его из себя. Однако, истинные чувства всегда проявлялись в ее первой реакции.

- В следующий раз?

Леон ответил издевкой на подстрекательство.

- Теперь меня серьезно мучает вопрос, сможешь ли ты сбежать, будучи совершенно голой да еще вот с этим...

Раздалось зловещее лязганье, и она почувствовала тяжесть у себя на ногах. Грейс, уже привыкшая к тому, что при допросе ее связывали, опешила, когда увидела браслеты кандалов на своих лодыжках.

От кандалов отходила цепь, конец которой был закреплен на железном кольце, торчащем из стены. Но смущало вовсе не это. Цепь, словно огромная змея, была свернута кольцами на полу. Ее длина, очевидно, позволяла Грейс свободно передвигаться по камере, и это означало только одно.

"Теперь он собирается постоянно держать меня в кандалах!"

Это обстоятельство затрудняло побег... Нет, оно делало его практически невозможным.

- Попробуй же.

Он искренне подбодрил женщину, которая заметно приуныла, а затем повернулся к ней спиной.

- Я постараюсь оправдать твои ожидания.

- К твоему сведению, ты видишь меня в последний раз.

Грейс нарочито изобразила испуг в ответ на его предупреждение.

Она больше не боялась Леона Уинстона.

Что ей грозило, будь она поймана при новом побеге?

Убивать ее он не собирался, при этом уже отнял свободу и насиловал ее тело.

Чем еще он мог напугать ее?

Ответом служило то, что цена побега для нее оказалась значительно ниже, чем она ожидала.

К сожалению для Грейс, почувствовав облегчение с ее стороны, этот ублюдок решил вернуть инициативу себе. Уходя, Уинстон бросил ей:

- Ну и, конечно, наказание только начинается.

Грейс упустила из виду одну вещь. Леон Уинстон больше не мог ее запугать, но все еще мог причинить ей боль.

º º º

Между мраморными колоннами, словно из античного храма, вышел офицер в черной форме.

Его властные флюиды понуждали людей к бесконтрольному подчинению. Аура, исходившая от его высокой фигуры, была ничуть не менеее величественна, чем великолепие главного входа в здание Западного командования.

Караульные, дежурившие перед колоннами, встали по стойке смирно и взяли под козырек, отдавая честь. Капитан, неторопливо спускаясь по серой лестнице, легким кивком головы принял приветствие, даже не взглянув на них.

Пирс, быстро выбравшись из переднего пассажирского сиденья, открыл заднюю дверцу автомобиля. По негласному правилу только высшие офицерские чины могли парковать машины и экипажи перед главным входом, однако, майор, встреченный капитаном на лестнице, поприветствовав его, без возражений проследовал дальше по своим делам.

Капитан уселся в машину, его помощник снова занял пассажирское место рядом с водителем, и автомобиль начал движение. Когда черный седан, отъехав от здания штаба, оказался на дороге, Пирс оглянулся на своего хозяина.

Капитан снял фуражку и медленно наклонил голову из стороны в сторону, чтобы расслабить затекшие мышцы шеи. На его лице явно проступали следы усталости.

- В последнее время вы часто бываете в штабе.

- Скоро прибудет новый командующий. Все заняты заметанием старого сора под ковер.

В ожидании представления нового командующего, в штабе Западной группировки все эти дни проводилась спешная генеральная уборка.

Но буквальное устранение следов обветшалости на главном фасаде и в кабинетах здания было лишь видимостью, на самом же деле все были заняты зачисткой следов коррупции и халатности, словно пыль, скопившихся при попустительстве бывшего командующего.

Да и кто бы не был? Ведь человек, который через несколько дней вступал в должность командующего Западной группировкой, являлся представителем боковой ветви правящего королевского дома и был военачальником, пользующимся безграничным доверием короля.

При этом он был в звании адмирала. Назначение адмирала вместо генерал-лейтенанта на пост командующего сухопутным штабом было необычно. Это явилось следствием огромного разочарования короля в бывшем командующем Западной группировкой и выражением его желания поправить дисциплину.

- Капитан, сегодня доставили ваш заказ.

Пирс протянул погруженному в свои мысли Леону плоскую коробку размером с его лицо. На черной поверхности, перевязанной золотистой шелковой лентой, красовалось название знаменитого ювелирного бутика, выгравированное сусальным золотом.

- Это подарок Ее Светлости?

Когда Пирс с многозначительной улыбкой поинтересовался у него, Леон прищурился. Его личный помощник, отвечающий за ведение дел, не связанных с военной службой, был менее тактичен, чем Кэмпбелл.

Конечно, если бы он знал, что у Леона есть любовница, он бы не ляпнул подобной чуши. Однако, Кэмпбелл, даже если бы не был в курсе, уж точно не стал бы спрашивать, кому предназначен его подарок.

Капитан не ответил, и Пирс, вероятно, осознав свою ошибку, закрыл рот и повернул голову вперед.

Леон снова посмотрел на коробку у себя в руках. Лишь только представив женщину в том, что было внутри, он ощутил прилив блаженства и вмиг забыл об усталости, накопившейся за день.

Но вскоре его затылок напрягся.

Прежде, чем он сможет вернуться в особняк, пройдет не менее трех-четырех часов. В свете этого, планы на ужин, которые ему вовсе не хотелось реализовывать, стали еще более раздражающими.

С этими мыслями Леон поглубже зарылся в сиденье авто и посмотрел в окно на красочный пейзаж центра города. Перед его тоскливым взором вновь предстал образ той женщины.

На этот раз он подумал, каким счастьем озарилось бы ее лицо, если бы он подарил ей самые обычные серьги и колье, в отличие от того, что было в коробке.

Надев их, женщина бы застенчиво улыбалась, пока бы не начала хмуриться все больше и больше по мере того, как аккуратно навешенные украшения, раскачиваясь из стороны в сторону, спутываются и позвякивают в такт ее сбивающемуся дыханию... Внезапно женщина под ним, охваченная пьянящим удовольствием, сверкнув улыбкой ярче любой драгоценности, назвала его по имени и спросила:

- Ты, часом, не влюблен?

"Заткнись, Грейс!"

Глава 71

Глава 71

Раздосадованный, Леон стряхнул с себя наваждение, увлекшее его мысли не в ту сторону.

Ему следовало думать лишь о ее теле.

Затем он снова вспомнил тайное послание, которое женщина, чье тело уже было с ним, а мысли, очевидно, очень далеко, отправила своему жениху несколько дней назад.

Джимми, мое сердце с тобой навсегда.

Даже вспомнить было противно, как сильно его выбила из колеи обнаруженная шифровка. Тем не менее, и сейчас, когда он уже взял себя в руки, одна мысль об этом сообщении делала его несчастным.

Леон не мог не догадываться о причине.

Дело в том, что он хотел, чтобы ее сердце было с ним.

Однако, он еще не окончательно сошел с ума, чтобы, так сильно мучая ее, надеяться, что она полюбит его. Головой он мыслил рационально, но его сердце, очевидно, было глупым.

Внезапно перед его глазами всплыло ее лицо, приготовившееся к смерти с дулом пистолета во рту.

Леон знал, что она блефует. И знал, что рискует ее жизнью, когда взвел курок, чтобы напугать ее, но, в тоже время, он не смог бы нажать на спусковой крючок из-за захлестнувшего его чувства.

Он испугался.

Она была дочерью женщины, убившей его отца. Она была той, кого он сам планировал однажды убить, чтобы отомстить. Однако...

Он испугался, что она умрет.

Безумец. Леон неустанно корил себя.

Всегда оставаясь безучастным ко всему, кроме вида крови, рядом с ней он чувствовал, что все эмоции, известные миру, одолевали его одновременно.

Это не Дейзи. И даже не Салли Бристоль.

Словно заклиная себя, он снова и снова повторял одно и то же слово.

Ненависть.

Единственно возможным чувством к Грейс Риддл с его стороны могла быть только ненависть...

Ресторан, где был назначен ужин, располагался на верхнем этаже небоскреба с панорамным видом на центр Уинсфорда. Леон, явившийся первым, курил сигару у окна, наблюдая, как внизу зажигаются яркие огни квартала развлечений.

Не в силах избавиться от тяжких дум, его разум стал белым, как сигарный дым.

Услышав позади себя вежливый стук в дверь, Леон коротко отозвался, дав разрешение войти, и подошел к столу. В тот момент, когда он положил сигару в пепельницу, дверь открылась, и человек, назначивший встречу, проследовал за официантом в приватный кабинет ресторана.

- Ваша Светлость...

И лишь только спустя почти час после того, как они сели разделить трапезу, Великий Герцог Олдрич поднял вопрос, ради которого, собственно, и просил капитана о личной встрече.

- А вы знаете, что скоро будут объявлены торги?

Ожидание, что речь снова зайдет об алмазном руднике Бриа, Леона не обмануло, но оказалось верным лишь наполовину. Его инвестиции в проект больше не были целью обсуждения.

- Благодаря вмешательству Синклера, еще до начала торгов стало понятно, что конкуренция будет довольно жесткой.

Синклеры были известной семьей предпринимателей.

Это семейство придерживалось философии неукоснительного следования своему долгу и ответственности перед обществом, в соответствии со своим статусом, богатством и могуществом, а потому пользовалось уважением среди народа.

Кроме того, то, что они происходили из простолюдинов и каких-то несколько десятков лет назад были крайне бедны, также повышало их популярность, поддерживая среди простого населения веру в то, что любой может стать богатым и успешным.

- Необходимо повнимательнее присмотреться, что за люди эти Синклеры... Никто не справится с этой задачей лучше, чем капитан.

Таким образом они привлекали Леона к поиску грязных пятен в истории семьи, выступившей в качестве их конкурентов.

"Невероятно, навязать военному спецу дело, которое следовало оставить частному детективу..."

Леона покоробило отношение к нему, как к рядовому порученцу.

- Правильнее было бы выразиться, что вмешательство Синклера лишь обострило и без того жесткую конкуренцию.

Великий Герцог, верно истолковавший завуалированный отказ, одним махом влил в себя янтарную жидкость из хрустального стакана и поставил его на стол. Последним средством давления была информация, упоминая которую, стоило тщательно подбирать слова даже в закрытом помещении, где находилось всего два человека.

- У Его Величества обострились боли в животе.

Более он не мог этого скрывать. Фактическим заказчиком данного расследования был король.

- На самом деле, уже далеко не впервые Синклер становится помехой нашему бизнесу...

Получалось, что король, притесняемый семьей простолюдинов, не гнушался покопаться в их грязном белье.

"Да Его Величество ничем не отличается от простого жулика!"

Увы, однажды уже свергнутая народом и едва восстановившаяся, основанная на коррупции и тирании династия не имела абсолютной власти. Поэтому монарх старался использовать свои грязные схемы исподволь.

"Отчего бы не поручить расследование деятельности частного бизнесмена Налоговому управлению или другому профильному ведомству, вместо того, чтобы привлекать контрразведку, основная задача которой - поимка и уничтожение повстанцев?"

Скрепя сердце, капитан продолжил общение с Его Светлостью, который, даже покончив с делами, судя по всему, не собирался выходить из-за стола и пил, как не в себя. Слушая сплетни о разных знатных семействах, Леон взглянул на часы на своем запястье и увидел, что уже давно миновало девять вечера.

- У меня назначена встреча на десять часов, так что, боюсь, я буду вынужден покинуть вас прямо сейчас.

Даже не пытаясь дальше оправдываться, он положил свою салфетку на стол, но Великий Герцог замахал рукой, держащей сигару:

- Нет, нет и еще раз нет. Здешние десерты просто великолепны! Непременно отведайте что-нибудь, прежде чем уйти.

У Леона вовсе не было намерения заниматься такими глупостями, как дегустация десертов, но если это становилось условием, позволяющим ему покинуть затянувшуюся встречу, то он собирался съесть все, как можно быстрее, чтобы, наконец, удалиться.

Капитан взялся за десертную вилку, как только официант принес заварное пирожное в виде лебедя, плавающего в озерце из шоколадного соуса. Когда он, отломив крыло лебедю, положил его себе в рот, в дверь приватного кабинета постучали.

- Ваша Светлость, капитан. Господа, вам понравилась наша еда?...

Это был управляющий рестораном. Леон, который всегда считал вопрос обслуги о том, не нужно ли ему что-нибудь еще, лишь риторическим проявлением вежливости, в этот раз не смог сдержать внезапного порыва и сделал нечто, совершенно ему несвойственное.

Великий Герцог, с любопытством наблюдавший за тем, как Леон распоряжается упаковать ему еще одно пирожное, расхохотался, как только управляющий вышел.

- Невероятно, вы просите повторить, прежде, чем доесть то, что уже подано! Вам так сильно понравилось?

Леон лишь ухмыльнулся, без особого энтузиазма поедая десерт, словно это был дешевый армейский сухпаек.

- Как неожиданно. Не припоминаю, чтобы капитан любил сладости.

Покончив с десертом, который раздражал уже не меньше, чем его визави, Леон вытер рот салфеткой и ответил:

- У каждого есть свои тайные пристрастия.

Великий Герцог даже не догадывался, что пристрастия, о которых толковал капитан, касались женщины, а не сладкого...

- С нетерпением буду ждать вашего ответа. - даже усаживаясь в авто, Его Светлость все еще не забывал о цели их сегодняшнего совместного ужина.

Как только его машина отъехала, Леон погрузился на заднее сиденье своего седана. Он поставил рядом с собой коробку с роскошно упакованным десертом, заказанным в качестве корма для собаки, посмотрел на часы и обратился к водителю:

- Поезжай самой быстрой дорогой.

Съехав с подъездной дорожки к парадному входу здания, где располагался ресторан, автомобиль оказался на главной улице, но вскоре был вынужден остановиться. Этим поздним вечером площадь перед театром оказалась переполнена машинами, каретами и прохожими.

- Извозчики, что ли, подрались? - пробормотал водитель, выглянув в окно.

Леон бесстрастными глазами взирал на толпу, мельтешившую перед театром, обдумывая неудобный приказ короля.

"Мне не нравится, что меня принуждают..."

Во время того, как он терзался выбором, стать ли человеком, которого король заклеймит бесполезным, или позволить себе быть вовлеченным в нечто, что оставит за собой неприятный осадок, его взгляд упал на мужчину, ведущего под ручку мимо его авто даму.

"Джером?"

И спутницей, которая лучезарно улыбалась его младшему брату, была...

"Леди Олдрич?"

Двое, что вошли в театр, нежно держась за руки, явно были возлюбленными.

"Любопытно."

Глядя на вход в здание театра, где исчезли его брат и будущая невеста, Леон открыл дверцу своего седана.

- Я на минуту.

Не обнаружив парочку в театральном вестибюле, он купил билет на фильм, показ которого вот-вот должен был начаться, и зашел в кинозал.

Он верно вычислил. Стоя на лестнице, ведущей вниз, эти двое, указывая на разные места, решали, где им сесть.

Леон, который прятался за колонной у входа, последовал за ними, смешавшись с другими зрителями, когда они начали спускаться по лестнице.

- Идите вперед, Рози.

"Рози?!"

Леон прыснул со смеху.

Они уже так близки, что называют друг друга короткими милыми прозвищами?

Он вспомнил событие двухнедельной давности. Джером, после того, как впервые за долгое время зачем-то посетил столицу королевства, за ужином отказался от вина, налитого дворецким, и сделал неожиданное заявление.

- Я решил впредь не употреблять алкоголь.

- В самом деле? Это просто замечательно!

Их матушка чему-то обрадовалась, а Леон тихо фыркнул.

Возможно ли, что Джером собрался уйти в монастырь, раз уже вел себя и говорил, сообразно монаху?

Но, как только он озвучил причину своего решения, о которой его, собственно, никто и не спрашивал, Леон понял, что его братец не пытался отвернулся от мира. Скорее, это было обнажением весьма мирских желаний.

- Алкоголь спутывает сознание и сбивает с толку. Говорят, это помогает забыться от боли и неприятностей, но, на самом деле, только доставляет еще больше проблем. В частности, легко потерять самообладание и оказаться превратно понятым окружающими.

Его тирада ничем не отличалась от проповеди леди Олдрич, прочитанной Леону во время их свидания.

"Глянь-ка на него..."

С тех пор он не раз замечал, что Джером интересуется женщиной, которая должна была стать женой его старшего брата.

"То, что творит этот чопорный книжный червь, довольно забавно. Впрочем, он тоже Уинстон, и, значит, у него вовсе нет совести."

Однако, сегодня Леон впервые получил подтверждение тому, что безответная любовь доктора Уинстона на самом деле была вполне взаимна.

Ну, а то, что Ее Светлость, вся из себя такая тихая и консервативная, оказалась способна на аморальный поступок, стало просто сюрпризом года, если не считать фокус с превращением Салли Бристоль в Дейзи, а затем и в Грейс Риддл.

Леона, сидевшего в углу, глядя на спины этих двоих, одолевало сомнение.

Глава 72

Глава 72

"Может, шутки ради, подойти и нарушить эту идиллию? Нет. Если их спугнуть, Ее Светлость, чего хорошего, еще откажется от помолвки."

На самом деле, это было ему только на руку. Леон сразу сообразил, как использовать воркующую парочку, быстро подсчитав все прибыли и убытки для себя.

Началась какая-то детская мелодрама, и два черных силуэта наложились друг на друга, заставив Леона поморщиться. За короткое время умудрившись получить весь расклад и не имея интереса к поцелуям своего младшего братца и будущей невесты, он покинул кинозал.

º º º

Грейс, глядя в черный потолок, крепко зажмурилась, а затем вновь посмотрела перед собой. Однако, картинка ничуть не поменялась.

Каждый раз, открывая глаза, вокруг она видела лишь черную комнату, и каждый раз, закрывая их, она чувствовала лишь сожаление.

Ей не следовало идти к Питеру в тот день.

Она вздохнула и повернулась на бок, громыхнув цепью под одеялом.

Как глупо...

Второго шанса не будет. Цена при поимке за попытку бегства оказалась высока.

Заковав ее, Уинстон не появлялся почти неделю. Сначала она подумала, что это к лучшему, но со временем ее мнение изменилось, поскольку с ним исчезла и еда.

"Ладно, посмотрим, кто кого."

Убить ее он не мог. Кого еще так опечалит ее уход из жизни?

Грейс решила, что ни за что не станет умолять и будет держаться до конца. Первые несколько дней дались легко. Заглушая голод, она наполняла желудок водой из-под крана и просто спала сутки напролет.

Тем не менее, примерно на пятый день ситуация достигла своего предела.

Голод, конечно, не тетка, но неожиданно труднее всего было пережить отсутствие какого-либо контакта извне.

Оказавшись в замкнутом пространстве, где раздавался только шум вентилятора, единственным человеческим голосом, который она могла слышать, был голос часового, время от времени проверяющий, жива ли она. Также не было никаких развлечений: ни книг, ни даже радио. Разум Грейс был заперт, как и тело.

Она чувствовала, что сходит с ума.

Продержавшись таким образом еще пару дней, в конце концов, не выдержав, она оставила гордость. И как только Грейс постучала в железную дверь, умоляя охрану позвать капитана Уинстона, явился искуситель со своей чертовой едой.

Первый человек, которого она увидела за неделю, и первый же за неделю ее прием пищи.

Но хуже всего было то, что в этот момент дьявол снова показался ей ангелом.

Даже не взглянув на нее, Уинстон уселся за железный стол. Грейс понятия не имела, что скрывалось под крышкой клоша, но от него исходил сладкий и пряный аромат.

Она была голодна. Очень голодна. Она просто умирала от голода.

У нее больше не было сил бодаться с ним. Отбросив всякую гордость, на трясущихся ногах она подошла и забралась к нему на колени.

Просто безумие.

Все происходившее действительно было безумием. Она до сих пор не могла забыть победную улыбку, которой Уинстон одарил ее, когда она, прильнув, обняла его за шею.

- Собаченька моя, ты проголодалась?

Наслаждаясь своим триумфом, он похлопал Грейс по спине, словно утешая хнычущего щенка. Какое-то время он еще полюбовался на ее попрошайничество, а затем усадил на пол между своими ботинками, тем самым заставив, как собаку, смотреть на себя снизу вверх, прежде, чем открыть крышку клоша.

Когда Уинстон поднял ложку и зачерпнул добрую порцию заварного пудинга, ее взгляд стал безотрывно следить за подрагивающим кусочком, с которого капала топленая карамель.

Но ложка, вопреки ожиданиям Грейс, не отправилась к ней в рот, а замерла в воздухе. У нее потекли слюнки, а руки, лежащие на его бедрах, задрожали.

- Нет, Белла. Фу!

- Ну, пожалуйста...

Мужчина, глядя на нее сквозь ложку, ухмыльнулся.

- Кстати, Белла все время, что ли, тут сидела?  Я-то думал, ты снова сбежишь.

Поняв, на что он намекает, Грейс подавила зикипевшие в ней было гнев и стыд и послушно сказала то, что он хотел услышать.

- Я больше не стану убегать, хозяин.

- Что так? Я же велел тебе попробовать.

- Впредь я буду внимательнее слушать своего хозяина.

Зависшая в воздухе ложка опустилась.

Грейс, перед лицом голода напрочь забыв о человеческом достоинстве, охотно открыла рот. Тем не менее, где-то на полпути к ней ложка снова остановилась.

- Ты рада?

- Да.

- Должно быть, ты рада, наконец, съесть пудинг?

- ... Я рада хозяину. Я так скучала по тебе, так, так... Ах-ха-а-а...

И лишь когда из Грейс с рыданием вырвался клубок противоречивых эмоций, между ее губами, по которым текли слезы, просунулась ложка.

Сладость петардой взорвалась на ее языке, который не ощущал никакого вкуса уже неделю, и ее разум побелел. Следуя инстинкту выживания, она оставила позади все эмоции, которые пережила всего минуту назад.

Так было в течение последующих нескольких дней. Уинстон методично приручал собаку: она получала немного еды только в качестве поощрения за послушание и верное выполнение его команд. Грейс радовалась этому совершенно по-собачьи. Если бы у нее был хвост, она бы им завиляла.

После того, как она достаточно восстановилась, чтобы есть твердую пищу, он стал класть кусочки еды себе под язык.

Ей предлагалось проявить энтузиазм и добровольно целовать его.

Чтобы наполнить свой желудок, Грейс приходилось, плотно прижавшись к щекам и крепко обхватив его шею, засовывать свой язык глубоко в рот человеку, которого она мечтала убить.

Теперь, когда угроза голодной смерти миновала, оглядываясь назад, она кричала и рвала на себе волосы от стыда и досады.

- А-а-а!!! Я убью тебя!

В сердцах она пнула одеяло, и цепь, протянувшаяся через всю камеру, ударилась об пол, как кнут. Грейс, которой оставалось лишь злиться на саму себя, снова безразлично посмотрела на черный потолок и опустила взгляд на свои ноги.

За изножьем кровати стоял небольшой деревянный столик. Стрелки часов, стоящих на нем, показывали ровно десять часов вечера.

"Совсем забыла..."

Грейс неохотно поднялась, вспомнив о неприятной обязанности, которую ей было должно исполнить часа три назад.

- О-о-ой...

Грейс неприязненно поморщилась, стоя одной ногой на бортике ванны. Два ее пальца вошли глубоко между ног.

"Как унизительно..."

Ее лицо исказилось, словно она прикоснулась к какой-то мерзости. Она довольно долго исследовала свои влажные внутренние стенки, прежде, чем ее пальцы показались снаружи.

На кончике выпрямленного указательного пальца красовалась латексная пробка, похожая на маленькую шляпку. Это был цервикальный колпачок, который устанавливался на шейку матки для предотвращения беременности.

После полового акта ей приходилось оставлять его в своем чреве, как минимум, на шесть часов, прежде чем вынуть. Сегодня Уинстон посетил ее во время обеда и оставил эту штуку в ней с тем, чтобы Грейс извлекла ее к ужину, но она, по рассеянности, забыла.

Когда-нибудь она непременно научится правильно применять противозачаточные средства и разбираться в них, но ей совершенно не хотелось делать это вместе с Уинстоном.

Тщательно промывая колпачок под струей воды в раковине, Грейс снова и снова бормотала ругательства:

- Оскорбляет. Раздражает. Просто бесит!

Конечно, все это относилось не к контрацептиву, а к человеку, что заставил его носить.

"Похотливый гад, у которого только одно на уме..."

Конечно, для Грейс это было даже хорошо, ведь ей вовсе не улыбалось заиметь ребенка от похотливого гада. Однако, сам факт неотвратимости подобного предохранения злил и расстраивал одновременно.

Выплескивая таким образом свой гнев, она домыла ни в чем не повинный колпачок и положила его на полку сушиться. Выйдя из ванной, Грейс укутала свое холодное обнаженное тело в одеяло.

Он забрал все ее вещи. Но она лишилась не только одежды.

Помимо изъятия ее личных вещей, все приспособления, использовавшиеся для пыток, от инструментов до веревок и цепей, ранее висевшие по всей камере, были помещены в шкаф и заперты на большой амбарный замок.

Железная дверь была заменена на более внушительную, со множеством замков и засовов.

Кроме того, внизу было небольшое окошко, которое открывалось и закрывалось независимо от всего полотна, и через которое теперь ей подавалась еда и менялись полотенца и постельное белье. Поэтому она больше не видела никого, кроме Уинстона, с тех пор, как снова оказалась здесь взаперти.

Даже заключенные в лагере не были так строго изолированы.

Этот ублюдок оставил ей лишь мебель, кандалы, собачий ошейник да чулки.

"Извращенец!"

Грейс вспомнила, что произошло несколько дней назад...

- Почему ты не следуешь правилам?

Она ослушалась его требования носить чулки, и Уинстон решил надеть их на нее сам. Посадив Грейс на край стола, он опустился на стул перед ней.

То, с чем она справилась бы за десять секунд, у него заняло добрых десять минут.

Впрочем, правильнее было бы сказать, что он так и не не закончил.

Должно быть, он потратил по целой минуте на каждый из пальцев ее ног, перебирая их один за другим, будто проводил осмотр. По мере того, как мужчина нежно тер и сжимал кончиками своих пальцев толстую, мягкую плоть, похоть медленно застилала его глаза.

Казалось, он был готов поцеловать ее ноги.

Она посмотрела на мужчину, любующегося ее стопами, словно они были произведением искусства. Глядя на то, как раб и господин внезапно поменялись ролями, она ощутила в себе искру желания. Даже если бы он счел это выражением вожделения в свою сторону, ей захотелось, чтобы этот человек подчинился ей.

Грейс подняла и поднесла свою ногу к его лицу.

Целуй. Соси. Делай, что хочешь, но веди себя как раб.

Однако, Уинстон был противником не из легких. Он посмотрел на нее с прищуром...

Глава 73

Глава 73

- Прости, но мое прозвище - вампир, а не каннибал... Впрочем, стоит попробовать, так ведь?

- Ай!

Он больно укусил ее за большой палец ноги.

Словно этого было мало, его влажный язык прошелся по всем пальчикам ее стопы, заставив Грейс вздрогнуть. Ни на мгновение не ощутив столь желаемого превосходства, она почувствовала себя униженной.

- Извращенец!

Словно, наконец, приняв свою натуру, он никак не отреагировал на то, что его обозвали извращенцем.

Извращенец поставил ее ногу и взялся за чулки. Но место, где оказалась ее ступня также было извращенным.

Нога покоилась прямо посередине нижней части его тела.

По мере того, как он надевал на нее чулок, ощущение плоти под подошвой ее стопы менялось: неприятная в своей мягкости масса в его брюках постепенно становилась все тверже, однако, даже окаменев, все равно была ей противна.

Грейс попыталась было убрать ногу, но Уинстон схватил ее за лодыжку. В конце концов, ей пришлось обеими ступнями упираться в его выпуклый гульфик, пока он не закончил с чулками.

Но и облаченные, ноги не были оставлены в покое. Он провел своими ладонями вверх и вниз по икрам, обтянутым гладким шелком, сжал бедра, выступившие над подвязкой чулок, и, наконец, коснулся губами голени.

Высокомерный Леон Уинстон преклонил свою голову, целуя ее ноги.

Глядя на это, Грейс ощутила восторг доминирования, которого так жаждала.

"Давай же, пресмыкайся, словно раб. Поклоняйся мне."

Опьяненная мнимым превосходством, она позволила ему делать все, что ни заблагорассудится, чтобы, в конце концов, через полчаса...

- Сексуально озабоченный упырь, да тебя в психушке надо запереть на всю оставшуюся жизнь!…

Ей пришлось, сидя в ванне, отмывать свои пальцы ног и икры от его запекшегося семени. Рваные чулки были просто выброшены.

"Вот же!"

Вскоре, надев новую пару чулок, Грейс снова плюхнулась на кровать и завернулась в одеяло. Однако, на сей раз, вместо того, чтобы, глядя в потолок, сожалеть об упущенном, она схватила журнал и карандаш, лежащие у изголовья.

Ей удалось заполучить их у него после долгих уговоров. Когда она впервые попросила для себя радио или газету, он отреагировал не слишком позитивно.

- Я по-твоему могу допустить подобную небрежность?

Он отказал, сославшись на то, что она может получать инстукции под видом рекламы или статей. Что, в общем, было не безосновательно.

- Ну, правда, мне безумно скучно. Вот, посиди тут пару дней. Тогда сам поймешь.

- Я же не заключенный, зачем бы мне это делать?

Ответив таким образом, он молча вышел, а вернувшись, принес с собой несколько журналов и карандаш. Все они были изданы до ее ареста, поэтому ни о какой связи, конечно не было и речи.

"Умный гад..."

Пролистывая незаконченный кроссворд, Грейс наткнулась на материал о третьей беременности королевы. Она быстро пробежалась по наполненной хвалебными речами статье. Чтиво оказалось скудным. Тогда она, словно что-то выискивая, стала водить пальцем по тексту, время от времени слегка помечая карандашом ту или иную букву.

- На случай, если ты снова попытаешься сбежать, я подумываю сделать в этой двери люк и, связав, выставить твою задницу на всеобщее обозрение. Это весьма взбодрит моих солдат.

- Замечательно. Все равно твоя фитюлина мне уже наскучила. Чем не шанс отведать что-то новенькое? О, а дверца-то уже есть. Может, стоит немедля сунуть туда свою задницу?

После того, как во время их перепалки она, в гневе, ляпнула такую глупость, в один момент все солдаты, отвечающие за камеру пыток, были заменены на женщин-военных.

Снова убедившись, что Уинстон стремится изолировать ее, Грейс задалась вопросом.

"Только ли моим телом этот мужчина хочет владеть безраздельно?"

Итак, с помощью элементарного шифра, отмечая одну за другой буквы в журнале, она написала послание.

Джимми, мое сердце с тобой навсегда.

Затем Грейс попросила охранницу, которая принесла ей еду, выбросить журнал, поскольку он стал уже неинтересен. Естесственно, она рассчитывала, что шифовка окажется в руках Уинстона.

И в ту ночь она страдала так же сильно, как тогда, когда ее личность была раскрыта.

Он безжалостно долбил, а его лицо было красным от гнева. Обычно, в конце концов он отступался, когда она плакала и нежно прижималась к нему, как он того хотел, но не в тот раз.

Не говоря о детальном допросе, он даже не обмолвился, что обнаружил послание. Грейс просчитала его на раз. Ему было унизительно признать, что его до такой степени вывело из равновесия какое-то невнятное сообщение с выражением ее сердечной привязанности к другому мужчине.

"Почему все еще?..."

Хотелось ей спросить во время того, как она задыхалась под телом мужчины.

"Это уже третья причина. Я - дочь врага и убийцы твоего отца, к тому же, дважды отвергла тебя, так почему ты все еще цепляешься за меня?"

Маньяк.

Дурак.

С того дня ее тело и разум все глубже погружались в пучину, словно мокрая вата, идя ко дну.

Не находя в себе сил заниматься спортом, она весь день просто лежала в постели. Укрывшись с головой одеялом, Грейс чувствовала, как воспоминания той ночи в Аббингтон Бич, когда она, вот так же прячась, тихо плакала, просачивалось в ее разум, как горькая морская вода. Она даже стала слышать голос, зовущий Дейзи.

Сожаление. Ненависть. Раскаяние. Желание убить! Нет, нежелание его убивать...

Ее чувства к этому человеку метались из крайности в крайность.

Грейс, ты дура.

Нет, сумасшедшая.

Должно быть, она повредилась рассудком от долгого сидения взаперти, видя только его.

Грейс снова принялась обводить отдельные литеры в журнале. Вероятно, когда Уинстон, обнаружит шифровку, примется лихорадочно разгадывать, думая, что это очередное послание Джимми...

Леон Уинстон - идиот.

Какое будет у него лицо, когда он поймет, что на самом деле оба сообщения для него?

В тот момент, когда была отмечена последняя буква, послышались шаги. Его шаги.

"Ну, конечно, засранец приперся, когда я только вынула колпачок."

В последние дни он неожиданно появлялся в разное время.

С вздохом она вспомнила их дневной разговор. В ходе опытов, ученый натаскал собаку выделять слюну, как от голода, при одном только звуковом сигнале. Уинстон вознамерился дрессировать Грейс, как ту собаку.

- Мне любопытно. Начнешь ли ты мокнуть, лишь заслышав мои шаги?

Однако, пока из нее лишь вырвался вздох.

Услышав, как один за другим стали открываться замки, Грейс отложила журнал и взяла собачий ошейник, висевший на грядушке кровати.

Он заявил, что если снова застанет ее без ошейника, то заменит его на железное кольцо, как на кандалах. Вероятно, угроза не была голословной.

Едва она успела застегнуть на шее ненавистный аксессуар, как дверь открылась.

- Привет, Белла.

Он приветствовал ее, как хозяин, вернувшийся с работы, приветствует собаку, охраняющую дом. В руках Уинстона был табурет на колесиках и пара картонных коробок.

Грейс еще раз вздохнула: чем больше этот человек приносил с собой, тем труднее ей приходилось.

Оставив табурет и черную коробку посреди камеры, он подошел к кровати, держа в руках лишь маленькую коробочку, перевязанную розовой лентой.

- Чем собаченька развлекалась тут в одиночестве?

Грейс, вспомнив, чем занимала себя во время его отсутствия, горько улыбнулась и ответила:

- Сегодня я весь день думала о тебе.

Собираясь отдать ей коробку, Леон замер. Но он не был так наивен, чтобы воспринять ее слова в романтическом ключе, поэтому его губы скривились в усмешке:

- Что так? Обдумывала, как убить меня побольней?

- Пустое, я представляла, что ты меня отпустил.

- А это правильно. Ни в чем не отказывай себе в своих фантазиях.

Уинстон положил свою ношу ей на колени и стал снимать с себя офицерский китель. Не притронувшись к сладко пахнущей коробочке, Грейс подняла на него глаза.

"Зачем вообще ты покупаешь мне что-то подобное?"

Мужчина, на которого был устремлен ее вопросительный взгляд, прищурился и ответил, развернувшись и направляясь к противоположной стене.

- Я раньше и не догадывался, а потому никогда не просил упаковать объедки, но добрые люди подсказали, что ими можно кормить собак. Вот я и принес это собаке.

Подсев к низкому деревянному столику, стоявшему у ее ног, она открыла коробку и посмотрела в затылок Уинстону, вешающему свой китель на крючок на стене. Десерт в коробке не был объедками.

Выходит, про собачью еду он наплел в качестве оправдания...

Впрочем, если бы он действительно сунул ей объедки, она принялась бы за них с гораздо большей радостью.

Но Грейс не нашла в себе сил отказаться. После голодания ее эмоции перестали превалировать над пищей насущной.

Навскидку, это был дорогой десерт. Даже одноразовая бумажная тарелка внизу была украшена роскошной кружевной гравировкой. В тарелке, по блестящей поверхности шоколадной глазури плыл лебедь из заварного теста с щедрой порцией крема патисьер* посередине между крыльями.

(*П/П: Крем патисьер, франц. crème pâtissière, - заварной крем, считается базовым кремом французских кондитеров.)

Это выглядело настолько красиво, что жалко было есть, но при этом пахло так замечательно, что все сомнения в момент улетучились. Сначала Грейс, отломив длинную тонкую шею лебедя, зачерпнула острым клювом побольше шоколадной глазури, а затем обмакнула его в желтый заварной крем и положила в рот.

Крем таял у нее на языке, а сладкий аромат ванили разливался по рту. Кроме того, насыщенный вкус горького шоколада прекрасно сочетался с хрустящей текстурой заварного теста.

Она словно бы на мгновение покинула это место и оказалась в фешенебельном ресторане.

- Собаченька моя, тебе вкусно?

Усевшись на краю кровати позади нее, мужчина погладил Грейс по голове, как собаку, и иллюзия развеялась в момент.

Глава 74

Глава 74

Одеяло, накинутое на плечи, скользнув по изгибам ее тела, упало до талии.

Костяшками пальцев он медленно двинулся вниз по ее вогнутой спине. Грейс, которая словно не замечая странного прикосновения, жевала шею лебедя, как если бы это был палец Уинстона, изогнула свое тело и отбросила его руку, когда она, миновав ее талию, направилась к копчику.

Отринутая было рука, в качестве превентивной меры, вцепилась в ее ягодицу, прежде, чем двинуться далее по бедру. Его пальцы скользнули под подвязку чулка, поочередно постукивая по ее плоти, словно по клавишам пианино.

Массивная ладонь поднялась вверх по внутренней стороне бедра, и в тот момент, когда Уинстон сильно надавил на скрытую от глаз область, инструмент, на котором он играл, издал первую ноту.

- Ах!

Когда она, вздрогнув, откинулась назад, появилась вторая рука и обхватила ее грудь. Упругая плоть была раздавлена по форме его ладони, и между пальцами проступила белая мякоть. Плотная розовая горошина, запрятанная под кистью мужской руки, медленно выглянула между подушечками большого и указательного пальцев.

Теперь обе его руки наминали единственные пухлые участки на ее жилистом теле, а влажный язык скользил по шее над ошейником до самой мочки уха.

И кто тут собака?*

(*П/П: Who let the dogs out? Who? Who? Who? Who? Who?)

- Собака может укусить, если трогать ее во время еды.

При вялой попытке возразить, он слегка прикусил мочку ее уха.

Глянь на него! Чисто - псина!

Продолжая игнорировать недвусмысленные движения рук, она положила себе в рот лебединое крыло, покрытое заварным кремом, но не смогла его прожевать.

- У-ух...

Его руки стали настойчивее. Ее бедра, не выдержав такого напора, раздвинулись.

Горячая ладонь легла на сухие складки и стала совершать круговые движения, надавливая на утопающий под толстой плотью клитор. Грейс стало одолевать чувственное наслаждение.

- Ах... Перестань...

Она ахала и умоляла, впрочем, без толку, как и всегда. Ее плотно сомкнутые веки и руки, вцепившиеся в край стола, дрожали.

В попытке отстраниться от его руки, Грейс извернулась всем телом, но та, как приклеенная, ни на мгновение не отрывалась от ее плоти. Она склонила голову набок, стараясь избежать поцелуев, и ее волосы свесились на одну сторону, открывая часть шеи. Губы, которые касаясь кожи, оставляли горячий след, приблизились к ее уху.

- Что ж ты не ешь? Или мои пальцы вкуснее?

Ей было не смешно. Тяжело дыша, она проглотила липкое тесто, таявшее у нее во рту, и снова потянулась к пирожному, но мужской палец, нежно ласкавший вход во влагалище, скользнул внутрь.

- А-а-ах!...

В конце концов, ей не удалось добраться до десерта.

К одному пальцу, застрявшему у нее между ног, присоединился второй. Рука Леона Уинстона умело начала играть изнутри на инструменте под названием Грейс Риддл.

Каждый раз, когда плотные подушечки его пальцев нажимали на переднюю стенку ее внутренней плоти, как на клавишу, она издавала пронзительный звук, словно молоточек фортепианного механизма ударял по струне.

- Ах, ах, прошу, оставь меня... хоть на минуту... Ах, ах...

Инструмент звенел все глуше. Но когда ее сосок был зажат между твердыми костяшками пальцев и безжалостно скручен, звук резко усилился.

Трение плоти друг о друга также стало слышно отчетливее.

Сухая и холодная кожа женщины мгновенно нагрелась и стала липкой. Мягкая, податливая плоть прилипла к его горячим рукам, как расплавленное маршмеллоу.  Половые губы, беспардонно раздавленные его ладонью, были мокрыми и скользкими от интимного секрета, выделяемого ее влагалищем.

Женщина встрепенулась, когда он провел большим пальцем между складками. Кончик его пальца погрузился в ее расщелину и нанес щедрый слой вагинальной смазки на твердую жемчужину клитора. Ее голос задрожал, когда он принялся перекатывать ставшую скользкой бусину.

Тыча в нее двумя пальцами, мужчина требовательно спросил:

- Ты слышишь? Отчего такой звук?

Влажное чавканье стало более резким, словно для того, чтобы его было отчетливее слышно. Грейс напрягла бедра и закусила губу.

- Скажи мне.

- Хм-м-м...

Один из ее сосков и клитор оказались зажаты одновременно. Пришло время отказаться от тщетного сопротивления и сдаться.

- ... Мокрая.

- Кто?

- ... Я.

- Почему ж ты намокла?

Пока она колебалась, его большой и указательный пальцы, утонувшие между ее бедер, попытались снова схватить клитор.

- Мне приятно.

Такой ответ не вязался с ее хнычущим тоном.

Однако, это не было ложью. Ей действительно было приятно, несмотря на то, что руки врага, которого она ненавидела до глубины души, терзали ее тело. Она была противна самой себе.

- Что именно тебе приятно?

- Прикосновение, ах... рук...

- Чьих?

- Капитана Леона Уинстона... Моего хозяина.

Оставив грудь, он сжал подбородок Грейс рукой, развернул ее лицо к себе и отдал приказ, глядя ей в глаза:

- Скажи одной фразой.

Со слезами на глазах Грейс сквозь зубы, словно ругательства, процедила отвратительные слова:

- Я намокла, потому что мне приятно прикосновение рук моего хозяина.

Горячий рот накрыл ее дрожащие губы и отпрянул.

- О чем ты хочешь попросить своего хозяина?

- Прекратить это немедленно...

Шлеп.

Мокрая ладонь хлопнула по ее чувствительной промежности. Грейс содрогнулась всем телом от удовольствия на грани боли и выкрикнула слова, которые от нее ожидались:

- А-а-а! Хозяин, прошу, сделай мне еще приятнее.

- Ноги шире.

На этот раз ее бедра раздвинулись без промедления. Массивные пальцы снова и снова входили и выходили из тугой щели, толкая и перекатывая опухшую от возбуждения плоть. С каждым движением его руки внутренняя поверхность бедер Грейс становилась все более мокрой от влаги, вытекающей из ее лона.

- Ах, ох...

У нее перед глазами все кружилось. Чувственное наслаждение удушливой волной мгновенно подкатило к горлу, когда его руки безраздельно завладели всем ее телом. Дрожа, словно муравей перед великаном, Грейс пыталась побороть ощущение крайнего удовольствия, поднявшееся к макушке ее головы, грозя поглотить целиком.

Нет.

Стиснув зубы, она напрягла низ живота и сжала его пальцы так, будто собиралась их съесть. Леон, цокнув языком, словно ножницами, раскрыл ее внутреннюю плоть, стенки которой сомкнулись так плотно, что было бы трудно вставить даже один палец.

- Просто кончи уже. Зачем ты каждый раз сдерживаешься? Не пора ли к этому привыкнуть?

Даже привыкнув к удовольствию, она не могла свыкнуться с чувством вины.

- Уг-х...

Рука, сжимавшая грудь, теперь обхватила ее лицо, надавив сразу на обе щеки. Длинный палец вошел в ее вынужденно открытый рот и подразнил нежную плоть внутри.

Плененная одновременно сверху и снизу, она потеряла рассудок, и сила, сдерживающая наступление кульминации, вмиг иссякла. Уинстон воспользовался моментом, и его пальцы быстро зашевелились внутри ее безвольной плоти.

- А-а-а-а-а!

В итоге, она снова проиграла в этой бессмысленной борьбе. Грейс, содрагаясь, упала в объятия своего врага. Сладкие стоны лились из ее открытого рта, горькие слезы текли из уголков ее плотно закрытых глаз.

Не в силах удерживать свою шею, она положила голову на плечо Уинстону. Прерывисто дыша, Грейс приподняла тяжелые веки. Его бледные глаза смотрели на нее сверху вниз, источая неутолимую жажду.

У этого человека всегда были такие глаза. Сколько бы он ни разрешал с ней свое желание, его глаза оставались жаждущими.

Когда Грейс еще звалась Салли, он, полностью высвобождая свои накопившиеся желания во время кровавых допросов, каждый раз с расслабленной улыбкой выходил из камеры пыток.

Но теперь, даже отымев ее до изнеможения, покидая пыточную, он выглядел человеком, преисполненным вожделения, точно так же, как и тогда, когда входил в камеру.

Пальцы, исследовавшие полость ее рта, выскользнули и стали медленно двигаться по трепещущему телу Грейс от затылка до нижней части живота. После оргазма ее тело стало настолько чувствительным, что даже прикосновение пера ощущалось бы как укол иглы. Она схватила его за запястье, чувствуя, что просто сломается, если он прикоснется к ней еще хоть раз. Но Уинстон, продолжая озорничать своей рукой, спросил:

- Что не должна забывать хорошая собака?

Поблагодарить.

- Спасибо, хозяин.

И поцеловать.

Грейс глубоко вздохнула и, наклонив голову, посмотрела на него. Она неохотно погладила щеку мужчины, выжидающе смотрящего на нее сверху вниз. И только после того, как она закрыла глаза, ей достало решимости сложить их губы вместе.

Когда она последовала установленным правилам, его рука оторвалась от ее промежности. За пальцами, ранее погруженными во влажные складки, потянулась длинная нить ее интимного секрета.

В этот момент он ласкал ее, нежно скользя костяшками пальцев спине. Она вздрогнула, как от удара электрическим током, когда он горячо прошептал ей на ухо:

- У меня есть еще один подарок.

Уинстон встал. Утомленная всего лишь одним оргазмом, Грейс прислонилась к грядушке кровати.

Оглядев свое тело, мокрое от пота и собственных выделений, она отвела взгляд. Теперь ее глаза безотрывно смотрели на мужчину, который, стоя посреди камеры, носовым платком вытирал свои мокрые пальцы. Он кинул на стол грязный платок, и взял с табурета на колесиках черную коробку.

Роскошная золотая лента была развязана, и коробка открылась. В тот момент, когда Уинстон достал из нее черный же, бархатный ювелирный футляр и открыл его, глаза Грейс расширились.

Глава 75

Глава 75

- Жемчужное ожерелье?

Золотая цепочка с большими жемчужинами, нанизанными с интервалом в палец, была сложена кольцами, как цепь, сковавшая лодыжки Грейс.

И только когда Уинстон поднял украшение обеими руками, она поняла, что это не ожерелье. Цепочка оказалась такой длинной, что, даже когда он держал ее концы широко раскрытыми руками, середина провисала аж до колен. Кроме того, на каждом конце была петля, достаточно большая, чтобы за нее было возможно зацепиться тремя пальцами.

- Я заказал это специально для тебя. Нравится?

Она была потрясена. Этот мужчина так легко тратил огромные деньги на дурацкое развлечение, вроде содержания человека в качестве питомца. Впрочем, эта сумма, вероятно, была меньше дневного дохода такого крупного землевладельца.

- Я счастлива быть собакой столь беспримерно богатого человека, хозяин. Даже поводок у меня теперь из золота с жемчугом.

- Поводок?

В тот момент, когда Уинстон, сведя брови, многозначительно улыбнулся, дурное предчувствие пробежало мурашками по ее коже.

- Белла, тебе нравится твоя новая игрушка?

- Ха-у-у!

Собака, наконец, скулила по-собачьи.

Наблюдая, как женщина, между ног которой протянулась цепь, усыпанная жемчугом, выла, словно животное, он вдруг вспомнил отрывок из Библии.

Не давайте святыни псам и не мечите жемчуга вашего перед свиньями, чтоб они не попрали его ногами своими, и, обратившись, не растерзали вас.*

(*П/П: Нагорная проповедь Иисуса Христа. Новый Завет, Евангелие от Матфея 7:6.)

Он и сам не знал, почему этот стих внезапно пришел ему на ум.

Так ли? А что, если метать жемчуг перед сукой?

Как только Леон слегка толкнул ботинком табурет, стоявший прямо перед ним, тот заскользил по полу, и скулеж возобновился с новой силой.

- А-а-а-а-а!

- Вижу, моя собаченька просто счастлива.

Леон смотрел на женщину, которая откатывалась все дальше и дальше, и улыбался. На ее же лице, напротив, признаков веселья не наблюдалось.

Табурет, наконец, остановился, и женщина тяжело задышала с открытым ртом, словно собака в возбуждении. Уголки ее рта стали мокрыми и блестели, но она не могла вытереть слюну, поскольку ее руки были привязаны к бедрам.

Даже когда Леон усадил женщину на табурет с колесиками, привязав ее лодыжки к его ножкам, и даже когда он закрепил жемчужную цепь на грядушке кровати, пропустив свободный конец сквозь петлю, женщина, очевидно, все еще не догадывалась, к чему эти приготовления.

И только когда цепь пролегла промеж ее раздвинутых ног, до нее дошло, что происходит, и она подняла на него широко распахнутые глаза.

Но она и помыслить не могла, какой интенсивности будет воздействие.

Леон и сам не предполагал такого эффекта.

Сидя на стуле подальше от кровати, он наклонился вперед, поставив локоть на колено и подперев подбородок рукой, держащей конец жемчужной цепочки. Женщина застонала, прикрыв заплаканные глаза.

- Ах!

Дело в том, что, когда цепочка подалась вверх, большая жемчужина, застрявшая в мягкой плоти, ударив по клитору, вышла наружу.

- Просто красота!

Было весьма приятно наблюдать, как розовая мякоть поглощает и выплевывает молочные бусины.

- Тебе идет белое.

Он слегка потряс цепочкой, продолжая стимулировать ее промежность, а Грейс, изо всех сил стараясь отдышаться, огрызнулась:

- Свихнувшийся от похоти маньяк, которому уже не помогут ни Бог, ни психбольница! Мне жаль Ее Светлость, что по неведению собралась за тебя замуж.

- Чем жалеть Ее Светлость, лучше себя пожалей.

Рука, державшая поводок, пристегнутый к ее ошейнику, поднялась, и Грейс осеклась:

- Не смей! Ах!...

Уинстон потянул поводок обратно к себе. Теперь жемчужины, закрепленные на расстоянии пальца друг от друга, одна за другой ударяли по клитору и, раздвигая половые губы, исчезали. С каждой бусиной, от резкой стимуляции, волоски на ее теле вставали дыбом, и у нее перехватывало дыхание.

Это не было похоже на ощущения от массажного аппарата, который Уинстон назвал специальным инструментом для пыток.

Жемчуг на золотой цепочке имел разную форму и размер. Круглые бусины были еще более или менее терпимы, но...

- Ах!

Она чуть не потеряла сознание, когда почувствовала, как жемчужина неправильной формы своими неровными выступами прошлась по ее клитору.

Ее ягодицы, подпрыгнув, снова опустились на стул, и на сей раз от клитора к влагалищу скользнула жемчужина в форме маленького снеговика. Выступающая часть бусины застряла в отверстии и вышла, при этом бедра Грейс дернулись, и она всхлипнула.

- Ай, хм-м-м... У-ух...

Казалось, его фантазии не будет предела: сначала электромассажер, теперь ее тело терзали камушки из ракушек... От этого ей стало и вовсе не по себе.

- Не сдерживайся. Просто получай удовольствие.

Какой абсурд - получать удовольствие от того, что тебя насилуют.

Когда Грейс было сказано не сдерживаться, она еще больше напрягла нижнюю часть своего тела, сопротивляясь изо всех сил. Носок ботинка Уинстона коснулся одного из колесиков, и табурет остановился. В тот момент, когда она собиралась перевести дух, наслаждаясь облегчением от того, что на этот раз ей удалось перетерпеть и не кончить...

Ее тело наклонилось.

Уинстон поцеловал ее и...

- А! Ух-х-х...

Он снова толкнул табурет ногой.

- Ох, не надо...

Скользить назад по цепочке было еще невыносимее. Бусины, врезаясь в вульву сзади, пройдя по промежности, попадали прямо на беззащитную, отекшую от прилива крови шишку.

- А-а-а-а-а!

В итоге, она кончила еще до того, как табурет остановился.

Рыдая, Грейс наслаждалась удовольствием от щекочущих ударов в нежную, зудящую плоть.

Это было приятно. Это было чертовски приятно. Это было так приятно, что она пришла в ужас от себя, когда полностью отдалась столь низменной и примитивной забаве, словно животное.

Своим затуманенным, будто в лихорадке, зрением она видела, как столь же лихорадочным взглядом пожирал ее самый бесстыдный мужчина из всех, кого она знала.

Грейс почувствовала, что, с ним на пару, превратилась в обезумевшего от похоти зверя.

Когда она, опустив голову, всхлипнула от оргазма и унижения, которые все никак не отпускали, жемчуг, зажатый у нее промеж ног, снова начал щекотать ее интимные складки.

- Не надо... Не делай этого...

Для Леона мольбы женщины были не более, чем скулением щенка. И, как всякий хозяин, он не мог оторвать глаз от своего хнычущего и капризничающего питомца.

Каждый раз, когда он, медленно наматывая на руку поводок, подтягивал ее к себе, гладкие жемчужные бусины исчезали в спрятанной в молочной плоти светло-розовой расщелине.

Умопомрачительное зрелище.

- Ах, хватит, а-а-а!

Привязанная к табурету женщина задрожала всем телом и, громко застонав, снова кончила. На сей раз ее набухшая, словно грозящая лопнуть, промежность, трепеща и пульсируя, испустила струю прозрачной жидкости.

В то же время, как извергнутая женщиной жидкость капала с табурета, орошая пол, слезы капали из ее глаз, увлажняя ее горящие щеки.

Ее тело качнулось вперед, когда он прижал медленно вращающееся колесико подошвой своего ботинка. Леон посмотрел сверху вниз на беспомощно упавшую в его объятия женщину.

Через тонкую ткань своей рубашки он почувствовал, как бешенно колотится сердце в ее груди. Тело, ощущаемое внутренней поверхностью его рук, дрожало. Леон медленно провел ладонями вверх и вниз по ее обнаженной коже, будто наслаждаясь каждым вставшим дыбом волоском.

Глаза и губы женщины стали ярко-красными, и она прерывисто дышала, словно была при смерти. Он убрал с ее лица волосы, слипшиеся от слюны и пота.

- Хорошо повеселилась?

В этот момент ее расфокусированный взгляд снова сосредоточился. Женщина, извернувшись связанным телом, попыталась оттолкнуть его.

- Раз ты сидишь здесь и упорно молчишь в ответ на мой вопрос, где находится ваша штаб-квартира, значит, все это для тебя просто развлечение, а вовсе не пытка.

Его утверждение было парадоксальным, но не было ложным.

Бирюзовые глаза, которые смотрели на него так, будто, если бы могла, она убила бы его на месте, слегка задрожали.

- Звучит, как издевка, а-ах...

Леон слегка оттолкнул дерзкую женщину. Он высоко поднял жемчужную цепочку, и ее тело снова содрогнулось.

- Даже глядя на это ты все еще будешь возражать?

Все до единой жемчужины ярко сияли, смоченные ее интимной смазкой. Грейс отвернулась, когда Уинстон стал размахивать перед ней доказательством испытанного ею удовольствия.

- Сомневаюсь, что в целом мире нашелся бы еще хоть один следователь, который бы повелся на это. Цени то, как тебе повезло.

Он отбросил цепочку и снова заключил ее в свои объятия.

- Твой главнокомандующий кинул тебя, а я, твой враг, подобрал и забочусь со всем рвением.

Кинул. Подобрал. Забочусь... Все это - жалкие манипуляции.

- Да ты так боишься, что Джимми выкрадет меня, что запер в этом подвале...

Бормоча это ему в грудь, она услышала насмешливый голос над своей головой.

- Ой, как страшно. Знаешь, я пока еще в себе, чтобы бояться того, что еще не произошло.

Внезапно он подумал о единственном, чего действительно боялся в последнее время. О том, что еще не произошло, но заставляло его холодеть от страха.

Однако, рожденный Уинстоном, он не имел совести, а потому не мучился раскаянием от того, что солгал.

- Маленький Джимми ни разу не пытался спасти тебя.

А вот это уже не было ложью.

Естесственно, женщина совершенно не поверила ему. Своим непреклонным взглядом она смотрела с укором на Леона, хотя человеком, которого следовало осуждать, был тот мерзавец, который прислал ей ампулу с ядом, вовсе не собираясь спасать ни своего солдата, ни невесту.

"Ты хочешь уйти от меня к ублюдку, который приказал тебе умереть?"

С тех пор, как поймал ее при попытке бегства, он десятки раз в день сдерживался, чтобы не выкрикнуть ей это в лицо. Поскольку упрямая ослица вполне могла послушно наложить на себя руки, как повелел ее женишок.

Глава 76

Глава 76

Однако, Леон не мог рассказать ей о яде, покуда не взломал засевшую в ее голове пропаганду, которая запечатала мышление этой женщины, словно содержимое яйца, в твердой скорлупе.

- Неделю назад на лагерь в Ламберте был совершен налет.

Ему оставалось только надеяться, что эта новость заронит в ней хотя бы толику сомнения.

- Был сделан подкоп и взорвана самодельная бомба, чтобы снести забор. А в ходе самой операции трое повстанцев даже были убиты.

Глаза женщины потемнели, выражая скорбь, при известии, что ее товарищи погибли.

- И знаешь, ради кого столько усилий и жертв?

- ...

- Ради старикана, отжившего свой век.

Лагерь для военнопленных в Ламберте... Чуть поразмыслив, Грейс вспомнила человека, который был туда помещен.

Это был член Революционной организации Бланшара, посвятивший борьбе почти пятьдесят лет своей жизни. Он был поистине знаковой фигурой среди товарищей благодаря своему мастерству в подделке документов и таланту маскировки. Она и сама некоторые из своих навыков получила от него.

"Слава Богу."

На самом деле, операции по нападению на хорошо охраняемые военные объекты осуществлялись не так часто, поскольку была высока вероятность провала и наличия жертв.

"Зато теперь дядюшка сможет прожить остаток своей жизни спокойно."

Она испытала прилив воодушевления.

- Рано радуешься. Одним из троих убитых был он.

Выражение ее лица вдруг стало озадаченным, а глаза растерянными, как будто она не могла в полной мере осмыслить то, что он ей сказал.

- Этот случай просто кричит о том, как глуп и недальновиден ваш главарь Джимми Бланшар-младший...

Когда его критика коснулась ее жениха, взгляд женщины стал колким.

- Какой смысл спасать этого старика, рискуя, в том числе, потерять и его? И почему тогда он не предпринимает попыток вытащить тебя?

Грейс стиснула зубы, а Уинстон стал одержимо вглядываться в ее лицо, выискивая признаки волнения.

Он снова пытался поколебать ее веру.

Это уловка. Несомненно, все это - ложь. Проще простого накормить небылицами человека, у которого нет доступа ни к газетам, ни к радио.

Уинстон, глядя на нее, со вздохом пробормотал:

- Так и знал, что ты мне не поверишь.

Он вытащил бумажник из заднего кармана брюк и развернул перед глазами Грейс аккуратно вырезанную ножницами газетную заметку.

Повстанцы Бланшара совершили набег на лагерь военнопленных в Ламберте...

По мере того, как она просматривала довольно длинную статью, текст перед ее глазами все больше расплывался, замедляя скорость чтения.

Таланты этого старца были уникальны. Вероятно, возникла острая необходимость использовать его навыки, и потому была предпринята попытка вызволить товарища из плена.

А что же насчет нее?

Нет. Что зы мысли?

Она не купится на уловки этого человека.

Грейс отвела рассеянный взгляд от статьи, которую читала, и улыбнулась, глядя прямо на Уинстона.

- Ничего себе, несмотря на повышенные меры безопасности, лагерь подвергся нападению. Значит, вскорости можно ожидать и штурма особняка.

- Могучее повстанческое ополчение, что прорвалось сквозь несколько кордонов безопасности лагеря для военнопленных, не решается проникнуть в частный особняк... Разве здравый смысл не подсказывает тебе, что никто и не собирался?

Улыбка сошла с лица Грейс.

- Не будь смешон. Это не повод для предательства.

- Ах ты, жужелица, значит, признаешь, что владеешь ценной информацией, и при этом собираешься дальше мурыжить следователя...

- Ах!

- Игры кончились.

Он толкнул табурет ногой. Женщина завыла, когда нитка жемчуга вновь заскользила по ее клитору.

- Ох, прошу! Хватит!

Леон опять принялся шалить, хотя взгляд его уже не был таким расслабленным, как раньше. Все потому, что он пристально смотрел не на обнаженное тело перед собой, а на ампулу с ядом, спрятанную в его кабинете.

"Причина, по которой они собирались тебя убить... Причина, по которой ты могла бы от них отвернуться... Что же это? Следует выяснить всенепременно."

Скорлупа, внутри которой находился разум этой женщины, оказалась намного твёрже, чем ожидалось. Тут требовалось более мощное и решительное воздействие.

- Фух, я убью тебя...

- Обязательно.

Он уложил на кровать ту, что не могла контролировать даже себя, не говоря о том, чтобы кого-то убить. Леон направился в ванную, оставив женщину, чьи конечности безвольно свисали с матраса, лежать с закрытыми глазами.

Он тотчас вернулся, держа в руках полотенце, начисто вымытую жемчужную цепочку и латексный колпачок. Сняв с нее чулки, Леон вытер полотенцем мокрую нижнюю часть тела женщины вплоть до щиколоток.

- Салли.

Женщина, которая лежала трупом, согнув в коленях широко раздвинутые ноги, и не реагировала на его прикосновения, вдруг ожила.

- Ну, нет...

Грейс, крепко сжав бедра вместе, болезненно застонала. Когда он называл ее "Салли", ее задачей было откликнуться определенной фразой. Ну, а что последует за этим, не нужно было и гадать.

- Я так устала.

- Да что такого утомительного просто лежать в постели?

- Пожалуйста... Давай закончим на сегодня.

Женщина, грозившаяся его убить, надув губы, жалобно хныкала. Даже и не собираясь повиноваться ее словам, он почувствовал, как кровь от головы хлынула ему между ног.

- Салли, - настойчиво повторил он.

Глубоко вздохнув, она пробормотала:

- Я хочу работать под началом капитана еще долгое-долгое время.

За ее безэмоциональным тоном ясно слышался возглас: "Давай же, трахай меня поскорее и проваливай к черту!"

- Раздвинь.

По команде женщина покорно раскрыла без разрешения сомкнутые ноги. Когда Леон сжал своими ладонями внутреннюю поверхность ее бледных бедер, кожа там расцветилась красными пятнами.

- У-у-у...

От его щекочущих прикосновений ее бедра задрожали, и она обеими руками вцепилась в подушку. Лицо женщины скорчилось точь-в-точь, как при огразме.

Стараясь изображать безразличие, чтобы он как можно быстрее потерял к ней интерес, она лишь больше распаляла его.

Даже ее сопротивление было эротичным.

Когда он раздвинул в стороны мясистую плоть ее промежности, малые половые губы, свисавшие складками, также разошлись и обнажили влажную слизистую мякоть.

Неужели вся кровь ее тела прилила к этому месту? Вульва была красновато-розовой, напоминая лепестки цветов персика.

Было ли сердце этой женщины такого же цвета?

Пульсация возбужденного, отекшего клитора напоминала биение сердца. Леон старался без передышки, так что сейчас все еще мог наблюдать последствия кульминации. Ее лоно неустанно то сокращалось, то расширялось.

И каждый раз, выделяясь по капле из уретры, прозрачная жидкость разбегалась по складкам и трещинкам ее промежности. Вся интимная зона женщины была настолько влажной, словно он и не вытирал ее полотенцем совсем недавно.

Ему захотелось как можно глубже погрузиться в спелую, трепещущую сердцевину. И тогда удовольствие, которое она испытывает сейчас, передастся и ему.

Отняв свою руку от ее вагины, Леон поинтересовался:

- Тебе не кажется, что это как-то несправедливо, что развлекаешься и кончаешь тут только ты?

Она пустым взглядом уперлась в черную стену. Ее торчащие соски отчетливо подрагивали, а сама грудь вздымалась, словно женщина вот-вот задохнется.

Порывшись в ящике прикроватной тумбочки, Леон выудил тюбик длиной с ладонь. Как только он принялся наносить спермицид на внутреннюю часть цервикального колпачка, женщина повернулась и посмотрела на него. Ее глаза источали негодование.

Она отчаянно сопротивлялась, когда он впервые принес контрацептив. После почти часовой ссоры и даже физической борьбы, связав ей конечности, как во время допроса, Леон, наконец, вставил колпачок на его место.

Вероятно, смирившись, она более не противилась, но каждый раз смотрела на него недовольными глазами.

- Ума не приложу, чему ты сопротивляешься, ведь ты же не хочешь детей.

- Самый верный способ не иметь детей - не делать этого.

- Ну, извини. Это не наш вариант.

Когда он поднес колпачок, щедро наполненный спермицидом, к ее отверстию, женщина снова сомкнула ноги.

- Тогда просто...

Она осеклась. Леон, который догадывался, что она собирается сказать, но его забавляла ее застенчивость, сделал вид, что не понимает, и уточняюще спросил:

- Просто?...

- Тогда просто...

Словно ей было трудно произнести вслух то, о чем она намеревалась попросить, женщина отвела глаза и прошептала:

- Вынь его.

Леон вытянул свой указательный палец и вложил ей в рот, надавив на ее мягкий язык.

- Вот уж не думал, что тебе так нравится сосать мою сперму...

Ее взгляд сверкнул омерзением. А когда он убрал свой палец, женщина, закусив губу, пробормотала:

- Противно чувствовать это в себе.

- А мне нравится.

- Это грязно! - выплюнула она, в ответ Леон лишь рассмеялся.

Он сжал щеки женщины одной рукой и слегка потряс их.

- Какая привередливая проститутка. Ты что же, думаешь, что твое тело - святилище? Даже если ты выглядишь привлекательно, не многовато ли претензий?

В смотрящих на него бирюзовых глазах начала скапливаться влага. Когда он отпустил ее лицо, женщина отвернулась и тихо пообещала:

- Я убью тебя.

- Да, займись этим, когда будешь свободна, а пока раздвинь ноги.

- ...

- Поторопись.

Какое-то время она еще поморгала своими большими, влажными, похожими на щенячьи, глазами, а затем разомкнула бедра.

Леон протянул одну руку к ее промежности. Большие половые губы были мягко раздавлены под нажимом его пальцев. На ощупь это было приятно.

Когда он указательным и большим пальцами схватил и раздвинул в стороны податливую плоть, мясистые складки ее вульвы растянулись тонким слоем. Он зажал малые половые губы между пальцами и потер их, наслаждаясь реакцией женщины.

- У-у-у... Ах, давай уже побыстрее...

- Когда ты так говоришь, мне и вовсе не хочется заканчивать это.

На самом деле, даже если бы она ничего подобного не сказала, он ни за что не стал бы торопить время.

Глава 77

Глава 77

Мягкая, влажная плоть приятно обхватила его пальцы. Это было похоже на прикосновение к цветочным лепесткам, мокрым от росы.

Или лепестки промокли от пролитого ею сладкого нектара?

Ее расщелина все еще сочилась интимным секретом.

Говорят, что сравнение женской вагины с цветком - лишь поэтическая метафора, однако, ему вдруг пришло в голову, что оно еще и чрезвычайно научно.

Он просунул палец вглубь сквозь слои лепестков, состоящих из плоти и крови. Внутри, как и у цветка, была завязь, куда попадала пыльца и зарождалась новая жизнь.

Красивые цветы, источая сладкий нектар, распускаются и соблазняют пролетающее мимо насекомое с единственной целью. Размножение.

Ему стало любопытно.

Все ли мужчины испытывают первобытное желание производить потомство перед лицом этого искушения? Если бы он оказался единственным, кто ощущает варварское желание заявить право собственности на конкретную женщину, зачав с ней ребенка, это было бы весьма обескураживающе.

Леон сложил латексный колпачок, который держал в другой руке, пополам, чтобы, наконец, вставить его. Причина, по которой он озаботился контрацепцией, заключалась в том, что его желание становилось все навязчивее.

Совершенно отвратительно.

Впрочем, женщина, которая считала его семя грязным, вероятно, думала, что он просто святой.

К одному пальцу присоединился второй. Он намеревался раздвинуть стенки ее влагалища, но его занимало иное.

Леон не мог оторвать руку от участка плоти, на который уже следовало бы надеть колпачок. Шейка матки размером с небольшую сливу была скользкой и мягкой.

- У-у-ух...

Почувствовав дискомфорт, женщина изогнулась всем телом и застонала. Ее вагина сжалась, словно в попытке укусить незваного гостя. Это было похоже на предупреждение чужаку не сметь прикасаться к этому священному месту.

Да, внутри нее было святилище.

В ее сознании, вероятно, это было место, откуда был должен появиться на свет следующий наследник династии Бланшаров.

А что, если монархическая свинья осквернит его, посеяв свое семя и породив другую свинью?

Он хихикнул.

Казалось, был найден способ напугать женщину, которая словно и вовсе не собиралась его бояться.

- Так ли необходимо нам использовать это?

- ...

Мучимая дурным предчувствием, женщина благоразумно промолчала.

- Давай больше не станем предохраняться, а?

Растопырив два пальца, он, словно клещами, осторожно схватил мягкую плоть.

- Я буду кончать сюда снова и снова, пока твое лоно не наполнится до отказа. А затем я вставлю в отверстие этот колпачок, как пробку, чтобы ни одна капля не пролилась мимо, позволив всему содержимому влиться прямиком в твое чрево. Хватит всего нескольких раз, чтобы твоя утроба перестала быть пустой.

Как и ожидалось, женщина изменилась в лице.

- Звучит отвратительно, не так ли?

- Да просто мерзость, даже не думай о чем-то подобном.

- Тогда будь послушной и поскорее раздвинь свои ноги.

Женщина вела себя более смирно, чем когда-либо вообще. Раздвинув ноги, она даже приподняла колени, чтобы было легче воспользоваться контрацептивом.

Невзирая на ее желание или нежелание, сложенный пополам цервикальный колпачок был помещен глубоко внутрь. Она не проронила ни слова возражения, лишь вздрогнув, когда колпачок, войдя в нее до конца, раскрылся.

Прижав края, он плотно надел контрацептив на ее шейку матки, прежде чем убрать руку. А затем, словно одаривая похвалой собаку, легонько чмокнул ее в низ живота.

- Хорошая девочка. Будь умницей.

Медленно развязывая узел галстука, Леон любовался обнаженным телом перед собой.

Это был момент, которого он ждал больше всего.

Момент, когда единственными звуками в камере были шорох снимаемой им одежды и их дыхание, становившееся все более тяжелым. Каждый раз у него возникало ощущение, будто он стоит на поле брани, над которым сгустились кровавые тучи войны, лицом к лицу с врагом, напряженно выжидая начала перестрелки.

Леон нарочито медленно расстегивал рубашку. Чем дольше она ждала его, тем больше подрагивало от напряжения ее тело. Глядя на это, он чувствовал, как каменеют его чресла.

Паре обнаженных тел вскоре предстояло жестокое столкновение. Их ждало противоборствующее совокупление, когда все напряжение разом взрывалось мощным фейерверком, даря пламенное наслаждение под оглушительные стоны, подобные выстрелам.

В подобный момент кровь завоевателя не могла не вскипать в его жилах.

Женщина, слишком долго находившаяся в обороне, уже потеряла желание сражаться. Он без промедления напал на беззащитного, совершенно обнаженного противника.

- Ах...

Она издала слабый стон, когда он сжал ее тело обеими руками. Как только звук вырвался из нее, он тут же накрыл ее губы своими.

Леон вжался пахом в ее промежность, жадно дразня языком рот женщины, к которому словно приклеился намертво. Головка его члена ткнулась в преддверие ее истекающего соком влагалища, и по его спине пробежала резкая дрожь, как будто он угодил не в мягкую плоть, а в капкан с острыми зубами.

- Ха-а...

Как только высвободился рот, она шумно вдохнула воздух, и ее мокрые от слюны губы снова были проглочены.

Руки, сжимавшие тело женщины в объятиях, заскользили вниз по ее потной спине. Растопырив пальцы, он обеими руками крепко схватил пышные ягодицы и поднял ее таз вверх. Столб плоти медного цвета, прозябавший снаружи, тут же нырнул во влажное отверстие.

- А-а-а...

- Ух-х...

Ее влагалище было достаточно коротким, чтобы до шейки матки можно было добраться всего лишь указательным пальцем. Поэтому тот факт, что оно было способно полностью поглотить половой член длиной больше мужской ладони, каждый раз изумлял его.

Леон вонзил свой пенис в ее чрево так, что влажная плоть прилипла к нижней части его живота.

Ее внутренние стенки подрагивали, плотно обхватив его длинный ствол. Острые ощущения и остаточный жар ее многочисленных оргазмов передались ему в первозданном виде. Казалось, он мог эякулировать, просто оставаясь недвижимым в таком положении.

Поцеловав женщину в губы, Леон скользнул руками от ее ягодиц к бедрам. Она обвила своими широко раскинувшимися на простыне ногами его талию.

- Я начинаю.

Каждый раз, когда он сладко шептал ей это на ухо, словно заботливый любовник, ей хотелось, свернувшись калачиком, выть, как побитой собаке. Для нее эти нежные слова звучали, как жестокий сигнал, возвещающий о начале ее истязания.

Леон сжал в объятиях женщину, которая сегодня вновь порадовала его своей неизменной реакцией. В тесном контакте их обнаженной кожи ее пухлая, упругая плоть оказалась раздавлена его твердой грудью. Ощущение этой эластичной мягкости отдалось звоном у него в паху.

- Ах... полегче, ох...

Крепко вжимаясь в ее тело, он начал движения своей талии. Леон искренне не понимал, что она имела в виду под "полегче". И без того уже исчерпав все лимиты своего терпения, он очаянно сопротивлялся желанию рвать и кусать ее, словно дикий зверь.

- Милая моя, да разве я уже не слишком галантен? - под все еще неторопливые фрикции прошептал он ей на ухо.

Тем не менее, казалось, что женщина уже сдалась, поскольку он почувствовал, как она, ерзая ногами на его талии, собирается кончить.

- А-а-а... м-м-м... а-а-ах...

Еще немного пошевелив тазом, он вогнал свой член до самого основания в нежно щекочущую его плоть. Ее внутренние стенки мгновенно крепко стиснули его колонну. Давление было невероятным. Ему показалось, его его твердый, словно камень, фаллос вот-вот будет сломан пополам.

- Боже мой, в последнее время ты трудилась, как раб на галерах, и навыки твоего захвата заметно улучшились.

- А-а-ах...

- Ой, прости, я забыл. Ты же и есть раб, так ведь?

Несмотря на все его поддевки, она не выказывала никаких признаков обиды. Ее щеки зарделись, но вовсе не от злости. Целуя горячую, словно обжигающую его губы, щеку женщины, он прошептал:

- Продолжай в том же духе. Мне очень нравится.

Однако, ощущение от контакта с гладким латексом, а не с бархатистой поверхностью ее внутренних стенок, было не из приятных. Он нанес удар под другим углом, и упругая плоть заднего свода ее влагалища плотно обхватила набухшую головку его члена.

- Ха...

В конце концов, терпение Леона лопнуло.

- А-а-а! Прошу, полегче, ох!

- Тогда и тебе следовало сжимать меня полегче.

Его спина затряслась в неистовом танце, словно тугая тетива лука, которую то и дело натягивали и отпускали. Громкие удары плоти друг о друга сопровождались потоком смазки в месте сопряжения их тел. Внутренняя поверхность бедер женщины, и соприкасающаяся с ней нижняя часть живота Леона мгновенно стали влажными и скользкими.

Не в силах сдержать эмоций, он тихо бормотал ругательства.

Ее пресытившееся нутро, словно обезумев, стало беспорядочно сокращаться. Каждый раз, когда его ствол выходил, ее внутренняя плоть, цепляясь за него, выдвигалась наружу, и каждый раз, когда он входил обратно, набухшие половые губы скользили по нему, нежно обволакивая.

Абсолютно все липло к нему и засасывало.

Как болото.

Лоно этой женщины было топким, словно болото. Болото, из которого он уже не мог выбраться, единожны погрузившись в него.

Порой Леон сожалел об этом.

Было необходимо уволить ее в тот самый момент, когда он узнал в ней Дейзи.

Нет, ему следовало отправить ее в лагерь для военнопленных сразу после ареста.

И уж точно он не должен был поддаваться этому низменному желанию. Ведь только тогда, когда он, ничтоже сумняшеся, нырнул в нее вниз головой, он понял, что прыгнул в болото.

Слабо держа ее за плечи, он посмотрел на стонущую женщину.

- Ах, а-а-ах...

Та, что всем телом извивалась под ним, растрепав свои мягко вьющиеся темно-каштановые волосы, повернула голову, обнажая безупречно белую шею, местами отмеченную его губами, и подняла веки.

Затуманенным бирюзовым взглядом она уставилась на Леона, опьяненная удовольствием, доставленным интимной близостью с ним, именно с ним и ни с кем другим. Все сожаления разом испарились.

"Моя."

Он снова одарил ее жадным поцелуем.

Их полностью обнаженные, без намека хоть на нитку одежды, тела терлись друг о друга, становясь от пота все более мокрыми и скользкими. Однако, торчащие соски, упиравшиеся в его грудь, все еще остро ощущались.

Леон высвободил руки, крепко сжимавшие женщину, и поднял верхнюю часть своего тела. Пара мягких кусков плоти покачивалась в такт его талии.

Он протянул руку и схватил одну из грудей. Следуя движению его ладони, податливая плоть меняла свою форму, норовя ускользнуть. Она ничем не отличалась от своей хозяйки, которая все время пыталась вырваться из его хватки.

- Ах...

Сжав так, словно она прилипла к его ладони, он склонился к ее груди. Упругая мякоть проступила между раздвинутыми указательным и большим пальцами, обнажая светло-розовый сосок. Он нежно прикусил кончик ее груди и втянул губами всю ареолу.

Глава 78

Глава 78

Чмок.

- Ах , не надо, оставь...

Женщине особенно не нравилось, когда он сосал и лизал ее грудь. Но чем больше она противилась, тем больше ему хотелось это делать. Он продолжал ласкать сосок, пока ее щеки не стали такими же влажными, как молочно-белая кожа вокруг ареолы.

Через какое-то время Леон, выпустив, наконец, изо рта твердый комочек плоти, поднял голову.

Грудь с красным отпечатком его руки. Сосок, опухший от слюны, словно спелый фрукт. И рыдающая женщина, прикрывшая глаза тыльной стороной своей ладони.

Этого было довольно, чтобы разбудить его коварство.

- А-а-а, ух!

Перевернув женщину на бок, он прижался всем телом к ее спине. Она встрепенулась, когда пенис, не выходя наружу, прокрутился внутри нее.

Лежа с ней бок о бок, словно ложки, и сопрягаясь нижней частью своего тела, Леон продолжал двигать бедрами.

- Ах! У-у-ух! Потише!

Несмотря на то, что до основания ввести член таким образом было невозможно, для нее эта поза была весьма непроста. Леон знал об этом. Каждый раз, когда он медленно выходил и с силой толкался обратно, женщина вскрикивала и громко стонала.

Продолжая безжалостно двигать талией, он просунул руку промеж ее плотно сдвинутых бедер.

- Ах!

Как только он коснулся клитора, тело женщины вздрогнуло. Его рука, пройдясь по мокрой помежности, широко развела ее ноги.

Подавшись своими бедрами вперед, он оказался между ее ног, лишив их возможности сомкнуться, и схватил ее руку, безвольно лежавшую на простыне.

- А-а-ах!

Притянув, он прижал ее кисть к раскрытому лону, и она вновь содрогнулась всем телом.

- Потрогай тут. Как я тебя учил.

Наложив свою ладонь на ее руку, он начал медленные круговые движения. Женщина, которая поначалу сопротивлялась изо всех сил, пытаясь избавиться от такой навязчивой протекции, вскоре успокоилась. Впрочем, это относилось лишь к ее кисти, которая принялась послушно наглаживать опухшую шишку, заставляя все сильнее содрагаться мокрое от пота тело женщины.

Леон медленно отодвинул свою ладонь. Подперев голову другой рукой и слегка покачивая талией, он, глядя на женщину, поддразнил ее:

- Ну, не-е-ет... Я так уста-а-ала...

Та, кому принадлежали эти слова, продолжала теребить свой клитор, хотя никто ее к этому не принуждал. Втерев в складки всю смазку, она даже прикоснулась к вагине, вцепившейся в его член. Он намеренно глубоко вошел, вытолкнув наружу ее соки, и женщина собственноручно увлажнила свою высохшую эрегированную шишку.

Сейчас она действительно наслаждалась процессом.

- Ах, ах...

- Вот так. Умница.

Леон покрывал поцелуями ее шею, пока она с расфокусированным взглядом продолжала двигать своей рукой.

- Теперь ты просто умница.

Каждый раз, когда кончиками пальцев она со знанием дела касалась внешней стороны своих гениталий, их внутренняя часть сжималась. В один прекрасный момент стенки ее влагалища, сократившись, сомкнулись так плотно, что не оставили ему простора для движений внутри женщины.

Он ткнулся головкой своего члена в место, которое дразнили ее пальцы. Когда она попыталась оттолкнуть его резким движением своей поясницы, Леон крепко обхватил ее тело обеими руками.

- Ха-а-а...

- Ух-х... А-а-а-ау!

Всякий раз, когда твердый, как камень, столб плоти погружался в нее, внутренние стенки, сжимавшие его гениталии, и бедра, накинутые на его ноги, конвульсивно содрагались. Это было началом кульминации.

Оттого ли, что боялась этого непреодолимого удовольствия, но женщина отняла руку от своей промежности, и кончики ее пальцев задрожали в воздухе.

Увидев это, Леон убрал ее кисть, заменив своей. Когда его массивные пальцы начали безжалостно теребить ее клитор, женщина, изогнувшись всем телом, попыталась оторвать от себя его руку.

- Ах, так, не... не де...

Но прежде, чем она успела договорить "-лай", ее настиг оргазм.

- А-а-а-а-а!!!

Хап.

Входящий ствол с глухим звуком был поглощен ее вагиной, которая намертво сомкнулась. Женщина затряслась, как от удара током, и ее ноги, оторвавшись от бедер Леона, подскочили.

- У-у-у-ух...

Поджав колени, он прошептал на ухо рыдающей женщине:

- Тебе нравится? Мне - до безумия!

- Перестань... Пожалуйста, ах-ха-а, перестань...

И только на третий или четвертый раз он, наконец, отреагировал на ее мольбы и перестал терзать своей рукой ее промежность.

Мокрая ладонь поднялась вверх по гладкому, напряженному животу. Затем он костяшками пальцев проследил плавную линию ее талии. Ему нравилось чувствовать, как ощетинившиеся волоски нежно щекочут его кожу.

Женщина, чье дрожащее тело стало таким чувствительным, будто она могла умереть лишь от одного прикосновения его дыхания, устало поинтересовалась:

- У-у-ух... Ты еще не все?

Даже в этот момент его пленница умудрялась дерзить ему. Впрочем, она так стонала и задыхалась при этом, что Леон, в общем-то, и не возражал.

Обеими руками он схватился за ее потную грудь и возобновил движения своей талии.

- Ах, у-у-ух... Хватит...

- Х-а-а... И верно - хватит меня засасывать.

Даже когда он перестал двигаться, ее бархатистая внутренняя плоть плотно обвилась вокруг его гениталий, не переставая подергиваться.

Она сжималась, засасывала и сокращалась. Более того, словно приклеившись к его члену, она тянула его за крайнюю плоть.

Когда к их кипящей крови вновь добавился жар трения, обжигающая волна мгновенно прокатилась по двум обнаженным телам от места их соединения. Леон ахнул, почувствовав, что его колонна стала горячей, словно собираясь воспламниться.

Женщина как будто тоже снова оргазмировала. Стенки ее влагалища напряглись и крепко обхватили его твердь. В этот момент, до того расслабленные, брови Леона сдвинулись.

Он собирался наслаждаться этим как можно дольше, но сдерживаться уже было выше его сил.

- Ух...

Широко раскрыв свою большую ладонь, он положил ее на нижнюю часть живота женщины. Притянув ее к себе так сильно, что плоский живот вдавился под его рукой, он полностью вонзил в нее свой пенис и освободился от напряжения скопившегося в паху.

- Ха-а-а...

Под давлением мышц его таза семенная жидкость через открытый проход хлынула в самые глубокие уголки ее чрева. Он почувствовал, что от одного этого факта мог бы эякулировать еще раз.

Леон посмотрел на женщину с затуманенными лихорадкой глазами, чье безвольное тело держал в своих руках. Она, задыхаясь, положила голову ему на плечо. Глядя на ее открытый рот он склонил свою голову.

Слившись с ее плотью и сверху, и снизу, он вдруг подумал, что...

Было бы здорово им соединиться в замке, как собаки, без возможности оторваться друг от друга.*

(*П/П: Замо́к - завершающий этап вязки собак, когда разбухшая луковица полового члена кобеля препятствует разъединению животных; прерывание вязки в момент замка чрезвычайно болезненно и может обернуться серьезными травмами как для кобеля, так и для суки. Люди, хвала богам, лишены подобной радости.)

Безмерное удовольствие расплавило его разум до жидкого состояния.*

(*П/П: Вот, откуда столько эякулята!)

Способность трезво мыслить не спешила к нему возвращаться. Все еще оставаясь в ее животе, он продолжал тихонько двигать своей талией. Подобно животному, метящему территорию, Леон старался поглубже втолкнуть и втереть в самую потаенную часть этой женщины свое семя.

Но в тот момент, когда головка полового члена задела ободок цервикального колпачка, рассудок к нему вернулся. Концом своего пениса он прижался с колпачку, закрывающему вход в ее матку, и резко выгнул спину.

Длинный и твердый, хотя уже значительно утерявший свою прочность, столб плоти яростно выскочил наружу, забрызгав ее бедра мутной беловатой жидкостью.

Он тут же поднялся и перевернул женщину на спину. Снова настал момент, которого он каждый раз ждал, момент, когда он мог без какого-либо сопротивления раздвинуть ее ноги, чтобы полюбоваться на бездну между ними.

Это было поистине великолепное зрелище: налитая кровью, красная, словно губы женщины, вагина, наполненная спермой, своей констистенцией и цветом напоминавшей простоквашу.

Каждый раз, когда вход в опьяненное оргазмом влагалище смыкался, скопившаяся в преддверии семенная жидкость капала на белую простыню.

Оторвав взгляд от ее лона, Леон узрел другую полную страдания картину. Видя, как вдымается от тяжелого дыхания грудь женщины, лицо которой потеряло всякую волю к сопротивлению, он глубоко вздохнул.

Она была той, кого наполнили до отказа, но насыщение почувствовал именно он.

Осторожно проведя пальцами по ее промежности, чтобы сперма не вытекла наружу, другой рукой он нежно потер потный живот женщины.

Святилище, из которого должен был появиться на свет следующий наследник династии Бланшаров, было залито семенем монархической свиньи.

Он ощутил вкус победы.

И снова кровь завоевателя вскипела в его жилах.

- Красота, - прошептал Леон, целуя милые губы, бормочущие, что он грязный извращенец.

Оттолкнув его, женщина встала с кровати. Когда белесая жидкость потекла по внутренней поверхности ее бедер, она, нахмурившись, сделала нечто поразительное.

Она заткнула.

Свою вагину.

Собственной ладонью.

Как только он увидел эту вульгарную сцену, то вновь почувствовал голод.

"Да что ж такое?!..."

Леон схватил женщину, собравшуюся было пойти в ванную, и повалил ее на кровать.

- Ой! Ах...

Грейс осеклась, как только ее взгляд упал на нижнюю часть тела сидящего на ней верхом мужчины.

"Опять что ли?..."

Когда она направлялась в душ, все еще отекшая головка его члена смирно смотрела вниз. Теперь же бронзовая змея, оживая, вновь поднимала свою голову.

Словно настоящая рептилия.

Эта гадюка никогда не отпускала ее после одного укуса.

Красноголовый аспид так хотел ужалить Грейс, что у него текли слюни. Пара больших рук яростно раздвинула ее крепко сжатые колени, и змея исчезла между ее широко раскрытыми бедрами.

- У-у-уф...

В тот момент, когда из нее вытек комок мерзкой теплой субстанции, огромная змеиная голова врезалась в ее внутренности.

- Ах!

Это, должно быть, случалось уже сотни раз, но ей все еще казалось, будто в нее вгоняют толстый кол. Когда столб плоти, задев влажную вульву, рванул внутрь, Грейс чуть не задохнулась, а мужчина обнял ее и, лизнув ухо, прошептал:

- Как не стыдно так откровенно трогать себя руками?

Он только что эякулировал, но, вместо того, чтобы остыть, его похоть вскипела с новой силой, так, что у него пересохло в горле.

- Ах, ах...

Движения его поясницы, которые начались с сильных толчков, становились все более хаотичными. Каждый раз, когда без устали скользящий, тяжелый кусок плоти ударял в передний свод ее влагалища, на Грейс одна за другой накатывали волны удовольствия, унося ее горячим потоком.

Шлеп, шлеп.

Раздавались удары их плоти друг о друга, напоминая звуки бьющихся о камни прибрежных волн. Влажное хлюпанье также становилось все отчетливее.

Чпок.

Резким движением он глубоко вогнал свой ствол, и в месте сопряжения нижних частей их тел хлынул липкий поток семенной жидкости. Подавшись наружу, член, словно лопата, зачерпнул собой часть спермы, выпущенной в ее чрево.

Мутная белесая субстанция, вышедшая вместе с его плотью, пролилась на багровеющую промежность женщины. Леон замер, когда заметил жемчужно-белый комочек на ее красном, истерзанном клиторе.

Глава 79

Глава 79

Интимный секрет женщины, смешавшись с его собственным семенем, сбился в сгусток, напоминавший бусину.

Он поднял жемчужную цепочку, свисавшую с грядушки кровати. Женщина молча наблюдала за действом, пока он связывал ее запястья, но когда Леон попытался примотать ее руки к нижней части своего тела, начала брыкаться ногами, стараясь вырваться.

- Не дергайся!

Ее тело, пронзенное толстым колом, потеряв силы, быстро проиграло в этой схватке.

Длинная цепь была обернута вокруг места их соединения, Х-образно перекрывая капюшон ее клитора. Остаток жемчужной нити был обмотан вокруг основания его пениса.

- Уф... А-а-а...

Его талия вновь задвигалась, а из нее полились неконтролируемые стоны.

Щелк, щелк.

Звук ударов бусин друг о друга эхом отдавался у Грейс в голове. Жемчужины, усыпавшие ее промежность, создавали странное трение, от которого она теряла рассудок.

При каждом толчке Уинстона ее связанные запястья подскакивали, то натягивая, то ослабляя цепочку, и Х-образная масса жемчуга безжалостно каталась вверх и вниз по клитору. Свисающие с его члена бусины тоже давили и терлись о нежную вульву.

К счастью, из-за намотанной на основание жемчужной цепочки, его ствол входил лишь наполовину, но с каждым движением эти жемчужины впивались в преддверие ее влагалища. Для чувствительной плоти, натруженной от введения толстого предмета, стимуляция была запредельной.

- Боже... Вынь!

- Ха-а...

- Ай! Они внутри, а-а-ах-х!

- Я в курсе.

Во время особо яростного толчка пара бусин оказалась внутри нее. Теперь Уинстон, двигая поясницей, своей массивной колонной катал жемчужины по стенкам ее влагалища.

Грейс забыла, как дышать. Когда скользящие камешки щекотали ее внутреннюю плоть, ощущения были настолько сильными, что у нее перед глазами вспыхнули искры.

Ей казалось, будто в нее тычут палицей* с тупыми шипами. А когда твердый шарик, скользящий вдоль передней стенки ее влагалища, оказывался близко к уретре, желание извергнуть из себя жидкость становилось нестерпимым.

(*П/П: Па́лица - древнее ударно-дробильное холодное оружие в виде дубины, утолщенныйный конец которой мог иметь каменные или металлические, часто тупые или округлые, шипы.)

Сколько раз за сегодня она испытала это из-за чертова жемчуга?

Все еще не в силах выносить подобное унижение, Грейс, ахнув, взмолилась:

- Ай, хватит! Ох, не... ненавижу...

- Ненавижу... Да тебе это до смерти нравится.

Увы, да. Неужели она снова изольется по прихоти этого человека?

Злодей продолжал толкаться внутри Грейс. Головкой своего члена он бился в переднюю стенку влагалища, прямо под уретрой, и при этом, обнажив ее клитор, принялся натирать его большим пальцем руки.

В борьбе с Леоном Уинстоном собственное тело не было ей союзником.

После очередного удара массивным куском плоти в самое чувствительное место напряжение нижней части ее живота ослабло.

- А-а-ах-х!!!

Маленькое отверстие выстрелило высокой струей прозрачной жидкости.

- Это который раз за сегодня? Идешь на рекорд?

Мужчина озорно улыбнулся, перестав дергать своей спиной. Его живот ниже талии был залит тем, что извергла из себя Грейс. Он неторопливо вытер полотенцем бесцветные капли, стекавшие по его рельефным мышцам.

Жемчужная цепочка, наконец, соскользнула с ее запястий. В процессе она затянулась так сильно, что на руках Грейс остались красные отметины.

- Ха-а, ты все? - тяжело дыша поинтересовалась она.

Уинстон, также тяжело дыша, вместо ответа обнял ее, прижавшись всем своим телом, и поцеловал. Нежно и трепетно.

В отличие от него, чьи веки в этот момент были сомкнуты, Грейс растерянно пялилась в потолок. Его телячьи нежности сразу после животного совокупления каждый раз оставляли ей чувство неловкости.

Не то, чтобы ее смущало, что он ведет себя с женщиной, у которой уже есть жених, как со своей возлюбленной. Сама того не осознавая, она не могла не думать о том, что если бы не вереница ужасных событий в прошлом, тот мальчик мог бы вырасти добрым и ласковым мужчиной.

Теперь же Грейс ожидала момента, когда ее крамольные фантазии будут разбиты жуткой реальностью, созданной для нее Уинстоном. И ожидание не было долгим.

Оторвав от нее свои губы после легкого поцелуя, он, жалобно сдвинув брови, пробормотал:

- Я уже кончил, потому что ты слишком узкая.

Этим его "уже" она сегодня наслаждалась так долго, что у нее свербело в животе.

- А-ах! Ты что делаешь?

Не успела она перевести дух от того, что из нее, наконец, выскользнул его пенис, как Уинстон сделал немыслимое. Он снял жемчужную цепочку, которая была обернута вокруг его мясистого ствола, и начал одну за другой заталкивать жемчужины туда, откуда только что ретировался.

- Перестань!!!

Будто и вовсе не слыша Грейс, он лишь усилил хватку на ее талии. Попытавшись пнуть Уинстона ногой и получив ответный удар по лодыжке, она сменила тактику.

- Знаешь, я умывю руки. Делай все, что заблагорассудится. В конце концов, это не я буду плакать, когда твоя игрушка сломается.

- Прости, но твои увещевания не помогут.

Уинстон, как обычно, прищурясь, озорно улыбнулся.

- Как может один и тот же человек так меняться?

Да вот как. Когда она недоуменно забормотала, рука, вводившая в нее жемчужные бусины, остановилась.

- Интересуешься? Тебе ли спрашивать?

Прищур его глаз не изменился, но от улыбки повеяло совершенно иным настроением. Почувствовав растущее в воздухе напряжение, Грейс закрыла рот и раздвинула ноги.

Леон наполнял драгоценными камушками чрево этой женщины, пока ее вход не стал таким же широким, как тогда, когда принимал его, и лишь затем отнял от нее свою руку. Он оценивающе взглянул на свою вульгарную инсталляцию с таким же благочинным выражением лица, которое нацепил бы, стоя перед прекрасным произведеним искусства в художественной галерее.

Живой арт-объект.

Влажная розовая плоть жадно вгрызалась в гроздь жемчуга и пульсировала.

Вид нескольких ниспадающих жемчужных нитей напоминал ему молочный водопад, бьющий из пещеры посреди красного утеса.

Холм на вершине утеса обрушался нежной лавиной, откуда медленно струился замерзший поток. Леон, взявшись за конец цепочки, принялся наблюдать, как из пещеры одна за другой стали выскальзывать бусины, мокрые от женских соков.

- У-у-уф...

Грейс выгнула спину, когда жемчуг пришел в движение.

Ощущение больших, твердых шариков, порой мягко, а порой грубо скользящих по складочкам ее внутренних стенок, вызвало у нее головокружение. По животу разлилось щекочущее удовольствие, а поясница вновь начала подрагивать.

- Да ты, никак, снова кончить собралась? Знай же меру.

Она держалась изо всех сил, чтобы не быть осмеянной Уинстоном, но чертовы жемчужины все никак не кончались.

Рука, державшая конец цепи, уже была на уровне его глаз. Золотая нить с регулярно нанизанными на нее бусиними сплошь была покрыта сгустками телесных жидкостей цвета жемчуга.

- Поздравляю, мамочка, у вас... Господи, вы несете яйца! С каким же животным вы спаривались?

Лицо Грейс, белое от отвращения к тому, что он извлекал из нее, покраснело.

Какой низкопробный юмор...

Проглотив эту горькую пилюлю, она приняла вызов Уинстона, и, вскинув брови, ответила:

- Их папаша - куриная голова* по имени Леон Уинстон.

(*П/П: Выражение 닭대가리가, дословно - "куриная голова", употребляется для обозначения крайней степени глупости и неуместности, поскольку курица сама по себе не является образцом ума, а отрубленные куриные головы способны еще какое-то время "жить" и даже невпопад кукарекать.)

Нисколько не задетый оскорблением, он лишь рассмеялся и уложил жемчужную цепь, покрытую их выделениями, кольцами у нее на груди.

- Мамины теплые объятия. Эти детки - плод нашей любви.

- Голову лечи, идиот!

Сегодня он был особенно игрив и, казалось, искренне пребывал в хорошем расположении духа.

"Что же, черт побери, так развеселило тебя перед приходом сюда?"

Грейс вдруг вспомнила, что, когда он впервые поцеловал ее сегодня, от него пахло бренди.

- Сколько ты вып... Ах!

Вопрос так и не был задан, поскольку в то место, где все еще оставался жемчуг, вошел палец Уинстона. При каждом движении его руки она отчетливо чувствовала, как внутри нее, гремя, перекатываются твердые бусины.

К одному пальцу присоединился другой, и, зажав ими жемчужину, Уинстон принялся массировать переднюю стенку ее влагалища. Здесь находилась чувствительная точка, дразня которую, он словно переключал тумблер, превращающий злобную суку в послушную овцу.

Грейс выпрямила ноги. Этот неосознанный жест был предвестником кульминации. Уже в который раз за сегодня. Если это продолжится еще хоть сколь-нибудь долго, завтра все ее тело будет болеть, и ей придется целый день проваляться в постели.

- А-а-ай... Отстань же...

- Что, страдаешь от больной головы идиота?

- Ну, правда, ай, я просто сломаюсь.

- Не бойся. Я не оставлю тебя, даже если ты развалишься на куски.

- Оставь, прошу, оставь... Оставь меня... Ах!

Его рука продолжала настойчивые движения у нее внутри, так что удушливая волна вновь подкатила к ее подбородку, а пальцы ног поджались. Борясь с удовольствием, она пнула ни в чем не повинную простыню, и лежавшая у нее на груди цепочка, тихо позвякивая, скатилась к промежности.

Массивная ладонь, накрыв ее лоно, принялась очерчивать большие круги. Жемчужины, захваченные рукой, хаотично катались по ее клитору, атакуя его со всех сторон.

В конце концов, Грейс отдалась навязанному ей Уинстоном удовольствию.

- А-а-ах-х!!!

Леон, как во сне, смотрел на пьяную от настигшей ее кульминации женщину.

Сегодняшний вечер, несомненно, был шедевром.

Когда он отнял ладонь от ее промежности, взору открылись трепетные складки плоти, среди которых поблескивали молочно-белые бусины.

Наверное, так выглядит жемчужная устрица, раскрывшая на дне морском свою раковину. И эти жемчужины сейчас словно бы вернулись в материнскую утробу.

Леон рассмеялся неожиданному ходу своих мыслей.

Должно быть, он действительно сошел с ума.

Он припал губами к женщине, которая все еще задыхалась и постанывала. Глотая ее стоны и тяжелое дыхание, Леон пытался утолить не отпускавший его голод.

- Ах-ха-а...

Лишь когда из ее рта, наконец, вырвался его яростно пляшущий язык, Грейс смогла отдышаться.

"Дейзи, Салли, Риддл, Белла, без разницы, кто."

Мужчина нежно вытер ее опухшие губы.

- Душенька.

Он прижался к ней губами и прошептал.

- Ты единственная женщина, чьи драгоценности не пропадают зазря.

Любой несведущий наблюдатель счел бы это признание романтическим.

Глава 80

Глава 80

- Невыносимо. Невыносимо... - бормотала Грейс, стоя под струями воды.

- У-у-уф...

Ее лицо исказилось гримасой отвращения, когда она пошерудила пальцами у себя между ног. Внутри все еще оставалась белесая липкая субстанция.

- Эй, не смей там ничего чувствовать без моего разрешения.

Уинстон, сидевший напротив входа в ванную, откинулся на стуле, чтобы получить возможность обозреть обнаженное тело Грейс, и поерничал. Она пристально посмотрела на мужчину, который уставился на свои часы, и быстро отвела взгляд.

Какая досада - быть наполненной семенем этого ублюдка.

Как только она опять сунула руку во влагалище, чтобы выскрести его следы, то снова застонала. Ощущения от прикосновения кончиками пальцев к твердому латексному колпачку были еще более неприятными.

Однако, носить его в себе еще как минимум шесть часов было не просто неприятно, а совершенно отвратительно. Сейчас уже два часа ночи, так что избавиться от колпачка она сможет не ранее, чем проснется, а там уже, очевидно, и Уинстон подоспеет, чтобы вставить его обратно.

Изо дня в день живя в таком ритме, она действительно чувствовала себя приватной проституткой этого человека.

Но могла ли она позволить себе сказать ему "нет" в данный момент?

Закончив выскабливать сперму, Грейс взяла губку, чтобы намылить тело, и услышала позади себя шум. Это был звук удаляющихся шагов. Оглянувшись, она увидела лишь дым от уинстоновской сигары.

Обернув тело полотенцем, Грейс вышла из ванной, но перед ней предстала не пустая камера, а Уинстон, который, сидя в изножье кровати, читал журнал.

- Надень.

Уточнять, что именно ей нужно надеть, необходимости не было. Представив их широкому обзору, он разместил кандалы прямо посередине чистой простыни.

Она надеялась, что он забудет про них, но цепи с браслетами, как и прежде, ждали ее на своем месте.

- Чулки.

Как только Грейс шагнула к кровати, он снова одернул ее. Развернувшись, она направилась к комоду у выхода.

Дверь, скорее всего, была не заперта.

Разве отсутствие кандалов на ней прямо сейчас не было отличной возможностью сбежать? Однако, не успеет она добраться до решётки, как будет схвачена.

Даже в эту самую минуту Уинстон не сводил с нее глаз.

Его голова также оставалась повернутой в ее сторону все время, пока она, поочередно ставя ноги на стул, надевала чулки.

Облаченная в униформу личной проститутки Леона Уинстона, в которой была скорее голой, чем одетой, Грейс уселась в изголовье кровати, подальше от него. И только когда она принялась сковывать свои лодыжки, Уинстон оторвал от нее взгляд и вернулся к чтению.

Это был журнал, который она листала перед его приходом.

Леон Уинстон — идиот.

Какое лицо у него будет, когда обнаружится зашифрованное послание? Вероятно, он, как обычно, в ответ на ее шпильку лишь криво ухмыльнется.

Но чего она действительно с нетерпением ждала, так это процесса, а не очевидного результата. Того, как он будет искать буквы от первой до последней, постепенно складывая их в слова.

... И нервничать, гадая, что же за шифровку на этот раз она пытается передать Джимми.

Ей хотелось хоть раз взгромоздиться на голову человеку, который беспардонно топтал ее.

Могла же она позволить себе эту маленькую месть?

В тот момент, когда Грейс подумала, что ее шалость настолько мала, что никто не придаст ей значения, рука, небрежно листавшая журнал, остановилась. Взгляд Уинстона был прикован к углу страницы.

"Нашел."

Со всем спокойствием она стала наблюдать за выражением лица мужчины. Его лицо застыло, и кровь медленно отлила от него. А еще через пару страниц оно внезапно покраснело.

Со стороны Уинстона столь откровенная реакция была редкостью.

"И на старуху бывает проруха."

Этот человек потешался над ней ежедневно, и она впервые робко отплатила ему тем же. Легкое чувство превосходства имело привкус дешевого шоколада, купленного на карманные деньги, которые она накопила, помогая по дому в детстве.

Но как только Уинстон поднял голову, примитивная сладость превратилась в горечь.

Грейс была обескуражена. Он не был человеком, которого могла бы задеть подобная детская провокация, однако, его глаза горели гневом.

"Да, я недоумок."

Прямо тогда Леон понял.

Джимми, мое сердце с тобой навсегда.

Послание было предназначено ему, а не ее жениху.

Она прощупывала его.

И ее не пугало, что шифровка окажется у него в руках.

Это был манифест о том, что она никогда его не полюбит.

Ее. Это. Не. Пугало.

И, оказавшись в буквальном смысле идитотом в глазах этой женщины, он попался на ее уловку и сразу же обнаружил свои истинные чувства. Увы, он испытывал к Грейс Риддл не только ненависть.

Было ощущение, будто он извлек на белый свет постыдную тайну, глубоко запрятанную в чулане.

Будучи Уинстоном, он не мучался муками совести. А потому и стыда тоже не испытывал. Отчего же перед лицом этой женщины его всегда охватывают эти неведомые эмоции?

Она умудрилась одарить его чувством беспомощности, которое он впервые ощутил еще в далекой юности. Он ненавидел себя за то, что всякий раз рядом с ней словно превращался в незрелого юнца из прошлого.

Не давайте святыни псам и не мечите жемчуга вашего перед свиньями, чтоб они не попрали его ногами своими, и, обратившись, не растерзали вас.

Леон, наконец, понял, что эта фраза означает лично для него.

Это было его строгое предостережение из прошлого самому себе в будущем.

Он беззвучно, одними только глазами, выкрикнул запертые внутри слова в лицо женщине, которая хлопала своими длинными ресницами, притворяясь, что ничего не понимает.

"Да, черт возьми! Я все еще люблю тебя!!!"

В то время, как она все так же пыталась вдребезги разбить его сердце. И даже сейчас она измывалась над ним, называя идиотом за то, что он любил женщину, которая трижды отвергла его.

Любит ли она по-прежнему того ублюдка?

Впрочем, какое ему дело.

Даже если бы она когда-нибудь полюбила его, как смогли бы измениться их отношения?

В основе этой связи лежала ненависть, которая смердела хуже, чем гниющий мусор на дне сточной канавы.

И если бы любовь вдруг каким-то чудом сумела прорасти в клоаке ненависти, она не смогла бы противостоять ядовитому смраду и зачахла.

Так что Леону не стоило это выяснять, а ей - провоцировать его.

-  По-твоему, это смешно? - с горькой улыбкой холодно поинтересовался он, когда, наконец, взял себя в руки.

- А я уже устал представлять, как убиваю тебя.

Он боялся, что она растопчет его сердце, разорвет на куски его тело и превратит в немощную рухлядь.

- Просто представлять.

Мужчина, который цедил слова сквозь стиснутые зубы, словно еле сдерживался от того, чтобы не загрызть ее на смерть, вдруг беспомощно ухмыльнулся. Это была самоирония.

- Да, я тоже умею шутки шутить.

Уинстон отложил журнал и встал. Грейс обмерла, глядя на его удаляющуюся к двери спину.

"Вдруг он больше не вернется?"

Она бросилась к нему, преграждая путь.

- Хозяин, Белла была не права.

Не позволяя ему открыть дверь, она вцепилась в его руки.

- Хозяин, прошу, не уходи.

Если она не продолжит в том же духе, он, чего доброго, действительно не вернется. А с ним и еда, и человеческое общение.

Ей казалось, что ее тело разом обескровили, когда у нее перед глазами пронеслись дни заключения в черной тюрьме, наполненные страданиями от голода и одиночества.

- Хозяин, пожалуйста.

Леон рассмеялся. Теперь она пыталась манипулировать им, ведя себя, как покорная собака.

Кто же тут настоящий хозяин? Возможно, им, как раз, была эта женщина, тогда как он сам - собакой, что брехала тем громче, чем больше была напугана.

- Сейчас это неуместно.

Грейс непонимающе посмотрела на мужчину, который оттолкнув ее, все же ушел.

Хлоп.

И дверь закрылась.

Вот так просто и снова.

Пустым взглядом Грейс уставилась на глухой проем.

Несмотря на то, что она унижалась и заискивала перед ним, как ему и хотелось, Уинстон опять повел себя так, словно унижен был именно он. Этот человек был за пределами ее понимания.

º º º

Зал приемов в резиденции командующего был переполнен офицерами, собравшимися на празднование представления нового начальства. На вечеринку, устроенную в честь адмирала Джорджа Дэвенпорта, были приглашены только старшие офицеры в звании от майора и выше.

Леон среди них был единственным капитаном. Это означало, что приглашение ему было отправлено вовсе не на основании его воинского чина.

Военные, как и все люди, являлись животными прагматичными. Поэтому новый командующий стремился наладить отношения с человеком, обладавшим значительной экономической властью в регионе, независимо от его ранга.

Еще ни разу не имея возможности повстречаться с ним лично, Леон, который цедил виски из стакана в ожидании виновника торжества, вскоре заскучал.

"Тоска зеленая."

Был еще один человек, очевидно, прикидывающий, как бы поскорее покинуть это место. Его начальник, подполковник Хамфри, кинул взгляд в сторону столовой из курительной комнаты:

- Днями напролет тереться с этим черным бычьем, а теперь еще и всю ночь лицезреть их же.

Поскольку протокол мероприятия не предусматривал наличия пары, в столовой собрались лишь мужчины в черной военной форме. Впрочем, курительная комната, пронизанная густым сизым дымом, была также заполнена "черным бычьем".

- Слышал, что из уважения к матушке вы закрыли пыточную во флигеле, но, при этом, чаще стали работать дома. Становится все труднее увидеть ваше лицо. - пробормотал подполковник, закуривая элитную сигару, рекомендованную местным фумелье*.

(*П/П: Фумелье, от исп. fumar "курить" - специальный консультант по сортам сигар, а также в целом сигарной культуре.)

Леон с улыбкой молча отказался от предложенной ему консультантом сигары.

- После церемонии обмена приветствиями я намерен устроить вечеринку по случаю представления, где бы присутствовали только офицеры разведывательного управления. Что вы на это думаете?

В общем, Хамфри предлагал отправиться в кабаре.

Леон, прислонившись к стене, взглянул на часы и вежливо отклонил приглашение:

- У меня помолвка не за горами, так что, думаю, мне лучше позаботиться о своей репутации.

- Молодой человек, вы просто зациклились. Леон, вы мне как сын, а потому, позвольте дать вам пару советов...

Подполковник похлопал его по плечу, и в этот момент в курительную вошел адмирал Дэвенпорт.

- Командующий!

Офицеры, по всей комнате вальяжно рассевшиеся в креслах с высокими спинками, дружно встали. Леон также поправил свою расслабленную позу и сдержанным жестом отдал честь.

Пожилой мужчина, вошедший в комнату, приветствуя офицеров, остановился, как только его взгляд упал на Леона. Командующий подошел к нему, протянув ладонь для рукопожатия.

- Капитан Леон Уинстон, начальник отдела внутренней разведки.

-  Ах, я так и подумал. Весьма наслышан о вас...

Адмирал Дэвенпорт принялся перечислять один за другим слухи о капитане Уинстоне, которые дошли до него. Хвалебные речи в его адрес лились бесконечно, однако, так и не достигли ушей Леона.

Все его внимание сосредоточилось на глазах командующего.

Джордж Дэвенпорт.

Представитель офицерской элиты Королевской гвардии, пользующийся широким доверием короля. Более того, он был членом монаршей семьи, являясь потомком побочной ветви правящей королевской фамилии.

Одним словом, роялист до кончиков волос.

С лица этого человека на Леона смотрели глаза Грейс Риддл.

Глава 81

Глава 81

Тук. Тук.

В кабинете Отдела внутренней разведки раздавалось монотонное постукивание, при звуках которого младшие офицеры, сотрудники отдела, сидевшие за столами, выстроенными в два ряда, и пытавшиеся заниматься своей работой, затаив дыхание, всматривались в выражение лица своего начальника. Капитан битый час стучал по одной и той же бумаге своей авторучкой. Даже не сняв колпачок.

Кап-кап.

И только когда капли дождя ударили в окно позади него, гнетущий ритм, наконец, стих.

Леон оторвал взгляд от стола и оглянулся. Прозрачный солнечный свет начала лета, пробившийся сквозь жалюзи, померк. На улице все стало серо.

В такой же мрак в последнее время было погружено все Западное командование.

Еще до официального вступления в должность нового командующего началась масштабная проверка. Стало обычным делом вызывать офицеров в Управление внутренних дел по тому или иному поводу. Было очевидно, что Кэмпбелл, который тихо исчез, как только пришел на работу, и не возвращался уже в течение часа, проходил эту своеобразную инициацию.

Тук. Тук.

Кабинет снова наполнил звук томительного постукивания.

Что-то было не так.

Его не волновал повод, по которому вызвали Кэмпбелла. Вся пыль из Отдела внутренней разведки была убрана и развеяна, а не заметена под ковер. И теперь сколько ни тряси, ни пылинки не упало бы.

Таким образом, это не могло стать причиной ощущения, что он что-то упустил из виду.

Бирюзовый.

С самого вечера, после вчерашней встречи с коммандующим Дэвенпортом, его разум занимал этот бирюзовый цвет.

Даже когда незаметно ушедший Кэмпбелл также незаметно вернулся, он оставался погруженным в свои размышления.

- Капитан.

Когда Леон уже собирался подозвать его, Кэмпбелл сам подошел и намекнул на необходимость переговорить с глазу на глаз. Поскольку, вопреки обыкновению, лейтенант погромче включил радио, стоящее на картотечном шкафу, Леон отложил свои дела, приготовившись выслушать его.

- Женщина?

Подойдя к окну, Леон нахмурил брови от неожиданного известия. Управление внутренних дел пыталось наскрести пыль не в отделе, которым он руководил, а в его личности.

- Расследуется слух о том, что в пыточной содержится повстанка, о поимке которой не было доложено в штаб. При этом, никто не знает, кто она.

- Просто замечательно.

Им даже не было известно, что женщина, запертая Леоном в камере пыток, была агентом под прикрытием, внедренным к нему.

- Естесственно, я отверг все обвинения, назвав пустой клеветой.

- Хорошая работа.

Уголки рта Кэмпбелла слегка приподнялись, мол, пустяки, и тут же опустились. Благодаря своеобразию личности капитана, было довольно легко отрицать подобное. Уинстон никогда не допрашивал женщин и никогда не был замечен в связях с ними.

Отрицать это было легко, однако, избавиться от подозрений было непросто. Кэмпбелл вспомнил лицо ответственного инспектора, с властным видом восседающего на другом конце длинного стола.

- Проблема в том, что ответственный инспектор, занимающийся этим делом...

Хотя никто не мог услышать их разговора из-за и без того громкого звука трубы, льющегося из динамика, Кэмпбелл принялся шептать Леону на ухо.

"Королевский дом?"

Он слышал, что инспектор, которому поручено расследование, не был сотрудником Управления внутренних дел Западного командования, но относился к Военной прокуратуре, которая была в непосредственном ведении королевской фамилии.

Леон скривил губы в улыбке.

Брать показания у Кэмпбелла, его ближайшего соратника, было бы разумно лишь в том случае, если уже собрано достаточно доказательств для передачи результатов внутреннего расследования в Военную прокуратуру. Однако, у ответственного инспектора, судя по всему, практически не было сведений по делу.

Другими словами, Кэмпбелл был вызван именно для того, чтобы довести сам факт расследования до сведения Леона.

- Наш статусный бенефициар* весьма суетлив.

(*П/П: Бенефициар - выгодоприобретатель, который, как правило, не афиширует свое положение и даже может формально отсутствовать в документах в качестве владельца активов.)

Король оказывал давление. Целью, очевидно, было дело Синклера. Кроме того, это означало, что результат расследования должен удовлетворить заказчика.

Прошло меньше недели с тех пор, как он получил этот неприятный приказ, а король уже давил. Душок от всей затеи становился все крепче.

Услышав слова Леона, Кэмпбелл побледнел, вероятно, сообразив, какова цель данного внутреннего расследования.

- Кэмпбелл.

- Да, сэр.

- Как вы думаете, где произошла утечка?

Некая революционерка заточена в подвале особняка капитана Леона Уинстона. В общем-то, это не было пустым наговором.

Леон имел в виду, кто именно мог бы написать донос в Управление внутренних дел или Военную прокуратуру.

- Недавно сменился состав караула.

Возникла ли проблема, из-за того, что он, поддавшись не ее провокацию, полностью заменил личный состав?

- Я проведу тщательное скрытое расследование. Как бы то ни было, простите мою дерзость, но...

Кэмпбелл, снова понизив голос, осекся, и Леон ободряюще посмотрел на него, чтобы тот продолжал.

- Не слишком ли рискованно при таком раскладе иметь привидение в подвале?

Кэмпбелл мужественно высказал суждение, одолевающее его последние несколько месяцев. Он никогда не критиковал капитана Уинстона, поскольку тот ни разу не принял неверного решения. Однако, относительно этой женщины дело обстояло иначе.

Он понятия не имел, было ли это неправильно, но, совершенно определенно, это было опасно. Особенно его волновало, сможет ли капитан, в отношении "призрака из подземелья" мыслящий совершенно иррационально, справиться с последствиями своих действий.

- Возможно, сейчас стоит доложить в штаб, сделав вид, что она задержана где-то в другом месте? Тогда, без риска подвергнуться взысканию сверху, вы сможете закрыть этот вопрос, передав ее по этапу.

- А что, если она даст показания, что работала горничной у Уинстонов?

- Оформить, как заключенную без права давать показания...

Тут же пожалев о сказанном, Кэмпбелл закрыл свой рот. Капитан Уинстон смотрел на него теми же глазами, с какими затягивал веревку на шее узника.

- Я ошибся. Мне очень жаль, капитан.

Капитан, прищурившись улыбнулся. Однако, выражение его сузившихся глаз не изменилось.

- Кэмпбелл.

Большая рука, соразмерная неординарному телосложению своего владельца, схватила лейтенанта за плечо. Занервничав, Кэмпбелл опустил глаза в пол, а капитан, нависнув над ним, наклонил голову набок и вкрадчиво поинтересовался:

- Вы же не думаете, что я прячу у себя шпионку, потому что боюсь участи бывшего командующего, а?

- ... Нет, сэр.

- Естесственно, ведь вы умны.

Умен, да не разумен. Капитан похлопал Кэмпбелла по плечу, словно подбадривая.

- Вы правы. Причина, по которой я держу ее взаперти, сугубо личная.

В подтверждение этого на внутренней стороне его запястья, покоящегося на подоконнике, красовались небольшие свежие следы от ногтей.

- Итак, оставьте свое ценное мнение при себе и определитесь, верны вы военному командованию или Уинстонам.

- Уинстонам, конечно.

Не успел капитан закончить, как лейтенант выпалил свой ответ. Он изначально был послан семейством Кэмпбеллов для оказания содействия капитану Уинстону.

- Я никогда не рассуждал, исходя из верности военному командованию. Меня лишь беспокоят потери, что семья Уинстон может понести в ходе расследования, которым занимается ответственный инспектор. Прошу прощения.

- Спасибо, не стоит беспокойства.

Капитан опустил жалюзи, закрывавшие ему обзор, и, выглянув наружу, пробормотал:

- Рано или поздно найдется собака, что прогонит инспектора.

Взгляд Уинстона следил за роскошным седаном, медленно плывущим по подъездной дороге к штаб-квартире. Это была машина нового командующего.

- Кэмпбелл, у меня для вас поручение.

- Так точно, сэр. Все, что угодно.

- И это более срочно, чем дело Синклера.

Стало неожиданностью, что новое поручение было важнее того, в котором интересантом выступал сам король.

"Командующий Дэвенпорт?"

Получив инструкции, Кэмпбелл вернулся на свое место. Музыка по радио стихла, и кабинет наполнился рабочим гулом, создаваемым сотрудниками отдела.

Сопровождаемый звуком своих шагов, Леон приблизился к столу. Рабочие документы уже пол-утра ждали его согласования, однако, он не сводил глаз с серого пейзажа за окном.

Задняя дверь авто распахнулась, и из нее под зонт, открытый помощником, вышел пожилой мужчина. Шевелюра командующего, видневшаяся из-под фуражки, словно инеем, подернутая сединой, без сомнения, была темно-каштановой.

Леон сузил глаза. Солнце нещадно палило...

В летний день, залитый ослепительным солнечным светом, девушка с развевающимися на ветру блестящими каштановыми волосами, окутанная освежающим ароматом апельсинов, надула губы.

Его любимая Дейзи.

- Я тоже хочу быть блондинкой. У всех в моей семье светлые волосы, и только у меня - каштановые.

О, его бедная Дейзи.

Надо внимательнее очерчивать круг своей семьи.

º º º

Утренний солнечный свет, льющийся в окно кабинета, медленно кренясь, дошел до угла ящика стола.

Грейс вышла из тени и коснулась края солнечного пятна. Мягкий ворс шерстяного ковра, согретого солнцем, послушно сминался под кончиками ее пальцев.

На тыльную сторону ее руки упал свет, отличный от ярко-желтого света лампы накаливания. Грейс прикрыла глаза, когда сухое тепло стало распространяться по коже.

Вот он каков, солнечный свет.

Впервые за долгое время наслаждавшаяся теплом солнца, она открыла глаза. Внезапно ее правое ухо ощутило совершенно иное тепло.

Длинные пальцы подобрали прядь волос, упавшую оттого, что Грейс опустила голову, и заправили ей за ухо. Сухая ладонь неторопливо проследила заднюю поверхность ее ушной раковины. Ей казалось, что ее обжигают прикосновения кожи горячее солнечного света.

Она вздрогнула и медленно подняла свой взгляд. Мужчина смотрел на нее сверху вниз глазами, которые словно умилялись щенку, в одиночестве играющему на ковре.

Он снял китель и остался в белой рубашке с черным галстуком.

День был теплым. Но ей было невдомек, насколько он отличался от других дней. Это был ее первый выход после того, как она снова была заперта. Грейс даже не знала, сколько именно дней прошло.

Глава 82

Глава 82

Что за новая блажь?

Нынче утром, как только она закончила завтракать, в пыточную неожиданно заявился Уинстон. Впрочем, теперь его посещения всегда были неожиданными, поэтому настоящим сюрпризом оказалось то, что в руках он держал конфискованную у нее ранее одежду и обувь.

Грейс уж было решила, что он вернул ей статус человека, но ошиблась. Когда она закончила одеваться, собачья амуниция вновь оказалась на ее шее, а лодыжки сковала пара браслетов с цепями.

Затем он привел ее в кабинет и посадил под стол. Как собаку. В качестве лежанки собаке были брошены две диванные подушки.

Уинстон потрепал ладонью висок собаки и заправил волосы ей за ухо.

- Собаченька, тебе скучно?

Грейс не ответила. А когда его рука убралась, она помотала головой, чтобы вновь взъерошить волосы, которые он пригладил.

- Тц, какая непослушная! - цокнул он языком у нее над головой.

Порывшись в ящике стола рядом с Грейс, он вытащил небольшую коробочку. Раздался звук, словно на столе что-то методично рвали.

Вскоре выяснилось, что это это было. Он снова сунул руку под стол, держа в ней почтовую марку.

- Как насчет того, чтобы иногда помогать хозяину в его работе?

Грейс подняла взгляд и пристально посмотрела на мужчину.

- Снова-здорово.

В тот раз, когда она унижалась и по-собачьи заискивала перед ним, Уинстон повел себя так, словно это его оскорбили, поэтому она думала, что он больше не станет делать ничего подобного.

Кончик указательного пальца, державшего марку клейкой стороной вверх, слегка дрогнул. Ей затея не нравилось, но она ничего не могла с этим поделать. Грейс открыла рот, как того требовал Уинстон.

- Высунь язык.

Да, прямо по команде. Скользнув им по нижним зубам, она высунула язык.

- Вот так.

Его палец перевернулся, и почтовая марка прошлась от центра до кончика ее плотного языка. Рука исчезла, на столе раздался шорох бумаги, а затем перед ней вновь возникла марка, лежащая на подушечке указательного пальца.

Каждый раз высовывая кончик языка, чтобы смочить обратную сторону почтовой марки, Грейс утешала себя мыслью, что...

Сытая собака лучше голодного человека.

Она действительно испугалась, что снова будет голодать, когда пошутила, назвав его идиотом. К счастью, Уинстон вел себя так, словно ничего не произошло.

Однако, его отношение к ней, все же, изменилось.

Теперь он даже не утруждал себя имитацией допроса, подчеркнуто обращаясь с ней, как с игрушкой для удовлетворения своего сексуального желания.

Однажды он вдруг объявился ранним утром, когда Грейс еще спала. Разбуженная шорохом у кровати, она, открыв глаза, с удивлением уловила в темноте мужской силуэт.

В тот момент, когда она ощутила прикосновение рук, проникших под одеяло, Грейс уверилась, что это он и почувствовала облегчение. Впрочем, сразу за облегчением пришел стыд.

Он целовал и щупал ее, как хотел, затем вставил внутрь цервикальный колпачок и вошел, крепко держа за талию. За все время их соития, он не проронил ни звука. И только Грейс, как заправская блудница, издавала пошлые стоны. А сразу после эякуляции Уинстон отстранился от нее и ушел, даже не оглянувшись.

Ее тело мгновенно остыло.

Можно было подумать, что ей это приснилось, если бы не оставленное мужчиной ощущение жара, истекающеее из ее тела, слишком яркое, чтобы быть сном.

Сдерживаемые рыдания слились с холодным эхом, оставленным звуком закрывшейся двери. К одиночеству присоединилось чувство крайнего унижения.

С тех пор Уинстон вел себя так. Каждый раз, ослабляя свое либидо, он просто уходил, оставляя ругань и драки за рамками нового формата их взаимодействия.

Грейс испугалась, что он закрыл для нее свое сердце. С другой стороны, она боялась того, что подспудно жаждала сердца человека, которого ненавидела до такой степени, что хотела убить.

Она решила, что повредилась рассудком от одиночества.

Самоуничижительно вздохнув, Грейс лизнула очередную марку на кончике пальца Уинстона.

Несколько дней назад в его поведении обнаружилась странность. Все еще оставаясь, мягко говоря, немногословным, он, глядя ей в лицо, все чаще улыбался.

Это была довольно растерянная улыбка.

А сегодня, хотя она и оказалась всего лишь под столом в его кабинете, он вывел ее из камеры.

Возможно, если продолжать вести себя смирно, Уинстон даже разрешит ей выйти в сад при флигеле.

Когда она безучастным взором уставилась на сладко щебечущую синичку за окном, длинный указательный палец снова протянул ей марку. Он решил завалить письмами всю почту?

Грейс безропотно открыла рот. Ее глаза все еще были прикованы к пышной зелени снаружи.

Хоп.

Плотная подушечка пальца с силой надавила ей на язык. Когда рука своим жестом выразила крайнее недовольство, Грейс перевела взгляд с солнечного окна на мужчину в тени.

В тот момент, когда их глаза встретились, она почувствовала холодок.

Марка была уже достаточно влажной, но все еще оставалась прижатой к ее языку. Поняв намек Уинстона, Грейс скрутила язык и обвила им его указательный палец.

По мере того, как она облизывала упрямый перст своим мягким языком, суровый взгляд постепенно смягчался.

Оторвав свою влажную плоть от кончика его пальца, Грейс высунула язык. Она хотела, чтобы Уинстон избавил ее от прилипшей почтовой марки, но он, похоже, не собирался этого делать.

Плотной подушечкой своего указательного пальца он нежно потер гладкую мякоть под тонким слоем бумаги. Когда он, соскользнув с марки, коснулся влажной поверхности ее языка, горячий вздох сорвался с губ Уинстона.

Наслаждаясь бархатистой текстурой, палец теребил ее плоть. Когда кусочек бумаги начал двигаться у нее во рту, Грейс извернула язык и вытолкнула марку наружу. Она сняла рукой прилипшую к губам штемпельную бумагу. Промокшая почтовая марка больше не представляла никакой ценности.

Когда она извлекла марку, к одному пальцу на ее языке добавился второй. Грейс влажно лизнула пространство между его средним и указательным пальцами. Последовал еще один взволнованный вздох.

Неторопливо пройдясь кончиком языка по каждой складочке на коже, она, поджав губы, пососала его пальцы. Грейс могла воочию наблюдать, как за гульфиком его брюк восстает та часть тела, которая была наиболее знакома с этими ощущениями.

- Как насчет того, чтобы иногда помогать хозяину в его работе?

Да уж, в работе она ему точно не помощник.

Рука мужчины метнулась к нижней части его тела. Грейс подумала, что он вознамерился достать из штанов штуковину, которая находилась на уровне ее глаз, но он вытащил из заднего кармана шелковый носовой платок.

Леон осторожно прижал платок к ее залитому слюной рту.

Она пускала слюни, как собака.

Не могла же собака сама себе вытереть рот.

А эта женщина - его собака. Собака, которую он содержал для своего удовольствия. К тому же, ему было необходимо сохранить статус-кво в вопросе собственного превосходства. Леон решил ожидать от нее лишь того, чего человек мог бы ожидать от собаки. Но когда он размышлял над тем, чего же люди хотят от своих питомцев, то понял, что воспринимать ее в этой роли, для него равносильно потаканию собственным слабостям.

Охота, послушание, верность и привязанность.

Безумие какое-то.

Пока он вытирал ей рот, женщина деловито что-то теребила руками. Оказалось, она ловко расправляла своими тонкими пальцами влажную марку.

Ему показалось забавным то, как она была этим озабочена, поэтому он оставил ее в покое, но потом женщина сделала нечто странное. Она прицепила аккуратно расправленный кусочек бумаги над своим левым глазом. Если бы ее лицо было титульной стороной конверта, именно сюда следовало бы приклеить почтовую марку.

Затем она ухмыльнулась чему-то в своей голове, и ее взгляд вновь устремился в окно. У него засосало под ложечкой от чувства, в котором он сам себе не желал признаваться.

Шух.

Марка была сорвана с лица женщины, и на стол упал отчаянно смятый комочек бумаги.

Леон не собирался отпускать ее.

Чего она там себе нафантазировала? Он ненадолго вывел ее, поскольку в последнее время она потеряла аппетит и выглядела подавленной. Большего никогда не будет.

Собираясь примерно наказать ее, он потянулся к поводку, лежащему на полу.

- Капитан, - снаружи в дверь постучал Кэмпбелл.

Как только раздался стук, женщина забилась в угол под его столом. Похоже, остатки гордости не позволяли ей допустить, чтобы кто-то увидел, что с ней обходятся, как с собакой. Ему это было на руку, поскольку отпадала необходимость убеждать ее не обнаруживать себя перед посторонними.

- Войдите.

Как только Леон положил платок на край стола и пододвинул стул, чтобы сесть поудобней, дверь отворилась. В кабинет вошел Кэмпбелл, неся в руках пару больших конвертов из крафтовой бумаги, которые выглядели довольно толстыми.

- Дополнительные материалы по делу Синклера.

Стоя у стола, Кэмпбелл положил перед Леоном более внушительный конверт.

- Результаты соответствуют ожиданиям. Пожалуйста, дайте мне знать, если еще чего-то недостает.

Недостает. Какое верное слово.

- Очевидно, наш статусный друг скажет, что "чего-то недостает".

Результаты соответствуют ожиданиям... Другими словами, никаких скелетов в шкафу.

- Для начала я изучу все это, а после приму решение. Отличная работа.

- Что касается дела первоочередного значения, то Дэвен...

В тот момент, когда Кэмпбелл собирался произнести имя командующего, в ногах у Леона раздался лязг цепей.

Глава 83

Глава 83

Кэмпбелл, до которого дошло, что женщина сидит прямо под столом, закрыл свой рот и положил конверт перед Леоном:

- Взгляните на это.

Да пусть бы слушала, все равно ей не понять, о чем они говорят.

- Откуда у тебя такие глаза?

- Генетическая лотерея.

- А эти каштановые волосы тоже лотерея?

- Моя прабабушка была брюнеткой.

Кроме шуток.

Она ничего даже не подозревала.

Сообразительный Кэмпбелл продолжил рапорт, не упоминая напрямую личности женщины:

- По указанию капитана я тщательно расследовал события публичной и частной жизни командующего примерно двадцати шести, двадцати восьмилетней давности. Копии учетных записей того подразделения Королевской гвардии, к которому он в то время был причислен, прилагаются.

Леон отложил дело Синклера и первым открыл конверт с результатами исследования биографии командующего.

- Как видите, имеются довольно любопытные показания от человека, в тот период входящего в его близкое окружение. Похоже, ваше предположение оказалось верным.

- Отрадно.

Когда Кэмпбелл, отчитавшись о проделанной работе, вышел, Леон стал пролистывать протокол беседы с бывшим сослуживцем командующего Дэвенпорта, упомянутым лейтенантом.

Одна страница, другая. Чем дальше он продвигался, тем выше поднимались уголки его рта.

Было довольно опрометчиво строить свои догадки, опираясь лишь на уникальное сочетание цвета глаз и волос, но он доверился своему внутреннему голосу.

И снова интуиция его не подвела.

"Кстати... А какова была миссия Энджелы Риддл?"

Леон ухмыльнулся, заглядывая в прошлое в моменте, когда росток жизни укоренился во чреве матери женщины, которая ползала у него под столом.

"В том году сменился король."

Его сердце забилось чаще. Ощущение восторга разлилось по венам, отозвавшись покалыванием во всем теле, как если бы он наблюдал стекающую по телу узника свежую кровь.

Леон высунулся из-за стола и посмотрел на лежащую в солнечном свете женщину.

Во-первых, хорошая служанка.

Во-вторых, хитрая шпионка.

В-третьих, разбившая сердце первая любовь.

В-четвертых, дочь врага, которую следовало убить, да не по силам.

В-пятых, дворняга, стремящаяся взобраться на голову своему хозяину.

В лексиконе Леона Уинстона ни одно понятие не имело более длинного определения, чем "Грейс Риддл", хотя и это было еще не все.

В-шестых, плод смешения королевской крови с повстанческой.

В-седьмых, потомок, сгубивший жизнь главы семьи, в которой родился.

Впрочем, пятый пункт нуждался в редактировании.

Грейс Риддл была собакой Леона Уинстона. Однако, она оказалась охотничьей собакой, а не дворнягой. Великолепный метис охотничьей породы, чей отец был служебным псом с прекрасной родословной.

И восьмое. Женщина, само существование которой являлось ахиллесовой пятой ее биологического отца.

Благодаря этому молодой амбициозный волкодав мог манипулировать старым королевским псом, который был намного выше него по рангу.

Леон не мог не ощутить прилив радости.

- Что такое? - щурясь от солнца спросила женщина, катающаяся по ковру, словно щенок, когда он, наклонившись, коснулся ее лица.

- Просто ты красивая.

Ее брови нахмурились еще сильнее.

- Я не шучу. Ты очень красивая.

Не веря самому себе, что у него на руках оказалась столь ценная карта, он ненароком чуть не признался ей в любви, как если бы мог допустить подобное.

Леон поднял бледную руку, сжимавшую ворс ковра. Губы, преисполненные искренней благодарности, трепетно припали к тыльной стороне ее ладони.

- Спасибо, мисс Риддл.

Нет. Вероятно, ее следует называть мисс Дэвенпорт.

Отпустив ее руку, он взялся за поводок. По мере медленного натяжения цепи женщина с угрюмым лицом поднимала вверх свое тело.

Она послушно села у него между ног. Когда он, обхватив ее затылок рукой, притянул Грейс к себе, она подчинилась и положила свою голову на его крепкое бедро. Рука вновь принялась гладить ее по голове, как собаку, и Грейс погрузилась в свои мысли.

Она действительно не могла разгадать, что у него на уме.

Почему он вдруг назвал ее Риддл? Теперь она была либо Беллой, либо собаченькой. И, вопреки ее желанию, внезапные слова о том, что она красивая, привели ее в смятение.

- Ты тоже очень красивая. У тебя в глазах море.

Отчего этот голос возник у нее внутри? Грейс слегка тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения.

Его рука остановилась, и раздался короткий щелчок. Он пальцами откинул прядь волос, упавшую ей на щеку, и принялся исследовать заднюю поверхность ее ушной раковины.

Находясь во власти другого мужчины, она думала о своем женихе.

Неужели Джимми не беспокоится о ней?

Нет. Вероятно, он потерпел неудачу после попытки. Наверняка Уинстон выставил усиленную охрану...

Однако, налет на лагерь оказался успешным. Здравый смысл подсказывал ей, что охрана особняка Уинстона не могла быть более серьезной, чем в лагере для военнопленных.

Скользнув по линии подбородка, подушечка большого пальца ласкала ее губы, а затем вонзилась в просвет между ними. Привычно лизнув кончик его пальца, Грейс продолжила свои размышления.

Возможно, лобовая атака выглядит слишком рискованной, значит, остается вариант пустить слух, что капитан Уинстон держит горничную в заточении в подвале своего флигеля. Если только подобная информация достигнет ушей миссис Уинстон и Великого Герцога, появится серьезный шанс на ее вызволение.

Итак, слух запущен, но по какой-то причине не сработал? Видимо, нет. Ведь иначе миссис Уинстон уже ворвалась бы в камеру пыток.

Мужчина, который играл с прядью ее волос, наматывая их на палец и вновь распуская, спросил:

- О чем ты думаешь?

Только в этот момент Грейс осознала. Она вняла словам Уинстона и винила в бездействии Джимми.

- Думала, как бы мне убить тебя.

Послышался смешок, и волосы, обвитые вокруг его длинного пальца, были откинуты.

- Мне тоже очень хочется убить тебя.

Средним и указательным пальцами он проследил пульсацию сонной артерии Грейс, проведя прямую линию по ее шее.

Однако, этот человек не смел нажать на точку, где бился ее пульс. Настолько, что даже его кровожадное заявление о желании убить ее на самом деле было криком о том, что он ничего не мог поделать с тем, как сильно его влекло к ней.

Ее сердце сжалось от холода.

"Чего же ты хочешь от меня?"

Грейс плотно сжала губы, чтобы не выдать эмоций, захлестнувших ее.

Любовь не могла служить индульгенцией*.

(*П/П: Индульгенция - в католичестве, отпущение грехов за некую означенную плату, без необходимости покаяния на исповеди. По сути, откуп.)

Чувства полностью управляются самим человеком, а потому у Грейс не было оснований нести какую-либо ответственность.

Она повторяла себе это всякий раз, когда ей в голову приходила мысль, что именно ее рука посеяла семена столь противоречивых эмоций в сердце этого мужчины.

Ее, балансирующую по воле Уинстона на грани жизни и смерти, его замешательство не могло не радовать.

Тот, кто привык получать все, что ни заблагорассудится, впадает в уныние, не имея возможности обладать желаемым.

Она - проклятье этого человека.

И это даже неплохо.

"Уж я позабочусь о том, чтобы мое сердце не досталось тебе до конца твоей жизни."

Это была весьма легкая, но эффективная месть. В тот момент, когда она невольно улыбнулась, рука, которая гладила ее сонную артерию, внезапно вцепилась в собачий ошейник.

- Встань.

Уинстон снял кандалы, и она, широко раздвинув ноги, послушно села лицом к лицу к нему на колени. Внутри у Грейс все кипело и переворачивалось, когда она смотрела на рельевное лицо в тени контражура*.

(*П/П: Контражур - прием в живописи или фотографии, когда объект ярко подствечивается сзади.)

Звяк.

Мужчина дернул за поводок. Это был приказ поцеловать его.

Бедный хозяин, который в любой момент мог овладеть ее телом, но никогда - сердцем. И то по команде.

Грейс схватила его галстук и потянула на себя, словно поводок. Это была мелкая месть.

Она накрыла своими губами рот, из которого вырвался гортанный смешок. Продолжая свой натиск, Грейс просунула язык между его зубами. Когда она, обняв за шею, ослабила узел его галстука, Уинстон схватил ее за бедра и неистово завладел губами, словно вознамерился их съесть.

Это был агрессивный поцелуй.

Еще совсем недавно она дрожала от чувства неловкости, когда ее заставляли проявлять инициативу. Но теперь ей нравилось ощущение превосходства, которое она начала испытывать, принимая на себя активную роль во время их близости. Даже при том, что ситуация всегда менялась в одно мгновение.

- У-у-ух...

- Ха-а-а...

Вина за то, что она занималась с другим мужчиной тем, что не было доступно даже ее жениху, со временем притупилась. В любом случае, она делала это ради того, чтобы выжить.

Да и что это за жених такой...

Стоп.

Она снова винила Джимми. Чтобы избавиться от морока дурных мыслей, змеиным ядом проникающих в ее разум,  Грейс отдалась отвратительному, но захватывающему действу слияния своей плоти с ядовитым аспидом.

Ее жизнь была полна противоречий.

Руки, блуждавшие по ее одежде, скользнули под юбку. Раскрытые ладони, без колебаний пройдясь по панталонам, грубо сжали ее ягодицы.

Крепко обхватив ее тело и удерживая на руках, мужчина поднялся с кресла. Удивленная ощущением внезапного парения, Грейс обвила ногами его талию, и они оказались тесно прижаты друг к другу. Стало жарко.

Уинстон, одной рукой продолжая держать ее, другой спихнул что-то со стола. С каждым глубоким вдохом его грудь, вздымаясь, прижималась к ней, а ее соски впивались в его плоть.

От этого ли странного трения, или от того, что ее вдруг резко уложили на спину? Но она почувствовала головокружение.

Прежде, чем черный объект, вращающийся под потолком у нее перед глазами, остановился, ее колени были разведены в разные стороны. Послышался треск рвущейся нити, и плотный средний шов панталон разошелся под натиском грубой силы.

Инициатива была потеряна так быстро, что казалась теперь совершенно бессмысленной.

Мурашки пробежали у нее по коже, когда горячее дыхание коснулось нежной внутренней плоти. Она мгновенно пришла в себя от неожиданности, размытое зрение сфокусировалось, и форма предмета, крутящегося над ней, обрела ясный контур.

Черная люстра.

Глава 84

Глава 84

Грейс вдруг вспомнила, как однажды поздно ночью этот мужчина позвал ее и попросил почистить люстру. Именно на этом столе он впервые попытался овладеть ею.

Как же ему, должно быть, хотелось тогда порвать ее нижнее белье.

И, в конце концов, его желание сбылось. Несмотря на то, что она приложила массу усилий, чтобы избежать этого, в итоге, все повернулось именно так.

Раздался приглушенный смешок.

Если бы в тот день у него все получилось, Грейс пришла бы в ярость. А сейчас ей просто смешно.

Уинстон, взгляд которого был устремлен к расщелине между ее широко раздвинутыми ногами, поднял голову. На его лице играла кривая ухмылка, когда он принялся расстегивать свой ремень.

Вскоре она поняла, что привело его в такой восторг.

- Ух-х...

Как только его пенис вырвался из брюк, он ткнулся в ее промежность. Горячая плоть заскользила вверх, разрезая нежную вульву.

Головка члена, которая, ударив по глубоко спрятанному клитору, показалась над ее лобком, была щедро смазана прозрачными выделениями. Неоспоримое доказательство ее желания.

"И что ты хочешь этим сказать?"

На мгновение задержав на нем взгляд, она повернула голову в сторону. Когда в поле ее зрения оказалась пепельница, стоявшая перед телефоном, глаза Грейс расширились.

В посудине не было пепла. Зато был небольшой комочек бумаги, почтовая марка.

Грейс рассмеялась, глядя на выброшенную марку, которую она использовала для своей озорной выходки.

О, Боже. Она хохотала посреди этого бедлама.

- А-ах...

Смех оборвался в одно мгновение. Его ствол принялся тереться о клитор, скользя в большом количестве ее смазки. Каждый раз, когда тупой конец давил на чувствительный выступ, острое ощущение, словно ее пробирал мороз, распространялось вдоль позвоночника и далее по всему телу.

Грейс, трепетавшая ниже пояса, внезапно вздрогнула всем телом. Длинный кусок плоти без предупреждения вонзился в нее, разом достигнув пределов влагалища.

- Ай! У-у-уф...

- Тихо.

Рука, горячая, как член в ее чреве, закрыла ей рот. При мысли, что за дверью могут стоять солдаты, ее щеки под большой ладонью зарделись.

Медленно вытаскивая пенис, погруженный в ее жернова, Уинстон скомандовал:

- Сними.

Грейс стала расстегивать одну за другой пуговицы наглухо застегнутой блузки, начиная с ворота. Пуговки были маленькими и круглыми. При каждом толчке, сотрясающем ее тело, они норовили выскользнуть из ее пальцев.

Кое-как справившись с тремя верхними пуговицами, она застряла, возясь с застежкой на уровне груди. Мужчина, потеряв всякое терпение, обеими руками схватился за ее ворот и резко распахнул блузку.

Тук-тук-тук.

Оторвавшиеся пуговки разлетелись во все стороны. Бюстгальтер в мгновение ока поднялся до ключиц, и толстый язык накрыл вершину колеблющейся плоти.

- А-а-ах-х...

Грейс пришлось прикрыть рот рукой.

Но ее собственных усилий оказалось недостаточно. По мере того, как ласки и движения его талии становились все настойчивее, из-под теряющей силу руки вырывались недвусмысленные вскрики.

В конце концов она не выдержала:

- Радио, а-а-ах, включи...

- Ха-а, ты не должна издавать ни звука, так ведь?

Когда губы, ласкающие ее грудь, оторвались от соска, резкое дыхание обожгло влажную плоть.

- Ах, хмм, не... не делай так.

Убрав ее кисть, прикрывающую рот, Уинстон, взявшись за запястья, прижал обе руки Грейс к столу, ускорив свои движения.

- У-у-уф...

Ее прикушенная нижняя губа задрожала. Чем больше она терпела, чтобы не застонать, тем яростнее мужчина наносил удары по ее телу.

- А-а-а, перестань же...

Мужчина, странным взглядом смотревший в ее заплаканное лицо, опустил голову. Его влажные губы слегка дотронулись до ее переносицы и отпрянули. Затем эти легкие, словно соприкосновение птиц клювами, поцелуи возобновились.

Ее задачу это не облегчило.

Не в силах более сопротивляться глубоким толчкам, раздражающим ее чувствительные точки, Грейс застонала, когда он коснулся поцелуем ее губ, и только тогда до нее дошло, что он имеет в виду.

Лишь губы мужчины могли закрыть ей рот.

Образ мыслей этого человека отличался особым цинизмом. Грейс, взглянув на него, наклонила голову.

Их губы сплелись так же плотно, как чресла. Словно птенец, получающий пищу из клюва матери, он глотал ее стоны.

По мере того, как его дыхание становилось все более резким, взгляд Уинстона смягчался. Это совершенно отличалось от той ночи несколько дней назад, когда его тело было горячим, а разум оставался холодным.

Могло ли это случиться оттого, что он заглянул ей в глаза при свете дня? В разгар физического удовольствия волны взаимного тепла лились через распахнутые зеркала души. Наверное, поэтому этот человек так и не включил свет той ночью.

Внезапно Грейс осознала. Опьяненная ощущением заполнения пустоты внутри нее, совершенно безотчетно, она улыбалась.

В тот момент, когда он улыбнулся ей в ответ, Леон пришел в себя.

Его спина перестала двигаться, и повисла пауза, словно время остановилось. Они оба застыли, как будто их окатили ледяной водой, и, глядя друг на друга растерянными глазами, внезапно стиснули зубы.

"Сердце этой женщины..."

"Сердце этого мужчины..."

Пусть катится к черту!

Уинстон шарахнулся от нее, как человек, резко очнувшийся ото сна, и яростно предупредил, схватив за ошейник:

- Ты - моя собака. Не забывай, кто здесь хозяин.

- Разве не собака так громко лает, когда напугана?

Две объятые страхом собаки зарычали так, будто вот-вот порвут друг друга на куски.

Их тела сцепились, словно в смертельной схватке.

Люди - животные социальные. Они страдают, не имея возможности общаться с себе подобными.

Грейс находила временное облегчение в связи с единственным человеком в своем крошечном социуме.

Но за кратковременным лечебным воздействием следовал длительный побочный эффект в виде самоуничижения.

Стоя перед зеркалом в ванной при кабинете, Грейс молча ругала себя за то, какую жалкую жизнь вела.

Зачем ей искать облегчения в человеке, который пытался обесценить ее веру?

Почему она желала близости с мужчиной, который поверг ее в одиночество?

Глядя на себя в зеркало глазами, полными обиды, Грейс крепко зажмурилась.

Это просто бессмысленно.

Она плеснула себе в лицо холодной воды, надеясь смыть остатки эмоций, как до того избавилась от мутной жидкости, стекающей между ног. Стерев ладонью влагу с подбородка, она брезгливо подняла шелковый носовой платок, который был брошен на дно раковины.

Ей вовсе не улыбалось прикасаться к пропитанной телесными выделениями тряпице, но страшно было представить, что горничная увидит следы их совокупления. Простирнув, она выжала платок и отправила в корзину для использованных полотенец.

Еще раз вытерев сухим полотенцем у себя между ног, Грейс вышла, поправляя воротник блузки, полочки которой все время расходились в районе груди.

Уинстон сидел, облокотившись подбородком на руку. Она думала, что он, как ни в чем не бывало, вернулся к работе, однако, свободной рукой мужчина катал по столу что-то маленькое.

Подойдя ближе, она нахмурилась. Он возился с пуговкой, отвавшейся с ее блузки.

Грейс протянула ладонь, надеясь вернуть ее, но Уинстон сгреб пуговицу в кулак и, подперев им висок, повернул голову в ее сторону.

- Прочти.

Проследив за его взглядом, кинутым на пол, ровно на том месте, где сама недавно лежала, она увидела желтую папку.

Копия: О конфискации незаконных постреволюционных накоплений и сокрытого имущества семьи Бланшар.

Ее внимание привлекло название, написанное на обложке, и она бросила острый взгляд на Уинстона. Это был доклад Министерства финансов. Причина, по которой правительственные секреты должны были быть доведены до сведения антиправительственного элемента, была очевидна, стоило взглянуть на заголовок.

"Какое еще сокрытое имущество?"

Очередная уловка, чтобы подорвать ее веру.

- Это чтиво - твоя сегодняшняя работа.

Сам же он решил заняться тем, что поручил ему ее дальний родственник.

Когда женщина с недовольным видом принялась за доклад, Леон открыл конверт с делом Синклера. Просмотрев стопку протоколов толщиной с большой палец, он достал чистый лист бумаги и принялся писать рапорт о результатах расследования, который собирался отправить "статусному другу".

Они хотели расследования - будет им расследование. Для себя он решил, что стоит остановиться на этапе, где сможет с блеском проявить свою преданность и способности, не оставляя шанса для вовлечения себя в грязные интриги.

Естесственно, король ожидал, что Леон сфабрикует дело с нужным уклоном, а потому существовал риск быть обвининенным в отсутствии должного рвения и компетентности.

Однако, он не собирался проявлять чрезмерную лояльность. Ведь если возникнут проблемы, королевский дракон отбросит хвост, и этим хвостом определенно окажется семья Уинстонов.

Леон, который составлял свой рапорт, опираясь лишь на факты, полностью исключив оценочные суждения и интерпретации, вдруг понял, что женщина как-то странно затихла, и посмотрел в ее сторону.

Это потрясающе.

Она заснула с отчетом в руке, едва перевернув пару страниц. Подол ее блузки задрался, обнажив белую кожу живота и маленький пупок. Леон хотел было накрыть ее своим кителем, но солнце весьма припекало, а на ее лице играла милая улыбка.

Он подобрал подушку, валяющуюся под столом.

- Меня день и ночь терзают твои родственнички, а ты так сладко спишь. Завидую тебе.

Прижав подушку к ее животу, Леон усмехнулся той, что не могла сейчас оценить его остроумия. Глядя на ее спящее лицо, он вспомнил седьмое определение этой женщины.

Потомок, сгубивший жизнь главы семьи, в которой родился.

Было бы идеально, если бы жизнь главаря их шайки когда-нибудь была вот так же загублена.

Революционная верхушка жаждала избавиться от этой женщины из-за ее происхождения. Иными словами, была найдена причина, которая заставит ее пойти против повстанцев. Причем, найдена в совершенно неожиданном месте. Удача была явно на его стороне.

Леон улыбнулся, убирая прядь волос с ее милого лица.

Грейс. Бедная Грейс.

Она сама накинет петлю на шею предавшего ее жениха и отомстит, уничтожив их мир собственными руками.

Уж он позаботится, чтобы так все и случилось.

И в тот момент, когда Леон собирался скрепить клятву поцелуем...

- Капитан.

Снаружи постучался Кэмпбелл, настойчиво зовя его. Женщина проснулась и испуганно забилась под стол, не понимая, что происходит.

- Что такое? - спросил капитан Уинстон, поднимаясь из-за стола, когда дверь распахнулась.

Кэмпбелл, выглядя смущенным, громко доложил:

- К вам инспектор.

Глава 85

Глава 85

Стоило всего лишь проехаться на машине от флигеля до главных ворот усадбы. И вот, спустя каких-то двадцать минут неторопливой езды, за кованной решеткой ворот замаячила фигура инспектора. Он нервно расхаживал перед припаркованным авто, заложив руки за спину. На его погоне сверкнула звезда генерал-майора.

- Открой ворота немедленно. - отдал приказ привратнику Леон и неторопливо отдал честь.

Как только инспектор, подняв взгляд, неодобрительно посмотрел на него и неохотно принял приветствие, Леон опустил руку.

Генерал, очевидно, был не в духе, поскольку ему пришлось так долго стоять под палящим солнцем. С другой стороны, откуда Леону было знать о планах своего незваного гостя.

- Несмотря на отсутствие предварительной договоренности, прошу вас, добро пожаловать.

Он протянул ладонь для рукопожатия и улыбнулся, прищурив глаза.

- Сегодняшняя вечеринка начнется в шесть, кажется, вы немного рано.

Делая вид, что сверяет время, Леон взглянул на часы. Было около одиннадцати утра.

- Впрочем, не припомню, чтобы отправлял вам приглашение... Вы знакомы с моей матушкой?

- По мнению капитана я похож на человека, который пришел развлекаться?

Леон с непринужденным видом выдержал пристальный взгляд мужчины средних лет. Он видел, как наливаются кровью белки его глаз.

Это был непростой клиент.

Ни взятка, ни увещевания не могли служить методом воздействия, поскольку таким образом он бы расписался в собственной уязвимости. Леон намеревался представить вниманию инспектора главное здание усадьбы, игнорируя флигель, а затем благополучно сопроводить гостя восвояси, однако, его планы пошли прахом.

- Мне нетерпится увидеть вашу знаменитую камеру пыток, капитан.

Инспектор прямо заявил о цели своего визита. Похоже, он предпочитал идти на таран, а не атаковать с заднего фланга.

- Вы опоздали. Камера пыток давно закрыта. Теперь это просто частная резиденция Уинстонов.

- Значит, частная...

Инспектор скривил рот в ухмылке.

- Позвольте, но объект, находящийся под охраной военнослужащих, является военным.

Суровый взгляд генерала пробежался по солдатам, выстроившимся позади Леона.

- Не могу согласиться с вашей трактовкой. И, поскольку между нами наметились разногласия в определении понятий, возможно, было бы разумно сначала обсудить это с командующим.

- Я догадывался об этом, а потому потрудился получить ответ заранее.

Сказав это, инспектор захихикал и принялся что-то доставать из внутреннего кармана своего кителя.

В ходе проверки будут проинспектированы все военные объекты, а потому надеюсь на ваше активное сотрудничество.

Генерал издевательски улыбнулся, завершая чтение директивы за подписью командующего.

- Коммандующий Дэвенпорт со мной абсолютно согласен.

Леон ответил ему не менее насмешливой улыбкой.

Сохранится ли подобное единодушие в их рядах завтра?

Ки-и-ик.

Тяжелая дверь с резким скрипом распахнулась. В камере пыток, как и в коридоре, царила тишина. Взгляды присутствующих обратились в темноту, и напряжение натянулось, как тетива.

Широко открыв дверь, Леон отступил в сторону и вежливым жестом руки дал понять инспектору, что тот может исследовать внутренности камеры сколько душе угодно.

Однако, генерал, заложив руки за спину, не двинулся с места, а просто смотрел в улыбающееся лицо Леона. Со своим суровым выражением лица и обвислыми щеками мужчина смахивал на бульдога.

- Включите свет. - пролаял бульдог, и Леон взглянул на солдата позади себя.

Клац.

В тот момент, когда щелкнул выключатель, пыточная ярко осветилась.

Инспектор прямо с порога окинул взглядом камеру. В его глазах мелькнуло разочарование, вероятно оттого, что он никого там не обнаружил.

Зух! Ревир!*

(*П/П: Служебные команды для собак: Ищи! Обыск помещения!)

Как и ожидалось, он шагнул внутрь. Леон же, оставшись в коридоре, наблюдал картину со стороны. Мужчина направился прямиком к кровати и принялся рыться в аккуратно застеленном белье.

Похоже, он пытался найти волосы.

Но у него не получится. Пока женщина была в кабинете, Леон поручил горничной прибраться тут.

В итоге, не обнаружив в постели ничьих следов, инспектор приказал своим подчиненным обыскать каждый угол камеры пыток.

Предполагая, что узница спрятана где-то в помещении, он распорядился открыть все шкафы, достаточно большие, чтобы в них мог поместиться человек. Мало того, он лично проверил ванную и обстучал стены.

Это была форменная комедия.

Женщина сидела, прикованная, в кабинете на втором этаже. И даже контрацептив, который мог бы выдать ее пребывание здесь, прямо сейчас находился внутри ее чрева.

Удача, как всегда, сопутствовала Леону.

Убедившись, что там не было ни одежды, ни следов применения пыток, инспектор заметил отсутствие еще кое-чего.

- Здесь нет пыли.

Мужчина провел пальцем по стене и поднес его к глазам Леона. Он был чист.

- В помещении, которое не используется, нет пыли.

- Независимо от того, пользуются помещением или нет, в тот же день, когда в доме Уинстонов будет обнаружена пыль, горничная будет уволена. - без промедления парировал Леон.

- Кстати, вы явились с инспекцией, но, похоже, ищете что-то конкретное.

Генерал сделал вид, что не слышит, и открыл ящик комода у входа. Обнаружив внутри изысканную коробочку, он удовлетворенно улыбнулся.

- Ваш фасон? - поинтересовался инспектор, держа в руке коричневый шелковый чулок.

Леон не смог удержаться от смеха.

- Мои предпочтения могут показаться странными, но я не по этой части.

- Тогда кто ж их носит?

Леон скривил лицо, словно ему приказали съесть эти чулки.

- Что значит "носит"? Крепкие и эластичные, они незаменимы при допросе. Хоть руки вяжи, хоть за шею души. Вы потратили так много времени на эту камеру пыток, так позвольте использовать кого-то из ваших помощников для демонстрации.

В ответ на предложение Леона генерал пристально посмотрел на него, понимая, что тот просто издевается над ним.

Взгляд, полный обиды.

И взгляд, который сначала казался дружелюбным, но чем дальше, тем более насмешливым становился.

По мере продолжения их зрительной дуэли, атмосфера между ними снова накалялась.

Леон как будто слышал тяжелое дыхание бульдога. Мужчина, смотревший на него так, словно готов немедленно вцепиться ему в глотку, внезапно, пройдя мимо, вышел в коридор.

Казалось, его манил запах собачьей кости.

Леон переключился с инспектора, который принялся обыскивать коридор, на чулок, который тот бросил обратно в ящик.

Мерзость.

Даже думать было противно, что бедро женщины могло быть обтянуто чем-то, чего касался другой мужчина.

- Выбрось, - приказал он рядовому, который придерживал дверь за ручку, и вышел в коридор.

Бульдог со своей стаей рылись в бельевой корзине.

- Скажите, что именно вы ищете, и, возможно, я смогу помочь.

Когда Леон, спокойно наблюдая за ними издалека, иронично выразил свою озабоченность, инспектор, сверкнув глазами, вдруг повернулся к нему:

- Я хочу увидеть ваш кабинет, капитан.

"Инспектор?"

Стоя в одиночестве посреди его кабинета, Грейс вспомнила, что услышала перед уходом Уинстона.

"Мог ли он явиться из-за меня?"

Вздохнув, она сразу решила не тешить себя напрасными иллюзиями. Шансы на это были ничтожно малы.

Бряц.

Грейс опустила взгляд на свои ноги, гремящие цепью. Этот человек приковал одну из ее лодыжек кандалами к ножке своего рабочего кресла.

Прикованная к креслу, она могла свободно передвигаться по кабинету.

Сперва Грейс удивилась, насколько опрометчиво это было с его стороны, но, поразмыслив, она не нашла для него другого определения, кроме чертова ублюдка.

Это было рабочее кресло на колесиках, а потому снять кандалы с его ножки можно было лишь сломав ее. Но если бы это произошло, на шум непременно поспешили бы часовые, стоящие снаружи.

А если сбежать через открытое окно?

При мысли об этом она снова взглянула на свои ноги. Ей вовсе не улыбалось погибнуть, выпав вместе с тяжеленным креслом из окна второго этажа и сломав себе шею.

В этом был весь этот сукин сын.

Окончательно отказавшаяся от побега Грейс стала обыскивать его стол и снова вздохнула. Даже если ей удастся что-нибудь найти, это будет изъято вместе с одеждой, как только она вернется в камеру.

Оставив попытки присвоить что-то уинстоновское, она решила вернуть свое собственное. Вновь обшарив стол, Грейс изменилась в лице. Внутри роскошного хьюмидора черного дерева аккуратно лежала маленькая круглая пуговица.

- Ненормальный. Для тебя это, что ли, трофей?

Грейс, которая взяла двумя пальцами пуговку с намерением привязать ее изорванными нитками, чтобы хоть как-то застегнуть свою блузку, вдруг замерла.

Ее внимание привлекла небольшая деревянная коробочка в углу хьюмидора.

Это был грубый и невзрачный предмет, неуместный на столе Уинстона, где всегда находились только самые лучшие принадлежности. Зачем он здесь? Впрочем, коробочка выглядела знакомо.

Но она никогда не видела ее в кабинете, когда была горничной...

Интуиция умоляла открыть ее. Грейс потянулась к коробочке.

- Кэмпбелл, позовите горничную, пусть приготовит чай.

Собираясь взять ее в руки, она услышала за дверью Уинстона. Его голос звучал громче обычного. Словно предупреждая Грейс, что не стоит делать того, что не велено.

Тук, тррр.

Когда она в спешке закрывала хьюмидор, пуговица выскользнула из ее руки и, ударившись о стол, завращалась. Времени подбирать ее не было. Услышав звук поворачивающейся дверной ручки, Грейс нырнула под стол.

- Пожалуй, отпущу машину.

Едва успев спрятаться, она услышала, как открылась дверь и голос стал отчетливее. Это был мужчина. Грейс присела, поправляя подол блузки, хоть и понимала, что он не мог видеть, как она сидит под столом.

- Я достаточно свободен, чтобы за чашкой чая побеседовать с капитаном о том, о сем...

Звяк.

Поводок у нее на шее лязгнул цепью, и слова незнакомца оборвались.

Глава 86

Глава 86

- О, забыл предупредить, у меня в кабинете собака.

После его замечания инспектор поменялся в лице. Неужели бульдог боится собак? Леон вдруг понял, как спровадить незваного гостя.

- Кто держит собак в кабинете?

В тоне генерала сквозило недовольство. Похоже, он решил, что собаку выпустили, чтобы натравить на него.

- Не стоит беспокоиться. Я буду крепко ее держать.

Инспектор, чья гордость была задета тем, что его сочли трусом, заложив руки за спину, встал у двери и пристально посмотрел на него. Улыбнувшись, Леон прошел мимо к своему столу.

- Белла, тубо*!

(*П/П: "Тубо!" - команда в служебном собаководстве, означающая абсолютный запрет.)

Как только Уинстон сел в кресло, он тут же сунул руки под стол. Грейс было решила, что ей сейчас заткнут рот, но он схватил не лицо, а воротник ее блузки.

Тук-тук-тук.

Оставшиеся пуговицы оторвались, и полы блузки распахнулись. Это было сделано для предотвращения ее появления обнаженной перед другим мужчиной.

Она метнула гневный взгляд в невидимое лицо, когда руки, грубо стянув с нее блузку,  засунули ее Грейс в рот.

Надежно заткнув женщину, Леон поднял поводок. Инспектор, оглядывая кабинет, краем глаза увидел, что на краю стола появилась прочная цепь, из тех, что используют для усмирения агрессивных собак, и выражение его лица помрачнело.

- Пожалуйста, присаживайтесь.

Леон предложил гостю кресло напротив своего стола, однако тот проигнорировал его. Инспектор медленно двинулся вдоль стены и распахнул дверь рядом со входом. Комично вытянув шею, он заглянул внутрь ванной, и со стороны выглядел действительно глупо.

Эту ищейку стоило списать в запас. Ее чутье не подсказало ей, что искомая женщина находится буквально лишь за тонкой деревянной перегородкой.

Однако, упорства генералу было не занимать. Он был преисполнен решимости обыскать помещение, где, очевидно, просто негде было спрятаться. Мужчина, тщательно осматривая книжные полки в поисках потайного хода, постепенно оказался в глубине кабинета.

Каких-то пару шагов, и он обнаружит женщину под столом.

Леон пнул цепь, свисавшую с ее лодыжки, издав громкий лязг. Он присел перед столом и успокаивающе погладил полураздетую женщину, делая вид, что удерживает рвущуюся из-под стола зверюгу.

- Белла, тубо! Нельзя кусать людей.

Инспектор, напрявлявшийся в его сторону, остановился.

- Недавно она чуть не загрызла вора, забравшегося во флигель. Конечно, я убил его первым.

Леон поднял голову и расплылся в улыбке. Генерал, собрав остатки гордости, сделал вид, что все еще осматривается, и понуро ретировался, но отпустить собаку, все же, не попросил.

В итоге, не найдя никаких женщин, он с разочарованным видом уселся в кресло напротив стола. Леон продолжал держать поводок в руке. Однако взгляд инспектора вдруг сосредоточился на чем-то ином.

На столе перед хьюмидором лежала женская пуговица.

И что же это доказывает? Улыбка сползла с ухмыляющегося лица Леона. Он впомнил, что было в хьюмидоре, в котором раньше находилась и пуговица.

Черная коробочка.

Письмо с приказом этой женщине умереть.

И капсула с цианидом.

Проклятье.

- Сигару не желаете?

Леон открыл хьюмидор, словно для того, чтобы предложить инспектору закурить. Внешне он был совершенно спокоен, в отличие от того, что творилось у него внутри.

Подарок от Маленького Джимми оказался на своем месте. Однако, выдыхать было рано.

Сначала он достал сигару и протянул ее генералу. Когда тот отказался, Леон положил сигару обратно и взял маленькую коробочку.

Спрятав коробок в ладонь так, чтобы не было видно со стороны, он открыл его большим пальцем руки. Письмо внутри выглядело сложенным так, как он его и оставил. Капсула с ядом также была на месте.

С небрежной улыбкой, маскирующей шквал эмоций, бушевавших в его душе, Леон сунул коробочку в карман кителя.

- Не будем терять время на светские беседы. Поскольку вы не скрываете, что у вас есть цель, выходящая за рамки обычной проверки, я не могу не задаться вопросом, что же сподвигло вас на это.

Естесственно, Леону было известно, откуда ноги растут, однако, он сделал вид, что весьма озабочен неведомой угрозой. Инспектор, подперев подбородок обеими руками, пристально посмотрел на него и без колебаний ответил:

- Поступил донос.

- Донос... И что же в нем?

Напряжение, повисшее в воздухе, проникло даже под стол, так что Грейс, которая понятия не имела, что происходит, чуть не задохнулась.

Ее руки не были связаны. Она свободно могла вынуть кляп изо рта, но иных причин, кроме провокации Уинстона, сделать это у Грейс не было.

До тех пор, пока она не услышала, как незнакомец произнес:

- Капитан прячет в своей камере пыток повстанца. Женщину.

У нее над головой, за поверхностью столешницы раздалось насмешливое фырканье.

- Она допрашивается в частном порядке без доклада командованию. Вот, что там написано.

Ее сердце бешенно колотилось.

"Инспектор пришел за мной."

Грейс колебалась недолго. Голая или нет, она должна выйти. Это был верный и, возможно, единственный шанс вырваться из лап Уинстона.

- Итак, вы считаете, что донос правдив?

- Если вы немедленно сдадите повстанку, взыскание не будет суровым.

- Не могу воспользоваться вашей благосклонностью, поскольку не располагаю ни единым повстанцем, которого можно было бы сдать.

Два офицера вступили в напряженную схватку за повстанку между собой.

- У всякого осведомителя внутри клубится рой сорных мух, и мешает дышать черная жаба. Тлетворный смрад зависти так же мерзок, как запах гниющего трупа. Удивительно, что столь прозорливый человек, как ответственный инспектор не почуял душка от этого пустого навета.

Пустой навет, значит. Вообще не смешно.

Вслушиваясь в их диалог, Грейс медленно и тихо выплюнула блузку, которая была у нее во рту.

Закричать, выскочить из-под стола, да просто хлопнуть в ладоши. Все, что угодно, чтобы вызвать переполох, который было бы невозможно списать на собаку.

Она внутренне уже приготовилась сделать это, когда рифленая подошва военного ботинка слегка надавила на ее лодыжку.

"Валяй, ломай. Если уверен, что сможешь выйти сухим из воды после подобного, так и поступи."

Однако, потеряв кураж, Грейс решила-таки поостеречься.

- Хм, душок... Душок я ощутил сегодня от отношения капитана ко мне.

Леон утвердительно кивнул.

- Прошу прощения, если мое поведение было грубым. До меня доходили слухи о тщательности ваших проверок. Это слегка нервировало меня.

- Если нечего скрывать, нечего и переживать.

- Этот мир таков, что только и норовит навесить на тебя всех собак, если не держать ухо востро.

Как и тот, кто подослал этого человека.

- Сообщите нашему статусному другу, что рапорт вскоре будет представлен, а посему, пожалуйста, подождите еще несколько дней.

Глаза инспектора округлились.

- Я не понимаю, о чем вы.

Насколько искренним он был? Леон сделал вид, что листает доклад, и показал ему первую страницу с именем Синклера, написанным большими буквами, но взгляд генерала не изменился.

Вот так номер.

Этот человек оказывал на него давление, не подозревая об истинных намерениях короля. Он вел себя как ментор, назидательно укоряя Леона в преступлении против гражданского лица, но понятия не имел о масштабах подобных преступлений в закулисье монаршей семьи.

Смех да и только.

Леон, улыбаясь, опустил руку под стол.

"О, Боже..."

Грейс забыла, как дышать. Прямо на нее смотрело черное отверстие в центре металлического квадрата.

Это было отверстие, из которого вылетали пули.

Она застыла, не в силах и пальцем пошевелить, когда ее взгляд оказался прикован к пистолету, направленному ей в лицо.

Улучив момент, когда во время их разговора давление на ее лодыжку уменьшилось, Грейс, чьи нервы были на пределе, приготовилась закричать и вырваться из-под стола. Она чуть дыша, осторожно пошевелила руками, стараясь ненароком ничего не задеть.

Но как только она начала двигаться, Уинстон натянул своей рукой поводок. Совершенно неожиданно, в мгновение ока его вторая рука, скользнув под кресло, выхватила и прицельно направила на нее спрятанный там пистолет.

Его большой палец лег на выступ курка и медленно отвел его назад. Это было явное намерение выстрелить.

Кровь схлынула с ее лица, когда она поняла, что это не пустая угроза.

- Белла! Место! Сидеть! - кровожадно скомандовал он, заглушая щелчок взводимого курка.

Грейс не могла оторвать ошалелого взгляда от пистолета, который всадит ей пулю в голову, как только Уинстон нажмет на спусковой крючок.

Он, очевидно, предпочтет застрелить ее, чем отдать.

Уверенность Грейс в том, что этот человек никогда не убьет ее, разбилась вдребезги.

Затем под столом появилась другая рука. Крепко схватив ее мокрый от холодного пота зытылок, рука за волосы притянула Грейс ему между ног.

Леон прикрыл ладонью рот женщины, которая послушно положила голову ему на бедро. Она задрожала, как осиновый листок, когда он дулом пистолета провел по ее шее вдоль сонной артерии. Это был восторг.

Давненько эта дерзкая жужелица не была так напугана.

Внезапно женщина принялась тереться у него между ног.

Похотливей сучки не найти.

Уголки губ Леона поползли вверх, когда он расслабленно наслаждался немой мольбой не убивать ее.

"Грейс, милая. Пистолет не заряжен."

С легкостью подчинив женщину пистолетом, который ничем не отличался от игрушки, Леон улыбнулся инспектору.

Он словно убил двух собак разом одним незаряженным пистолетом.

Похоже, позвякивание цепи и движения рук Леона под столом были ошибочно восприняты инспектором, как усмирение вырывающейся собаки. Когда же невидимая псина зашевелилась, он и вовсе не смог скрыть дискомфорта и раздвинул свои, до того закинутые одна на другую, ноги, будто собираясь бежать.

Никчемная ищейка перед глазами Леона, как и похожий на лису метис служебной породы в его руках, были весьма забавны.

- Любите ли вы собак?

- ...

- А я люблю. Особенно гончих по кровяному следу, и чем свирепее, тем лучше. Приручить такую - целое дело.

Леон рассмеялся. Если бы он прямо сейчас расстегнул брюки, вытащил свой член и засунул бы его в рот этой женщине, все было бы как тогда, когда он сделал это с нею впервые.

Глава 87

Глава 87

- А эту люблю особо - совершенно необузданная.

Лицо инспектора напряглось при слове "необузданная".

- Постоянно кусается, царапается и рвется в драку... И, что характерно, эта злобная сука всегда метит и вгрызается в самые уязвимые части тела.

Да, своим нижним ртом, словно бы собираясь отхватить все, что в него попало.

- Пролилось немало крови прежде, чем я сумел приручить ее.

- Капитан, вы мне сейчас угрожаете?

- Угрожаю? Даже не представляю, возможно  ли, чтобы капитан мог угрожать генералу.

Однако, инспектор всем своим видом доказывал, что нет ничего невозможного.

- Капитан Уинстон, к вашему сведению, армия - это не клуб для мальчиков-мажоров, которым наскучила праздность. Командиры, похоже, закрывают глаза на ваши проступки и неповиновение ввиду громкой фамилии и авторитета вашего отца. Но на меня такие трюки не действуют.

- Генерал.

Тон Леона, до того расслабленный, внезапно потяжелел.

- Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что это - не оскорбление меня лично, но всей нашей семьи и памяти моего покойного отца.

Он был искренне возмущен обвинением его, как офицера, в некомпетентности и использовании высокого социального статуса и геройской славы своего отца для продвижения по карьерной лестнице.

Как окончание военной академии лучшим в выпуске или получение звания капитана не по возрасту рано, так и множественные боевые награды явились результатом исключительно его собственных заслуг.

Таким образом, утверждение, будто Леон Уинстон прохлаждатся в армии от нечего делать, можно было счесть прямым оскорблением.

Леон никогда не относился халатно к своему воинскому долгу в отношении истребления повстанцев. Конечно, ему нравились допросы, при проведении которых его личные устремления гармонично пересекались с рабочими целями, но что же в этом плохого? В конце концов, каждый хотел бы получать удовольствие от своей работы.

Он имел основания полагать, что причина некоторых послаблений со стороны начальства заключалась не только в его богатстве и статусе. Предоставление ему изрядной свободы действий не влияло на неизменно высокую эффективность его расследований.

Леон пристально посмотрел на своего нерадивого собеседника.

- Я даю вам возможность забрать свои слова обратно и извиниться.

Мужчина средних лет вдруг почувствовал себя нашкодившим мальчишкой, у него возникло стойкое ощущение, что он совершил серьезную ошибку, выразившись столь опрометчиво. Это было равносильно тому, как если бы он оклеветал знатную фамилию и оскорбил память погибшего героя. И если капитан вдруг станет распространяться об этом в военной среде или светских кругах, то ситуация только усугубится.

Тем не менее, будучи назначенным королем генеральным инспектором, он не мог отступть, преклонившись перед капитаном.

- Это вам потребуется шанс извиниться, капитан. Сразу по прибытии в штаб, я немедленно доложу командующему Дэвенпорту о вашем вопиющем поведении сегодня, и в том числе, о противодействии и неподчинении его приказу.

Но упоминание командующего, казалось, только развеселило капитана.

- А пойдемте вместе. Мне тоже нетерпится поделиться одной историей.

Скоро все встанет на свои места.

Прищурив глаз, Леон погладил дрожащую от страха дочь командующего.

º º º

В приемной командующего непрерывно раздавался стук клавиш пишущей машинки. Леон, стоявший у окна, глядя на улицу, приподнял манжету рубашки и посмотрел на часы.

Прошло уже более получаса с тех пор, как инспектор вошел в кабинет. Леон перевел взгляд на покрытую патиной дверь кабинета командующего и вдруг рассмеялся.

Как по-детски.

Он чувствовал себя мальчишкой, который подрался в классе и теперь ждет своей очереди объясниться в кабинете директора. Как любой доносчик, генерал, очевидно, максимально сгустит краски, докладывая о неподобающем поведении Леона.

Так это или нет, для него не имело никакого значения. У Леона на руках была карта, которая дала бы ему иммунитет, даже если бы он убил этого инспектора, а потому вся ситуация казалась просто забавной.

- Кажется, это надолго...

Внезапно стук печатной машинки прервался и к Леону обратилась молоденькая секретарша, которая уже полчаса не сводила с него глаз.

- Не хотите ли чаю, капитан?

Леон перевел свой взор на секретаря. Ее щеки покрылись густым румянцем, но он этого вовсе не заметил.

Он видел перед собой совершенно другую женщину.

Лишь только взглянув в обращенные к нему сверкающие глаза, Леон вспомнил бирюзовые очи, наполненные слезами.

Это был момент, когда он вернул ее в камеру пыток перед тем, как отправиться в штаб. Женщина посмотрела на него так, будто ее предал любовник, которому она доверяла.

Почему у нее были такие глаза?

Почему она так смотрела на него?

Между ними не могло возникнуть такой категории, как предательство. Поскольку и доверия не было.

Просто абсурд. Однако, этот странный взгляд продолжал стоять перед ним.

- Капитан, я могу вам чем-то помочь?

Когда секретарша, вульгарно высунув язык, облизала свою нижнюю губу, ход мыслей Леона внезапно прервался. Нахмурившись, он уж было вновь собрался обратиться к окну.

В это время дверь в кабинет распахнулась, и из нее вышли двое мужчин, бывших, по всей видимости, на короткой ноге друг с другом. Инспектор, проходя мимо, пристально посмотрел на Леона.

В триумфальном взгляде генерала явственно читалось, что теперь он труп. Леон подавил смех.

Командующий проводил инспектора за двери приемной. Вероятно, ему потребовалось еще время, чтобы угомонить ретивого гостя. Иногда даже звучали слова о суровом взыскании.

- Тогда я полностью вверяюсь в руки командующего.

Наконец, настойчивый инспектор ушел, а адмирал вернулся в приемную. Когда Леон отдал ему честь, пожилой мужчина, прищурившись, смерил его строгим взглядом, и, зайдя в кабинет, распорядился:

- Войдите.

Леон, прихватив папку, лежащую на кофейном столике, вошел внутрь.

- Капитан Уинстон, вам, вероятно, кажется все это очень забавным. Уж не знаю, посмеялся бы вместе с вами бывший командующий, но с мной этот номер не пройдет.

В отличие от вечеринки по случаю представления, адмирал не выказал особого радушия, очевидно, решив осадить Леона, и принялся распинать его, стоя перед своим столом.

- Я в письменном виде распорядился оказывать всяческое содействие при проверке объекта, однако, вы совершенно неуважительно отнеслись к генеральному инспектору. Как смеет капитан столь грубо не соблюдать субординацию?

- ...

- Если вы намереваетесь игнорировать звания и приказы, армия не для вас! Но если у вас нет желания с позором снять с себя военную форму, то...

Командующий, наблюдая за поведением Уинстона, стиснул зубы.

- На кой черт вы вообще заявились сюда?!

Капитан, не пытаясь хоть как-то оправдаться, молча внимал нравоучениям. Однако, весь его вид говорил об отсутствии раскаяния и полном безразличии к критике.

- Если вы здесь для того, чтобы просить о снисхождении, то напрасно тратите свое и мое время. Есть черта, которую нельзя переступать, даже если вас будут поносить!

Бам!

Командующий ударил кулаком по столу, и фоторамка, стоявшая на нем, с грохотом упала. Но молодой человек перед ним и глазом не моргнул.

- Вы тайно содержите бунтарку, даже не доложив об этом командованию!

- У вас бунтарские глаза.

Адмирал опешил, услышав первую фразу капитана с тех пор, как тот вошел в его кабинет.

- Вы хотите меня оскорбить?

- Просто констатация факта.

Будь он трижды богат или знатен, крайне неосмотрительно с его стороны позволять себе дерзость вплоть до оскорблений перед лицом начальства, находящегося гораздо выше по рангу, будучи всего лишь капитаном. Командующий вскипел.

Схватив пепельницу со стола, он метнул ее в Уинстона.

Бац!

Мраморная пепельница ударилась о стену. Леон выпрямил отклоненную вбок голову и приподнял уголок рта.

Эта женщина. Вероятно ее буйный нрав тоже был наследственной чертой.

Затем он неторопливо подошел и положил свою папку на стол. Когда взгляд адмирала упал на обложку, озаглавленную его собственным именем, он поднял голову. Пара глаз, исполненных недоумением и раздражением, уставилась на молодого человека.

- Бирюзовые глаза. Не будучи фамильной чертой Дэвенпортов, они являются уникальной характеристикой лично командующего.

При упоминании, что за его спиной проведен анализ его личности, раздражение в глазах адмирала усилилось.

- Но то, что один из ваших сыновей родился с таким же цветом радужки, доказывает, что этот признак может быть унаследован.

- И что с того?

- Я знаю еще одного человека с такими глазами.

Взгляд командующего изменился, поскольку он сразу сообразил, что речь идет о его внебрачном ребенке. Леон открыл папку и указал на черно-белую фотографию.

- Нора Уотсон.

Названная совершенно другим именем, с фотографии смотрела молодая Энджела Риддл. Глаза адмирала задрожали - это лицо ему было знакомо.

- Около 28 лет назад кареглазая блондинка по имени Нора Уотсон была принята на должность личного помощника командира Королевской гвардии.

Леон принялся накидывать невидимый поводок на командующего.

- Круг обязанностей личного помощника был весьма обширен. Водитель, служивший в то же время, дал подробные показания на сей счет, так что отрицать это будет пустой тратой вашего времени.

Издевательски подражая выражению лица адмирала, Леон принялся листать содержимое папки. Когда он развернул стенограмму допроса водителя, Дэвенпорт фыркнул.

- Вы полагаете, что сможете шантажировать меня подобной ерундой?

- Более чем.

Поживший свое мужчина, прищурившись, пристально посмотрел на молодого прохвоста.

- Я полагал, что вы умны, но, похоже, ошибался. Какая жалость. Где вы видели человека без любовницы? Разве нечто, столь обыденное, может иметь какое-либо значение? Вам лучше других известно, что даже ваш отец имел подобную слабость.

Уголки рта Леона слегка дернулись вверх, когда командующий намекнул, что его отец погиб от рук любовницы, которая оказалась революционеркой. Однако, ему было невдомек, что любовница отца Леона и его бывшая пассия - это одна и та же женщина.

Какое бы лицо у него стало, узнай он об этом?

Удовольствие от предвкушения разлилось по телу Леона.

- Пожалуйста, дослушайте историю до конца.

Глава 88

Глава 88

Чувствуя, как меняется его настроение, Леон мало-помалу продолжал натягивать поводок на шее командующего.

- А следующим летом тогдашний монарх отправился на отдых в сопровождении ближайшего семейного круга. По пути в летнюю резиденцию королевская семья посетила монастырь. Думаю, не нужно рассказывать, что там произошло, вы лучше меня это знаете.

В монастырской часовне взорвалась бомба. Король и несколько его отпрысков погибли на месте. Это чудовищное происшествие так потрясло общество, что до сих пор, почти тридцать лет спустя, оставалось живой темой для обсуждения.

Тело покойного короля было найдено под обломками большого креста, поэтому одно время ходили упорные слухи, что над монаршей семьей нависло божье проклятие. Однако, в конечном итоге выяснилось, что это дело рук революционной шайки.

- И как же эти чертовы повстанцы узнали о маршруте передвижений короля, который был строго засекречен?

Это была загадка, которую нынешний король пытался разрешить последние три десятилетия.

- Мне тоже стало любопытно, а потому я провел расследование, в ходе которого выяснилось, что командующий в то время входил в группу лиц, отвечающих за безопасность монаршей семьи.

- И что с того? Официальное следствие прекращено, мне не было предъявлено никаких обвинений. А клевета, между прочим, является уголовным преступлением.

Леон, проигнорировав отповедь адмирала, продолжил, неожиданно объединив два, казалось бы, не связанных друг с другом факта - убийство короля и наличие любовницы у Дэвенпорта.

- Вскоре после инцидента Нора Уотсон исчезла под прелогом возвращения в свой родной город, чтобы якобы позаботиться о больной матери. На самом же деле, эта женщина родила дочь от своего начальника и, будучи замужем, воспитала ее как ребенка своего мужа.

Взгляд командующего вновь задрожал.

- Забавно, но ее муж, скорее всего, знал, что ребенок не его. Вероятно, он сам и поручил женщине стать любовницей командира.

Ткнув в фотографию своим указательным пальцем, Леон поинтересовался:

- А знаете, как ее по-настоящему звали?

В тот момент, когда прозвучало заветное имя, кровь схлынула с лица его визави от предчувствия неминуемого поворота судьбы. Леон слог за слогом четко выговорил имя, которое всегда выплевывал сквозь зубы.

- Энджела Риддл.

Бирюзовый взгляд от страха вдруг посинел. Точно такие же глаза он видел во флигеле перед тем, как направиться сюда.

- Та самая Риддл, что убила моего отца.

Адмирал зачем-то попытался перевернуть фотографию. Однако его рука так дрожала, что постоянно соскальзывала, так и не сумев подцепить карточку. Кончики его пальцев были такими же бескровными, как и лицо.

- Есть черта, которую нельзя переступать, даже если вас будут поносить. Как это чертовски верно.

Леон не спеша собрал со стола доказательства проступка, несоизмеримо большего, чем его собственный, и застегнул на шее командующего невидимый собачий ошейник.

- Так и есть. У меня в камере пыток содержится повстанка, которую я использую в личных целях.

- ...

- Повстанка с редким бирюзовым цветом глаз. Живое доказательство того, что командующий причастен к убийству безвременно почившего монарха.

При известии о том, что в качестве улики у Леона в заключении находится его внебрачный ребенок, на лице адмирала появилось выражение, словно ему под ноги кинули гранату с выдернутой чекой.

- Проклятье...

Затем его лицо исказилось гримасой отчаяния, и он застонал, схватившись за свои напомаженные и гладко зачесанные назад каштановые волосы.

- Капитан...

Голос, еще минуту назад напоминавший рев дикого зверя, теперь превратился в тонкий крысиный писк.

- Его Величество ждет от меня рапорта, вероятно, к нему стоит приложить результаты этого расследования. Думаю, королю будет прелюбопытно узнать, наконец, как погиб его отец.

Под гнетом угроз адмирал медленно опустил одну руку под стол, губы Леона скривились в предупредительной улыбке.

- Надеюсь, вы не думаете, что убив меня, решите проблему. У нас дома есть сейф. Сейф, содержимое которого, в случае моей смерти, будет обнародовано.

Леон потряс папкой в руке.

- Вот это - копия, а оригинал я оставил в том самом сейфе прежде, чем прийти сюда.

- Бог с вами, капитан Уинстон. Не горячитесь так, присядьте, в ногах правды нет.

Командующий указал на кресло перед своим столом, поджимая руку, как старик, страдающий параличом, но Леон остался стоять, чувствуя себя Богом и с высоты своего роста взирая на ущербное существо внизу.

Разве не Бог, будучи всемогущим, обладает властью над жизнью и смертью? В тот момент Богом был именно он.

Дейзи, Салли или Грейс Риддл. Кем бы она ни была.

Проклятая женщина, обратившая его в дурака, сделала его Богом.

- Вы же в курсе, что на самом деле генеральный инспектор был прислан Его Величеством для острастки и оказания на меня давления. Признаюсь, у меня возникли с этим некоторые сложности, но если я приложу к своему рапорту вот это...

Каждый раз, когда Леон потряхивал папкой, адмирал задерживал дыхание, словно это был клинок, танцующий в руке палача.

- Тогда проверка немедленно прекратится, а я стану героем.

- Э-э, погодите...

- Естественно, это случится при условии, если командующий сам не прекратит поверку.

- Конечно, конечно.

Отца оказалось приручить куда легче, чем дочь.

- Эх... А так хотелось стать героем, какое разочарование.

Леон удовлетворенно улыбнулся покорно поджавшей хвост псине, которая яростно брехала всего минуту назад.

º º º

Когда командующий со своим помощником приблизились, несколько офицеров, спускавшихся по лестнице, расступились и разом отдали честь. Адмирал, с доброжелательным лицом принявший приветствие, поспешно отвел глаза, как только встретился взглядом с молодым офицером, находившимся поодаль от основной группы.

"Ты словно привидение увидел."

Леон, опустив руку, скривил губы, когда командующий прошествовал мимо него.

Он снова двинулся по своим делам и ощутил на себе завистливые взгляды, проходя сквозь толпу сослуживцев.

Леон не мог не догадываться о том, что поисходит в последнее время в офицерской среде. После его тайной грязной атаки на нового командующего, поползли слухи, что капитан пользуется особым расположением адмирала.

Поговаривали даже, будто Уинстон стал собачонкой Дэвенпорта.

В ответ Леон мог только посмеяться.

Кто из них был собакой?

Командующий Дэвенпорт оказался толковым цепным псом. С того самого дня он отвадил всех, кто раздражал.

Ни в усадьбе, ни в штабе Леон более никогда не видел лица того генерала.

Разумеется, на этом сведение с ним счетов не закончилось.

Узнав от привратника с дворецким о вероломном визите инспектора, матушка Леона не смогла промолчать. Ему было известно об этом, но он предпочел не вмешиваться.

Слухи распространились мгновенно. Известие о конфликте военного с представителем знати вызвало недовольство в светских кругах, которые

всегда ревностно отслеживали действия армии, и король, вынужденный считаться с их мнением, в конце концов, уволил генерала с должности.

Излишнее рвение до добра не доводит.

Спустя некоторое время Уинстоны получили короткое письмо с вежливыми извинениями от бывшего инспектора, подавшего в отставку и после назначенного начальником тюрьмы.

Вероятно, он был весьма озадачен внезапной переменой в отношении командующего. Однако, именно так работают связи. Тот, чья лапа мохнатей, в конечном итоге оказывается на коне.

Также благодаря этому женщина все еще оставалась в руках Леона. Ему удалось достичь равновесия в поддержании соответствующей эмоциональной дистанции. Но даже находясь полностью в его власти, она время от времени пыталась-таки залезть ему на голову, что, конечно, раздражало.

"Грейс, ты не слишком похожа на своего отца."

Прошло немало времени с момента передачи Великому Герцогу его рапорта по делу Синклера. С тех пор не последовало никаких указаний.

Ситуация, наконец, разрешилась, и наступила тишь да благодать.

Однако, в тот момент, когда Леона вызвал его начальник и он вошел в подземную комнату для допросов, эта кратковременная гармония была разрушена.

- Капитан Уинстон, вы, наконец, прибыли.

- ...

Леон, собиравшийся первым поприветствовать подполковника Хамфри, напрягся.

"А этот что здесь делает?"

Человеком, сидевшим за столом для допросов с наручниками на запястьях, был не кто иной, как Джеффри Синклер, старший сын семьи Синклер.

Пройдя мимо стола, Леон приблизился к подполковнику, привалившемуся к стене.

- Что происходит?

- О, пока вас с утра не было, сверху внезапно поступил приказ о срочном аресте.

Срочный арест? Внезапно? Да просто чушь собачья.

- Это в нашей юрисдикции?

Вотчина Синклеров была на Востоке, а не на Западе.

- Дело в том, что сегодня этот парень оказался именно в Уинсфорде.

В неторопливом ответе подполковника Леон прочел истину.

"Приказ сверху", очевидно, был личным распоряжением короля.

Скорее всего, подполковник был заранее оповещен о визите Джеффри Синклера на запад, с целью ареста последнего. Провернув это с помощью офицера из числа подчиненных Леона, теперь он намеренно вызвал его самого.

Подполковник подошел к Леону, который перевел взгляд на младшего офицера, сидевшего напротив Синклера.

- Капитан Уинстон, также сверху получено особое распоряжение поручить допрос именно вам.

Особое. Сверху.

Совершенно очевидно, это был намек довести до конца то, что было приказано ранее.

- Такая прекрасная возможность сделать рывок в карьере.

Плевать он хотел на карьеру Леона.

- Мне нужно признание. - понизив голос, вкрадчиво распорядился подполковник и исчез из комнаты для допросов.

- Пожалуйста, позвольте сделать один телефонный звонок. Мне нужно позвонить адвокату.

В ответ на его просьбу, лейтенант, сидевший напротив Джеффри Синклера фыркнул:

- Сразу видно, что вы не в курсе закона, но всякий, кто арестован контрразведкой по подозрению в повстанческой деятельности, не имеет права на адвоката при допросе.

Повстанческая деятельность.

Леон взял в руки папку, раскрытую перед лейтенантом. В деле фигурировала куча улик. На нем даже стояла печать разведывательного управления Западного командования, удостоверяющая, что расследование и проверка завершены.

"Расследование? Кто, черт подери, этим занимался?"

В разведке Западного командования расследование революционной деятельности входило в компетенцию отдела внутренней разведки, возглавляемого Леоном. Это не могло пройти без его ведома.

"Значит, это тоже распоряжение сверху."

Итак, им было нужно признание. Вероятно, в деле было достаточно доказательств, и от него требовалось лишь принять и подписать со своей стороны признательные показания.

В поисках истины листая бумаги о связях между Джеффри Синклером и повстанцами, Леон прищурился.

Глава 89

Глава 89

Основанием для ареста Синклера по подозрению в связях с повстанцами стало нападение на лагерь в Ламберте, которое произошло около месяца назад.

Утверждалось, что на осколках взрывного устройства, обнаруженных на месте происшествия, была маркировка компании "Синклер Ганпудер", пороховой мануфактуры Синклера. Все бы ничего, если бы это был предмет массового производства, но проблема заключалась в том, что обнаруженный тип взрывчатки был новой разработкой, еще недоступной на оружейном рынке.

Леон уставился на мужчину лет тридцати с небольшим, одетого в безупречный дорогой костюм, который казался неуместным в строгой и унылой обстановке комнаты для допросов. Джеффри Синклер являлся президентом "Синклер Ганпудер".

Пролистав еще несколько страниц, он наткнулся на знакомое имя. Это был профсоюзный активист, с которым Синклер несколько раз встречался и вместе обедал, когда Леон следил за ним в ходе своего расследования.

"Вот гадство..."

Вычитав, что несколько дней назад этот человек уже был арестован Восточным командованием по подозрению в повстанческой деятельности, Леон тихо выругался. Доказательства, которые он прямо сейчас держал в руках, были достаточно убедительными, чтобы немедленно отправить подозреваемого в лагерь для военных преступников.

Однако, его интуиция, подкрепленная обширным опытом выслеживания повстанцев, никогда не подводила его. Эта семья не имела никакого отношения к мятежникам.

Доказательства были неоспоримыми. Но внутренний голос твердил ему об обратном.

Было ли это дело сфабриковано по приказу короля, или его собственное расследование оказалось несостоятельным, поскольку он с самого начала был предвзят? Леон пребывал в замешательстве.

º º º

Как неожиданно.

Моргая в темноте, Грейс повторяла одно и то же слово, словно считая овец.

Мужчина, исправно навещавший ее, как минимум, дважды в день, сегодня заскочил к ней утром. А теперь было уже больше двух часов ночи. Он никогда не приходил сюда по ночам...

"Ты все еще на службе? В последнее время кажешься сильно загруженным..."

Она вдруг нахмурилась.

"Почему меня вообще это волнует?"

В тишине камеры раздался глухой вздох. Ей так хотелось, чтобы этот человек оставил ее в покое, но когда он так и поступил, Грейс ощутила грусть и одиночество.

Как бы то ни было, она продолжала его ждать даже посреди ночи.

- Ты посто дура.

Сон все никак не шел, и она ворочалась из стороны в сторону, когда за дверью послышались знакомые шаги.

- Ха... Так и знала.

Дверь со скрежетом отворилась, и щелкнул переключатель на стене. В тот момент, когда загорелся свет, Грейс, крепко зажмурив глаза, быстро стянула одеяло со своего обнаженного тела.

Когда она раздвинула ноги, как бы намекая, чтобы он побыстрее делал свои дела и убирался восвояси, шаги перестали приближаться.

- Ты, что ли, не в себе?

Она медленно открыла глаза от неожиданного порицания. Ослепленная ярким светом, своим нечетким зрением Грейс увидела, что высокая фигура направилась к железному столу, а не к кровати.

- Сядь.

Уинстон разместился за столом и швырнул перед собой папку.

"Спустя столько времени опять допрос?"

Грейс нехотя встала. Одеяло было бы сорвано, будь оно накинуто на ее тело, поэтому она уселась на стул голая, в одних чулках. Так отчего же брови Уинстона нахмурились?

- Надень.

Сняв с себя офицерский китель, он отдал его Грейс.

"Какая муха укусила тебя сегодня?"

Неожиданность следовала за неожиданностью.

Грейс, увидев, что мужчина принялся закатывать манжеты своей белой рубашки, один за другим надела рукава огромного кителя.

Леон вздохнул, глядя на то, как женщина, сунув руки в карманы его мундира, тихо села на свое место. Он сомневался, что сможет сосредоточиться на работе, если она останется обнаженной, поэтому велел ей одеться.

Он поднялся со стула. Женщина уставилась на него широко открытыми глазами, когда Леон собственноручно застегнул все пуговицы на кителе.

Проклятье. Ожидался совершенно иной эффект.

Однако, даже застегнутые наглухо пуговицы не слишком изменили ситуацию. Китель был настолько велик женщине, что через вырез ворота полностью виднелось ее декольте.

Несмотря на накопившуюся усталось ему отчаянно захотелось ощутить ее кожу и вдохнуть запах. Похоже, его терпение столкнулось с самой большой проблемой за весь день.

"Это что за фокусы?"

Грейс сузила глаза. Со странным вздохом Уинстон снова уселся на стул. Он выглядел совершенно изможденным по сравнению с тем, каким она видела его сегодня утром.

"Уж не знаю, кто тебя довел до такого, но я благодана этому человеку."

Когда она потешалась про себя, он, сцепив вместе кисти рук, обратил на нее серьезный взгляд.

- Грейс Риддл.

Услышав, как он назвал ее, Грейс опешила. Прошло довольно много времени с тех пор, как ее настоящее имя вылетало из уст этого человека. Слабая улыбка мгновенно сошла с ее лица.

- Мне все известно.

- ... Что именно?

- Что ты в курсе, где находится штаб-квартира повстанцев и располагаешь информацией, которая может уничтожить всю вашу шайку одним махом.

Она пристально посмотрела на него, даже не пытаясь скрыть свою настороженность.

- Так что не надо больше включать дурочку, делая вид, что ничего не знаешь.

- И что ты предлагаешь?

- Сделку.

Леон поправил папку, небрежно лежавшую перед женщиной.

- Если ты сейчас искренне ответишь на вопросы, которые я буду задавать, я исполню любое твое желание.

Она оторвала взгляд от названия папки, написанного на обложке.

- Ты не станешь меня спрашивать о местонахождении штаба.

Это было неожиданно, поскольку он думал, что она попросит о какой-нибудь ерунде, вроде отпустить ее.

- Сохраняешь преданность. Прямо, как ребенок.

Женщина пожала плечами и зевнула, прикрыв рот ладонью.

- Спать хочу. Если тебе не интересно, я, пожалуй, лягу.

Леон рассмеялся. Эта жужелица никогда не упускала возможности вскарабкаться ему на голову.

- Хорошо. Обещаю не заводить речь о вашем штабе.

- Никогда вообще, - упорствовала она.

Леон коротко вздохнул и вторил словам женщины:

- Да, никогда вообще. Если только ты сейчас скажешь правду.

Он открыл папку и указал на страницу, озаглавленную, как "Приют Гринфилд". Это название также фигурировало в его рапорте по делу Синклера. В ходе своего расследования Леон выяснил, что этот финансовый поток имел благотворительный характер, однако, в отчете, лежащем перед ним сейчас, он был указан, как канал по отмыванию денег сопротивления.

Действительно, революционная клика заправляла несколькими детскими домами. Тем не менее, Леоном не было найдено ни единого факта, подтверждающего, что приют "Гринфилд" имел какое-либо отношение к повстанцам.

На вопрос о связи этого места с мятежниками женщина отрицательно покачала головой.

- Даже названия никогда не слышала.

- Верно ли, что под видом пожертвований для сирот организованы сборы на военные нужды сопротивления?

Женщина молча уставилась на него.

- Тебе лучше ответить.

- Ты что, забыл условия сделки? Я должна говорить правду, но не обязана отвечать на все вопросы.

- Ну да, я забыл, что ты у нас умная.

В любом случае, это было похоже на завуалированное подтверждение. Казалось, таким образом она решила дать ответ, вызывающий у нее чувстао вины. Леон улыбнулся и продолжил.

- Увы, истинная правда, что приюты используются для отмывания денег, просто, вероятно, тебе об этом неизвестно.

- ... Этого не может быть.

Он взглянул на женщину и перешел к следующему вопросу.

- Этот человек - член вашей организации?

Он указал на фотографию, где был изображен тот самый профсоюзный активист, арестованный Восточным командованием за повстанческую деятельность.

- Впервые вижу.

- Это означает, что он не является революционером или что? Выражайся яснее.

- Сам включи голову. Разве я могу знать каждого товарища, что разбросаны по всему королевству, в лицо?

Леон пристально посмотрел на женщину. Вероятно, она не лгала.

- Хорошо. Но имена крупных спонсоров-то ты знаешь, так?

- Угу. Но на вопросы о спонсорах я отвечать не буду.

У него не было ни желания, ни намерения копать столь глубоко. Поэтому Леон задал вопрос, который приберег напоследок.

- Синклер, как он связан с повстанцами?

Синклер? Какой Синклер? Женщина, явно озадаченная, прищурив глаза, пробормотала:

- Что такое ты сейчас пытаешься проделать? Не сумев докопаться до правды, ты хочешь добиться от меня лжи?

Она начала заводится. Судя по выражению ее глаз и лица, это были не шутки.

- Я чувствую смрад. Ты думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься использовать революционную организацию в лице меня, чтобы провернуть грязный заговор?

- Значит, смердит, я был прав.

- Что?

- Именно, грязный заговор. Но ты ошибаешься, за ним стою не я.

От торгов на добычу полезных ископаемых до заказного расследования. Леон разъяснил ей, что происходит.

- Мы никогда не получали финансовой поддержки от представителей столь крупного бизнеса. Сам посуди, зачем компании, которой выгодно быть как можно лояльнее к власти, поддерживать революционное движение?

Он был согласен с женщиной.

- Ту взрывчатку, должно быть, подкинули.

Леон предположил, что кто-то подбросил новейшую разработку "Синклер Ганпудер" в качестве улики на место происшествия в Ламберте.

- Факт остается фактом, философия и способы ведения бизнеса этой семьи идут вразрез с фракцией роялистов. Другими словами, есть вероятность, что они симпатизируют повстанческой идеологии, хотя моя интуиция говорит об обратном. С помощью тебя я хотел подтвердить это.

Итак, это было ложное обвинение, сфабрикованное по приказу короля.

Перекинувшись с женщиной всего несколькими фразами, Леон подтвердил свои догадки. Это вызвало у него горькую усмешку. Роялист верил повстанке, а не королю.

- Впрочем...

Очевидно, зная о порядке и распределении обязанностей между ведомствами внутри армии, женщина проявила себя весьма прозорливой шпионкой, поскольку задала вопрос не в бровь, а в глаз.

Глава 90

Глава 90

- Разве не ты это расследовал?

Взгляд женщины был прикован к папке, на обложке которой в графе "Исполнитель" вместо его подписи красовалась печать разведывательного управления Западного командования.

- Будь то настоящее расследование или фальсификация, оно уже завершено, мне же поручено лишь провести допрос.

- Чтобы получить ложное признание.

- Именно...

- С помощью самого жестокого специалиста по пыткам в королевстве, нет... в целом мире.

- ... Скажи мне то, чего я не знаю.

Вероятно, думая, что сумела его уколоть, женщина рассмеялась.

- Какая грязь. Впрочем, это еще слишком мягко сказано.

Прискорбно, однако, Леон снова был вынужден согласиться с повстанкой.

- Кстати, а зачем ты мне все это рассказываешь?

- Почему бы мне этого не делать?

- Ну, знаешь ли, когда наступит время, и революция победит, весь мир услышит то, что ты мне сегодня поведал.

- Ваша революция застряла под землей. Думаешь, муравьи собираются начать бунт?

Глядя на ухмыляющегося мужчину, Грейс поинтересовалась:

- И что с этим не так?

Тот Леон Уинстон, которого она, как ей казалось, знала, без доли сомнения принялся бы за такую грязную работу, как выбивание признания из мятежника. Но он явно колебался...

Монстр нацепил человеческую маску.

Это даже не смешно.

- Все с этим не так...

Вздохнув, мужчина положил руку на стол. По одному жесту поняв, чего он хочет, Грейс достала из внутреннего кармана портсигар и протянула ему, гордо позвякивая медалями, навешенными на китель.

- Ведь ты - дьявол, который без ума от крови.

- Даже у дьявола, который без ума от крови, есть принципы.

Мужчина поднес ко рту усеченный резаком кончик сигары и чиркнул кресалом своей золотой зажигалки, выбивая искру. Он глубоко затянулся сигарой, продлевая горение пламени, а затем выдохнул облако дыма и сказал:

- Я стал военным, чтобы давить повстанцев, а не мирных жителей.

У него не было склонности пытать невиновных людей. Более того, он терпеть не мог, когда кто-то пытался извлечь для себя выгоду из его пристрастия к пыткам выновных людей.

- К тому же, пойдет ли это на пользу моим личным интересам в долгосрочной перспективе?

Леона не покидало ощущение, что король действует крайне опрометчиво.

- Несомненно, прямо сейчас сговор принесет прибыль, однако...

- Все тайное становится явным.

Он кивнул, постукивая по сигаре указательным пальцем, чтобы стряхнуть пепел.

- Помимо того, что роялист, прежде, я - просто человек по имени Леон Уинстон, и мне не нравится, когда что-то угрожает моим личным интересам.

- Личные интересы превыше всего, поэтому ты, прежде всего, роялист.

С его губ сорвался короткий смешок, когда женщина снова уколола его.

- Фух... ну, слава тебе, Господи. Ато у меня чуть сердце не зашлось, когда я решила, что у тебя совесть проснулась.

Закатив глаза, женщина иронично ухмыльнулась, подражая манере Салли. Леон рассмеялся и сунул сигару в рот.

- Совесть проснулась...

Уинстоны рождались с жадностью там, где должна быть совесть. Значит, и просыпаться было нечему.

Тем не менее, по какой-то причине у него сосало под ложечкой на протяжении всей их сегодняшней встречи с Джеффри Синклером. Леону все время казалось, что попытавшись заманить невиновного человека в ловушку, он ничем не будет отличаться от ненавистной ему матери этой женщины.

Точно, это просто соблюдение личных интересов, и никакой совести.

º º º

Впервые в его жизни задорная джазовая мелодия звучала столь устрашающе. Немигающим взглядом Джеффри уставился на мужчину, который сидел напротив, закинув ноги на стол.

Леон Уинстон.

В тот момент, когда этот человек вчера назвал здесь свое имя, Джеффри почувствовал, что судьба его предрешена.

Теперь он труп.

Слухи и дурная слава капитана Уинстона, которые распространились далеко за пределы армии и светского общества, были ему известны.

Вопреки своей репутации лучшего и, следовательно, самого жестокого специалиста по пыткам, этот человек до поздней ночи лишь задавал вопросы. Джеффри, думая что это был первый этап допроса, активно отрицал все выдвигаемые обвинения, пытаясь переубедить капитана.

Благоролучно пережив вчерашний день, он решил, что получит порцию этой славы сегодня.

Капитан Уинстон, вошедший в комнату для допросов поздним утром, принес с собой патефон и включил громкую музыку. Джеффри, который подумал, что это была уловка для того, чтобы не дать крикам вырваться наружу, впал в совершенное отчаяние.

Но капитан все утро просто курил сигару и смотрел на серую стену.

Было ли это разновидностью пытки?

Тихо сглотнув слюну, когда капитан посмотрел на часы и встал, Джеффри задрожал всем телом от скрежета ножек металлического стула о пол.

- Время обеда.

Взявшись за дверную ручку, Леон услышал позади себя тщательно сдерживаемый выдох и прищурился. Ему было невдомек, почему Синклер так нервничал, если он вообще ничего не делал.

- Дайте ему поесть.

Отдав приказ солдату, ожидающему снаружи, он покинул комнату для допросов. Поднимаясь по лестнице в кабинет отдела внутренней разведки, Леон неожиданно вспомнил, о чем размышлял все утро.

Его мундир был ей слишком велик. В результате упорной борьбы он соскользнул вниз, а на ее обнаженном плече появился след от укуса Леона. Женщина, лежа на кителе, разостланом на столе, как скатерть, ахнула, когда ее ноги широко раскрылись, обнажая ее прелести, словно сочные фрукты.

Вчера ночью, когда он поцеловал ее после близости, женщина пробормотала:

- Сегодня я как-то странно себя чувствую.

Он догадывался, о чем она, поскольку тоже ощущал что-то странное.

Эта женщина была для него подобна проклятому источнику, из которого невозможно напиться, сколько к нему ни прикладывайся. Прошлой ночью, когда его разум и тело были напряжены, он снова ожидал, что его жажда только усилится. Он думал, что не отпустит ее до самого рассвета, но ошибался.

Он почувствовал себя свободным рядом с ней, словно разом сбросив бремя своих мыслей и накопившейся усталости.

Что же вчера было по-другому?

Леон уже знал ответ. Он просто не хотел этого признавать.

Разговор по душам. Неожиданное взаимопонимание.

"Взаимность..."

Смеясь над собой, он вошел в кабинет.

- Капитан.

Кэмпбелл встал ему навстречу и протянул записку.

12:30, тот же ресторан, что в прошлый раз.

Увидев сообщение, Леон нахмурился. Он хотел было уклониться, сославшись на то, что у него не было времени на обед из-за занятости, но тут же передумал. Он знал, что даже если откажется, этот человек найдет способ встретиться с ним.

Официант проводил его в тот же отдельный кабинет, что и в прошлый раз. Когда дверь открылась, Великий Герцог, сидевший за столом, как ни в чем ни бывало приветственно поднял руку. Янтарная жидкость из хрустального бокала в его руке слегка расплескалась.

Усевшись напротив, Леон посмотрел на часы, делая вид, что у него мало времени. Было уже без десяти час. Он намеренно задержался.

- Я не успею поесть. Мне нужно немедленно вернуться, так что перейдем сразу к делу.

- А я и не собирался с вами есть.

Его Светлость подвинул стоящую перед собой коробку с десертом в сторону Леона.

- Я позвал вас, чтобы вручить подарок.

- ...

- Вашей безымянной любовнице.

На глазах у злобно ухмыляющегося Великого Герцога Леон открыл коробку. Когда там обнаружилось заварное пирожное в виде лебедя, такое же, какое он в прошлый раз попросил упаковать с собой, Его Сетлость с торжественным видом поднял бокал.

- Крутить любовь с пленной повстанкой. Прямо, как в кино.

- Любовь...

Капитан, скривив губы, усмехнулся при этом слове.

- Вам стоит начать писать романы.

- ...

Молодой светлоглазый наглец вел себя дерзко и без тени испуга. Великий Герцог сердито уставился на него, но капитан продолжал ухмыляться, словно услышал остроумную шутку, доставая сигару.

Неожиданности на этом не закончились.

Лебедь сплошь покрылся пеплом. Капитан использовал дорогой десерт как пепельницу, открыто высмеивая провокацию, которой и являлся этот "подарок".

Ожидание того, что капитан смутится, было разбито напрочь. Напротив, Его Светлость сам начал паниковать.

Леон улыбнулся Великому Герцогу, который не мог скрыть своего замешательства. Он знал, что Олдрич располагал информацией о том, что капитан Леон Уинстон запер революционерку в камере пыток и сделал ее своей любовницей. Женщина-офицер, подкупленная Его Светлостью, была давно вычислена и ликвидирована.

"Что ж, клин клином."

Какую карту ему стоит разыграть сейчас? Возможно, любовная интрижка пришлась бы к месту.

- У меня тоже есть сюжет, вернее, доказательства того, что одна из ваших дочерей имеет роман на стороне.

Выражение замешательства на лице Великого Герцога усилилось.

- Пара фотографий, аудиозаписи телефонных разговоров, письма, нижнее белье, оставленное в машине любовника. И прочие милые безделицы.

Речь шла о романе Розалинды Олдрич с его собственным братом, однако, Леон не стал уточнять имен. Если бы Его Светлость прознал об этом, парочку бы немедленно разлучили, или, чего доброго, они бы и вовсе сбежали, что явилось бы катастрофой и настоящей помехой для Леона.

- Вероятно, вам бы не хотелось вживую видеть эти улики. Еще меньше вам бы хотелось, чтобы королевская семья Констанцы их увидела.

Великий Герцог в данный момент вел переговоры о заключении брака между своей третьей дочерью, старшей сестрой Розалинды, и принцем королевства Констанца. В случае скандала интересы герцогства бы серьезно пострадали.

Его Светлость даже не смел оспорить достоверность этой информации. Реальный ли компромат, сфабрикованные ли улики, в случае их обнародования урон репутации Великого Герцога был бы нанесен непоправимый.

Глава 91

Глава 91

- Позвольте спросить без обиняков. Ведь вам нужен брачный союз с Уинстонами для того, чтобы иметь собственную марионетку в военном командовании?

- Ответ очевиден.

- Однако, если пойдет слух, будто у меня есть любовница из числа повстанцев, моя карьера в армии, как и репутация в обществе, будет разрушена, в итоге вы собственными руками убъете гончую, за охоту с которой заплатили столь высокую цену. Это не менее очевидно.

- Так извольте как следует исполнять роль марионетки!

Великий Герцог ударил по столу рукой, державшей бокал. Его содержимое расплекалось, и стал ощутим резкий запах крепкого алкоголя.

- Чудно. Хотя, матушка, вероятно, будет весьма обескуражена, если эта помолвка не состоится, но лично мне не о чем сожалеть. Учитывая, к чему Его Светлость склонял меня еще до самой помолвки, мне даже выгодно сделать вид, что ничего и вовсе не было.

В одно мгновение все перевернулось.

Великий Герцог всегда считал, что в их отношениях с семьей Уинстонов он занимает доминирующую позицию. Миссис Уинстон, сохраняя внешнюю благочинность, очевидно, внутренне была обеспокоена. Но ожидание, что ее сын будет вести себя подобным же образом, разбилось о жестокую реальность.

- Капитан, безответственно, знаете ли, со стороны главы семьи думать только о себе. Когда я пообещал вашей матушке замолвить словечко перед Его Величеством по поводу возвращения вам титула, она была несказанно рада. Как, впрочем, наверняка, и ваш отец на Небесах.

Казалось, потерпев поражение при попытке угрожать Уинстону, Великий Герцог изменил свою стратегию на дружелюбие.

- Должно быть, вы решили, будто я просто пытаюсь вас использовать. Однако, все мои чаяния лишь о том, чтобы обе наши семьи вместе процветали.

Обе две. Леон ухмыльнулся.

- И разве не я, забегая вперед, стараюсь сделать более ярким ваше будущее, считая практически членом своей семьи? Ведь если вы проявите себя в этом деле, то произведете неизгладимое впечатление на нашего высокого партнера.

Сперва Ее Сетлость, теперь Его Светлость. Неужели склонность читать нотации - их фамильная черта? Под нескончаемый поток бессвязных слов Леон взглянул на часы.

- Я из кожи вон лезу, чтобы вы получили шанс вернуть свой титул, так не упустите его.

Это был шанс вернуть свой титул. Леон с задумчивым видом стряхнул комок пепла в каверзный подарок Великого Герцога.

- У вас блестящий ум, а потому я сомневаюсь, что вы не догадались о цели нашего партнера. Однако, вы не проявили гибкости. Оттого наш статусный союзник несколько разочарован.

Да уж, быть умным - преступление.

- Признайтесь, расследование капитана было поверхностным?

Но не расследование, а его фальсификация была проведена поверхностно.

- Не могу согласиться в этом с вами.

- ...

- В итоге, из моего рапорта были скрупулезно вычленены и должным образом скомпилированы ключевые сведения. Так ли уж я оказался бесполезен?

Наверху заранее было определено, что "за повстанцами стоит Синклер", а потому расследованием Леона воспользовались, отобрав и исказив в нужном ключе соответствующую информацию.

"Обставив все так, будто я был соучастником, теперь обвиняете меня же в отсутствии содействия."

Это была завуалированная угроза с целью запугать того, кто находился в серой зоне между черным и белым, чтобы заставить его окончательно ступить на черную сторону.

И с кем-то менее упорным она бы непременно сработала, но не с Леоном.

- Вы могли бы справиться куда лучше, не так ли? На этот раз не подведите нашего высокого партнера.

- Я вас услышал. Однако, обеденное время закончилось, и мне пора возвращаться в штаб.

Великий Герцог протянул руку, останавливая встающего Леона.

- Нам нужно только признание. Его подпись, ваша подпись. Вот и все. Проще простого.

- Проще простого было бы убедить его отказаться от торгов.

- Угрозы - это низко.

Леон рассмеялся. Выходит, что подставить невиновного - вполне достойно для короля.

- Торги скоро начнутся, так что вам лучше покончить с этим побыстрее. А завтра утром уже выйдет первая статья.

Арест Джеффри Синклера все еще оставался в ведении военных, поэтому было строго запрещено разглашать эту информацию, не говоря уже о публикации в прессе.

Королевская семья не гнушалась использовать разного рода грязные уловки, затаив обиду из-за проигрыша каких-то там торгов.

"Банда отморозков."

Он и сам ощущал себя бандитом, размахивающим кулаками в темной подворотне.

В этот момент даже старший сын семьи Уинстонов, роялист по рождению, не мог не возжелать, чтобы заскорузлая монархия рухнула, и наступил миропорядок, где будут править деньги. И тогда он встанет над всеми ними.

Наблюдая за глобальной тенденцией в обществе, Леон понимал, что идеи его деда о том, что грядет эра, когда реальной властью будет капитал, а не социальный статус, на самом деле не были ошибочны.

В этом он намного опередил свое время, но потерпел неудачу из-за того, что заручился поддержкой ненадежного партнера в лице бестолкового и некомпетентного Первого революционного правительства.

- Осудить по ложному обвинению гражданина, на которого равняется общественность.

Леон решил пойти на таран.

- Вы осознаете, что в день обнаружения это приведет к другой революции, которая сметет монархию, восстановленную с таким трудом?

- А вы боязливей, чем я полагал.

Его Светлость со смешком занялся подстрекательством. Но Леон ответил не менее надменным тоном, наполненным сарказмом.

- Не я - тот, кого обезглавят на гильотине. Чего мне бояться?

Он взял за шею лебедя в сером заварном креме. Тюк. Шея была сломана пополам и голова отброшена на середину стола.

- Есть другие кандидаты, на то, чтобы кончить именно так.

- Ваша задача - сделать все, чтобы подобного не случилось.

Вместо ответа Леон вонзил дымящуюся сигару, словно нож, в спину лебедя. Когда он, уходя, повернулся, Великий Герцог взвизгнул ему в спину:

- Я верю в ваши способности.

Сумашедшие.

И лишь он сохранял трезвость рассудка, поскольку лишить его разума могла только одна единственная женщина.

º º º

Синклер, два лица филантропа.

Как только его взгляд остановился на первой полосе утренней газеты, лежавшей на столе рядом с завтраком, Леон кивнул в сторону дворецкого. Получив указание убрать таблоид, тот недоуменно спросил:

- Могу ли я предложить вам другое издание?

Леон отрицательно покачал головой. Было очевидно, что вся иная пресса также пестрела статьями, изобличающими Синклера, как бунтовщика.

Он посмотрел на брата, сидевшего по другую сторону стола. Газета, которую убрал дворецкий, называлась "Уинсфорд Геральд" и принадлежала Джерому.

- Великий Герцог вышел на тебя?

- Что за чушь? Зачем я сдался Его Светлости?

Джером перестал есть и нахмурился. Он имел привычку быстро моргать, когда лжет. Но на сей раз Леон с облегчением отметил, что у него не было фиги в кармане.

"Не похоже, что статью протолкнули через него."

Однако, было трудно предугадать, на какие глупости может его толкнуть одержимость женщиной, поэтому Леон решил предостеречь брата:

- О чем бы Великий Герцог тебя ни попросил, пропусти мимо ушей.

- Леон, в наших отношениях с Его Светлостью происходит что-то, о чем я не знаю?

С озадаченным лицом к разговору присоединилась их матушка, восседавшая во главе стола. Эта недальновидная женщина не задумываясь разменяла бы судьбу всей семьи и будущее своих детей на один лишь титул.

- Это военная тайна. - отрезал Леон и взял стакан газированной воды.

В этот момент Джером снова обратился к теме:

- Ходят слухи, что капитан Уинстон проводил допрос Джеффри Синклера...

- Военная тайна.

Уклонившись от вопроса Джерома, который все никак не мог угомониться, остаток утра Леон провел в подвале своего флигеля. В штаб он прибыл лишь после обеденного перерыва.

Неохотно следуя по коридору застенков Командования, Леон остановился, когда перед ним распахнулась дверь в одну из комнат для допросов.

- Твой отец может отправиться в тюрьму, если ты нам не поможешь.

- Эх, но чем я могу вам помочь?

Голос был совсем юным.

Рядовой, открывший дверь, заметив капитана, немедленно взял под козырек. Леон махнул рукой, отстраняя солдата, и заглянул в помещение.

В комнате для допросов напротив одного из его подчиненных сидел испуганный мальчик. Это был старший сын Джеффри Синклера, которого можно было видеть на их семейной фотографии.

"Ребенок лишь десяти лет от роду..."

Было невозможно поверить, что они использовали малолетнего сына, чтобы добраться до его отца. Сам дьявол не одобрил бы подобного.

Когда Леон вошел в комнату для допросов, второй лейтенант*, допрашивавший мальчишку, вскочил со своего места и отдал честь.

(*П/П: Второй лейтенант - младшее офицерское звание в армиях некоторых государств, аналог младшего лейтенанта в вооруженных силах РФ.)

- Эй, допросы детей так не ведут.

- Простите, капитан.

Леон проявил осведомленность, критикуя методы ведения допроса своего подчиненного, хотя сам никогда не допрашивал детей. Потому что даже у демонов есть принципы.

- Пойдите и купите мороженого.

Он достал купюру и швырнул ее в младшего офицера. Мальчик, следивший за тем, как мужчина подобрал деньги и исчез снаружи, закрыв за собой дверь, перевел взгляд на Леона.

Сосредоточенно глядя в глаза перепуганному ребенку, Леон тихо прошептал:

- А теперь слушай меня внимательно. Но предупреждаю, если об этом хоть кто-нибудь узнает, я не смогу вам помочь.

В глазах мальчишки вспыхнула надежда, когда он услышал, что ему помогут. Когда малец решительно кивнул, Леон вздохнул.

Это просто самоубийство. Глупо даже надеяться, что ребенок сохранит тайну.

Безумец.

Укоряя себя за собственное безрассудство, он предупредил мальчика.

Глава 92

Глава 92

- Неправда, что твой отец сядет в тюрьму, если ты не поможешь. Просто молчи. Неважно, что тебе скажут, но чем больше ты будешь говорить, тем хуже будет положение твоего отца.

Джеффри Синклер не сумеет избежать наказания по сфабрикованному обвинению. Леон хотел по крайней мере не дать мальчику вырасти с чувством вины за трагедию, постигшую его отца. Поскольку сам он лучше других знал, какой это ад.

- Хорошо? Просто держи рот на замке.

В тот момент, когда мальчишка, поджав губы, кивнул, в дверь постучали.

- Что еще?

- Ах, капитан.

Дверь отворилась, и лейтенант из числа его подчиненных отдал честь.

- В чем дело?

- Подполковник приказал мне привести ребенка.

Когда дверь в комнату для допросов, где находился подполковник, распахнулась, невозможно было не обратить внимание на внешний вид человека, сидевшего за столом. Джеффри Синклер выглядел гораздо более изможденным, чем вчера, возможно, потому, что во время отсутствия Леона его пытали.

На столе лежали два листа бумаги. Было очевидно, что один из них, сплошь исписанный убористым почерком, был ложным признанием, составленным кем-то другим. Леон заметил, что узник, вцепившись в авторучку, не мог унять дрожь в руках, но и не соглашался переписывать сей опус своим почерком на чистый лист.

- А, капитан. Наконец-то вы здесь.

Подполковник, осыпавший Синклера отборной бранью, притворился, что ждал его. Леон отдал честь и шагнул внутрь.

- Лейтенант Коллинз славно потрудился в ваше отсутствие. Вы хорошо его обучили.

Лейтенант, вошедший вслед за Леоном, выпятив грудь, поблагодарил подполковника за похвалу. Невероятно, с какой готовностью он лез в воду, не зная броду. Это было действительно глупо.

- Папа!

Как только лейтенант втолкнул его внутрь, мальчик, вскривнув, подбежал к отцу. Глаза Джеффри Синклера расширились, он и помыслить не мог, что руки военных дотянутся и до его сына.

- Сэм, ты... Ты как здесь?... - спросил он, держа сына дрожащими руками.

В этот момент ребенок разрыдался.

- Пап, пойдем домой. Мне здесь не нравится, здесь страшно. У-у-у, я хочу домо-о-ой.

Мальчишка, который дрожал, но все это время стойко держался перед офицером, не выдержал, как только увидел отца. Леон коротко устало вздохнул.

Наверное, он слишком многого ожидал от десятилетнего ребенка. Парню стоило раньше давить на жалость и вот так по-детски хныкать и причитать, чтобы военные сами захотели отправить его домой. Теперь же своим плачем, он воздействовал лишь на своего отца, который и без того уже был на краю пропасти.

Большего и не надо. Джеффри Синклер, чья выдержка оказалась слабее, чем ожидалось, сдался вместе со своим сыном.

- Я сделаю так, как вы скажете, поэтому, пожалуйста, отпустите ребенка.

Похоже, задумка подполковника запугать узника с помощью его малолетнего сына реализовалась как нельзя лучше.

"Мерзавец не нуждается в помощниках. Контора недурно справилась бы и без меня."

Подполковник, с удовлетворением наблюдавший за тем, как мужчина переписывает фальшивое признание, положил руку на плечо мальчику.

- Так ты Сэм? Твой отец сейчас занят, так что пойдем-ка поиграем, дружок. Может, сходим посмотреть собачек на заднем дворе Командования?

Руки Джеффри Синклера задрожали еще сильнее. Какие еще собачки в штабе? Вероятно, речь шла о служебных собаках.

- По... погодите...

Мужчина, крепко сжав руку ребенка, глазами, полными слез, многозначительно смотрел не на подполковника, а на Леона. На фоне тех, чья жестокость вышла за рамки морали, демон по имени Леон Уинстон выглядел ангелом.

- Подполковник здесь занят. Я отведу его.

- А вы еще должны это подписать.

Отвергнув предложение Леона, подполковник предостерег мужчину:

- Господин Синклер, пожалуйста, продолжайте делать то, что должно. Как только меня уведомят, что все готово, ваш сын благополучно вернется домой.

Когда подполковник вывел ребенка, в камере не стало слышно даже дыхания, и лишь раздавался звук пера авторучки, настойчиво царапающего бумагу.

Леон стоял, прислонившись к стене, и смотрел на мужчину. Тот был готов пожертвовать свободой, а, возможно, и жизнью ради своего сына. Люди способны на такое ради детей? Это было для него непостижимо.

"Свободой, а, возможно, и жизнью..."

Он внезапно вышел и направился в кабинет командующего.

- Что на сей раз у вас стряслось?

Естесственно, командующий выказал свое недовольство.

- Вопрос касается дела Синклера.

При этих словах командующий выронил ручку, которую держал, и вздохнул.

- Капитан, мои возможности не безграничны.

- Мне это прекрасно известно.

Командующий был картой, которая прикрывала женщину. У Леона не было намерения тратить свой ресурс в чужих интересах.

Каким бы могущественным ни был человек, приближенный к королю, если из-за этого он лишится благосклонности монарха, то окажется бесполезен, когда его возможности действительно понадобятся.

Он решил напрямую поинтересоваться у командующего, чей взгляд вдруг рассвирепел, поскольку его гордость оказалась задета словами о том, что Леону прекрасно известны пределы его возможностей.

- Мера наказания Джеффри Синклеру уже определена, ведь так?

Командующий не стал опровергать предположения, что вид и размер наказания заранее были определены наверху.

- Там осознают, насколько это рискованно.

Но и отступиться не в силах.

- А посему к нему не будет применена смертная казнь. Его поместят в лагерь для военных преступников, а когда придет время, высочайшим повелением он будет помилован.

Фыркнув при слове "помилован", командующий снова выказал свое недовольство.

- Ну и, само собой, его имущество будет конфисковано. Все блага, нажитые преступным путем.

Они собирались выиграть торги, используя деньги, украденные у конкурента.

Это было за гранью добра и зла.

Получив желаемый ответ, Леон тут же вернулся в комнату для допросов. Джеффри Синклер быстро справился с переписыванием. Мужчина, до того казавшийся довольно сдержанным, разрыдался от бессильного гнева, когда ставил свою подпись под документом.

- Ваша очередь подписать, капитан.

Лейтенант Коллинз, схватив заветное признание, развернул его в сторону Леона. Под подписью Джеффри Синклера его ждала строка подписи главы Отдела внутренней разведки.

- Нам нужно только признание. Его подпись, ваша подпись. Вот и все. Проще простого.

Да, проще простого.

Очень простой способ погубить себя.

Его интуиция кричала. Однажды все будет раскрыто.

Леон уставился на подпись несчастной жертвы. Единственная нацарапанная буква напоминала округлую петлю.

Когда мир узнает правду, она затянется на чьей-то шее.

º º º

Опьяненная алкоголем, женщина споткнулась.

- Принцесса, будьте осторожны, не упадите.

Он поддержал ее за руку, как джентльмен, и "принцесса" захихикала.

- Потому что даже если ты расшибешься, я не отправлю тебя в больницу.

От этого комментария она надула губы, и Леон в ответ протянул ей бутылку со спиртным. Когда женщина к ней приложилась, ее вишнево-красные губы приоткрылись, впуская жидкость карамельного цвета.

- Не спешите, принцесса.

Женщина, пьющая алкоголь прямо из горлышка, вероятно считала, что он ерничает, намекая на ее происхождение из высокоранговой революционной семьи. Она даже не догадывалась, что в ее жилах действительно течет королевская кровь.

"Вот уж никогда бы не подумал, что твоя родословная окажется гораздо ценнее моей."

На самом деле, она была всего лишь незаконнорожденным потомком боковой ветви правящего королевского дома. Чудесный метис, чья голубая кровь смешана с кровью простолюдинов.

- Сядь.

Также пошатываясь, он подхватил слоняющуюся по камере женщину и усадил на железный стол. Увидев, что из-за веса оков и цепей ей стало трудно удерживать равновесие и она то и дело норовила упасть, Леон снял с нее кандалы. Ей все равно не сбежать, будучи настолько пьяной.

Не утерпев, женщина снова взяла уже наполовину опустошенную бутылку рома. Когда она торопливо опрокинула ее, жидкость темно-янтарного цвета вытекла из уголков ее маленького рта. Струйки, стекающие по подбородку вот-вот перейдут на шею, грозя испортить его белую рубашку.

Леон уткнулся лицом в шею женщины. Он принялся собирать губами капли жидкости, стекающие по ее коже.

Чтобы вкус рома стал более глубоким, его долго выдерживают в дубовых бочках. Ароматы сладкой карамели и пряной корицы естественным образом слились с мягким запахом ее тела. Главный секрет приготовления лучшего рома в его жизни заключался в этой женщине.

Своими губами он стер все до единой капли жидкости, стремящиеся попасть на рубашку. Он ненавидел, когда его одежда пачкалась. Ну, по крайней мере, таково было его оправдание в данный момент.

- У-ух... Щекотно.

Даже когда она уже отставила бутылку, он продолжал лобзать ее шею.

- Отстань.

Женщина сердито оттолкнула его. Отмахнувшись. Как от насекомого.

- Ах!

Леон сжал ее грудь через рубашку. Тщательно накрахмаленная ткань смялась и зашуршала.

Он также ненавидел, когда его одежда была помятой. Но как чудесно было бы запечатлеть на ней изгибы этой женщины.

Его рубашка продолжала мяться. Шелест ткани в сочетании с жалобными стонами женщины являли собой странную гармонию.

- У-уф!

- Рубашечный воришка.

Выйдя из душа, Леон обнаружил, что она бесцеремонно надела его рубашку, словно свою собственную. Он испытывал нечто, похожее на уважение, глядя на то, как она каждый раз находила новые способы нарушать установленные им правила.

С другой стороны, ему было приятно видеть, как эта женщина носит его одежду.

- Так это подстава: ты дал мне надеть ее, чтобы потом обвинить? В конце концов, грязные монархические свиньи действуют, как и их король-интриган.

Отпустив остроту, она игриво обнажила плечо. Увы, на ее слова сегодня ему нечего было возразить. Он сам поспешил снять рубашку, как только вошел в камеру пыток.

- У-уф... перестань.

Еще чуть подразнив, он отпустил ее. Женщина, спрыгнув со стола, направилась прямиком к черной железной двери. Глядя на то, как она неуверенно плетется, одетая в рубашку, которая была непомерно ей велика, он все равно не мог не испытать тревоги.

Глава 93

Глава 93

- Не спеши.

Женщина и не собиралась внимать ему. Умудрившись не упасть, она довольно бодро дошла до входа и ухватилась за дверную ручку.

Щелк-щелк.

Леон рассмеялся, услышав, как ручка нетерпеливо задергалась.

И долго еще она будет бодаться с запертой дверью?

Зрелище было презабавным, поэтому он молча наблюдал, никак не комментируя происходящее. Женщина, побурчав на ни в чем не повинную дверь, вернулась к нему с недовольной миной на пьяном лице.

- Милая моя, дверь не выпустила тебя? Какая нехорошая. Мне ее наругать?

Леон протянул руку, и она, надув щеки, плюхнулась ему на бедро.

- А-а...

Открыв рот, женщина кивнула на бутылку.

Да ведь она не птенец...

Птенцов матери кормят через рот. Леон хлебнул рома и прижался губами к ее губам. Женщина махом проглотила крепкий напиток, который он понемногу влил ей в рот.

Она была настолько пьяна, что не понимала, что перед ней ее враг.

- Леди-пьянь.

- Ась?

Почувствовав головокружение, женщина прижалась своим лбом ко лбу Леона. От ее тела исходил жар.

- Не лучше ли быть запертой здесь?

Она посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки.

- Не нужно работать или беспокоиться о деньгах. Живи себе, как кукла.

Она и вправду выглядела мило, словно кукла: яблоки ее гладких фарфоровых щек горели румянцем, а пухлые губы, из которых лилось горячее дыхание, были красными, как спелые вишни.

Да. Часть рома, уже исчезнувшая из бутылки, продолжала разъедать мозг Леона.

- Здесь...

В отличие от него, окруженного толпами раздражающих личностей.

- Никто тебя не достает.

Женщина захихикала и ткнула указательным пальцем ему в щеку.

- Вот... кто коз дает...

Последовало бессвязное и невнятное бормотание, смысл которого, очевидно, сводился к тому, что он - тот, кто ее достает.

Повернув голову, Леон укусил ее за дерзкий перст. Женщина скуксилась и захныкала.

Когда его зубы разжались, она попыталась вызволить свой палец. Он всосал ртом вырывающуюся плоть. Когда его язык обвился вокруг нее, женщина, стиснув бедра, в конце концов, накрепко сплела свои ноги.

- У-у-ух... извращенец...

- Но не настолько, как тот, что млеет от этого.

Она посмотрела на него сквозь пряди собственных волос, вуалью скрывающих ее лицо. Но вышло не устрашающе, а, скорее, мило.

Леон протянул руку, чтобы пригладить непослушные локоны. Увернувшись от прикосновения, она остановила свой вгляд на его галстуке, висевшем на подлокотнике стула.

Тонкие пальцы, пробежавшись по всей длине, аккуратно собрали ее темно-каштановые волосы. Затем она подхватила их галстуком и обернула его вокруг головы.

Своими действиями женщина заинтриговала его, похоже, она собиралась использовать галстук вместо повязки на голову. Однако, при попытке завязать узел на макушке, ее пальцы постоянно соскальзывали с гладкого шелка.

После очередного фиаско она, высунув кончик языка, закатила глаза наверх. Это стоило видеть. Просто цирк.

Леон, какое-то время наблюдавший за нелепыми действиями пьяной женщины, протянул руку, раздраженно выпалив красными, припухшими губами:

- Дай, я помогу. Вот. Так пойдет?

Женщина с большой черной лентой в волосах широко улыбнулась. Эта улыбка лишила его разума.

Как бы он ни стремился заставить ее плакать из-за него, ему также сильно хотелось видеть ее улыбку. При всем этом он понимал, что в трезвом уме ей и в голову не придет улыбаться ему.

Итак, он трахал ее, пока она не забывала самое себя, или поил до тех пор, пока она не переставала понимать, кто перед ней. И лишь тогда он мог видеть улыбку, наполненную чистым удовольствием, вот, как сейчас.

Леон взял бутылку. Прежде чем он успел опрокинуть ее содержимое в себя, женщина, наклонив голову, прижалась губами к горлышку. Она даже подняла на него свои круглые очи, сигнализируя, чтобы он напоил ее.

Впервые эта женщина так мило демонстрировала свое желание.

Леон поинтересовался, медленно вливая алкоголь ей в рот:

- Ты когда-нибудь была так пьяна в его присутствии?

- Да.

Не задумываясь ответив, женщина посмотрела ему в глаза и поспешно добавила:

- Но там был не только Джимми...

Продолжая оправдываться, заплетающимся языком она принялась сбивчиво перечислять:

- И мой старший брат, и друзья со всего городка...

- Городка?

Женщина замолкла и уставилась на него. Леон, приподняв уголки рта, наклонил голову.

"Так ваше командование базируется в каком-то городе?"

В ответ на немой вопрос женщина снова глупо захихикала. На сей раз ее улыбка была куда менее лучезарной.

Затем она нырнула в его объятия. Мокрые от рома губы припали к его губам, и кусок мягкой плоти, протиснувшись сквозь узкую щель между ними, проник к нему в рот.

Очевидно, своим телом она пыталась отвлечь его от того, о чем чуть было спьяну не проболталась. Какая наивная хитрость.

И лишь Леон искренне целовал бьющуюся в его руках женщину, со всей страстью сплетаясь с ней языками. Он решил не педалировать тему ее оговорки. Как бы то ни было, условием их сделки было никогда не спрашивать, где находится штаб-квартира.

- Слушай, марионетка Великого Герцога.

Это было лишним, но, как только их губы разомкнулись, женщина не преминула направить их разговор в иное русло.

- А как двигается то дело?

- Не спрашивай.

Леон расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, застегнутой до ее ключиц. Откинув одну полочку в сторону, он обнажил белую грудь и плечо женщины, украшенное следом от его укуса.

Ее сосок бессовестно торчал, вероятно, из-за трения об одежду, которую она теперь носила нечасто. Кончиком пальца он поддел каплю рома с горлышка бутылки и нанес его на кожистый сгусток.

Розовая плоть, смоченная крепким спиртным, заблестела. Леон ощутил нереодолимую жажду. Он схватил грудь, что казалась слишком тяжелой для этого худощавого тела, и глубоко всосал податливую мякоть.

- Ах...

И снова запах тела щенщины смешался с ароматом рома. Из нее, естесственно, ничего не выходило, сколько бы он ни сосал, но чем больше он пытался, тем отчетливее ему казалось, что он вновь и вновь глотает пьянящее зелье.

- Я из кожи вон лезу, чтобы вы получили шанс вернуть свой титул, так не упустите его.

Внезапно в его голове раздался противный голос.

"А ты меня спросил, нужен мне твой титул?"

Слава, богатство, власть. Несомненно, титул был важным подспорьем в этом. А потому наследнику Уинстонов должно было его желать.

Но в последнее время он все чаще воспринимал себя, не как преемника Уинстонов. Сколько бы он об этом ни размышлял, но единственное, чего хотел просто Леон Уинстон - это женщина, которая сейчас стонала, держа его за голову.

И неважно, было ли это желание порождением любви, ненависти или того и другого вместе.

Слава, богатство и власть, которые были целью всей его жизни, на поверку оказались лишь средством.

Средством удержать эту женщину в своих руках.

"Идиот, ослепленный своей одержимостью девкой."

Часть его, того, кто всю жизнь прожил, как наследник семьи Уинстонов, та часть, что когда-то была всей его сущностью, порицала его.

"Смени пластинку."

Леон еще крепче вцепился в ее тело, пытаясь заглушить голос разума. Но женщина, раздраженно оттолкнув его, вновь принялась, словно пистолетом, размахивать перед ним делом Синклера.

Он разделял ее негодование в сторону монаршей фамилии, однако, спустился в подвал за земной благодатью, тогда как женщина продолжала крутить ему нервы.

- Неужели никто не может помочь Синклерам?

- Никто.

Кому хочется попасть в опалу королевской семье?

- Значит, ты собираешься просто сидеть в сторонке?

Леон выплюнул сосок, который терзал, и глубоко вздохнул.

- Я, по-твоему, кто? Бог? Мученик? Филантроп?

Леон Уинстон был далек от всего этого.

- Кого я спрашиваю... Глупый вопрос.

- Самый глупый из тех, что ты когда-либо задавала.

Он предостерег ее, схватив рукой лицо женщины так, что ее губы сделались бантиком.

- Даже не вздумай вмешиваться в это.

Пусть не смеет и мысли допустить пытаться манипулировать им, взывая к совести, которой у него даже нет.

- Твое проститутское дело - ублажать меня.*

(*П/П: "Остановись, марионетка Сарумана!")

Стиснув зубы, она схватила бутылку. Леон проворно обезвредил женщину, собиравшуюся вылить ему на голову ром, и уложил ее на стол.

- У-ух...

Застонав от боли, она потерла запястье руки, в которой держала бутылку.

- Больно...

- Я знаю, что больно.

Он резко одернул руку, удерживающую ее тело. Грейс поднялась, недобрым взглядом прищурившись на мужчину, который принялся копаться в кармане своего кителя, висевшего рядом на стуле. Когда его рука, наконец, вышла из кармана, ее сузившиеся глаза изумленно округлились.

Уинстон держал перед собой коробку конфет. Грейс отлично помнила вишневый леденец, который он положил ей в рот в тот день, когда обнаружил ее в своей ванне.

- В какую блажь ты намерен погрузиться сегодня?

- Сечешь.

И как она догадалась, что он купил это не для того, чтобы просто съесть? Ухмыльнувшись, Леон открыл коробку.

- Сегодня ты будешь девушкой, которая продает сладости в кабаре, кэнди-герл.

Красная конфета оказалась зажата между его большим и указательным пальцами, и уголки его глаз мягко изогнулись, при взгляде сквозь нее.

Грейс глубоко вздохнула.

Том 3

Глава 94

Глава 94

- Ах! Такого чокнутого извращенца как ты, ах-ха, следует запереть в психушке до конца его дней во благо обществу.

Предположив, что он замыслил какую-то гадость, она ничуть в этом не сомневалась и оказалвсь права. Однако, уровень его порочности каждый раз превосходил воображение Грейс.

- Кэнди-герл, будь добра, дай-ка мне конфетку.

Она пристально посмотрела на мужчину с сигарой в руке.

Уинстон сидел на стуле, закинув ногу на ногу, она же, широко раздвинув ноги, - на краю стола. Как всегда, извращенные желания этого человека удовлетворялись унижением одной лишь Грейс.

- Я ведь уже заплатил. И да, сдача мне не нужна.

Кончик сигары указал на резинку черного чулка. За резинкой на ее бедре торчала жесткая купюра. Номинал банкноты был несоразмерно велик по отношению к стоимости одной конфеты.

Если бы Грейс действительно была продавщицей сладостей в кабаре, она бы порадовалась этому неожиданному богатству. Однако, для той, что оказалась взаперти, такие деньги были не просто бесполезны, но даже оскорбительны.

Кроме того, хоть он и звал ее кэнди-герл, на деле, отвел ей роль торгового автомата.

Мужчина поторопил ее, постучав по часам на левой руке. Грейс посмотрела на него и провела рукой между ног.

- Ха...

Как только кончик ее пальца нажал круглую "кнопку" торгового автомата, она всем телом дернулась. Низ ее живота напрягся, и Грейс отчетливо ощутила, как ударяются друг о друга леденцы, погруженные в ее плоть.

Однако, никаких признаков того, что хоть один из них подался наружу, не было.

Принцип работы "торгового автомата", изложенный этим чертовым ублюдком, был прост. Она должна была снова и снова жать на кнопку, пока ее тело не извергнет конфету. Иными словами, ей предстояло мастурбировать у него на глазах, достигая оргазма столько раз, сколько конфет было внутри нее.

Грейс нехотя шевелила пальцами, пристально глядя на мужчину, сидевшего напротив. Уинстон, который безотрывно смотрел ей между ног, ухмыльнулся и закусил сигару в тот момент, когда их глаза встретились. Его это явно забавляло.

"Да, таков ты есть."

Совсем недавно он был столь мил, что на какое-то время она забыла об этом.

Наблюдая за ней, Уинстон медленно откинулся на спинку стула. При взгляде на его позу создавалось впечатление, будто он восседает на роскошном кожаном кресле, а не на дешевом железном стуле.

Он был полураздет, сидя в одних только черных шерстяных брюках, но это не казалось вульгарным. Его мышцы, от широких плеч до сухой нижней части живота, отчетливо выделялись, создавая великолепный скульптурный рельеф.

Это заставляло ее чувствовать себя еще более жалкой, когда она, широко раздвинув ноги, стонала в первобытном удовольствии.

Мерзавец знал это лучше, чем кто-либо другой, и был человеком, который никогда не упускал возможности посмеяться над ней.

- А-а, хып...

Когда она, качнув головой, прикрыла свой рот левой рукой, мужчина внезапно встал. Он наклонился и нежно коснулся губами тыльной стороны ее ладони, прижатой ко рту.

Его жест был галантным, словно он поцеловал руку даме, но глаза, смотрящие на нее с расстояния, позволяющего ощутить дыхание друг друга, светились не почтением, а насмешкой.

- Женщина верховного главнокомандующего и принцесса голубых королевских кровей, будто престарелая шлюха из квартала красных фонарей, устраивает приватное шоу с мастурбацией для скромной монархической свиньи.

Уинстон снова сел.

- Должен признать, что это прискорбно.

Впервые в жизни она видела, как кто-то скорбит с такой злобной ухмылкой.

- Пожалуйста, прекрати это дерьмо.

- Даже не мечтай.

Мужчина рассмеялся и уставился ей между ног. Итак, единственный способ для нее покончить с этим - сделать то, что он велел. Грейс, стиснув зубы, принялась шевелить рукой.

Однако, его пристальный взгляд становился все более навязчивым. Увидев, как эти глаза сверкают насмешкой и радостью, она почувствовала, что удовольствие, исходящее из кончиков ее пальцев, погасло, как угли, которые окатили холодной водой.

Охваченная стыдом, Грейс собралась было сомкнуть ноги, но Уинстон протянул руку. Его рука остановилась лишь тогда, когда тлеющий красный кончик сигары почти коснулся нежной кожи внутренней сороны ее бедра.

- Если тебе не по нраву быть автоматом по продаже конфет, не предпочтешь ли ты стать пепельницей?

Она развела ноги еще до того, как закончилось его кровавое предупреждение. Снова сунув сигару в рот, мыском своего черного ботинка он подтолкнул ее икру, свисавшую с края стола, побуждая Грейс раздвинуть ноги еще шире.

- Обычно у тебя здорово выходит. Что же сегодня с тобой приключилось?

Но сегодня не шло ни в какое сравнение в тем, что обычно происходило. Сегодня она даже близко не испытывала того всепоглощающего удовольствия, что билось внутри живота, каждый раз заставляя ее забывать, кто она есть вообще. А теперь, когда момент был упущен, и Грейс пришла в себя, с красным от стыда лицом она и вовсе сожалела обо всем.

- Хм, я убью тебя... на гильотине, а-ах!

Леон усмехнулся. Женщина, склонив голову, угрожала ему кровавой расправой. В ее волосах в качестве ленты красовался галстук.

Получилось не страшно, а умилительно.

Не меньше его умилило и то, как она, нетерпеливо теребя свой клитор, плотно сомкнула веки, словно не могла сосредоточиться, когда он сидел перед ней.

Похоже, стратегия представить себя в одиночестве сработала. Из ее вагины понемногу начала выделяться смазка, увлажняя промежность, а затем открылась внутренняя плоть. Сквозь щель в розовой мякоти отчетливо виднелась ярко-красная конфета.

- Выходит. Еще немного, тужься, милая.

Когда Леон принялся подбадривать ее, словно жену в родах, конфету вновь засосало внутрь.

- Больной ублюдок...

Женщина пробормотала ругательство, и он тихо рассмеялся.

- Ты даже с такой ерундой самостоятельно справиться не можешь. Жалкое зрелище.

Уинстон бросил сигару в пепельницу и взял бутылку. Когда он сделал глоток крепкого алкоголя, снаружи было видно, как большой комок прокатился вниз по его горлу.

Отставив бутылку, мужчина тотчас опустил голову у нее между ног. Неведомое ранее ощущение охватило Грейс, когда его влажные от спиртного губы коснулись преддверия влагалища, и по всему ее телу побежали мурашки.

- Ты что такое творишь, ха-а...

Ощущение мягкой плоти, проникающей в ее чрево, было еще более необычным и странным. В тот момент, когда его язык скользнул по нежной поверхности ее внутренних стенок, Грейс обомлела.

- Ах-х, перестань!

Это разительно отличалось от пениса с его напористой силой. Каждый раз, когда кончик языка нежно щекотал чувствительную область, в том месте, откуда по всему ее телу разбегались мурашки, возникало ощущение, что она вот-вот описается. Ее пугало это трепетное наслаждение.

Язык, дразнивший ее вход, проникал все глубже и глубже. Вдруг скользкий комок плоти вонзился внутрь, а затем так же внезапно вышел.

Начав медленное движение вперед и назад, словно пробуя ее на вкус, его язык стал ускоряться. Он жалил ее изнутри так, что раздался звук влажного трения.

- Ха-а, это действительно грязно...

Ее тело судорожно затряслось. Стенки влагалища напряглись, и конфеты внутри загремели. Руки, которые сжимали его голову у нее между ног, потеряли свою силу. Впрочем, нет, она вся обмякла.

Перед ее глазами мелькнула яркая вспышка. Язык, вальсирующий внизу, казался невероятно мягким, не в пример ее дыханию, которое стало неконтролируемо грубым. Грейс находила все действо странным, сознавая при этом, что ей нравится. Чувствуя отвращение к самой себе, она не сделала ничего, чтобы его остановить.

Язык, пронырливо исследовавший вагину, в конце концов, нашел свою цель. Поддев своим кончиком конфету, он выкатил ее наружу. Выйдя из влагалища, леденец тотчас отправился в рот мужчины.

Он поцеловал ее в промежность, словно в губы, и, наконец, поднялся. Увидев изможденное лицо Грейс, мужчина удовлетворенно улыбнулся и опустил голову.

Их губы слились. Язык, щекотавший изнутри ее лоно, теперь блуждал по внутренней поверхности ее губ и щек. Вкус вишни с ромом разлился у нее по рту и ударил в нос.

Мужчина изо рта в рот передал Грейс конфету, которую посасывал, и оторвал от нее свои губы. Затем он поправил галстук, съехавший ей на лоб, и нежно пригладил ее волосы, словно ухаживая за возлюбленной.

Рука, только что аккуратно заправившая тонкую прядь ей за ухо, зашла за его спину, чтобы вновь появиться, держа бумажник.

- Еще одну.

И опять с ней обращались, как с проституткой. Снова жесткая купюра застряла за резинкой ее чулка.

Этот человек точно не был тем, кто мог бы быть добр к ней.

Мужчина даже любезно положил руку Грейс, покоившуюся на внутренней стороне бедра, на ее промежность. Посмотрев в его бледные, словно бы и вовсе не принадлежащие человеку, глаза, она принялась шевелить пальцами. Легким поцелуем он коснулся выпуклости ее щеки, за которой лежала конфета, а затем скользнул губами по коже ее шеи.

Спустив рубашку с плеч Грейс, он припал к обнажившейся груди. Губы, оставлявшие красные пятна, словно метки, на ее белой коже, прикусили сосок.

- У-у-ух...

Она была сильно пьяна, так что ее ощущения притупились. Однако, когда он принялся энергично сосать ее плоть, алкогольный дурман рассеялся, и чувства Грейс стали острее. В этот момент даже невнятные движения ее руки на клиторе вызывали яркое возбуждение.

Оставшиеся пуговицы рубашки расстегнулись. Его рука, которая двинулась вверх по плоской нижней части ее живота, распахнув полы одежды, остановилась, коснувшись вогнутого желобка.

Другой ладонью он мягко надавил на ее плечо. Когда тело Грейс отклонилось назад, набухший от сосания кончик ее груди с громким чмоком выскользнул из его рта.

Мужчина взял бутылку и опрокинул ее над пупком Грейс.

Бульк. Бульк.

Когда жидкость карамельного цвета, вытекавшая из горлышка, наполнила ее пупок, он поставил бутылку и опустил голову.

"Маньяк..."

Чудовище, наделенное интеллектом, силой и извращенным сексуальным желанием, снаружи покрытое элегантной человеческой оболочкой. Вот формула, описывающая человека по имени Леон Уинстон.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 95

Глава 95

- Ох...

Его язык впился ей в пупок. При каждом щекочущем движении гибкого куска плоти по ее коже пробегали мурашки.

Губы мужчины, осушив все до последней капли, медленно двинулись вниз. Когда они достигли пологого холма между ее ног, он поднял голову и поинтересовался:

- Могу ли я помочь вам, мисс Риддл?

Он даже убрал ее руку, которую сам сюда же и положил. В тот момент, когда Грейс наклонила голову, не понимая, что он имеет в виду, его губы вторглись в ее лоно и коснулись клитора.

- Ай! Не надо!

Сумасшедший. Извращенец. Да, этот не стал бы предлагать помощь из чистых побуждений.

Губы медленно приоткрылись, сдвигая назад тонкую плоть, покрывающую клитор. Обнаружив самую чувствительную точку, долгим движением язык настойчиво прошелся по ней.

- Ах, Господи, ну не так же, не надо мне так помогать, ху-у-у!

Грейс изо всех сил старалась оттолкнуть златовласую голову, крепко вжавшуюся ей между бедер, но ее хватка продолжала терять силу.

- Не дергайся.

Глубокий голос отозвался вибрацией в ее клиторе. Мужчина, положив ладони на внутреннюю сторону ее трепещущих бедер, широко раздвинул половые губы большими пальцами своих рук.

Он никогда ранее не ласкал ее интимную часть своим ртом. На теле Грейс не было места, которого бы не коснулись его губы, исключая лишь область у нее между ног, заставляя сомневаться, не страдал ли этот мужчина некой избирательной формой мизофобии. Сегодня же он проделал это с удивительной легкостью.

Внешне он выглядел вполне обычно, но, видимо, был слишком пьян.

- Эй, пожалуйста... Это, это странно...

Стимуляция руками не шла ни в какое сравнение.

Ощущения были невероятными даже когда он коснулся языком средоточия ее чувственности через слой вульвы. Ей казалось, что она отчетливо осязает мягкую текстуру его языка. А уж когда вкусовые сосочки, тонкие и гладкие, словно ворс бархата, приникли к беззащитной шишке и принялись ее массировать, у нее перехватило дыхание.

Ее ноги, до того безвольно свисавшие со стола, неконтролируемо поднялись вверх, подогнув пальцы. Звук влажного трения становился все более отчетливым, но уши Грейс перестали слышать что-либо вообще.

- А-а-ах... У-у-ух...

Скользкая плоть безжалостно каталась по ее клитору. Грейс чувствовала, что сходит с ума. В тот момент, когда эротическое напряжение, скопившееся под трепещущей мякотью, наконец, достигло своего пика, она испытала оргазм и разрыдалась.

Тогда же мужчина обеими руками схватил ее за талию, и она упала назад, не в силах совладать с собой.

Тук.

На стол упала конфета.

Тук. Др-р-р...

И еще одна. Ударившись друг о друга, как бильярдные шары, леденцы покатились по столу.

- Ты должна была выплюнуть это мне в рот.

Нахмурившись, мужчина встал. Язык, танцевавший у нее между ног, слизнул слезы в уголках ее глаз.

- Милая моя, тебе так понравилось? Мне следует делать это почаще.

Когда мужчина, приложив губы к ее уху, зашептал, кончики ушей Грейс зарделись.

- Не, не делай этого. Никогда этого не делай.

Вздохнув, он улыбнулся и выпрямился. Аккуратно приглаживая одной рукой ее растрепанные волосы, другой он взял коробку, лежавшую рядом с бутылкой спиртного.

- Не волнуйся. Здесь еще много конфет.

Держа в руке ярко-красный леденец,

Уинстон ухмыльнулся и засунул его глубоко между ног Грейс. Внутри нее все вскипело оттого, что напасть, от которой, как ей казалось, она избавилась, вновь постигла ее.

- Сколько можно, ах!

И снова златовласая голова оказалась у нее между ног. Пройдясь вокруг преддверия влагалища, прежде, чем она успела отреагировать, его язык двинулся вверх, рассекая влажную вульву.

Когда кончик языка бесцеремонно и напористо врезался в клитор, который все еще трепетал от последствий кульминации, Грейс не выдержала и схватила бутылку.

Бульк.

Жидкость карамельного цвета потекла по светлым волосам.

Она рассмеялась, взглянув на мужчину, которого, застав врасплох, окропила спиртным. Хотя ее промежность тоже оказалась залита липким алкоголем, Грейс ощутила не дискомфорт, а лишь прохладу.

Губы, посасывавшие клитор, наконец, отпрянули, и мужчина поднял голову. Его лицо также было мокрым. Жидкость, стекая по лбу, собиралась в струйку на высокой переносице, а на ресницах меж плотно сомкнутых век образовались мелкие капельки.

- Ха...

Мужчина провел по лицу своей большой ладонью и скривил рот. Было неясно, улыбался он или злился.

Стерев влагу с лица, мужчина открыл глаза и пристально посмотрел на Грейс. Он медленно провел рукой по мокрым волосам, и струйки алкоголя, стекая по затылку, заскользили по напряженной шее к четко разделенным мышцам груди.

Не сказав ни слова, мужчина встал. Когда он неторопливо расстегнул часы на запястье, сердце Грейс зашлось.

- А-а-а!

Положив часы на стол, он тут же протянул к ней руку, и тело Грейс взметнулось вверх. Уинстон закинул ее себе на плечо и куда-то поволок.

Тук.

Конфета, проскочив между дрыгающимися ногами, упала на пол.

Местом ее приземления оказалась душевая кабина. Втавая, Грейс оступилась и больно ударилась плечом о стену.

Ша-а-а.

Ей на голову полилась теплая вода. Он тут же вышел из кабинки, оставив ее, похожую на мокрую крысу.

Пока Уинстон снимал с себя остатки одежды и обувь, Грейс засунула руку себе между ног. Вставив два пальца внутрь, она раздвинула их, и леденец, находившийся у входа во влагалище, выскочил и упал на пол.

Теперь оставалась лишь одна конфета. Грейс изо всех сил пыталась подцепить предмет, застрявший сбоку от цервикального колпачка, но он был слишком глубоко.

- Я же предупреждал, что ты будешь наказана, если сунешь туда руки без моего разрешения.

- Ух...

Обе ее руки были одновременно схвачены. Облизав кончики пальцев, липкие от ее интимного секрета и конфет, мужчина притянул ее за шею и грубо впился своими губами в губы Грейс.

Толстый язык, словно змея, протиснулся между ее зубами. Она начала задыхаться из-за извивающегося куска плоти, заполнившего ее рот.

- У-у-у...

Стоны, исполненные сопротивления, прорывались между их сплетенными устами. Яростный поцелуй завершился лишь тогда, когда кончик его языка, исследовавший слизистую ее рта, выкатил леденец у нее из-за щеки.

- Ха...

Подушечки его ухоженных пальцев коснулись ее приоткрывшегося в попытке отдышаться рта. Они были так горячи, что, казалось, обжигали.

Горячая линия проследовала от губ до кончика ее подбородка, а от кончика подбородка до шеи. Пальцы, двинувшись вдоль ложбинки на ее грудине, остановились.

Грейс подняла взгляд, ограниченный его грудью. Глаза мужчины были прикованы к ее соскам.

Он жадным взором лобзал светло-розовую плоть, проглядывающую сквозь мокрую белую рубашку. Даже под непрерывным потоком воды это были глаза человека, умирающего от жажды.

Взгляд, хаотично блуждавший по ее мокрому телу, вдруг устремился в одном направлении. Вслед за струей воды, текующей за расстегнутый ворот рубашки.

Плотный поток исчезал между двумя холмами из плоти. Ручей, появляясь вновь в районе пупка, до куда был расстегнут подол рубашки, превращался в водопад и стекал по отвесному склону. Струйки вновь собирались в расселине у подножия склона и падали на пол.

Лицо Грейс вспыхнуло, поскольку все выглядело так, словно у нее случилось недержание. Когда она посмотрела вниз, пенис, упиравшийся в нижнюю часть ее живота, задрал голову выше.

Казалось, что член, разбухший так, словно собирался лопнуть, был горячее кончиков его пальцев. Капли воды, ударяясь о толстый столб плоти, разбивались на мелкие частички и разлетались во все стороны. Словно вода превращалась в пар.

- Повернись спиной.

В этой короткой команде ощущалось властное доминирование. Он поднял голову.

Хруст.

Линия его нижней челюсти выдвинулась вперед, и конфета была безжалостно раздроблена. Грейс молча развернулась.

- Руки на стену.

Как только обе ее руки оказались на холодной серой стене, мужчина положил ладони на ее кисти и нежно прошептал ей на ухо пугающее предостережение:

- Если не хочешь биться головой, как следует держись ими.

Как сильно он собирался ее трахать? Долгий вздох, сорвавшийся с ее губ, застыл на полпути. В тот момент, когда она сообразила, что внутри нее все еще оставалась конфета, пара рук крепко схватила ее за талию.

- Наклонись. Еще.

- Подожди!

- Я сказал, наклонись.

Большая ладонь мягко надавила ей между лопаток. Казалось, он не приложил много сил, но ее руки соскользнули вниз, а взгляд сместился на пол.

- Конфета! Достань конфету!

- Ты не смеешь мне приказывать.

В тот момент, когда горячая плоть коснулась ее влажного отверстия, Грейс, побледнев, взмолилась:

- Прошу тебя!

- Ты не смеешь даже умолять.

- А-у-у-у...

Тяжелая головка основательно вошла в плотно сжатое отверстие влагалища. По счастью, оно было мокрым. Если бы член с такой неистовой силой насухо вонзился в ее плоть, где-нибудь непременно произошел бы разрыв.

- Ух, почему же так, ха-а, узко?

Он ощутил, что напряжение кульминации еще не отпустило ее. Она истекала смазкой, так что было достаточно влажно, чтобы его ствол мог беспрепятственно скользить внутрь и обратно, но сегодня там было тесно, как в первый раз.

Глава 96

Глава 96

Леон стиснул зубы, когда ее плоть облепила и сжала его разгоряченный пенис. Растягивая во всех направлениях тугие стенки влагалища, он всем телом вжимался в нее, пока мягкие ягодицы женщины не коснулись его упругой нижней части живота.

Алкоголь ли тому виной, но внутри нее было горячее, чем когда-либо, и его тело, казалось, таяло.

Почувствовав нечто твердое на конце, он вытащил свой ствол. Сладкая конфета, вероятно подтаяв от температуры тела и выделений женщины, прилипла к головке полового члена.

- Ай!

Пенис вернулся на свое место. Когда леденец принялся елозить по чувствительным внутренним стенкам, ее накрыла волна наслаждения, от которой глаза Грейс расширились. У нее задрожали ноги, и она заскребла ногтями по стене в попытке удержаться.

- А-а-а, ах, убери!

Мужчина, продолжая катать конфету головкой своего члена, поинтересовался:

- Хм.. это?

- Эт... это. Прошу, убери это, а-ху-у-у!

Он наклонился, отправляя твердый шарик в самую чувствительную область.

- Ешь на здоровье.

Грейс громко застонала, и Уинстон, слегка прикусив мочку ее уха, шепотом добавил:

- Пока все не растает.

Гибко покачивая своей талией, мужчина, словно поводья на лошади, натянул концы галстука, свисавшие с ее головы.

- А... А-а-а... А-а-ах!

Он просто мягко толкался внутри нее, но теряющей самообладание Грейс происходящее казалось грубым совокуплением.

Конфета была размером лишь с ноготь большого пальца. Не слишком крупная сама по себе, в совокупности с объектом невероятной длины, она имела изрядное воздействие.

Ошеломленная, Грейс испугалась, что ее тело будет пронзено насквозь...

- А-ах-ых, мне так не нравится.

Это было потрясающе.

Ее руки то и дело соскальзывали с мокрой стены. Женщина, пытавшаяся удержать свое тело, опираясь на мокрый пол душевой лишь пальцами ног, выглядела неустойчиво.

Очевидно, ей было сложно принимать его в такой позе. Леон наклонился к некрепко стоящей на ногах женщине.

Он подхватил ее своим предплечьем, и мокрая рубашка прилипла к его груди. Руки, скользившие вниз по стене, наконец, безвольно обмякли.

В тот момент, когда другая его кисть легла на ее промежность, женщина вскинула голову.

- Ух-у-ух, не, не надо...

Слабо вцепившись в запястье, она поцарапала ему предплечье. Он усилил хватку на ее груди. Между указательным и средним пальцами его руки оказался зажат сосок. Ее нижние складки были широко раскрыты. Но вместо соска здесь оказался пленен ее клитор.

И вот, когда две возбужденные горошины одновременно оказались в тисках его пальцев...

- А-а-а-а-а!

Стенки влагалища сжались. Казалось, его плоть вот-вот будет откушена и вытолкнута наружу.

Он начал осторожно двигать руками, завладевшими эрогенными зонами женщины. После внешней стимуляции ее внутренние стенки стали пульсировать, сжимаясь и расслабляясь в регулярном ритме, и словно засасывать его.

- А! Ах-хын-н...

Сопротивление вскоре вовсе прекратилось. Словно ласки достигли предела, за которым она с готовностью принимала его, независимо от того, в каком направлении и как глубоко он проникал в нее. Теперь женщина даже подмахивала бедрами в такт его ритму, окончательно забыв, кто она есть.

Конфета, которая перекатывалась у заднего свода влагалища, застряла в венечной борозде полового члена Леона. Вынув свой пенис из вагины, он увидел, что ярко-красный леденец также был извлечен наружу.

Леон сдвинул его вниз и, прижав к своему  стволу, вновь вошел в нее. Когда твердый шарик опять оказался в ее чреве, стоны женщины изменились.

- А-а, а-ах! Там... Это... Пожалуйста...

Грейс, на мгновение ошалевшая, снова взмолилась. Теперь конфета, прижимаемая столбом твердой плоти, елозила по передней стенке влагалища, раздражая уретру. Ей было прекрасно известно, что произойдет, если он продолжит стимулировать эту область.

Она попыталась отстраниться, но мужчина не отступил. Следуя за каждым движением ее поясницы, он все настойчивее толкался внутри нее. Поскольку конфетное ядрышко продолжало хаотично кататься по чувствительной плоти, Грейс все больше и больше приходила в замешательство.

Это ничем не отличалось от того, как если бы мужчина теребил своими большими пальцами эту зону внутри нее. Каждый раз, когда он так делал, она ощущала, как струя вырывается между ног. У Грейс перехватило дыхание, спазм прокатился по промежности, и ее, наконец, прорвало.

- Ха-а-а-ах-х!

Прозрачная жидкость хлынула между пальцами мужчины и местом, куда были вставлены его гениталии.

В стыде не было надобности. В любом случае, струя, стекая вниз, смешивалась с потоком, льющимся ей на голову.

Нет, на самом деле ей было не до стыда. Разум Грейс померк, когда на пике в одно мгновение ее накрыла и унесла волна цунами.

- А-а-а-а-а...

- Ха-а...

Они разом застонали, пронзенные горячим удовольствием до самых мокушек своих голов.

К сожалению, оргазм у мужчин короче, чем у женщин. Леон, первым пришедший в себя, обнял ее за верхнюю часть тела, поставив вертикально. При этом движении пенис, вставленный в нее до самого основания, выскользнул. Отскочив при отдаче вверх, головка его члена забрызгала интимным секретом и спермой белые ягодицы женщины.

Она обернулась за спину. Ее глаза были полны усталости. После одного единственного раза.

Пара стройных ног подкосилась, и женщина оперлась рукой о стену. Но почти сразу ее ноги потеряли силу, и тело соскользнуло вниз по мокрой стене.

Между голых бедер проскочил и упал на пол круглый предмет. Белесые телесные жидкости, облепившие выкатившийся леденец, мгновенно смылись, исчезнув вместе с водой в отверстии канализации.

Отпихнув конфету, Леон наклонился к женщине. Подняв с пола, он приобнял ее, чтобы она опять не упала и, ткнувшись своим пенисом в ее лоно, слегка пошевелился.

- А-ах...

Не успев прийти в себя, она вновь стонала, как весенняя кошка. Внутренняя сторона ее бедер и промежность были покрыты еще не смытой спермой, что выглядело соблазнительно.

Он подхватил ее безвольные бедра своими предплечьями и, прижав тело женщины к стене, задергал талией. Два куска белой плоти, проглядывающие сквозь рубашку, стали яростно подпрыгивать вверх и вниз, как и пальцы ног, висевших в воздухе.

- Милая, ты счастлива?

- А-ах...

- И я счастлив. Мне нравится наблюдать, как ты умираешь от наслаждения, пока тебя трахает мужчина, которого ты ненавидишь.

Какая неприкрытая провокация. Уголки рта Грейс скривились в ухмылке.

Он мог растоптать ее тело, но был не в силах влиять на разум.

Жизнь Грейс в руках этого человека была полна противоречий. И самые болезненные моменты, подобные этому, удивительным образом стали единственной панацеей против боли.

Чтобы защитить свой надломленный дух, она решила на время отпустить чувство вины.

"Я непременно помучаюсь как-нибудь потом, когда сбегу."

Буря, грозившая разразиться в ее душе, была отодвинута, как задача, которую Грейс предстояло решить в отсроченном будущем.

Движения их спин стали грубее, а капли воды, падающие на тела, отскакивали во все стороны. Фокус ее глаз, следящих за брызгами, постепенно стал более размытым.

Перед ней открылись фальшивые небеса, созданные дьяволом. Это был самый горестный и, одновременно, самый отрадный момент.

- А-а-а! - все, что смогла произнести Грейс, когда совершенное удовольствие охватило ее тело и разум.

Пребывая в экстазе, она улыбнулась, мужчина перед ней улыбнулся в ответ и накрыл ее губы своими.

Только что Грейс была готова его ударить. И вот, она уже самозабвенно отвечает на его поцелуй.

Через какое-то время их губы разошлись. Однако, снизу не было никаких признаков разобщения.

Стоны вновь и вновь отражались от стен тесной душевой. Грейс, трепеща всем телом под непрерывными толчками, превозмогая себя, хрипло прошептала:

- Однажды, когда революция победит, я казню тебя на гильотине. Но прежде, чем отрубить твою голову, я отрежу вот это.

Собрав остатки сил, она напрягла низ живота, казалось, вознамерившись немедленно отхватить его гениталии. Рассмеявшись, словно кровавая угроза была заверением в нежной привязанности, мужчина поинтересовался:

- Отчего же? Думаешь, так сильно будешь скучать по моей штуковине? Сделаешь чучело и одинокими вечерами станешь тыкать им в свою страждущую нору?

На очередную провокацию Грейс ответила усмешкой.

- Конечно. По нему я однозначно буду скучать, но не по тебе уж точно.

- ...

На пару мгновений его лицо застыло. Почти сразу взяв себя в руки, он, все же, сбился с ритма. Уголки его губ дернулись, и мужчина улыбнулся, но улыбка вышла жалкой.

Больной ублюдок. К черту все.

Скорбь, которую она отпустила, обернувшись, тяжелым бременем легла на плечи Грейс. Ворота в рай снова закрылись. Настало время возвращения в ад.

º º º

- Вы должны подписать это сегодня.

Как только Леон сел за рабочий стол в кабинете Отдела внутренней разведки, лейтенант Коллинз подошел и обратился к нему удивительным образом.

- У вас проблемы с тем, как подают документы на подпись начальству.

- Но это приказ командира...

Лейтенант не склонил головы, а, напротив, приосанился, ссылаясь на подполковника.

В то время, как Леон в последние дни пренебрегал своими обязанностями, пытаясь избежать трясины под названием Синклер, лейтенант Коллинз, подсуетившись, принял на себя все хлопоты. Включая совершенно самоубийственные действия, такие как пытки Синклера и выбивание ложных признаний.

Подполковник не жалел похвалы для невежественного идиота, отчего тот, вероятно, ощутил за собой силу, как если бы вдруг стал начальником Отдела внутренней разведки.

Пришло время наладить дисциплину.

Леон потушил недокуренную сигару в пепельнице. Она была раздавлена с такой силой, что раскрошилась, а труха просыпалась наружу, источая зловоние. В завершение он сплюнул туда и указал глазами.

- Очистите. И мусорное ведро тоже.

Пафосное лицо лейтенанта сдулось, когда ему было приказано выполнить работу, которую обычно поручали рядовому или уборщице.

- Если до вас не дошло, в следующий раз вы так легко не отделаетесь.

Субординация в армии - закон. Чтобы игнорировать звания, нужно было обладать богатством и властью не меньшим, чем Уинстоны.

Лейтенант, который не мог похвастать подобными достоинствами, в итоге поклонился и вышел, прихватив пепельницу и мусорное ведро.

Леон грубо схватил лист бумаги с верхней полки шкафа для документов и положил перед собой. Это было признание Джеффри Синклера, подписание которого он откладывал.

Открыв пенал, он достал авторучку. В тот момент, когда он снял колпачок, знакомый голос спросил его:

- Значит, ты собираешься просто сидеть в сторонке?

Когда бирюзовые глаза с порицанием уставились на него, Леон стиснул зубы.

"Ты думаешь, я - Бог?"

Чук.

Колпачок вернулся на авторучку. Леон встал со своего места. Строка для подписи начальника Отдела внутренней разведки в оставленном на столе признании по-прежнему пустовала.

Глава 97

Глава 97

Прислонившись к ящику письменного стола, Грейс смотрела на мужчину, сидевшего в кресле.

Леон Уинстон. Жестокий, высокомерный и подлый Леон Уинстон, который, наконец, вернулся.

Она не знала, что именно случилось на прошлой неделе. И почему ее волновало, что с ним что-то не так, она тоже не знала.

Волновало?

С ума сойти.

Да нет же, просто ни ее уму, ни телу не было покоя.

Уинстон всю прошлую неделю обитал в камере пыток.

Он даже спал в пыточной. Тамошняя односпальная кровать была слишком мала, чтобы вместить и одного такого громилу, так что пытаться улечься на ней вдвоем и вовсе не имело смысла. Грейс ненавидела, когда он заставлял ее спать, укладывая прямо на свое тело.

Однажды, после того, как он заснул, она, выскользнула из постели в поисках места для сна, и ей на глаза попалась ванна. Когда, завернувшись в одеяло, Грейс устроилась в жесткой и холодной чаше, ей стало жаль себя. Вот так, оплакивая свою злую судьбину, она и уснула.

Жу-у-урк.

Холодная вода полилась ей в лицо. Когда поток прекратился, открыв глаза, она увидела, что над ней, держась за кран, стоит Уинстон.

- Ой, прости-прости. Я не знал, что ты здесь.

Это была беспрецедентно наглая ложь.

В общем, благодаря ему неделя выдалась на редкость утомительной. Настолько, что она невольно задумалась, не была ли это новая техника пыток по названием "Семь дней с Леоном Уинстоном".

Грейс поинтересовалась, отчего он не на службе, и получила ответ, что у него отпуск. Она не поверила своим ушам, поскольку за год работы горничной здесь ни разу не видела, чтобы этот человек пропускал работу, за исключением рождественских каникул и важных семейных событий.

Заперевшись в камере пыток, Уинстон делал только две вещи.

Пил и трахался.

Когда же она, заподозрив неладное, спросила, что происходит, ей пришлось битых три часа задыхаться под ним. Тогда ее интуиция подсказала. Это из-за дела Синклера.

"Неужели у такого, как ты, есть совесть?"

Грейс вдруг вспомнила, как он однажды, в стельку пьяный, задал ей вопрос:

- Грейс Риддл, вы когда-нибудь думали о том, чтобы прожить свою жизнь, как другой человек?

В тот момент, когда она размышляла над странными словами, прозвучавшими из уст Леона Уинстона, большая рука опустилась под стол. На его ладони лежала темно-красная вишенка, перемазанная белым кремом.

Что еще за напасть?

Грейс прищурилась и пристально посмотрела на ягоду.

Уж коли вознамерился покормить собаку, мог бы кинуть еду ей в миску. Но в те дни, когда этот человек выводил ее на "прогулку" в кабинет, он кормил ее с руки.

В этот раз мужчина также протянул руку, и Грейс неохотно опустила голову. Она взяла вишню своим ртом, но рука никуда не делась. Вместо этого он размазал остатки крема по ее губам.

Это означало, что его ладонь должна была быть дочиста вылизана.

Пык.

Под давлением ее жевательных зубов ягода лопнула, выплеснув кислый сок.

Подняв на него глаза, Грейс щедро лизнула изрезанную четкими линиями ладонь. Язык, орошенный вишневым соком, оставлял за собой темно-красный след.

Это было похоже на кровь. Она почувствовала удовлетворение, словно укусила и заставила мужчину кровоточить. Такой яркой была иллюзия.

Tьфу.

Леон нахмурился. Женщина сплюнула ему в руку вишневую косточку. Даже послушно подчиняясь, она улучила момент взобраться ему на голову.

- Кислятина. Я сладкую люблю.

Да, как обычно. Ему пришло в голову, что его отец, верно, был также податлив.

- Ешь, что дают.

Косточка с глухим звуком упала на тарелку.

- Моя собаченька - привереда.

Иными словами, вишня, которая окажется на столе завтра, непременно будет сладкой. Грейс уже это поняла.

Леон прижал ладонь к лицу лисы, в образе женщины изображающей недовольство.

- Фу... Гадость...

Женщина вытерла рукавом щеку, перепачканную вишневым соком. Он рассмеялся, когда ее недовольная мина сменилась раздражением.

Обед закончился, а значит, время дурачиться с ней тоже истекло. Отодвинув пустую тарелку в сторону, Леон взялся за толстую стопку бумаг.

Это была подборка всех документов по делу Джеффри Синклера. Включая доказательства, что оно было полностью сфабриковано.

Он приложил к подшивке статью из утренней газеты.

Джеффри Синклер помещен в лагерь для военных преступников в Говурне.

В рамках операции по уничтожению репутации семьи Синклер, на первой полосе газеты была размещена фотография Джеффри Синклера в тюремной робе и наручниках.

В его виде не было ничего от утонченного джентльмена. Любой бы решил, что это безнравственный и закоренелый преступник.

Если что-то пойдет не так, Леон может оказаться на том же месте.

Глядя в усталые глаза на черно-белом снимке, он вспомнил, как подполковник пресек его попытку ослабить давление на отца, уведя с собой сына. Тогда он впервые увидел этот тоскливый взгляд.

Леон коротко вздохнул.

Так ничего и не подписав, он взял недельный отпуск по болезни. Тем временем, лейтенант Коллинз, назначенный подполковником исполняющим обязанности начальника Отдела внутренней разведки, завизировал ложное признание.

Под этим документом не было имени Леона Уинстона. Пойти вразрез с ожиданиями Великого Герцога и короля было чистой авантюрой.

Поступив подобным образом, он сделал одновременно лучший и худший выбор с позиции Леона Уинстона, для которого все, кроме женщины под его столом, имело ценность лишь в разрезе прибылей и убытков.

Лучший, поскольку позволял ему в будущем избежать кары, и худший, потому что в настоящем он попадал под прессинг. Этот гнет продолжится до тех пор, пока король будет у власти.

Леон горько усмехнулся.

Он стал роялистом, уповающим на падение монархии. Парадоксальная метаморфоза.

- В последнее время я перестал понимать капитана.

В его памяти вдруг всплыли слова подполковника, сказанные в тот день, когда Леон вышел на работу после недельной отлучки.

- Вас словно подменили.

Так и было. Но что послужило тому причиной?

Он опустил взгляд под стол и озадаченно уставился на ту, что, прислонившись к боковой стенке ящика стола, без особого энтузиазма листала конфиденциальные документы, предложенные ей в качестве чтива.

Как ни крути, единственной причиной была эта женщина.

Означало ли это, что он должен убить ее, чтобы вернуться к себе прежнему? Если убийство было единственным способом, Леон не желал никакого возвращения.

До сих пор было сомнительно, что в нем могла проснуться совесть. Просто в этом вопросе он руководствовался личным эгоизмом, маневрируя между благодеянием и злодейством.

Опасную тайну, что могла разрушить целое королевство, Леон, как человек, которого волновала лишь собственная выгода, хранил, опираясь на расчеты, произведенные в его голове.

Его взгляд то и дело обращался к женщине, пока он блуждал по путям с бесчисленным количеством перекрестков и пунктов назначения. Среди множества дорог перед его глазами выделялась узкая тропинка, как самый иррациональный, трудный и неочевидный выбор Леона Уинстона. В конце этого нелегкого пути, идущего через месть и долг, оставалась она и только она.

Одного этого уже было достаточно.

Он не знал, радоваться ему или плакать. Но в своих убеждениях эта женщина оказалась просто непробиваемой.

Леон аккуратно сложил документы в большой крафтовый конверт. Решив пока отложить это дело, он определил его в нижний ящик стола и запер.

Кто-то постучал в дверь снаружи. Женщина рефлекторно спряталась в глубине подстолья.

- Войдите.

Он решил, что это горничная пришла убрать со стола после обеда, но ошибся.

- Леон.

Нелегкая принесла миссис Элизабет Уинстон, которая люто ненавидела флигель, окруженный уродливой колючей проволокой.

- Я работаю.

Леон взял одну из папок, скопившихся на столе, и открыл перед собой, в то время, как его матушка, усевшись в кресло напротив, приступила к нудению.

- Коль скоро ты в поместье, мы могли хотя бы вместе пообедать. Чем ты все время так занят? И не надо делать вид, будто все только на твоих плечах.

- Практически все, что касается семьи, только на моих плечах.

Грейс, сгруппировавшись, обняла подушку и затаила дыхание.

"Миссис Уинстон, сто лет, сто зим."

После всех неудач это больше не казалось возможностью сбежать, кто бы ни вошел в кабинет. Даже если бы дверь в пристройку вдруг открылась прямо перед ее носом, у Грейс не хватило бы духу заставить себя сделать шаг наружу.

А в тот день, когда приходил генеральный инспектор, она вообще чуть не умерла.

- Думаешь, я тебя не убью? Конечно, я не могу убить тебя. В здравом уме. Но что произойдет, если тебя заберут? Кто знает, на  что способен ослепленный человек. Берегись.

Как будто этого было недостаточно, всю ночь после он воспитывал ее своими изуверскими методами. На долгое время ее конечности оказались прикованы к стене, а потом еще в течение нескольких дней следы веревок и цепей не сходили с тела Грейс.

Это случилось из-за того, что равновесие, поддерживаемое молчаливой сделкой с этим человеком, было нарушено.

Незаметно для себя она приспособилась к этой мнимой гармонии. Он даже больше не допрашивал ее. Мужчина был вполне удовлетворен тем, что она позволяла использовать свое тело по его усмотрению и не пыталась сбежать. А в дни, когда у него было действительно хорошее настроение, он даже благостно, одну за другой, выслушивал просьбы Грейс.

Но что же станется, если ее обнаружат и отправят в застенки штаба или лагерь для военнопленных?

Чтобы достичь гармонии, подобной этой, от скольких мужчин ей придется пострадать и вытерпеть то, что делал с ней Уинстон? И где гарантия того, что после всего вообще наступит хоть какая-то стабильность?

Но прежде, чем прийти к таким выводам, она потеряла надежду, что ее спасут при этапировании. За это время она поняла одну вещь - ее действительно списали со счетов.

- Леон, все, чего я прошу, чтобы ты проявил немного больше рвения при подготовке к своей помолвке.

Помолвка? Неужели она, наконец, состоится?

Размышления Грейс были прерваны, когда миссис Уинстон заговорила тоном, которого она никогда прежде не слышала.

- Даже Джером, который не имеет к этому никакого отношения, проявляет большую заинтересованность, чем ты, тот, кто собирается обручиться.

Так уж и не имеет.

Леон улыбнулся, просматривая документы.

Вялотекущее обсуждение помолвки, которое велось почти год, внезапно завершилось.

Возможно, это было связано с желанием Джерома поскорее оказаться под одной крышей со своей тайной возлюбленной, а быть может, Великий Герцог, не сыскав лучшей марионетки в армии, стремился поскорее привязать к его конечностям нитки.

- Скажу тебе, положа руку на сердце, я действительно сожалею, что Джером не мой старший сын.

В последнее время Леон был склонен озвучивать странные мысли.

- Вы все еще переживаете об этом.

Его мать надулась, решив, что он издевается над ее давней болью, но Леон был совершенно искренен. Непонятно почему, но в конечном итоге, он начал сочувствовать словам, которые ранили его. Это было забавно.

Как обычно, миссис Элизабет Уинстон, изобразив смертельную обиду, развернулась и ушла. Леон, проигнорировав безмолвный ультиматум догнать и утешить ее, опустил голову под стол.

- Даже не надейся, что я отпущу тебя, когда женюсь.

Глава 98

Глава 98

Даже после женитьбы он собирался держать ее здесь в качестве своей любовницы. Грейс догадывалась, что так оно и будет, но сломала себе голову, размышляя, зачем ему это.

Бросив на мужчину усталый взгляд, она вздохнула и облокотилась на подушку.

- Стоило бы предупредить твою суженую, чтобы она поработала над физической выносливостью перед вашей первой брачной ночью.

Истязаемое им целую неделю, ее тело все еще ныло. Даже Грейс, человеку со специальной военной подготовкой, было нелегко выдержать напор Уинстона.

- Перед чем?

Поднимая мыском своего ботинка подол юбки, прикрывавшей ее согнутые колени, мужчина нахмурился. Его взгляд, казалось, вопрошал, зачем ему вообще что-то делать с Ее Светлостью.

- Ну, разве вы не должны произвести на свет наследника?

- Твоя какая печаль?

Печаль? Да просто вполне логично было предположить, что главной целью аристократического брака станет рождение наследника, которому можно было бы передать богатство и власть.

Тут до нее вдруг дошел скрытый смысл его слов.

- Боже мой, неужели род Уинстонов вот так и прервется?

- Род не прервется. Я уже позаботился об этом.

- Позаботился?

Он собирался усыновить ребенка кого-то из родственников? Но это было бы странно. Учитывая, что сам Уинстон являлся молодым и здоровым человеком. Ведь не могло быть так, что у него есть отпрыск на стороне...

- Ты же не намекаешь, чтобы я родила тебе внебрачного ребенка, не так ли?

Леон улыбнулся, глядя в лицо, на котором застыло  сомнение.

- Ни за что не догадаешься.

Нет, такого она даже представить себе не могла.

- Дело в том, что Джером Уинстон, наш скучный душнила, завел роман с той, кто собирается выйти замуж за его брата.

Полуприкрытые глаза женщины округлились. Леон дотронулся до ее щеки.

- Это значит, что однажды Ее Светлость произведет на свет настоящего Уинстона, и мне не в чем будет себя упрекнуть.

- Да, главное, чтобы тебе не в чем было себя упрекнуть.

Грейс мотнула головой, отмахнувшись от его руки.

- Знаешь, этот скабрезник называет ее Рози.

Проведя кончиками пальцев по открытому участку ее шеи, мужчина спросил:

- Может, мне тебя тоже как-нибудь так называть? А? Грейси?

- Буэ...

У него вырвался смешок.

- Как я погляжу, вся семейка Уинстонов безумна.

- Не более, чем твоя.

Она подняла взгляд, и большая рука легла ей на голову. Уинстон снова погладил ее, как собаку.

- Кстати, ты молодец. Сегодня ты действительно хорошо себя вела и не делала глупостей.

Казалось, мужчина пребывал в прекрасном расположении духа. Грейс решила поторговаться.

- Ну, раз я такая молодец, тогда...

- О чем попросишь на сей раз?

Грейс натужно улыбнулась. Его глаза сузились и потемнели. Каким бы очевидным ни было притворство, этому мужчине нравилось, когда она улыбалась.

В ответ на ее нарочитую улыбку, выдержав паузу, он взглядом подстегнул ее продолжать.

- Могу ли я прогуляться по ули...

- Исключено.

Не успела она закончить, как получила резкий отказ.

- Просто на тебе кандалы.

- Да кто на меня посмотрит?

- А как насчет этого?

Очередная уловка. Тихо заговорив, мужчина ущипнул ее за кончик носа, словно журил ребенка. Грейс, которая не собиралась сбегать, пользуясь тем, что окажется на виду, почувствовала разочарование.

- Я должен обезопасить тебя. Ты знаешь, сколько самцов выстроится в очередь, чтобы отведать твоего тела, если тебя поймают? Всем дать - дыры не хватит, понимаешь?

- Прямо, как ты?

Он рассмеялся. Однако, его глаза не улыбались, но внимательно наблюдали за Грейс.

- Точно. И я не намерен ни с кем делиться.

Мужчина убрал руку и разогнулся. Когда постылая физиономия исчезла, раздался строгий приказ.

- И не вздумай там снова дрыхнуть, читай внимательно.

Носок черного ботинка пнул закрытую папку с документами.

- После ужина я проверю. Если пройдешь тест, разрешу лечь спать пораньше. Если провалишься, о сне сегодня даже не мечтай.

На днях он изъял у нее все журналы, предложив единственную альтернативу - чтение копии доклада о расследовании деятельности Революционной организации. Доклад не содержал ничего, кроме полной чепухи.

Ее поймали на саботаже, когда этот человек заметил, что она не читает, а лишь притворяется, оставляя закладки. Тогда он, чтобы быть уверенным, что она введена в курс дела, поручил женщине-офицеру, дежурившей снаружи, зачитать доклад вслух. Грейс, которая зажимала уши на протяжении четырех или пяти часов кряду, была вынуждена сдаться и приняться за чтиво, поскольку голос офицера становился все более хриплым и болезненно надтреснутым.

Сегодняшний рапорт был посвящен приюту, который в свое время находился под патронажем революционных сил. Утверждалось, что тамошних сирот обманом вербовали для участия в антиправительственной деятельности.

Пропаганда, эксплуатация, принудительная мобилизация и трагический конец от рук товарищей или роялистов. Изучая материалы дела, можно было подумать, что повстанческое движение было большим злом, чем даже монархические силы.

И кто тут на самом деле занимался профанацией? Грейс посмотрела на безобразно блестящие носы его ботинок.

Она слышала от старших товарищей, что приют использовался, как прикрытие для сбора средств на военные нужды, и только. Обвинение же в эксплуатации сирот было злостной клеветой.

Среди повстанцев было немало усыновителей, растивших приемных детей, как своих. Могло ли считаться принуждением то, что дети, взрослея, следовали примеру своих родителей и продолжали дело революции? Грейс и сама подумывала взять на воспитание пару ребятишек, после того, как выйдет замуж за Джимми.

- Чушь несусветная.

Заслышав возмущенное бормотание, мужчина заметил:

- Любовница бывшего командующего Западной группировкой была сиротой.

- И что?

- Она так до конца ничего и не сказала.

- Стойкий товарищ.

- Думаешь, дело в убеждениях?

- Тебе не понять.

- Во время допроса, рыдая, женщина сообщила, что у нее есть младший брат, о котором она должна позаботиться. Когда-то их вместе усыновили, и, похоже, она не могла открыть рта, даже если бы хотела, поскольку в заложниках у повстанцев был ее брат.

- Романы не думал писать?

Над столом раздался смех.

- А знаешь, почему я сказал, что она молчала до самого конца?

- И почему?

- В лагере эта женщина была убита.

- ... Теперь ты пытаешься убедить меня, будто ее ликвидировала Революционная организация?

- Нет. Никто не знает, что произошло.

- Тогда что, черт побери, ты хочешь этим мне сказать?

- Просто любопытно. Почему она не была спасена доблестными вояками Бланшара?

- ...

- Прямо, как ты.

И снова здорово. Это была попытка подорвать ее доверие к Джимми и повстанческому командованию.

- ... Если бы на мне работали подобные уловки, я бы давно уже поплыла. Капитан Уинстон, не пора ли вам сменить свою тактику?

Послышался вздох и мужчина устало посмотрел под стол. Для кого это было утомительнее?

- Ты долго там еще собираешься читать? Верни документ. У меня есть аудиозапись этого допроса.

Его слова заставили Грейс перевернуть страницу. Зачем ей это? Ради любопытства она решила-таки взглянуть на протокол допроса, но мужчина, словно испугавшись, крепко схватил рукой папку и захлопнул ее.

- Ай!

Грейс сильно зажмурилась от жгучей боли. Она порезалась между большим и указательным пальцами острым, как лезвие, краем бумаги.

- Больно как...

- Ох... Прости.

Мужчина отложил документы. Грейс была поражена не болью, но его искренним сожалением.

"Приятель, что с тобой не так?"

Это была не единственная странность. Он даже принес из ванной аптечку, чтобы обработать ранку. Несмотря на то, что из нее текла ярко-красная кровь, казалось, это вовсе не взолновало его, как бывало раньше.

И вдруг ее осенило.

"Это потому, что не ты сейчас пустил кровь?"

Меж тем, это был человек, которому нравилось сосать и пить ее кровь. Одним словом, упырь.

Мужчина вытер кровь у нее между пальцами кусочком ваты. Пропитанный кровью тампон отправился прямиком в мусорное ведро.

Ее сердце зашлось от того, насколько поведение Леона Уинстона перед ней противоречило всем ожиданиям. Грейс поднесла вновь закровившую рану к его губам.

Впейся. Веди себя, как помешанный на крови вампир. Не смей теперь изображать из себя человека.

Взгляд мужчины коснулся ранки, на которой проступили красные капельки крови. Но его рот остался закрытым.

Ну же. Пожалуйста.

Он посмотрел поверх ее руки, встретив беспокойно дрожащий взгляд Грейс. Она не смогла понять, что означают негативные эмоции в его пронзительных голубых глазах.

Но совершенно очевидно, в них не было ни радости, ни возбуждения.

Не в силах справиться с тревожностью, Грейс сделала нечто непостижимое. Она измазала рот мужчины собственной кровью. Его бледные губы стали ярко-алыми.

Лижи. Лижи, кому говорят.

Его брови нахмурились. Линия нижней челюсти затвердела, словно он стиснул зубы. Во всем лице безошибочно читалось отвращение.

Он вытер свой окровавленный рот бинтом и пробормотал.

- Точно, свихнулась.

Нет, это ты свихнулся.

Промокнув ранку ватой и наложив повязку, мужчина, наконец, встал.

- Будь аккуратней, когда листаешь.

Ей пришлось принять его человеческую сторону. И это было более, чем бесчеловечно.

Грейс не требовалась аккуратность при перелистывании страниц. Невозможно было осилить и одной. Безучастно сидя, она не поспевала за своими ринувшимися вскачь мыслями.

Что с ним?

Было ли это как-то связано с тем, что он не мог ее убить? Перебирая в памяти события дня смерти Питера, она услышала преисполненный недовольства голос, раздавшийся над ее головой.

- Читай дальше.

Глава 99

Глава 99

- ... Позволь спросить у тебя кое-что.

- Что именно?

- Питер ведь тоже был в курсе, где находится штаб повстанцев.*

(*П/П: Гусары, молчать!)

- Питер?

- Ну, почтальон. Которого ты убил...

- А...

- Если тебе так хотелось, можно было у него узнать месторасположение штаб-квартиры, почему же ты этого не сделал?

Она терзалась этим вопросом с того самого момента, как узнала, что Питер является двойным агентом, но не решалась озвучить его, поскольку опасалась, что в этом случае Уинстон станет выведывать у нее информацию о штабе с двойным усердием. Теперь же, когда они заключили сделку, Грейс набралась смелости и поинтересовалась.

- Ах ты ж, Господи... Забыл спросить. - растерянно пробормотал он в ответ на женское ворчание из-под стола.

Зачем ей это? Леон более ничего не добавил. Он снова взял авторучку и один за другим принялся изучать документы, ожидающие одобрения, в то время, как все его мысли были сосредоточены на нижней части подстолья.

Прошел ли хоть час? Ни шорохов, ни шелеста переворачиваемых страниц, которые время от времени доносились снизу, уже давно не было слышно.

Он посмотрел себе под ноги. Ну конечно, женщина мирно сопела на подушке. Документы, предназначенные для ее осведомления, были раскиданы по ковру.

Она не отмахнулась и не нахмурилась, когда он костяшками пальцев своей руки коснулся ее лица. Убедившись в глубине ее сна, Леон, наконец, честно признался.

- Я не стал выяснять. Напрасная потеря остроты.

Он, как военный, упустил прекрасную возможность вскрыть логово врага.

Это явилось результатом пересечения его личных интересов.

Ему хотелось немедленно обнаружить и уничтожить их оплот. Леон стремился отомстить за смерть отца, разгромив основные силы повстанцев.

Но жгучая жажда возмездия тайно нашептывала ему иное желание.

Пусть она своими руками поднесет ему головы своих товарищей. И тогда он получит и сатисфакцию, и эту женщину.

Леон не мог отказаться от столь заманчивой перспективы. Он ясно видел, как женщина сдает ему собственного жениха.

И то, как она сама просит убить мерзкого ублюдка, предавшего ее.

На него нахлынуло неконтролируемое волнение. Леон ощутил рыбный запах крови самонадеянного идиота, посмевшего позариться на то, что принадлежало ему. Каждый раз, когда он это представлял, звенящее чувство восторга разливалось по его жилам.

Он нежно погладил спящую женщину, и его дыхание стало тяжелым и горячим, словно ее тело лежало обнаженным у его ног.

Когда она отречется ото всех, кого знала, у нее не останется никого. Рядом будет только один человек.

Чтобы осуществить это желание, сначала ему требовалось разбить монолит ложных убеждений, словно скорлупа содержимое яйца, окружающих эту женщину.

А если открыть ей глаза на то, что она, являясь случайным результатом грязной системы медовых ловушек, никогда не считалась в среде ее товарищей своей?

Можно было одним махом разбить яйцо. Но в этом случае пострадала бы и трепетная птица, заключенная внутри.

Столкнувшись с беспомощностью и унынием, она могла бы направить свои стрелы на себя. Другими словами, решиться на самостоятельный уход из жизни.

Поэтому он не стал торопиться и принялся бережно разрушать ее скорлупу.

- Просыпайся.

- Эм...

Разбудив женщину, Леон сунул доклад обратно ей в руки. Он улыбнулся, когда она уставилась на него своими заспанными глазами.

- Детка, я велел тебе прочитать это.

Стоило постепенно подрывать ее доверие. И когда однажды ей откроется правда, все ее сомнения разом дадут всходы и расцветет жажда мести.

Леон постучал кончиком пальца по круглому и твердому, словно яичная скорлупа, лбу женщины.

Тайно, без ее ведома, трещина разростется и, в конечном итоге, покроет всю скорлупу, как паутина. При малейшем потрясении мир женщины рухнет бесследно.

И в чуждом для себя мире она переродится слабым созданием. Подобно утенку, только что вылупившемуся из яйца, она запечатлеет в себе первое и единственное существо, в объятиях которого окажется.

Леона Уинстона.

º º º

Как только дело Синклера было закрыто, ожидаемо, начались санкции.

Из штаба армии в Западное командование поступил запрос о направлении офицера в качестве личного адъютанта некоего генерала. При этом кадровый перевод не осуществлялся.

Не стало сюрпризом, что именно Леон оказался кандидатом, наилучшим образом соответствующим требуемой квалификации, включая способности и опыт.

Несмотря на громкое название, должность личного адъютанта ничем не отличалась от должности секретаря. Сопровождая генерала и имея возможность заводить знакомства с высокопоставленными лицами, было хорошо налаживать личные связи, но не накапливать реальные заслуги. Кроме того, это был тяжелый труд, отчего аристократы редко назначались на подобную должность.

Было очевидно, что целью рокировки являлось понижение в должности человека, имеющего множество достижений на переднем крае уничтожения повстанцев, до секретаря, с тем, чтобы назначить лейтенанта Коллинза, активно сотрудничавшего в этом деле, на место руководителя Отдела внутренней разведки.

Очевидно, что за всем этим стоял король, тем не менее, было удивительно, что Великий Герцог, судя по всему, поддержал затею. Это был весьма рискованный способ приручить непослушного пса по имени Леон Уинстон, с учетом того, что они собирались вскорости стать одной семьей.

Как глупо. Послушание собаки основано на доверии.

Командующий Западной группировкой сделал вид, что не понял очевидного намека, и отправил в штаб армии на должность личного адъютанта лейтенанта Коллинза. Чем сверху, вероятно, были немало смущены.

- Есть предел тому, чтобы прикидываться старым маразматиком.

- Полагаю, вы правы.

Неторопливо выдохнув сигарный дым, согласился Леон, сидя в кабинете командующего. Адмирал же, напротив, с озабоченным видом постоянно потряхивал сигарой над пепельницей, не давая серому праху осесть на ее кончике.

Оно и понятно.

Последним козырем монарха была дочь командующего.

Если он так и не подчинится, король будет угрожать обнародованием факта, что у него в любовницах повстанка. Так это или нет, Леона не волновало, что станет с его репутацией, пока женщина была жива и находилась в его руках.

С другой стороны, для короля предание огласке этой истории было бы равносильно плевку в лицо самому себе. Если вдруг поползут слухи, что капитан Леон Уинстон взял в любовницы дочь женщины, которая убила его отца, тут же будет раскрыто, что в жилах революционерки течет кровь монаршей семьи.

При этом наибольшие потери понесет именно адмирал, который сейчас дрожащей рукой затягивался сигарой.

- Послушайте, капитан. Вместо того, чтобы продолжать подобные трения, мне кажется, лучше бы вам найти способ примириться.

Леон прищурил глаза, глядя на командующего, словно старик перед ним выжил из ума.

- Примирение. Под этим понимается абсолютное повиновение.

Примирение могло бы явиться результатом при равных условиях для обеих сторон.

- Есть один способ.

Командующий затушил сигару и наклонился к капитану.

- Заслуга, масштаб которой никто не сможет подвергнуть сомнению. Наведите такого шороху, что не оставит равнодушным ни народ, ни королевскую фамилию.

- Вы толкуете об уничтожении штаб-квартиры повстанцев?

Леон, который с серьезным видом приготовился услышать нечто действительно впечатляющее, тут же потерял интерес, поэтому адмирал поспешно добавил:

- Я в курсе, что это уже ваша цель, и вы работаете над ее достижением в поте лица. Нужно же поступить следующим образом.

Понизив голос, командующий принялся излагать, и на лице Леона медленно появилось противоречивое выражение, пока он молча слушал.

- Я уже думал об этом.

- И отчего бы вам не осуществить это прямо сейчас?

- Дело в том...

Его расслабленность словно испарилась. Напряженная шея выдавала явное беспокойство.

- Я приручил собаку, но...

Он собирался было договорить, но закрыл рот. Сигара в его руке оказалась раздавленной о дно пепельницы.

А ведь это не займет много времени.

Ему просто нужен поводок понадежнее.

Лицо Леона застыло, когда он понял, что это мог бы быть за поводок.

"Это низко."

Он вопрошал себя, думая об этом чудовищном средстве. Голос ли это разума, или зов животного инстинкта?

º º º

- А-а-ай, ну хватит уже...

Лежавшая пластом, она внезапно вскочила. Грубо, до красноты, потерев лицо, ее пальцы зарылись в волосы.

Грейс терзало чувство стыда после бурной ночи. Увы, в последнее время подобный момент наступал ежедневно.

Однако, сегодня "момент" превратился в "день". Все непристойности и глупости прошлой ночи весь день, словно грибы после дождя, всплывали в ее сознании.

Вдобавок ко всему, она мучилась похмельем.

Навещая ее каждую ночь, Уинстон практически всегда приходил с бутылкой спиртного в руках. А вчера она, будучи, как обычно, под парами крепкого алкоголя, и вовсе сделала то, о чем теперь жалела.

Впрочем, здорово было иметь возможность напиться, чтобы забыть о мрачной реальности пребывания в этой тесной ловушке под землей.

Когда ее голова опять начала раскалываться, Грейс поднялась на ноги. Она собиралась осушить стакан воды, стоящий на столе, и снова лечь.

Но в коридоре послышались знакомые шаги. Звук отчего-то был странно неровным.

Клац-клац.

Замок открылся, и дверь распахнулась. Нынче он припозднился.

- Привет.

Всегда одно и то же рутинное приветствие.

- Дейзи.

Но имя, последовавшее за ним сегодня, было необычным.

"Дейзи?"

Она была Беллой, когда попадалась на вредительстве. Салли, когда задыхалась под ним. Риддл, когда он вспоминал, что она - враг. Уинстон неуклонно следовал своим правилам.

Дейзи не подпадала ни под одно из них.

Грейс растерянно уставилась на мужчину, направившемуся прямиком к ней.

"Да ты пьян."

Угол его осанки, как обычно, можно было линейкой сверять, но по мере того, как расстояние сокращалось, запах виски становился все ощутимее. Когда он приблизился к кровати, Грейс отчетливо увидела, что его взгляд рассредоточен.

"Почему тот, кто обычно приходит сюда выпить, сегодня заявился уже на рогах?"

Глядя на нее, он наклонил голову, и уголки его рта мягко приподнялись. Губы растянулись в идеальной симметрии, а глаза исполнились нежностью. То была настоящая улыбка, какую трудно было увидеть.

Мужчина протянул руку изумленной Грейс.

- Пойдем.

- Куда?

- Ты обещала поиграть со мной у меня в комнате.

- Когда это я обещала такое? Ай!

Глава 100

Глава 100

Уинстон не взял ее за руку, но подхватил тело Грейс вместе с одеялом. При этом он не закинул ее, как обычно, на плечо, чтобы отнести в ванную, а, держа на руках, словно принцессу, снял с нее кандалы и вынес из камеры пыток.

Нервно озираясь, Грейс плотнее запахнула края одеяла. Было ли уже слишком поздно, или он на время отослал часовых, например, чтобы привести ее в кабинет, но тускло освещенные коридоры и лестница оказались пусты. К счастью, никто не увидел странного зрелища в виде ее голого, завернутого в одеяло и одетого лишь в чулки да собачий ошейник, тела.

Когда они, миновав второй этаж, где находился кабинет, продолжили подниматься по лестнице, Грейс поинтересовалась:

- Куда мы идем?

- Разве не в мою комнату?

В ответ мужчина удивился, словно она спросила нечто само собой разумеющееся, и пошел по коридору третьего этажа.

И действительно, в этот раз он направился в свою спальню, а не в кабинет.

- О, моя постель недостаточно хороша для тебя.

Очевидно, он искренне сказал это в день ее ареста, поэтому никогда ранее не приводил Грейс в свою спальню.

"Боже мой, насколько же ты пьян?"

Когда она уткнулась носом в его шею, на которой был аккуратно завязан галстук, и принюхалась, дыхание улыбки скользнуло по щеке Грейс, и губы, что были горячее, чем когда-либо, коснулись ее лба.

Не имея намерения предаваться телячьим нежностям, она тут же отвернула голову. Мужчина опустил ее на пол перед входом в спальню и распахнул дверь. Схватив за руку, он потащил Грейс к кровати.

- Зачем мы здесь? Ведь твоя постель для меня...

Она чуть было не съехидничала по поводу годности его ложа для нее, но ее глаза дрогнули.

- У меня есть кое-что для тебя.

Ее взгляд, скользнув по диагонали кровати, уперся в стоящую на прикроватной тумбе чашку, в ней лежало ярко-красное карамельное яблоко.

- А давай завтра развлечемся у нас на вилле?

И только в этот момент Грейс поняла, что он припомнил ей давно поблекнувшее обещание, данное дюжину лет назад.

- Да уж, будет лишней головной болью, если родители прознают, тогда, вместо этого, давай спрячемся и займемся чем-нибудь у меня в комнате?

- Давай.

Невыполненный уговор на деле оказался пророческим. Как и планировал, этот человек спрятал Грейс у себя и играл в свое удовольствие.

"Что ты вознамерился с ним делать?"

Выражение лица Грейс было далеким от того, с каким человек смотрит на сладкое лакомство. Теперь все, что бы он ни принес ей в подарок, вовсе не казалось невинным.

Взять хоть вишневые конфеты и еще...

- В благодарность за мороженое ты сегодня поиграешь со мной, не так ли? Таков был уговор.

Даже эскимо на палочке превратилось в инструмент для неристойных шалостей этого злодея.

Сразу после ареста Уинстон был в ударе по части пыток. Однажды он явился для допроса, держа в руке ярко-красное клубничное мороженое. Точно такое же, как то, что купил ей тем летом.

Увы, воспоминания о первой любви были еще больше поруганы.

- Оно тает.

Ощущение холода внутри нее все еще было столь ярким, что при одной только мысли об этом Грейс вздрогнула и побледнела.

Как он собирался использовать карамельное яблоко? Она была так обескуражена, что не решилась спросить.

Уинстон усадил безучастно стоящую Грейс на край кровати и пристроился рядом. Черный галстук был небрежно ослаблен и отброшен на стул напротив. Развязав шнурки своих армейских ботинок, он сбросил обувь и улегся поперек кровати.

- Да что за бл...

Услышав тихую брань, Грейс обернулась. Он действовал вполне уверенно, когда поднимался по лестнице, но внезапно оказался вусмерть пьяным. Большие пальцы мужчины никак не могли подцепить конец булавки на воротнике его рубашки.

В конце концов, он, выпятив нижнюю губу, состроил несчастную мину, прямо как сама Грейс, когда у нее что-то не получалось.

- Дейзи, освободи меня.

Освободи меня. Она уже устала его об этом просить.

Ошарашенно глядя на человека, поступки и слова которого были далеки от поведения злобного кэмденского вампира, Грейс поинтересовалась:

- А если я прямо сейчас заколю тебя этой шпилькой?

Глаза мужчины на мгновение прикрылись. Возможно, оттого, что был пьян, он, не сумев скрыть горечи во взгляде, вдруг посмотрел прямо на Грейс. Кривая ухмылка слегка коснулась его рта.

- Сын пойдет по стопам отца. А дочь - по стопам матери. Всего и делов-то...

- ...

Перекошенная безрадостная улыбка выглядела смиренной, но слова кололи правдой. Грейс, быстро взглянув на него, потянулась к его шее.

"Что такое с тобой сегодня?"

Но Леон Уинстон был не единственным, кто нынче вел себя странно.

Когда, вытащив булавку и положив ее на прикроватную тумбу, она принялась расстегивать его рубашку, Грейс спросила себя. Что происходит? Она упустила возможность убить этого человека, высказав угрозу вслух, а теперь ведет себя, как заботливая женушка, муж которой заявился домой пьяным.

- Надень.

Мужчина снял с себя рубашку и протянул Грейс, но она, поморщившись, уклонилась.

- Пахнет алкоголем. Да еще эта жуткая табачная вонь.

- Довольно. Радуйся, что я не ношу на себе запаха духов, как прочие.

Он имел в виду, что от его рубашки не пахло другой женщиной.

- Будь, как все, прошу.

- Зачем, если дома меня ждет моя первая любовь? Я более консервативен, чем кажусь.

Как будто одной Дейзи было недостаточно, им была помянута еще и первая любовь. Он, верно, вылакал весь виски в кабаре.

- А, или тебе не нравится запах моего тела?

Очень даже может быть. Грейс насупилась. Грубо скомкав рубашку, он забросил ее в угол спальни и приподнялся.

- Иди сюда, Дейзи.

Взяв карамельное яблоко, мужчина раскрыл свои объятия. Что у него на уме? Уложив сопротивляющуюся Грейс на кровать, он сделал нечто неожиданное.

- Ешь.

Просто есть?

Уинстон сунул предмет, который, как она думала, предназначен для диких и непристойных игрищ, ей в рот. Затем он прилег рядом, и, подперев рукой подбородок, стал наблюдать, как она кусает яблоко.

- Вкусно? - поинтересовался мужчина, заправляя волосы Грейс за ухо.

Она изумленно кивнула, и на его лице заиграла лиричная улыбка. Это выглядело так, словно он, напившись, поддался внезапному порыву и купил сей незатейливый гостинец, чтобы порадовать свою возлюбленную.

- Зачем ты купил это?

- Подумал о тебе.

- Разве эти слова не режут слух?

- Как бы то ни было, пока бъется твое сердце,

все в порядке.

Он улыбнулся и склонил голову.

Хруст.

Сахарная корка звонко треснула под зубами мужчины.

Их глаза снова встретились на расстоянии яблока, которое показалось меньшим, чем в тот день, поскольку со времен юности они оба выросли. Тотчас все движение прекратилось. В тишине раздавалось лишь их смешанное дыхание, пыщущее невероятным жаром.

Вшух.

Мужчина без предупреждения выхватил из ее руки яблоко и швырнул через комнату. Он тут же притянул к себе лицо Грейс, зарывшись рукой в ее волосы. Их губы отчаянно сплелись.

Два рта, перепачканных сахарным сиропом, склеились вместе. Звук прилипающей и отрываемой друг от друга плоти становился все отчетливее. Казалось, сам звук поцелуя был липким. Кончики ушей Грейс пылали.

"Очнись."

Ей было трудно унять свое сердце и сохранять здравомыслие.

Она не должна упустить шанс сбежать без риска быть убитой.

Глядя в глаза Уинстону, Грейс целовала его в губы, но думала о двери за своей спиной. Войдя, он просто закрыл, а не запер ее на ключ. Ни наручников, ни кандалов у него с собой тоже не было. Часовые, которые отсутствовали в коридорах пристройки, должно быть, уже спали в служебных помещениях на первом этаже. Все, что ей оставалось, это снова перелезть через стену.

Прикрыв глаза, Грейс наклонила голову. Толстый язык проскользнул между ее слегка разомкнутыми зубами.

"На сей раз это наверняка."

Мужчина был настолько пьян, что не смог самостоятельно вынуть булавку и даже смял одежду, которую всегда педантично складывал. Вероятно, он уснет от утомления после первого же раунда. Посему Грейс решилась на побег.

Для начала, ей нужно было соблазнить его так, чтобы не выдать своей заинтересованности.

- У-у-ум...

Принимая его поцелуи, она иногда отстранялась, делая вид, что пытается уклониться. Затем, намеренно подразнив его кончиком языка, изогнулась всем телом, чтобы потереться своими торчащими сосками о его обнаженную кожу. Как и планировалось, мужчина еще более распалился.

Действует ли в Революционной организации школа соблазнения? Нелепость какая. Объект ее кокетливых манипуляций лично обучил этому Грейс, не помышлявшую ранее ни о сексе, ни о соблазнении.

- Ха-а...

Непрожеванная фруктовая мякоть яростно перекатывалась у нее во рту, из уголков которого потек сок. Язык Уинстона заскользил по подбородку Грейс. Влажный комок плоти, достигнув уголка ее рта, медленно прошелся по опухшим от многократного трения губам.

Поцелуй, казалось, ведущий прямиком к цели Грейс, вдруг изменился. Грубость обернулась нежностью. Бесстыдство - смущением.

Это не был поцелуй взрослого, одержимого похотью. То был поцелуй юноши, который весь вечер колебался, ища в себе смелость прикоснуться к ней губами.

От удивления глаза, которые Грейс все время держала закрытыми, чтобы не выдать себя, распахнулись. Взор, встреченный ею, не был ни горящим, ни обжигающим. Его светло-голубые глаза были в поволоке, словно за пеленой влажного тумана.

Этот печальный взгляд говорил:

- Я был так искренен...

Не надо.

- Как ты могла так обойтись со мной?

Не смей этого делать.

Она стиснула зубы, и мякоть, покрытая карамелью, оказалась раздробленной. Вкус, растекшийся по ее языку, был более горьким, чем что-либо иное.

В отличие от их первого поцелуя, когда лицо Грейс горело от смущения, в этот раз ее глаза наполнились слезами. Должно быть, заметив это, мужчина протянул руку и вытер большим пальцем уголок ее глаза.

Соблазнение было поистине жестокой пыткой. Особенно верно это было по отношению к тому, кто испытывал к другой стороне давние и глубокие чувства.

Было ощущение, что твердый, тяжелый ком поднялся и сдавил ее горло. Грейс задыхалась. Не в силах больше это терпеть, она отвернулась.

Рука перестала гладить ее лицо. Оторвавшись от щеки, его ладонь упала на колени Грейс. Наручные часы показывали полночь.

- Дейзи.

- Не зови меня так.

- Ты знаешь, какой сегодня день?

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 101

Глава 101

- Мне не дают ни радио, ни газет, ни даже календаря, откуда ж мне...

- Это день, когда мы с тобой должны были спрятаться в моей комнате и посмотреть какой-нибудь дурацкий фильм.

Грейс, изображавшая безразличие, была ошеломлена его ответом, будто ее ударили по голове.

- А после фильма могли заняться чем-то, чего не следовало бы делать в этом возрасте.

Мужчина рассмеялся, словно подумал о чем-то забавном.

- И я бы остался тем, кем был.

Теперь уголки его рта опустились, и он больше не выглядел счастливым.

- Если бы не то, что случилось...

Причина, по которой этот человек нынче звал ее Дейзи, оказалась неожиданной.

Сегодня был день, когда умер его отец, и была похоронена его непорочность.

- Дейзи...

Он пытался вернуться в последний счастливый момент перед тем, как растерял всю свою чистоту.

Но прямо сейчас перед Грейс был не юноша, опьяненный экстазом первой любви, а взрослый мужчина, раздавленный тяжестью ненависти и долга.

Однажды, заперевшись с ней на пару в камере пыток, с таким же пьяным и измученным лицом, как сейчас, он спросил:

- Грейс Риддл, вы когда-нибудь думали о том, чтобы прожить свою жизнь, как другой человек?

Грейс, которая после ужасных событий в Аббингтон Бич полностью посвятила себя служению высшему благу, никогда не задавалась экзистенциальными вопросами. Она лишь отрицательно покачала головой, когда услышала из его уст странные слова.

- Я бы хотел не быть Леоном Уинстоном.

Ей казалось абсурдом размышлять о том, чтобы жить, как кто-то другой, когда в твоей жизни было все, о чем можно мечтать. И особенно странно - не желать быть Леоном Уинстоном.

Но теперь она поймала себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы он и впрямь не был Леоном Уинстоном.

- О чем задумалась?

Если бы все сложилось иначе, он стал бы лучше, чем теперь. Наверное, так бы и произошло. Если бы все сложилось иначе, они оба могли бы быть счастливы. Вместе или каждый сам по себе.

Ее одолевали напрасные думы.

Мужчина, чьи глаза все больше и больше краснели, склонился над ней.

- Дейзи, скажи мне честно.

В его тоне сквозило такое отчаяние, словно ему просто необходимо было узнать ответ. Что, черт возьми, он пытался спросить?

Однако, похоже, вопрос был так труден, что голос не шел к нему. Раскрывшиеся было губы снова сомкнулись, и смятение исчезло с его лица.

- Какой твой любимый фильм?

Это была хорошая мина при плохой игре. Было очевидно, что это не тот вопрос, который он изначально намеревался задать.

Грейс догадывалась, что его терзало.

Правда ли, что она ничего не знала? И почему на всем огромном курорте, среди множества вилл она мелькала у него перед глазами? Почему это оказался именно он?

Нет! Она ему не лгала!

Эмоции, так долго сдерживаемые, казалось, вот-вот вырвутся, словно лава из жерла давно уснувшего вулкана. Грейс с силой закусила губу.

- М? Так какой? Уже поздновато, но давай посмотрим вместе?

Уголки его рта, натужно поднятые вверх, подрагивали. Очевидная слабость этого несокрушимого человека в конце концов сломила ее.

- Леон.

Глаза мужчины расширились, когда она, не сдержав порыва, назвала его по имени.

- Да, Дейзи...

Напряженные уголки его рта расслабились, и их губы сомкнулись. Он, должно быть, решил, что Грейс вступила в эту жалкую игру.

- Я... я правда не знала, что задумали взрослые. Я даже не знала, что это твой отец.

Когда жаркий поцелуй прервался, она дрожащим голосом объявила о своей невиновности.

- Если бы все было притворством, зачем бы мне вдруг обзывать тебя грязной свиньей и убегать прочь?

Ее руки дрожали точно так же, как в тот момент, когда она выкрикнула эти жестокие слова. Она будто снова стала той перепуганной девчонкой, какой была тогда, и у нее на глазах навернулись слезы.

- Я сказала так, потому что боялась, что родители меня накажут, если поймают за играми с тобой.

Чем больше она пыталась стряхнуть с себя чувство вины перед этим человеком, прибегая к запоздалым оправданиям, тем больше осознание того, что нельзя так действовать перед лицом своего врага, тяготило сердце Грейс.

Это было похоже на их отъезд из Аббингтон Бич первым утренним поездом. В суматохе она не могла сообразить, что правильно, а что нет.

- Мне так жаль. Я сожалею, что сказала тебе все те гадости, ответила на твои ухаживания, а затем трусливо сбежала, оставив след разочарования. Но я тоже совершенно искренне...

Однако, прорвавшийся поток уже было не остановить.

- Была влюблена.

В конце концов, из нее вырвалось признание, которое никогда не должно было прозвучать.

- ... Грейс.

После некоторого молчания сдавленным голосом он назвал ее имя. Имя, которое употреблялось реже прочих.

- М?

- Заткнись и раздвинь ноги. - сквозь стиснутые зубы резко выплюнул мужчина.

Вытерев навернувшиеся на глаза слезы, она, наконец, увидела его колкий, обжигающий холодом взгляд. Ее тело пробил озноб, и мурашки побежали по коже.

- Ах-х!

Раздвинув бедра Грейс, он с силой вторгся в место, которое даже не было влажным.

- Ай, пожалуйста... хнык... по... полегче...

Но ее слова, казалось, только раззадорили мужчину. Тяжелое тело вдавилось в женское, гротескно тщедушное по сравнению с ним, тело, и принялось сильно трясти его.

Словно его целью было до смерти раздавить ее.

- Девушкой, которую я любил, была Дейзи, чистая и открытая. А вовсе не лживая насквозь Грейс Риддл. Ясно?

- Хнык, мне жаль...

- Если бы ты искренне сожалела, ты бы не появилась здесь! По крайней мере, ты бы не стала так цинично втираться ко мне в доверие!

У Грейс не было оправданий, кроме слез.

- Ты знаешь? С того дня мне было трудно сдерживать свой гнев даже при взгляде на это.

Он пальцем указал на леденцовое яблоко, валявшееся в углу комнаты.

- И в то же время, я постоянно продолжал вспоминать.

Как и она.

- Это просто пизд...

Ей не следовало, не следовало опять появляться перед ним.

Он снова и снова извергал слова, смешивая их с грязными ругательствами. Его поясница тряслась, как у пса во время гона, но лицо вовсе не было лицом человека, получающего удовольствие.

- Пожалуйста! Перестань!

В то время как Грейс вынужденно испытывала нескончаемое, мучительное наслаждение, мужчина никак не мог эякулировать.

В конце концов, он затих прямо на ней.

Пока она изо всех сил пыталась отдышаться, будучи раздавлена огромным телом, словно чугунной плитой, звук его тяжелого дыхания, льющийся в ее уши, постепенно успокаивался. Она повернула голову, но не смогла рассмотреть лица, уткнувшегося ей в шею.

Грейс совершенно обессилела. Она даже не смогла совершить то, что задумала, когда он уснул. Это было банальное оправдание.

- Хнык...

Тихо всхлипывая, она обнимала тяжелое тело мужчины, чувствуя, словно его сердце бъется прямо у нее в животе.

Как больно.

Она не могла понять, страдает ли больше ее тело, или разум.

º º º

День выдался душный.

- Фух...

Но не одна лишь погода заставила Грейс покрыться потом.

- Ты хоть что-нибудь, мать твою, умеешь?

Ее окатило холодом брани, и она ощутила жар в затылке.

В широко распахнутое окно в конце гардеробной подул легкий ветерок, охлаждая ее горящую шею. Посреди щебетания летних птиц из окна временами доносились чьи-то голоса.

Это была обслуга, занимавшаяся приготовлениями к церемонии помолвки, которая должна была состояться где-то в саду.

Глава 102

Глава 102

- Мне пришлось обучать тебя проститутскому ремеслу. А теперь еще и как завязывать галстук-бабочку, что ли?

Грейс, усердно старавшаяся справиться с шейным аксессуаром, разозлилась и придала силы своим рукам. Черный ремешок сморщился и затянулся на его толстой шее.

Брови мужчины также нахмурились. Впрочем, не было похоже, чтобы он страдал от удушения.

- Хватит. Иди принеси паше.

Рывком выхватив галстук из ее рук, он указал взглядом на комод посреди гардеробной.

Грейс недоумевала. Этот человек не упускал возможности получить удовольствие всякий раз, наказывая ее за малейший проступок. Но после той ночи он был просто вызывающе раздражителен.

Теперь она стала понимать, что бывает обращение хуже, чем с собакой.

Звяк.

Придерживая рукой цепочку поводка, который навязчиво болтался у нее на шее, Грейс направилась к комоду. В поисках белого платка-паше для его черного фрака, она открыла уже второй ящик, когда невольно заглянула в распахнутую дверь спальни.

- А ты... что здесь делаешь?

Нужно было видеть лицо Леона Уинстона на следующее утро, когда он проснулся. Мужчина был ошарашен, увидев Грейс, лежащую на его кровати, ничем не скованную. Однако, ощущение облегчения от того, что он совершенно забыл события прошлой ночи, длилось недолго.

Судя по тому, как застыло его лицо, когда он остановил взгляд на лежащем на полу карамельном яблоке, стало очевидно, что человек вновь обрел свои воспоминания.

Как доказательство того, что он помнил все, с того самого дня мужчина больше никогда не пил и не приносил с собой спиртного, более того, он начал дистанцироваться от нее.

"Уж коли намерен держаться на расстоянии, зачем привлекать меня к своему свадебному облачению?"

Когда Грейс протянула ему белый паше, он, поправляя бабочку, взглядом указал на нагрудный карман своего фрака. Она молча вложила платок в листочку* и поправила его форму.

(*П/П: Листочка - нагрудный карман пиджака.)

"Ты возлагаешь на любовницу наведение свадебного марафета, собираясь пойти и обручиться с другой женщиной. В тебе действительно нет ничего человеческого*."

(*П/П: Руки чесались перевести 넌 정말 인간 말종이야  буквально и написать, что он просто конский буй, но увы, у идиомы есть значение... поэтому "ничего человеческого".)

Случись это до той ночи, она непременно поддела бы его чем-то эдаким. Но теперь Грейс взвешивала каждое слово.

Почему она сделала это тогда? Охваченная борьбой с его кипящими эмоциями, она совершила то, о чем еще долго будет жалеть.

Теперь Грейс держала рот на замке, поскольку умудрилась не только извиниться, но и набедокурить, признавшись в том, что он ей действительно нравился. Мужчина вел себя подобным же образом с тех пор, как она обнажила свои чувства к нему.

Отношения между ними, наполненные раздорами, в эти дни были объяты молчанием. Даже фальшивые и дребезжащие аккорды могут быть вызваны лишь трением смычка о струны. Однако теперь, когда всякое трение избегалось, воцарилась звенящая тишина. Казалось, настал тот самый покой, но Грейс пребывала в смятении.

Если им так некомфортно друг с другом, не стоило и видеться. Она не могла инициировать это, но в его власти было поступить так в любой момент.

"Почему же ты готовишься к церемонии помолвки во флигеле?"

Грейс угрюмо смотрела на мужчину с золотыми наручными часами, подаренными семьей Великого Герцога. Застегивая пряжку ремешка на внутренней стороне запястья*, он наклонил голову и кинул взгляд в сторону. Когда их глаза встретились, она поспешно отвернулась.

(*П/П: Ай-ай-ай, наручные часы с фраком - это моветон.)

Делая вид, что озабочена тем, куда бы убрать оставленный им открытым подарочный футляр, она обратила внимание на коробки, сложенные башенкой на пуфике в углу гардеробной. Все они выглядели роскошно. Однако, дизайн упаковки был слишком женственным для мужских подарков.

"Сюрприз для Ее Светлости? Почему это здесь?"

Какое ей дело? Грейс снова отвела взгляд.

- Ни дать, ни взять, клоун. - негромко сокрушался мужчина, поправляя воротник рубашки перед зеркалом.

Видимо, ему не понравилось собственное отражение, облаченное в блестящий фрак с длинными полами, похожими на ласточкин хвост.

Тем не менее, Грейс находила его вид привлекательным. Но не потому, что фрак хорошо сидел, а потому, что выглядел менее устрашающим, чем офицерская форма.

Но и благолепие удвоилось.

Изысканный крой визуально подчеркивал и делал массивную талию уже, чем она была на самом деле. Из-за этого мощная грудь и широкие плечи казались еще больше. Вкупе с надменным взглядом создавался хрестоматийный образ аристократа, настолько безупречный и блестящий, что она еле сдерживалась, чтобы ему не врезать.

При этом, в отличие от форменного офицерского кителя, фрак не скрывал талию и нижнюю часть живота, отчего стройные и длинные ноги казались еще длиннее. Ей захотелось ударить голенью по задней стороне его колена и сломать одну из этих похожих на ходули ног. Конечно, сломанной оказалась бы нога Грейс.

- Впрочем, отчего бы и не клоун, раз мне сегодня предстоит разыгрывать фарс.

Услышав раздраженное бормотание, Грейс опустила глаза. Его эмоции сейчас были настолько острыми, что, казалось, она могла порезаться от одного взгляда на него.

Когда приготовления были закончены, он натянул поводок на шее Грейс. Намотав цепочку на руку, мужчина потащил ее по коридору. Там никого не было, но выглядеть подобным образом все равно было унизительно.

- Я сама пойду.

- Скажи спасибо еще, что не на четвереньках. - съязвил в ответ мужчина и потянул поводок к лестнице.

Не имея иного выбора, Грейс, стиснув зубы, последовала за ним вниз.

Он весь день таскал ее за собой, как собаку.

Недовольная этим статусом, в конце концов, она начала рычать по-собачьи.

- Капитан!

Спускаясь, они достигли площадки второго этажа. В этот момент в парадную дверь флигеля вбежал караульный и позвал Уинстона. Он был бледен, словно среди бела дня повстречал привидение.

Но при появлении другого мужчины, настоящий "призрак из пыточной" был тут же оттеснен рукой Уинстона вглубь коридора второго этажа с тем, чтобы спрятать.

- Кажется, я отдал приказ не входить без специального разрешения. Что происходит?

- Там это...

Капитан приготовился услышать оправдание, как вдруг входная дверь распахнулась.

"Командующий?"

Когда перед ним предстал человек, которого здесь не должно было быть, Леон впился взглядом в капрала, отвечавшего за охрану главного входа пристройки. Тот пристыженно опустил голову.

Неважно, сколько денег и власти было использовано, чтобы заставить солдат молчать и подчиняться, они все равно оставались военными. Другими словами, если командующий прикажет открыть дверь, ни один капрал не сможет его проигнорировать.

"Срочно нужно заменить их."

Леон, который после визита инспектора подумывал избавиться от военных и нанять частную охрану, пожалел, что не упредил этого.

- Где тут у вас камера пыток? - оказавшись в холле первого этажа, поинтересовался у караульного командующий Дэвенпорт.

К счастью, он и не догадывался, что кто-то был на лестнице. Леон тихо проинструктировал женщину, вжавшуюся в стену коридора.

- Отправляйся в спальню. И чтобы ни звука.

Вероятно, ошарашенная тем, что тот, кто никогда не оставлял ее в одиночестве за пределами камеры, приказал ей остаться одной в его комнате, она даже не шелохнулась и лишь широко распахнула глаза.

- Если будешь паинькой, завтра вечером я отведу тебя на прогулку в сад.

Когда он посулил ей пряник вместо кнута, женщина, зыркнув на него, обмотала поводок вокруг своей руки. Леон отвернулся только после того, как увидел, что она, крадучись, на цыпочках, словно бездомная кошка, начала удаляться. В тот же момент командующий ступил на лестницу, ведущую в подвал.

Услышав внезапный шум на лестнице, злоумышленник, намеревающийся проникнуть в подземелье, остановился и замешкался.

- А, капитан. Как раз вовремя.

Командующий поднял голову и неуверенно улыбнулся. Хоть он и изобразил радость от встречи, Леон знал, что в глубине души адмирал думал, что это провал.

- Вы рановато.

Командующий был облачен в темно-серый фрак. Поскольку он был приглашен в качестве гостя на помолвку, то у него не возникло затруднений при въезде через главные ворота усадьбы.

- Однако, это не то место, где будет проходить церемония.

Когда Леон, спустившись, наконец, на первый этаж, оказался с адмиралом лицом к лицу и одарил его взглядом, неприкрыто демонстрирующим его истинные эмоции, вежливая улыбка командующего померкла, и он без обиняков выдал свои собственные намерения.

- Я пришел посмотреть на девушку.

- Да что вы? Какая неожиданность.

Существовала лишь одна причина, по которой человек, более прочих желавший навсегда похоронить эту женщину в камере пыток, словно ее никогда и не было, явился бы взглянуть на нее своими глазами.

- Я хочу убедиться, что ваши утверждения правдивы.

Должно быть, он подозревал, что Леон блефует, упоминая его внебрачную дочь, которой, возможно, даже не существовало.

- Никого больше не впускай.

Первым делом Леон отправил капрала, нерешительно мнущегося в коридоре, наружу. Входная дверь закрылась, и они остались вдвоем. Командующий жестом показал, что готов следовать в подвал. Не сделав и шагу, вместо этого Леон скрестил на груди руки, давая понять, что с места не двинется.

- Вскоре я предъявлю вам фотографии.

- Что мне ваши черно-белые картинки! Я не смогу понять, мои ли у нее глаза, как вы говорите.

Командующий ударил о пол концом стоящей на ковре трости.

Глава 103

Глава 103

- Я только на минутку, просто увидеть это своими глазами. Излишняя осторожность ни к чему. Как вы не понимаете, что этим лишь усиливаете мои подозрения?

- Вы отлично знаете, что я опасаюсь не того, что меня уличат во лжи.

- Полно вам, капитан. Я здесь не для того, чтобы избавиться от нее. Ладно, можете меня обыскать.

Командующий широко раскинул руки. Он приглашал Леона лично убедиться в отсутствии оружия на его теле. Но тот отрицательно покачал головой.

- Я пришел не за тем, чтобы похитить ее у вас. У меня нет намерения забирать эту девушку. Понятно, что лучше ни коим образом не вмешиваться. Мне просто хочется поскорее убедиться, правда ли это.

- Давайте выйдем.

С какой бы целью он ни явился, Леон не собирался никому показывать пленницу. Но командующий упорствовал.

"Похоже, упрямство этой женщины досталось ей от отца..."

Настырный старик повернулся, снова вознамерившись спуститься в подвал. Ее, конечно, там не было, но Леону не терпелось поскорее выдворить его из флигеля. Он понятия не имел, чем занимается женщина, оставшаяся одна в спальне.

- Нет необходимости проверять цвет глаз. Просто фото достаточно.

Причина станет очевидна при одном лишь взгляде на снимок.

Командующий, стиснув зубы, замер. Сердитое лицо человека, собиравшегося вступить в конфронтацию, внезапно стало пустым. Его взор устремился не на Леона, а куда-то позади него.

- Боже мой...

В мгновение ока Леон отследил объект внимания ошеломленного адмирала, и его взгляд стал плотоядным. Женщина стояла на лестнице и смотрела на пару людей внизу.

- Наверх!

Она была похожа на шкодливую кошку. Он вообще не слышал, чтобы кто-то спускался.

- Я сказал, наверх, немедленно!

- Джорджия...

Пока Леон шпынял стоявшую на месте женщину, с губ командующего вдруг сорвалось имя. Джорджией звали его младшую дочь, умершую несколько лет назад.

Адмирал не сошел вдруг с ума и не увидел призрак своего ребенка. Как бы досадно ни было, Леону ничего не оставалось, кроме как признать, что почившая девушка, увиденная им на семейной фотографии при изучении прошлого этого человека, была очень похожа на Грейс Риддл.

"Вот черт..."

Одна из многих причин, по которой он не хотел ее показывать, вскрылась прямо у него на глазах.

- Дочь моя. Иди, иди же ко мне.

Мужчина, которого Грейс раньше видом не видывала, раскрыв объятия, называл ее своей дочерью. Он определенно не был ей знаком, но в то же время казался странно знакомым. У него были такие же, как у нее, каштановые волосы. А на лице, которое казалось удивительно похожим на ее, такие же, как у нее, бирюзовые глаза начали наполняться слезами.

"Что это?..."

Грейс, мысли которой парализовало, получила от обоих мужчин взаимоисключающие указания.

- Джорджия, иди же к папе.

- Риддл, наверх, немедленно!

Пожилой человек, не выдержав, ринулся было вверх по лестнице, но был остановлен Уинстоном. Ноги Грейс, растерянно взиравшей на пару офицеров, наконец, оторвались от пола.

Топ-топ-топ.

Шаги эхом разнеслись по лестнице, ведущей на третий этаж. Леон посмотрел на опустошенного командующего и улыбнулся самой высокомерной улыбкой, какую только мог позволить себе победитель.

- Мне кажется, вы не понравились своей дочери. Идемте, довольно подтверждений.

- Вы, как смеете вы обращаться с моей дочерью, как с собакой?

Адмирал запоздало выговаривал Леону за собачий ошейник с поводком, болтающимся на ее шее. Он словно вмиг состарился, когда увидел лицо женщины. Невероятно, казалось, он забыл, как ранее говорил, что не хочет иметь с ней ничего общего.

- Этим вы оскорбляете меня...

- Вы называете бомбу замедленного действия, которая может положить конец жизни командующего, своей дочерью.

- ...

- Придите в себя.

Выдворяя командующего, который за несколько минут постарел лет на пять, Леон действовал спокойно, хотя внутри ощущал себя иначе. Она вырвала у него из рук козырную карту в виде тайны своего рождения, которую он собирался приберечь напоследок, и самовольно использовала.

Безудержный гнев вихрем кружил в его сердце. Но в тот момент, когда вспомнил, как она убегала, он ощутил внезапный прилив радости в этом бурном водовороте.

Женщина повиновалась его команде.

Уголок его рта, который чуть было поднялся, внезапно напрягся.

Нет. Возможно, она просто бежала от шокирующей правды. Потому что обладала удивительной способностью напрочь отрицать реальность.

- Ты дорого заплатишь за непослушание.

Вместо того, чтобы напугать, угроза отсроченного возмездия лишь усилила подозрения Грейс. Почему он сразу ее не наказал?

Обычно этот человек забавлялся тем, что, сняв с нее всю одежду, говорил и делал разные пошлости. Однако, в этот раз, затащив в камеру пыток, он лишь надел на нее кандалы и поспешил ретироваться.

Словно избегал чего-то.

Грейс не могла выбросить из головы странный разговор между двумя мужчинами.

- Дочь моя. Иди, иди же ко мне.

Кроме того, в него вплетались непонятные слова и действия незнакомца, связывая все в тугой, хитрый узел. Единственным, кто мог разрешить ее сомнения, был тот, кто торопился выскочить за дверь. Она немедля схватила и остановила его.

- Кто этот человек?

Мужчина, назвавший ее дочерью, очевидно, не был ее отцом. Тем не менее, они были настолько похожи, что их можно было бы счесть кровными родственниками.

- Просто старый маразматик.

- Неправда!

Пожалуйста, нет. Пусть он скажет, что ее дурные предчувствия пусты.

Мужчина сжал дверную ручку, избегая ее отчаянно цепляющегося взгляда.

- Мне уже пора. Поговорим позже.

- До церемонии еще два часа!

Женщина прилипла к нему всем своим телом, а когда он попытался стряхнуть ее, крепко ухватилась за ворот рубашки. Она совершенно не умела завязывать галстук-бабочку, но это у нее получалось отменно.

Зачем та, что на удивление хорошо умела отрицать реальность, настаивала на раскрытии истины, которую не могла принять?

- Если не хочешь, чтобы я сломал тебе запястье, отпусти, пока я добрый.

- Ты не можешь просто уйти! Ответь на вопрос и вали! Это так сложно?

- Тебе, конечно, невдомек, но я - чрезвычайно занятой человек, в отличие от той, что только и делает, что треплет мне нервы и раздвигает ноги.

Леон слегка осадил разгоряченную женщину. Ее губы задожали, и она стиснула зубы.

- На этом политес окончен, так что завязывай.

В качестве предупреждения он схватил ее запястье, не отпускавшее воротник его рубашки. Но женщина, не убоявшись, занесла вторую руку над его лицом.

Раздался хлопок, и покалывающая рябь пробежала по его нижней челюсти с левой стороны. А в тот момент, когда маленький, но сильный кулак костяшками пальцев коснулся его губ, он почувствовал жгучую боль.

- Ха...

Леон пошевелил подбородком и улыбнулся еще шире.

- Как ожидалось, у тебя абсолютно нет манер.

Он не мог ответить ей тем же образом.

Женщин не бьют. Да и ударь он хоть разок, ее пришлось бы везти в больницу.

Горький металлический привкус разлился по его рту, пока он размышлял, как отучить от дурной привычки махать руками ту, что явно со знанием дела приложила его кулаком.

Леон тронул свою лопнувшую губу. Большой палец руки оказался испачкан красной кровью.

Он глубоко вздохнул, как будто это могло успокоить сердце, которое бешенно забилось в его груди. Глаза женщины, смотревшие на него, дрогнули, словно она увидела зловещее предзнаменование.

Запах крови, которая не принадлежала этой женщине, все еще будоражил его естесство. Леон отреагировал, как бык на красную тряпку.

- Угх!

Крепко схватив ее за шею одной рукой и подтянув вверх, он окинул беспомощную женщину горящим взором, словно собираясь сжечь ее заживо, и спросил, выплевывая каждое слово.

- Ты действительно хочешь знать личность этого человека?

Женщина, которая только что неслась во весь опор, как жеребенок без поводьев, в поисках ответа, не нашлась, что сказать. Когда в ее бирюзовых глазах начал плескаться страх, Леон, криво ухмыльнувшись, лизнул лопнувшую губу и  проглотил кровь.

Он не должен проморгать момент, когда ее дух будет сломлен.

- Джордж Дэвенпорт. Представитель побочной ветви правящей королевской фамилии и новый командующий Западной группировкой. Твоя мать была близка с ним, когда он был молодым офицером гвардии.

- ...

- Физически, конечно.

Глаза женщины яростно кричали. Довольно лжи. Хотя она сама была живым

доказательством.

- И вот, она торговала своим телом, выуживая у него информацию, пока по глупости не залетела и не родила ребенка. И кто же тот ребенок? М? Как ты думаешь, кто это?

Она уже знала ответ, ее глаза дрогнули, будто от боли после удара ножом. Лицо женщины стало белым, словно она действительно была на пороге смерти.

- Какая прелесть. В твоих жилах течет кровь королевской семьи, которую ты так ненавидишь.

- Ах, нет... - дрожащим голосом прошептала она.

И тогда Леон бросил слова, которые были тяжелее ее кулака.

- Грейс Риддл, вы - доказательство того, что повстанцы Бланшара используют грязную систему медовых ловушек.

Рука, державшая ворот его рубашки, потеряла силу. Он было решил, что она снова его ударит, но женщина, спотыкаясь, отступила на шаг. Ее взгляд был устремлен в никуда.

- Убирайся, сейчас же.

Глава 104

Глава 104

Воздушная белая органза, служившая крышей шатра, словно парила в небе. В открытой гостиной, разбитой посреди сада, было так жарко, что даже прохладный ночной ветерок не мог ее охладить.

Только от главного стола, установленного в передней части свадебного шатра, веяло холодом.

Когда старшие члены их семей вышли из-за стола, оставшиеся трое молодых людей больше не скрывали эмоций. Леон посмотрел на своего младшего брата и невесту, сидевших диаметрально напротив друг друга за круглым столом. Они оба выглядели так, словно пришли на похороны, а не на помолвку. Выражение его лица не слишком отличалось от них.

Его невеста?

Леон, смыв горечь во рту шампанским, снова помрачнел. Ему было неловко постоянно слышать слово "невеста", поскольку он думал, что сойдет с ума, когда каждый раз перед ним представало другое лицо.

Брак - всего лишь сделка для приумножения капитала. С такой позиции женитьба на той чертовски коварной и вспыльчивой женщине стала бы актом самопожертвования. Ему пришлось бы отказаться от всего, что у него есть.

"Сумасшедший."

Однако, порой ему хотелось пустить себе пулю в голову, когда он представлял свой злосчастный брак с дамой, которую видел насквозь и которую даже не хотел.

Леон с грустью взирал на людей, двигающихся под музыку на танцполе. Из-за старомодных вкусов миссис Уинстон гости, одетые в джазовые костюмы, кружились в вальсе.

Под балками, увитыми гирляндами желтых лампочек и зеленых лоз, люди с бокалами шампанского в руках, сбиваясь в стайки, шумно галдели. Леон впился взглядом в приближающуюся к нему молодую женщину в скучной офицерской форме, которая пробиралась сквозь разодетую в пух и прах толпу.

Она была одной из тех, кто этим вечером отвечал за наблюдение за камерой пыток. Офицер шепотом доложила о действиях женщины.

- Она уже час лежит.

- Ела?

Офицер с озабоченным видом отрицательно покачала головой. Леон, коротко вздохнув, отослал подчиненную.

Во избежание опрометчивых поступков, он распорядился этим вечером открыть дверь в пыточную и следить за каждым шагом женщины. Необходимость ежечасно выслушивать доклад караула делала церемонию помолвки немного менее утомительной, но желание встать и уйти не умаляла.

Если бы не эта чертова клоунада, ничего подобного сегодня бы не произошло.

Наконец, Леон не выдержал и встал. Проходя между столами, он взглянул на сидевшего неподалеку командующего. Тот весь вечер с мрачным выражением лица пил. Оставалось надеяться, что он, случайно открыв ящик Пандоры, сожалел о собственном недомыслии.

Впрочем, сам Леон тоже не мог не испытывать раскаяния в содеянной глупости.

Он планировал постепенно, шаг за шагом, в течение дня представлять доказательства, позволяя женщине на протяжении времени лишь строить в своей маленькой головушке всевозможные догадки.

Чтобы в твердой скорлупе появилось как можно больше трещин.

И тогда истина, без вариантов, легко просочилась бы внутрь яйца.

Он хотел придержать козырь, который был так бездарно вскрыт, но как только учуял запах крови, вышел из себя и выплеснул правду. Причем самым наихудшим образом.

Чудило.

В итоге карта не была разыграна в полную силу, превратившись в кусок папиросной бумаги.

Но хуже всего было то, что это произошло, когда в их отношениях случился разлад.

"Разлад в отношениях?"

Леон самоуничижительно усмехнулся, продвигаясь к выходу из свадебного шатра мимо поздравлявших его гостей.

"Да у нас с самого начала не задалось."

Эти отношения были неправильными с самого начала. Он зашел слишком далеко, все время застегивая пуговицы не по порядку. Могло ли статься иначе, если бы по пути он исправился? Нет, другого способа все изменить не было, кроме как отрезать самую первую пуговицу, которая изначально оказалась не той.

Даже понимая это, он не мог избавиться от нее и продолжал застегиваться неправильно.

- Леон, куда это ты?

Когда он проходил через сад, его матушка, представлявшая гостям свою новую скульптуру, побежала за ним, чтобы остановить.

- Фейерверк начнется уже через час.

Времена, когда можно было посидеть в скучном месте, соблазнившись фейерверком, давно прошли.

- Я скоро вернусь.

Он посмотрел мимо недовольной физиономии матери на ярко освещенный праздничный шатер. Точнее, его взгляд был прикован к Джерому, ведущему Ее Светлость на танцпол. У них обоих теперь были лица, подходящие для церемонии помолвки.

Леон повернулся и продолжил свой путь во флигель. Он покинул траурное мероприятие, но его лицо по-прежнему было застывшим.

- Я с самого начала предлагала отдать ее в детский дом!

Когда вдруг раздался громкий крик, Грейс заткнула уши. Но это никак не помогло унять голоса, звенящие в ее голове.

- Дочь моя. Иди, иди же ко мне.

- Грейс Риддл, вы - доказательство того, что повстанцы Бланшара используют грязную систему медовых ловушек.

Нет! Это не про нее!

Ей хотелось кричать до хрипоты, но она не могла. Стражница, дежурившая у широко открытой двери, доложила бы об этом своему начальству. Грейс не желала, чтобы этот подлый ублюдок получил хоть малейшие доказательства того, что она в замешательстве.

Медовая ловушка. Продажа своего тела ради получения информации. Ее мать, доблестный воин, ни за что бы не прибегла к такой грязной тактике. Более того, было нелепостью полагать, что отец Грейс, который всегда сопровождал ее маму во время операций, мог наблюдать или даже руководить чем-то подобным.

Копаясь в себе в поисках новых доводов, которые бы опровергли утверждения Уинстона, Грейс обхватила голову руками и застонала.

Увы. Аргументы в пользу того, что он заблуждался, были слабыми, в то время как доказательства его правоты - неоспоримыми.

Можно было допустить, что бирюзовые глаза явились мутацией, случайно возникшей одновременно у пары человек, однако, возможно ли, что уникальное сочетание цвета глаз, волос и черт лица у обоих было простым совпадением?

И даже больше, если исходить из того, что она была внебрачным ребенком, зачатым по ошибке во время операции, то отстраненное отношение родителей к ней находило свое объяснение. Ведь ее действительно хотели оставить в приюте.

Однако, Грейс настолько уважала свою маму, женщину, приблизиться к образу которой было целью ее жизни, что не допускала и мысли, что она могла по своей воле сделать нечто подобное. Вероятно, тот человек принудил ее во время операции. Ведь все роялисты - похотливые свиньи.*

(*П/П: Уинстон... хрю?)

"Боже... Какой ужас..."

Конечно, не было никакого соблазнения. И вся история - лишь инсинуация этого изобретательного мерзавца.

Опровергнув в итоге все очевидные факты, Грейс пришла к самому простому для себя выводу. Она с головой укрылась одеялом и принялась костерить Уинстона.

Отвратительная особь человека, которая не только играла по своему желанию с ее телом, но и хотела подчинить разум... Нет, безобразный демон под видом человека.

"Этот гад, наверняка, все выдумал... Нельзя ему верить. Нельзя поддаваться подобной лжи."

Она решила, что не было так уж неправильно когда-то убедить себя, что тот мальчик был плохим, поскольку и вырос он нехорошим. Чтобы не сломаться, ей пришлось упорно цепляться за свою ненависть к Уинстону. Это была единственная сильная эмоция, из тех, что у нее остались.

"Я никак не могу быть ребенком роялиста. Мерзость. Мерзость."

Грейс почесала предплечье, отрицая и утверждая одновременно. Ее ногти оставили за собой ярко-красный след. Будто этого было мало, она расчесывала кожу до тех пор, пока не проступили маленькие капельки крови, а снаружи не раздался глухой стук подошв. Она стиснула зубы под одеялом.

- Пожалуйста, покиньте пристройку на два часа.

Спровадив офицеров, Леон тут же вошел в камеру пыток и коротко вздохнул. Серебряный клош на столе у изножья кровати был закрыт. Очевидно, его никто и не открывал.

Если бы Леон выплеснул на женщину сейчас все, что было у него на душе, их отношения, и без того словно застрявшие в сточной канаве, стали бы еще хуже. Он изо всех сил умерил свой гнев и мягко спросил.

- Ты не голодна?

Как и ожидалось, она не ответила. И только когда Леон схватил то, что казалось ее плечом под одеялом, и слегка потряс, раздался сварливый голос.

- Отвали уже. Хватит с меня на сегодня твоих уловок.

Уловка, значит.

Леон коротко цокнул языком.

Она отринулала тот факт, что являлась результатом корыстного соблазнения, как уловку с его стороны. Он боялся, что яйцо, внезапно разбившись, поранит птицу внутри, но вместо того, чтобы вылупиться из него, женщина наложила на толстую скорлупу еще один слой пластыря.

Ты только глянь. Действительно, просто кусок папиросной бумаги.

Он был почти разочарован.

- Просыпайся. У меня есть кое-что для тебя.

- Не стоит. Если это конфета, засунь ее себе в задницу. Если карамельное яблоко, сожри сам.

Леон потерял дар речи от такой прямолинейной отповеди. Он страдал целый день, и его терпение стало подобно опасно гнущемуся тонкому стеблю тростника, готовому в любой момент надломиться.

Глава 105

Глава 105

- Ну что же ты такая черноротая? До сих пор не отвыкла ругаться, как в подворотне, - не сдержавшись, посетовал Леон.

На самом деле он хотел съязвить, что особе королевских кровей стоило бы следить за речью и манерами, однако, собрав последние остатки своего терпения, сдержался.

Он убрал одеяло, покрывавшее голову женщины. При виде ее смурного лица его гнев поутих, и Леон решил начать разумный диалог.

- Тебе не за что на меня злиться. Я лишь сказал тебе правду, как ты и просила.

Что было, то было, в прошлом он частенько прибегал к различным уловкам, но не в этот раз. Впервые в жизни он ощутил подобную несправедливость.

- ... Да, и это все, в чем я виноват перед тобой.

Избегая смотреть ему в глаза, она так ничего и не ответила. Леон решил спустить это на тормозах, и его рука легла на шею женщины. Собачий ошейник был сорван одним махом.

- Ну, не будь такой, просто пойдем со мной. Там скоро фейерверк начнется.

Грейс снова почувствовала себя обманутой.

Поскольку речь шла о фейерверке, она решила, что ее хотя бы выведут из флигеля. Но местом, куда привел ее этот человек, была его спальня. Глупо было надеяться на того, кто вечно так ловко изворачивался, что его было невозможно упрекнуть во лжи.

- Салют закончен. Я устала.

Она собралась было залезть в его постель, как в свою собственную, но мужчина схватил ее за запястье.

- Погоди. У меня есть кое-что для тебя.

Приведя ее в гардеробную, он наглухо задернул на окне плотные шторы и лишь затем включил свет.

- Открывай все подряд.

Гора коробок, сложенных в гардеробной, оказалась сюрпризом для Грейс, а не для Ее Светлости. Она опешила от того, что человек, который в последнее время был с ней так холоден, вдруг завалил ее дорогими подарками. Наверное, они были заказаны уже давно, но не доставлены вовремя.

"Зачем ты вообще купил мне все это?"

Очередная блажь извращенца? Она принялась неохотно вскрывать упаковку за упаковкой, словно на нее была возложена непосильная задача. Проверяя содержимое коробок, Грейс постепенно менялась в лице.

Вызывающее нижнее белье не удивило и не покоробило. Зато вполне обычные вещи, из тех, что любой состоятельный мужчина купил бы для своей возлюбленной, внезапно задели за живое.

Всевозможная косметика, золотые и жемчужные ювелирные украшения, атласные туфли на высоком каблуке, расшитая маленькими сверкающими камешками вуаль "птичья клетка" и, в завершении всего, элегантное шелковое платье.

Зачем бы ему одаривать в честь своей помолвки любовницу, с которой он обращался хуже, чем с собакой, драгоценностями и даже средствами по уходу?

Если шутки ради, то это было оскорбительно, а если искренне - неловко.

Грейс с отсутствующим видом замерла перед всеми этими открытыми коробками. Мужчина, который, стоя напротив, наблюдал за картиной, сунув руки в карманы брюк, обошел комнату и подошел к ней сзади.

У нее на голове оказалась вуалетка*. Она поморщилась, когда сетка, скрывая половину лица, пощекотала кончик ее носа.

(*П/П: Вуалетка - короткая вуаль из крупной или мелкой сетки, которая крепится к ободку, гребешку или миниатюрной шляпке.)

Взяв за подбородок, он повернул лицо Грейс к зеркалу. Рядом с его физиономией, на которой играла слабая улыбка, ее отражение стало еще более жестким.

- Я сам выбрал это для тебя. Нравится?

Кому бы не понравилось. Он преподнес пленнице золотые крылья в виде вуалетки, украшенной перьями.

- А теперь мы с тобой на пару устроим вечеринку в честь моей помолвки.

Мужчина прижал горячие губы к ее холодной щеке и, наказав явиться лишь в том, что он ей купил, удалился в спальню.

"Ты вынуждаешь меня участвовать в своей клоунаде..."

Грейс тяжело вздохнула, доставая из самой большой коробки шелковое платье нежно-кремового цвета.

- Мисс Риддл, не надевайте белое свадебное платье, даже если тот парень великодушно женится на вас. Потому что вы больше не невинны. Ато я приду и выкрашу все в ярко-красный. Понятно?

Тот, кто оскорбил ее, заявив, что единственный белый, который ей подходит, - это цвет его семени, теперь пытался напялить на нее белое платье. Платье, так напоминавшее свадебное, да еще сразу после того, как он обручился с другой.

Грейс вдруг вспомнила, что самый маленький ювелирный футляр мужчина забрал с собой вместо того, чтобы отдать ей.

Какого черта он творит?

У нее похолодел затылок от того, что он словно собирался инсценировать свадьбу, празднуя свою помолвку.

- Мне позвать горничную, чтобы помогла тебе?

Из глубины спальни донесся требовательный голос. Оставив свои праздные мысли, она начала раздеваться.

Что бы ни намеревался сделать этот человек, Грейс была не в силах остановить его.

Он сидел в темной спальне спиной к окну, которое являлось единственным источником тусклого освещения.

- Иди сюда, - протянул руку мужчина.

По мере того, как она, напряженно и неуверенно, поскольку не привыкла носить высокие каблуки, шаг за шагом приближалась, свет и тень в ранее черном силуэте проявлялись все отчетливее.

Он уже снял фрак и был одет в черный жилет* поверх белой сорочки с манишкой. Шутовской галстук-бабочка был ослаблен и висел наискосок, опоясывая жесткий стоячий воротник рубашки.

(*П/П: Простите, не могу оставить без внимания. Если черную бабочку из позапрошлой главы я "проглотила", то этот черный жилет меня добил. Дело в том, что черный жилет и бабочку к фраку надевает только обслуга. Автор, возможно, перепутала фрак и смокинг. Ну, хоть не добок с ханбоком, и то ладно.)

Остановившись на полпути между кроватью и окном, она не двинулась дальше. Мужчина убрал руку и, наклонив голову набок, подпер висок своим длинным указательным пальцем.

Когда он, сидя, положил ногу на ногу, поднявшийся мысок его черной туфли поймал свет, падающий из окна, и блеснул серебром. Глаза мужчины, любовавшегося ею, тоже внезапно сверкнули.

Он увлажнил пересохшие губы кончиком языка и, очевидно, ощутив дискомфорт, поднял руку к своему горлу. Расстегнув пару пуговиц на рубашке, он вынул запонки из петель на манжетах. То, как лихо были закатаны рукава, показалось ей более зловещим, чем обычно.

- Повернись.

Женщина, взиравшая на него безо всякого энтузиазма, медленно обернулась на месте вокруг себя. Подол струящегося платья с приятным шелестом задевал ее стройные бедра и хрупкие лодыжки.

Белое платье представляло собой длинную тогу, обнажавшую лишь ее точеные руки и ключицы. Посередине оно было подхвачено золотым поясом в форме лозы, увитой листьями, что еще больше подчеркивало тонкую талию и соблазнительную округлость ее ягодиц.

Драгоценности и роскошный шелк, надетые на ее тело, мягко сияли в слабом свете, проникающем через окно, создавая иллюзию, что женщина светится сама.

Одним словом, она выглядела, как античная богиня.

Кто-то сказал бы, что наблюдать подобное зрелище в одиночку - преступление. Однако, Леон лишь еще больше уверился в мысли, что преступление - показывать эту женщину кому-то еще.

- Как красиво, - это было горькое замечание.

Он снова протянул руку, и женщина опять стала неохотно приближаться.

Когда она переставляла свои ноги, подол платья расходился, и в боковых разрезах показывались контрастирующие с нарядом черные чулки, придающие декадентский шарм той, что сейчас была сама элегантность.

Шелковая тога, закрепленная золотыми брошами на плечах женщины, ниспадала глубокими изогнутыми фалдами. Ткань, местами прилегая к ее телу, ясно обнажала его контуры. При каждом шаге ее чувственная плоть покачивалась, а выпуклые бугорки на вершинах мягко задевали складки шелка.

- Тебе холодно, милая моя?

Нижнее белье, купленное им для нее, являло собой всего лишь кусок тонкого кружева. Поскольку он ничуть не прикрывал того, что должен был, Леон мог ясно видеть, как торчали ее соски, угрожая прорваться сквозь ткань.

- Или ты так рада меня видеть?

Уголок его рта изогнулся в улыбке, и женщина, закусив губу, пристально посмотрела на него.

Леон счастливо вздохнул. Она была той, кого он обнажал, разглядывал и трогал без ограничений и в любое время по своему усмотрению. Хорошо известное ему тело, оказавшись скрытым под парой слоев тонкой ткани, выглядело незнакомым. Жажда завоевания, со временем слегка утихшая, вспыхнула в нем с новой силой.

Когда ей оставался какой-то шаг до него, Леон больше не мог сдерживаться. Схватив хрупкую фигуру за тонкую талию, он усадил ее себе на колени и, притянув за шею, тут же поглотил ее губы своими.

- Хып...

Он давил, покуда женщина, покорившись, не отдала ему свой нежный язык, и усмехнулся, когда их губы разомкнулись, и между ними повисла длинная серебристая нить.

Один единственный поцелуй дал ощущение, словно они резвились всю ночь напролет. Ярко-красная помада местами стерлась и хаотично размазалась вокруг ее губ.

Леон достал носовой платок и вытер косметику, перепачкавшую рот женщины. Стирая помаду, которая, должно быть, осталась и на его губах, он почувствовал острую боль в левом углу своего рта. Казалось, ранка вновь открылась.

- Милая, тебе полегчало, когда ты меня ударила?

Сохраняя бесстрастное, как у куклы, лицо, женщина кивнула.

- Ну, коли так, то я только рад...

С горькой усмешкой он сложил носовой платок и сунул его в задний карман брюк.

- А мне сегодня пришлось нелегко, поскольку каждый встречный не преминул поинтересоваться, что случилось с моей губой. Не мог же я честно сознаться, что это любовница ударила меня, пытаясь помешать обручиться с другой.

Глава 106

Глава 106

Женщину шутка не развеселила. Холодные бирюзовые глаза и горячие алые губы создавали резкий контраст. Ее лицо было ярко накрашено, но казалось безжизненным. Макияж выглядел инородно, словно красную помаду нанесли на бледный труп.

- Ну, улыбнись, что ли. - Леон, решивший, что это из-за ее кислой мины, попытался ласково растормошить женщину.

Однако, взгляд под белой вуалью еще более похолодел, и он, коротко вздохнув, пробормотал:

- ... Проклятый старик.

В этот момент ее лицо слегка нахмурилось.

- ... Я устала. Вечеринка или чего ты там задумал, делай все, что хочешь, и давай поскорее покончим с этим.

Для его ушей это прозвучало так, словно она предлагала ему вволю оттрахать ее и быстренько ретироваться. Женщина вела себя как проститутка, которая спешила отделаться от навязчивого клиента. В этот день Леон планировал обходиться с ней, как с леди, но она настойчиво испытывала его терпение.

Своим телом.

Женщина принялась раздеваться прежде, чем он ей велел. Платье оказалось приспущено ниже локтя с ее левого плеча, обнажив одну грудь. Это было беззастенчивое приглашение кусать, сосать и терзать.

Однако, его внимание привлекла не пышная белая плоть с блестящим розовым пиком, а ее руки с длинными алеющими царапинами.

- Ты зачем это сделала?

Он повернул ее правую руку с тем, чтобы хорошенько рассмотреть внутреннюю поверхность предплечья.

- Твое тело принадлежит мне, и я запретил причинять ему вред без моего ведома.

Принеся из ванной лекарство, мужчина смазал им раны Грейс. В ее глазах это проявление заботы было ни чем иным, как зашиванием куклы с лопнувшим швом. Какими бы дорогими и красивыми подарками ни пытался этот мужчина купить ее, она ощущала себя лишь игрушкой в его руках.

- Думаю, ты неправильно поняла...

Своим замечанием, казалось, он хотел опровергнуть то, о чем она только что думала, и Грейс, прервав ход своих мыслей, уставилась на мужчину.

- Я сказал, что соблазнение - это грязно, но не говорил, будто ты грязная.

Мужчина безошибочно определил, что это было членовредительство и даже его причину.

- Так что никогда больше не смей делать что-то подобное.

Грейс оттолкнула его, когда он попытался ее обнять, притворяясь, будто хочет утешить, ведь ее боль лишь доставляла ему удовольствие.

- Зато ты - грязный.

Его потемневшее лицо вмиг стало серьезным, как будто он на самом деле беспокоился о ней.

- Милая моя, ну разве ты не видишь, как сильно я стараюсь улучшить твое самочувствие?

Словно в доказательство того, что он все еще проявлял терпение и сдерживал свой гнев, зубы за мягко изогнутыми губами мужчины были крепко сжаты.

- Я в жизни никому не пытался угодить.

В этом не было ни смысла, ни необходимости.

- Ни начальству, ни даже королю, никому.

Какое ему дело, любит его кто-то там или наоборот. В отношениях его интересовала лишь выгода, и никогда - любовь. Люди вокруг него были просто шахматными фигурами.

Однако, ему претило оставаться для этой женщины безликой шахматной фигурой.

Сама Грейс Риддл была для него одновременно и шахматной фигурой, и средством, и целью, к которой он стремился, используя все доступные ему инструменты. И он абсурдно надеялся, что она разглядит его значимость для себя.

Конечно, Леон понимал, что ничего подобного никогда не произойдет.

Это было чертовски нелепо.

- И тем не менее, я отчаянно стараюсь доставить тебе удовольствие. Не это ли доказательство того, что я люблю тебя больше всех на свете?

Согласиться с последним Грейс никак не могла. Но то, что этим вечером он чутко следил за ее настронием и даже пытался утешить, было истинной правдой. Впрочем, его спесь и высокомерие сгубили попытку на корню.

- Женщину, которая дважды бессовестно провела тебя... Да в целом свете больше нет такого придурка.

- С этим не поспоришь, - цокнув уголком перекошенного рта, пробормотал мужчина, словно сетуя, что раньше не обратил на это внимания.

- Сегодня у нас обоих выдался сложный день, а потому предлагаю и тебе, и мне оставаться в рамках. Сможешь держать себя в руках?

Грейс промолчала. Если бы она только открыла свой рот, единственное, что бы вылетело из него - это вопрос, зачем паре людей в дурном настоении, которые заставляют чувствовать друг друга еще хуже, вообще проводить время вместе наедине.

Мужчина, так и не дождавшийся ответа, глубоко вздохнув, вернул приспущенное платье на плечо Грейс и расправил его.

- Наверное, хочешь выпить?

Смирился ли он, или просто сдерживал свой гнев?

Однако, он тихо, как бы невзначай спросил у нее и, взяв со стола бокал шампанского, вручил его Грейс.

Она безразлично посмотрела на маленькие пузырьки, поднимающиеся на поверхность светло-золотистой жидкости, и быстро отпила, когда Уинстон чокнулся с ней бокалами. Затем Грейс с любопытством взглянула на мужчину, встревоженно наблюдавшего за тем, как она допивает свой напиток.

"Неужели я такая же?"

Когда мужчина заперся с ней в камере пыток, его волновали лишь секс и алкоголь, как будто он хотел забыться.

Возможно, он тогда, как и она теперь, столкнулся с тем, что фундаментальность его веры была нарушена, словно почва ушла из-под его ног?

Как и ему, единственным средством пережить шок ей сейчас виделись секс и алкоголь.

"Когда я успела стать такой испорченной?"

Но из двух зол только алкоголь мог притупить ее чувство вины.

- Пей чуть помедленнее.

Грейс глотнула еще шампанского. Каждый раз, когда ее губы отрывались от бокала, мужчина клал ей в рот небольшой кусочек миндального торта. Его притворная забота была настолько правдоподобной, что, будь она немного менее прозорливой, непременно оказалась бы одураченной им.

- Ха-а... Я ничего не понимаю...

- Тебе и не нужно понимать. Просто забудь. Забудь обо всем.

Леон держал пьяную женщину на руках и сладко нашептывал ей на ухо одни и те же слова.

Он прекрасно знал, что даже если скажет ей забыть, она ни за что не сможет этого сделать. Эти слова имели целью не защитить, но ослабить ее. Чтобы яйцо, которое было тверже стали, легко разбилось.

Итак, он подчинял себе, баюкая на руках, понурую женщину, тихо вторя мелодии вальса, слабо доносившейся из окна. Когда она, закрыв глаза, казалось, задремала, Леон вдруг поинтересовался:

- Ты умеешь вальсировать?

Грейс покачала головой.

- Давай научу.

Когда мужчина попытался поставить ее на ноги, она, раздраженно отмахнувшись от его руки, уткнулась лицом ему в плечо.

- Да умею я. Просто с тобой не хочу.

Она спьяну даже не поняла, что обняла того, с кем не хотела танцевать.

- Была принцесса, да вся вышла...

Усталый вздох мужчины раздался рядом с ее ухом.

- Не нравится, так брось.

Теперь раздался недоуменный вздох. Он сжал руки вокруг тела Грейс, словно отвечая на призыв бросить ее, и спросил:

- Так ты с тем ублюдком танцевала вальс на своей помолвке?

Казалось, он ревновал ее ко всему. На самом деле Грейс не могла не понимать, что этот человек ревнует именно к помолвке, а не к вальсу.

- Откуда мне знать? Это было так давно, что я и не помню.

- Когда это было?

- Когда мне исполнилось девятнадцать.

Конечно, семь лет - срок слишком малый,  чтобы напрочь забыть, чем она занималась на собственной помолвке. Однако, мужчина, сосредоточившись на другом, лазейку не исследовал.

- Почему ты обручилась так рано?

Да потому, что незадолго до этого умер ее отец.

Право семьи Риддлов выступать в совете было ограничено, и их авторитет пошатнулся. Поскольку ее брата, который занял место отца и сидел за круглым столом рядом со старейшинами, это тревожило, Грейс тоже забеспокоилась.

Теперь, оглядываясь назад, она задавалась вопросом, так ли уж все из них были равны.

"Еще одна напраслина."

Джимми, к тому времени уже влюбленный в Грейс, которая переживала за членов своей семьи после смерти отца, предложил ей обручиться. Таким образом они для всех обозначили, что Риддлы и Бланшары - суть одно семейство.

Семья Бланшаров имела значительное количество мест за круглым столом, а потому помолвка Грейс давала ее брату довольно прочную почву под ногами.

В конце концов, она решила, что выйти замуж за Джимми было бы даже неплохо, поэтому с благодарностью согласилась, но теперь, по прошествии времени, ее стала терзать одна мысль.

"Если подумать, то Джимми вел себя по отношению ко мне весьма снисходительно, как если бы совершал великое благодеяние."

А когда они, взявшись за руки, объявили о своем намерении обручиться, реакция окружающих и вовсе оказалась неожиданной. Тех, кто искренне поздравил ее, было не так и много. Большинство же, не выступив категорически против, очевидно старались воспрепятствовать их союзу, аргументируя тем, что еще слишком рано.

Даже ее мама, пригласив Джимми, беседовала с ним наедине более часа. И он так до конца и не рассказал Грейс, что же они вдвоем тогда обсуждали.

А ее брат, который горячо поддержал их решение обручиться, в итоге стал убеждать Грейс разорвать помолвку и, покинув ряды революционной организации, уйти вместе с ним.

"Постой-ка, а ведь на самом деле все это связано с тем, что я - полукровка..."

Глава 107

Глава 107

Грейс энергично помотала головой, чтобы стряхнуть с себя столь навязчивые и дикие мысли. Она неосознанно вновь угодила в ловушку Уинстона.

Большая ладонь нежно погладила ее спину, покрытую гладким шелком, а горячие губы коснулись ее щеки через вуаль. Было противно от того, что он пытался утешать ее, делая вид, будто знает, о чем она думает.

Она рукой отодвинула губы, которые касались ее щеки. Едва отпрянув, губы тут же приклеились к ее пальцам. Точнее, к безымянному пальцу ее левой руки.

Проследовав от кончика до основания безымянного пальца, губы мужчины коснулись костяшек на тыльной стороне ее ладони, и он поинтересовался:

- А тот ублюдок подарил тебе обручальное кольцо? Не припоминаю, чтобы я когда-либо видел его.

- Отдала тому ублюдку, прежде чем прийти сюда...

Резко выпалив ответ, Грейс оторопела.

Тот ублюдок.

Она ни разу не выражалась столь грубо в адрес Джимми. Уинстон, еще крепче стиснув обомлевшую от собственных слов Грейс в своих объятиях, со смехом прошептал ей на ухо:

- Да будет тебе, милая. Я сохраню это в секрете от того ублюдка.

Все расстройство, что доставила ему сегодня женщина, враз испарилось от такого непосредственного негодования. Крепко держа обеими руками ее извивающееся тело, Леон нализывал губы, которые обронили столь приятные слова. Будто в качестве похвалы, он даже пососал ее язык.

- Хочешь, я поведаю тебе кое-что забавное? - спросил мужчина, оторвав, наконец, от Грейс свои губы и сжав ее левую кисть.

- Знаешь, какое выражение лица было у Джерома, когда он издалека наблюдал, как надевают обручальное кольцо на Ее Светлость? "Это я должен был надеть это кольцо." - вот, что говорил его взгляд.

Трудно было сообразить, после какого слова в этой истории стоило смеяться.

Взглянув в угрюмое лицо Грейс, он горько улыбнулся и прижался губами к внутренней стороне ее ладони.

- Надо надеть...

Улыбка медленно сползла с лица мужчины, что-то бормочущего губами, прижатыми к ее коже. Она вдруг поняла, что на месте, которого он касался своим ртом, у нее должно было быть обручальное кольцо, и одернула руку.

Когда Грейс, осознав его намерения, уставилась на мужчину со смесью презрения и страха, он, стиснув зубы, отпустил через губу неловкую остроту:

- Конечно, придется надеть еще кое-что.

Он выудил из кармана фрака маленькую коробочку.

Внутри коробочки лежало не кольцо, а цервикальный колпачок.

Грейс опасно балансировала, поставив одну ногу на подлокотник кресла. Тонкие и высокие каблуки мешали удерживать равновесие, и, в конце концов, она, оступившись, навалилась мужчине на плечо.

- У тебя подкашиваются ноги уже при одной мысли об этом. Почти готово, потерпи еще немного, милая моя.

Мужчина, чьи руки были заняты подготовкой к ее изнасилованию, повернув голову, прижался губами к тыльной стороне ладони Грейс. Избегая постылых губ, ее рука переместилась ему на затылок.

"Вцепиться бы тебе в гриву."

Ей хотелось напрочь разворошить эти идеально уложенные платиновые волосы. Однако, случись это, тело Грейс тоже не осталось бы целым.

Большая ладонь слегка обхватила стопу, что на высоком каблуке опиралась на подлокотник кресла, и осторожно поднялась по коже до колена. Уинстон задрал подол платья Грейс так, чтобы стали видны ее бедра, перетянутые лентами черных чулок, а затем сунул обе руки ей под юбку.

- Ах...

- Не дергайся.

Он отодвинул в сторону ее нижнее белье, которое в этом месте представляло собой лишь толстую нитку жемчуга, проходящую через ее промежность. Грейс вздрогнула, когда твердая бусина, прижатая к ее клитору, откатилась на бок. Мужчина, наблюдавший за выражением ее лица, криво улыбнулся.

- Еще чуть раздвинь.

Обеими руками взявшись за внутреннюю поверхность, он развел ее бедра в стороны. Чтобы не упасть, Грейс обхватила плечи Уинстона, почти обняв его за голову.

Было ли так уж необходимо пользоваться именно этим средством контрацепции?

Чувствуя горячее дыхание Уинстона на своей груди, она, стиснув зубы, смотрела в окно на свадебный шатер вдалеке. Стыд охватил Грейс, поднявшись из самых глубин ее сердца. Ей захотелось придушить этого проклятого сукиного сына.

Внезапно подол ее платья поднялся до пупка. Она почувствовала дуновение холодного воздуха, а затем горячее дыхание коснулось ее живота сквозь кусок тонкого кружева. Мужчина засунул голову ей под юбку.

Рука, оказавшаяся у нее в промежности, исследовав преддверие влагалища, крепко сжала одну из ее ягодиц. Грейс стало не по себе от того, что кончики его пальцев, мнущие податливую плоть, уже были влажными от ее интимного секрета.

- Хмм...

Как только его возбужденное дыхание хлынуло у нее между ног, скользкий язык вонзился в вульву и медленным движением лизнул ее клитор. Грейс обняла голову Уинстона, а ее бедра задрожали.

- А-ах, у-у... Давай же, хнык, просто вставь его... А-а-а...

Каждый раз, когда его язык проходился по чувствительному бугорку, ее речь прерывалась, а тело содрогалось, словно мучимое икотой.

- Пожалуйста, поскорей завалите меня на кровать. Вот так, вежливо и с придыханием, а еще лучше, обратись - "капитан".

Все время, пока он бормотал, не выпуская ее клитор из своих губ, Грейс дрожала, словно от удара током.

- А-а-ах...

С чавкающим звуком отверстие у нее между ног раскрылось. Наконец, два пальца, державшие цервикальный колпачок, проникли в ее тело. Но даже с введением контрацептива мужчина не перестал сосать ее возбужденную плоть.

Глядя в окно, Грейс дрожала всем телом от ощущения инородности внутри, к которому она так и не привыкла. Пространство за высоким забором с колючей проволокой было освещено ярко, как днем.

Внезапно ее внимание привлекло собственное отражение в окне. Сколько бы макияжа и дорогих украшений на ней, запертой в подземелье, ни было, она выглядела изрядно потрепанной.

Она ненавидела мужчину, который залез к ней под юбку. С особой, что ему даже не нравилась, он обращался, как с женщиной, а ту, к которой его действительно влекло, определил в проститутки.

Внезапно Грейс осознала, что отношение к ней жениха, поручившего соблазнить этого человека, ничем не отличалось. В конце концов все, кто желал ее, вели себя с ней, как со шлюхой. Ни один из них не любил ее по-настоящему.

Она закусила губу, когда из глаз чуть не брызнули слезы.

Подхватив на руки, мужчина отнес Грейс на кровать. Взобравшись на нее, он первым делом поднял вуаль, закрывавшую лицо, и накрыл ее губы своими.

Ни дать, ни взять, жених в первую брачную ночь после свадьбы.

"Псих ненормальный..."

Обращение с ней, как с невестой, ничуть не улучшило ее настроения. Поскольку этот цирк разыгрывался исключительно ради удовлетворения прихотей этого нарцисса.

Леон Уинстон не любил Грейс Риддл. Это была какая-то искаженная форма влечения, которая не могла для нее стать причиной проникнуться его чувствами. Никто не глотает яд оттого, что голоден.

- Детка, - позвал ее мужчина, когда их губы оторвались друг от друга. - Поздравишь меня с помолвкой?

Грейс посмотрела в его слегка прищуренные глаза и улыбнулась, точно так же сощурившись в ответ.

- Поздравляю с тем, что ты стал марионеткой Великого Герцога.

- Спасибо. Особенно трогательно слышать это от той, кого кинули товарищи, не считая даже своей марионеткой.

Ее веки задрожали, и Грейс была вынуждена прикрыть их. Она отвернулась, пытаясь избежать настойчивой ласки его руки.

- Не переживай, милая моя. Ты же знаешь, я-то не брошу тебя, даже когда женюсь. А мою первую брачную ночь мы отпразднуем еще более грандиозно.

Леон дотронулся до уголка рта женщины, по лицу которой была вульгарно размазана помада. Поцелуй был настолько интенсивным, что длинный красный след тянулся через весь ее подбородок. Было такое ощущение, будто она пила кровь.

Обернув жемчужное ожерелье на манер ошейника, он уткнулся лицом ей в шею.

- Как приятно ты пахнешь.

Этот парфюм он подобрал лично. Свежий цитрусовый аромат, смешиваясь с запахом тела женщины, ласкал обоняние Леона. Он вдруг вспомнил, как держал на руках девушку, которую поймал, когда она падала с апельсинового дерева.

Его сердце сжалось.

- Но в пыточной ты пахнешь лучше.

Он медленно двинулся вниз, прижимаясь лицом к ее коже, чтобы женщина не увидела выражения его лица. Стянув с плеч свободно сидевший на ней лиф платья, Леон обнажил белое кружевное нижнее белье, верх и низ которого были соединены друг с другом.

Однако, боди не просто не скрывало, но напротив, откровенно демонстрировало ее интимные места. Оно отменно выполняло роль возбуждения человека, который его купил.

Поскольку оно едва прикрывало слегка раздвинутые полусферы ее грудей, за пределами кружева виднелись розовые ареолы. Они напоминали поднимающиеся над горизонтом солнечные диски. Тому не могло быть более забавного сравнения.

Когда он кончиком указательного пальца потер видимую часть ареолы, женщина, затаив дыхание, изогнулась всем телом. Солнце постепенно всходило все выше.

Наличие белья ничего не меняло. Да что вообще на теле этой женщины могла бы прикрыть тонкая ажурная ткань?

Леон, любуясь ее грудью, проступающей сквозь замысловатые узоры кружева, медленно покатал кончиками пальцев полуэрегированный сосок. Он явственно чувствовал, как твердеет мягкая плоть.

- У-ух...

Сосок встал торчком, словно пытаясь прорваться сквозь ткань. Однако, угодив в сплетение нитей кружева, был раздавлен без возможности выпрыгнуть.

Глава 108

Глава 108

Раздвинув прорезь в кружеве, Леон высвободил сосок и захватил его своим ртом. Он лизнул ее плоть кончиком языка, и худые плечи женщины сжались.

Вслед за его неторопливыми движениями вершина другой груди, к которой никто даже не прикасался, медленно поднялась. Когда он пощекотал ее сквозь плотное плетение кружева, женщина остановила его, схватив за руку.

- Ух, давай уже. Покончи с этим, ах, пока тебя не хватились...

Продолжая ласкать ее, Леон даже бровью не повел, когда ладонь женщины уперлась ему в лоб. Тонкие пальцы впились в его волосы.

Чем дальше она отталкивала его, тем сильнее он, прикусив, втягивал ртом ее сосок. В конце концов, его голова оказалась запрокинута назад, мягкий кусок плоти подался вверх, а его пик вытянулся, как оплавившееся маршмеллоу. Продолжая сосать ее грудь, словно вкусное лакомство, он посмотрел ей в глаза, и женщина, крепко зажмурившись, убрала свою руку.

Тело под ним беспрестанно извивалось. Каждый раз, когда ее ноги терлись друг о друга, у нее в промежности что-то щелкало.

Леон задрал подол платья и отодвинул одно из ее безупречных бедер. Через розовую расщелину протянулась нитка жемчуга, которая уже стала скользкой и влажной от ее выделений.

Его рука, покоящаяся на груди женщины, оказалась у нее между ног. Он энергично заработал кистью. Когда кончики его пальцев покатали бусину, стимулируя ее клитор, она дернулась всем телом и громко ахнула.

- Говоришь, покончить с этим, прежде чем меня хватятся? - поинтересовался он, облизывая кончиком языка ее сосок, торчащий из кружева.

Женщина кивнула, и он, переведя дыхание, скомандовал:

- Ну так попроси меня.

- Ах, пожалуйста, вставьте его, капитан.

Она давно усвоила, что легче сразу выполнить приказ, чем сносить суровые наказания за малейшее неповиновение.

Находя это потрясающим, в то же время он не мог не почувствовать разочарования. В голосе женщины звучала одна лишь покорность. В нем не было ни капли стыда, который так ему нравился.

- Куда? - спросил Леон, удивив ее столь очевидным вопросом.

Когда ответа не последовало, его рука, скользнув вниз, легла на ее лобок. Постукивая по выстроившимся в ряд жемчужинам, кончики его пальцев, спускаясь по ее промежности, остановились не у входа во влагалище, а перед плотно сомкнутым отверстием ниже.

- Сюда?

- Ай! Не, ах, туда.

Он надавил пальцем, и бусина, смазанная ее соками, скользнула внутрь. Сопротивление тела было сломлено. Лицо женщины скуксилось от унижения.

И только тогда она зашевелилась. Леон, не моргая, смотрел, как эта женщина, своей рукой сдвинув нить жемчуга в сторону, неглубоко ввела пальцы во влагалище, приоткрыв его.

- Пожалуйста, вставьте его сюда.

Сквозь стиснутые зубы излился стыд. В уголках глаз, которые кричали, что презирают его, заблестела слеза, и они покраснели, как внутренняя плоть, которую женщина собственноручно обнажила.

Отлично. Вот то-то же.

Леон с удовлетворенной улыбкой встал. Глядя на ту, что ожидала его, раскрыв нараспашку свое тело, он медленно, очень медленно принялся доставать свой член.

Рука мужчины нырнула в расстегнутый гульфик и обхватила нижнюю часть столба плоти. Ладонь, достаточно большая, чтобы закрыть лицо Грейс, сжимала лишь половину его ствола.

Возможно, самым жутким монстром здесь был вовсе не этот человек, а она сама, которая была все еще жива, несмотря на то, что ее ежедневно пронзали огромным колом.

Грейс попыталась ослабить напряжение, от столь странной мысли возникшее в и без того свербящей нижней части ее живота. В тот момент, когда она, вздымая грудь, сделала глубокий вдох, на нее сверху налетел Уинстон.

- Не отворачивайся.

Ей приходилось смотреть в глаза злодею всякий раз, когда его пенис вторгался в ее тело. Она понятия не имела, что он хотел увидеть.

Впрочем, судя по кривой ухмылке, которая играла на его губах, какую бы реакцию Грейс ни выдавала, этот человек, очевидно, стремился показать, а не разглядеть что-то в ней. Мол, тот, с кем раз за разом сливается ее тело, - именно он, и никто другой.

"С чего вдруг такая озабоченность? Заперев меня, ты сделал все, чтобы никто больше ни видел, ни трогал меня, так что же продолжает тебя терзать?"

Она пытливо вглядывалась в бледно-голубые глаза. Однако, мужчина, привычно проигнорировав недоумение Грейс, разместился у нее между ног.

В раскрытую ею щель ткнулся кусок горячей плоти. Когда она убрала свои пальцы, ее внутренние стенки сжались, плотно обхватив головку его члена.

"Ах... О, Боже."

Грейс проглотила вздох отчаяния.

Теперь она могла определить степень его возбуждения только по по жару и объему того, что в нее проникло. Увы, подобный навык не входил в число ее чаяний.

Она даже не могла предположить, что превратило его в разъяренного быка, но Грейс не покидало неприятное ощущение, что так просто он ее сегодня не отпустит. Поглощая пронзавший ее тело кол, она лишь надеялась, что кто-нибудь, все же, хватится бесноватого новоиспеченного жениха, который сбежал с приема, чтобы потрахаться со своей любовницей.

- Ну, расслабься же.

- А-ах...

- Дыши глубже. Вот, так.

Ее тело ответило, как он его приучил. Разом забыв самое себя, Грейс принялась напрягать и расслаблять низ своего живота в ритме движений поясницы Уинстона.

Прежде, чем она это осознала, длинное платье уже прикрывало лишь только ее талию. Мужчина, с головы до пят полностью облаченный, и женщина, не обнаженная и не прикрытая, сплелись телами в одной постели.

Несмотря на то, что на ней было надето тонкое и дорогое кружево, мужчина и не думал контролировать свои шаловливые руки. По мере того, как он хватал, крутил и массировал грудь Грейс, то тут, то там на ее белье появлялись дыры.

Он не задумываясь вставил пальцы в один из разрывов и жадно поглотил плоть, оказавшуюся в его руке, оставив засос.

- Куплю тебе, ха-а, новое такое же.

- Без надобности...

Ну, раз без надобности, то можно выбросить. Леон одним махом разорвал верхнюю часть боди на ней. Бледное тело женщины обнажилось до самого пупка. Ее груди, видневшиеся сквозь изодранное кружево, бесстыдно подпрыгивали вместе с движениями его талии.

- М-м-м...

Сдавленный стон вырвался из глубины его горла, пока он обозревал эту непристойную картину. В конце концов, самообладание покинуло его. Подняв женщину, которая, лежа на кровати, кричала, как кошка, он принялся грубо двигать ее за талию.

- А-а-а, а-ах...

Царапая его спину ногтями, женщина, в итоге, взмолилась:

- Пожалуйста, перестань. Так слишком, у-ух, глубоко...

О чем она болтает, если так славно принимает его до самого основания?

Леон ни слова не вымолвил в ответ. Ему было не до того, поскольку он увлеченно насасывал энергично скачущий вверх и вниз кончик ее груди.

Он жадно глотал, сосал и кусал ее плоть. Даже дорвавшись до тела, Леон не чувствовал насыщения. Казалось, удовлетворение не наступит, хоть съешь он целиком эту жещину. Ненасытный голод был проклятием зверя внутри него.

- Уинстон... - позвала она его слабым голосом.

Порой ему хотелось, чтобы она называла его Леоном, как той ночью в этой самой постели. Это было забавно.

Он не отреагировал, и женщина окликнула его еще более формальным образом.

- Ка... капитан…

- Что?

Когда он, выплюнув истерзанный, опухший сосок, ответил, рука женщины, лежавшая у него на плече, скользнула вниз по его гладкому жилету. Слабым движением кисти она указала на место их сопряжения.

- Скорее, хм-м, убери это.

Речь шла о жемчужине, застрявшей между их лобками. При каждой фрикции эта бусина впивалась в ее промежность, у женщины перехватывало дыхание, а ее бедра, дрожали, сжимая его талию. Она так мило хныкала, крепко вгрызаясь в его гениталии, что Леон, конечно, и не подумал ничего убирать.

- Хах!

Напротив, он изменил угол наклона ее гибкого стана, и жемчуг стал тереться о клитор. Женщина что есть мочи старалась отстраниться, но он крепко держал ее за талию.

В попытке разорвать жемчужную нить, она запустила ладонь себе между ног. Тогда Леон скрутил обе верхние конечности женщины у нее за спиной, удерживая их своей рукой.

- Ах-х, не надо! - почти выкрикнула она, извиваясь всем телом из стороны в сторону, пока он двигал ее вверх и вниз.

Ощущение того, как ее горячие, бархатистые внутренние стенки трутся и присасываются к его чувствительной плоти, было настолько ярким, что он не смог сдержать стон.

- Ха-а, вот так. Умница.

- Убери, убери же, убери скорее.

Тщетно моля о пощаде человека, не знавшего о милосердии, она все больше и больше растягивала слова.

- Фух...

Потеряв контроль, Леон вновь и вновь, как разъяренный бык, врезался в женщину, не остановившись даже после того, как она, кончив, разразилась слезами. Он стиснул в своих объятиях ту, что дрожала, как от удара молнии, словно собираясь раздавить ее.

- Не надо, говоришь? Самой же так хорошо, что просто умираешь.

- Хм, хмм...

Во время огразма из нее брызнула струя, словно прорвав плотину, и прозрачная жидкость потекла по жемчужным шарикам на белоснежную простыню. Женщина даже не успела сообразить, что он искушает ее отдаться порочному удовольствию, поскольку была занята, прикрывая свой рот руками, которые он отпустил.

Ведь окно в сад было открыто настежь.

Глава 109

Глава 109

- Ты должна увидеть фейерверк.

Он намеренно оставил окно открытым, прежде чем предаться с ней блуду.

Громкие голоса и музыка отчетливо доносились даже до этого отдаленного уголка. И если бы кто-то вдруг оказался в саду за флигелем, то непременно услышал бы звуки пары бьющихся друг о друга тел.

Та, что, прикрыв половину своего лица руками, напряженно косилась на окно, походила на испуганную белку. Распаляя жестокий азарт.

Если бы ему не претило то, что на женщину будет пялиться кто-то другой, Леон мог бы, полностью потеряв контроль, совершить непоправимое.

Прямо во время церемонии помолвки он, раздев догола, овладел бы ею на глазах у изумленной публики. Все ее тело, с головы до пят, то краснело бы от унижения, то снова бледнело от страха. И тогда она стала бы умолять, все глубже зарываясь в его объятия, чтобы скрыться от похотливых и презрительных взглядов толпы. Завывая и бранясь, как животное, обреченное на заклание, женщина, в конце концов, дрожа, замерла бы со стеклянным, как у трупа, взглядом.

Дух той, с кем не было никакого сладу, оказался бы сломлен в одно мгновение.

Вот потеха-то.

К сожалению, Леон не был столь тверд.

К тому же, оставалось еще бесчисленное количество способов достать ее.

Прервав фрикции, он уложил женщину на спину. Вероятно при мысли, что все кончилось, на ее раскрасневшемся лице мелькнуло облегчение.

- А как тебе такое, детка? - тихо прошептал он ей на ухо.

Возобновившиеся движения его талии были отнюдь не мягкими.

- Хып... А-а-а, ха-а-а, не на... до.

Убрав руки женщины от ее рта, Леон прижал их к кровати. Когда их пальцы сплелись между собой, ее ногти глубоко впились в суставы на тыльной стороне его ладоней. Острая боль заводила.

- Оставь, оставь же меня, эх...

- Ну, кричи. До изнеможения, пока тебя не услышат. Папочка, пожалуйста, помоги! Капитан Уинстон меня насилует! Вот так кричи.

Лицо женщины побледнело, а глаза налились кровью.

- Теперь-то ты не можешь отрицать?

Ее доверие к своей семье и товарищам постепенно сокрушалось.

- Твой настоящий папаша, вероятно...

- Перестань.

- ... попытался бы вытащить тебя отсюда, если бы ты давеча сбежала к нему по лестнице с криками о помощи. Ты же у нас умница, ты не могла не понимать этого. - прошептал он ей на ухо.

Его грудь сдавила ее мягкие округлости, и дыхание женщины стало прерывистым.

- Почему же ты убежала в мою спальню, если знала об этом? Чтобы спрятаться в моих объятиях. Леон, защити меня! Вот, почему.

Сам же Леон прекрасно понимал. Дело было вовсе не в том, что она не желала расставаться с его объятиями, просто эта женщина хотела сбежать от шокирующей правды.

Ведь пропаганда заключалась во внушении ложных установок, не имеющих отношения к истине. Он же пытался избавиться от системы ценностей, навязанной повстанцами этой женщине.

- Сама подумай. Ты который раз не используешь возможность сбежать от меня. Я-то знаю, что на деле ты и не хочешь этого.

- Перестань молоть ерунду.

Женщина яростно огрызалась. Чем больше она боялась, тем свирепее становилась.

Леон неторопливо припомнил злобной сколопендре все последние события. И то, как его матушка заявилась к нему в кабинет, и то, как в годовщину смерти его отца женщина не воспользовалась его опьянением, чтобы сбежать. Все это были возможности, которые она осознанно упустила.

- Ведь ты понимаешь. Рядом со мной безопасно. Как только твой биологический папаша выведет тебя отсюда, он пустит тебе пулю в голову. А если окажешься в лагере, будешь вынуждена там торговать собой, как бедная сиротка, которую использовали и выбросили.

И никакие товарищи ее не спасут.

Внезапно вспомнив кое о чем, Леон медленно поднял голову. Женщина смотрела на него таким взглядом, словно вот-вот зарыдает.

Опустив свой взор к этим влажным, грустным глазам, он тихо произнес голосом, наполненным печалью:

- Мне так жаль, Грейс. Я люблю тебя.

Ее глаза округлились, а пронзительные бирюзовые радужки задрожали. Очевидно, она сочла его слова искренними.

К удивлению, женщина не выказала презрения, услышав от него слова любви. Это было бесподобно, но, к сожалению, Леону пришлось признаться:

- Твой жених хотел, чтобы я передал тебе это.

- …Что? Ты встречался с Джимми?

Помрачнев, Леон отрицательно покачал головой.

- Ну сколько можно повторять, что он так ни разу и не появился, чтобы спасти тебя?

Стиснув зубы, как от гнева, он нежно погладил женщину, притворно жалея ее.

- Мерзкая крыса. Этот ублюдок не заслуживает такой, как ты.

- Погоди. Тогда откуда ты это взял?

- Он не только бросил свою невесту, но и, под видом признания в любви, приказал ей умереть.

Любопытство женщины внезапно угасло.

- Да, твой суженый приказал тебе убить себя. - тихо пробормотал Леон, нежно обнимая женщину, которая, казалось, потерялась во времени.

- У меня это просто в голове не укладывается.

Истинно так. Он не мог понять ни мужчину, который, по его собственному признанию, любил ее, но велел умереть, ни женщину, беззаветно вверившую свою жизнь человеку, который даже не был способен защитить свою возлюбленную.

Более того, он искренне негодовал. Леон чувствовал себя униженным тем фактом, что его соперником в любви оказался персонаж столь низкого пошиба.

- Я до конца сомневался, нужно ли тебе об этом знать...

Тонкие ручейки кровеносных сосудов медленно растекались по голубоватым белкам ее глаз, напоминая то, как растрескивается яичная скорлупа.

- Прости.

Даже не помышляя о сожалении, Леон уткнулся лицом в шею женщины. Ее кожа оказалась прохладной и влажной. Пролитый ею холодный пот действовал на него освежающе. Она и не догадывалась, что он улыбался.

Теперь было самое время сообщить об этом.

Именно к такому выводу сегодня пришел Леон, внимательно наблюдая за ней этим вечером.

В ответ на вопрос, почему она так рано обручилась, женщина глубоко задумалась, не сумев скрыть своего сожаления. Она больше не была в абсолютном подчинении. И его расчет заключался в том, что ей не придет в голову совершить самоубийстао, даже если станет известно, что был отдан подобный приказ.

- Нет, не пытайся мной манипулировать.

С опозданием придя в себя, она попыталась оттолкнуть и его, и правду.

- Как бы мне хотелось, чтобы это была лишь манипуляция.

С фальшивой жалостью глядя ей в глаза, Леон погладил дрожащую щеку женщины.

- Ты же видела коробок в моем хьюмидоре. Так вот, внутри него ампула с цианидом и записка от твоего женишка. Хочешь, покажу?

Когда он встал, изобразив намерение немедленно принести и предъявить ей доказательства, она, ухватившись за одежду, остановила его. Говоря, что не верит, на деле женщина понимала, что эти слова не были ложью.

- Что такое? Мм?

- Да ладно. Зачем так сразу?...

- Прости. Я скрыл это. Но я боялся, что ты покончишь с собой, выполнив его приказ.

Леон скорчил самую скорбную мину, какую только мог. Представив, что глаза, смотрящие на него сейчас, теряют свой блеск, а кожа холодеет на коченеющем теле женщины, принять такое выражение лица оказалось проще, чем он думал.

- Если хотел скрыть, так и молчал бы до конца. Зачем ты вообще рассказал мне об этом?

- Но ведь тебе тоже надо знать правду. Поначалу наблюдать, как ты, будучи в неведении, веришь и ждешь засранца было даже весело. Но теперь мне и самому больно.

Все ложь, Грейс. Больно было с самого начала.

Бережно обхватив щеки недоуменной женщины своими руками, Леон как можно проще резюмировал то, к чему так долго подводил ее.

- Грейс Риддл, в этом мире единственный, кто способен защитить тебя, это я.

Женщина стиснула зубы, и ее плотно сжатые губы раскрылись.

Она хотела бы опровергнуть его. Но не могла.

Как и ожидалось, женщина лишь беззвучно шевелила губами. Леон вбил-таки клин в трещину на ее сердце.

- Я люблю тебя, правда.

Мужчина процедил слово "люблю", как если бы сказал "ненавижу".

В отличие от недавней убедительной игры, казалось, что сейчас он выплеснул свои истинные эмоции. И Грейс не знала, была ли это любовь или ненависть. Она просто оказалась глубоко погруженной в эмоции, которыми, как кровью, фонтанировал этот человек.

Тем временем Леон наслаждался триумфом. Скорлупа, окружавшая ее, медленно разрушалась. Он было испугался, что поспешил, но все оказалось не так. Погруженную в одиночество женщину потрясло его признание в любви, даже если она не могла понять, правда это или ложь.

Еще немного. И она его с потрохами.

Однако, расслабившись на подъеме, легко было потерять равновесие.

- Я и за тебя отомщу.

Когда он упомянул месть, Грейс пришла в себя, будто спаслась от медленного погружения в кипящую воду.

- Месть? За кого ты там отомстишь? - фыркнула она.

- Ты правда думаешь, будто я не понимаю, что ты используешь меня для мести? И я не знаю, что ты решил усыпить мою бдительность, изображая, будто держишь слово и не расспрашиваешь о местонахождении штаб-квартиры, чтобы, в конечном итоге, спровоцировать меня раскрыть это?

Как посмел он произнести слово "люблю" корысти ради? Мерзкий притворщик.

Мужчина открыл было рот в попытке возразить, но она не дала ему и шанса.

- Чего? Ты меня защищаешь? Пожалел волк кобылу. Да это курам на смех. Ты защищаешь не меня, а единственную шлюху, на которую у тебя стоит.

Схватив его за грудки, Грейс сквозь зубы выплевывала колкости.

- Знаешь, что, капитан Уинстон. Оставь свои грязные уловки для других. И, по обыкновению похотливой монархической свиньи, делай свои делишки поскорее и проваливай.

Глава 110

Глава 110

Когда из ее уст полились вульгарные речи, лицо Леона ожесточилось. Отринув всякий стыд, женщина вела себя, как проститутка. Более того, она оскорбила его, фактически назвав импотентом.

- Какая жалость. Прости за грубость.

Да ведь она смеется. Очевидно, что это извинение было далеко от искренности.

Во время того, как она без зазрения совести поливала его отборными ругательствами, в нем закипал гнев.

Ее больше не пугало заточение.

Мужчина внезапно встал. Когда из нее вышел все еще не излившийся столб плоти, от дурного предчувствия у Грейс перехватило дыхание.

И ее ожидания не были обмануты. Она не могла разглядеть предмет, который был извлечен им из прикроватной тумбы, но одни лишь его очертания в сумраке комнаты заставили Грейс побледнеть.

"Револьвер."

Она встретилась взглядом с человеком, который, стоя на коленях между ее ног, демонстративно высоко поднял пистолет. Грейс стиснула зубы, чтобы скрыть охватившую ее дрожь.

- Ты не можешь убить меня.

- Хм, пожалуй.

Он внезапно накрыл ее тело, и их губы встретились. В тот момент, когда холодный ствол оружия коснулся влажной груди, Грейс не смогла скрыть свою дрожь. Мужчина принялся медленно водить дулом пистолета вокруг ее соска, нашептывая в такт своим движениям:

- Но я так непредсказуем, кто его знает, как все обернется. О, мой Бог... Быть может, завтра я обниму твой хладный труп, проливая слезы сожаления.

Один уголок его печально изогнутого рта пополз вверх.

- Отложим сожаления до завтра.

Внезапно поднявшись, он направил дуло револьвера в сторону Грейс. Не в голову, и не в сердце, но в промежность.

- Всякий раз, когда видел тебя, мне хотелось сунуть свой пистолет в твое узкое лоно и взбодрить его.

Ее сердце упало, когда она поняла, что вознамерился сделать этот человек.

Грейс попыталась было сомкнуть бедра, но он схватил ее за нижнюю часть лица. Стараясь высвободиться из стальной хватки, она брыкалась, извиваясь всем телом.

- Пусти!

Мужчина легко одолел ее. Ему потребовалось лишь накрыть Грейс собой.

Когда он раздвинул ноги той, что чуть дышала, раздавленная тяжелым мужским телом, что-то тонкое коснулось ее промежности. Холодный и твердый предмет безошибочно идентифицировался как дуло револьвера.

- Узнаешь? Это твой. Похоже, ты будешь убита из своего же оружия.

Зачем бы ему держать ее пистолет у своей кровати?

Проклятый извращенец.

Без сомнения, он, одинокими ночами лежа а своей постели, непрестанно фантазировал о том, как тычет этим дулом в ее вагину. Грейс была готова на что угодно, лишь бы не дать прорваться жестокой сути этого человека наружу.

Обняв мужчину за шею и порывисто прижавшись губами к его кривой ухмылке, она стала умолять:

- Уинстон, прошу тебя, не делай этого. Ну, прости. Я была неправа.

Потянувшись, она ухватилась за эрегированный столб плоти, простирающийся у нее между ног. Возбужденный пенис напрягся еще больше.

- Я, фух, доставлю тебе удовольствие, хм?

Грейс принялась гладить разгоряченные чресла, готовые, казалось, в любой момент излиться эякулятом, на что мужчина лишь хмыкнул. Холодный ствол стал настойчивее исследовать ее лоно в поисках входа во влагалище.

- ... А хочешь, я поработаю ртом?

Когда с ее губ слетело столь дерзкое предложение, ухмылка исчезла с его лица. И тогда до нее дошло. Хотя он обожал обращаться с ней, как с проституткой, его коробило, когда она вела себя соответствующе этому образу.

Грейс тут же сменила тактику.

- Мне... мне неловко признаться, но сегодня я была столь подавлена, что действительно захотела сделать это. У нас обоих выдался нелегкий денек. Так неужели мы не можем просто в свое удовольствие заняться любовью, не прибегая к подобному?

Как заправская любовница, она, отринув гордость, вставила в себя мужской орган.

- Так чем-то вроде любви и займемся.

Едва проникнув в нее, член выскочил наружу, и, прежде, чем она успела воспротивиться, дуло скользнуло внутрь Грейс.

- А-ах! Пожалуйста, вынь его!

Когда она, извернувшись всем телом, закричала, мужчина, прикрыв рукой ее рот, вкрадчиво предупредил:

- Не дергайся. Это довольно чувствительное оружие. Даже небольшое движение может спровоцировать выстрел.

Его тон был настолько серьезен, что, очевидно, это не было пустой угрозой. А уж Грейс, будучи владелицей, точно знала, насколько восприимчив револьвер, засевший в ее животе. Когда сопротивление утихло, рука, закрывавшая ей рот, потеряла силу.

- Тогда вынь его. Фух, пожалуйста, вынь.

Умоляя, она , как послушная собака, терлась щекой о его ладонь.

Щелк.

Послышался зловещий металлический лязг. Заявив, что при любом движении из пистолета может вылететь пуля, не знавший удержу в собственной жестокости демон взвел курок и без того опасного оружия. В любой момент мог раздаться выстрел.

- Пожалуйста, хнык... Го-господин капитан, прошу, пощадите. Я сделаю все, о чем ни попросите. Пожалуйста! Вы же пожалеете, если меня не станет. И если собирались вот так бессмысленно убить меня, зачем было так долго держать взаперти? Я бы предпочла, фух, умереть сразу.

Грейс замерла и тихо заплакала. Любое неосторожное движение, ударно-спусковой механизм сработает, и она будет мертва.

Мужчина, завороженно глядя, как она рыдает, наклонился к ее уху:

- Я уберу его, как только ты кончишь.

Когда его взволнованный голос достиг ее слуха, пистолет у нее между ног пришел в движение. Ощущение твердого металлического предмета, врезающегося в нежную плоть, было жутким.

- Фух, хм-м-м...

Уинстон, явно испытывающий удовольствие от процесса, словно это его собственный член терся о ее внутренние стенки, слегка улыбнувшись, поинтересовался:

- Чего ты дрожишь? Холодно?

Холод давно исчез, поскольку ствол револьвера постепенно нагрелся от горячего тела Грейс. Этот человек не мог не понимать, что ее трясет не от холода.

Она беспомощно лежала с раздвинутыми ногами, переживая поистине отвратительное действо. Все, что ей оставалось, просто умолять.

- По... пожалуйста, перестань...

- Сосредоточься.

- Я не... я не смогу кончить. Ух, как ни старайся.

- Почему это ты не сможешь кончить?

Ствол был короче и тоньше даже мизинца этого мужчины. Она никак не могла достичь кульминации от воздействия чем-то подобным.

- Его... его недостаточно.

Преодолев растущее внутри нее чувство стыда, Грейс, которой, чтобы остаться в живых, было необходимо дойти до оргазма, собственными устами просила его о большем.

- Тот, кто с самого начала привык к лучшему, не станет довольствоваться малым.

Заметив, что мужчина слегка колеблется, она протянула руку и ухватилась за его невероятно напряженный фаллос.

- Теперь же, ах, я не чувствую ничего, что меньше этого.

Удовлетворенно улыбнувшись в ответ на столь откровенное признание, он нежно поцеловал ее. Как только в ней затеплилась надежда, что она почти достигла своей цели, не отрывая от нее губ, мужчина прошептал:

- Я больше не ведусь на твои льстивые речи.

В конце концов, рука Грейс отпустила его пенис и легла на ее промежность. Уинстон опустил взгляд на ее жалобные глаза, проливающие горючие слезы, когда она принялась теребить свой клитор. Жаркое дыхание, исходившее от ее заплаканного лица, становилось все прерывистее.

- Хм-м-м...

Взгляд того, чье извращенное желание, наконец, было исполнено, медленно наполнялся удовлетворением. Мужчина, с удовольствием наблюдавший за ней, опустил голову. Его губы долго ласкали и посасывали ее грудь, прежде, чем двинуться вниз по коже.

Вскоре рука Грейс была убрана, а ее место занял его рот. Толстый язык извернулся и погладил маленький бугорок. Тонкий металлический стержень ниже непрерывно совершал возвратно-поступательные движения в ее узком лоне. Мушка, в форме полумесяца выступавшая ближе к концу ствола револьвера, то и дело настойчиво елозила по самой чувствительной области передней стенки влагалища.

От страха ли смерти, или от столь знакомого удовольствия, но Грейс задрожала всем телом.

В тот момент, когда спальня наполнилась лишь хлюпающими звуками проникновения, сосания плоти, взволнованным дыханием мужчины и ее слабыми всхлипами, в небе раздался рассекающий свист.

- Ну не засасывай же так сильно. Ато пистолет возбудится и кончит.

Увы, его предупреждение запоздало. Когда жар, пылавший в ее теле, вырвался наружу, ее внутренние стенки, вцепившись в дуло, начали дико сокращаться.

Щелк.

Он нажал на спусковой крючок, взведенный курок ударил по пружине бойка, и Грейс ощутила отдачу у себя между ног...

Бах.

Последовал оглушительный выстрел. Выгнув спину, она застыла в той самой позе, в какой ее настигла кульминация.

Грейс перестала дышать. Вокруг наступила такая тишина, будто время остановилось.

В ожидании пронзительной боли она лишь молила Бога о милосердии, чтобы он сразу лишил ее жизни. Однако, тишину нарушил не благоволящий глас Божий, а насмешливое хмыканье дьявола.

Ствол тут же выскользнул из ее живота.

Фи-и-ить. Бах.

Пистолет перед ее глазами не произвел ни звука, но выстрелы, сопровождаемые свистом, раздавались вновь и вновь. И только тогда Грейс поняла, что и сейчас, и ранее она слышала не что иное, как взрывы салюта за окном.

- Хнык...

Повернув голову, она увидела яркие вспышки, то появляющиеся, то растворяющиеся в густой темноте, и безрадостно всхлипнула.

Мужчина, лизнув дуло, перепачканное ее интимной смазкой, дернул уголком рта. Барабан револьвера с лязгом открылся. Ствол был направлен в потолок. Из камор* должны были посыпаться пули, но ничего не произошло. Пистолет оказался не заряжен.

(*П/П: Ка́мора - цилиндрический канал в револьверном барабане, служащий для размещения патрона.)

- Мисс Риддл, вы жалки. Разве вы не в курсе, что солдату первым делом должно проверить, заряжено ли оружие?

В темноте было невозможно разглядеть, есть пули в барабане или нет. Когда Грейс поняла, что это был развод от начала и до конца, ее рыдания неконтролируемо усилились.

- О, Боже... Милая моя, ты правда удивлена?

Отбросив бесполезный револьвер на пол, Уинстон обнял ее. Она изо всех сил пыталась оттолкнуть его, но отвратительный демон в ответ лишь ласково похлопывал ее по спине, словно успокаивая ребенка.

- Ну, будет, будет. Я не стал бы вредить твоему чреву.

А затем он сладким шепотом известил Грейс о том, что показалось ей страшнее смерти.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 111

Глава 111

-  Ведь тебе еще предстоит вынашивать в нем потомство столь ненавистной монархической свиньи.

- ... Что?

Означали ли эти слова то, о чем она подумала?

Грейс была настолько ошеломлена, что, когда два его пальца вошли в нее, она не сразу осознала намерения мужчины. И только когда кончики его пальцев, глубоко проникнув в нее, что-то нащупали и медленно отступили, стало понятно, что Уинстон не шутил. Она явственно ощутила, как с ее шейки матки был удален цервикальный колпачок.

- Не смей. Остановись!

Протянув руку, она схватила его кисть у себя между ног, но не сумела воспрепятствовать извлечению контрацептива. Грейс изо всех сил пыталась высвободиться из крепких объятий, удерживающих ее на месте.

В конечном итоге, пальцы, погруженные в нее, вышли наружу. Зажатый между скользкими и влажными от ее выделений кончиками его пальцев, на свет показался сложенный пополам колпачок.

Совершенно необходимо было вернуть его на место.

Она собралась было вырвать контрацептив из рук этого человека, но тот запустил им в сторону от кровати. Колпачок с глухим стуком угодил в мусорную корзину. Когда Грейс потянулась, собираясь достать его из мусорки, мужчина схватил ее за запястье.

- Даже не думай копаться там, словно нищенка, чтобы вернуть его обратно.

- Отпусти меня.

- Зачем? Не ты ли говорила, что терпеть не можешь вставлять его?

Одну за другой он непрестанно отпускал свои жестокие шутки. Что еще ей придется вытерпеть, покуда он не сдоволится? Грейс и без того сегодня пришлось несладко, так сколько еще ей страдать от его мести? Не в силах сдержаться, она гневно выпалила:

- Уж получше, чем заиметь от тебя ребенка.

- Вот тебе раз, будет прискорбно однажды сообщить моему ребенку, как сильно мама ненавидела его. - с напускным сожалением произнес Уинстон, обняв ее сзади.

Большая ладонь принялась нежно наглаживать покрытый шелком и кружевом низ ее живота, словно там уже теплилась новая жизнь. У Грейс пошли мурашки по коже.

- Так что следи за тем, что болтаешь, - предупредил он, слегка прикусив мочку ее уха, на что Грейс глубоко вздохнула.

Это метод устрашения. Точно так же, как ранее сделал вид, что намерен убить ее, сейчас он угрожал ей беременностью, чтобы просто запугать. Должно быть, так оно и есть.

- Зато как ребенок обрадуется, когда услышит, что отец заделал его шутки ради.

- Кроме шуток. Я более серьезен, чем когда-либо.

Улыбнувшись, Уинстон увлек Грейс на простыни и, раздвинув ей ноги, забрался между ними.

- Ты хотела заняться любовью? Давай попробуем, а посему, будь любезна, посодействуй. Мне хотелось бы сказать нашему ребенку, что он зачат в любви.

Чокнутый ублюдок.

Это было настолько правдоподобно, что ее пробрало до костей.

Когда ноги Грейс оказались согнуты в коленях, она поспешила пнуть его. Острый кончик тонкого каблука лишь слегка задел лицо Уинстона.

Несмотря на промах, ей удалось застать мужчину врасплох. Когда он откинул верхнюю часть тела назад, чтобы увернуться, его хватка ослабла, и Грейс, извернувшись, оказалась к нему спиной.

- Милая моя, куда это ты собралась?

При попытке соскочить с кровати, она была схвачена за лодыжки. Упав на четвереньки, как животное, Грейс ухватилась за край царги*, со всем рвением сопротивляясь тому, что ее оттаскивали назад. В пылу борьбы с нее оказалась сорвана вуалетка, которая полетела на пол.

(*П/П: Царга - боковая часть каркаса кровати.)

- Ты используешь подарок в качестве оружия. Какое коварство.

Мужчина неторопливо снял туфли на высоких каблуках со ступней Грейс, по очереди отбрасывая их в сторону. Она изо всех сил пыталась вырваться, когда он потянул ее за лодыжку.

- Да пусти же! А-а-ах!

- Как прикажешь.

Уинстон внезапно отпустил ее ногу, и она, двигаясь по инерции, свалилась с кровати. Падая головой вперед, Грейс даже не успела сгруппироваться. Оказавшись внизу, она поспешно выставила вперед руки, но все равно ударилась лбом о пол.

- Ай, фу-у-ух...

Ее голова просто раскалывалась. Услышав движение на кровати, она заставила себя открыть глаза. Из эпицентра вращения ее зрения к Грейс протянулась большая белая рука. У нее вовсе не было времени увернуться.

Уинстон немедленно сгреб и швырнул ее тело обратно в постель. У Грейс так кружилась голова, что, казалось, ее вот-вот стошнит.

Осторожно, затаив дыхание, словно перед ним было хрупкое яйцо, он прикоснулся к ее лицу. После довольно длительного изучения Грейс, мужчина, наконец, с облегчением выдохнул:

- Твое миленькое личико чуть не пострадало.

В его замечании не было ни грамма сожаления о том, что он косвенно причинил ей боль.

- Зачем ты это делаешь? Если чем-то недоволен, просто скажи мне об этом.

- Тогда что ж ты не слушала, когда я пытался поговорить?

Он уже пробовал вести диалог.

- Знаешь, что, капитан Уинстон. Оставь свои грязные уловки для других. И, по обыкновению похотливой монархической свиньи, делай свои делишки поскорее и проваливай.

И это был феерический провал.

К тому же, кроме сожалений, его одолевал животный инстинкт, предательски замаскированный под голос разума.

Поводок. Нужен поводок попрочнее.

Период сомнений был долгим, но решение оказалось принято в один миг.

Да, он посадит ее на поводок, снять который невозможно.

- Ты же сам пожалеешь. Остановись, опомнись!

- Лежи смирно. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя снова связали?

- Перестань!

Потасовка с криками и воплями, заглушаемыми непрерывными взрывами петард, продолжалась еще довольно долго.

Цвет глаз мужчины менялся вместе с яркими огнями, вспыхивающими за окном. Красный, синий, желтый. Непостижимым образом в любом цвете его глаза, казалось, горели адским пламенем.

- А-а-ах..

- Ха-а... Тебя и впрямь стоит заарканить, чтобы ты, наконец, успокоилась.

Белая вуаль и туфли на высоком каблуке были раскиданы по полу. Как только к ним присоединилось разорванное кружевное белье, заскрипела кровать. Жемчужные бусины, рассыпанные по краю матраса, одна за другой попадали вниз.

Дергая бедрами, как кобель во время случки, Уинстон стянул со своей шеи черный галстук-бабочку. Пока мужчина, сложив ее запястья вместе, связывал их, Грейс, плача, умоляла:

- А-а-ах-х, пожалуйста, хнык, только не внутри.

- Ты так сжимаешь меня, уф, что я прямо сейчас и кончу.

Оставив попытки вырваться, теперь женщина  послушно принимала его. Должно быть, она сменила тактику, решив просто уговорить его не эякулировать в нее, впрочем, Леон ее даже не слышал.

Глядя на женщину, одетую в белое платье на голое тело и стонущую, как кошка, он ощутил такой прилив желания извергнуться, что у него свело нижнюю часть живота. Платье, соскользнув с плеча, обнажило одну половину ее груди.

Это было варварское зрелище, порожденное варварским совокуплением. В конце концов, его дремлющие первобытные желания полностью пробудились.

У нее будет его ребенок.

Потому что он действительно этого хотел.

- Пожалуйста, ха-а-а, только не в меня.

Каждый раз, когда гладкая головка его члена касалась шейки матки, Грейс вздрагивала и извивалась нижней частью своего тела. Чем больше она сопротивлялась, тем грубее становились фрикции, а его мошонка, громко шлепая, с силой ударялась о ее ягодицы.

- Если ты не сумеешь выстрелить без пули, я и вправду могу забеременеть. Тебе же лучше, если ты перестанешь шутить прямо сейчас.

Стиснув зубы, она взывала к его разуму, но этот человек никак не мог прийти в себя.

- По-моему, я уже говорил, что вовсе не шучу.

- Ты что, правда намерен завести ребенка?

- Именно. И не заставляй меня повторять это снова.

Уинстон злобно огрызнулся в сторону обомлевшей Грейс.

- Я, по-твоему, комик, что ли?

- Хм-м!

- Ты же думала, что у меня не найдется способа приручить тебя. Ты так в это уверовала, что дерзила и махала кулаками без меры.

Чем больше она это делала, тем яростнее ему хотелось растоптать и спустить ее на землю. Лишенная воли, пусть ползает и пресмыкается перед ним.

Однако, чем отчаяннее были его усилия, тем явственные приходило неприятное осознание того, что именно он опускался все ниже.

Называя эту женщину грязной, он ощущал себя грязью. Обращаясь с ней, как с дурой, сам становился идиотом. Даже определив ее в статус собаки, обернувшись назад, он мог сказать, что это его выдрессировали, словно пса.

Но выстроить равноправные отношения с ней представлялось совершенно невозможным. При каждом удобном случае эта женщина норовила переступить через него. А если в ее обороне образовывалась хоть малейшая брешь, она немедленно выстраивала новую стену, отталкивая его.

И не было иного способа все исправить, кроме как прервать отношения, которые с самого начала были неправильными. А Леон по глупости не мог бросить эту чертову женщину.

- Как еще мне заставить тебя повиноваться? Я перепробовал и кнут, и пряник. Даже если я угрожаю убить тебя, ты смеешься надо мной. С тобой ничего не работает.

Она явилась первым человеком, который заставил его ощутить крайнюю степень разочарования, поскольку весь его жизненный путь был устлан успехом.

- Ты вынуждаешь меня изобретать и применять самые гнусные приемы воздействия.

Как бы то ни было, эти отношения погрязли в беспросветной мгле. Ему оставалось лишь пытаться удержать ее в своих руках, даже если для этого пришлось бы напрочь сломать эту женщину.

- Я... я была неправа. Теперь я буду послушной, так, пожалуйста, только в этот раз, хнык, уступи мне.

Женщина умоляла, заливаясь слезами. Как видно, она все еще пребывала в иллюзии, что он ошибся, поддавшись импульсу и будучи не в силах уконтролировать свой гнев.

Все было совсем наоборот.

Объяв жалобно плачущую женщину своими руками, Леон зарекся:

- Я больше не поддамся на твою ложь.

- Это, хнык, не ложь...

- Я возьму от тебя все, что смогу.

Она родит ему ребенка.

У него не осталось иного выбора, кроме как сделать это.

- Это же вечеринка в честь помолвки, милая моя. Ребенок - это твой мне подарок.

И голова ее жениха вдовесок.

Женщина, что даже не подозревала о столь глубоком замысле, продолжала плакать и умолять.

Глава 112

Глава 112

- Какой мужчина попросил бы у любовницы внебрачного ребенка в качестве подарка на собственную помолвку? Да ты ведь сам сказал. Мое тело слишком жалкое, чтобы сеять в него драгоценное семя Уинстонов.

- Не скромничайте, мисс Дэвенпорт, в ваших жилах течет благородная кровь королевской династии Рочестеров.

Когда он напомнил ей обстоятельства появления на свет еще одного незаконнорожденного ребенка, женщина зарыдала, что лишь усугубило ситуацию.

- Все в порядке. Не плачь.

Утешая ее, Леон продолжал свои грубые толчки. Побледнев от страха, женщина задрожала всем телом. Он пришел в полный восторг, когда дрожь достигла самых глубин ее естесства.

Не менее приятно было видеть, как она, впервые за долгое время, плачет и слезно молит его о пощаде.

Да, пусть умоляет. Хотя бы умоляет.

Обняв женщину, которая вновь начала его бояться, Леон захихикал, как маньяк.

Все случится именно так, как он загадал.

В ослепительном экстазе на него сошло откровение. Больше не о чем волноваться. Он без колебаний разрядил свое дикое желание в живот женщины.

Движения поясницы мужчины вдруг замедлились и стали более поверхностными. Грейс камнем застыла, ощутив, что головка его члена, как лопата, будто что-то загребает, тычась в ее шейку матки.

- ... Ты правда, правда это сделал?

На ее лице отразилось такое изумление, будто она, несмотря на многократные заверения, так и не поверила в серьезность его намерений. Леон кивнул, нежно целуя холодные губы женщины. Когда он отпрянул, из ее рта вырвался крик:

- А-а-а, ты спятил!

Он обнял ту, что взревела белугой, и провел своим языком ото рта ко внутреннему уголку ее глаза. Слезы, наполненные чистым отчаянием и страхом, увлажнили его язык.

Это был потрясающий вкус, с которым мог соперничать разве только вкус крови.

- Но что ты будешь делать, если я действительно понесу? Зачем тебе это?

Женщина, которая не имела обыкновения контролировать ни свой язык, ни руки, вновь принялась дерзить и даже замахнулась на него кулаком.

- Угомонись.

- Пусти меня!

Она изворачивалась всем своим телом и отбивалась ногами, пока, наконец, мужчина, цокнув языком, не отступил. Длинный столб плоти тут же выскользнул из нее, и теплые телесные жидкости потекли на простыню.

Но расслабляться было рано. Как только Грейс села, она сунула пальцы во влагалище и принялась отчаянно выскребать его внутренние стенки.

- Ты что там делаешь?

- Фух!

Прежде, чем она успела извлечь все из себя, ее грубо толкнули, и она упала на спину. Уинстон прижал живот Грейс ладонью, мешая ей снова подняться, а другой рукой втолкнул сперму, оказавшуюся снаружи, обратно внутрь ее влагалища.

- Если прольется еще хоть капля, придется начать все заново.

- Зачем, зачем ты это сделал?...

Мужчина облегченно, словно у него упала гора с плеч,  улыбнулся в лицо Грейс, которая рыдала до посинения.

- Возможно, мою свадьбу будут праздновать не три, а целых четыре человека.

Даже после полуночи в саду продолжала звучать музыка. Избегая толпы, Леон уселся на затененную скамейку и закурил.

Он глубоко затянулся сигарой и вдруг рассмеялся.

В конце концов, он поддался низменному желанию заявить права собственности на эту женщину, сделав ей ребенка. После того, как все случилось, вместо сожалений, он почувствовал прилив сил. Как бы то ни было, этот порыв довольно неплохо вписывался в его план, так что жалеть было не о чем.

Леон посмотрел поверх аккуратно подстриженных кустов на неосвещенный флигель вдалеке и в благодарственном жесте приподнял свой ни разу не надеванный цилиндр.

"С твоей помощью я с легкостью разрешу сложнейшую задачу, стоящую передо мной. Премного благодарен."

У женщины, которая давеча сопротивлялась так, словно речь шла о жизни и смерти, в итоге не останется иного выбора, кроме, как принять и его решение, и его самого.

Шурх-шурх.

Услышав шаги по траве, Леон повернулся на звук. Великий Грецог, опираясь на трость с золотым набалдашником, приблизился к нему и сел рядом.

- Ваша Светлость, как идут торги? Вы, должно быть, весьма довольны, что сильнейший конкурент выбыл из игры, увязнув в неприятностях.

Великий Герцог хмыкнул в ответ на саркастическое замечание относительно заговора против Синклера.

- Вашими молитвами... Впрочем, вашей-то заслуги здесь и нет.

- Настоящая удача.

Шея целее будет.

- Кстати, от вас веет парфюмом.

- Если быть точным, это женские духи.

Леон был столь любезен, что даже озвучил Его Светлости марку духов и спокойно затянулся сигарой. Он догадывался, с какой целью его преследовали. Намеренно вывернув руку, держащую сигару, он без тени смущения продемонстрировал следы от ногтей на тыльной стороне ладони, и лицо Великого Герцога перекосилось.

- Избавьтесь от нее немедленно.

Да кто он такой, чтобы приказывать? Леон скривил рот в ухмылке, словно услышал что-то забавное.

- Капитан, теперь мы в одной лодке. Ваша оплошность - это моя оплошность.

У него имелся скандальный компромат на семейство Олдрич, который вынудил Великого Герцога встать на его сторону, но сейчас тот был весьма категоричен. Леон нахмурился.

- Верно. И раз уж теперь мы находимся в одной лодке, смею надеяться, что Ваша Светлость сделает все возможное, чтобы не допустить моего падения.

Он внутренне цокнул языком. Для начала, зачем бы Великому Герцогу вообще извещать короля, что у его зятя в любовницах повстанка?

Возможно, тем или иным способом подставив его, он собирался выйти из игры. Это было смешно, поскольку угроза скандала не позволяла ему оставить Леона, значит, его намерением было накинуть на него поводок. Однако, Его Светлость совершенно не умел обращаться с собаками.

Леон выдохнул длинную струю сигарного дыма и заключил:

- Не торопите события. Избавление впереди.

Не от женщины, а от того, что его окружало. От всего вообще.

Среди множества пересекающихся дорог, о которых размышлял уже бесчисленное количество раз, он, наконец, решил ступить на узкую, извилистую тропинку, которая казалась самым неочевидным выбором для Леона Уинстона.

Он улыбнулся, думая о человеке, нет, о людях, которые будут ждать его в конце этого пути.

º º º

С тех пор идеологическое противостояние перешло в полноценные военные действия.

- Милая, ну иди же сюда.

- Отвали, ублюдок!

- Тебе от меня не сбежать.

И это не было ложью. Единственным местом, где Грейс смогла хоть как-то укрыться от него, оказалось пространство под кроватью. Мужчина, который преклонив колено, заглянул под кровать и посмотрел на нее, словно увидел милого щеночка, оказался слишком крупным, чтобы присоединиться к ней. Однако...

- Ну, хватит, вылезай, пока я добрый.

Будто в страшном сне, как только мужчина взялся одной рукой за середину каркаса кровати, она, скрипнув, легко подалась вверх. Держа кровать под углом, словно приоткрыв обложку книги, он протянул к Грейс другую руку.

- А-ах-х, отпусти... меня!

- Отпущу, если будешь паинькой.

Недолго продлившись под кроватью, потасовка переросла в сражение на ней. По сравнению с умеренным сопротивлением ранее, теперь Грейс билась столь отчаянно, словно от этого зависела ее жизнь.

Фантомный мир между ними растаял, как только мужчина нарушил негласный баланс.

Прижав всем телом к кровати, он попытался раздвинуть ей ноги. Грейс сосредоточилась на ударах и пинках в глаза и пах мерзавца, метясь в самые уязвимые точки. Большинство из них были пресечены, даже не достигнув цели, однако, лицо мужчины, улыбка с которого не сходила с тех пор, как он вошел в пыточную, становилось все суровее.

- Мне переломать тебе все конечности, чтобы ты угомонилась?

- В таком разе я тебя никогда не прощу. - сквозь зубы процедила Грейс мужчине, который угрожающе схватил ее за запястье.

Он замер, а затем растерянно поинтересовался:

- А ты собиралась меня простить?

- ...

Грейс оторопела. Уинстон тоже выглядел обескураженным.

- ... Как будто это возможно.

Грейс, которая первой пришла в себя, заехала ему по лицу ногой, которую он положил себе на плечо.

- Да ни в жизнь!

Ее пятка угодила точно в цель. Леон, избежавший перелома носа лишь благодаря быстрой реакции, убрал руку со своего лица. Прежде, чем он успел осознать, что происходит, женщина уже стояла в другом углу камеры пыток, держа в руках перевернутый металлический стул.

- Ах ты, бесноватая баба...

- Убирайся прочь немедленно!

- Знай меру.

- Нет, это ты знай меру! Сколько еще понадобится издеваться надо мной, чтобы тебе, наконец, полегчало? Я уже была и шлюхой, и даже собакой. Так нет же, теперь ты решил сделать из меня племенную кобылу?! Уж уволь, отстань от меня!

- Племенная кобыла... - с отвращением пробормотал мужчина.

Затем он раздраженно предупредил:

- Вот теперь ты меня по-настоящему разозлила. Подойти сюда на счет три, а не то пожалеешь.

- ...

- Три.

Когда Грейс отступила на шаг в сторону ванной, мужчина встал с кровати и шагнул к ней.

- Два.

Она наклонилась вперед, крепче ухватившись за стул.

- Раз.

- ...

Уинстон усмехнулся, словно именно этого от нее и ожидал, и направился к Грейс. У нее задрожали конечности, как у загнанной в угол крысы, но его походка была такой расслабленной, что ее переполнил гнев.

- Поставь стул, это опасно.

Еще как опасно, именно поэтому она держала его в руках. Когда мужчина безо всякого страха приблизился к ней, Грейс резко махнула перед собой стулом.

- Ах!

Она тоже была не лыком шита. Однако, стул был выхвачен из ее рук еще до того, как настиг противника, и полетел через всю камеру.

Бум.

С оглушительным грохотом стул встретился с железной дверью.

Ее кольнуло в запястье, когда оно с силой было вывернуто. Мужчина жалостливо посмотрел на Грейс, которая застонала, держась за руку.

- Ну, что же ты, детка? Я ведь говорил, что это опасно.

Глава 113

Глава 113

В ответ на протянутую им руку, Грейс припустилась со всех ног. С этого момента все выглядело, словно погоня льва за мышью.

К тому времени, как он поймал женщину, устроившую крысиный забег по тесному пространству, рубашка Леона оказалась мокрой от пота настолько, что прилипла к коже.

- А-а-а-а-а! Отпусти! Поставь на место!

- Ха... Ну и умаяла ты меня.

Он вдруг осознал, что все время до этого женщина не слишком и сопротивлялась. И как ему с этим быть? Леон уже давно понял, что она получала удовольствие от близости с ним, но в тот момент его мысли замерли.

Он пришел в себя лишь когда снял драчливую женщину со своего плеча и прижал к стене. Ее залитое слезами лицо было белее мела. Она выглядела, как преступник, приговоренный к смертной казни в ожидании ее исполнения.

Естесственно, женщина не могла хотеть от него ребенка. Умом он это понимал, но на душе скребли кошки.

Если так пойдет дальше, ребенок ее не удержит.

Но он это исправит. Именно с таким намерением Леон снял висящие на стене наручники. Потребовалось немало времени, чтобы заковать ту, что пыталась вырваться от него, изворачиваясь всем своим телом.

- Порой мне хочется, чтобы ты была менее шустрой. Было бы куда проще.

Мужчина обнял Грейс и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Усталый выдох пробежал по ее потной коже.

Безжизненным взглядом она посмотрела вверх. Обе ее руки были скованы над головой. Отрицая, что обращается с ней, как с домашней скотиной, он ежедневно связывал ее, словно норовистую кобылу во время случки, принуждая к совокуплению ради оплодотворения.

Уже на следующий день после вечеринки в честь помолвки произошло нечто совершенно вопиющее.

Найдя в ящике прикроватной тумбы еще один цервикальный колпачок, Грейс поспешила вставить его до прихода мужчины. Она впервые сделала это собственноручно.

Но как только, преодолев упорное сопротивление, он вошел в нее, его поясница перестала дергаться. Слегка пошевелив нижней частью тела, мужчина проник глубже, и его лицо застыло. Как наивно с ее стороны было надеяться, что столь прозорливый человек ничего не заметит.

Тот, кто, глядя на нее сверху вниз, очевидно, раздумывал, какое наказание ей назначить, внезапно рассмеялся.

- А это идея.

После своего неуместного замечания он вынул из нее с таким трудом вставленный член.

Отступая на шаг назад, этот человек всегда делал десять шагов вперед. Что за причуду на сей раз он попытается претворить в жизнь? Мужчина выудил из побледневшей от страха Грейс контрацептив и неторопливо направился в ванную.

Вернувшись с начисто отмытым от спермицида латексным колпачком, он оседлал верхнюю часть ее тела, проигнорировав низ.

- Вставь его обратно, м? Я была неправа вчера.

- Непременно вставлю, но чуть позже.

Собрав вместе ее слегка отвернувшиеся друг от друга груди руками, он поместил между ними свой пенис. Мокрая от пота кожа и слизистый столб плоти, изливающийся предсеменной жидкостью, при трении издавали раздражающий звук.

Сколько бы раз это ни происходило, Грейс так и не смогла привыкнуть к его непристойным выходкам.

Стон вырывался из нее всякий раз, когда бордовая головка полового члена угрожающе выглядывала между двумя плотно сдвинутыми объемными кусками белой плоти. Это был стон страдания, но не удовольствия.

- Отвратительно.

- Не скажи...

Непрерывно покачивая бедрами, Уинстон потянулся назад. Глубоко в ее вагину проскользнула пара массивных пальцев.

- Отсюда слышно совсем иное.

Чвок-чвок.

По мокрым пальцам, с характерным влажным чавканьем покинувшим ее лоно, стекала прозрачная жидкость. Грейс крепко зажмурилась.

- Рассмотри хорошенько.

Ухватив за щеки своей перепачканной интимной смазкой рукой, он принялся трясти ее голову, побуждая Грейс смотреть на него. От непристойного запаха ее собственного тела, исходившего от его пальцев, у нее защипало в носу.

Когда она, не выдержав, открыла свои глаза, он приподнял ее затылок, вынудив наблюдать вульгарное представление до конца. Время от времени мужчина тыкался головкой члена ей в рот, заставляя сосать свой орган.

Как оказалось, это были цветочки.

Уинстон довольно быстро эякулировал. Однако, вместо того, чтобы, по обыкновению, выплеснуть свою сперму на лицо или грудь Грейс, он излился в вогнутую полость цервикального колпачка.

- Не надо! Не вставляй!

- Почему это? Ты же просила меня вернуть его на место?

Разгадав его намерения, Грейс отчаянно сопротивлялась. Насколько вообще было возможно сопротивляться с привязанными к грядушкам кровати конечностями.

Она двигала бедрами из стороны в сторону, пытаясь увернуться от его руки, но Уинстон легко преодолел это, придавив своей ладонью низ ее живота. В итоге, по его настоянию Грейс пришлось провести шесть часов с наполненным мужским семенем цервикальным колпачком, установленным на ее шейку матки.

Увы, вероятность того, что уже слишком поздно, была велика. Тем не менее, надежда ее не покидала, и Грейс продолжала сопротивляться. Что, впрочем, ни разу не увенчалось успехом.

Через какое-то время его накрахмаленная рубашка, касавшаяся ее обнаженного тела, намокла от пота и прилипла к коже. Источаемое в ее плечо дыхание мужчины тоже стало влажным.

- Ха-а...

Он принялся тереться носом о шею Грейс. Довольно долго странным образом изображавший щенка мужчина, наконец, поднял голову.

Количество рук, мявших ее тело, сократилось до одной. Пока он расстегивал пряжку своего ремня, выступающие костяшки массивных пальцев оставшейся руки продолжали терзать ее лоно. Как у собаки, пускающей слюну при звуке колокольчика, ее выдрессированная им пасть внизу сжалась и потекла.

Когда горячая плоть, высвобожденная из-под одежды, с чавкающим звуком коснулась ее влагалища, раздался смешок. Словно проявляя неудовольствие от того, что ощутил влажность, мужчина прикусил мочку ее уха, тогда, как его длинный ствол с силой вонзился в плотно сжатое отверстие.

- Ах-х...

- Дорогая мисс Салли Бристоль, - зашептал он, и горячее дыхание проникло в ухо Грейс.

- Не вы ли говорили, что исполните все, о чем бы я ни попросил? Нужно держать свое обещание.

Он накинул на нее петлю, используя ее собственные слова, произнесенные, когда она притворялась горничной.

- А я хочу, чтобы в вашем животе был мой ребенок.

Вот так. Пусть ясно представит себе этого ребенка. И тогда будут ли вновь произнесены отвратительные слова о неспособности полюбить его? Возможно, отринув голос разума, она проявит свои истинные эмоции.

Леон ухмыльнулся, подтолкнув вверх налитую, как спелый фрукт, шейку матки.

Грейс посмотрела на мужчину, который, полностью войдя, поцеловал ее. Увидев лицо, озаренное истинным счастьем, она почувствовала зависть и раздражение одновременно.

- Жизнь, по-твоему, шутка? Это не то, к чему можно отнестись легкомысленно.

- А кто говорит о легкомысленном отношении?

Да, на деле, все выглядело пугающе серьезно.

- Пожалуйста, приди в себя. Если он действительно родится, кто станет его воспитывать?

- Обычно детей воспитывают родители.

Они станут. Об этом говорил мужчина.

Они станут родителями. Трагедией было даже представить, что они на пару станут родителями общего ребенка.

Поцеловав губы, с которых сорвался тихий стон отчаяния, он пробормотал:

- Естесственно, поскольку его отцом будет Леон Уинстон, у малыша будет нянек, как у прица, нет, даже больше. Так что не стоит беспокоиться о трудностях воспитания.

- Не в этом, хып, дело!

Грейс, крутя головой, чтобы увернуться от языка, пытающегося впиться ей в рот, продолжала вопрошать:

- Мы с тобой - люди со многими грехами, но за что будет страдать невинный младенец?

У этого человека были весомые причины для жестокости по отношению к ней, и ни одной - по отношению маленькой невинной жизни.

- А ты подумал о будущем своего отпрыска?

Это был бы не просто внебрачный ребенок, но бастард, рожденный простолюдинкой, поддерживающей революционное движение, от представителя аристократического семейства, снискавшего славу на ниве искоренения повстанцев. Очевидно, его ждало бы непростое будущее.

- Ха... Не вынуждай меня повторять снова.

Вздох вырвался изо рта Грейс.

- Его отец - Леон Уинстон, а потому его будущее ясно как божий день. Не стоит волноваться.

- Бессмыслица какая-то...

Сжав ее щеки большим и указательным пальцами, мужчина прервал ее возражения.

- Вместо того, чтобы молоть своим языком чушь, просто высунь его.

Если его целью действительно было зачатие, то пусть дергается, кончает и отвалится уже поскорее. Грейс погрузилась в раздумья, пока мужчина был поглощен обсасыванием ее языка.

"Я, все же, не понимаю."

Она ведь не дьявол, как ей постичь его замысел?

Тем не менее, Грейс была уверена, что знала, кто такой Леон Уинстон лучше всех в целом мире, поскольку видела его истинное лицо, как никто другой.

Несмотря на то, что он казался импульсивным безумцем, это был человек, который никогда не совершал поступков, влекущих за собой неконтролируемые последствия. А появление внебрачного ребенка от неприятеля привело бы к сокрушительному скандалу, чего, с точки зрения Грейс, он никак не мог допустить.

Сперва она решила, что это был случайный порыв. Но то, что продолжалось несколько дней подряд не могло статься случайностью.

Оглядываясь назад, Грейс поняла, что, хотя в ночь помолвки мужчина и выглядел так, словно вышел из себя, его глаза оставались чрезвычайно спокойными. И ни мольбы, ни проклятия не работали.

Теперь до нее дошло, почему он не внял, когда она взывала к его разуму. В тот момент этот человек был более рационален, чем когда-либо.

Иными словами, все происходящее явилось результатом точного расчета.

Это повергло Грейс в еще большее отчаяние. Сумей она даже отринуть эмоции, успокоить свой разум вовсе не представлялось возможным.

Глава 114

Глава 114

"Неужели он передумал и вознамерился сделать своим наследником байстрюка, рожденного мной, вместо плода любовной связи его брата и невесты?"

Однако, этот человек так кичился своим благородным происхождением, что, очевидно, не мог бы и помыслить о том, чтобы объявить ребенка, в котором текла кровь простолюдинки, преемником фамилии Уинстон. Кровь монаршей семьи, о которой нельзя было заявить во всеуслышание, была не в счет.

"Если вообще допустить, что во мне течет королевская кровь."

Грейс так и не смогла постичь основного мотива этого шага. Ясно было одно, существовала цель за пределами его желания сломить ее.

- Почему ты делаешь это? Зачем тебе ребенок от женщины, которую ты не просто ненавидишь, но которая является врагом? Для чего, мать твою, ты задумал использовать этого ребенка?

Но как бы она ни вопрошала, мужчина так ничего и не ответил. Он лишь ухмылялся. Ее пугала эта холодная улыбка.

- Ха-а...

Вскоре ее слух разрезал дикий звериный стон, а тело затряслось. Его член, выйдя до самого преддверия влагалища, практически сразу ударил по шейке матки. Когда неведомое ранее удовольствие стало накапливаться в нижней части живота, у нее потемнело в глазах и Грейс ощутила себя совершенно беспомощной.

Если он продолжит так делать, ей не устоять.

- Хым-м-м...

Когда она застонала, мужчина поднял свой взгляд. Словно сочувствуя тому, что наручники впились в ее запястья, он скривил губы:

- Больно?

Мужская хватка на ягодицах Грейс слегка ослабла. Ее тело подалось вниз, и железные кольца сильнее врезались в кожу.

- Умоляй.

Он хотел, чтобы она умоляла его трахать ее сильнее, грубее и быстрее, совсем как тогда, когда повесил за шею. Еле сдерживаясь сама, Грейс потянула руки вниз. Ее желанием было заглушить болью от синяков на коже удовольствие, что, казалось, причиняло ей даже большее страдание.

- Ну, как знаешь...

Не подозревая о ее намерении, Леон освободил женщину от кандалов. Все равно она не могла никуда деться, пока их тела были сплетены.

Отступив на полшага от стены, он, нисколько ее не поддерживая, грубо задвигал своей поясницей. Как и ожидалось, вскрикнув, женщина обхватила руками его шею и прижалась к нему всем своим телом. Она побоялась упасть. Даже безвольно висевшие ранее ноги совершенно умилительно обвились вокруг его талии.

Только тогда он прижал ее к стене. Каждый раз, когда тело, вдавливаемое в стену его торсом, сотрясалось, грудь женщины отчаянно подпрыгивала, распаляя его.

- А-ах...

Казалось, ее терпение уже на исходе. Действия женщины, пытающейся контролировать ситуацию, изменились.

Она, рыдая, льнула к нему, пока Леон двигал бедрами, словно пытаясь пригвоздить ее к стене. Он терпеть не мог, когда мялась его рубашка, но позволил схватить себя за воротник и терзать его, как ей заблагорассудится. В масштабах бедствия, рубашка была просто ничтожной жертвой по сравнению с тем, что уже сотворила с его жизнью эта женщина.

"Я не могу, не должна ничего чувствовать."

Грейс изо всех сил пыталась расслабить нижнюю часть живота. Она глубоко вздохнула, чтобы снять напряжение с внутренних стенок, о которые непрерывно терся твердый столб плоти.

В этот момент пенис, отступивший настолько, что его головка почти показалась из отверстия влагалища, изменил угол своего вхождения. С громким хлюпающим звуком он одним махом был вогнан обратно, угодив в самое чувствительное место. Из искры возгорелось пламя удовольствия.

- Ха-ах-х-х...

Ощущение плоти, поднимающейся от входа прямо к шейке матки, раздражая своими вздутыми венами и сухожилиями переднюю стенку влагалища, где сосредоточены самые чувственные точки, оказалось невероятно ярким. Грейс задрожала в объятиях Уинстона.

- Ха-ым-м, а-а-а, не надо...

Не было никакой возможности не чувствовать, как она сопрягается с человеком, который знал каждый дюйм ее тела, как солдат, заучивший наизусть карту поля битвы.

Ее внутренние стенки принялись сокращаться знакомым образом, пылко цепляясь за толстый член. Доказательство возбуждения, предательски просочившись из плотно закупоренной щели, увлажнило всю вульву.

- Отлично, хм-м, вот так... Ты просто умница.

Очевидно, издеваясь над той, что вовсе не горела желанием быть умницей, мужчина крепче ухватился за ее ягодицы. Корпус Грейс внезапно поднялся вверх, и груди, сплющенные между двумя телами, вновь обрели свою объемную форму.

Ее соски высоко подпрыгнули от отдачи, а один из них был тут же пойман и проглочен Уинстоном.

- А-ах...

Каждый раз, когда он бойко всасывал чувствительную плоть, было ощущение, что по ее телу вниз словно поробегал электрический разряд. Как будто сосок был переключателем, внутренние стенки, игнорируя команды своей владелицы, подчинялись языку чужака.

Ее тело билось в конвульсиях, сжимаясь на гениталиях, которые неустанно входили и выходили из Грейс, сообразно движениям его талии, пока у нее не загудели внутренности. При каждом неистовом толчке горячего, твердого ствола, совершавшего возвратно-поступательные движения, у нее внизу живота поднимался невыносимый жар. Это был предвестник оргазма.

В тот момент, когда она достигнет его, мужчина тоже эякулирует. В последнее время Уинстон не проявлял никакой выдержки.

И точно, как только он почувствовал, что Грейс дошла до предела, его реакции изменились: дыхание участилось, движения поясницы стали хаотичными, а половой орган набух еще сильнее, расширяя тугие стенки ее влагалища. Ей было хорошо известно, что за этим последует.

"Ну нет же, только не это."

Она в страхе схватила мужчину за воротник, пытаясь не дать своему сознанию угаснуть. И все же, оказалось нелегко избавиться от ощущения надвигающейся кульминации. Когда внутренняя часть ее бедер задрожала, Грейс срывающимся голосом слабо взмолилась:

- Я понятия не имею, чего ты добиваешься, ха-м-м, но разве обойтись без детей, хм-м, при разрешении этой проблемы никак нельзя? А-ах, с этого момента я буду очень послушной. Я дам тебе все, что только пожелаешь.

За исключением расположения штаб-квартиры, разумеется.

- Мне бы ребеночка. - гнул свою линию мужчина.

Сочувственно обняв скулящую и умоляющую Грейс, он продолжил двигать бедрами и тяжело дышать, совсем, как собака. Предчувствие наступления оргазма лесным пожаром распространилось по ее телу, в конечном итоге, поглотив даже разум.

- Ох, просто невыносимо.

Леон застонал, ощутив, как при очередном толчке вверх от головки его члена отпружинил мягкий комок плоти.

- Ты знаешь?

- А-а, а-ах-х-х...

Он сладко зашептал на ухо той, что была уже не в себе, словно пьяная:

- Твоя шейка матки выглядит весьма славно.

Святилище, вход в которое ему был заказан. Тыча своим пенисом прямо в упругую мякоть, Леон вспомнил момент, когда собственными глазами увидел тайное место, сокрытое глубоко в ее теле.

Отличаясь лишь размером, своим цветом и выпуклой формой оно напоминало соски этой женщины. Не имея возможности присосаться к нему, Леон поймал ртом ее сосок и удовлетворенно вздохнул.

- Фух, ай, не надо.

Женщина достигла оргазма. Ее внутренние стенки сократились и обхватили его твердый ствол, словно собираясь его съесть.

- Ха-а, милая моя...

Леон поднял ее запрокинутую назад голову, и нежно прошептал прямо в ухо:

- Мне всегда хотелось залить этот маленький розовый комок плоти своим семенем.

Едва закончив свое жуткое откровение, он с силой вогнал чуть подавшуюся на выход колонну обратно. И лишь тогда, когда головка его пениса уткнулась в шейку матки, торопливое движение прекратилось.

Грейс осознала. Теперь момент, когда мужчина прекращал движения своей поясницы, больше не приносил облегчения.

- Не надо! Не делай этого!

Она изо всех сил пыталась высвободиться из его тисков. Зарядив по лицу, Грейс обеими руками затянула на нем галстук и с досады пнула ногой воздух, понимая, что все бесполезно.

Несмотря на удушение, мужчина продолжал наслаждаться своей эякуляцией с пугающе спокойным выражением лица. Он даже покрепче сжал своими руками ягодицы Грейс, чтобы предотвратить выскальзывание глубоко вставленного пениса.

- Ха-а...

Когда из него вырвался расслабленный стон, она почувствовала, как его напряженная спина расслабилась. Сразу после этого ощущение чего-то теплого и липкого распространилось в глубине ее чрева.

- Хнык, что ты творишь!

Обняв рыдающую женщину, Леон успокоил ее:

- Все хорошо.

Все идет по плану.

- А будет еще лучше.

Даже если она пока в это не верит.

Стенки ее влагалища, облепившие его плоть, сократились и через образовавшийся зазор стала просачиваться сперма. Женщина надумала извергнуть из себя все семя, что наполнило ее, пока он неторопливо наслаждался остаточными ощущениями после оргазма.

Удерживая женщину своими руками, Леон подошел к кровати. Когда он укладывал ее на спину, прося родить ему ребенка, она ревела, словно младенец. А когда под ее ягодицами оказалась подушка, выругалась, как сапожник.

Поскольку это уже стало рутиной, он даже бровью не повел, выполняя необходимые действия. Осторожно вытащив глубоко всталенный в нее пенис, чтобы ни капли спермы не вытекло наружу, он подтянул ее за согнутые колени к изножью кровати и поставил их на грядушку.

Женщина возмущалась все время, пока Леон попарно связывал ее запястья с перекинутыми через перила кровати ногами.

Глава 115

Глава 115

- И долго ты еще будешь обращаться со мной, как с домашним скотом?

- Ну, милая моя, если бы ты не спала на уроках биологии, ты бы знала, что межвидовое скрещивание невозможно, так ведь? Люди не могут иметь потомство от животины.

- Как будто ты человек.

- О, да. Я - собачье отродье.

Леон затянул веревку, наслаждаясь ненавистью в обращенных к нему глазах.

- По совету врача нужно некоторое время после эякуляции не двигаться и держать бедра приподнятыми.

- Чокнутый придурок.

У Грейс мурашки пошли по коже от того, что он был настолько серьезен, что консультировался с доктором на предмет наступления беременности.

- Если я развяжу тебя, ты сумеешь пресечь вытекание своей рукой? - спросил мужчина, кончиком пальца поддев вытолкнутую из влагалища сперму и введя ее обратно.

- Ну, нет, так нет, придется самому. - добавил он и принялся наслаждаться отвратительными последствиями.

Он ласкал ее только выше талии, совершенно не касаясь низа, а затем исчез в ванной, сказав, что ему нужно в душ.

Оглядев свое жалкое состояние, она стиснула зубы. Путы на руках уже ослабли достаточно, чтобы позволить ей извлечь из себя мужское семя, но Грейс продолжала безвольно лежать.

Несколько дней назад она была поймана за выскребанием спермы, пока этот человек мылся, и отхватила знатный нагоняй.

- Если тебе это так сильно нравится, что ж ты мне не сказала?

Связав, он всю ночь снова и снова трахал ее, пока простыни насквозь не промокли от пролитой им семенной жидкости.

Шум воды прекратился, и вскоре из ванной показался мужчина в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер. В его руках также было влажное полотенце.

Он заботливо вытер каждый дюйм ее мокрого от пота тела смоченным в теплой воде полотенцем. Разумеется, за исключением области между ног. Наказав ни в коем разе не мыть промежность, мужчина ослабил веревки, связывавшие ее по рукам и ногам.

Не имея возможности встать, Грейс наблюдала, как он, предмет за предметом, методично надевает свою аккуратно снятую ранее одежду. Весьма претенциозное зрелище. Несмотря на время отходить ко сну, мужчина расправил свой галстук и, перекинув китель через руку, приблизился к ней.

- Спокойной ночи, утром увидимся, - сладко прошептал он, легонько чмокнув ее.

Было просто отвратительно, что после их соития этот человек вел себя, как нежный любовник. Более того, о какой спокойной ночи могла идти речь, если в ее чрево была заложена бомба замедленного действия.

Когда Уинстон повернулся к двери, Грейс процедила сквозь зубы ему в затылок:

- Думаешь, тебе сойдет с рук рождение ребенка от революционерки?

- Спасибо за беспокойство, милая моя, но это пустое. - обернувшись, безмятежно ответил мужчина.

Он вновь равнодушно отвернулся, собираясь открыть дверь. В этот момент, не совладав с собой, Грейс запустила в него первым, что попалось под руку.

Шмяк.

В итоге, тем, что, перелетев через камеру, ударило Уинстона в спину, оказалась подушка. Столкновение с ней, увы, не вызвало бы у него даже зуда, не говоря о боли.

Мужчина оглянулся. Когда он увидел подушку на полу, выражение его лица расслабилось, и он разразился смехом.

И все. За сим не последовало ни наказания, ни выговора, он просто ушел.

º º º

- Да, твой суженый приказал тебе убить себя.

Джимми действительно велел ей умереть?

Сидя в наполненной мыльной пеной ванне, Грейс прокручивала одни и те же слова. Еще и облекая это в признание в любви? Как он мог поступить столь безжалостно? Это было бы возможно, не знай она этого человека, но он не был жестоким.

Неужели Джимми велел ей умереть?

Эти слова были словно бумеранг. Чем дальше она кидала его, убеждая себя, что это ложь, тем с большим ускорением он опять возвращался, пронзая ее сердце.

- Ах...

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. В тот момент, когда слова о том, что Джимми желал ее смерти, вновь поразили ее в самое сердце, Грейс с головой ушла под воду.

Однако, как только погрузилась на дно, она была схвачена за волосы и поднята на поверхность.

- С чего бы тебе добровольно подвергать себя пытке водой?

Отпустив волосы, мужчина вытер полотенцем стекавшую по ее лицу воду с пеной. Ее не мог не развеселить тот факт, что он не раз погружал чью-то голову в ванну, но, вероятно, впервые вытащил.

- Ты за весь день не промолвила ни слова, а теперь вдруг хихикаешь сама с собой...

Как только Грейс распахнула свои плотно зажмуренные глаза, ее встретил взгляд, полный смутного беспокойства.

Сколько волнения. Она растерялась.

И это не было единственным, что шокировало в его поведении. Уинстон не только вымыл ее, но даже вызвался подстричь ей ногти. Закатав рукава своей рубашки, дознаватель обслуживал заключенную.

Со стороны он мог бы сойти за обычного заботливого любовника.

Но в глазах Грейс подобная заурядность выглядела настоящим безумием. Аномалия была нормой, когда дело касалось этого человека, а норма - девиацией.

Как бы ни крутился, он всегда разворачивался и возвращался в исходное положение. Грейс не была столь наивной, чтобы обмануться его кульбитами.

- Я люблю тебя, правда.

Если для него это было любовью, то и приказ Джимми ей совершить суицид стоило счесть проявлением любви.

Вместо того, чтобы принять такую любовь, она предпочла бы выпить яду.

"Яд..."

Грейс вдруг вспомнила о коробке с цианидом и безрадостно усмехнулась. Конечно, она знала. При чрезвычайной ситуации командование всегда передавало ампулу с цианидом.

Как и в случае с ней... Джимми...

- Для солдата шрамы как медали...

До того смотрящая в пустоту, Грейс перевела взгляд на Уинстона.

- Но я, все же, надеялся на некоторую умеренность. Впрочем, глупо было ожидать, что ты станешь себя сдерживать.

Причина, по которой этот человек озаботился ее маникюром, заключалась в том, что начала страдать его репутация.

- Ну раз, ну два... Однако ж, полюбуйся на это.

Приспустив воротник рубашки, мужчина обнажил свою шею. Вдоль всей длины по косой проходили три ярко-красные царапины, словно оставленные кошкой.

- К тому же, просто нелепо носить перчатки в середине лета...

Тыльные стороны его ладоней были также повреждены. Угрюмо наблюдая, как он сглаживает пилочкой ее свежеостриженные ногти, Грейс впервые за весь день открыла свой рот:

- А не проще ли тебе их просто вырвать?

- О, точно. Я как-то об этом не подумал.

Выпустив ее руку, Уинстон встал. Однако, шагов, проследовавших за кусачками она не услышала. Единственным звуком в помещении было монотонное капание воды из протекающего крана.

Грейс почувствовала на себе изучающий взгляд сверху, но не подняла головы. Посреди затянувшейся тишины вдруг раздался вздох. Навскидку, трудно было сказать, насмешка ли это, или сожаление.

Мужчина снова опустился на край ванны. Только после того, как он опять принялся стричь ей ногти, Грейс незаметно выдохнула, возобновив дыхание, которое задержала ранее.

- Рассказать тебе забавную историю?

- Нет.

Она поспешила отказаться, даже не узнав, о чем речь. Всякий раз, когда этот человек делился с ней забавными историями, с Грейс приключалось нечто незабавное.

Однако, мужчина, которого, как обычно, мало интересовало ее мнение, с улыбкой завел свое жуткое повествование.

- Ты знаешь, какая есть пытка для женщин на Востоке?

- И знать не хочу.

- Говорят, что совершенно голую женщину помещают в ванну с пресноводными рыбками размером с палец. Так в чем же пытка?

Тихим голосом продолжая свой рассказ, он с силой вытянул из воды голову Грейс, которая погрузилась в ванну по самые уши.

- Эти рыбки имеют обыкновение вгрызаться в тесные и теплые норы. И куда же они разом устремятся, обнаружив женщину?

- ...

По поверхности воды, между ее торчащими коленями и грудью, словно рыбы, лавировали его длинные пальцы. Взбив пену, он тихонько рассмеялся.

- Какое варварство.

А разве не варвар тот, кто проникает в эти тесные и теплые норы, чтобы совокупляться без всякого на то согласия?

- И где же водится такая рыба?

- Ну... По слухам, ее можно найти только на Востоке.

- Обидно. Я бы предпочла быть сожранной рыбой, чем забеременнеть.

Мужчина, пилочкой подтачивавший кончик ногтя на безымянном пальце ее правой руки, замер и слабо усмехнулся.

- У тебя котелок совсем не варит. - пробормотал он себе под нос и глубоко вздохнул.

- Ну, пораскинь мозгами. Это же твой шанс выбраться из пыточной.

Грейс только фыркнула в ответ.

- В камере пыток негде поставить колыбель, так ведь? К тому же, рожать-то придется в больнице.

Невероятно, что подобные речи лились из уст человека, который предостерег ее от серьезных травм, заявив, что ни за что не повезет в больницу. Ей не хотелось это даже представлять, но если, по несчастью, она действительно понесет, то, при наступлении схваток, максимум чего она ожидала, что он вызовет акушерку и переведет ее в гостевую комнату.

- Это было трудное решение, идущее вразрез с моими собственными желаниями и принципами.

Какая низость. Когда она с укором посмотрела на него, уголки его глаз насмешливо скривились и он ухмыльнулся.

- Естесственно, это выбор в мою пользу. Но и ты не останешься в накладе. Заруби это себе на носу.

Мужчина, глядя на Грейс, которая, несмотря на резкие слова, сохраняла невозмутимость, добавил:

- Это твой последний шанс.

Какой еще шанс? Он, верно, шутил. Грейс ни в коем случае не собиралась верить словам человека, который бесчисленное количество раз давал ей надежду, чтобы затем жестоко отнять ее.

- Не упусти его.

- Да лучше просто...

Глава 116

Глава 116

Мужчина поднял голову и посмотрел ей в глаза. Его взгляд побуждал ее закончить фразу, но слова, бурлившие у нее внутри, прилипнув к кончику языка, так и не сорвались с него.

Лучше бы убил. Лучше бы он просто убил ее.

Она не могла это произнести. Потому что не могла умереть вот так.

Грейс закрыла и рот, и глаза. Все внутри нее сжалось. Она должна жить, чтобы найти ответы на вопросы, словно шипы, застрявшие в ее сердце.

- А, а-ах, ахм-м-м...

Одаренное августейшим вниманием, ее свежевымытое тело покрылось потом. Грейс тяжело дышала, обеими руками уперевшись в плечи мужчины.

Хлоп.

- Ай!

Она взвизгнула, когда рука, державшая за талию, шлепнула ее по ягодице, заставив выгнуться назад.

- Не отвлекайся.

Продолжая покачивать бедрами, Грейс пристально посмотрела на мужчину и снова напрягла нижнюю часть живота, которая на мгновение расслабилась.

У нее не было причин садиться верхом и скакать на этом человеке, проявляя энтузиазм. Если бы не его слово, что сегодня это случится всего один раз.

Поскольку условием их сделки было то, что он не станет интересоваться местоположением штаб-квартиры повстанцев, можно было утверждать, что, как минимум, половину своих обещаний мужчина выполнял. Увы, демонстративно соблюдая главную договоренность, хитрый змей использовал всевозможные подлые уловки, чтобы нарушить все остальные.

Нынешним вечером Грейс обнадежила себя вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Как бы то ни было, не согласись она с его предложением вовсе, вероятность быть доведенной до отчаяния равнялась бы ста процентам.

- Сожми и тяни до конца, ох...

Раздающий команды мужчина вдруг схватил за талию и остановил ее, сетуя себе под нос, что почти кончил. Казалось, он был недоволен тем, что она следовала его указаниям.

Грейс догадалась, что, раз сегодня они должны были сделать это лишь единожды, этот человек стремился контролировать ситуацию, чтобы как можно дольше наслаждаться процессом. Он пытался сдержать свое обещание.

Когда его напряженно сдвинутые брови расслабились, она с новой силой принялась двигать бедрами. В отличие от него, ей хотелось как можно скорее покончить с этим. Поскольку она была сверху, не составляло труда прикинуться, что ничего не заметила, и, при появлении признаков скорой эякуляции, поспешить вывести его из игры.

Возбуждение от реальности сегодняшнего побега отозвалось возбуждением ее тела. Надлобковая область живота мужчины оказалась сплошь залита интимной смазкой Грейс. Благодаря этому ее бедра легко и нещадно скользили вперед и назад по его упругому подчревью.

- Хм-м, а-а-а-а...

По спине Грейс пробежала дрожь, а изо рта вырвался протяжный стон. Двигаясь туда и обратно, толстый кусок плоти внутри нее теснил и стимулировал самые чувствительные места. Перед ее глазами все кружилось.

Она пробовала развернуть свои бедра с тем, чтобы изменить угол проникновения, но ощущения ничуть не ослабевали. Напротив, длинная и твердая колонна, неустанно шевелясь внутри, лишь плотнее притиралась к стенкам ее влагалища.

- У-у-ум-м...

Прикусив палец, она застонала. Теперь любой толчок приносил блаженство. В доказательство этого, всякий раз, когда задница Грейс двигалась, хлюпающие звуки и ощущение влаги в ее чреслах становились все более отчетливыми.

Хотела ли она поскорей все закончить, или стремилась кончить сама? В этот момент ситуация стала двоякой. На деле, это означало одно и то же.

В конечном итоге, вожделение возабладало над разумом. Она сжала своей внутренней плотью крепкий, похожий на дубину пенис, и, непристойно постанывая, ускорилась, продолжая вводить и выталкивать его из себя.

Мужчина реагировал не менее откровенно. Было забавно наблюдать, как по мере возрастания напряжения в пояснице, его лицо, напротив, становилось все беззащитнее. Вдобавок ко всему, дыхание того, кто просто лежал, даже пальцем не шевеля, становилось все тяжелее.

Грейс обеими руками придерживала свою колышушуюся вверх и вниз грудь, пока ее тело резво раскачивалось со звуком, напоминающим топот копыт спасающейся из огня кобылицы.

Она яростно приближала кульминацию, когда мужчина внезапно схватил ее за ягодицы. Это разом лишило Грейс возможности двигаться. Быстро облизнув сухие, как от лихорадки, губы, он недовольно поинтересовался:

- Почему ты ведешь себя так, будто за тобой гонятся?

Его голос хрипел, словно у него пересохло в горле.

- Двигайся медленнее. Ха-а, продолжай.

Зачем, когда было так здорово? На самом деле, было настолько хорошо, что она не знала, как остановиться. Осознав следом, что ерзала своим тазом, как обезумевшая от похоти нимфоманка, Грейс почувствовала неловкость.

Когда мужчина отпустил ее ягодицы, она склонила голову, чтобы скрыть разгоряченное лицо, и принялась плавно шевелить нижней частью своего тела.

"Я быстро с этим покончу."

Замедлившись, как было велено, Грейс решилась на хитрость. Подняв вверх, она протянула ему обе руки. Отлично соображающий мерзавец наклонил голову и вскинул брови, притворяясь недоуменным. Это было столь отвратительно, что она еле сдержалась, чтобы не придушить его.

- ... Держи мои руки.

В этот момент мужчина одарил ее точно такой же лучезарной улыбкой, как у юноши из Аббингтон Бич. Сердце Грейс упало.

Крепко переплетя с ней пальцы, он подставил руки в качестве опоры, позволяя ей удерживать положение своего тела.

- Ну же, давай.

Она вышла из оцепениния лишь после того, как нижняя часть его тела ободряюще подвигалась. И как только ей в голову пришло, что этот безобразный подонок, обращавшийся с ней, как со скотом, похож на ее первую любовь? Грейс так стиснула зубы, что у нее в ушах стал раздаваться стук собственного сердца.

До боли вцепившись в его ладони, она зашевелила задом. Ее тело, до того раскачивавшееся вперед и назад, теперь подскакивало вверх и вниз.

Грейс поднимала свой таз до тех пор, пока преддверие ее влагалища не цеплялось за венечную борозду его пениса, а затем опускала обратно.

Хлоп, шлеп.

Их тела бились друг о друга со звуком, напоминающим звонкие пощечины. Движения были настолько неистовыми, что можно было увидеть, как сквозь периодически появлявшийся зазор брызжет ее вагинальный секрет.

Мало того, изловчившись, Грейс ухватилась за мужской член в тот момент, когда он чуть не выпал, и быстро поводила по нему рукой, практически доведя Уинстона до оргазма.

- Ох...

Реакция ее визави оказалась не менее скорой. Нахмурившись, он отпустил ее руки. Взлохматив свои неизменно аккуратно уложенные волосы, мужчина, не скрывая раздражения, грубо потер ладонями лицо.

Ее навыки ублажения совершенствовались день ото дня. Она непроизвольно понуро усмехнулась.

Чем дольше Грейс махала своим задом, тем больше менялся взгляд мужчины. Когда они сцепились руками, он смотрел на нее, как когда-то на Дейзи, а теперь она видела перед собой глаза, следящие за Салли, пойманной обнаженной в его ванне.

- Подержи меня. Хм?

Надув губы и жалобно хмыкнув, она протянула ему свои пустые ладони. Кадык мужчины, послушно взявшего ее за руки, заметно дернулся, и из нее вырвался удовлетворенный стон.

Этот милый жест был всего лишь маневром, позволившим Грейс сковать лежавшие на ее талии руки, дабы они не смогли остановить ее.

Чтобы поскорее избавиться от этого человека, ей пришлось прибегнуть к совершенно несвойственному для нее кокетству. Еще сильнее прогнувшись в пояснице, Грейс выпрямила спину, акцентируя внимание на своей подпрыгивающей груди. И, пропуская стоны через нос, стала томно удлиннять звуки.

Она еще раз поразилась своим незаметно для нее самой приобретенным навыкам.

- А-а, а-ах, а-а-ахм-м-м....

- Тебе хорошо, милая моя? - спросил Леон, горящим взором обволакивая женщину, которая, закусив губу, самозабвенно двигала задницей.

- Чувствую себя, фух, странно.

Белые зубы впились в красные, опухшие от интенсивных поцелуев губы. Сквозь них непрерывно лились непристойные стоны. Из-под полуопущенных век мерцали огни бирюзовых глаз.

Казалось, ее хрупкий стан, на котором не было прикрыто ни единого дюйма плоти, может сломаться, если его неловко схватить. Наблюдая за свирепой расправой над ним обладательницы этого маленького тела, Леон тоже чувствовал себя странно.

- Вкусно? У тебя отменный аппетит.

Он сухо сглотнул и скользнул взглядом ей между ног. В этот момент упругая плоть с силой всосала его пенис.

Когда основание члена стало едва видно между женскими бедрами, Леон замер. У него пересохло в горле еще сильнее, чем когда он увидел, как прозрачные капли ее соков текут вниз по медному столбу.

Женщина, чьи ягодицы непрерывно двигались вверх и вниз, будто она скакала на лошади, захныкала:

- Хм-м-м, а-ах, перестань, фух, перестань смотреть.

То, на что смотреть запрещено, хочется видеть еще сильнее. Зачарованно глядя, как ее вагина поглощает и вновь выталкивает его, исполненный удовлетворения, Леон глубоко вздохнул.

Его поясница уже подрагивала. Шквал чувственных раздражителей, от неприкрытого вожделения и волнующих звуков до затмевающего разум жара и прикосновений, тропическим ливнем обрушился на него. Казалось, сегодняшнее сражение он проиграл.

Однако, одна проигранная битва не означала поражения, поскольку финальным победителем в этой затяжной войне станет именно он.

- Никто больше не знает, как развратна ты бываешь, когда, изгибаясь всем телом, стонешь на мне, словно течная сука.

Леона пьянило всепоглощающее чувство, что лишь ему известна тайная сторона этой женщины.

Было ли это от того, как сильно тряслось ее тело, или из-за нестерпимого жара, который поднялся до самой макушки, но внимание Грейс становилось все более рассредоточенным. Она отчаянно попыталась сфокусировать свой дрожащий взгляд на мужчине.

Насколько возможно было судить по его светло-голубым глазам, этот человек словно пребывал в трансе.

Он был беззащитен. Казалось, что, вот так застав врасплох, она могла бы его убить прямо сейчас.

Глава 117

Глава 117

К сожалению, она не могла его убить, поскольку их руки все еще были сцеплены. Едва Грейс нашла для себя такое сомнительное оправдание, как мужчина разжал пальцы. Согнув свои ноги в коленях, он положил на них ее ладони.

- Говорю же, не останавливайся. - пожурил ее Леон, и женщина, опираясь на его колени, возобновила движения своих бедер.

Ее стан естественным образом выгнулся, словно спинка лука, отчего пухлые округлости подались вперед еще сильнее.

То, как подпрыгивала при каждом движении тела тяжелая грудь женщины, выглядело невыносимо обольстительно. Ее теперь уже довольно сильно отросшие волосы колыхались в такт с этой не ведающей стыда плотью. Используя как шнур несколько темно-каштановых прядок, щекотавших ее розовые пики, он обмотал один из ее сосков.

Это и близко не было похоже на извращение, однако, женщина посмотрела на него так, будто ей хотелось намотать и затянуть свои волосы вокруг его шеи. Усмехнувшись, Леон распустил прядь, опутавшую сосок, и откинул ей за плечо.

Ничего не попишешь, придется исполнить свой коронный номер руками.

Ладони, ласкавшие округлые дельтовидные мышцы ее плеч, скользнув вниз, подхватили гарцующую грудь. Ощущение упругой, липкой от пота плоти в руках всегда вызывало у него необъяснимое чувство насыщения.

- Не бузи.

- Ах!

Осадив женщину, которая, сидя на нем, извивалась всем телом, пытаясь увернуться от его ладоней, он в свое удовольствие наминал мягкие округлости. Почему она до сих пор так стыдится, что ей это нравится? Реакция той, что корчилась от отвращения, была предельно честна: ее гениталии сжимались синхронно с движениями его рук.

Наслаждаясь одновременным ощущением упругости ее плоти и сверху, и снизу, Леон испустил протяжный сдавленный стон, поднявшийся из глубины его груди. Она же, напротив, закусив губу, проглотила звук, рвущийся наружу.

Он более не мог этого выносить, тогда как женщина все еще терпела, счет исказился в ее сторону. Кончиками указательных пальцев Леон щелкнул по обоим блестящим соскам.

- Ай!

С резким вскриком тело женщины подпрыгнуло и, звонко шлепнувшись, приземлилось обратно. Прежде, чем она успела прикрыть грудь, Леон ухватился за нее своими руками.

- Твои сиськи, они изменились.

Поскольку он держался за них как минимум пару часов в день, трудно было упустить хоть малейшую перемену.

- Как будто больше стали.

Словно сверяя размер, он сжал ее плоть, раздавив своими руками. Еще недавно она идеально ложилась в его большие ладони, а теперь полностью даже не помещалась.

Леон медленно поводил руками по пышным округлостям, и уголки его губ слегка приподнялись.

- И ощущение, словно бы тверже, что ли.

Его рука двинулась вниз и, скользя по влажной коже, остановилась, едва не достигнув места сопряжения их тел.

Кончиками пальцев он принялся легонько постукивать по все еще плоской нижней части живота женщины. Ритм напоминал серцебиение. Словно это был вопрос, не сокрыто ли внутри еще одно сердечко.

- Мой ребенок здесь?

Глубоко вздохнув, Грейс посмотрела на него так, будто была готова убить прямо на месте. Она ощутила, как ее сердце рухнуло, угодив туда, где ее касались пальцы мужчины.

Нет. Не может быть.

Однако, она знала, что очень даже может.

- Я слышал, что тело начинант меняться, готовясь к появлению ребенка. Ты что-нибудь чувствуешь?

Вопрошая, мужчина продолжал ощупывать покрывшуюся холодным потом надлобковую область ее живота. Словно удостоверяя смерть.

- Мм?

- Перестань.

- Ну, это же твое тело, кому, как не тебе, еще знать?

Что? Ее тело? Было ли оно таковым хоть на минуту с тех пор, как этот человек прикоснулся к нему?

Вскипев в одно мгновение, гнев поглотил ее разум. Грейс набросилась на мужчину.

- Сдохни.

Она принялась душить его руками, которыми только что была сплетена с ним, как с любовником.

- Голыми руками? - снисходительно рассмеялся Уинстон.

Конечно, она понимала. Ей не под силу справиться с ним голыми руками. Однако, ни цепей, ни веревок в обозримости не наблюдалось.

- Ах!

Разумеется, ему не составило труда усмирить Грейс, скрутив ее тело одной рукой и притянув к себе. Она отчаянно сопротивлялась его объятиям, ожидая неминуемого возмездия.

- Порадуешь меня напоследок?

Предполагаемого наказания не случилось. Потянув Грейс за руку, он пережал свое горло ее предплечьем. Кроме того, ее локоть давил на его пульсирующую сонную артерию.

- Мне понятно твое желание убить меня. Я и сам думаю, что похож на обезумевшее животное.

Нет, как бы не так, он являл собой чрезвычайно разумную особь человека. Именно за это она так ненавидела его.

Вероятно, происходящее забавляло Уинстона. Даже понимая, что он глумится, Грейс всем телом навалилась на руку, прижатую к его горлу.

- Просто сдохни, наконец. - процедила она сквозь зубы, когда их глаза оказались так близко, что стало ощутимо тяжелое дыхание мужчины.

Похоже, на этот раз была его очередь умолять, поскольку вокруг бледных радужек, словно трещинки, стали проступать ярко-красные капилляры. Пульс, отдававшийся ей в подмышку, постепенно затухал.

- Умри же, эх...

Налитые кровью глаза перед ней внезапно стали размытыми. Потянувшись к ее лицу, большим пальцем своей руки он вытер ее слезы. Грейс не могла понять, почему вдруг заплакала.

Мужчина, осушая влагу, текущую из ее глаз, временами болезненно прерывающимся голосом спокойно поинтересовался:

- Ты правда думаешь, что можешь убить меня?

- ...

- Не можешь. Точно так же, как я не могу убить тебя.

- Перестань нести чушь!

Стиснув зубы, Грейс сильнее надавила на его горло.

- Ты провоцируешь меня убить тебя, что ли?

- Как знаешь. Но имей в виду. При асфиксии мужчины непроизвольно эякулируют.

Прежде, чем до Грейс дошел смысл его слов, мужчина ухватился за ее талию.

- Пожалуйста, передай нашему малышу, что папочка пожертвовал своей жизнью, послушавшись тебя.

- Отпусти! Отпусти меня!

Она изо всех сил старалась избавиться от его захвата, но все было тщетно. Руки, державшие ее, сковала решимость мужчины до самого конца излить в нее все, что его переполняло.

- Ах-х-х...

Но даже этого ему было мало, Уинстон приподнял ее за талию. Грейс попыталась было соскочить с его члена, отведя назад ягодицы, однако, это оказалось бесполезно. Он сжал ее так крепко, что из-за отсутствия притока крови у нее похолодела поясница, а затем яростно толкнулся вверх, с громким хлопком ударившись о ее плоть.

- Какой ты сегодня милый вояка. А давай-ка вот так.

- Хнык, пожалуйста, отпусти!

В процессе борьбы рука, душившая мужчину, оказалась прижата к постели. Это была его безоговорочная победа.

Внезапно опрокинутое тело Грейс прижалось спиной к матрасу. Словно чтобы закрепить превосходство, пронзив своим пенисом, мужчина перевернул ее. Ощутив, как внутри нее проворачивается его ствол, от острого удовольствия она чуть не задохнулась.

- Ух, а-а, а-ах-х-х...

На правах победителя он поставил ее на четвереньки. А после, сватив и натянув волосы Грейс, словно поводок, начал трахать в позе собаки.

Это был акт уничижения проигравшего.

Как долго она задыхалась, принимая его член, непрерывно снующий внутрь и обратно? Ощущение мучительного удовольствия, неожиданно нахлынув, охватило все ее тело. Грейс взвыла, достигнув непрошенной кульминации.

- А-а-а-а-а!

- Это твоя судьба. Чувствуешь? - спросил мужчина, словно в утешение натирая своими гениталиями облепившую их внутреннюю плоть.

- Твое тело принимает меня. Теперь и тебе стоит это сделать. Будь поумнее, ты давно бы уже так и поступила.

- Хм-м-м...

- Заключенные, как правило, стараются заполучить расположение своих надзирателей. Но ты в этом просто профан.

Пытаясь одолеть бесконечное удовольствие, охватившее все ее тело, Грейс стиснула зубы.

Даже любя, он, не колеблясь, продолжал проявлять по отношению к ней подобную жестокость.

Хоть из кожи вон лезь, бо́льшая  благосклонность не улучшила бы ее положения относительно нынешнего.

- Ах, не стоит беспокоиться. Каким бы профанским заключенным ты ни была, я никогда не оставлю тебя.

Ведь скоро она останется одна. И тогда у нее не будет выбора кроме, как принять его.

Расслабив свои ягодицы, Леон рассмеялся.

- Э-эх...

Уткнувшись лицом в простыню, Грейс заскулила от отчаяния. Каждый раз, когда мужчина слегка подавался назад, у нее в животе хлюпало. Было очевидно, что он, наконец, эякулировал.

Когда, поддавшись заведомо тщетному порыву, она двинула бедрами, чтобы избавиться от пениса внутри себя, его хватка на ее талии усилилась. Вдруг раздался звук открывания ящика прикроватной тумбы.

Обернувшись, она увидела, как из тумбочки при изголовье мужчина достает ручное зеркало размером с ее лицо. Положив зеркало на кровать, он подхватил и поднял вверх ее тело.

- А-а-ах!

Теперь, широко раскинув ноги и вся дрожа, Грейс сидела на его бедрах. Столб плоти погрузился глубже, и у нее перед глазами замелькали искры.

- Ха-а-а...

Взяв в руки зеркало, он горячо задышал ей в ухо:

- Смотри внимательно.

Ей было велено посмотреть в зеркало. В зеркало, в котором отражалась ее вагина со вставленным в нее толстым мужским членом.

Грейс попыталась отвернуться, но он, взяв за подбородок, заставил ее устремить взгляд в отражение. Когда же, смущенная непристойным зрелищем, она закрыла глаза, он прикусил мочку ее уха, принуждая вновь распахнуть их.

Картина, представшая перед ее взором, была форменным непотребством.

Глава 118

Глава 118

Красная, отекшая слизистая была скользкой от пролитых телесных жидкостей. Угол вхождения пениса, засевшего посередине нижней части вульвы, был таков, что он согнулся, угрожая вот-вот выскочить. С каждым глубоким вздохом мужчины его ствол двигался, в ответ на что ее вагина приоткрывалась, словно нечто живое и дышащее.

Из щели вытекла и медленно поползла вниз по медной колонне густая молочно-белая субстанция.

Не в силах выдержать дикости происходящего, Грейс застонала, и Уинстон прошептал ей на ухо:

- Мое семя вливается в твое чрево, чтобы встретится с яйцеклеткой для создания нашего ребенка. Это ли не чудо, как ни крути?

Его голос преисполнился волнением.

- Ты только представь. Малыш, похожий на меня, зовет тебя мамой.

Грейс перекосило.

- Не хочешь? Тебе же нравится мое лицо.

Зеркало, направленное в сторону интимных мест, поднялось и отразило пару лиц. Когда ее взгляд упал на того, чей облик сохранял благородство, даже когда он творил немыслимые вещи, она стиснула зубы.

- Подобного не случится. Я убью твоего детеныша прямо у тебя на глазах прежде, чем он назовет меня мамой.

- Твоя мать пощадила тебя, но ты решила ее перещеголять.

В ответ на жестокие слова мужчина бросил в нее еще более жестокие слова.

- А-а-ах! Заткнись, прошу тебя! - в конце концов, от невыносимой боли в груди Грейс взревела.

- Ш-ш-ш, все хорошо. - зашептал Уинстон, глядя на нее в зеркало и успокаивая, как ребенка.

- Малыш, похожий на нас с тобой. Я с нетерпением жду этого.

В тот момент, когда его отражние воодушевленно улыбнулось, Грейс вздрогнула. Это даже близко не было похоже на улыбку отца, ожидающего ребенка.

- Разве тебе не интересно, милая моя?

Это была улыбка сумасшедшего учёного, который посредством жутких экспериментов пытался создать богомерзкое существо.

- Что получится, если смешать огонь и лед?

º º º

Стук.

Дверь закрылась.

Поздравления.

Слова, исчезнувшие вместе с доктором, разнеслись по спальне, отдаваясь звоном в ушах. Для кого-то это был звук разорвавшейся бомбы, а для кого-то - эхо церковного колокола.

Слезы навернулись на глаза женщины, сидевшей на краю кровати и бесцельно смотревшей перед собой. Глядя в ее бледное, ничего не выражающее лицо, Леон опустился на колени.

Впервые в жизни он стоял перед кем-то на коленях. Но это не означало поражения.

Напротив, он победил.

Леон уткнулся лицом в нижнюю часть ее живота. Сквозь неплотно сомкнутые губы постоянно прорывался неконтролируемый смех.

Здесь его ребенок.

Ему удалось накинуть на эту женщину поводок, от которого ей не избавиться вовек.

И еще кое-что.

В предназначенное для появления следующего преемника "династии" Бланшаров святилище свое семя заронил не кто иной, как он, грязная монархическая свинья.

Конечно, нелепо было путь, проложенный им к святилищу, называть завоеванием. Однако, радость от проникновения в это заповедное место была оглушительной. Казалось, его сердце вот-вот разорвется на части.

Он вдруг подумал о лице Джеймса Бланшара-младшего. Было бы здорово увидеть, какое выражение оно приобретет при известии, что его женщина носит ребенка Леона Уинстона.

Да нет же.

С самого начала это была его, Леона, женщина. Та грязная крыса явилась временщиком, не знающим ее истинного предназначения. А группа проклятых фанатиков, промыв ей мозги, отторгла ее от него.

Сделав глубокий вдох, на выдохе он радостно констатировал:

- Ты моя.

Леон утверждал это бесчисленное количество раз. Однако, еще никогда эти слова не были абсолютной истиной. Теперь же он твердо верил в неоспоримость этого факта.

- Навсегда.

Теплые капли упали на лицо, прильнувшее к животу женщины. Он поднял голову и увидел перед собой ее бледный, заплаканный лик.

Ну что за слезы? Разве не собиралась она когда-нибудь сделать то же самое с тем ублюдком? Неужели проблема в том, что на этом месте оказался Леон? Ведь сама сказала, что он ей нравился. Пусть же радуется, что у нее будет ребенок от мужчины, который ей нравился.

Но вместо издевки изо рта Леона вырвался просто смех. Закусив губу, женщина посмотрела на него так, будто собиралась убить, и крепко зажмурилась.

В тот момент, когда скопившиеся в уголках ее глаз слезы хлынули из-под век, он обхватил руками лицо женщины. Слезы, исполненные сильнейшими эмоциями, были сладкими, словно кровь.

Леон принялся слизывать бесконечный поток, бегущий по ее щекам, но женщина оттолкнула его.

Шлёп.

Получив оплеуху, мужчина продолжал улыбаться. Вот идиот.

Мало того, повернув голову, он даже подставил другую щеку.

Шлёп.

Сколько бы она ни била его, он лишь ухмылялся в ответ. Грейс же было не до смеха, хотя она махала руками, пока ее ладони не заболели.

Причини она ему хоть самую невозможную боль, семя катастрофы, проросшее в ее теле, не исчезнет.

В конце концов, Грейс уткнулась лицом в ладони, хлеставшие мужчину. Леон же, приложившись онемевшей щекой к нижней части ее живота, вопрошал себя.*

(*П/П: Обратите внимание - автор впервые в одном абзаце называет обоих героев по имени. Они больше не могут отрицать существование друг друга.

결국 그레이스는 /Грейс/ 남자를 때리던 손에 제 얼굴을 파묻었다. 레온은 /Леон/ 얼얼한 뺨을 여자의 아랫배에 묻으며 제게 물었다.)

Любви это плод или ненависти?

Как угодно.

Для того, кто все оценивал с точки зрения прибылей и убытков, он был желанным, какова бы ни была его природа.

Плечи пары человек содрогались в унисон. Но звуки, рожденные из противоположных эмоций, создавали диссонанс.

º º º

За весь день он не написал ни слова в диссертации, которая должна была быть закончена сегодня.

- Рози первой кладет трубку.

Человек, сидевший за столом, битый час не мог выпустить телефон из рук.

- Тогда на счет "три" вешаем одновременно.

Чуть поколебавшись, лаская кончиками пальцев опору динамика в форме двурогого канделябра, словно это была его возлюбленная, Джером спросил:

- Рози посчитает?

Он молча слушал, как человек на другом конце провода начал считать, а затем разразился смехом.

- Почему ты не повесил трубку?

И только он вознамерился дать остроумный ответ на вопрос собеседника о том, почему он не повесил трубку...

За дверью послышались глухие шаги.

Обслуга передвигалась беззвучно. Кроме того, коридор был устлан толстыми коврами, однако шаги, приближавшиеся к его лаборатории чеканили, словно отмеряя метрономом. Действие было явно намеренным.

- Извини. Кажется, брат решил заглянуть ко мне. Я кладу трубку.

Даже узнай об их отношениях, он определенно не почувствовал бы себя преданным. Однако, этот рассчетливый поганец непременно попытался бы использовать сей факт в своих интересах. А это уже чревато.

Или он еще не в курсе?

Джером повесил трубку прежде, чем по лаборатории разнесся стук в дверь.

- Что случилось? Странно, ты еще жив. - съязвил он, когда дверь открылась и вошел Леон.

В его подземную лабораторию каким-то ветром занесло человека, который в последнее время, словно отшельник, обитал в отдельном флигеле и редко показывался на людях.

- Живее всех живых. Кто бы говорил. - парировал Леон.

Даже неторопливо шагая, он быстро оказался у стола.

- Ты скоро пожелтеешь и увянешь, как опавший лист.

Леон иронично вменил Джерому, что тот чахнет в лаборатории. Вероятно, он даже не догадывался, насколько изнуренным выглядел сам.

Джером посмотрел на стоящего перед его столом брата. Благодаря своей могучей комплекции и офицерской форме он по-прежнему выглядел устрашающе, но при этом заметно уставшим.

Невероятно уставшим.

В отношении Леона Уинстона подобные слова были неприменимы.

Однако, сей факт был неоспорим, поскольку подкреплялся такими доказательствами, как слегка осунувшееся лицо и запавшие глаза.

"Что там случилось?"

Какой-то месяц назад он весь светился, словно получил титул, а теперь вдруг сдал.

Пока Джером со свойственным ученому вниманием разглядывал своего старшего брата, тот бросил пачку документов, которую принес с собой, на середину его стола.

- Что это?

- Решил подкинуть книжному червю кое-что новенькое для расширения кругозора.

Полистав бумаги, Джером сдвинул брови. Он нахмурился еще сильнее, когда когда увидел заголовки вроде квартальных финансовых отчетов и расчетов коэффициента рентабельности зарубежных инвестиций. Это были документы о состоянии материального положения их семьи.

- Ты же любишь учиться. Вот, пытаюсь спихнуть на тебя свою работу.

- Свою работу? Как не стыдно заявлять подобное, имея фамилию Уинстон.

- Бесстыдство вполне в духе Уинстонов. - в ответ на ерничание своего брата раздраженно выдохнул Леон.

Это был не тот Леон Уинстон, который еще месяц назад, вгрызаясь зубами в оппонента, терзал его до победного конца.

- Но когда я женюсь и стану жить обособленно, разве львиная доля семейных активов не отойдет тебе? Такова участь младшего сына.

На замечание Джерома он только фыркнул.

Похоже, его братец имел в виду женитьбу не на ком ином, как на Ее Светлости.

Совершенно очевидно, этот болван не сможет пересилить себя, если не заинтересуется другой женщиной. Однако, единственной особью женского пола, которая сумела разглядеть в таком душном и пресном ботанике мужчину, была эта скучная и унылая заучка.

- Джером Уинстон, как долго ты собираешься бессовестно прожигать деньги своей семьи?

Когда Леон заклеймил его исследования и управление издательством дурачеством, в Джероме, вероятно, взыграла гордость, и его лицо застыло.

- Или я предвзят? Займись уже чем-нибудь, что будет приносить деньги.

При указании на то, что из-за специфики работы издательства его прибыль была значительно ниже, чем от инвестиций или ведения бизнеса, лицо его младшего брата заметно покраснело.

- Ну, или хотя бы делай то, что в твоих силах, чтобы помочь своей семье.

- Я всегда готов выложиться по полной, чтобы помочь семье.

Хороший мальчик. Не было случая, чтобы он не попался на провокацию.

Проглотив ухмылку, Леон, наконец, перешел ко второй цели своего визита в это подземелье.

***

Привет, теперь главы будут выходить стабильно 2 раза в неделю (по средам и воскресеньям), но на https://boosty.to/tro-ya они будут выкладываться чаще.

С уважением,

Tro.Я

Глава 119

Глава 119

- Неужели? Тогда выпуск статьи с подробной аналитикой не будет поблемой.

Глубоко вздохнув, Джером открыл свой блокнот.

- Диктуй.

- Внезапное падение семьи Синклер сделало кланы Великого Герцога Олдрича и барона Чепмена наиболее вероятными претендентами на получение прав на разработку алмазного рудника Бриа.

При упоминании семейства, к которому принадлежала его возлюбленная, Джером перестал двигать авторучкой. Не имея возможности открыто признаться, он, очевидно, был взволнован тем, что это может навредить Ее Светлости.

- Что может обернуться существенной выгодой как для Великого Герцога, так и для барона.

Только теперь авторучка снова начала двигаться.

- В отличие от Синклеров, которые оказались замешаны в отвратительных преступлениях повстанческого движения. Статья должна иметь объективный характер, избегая неприкрытой лести. Думаю, ты найдешь нужные слова.

Джером поднял голову, вопрошая глазами, почему ему поручили такую сложную задачу. Леон, скривив губы, не упустил возможности потрепать самолюбие своего младшего брата.

- Если не можешь, какой же ты главный редактор.

Как предсказуемо. Вздохнув, Джером послушно продолжил конспектировать.

- Экономическое издание?

- И общее.

Джером замер и поднял голову.

- Общее?

Речь шла о ежедневной газете "Уинсфорд Геральд". Несмотря на самый высокий тираж, это было общее издание, популярное среди тех, кто не особо интересовался экономикой, и вдруг статья с углубленной аналитикой ситуации вокруг торгов на приобретение прав на добычу полезных ископаемых.

- Но зачем?

Затем, что это облегчит будущую битву в информационном пространстве. Своего рода тактическое скрытое минирование стана врага.

- Не спрашивай, просто делай, как говорят. Разве бывало, чтобы я просил тебя о чем-то, что могло бы навредить семье?

Естесственно, его главная цель была сугубо эгоистичной, однако это никак не шло вразрез с интересами семьи. Как бы то ни было, Леон собирался выполнить свой долг Уинстона до конца.

Решение было импульсивным, но как только принял его, он начал действовать по заранее продуманной схеме, словно только этого и ждал.

Врач предупреждал, что на это могут уйти годы, но женщина понесла уже через месяц. Это придало Леону еще больше решимости.

До сих пор все идеально соответствовало его плану. Однако на душе он не ощущал той легкости, которой ожидал. Как и прежде, его беспокоила переменная под названием "эта женщина".

- И все же, что происходит? - вскинув брови, спросил Джером, закончив писать заметку для репортера.

- Ты выглядишь утомленным. Как тот, у кого проблемы со сном.

Леон уже устал слышать подобное от каждого встречного-поперечного, от Кэмпбелла до подполковника Хамфри.

- Ого, когда это ты у нас стал доктором?

- Просто волнуюсь за тебя.

- Ты? За меня? Если я умру, семья перейдет к тебе.

И невеста в придачу.

Со скучающим выражением лица Джером принялся листать финансовые документы. "Расчет коэффициента рентабельности инвестиций в Новый Свет" - его взгляд задержался на названии очередного отчета.

- В последнее время в Соединенных Штатах Колумбии* мы несем особо крупные убытки. - цокнул языком Джером, озвучивая свои выводы.

(*П/П: Автор каламбурит, назвав новую, быстроразвивающуюся, свободную от условностей Старого Света, где происходит действие новеллы, страну Соединенными Штатами Колумбии /컬럼비아 합중국 - [Colormbia hapjungguk]/, по аналогии с Соединенными Штатами Америки /아메리카 합중국 - [Amerika hapjungguk]/. Здесь мы видим прямую отсылку к Христофору Колумбу, который считается первооткрывателем Америки, которая в реальности названа в честь другого первооткрывателя Америго Веспуччи.

"컬럼비아 합중국 쪽은 최근 들어 유독 손해가 심각하군.")

- Прибыли нет, поскольку это долгосрочные инвестиции. В отличие от тебя, я не близорук.

Инвестиционный проект, причинивший столь значительные убытки, на самом деле явился результатом деятельности компании-призрака, под вымышленным именем основанной Леоном в Новом Свете. Другими словами, он попросту занимался отмыванием денег, но Джерому, слабо разбирающемуся в финансах, было нелегко обнаружить подобное.

- Так что забудь о Колумбии. Я сам разберусь с этим.

Леон усмехнулся про себя, когда его младший брат, усомнившись в том, можно ли ему доверять распоряжение семейными активами, с серьезным видом принялся изучать финансовые показатели, бубня, что за всем нужно приглядывать.

Идиот. Пусть тешит себя.

- Статью не забудь.

Выйдя из лаборатории, Леон тут же покинул главное здание усадьбы и направился во флигель.

Когда он шагал по отсыпанной гравием дорожке, садовник, сгребавший с зеленой травы опавшие листья, сняв с себя кепку, поприветствовал хозяина. Ответив легким кивком, Леон прошел мимо, даже не взглянув на него.

Войдя в пристройку, он направился не в подвал, а на третий этаж. С наступлением беременности, женщина переехала в его спальню.

В комнате было окно, которого ей так отчаянно хотелось. На нем, конечно, для предотвращения побега предусмотрительно была установлена решетка.

Выглядело не очень, зато совершенно не мешало наслаждаться видом. Однако, он ни разу не застал эту женщину сидящей у окна и любующейся осенним пейзажем.

- Буэ...

Как только Леон открыл дверь спальни, его встретил звук рвоты. Вздохнув, он прямиком прошел в ванную, где увидел ту же картину, что и час назад.

Женщину, в обнимку с унитазом сидевшую на полу, непрерывно рвало. В глазах горничной, которая, стоя позади, держала ее темно-каштановые волосы, впыхнуло беспокойство, когда она встретила его взгляд.

Прошел всего час с тех пор, как он вымыл и уложил спать пребывавшую в аналогичном виде женщину. Однако, за время его недолгого отсутствия она вернулась к исходное состояние.

- Ха-а, буэ...

Пытавшуюся отдышаться женщину снова стошнило. Ее желудок был пуст, поскольку она ничего не могла есть, но приступы рвоты продолжались снова и снова.

- Фух...

Когда он вошел в ванную, она бессильно рухнула на ковер. Отстранив горничную, Леон обнял женщину.

Ее бирюзовый взгляд из-под полуприкрытых бледных век был расфокусирован, а лицо - мокрым от слез и желудочного сока. Зрелище, на которое было невозможно смотреть без содрогания, он был вынужден созерцать по нескольку раз в день в течение последнего месяца.

- Теплое полотенце. - привычно скомандовал Леон, и горничная молча встала, направившись к раковине.

- Уинстон...

Он поднял голову, когда, расстегивая ее мокрую пижаму, услышал, что его зовут. Женщина зашевелила своими бескровными губами, но голос ее был так слаб, что его трудно было расслышать.

Леон поднес ухо ближе, и она устало прошептала:

- Это твой новый способ пыток?

- ...

- Мои поздравления.

Ему нечего было ответить.

Переодев в чистую пижаму, он отнес ее на кровать. Женщина сделала пару глотков предложенного ей теплого мятного чая с большим количеством сахара, но не смогла положить даже кусочек печенья в рот.

Пока горничная, уже отлично знавшая, что входит в ее обязанности, умело обслуживала женщину, Леон сидел на краю кровати, терзаемый одной единственной мыслью.

Слишком легкая.

Та, которую он минуту назад подхватил на руки, была слишком легкой. Обессилевшее тело с расслабленными, как у трупа, мышцами, становится тяжелым. Но эта женщина была невесомой.

Он мучился этим уже месяц. А женщина продолжала таять день ото дня.

И дело было не в голодовке, которую она объявила сразу после подтверждения своей беременности. Это не продлилось и недели.

Попервой, когда у нее началось утреннее недомогание, он ежедневно вызывал врача, но тот лишь разводил руками.

- Неужели при ожидании ребенка так всегда и бывает?

В ответ на его вопрос доктор покачал головой. Некоторые беременные особо страдают из-за токсикоза. И кто бы мог подумать, что в их числе окажется и эта женщина.

- Однако, не стоит слишком беспокоиться, поскольку это состояние естесственным образом проходит примерно через месяц после начала. Вероятнее всего, это означает, что ребенок здоров и активно развивается, что, в общем, совсем не плохо.

Ой-ли?

Ребенок здоров, но мать угасает. Леону вовсе не улыбалось, чтобы средство уничтожило цель.

В свою очередь, доктор вручил ему совершенно бесполезную книгу о беременности и родах. Фолиант уже несколько недель лежал на его прикроватной тумбе.

Был ли он похож на того, кто интересуется подобными вещами? Забавным явилось и то, что его сочли человеком, располагающим достаточным временем, чтобы читать книги.

- Холодно.

Лежавшая на кровати женщина свернулась калачиком. Леон накрыл ее толстым одеялом и кивнул стоявшей неподалеку горничной.

Та, без слов смекнув, что от нее требуется, закрыла окно, которое оставила для проветривания и вернулась. Когда она, в ожидании новых указаний, опять встала у кровати, Леон глазами указал ей на дверь.

- Уходи.

Все так же не проронив ни слова, тетушка вышла из комнаты.

Не то чтобы служанка была молчалива, просто она была нема. Когда не так давно Леону понадобился кто-то, кто бы заботился об этой женщине, через старшую горничную он нашел кадидатку, которая не могла ни читать, ни писать, как, впрочем, и говорить.

При этом флигель и прилегающая территория были освобождены от военных. Теперь безопасность объекта обеспечивала частная охрана.

Внезапно его главной задачей стало не предотвращение побега, но пресечение угроз как извне, так и внутри усадьбы. Бежать у женщины сил, очевидно, не было.

Леон посмотрел на ту, чьи глаза были закрыты, словно она умерла, и протянул руку. Вероятно, женщина, наконец, заснула, поскольку он не встретил возражений, когда прикоснулся к ее животу.

А быть может, она уже просто не могла сопротивляться.

Беременность оказалась самым действенным хомутом. На ней больше не было ни ошейника, ни кандалов, но она не могла убежать от него.

Леон так стремился одолеть эту женщину. Но то, что, как ни старался, у него так и не получилось, ребенок провернул с неимоверной легкостью.

Будучи в утробе, он уже терзал свою мать. Папина детка.

Глава 120

Глава 120

- Не слишком усердствуй там.

Погладив ее живот, Леон пожурил ребенка, которого даже еще не мог почувствовать.

Эффект от кандалов порою был даже чрезмерен.

Одним ранним утром, не осилив путь до ванной, женщина опустилась на пол, и ее стошнило прямо на месте. Когда он, мгновенно пробудившись ото сна, подлетел к ней, она поинтересовалась:

- Счастлив, поди?

Он собирался было спросить, похоже ли на то, что ее рвота его осчастливила, когда женщина скривила лицо так, что было не разобрать, смеется она или плачет, и произнесла:

- Моя боль - твое удовольствие.

Нет.

Тогда он просто потерял дар речи и не смог ничего произнести, но если бы она повторила свой вопрос, он бы ответил "нет".

- Тебе же временами хотелось меня извести. Ведь все стало бы намного проще.

Нет, вовсе нет. И в прошлом его ответ был бы тем же.

А несколько дней спустя.

- Послушай...

Когда он собирался на работу, женщина подошла к нему и высказала осторожную просьбу:

-  Мне хотелось бы кое-что съесть...

Пока она была заперта в пристройке, дважды сменились времена года, но женщина ни разу не попросила чего-нибудь особого из еды. И это был первый раз, когда она вообще самостоятельно проявила желание поесть с тех пор, как забеременела.

Поэтому, отложив поход на работу, Леон заставил открыться кафе, которое еще было закрыто, чтобы купить то, чего ей захотелось.

Обычный, черт возьми, миндальный торт. Но женщина впервые за долгое время от души рассмеялась, а затем сказала нечто невообразимое.

- Спасибо.

Впрочем, не успела она проглотить и пары кусочков, как ее снова стошнило. В итоге, мучимая непрерывной рвотой, она осыпала его проклятиями.

Однако, не оскорбления острым краем вошли в его сердце, а искренние слова благодарности.

Спасибо. Она благодарила мужчину, который не просто запер ее, но даже заставил забеременеть. Всего лишь из-за какого-то торта.

Женщина, которая столь отважно держалась все это время в заключении, была повержена.

Леон так стремился к этому, но лишь сломив ее, кое-что осознал. На самом деле, он никогда по-настоящему не хотел, чтобы это случилось.

- Ну же, приди в себя. Ты должна кусаться.

Наглаживая спящую женщину, он обратил внимание на тыльную сторону своей ладони. Рука, с которой давно исчезли следы от ее ногтей, выглядела словно голой.

º º º

Леон открыл глаза от жутковатого ощущения.

И этой ночью предчувствие его не обмануло. Сегодня женщина вновь, как обычно, сидела на краю кровати.

В темноте он мог видеть только ее спину, поэтому ни какое у нее выражение лица, ни куда она смотрела, было не понятно. Ее хрупкое тело выглядело так, будто вот-вот собирается рухнуть.

Он тихо вздохнул.

Наступившая с приходом утреннего недомогания странная ночная активность также продолжалась уже месяц.

Когда эта катавасия только началась, она плакала каждую ночь. Совсем как ребенок. Это было совершенно не похоже на женщину, которую он знал.

И вот она плакала в одиночестве, пока он, проснувшись, не привлекал, в попытке утешить, к себе рыдающую женщину.

- Пожалуйста, отпусти меня.

- И куда же ты отправишься с моим ребенком? К своему жениху?

Женщине было прекрасно известно, что никакие мольбы не подействуют. И это только подтверждало, что она не в себе.

Видимо, исчерпав все свои силы, женщина вскоре перестала проситься на волю. Вместе с мольбами прекратился и плач по ночам.

Но на этом еще ничего не закончилось.

Однажды он проснулся, как сегодня, со смутным чувством беспокойства и застал женщину сидящей рядом и смотрящей на него сверху вниз. Леон не смог угадать ее эмоций, поскольку обращенные к нему глаза были пусты.

- Хочешь убить меня?  - спросил он, на что она, уже по обыкновению, не отреагировала.

С тех пор женщина начала вот так сидеть, повернувшись к нему спиной. И если не прервать, это могло продолжаться часами, до тех пор, пока ее снова не начинало тошнить.

Прошлой ночью она внезапно встала, словно приняв какое-то решение, а Леон, почти бессознательно схватив, заключил ее в свои объятия и уложил на кровать. И после он всю ночь не мог уснуть, терзаемый мыслями.

Собиралась ли она бежать?

Пыталась ли она найти избавление в смерти?

Токсикоз мог быть безотчетным проявлением ее желания освободиться от него, даже если это означало смерть.

Сизый лунный свет, проникший сквозь щель в шторах, осветил ее фигуру. Худенькая женщина выглядела, словно привидение. Казалось, она вот-вот рассеется и исчезнет насовсем в этом лунном свете.

Так же, как в тот момент, когда она встала прошлой ночью, его сердце бешенно забилось.

Не уходи.

Он безотчетно потянулся и схватил ее за руку. Леон до боли сжал костлявое запястье, но она не обернулась.

Внезапно он осознал себя цепляющимся за эту женщину. Совершенно непотребно.

Продолжая прижиматься к ней, он вдруг испугался, что она больше на него не посмотрит.

Это было просто жалко и более, чем глупо.

Леон как никто знал, что у нее не было сил сделать петлю, чтобы повеситься, не говоря уже о том, чтобы вырваться за дверь.

И все же, каждое утро он продолжал приносить ей торт, который она просила и даже от одного кусочка которого ее выворачивало.

А что будет завтра?

Оставалось уповать лишь на то, что женщина благополучно переживет еще один день ада ради краткого мига, когда сможет счастливо улыбнуться.

Другими словами, он надеялся, что та, которая хотела умереть из-за него и его ребенка, станет жить хотя бы ради куска торта.

Когда его рассуждения достигли этой точки, Леона вдруг осенило.

Женщина никогда не говорила, что хочет умереть. Таким образом, ее желание умереть явилось порождением его собственных заблуждений.

Мнительный слюнтяй.

Вот, кем он стал.

Власть, деньги, шантаж. Человека, которому ничего из этого не было страшно, низвела до состояния размазни эта ничтожная женщина.

Вместе с осознанием, на него внезапно нахлынул гнев.

Все, что он делал в последнее время, было далеко от его прежнего "я". И подобные перемены были не впервой.

Это из-за нее он из невинного юнца превратился в кровожадного маньяка. Она же повинна в том, что он стал жалким идиотом, потерявшим всякую гордость.

Именно эта женщина всегда оказывала влияние на его изменения.

Да кто она есть, чтобы манипулировать им по своему разумению? Как смеет она столь чудовищно его изводить?

Уже почти месяц он не мог нормально отдохнуть, а потому избыточные эмоции туманили его кипящий разум. В конце концов, не сумев побороть странное, неконтролируемое желание, Леон встал.

Тру-тру-тру.

Когда пение сверчков эхом отдалось в его голове, он слегка сжал виски кончиками пальцев.

Несмотря на то, что его зрение было размытым, словно в тумане, ее фигурка, стоящая перед наглухо закрытой железной дверью, виделась четко. Это оттого, что прожекторы, установленные по обоим концам каменной стены, подсвечивали женщину, как световые пушки.*

(*П/П: Световая пушка - профессиональный сценический светильник направленного/следящего света.)

Леон мрачными взглядом взирал на ту, что стояла пошатываясь, как будто в любой момент могла упасть в обморок.

Он вывел женщину в одном тренче поверх тонкой пижамы. Подол его плаща, доходившего Леону до колен, болтался в районе ее щиколоток. Лодыжки, видневшиеся между тренчкотом и туфлями, выглядели особенно тонкими и бледными.

Эта ничтожная женщина уже некоторое время выглядела растерянной. В ее глазах словно застыл вопрос, почему она вдруг оказалась в саду при флигеле, да еще у единственного выхода с территории.

Избегая ее взгляда, Леон отдал приказ охраннику, стоящему за железной решеткой.

- Открой.

С жутким скрипом кованная дверь медленно отворилась. Сомнение в широко раскрытых глазах женщины исчезло, и мало-помалу стал проявляться свет жизни.

Сколько жизни!

Женщина, похожая на мертвеца, начала оживать, стоило открыться двери.

Проглотив гнев, Леон отступил на шаг от нее.

- Иди.

В тот момент, когда слово, которое ни в коем разе не должно было быть произнесено, вылетело из его рта, женщина обернулась и посмотрела на него. Увидев эти полные недоумения бирюзовые глаза, Леон крепко зажмурился.

Пусть уходит. И никогда больше не появляется перед ним. Пожалуйста.

Уверенность, еще вчера днем казавшаяся незыблемой, пошатнулась. Он задавался вопросом, действительно ли план, который, как он думал, сработал идеально, был его собственным?

Действительно ли путь, столь несвойственный Леону Уинстону, вел к освобождению и был выбран им самим, или это была кривая, ведущая к падению, на которую его вынудили ступить?

Несколько дней назад, когда в свете унылой луны он смотрел на спину той, что спокойно сидела, одетая в белую ночную сорочку, Леон вспомнил предание. Говорят, если темной ночью тебе явится женщина в белом - жди несчастья.

И в прошлом, и сейчас, всегда, когда эта женщина оказывалась рядом, его идеальная жизнь рушилась.

Дейзи, Салли и Грейс.

Предвестники его несчастья.

Пусть сгинут.

Иди?

Грейс некоторое время мялась на месте, пытаясь понять, что имелось в виду под словом "иди". Верно ли она понимала его значение? Быть может, за время ее заточения смысл изменился? Что еще за фокус?

Она недоуменно уставилась на мужчину, стоящего вдалеке. Ей хотелось спросить. Что, черт возьми, означает это "иди"?

Но мужчина закрыл глаза. Судя по усталому лицу, казалось, будто он разочаровался в ней.

Сдался.

Сомнительно, что с этим человеком могло случиться подобное, но ее сердце забилось быстрее.

Грейс посмотрела прямо перед собой. Мужчины в форме с озадаченным видом наблюдали за ними. Их лиц она никогда раньше не видела.

Это сон?

Пока она хлопала глазами, подул ветер. Опавший лист коснулся ее замерзших лодыжек, и она внезапно пришла в себя.

Это был не сон. И этот человек действительно собирался отпустить ее.

Свобода! Она свободна!

Дрожащими руками Грейс вцепилась в воротник, пропускавший холодный ветер. Она плотно сжала свои не менее дрожащие губы, чтобы с них не сорвался преисполненный восторга возглас.

Совершенно забыв о кандалах в своем животе, Грейс сделала первый шаг к свободе.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 121

Глава 121

Щёлк.

Услышав, как позади нее был взведен курок пистолета, Грейс рассмеялась.

Чудненько, этот человек вовсе не собирался отпускать ее.

Она не остановилась, а продолжила идти, еле переставляя свои трясущиеся ноги.

Прямиком обратно в объятия дьявола.

Лишь после того, как Грейс, вернувшись на своих двоих, оказалась в его руках, мужчина отдал пистолет стоявшему рядом охраннику.

Не имея возможности скрыть эмоции, которые рвались наружу, она уткнулась лицом в его твердую грудь, рисуя в голове образ того, кто всего пару минут назад направил на нее пистолет.

Его глаза налились кровью и покраснели, зубы были стиснуты так, что щеки заметно дрожали от напряжения, а кадык судорожно перекатывался, словно мужчина пытался проглотить свои чувства.

Словом, было похоже, что еще немного, и он заплачет.

Этот хладнокровный человек выглядел так, будто вот-вот зарыдает. Даже не смешно.

Грейс, смиренно пребывая в его объятиях,  не могла понять, какие именно эмоции подавлял мужчина, который, в свою очередь, лишь тяжело вздыхал. Сердце под шелковой пижамной рубашкой с силой билось об ее щеку.

- Чего ты трясешься?

Вопрощающий голос слегка дрожал.

- Холодно.

Нет, на самом деле, она была так расстроена и зла, что ее всю трясло.

Понятия не имея о том, какие чувства ее одолевают, мужчина крепко обнял и поцеловал Грейс в лоб. Его губы были холодны, как лед.

- Ладно, пойдем.

Подхватив ее на руки, он направился ко флигелю.

- Может, попросить принести тебе теплого супа? - прошептал он, как любовник.

Она кивнула, положив голову ему на плечо. Ее отчаянный взгляд не отрывался от вновь плотно закрытой железной калитки за его спиной.

Что это за выходка?

Этот человек постоянно давал ей надежду, а затем, не колеблясь, отнимал, чтобы, доведя до края, провернуть нечто подобное?

Когда уже, наигравшись с ней, он, наконец, сдоволится!

Грейс стиснула зубы.

Она тоже поиграет. Точно так же. Основательно потоптавшись на нем.

Ей вдруг невольно вспомнился разговор, который дьявольским шепотом крутился у нее в голове с тех пор, как она оказалась в этой ловушке.

- Грейс.

- Да?

В ее воспоминании мать залпом осушила бокал вина.

- Знаешь, какой самый жестокий способ победить врага?

Грейс склонила к ней голову, и мама, отчего-то грустно улыбнувшись, сказала:

- Влюбить его в себя.

Как любовь может стать жестоким оружием? Тогда ей подумалось, что это просто пьяная болтовня ее матери. Но теперь она знала, что любовь может быть самым жестоким оружием из всех.

Отлично. Она не хотела заходить так далеко, поскольку это было бы слишком жестоко. Ведь Грейс полагала своей виной то, что началась вся эта вереница несчастий.

Но лишь его вина, что дошло до этого. Тот, кто превратил ее в жестокого человека, это он сам.

Леон Уинстон.

Она заставит его по-настоящему полюбить себя. А после - исчезнет навсегда.

Чтобы он провел всю оставшуюся жизнь у бездны, откуда, кричи не кричи, не возвращается даже эхо, страдая от проклятия неразделенной любви.

Вот как Грейс собиралась мучить его. Вечно.

º º º

- Разве тебе не интересно, милая моя? Что получится, если смешать огонь и лед?

Если уж вести речь об огне со льдом, после зачатия тело и разум Грейс то пылали, то вдруг остывали, словно в ней действительно сошлись огонь и лед.

Не в пример ей, мужчина, сидевший напротив за маленьким столиком, казался нейтрально теплым, словно событий прошлой недели и не бывало.

Нынешним утром он, как обычно, читал свежий выпуск "Уинсфорд Геральд". То, как он, задрав подбородок и опустив глаза, просматривал газету, которую держал под наклоном, напоминало бога, взирающего сверху вниз на этот бренный мир.

У Грейс потекли слюнки при мысли, что этот высокомерный человек скоро будет ползать у ее ног, глядя на нее снизу вверх. Она сделала вид, что не заметила снова вскользь кинутого на нее взгляда, и принялась орудовать вилкой.

Хрустящая внешняя глазурь миндального торта раскрошилась у нее во рту. За утонченным вкусом покрытого карамелью миндаля последовала влажная сладость сливок, проложенных между мягкими коржами, обволакивая ее язык.

Грейс с облегчением вздохнула, когда ей удалось благополучно проглотить торт. Утреннее недомогание, повергавшее ее в настоящий ад, в последние дни значительно поутихло.

Сейчас самое время. Ее рассудок был ясен, тогда как мужчина все еще страдал от усталости, так что это был подходящий момент для начала операции.

Не слишком горячо и не слишком холодно. Верно, как теплая вода, которая получается в результате встречи огня со льдом.

Грейс, еще раз мысленно утвердив свою стратегию, подхватила вилкой щедрый кусок торта и протянула мужчине.

- Попробуй.

Мужчина принялся поочередно переводить свой подозрительный взгляд с той, что сделала нечто, чего ранее никогда не практиковала, на протянутую ему вилку и обратно.

- Это мой любимый.

- Ты хочешь разделить со мной то, что любишь? - саркастически заметил он и снова уперся взглядом в газету.

- Не хочешь как хочешь.

Грейс надула губы. Она медленно поднесла вилку с тортом ко рту, как вдруг из-за газеты послышался вздох.

Газета тут же исчезла. Внезапно вытянутая рука схватила ее за кисть. Торт, который был практически у нее во рту, оказался во рту этого человека.

Она озадаченно посмотрела на мужчину, который, быстро выпустив ее руку, вновь взялся за газету.

Он действительно это съел?

Человек, страдающий тяжелой формой мизофобии, на самом деле положил вилку, которой она пользовалась, себе в рот.

Впрочем, чем это отличалось от поцелуя?

Однако, пришло время сосредоточиться на кое-чем ином. Когда мужчина ехидно поинтересовался, почему она делится с ним чем-то любимым, Грейс почти физически ощутила его замешательство.

Допустим, она ему нравится. Но полюбит ли он ее? А если полюбит, то как сильно?

Ей нужно было заранее понимать, как далеко она находится относительно своей цели.

- Уинстон.

Взметнув бровями, он не оторвал взгляда от газеты.

- Ты меня правда любишь?

На этот раз бледные глаза посмотрели на нее поверх серой бумаги. Некоторое время он пытливо всматривался в нее, а затем, коротко кивнув, вновь опустил свой взор.

Мало похоже на влюбленного человека.

- Дейзи, Салли, Грейс. Кто из них запал тебе в душу?

Нахмурив брови, он перелистнул газету и с усмешкой парировал:

- Это имеет значение?

Он будто недоумевал, что за странный вопрос, но, на деле, ответить было так сложно, что он предпочел отмолчаться.

Дейзи, Салли, Грейс. В конечном итоге, это один и тот же человек.

Но мужчина все еще не мог принять этого факта.

Кем она была для него?

Этот человек ни разу не назвал ее настоящим именем - Грейс.

Он с завидным упорством избегал вообще как-либо ее называть. А когда это было неизбежно, использовал прозвища или клички, сдабривая неуместным сарказмом.

Грейс Риддл. Вероятно, трудно полюбить имя, принадлежащее твоему врагу. Но это означало, что и ее, такой, какая есть, он не любил.

Стиснув зубы, она подавила внезапно нахлынувшее разочарование.

Дай только срок. Она заставит его всем сердцем полюбить себя.

Перевернув очередную страницу газеты, мужчина равнодушно поинтересовался:

- А почему ты вдруг спросила об этом?

- Не лги. Ты не любишь меня.

Грейс решила, что лучшая защита - нападение, когда он попытался залезть ей под кожу. Ко всему, она выдавила из себя пару слезинок.

Ей должно вести себя, как обычно.

За дерзкой провокацией следует жалобный упрек. Отклонившись от линии поведения, которой она следовала до сих пор, Грейс рисковала вызвать подозрения у кое-кого с отличной чуйкой. Было бы странно, если бы она вдруг стала покладистой и начала заискивать перед ним. Кроме того, этого человека заводили препирательства с ней.

- Врешь ты все.

Раздраженно полистав газету, он вздохнул:

- С чего ты решила, что можешь судить о моих чувствах?

- Ну, ты не ведешь себя, как влюбленный.

- Каждый живет, как знает, милая моя.

Словно предлагая ей занять свой рот, он указал глазами на тарелку с десертом, стоявшую перед ней, и вернулся к чтению.

Однако, вскоре из-за газеты послышалось недовольное бурчание.

- Уж если это не любовь, то я не знаю. Найдется ли в мире хоть один мужчина, который отложит выход на работу, чтобы накормить завтраком женщину, которую не любит?

- А я тебе сейчас расскажу.

Слегка прикрыв газету, мужчина уставился на Грейс.

- Я - не более, чем твоя любовница. А также враг, которого при поимке следовало отправить в лагерь для военнопленных. Другими словами, просто бомба замедленного действия, которая в любой момент может рвануть, подтолкнув тебя к пропасти. И это докучливое существо тебе придется прятать всю оставшуюся жизнь...

Грейс направила вилку на свое лицо.

- К гадалке не ходи, ты меня очень любишь.

Его глаза потемнели. Не просчитав последствий, она продолжила операцию.

- Но если бы ты действительно любил меня, то не стал бы запирать здесь и мучить.

Выглядя уже довольно рассерженным, мужчина попытался было возразить. Однако, Грейс, не давая ему вставить ни слова, продолжала изливать свои речи.

Глава 122

Глава 122

- Ах, ну да. По твоей-то логике, это такой способ любить и заботиться. Но зачем же заводить ребенка с той, кого придется скрывать всю оставшуюся жизнь? Ребенка, громкий плач которого будет слышно даже за пределами флигеля. Это вообще за гранью здравого смысла.

Тук.

Сложенная пополам газета звонко ударилась о стол.

- Милая моя, чего ты, мать твою, добиваешься? Не ходи вокруг да около и не крути мне нервы, а просто скажи прямо, чего тебе надо?

- Это я тебя спрашиваю, чего ты добиваешься?

Отзеркалив его, Грейс также звонко брякнула вилкой.

- Что ты планируешь делать с этим?

Ее рука указала на живот, который понемногу начинал выпирать.

- Каковы твои чаяния? Неужели, жить, как все обычные люди?

- Я первым спросил. Это ты полезла в бочку, очевидно, чего-то желая.

Как Грейс и предполагала, он начал огрызаться. Выдержав паузу, чтобы определиться с тем, какую эмоцию выдать, она ответила:

- Я не хочу так жить.

Она изобразила, будто еле сдерживает гнев, и слегка всхлипнула.

- Мне до сих пор ненавистно, что все закончилось вот этим.

Когда она сообщила, что ненавидит то, что забеременела, глаза мужчины чуть похолодели.

- Но я понимаю, все уже случилось, и сделанного не воротишь.

- Ты припозднилась с принятием своего положения, но мыслишь в верном направлении.

Грейс смерила его не менее холодным взглядом и, смиренно вздохнув, подолжила:

- Невинное дитя. Ты хоть представляешь, насколько тяжело расти с родителями, которые тебя не любят? Как это было со мной...

При этом дополнении взгляд мужчины немного смягчился. Также, было очевидно, что он заинтригован.

Ей действительно удалось заинтересовать этого человека. Решив поделиться личной историей, Грейс полностью завладела его вниманием.

- На самом деле, мои родители не слишком-то ладили. Мне кажется, они были замечательными товарищами, но как пара... Понимаешь?

При всей необходимости запудрить ему мозги, она не ожидала, что произнесет подобное вслух. Почувствовав укол вины, Грейс на мгновение заколебалась, но мужчина подстегнул ее, забарабанив кончиками пальцев по столу.

- Ну же, продолжай.

- Я вот к чему, не стоит ли нам прекратить уже это бессмысленное противостояние и хорошенько подумать о будущем?

- Тогда тебе надо просто тихо оставаться подле меня.

- Это то, чего тебе хочется?

Мужчина медленно кивнул. Театрально вздохнув, она помедлила, а затем, как бы нехотя, выдвинула условие:

- Но ты должен относиться ко мне, как к человеку.

Он хмыкнул в ответ, словно она озвучила нечто само собой разумеющееся.

- Милая, я не кормлю собак тортом. Они не одеты в шелк и им непозволительно спать в моей постели.

Грейс захотелось спросить, в этом ли заключается отношение к кому-то, как к человеку, однако, сдержалась. Как бы то ни было, в реальности она не ожидала иного с собой обращения.

- Ладно. Но что получу я, если поступлю, как ты пожелаешь?

- Ты же сказала, что не хочешь жить вот так?Я позволю тебе жить, как ты хочешь. Только рядом со мной.

- Хочу жить нормальной жизнью.

Вероятно, решив, что сделка заключена, он кивнул и снова раскрыл газету.

- Я все устрою.

- И как же?

- У меня есть план.

- Какой именно?

- Придет время, узнаешь.

Она посмотрела на него с нескрываемым подозрением, и мужчина нахмурился, не отрывая глаз от газеты.

- Я - человек, который берет на себя полную ответственность за свои поступки. В отличие от тебя, которая шкодит по недомыслию, а потом убегает.

Грейс прищурилась и поджала губы.

- Не ешь мой торт.

Изображая негодование, она даже пододвинула к себе тарелку с десертом, стоящую перед ним.

- Твой торт? И кто же купил его для тебя?

Мужчина вопросительно посмотрел на Грейс и фыркнул.

- Снова пытаешься, потеряв страх, залезть мне на голову? Сейчас-то твоя жизнь кое-чего стоит.

Уголки рта человека, выговаривающего ей, становились все выше. Продолжая притворно дуться, она принялась запихивать в себя торт, слыша, как он время от времени посмеивается.

Он смеялся не над содержанием статьи. Его взгляд поверх газеты все еще был прикован к Грейс.

Когда она опустошила тарелку, он, словно только этого и ждал, переложил кусок торта со своей тарелки на ее. Взглянув на мужчину, который аккуратно вернул посуду на сервировочный столик, Грейс ухмыльнулась про себя.

Сработало.

Определенно, точно так же, как сумела выжить, соблазнив его своим телом, она сможет осуществить свою месть, смутив его разум. Грейс нутром это чуяла.

º º º

- А-ха-а...

Она глубоко вдохнула свежий осенний воздух. А затем широко улыбнулась, стоя под теплыми лучами солнца.

Было ли притворством выражение счастья от первой за почти полгода прогулки?

Нет, притворство тут ни к чему. Грейс была невероятно счастлива. Она на мгновение почти забыла о тяжком грузе в своем животе.

Во время их шествия вокруг флигеля, Грейс постоянно поглядывала на мужчину, неторопливо идущего позади нее.

- Вот бы ты вывел меня раньше.

- Вот бы ты послушалась меня раньше.

Уголки его губ слегка изогнулись вверх, когда она, словно белка, сующая в рот желудь, надула свои щеки. Это незначительное внешнее проявление, должно быть, явилось отражением гораздо большего волнения внутри.

- Уже довольно холодно.

Развернув Грейс к себе, он плотнее запахнул воротник шерстяного пальто на ней.

Его пальто было толстым и теплым, но для нее отчаянно велико. То пальто, что было ей по фигуре, она не надела не потому, что оно было старым и тонким, а потому, что не могла застегнуть его.

"Ведь он вовсе не скряга..."

Грейс задумалась, пытливо глядя на мужчину, который поднял ей воротник, чтобы прикрыть шею.

Вся остальная одежда была куплена заново. Сплошь в известных бутиках.

У нее в голове не укладывлось, как можно потрать такие деньги на облачение узницы. Богатей решил поиграть в куклы?

Она никак не могла понять, почему же он так и не купил ей пальто. Чтобы не дать сбежать? Ему должно быть известно лучше, чем кому-либо другому, что тот, кто намерен бежать, сбежит хоть совершенно голый.

Ее взгляд с головы до ног оценил мужчину перед ней.

Воскресенье.

В этом больше не было необходимости, но, обитая в камере пыток, она выработала привычку угадывать текущий день недели по одежде этого человека.

Офицерская форма в будни, и элегантный костюм или аккуратная рубашка-поло в выходные. Он никогда не отступал от этой формулы.

Возможно из-за понижения температуры, сегодня мужчина был одет в серо-голубой свитер и серые шерстяные брюки. На белой рубашке под свитером с неглубоким V-образным вырезом было расстегнуто несколько пуговиц.

Тот, кто даже пижаму застегивал наглухо, выглядел весьма расслабленным. Ей подумалось, что это что-то новенькое.

Невероятно, но каждое воскресное утро он вместе со своей семьей ходил в церковь. Как вообще мог этот дьявол переступить священный порог храма Божьего? Очевидно, Бога либо нет, либо он на стороне имущих.

Для этого человека церковь была не местом для богослужений, но, скорее, местом для социальной коммуникации. К обеду он возвращался и проводил время с Грейс, словно заправский семьянин, коротающий выходные со своей семьей.

Когда мужчина, наконец, отпустил ее воротник, Грейс развернулась обратно. При попытке возобновить прогулку по дорожке, она была вновь поймана. Стоя позади нее, он усмехнулся себе под нос и провел рукой по ее волосам.

- Как будто мы с тобой миловались на куче листвы.

Тем, что он протянул Грейс через ее плечо, оказалось опавшим листом желтого цвета, на конце слегка подернутым красным.

Откуда он упал? С какого дерева?

Взяв лист в свою руку, она, задрав голову, смотрела на высокое дерево за забором, как вдруг твердое мужское тело прислонилось к ее спине. Он обнял Грейс и принялся наглаживать ее живот.

Живот стал уже заметен. В свободном повседневном платье его было не слишком видно, но если прижать одежду снизу рукой, как сейчас, этого было уже не скрыть.

Мужчина ласкал ее живот при любой возможности. По мере роста живота увеличивалась и тяжесть на сердце, но Грейс не избегала его прикосновений.

Он изменился, возможно оттого, что в последнее время она неплохо изображала смирение. Прошло уже много времени с тех пор, как этот человек устраивал свои жестокие игрища. Он даже не домогался ее тела в течение нескольких месяцев. Словно по-настоящему был озабочен их с ребенком здоровьем.

Смешно сказать, но не стало бы преувеличением назвать его добрым.

Грейс, еще недавно страдавшая от утренней тошноты и отсутствия аппетита, теперь каждый вечер перекусывала в постели, на что он ни слова не возразил.

И это человек с тяжелейшей мизофобией.

На этом сюрпризы не заканчивались.

Вчера днём Грейс посетил доктор для планового осмотра. Поскольку ее состояние стабилизировалось, ей было рекомендовано принимать солнечные ванны и побольше гулять. Она было решила, что этот змей проигнорирует предписанное, однако, кто бы мог подумать, он действительно вывел ее на прогулку.

Да, пусть мало по малу ослабляет свою бдительнось. Она протиснется в приоткрывшуюся щель.

Грейс собиралась занять в его сердце как можно больше места, чтобы после ее ухода там осталась лишь зияющая дыра. Эта вечно незаживающая рана будет кровоточить до конца его жизни.

- О чем задумалась? - внезапно прошептал мужчина ей на ухо.

Глава 123

Глава 123

Не верилось, что этому человеку могут быть интересны ее мысли.

- Думаю, какое еще коленце ты собираешься выкинуть.

Пфф.

Насмешливое фырканье коснулось ее слуха.

- А ты? - спросила Грейс, повернув голову в его сторону.

Лицо мужчины оказалось так близко, что она могла ясно видеть свое отражение в бледно-голубых глазах.

- О чем ты думаешь?

Его бесстрастный взгляд надолго задержался на ней, пока он обдумывал свой ответ.

- Пытаюсь разгадать твои мысли.

Ее шея покрылась мурашками. Оставалось лишь надеяться, что воротник, который любезно поднял мужчина, скроет столь откровенную реакцию.

Глядя в эти лишенные малейшей эмоциии глаза, она поняла, что стоит за его вопросом.

Сначала Грейс решила, что подобное любопытство - проявление искренней привязанности и интереса этого человека к ней. Теперь же вопрос о чем она задумалась зазвучал, как вопрос что она замышляет.

- Иначе говоря, мы оба сходимся на том, что не можем доверять друг другу.

Защищяясь, Грейс снова атаковала. Он растерянно улыбнулся, как будто от него ничего не зависело...

- Думаю, так суждено. Даже по разные стороны баррикад мы мыслим одинаково.

Прошептав эти отвратительные слова, он сжал свои губы.

- Ты веришь, когда я говорю, что люблю тебя? - сквозь зубы поинтересовался мужчина.

Пристально посмотрев на него, Грейс беззвучно пошевелила своими холодными губами:

- Нет.

Слегка приоткрыв рот, он слабо усмехнулся.

- Я не верю в это, поскольку не доверяю тебе. Никому и в голову не придет утверждать, что обычная прогулка после долгого заточения - это доказательство любви.

Нет. В действительности, Уинстон делал все, как надо. Теперь оставалось лишь расширить образовавшуюся брешь.

Сработала провокация или нет, но он выглядел довольно раздраженным, когда без обиняков спросил ее:

- И что я должен сделать, чтобы ты мне поверила?

- Люби меня по-человечески, как это делал бы другой мужчина.

Его глаза похолодели. Грейс не могла понять, почему столь банальный запрос вызвал в нем такое неприятие.

Ни их встреча, ни расставание, ни воссоединение - ничего в этих оношениях не случилось по-человечески. Нормальные влюбленные не продираются сквозь смертоносные болота, кишащие предательствами, интригами и ненавистью.

В столь запутанных отношениях нормой могла быть лишь извращенная любовь. Обычная человеческая любовь превратилась в нечто совершенно уродливое.

Лицо мужчины, который на мгновение замешкался, перекосилось, и он, наконец, глумливо произнес:

- А, как Джимми? Если я дам тебе яду вместе с признанием в любви, ты мне поверишь?

Теперь даже ход мыслей Грейс оказался извращен.

- К чему поминать давно минувшее?

- И что же, правда все в прошлом?

- У тебя самого есть невеста.

- Тебе ли не знать, что это просто сделка, подкрепленная скрупулезным анализом прибылей и убытков, так что не пытайся притянуть сюда мои обязательства в ситуации, которая в корне отлична от твоей.

Грейс не смогла сдержать усталого вздоха.

Этот человек был не только дотошным и проницательным, но еще и упрямым. Причина, по которой она даже не пыталась отрабатывать на нем приемы психологической манипуляции с самого начала, заключалась в том, что это, очевидно, было задачей не из легких.

Отказавшись от идеи сменить тему, Грейс провела рукой по животу, на который ей до сих пор было страшно даже смотреть.

- Не ты ли обратил это в прошлое?

В попытке не заплакать, она широко распахнула глаза. Малейший намек на влагу в них, и мужчина решит, что она все еще испытывает глубокие чувства к Джимми. Тогда все ее усилия пойдут прахом.

Рука, спускаясь по плавному изгибу, коснулась руки мужчины. Он накрыл ее своей ладонью и один за другим переплел их пальцы. Ее кисть оказалась зажата между раздутым животом и его лапищей так, что не могла пошевелиться, словно ребенок и этот человек на пару пленили ее.

- Мне недостаточно простой капитуляции.

- Ненасытный. Ты и так сделал все для того, чтобы остаться единственным, на кого я могу опереться...

- Ты правда так думаешь? Это уже интересно.

Конечно, она так не считала. Перед ее мысленным взором пронеслись лица тех, от кого Грейс могла бы получить помощь.

- Пораскинь мозгами, милая моя, - прошептал ей на ухо мужчина.

- Человек, который велел тебе умереть только потому, что однажды ты попала во вражеский плен. И человек, который, чтобы защитить тебя, готов рискнуть всем, что у него есть, даже после того, как ты столько раз предавала его.

- ...

- Как ты думаешь, кто из этих двоих тебя любит?

Защитить. Рискнуть всем. Каждое из утверждений было абсурдным.

Но Грейс, сделав вид, что эти слова взволновали ее, плотно закрыла глаза и вздохнула.

- В конце концов, ты тоже изменишься, как и Джимми. - пробормотала она как можно более скорбно, чтобы не выдать своего притворства.

Про себя Грейс повторяла нечто совершенно иное.

Нет. Джимми не изменился. Он бы не стал меняться. Не стал.

Скрепя сердце, Грейс открыла глаза и осторожно покосилась на мужчину. Похоже, он решил, что она вняла его уговорам, поскольку его взгляд смягчился еще больше.

- Как бы то ни было, ни один мужчина не может всю жизнь любить лишь одну женщину. И от тебя я этого не жду.

- И ты говоришь это тому, кто трижды в своей жизни влюблялся в одну и ту же девушку, каждый раз получая проблемы на свою голову?

Когда Грейс рассмеялась, Уинстон присоединился к ней. Это был самоуничижительный, но расслабленный смех. Он слегка прикусил мочку ее уха, словно негодуя, и тихо прошептал:

- У нас вот так все и должно было быть.

Пара сплетенных рук медленно поглаживала живот Грейс.

- Я скорректировал то, что было неправильным. Метод оказался радикальным, но позже ты меня поймешь.

В этот момент сильный порыв ветра растрепал ее волосы. Изобразив, что жмурится, защищая глаза, она крепко стиснула зубы, чтобы унять нарастающий гнев.

Дай только срок. Уж она определит, какая судьба их ждет впереди.

- Ветер холодный. Пойдем-ка внутрь скорее.

Увлекаемая мужчиной по дорожке, ведущей к задней двери пристройки, Грейс не могла оторвать глаз от ясного неба без единого облачка и разноцветных опавших листьев.

- Я возьму с собой это.

В вытянутой руке, словно хвастаясь, Грейс держала желтый лист, который подняла прежде, чем зайти обратно во флигель. Как и ожидалось, его брови нахмурились.

- Ты что, нищенка или белка? Нет же, ни нищие, ни белки не подбирают подобный хлам.

Увернувшись от руки, пытающейся выхватить у нее опавший лист, Грейс спрятала его за спиной и жалобно заныла:

- Мне хочется сохранить хоть какой-нибудь сувенир на память о первом за долгое время выходе.

Мужчина помедлил, глядя на нее так, словно не мог на что-то решиться, а затем тоном проигравшего ответил:

- Теперь ты можешь выходить на прогулку в любое время.

- Да ладно? Отлично.

Услышав желаемое, Грейс тут же беспардонно выбросила лист. Она пробормотала, что ей захотелось горячего шоколада с маршмеллоу, и первой поспешила внутрь, слыша позади себя смех.

- Я понял это еще в юности, но ты и впрямь чудачка.

Разрешение на выход из здания было получено только сегодня, однако, внутри она уже давно могла передвигаться без ограничений.

Естесственно, этот человек таскался за ней, как хвост.

Подперев рукой подбородок, Грейс уставилась на мужчину, сидевшего напротив нее за столом. Тот, кто недавно лишился ферзя, с довольно напряженным лицом взирал на шахматную доску.

Скукота.

Кроме того, тепло камина, обволакивая комфортом, навевало дрёму.

Во флигеле, где вместо солдат теперь служила одна только немая горничная, было тихо, как в доме с привидениями. Обстановка не добавляла доброжелательности взгляду, направленному на человека, который в качестве развлечения выбрал самое спокойное и нудное занятие.

Грейс остановилась на бильярде. Но стоило ей приоткрыть дверь в библиотеку, как он насмешливо поинтересовался, какой ей сейчас бильярд, и отвел ее в свой кабинет.

- Какая связь между беременностью и бильярдом?

- Боюсь, бильярдом дело не кончится.

В тот момент, когда Уинстон, не отрываясь от шахматной доски, резко ответил ей, Грейс вспомнила, что именно произошло в библиотеке. Вероятно, он избегал этого места, поскольку боялся, что, не сдержавшись, снова распластает ее на бильярдном столе.

"Решил позаботиться обо мне, потому что я беременна? Это ни на ком не работает, не прикидывайся добреньким..."

Грейс, насупившись, усмехнулась последовавшему  воспоминанию.

- А что? Или ты испугался, что вместо шара, я могу вдарить по твоей голове? С таким телом я, пожалуй, только это и могу.

- Выглядишь вполне.

Криво усмехнувшись, мужчина изобразил рыцаря. Она захихикала и отправила в рот кусочек шоколада, хотя ей только что объявили гарде*.

(*П/П: Гарде - угроза королеве в шахматах.)

Хрустальная ваза на столе была завалена всевозможными видами шоколада. Взяв конфету в форме сердечка, Грейс вспомнила, что произошло несколько дней назад.

- Ты съел шоколадку, которую я тебе подарила?

Она вытащила на свет старую историю, поинтересовавшись судьбой шоколада, который она вручила ему в Аббингтон Бич.

Сознательное копание в болезненных воспоминаниях имело целью заставить его принять тот факт, что Дейзи - это не какая-то неизвестная девушка, которая украла его сердце, и, разбив, исчезла навсегда, но та самая женщина, которая лежала с ним в одной постели и носила его ребенка.

Ей было необходимо разрушить стену, которую он выстроил, убедив себя в том, что Дейзи, Салли и Грейс - это разные люди.

Глава 124

Глава 124

Более того, Грейс пребывала в совершенно отчаянном положении, поэтому решилась воспользоваться его чистой привязанностью к Дейзи.

Этот человек обратил ее в монстра.

Осознавая, насколько жестоко тыкать в больное место, она, глядя на свой растущий живот, временами вынуждена была напоминать себе, что он уже сотворил с ней кое-что похуже.

Было и то, что ей на самом деле хотелось узнать.

Что случилось с куклой-дельфином, которую она так импульсивно выкинула? Где эта самая кукла, о местонахождении которой Грейс продолжала задаваться вопросом уже более десяти лет.

Однако, ей было страшно спровоцировать гнев мужчины, как это случилось прежде. А посему она завела разговор о шоколаде, который был болезненной, но, по ее мнению, довольно безопасной темой, на что этот человек отреагировал прохладно.

- Почему ты об этом спрашиваешь?

- Просто вдруг вспомнила, и стало любопытно, как ты поступил...

- А что? Теперь думаешь, что зря потратила его?

- Да просто интересно, каков он на вкус! Ты попробовал?

Пререкаясь по поводу случая из своего детства, и мужчина, и Грейс на мгновение вновь стали незрелыми подростками.

- Я купила его на деньги  которые заработала самостоятельно, выполняя поручения... Мне пришлось копить, поскольку я не могла позволить себе ни кусочка, но отдала тебе...

Когда она, отвернувшись, возмущенно забубнила из-под одеяла, он на минуту примолк.

- Хороши же родители, которые не покупали тебе даже дешевой шоколадки.

Естесственно, молчал он недолго.

- Как главари, они должны были располагать немалым богатством. Уважать такую мать и приемного папашу и до сих пор верить и следовать за ними...

Этот человек продолжил хулить ее родителей. Кроме того, он намеренно использовал выражение "приемный папаша", как бы невзначай всковырнув факт, который она пыталась забыть.

Но, Грейс, стиснув зубы, не поддалась на провокацию. Напротив, она оставила мужчину наедине с его измышлениями. Разжигая в нем жалость.

Демонстрация слабости через признание в том, что ее родители не были возлюбленными друг для друга, возымела неожиданный эффект.

- Я тоже не хочу, чтобы ребенок воспитывался в подобной атмосфере.

Он приоткрыл свою личную историю, поделившись тем, что знает, каково это, поскольку тоже вырос с такими родителями.

Притворившись, что сломала свою стену, она разрушила стену этого человека.

С тех пор образ Грейс понемногу становился все уязвимее. Даже в тот день, когда их дебаты о шоколаде вылились в критику ее родителей с его стороны, она просто изобразила досаду и улеглась спать.

А на следующий день...

Грейс еще дремала под одеялом, когда он поинтересовался у нее перед своим уходом на работу:

- Ты помнишь марку?

Кое-что что терзало его все это время. А именно - марка дешевого шоколада, который, возможно, уже давно был снят с производства.

- Не-а.

Конечно, Грейс помнила. Она не могла этого забыть.

Однако, такие шоколадки продавались только в той местности, где располагалась их штаб-квартира, поэтому Грейс сделала вид, что не помнит.

С той поры в ее досягаемости всегда стояла хрустальная ваза с шоколадом, которая пополнялась ежедневно.

Грейс протянула Уинстону шоколадную конфету в форме сердечка. Слегка прищурившись, он посмотрел на нее, а затем раскрыл свои плотно сомкнутые губы. В последнее время он безропотно принимал все, что бы она ему ни подсунула.

Сердце этого человека оказалось слабее, чем ей представлялось.

Но ментальное противостояние было не из легких.

Проведя свою пешку через всю шахматную доску, Уинстон умудрился преватить ее в королеву. В этот момент то, что ранее Грейс съела его ферзя, оказалось бессмысленным.

Словно щадя свои самые сильные фигуры, мужчина играл оборонительно и был сдержан. Грейс, обуреваемая горячим желанием победить, агрессивно продавливала свои ходы, но он, действуя так, будто защищал королеву, а не короля, сумел переломить ситуацию.

Зачем вообще защищать королеву?

Целью игры в шахматы является захват короля противника. Тогда как королева - не цель, но лишь средство.

Когда же, заскучав, Грейс сфокусировалась на атаке в другом направлении, его тактика изменилась. Он использовал свою ненаглядную королеву столь агрессивно, что это казалось безрассудством...

- Шах и мат.

В конце концов, ее король оказался у него в руках.

Но его взгляд не был взглядом победителя. Мужчина неудовлетворенно смотрел не на поверженного им короля, а на свою королеву, которую Грейс ранее оттеснила и увела у него.

Почему? Весь оставшийся день этот взгляд не шел у нее из головы.

Было такое ощущение, что она заглянула в голову Леона Уинстона.

º º º

Прежде, чем она успела это осознать, все листья опали, и семимильными шагами стал приближаться конец столь насыщенного событиями года.

В одно прекрасное утро, за несколько дней до того, как Младенец Спаситель должен был прийти на эту землю, чтобы даровать искупление каждому грешнику, Грейс впервые почувствовала, как ребенок шевелится.

Сначала она этого не поняла. Однако, доктор, во второй половине дня явившийся на очередной осмотр, подсказал, что странное ощущение пузырьков, бурлящих у нее в животе, это движения ребенка.

Живое.

Присев на край кровати, Грейс дрожащими руками дотронулась до живота.

Здесь, внутри, двигалось нечто живое.

Она могла игнорировать свой растущий живот, но не замечать эти настойчивые движения было невозможно.

Некое чуждое существо громко заявляло о себе в ее теле, словно чтобы не дать ей забыть.

У нее будет ребенок от Леона Уинстона.

Лишь притворяясь перед этим человеком, она так по-настоящему и не приняла своего положения. Грейс, которая все это время лгала себе, одним слабым движением оказалась загнана в угол.

Она впилась взглядом в Уинстона, который, стоя напротив, беседовал с доктором. Ей уже стало привычным скрывать свои эмоции, изображая смирение, но в тот момент ее глаза вспыхнули неконтролируемой обидой.

У нее даже возникло желание отказаться от своего решения влюбить его в себя. Она так его ненавидела. Просто всепоглощающе.

Чувствуя, что ее сердце может разбится под бременем отчаяния, Грейс испытывала потребность опереться на кого-нибудь. Но единственным, кому она могла вверить себя, был тот демон, что посеял это отчаяние.

Ощутив себя до нелепости слабой, она захотела прижаться к нему и заплакать.

Как я тебя ненавижу! Как мог ты так поступить со мной! Немедленно встань на колени и проси прощения!

Беззвучно крича, она вдруг слабо усмехнулась.

Проси прощения. Его преступление не было достаточно легким, чтобы получить прощение, просто умоляя об этом.

Только увидев, как этот человек проходит через ту же или даже большую боль, Грейс смогла бы отпустить свою обиду.

Но ни о каком прощении и речи быть не могло.

Да, чем больше она его ненавидит, тем сильнее должна заставить полюбить себя. Это был единственный способ отомстить ему.

- ... В каком возрасте с ним уже можно будет перемещаться на дальние расстояния?

- Ну, если говорить о длительных путешествиях…

Глядя, как мужчина продолжает задавать вопросы врачу, Грейс собрала в кулак свою поколебавшуюся было волю.

Несмотря на выключенный свет, поздним вечером в ванной было достаточно светло, чтобы разглядеть буквы. Во множестве расставленные по краю ванны и на полках, мягко горели ароматические свечи.

Бульк. Шурх.

Всплески воды и шорох переворачиваемых страниц, перемежаясь, время от времени отражались от влажных кафельных стен. Но не только эти тихие звуки раздавались в ванной комнате.

Когда Грейс глубоко вздохнула, в ее ноздри хлынул сладкий аромат. Запахи аромасвечей, пены для ванн и парфе* в ее руке смешались во влажном воздухе.

(*П/П: Конечно, автор имеет в виду американское парфе - десерт. Но, например, в Великобритании, парфе относится к мясной гастрономии, представляя собой паштет из печени птицы с ликером.)

Парфе в пенной ванне было идеей человека*, к телу которого она теперь прислонилась, сидя в той самой ванне. Несоответствующе обстановке, она ощущала себя ребенком.

(*П/П: А нет, идея Уинстона, так что, быть может, и печень... возможно, даже не птичья...)

Занятие мужчины тоже не слишком соответствовало обстановке. Принимая ванну с пеной, он читал. Еще более неуместной была книга, под наклоном стоящая на полочке, перекинутой поперек ванны.

Большая энциклопедия по беременности, родам и постнатальному уходу за детьми.

Грейс глазам своим не поверила, когда он принялся каждый вечер изучать эту книгу. В конце концов, ее стало одолевать желание поинтересоваться у него, какой именно трюк он терерь исполняет.

В определенный момент она отвела взгляд от раскрытой на полочке книги. У нее в животе снова что-то закопошилось.

Сливки с шоколадом на ее языке разом превратились в отраву.

Ребенок, зачатый парой врагов. Запретный плод, который никогда не должен был быть даже замыслен.

Как она сама.

Нет. Не как она.

Заставив себя проглотить то, что было у нее во рту, Грейс сросила Уинстона:

- И когда же ты сможешь ощутить шевеление плода?

- Кто его знает. В книге про это еще не было.

- Вот бы уже поскорее.

С ее точки зрения было несправедливо терпеть эту боль в одиночку.

Этот человек, очевидно, даже не догадывался, что она имела в виду, произнося подобные речи. Он опустил руку под воду и начал медленно поглаживать живот Грейс, будто уповая на движение ребенка.

- Но вот что сказано в книге... Если мать ест то, что ему по вкусу, плод ведет себя активнее.

- Он постоянно двигается. Я думаю, ему нравится то же, что и мне.

В этот момент Грейс, натужно улыбнувшись, подняла высокий стакан с парфе.

- Тогда и я малышу понравлюсь.

Ее улыбка на мгновение треснула.

Глава 125

Глава 125

- Можно ненавидеть что-то так же сильно, как тебе это нравится.

- Уж лучше быть предметом ненависти, чем никем вообще.

За резкостью, очевидно, пытаясь скрыть свое смущение, он не стал копать глубже. Когда мужчина вновь погрузился в книгу, неприятное копошение в ее животе возобновилось.

- Оно снова шевелится. Ты должен почувствовать.

Потянув его руку, Грейс положила ее туда, где ощутила движения плода.

- Хм... Интригующе.

- Ты чувствуешь?

- Нет.

- Тогда в чем интрига?...

- Мне казалось, ты весь день хандрила из-за ребенка.

Грейс на мгновение затаила дыхание. Она целый день притворялась, что ничуть не подавлена, стараясь вести себя, как обычно. Этот проницательный человек сумел разглядеть не только ее уныние, но и его причину.

- Как ты понял?

Она решила признать это сразу. Глупо было отрицать то, о чем он уже догадался.

- Просто я весь прошлый год провел, анализируя такую женщину, как ты.

Она рассмеялась, как будто эти, по сути, жуткие слова могли быть шуткой. Казалось, ее усилия окупились, когда мужчина неторопливо припал к ее губам. Грейс не просто ответила на поцелуй, но, пытаясь завлечь, даже игриво пощекотала его языком.

Потеревшись щекой о его шею, она захныкала, как капризная любовница.

- Просто... Теперь, когда ребенок стал так реален, что его можно почувствовать, я ощущаю беспомощность. Поскольку не понимаю, как его воспитывать.

Ее искренние чувства переплелись с надуманной причиной. Она поспешила переключить внимание на этого человека, не дав ему возможности углубиться в детали.

- Тебя это не волнует?

Он без колебаний отрицательно покачал головой.

- Не о чем беспокоиться.

Во время долгого-предолгого поцелуя в щеку она мысленно вернулась на пару месяцев назад.

- Я - человек, который берет на себя полную ответственность за свои поступки. В отличие от тебя, которая шкодит по недомыслию, а потом убегает.

Когда эта тема всплыла впервые, он отреагировал резко. Однако, нынешний момент был сладок, будто во сне. Словно рядом с ней был мальчишка с Аббингтон Бич.

Все идет как по маслу.

Грейс подняла голову и, зачерпнув ложкой парфе, протянула его мужчине. Он без колебаний принял угощение и осыпал поцелуями ее обнаженное плечо, возвышавшееся над водой.

Его левая рука, вынырнув из воды, нежно прошлась по ее плечу до самого локтя, покоящегося на бортике ванны. Вытерев мокрую кисть полотенцем, аккуратно сложенным на полочке, он продолжил листать книгу.

- У-у-умм...

Грейс изогнулась всем телом и взглянула на Уинстона. Он не отрывал взгляда от своего чтива, какой бы взволнованной она ни выглядела.

О, Боже, сколь аристократичен он был над поверхностью воды, столь вульгарен под ней.

Облако густой пены вскипело. Все потому, что мужчина принялся сплетать ее ноги со своими, принуждая их раздвинуться. Его правая рука, нежно гладившая ее живот, двигалась все непристойнее по мере того, как спускалась вниз.

В последнее время он понемногу стал давать волю своему подавленному сексуальному желанию. Однако, Леон Уинстон изменился не только вне постели, но и в ней.

Когда под его нежным прикосновением Грейс вошла в состояние экстаза, и ей стало казаться, что ее тело вот-вот расплавится, мужчина поинтересовался.

- У меня есть вопрос.

- Ах, э-эм?

- Почему ты тогда воспользовалась моей ванной?

При упоминании того дня, события, развернувшиеся в этой ванной, словно звуковое кино, живо промелькнули перед ней.

- Я думал, это что-то вроде соблазнения, но ничего подобного. Ты часто совершаешь абсурдные поступки. Все так сложно. Ты невероятно сложная... женщина.

Прежде, чем закончить свою фразу, мужчина на мгновение запнулся. Как он изначально собирался ее назвать?

- Знаю, сама мучаюсь.

Как только она огрызнулась, его рука у нее между ног прибавила озорства. Ахнув, Грейс продолжила.

- Порой при решении сложной головоломки верным оказывается самый простой ответ.

- И какой же ответ верный?

Она продолжала увиливать, но он подстегнул ее тоном человека, теряющего терпение.

- Ты знал, что в душевой для горничных иногда не бывает горячей воды? Мне просто не хотелось плескаться в ледяной воде.

- Не верится, что это единственная причина.

- Я думала, ты в тот день не вернешься.

- Какое разгильдяйство. В итоге, из-за своего разгильдяйства ты и была поймана.

- В том, что меня раскрыли, нет моей вины.

- А, ну да. И кто же подсунул мне вместе с тобой этого придурка Фреда, или как там его?

Очередная уловка.

- А-ах, намекаешь на Джимми, надеясь, что я переметнусь?

Человек, частенько порочивший перед ней Джимми, наконец, умолк. Высунув руку из воды, он поднял кончик подбородка Грейс, запрокинув ее голову назад.

Своим все более расплывающимся зрением она видела, как он пристально смотрит на нее сверху вниз. Вероятно, он хотел, чтобы Грейс четко запечатлела в себе, кто именно сейчас доставляет ей удовольствие.

Она посмеялась над ним, изобразив блаженную улыбку, и тут же нахмурилась.

- А-а-ай!

Все тело Грейс непроизвольно дернулось, а ее розовые соски резво подпрыгнули над переливающейся пеной, когда мужские пальцы расплющили плотную мякоть.

Он вращал, давил, перекатывал и щекотал, используя различные способы стимуляции тех мест, что в последнее время стали еще более чувствительными.

- А-ах-х-х!

Внизу другая рука тем же образом беспокоила ее клитор. Вода выплеснулась за борт ванны, когда ее порозовевшие сомкнутые колени, показавшись на поверхности, вдруг широко разошлись и ушли на дно.

Ее левая рука, державшая стакан с парфе, задрожала. Правой рукой Грейс схватилась за мощное предплечье под водой.

- Э-э-эм-м, доктор же советовал мне избегать тяжелых физических нагрузок, а-а-ах, ты что, не слышал?

- Я в курсе, тебе это не повредит.

Рука, за которую она держалась, непрерывно сокращалась под ее ладонью. Когда Грейс изо всех сил старалась восстановить дыхание, мужчина, практически доведя ее до грани оргазма, прошептал ей на ухо:

- В тот день ты была слаще вишенки на этом парфе. Как, впрочем, и сейчас. Нет никого, кто был бы для меня столь же желанным, как ты.

Стон сорвался с ее губ, когда он грубо всосал мочку уха Грейс.

- Знаешь, как сильно мне тогда хотелось пососать вот здесь?

Очевидно, чтобы развеять ее сомнения в том, не мочку ли уха он хотел пососать, его пальцы над поверхностью воды отчаянно теребили ее сосок.

- Каждый раз, видя перед собой Салли Бристоль, я гадал. Насколько податлива и упруга плоть, что скрывается под аккуратной униформой горничной?

Грейс вдруг вспомнила, как почувствовала покалывание в груди, когда он, глядя на нее, изжевывал конец своей сигары. Интуиция ее не подвела, у него были грязные мысли.

- И вот, голенькая Салли Бристоль обнаруживается в моей ванне. Я даже решил, что это заблаговременный подарок мне на Рождество.

- Э-э-эм-м...

- Знаешь, как тяжело было в тот день удержаться от того, чтобы сразу не распаковать и не поиграть с ним?

Внезапно его рука выпустила грудь, которую настойчиво ласкала, и скользнула вниз по ее раздутому животу.

- Но я вел себя хорошо, и вуа-ля, посмотри, каким стал мой рождественский подарок.

На его лице застыла коварная ухмылка. Грейс еле сдержалась, чтобы не зарядить по этой самодовольной роже.

Да, пусть в полной мере насладится безраздельным обладанием пустой оболочкой. Однажды он останется один и будет, рыдая, рвать на себе волосы, вспоминая этот день.

- А-а-ах!

- Но тогда мне было весьма любопытно, насколько горячо внутри тебя.

Палец, дразнивший ее снаружи, наконец, вошел в нее.

- Внутри ты горячее этой воды.

Его грудь, в которую вжалась спина Грейс, высоко вздымалась, и был отчетливо слышен звук сухого сглатывания.

- Я умираю от желания войти в тебя. - сдавленным голосом пробормотал мужчина, словно его душили.

Его член сильно давил на ее спину с тех самых пор, как они оказались в ванне. Удивительно, как он еще умудрялся читать книгу, будучи столь возбужденным.

Грейс отдалась ритму его толчков, а пенис, зажатый между их телами, принялся бесцеремонно тереться о ее спину. При каждом движении обжигающее дыхание касалось ее щеки, а плоть, елозившая по ее телу, ощущалась настолько горячей, что, казалось, вот-вот изжарит его.

- ... Вставь уже.

Когда она прошептала это сквозь свое сбивчивое дыхание, мужчина вновь испустил сдавленный стон.

- Раньше ты изо всех сил старалась не подпустить меня к себе, а теперь умоляешь вставить.

Лучше не придумаешь, по своей воле отдаться кому-то, чтобы ввести его в заблуждение.

- Милая моя, как ты до этого докатилась? Мм?

- Ты сделал, а-ах, меня такой.

Он превратил ее в эту омерзительную личность.

- Хм-м-м... Пожалуйста...

Когда Грейс взмолилась, в собственных ушах ей причудился взволнованный шепот мужчины.

Смотри и внимай. Ты хочешь меня. Ты не можешь без меня. Я - всё, что есть у тебя. Не забудь.

И слова. Слова, которые ей должно бы произнести в ответ.

Я не хочу тебя. Никогда. Нет, никогда.

Доводя до оргазма, этот человек продолжал удерживать ее так, что она не могла даже пошевелиться. Желая сделать последний шаг к тому, чтобы упасть в рай, где она могла бы забыть обо всем, Грейс умоляла его отпустить ее.

Ее тело противоречило ей.

Отпустить. И куда, черт возьми, она вознамерилась попасть? Ей следовало отправиться за пределы этой проклятой тюрьмы, а не на те фальшивые небеса.

- А-а-а-ах!

Вняв длительным мольбам, мужчина дал ей то, чего Грейс так желала. Когда все ее тело напряглось и судорожно забилось, она выронила из своей руки стакан с парфе.

- Ах, не...

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 126

Глава 126

Всплеска не последовало.

Мужчина невозмутимо поставил стакан на поднос. Горячие губы приникли к безвольной щеке опьяненной оргазмом Грейс. Его бормотание становилось все неразборчивее.

- Хм-м-м...

Пришла в себя она, уже переместившись в постель. Грейс открыла глаза и увидела, как мужчина раскрывает халат, окутавший ее тело.

- Ах!

В тот момент, когда ее слегка эрегированный сосок был втянут во влажный рот, она ощутила прилив чувственного наслаждения. Ее дыхание, которое лишь только успокоилось, вновь участилось.

Изогнувшись всем телом, Грейс застонала. Она отчетливо чувствовала, как ее плоть восстает у него во рту.

Звуки сосания и массирования упругой мякоти становились все громче. Его ладони жадно блуждали по ее окружностям, пытаясь удержать то тут, то там выскальзывающую плоть. Мужчина, казалось, был просто одержим ее грудью, которая стала настолько большой, что полностью не умещалась даже в его больших руках.

- Ха-а...

Наконец, его рот оторвался от вершины ее груди. Дыша так же тяжело, как и Грейс, он недовольно пробубнил:

- Я не хочу этим делиться.

Обхватив ладонью податливую мякоть, он сжал ее по направлению к соску. Словно вознамерился надоить молока. Сгорая от стыда, Грейс попыталась оттолкнуть его руку, но мужчина не уступил.

- Или, все же, уступить одну сторону? Трудно выбрать, которая мне больше по душе.

Его голова вдруг опять опустилась.

- Э-э-эх... Не делай так.

Грейс не было в новинку, что мужчина сосал ее грудь, но, не сумев побороть смущение, она попыталась оттолкнуть его. Он знал, что она этого не выносит, и потому делал.

Наплевав на то, нравится ей это или нет, он без спешки обсосал друг за другом обе стороны, а затем, облизнув свои мокрые губы, пробормотал:

- Наверное, лучше будет кормить смесью.

Он вожделенно сжал обеими руками податливые полушария, расплющив их по форме своих ладоней.

- Ты будешь отягощена лишь мной.

Грейс не сумела скрыть омерзения:

- Ты просто больной извращенец.

- Тс-с, малыш услышит. Непедагогично критиковать отца в присутствии ребенка.

Со строгим выражением лица мужчина выговаривал ей, одновременно широко разводя ее бедра в разные стороны.

Ее взор естественным образом опустился туда, где ощущались его прикосновения. Увы, теперь, при взгляде вниз, она не могла видеть того, что творится у нее между ног. Грейс, не в силах смотреть на свой круглый живот, попыталась было запахнуть полы халата, но была тут же остановлена.

- Как мило.

Распахнув обратно халат, мужчина поцеловал ее в живот.

- Нет, красиво.

Он поднял голову и, взглянув на нее, улыбнулся. Куда подевался дьявол, который давеча злобно ухмылялся? Она вздрогнула от его ласковой улыбки.

Леон Уинстон ведет себя как влюбленный мужчина. План сработал? В пору счастливо рассмеяться, но Грейс не смогла и отвела взгляд.

Нет. Пожалуйста, нельзя забывать о цели.

Чтобы обмануть этого человека, сначала ей нужно было убедить себя.

Как будто это любовь. Как будто это любовь.

Повторяя свое заклинание, она обвила руками шею мужчины. Повинуясь ее призыву, он наклонился и накрыл ее губы своими. Грейс продолжала изображать из себя пылкую любовницу, обмениваясь с ним чувственными поцелуями.

Тем временем его рука нырнула ей между ног. Мужчина усердно ласкал ее промежность, пока она не стала достаточно влажной, а затем, тяжело дыша, спросил:

- Могу я войти?*

(*П/П: Входите, открыто.)

Он попросил разрешения. Грейс на мгновение опешила. Это был не тот тон, которым он глумливо испрашивал разрешения во время своих жестоких игр с растоптанной им женщиной.

Неужели он в самом деле просил?

Оказался ли этот мужчина вовлеченным в ее игру? Только что он легкомысленно дразнил Грейс и вдруг стал совершенной другим человеком.

Даже не пытаясь давить, он ждал, пока Грейс бессмысленно смотрела на него.

- ... Я же сказала, ты можешь.

Напомнив, как умоляла его, лежа в ванне, она покрепче обхватила его шею.

- Нечестно с твоей стороны заставлять меня повторять это дважды. - надув губы, кокетливо пояснила Грейс, как вдруг нечто толстое вошло ей между ног...

- А-а, хып...

Рот, разинутый, чтобы взмолиться, был накрыт его губами.

По спальне эхом разнеслись звуки столкновения влажных тел, переплетаясь с тяжелым дыханием и легкими стонами.

Грейс потребовалось некоторое время, чтобы приспособить к его ритму свое дыхание. Прошло немало времени с тех пор, когда она по многу раз ежедневно ощущала, как твердый член этого мужчины входит и выходит из ее тела.

- Ах...

С каждым легким толчком ее конечности все более теряли силу. В конце концов, руки, обвитые вокруг его шеи, одна за другой безвольно упали на постель.

Когда она застонала и, извиваясь все телом, засучила руками и ногами, он внезапно спросил:

- Ты в порядке?

Не поверив своим ушам, Грейс распахнула полуприкрытые очи. Ее встретил взгляд, полный беспокойства и страсти.

Это были глаза влюбленного человека.

Да, он отлично справляется. Ей тоже следует вести себя так, будто она в него влюблена.

- Хм-м-м... В порядке.

Когда, накрыв свои внезапно вспыхнувшие щеки тыльной стороной ладоней, Грейс улыбнулась, мужчина улыбнулся в ответ. Ее сердце упало.

Возможно ли, что у нее жар? Пока ее разум метался, он продолжал свою нежную пытку.

- Если это слишком, не терпи - скажи мне.

Его голос отражал еле сдерживаемую страсть. Рука, державшая Грейс за бок, поднялась, чтобы погладить ее лицо и убрать волосы, прилипшие к ее потной щеке. Когда он вновь лучезарно улыбнулся, она, не выдержав, крепко зажмурилась.

Прерванное движение наружу возобновилось. Одной рукой поддерживая талию Грейс, которой уже было сложно владеть своим телом, он продолжил плавно изгибать поясницу.

Ее тело качало на матрасе, словно суденышко в море. И это не было привычное ощущение сильного шторма. Напротив, казалось, будто она плывет среди ласковых волн.

Мужчина действительно сдерживал себя. Это было очевидно по напряжению его тела.

Он что, заботился о ребенке?

На мгновение остолбенев, Грейс стиснула зубы.

Забота о ребенке, да чушь собачья!

Тот был зачат с неким расчетом. А потому этот человек был осторожен только затем, чтобы, родившись здоровым, он выполнил свою миссию.

Ребенок, словно услышав ее мысли, вдруг зашевелился. Даже когда толстый ствол сотрясал ее тело, шевеления плода были пугающе яркими.

Испугавшись, что теряет последнюю тонкую нить разума, Грейс прильнула к демону, который вселил в нее эту несчастную жизнь.

- Сильнее, быстрее.

- Ты уверена, что все будет в порядке?

- Давай же, прошу тебя.

Если только оно способно помочь ей забыть эту боль, Грейс была согласна даже на скотское удовольствие. Казалось, она могла понять наркомана, рыщущего в поисках облегчения, даже зная, что оно его и погубит.

- А-а, ахм-м-м...

Грейс снова взмолилась, и его движения ускорились. Вскоре все, кроме мужчины, который, проникая, месил ее внутренности, стало казаться несущественным.

Хотя воздействие было гораздо более щадящим, чем раньше, его прицельные толчки в самую чувствительную область мгновенно подвели ее к безудержному оргазму.

- Ах, а-а-ах!

Ее зрение совершенно затуманилось. И посреди всего этого кто-то взирал на нее сверху вниз.

Это был не дьявол.

Не тот мужчина, что с перекошенным лицом одной недоброй летней ночью, когда невыполненные обещания витали над их разбитыми сердцами, насиловал ее в этой постели.

То был юноша из Аббингтон Бич.

Когда же она, сама того не сознавая, улыбнулась в экстазе, сравнимом с трепетом первой любви, он заулыбался вместе с ней.

Грейс потянулась к мальчишке. Нежно прислонившись к ней щекой, он благоговейно поцеловал ее ладонь.

Все хорошо.

И они тогда не наломали дров.

Пытаясь перехитрить его, именно Грейс по глупости оказалась обманутой.

Она ошибочно убедила себя в том, что это время наполнено не ложью и коварными уловками, но настоящей любовью.

- Леон.

Услышав собственный голос, звавший его по имени, Грейс тут же пришла в себя, словно ее окатили холодной водой.

В ее голове быстро промелькнуло то, что случилось, когда она в последний раз назвала имя этого человека.

Все пропало. Она все испортила.

Придя в отчаяние от того, что все усилия последних месяцев могут пойти прахом из-за одного единственного слова, Грейс закрыла глаза, ожидая трагедии, которая должна была вот-вот разразиться.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 127

Глава 127

Но Грейс постигла не трагедия.

Когда ее рта коснулись горячие губы, она открыла глаза. Мужчина все с тем же лицом мальчишки страстно поцеловал ее.

Придя в смятение от неожиданной ласки, Грейс быстро взяла себя в руки. Это был ее шанс извлечь выгоду из собственной ошибки.

- Леон...

Она было собралась вновь притвориться влюбленной, чтобы поглубже зацепить его, но он вдруг обратился к ней:

- Дейзи.

Нет, мужчина обронил не ее имя.

Грейс охватило странное отчаяние. Ее сердце замерло, а тело, напротив, опять затряслось.

Какое-то время позволив толкать себя, словно куклу, она, наконец, разомкнула плотно сжатые губы:

- Меня зовут Грейс.

Это было признание, которое опоздало на добрый десяток лет. Однако, мужчина ничего не ответил. Все, что он сделал - приник губами к ее щеке.

Из всех поцелуев, что Грейс получила от него, этот оказался самым беспощадным.

В конце концов, трагедия, все же, случилась.

- Мисс Бристоль, если вас уволят, отчего бы вам не податься в актрисы?

С некоторых пор она весьма преуспела в лицедействе.

Грейс и не подозревала, что у нее имеется актерский талант. Ее игра оказалась так хороша, что она умудрилась обмануть даже самоё себя.

- Ты в порядке? - поинтересовался мужчина, который, стоя позади нее, сушил полотенцем ее мокрые волосы.

Грейс разом очнулась от мыслей.

- Я был не настолько усерден, чтобы ты впала в ступор.

В ответ на шутливый тон она закатила глаза и выхватила у него полотенце.

Как бы то ни было, сегодня этот человек вел себя довольно странно.

По завершению близости он вернулся к своему обычному циничному образу. Странность же заключалась в том, что все действительно было "кончено". После одного раза.

Пережив оргазм и отдышавшись, Грейс оказалась в ванной, где было решила, что, принимая душ, будет снова подвергнута домогательствам, однако, все, что он сделал - обмыл ее взмокшее тело.

Неужто и впрямь все кончено?

Выйдя из ванной, Грейс покосилась на мужчину, который надевал пижаму, аккуратно сложенную на кровати. Облачившись, он тут же исчез в гардеробной.

Ей просто не верилось. Очевидно, этот человек должен был быть изрядно голодным, поскольку постился уже несколько месяцев.

Она приготовилась страдать всю ночь, как это бывало прежде. Как бы его ни сдерживала ее беременность, Грейс ожидала, что мужчина пару раз, да залезет на нее.

Он перегорел?

Однако, все время, пока мыл ее, не было похоже, что он перегорел, хотя на его лице читалось удовлетворение.

Как в тот странный день, когда он принес с собой дело Синклера.

Погруженная в свои мысли, Грейс залезла под одеяло.

Курлык.

В этот момент из гардеробной послышался смех.

На поверку, это она оказалась голодной. Смущенная тем, что издала звук, который эхом отозвался в соседнем помещении, она решила укрыться с головой под одеялом, когда мужчина вернулся в спальню.

Он продолжал хихикать, даже дергая шнур вызова горничной. Это было невыносимо до такой степени, что Грейс захотелось ущипнуть его.

Заварной лебедь миссис Эпплби легко мог составить конкуренцию изысканному ресторанному собрату.

Пока Грейс прямо в постели наслаждалась крайне эстетично поданным на подносе заварным пирожным с кремом, этот человек, прислонившись к изголовью кровати, расчесывал ей волосы.

Щедро зачерпнув взбитых сливок кусочком заварного теста в форме крылышка, она предложила его мужчине. Тот отрицательно покачал головой в знак отказа, а затем легонько чмокнул ее в губы, словно компенсируя то, чего недополучил.

Казалось, он на самом деле думал, что Грейс влюблена.

Да, пусть верит в это. Даже после того, как она исчезнет.

Навеки лишиться того, что было твоим, гораздо больнее, чем вовсе никогда не иметь этого.

Закончив расчесывать волосы, мужчина принялся наглаживать ее живот.

- Он все еще двигается?

- Нет, наверное, уснул.

-  Утомился от того, как сильно мы его побеспокоили?

- Фу, как гадко.

Лицо Грейс перекосилось, когда он, озорно усмехнувшись себе под нос, вдруг поинтересовался:

- Ты хочешь дочь или сына?

- Бог его знает.

Она никогда об этом не думала.

- Разве недостаточно того, чтобы он просто не был похож на тебя?

- А вот это - есть огромная ошибка с твоей стороны.

- Ошибка?

- Леди Элизабет Уинстон твердила это заклинание все время, пока ходила мной. Лишь бы только не в отца. Результат ты видишь прямо перед собой.

Мужчина лукаво улыбнулся, и Грейс, окатив его недовольным взглядом, отвернулась.

- Ладно, а сам ты кого предпочел бы: дочь или сына?

Хотя, скорее всего, ему не посчастливится взять на руки ни того, ни другого.

- Не имеет значения.

Естесственно, этому человеку было все равно.

- Главное, чтобы ты была рядом со мной.

Этот ребенок был зачат с тем, чтобы стать якорем, удерживающим ее подле него. Ни один судовладелец не станет терзаться вопросом, голубой якорь на корабле или розовый.

Как бы ни была голодна, она напрочь потеряла аппетит. Повернувшись, чтобы попросить убрать поднос, Грейс замерла.

Мужчина держал в руке темно-синюю кожаную коробочку. Глядя ей в лицо, он усмехнулся:

- Похоже, ты уже догадалась, что это.

Увы, да. С первого взгляда было понятно, что это футляр для колец.

И тут Грейс вспомнила. В день своей помолвки этот человек велел ей открыть все коробки, тогда как эту припрятал.

Что ей сейчас следовало почувствовать?

Пока она металась, пытаясь определиться с эмоцией, коробочка открылась.

Почему? Ее сердце упало ровно как в тот момент, когда он взвел курок пистолета прямо перед ней.

Как и ожидалось, внутри на золотой подушечке лежало кольцо. Более того, очевидная дороговизна изделия намного превышала ожидания Грейс.

Ее взгляд упал на логотип бренда, нанесенный на внутреннюю поверхность крышки футляра. Это было настолько известное ювелирное ателье, что даже она, человек, далекий от богатства и роскоши, не могла не узнать его.

То был знаменитый на весь континент бренд, и именно здесь в свое время король заказал обручальное кольцо для будущей королевы. Подобный предмет роскоши ни один даже самый богатый человек не стал бы покупать ради развлечения.

Платиновое кольцо, напоминающее тиару, подобную которой носили лишь члены королевской фамилии, было сплошь усыпано бриллиантами. Верхняя декоративная часть, похожая на расправленный павлиний хвост, посередине венчалась бриллиантом в виде перевернутой капли, размером с ноготь большого пальца Грейс.

Сомнений быть не могло, кольцо - обручальное.

О чем он, черт возьми, думал, заказывая это для нее?

В конце концов, позабыв о роли, Грейс выдала растерянность на своем лице. Должно быть, мужчина это заметил, но, не сказав ни слова, надел кольцо на безымянный палец ее левой руки.

Безмолвно.

Другими словами, это не было предложением или чем-то вроде того.

Так же, как когда-то самовольно завладел ее телом, он уверенно окольцевал ту, чьим хозяином себя провозгласил, и удовлетворенно улыбнулся.

- Как тут и было.

Явилось ли это результатом его стремления закрепить победу? Притянув спину Грейс к себе, прежде, чем жадно проглотить ее губы, он потребовал:

- Всегда носи его.

Затем он взял пару конвертов, лежавших на одной из консолей, стоящих по обе стороны кровати, и протянул ей.

- Открой.

Достав содержимое одного из конвертов, Грейс снова потеряла дар речи. Это были фотографии интерьров и чертежи внутренней планировки какого-то помещения.

- ... Что это?

- Пентхаус.

Он что, действительно вознамерился вытащить ее из этой пристройки?

Сухо сглотнув, Грейс снова порылась в первом конверте. Он был наполнен проспектами с описанием пентхаусов, расположенных в небоскребах в центре Уинсфорда.

Решив, что содержание второго конверта аналогично, она без раздумий открыла его. Как и ожидалось, там тоже был каталог элитной недвижимости.

Однако в тот момент, когда ее взгляд задержался на адресе, указанном в каталоге, ее мысли замерли.

Что еще за фокус?

Грейс проигрывала в своей голове множество сценариев поведения этого человека, но ничего подобного среди них не было. С появлением неизвестной переменной ее тщательно продуманная стратегия угрожала дать сбой.

Она подняла на мужчину свои перепуганные глаза, но он лишь улыбнулся в ответ, словно успокаивая ее.

- Ты ведь интересовалась, какой у меня план.

Его тон был небрежным, но взгляд - чрезвычайно серьезным.

Ну нет. Мог ли он пойти на подобное? Тот, кто был самым алчным и расчетливым из всех? Да это курам на смех.

Нельзя забывать. Этот человек непрестанно давал ей надежду, чтобы потом без колебаний отнять, и все это время измывался над ней.

Не стоит обманываться. Это всего лишь очередная уловка. Не более, чем мираж вдалеке. В конце концов, он снова запрет ее. На всю жизнь.

- Рассмотри одну за другой. Впрочем, это все мое, так что нет необходимости выбирать, если ты захочешь их все.

Она уставилась на фотографии и чертежи, рассыпанные по простыне, про себя повторяя, как мантру.

Это просто темница побольше.

- Если ничего не приглянется, только скажи. Я поищу другие варианты.

Грейс раздражало то, что, лишив ее идеалов и свободы, он теперь вел себя как  великодушный спаситель.

Было необходимо срочно успокоить ее трепещущее сердце. Она посмотрела на свой уродливо раздутый живот, а затем вперилась взглядом в его по-прежнему безупречное лицо.

Ей стоило внимательно приглядеться.

В то время, как она пребывала в столь плачевном состоянии, этот человек сохранял свою благородную осанку, словно лебедь. С их самой первой встречи и до сих пор так было всегда. И так оно и останется.

Сломав изящно изогнутую шею заварного лебедя, Грейс обмакнула его голову в крем и съела. Жуя, она твердила про себя.

Вот тебе будущее.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 128

Глава 128

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Разбуженная щебетанием зимних птиц, она открыла глаза и тут же увидела знакомое лицо. Когда их взгляды встретились, застывшее на нем выражение смягчилось.

Как долго этот человек смотрел на нее?

Он тут же поцеловал Грейс в лоб и проникновенно спросил:

- Хорошо спалось?

- Хм-м-м...

Притворившись, что не отошла ото сна, она принялась тереть глаза, размывая фокус своего зрения.

Уинстон добрым словом, без доли иронии, приветствует ее по утрам. Уинстон делит свою постель с ней. Уинстон по ночам держит руку вытянутой в качестве подушки для нее. Уинстон будит ее поцелуями.

Несмотря на все его действия, этот трепетный любовник по имени Леон Уинстон все еще казался ей незнакомцем.

Итак, вместо того, чтобы еще понежиться в постели, Грейс поспешила подняться. События сразу пошли своим чередом, как и в любой другой день.

Наскоро умывшись, она уселась напротив него у окна и приступила к завтраку.

- Позволь поухаживать за тобой.

Вероятно, решив, что минувшая ночь была тяжела, мужчина предложил ей добавки.

Грейс задумчиво жевала то, что ей дали. После завтрака этот человек обычно отправлялся на службу. В последнее время он исправно ходил на работу в штаб.

После его ухода она оставалась в тишине пристройки наедине с немой служанкой. В первой половине дня, под присмотром все той же горничной, ей была разрешена однократная прогулка по саду при флигеле. Остальное время Грейс проводила, сидя под замком в спальне и ожидая его возвращения со службы.

Однообразная и тоскливая повседневность была немногим лучше, чем заточение в камере пыток.

- Если хочешь, можем съездить в Уинсфорд и лично осмотреть эти объекты.

Покончив с едой, мужчина достал каталог недвижимости и положил его перед Грейс. Затем он исчез в гардеробной, чтобы приготовиться к выходу.

Только оставшись в одиночестве, она стерла улыбку со своего лица.

Грейс никогда не желала ничего подобного. И этот мужчина ей тоже не был нужен.

Изучая фото роскошного интерьера пентхауса, ее глаза задрожали. А когда взгляд Грейс переместился на великолепное кольцо на безымянном пальце ее левой руки, она крепко зажмурилась.

Нельзя забывать. Ее цель - свержение коррумпированной монархии и построение справедливого общества с равными правами для всех. Она осталась в живых вовсе не для того, чтобы вступить в сговор с грязной монархической свиньей.

Прищурясь, Грейс пробежалась глазами по своему телу.

Пережив все унижения, она выстояла, и ее воля не была сломлена. Ее не купить никакими коврижками. Поскольку Грейс было чуждо стяжательство.

Она прекрасно понимала, что этот человек всего лишь пытается вызнать у нее местонахождение повстанческой штаб-квартиры.

Вовсе не к тому она стремилась, вовсе не к тому стремились ее товарищи. Нельзя колебаться. Это попахивало ренегатством.

Ей претило превратиться в мерзкого предателя, наподобие Фреда или Питера.

Грейс вспомнила Джимми.

Казалось, тяжесть кольца другого мужчины раздавит ее безымянный палец, когда ее разум заняли мысли о женихе.

Она так и не поверила словам Уинстона, будто Джимми приказал ей совершить самоубийство. Нет, даже если бы это оказалось правдой, Джимми могли бы толкнуть на подобное лишь обстоятельства непреодолимой силы.

"Он пытался меня спасти, просто не сумел..."

А сама она не узнала об этом, поскольку была заперта в подвале уинстоновской пристройки.

Более того, Джимми был главнокомандующим революционной армии. Подобный статус порой обязывает принимать весьма болезненные решения. Определенно, этот приказ был отдан со слезами на глазах.

И как, наверное, он будет счастлив, когда Грейс вернется живой.

Их с Джимми объединял дух товарищества, который был выше любви между мужчиной и женщиной. Конечно же, он не оттолкнет ее только потому, что она носит чужого ребенка, ведь это стало следствием того, что Грейс защищала своих товарищей.

Она опять зажмурилась.

"Во имя борьбы за равенство и процветание каждого..."

Одни и те же слова крутились в ее голове, словно молитва.

Застегивая манжеты своих рукавов, мужчина заметил ее отражение в зеркале и вскинул брови. Проигнорировав безмолвный вопрос, мол, чего тебе надобно, Грейс проскользнула в гардеробную.

Она открыла шкаф и взяла с вешалки черный галстук. Мужчина потянулся за ним рукой, но тот не дался. Когда Грейс, повернувшись на пятках и перекинув галстук через его шею, слегка пошатнулась, он подхватил ее и поинтересовался:

- Ты умеешь его завязывать?

- Нет.

Раздался короткий смешок и, наложив свои лапы на ее руки, державшие концы галстука, мужчина предложил:

- Давай научу.

В день своей помолвки он небрежно велел ей завязать на нем галстук-бабочку и был весьма раздражен отсутствием у нее сноровки в этом деле, однако, сегодня, словно совершенно другой человек, он шаг за шагом терпеливо инструктировал ее.

- А теперь оберни... Нет, не туда - вот сюда.

Грейс продолжала ошибаться, а он лишь посмеивался в ответ. Казалось, этот человек был просто счастлив впустую тратить свое драгоценное время перед работой на исправление ее оплошностей.

И даже...

- Ай, похоже, я неправильно завязала... опять. Ну нет. Наверное, будет лучше, если ты сам перевяжешь его.

- Все нормально. Мне так нравится.

Узел вышел кривым, но он настоял на том, чтобы оставить все, как есть.

Узел, который должен был быть идеально симметричным, а соотношение короткого и длинного концов галстука - четко выверенным, оставить, как есть. Парниша, как видно, рехнулся.

- Знаешь, мужчины глупеют, когда влюблены.

Да, ее мама была права.

Грейс рассеянно последовала за мужчиной, который, накинув черное пальто поверх своего офицерского мундира, направился на выход. Дойдя до двери спальни, он обернулся.

Наклонившись к ней, он слегка приподнял фуражку на своей аккуратно причесанной голове, словно собираясь ее поцеловать.

Когда Грейс сделала нечто неожиданное, его расслабленно прикрытые глаза распахнулись. Потянув за галстук, она первой припала к его губам. Чтобы кривой узел затянулся потуже.

- Кажется, ты сегодня в хорошем расположении духа.

Как только их губы разомкнулись, он, прищурясь, наклонил голову набок.

- А тебе, это, конечно, не по нраву, да?

Грейс заправила торчащий галстук обратно за лацканы форменного кителя, держа руку так, чтобы кольцо было хорошо видно.

- И когда ты покажешь мне пентхаус?

- Если ты не слишком утомилась, давай поужинаем где-нибудь сегодня?

Ей с трудом удалось подавить улыбку на столь опрометчивое предложение.

- Я вовсе не устала. К тому же, мы давненько не ели вне дома, но куда же нам пойти? Вокруг куча любопытных глаз.

- Куда ни пожелаешь.

Мужчина приник улыбающимися губами к ее лбу и спросил:

- Как насчет того круизного лайнера, что был в прошлый раз?

- Чудно. Только будь готов, что сегодня эти четыре часа обязательно будут тянуться, как восемь.

Мужчина рассмеялся. Казалось, его смех был наполнен искренним счастьем.

Наказав ей одеться потеплее на прогулку, он, наконец, шагнул в коридор.

- Леон.

Она вдруг импульсивно выкрикнула имя этого человека, и он, остановившись перед лестницей, вновь обернулся на Грейс.

- Ты счастлив?

Когда вместо ответа он улыбнулся, на ее лице тоже расцвела улыбка. Но стоило мужчине скрыться на лестнице, она тут же увяла.

Теперь это счастье станет семенем его же несчастья.

И сегодня появилась неожиданная возможность.

Он собирался вывести ее в люди. Пока Грейс обдумывала способы побега, прокручивая в голове всевозможные сценарии развития событий, шуршавшая в гардеробной горничная вошла в спальню с ворохом одежды в руках.

- Ах, уже гулять пора?

Вероятно, потому, что сегодня было необычно холодно, служанка напялила на Грейс теплый свитер и толстые носки прежде, чем одеть ее в коричневое пальто.

Несмотря на беременный живот и поддетую плотную одежду, мужское пальто все равно оставалось ей велико.

Кроме того, усердная горничная зачем-то обмотала ее шею толстым шарфом. Поскольку Грейс все еще находилась в помещении, ее бросило в пот.

Она попыталась положить в шкатулку кольцо, которое сняла, чтобы надеть перчатки, но неугомонная камеристка вернула его обратно ей на руку. Мужчина настаивал, чтобы Грейс носила кольцо постоянно, однако, зачем оно ей во время обычной короткой прогулки?

Горничная была непреклонна. Безымянный палец Грейс вместе с кольцом оказался слишком толстым, чтобы поместиться в перчатку, поэтому кольцо было надето ей на мизинец. Надев перчатки, служанка взяла ее за руку.

Спускаясь по лестнице, Грейс замедлила шаг. При каждом движении она ощущала, как в кармане пальто колеблется что-то тяжелое.

Она сунула руку в карман и ощупала его содержимое.

Пара купюр, несколько монет и...

"... Пистолет?"

Холодная твердь, а также вес и форма предмета в ее руке безошибочно угадывались, как пистолет.

Не было больше надобности дожидаться ужина.

Быстро оценив ситуацию, Грейс схватила за руку горничную, которая, лишь только ступив на первый этаж, направилась к задней двери.

- Нет, сегодня я выйду через парадный вход.

Когда взгляд служанки, отрицательно замотавшей своей головой, упал на черный пистолет, она послушно последовала указаниям Грейс.

С горничной в качестве заложницы она приблизилась к кованной калитке, ведущей за территорию флигеля. Услышав шаги, пара охранников, дежуривших снаружи, обернулась, и Грейс, встав так, чтобы оружие в ее руке было хорошо видно, скомандовала:

- Открывай!

Было весьма комичным зрелищем то, как эти двое растерялись.

- Немедленно!

Однако, они не спешили открывать дверь, поскольку, вероятно, не были идиотами и имели четкие инструкции, как действовать в подобной ситуации.

Ах, ну да.

Их задачей было защищать жизнь не этой горничной, но Грейс.

Значит, нужно действовать так, чтобы у них не осталось выбора кроме, как открыть калитку.

- Если не откроете, я сделаю это.

Отпустив служанку, она направила пистолет на себя. Только тогда охрана, словно очнувшись, поспешно отворила перед ней дверь.

Смешно.

Никто не остановил ее, когда она выбежала наружу, держа дуло пистолета у себя под подбородком.

Это действительно смешно.

Держась за свой раздутый живот, Грейс шагала сквозь сад, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, рискуя быть услышанной во всей усадьбе.

Ей не потребовалось много времени, чтобы, добравшись до калитки для обслуги, благополучно покинуть это проклятое место.

Итак, Грейс сбежала.

Пара бледно-голубых глаз наблюдала в бинокль, как она изчезла за оградой.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 129

Глава 129

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

С бельведера*, расположенного над верхним этажом главного здания усадьбы, открывался панорамный вид на все окрестности. Затаив дыхание, Кэмпбелл смотрел на спину своего начальника, застывшего у балюстрады.

(*П/П: Бельведер - от итал. belvedere, "прекрасный вид" - надстройка на здании в виде башни или павильона со смотровой площадкой по периметру. Характерный элемент загородных усадеб, иногда встречается в городских особняках.)

В помещении позади них суетились военные. Все они были из числа тех, кто ранее отвечал за охрану флигеля и знал о привидении из камеры пыток.

Дежурный по телефону спешно передал обстановку группе, выставленной снаружи для наблюдения:

- Белла сбежала.

Кэмпбелл ощутил некоторую неловкость. Объекту в ходе операции было присвоено кодовое имя "красавица"*. Это откровенно обнажало личную заинтересованность командира.

(*П/П: Белла - с латинского языка, буквально, красавица.)

Приблизившись к начальству, он посмотрел вниз. Там, размещенный согласно плану, личный состав рассыпался по саду усадьбы и хозяйственным постройкам.

Горничная и охранники во флигеле следовали предписанному сценарию, сад также был расчищен заранее. До сих пор все шло как по маслу.

Однако, намерения капитана казались такими же странными, как этот кособокий узел на его галстуке.

Операция проводилась весьма деликатно не только из-за повышенных рисков и особой важности. Кэмпбелл, наблюдавший за капитаном уже долгое время, не мог не догадываться о причине.

"В конечном итоге, она выбрала побег."

Когда женщина, идущая по дорожке вдоль стены, полностью скрылась из виду, Леон передал бинокль Кэмпбеллу и вошел внутрь. Он направился прямиком к лестнице, минуя солдата, говорившего по телефону.

Ладно, маскарад так маскарад.

Притворившись, что любишь кого-то, можно ослабить его бдительность. Наверняка, она думала именно так.

У нее, вероятно, даже сложилась иллюзия, будто ее стратегия сработала.

Леон тихо усмехнулся.

Как только эта женщина оклемалась, тут же начала шевелить мозгами, и в этом была вся она. А все, что занимало его - это, конечно, ее мысли.

Он просчитал ее с самого начала. Поскольку терять ему было нечего, Леон поддержал ее милую игру и притворился влюбленным.

Неожиданно он обнаружил в себе талант. Кто бы мог подумать, что разыгрывать любовь будет так легко.

Ему вдруг стало интересно. Кому достанется награда за лучшую мужскую роль в этом основанном на обмане политическом триллере?

Женщина оказалась достойным противником. Порой она, бывало, слегка плыла, но, в целом, ей удалось весьма убедительно сыграть свою роль.

Да, простой маскарад. Но отчего ж такое горькое послевкусие?

Даже против собственной воли он не мог не признать.

Изображая перед ней любовь, он надеялся, что она никогда его не оставит. И только увидев, как эта женщина покинула флигель с пистолетом наголо, он осознал, насколько нелепы были его ожидания.

Возможно, в нем даже теплилась вера в то, что более не в ее власти играть с его сердцем. Глупец.

Чувствуя себя вновь преданным, он вышел из дома и сел в ожидавшую его машину. Черный седан выехал из главных ворот усадьбы и, повернув в сторону Хейлвуда, кратчайшим путем направился к центру города.

Съехав с главной улицы, авто двинулось по узкому переулку и остановилось за ветхим двухэтажным строением. Кэмпбелл открыл дверь, и Леон, выскочив из машины, тут же направился на первый этаж здания.

Военные, ожидавшие внутри закрытого магазина, разом встали и отдали ему честь. Его взгляд упал на того, кто был старше из них по званию.

- Объект прибыл в означенное место минуту назад.

Выслушав рапорт, Леон подошел к занавешенному окну. Заглянув в узкую щель между полотнами ткани, он увидел, как женщина стояла на трамвайной остановке через дорогу.

- Начинайте.

- Есть!

Получив приказ, ожидавший в углу магазина рядовой, переодетый в штатское, вышел через заднюю дверь. Спешно перейдя улицу, он также встал на остановке.

Женщина взглянула на притулившегося поодаль незнакомца, даже не подозревая, что это военный, и лишь потуже замотала шарф, прикрывавший половину ее головы и лица.

Затем она продолжила топтаться на месте, периодически посматривая вдаль на дорогу. Судя по тому, как нервничала, беспокоясь, что за ней может быть погоня, эта женщина так и не поняла, что попала в западню.

- Заслуга, масштаб которой никто не сможет подвергнуть сомнению. Наведите такого шороху, что не оставит равнодушным ни народ, ни королевскую фамилию.

Леон вспомнил разговор, который состоялся у него с командующим прошлым летом.

- Вы толкуете об уничтожении штаб-квартиры повстанцев?

- Я в курсе, что это уже ваша цель, и вы работаете над ее достижением в поте лица. Нужно же поступить следующим образом.

Он уж было решил, что сейчас ему будет предложен вариант, о котором он даже не мог и помыслить, но как бы не так.

- Сделайте вид, будто отпускаете, а сами последуйте за ней. Конечно, если не дура, она не побежит прямиком в штаб, как только окажется на свободе. А посему вам следует придумать причину, по которой эта девочка не будет иметь иного выбора кроме, как направиться именно туда.

- Я уже думал об этом.

- И отчего бы вам не осуществить это прямо сейчас?

Да потому, что даже хорошо выдрессированная собака, будучи спущена с поводка, может убежать.

Однако, решение не заставило себя долго ждать.

Как только Леон подумал, что ему нужен более надежный поводок, голос в его голове стал нашептывать ему.

Нужно сделать ей ребенка.

Перед его взором сразу предстал образ этой женщины с его плотью и кровью внутри тяжелого живота. Его сердце наполнилось странным восторгом.

"Это низко."

Леон, как мог, игнорировал крики своих инстинктов, однако, в ночь помолвки, увидев, как отчаянно она защищает и цепляется за веру в своего жениха и товарищей, он потерял самообладание.

На деле, этот животный порыв имел под собой прочный рациональный фундамент. Дитя от роялиста станет для Джеймса Бланшара-младшего поводом окончательно и бесповоротно отречься от своей невесты, по той же причине, отвергнутая своими, эта женщина будет вынуждена вернуться к Леону.

- Капитан, нам с вами не сносить головы, если вдруг выяснится, кто ее мать. Я поддержу вас в решении этого вопроса, как приоритетной задачи, а посему, будьте любезны, сделайте все возможное, чтобы добиться результата.

Командующий дал согласие на операцию, предоставив Леону абсолютные полномочия.

- Что? Да вы с ума сошли.

Однако, необходимость беременности, как части подготовительного этапа, осталась им так и непонятой. Впрочем, Леон не нуждался в одобрении этого пункта кем-либо со стороны.

- Если операция успешно завершится, я сделаю все возможное, чтобы создать новую личность для этой девушки...

И с этим Леон мог справиться без помощи командующего.

- Пожалуйста, хотя бы просто обращайтесь с ней, как с человеком.

Как ни крути, все равно это наставление звучало удручающе. Лишь из любви к своей покойной дочери, которую ему напоминала Грейс Риддл, он проявил подобие отеческих чувств.

Но, в то же время, эта нечаянная привязанность была Леону на руку. По крайней мере, эта женщина не погибнет от пули командующего, как только покинет территорию усадьбы Уинстонов.

Когда он услышал нарастающий шум трамвая, движущегося по улице, его сердце бешенно забилось.

Отлично, пусть идет. Пусть бежит от него, чтобы вернуться к этому ничтожеству. Хороша же она будет, когда предстанет пред ясныя очи этого идиота, Маленького Джимми или как там его.

Неважно, насколько ценной бомбой замедленного действия она была в глазах повстанцев, прежде всего, она была женщиной, на которой он собирался жениться.

Неужели этот ублюдок так запросто отдал приказ той, кого любил, покончить жизнь самоубийством?

Леон был уверен, что нет. Если бы он уже не поставил на ней крест, то пару раз, но попытался бы ее вызволить, прежде, чем приказать умереть.

Такой примитивный расклад, и вдруг его женщина приносит ребенка от другого мужчины в своем животе. Вернувшись живой, она просто будет объявлена предателем.

И вот тогда эта твердолобая женщина, наконец, поймет. Всю ее жизнь так называемые товарищи ей врали, и только он говорил правду.

Таким образом, окружающая ее скорлупа будет разрушена, а она сама возродится заново. И Леон не сомневался, что в этот момент все сомнения, которые он терпеливо и упорно сеял, прорастут буйным цветом и обернутся жаждой мести.

Трамвай подъехал. Ненадолго остановившись, он с грохотом возобновил движение. Место, где стояла эта женщина, теперь было пусто.

Леон не мог оторвать взгляда от этого места, даже когда трамвай, везущий возвращающуюся в свою нору крысу, которая и не подозревала, что к ее спине привязана бомба, скрылся из вида.

Надо просто подождать. Она вернется.

Но прежде, чем это сделать, женщина собственными руками разрушит свой мир до основания и преподнесет ему. И тогда он, так и быть, великодушно простит ей сегодняшнее предательство.

Он готов пройти до конца по самому неоднозначному для себя пути.

º º º

Стоило Грейс вырваться за ограду усадьбы, и она перестала сдерживаться.

Сегодня. Именно сегодня. Все получилось именно сегодня.

Она никак не могла остановить свой смех. Нет, это было похоже на рыдания.

Вопреки возбужденному разуму, ее походка оставалась чрезвычайно спокойной. В конце концов, не имело значения, шагала она быстро или медленно. Никто и не двинется, чтобы ее поймать.

Ей вспомнилось одно из бесчисленных наставлений, которыми этот человек нагрузил ее, собираясь на работу.

- Земля нынче промерзшая и скользкая. На прогулке иди медленно, чтобы не упасть.

Да пожалуйста. Достаточно ли она послушна? Хорошо ли он это разглядел?

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 130

Глава 130

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

И вчера, и сегодня Грейс задавалась вопросом, отчего он вдруг такой добренький, оказалось - в этот день начнется операция.

Она вновь рассмеялась.

Добравшись до Хейлвуда, Грейс натянула шарф на голову и закрыла лицо. Она оказалась бы в затруднительном положении, если бы встретила кого-то, кто мог узнать Салли Бристоль.

Ей повезло. Трамвай, который ходил раз в час, прибыл вскоре после недолгого ожидания.

Будним днем, после утреннего часа пик в салоне трамвая было тихо. Примостившись на сиденье в дальнем углу, Грейс достала из кармана пистолет.

Она вынула магазин, затем, оттянув затвор, проверила патронник и расхохоталась. И магазин, и патронник были пусты.

Что ж, этот человек вооружил ее незаряженным пистолетом.

Кроме того, денег в его кармане оказалось ровно столько, чтобы хватило добраться до конспиративной квартиры в Уинсфорде. Видимо, он решил, что если даст ей больше, она сможет сбежать, не обращаясь за помощью к товарищам.

Весьма предусмотрительный гад.

А еще - хладнокровный, без колебаний готовый использовать даже женщину с его собственным ребенком в утробе.

Грейс давно поняла, что ребенок был зачат некой корысти ради. Но лишь что-то около месяца назад догадалась, для чего именно.

После того, как ее состояние стабилизировалось, он сосредоточился на ее кормлении и регулярных прогулках. Как если бы дрессировал служебную собаку.

Он рассчитывал на то, что, оказавшись на свободе, она побежит прямиком к Джимми.

Мерзавец. Хладнокровный. Настолько корыстный, что использует, даже любя. Грейс лишь надеялась, что сейчас, увидев, что она сбежала, он почувствует боль предательства.

Стиснув зубы, она смотрела в окно трамвая на приближающийся город.

План был ею продуман досконально. Основная идея состояла в том, чтобы исчезнуть навсегда, так и не раскрыв местонахождение штаб-квартиры.

Леон Уинстон не был единственным, кто мог просчитать ситуацию наперед.

Она вышла возле Уинсфордского оперного театра и решительно направилась к универмагу. Оказавшись внутри, Грейс стала, как вкопанная. От пола и до самого потолка интерьер пестрел рождественскими украшениями.

Ей вдруг пришло в голову, что в последний ее визит сюда украшения были пасхальными. Время ее заточения вновь остро ощутилось.

Грейс уже имела возможность почувствовать, как долго отсутствовала. Сев на трамвай в Хейлвуде, она на мгновение растерялась, поскольку не знала, что стоимость проезда успела вырасти.

В отличие от улицы, где почти не было прохожих, внутри универмага оказалось многолюдно. До Рождества оставалось всего два дня, и народ сновал мимо Грейс, спеша купить подарки или забрать заказанные ранее товары.

Оттого ли, что так давно выпала из этого мира, но все вокруг казалось ей странно незнакомым. И люди, проходящие мимо, и обрывки фраз, касавшиеся ее слуха, все казалось нереальным, словно Грейс смотрела кино.

Ведь это не сон?

Застыв у входа и растерянно озираясь по сторонам, она вздрогнула, ощутив чье-то присутствие позади себя.

- Мадам, я могу вам помочь?

Обернувшись, Грейс увидела швейцара в форме и с цилиндром на голове, взирающего на нее с дружелюбной улыбкой.

Мадам?

И только тогда до нее дошло, как именно она выглядела. Торчащий беременный живот и драгоценное кольцо на руке, вероятно, придавали ей вид замужней дамы.

- Нет, все в порядке.

Придя в себя, она спешно пересекла универмаг, на ходу стянув кольцо с пальца и положив его в карман пальто. Очевидно, увидев столь дорогую вещь, Нэнси также неправильно поймет ее.

- Кто там?

Когда Грейс услышала голос Нэнси по домофону, то испытала облегчение и замешательство одновременно.

Невероятно, но явка все еще была здесь.

Тайком обшаривая стол Уинстона, она наткнулась на рапорт о конспиративной квартире повстанцев в Уинсфорде. Таким образом, этот человек уже вычислил местонахождение убежища, но, похоже, никто даже не догадывался, что их давно обнаружили.

Это было не единственное, что она почерпнула из рапорта. Нэнси не являлась двойным агентом. Пережив болезненное предательство со стороны Питера, Грейс более тщательно подошла к выбору того, к кому обратиться за помощью.

- Это я.

- ... Господи, ты жива?

Вероятно, это было выражение нечаянной радости, но Грейс отчего-то стало не по себе. На какое-то время замолчав, Нэнси вдруг торопливо прошептала:

- Погоди, но зачем ты явилась сюда?

Вслед за неловкой первой реакцией последовал лишенный участия вопрос. Это удручало, однако, Грейс понимала Нэнси, у которой в приоритете была безопасность, поскольку она не знала, что явка провалена.

- Все в порядке. Хвоста нет.

- Ты уверена?

- Уверена. Нэнси, если ты и дальше собираешься тянуть кота за хвост, то нам придется беспокоиться не о хвосте, а об облаве.

Только тогда домофон умолк, и послышались шаги, спускающиеся на первый этаж. Дверь распахнулась, и Грейс счастливо улыбнулась навстречу лицу, которое уже не чаяла увидеть, однако, Нэнси не выказала любезности в ответ.

- Ох... Бог ты мой...

Как только ее взгляд уперся в живот Грейс, она в изумлении застыла на месте.

- Помоги мне.

Нэнси снова на некоторое время замолчала, беззвучно открывая и закрывая рот, а затем отвела взгляд, словно ища решение во вне, и пробормотала:

- Возвращаться к нашим сейчас опасно.

- Я знаю. Все, что мне нужно, это деньги, патроны 45-го калибра и безопасное убежище, где можно залечь на дно. По возможности, попробуй найти жилье в крупном городе с большим количеством приезжих. Я сама избавлюсь от преследования и доберусь до места.

Торопливым шепотом Грейс поведала ей свой план, который созрел в ее голове по дороге сюда, а затем, немного поколебавшись, добавила:

- Как только решу эту проблему, я вернусь.

Взгляд Нэнси снова упал на живот Грейс и она глубоко вздохнула.

- Напротив универмага есть почтовое отделение. Жди меня там в телефонной кабинке. Я доложу о произошедшем и свяжусь с тобой.

- Нет уж.

Грейс поспешно схватила Нэнси, попытавшуюся было улизнуть внутрь.

- Не докладывай руководству.

Она не могла допустить, чтобы остальные узнали, что в ее утробе растет вражеский плод. Одна только мысль об этом была унизительна до дрожи в руках.

Взглянув на суровое лицо Грейс, с коротким вздохом Нэнси уточнила:

- Патроны, деньги, убежище. Только эти три вещи, так?

- Именно.

- Хорошо, жди меня на почте.

В преддверии Рождества внутри почтового отделения также царило оживление. Грейс уселась на скамью возле ряда телефонных кабинок и украдкой оглядела помещение.

Поодаль на скамейке сидел, заложив ногу на ногу, молодой человек и читал газету.

Сволочь. Неужели он думает, что вот так запросто может провести ее?

Грейс в который раз прокрутила в своей голове план действий. Получив то, о чем просила, она предупредит Нэнси, что явка провалена. Затем выйдет отсюда и поспешит прямиком на вокзал.

Наверное, узнав расписание поездов, ей стоит заселиться в какой-нибудь неприметный отель?

Как бы то ни было, даже если она задержится на денек, за ней просто будут наблюдать. Поэтому Грейс решила, что было бы неплохо, укрывшись в отеле, перевести дух и спокойно проработать план своего побега.

Ай, но если не поторопиться, не станет ли слишком очевидно, что она просчитала эту ловушку?

Вздохнув, Грейс покопалась в карманах. Время обеда давно прошло, и явственно ощущался голод. Она думала наскрести немного мелочи на перекус, но наткнулась на нечто настолько дорогое, что ни в жизнь не смогла бы себе позволить.

Чем он вообще думал, когда дарил ей обручальное кольцо?

Загадка, да и только. Вещь была слишком дорогой, чтобы быть просто приманкой.

Внезапно ее осенило. Быть может, этот человек надел на нее эту драгоценность в надежде, что она выберет его, оказавшись на перекрестке, перед которым сам ее и поставил.

Голод разом исчез. Грейс перестала рыться в карманах и уставилась на мыски своих туфель.

Вероятно, мужчина догадался, что она лишь притворялась влюбленной. И теперь, если будет поймана, она снова окажется в темнице. А будущее, что он рисовал для них, наверное, уже превратилось в чистый лист.

Будущее.

Грейс тихо усмехнулась.

Возможно, и это было частью ловушки.

- Ах...

Кто-то схватил за плечо Грейс, пребывавшую в глубокой задумчивости. Вздрогнув, она подняла глаза и увидела, что на нее сверху вниз с нервенным выражением лица смотрит Нэнси.

Фух, да кто же еще.

Не было ни малейшего шанса, что этот человек откажется от своих амбиций накрыть штаб повстанцев и придет, чтобы забрать ее.

Они немедля прошли в угловую телефонную кабинку. Внутри было достаточно места для пары стройных женщин, но выпирающий живот Грейс сделал пространство тесным.

Закрыв за собой дверь и встав спиной к окошку, Нэнси тут же открыла сумочку.

- Вот, держи, для начала.

Грейс, разложив по карманам две довольно толстые пачки купюр, открыла коробку с патронами и поинтересовалась:

- А ты не собираешься?

Ничего не ответив, Нэнси продолжала молчать, пока Грейс снаряжала магазин пистолета. И только когда пуля попала в патронник и закрылся затвор, она, наконец, открыла рот.

- Грейс.

Ее голос звучал так, словно ей было тяжело произнести то, что она собиралась сказать. Грейс подняла голову и озадаченно посмотрела на нее. Покусав свою нижнюю губу, Нэнси огорошила ее.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 131

Глава 131

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

- Почему бы тебе не отправиться к Джо?

- ... Что?

Ей было предложено присоединиться к брату, который давно покинул ряды революционного движения.

Это было равносильно тому, чтобы вернуться к Уинстону. Поскольку за ее братом уже давно была установлена слежка.

Нэнси никак не могла быть в курсе. Значит, в ее намерения не входило отправить Грейс обратно к Уинстону. За этим стояло нечто иное, гораздо более шокирующее.

- Уж не хочешь ли ты сказать мне, чтобы я навсегда покинула ряды своих товарищей?

- Что я могу поделать? Такое решение принято наверху.

- Я же просила тебя не сообщать об этом руководству.

- Грейс, я обязана докладывать обо всем. Но руководство не в курсе. Я говорила только с Джимми.

Сердце Грейс упало при мысли, что Джимми узнал о ребенке Уинстона в ее животе. И оно чуть не разбилось прямо о пол, когда она осознала:

- ... Так это Джимми велел мне уйти.

Джимми. Джимми, который всю ее жизнь был ей, как семья. Джимми, с которым они однажды действительно должны были стать одной семьей.

- Для Джимми это не было простым решением. Руководство уверено, что ты мертва. И если вернешься живой, обретешь кучу проблем на свою голову.

- А что так? С чего бы вдруг?

- Почем мне знать? Джимми сказал, что это единственный выход для тебя. Особенно учитывая то, от кого ты носишь ребенка.

Ей было неизвестно, что именно имел в виду Джимми, заявляя подобное. Однако, для Грейс это прозвучало так, словно она потеряла право стоять плечом к плечу со своими товарищами, потому что была беременна от врага.

- Выход? Вы что, собираетесь просто выкинуть меня, сунув в зубы эти гроши? - Грейс достала из кармана и потрясла пачкой банкнот.

- Я всю свою жизнь посвятила высшей Идее. Революционная организация - моя единственная семья. Уж Джимми ли этого не знать...

- Фу-ух.. Пожалуйста, успокойся, Грейс. Здесь даже Джимми бессилен...

Грейс прервала Нэнси вопросом:

- Что сказал Джимми, когда узнал, что я схвачена?

- Да мне-то откуда знать? Я вообще была не в себе из-за похорон Фреда.

- ... Что? Фред умер?

- Господи, а ты не знала?

Грейс, которая не услышала от мужчины никаких подробностей, кроме того, что Фред был отпущен, ошеломленно внимала рассказу еле сдерживающей слезы Нэнси о том, что с ним случилось.

- Ты хоть понимаешь, что наша семья до сих пор не может оправиться от той боли? Мой младший брат не только подвергся жесточайшим пыткам, но и был найден мертвым в таком ужасном состоянии, что взглянуть было страшно...

Грейс, все это время молча слушавшая, словно потеряла дар речи, моментально пришла в себя, когда Нэнси, закусив губу, в конце добавила:

- И я не понимаю, как ты умудрилась остаться в живых.

- В смысле?

- Ты вернулась целехонькой.

- Что?

Неужели они решили, будто Грейс - двойной агент, подосланный Уинстоном? Могло ли это статься причиной попытки оставить ее за бортом?

Хоть будь она двойным агентом, хоть нет, Грейс не могла опровергнуть то, что Джимми и Нэнси оказались правы, предположив, что Уинстон, расставив сети, намеренно выпустил ее. Однако, она подсознательно утаила сей факт, поскольку не была уверена, что они не зайдут дальше, чем просто бросить, и не захотят избавиться от нее окончательно.

- Я не шпион Уинстона!

При виде ее протеста лицо Нэнси перекосилось. В тот момент, когда Грейс заглянула в лицо, пышушее личной обидой и еле сдерживаемым гневом, до нее дошло.

- Погоди-ка, уж не думаешь ли ты, что это я сдала Фреда Уинстону?

- Двое из троих, работавших под прикрытием в Хейлвуде, мертвы. Ты - единственная, кто выжил. И, похоже, в порядке. Нет, более, чем в порядке. Со стороны ты выглядишь, как жена богатея.

Преисполненный осуждения взгляд смерил Грейс с головы до пят. Видя ее здоровый цвет лица, дорогое шерстяное пальто Уинстона и туфли с золотым логотипом известного бренда на ней, сложно было догадаться, что эту женщину держали взаперти в камере пыток, не удостаивая даже человеческого обращения.

Она-то все мучилась вопросом, зачем этот поганец облачил ее в шелка.

- А это, видимо, венец благополучия?

Дрожащей рукой Грейс указала на свой живот, но глаза ее визави лишь еще больше похолодели.

- Невероятно, что тебе удалось соблазнить Уинстона, которого, как известно, интим не интересует. Боюсь догадаться, что ты сделала такого, чтобы выжить. Но мне очень жаль моего младшего брата, который так искренне любил тебя.

Нэнси на полном серьёзе шельмовала ее за то, как она выжила?

Испытывать чувство вины за содеянное оказалось совершенно иным, чем принимать упреки со стороны. Более того, Нэнси, как старшая сестра Фреда, и вовсе не имела права осуждать ее.

У Грейс перед глазами все поплыло.

Она свято верила, что спасая Фреда, творит благо. Но Нэнси понятия не имела, что произошло в тот день в усадьбе Уинстонов, а этот псих подставил ее, убив Фреда.

- А знаешь, почему мне пришлось раздвинуть ноги перед этим ублюдком? Чтобы спасти Фреда! - выкрикнула Грейс, схватив за грудки соратницу, которая сочла ее шлюхой и предателем.

- Что? Искренне любил? Так любил, что назвал мое имя, когда к пыткам еще даже никто не приступал?

Нэнси поморщилась, и тогда Грейс сквозь зубы процедила правду:

- Отлично! Это твой братец сдал нас с Питером Уинстону!

Когда кровь отхлынула от потрясенного лица Нэнси, Грейс выпустила ее воротник и, усмирив свой гнев, твердо потребовала:

- А теперь извинись передо мной.

Однако, Нэнси не спешила признавать вину брата.

- Ты хочешь, чтобы я поверила в это безо всяких доказательств? Так просто оговорить того, кто уже не восстанет из мертвых, чтобы защититься. Полегче на поворотах, Грейс.

Значит, оговор. Грейс попыталась усмирить свой гнев и криво ухмыльнулась.

- Ах, доказательства? Ты ведь видела тело своего брата, так? На нем было ножевое ранение в пах. Уинстон лично метнул туда свой кортик. И знаешь, почему? У него встал на товарища, который принес себя в жертву врагу ради его спасения. Даже тот демон был потрясен подобным. Если мне не веришь, сама спроси Уинстона.

Нэнси, которая, очевидно, в этот момент испытала отвращение и к своему брату, и к Уинстону, выглядела так, словно ее сейчас стошнит.

- Ты поняла? Твой братец возбудился, слушая, как меня насилуют. Мерзкий. И очень трусливый.

- Прекрати. Я не хочу этого слышать.

Когда Нэнси закрыла уши руками, Грейс убрала их и прошептала ей прямо в ухо, чтобы это врезалось в ее память.

- Так ответь. Наверное, это чистая любовь заставила подняться его грязный пенис, когда он слушал, как меня трахает этот дьявол? Мм? Ответь мне!

- Перестань!

Грейс, обращаясь к Нэнси, которая теперь пыталась отгородиться от реальности, закрыв лицо руками, четко проговаривала каждое слово:

- Нэнси Уилкинс, твой брат - трусливый предатель.

Внезапно Нэнси подняла голову и бросилась на Грейс.

- Не смей оскорблять моего брата!

Какое же это оскорбление. Просто констатация факта.

Грейс стиснула зубы, когда была схвачена за воротник.

Нэнси сама признавала, что Фред был крайне впечатлительным и нисколько не подходил для подобного задания, но продолжала его защищать, как члена своей семьи.

- Ты не представляешь, сколько боли я вынесла из-за тщеславия твоего отца. Нет, ты боишься догадаться!

Что-то надломилось внутри Грейс, когда она поняла, что ее можно несправедливо обвинить в предательстве и даже выбросить на обочину, просто потому что у нее не было семьи, которая могла бы ее защитить.

- Твой брат, он умер в муках?

Увидев боль в глазах Нэнси, Грейс улыбнулась.

- Я надеюсь, что так оно и было.

Одна из пары рук, державших ее за воротник, метнулась к щеке Грейс.

- Ух...

Но застонала от боли не она, а Нэнси. Грейс с силой сжала ее запястье и ухмыльнулась.

- Пусти, ай, пусти же!

Она думала, что ослабла в заточении. Однако, благодаря ежедневным баталиям с тем человеком, сила ее хвата лишь увеличилась. Весьма впечатляюще.

Второй рукой скрутив кисть, сжимавшую ее воротник, Грейс оттолкнула Нэнси назад.

- Убирайся. Тебе здесь больше нечего делать.

Но вместо того, чтобы покинуть кабинку, Нэнси схватила Грейс за запястье, когда она взяла трубку телефона.

- Даже не вздумай звонить или идти к Джимми. Отправляйся к Джо немедленно.

Грейс направила только что заряженный пистолет на Нэнси, когда та попыталась отобрать у нее трубку.

- Я же сказала, пошла вон. Сейчас же.

Теперь эти двое сверлили друг друга глазами не соратников, но врагов. Грейс пришло в голову, что Нэнси может попытаться устранить ее. Таким образом, ей нужно было повернуть все так, чтобы товарке было не до того.

- А, кстати. Твоего братца, которого тогда не должно было быть в Уинсфорде, засекли в тот момент, когда он по глупости направлялся к тебе в гости.

Вот оно. Лицо Нэнси опустело.

- Если не хочешь быть арестованной и заиметь проблемы, тебе лучше поскорее убраться отсюда. Подумай своей головой. Стала бы я предупреждать о подобном, если бы была предателем?

Что и требовалось. Нэнси тут же выпустила трубку и, выскользнув из кабинки, устремилась прочь из почтового отделения, словно за ней была погоня.

Пока злобная тирада Нэнси о том, что Грейс уподобилась коварному кэмденскому вампиру, продолжала призраком витать в тесной кабинке, она приступила к звонку.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 132

Глава 132

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

- Кроуфорд в Брайтоне, абонент 1499... А,  мое имя...

Оператору был назван псевдоним Нэнси, а не ее собственный. Грейс пришло в голову, что Джимми может отклонить звонок, если узнает, что это она.

- В чем дело?

- Джимми, это я.

Неужели она оказалась права? При звуке ее голоса Джимми на какое-то время умолк. Грейс молчала в ответ, поскольку, услышав впервые за долгое время своего жениха, столкнулась с эмоцией, отличной от радости.

- Мне нужно кое-что прояснить.

Она плотно сомкнула веки, прежде, чем продолжить. В темноте перед ней обрисовалась нарочито скорбная мина Уинстона.

- Да, твой суженый приказал тебе убить себя.

Уняв, наконец, свою обиду и страх, Грейс дрожащим голосом спросила:

- Это правда, что ты передал для меня цианид вместе с приказом покончить жизнь самоубийством?

- ... Прости.

Она сглотнула, силясь сдержать слезы, которые грозили вот-вот пролиться. Грейс прикусила губу, но боль отозвалась в ее сердце.

Тот человек сказал правду. Ей бы хотелось верить, что это гнусная ложь, но больше не за что было зацепиться.

Нет же. У Джимми просто не было выбора, он ничего не мог с этим поделать...

- Я ничего не мог с этим поделать.

Но как смел он сказать это ей?

Грейс сильнее закусила губу, но уже с совершенно иным чувством.

- Находясь на этом месте, ты же знаешь, бывает, приходится принимать трудные, а подчас и безжалостные решения. Думаешь, мне легко было отправить это тебе? И до сих пор...

- Ты вообще пытался меня спасти? - не сумев сдержать ярость, поинтересовалась Грейс.

- Конечно, я думал об этом...

- Я не спрашиваю, думал ли ты об этом, мне любопытно, сделал ли ты хоть что-нибудь!

Молчание - все, что она получила в ответ на свой вопрос.

Как, как он мог так с ней поступить?

Посреди мучительной тишины из ее добела закушенных губ вырвалось рыдание:

- Тебе тоже, хнык, не с руки, что я жива?

Грейс четко осознала, почему первой реакцией Нэнси, когда та увидела ее живой, было замешательство.

Ее возвращению никто не обрадовался. Напротив, это было обременительно.

- Все не так...

- Ты, верно, разочарован тем, что я не выполнила твой приказ? Дело не в том, что я ослушалась, просто у меня не было возможности. Уинстон перехватил послание.

И велел ей не умирать.

- Как могло статься так, что тот дьявол пытался меня спасти, когда собственный жених старался убить?

Дьявол, который рисковал всем, что у него было, чтобы сохранить ей жизнь, вдруг обернулся практически ангелом.

В трубке раздался долгий вздох.

- Грейс, тебя послушать, так я буду пострашнее того ублюдка...

Перестав всхлипывать, Грейс хмыкнула. Можно ли было это опровергнуть?

По крайней мере, тот дьявол не отрицал, что он - зло. Дьявол, не таящий от других своей натуры, и человек, что под личиной ангела творил зло, называя его благом. Была ли хоть какая разница между ними?

- Если честно... - понизив голос, зашептал Джимми. - Это было решение старейшин. Ты слишком много знаешь...

- Проведя в заточении восемь месяцев, я ничего не раскрыла! И Фреда с Питером сдала не я. Это сделал Фред!

- Я знаю. Я знаю, Грейс... Пожалуйста, не плачь.

- Хнык.

Даже если он знал правду, это было слабым утешением.

- Прошу, поверь. Я сожалею обо всем. И, несмотря ни на что, безумно рад, что ты вернулась живой...

- Ясно, ты рад, но не можешь принять, что у меня будет ребенок. Так?

- Ха... Я вовсе не это имел в виду.

- А знаешь, почему я оказалась в этом положении? Потому что я никого не сдала! И как ты смеешь со мной так поступать? Ты даже не попытался меня спасти! Мне насилу удалось выбраться самой. И теперь ты меня бросаешь?

- Ну я же сказал, что не брошу тебя!

- Значит, наша помолвка все еще в силе?

Когда в трубке вновь воцарилась тишина, ей стало совсем тошно.

- Хны-хнык...

Грейс пожалела, что, находясь в объятиях Уинстона, так мучилась чувством вины перед Джимми.

Закрыв лицо рукой, она принялась оплакивать свое горе, а в ее голове зазвучал притворно-сочувственный шепот того мужчины:

- Уж не знаю, что ты нашла в таком безответственном человеке, что аж согласилась выйти за него замуж, но... Мисс Риддл, вы просто жалки.

Заткнись, Уинстон. Пожалуйста, заткнись.

- Грейс, у меня есть обязанности, и, как лидер организации...

- Понятно. Я больше не хочу ничего слышать.

Чем дольше длились оправдания, тем более жалким выглядело то, как от нее отказались.

- Я очень сожалею. Ха-а... Мне тоже больно, что все так обернулось.

Уж не больнее, чем ей.

Она стиснула зубы, услышав, как Джимми, снова выдержав театральную паузу, наконец, открыл рот с явным намерением поскорее завершить разговор.

- Я соберу необходимые вещи и деньги для тебя и отправлю как можно скорее. Если тебе понадобятся еще средства - они будут предоставлены, не стесняйся и в любое время обращайся ко мне. И мне больно, Грейс, что наши пути разошлись вот так. Но если вернешься, тебя опять пустят в расход...

Грейс встрепенулась, услышав, что вернувшись, будет задействована.

Означало ли это, что ее могли использовать для охоты на Уинстона? Но снова внедрить ее в качестве шпиона было невозможно.

Неужели, как приманку?

И в этот момент ей подумалось, что в качестве предмета торга с Уинстоном можно было использовать не ее, а ребенка, которого она носила. Ребенка, имевшего аристократическое происхождение.

Ребенок, имевший аристократическое происхождение.

Когда размышления Грейс достигли этой точки, ее, словно удар молнии, сразило подозрение.

- Как же еще меня можно использовать? Фух, или у меня есть тайное предназначение? И старейшины давно задумали это...

- Да нет же. О чем ты?

Интуиция Грейс твердила. Все ложь. Было нечто. А Джимми скрывал это от нее.

-  Просто мне не хочется, чтобы ты снова пострадала. Грейс, я пытаюсь защитить тебя.

Тот человек говорил то же самое.

Один мужчина утверждал, что защищает, запирая, а другой - прогоняя ее. В конечном итоге, мнение самой Грейс не интересовало обоих.

- Не забывай. Я не бросаю тебя. Я очень скучаю по тебе. Я приеду, как только все утихнет, так что оставайся пока у Джо. Пожалуйста, прошу тебя.

Ее интуиция вновь подала голос. Его обещания напрасны.

Грейс, чья голова уже была полна иных мыслей, отняла трубку от уха, нехотя промямлив:

- Хорошо, я пойду к Джо.

Для человека на другом конце провода это, должно быть, прозвучало как глубокое смирение.

Лишь только войдя в здание Центрального вокзала Уинсфорда, она тут же заглянула в буфет. Купив пачку крекеров, яблоко и пару бутылок газировки, Грейс направилась к газетному киоску.

В кассах бесплатно раздавали расписание поездов, отправляющихся с Центрального вокзала. Однако, Грейс кровь из носу было необходиио раздобыть буклет с расписанием поездов по всей стране.

Увидев ее лицо, владелец киоска с любопытством оглядел Грейс, когда она расплачивалась. Понимая, как выглядит, она избегала его взгляда.

Носовой платок, которым она непрестанно промакивала глаза, был настолько мокрым, что хоть выжимай. Киоскёр, пошарив под прилавком, положил что-то поверх ее буклета.

- Это прилагается к расписанию поездов.

Новый носовой платок, упакованный в плоскую картонную коробочку.

- ... Спасибо.

Отойдя от прилавка, Грейс встала в конце длинной очереди в билетную кассу. Держа в одной руке бумажный пакет с продуктами, а в другой - буклет, она принялась изучать расписание поездов.

Итак, поезд, отправляющийся в 2:15, сделает остановку в Честерфилде в 4:30, откуда отправится в 4:35 и прибудет на конечную в 8:45.

Пока она пролистывала расписание местных поездов, тот человек опять отравил ее мысли.

- Но ведь тебе тоже надо знать правду. Поначалу наблюдать, как ты, будучи в неведении, веришь и ждешь засранца было даже весело. Но теперь мне и самому больно.

Заткнись. Просят же, как человека, просто заткнись.

К тому времени, как она очутилась у кассы, новый носовой платок уже был мокрым насквозь. По обыкновению, Грейс намеревалась приобрести билет в третий класс, но, в преддверии Рождества, он весь был распродан. Места оставались только в первом классе.

Она пересекла вестибюль, в котором из-за высоких потолков гул голосов и топот толпы отдавались эхом, словно в пещере, и вышла на платформу. Взглядом, устремленным прямиком в ад, Грейс смотрела на людей, деловито размещающих чемоданы в багажном отделении, а затем прощающихся и расходящихся по купе скорого поезда, когда к ней подошел дежурный по станции и поинтересовался:

- Мадам, далеко направляетесь?

Очевидно, беременная женщина с потерянным лицом и заплаканными глазами представляла собой жалкое зрелище. Дежурный нарочито весело принял у нее скомканный бумажный пакет и повел в первый класс.

Грейс обычно не принимала посторонней помощи в том, с чем могла справиться сама. Однако, сейчас ей захотелось воспользоваться добротой человека, которого видела впервые в жизни, и она охотно последовала за ним.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 133

Глава 133

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Дежурный по станции вежливо протянул ей руку, открывая дверь купе, на которой красовалась крупная цифра "1". Обращаясь с ней, как с леди, он усадил Грейс и положил рядом ее пакет.

- Благодарю.

- Помочь вам мне только в радость.

Мужчина слегка приподнял шляпу за поля, салютуя ей.

- Пусть ваше Рождество будет наполнено счастьем и любовью.

Звучало ли когда-либо праздничное поздравление столь бессмысленно? Ее Рождество уже было омрачено печалью и предательством.

Когда она, пересилив себя, подняла уголки рта, изображая улыбку, дверь в купе уже закрылась.

- Ха-а... - тут же по просто, но изысканно оформленному салону шестиместного купе разнесся долгий вздох.

Грейс погладила живот, который тянуло всю дорогу до вокзала.

"Этому дитяте тоже приходится туго."

Плод активно зашевелился.

Она сняла туфли, а затем, повернувшись спиной к стене коридора, подняла и вытянула свои ноги вдоль сиденья. Возлежание на мягкой поверхности мгновенно принесло комфорт ее телу, но не разуму.

Глубоко вздохнув, расфокусированным взглядом Грейс уставилась на платформу, по которой туда-сюда суетливо сновали люди. Она пыталась держать себя в руках, но порой эмоции прорывались, и ее плечи начинали трястись.

Столь ярко пережив это лично, Грейс все еще не могла поверить, что человек, с которым они вместе выросли и были, словно брат с сестрой, мог оказаться равнодушнее, чем даже незнакомец.

Внезапно она ощутила очередное движение плода.

Снова глубоко вздохнув, Грейс погладила свой живот, и ее рука стала влажной от слез, застрявших в волокнах ее темно-красного свитера.

Она безотчетно усмехнулась. Это была усмешка, больше похожая на вздох.

Вероятно, ей стоило поблагодарить этого нежеланного ребенка. Не будь она беременна, возможно, так никогда бы и не увидела его истинного лица.

Грейс хотелось бы назначить Уинстона виновником всего этого предательства, но увы. Как бы он ни влиял на ситуацию, решение бросить ее принял именно Джимми.

Интуиция продолжала нашептывать ей. За желанием Джимми избавиться от нее стояло не только личное стремление.

Революционное движение Бланшара никогда не бросает своих угодивших в плен товарищей. Грейс твердо верила в это обязательство, когда бесстрашно отправилась на эту опасную операцию.

Однако, обязательство, которое выполнялось в случае с другими товарищами, на нее и вовсе не распространилось.

- Ну сколько можно повторять, что он так ни разу и не появился, чтобы спасти тебя?

- Да, твой суженый приказал тебе убить себя.

Как бы то ни было, среди потока лжи, извергнутой Уинстоном, эти два утверждения оказались правдой. В ней появилось желание выяснить, насколько достоверным было все остальное.

Неужели она была отвергнута именно потому, что все сказанное тем человеком было истиной?

Грейс предпочитала увидеть воочию тот ад, который, возможно, ожидал ее в конце этого пути, чем всю оставшуюся жизнь мучиться неразрешенными сомнениями.

- Но если вернешься, тебя опять пустят в расход...

Значит, в расход...

Она посмотрела на пункт назначения, указанный в железнодорожном билете, и решительно закусила губу. По завершению этого долгого путешествия ей предстояло встретится с человеком, с которым можно будет все это обсудить.

За подобными рассуждениями мысль о побеге от Уинстона внезапно затерялась.

В тот момент, когда она растерянно усмехнулась, только что промелькнувшая мимо окна женщина средних лет вернулась и открыла дверь купе. Именно эта дама стояла сразу за Грейс в очереди за билетами.

Поприветствовав, женщина вошла и села напротив нее. Грейс сделала вид, что не узнала ее, и уставилась в окно.

На самом деле, она лишь притворилась, что смотрит в окно, исподволь наблюдая за женщиной. Та выглядела располагающе, как миссис Эпплби, но в ее повадках чувствовалось нечто странное. Наряд на ней был настолько скромным и простым, что было бы сложно описать его, если бы потребовалось вспомнить позже.

Пи-и-ик.

По длинной платформе прокатился резкий свист. Затем Грейс услышала, как кондуктор закричал, подгоняя пассажиров погрузиться в вагоны, поскольку экспресс, следующий в ад, собирался отправляться.

Переполненный людьми перрон враз опустел, и захлопали закрывающиеся двери соседних купе. Кому-то, наверняка, этот звук показался хлопками петард, возвещающих о начале праздника, но для Грейс это были выстрелы, объявляющие о начале войны.

Поезд, издав протяжный гудок, вскоре тронулся. Машущий руками дежурный по станции и серая платформа стали медленно удаляться, уступив место ускоряющемуся мельканию чащобы из небоскребов.

Высота зданий постепенно уменьшилась. Миновав промзону, состав покатил по голым полям. Вырвавшись, наконец, из этого чертова города, Грейс не почувствовала, что высвободилась из когтей Уинстона.

- Вот, угощайтесь.

Женщина, представившаяся именем Мэри Бейкер, принялась доставать из сумки всякую снедь и предлагать ее Грейс.

- Разве каждый раз путешествовать поездом не увлекательно?

Грейс кивнула, принимая от миссис Бейкер коробку шоколадных конфет.

В действительности, это была просто вежливая ложь. Она не испытывала восторга от поездок по железной дороге с того самого дня, когда была вынуждена бежать из Аббингтон Бич первым утренним поездом.

Миссис Бейкер оказалась весьма словоохотливой. Она поведала, что, работая горничной в большом особняке, теперь спешила на каникулы домой, а также шутливо посетовала, что из-за срочности ей пришлось купить билет в первый класс, поскольку места оставались только здесь.

Грейс сразу подумала, что она не из тех, кто может позволить себе путешествие первым классом.

- А куда едет Салли? - поинтересовалась женщина у Грейс, назвавшейся уже привычным псевдонимом.

- Я собираюсь навестить свою семью.

Вместо пункта назначения она объявила свою цель.

- Беременная женщина, оставив мужа, в одиночку отправляется в столь дальнее путешествие... Тц-тц-тц...

Естесственным образом можно было предположить, что она как раз таки едет к мужу. Однако, миссис Бейкер, конечно, была уверена, что "муж" Салли находится в Уинсфорде.

Грейс посмотрела на коробку шоколадных конфет, которую безучастно держала в руках. На ней не было ценника, но упаковка выглядела довольно дорого.

Она подняла коробку, поднесла ее к носу и ухмыльнулась. От одного из уголков исходил еле уловимый аромат парфюма того человека.

Открыв коробку, Грейс положила в рот шоколадную конфету и улыбнулась миссис Бейкер. В иных благодарностях она, разумеется, не нуждалась.

Грейс знала, что так и будет.

Какая еще горничная? Она, должно быть, из военных.

На самом деле, женщина показалась ей подозрительной еще в вестибюле вокзала. Когда Грейс встала в очередь за билетами, незнакомка, до того стоявшая прямо у касс, приблизилась к ней. Она чеканила каждый шаг, словно отмеряя метрономом. Как человек, привыкший к многолетней муштре.

Кроме того, женщина, впервые за долгое время направлявшаяся домой, не везла никому подарков, имея при себе лишь дамскую сумочку без дополнительного багажа. Вероятно, для слежки это было идеально, однако, слишком небрежно для того, чтобы, войдя в контакт, ввести в заблуждение объект наблюдения.

Не подозревая об истинном умысле Грейс, "миссис Бейкер" мило улыбнулась и спросила:

- Это ваш первенец?

- Верно.

- Как сейчас помню, как рожала своего первенького...

- А я одновременно взволнована и напугана.

Изобразив дружелюбие, Грейс улыбнулась.

- Я слышала, что во время родов боль просто неописуемая. Это правда?

- Э-э... боль. Боль есть, но какая это великая радость...

Она также проявила невежество. Чтобы противник ослабил бдительность.

- Интересно, вам не тяжело? Хоть срок еще не слишком велик, но, думаю, с таким телом передвигаться на дальние расстояния уже нелегко.

- Так и есть. И это повод для волнения, поскольку у меня весь день тянет живот.

По правде говоря, ее живот уже давно успокоился.

Лицо женщины потемнело, и она завалила Грейс вопросами, как то: видела ли она кровь на своем нижнем белье и чувствует ли шевеления плода.

- В таком случае, это, вероятно, временно, от усталости. Вам следует успокоиться и больше не перенапрягаться...

Вопросы и рекомендации незнакомки странным образом носили профессиональный оттенок.

Значит, она - военный врач. Особа, в таком возрасте все еще находящаяся на службе в армии, вполне могла оказаться военным медиком, поэтому Грейс закинула удочку, и женщина быстро проглотила наживку.

Должно быть, тот человек находится прямо в этом вагоне.

Когда эта мысль пронзила ее разум, отринув предложение женщины поудобней прилечь на сиденье, она встала.

- Простите, мне нужно в уборную...

Наобум выскочив в коридор, Грейс замерла.

Что ей следует делать, если она столкнется с ним?

Если двигаться из одного конца вагона в другой, все купе просматривались, как на ладони, и момент, когда она встретится глазами с Уинстоном, станет неловким для них обоих.

Очевидно, он не собирался ловить ее сейчас, но ему придется изобразить, что она попалась. Значит, Грейс нужно сделать вид, что его план не разгадан, и уйти от преследования как можно правдоподобнее.

- Ах, я...

Когда дверь а салон первого класса открылась, и внутрь шагнул кондуктор, она, опираясь на трясущуюся стену вагона, приблизилась и обратилась к нему.

- Я офицер, прикомандированный к опергруппе Западного командования. Мне нужно немедленно доложить о своем  прибытии капитану Леону Уинстону, но я не знаю, в каком именно купе он находится.

Опасаясь, что молодая беременная женщина не сойдет за офицера, она говорила по-военному отрывисто.

- Немного неловко в моем состоянии рыскать по вагону...

Грейс взглядом указала на свой живот, и проводник понимающе кивнул головой.

- Тогда я сам немедля проверю.

- Ах, погодите минуточку.

Она ухватилась за кондуктора, когда тот попытался заглянуть в купе прямо перед ним.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 134

Глава 134

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

- Меня ждет знатный нагоняй от капитана, если станет известно, что я забыла номер его купе... Это совершенно безжалостный человек, а посему, не могли бы вы проверить, не упоминая, что его ищут?

- Да, да. Конечно.

Грейс пришлось довольно долго смотреть в окно, сидя на откидном стульчике рядом с уборной, пока, наконец, прошерстив весь вагон, не вернулся проводник. Увидев его растерянное лицо, она подняла уголки губ в притворной улыбке.

- Ах... Как же быть? Такого человека здесь нет.

Он не сел на поезд.

Скрыв свои истинные эмоции, Грейс опустила плечи, изображая уныние.

- О, Боже... Что теперь делать...

- Если вы сели не на тот поезд...

- О, нет, это правильный поезд. Думается мне, что капитан опоздал.

Поблагодарив кондуктора, Грейс вернулась в свое купе, где улеглась на сиденье, подтянув к животу колени, закрыла глаза и притворилась спящей.

Да быть такого не может, чтобы этот человек сидел в штабе Западного командования и ждал у моря погоды...

Вероятно, он следовал за ней иным способом. Как вариант, мужчина пожелал первым оказаться в месте, о котором она намекнула "миссис Бейкер".

Нет. Если бы он был твердо уверен в конечном пункте ее путешествия, то вовсе не стал бы сопровождать. Поскольку в этом просто не было бы необходимости.

У Грейс возникла неприятная догадка, что он находится там, откуда ее легко можно было настичь, куда бы она ни подалась.

Таким образом, освободив ее, этот человек занял выжидательную позицию и просто наблюдал.

Когда-то, даже прогуливаясь по саду при флигеле, он ни на шаг не отпускал ее от себя. Не удержавшись, Грейс захихикала при мысли, что мужчина, который уж точно не собирался дарить ей свободу, сейчас вынужден проявлять недюжинное терпение.

- Случилось что-то забавное? - поинтересовалась миссис Бейкер, которая читала журнал напротив нее.

Открыв глаза, которые все это время были закрыты, она посмотрела на женщину и улыбнулась.

- Нет, просто... Вам это будет не слишком интересно.

Соблюдая вежливость, в глубине души Грейс была крайне раздражена.

Даже если она пересядет на другой поезд, эта дамочка, изображая приятельницу, увяжется за ней, так ведь? Была вероятность, что это может стать проблемой, когда Грейс прибудет на место.

Кроме того, помимо женщины, которая глаз с нее не спускала, могли быть и другие соглядатаи.

Мысль о том, что кто-нибудь мог подслушать личный разговор, который должен был состояться нынешним вечером и остаться в тайне от врага, встрепенула ее.

Прорабатывая детали своего плана, в какой-то момент Грейс поняла, что ей было необходимо избавиться от преследователей. В итоге, она решила, что на этом этапе пора перестать изображать неведение в отношении задуманного этим человеком.

- Миссис Бейкер, который теперь час?

Женщина, взглянув на часы, ответила:

- Сейчас 4:28 после полудня.

Этот экспресс прибывал в Честерфилд, транзитный узел центрального региона, где пересекались пути восточного, западного, северного и южного направлений, в 4:30, а в 4:35 снова отправлялся. Никаких предпосылок для задержки не было.

Это означало, что план, намеченный ею на Центральном вокзале Уинсфорда, через две минуты должен был быть приведен в исполнение. Грейс встала.

- Мне снова нужно в уборную...

- Во время беременности позывы появляются часто. - доброжелательно улыбнулась ее попутчица.

Вернув женщине не менее любезную улыбку, Грейс стерла ее со своего лица, как только вышла в коридор.

Она сразу ринулась направо, где находилась уборная. Примостившись там на откидном стульчике, будто в ожидании своей очереди, Грейс уставилась на дверь, ведущую наружу.

Вскоре поезд замедлил ход и въехал на станцию Честерфилд. Когда Грейс, чей взгляд был прикован исключительно к платформе, невольно повернула голову, чтобы посмотреть на пути на другой стороне, ее посетила светлая мысль.

"Пожалуй, так будет даже лучше."

На соседнем пути стоял состав.

Она решила, что побег будет легче скрыть, если она уйдет через другой поезд, чем через платформу. Из каждого купе вагона двери открывались прямо на платформу, так что все входящие и выходящие были видны, как на ладони.

Судя по всему, соседний поезд отправлялся непосредственно из Честерфилда, поскольку вагоны были почти пусты, а возле прохлаждались носильщики в плоских фуражках.

Это означало, что до его отправления еще было далеко.

Однако, время стоянки экспресса, на котором следовала Грейс, было 5 минут. Иными словами, время всей операции составляло 5 минут.

Как только поезд остановился, она встала и открыла дверь наружу. Случайно встретившись глазами с носильщиком за закрытой дверью вагона соседнего поезда, Грейс жестом попросила его открыть ей. Мужчина с озадаченным видом немедленно последовал ее просьбе.

Расстояние между поездами было не таким уж маленьким, но она вполне могла перепрыгнуть его самостоятельно. Однако, усердствовать не стоило. Грейс взялась за любезно протянутую носильщиком руку и перешла в соседний поезд.

Оказавшись в тамбуре вагона, она вручила  мужчине банкноту. Его глаза расширились, когда он увидел ее номинал.

- Если к тебе на платформе вдруг подбегут люди и спросят, куда подевалась беременная женщина, то вот...

Она указала на почтовый поезд, стоящий по другую сторону перрона.

- Скажи им, пожалуйста, что она запрыгнула в этот поезд.

- Конечно, все для вас.

Он ухмыльнулся, схватил деньги и, бросив свою ношу, выскочил на платформу.

Грейс тут же свернула налево из тамбура и пошла по коридору вагона. Миновав уборную и три купе, она окажется как раз напротив места, где ехала ранее.

"Отлично."

Все шло, как и было задумано. Она пересеклась взглядом с миссис Бейкер, которая, выходя из двери купе, через преграду в два окна следила за передвижением объекта своего наблюдения. В этот момент Грейс широко распахнула рот, изобразив замешательство, и, прикрыв свой раздутый живот, торопливо продолжила шествие.

Она притворилась застигнутой врасплох. И, похоже, дамочка купилась на это, не испытав даже толики сомнения.

Пройдя весь коридор, Грейс спряталась и осторожно посмотрела в окно: женщина, стуча в дверь соседнего купе, что-то кричала. Внезапно оттуда выскочили четверо молодцов и побежали в конец вагона.

Ну, конечно. Он ни за что не оставил бы ее под присмотром лишь одного человека.

Грейс без промедления перешла в следующий вагон. Когда половина прохода уже была ею преодолена, дверь, через которую она сама только что вошла, распахнулась и женский голос рявкнул:

- Эй! Стоять на месте!

Она что, не знала, как ее зовут? Порядочному преследователю стоило бы окрикнуть объект по имени.

Явно не собираясь останавливаться, Грейс продолжила свой путь к концу вагона. Она лишь ускорила шаг, но ее преследователи, несмотря на тесный коридор, бежали, а потому скоро должны были настичь ее.

Откуда им знать, что, в конечном счете, и это было уловкой.

Как только они оказались посередине вагона, Грейс обернулась. Ее руки были подняты, словно она собиралась сдаться, но предмет в одной из них даже близко не был символом капитуляции.

При виде оружия в ее правой руке погоня прекратилась. Грейс демонстративно помахала пулей в другой руке.

- А пистолет-то больше не пустой.

Предупредительный выстрел в потолок был бы кстати, но это остановило бы движение всех поездов.

- На пол, немедленно!

Неважно, кого пошлет за ней Уинстон, их слабость всегда одна и та же. Грейс должна была остаться невредимой.

Она направила дуло пистолета на свою шею, как проделала это у флигеля, ее преследователи переглянулись и послушно улеглись лицом вниз прямо в проходе.

Все еще держа пистолет у горла, Грейс открыла боковую дверь и вышла. Взглянув на станционные часы, она увидела, что было уже 4:33. Притворившись, что убегает по перрону, она повернулась, открыла дверь следующего вагона и вошла внутрь.

Закрыв за собой дверь, Грейс присела на корточки и прислушалась. Как и ожидалось, послышался топот ног, спешащих на платформу.

- Куда она ушла? В какую сторону?

Когда посреди панических воплей чей-то голос выкрикнул, что она пошла "вон туда",  Грейс, пригнувшись как можно ниже, направилась к противоположной двери тамбура.

В тот момент, когда прозвучал свисток, возвещающий о скором отправлении, она вернулась в первый поезд тем же путем, каким попала в этот.

- Ха-а... Это было на грани.

Состав медленно тронулся. Но вместо того, чтобы сразу отправиться в купе, она спряталась в туалете.

- Ах... Есть хочется.

Потоптавшись немного, Грейс прижала рукой свой урчащий живот и прислушалась к звукам в проходе за дверью. Пейзаж за маленьким окошком сменился с серого на синий, а в коридоре так и не было слышно признаков ее поисков. Это означало, что никто из тех, кто ее преследовал, в этот поезд больше не вернулся.

Только тогда Грейс отправилась в пустое купе.

- Нельзя без приглашения являться на празднование Рождества, где собирается только семья.

Она достала из сумки бутылку газировки, открыла ее и устроилась, вытянув ноги на сиденье. Потягивая прохладный напиток, Грейс наслаждалась прекрасным видом на реку Честерфилд и свободой, которую подарило ей одиночество, как вдруг рассмеялась.

Ее обуяло чувство восторга, поскольку она успешно выполнила миссию, которую взяла на себя по прошествии весьма долгого времени.

Грейс опасалась, что ее тело и разум заскорузли в заточении и без стимуляции извне.

- Ух ты, а я еще на что-то гожусь, верно?*

(*П/П: "Ты еще крепкий старик, Розенбом!")

Однако, бодрый смех вскоре утих.

Она все еще на что-то годится...

º º º

Обстановка в офисе, из окна которого был виден погруженный во тьму и тишину перрон Центрального вокзала Честерфилда, напоминала дневную вокзальную суету.

Здесь был временно размещен оперативный штаб, и непрерывно раздавался гул примерно десятка голосов военных, которые разговаривали по телефону. Все они твердили одно и то же, как попугаи.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 135

Благодаря поддержке моих подписчиков в VK весь декабрь главы в общий доступ будут выходить трижды в неделю.

Всем новогоднего настроения!

Ваша,

Tro.Я

Глава 135

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

- Да, может, какой проводник или дежурный по станции, кто-то же должен был видеть беременную женщину с каштановыми волосами и бирюзовыми глазами в светло-коричневом пальто...

Они в течение уже нескольких часов обзванивали станции по всей стране в попытке узнать, в каком направлении скрылся объект наблюдения, однако, все без толку.

Снаружи солдаты, мобилизованные из Центрального командования, до поздней ночи прочесывали железнодорожный вокзал и город. В поисках одной единственной женщины.

Большая часть личного состава, экстренно задействованного в этой операции, понятия не имела, кого они ищут. Было известно лишь, что это недавно арестованная подозреваемая, располагающая ценными сведениями о повстанцах.

В тот момент, когда дверь распахнулась, оглушительный гул прекратился. Побросав свои дела, все дружно встали, чтобы отдать честь, но их вежливое приветствие только покоробило командира.

- Видя, как резво вы повскакивали со своих мест, смею предположить, что сбежавшая Белла уже найдена.

Лица присутствующих побелели, а капитан, повернувшись, с бесстрастным видом направился в конференц-зал. Среди заново раздавшейся какофонии голосов, интересующихся местонахождением женщины, он отдал распоряжение Кэмпбеллу.

- Вызовите лейтенанта Макгилл*.

(*П/П: Именно так, не склоняя, поскольку Макгилл - это женщина.)

- Есть, сэр.

Кэмпбелл дал поручение замершему в ожидании дежурному, а затем указал пальцем и поманил к себе знакомое лицо, сидевшее перед столом. Рядовой, которому было поручено преследовать женщину из Хейлвуда в Уинсфорд, немедленно встал и подбежал к нему.

- Что там с Нэнси Уилкинс?

Он назвал повстанку именем, которое было подслушано во время разговора двух женщин. Когда солдата спросили, известно ли ему что-либо о местонахождении Уилкинс, его лицо потемнело.

- На данный момент никакой новой информации не получено.

Грейс Риддл успела поведать своей соратнице о том, как обнаружила, что явка в Уинсфорде провалена. И Уилкинс бесследно исчезла.

- А что насчет Кроуфорда?

- Сказали, что из-за рождественских каникул проверка займет некоторое время.

- Сколько?

- Ориентировочно, до начала следующего года... - понизив голос до шепота, рядовой зыркнул в сторону конференц-зала.

За дверью конференц-зала находилась черная доска, исписанная заметками, фиксирующими статус отслеживания объекта. Глаза капитана ожили, когда он встал перед ней.

Он только что вернулся после того, как, наконец, нашел и допросил носильщика, который солгал группе преследования. Тот заявил, что помог женщине исключительно потому, что подумал, будто она попала в руки банды торговцев людьми или что-то в этом роде.

Но мотив оказания помощи был не тем, что ожидал услышать капитан. Любой, кто знал Грейс Риддл, и без того догадался бы, что она прибегла к некой хитрой уловке.

Его интересовало где находится женщина, на что, носильщик ответил, что не знает.

Выслушав рапорт, Кэмпбелл отослал рядового обратно, достал из кармана сигарету и закурил.

Крыса срезала бомбу, закрепленную на ее спине, и сбежала.

- Гадство...

К этой операции Департамент внутренней разведки скрупулезно готовился в течение нескольких месяцев.

А посему даже подобная ситуация не была непредвиденной. За месяцы подготовки план многократно корректировался, учитывая различные переменные, и теперь вступил в силу вариант, разработанный на случай исчезновения женщины во время передвижения.

Но и сказать, что "все по плану" тоже было нельзя. Чем дальше находилась эта женщина, тем более отдаленной становилась конечная цель операции.

Проворачивая кресало зажигалки, Кэмпбелл неосознанно усмехнулся.

Нет, ну как могла беременная женщина уйти от пятерых военных?

И вообще, после встречи со своей товаркой в Уинсфорде женщина выглядела настолько поникшей, что никто бы и не подумал, что она вдруг сорвется, как кобыла с подпаленным хвостом.

Кэмпбелл тут же поджал свои растянувшиеся было в усмешке губы и покосился в сторону конференц-зала. К счастью, начальник не увидел его улыбки, потому что крепко зажмурившись, сжимал кончиками пальцев свою переносицу.

Все утро лейтенанту казалось, что состояние капитана такое же странное, как и узел на его галстуке. Но не прошло и суток, как его перекосило похлеще того узла.

Кэмпбелл догадывался, что именно поставлено на кон в этой операции.

Будущее семьи Уинстон.

Для капитана, попавшего в немилость королю из-за отказа в участии в низвержении Синклеров, эта операция явилась возможностью коренным образом переломить ситуацию.

Впрочем, было очевидно, что капитан преследовал и некую иную цель.

Несмотря на то, что у него уже имелся ключ к поиску крысиного логова, он был одержим идеей отправить туда именно эту женщину.

В тот момент, когда лейтенант подошел к окну и зажег сигарету, дверь отворилась, и в помещение вошла женщина-военврач средних лет в гражданской одежде.

"Ну чисто мертвец."

Кэмпбелл жалостливым взглядом проводил бледное лицо лейтенанта Макгилл до самого конференц-зала.

Грейс Риддл, верно, была черной кошкой под личиной человека. Любому, кто был связан с этой пронырой, категорически не везло.

- Капитан, вы меня вызывали?

Капитан, чей взор был прикован к черной доске, повернул голову в ее сторону. В этот момент лейтенант Макгилл малодушно опустила глаза, хотя и понимала, что не стоило избегать взгляда своего начальника.

Образ, мгновенно запечатлевшийся в ее сознании, был поистине устрашающим. Бледно-голубые глаза, сверкавшие в тени козырька его фуражки, продолжали мерцать перед ее зрением.

Прошло уже три месяца с тех пор, как она согласилась участвовать в этой операции, поскольку решила, что это может открыть путь к продвижению по службе, которое давным-давно буксовало из-за ошибки. Лейтенант, которой ранее попадались лишь грубые солдафоны в качестве начальства, увидев утонченный внешний вид и сдержанное поведение капитана Уинстона, сочла, что не встречала среди военных кого-то, столь неподходящего для армии.

Однако, с началом этой операции он превратился в более сурового командира, чем кто-либо другой.

И теперь она боялась встречи с кэмденским вампиром, чье прозвище раньше ей казалось явным преувеличением.

- Закройте дверь.

Войдя, лейтенант закрыла за собой дверь и глубоко вздохнула. Когда она снова обернулась, капитан уже всем телом повернулся к ней и сверлил ее взглядом, словно на допросе.

Конференц-зал вдруг стал напоминать комнату для дознаний.

Когда ему впервые доложили о ситуации, от капитана сразу пошли флюиды надвигающейся опасности, но вместо того, чтобы сделать выговор группе преследования, он незамедлительно посвятил себя координации изменившегося хода операции.

Теперь же, возможно, она была вызвана, чтобы получить отложенный нагоняй. От избытка чувств ей стало трудно дышать, а по спине побежал холодный пот.

- Лейтенант Макгилл.

- Да, капитан.

- Поведайте мне в деталях все, о чем вы беседовали с объектом наблюдения.

Лейтенант передала все разговоры с той женщиной, стараясь припомнить каждое слово и выражение лица. В определенный момент брови капитана нахмурились. Только тогда она стала смутно догадываться, где допустила ошибку.

Леон устало вздохнул.

Привлечь эту медичку оказалось во вред. Хотя она и проходила интенсивную подготовку в течение последних трех месяцев, сказалось отсутствие практического опыта, и прокол последовал в самый критический момент.

Выбор у него был невелик. Женщины-военные - это редкость. А поскольку камеру пыток охраняла большая часть дееспособного персонала, существовала высокая вероятность того, что та женщина узнает кого-то  из них по голосу.

Среди немногих кандидаток были отобраны лишь те, чей внешний вид и возрастной диапазон могли бы сделать женщину менее настороженной, в итоге, выбор пал на медика, на случай ухудшения состояния объекта, и напрасно.

- Я недостаточно ясно выразился?* Эта женщина крайне проницательна, а потому будьте осторожны с тем, что вы говорите и делаете. Вы меня слышали?

(*П/П: Русским языком тебе сказано!)

- Простите.

- Посмотрим, продолжайте.

- Так вот, а после я спросила ее, носит ли она первенца, на что последовал ответ, что, мол, да, но это одновременно волнительно и пугающе...

Леон не смог сдержать усмешку.

Она так рада, что станет мамой, какая прелесть.

Та, что лишь изображала смирение, и все еще не хотела рождения этого ребенка, несла трогательную чушь, чтобы выглядеть, как безобидная, заурядная женщина.

Она догадалась, что это ловушка.

И с каких пор? С тех самых, как лейтенант прокололась? Или даже раньше...

Вот, женщина сбегает из усадьбы и тут же отправляется на конспиративную квартиру в Уинсфорде. Получив деньги на дорогу, она выдвигается в логово к своему жениху. Там он ее предает, и ей открывается уродливое истинное лицо повстанцев. Леон накрывает их штаб-квартиру и возвращает себе женщину, полностью избавленную от промывания мозгов.

Именно на такое развитие событий он больше всего надеялся.

Но все же, она отменно сыграла свою роль самой непостоянной переменной во всей операции.

Леон снова вспомнил доклад рядового о разговоре двух женщин, который был подслушан в соседней телефонной кабинке в почтовом отделении.

Кто бы мог подумать, что за такое короткое время она умудрится сцепится с крысой из конспиративной квартиры. С этого момента все пошло наперекосяк. Женщина по телефону рассорилась со своим женихом, получив нож в спину гораздо раньше, чем ожидал Леон.

Это должно было произойти непосредственно в крысиной норе.

Ему оставалось лишь уповать на то, что чувство предательства обернется жаждой мести.

Однако, какое-то время помолчав, женщина ответила жениху-предателю, что поедет к своему брату, и села на поезд, следующий на восток, туда, где действительно обитал Джонатан Риддл-младший.

Их штаб-квартира находится в округе Брайтон, на севере. Таков был неожиданный урожай от импульсивных действий женщины.

Кроуфорд в Брайтоне, абонент 1499.

Узнать регион, название телефонной компании и номер абонента у оператора, соединившего звонок, было совсем не сложно.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 136

Глава 136

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Местоположение абонента 1499, обслуживаемого телефонной компанией Кроуфорд, еще не было выяснено, однако, это был вопрос времени. Так что не это составляло основную сложность.

Самым важным для Леона являлось даже не обнаружение штаб-квартиры повстанцев, а чтобы именно эта женщина привела военных в их логово. Случится ли это намеренно, или по неведению, в глазах революционеров она все равно станет перебежчиком.

Было бы идеально, если бы женщина, получив нож в спину, самолично сдала своих товарищей, но ему вовсе не требовалось заходить так далеко. Достаточно было столкнуть ее и революционную клику таким образом, чтобы обе стороны заклеймили друг друга предателями, и цель Леона была бы достигнута.

Однако, причина, по которой с самого начала все пошло наперекосяк, вероятно, заключалась в том, что она разгадала его замысел.

Но тогда какой резон ей было ехать к своему брату?

Эта женщина вовсе не так проста.

- Еще она сказала, что у нее постоянно тянет живот.

В тот момент, когда Леон услышал слова лейтенанта, цепь его рассуждений внезапно прервалась.

- Но судя по тому, как резво она ушла от погони, с ней все в порядке, не стоит волноваться... - поспешила добавить женщина, увидев его лицо.

- А все ли с ней в порядке после побега?

- ...

- То есть вы знать не знаете, но с апломбом утверждаете, что не стоит волноваться.

- Простите, сэр.

- Можете идти, и передайте лейтенанту Кэмпбеллу, чтобы он перетряхнул все больницы и родильные дома, независимо от размера.

- Так точно, сэр.

Когда лейтенант, выйдя, закрыла за собой дверь, Леон замер, потянувшись рукой, чтобы ослабить галстук. Кончик его указательного пальца слегка дрожал, когда коснулся узла.

Затем его рука скользнула во внутренний карман кителя, но снова остановилась на полпути. Леон глубоко вздохнул.

Ощутив удушье, он по привычке решил закурить сигару. Однако, поскольку женщину тошнило по утрам от одного лишь запаха, он избавился от портсигара.

Вместо этого Леон подошел к окну и открыл его. Сколько бы он ни вдыхал холодный ночной воздух, кипевший в нем гнев и тревога не остывали.

Слова из книги, которую он читал, крутились в его голове. Разве не было там сказано, что эмоциональные потрясения могут явиться причиной повышенного тонуса матки?

Вспомнив о крысах, которые растревожили женщину, Леон стиснул зубы.

Конечно, было отрадно, что они действовали точно в соответствии с его ожиданиями, но надо было и меру знать.

Впрочем, отец ребенка в ее утробе скоро собственноручно собирался доказать им, что он - человек, которому умеренность свойственна еще меньше.

Даже после многократных заверений врача в том, что женщина здорова, он до последнего медлил с началом операции.

Наблюдая, как она прямо на глазах худеет и угасает, Леон перестал заблуждаться, что эта женщина не сломается, как ни старайся. Он также давно перестал убеждать себя, будто хочет, чтобы она была сломлена.

Наконец, отмашка на операцию была дана. Он был вынужден прописать ей это смертельно опасное лекарство.

При существующем положении дел ни о каком совместном будущем и речи быть не могло. Даже отбрось он остатки ненависти и вмиг переменись, женщина, погрязшая в бесплодных убеждениях, останется прежней. В конце концов, они просто не могли бесконечно ходить по замкнутому кругу любви и ненависти всю оставшуюся жизнь.

Леон попытался заглянуть в разум женщины, который был подобен непроглядной тьме за окном.

Итак, она получила средства для побега и оружие от своих соратников, однако, в штаб не наведалась, поскольку знала, что за ней следят. Зато села на поезд, следующий к месту жительства ее брата, но по дороге ушла от преследования.

И теперь были возможны два варианта.

Первый - женщина, все же, отправилась в штаб-квартиру.

Но что бы двигало той, кого уже предали?

Дурость? Месть?

Если она хотела отомстить тому ублюдку, стоило использовать Леона. Нечего было и думать, чтобы провернуть подобное в одиночку.

Поэтому прежде всего отслеживались поезда, следующие в сторону Брайтона, однако, даже по прошествии стольких часов ни одного сообщения о женщине не поступало.

Другой вариант предусматривал, что она направилась в третье место.

Для Леона это был наихудший сценарий. По его сведениям, сторонних контактов женщина не имела. И если она заляжет на дно в месте, никак не связанном с ее личностью, ему придется перевернуть все королевство, а, возможно, и весь континент в поисках этой иголки в стоге сена.

В этом случае единственной зацепкой, на которую он мог уповать, становились глаза женщины, цвет которых было невозможно изменить, как бы она ни старалась.

В тот момент, когда перед его взором предстали бирюзовые глаза, полыхавшие калейдоскопом эмоций под ним прошлой ночью, Леон с силой потер лицо ладонью. Непостижимая женщина. Все было так скверно, что те моменты нежности стали казаться сном.

Где она? Да где угодно.

Глядя вниз на платформу, где исчезла женщина, Леон восстановил события этого дня в хронологическом порядке и вдруг поднял голову.

Нет. Есть третий вариант.

Тут же распахнув дверь, он скомандовал.

- Срочно проверте поезд, на котором она изначально ехала, а также свяжитесь с конечной станцией! Кэмпбелл, отдайте приказ нашим людям на ферме Редхилл немедленно возобновить наблюдение за Джонатаном Риддлом-младшим.

Третий вариант - она снова села в поезд, следующий к ее брату.

- Порой при решении сложной головоломки верным оказывается самый простой ответ.

Он вспомнил дерзкий голос женщины и усмехнулся. Конечно, ее, вероятно, просто раздражало наличие слежки.

º º º

Когда дверь таверны распахнулась, на пустынную ночную улицу вырвался беспорядочный гвалт. За ним последовала группа в стельку пьяных мужчин и побрела в сторону фермерских полей на окраине деревни.

В то время, как собутыльники продолжали обсуждать радиотрансляцию сегодняшнего боксерского поединка, один из них, на вид лет около тридцати, шел, время от времени озираясь назад.

Примерно в десяти шагах позади кто-то неуклонно следовал за ними. Возможно, это была случайность, но у мужчины были веские основания полагать, что сопровождают именно его.

Трудно представить себе одинокую молодую женщину, прогуливающуюся в деревенском захолустье в столь поздний час.

Было темно, а потому он смог разглядеть лишь ее силуэт, однако, в походке особы не было и намека на нервозность, которая обычно сопровождает женщину, вынужденную одной куда-то идти ночью.

"Это военные или Бланшар?"

Один за другим мужчины расходились на перекрестках. Наконец, последний товарищ, что шел рядом с ним, остановившись перед ветхим домишкой, помахал ему на прощание.

- Счастливого Рождества, Чарли.

- И тебе того же.

После ответного рождественского поздравления молодой человек продолжил шагать по темной грунтовой дороге. Потирая кончик своего замерзшего носа рукой в перчатке, он уже было собрался свернуть на дорогу, ведущую к воротам фермы.

- Джо.

Кто-то окликнул его настоящим, а не вымышленным именем.

- ... Грейс?

Джо изумленно обернулся. Кто бы мог подумать, что женщина, которая все это время шпионила за ним, окажется его младшей сестрой? Что она вообще делала здесь, на Востоке, когда должна была принимать участие в операции на Западе?

- Ты даже не предупредила, что приедешь...

- Выкладывай.

Грейс быстро приблизилась, оказавшись в шаге от него. Поскольку луна была спрятана за облаками, он не смог разглядеть лица своей младшей сестры, но ее тон был предельно серьезен.

- ... Что?

- Все, что ты знаешь. Без исключений. Как на духу.

Вот оно. Наконец-то.

Именно эта мысль пронзила его при встрече с сестрой, требующей правды.

Стало ясно, что им предстоит долгий разговор. Когда он пригласил ее к себе домой, чтобы не торчать на холоде и в темноте, сестрица заартачилась. Не имея иного выбора, Джо отвел Грейс в стоящий поодаль амбар.

Он спичкой зажег масляную лампу на столе и уселся на старый деревянный стул.

- Ты тоже присядь...

Его взгляд, скользнувший по ней снизу вверх, замер, уперевшись в ее живот.

- О, Боже, эка тебя раздуло! Это ребенок Джимми? Вы что, поженились, даже не сообщив мне? Я так расстроен. Погоди. Ты пришла одна? Беременная женщина пришла одна в такую холодную ночь? Да это никуда не годится. Пойдем в дом немедленно. Ты ужинала?

Джо, не имевший ни малейшего понятия об истинном положении дел, принялся гадать, что же с ней произошло и, вскочив, схватил Грейс за руку.

- Об этом позже поговорим.

Она вернула брата на место и села напротив него.

- Есть кое-что, что интересует меня больше прочего.

Не понаслышке зная, как упряма его сестра, Джо сдался и кивнул. С решительным выражением лица Грейс сделала глубокий вдох, а затем выдохнула и спросила:

- Правда ли, что я - родной ребенок нашего отца?

Вероятно, она уже знала ответ. Плотно сомкнутые губы Джо приоткрылись.

Но голос не шел к нему. В ожидании наступления рокового дня он бесчисленное количество раз прокручивал этот разговор в своей голове, а когда, наконец, пришло время, слова никак не хотели слетать с его языка.

- Прошу, скажи, как есть.

В конце концов, Джо заставил себя отрицательно покачать головой. Лицо его младшей сестры тут же скуксилось, словно она вот-вот заплачет.

- ... Твой настоящий отец - другой человек.

Вот как. Уинстон, все же, не лгал. Проглотив слезы, Грейс рассеянно кивнула.

- Но я не знаю, кто он. Мне жаль.

Зато она знала. Но не смогла заставить себя сказать это.

- Тогда как же я появилась на свет... Тебе известно?

Тем не менее, Грейс все еще не верила словам Уинстона о том, что она сама являлась следствием вульгарного корыстного соблазнения, поэтому спросила об этом сидевшего напротив нее старшего брата. В этот момент выражение его лица стало еще более болезненным.

- Мне и пьяному трудно об этом говорить, а ты трезва...

Закрыв свое лицо руками, он глубоко вздохнул и встал.

- Я не могу произнести это вслух. Ты должна узнать это от мамы.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 137

Глава 137

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Джо сходил в дом и вернулся со старым дневником и выцветшим почтовым конвертом в руках. Он отдал свою ношу Грейс и снова вышел.

Под чирканье спичек и брань пытающегося закурить за дверью брата, с ощущением, словно раскапывает могилу давно почившей матери, она открыла ее дневник, будто сняла крышку гроба.

Начало было тривиальным. Единственной темой всех заметок была обычная супружеская жизнь с ее отцом, нет, с отчимом - Джонатаном Риддлом, Джонни.

Однако, в определенный момент в повествование стали вкрапляться пространные размышления о несправедливости мироустройства и критика монархического строя, а затем появились опусы, напрямую декларирующие постулаты великой Идеи, и утверждения о необходимости самопожертвования ради достижения ее цели.

Грейс быстро листала страницы, содержание которых ничем не отличалось от записей в ее собственном дневнике, и вдруг остановилась.

... Сначала я думала, что это будет просто миссия по внедрению, но Джонни продолжает настаивать на большем. Он утверждает, что руководство должно подавать пример, и я не знаю, что мне делать. Господи, неужели это правильный путь?

... Все еще мерзко ублажать этих вонючих роялистов, изображая любовницу, но мне помогает держаться мысль о том, что моя жертва, в конечном итоге, приведет к их падению.

... Что чувствует Джонни, наблюдая, как я живу с другими мужчинами?...

За этим следовали страницы, исписанные революционными лозунгами, которые Грейс часто повторяла про себя.

... У нас появился второй малыш, хотя мы этого не планировали. Все-таки, ребенок - это всегда благословение. Смею ли я теперь надеяться, что мне какое-то время не придется брать на себя подобную миссию?

... Господи, за что мне это?

Глаза малышки, которые при рождении были темно-голубыми, стали бирюзовыми.

Я проплакала целый день, когда Джонни отругал меня, обозвав идиоткой, которая даже не поняла, что забеременела от того, за кем шпионила. Может, это какая-то роковая ошибка?

Этот ребенок наполовину роялист. Детка, что казалась мне ангелом, превратилась в грязного монстра.

... Я предложила отдать ребенка в приют, но все почему-то против. Даже Джонни, который изначально поддержал меня, передумал после разговора с глазу на глаз с Джеймсом Бланшаром.

Зачем заставлять меня воспитывать это отвратительное монархическое отродье? Сколько боли.

... Я пыталась подкинуть ребенка в детский дом, но была поймана по дороге.

Собрание за круглым столом жестко песочило меня более трех часов. Мне было сказано, что если я снова попытаюсь сбежать или нарушу правила, моего сына отдадут другой паре. Пожалуйста, только не это...

Не в силах продолжать читать последующие измышления, Грейс быстро перешла к другим записям.

... И когда же мы, наконец, будем свергать монархию?

Бланшар, похоже, возомнил себя королем. Или нет, самим Господом Богом?

... Грейс пошла в школу. Лишь немногие избранные обучаются в подвале дома Бланшаров. Но, на деле, это не школа, а самая настоящая религиозная секта.

Вчера вечером Джонни поведал мне причину всего. Почему командование настояло на том, чтобы мы растили Грейс.

Услышав подобное, я испытала к ней жалость и на утро даже сама заплела ей косы. Потом она радостно хвасталась перед знакомыми, которых встречала у дома, как красиво я сегодня убрала ее волосы.

Люди, знавшие о происхождении этого ребенка, неодобрительно косились на меня. Глупость какая.

Кстати, чем больше я думаю об этом, тем более омерзительной мне кажется задумка натравить псину на псину и заставить свинью сожрать другую свинью. Какова польза от того, что аристократ по крови станет уничтожать роялистов, если даже сам не ведает о своем происхождении?

Похоже, они находят в этом некое извращенное удовольствие.

Более того, в их планы входит когда-нибудь использовать эту девочку, чтобы пошатнуть монархию. Просто потрясающе. Поскольку она является незаконнорожденным ребенком члена королевской фамилии от врага, то, запятнав репутацию этого человека, они рассчитывают создать раскол внутри монаршей семьи.

Догадываюсь, что это идея самого Бланшара.

Я согласна, что этот факт можно использовать, как рычаг давления на настоящего отца девочки, если возникнет необходимость переговоров с роялистами.

Однако, не могу принять, что подобное задумано лишь в качестве пропаганды.

Членом революционной организации становится дочь роялиста, кровная родственница короля. Представитель монаршей фамилии настолько разочарован в коррумпированной власти, что присоединяется к повстанцам.

Такой скандал нанес бы ощутимый удар по авторитету роялистов.

Но для этого мне сначала придется рассказать девочке о ее биологическом отце, ведь так? Спросив об этом, я была поражена ответом Джонни.

Оказывается, всего-то и надо - открыть ей лишь светлую и воодушевляющую сторону революционного движения. И тогда девочка не предаст нас, даже если узнает мою тайну.

Как такое возможно?

Джонни сказал, что стоит тщательно скрывать одно и постоянно внушать другое, что для моих ушей прозвучало, как "промывать мозги".

Мне так жаль малышку, которая надеялась подружиться с новыми детьми в школе. Руководство, опасаясь, что она выйдет из-под контроля, запретило водить ее в настоящую школу, мотивируя это тем, что ребенок не должен подвергаться влиянию нежелательной информации извне, пока не будет "готов".

И это о маленькой девочке? Смех да и только, они реально считают ее неким секретным оружием.

В конце концов, именно они, а не мой ребенок, оказались чудовищами.

... Мне не хотелось бы, чтобы когда-либо мои дети поняли, чем я занимаюсь. Особое беспокойство мне доставляет то, что Грейс может узнать об этом, будучи совсем юной, и решит, что это долг каждой революционерки.

Если бы только она родилась мальчиком. Или, хотя бы, некрасивой.

... И долго еще они собираются держать одиннадцатилетнюю девочку в изоляции в этом захолустье, ожидая, когда она вырастет?

Я встала в позу перед Джо, прежде, чем отправиться на эту миссию, чтобы он согласился взять Грейс с нами. Разве не должна она иметь понятие о внешнем мире? Как они собираются использовать дурочку, которая даже на поезде ни разу не ездила? На сей раз аргументы подействовали.

Но мне так неловко наблюдать, как этот невинный человечек с нетерпением ждет возможности отправиться в путешествие.

На самом деле, мои чувства в раздрае. По мне, так лучше бы она просто исчезла. Вот бы какое-нибудь доброохотливое семейство, приехавшее в Аббингтон Бич на отдых, просто увезло ее с собой.

Почему-то мне кажется, что эту девочку постигнет та же участь, что и меня, и это повод для все большего волнения.

... Возможно, взять ее в Аббингтон Бич было ошибкой. Я и представить не могла, что все закончится именно так...

Грейс изменилась. Она ослепла. Теперь выражение ее глаз похоже на то, что было у меня, когда я только увязла в этом дерьме, влекомая чудовищем по имени Джонатан Риддл, и это разрывает мое сердце на части.

... Возможно, теперь я ничем не отличаюсь от монстра. Мое лицо в зеркале под этим толстым слоем штукатурки не может выглядеть еще более уродливым.

Думается мне, Бланшар, в конце концов, рассказал своему сыну о том, чем я занимаюсь. Сегодня этот парень окинул меня таким взглядом, что мне стало не по себе.

Боюсь, как бы мои дети не узнали. Что они тогда обо мне подумают?

... Грейс всего четырнадцать. Но этот дьявол отправил ее на задание, наказав стрелять и убить человека. Пока ее не было, в пьяном угаре Джонни задорно каламбурил, заявляя, что поросенок охотится на свинью.

Мерзавец.

... Пожалуйста, Грейс. Этот человек никогда не будет добр к тебе.

... Вот дерьмо. Джонни подарил Грейс помаду на день рождения. Ярко-красную помаду такого оттенка, что носят лишь шлюхи.

Я убью его.

... Этот дьявол наконец-то сдох! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!*

(*П/П: Да, 69 "ха"! На похоронах, вероятно, порвали 3 баяна.)

Тук.

Она не смогла читать дальше, а потому захлопнула дневник.

- Да, я сделал то же самое, когда впервые увидел это.

Грейс подняла тяжелую голову. Открыв дверь и впустив холодный ветер, Джо резко бросил окурок на пол и раздавил его ботинком.

Она какое-то время бесцельно смотрела в пустоту, но вдруг встала. Зачем - то было также не ведомо. Потерев свои покрытые мурашками предплечья и ощутив внезапный приступ тошноты, Грейс прикрыла рот ладонью, а затем обхватила свое лицо обеими руками и принялась расхаживать вокруг стола, как будто сошла с ума.

На нее разом обрушилось так много эмоций, что, казалось, ее чувства парализовало.  Разум вернулся раньше, чем способность переживать. Грейс взяла дневник и вернула своему брату. Ее руки заметно дрожали.

- О, и с каких пор ты в курсе?

- Чего именно? - с горькой улыбкой брат ответил ей вопросом на вопрос.

- Когда мне было пять лет, я понял, что ты не ребенок отца. Я до сих пор помню этот момент. Рисуя годовалую тебя, я спросил у него, каким карандашом мне следует раскрасить твои глаза, и дом перевернулся.

Джо глубоко вздохнул и, закрыв за собой дверь, вошел внутрь.

- Но я скрывал это, поскольку родители убедили меня держать все в секрете, чтобы не причинить тебе боли. Однако...

Он негодующе хмыкнул.

- Я и представить не мог, что за этим стоит такая темная цель.

- А об этом ты когда узнал?

- Твоя роль, роль мамы... Я узнал обо всем, когда, разбирая ее вещи, обнаружил дневник.

Брат сделал еще один шаг в ее сторону и уставился на Грейс, с силой потирая свою щеку ладонью. Словно собирался сказать что-то сложное.

- Грейс, прости, что говорю тебе это только сейчас, но наша мама погибла не во время очередной миссии.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 138

Глава 138

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Под нескончаемым потоком откровений Грейс не успевала приходить в себя.

- Ее алкогольная зависимость усугублялась день ото дня, и я отправил маму в лечебницу.

- Что? Почему же ты мне не сказал?

- Она боялась, что ты будешь слишком разочарована. Для тебя наша мать всегда была героем, демонстрирующим лишь свою стоическую сторону. Стыдясь себя, мама просила ничего не говорить тебе.

- И все ж таки...

Еле сдерживая подступившие рыдания, Грейс спросила:

- Ах, как же она тогда умерла?

Джо закрыл рот. Уголки его губ опустились, а глаза стали влажными.

- ... Сама?

Когда он слабо кивнул, Грейс закрыла лицо дрожащими ладонями.

Стать такой, как их мама, было целью всей ее жизни. Каждое слово этой героической женщины было для Грейс истиной в последней инстанции и Священным Писанием.

А на деле, невозможно было даже представить, сколь безжалостно ее эксплуатировали, что она предпочла столь бесславный уход.

- После того, как обнаружил это, я и решился.

Подобрав дневник, выпавший из рук Грейс, Джо стряхнул с него пыль и снова заговорил:

- Я понял, что нужно уходить. До того, как давление, гнетущее нашу мать, настигло бы и нас с Мартой.

- Так вот, как все было. А я-то подумала, что, влюбившись, ты предал нашу Идею и своих товарищей...

Грейс ошибалась на его счет и теперь была огорчена тем, что ее брат пал жертвой этой уродливой реальности. У нее не нашлось  слов, чтобы продолжить.

- Еще бы, именно поэтому я не смог взять тебя с собой. Ты ведь помнишь?

- ... Конечно.

Она очень хорошо помнила. То, как яростно накинулась на него со своими упреками, когда Джо заявил, что уходит вместе со своей любимой Мартой.

Осознав, насколько глупа она была, Грейс ощутила, как внутри нее вспыхнуло и смешалось множество эмоций. Теперь не только руки - дрожало все ее тело.

- Задаваясь вопросом, стоит ли рассказать тебе всю правду, я понял, что единственный выход - это ждать, ждать, пока у тебя самой не возникнут сомнения.

- Это потому, что я была невестой Джимми.

Джо утвердительно кивнул.

- Я думал, если ты узнаешь, то сразу же выложишь все Джимми. И тогда шайка Бланшара присвоила бы подушку безопасности, которую с таким трудом создала наша мама, и мы стали бы их заложниками на всю оставшуюся жизнь, а при более неудачном стечении обстоятельств, и вовсе - ликвидированы.

Грейс подняла голову и недоуменно посмотрела на Джо.

- Я был просто уверен, что ты сама передашь все, что она оставила, в руки Джимми со словами, чтобы он использовал это на военные нужды.

- Все, что она оставила?

Покопавшись во внутреннем кармане своего старенького пальто, Джо что-то протянул ей. Это был конверт с письмом, который он ранее принес с собой вместе с дневником.

- После того, как отец, нет, дьявол по имени Джонатан Риддл, умер, мама нашла припрятанные им ценности и забрала. Чтобы передать их нам.

Грейс поспешно вскрыла конверт. По мере того, как она разворачивала аккуратно сложенное письмо, ее руки дрожали все  сильнее.

- Грейс...

Широко раскрытыми глазами глядя на свою младшую сестру, Джо, закусив губу, подошел и положил руку ей на плечо. Этот утешающий жест выражал одновременно скорбь и сожаление.

- Я, я в порядке.

Она заверила его, что с ней все хорошо таким дрожащим голосом, что это звучало вовсе не убедительно.

- Да ничего не может быть в порядке. Я и сам чувствовал, будто земля горит у меня под ногами, а тебе, верно, придется еще сложнее. Понятное дело...

Джо покосился на живот Грейс. Глубоко вздохнув, он выругался, бормоча, что ему следовало рассказать ей все еще тогда.

- Грейс.

Пока она читала письмо, он продолжал донимать ее.

- Ты ведь собираешься уйти от Джимми?

Это была, скорее, искренняя просьба, чем вопрос. Она кивнула, и Джо вздохнул с облегчением.

Грейс не смогла признаться, что речь шла уже не об уходе, а о том что ее бросили. Но и скрывать это вечно было невозможно.

- И что ты планируешь делать с ребенком?

- Это не ребенок Джимми. - открылась она, дочитав письмо до конца, а затем спешно сложив и сунув его обратно в конверт.

Опустив конверт в карман пальто, Грейс подняла голову и встретилась с растерянным взглядом своего брата.

- А чей же тогда?... - охваченный зловещим предчувствием, срывающимся голосом спросил Джо.

Его интуиция не подвела. Грейс, не таясь, в общих чертах поведала ему, что с ней случилось.

Начиная с того момента, как была внедрена в дом высокопоставленного военного, проявившего к ней половой интерес, а Джимми с соратниками приказали ей соблазнить его, вплоть до  предательства Фреда и сегодняшних событий.

Она не стала вдаваться в подробности, что именно происходило во время ее заточения в особняке. А брат не знал об их совместном прошлом с тем офицером.

Но и этого было довольно. Лицо Джо совершенно исказилось, а дрожащие руки сжались в кулаки так сильно, что суставы кистей побелели.

Бам.

Стол, на который опустился его кулак, задрожал, заставив свет стоящей на нем лампы замерцать.

- Гребаный ублюдок, ты должен отправиться в ад!

Человеком, которого Джо проклинал, был не кто иной, как Джимми, которого он когда-то считал своим младшим братом.

- Знаешь, что мне обещал этот чертов подонок?

Только теперь он признался. Перед тем, как покинуть ряды повстанцев, Джо взял с Джимми Бланшара обещание. Тот поклялся, что Грейс не станет участвовать в грязных планах старейшин и никогда не будет использована для соблазнения.

Когда речь зашла о "медовой ловушке", Джимми поморщился, заявив, что здесь совершенно не о чем волноваться.

- Зачем мне сподвигать на что-то подобное девушку, которую я люблю и которая в будущем станет матерью моих детей? Мне ненавистно это больше, чем кому-либо другому, так что будь спокоен.

Таким образом, он дал обещание во что бы то ни стало защитить Грейс. Легко. Даже слишком.

- Поверив ему, я оставил тебя и ушел...

Джо закрыл искаженное болью лицо, снова и снова вторя себе. Что убъет его. Что убъет, разорвав тело чертова ублюдка на куски.

Однако Грейс, которая уже не питала никаких иллюзий в отношении Джимми, в тот момент не испытывала ни боли, ни замешательства.

- Прости. На деле я оказался немалым глупцом. Прошу, прости меня.

- Это не твоя вина. Не извиняйся.

Вместо утешений Грейс запахнула воротник пальто.

- Хотелось бы задержаться подольше, но мне уже пора. Жаль, что так и не удалось повидаться со своими племяшками и Мартой, но, пожалуйста, будьте счастливы. Я благодарна тебе за все.

Поскольку ее слова прозвучали, как последнее напутствие, Джо, замешкавшись на мгновение, схватил свою младшую сестру, которая уже было вознамерилась покинуть амбар.

- Ну куда ты пойдешь? Сейчас канун Рождества. И Марта очень обрадуется, что ты здесь. Никуда не уходи, просто останься с нами, ладно? Как только слежка ослабнет, мы собираемся отчалить в Новый Свет. Давай махнем вместе. Поэтому, прошу тебя, не уходи.

Его карие глаза возбужденно мерцали. Она прекрасно понимала, чего опасался Джо. Он считал, что ее ждет верная смерть.

Глядя в это полное отчаяния лицо, Грейс почувствовала, как ее сердце сжалось, при этом где-то глубоко внутри нее потеплело. Все же, у нее была семья, семья, которую заботило ее благополучие.

"Конечно, мне и самой хочется уйти вместе с вами. Но не сейчас."

Скрепя свое трепещущее сердце, Грейс убрала руку брата.

- Джо, если я задержусь здесь, меня снова поймают. И я не собираюсь умирать. Мне надо кое-что доделать.

Оставив позади мокрое от слез лицо брата, она шагнула в темноту улицы и вдруг обернулась.

- В течение этого месяца сюда непременно наведается капитан Леон Уинстон из разведывательного управления Западного командования.

Услышав это печально известное имя, Джо оторопел.

- Расскажи ему без утайки, что я приходила к тебе. Не стоит навлекать на себя беду, вешая ему лапшу на уши. Этому человеку, должно быть, и без того все известно.

Лучше, чем ей самой.

- Когда все закончится, увидимся за морем.

На прощание Грейс улыбнулась.

º º º

Милая Грейс.

К тому времени, как ты будешь читать это письмо, меня уже не станет.

Прежде всего, я хочу извиниться за то, что, убегая от собственной боли, я оставляю ее часть тебе.

На самом деле, я до сих пор ни в чем не уверена. Понимая, какое потрясение тебя ожидает, когда откроется правда, я не знаю, нужно ли это вообще. Тем не менее, как ты сама к этому ни отнесешься, оставлять тебя в лапах этих людей представляется мне неправильным, поэтому я должна набраться смелости поведать тебе обо всем.

В письме, которое оставила для Джо, я указала, где спрятан мой дневник, так что попроси его у брата. В нем содержится истина, которую тебе должно знать.

Не могу поверить, что собираюсь открыть тебе тайну, которую столь тщательно скрывала. Мне так стыдно, что я не посмела бы даже посмотреть тебе в глаза.

Мне хотелось бы навсегда остаться для тебя сильной и уважаемой личностью. Однако, чтобы ты могла широко открытыми глазами узреть истину, я вынуждена самолично разрушить это заблуждение.

Грейс, я не герой, спасающий мир - я просто малодушная дура.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 139

Глава 139

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Как я сожалею о том времени, когда была настолько незрелой, что ненавидела тебя, считая бременем ни в чем не повинное дитя. А позже даже не могла лишний раз приласкать, опасаясь косых взглядов. Какая нелепость.

Мне уже давно следовало расставить все по местам, но мое малодушие не позволяло сделать это, пока ты совсем не выросла.

Оглядываясь на свою жизнь, я всякий раз ловлю себя на мысли, что возраст не делает человека взрослым.

Грейс, как бы ты это ни восприняла, за тобой нет никакой вины. Прости. Прошу, прости меня.

Пожалуйста, береги свое тело. Не отдавай его на растерзание тем мерзким упырям.

И не жди, что это сатанинское сборище оценит твою "жертву". Для них ты всего лишь инструмент.

Так что прошу, заклинаю тебя, уходи.

Но даже не вздумай вычислять своего настоящего отца. Я боюсь, что это лишь еще больше навредит тебе.

Пусть прошлое останется в прошлом, а ты иди своей дорогой.

Быть может, я - ужасный человек, едва ли заслуживающий называться матерью, но мне хочется помочь тебе оставить все это позади и счастливо жить только ради себя.

Поезжай в столицу. В головном отделении банка "Роял Хэритадж" на имя, указанное в твоем свидетельстве о рождении, арендована сейфовая ячейка. Забери то, что в ней лежит.

Это вовсе не означает, что я пытаюсь откупиться деньгами от тяжести своих прежних ошибок. Я просто надеюсь, что эти средства послужат надежным фундаментом, когда ты, покинув это место, решишь начать новую жизнь.

Грейс, ты помнишь тетю Флоренс, с которой виделась, когда еще была маленькой? Это моя сестра, она живет в Соединенных Штатах Колумбии.

Я говорила с ней. Если ты захочешь обосноваться там, она всегда готова помочь.

Пока ты ходишь по этой земле, они будут продолжать пытаться использовать тебя. Так что уезжай.

И последнее, что мне хотелось бы сказать тебе.

Постарайся найти мужчину, который будет видеть в тебе цель, но не средство. Забудь обо всем и наслаждайся простым человеческим счастьем.

Конечно, жалеть о чем-то теперь просто смешно, но я так неправильно жила.

Идея о всеобщем равенстве прекрасна.

Определенно, в самой идеологии нет ничего дурного. Дурное всегда творят люди.

Возможно, они слишком алчны для достижения этой благородной цели? Думается мне, для всеобщего благоденствия было бы куда полезнее, будь человек более невежественным, щедро делясь с ближним  последней рубахой, чем обремененным так называемым просвещением, для удовлетворения собственной жадности эксплуатируя себе подобных, обратив жажду справедливости в оружие.

И я... Впрочем, не стану вдаваться в подробности. Довольно.

Мне не хватает духу сказать, что я люблю тебя.

Я просто надеюсь, что ты будешь бесконечно счастлива за пределами этого ада.

Энджела.

º º º

Она шла без передышки навстречу зимнему ветру, колючему, как сама правда. Слезы, которые не мог иссушить даже этот ветер, временами падали на ее тяжелый живот.

- Хнык...

Изношенные железнодорожные рельсы слабо поблескивали под тусклым лунным светом. Определяя по ним направление, Грейс все продолжала и продолжала идти.

Была глубокая ночь, и поезда уже давно не ходили. Из темноты, в которой как в бездне исчезали пути, не доносилось ни звука.

Но в голове Грейс, словно посреди дневной вокзальной кутерьмы, звучало множество голосов, беспорядочно наслаиваясь друг на друга.

- Грейс Риддл, вы - доказательство того, что повстанцы Бланшара используют грязную систему медовых ловушек.

- Сначала я думала, что это будет просто миссия по внедрению, но Джонни продолжает настаивать на большем. Он утверждает, что руководство должно подавать пример, и я не знаю, что мне делать.

- Лидер должен подавать пример.

- Не ты ли призналась, что твой суженый приказал тебе соблазнить меня?

- Гребаный ублюдок, ты должен отправиться в ад! Знаешь, что мне обещал этот чертов подонок?

- Он оказался просто образцовым сутенером... Мисс Риддл, помолвка с таким циничным подонком превратила вас в проститутку.

- Тебе кажется, что это чрезмерная жертва?

- И не жди, что это сатанинское сборище оценит твою "жертву". Для них ты всего лишь инструмент.

- Идеальный мир взрастет на крови революции и принесет свои плоды.

За что она готова была пролить свою кровь? А ее мать, а сирота, погибшая в лагере для военнопленных, как и бесчисленное множество других женщин, имен которых никто даже не помнил? За кого, за чей идеальный мир все они отдали свои жизни?

Благородное дело и сплоченное товарищество, что сильнее любви и крови,  были иллюзией... Мир, в котором она появилась на свет и прожила всю свою жизнь, единственная реальность, которую она знала, оказался фальшивкой.

Птица открыла глаза. Когда она столкнулась с явью, сотканной из лжи и лицемерия, все противоречия, которые она старалась не замечать, стали обретать форму. Скорлупа треснула.

- Хы-хы-ы-ык...

Рыдания, изредка заглушавшие волочащуюся походку, постепенно переросли в громкие, полные боли завывания.

Рождение предполагает муки и разрушение. Птица может вылупиться, лишь расколов собственное яйцо.

- Да пошли вы все к черту!

Крик женщины, преисполнившейся решимости собственными руками разрушить свой мир, чтобы родиться заново, разорвал ночную тишину.

º º º

Утро накануне Рождества во временном оперативном штабе в Честерфилде выдалось куда более спокойным, чем прошедшая ночь.

Телефонные звонки все еще поступали, и голоса, интересующиеся местонахождением той женщины, все еще были слышны, но, по мере сужения ареала поиска, их частота снижалась.

Впрочем, напряженная атмосфера никуда не девалась.

Готовя рапорт для отправки в Западное командование, Кэмпбелл вдруг посмотрел на своего начальника, стоящего у окна. Капитан снял китель и закатал рукава своей рубашки.

Будто собирался приступить к пыткам.

В голове лейтенанта тут же промелькнул список лиц, которые имели шанс прямо сейчас оказаться подвешенными вверх ногами. Однако, было похоже, что в этот самый момент пытают именно его командира.

Он по-прежнему выглядел внушительно, но пугающе странно.

Оставшись в этом кабинете на ночь, капитан вел себя так, будто не собирался ни есть, ни спать до тех пор, пока не отыщется эта женщина.

Утром ему, все же, пришлось ненадолго отлучиться в отель, чтобы принять душ, побриться и переодеться...

Кэмпбелл озадаченно уставился на ворот капитанской рубашки.

Она, очевидно, была свежей, но кособокий узел на его галстуке остался прежним.

Этот человек до одержимости был педантичен в вопросах своего внешнего вида, и потому подобная случайность была исключена. Значит, снимая одежду, он намеренно лишь слегка потянул за узел, чтобы ослабить галстук, а одеваясь, вновь затянул его на своей шее, словно петлю веревки.

Уж не ее ли это работа?

Кэмпбелл поморщился.

Прежде, чем сбежать, она накинула удавку. Какая коварная женщина.*

(*П/П: Ведьма!)

Десятки солдат, получивших описание ее внешности, были выведены на восемь железнодорожных платформ.

Даже расставив людей, Леон не смог оторваться от окна, открывающего обзор на весь перрон.

Экспресс, на котором она ехала, пригородный поезд, следующий к месту жительства Джонатана Риддла, а также пересадочные и конечные станции. После тщательных поисков его догадка подтвердилась.

Кондуктор показал, что видел ее в поезде. Начальник станции, ближайшей к ферме Редхилл, подтвердил, что вчера вечером некая беременная женщина в пальто не по размеру вышла из последнего прибывшего состава.

С момента возобновления движения поездов он ежечасно проверял по телефону, не объявилась ли она вновь на станции, однако, неизменно получал ответ, что больше ее никто не видел.

Неужели они опоздали с тщетельным наблюдением за Джонатаном Риддлом? Слежка сообщала, что не было обнаружено никаких следов женщины ни рядом с ним, ни у него дома.

Поскольку ее могли спрятать в тайном укрытии, был отдан приказ привлечь к поискам большую численность личного состава. Также было отдано распоряжение установить круглосуточное наблюдение за всеми передвижениями Джонатана Риддла, но не приближаться вплотную.

"Пока однажды ее не соберутся переправить в другое место..."

Когда вдалеке прозвенел звонок, возвещающий, что поезд скоро пересечет железнодорожный переезд и въедет на станцию, Леон прижал кончик указательного пальца к пульсирующему лбу. Он слышал этот звук уже восемнадцатый раз за сегодня. Иными словами, с тех пор, как занял эту позицию, он уже семнадцать раз испытал разочарование.

- Ха...

Это было глупо. Он не знал, на каком поезде она заявится.

Очевидно, женщина все-таки навестила своего брата. Даже рискуя быть пойманной, если объявится у него. И сей факт явно свидетельствовал, что у нее было дело, не терпящее отлагательств.

Нетрудно было догадаться о цели ее визита. И вот, после долгих размышлений, вчера вечером Леон, наконец, пришел к выводу.

Эта женщина вернется сюда.

Однако, сядь она на первый поезд, давно бы уже прибыла в Честерфилд.

Теперь каждая секунда для него равнялась минуте, а минута - целому часу.

Сколько еще ему придется ждать? Ну, пожалуйста, пусть она вернется сегодня до отправления последнего поезда.

Леон закрыл глаза и, открыв их, увидел состав, медленно приближающийся к восьмой платформе. Когда поезд полностью остановился, десятки дверей открылись на перрон, и солдаты, с равным интервалом расставленные по платформе, завертели головами во все стороны, осматривая людей, выходящих из вагонов.

Цепкий взгляд Леона остановился на ближайшем к нему вагоне второго класса. Когда из третьего купе показалось женское лицо, а за ним знакомый наряд, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Она вернулась.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 140

Глава 140

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

С того самого момента минуты полетели, словно секунды.

Двое рядовых, признав женщину, тут же последовали за ней. Однако, всего через несколько шагов были вынуждены остановиться. Без лишней суеты она уселась на скамейку.

Словно в ожидании кого-то.

- Макгилл!

Когда Леон рявкнул ее имя, лейтенант, все еще сидевшая в углу и одетая в штатское, вскочила, как ошпаренная.

- Объект наблюдения ожидает на восьмой платформе, а посему будьте любезны вернуться на позицию.

Макгилл замешкалась, не смея и рта открыть.

На позицию? Но ее задача заключалась в том, чтобы не спускать глаз с той женщины.

- Капитан, объекту уже известны и мое лицо, и личность...

- А еще ей известна цель всей операции. Она вернулась, чтобы повести нас за собой, так что идите и узнайте наш следующий пункт назначения!

- Есть, сэр!

Когда лейтенант выбежала из кабинета, Леон вновь обратился к окну. Сквозь линзы бинокля выражение лица той женщины выглядело изрядно сердитым.

Все случилось, как он и предполагал.

Внешний вид женщины ничем не отличался от вчерашнего. Однако, Макгилл не покидало ощущение, будто что-то неуловимо изменилось.

Когда лейтенант подсела к ней, женщина, до того смотревшая на перрон, перевела свой взгляд на нее.

- И снова здравствуйте, миссис Бейкер.

Расплывшись в улыбке, женщина весело поприветствовала Макгилл, отчего у нее по спине прошел холодок. Когда она неловко улыбнулась в ответ, женщина встала и пошла.

Это не был очередной побег. Она удалялась неторопливо, словно бы указывая путь.

В конце концов, они пришли на платформу №3, откуда отправлялись поезда, следующие на север. Очутившись в зоне ожидания в центре перрона, женщина уселась на скамью.

Глядя на уинстоновскую марионетку, Грейс тяжело вздохнула. Слова Джимми, давеча сказанные им, эхом отозвались в ее голове:

- Но если вернешься, тебя опять пустят в расход...

В расход - это то, что надо. Однако, именно она решит, кто пойдет в расход.

Уголки ее глаз дернулись, и она улыбнулась, прервав молчание, которое хранила на протяжении восьми месяцев пыток.

- Я направляюсь в местечко Блэкберн. Это небольшой городок в округе Брайтон, моя родина, захолустье с населением что-то около трехсот человек. Мне нужно будет сойти на станции Уитерридж, не могли бы вы меня разбудить, если я засну?

- Ну что вы, какой разговор, - ошарашенно ответила Макгилл и развернулась.

Покидая зону ожидания, она жестом приказала солдату, стоявшему у входа, следить за женщиной, а сама поспешила обратно во временный оперативный штаб.

- Их логово располагается в городишке Блэкберн, недалеко от станции Уитерридж в округе Брайтон. Численность противника составляет порядка трехсот человек.

Сразу после доклада Макгилл во временном оперативном штабе завертелась сосредоточенная работа по подготовке к уничтожению сил повстанцев.

- Принесите карту!

По окрику Кэмпбелла солдаты сняли большую карту, висевшую на стене в конференц-зале, и разложили ее на столе. Вскоре в точке, обозначающей небольшой городок на севере, расположенный среди лесов и окруженный реками и горами, уже красовался флажок, указывающий на место проведения операции.

- Поезд до Уитерриджа отправляется через сорок три минуты.

Получив информацию от рядового, сверившего расписание поездов, Леон уточнил:

- Время прибытия?

- Время прибытия на станцию Уитерридж 16:28.

Итак, на первый этап подготовки к операции отводилось сорок три минуты, в то время, как до начала самой зачистки оставалось около шести с половиной часов.

Леон беспрерывно раздавал приказы.

- Кэмпбелл.

- Я.

- Немедленно позвоните на военный аэродром Честерфилд. Зафрахтуйте транспортный борт для перелета трех пассажиров.

Как командующий операцией, он должен прибыть на место раньше той женщины. Единственный вариант осуществить подобное - использовать воздушный маршрут.

Когда Кэмпбелл вышел из конференц-зала, Леон распорядился, не обращаясь конкретно ни к кому из ожидавших его приказа офицеров:

- Необходимо прицепить к составу еще пару вагонов. Сию минуту свяжитесь с начальником станции.

Время следования до места назначения по железной дороге составляло более пяти часов. Переброска личного состава военным транспортом была невозможна.

Но спала ли она прошлой ночью? Где ее носило в такой холод? Ела ли что-нибудь вообще? И все ли в порядке с ребенком?

Половина внимания Леона была прикована к женщине за окном, когда он приказал:

- Принесите мне телефон!

Взять в окружение и захватить головорезов численностью около трехсот человек силами одной только группировки войск, переброшенной сюда Западным командованием, не представлялось возможным. Значит, ему было необходимо заручиться поддержкой со стороны Северного командования. Взяв трубку принесенного кем-то телефонного аппарата, Леон назвал оператору номер командующего Западным штабом и, не сводя глаз с карты, обратился к стоящему позади себя офицеру.

- Макгилл.

В руке, протянутой лейтенанту, были деньги.

- Ресторан отеля "Честерфилд Ридженси". И не забудьте десерт.

Поезд прибыл на платформу намного раньше времени отправления. Грейс открыла дверь случайного купе первого класса и, войдя, сразу легла. Билета у нее не было, но  кондуктор претензий к ней не имел.

Она вдруг вспомнила, что поезд, на котором ехала вчера, про себя окрестила экспрессом в ад. И как бы ей назвать поезд, везущий ад с собой?

В тот самый момент, когда она улыбнулась, дверь в купе распахнулась. В приветствиях никто не нуждался, а потому Грейс собралась снова закрыть глаза, но женщина протянула ей большой бумажный пакет.

- Я принесла вам еды. Поешьте, пока не остыло.

Ее тон был настолько вежливым, будто она обращалась не к повстанке, а к кому-то выше себя по званию. Похоже, дамочка уже догадалась, что отношения Грейс с ее начальником были не вполне обычными.

Грейс поднялась. Достав из бумажного пакета коробку, она поставила ее на сиденье рядом с собой. Запах еды тут же заполнил купе.

Сняв крышку коробки с нанесенным сусальным золотом логотипом отеля, она невольно горько усмехнулась.

Запеченая индейка под клюквенным соусом, овощи-гриль с дипом из трюфеля и трайфл со слоями печенья и клубники, посыпанный сахарной пудрой.*

(*П/П: Дип - от англ. 'dip' макать - густой соус для обмакивания кусочков чего-либо, например, овощей. Трайфл - от англ. 'trifle' безделица - британский десерт, состоящий из слоев бисквита или печенья и заварного крема с ягодами.)

Очевидно, это был рождественский ужин.

- Первый раз в жизни вижу такой роскошный армейский паек.

Женщина, в напряженной позе сидевшая напротив нее, ничего не ответила.

Несмотря на то, что не ела весь день, Грейс не ощущала голода. Пока она ковырялась в еде, ее попутчица пыталась выяснить их с ребенком состояние, задавая различные вопросы. В конце концов, почувствовав раздражение, Грейс закончила трапезу и снова легла, что повергло женщину в уныние.

Должно быть, это поручение того человека.

Ей вдруг отчего-то стало тяжело на душе, и Грейс, закрыв глаза, прислушалась к шуму на перроне. Отправление поезда сильно задерживалось.

Впереди у нее был форсированный марш, не менее тяжелый, чем тот, что случился вчера. И теперь ей выдался шанс, наконец, отдохнуть с комфортом, однако, Грейс так и не сомкнула глаз за более, чем пятичасовую поездку.

- Прибываем на станцию Уитерридж.

Услышав голос военной, она встала. За окном показался знакомый пейзаж. С ее прошлого визита миновало немало времени. И этот, вероятно, будет последним.

Она вспомнила, как впервые отправилась в поездку с этой станции, и повернула голову к окну в проходе. На нижней платформе с противоположной стороны в ожидании своего поезда стояли немногочисленные люди.

Среди них Грейс увидела девочку. Когда перед ней ожила картина, где одиннадцатилетняя девчушка, впервые в жизни собиравшаяся путешествовать на поезде, с воодушевлением рассказывала взрослым, что увидит море, она не выдержала и отвернулась.

Состав остановился, и Грейс без колебаний вышла. Поскольку это была сельская станция, пассажиров, покинувших поезд было немного.

Тем не менее, когда она, покидая станцию, окинула взглядом площадь перед ней, там было непривычно многолюдно для этого захолустья. А вот центральная улица Уитерриджа за последние пару лет изменилась не слишком. И даже автобусная остановка все еще стояла на своем месте напротив железнодорожной станции.

- Один до Блэкберна.

Покупая билет на автобус до своего городка в киоске у обочины рядом с остановкой, Грейс задержала свой взгляд на плитке шоколада, выставленной на витрине.

Все еще в продаже.

Это был тот самый шоколад, который она купила на деньги, что заработала сама, выполняя поручения, и который простодушно отдала миленькому мальчику, которого видела впервые в жизни.

Вернувшись домой, Грейс, конечно, могла купить точно такой же. Но причиной того, что она до сих пор не знала, каков этот шоколад на вкус, было то, что после поездки в Аббингтон Бич всякий раз при виде него перед ней появлялось лицо юноши.

Вот и сегодня ей не хватило духу купить его, и она отвернулась. Казалось, Грейс до конца жизни так и не познает вкуса этого шоколада.

Да ей, в общем-то, больше и не хотелось.

Потому что той ночью мальчика не стало.

Стоя на обочине дороги, она всеми силами старалась справиться с нахлынувшими чувствами, чтобы не зарыдать. За ее спиной послышался голос докторши, следовавшей за ней по пятам, когда та покупала билет на тот же автобус.

Оторвав взгляд от мысков своих туфель, Грейс подняла голову. Багровый закат стелился над низкими зданиями. Растекаясь, словно кровь.

Она глубоко вздохнула. Ее кулаки неистово сжались, до неузнаваемости смяв автобусный билет. Отведя свой взгляд, Грейс посмотрела в сторону стоящего вдалеке на дороге черного авто.

Тот человек, вероятно, в этот момент тоже смотрел на нее.

Сукин сын. Сукин сын, который сослужит добрую службу.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 141

Глава 141

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Прибыл автобус. Из окна автомобиля Леон наблюдал за тем, как эта женщина, а за ней и Макгилл, скрылась внутри.

- Поезжай за ним.

Водитель послушно двинулся вслед. Не сводя глаз с автобуса, едущего по извилистой проселочной дороге, Леон задумался.

Это был знаменательный день. Тот, что войдет в анналы истории, как день падения цитадели повстанцев Бланшара, а в личную летопись Леона Уинстона будет вписан, как день безоговорочной капитуляции крепости под именем Грейс Риддл.

Он заранее забронировал номер в близлежащем отеле. После пары столь утомительных, холодных и трудных дней женщина сможет, наконец, хорошенько отдохнуть. Этим вечером он, держа ее в своих объятиях, откроет шампанское.

Боевое развертывание сил было завершено. Городок Блэкберн, по сути, уже находился в окружении.

Группой военных под видом путешественников была разведана внутрення обстановка. Готовясь к Сочельнику, городишко был охвачен праздничным настроением. Они без вариантов окажутся застигнутыми врасплох.

Среди личного состава было распространено описание внешности женщины с предупреждением не нападать на нее, поскольку она - двойной агент, а так же распоряжение, что в случае обнаружения, ее безопасность становится приоритетной задачей.

Итак, все приготовления были завершены. Оставался последний нюанс перед началом операции по зачистке.

Предательство Грейс Риддл.

Леон давно с нетерпением ждал момента, когда эта женщина станет предателем на глазах у сотен своих товарищей.

Любит ли она его, нет ли, рядом с ней не останется никого, кроме него.

По мере приближения времени "Ч", ему становилось все труднее сдерживать смех.

Грейс. Благодать. Женщина, которая когда-то была погибелью, теперь, согласно значению ее имени, обернулась благодатью.

Леон улыбнулся, радостно вознамерившись положить все, что у него было, к ногам той, что приготовила ему лучший в жизни подарок на Рождество. Это была улыбка от предвкушения победы.

Густой хвойный лес, деревенские домишки с покрытыми мхом крышами, стада овец, пасущихся на склонах гор, и  переливающаяся в закатном свете река.

Автобус неуклонно следовал по знакомому ландшафту.

Вскоре после пересечения старого железного моста над рекой из-за леса показался острый шпиль церкви. Это было место, на которое Грейс за всю свою жизнь насмотрелась до тошноты.

Автобус остановился. Лишь двое сошли на безлюдной остановке в этой тмутаракани.

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БЛЭКБЕРН".

Миновав старую табличку на въезде в город, Грейс решительно зашагала дальше.

Издалека чуть слышно доносился звон колоколов и рождественские песнопения. Затем появились дома, чьи крыши были увешаны гирляндами с разноцветными лоскутками. В холодном воздухе витал слабый аромат печенья и глинтвейна. Это был дух праздника, которого ей так не хватало.

По мере приближения к площади перед церковью, она одного за другим встречала жителей городка. Каждый из них, словно позабыв о своих делах, замирал и изумленно пялился на Грейс.

Когда кто-то возвращался в родную гавань, всякий раз устраивался праздник. Однако, никто не чествовал ее возвращение из мертвых.

Родная гавань?

Грейс вдруг рассмеялась.

Звучит забавно. Никто здесь не считал ее ни семьей, ни товарищем.

Внезапно слово "товарищ" тоже ее развеселило, и она снова засмеялась.

Их целью декларировалось создание общества, где все были бы равны, а потому они называли друг друга товарищами, утверждая, что это способствует равенству внутри революционной организации.

Однако, в системе, где все были равны, правом оказаться за круглым столом старейшин обладали лишь члены нескольких семей, которые входили в актив прошлой революции. Иными словами, это была наследственная преемственность.

Они ранжировали людей, выступая за уничтожение классов. И занимались сегрегацией, провозглашая всеобщее равенство.

Наконец-то перед ней открылись эти противоречия. Грейс двадцать шесть лет была слепа.

- Монархическое общество погрязло в коррупции и бюрократии, но я, по крайней мере, не пытаюсь это отрицать. Вы же, мятежные крысы, продажны до мозга костей, но прикрываетесь лозунгами о равенстве. Какое лицемерие.

Так и есть. Он прав.

Лицемеры, прикидывающиеся чистенькими снаружи, но совершенно гнилые изнутри.

- Я сказал, что соблазнение - это грязно, но не говорил, будто ты грязная.

Снова в точку. Уж кто грязный, так это они.

В конце концов, лишь Леон Уинстон говорил правду.

Как смешно. На самом деле, смешно.

Внезапно осознав, что соглашается со словами своего врага, Грейс усмехнулась своим мыслям.

Враг. Но она больше не революционер.

Впрочем, эти тоже к революции отношения не имеют.

Тот человек был прав. Восстание, которое вершится по воле небольшой группы и без поддержки народа не может называться революцией, это просто бунт.

Вот же, а она-то мнила себя апостолом справедливости.

Грейс поняла, что справедливость, которой она посвятила всю свою жизнь, на самом деле, суть предубеждение.

Она смеялась и плакала одновременно, так что местные, проходившие мимо, смотрели на нее, как на умалишенную.

Ей просто не верилось, что она приняла все эти муки только лишь для того, чтобы защитить таких лицемеров. Глупее не придумаешь.

- И это все ради товарищей... Не следует ли нам как можно скорее избавиться от пропаганды, застрявшей в твоей голове, и прекратить приносить напрасные жертвы?

Прав, прав. Тысячу раз прав.

Перед ее глазами предстал простор. Грейс, наконец, добралась до городской площади.

Чем ближе она подходила к центру площади, тем громче становились звуки рождественских гимнов и отчетливее слышались радостные возгласы людей.

Посреди площади перед церковью была установлена огромная ель. Украшенное разноцветными лентами и ярко горящими свечами дерево венчала большая звезда, а у его подножья стояла статуя Девы Марии с новорожденным Младенцем на руках.

Один за другим собравшиеся перед елкой люди узнавали Грейс и, прекратив петь, начинали перешептываться. Она намеренно распахнула полы пальто, демонстрируя свой живот.

Некоторые из застывших лиц бросали на нее порицающие взгляды. В день чествования Младенца Спасителя, рожденного на свет непорочной девой, они смотрели на деву с младенцем внутри, отдавшую свою непорочность ради их спасения, как на блудницу.

Оглядев их, Грейс подняла вверх руку, сжатую в кулак.

Пришло время осудить истинных грешников.

Указывая пальцем на каждого, она выкрикивала обвинения так, чтобы ее слышал весь городишко, нет, чтобы четко расслышал тот, кто повергнет все в ад.

- Оборотни! Ты, и ты, ты тоже! Все жители этой дыры - подельники!

Удивление на лицах оборотней постепенно сменилось на гнев и возмущение. В тишине затянувшегося неловкого молчания позади нее послышались быстрые шаги.

Обернувшись, она увидела, как военврач, преследовавшая ее, сунув в рот свисток, который висел у нее на шее, побежала за угол. Грейс продолжала смотреть туда, где исчезла женщина, словно ожидая появления всадника Апокалипсиса в Судный день, когда кто-то схватил ее сзади, явно пытаясь увлечь за собой.

- Грейс!

Это был Джимми.

Бледное, понурое лицо обратилось к ней.

- Ха-ха...

Она думала, что рассвирепеет, увидев его физиономию, но ее первой реакцией оказался смех. За два года это лицо совсем не изменилось.

Он был все тот же. А ее вот так искорежило.

Когда резкий звук свистка прорезал небо, Джимми оттащил Грейс к ближайшему зданию - городскому залу собраний. Она покорно последовала за ним. Поскольку на то и рассчитывала.

- Матерь Божья... - спрятав лицо в ладонях, запричитал Джимми, как только завел ее внутрь и захлопнул за ними дверь.

Все в точности соответствовало рассказу Нэнси. Дорогая одежда и прекрасный цвет лица Грейс нескромно вещали о том, с каким комфортом та проводила время в королевском свинарнике.

"Да еще и королевский поросенок..."

Он поморщился, углядев за полами мужского пальто на ней округлый живот, который, очевидно, вынашивал потомство того жадного дьявола. Ему вовсе не хотелось видеть ее такой.

Не в силах справиться с болью, он закрыл глаза и принялся выговаривать ей:

- Я же сказал тебе не приходить. Если старейшины узнают...

Шлеп!

Его лицо словно пронзила молния.

- Трусливая псина.

Грейс обеими руками схватила Джимми за грудки, пока он, обескураженно глядя на нее, потирал ладонью ударенную щеку.

- Ты, верно, не одну женщину подложил под кого надо, коли даже меня заставил соблазнить врага.

В ответ на обвинение он вздохнул и заблеял примирительным тоном, словно успокаивая истеричную бабу:

- Грейс, ну я же говорил, что наша работа гораздо грязнее и постыднее, чем ты себе представляешь. Приходится чем-то жертвовать.

- О, да. А твоя роль заключается в том, чтобы, сидя в безопасности и покое этого Богом забытого места, жертвовать этим чем-то. Так что ли? Нет, это не жертвенность! Это - жертвоприношение!

Однако, он, очевидно, и не собирался ничего переосмысливать. Отвечая на утверждение Грейс о принуждении к соблазнению, Джимми начал оправдываться тем, что все было добровольно и по согласию, а он, как лидер, не имел иного выбора. Это было совершенно отвратительно.

- Ну, конечно. А теперь ты скажешь, что главная причина того, что не мог ничего с этим поделать, - так велели старейшины, да? И какой же ты, к черту, лидер?

- Грейс, прошу, угомонись...

- Чудовище.

- ...

Смотрящие на Грейс глаза враз опустели, словно Джимми и помыслить не мог услышать подобное в свой адрес из ее уст. Очевидно, всю жизнь творя произвол, он ощущал себя разящим мечом справедливости.

- Ты - чудовище. И это грязное логово чудовищ не должно существовать.

В тот момент, когда сквозь стиснутые зубы был оглашен ее вердикт, за дверью, словно ржание лошади под всадником, раздался визг колес автомобиля по дороге. Песнопения, которые уже казались бесконечными, вдруг оборвались, уступив место крикам.

Стали раздаваться выстрелы.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 142

Глава 142

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

- Джимми, военные!

Чей-то голос за дверью надрывно выкрикнул его имя. Сообразив, что происходит, Грейс ухмыльнулась и неспешно последовала за Джимми, который ринулся в глубину зала.

Сукин сын Леон Уинстон собственной персоной. Со своей местью. Как кстати.

Вбежав в конференц-зал, посреди которого стоял видавший виды круглый стол, Джимми откинул ковер, достал ключ и открыл потайной люк в полу. Спустившись по лестнице в подвал, он взял там винтовку и несколько патронных обойм.

- Будь здесь.

Очевидно, все еще неверно оценивая ситуацию, он оставил Грейс в зале, а сам поспешил наружу.

Теперь стоило пожелать Джеймсу Бланшару-младшему удачи. Пусть он испытает на себе всю боль, что досталась ей.

Она проводила холодным взглядом чудовище, выскочившее за дверь, и обратила свой взор на потайной люк, который оно оставило открытым.

Сопротивление было подавлено быстро.

Выйдя из авто, Леон встал посреди площади и криво усмехнулся:

- Скукота.

Впрочем, винить в этом он мог лишь самого себя. Чем тщательнее подготовлена операция, тем более предсказуемым будет само сражение.

- Все так идеально, что даже слишком.

Он огляделся по сторонам. Солдаты, орудуя прикладами винтовок, загоняли пленных с поднятыми над головой руками в военные грузовики. Прямо как стадо скота в хлев.

С автотехники его взгляд переместился на церковь, из разбитого окна которой валил дым. Ожидалось, что здесь они встретят упорное сопротивление, однако, здание было легко захвачено после нескольких брошенных в окна часовни гранат.

Наконец, Леон повернул голову на звуки беспрерывных стонов и нытья раненых и перепуганных людей.

На одной стороне площади, перед зданием, которое, судя по всему, служило неким административным центром, была наспех возведена хлипкая баррикада. Некоторые из тех, кто до последнего оборонялся из-за нее, теперь поверженные, с приставленными к их головам дулами автоматов, стояли на коленях, другие - лежали на земле.

По мере приближения военных ботинок, чеканящих каждый шаг по каменной мостовой, эти люди поднимали головы. В их глазах надвигающийся из темноты высокий мужчина в развевающемся черном плаще и с кнутом в руках был подобен мрачному жнецу.*

(*П/П: Мрачный жнец - это олицетворение смерти, которое появляется во многих культурах еще с дохристианских времен. Его часто изображают в виде фигуры в чёрной мантии и с косой в руке. Чем выше ранг жнеца, тем чернее мантия и больше коса. Та самая русская "смерть с косой".)

Рассматривая тех, кто сейчас взирал на него глазами, полными страха, Леон сдвинул брови.

Все они выглядели, как обычные жители провинциального городка. Он не мог поверить, что его отец принял лютую смерть, и еще Бог весть сколько людей пострадало за столько десятилетий от рук таких вот жалких ничтожеств.

Впрочем, не время для сантиментов. Указывая на них хлыстом, Леон поинтересовался:

- Где ваш главнокомандующий? Я хочу взглянуть на его лицо.

Тогда молодой человек, стоявший на коленях за баррикадой, медленно поднялся и сквозь зубы представился:

- Джеймс. Бланшар. Младший.

Широко раскинув руки, Леон, словно в восхищении, воздел к небу свои кисти в черных кожаных перчатках. Ублюдок, которого приветствовали, как звезду, сверкнул на него глазами, полными презрения и гнева.

- Мне всегда было интересно, как же ты выглядишь.

Увидев, наконец, лицо этого недоумка, Леон усмехнулся.

Похоже, вместе с мозгами женщине запудрили и глаза.

- Кэмбелл.*

(*П/П: Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?)

Леон подмигнул, и Кэмбелл, выдернув из рук солдата, державшего его, выволок Маленького Джимми вперед.

- А, кстати, чуть не забыл представиться. Леон Уинстон, капитан Отдела внутренней разведки Западного командования и отец ребенка твоей невесты. Или нет, теперь, наверное, бывшей невесты?

В тот момент, когда широкая улыбка заставила глаза Леона сощуриться, плененный Бланшар, не убоявшись, попытался плюнуть в него. Однако, прежде, чем успел это сделать, был сбит им с ног и повален на каменное мощение.

- Боже, какое радушие! Право, не стоит. Но я рад, что мы, наконец, повстречались лично, а ты?

Шух. Шух.

Свист кнута, рассекающего воздух и приземляющегося на кожу перчаток, звучал зловеще.

- Я лично отправил тебе письмо с приглашением посетить мой особняк, но ты так и не почтил меня своим присутствием, даже не потрудившись ответить, что не сможешь приехать. Зато отправил любовное послание чужой женщине. Да и еще приправленное ядом. Очень невежливо.

Бланшар, который обеими руками опирался на землю, напоминая пса, посмотрел на него снизу вверх так, словно был готов вцепиться ему в глотку. Леон, заметив кое-что любопытное, ухмыльнулся и кончиком плетки приподнял подбородок недоноска выше.

- Впрочем, твоя рожа выглядит так, что, похоже, она уже к ней приложилась.

Одна из его щек опухла и покраснела. Когда мужчина, вероятно, еще не осознав масштаба своего бедствия, попытался отвернуться, то, слегка получив поппером по лицу, был схвачен за волосы с тем, чтобы смотреть Леону прямо в глаза.

Леон непроизвольно цокнул языком, глядя на человека, чей внешний вид был настолько жалким, что даже не верилось, что всего несколько минут назад он был главарем шайки бунтовщиков, печально ославившейся на все королевство.

- Мне вот интересно, почему она до конца верила в никчемного человечишку вроде тебя? Как ты ее убедил? Поделись. Хотя, нет. Эти откровения я выслушаю позже...

Выпустив волосы мужчины, Леон театрально огляделся вокруг и снова обратил свой взор на Джимми.

- Ответь. Где сейчас моя женщина? - вновь сощурившись от улыбки поинтересовался он.

Как вдруг...

Ба-бах!

Вместе с вибрацией земли оглушительный грохот эхом отозвался в черном небе.

Неосознанно, она все еще прислушивалась к звукам выстрелов, которые удалялись все больше и больше.

Зло тягалось со злом. Нет, это было противоборство людей. Жадных людей.

Грейс вдруг осознала. В мире не существует абсолютного добра или зла. Но лишь только человеческая жадность.

Зарекшись впредь принимать чью-либо сторону, отныне она собиралась жить исключительно ради собственного счастья, как завещала ей мама.

Шагая по темной лесной тропинке с горящей масляной лампадой в одной руке и нагруженным дорожным саквояжем в другой, Грейс вдруг остановилась.

- Хм...

Обернувшись, она уничижительно хмыкнула, когда...

Ба-бах!

Где-то вдалеке из темноты леса раздался взрыв, и земля затряслась, словно бы собираясь разверзнуться прямо под ее ногами.

- Я все еще на что-то гожусь.

Пф.

Ухмыльнувшись, Грейс снова отвернулась и пошла дальше. Вскоре лесная тропа закончилась, и перед ее взором предстала широкая водная гладь.

Двигаясь на юг вдоль берега реки, она подошла к небольшому причалу. У края пирса на приколе стоял дорогой моторный катер, казавшийся чем-то инородным в этой глухомани.

Сдернув чехол, покрывавший четырехместный кокпит*, Грейс кинула свой багаж на заднее сиденье. В саквояже были деньги, которые она прихватила с собой из подземного хранилища, а также пистолет, кинжал и патроны.

(*П/П: Кокпит - открытый салон катера или гоночного авто.)

Идиот несчастный.

Можно было только порадоваться, что этот засранец не изменил привычке хранить ключи в ящике своего стола. Поспешив отвязать причальный канат, она уселась в кресло у штурвала из красного дерева и вставила ключ зажигания. Тут же запустившись, двигатель громко затарахтел.

Похоже, этот катер Джимми холил и лелеял. Стрелка уровня топлива была на максимуме, как будто его только что заправили.

- Отлично...

Перед самым побегом Грейс, вздохнув, погладила свой живот, в котором отчетливо ощущались движения плода.

- И ты пока со мной.

Это была ночь полнолуния. Ее глаза, до того неуверенно смотревшие в бесконечную даль сверкающей серебром реки, постепенно наполнились решимостью.

Зимний берег реки был тих: животные впали в спячку, а птицы улетели на юг. Грейс и заметить не успела, как выстрелы сменились отголосками церковных гимнов.

Пока на одном берегу разворачивалось сражение, в городке за рекой полным ходом шла рождественская служба. Подхватив еле слышимую мелодию, Грейс вторила словам знакомой молитвы, возвещающей о приходе Спасителя.

- Помилуй мя и прости ми прегрешения моя, вольная и невольная...

Губы, шептавшие благочестивые слова, вдруг скривились.

Для того, чтобы грех был прощен, необходимо искупление.

У нее на примете был еще кое-кто, нуждавшийся в нем.

Настала очередь Леона Уинстона бродить по кругам Ада.

И если заставить его полюбить себя было началом ее мести, то финалом будет безвозвратное исчезновение.

И этой пытке не будет конца.

Грейс без колебаний переключила передачу. Лодка с диким ревом тут же рванула по залитой лунным светом реке.

Женщина по имени Божья Благодать повергла в Ад всех грешников.

И исчезла.*

(*П/П: Hasta la vista, baby!)

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Том 4

Глава 143

Глава 143

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

В этот вечер ото всюду были слышны песни, провожающие последний день уходящего года. И лишь по коридорам перевалочной тюрьмы Уитерриджа до поздней ночи разносились душераздирающие крики.

- Тоска зеленая. Как мне все надоело.

Один из офицеров, сидевших за круглым столом в холле первого этажа и игравших в карты, встал и увеличил громкость радио. Когда голос певца, наконец, заглушил истошные вопли, все четыре лица в форме немного просветлели.

Из-за внезапно объявленного в канун нового года чрезвычайного положения офицеры Северного командования, не сумевшие во время рождественских каникул разъехаться по домам, находились на дежурстве. Холл цокольного этажа, где располагалась комната для дознаний, также был оккупирован офицерами, но из Западного командования.

В последнее время между двумя штабами наблюдался конфликт интересов, создававший легкую напряженность даже среди низших чинов.

Северное командование было обеспокоено возможностью попасть под шквал критики за неспособность должным образом обеспечить контроль на территории под своей юрисдикцией, поскольку выяснилось, что на севере десятилетиями тайно базировался оплот повстанцев. Между тем, Западное командование всячески противилось активным действиям Севера, опасаясь перехода инициативы в другие руки.

Все было на поверхности.

Вскоре песня закончилась, и радио на два голоса принялось вещать о текущих событиях:

"Для королевской семьи Рочестеров, как и для наших слушателей во всех уголках страны, не могло быть более волнующего подарка на Рождество."

"И с этим трудно поспорить."

Кэмденский вампир превратился в рождественского героя.

В итоге, всю неделю объектом восхваления вместо Спасителя был Уинстон. Что оказалось утомительнее, чем даже крики.

Однако, никто и с места не двинулся, поскольку смена волны ситуации бы не изменила. Не только радио, но и газеты, и журналы уже целую неделю со всех сторон освещали тему уничтожения повстанцев Бланшара.

На первой полосе свежей газеты, лежавшей на столе, красовалась большая фотография Маленького Джимми в тюремной робе. Заголовок гласил, что лицо дьявола наконец-то открылось. На самом же деле, это было его лицо сразу после ареста, и обыватели вряд ли когда-либо узнают, что теперь оно выглядело несколько иначе.

Посмотрев на холеную физиономию капитана, стоявшего рядом с заключенным, офицер фыркнул:

- А в довершение, наверное, через несколько месяцев и кино снимут.

- Так и вижу афишу: "Рождественское чудо" или что-то в этом роде.

Пока военные, занятые раздачей карт, праздно болтали, диалог по радио продолжался:

"Становится интересно, какой же ответный подарок приготовила монаршая семья капитану Уинстону, спросим об этом профессора, который является королевским хроникером."

"На самом деле, это давняя история, которая берет свое начало еще с майора Ричарда Уинстона. Увы, звание подполковника, которое он заслужил, было присвоено ему уже посмертно. И я помню волну общественного негодования по поводу того, что на момент его гибели подполковник все еще не имел титула."

"Сейчас все пристально наблюдают за тем, сможет ли семья Уинстонов вернуть себе титул на этот раз. Сегодня наша радиостанция оказалась просто завалена открытками и звонками от слушателей. Естественно, каждого интересуют регалии и титул."

"Как мне стало известно из источника, приближенного к королю, на сей раз сомнений быть не может. Я хотел сохранить интригу, и поэтому впервые скажу вам это прямо сейчас..."

"О, я в предвкушении."

"Поговаривают, что Его Королевское Величество спешно отредактировал свое завтрашнее новогоднее обращение. И теперь все с нетерпением ожидают внезапного объявления о присвоении титула."

- Быстрее, чем я думал...

- Нельзя не учесть мнение масс.

- Новогоднее обращение... Отличная сцена для большой показухи.

Присутствующие саркастично ухмыльнулись. Очевидно, король жаждал перетянуть на себя внимание публики, обращенное к капитану. До сего дня это была неделя воспевания Уинстона, начиная с завтрашнего - капитан Уинстон разделит свои почести в СМИ с королем.

До недавнего времени присвоение титула все еще было под вопросом, но повышение в воинском звании уже восприрималось всеми, как нечто само собой разумеющееся.

- Он и для капитана был слишком молод, а теперь ему на плечи лягут погоны майора.

Расследование еще не было завершено, но ходили слухи, что Западное командование уже сделало запрос на повышение капитана Уинстона на одно звание и даже получило одобрение от Штаба армии.

Обезвредить штаб-квартиру и схватить главаря повстанцев само по себе было выдающейся  заслугой. Так что даже в Генштабе по этому вопросу не могло возникнуть никаких разногласий.

- Но кто ж планирует операцию в канун Рождества?

Это было время рождественских каникул, когда все собирались отправиться по домам. Не могло случиться большей напасти.

- Когда я впервые услышал об этом, то подумал, что это бред сумашедшего. Кто бы наверху решился вызвать массовое недовольство низов, одобрив подобное? Даже звучало как шутка.

Однако, похоже, именно потому, что на этой неделе все стремились разъехаться по родным городам, началась операция по зачистке.

- Узнав, что это городок, он, вероятно, предположил, что даже покинувшие его мятежники вернутся в свои дома на Рождество.

Благодаря этому сразу все ключевые фигуры повстанцев оказались схвачены, а остатки второстепенных игроков, не имевших никакого отношения к командованию, обезглавлены.

- Я слышал, что это страшный человек, но, чем больше о нем узнаю, мне становится все более жутко.

Согласно кивнув, другой офицер положил карты на стол и, словно только что вспомнив, вдруг спросил:

- А что случилось с тем двойным агентом?

Он вопросительным взглядом окинул своих коллег, но все лишь пожали плечами, очевидно, не зная ответа.

- Разве за ее вклад она не была освобождена от ответственности?

- Интересно, как ее вообще вербанули?*

(*П/П: Видел живот? Хорошо кормили...)

Каждый раз, когда ловили кого-то из повстанцев, предпринимались попытки перевербовки, но большинство из них знать не знало о местонахождении штаб-квартиры. А если, в кои-то веки, попадалась крупная дичь, на конвой или лагерь военнопленных осуществлялось нападение, в ходе которого пленного вызволяли, в противном случае, все они молчали до самой смерти. Как ни крути, в большинстве своем это были весьма опасные ублюдки.

- Да кто их знает. Конечно, любопытно, но у этих западных там такая атмосферка царит, что я не решился спросить.

- Но после того, как она столь открыто сдала своих соратников, не придется ли ей скрываться всю оставшуюся жизнь?

- Я вообще не уверен, что та женщина со своим мужем тоже были мятежниками, но полагаю, что теперь все семейство получило новые личности и отправилось в безопасное место.

Снаружи послышался резкий визг колес по дорожному покрытию, и болтовня прекратилась. Офицер, подошедший к окну, взглянув на главный вход, пробормотал:

- Опять явился.

Поздним вечером в здание перевалочного лагеря для военнопленных вновь вошел капитан Уинстон. Один из присутствующих, отложив карты, встал и цокнул языком:

- Будь я на месте Уинстона, оставил бы эти мрачные казематы своим подчиненным, а сам бы веселился днями на пролет. Арендовал бы целое кабаре и, окружив себя красивыми девками, открыл самое дорогое шампанское.

Капитан практически жил здесь. Однако, продолжал ежедневно ездить в Блэкберн и обратно, лично руководя расследованием в полевых условиях.

- Трудоголик. И это просто пугает. Талант, помноженный на работоспособность.

Верно, быть под началом такого человека - не сахар. Однако, прошел слушок, что это была возможность продвинуться по службе, а потому все, как один, они молча вышли в коридор, чтобы мелькнуть перед глазами капитана.

В тот момент, когда он вошел в парадную дверь и повернулся в их сторону, офицеры, выстроившиеся вдоль коридора, вытянулись по струнке. Взгляд из-под глубоко надвинутого козырька его фуражки был не менее плотояден, чем обычно.

В то время, как другие пребывали в приподнятом настроении, истинный виновник этого торжества выглядел так, будто присутствовал на похоронах.

В первый день некоторые поспешили поздравить капитана, но получили в ответ этот свирепый взгляд. Более о поздравлениях никто даже не заикался.

Подобная реакция была необъяснима. Совершив величайший со времен восстановления монархии подвиг, он еще и отомстил за смерть отца, однако, все это время вел себя, будто с треском провалил операцию.

Ходило множество слухов о причинах его настроения.

Некоторые, начитавшись бульварных романов, утверждали, мол, капитана удручает, что родителя не вернуть из мертвых, даже отомстив, в то время, как другие полагали, что виной всему известие о смерти Патрика Пуллмана, который, как недавно выяснилось, был соучастником убийства его отца.

"Снова не удалось попасться ему на глаза".

Капитан прошел, глядя прямо перед собой, и сразу направился в подвал, даже не посмотрев на приветствующих его людей.

Зато на них задержал свой взгляд лейтенант Кэмпбелл, следовавший за ним.

"Не заговаривайте с капитаном", - глазами предупредил он офицеров Северного командования и поспешил вниз по лестнице за своим командиром.

У капитана Уинстона был повод радоваться и печалиться одновременно. Впрочем, казалось, радоваться он и вовсе не намерен. Несмотря на то, что в его руках оказались сотни врагов, он был сосредоточен на поисках одной единственной женщины, которую упустил.

В конечном счете, эта операция обернулась для капитана полным провалом.

Боясь даже дышать, Кэмпбелл наблюдал, как его начальник завернул за угол цокольного этажа. Могло показаться, что этот человек сделан из стали, однако, зная его еще со времен учебы в военной академии, Кэмпбелл более тонко определял сущность капитана.

Нитроглицерин, способный взорваться от одного лишь легкого прикосновения пера.

И сейчас он находился в самом нестабильном состоянии за все время, пока лейтенант был его помощником. Поэтому приходилось быть осторожнее чем когда- либо и особенно тщательно контролировать свои слова и телодвижения.

Как только за железными прутьями показалась зона усиленной безопасности, караульные, не дожидаясь приказа, поспешили открыть тяжелую дверь. Уже не в первый раз видя его, они не горели желанием попасться под горячую руку капитана.

Ничуть не замедлив шаг, тот прямиком направился в камеру, где содержался задержанный главарь бунтовщиков.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 144

Глава 144

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Бланшар, лежавший на кровати в углу камеры, повернул свою голову на звук открывания двери. Когда его взгляд уперся в капитана, кровь разом отхлынула от лица мужчины.

Войдя, капитан зыркнул на стол в центре камеры, и стражники бросились к заключенному, чтобы поднять его на ноги.

- Хм-м-м...

Узник, на теле которого, под стать его лицу, живого места не было, продолжал стонать, даже когда его усадили на стул. Похоже, со времени утреннего допроса его одежда не менялась, поскольку на тюремной робе мышиного цвета красовались большие коричневые пятна. Впрочем, утром пятна были красными.

Вопреки этому, на рубашке капитана не было ни пятнышка. Кэмпбелл поспешно принял протянутый ему китель и, не дожидаясь приказа, положил на стол папку, что держал в руке.

Охрана ушла, и в помещении остались лишь они трое. С нарочито резким звуком пролистав страницы, капитан выложил на стол и подтолкнул к Бланшару пару фотографий.

На одной из них было изображение кормы катера с фокусом на названии - "Escape".

Побег.*

(*П/П: Escape - англ. - побег.)

В любой другой день капитан мог бы цинично пошутить на предмет столь забавного совпадения, однако, день сегодня был не "любой".

- Кастиэль*, модель М1001.

(*П/П: Вероятно, прототипом является финская верфь Castello, вплоть до 2000-х гг. строившая моторные катера премиум-класса.)

Называя модель катера, Леон безотрывно следил за глазами сидевшего напротив него человека.

- Твой, верно?

Мужчина решительно закусил лопнувшую губу. Исчерпывающе.

- Сегодня вечером он был обнаружен брошенным на пристани в Андертон-Сити.

Лишь только сегодня.

После целой недели прочесывания реки вверх и вниз по течению, катер, на котором она сбежала, наконец-то, был найден. И все потому, что этот проклятый крысеныш будто воды в рот набрал.

Очевидно, он держал язык за зубами вовсе не для того, чтобы защитить женщину, которая его предала. Ранее под побоями, харкая кровью, он сквозь стоны извергал одно и то же проклятие: "Что б тебя, Грейс!".

Просто ненависть этого ублюдка к нему перевешивала.

Но ответной ненависти было ничуть не меньше. Как только понял, что она исчезла, Леон вышел из себя настолько, что был готов на месте прибить недоноска.

Сначала он подумал, что ее схватили и, за неимением времени, банально спрятали где-то в городке. Однако, перевернув все вверх дном и не найдя этой женщины, Леон заподозрил самое худшее, что ее могли и убить.

Так продолжалось до тех пор, пока он не понял, что неожиданный взрыв, от которого в тот день земля содрогнулась под его ногами, был делом рук этой женщины.

Обыскивая здание городского совета, под круглым столом посреди конференц-зала  солдаты обнаружили тайный лаз, ведущий в подвал. Там был оборудован бункер на случай чрезвычайной ситуации, из которого, в свою очередь, куда-то еще шел подземный переход.

Причиной, по которой было невозможно сразу узнать, куда же ведет этот путь, было то, что он оказался завален, превратившись в тупик.

Подземное хранилище было частично опустошено, будто кто-то в спешке забрал деньги и оружие. А при расчистке прохода были обнаружены следы динамита.

В ситуации острой необходимости скрыться от преследования, некто, должно быть, воспользовался взрывчаткой, чтобы не дать своим товарищам уйти от военных.

Дураку было ясно, что это ее работа.

Прогноз женщины в точности исполнился. В результате взрыва оказались тяжело ранены несколько престарелых лидеров, которые, отправив молодежь на убой, сами укрылись в подземном бункере и пытались сбежать.

- Туннель выходит к реке западнее города. Вероятно, Грейс Риддл воспользовалась этим путем.

Сообразив, кто взорвал проход, крысы поспешили сообщить, куда он ведет, еще до того, как их об этом спросили.

Это был скорее донос, чем признание.

Служебная собака легко взяла след и пошла по запаху женщины. Неприятным сюрпризом стало то, что у причала след обрывался.

Следуя вверх по течению реки можно было добраться до соседней страны, вниз - до выхода в море. Иными словами, она могла уйти за границу.

А вдоль самой реки располагались десятки городов и сел, посредством железной дороги сообщающихся с тысячью других населенных пунктов.

Чисто теоретически, не было места, куда бы она не могла отправиться.

Было необходимо сузить ареал поиска. Для этого требовалось знать модель и объем топливного бака судна, на котором ушла женщина, но Бланшар никак не шел на сотрудничество.

Единственное, чем располагал Леон, были расплывчатые сведения, полученные от других пленников.

- Салон из красного дерева...

На какую пристань ни пойди, половина прогулочных катеров имела кокпит из красного дерева, самого популярного материала для отделки яхт. Свидетельство столь же бесполезное, как заявление о том, что грабитель был мужчиной.

Кроме того, никто не мог точно вспомнить название судна. Все время всплывали разные имена, что добавляло сумятицы в поиски.

"Я догадывался, что у приверженцев этой революции плохо с мозгами, но и подумать не мог, что они настолько слабоумны..."

В конечном итоге, сузить круг задач не удалось, и на поиски чертова катера ушла целая неделя.

Потеряв из-за всего этого драгоценное время, Леон возжелал немедленно убить тупого ублюдка самым болезненным способом. И причина, по которой он еще не сделал этого, заключалась в том, что Бланшар располагал нужной ему информацией.

Подавив свой порыв, Леон развернул карту, где красным уже был обведен город Андертон, расположенный ниже по течению.

Лишь только услышав, что судно найдено, он арендовал лодку и помчался на пристань Андертона. Тщательно обыскав и опросив всю округу, единственное, что Леон узнал, это то, что катер стоял на приколе и был пуст с самого рождественского утра.

Судно пришвартовалось в канун Рождества, и саму женщину никто не видел.

Топливный бак был практически пуст. Она могла дозаправиться и выйти в море, но по непонятной причине предпочла просто бросить катер.*

(*П/П: "Я вся такая внезапная, такая противоречивая вся...")

Очевидно, поблизости было место, куда она могла бы пойти.

- Адреса явок, расположенных в Андертон-Сити и окрестностях.

Леон бросил авторучку перед Бланшаром. Мужчина, который безотрывно следил за тем, как он брал сигару у Кэмпбелла и закуривал ее, медленно покачал головой.

- Нет таких.

Терпение Леона продолжало тлеть, словно зажженный конец сигары.

Даже когда у него выпытывали имена и адреса ее родственников или знакомых, помимо Джонатана Риддла-младшего, этот упырь по-другому не отвечал.

Очередная затяжка сигарой подарила Леону еще немного терпения, и он сдержался.

- Послушай, это твой шанс. Разве ты не убедился в этом собственными глазами нынешним утром?

Поскольку в лагере должен был состояться расстрел, он позволил ублюдку, скучающему в одиночной камере без окон, насладиться этим зрелищем воочию.

- Ты же не хочешь, чтобы тебя также изрешетили.

Вероятно, та сцена снова предстала перед ним, и узник крепко зажмурился.

- Я хочу сказать, что в случае активного сотрудничества в поисках этой женщины, ты избежишь смертной казни.

Закрыв глаза, ничтожество протяжно вздохнуло. По всей вероятности, оно пыталось напрячь свой мозг величиной с грецкий орех. При первых признаках его колебания Леон великодушно добавил:

- Из уст капитана подобное может звучать, как шутка, но, смею заверить, у меня достаточно влияния. Советую хорошенько пошевелить извилинами.

Но крошечный мозг оказался неспособным быстро обрабатывать информацию, и Бланшар молчал, пока не истлела почти треть сигары Леона.

- Если жизнь тебе не дорога, я просто обращусь к кому-нибудь еще. Знаешь, как сговорчивы твои товарищи? При одном только упоминании фамилии Риддл они готовы выложить даже то, о чем их не спрашивали.

Все, как один, они горели желанием отомстить. На что Леон, собственно, и рассчитывал.

Более того, для тех, кто отчаянно пытался спасти свою шкуру, выдача Грейс Риддл стала прекрасной возможностью угодить военным, не предавая своих соратников.

Была только одна загвоздка - никто из них не был близок с этой женщиной.

Когда заканчивалась интересующая Леона информация, каждый принимался перечислять ее преступления. Это было очевидное намерение во что бы то ни стало утащить ее вместе с собой в преисподнюю.

Что из этого было правдой?

От подделки официальных документов и проникновения в правительственные структуры до подрывов и убийств. Их послушать, так она в одиночку вела всю "революционную" деятельность, заменив собой десятки человек. Такое "активное сотрудничество" только взбесило Леона. Какое ему дело до того, что там было вынесено с королевской виллы? Все, что его интересовало - где эта женщина сейчас.

Спустя время Бланшар, наконец, открыл глаза.

- Я могу указать одно местечко, которое приходит на ум.

Было ли промедление с его стороны попыткой повысить собственную значимость? Словно бы соглашаясь на сделку, он взял авторучку.

Лицо Леона, который, следя за пером ручки, даже забыл стряхнуть пепел с сигары, внезапно окаменело. Большие буквы, нацарапанные точно по центру карты, не складывались ни в имя, ни в адрес.

АД.

- Это единственное место, куда может отправиться Грейс.

Чуть не откусив конец сигары во рту, Леон коротко ухмыльнулся.

- Ты, верно, недопонял...

Переложив сигару в левую руку, правой он потянулся к мужчине. Однако, схвачена была не чванливая крыса, по недомыслию несущая чушь, а пишущая ручка.

- Эх-х-х...

- Я здесь Бог.

Острое перо авторучки вонзилось в тыльную сторону руки узника.

- Ад - это то, где ты теперь очутился...

Под еле сдерживаемые стоны острое перо продолжало царапать кожу.

- Даже если я повергну в ад весь мир, эта женщина единственная, кто не окажется там.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 145

Глава 145

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Он не был связан и лишь сильнее стискивал зубы, пока Леон продолжал неторопливо писать.

Занятный малый.

Где же было его упорство, когда возникла необходимо защитить эту женщину? А теперь, уже будучи поверженным, он запоздало принялся отстаивать свою гордость, словно не желая проигрывать окончательно.

СМЕРТНИК.

Именно это слово черными чернилами, смешанными с кровью, процарапал Леон на тыльной стороне ладони Бланшара.

Надев колпачок на авторучку, он положил ее в папку. Пока Кэмпбелл убирал карту и раскиданные по столу фотографии, Леон глубоко затянулся сигарой. Вновь обретя толику терпения, он обратился к узнику:

- Будь столь любезен, признайся уже. В чем дело? Тебе кажется, что если твоя жизнь закончилась, то и моя должна?

Бланшар уставился на Леона налитыми кровью глазами.

- Или ты продолжаешь упорствовать, потому что все еще любишь ее?

- Больше нет, теперь я жалею, что любил Грейс.

В тот момент, когда недоносок позволил себе через губу брякнуть нечто пренебрежительное, терпение Леона окончательно лопнуло.

Да что ты есть?

Он любил Грейс. Больше нет. И теперь сожалеет.

Эти слова снова и снова крутились в его опустевшем мозгу. Зубы крепко впились в кончик сигары, и по рту разлился терпкий вкус.

Спесивое отребье, что ты есть вообще?

Леон положил сигару на край стола. Когда он принялся снимать запонки, удерживающие манжеты его рукавов, и бережно класть их на стол, глаза Бланшара цвета той самой сигары задрожали.

Когда оба рукава были аккуратно подвернуты, с конца сигары, легкомысленно свисавшей с края стола, на пол упал густой пепел. Лицо мужчины стало цвета этого пепла.

- Джимми...

Закатав рукава выше локтя и надев черные кожаные перчатки, Леон вновь взялся за сигару. Одна глубокая затяжка распалила затухающий пепел, и конец сигары вспыхнул алым, как кровь, подсыхающая на тыльной стороне руки пленника.

- Ты когда-нибудь целовал эту женщину? - поинтересовался Леон, вскинув брови, и выжидающе посмотрел на Бланшара.

Даже имея мозг размером с грецкий орех, тот догадался, что может произойти, если ответить честно. Он оборонительно сгруппировался, убрав руку, которую так мужественно держал на столе.

- ... Нет.

- Бог ты мой, и кто же из вас врет? От нее я слышал, что было пару раз.

Естесственно, ничего подобного женщина не говорила.

Как и в случае, когда его спросили о принадлежности катера, Бланшар закусил свою нижнюю губу. Значит, он все же целовал ее.

Вот этими губами ту, нет, его, Леона, женщину.

Бац.

Когда он вскочил, стул под ним с грохотом опрокинулся назад.

- Держите голову.

Кэмпбелл обхватил Бланшара со спины, когда тот попытался увернуться от внезапного движения. Леон одной рукой поймал ублюдка за подбородок и подтолкнул вверх, не давая ему раскрыть рта.

- Мм! Ммммм!

Вскоре сигара была потушена о его губы.

Догадываясь, каков будет ответ, Леон таки вышел из себя. Попав в свою собственную ловушку, он метался, как зверь.

Кэмпбелл отвернулся, когда начал распространяться запах паленой плоти.

С каждым днем капитан Уинстон становился все свирепее.

Конечно, он и раньше по малейшему поводу рвал людям ногти. Но, в конце концов, вырванные ногти отрастают снова. Это был установленный им самим предел.

Однако, на сей раз, отринув все условности, он без оглядки нанес необратимое увечье телу заключенного.

Изменилось еще кое-что. Кэмпбелл пытливо всмотрелся в лицо капитана. Восторг, удовлетворение. Ничего этого больше не было и впомине.

И это было чрезвычайно опасно.

Надеясь лишь избавиться от той женщины, лейтенант и помыслить не мог, что будет уповать на то, чтобы она вновь объявилась.

- Почему у тебя в камере нет пепельницы? Никакого гостеприимства.

- Ха-а, ммм, буэ...

Леон затолкал в пасть уроду потушенную сигару. Когда его рука отстранилась, Бланшар, мучимый рвотными позывами, принялся плеваться ошметками табачных листьев.

Левой рукой ухватившись за лицо, которое потеряло еще одно здоровое место, Леон потянул его вверх.

- Эх-х...

- Джеймс Бланшар-младший.

Достигнув уровня глаз Леона, мужчина побледнел. Он попытался было оторвать его ладонь от своего лица, но этот порыв был упрежден Кэмпбеллом, который схватил и связал руки у него за спиной.

- Никогда больше не смей вслух произносить ее имя своим вонючим ртом. Попробуй еще раз, и я отрежу тебе язык.

Подняв правую руку к лицу недоноска, Леон пальцами изобразил режущие ножницы.

- Вертикально.

Глаза Бланшара затрепетали. Скривив свой рот в ухмылке, Леон отпустил его.

Он неспешно раскатал рукава обратно и вставил в манжеты запонки. Надев китель, Леон стал выглядеть точно так же, как тогда, когда только вошел в камеру, но взгляд узника был куда более испуганным. Усмехнувшись, Леон направился к выходу, но вдруг остановился.

- Ах, сегодня же последняя ночь в этом году. Нельзя забывать о поздравлениях. Ведь, в отличие от тебя, я хорошо воспитан.

Прищурив глаза, он улыбнулся и обратился к Бланшару с пожеланиями:

- Пусть новый год будет более обнадеживающим, чем год уходящий. В конце концов, надежда - это все, что осталось у такого ничтожества.

Улыбка сползла с его лица, как только Леон оказался в коридоре. Голос Кэмпбелла у него за спиной чуть слышно приказал караульному вызвать врача.

Зачем вообще сохранять жизнь этому бесполезному кретину?

Думая так, на самом деле, Леон знал причину. Как в глазах монаршей семьи, так и с точки зрения военного командования поимка Бланшара была исключительно высокой заслугой. Информация, которой располагал этот ублюдок, была необходима для уничтожения остатков повставнцев и расследования их нераскрытых преступлений. Иными словами, чем дольше он коптил небо, тем более значимым становился вклад Леона, что еще больше укрепляло как личный, так и авторитет его семьи.

Но теперь это казалось ему совершенно ничтожным.

Если бы убийство этой оборзевшей крысы могло немедленно вернуть женщину, наплевав на все цели операции, без лишних раздумий Леон расправился бы с ней.

- Ах...

В одиночестве сидя в гостиной, он устало вздохнул.

Несмотря на закрытые окна и плотно задернутые шторы, гул шумной вечеринки снаружи все равно проникал внутрь. Даже если включить радио, ситуация не изменится. Задорные песни и восторженные дифирамбы в его адрес, которые польются из динамиков, будут звучать, как насмешка.

Леон сложил письмо, которое закончил читать, обратно в конверт и бросил его в коробку в углу журнального столика. Рядом лежала стопка конвертов, открыток, квитанций и поддельных удостоверений личности.

Нынешним вечером он снова просматривал вещи, которые принес из пансиона, где жила женщина. Непрерывно занимаясь этим всю последнюю неделю, Леон постоянно боялся по недомыслию пропустить что-нибудь значимое.

Так же, как и скучал по ней.

На сей раз он открыл один из дневников, сваленных на другом конце стола, и стал внимательно изучать, начиная с самой первой страницы. В поисках места, куда она могла бы отправиться, или человека, на которого могла бы положиться.

Но пока единственным, что он обнаружил, было наличие некой тетушки Флоренс, осевшей в Новом Свете.

Кроме нее, эта скрытная особа не имела никаких социальных связей за пределами банды мятежников.

- Ха...

Все не то. Он шел в неверном направлении. Чувствуя, что это пустая трата времени, Леон отложил дневник.

Проблема заключалась в том, что его чертова интуиция молчала, в какую сторону стоило копать.

Ни на мгновение он не должен был спускать с нее глаз.

Леон бесконечно прокручивал тот день в своей голове. Как только очутился в сердце места, которое так жаждал найти, он ощутил лишь восторг, теперь же, все чаще оглядываясь назад, чувствовал, как тот постепенно вытесняется сожалением.

Он спрятал лицо в ладонях. Перед его закрытыми глазами появился образ той женщины.

Всем своим видом она смеялась над ним.

Эта гребаная крысиная королева. Верткая, как настоящая крыса, она смогла проскользнуть сквозь окружение. Доколе это будет продолжаться?

Но досаду вскоре сменило беспокойство.

Один за другим перед ним стали проноситься образы: вот она рыдает по дороге на уинсфордский вокзал, вот бесцельно стоит на перроне, словно не зная, куда теперь ей податься, и заметно изможденное лицо, которое он видел на станции Честерфилд.

Видения были столь яркими, и отдавались такой болью, будто все происходило перед ним в тот самый момент. И если бы это на самом деле могло случиться прямо сейчас, он сделал бы совершенно иной выбор.

Не только телу, но, вероятно, и ее разуму приходилось тяжко, так где же она могла бродить в эту зимнюю стужу в таком состоянии?

Вот, где ей следовало в данный момент быть.

Подняв глаза, Леон посмотрел в широко распахнутую дверь спальни. Кровать, на которой должна была лежать она, была пуста, и на нетронутых простынях не было ни единой складочки. Открыть шампанское случая так и не представилось.

Снова закрыв глаза, он со стоном выдохнул. Накинув свой офицерский китель и прихватив с собой пальто, Леон вышел из номера.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 146

Глава 146

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Время близилось к полуночи.

В канун Нового года на площади города, внезапно ставшего призраком, царила тишина, Леон припарковал машину и направился прямиком к обшарпанному трехэтажному зданию на углу.

Караульные, выставленные для охраны на первом этаже пансиона, отдали ему честь. Рассеянно кивнув в ответ на приветствие, он сразу поднялся на третий этаж.

На одной единственной двери, что была там, красовалась табличка с надписью "Вход запрещен", подойдя к ней, Леон вставил ключ, который выудил из кармана своего пальто. Обреченно застонав, дверь со скрипом распахнулась, открыв перед ним обстановку, которая со вчерашнего дня ничуть не изменилась.

Тесная келья. Односпальная кровать, на которой лежал только матрас. Платяной шкаф, письменный стол и незначительные предметы обихода.

Войдя, он закрыл дверь. Чертова комнатенка была настолько мала, что полностью осветилась, стоило лишь включить настольную лампу. А если встать между столом и кроватью, даже одному человеку находиться здесь будет тесно и душно. Помещение давно не проветривалось, поэтому воздух в нем был сырым и затхлым.

Камера пыток оказалась гораздо комфортнее и просторнее, чем жилище той женщины. Это все еще не укладывалось в голове.

Наблюдая, с какой непосредственностью она чудила, когда, например, воспользовалась хозяйской ванной, потому что, якобы, не терпела холодной воды, или придиралась к тому, что вишня, видите ли, кислая, он таки возымел ряд своих собственных суждений. Вероятно, эта женщина вела жизнь, как минимум, зажиточной горожанки.

Более того, она была членом высокоранговой семьи, которая входила в число лидеров революционного движения. И даже факт, что она - ребенок со стороны, не позволял допустить, что ее держат в черном теле. Ведь до того, как от нее отреклись, эта женщина была невестой их главаря. Так разве не должны были с ней обращаться, по крайней мере, как с принцессой?

- А это, верно, дворец?

Леон и помыслить не мог, что она могла жить в месте, подобном этому заплесневелому пансиону.

Это было за гранью добра и зла.

Когда впервые увидел эту комнату и прочитал дневник женщины, он ощутил крайнюю неловкость.

Ее жизнь, о которой он теперь мог судить, собственными глазами увидев многочисленные свидетельства, была далека от жизни "принцессы мятежников" или "будущего матриарха династии Бланшаров".

- С ней обходились хуже, чем со сверженным королем. А эта дурочка... Невероятно, как она терпела подобное? - Леон пожалел ту, что даже здесь умудрилась обмануть его.

Он еще раз оглядел тесную комнатушку и вздохнул.

На пыльном полу остались отпечатки лишь его подошв. Отсюда было недалеко до зала собраний, где ее видели в последний раз, но она не вернулась, чтобы забрать хоть что-то из своих вещей.

Прошлое было оставлено. Без лишних сантиментов.

Леон мог понять чувства женщины. Те, кому она доверяла, скрывали правду о ее матери и настоящем отце. Должно быть, это стало потрясением. Вероятно, она почувствовала, будто все ее прошлое - сплошной обман.

Но он не мог избавиться от ощущения, что в тот день она действовала куда как отчаяннее, чем того требовала ситуация.

Могло ли статься, что брат открыл ей нечто большее?

Будь его воля, Джонатан Риддл-младший уже сидел бы за столом для допросов, но пока Леон не мог себе этого позволить. Ловушка была расставлена и он ждал.

Осознавая тщетность своего порыва, Леон вновь обыскал комнату.

Достав альбом, что лежал в ящике стола, он стал листать его. Фотографий было не слишком много. Думая, что ни одна из них ни о чем ему не говорит, кроме фото, где она широко улыбалась на фоне вокзала в Аббингтон Бич, Леон ощутил, как что-то сдавило ему горло, когда он в очередной раз наткнулся на изображение Бланшара.

Бах.

Захлопнув альбом, он положил его обратно и принялся изучать содержимое других ящиков. В жестянке из-под конфет в верхнем отделении оказались пять фотокарточек на документы. Рассмотрев, Леон отправил их в свой бумажник.

Его руки все более хаотично шарили по комнате. Словно он и сам не знал, что искал.

Впрочем, знал, но этого здесь не было.

Леон даже не представлял, что еще ему следовало предпринять, чтобы найти ее. Казалось, уже сделано все, что от него зависит. С другой стороны, это означало, что его возможности иссякли. Не в силах принять это, он продолжал свои бесплодные поиски.

В какой-то момент он открыл старый дорожный чемодан, обнаруженный под кроватью, и время остановилось.

Нет, скорее, оно помчалось вспять.

Осторожно, словно извлекая реликвию, Леон откопал среди вещей и достал из чемодана соломенную шляпу.

А это как здесь?

Почему она до сих пор хранила шляпу, которую он ей купил?

- Но я тоже совершенно искренне... Была влюблена.

Неужели поэтому? Нет, вздор какой-то.

Отвергая подобное, Леон ощутил прилив старых, размытых воспоминаний из времен, когда он вернулся в особняк после окончания военной академии.

- А с этим что делать?

Горничная, которая разбирала его детские вещи, скопившиеся в чулане, обнаружив плюшевого дельфина была немало удивлена. Трудно было даже вообразить наличие у него такой игрушки.

К тому времени эта вещь стала лишь источником неприятных воспоминаний. И все же, вместо приказа выбросить, служанке было велено вернуть ее обратно в кладовку.

Так почему они оба неосознанно поступили именно так?

Фи-и-ить. Бах.

Он посмотрел вниз на соломенную шляпу у себя в руках, а затем поднял глаза на звук петард. Черное небо за окном раскрасил яркий фейерверк в честь празднования Нового года.

Внезапно Леон вспомнил другую ночь, ознаменованную шампанским, поцелуями, вечеринкой и салютом. Ночь после церемонии его помолвки стала отправной точкой пути, который, в конечном итоге, привел его сюда.

Бах.

Перед его глазами встал образ женщины, которая, приняв взрыв петарды за выстрел, побледнела от страха, и свой собственный, когда он, ухмыляясь, наблюдал за ее реакцией.

Его лицо, отраженное в окне за пределами этого видения, было искажено гримасой боли без намека на улыбку. Леон медленно закрыл глаза.

В тот момент, когда решил пойти по этому пути, он был уверен. Уверен в том, что если у нее появится ребенок и она избавится от своих убеждений, то все будет, как ему того и хотелось. Он был так глуп каких-то полгода назад.

- Пусть новый год будет более обнадеживающим, чем год уходящий. В конце концов, надежда - это все, что осталось у такого ничтожества.

Кому, черт побери, он это сказал?

Бах.

В час, когда все желали друг другу нового счастья, Леону оставалось лишь надеяться обрести счастье через беду. Ему хотелось, чтобы это был звук выпущенной в него пули. И чтобы на сей раз она смеялась над ним.

Стоя перед ним.

º º º

Туду-тудух. Туду-тудух.

Леон, слушавший мерный стук колес поезда, едущего по рельсам, открыл глаза, когда к нему начал примешиваться иной звук.

В свете закатного солнца крупные капли дождя стали биться в окно. Глядя на струйки дождевой воды, по диагонали сбегавшие вниз по стеклу, он невесело усмехнулся.

Словно следы от удара плетью.

Когда на фоне красно-серого неба стала вырисовываться знакомая городская панорама, поезд замедлил ход.

Он вернулся в Уинсфорд. Без нее, спустя ровно месяц, как она пропала.

Леон принялся царапать пером авторучки лежавшую на столике салфетку.

1 месяц.

31 день.

744 часа.

44 640 минут.

2 678 400 секунд.

Понимая, что это бессмысленное занятие только усиливает боль, он не мог заставить себя остановиться.

2 678 401 секунда. 2 678 402 секунды. 2 678 403 секунды...

- Ха...

Он со вздохом бросил на стол пишущую ручку, звук падения которой резким эхом отозвался в пустом купе первого класса.

Обдумывая всевозможные варианты развития событий, Леон совершенно не ожидал, что останется один. Любой из них не предполагал, что он вернется без нее.

Однако, бесконечно ждать там, где она исчезла, было просто нецелесообразно. Осознавая это, под предлогом необходимости ведения допросов и расследования дел заключенных он до последнего сидел на Севере и засобирался только тогда, когда уже не за горами была церемония вручения ему награды.

Плотный график мероприятий монаршей семьи был расписан, по крайней мере, на полгода вперед. Однако, менее чем через месяц после новогоднего обращения король объявил о проведении торжественного награждения.

Совершенно очевидно, что его использовали, чтобы успокоить негативное общественное мнение, в последнее время все более набирающее обороты по отношению к королевской фамилии.

В конце прошлого года, непосредственно перед операцией, по деловым кругам прокатилась информация о том, что фактическим владельцем совместного предприятия, выигравшего эксклюзивное право на разработку алмазного рудника Бриа, является король, что, в конечном итоге, просочилось и в прессу.

Естесственно, Леон запустил этот слух, будучи уверенным, что к этому времени женщина уже будет рядом с ним, поэтому это был самый подходящий момент.

Как и ожидалось, реакция масс на подпольные инвестиции монарха под прикрытием подставных лиц оказалась весьма негативной. И если бы королевская пресс-служба выступила с прямым опровержением, эти смутные слухи в глазах общественности тут же стали бы свершившимся фактом, а потому, следуя закулисным методам манипуляции общественным мнением, был задействован "анонимный источник, приближенный к королю", чтобы отмести эту информацию, как ложную.

И тут, как нельзя вовремя, Леон привлек всеобщее внимание, накрыв мятежников.

Вероятно, король был безмерно благодарен ему за свое спасение, даже не подозревая, что он и был тем, кто его утопил.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 147

Глава 147

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Как бы то ни было, Леон возвращался после недели, проведенной в столице в качестве участника этого проклятого клоунского балагана. Он не помнил ни самой церемонии награждения, ни королевского дворца, ни того, каким взглядом монарх смотрел на него.

Во время утомительного действа, проходившего в зале, битком набитом высокой публикой, он был полностью погружен в свои дурацкие и несообразные моменту мысли.

Интересно, там, где она сейчас, могла ли эта женщина слышать радиотрансляцию? Впрочем, его фотографии в газетах пропустить было невозможно.

Он то и дело вглядывался в толпу, одолеваемый желанием найти лицо, которого там и быть не могло.

Тук-тук.

Внезапно через стену послышался стук в дверь соседнего купе. Голоса, в течении нескольких часов беспрерывно гудевшие за тонкой перегородкой, вдруг утихли. И вскоре кто-то постучался в его купе.

- Ваше Сиятельство.

Дверь, снаружи охраняемая солдатами, открылась, и показалось лицо Пирса, его камердинера*.

(*П/П: Камердинер - личный слуга, помощник хозяина дома. Заботится об одежде, готовит багаж для путешествий, заряжает его ружья, подает клюшки для гольфа, плетку для пыток, платок для... эм, платок - дело горничной, да.)

- Мы скоро прибудем на Центральный вокзал Уинсфорда. В целях безопасности ваш выход состоится после того, как все пассажиры высадятся...

Леон отмахнулся рукой от Пирса, который сообщил то, что ему и так было известно, и отвернулся к окну. Как только его помощник, замешкавшись на мгновение, снова закрыл дверь купе, поезд замедлил ход и показалась серая железнодорожная платформа.

По перрону были рассредоточены солдаты, присланные Штабом для обеспечения безопасности. Когда состав остановился, человек пять или шесть из них ринулись к нему. Пока платформа была заполнена снующими туда-сюда пассажирами, дверь в купе, в котором прибыл граф Уинстон, находилась под их охраной.

Примерно через десять минут раздался звук свистка, и двери других купе одновременно захлопнулись. Караульный снаружи вежливо постучал в дверь, и только тогда граф явил себя, выйдя из поезда.

Элизабет, которой выпало следовать за Джеромом, поджала губы. Эта привычка проявлялась всякий раз, когда она была недовольна.

Леон, который под предлогом того, что ему нужно работать, в одиночестве ехал в соседнем купе, уже вышел и стоял на перроне.

"Этот мальчишка даже не додумался по-джентельменски предложить матери руку... Одним словом, солдафон."

Сцена, где бы она выходила из вагона, опираясь на руку своего старшего сына, теперь графа, была бы запечатлена собравшимися на платформе фоторепортерами и опубликована в завтрашней прессе. Элизабет, втайне надеявшаяся на такое развитие событий, была изрядно огорчена.

Ее отпрыск отстраненно стоял один под шквалом вспышек фотокамер. И чем он там занят? Взгляд Леона был обращен не к объективам, но куда-то в сторону.

ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ.

Он не мог оторвать глаз от этих трех слов. На фонарном столбе посреди перрона, рядом с ориентировками на повстанцев Бланшара висела листовка о пропавшей без вести женщине.

Возраст 25-30 лет. Бирюзовые глаза. Маленькая родинка под левым глазом. Худощавое телосложение. Беременная женщина, предполагаемая дата родов которой в мае.

Такие объявления висели на каждом столбе. Естественно, они также были распространены по всему королевству.

Расклеить листовки о пропавшей без вести женщине было распоряжением его, как частного лица, в то время, как в день ее исчезновения на пограничные контрольно-пропускные пункты и в порты от имени штаба армии был спущен приказ об официальном розыске. На случай, если она соберется к тете за границу.

Что было весьма вероятно.

На основании показаний верхушки была оценена сумма, которую женщина прихватила с собой из сейфа. Если предположить, что беглянка не прибегнет к помощи родственников или кого-либо со стороны, то через несколько месяцев у нее закончатся средства к существованию. А к концу весны ее ждали немалые траты.

Поэтому уведомления о розыске были также разосланы по всем ломбардам, ювелирным магазинам и даже скупщикам краденого.

О розыске не женщины, но кольца.

Леон рассчитывал, что если ей не удастся сбежать за границу, женщина попытается продать кольцо, которое он ей подарил, чтобы собрать деньги на роды. Поскольку она уже была на довольно приличном сроке, то не могла уйти далеко, значит, круг поисков сужался до местных больниц и родильных домов, прочесав которые, он сможет ее изловить.

Устремив свой взгляд на листовку, где не было ни фото, ни имени, а только словосочетание "бирюзовые глаза", он мысленно предупредил женщину.

Очевидно, ты не можешь не понимать, что через несколько месяцев тебя все равно поймают. Так не мучайся понапрасну. Оставь свое упрямство и просто тихо вернись.

Ему вдруг пришло в голову, что, возможно, она скрывается, потому что боится возмездия с его стороны. Стоило ли написать объявление в более мягких выражениях?

Этот момент оставлял простор для шуток, однако, лицо Леона было как нельзя более напряженным.

Прошел уже месяц, ее живот должен был подрасти, а тело - стать тяжелее. Он смутно помнил, что вычитал в книге, будто в этот период из-за веса повышается утомляемость.

И что теперь уже было возможно почувствовать движение плода извне.

Он стал ловить на себе подозрительные взгляды. Оторвавшись от составленной сухим казенным языком листовки, Леон двинулся в сторону вокзала. Но мысли его все еще были обращены к этому бесполезному клочку бумаги.

Чертово объявление содержало лишь текст, без имени или фотографии. Это был вынужденный выбор, поскольку он боялся подвергнуть женщину опасности, если остатки шайки узнают, что она в бегах.

Более того, даже понимая, что это привлечет гораздо меньшее внимание общественности, Леон распространял информацию о розыске пропавшей без вести женщины, а не беглой преступницы, также исключительно ради ее безопасности. Узнав в ней скрывающуюся от властей мятежницу, какой-нибудь не в меру сознательный идиот, чего доброго, мог ей навредить.

Самой примечательной деталью листовки являлось вознаграждение. Объявленная сумма была эквивалентна доходу главы семейства среднего класса за пару лет, однако, почему-то до сих пор не было ни единого мало-мальски заслуживающего доверия обращения.

В окружении слуг и военных приближаясь к вестибюлю вокзала, он вдруг закрыл глаза.

Жива ли она вообще?

Леон был совершенно уверен, что она ни за что не покончит с собой. У нее была необыкновенная тяга к жизни. И тот факт, что, убегая, она взяла с собой деньги и оружие, лишь подтверждал, что женщина не собиралась с ней расставаться.

Так почему присутствие ее в этом мире никак не обнаруживалось?

Одержимые поиски этой женщины вскоре обернулись отчаянной попыткой найти хотя бы следы ее существования. С течением времени его желания становилось все скромнее.

В тот момент, когда он ступил в вестибюль, щелканье затворов фотокамер в сопровождении неистовых аплодисментов шквалом обрушилось на него.

- Ваше Сиятельство, граф, будьте столь любезны, посмотрите и сюда тоже!

- Давайте не будем толкаться! Отодвиньтесь!

В вестибюле вокзала, подобно колонии муравьев, сгрудились горожане и репортеры. Сотрудники службы безопасности оттесняли постоянно напирающую толпу, освобождая путь для семьи Уинстонов.

Несмотря на то, что ощущал себя шутом, Леон не слишком торопился. Напротив, время от времени он останавливался перед какой-нибудь фотокамерой и смотрел в объектив, позволяя своему зрению померкнуть от яркой вспышки.

С самого начала и по сей день, каждый раз, оказываясь перед камерой, он без устали повторял себе.

Она увидит это фото в газете.

Стоит улыбаться или нет? Какое выражение должно быть на его лице, чтобы женщина вернулась?

Выказать сожаление? Пустить слезу? Или вовсе держать в руках записку с просьбой более не чудить и вернуться как можно скорее.

До сих пор ответа так и не нашлось. Он больше не знал эту женщину.

На площади перед вокзалом стоял белый лимузин. Сразу было понятно, что идея перекрасить в столь броский цвет совершенно новую машину, заказанную в черном цвете всего два месяца назад, была порождением тщеславия его матушки.

И что за блажь, украсить авто разноцветными лентами и флажками? Вероятно, она готовилась к параду.

"Бесполезная возня."

Передвижение по центру Уинсфорда в этом нелепом лимузине стало тем еще испытанием. Взгляды публики, совершающей неспешный вечерний променад в районе театра, были устремлены лишь в их направлении. Карета, ехавшая впереди, остановилась на обочине, и как только машина Леона поравнялась с ней, кучер салютовал ему, приподняв свою шляпу.

Леон выхватил трость у Джерома, сидевшего напротив. Инкрустированным слоновой костью набалдашником он постучал по стеклу между передними и задними сиденьями, и огалтело сигналивший водитель, прервавшись, обернулся.

- Прекрати.

Когда стало тихо, Леон швырнул трость обратно младшему брату и закрыл глаза.

- Ну что за скорбный вид? Настоящий солдафон...

Была еще одна причина, по которой эта поездка оказалась столь неприятной. Даже если под предлогом работы он ехал в отдельном купе вагона, то иного выбора, кроме, как сесть в одно авто со своей матерью, у него не было.

- Веди себя, как триумфальный генерал.

Брови Леона нахмурились. "Триумфальный" означает вернувшийся с победой. Он же проиграл. Жалким образом. И потому этот торжественный прием казался ему просто издевкой.

- До генерала ему еще служить и служить.

- Господь с тобой. Не произноси столь зловещих предсказаний, Джером. Даже представить страшно, что твой брат будет облачен в мундир, пока не получит генерала.

Матушка обратилась к сидевшему рядом с ней Леону, который продолжал молчать с закрытими глазами.

- Леон, довольно того, что ты вернул себе титул и отомстил за отца. Пора увольняться из армии.

- Мы же сошлись на том, что больше не поднимаем эту тему.

- Я говорю это не потому, что пытаюсь решать за тебя.

Затем его мать ехидно добавила:

- Народная мудрость гласит, что уходить надо под аплодисменты.

При этих словах Леон стиснул зубы.

Ему ли не знать? Именно так он и хотел поступить.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 148

Глава 148

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

В то время, как он молча пытался унять свой гнев и ненависть к себе, его мать принялась жеманно роптать:

- Пребывание в столице оказалось столь утомительным - сплошные хлопоты. Прием во дворце и эти вечеринки, что длились не день и не два...

- Теперь можно подумать и о том, чтобы для восстановления сил на какое-то время укрыться в провинции.

- Джером, я и сама бы рада. Но по приезду в Хейлвуд меня же забросают приглашениями. Это так докучает.

И действительно, "матриарх" семейства Уинстонов провела весь последний месяц в столице королевства, демонстрируя свой талант организатора при подготовке к церемонии награждения.

Талант. Однако, при проведении столь строго регламентированного мероприятия особых талантов не требовалось. И Джером, наблюдавший за этим со своей колокольни, и Леон, который вел себя отстраненно, не могли не догадываться, что основным ежедневным занятием их матушки был обход королевской свиты с просьбой об одолжении.

Поскольку присвоение титула было уже вопросом решенным, не это явилось предметом ее хлопот. Просьба касалась добавления титула к имени их покойного отца. Чтобы, унаследовав титул супруга, вместо леди Уинстон, она бы звалась вдовствующей графиней Уинстон.

Имея перспективу никогда не услышать в свой адрес обращение, как к графине, их матушка, похоже, завидовала Ее Светлости леди Олдрич. Она вновь вернулась к тому, о чем твердила с тех самых пор, как было объявлено о присвоении титула.

- С какой стороны ни глянь, сплошное сожаление. Леон, думается мне, ты слишком поспешил с этой помолвкой. Откровенно говоря, я приняла столь невыгодное для нас предложение Великого Герцога исключительно ради того, чтобы это способствовало получению тобой титула...

Матушка негодующе закатила глаза.

- Что-то не видно усилий со стороны Великого Герцога. Леон, ведь титул ты вернул благодаря собственным заслугам.

За каждым истинным утверждением, как обычно, стоял подвох.

- Но именно я - та, что родила и вырастила тебя. Не стоит забывать.

Их мать продолжала извергать потоки негатива в сторону семейства Великого Герцога, даже когда они, миновав Уинсфорд, покатили по сельской местности.

- Неловко теперь об этом говорить, но, по правде говоря, Ее Светлость тоже не предел мечтаний. Она не приложила ни грамма усилий для того, чтобы сблизиться со своим будущим мужем.* Леон, твоя невеста хоть раз позвонила, чтобы справиться о тебе? Насколько мне известно, такого не случалось. Не слишком располагающая к себе особа...

(*П/П: В виду исключительной занятости жениха, она воспользовалась демо-версией...)

Не в силах это слушать, в конце концов, вмешался Джером.

- Справедливости ради, брат не отстает от нее в этом вопросе. Однако, на мой взгляд, нет более достойной кандитатуры в невестки для нашей семьи, чем она.

Пронзительным взглядом Элизабет вцепилась в сидящего напротив нее младшего сына.

- Почему это ты принимаешь сторону Ее Светлости, а не своего драгоценного брата?

Может, потому, что он - любовник Ее Светлости, а не старшего брата. Леон, молча внимая, хмыкнул себе под нос.

- В настоящее время статус нашей семьи изменился. Нет. Мы вернули свое изначальное положение. И, как бы ни думала об этом, я слишком поторопилась. Можно было подыскать партию и получше. Или, даже заключив соглашение о браке с Великим Герцогством, сделать это на гораздо более выгодных для нас условиях.

Слушая ее переливание воды из пустого в порожнее, ни один из братьев никак не реагировал, предпочитая просто смотреть в окно.

- Великий Герцог, не будь дурак, конечно, уже понял, что расстановка сил изменилась. Еще в прошлом году он хотел отложить свадьбу, а ныне бесстыдно просит поторопиться и назначить дату. Я же наотрез отказалась. Ведь это правильное решение?

При упоминании Его Светлости Леон вновь стиснул зубы. В его памяти вдруг всплыли слова, произнесенные Великим Герцогом в качестве поздравительного тоста на торжестве, состоявшемся после церемонии награждения.

- Я искренне желаю графу Уинстону, который, наконец, стряхнул с себя грязные пятна прошлого, начать все с чистого, как снег, выпавший прошлой ночью, листа.

Он, очевидно, знал, что женщина исчезла. Более того, не скрывая своей радости по этому поводу, Его Светлось окрестил и ее, и ребенка внутри нее грязными пятнами.

Леону пришлось подавить желание, немедленно выхватив пистолет, превратить его в пчелиные соты. В этом пока не было смысла.

Подожди и увидишь. В один прекрасный момент. Когда эта женщина вернется.

- Ваше Сиятельство, мои поздравления. - с преисполненным радости лицом открыл пассажирскую дверь дворецкий, как только авто остановилось перед главным зданием усадьбы.

- Все заждались. Добро пожаловать.

Он указал на широко распахнутые двери парадного входа. Холл первого этажа казался безлюдным, за исключением ковровой дорожки, ведущей на лестницу. Здесь собралась вся прислуга, одетая в униформу, и замерла в ожидании, готовясь приветствовать своего хозяина, однако, толчком в спину Леон отправил вместо себя Джерома.

- Что там с багажом? - спросил он главную горничную, стоявшую рядом с дворецким.

Миссис Белмор кивнула, держа руки вежливо сложенными:

- Все  сделано в точности, как вы распорядились.

Главная горничная организовала перевоз личных вещей женщины из пансиона в Блэкберне в усадьбу. Имущество семьи Риддл, обнаруженное в подземном хранилище, также было складировано во флигеле. Это были вещдоки, принадлежавшие военным, но кто бы мог на месте оспорить его решение.

Получив ожидаемый ответ, Леон тут же развернулся и двинулся прочь. Виной ли тому его настроение? Но столь давно знакомые ему очертания флигеля были окутаны жутковатой атмосферой, напоминая мавзолей с саркофагом внутри. Подобное ощущение никогда раньше не посещало его при виде этой пристройки.

Пройдя сквозь железную калитку, которую теперь никто не охранял, он открыл дверь главного входа в здание. Отражались ли тем же эхом в пустоте скрип открывающейся двери и шаги по лестнице всего месяц назад?

Пока Леон поднимался на третий этаж, в его голове продолжали роиться мысли. Было необходимо снова перебрать вещи женщины. Возможно, оцени он их свежим взглядом в иной обстановке, обнаружится что-то новое.

Решив, что прежде должен смыть усталость и неприятный осадок от путешествия, он привычным жестом открыл дверь и тут же глубоко вздохнул.

- Леон, ты счастлив?

Коварный вопрос, который задала женщина, когда он в последний раз покидал это место, слуховой галлюцинацией проник в его разум.

Он стиснул зубы.

Слуховая галлюцинация сменилась зрительной. Женщина, держа руку на животе, улыбалась, слегка приподняв уголки своих губ. Точно так же, как в то утро.

За этой нежной улыбкой она, должно быть, смеялась над ним.

Он еще не сошел с ума, чтобы, протянув руку, попытаться схватить иллюзию. Пройдя мимо приветствующей его женщины, Леон оказался в спальне.

Первое, что в необитаемой комнате бросилось ему в глаза, были вещи, оставшиеся после нее.

Тапочки, вязаная шерстяная шапка, футляр для колец, хрустальная ваза, наполненная шоколадными конфетами, и даже каталог элитной недвижимости были аккуратно разложены в изножье кровати со стороны, где спала женщина.

- Проклятье...

После слуха и зрения настало время обмануться его обонянию.

Знакомый запах женщины, смешанный с цитрусовым ароматом духов, которые он ей купил, влился в Леона. В тот же момент в его груди что-то сжалось, мешая дышать.

Из спальни он ринулся в ванную. Снимая одежду и направляясь в душевую кабину он старался не обращать внимания на следы женщины, которые присутствовали везде.

Биение пульса в его ушах было столь громким, что шум сильным потоком струящейся вниз воды был еле слышен, а сам Леон боролся с желанием оглянуться назад.

Он думал, что обернувшись, увидит там ее. Увидит, как она в одиночестве бесстыдно наслаждается пеной в его ванне.

На самом деле, входя в спальню, Леон тешил себя нелепой надеждой. Вдруг за дверью окажется эта женщина.

Нет, эта надежда теплилась в нем с того самого момента, когда он только открыл входную дверь. Она однозначно должна быть где-то во флигеле.

В какой-то момент для Леона пристройка стала лишь местом обитания этой женщины. Без нее этого места не существовало.

Он еле сдерживался, чтобы не пройтись по всем помещениям: от камеры пыток в подвале до комнаты горничной на чердаке.

Неужели ему нужно было подтверждение, что ничего этого больше нет?

Такой вывод привел его в отчаяние.

Сумасшедший. Идиот. Даже если он не обезумел до такой степени, чтобы верить в галлюцинации, с его разумом что-то происходило.

Усмехнувшись, он, наконец, вышел из душа.

Леон посмотрел в глаза ее отражению в зеркале. Когда он принялся сушить мокрые волосы, женщина задумчиво отвела взгляд и забрала у него полотенце.

Нет, полотенца в руках у него не было вовсе.

Бац.

Из разбитого зеркала в чистую раковину полетели большие и маленькие осколки, вслед за которыми, окрашивая их в ярко-алый, последовали крупные капли крови.

Обеими руками ухватившись за края раковины и тяжело дыша, Леон смотрел вниз на месиво из крови и стекла. Но как бы глубоко он ни дышал, его дыхание не восстанавливалось.

Леон действительно сходил с ума. И ему следовало признать истину прежде, чем рассудок окончательно покинет его.

Он был неправ.

Необходимо было признать, что он ошибался во всем с самого начала. Каждый раз, когда дело касалось Грейс Риддл, все неизбежно шло не по плану не из-за ее коварства, а потому, что он был слишком самонадеян.

Во-первых, эта глупенькая горничная никак не может оказаться шпионкой.

Во-вторых, он сможет ее приручить.

В-третьих, общий ребенок станет поводком, что удержит женщину.

В-четвертых, отвергнутая своими товарищами, она вернется к нему.

В-пятых, если ему удастся избавиться от осколков ненависти, что породил между ними этот проклятый мир, эти ненормальные отношения можно будет выправить.

И в-шестых, и в-седьмых, и... бесконечная самонадеянность, что привела к бесчисленным заблуждениям.

В итоге, он оказался ослеплен собственной жадностью и уверенностью, что может легко просчитать ее. А теперь, если отринет свой эгоизм, сумеет ли, наконец, понять, чтобы найти ее?

Нет, это невозможно. Даже откажись он ото всех остальных своих желаний, ему не избавиться от жажды обладания этой женщиной.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 149

Глава 149

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Поскольку жадность все еще застилала его глаза, все расчеты и предположения, возникавшие по мере поисков этой женщины, были ошибочными. Даже осознавая это, Леон чувствовал, что не в силах остановить этот бессмысленный круговорот до тех самых пор, пока она не вернется.

- Ха...

Он вдруг ухмыльнулся.

До тех пор, пока она не вернется? Я вернулась, милый. Чистое безумие.

Оставалось просто признать.

Эта женщина не вернется. Она ушла от него.

Эта женщина не исчезла.  Она ушла.

В голове Леона Бланшар потешался над ним, как если бы она, несмотря на бесчисленные уговоры, все же выполнила приказ выпить смертельный яд.

- Больше нет, теперь я жалею, что любил Грейс.

Любить эту женщину. Разлюбить ее. Сожалеть о том, что любил. И даже просто произнести ее имя вслух.

Ничего из этого Леону не давалось легко, тогда, как тот недоносок даже не колебался. Он явно бахвалился перед ним, словно имел на это право.

Спесивый ублюдок, да ты же никто.

Несмотря ни на что, Леон понимал. По сути, она бросила их обоих, но он никогда не сможет сказать, что сожалеет о своей любви к Грейс.

В конечном итоге, никем стал именно он.

Вразумляя лишь только правдой, Леон избавил женщину от ложных убеждений. И все же, оказался для нее хуже предателя.

Даже после того, как он посулил в будущем передать в ее руки все, что у него было, женщина ускользнула. Нет, она ушла от него.

Когда все намеченные им цели были поражены, и он уже собирался оставить позади жестокие насмешки, издевательства и предательства, которым подвергала его эта женщина в прошлом, она ушла.

Да, совершенно в своем репертуаре.

Эта женщина снова с легкостью бросила его. Тогда, как он не мог выбросить даже разбитое зеркало.

Осколками оказался изранен не его кулак, но сердце.

Леон поднял голову и с сожалением посмотрел на растрескавшееся зеркало. Это было просто зеркало: не ее личная вещь и не что-то, к чему она относилась бы с трепетом. И все же, он как дурак винил себя за то, что посмел разрушить предмет, в котором хоть иногда бывало ее отражение.

Но в тот момент, когда разбил его, он понял, что хочет оставить здесь все так, как было при женщине. Уцепившись за эту нелепую идею, Леон погрузился в настоящее безумие.

Отныне все, к чему прикасалась ее рука, для него стало реликвией без срока давности. Он дошел до того, что даже отыскал и вернул вещи, которые были ею выброшены. Что бы ни делал, он вел себя как обыкновенный идиот.

Потрескавшееся лицо издевательски смеялось над ним из зеркала. Периодически возникавшие вспышки хохота стали затухать и  постепенно сошли на нет.

Он ничем не выделялся из прочего. На поверку, Леон Уинстон был лишь одним из эпизодов прошлого, с которым она распрощалась.

Окровавленная пятерня накрыла искаженное болью лицо. Ярко-алые слезы потекли по его щекам.

Причиной, по которой это место напомнило ему мавзолей, было вовсе не его настроение. Ныне флигель представлял собой склеп, где было погребено отвергнутое прошлое этой женщины.

И Леон Уинстон был обречен гнить в одном саркофаге с прошлым, от которого отказалась Грейс Риддл.

º º º

В будний день, примерно за час до послеобеденного чая*, в кафе было совершенно безлюдно.

(*П/П: Согласно британской традиции чаепития - это время с 14:00 до 17:00.)

- И вот, вчера вечером...

Официанты, при включенном радио болтавшие за барной стойкой, разом обернулись, когда широко распахнулась входная дверь.

- Добро пожаловать.

После обмена озадаченными взглядами один из них двинулся в сторону гостя. Его появление вызвало удивление, поскольку он был явно не из тех, кто расхаживал по кафе в это время по будням.

Мужчина средних лет, которого с первого взгляда можно было определить, как представителя рабочего класса, разместился за обеденным столиком, а не в баре. Не менее странным было то, что посетитель пришел один.

- Кофе.

- Хорошо, один кофе. Принесу как будет готов.

Не успел официант, приняв заказ, вернуться к стойке, как дверь снова открылась.

- Добро пожаловать.

На сей раз посетитель оказался как нельзя более типичным для этого времени дня.

Молодая женщина в шляпе-клош винно-красного цвета, украшенной черной лентой, и в черной же накидке с меховой оторочкой остановилась при входе и оглядела помещение.

Она всем своим видом источала благополучие. Кафе располагалось неподалеку от квартала бутиков, и в это самое время сюда частенько захаживали дамы, чтобы выпить чашечку чая или поболтать с подругами после прогулки по магазинам.

- Ожидаете кого-то еще? - приблизившись, поинтересовался у женщины официант, в ответ на что она, сняв перчатки в тон шляпе, лишь отрицательно покачала головой.

Тонкое золотое кольцо сверкнуло на безымянном пальце левой руки гостьи, и официант, вежливо обозначив ее статус, обвел рукой внутреннее пространство помещения:

- Мадам, в таком случае, вы можете сесть, где вам удобно.

Из множества свободных мест то, что выбрала женщина, оказалось непосредственно за спиной посетителя, вошедшего минутой ранее. И только когда она уселась на стул, официант понял, что выпуклость в районе ее живота не была иллюзией, созданной полами накидки.

- У вас все хорошо?

- Да, все отлично.

Было очевидно, что, в виду беременности, ей не слишком удобно сидеть непосредственно за спиной незнакомца на расстоянии не более пяди от того. В добавок ко всему, она принялась изучать меню, лежавшее на столе, прямо в солнцезащитных очках.

Несмотря на то, что ее глаза были скрыты за темными очками, женщина выглядела весьма привлекательно, поскольку ярко-красная помада, которой были накрашены ее губы, невероятно шла ей, ничуть не выглядя неуместной.

- Хм...

На мгновение задумавшись, она заправила за ухо прядь своих черных, доходящих до середины шеи, волос и сделала заказ.

- Мне, пожалуйста, чай со сливками.

- Хорошо, один чай со сливками. Принесу, как будет готов.

Когда официант ушел, Грейс вздохнула и погладила свой живот.

- Да, я тоже голодна. Потерпи еще немного.

Эти слова заставил ее сказать малыш, который пинался в ее животе всю дорогу от трамвайной остановки.

На седьмом месяце беременности движения ребенка стали куда более активными и заметными. Грейс не знала, было ли это проявлением характера, но обитатель ее живота был довольно драчлив и упорен в выражении своих желаний, будя ее пинками по нескольку раз за ночь.

Совершенно неугомонный. Неужели мальчик?

Откровенно говоря, пол ребенка ее не интересовал. Но он становился все более тяжелым и назойливым, поэтому ей просто хотелось поскорее разрешиться от бремени.

"Будет ли новый член монаршей семьи принцем или принцессой?"

Прямо завидно.

Грейс вздохнула, слушая по радио новость о том, что до третьих родов королевы оставалось всего шесть недель. Ей же придется терпеть свое положение аж до мая.

Ждать, пока подадут чай и булочки, уже надоело. Она открыла стоящую рядом с ней сумку, достала одну из нескольких аккуратно сложенных стопкой газет, и разложила ее на столе.

Опять?

Лишь только перевернув первую страницу, Грейс нахмурилась. Она встретилась взглядом с тем человеком.

Это раздражало неимоверно. Ей и в голову не могло прийти, что едва сумев унести ноги, она будет ежедневно натыкаться на него.

Она понимала, что сразу после зачистки в СМИ хлынет поток статей о нем. Однако, думала, что празднование Нового года вскоре сведет эту тему на нет, но буквально через несколько дней в особом обращении неожиданно было объявлено о присвоении ему титула и проведении церемонии награждения. И вот уже целый месяц этот человек не покидал заголовков статей, фоторепортажей и радиоэфиров.

Информация о нем заполонила все первые полосы политических, экономических и общественных изданий, колонки в аналитических статьях, четырехпанельные комиксы* и даже развлекательные журналы.

(*П/П: Четырехпанельные комиксы — это комиксы, которые возникли в среде газетно-журнальных публикаций и стали практически стандартным форматом периодической печати.)

Он действительно стал звездой первой величины.

Тем не менее, было забавно наблюдать, как на следующий же день после церемонии награждения статьи о нем постепенно стали переползать с первых страниц на последние. Сегодня единственным материалом о Леоне Уинстоне оказалась статья о его возвращении в Уинсфорд, которая была опубликова на третьей странице издания, а подпись под фотографией в ней гласила "Возвращение героя".

"Ты сделал это. Титул, повышение и даже месть. Твой папаша гордился б сыночком."

Грейс мягко улыбнулась мужчине на фотографии. Уголки ее губ слегка подрагивали.

Леон Уинстон на фото по-прежнему был благороден, словно лебедь и совершенен, словно бог. Неужели Грейс обманулась, ожидая, что с момента ее исчезновения он должен выглядеть опустошенным?

Нет, если он продолжает искать ее, то эта маска - всего лишь хорошая мина при плохой игре.

Губы Грейс растянулись в неконтролируемой улыбке. Такой широкой, что она затронула уголки ее глаз.

"Привет, милый. Ты как там без меня?"

Может, позвонить и подразнить его таким образом?

Ну полно, это уж совсем по-детски. Вздохнув, Грейс перелистнула разом несколько страниц. Наткнувшись на рубрику объявлений, она принялась одно за другим изучать предложения о работе.

Среди множества вакансий она искала только одно слово.

Мясник.

Это было кодовое слово, которым члены революционной организации Бланшара обозначали самих себя. Они ассоциировали себя с мясниками, которые режут королевских свиней.

После рейда в Блэкберне увеличилось количество объявлений как о вакансиях на место мясника, так и о поиске работы самими мясниками. В таких объявлениях можно было встретить случайную последовательность цифр, замаскированную под номер телефонного абонента, или адреса скотобоен в городах по всему королевству. Это был шифр, обозначающий количество и место укрытия сохранившихся ячеек революционной организации.

Те, кому удалось вырваться из осажденной штаб-квартиры, объединялись вместе с теми, кто укрывался на явках, чтобы организовать новое убежище и стянуть все оставшиеся силы.

У них еще не было ни телефонного сообщения, ни адресов новых явочных квартир, поэтому, когда в газете появлялось очередное объявление о том, что мясник ищет работу на скотобойне, те, кто уже нашел убежище в данном районе, размещали объявление о вакансии, где назначали дату и место их встречи.

И в объявлении, которое она обнаружила на прошлой неделе, был зашифрован адрес этого места.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 150

Глава 150

***

Привет! Здесь в свободном доступе можно послушать аудиоверсию главы:

https://boosty.to/tro-ya

***

Итак, среда, два часа по полудни, кафе "Далия" в Донвиче.

В поисках кафе под названием "Далия" Грейс провела в центре Донвича несколько дней. Не ограничившись одними лишь расспросами таксистов, она даже прикупила местный телефонный справочник и, сопоставив все данные, похоже, нашла нужное место.

Мужчина средних лет, сидевший за ее спиной, не выглядел завсегдатаем дорогого кафе в центре города. Ранее они никогда не встречались, но от него так и разило "товарищами".

Чуть  дыша, Грейс прислушивалась к шуму, который производил человек позади нее.

Вершина пирамиды уже рухнула, но кто-то продолжал пудрить мозги тем, кто был в ее основании. По всей видимости, части руководства удалось уйти, и они пытались восстановить организацию. Чем больше она вникала, тем отчетливее понимала, что ее мама была совершенно права.

Это была секта, как она есть.

Грейс опять пробежалась глазами по газете, и замерла. Наткнувшись на еще одно подозрительное объявление о вакансии мясника, она достала из сумочки карандаш и блокнот.

- Чет... верг, десять утра...

В конце объявления было указано несколько телефонных номеров. Это был код, в котором каждой цифре соответствовала буква алфавита. Грейс, которая на зубок знала дешифровальную таблицу, поскольку постоянно пользовалась ею в прошлом, приступила к расшифровке.

- Фух... - она непроизвольно вздохнула, узнав, наконец, местоположение.

"Да ладно... неужели придется переться и туда?"

Дорога заняла бы более четырех часов на поезде.

"Может, вы уж как-нибудь соберетесь все в одном месте, мм?"

Пока она внутренне негодовала, к ней подошел официант, одной рукой держа поднос с чайными принадлежностями и сливочником. Грейс поспешно спрятала газету и блокнот в сумочку.

- Ваш чай со сливками. Пожалуйста, дайте мне знать, если понадобится что-то еще.

- Спасибо.

Чай, который любезно налил официант, был правильного красного оттенка. Когда же Грейс опрокинула в чашку сливочник, из красной пучины поднялись белые облака.

"Чайные листья что надо."

Она отпила заправленного доброй порцией сахара чая со сливками и взяла с тарелки булочку. От выпечки исходил восхитительный аромат. Разрезав булочку пополам, Грейс принялась намазывать одну из половинок клубничным джемом, и малыш, всегда бурно реагирующий на сладкое, принялся будто бы отплясывать в ее животе.

"Ладно. Поживем - увидим."

И только она откусила кусочек булочки с толстым слоем взбитых сливок поверх клубничного джема...

- Добро пожаловать.

Грейс услышала, как позади нее открылась дверь. Осторожно повернув голову, она увидела стоящего при входе и озирающегося по сторонам молодого человека, наряд которого диссонировал с убранством заведения.

- Вот ты где.

При приближении официанта молодой человек отрицательно замотал головой и направился в ее сторону. Отвернувшись, Грейс снова принялась за булочку. За ее спиной произошел короткий диалог, целью которого было выяснить, не требуется ли кому-нибудь мясник, а затем послышался звук выдвигаемого стула.

Изначально голоса позади нее шептались, однако, постепенно утратив бдительность, позже стали достаточно громкими, чтобы Грейс могла их расслышать.

"Вряд ли кто испугается или станет в чем-то подозревать голодную беременную женщину с булкой во рту."*

(*П/П: Отличное прикрытие! Граф, дайте два!)

К тому времени, как Грейс принялась намазывать джемом и взбитыми сливками вторую половинку булочки, разговор сместился в иную плоскость.

- Нас трое, включая меня.

- В тесноте, да не в обиде, троих разместим. Где сейчас остальные двое?

- Отсюда примерно час езды на трамвае…

Парочка сошлась на том, что для окончательного решения вопроса нужно было собрать всю группу воедино и ночью всем вместе прибыть в этот район. Одним махом опорожнив свою чашку, Грейс достала из сумочки четыре золотые монеты и положила их на стол.

Она покинула заведение первой. Пройдя немного вдоль улицы, через пару домов Грейс завернула за угол и стала наблюдать за входом в кафе. Спустя недолгое время, первым вышел мужчина, что был помоложе, перешел на другую сторону улицы и исчез.

Примерно через две минуты в дверях кафе появился тот, что был старше. Когда он почти поравнялся с Грейс, она принялась судорожно копаться в своей сумке.

В то время как, повернув за угол, мужчина проследовал мимо нее, Грейс, стоя спиной к нему, изображала, что поправляет макияж.

"Одна морока с этой косметикой."

Увидев в зеркальце пудренницы, что краска местами стерлась с ее губ, она достала помаду и, быстро закрасив пробелы, прищурилась в отражение конца переулка.  Мужчина продолжал свое неторопливое шествие, совершенно не заметив за собой слежки.

Держась на достаточном расстоянии, Грейс неуклонно следовала за ним. Магазины встречались все реже и реже, зато над головой стали все гуще пересекаться бельевые веревки, натянутые между домами по разные стороны улочки. Не стало сюрпризом, что мужчина привел ее в местные трущобы.

- Фу-у-ух...

Вздохнув, Грейс остановилась. Продолжать преследование было слишком опасно. Дорогая одежда помогала скрываться от уинстоновских ищеек, но весьма затрудняла задачу оставаться незаметной в трущобах.

Ее взгляд остановился на детворе, сгрудившейся на другой стороне переулка.

- Ребята.

Дети, увлеченно что-то рисовавшие мелками прямо на дороге, обернулись в ее направлении.

- Вы видели дядю, который только что прошел мимо?

- Да. - ответил мальчуган, который на вид казался самым старшим среди них.

- А ты знаешь, где он живет?

- Он всегда появляется и исчезает вон за тем углом.

Ребенок указал на дом, за которым только что скрылся мужчина. Похоже, ничего нового он не сообщит.

- А давай ты последуешь за ним, чтобы узнать, куда он пойдет? Но не подходи слишком близко и не заговаривай с ним.

Когда она достала и поманила его серебряной монеткой, мальчишка вскочил и, отряхнув руки, резво побежал за угол.

Вскоре он вернулся и сбивчиво сообщил:

- Там в конце переулка стоит дом синего цвета. Туда он и зашел. Но я не увидел, на какой этаж.

Да и какая разница. Военные вытравят его оттуда, словно крысу.

Грейс вручила монету мальчику, а затем, доставая по одной из своей сумки, одарила шоколадными конфетами остальных детей, чьи глаза вспыхнули завистью.

- Только никому не говорите, что вас просили о чем-то подобном.

Ребятня закивала, и она ретировалась, направившись обратно в центр города. Грейс зашла в первый попавшийся банк и заняла телефонную будку. Конец месяца, и операционный зал был так переполнен, что никто и не вспомнит, как выглядела женщина, что куда-то звонила в этот час.

- Будьте добры, Беркшир Уэст в Уинсфорде, абонент 5214.

Продиктовав оператору знакомый номер абонента, она назвала случайное имя.

- Бриджит Дэвис.

Вскоре на другом конце провода раздался голос.

- Первая опергруппа специального назначения. Чем я могу вам помочь?

В его тоне безошибочно угадывалась военная выправка.

- Здравствуйте. Я увидела этот номер в объявлении о розыске. Это вы принимаете информацию о повстанцах? - уточнила Грейс, притворившись, что звонит впервые.

- Да, все верно.

- Знаете, мне кажется, кое-кто из моих знакомых связан с мятежниками.

Затем последовал рассказ о беседе двух мужчин в кафе, свидетелем которой она стала, о местонахождении явочной квартиры, а также о времени и месте их предстоящей ночной встречи.

Как только цель ее приезда в Дэнвич оказалась благополучно достигнута, Грейс следовало немедленно скрыться, не тратя времени даже на передышку. Учитывая звериное чутье командира 1-й опергруппы специального назначения, установление личности информатора было лишь вопросом времени.

Она отправилась прямиком в отель, где проживала, погрузила багаж, заблаговременно оставленный у портье, в такси и поехала на вокзал. Там Грейс купила билет до следующего пункта своего назначения. Поезд прибывал через тридцать минут.

Снаружи было слишком холодно, а потому Грейс прошла в зал ожидания на платформе. Окинув взглядом кое-где пустующие сидячие места, она примостилась на скамью перед колонной.

- Я поставлю это здесь.

- Спасибо.

Носильщик, который нес ее багаж от самого такси, аккуратно разместил его у ног Грейс. Получив в награду золотую монету, мужчина вежливо поблагодарил ее и ушел.

Все, что у нее было, это саквояж размером с ее корпус. Не будь беременна, она бы легко справилась с ним без чьей-либо помощи.

- Фу-у-у...

Грейс пошевелила пальцами ног, чтобы снять напряжение с икр, и посмотрела на колонну перед собой.

Возраст 25-30 лет. Бирюзовые глаза. Маленькая родинка под левым глазом. Худощавое телосложение. Беременная женщина, предполагаемая дата родов которой в мае.

Там была листовка с описанием ее внешности.

Осторожно поправив темные очки на переносице, она осмотрелась по сторонам. Пара болтливых старушенций да мужчина средних лет, увлеченно просматривающий  документы, вероятно, командированный. Ее персоной никто из них не заинтересовался.

- Что же... Что же могло приключиться?

Молодая женщина, усевшаяся рядом с Грейс напротив столба, прочитав объявление, покачала головой. Очевидно, ей и в голову не пришло, что она могла бы расспросить о подробностях беременную даму, сидевшую на той же скамье.

Именно это явилось причиной того, что на Грейс была дорогая одежда и яркий макияж. Выгляди она скромно, окружающие легко могли бы узнать в ней женщину из объявления. И напротив, состоятельная дама совершенно не производила впечатления пропавшего без вести человека.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 151

Глава 151

"Да ты никак ищешь меня? Теперь пускаешь деньги на ветер в масштабах всей страны?"

Сидя прямо напротив объявления о розыске себя самой, Грейс не преминула поддеть этого человека. Пусть он даже об этом никогда и не узнает.

Потом вдруг горько усмехнулась.

Среди прочей информации о розыске имени ее указать мужчина так не удосужился.

"А что, если бы указал?"

В попытке отринуть пустые умозаключения, она пришла к еще более странной мысли.

Номер телефона, указанный внизу, Грейс видела впервые. Неужели недавно выделенная линия специально по ее душу? Временами на нее накатывало желание позвонить. Было жутко любопытно, куда же она попадет. В усадьбу? Вот еще глупости, просто безумная идея. В штаб командования? Тоже нет. Даже если он потерял границу между личным и профессиональным интересом...

Затем ее взгляд вернулся к вознаграждению, обозначенному увеличенным шрифтом.

Боже, посмотрите-ка, что за сумма! Или он действительно горел желанием найти ее?

Грейс выудила из сумки и развернула перед собой газету. Глядя на "идеального" мужчину на фото, она вскинула брови.

Внутри-то, поди, уже все обуглилось, да?

º º º

Леон бесстрастнно взирал на собственное отражение в залитом дождем окне.

Наград на нем снова прибавилось. При мысли, что эти медали пахнут кровью, в его взгляде мелькнуло отвращение, он закрыл глаза и отвернулся. Однако, как ни закрывай глаза, как ни отворачивайся, этот образ был отпечатан в его сознании.

- А, майор Уинстон.

Он обернулся на зов. Командующий Дэвенпорт появился в приемной.

- Я ждал вас.

Ну разумеется, ведь сам же и вызвал. Леон проследовал за командующим в его кабинет. Разместившись за столом, тот жестом предложил ему сесть и вдруг нахмурился:

- А что случилось с вашей рукой?

Любопытство было вызвано повязкой на правой руке Леона. Проигнорировав вопрос, он сел в кресло перед столом командующего. Удовлетворившись свирепым выражением его лица в качестве ответа, Дэвенпорт достал из хьюмидора сигару насыщенного карамельного цвета и протянул своему визави. Тот без колебаний согласился.

- Я так понимаю, сегодня ваш первый день в штабе после операции.

Лишь после того, как рассеялась густая табачная дымка, закрывавшая ему обзор, командующий продолжил:

- И каковы ощущения? Вам по нраву новый кабинет?

Выдохнув длинную струю белого дыма, Леон неопределенно кивнул.

- Недурно.

С начала нового года Леон больше не был руководителем отдела внутренней разведки Западного командования, но вступил в должность командира 1-й опергруппы специального назначения.

Для того, чтобы подчистую искоренить повстанцев Бланшара, требовалось специальное подразделение, наделенное особыми полномочиями и находящееся вне юрисдикции армии. Ответом на необходимость формирования антиповстанческой военизированной структуры, с одобрения короля и парламента, и стало создание внутри Штаба армии 1-й опергруппы специального назначения .

Естесственно, инициатором этого выступил именно Леон. Иметь возможность колесить по всей стране в поисках женщины под предлогом ликвидации остатков революционной организации было весьма заманчивой перспективой. Среди всего высокого командования лишь только Дэвенпорт догадывался, что этот спецназ использовался исключительно в его личных интересах.

- Послушайте, я тоже скорблю по этой девочке.

Глядя прямо в лицо Леону, командующий нес какую-то чушь.

- Когда-то и я побывал в вашей шкуре. Покуда занимался инцидентом со взрывом, ее мать исчезла, и потом я довольно долго пытался найти ее. Но если бы она осталась, и все открылось, произошла бы еще большая трагедия.

Понизив голос, он продолжал извергать нечто, что невозможно было однозначно определить ни как утешение, ни как яд.

- Любовь проходит, а время лечит. И сейчас настал именно тот момент, когда ваши пути с этой девушкой разошлись. Разве не маячат перед вами самые радужные перспективы? Так не позвольте же одной единственной потере лишить вас всего.

- Командующий.

Раздавив сигару о дно пепельницы, Леон нарушил свое молчание.

- Вы в самом деле так полагаете? Конечно, прискорбно, что от нее ничего не осталось.

Речь шла вовсе не об исчезновении этой женщины. В ходе расследования Леон подчистил все данные и показания о Грейс Риддл.

Крысы Бланшара, с таким рвением принявшиеся было расписывать ее преступления, заткнули свои пасти перед перспективой прижигания сигарой их липких языков при одном только упоминании ее имени.

Более того, он стер все записи о женщине, включая ее личность.

Вступив в должность командира антиповстанческого подразделения, он первым же приказом распорядился передать в ведение 1-й опергруппы специального назначения любые документы и записи, касающиеся повстанцев по всему королевству. А затем удалил все данные, так или иначе связанные с делом Маленькой Загадки, создав впечатление, словно у Энджелы Риддл вовсе никогда и не было дочери.

Помимо прочего, обнаружилось, что, в соответствии с официальными данными, личность, указанная в свидетельстве о рождении, которое он нашел среди вещей женщины, давным давно умерла, что окончательно делало ее человеком, которого не существовало в этом мире.

Удаление информации о женщине также отвечало интересам командующего. Вероятно, постоянно опасаясь, как бы в записях и показаниях не всплыла его личная история, он жил с постоянным ощущением, будто сидит в терновом кусту.

- Теперь, когда исчезли доказательства вашей неосмотрительности, вы, вероятно, чувствуете немалое облегчение.

Уловив в словах Леона сарказм, командующий насупился.

- Но пропажа ее самой не слишком большой повод для радости.

Конечно, то, что все улики уже уничтожены, было ему на руку, но фактом оставалось и то, что женщина, которая сама по себе являлась самым неоспоримым доказательством и свидетельством преступления этого человека, разгуливала где-то на свободе. Стоило ожидать, что Дэвенпорт, который в последнее время жил словно с бомбой замедленного действия под боком, теперь должен бы чувствовать себя так, словно потерял детонатор.

- Майор Уинстон.

Смягчив выражение лица, командующий сменил тему.

- Как будто вы не знаете, что я вызвал вас сегодня по совершенно другому поводу.

Повод, конечно. Леон вовсе не забыл об условиях их сделки. Конверт, прислоненный к ножке кресла, переместился с пола на стол Дэвенпорта.

Вскрыв, командующий внимательно изучил содержимое конверта. Даже после того, как получил желаемое, его лицо продолжало быть напряженным. Тут уж ничего не попишешь. В конверте находились показания и улики, добытые в ходе расследования, прямо или косвенно указывающие на причастность этого человека к убийству предыдущего короля.

- Дубликатов, надеюсь, не имеется.

Леон покачал головой, мол, ничего такого. Никаких дубликатов. Естесственно, они больше и не нужны.

Покончив с делами, он вернулся в штаб 1-й опергруппы специального назначения, расположенный этажом ниже. В отличие от той, что царила здесь еще полчаса назад, нынешняя атмосфера оказалась куда более беспокойной. Солдаты деловито сновали туда-сюда, а несколько офицеров что-то горячо обсуждали.

- Майор, и вы здесь!

Сгрудившись перед картой, военные увлеченно вели беседу, когда один из капитанов, первым заметивший Леона, отдал ему честь.

- Что происходит?

- Чуть ранее мы получили еще одно сообщение.

Кэмпбелл, от которого не ускользнула едва уловимая перемена в лице капитана, когда тот услышал ответ, поспешно добавил:

- Это наводка на очередное укрытие остатков.

- Действуйте согласно плану. Спасибо за службу.

Тут же потеряв интерес, Леон направился в свой кабинет, расположенный в глубине штаба. Проходя мимо рабочего места своего адъютанта, он бросил взгляд на стол Кэмпбелла. На один из двух стоящих на нем телефонных аппаратов поступали звонки исключительно с сообщениями о женщине. Однако, несмотря на то, что другой аппарат практически весь день не унимался, этот, казалось, почти никогда не звонил.

И в тот момент, когда его вновь охватила тоска...

- Нильс, в этот раз информатором опять была женщина?

- Так точно, капитан.

- О, просто замечательно. Тогда наводка должна быть точной. Нас ждет еще одна награда.

Услышав диалог позади себя, Леон, уже открывший было дверь своего кабинета, замер.

Женщина. Наводка. Точная наводка. Опять женщина.

Смутной догадкой внутри него шевельнулась интуиция.

- А конкретнее?

Он вернулся в штаб, чтобы уточнить.

- О, ничего особенного. Просто среди офицеров появилась примета, что если информатор - молодая женщина, то зачистка пройдет успешно.

- Потому что наводки точны, верно?

- Так точно, майор.

Глаза Леона, уже с месяц как потухшие, вдруг начали оживать.

- Потокол сообщений от информатора мне, живо!

º º º

- Хм-м-м...

Лишь только войдя в номер, Грейс поспешила скинуть туфли и растянуться на кровати.

- Ха... Ну, теперь, наверное, еще поживем.

С ее губ непроизвольно сорвался болезненный стон. Ноги со спиной просто отваливались. А ведь раньше четырехчасовое путешествие на поезде не превращало ее в развалину.

А еще она никогда не заваливалась в постель прямо в одежде и не умытая.

- Сперва немного передохну...

Сняв тонкое золотое колечко, которое носила, изображая замужнюю, Грейс положила его на прикроватный столик и вздохнула. Часы на столике показывали девять вечера.

Надо хотя бы макияж снять...

Очевидно, если она на минутку приляжет, то заснет. А "на минутку" закончится только с восходом солнца.

Во время своего путешествия на поезде она строила грандиозные планы того, как, заехав в отель, примет ванну, теперь же у нее не осталось сил даже встать и раздеться. Лежа практически в полудреме она стянула с себя пальто и остальную одежду, как попало покидав вещи на другой стороне кровати. Некоторые личности, страдающие мизофобией, вероятно, пришли бы от этого в ужас.

- Ах... Как же мягко.

Вытянув ноги, она застонала от удовольствия. Этот отель, опираясь на соотношение цены и уровня комфорта, порекомендовал ей бизнесмен, с которым они оказались в одном купе по пути сюда, и как же он был прав.

- Фу-у-ух...

Грейс вот так перебиралась из отеля в отель с тех самых пор, как улизнула из Блэкберна. Изначально это не входило в ее планы. Из Андертона она намеревалась отправиться сразу в столицу королевства, чтобы забрать наследство, оставленное ей мамой, а затем, справив фальшивые документы, покинуть страну, сев на корабль, отчаливающий из южного порта.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 152

Глава 152

Однако, в спешке она кое-что упустила: Рождество - это государственный выходной.

Мало того, праздник выпал на пятницу, и пара дней, последовавших за ним, также были выходными.

Таким образом, "Роял Хэритадж Банк" открыл свои двери для клиентов лишь через три дня, 28-го числа, и когда Грейс, наконец, получила доступ к наследству, объявления о ее розыске уже были расклеены по всей столице.

Ей пришлось отказаться от планов скрыться за границей, поскольку к этому времени ориентировки и ордера на ее арест, очевидно, уже были разосланы во все пограничные контрольно-пропускные пункты и порты.

Впрочем, это до поры.

Грейс намеревалась вернуться к задуманному после рождения малыша. Одинокие молодые женщины выезжают за границу куда чаще, чем беременные. А цвет глаз можно было скрыть, притворившись слепой.

Но проблема заключалась в том, что до родоразрешерия ей было необходимо на что-то жить. Имея в распоряжении лишь средства, которые получила от Нэнси Уилкинс, да ценности, что прихватила с собой из подземного бункера, Грейс не могла позволить себе проживание в отеле в ожидании родов.

Арендовать постоянное жилье, как и долго задерживаться на одном месте, все еще было слишком рискованно. Без материальной поддержки извне, остаться незамеченной было пактически невозможно. Мелькая на местности, она непременно привлекла бы внимание соседей, что весьма повышало вероятность быть выслеженной тем человеком.

Поэтому Грейс решила выждать до тех пор, пока людей не утомят вездесущие листовки, и они не перестанут обращать на них внимание, а затем уж подыскать подходящее жилье где-нибудь в большом городе.

До тех же пор единственным выходом для нее являлись отели. И весьма кстати она получила свое наследство.

В общей сложности, мама оставила ей тридцать бриллиантов по два карата и двадцать золотых слитков, каждый весом в одну тройскую унцию*. Этот подарок, общим весом менее одного килограмма, в стоимостном выражении был столь огромен, что на него можно было приобрести порядка шести новеньких домов в пригороде какого-нибудь мегаполиса.

(*П/П: Тройская унция - единица измерения массы, равная 31,1034768 грамма. В современном мире применяется в банковском и ювелирном деле для выражения массы драгоценных металлов.)

Вместе с наличными, которые уже были у нее на руках, и средствами, которые она могла выручить от продажи золотых слитков, Грейс располагала суммой, достаточной для того, чтобы залечь на дно до тех пор, пока не сбежит за границу. Неожиданной удачей явилось и то, что в последние годы экономика шла на подъем, и цены на золото взлетели до небес.

Будучи вынуждена колесить по стране, Грейс решила совместить приятное с полезным.

Вычислять, где прячутся остатки повстанцев, и сдавать их куда следует.

"Пусть прошлое останется в прошлом, а ты иди своей дорогой."

Еще чуть-чуть и обязательно.

Решив более не принимать ничью сторону, Грейс вознамерилась жить только ради себя самой, но когда поняла, что остатки организации, связываясь друг с другом через газетные объявления, пытаются восстановить былую силу, она не смогла спустить это на тормозах.

Как никто другой зная их подноготную, Грейс оказалась тем самым человеком, который мог предотвратить подобное. А потому, перед тем, как исчезнуть, она решила подсобить этому чокнутому ублюдку Леону Уинстону.

- Проклятье...

Взглянув на свой большой живот, Грейс  вздохнула.

"Давай уж на выход поскорей..."

Она собиралась уйти без ребенка.

С какой стороны ни глянь, причин не брать его с собой, было куда больше, чем наоборот. Фактически, единственным возражением против этого был иррациональный вопрос Грейс самой себе "Разве не я подарила ему жизнь?..."

Ей доставляло немалый дискомфорт это вдруг неизвестно откуда взявшееся чувство ответственности. Ведь изначально она и вовсе не желала появления на свет этого младенца.

Пусть же ответственность возьмет на себя тот, кто сознательно создавал новую жизнь.

Ее одолевало безотчетное желание, родив, оставить ребенка этому человеку. Кроме того, порой Грейс казалось, что ей попросту не справиться с ним.

Когда сегодня во время ланча она купила себе дешевый сэндвич с индейкой, малыш никак не отреагировал, заставив ее поволноваться, зато когда на обед ела дорогое блюдо из лосося в вагоне-ресторане поезда, он словно пустился в пляс.

- Невероятно. Такой же привереда в еде, как...

Болтая сама с собой, Грейс осеклась и снова вздохнула.

Но будет ли он действительно хорошим отцом? В конце концов, этот ребенок был зачат, чтобы стать якорем, который должен был удержать Грейс рядом с ним, чтобы использовать ее в качестве шахматной фигуры в операции по зачистке штаб-квартиры повстанцев. Вряд ли этот мужчина испытывает искреннюю привязанность к малышу.

Ведь он попросту не знает, как надо любить.

Даже будучи отпрыском графа, этот ребенок навсегда останется в статусе байстрюка, растущего без матери. И было совершенно очевидно, что, когда однажды этот человек, все же, откажется от Грейс и женится на Ее Светлости, малыш станет неугодным.

Тогда, наверное, стоит отдать его в детский дом? Или самой найти хорошую семью для него?

В итоге, Грейс в какой-то мере сумела проникнуться чувствами своей матери.

- Мне следовало оставить ее в приюте…

Вероятно, эти слова были сказаны ею не потому, что она не любила или ненавидела дочь. Возможно, так же как и сама Грейс, мама желала, чтобы ее ребенок рос в нормальных условиях.

Потому что Грейс тоже не знала, как надо любить.

Ей казалось неправильным растить ребенка в неполноценной семье, где бы он даже не был желанным, когда в мире было так много пар, искренне мечтающих о малыше.

Наличие денег также не являлось залогом того, что ей удастся должным образом его воспитать. И мужчина был ярким примером этому.

Но самое главное, у Грейс не было абсолютно никакой уверенности, что она сможет полюбить этого ребенка. Сейчас он ощущался, как тяжесть и обременение. А его шевеления все еще раздражали.

Шевеления?

И только в этот момент Грейс осознала. Если вдуматься, с тех самых пор, как она сошла с поезда и отправилась в отель, плод не напоминал о себе.

Почему нет движений? Он никогда ранее так надолго не затихал.

Грейс надавила на то место, куда малыш чаще всего бил ножкой.

- Как дела? - спросила она вслух, но реакции не последовало вообще никакой.

Ее сердце упало.

Резво вскочив, Грейс достала из сумочки, небрежно кинутой на пол, коробку шоколадных конфет. Сунув одну конфетку в рот, она прожевала ее так быстро, что даже не почувствовала вкуса.

- В чем дело? Хм?

И снова без ответа. Неужели с ним что-то не так?

- Ха... вот оно.

Беспокойство оказалось напрасным. После второй конфеты ребенок начал пинаться. Грейс облегченно вздохнула, наглаживая живот в районе пупка, где ощущались удары ногами.

Он спал? Или затаился, каким-то образом поняв, что она раздумывала, как бросить его?

Оставив коробку конфет на прикроватной тумбе, Грейс опять улеглась в кровать. И только возня в ее животе прекратилась, как тут же ощутились короткие ритмичные сокращения: ток, ток, ток.

Теперь она знала, что это была икота.

Было весьма забавным, что еще не родившийся малыш икал. Словно отстукивал внутри нее морзянку. Попытавшись расшифровать это послание при помощи азбуки Морзе, Грейс получила абракадабру и рассмеялась.

Она укрылась одеялом и, сменив позу, легла поудобнее, успокоив икоту. Казалось, ребенок снова заснул, а Грейс принялась нежно наглаживать свой живот и тихо бормотать, словно уговаривая его:

- Я буду жить своей жизнью. А ты - своей.

Будь свободен от груза грехов своих родителей. Попались же тебе такие нерадивые...

- Только живи.

º º º

То, что если информатором была молодая женщина, наводка будет точной, оказалось не суеверием.

Сделав выборку среди запротоколированных случаев, когда вслед за сообщением был осуществлен реальный захват, Леон обнаружил, что в каждом эпизоде информатором выступала молодая женщина.

Естественно, всякий раз звонившие назывались другими именами. Кроме того, невозможно было подтвердить, был ли это один и тот же голос, поскольку принимали сообщения разные люди.

Тем не менее, Леон был убежден, что все "заслуженные внештатные сотрудники" 1-й опергруппы специального назначения были одной и той же женщиной - Грейс Риддл.

Сообщения всегда носили весьма подробный характер. И, со слов получателей, вырисовывалась одна характерная деталь. Называясь то знакомой повстанцев, то официанткой кафе, информатор никогда не проявляла озабоченности анонимностью своего звонка.

Это она.

На данный момент среди укрытий, обнаруженных по наводке женщины, места которых были отмечены на карте, даже после тщательного анализа не прослеживалось никакой закономерности. Он не понимал, как она узнавала об очередном убежище, казалось, женщина перемещалась в том порядке, в каком сообщала о них.

Видел ли кто-нибудь из арестованных по ее наводке боевиков эту женщину? Кэмпбелл, посетивший с целью допросов несколько лагерей для военнопленных, обнаружил кое-что любопытное.

Если ты встретил беременную женщину в темных очках, через пару дней жди облавы военных.

Такая примета распространялась среди заключенных. Для них она стала сродни "женщины в белом" - предвестником беды.

Какой еще предвестник? Эта женщина - информатор. Похоже, она лично следила за подозреваемыми, чтобы собственными глазами убедиться в наличии укрытия, и лишь после этого звонила и передавала информацию.

Весьма рискованно.

- Ха...

Совершенно бесстрашная. Она занималась подобным, хотя остатки шайки наверняка уже назначили награду за голову Грейс Риддл. Леону стоило поторопиться с поимкой женщины ради ее же с ребенком безопасности.

В прошлую среду, когда было получено очередное сообщение, приоритетной задачей стало отслеживание информатора, а не зачистка убежища. Отследив телефонный звонок, он выяснил, что тот был произведен из банка в центре Донвича, но служащие женщину, увы, не помнили.

Однако ж, на улице она, очевидно, ночевать не стала бы, а посему по его приказу были прочесаны все гостиницы города, что, наконец, дало ощутимый результат.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 153

Глава 153

Пять ночей в отеле "Донвич Мэйфлауэр". Одна. Черные волосы. Выехала в среду днем и взяла такси до вокзала.

И на этом практически все.

На вокзале удалось разыскать носильщика, который помог ей с багажом, однако, тот понятия не имел, куда женщина направлялась. У платформы, где она осталась дожидаться своего поезда, примерно в тоже время друг за другом совершили остановку целых пять составов, которые затем, в общей сложности, останавливались еще в нескольких десятках мест.

- Твою ж мать...

Когда Леон, улегшись на диван с ногами, вытянулся во весь свой рост и выругался, дежурный, сидевший за столом в углу кабинета и что-то строчивший, вздрогнул и поежился.

- Нильс.

- Да, майор.

- Я же сказал тебе идти спать.

- Никак нет, майор.

Леон перевел взгляд на стену перед собой. Ранним утром за окном было еще темно, но стрелки часов уже показывали без четверти шесть.

- Брось, твое дежурство скоро заканчивается. Все равно я здесь постоянно торчу.

Он не покидал штаб опергруппы с прошлой среды.

- Я тоже сегодня...

- Оставь. Иди домой, когда придет время. - пробормотал Леон, перебивая рядового с его дурацкими пояснениями.

- Скоро уже и остальные подтянутся на  службу.

Так прошел еще один день. И никаких известий.

Тук. Тук.

Бейсбольный мяч метнулся вверх, почти коснувшись потолка, а затем снова упал в его ладонь. Лежа на диване и непрерывно подбрасывая и ловя мячик, Леон погрузился в раздумья.

Он не мог понять, как ей удавалось каждый раз передавать свои рискованные сообщения о выживших не просто с места событий, но из самого эпицентра.

На данный момент поступило всего четыре сообщения. С интервалом от четырех до десяти дней.

Последний звонок был принят в прошлую среду, сегодня пятница, получается, уже минуло девять дней.

Пора бы и снова позвонить.

Продолжая машинально подбрасывать и ловить бейсбольный мяч, Леон вновь и вновь прокручивал в своей голове информацию, которая за последние дни уже набила оскомину.

Солнцезащитные очки. Конечно, она сразу же озаботилась этим. Глаза - самая характерная примета.

Может, каким-то боком приплести повстанцев и ввести запрет на темные очки? Додумавшись до такого, Леон усмехнулся. Это уже выглядело бы полным самодурством.

Тогда надо запретить краску для волос.

"Чернявая, значит... Дэйзи с черными волосами...  Грейс Риддл с черными волосами..."

Уголки его губ медленно поднялись, когда он представил себе это. Пожалуй, не стоит запрещать краску.

Видение было просто потрясающим. И окажись она сейчас прямо перед ним, Леон бы без лишних церемоний задрал юбку и разорвал ее нижнее белье. Со всеми очевидными последствиями.

- Чтоб тебя...

Она разгуливает по городам, где полным полно мужчин, готовых наброситься на нее.* И очень кстати, что невооруженным глазом заметно, что у этого тела есть владелец. Никто не посмеет его тронуть.

(*П/П: "Превосходная страна! Там в лесу столько диких обезьян! Они каак прыгнут!")

Тук. Тук.

Он возобновил свое бесцельное занятие.

Судя по тому, как резво колесила по стране, женщина чувствовала себя неплохо.

Беспокойство чуть поутихло, и снова на первый план вышла досада.

Просто невероятно.

Грейс Риддл бросила его. Ушла по-английски.

Покидая своего бывшего женишка, эта женщина вовсе не суетилась и приберегла для паршивца и прощальное слово, и даже пощечину. При этом ускользнула от Леона, даже не выругавшись напоследок. Словно не сочла нужным тратить себя на это.

А теперь названивает ему на работу?

Как же это жестоко.

Она не хотела его больше видеть, но намеренно продолжала использовать.

Просто запредельная жестокость.

Ладонь Леона обхватила бейсбольный мяч так крепко, что вены и сухожилия на тыльной стороне руки вздулись.

Дрынь-дрынь.

Зазвонил телефон. Это разрывался аппарат, на который поступали сообщения об остатках шайки.

Когда рядовой, сидевший у телефона, взволнованно посмотрел на Леона, тот  поспешно встал с дивана и распорядился:

- Действуй, как было оговорено.

- Есть, сэр.

Сухо сглотнув, солдат снял трубку.

- Первая опергруппа специального назначения. Чем я могу вам помочь?

Услышав ответ, дежурный тут же поднял голову и решительно кивнул Леону, который уже стоял рядом с ним. Трубка тут же оказалась в его руке.

- ... Это вы принимаете информацию о повстанцах?

Голос звучал немного хрипло. Как это обычно и бывало по утрам.

Легкая дрожь пробежала по всему телу, когда голос женщины проник в его ухо. Леон ощутил, как откликается каждая клеточка его тела. Стиснув зубы, он подавил желание тут же поинтересоваться, где она.

Схватив карандаш, лежавший на столе, Леон нацарапал записку и сунул ее дежурному.

Да, все верно. Где вы?

Рядовой, который даже не слышал ее вопроса, взяв телефонную трубку, вслух прочитал написанное:

- Да, все верно. Где вы?

- Я в Билфорде, Кэмден.

Леону пришлось еще сильнее стиснуть зубы, чтобы не рассмеяться в голос. Кэмден. Но ведь Билфорд находится в каких-то четырех часах езды отсюда.

Женщина бесстрашно ступила на его земли. Похоже, это снова какое-то изощренное издевательство.

- Мне кажется, человек, живущий со мной в одном переулке связан с мятежниками...

Пока она передавала наводку, Леон снова принялся писать.

Билфорд в Кэмдене. Отследить.

Дежурный немедленно встал и, провожаемый взглядом Леона, вошел в кабинет адъютанта, закрыв за собой дверь. Теперь он свяжется с телефонной компанией, чтобы найти оператора, который соединил звонок в Уинсфорде. Проследив обратный путь звонка, они могли значительно сузить ареал местонахождения вызывающего абонента.

- Южнее пересечения Ньютон-стрит и Белмонт-стрит...

Сидя на месте дежурного, он молча вслушивался в ее неугомонную болтовню, и вдруг вздохул.

- Мэдисон...

В этот момент голос женщины оборвался. Какое-то время Леон продолжал слушать ее молчание, погрузившись в напряженную атмосферу их немого противостояния, и, наконец, заговорил первым:

- Привет, детка.

Поскольку он произнес эти слова, подавляя грозившие выплеснуться наружу эмоции, всполыхнувшие у него внутри, его голос звучал ниже обычного.

Помолчав еще некоторое время, после того, как услышала его, женщина рассмеялась:

- Привет. А не рановато ли ты сегодня прискакал на работу?

- Мне больше не нужно ждать, пока ты проснешься.

- Ты что же, намекаешь, что я слишком ленива?

- Ни в коем разе. Скорее, наоборот.

Приветствуя друг друга, эти двое изображали такое спокойствие, что со стороны их можно было принять за пару бывших возлюбленных, которые давно не общались.*

(*П/П: Впервые за все время автор говорит о героях, как о паре.)

- Ты позавтракала?

- Уже.

- Умница. Кстати, как там мой малыш? Передай ему, что папочка очень соскучился.

На другом конце провода раздался смешок. Затягивая разговор как можно дольше, чтобы выиграть время для отслеживания звонка, Леон плавно подводил его к главному.

- Зачем же ты скитаешься в эту зимнюю стужу, покинув мои теплые объятия? Мм? Я ведь волнуюсь.

- Никаких скитаний. Мне тут без и тебя весьма тепло и уютно.

- О, мне все прекрасно известно.

Женщина захихикала, словно намек на то, что ее местоположение могло быть обнаружено, рассмешил ее. Оставив напускную игривость в своем тоне, Леон вздохнул.

- Теперь, прошу, давай серьезно...

- Ах, точно! Мои поздравления!

Не обратив внимания на его слова, она принялась поздравлять его.

- Мне нынче обращаться к тебе Ваше Сиятельство граф или просто "майор"?

- Хм, не ожидал, что ты следишь за новостями обо мне.

- Куда деваться. Мне так скучно. Несмотря на побег от тебя, у меня такое чувство, что я опять в заточении.

- Коли так, не лучше ли снова быть пойманной мной...

- Но ты же понимаешь, что все случилось лишь благодаря мне? Я в праве ожидать благодарности.

-  Несомненно. Я буду обязан тебе по гроб жизни.

Затягивая разговор, Леон продолжал сверлить глазами все еще наглухо закрытую дверь в кабинет своего адъютанта, как вдруг женщина сменила тему.

- О, и вот еще что. Я должна тебе кое в чем признаться.

- ... Признаться в чем?

- Я обманула тебя.

- Я все прощаю. Так что возвращайся.

Посетовав на то, что он изобразил великодушие, даже не поинтересовавшись, в чем именно состояла ее ложь, она продолжила свое покаяние, хотя об этом ее никто не просил.

- На самом деле, в том, что произошло с твоим отцом той ночью принимало участие четверо, а не трое человек.

- Что?

- Ты помнишь Фреда Уилкинса? Того предателя, гори он в Аду.

- Ах, именно поэтому я и отправил его на тот свет.

- Его папаша, Дэвид Уилкинс, также был на вилле той ночью.

Леон вспомнил, что видел это имя в списке лидеров повстанцев, схваченных и заключенных в лагере для военнопленных, и сжал в руке карандаш с явным намерением сломать его.

- И позже я слышала, как он говорил, что совершил фатальную ошибку. Не знаю, какую именно. Но я своими глазам видела, как Джонатан Риддл-старший утешал дядю Дэйва.

Леон процедил сквозь зубы:

- Зачем ты призналась мне сейчас, если до этого так упорно молчала?

- Зачем мне это? Просто раньше все было иначе, а теперь у нас с тобой один общий враг, не так ли? Давай же действовать сообща.

- То есть, сначала я использовал тебя для мести, а теперь ты меня, - глубоко вздохнув, пробормотал Леон.

- Что такое? Разве он не пойман?

- Заключен в лагере.

- Тогда в чем проблема?

- Ты - лиса*, вот в чем проблема.

(*П/П: Здесь не просто намек на хитрюгу Лизавету Патрикеевну, но отсылка к персонажу корейского эпоса - кумихо, девятихвостой лисе-демону, сводящей людей с ума и питающейся человеческой печенью.)

Это косвенное обвинение во лжи через сокрытие фактов о смерти его отца, очевидно, рассердило женщину:

- Ах так, если после всего, что я уже раскрыла, ты еще имеешь претензии, то не рассчитывай на меня в будущем...

Возможно, ее действия были продиктованы чувством вины. В тот момент, когда неожиданный звук смешался с возмущенным женским голосом, рука, державшая карандаш, принялась сосредоточенно двигаться.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 154

Глава 154

Едва различимый низкий звук - это гудок паровоза. Резкий и громкий - определенно, свисток, возвещающий об отправлении.

Женщина находилась в телефонной будке на железнодорожной станции.

Закончив писать, Леон метнул бейсбольный мяч в дверь кабинета адъютанта.

Бац.

По тонкой дверной филенке паутиной разошлись трещины. Ровно через три секунды после того, как мяч отскочил на пол, дежурный, осторожно приоткрыв дверь, выглянул в образовавшийся проем. Леон протянул ему записку так, чтобы он смог ее прочитать.

Центральная и Западная станции Билфорда, наряд полиции немедленно.

Кивнув, рядовой вновь скрылся за дверью. Теперь он запросит помощи полиции, в соответствиии с заранее согласованным сценарием.

- ... Что это было? - прервала свою речь и поинтересовалась женщина, вероятно, услышав, как он пробил дверь.

- Ой, да что-то из рук все валится.

- Умерь свой пыл.

Похоже, она решила, что он вдарил кулаком по столу.

- А, так вот почему ты сбежала? Испугалась, что я разозлюсь? Я не стану тебя ругать, возвращайся, мм?

В Билфорде было две железнодорожные станции. На какой бы из них она ни была, с этого момента главной задачей Леона стало дождаться прибытия полиции, чтобы изловить ее. У него даже пересохло во рту.

- Уж не хочешь ли ты мне сказать, что, раз моя миссия в качестве приманки окончена, я должна вернуться в твою клетку? Сам-то подумай. Кто бы по доброй воле вернулся к человеку, который подверг стольким унижениям? Ты долбанный ублюдок, который использовал меня для реализации своих извращенных желаний, так с какого перепугу я вдруг возьму и вернусь к тебе?

- Мои желания не были самоцелью, я пытался избавить тебя от морока лживых убеждений. Но ты не верила мне, сколь правдивы ни были бы мои речи. Да у меня просто не осталось иного выбора, кроме как позволить тебе испытать это на себе и увидеть все собственными глазами. Я согласен, что способ радикальный и далекий от здравого смысла, но если бы не мой ребенок у тебя под сердцем, ты вновь попала бы под влияние этого демона, который уже однажды отправил тебя на соблазние, и снова была бы использована подобным же образом.

- Чудненько. И прокурор, и адвокат в одном лице. Уволишься из армии - подайся в юристы.

- Как бы то ни было, мой метод оказался действенным. Даже ты не можешь этого отрицать. Благодаря мне у тебя, наконец, открылись глаза.

- О, да. Я так благодарна, что сейчас разрыдаюсь. И, вовлекая меня в свои странные игры, взамен ты всего лишь хотел, чтобы я родила ребенка и была бы привязана к тебе до гробовой доски. Ай-ай-ай, Ваше Сиятельство! Того и гляди, графский род прервется.

Женщина горько усмехнулась, а затем, понизив голос, холодно изрекла:

- Я получила сатисфакцию, а ты - титул. На этом наши общие дела заканчиваются.

- Если не ошибаюсь, твоя месть еще не окончена. Именно поэтому ты колесишь по стране с животом наперевес. Но в этом нет никакой необходимости, просто покажи пальцем, и я разорву их всех, так что возвращайся.

- Вот заладил: вернись да вернись. Утомил. Я кладу трубку.

Когда она выказала намерение закончить их разговор, Леон поспешил перевести его в иное русло.

- По всей видимости, ты не в курсе, но я - не единственный, кто ищет тебя.

- Ато я не знаю.

- Ты думаешь, я про повстанцев?

Возможно, от неожиданности, но она промолчала.

- Роялисты тоже охотятся на тебя.

- А роялисты за что?

- Помнишь, во флигель как-то заявился инспектор по твою душу? Так вот, за этим стояли король и Великий Герцог. Они прознали о твоем существовании, когда прощупывали меня в попытке найти слабое место, чтобы оказывать давление в деле Синклера.

- ... И ты продолжал держать меня у себя, вместо того, чтобы отпустить на все четыре стороны?

Женщина тихонько буркнула, что он ненормальный.

- Король на пару с Великим Герцогом все еще заинтересованы в тебе. По мере того, как растет мое влияние, выявление моих слабостей становится для них все более критичным.

Потрясенная, она совсем примолкла. Отреагировав именно так, как Леон и ожидал.

На самом деле, он лишь предполагал, что эти двое тоже могли искать ее. Однако, женщине об этом знать было не обязательно.

- Да и твой биологический отец, верно, не прочь бы найти тебя. Ведь ты - носитель тайны, которая враз разрушит всю его жизнь.

Ощутив ее волнение даже через трубку телефона, Леон продолжил:

- Ты прекрасно понимаешь, что я - единственный, кто может защитить тебя. Если тебе дорога жизнь, возвращайся.

Вздохнув, она пробормотала:

- Но если вернусь, ты снова запрешь меня, теперь уже под предлогом того, что за мной охотятся.

- Запру? Ты ведь уже знаешь мой план.

- Тогда...

Выдержав паузу, женщина неожиданно выдала:

- Умоляй меня.

Леон потерял дар речи. Бескомпромиссность ее намерения добиться того, чтобы он умолял, была очевидна. Ему больше ничего не оставалось.

- Вернись.

- И все? Умоляй, как следует.

Леон, который никогда в жизни никого не умолял, проглотил горькое чувство унижения, подступившее к горлу, и с трудом на выдохе произнес:

- ... Пожалуйста.

Непонятно, что развеселило ее, но женщина расхохоталась ему прямо в ухо, а затем, перестав смеяться, отчитала:

- Чего-то важного не хватает.

Накрыв лицо рукой, Леон застонал, а затем снова заговорил:

- Мне очень жаль. Я был неправ. Пожалуйста, вернись.

То был, скорее, манифест, чем мольба. От острого ума женщины это не ускользнуло.

- Не слишком ли простое извинение? Никаких признаков раскаяния не наблюдается.

- Что можно увидеть по телефону?

- Мое терпение на исходе. Как там говорил великий капитан Уинстон? Прежде, чем умолять, подумай хорошенько, что именно ты хочешь сказать.

Ее поведение было объяснимо. Она пыталась подвергнуть Леона тому же унижению, что испытала сама. Он задумчиво постучал карандашом по столу и одно за другим произнес слова, сидевшие в его голове.

- То, как груб я был в своей ненависти к тебе - недопустимо и более никогда не повторится. Я же прощаю все твои прегрешения передо мной. Хочу, чтобы мы с тобой начали все заново с чистого листа. Только дай мне один единственный шанс.

Женщина не нашлась, что ответить.

- Пожалуйста.

Леон снова взмолился, но она обожгла его ледяным холодом:

- Я не собираюсь слушать эту ерунду, Леон Уинстон.

Карандаш в его руке сломался. Ему хотелось свернуть себе шею за то, что когда-то он сказал ей эти слова.

Она ушла, чтобы он раскаялся во всем, что натворил? Леону ничего не оставалось, кроме как молча принять это. Словно это был обязательный этап очищения прошлого.

- Если хочешь отплатить мне за все унижения, которые ты перенесла, приди и накажи меня.

Пф.

Женщина фыркнула.

- Не тешь себя иллюзиями, во мне больше нет ни обиды, ни интереса к твоей персоне.

Внутри Леона что-то оборвалось.

- Как бы то ни было, спасибо, что открыл мне правду. А теперь темное пятно, коим я являюсь, просто исчезнет из твоей идеальной жизни.

- Когда я назвал тебя пятном...

- О, неужто на горизонте нарисовались посланные тобой ребятки? Тогда мне, пожалуй, пора.

- Г...

Он собирался было произнсти ее имя, но она опередила его:

- Леон.

- Мм?

- Ты все еще любишь меня?

Его веки плотно сомкнулись.

- ... Да.

- И ты несчастен?

- ...

Пока он молчал, женщина повесила трубку. Насмешливо хмыкнув на последок.

- Грейс!

Наконец, Леон выкрикнул ее имя, но она его уже не услышала.

º º º

В конце концов, он так и не смог поймать эту женщину.

Нет, он поймал. Почти.

Она была задержана нарядом полиции на Цетральной станции Билфорда. Но никто из полицейских и не догадывался, с какой пронырой они связались.

Женщина изобразила схватки, и ее отвезли в ближайшую больницу вместо полицейского участка, где благополучно прошляпили, когда она слилась с толпой пациентов.

Когда Леон добрался до Билфорда, ее уж и след простыл.

Неделю спустя в штаб 1-й опергруппы особого назначения пришло письмо на имя Леона. В качестве отправителя бессовестно была указана Дейзи Аббингтон.

Проверив его содержимое, Леон не мог не впасть в уныние.

Внутри было письмо с разъяснением схемы связи повстанцев Бланшара через газетные объявления и ключ к шифру.

Это был однозначный сигнал, что никаких звонков больше не будет.

Но надежда не покидала Леона. Следуя инструкциям, присланным женщиной, он устраивал засады возле убежищ и в местах, где договаривались встретиться изобличенные остатки банды. Вдруг она, движимая жаждой мести, все еще продолжает лично их выслеживать.

Он даже пытался обманом заманить ее, размещая в газетах фальшивые объявления от лица якобы мятежников.

Однако, за целый месяц "беременная женщина в темных очках" так и не появилась ни на одном из мест встречи, ни возле проваленных явок. Весь его улов состоял из кучки перепуганных, случайных крыс.

Как только появился способ определить безопасность и местонахождение женщины, она снова исчезла.

Потеряв всякое терпение, Леон собственными руками сломал последнюю из расставленных для нее ловушек.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 155

Глава 155

- Вы, верно, видели мое лицо в прессе, а посему представления излишни.

Усевшись перед обшарпанным столом, Леон положил ногу на ногу, достал сигару и вымолвил:

- Приятно познакомиться, Чарльз Хендерсон. Нет же, Джонатан Риддл-младший.

Когда он улыбнулся, прищуря уголки своих глаз, мужчина, что стоял напротив него с другой стороны стола и молча смотрел, сжал кулаки. За его спиной пряталась женщина, которая дрожащими руками прижимала к себе младенца. Мальчонка двух-трех лет от роду, вцепившись в подол ее юбки, широко раскрытыми глазами наблюдал за военными, обыскивающими дом.

Добрый десяток солдат перевернул вверх дном нехитрое убранство ветхого домика для рабочих на окраине фермы Редхилл. Не меньшее количество солдат орудовало снаружи.

Конечно, Леон и не надеялся найти эту женщину.

Он знал, что ее здесь нет. За этим местом была установлена слежка еще до ее исчезновения.

Посредством обыска преследовались две цели: найти хоть что-нибудь, что помогло бы выследить женщину и оказать давление на Джонатана Риддла-младшего, запугав его домочадцев.

- Хнык, Джо...

При взгляде на всхлипывающую и тянущую мужа за рукав мать семейства, было понятно, что со второй задачей Леон справился.

- Боже... Ваша жена выглядит немного обескураженной, наверное, мне стоило сообщить о своем визите заранее.

Леон вальяжно откинулся на спинку стула и ухмыльнулся, а Джонатан Риддл-младший вдруг скривил губы:

- Не шустро. Два месяца. А Грейс сказала, что вы заявитесь крайний срок через месяц.

Рука, подносившая горящую сигару к губам Леона, замерла.

Уже тогда у нее был готов план побега.

Его рот наполнился горечью прежде, чем он успел закусить сигару. В который раз подавив горькое сожаление о том, что ему следовало задержать женщину сразу, как только она снова появилась на вокзале в Честерфилде, Леон возобновил движение руки. Его зубы впились в конец сигары.

- Она заблуждается, будто хорошо меня знает.

Ровным счетом, как и он в отношении нее.

- Кэмпбелл.

Леон зыркнул в сторону стоявшего позади него Кэмпбелла, и тот, открыв папку, которую держал в руках, принялся зачитывать:

- Руководил налетом на почтовый поезд Оукли, пытался убить короля, заложив бомбу по пути следования кортежа на параде в честь двадцатилетия его вошествия на престол, проник в воинскую часть в качестве новобранца и поджег ее, подделывал удостоверения личности и другие официальные документы...

Взмахнув левой рукой, Леон остановил поток обвинений. Он поднял свой взгляд на Джонатана Риддла-младшего, чье лицо побледнело пуще прежнего.

- Отрицать бесполезно.

Именно так. Весь список был основан на показаниях его соучастников.

- Этих преступлений достаточно, чтобы немедленно заключить вас в лагерь.

Когда пальцы женщины, вцепившейся в рукав ее мужа, задрожали, и она, не сумев сдержаться, разрыдалась, Леон улыбнулся ей и добавил:

- Ах, ведь и жена ваша принимала во всем этом участие...

Лишь тогда Джонатан Риддл-младший, стиснув зубы, выдал долгожданный ответ:

- Я отвечу на любые ваши вопросы, но не трогайте ни мою жену, ни детей.

Леон подмигнул Кэмпбеллу. Солдаты, рыскавшие по гостиной и кухне, поспешно ретировались. Когда они выказали намерение прихватить с собой женщину с детьми, глава семейства преградил им дорогу.

- Успокойтесь. Я просто хочу поговорить без лишнего шума.

Вскоре в перевернутой вверх дном комнате стало тихо. Глядя в окно, Джо проводил глазами Марту с детишками, которые в сопровождении военных направились к дому владельца фермы. Дьявол приказал ему сесть, и он неохотно разместился напротив.

Искуситель выложил на стол портсигар и, достав оттуда сигару, предложил ее Джо, но тот, покачав головой, отказался.

После этого Уинстон поинтересовался, известны ли ему детали того, как происходила зачистка. Джо не знал ничего сверх того, что слышал по радио, поскольку более не имел никаких контактов с шайкой Бланшара. Он изменился в лице, когда майор "любезно" поделился с ним подробностями.

- Мне надо кое-что доделать.

Чёрт побери. Вот что она имела в виду.

Узнав о роли Грейс в "падении Блэкберна", Джо на мгновение потерял дар речи, а когда, наконец, пришел в себя, спросил:

- Так что же вас интересует?

На самом деле, он уже догадался, что именно. У него будут выпытывать, где прячется Грейс.

Однако, первый вопрос, который задал ему Уинстон, оказался совершенно неожиданным.

- Как она вас называет?

Брови Джо сдвинулись. Что еще за фокусы? Метнув на мгновение настороженный взгляд на Уинстона, он коротко ответил:

- Джо.

- Отлично, Джо. Близки ли вы с младшей сестрой?

Он без колебаний кивнул.

- Хм... Ну, если даже деньги, что выклянчила у меня, она отправила вам в качестве подарка на Пасху, то, вероятно, так оно и есть.

Джо изменился в лице, поскольку на прошлую Пасху он действительно получил от Грейс приличную сумму, но понятия не имел, что то были деньги этого человека.

Старые добрые времена, когда он волочился за горничной и в ус не дул. Леон не стал вдаваться в бессмысленные разъяснения и перешел прямо к сути.

- Надо полагать, эта женщина навестила вас ночью двадцать третьего и покинула ранним утром двадцать четвертого декабря прошлого года. О чем вы беседовали?

То, что у нее возникнет желание отомстить, когда пропагандистская шелуха выветрится из ее головы, было вполне ожидаемо. Однако, обида и ярость, с которыми она действовала в день зачистки, очевидно, были вызваны гораздо более глубоким чувством предательства.

Леон был просто убежден. В их с братом беседе, должно быть, всплыло нечто, что потрясло ее. Что-то, чего он не знал.

- Грейс сказала, что нам надо поговорить. Ее интересовало, является ли она родной дочерью нашему отцу...

Леон, внимательно слушавший Джонатана Риддла-младшего, ощутил некоторое напряжение. Словно тот не договаривал самого главного.

- Вот и все.

- Нет, это далеко не все. - вместе с белым дымом выдохнул Леон.

Подавив в себе нарастающий гнев, он предупредил идиота, который вздумал с ним шутки шутить:

- Думается мне, ты не знаешь, кто я. Я тот, кто уже десять лет только и занимается тем, что раскрывает ложь твоих товарищей. И, опираясь на свой опыт, я могу с уверенностью сказать - ты врешь. Не пытайся меня обмануть.

Кровь - не водица, и, вероятно, потому, что был ее родным братом, этот парень также не сломил своего упрямства и попытался уйти от темы.

- Они мне не товарищи.

- Совершенно верно, и люди, которые станут твоими сокамерниками в лагере, вероятно, будут думать точно так же. Ты им не товарищ, но предатель.

Джо вовсе не улыбалась перспектива отправиться в лагерь для военнопленных в случае, если он не признается. Там было полно людей, пойманных в результате предательства Грейс. Они непременно захотят отомстить ему и его семье.

Проклятье. Джо снова и снова пережевывал одну и ту же мысль.

Он должен был задержать ее в тот день.

Ведь было понятно, что Грейс собирается что-то предпринять. Повезло еще, что она направила свои стрелы на тех, кто во всем виноват, а не на себя, всего навсего раскрыв местонахождение их штаб-квартиры.

Тук. Тук.

Ход мыслей Джо прервался, когда кончик указательного пальца с аккуратным маникюром принялся ритмично постукивать по столу.

Он непонимающе уставился на Уинстона с его безмолвным требованием не мешкая выложить то, что Джо скрывал. Это вызывало недоумение. Казалось непостижимым, зачем вообще этому человеку тащиться сюда с тем, чтобы разнюхать что-то еще, как будто того, что он накрыл штаб-квартиру мятежников и отомстил за смерть своего отца, было недостаточно.

- Да что, черт побери, вы хотите узнать? Если это касается местонахождения Грейс, я сам не знаю. Но хотел бы знать больше, чем кто-либо другой.

При этих словах взгляд Уинстона заледенел.

- Я спрашиваю, о чем вы говорили.

- Зачем вам знать об этом? Это наше личное дело, только между братом и сестрой. Оно не имеет никакого отношения к повстанцам.

- По-хорошему прошу, перестань лгать.

Затушив сигару прямо о многострадальную столешницу, Леон схватил его за грудки.

- Эх...

Чертов крысеныш. Если бы он не был дорог той женщине, уже давно нашелся бы способ открыть его пасть, как и любой другой крысе. Притянув его за шею к себе, Леон, глядя прямо в карие глаза, выговорил:

- Я хочу знать все, что ты ей рассказал.

Отбросив его от себя, Леон отпустил воротник упрямца и взялся за  новую сигару.

- Даю тебе срок поразмыслить обо всем, пока я не выкурю ее. По истечении этого времени вы с супругой отправитесь в лагерь, а дети - в приют.

Лицо Джонатана Риддла-младшего, видимое сквозь табачную дымку, казалось крайне расстроенным. Он долго и напряженно думал, словно на кону стояли жизни его жены и детей, и только когда сигара превратилась в окурок не длиннее большого пальца руки, он встал.

Пошарив в буфете, мужчина положил перед ним истрепанный временем блокнот. Открыв его, Леон тут же уперся взглядом в имя, аккуратно выведенное печатными буквами на первой странице.

- О, дневник той пресловутой лисы.

Напряженно вглядываясь в Уинстона, который принялся листать дневник его матери, Джо грубо потер лицо ладонью.

Чёрт. Чёрт. Мне так жаль, мама.

Момент был крайне унизительным и для него самого, и для его покойной матери. Этому дьяволу определенно понравится копаться в грязном белье женщины, которая была его врагом.

Однако, вопреки ожиданиям Джо, по мере того, как переворачивались страницы, лицо Уинстона становилось все более бледным.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 156

Глава 156

- ...

Сколько времени прошло? И лишь уперевшись взглядом в последнюю пустую страницу, Леон, наконец, очнулся и потянулся рукой к сигаре, которая, продолжая тлеть, становилась все короче и короче.

- Она... видела это?

Джо кивнул, и Леон, обхватив рукой свой лоб, закрыл глаза.*

(*П/П: Впервые эти герои сосуществуют в одном абзаце, как "Леон" и "Джо" - беспокойство за Грейс вынудило их приоткрыть друг другу свою человеческую суть.)

- Проклятье...

Отправившись к брату, чтобы узнать правду о своем рождении и системе медовых ловушек, она столкнулась с гораздо более страшными фактами. Истина оказалась настолько уродливой, что было удивительно, как она не наложила на себя руки прямо на месте.

Он горько сожалел о том, что не прервал ее миссию и не вернул себе, когда она вернулась в Честерфилд. Леон понимал, что система мировоззрений женщины уже рухнула, но был совершенно ослеплен своим желанием заставить ее совершить предательство на глазах у товарищей с тем, чтобы остаться для нее единственной опорой, а потому он попросту ничего не увидел. Не разглядел, какую боль она испытывала в тот момент.

Леон застонал, осознав, наконец, насколько, должно быть, для нее это было мучичельно.

В пансионе, где она жила, он задавался вопросом.

"Какая жизнь у тебя была?"

И вот получил исчерпывающий ответ.

Презрение, пренебрежение, несправедливость и ложь.

Одним словом, Грейс Риддл обитала среди чудовищной злобы.

Как рыба в море не чувствует воды, так и эта женщина росла, не подозревая о злонамеренности своего окружения. Осознай она это, ее родной городишко казался бы ей не раем, но адом.

Мерзкие твари. Только потому, что в ее жилах текла кровь врага, они использовали девочку в своих подлых планах: закрыв от мира в этом захолустье, ее воспитывали, систематически промывая мозги.

Имея целью натравить псину на псину и заставить свинью сожрать другую свинью.

По всей видимости, верхушка повстанческой шайки отправила эту женщину соблазнить его, поскольку с самого начала растила ее именно для этого. Вероятно, подобное виделось им чем-то вороде захватыающего кино, где дочь женщины, которая соблазнила его отца своим телом и погубила, тем же образом расправляется с ним самим.

Леон не мог избавиться от унизительного ощущения, что тоже оказался втянутым в их извращенные игры.

- Ты не знал? - обратился он к Джо, который, вопросительно глядя, наблюдал за ним с растерянным выражением лица.

- Я понятия не мел. И, как только узнал обо всем несколько лет назад, то сразу же умыл руки.

Не позволив Джо забрать дневник, Леон снова пролистал страницы и остановился, заметив слова "Аббингтон Бич".

"По мне, так лучше бы она просто исчезла. Вот бы какое-нибудь доброохотливое семейство, приехавшее в Аббингтон Бич на отдых, просто увезло ее с собой."

Это означало, что девочку взяли с собой не для того, чтобы привлечь к участию в миссии, в ходе которой был замучен до  смерти его отец. Энджела Риддл не могла написать заведомую ложь в своем дневнике, рассчитывая, что Леон когда-нибудь его прочтет, так что это была чистая правда.

"Грейс изменилась. Она ослепла."

Указав на эту фразу, Леон поинтересовался у Джо:

- Что же случилось по возвращению из Аббингтон Бич, что она так изменилась?

Джо на мгновение замер, припоминая, и ответил:

- Она свалилась с простудой. У нее был такой жар, что она порой бредила...

- Бредила?

- Эм... Она просила не бросать ее, поскольку была согласна кого-то убить...

- ...

- Но я не знаю, с кем она собиралась расправиться. - добавил брат этой женщины, но уже не был услышан.*

(*П/П: Все, канал ушел, теперь Джо для Леона снова "брат этой женщины". Замечу, что автор очень четко соблюдает эти границы в своем повествовании по отношению ко всем героям романа. Следует обращать внимание на то, как и в каком контексте используются имена. Возможно, это поможет читателю в более глубоком восприятии текста.)

Леона больше там не было.

Он находился в подвале своего флигеля на другом конце королевства.

В памяти вспыл вечер, когда он, вопреки давлению, что оказывалось на него с целью заставить Джеффри Синклера подписать ложное признание, взял выходной.

Все было, как обычно. Обтерев тело женщины, в изнеможении уснувшей после их бурного соития, Леон укрыл ее одеялом и выключил свет. Однако, в ту ночь он не вернулся в свою спальню.

Сидя в темноте, он потягивал виски и слушал мерное дыхание спящей женщины, как вдруг:

- Хнык...

Она начала рыдать.

Леон не мог поверить своим ушам. Женщина, которая не оставляла дерзких попыток усесться ему на голову все время, пока была в плену, и не проронившая ни слезинки, что бы он ни творил, плакала.

Интересно, она подумала, будто он ушел, и позволила себе заплакать, поскольку решила, что осталась одна?

- Я... убью его... Не бросайте меня...

Женщина болтала во сне.

Почему она это повторяла?

Ей снился кошмар? Тогда он просто посмеялся на этим, решив, что она чудит даже во сне.

Теперь же он понял, что то был не ночной кошмар, это была ее реальность.

- Так, может, эти мерзавцы... заставили девочку быть соучастницей?

В ответ на вопрос Леона Джо отрицательно покачал головой.

- Грейс ни коим образом не принимала ни в чем участия.

- Откуда такая уверенность, если тебя там не было?

Глубоко вздохнув, Джо с неохотой признался:

- Взрослые иногда обсуждали события той ночи. И имя Грейс ни разу не упоминалось. Ведь ей было всего одиннадцать. Она была наивной даже для своего возраста, интересуясь лишь только детскими забавами: каруселями да игрушками.

- Знаю.

Да, он знал, но постоянно сомневался. Даже после того, как она извинилась и попыталась объясниться с ним, Леон не поверил, сохранив свои подозрения до конца.

На деле, эта женщина тоже оказалась жертвой. Такой же, как и он сам.

Когда Леон закрыл глаза в попытке подавить ярость, которую не знал, куда направить в первую очередь, ее брат с нескрываемым подозрением поинтересовался:

- А почему вы об этом спрашиваете?

Открыв глаза, Леон встретил непонимающий взгляд своего визави. Похоже, тот не был в курсе, что они с этой женщиной повстречались еще в детстве.

- Оставь, пустое.

- Вы пытаетесь найти Грейс?

Хотя ему уже было не до светских бесед, Леон не смог проигнорировать этот вопрос. Он отчаянно нуждался в ком-то, кто хоть как-то мог помочь в поисках этой женщины.

- Верно.

Его собеседник, непонимающе прищурясь, уточнил:

- Зачем?

Зачем он ищет ее? Такой простой вопрос, разом вскрыв все причины, от мала до велика, заставил дрогнуть его сердце, и Леон на мгновение потерял дар речи.

Взяв себя в руки, он уже собирался парировать, мол, это никого не касается.

- Так это из-за вас моя младшая сестра оказалась в таком положении...

То-то и оно.

- Отвратительное животное!

Леон зажмурился, когда к нему через стол полетел кулак.

Бух.

Кулак Джонатана Риддла-младшего ударил Леона Уинстона в челюсть слева. Кэмпбелл, ринувшийся было к своему командиру, вдруг замер.

"Почему?"

Майор с легкостью мог бы избежать или заблокировать этот удар.

"Почему он не увернулся?"

В то время, как свидетель и даже сам нападавший пребывали в недоумении от произошедшего, тот, кто получил удар, казалось, вовсе ничего не заметил. Погруженный в свои мысли, он бормотал что-то себе под нос.

- Нет, - разочарованно выдохнул майор, когда Кэмпбелл, придя, наконец, в себя, скрутил Джонатана Риддла-младшего и надел на него наручники.

- Майор, с вами все в порядке? - запоздало озаботился лейтенант.

Его же начальник продолжал нести околесицу:

- Я думал, что ощущения будут похожими... Но твой кулак слабее, чем у сестры.

Это было явное сожаление. Кэмпбелл был обескуражен: звучало так, будто майор хотел, чтобы его ударила та пропавшая женщина.

- Впрочем, удар, может, и не тот, но в том, что он нанесен без осознания своего положения, определенное сходство есть.

Закусывая сигару, Леон не преминул съехидничать, когда ее брат, будучи уже скованным, принялся кричать:

- Моя сестра ни в чем не виновата! На ком и есть грех, так лишь на наших родителях! Зачем мстить Грейс? Что она сделала?

Никакой это не было местью. Нет, только пару раз. Может, немногим больше. Теперь уж было нелепо отрицать, что всему, что Леон когда-либо творил, причиной являлось то, что стрелка его чувств постоянно склонялась к привязанности, а не к ненависти.

- Нет же. Что взять с того, кто итак известен, как сущий дьявол? Виноваты те, кто отправил мою сестру прямиком в руки этого дьявола.

Лицо Джо скривилось, и он снова выругался сквозь зубы:

- Гадство... Мама так надеялась, что Грейс не постигнет та же участь...

Леон, раскуривавший в этот момент сигару, ощутил неприятие. Как можно было примерить к его женщине несчастную судьбину почившей Энджелы Риддл? Еще большее несогласие в нем вызвало то, что подобный комментарий ставил его в один ряд с сутенером по имени Джонатан Риддл.

Стиснув зубами сигару, Леон отрезал:

- Повторять дважды не стану.

Он не собирался ее использовать. Более того, в его намерения до сих пор входило отдать ей все, что у него было.

- Этого не случится, пока ты будешь сотрудничать.

Джо, прижатый лицом к столешнице, прыснув, поднял свой взгляд:

- Зачем, я что, рехнулся?

- Затем, что я - единственный, кто может защитить твою сестру.

- Защитить... Ха-ха...

Его смех был полон сарказма.

- Да это ж, как пустить козла в огород. Чушь несусветная. А, кстати, Грейс вовсе не нуждается в твоей защите.

Взгляд дьявола тут же стал острым, как будто он понял, что за этим отказом стоит нечто большее. Но даже узнай он сейчас, все равно ему бы уже ничего не светило. Джо решил посмеяться над своим противником, притворно доверившись ему:

- ... С такими деньгами ей не нужна ничья помощь. Вероятно, она уже далеко. Так что сворачивай свою месть и просто отстань от нее.

При известии, что их мать оставила Грейс внушительное наследство, реакция дьявола оказалась весьма неожиданной.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 157

Глава 157

- Черт побери...

Опустошение.

Дьявол закрыл рукой лицо, искаженное болью, очевидно, испытывая опустошение.

Разве не было удачным исходом с позиции этого человека то, что враг, уже поруганный им за свои прегрешения, помог ему осуществить окончательную месть и растворился в небытии?

"Почему же ты столь отчаянно пытаешься найти ее?"

Смутное сомнение, зародившееся в нем, как только майор начал расспрашивать его о Грейс, переросло в уверенность.

Дневник следовало сжечь сразу после того, как она его увидела. Джо впился взглядом в Уинстона, который прихватил с собой вещь его матери под нелепым предлогом конфискации улик.

Покуда солдаты заканчивали обыскивать дом, тот стоял, прислонившись к черному седану, припаркованному посреди грунтовой дороги. Погруженный в свои мысли, он смотрел куда-то вдаль через поле. Выглядя совершенно потерянным.

- Знаю.

Джо почему-то вспомнилось, как отреагировал этот человек на его слова буквально минуту назад. Не было похоже, что своим ответом он пытался прервать то, чего не желал слышать. Уинстон сказал это так, словно действительно знавал Грейс в детстве.

Сидя в старом кресле-качалке при входе, Джо достал сигарету, поднялся и направился к Уинстону.

- Выкладывай, что надо? - раздраженно выпалил этот человек, пока Джо расслабленно курил, рассматривая его, как бабуина в зоопарке.

Наконец, он задал вопрос, после которого сомнение превратилось в уверенность.

- Вы когда-нибудь встречались с Грейс в юности?

Вместо ответа Уинстон на мгновение пристально посмотрел на него, а затем снова перевел взгляд на поле. Молчание - знак согласия.

- Неужели ты спросил, что с ней случилось после поездки в Аббингтон Бич потому, что сам был там? И что произошло? В конце концов, ведь не могли же взрослые брать на свои тайные свидания детей.

Он так просто изрек подобную гадость. Леон поморщился и без лишних предисловий ответил:

- В те времена она не была обременена соблюдением правил приличия внешнего мира. Девчонка запросто забредала на частный пляж нашей виллы, чтобы поиграть, или сидела на дереве, подглядывая за мной.

- О... Эта девица питает слабость к привлекательным блондинам.

Из Леона вырвался короткий смешок, поскольку попытка задеть его, назвав "привлекательным", была просто нелепой.

- И вот парень, за которым она наблюдала, оказался сыном цели операции. Что ни говори, но эта девчонка... - забормотал себе под нос ее брат и усмехнулся, сунув в рот вонючую дешевую сигарету.

- Значит, она была твоей первой любовью, которую ты вовсе не смог забыть. Так, что ли?

Его нападки носили шутейный характер. Словно сам вопрошающий считал свое предположение полнейшим абсурдом.

Да что же в этом смешного?

От беспардонности, с которой он копался в очень личных вопросах, до насмешливого тона, словно и мысли такой не допускал, - все было крайне неприятно.

- Ха, я-то все гадал, почему ты так одержим моей сестрицей, которая враг тебе и дочь твоего врага, а тут вон какая история. Получается, отомстив ей, ты еще больше растоптал свою и без того поруганную первую любовь? Вот уж, прискорбно.

Леон взглянул на откровенно издевающегося над ним ублюдка, а затем закрыл глаза и сжал пальцами пульсирующие виски.

- Что брат, что сестра, у вас талант действовать мне на нервы.

Кроме того, с тех пор, как этот насмешник понял, что ему не причинят вреда, его поведение становилось все более развязным. Эти родственнички оказались очень похожи.

- Твоя первая любовь или прочее дерьмо, мне на все наплевать, по правде говоря, я просто хочу тебя убить.

Леон открыл глаза в тот момент, когда словоохотливый шутник раскрыл свои истинные чувства. Подбородок его визави подрагивал от гнева. Теперь настала его очередь посмеяться.

Над бравым удальцом в бегах вместе со своим семейством.

- Если ты намерен сделать своих детей сиротами, а единственного племянника - нагулянным ублюдком без отца, действуй.

Попав в яблочко, Леон прищурил глаза и медленно расплылся в улыбке.

- Да ты, никак, хочешь взять на себя ответственность? Однако ж, Грейс показала, что лучше будет матерью-одиночкой с нагулянным ублюдком, чем примет твою заботу.

- Твой рот и за круглым столом также не закрывался? Это проливает свет на информацию о том, что старейшины испытывали дикую неприязнь к сыну Джонатана Риддла.

- А, эти стариканы...

Мужчина сплюнул, будто даже упоминание о них было слишком грязным.

- В том, что все повернулось именно так, есть как моя, так и вина повстанческой клики, однако, и твой вклад не менее существеннен.

Услышав критику Леона в свой адрес, ее брат насупился.

- Если это действительно тебя так волнует, разве не следовало прихватить с собой и младшую сестренку, когда ты уходил?

Тяжело вздохнув, он бросил на землю и раздавил ногой окурок.

- Пусть это звучит оправданием, но дело не в том, что я чего-то не сделал, а в том, что я не мог этого сделать. Грейс упряма, как сто ослов.

- О, мне это отлично известно.

- Она умна, но недостаточно гибкая... Нет, пожалуй, этого в ней нет совершенно. Большинство подростков в городке страдали этим, но Грейс имела особую склонность делить мир на черное и белое. А потом я узнал, что старейшины специально в ней это взращивали...

- Пропаганда.

Джо кивнул в ответ.

- Это был сущий ад. Чего я только не перепробовал в попытке освободить ее голову, все, как мертвому припарки.* В итоге я отпустил ее, чтобы она собственноручно сняла с себя этот морок.

(*П/П: А что так скромно? Граф, где подробности? Думаю, детали избавили бы Джо от любых сомнений в серьезности твоих намерений.)

Леон рассчитывал, что когда женщина разобьет яйцо и переродится, то запечатлится в нем, но она расправила сложенные крылья и улетела.

Озадаченно уставившись на Уинстона, Джо усмехнулся, подумав, что тот не понимает, с кем разговаривает. Он было решил, что этот человек использовал Грейс исключительно ради мести и продвижения по службе, но, похоже, все было не так. Неужели это правда, или он потерял хватку и не видит дальше своего носа?

- Кстати, а ведь у тебя немало денег... - оглядев его, поднял тему Уинстон, пока Джо размышлял.

- И когда ты планируешь перестать жить под личиной бедного батрака?

На мгновение Джо оторопел, словно этот человек заглянул ему в голову.

Нет. Вероятно, он всего лишь блефует.

- ... Маскировка. Я правда надеюсь, что на этом все, черт возьми.

Притворно сокрушаясь, он опять достал сигарету, но не тут-то было.

- Разве ты не собирался эмигрировать?

- ...

- Здесь повсюду рыщут и твои старые "товарищи", и военные, которые одержимы желанием поймать тебя, поэтому вполне естественно, что тебе уже осточертела подобная рутина.

Леон, наблюдая за реакцией Джо, фыркнул:

- Ну да. Я следил за тобой.

- ... Зачем?

- Зачем? Разве не понятно, что я не мог позволить потомкам женщины, убившей моего отца, жить в мире и довольствии? Я планировал поколение за поколением толкать вас в геенну огненную. И тебя, и твою младшую сестру, личности которой я тогда даже не знал. Я рассчитывал поступить именно таким образом.

Джо постарался изобразить невозмутимость:

- Но, похоже, теперь, чтобы проделать подобное, тебе придется повергнуть в ад собственное дитя.

- Верно. Считай, что тебе повезло. И будь благодарен этому ребенку до конца своих дней.

И когда дьявол с нечитаемым выражением лица, кривя губы в ухмылке, пристально посмотрел ему в глаза и произнес следующую фразу, Джо снова похолодел.

- Твоя сестра рассказала мне, куда ты намылился. Говорят, в Колумбии у вас есть богатая тетушка.

Конечно, она никогда этого не говорила. Просто собрав воедино и проанализировав все, что почерпнул в дневнике и письмах этой женщины, Леон предположил, а ее брат подтвердил это, не сумев скрыть выражения своего лица.

- Господин Чарльз Хендерсон, эмиграция откладывается.

- ...

- Как бы то ни было, даже сбежав в другую страну, ты все еще будешь в моих руках. Вашу тетку уже пасет нанятый мной детектив.

Лицо его собеседника совсем побелело, и Леон, подмигнув ему, улыбнулся:

- Не волнуйся. Однажды ты отправишься туда. А пока поедешь со мной. В Уинсфорд.

- Ха...

Мужчина, наконец, отмер и усмехнулся.

- Чего и следовало ожидать. Ты хочешь надавить на Грейс, используя нашу семью в качестве заложников.

- Заложников? Прямо руки опускаются, ведь я просто пытаюсь защитить вас.

- Смешно.

- Да вам все равно некуда податься. После того, как военные нагрянули с обыском, хозяин фермы без промедления выставит вас. А искать новое место...

Леон кинул взгляд в сторону женщины с детьми, которые, сгрудившись на старом диване в холле, с тревогой наблюдали за солдатами.

- Этот мир полон угроз: повсюду рыщут остатки организации, которые спят и видят, как бы вас изловить и прикончить. Самое безопасное - это быть под моей опекой. Как для тебя, так и для нее.

Пока собеседник не успел возразить, Леон достал визитку и сунул ее в карман его поношенного комбинезона.

- Как глава семьи, хорошенько подумай над этим.

Завершив свой безрезультатный обыск, солдаты начали грузиться в военный грузовик. Даже когда холеное лицо Уинстона исчезло внутри черного седана, Джо продолжал напряженно смотреть в его сторону. Водитель завел двигатель, и он, не сдержавшись, шагнул к авто.

- Эй...

Он постучал в окно задней двери, и Уинстон, опустив стекло и вскинув бровь, поинтересовался, что происходит.

- У меня есть одна просьба.

- Просьба?

- Джимми - вот сукин сын, которого, я не прочь, чтобы ты убил. Впрочем, нет, покалечь его так, чтобы он пожалел, что остался жив.

Уинстон посмотрел на Джо со странным выражением лица, в котором не сквозило ни улыбки, ни недовольства.

- Неужто я похож на головореза, следующего твоим приказам?

- А что? Разве это не проще простого?

В ответ на его хитрую улыбку Уинстон лишь фыркнул. В любом случае, это не был отказ, поэтому Джо, уже собираясь отступить, ободряюще похлопал по крыше автомобиля.

- Наследство, которое она получила, - это золото, верно?

Как он узнал? Джо застыл от неожиданности, услышав столь точное предположение, и Уинстон, угадав, о чем он подумал, ответил раньше, чем его спросили об этом.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 158

Глава 158

- Как я узнал? Да просто каждый раз, когда рождался ребенок, ты продавал золотые слитки. Нетрудно догадаться, что зарплата работника фермы не могла бы покрыть больничных счетов, а потому у тебя не было иного выбора.

- ...

- Но лишь сегодня я понял, что это было наследство. Благодаря тебе же. Это означает, что она также получила золото. Все реализованные тобою слитки были отлиты банком "Роял Хэритадж" и имели серийные номера. Вероятно, ваша мать приобрела их одновременно, так что номера слитков, проданных тобой и тех, что у нее на руках, должны быть где-то рядом.

Без лишних раздумий Уинстон резюмировал:

- О, так я могу выследить ее по золотым слиткам?

Мужчина рассмеялся. На сей раз он светился искренней радостью.

- Отлично. Новая зацепка. Благодарствую.

Из окна авто высунулась рука в черной перчатке и похлопала растерянного Джо по плечу, словно подбадривая. Прежде, чем он успел что-либо ответить, стекло поднялось, и машина тронулась с места.

Бессмысленно глядя вслед исчезающему за холмом автомобилю, Джо запоздало цокнул языком.

Проклятый дьявол.

Когда-нибудь, когда, наконец, снова встретится со своей младшей сестрой, он не преминет расспросить ее.

Что же такого сделала Грейс, что этот дьявол стал просто одержим ею?

º º º

По радио, которое она включила, чтобы заглушить вторящие друг другу гудки автомобилей и гул толпы, характерный для выходных, беспрерывно крутили задорные песни. Однако, Грейс, сидевшей на кровати в гостиничном халате, было вовсе не до веселья.

Так продолжаться больше не может.

К такому выводу она пришла после двух месяцев своих скитаний.

- Фу-у-ух...

Вздох слился со звуком перелистывания газеты. Почему так сложно найти приличное место? Грейс вздохнула еще несколько раз, кончиком пальца прослеживая объявления о сдаче недвижимости в аренду.

Закончив изучать одну, она без особого энтузиазма развернула другую газету. После долгого инструментального вступления из радиоприемника, наконец, полились слова песни:

"Куда же ты ушла?"

В этот момент Грейс невольно рассмеялась. Драматичный текст совершенно не сочетался с разудалой мелодией.

- Зачем же ты скитаешься в эту зимнюю стужу, покинув мои теплые объятия? Мм? Я ведь волнуюсь.

В ее голове отозвался голос человека, шутливым тоном вещавшего о своей тревоге за нее.

"Где ты проводишь этот вечер?"

Что значит, где? Застряла в Уэйкфилде, в отеле "Фрейзер", номер 1115.

- Кстати, как там мой малыш?

Хорошо до изжоги.

Съев небольшой кусочек торта, который стоял на прикроватной тумбе, она отхлебнула имбирного пива*. Вероятно, оттого, что некто в ее животе становился все больше, в последнее время Грейс мучилась дикой изжогой, спасаясь лишь имбирным элем.

(*П/П: Гипотетически, имбирное пиво может быть алкогольным, однако, из-за введения акцизов в 1855 году большинство пивоварен отказалось от приготовления алкогольной версии имбирного эля, и с тех пор это напиток или полностью безалкогольный, или содержащий мизерное количество спирта (до 2%).)

До выселения незаконного жильца оставалось еще десять недель.

Ее тело отяжелело настолько, что Грейс даже не могла самостоятельно принять ванну, и кочевать с места на место далее не представлялось возможным. Кроме того, не могла же она разродиться прямо в гостиничном номере.

Не было никаких сомнений, что этот человек расставил свои ловушки во всех больницах королевства. А теперь, вероятно, был полон предвкушения, что через десять недель крыса сама прибежит в мышеловку.

Неужели он думал, что она настолько глупа?

Отметив пальцем газетное объявление о долгосрочной аренде, Грейс заглянула в атлас, лежавший рядом с ней лицевой стороной вниз.

- Хм...

Местоположение и цена были приемлемы.

"Круглосуточная охрана силами собственной службы безопасности и услуги консьержа."

Значит, там тихо. И всегда есть кто-то, кого можно отправить с поручением, чтобы свести к минимуму необходимость выходить на улицу. Была только одна проблема...

"Активное общение между жильцами."

Другими словами, это означало регулярное проведение совместного досуга с соседями, например, вечеринки. Подобная активность заставит ее обратить на себя их внимание. Вокруг непременно начнут шушукаться, мол, никто не видел, как приходит и уходит из дома ее супруг, или что она сама ведет себя подозрительно.

И было лишь вопросом времени, когда кто-нибудь догадается, что женщина из объявления о розыске это она.

- Ха... И куда же мне тогда податься?

Неплохим вариантом было бы укрыться от преследования этим человеком в трущобах, обитатели которых слишком заняты вопросами собственного выживания, чтобы интересоваться чужой жизнью, или в эмигрантских районах, где было полно людей, не владеющих местным языком и оттого не читающих листовок, не звонящих по телефону и избегающих правоохранительных органов.

Но в этом случае ей пришлось бы решать многие вопросы самостоятельно: от еды, одежды и жилья до личной безопасности - положиться было не на кого. И, в общем, ничего страшного, будь она одна, но нынешнее состояние ее тела делало это невозможным.

Итак, оставив это на совсем уж крайний случай, Грейс уже несколько дней штудировала газеты в поисках подходящего места обитания, периодически слыша мужской голос в своей голове.

- То, как груб я был в своей ненависти к тебе - недопустимо и более никогда не повторится. Я же прощаю все твои прегрешения передо мной. Хочу, чтобы мы с тобой начали все заново с чистого листа. Только дай мне один единственный шанс.

Какое-то время Грейс отрешенно постукивала карандашом по газете, а затем, вновь обратившись к объявлениям, буркнула:

- ... Не смеши.

Ни единым своим словом он не мог бы заставить ее вернуться. Было противно слышать, как легко слетали с губ этого высокомерного упыря извинения, казалось, этим он еще больше унижает ее человеческое достоинство. Фальшивое раскаяние. Очередной обман.

Стиснув зубы, Грейс посмотрела на свой заметно выпирающий живот.

Имей в виду, сукин сын. Ты еще попляшешь.

Уже через десять недель она полностью сотрет с себя все его следы.

Пролистав еще три газеты, она нашла лишь одну подходящую жилплощадь.

"Завтра попробую позвонить."

Вырезая объявление из газеты военным ножом, Грейс ахнула, увидев стоимость аренды.

"С наличкой, что осталось у меня на руках, я, пожалуй, не потяну."

Ее взгляд метнулся к сумке, стоявшей на туалетном столике.

"Видимо, придется продать несколько слитков."

º º º

Дрожащими глазами Джимми смотрел на дьявола перед собой. Сидя всего в паре шагов и не будучи отделенным от него столом, он чувствовал себя так, будто оказался голым перед диким зверем.

Впрочем, он уже знал, что даже будь между ними стол, это не защитит его от дьявольского злобного безумия. Доказательством тому служила еще не зажившая татуировка "СМЕРТНИК" на одной из его привязанных к подлокотникам кистей.

У него не было уверенности, но, казалось, прошло уже больше месяца с тех пор, как его перевели с Севера в новый лагерь для военнопленных на Западе. Он ожидал, что будет отправлен в лагерь близ Гирвана, где оказались большинство его товарищей, однако, лидеров отправили в лагерь временного содержания, устроенный в тюрьме недалеко от Уинсфорда. Похоже, смысл был в том, чтобы, заключив его поближе к штабу, продолжать допросы.

Довольно долго им никто не интересовался, так что подозрения Джимми успели развеяться. Сидя все это время в одиночной камере, он уже был на грани того, чтобы сойти с ума, и тогда его навестил Уинстон. Что, конечно, не сулило никакого веселья.

Почему он вдруг объявился?

Предмет же интереса этого человека не стал неожиданностью.

- А поведай-ка мне детали того, как вам удалось внедрить эту женщину под мое начало.

Он снова спросил о Грейс.

Однако, неожиданным было то, что этот вопрос не имел никакого отношения к ее местонахождению.

Чем дальше Джимми заходил, отвечая на расспросы, в своих объяснениях, как именно Грейс умудрилась под видом горничной проникнуть к Уинстонам, тем более напряженным становилось его лицо.

- А, если подумать, теперь я припоминаю, что она говорила, будто вы уже встречались в юности.

Выдержав паузу, Уинстон сделал собственный вывод:

- И поэтому она никогда не инициировала внедрения. Это было принуждение.

Джимми нахмурился. Принуждение? Нельзя сказать, что он принудил к чему-то Грейс против воли. Конечно, пришлось слегка поуговаривать, но, в итоге, внедриться оказалось именно ее решением.

- Не принуждение, но убеждение.

- Убеждение?

Уинстон наклонился вперед и, оперевшись локтями на колени, задумчиво положил свой подбородок на сцепленные кисти рук, а затем усмехнулся.

- Не нужно даже напрягаться, чтобы представить себе, как именно ее убеждали. Вероятно, исказив все смыслы, ей были капитально промыты мозги. Дорогой мой господин Бланшар, как ни классифицируй, я определяю это, как принуждение.

Затем он принялся с пристрастием расспрашивать, как был отдан приказ о соблазнении и ее реакции в тот самый момент.

- Все же, она говорила правду. - пробормотал Уинстон, и тут же помрачнел.

Почему он так изменился в лице? Джимми принялся лихорадочно вспоминать собственные слова, пытаясь понять, что могло вызвать подобную реакцию у этого человека.

Как Грейс вообще смогла выжить, находясь во власти дьявола, чьи мысли и действия совершенно непредсказуемы?

Черт возьми.

Все было совершенно очевидно, стоило лишь взглянуть на ее живот. Джимми потряс головой,  пытаясь избавиться от наваждения в виде образа, в котором она предстала перед ним в последний раз.

Дррык.

Послышалось, как отодвинулся стул. Он поднял глаза и увидел, что Уинстон встал и повернулся к двери.

Неужели все?

От облегчения у него на мгновение выпало из головы. Мысли и действия этого дьявола непредсказуемы.

Направившись было к двери, Уинстон внезапно остановился.

- Ах, ну да. Чуть не забыл, я же принес тебе подарок.

В одно мгновение мужчина открыл кобуру, вытащил пистолет и дернул затвор.

Бах.

- Э-эх!

Прежде, чем он успел увернуться, голень Джимми пронзила адская боль. Жалостливо взглянув на вопящего и истекающего кровью узника, Уинстон, уходя, бросил:

- Подарок не от меня. Джо просил передать.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 159

Глава 159

Нынешним вечером его спальня вновь оказалась необитаемой.

И лишь перед кроватью, освещенной голубоватым лунным светом, все так же аккуратно стояли женские тапочки. Леон крепко зажмурился и захлопнул дверь, которую едва приоткрыл.

Развернувшись, он отправился прямиком в камеру пыток. Которая также пустовала без своей хозяйки.

Над этим можно было бы посмеяться, но на лице Леона не было даже намека на улыбку, когда он, сидя за большим столом, смотрел на пустую кровать.

Хозяйка.

Он называл хозяйкой своей собственной пыточной ту женщину. Но Грейс Риддл была здесь всего лишь узницей.

Узница.

Теперь, зная всю подноготную, он постоянно спрашивал себя. Было ли в действительности преступление этой женщины столь велико, чтобы превратить ее в узницу?

Когда-то...

Когда-то ее заключение казалось чем-то самим собой разумеющимся. Повстанка, занимавшаяся шпионажем на военном объекте, и злоумышленница, незаконно проникшая в частную резиденцию офицера армии.

Но тяжесть ее вины не имела значения. Поскольку, движимый похотью, он просто искал повод, чтобы запереть здесь эту женщину. Свою роль сыграло и слепое желание отомстить.

Открыв глаза, Леон, наконец, увидел ее.

Словно бы не выдержав веса его кителя, мучимая непрерывными рвотными позывами и плачущая от унижения, женщина беспомощно распласталась на холодном полу.*

(*П/П: Отсылка к 37 главе.)

Та, что без лишних слов спасла жизнь предавшего ее соратника, и та, кого никто и вовсе не собирался спасать.

Эта женщина несправедливо подверглась суровому наказанию за преступление, которого даже не совершала.

- Твою ж мать...

Он так отчаянно цеплялся за свои ложные суждения.

"Кстати, чем больше я думаю об этом, тем более омерзительной мне кажется задумка натравить псину на псину и заставить свинью сожрать другую свинью."

Но эта женщина никогда не считалась частью семьи в революционной среде.

- Не принуждение, но убеждение.

И не стремилась попасть в его особняк.

- Грейс ни коим образом не принимала ни в чем участия.

Она понятия не имела о трагедии, что развернулась той ночью в Аббингтон Бич.

Трио голосов слилось в его голове, одно за другим опровергая его собственные ошибочные убеждения.

Он знал. Все, о чем они шептали ему, он знал.

Подсознательно Леон чувствовал это, но гнал от себя. Ценой его позднего прозрения стала пустая кровать, от которой он не мог отвести своих глаз.

После трагедии в Аббингтон Бич женщина изменилась. Как и он сам, она стала другим человеком.

Сочтя, что те события оставили неизгладимые шрамы лишь на нем, он в который раз проявил высокомерие.

- Мне так жаль. Я сожалею, что сказала тебе все те гадости, ответила на твои ухаживания, а затем трусливо сбежала, оставив след разочарования. Но я тоже совершенно искренне...

Заплаканное лицо женщины мелькнуло перед его взором. Когда он неосознанно потянулся к видению, кончики его пальцев дрожали.

- Была влюблена.

Она не лукавила.

Ему следовало тогда осушить ее слезы. Он должен был принять слова сожаления. И если бы все случилось именно так, могло ли это "Была влюблена" превратиться в "Я люблю"?

В тот момент Леон так упивался собственными страданиями, что совершенно не заметил ее терзаний. Теперь же чувства женщины запоздалой фантомной болью отозвались в нем.

- Я не знала, что ты Уинстон... Я даже не знала, что они попытаются убить твоего отца.

- Тогда я не лгала тебе ни о чем, кроме своего имени.

- Хочешь верь, хочешь нет, но я непричастна к смерти твоего отца.

Да, она пыталась сказать ему правду, слыша в ответ лишь грубую отповедь...

- Девушкой, которую я любил, была Дейзи, чистая и открытая. А вовсе не лживая насквозь Грейс Риддл. Ясно?

У нее не было намерения вводить его в заблуждение.

- И ты, которая все это время покрывала их. Ты тоже соучастница.

Нет, отнюдь. Она молчала не поэтому.

- Если бы ты искренне сожалела, ты бы не появилась здесь! По крайней мере, ты бы не стала так цинично втираться ко мне в доверие!

И это было не про нее.

Она вовсе не хотела приходить сюда. Он придумал себе, что женщина лгала и изворачивалась, чтобы посмеяться над ним, на деле же, она никогда не делала ничего подобного ради забавы.

В конце концов, эта женщина тоже была жертвой. В точности, как и он сам. Жертвой, которая по глупости приняла всю вину на себя.

Однако, что бы к тому ни привело, она преступила закон. Правда и то, что, будучи участником повстанческого движения, женщина совершила множество безобразных преступлений.

Но пусть хоть весь мир заклеймит ее злодейкой. Леон Уинстон теперь был уверен, Грейс Риддл - просто козел отпущения.

Он заполнил пустоту, образовавшуюся в результате краха одной слепой веры, другой.

На ней нет никакой вины. Как и было сказано, тогда они просто были врагами. Она искренне верила, что мятежники все делают лишь во имя добра. И тут уж ничего не попишешь. Во всем виноваты те, кто одурачил ее.

Когда пробъет ее смертный час, и Грейс Риддл предстанет перед Божьим судом, где будет решаться, отправиться ли ей в Рай или в Ад, самым ярым ее защитником станет Леон Уинстон, бывший одновременно ее врагом, карающей дланью и отвергнутым возлюбленным.

И это был выбор истинного Уинстона, поскольку совесть ему заменяла собственная жадность.

Она никогда ему не причиняла зла...

- Я же прощаю все твои прегрешения передо мной.

Идиот. Теперь Леон захотел отрезать себе язык за то, что ляпнул нечто подобное в телефонном разговоре с ней.

Какое высокомерие. Должно быть эти слова ее сильно покоробили, поскольку ему эту женщину не за что было прощать.

Леону еще предстояло многое переосмыслить, но его просьба прозвучала еще до того, как он обо всем узнал, поэтому, конечно, она не поверила в его искренность.

Глядя на лежавший на столе дневник Энджелы Риддл, он ощущал, как бъется пульс у него в висках.

Он фатально ошибся. Причиной, по которой Леон огульно оскорбил ее, назвав проституткой, и заставил служить себе в качестве рабыни и даже собаки, было ничем не подкрепленное предположение о том, что, рожденная в результате корыстных махинаций повстанческой верхушки, она была избалована почетом и привилегиями.*

(*П/П: Исчерпывающе, граф! Так и запишем: любой, кто не подвергался остракизму в детстве, заслуживает быть изнасилованным самым противоестественным образом и посаженным на цепь.)

Оказалось, что этой женщиной всю жизнь понукали и пренебрегали, словно подзаборной псиной.

- Отныне ты - собака.

Проклятье. Когда перед его глазами замелькали эпизоды его обращения с ней, как с собакой, из-за плотно сжатых губ послышался болезненный стон.

Ну, нет же. Это было сделано не для того, чтобы унизить ее.

Леон испугался, что его сердце будет сокрушено ею, его идеологическим противником и кровным врагом. Он так боялся этой женщины, которая, палец о палец не ударив, потрясла его до глубины души, что сотворил это лишь для того, чтобы перехватить инициативу, которая ускользала от него, как песок сквозь пальцы.

" Именно они, а не мой ребенок, оказались чудовищами."

Леон, воткнувшись взглядом в страницу, где были изложены намерения верхушки банды мятежников использовать ее в качестве соратника, снова вспомнил суровое выражение лица этой женщины, когда она вернулась в Честерфилд. В длинном списке людей, которых она в тот момент намеревалась отправить в ад, наверняка было и имя Леона Уинстона.

Нет. Он даже не подозревал о подобном. Совершенно.

Леон выдал запоздалое оправдание, не надеясь когда-либо достучаться до нее.

Непростительным фактом было то, что он использовал эту женщину, как средство для достижения цели. Но, в отличие от тех чудовищ, никогда не думал о ней, лишь как о средстве.

Для человека, который добился всего - от мести до признания в обществе, Грейс Риддл больше не представляла интереса. Но именно Леон жаждал того, чтобы она, наконец, стала совершенно бесполезной.

Женщина, по его воле утратившая свое вспомогательное значение, оставалась для него единственно значимой целью.

Но он сбился с пути, даже не представляя, где теперь его пункт назначения.

После долгих плутаний единственным местом, где он оказался, была кровать, которой пользовалась эта женщина. Ранним ли утром, поздней ли ночью, всегда, когда открывалась дверь в камеру пыток, она лежала на этой кровати. В темноте, завернувшись в одеяло.

Желая увидеть все с ее угла обозрения, он лег ровно на то же место. Однако все, что он ощутил - одиночество этой женщины.

Глядя в черный, как смоль, потолок, Леон не ко времени поздно спросил женщину в своей голове.

Какой же одинокой, должно быть, ты чувствавала себя здесь?

В месте, где никто тебя не спасет и никто не поверит.

- ... Грейс!

Он выкрикнул имя, которое ему было трудно произнести из-за постоянного чувства вины, которое душило его, но обладательница имени не могла этого слышать.

Когда эта женщина была рядом с ним, каждый раз, собираясь назвать ее по имени, порицаемый голосом своего отца, Леон чувствовал себя виноватым.

Ему должно было ненавидеть ее имя.

Поскольку о любви не могло быть и речи, желая обладать этой женщиной, он использовал ненависть в качестве оправдания. Поэтому он пытался изолировать, контролировать и влиять на образ ее мышления.

Единственное, что отличало Леона от демонов Бланшара - его мотив. Но сам он тоже был демоном.

Это извращенное желание полностью переменилось за короткий период их медового месяца. Когда, казалось, все было сплошным обманом.

Женщина принялась изображать любовь. Не желая купиться на ее попытку вновь разбить ему сердце, он сделал то же самое в ответ, чтобы она на собственной шкуре ощутила, каково это. Они щедро одаривали друг друга фальшивой любовью.

На самом деле, Леон не знал, что такое любовь. Он до сих пор не был уверен, возможно ли, подведя черту под всеми чувствами, что копились в нем более десятка лет, определить их как любовь.

Но теперь Леон был уверен в одном. В том, что он делал, не было ни грамма фальши.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 160

Глава 160

Очевидно, после всего, Леон ни за что не ощутил бы подобной тоски и опустошения, будь он неискренен с ней.

И еще кое-что. Теперь он, наконец, понял, зачем эта женщина играла в любовь.

Он ошибался, думая, что таким образом она пытается ослабить его бдительность, чтобы сбежать. И только после их последнего телефонного разговора до него дошла суть.

- Леон. Ты все еще любишь меня? И ты несчастен?

Верно.

Так и есть. Распалив его жажду, она позволила ему лишь пригубить своей сладкой любви, сделав зависимым от себя, а затем, когда он уже не мог жить без нее, покинула его насовсем. Желая сделать несчастным, эта женщина сначала заставила его испытать настоящее счастье.

Какая прозорливость. Она знала наверняка: навсегда потерять то, что уже было твоим, гораздо больнее, чем лишиться того, чем ты никогда и не владел. Леон даже представить не мог подобной напасти. И в полной мере прочувствовал, когда испытал это на себе.

Его жизнь не просто дала трещину. Когда эта женщина исчезла, в плотине его ненависти, которая казалась нерушимым монолитом, появилась пробоина. И когда ненависть ослабла, уже ничто не могло помешать любви, которая росла за ней, бесстрашно прорвавшись наружу, обрушиться на него, словно цунами.

На месте утраченного средства достижения осталась лишь цель, а там, где  была ненависть - только любовь.

И так же, как сам Леон сбился с пути, его любовь оказалась неприкаянной.

Он трусливо полагал, что достаточно и того, что эта женщина будет с ним без всякой любви. С самого начала она не выказала намерения открыть ему свое сердце, а потому он стал демонстративно отталкивать ее, движимый своей уязвленной гордостью.

В оправдание, которое женщина даже не услышит, Леон мог сказать, что сеял в ней ненависть, не имея возможности получить любовь, которую она уже отдала другому мужчине, поскольку жаждал быть кем-то значимым для нее. Он верил, что любовь, в отличие от ненависти, остывает легко.

Однако, его собственная ненависть остыла раньше любви.

Причина, по которой Леон каждый раз колебался, рассуждая о природе своих чувств к этой женщине, заключалась в том, что он ощущал себя виноватым, слыша голос своего родителя.

Неужели ты полюбил дочь женщины, которая убила твоего отца? Ни стыда у тебя, ни совести.

Но, отец, черт возьми, Грейс не сделала ничего дурного.

Как ни странно, голос взывал к его совести, хотя принадлежал одному из Уинстонов, которые вовсе не имели оной.

Но Леон выполнил свой долг, а потому заслужил избавление от призрака своего родителя.

- Грейс...

Теперь, будучи свободным, он мог без купюр признаться себе.

Мне жаль. Я все неправильно понял. Я облек тебя в ненависть, которой ты вовсе не заслужила. И я пойму, если ты никогда не сможешь простить меня.

Тем не менее, я люблю тебя. Без стыда и без совести.

Но он не знал, как донести свою искренность. И вновь заплутал.

- Грейс.

Леон снова и снова повторял это имя вслух, как ребенок, узнавший и проговаривающий новое слово. А затем крепко закрыл глаза. В его воображении она сейчас была прямо здесь.

- Я... убью его... Не бросайте меня...

Всхлипнув, Грейс заговорила во сне, и он поставил стакан, который держал в руке. Вместо того, чтобы посмеяться или просто проигнорировать это, Леон обнял ее и назвал по имени.

Грейс, все в порядке. Тебе не придется никого убивать. Я не брошу тебя.

Но в тот день он не смог этого сделать и, в конечном итоге, оказался здесь один.

Если бы он только знал тогда то, что знает сейчас. Нет, если бы он хотя бы поверил ей. Оглядываясь назад, Леон терзался пустыми сожалениями.

В тот день, когда он в последний раз слышал голос Грейс, в тот момент, когда она вернулась на вокзал в Честерфилд. Жалея и отматывая назад моменты, в которые хотел бы вернуться, он очутился во времени, когда впервые повстречал ее девчонкой на пляже. Вот уж забавно. Что мог исправить тринадцатилетний подросток?

Он хотел вернуться. Он вернется. Вернется.

Леон твердил одно и то же снова и снова. Кружа среди потерь и бесконечных сожалений, он лишь кричал одно и то же слово.

Грейс. Грейс. Грейс.

Вокруг была бездна, в которой вместо эха отдавалось только ее имя.

º º º

Ясное небо внезапно сменилось грозой и ливнем.

- Типичный апрель.

Метнув быстрый взгляд за окно, командующий вновь сосредоточился на своем столе. Это был первый рабочий после пасхальных каникул, поэтому скопилась куча рутинной работы.

Когда он принялся изучать аудиторские отчеты для представления в Конгресс, за дверью кабинета заверещала его секретарь.

- Пожалуйста, подождите минутку, майор! Если вы не...

Майор? Что там происходит? Прежде, чем командующий решился выйти, дверь в его кабинет распахнулась. Грубияном, ворвавшимся к нему без предварительной записи, разрешения или хотя бы стука, оказался майор Уинстон. Он знал правила этикета лучше, чем кто-либо другой, но своим высокомерным поведением нагло их попирал.

- В чем дело, майор?

Но лишь только взглянув на то, как майор, словно псину, волочет перед собой офицера, заломив тому левую руку за спину, командующий понял, в чем именно было дело. Вероятно, этот стервец в курсе, что он, спрашивая,  лукавил. Сверкнув на него холодными глазами, майор толкнул офицера в спину так, что тот буквально влетел в кабинет.

- Я тут наткнулся на одну приблудную псину. Или нет. Правильнее сказать, шпиона.

За чрезмерно вежливым и дружелюбным тоном майора ощущалась убийственная аура.

- Ваш секретарь уже подтвердила, что этот экземляр из псарни командующего, так что, как занятой человек, пожалейте время и не тратье его на бессмысленное отрицание.

Вот дерьмо. Командующий с укором взглянул на секретаршу, которая, хлопая глазами, застыла в дверях, а затем и вовсе ретировалась, увидев его недовольство. Каждый раз, когда он просил ее позвонить майору Уинстону или назначить личную встречу с ним, ее щеки краснели, словно она млела от этого спесивого безумца и любителя кровавых допросов.

- В любом случае, вам нужно тщательнее подходить к дрессуре. Куча следов и свидетелей. Он был небрежен не раз.

Младший лейтенант, который сейчас стоял между ними, ерзая, как загнанная крыса, был послан раздобыть информацию через адъютанта майора, лейтенанта Кэмпбелла.

Информацию о той девушке.

Сообщения о пропавшей без вести принимались только лейтенантом и назначенными лично им дежурными. Все было шито-крыто, и понять, что именно известно на данный момент, было невозможно.

Тогда ему было поручено обыскать стол Кэмпбелла и найти хоть что-нибудь, но, похоже, он был пойман с поличным.

- Я очень сожалею, господин командующий. - опустив голову, захныкал младший лейтенант.

- Убирайтесь. - рыкнул командующий, и парень ринулся прочь.

Проходя мимо майора, он словно бы онемел, пытаясь избежать внимания дикого зверя, что может бросится в любой момент, но, все же, сдавленным голосом извинился.

Невероятно, как можно было так вляпаться.

Пока командующий вздыхал, майор захлопнул дверь и приблизился к его столу. Его встретил суровый взгляд, говорящий о том, что, нарушая субординацию, он ведет себя оскорбительно.

Любой другой офицер на его месте, имея перспективу получить дисциплинарное взыскание и выговор, уже бы присмирел, впрочем, и одного выговора хватило бы. Нет, не так. Любой другой офицер вообще не посмел бы напасть на командующего. Немало молодых военных и слова не могли молвить в его присутствии.

- А это еще что?

То, что майор швырнул на бумаги, которые он просматривал, оказалось куском газеты. Присмотревшись к содержанию вырезки, командующий осознал бессмысленность своего вопроса.

Это было объявление об усыновлении ребенка, который должен был родиться в период с мая по июнь. О сроке он прознал через частного детектива, а несуществующий номер телефона содержал зашифрованное сообщение: "Единственный, кто может спрятать тебя от этого человека - твой кровный родственник".

Это был шифр повстанцев, который девушка сама передала в 1-ю опергруппу специального назначения.

- Я все не мог понять, кто из двух кровных родственников Грейс Риддл так учудил, но тут вы спалились.

Не было места оправданиям, как не было и нужды в них. Командующий просто отрешенно уставился на поганца, который, верно, перелопатил всю прессу прежде, чем наткнуться на это объявление.

- Вы соображаете, насколько это опасно? Как вы думаете, мало мятежных крыс знают, что где-то среди них ходит та, что предала их? И вы размещаете объявление, используя их шифр. Благодаря недомыслию ее биологического папаши, армия людей, охотящихся на нее, должно быть, значительно пополнилась.

Майор сквозь зубы выплюнул оскорбительные обвинения в его адрес, а затем вдруг скривился:

- А ведь вы, пожалуй, пытались убить Грейс. Блестящая тактика.

- Майор, все не так. Зачем мне убивать свою собственную дочь?

Несмотря на то, что он все категорически отрицал, даже назвав девушку своей дочерью, безумие, которым светились глаза майора, ничуть не утихло.

- И это не единственная оплошность командующего. Своей выходкой вы дали им понять, что нам доступна дешифровка.

- Откуда бы им знать, что это я разместил объявление...

- Даже если они этого не знают наверняка, увидев, что кто-то, кроме их соратников, использует этот секретный код, разве не придут повстанцы к разумному выводу, что он был украден? Теперь бродячие крысы больше не станут использовать его. Поистине удивительно, как вы одним махом сумели обратить основную тактику военных в деле зачистки остатков мятежников в чистый лист. С этого момента я начинаю подозревать, что вы работаете на повстанцев.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 161

Глава 161

Осерчав было на мгновение в ответ на непозволительно дерзкое замечание, в конечном итоге, командующий был вынужден признать:

- Это было довольно опрометчиво с моей стороны.

Глубоко вздохнув, он поднял обе руки в знак капитуляции.

- Ладно. Но и вас я попросил бы убрать от нее свои руки.

В этот момент между бровями майора появился глубокий залом.

- Говорю вам, отпустите девицу.

Было сомнительно, что девушке под силу расправиться с этим безумцем. При наихудшем исходе можно было и вовсе лишиться жизни на пару с ней. Но даже не случись подобного, командующего не покидало зловещее предчувствие, что если эти двое воссоединятся, произойдет катастрофа. А потому, когда он повернул дело так, будто просто пытался их разделить, Уинстон, естесственно, ни коим образом ему не поверил.

Как и ожидалось, одержимый слепец, безотрывно глядя на него, стиснул зубы.

- Свои руки следует держать при себе тому, кто не имеет никакого отношения к Грейс.

- Майор, я уже говорил вам давеча: не стоит лишаться всего, что вам в жизни дано, из-за одной единственной потери.

Единственная.

Кулаки Леона сжались до боли.

Эта единственная потеря была для него всем.

Только она одна.

Он глубоко вздохнул, едва сдерживая бурлящий в нем гнев.

- Ошибочка вышла. Не я - тот, кто может все потерять из-за вашей дочери.

- Повторю еще раз: я не собираюсь убивать ее, является она носителем моей тайны или нет.

- Имеете ли вы намерение убить, или спрятать ее - для меня все едино.

Командующий устало вздохнул. Одержимость и безумие Уинстона по отношению к этой девице с каждым днем становились все сильнее. Прошло всего четыре месяца, и страшно было даже представить, во что это может вылиться в будущем.

Остальные завидовали ему, не ведая, что он связался с сумасшедшим. Кто бы знал, как чесались у него руки выпалить всю правду каждый раз, когда он слышал очередные дифирамбы собственной проницательности за выбор Уинстона в качестве командующего операцией по зачистке.

Он грубо потер лицо ладонью и уставился на фото, возникшее перед ним.

- Это...

Фотография красовалась на удостоверении личности. Документ на имя Норы Уотсон был фальшивым удостоверением личности, которым воспользовалась Энджела Риддл, чтобы внедриться к нему.

- Разве это не противоречит нашей договоренности? - возмутился командующий.

В обмен на абсолютные полномочия в ходе операции по зачистке, Уинстон согласился передать ему все записи и улики, прямо или косвенно указывающие на его причастность к убийству покойного короля.

- Не понимаю, о чем вы говорите.

Тот, кто только что скрежетал зубами, враз переменившись, принялся юлить. Запредельная подлость.

- Насколько припоминаю, среди интересовавших вас доказательств не было личных вещей Энджелы Риддл.

- И как нам быть дальше? Теперь доверие между нами утеряно.

- А шла ли речь о доверии, когда командующий подсылал ко мне шпиона? Сдается мне, в этих отношениях изначально не было доверия. Если вы запямятовали, возьму на себя труд напомнить, что все началось с угроз и принуждения.

С презрением и сарказмом взирая на него сверху вниз, Уинстон окончательно загнал командующего в угол:

- Кроме всего прочего, у меня на руках дневник Энджелы Риддл. Мне же не нужно пересказывать вам, что там написано?

Уже отправив в нокаут и выкинув с ринга, настырный маньяк продолжал распинать командующего.

- "В случае моей смерти обнародовать содержимое". Надеюсь, вы понимаете, что в резиденции Уинстонов есть сейф с именным распоряжением.

Звучало так, словно его оставили оба участника этого дуэта. Командующий погрузился в раздумья.

- Естественно, все будет раскрыто не только в случае моей, но и в случае смерти Грейс.

- Отлично. Я полностью самоустраняюсь. А вы вольны сами решать, стоит бежать к краю обрыва, словно стая очумелых леммингов, или нет!

Леон был готов оказаться на краю обрыва, если бы только Грейс была там.

Он повернулся спиной и вышел прежде, чем завершилась визгливая тирада:

- Вот поэтому я и считаю, что это опасно, чертова баба...

Вернувшись в штаб 1-й опергруппы специального назначения, Леон сел за свой стол, но не смог сосредоточиться на работе. Он снова и снова перечитывал один и тот же абзац в документе, а затем плюнул и встал спиной к окну, за которым шел проливной дождь.

- Майор.

В дверь кабинета постучал Кэмпбелл.

- Войдите.

В руках у лейтенанта была записка. И когда Леон понял, с чем тот пожаловал, он предпочел снова сесть.

- Мне позвонили из Уэйкфилда.

Это означало, что детектив, который был нанят для розыска женщины, что-то откопал.

"15 ночей в первой половине марта. Подолгу сидела в одиночестве. Отель "Фрейзер". Черные волосы. Посетителей не принимала. Выглядела здоровой. Глубоко беременна. Съехала по собственному желанию. Куда направляется, не указала. Впоследствии не обнаружено никаких записей о пребывании в других отелях в окрестностях Уэйкфилда."

Сведения, что он почерпнул из записки, не стали ключевыми в ее поисках, однако, значительно ослабили крепкую хватку на холке Леона.

По крайней мере, подверждалось, что она в безопасности.

Но что действительно помогло ему сузить ареал преследования до окрестностей Уэйкфилда в самом центре южного региона, так это золото. В начале марта по записям в учетных журналах были вычислены серийные номера проданных Джонатаном Риддлом-младшим золотых слитков, и всем скупщикам золота были разосланы ордера на слитки, маркированные серийными номерами, близкими к ним.

А неделю назад его задумка сработала. Один из банков в Уэйкфилде сообщил, что седьмого марта беременная женщина в солнцезащитных очках продала два золотых слитка, каждый  весом в одну тройскую унцию.

Несмотря на то, что ответ на запрос пришел с некоторой отсрочкой, это был весьма удовлетворительный результат, поскольку он заполнил информационный пробел о ее местонахождении, который зиял пустотой уже в течение нескольеих месяцев.

Итак, она продала два слитка. По разумению Леона, это было сделано либо для оплаты аренды, либо в счет погашения расходов по беременности и родам. Как бы то ни было, выходило, что рожать Грейс намеревалась в Уэйкфилде.

- Распорядитесь выставить наблюдение за больницами и роддомами.

- Так точно, я уже отдал соответствующий приказ.

- Отлично. Тогда остается ждать и глядеть в оба.

Сразу после сигнала из банка было издано распоряжение об обыске всех больниц и акушерских центров в Уэйкфилде и его окрестностях. Конечно, оставалась вероятность, что его предположение окажется ошибочным. Поэтому листовки с ее приметами разошлись по всем больницам и роддомам королевства.

Роженица с бирюзовыми глазами. Роженица, никогда не снимающая темных очков. Роженица, поступившая одна, без сопровождения супруга.

Любая из этих примет из ряда вон, а потому легко привлечет внимание медсестер и акушерок.

Что ни говори, а завести ребенка было отличной идеей.* И лишь вопрос времени, когда она попадется в его ловушку.

(*П/П: И процесс приятный...)

До предполагаемой даты родов оставалось каких-то четыре недели.

Совсем скоро он сможет прижать к себе Грейс с малышом.

Внезапно дождь перестал, и тучи рассеялись. Когда солнечный свет пролился в окно, Леон предвкушающе улыбнулся.

Апрель выдался столь же переменчивым, как и его нынешнее душевное состояние, мечущееся между адом и раем.

º º º

Плачу, казалось, не будет ни конца, ни края. Еще будучи у нее в животе, ребенок умудрялся нарушать сонную негу Грейс, и, очевидно, не собирался изменять этой привычке и после своего рождения. Что так, что эдак, дитя этого человека постоянно терзало ее.

- Вот ведь чертов сукин сын...

- Тс-с, малыш услышит.

К детскому плачу присоединился знакомый голос.

- Непедагогично критиковать отца в присутствии ребенка.

Тут Грейс открыла глаза, и острая дрожь пробежала по всему ее телу. Черная фигура, стоявшая спиной к окну, за которым занимался тусклый рассвет, была не менее знакомой, чем голос.

- Я все гадал, что же получится, если смешать огонь и лед...

Мужчина опустил взгляд на младенца, что держал на руках.

- С какой стороны ни глянь, вышла красота.

Она не могла видеть его глаз, но в голосе отчетливо слышалась печаль. До невозможного отвратительно.

- Нет, совершенство. - прошептал мужчина, целуя лобик плачущего малыша.

Грейс, в оцепенении наблюдавшая эту картину, до дрожи сжала свои кулаки.

Как? Как? Только это без конца крутилось в ее опустевшем сознании.

Она предприняла все возможное, чтобы не попасть в поле зрения этого человека. Чуть больше месяца назад Грейс нашла таки подходящую квартиру, где смогла укрыться. Лишь только заехав, она тут же наполнила каждый угол жилища мужскими вещами со следами использования. Чтобы любой гость решил, будто ее муж куда-то на время уехал.

Естесственно, все это было попыткой обмануть акушерку. Вчера после полудня, через четыре дня после предполагаемой даты родов, у нее, наконец, начались схватки, и когда пришла акушерка, с которой она предварительно договорилась, Грейс притворилась, что ее муж в командировке.

Кроме того, намеренно задернув шторы, она затемнила комнату. А осветив помещение с помощью красных лампочек, ей удалось скрыть бирюзовый цвет своих глаз.

Судя по всему, акушерка приняла все за чистую монету. Она сокрушалась, что Грейс пришлось рожать в одиночестве, а ее муж был вынужден пропустить рождение их ребенка.

Так как же это случилось?

Неужели акушерка, все же, узнала ее и донесла? Сквозь разочарование Грейс внезапно прорвался смех мужчины, качающего на руках малыша.

- Ты говорила, что достаточно того, чтобы он не был похож на меня... И что я ответил? Сомневаюсь, что стоило загадывать столь опрометчивое желание.

Блаженно улыбаясь, он наглаживал волосики младенца, совершенно не обращая внимания на Грейс, которая пристально следила за ним.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 162

Глава 162

- Но, на самом деле, ты должна быть довольна. Ведь тебе нравится моя внешность. Остается молиться, чтобы характер был не в меня.

Да мне без разницы! Я сваливаю. И оставляю все свое прошлое. А с ним и тебя, и твоего ребенка.

Грейс хотелось кричать, но голос не шел к ней.

- А колыбель, кстати, смотрится в пыточной лучше, чем я думал.

В пыточной? Удивленная этими словами, Грейс, оторвав взгляд от мужчины, огляделась вокруг. Черный потолок, черные стены, из которых торчат хищно разинувшие пустые браслеты кандалы и наручники и металлический стол, грани которого ярко бликуют на свету.

"Как такое возможно?"

Она пребывала в камере пыток.

Бряц-звяк.

Пошевелив руками и ногами, Грейс ахнула от до боли знакомого звука и тяжести. Обернутые цепями, ее конечности оказались прикованы кандалами к односпальной кровати в пыточной.

- Что за... Освободи немедленно! Освободи меня! А? Ну, пожалуйста! - взмолилась она в конце концов.

Однако, мужчина, даже не взглянув в ее сторону, продолжал сюсюкать с малышом, который не переставая вопел.

- Ты обещал мне совершенно иное! Не ты ли сказал, что больше не станешь меня запирать?

- Обещание было на случай, если бы ты соизволила послушно вернуться.

- Когда это ты говорил такое?

Иди к черту! Ты, проклятый...

- Сукин... сын... Эх!

Грейс открыла глаза. Перед ней появился потолок, оклеенный обоями с пальмами, и она облегченно выдохнула. Это была квартира. Не пыточная.

Уже уверившись, она еще раз настороженно оглядела комнату. К счастью или, скорее, к удивлению, ни следа этого человека не обнаружилось. Но даже убедившись в полной безопасности, Грейс не сразу смогла унять собственное дыхание, холодком касающееся кончика ее подбородка.

- Даже во сне этот чертов ублюдок...

Кошмар был настолько жутким, что ее сорочка насквозь промокла от пота. Вытерев лоб, Грейс убрала с него прилипшую прядь волос и опустила свой взгляд в изножье кровати.

Там, в люльке, все еще надрывался младенец. Глядя на детскую кроватку, обитателя которой даже не было видно из-за белоснежных текстильных бортиков, Грейс медленно поднялась. Вчера вечером, сразу после родов, все ее тело пульсировало, словно было кем-то избито, но после полноценного ночного сна она чувствовала себя намного лучше.

Подойдя к кроватке, она заглянула внутрь и спросила:

- Ты чего?

Ребенок, который, вероятно, тоже немало утомился и всю ночь проспал, как убитый*, теперь, очевидно, ожил и, дрыгая ногами, истошно орал. Грейс проверила - подгузник не был мокрым.

(*П/П: Извините, звучит очень грубо, но увы, это чувства Грейс - она пытается оттогнуть малыша. '죽은' - мертвый.)

"Видно, голод подкрался."

Она прошла на кухню и навела в детской бутылочке немного молочной смеси. Выудив кричащего младенца из люльки, Грейс направилась к креслу у окна. Избегая держать на руках, она положила ребенка к себе на колени и лишь слегка приподняла его головку, чтобы дать бутылочку.

- Нет... А в чем дело? Что не так?

Она все подсовывала ему бутылку, но малыш постоянно выплевывал соску, совершенно отказываясь сосать. Должно быть, его совсем одолел голод, поскольку сопротивляясь, он продолжал отчаянно махать руками и заходился в плаче так, что его личико побагровело.

- Ладно, извини, что припозднилась. Перестань ругаться и покушай, мм?

В надежде, что ребенок поест, когда перестанет плакать, убрав бутылочку, Грейс взяла его на руки, чтобы успокоить, но это не помогло. Отчаявшись после многочисленных тщетных усилий, она решилась на то, чего действительно не собиралась делать.

- Ха... Чудо чудное.

Грейс посмотрела на малыша, который притих, как только закусил кончик ее груди, и вздохнула с облегчением.

- Совсем не идет...

Прошлым вечером акушерка предупреждала ее об этом, настаивая на кормлении грудью. Однако, молока почти не было, да и процесс оказался не из приятных. Поэтому Грейс принесла детскую смесь, чтобы им с ребенком не мучить друг друга.

- Как все сложно.

Позади нее раздавался слабый шум волн, а из сомкнутых рук - причмокивание крошечного рта, энергично сосущего грудь. Грейс, наблюдая за умиротворенным чадом, глубоко вздохнула.

- А почему ты такая кроха?

Дитя казалось слишком маленьким и легким по сравнению с весом, который отягощал ее беременное чрево.

Покрепче прижав к себе, Грейс с бо́льшим чувством обняла маленькую грудную жизнь.

- Ну в чем твое преступление?

Родиться - не грех. Рождение всегда случается по чужой воле.

Вина лишь на том, кто корысти ради зачал этого ребенка, на ней, той, что сначала была поймана за совершением преступления, и на всех тех, кто обманом вовлек ее в запрещенную деятельность.

Так что вовсе не из ненависти она старалась держаться отстраненно от этого малыша. Но лишь из сожаления. Грейс уже прочувствовала суть большей части терзаний и внутренних конфликтов, описанных в дневнике ее матери.

- И что мне с тобой делать?...

Она еще не сообразила, как ей следует поступить с ребенком, поскольку была полностью сосредоточена на том, чтобы благополучно разрешиться, не будучи пойманной тем человеком.

Просто сплавить куда-нибудь. Просто, да не совсем.

Грейс чувствовала, что единственным способом получить искупление для нее было обеспечить маленькому человечку безоблачное и самое обычное будущее. Однако, перед ней встала проблема - она не могла решить, по какому пути стоит пойти, чтобы именно такое будущее ожидало ее* ребенка.

(*П/П: Ее! ЕЕ ребенка! Грейс, ты справишься!)

Было лишь три варианта: отдать тому человеку, оставить в детском доме или самой найти подходящую приемную семью.

У нее вовсе не было уверенности, стоит ли отдавать малыша этому мужчине. Ребенок был зачат им исключительно ради того, чтобы связать ее. Грейс беспокоило, как он станет обращаться с тем, кто не выполнил своей функции.

Оставить дитя в приюте явилось бы для нее самым простым выходом, но весьма опасным для самого ребенка.

Она пощекотала нежную щечку кончиком пальца, и малыш открыл глаза.

Темно-голубые.

Перепроверив цвет глаз ребенка, она вздохнула. Из дневника своей мамы Грейс узнала, что при рождении у нее были такие же глаза. Это означало, что и глаза этой детки могли стать бирюзовыми, как у нее самой.

Что, если кто-то из оставшихся адептов Бланшара все еще работает по детским домам, и эта кроха попадет к ним в руки? Подобное даже представить было страшно.

Просто заглянув в его глаза, они поймут, что это их с Уинстоном ребенок. Его могут использовать, чтобы отомстить этому человеку или как предмет торга в переговорах с роялистами.

Ко всему, это не мальчик, а девочка. Грейс не могла допустить, чтобы малышку постигла та же участь, что и ее.

- Вот правда, что мне с тобой делать? Мм? Ответь. Что бы ты сама выбрала? - поинтересовалась она у младенца, расфокусированными глазенками взирающего на нее.

Тельце в руках Грейс было столь же лёгким, сколь тяжким беспокойство, сдавившее ее сердце.

- Понятно, сама не знаешь?

Грейс пришла к единственному верному ответу.

Она самостоятельно найдет людей, которые будут замечательными родителями для девочки.

Даже если ее глаза станут бирюзовыми, что тому мужчине, что повстанцам будет непросто отыскать ребенка, спрятанного в одном из многочисленных домов этого королевства. Малышка будет расти в обычной семье, любящая и любимая, и никогда не узнает, что ее появление - результат ненависти и интриг.

Да будет так.

По крайней мере, это лучше, чем наоборот.

Укачивая младенца на руках, Грейс снова и снова повторяла:

- Это наилучший исход.

Мужской голос в ее голове возражал, пытаясь в чем-то переубедить:

- Ты ведь уже знаешь мой план.

Молчи. Ты должен быть несчастлив.

º º º

На холодном металлическом столе лежало тело. Полностью укрытое белой тканью, судя по размерам и угадывающимся очертаниям, оно принадлежало женщине.

Мужчины безмолвно стояли над трупом, пока неловкое молчание не прервал какой-то человек, вероятно, сотрудник морга.

- Это роженица, которая сегодня днем умерла от послеродовой горячки. Я связался с вами, поскольку она явилась в больницу одна, без сопровождения мужа или кого-то из родственников, а это соответствовало описанию пропавшей без вести из объявления о розыске и...

Мужчина осекся, не закончив свое объяснение. Снова воцарилось неловкое молчание. Бросив короткий взгляд на тело, накрытое белой тканью, Леон тут же поднял глаза, и его рот дернулся. И сотрудник морга, и Кэмпбелл стояли с мрачными лицами. Словно патологоанатом уже вынес ему окончательный приговор.

Почему они скорчили такие мины еще до того, как он ее увидел?

Хмыкнув, Леон кивнул доктору. Это был приказ снять ткань, закрывающую лицо, но сотрудник морга заколебался и поднял свой взгляд. В его глазах была жалость.

- Почему вы так на меня смотрите? Женщина под этой тряпкой...

Она не может быть его женщиной. Наконец, терпение Леона лопнуло, он самостоятельно одернул саван, и тогда окончательный приговор стал смертным.

- ... Грейс.

В тот момент, когда он собственными глазами увидел, что жизнь Грейс оборвалась, закончилась и его собственная.

Какая ирония.

Ее бирюзовые глаза помутнели, поскольку свет жизни в них полностью погас. Он это понимал, но не мог поверить до тех пор, пока патологоанатом не выпустил из тела всю кровь, Леон продолжал изумленно взирать на ее чуть посиневшее лицо, когда Кэмпбелл исчез снаружи, увлекая за собой служащего морга.

Надолго замерев после того, как остался в одиночестве, Леон внезапно расхохотался.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 163

Глава 163

- Довольно несмешных розыгрышей, милая моя.

Это, должно быть, шутка. Всего лишь одна из забавных уловок и хитростей, к которым она постоянно прибегает. Женщина просто притворяется мертвой, чтобы он почувствовал себя несчастным.

- Если ты сейчас же не встанешь, я тебя зарежу.

Он схватил с приставного столика у нее в ногах большой секционный нож*. Сверкающий клинок угрожающе занесся над ее бледным лицом, но, будучи женщиной не робкого десятка, Грейс и бровью не повела.

(*П/П: Секционный нож - основной инструмент патологоанатома, пришел из хирургии, где называется ампутационным. В зависимости от назначения, имеют разную длину лезвия, различают большой, средний и малый секционные ножи.)

Словно покойница.

- ... Я ведь сделаю. Не пожалей потом.

Леон направил нож к бледной коже. Лезвие дрожало так же сильно, как и голос, который цедил слова сквозь стиснутые зубы.

Дзынь-дилинь.

Отброшенный в сторону нож с неприяным металлическим звоном коснулся пола, и сквозь сдавленные рыдания послышались ругательства.

- Твою ж мать...

Ему захотелось взять ее за голову и трясти до тех пор, пока она не перестанет валять дурака. Однако, лишь только коснувшись щеки Грейс, он одернул руки, как будто обжегся.

Возможно ли, чтобы пламя было столь обжигающе ледяным?

Леону доподлинно было известно, какие люди бывают такими холодными.

Мертвые.

И тогда он рухнул в реальность, которую больше не мог отрицать. В полном отчаянии Леон сжал в своих объятиях тело Грейс.

Тело женщины, чье сердце оставалось холодным по отношению к нему, всегда было горячим, а теперь остыло. Он даже представить себе не мог, что будет так больно, когда она перестанет его отталкивать. И просто невыносимо было осознавать, что щеки Грейс сейчас оросились слезами тоже лишь из-за него.

- Почему ты оказалась здесь?

Он беспрестанно жаждал найти ее, но ни сном, ни духом не чуял отыскать в таком месте.

- Если бы ты только вернулась ко мне, этого бы не произошло. - обвинил он по своему обыкновению Грейс и тут же снова осекся.

Именно он обрек ее на эту жалкую смерть. И лишь его вина, что, упустив шанс вымолить у нее прощение, он не сумел исправить все свои многочисленные ошибки, доведя их обоих до трагедии.

- Прости.

Эти искренние извинения теперь были совершенно напрасны, поскольку не могли достичь своего адресата. После всех покаянных речей и сожалений он бесстыдно надеялся получить прощение с заветными словами.

Не делай так больше.

Но у них двоих не было никакого "больше". Все закончилось прямо здесь.

- Грейс.

Глядя в ее глаза, Леон ласкал холодную щеку, снова и снова называя имя женщины. Отринув всю ненависть, лишь только с нежностью. Впервые. И только после того, как она испустила последний вздох.

- Грейс...

До самой последней минуты все то, о чем он теперь сожалел, продолжало расти, как снежный ком.

Безудержно льющиеся слезы увлажнили остекленевшие бирюзовые глаза. Оставив последний поцелуй на ее бескровных губах, Леон криво улыбнулся.

- Грейс, ведь ты говорила, что хочешь убить меня. И знаешь что? Это и мое желание тоже.

Он поднял левую руку Грейс и поцеловал ее неокольцованный безымянный палец.

- Все равно мне больше не жить, и я хочу умереть от твоих рук.

Согнув окоченелый большой палец ее руки, он взвел курок. Дуло пистолета упиралось ему прямо под подбородок. Продев безымянный пальчик своей любимой женщины в предохранительную скобу*, словно в кольцо, Леон положил его на спусковой крючок и без колебаний обхватил ее холодную руку.

(*П/П: Предохранительная скоба - то самое "кольцо" под дулом стрелкового оружия, которое служит для предохранения спускового крючка от случайного нажатия, например, при падении.)

Бах.

В тот момент, когда его тело пошатнулось, Леон открыл глаза.

- Прибыли.

Отняв руку ото лба, он увидел перед собой любопытную физиономию таксиста.

- Ха-а...

Леон грубо потер свое лицо. Похоже, он прикорнул, пока ехал сюда от вокзала. И даже этот краткий миг был омрачен зловещими снами.

Форменное безумие.

Его сердце продолжало бешено колотиться. Леон помедлил в попытке отдышаться и восстановить самообладание, но это не помогло. В конце концов, он сдался и вышел из такси вслед за Кэмпбеллом, кинув в сторону водителя:

- Будьте любезны, подождите чуть-чуть.

Это не займет много времени. Наверное.

Прежде, чем войти в здание, чтобы не быть узнанным, Леон надел солнцезащитные очки.

В подвале больницы было свежо даже в июне. В коридоре жутким эхом отдавались шаги. Вскоре ноги Леона встали перед дверью, которая была обозначена табличкой с надписью "Морг".

Быстрым взглядом оценив выражение лица своего командира, Кэмпбелл осторожно постучал в дверь.

- Да, прошу вас, входите. - ответил голос изнутри.

Дверь приоткрылась, и мужчина средних лет, сидевший за столом в углу морга, встал. По всей видимости, он раскладывал пасьянс, поскольку на столе рядами были выложены игральные карты.

- Вы прибыли насчет звонка?

Служащий морга указал на пробковую доску на стене. Там постоянно размещались различные объявления и памятки, и уже несколько месяцев в углу висела полувыцветшая листовка о пропавшей без вести. Была вероятность, что именно сегодня она, наконец, исчезнет. Трудно было навскидку определить, к счастью ли это, или наоборот.

- Да, все так. - отозвался темно-русый мужчина лет двадцати пяти, и врач, обойдя стол, направился к холодильному шкафу для хранения тел.

- Судя по номеру телефона, абонент находится на Западе. Похоже, вы выехали, как только получили сообщение.

Чтобы добраться до сюда из Уинсфорда, требовалось не менее пяти часов ехать на поезде. Таким образом, справедливо было ожидать, что визитер прибудет лишь завтра. Однако, он примчался немедленно и выглядел весьма встревоженным.

В тот момент, когда сотрудник морга преисполнился скорбью, молодой человек, широко распахнув дверь, наконец, вошел и тут же отступил в сторону. Словно освобождая для кого-то путь.

Разве не этот мужчина разыскивал женщину?

Глаза доктора округлились, когда внутрь зашел высокий молодой господин. От безупречной внешности до роскошного костюма - все говорило о том, что это был неприлично богатый человек.

Но покойница выглядела бедной. Могла ли она быть его сбежавшей пассией? Мужчина средних лет захлопал глазами, сделав банальный вывод.

Джентльмен остановился посреди морга. Его глаз не было видно, поскольку на нем были темные очки, но казалось, что он насквозь сверлит взглядом каждую плотно закрытую дверцу секционного холодильника. Словно ищет свою пропажу.

- Сюда, - сотрудник морга указал посетителю налево.

Затем, нервно причмокнув сухими губами, он открыл замок отсека 2"Б".

А если это правда?

Независимо от того, был ли неопознанный труп предметом поисков или нет, это была трагедия. В морге повисло напряжение, словно все они разом подумали об одном и том же. Даже высокий господин, сохраняя внешнее спокойствие, очевидно, нервничал, что выдавали чуть подрагивающие уголки его твердого рта.

"Сколько бы раз уже ни приходилось, не могу к этому привыкнуть."

Доктор открыл дверцу, выкатил стеллаж и тихонько вздохнул. Лицо молодого джентльмена потемнело, когда он скользнул взглядом по силуэту тела, покрытого белой тканью.

Как долго он будет решаться откинуть ткань, покрывающую лицо? Среди тревожного тиканья секундной стрелки да редкого покашливания, когда кто-то прочищал горло, человек, который, казалось, остановил время, поднял голову.

- Почему вы так на меня смотрите?

Леон стиснул зубы. Мужчина взирал на него с жалостью. Точно так же, как в его недавнем кошмаре.

И на сей раз он не мог, фыркнув, выразить уверенность, что женщина под саваном - не его.

Избегая зрительного контакта, Леон коротко кивнул. Сотрудник морга посмотрел на него и нерешительно потянулся к ткани на лице трупа.

Это было не менее жутко, чем в том кошмаре.

Сердце Леона бешено колотилось, как и в тот раз, когда он увидел лицо покойницы в страшном сне. Нет, оно грозило выпрыгнуть из груди. Он ощущал его биение в каждой части своего тела.

И вот, наконец, ткань была поднята. Его сердце замерло.

- ...

Выпучив глаза, патологоанатом торжественно ждал реакции джентльмена.

- Ха...

Он засмеялся. Высокий господин рассмеялся, увидев лицо трупа, поблагодарил врача за усердную работу, сунул ему чек и вышел.

- Не она. Но обязательно сигнализируйте, если вдруг что.

Напутствовав напоследок изумленно уставившегося на закрытую дверь сотрудника морга, Кэмпбелл последовал за майором. Оказавшись в кромешной тьме за пределами больницы, тот стянул с себя солнцезащитные очки и поинтересовался у него:

- Эта упертая женщина не может быть мертва. Так ведь?

- Да, это вряд ли.

Достав сигару рукой, под тонкой кожей тыльной стороны которой проступили синие вены, майор хищно улыбнулся.

Они немедленно погрузились в ожидающее такси и отправились обратно на вокзал. Дорога сюда заняла шесть часов, тогда как пребывание не продлилось и двадцати минут.

На заднем сиденье авто, положив руку на лоб, Леон прикрыл глаза.

Это был третий раз.

По мере приближения предполагаемой даты родов его ожидание становилось все более настойчивым. Но телефон не звонил.

Тем временем, все разумные сроки вышли. Потеряв терпение, Леон расширил зону распространения ориентировки. С больниц и роддомов до моргов. Оставалась вероятность того, что во время родов что-то пошло не так. Но после этого он уже и сам был не рад, когда телефон звонил.

Итак, он уже трижды заносил ногу над пропастью, в последний момент получая возможность отступить. И что прикажешь делать, если наступит день, когда отступить будет некуда?

В его ушах раздался выстрел из кошмара, и Леон тихо вздохнул.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 164

Глава 164

По прибытии на вокзал они тут же сели на вечерний экспресс обратно до Уинсфорда. У противоположной платформы стоял состав, отправляющийся на юг. Внутри вагонов, которые насквозь просматривались через распахутые двери и окна, уже царил курортный ажиотаж. Однако, западное направление вовсе не сулило радостей летнено отдыха, поэтому в их поезде было на редкость тихо.

Погрузившись в вагон, Леон открыл дверь в купе первого класса и жестом отпустил Кэмпбелла.

- Вам стоит передохнуть.

- Как и вам, господин майор...

После исчезновения женщины лейтенант колебался всякий раз перед тем, как попрощаться. Он буквально не знал, чего пожелать. Очевидно, ни "доброй", ни "спокойной ночи" для Леона больше не существовало.

- ... Следует немного передохнуть и обдумать планы на завтра.

Кивнув, Леон вошел в купе и, прислонившись к закрытой двери спиной, прижал ладонь к своему пульсирующему лбу.

Планы на завтра.

Он усмехнулся. Усмешка прозвучала, как рыдание.

Надежда, что завтрашний день принесет хоть какой-нибудь результат, никак не угасала. Даже если это вело к тому же разочарованию, что сегодня.

Выкуп места в спальном вагоне оказался пустой затеей. В результате, Леон отправился в салон, даже не удосужившись прилечь на кровать.

Поздним вечером лаундж-зона была пуста. Сидя в одиночестве, он опрокинул в себя стакан виски и, закурив сигару, от корки до корки пролистал газету.

"Племянники скучают по тебе."

Леон со вздохом выпустил сигарный дым, когда его глаз зацепился за знакомое объявление. И где ж ее черти носят? Обыскав все окрестности Уэйкфилда, он не сумел найти никого, кто бы видел Грейс.

Предполагаемая дата родов приходилась на середину мая, а на дворе уже была середина июля - разгар лета. По логике вещей, к этому времени Грейс должна была бы уже родить и полностью восстановиться. А посему то, что до сих пор не было найдело ее тело, означало низкую вероятность того, что во время родов случилось нечто непоправимое.

Однако, Леон не мог быть уверен в чем-либо, пока не увидел бы собственными глазами, что с женщиной все в порядке.

Он вновь безотчетно прошелся по блоку объявлений о частном усыновлении. Рукой, державшей сигару, влил в себя стакан виски и тихо усмехнулся.

Очевидно, таким образом отыскать ребенка просто невозможно.

Все, что он знал о малыше - это приблизительное время рождения. Ни цвет волос, ни цвет глаз, ни пол, ни какие-либо особые приметы были ему не известны. Поэтому, изучал ли подобные объявления, искал ли в детских домах по всей стране, он не смог бы узнать собственное дитя.

И все же, Леон снова и снова штудировал газеты. Чувствуя себя совершенным параноиком, одержимым идеей фикс.

Продолжая листать прессу, его рука замерла над одной из страниц. Когда он увидел статью, в которой сообщалось, что в канаве проселочной дороги было найдено тело младенца, в его голове отозвалась злобная отповедь:

- Я убью твоего детеныша прямо у тебя на глазах прежде, чем он назовет меня мамой.

Если все так, то хотя бы сдержи свое слово и сделай это передо мной. Разве тебе не хочется увидеть, как я схожу с ума? Разве не нужно удостовериться, что я умираю от жажды по тебе? Так приди и узри.

Подперев лоб рукой, державшей сигару, Леон устало вздохнул.

Неужто она и впрямь, отринув обиду, потеряла к нему интерес?

Под грохот колес поезда женский голос непрестанно вопрошал его:

- Ты несчастен?

Увы. А ты-то счастлива ли?

Нет, жива ли?

Но вместо ответа женщина продолжала вторить себе.

Ты несчастен?

º º º

- Ха-а-ам...

Грейс зевнула, и малышка захихикала, вероятно, найдя этот звук смешным.

- Все бы тебе игры. Ешь давай.

- Хе... У-йу...

Ребенок разбудил ее в столь ранний час, обозначив свой голод, но вместо еды просто баловался. Она настойчиво сунула кончик своей груди младенцу, когда тот принялся гулить.

Когда малышка затихла, деловито насасывая грудь, Грейс вернулась к подсчетам в своей голове. Деньги неминуемо заканчивались.

"Может, опять продать золото?"

Грейс уставилась на шкаф. В сейфе внутри него хранилось все ее богатство. Бриллианты оставались неприкосновенны, а вот количество золотых слитков уменьшилось на три.

"Надо связаться с риэлтором и узнать, готов ли он еще раз принять его."

Первые два слитка были проданы в банке, а в качестве покупателя третьего выступил агент, который подобрал для нее эту квартиру. На самом деле, это была скорее бартерная сделка, чем продажа.

- А не подскажете, кто здесь занимается скупкой ценностей по выгодной цене? Банк, к примеру, или ювелир какой. Ломбард тоже сойдет.

Когда перед заключением договора риэлтор расписывал ей близлежащую инфраструктуру, рекомендуя магазины и хорошие рестораны, Грейс внезапно осенило, и она решила поинтересоваться.

- Вы имеете в виду золото?

- Да, я хотела бы обменять золотой слиток в одну тройскую унцию на наличные...

У нее в сумке уже были приготовлены деньги для оплаты аренды, но, похоже, агент неправильно понял ее ситуацию.

- Одна тройская унция... При нынешней рыночной цене, получается, можно оплатить почти пять с половиной месяцев аренды. Вероятно, в вашем положении ходить на дальние расстояния довольно обременительно, так что мы с вами без проблем можем обойтись натуральным обменом.

Он был готов принять плату за полугодовую аренду, включая мебель, в виде одного золотого слитка. На замечание, что, при актуальной цене стоимость продажи слитка покрывала лишь пять с половиной месяцев аренды, риэлтор лишь ухмыльнулся.

Вероятно, агент собирался из собственных средств выплатить аванс арендодателю за полгода вперед, а слиток оставить себе. У него на лице было написано предвушение получения прибыли, поскольку рыночные тенденции говорили о дальнейшем росте цены на золото. Грейс же в любом случае ничего не теряла, и поэтому оплатила квартиру золотым слитком.

Благодаря этому у нее на руках оказалось довольно наличности, и Грейс было решила, что ей хватит до самого отъезда. Но вдруг оказалось, что дети растут не на молоке, а на деньгах.

Даже экономия при отказе от кормления детской смесью не делала грудное молоко бесплатным.

Но не одно лишь питание стоило денег. Скапливались просто горы грязного белья. Перестав справляться со всем самостоятельно, для стирки и уборки она была вынуждена нанять горничную. Та появлялась на короткое время, но ежедневно, поэтому недельный бюджет Грейс заметно страдал.

В общем, растить ребенка оказалось занятием накладным, и вполне логичной, в качестве алиментов, виделась продажа кольца, которое ей подарил его ублюдочный папаша, однако, сделать это было не так просто. Наверняка, ордера на ее арест были разосланы по всем ювелирным магазинам и ломбардам.

Не зря ведь служанка столь отчаянно стремилась надеть его на руку Грейс в последний раз. Очевидно, уникальный дизайн был заказан именно для подобного случая.

"Как бы то ни было, мне нужно побыстрее от него избавиться."

Совершенно не подозревая о подобных терзаниях, младенец не сводил с Грейс своих невинных глазенок и, положив маленькую белую ручку на ее грудь, сосредоточенно сосал ее. В его темно-голубых глазах застыло изумление, словно перед ним было самое прекрасное и удивительное существо на свете..

- Перестань так смотреть на меня.

Тяжело вздохнув, она развернула газету, лежавшую на тумбочке.

Договор аренды этой квартиры прекращался в конце сентября. Грейс решила кровь из носу успеть подобрать хорошую семью для малышки перед тем, как отчалить в Колумбию. Если она упустит время, и наступит зима, то трансконтинентальная навигация встанет. А ей вовсе не улыбалось куковать здесь до следующей весны, будучи преследуемой этим человеком.

Грейс целенаправленно пролистала газету до раздела с объявлениями. Изучая страницу в поисках заметок об усыновлении детей, она вдруг нахмурилась.

"Дорогая Дейзи, твои племянники очень соскучились. Брат."

Этот гад все еще публиковал свои чертовы воззвания.

- Ты просто бросаешь деньги на ветер.

Она и глазом не моргрнула, когда поняла, что Уинстон держит семью Джо в заложниках. Ее брат, не в пример Джимми, не был мямлей. Так что он сумеет сам позаботиться об этом.

Кроме того, этот человек не мог не понимать, что если он причинит вред семье Джо, то Грейс окажется потерянной для него навсегда.

- Ты же прикупил пентхаус, вот и предоставь моим племянникам комфорт, кусок дерьма!

Продолжая изучать объявления, она сыпала остротами себе под нос, как вдруг ей прямо в него и прилетело. Кулак, заставший ее врасплох, как ни в чем не бывало, вернулся к груди Грейс.

- А вот это было действительно больно. - ахнула она, потирая свой нос.

Точно такие пинки и тычки раньше ощущались в ее животе.

- Как может кроха восьми недель от роду быть такой сильной?

Она рассмеялась этой нелепице, и малышка, не выпуская сосок изо рта, широко улыбнувшись, засмеялась вместе с ней.

- Но ты все равно милаха.

Улыбка Грейс тут же погасла.

Вертикально подняв младенца, который, насытившись, уже погружался в сон, она дала ему срыгнуть. Во время этой процедуры дитя, прижатое к ее телу, крошечными ручками обняло Грейс. В тот момент у нее на сердце стало особенно тяжело: ребенок будто бы знал, что она собирается бросить его.

- Все хорошо. В мире полно людей, которые гораздо лучше, чем твоя...

Слово "мама" так и не слетело с кончика ее языка.

- ... лучше меня. Так будет правильно, это для тебя же.

Срыгнув, малышка так и не разжала своих ручонок и не отцепилась от ее тела. При каждой попытке разъединиться, девочка начинала хныкать, и Грейс пришлось держать ее таким образом, пока она не погрузилась в глубокий сон, а за окном не начал заниматься рассвет. Ее взгляд устремился к алой полоске моря, видневшейся вдалеке между домами.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 165

Глава 165

Было необходимо разрешить эту ситуацию прежде, чем ребенок ее запомнит. К тому времени, когда малышка произнесет слово "мама", Грейс планировала уже пересечь океан. Одна.

- У меня будет своя жизнь. А у тебя - другая.

Поглаживая спящее дитя, Грейс шептала эти слова, как заклинание.

º º º

Поезд, словно клинками, рассекаемый лучами восходящего солнца, прибыл на Центральный вокзал Уинсфорда. Стоя в коридоре спального вагона, Кэмпбелл постучал в дверь купе, когда состав полностью остановился.

- ...

Как только дверь открылась, он проглотил свои пожелания доброго утра. Лицо майора, который вышел к нему, выражало крайнюю озабоченность. Стало страшно, что тот и вовсе может умереть от переутомления.

Покинув вокзал, пара офицеров тут же села в такси.

- Хейлвуд...

Кэмпбелл собирался назвать водителю адрес усадьбы Уинстонов. На что майор, отрицательно покачав головой, поправил пункт назначения:

- Лагерь временного содержания в Уинсфорде.

- И кого же из вас мне выбрать сегодня? - игриво поинтересовался он, будто бы перебирая лошадей в конюшне.

Однако, хлыст в руке Уинстона друг за другом указывал не на лошадей, а на людей.

Тех, что стояли на коленях прямо на земле, чьи руки и ноги были закованы в кандалы с цепями и которые когда-то возглавляли революционное движение.

Тех, кого на рассвете приволокли к расстрельному столбу и кто, опасаясь смотреть в глаза дьяволу, мог лишь следить взглядом за его блестящими коричневыми туфлями. Вопреки обыкновению, нынче Уинстон почему-то заявился в костюме, а не в военной форме. Вальяжно прогуливаясь туда и обратно перед лучшими кадрами, черт с рогами вдруг повернулся к ним спиной и поинтересовался:

- Добровольцы имеются?

Ответа не последовало. Охотников добровольно пойти на расстрел не нашлось.

Узники, которые теперь слишком хорошо знали, что случается, когда шутки дьявола достигают своего апогея, начали заметно дрожать.

Все, кроме двоих. Они уже догадались, что сегодня - не их черед. Впрочем, лица обоих были весьма напряжены. Ведь после того, как они своими глазами увидят смерть каждого из своих товарищей, им было суждено оказаться последними, кто будет привязан к столбу в дальнем углу стрельбища.

- Что, нет добровольцев? Бог ты мой...

Всего лишь месяц назад у расстрельного столба стояло восемь человек. Теперь их осталось пятеро. Другими словами, смертельный выбор сегодня будет сделан между тремя несчастными.

Под конец весны Уинстон совсем озверел, с тех пор становясь только жестче. Раньше своими действиями он демонстрировал, как далеко может зайти человек в своей кровожадности, теперь же, казалось, он стал воплощением насилия в человеческой оболочке.

Джимми нутром чуял. Его гложет гнев. Но реакция не была сообразна их преступлению, на них вымещали гнев за то, что совершил кто-то другой. И этим другим, очевидно, была Грейс.

В голове не укладывалось, что он станет невинной жертвой безрассудного поступка Грейс. Тем временем Уинстон, глумливо маячивший перед ними, остановился и сквозь зубы, с едва скрываемой злобой процедил:

- Тогда у меня просто не остается выбора.

В прошлый раз того, кто будет казнен, определил жребий. Какая безумная идея будет воплощена сегодня? Узники, затаив дыхание, сглотнули сухую слюну.

- А теперь давайте по очереди аргументируйте, почему остальные, кроме вас, должны умереть. Я сохраню жизни тем двоим, кто будет наиболее убедителен.

Трое мужчин, за исключением Маленького Джимми и Дэвида Уилкинса, подняли свои головы и растерянно посмотрели друг на друга. Вскоре растерянность в их глазах сменилась сомнением, а когда один из них вдруг заговорил, все перевернулось.

- Го... господин майор, некоторое время назад эти двое...

В конце концов, все превратилось в отвратительный обмен взаимоуничижающими откровениями.

- Ри... Риддл сбежала и предала своих товарищей, потому что оказалась слаба на передок...

- Заткнись!

- Скажешь, это не ты? Да ты орал об этом так громко, что у тебя вены вздулись на шее! Грязный отщепенец!

- Когда я такое говорил? Не режь по живому!

Все трое с покрасневшими лицами осыпали друг друга ругательствами и проклятиями. В этот момент страх смерти растоптал десятилетия сплоченного товарищества.

- Безусловно, это лучшее шоу, что я видел в нынешнем году.

Наблюдая за человеческой мерзостью, Уинстон смеялся так, словно смотрел уморительную комедию.

- Эй, ну улыбнитесь хоть немного, ваши товарищи так стараются.

Он принялся подначивать обескураженно притихших Джимми и Дэйва на ответную реакцию.

- Что-то ваша парочка даже не дрожит. - глядя на них сверху вниз, усмехнулся Уинстон.

Объятые зловещим предчувствием, двое мужчин в этот момент перестали дышать.

- Эй, ну-ка посмотрите сюда.

Сукин сын окликнул людей, которые с пеной у рта обменивались взаимными оскорблениями, и троица обернулась в сторону Джимми с Дэйвом.

- Трудно навскидку понять, кто достойнее. Поэтому те двое из вас, что гарантированно останутся сегодня при своих жизнях, решили выбрать, кто нынче помрет.

Люди, балансировавшие на грани между жалкой жизнью и еще более жалкой смертью, легко попались на низкопробную клевету Уинстона. При том, что Джимми с Дэйвом всем своим видом выражали сожаление, глаза их товарищей были полны презрения и негодования по отношению к ним обоим.

Наконец, один из узников сдался:

- Убейте меня... Убейте прямо сейчас...

Двум смертям не бывать, одной не миновать. Видимо, он решил, что лучше разом покочить со всем, чем в страхе встречать каждый новый день.Тем не менее, Джимми с Дэйвом не могли так просто приговорить его к смертной казни.

- Убейте... Пожалуйста, убейте меня...

Леон, бесстрастно наблюдавший за мужчиной, который, будто в трансе, бормотал одни и те же слова, и парочкой крыс, которым сегодня сдохнуть вовсе не грозило, цокнул языком.

- Что, никак не получается? Как бы то ни было, кому-то придется это сделать. Ладно, пусть сегодняшний выбор будет нетривиальным.

Изобразив, что делает это с неохотой, Леон самостоятельно определил, кто из них будет казнен. Он внимательно наблюдал за тем, как вел себя каждый из троицы смертников, когда они оказались в критической ситуации, и его выбор пал не на того, кто первым выказал намерение выжить, и не на того, кто первым согласился умереть.

- Самый нерешительный из вас - кто не стал ни тем, кто первым предал, ни тем, кто первым сдался.

Кончик плетки Леона указал на одного из заключенных, и тот, изменившись в лице, задрожал.

- Ненавижу нерешительных людей.

Он действительно терпеть не мог инертность: неспособность на риск, отсутствие смелости или даже трусости. Обозначая свой выбор того, кто сегодня оказался приговоренным к смерти, Леон вдруг осекся.

- Постойте, а кто же это у нас?

Он радушно развел в стороны руки, словно увидел хорошо знакомое лицо.

- Несмотря на природную нерешительность, это тот, кто первым призвал к достойной смерти Грейс.

Лицо смертника стало еще более понурым, и он глазами, полными обиды, заозирался на своих подельников. Ведь, фактически, это кто-то из них сдал его.

- Ну, ведь я же не приказывал... Послушайте, да все так думали! Так и было! Любой это подтвердит!

Но товарищи, игнорируя его, смотрели только на Леона.

- Пожалуйста, пощадите меня.

Склонившись над особью, перед лицом смерти ползающей прямо по грязной земле, кончиком своего кнута Леон приподнял ее подбородок.

- Ох ты ж, Господи, разве не следовало тебе, приняв цианид, умереть с честью? Тогда бы ты избежал сегодняшней позорной участи.

- Прошу вас, я был неправ.

- Теперь, когда мне известно зачем вы ее растили, я нахожу это потрясающим. У вас на руках был джокер*, но вы не знали, как им пользоваться, и потому он побил вас всех.

(*П/П: Джокер - игральная карта без масти и номера. В большинстве карточных игр может выполнять роль любой другой карты. Очень удачная карта, если грамотно ею распорядиться.)

Цокнув языком, Леон выпрямился.

- Каждый должен узнать, что он сдох.

Не было необходимости уточнять, кто был этот "каждый". Он оглянулся на Кэмпбелла, и тот кивнул, взяв в руки блокнот. Новость о казни ничтожества будет в завтрашней прессе.

Узри же. Я из кожи вон лезу, чтобы отомстить за тебя.

Кончиками пальцев сжав переносицу, Леон вздохнул и отдал приказ:

- Уведите.

Стоявшие наизготове солдаты поволокли очередного приговоренного к столбу в конце стрельбища. Тот, кого приходилось тащить, поскольку его ноги потеряли силу, вновь тщетно попытался вырваться и завопил:

- Ты - тот, кто убил отца этого чудовища! Дэйв! Ты должен стоять здесь!

Голова Дэвида Уилкинса дернулась в сторону крикуна, которого уже привязывали к столбу.

- Эх!

Плетка с размаху приземлилась сзади на фрагмент шеи заключенного, который виднелся из-под тюремной робы. Упав, мужчина заерзал, не в силах подняться самостоятельно. Во время штурма Блэкберна он был среди из тех, кто, пытаясь сбежать по подземному переходу, пострадал от взрыва, учиненного Грейс, и потерял способность двигать одной из ног. По знаку Леона стоявший позади него рядовой усадил калеку.

- Сажая тебя, как короля, на трон, разве не оказываю я тебе подобающие почести?

На сей раз конец плетки впился в щеку Джеймса Бланшара-младшего, который все время отводил взгляд.

- Смотреть прямо перед собой.

Маленький Джимми оказался послушным, не в пример Уилкинсу, который то и дело норовил опустить голову. Получив от Кэмпбелла черные перчатки, Леон надел их и схватил тварь за волосы.

- Смотри внимательно. Так умер твой сын. И так же сдохнешь ты и все остальные твои отпрыски.

При упоминании того, что он уже сделал и что собирается делать дальше, крыса, стиснув зубы, закрыла свои бесстыжие глаза, которые налились слезами. Было отчетливо видно, как дрожал ее подбородок.

Их первый раз с этой женщиной все еще был яркой вспышкой даже спустя столько месяцев.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 166

Глава 166

Глядя на крест в своей камере, узник бормотал молитвы. На вопрос о чем же он молится, Уилкинс ответил, что о вечном покое для своего ребенка. Похоже, он и не подозревал, что Леон был в курсе не только того, что крот Фред - его сын, но и другого интересного факта, который поведала ему Грейс.

- Упокой, Господи, душу этого бедного мальчика.

- Интересно, а за упокой души моего отца ты тоже молишься?

Когда до него дошло, что происходит, лицо арестанта побледнело.

- Какая жалость. Если бы я только знал тогда, что ты, вражина, убил моего отца, ни за что не отпустил бы Фреда просто так. Как минимум, я бы убил его у тебя на глазах.

Вероятно, понимая, что его ждет смерть более мучительная, чем та, что принял его отпрыск, старый прохвост принялся юлить:

- Мне действительно жаль, что так вышло с майором Ричардом Уинстоном. Я вовсе не планировал ничего подобного.

- Досадно видеть, что ты полагаешь, будто можешь отделаться извинениями.

- Все не так...

- Око за око.

При этих словах у поганца задрожали руки.

- Но ведь вы уже расправились с Фредом.

- А, так ты решил расплатиться жизнью своего сосунка вместо своей? Господи... Фред, ты слышал, что тут несет твой папаша?

Леон подстегнул Фреда в аду, обращаясь к тюремному полу.

- Ладно. Если ты хочешь спасти себя ценой жизни своего ребенка, так и поступим.

Самым приятным времяпрепровождением для Леона было наблюдать, как то гаснет, то загорается вновь искра надежды в глазах его жертвы.

- Я не стану вот так с наскока отнимать у тебя жизнь. Но буду приводить твоих детей одного за другим и убивать у тебя на глазах, чтобы, наконец, избавиться от своей обиды и отпустить тебя с легким сердцем. Слушай, а ведь у тебя довольно большое потомство. Включая неуловимую Нэнси. Значит, ты будешь жить до тех пор, пока ее не поймают. Какая заманчивая перспектива - иметь возможность продлевать свое существование благодаря своим детям.

И с того дня Леон методично выполнял свое обещание.

- Энджи! Эта сука соучастница!

Однажды в истерике заверещал ублюдок, глядя на остывающее тело очередного своего детеныша.

- Если вы вознамерились покончить с моим, то уничтожьте и потомство Энджелы Риддл!

- Мечтать не вредно.

Тогда придется убить и собственное дитя.

Ведь где-то же оно сейчас обитается.

Его веки плотно сомкнулись.

- Майор?

Как долго он пробыл с закрытыми глазами? Очнувшись на зов, Леон увидел перед собой лицо, с любопытством взирающее на него.

- К исполнению приговора готовы. - доложил один из рядовых, замерших в ожидании его приказа.

Только тогда Леон отпустил голову Уилкинса, которую держал, и обратился к солдатам с винтовками наизготове.

- Цельсь.

При этой команде заливающийся слезами смертник вновь разразился рыданиями. Хотя к тем, кто подвергался смертной казни, Леон проявлял милосердие в виде завязывания глаз, для главарей мятежников, что смели обращаться с его женщиной хуже, чем псиной или даже свиньей, подобное оказалось роскошью. Согласно предварительному распоряжению, солдаты целились, избегая жизненноважных органов.

- Пли.

Держа в заложенных за спину руках хлыст, он неторопливо отошел и отдал приказ. Вместе с выстрелами по расстрельному месту тут же разнесся вопль:

- Грейс Риддл, проклятая шлюха!

Улыбка мгновенно сошла с лица Леона.

Несмотря на палящий летний зной, присутствующие будто заледенели, разом прервав все выстрелы и крики. И после осталась лишь гнетущая тишина.

Стиснув зубы, Леон закрыл глаза, а когда открыл вновь - улыбнулся. Он слегка махнул рукой солдатам, замершим в ожидании последующих распоряжений. Опустив винтовки, те расступились по сторонам.

Топ, топ.

Звук неспешных шагов по иссушенной земле разнесся по стрельбищу. Мужчина, рыдавший от неописуемой боли, по бедрам разошедшейся по всему телу, открыл глаза, когда шаги остановились прямо перед ним, и явственно ощутилось чье-то присутствие рядом.

В тот момент он пожалел, что еще не умер.

- Ха-а-ах!

Уплощенный поппер на конце хлыста впился в одну из ран. Плотоядно скаля свои белые зубы, словно бы собираясь вцепиться ему в глотку, кэмденский вампир поинтересовался:

- Что ты сказал?

- Ха-а-ах!

Мужчина снова ахнул, от боли закатив глаза так, что были видны лишь белки.

- Я спрашиваю, ты кого шлюхой назвал?

Схватив за подбородок рукой в кожаной перчатке, Уинстон заставил узника смотреть на себя и процедил, выделяя каждое слово:

- Грейс. Святая.

От его тона мороз пробежал по коже.

- Будь ты хоть в аду, не забывай. Моя женщина - святая.

Когда плетка была убрана, мужчина выдохнул. Хотелось бы ему, чтобы это был последний вздох в его жизни, однако, бог смерти не ведал милосердия.

- Просто дайте мне умереть...

- Пожалуйста, пожалуйста, убейте меня...

Наслаждаясь стенаниями, словно душевной музыкой, Леон неторопливо протер носовым платком свои туфли от пыли. Вместе с грязным платком в четыре бледные крысиные морды полетел приказ:

- Парни, смотреть до конца.

Так сдохнет всякий, кто посмеет оскорбить мою женщину.

Покидая расстрельное место, Леон, стиснув зубы, утвердил свою мысль.

Эта женщина безгрешна, она святая. Святая, что жертвует собой ради того, чтобы зло было повержено, сама чистота.

Подумав о ее чистоте, он безотчетно хищно ухмыльнулся. Разумеется, лишь одному Богу известно, какой порочной она бывала в постели.

А посему, для простых смертных эта женщина - святая.

Должно быть, она стала святой при жизни.

º º º

- Аббингтон Бич. Следующая остановка - Аббингтон Бич.

От громкого крика водителя трамвая Грейс удивленно распахнула глаза. Она что, уснула? Ей больше не требовалось спать лежа - достато было на минутку присесть.

Ее взгляд упал на ребенка, который, к счастью, мирно сопел, несмотря на режущийся зуб. Этот безымянный ангел на самом деле был маленьким дьяволом.

"Пожалуйста, только не просыпайся."

Вздохнув, Грейс подняла глаза и вдруг замерла. Вдоль кромки бирюзового моря с золотым песчаным пляжем тянулись раскидистые деревья, усыпанные спелыми апельсинами. Какой знакомый пейзаж.

- У тебя в глазах море.

Заткнись. Прошу тебя, просто заткнись.

Она завороженно смотрела, как лучи белого солнца, похожие на волосы того мужчины, касались морской глади, такого же цвета, что и ее глаза, и вдруг отвернулась.

Однако, окна трамвая открывали обзор на все четыре строны. Куда ни глянь, картина была ей знакома, а когда показался вход на ярмарку, в попытке укрыться, Грейс опустила взгляд, наткнувшись на спящего младенца. Все верно, ей не сбежать от этого человека.

- Ха... Проклятье...

Зажмурившись, она тихо выругалась.

Много всего изменилось за последние шестнадцать лет, включая появление тех же трамваев, которых раньше не было и в помине, так почему же она видит только то, что вовсе не изменилось со времени безвозвратно минувшего мгновения из прошлого?

Грейс и приезжать-то сюда не хотела. Она уже была близка к тому, чтобы продлить аренду квартиры в Уэйкфилде, но домовладелец внезапно передумал, и сделка сорвалась, поэтому ей пришлось податься дальше на юг в поисках места, где притулиться.

Позже, пораскинув мозгами, она поняла, что это не худший вариант. На побережье располагалось множество гостевых домов, так что найти апартаменты в аренду сроком до полугода было даже проще, чем в других регионах страны. Более того, это было популярное место для летнего отдыха, и ни у кого не возникало вопросов, ходи ты хоть круглые сутки в солнцезащитных очках. А благодаря потоку туристов интерес к незнакомцам был крайне низок.

И уж точно не было лучшего места, чем Аббингтон Бич, чтобы обойти логику этого человека. Определенно, он, считая, будто Грейс обременена чувством вины, влюбленности и черт знает, чего еще, ожидает, что она не станет прятаться здесь. Имея такое преимущество, казалось хорошей идеей укрыться именно в Аббингтон Бич.

В конечном итоге, это так и не осуществилось. Совершенно в соответствии с ожиданиями мужчины, одного названия этого места было достаточно, чтобы, вкупе с эмоциональным осадком, Грейс ощущала значительный дискомфорт. Таким образом, она поселилась минутах в двадцати езды на трамвае от Аббингтон Бич.

И даже выходя по необходимости, Грейс никогда не приезжала сюда, однако, сегодня у нее не было иного выбора. На конечной остановке этой трамвайной линии жила семья, которая хотела стать приемной для ребенка.

Она могла попросить, чтобы они приехали сами и забрали малышку. Это была обычная процедура. Однако, Грейс предпочла приехать сама, жарким летним днем таща на себе тяжеленькую детку. Ей хотелось увидеть, что это за люди, и какой у них дом.

"Мой долг - найти тебе хорошую семью."

Трамвай продолжал следовать вдоль Аббингтон Бич, а она смотрела на безмятежно спящую у нее на руках малышку, на ведающую, что это в последний раз. Не успела Грейс опомниться, как пляж остался позади, и за окном стали мелькать большие и малые скопления вилл, а трамвай добрался до пригорода мегаполиса.

- Нью-Хейвен. Следующая остановка - Нью-Хейвен.

Здесь она вышла. Ребенок, которого укачало под стук колес трамвая, все еще крепко спал.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 167

Глава 167

- У-у-у... Тяжело-то как.

Малышке уже стукнуло три месяца, а ее рост и вес продолжали увеличиваться, подобно пущенному со склона снежному кому. Для выгула значительно потяжелевшего ребенка, очевидно, была необходима коляска, которую Грейс так и не приобрела.

Зачем, если скоро дитя будет передано в другие руки?

Из-за жары скинув с плеч большую шаль, она повязала ее на себя, разместив в ней малышку. Ребенок, чей сладкий сон был потревожен, скуксился и захныкал.

- И ты умаялась. Уж на этот раз я действительно отдам тебя. - идя по жилой застройке, в попытке успокоить капризулю, охала Грейс с тех самых пор, как сошла с трамвая.

Кто бы мог подумать, что забота о младенце может оказаться столь непростым занятием. В подростковом возрасте она подрабатывала присмотром за малышами и детишками постарше в городских яслях, а потому была уверена, что знает все об уходе за ними.

Имея за плечами подобный опыт, примерно в двадцать два года Грейс даже сумела под видом няни проникнуть в дом высокопоставленного военного чина, чтобы выкрасть секретные документы. Ее навыки были столь хороши, что никому и в голову не пришло, что няня фальшивая.

Решив, что и теперь ей предстоит иметь дело с обычным маленьким человеком, она как-то упустила из виду, что его отец вовсе не был обычным взрослым.

Это дитя могло подолгу бодрствовать и спало очень чутко. А стоило подгузнику немного намокнуть, кроха начинала голосить, как будто провалилась в чашу ватерклозета*. Дальше - больше, по мере увеличения потребности ребенка в еде, был введен докорм сухой смесью, ко вкусу которой он оказался весьма придирчив. Сперва попробовав, детка могла начать плеваться молоком, если ей что-то не нравилось.

(*П/П: Ватерклозет - прототип современного унитаза, состоит из приемной чаши и источника смывной воды.)

- Вот уж дьяволенок... Такая же капризная и привередливая, как твой папаша.

В какой-то момент стало боязно, что от нее попросту откажутся, если она и далее продолжит быть столь же избирательной и требовать к себе повышенного внимания.

В то время, как Грейс уже исчезнет.

- Вот я тебе и говорю, постарайся вести себя прилично.

Увидав дом семьи, готовой усыновить ее ребенка, Грейс остановилась.

- Будь так добра, войдя туда, изобрази милую улыбку, ладно?

- И-и-и-и-а-а-а!...

Однако ж, дочь графа Уинстона, не будь он помянут, настолько не прониклась идеей, что, скорчившись, завопела.

- Детка, посмотри на меня.

Пытаясь привлечь к себе внимание, Грейс пощелкала пальцами. Несмотря на все ее усилия, младенец, разинув рот, продолжал орать и заливаться слезами, поэтому она решила воздействовать на него собственным примером.

- Мм? Вот как мы умеем смеяться, - уголки ее рта разъехались, и Грейс широко улыбнулась.

Она что, учит трехмесячную малышку, которая еще даже не умеет разговаривать, смеяться? Даже думать об этом было абсурдно, но ребенок, безотрывно глядя на нее своими сверкающими голубыми глазищами, вдруг рассмеялся.

- Да, вот так. Прелесть.

В неконтролируемом порыве она чмокнула детку в лобик, и та снова захихикала. На мгновение оторопев, Грейс даже приоткрыла свой рот, а затем, сделав вид, что ничего не произошло, опять принялась поучать малышку:

- Вот и там так же улыбайся.

Поправив темные очки, которые из-за пота постоянно сползали с переносицы, она оглядела гостиную. Внутри дом оказался столь же опрятным и красивым, как и снаружи.

- Наверное, стоило немалых трудов нести малышку в такую даль по жаре. Теперь вас, должно быть, мучит жажда, так что не стесняйтесь, попейте сначала.

Женщина, сидевшая напротив Грейс перед кофейным столиком, налила из хрустального графина в высокий стакан холодного чая.

- Спасибо.

Отпивая освежающего напитка со льдом, Грейс покосилась на журнальный столик. На краю прямоугольной столешницы красного дерева стоял телефонный аппарат, а рядом - стопка каталогов из универмага.

На самом деле, можно было судить о достатке в этой семье, просто взглянув на лед в ее стакане.

"Ко всему, у них даже холодильник есть."

Грейс не могла поверить, что в этом доме имелась вещь, ради приобретения которой ей пришлось бы продать целых два золотых слитка. Кроме того, на подходе к дому она приметила припаркованный перед гаражом новенький седан. Таким образом, по уровню благосостояния эти люди подходили.

Что и говорить, казалось, они подходили по всем параметрам.

Из приоткрытого окна время от времени были слышны восторженные голоса пары мальчишек, играющих с большой собакой на заднем дворе.

- Угощайтесь.

Женщина отрезала и подала Грейс кусок вишневого пирога, который, судя по всему, испекла сама. Следующий кусок был отдан сидевшему рядом с ней супругу, который, принимая тарелку с десертом, слегка поцеловал свою жену в щеку.

Вероятно, это был неосознанный жест, давно укоренившаяся привычка, поскольку никого не смутило даже присутствие наблюдателя в виде незнакомки. В целом, этот тридцатилетний мужчина, обнимающий за плечи свою красавицу-жену, производил впечатление человека покладистого как в социальном, так и в бытовом плане.

Иными словами, это была идеальная ячейка общества среднего класса, словно сошедшая с рекламного буклета.

Это был правильный выбор.

Грейс ясно увидела, как озирающаяся по сторонам малышка, которую она сейчас держала у себя на коленях, становится частью этой идеальной семьи. И она вырастет, почитая это незнакомое место как отчий дом, а эту пару как своих родителей.

- Мне всегда хотелось девочку, но оба наших ребенка - мальчики. И поскольку я больше не смогу...

Рассказывая, каким образом они пришли к идее удочерения, женщина не могла отвести глаз от малютки, шаловливо насасывающей пелец Грейс.

- Хочешь ко мне на ручки?

Передавая ребенка, Грейс внутренне молила.

Не плачь. Не плачь. Просто мило улыбайся.

К счастью, девочка не заплакала даже оказавшись на руках у незнакомой тети. Та со знанием дела принялась ворковать над малышкой, которая в ответ лишь вращала туда-сюда своими большими глазищами, оглядывая людей, которых никогда раньше не видела.

- Ай, какая красавица. Боже, она милее любого ангела.

И тут Грейс чуть не поперхнулась, жуя свой пирог.

- А зовут деточку...

На вопросительный тон женщины она отрицательно покачала головой.

- Ах...

Женщина слегка прикусила нижнюю губу, словно спросила что-то не то. Затем она быстро сменила тему.

- Кстати, у нее чудесный блонд.

Восхищенно воскликнув, женщина провела рукой по шелковистым и блестящим светлым волосикам.

Да, этот чудесный блонд и Грейс сперва очаровал.

Лет шестнадцать тому назад. Отставив тарелку с десертом, она горько усмехнулась.

Столь чистый светлый оттенок встретишь нечасто. А если один из родителей брюнет, то и того реже. И все же, этот ребенок унаследовал столь уникальный цвет волос, несмотря на каштановые локоны Грейс.*

(*П/П: Не зря Уинстон подозревал, что Грейс спала на уроках биологии. Ее мать - блондинка, значит, сама Грейс - носитель рецессивного гена светловолосости, что делает появление у них с Леоном блондинистого потомства гораздо более вероятным, чем наоборот. Получить в их паре ребенка с каштановыми волосами гораздо сложнее, брюнета - практически невозможно.)

- Нелегко получить такой светлый цвет. - словно прочитав ее мысли, глядя на малышку, протянул мужчина и посмотрел на Грейс.

Он явно хотел что-то добавить, но тут же осекся и, закрыв рот, смущенно почесал свой затылок.

Грейс догадывалась, что именно мужчина предпочел не озвучивать. В последнее время она так замоталась, что ей было недосуг еще и красить волосы, и они постепенно вернулись к своему натуральному каштановому цвету.

Отсюда естесственным образом напрашивался вывод.

Отец ребенка - блондин.

Причина, по которой мужчина предпочел не поднимать эту тему, была банальна - Грейс солгала об обстоятельствах.

Когда она забеременела, ее муж безвременно почил, став жертвой несчастного случая. Ей, конечно, хотелось бы самой вырастить этого ребенка, но с уже имеющейся парой ребятишек на руках она не может себе этого позволить. И теперь у нее нет иного выхода, чем отдать другим людям свою кровинушку. Грейс поведала им душераздирающую историю.

- Ну как можно быть такой красивой?

Глазами, уже преисполненными любви, женщина смотрела на ее ребенка. Холодным чаем Грейс смыла неизвестно откуда взявшуюся горечь во рту и улыбнулась.

Несомненно, для малышки лучше иметь мать, которая смотрела бы на нее именно такими глазами.

Продолжая щекотать животик малютки, женщина обратила к Грейс лицо, на котором застыло умиление и обескураженность.

- На самом деле, с тех пор, как решились на усыновление, мы пересмотрели множество детишек. Но я впервые вижу такого кукленка.

- Когда вырастет, она станет ослепительной красавицей.

- Как же иначе, ведь и ее мама невероятно красива.

Будучи сама матерью, эта женщина, очевидно, из сочувствия сделала комплимент Грейс. Та, улыбнувшись, пропустила его мимо ушей и внутренне возразила.

На самом деле, вовсе не я, а отец моей дочери невероятно красив.

С какой стороны ни глянь, малышка была копией этого человека. Не только волосы и черты лица, но и характер напоминал ее отца. Мужчину, которого Грейс ненавидела.

И уж если на то пошло, то ей хотелось бы, чтобы и цвет глаз этот ребенок взял от него же.

Она пытливо вгляделась в темно-голубые глаза малышки, которую держала на коленях другая женщина, и та в ответ захихикала.

- Какая красивая девочка, ну разве не жаль отдавать ее кому-то чужому?

Так сокрушалась горничная, которая ежедневно приходила помогать Грейс со стиркой и уборкой. Верно. Было тяжело, поскольку малышка оказалась привередой, но когда она ей вот так улыбалась, внутри появлялось необъяснимое чувство упоения.

Но Грейс никак не могла принять ребенка, похожего на этого человека. Ни за что.

По мере того, как они смотрели друг на друга, глаза малютки становились все более круглыми, а улыбка, теплая, как солнышко, медленно остывала.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 168

Глава 168

Детская ручка выронила пустышку, но мужчина успел поймать ее. То, как он вернул соску в ротик малышки, которая с готовностью приняла ее, выглядело столь естественно, словно эти двое на самом деле были отцом с дочерью.

- Когда вырастешь, точно актрисой будешь. - с улыбкой вымолвил он, заглянув в глаза крохи.

Это был явный комплимент в сторону привлекательной внешности девочки, но Грейс почему-то насторожилась.

Когда пара принялась вести себя так, будто это был их собственный ребенок, хотя она еще ни словом не обмолвилась, что готова отдать его им, этот идеальный дом вдруг стал выглядеть по-другому.

Что-то напрягало ее в повадках мужчины. Шкаф-витрина заставлен бутылками со спиртным. Некоторые из них полупустые. Неужели он алкоголик? Или это его супруга прикладывается?

Не имея, в общем, на то никаких серьезных оснований, Грейс вдруг пришла к выводу.

Возможно, эта идиллическая картинка гармоничной ячейки общества среднего класса - постановка.

Однако, она не могла не понимать, что это просто нелепость. Жалкие потуги.

- Ух ты, какая тяжеленькая.

- Как запросто она улыбается даже незнакомым людям.

Подхватив ее обеими руками, мужчина принялся сюсюкать с малышкой. В ответ та заливисто смеялась, словно находила невероятно забавной игру, в которую Грейс никогда с ней не играла.

Отлично, малышка не скупилась на улыбки, как ей и было велено. Просто умиление. Отлично...

Кроха выглядела совершенно счастливой в чужих руках. Не верилось, что ей вовсе не требовалось присутствие Грейс, чтобы вот так улыбаться. И это было действительно то, что надо.

- Детка, а пойдем посмотрим твою комнату?

Встав с дивана, женщина забрала ребенка у мужа и без лишних раздумий направилась к лестнице.

Пришло ли время оставить дитя?

В этот момент Грейс, застыв на месте, бессмысленным взглядом провожала удаляющуюся женскую спину. И вдруг она встретилась глазами с озирающимся по сторонам из-за чужого плеча младенцем. Словно в подтверждение того, кого именно он искал, ребенок, зарыдав, потянулся руками к ней.

Сердце Грейс чуть не выпрыгнуло из груди.

- Милая, что такое? Где болит?

После долгих попыток успокоить малышку женщина, наконец, сообразила, чего та хочет. Когда ребенок был передан из рук в руки, радость одной из женщин сменилась печалью другой и наоборот. Ожидаемо, детка перестала плакать, как только оказалась у Грейс.

Пригладив растрепавшиеся от рыданий волосики, она вытерла слезинки, застывшие в уголках детских глаз. Даже после того, как слезы высохли, кроха продолжала крепко держаться своей маленькой ручкой за воротник Грейс и обиженно кривить губки. Та, ласково поглаживая ее по спинке, принялась журить малышку:

- Я же говорила тебе не плакать. А ты чего тут устроила? А?

Ее тон даже близко не был порицающим.

- Похоже, детка уже знает, кто ее мама. - с горечью выдавила из себя женщина, что со стороны наблюдала за мамой с дочкой.

Из вежливости изобразив улыбку сожаления, Грейс внутри ликовала.

Какая глупость.

Не меньшей глупостью было выговаривать ребенку:

- Только не смейся, но я привязалась к тебе.

Следуя обратно, она сошла с трамвая на полпути.

Потому что ей захотелось пить. Придумав себе оправдание, в котором вовсе не нуждалась, Грейс, перешла дорогу, и направилась к пляжу.

Киоск все еще был там. Однако, на месте угрюмого старика стоял прыщавый юнец.

- Бутылку "Шале"*.

(*П/П: Именно эту воду купил себе "хорошенький мальчик", когда угостил ее мороженым.)

Она купила газированной воды. Взрослой женщине с младенцем на руках было как-то неловко лакомиться клубничным мороженым. Кроме того, Грейс считала, что не стоило оживлять воспоминания, которые уже поблекли. Но в таком разе, зачем вообще ей было выходить на Аббингтон Бич?

Затем, что ей захотелось пить. Конечно, это был лишь предлог. И, сунув бутылку газировки в сумку, она направилась к морю.

Ощущение мелкого песка было странным. Она ступала по нему, вероятно, впервые с тех самых пор. Ее ноги вязли, и идти было так тяжело, словно Грейс шагала по болоту. Должно быть, она чувствовала то же самое, когда случайно в прошлом забрела на пляж при вилле этого человека. Тогда ей было невдомек, что это настоящая трясина.

Она испытала настоящий восторг, когда на другом конце пляжа появился мальчик, красивее которого никого в жизни не видела. Но всмотревшись получше, Грейс поняла, то был лишь мираж.

Оглядев полоску пляжа слева от себя, она вдруг опустила голову. Подул освежающий бриз, и светлые прядки, лежавшие на детском лобике, затрепыхались, как перышки.

В конце концов, заявив, что свяжется с ними позже и прихватив с собой кроху, она поспешила ретироваться. Обнаружив хороший дом, Грейс была готова сразу на месте оставить ребенка. Похоже, лучше, чем этот, трудно было сыскать, однако, Грейс отчего-то никак не могла решиться.

Лишь достигнув пенящейся кромки воды, она остановилась. Пальцы ее ног омывались беспокойной морской водой, а сама Грейс стояла и смотрела на большой пассажирский корабль, плывущий вдалеке, пока он не превратился в точку, а затем обратилась к ребенку:

- Поразительно, правда? Я тоже в первый раз была впечатлена.

Очевидно, заинтригованная видом моря и песчаного пляжа, малышка беспрерывно крутила головой. Аккуратно пригладив ее растрепавшиеся волосики, Грейс указала на воду рукой на уровне детских глаз.

- Смотри внимательно. Вот это - море.

- Ау-а-а...

Кроха залепетала в ответ, будто вторя ее словам. Когда Грейс посмотрела на малышку, чьи глаза восторженно сверкали, ей вдруг стало любопытно.

Будет ли ее личико в тринадцать лет также похоже на лицо этого человека?

Возможно и так, но она об этом не узнает. Не должна знать.

Когда девочке стукнет тринадцать, Грейс будет за океаном.

Присев на скамью у дороги, она продолжала смотреть на море, пока, наконец, не ощутила жажду.

- Бе-е... И зачем только пить такую гадость?

Ее лицо исказилось, как только она пригубила газированной воды из бутылки. Дитя, с любопытством взиравшее на нее, перевело свой взгляд на голубое стекло бутылки с газировкой.

- Что такое? Тоже хочешь хлебнуть?

Поднеся горлышко бутылки к маленькому рту, она чуть плеснула газированной воды, и малышка, вздрогнув, скуксилась. Казалось, она тоже не оценила предпочтений этого мужчины.

- Э-э-э-э...

- Согласна? А он ежедневно потребляет нечто настолько безвкусное. Вот уж, непостижимый человек.

Лицо Грейс, которая, вытирая слюнявчиком выплюнутую ребенком воду, разговаривала и хихикала сама с собой, внезапно напряглось.

- Непедагогично критиковать отца в присутствии ребенка.

Заткнись. Сделай милость, заткнись уже.

В последнее время мужской голос в ее голове болтал с нею днями напролет. Когда оказалась заперта во флигеле, единственным, с кем она имела общение, был тот человек. И даже после побега Грейс продолжала жить в относительной изоляции, толком не разговаривая ни с кем иным.

Выходит, уже на протяжении года и четырех месяцев этот мужчина являлся ее единственным полноценным собеседником.

И даже пожелай она поделиться с кем-то своими невзгодами, другой человек просто испугался бы и оборвал разговор, а потому она продолжала вести внутренние диалоги с этим мужчиной. Однако ж, даже в ее сознании, он был чрезвычайно назойлив.

- Грейс Риддл...

Что надо?

- ... вы когда-нибудь думали о том, чтобы прожить свою жизнь, как другой человек?

Конечно, прямо сейчас и собираюсь начать жить, не как Грейс Риддл. Нормально. Например, как те люди.

Она беззастенчиво уставилась на молодую пару, что держа за руки маленького ребенка, стояла на песчаном берегу в свете багровеющего зарева уходящего солнца.

Ей было неведомо, что есть нормальная жизнь, но в представлении Грейс она выглядела примерно так. Она видела себя, стоящей там, стараясь не представлять рядом с собой ни того человека, ни его дитя. Мужской шепот в голове продолжал будоражить ее:

- Я бы хотел не быть Леоном Уинстоном.

Когда она впервые услышала эти слова, голос был поникшим, теперь же он звучал, как соблазняющее шипение змея-искусителя. Грейс стиснула зубы.

Зачем мне твои откровения? Не вздумай вновь вовлекать меня в свою жизнь.

Все трое: тот человек, она сама и этот младенец - далеки от нормального взаимодействия.

Если бы все сложилось иначе, стал бы он лучше, чем теперь? Если бы все сложилось иначе, могли бы они быть счастливы? Она со смехом вспомнила тот момент, когда ей пришла в голову подобная мысль.

Как бы то ни было, прошлого не воротишь - сделанного не исправишь.

Под влиянием всех событий они выросли в две уродливые личности, в конечном итоге, обратив это дитя в невинную жертву своего злого рока.

Стоит им лишь соприкоснуться, как искры начинают лететь во все стороны, порождая пламя и испепеляя все вокруг. Грейс не могла позволить невинной крохе оказаться в эпицентре этого пожара.

Поэтому она искренне считала, что достичь обычного человеческого счастья все трое могут лишь отдельно друг от друга.

Но что же она творит прямо сейчас?

Грейс потрясла бутылкой из-под воды, наполненной ракушками и выдохнула, наблюдая, как малышка заулыбалась с самым блаженным выражением лица на всем белом свете.

Незатейливое счастье этого момента - всего лишь мимолетная роскошь. Но как ей отпустить свою детку, прежде, чем они станут несчастны вместе?

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 169

Глава 169

- Ха...

Грейс сама не понимала, зачем принесла малышку сюда. Словно гордо предъявляя плод своей страстной любви.

Эта кроха не ребенок того милого юноши. Мальчик из Аббингтон Бич давно мертв. Так что и Дейзи следовало похоронить. Она вернулась туда, где началась история, в которой Грейс Риддл даже не было.

Нет. Они погубят дитя. Им должно отказаться и держаться как можно дальше от него.

Тихо бормоча, Грейс укачивала на руках  сонного младенца.

Отпусти меня, и я исчезну.

º º º

На дворе уже стоял ноябрь, разгар осенне-зимнего межсезонья, но на юге было так тепло, что плащ казался излишним. Он открыл окно, и в салон авто хлынул освежающий влажный воздух, наполненный запахом моря.

Отъехав от вокзала, такси помчалось по дороге, отделяющей торговые кварталы от пляжной полосы. В туристический пик жизнь в центре курорта кипела до самой полуночи, однако, сейчас, в мертвый сезон, здесь царило запустение.

Леон запавшими глазами смотрел в окно и встрепенулся, когда перед его взором пролетел вход на ярмарку. Вскоре, возвышаясь над черным небом, показалось и колесо обозрения.

Оно все еще там.

Неподвижное, с выключенными огнями, это место создавало впечатление, будто время остановилось навсегда. В тот самый час и в тот самый миг.

Так и воспоминания. Порой кажется, что они, как закрытая ярмарка с выключенным освещением, заснули навеки, но стоит лишь начать вспоминать, как огни загораются и все вновь приходит в движение.

И в тот момент тумблер воспоминаний переключился.

Парнишка, что, сидя на вершине чертова колеса, целовал девочку, вдруг обернулся и обратил к нему свой пылающий взор. И тогда в его ушах раздался безмолвный крик.

Кретин!

Расскажи чего посвежее.

Облокотившись локтем о дверцу машины и спрятав лицо в ладони, он замер, пока такси, въехав на холм, не остановилось у дома из белого кирпича. Леон достал темные очки из нагрудного кармана пиджака.

- Будь здесь.

Оставив Пирса дожидаться в авто, он вместе с Кэмпбеллом направился ко входу в здание. Как только лейтенант нажал на кнопку звонка, дверь распахнулась, и за ней показался нервно хихикающий мужчина средних лет.

- Вы Хоппер?

- Да, это я. Входите, пожалуйста.

Непрерывно промакивая потный лоб платком, риэлтор провел их на третий этаж.

- Я понятия не имел, что это золото в розыске...

- Это не связано ни с каким преступлением, так что можете успокоиться.

Услыхав слова молодого офицера, Хоппер, наконец, вздохнул с облегчением. После того, как он продал банку пару золотых слитков, один из которых был получен им в счет арендной платы от клиентки прошлой весной, а другой - летом, с ним связались военные, и весь день он провел, как на иголках.

Остановившись перед дверью с номером "303", он достал из кармана ключ. Дверь медленно распахнулась, и взору визитеров предстало аккуратно прибранное, полностью меблированное жилище. Не было никаких следов человеческого присутствия или тепла.

- Вы говорите, она ушла два месяца назад?

Человек, до сих пор не проронивший ни слова, вошел внутрь и поинтересовался безаппеляционным тоном.

- Да.

Молодой человек, который годился ему если не в сыновья, то, как минимум, в племянники, вел себя высокомерно, но Хопперу не оставалось ничего другого, кроме как вежливо отвечать. Ему не был известен ни статус, ни воинское звание незнакомца, поскольку тот был в штатском, однако, невозможно было не обратить внимание на его устрашающую ауру и подавляющий язык тела.

- Почему?

- На самом деле, миссис Бейкер...

Когда он попытался объяснить ситуацию, мужчина ухмыльнулся:

- Она назвалась Мэри Бейкер?

- Да, так и было.

Леон глубоко вздохнул, подавляя свой гнев. Словно ожидая, что он выследит ее, эта женщина поддела его, оставив шутейное послание.

- Дальше.

- Так вот, на самом деле, эта женщина хотела продлить контракт еще на пару месяцев, но хозяин отказался, заявив, что столь краткосрочная аренда возможна только летом.

В итоге, договор не был подписан, и с тех пор квартира простаивала.

Леону пришлось снова проглотить свой гнев. Если бы только аренда была продлена, в этот самый момент он бы уже вернул себе Грейс с малышом, положив конец преследованию, которое длилось уже без малого год.

Но было и кое-что обнадеживающее. Закончились его полугодовые терзания. И Грейс, и ребенок живы. Не стало бы преувеличением сказать, что последние полгода он провел, гадая, так ли это.

- Женщина жила одна?

- Насколько мне известно, да.

- Когда съезжала, младенец был при ней?

Риэлтор кивнул, хотя в его глазах читалось удивление, зачем спрашивать столь очевидную вещь.

- Ха...

И еще кое-что. Грейс не отказалась от его ребенка. Это дало Леону повод для улыбки, хотя он снова упустил ее.

Даже оставшись совсем одна, эта женщина не смогла бросить дитя, которое стало повторением ее самой. Теперь, убегая от него, она тащит по земле кандалы в виде ребенка, которые со временем будут становиться лишь тяжелее. И, в конечном итоге, обязательно будет поймана.

Леон увидел проблеск надежды среди бездны отчаяния.

- Вам известно, куда она направилась?

- Понятия не имею. Я предложил ей посмотреть еще одну квартиру поблизости, но миссис Бейкер сказала, что передумала.

Куда она подевалась?

Он догадывался, какова ее конечная цель. Женщина попытается добраться до своей тети в Колумбии. Контрольно-пропускные пункты всех портов регулярно проверялись, но ни разу не было сообщения о женщине, подходящей под объявление о розыске.

Когда же она планирует отчалить? Леон вспомнил слова доктора, который приезжал осмотреть ее в прошлом году перед Рождеством. Тот говорил о четырех, но сейчас малышу уже шесть месяцев. Возраст был вполне подходящим для дальнего путешествия на корабле.

Настало ли время, когда эта женщина угодит в капкан?

Задав еще ряд вопросов, он убедился, что мужчина мало, что знал. Тот виделся с Грейс всего несколько раз по вопросам аренды жилья и сбыту золотых слитков, так что это было объяснимо. Отправив риэлтора восвояси, Леон приказал Кэмпбеллу:

- Идите и опросите соседей.

Было поздновато для визитов незнакомцев, однако, увидев перед собой офицерскую форму, хмурые лица прояснялись и послушно отвечали на вопросы.

- Все подтверждают, что она жила одна и старалась ни с кем не заговаривать. Время от времени ее видели, гуляющей с ребенком, но ни пол, ни имя младенца не известны. Соседка из квартиры напротив, заявила, что к женщине ежедневно наведывалась горничная. Возможно, та в курсе.

- Оставайтесь здесь и найдите служанку. И еще: утром сразу же отправляйтесь в Отдел регистрации и проверьте всех детей, записанных на фамилию Бейкер, начиная с мая этого года.

Впрочем, вряд ли эта женщина дала ребенку фамилию, которую сама использовала в качестве насмешки.

- Так же проверьте, нет ли среди зарегистрированных девочек по имени Энджела под любой фамилией.

Если предположить, что родилась девочка, то Грейс могла бы назвать ее именем своей матери, которой так восхищалась. Однако, какое имя она могла дать мальчику, оставалось лишь гадать. Конечно, было весьма волнительно, но крайне маловероятно, предположить, что эта женщина, согласно давней традиции, назвала своего первенца в честь отца.

С одной стороны, рождение малыша могло и вовсе не быть зарегистрированным, с другой - проверив это, он ничего не терял.

Отдав все распоряжения, Леон медленно оглядел пустую квартиру, где жили его ребенок и женщина. В помещении, которое было тщательно убрано для приема новых жильцов, не осталось никаких ее следов.

Его губы, которые все это время были сосредоточенно поджаты, смягчились, как только распахнулась дверь спальни.

В тесной комнатенке стояли две кровати. Большая двуспальная и маленькая кроватка с бортиками. Открыв дверь, он тут же безошибочно уловил слабый детский аромат.

Уголки его рта медленно поползли вверх, когда Леон приблизился к люльке. Глядя вниз на пустой матрас, он голой ладонью наглаживал бортики кроватки, словно лаская ребенка.

Его дитя спало здесь.

Затем он обернулся и посмотрел на кровать.

А там оно родилось.

Леон присел на видавшую виды кровать. Погладив пыльный матрас, он представил моменты, что пропустил, и ощутил тепло, которого здесь уже быть не могло.

Незнакомое чувство всколыхнулось в его груди. То, что сначала можно было определить, как волнующий трепет,  вскоре превратилось в хлыст, резко ударивший его по сердцу.

- Ха-ха...

Эмоции, охватившие его, сдавили сердце Леона так, что оно задрожало. Было невыносимо больно, но он продолжал смеяться. Все не так плохо.

Закрыв глаза, он стал фантазировать.

Как мог выглядеть их с Грейс ребенок?

Было бы здорово, будь малыш похож на его возлюбленную, однако, Леон постарался представить себе дитя, похожее на него. Грейс сидит на этой самой кровати. На руках у нее крепко спит младенец, унаследовавший его внешность.

Он ощутил странный прилив восторга.

Ведь она не смогла отвергнуть кого-то, кто так сильно напоминает его. Возможно, любовь к ребенку со временем посеет в седце Грейс любовь к нему самому. Он почувствовал, как в нем прорастает несмелая надежда.

Погруженный в горько-сладкий морок воображения, Леон открыл глаза, уловив слабый звук.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 170

Глава 170

Прибой.

Подойдя к окну, он отдернул шторы. Между домами по другую сторону дороги виднелось темно-синее море. А вдалеке, над густым влажным туманом смутно проглядывал холм с редкими огнями.

Район роскошных вилл Аббингтон Бич.

Целый сонм эмоций, разом вспыхнув в нем, сплелся воедино, когда Леон задался вопросом, адресованным в никуда.

Грейс, о чем ты думала, выбирая дом с видом на то место, где мы впервые повстречались, чтобы растить наше дитя?

Конечно, ни о чем таком вообще. Скорее всего, выбор этого среди множества других мест в огромном королевстве был обусловлен лишь холодным рассчетом. Его жалкие чаяния рассыпались под увеличивающимся напором разумных, логичных и рациональных доводов.

Он снова присел на край кровати и потерял счет времени, глядя на пустую детскую люльку. Пока вдруг не услышал позади себя покашливание:

- Мое почтение, Ваше Сиятельство...

Это был Пирс. Застав Леона одиноко сидящим в спальне нежилой квартиры, он не сумел сдержать удивления. Камердинер понятия не имел, почему по пути следования в столицу королевства они, сделав крюк, оказались здесь.

- Прошу прощения, но время поджимает.

Вместе с титулом появилась раздражающая обязанность восседать в кресле Палаты лордов. Чтобы не опоздать на важное парламентское голосование, назначенное на завтра, следовало поторопиться и успеть на последний поезд до столицы.

Ждать у моря погоды, сидя в доме в отсутствие этой женщины, было занятием не менее пустым, чем политика. Леон покинул спальню и, шествуя через гостиную мимо Кэмпбелла, распорядился:

- Изыщите возможность покупки этого места.

Так, раз за разом, пополнялось собрание реликвий, связанных с ней.

º º º

Около пяти утра район таунхаусов, где располагались столичные резиденции знати, был совершенно пуст, и лишь изредка доносился звук патрульного свистка. На что, собственно, Грейс и рассчитывала.

Днем уже было довольно прохладно, а перед рассветом температура упала настолько, что ощущалось приближение зимы. Глядя на исходящий при дыхании белый пар, Грейс неосознанно подняла голову вверх.

Растущие вдоль дороги деревья тянули свои голые ветви к темному небу, затянутому низкими облаками. Словно люди, взывающие к Божьей благодати.

Впрочем, у нее не было времени для праздных рассуждений. Грейс с новой силой толкнула коляску и зашагала под уличными фонарями, один за другим мелькавшими мимо.

"Где-то рядом... Уже почти на месте."

В конце улицы из-за угла показался ночной патрульный. Маловероятно, что он заподозрил бы в мамочке с коляской воровку, но вполне мог оказаться столь любезен, что пожелал бы сопроводить ее к месту назначения по той же самой причине. Она свернула в проход между заборами таунхаусов.

В сонном переулке шум колес казался удивительно громким. Оглядев пустынную дорожку, Грейс натянула шарф на лицо, которое уже наполовину было скрыто солнцезащитными очками.

"Это здесь."

Она остановилась перед третьей секцией. На кованном заборе, ограждавшем задний двор таунхауса, гордо красовался отлитый из бронзы графский герб.

Поскольку все еще спали, ни в одном из окон света не было. Грейс осторожно открыла калитку и толкнула коляску вовнутрь. Припарковав ее перед ступеньками у входа для персонала, она  открыла висевшую у нее на руке сумочку.

Предмет, который извлекла из нее Грейс, сверкал даже в предрассветном мареве. При взгляде на него ее глаза, напротив, затуманились.

- Какого черта ты...

Сомнения, возникшие, когда Грейс впервые увидела это кольцо, не утихли и до сих пор продолжали терзать ее.

"Чем ты, мать твою, вообще думал, даря мне это..."

И лишь много позже она обнаружила, что на внутренней стороне кольца были выгравированы два имени. Первым было Леон, а другим - Грейс.

Не Дейзи, но Грейс.

Не может быть, чтобы он...

Она неосознанно поглаживала гравировку, пока, услыхав вдалеке звон церковного колокола, возвещавшего, что уже 5 утра, не пришла в себя.

Что я творю? На это просто нет времени.

Примерно через сорок минут с Центрального вокзала отправлялся поезд на юг. Грейс извлекла из сумочки конверт с письмом и, сунув туда же кольцо, запечатала его. Взлетев по лестнице на крылечко, она опустила свое послание в почтовый ящик рядом с входной дверью.

Тук.

Ее сердце замерло, когда тяжелый конверт приземлился на дно почтового ящика.

Спустившись обратно, она вытащила из-под люльки коляски квадратный дорожный саквояж коричневого цвета и поставила его за заиндевелое каменное мощение.

Затем Грейс заглянула в саму коляску. Укрытая белоснежным пушистым одеяльцем, малышка крепко спала. Во сне это был чистый ангел.*

(*П/П: Папина доча.)

- Лапушка.

По дороге сюда она не плакала и не капризничала. Оно и понятно, ведь в коляске кроха спала исключительно хорошо. Но как же изнурительно было каждую ночь катать эту коляску, чтобы уложить спать ребенка, который с таким трудом уходил в сон.

И это - последняя из осточертевших прогулок.

Грейс торопливо слегка чмокнула курносую спящую сопелку и, понизив голос до шепота, обратилась к ней:

- Детка, я оставляю тебя не потому, что ненавижу.

Она замерла, глядя на мягко сомкнутые веки ребенка. В последнее время в этих темно-голубых глазах стала проступать зеленца. Если так и продолжится, вскорости они станут совершенно бирюзовыми, как у самой Грейс.

Ну почему ей досталось в наследство это бремя?

И все же, пристрой она девочку в обычную семью, ее удалось бы спрятать и от этого человека, и от остатков банды Бланшара. Но почему Грейс никак не могла решиться на это? Она перестала считать, сколько раз за последние полгода уже находила достойный дом, а затем отказывалась от него, притянув за уши какой-нибудь изъян.

И лишь за день до отплытия последнего в этом году трансокеанского лайнера ею было принято окончательное решение.

Она уже сделала больше, чем должна была. Остальное - забота этого человека.

Малышка его копия, так что паршивый нарцисс, как минимум, не будет с нею жесток. И верно, он единственный, кто сможет защитить ее от грязных рук остатков организации.

Ведь это Уинстон.

- Его отец - Леон Уинстон, а потому его будущее ясно как божий день. Не стоит волноваться.

Доверяя твоему слову, я оставляю ее тебе. Сдержи его. Как бы все ни обернулось, только сдержи это слово.

Скоро проснутся слуги, и кто-нибудь откроет эту дверь, чтобы забрать молоко. Тогда ребенка занесут в дом. Затем обнаружится и будет передано прямо в руки того человека письмо.

Она все рассчитала, но ее ноги отказывались двинуться прочь от коляски. Дейзи на пару с Грейс Риддл пытались стряхуть с себя последние следы человека, которого обе хотели убить, однако, дитя отдать оказалось сложнее, чем кольцо.

Протянув правую руку, Грейс сунула ее под одеялко, чтобы вставить обратно резиновую пустышку, что выпала на подушку из детского рта, но вместо этого, понуро взглянув на нее, положила к себе в карман.

Ее взор обратился к румяным щечкам, и решив, что малышке холодно, она сняла со своей шеи шарф и в несколько слоев уложила на чепчик ребенка. Затем Грейс посмотрела на хмурое небо и, подумав, как бы не пошел дождь, раскрыла козырек коляски.

Вдруг ее коснулся слабый желтый свет. Подняв свой взгляд, она обнаружила, что зажглось одно из окон мансарды, где проживала обслуга. Лишь тогда Грейс отпустила коляску и, подобрав саквояж, попятилась назад.

Не в силах оторвать глаз от коляски, оставленной посреди двора, Грейс, наконец, доплелась до задней калитки и глубоко вдохнула, словно подавляя какой-то порыв. Затем она резко отвернулась и ринулась на улицу.

По пустому переулку гулко разнесся топот ног. Одних лишь ее ног.

Прости. Будь счастлива.

У меня теперь своя жизнь. А у тебя - другая.

Острое лезвие плавно скользнуло по линии его подбородка. Брадобрей был настолько искусен, что без единой заминки справился с опасной бритвой даже в трясущемся поезде.

Когда цирюльник отошел за полотенцем, необходимым, чтобы вытереть остатки пены для бритья, Леон, сидевший, откинувшись на спинку кресла, посмотрел в окно. Небо было ярче, чем прежде, видимо, медленно занимался рассвет. Приподняв манжет, он взглянул на часы, до прибытия на Центральный столичный вокзал оставалось около двадцати минут.

Чем бы занять себя?

Было ли это заслугой вчерашней находки? Но впервые за долгое время непрерывно проспав несколько часов без кошмаров, сейчас он мог ясно мыслить о том, куда двигаться дальше.

Ему безудержно хотелось сделать телефонный звонок. Но это было совершенно бесполезно. День еще даже не начался, а посему Кэмпбелл не мог располагать информацией, отличной от той, что они получили накануне вечером.

Затем он решил, что можно было бы прогуляться в вагон-ресторан, но передумал.

Леон планировал позавтракать в своем таунхаусе. Утром выдалось немного свободного времени, чтобы изучить пункты повестки дня, по которым сегодня будет проводиться голосование. За обедом у него была назначена встреча с другими членами Сената. А затем, остаток дня он был обречен провести в парламенте.

Вглядевшись в светлеющую вдалеке полоску горизонта, он удрученно вздохнул и опустил ладонь на свой лоб. Не успел он прийти в себя, как на него уже навалилась усталось, а ночного отдыха как не бывало.

- Тоска зеленая.

Леон искренне считал. Его ждет очередной тоскливый день.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 171

Глава 171

В отличие от улицы, на вокзале было весьма многолюдно, поскольку приближалось время отправления первого утреннего поезда. Оказавшись внутри, Грейс безучастно взглянула на часы и направилась к билетным кассам. Несмотря на избавление от тяжкой ноши, ее походка не стала легче - каждый шаг давался с трудом.

Она купила билет в третий класс на поезд до Ньюпорта, откуда отправлялся лайнер. Устремившись прямиком к платформе, Грейс притормозила у телефонной будки.

Может, позвонить, чтобы кто-нибудь вышел и забрал малышку, оставленную у двери?

Не простудится ли она от долгого пребывания на холоде? А вдруг этот человек не удосужится вскрыть отправленное ему письмо, и обслуга, решив, что это просто подкидыш, отправит ее в приют? Нет, что если случайный прохожий украдет кроху?...

Прокрутив внутри себя множество нелепых страшилок, Грейс глубоко вздохнула и отвернулась. Голова пусть болит у этого человека. С того самого момента, как она его оставила, этот ребенок более не имеет к ней отношения.

Нет же. На поверку, никогда и не имел.

Стиснув зубы, она сказала себе, что это не ее дело, и поплелась дальше с опущенной головой, будто в чем-то провинилась. Дойдя до платформы, Грейс подняла свой взгляд - у перрона ее уже ждал поезд до Ньюпорта. Ровно пятнадцать минут до отправления.

Она подошла к вагону третьего класса и, словно в трансе, замерла перед распахнутой настежь дверью. Ее рука безотчетно теребила пустышку в кармане.

- Ай!

- О, Боже, прошу прощения.

- Ах, ничего страшного.

Ее оттеснила толпа, и она, наконец, очнулась. Сообразив, насколько жалко выглядит, Грейс залилась румянцем. И лишь тогда она нашла в себе силы, забежав в вагон, сесть на поезд.

В отличие от первого и второго, в вагонах третьего класса не было отдельных купе, и пассажиры просто занимали приглянувшиеся места, стараясь сесть друг от друга подальше. Задвинув свой саквояж под ближайшее к выходу сиденье, Грейс расположилась у окна.

Она вернулась к собственным планам на будущее. Думая, что если у нее получится начать новую жизнь, она ни за что больше не станет заводить детей, Грейс вынула руки из карманов и сосредоточилась на стратегии проходжения погранично-паспортного контроля.

- А-ба-ба-а...

Услышав детский голос, она по привычке обернулась в сторону источника звука. Через дверь позади нее в вагон вошла молодая пара. На руках у женщины был ребенок.

К тому времени салон вагона был уже довольно полон, а потому семейство не стало ходить далеко и уселось прямо напротив нее.

- Доброе утро.

- Да, доброе. - приподняла уголки рта Грейс, безотрывно глядя на малыша.

- Дороти, поздоровайся с тетей. Доброе утро.

Взяв детскую ручку, женщина в приветственном жесте помахала ею.

- ... Привет, Дороти. Да ты красавица.

Малышка, что озадаченно уставилась на Грейс, на вид была того же возраста, что и ее дочь.

Ну нет. Моя-то дочь развивается куда быстрее, уже приближаясь месяцам к семи-восьми.

Мужчина, сидевший рядом, достал из сумки и протянул жене яблоко. Девочка, кряхтя, замахала ручонками, пытаясь схватить его.

Моя дочь тоже часто озорничает.

Когда эта мысль вдруг пришла ей в голову, сердце Грейс упало.

Моя дочь...

О чем она вообще? У нее нет дочери. Стиснув зубы, Грейс закрыла глаза. Но уши, увы, закрыть было невозможно.

- А-ба-а...

Непрерывное гуление чужого ребенка в ее голове постепенно превратилось в родной голосок:

- А-бу-бу...

Это случилось всего несколько часов назад, когда Грейс после долгого катания с боку на бок наконец-то смогла уснуть. Услышав детский зов, она открыла глаза и увидела фигурку малышки, освещенную тусклым светом уличного фонаря, проникающего сквозь ткань штор, которая стояла в кроватке, держась за бортики. Впервые она самостоятельно встала у опоры.

- Бу-у...

Слово "мама" было неведомо крохе. Поэтому, когда хотела позвать Грейс, она округляла свои губки до размера вишенки и издавала странный воркующий звук. Если продолжать в том же духе, надувая и лопая слюнявые пузыри, Грейс прибежит и вытрет тебе рот. Эта умница давно смекнула, что так можно привлечь к себе внимание гораздо эффективнее, чем заливисто рыдая.

- Кхе-хе!

Их глаза встретились, и детка во весь голос рассмеялась. При этом снизу во рту, точно у кролика, обнажилась пара зубов.

В другой день она поспешила бы подняться и обнять кроху, но, увы, не сегодня. Несмотря на то, что малышка сделала огромный рывок в развитии, самостоятельно встав, Грейс, продолжая трупом лежать в постели, задала ей жестокий вопрос:

- ... Я тебе нравлюсь?

Единственный человек, который заботится о тебе, это я. Но то лишь до поры. И только поэтому - да. Но ты мне не нравишься. Так что...

- А ты мне нет.

А теперь детка забудет ее. Ведь у нее есть отец, богатый и могущественный. Поэтому воспоминания о той, у кого не нашлось ни любви, ни возможностей, ни даже дома, скоро канут в Лету.

Девочка не только внешне и характером уродилась в отца, было еще кое-что, что доставляло Грейс дискомфорт.

Кое-что, что раздражало в ней так же, как и в том человеке.

То самое бремя вины, что давило на Грейс каждый раз, когда мужчина проявлял к ней свои чувства, она ощущала и по отношению к ребенку.

Грейс только и думала, как бы избавиться от этого дитяти, но оно всякий раз впивалось в ее объятия, словно уютнее местечка в целом свете было не сыскать. Это было крайне обременительно.

Она лишь надеялась, что, оставив ребенка, избавится и от этого тягостного ощущения.

Детское личико раздражающе замерцало перед ее плотно закрытыми глазами. Грейс еще сильнее стиснула зубы.

Как ненавистна была ей гладкость этих пухлых розовых щечек. Она ненавидела теплый, солнечный запах ребенка, его светлое, улыбающееся личико, и когда оно искажалось уродливой гримасой рыданий. Кто бы только знал, сколь болезненно ощущалось то тепло и благодать, которые она испытывала, держа это дитя в своих объятиях!

Поэтому она не вернется за ним. Никогда.

У меня своя жизнь. У меня своя жизнь.

Словно заклинание Грейс твердила себе это, как вдруг...

Пи-и-ик.

С платформы послышался звук свитка. Люди принялись спешно грузиться по вагонам, и вскоре начали захлопываться двери.

- У-уа-а-а!

В этот момент малышка, что сидела напротив, заревела, испугавшись громкого шума.

- Хнык...

Грейс заплакала вместе с ребенком. Ее глаза широко распахнулись, но слезы затмили ей зрение, и она больше ничего не видела перед собой.

На самом деле, смотреть дальше было невыносимо.

Вскочив со своего места, она резко вытащила саквояж из-под сиденья и, проталкиваясь сквозь людей в проходе, направилась к выходу.

Поезд тронулся ровно в тот момент, когда Грейс, широко распахнув дверь вагона, спрыгнула на перрон. Окружающие, должно быть, подумали, что она рехнулась, но ей было решительно все равно. Она лихорадочно продиралась сквозь толпу, заполонившую платформу.

Ту-у-у.

Раздался протяжный гудок, и к противоположной стороне перрона, извергая клубы пара, подкатил черный локомотив. Грейс уже покинула вокзал, когда ночной поезд с южного направления окончательно остановился.

- К городской резиденции графа Уинстона, и, прошу вас, поживее! - выпалила она, поймав такси.

Во время поездки водитель то и дело поглядывал на нее, но Грейс лишь смотрела прямо перед собой, а из ее глаз лились слезы.

- Быстрее, быстрее. - продолжало судорожно вслух торопить ее тело, в то время, как разум тихо корил изнутри.

Грейс, тебе следует оставить прошлое позади и жить своей жизнью.

Но что, черт побери, есть моя жизнь?

Она задала себе самый главный вопрос.

Как ни крути, ясно было только одно - ее жизнь никогда не будет полноценной, если в ней останутся лишь воспоминания об этом ребенке, лишь только воспоминания.

Всхлипнув, Грейс стиснула зубы.

Леон Уинстон, гребаный ты ублюдок. Судя по всему, этого ты и добивался.

Если это действительно часть твоего плана, то это грандиозный успех. Ты гений. Мне не удастся окончательно стряхнуть с себя твои следы.

Снова всхлипнув, она вытерла рукавом слезы, застилавшие ее зрение.

И если все так, ей стоило давным-давно отдать ребенка ему. Так почему же она тянула до сих пор? Грейс и сама не знала.

Малышка была весьма капризной, но такой жизнерадостной. Всякий раз, когда она заливалась громким смехом, Грейс шикала на нее.

Не смейся. Мне это не нравится. И ты мне не нравишься, поскольку так похожа на него.

На самом деле, кроха всегда смеялась в ответ на смех самой Грейс. Даже понимая это, она изо всех сил продолжала убеждать себя и шипеть на малютку.

Почему слово "красавица" так легко вылетело из нее в адрес чужого ребенка, но так трудно было сказать его своей детке? Грейс ни разу не говорила девочке, которая была милее всех прочих младенцев на свете, что она - красавица. Более того, малышка оставалась безымянной уже более полугода со дня своего рождения.

Слезы вновь хлынули из ее глаз.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 172

Глава 172

Разве есть на тебе хоть какой грех, чтобы оправдать мой ужасный поступок?

Как я сожалею о том времени, когда была настолько незрелой, что ненавидела тебя, считая бременем ни в чем не повинное дитя.

В ее голове все время крутились слова из прощального письма матери. Они звучали укоряюще, словно были маминым наставлением не совершать того, о чем Грейс потом пожалеет.

Мне не хватает духу сказать, что я люблю тебя.

Ее мать не смела сказать, что любит свою дочь, обвиняя себя в малодушии. Грейс уже повторила ее судьбу, но не желала лишаться возможности с достоинством заявить, что любит своего ребенка.

Такси въехало в район таунхаусов. Вскоре вдалеке показалась резиденция Уинстонов. В некоторых окнах уже горел свет.

Хоть бы не было слишком поздно, и она все еще была там.

Как только машина остановилось, Грейс, расплатившись, выбежала на улицу.

Детка, пожалуйста, только будь на месте.

Словно молитву чуть слышно повторяла она, пока бежала к задней калитке, огибая забор. Еще чуть, и, казалось, ее сердце выпрыгнет из груди.

- Хнык...

В тот момент, когда Грейс, повернув за угол, углядела за низким кустарником козырек черной детской коляски, она разразилась смехом пополам с рыданием.

Там. Она все еще там.

На заднем дворе больше никого не было. Судя по стоящей перед дверью корзине с молоком, из дома еще никто не выходил. Перебросив саквояж через ограду, Грейс поспешила внутрь.

- Доченька моя...

Она опустила козырек коляски. Увидев мирно спящего в ней ангелочка, Грейс не сдержалась:

- Я сожалею, родная. Мамочка сожалеет.

Боясь опоздать, Грейс собственными устами признала, что она - мать этого ребенка. И лишь тогда груз, уже длительное время тяготивший ее душу, волшебным образом исчез.

- И-и-иа-а...

От внезапного шума малышка проснулась. Детка, которая, взметнув вверх кулачки, вознамерилась было завопеть, расплылась в широкой улыбке, словно и не серчала, стоило ей лишь встретиться глазами со своей мамой. Грейс тоже широко улыбнулась, и скопившиеся в глазах слезы потекли по ее щекам.

В тот момент в своей дочери Грейс увидела себя. Она сама всегда испытывала бесконечную и безусловную привязанность по отношению к матери. Как и эта девочка, всего лишь шести месяцев от роду. Будучи маленькой, получая материнскую ласку, всякий раз Грейс чувствовала себя так, словно внезапно наступило Рождество. И эта кроха, которая улыбалась, будто счастливее ее не сыскать в целом свете, просто потому, что рядом с ней ее мама, вероятно, чувствовала то же самое.

Ты такая же, как я.

Прошептала Грейс, целуя детскую щечку.

Она выкатила коляску за ограду. Сунув брошенный ранее саквояж в корзину под люлькой, Грейс покатила ее по переулку, вновь поинтересовавшись у себя.

Что есть моя жизнь?

Малышка принялась сосать большой палец, и она дала дочери пустышку из своего кармана, попутно ответив на свой вопрос так, как сочла правильным.

Если я собираюсь жить, руководствуясь лишь своими собственными желаниями, значит, детка, мы должны быть с тобой вместе.

На деле, в отношении этого ребенка существовало не три, а четыре сценария развития событий. Грейс, решительно шагнувшая на путь, которого избегала с самого начала, двинулась вместе со своей дочерью по дороге навстречу занимающемуся рассвету.

Ранним утром центр столицы был безлюден. Седан, мчавшийся по пустой дороге, проехал мимо великолепного здания парламента и направился к таунхаусам.

Погруженный в свои мысли, невидящим взором Леон уставился в окно автомобиля. Но когда машина вдруг резко затормозила на перекрестке, его взгляд сфокусировался.

Некто переходил дорогу по пешеходному переходу по другую сторону пересечения улиц. Леон решил было, что человек толкает перед собой черную почтовую тележку, но присмотревшись, понял, что это была детская коляска.

- Какая мать вывезет свое чадо на прогулку в этот час?

В ответ на замечание водителя, Пирс, сидевший рядом с ним на пассажирском месте, лишь невозмутимо пожал плечами. Женщина ступила на тротуар с противоположной стороны дороги, автомобиль снова тронулся, и Леон, который уж было отвел от нее свой взор, ощутив неприятный укол подозрительности, резко повернул голову влево.

Походка показалась ему знакомой.

Он вперился взглядом в куда-то спешащую женщину в низко надвинутой шляпе цвета красного вина, однако, авто быстро миновало перекресток, и она скрылась из виду.  Времени удостовериться в чем-либо просто не было.

Леон посмотрел прямо перед собой. Должно быть, это обман зрения. На самом деле, он уже не раз принимал прохожих женщин на улице за Грейс. Это был форменный кошмар.

Взгляд светло-голубых глаз опять затуманился.

Интересно, Грейс вот так же гуляет с коляской?

Он вновь очутился в своих грезах. Образ мамочки вовсе не вязался с этой дерзкой женщиной. Впрочем, когда ему подумалось, что это могло быть довольно мило, машина остановилась перед его таунхаусом.

- С возвращением, Ваше Сиятельство. Надеюсь, путешествие было приятным.

Дворецкий, ожидавший снаружи, открыл дверцу автомобиля. Леон ответил коротким кивком и вошел в дом.

Отрицательно покачав головой, когда мажордом поинтересовался, стоит ли немедленно подавать завтрак, он поднялся на второй этаж. Лишь приняв душ, чтобы смыть с себя ощущение грязи, преследовавшее его после поездки на поезде, Леон уселся за стол.

Был подан легкий завтрак по его вкусу, и он первым делом придвинул к себе чашечку кофе. Отхлебнув терпкого напитка, Леон покосился на письма и газеты, аккуратной стопкой сложенные на краю стола.

С чего бы начать? Проницательный взгляд задержался на конверте со странно топорщащимися углами. На подозрительном письме не было почтового штампа.

Бряк.

В тот момент, когда он увидел имя Дэйзи Аббингтон, чашка с кофе со звоном приземлилась на блюдце. Схватив конверт, Леон открыл его, и время в столовой словно остановилось. Прислуга замерла, с удивлением взирая на него, и единственным признаком того, что время продолжило свой ход, были пятна кофе, расползающиеся по белоснежной скатерти.

- Ха... - он выдохнул, выудив обручальное кольцо из конверта.

Отличной новостью было то, что Грейс приходила сюда, но то, что она вернула кольцо - не означало ничего хорошего.

Эта женщина догадалась, что кольцо объявлено в розыск. Она не нуждалась в деньгах, а потому у нее не было причин придержать его для продажи.

Леон не мог не ощутить боль, словно пуля пронзила его сердце, поскольку потерял единственную зацепку, которая могла помочь ему выследить Грейс. Его взгляд застыл, прикованный к паре имен, выгравированных на внутренней стороне кольца.

Это был контрольный выстрел.

Мне не нужно будущее с тобой!

Женский крик, казалось, вечно будет звучать у него в ушах.

Грейс Риддл была единственной женщиной, которая могла убить Леона Уинстона, не сказав ни слова.

Очередной раз проглотив горькую обиду за то, что его отвергли, он обратился к растерянному дворецкому:

- Когда пришло это письмо?

- Я только что извлек его из почтового ящика.

- Когда в последний раз проверялся почтовый ящик?

- Вчера, наверное, часов в шесть вечера.

Итак, она приходила сюда в течение последних двеннадцати часов. Что бы могло указать на конкретное время? Леон развернул письмо, обнаруженное внутри конверта. Без лишних предисловий единственная строчка отразила всю его суть.

"Неси бремя ответственности за воспитание дитяти, в рождении которого ты повинен, до самого конца, сукин сын."

Язва. Леон тут же перевел взгляд на мажордома.

- Где ребенок?

Дворецкий посмотрел на него так, словно не понимал человеческого языка. Ощутив укол разочарования, Леон снова нетерпеливо поинтересовался:

- Вам не сообщили об оставленом возле дома младенце?

- Я ничего подобного не слышал, но немедленно этим займусь.

Мажордом спешно направился к выходу из столовой. И тогда горничная, забирая кофейную чашку, несмело промямлила:

- Может быть, речь о том, что около шести часов видел Бен?

- А подробнее.

- Ну...

Сегодня около шести утра слуга, который открывал шторы в комнате с видом на задний двор таунхауса, стал свидетелем странного зрелища. Он рассказал, что на заднем дворе графской резиденции находилась женщина в шляпе винно-красного цвета с черной детской коляской. Решив, что это какая-то сумасшедшая, мужчина хотел было, открыв окно, криком прогнать ее, но в этот момент женщина поспешила прочь, толкая перед собой коляску, поэтому он спустил это на тормозах.

Дослушав всю историю до конца, Леон вскочил со своего места.

- Водителя ко мне, немедленно.

Женщина, которую он видел на перекрестке по пути в свой таунхаус, была не кто иная, как Грейс. По всей видимости, она передумала и вернулась, чтобы забрать ребенка.

Он выскочил на улицу и посмотрел на часы.

Твою ж мать. Прошло уже сорок минут.

Едва подъехав к резиденции, через калитку для персонала, вбежал водитель. И тут Леон вспомнил его слова.

- Какая мать вывезет свое чадо на прогулку в этот час?

Нет, это была не прогулка.

Леон порылся в своих воспоминаниях. В корзине под люлькой коляски определенно лежал большой саквояж. То, что еще минуту назад казалось деталью незначительной, вдруг стало решающей подсказкой.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 173

Глава 173

Она собирается исчезнуть с концами. Поэтому, вероятно, и пыталась подкинуть ему ребенка, которого выносила под сердцем.

И у нее все еще остается шанс успеть на последний в этом году межконтинетальный лайнер. Единственным же способом добраться из столицы в порт является поезд.

Железнодорожный вокзал. Грейс, должно быть, отправилась именно туда.

Собираясь выйти через парадную дверь, Леон обернулся и дал короткое распоряжение дворецкому:

- Охрану также ко мне.

Телохранители, что отвечали за его личную безопасность, немедленно собрались в главном холле.

- Рассредоточьтесь по всем столичным вокзалам и ищите молодую женщину с черной коляской или ребенком около шести месяцев от роду. На вид ей лет двадцать пять, у нее бирюзовые глаза, на голове - темно-красная шляпа. Вероятнее всего, она собирается сесть на поезд, следующий в южном направлении, ищите любую информацию и опросите каждого. Немедленно.

Отдав приказ, Леон сразу уселся в ожидавший его автомобиль. Следуя в том же направлении, где ранее затерялась Грейс, он чувствовал, как заходится его сердце, когда вглядывался в окно машины в надежде вновь увидеть знакомую фигуру.

Он видел Грейс. Она была так далеко, что Леон даже не смог рассмотреть ее лица, но впервые почти что за год Грейс появилась прямо перед ним.

Проклятье. Ему следовало довериться своей интуиции.

Тьму сожаления нарушил проблеск радости.

Грейс вернулась, чтобы забрать малыша. Жаль, что ему не довелось увидеть кроху, но было весьма отрадно, что она не смогла отказаться от их ребенка.

По крайней мере, одно из его многочисленных чаяний в отношении Грейс сбылось.

Все так же глядя в окно, Леон вдруг резко прищурился. Почему эта женщина шла именно в ту сторону? Двигаясь в данном направлении, невозможно было попасть на Центральный вокзал. Поскольку эта дорога вела на юг, сам собою напрашивался вывод, что она торопилась на Южный вокзал, и это только добавляло вопросов.

К чему был этот длинный крюк, когда Центральный вокзал находился в непосредственной близости?

º º º

Охранник Отдела регистрации гражданского состояния, который начинал свою работу в восемь утра, отперев главный вход в здание, был немало удивлен. Как только он вставил и провернул в замочной скважине ключ, дверь широко распахнулась.

- До... доброе утро, - запнувшись, поздоровался он и отступил назад, впуская молодую женщину, толкавшую впереди себя черную детскую коляску.

Лицо посетительницы выражало крайнюю решимость.

Мужчина не ошибался. Грейс действительно заявилась в Отдел регистрации, чтобы сообщить о рождении дочери, приняв поистине судьбоносное решение.

- Я хочу зарегистрировать рождение ребенка. Каковы мои действия?

Она подошла и обратилась с вопросом к женщине средних лет, что сидела за стойкой и, казалось, вообще никуда не спешила. Служащая, потягивая кофе, высунулась из-за стойки и, увидев в коляске малышку, которая пытливо озиралась по сторонам, расплылась в улыбке от умиления и восторженно воскликнула:

- Бог ты мой, какая красавица!

Избавившись от тяготившего ее разум бремени, Грейс могла себе позволить гордо улыбнуться в ответ. Женщина перевела на нее свой взгляд, и с суровым выражением лица, сообразным статусу госслужащего, поинтересовалась:

- Свидетельство о браке при вас?

- Эм... У меня его нет.

В Отдел регистрации Грейс наведывалась лишь единожды, и в тот раз ей пришлось проникнуть в учреждение под видом уборщицы, чтобы выкрасть печати и бланки для изготовления поддельных документов. А посему она понятия не имела, что требуется для оформления свидетельства о рождении.

В ответ служащая заморгала, словно поражаясь ее невежеству, и Грейс поспешила добавить:

- У нас была деревенская свадьба, и тамошний пастор ничего подобного не оформлял.

Глубоко вздохнув, женщина тихо выругалась в адрес провинциальных властей, бормоча  что это не является достаточным оправданием.

- Ну, знаете... В таком случае я не смогу зарегистрировать и рождение...

Грейс взяла на руки дочку, которая выглядела вполне себе довольной, и скуксилась.

- И как нам быть, детка? Говорят, тебя нельзя зарегистрировать. А я так рассчитывала сделать это именно сегодня. - крепко обняв растерянную малышку, заголосила она.

На лице служащей отразилось сочувствие, и Грейс принялась что есть мочи поносить своего несуществующего супруга, что не могло не вызвать отклика в душе замужней дамы средних лет.

- Насколько же ленив наш папаня, что не удосужился зарегистрировать собственную дочурку даже спустя восемь месяцев после ее рождения?

- Боже правый, в этом отношении мужчины действительно ленивы. Но когда заканчивается пиво, их лень как рукой снимает.

- Они все время пьют свое пиво.

- Верно, верно.

- Мой мне в глаза так и сказал, мол все зарегистрировал, поэтому я пребывала в абсолютном неведении, пока вчера не выяснилось обратное.

- Господи, каков лжец...

- Я правда не знаю, что не так с нашим папашей. И зачем я только вышла замуж за этого разгильдяя... Нет, маленькая. Я очень рада, что у меня появилась ты.

Малышка широко распахнула глазки, словно вопрошая, почему мама плачет, и неловко погладила ее по щеке своей маленькой ладошкой. Вероятно, она пыталась вытереть слезы, но еще не умела контролировать силу своих рук, поэтому как следует отхлестала Грейс по лицу.

- Нет, детка. Мамочка не плачет.

Успокаивая ребенка, она жалостливо посмотрела на служащую. Растерянность на лице женщины уже сменилась решимостью. Это означало, что Грейс почти у цели.

- А вчера домовладелец пригрозил, что собирается нас выселить, поэтому я с самого утра пришла сюда и караулила час, когда смогу, наконец, зарегистрировать свою девочку... Хнык...

- Может, оно и к лучшему. Но на улице сегодня так холодно...

Перегнувшись через стойку, женщина похлопала кроху по пухлой попке, объема которой добавлял полный подгузник, и, вероятно, пожалев ребенка, пробормотала:

- Аха... Пожалуй, я смогла бы зарегистрировать ваш брак прямо здесь, но сначала вам следует привести своего мужа...

- Этот бесстыдник, должно быть, сейчас дрыхнет без задних ног, потому что всю ночь пил.

Грейс, краем рукава утирая крокодиловы слезы, изобразила, будто внезапно что-то вспомнила, и порылась в своей сумочке.

- У меня с собой удостоверение личности мужа, так почему бы нам этим не воспользоваться?

Это была последняя капля. Служащая, купившись на безупречную актерскую игру Грейс, вручила ей бланк регистрации брака и авторучку.

Вписав данные жениха и невесты, она вернула документ женщине, приложив к нему пару удостоверений личности. Невестой была личность, которой Грейс собиралась воспользоваться, чтобы попытаться покинуть страну завтра, а женихом - та, что она намеревалась использовать с этой целью изначально.

С самого начала Грейс планировала проскочить кордон, переодевшись мужчиной. Однако, когда решила забрать с собой малышку, она отказалась от маскарада. Одинокий мужчина, путешествующий с младенцем, мог вызвать лишние подозрения.

Следя за реакцией служащей, под полями шляпы Грейс потеребила свои стриженые "под мальчика" волосы и слегка улыбнулась.

Это как выйти замуж за саму себя.

Она ободряюще улыбнулась крохе, которая, сидя в коляске, любопытно осматривала каждый закуток незнакомого ей места.

Я буду и за маму, и за папу.

Руки Грейс не утратили мастерства. Удостоверения личности вышли настолько качественными, что служащая ничтоже сумняшеся поставила штамп государственной регистрации на свидетельстве о браке. Не преминув зачеркнуть девичью фамилию невесты в удостоверении и заменить ее на мужнину, она положила все три документа на стойку.

Настала очередь зарегистрировать рождение ребенка, что, собственно и являлось целью визита Грейс в учреждение. Заполняя пустые графы в заявлении, она замешкалась, не зная, что вписать в верхнее поле, и обратилась к женщине:

- Какое имя для девочки нынче самое распространенное?

- Элизабет.

- А-а...

Так звали принцессу, родившуюся в начале этого года на пару месяцев раньше дочери Грейс.

- На вашем месте я бы воздержалась. Имя настолько полулярно, что лет через пять, окликни вы в детском саду Элизабет, на зов обернутся пара десятков человек.

Грейс кивнула и без колебаний заполнила последнюю пустую графу.

- ...

Получив заполненную форму, служащая комично нахмурила брови.

- ... Элизабет.

Она очевидно недоумевала, зачем называть свою единственную дочь именем, которое было настолько распространено, что встречалось буквально на каждом шагу.

Именно из-за его популярности.

Конечно же, Грейс очень хотелось дать своей доченьке красивое и уникальное имя. Но здесь и сейчас, а возможно, уже и в Новом Свете, их обеих разыскивает этот человек. Ей было не в новье менять имена, но ее малышке - нет. Частая смена имен может сбить ее с толку, поэтому выбор пал на самое распространенное.

По крайней мере, ей не придется жить под разными именами, как самой Грейс.

- Хм, ну разве это только не имя вашей матери.

Грейс, наблюдавшую за тем, как женщина оформляет свидетельство о рождении, вдруг озарило, и она ухмыльнулась.

"Элизабет, да разве ж это не имя его матушки?"

Она об этом даже и не подумала.

Уголки рта Грейс, которая не испытывала симпатии по отношению к миссис Уинстон, на мгновение опустились, но затем вновь поднялись.

Если хорошенько поразмыслить, то это весьма неплохая идея для отвлечения внимания. Этот человек, наверняка, и мысли не допускает, что Грейс может назвать дочку именем его матери.

- Вот, готово.

С широкой улыбкой на лице, говорящей, что она довольна проделанной работой, служащая вручила документ Грейс. Та, получив свидетельство о рождении, пробежалась по нему глазами и вновь почувствовала укол сожаления.

Следуя материнскому долгу, от которого так долго открещивалась, она зарегистрировала свою дочь, однако малышке достались имя и фамилия, с которыми было легко затеряться.

Также случайным образом была указана дата ее рождения, поскольку Грейс опрометчиво сообщила настоящую в своем письме этому человеку. Более того, чтобы запутать следы, она накинула к возрасту девочки целых два месяца.

Это заставило Грейс почувствовать себя ужасной матерью.

"Нет уж. Это ты ужасный отец."

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 174

Глава 174

Оказавшись снаружи, Грейс остановилась.

- Хэ-э-э-э...

Она опустила свой взгляд и увидела, что малышка радостно улыбается, посасывая кусочек яблока, который ей дала сотрудница Отдела регистрации.

Элизабет.

Слишком длинное имя. Грейс призадумалась.

Как бы его сократить? Элиза, Бэс, Бетти, Лиззи, Лиза... Она наклонилась, оказавшись лицом к лицу с дочкой, и одно за другим стала перечислять короткие прозвища.

- Элли?

Кроха, которая все это время самозабвенно занималась яблоком, вдруг подняла голову.

- Тебе нравится Элли?

- Эы-ы-ы... - вырвалось из малышки, не сводившей глаз с обслюнявленного куска яблока, который выудила из ее рта мама, но Грейс, словно разом оглохнув и ослепнув, продолжала умиляться.

- Элли.

Имя звучало славно, и не слишком по-детски. Даже когда девочка станет гораздо старше, оно будет уместно.

- Тебя так зовут. Нравится?

Грейс сунула яблоко обратно в детский рот и перенеслась в воспоминаниях на год назад.

- ... В каком возрасте с ним уже можно будет перемещаться на дальние расстояния?

А именно, к разговору, который состоялся между тем человеком и доктором во время ее последнего акушерского осмотра, как раз накануне операции по зачистке.

- Ну, если говорить о длительных путешествиях…

-  Допустим, дальнее плавание по морю.

- Подобное возможно месяцев с четырех после рождения...

Поцеловав дочку в лобик, Грейс прошептала:

- Элли, ты поплывешь вместе с мамочкой.

º º º

- Хы-ы-ы...

- Уж коли ты собралась реветь...

Наклонившись, Грейс указала пальцем в сторону, когда ее дочь насупилась и принялась хныкать.

- Может, поплачешь и за меня?

Перед ними обеими жуткой змеей извивалась длиннющая очередь. За стойкой паспортного контроля, которую было едва видно из-за толпы, очевидно, трудилась черепаха.

- Элли, радуйся, что хоть в коляске сидишь. Мне, например, завидно.

Очередь не двигалась уже несколько минут. Грейс вытащила из-под люльки коляски свой саквояж и поставила на пол. Стало бы дополнительной неприятностью, порвись под ней сумка, а посему она лишь слегка притулила на нее свой зад и снова откусила снедь, что держала в руке, как вдруг нытье возобновилось.

- И-и-и-и...

Элли настойчиво тянула к Грейс свои ручки. Вернее, к булочке, которую та решила съесть на поздний завтрак.

В последнее время дочь интересовалась всем, что составляло рацион Грейс. Конечно, если блюдо подходило для питания полугодовалого ребенка, в этом не было ничего криминального, однако, в ином случае, приходилось питаться украдкой, пока детка спала.

Булочка без начинки была самое оно.

Она протянула малышке кусок, достаточно маленький, чтобы та могла удержать его в своей ручонке, но достаточно крупный, чтобы кроха не подавилась, проглотив его, и тогда надутые губешки расплылись в широкой улыбке.

- Хе-хе-хе!

Потрепав нежную детскую щечку, Грейс вложила булочку прямо в разинутый рот.

- Хапуга.

Большая бутылка с молочной смесью, которую она всучила Элли перед тем, как встать в очередь, была практически не тронутой.

- Мм? Ты хочешь лишь то, что ем я?

- А-му-му... - что-то на своем пролепетала дочь с кусочком булки во рту.

Улыбаясь и причмокивая губами, детка обсасывала аппетитную румяную корочку. Такую соблазнительную, но совершенно недосягаемую.

Грейс чуть отщипнула от куска, что держала кроха. То ли сообразив, что вознамерилась сделать ее мать, то ли от голода, со звуком "А" Элли открыла свой ротик. Детка расхохоталась, когда ей, словно птенцу, в широко распахнутый рот положили маленький кусочек хлебной корочки.

- Вкусно?

- Хэ-э-э-э...

Малышка восторженно замахала ручонкой, в которой держала булку. Смахнув крошки, упавшие на одеяльце, а те, что покрупнее, сунув себе в рот, Грейс чмокнула в лоб обсасывающую булочку дочь.

- Элли. Моя ты красота, Элли.

- Ма-а...

- Мама. Скажи: ма-ма.

Но мысли Элли занимала лишь размокшая от слюны булка.

- Ну? Скажешь?

- Бу-у...

- Говорю же "мама", какая я тебе "бу"?

Кроха вновь принялась баловаться, выдувая слюнявые пузыри. Вытерев улыбающийся рот Элли нагрудником, Грейс нахмурилась.

И чему ты так радуешься?

- Я тебе нравлюсь?

Это был тот же самый вопрос, что она задавала давеча. Однако, сакральный смысл его кардинально изменился всего за день.

После того, как Грейс приняла собственные чувства, которые так долго пыталась отринуть, тот факт, что для этой малютки она была всем, более не был обременительным, но лишь трогательным.

- Мамочке тоже нравится Элли.

Грейс вынула ребенка из коляски и взяла его на руки.

- Мы с тобой будем счастливы.

И пусть не так богата, как отец девочки, она сумеет сделать так, что той не придется никому завидовать. Грейс ободряюще похлопала малышку по спинке.

Когда очередь, наконец, двинулась, она вернула кроху в коляску и сунула саквояж под люльку. По мере неспешного приближения к контрольно-пропускному пункту, ее сердце билось все быстрее.

Ни по пути из столицы королевства в Ньюпорт, ни от Ньюпорта до порта ничего подозрительного не обнаружилось. Судя по всему, письмо, оставленное ею в таунхаусе, было переправлено в Хейлвуд и еще не настигло своего адресата.

Вероятно, этот человек ни сном, ни духом не чуял, что она здесь.

Завидев лица сотрудников за стойкой паспортного контроля, Грейс принялась нервно покусывать свои губы. Ей, наконец, удастся вырваться из его лап, если ее сейчас благополучно пропустят.

Когда количество человек перед ней сократилось до четырех, Грейс открыла сумочку и достала паспорт. Естественно, поддельный.

Накануне, покинув Отдел регистрации, она спешно заселилась в первую попавшуюся гостиницу. Поскольку ей пришлось отказаться от переодевания в мужчину, Грейс справила себе новый паспорт с женскими данными. В тот момент она порадовалась, что не успела избавиться от материалов и инструментов, необходимых для подделки, решив, что они больше не пригодятся.

Элли в дополнительных документах вовсе не нуждалась. Достаточно было вписать ребенка в паспорт родителя, указав его имя и дату рождения.

Грейс посмотрела на фотографию, вложенную в паспорт, и слабо улыбнулась. На фото, где она держала Элли, на ее лице застыла гримаса, даже отдаленно не напоминавшая улыбку.

Этот снимок она сделала, поддавшись порыву, когда некоторое время назад фотографировалась на паспорт. Ей вдруг отчаянно захотелось оставить себе хотя бы одну фотографию малышки.

Чтобы сделать детское фото, Грейс пришлось взять кроху на руки, и в итоге, они обе попали в кадр. Тогда она этому не обрадовалась, но сейчас, оглядываясь назад, была довольна, что вышло именно так.

Впредь им следует чаще фотографироваться.

Грейс думала, что это будет их единственное фото, но все оказалось иначе.

Прежде, чем она успела опомниться, в очереди впереди нее осталось всего два человека. Тем временем Элли, расквитавшись с размоченной слюной булкой, принялась взволнованно лепетать. И Грейс, вытерев детское личико от слюны и крошек нагрудником, потянулась рукой к аккуратно сложенному в углу люльки чепчику.

- Ты слишком похожа на своего папаню.

Ее по-детски круглое личико было словно отлито по его образу и подобию, а короткие, как у мальчика, волосы довершали картину, поэтому вместо любимой дочери Грейс постоянно видела перед собой мужчину, которого ненавидела.

- Уж постарайся теперь быть более похожей на меня. Договорились?

Элли недоуменно моргнула, не в силах понять слова матери. А Грейс надела на детскую головушку чепчик с завязками из широкой ленты, украшенный пышной оборкой.

- Хм-м...

Завязав под подбородком дочурки большой бант, Грейс отступила назад и недовольно хмыкнула. Она почувствовала неловкость, поскольку перед ней снова предстал этот человек, с той лишь разницей, что был нелепо наряжен в девчачье с дурацкими оборками и лентами на голове.

Но причина оставить все, как есть, у нее имелась.

- Хы-ы-ы...

Кроха все время пыталась стянуть с себя шапочку.

- Нет, Элли. Я сказала, надень.

В итоге, несчастный чепец так много раз был почти сорван и возвращался на голову малышки, что к моменту, когда они оказались у стойки паспортного контроля, раздражение Элли достигло своего апогея.

- Уа-а-а!

Делая вид, что утешает ребенка, который своим ором выпрашивал, чтобы их спровадили из зала отправлений, Грейс взглянула на бумаги, разложенные на рабочем столе. Возможно, среди них была ориентировка с подробным описанием ее внешности.

Только не смотри. Только не вспомни.

Она украдкой перевела взгляд на молодого человека, который принял от нее паспорт. В тот момент, когда мужчина поднял глаза, чтобы посмотреть на ее лицо, Грейс покрепче обняла дочь и, зажмурившись, зарыдала вместе с ней. Ни дать, ни взять, молодая мамаша, не знающая, как успокоить свое дитя.

- Элли, пожалуйста, перестань плакать, не кричи...

Поддай жару, Элли.

- Хы-а-а-а!!!

Отлично. Моя девочка.

- Сви.. свидетельство о рождении, пожалуйста...

Открыв глаза, Грейс увидела, что сотрудник миграционной службы с потерянным выражением лица потягивает к ней руку. Судя по тому, что в другой руке он уже держал штамп, казалось, все, чего он хотел, это выдать ей разрешение на выезд и отправить куда подальше.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 175

Глава 175

Получилось.

Грейс посмотрела на выездной штамп с датой в своем паспорте и, сложив документ, сунула его в сумочку.

Покинув зал отправления, она двинулась по переходу, ведущему к пассажирскому причалу. Ей было жаль, что пришлось намеренно вызвать плач ребенка, поэтому Грейс шла, неся малышку на себе, несмотря на то, что казалось, будто руки вот-вот отвалятся. Она повернула за угол, и ее обоняния коснулся слабый запах моря.

- Элли, теперь мы можем сколько угодно любоваться на океан.

Грейс вытерла рукой детские глазки, обрамленные длиннющими ресницами, на которых все еще висели капельки слез.

- Нравится?

- У-у-у-ум...

Что бы сей ответ ни означал, он не имел отношения к тому, нравится ей океан или нет. Перестав плакать, Элли сосредоточилась на кусочке булки, который держала в руках. Кроху даже более не беспокоил чепец, все еще красовавшийся на ее головке.

По мере продвижения темный переход постепенно становился все светлее. И как только вышла за дверь, залитая ярким солнечным светом, Грейс онемела от зрелища, представшего перед ее взором.

- Ого... - лишь восхищенно выдохнула она, стоя перед великолепным пассажирским лайнером.

Гражданское судно, стоящее на якоре у причала, было таким огромным, что казалось небоскребом, уложенным на бок. Какова же его высота? Чтобы увидеть конец красной трубы наверху, приходилось запрокидывать голову, словно смотришь на двадцатиэтажное здание. Колоссальные размеры махины поражали воображение.

- Элли, ты только глянь.

Малышка подняла головушку туда, куда указывал палец ее матери.

Черный дым, отрываясь от конца огромной трубы, находившейся на самом верху, рассеивался в ясном небе поздней осени. Вокруг дымохода неторопливо кружили чайки, а пассажиры, свешиваясь с палубных перил, в прощальном жесте махали провожающим, толпившимся внизу за ограждением на краю пристани.

Грейс замерла у выхода на пирс, а мимо нее целыми семьями проходили пассажиры, толкая перед собой груженые доверху багажом тележки. Лица тех, кто, как и она, очевидно, готовился эмигрировать, были преисполнены волнения. Грейс в полной мере разделяла радость и восторг людей, которые с нетерпением ожидали нового будущего.

- Ну разве не здорово?

Жаль, что ее детка слишком мала, чтобы запомнить столь потрясающее зрелище.

Она повернула голову в сторону навязчивого грохота. На другом конце причала находился большой ангар. Грузчики деловито сновали возле него, шумно катая свои тележки.

Пространство между залом отправлений и ангаром было заставлено рядами дорогих автомобилей. Вероятно, состоятельные пассажиры первого класса имели возможность заехать непосредственно на причал и пройти весь процесс от отправления до посадки, не простаивая в длинных очередях.

Вдруг Грейс заметила, как некий мужчина, выйдя из авто, в сопровождении матроса направился к лайнеру, и она, естественно, тут же вспомнила о том человеке. В этот момент Грейс огрызнулась в адрес того, кого там и быть не могло.

Леон Уинстон, тебя только здесь не хватало.

Если бы он действительно выследил ее, разве не расставил бы в зале отправления солдат, что знали Грейс в лицо?

Пх.

Из нее вырвался смешок, после чего весь запал медленно растаял.

А ловил ли он ее вообще?

Последние полгода этот человек был тише воды, ниже травы.

- Ох, и в какую же сторону нужно мне? - растерянно бормотала Грейс себе под нос, оглядывая длинный борт пассажирского судна от носа до кормы.

Всего было шесть входов. У каждого трапа, ведущего от пирса к палубе, стояли моряки, держа большие таблички, где был указан соответствующий класс комфорта, который они громко оглашали.

- Пассажиры второго класса, сюда!

Толкая коляску на этот крик, Грейс шепнула на ухо Элли:

- Мы с тобой сейчас сядем на этот кораблик.

И покинем эту адскую землю. Навсегда. Нас ждет новая жизнь.

Вышагивая спокойной походкой, она позволила освежающему морскому бризу унести все ее нелепые сожаления.

Грейс предъявила свой посадочный талон, и матрос с табличкой свободной рукой указал ей на трап, ведущий к каютам второго класса.

Пока моряк проверял ее билет, она усадила ребенка в коляску. Укрывая малыша чем-то вроде одеяльца, женщина непрестанно шевелила своими маленькими губами, очевидно, о чем-то общаясь с ним.

Что она говорит?

Казалось, минула целая вечность с тех пор, как Леон слышал этот голос в последний раз, однако, он все еще звучал у него в ушах.

Грейс, которой вернули посадочный талон, снова пришла в движение. Глупо было даже подумать, будто ей не пойдет катить коляску. Конечно, его представления о том, что это мило, нашли свое подтверждение.

С помощью впереди идущего матроса она толкала коляску вверх по трапу. Лица ребенка рассмотреть так и не удалось, поскольку он все время отворачивался в другую сторону. Зато, словно в утешение, широко улыбающееся лицо Грейс не смогла скрыть даже низко надвинутая шляпа.

Смеешься. Этот корабль, должно быть, кажется тебе аварийным люком*. И ты даже не догадываешься, что это - исполинская ловушка.

(*П/П: Аварийный люк - дополнительный выход, который служит для организации эвакуации пассажиров в экстренных случаях.)

Грейс без колебаний исчезла в ловушке, и Леон, передав, наконец, бинокль Кэмпбеллу, улыбнулся.

- Она точно ничего не подозревает.

Прислонившись к багажнику пустого авто, припаркованного так, чтобы не попасть в поле зрения Грейс, он порылся во внутреннем кармане своего пиджака. Отыскав портсигар, Леон неспеша достал сигару и, отрезав кончик гильотиной, передал ее Кэмпбеллу.

Тот подождал, пока его визави отсечет кончик второй сигары и вставит ее себе в рот, затем он своей зажигалкой дал ему прикурить прежде, чем закурить самому.

- За десяток лет моего опыта борьбы с повстанцами столь тщательно я не планировал арест ни одной важной шишки.

Командир пошутил и сам же усмехнулся. Прошел уже почти год.

Майор, который затянулся сигарой так, что его щеки, которые в последнее время изрядно похудели, стали еще более впалыми, выпустил в воздух струю белого дыма. Подхваченное морским бризом, молочное облачко рассеялось в мгновение ока.

Не удовольствия ради. Просто привычка, позволяющая расслабиться и скоротать время до нужного момента. Кэмпбелл догадывался, что безмятежность майора была лишь видимостью.

То, что эта женщина объявилась в столице, лейтенанту стало известно лишь вчера утром, когда ему позвонили и сказали, что они едут в Ньюпорт, откуда отправляется последний в этом году лайнер в Колумбию. А уже днем, отменив все свои планы, майор выдвинулся из столицы на юг.

Женщина, которой кровь из носу было необходимо успеть на корабль, прибыла на место последней. Как она, мать ее, вообще умудрилась оказаться в поезде? Та, чьего и следа не было обнаружено ни на одном из столичных вокзалов, как по волшебству ранним утром сошла с прибывшего ночного экспресса.

И вот, после бесконечной погони она, наконец, предстала перед ними. Но и теперь они могли лишь наблюдать. Поскольку это была та самая женщина, которая даже на сносях умудрилась с легкостью улизнуть со станции.

- Нельзя трогать крышку, пока она сама не захлопнется.

Это означало, что приблизиться к ней станет возможно только после того, как она взойдет на борт, и лайнер отчалит. Сбежать с корабля посреди открытого океана не выйдет даже у такой прохвостки.

Сотрудникам миграционной службы было поручено выдать ей разрешение на выезд из страны. На случай, если она, что-то заподозрив, на полпути решит снова сбежать, от зоны досмотра и паспортного контроля до кают второго класса, где у нее было выкуплено место, люди в штатском окружали ее плотным кольцом.

Причина, по которой майор не поднялся на борт судна заранее, естественно, заключалась в необходимости быстро реагировать в случае непредвиденной ситуации. Находясь на корабле, было бы сложно как срочно покинуть судно, так и получить оперативную информацию, произойди нечто из ряда вон.

Поскольку уже неоднократно упускали ее, они постарались учесть и быть готовыми к любым неожиданностям. Однако теперь, несмотря на все треволнения, женщина, без всяких сомнений, пребывала на борту лайнера.

Конечно, каюты первого и второго класса строго разделены, но его противником в этой игре была та женщина. И вот, наконец, сигара, которую он курил, чтобы избежать встречи с ней до отправления, подошла к концу, как и утомительная погоня длиною в год.

Вип. Ви-и-ип.

Откуда-то с палубы раздался короткий свисток, а за ним сразу длинный. Это означало, что она зашла в каюту.

Тут же отбросив сигару, которую держал во рту, на землю, Леон достал из нагрудного кармана своего пиджака и нацепил на нос солнцезащитные очки. Кроме того, он поглубже надвинул на лоб фетровую шляпу, чтобы скрыть лицо, прежде чем направиться к стоящему на приколе судну.

Полы его плаща развевались от дующего с моря ветра, а рука, глубоко погруженная в карман, непрерывно перебирала кольца. Протягивая матросу посадочный талон, отсыревший в его ладони, Леон в который раз утвердился в своем решении.

Запертые в этой ловушке, они с Грейс отправятся в страну свободы, куда она так отчаянно стремится.

Ловушка.

Леон усмехнулся себе под нос. Когда он поднялся по трапу к каютам первого класса, лайнер стал казаться ему аварийным люком.

Лицо Грейс просияло улыбкой, когда она распахнула дверь в каюту.

- Лучше, чем ожидалось.

Помещение было гораздо более комфортным и уютным, чем она предполагала. Грейс думала, что роскошно оформлены только коридоры, но убранство каюты также оказалось на высоте. Напротив кровати красного дерева стояла кушетка, обитая темно-зеленой тканью с серебряной вышивкой, а прямо перед ней - умывальник.

Щелкнув выключателем рядом с дверью, Грейс включила свет и вкатила коляску внутрь. Это была маленькая одноместная каюта, но для того, чтобы провести несколько дней на пару с малышкой вполне годилась.

- Наверное, стоит попросить детскую кроватку. - пробормотала Грейс, присев на односпальную кровать, которая была явно мала для них обеих. Матрас оказался довольно мягким. Она достала из коляски Элли, которая лепетала, посасывая собственный кулачок, и усадила ее на кровать.

- Ведь мягко, правда?

Но та подползла к Грейс и прижалась к ней, вероятно, вовсе не впечатлившись новой кроватью.

- А-уа-уа... - насупившись, забубнила кроха, словно сетуя про себя.

"За что же ты со так мной, мамуля!"

Очевидно, именно это детский лепет и означал.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 176

Глава 176

- О, Боже, кто мою девочку обидел?

Грейс взяла Элли на руки. В отличие от маленькой плаксы, лицо ее матери сияло улыбкой.

Малышка совершенно не любила лифты. Она боялась грохочущей и трясущейся коробки. Вероятно, неприятных ощущений добавляло и неконтролируемое движение тела вверх и вниз.

Однако, подняться по лестнице вместе с коляской с уровня "F", где они взошли на корабль, на палубу "C" не представлялось возможным. Как только Грейс с Элли оказались в лифте, последняя разрыдалась и продолжала ныть, даже когда они уже продвигались по коридору в поисках своей каюты.

- У-у-у... А-бу-у-у...

Подавляя свой смех, Грейс поглаживала кроху, которая, очевидно, сетовала, что мать предала ее доверие, затащив в пасть жуткому монстру.

- Да, детке было страшно. Плохой лифт.

А вовсе не мама.

Несмотря на утешительные речи, девочка все никак не успокаивалась. В конце концов, Грейс решила, что происходящее на палубе могло бы ее отвлечь, однако, в их каюте не было иллюминатора.

- Элли, а давай пойдем помашем ручкой людям снаружи?

Подумав об этом, она вдруг вспомнила себя маленькой. Детьми они часто играли на насыпи возле железнодорожного моста через реку неподалеку от их городка, и когда проезжал поезд, махали мелькающим в окнах пассажирам. В те моменты она с любопытсвом смотрела и завидовала тем, кто уносился в большой мир.

Снова у нее защипало в носу. После долгого и извилистого пути Грейс сама стала той взрослой, которой когда-то завидовала.

- Пойдем.

Выудив одеяльце из коляски, она обернула им Элли и заключила ее в свои объятия. Кусочек булки, который малышка обронила на подушку, вновь оказался в детской ручке. Кроха отвлеклась на добычу, и на ее головушку водрузился чепчик, который она яростно сорвала с себя в лифте. Вдруг на улице будет ветрено.

С сумкой через плечо и дочкой на руках Грейс вышла в коридор.

Куда же им идти?

Пройдя в общий холл, на стене она обнаружила схему движения. Внутри пассажирского лайнера были строго разделены по классам не только каюты и рестораны, но даже прогулочные палубы.

Решив подняться на уровень "S", самую высокую из палуб, доступных второму классу, Грейс начала подниматься по лестнице. При этом мысленно задалась вопросом:

"А где же мы остановимся, когда доберемся до Колумбии?"

Теперь, когда первое препятствие осталось позади, настало время подумать о следующем. Перебирая возможные варианты, она вдруг вспомнила конкретный адрес.

А именно - тот, что был указан в каталоге элитной недвижимости, который всучил ей этот человек в ее последний вечер пребыаания во флигеле. Адрес, указывающий на Соединенные Штаты Колумбии.

- Ха-а... Расстарался на славу...

Ей бы от души рассмеяться, но сарказм Грейс быстро растаял, и она стиснула зубы.

О чем ты? Ноги моей там не будет.

Очевидно, у нее нет иного выбора, кроме как поначалу остановиться в отеле. Нельзя сразу объявляться у тети Флоренс, поскольку этот человек, наверняка, следит за ней.

Значит, необходимо найти жилье, как минимум на месяц.

Неужели снова будет нужно бесконечно штудировать объявления? Грейс продолжала шагать по лестнице, надеясь, что ей не придется мотаться из конца в конец по огромному континенту, как вдруг ее взгляд стал острым.

"А этот здесь откуда?"

Молодой человек, который буквально минуту назад сидел в кресле в общем холле и читал газету, поднимался по лестнице вслед за ней. В тот момент, когда их взгляды с мужчиной пересеклись, у нее все волосы на теле встали дыбом.

Он идет за мной?

Неожиданно мужчина не отвел глаз. Вместо этого он, коротко кивнув ей, продолжил свое шествие вверх по лестнице. Охваченная подозрительностью, Грейс остановилась и сунула правую руку в карман пальто.

- Доброе утро, мэм.

В приветственном жесте слегка приподняв поля шляпы, молодой человек миновал ее и продолжил подниматься, заставив Грейс устыдиться собственного внутреннего голоса. Глядя в спину незнакомцу в черном костюме, она облегченно усмехнулась.

Была ли ее бдительность излишней?

Весь последний год она жила, сомневаясь буквально во всем, поэтому подозрительность стала ее второй натурой. Вероятно, потребуется немало времени, чтобы избавиться от этой привычки.

- Ах... Как тяжко...

Добравшись до следующего этажа, Грейс остановилась, держась за перила. Ее дыхание сбилось, бедра и живот подрагивали от напряжения, а малышка казалась невыразимо тяжелой.

- Элли, прости, но я не осилю.

Она осмотрелась, однако лифта не обнаружила. Вздохнув, Грейс сверилась со схемой на стене. Ну почему ближайший лифт оказался у черта на куличках?

Оглянувшись, она увидела, что коридор слева от лестницы перекрыт старомодной дверью. Это был вход в зону первого класса, а сразу за ним находился лифт. Грейс посмотрела на матроса, стоявшего на страже у двери, и шагнула к нему с самым жалким выражением лица, какое только могла изобразить.

- Прошу прощения...

- Да, мэм.

Караульный вежливо приподнял бескозырку.

- Я хочу воспользоваться лифтом, чтобы подняться на уровень "S"...

Матрос, собравшийся было указать рукой в противоположный конец коридора, где находились лифты для пассажиров второго класса, замер, увидев горестное выражение лица Грейс.

- Ребенок слишком тяжелый, а-ах, так далеко мне не дойти.

Задумавшись на мгновенье, постовой любезно открыл дверь и прошептал:

- Воспользуйтесь лифтом, но больше никуда не ходите.

- Конечно, большое спасибо.

Ступив внутрь, Грейс замерла в нескольких шагах от лифта. Холл первого класса оказался настолько великолепным, что трудно было не глазеть. Она подавила любопытство и обратила свой взор на лифт.

Снизу раздался глухой стук. Элли, до сих пор поглощенная булочкой, высунула голову из одеяльца и, углядев решетку лифта, залепетала на птичьем. Судя по всему, детка возмущалась, зачем они снова здесь.

- Прости-прости. Давай прокатимся разок.

Лифт начал движение вверх с нижнего этажа. Пытаясь успокоить кроху, которая без конца канючила, Грейс только надеялась, что внутри для них найдется местечко.

Смутное дурное предчувствие овладевало ею все больше по мере того, как перед ней всплывала фигура мужчины, стоящего посреди кабины лифта. Его лица, и без того наполовину скрытого широкими полями фетровой шляпы и солнцезащитными очками, было не разглядеть, поскольку оно достигло лишь уровня ее талии.

Обжегшись на молоке, она, похоже, готова была дуть на воду при виде любого мужчины. Неловко улыбнувшись, Грейс, наконец, отринула свою неуместную бдительность.

Лицо мужчины показалось на уровне ее глаз. Сквозь решетку лифта их взгляды встретились. В этот момент ее сердце упало.

- ... Твою же мать.

Он тоже узнал ее. Лязг. Как только его рука схватилась за решетчатую перегородку, Грейс пришла в себя и задвигала своими примерзшими к полу ногами.

Крепко прижимая к себе малышку, она бегом направилась к проходу, ведущему во второй класс, когда позади нее раздался грохот сдвигаемой решетки лифта...

- Грейс! - окликнул ее Уинстон.

Она не остановилась, но, с силой распахнув дверь, ворвалась в салон второго класса, чуть не сбив с ног изумленного матроса. Подавшись было дальше, Грейс остановилась. Человек в черном костюме, который поднимался вместе с ней по лестнице, стоял посреди коридора, явно высматривая кого-то.

- Черт бы тебя...

Все же, следовало доверять своей интуиции.

Она свернула к лестнице, вместо того, чтобы двинуться по коридору.

- Какого черта ты делал, если не уследил за ней?! - рявкнул Леон на своего незадачливого подчиненного, который силился понять, что происходит.

Сорвав с себя раздражающие темные очки и фетровую шляпу, он бросил их прямо в коридоре и полетел вниз по лестнице вслед за Грейс, на ходу приказывая еле поспевающему за ним Кэмпбеллу:

- Распорядитесь немедленно закрыть все выходы, ведущие в доки!

При этих словах бегущая вниз по лестнице Грейс припустила, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Проклятье. Ну как я могла быть такой дурой?

Выискивая пути к отступлению, она непрерывно корила себя.

Конечно, не могло быть все так гладко. Естественно, он ни за что бы не отказался от нее.

Грейс не удержалась, чтобы не хохотнуть в голос.

В последнее время не было ни одного случая, чтобы ей пришлось уходить от преследования. Поэтому она, грешным делом, решила, что Его Сиятельство граф, пресытившись, отказался от идеи ее возвращения, предпочтя почивать на лаврах покорителя верхушки мятежников, не отягощенного всякими байстрюками. Святая простота.

Она торопливо сбегала по лестнице, одной рукой вцепившись в перила, а другой прижимая к себе малышку. Как вдруг сверху раздался окрик Уинстона:

- Почему, черт возьми, ты сбегаешь от меня?

- Неужто забыл, почему?

- Я больше не буду!*

(*П/П: Ха-ха!)

- Ха-ха!

Грейс громко рассмеялась, словно для того, чтобы он хорошо это услышал. Однако, ее ноги продолжали без устали мчаться вниз по ступенькам.

- С тех пор, как мы виделись в последний раз, твои шутки стали куда смешнее! Не планируешь податься в клоуны, когда тебя выгонят из армии?!

Топот спешащих вниз двух пар ног, приглушаемый толстым ковровым покрытием, отдавался громким эхом в лестничной шахте. Глухие шаги постепенно нагоняли Грейс. Знакомому голосу уже не требовалось кричать, чтобы она его отчетливо слышала.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 177

Глава 177

- И ты будешь довольна, если наш ребенок станет расти безотцовщиной?

- А если и безотцовщиной? Я справлюсь! И вообще, думаешь, в мире не найдется мужчины, который бы исполнил роль отца получше тебя?

- Откуда ты знаешь, какой я отец - ты не дала мне ни шанса.

- Довольно того, что я в курсе, насколько ты жаден.

Быстро обогнув лестничную площадку, Грейс подняла глаза. Лицо мужчины выглядело так, словно ее пренебрежение поразило его в самое сердце. Внутри нее все затрепетало от мысли, что даже при беглом взгляде это было настолько очевидно.

И тут Грейс внезапно осенило.

Извращенное удовольствие, которое она испытывала сейчас, мучая этого человека, ничем не отличалось от того, что испытывал он, пытая ее.

У нее разом взмокли и похолодели ладони, когда она осознала, что понимает его, сама являясь, по сути, таким же чудовищем.

Нет, я не такая. Я лишь возвращаю то, что ты сотворил со мной.

В тот момент, когда она, крепко держась за перила, огибала лестничную площадку очередного этажа...

- Грейс, прошу тебя! - казалось, голос раздался прямо у нее за спиной, а затем кончики пальцев мужчины даже коснулись ее запястья.

От неожиданности резко одернув руку с перил, Грейс потеряла равновесие.

- Э-эх!

Нет.

Она чуть было не скатилась вниз по ступеням вместе с малышкой на руках, но Уинстон вцепился в ее запястье так, будто хотел оторвать. Не успела Грейс почувствовать облегчение, как тут же ощутила боль от того, как крепко ее держали за руку.

- Ай, больно...

Боль тут же исчезла, а в легкие проник знакомый аромат, и у нее потемнело в глазах.

- Иначе бы ты пострадала. - прошептал он на ухо Грейс, крепко обняв ее.

В прерывистом дыхании мужчины сквозила радость.

- И малыша надо поберечь. - опустил он взгляд.

Оказавшись зажатой между ними двумя, кроха заелозила в одеялке.

- Ты плохо соображаешь?

Вот ведь наглец, заявить ей такое. Грейс уставилась на мужчину и яростно процедила сквозь зубы:

- По-твоему, я выгляжу скудоумной?

- А я вот схожу с ума.

Уголки рта человека, который сходил с ума, разъехались в широкой улыбке. Что тут возразишь, это было лицо безумца.

Рука, державшая ее за шею сзади, ослабла и скользнула под шляпу. Грейс вздрогнула, как от удара ножом, когда его пальцы мягко зарылись в ее волосы.

- Короткие. Ты что же, думала прикинуться мужчиной? - он тихо усмехнулся ей в ухо.

Затем этот человек поднял голову и обжег Грейс своим пылающим взглядом.

- С таким лицом и телом пытаться выдать себя за мужчину? Кто бы на это купился?

Другая ладонь, державшая Грейс за локоть, медленно двинулась вверх по ее руке. Три слоя ткани оказались бесполезны. Там, где ее коснулась его рука, появлялись мурашки. Затаив дыхание, она безотрывно смотрела на мужчину.

- Глядишь на меня, как на насекомое, но даже это я нахожу прелестным...

В тот момент, когда большой, выступающий кадык под его острым подбородком дернулся вверх и вниз, сердце Грейс забилось вместе с ним.

- Ты сводишь меня с ума.

- ...

Какая радость. На то и был рассчет.

Ее горло сдавило так, что она не могла издать ни звука.

Но это только часть расплаты. Грейс не будет полностью отмщена, пока не исчезнет навсегда.

Доказательство того, что месть еще не свешилась, было прямо перед ее глазами. Глядя на цвет лица этого человека, который был настолько хорош, что его без преувеличения можно было бы назвать сияющим, и, в целом, на внешний вид, который ничем не отличался от того, что был год назад, она засомневалась, на самом ли деле, мужчина страдал все это время. Не было ли преследование Грейс для безумца, который пуще всего на свете любил выслеживать людей, всего лишь увлекательной игрой?

В то время, как сама она выглядела более жалко, чем когда бы то ни было вообще: вся взмыленная, коротко стриженная под мальчика, в измятой и перепачканной малышкой блузке.

Одним словом, ничего не поменялось. Ее разочарование балансировало на грани злости.

Рука Грейс в кармане пальто превратилась в кулак - этот человек вовсе не скрывал своих намерений. Нет, напротив, скорее, он действовал по-свойски. Мягкие подушечки пальцев пробежались по ее липкой от холодного пота шее, затем горячая ладонь легла ей на щеку, а большой палец надавил на нижнюю губу.

Кончиком языка мужчина увлажнил свои сухие губы. Грейс сделала глубокий вдох, когда зверь принялся исследовать свою добычу.

Из ее ярко-красного рта исходило горячее дыхание. Кожа под ладонями Леона была теплой и влажной. Тело Грейс горело. Это было не холодное тело из его снов.

В своих кошмарах он обнимал только мертвую женщину, а теперь, наконец, смог прикоснуться к живой. И это более походило на сон.

Склонив свою голову, Леон непрестанно вдыхал ртом ее сладость. Как во сне. Но вместо горячей плоти его губы ощутили холодный металл. Прямо сон наяву.

- Отпустил меня, живо.

Грейс пригрозила мужчине, прижав дуло пистолета к его губам. На мгновение опустив свой взгляд на оружие, он тут же поднял его и, глядя ей прямо в глаза, ухмыльнулся.

"Ты не можешь убить меня. Нет, ты этого даже не хочешь."

Грейс показалось, что она отчетливо слышит насмешливый голос. Неужто все так? Тогда она двинула большим пальцем руки, лежавшим на рукоятке оружия, в сторону предохранителя под затвором, мол, приглядись получше.

Безумец.

Его губы раздвинулись, и белоснежные зубы впились в конец ствола пистолета. Сощурив в улыбке глаза, он прошелся кончиком языка по дулу, словно бы лаская саму Грейс. Она вздрогнула и задержала дыхание в тот момент, когда к ней вернулось знакомое ощущение, как мягкая, влажная плоть скользит по ее телу. Мужчина, наблюдавший за этой картиной, изогнул губы в улыбке и крепко зажмурился.

Сумасшедший ублюдок.

Было слышно лишь их тяжелое дыхание, как вдруг:

- Ау-у-у...

Разом очнувшись от морока при звуке голоса Элли, Грейс вытащила пистолет из его рта.

Полюбуйся же. Как я не могу тебя убить.

Не успел Леон разомкнуть веки, как увидел, что нижняя часть рукоятки пистолета летит прямо ему в глаз. Он запрокинул голову назад, чтобы избежать приема, которым она намеревалась ударить его в лицо. Поймав ее руку, державшую оружие, он не дал шанса Грейс вывраться из его хватки и с силой надавил большим пальцем на внутреннюю сторону женского запястья.

- А-ай!

Когда ее пальцы сами собой разжались, и пистолет с глухим стуком упал на пол, Леон тут же отбросил его ногой в сторону. Проскользив по ковру, оружие остановилось посреди коридора рядом с лестницей.

- Я же сказала, что мне больно, сукин ты сын!

- Чудно. Я тоже тебя люблю, милая.

Он выпустил ее запястье, отбросив так, что Грейс, потеряв равновесие, покачнулась, но мужская рука успела обвиться вокруг ее талии.

Тут же другая рука зарылась ей под юбку.

- Совсем больной на голову, ты что творишь - тут люди ходят?

- Обезвреживаю. Прошу, давай зароем топор войны и решим все полюбовно.

В этот момент случайно проходивший по коридору уборщик удивленно взглянул на их пару и, поджав губы, поспешил ретироваться. Быть может, он позовет охрану? Но как только личность этого человека будет опознана, никто не рискнет вмешиваться, и, скорее всего, Грейс насильно спровадят в его каюту.

Несмотря на то, что она отчаянно дралась и царапалась, он продолжал, не издавая ни звука, ощупывать бедра Грейс, а затем, отстегнув закрепленные на ноге ножны, швырнул припрятанный ею военный нож вниз по лестнице.

- Думаю, стоит произвести и осмотр тела.

- Хм-м...

Грейс обомлела, когда мужская рука проникла в ее панталоны.

- Естественно, в постели.

К счастью, рука как вошла, так и вышла. Грейс пришлось встретиться взглядом с мужчиной, когда кисть, вынырнувшая из-под юбки, подняла ее подбородок. Недавней страсти словно и не бывало - у него были глаза человека, стоящего на краю обрыва.

И благодаря кому же он сейчас там оказался? Ее охватила злость.

- Давай сначала поговорим.

- Не мели ерунды.

Он коротко вздохнул и посмотрел на Грейс безжизненным взглядом.

- Тогда скажи мне только одно. Что я должен сделать, чтобы заслужить твое прощение?

- ... Чего?

Грейс на мгновение потеряла дар речи.

- Ха, прощение, мечтать не вредно. И не забывай. Во мне больше нет ни обиды, ни интереса к тебе.

Мужчина, который потерянным взглядом молча взирал на нее, наконец, хмыкнул и смиренно пробормотал:

- Все лучше, чем совсем без тебя.

Его руки обвились вокруг ее талии. Он ласково обнял Грейс, и ее уха коснулся вздох облегчения.

Она осталась без средств к сопротивлению. Отчаявшись, Грейс уж было решила, что сейчас ее, обезоруженную, отволокут прямиком в каюту этого человека, как вдруг объявился спаситель.

- Ыа-а-а-а!

- Совсем спятил? Ребенок задохнется!

На минуту замешкавшись, мужчина отстранился от нее, и Грейс ударила его левым коленом между ног. Попасть она не попала, зато заставила его сделать шаг назад.

Как только между ними образовалась брешь, Грейс метнулась по коридору и схватила пистолет.

- Ха...

Устало выдохнув, Леон сделал шаг вперед, и затвор откинулся назад. Без единого предупреждения Грейс нажала на спусковой крючок.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 178

Глава 178

Бах.

Пуля задела люстру, висевшую над головой Леона, и осколки хрусталя посыпались вниз.

- Да ты еб...

Он преодолел желание в грубой форме сообщить Грейс, что она сошла с ума. Подавив свой гнев, Леон бросился вслед за женщиной, которая побежала в конец коридора, и выкрикнул:

- Чем ты думала, стреляя из пистолета с ребенком на руках?

Невзирая на призывы к благоразумию, Грейс одной рукой удерживала одеяло накинутым на головушку малыша, прикрывая ушки, а другой продолжала отстреливаться в его сторону.

Как выяснилось, Грейс Риддл была метким стрелком. Каждый выстрел - в десятку. Она всегда целилась под таким углом, чтобы пуля не задела Леона, даже если отрекошетит от пола или потолка.

Полюбуйтесь на это. У нее даже нет намерения убивать его.

Медленно и осторожно, словно приближаясь к пугливой белке, он продолжал двигаться по направлению к ней, когда Грейс, вдруг повернувшись, распахнула дверь в конце коридора и выскочила на кормовую палубу.

Бах!

- А-А-А-А-А!

По палубе она металась недолго. В попытке заставить его отступить, эта чокнутая выстрелила в воздух. Пассажиры, в панике пытаясь укрыться внутри, хлынули в его сторону. Пока Леон продирался сквозь толпу, Грейс исчезла, словно Золушка, от которой осталась лишь туфелька.

- Ха...

Злобная фурия, обремененная тяжелыми кандалами в виде ребенка, сбежала, прижимая к себе свои оковы.

Подобрав потерянную ею красно-коричневую туфлю, Леон тихо вздохнул. В ситуации, от которой раньше непременно пришел бы в ярость, теперь он мог только посмеяться.

По крайней мере, его больше не мучил вопрос, здорова ли она.

Стоя у перил палубы, Леон высматривал направление, куда могла бы убежать Грейс. Причал, который еще минуту назад был совершенно пуст, теперь кишел неизвестно откуда взявшимися там людьми, напоминая муравейник.

Хотелось бы верить, что это произошло из-за того, что посадка была остановлена, но заблокированы были всего три выхода. Выстроившись в очереди у оставшихся трех трапов, пассажиры все еще поднимались на лайнер.

- Майор!

Леон заметил Кэмпбелла, при звуке выстрела рванувшего вверх по лестнице посередине палубы, и выкрикнул:

- Немедленно закрыть все выходы!

- Ха-а...

Лихорадочно несясь по незнакомому коридору, она заметила схему на стене.

Выход. Где здесь ближайший от нее выход?

Изучая план, Грейс время от времени бросала тревожный взгляд то влево, то вправо по коридору. Она не могла попасться снова не только из-за мести.

Он был столь обходителен. Его актерское мастерство выросло.

Этот безумец, который сейчас притворялся нормальным, наверняка, опять запрет ее, если поймает. Возможно, он даже заделает ей еще одного ребенка, чтобы она не сбежала. Но еще страшнее то, что он может отобрать малышку, которую Грейс уже полюбила. Как единственный способ ее укротить.

Ну уж нет. Никогда.

Она, тяжело дыша, качала свое дитя. В ответ из-под одеяла раздавалось причмокивание от сосания пальцев.

Спуститься еще на этаж ниже и повернуть налево...

Отыскав путь до ближайщего выхода, Грейс ухмыльнулась и направилась к лестнице слева от себя.

Вот дура.

Она не могла поверить, что ее развели на мякине. Просто курам на смех.

С другой стороны, кое-что оказалось неожиданным. Мужчина, вцепившийся в женщину, несмотря на то, что она махала кулаками и угрожала ему пистолетом, и готовый скорее умереть, чем отпустить ее, тут же отступил, как только она рявкнула, что ребенок может задохнуться.

Неужели он испытывал какую-то привязанность к малышке?

Грейс фыркнула, заглядывая за угол, где была лестница.

Да ладно? Ведь он даже ни разу не видел ее. И вообще изначально она была создана как средство для достижения цели. Словно в подтверждение этого, поймав Грейс, мужчина первым делом полез к ней со своими поцелуями, вместо того, чтобы проявить интерес к ребенку.

Где тут привязанность к Элли? Он просто вожделел ее маму. А потом еще изображал из себя заботливого папашу.

- Чем ты думала, стреляя из пистолета с ребенком на руках?

Еще поучает, а то, что она целых пятнадцать месяцев* в одиночку растила малютку, это не в счет?

(*П/П: Здесь нет ошибки в вычислениях. В Корее принято к фактически прожитому человеком возрасту добавлять пренатальный период. Элли сейчас 6 месяцев, прибавляем 9 месяцев беременности Грейс, получаем 15. Во взрослом возрасте к прожитым от рождения годам просто добавляется +1 год.)

- Тогда скажи мне только одно. Что я должен сделать, чтобы заслужить твое прощение?

Да как он вообще смеет просить прощения? Бесстыдство - вторая натура Уинстона, однако ж, удивителен был тот факт, что высокомерный тип вроде него возжелал чего-то вроде прощения. Господь милосердный, да она ушам своим не поверила.

Стиснув зубы, Грейс спускалась по лестнице. И тут вдруг повстречалась взглядом с мужчиной, вынырнувшим с нижнего уровня. Это был тот самый подчиненный этого человека, что ранее шпионил за ней в общем холле.

- Не приближайся ко мне!

Быстро выхватив из кармана пистолет, она направила ствол себе под подбородок.  Рассчет был на то, что слабости его ищеек не изменились.

- В угол. Отвернулся.

Мужчина замер, но приказу встать лицом в угол лестничной клетки не последовал. Судя по тому, что на его лице не отразилось ни капли смятения, он попросту не верил, что Грейс покончит с собой на глазах у ребенка в подобной ситуации. А задумка была именно такой.

Впрочем, и застрелить его из-за этого рука не поднималась. Грейс начала терять самообладание, поскольку, как бы не подгоняла свои мысли, выхода она так и не видела.

- Пожалуйста, медленно и без лишнего шума сами подойдите ко мне. - просительным тоном обратился к ней мужчина, выуживая из кармана пару наручников.

Перед ее глазами мелькнула возможность.

- Вот уж, ха-ха, не везет, так не везет...

Притворившись, что сдается, Грейс протянула пистолет мужчине. Забрав у нее оружие, он сунул его в задний карман брюк, прежде чем шагнуть к ней.

Щелк.

Когда на ее правом запястье защелкнулись наручники, Грейс заехала кулаком по лицу не ожидавшему такого подвоха мужчине.

- Эх...

Вслед за кулаком ему в лицо прилетел свободно болтающийся второй браслет наручников. Засранец бросил на нее обиженный взгляд, и Грейс двинула ему голенью промеж ног.

- Ах!

Мужчина вскрикнул, а затем, обеими руками схватившись за свой пах, рухнул на пол.

Ну ладно, так ли беззащитна мамочка с младенцем, как выглядит?

Выхватив пистолет из кармана гаденыша, Грейс поспешила вниз по лестнице. Свернув налево, она распахнула дверь в конце коридора, и ее огорошил звук нарезки продуктов и запах еды.

- О, вы не можете сюда войти.

Она решительно ввалилась внутрь, крикнув помощнику повара, который шинковал лук на ближайшем кухонном столе:

- Простите! Мой ребенок болен!

Резонно было бы поинтересоваться, зачем искать врача на кухне, но, как правило, никто не решался ей возражать, слыша эти слова.

Судя по тому, что коридоры были заполнены носильщиками и пассажирами, выход был где-то рядом. Протиснувшись сквозь толпу и повернув за угол, Грейс вздохнула с облегчением. Всего в десяти шагах от нее зиял широко открытый проход.

Но она была схвачена прежде, чем успела сделать хотя бы три из них. Чья-то рука будто выросла у нее из-за спины.

Обернувшись, Грейс увидела незнакомца в костюме, который, вцепившись в ее левое запястье, уже доставал наручники.

Да, этот упырь не преминул поставить у выхода своего соглядатая.

Вслед за правой, закованной в наручники оказалась и ее левая рука. Протянув к ней ладонь, мужчина намекнул, что ей следует подать ему вторую руку, и она смиренно повиновалась.

Он дернул бровями. Мужчина был немало удивлен тем, что на ее правом запястье уже красовались наручники.

Грейс вероломно воспользовалась его замешательством. Подцепив пальцем левой руки болтающийся на правой браслет, она, словно катапультой, выстрелила шпику прямо в глаз. Конечно, с тем, чтобы не выбить его.

- Зря, наверное, тот, кто окольцевал одну руку, забыл про другую? А?

- Эх!

Как только мужчина рефлекторно зажмурился, он упал на пол, разделив ингвинальную* участь своего коллеги.

(*П/П: Ингвинальный - расположенный или происходящий в паху.)

- Ты кого лапаешь?

Привлекая к нему всеобщее внимание, Грейс громко обвинила мужчину в нападении, а сама поспешила к выходу.

- Так точно! Закрываю немедленно!

Краем уха услышав, как матрос отвечал кому-то по внутренней связи, она выкрикнула, когда тот повесил трубку:

- Минуточку!

По всей видимости, не услышав ее окрика, матрос принялся закрывать тяжелые металлические ворота, преграждая путь остальным пассажирам, поднимавшимся по трапу.

- Мне нужно сойти! Мой ребенок болен!

Только тогда мужчина, уже почти закрыв проход, остановился. Оттолкнув его, Грейс протиснулась в оставшуюся щель проема, чтобы выбраться наружу. На трапе, ведущем к причалу, было полно людей, ожидавших посадки, но когда она снова крикнула, что ее ребонок болен, все расступились, освобождая ей путь.

Она уж было решила, что ей удалось сбежать от этого человека. Однако, находясь примерно на середине трапа, Грейс посмотрела вниз на пристань, и от взгляда одного из стоящих там людей, ей стало немного не по себе.

Мужчина, куривший сигарету у входа в зал отправления, замер, увидев Грейс, и его глаза расширились. Ее догадка, что это один из людей Уинстона, подтвердилась, когда она увидела, что он тут же затушил сигарету о стену и начал пробираться к ней сквозь шумную толпу.

Как только Грейс сбежала по трапу на пристань, она сняла головы свою яркую красную шляпу и смешалась с плотной массой людей. Теперь оставалось лишь, опустив голову, молиться, чтобы преследователь не заметил ее.

- Элли, пожалуйста, тихо. Будь умницей.

Если малышка закричит, в тот же момент все будет кончено. Грейс осторожно прошла сквозь толпу, намеренно выбирая участки с наибольшим скоплением людей, и теперь протискивалась мимо криво припаркованных авто, направляясь к портовому ангару.

Она на мгновение присела за одной из машин, а затем, подняв голову, посмотрела сквозь окно автомобиля. Тот тип стоял у подножия трапа и о чем-то беседовал с матросом, а затем, привстав на цыпочки, принялся озираться. Когда мужчина повернулся в ее сторону, Грейс быстро опустила голову.

- Ох, как все сложно.

Она дала себе отдышаться, оперевшись обеими руками и лбом на запасное колесо, весевшее сзади авто. Ее тело было сплошь мокрым от пота. Со стороны, где она держала малышку, свитер было хоть выжимай.

- Ты там не сопрела?

Когда она расстегнула воротник детского пальтишка и откинула одеяло, которое укрывало кроху, сердце Грейс защемило от внезапной мысли. Ее пронзила благодарность за то, что детка не издала ни звука и вела себя необычно тихо.

- Маленькая моя, все хорошо...

Она торопливо стянула узел одеяла, который давил ей на плечо. Элли, уткнувшаяся личиком в материнские объятия, медленно подняла к ней головушку, и Грейс потеряла дар речи.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 179

Глава 179

Чего тебе? Что еще стряслось?

Это вопрошали темно-голубые блюдца с бледно-зеленым отливом. Затем широко распахнутые детские глазенки равнодушно опустились, и Элли снова принялась за булочку, что держала в руке.

- Ха, надо же...

Дар речи не вернулся, зато способность смеяться была на месте.

- Значит, лифтов мы боимся, а выстрелы нас не пугают?

На белом личике малышки не обнаружилось ни единого признака слез или удивления. Пока мать бегала по огромному круизному лайнеру, вступая в схватки и совершая побег, как в кино, ее дочь мирно наслаждалась ужином сама по себе. Это было сколь абсурдно, столь же невероятно.

- Ах... Ты взаправду...

Кого-то это все напоминает. Несмотря на напряженную обстановку, смех Грейс никак не унимался.

Когда от булки остался кусочек размером с первую фалангу ее большого пальца, Элли сунула его в рот и, поджав маленькие губки, принялась жевать. Грейс нагрудником вытерла ей рот и ладошки, перепачканные слюной и крошками, и порылась в сумке.

Воспользовавшись большой булавкой, которой закалывала подгузники Элли, она освободила свои запястья от наручников и снова окинула взглядом зону посадки. Человека, который был там еще минуту назад, нигде видно не было. Возможно, он поднялся на судно, чтобы доложить Уинстону, что потерял ее на пристани.

Привал закончился. Грейс отбросила шляпу, которую держала в руке.

Прыгая от автомобиля к автомобилю, как по мосткам, она, в конце концов, добралась до последнего. Спрятавшись среди бочек и огромных канатных катушек, выставленных у внешней стены ангара, Грейс оглядела путь к отступлению.

Впереди были ворота с выставленным караулом. Площадка между ними и ангаром была практически пустой - несколько грузовиков не в счет - а посему, сунься она туда, непременно будет замечена.

“Кроме того…”

Грейс посмотрела на свои ноги, она щеголяла лишь в одной туфле. Если выйти в таком странном виде, охрана ее сразу заприметит, и даже в случае благополучного исхода, она вскоре окажется пойманой.

“Как же быть?…”

Грейс на мгновение обернулась, чтобы оценить обстановку, и уголки ее губ медленно поднялись.

Постукивая по перилам палубы кончиками пальцев, Леон тихо бормотал ругательства себе под нос.

Старший стюард, который грубо переругивался с Кэмпбеллом, утверждая, что не может закрыть все выходы, поскольку это вызовет проблемы с посадкой, внял приказу только тогда, когда Леон собственной персоной объявился перед ним и лично повторил свое распоряжение.

Лишь надеясь, что за это время она не успела улизнуть, он поднялся на верхнюю палубу и, глядя вниз на причал, двинулся к корме, как вдруг встретился взглядом с женщиной, вышагивающей по напралению к припаркованному на пирсе черному седану.

В этот момент Леон словно окаменел, чувствуя, что не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Так вот каково это - оказаться на терпящем бедствие корабле. Нет, утонуть прямо сейчас было бы за счастье. Тогда он смог бы выбраться из ловушки, в которую сам и угодил, чтобы броситься на поимку Грейс.

В отчаянии Леон обратил свой взор к толпе посреди причала. Твою же мать. Ему никак не удавалось отыскать военных в штатском, растворившихся в гуще людей.

Он снова повернулся к ней, и Грейс улыбнулась, прочитав на его лице выражение поражения.

Когда она, все еще глядя ему в глаза демонстративно открыла водительскую дверь, Леон, словно спасительную соломинку, поднял то, что держал в руке.

Он смутно видел, как Грейс закусила губу, глядя на свою туфлю. Она протянула руку, будто бы прося ее обратно, а Леон, скривив губы в ухмылке, в призывном жесте поманил ее пальцами, мол приди и забери сама. Оставалось лишь надеяться, что с ее места не видно, как подрагивали уголки его рта.

Женщина пожала плечами, словно у нее не осталось иного выбора, и отступилась. Глупо было хоть на мгновение допустить, что она не сядет в машину. Обеими руками Грейс слегка приподняла подол своей юбки и, отставив назад левую ногу, согнула колени в реверансе.

Как будто соблюдая политес при прощании с аристократом.

В этот момент пальцы, которые еще мгновение назад сгибались в игривом жесте, заметно задрожали. Малыш у нее на руках вдруг взметнул кулачком. Едва не получив по лицу, Грейс от неожиданности пошатнулась и замерла, и Леон бессознательно рассмеялся.

Вопрос о том, в кого пошел их ребенок, с повестки был снят. Даже не зная его лица, он мог с уверенностью утверждать это, просто увидев его тычок.

Похож на свою маму.

Стоило Леону подумать так, как кроха своей ручонкой внезапно сорвала с себя чепчик. Смех исчез, когда он увидел блестящие на ярком полуденном солнышке детские волосики.

Он похож на меня. Нет, на нас обоих.

Когда он собственными глазами наблюдал неопровержимые доказательства этого, его переполняли неописуемые эмоции.

Он не может их потерять.

Восторженная улыбка на его лице мгновенно сменилась на непробиваемую маску решимости. Он сверкнул глазами и быстро огляделся. Подбежав к краю палубы, Леон выхватил из рук матроса мегафон и крикнул в сторону ворот в конце причала.

- Немедленно закрыть ворота!

Гадство. Нашла время, чтобы прохлаждаться, дразня этого упыря. Грейс быстро развязала одеяло, уложила Элли на пассажирское сиденье и щелкнула переключателем под приборной панелью. Затем она отжала рычаг стояночного тормоза у левой стенки кабины и быстро отрегулировала рычажки зажигания и дроссельной заслонки слева и справа от рулевого колеса соответственно и поспешила к капоту.

- Объект пытается угнать автомобиль и скрыться через технические ворота. Все на перехват, живо!

Когда Леон рявкнул, его люди, рассредоточенные по всему причалу, двинулись к автомобильной стоянке.

- Да чтоб тебя...

Грейс потянула за крюк под фарой и несколько раз крутанула пусковую рукоятку в нижней центральной части капота авто, проворачивая коленвал двигателя. Она успела вернуться на место водителя и отщелкнуть переключатель в обратную сторону, когда из толпы на нее двинулись люди Уинстона.

- Не приближаться, я буду стрелять!

Вытащив пистолет из кармана, она сделала предупредительный выстрел в воздух и выругалась.

- Чертова старая колымага!*

(*П/П: "Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!")

Однако, она намеренно выбрала старенький седан, с которым было чертовски много возни, поскольку могла завести его без ключа.

Грейс, нацелив пистолет на военных и держа их на расстоянии, снова подошла к капоту и резко дернула рукоятку "кривого стартера"*. Наконец, машина, затарахтев, завелась. Двигаясь спиной вперед и направляя оружие из стороны в сторону, она вернулась в салон и уселась на водительское место.

(*П/П: "Кривой стартер" - рукоятка ручного завода двигателя в старых моделях авто.)

Решено, если ее поймают, она сменит свое имя с Грейс на самую дурную дуру в истории.

Увидев, что несколько военных кинулись заводить другую машину, она, стиснув зубы, втопила в пол педаль заднего хода.

- Черт подери...

Свесившись с перил кормовой палубы, Леон тоже стиснул зубы. Когда Грейс начала заводить авто, он вытащил пистолет и нацелил его на двигатель, но нажать на курок так и не сумел. Его взгляд был прикован к ребенку, копошащемуся на пассажирском сиденье.

В конце концов, когда машина начала сдавать назад, ему ничего не оставалось, кроме как опустить руку с пистолетом. Он поспешно сунул мокрое от пота оружие обратно в кобуру и вместо него поднял мегафон.

- Ворота! Я же велел немедленно закрыть их!

Несчастному охраннику пришлось в одиночку толкать тяжелые створки железных ворот, поскольку Грейс принялась палить из своего пистолета, не давая военным приблизиться к ним. Проезд оказался закрыт лишь наполовину. При таком раскладе она легко протиснется через эту брешь.

- Во что бы то ни стало, остановите машину!

Впрочем, люди, получившие строгий приказ не стрелять и не применять силу, были будто связаны по рукам и ногам. Все, что они могли - это дать женщине выпустить все пули и, загнав ее в угол, вынудить выйти к ним из авто самостоятельно.

Как только был отдан приказ немедленно перекрыть выезд, Грейс, вероятно, опасаясь преследования людей во второй машине, вывернула руль и понеслась к воротам. А затем сделала нечто совершенно невообразимое.

На мгновение высунувшись из окна, она поцеловала кончики своих пальцев и послала Леону воздушный поцелуй.

- Ха...

Он онемел, а тем временем машина, набирая скорость, на всех парах летела к воротам.

- Прочь с дороги! Стоять, стоять!

Грейс громко сигналила и кричала охраннику, который продолжал закрывать железные ворота. Тот же, вздрогнув, убрался только тогда, когда она подъехала достаточно близко, чтобы был отчетливо виден направленный на него пистолет.

Проскользнуть сквозь полузакрытые ворота оказалось проще, чем забрать еду из цепких ручонок ее дочери. Люди Уинстона продолжали сидеть у нее на хвосте, пока она, попетляв по извилистым лабиринтам прибрежных дорог, не оторвалась, потреряв их из виду.

- Смотри, Элли. Вот так надо водить. Хорошо у мамы получается?

Она опустила взгляд на малышку, которая забавляла себя, приникнув к ее бедру. Стащив с себя носочки, Элли бросила их на пол и нетерпеливо сунула ножку в рот, словно пробуя на вкус свои пальчики. Глаза Грейс, которая, счастливо улыбаясь, гладила волосы, что сияли, как яркое утреннее солнышко, внезапно сузились.

- Элли, ты...

- Хэ, у-ум...

- А как же чепчик?

- Йа-а-а!...

- Йу-ху-у...

Покидая прибрежную полосу и въезжая в город, мать вместе с дочерью захихикали.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 180

Глава 180

- Это военная тайна, так что если ваш репортаж каким-либо образом помешает секретной операции - проблем не оберетесь.

На журнальном столике царил беспорядок. Пепельница до отказа была забита пеплом и окурками сигар. Рядом с полупустой бутылкой виски одиноко скучал стакан. А перед телефонным аппаратом со снятой трубкой почему-то красовалась женская туфля.

- Отлично, так и поступим.

Закончив разговор, Леон резко опустил трубку на рычаг и устало вздохнул. Известие о стрельбе, которую устроила Грейс, получило широкое распространение как на лайнере, так и за его пределами, и породило большой резонанс в СМИ. У него уже голова шла кругом от газетчиков, желающих сделать репортаж из эпицентра событий.

Погоне конца и края не видно, зато расследование происшествия только началось.

Происшествие.

Воссоединение через год разлуки обернулось происшествием, которое разбило все надежды и ожидания.

- Ха...

С трудом подавив чувства, рвущиеся из его груди, Леон просто рассмеялся. Когда он порывисто бросил сигару, что держал в руке, в пепельницу и вскочил со своего места, галстук, ранее небрежно брошенный им на диван, соскользнул прямо на пол.

Леон на мгновение замер, глядя на это безобразие, и прошел мимо, даже не попытавшись поднять вещь. Все, начиная с этого гостиничного номера и заканчивая его жизнью, пребывало в полнейшем беспорядке. Одним раздражающим элементом больше, одним меньше, это, в конечном итоге, уже не имело значения.

Он широко распахнул окно. В комнату ворвался ледяной ветер, но совершенно не остудил того, что творилось у Леона внутри.

Окно выходило на пристань. Причал, который еще сегодня утром был заполнен людьми настолько, что яблоку негде было упасть, теперь был пуст и окутан густой пеленой тьмы. Корабль, на котором должны были быть и они, уже давно отплыл.

Осознавая тщетность своего занятия, он снова и снова прокручивал в голове события этого дня. Что было бы, поступи он тут вот так, а там - вот эдак? Леон непрерывно терзал себя вопросами, каждый раз испытывая сожаление.

С какого момента все пошло не так?

В конечном итоге, он пришел к неутешительному для себя выводу, что “не так” все было с самого начала.

Леон перевел взгляд на ярко освещенный город сразу за гаванью. Поиски продолжались почти десять часов, но не принесли никаких результатов. Транспортное средство, на котором скрылась Грейс, так и не было найдено.

Были проверены все универмаги и магазины от мала до велика, но никаких свидетельств того, что молодая женщина в одной туфле покупала обувь или восполняла детский гардероб, не нашлось.

Занятно. Допустим, женщина могла бы и обойтись, но малышу, вероятно,  требуется больше, чем одна смена вещей.

Леон уставился на раскрытый саквояж, стоящий на ковре. Внутри находилась аккуратно сложенная женская и детская одежда.

Золота обнаружено не было, поскольку, по всей видимости, оно уже продано. Зато нашлась пара-тройка поддельных удостоверений личности, но все они принадлежали Грейс.

Не было ни намека на имя малыша.

Он допросил человека, который оформлял ее выездные документы, но тот практически не помнил, что было указано по поводу ребенка в поддельном паспорте женщины. Впрочем, даже если бы он это и запомнил, все данные, скорее всего, тоже были фальшивыми.

Единственное, что можно было условно достоверно предположить, основываясь на нарядах и свидетельских показаниях, только то, что это девочка.

Затуманенным взором оглядывая яркую одежду, украшенную лентами, кружевами и цветочной вышивкой, Леон вдруг удрученно усмехнулся.

Когда он впервые обыскивал саквояж в поисках улик, которые могли бы помочь ему выследить их, то без разбору свалил всю одежду в кучу. Позже, увидев, что на вещах женщины и ребенка появились заломы и складки, Леон не выдержал, и скрупулезно, одну за другой, сложил их, возвращая первоначальную форму.

Реликвии должно хранить в первозданном виде.

В тот момент, когда чепчик, аккуратно лежавший поверх груды детской одежды, с порывом ветра полетел на пол, с лица Леона сошла кривая ухмылка. Он сразу закрыл окно и поднял упавший на ковер детский головной убор.

Точно так же, как подобрал его на причале сегодня.

Не выпуская из рук белую тряпицу, Леон сел на диван. Потерянный ребенком чепчик, был напрочь пропитан запахом тела Грейс и младенца. Аромат, по которому он тосковал, смешавшись с другим, неизвестным, но вызывающим ту же тоску, влился в его легкие, и сердце болезненно сжалось и приятно затрепетало одновременно.

У Леона возникло ощущение, будто почва уходит из-под ног и прямо на глазах поднимается уровень воды. Пока он боролся с волнами, суша растворилась в тумане. И возможно теперь, потеряв направление, он был обречен утонуть в этом море.

Несомненно, потерять то, что уже было в твоих руках куда больнее, чем то, что никогда и не было твоим. Но теперь Леон мог утверждать, что куда лучше потерять это навсегда, чем жить с тщетной надеждой на возвращение.

На столе лежала записка от Грейс.

"Дэйзи, Салли и Грейс Риддл мертвы. Ты убил их.

Не поминай лихом."

Велела не поминать лихом, поскольку все кончено, однако продолжает делать то, что терзает его сердце.

Грейс Риддл на прощание склонилась в изящном реверансе и послала кокетливый поцелуй. Даже в этой издевке так явно читались отголоски любви, что даже если бы захотел, Леон никогда не смог бы забыть эту женщину. На это определенно и был рассчет.

Это была пытка.

Надеждой.

Очевидно, Грейс не собиралась давать ему ни единого шанса. Теперь Леон отчетливо видел, что она, словно кость голодной собаке, время от времени подкидывала ему возможность побегать за ней. Не давая себя поймать. Эта женщина бросала ему пустую надежду, словно обглоданную кость без единого куска мяса.

Безысходность.

Леон погладил детскую шапочку и безрадостно рассмеялся.

Грейс, это в самом деле жестоко.

Его смех стал надрывным, и Леон, раскрыв чепчик, вдруг уткнулся лицом в свои ладони. Плечи мужчины затряслись. Скорбь просочилась в ткань, которая еще хранила следы его женщины и ребенка.

º º º

Детка, пожалуйста, только будь на месте.

Грейс отчаянно молилась, пока бежала по дороге в рассветной дымке. Почему-то все такси оказались заперты, и никто не взял ее. Этот сукин сын постарался?

-Ха-а…

Ее дыхание стало рваным, а ноги гудели, она почти падала от усталости, но не могла позволить себе остановиться.

Если я опоздаю, Элли заберут.

Повернув за угол, Грейс тут же увидела, что в таунхаусе горит свет, подбежала и рывком распахнула дверь.

- Какими судьбами, милая моя?

Слишком поздно. Грейс пришла в отчаяние, когда лицом к лицу столкнулась с мужчиной, державшим Элли на руках.

- Ма-а-а… - кроха, чей носик покраснел от рыданий, потянула к ней ручки.

- Элли, мамочке очень жаль.

Она приблизилась и попыталась забрать у него малышку. Мужчина увернулся, закрывая от нее ребенка.

- Ну-ка отдай!

Грейс снова ринулась на него в попытке выхватить Элли, но, как бы ни старалась, не сумела одолеть этого человека. Она всегда была совершенно беспомощной перед лицом чудовища, у которого и без того было все.

- Кому сказала, быстро отдал мне мою дочь!

- Твою дочь? - фыркнул мужчина.

- Какое бесстыдство - заявлять подобное.

Объятая чувством вины, Грейс на мгновение потеряла дар речи, а когда обрела вновь, снова кинулась к нему с возмущением:

- Ты кого сейчас бесстыдной назвал? Это я все это время растила дитя! Одна!

- Одна? Хочешь перетянуть одеяло на себя? А кто сказал тебе растить ребенка в одиночку? Грейс, я все подготовил для малышки. И только твоя вина, что я не могу выполнить свой родительский долг.

Ее кулаки сжались от гнева, но заставить себя пустить их в ход она не смогла. Элли, напуганная внезапной кутерьмой, принялась плакать, и Грейс, стиснув зубы, отступила назад.

- Гребаный ты ублюдок.

Оскорбления ничуть не покоробили выражения его лица. Вместо этого уголки рта мужчины изогнулись в плотоядной ухмылке.

Пальто было сброшено на пол. За ним полетел свитер, а затем настала очередь и блузки с юбкой. Пока Грейс обнажалась, он пожирал ее взглядом, исполненным жаждой обладания. Человек, у которого было все, также имел неуемную жадность, а потому не гнушался самыми грязными уловками, желая заполучить даже такую ничтожную личность, как она.

- Что же, все получилось так, как ты того и хотел. Мои поздравления. - яростно процедила Грейс, расстегивая бюстгальтер.

Когда она принялась избавляться от нижнего белья, ледяной взгляд мужчины начал таять. Грейс увидела, как судорожно дернулся его кадык и отстегнула подвязки, удерживающие резинки ее чулок, а затем без колебаний сняла панталоны, полностью обнажив нижнюю часть тела.

- Довольно.

Мужчина прервал ее представление, оставив на Грейс лишь чулки, а затем вальяжно приблизился к ней.

- Оголяться на глазах у ребенка. Как вульгарно.

Сняв с себя плащ, он накинул его на плечи Грейс и поволок ее в свою спальню.

Дверь в комнату открылась, и она вздрогнула. На окнах были решетки.

- Это же…

Каким-то образом, вместо таунхауса, они очутились в его спальне во флигеле.

- Проходи…

Подведя к знакомому ложу, он грубо толкнул ее, а затем осторожно положил Элли на постель. Встав у изножья кровати, этот человек посмотрел сверху на распластанную Грейс и сглотнул, словно лев, предвкушающий добычу. Расстегивая манжеты на рукавах сорочки, мужчина скомандовал:

- Раздвинь.

Вперив в него убийственный взгляд, она послушно раздвинула ноги. Закатав рукава рубашки, чудовище забралось на Грейс прямо в одежде.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 181

Глава 181

- Хм-м…

Губы мужчины накрыли ее рот, и его толстый язык, извиваясь, с чавкающим звуком проник внутрь. Мужские руки, тем временем, шарили по ее бедрам.

- Иметь при себе оружие, когда рядом ребенок? Нет ничего опаснее.

Звяк-бряц. Тук.

С бедер один за другим были отстегнуты и полетели через всю комнату ремни с кобурой.

- Наверное, придется поискать и тут.

- Эх…

Грейс сжалась, когда в нее внезапно проник толстый палец.

- М-м-м… Там, ах, ничего, совсем ничего нет… Пожалуйста…

Длинный палец исследовал плоть, будто бы взаправду ища в ней спрятанное оружие. Более того, к нему присоединился второй, и, словно ножницами, раздвинув тугие пределы, кончики пальцев прошлись по горячей передней стенке влагалища. Это был странный обыск. Нижняя часть тела Грейс с готовностью приняла знакомую ласку и стала влажной.

- А-а-хм-м… Пере… перестань…

Под хлюпающие звуки она обеими руками вцепилась в плечи мужчины, и по телу Грейс прокатилась дрожь. С самих родов к ней никто не прикасался. Она уж было решила, что ее тело утратило отзывчивость, но с удивлением обнаружила, что оно стало гораздо чувствительнее, чем раньше.

- А… Ах… Еще, еще немного…

Тело Грейс охватил жар, и характер ее просьб тут же кардинально изменился.  Оглушенная удовольствием, отбросив всякий стыд, она насаживалась на мужские пальцы, сжимая и расслабляя свои внутренние стенки, и бодро подмахивала задом. Лишь бы эти пальцы касались ее. Ей даже хотелось, чтобы этот мерзкий обыск никогда не заканчивался.

- Ха-а… М-м-м, вот здесь…

По мере того, как проникающие движения рук, терзающих ее плоть, становились все более настойчивыми, Грейс, будто не в себе, все быстрее шевелила тазом. Пальцы у нее на ногах подогнулись и заскользили по простыне, а ее поясница, которую мужчина поддерживал своей большой рукой, начала подрагивать.

- Ох!

У Грейс перехватило дыхание, когда его пальцы настойчиво ткнулись в самую чувствительную точку. В тот же миг ее будто ослепил яркий свет Небес.

- Ничего, как ты и говорила.

Пальцы разом выскользнули из нее. И, опустошенная, Грейс тут же вернулась в реальность.

- Боже... - протянул мужчина, вытирая мокрые пальцы платком.

- Сколько разочарования у тебя на лице.

Не в силах опровергнуть это, она отвернулась, прикрыв свое пылающее лицо рукавом плаща.

- Моя цель - сделать так, чтобы твое тело всегда было наполнено.

Затем он развязал пояс и откинул полы своего тренча, который скрывал ее тело, так, словно развернул плитку шоколада. Услышав, как у нее между ног расстегивается пряжка ремня, Грейс вдруг пришла в себя.

- Не надо.

Она поспешно остановила мужчину, который, расстегнув гульфик, извлекал из штанов свою медного цвета штуковину, и указала галазами в сторону. Тут же на кровати, сидя спиной с ним двоим, копошилась Элли.

- С ума сошел? Мы что, животные?

- Животные… Так ведь это не спаривание.

Он негодующе нахмурил лоб, а затем, криво ухмыльнувшись, добавил:

- Это трогательный момент зачатия младшего брата или сестры.

Сердце Грейс упало.

- Не надо… Нет, ах-х!

Она попыталась отстраниться, но тут же была схвачена за лодыжки. Ее ноги согнулись в коленях и широко раздвинулись, а головкой размером с кулачок младенца мужской половой орган вторгся в отверстие Грейс.

Длинный столп плоти двинулся внутрь нее. Он остановился, лишь достигнув свода влагалища, когда своим тупым концом коснулся ее шейки матки.

- И здесь ничего. А, это моя забота.

Мужчина осторожно подвигал талией, будто лаская заветное местечко, затем убрал руку Грейс, которой она пыталась сопротивляться, и прижал ее к матрасу. Его поясница принялась дергаться так, что тепло от трения тут же охватило все ее тело. Несчетное количество раз таким образом оно уже возносилось к Небесам, тогда как разум на всех парах влетал в Ад.

- Ха-а, а-а, только не в меня. Пожалуйста!

- Грейс.

Надев кольцо на безымянный палец ее левой руки, он прошептал ей на ухо клятву любви, от которой у нее волосы встали дыбом:

- Обещаю тебе, что до конца своих дней ты будешь вынашивать моих детей в своем чреве. Родив, ты тут же будешь снова беременеть, а забеременев, опять рожать. Ты просто не сможешь убежать со всеми нашими детьми.

Проведя рукой по ее плоскому животу, мужчина расплылся в улыбке.

- Будет здорово наблюдать, как раз за разом он растет и снова сдувается.

Этот скот продолжал насиловать ее прямо при ребенке. Ничуть не смущаясь, он дал волю своим извращенным желаниям, проделывая с Грейс те же постыдные и дикие вещи, что и с узницей в камере пыток. Чтобы не лицезреть вакханалию, творящуюся у нее ниже талии, она притянула к себе малышку, при взгляде на которую ее охватило чувство вины и стыда.

- А, ах-х!

И в тот же миг тело, привыкшее к сильнейшему возбуждению от этих двух эмоций, вышло из-под контроля своей хозяйки, кроха выскользнула из рук Грейс и подползла к краю матраса.

- А-ах, Элли! Не надо!

Малышка уже почти упала с кровати, но мужчина, протянув руку, успел подхватить ее.

- Хы-ы-ы...

- Если упадешь, будет больно. Когда больно тебе, у меня сердце кровью обливается. Так что береги себя.

Он поднял детку на руки и принялся сюсюкать с ней. При этом ни на мгновение не прекращая мерзкие движения нижней частью своего тела, вбиваясь в лоно Грейс.

- А-а, а-ах-ах-х!

- Ма-а…

- Моя ты лапушка, доченька. Ну давай, иди к маме.

Мужчина положил малышку рядом с изможденной Грейс. Кроха тут же вцепилась в грудь матери и припала ротиком к торчащему соску. Ревниво наблюдая, как дитя сосет грудь, он со вздохом пробубнил:

- Как ни прискорбно, полагаю, отец должен уступить своей голодной дочери.

- Хм!

- Впрочем, не для того ли Бог создал пару сосцов, чтобы отец с ребенком могли делиться молоком?

Выдав подобную чушь, мужчина схватил вторую грудь Грейс. Не сумев собрать плоть, которая то и дело норовила выскользнуть, в свою большую ладонь, он, в конце концов, рассмеялся.

- Они никогда не вернутся к своему первоначальному размеру.

Кончиком языка увлажнив свои сухие губы, он склонил голову и накинулся на торчащий между его пальцев сосок, словно на добычу.

- Хап!

Жадно прикусив, он всосал кончик ее груди вместе с ареолой. Грейс выгнулась в талии, почувствовав, как, со странным горловым звуком глотая молоко, ее принялся сосать взрослый мужчина.

- И молоко никогда не иссякнет.

Несмотря на то, что его рот оторвался от груди, в результате усиленного сосания, молоко продолжало сочиться из ее соска.

Оно все продолжало и продолжало течь. Облизнув влажную от молока тыльную сторону своей ладони, с диким пламенем в глазах он снова припал к соску.

- Ха-а... Прошу, престань...

Грейс, которая хныча и постанывая продолжала кормить грудью свою дочь, стала последней из нечестивиц.

- Хам-м…

Лежа на покачивающейся кровати вместо колыбели, наевшаяся молока малютка крепко заснула. Прикрыв свой рот рукой, рядом с дочерью скулила Грейс, тело которой продолжало трястись.

Хорошо. Хорошо до безумия. Наверное, она окончательно рехнулась.

Но все еще чего-то не хватало. Грейс снова и снова доходила до пика, но не чувствовала того удовольствия, как раньше, когда превращалась в похотливую суку, совокупляясь с этим человеком. Казалось, что нет чего-то самого важного, того, что вводило ее в это состояние.

- Здесь…Что-то, ах, не, не так…

- Грейс, не шуми. Малышка проснется.

Она пыталась донести до него, что чувствует себя странно, но мужчина не остановился. Ее тело привычно сотрясалось от того, что в него вбивался толстый и твердый, как кол, пенис. Из Грейс, которая, лежа под ним, почти ничего не ощущала, в тот до боли знакомый миг, когда он, вдруг прекратив двигаться, до основания ввел свой член в ее влагалище, вырвался крик.

- А-а-а-а-а!

Стоило мужчине эякулировать, как ее живот тут же раздулся.

Бред какой-то. Это просто сон.

Грейс крепко зажмурилась и быстро открыла глаза. Откинув одеяло, она почувствовала облегчение. Живот был плоским.

Верно, просто сон.

И в том нет никаких сомнений, но что тогда это? Мужчина продолжал пялиться на нее. Его бирюзовые глаза источали недовольство.

Бирюзовые?

Наконец, Грейс полностью проснулась и, глубоко вздохнув, обняла Элли.

- Мама-а-а…

- …

- Ма-а-а-ма!

Элли продолжала на разные лады звать Грейс, меняя интонацию и ударение в слове “мама”, а затем принялась извиваться, пытаясь вырваться из ее рук.

- Ма! Ма!

Когда дочь перешла на стаккато*, Грейс, наконец, оторвала голову от подушки и бросила сонный взгляд на часы на тумбочке. Сегодня Элли опять была в своем репертуаре, проснувшись раньше будильника.

(*П/П: Стаккато - итал. staccato - музыкальный штрих, предписывающий исполнять звуки отрывисто, отделяя один от другого паузами.)

- Давай поспим еще полчасика.

- Но хлеб! Элли хлеб!

- Принцесса моя, пекарня еще не открылась.

Грейс обняла дочку, которая продолжала требовать: “Хлеб! Хле-е-еб!”, и прошептала: “Только полчасика.”, прежде, чем закрыла глаза.

- Мама - плюшка.

- Я просто хочу еще поспать.

Малышка всегда бурчала на нее за неумеренность, но, похоже, думала, что людей, которые много спят, называют “плюшка”, а не “сплюшка”*.

(*П/П: В оригинале Элли путает корни слов 잠재 - [чжам-чжэ] - “потенциал” и 잠쟁 - [чжам-чжэнг] - “спать”.)

- Мама, хватит спа-а-а!

На самом деле, сон уже полностью улетучился. Очевидно, была другая причина, почему она не могла подняться.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 182

Глава 182

Почему ей постоянно снятся эти сны?

Горящим лицом она уткнулась в подушку.

- Грейс.

Во сне мужчина, опаляя ее тело следами своей любви и вожделения, одновременно ласково шептал ей на ухо имя, назойливо вторгаясь в ее сознание.

С каких пор он без колебаний зовет ее Грейс?

После их встречи на круизном лайнере два года назад во снах мужчина начал называть ее по имени. Порой ей снилось, что тогда он поймал ее. И этому было объяснение, поскольку тот момент запечатлелся в ней невероятным волнением, но отчего же в последнее время ее сны становятся все более и более непристойными?

Беспокоят тайные желания?

Грейс и подумать не могла, что ее либидо проявится подобным образом. Даже если принять во внимание, что предаваться первобытным инстинктам и видеть странные сны - это нормально и присуще всем людям, то ее недавнее сновидение было, очевидно, за гранью нормальности.

- Впрочем, не для того ли Бог создал пару сосцов, чтобы отец с ребенком могли делиться молоком?

Это грязное заявление, на самом деле, никогда не исходило из уст того человека. Значит ли это, что оно было порождением ее собственного сознания?

- А-ай…

Грейс схватилась за голову.

Ну нет. Она не какая-нибудь извращенка. Почему этот человек, являясь во снах, говорит подобные вещи? Да потому, что ей отлично известно, что он из себя представляет.

- Мама, что с тобой?

Элли, копошашаяся в ее объятиях, жалостливо шмыгнув носом, вдруг обратила к ней личико. Грейс со вздохом прижала к себе малышку, чтобы та не могла поднять головы.

- Всего полчасика.

Ей было так неловко, что она даже не смела взглянуть в лицо дочери.

º º º

- … Дейзи.

Нет, тебя зовут Грейс.

- Гря… Грязная свинья!

Не уходи!

Леон схватил Грейс за запястье, когда та попыталась убежать. Затем он рявкнул в сторону отца, черным силуэтом различимого за ярким светом фар.

Сгинь немедленно!

Все без толку.

- Меня зовут Салли Бристоль.

Сколько можно повторять, что тебя зовут Грейс? И ты шпионка, а не горничная.

- Я что, вам нравлюсь?

Конечно, нравишься. Нет, я люблю тебя.

Леон снял петлю с тонкой шеи Грейс.

Тебе нечего делать в камере пыток. Давай вместе отыщем твоего брата. И когда ты, прочтя дневник своей матери, откроешь для себя истину, и когда будешь мстить, я ни на миг не отпущу твоей руки.

В тот день, когда мы, наконец, освободившись от тяжких оков, сможем расправить плечи, ты будешь ждать меня на закатном пляже, как в тот день, когда мы впервые встретились. Вместе с дочерью.

Но Грейс исчезла.

Заглядывая в прошлое, он исправлял свои ошибки, каждый раз делая иной выбор, но ничего не менялось. Ведь все было не наяву.

Однако, бесчисленные повторения этого сна не были столь уж напрасными, поскольку, он таки сумел привести их с Грейс последние совместные мгновения к более менее желаемому результату.

Ей не удалось покинуть корабль, и, в конце концов, ноги сами привели ее к нему в номер. За бортом темно-синее море вскипало белой пеной, а в каюте непрестанным потоком лились слезы.

- Хны-хны-ы-ык…

Ему не было жизни без нее, а она рыдала так, будто ей нет жизни с ним.

Глядя, как Грейс, прижимая к себе их ребенка, заливается слезами, Леон задавался вопросом. Того ли исхода он на самом деле желал?

Однажды Леон решил для себя. Когда она вновь будет плакать пред ним, он без шуток просто обнимет ее. Но не посмел. Поскольку сам и был источником ее слез.

К тому, кто мог лишь наблюдать со стороны, без права голоса и ни к чему не прикасаясь…

- Ау-у-у...

Малышка, чьего личика было не разглядеть, протянула ручонку.

- …

Леону хотелось позвать ее, но он не мог.

Привет, дочь моя. Как зовут тебя?

На его вопрос кроха ничего не ответила. Тогда он решился поймать ее за пухлую ручку.

- …

Почти коснувшись ее, он проснулся.

Леон со вздохом повернул голову на бок. Голубоватый пейзаж за окном плыл, словно в пьяном дурмане. В столь ранний час еще не было слышно даже пения птиц.

Почему он уже проснулся? Стоит увеличить дозировку?

Раньше, когда бы ни открыл глаза, Леон  тут же вылезал из постели. Но с некоторых пор вести себя, как живой человек, ему стоило немалого труда.

Холод простыни под рукой. Когда понял, что бессознательно положил ладонь на пустое место рядом с собой, его словно обожгло этим холодом, и Леон отдернул руку. Казалось забавным, что он по привычке оставляет другую сторону кровати пустой, но ему было не до смеха. Смеяться над ним - прерогатива Грейс.

Но уж если смеяться, так смеяться в лицо.

В его голове всплыл образ ее насмешливого поцелуя, и он поднял свое тяжелое, как набухшая от воды вата, тело. Леон был готов на что угодно, лишь бы быть осмеянным вновь.

Он зашел в ванную, но ощущение нереальности происходящего не отпускало.

Когда он ее включил?

Бессмысленным взглядом Леон пялился на льющуюся из крана в раковину воду, и вдруг пришел в себя.

Твою мать.

Его взор обратился к стеклянной баночке на полке над раковиной. В склянке с надписью “Барбитал”* находились белые таблетки. Казалось, он только открыл ее, но уже было видно дно.

(*П/П: Барбитал - снотворное и седативное лекарственное средство, активно применяемое в первой половине ХХ века. Не относится к наркотическим веществам, но при регулярном применении вызывает медикаментозное привыкание и зависимость. Воздействует на ЦНС и имеет кучу побочек.)

Зачем людям вообще спать?

Леон больше не мог заснуть без снотворного. Но из-за этого проклятого барбитурата ему каждую ночь снились сны. Будь то кошмар или счастливый сон, просыпаться было одинаково больно.

Дру-грук.

Он схватил пузырек, внутри которого с противным звуком перекатывались пилюли. Замахнувшись рукой, чтобы метнуть склянку в мусорное ведро в углу ванной, Леон замер, не в силах пошевелиться.

Строптивая жужелица ласково спросила:

- Ты несчастлив?

Счастье являлось ему во сне.

Стук.

Баночка вернулась на полку.

Без этого чертова препарата он не сможет видеть сны каждую ночь. Будь то кошмар или счастливый сон, по-другому Леону вовсе не встретиться ни с этой женщиной, ни с малышкой.

При особом везении ему снился последний счастливый момент в его жизни. День, когда Грейс с дочерью исчезли в порту два года назад.

В тот краткий миг, когда сжимал в объятиях свою женщину и ребенка, Леон был вне себя от восторга, и пусть в конечном итоге все пошло под откос, по иронии судьбы этот день запечатлелся, как один из самых счастливых в его жизни.

Запах, тепло тел, внешность и даже голос. Со временем все ощущения того момента померкли, но в снах, которые Леон видел под воздействием барбитурата, этот момент был таким ярким, что казался явью. Вот и сегодня он не смог отказаться от проклятых таблеток.

И этим утром тоже проснулся довольно счастливым.

Счастливым. Счастьем было увидеть во сне Грейс, пусть и в слезах.

Умывшись струей из-под крана, Леон поднял голову и усмехнулся. Но человек в разбитом зеркале не улыбнулся в ответ.

С его потрескавшегося, с застарелыми следами крови, лица капала ледяная вода. Бесстрастное выражение делало его похожим на восставшего мертвеца.

Леон не мог умереть, поскольку эта женщина была еще жива, но и жить без нее подле себя тоже больше не был способен, ничем не отличаясь от живого трупа.

º º º

Элли особенно лютовала по утрам.

- Ну давай же, мама!

- Хоть пять минуточек.

- Нетушки.

Когда-то полчаса сократились до десяти минут, которые, в свою очередь, превратились в пять, но вторая сторона совершенно не имела понятия о компромиссе. Слова о том, что кое-кто такой же упрямый и беспощадный, как его отец, так и вертелись у нее на языке, но Грейс сдержалась.

- Маме и самой хотелось бы встать, но под одеялом так тепло, что я растаяла.

У нее тоже были проблемы с утренним сном, но не спать самому и просыпаться по чьей-то побудке - совсем не одно и то же. Поздней осенью тепло постели затягивало, словно болото. Пока Грейс продолжала отлынивать, дочь встала и торжественно объявила:

- Тогда пусть мама остается дома. А Элли плогуляется*.

(*П/П: В оригинале Элли коверкает слово 갔다 - [кассда] - пошла, говоря 가따 - [катта].)

- Хм?

Грейс с удивлением высунулась из-под одеяла. Малышке, которая еще совсем недавно настойчиво цеплялась за мать, не отпуская ее от себя, было уже около двух с половиной лет, и она становилась все более независимой.

Нет, но заявить нечто подобное?

Прихватив своего плюшевого кролика, Элли поспешно скатилась с кровати, распахнула дверь и выбежала в гостиную. Она вернулась со своим пальтишком в руках и с плотно намотанным шарфом на шее, как будто действительно собиралась выйти одна на улицу.

- Ну зе, надень.*

(*П/П: В оригинале Элли коверкает слово 입혀줘 - [ипхьёчжуо] - надеть, говоря 입혀죠 - [ипхьёчжьё]. Я больше не буду делать подобных пояснений, просто надо помнить, что девочка путает и коверкает слова.)

Давай-ка поглядим, как далеко ты зайдешь. Грейс с улыбкой надела Элли поверх пижамы пальто и принялась застегивать его, когда та повернулась к консоли у стены.

- Мама, а где девуски для хлеба?

- Э? Что ты имеешь в виду, Элли?

- Денюски.

У Грейс не осталось выбора, кроме как выбросить белый флаг и подняться с постели, когда малышка, которая знала, что для покупки хлеба нужны деньги, достала кошелек из дамской сумочки на консоли.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 183

Глава 183

Когда она вышла из ванной, успев лишь кое-как расчесать волосы и сменить промокшее нижнее белье, Элли уже ждала маму перед входной дверью, готовая отправиться в путь.

В то время, как Грейс натягивала пальто, висевшее на стене, девочка аккуратно укрывала одеялом пятерых пупсов в игрушечной тележке. Затем, подражая матери, дочь назидательно молвила:

- Плохладно. Вы хотите выйти в таком виде и плостудиться?

Поскольку Элли отказывалась есть хлеб, который был старше одного дня, первым делом каждое утро мать и дочь отправлялись в пекарню через дорогу за свежей выпечкой. И всякий раз девочка везла своих любимых кукол в игрушечной тележке, словно мамочка, гуляющая с малышом в коляске.

- Пойдем.

Входная дверь отворилась, и по коридору квартиры разнесся грохот выкатываемой тележки. Спускаясь в лифте на первый этаж, Грейс посмотрела на детскую голову в меховой шапочке и блаженно улыбнулась.

Всего пару лет назад дочка так боялась лифтов, что плакала и причитала, будто наступил конец света, а теперь сама тянулась к рычагу, заявляя, что хочет потянуть за него.

- А ведь когда была маленькой, ты рыдала, показывая, что тебе страшно.

При этом она так умилительно лепетала, словно жалуясь. Но когда Грейс, подобно старушке, живущей воспоминаниями из прошлого, сегодня опять завела свою шарманку, Элли подняла на нее обиженный взгляд.

- Я не лыдала!

- Неужели? Прямо так и не рыдала? А что же за малышка тогда заходилась в плаче?

Продолжая поддарзнивать, Грейс ущипнула дочь за щеку, на что та топнула ножкой.

- Элли узе не маленькая.

- Правда? Да разве же ты не малышка?

- Нетушки. Вот малыши.

Надув губки, девочка указала на тесно прижавшихся друг к другу в тележке пупсов.

- Какая жалость. Мамочке, конечно, нравится взрослая Элли, но и малышка была мне весьма по душе. - пробормотала Грейс и, в свою очередь, насупилась.

В этот момент смотревшие на нее бирюзовые глазенки дрогнули, и Элли, крепко обняв мамины ноги, повисла на ней.

- Элли - большая малышка.

Грейс подхватила на руки девочку, которая в свои два с половиной года ни ростом, ни весом уже не походила на младенца. А затем, поглаживая по спинке, она прошептала ей то, что часто повторяла дочери, когда та была совсем крохой.

- Маленькая моя, не спеши вырастать.

Увидев, как отважно ее дочка сегодня собралась самостоятельно пойти за хлебом, она одновременно ощутила гордость и грусть. Это напоминало поведение самой Грейс в детстве. Она понимала, что ее волнения беспочвенны, однако, вдруг испугалась, что, желая добиться расположения значимого взрослого, Элли пойдет по ее стопам и слишком рано повзрослеет.

Продолжая повторять свое заклинание, Грейс прижалась щекой к мягкой детской щечке.

Оставайся ребенком. Моя любовь к тебе безусловна.

- Здравствуйте!

Сегодня вновь с утра пораньше в пекарню зашла маленькая девочка, одной рукой толкая игрушечную тележку, а другой держась за руку своей матери. Хозяйка, которая как раз доставала из печи свежий хлеб, с улыбкой приветствовала парочку.

- Маленькая госпожа - наш первый покупатель сегодня.

Привычным жестом булочница взяла с витрины горсть жареного в карамели с корицей миндаля и дала его Элли в качестве угощения.

- Желаю, чтобы твой день был таким же сладким, как этот миндаль.

- Ух ты-ы-ы.

- Надо поблагодарить.

- Благодалю.

Взяв своей маленькой ручонкой самый крупный на вид орех, Элли протянула его Грейс.

- Мама, ам.

Кроха, которая всегда пыталась завладеть всем, что ела ее мать, выросла в девочку, которая теперь клала лучший кусочек в рот маме.

Сегодня они купили две свежеиспеченные воздушные булочки бриошь и пару круассанов. Держа в руках теплый бумажный пакет, Грейс вместе с Элли уже собиралась пойти домой, как вдруг в пекарню, опираясь на трость, вошла незнакомая им старушка и широко улыбнулась при виде ребенка.

- Божечки мои, какая красотуля. Я уж было решила, что это кукла.

Сколько бы раз ни слышала слова “ожившая кукла”, Грейс это не приедалось. Преисполненная гордости, она ответно приветствовала женщину:

- Спасибо.

Старушка подняла на нее глаза и, не задумываясь, ляпнула то, от чего улыбка Грейс померкла.

- Ангелочек - вылитый папочка.

В этот момент Элли склонила голову, и Грейс, схватив ребенка за руку, подалась на выход, наспех попрощавшись:

- Нам пора, хорошего дня.

- Кстати, не припомню, чтобы я раньше видела эти лица… - пробормотала бабулька, прежде чем за ними закрылась дверь, из-за которой вскоре слабо послышался голос булочницы, удивляющейся, что старушка впервые видит мать с дочерью, которые переехали сюда поздней весной.

Миновало уже полгода с тех пор, как Грейс перебралась на окраину большого города в центральном регионе. Ранее от этого человека она скрывалась в эмигрантском квартале южного портового городка.

Неблагоустроенный и криминализированный район имел свои плюсы. В одиночку растя Элли, она без опаски принимала помощь соседок, плохо говоривших на местном языке.

Однако, чем старше становилась дочь, тем сложнее было воспитывать ее в месте, где ежедневно слышались звуки разборок. Было довольно скучно просто сидеть дома с малышкой, поэтому они проводили много времени во дворе с соседками. И когда Элли начала болтать на смеси родного языка с иностранным, это тоже явилось проблемой.

- Для тебя есть только один мэндель, хех. Мама - плоглот.

- По-нашему надо говорить не “мэндель”, а “миндаль”. Маму покормила, а теперь ешь сама, Элли.

Кроме того, малышке уже стукнуло два года, и Грейс решила, что сейчас самое время отдать ее в детский сад. Поскольку маленький мирок Элли тоже должен был расти, стоило позволить ей узнать и других людей, помимо мамы.

Итак, полгода назад они переехали в пригород мегаполиса с благоприятной социальной средой и хорошими школами. Это место как нельзя лучше подходило для воспитания ребенка, поскольку здесь было тихо, и рядом располагался парк.

Более того, работа Грейс находилась всего в получасе езды на трамвае.

Причиной, по которой она четыре месяца назад вышла на работу, были, конечно же, деньги. Средства от реализации слитков давно закончились, и ей даже пришлось продать бриллиант.

Чем наблюдать, как медленно тают ее запасы, было бы куда лучше купить дом и жить в нем, но Грейс не могла этого сделать, поскольку все еще скрывалась. Она также не могла вечно бегать, проматывая наследство, что оставила ей мама, а потому решила начать зарабатывать сама.

Осесть насовсем было возможно лишь только после побега в Новый Свет. В самом-то деле, ведь когда-нибудь они уедут?

Грейс вздохнула, входя в их многоквартирный дом.

Она так струхнула от того, что произошло тогда на причале Ньюпорта, что даже не помышляла о том, чтобы предпринять нечто подобное вновь. Бегать с малышкой, которая была ей уже по пояс, у нее вряд ли бы получилось.

А если бы она вдруг спросила, почему они убегают и что это за дядя, Грейс не нашлась бы, что и ответить.

º º º

- Ты знал, что в душевой для горничных иногда не бывает горячей воды? Мне просто не хотелось плескаться в ледяной водице.

И сегодня, когда он стоял под ледяным душем, расслабленный женский голос в голове продолжал жестоко терзать его разум.

- Ха…

Леон закрыл кран и вышел из душевой кабины, мысленно дав зарок.

Сегодня же вечером он переберется в спальню в главном здании.

Но эти слова были столь же напрасны, как и обещание больше не принимать таблетки. Как, собственно, и намерение убрать стоявшую в углу спальни детскую коляску.

Он направился прямиком в гардеробную. Облачаясь, его тело двигалось само по себе, следуя выработанной более, чем за десять лет привычке, и когда Леон пришел в себя, то увидел, что на него из зеркала пристально смотрит не иссохшийся труп, который, казалось, вот-вот развалится, а бравый военный.

По крайней мере, так все выглядело снаружи.

Открыв верхний ящик комода, он достал белый тканевый сверток. Развернув носовой платок, который не был надушен, он уставился на детскую шапочку. Следуя своему утреннему моциону, сегодня он снова, глядя на чепчик, зарылся в него носом и сделал глубокий вдох.

Слабый запах тел, настолько прозрачный, что его можно было бы назвать галлюцинацией, проник в его дыхательные пути.

Если бы кто-то со стороны увидел это, то, наверняка, решил бы, что он нюхает наркотики. И был бы не так уж неправ. Запахи Грейс и малышки были для него опиумом. Кратковременный экстаз, за которым следовало жуткое чувство опустошения - разве это не действие наркотика? Мучительный синдром отмены, в точности, как при приеме наркотиков, делал невозможным прекращение этих нелепых действий.

Аккуратно сложив чепчик, Леон опять завернул его в носовой платок и положил во внутренний карман своего кителя. Поближе к сердцу.

В тот момент, когда снова поймал свой взгляд в зеркале, ему на ум пришел отрывок из письма, которое он перечитывал так много раз, что помнил наизусть каждое слово вплоть до запятой.

Ее день рождения 21 мая. Она такая же, как и ты, вредная и придирчивая, так что тебе придется несладко.

Ты похожа на меня?

Этот фрагмент всегда заставлял его улыбнуться.

Насколько сильно? И похожи ли мы внешне?

Вглядываясь в свое собственное отражение в зеркале, Леон пытался представить себе лицо дочери, которую никогда не видел, но и сегодня это оказалось бесполезным занятием. Он опустил глаза на свою грудь, вспоминая момент, когда прижимал к себе Грейс.

Малышка в самом деле была так близко.

Ему следовало сначала обнять ее.

Он так и не смог как следует разглядеть личика крохи, но отчетливо помнил, что у нее были пухлые щечки. Это уже делало ее очаровательной.

Он бы приложил все усилия. И был бы только рад встретиться с любыми трудностями, даже если бы ему пришлось несладко.

Огради ее от ублюдков Бланшара. Я знаю, у тебя нет совести, но если, все же, есть душа, будь добр с малышкой.

Так дай мне шанс.

Пожалуйста.

Сегодняшний день он вновь начал с крысиного забега на месте в колесе, предаваясь бесполезным воспоминаниям и пустым сожалениям. И умер прямо здесь же до следующего утра.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 184

Глава 184

- Надеюсь, привередливой принцессе кушанье придется по нраву.

Когда Грейс подавала завтрак к столу, мужчина в ее голове встречал это с неизбежным сарказмом. Ничего не попишешь, Элли, действительно, была настоящей принцессой.

Едва усевшись, девочка первым делом с помощью вилки разломила пополам желток яичницы, уложенной поверх поджаренного и смазанного маслом куска бриоши. Приготовленная на завтрак глазунья должна была иметь кремообразный желток. Он не должен был растекаться, как и быть запеченным вкрутую.

- Пойдет?

На вопрос Грейс Элли серьезно кивнула, обеими руками взяла хлеб и откусила большой кусок.

Этот ребенок с превеликим удовольствием поглощал то, что ему нравилось, однако, даже не взглянул бы в сторону того, что считал невкусным.

- А давай попробуем положить на хлебушек и скушать еще вот это.

- Нет.

В ответ на предложение попробовать мелконарезанные и пассерованные шампиньоны*, Элли нахмурилась.

(*П/П: В оригинале это грибы шиитаке… но я вас умоляю!)

- Они обжарены на сливочном масле, как ты любишь, Элли.

- Все одно шапонёны.

- Ну, хоть кусочек.

Девочка даже к хлебу не притронулась бы, если бы ее к тому принуждали, а потому оставались лишь словесные увещевания. В последнее время она прислушивалась к словам матери, когда они были достаточно убедительны, если дело касалось чего угодно, кроме еды, которая, в свою очередь, была настоящей проблемой. Обеими руками закрыв свой рот, Элли помотала головой.

- Ешь, что дают.

Слова этого человека прорвались наружу.

И в кого она такая?

Сама Грейс с детства молотила все без разбора. Но тот мужчина был привередлив настолько, что мог вовсе отказаться от еды, поэтому, вероятно, и малышка поступала подобным образом.

Ее гастрономические капризы не ограничивались пределами дома. Элли также не жаловала обеды и полдники, которые давали в детском саду, поэтому Грейс упаковала ей сэндвич из круассана на ланч и немного фруктов на перекус в жестяной короб с милым сказочным персонажем на крышке. А когда она принялась мыть посуду, дочь, которая все время околачивалась рядом, вдруг сказала:

- Элли хочет помочь.

- В самом деле? Тогда, быть может, Элли вытрет стол?

- Холосо.

Теперь от нее часто можно было услышать “Дай помогу” и “Я сама”. Малышка хвостиком ходила за матерью по крошечной квартирке, пока та убиралась и занималась приготовлениями к выходу. Наконец, усадив Элли перед туалетным столиком, Грейс стала расчесывать ей волосы.

“Королевская чета, в нарушение традиций, отдала принцессу Елизавету в детский сад для получения дошкольного образования…”

Услышав новость по радио, Элли воскликнула:

- Мама! Я совсем как плинцесса.

- Так и есть, Элли - принцесса.

Грейс загадочно улыбнулась, поцеловав шелковистую светлую прядь. А затем вдруг посмотрела в зеркало на отражение их с дочерью лиц.

Девочка похожа на нее. В том смысле, что они обе являются копией тех, на кого вовсе не следовало походить.

Но улыбка Грейс не угасла даже при виде лица, один-в-один как у того человека.

В кого бы она ни пошла, эта малышка - ее принцесса. Ее дочь - не крамольное существо, которому не следовало появляться на свет. Не чудовище и не порождение ненависти и коварства.

Как и она сама.

В конце концов, заглянув в будто бы свои собственные бирюзовые глаза, Грейс с улыбкой обняла дочь.

- Элли для мамочки самая драгоценная на свете.

- Тогда сделай мне плическу, как у плинцессы.

- О… А какая прическа у принцессы?

- Кудлявая, кудлявая шевелюла…

В итоге, Грейс ничего не оставалось, кроме как напрячься этим утром и, последовав невнятной инструкции, достать фен и щипцы для завивки, чтобы накрутить дочери локоны.

- Готово.

- А колонна? - указывая пальчиком на свой лоб, поинтересовалась девочка.

- Колонна?

Грейс никак не могла сообразить, чего она хочет, и дочь принесла книгу сказок. Лишь увидев на обложке принцессу, она догадалась, о чем толкует малышка.

- Корона?

Элли энергично закивала.

- У нас нету…

- Хех…

- Давай сегодня завяжем бант, а в воскресенье сходим вместе в универмаг и купим тебе корону.

- Холосо.

Придя, наконец, к компромиссу, Грейс завязала на макушке дочери на манер короны большой небесно-голубой бант того же оттенка, что и платье девочки. Спрыгнув со стула, малышка покрутилась перед зеркалом, любуясь своим отражением в полный рост, а затем, следуя правилам этикета, которым ее обучили в детском саду, расправив полы юбки, отставила левую ножку назад и согнула колени в реверансе. Ну, чисто кукла.

- Я класивая.

Ведь и правда красивая?

Тому человеку вовсе не ведомо, что она настолько красива, что не может не вызывать слов восхищения. И он, должно быть, немало опечален этим фактом.

Да нет же, с чего бы ему печалиться. Откуда бы этому человеку знать, насколько прекрасна его дочь.

º º º

- Сегодня в три часа пополудни в главном здании усадьбы у вас по расписанию интервью для журнала…

Когда Леон слушал доклад Пирса, сидевшего на пассажирском сиденье, его затуманенный взгляд внезапно сфокусировался. Он зацепился за ребенка, который шел по улице, держа за руку молодую женщину. У малыша, которому на вид было два-три года, были светлые волосы.

Проезжая мимо на автомобиле, Леон мельком увидел лицо мальчишки, и снова прокрутил в голове информацию, которую помнил, как “Отче наш”.

Ребенок рожден двадцать первого мая. Итак, ему сейчас два с половиной года. Возраст, в котором дети начинают ходить в детский сад, как и тот мальчуган. И такой же, как и он, белоголовый.

Но этот парнишка - не его ребенок.

Согласно ценным сведениям, полученным от горничной, которая прислуживала Грейс и видела вблизи новорожденного, младенец был женского пола.

Девочка. Девчоночка с темно-голубыми глазами. Которые вполне могли стать бирюзовыми, как у Грейс.

И ей уже два с половиной года, в этом возрасте они болтают без умолку и бегают без остановки. Может быть, прямо сейчас она шагает в детский сад, вот так же держа Грейс за руку.

Но где, черт возьми?

Не в силах отвести глаз от детишек, мелькавших за окном авто по пути в Штаб, Леон вдруг вспомнил последнюю фразу из письма, оставленного Грейс.

Желаю тебе вечно страдать в подземном аду.

Сегодня вновь ярко светило солнце. Но в его подземном аду оно никогда не всходило.

º º º

- Принцессы не бегают сломя голову.

Как только вдалеке показался садик, Элли, гремя жестянкой с ланчем, припустилась что есть мочи, но услышав слова матери, замерла на месте. Она понятия не имела, что значит “сломя голову”, но общий посыл дошел до нее правильно.

- Велно. Элли - плинцесса.

Девочка медленно потопала назад. Наверное, ей казалось, что она вышагивает элегантной царственной походкой, но перед глазами Грейс была лишь маленькая воображуля.

Мать с дочерью вновь пошли, взявшись за руки. Элли, которая развлекалась тем, что теребила фальшивое обручальное кольцо на безымянном пальце левой кисти Грейс, подняла голову и спросила:

- А почему мама без банта?

- У мамы есть шляпа.

- Тц…

- Зато я в таком же небесно-голубом платье, как Элли.

Из-за настойчивых требований дочери, что мол, у них все должно быть одинаковым, Грейс даже стала блондинкой. Поэтому, когда сегодня она услышала, что неплохо было бы пойти на работу с большим бантом на голове, ее прошиб холодный пот.

- Доброе утро.

- Да, доброе.

Поздоровавшись с другими родителями, которых встретила у входа в детский сад, она вошла в здание. Пройдя в группу Элли, Грейс сняла с нее пальто, повесила его на крючок и успела переобуть малышку, когда к ним подошла воспитательница.

- Привет, Элли. Какой у тебя сегодня большой бант. Его будет видно издалека.

- А мама такой не захотела.

Элли принялась изливать свое возмущение воспитательнице, и Грейс не смогла удержаться от улыбки.

- Принцесса моя, хорошо тебе провести время сегодня, слушайся воспитателя, а мы увидимся позже.

- Не надо. Мама, не уходи. Поиглай с Элли. Мм?

Следуя ежедневному ритуалу, с широко распахнутыми глазенками Элли прижалась к матери. Зрелище было душераздирающим, но Грейс уже было известно от воспитателей, что, стоит ей только уйти, девочка начинает играть, как ни в чем не бывало.

- Давай вечером с тобой поиграем.

Грейс присела на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

- Элли, я люблю тебя. Чмоки-чмоки.

Малышка надула губки, делая вид, что плачет, но вскоре сдалась, сообразив, что это не работает. Маленькие ручонки обхватили щеки Грейс. Затем их губы склеились, словно две сладкие конфеты, и разъединились.

- И я люблю тебя, мама.

- Хм-м-м…

Когда она начинала скучать в ожидании трамвая, который должен был довезти ее до работы, глаза Грейс сами собою обращались к газетному киоску рядом с остановкой. Сегодня, при разглядывании газет и журналов на витрине, ее взгляд вдруг напрягся.

“Свадьба графа Уинстона и Ее Светлости леди Олдрич неминуема!”

Да что вы говорите?

Она посмотрела на появившийся в конце путей трамвай. А затем снова на прилавок. На первой полосе одного из таблоидов, разделенные тонкой диагональной линией, рядом красовались фотографии этого человека и Великой Герцогини.

Кстати, а ведь сегодня ей нужно принести начальству свежую прессу, не так ли?

Это просто работа. Поспешно взяв с витрины киоска пару журналов и таблоид, Грейс села в только что прибывший трамвай.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 185

Глава 185

Она сунула журналы с газетой в сумочку, даже не взглянув на них, а затем, усевшись на свободное место, отвернулась к окну.

Грейс улыбнулась отражению женщины в окне трамвая. У незнакомки были светлые волосы, красные губы и густо подведенные глаза.

Что ни говори, она была хороша.

Не присмотреть ли новые серьги, когда на выходных мы отправимся в универмаг?

Тихонько бормоча себе под нос, Грейс рассматривала в отражении каплевидные жемчужные сережки, свисающие с мочек ее ушей. Любопытно было бы попробовать нечто более роскошное и привлекающее внимание.

На ней не было солнцезащитных очков. Нельзя работать с затемненным зрением. Впрочем, вне работы она ими также уже не пользовалась. Как ни крути, круглогодичное ношение темных очков выглядело более, чем подозрительно.

Прошло более двух лет с тех пор, как она в последний раз видела того человека, а потому позволила себе немного расслабиться. В последнее время даже не встречались объявления о поиске пропавшей без вести.

Неужели он сдался? Ну конечно, в последний-то раз знатно утомился.

Кончики ее пальцев нервно постукивали по торчащей из сумочки газете.

Свадьба неотвратима.

Означает ли его женитьба, что он больше не собирается за ней бегать? Тогда она сможет, прихватив с собой Элли, уехать. Да пусть хоть завтра женится.

Трамвай остановился перед огромным комплексом съемочных павильонов. Работники киностудии высыпали из вагона наружу, и Грейс, сойдя вместе с остальными, вошла в самое высокое здание.

Когда она поднялась на лифте на верхний этаж и открыла винтажную дверь, начальница, которая уже была на месте, пригубив чашку кофе, поприветствовала ее из-за стола:

- Доброе утро, Анна.

- Доброе утро, миссис Тейт.

Грейс шагнула прямиком к дивану для посетителей и раскрыла сумочку. Когда она, достав газеты и журналы, которые купила по дороге сюда, стала аккуратно раскладывать их на журнальном столике, ее коллега, как раз подоспевшая на работу, покачала головой.

- О? Разве нынче очередь Анны покупать прессу?

- Ах… Да я совсем чуть-чуть…

- Сплетни? - многозначительно улыбнулась миссис Тейт, глядя на таблоид в руке Грейс.

- Думаю, Анне самой захотелось почитать.

- Это вовсе не так, ха-ха…

Грейс неловко рассмеялась. Сложив газету с тем, чтобы не было видно лица того человека, она оставила ее на столике и поспешила сесть на свое рабочее место.

На ее столе обнаружилась записка, очевидно, оставленная начальницей накануне вечером. Это был черновик письма с нацарапанной в конце жирным шрифтом припиской напечатать и отправить его в первой половине дня, поэтому Грейс взяла бланк с золотым оттиском логотипа компании на дорогой бумаге и вставила его в пишущую машинку.

Она трудилась на киностудии. Поначалу устроившись машинисткой на второй этаж, месяц спустя Грейс случайно попалась на глаза миссис Тейт, секретарю главы компании, и была повышена до помощника делопроизводителя в секретариате президента.

Зарплата была куда выше, поэтому Грейс не отказалась. Будучи помощником секретаря или кем-то наподобие, она не имела шансов столкнуться с тем человеком.

Впервые в жизни Грейс работала исключительно ради зарплаты, однако, при этом ей все равно пришлось использовать псевдоним. На всякий случай она даже свой адрес проживания указала наобум.

“Герои Блэкберна: Последний победитель”

Ее взгляд на мгновение замер на постере к фильму, а затем вновь обратился к печатной машинке.

“Чаепитие с графом Уинстоном”

Пригубив чашку, она обратила внимание на обложку журнала в руке миссис Тейт, которая подсела к журнальному столику напротив нее. Грейс понятия не имела, что репортер имел в виду под этим, поскольку не читала статьи, но, как человек, вынужденный не единожды чаевничать с тем мужчиной, она никому не рекомендовала бы этой процедуры.

Конечно, если только речь не шла о порнографическом журнале, вот тогда это было бы самое оно.

Читая о ланче, который то ли был, то ли нет, миссис Тейт так впечатлилась, что тихонько заохала себе под нос:

- Воистину, он великолепен. Разве не рожден этот человек для того, чтобы про него снимали кино?

Прирожденный главный герой. Несомненно, если главный герой - злодей.

Ворча про себя, Грейс вцепилась зубами в сэндвич.

Фильм, основанный на истории по зачистке Блэкберна, вот-вот должен был выйти в прокат. Грейс, которая все это время, скрываясь в трущобах, растила ребенка, имела смутное представление о том, что происходит в мире и лишь после подписания трудового договора поняла, что ее наняла именно та компания, которая занималась производством этой картины.

“Зло, в самом деле, непотопляемо.”

Как здорово было жить, не ведая, что творится вокруг. Тогда ей не приходилось ежедневно видеть и слышать этого человека в витрине газетного киоска и по радио. Минуло уже почти три года с тех пор, как он стал “героем Блэкберна”, так почему это все еще было горячей темой? Уж коли ты военный, будь добр, тихо исполняй свой долг. Зачем же постоянно светиться в прессе? Это просто невероятно раздражало.

- Невозможно поверить, что такой молодой человек наделен столькими талантами.

Откусив приличный шматок яблока, Грейс принялась с хрустом его жевать, в то время как миссис Тейт продолжала нахваливать этого ублюдка.

И чьи же таланты обеспечили успех зачистки?

С другой стороны, все стало возможным не без его личного вклада. В конце концов, именно этот человек сделал так, что Грейс предала всех, кого считала своей семьей и ради кого готова была отдать свою жизнь.

- Да к тому же, такой красавец.

Миссис Тейт отмахнулась от замечания второй помощницы:

- Он не просто красив. Он лучше, чем на фото…

Женщина развернула журнал, продемонстрировав Грейс знакомое лицо, а затем указала на постер к фильму на стене.

- Разве он не красивее актера, который его играет. При взгляде на него просто дух захватывает.

Кому как, а я дышу ровно.

Непонимающе глядя на кислое лицо Грейс, начальница добавила:

- Это потому, что вы, Анна, не видели его вживую.

Единственному свидетелю, который видел его вживую, голым и во всех подробностях, пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться.

Два года назад, сопровождая президента во время обсуждения вопроса о создании фильма, миссис Тейт лично встречалась с этим человеком, и сегодня, снова раскрасневшись, как и тогда, с чувством принялась петь ему дифирамбы:

- Он обладает природной элегантностью. Его манера держаться кажется непринужденной, но за ней чувствуется железная воля, не говоря о том, как хороша речь этого мужчины. Просто воплощение аристократизма и  галантности.

Внутри Грейс все всколыхнулось, уж ей-то было хорошо известно, как этот, на вид благородный, муж прямо на глазах мог превратиться в похотливую псину.

- Он полон обаяния. С того самого дня “обаяние” и “граф Леон Уинстон” для меня синонимы.

Потеряв вдруг аппетит, Грейс отложила яблоко, которое жевала. В тот момент, когда она отхлебнула чая, чтобы успокоить бурление в своем животе…

- По-военному сдержанный*, он, на самом деле, дико горяч.

(*П/П: “Я старый солдат и не знаю слов любви…”)

- Пфу-у-у…

Поперхнувшись, Грейс выплюнула свой чай.

- Вы в порядке?

- Мм, угу.

Миссис Тейт округлила глаза, а коллега за соседним столом протянула Грейс салфетку. Поспешно вытерев рот, она схватила чашку и встала.

Сдержанный… Ну, с виду, наверное, так и есть.

Пока она ополаскивала посуду в раковине, миссис Тейт, сама того не ведая, попала в точку:

- Божечки, чему вы удивляетесь, Анна, когда у вас уже есть ребенок? Очевидно, велик риск того, что если мужчина, соблюдающий целибат, дорвется до постели, он превратится в неуемное животное.

Да нет. Проблема в том, что она знала это не понаслышке.

Утренний сон крутился в ее голове, пока Грейс, нервно жуя губы, вытирала свою чашку полотенцем.

С ума можно сойти.

- Выстрелить бы из пистолета этого котяры хоть разок, а там можно и помереть…

Миссис Тейт, с придыханием произнеся слово “пистолет”, захикикала, как озорная малолетка.

- Надо, все же, как-нибудь попытаться.

От “пистолета”, который имела в виду ее начальница, до реального оружия. У Грейс разом подогнулись колени, когда она вспомнила все, что этот человек нацеливал на нее. Нахмурившись, она наклонила чайник над чашкой.

На деле, он мерзкий извращенец…

Праздная болтовня миссис Тейт о пистолете пробудила воспоминание об их последней встрече.

Прикусив кончик дула оружия, которое Грейс направила на него, мужчина улыбнулся, прищурив уголки своих глаз, и прошелся по нему языком. Словно бы лаская её тело.

Гадство…

Как и в тот раз, у нее снова засвербило между ног.

Да что ж со мной такое?

Приложив ладонь ко лбу, Грейс крепко зажмурилась, а ее коллега вдруг закричала:

- Анна! Уже через край!

- Ах, ой!

Чай, переливаясь из чашки, убегал в слив раковины.

- Почему вы сегодня такая рассеянная? Хм?

- А-а… Дочка разбудила меня ни свет ни заря, ха-ха.

В итоге, передумав пить чай, она вернулась за стол с пустыми руками.

- Кстати, на премьере мне снова выпадет шанс увидеть графа Уинстона во плоти.

- Прямо завидки берут.

Хвастовство миссис Тейт не оставило равнодушной их коллегу. Грейс спокойно убрала остатки своей трапезы. К счастью, на предпремьерном показе, который должен будет состояться через месяц, необходимости в помощнике не было.

- Ведь он прибудет с Великой Герцогиней? Вот уж кто ему не пара.

Коллега раскрыла перед ней газету, взгляд Грейс тут же встретился с фотографией на первой полосе, и она отвернулась, словно обжегшись.

- В сравнении с графом, лицо Ее Светлости выглядит простовато. Впрочем, важна ли внешность при заключении политических браков без любви?

- Но вовсе не похоже, чтобы это был брак без любви.

Рука Грейс, сметавшая хлебные крошки со стола, вдруг замерла.

- … В каком смысле?

Никто из женщин, казалось, даже не заметил, что "Анна", до сих пор равнодушная к обсуждению графа Уинстона, впервые проявила интерес.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 186

Глава 186

- Однажды я слышала, как мистер Грант обсуждал кое-что.

В приемной при кабинете генерального директора, где находились только они трое, одна из ее коллег понизила голос до шепота. Источником информации были не какие-то слухи, но лично глава компании. Грейс затаила дыхание, поскольку ей показалось, что сейчас она, наконец, получит сведения, которым можно доверять.

- На одной вечеринке Вирджиния Рош уронила ключ от своего гостиничного номера прямо перед графом, и он не поднял его.

- Ключ от номера самой Рош?

Вирджиния Рош была одной из ведущих актрис современности и признанным секс-символом. Любой работник киноиндустрии волей-неволей был в курсе множества сплетен об актерах: поговаривали, что мисс Рош никогда не терпела поражения, если дело касалось соблазнения мужчины, на которого она положила глаз. И не удивительно, ведь эта женщина была ошеломляюще красива.

Со слов коллеги Грейс, эта Рош всю ночь продолжала флиртовать с ним, но мужчина будто не замечал ее и, в конечном итоге, вежливо отшил. В довершение всего прозвучало:

- Он сказал, что до конца своей жизни будет верен одной единственной женщине.

- Боже мой, сколько в нем врожденного благородства и романтики.

- И если это не Великая Герцогиня, то кем еще может быть эта женщина?

Грейс тихо усмехнулась и снова принялась за хлебные крошки. Кто ж еще, кроме Великой Герцогини?

Она своими ушами слышала, что у Ее Светлости был роман с Джеромом Уинстоном. Грейс удивилась про себя, вдруг что-то поменялось за это время, но концы с концами все равно не сходились.

Одной единственной женщине… верен? Хорошая шутка. Как будто ей нужна его верность.

Да и само слово “верность” здесь неуместно. Поскольку то, что Грейс получила от этого человека, было не верностью, а одержимостью.

- Он отказался от жаркой ночи с самой Вирджинией Рош, потому что хранит верность будущей жене. Вот бы все мужчины брали с него пример.

Грейс весьма позабавили слова ее начальницы.

Он был вынужден отказаться, поскольку полноценным мужчиной мог быть лишь с ней одной. Однако ж, поди ты, заявился на вечеринку с актрисами. Вот только, зачем бы ему?

- Анна.

Грейс, которая внимательно вглядывалась в фотографию на первой странице таблоида, удивленно обернулась на оклик начальства.

- Да?

- Какие планы у вас на эти выходные?

- Ах, мы с дочерью собирались сходить в универмаг. Она хочет корону принцессы.

- Мм, понятно…

Ни у начальницы, ни у второго ассистента детей не было, а потому ее ответ не возбудил их интереса. По счастью, им было настолько все равно, что никто из них ни разу даже не спросил, как зовут ее дочь, впрочем, было немного жаль, что разделить радости и трудности родительства, как и похвалиться своим ребенком, было совершенно не скем.

- Вы снова собираетесь провести все выходные с дочкой? Анна, сходите уже на свидание.

- И то верно. Сколько лет вашей малышке?

- Ей два с половиной.

- Разве в этом возрасте они не нуждаются и в отце тоже?

Грейс неловко улыбнулась, сообразив, почему начальство вообще интересовали ее планы на предстоящие выходные. Миссис Тейт не оставляла попыток свести ее с Норманом, заместителем генерального директора по связям с общественностью. Все бы ничего, если бы дело ограничилось одержимостью начальницы идеей сватовства, но вот незадача - Норман и сам оказывал ей знаки внимания.

- Ах, кстати, совсем вылетело из головы, мне же сегодня еще нужно кое-что отправить в театр “Парамур”*.

(*П/П: Парамур - уст. англ. ‘Paramour’ - возлюбленный.)

Она поспешила сбежать из приемной. После того, как Грейс упаковала в коробку, которую отнесла в курьерский отдел на первом этаже, все, что подлежало отправке завтра, на ее рабочем столе осталось несколько журналов.

- Анна, уберите журналы за прошлый месяц. Они же годятся только на выброс.

Сделать вид, будто не слышит, и проигнорировать замечание, брошенное ей из-за спины начальницей, не представлялось возможным. Грейс села и отодвинула стопку журналов с пустыми дифирамбами имени того человека на обложке на край столешницы.

- И не забудьте на этой неделе разослать приглашения на премьеру.

- Да, миссис Тейт.

Она вынула из своего картотечного шкафа папку под названием “Герои Блэкберна: гости премьерного показа и вечеринки”. Тем, чье присутствие ожидалось, дата премьеры была давным-давно анонсирована, а теперь настало время рассылки официальных приглашений.

Достав пачку роскошной картонной бумаги и конверты, Грейс сняла колпачок с авторучки. Чуть задержав взгляд на имени, возглавлявшем список особо важных гостей, она медленно вывела на карточке первую фразу.

Дорогой граф Леон Уинстон.

Как дела, дорогой?

Грейс намеренно делала размашистые, элегантные штрихи. Она никогда не писала подобным образом, пребывая во флигеле, а потому, даже если он увидит это приглашение, то ни о чем не догадается.

Закончив писать, Грейс подняла карточку. Когда принялась махать пригласительным, чтобы высушить чернила, она встретилась взглядом с тем человеком. Ее коллега, вернув газету на журнальный столик, развернула ее таким образом, что были видны и фото, и заголовок.

“Свадьба графа Уинстона и Ее Светлости леди Олдрич неминуема!”

Значит, на премьеру он прибудет с Великой Герцогиней.

Грейс понятия не имела, кто был заявлен в качестве сопровождающих и кому бронировались номера в отеле, поскольку этим занимался второй ассистент. Да, в общем, не сильно-то и хотелось.

Ее рука дрогнула, когда она увидела его довольно улыбающуюся физиономию.

Неужели он посмел забыть ее и счастливо жить дальше?

Если бы не риск быть пойманной, стоило поинтересоваться у него об этом не по телефону, так хотя бы в письме. Подавив в себе желание написать “Поздравляю со свадьбой, милый” на внутренней стороне конверта с приглашением, Грейс вложила в него высохшую карточку.

Тогда она тоже пойдет под венец.

В апреле следующего года ей уже стукнет тридцать. В юности она фантазировала, что примерно к тридцати годам выйдет замуж и обзаведется ребенком.Что ж, ребенок у нее уже был, осталось найти мужа, и идеальная семья, о которой мечталось, станет полной.

Грейс нравилось жить вдвоем с дочкой, но иногда она чувствовала потребность поговорить с кем-то по душам. Да и для Элли тоже было бы неплохо иметь отца.

К тому же, наблюдая, как ее малышка неуклонно взрослеет, она порой испытывала сожаление и, пожалуй, хотела бы родить еще одного ребенка.

Ей вовсе не улыбалось вновь проходить через ад утреннего недомогания, но, быть может, в следующий раз все будет иначе. Скорее всего, это была реакция отторжения, поскольку она не хотела иметь ребенка, зачатого тем бессердечным человеком.

“И, возможно…”

Если у нее появится другой мужчина, он перестанет ей снится?

Единственным мужчиной, которого знало тело Грейс, был он. И то, как этот человек вел себя во время близости, было единственной известной ей манерой совокупления.

Вероятно, сумей она перевести Леона Уинстона из единственного, с кем когда-либо делила постель, в разряд первого, а близость с ним в одну из многих, ей удалось бы полностью вытравить из себя воспоминания о нем.

- Я слышал, что невозможно забыть свой первый сексуальный опыт. Даже если ты захочешь стереть из памяти сегодняшний вечер, я сделаю все, что в моих силах, чтобы он стал для тебя незабываемым.

Пригубив чашку, Грейс улыбнулась, когда вспомнила, что он сказал ей, перед тем, как впервые изнасиловать.

Воспоминания о первом страшном опыте на самом деле уже поблекли. Оглядываясь назад, Грейс понимала, что впоследствии тот человек бесчисленное количество раз вытворял с ней вещи куда хуже, а потому не без иронии должна была признать, произошедшее в тот раз уже не виделось чем-то из ряда вон. В первый день казалось, что наступил конец света и земля уходит из-под ног, однако, она не только выжила, но даже умудрилась сбежать, и теперь неторопливо попивает чай, вспоминая случившееся.

Как бы то ни было, победителем, в итоге, оказалась именно она.

Кроме того, Грейс была так измотана, что почти ничего не запомнила. Все, что запечатлелось в ее памяти - это взгляд зверя, смотрящего на нее сверху вниз.

В этот момент она неосознанно глубоко вдохнула.

- Салли.

Когда дверь открылась и раздался мужской голос, сердце Грейс упало.

- Да, мистер Грант.

Человеком, распахнувшим дверь и ввалившимся в приемную, был Роджер Грант, генеральный директор киностудии. Мужчина лет пятидесяти обратился с просьбой к коллеге Грейс, которая сидела за соседним столом. По забавному совпадению ту звали Салли.

Именно этим именем называл ее тот человек перед тем, как насиловать.

- Салли.

- Я хочу оставаться под вашим началом как можно дольше, капитан.

Черт подери. Ну вот, опять…

Она ощутила себя собакой, приученной выделять слюну при звуке колокольчика.

- Почему наша будущая звезда покраснела?

Генеральный директор вдруг обратился к ней, и пребывавшая в оцепенении Грейс, наконец, очнулась.

- Хотелось бы мне, чтобы вы экспериментировали с выражением лица перед камерой, а не в моем офисе.

Когда он в очередной раз завел свою шарманку, Грейс, нацепив улыбку, сменила тему:

- Письмо господину Майерсу было отправлено в первой половине дня.

- Отлично.

Большой босс вернулся в свой кабинет, а к Грейс подошел мужчина, некоторое время уже безотрывно смотревший на нее издалека.

- Привет, Анна.

- Здрасте.

Молодой человек лет тридцати остановился у ее стола и как всегда понес околесицу.

- Вы, Анна, верно, даже не догадываетесь, что с самого возвращения домой вчера вечером я с нетерпением ожидал сегодняшнего выхода на работу.

Вероятно, стоило признаться в этом начальству. Грейс улыбнулась с опущенной головой, продолжая подписывать приглашения на премьеру.

- Я всю ночь не спал, предвкушая, что утром увижу ваше ослепительное лицо, Анна, и вы не поверите, как я был расстроен, когда мистер Грант отправил меня с поручением в студию.

- День ото дня это лицо одинаково.

- Одинаково красиво.

Мужчина залез во внутренний карман пиджака и, выудив оттуда пару билетов на мюзикл, помахал ими перед Грейс.

- Но меня интересует, так же ли вы красивы по выходным? И не окажете ли вы мне честь, дав возможность выяснить это самому?

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 187

Глава 187

- Простите, но на эти выходные у меня уже есть планы.

Она спиной почувствовала волну негодования миссис Тейт, мол, “что за планы - ребенок”.

Молодой человек, который ухлестывал за Грейс, никак не сдавался, несмотря на неоднократные отказы с ее стороны. И сейчас он с видом вымокшего под дождем пса, казалось, отступил, однако, завтрашнее утро, наверняка, снова начнется с флирта.

- Норман, отстаньте, наконец, от нашей звезды и зайдите ко мне!

Раздался окрик генерального директора из-за приоткрытой двери его кабинета, и Норман, приподняв фетровую шляпу, развернулся и помахал на прощание.

Его нельзя было назвать красавцем, но он производил благоприятное впечатление и излучал совершенно иную ауру, чем тот человек. Кроме того, занимая позицию зама генерального директора по связям с общественностью, он был на хорошем счету и имел приличный доход. По многим параметрам этот мужчина соответствовал образу хорошего мужа и отца. Однако, Грейс, которая вовсе не была заинтересована в браке, соответственно, не интересовалась и им.

Вернее, раньше, пока брак ее действительно не интересовал.

- Норман.

- Я?

Когда мужчина, отвернувшись, направился в кабинет начальства, Грейс импульсивно окликнула его.

- Но на вечер у меня нет никаких планов.

º º º

Свет послеполуденного солнца, проникая сквозь высокие окна, лениво двигался по потолку. Течение непринужденной беседы время от времени прерывалось звоном приземляющихся на блюдца чашек и сдержанным смехом.

Интервью было в самом разгаре, и атмосфера в гостиной была пронизана благодушием.

- Минуло уже три года с тех пор, как вы стали героем Рождества.

Репортерша, на вид примерно ровесница графа, обольстительно улыбнулась.

- Как журналист, я всегда держу руку на пульсе и знаю, что популярность Вашего Сиятельства за это время ничуть не ослабла. Мистер Пирс также по секрету поделился со мной, что граф продолжает получать мешки писем с любовными признаниями изо всех уголков страны.

Сидя в кресле, положив ногу на ногу, облаченный в серый костюм граф застенчиво улыбнулся, отчего уголки рта журналистки безудержно поползли вверх.

- Для меня это, прежде всего, письма поддержки, а не признания в любви.

- Боже, не огорчатся ли ваши поклонницы, если услышат подобное?

- Поклонницы...

Чуть нахмурив бровь, граф смущенно охнул. Интересно, в постели этот мужчина столь же чувственно стонет? Репортерша расстегнула пуговицу на сдавившем ее шею воротнике блузки и, словно веером, обмахнулась блокнотом в руке.

- Я обычный военный и практически семейный человек, так что слово “поклонницы”, боюсь, не про меня.

- Однако же, вы популярнее многих кинозвезд.

Журналистка извлекла из сумочки и открыла октябрьский номер журнала.

- Мы в редакции журнала “Модница” каждый сезон составляем рейтинг привлекательности по версии наших читательниц, и в этом осеннем сезоне по итогу опроса самым привлекательным мужчиной были признаны вы.

Кроме того, выяснилось, что вариант “Граф Леон Уинстон” лидирует и в прочих рейтингах, оценивающих мужчин, таких как: за кого вы мечтаете выйти замуж, кого бы хотели поцеловать, с кем провести ночь и тому подобное. Граф, который все это время, подперев лоб рукой, искоса смотрел на репортершу, наконец, поморщившись, вымолвил:

- Это лестно, но мне хотелось бы быть номером один лишь для одной единственной женщины.

- Боже ты мой…

Журналистка зарделась, прикрыв рот рукой.

- У меня сейчас сердце выпрыгнет из груди. И эта женщина, вероятно, леди Олд…

- Кем бы она ни была, мое кредо - хранить верность ей одной до конца своих дней.

Поспешно записав слова графа в свой блокнот, репортерша, сложив руки на груди, словно укладываясь спать на спину, восхищенно воскликнула:

- Мужчина, который собирается всю свою жизнь хранить верность только одной женщине. Это истинная офицерская преданность. Поступая так, вы рискуете утонуть в письмах с романтическими признаниями. Очевидно, вам известно, как тронуть женские сердца. Но, все же, коварно с вашей стороны заставить их так трепетать, пообещав себя при этом лишь единственной.

С одной стороны, журналистка, которая с красным от возбуждения лицом все продолжала и продолжала говорить, с другой - граф, который спокойно выслушивал потоки смущающей лести. Сидя в углу, Пирс с комичным лицом наблюдал за картиной.

“Что он творит?”

Хихикает и болтает с репортершей. Но разве граф не испытывает тем большее отвращение к женщине, чем более болтлива и кокетлива она есть?

“Словно его подменили.”

В начале прошлого года граф внезапно распорядился принимать все предложения об интервью в СМИ, от которых ранее открещивался. Более того, он лично определил круг вещания.

Вероятно, потому, что был военным, граф всегда настойчиво избегал своего появления в прессе, чтобы не привлекать внимания общественности. Так неужели, став национальным героем и ощутив единожды вкус славы, он увидел все под другим углом?

Возможно, именно поэтому он поручил отбирать лишь те радиопередачи, которые транслировались по всей стране, и интервью для тех газет и журналов, которые также распространялись повсеместно.

Оно и понятно, поскольку статус семьи изменился, повысились и требования к качеству прессы, освещающей информацию о ней. Но когда поступил приказ принимать предложения таблоидов, которые продавались на каждом углу, Пирс растерялся.

“Ну женский-то журнал к чему?”

Нынче граф давал интервью для журнала, целевой аудиторией которого были женщины. Типичное скучное чтиво для домохозяек, что можно увидеть на витринах привокзальных киосков и первых рядах продуктовых лавок.

Что ни говори, но на протяжении последних пары лет граф Уинстон оставался для Пирса настоящей загадкой.

- Вот, незадача…

Слегка приподняв белоснежный манжет рубашки, прикрывавший его левое запястье, граф взглянул на часы и с сожалением выдохнул.

- Мне бы очень хотелось продолжить нашу беседу, но у меня назначена следующая встреча.

Никакой следующей встречи не было. Граф, скорее всего, сразу же вернется во флигель и не покажет оттуда носу до завтрашнего утра.

- Ах, тогда прежде, чем вы покинете нас, могли бы мы сделать несколько фото для журнала?...

Граф с готовностью кивнул, и репортерша подмигнула сидевшему рядом с ней фотографу. Они тут же приступили к съемкам. Перемещаясь вместе со своей моделью по гостиной в поисках подходящего ракурса и освещения, фотограф говорил графу встать то у окна, то рядом с роялем, на что тот реагировал с пониманием и без раздражения.

С отсутствующим видом Пирс наблюдал за происходящим.

- Ваше Сиятельство, пожалуйста, посмотрите в камеру.

Леон смотрел в объектив, неустанно повторяя про себя. Эта линза - ее глаза. Этот кадр увидит Грейс. Подобный ход мыслей позволил ему без труда улыбнуться.

Посмотри внимательно, Грейс. Я улыбаюсь. Тебя это не задевает? Позвони же мне прямо сейчас и выверни мои нервы наизнанку. Пожалуйста.

Изматывающее интервью подошло к концу, и настало время выставить репортершу.

- В жизни вы еще более очаровательны, жаль, что это обаяние не передать ни словами на бумаге, ни через фото. Скоро выйдет фильм, но, как бы странно это ни звучало, узнав Его Сиятельство лично, я уже чувствую, что и он принесет лишь разочарование.

Он посмотрел в глаза неугомонной женщине, которая, переливая из пустого в порожнее, все никак не могла распрощаться с ним. Журналистка замерла от неожиданности, и Леон легким жестом выхватил блокнот из ее руки.

- У меня есть просьба относительно вашей статьи.

Его палец ткнул в заметку, которая гласила: “Мужчина, который собирается хранить верность одной единственной женщине до конца своих дней”.

- Да, все, что ни пожелаете.

- При публикации, пожалуйста, воздержитесь от предположений, что эта женщина - Великая Герцогиня Олдрич, как, впрочем, и от упоминания ее имени в любом другом ключе.

Лицо репортерши исказилось изумлением, а Леон чуть нахмурился, изображая озабоченность.

- Думается мне, что частое упоминание имени этой дамы в прессе может навредить репутации Великого Герцога в светских кругах.

- О, Бог мой. Вы так глубоко мыслите. - восхищенно воскликнула журналистка, прикрыв свой рот рукой.

Очевидно, ей было невдомек, что ему вовсе не улыбалось, чтобы недалекие папарацци распространяли глупые домыслы о том, что женщиной, которой он будет верен всю жизнь, является Ее Светлость, с риском ввести в заблуждение Грейс.

- Что и говорить, поступок джентльмена. Вы легендарный герой, граф и действительно богатый человек, однако, у вас еще и большое, чуткое сердце. Быть может, это прозвучит неуместно, но вы также невероятно хороши собой. Вы - человек, у которого, на самом деле, есть все.

У него есть все. Уголки рта Леона дернулись, но усилием воли он подавил гнев.

- Спасибо, что нашли время для того, чтобы дать интервью. Это было чудесно.

- И я отлично провел время.

Его лишь воодушевляло, что Грейс увидит эту статью. В противном случае, это было бы отвратительнейшее времяпропровождение.

“Леон Уинстон, человек, у которого есть все”

Заголовок на обложке журнала, который репортерша подарила ему, был форменной издевкой.

Боже, придется исправить самому.

Выхватив авторучку у Пирса, стоявшего в шаге от него, Леон одной линией перечеркнул слова “человек, у которого есть все” и подписал ниже.

Неудачник.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 188

Глава 188

Леон Уинстон - человек, у которого есть все, кроме Грейс Риддл. Значит, он просто нищий неудачник.

Журнал с исправленным заголовком тут же отправился в горящий камин, а ручка вернулась к Пирсу. Посмеиваясь, Леон направился к выходу из главного дома. Его отражение в окне даже не улыбнулось.

Говорят, у него есть все. Благородный дворянин, уважаемый член Сената, легендарный герой, военный чин, облеченный огромной властью, и успешный коммерсант. Он достиг всех возможных вершин, каких только мог достигнуть в обществе молодой человек его возраста.

Но то были лишь промежуточные желаемые итоги, а вовсе не цель, к которой он стремился. Являясь словно бы остановками в долгом путешествии, они теряли свою ценность, как только были достигнуты. В его жизни была единственная значимая цель.

Выйдя из парадных дверей главного дома, Леон воздел глаза кверху. Дул прохладный ветерок, и в безоблачном голубом небе порхали красные и желтые опавшие листья.

Осень пришла.

Снова осень, как и тогда, когда двуличная искусительница под маской добродетели страдала от изнурительной утренней тошноты, вела свою очаровательную и беспощадную игру, притворяясь, будто любит его, а затем сбежала.

Это был сезон пыток.

Вдыхая осенний воздух, он жаждал новой пытки от Грейс, как собака, которая выделяет слюну при звуке колокольчика.

Он завидовал себе в прошлом, когда был возмущен тем, что она, словно кость голодному псу, подкидывала ему возможность бегать за ней, не давая ни единого шанса поймать себя. Теперь, не получая даже жалких обглоданных костей, он чах и погибал.

Брось же мне кость, Грейс. Без разницы, какую. Просто брось. Ведь ты не прочь позабавиться, глядя, как бешенная псина подорвется за ней.

Пока он повторял свое заклинание, ноги сами привели его ко флигелю.

Неоднократно размышляя над каждым словом, что были сказаны ему ею после побега, Леон проследил одну общую мысль.

Во мне больше нет ни обиды, ни интереса к твоей персоне.

Она сказала это в ходе их телефонного разговора.

Ты все еще любишь меня? И ты несчастен?

И даже съязвила.

Заявив, что больше нет обиды, женщина оставила письмо, полное обид. То, что говорилось в конце этого письма, явно свидетельствовало, что она так и не отпустила его.

Дейзи, Салли и Грейс Риддл мертвы. Ты убил их.

Не поминай лихом.

Велела не вспоминать о ней и при этом обвинила его в убийстве себя же.

Она хотела остаться в нем гвоздем, который вовеки не вывалится, чтобы даже когда он смеется, внезапная мысль о ней пронзала бы его болью.

Просила не вспоминать, но не забывать.

И радовалась оттого, что он скоро станет несчастным.

Послание было противоречивым, как письмо шизофреника. Повелев не вспоминать о ней, она рассчитывала на то, что он станет несчастным, поскольку не сможет забыть ее.

Оглядываясь назад, он мог поклясться, что на причале в Ньюпорте было то же самое. Она так стремилась удрать от него, и при этом задержалась лишь за тем, чтобы выплеснуть слова и действия, которые могли бы задеть его.

Во мне больше нет ни обиды, ни интереса к твоей персоне.

Не смеши меня. От тебя веет обидой и волнением.

Грейс без ума от него.

Леон разгадал психологический аспект такого ее поведения.

Не имело значения, явилась ли основой тому ненависть или привязанность. Уж лучше было заронить в ней семена ненависти, чем совсем ничего. И единственным, за что теперь Леон мог с надеждой цепляться, были чувства, которые ему хотелось навсегда вытравить из сердца этой женщины.

Грейс, ведь ты не хочешь меня отпускать?

Я тоже тебя не отпущу. Где бы ты ни была, тебе никогда не убежать от меня.

В качестве средства воздействия была выбрана пресса.

Чтобы Грейс, находясь в любом уголке королевства, всякий раз идя по улице или включая радио, бесконечно встречала бы его лицо и слышала новости о нем.

Он демонстрирует счастливую улыбку лишь для женщины, которая мечтает видеть его страдания. Все СМИ воспевают его как героя лишь для той, что считает его злодеем. Очевидно, это засядет у нее в печенках.

Леон вознамерился мучить ее таким образом до тех пор, пока она, не в силах больше вынести, не придет к нему, чтобы мучить его в ответ.

Лишь так женщина сможет вымарать это пятно из своей идеальной жизни.

Забавно. Она не могла забыть его, так же, как и он не мог забыть ее.

º º º

Заведение, в котором Норман забронировал столик, находилось в Прескотте, в пятнадцати минутах езды от студии. Это был ресторан в центре города, всего в квартале от театра “Парамур”, где в следующем месяце должна была состояться премьера.

- Мне хотелось сводить вас куда-то поприличнее, но все случилось так внезапно…

Когда Норман, усевшись напротив нее за маленьким столиком, начал оправдываться, Грейс, которая разглядывала ресторан, перевела взгляд на него и махнула рукой.

- Да нет, вполне. В конце концов, это моя вина, что я ни с того ни с сего напросилась на ужин.

- В чем тут вина? Я просто счастлив, Анна, что у нас выдалось свидание, пусть и внезапно.

В ответ на его улыбку Грейс тоже улыбнулась, поигрывая под столом пустым безымянным пальцем левой руки. Когда она собиралась уходить с работы, миссис Тейт, все же, уговорила ее снять кольцо. Вдобавок ко всему, Грейс пришлось немало попотеть, весь день отбиваясь от предложения своей начальницы одолжить ей платье с глубоким декольте.

- Анна, а где вы живете?

- Я живу в Гринфилде.

На самом деле она жила в Хейзелбруке, что было по пути из студии в Гринфилд.

- Я подвезу вас на своем авто, когда вы соберетесь домой.

- Ах, к чему заходить так далеко.

- Не означает ли это, что вы собираетесь ехать в одиночку на трамвае в столь поздний час?

По привычке солгав о том, где живет, она попала впросак. После недолгих препирательств Грейс сменила тему.

- Сколько, вы говорите, Норман, вам лет?

- Тридцать один.

Он был того же возраста, что и тот человек.

- Вы когда-нибудь были женаты?

- Нет. Я был так сосредоточен на карьере, что у меня не было времени думать о браке. Теперь же, когда я добился успеха, пришло время подумать и о женитьбе.

- Ясно.

- А вы, Анна, значит, вдова?

- Да.

- Боже, мои соболезнования.

Лицо мужчины выглядело не слишком скорбным. Он потянулся через стол, и Грейс нехотя позволила взять себя за руку. Чужое горячее прикосновение вызвало у нее странные ощущения, но она крепилась.

Завидев вдалеке официанта, несущего им еду, Грейс тут же убрала руку. После этого беседа прервалась, поскольку они принялись за трапезу. Зачерпнув из тарелки, от которой шел пар, очередную ложку супа клэм-чаудер*, она взглянула на человека, сидящего напротив нее, и внезапно ее осенило.

(*П/П: Клэм-чаудер - англ. Clam Сhowder - крем-суп из моллюсков, считается визитной карточкой американской кухни.)

Возможно, если попытаться покинуть страну в паре с мужчиной, ее не поймают. Ухватившись за эту мысль, потом Грейс сообразила. Ведь она не проверила самого главного.

- Норман.

- Да?

- Случайно… Вы никогда не хотели перебраться отсюда в какое-нибудь другое место?

- Э-э… Что вы имеете в виду?

Ей вдруг подумалось, что поднимать подобную тему было немного преждевременно для первого свидания. Замешкавшись на мгновение, Грейс рассказала сочиненную на ходу историю.

- Моя тетя живет в Колумбии. Успешно занимаясь золотодобычей, она весьма разбогатела. Говорят, у нее даже есть свой небоскреб. Но у них с мужем не было детей, а теперь она совсем одна и постоянно зовет меня переехать к ней в Колумбию. Я подумываю о том, чтобы перебраться туда, когда моя дочь станет чуть старше.

Молодой человек немного сконфузился, поскольку обычно на первом свидании такие вещи не обсуждают, но довольно быстро приосанился и улыбнулся.

- Начать жизнь заново на новом континенте, полном мечтаний и надежд. Прекрасный выбор.

- … Это да.

На самом деле, это был не выбор, а необходимость. Даже откажись Уинстон от Грейс, она не сможет жить здесь.

Как сообщалось в прессе, остатки повстанцев были почти полностью уничтожены, но в газетах время от времени все еще появлялись статьи о совершенных ими преступлениях и уничтоженных убежищах. Кроме того, те, кто совершил менее тяжкие преступления, проведя лишь несколько лет в местах лишения свободы, будут вновь выпущены в общество. Независимо от того, полностью отошла Грейс от дел или нет, для них она оставалась предателем.

Поэтому, чтобы выйти замуж, ей нужно было найти мужчину, который был бы готов покинуть эту страну.

Но не проще ли уехать в Колумбию, и уже там встретить кого-то и выйти замуж?

Она уже жалела, что так импульсивно пригласила этого мужчину на свидание.

- Слишком рано обсуждать подобное. Пожалуйста, забудьте об этом.

- Ах, не скажите. Никогда не угадаешь, что ждет нас в будущем. Возможно, за океаном есть немало компаний, которым требуются опытные специалисты по связям с общественностью.

Мужчина как бы невзначай перевел разговор на свою карьеру.

- Без лишней скромности могу заявить, что с моим, уже более, чем десятилетним, опытом работы в сфере связей с общественностью, меня везде с руками оторвут.

- К чему скромничать, если это правда. Мистер Грант действительно особо выделяет вас среди прочих специалистов по связям с общественностью. Кстати, насколько я знаю, вы работаете здесь уже довольно давно.

- Здесь-то я всего лишь три года. А раньше трудился в “Синклер Моторс”...

Синклер? Знакомая фамилия.

- Но после того, как компании семьи Синклер одна за другой оказались на грани банкротства, я перешел в “Грант Пикчерз”.

И тогда Грейс вспомнила. Однажды тот человек притащил в пыточную материалы странного дела, которое вел, и даже поведал ей о нем. Якобы Синклеры, уважаемая семья промышленников, были в сговоре с бандой Бланшара.

Затем, мучимый вынужденным участием в оговоре, он стал приносить в камеру пыток алкоголь, а позже и вовсе заперся там с нею напару.

Подобное поведение было крайне нетипичным для алчного демона Леона Уинстона, которого знала Грейс.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 189

Глава 189

- Анна?

- … Да?

Услышав свое имя, она подняла глаза и встретилась с непонимающим взглядом Нормана.

- Ах, просто кое-что показалось мне странным.

Когда же он поинтересовался, что именно заставило ее так глубоко задуматься, не найдя ничего лучше, Грейс выдала первое, что пришло ей в голову.

- Я не знала, что предприятия Синклеров разорились.

- Не все. Но компания “Ганпудер”, президентом которой являлся мистер Джеффри Синклер, очень скоро загнулась…

После ареста Джеффри Синклера банки прекратили выдавать его предприятиям кредиты, а деловые партнеры отвернулись, в результате чего некоторые компании обанкротились, другие же едва держались на плаву.

Оказалось, что Синклер утратил свой прежний статус и престиж. В то время, как его преступление заключалось лишь  в том, что он имел неосторожность несколько раз воспрепятствовать тайным махинациям короля.

Даже после того, как отношение Грейс к революционной идее изменилось, ее мнение о монархии не претерпело никаких изменений. Все едино - грязь. Она жаждала, чтобы монаршая фамилия пала так же, как пало революционное движение.

- И что же с самим Джеффри Синклером?

- Говорят, он до сих пор находится в заключении в лагере.

- О…

- Ах, не волнуйтесь, я-то никакого отношения к повстанческой деятельности не имею вовсе. - махнув рукой, неуместно пошутил Норман.

Грейс шутку не оценила.

- Счастье, что он все еще жив. - непроизвольно пробормотала она, но увидев изумленное лицо своего собеседника, пришла в себя.

Для тех, кто не знал всей подноготной, Джеффри Синклер являлся предателем. Было несколько странно проявлять беспокойство о судьбе подобного человека.

- Нет, я просто…

- Я тоже так думаю.

- Да?

Покраснев, мужчина кивнул и заговорил тише.

- Большинство людей по-прежнему считают, что правительство обязано пресечь любую возможность Синклерам заниматься бизнесом, мол, их семейство путается с мятежниками. Простой обыватель также уверен, что король слишком великодушен, проявив к ним снисхождение.

- Вот как?

- Но я так не думаю. Мне известно, что  Синклер был очень близок к народу. Этот человек не похож на других коммерсантов, для которых люди лишь винтики в механизме. Быть может, он не слишком лоялен к коррумпированной королевской власти, но и не тот, кто стал бы поддерживать антиправительственную группировку…

Все верно. Синклер не имеет никакого отношения к шайке Бланшара.

Проглотив эти слова, Грейс поинтересовалась:

- Тогда как же так случилось?

Это был примитивный прием для демонстрации согласия с собеседником.

- Не знаю, слышали ли вы когда-нибудь об этом, но поговаривают…

Однако, Грейс оказалась застигнутой врасплох, когда услышала от него правильный ответ. Имя настоящего владельца совместного предприятия, организованного Великим Герцогом и бароном, которое участвовало в торгах за права на добычу алмазов на руднике Бриа. Именно это вырвалось изо рта мужчины.

- Норман, откуда вам это известно?

- Я узнал это от друзей, которые работают в коммерческой сфере. Было время, в финансовых кругах активно циркулировал этот слух. Теперь же, не так давно, прошла информация, что арест Джеффри Синклера был связан именно с этими торгами. Случайность это или нет, но Синклер действительно также принимал в них участие.

Выяснилось, что правда, замаскированная под слух, уже начала тайно внедряться в сознание общественности. Как же она просочилась? Вероятно, в это дело было вовлечено довольно много людей, так что информация могла быть слита кем угодно, но Грейс сразу подумала об Уинстоне.

Если слух был пущен именно этим человеком, значит, он преследовал некую цель. Но какого рожна? Сколько бы она ни думала, это не имело смысла. Зачем тому, у кого рыльце в пушку, выкидывать что-то подобное с риском навредить самому себе?

- Когда я кому-то рассказываю об этом, люди часто смотрят на меня, как на дурака, который несет ахинею…

Ее визави явно занервничал, словно испугавшись, что поднял тему, неуместную для первого свидания.

- Да нет же, звучит вполне правдоподобно.

Застенчиво улыбнувшись, Грейс помешала ложкой свой суп. В том-то и беда, что это никакая не ахинея, а самая настоящая правда.

- Кстати, здесь очень вкусно кормят. - совершенно искренне заметила она в попытке сменить тему.

А не приготовить ли ей завтра клэм-чаудер? Элли ненавидит морепродукты, поскольку они пахнут рыбой, но ей нравятся супы-пюре, так что, возможно, этот супчик придется ей по вкусу.

Всякий раз, когда пробовала что-то вкусное, Грейс вспоминала о дочке.

Элли уже поужинала? Интересно, что она ела.

За ней присматривала соседка, которая жила в том же подъезде. Наверное, они недурно проводят время. К погруженной в мысли о дочери Грейс внезапно обратился ее кавалер:

- Стоит мне вас увидеть, Анна, как я тут же ловлю себя на мысли, что у вас невероятно красивый блонд.

- Они крашеные.*

(*П/П: “Ах, ты! Сучка ты, крашена!” (с))

- А…

- От природы у меня каштановые волосы, как у вас, Норман.

- Ясно. Занятное совпадение. Впрочем, нынешний цвет вам очень идет.

- Ах, знаете, зато моя дочь родилась со светлыми волосами, вот там блонд так блонд. Они такие блестящие и шелковистые, искусственно осветленные даже рядом не стояли. А если сверху взять и надеть корону, то и феи могут отдыхать.

- Видимо, она так же красива, как вы, Анна.

- Без… Без всякого сомнения. О, само собой, она не только красавица, но еще и умница, гораздо сообразительнее своих сверстников, поэтому воспитатели в детском саду так…

Грейс, до того возбужденно тараторившая, вдруг умолкла, заметив выражение лица своего спутника. Мужчина улыбался, но на его лице застыло смущение, будто он не знал, как реагировать.

- Ах…

- Я весь внимание, продолжайте.

Но это никому не интересно.

Как обычно. Она так гордилась своей дочерью, что в волнении всякий раз забывалась, а потом, спохватываясь, брала себя в руки.

- А у вас, Норман, есть дети?

Он отрицательно покачал головой.

- Но мне хотелось бы однажды стать отцом.

Боже, это четыре из десяти.

Если он действительно хотел завоевать сердце Грейс, то должен был сказать, что хочет стать отцом для ее дочери.

Этот мужчина говорил складно, словно у него был мед на языке, но что-то в нем было не так. Если оценивать вопросы по десятибалльной шкале, его ответы постоянно варьировались в пределах от трех до семи. Так себе.

Грейс даже как-то приуныла.

Продолжая болтать ни о чем, они доели горячее, и мужчина поинтересовался:

- Десерт?

Грейс покачала головой.

В итоге, она завершила трапезу, оставшись без десерта. Собираясь на выход, Грейс взяла мужчину под руку, а он накрыл своей ладонью ее кисть.

- А теперь, Анна, вы, наверное, отправитесь домой к своей дочери? - с сожалением на лице поинтересовался молодой человек, когда они вышли к дороге.

Не промолвив ни слова в ответ, Грейс кивнула на противоположную сторону улицы. Неоновая вывеска отеля ярко горела в ночи.

Сотрапезник он, конечно, унылый, но в постели все может оказаться иначе.

Повторяя это про себя, словно мантру, под руку с Норманом Грейс шагала по коридору отеля. Завернув за угол, она встретилась взглядом с мужчиной. Возникла неловкая пауза, после которой он спросил:

- Не желаешь ли выпить?

- Я не могу задержаться надолго.

- Ах, верно.

Снова повисло молчание, и, глядя на свою руку в мужской ладони, Грейс вошла в гостиничный номер. Каждый раз, когда он брал ее за руку, ощущение его прикосновения было странным. Интуиция подсказывала, что он желает переспать с ней, и, похоже, так оно и было.

Ну, конечно.

Лишь только войдя в открытую дверь номера, мужчина изменился.

- Анна... Ха-а…

Обняв Грейс, он всем телом вжался в нее. Та часть внизу, что касалась ее бедер, уже затвердела. Мурашки пробежали по ее спине, когда его руки принялись через блузку шарить по ней.

Губы мужчины приблизились, и Грейс безотчетно отвернулась в сторону. Вместо рта предоставив ему свою шею, она вдруг задумалась.

“Кстати, а какое нынче на мне нижнее белье?”

С утра она была так занята сборами Элли, что даже не заметила, что именно схватила и натянула на себя. Пока она силилась вспомнить, мужчина успел уложить ее на кровать. Сорвав с головы фетровую шляпу, он отбросил ее на стул и начал стягивать плащ. В тот момент, когда от его одежды пахнуло сильным следом сигаретного дыма, ее сердце забилось чаще.

Сейчас он снимет свой китель и повесит его на стену, затем вынет булавку из воротника рубашки и аккуратно положит ее на стол.

Кстати, а есть ли булавка у Нормана?

В любом случае, внешне он будет расслаблен и отстранен. Хотя внутри все совсем наоборот. Предвкушая это зрелище, Грейс заметно занервничала.

Однако, мужчина перед ней был настолько нетерпелив, что хаотично срывал с себя одежду. В итоге, все выглядело так, будто он спешит в туалет, и возбуждение Грейс разом схлынуло, словно ее окатили холодной водой.

Погоди-ка. Это что же такое происходит?

В этот самый миг Грейс с удивлением поняла, что она сравнивает своего спутника с тем чертовым сексуальным маньяком. В какой-то момент, она даже неосознанно наложила лицо того человека на лицо Нормана.

Чем я тут занимаюсь? Да вот, собираюсь переспать с этим парнем. Не вмешивайся. Если хочешь остаться и посмотреть, Леон Уинстон, тогда просто сядь тихонечко в уголке, можешь даже всплакнуть.

Словно в пику тому человеку она принялась расстегивать на себе блузку и вдруг замерла.

“Ах, если подумать, то…”

Сейчас ее меньше всего беспокоило, какое на ней нижнее белье. Надо было избавиться от пистолета на ноге. Ей вовсе не улыбалось снова пережить тот день, когда Уинстон, домагаясь ее, обнаружил на ней револьвер.

- Ай, Норман. Подожди, подожди минуточку.

Когда Грейс, оттолкнув мужчину мыском своей туфли, принялась самостоятельно снимать с себя одежду, он взобрался на кровать, так и не удосужившись раздеться до конца.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 190

Глава 190

- Думаю, перво-наперво, мне стоит позвонить своей няне. Нужно предупредить, что я нынче припозднюсь…

- О, разумеется.

- Тогда, может, для начала, сходишь помоешься?

- Ах… ладно.

Сообразив, что в спешке даже не успел освежиться, Норман, потирая шею, направился в душ. Когда дверь в ванную комнату закрылась, и послышался звук льющейся воды, Грейс вытащила из-за подвязки чулка кобуру с пистолетом и сунула ее в сумочку, которая валялась на полу.

- Ху-у-у… - вздох облегчения разнесся по маленькому гостиничному номеру.

Присев на край кровати и осмотрев свою блузку, на которой было расстегнуто несколько пуговиц, Грейс подняла руку. Однако, не сумев ни застегнуть их обратно, ни расстегнуть до конца, она снова вздохнула и опустила ее.

Все это было ей не по душе.

Ее не покидало ощущение, будто она совершает нечто предосудительное, но совершенно не из разряда того, что могло бы заставить трепетать ее сердце.

Однако, не было лучшего способа мести этому человеку…

Нет уж. Зачем бы ей спать с другим мужчиной лишь с тем, чтобы отомстить ему? Она сделает это потому, что сама хочет.

Принимая во внимание то, что в последнее время ее сексуальное желание достигло предела, когда его уже невозможно было контролировать, очевидно, она действительно нуждалась в мужчине. Норман был высок, хорош собой и неплохо сложен. Вполне себе кандидат на то, чтобы провести с ним ночь.

Но Грейс его не хотела.

Быть может, если хорошенько зажмуриться и попробовать разок, то все получится. Это, верно, оттого, что она знала лишь одного мужчину в своей жизни.

Освещенная льющимся из окна красным неоновым светом, Грейс сидела на кровати, пытаясь убедить себя в этом. Снаружи доносились приглушенные джазовые аккорды и редкие сигналы автомобильных гудков. В отличие от яркой уличной суматохи, в темноте гостиничного номера были отчетливо слышны только шум душа и ее дыхание.

В тот момент, когда вновь учуяла слабый запах сигарного дыма, Грейс удивленно подняла глаза. В углу, куда не проникал свет, подперев собой стену, стоял тот человек.

Чу́дно, вот и стой там, глядя, как я задыхаюсь в объятиях другого мужчины.

Но он ничего не ответил.

Выражения лица мужчины, стоящего в густой темноте, было не разглядеть. Она видела лишь горящий кончик сигары в его руке. Время от времени он вспыхивал, и выпускалась струйка белого дыма. Затем он чернел, чтобы потом вновь вспыхнуть красным.

В свете нервно мигающих неоновых огней Грейс сидела, затаив дыхание и боясь даже шелохнуться. Лишь изредка осторожно сглатывая слюну.

В конце концов, она не выдержала гнетущего молчания. Когда неоновая вывеска вновь погасла, высокие каблуки ее туфель застучали по ковру, но Грейс внезапно оказалась распластанной по матрасу.

Она была схвачена за лодыжку. Мужчина, бесшумно приблизившись к кровати, без намека на усилие с его стороны одной рукой удерживая ее щиколотку, другой вынул сигару изо рта и, выдохнув длинную струю дыма, нарушил тишину:

- Грейс.

Погасшая неоновая вывеска, вновь загорелась. В тот момент, когда ее глаза встретились с бледно-голубыми глазами оставленного в прошлом мальчика, она забыла, как дышать.

Би-и-ип!

Грейс разом очнулась, когда за окном раздался громкий автомобильный гудок.

Прочь.

В беззвучном крике она закрыла лицо руками.

Убирайся из моего гостиничного номера, Леон Уинстон.

На самом деле, местом, где он пребывал, была ее голова.

- Анна?

Услыхав свое имя, нет, псевдоним, Грейс вскинула голову. В одном халате перед ней стоял неизвестно когда здесь появившийся Норман.

- Что случилось?

Глядя в его полное беспокойства лицо, Грейс глубоко вздохнула.

- Норман...

º º º

- В это время года местная детвора обычно ходила в лес у реки собирать каштаны и грибы.

Джимми отчетливо слышал, как предательски дрожит его голос, но ничего не мог с этим поделать.

- Порой…

Он вздрогнул и словно бы онемел, когда дьявол, сидевший по другую сторону металлического стола, потянулся к нему своей рукой. Уинстон, небрежно бросив сигару в пепельницу, стоявшую посередине столешницы, приказал затаившему от ужаса дыхание узнику.

- Продолжай.

- По… Порой…

Как только Джимми открыл рот, его голос опять задрожал. Спрятанные под столом руки дрожали не меньше. Он сожалел, что однажды приказал Грейс охмурить этого полоумного демона. Имея тесное общение с ним последние три года, Джимми хорошо изучил его. Это с самого начала была провальная миссия.

Много времени утекло с тех пор, как практически все лидеры повстанцев, словно муравьи в руках ребенка, не ведающего, где добро, а где зло, приняли смерть в ходе жестоких пыток и издевательств. Лишь двое, что были приговорены умереть последними, еще дышали.

Если Дэйву была гарантирована жизнь, пока не поймают Нэнси, то Джимми - нет. Да и жизнь ли это, когда в любой момент ты можешь быть казнен по прихоти злобного демона или, к примеру, если обстоятельства вдруг переменятся.

- … Мы еще рыбачили.

С одной стороны, Джимми страшился, что если ляпнет что-нибудь не то, будет казнен, с другой - иногда даже хотел умереть поскорее. Поскольку, так или иначе, он был обречен.

А коли так, Джимми хотелось бы прихватить с собой на тот свет и своего мучителя, но для этого у него не осталось никаких ресурсов. Единственной радостью было то, что этот упырь все еще не нашел Грейс.

- Грейс тоже?

Снова здоро́во. Забыв стряхнуть пепел с сигары, Уинстон сунул ее обратно в рот, и опять вернулся к Грейс. Пленник махнул головой, и майор, нахмурившись, словно от негодования, задал уточняющий вопрос:

- И Грейс сама насаживала червей на крючок?

Джимми кивнул, не понимая, к чему он ведет.

- Разве это не мужское дело?

- Ну, тогда мы были детьми и просто дружили…

- Дамским угодником тебя не назовешь.

Для дамы в то время Грейс была слишком юной.

- Дальше.

Уинстон повадился вести с ним задушевные  беседы, поздно ночью вызывая в комнату для допросов. В такие моменты он непременно бывал пьян. Ни повадка, ни речь не выдавали его состояния, но от него так разило спиртным, что не заметить этого было просто невозможно.

Он расспрашивал обо всякой ерунде, и это вовсе не походило на допрос. Все, что было возможно почерпнуть из этих разговоров - просто воспоминания, касающиеся Грейс.

- Г…

Джимми осекся, едва не упомянув имя Грейс. Он чуть было не забыл об угрозе отрезать ему язык, если когда-нибудь из его рта снова вылетит это имя.

- Ей не хватало терпения, поэтому рыба у нее часто срывалась с крючка.

Демон тихонько рассмеялся.

- Эта женщина быстро теряет терпение.

Затем, выплюнув длинную струю белого дыма, он поинтересовался:

- А со скольки лет вы лазали по деревьям?

Трудно было однозначно ответить на столь абсурдный вопрос.

- Ну... Вероятно, с самых малых. Местная детвора, все мы, незаметно приобретали этот навык, играя в лесу.

Коротко охнув, как будто ответ его не устроил, Уинстон погасил сигару в пепельнице. А затем, словно вспомнив что-то, со слабой улыбкой на лице он вперился взглядом в серую стену и вдруг заговорил:

- В тот раз я впервые в жизни увидел, как девчонка взбирается на дерево.

Продолжая улыбаться, он смотрел на стену перед собой, точно видел там образы из прошлого.

- А потом она свалилась прямиком мне в объятия.

- …

- Уже тогда она была по-настоящему красива.

На лице дьявола появилось такое выражение, словно он ступал по Небесам. Внезапно Уинстон обратился к  тому, кто украдкой потирал покрывшиеся от ужаса мурашками руки:

- А ты в курсе, насколько наша история стара?

История? Вновь почувствовав подвох, Джимми безучастно моргнул и ответил:

- Я знаю, что вы уже встречались, будучи подростками.

- Ну-ка поведай мне, что там тебе рассказывала Грейс.

- Вы играли вместе весь день…

- Ха…

Когда Уинстон расхохотался, Джимми, затаив дыхание, примолк. Сухожилия под напряженной челюстью дьявола заметно напряглись, обнажив его оскал. А на прижатой ко лбу руке, державшей сигару, вздулись вены.

- Ты изрядно меня повеселил.

- …

- Говоря, что мы играли, под играми ты подразумеваешь поцелуй?

- Я, я только, я только передал ее слова.

Леон это уже слышал. Однажды та женщина собственными устами заявила ему тоже самое.

- Я сказала так, потому что боялась, что родители меня накажут, если поймают за играми с тобой.

Как можно было назвать это игрой?

- Но я тоже совершенно искренне была влюблена.

Было ли это в самом деле так? Насколько глубокий смысл она вложила в слова “была влюблена”?  Возможно, эта женщина лишь прошлась босиком по мелководью, тогда, как Леон в одиночку погрузился в эту пучину с головой.

Он крепко зажмурился и снова открыл глаза. Глубоко затянувшись сигарой, Леон помусолил ее во рту и, наконец, прикусил зубами.

- А ты знал, что я был первым, кто целовался с Грейс?

- … Не знал… я.

Леон улыбнулся, увидев в глазах узника замешательство, которое выглядело особенно жалким, поскольку его лицо теперь представляло собою череп, обтянутый кожей.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 191

Глава 191

- А ты ведь никогда не целовал Грейс. С тех самых пор так и не решился.

Вместе с дымом наружу вырвался лающий смех.

- Слушай сюда. Если что-то постоянно откладывать в долгий ящик, в конце концов, тебе придется уступить кому-то вроде меня.

Даже свой первый раз.

Когда его мысли достигли этой точки, Леон, вдруг вспомнив кое о чем, поинтересовался:

- А что там с подарком, который я тебе передал?

- … С подарком?

- Ну, с тем, который я отправил вместе с Фредом Уилкинсом.

В этот момент выражение лица Джимми изменилось. Казалось, он еле сдерживает отвращение.

- Вижу, теперь ты вспомнил. Вот я и спрашиваю, что ты с ним сделал?

- … Сжег.

- И ты посмел без спросу уничтожить доказательство нашей первой ночи?

Его изможденный противник разом побелел, когда Леон зыркнул на него так, словно собирался прибить на месте, хотя, на деле, почувствовал облегчение.

К счастью, не осталось ни единого свидетельства его ошибки.

Если бы вот так же можно было выжечь все следы, что глубоко въелись в сознание этой женщины.

- Я слышал, что невозможно забыть свой первый сексуальный опыт. Даже если ты захочешь стереть из памяти сегодняшний вечер, я сделаю все, что в моих силах, чтобы он стал для тебя незабываемым.

Кто вообще его за язык тянул? В конечном итоге, та ночь стала воспоминанием, от которого Леон и сам был бы рад избавиться, но не сможет уже до конца своих дней.

Ее щеки со следами высохших слез и спермы были бледны. Он вспомнил, как женщина, умоляя его не отправлять пропитанное их телесными жидкостями и кровью нижнее белье ее жениху, вопрошала:

- Чего ты добиваешься, попирая меня подобным образом?

Ее достоинство было растоптано.

Отняв у нее достоинство, Леон потерял свою первую любовь.

Уверенный в ее предательстве, тогда он был ослеплен гневом. Его первая любовь забыла того, кто все еще был во власти своих чувств, и обещала свою руку и сердце другому мужчине. Более того, в нем она видела лишь объект извлечения выгоды. Леон был уверен, что Грейс, сговорившись с Бланшаром, решила поглумиться над ним.

Он заблуждался, не ведая, что Грейс вовсе к этому не стремилась.

Ее заставили внедриться к нему.

- Но я тоже совершенно искренне… была влюблена.

Все верно. Она была искренне влюблена.

Пусть “была”, но ведь “влюблена”.

Леону ничего не оставалось, кроме как слепо цепляться за эти совсем уж безнадежные измышления, находя в них надежду.

- Эй, а скажи-ка мне вот что.

Мазнув сигарой по пепельнице, Леон стряхнул комок пепла размером с ноготь и задал давно мучивший его вопрос:

- Зачем Грейс обручаться с кем-то вроде тебя?

Лицо недоноска снова побледнело. Вероятно, он сожалел о своей опрометчивой помолвке с Грейс.

- … Я и сам не знаю.

- А вот я лично догадываюсь.

Леон хорошенько вгляделся в лицо Джеймса Бланшара-младшего, и один уголок его рта пополз вверх.

Темные волосы, карие глаза и заурядная внешность типичного представителя рабочего класса.

Этот ублюдок являл собой полную противоположность Леона.

- Она говорила, что ей нравятся блондины, но остановила свой выбор на брюнете. На самом деле она выбрала брюнета именно потому, что без ума от светлых волос.

Было ли это осознанным или нет, очевидно, та женщина выбрала этого придурка потому что ей нравился кое-кто другой. Таким образом она пыталась забыть его. Ей хотелось скрыться от событий прошлого. И отринуть свое сердце. Она намеренно нашла себе мужчину, который во всем был отличен от Леона.

- Получается, Грейс так и не сумела забыть меня.

Леон навис над Джимми, который не знал, куда себя деть, вообще не понимая, о чем он толкует.

- Но куда больше меня интересует, зачем ты решил жениться на Грейс.

Этот болван так нервничал, что не мог ответить даже на такой несложный вопрос.

- Дай-ка я сам угадаю. Чтобы надеть на нее ошейник для лучшего контроля?

- … Это, это вовсе не так.

- Неужели ты думаешь, что сможешь провести меня банальщиной вроде: “Я ее любил”?

Все сопоставив, Леон понял, что именно такой ответ и был верным. Он ухмыльнулся, потирая свой лоб рукой, держащей сигару.

- Любовь? Ты просто нечто. Может, мне найти определение любви в словаре и зачитать тебе?

Сам он не мог похвастать тем, что разбирался в любви, однако, знал наверняка, что своим любимым люди готовы отдать все самое лучшее.

- То, что ты заставил ее жить в убогой, заплесневелой комнатушке пансиона, было проявлением твоей любви?

- Это не...

- Полагаю, и кольцо, что по ценности можно сравнить лишь с игрушечным колечком, которое получаешь в качестве приза при покупке конфет, ты назвал обручальным, потому что любил ее?

Леон усмехнулся сквозь зубы, как и тогда, когда нашел в доме этого ублюдка кольцо с выгравированным на нем именем Грейс.

- Роскошь есть сквéрна.

- Несомненно, а покупка роскошного катера не есть сквéрна.

- Я просто содержал его на случай необходимости бежать в чрезвычайной ситуации.

Именно этим Грейс и воспользовалась при побеге. Тогда она разом умыла их обоих.

- Хорошее оправдание. У меня уже десять шкафов забиты доказательствами твоей порочности, а ты все еще мнишь себя непогрешимым аскетом?

- Я жил ради Идеи.

Невзирая на любые улики, Джимми упорно продолжал выгораживать себя.

- Я также, также не желал жертвовать ею… Но кто угодно на моем месте…

На каком еще месте? А, на месте картонного царька.

Этот лопух был просто картонным правителем в руках тех мерзких крыс. Все стало предельно ясно, когда Леон воочию наблюдал его поведение, собрав вместе всю верхушку для казни. Маленький Джимми робел не только перед ним, но и перед другими главарями их шайки.

Маленький Джимми. К нему даже обращались прозвищем, уместным разве что для маленького мальчика, подчеркивая, что он был их марионеткой, но вовсе не лидером.

Утомленный бесконечными оправданиями, Леон потушил сигару и прервал его:

- Чего бы ни требовал твой статус, долг или репутация, любовь остается любовью.

- …

- О какой любви может идти речь, если в сложившейся ситуации ты предпочел бросить ее, а не свое добро? Трусливая псина вроде тебя не достойна такого чувства, как любовь.

Стиснув зубы, словно обвинение в трусости могло оскорбить его мелочную душонку, ублюдок тихо пробормотал:

- Так в чем же различие между нами?

- Поживем - увидим.

Когда к нему потянулась рука с сигарой, направленной горящим концом вниз, узник вздрогнул от страха. Усмехнувшись, Леон затушил сигару в пепельнице.

- Ах, вот незадача, увидеть-то ты не сможешь. Просто не доживешь.

º º º

Тесную кабинку сильно тряхнуло, и она начала движение вверх. Картиной, что всплывала за решеткой лифта, была межквартирная площадка, которую Грейс созерцала ежедневно.

Она тяжело вздохнула. Был ли это вздох облегчения, сожаления или, возможно, и того, и другого разом?

После звонка домой Грейс, сославшись на болезнь дочери, вылетела из гостиничного номера, оставив Нормана в одиночестве. Она была почти уверена, мужчина догадался, что это ложь.

И он больше никогда не пригласит ее на свидание.

Так отчего ей так легко на душе?

Хотя, Нормана стоило пожалеть, поскольку сначала предложив поужинать и даже переспать, затем она повела себя так, будто он силком ее туда приволок.

Наверное, правильным будет завтра извиниться?

Грейс, никогда прежде не попадавшая в подобный переплет, не могла решить, как ей действовать дальше. Она лишь понимала, что чем чаще они будут видеться на работе, тем более неловкой будет становиться ситуация.

Зачем она вообще это сделала?

Ей точно не стоило поддаваться столь импульсивному порыву. Уж лучше бы она посвятила это время приготовлению вкусного ужина для Элли.

Преисполненная сожалений, Грейс вышла из лифта, пока она шла к своей квартире, перед ней так и стояло личико малышки.

- Элли, мама дома! - крикнула Грейс, отперев дверь своим ключом и войдя внутрь.

Но никакого ответного приветствия, вопреки ожиданиям, не последовало.

Элли, которая, сидя на диване в гостиной, играла с Люси, восемнадцатилетней девушкой, живущей по соседству, оглядев Грейс, повернулась к ней спиной. Обычно этот ребенок бежал к ней, сломя голову, с криком: “Мама пришла!”. Однако, сегодня дочь сделала вид, будто вовсе не заметила ее.

Она на самом деле проштрафилась.

Прежде, чем оставить Элли с кем-то другим, Грейс, как правило, предупреждала ее об этом как минимум за день. Сегодня же ей пришлось отправить соседку в садик за дочкой в срочном порядке.

Поприветствовав Люси, Грейс приблизилась к Элли и спросила:

- Доченька, ты уже покушала?

- Нет. - коротко ответила девочка, все еще сидя к ней спиной.

На что Люси изумленно вскинула руки:

- Это неправда. Я покормила тебя сразу по возвращению из детского сада. Ты отлично покушала, зачем же обманываешь сейчас?

Положив руку на плечо Люси, которая заерзала, опасаясь недоразумения, Грейс с улыбкой кивнула девушке. Это был знак, что она все поняла.

Уж ей-то доподлинно было известно, что Элли была само очарование, когда Грейс уходила, но стоило матери вернуться, как девочка становилась невероятно капризной. Вот и теперь она выплескивала обиду, третируя маму за то, что та поздно вернулась, поручив ее кому-то другому.

В подтверждение слов Люси, что они весь вечер играли в куклы, по всему дивану и ковру были разбросаны игрушки. Достав из своего кошелька вознаграждение, Грейс поблагодарила ее за хорошую работу. Когда соседка ушла, она, как была в пальто, подсела к Элли.

- Элли, ты скучала по маме? Я по тебе - очень.

- Ну и запах. - девочка оттолкнула Грейс, когда та приобняла ее.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 192

Глава 192

Ткнувшись носом поочередно в собственное пальто, а затем в блузку, она была вынуждена признать, что Элли не шутила. Казалось, запах парфюма и сигарет Нормана напрочь въелся в одежду.

- Мамочка сейчас примет ванну и вернется.

Поспешно ретировавшись, Грейс наполнила ванну водой и, сняв с себя всю одежду, сунула ее в корзину для белья. А ведь она, бросив свою маленькую дочь дома, собиралась кувыркаться в постели гостиничного номера с мужчиной. Отмокая в теплой воде, Грейс боролась с чувством стыда, когда через приоткрытую дверь в ванную просочилась Элли.

В руках девочки была игрушка. А на лице вселенская скорбь. В тот момент, когда она вошла в ванную, Грейс, поймав ее взгляд, улыбнулась, но малышка нахмурилась пуще прежнего и быстро опустила глаза в пол.

Охо-хо, плохи мои дела.

Затем, повернувшись к ней спиной, Элли уселась на коврик перед ванной. Свою игрушку она поставила на пол рядом с собой, и Грейс поинтересовалась:

- Что такое? Ты в этот раз так сильно скучала по маме?

- Нет.

- Правда?

- …

- А ты уже приняла ванну?

Девочка энергично замотала золотистым затылком. Нет! Затем, испугавшись, что ее, чего доброго, снова засунут в воду, призналась. Ну да. И Грейс еле сдержала смех.

На деле, она просто хотела ее видеть.

Настолько, что не выдержав, пришла к ней сюда.

Это полностью обличало истинные чувства Элли.

Но если продолжить дразнить ее таким образом, она разобидится. И Грейс, будучи провинившейся стороной, молча следила за манипуляциями ребенка с игрушкой. Это был телефон, который Элли смастерила из деревянного подсвечника, проволоки, пряжи и прочей дребедени.

- Длынь-длынь. - произнесла малышка, имитируя звонок и поднесла к уху картонную телефонную трубку.

В ответ Грейс изобразила, что тоже сняла и поднесла к уху трубку будто бы стоящего перед ней невидимого телефона.

- Длынь-длынь, длынь-длынь.

- Да, это оператор. Кто на связи?

- Это Элли.

- О, мисс Элли. Чем я могу вам помочь?

- Моей маме надо пелеодеться.

- Мама уже переоделась. Что-то еще?

- Я злюсь. Никаких цмоки-цмоки!

- Хах!

Грейс не знала, смеяться ей или плакать от столь безапелляционного заявления Элли. В итоге, она сделала и то, и другое.

- Нетушки. Хнык-хнык. Мамочка расстроится. Без чмоки-чмоки своей Элли мама даже уснуть не сможет.

- Так не спи!

Воистину, эта малышка не ведает жалости.

- Элли, ну посмотри на маму. М?

Она по-настоящему забеспокоилась, когда Элли не остыла даже после того, как легла спать. Ей не хотелось, чтобы дочка уходила в сон с дурными эмоциями.

- Хмм, Элли?

Грейс в который раз постучала кончиком пальца по детскому плечику, словно в закрытую дверь, пока Элли лежала, обнимая своего плюшевого кролика. Детка, которая упорно молчала, наконец, угрюмо поинтересовалась:

- Маме на лаботе лучше, чем с Элли?

- Нет, это не правда.

Она ощутила новый укол сожаления, поскольку задержалась вовсе не из-за работы. Теперь Грейс припоминала, что, прощаясь утром с дочерью в садике, пообещала поиграть с ней вечером. Говоря это, она не придавала особого значения своим словам, и лишь сейчас сообразила, что для ребенка это могло быть важным обещанием.

- Прости, что мамочка не сдержала своего слова. Вместо этого я не пойду на работу в следующий понедельник, а тебя, Элли, не поведу в детский сад, и мы с тобой проведем весь день вместе, а? Сходим в зоопарк, посмотрим на слонов и жирафов, покатаемся на твоей любимой лошадке. Давай?

Несмотря на ее искренние извинения и предложение загладить вину за нарушенное обещание, Элли продолжала демонстрировать матери свой затылок. Это был всего лишь детский каприз, но сердце Грейс сжалось.

- Элли… Ты больше не любишь мамочку?

- … Нет.

Ответив так, малышка вдруг повернулась и обеими маленькими ручонками обхватила щеки матери.

Чмок.

Она одарила Грейс “чмоки-чмоки”, которых сегодня грозилась лишить.

- Я люблю тебя.

Вишенкой на торте прозвучало безыскусное признание в любви, после которого Элли снова отвернулась и медленно вползла спиной в объятия матери. Казалось, она еще немного сердится, но Грейс, похоже, уже не возражала.

- Я тоже люблю тебя, Элли.

Обняв, она прижала к себе дочурку, вместо колыбельной нашептывая, как сильно любит ее. Ни к кому и никогда Грейс не испытывала столь чистого чувства. И ей очень хотелось, чтобы любовь Элли к ней была такой же.

Раньше она верила, что любовь - это каменная глыба. Но ей больше не нравились монолиты. Грейс жаждала любви, подобной океану.

Ей хотелось не любви, которая разрушается, подвергаясь коррозии под воздействием времени и ветра, но любви, что не изменится, даже если порой ее штормит, а с течением времени становится лишь глубже.

Та любовь, которую она испытывала в прошлом, превратилась в ненависть, разочарование и боль. Без чистой и безбрежной любви Элли сама Грейс была бы пустой и никчемной оболочкой.

Лишь только за любовь к тебе я буду бороться.

Поцеловав пахнущую шампунем детскую макушку, она дала себе обещание.

- Мам…

- М?

- Ты покажешь мне слонов?

- А как же.

- Мам…

- М?

- А иглушку новую купишь?

Хапуга. Слегка улыбнувшись, Грейс кивнула.

- Ладно-ладно.

Вот уж точно, эта пройдоха нигде не пропадет.

- Мама, а…

Что она собралась клянчить на этот раз? Обновку?

- Где мой папа?

Элли произнесла слово, которого Грейс так старательно избегала. В тот же миг она застыла, словно дочь попросила предъявить ей отца.

- У Люси есть папа, он настоящий толстяк. Папа Эдди любит поспать, а папа Бетти залабатывает много денег.

Судя по всему, девочке запало в голову, что сказала старушка тем утром в местной пекарне. Наверное, она потом весь день ходила и выспрашивала, у кого какой отец.

Может, еще погодить? Нет, уже слишком поздно.

Грейс попыталась доходчиво объяснить, кто таков есть отец.

- Папа - это такой человек, который, как мама.

- Класивый?

Когда первой реакцией на утверждение, что некто похож на ее маму, стали слова о том, что он красив, Грейс улыбнулась и чмокнула Элли.

- Я не об этом. Просто, чтобы сделать ребенка, нужны двое: папа и мама.

- Чтобы сделать лебенка?

- Эмм.

- А зачем им это?

Грейс очень нервничала, поскольку боялась, что дочь начнет расспрашивать ее о процессе, но, на удивление, вопрос, который она задала, оказался куда проще.

- Потому что любят друг друга.

Это был хрестоматийный ответ.

- А как тогда выглядит папа?

Как ты.

Пока она колебалась, не решаясь ответить, Элли, теребя уши плюшевого кролика, выдохнула:

- Папа Люси - мужчина.

И тут Грейс осенило. Малышка интересовалась не своим отцом, а тем, кто подходит на роль отца.

- Все папы - мужчины. А все мамы - женщины.

- Получается, все мужчины - папы?

Грейс была поражена выводом Элли. Все ли детишки в возрасте двух с половиной лет обладают таким сложным мышлением?

- Нет. Мужчина встречает подходящую женщину, и тогда они становятся отцом и матерью.

Должно быть, это было сложно для осмысления, поскольку Элли, наморщив лобик, глубоко задумалась, прежде чем, наконец, задать вопрос:

- Мама, выходит, папа встлетил тебя?

- А? Э-э-э…

- Ведь у Элли есть папа?

На каждый новый вопрос отвечать было все труднее.

- У всех есть папы.

Грейс выдохнула, решив, что легко отделалась, снова выдав общепринятый ответ.

- А папа Люси сейчас дома.

- Наверняка.

- И папы Эдди, Бетти и Билли тоже все дома. Тогда почему в доме Элли неполядок?

- Э-э…

В итоге, Элли добралась до самого сложного вопроса из всех. Еще совсем недавно ее это вовсе не волновало.

- Папочка Элли на небесах.

Хоть он и дьявол, по которому ад плачет.

- Почему? Почему папочка Элли на небесах?

Леон Уинстон, сукин ты сын, помоги мне.

То была пытка. Грейс придумала целую историю, готовясь к этому дню, но когда дело дошло до того, чтобы на самом деле солгать дочери, все разом вылетело из головы, и слова не шли к ней. Она не придумала ничего лучше, чем воззвать к виновнику всего этого балагана, чтобы он помог ей объясниться.

- Когда кто-то попадает на небеса, он уже никогда не вернется?

- Не вернется.

Малышка явно огорчилась, и у Грейс защемило сердце.

- Бетти сказала, что папа пообещал, что Санта подарит ей щенка.

- Мама обещает, что ты получишь два подарка - от меня и от папы. И еще третий тебе принесет Санта-Клаус. Ох, просто потрясающе. Здорово же? М?

Попытка сменить тему, распаляя аппетит маленькой жадины, провалилась. Если эта девочка начинала говорить, то ее было не угомонить, а уж коли что-то сумело ее заинтересовать, то она стремилась копнуть до самой сути.

- Значит, мамуля тоже папочку любит?

- … Что?

Вароятно, малышка сильно впечатлилась ее недавним ответом, что дети рождаются из любви. В этот момент Грейс впервые почувствовала, что исключительная сообразительность ее дочери может быть проклятием, а не благословением.

- … Интересуешься, любят ли друг друга твои мама и папа?

Грейс вдруг поняла, что когда-то она, так же как и Элли, даже не догадываясь о правде, задавала матери похожие вопросы.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 193

Глава 193

Это случилось в тот самый вечер, когда мама поведала ей, что самый жестокий способ победить врага - влюбить его в себя. Тогда же она, обращаясь к Грейс, которая высмеяла эти слова, добавила:

- Послушай, мужчины глупеют, когда влюбляются.

- Получается, и наш папа - глупец?

Теперь она знала, почему лицо ее матери вмиг помрачнело, когда был задан этот шуточный вопрос.

- Нет. Он не любит. Меня может любить кто угодно в этом мире, но только не этот человек.

Вспоминая тот момент, Грейс чувствовала, как все меркнет у нее перед глазами. Лишь только узнав правду, она поняла. Она поняла, насколько жестоким был заданный ею вопрос. Слезы душили ее.

Ей также довелось ощутить, каково это -  воспитывать дочь врага, которая явилась катастрофическим последствием порученной ей миссии. Как и то, что должно счесть, как минимум, везением возможность для нее любить своего ребенка без оглядки на чужое мнение, в отличие от ее матери.

Грейс, также, как и Элли, вдруг стало любопытно.

Имела ли мама какие-либо чувства к ее биологическому отцу? Или, быть может, то была любовь и ненависть одновременно?

Было горько. Было невероятно горько помыслить, что сама она явилась продуктом чьей-то досадной и нечаянной оплошности.

А та, кого она обнимает сейчас? Окунувшись в невеселые мысли, Грейс крепче прижала к себе дочь.

Элли, уж кто-кто, но ты не родилась по ошибке.

Этот ребенок вовсе не стал результатом чьего-то просчета, поскольку, каковы бы ни были его намерения, тот человек совершенно осознанно создал ее.

Она подняла глаза и встретилась с выжидающим взглядом малышки.

- Папуля мамочку любит.

Это была правда. Хоть Грейс и не могла этого объяснить. Она даже не была уверена, что это по-прежнему так.

- И я твоего папу…

Не в силах закончить фразу, Грейс бесплодно шевелила губами. Как сложно. Это на самом деле был невероятно сложный вопрос. В поисках ответа Грейс с тяжелым сердцем всмотрелась в лицо, так похожее на того человека.

Леон Уинстон, что ты есть для меня?

- И я твоего папу…

После долгого колебания Грейс, наконец, вытащила на свет старую истину, похороненную в прошлом.

- Я любила его.

Чистая правда, это была ее первая любовь. Даже если все уже быльем поросло.

То был удобный и трусливый ответ.

Когда Элли уснула, Грейс тихо улизнула в гостиную. Выудив откуда-то из кухонных закромов початую бутылку красного вина, она налила себе бокал и села на диван.

Ее безучастный взгляд прошелся по уставленной их с Элли фотографиями консоли. Отставив бокал с вином, она потянулась к небрежно лежащей перед фоторамками сумочке. Оттуда торчали пара журналов и газет.

Так и не выбросив прессу за прошлый месяц, Грейс умудрилась притащить ее домой. А уходя с работы, она прихватила еще и сегодняшний таблоид.

Исключительно ради того, чтобы иметь понятие о передвижениях этого человека.

Ведь отслеживание местонахождения противника - есть основа основ. Первым делом она развернула газету с крупным заголовком: “Свадьба неминуема”.

Значит, он действительно женится?

Как бы не так. Она снова купилась на громкий заголовок. Какое отношение недавняя покупка очередного замка Великим Герцогом имеет к свадьбе? Это была обычная газетная спекуляция на ничем не подкрепленных слухах.

Чего еще можно было ожидать от светской хроники, которая изначально плодит сенсации, а не факты? То, что подобное происходит не впервые, уже начинало раздражать.

Так что, если он и вправду вознамерился жениться, пусть уж поторопится.

Ведь всякий раз, когда Грейс видела эту лучезарную улыбку на первой полосе, все внутри у нее свербело.

Ты счастлив? А уж я как счастлива без тебя.

Но ты не можешь быть счастлив. Разве есть тебе счастье без меня, без Элли?

Она вырвала фото из издания. Скомканный лист газеты был брошен и упал перед камином.

Несчастен. Пожалуйста, будь несчастен.

Потерев лицо обеими руками, среди стопки журналов, разбросанных по дивану она выделила заголовок:

“Леон Уинстон, человек, у которого есть все”

У тебя есть все. Насмешил. У тебя нет меня.

Взяв в руки журнал, Грейс мысленно спросила у этого человека.

Ты все еще хочешь меня? Не так ли?

В октябрьском номере “Модницы” никакого интервью с ним не было. Однако, имя Леона Уинстона возглавляло рейтинг самых-самых. Каким же раздражающим оказался факт, что так много женщин по всему королевству обожают этого сукина сына.

Он все еще преследует ее или сдулся? Знать бы наверняка.

Оставалось лишь надеяться, что этот человек ни в жизнь не сможет ни забыть, ни перестать искать ее. При этом, конечно, хотелось, чтобы он не наступал ей на пятки. Поскольку Грейс уже осточертело бегать. Она сердилась на него, сама уже не понимая за что.

Еще чуть полистав журналы, полные пресных историй, она вдруг встала и направилась на кухню. Включив плиту, Грейс подожгла пачку журналов и газет, которую держала в руках, и бросила в раковину.

Мужчина вспыхнул и превратился в горстку пепла. Вглядываясь в остатки чего-то, что совершенно не походило на Леона Уинстона, Грейс мысленно поинтересовалась.

О чем ты вообще думаешь?

Это был вопрос, который она задала самой себе.

º º º

“Джимми действительно милый.”

- Нет, Грейс. Этот ублюдок, в итоге, предаст тебя.

Леон препирался с портретом одиннадцатилетней девчушки, стоящим на прикроватной тумбе, перьевой ручкой делая правки в ее дневнике.

“Джимми действительно милый. Ублюдок.”

Прислонившись к кровати, он читал дневник Грейс, который она вела в одиннадцать лет, и не мог оторвать глаз от записи, датированной 21 мая.

“Почему я не блондинка? Когда вырасту, я обязательно выйду замуж за блондина. И у нас будет много милых белобрысеньких детишек.”

- Благодаря мне твое желание сбылось.

Возможно, за исключением слова “много”.

Он снова метнул свой взгляд на тумбу и приветствовал Грейс. Широко улыбаясь, она стояла перед железнодорожной станцией Аббингтон Бич, но полуулыбка Леона, отраженная в стекле фоторамки, была не столь долговечна.

- Почему ты не вела дневник, когда была там?

Возможно, она забыла взять его с собой. Ибо никаких дневниковых записей о том времени, когда они повстречались в Аббингтон Бич, не было. Как ему хотелось знать все потаенные мысли Грейс с того самого дня, как они впервые встретились и начали украдкой следить друг за другом, до того момента, когда вместе вознеслись в небо и вместе же рухнули оземь.

Леон, который долго смотрел на пропуск в записях, равный периоду примерно в две недели, наконец, отвел взгляд и закрыл дневник. Выдвинув ящик прикроватной тумбы, он вставил блокнот в пустое пространство между другими дневниками Грейс, которые были расположены в хронологическом порядке.

Как ни парадоксально, в отсутствие Грейс он узнал о ней гораздо больше.

Она ест булочки, сначала намазывая их клубничным джемом, а уж затем толстым слоем взбитых сливок сверху. Леон поступал ровно наоборот.

Ей нравится читать журналы. Это весьма кстати.

Ее чертов старший братец научил Грейс водить авто. После того дня, когда Леон узнал об этом, он нанял Джонатана Риддла-младшего водителем грузовика на одно из своих предприятий и значительно урезал бюджет его семье.*

(*П/П: Имеется в виду побег Грейс на машине из порта.)

Леон достал последний по хронологии дневник. Начиная с шестнадцатилетнего возраста ее часто использовали в операциях, а потому в записях было много пробелов. Последняя из них была сделана за пару дней до операции по внедрению.

“Я не могу уснуть.”

- И я.

Следуя своему ежевечернему моциону, Леон перевернул еще несколько листов последнего дневника Грейс и на чистой странице при помощи перьевой ручки сделал свою собственную запись.

Чем ты сегодня была занята? А наша дочь? Вы хорошо провели день? Я, как обычно, нет. Ты счастлива?

Надо сказать, что записей скопилось уже немало, поскольку они делались ежедневно. Их содержание было практически идентичным, различались лишь даты. И если бы эта женщина вдруг увидела их, она бы решила, что Леон окончательно рехнулся.

Сунув дневник обратно, он также сложил в ящик фоторамку, стоявшую на тумбе. Затем его взгляд упал на листовки, лежавшие на дне полки.

Никаких сообщений по ним.

По словам горничной, которая помогала ей по хозяйству после рождения ребенка, женщина намеревалась передать его в другую семью. Затем она попыталась подкинуть чадо ему, но и этого сделать не смогла, а потому, в итоге, забрала с собой. Значит, не в силах расстаться с ним, она где-то сейчас продолжает растить дитя одна.

Исходя из этого, он распространил листовки с описанием Грейс и ребенка в полицейских участках и детских клиниках по всей стране. Если у вас есть маленький ребенок, рано или поздно вам понадобится педиатр.

Леон воздержался от того, чтобы расклеить объявления прямо на улицах, как это было раньше. Приходилось быть осторожнее, чтобы те, кто все еще охотился за этой женщиной, в конечном итоге, не добрались и до ребенка.

Однако, до сих пор не поступило ни одного мало мальски достоверного сообщения.

Где она живет и на что? Если только ей не свалился сундук с золотом на голову, то прожить все это время, имея на руках лишь наследство, оставленное ей ее матерью, было невозможно.

Как она зарабатывает? Он не знал наверняка, но полагал, что женщине, в одиночку воспитывающей ребенка, которой, к тому же, приходится работать, должно быть невероятно трудно.

Я отступлю. Если ты только вернешься, я сделаю так, как ты хочешь. Просто останься рядом со мной, и я с радостью приму любую месть, которую ты мне назначишь.

Конечно, эта женщина не придет, поскольку ее отсутствие и есть месть ему.

Неужели она вышла замуж за другого мужчину? И поэтому ее более ничего не трогает, и она никак не реагирует на леоновы провокации.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 194

Глава 194

Другому мужчине его женщина шепчет слова любви, что никогда не шептала ему, а его ребенок называет чужого дядю “папой”. И женщина, и малышка счастливо улыбаются в объятиях кого-то другого, не его. Стоило ему это представить, как глаза Леона потемнели, а дыхание участилось.

Час пробил.

Подыхая от голода из-за равнодушия женщины, нынешним вечером собака опять поплелась в ванную. Закинув в пасть горькую пилюлю, она вернулась, выключила свет и улеглась в постель. Сегодня снова оставив место той женщины незанятым.

Вскоре Леон ощутил головокружение, становясь словно бы все более и более пьяным, пока, наконец, его не охватило чувство непередаваемой эйфории. Охваченный мнимым счастьем, он вспомнил последние моменты, проведенные на этой кровати вместе с Грейс.

- Сильнее, быстрее.

- Ты уверена, что все будет в порядке?

- Давай же, прошу тебя.

Их последняя с ней близость была чисто игрой в бирюльки. Однако, сколь тривиально все ни случилось бы, мысленно он никак не мог это отпустить.

Наконец, Леон приблизился к любимейшему моменту своих воспоминаний.

Улыбка. Грейс улыбнулась.

Женщина, чьей улыбки, как он думал, ему больше вовек не видать, улыбнулась, потому что любила его. Пусть даже это было ложью.

Она улыбнулась так ласково, что его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. А затем потянулась к нему. Когда Леон обратился к ней лицом, женщина с горящим взглядом коснулась его щеки. Вероятно, то был первый раз с момента их воссоединения, когда в ее глазах не было ни ненависти, ни презрения, ни даже намека на сожаление.

Ему хотелось навеки погрузиться в это бирюзовое море, преисполненное чистой любви.

- Леон.

С улыбкой с ее уст слетело его имя, словно они были обычной парой возлюбленных. Теперь, когда у Леона не было кляпа во рту, он без колебаний произнес ее имя в ответ:

- … Грейс.

Но голос, коснувшийся его слуха, не был уверенным, а скорее жалким и беспомощным. В конце той недолгой эйфории, когда он снова уже почти стал несчастным, Леон вспомнил другой счастливый момент.

Он повернул голову к ее стороне кровати. В сизом рассветном сиянии Грейс крепко спала, положив на него свою руку. Лицо женщины, вовсе не ведающей, о том, что случится уже сегодня, было совершенно умиротворенным.

В тот момент они казались обычной парой.

Таковы ли на ощупь волосы Грейс? Продолжая оглаживать воздух, словно чувствуя под ладонью ее спящее лицо и живот, он пробормотал слова, которые тогда не сумел произнести вслух.

- Не уходи…

Нет, не отпускать. Он не должен был ее отпускать.

Итак, счастливые воспоминания всегда оборачиваются беспросветным мороком. Его взгляд, прикованный к недвижимому фантому Грейс, вдруг обратился к окну. Решетки, что были установлены, дабы запереть ее, все еще были на месте.

В конце концов, узником оказался он сам. Леон Уинстон был приговорен к пожизненному заключению и был вынужден жить в клетке своего прошлого вместе с Грейс Риддл.

И вот, одна тысяча пятьдесят третий день заключения подошел к концу без каких-либо эксцессов.

º º º

Лязг цепей эхом разнесся по камере пыток.

- А, а-ах!

Заставляя ее, связанную по рукам и ногам,  кончать, прикусив за мочку, этот человек прошептал ей прямо в ухо:

- Белла, а ты знаешь? Бывает, что мужчины мастурбируют носками.

- А-ах, почему бы и тебе не воспользоваться носком?

Занимался ли он чем-то подобным? За все время работы горничной ей не доводилось видеть ничего похожего ни в спальне, ни в ванной Уинстона. Предчувствие, что он неспроста упомянул о столь отвратительном применении носков, оказалось верным.

- Я прямо сейчас этим и занимаюсь.

При этих словах его поясница, которая на мгновение замерла, снова задвигалась. Толстый член бесстыдно терся о ее залитые спермой внутренние стенки. Очевидно, ублюдок назначил Грейс своим носком для мастурбации.

- Ха-а…

С громким хлопком мужчина вдруг резко вытащил из нее свой орган и подхватил с тумбочки ручное зеркальце. Блестящая поверхность сверкнула у Грейс между ног.

- Думаешь, никто не заметит, как здорово здесь все разработано? Приглядись получше. А ты еще хотела вручить своему женишку то, что заточено под меня.

Влагалище, расширенное его объемом, не сразу сократилось. Когда мужское семя вперемешку с ее интимным секретом потекли из отверстия, оно стало самопроизвольно открываться и закрываться, словно дыша.

- Белла, никто не захочет чужой использованный носок.

Стиснув зубы, Грейс подняла глаза и встретилась взглядом с мужчиной.

- Так и морковку, которую уже кое-куда тыкали, никто не захочет.

Он просто ее морковка для самоудовлетворения. Когда она плюнула в него этим оскорблением, засранец рассмеялся, вероятно, найдя ее слова забавными.

Так к чему теперь эта скорбная мина?

- Важно, чтобы ты хотела.

Не смей.

- Грейс, дай мне хоть один шанс.

Заткнись. После того, что ты говорил и делал со мной, когда меня поймали при первой попытке бегства. Веди же себя, как обезумевшее от похоти чудовище до самого конца!

Она очнулась ото сна, крича, как умалишенная. Полностью проснувшись, Грейс с удивлением обнаружила, что совершенно промокла между ног. Еще более обескураживающим стал тот факт, что мокрыми также были ее глаза.

- Твою ж мать…

Бормоча себе под нос ругательства, Грейс села. Укрыв Элли, которая во сне скидывала с себя одеяло, она тихонько отправилась в ванную.

Плеск воды эхом отразился от стен ванной. За всплеском последовали сдавленные стоны.

- Ха-а, хм-м…

Грейс сидела в ванне, широко раздвинув ноги, и терла рукой свою промежность. Ее лицо пылало, а его выражение было близко к выражению лица человека, пребывающего в крайней ярости. Движения руки, теребящей ее плоть, также были чрезвычайно резкими, словно отвращение, которое она испытывала, было сильнее, чем похоть.

- А-ах, и впрямь…

Вместо того, чтобы из-за своего проклятого либидо продолжать терзаться снами с участием этого человека, Грейс решила попытаться прекратить это безобразие, воспользовавшись собственными руками.

- Безумие какое-то…

Если бы она переживала во сне их последнюю близость, это было бы хоть как-то объяснимо.

- Почему же из всего, что было… Правда, ах-х, с ума сойти, ох. А-ах-м-м.

Она поспешно прикрыла свой рот ладонью, когда ее дарящие наслаждение пальцы, двигаясь по кругу, довели Грейс до кульминации. Дверь была заперта, но Элли, которая спала крайне чутко, могла проснуться.

- Ха-а…

Удовольствие схлынуло, как приливная волна, и Грейс, положив голову на бортик ванны, протяжно вздохнула. В конце концов, решившись на такое, ожидаемого облегчения она так и не получила.

Было все, да не то.

Когда она думала об этом, слова, сказанные тем мужчиной в одном из снов, нынешним утром вновь всплыли в ее голове.

- Моя цель - сделать так, чтобы твое тело всегда было наполнено.

Молчи уже. Как бы одиноко я себя ни чувствовала, к тебе я не вернусь.

Грейс снова погрузила руку себе между ног. На сей раз она даже исследовала пальцами свою вагину, которая намокла от одного только сна.

- Ха, я что и вправду, а-ай, умом тронулась?

Она успокаивала себя, когда оказалась запертой в пыточной. Поскольку это неизбежно, мне просто остается получать удовольствие от совокуплений с демоном, который в данный момент пленил меня, оставив себе в будущем удел быть накрытой волной чувства вины, которая непременно нахлынет позже.

И когда это будущее наступило, на нее обрушилась волна, но не чувства вины, а нестерпимого вожделения.

Теперь же, при мысли об этом, она даже недоумевала.

Перед кем, черт возьми, я должна чувствовать себя виноватой?

На Грейс не было греха. Грешен был другой человек, и вся вина лежала на нем.

Поэтому, очевидно, вспоминая то время, она не испытывала никакого чувства вины, но лишь сексуальное желание. И объектом ее вожделения являлся тот мужчина.

- Мне, а-ах, было куда проще жить...

Наверное, было не так уж плохо иметь такого огромного и выносливого самца в качестве чего-то вроде морковки для самоудовлетворения. Ее воспоминания уже размылись.

- Кстати, о морковке, ха-а…

Грейс на ум пришел сон, что она видела давеча, и показался ей даже забавным. Мужчина обращался с ней, как с носком для мастурбации. Теперь-то, поди, оставшись без любимого носка, ночами, плача, ему приходится справляться своими руками?

Рассмеявшись, затем она раздраженно вздохнула и вытащила палец, вставленный у нее между ног.

Снова не то.

- Отчего же? Думаешь, так сильно будешь скучать по моей штуковине? Сделаешь чучело и одинокими вечерами станешь тыкать им в свою страждущую нору?

- Конечно. По нему я однозначно буду скучать, но…

Слова о том, что она будет скучать по его причиндалам, тогда явились простой провокацией, но теперь Грейс была вынуждена признать, что они оказались пророческими.

Ей в самом деле стоило отхватить его штуковину.

При этой безумной мысли она хохотнула.

- … Не по тебе уж точно.

В тот же момент перед ней мелькнуло выражение лица этого человека, когда она закончила фразу, и смех оборвался.

Элли опять скинула с себя одеяло. Грейс легла рядом с дочерью и, хорошенько укрыв ее, вздохнула про себя.

“Элли, наверное, твоя мама окончательно сбрендила. Господи… как же ты похожа на этого человека…”

Крепко зажмурившись, чтобы не видеть личика Элли, она так и не смогла заснуть, продолжая ворочаться с боку на бок. В беспроглядной темноте сомкнутых век она снова и снова прокручивала то, что произошло в отеле тем вечером.

А именно - из ее головы никак не шел взгляд воображаемого ею мужчины.

Если бы только в его глазах она увидела гнев или похоть, Грейс непременно переспала бы с Норманом из чувства противоречия и мести. Но взгляд мужчины был точно таким, как тогда, когда она, обозвав грязной свиньей, бросила его в Аббингтон Бич.

Нет. Почему она вообще помнила эти глаза?

Грейс обратилась к мужчине в своем воображении.

Леон Уинстон, что ты есть для меня?

Ответ на этот вопрос могла дать лишь она сама.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Том 5

Глава 195

Глава 195

В фешенебельном ресторане за зданием Сената кипела жизнь: члены палаты лордов обедали там после своего последнего перед рождественскими каникулами заседания. В эпицентре событий за столом друг напротив друга сидели Великий Герцог и граф.

Леон догадывался, что выбор места и времени Его Светлостью был сделан неспроста - практически вся аристократическая верхушка стала свидетелем встречи двух их семей.

- Граф, так когда, вы говорите, выйдет ваш фильм?

С чего бы это был его фильм? Леон безразлично ответил:

- Я понятия не имею. Полагаю, вам стоит обратить внимание на уличные афиши.

- Граф так занят, что у него просто нет времени беспокоиться о подобных мелочах. - со смешком вмешалась его матушка, сидевшая рядом.

- Премьера назначена в канун Рождества.

- О, осталась всего пара недель.

- Прямо в день третьей годовщины знаменательного события, когда граф стал героем, спасшим королевство, каковó? Розалинда, верно, уже сообщила вам, что завтра в Прескотте состоится предпремьерный показ?

Великий Герцог кивнул, но по его лицу пробежала тень неловкости. Чем дольше не могла уняться мать Леона, тем больше разговор уходил от темы, ради которой вообще был упомянут этот фильм.

- Так что Розалинда и наша семья сможем увидеть его на две недели раньше остальных.

Было это намеренно или нет, но в разговоре с Его Светлостью матушка провела различие между леди Олдрич и Уинстонами. Словно давая понять, что Великая Герцогиня не является членом их семьи. Леон посмотрел на Джерома, который сидел рядом с Ее Светлостью за круглым столом. Заметив на лице брата признаки недовольства, он невольно приподнял уголки рта.

- Я искренне надеюсь, что фильм будет иметь успех.

- Спасибо.

- Чтобы стать во главе парламента, крепкие связи с палатой лордов и королевской фамилией, несомненно, важны, однако, в наши дни нельзя игнорировать также общественное мнение и репутацию.

Наконец, Его Светлость раскрыл свой истинный интерес.

Граф Леон Уинстон намерен стать самым молодым премьер-министром в истории.

Подобный слух циркулировал в аристократических кругах королевства. Причем, уже получил достаточное распространение, поскольку часто освещался в прессе.

Леона эта тема весьма забавляла. Он вовсе не помышлял ни о чем таком, к тому же, это было просто невозможно. Король, который единовластно делал подобные назначения, все еще проверял его, стремясь обезопасить свое семейство.

Ему казалось, что подобные слухи быстро завянут прямо на корню. И был немало удивлен, когда его однопартийцы во главе с Великим Герцогом предприняли попытку взрастить эту нелепицу, превратив ее в свершившийся факт.

- Трудно сыскать способ влиять на неокрепшие умы лучше, чем кинематограф.

- Верно. Тут не поспоришь.

Его Светлость подбил еще один клин, на что матушка Леона, воодушевленная идеей, что ее сын может стать самым молодым премьер-министром в истории, с восторгом отреагировала. Вероятно, по возвращению в их городскую резиденцию, она насядет на него с претензией, почему он не проявляет никакого энтузиазма по этому поводу.

Леон же отлично понимал. Даже если он займет пост премьер-министра, то станет всего лишь картонным царьком в руках патриархов. Таким же, как Маленький Джимми.

Его мать, которая даже не догадывалась об этом, с горящими глазами продолжала внимать Великому Герцогу. Но как только зашла речь о браке, она притихла.

- О, Боже. Кого я вижу.

- Ваша Светлость, сколько лет, сколько зим. Как ваше колено?

Великий Герцог был вынужден временно покинуть их, чтобы обменяться любезностями с еще одним членом Сената. Матушка, которая была рада хоть ненадолго избавиться от давления Его Светлости с требованием скорейшей женитьбы, и не подозревала что в их стан затесался вражеский агент.

- С момента объявления о помолвке прошло уже более трех лет, самое время двигаться дальше. - делая вид, что занят нарезанием оленины в своей тарелке, как бы промежду прочим заметил Джером, чем сразил брата наповал.

Он пытался педалировать вопрос о женитьбе Леона, чтобы обрести законное основание для проживания под одной крышей со своей любовницей.

- Откровенно говоря, так долго держать Ее Светлость в невестах не только бестактно…

- Все нормально. - тоном, преисполненным ложной скромности, перебила его сидевшая рядом леди Олдрич.

Их матушка недовольно зыркнула на Джерома, но промолчала. В конце концов, в словах ее младшего сына не было ничего крамольного.

- Слухи, что гуляют в светских кругах и в прессе, вредят репутации обеих семей…

- Согласен. Это также нехорошо и для преемника.

Леон, который, казалось, спал до сих пор, внезапно вступил в обсуждение.

- Давайте же устроим свадьбу. Ваша Светлость, как насчет будущей весны?

Получив согласие на исполнение ее желания, его невеста словно онемела. А его брат изменился в лице.

А что случилось? Разве я не подтвердил свое намерение жениться, как вы оба того и хотели, отчего же у вас такие мины? Улыбайтесь.

Но единственным, кто веселился за столом, был сам Леон. И все потому, что в качестве аргумента для ускорения свадьбы он привел появление потомства.

- Мне просто не терпится поскорее взять на руки своего наследника. Если подумать, мы ведь с вами никогда раньше не обсуждали это. Сколько детишек вам хотелось бы? Признаться, я надеюсь заиметь собственную команду для поло.

Возможно ли ненавидеть детей и при этом желать четверых? Когда его матушка посмотрела на него, очевидно, не веря его словам, улыбка Леона расплылась до ушей.

- Я раньше не задумывался, но совсем недавно понял, что, пожалуй, люблю детей.

Было отчетливо видно, как задрожали их глаза и губы.

- А… Но Ваше Сиятельство…

Великая Герцогиня, которую настигло осознание необходимости спать с ним, заикаясь, попыталась возразить.

- Разве вы не обещали мне, что я смогу закончить учебу?

Ее Светлость училась в аспирантуре в столице королевства. Джером также под каким-то благовидным предлогом давно перебрался туда.

- Одновременно учеба и ребенок. Даже просто представить сложно. Вы можете озаботиться наследником после того, как отучитесь…

Когда Джером, вновь обретя способность говорить после того, как был застан врасплох, залепетал, под видом диалога Леон ультимативно заявил:

- Для меня этот брак не имеет иного предназначения, кроме рождения наследников.

Нет, ничего подобного. Помолвка с леди Олдрич была просто отвлекающим маневром для Джерома, чтобы Леон мог спокойно завершить все свои дела. Поэтому он просто оставил все, как есть.

- Так что, если вы не собираетесь обзаводиться потомством, отпадает и необходимость вступать в брак. Однако, уважая желания Вашей Светлости, я отложу женитьбу до тех пор, пока вы не закончите свою учебу, как мы и договаривались.

- … Спасибо.

Леон вещал свысока, словно делая ей одолжение, но Великая Герцогиня, казалось, вовсе этого не заметила и лишь поблагодарила за то, что он отложил свадьбу.

Теперь эта парочка бесстыжих лис какое-то время не стенет заводить речей о браке.

Леон ухмыльнулся, глядя сквозь бокал, который поднес ко рту. Одним из немногих оставшихся ему в последнее время развлечений было мешать своему братцу и невесте получить то, чего эти двое так жаждали.

Неужели они надеялись, что смогут вот так запросто его использовать?

В самом начале Леон не испытывал к паре никакого негатива, считая, что все они используют друг друга ради будущего воссоединения со своими возлюбленными. Однако, наблюдать, как они топчутся по нему, мечтая о наступлении светлого будущего, при этом все более увязая в грязи, было отвратительно.

- Желаю, чтобы ваш фильм обрел популярность.

Произнеся это в качестве последнего прощания в этом году, Великий Герцог удалился, прихватив с собой свою дочь. Когда Уинстоны уселись в авто, поданное ко входу в ресторан, по пути в таунхаус их матушка принялась канючить, словно только и ждала этого момента.

- Всякому понятно, что это семья Великого Герцога стоит за статьями о скорой свадьбе.

Да нет. Инициатором является младший сын, что сейчас бесстыдно держит свою мать за руку.

Возможно, Грейс все еще не попалась ни на одну уловку, потому что Джером продолжал распространять слухи о скорой женитьбе Леона. Последний даже подумывал о том, чтобы прикрыть издательство брата, вычеркнув его из медийного пространства, но сдержался, поскольку тот мог оказаться еще весьма и весьма полезеным.

- Меня все более не устраивает Ее Светлость. Создается впечатление, что эту даму больше занимает физика, чем роль матриарха семьи.

- Астрономия.

- Да какая разница, черт ногу сломит в этих ваших мужских науках.

Перебив и поправив свою мать, Джером задел ее гордость. Он как будто поджег бикфордов шнур ее недовольства.

- Да что с тобой?

- Что я сделал не так?

- Почему ты так радеешь за семью Великого Герцога? Теперь, когда статус нашей фамилии изменился? Никогда бы не подумала, что скажу это, но, Джером, пожалуйста, бери пример со своего брата.

Он бы предпочёл гореть в аду внутри флигеля.

Здесь был его филиал. Леон вздохнул. Что в машине, что в таунхаусе терпеть этих зануд было сущим адом.

Да еще этот предпремьерный показ.

Он точно знал, что завтра его не ждет ничего, кроме ада.

º º º

Универмаг кишел людьми, рыщущими в поисках рождественских подарков. В тот самый момент, когда она, держа за руку свою дочь, вырвалась из лифта, забитого пассажирами, как банка селедкой, зазывала остановил Грейс, крикнув:

- Купите своей малышке игрушку, которую выбрала себе в подарок сама принцесса Элизабет!

Рука продавца тем временем указывала на кукольный домик. Огромный, щедро украшенный игрушечный дом, который достигал высоты плеч Грейс.

Ее сердце сжалось.

Не надо. Элли, не смотри.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 196

Глава 196

Посмотрев на малышку, Грейс приуныла. Поезд ушел. С широко разинутым ртом Элли разглядывала кукольный домик.

Своими завидущими глазищами.

А это уже проблема. Подхватив детку, Грейс поторопилась прочь.

- Элли, если опоздаешь, разве ты сможешь встретиться с Санта Клаусом?

Девчушка, которая, не в силах оторвать глаз от кукольного домика, шла с обращенным назад лицом все время, пока мать тащила ее, наконец, повернула голову и зашагала вперед.

На третьем этаже, посреди декораций из саней, фигур оленей, искусственного снега и прочей мишуры, сидел человек в костюме Санты. Когда они, в ожидании своей очереди, встали за другими родителями с детьми, которые пришли раньше, Элли потянула Грейс за подол пальто.

- Мама, мама.

- Что такое?

Та наклонилась, и малышка прошептал ей на ухо.

- Не говоли Санта Калусу, что я не ем глибы.

- Но в таком разе мамуля станет врушкой. Ты хочешь, чтобы я осталась без подарка?

- Я тебе куплю.

- Ладно. Тогда я хочу получить Элли, которая ест грибы.

Маленькая пройдоха, которая пыталась заключить сделку, надулась, как мышь на крупу, и ответила:

- Такие Элли тю-тю.

- И куда же они пропали?

- … Все ласплоданы.

- Так ты не сможешь купить Элли? Хотя бы еще одну для меня.

- Нет. Калус плинесет тебе Элли.

- Боже мой, ты, что ли, сказала неправду? Санта, тут Элли сказала неправду.

Пока они пререкались, подошла очередь малышки. Широко улыбаясь, та залезла на колени к Санте, и Грейс, с помощью фотокамеры, которую принесла с собой, сделала несколько снимков дочери. Всякий раз, когда фотографировала Элли, ей в голову приходила мысль, что эти раскосые глаза она уже кое-где видела, и день ото дня лишь укреплялась в своей уверенности.

- Ладненько, а я вот интересуюсь, эта малышка была хорошим ребенком в уходящем году?

- Хм!

Энергично кивнув, Элли посмотрела на Грейс. Та тоже улыбнулась и кивнула в ответ на то ли мольбу, то ли угорозу поскорее подтвердить, что она была хорошей девочкой.

- Так и есть. Она за весь год ни разу не болела и даже, кхм-кхм, ела грибы. В общем, была хорошим ребенком.

- Тогда ты непременно получишь рождественский подарок. Чего бы тебе хотелось, моя девочка?

Это был верный способ для родителей выяснить, какие подарки хотят получить их дети.

- Мне бы…

Наблюдая за тем, сколь серьезно ее дочь задумалась, Грейс осознала, как сильно она выросла всего за год, и почувствовала, что  у нее на глаза наворачиваются слезы. В прошлом году Элли рыдала, решив, что ее собираются бросить в универмаге с каким-то странным дедом. А когда Грейс поинтересовалась, какой подарок дочь хочет, та не придумала ничего, лучше печенья.

- Вот это!

Растроганная до глубины души, Грейс, обернулась в направлении, куда указывала ручка Элли, и обомлела.

- Элли.

Отведя дочку в сторону, она начала уговаривать ее.

- Давай загадаем что-нибудь другое вместо этого.

- Но ведь Элли - плинцесса.

Топнув ногой, дочь указала на игрушечную корону на своей голове.

- Ты-то принцесса, но твоя мама не королева.

Кукольный домик стоил, как полугодовая зарплата Грейс. Если бы она могла позволить себе подобную роскошь, то сперва купила бы холодильник.

С младых ногтей у нее имелась привычка крайне бережливо относиться к деньгам, и временами она даже злилась на себя за то, что пыталась экономить на расходах на ребенка. Грейс поклялась себе, что, в отличие от своих родителей, никогда не позволит дочке познать осуждение окружающих из-за денег, а потому для Элли она не скупилась ни на что.

Но такие дорогие игрушки ни к чему. И, хотя ей было не по себе, просто поддаться нытью было неразумно.

- У мамули нет денежек, чтобы купить это. Если сейчас мы купим этот дом, мы не сможем позволить себе купить больше ни одной новой игрушки в следующем году.

Грейс откровенно призналась в ограниченности своих ресурсов. Ей хотелось, чтобы Элли беззаветно любила ее, но не желала, чтобы та принимала свою мать за всемогущего бога. Как это было с ней самой.

- И даже если вдруг он окажется у нас дома, нам просто некуда будет его поставить.

Чтобы как-то разместить этот гигантский кукольный домик, для начала стоило обзавестись нормальным человеческим домом.

- Значит, Санта Калус не не подалит мне его?

- Ничего не выйдет, если подарок не помещается в носок.

- Хех...

Малышка насупилась, но вскоре кивнула, словно ее осенило.

- Ну, ладно. Глейс...

- Угу.

- Тогда купи лошадку.

К принцессе должен прилагаться особняк.

В итоге, они сошлись на игрушечном пони. Сердце Грейс остановилось, когда она, отвлекшись на покупку пони, который был ей по пояс и имел колесики, чтобы его можно было тянуть за собой или кататься верхом, повернулась обратно. Девочки, которая всего минуту назад разглядывала витрину, нигде не было.

- Элли!

Выкрикивая ее имя, Грейс ринулась в центр зала, и вскоре остановилась, с облегчением выдохнув. И кто бы сомневался. Ее первая догадка оказалась верна. Элли ошивалась у кукольного домика. Но была там не одна. Она оживленно болтала со стоявшим рядом светловолосым мальчишкой ее возраста.

- Элли, тебе же велено не отходить от мамы.

Малышка, которой было невдомек, что ее мать успела пройти через ад и вот только вырвалась оттуда, вцепилась в коробку с игрушкой в руках Грейс.

- Я хочу покататься на лошадке!

- Не раньше, чем наступит Рождество.

- У-у-у…

О-хо-хо, пора выбираться из этого чистилища. Грейс поволокла хнычущего ребенка к лифту.

- Айос.

Элли помахала мальчику на прощание. В тот момент, когда Грейс задалась вопросом, почему она вдруг снова заговорила на норденском* языке, мальчик помахал рукой ей в ответ:

- Айос.

(*П/П: Вероятно, “норденским” автор называет шведский язык. Adjös - айос - по-шведски “до свидания”.)

Мальчонка был из норденов.

- Мама, а это что?

Как же она ошибалась, думая, что, покинув унивемаг, обретет душевный покой. Когда они уже шагали к трамвайной остановке, Элли указала на плакат на стене здания.

- Э?

Грейс уж было решила, что дочь имеет в виду афишу к фильму своего отца, но все оказалось иначе. На красочном плакате по соседству эквилибрист показывал трюки на лошади, а фокусник доставал кролика из шляпы.

- Это цирк.

Когда девочка, не знавшая, что это такое, получила, наконец, разъяснение, ее глаза засияли пуще прежнего. Даже если они не могли позволить себе игрушку стоимостью в половину своего годового дохода, уж сходить в цирк-то им ничего не мешало. Грейс поинтересовалась билетами в ближайшем киоске, но ей ответили, что все раскуплено.

- Хнык…

- Мама непременно достанет билеты.

Грейс, которая, продолжая идти к остановке, успокаивала малышку, распевая вместе с ней рождественские гимны, остановилась. Прямо перед полицейским участком стояла старушка, прося милостыню у прохожих.

Думается мне, для всеобщего благоденствия было бы куда полезнее, будь человек более невежественным, щедро делясь с ближним  последней рубахой, чем обремененным так называемым просвещением, для удовлетворения собственной жадности эксплуатируя себе подобных, обратив жажду справедливости в оружие.

Всякий раз, когда она видела людей, страдающих от нищеты, ей на ум приходили строки из письма ее матери, делая невозможным вариант просто пройти мимо. Открыв кошелек, Грейс достала купюру и протянула женщине. Это был ее способ искупить грехи прошлого, когда она была невежественна и слепа.

- Спасибо. Да благословит Господь ваш дом.

- Желаю вам счастливого Рождества.

Обменявшись любезностями, она уже собралась идти дальше. Однако, Элли, заглянувшая в полицейский участок, схватила Грейс за руку и потянула ее за собой.

- Мамма.

Она снова болтала по-норденски.

- Мама.

Поправив Элли, Грейс проследила за ее взглядом и увидела, что внутри участка происходит шумная потасовка. Что, черт возьми, случилось? Молодая женщина, вцепившись в офицера что-то быстро тараторила на иностранном языке, так что разобрать слова было трудно.

- Будьте добры, уймитесь уже, наконец. Вы что, совсем не говорите по-нашему? Я никак не соображу, чего вы хотите…

Грейс не могла понять диалект, но язык показался ей знакомым и был похож на норденский. Не стало неожиданностью, когда Элли, которая до сих пор молчала, вдруг выкрикнула:

- Эта тетя беспокоится о лебенке!

Взгляды всех присутствующих в полицейском участке, кроме иностранки, разом обратились в сторону Элли, и лишь когда она заговорила на норденском, женщина обрадованно подбежала к ней.

- Ему два годика и у него волосики класивые, как у меня…

Малышка начала переводить слова женщины, и, услышав о светловолосом мальчике ее возраста, Грейс вспомнила о ребенке, которого ранее видела в универмаге. Быть может, это именно тот мальчик, поскольку он был один, и взрослых рядом не наблюдалось.

- Элли, не тот ли это парнишка, которого ты встретила в магазине?

- Хех, лазумеется!

Грейс поведала, где в последний раз видела малыша, и офицер с женщиной тут же побежали в универмаг, чтобы его найти. Она с дочерью тоже собралась на выход, когда пожилой полицейский, до того сидевший за столом, достал из ящика коробку конфет.

- Маленький переводчик раскрыл дело. Ребенок, который творит благо, заслуживает награды.

- Ого-о!

В тот момент, когда офицер встал со своего стула, у Грейс перехватило дыхание.

“ПОХИЩЕНИЕ”

Ее внимание привлек плакат с означенным преступлением, написанным крупным шрифтом. Далее следовало подробное описание внешности преступницы и похищенной девочки, а в самом низу красовался телефон в Уинсфорде. Трудно было не сообразить, что это была разыскная ориентировка.

- Сколько тебе лет?

- Пала годиков.

- А зовут тебя как?

Когда представитель закона, склонившись над жующим конфеты ребенком, задал очередной вопрос, Грейс поспешно взяла Элли на руки.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 197

Глава 197

- Сьюзи. Надо сказать “спасибо”.

Девочка было озадаченно посмотрела на свою мать, но, получив наставление, послушно поблагодарила дарителя.

- Пасиба.

Проклятье. Ей следовало надеть темные очки.

Повернувшись к двери с тем, чтобы офицер не видел ни ее глаз, ни  глаз малышки, Грейс заговорила:

- Я... хотела бы попросить об одолжении.

- Да, говорите.

- Возможно ли разжиться у вас чашечкой теплого чая? Старушка снаружи выглядит замерзшей.

- Ах... Конечно, сейчас организую.

Когда офицер удалился в комнату отдыха при полицейском участке, не прерывая своего рассказа о просящей милостыню бабульке, Грейс, быстро отпустив ребенка, прошмыгнула за стол. Сорвав листовку со стены, она сунула ее в сумочку и вернулась к Элли. Из сумки, в свою очередь, были извлечены солнцезащитные очки, которые оказались на ее лице ровно в тот момент, когда вернулся полицейский с дымящейся чашкой.

- Мадам, прошу вас, прежде чем уйти, попейте и вы.

- Не стоит. Я в порядке. Спасибо.

- Тогда мне остается лишь попрощаться. До свидания, малышка.

Когда офицер пошел предложить чай старушке, Грейс поспешила покинуть полицейский участок.

- Мы сделали доблое дело.

- Правильно.

Грейс крепко прижимала к себе Элли, покуда та болтала в трамвае по дороге домой. Совершив благое дело, она чуть было не попалась в ловушку этого человека. Ее сердце продолжало бешено колотиться.

Вот бы за свои добрые дела получить от Санта Клауса много подарков, включая тот кукольный домик. Когда Элли, рассуждая об этом, уснула, Грейс достала из сумочки и осторожно развернула объявление о розыске.

Девочка со светлыми волосами и темно-голубыми или бирюзовыми глазами. В конце была указана дата рождения.

Разыскивается женщина в возрасте двадцати пяти - тридцати лет с бирюзовым цветом глаз. Ниже была приписка, что ввиду высокой вероятности наличия у нее огнестрельного оружия, необходимо незамедлительно сообщить об ее обнаружении.

Стиснув зубы, Грейс подняла свой взор - никаких фотографий, к счастью, не было.

Обвинение в похищении.

Рука Грейс смяла листовку.

Потрясающе. Похищение. Она похитила собственную дочь.

Благодаря этому циничному неадеквату Грейс вдруг стала женщиной, похитившей своего же ребенка.

Как бы ни была зла, она была довольна. Ведь это означало, что он все еще не забыл и продолжал разыскивать ее. А завтра этот человек прибудет сюда. Грейс не могла не улыбнуться при мысли, что он понятия не имеет, что она будет где-то рядом.

Сунув скомканную бумагу в сумочку, Грейс закрыла ее. Она собиралась отнести это домой и сжечь.

Ориентировка была украдена. И даже если кто-то это заметит, позвонить по указанному в ней номеру уже все равно невозможно.

Она даже не сомневалась. Никто и не вспомнит о такой ерунде.

Листовка о розыске висела там уже довольно долго, поскольку бумага успела пожелтеть. Люди становятся невосприимчивыми к информации, если постоянно сталкиваются с ней в течение длительного времени, как это случилось с объявлениями о поиске пропавшей без вести, которыми этот человек когда-то обклеил все улицы. Полицейские, вероятно, даже не помнили, что такая ориентировка вообще была. И то, как свободно, словно у себя дома, она перемещалась туда и обратно по Прескотту, не попавшись в расставленные им сети, было тому доказательством.

Все будет хорошо.

Грейс старалась успокоить свой взбудораженный разум. Случись подобное раньше, она бы тотчас уехала отсюда. Но теперь, когда Элли выросла, было трудно вот так сразу сорваться с насиженного места, когда даже не было уверенности в том, что их тайна раскрыта. Надеясь, что ничего такого не случится, Грейс обняла дочь.

- Как дела?

Забрав у старушки пустую чашку, служитель закона вошел внутрь участка и обратился к своему подчиненному, только-только вернувшемуся из универмага.

- Это оказался тот мальчишка, которого искали.

- Вот и славно.

Кивнув коллеге, полицейский направился в комнату отдыха, но вдруг остановился и спросил:

- А куда делась ориентировка, которая была вон там?

- Какая еще ориентировка?

- О розыске похитителя. Там еще у женщины с ребенком глаза были бирюзовые, дурость какая, погоди-ка…

Глаза офицера расширились, он вдруг осекся и уставился в пустоту.

º º º

По прибытии на Центральный вокзал Прескотта Уинстонов встретили сотрудники киностудии. Леон, который, выйдя из вагона, следуя их указаниям, собирался сесть в седан, остановился.

- Йа-а! Абу-у.

Это был детский голосок. Леон тут же обернулся на звук, его сердце бешено забилось, и он решил, что, вероятно, у него поехала крыша.

Из здания вокзала, толкая перед собой коляску, вышла незнакомка. Ребенок в коляске, очевидно, не являлся его дочерью. Поскольку был достаточно мал, чтобы кататься в коляске и лепетать.

Его малышка старше.

- Леон?

Озираясь по сторонам, как безумец, он вдруг пришел в себя. Его мать, которая уже уселась в машину, смотрела на него с недоумением. Ощущая на себе не менее пристальные взгляды своего младшего брата, Великой Герцогини и сопровождающих, Леон как ни в чем не бывало погрузился в авто.

Не отрывая взгляда от проплывающего мимо пейзажа, он усмехнулся своему отражению в окне автомобиля.

Что, выглядываешь ребенка?

Это просто безумие. Очевидно, здесь его нет.

- Ах, ясно… Тогда, полагаю, уже ничего не поделаешь. Да, спасибо.

Грейс повесила трубку и вздохнула. По пути на работу она заскочила в несколько мест и даже позвонила в дирекцию цирка, но везде слышала один и тот же ответ - все билеты были распроданы еще накануне.

Узнай об этом Элли, которая вчера весь вечер засовывала и доставала обратно из маминой шляпы своего плюшевого кролика, напевая о том, как ей хочется пойти в цирк, то была бы весьма раздосадована. Решив было загодя купить билеты на представление, которое состоится после Нового года, Грейс, увидев список особых гостей, разложенный у нее на столе, стиснула зубы.

Да кто ты такой, чтобы объявлять меня похитителем?

Чем больше она об этом думала, тем больше ее это злило. Скрипя зубами, Грейс уже была готова отправиться в отель, расположенный неподалеку в Прескотте, куда уже, должно быть, этот ублюдок заселился, чтобы как следует съездить ему по физиономии, когда зазвонил телефон. Вскочив со своего места, она подняла трубку телефонного аппарата на соседнем столе.

- Приемная президента “Грант Пикчерз”.

- Салли?

- Это Анна, миссис Тейт. Салли ненадолго отлучилась.

- Ах, неужели?

- Что-то случилось?

- Так получилось, что я не смогу сегодня выйти на работу.

Грейс удивилась, услышав эту новость, поскольку полагала, что миссис Тейт отправилась прямиком в театр “Парамур”, раз не появилась в офисе.

- … Оказалось, что она сломана.

Начальница поведала, что во время утренней верховой езды умудрилась упасть с лошади и сломать себе ногу.

- Господи, как вы себя чувствуете?

- О, теперь просто отлично. Ощущение парения на облаках под морфином - что может быть лучше?

Отпустив нелепую шутку, она дала указания Грейс.

- Итак, не могли бы вы сказать Салли, что она сегодня будет сопровождать мистера Гранта вместо меня? Она на все лады трезвонила, как ей хочется увидеть графа Уинстона, теперь ее желание исполнится.

- А, точно. Ха-ха… Так ей и передам. Не волнуйся и отдыхайте.

- Отлично, надеюсь на вас.

Повесив трубку, Грейс оставила записку с распоряжением миссис Тейт на столе коллеги, прежде чем вернуться на свое место. Снова взглянув на список гостей, она глубоко вздохнула и сняла трубку.

- Это приемная президента “Грант Пикчерз”.

Затем она назвала оператору телефон в номере отеля, который отыскала в справочнике. После долгого и волнительного ожидания кто-то в номере, наконец, снял трубку.

- Да, кто на проводе?

Этот голос Грейс слышала впервые.

- Это приемная президента “Грант Пикчерз”. Могу ли я поговорить со Стэнли Пирсом?

Поздний завтрак, поданный в номер отеля, оказался обильным и роскошным, словно банкет. Однако, Леон, сославшись на работу, засел в одиночестве за барной стойкой в другом конце гостиной, потягивая пустой кофе.

- Ха…

Подперев лоб рукой, держащей сигару, он глубоко вздохнул. На него нахлынула головная боль, что было побочным эффектом лекарств. Леон чувствовал, как в его голове бьется, учащаясь, пульс. Каждый удар собственного сердца был для него пыткой.

Премьера должна состояться в семь вечера. Значит, до нее есть еще около девяти часов, чтобы отдохнуть, но ему это все, как мертвому припарки. За пределами гробницы трупу нет упокоения.

Леон уже подумывал на сей раз свернуть всю эту клоунаду, раз она не приносит никаких результатов в плане привлечения женщины, чтобы вернуться во флигель.

- Ваше Сиятельство.

Войдя, Пирс протянул ему небольшой конверт.

- Это телеграмма от лейтенанта Кэмпбелла.

- От Кэмпбелла?

В тот момент, когда конверт оказался в руке Леона, появился батлер* и обратился к его слуге:

- Мистер Пирс, вам звонят.

(*П/П: Батлер - сотрудник отеля, личный дворецкий номера представительского класса.)

Пирс тут же удалился, а Леон, положив конверт на барную стойку, попросил сигару. Головная боль лишь усилилась, когда он попытался угадать, что за послание может быть внутри.

Вероятно, в штабе его опергруппы специального назначения возникла чрезвычайная ситуация. Ему даже в голову не пришло, что это могло быть донесение об этой женщине. С некоторых пор он предпочитал не терзаться пустыми надеждами.

Допив свой кофе, Леон нехотя открыл конверт и развернул вложенную в него бумагу.

“Женщина с девочкой. Замечены вчера в Прескотте.”

И ровно в тот момент это случилось. Каждый удар его сердца, наконец, обрел смысл.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 198

Глава 198

- Да, Пирс у аппарата.

Пришлось изрядно подождать, прежде, чем она, наконец, услышала его голос на другом конце провода.

- Здравствуйте, это Анна Шнайдер из секретариата президента “Грант Пикчерз”.

Пирс даже не догадывался, что прямо сейчас разговаривает по телефону с Салли Бристоль, которую так часто видел в усадьбе. Грейс затараторила заранее придуманное вступление:

- Компания “Грант Пикчерз” хотела бы еще раз выразить благодарность графу Уинстону за то, что он нашел время в своем плотном графике, чтобы посетить закрытый показ нашей премьеры. Было ли комфортным ваше путешествие в Прескотт?

- Да, спасибо.

- Отрадно слышать. Быть может, в отеле чего-то недостает?

- Нет, пока ничего не требуется.

- Так, просто чудесно. Но если вдруг что понадобится, прошу вас, не стесняйтесь обращаться к нашим сотрудникам, которые ожидают в вестибюле отеля и будут рады помочь вам в любое время…

Пора было закругляться с формальными любезностями и напомнить Пирсу о расписании дня.

- Пирс! Телефон мне, немедленно!

На том конце провода послышался знакомый голос.

- Анна.

В тот же самый момент дверь в кабинет президента широко распахнулась, и ее окликнули. Напрягая слух, Грейс невольно поморщилась и прижала трубку плотнее к уху. Мало того, она жестом велела вести себя потише.

Обращаясь к президенту…

- Очевидно, женщина и украла ту ориентировку.

Человеком, сообщившим об этом Кэмпбеллу, был офицер из полицейского участка в центре Прескотта. Он поведал, что ему даже пришлось обзвонить несколько других участков, чтобы найти номер и сообщить об этом, поскольку она забрала листовку с собой.

- Расскажите обо всем, не упуская ни одной, даже самой мелкой детали, с того самого момента, как эта женщина вошла в полицейский участок и до того, как покинула его.

- Она зашла в участок…

Внимательно слушая доклад полицейского, Леон нахмурился, узнав, что девочка говорила по-норденски.

- Затем я дал девчушке конфеты и заметил, что у нее бирюзовые глаза.

Он, все же, оказался прав. Леон рассмеялся, отодвинув подальше трубку.

- Я спросил, как ее зовут, и услыхал в ответ “Сьюзи”.

Сьюзи. Леон покатал это имя во рту. Может ли статься, что так зовут его дочь? Эта женщина имела множество псевдонимов, а потому он не мог быть уверен, что она не проделывала подобных фокусов и с именем их ребенка.

- Кого именно вы спросили и кто ответил?

Офицер на мгновение замешкался, по всей видимости, силясь понять, к чему был этот вопрос, а затем ответил:

- Я спросил девочку… Ах, теперь-то припоминаю, это мне еще тогда показалось подозрительным. Как только я поинтересовался ее именем, женщина схватила ребенка на руки и ответила мне.

Леон разочарованно вздохнул. Значит, это псевдоним. К тому моменту листовка уже была обнаружена.

- Затем женщина, должно быть, попросила вас о чем-то. О чем-то, что потребовало от вас покинуть помещение.

- Э-э… Да, так оно и было. Она попросила чаю для старухи на улице.

Он тихо усмехнулся. Было очевидно, что таким образом она отвлекла полицейского, чтобы украсть ориентировку.

- А после женщина уже оказалась в солнцезащитных очках?

- Э-э… Откуда вы знаете?

Леон рассмеялся пуще прежнего. Его чувства к этой женщине не угасли. Он ощутил слабое покалывание в кончиках пальцев.

Воспользовавшись блокнотом миссис Тейт, в машине по пути в театр “Парамур” Грейс огласила расписание президента на остаток этого дня.

- После обеда у вас запланировано интервью для “Прескотт Трибьюн” в пятнадцать ноль-ноль в VIP-зале театра “Парамур”.

- Слушаюсь и повинуюсь, миссис Шнайдер!

Лицо Грейс снова вспыхнуло, когда президент, сидя рядом с ней на заднем сиденье авто, поддевая ее, даже сделал вид, что взял под козырек.

- На самом деле…

Грейс просто не знала, куда себя деть от неловкости.

- Это была ошибка, мистер Грант.

Словно выказывая пренебрежение своему руководству, она жестом повелела ему замолкнуть и убраться восвояси. А потому президент не только хихикал над ней все утро, но и продолжил свои подзуживания по дороге в театр.

- Мне жаль, что престарелый начальник сорвал вашу попытку услышать голос молодого графа, миссис Шнайдер.

Она услышала, как водитель на переднем сиденье прыснул со смеху. Однако, лицо Нормана, сидевшего рядом с ним на пассажирском сиденье, не выражало никакой радости.

Как неловко. Грейс посмотрела в окно автомобиля. Она как-то не подумала о том, что Норман всегда сопровождает президента.

В конце концов, выбросив записку, которую оставила коллеге, Грейс решила отправиться в театр сама. Как бы то ни было, этот человек объявится в театре лишь вечером, а она к тому времени уже уйдет домой.

- Анна, раз уж вы сегодня замещаете миссис Тейт, отчего бы вам не пойти со мной на вечеринку вместо нее?

Она уже решила, что президент, отбросив свои шуточки, говорит с ней серьезно, но не тут то было.

- Позвольте мне представить вас графу Уинстону. Уж коли вам так хотелось услышать его голос, то лучше сделать это воочию.

- Этот манья…

Грейс, чуть было не совершив еще один промах, поспешно исправилась.

- Это не про меня, я вовсе не пыталась услышать голос графа.

Да наверняка, только вот чем же тогда она занималась?

Грейс со вздохом прижала ладонь к пульсирующему виску.

Нет же. Просто из-за вчерашнего инцидента в полицейском участке она хотела послушать, не прознал ли он что-нибудь о ней. Все равно Пирс свел на нет ее попытку прослушки, повесив трубку по приказу того человека.

- Пирс! Телефон мне, немедленно!

Характер у него остался таким же скверным. Грейс безотчетно продолжала прокручивать про себя голос, который слышала совсем недавно. Как вдруг президент, который, благодаря темным очкам на ней, разом посмуглел с головы до пят, поинтересовался:

- Кстати, а почему на вас солнцезащитные очки посреди зимы, словно мы на горнолыжном курорте?

- У меня болят глаза.

- Вам же и тридцати еще нет, не так ли?

- Что поделаешь.

Ничего. По крайней мере, это скроет цвет ее глаз от новых людей, которых она повстречает в Прескотте.

- Скрыв свои глаза, моя дива лишила меня последнего удовольствия.

Грейс игриво посмотрела на начальство, словно бы сетуя, что вшивый все про баню. Босс непрестанно повторял, время от времени бросая на нее провокационные взгляды, что видит в ней задатки большой актрисы.

- Послушайте, Анна. Вы, верно, решили, что это просто какая-то уловка, которую кинопродюсеры используют, чтобы вешать лапшу на уши всем женщинам, но я абсолютно серьезен. Быть может, вы - не Вирджиния Рош, ради одной единственной ночи с которой мужчины готовы расстаться с жизнью, зато вам бы подошел образ первой любви, которую ни один из них не в силах забыть.

Грейс вновь закатила глаза, переводя все в шутку, но президент потряс за плечо сидевшего на переднем пассажирском сиденье Нормана:

- Норман, а вы что скажете? Разве я не прав?

- Ах, да. Да…

- Вот видите, Норман тоже так думает. Не волнуйтесь, Анна. Ведь можно не обнародовать ни свое замужество, ни ребенка. Если на то пошло, для актерской карьеры можно даже использовать псевдоним .

По мере того, как его предложение приобретало все большую обстоятельность, улыбка сходила с лица Грейс.

- Мистер Грант…

- Серьезно. Если у вас найдется время, прошвырнитесь сегодня по универмагу и купите себе вечернее платье от моего имени. Наведите марафет с ног до головы и приходите на вечеринку. Я познакомлю вас с актерским агентом.

- Не стоит. Я хочу жить тихой жизнью обычного человека.

- Тогда приходите посмотреть на графа, который вас так заинтересовал.

Президент из кожи вон лез, стараясь заманить ее на вечеринку, вероятно, имея намерение свести со своим агентом. При этом он понятия не имел, что вместо приманки просто сотрясает воздух.

- Вы должны лично увидеть графа. Он невероятно хорош. Такие лица нравятся женщинам. Ему бы больше пристало быть актером, чем военным…

Грейс снова со вздохом потерла пульсирующие виски. Ей захотелось, чтобы этот день поскорей закончился. И этот человек больше не беспокоил бы ее своим трепом.

В запале подготовки к предпремьерному показу, персонал лихорадочно сновал туда-сюда по театру. Покуда все остальные сотрудники были так заняты, она бессовестно била баклуши.

Перед началом конференции мистер Грант решил побеседовать с владельцем театра. Подготовкой же к самому интервью занимался Норман, как зам по связям с общественностью. Не имея возможности отойти далеко, поскольку не знала, когда понадобится своему начальству, Грейс с чашечкой кофе в руке просто осматривала театр.

Казалось вполне естественным отправиться в зал, где, собственно, сегодня и будет проходить предпремьерный показ.

Там не было ни души.

Когда она поднялась в бельэтаж*, у нее возникла мысль, что что-то не так.

(*П/П: Бельэтаж - второй ярус в зрительном зале театра.)

- Кха-кха…

Услышав кашель, Грейс, оперевшись на перила второго яруса, посмотрела вниз и увидела мужчину в синем комбинезоне, одиноко стоящего в партере прямо перед сценой и занимающегося наладкой осветительных приборов, установленных на рампе.

Глядя на огромный экран перед собой, она, собираясь спуститься на первый уровень, повернулась, и…

Бряц.

Пряжка сумочки Грейс стукнулась о перила. Голова рабочего тут же дернулась в сторону звука, и он надвинул шляпу пониже. Когда она спустилась в партер, мужчина, вероятно, завершив свою работу, поспешил прочь, унося с собой раскладной короб для инструментов.

Когда рабочий, громко сопя, ушел, наступила полная тишина. Оставшись одна в огромном зале театра, Грейс, продолжая потягивать кофе, присела на край рампы между прожекторами. Ее взгляд был устремлен на кресло по центру в первом ряду, где красовалась табличка с именем Леона Уинстона.

Он никогда не узнает, что она был здесь. Но нынешним вечером коснется следов ее рук.

Грейс улыбнулась, глядя на мужчину, который окажется на этом месте пять часов спустя, и вдруг нахмурилась.

Что-то смущало.

Что-то, что раздражало ее слух.

Откуда-то доносилось тиканье. Подняв руку к лицу, Грейс прислушалась к своим часам - не они. Оглядевшись по сторонам, она приложила ухо к одному из светильников и, наконец, обнаружила источник звука перемещающейся стрелки.

Рабочий обронил часы в прожектор?

Вытащив лампочку, неплотно вставленную в корпус светильника, Грейс замерла, увидев, что находилось под ней. Цилиндр, наполненный гвоздями с маленьким часовым механизмом и вставленным посередине динамитом.

Это была бомба.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 199

Глава 199

Перед театром “Парамур” внезапно сгрудились полицейские автомобили и военный транспорт различного назначения.  Все напряженно наблюдали, как специалисты саперной бригады, выгрузив из своей машины металлоискатели и прочее оборудование, по всей видимости, предназначенное для обезвреживания бомб, вошли в театр.

- А вот и Уинстон прибыл.

Когда владелец кафе через дорогу, из окна которого Грейс наблюдала за представлением, увидев, как на обочине припарковался седан, озвучил свой вывод, она натянула шарф до самых солнцезащитных очков. Из авто вышли сотрудники личной охраны Уинстона, вероятно, для того, чтобы разведать обстановку. К счастью, ни с кем из них она никогда не встречалась, но то было слабое утешение.

Это постарались остатки армии Бланшара. Но кто именно? Неужели, кто-то из тех, кого она знает?

Грейс еще тщательнее закрыла лицо на случай, если они где-то поблизости и тоже наблюдают за ситуацией. Ей повезло, что человек, заложивший бомбу, не видел ее лица. А позже она и вовсе пришла к выводу, что он так поспешно ретировался, словно сам боялся, что его поймают.

И правильно делал.

Прибывшие на место полицейские эвакуировали людей из театра, собрав в одном месте весь персонал, опираясь на свидетельские показания Грейс. Однако, среди работников не нашлось никого, кто подходил бы под данное ею описание, и не стадал кашлем.

- Надо же, я думал, что все повстанцы уже практически уничтожены…

- Так и есть. И довольно долго все было тихо. Но, похоже, те, кто каким-то чудом уцелел, сильно возбудились из-за этого фильма.

- Предпремьерный показ картины, повествующей о том, какой конец настиг их товарищей. Да еще и объект ненависти присутствует лично. Лучшей возможности для свершения мести трудно представить.

Сквозь свои темные очки Грейс недобрым взглядом вперилась в пару мистера Гранта с владельцем театра, которые с серьезными минами как бы про между прочим вели беседу. Подозревая подобное, как могли они так халатно подойти к вопросам безопасности?

- Анна, с тобой все в порядке?

- А?

Когда Норман вдруг с ней заговорил, Грейс поспешила отвести взгляд от начальства. По счастью, он, видимо, даже не заметил, куда она смотрела. Его глаза были устремлены на ее руку, в которой она держала салфетку.

- У тебя руки трясутся.

- Роджер, да на вашей помощнице уже какое-то время просто лица нет.

- Вероятно, Анна испытала настоящее потрясение.

Президент, даже не подозревая, что она дрожит вовсе не от страха, заказал у официанта бокал бренди.

- Хочу поблагодарить Анну за ее усердную работу. Ведь все, кто сейчас здесь…

Он обвел кончиком сигары, зажатой в руке, сотрудников, которые сидели группками по три-четыре человека за столиками кафе, обратив свои встревоженные лица к окну.

- Все до единого были спасены от трагедии лишь благодаря вам. Жаль, что с миссис Тейт произошел несчастный случай, но, возможно, то был промысел Божий, чтобы именно Анна оказалась здесь сегодня в качестве ее замены.

- Начальство, верно, теперь расщедрится на премию для сотрудника, который спас ему жизнь, ха-ха.

- О чем речь. Самую большую рождественскую премию среди сотрудников “Грант Пикчерз” в этом году получит Анна Шнайдер. Независимо от этого, огромное вам спасибо.

Еще бы ты меня не отблагодарил, макака в фетровой шляпе.

Окончания обыска театра Грейс дожидалась, крутя в руках бокал бренди, который принес ей официант. К тому времени, как показалось его дно, в кафе вошли начальник полиции и командир саперной бригады, чтобы доложить большим боссам о результатах осмотра.

- Всего найдены четыре бомбы, начиненные гвоздями, все они были заложены в районе центральных кресел первого ряда, где располагаются места для особых гостей. Больше нигде ничего не обнаружено, так что, похоже, их целью не был весь зрительный зал.

- Им был нужен только граф.

Из нее разом выветрился весь алкоголь. Грейс лучше, чем кто-либо другой, знала, насколько смертоносной была бомба, начиненная гвоздями. И если бы она не была обнаружена, этого человека постигла бы мучительная и горькая участь: умирая, он страдал бы так сильно, что мгновенная смерть показалась бы Божьей милостью.

По мере расслабленного обсуждения происшествия, тема разговора сместилась к вопросу о том, отменять предпремьерный показ или нет. Полиция и военные, чьим главным приоритетом являлась безопасность, были настроены скептически, однако, владельцы кинокомпании и театра, озабоченные, похоже, лишь собственным кошельком, склонялись к тому, чтобы шоу продолжалось.

- Там может оставаться бомба, которая не была обнаружена.

Грейс, до того молча наблюдавшая за беседой, в конце концов, высказала свое мнение. Но руководство было непреклонным.

- Поэтому, пожалуйста, поищите еще раз. На самом деле, если на премьере произойдет взрыв, ущерб будет неоценим. Вплоть до провала в прокате. Кто пойдет на фильм с риском быть взорванным прямо в начале просмотра?

- Тогда не будет ли правильным отменить его? Мы уже все тщательно обыскали, но нельзя исключить человеческий фактор - никто не совершенен. Откровенно говоря, если мы не запретим предпремьерный показ, и при этом будет убит высокопоставленный военный чин, мы все окажемся в весьма затруднительном положении.

- На самом деле, даже выход простой статьи о том, что мероприятие отменили в виду покушения, уже грозит нам огромными потерями.

Норман посмотрел в окно. Несколько парней в костюмах сверкали вспышками фотокамер, делая снимки военной техники перед театром. В прессе уже начался переполох.

- Полагаю, в этот раз моя жизнь была спасена, поскольку Богу угодно, чтобы я погиб от рук инвесторов.

Вздохнув, президент закрыл лицо обеими руками. Он не раз повторял, что если этот фильм провалится, то их кинокомпания потерпит крах, поскольку затраты на производство картины были астрономическими. Увы и ах, Грейс до этого не было никакого дела.

- Вероятно, преступники уже в курсе, что попытка убийства с помощью бомбы провалилась, так что им мешает теперь использовать для этой же цели снайпера?

- Естественно, все здания в округе также будут проверены. Мы будем оставаться начеку до самого конца мероприятия.

- Но разве можно считать, что все кончено из-за одного небольшого провала? Нет. Для фатального исхода достаточно просто проехать на авто мимо театра во время церемонии приветствия на красной дорожке и дать пулеметную очередь.

В конечном итоге, Грейс не смогла добиться отмены премьеры, зато ей удалось перенести церемонию приветствия с красной дорожки внутрь помещения театра. После того, как сотрудники силовых ведомств, утвердив все детали, убрались восвояси, президент удивленно посмотрел на нее.

- Анна, откуда вы все это знаете? И даже сумели найти бомбу. Вы - бывший член мафии?

Бывший член мафии. Так, да не совсем. Большую часть своей жизни проведя в рядах повстанческого ополчения, она знала их методы, как никто другой.

- Отец моей дочери был военным.

Грейс ответила не задумываясь. Это даже не было неправдой.

- В таком разе я, пожалуй, отправлюсь в отель и попытаюсь убедить графа.

Поднявшись со своего места, президент жестом пригласил Грейс с собой.

- Пойдемте, Анна. Как только узреете графский лик, вы тут же забудете о своих давешних треволнениях.

- Ах, я…

Руки Грейс снова задрожали.

- Я все еще так нервничаю, что меня ноги не держат.

- Эй… Официант! Еще бокал бренди сюда!

Как только начальство в сопровождении Нормана удалилось, дрожь в ее руках исчезла, словно по волшебству.

Семь пятьдесят пополудни.

Стоя перед зеркалом, Леон приподнял рукав рубашки и посмотрел на часы, а затем направился к окну. Театр, что находился в паре кварталов отсюда, все еще был на месте, его неоновая вывеска мерцала.

Это означало, что никаких других бомб не было.

Эти ублюдки заложили бомбу с отсроченной детонацией, которая должна была взорваться в половине восьмого вечера, в самый разгар показа фильма.

Поэтому они с представителями кинокомпании условились отсрочить показ на полтора часа. Если бы в это время произошел взрыв, предпремьерный показ был бы автоматически отменен.

- Роджер Грант больше не выходил на связь? -  сунув руку в рукав пиджака, поинтересовался Леон у Пирса, когда тот помогал ему одеться.

- Пока нет.

- Какая жалость.

Его и так не слишком интересовала премьера, а после прекрасных утренних известий он потерял к ней всякий интерес. Леон предпочел бы остаться в отеле, чтобы лично отслеживать ход поисков, впрочем, следи-не-следи, на данном этапе это не принесло бы никакого удовлетворения.

Офицер показал, что у Грейс с собой была коробка, похожая на упаковку с игрушкой. А потому прямо с утра в отдел игрушек универмага были отправлены люди для опроса продавцов на предмет, не видел ли кто из них мать и дочь, соответствующих имеющемуся описанию.

К счастью, один из сотрудников заявил, что помнит, как продал игрушку паре матери с дочкой. К сожалению, Грейс не заказала доставку на дом, а забрала ее сама. Самый простой способ узнать их адрес оказался недоступен. Другой препоной для поисков явилось то, что продавец не помнил, заплатила она за игрушку чеком или наличными.

Другими словами, перед ним оказался двойственный выбор. Либо рыскать по Прескотту и его окрестностям в поисках иголки в стоге сена, либо проверить каждый чек, оприходованный вчера универмагом.

На самом деле, выбора у Леона вовсе не было, поэтому оба варианта рассматривались, как неизбежная данность.

Однако, силами людей, которые прибыли с ним сюда, осуществить подобное было невозможно, поэтому из Уинсфорда был вызван Кэмпбелл в сопровождении костяка 1-й опергруппы специального назначения. Тем временем сотрудники, приехавшие с Леоном, обзванивали все детские сады и педиатрические клиники Прескотта с вопросом, не числится ли у них девочка со светлыми волосами и бирюзовыми глазами. Пока безрезультатно.

Завтра, с восходом солнца он планировал расширить поиски, охватив все близлежащие города и поселки. По скромным прикидкам, счет шел на сотни. Но если бы это только позволило напасть на след, Леон был готов прошерстить и тысячи.

Он смотрел на город, освещенный уличными фонарями и неоновыми вывесками, теребя носовой платок в нагрудном внутреннем кармане своего пиджака.

Дочь моя, где же ты, черт возьми, есть?

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 200

Глава 200

Для крысиных последышей явилось настоящим благословением то, что король, в попытке ослабить власть Леона, тайно лоббировал роспуск 1-й опергруппы специального назначения, и они начали поднимать головы. В свою очередь, Леон, который еще не нашел Грейс с дочерью, нуждался в могуществе, стоящем за должностью командира спецподразделения.

Однако, и остатки повстанцев, и Грейс обнаружили себя в одном и том же городе с разницей в один день. И это поистине внушало страх.

Могло ли статься, что о ней так долго не было вестей, поскольку она находилась в плену у выживших крыс? Тогда получается какая-то ерунда. Если находишься в заложниках, маловероятно, что ты, счастливо улыбаясь, напару с ребенком отправишься в универмаг для покупки рождественских подарков.

К тому же, если бы Грейс действительно выследили, ей не было резона избавляться от ориентировки. В стремлении вырваться из лап повстанцев куда логичнее выглядело обратиться за помощью к нему. И главное, эти отщепенцы ни за что не позволили бы ей разгуливать по полицейским участкам.

Именно так, иначе, это просто бессмыслица.

Также нелепо было полагать, будто бы Грейс могла подложить бомбу. Эта женщина не страдала излишним милосердием, чтобы даровать ему столь быструю смерть.

Застегивая пиджак, Леон поднял свой взгляд. Лицо, отразившееся в оконном стекле, будто бы вовсе не выражало радости по поводу первого за пару лет известия о Грейс и малышке.

Это его единственный за два года шанс. Следующий может случиться лишь через десять лет. Если вообще последует.

Леон напутствовал свое оконное отражение.

Если ты упустишь и его, из живого трупа превратишься в гниющий.

Уже целых три года короткие вспышки надежды в его жизни сменялись длительными периодами отчаяния. А потому надежда больше не ощущалась, как вера в чудо.

Тот факт, что она сорвала листовку, с ее стороны означал понимание, что Леон уже у нее на хвосте. Уповая на то, что на сей раз ребенок задержит ее, в сопровождении личной охраны он вышел из спальни.

- Отправьте кого-нибудь в театр на случай, если появится новая информация.

- Есть, господин майор.

Получив приказ, Кэмпбелл отдал честь и покинул номер.

Прямо сейчас часть опергруппы, находясь в универмаге, искала чек, который был бы подписан женщиной, а сумма в нем соответствовала цене игрушки. Оставшаяся половина взяла на себя выполнение непосредственной миссии подразделения, а именно - выслеживание повстанческих отбросов. Леон не был в восторге от того, что ресурсы, которые могли быть брошены на розыск Грейс с дочерью, приходилось половинить, чтобы заниматься еще и отловом мятежников.

Вся его жизнь - это нескончаемая погоня. И внезапно Леон понял. Раньше он бы от души посмеялся над этим, а теперь ему было вовсе не до смеха.

Стоя в углу фойе театра, Грейс наблюдала за входом. Она все еще была экипирована темными очками и шарфом. А рука в кармане пальто сжимала пистолет.

Военные при входе тщательно обыскивали всех посетителей. Не доверяя никому, Грейс сделала вид, что ждет свое начальство и держалась рядом, внимательно вглядываясь в лица входящих. Ведь такой насмотренностью в отношении физиономий повстанцев здесь не обладал никто, кроме нее.

По счастью, ни один непрошенный гость пока не заявился.

А этого сукина сына на кой черти принесли?

Она весь день боролась с желанием позвонить в отель и предупредить, чтобы он не появлялся на премьере.

У тебя что, десять жизней?

В тот самый момент, когда она внутренне выговаривала этому человеку…

- Анна!

Салли, только что прошедшая через обыск на входе, высмотрела Грейс и двинулась в ее сторону.

- Ты меня дожидаешься? Теперь я буду ассистировать мистеру Гранту, так что ты можешь пойти домой.

Безотрывно глядя на вход, Грейс покачала головой.

- Я тоже собираюсь на фильм.

- Наверное, хочешь увидеть не кино, а графа?

Грейс поморщилась.

- Нет.

Она и так видела его ежедневно. В лике ангела. Зачем бы ей лицезреть образ дьявола?

Ровно в восемь часов сотрудники из числа команды по связям с общественностью начали запускать журналистов за ограждения, выставленные вдоль красной дорожки. Не имея возможности остаться, по парадной лестнице в центре фойе они напару поднялись на второй этаж.

Болтая с коллегой о всякой ерунде, Грейс облокотилась на перила второго этажа и сверху оглядывала вестибюль, как вдруг в один прекрасный момент со стороны входа пошла волна вспышек фотокамер.

- Ох, это граф?

В попытке рассмотреть, что происходит внизу, ее коллега подалась вперед, свесившись с перил, а затем недовольно пробурчала, не скрывая разочарования в своем голосе:

- Это мистер Грант.

Президент, ведя под руку свою жену, поднялся на второй этаж и, увидев Грейс, воскликнул:

- Анна, вы разве еще не ушли с работы?

На самом деле, Грейс уже смоталась домой и, оставив Элли с Люси, вернулась обратно.

- Мне тоже хочется увидеть фильм.

- И графа?

- Его не хочется.

Босс рассмеялся ее поспешному ответу.

- Приятного просмотра. А по окончанию обязательно отправляйтесь на вечеринку. Вы сегодня - само очарование, так что вам стоит непременно прийти.

В тот момент, когда из президента опять полилась разная чепуха, с первого этажа послышались восторженные возгласы. Грейс посмотрела вниз, и поменялась в лице.

Впервые за два года она собственными глазами лицезрела Леона Уинстона.

Под ручку с Ее Светлостью.

Глядя на его элегантный черный смокинг, Грейс вспомнила, какой подарок для себя он потребовал в день помолвки с этой дамой.

Точно, это случилось именно тогда.

Грейс искала знакомые эмоции, чтобы подавить пылкие чувства, которых вовсе не должно было у нее возникнуть.

Напомаженные и гладко зачесанные назад, без единой выбившейся пряди, платиновые волосы ослепительно сияли под вспышками фотокамер, которых стало кратно больше, чем каких-то пару минут назад. Поскольку мужчина стоял прямо под ней, она не могла как следует рассмотреть его лица, но было очевидно, что оно сияет улыбкой.

Он выглядел довольным и безупречным, ровно так, как это подавалось в прессе.

Что происходит? Как такое вообще может быть?

Ее руки, вцепившись в перила, задрожали. Когда, все так же вышагивая под ручку с Великой Герцогиней, этот человек поднялся по лестнице и ступил на площадку второго этажа, Грейс повернулась к ним спиной.

- О Боже, все, что говорила миссис Тейт - сущая правда. На месте Ее Светлости я бы постоянно спотыкалась и падала, поскольку не смотрела бы под ноги, будучи не в силах отвести взгляд от его лица. - обгоняя собственные мысли, защебетала ее коллега.

- Ваше Сиятельство, пожалуйте сюда.

Из-за сегодняшнего происшествия места для особых гостей были перенесены на второй ярус. Когда Грант провел их к центру первого ряда бельэтажа, зрители в партере повскакивали со своих мест и принялись аплодировать Леону.

Постояв у перил, он со свойственной ему непринужденностью принял овации, а затем сел на свое место. Его матушка, натянувшая на себя облик благородной дамы, не изменила себе и снова принялась бухтеть:

- Почему зал с красной дорожкой меньше гостиной в нашем особняке? В жизни не видывала подобного пренебрежения.

А ведь Грант самолично объяснил, почему проход по красной дорожке был перенесен в помещение. Могло ли это быть признаком деменции?

Опасаясь, что мамаша напару с братцем снова будут крутить ему нервы, он распрощался с ними на красной дорожке, однако, их места оказались рядом. Тот, кто занимался рассадкой гостей, вероятно, был преисполнен решимости обеспечить ему наихудшее времяпрепровождение, и если такова была цель, то ему это удалось.

Но поскольку Леон был человеком, никогда не выходившим за рамки хороших манер, не проронив ни слова, он терпеливо ждал, пока в кинозале не погаснет свет и не начнется фильм.*

(*П/П: “А что подумал по этому поводу Кролик, никто так и не узнал, потому что Кролик был очень воспитанный.”(с))

Но и после того, как свет погас, Леон не обрел покоя. Стоило только его матери закрыть рот, как свой открыл король.

“Дорогие граждане и лично герой Блэкберна Леон Уинстон!”

Кто бы мог подумать, что монарх сподобится прислать поздравительное видео.

Репортеры со всех сторон засверкали фотовспышками, спеша первыми запечатлеть его восторг от “королевского сюрприза”. У Леона не осталось выбора, кроме как, поднявшись со своего места, отдать честь изображению на большом экране.

Нашли клоуна.

Он снова сел и продолжил наблюдать за бесконечным потоком лицемерия, которое извергалось этой мерзкой рожей, про себя представляя день, когда это треклятое королевство развалится.

С самого начала съемок фильма Грант то и дело жаловался, что король, используя приближенных к нему людей, постоянно вмешивается в канву сюжета и сценарий. И вот, поди ж ты, в начале картины оказался ролик с его личным участием. Он из кожи вон лез, стремясь оттянуть внимание от Леона.

“… И я надеюсь, что это станет значимым событием в преддверии проводов старого и встречи нового года, да пребудет со всеми вами Божья благодать.”

Молись Грейс-Заступнице. Лишь благодаря этой женщине ты все еще сидишь на своем троне.

Грейс зашла в кинозал только после начала фильма. Она на мгновение поймала взглядом спину человека, с которым они, даже находясь в одном пространстве, пребывали в разных мирах, прежде чем сесть на свободное место в последнем ряду.

Никто из сидевших рядом с ней сотрудников кинокомпании даже не подозревал, что Анна Шнайдер, новый помощник секретаря в приемной президента, на самом деле и есть главное действующее лицо в истории падения Блэкберна. Думать об этом было забавно.

“Отец!”

По мере развития сюжета, сперва повествующего о беззаботном отрочестве прямо перед трагедией, постигшей его отца, майора Ричарда Уинстона, на экране появился тринадцатилетний Леон Уинстон. Смотреть на это было неловко, поскольку он выглядел совершенно иначе, чем помнилось Грейс. Поэтому, в ожидании, когда закончится история его детства, она смотрела не на экран, а на затылок этого человека.

Ей не хотелось, чтобы счастливые воспоминания из детства были искажены подобным образом. Это было нелепо и удручающее одновременно.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 201

Глава 201

“Леон, хорошо смеется тот, кто смеется последним.”

В тот момент, когда прозвучала эта фраза, Леон нахмурился. Его отец никогда ничего подобного не говорил.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

И кто же будет смеяться последним, когда закончится битва, в которой обе стороны рискуют всем? Терзаемый этой мыслью, он даже не подозревал, что прямо здесь и сейчас тем же вопросом задается женщина, что была и противником, и наградой для него в этой схватке.

"Бей! Ну же, бей давай!"

"Хэк!"

Когда началась сцена, повествующая о ночном просшествии в Аббингтон Бич, они оба прикрыли глаза. Ко всему, Грейс закрыла еще и уши, но вместо того, чтобы прекратиться, жуткие звуки стали лишь громче. Вопли, что звенели в ее ушах, в точности вторили тем, что она слышала той ночью.

Предпочтя звуки снаружи тем, что раздавались в ее голове, Грейс отняла свои руки от ушей, как вдруг…

“Отец!”

Последовал душераздирающий крик мальчишки.

Наверное, он вот так же кричал, когда обнаружил хладный труп своего отца. Судя по всему, он рыскал в поисках той, что так и не вышла к нему, и, в итоге, набрел на тело.

Как только ее посетила эта догадка, сердце Грейс замерло. Личико Элли наложилось на лицо парнишки, рыдающего над телом своего родителя, и она забыла, как дышать.

Появление собственной дочери позволило Грейс взглянуть на события того дня по-новому. Тринадцатилетний юноша, который тогда казался взрослым, теперь виделся ей совсем ребенком. Мальчик, испытавший столь сильное потрясение, не имел иной участи, чем стать ослепленным жаждой мести чудовищем. И она понимала, почему стрела его мести была направлена на нее.

Они оба были незрелыми. А став взрослыми, оказались незрелыми вдвойне.

Словно с того дня их пара перестала взрослеть, они так и остались подростками. Грейс бы и рада была дозреть, но понятия не имела, что значит быть действительно взрослой. Поэтому, как и в ту ночь, она снова предпочла инфантильно сбежать.

Грейс, остановись. Того мальчика больше нет. Мальчик, которого ты любила, мертв.

Кто убил его?

Я… Я - нет.

В этот момент светло-голубые глаза, в которые она когда-то кинула слова о грязной свинье, уставились на нее из темноты, и Грейс стиснула зубы. Разомкнув плотно сжатые веки, она вперилась взглядом в мужской затылок.

Этот человек весьма счастлив, так почему она продолжает терзаться совершенно неуместным чувством вины и жалости?

Нельзя позабыть, что это чудовище с ней сотворило. Понимание мотивов его поступков, не означает возможности прощения.

“Самый молодой офицер внутренней разведки Западного командования…”

Лишь когда действие картины перенеслось на несколько лет вперед, и начался рассказ о жизни взрослого Леона Уинстона, она, наконец, сумела избавиться от гнетущих ее мыслей. Такого его ненавидеть было куда легче, чем маленького.

“Капитан Уинстон, возлагаю это бремя на вас.”

Грейс изменилась в лице, когда в кадре вдруг нарисовался король. Его прописали, как давнего единомышленника и покровителя Леона Уинстона. Из художественного, фильм начал превращаться в пропагандистский.

Далее друг за другом стали появляться персонажи, которых даже не существовало в реальности. Более того, события, предшествовавшие зачистке в Блэкберне, оказались почти полностью вымышленными.

“Это что еще за чушь собачья?”

В то время, как остальные сдерживали слезы, Грейс с Леоном боролись со смехом. Для сотен зрителей в кинозале этот фильм был трогательной эпичной драмой, и лишь для них двоих - комедией.

Но когда картина достигла кульминации, ей стало не до смеха.

“Рожденный сыном героя, я и умру, как герой.”

В тот момент, когда актер провозгласил сей вымученный девиз, Грейс вспомнила, что нечто похожее слышала из уст этого человека.

- Милая моя, знаешь, что?

То была последняя ночь из недели, когда Леон Уинстон заперся с ней в камере пыток. Накрыв своим телом, он лежал с ней лицом к лицу на узкой кровати и откровенничал:

- Рожденный аристократом, я живу как чудовище и умру как герой.

Затем он приблизил свои губы к ее уху и прошептал:

- А после я хочу жить, как обычный человек.

Из этих слов следовало, будто мышьяк уже наготове.

- Звучит, как безумие.

- Ты думаешь?

Это был просто пьяный бред. Смерть и перерождение. Где они, и где Леон Уинстон.

Как бы то ни было, на сегодня Леон Уинстон уже добился того, что стал героем. Возможно, настала очередь ему умереть, чтобы достичь следующей цели - начать жить, как обычный человек.

Стоило ли позволить ему уйти из жизни?

Сверля взглядом мужской затылок, который за это время не сдвинулся ни на дюйм, Грейс бурчала про себя.

Ты герой, а у меня штаны с дырой?

Разумеется, в фильме о ней даже не упоминалось. На празднике жизни, где чествовали героя, кровью смывшего прошлое и открывшего новую веху в истории, его безымянная соратница была нежеланным гостем. Грейс встала и вышла вон.

Фильм оказался паршивым не только из-за вмешательства короля. История, которую Леон поведал сценаристу, на 20% была правдой и на 80% - вымыслом. При этом Грейс нигде не упоминалась. Поскольку этой женщины не существовало даже на бумаге.

И зритель так и не узнал, что настоящим героем того дня была Грейс Риддл. Тогда, как Леон Уинстон потерпел полный крах.

Зато в этом нелепом кино с невероятной точностью был воссоздан городишко Блэкберн. Зрение Леона затуманилось, когда он увидел въезд в городок, где она вышла из автобуса и исчезла.

Если бы он застал ее в тот момент, каждое мгновение последних трех лет было бы иным.

“Известно ли вам, какой способ мести самый жестокий?”

Леон ответил самому себе на экране.

Любовь.

Любовь, которая вовеки будет отвергаться тем, кого ты любишь. Зная об этом, та женщина успешно применила свою гениальную стратегию на практике.

Когда под шквальным огнем настал черед решающей схватки, волнение зрителей усилилось, что ощущалось по нарастающему жару, заполнившему зал кинотеатра. Эта захватывающая сага о мести обернулась для него горькой трагедией.

Ближе к финалу картины свершивший свою месть Леон Уинстон счастливо улыбался. Это было форменным издевательством и мукой.

Различать что-либо своим зрением становилось все труднее. Игнорируя устремленные на него любопытные взгляды, Леон покинул зал.

В незатейливом и понятном обывателю развлекательном кино, призваном будоражить самые примитивные эмоции, не было места истории про мальчика и девочку, чьи жизни перевернулись с ног на голову из-за трагедии в Аббингтон Бич. Оно и понятно. Отношениям, которые должны были обыкновенно сойти на нет, но, в итоге, оказались накрепко запечатаны предательством, смертью, недопониманием и ненавистью, уже было невозможно дать простое и четкое определение.

Шагая в конец безлюдного коридора, Леон вдруг подумал.

Если бы их история была экранизирована, получилась бы самая жестокая и затянутая лавстори в анналах кинематографа. Ее финал был непредсказуем, и, возможно, Леон единственный, кто наивно ожидал бы счастливого конца.

Впрочем, он уже не был уверен в благоприятном исходе. Оставалось лишь надеяться, что это кино не закончится неожиданной трагедией.

- Фу-у-ух…

Бродя по пустому залу для приема особых гостей, Грейс глубоко вздохнула. Зачем она вообще приперлась? Чтобы просто поглазеть? Теперь надо поскорее убираться отсюда. Бормоча себе под нос это заклинание, она взяла со стола бутылку дорогого шампанского.

Это не было воровством. Поскольку особые гости по окончанию фильма прямиком должны были отправиться на вечеринку в банкетный зал отеля, совершенно очевидно, что напитки и еда с этого стола, в конечном итоге, достанутся персоналу.

Грейс как никто старалась позаботиться о каждой мелочи здесь, это была ее работа. Так что и добыча была законной.

По пути домой она заглянула в VIP-зал, потому что в канун Рождества собиралась выстрелить в небо чем-то вроде фейерверка. Ведь именно сегодня был день трехлетней годовщины ее успешного побега от этого человека.

Последний герой…

Сунув шампанское в сумочку, Грейс невесело ухмыльнулась плакату на стене. Если история пишется победителями, то сценарий фильма теми, кто профинансировал его производство.

Даже человек, который считает себя наиглавнейшим героем современности, должен бы признать, что это творение - полная ерунда, не отражающая и толики истины.

Но вот, что интересно, кто именно решил, что будет так, а не иначе?

К радости Грейс, все мятежники, мелькнувшие в кадрах со сценами пыток и убийств, оказались мужчинами. И кто же был тем, кто решил не включать Энджелу Риддл в сценарий? Но даже если это и была инициатива того человека,  она могла быть проявлением заботы не об ее интересах, но лишь защитой чести его отца.

На самом деле, Грейс не давал покоя вопрос, не явилось ли это также причиной тому, что и она как таковая не появилась в фильме.

Грейс расслабленно улыбнулась, вспомнив мужчину, которого лицезрела сегодня собственными глазами. Тревога, которую она испытывала, опасаясь, что он все еще разыскивает их с Элли, растаяла, как мираж, в тот самый миг, когда она увидела невозмутимое появление Леона Уинстона на красной дорожке.

Что, черт возьми, она себе напридумывала, собрав образ этого человека в своей голове? Никаких признаков опасности, которые рисовало ее воображение или подсознание во снах, вовсе не наблюдалось.

Если бы не необходимость сидеть тише воды, ниже травы, Грейс бы рассмеялась во весь голос.

Поскольку того, в чем она стремилась убедиться своими глазами, не было и в помине, в конце концов, все ее мысли обратились ко времени, когда произошла его помолвка. От незначительного инцидента в день годовщины смерти его отца и момента, когда она повстречала своего собственного биологического родителя, о существовании которого даже не подозревала, до события, которое, в конечном итоге, привело к рождению у нее Элли. Оглядываясь назад, Грейс могла утверждать, что это, определенно, был переломный период.

- Надо принести гостинчик и для моей девочки…

Продолжая бормотать себе под нос и чувствуя себя немного не в своей тарелке, она сгребла со стола бутылку сока, печенье, коробку шоколадных конфет и еще что-то по мелочи. Зато, представив себе довольное при виде всего этого личико Элли, Грейс ощутила прилив воодушевления.

Она уже было собралась на выход, волоча с собой сумку, которая потяжелела настолько, что имелся риск порвать плечевой ремень.

- Да, Ваше Сиятельство.

За дверью раздался голос дежурившего в коридоре охранника.

- Комната отдыха здесь.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 202

Глава 202

Едва она успела скрыться за ширмой в углу комнаты отдыха, как дверь распахнулась. Затаив дыхание, Грейс прислушивалась к шагнувшей внутрь знакомой поступи, которая не тревожила ее целых три года.

Пожалуйста, только не подходи ближе.

Но он направился прямиком в ее сторону. Грейс успела позабыть, что этот человек никогда не слушал ее, словно она говорила в пустоту. По мере приближения шагов, в ее голове стали возникать мысли, одна мрачнее другой.

Если она сейчас будет поймана, возможно, их с Элли разлучат.

Грейс ощутила присутствие и даже аромат парфюма мужчины сразу за ширмой. В тот момент ей показалось, что все кончено. Шаги остановились, чуть не дойдя до ее укрытия, а затем щелкнул рычаг трубки телефонного аппарата.

- Отель “Бельвю”, номер 2101.

Мужчина принялся звонить, и она почувствовала облегчение, однако, полностью расслабиться не могла. Между нею и этим человеком оставалась лишь тонкая перегородка. Вслушиваясь в его разговор, Грейс старалась не шевелиться в надежде, что затейливо расшитый дорогой шелк не выдаст ее.

- Передайте трубку Кэмпбеллу.

И Кэмпбелл в Прескотте? Что еще за новости?

- Хорошо, докладывайте.

Какое-то время он молча слушал, а затем испустил долгий вздох.

- Закончите приготовления нынче вечером, чтобы завтра с самого утра мы могли начать поиски во всех предместьях Прескотта.

Чем громче становился звук собственного сердцебиения в ее ушах, тем больше она нервничала, поскольку он прекрывал голос мужчины. Не говоря о том, чтобы услышать, что говорит Кэмпбелл.

- Да. Сосредоточьтесь на паре этих мест.

Даже не зная, о чем конкретно идет речь, можно было предположить однозначно, поскольку вторым участником диалога был лейтенант. Вероятнее всего, они охотились за группой остатков мятежников, которая заложила бомбу в театре.

Мужчина вскоре повесил трубку и двинулся в сторону. Но расслабиться Грейс было не суждено, она охнула про себя, услышав, как он плюхнулся на диван.

Пожалуйста, просто уйди.

- Пожалуйста…

Мужчина за ширмой вдруг забормотал себе под нос и глубоко задышал. Сердце Грейс упало от столь неожиданных звуков.

Ерунда какая-то.

Она медленно повернула голову. Заглянув в щель между створками складной ширмы, Грейс увидела, как этот человек в одиночестве восседает на кожаном диване. Ей снова не удалось разглядеть его лица. Оно было скрыто за белой тряпочкой.

Это же…

Это был чепчик с розовой лентой и кружевными оборками. Но самым странным было даже не то, что в своих руках мужчина держал чепец, который Элли сорвала с себя два года назад, а то, что его плечи при этом тряслись.

- Пожалуйста...

Снова и снова повторял он, в то время, как Грейс силилась не обращать внимания на то, что его умоляющий голос срывался в рыдания.

Он смеется. Это смех. Без всяких сомнений, ему весело.

- Все путем. Правда же, Элли?

Лежа в темноте, тихо вопрошала Грейс, тщетно вглядываясь в спящее личико дочери. Скорее всего, полицейский не догадался, что это они. Стал бы тот человек вести себя подобным образом в комнате отдыха, если бы на них донесли.

Тогда, наверное, они даже смогут продолжать жить здесь.

- Все путем.

Вот и славно. Теперь можно и на боковую. Продолжая уговаривать себя, Грейс закрыла глаза, но вскоре снова открыла. Затем она вздохнула, как от боли, и перевернулась на другой бок.

И тут она вспомнила холодные гвозди, которыми была плотно набита изнутри бомба. Она понятия не имела, кто это сделал, но он опоздал. Поскольку гвоздь по имени Грейс Риддл уже глубоко засел внутри этого человека и даже пустил корень по имени Элли.

Ее желание стать гвоздем, который остался бы в сердце мужчины на веки вечные, исполнилось. Теперь ей должно радоваться.

- Ха…

Она не то усмехнулась, не то вздохнула.

Радуйся, Грейс. Покажи, как ты рада.

Смех и звон хрустальных бокалов гармонично сливались с зажигательной джазовой импровизацией пианиста.

В разгар вечеринки, на которой гости так лихо отплясывали, что, застань его матушка сие зрелище,  высокомерно окрестила бы его вульгарщиной, за главным столом рядом с Леоном сидел и никак не мог закрыть свой рот президент кинокомпании.

- Да если бы не эта секретарша, сегодня вечером вместо джаза всех ждал бы похоронный марш. Что ни говори, хорошо кончается то, что хорошо кончается, и, поскольку, их попытка провалилась, можно смело засчитывать очередную победу военных с нашей стороны.

Когда виски в стакане Леона исчез, Грант, подсуетившись, взял бутылку на манер официанта и снова ему налил.

- Завтра уже выйдет статья, где будет написано, что предпремьерный показ прошел без сучка, без задоринки. А, стоило только помянуть…

Отставив бутылку, он жестом подозвал молодого человека, который, стоя у окна банкетного зала, о чем-то беседовал с девушкой.

- Здоро́во, Норман!

Когда молодые люди приблизились, Грант решил представить их Леону.

- Это Норман - мой пресс-секретарь.

Леон, пребывавший в крайнем раздражении, продолжая сидеть, положив ногу на ногу, просто кивнул головой, даже не удосужившись пожать мужчине руки, как, впрочем и бесчисленным бизнесменам и актерам за весь этот день.

- Он тертый калач. Норман как следует поработает с папарацци, чтобы не поднялась шумиха. Не стоит беспокоиться, этот пустяк никак не повлияет на кассовые сборы.

Как будто кому-то было дело, станет ли фильм кассовым или провалится. Продолжая механически кивать головой, пока ему представляли сотрудников, Леон замер, когда дошла очередь до девушки.

- А это Салли, один из моих секретарей, помощница миссис Тейт.

Леон поднял голову, поймав ее взгляд, и женщина, представленная, как “Салли” встрепенулась. Вульгарно облизнув свои губищи, она собралась уж было расплыться перед ним в улыбке, когда Леон внезапно произнес:

- Как я, однако, промахнулся.

- Да?

- Впервые заметив в театре…

- Ме… Меня заметили?

Проблеяв, она затопала ногами и захлопала в ладоши, как маленький ребенок.

- Я решил, что вас зовут более зрелым именем, что-нибудь вроде Евы, но уж точно не Салли.

- Господи, вас, что же, интересовало мое имя? Мамочки родные. Это похоже на сон. На самом деле, я уже думала о том, чтобы сменить его, потому что оно звучит, как имя какой-нибудь деревенщины или горничной.

- И, пожалуйста, не забудьте про Еву в качестве возможного нового имени.

- Да! Это такая честь, Ваше Сиятельство.

Верно, слишком много чести, позволить тебе использовать это имя всуе.

Когда Леон снова поднял свой стакан и пригубил его содержимое, Грант, оглядев своих сотрудников, поинтересовался:

- Кстати, а куда это Анна запропастилась?

Парочка пожала плечами, очевидно, не имея ни малейшего понятия.

- Поди ж ты, сбежала под шумок. Уж в чем, в чем, а в этом она невероятно хороша.

Вместо того, чтобы снова пригубить стакан, Леон усмехнулся. Знавал он одну такую, что была невероятно хороша в побегах.

- Стоит рассказать вам про Анну.

Сотрудники Гранта, вежливо попрощавшись с ними, удалились, тогда, как он сам, облокотившись грудью на стол, снова принялся нести чушь.

- Забавная девица, которая умудрилась шикнуть на своего президента, лишь бы услышать голос Вашего Сиятельства. На самом деле, я планировал привести ее сюда сегодня и познакомить с агентом, поскольку она весьма талантлива, и ей куда больше подошла бы актерская стезя, чем карьера офисной служащей…

Разочарованно вздохнув, Грант продолжил свой рассказ, не вызывая у Леона ни капли интереса.

- Эта девушка, ну, она не совсем девушка, однако ж... Как бы то ни было, у нее очень выразительные глаза. Единственное, что действительно досадно, так это то, кинопленка не в силах передать загадочный цвет ее глаз, который сразу привлекает внимание людей…

В этот момент бледно-голубые глаза, глядящие сквозь наклоненный хрустальный тумблер*, изменили свое выражение. Тут же поставив стакан, Леон выдал:

- Бирюзовый.

(*Тумблер - стакан с толстым дном, в котором подают чистый виски.)

С ошеломленным выражением лица Грант поинтересовался:

- Как вы догадались?

Но с этого момента вопросы задавали ему, а не он.

- Именно эта сотрудница обнаружила сегодня бомбу, так?

- Да, да. Совершенно верно.

- И у нее имеется двухлетняя дочь.

- О, нет. Вот… Как вы об этом узнали?

Потому что я однажды пропал в этих загадочных глазах, и до сих пор не могу выбраться.

А эта женщина - бывшая мятежница, которая знает, как выглядят самодельные бомбы.

И ее дочь - это моя дочь.

Прищурившись, он молча ответил на вопрос.

***

Как только Грейс открыла дверь в приемную и вошла, коллега, которая уже была на месте, вместо приветствия, первым делом заметила, что она неважно выглядит.

- Сегодня опять дочка разбудила ни свет ни заря?

- А? Э-э…

На самом деле она всю ночь проворочалась, так и не сомкнув глаз.

- Вчера обошлось без происшествий? - поинтересовалась Грейс, усаживаясь за стол.

- Были парочка человек, которые сломали себе ноги, свалившись со стола во время танцев. На этом, вроде, все?

Похоже, вечеринка была просто чумовая. Улыбнувшись, Грейс открыла ежедневник со списком дел на сегодня.

- Проверить время отъезда и проводить особых гостей…

- Все, вероятно, опоздают, из-за похмелья.

Держась за лоб и хныча, что умирает от похмелья, ее коллега вдруг озвучила свое мнение.

- А Уинстоны уже выписались. Они прямиком из отеля отправились на вокзал, а мистер Грант с Норманом проводили их.

- Правда? Как здорово.

Этот человек убрался отсюда без промедления. Грейс почувствовала облегчение, поскольку это подтверждало, что он не вышел на нее.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 203

Глава 203

- К слову, я вчера своими глазами видела графа и даже была представлена ему. Вот уж кто умеет заставить трепетать людские сердца, и ты словно хмелеешь, но не от алкоголя, а от человека по имени Леон Уинстон.

Грейс, вставляя бумагу в пишущую машинку, нахмурилась. Ее коллега стала названивать в Отдел регистрации, вознамерившись сменить имя на Еву, ей даже в голову не пришло, что, предлагая подобное, тот человек мог иметь некий корыстный умысел.

Глубоко вздохнув, Грейс с легким сердцем приступила к печатанию. Предпремьерный показ, в конце концов, состоялся. Вчерашний день со всей его суетой остался позади, и началась спокойная повседневная жизнь. Поэтому Грейс пребывала в радостном заблуждении, что более никогда не встретится с этим человеком.

º º º

Глядя в зеркало, Леон напутствовал самого себя.

Не облажайся. Не облажайся на этот раз.

Он молча вгляделся в лицо, с которого капала вода, и промокнул его полотенцем. Сегодня на ежедневную процедуру нанесения лосьона после бритья на подбородок и фиксацию аккуратно уложенных волос помадой им было затрачено куда больше времени и усилий, чем обычно. Тому, что уход за собственной внешностью оказался важным ритуалом, были причины.

Потому что Грейс она нравилась.

К тому же, ему не хотелось, чтобы дочь, с которой он, наконец-то, встретится, поняла, что ее отец - жалкий неудачник, пристрастившийся к наркотикам и алкоголю.

Первое впечатление остается на всю жизнь. Доказательством этому служил тот факт, что даже считая Грейс врагом, он не смог поступить с ней, как с любым другим врагом.

Поставив склянку с помадой на один край мраморной раковины, он уставился на другой, где стоял пузырек с надписью “Барбитурат”. Вчера Леон не принимал никаких препаратов. Не было нужды  ложиться спать. С широко открытыми от волнения глазами он дожидался рассвета, чувствуя, как по его телу вновь растекается горячая кровь.

Тук.

Баночка с лекарством полетела в мусорное ведро. Оставалось надеяться, что он не поспешил избавиться от нее.

Когда, закончив свои приготовления, Леон вошел в гостиную, ожидавшие на диване президент кинокомпании со своим сотрудником вскочили на ноги, словно его подчиненные. Но первым делом он обратил свой взор не на них, а на Кэмпбелла.

- Я проверил - на работе.

Кивнув, теперь Леон направился к дивану. Она все еще не сбежала. Судя по показаниям свидетелей о том, что эта женщина вчера крутилась вокруг него, она казалась довольно беспечной.

Когда он расположился на диване, Кэмпбелл дополнил свой рапорт:

- Я также выяснил местожительство.

- Чу́дно. Спасибо за усердную работу.

Это была самая долгожданная новость. Его нервам бы сейчас расслабиться, но они только напряглись. Леон взял чашку кофе со столика.

И лишь когда чашка наполовину опустела, он обратился к парочке, все еще стоявшей перед ним:

- У вас ко мне какое-то дело?

Прижав к груди фетровую шляпу, Грант поклонился и промямлил:

- Мы со всеми почестями провели ваших родных. И вот, зашли засвидетельствовать свое почтение и попрощаться с вами лично...  Прошу прощения, если побеспокоили.

Леон поставил чашку с кофе и покачал головой. Когда, откинувшись на спинку дивана, он поднял глаза и встретился взглядом с молодым человеком, тот побледнел. Та, что все еще не могла забыть его, продолжала выбирать мужчин, совершенно не похожих на него. Поэтому Леон не удержался от смеха, встретив удальца, посмевшего прикоснуться к его женщине.

- Кстати, как там тебя, Норман. Не забудь, что я сказал вчера.

Услыхав равнодушный тон графа, Норман замер, глядя на часы. В памяти молодого человека всплыли события вчерашнего вечера.

- Что у тебя было с этой женщиной, тот факт, что я интересовался ею, если всплывет хоть малейшая подробность…

Граф, с которым ему довелось столкнулся один на один прошлой ночью, не был похож на рыцаря, о котором писала пресса. Страх, который Норман испытал, оставшись наедине с этим человеком, был не меньшим, чем если бы он оказался окружен десятком бандитов, угрожающе наставивших на него оружие.

Он внутренне проклял генерального, который умудрился разболтать о его свидании с этой женщиной, в тот момент, когда граф поинтересовался:

- Тебе интересно, что я сделал с придурком, который просто поцеловал ее?

Норман, охваченный плохим предчувствием, без промедления отчаянно замотал головой. Стряхнув пепел с сигары, граф глумливо ухмыльнулся.

- Твои губы все еще на месте по причине, что мне жаль твоих бедных родителей, так что скажи им спасибо.

Теперь, когда молодой человек думал об этом, было ясно, что неудача в отеле спасла ему жизнь. Он из страха не стал уточнять, но догадывался, что за отношения связывают этих двоих.

Чувствуя себя так, словно вот-вот отправится в морскую пучину с ногами, залитыми цементом, за то, что случайно посмел прикоснуться к женщине главаря банды, Норман просто ждал, когда эта пытка кончится. Граф, который продолжал неторопливо потягивать кофе, наконец, поставил пустую чашку и встал. Когда слуга, принесший пальто, помог ему одеться, он тут же развернулся и, не проронив ни слова, направился к выходу.

С горем пополам, все закончилось. Пара мужчин, выдохнув, замерла в поклоне.

- Ах, мистер Грант.

Остановившись, граф обернулся, словно что-то забыл, а затем широко улыбнулся, сощурив уголки глаз.

- Анна нынче последний день работает у вас. Прошу, воздержитесь от прощаний.

- Да, да. Я все понял.

За его улыбкой явно стояла угроза.

Леон поднял глаза, когда за окном его авто стали мелькать павильоны киностудии. Вскоре показалось  высотное здание. Это был главный офис кинокомпании, именно здесь сейчас находилась Грейс.

Без намека на остановку машина промчалась мимо. Последнее происшествие на пристани Ньюпорта послужило хорошим уроком.

Леон собирался отделить малышку от нее. В первую очередь, ради безопасности дочери. И тогда Грейс, считай, у него в руках.

Сейчас, когда она находилась на работе, а вовсе не рядом с ребенком, был наилучший момент.

Вчера они прочесали всю округу в районе адреса, указанного в списке сотрудников “Грант Пикчерз”, где, как оказалось, жила какая-то старушка. Более того, с наступлением утра его сотрудники проверили ближайшие детские сады, но не обнаружили ни одной девочки, подходящей под описание его дочери. Другими словами, данные были фальшивыми.

Однако, теперь, когда было выяснено место жительства Грейс, вычислить ее маршрут не составляло труда. Все, что требовалось - узнать у вагоновожатого, где именно она садилась на трамвай, на котором каждое утро ездила на работу.

Муниципалитет пригородного сельского поселения Хейзелбрук.

Остановка, на которую указал вагоновожатый, промелькнула перед глазами Леона. Автомобиль, миновав ратушу, остановился у соседнего дома. Кэмпбелл, выскочив из передней пассажирской двери, распахнул заднюю, и Леон, выудив из нагрудного кармана темные очки, вышел из машины.  На заборе одноэтажного здания, откуда слабо доносились детские голоса, была вывеска с названием.

“Хейзелбрукский детский сад”

- Тот самый?

- Так точно, в этом пригороде больше нет детских садов.

Леон кивнул и прошел через калитку в заборе, направляясь к зданию. Воспитательница, которая встретила его при входе, с недоумением оглядев посетителя, поинтересовалась зачем он здесь, на что получила ответ, что мужчина пришел за своей дочкой, и пропустила его без лишних вопросов.

От малышей, с громким смехом снующих вокруг него, до детишек, которые, замерев на месте, с любопытством глазели на странного дядю. Он проверил каждого, кто подходил по возрасту, но его ребенка среди них не было.

Светлые волосы и бирюзовые глаза. Не столь уж незначительные приметы, чтобы проворонить их, так какого он не смог узнать свою собственную дочь?

Леон, оглядывая помещение, остановил свой взгляд на окне, невольно увидев нем свою последнюю надежду. В этот прохладный день немногие дети играли на площадке на заднем дворе. Как только он вышел на воздух, какой-то мальчуган громко крикнул своей подруге:

- Плинцесса, давай поиглаем в плятки!

- Погоди. Вот доем, и поиглаем.

Ответ “плинцессы” был лаконичен, словно приказ подчиненному. Охваченный странным чувством, Леон снял мешавшие ему темные очки и повернул голову на голос девочки.

В тот момент его сердце отреагировало раньше головы. Как глупо было бояться, что он ее не узнает.

Девчушка с ослепительно светлыми волосами, как у самого Леона, и с игрушечной короной на голове* спиной к нему сидела на низко свисающей ветке. В точности, как Дейзи на апельсиновом дереве.

(*П/П: Как у самого Леона.)

Моя дочь.

Волнующее покалывание стало подниматься от кончиков пальцев. Краткий миг, что оставался до знакомства с дочкой, показался Леону длиннее трех лет, которые понадобились ему, чтобы добраться сюда.

До его принцессы каких-то три шага. Оталось два, всего один. И вот она так близко, что можно обнять ее.

Когда он остановился перед ней, девочка, которая сжимала в ладошке мраморное печенье, подняла голову. В этот момент Леона словно током ударило.

Еще одна роковая в его жизни женщина.

Воображение не смело поспевать за реальностью. Признавая свою полную капитуляцию, Леон осознал, что представляя ее глаза на своем лице, ни разу даже не приблизился к тому, как это выглядело на самом деле.

Ему хотелось возблагодарить Господа. Но если бы он сейчас призвал Бога, пожалуй, откликнулась бы эта женщина. Грейс Риддл, которая создала столь совершенное существо, была богом.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 204

Глава 204

Преклонив колено, Леон оказался на одном уровне с вопрошающими бирюзовыми глазами девочки. Затем он протянул руку и коснулся детской щечки.

Она не рассыпалась. Он ощутил тепло и мягкость кожи. Значит, это не сон.

Пытаясь унять дрожь в руках, Леон кончиками пальцев провел по лицу, в точности повторяющему его собственное. Он собирался так много сказать своей дочери при встрече, но стоило ему увидеть ее воочию, как все слова испарились и ничего не осталось. Лишь иногда из его рта вырывался то ли стон, то ли смех.

- Дядя, а вы чего лыдаете?

Глядя на него, девочка нахмурилась и, протянув свою ручонку, погладила по щеке. В тот самый миг, когда малышка вытерла его слезы, Леон почувствовал, будто вернул себе потерянные три года жизни. И лишь тогда он прочистил горло и озвучил вопрос, который уже так долго задавал в своих снах:

- Привет, дочь моя. Как зовут тебя?

Девчушка озадаченно посмотрела на него и односложно ответила:

- Элли.

Элли… Элли…

Он крутил имя на кончике языка, смакуя его. Элли. Как только оно вылетело изо рта его дочери, совершенно обычное имя приобрело для него такую же значимость, как и “Грейс”.

Пока Леон практиковался про себя в произношении самого трудного на свете слова из двух слогов, малышка, продолжая жевать печенье, опять подняла голову и насупилась.

- Но я не ваша дочь, дядя.

- Я не дядя.

Дрожащими руками Леон обнял дочку, которая была такой маленькой, что, казалось, сожми он крепче, может сломать ее, но которая успела так сильно вырасти, будто совершенно не нуждаясь в нем. А затем он прошептал ей на ухо слова, которые репетировал уже долгое время.

- Приятно познакомиться, Элли. Я твой папа.

- Вовсе нет.

Девочка встала и, скрестив на груди руки, решительно замотала головой.

- Мама сказала мне с чужими дядями никуда не ходить.

- Говорю тебе, какой же я чужой?

Майор взял на себя труд убедить двухлетнюю девочку, которая росточком даже по пояс ему не была. Такой поворот изумил Кэмпбелла, ожидавшего, что он просто заберет ребенка и силой запрет в отеле.

От цвета волос до формы глаз, носа и рта. Даже при беглом взгляде невозможно было отрицать, что их связывает кровное родство, но девчонка ни в какую не верила, что майор - ее отец.

- Тогда давай спросим, что скажет вот этот дядя?

Когда майор указал на Кэмпбелла, девочка с недоверием покосилась на него. Лейтенанту разом стало не по себе, поскольку возникло ощущение, будто бы с майорского лица на него таращатся глаза той революционерки.

- Да, кто угодно сразу скажет, что вы - отец и дочь.

- Слышала? Мы с тобой одно лицо.

Леон простыми словами пояснил озадаченной малышке, что именно выдавало в них отца с дочерью, а затем указал на ребятню, окружившую их.

- Это папа Элли? Вот бы да.

- Да ладно. Такой высоченный! Влаки!

- Ух ты, они же копия длуг длуга.

- Сама погляди. Твои друзья тоже считают, что мы похожи.

- Да нет же!

С сердцах девочка топнула ножкой.

- Элли похожа на свою маму!

- Вот уж да, упрямство - это у тебя от матери.

В конце концов, Леон завел кроху внутрь и поставил рядом с собой перед зеркалом в полный рост, висящем на стене.

- Посмотри внимательно своими глазами. Разве ты не видишь, насколько мы похожи?

“Похожая на свою маму” девчушка, сперва была непреклонна, но, миновав стадию активного отрицания, вскоре начала колебаться и от криков “Элли похожа на свою маму!” перешла к неуверенному “Ну нет… Элли же похожа на свою маму…”.

Касаясь волос, точь-в-точь таких же, как у него, она пробормотала:

- Но мама сказала, что папочка на Небесах, и поэтому не может к нам плийти…

Нет, дочка. Папочка горел в аду без тебя. Ты спасла его из этого пекла.

Леон посмотрел в детские глаза и спросил.

- Элли, ты когда-нибудь скучала по своему папе?

К счастью, девочка кивнула.

- Бог направил твоего папу к тебе, потому что ты скучала по нему.

- … Точно?

Когда малышка сдалась, Леон улыбнулся и взял ее за руку.

- Идем с папой искать маму.

- Холосо.

В качестве приманки была упомянута ее мать, и девчоночка, отбросив свое прежнее упрямство, послушно пошла с ним.

- Вы кто такой? Ребенка без разрешения, ах…

В коридоре детского сада их остановила пожилая воспитательница и онемела, когда он снял вновь надетые темные очки, демонстрируя свое лицо. Некоторое время она ошарашенно пялилась на него, прежде чем снова заговорить.

- Вы ее отец? Но мама Элли определенно…

Грейс, вероятно, солгала работникам сада о смерти отца девочки.

- Понятия не имею, что вам наговорила моя жена, но мы просто были в разлуке.

Ни слова неправды. Обойдя все еще пребывавшую в ступоре воспитательницу, Леон вместе с Элли вышел из детского сада.

- Мы едем к нам домой? - поинтересовалась малышка, как только очутилась в машине, хотя ему казался очевидным тот факт, что она пошла с ним в ответ на слова, что он отведет ее к маме.

Леон собирался связаться с Грейс сразу по приезду в отель, но в тот момент, когда девочка произнесла “К нам домой”, передумал.

Единственный маршрут до их дома, который она знала, был пешим, поскольку, как выяснилось, они всегда передвигались по нему только на своих двоих. Следуя указаниям ребенка, водитель ехал даже медленнее, чем если бы они шли пешком.

- Бибикай давай! Йа-ху, еще! Еще давай!

Вдобавок ко всему, девчушка, которая заявила, что впервые едет на машине, так разошлась, что все время просила водителя посигналить. Это странным образом перекликалось с поведением ее матери в детстве - та тоже позволяла себе быть непосредственной и чудаковатой в общении с незакомцами. Благодаря всему этому, чтобы добраться до дома, который находился от садика в минутной езде на автомобиле, им потребовалось добрых десять минут.

Судя по аккуратному внешнему виду, здание было недавней постройки. Оставив Кэмпбелла с водителем ждать у подъезда, он вместе с дочкой отправился внутрь.

- Вот наш дом.

Девочка гордо остановилась перед дверью квартиры на четвертом этаже. Открыв дверь ключом, который висел у нее на шее, Леон вошел и онемел.

Жилище оказалось гораздо меньше, чем он ожидал. Он думал, что оно будет просторнее, чем квартира на Юге, в которой Грейс родила дочь, ведь малышка росла. Даже тогда он плохо представлял себе, как все необходимое для жизни целой семьи может уместиться в пространстве, меньшем, чем его спальня во флигеле.

Леон открыл дверь в единственную спальню и снова лишился дара речи. Придя, наконец, в себя, он поинтересовался у девочки, которая увлеченно рылась в корзине с игрушками в гостиной.

- А где же спит Элли?

- Там.

Детская ручка, погруженная в корзину, вынырнула наружу и указала на спальню, в которой находился Леон.

- У тебя нет кроватки?

Помотав головой, девочка подбежала к нему. Теперь ее ручонка указывала на единственную кровать, что стояла в спальне. Это означало, что у ребенка не было не только отдельной комнаты, но даже кровати. Для Леона, в мире которого дети жили в детских, воспитывались няней и уж точно не спали в одной постели с родителями, все это находилось за гранью представлений о рациональности.

Как же они бедны?

На кухне обнаружилась всего пара кусочков хлеба размером с ладонь. На столе также стояли коробки с печеньем и шоколадными конфетами, перевязанные лентами с оттиском логотипа театра “Парамур”.

Неужели они настолько нуждаются, что Грейс приходится воровать еду?

В тот момент, когда Леона накрыло смятение пополам с отчаянием, малышка, внезапно подскочив к кровати, завопела:

- Кексик!

Решив было, что это от голода, он увидел, что на самом деле девчушка стащила лежавшего посередине  кровати плюшевого кролика и, завернув в одеялко, взяла его на руки.

- Кексик, засыпай сколее, ладно? Какой же замечательный у меня малыш.

Девочка называла своего кролика “малышом” и целовала, словно маленькая мамочка. Осторожно погладив ее по головушке, Леон спросил:

- Кто купил его тебе?

- Мамочка сама сшила его для меня.

- Правда?

Эта женщина могла даже смастерить нечто подобное.

- Похоже, мама очень любит Элли.

В тот момент, когда он с улыбкой произнес эти слова, дочь подняла голову и нахмурилась.

- Ты не увелен?

Своим вопросом она словно журила его за то, что он подверг сомнению столь очевидную вещь. Детка понятия не имела, что любовь к ней со стороны ее матери не была чем-то самим собой разумеющимся. То, что женщина любила ребенка, для него также требовало доказательств.

Заехав сюда, просто чтобы собственными глазами увидеть их быт, Леон собирался отвезти малышку в отель, но все пошло не по плану.

- Надо деточку колмить.

Продолжая как заведенная бегать по дому, она усадила его на диван в гостиной и, всучив куклу и игрушечную бутылочку, велела накормить “Кексика” молоком. Леон безотрывно следил взглядом за егозой, которая не останавливалась ни на мгновение.

Он все никак не мог поверить, что его дочь находится прямо перед ним. Вероятно, это был самый восхитительный и жестокий сон, который когда-либо дарил ему Барбитал.

- Погоди-ка. Элли сходит за чаем.

Заявив, что отправилась за чаем, она вновь принялась копаться в корзине с игрушками. А затем маленькие ножки понеслись на кухню, откуда была принесена коробка шоколадных конфет.

Смеялась, болтала и бегала. Все, чем бы малышка ни занималась, было поразительным. То же самое мог делать любой другой ребенок, но в исполнении его дочери это было поистине из ряда вон. Даже наличие пары глаз и десяти пальцев на руках, которые каждый естественным образом получает при рождении, было верхом совершенства.

Было время, когда она была настолько мала, что Леон не мог даже почувствовать ее движения. Когда он в последний раз видел дочь, она не умела ни ходить, ни говорить, а теперь могла не только самостоятельно разуться и снять пальто, но и убрать их на место.

Она даже изъяснялась на иностранном языке.

- Элли.

- Мм?

- А где ты выучила норденский?

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 205

Глава 205

Глядя на него, девочка покачала головой. Похоже, она понятия не имела, что такое “норденский”. Поэтому он просто спросил по-норденски, откуда ей знакома такая речь, и дочь радостно пролепетала ответ на том же языке. Она научилась от своих соседей.

Соседи? Они умудрились добраться аж до Нордена?

- А где же вы с мамой жили до того, как переехали сюда?

- Э-э…

Малышка надолго погрузилась в раздумья, а затем назвала отличительные черты местности, где они обитали. При глубоком вдохе ощущался запах соли, а по утрам на подоконнике обнаруживались большие белые птицы с желтыми клювами.

- И как кричали эти птицы?

- Клии-клии, вот так, словно плакали.

Без вариантов, это чайки. Значит, рядом было море. Но в Нордене нет моря. Кроме того, бежать в другую страну, чтобы затем вернуться обратно, было нерезонно. В свою очередь, он тщательно прочесал все предместья Аббингтон Бич, так что, похоже, они скрывались не там.

Значит, это был портовый город, где компактно проживают эмигранты из Нордена.

Грейс с ребенком поселилась в эмигрантском районе, куда медленно просачиваются новости, а государственная власть бессильна.

Ловко придумано.

Два года поисков отправились коту под хвост, поскольку сам он о подобном даже не помышлял. Едва Леон успел ощутить горечь поражения, как к нему подбежала малышка.

- Почему у тебя младенец от голода плачет?

Затем она изъяла у него куклу-кролика и игрушечную бутылочку, которые он держал в руках.

Только теперь, уверившись, что это девочка, Леон осознал. Втайне он представлял себе сына. Возможно, он подсознательно с нетерпением ждал того дня, когда сможет стать для своего ребенка тем, кем был для него самого его отец.

А потому он понятия не имел, чем бы ему заняться с собственной дочерью.

- Ты что, не знаешь, как быть мамой для малыша?

Глядя на то, как дочь, журя его за материнскую нерадивость, дает кукле молоко, Леон понимал лишь одно.

Она - совершенство.

Завернув куклу в одеяло, девчушка прижала ее к себе и поглаживала по спинке, чтобы та уснула.

Неугомонная детка.

Леона внезапно осенило и он достал из кармана своего пиджака чепчик.

- Это твое. Разве не помнишь?

Сняв корону, он натянул на ее вертлявую головушку шапочку. Чепец оказался так мал, что стало очевидно, как сильно она выросла за это время.

- И-и-и, жмет.

Воспротивившись головному убору, малышка сорвала его с себя, отбросив к ногам. Точно так же, как поступил младенец в порту. На лице Леона появилась горькая улыбка.

- Заскучал?

Поинтересовалась дочка и принялась что-то искать на нижней полке придиванного столика. Пока он гадал, что она задумала, девочка силилась вытащить оттуда толстенную книгу. В конце концов, Леон достал и передал ей талмуд, который тут же разместился у нее на коленях.

- Ты видел меня, когда я была маленькой? Не видел? Лаз заскучал, на, полюбуйся на Клошку Элли.

Девочка всучила ему альбом. Затем она приложила указательный пальчик к своим губам и прошептала, словно доверяла ему секрет.

- Элли больше не малышка, только маме не говоли. Она думает, что я все еще маленькая.

Что за детка. Леон улыбнулся и с умилением ущипнул девчушку за мягкую щечку.

Она снова принялась рыться в корзине с игрушками, а Леон, продолжая блаженно улыбаться, опустил свой взгляд на альбом, однако, увидев имя, написанное на обложке, изменился в лице.

Элизабет?

- Элли.

- Мм?

- Твое полное имя - Элизабет?

- Угу!

У него заломило затылок. Леон сквозь зубы пробормотал:

- Твоя мама действительно…

- Мама действительно класивая!

- … Это правда.

Речь, конечно, была не о том. Впрочем, малышка, вовсе ничего не подозревая, принялась нахваливать свою мать.

– Мамины объятия мягкие, как пух.

- Тоже верно.

- И пахнет от мамули так плиятно.

- Согласен.

- И поет мама замечательно.

- Правда?

Он этого не знал. Как и она не была в курсе, что ее мать - гений в подсаживании ее отца на наркотики.

- Фу-у-ух…

Надо думать, ей стоит сменить имя. Тяжело вздохнув, Леон открыл альбом.

Под каждой фотокарточкой рукой женщины было выведено подробное описание, а также дата съемки и возраст ребенка. Поначалу это были сплошь студийные фото, но постепенно их стали вытеснять фотографии, сделанные на открытом воздухе.

В год и семь месяцев дочь рыдала на коленях у Санты в универмаге. В год и одиннадцать месяцев она впервые прокатилась на пони в зоопарке. А в два года сама выбрала торт на свой день рождения.  Еще через месяц девочка впервые провела целый день в детском саду без мамы.

По мере того, как запечатленные воспоминания приближались к настоящему времени, улыбки женщины с ребенком на фото становились все лучезарнее. Лицо же Леона, напротив, мрачнело.

Время не повернуть вспять. Этот альбом, как ничто другое, напомнил ему о том, как много драгоценных моментов он пропустил.

Долистав до пустых страниц, Леон вернулся к началу. К сожалению, ни одной фотокарточки, где бы малышка была младше полугода, так и не нашлось.

Первая фотография Элли с ее мамой была сделана в фотостудии. Девочка на снимке радостно улыбалась, в то время, как Грейс выглядела так, словно силилась улыбнуться, да у нее так и не вышло. Обратив внимание на дату, Леон, как ему показалось, догадался о причине того, что она не смогла изобразить улыбку. Съемка случилась накануне того дня, когда она собиралась оставить ребенка ему.

Когда он увидел, что Элли в свои полгода от роду уже была так похожа на него, его сожаления только усилились. Ему следовало обнять ее в тот день на круизном лайнере.  Желая иметь хотя бы фотографию из того времени, Леон опустился на колени перед столиком и спросил у девочки, которая самозабвенно играла с куклой:

- Можно папе взять это?

- Не-а. Это мамина вещь.

- Тогда, может, вот это?

- И это тоже нет.

Утомленный постоянными отказами, он, усадив малышку к себе на колени, поинтересовался:

- А что насчет Элли?

- Тоже мамина, естественно!

Решительный настрой девочки его огорчил. Она же, оценивающе взглянув ему в лицо, добавила, прежде чем спрыгнуть с его колен:

- Зато папина Элли может все это дать ему.

Девочка назвала его папой. Более того, заявила, что она - его. Где этот ребенок набрался лисьих повадок, чтобы вот так нежно касаться чужого сердца сразу после того, как походя вонзил в него нож? Леон успел раз десять прокрутить ее слова в своей голове, пока она не вернула его в игру в дочки-матери.

- Холошо. Ешь, это вкусно!

Через некоторое время журнальный столик был сервирован к чаю самым простым, но самым дорогим образом в его жизни.

- Что будешь пить?

- Кофе?

- Такого не делжим. Будешь клубничный чай.

Сделав вид, что налила из игрушечного чайника чаю, она протянула ему чашку. Леон принял пустую посуду. Под сверкающим, полным предвкушения взглядом бирюзовых глаз ощутив безмолвное давление, он неловко пригубил чашку с невидимым чаем.

- Кусна?

- Мм.

- Тогда скушай толт, что испекла Элли.

На сей раз малышка поддела вилочкой кусочек с пустой тарелки.

- Кусна?

- Да, вкусно. Нет ничего, что вышло бы у Элли комом.

- Ха…

Сначала было слегка неловко, но постепенно эта детская игра становилась все увлекательнее. Даже маленькая, видавшая виды квартирка начала казаться уютной.

Доказательства того, что их сердца были щедры, даже если кошелек был худ, обнаруживались повсюду в доме. Интерьер был наполнен вещами, которые нельзя было купить за деньги. Тем, чего в его доме никогда не было.

Леон посмотрел на игрушечную чашку в своей руке. Казалось, будто чашка, наполненная любовью, а не дорогим чаем, согревает его.

- И это тоже жуй. Питание должно быть лазнооблазным.

Теперь дочь протянула ему игрушечную тарелку с двумя кусочками настоящего шоколада.

- Спасибочки, Элли.

Леон поцеловал девочку в лоб, и она снова рассмеялась.

После того, как закончила сервировать столик “к чаю”, Элли больше не сводила с него глаз. Она все время улыбалась  и с волнением спрашивала, понравилось ли ему то, что она приготовила. Леон не ожидал, что она станет относиться к нему, как к своей матери, но даже представить не мог, что девочка примет его настолько радушно. С назиданием съесть все до крошки, она положила в рот Леону шоколад, который ранее дала ему, и он поинтересовался:

- Элли, ты рада, что твой папа приехал?

Покраснев, она энергично закивала. Его сердце зашлось радостью, когда дочь довольно добавила:

- Тепель у Элли дома есть папа.

На самом деле, он ощущал полнейшее одиночество с тех пор, как оказался здесь. Женщина с ребенком счастливо жили без него. Когда он понял, что они в нем вовсе не нуждаются, ему словно бы лом в сердце вогнали.

Однако ж, он оказался нужен дочери. Она безоговорочно приняла его как члена семьи, семьи, в которой раньше у нее была только мама.

Обняв ангела, Леон посадил его к себе на колени и спросил:

- Элли, ты хотела себе папу?

-Угу.

- Отлично, а твой папа тебе понравился?

Смущенно мусоля свой большой палец, девочка посмотрела на него и кивнула. Это было так мило, что у Леона перехватило дыхание.

- Когда-нибудь еще папа бывал в доме Элли? Тебе приходилось называть другого дядю папой?

Каждый, кому довелось услышать слово “папа” из уст моей дочери, получит пулю в ухо.

- А другие дяди бывали у вас в гостях?

На все три вопроса ребенок отрицательно покачал головой. Леон поцеловал девчоночку в щеку и прошептал:

- Умница, дочка.

Он уже убедился, что в доме не было мужских вещей. А стоило Элли подтвердить, что Грейс никогда не впускала другого мужчину ни в свою, ни в жизнь их ребенка, Леон испытал настоящее облегчение.

- Когда мамочка вернется, скажи ей, что хочешь, чтобы папа остался с вами жить навсегда. Обещай.

- Обещаю.

Он не мог поверить, что его дочь уже так хорошо слушается своего папу. Истинный ангел.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 206

Глава 206

- Может, мамуле позвоним?

- Нет, мамуле надо работать.

Леон покрепче обнял малышку. Ему ли не знать, что мир и благоденствие закончатся в тот же миг, как появится Грейс. Он хотел насладиться возможностью провести время наедине со своим ребенком.

- Мама когда-нибудь рассказывала тебе о папе?

- Угу.

- И что же она говорила?

- Папа любит маму.

Эта женщина так и сказала. Что она при этом чувствовала? Он уже погрузился в раздумья, когда Элли добавила еще кое-что.

- И мама любит папу.

- Неужели?

Но ведь это неправда. Лгать своей дочери. Никудышная мамаша.  Горько усмехнувшись, Леон встретился взглядом с малышкой.

- Элли, быть может, трудно поверить, что отец, с которым ты только сегодня познакомилась, говорит нечто подобное, но я люблю тебя.

Он больше не струсит. И не пустит все на самотек. Леон решил рассказать дочери о том, что чувствует, пока не стало слишком поздно, пока ему снова не пришлось тосковать по ней.

Услышав признание отца, девочка ошарашенно посмотрела на него и недоуменно спросила:

- За что?

- За то, что ты моя дочь. Мой родной ребенок, рождённый женщиной, которую я люблю.

Разве нужна иная причина?

Не отпуская ее, Леон продолжал шептать малышке о своей любви.

- Я люблю тебя, Элли. А ты любишь папу?

- Нет.

Леон рассмеялся.

- Воистину, ты дочь своей матери.

Действуя, словно в известной поговорке, через поцелуй после оплеухи*, эта девочка имела власть как вознести его, так и повергнуть ниц. Дочь оказалась такой же одновременно милой и жестокой, как ее мать.

(*П/П: Дословно - "Целовать в побитую щеку" - корейская идиома, означающая ласковое обращение после обиды, оскорбления.)

Всего час назад он мечтал лишь о том, чтобы найти ее. А теперь, когда, после всех поисков, он, наконец, держал эту малышку на руках, его снедало желание когда-нибудь услышать, что она любит его.

Что же ему сделать, чтобы получить эту любовь?

Леон завидовал Грейс, которая могла получить драгоценную любовь ребенка даже обычной лаской. Сколько ласки должно излить ему, так поздно объявившемуся в жизни дочери, чтобы наверстать упущенное?

Оглядевшись, в углу гостиной он заметил маленькую елочку. Под елкой, увешанной разноцветными лентами, звездами, бусами и прочими украшениями, лежали три-четыре аккуратно упакованные подарочные коробки.

- Элли, это ваши с мамой подарки?

Девочка у него на руках кивнула.

- Но мама сказала, покуда не отклывать их. А почему? Почему нельзя?

Дочь продолжала допытываться, почему нет, клянча у него разрешение открыть подарки. Леон не мог не задаться вопросом, к чему приведет подобный финт ушами. Предвосхитив, что, если позволит ей это, помимо благосклонности  малышки, получит еще и тумаков от ее матери, он поинтересовался:

- Элли, а хочешь, папочка купит тебе подарок? То, что я подарю, ты можешь открыть прямо сегодня.

Она не была бы дочерью Уинстона, если бы ее не переполняла жадность. Как и ожидалось, бирюзовые глазищи девчонки заблестели.

- Папа Бетти купил ей щенка.

- Всего лишь щенка?

Пх.

Леон усмехнулся, провоцируя ее, и глаза Элли заблестели пуще прежнего. За сим последовал решающий ход.

- Элли, папочка может купить тебе все, чего бы ты ни пожелала.

- Все-все?

Глаза малышки округлились, и она широко улыбнулась, очевидно, имея что-то в виду. Бинго.

º º º

- Элли еще утром забрал ее папа.

- Да?

Папа Элли. Какой еще папа, черт побери?

Детсадовская воспитательница протянула Грейс короб с ланчем дочери и, краснея, промычала:

- Вот, Элли забыла забрать свои вещи. Знаете, я где-то видела это лицо. Ее папа - киноактер?

В этот момент темно-синий страх превратился в пылающе-алый гнев.

Тум.

Кэмпбелл, уже некоторое время сидевший, прикрыв веки, распахнул глаза, когда в окно кто-то ударил с такой силой, словно собирался разбить стекло. Пара глаз, которые встретили его за окном авто, были налиты кровью.

- Этот чудак здесь? - сквозь зубы поинтересовалась женщина, как только он опустил стекло. Было хорошо заметно, что у нее трясется подбородок.

С утра майор поручил Пирсу закупить в универмаге товары по списку, и больше не выходил из дома, за исключением того, когда заказывал ланч и десерт на полдник. Получается с трех часов дня, с тех пор, как был доставлен десерт, и  до настоящего момента, когда уже стукнуло семь часов вечера, больше никаких подвижек не было.

Кэмпбелл кивнул, и женщина, сжав кулаки, тут же помчалась к подъезду.

“На ловца и зверь бежит.”

- Я убью тебя.

Как только лифт начал движение вверх, Грейс задрала юбку и выхватила пистолет.

Как ты посмел забрать мою дочь?

Этот человек привел Элли в ее дом, когда мог бы отвезти к себе. Она была в такой ярости, что даже не могла сообразить, на руку ли ей это.

Грейс настойчиво позвонила в дверь собственной квартиры. Как только он откроет, она приставит пистолет к шее Элли и выгонит его. Женщина нажала на звонок еще пару раз, но ответа не последовало.

Дрожащими руками Грейс открыла дверь своим ключом и вошла. На обеденном столе, да и по всей гостиной, красовались остатки чьей-то трапезы, при этом вокруг не было ни души.

Чувствуя, как ее начинают одолевать зловещие мысли, Грейс осторожно открыла плотно закрытую дверь спальни и обомлела.

Элли крепко спала с Кексиком в руках. В объятиях этого человека.

Радость от того, что дочь цела и невредима, длилась недолго. Увидев, как уютно устроилась малышка, до того знавшая лишь объятия матери, в руках своего отца, которого сегодня увидела впервые, Грейс почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

Как, мать твою, ты провел Элли?

Оглядев комнату, она стиснула зубы. Этот сукин сын каким-то образом уговорил ребенка переодеться в пижаму и лечь спать вместе с ним. На прикроватной тумбочке, рядом с часами и запонками, которые мужчина снял с себя, лежала книга сказок, которую он, вероятно читал ей, пока она засыпала.

Он не просто без разрешения вторгся в их дом , но влез с ногами на ее материнскую территорию. Это было не менее преступно, чем даже похищение ребенка.

- Просыпайся.

Подойдя к кровати, Грейс приставила дуло пистолета ко лбу спящего человека. Он глубоко вздохнул и, тихо застонав, открыл глаза. Неужто его сон не был притворным? Мужчина так долго вглядывался в нее своими заспанными глазами, что начал подбешивать, а затем усмехнулся.

- Привет, миссис Шнайдер.

Глубокий грудной голос сорвался с четко очерченных губ.

- Кстати, когда это я успел стать Шнайдером?

Как ты прознал про это? Грейс одной рукой ухватилась за расстегнутый на пару пуговиц ворот рубашки. Безотрывно глядя на объект прямо перед собой, так, чтобы ее не услышала Элли, все еще пребывающая в царстве Морфея, она сквозь зубы прошипела:

- Вставай и убирайся из моей жизни немедленно. И мы с дочерью просто тихо исчезнем, как всегда это делали.

Но этот человек, как обычно, вовсе не ведал стыда.

- Тс-с, помолчи.

Он поднял и прижал к ее губам свой указательный палец, а другой рукой погладил заметавшегося во сне ребенка. Это было невероятно.

- Эта малышка чутко спит. Вдруг проснется. И первое, что она увидит, когда откроет глаза, - то, как ее мама намеревается убить папу. Сомнительный вклад в воспитание. Давай выйдем и все обсудим.

Когда она увидела, что дочь во сне поглубже зарылась в объятия мужчины, ее одновременно охватили гнев и разочарование. Этот человек прекрасно понимал, что она не станет стрелять в него на глазах у Элли.

Поэтому на сей раз он нашел и взял в заложники именно ее.

Не имея других вариантов, Грейс убрала пистолет и схватила мужчину за грудки.

- Хорошо. Пошли прямо сейчас. Поговорим, как ты на том настаиваешь.

Откуда ему известно? Донес ли тот полицейский? Но как он вычислил детский сад Элли?

Скрестив на груди руки, погруженная в свои мысли, она мерила шагами гостиную, когда сидящий на диване мужчина, не сводя с нее глаз, начал отвечать на вопросы, словно читая мысли Грейс.

- Поступил сигнал из полицейского участка. Мне позвонили вчера утром в отель. Весь вчерашний день я провел в поисках вас с Элли, впрочем, безрезультатно. Я уж было начал волноваться, что мне придется, словно крысе, облазить все пригороды Прескотта, когда твой начальник…

В конце концов, это была ее вина, она вела себя слишком беспечно. Грейс присела за стол и, коря себя, закрыла лицо руками.

- … Я планировал отвезти нашу дочь в отель и позвонить тебе, но она сказала, что хочет домой. Так мы оказались здесь. Думая посмотреть на ваш быт, затем я собирался уйти, но получилось, как получилось. На этом все. Еще вопросы?

На кой мне твои откровения?

Грейс недовольно смотрела на мужчину, который загибал пальцы, словно отчитываясь. Затем он потер руками усталое лицо и тихо рассмеялся.

Смеешься? Отлично, будет тебе потеха.

Глядя в окно, пейзаж за которым был таким же беспросветным, как весь грядущий день, Грейс поинтересовалась.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 207

Глава 207

- Чем ты воздействовал на мою дочь?

Что, черт побери, он сделал, что девочка не просто пошла с тем, кого видела впервые в жизни, но и привела к себе домой, а позже уснула в его объятиях? Мужчина пожал плечами, словно это было самим собой разумеющимся.

- Тем же, что любой нормальный отец.

Он указал взглядом на бардак, царящий на столе и в гостиной. Обеденный стол был заставлен тарелками с остатками еды и торта, а пол гостиной завален игрушками так, что и шагу ступить было негде.

- Да, похоже, у нас тут было безумное чаепитие.

И как теперь прикажете бежать?

Схватившись за голову, Грейс лихорадочно принялась размышлять. Но, как ни крути, ни единого способа побега без того, чтобы напугать Элли, не было. Более того, не было ни единого способа выставить этого человека из ее квартиры. Она бесчисленное количество раз представляла себе, как он ловит ее, но даже подумать не могла, что это случится прямо у нее дома.

В конце концов, она в отчаянии закрыла лицо руками, но мужчина действовал так, словно мог читать ее мысли.

- Без надобности бегать от меня. Я не собираюсь удерживать тебя силой.

При столь несвойственном ему заявлении Грейс подняла голову, в то время, как мужчина, оглядев интерьер, добавил нечто еще более абсурдное:

- И мне должно жить здесь.

- …

- Сперва я был удивлен, как можно жить в столь тесном пространстве, но выяснилось, что здесь довольно уютно. К тому же сон, который не шел ко мне в кровати, по стоимости сравнимой с автомобилем, накрыл меня тут же, стоило улечься на твое скромное ложе. Чудеса.

- Тогда забирай кровать и выметайся немедленно.

Мужчина разразился хохотом, словно услышал что-то невероятно смешное. Как будто кто-то здесь мог шутить. Это само по себе было даже не забавно.

- Грейс, я куда более прогрессивный человек,чем ты думаешь. Я буду сидеть дома и заниматься воспитанием нашей дочери, пока ты будешь зарабатывать свои дурацкие деньги.

- Да ты совсем головой поехал.

- В доме попрошу не выражаться. Малышка может услышать.

Пригрозив ей пальцем, он покосился на закрытую дверь спальни. Когда она притихла, мужчина, распрямив свои ноги, вдруг встал.

Грейс схватила пистолет, который до того положила на стол, а мужчина ухмыльнулся и двинулся в ее сторону. Выдвинув стул, он уселся напротив нее, теперь их разделял только небольшой столик.

- Отбрось свои жалкие уловки. Не стоит так уж бояться меня. Если бы я действительно хотел увезти Элли, я бы сделал это, пока ты куковала у себя на работе. А если бы собирался посадить тебя под замок, точно не стал бы с тобой разговоры разговаривать.

Не произнося ни слова в ответ, Грейс просто

смотрела на него. Ее рука под столом все еще направляла пистолет на этого человека.

- Я хочу проявить зрелость и исправить свои ошибки.

В свойственной ему высокомерной и эгоистичной манере. В тот момент, когда мужчина, сложив руки, серьезно посмотрел на нее и снова заговорил, ее ожидания претворились в реальность.

- Разве ты не нуждаешься? Наследство, полученное от твоей матери, уже истрачено.

В тот же миг сердце Грейс упало. Как он вообще узнал про наследство?

“… Твою же мать, Джо!”

Злясь на своего брата, она вдруг поняла. Судя по предположению, что наследство уже растрачено, этот человек не знал наверняка, сколько именно ей досталось.

- Кажется, твоя жизнь не сахар по всем фронтам… Знаешь. Может, у меня и нет совести, зато полно денег.

Заявляя о том, что ее жизнь трудна, мужчина кивнул на коробку шоколадных конфет и печенье, которые она вчера притащила домой из театра. Как только поняла, какое недоразумение вызвал ее поступок, Грейс ощутила прилив обиды и гнева, и ее шея напряглась.

- Я взяла это вовсе не потому, что нуждаюсь. У меня тоже есть деньги. Но даже если у человека есть деньги, разве он откажется от халявы? Я не промышляю воровством из бедности.

Ей хотелось вопеть от несправедливости, но она сдержалась, чтобы не разбудить дочь. Грейс была расстроена до умопомрачения.

- Но если у тебя есть деньги, на кой тебе

понадобилась казенная театральная снедь?

- Ха…

Грейс подперла рукой свой пульсирующий лоб. Как по-разному они определяют для себя понятие “есть деньги”. Только теперь до нее дошло, как глупо было ожидать от человека, живущего в совершенно ином мире, что он поймет, как устроена ее реальность.

- Ты - высокородный и неприлично богатый человек, зачем бы тебе знать.

- Наша дочь не менее высокородная и состоятельная особа, зачем бы ей знать об этом?

Грейс, со стоном было прикрыв глаза, от таких слов широко распахнула их и уставилась на мужчину.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что я плохо

воспитываю своего ребенка?

- Ничего подобного я не говорил.

- Тебе, для кого стоимость денег меньше стоимости опавших листьев, это может показаться каплей в море, онако ж, я растила Элии ни в чем ей не отказывая!

Бам.

Не в силах более сдерживаться, в сердцах она стукнула кулаком по столу. Лицо мужчины враз стало необычайно серьезным.

- Знаю, Грейс.

Протянув руку, он попытался накрыть ладонью ее дрожащий кулак.

- Я считаю, что ты просто невероятна, поскольку так хорошо воспитываешь Элли, в одиночку преодолевая все трудности. Я лишь только задаюсь вопросом, почему ты

так отчаянно стремишься бороться с ветряными мельницами?

- Не с ветряными мельницами, но с тобой.

Как только его ладонь коснулась ее, она отдернула свою руку и вскочила с места.

- Как ты верно заметил, я неплохо справляюсь с воспитанием Элли сама, так почему бы тебе не свалить в туман прямо сейчас, человек-ветряная-мельница?

Распахнув входную дверь, она помахала рукой, очевидно, прощаясь с ним.

- Прощай. Сто лет не виделись, и еще бы столько не видеться. Точнее, надеюсь, больше вообще никогда.

Как и ожидалось, гость даже с места не сдвинулся. Глядя на Грейс, он тихо вздохнул, а затем, понизив голос, снова заговорил:

- Мне кажется, ты разозлилась, поскольку я первым делом завел речь о деньгах…

- Догадливый какой.

- Я прошу прощения.

Она, верно, ослышалась. Глаза Грейс сузились.

- С моей стороны это не было проявлением высокомерия или попыткой оплатить свои грехи деньгами. Я надеялся, что тебе нужны хотя бы деньги, если не извинения. Просто желание дать то, что ты могла бы принять.

- Твои деньги мне тоже не нужны.

- Да, ты не нуждаешься ни в чем, что бы я мог сделать для тебя. - упавшим голосом пробормотал мужчина.

- Отрадно, что ты осознаешь это.

Он горько рассмеялся и встал.

- Ненависть - не худший вариант. Я с радостью приму все, чем бы ты ни одарила меня.

И снова она не могла поверить своим ушам. Возможно ли, чтобы фальшивый медовый месяц длинною в одну осень оказался настолько действенным? Трудно было принять тот факт, что она умудрилась влюбить в себя этого человека так сильно, что он до сих пор сох по ней и не мог избавиться от этого чувства.

Пока Грейс, держа широко распахнутой входную дверь, буравила его взглядом, мужчина неторопливо прошел на кухню и достал из шкафчика стакан. Затем он открыл одну из бутылок минеральной воды, составленных на другой стороне стола.

Только тогда Грейс заметила, что по всему ее дому рассредоточились его следы. На столе

стояла батарея бутылок минералки, которую он, по обыкновению, потреблял. На диване сидел плюшевый медведь в мужских солнцезащитных очках и галстуке, которые она никогда раньше не видела, а на вешалке в прихожей между ее и дочкиной одеждой нагло были повешены его пальто с пиджаком.

- Наша дочь уже умеет раздеваться и вешать одежду на место. И рассуждает, как взрослая. Когда она закрывает глаза - это я, а когда открывает - это ты.

Человек, который вел себя так, будто этот дом был его, начал хвастаться Элли, словно и она - его.

- Просто изумительный ребенок.

Прежде, чем ответить, Грейс сначала закрыла дверь.

- Ребенок, который есть плоть от плоти

мятежницы, своим существованием способный разрушить все, что ты создал, изумительный? Окстись.

- Мятежницы? Не оскорбляй мать моего ребенка.

На мгновение потеряв дар речи, затем Грейс сумела лишь выдавить из себя:

- Больной извращенец.

Возражений по поводу невозможности оскорблять теперь уже отца Элли не последовало. Рассмеявшись, мужчина поведал ей о том, как девочка просила сигналить к месту и не к месту, как только оказалась в автомобиле, хотя его рассказ был совершенно никому не интересен.

- Увидев ее непосредственность, я вспомнил тебя в детстве.

Грейс, которая исподволь думала, что он

сейчас похож на Элли, когда та потерялась и плакала, вздрогнула от неожиданности.

- Ах, а когда мы пришли домой, она напоила меня невидимым чаем. Это было так трогательно.

- Это было в подражание тому, что делаю я, когда в дом приходят гости. Не обманывайся, она поступила так вовсе не потому, что ты понравился ей.

- Неужели? Вряд ли бы просто гость услышал те же слова.

В сопровождении злобного взгляда Грейс мужчина снова уселся на стул, вальяжно заложил ногу на ногу о похвалился:

- Элли обрадовалась, что ее папа теперь дома. И сказала, что очень хотела папу. Но самое главное - ей понравился папа, то есть я.

- Ты врешь.

- Сама спроси.

Мужчина кивнул в сторону спальни. В дверях, потирая глазенки и держа в руках плюшевого кролика, стояла неизвестно когда вышедшая из комнаты Элли.

- Хорошо спала, принцесса моя?

Мужчина протянул руку к девочке, которая было направилась к нему. Однако, увернувшись, Элли подбежала к Грейс.

- Мамуля.

Повиснув на ее ноге, малышка сонным личиком уткнулась в ладонь матери. Но Грейс, вопреки обыкновению, не обняла ее, а наклонилась, чтобы оказаться лицом к лицу с Элли.

- Мама, ты всю лаботу пеледелала? Чмоки-чмоки.

- Элли, встань, как следует. Ты забыла, что я говорила тебе никуда не ходить с чужими дядями?

Обеими руками она отстранила от себя обнимающего ее ребенка, заставив стоять смирно, и принялась строго отчитывать.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 208

Глава 208

- Мм? Сколько раз тебе уже говорено?

Улыбка, расплывшаяся было по румяному детскому личику, исчезла. С недоумением покосившись на мужчину, малышка, помусолив во рту свой большой палец, прошептала Грейс:

- Но это же папа Элли.

В тот же миг та потеряла дар речи. Она никогда не наставляла дочь не следовать за человеком, который назовется ее отцом. Поэтому девочка послушно последовала за кем-то, поманившим ее не конфетой или игрушкой, но тем, что он ее папа. В действительности, самым неприятным было осознание, что, похоже, дочь хотела иметь отца.

- Это все я, не вини ребенка.

Поднявшись со своего места, Леон приблизился к матери с дочерью. В то время, как одна пара бирюзовых глаз уставилась на него так, словно намеревалась убить, другая металась между ним и Грейс. Наконец, остановившись на нем, детские глазенки тревожно задрожали и расширились.

- … Ты не мой папа?

Девочка судорожно вздохнула, и из ее глаз тут же брызнули слезы.

- Уа-а-а-а!

- Элли, я твой папа.

Леон наклонился, чтобы обнять ее, но был отвергнут:

- Не тлонь, дядя.

Отпрянув от его руки, малышка вжалась в мать.

- Мама! Элли ластелялась. Абими. Абими меня.

Достаточно было просто сказать, что он ее отец. Но Грейс не только не сделала этого, она даже не обняла ребенка, который повис на ней.

- Если злишься, вымещай на мне. Ты полагаешь, это правильно - заставлять малышку, которая вообще ни при чем, плакать из-за всего этого?

- Кто ты есть, чтобы выговаривать мне? Если облажался, то хотя бы помалкивай.

- Мама, меня, ик, сейчас вылвет. Абими.

И только когда дочь в истерике затопала ногами, Грейс взяла ее на руки. Когда мама погладила ее по спинке, девочка, продолжая икать, все же, перестала плакать.

- Элли, никогда больше не смей никуда ходить с чужими дядями.

Элли кивнула, промокая глазенки воротником блузки своей матери. Леон поднял плюшевого кролика, которого уронила девочка, но малышка тут же выхватила его. Дочь, которая лишь утром обещала сказать Грейс, когда та вернется, что хочет жить с отцом, вперилась в него взглядом. Взглядом, в точности, как у ее матери.

Ему почудилось, будто его враз обескровили.

Он-то уже решил, будто завоевать расположение малышки легко. Но понятия не имел, что потерять ее расположение еще легче, чем получить.

- Ты объявил меня похитителем, но сам ее выкрал.

Когда детка затихла, уткнувшись в ее плечо, Грейс повернулась к мужчине и, понизив голос, поинтересовалась:

- Ты хоть соображаешь, насколько опасна была твоя сегодняшняя выходка?

- Нет, не могу с тобой согласиться.

Опустив голову достаточно, чтобы почувствовать тепло тела и дыхание Грейс, Леон прошептал так, чтобы девочка не услышала:

- Ни один похититель в мире не смог бы увести ребенка просто назвавшись “папой”. Обычно дети не реагируют на каждого, кто скажет: “Я твой папочка.”

Он положил ладонь на детскую голову, которая время от времени еще подрагивала от рыданий.

- Эта малышка признала во мне своего отца. И это также означает, что она нуждается в папе. Ты не имеешь права лишать ее родителя,  лишь потому, что сама не хочешь меня.

Грейс подняла голову и их носы соприкоснулись, глядя ему в глаза, тихо, но четко чеканя каждое слово, она процедила сквозь зубы:

- Если отец зачинает ребенка лишь только корысти ради, такой он и даром не нужен.

Уличенный в использовании собственного чада для удовлетворения своей алчности, этот человек недоуменно усмехнулся:

- Грейс, любой, кто зачинает ребенка, делает это корысти ради.  Для продолжения рода, чтобы кто-то подал стакан воды в старости, просто потому, что любит детей, или даже случайно, наслаждаясь процессом. Никто не делает детей, думая о детях.

Она промолчала, когда мужская ладонь, до того покоившаяся на голове ребенка, легла на ее руку, которая гладила Элли по спинке.

- Важно то, несет ли человек до конца бремя ответственности или нет. Ты отнимаешь у меня право взять на себя ответственность.

Грейс отдернула руку.

- Не пытайся растрогать меня своими рассуждениями об ответственности. Тебе необходим этот ребенок, как средство удержания меня.

- Это не так. Мне бы действительно хотелось, чтобы ты оставила девочку в моем таунхаусе в тот день. Конечно, тогда было бы гораздо сложнее найти тебя. Но я бы с радостью ее растил. Быть может, это даже позволило бы мне легче пережить время разлуки с тобой.

Он наклонился ближе, но не успела Грейс отшатнуться, как, минуя ее щеку, мужчина поцеловал макушку Элли. Этот человек с такой любовью смотрел на их дочь, а вовсе не на нее, что уголки рта Грейс непроизвольно поползли вверх. Эта девочка не могла ни служить поводком для нее, ни быть объявленной, как его наследница. С какой стороны ни глянь, не было вразумительного объяснения, зачем бы ему потребовалось столь бесполезное дитя.

- Отвали.

Прежде, чем она сообразила, что происходит, мужская рука легла на ее талию. Оттолкнув хитреца, который умудрился заключить их обеих в объятия, пока она с ним пререкалась, Грейс уселась на диван. Долго держать двухлетку на руках - само по себе испытание, а при том, что дочь была гораздо крупнее детей ее возраста, женщине стало казаться, что у нее вот-вот развяжется пупок и оторвутся руки.

Пытаясь отдышаться, Грейс поморщилась.

От дочки, которая вцепилась в нее своими ручонками, как коала, нестерпимо пахло одеколоном этого человека.

Она понимала, что нельзя многого требовать от малышки, которой не было и трех лет от роду, но это было уже чересчур. Со своей стороны Грейс преодолела все, от желаний своего тела до мыслей и веления сердца, лишь бы уберечь дочь от когтистых лап ее папаши, но та собственноручно привела своего отца к ним домой. Уж лучше бы она притащила собаку с улицы.

Она сама виновата, что не рассказала дочке о том, каким человеком был ее отец. Нет же. Стоило ли сообщать своему ребенку, что его папа - чудовище? Значит, это была вина исключительно того человека, который так коварно провел девочку.

- Элли, ты, что ли, уснула? - приблизившись к ним, поинтересовался мужчина.

Когда он потянулся к ним, Грейс оттолкнула его руку. Уткнувшись лицом в плечо матери, девочка помотала головой в ответ, и он, наступая, снова спросил:

- Дочь моя, ты не голодна? Уже давно время ужина.

Как бы ни буравила его своим взглядом Грейс, мужчина присел рядом и, глядя в глаза девочке, продолжил свои увещевания:

- Чего бы тебе хотелось, Элли? Может, лобстера, какого мы ели на обед? Ты же сказала, он просто тает во рту. А  что наша мамочка?

В тот момент, когда его рука потянулась к плечу Грейс, раздался резкий хлопок.

- Не тлонь мою маму.

- Дочь моя, у тебя такая же тяжелая рука, как у твоей матери.

Мужчина с улыбкой погладил детскую щечку тыльной стороной своей ладони, по которой только что получил удар.

- Не надо, дядя. Не зли мамочку.

- Говорю же, я - папа, а не дядя.

- Мамочка больше не злится. Все в порядке.

Настроение Грейс тут же поднялось, и она, обняв Элли, чмокнула ее в макушку.  Когда мамина рука стерла длинные дорожки слез с детских щечек, дочь подняла к ней свое личико и спросила:

- Мам, ты плавда не злишься?

- Правда, нет. Но ты никогда больше не должна никуда ходить с чужими.

Энергично кивнув, девчушка указала пальчиком на человека, сидящего рядом с ними, и рявкнула:

- И скажи этому дядьке, пусть идет, откуда плишел.

Мужчина, которого не только обозвали “дядькой”, но и велели убираться восвояси, разом сник, словно его огрели по голове, а затем посмотрел на Грейс. Это было безмолвное прошение подтвердить, что он - отец девочки. Сделав вид, что ни при чем, она смахнула невидимую пылинку с пижамы Элли.

- Элли, я твой папа.

- Не-а, лично я понятия не имею, что за тип.

- Чужой дядька. Плочь.

- Ага. Прочь.

По мере того, как Элли, при издевательской поддержке со стороны матери, продолжала отвергать его, лицо мужчины становилось все более растерянным. И чем дальше, тем больше это напрягало саму Грейс.

Очевидно, что такой человек, коим он был ранее, не вынеся унижения быть отвергнутым, вышел бы из себя. Но тот, кто теперь был перед ней, не пытался применить силу, но продолжал убеждать их словами. Нет, это даже более походило на мольбу, чем на убеждение.

Неужели Леон Уинстон, которого она знала в прошлом, мертв?

Словно некто убил его и присвоил себе внешнюю оболочку этого человека. Человека, который потешался над немилостью короля, пугала немилость двухлетнего ребенка настолько, что он колебался между раем и адом вместе с настроением маленькой девочки.

- Но ты же так весело сегодня играла со своим папочкой, разве нет?

Лицо мужчины озарилось, когда малышка кивнула.

- Помнишь, как ты сказала, что Элли нравится ее папочка?

- Дядя, тебе пола.

В то же мгновение его лицо накрыла тень.

- А еще папочка накупил свое принцессе подарков.

- Мама сказала, что нельзя ничего блать у чужих дядь.

Напару с мужчиной Грейс то возносилась к небесам, то падала прямиком в ад, в зависимости от реакции дочери.

- Элли, неужели ты правда хочешь, чтобы папа ушел и никогда бы не возвращался?

Когда он задал ей фатальный для себя же вопрос, малышка подзависла.

- Но ты, дядя, не мой папа…

Помусолив во рту свой большой палец, она пробормотала:

- Ведь нет… Мамуля сказала, что мой папа на небесах…

Говоря это, девочка смотрела на Грейс. Своими жадными глазюками. А  затем эти алчущие очи метнулись к ее отцу.

- Плосто мама сказала, что папы Элли больше нет…

И мужчина, который плохо знал Элли, и женщина, которая знала ее, как облупленную, оба оказались разочарованы.

***

Здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Глава 209

Глава 209

Казалось, тот факт, что до сего момента девочка отталкивала этого человека, был бесхитростной попыткой угодить своей матери. Когда же Грейс успокоилась и перестала как-либо комментировать его отцовство, начали раскрываться истинные чувства ребенка.

Мамочка, мне нравится этот дядя. Пожалуйста, скажи, что это мой папа.

Об этом кричали глаза Элли.

Но чем мог ей понравится этот человек?

Если дочери так хотелось иметь отца, то Грейс была готова пообещать найти ей лучшего папу, но, увидев взгляд малышки, она поняла, что уже слишком поздно. Девочка, всегда в штыки воспринимавшая любого взрослого мужчину, с легкостью подпустила к себе этого человека. Говорят, кровь - не водица, а потому, вероятно, она неосознанно поддалась зову крови, или ее просто ослепила его внешность*.

(*П/П: 25-й кадр. Гипножаба из “Футурамы”.)

Голова шла кругом от того, насколько дочь не разбирается в людях. В известном смысле, Элли унаследовала это от нее самой, поэтому не на что было пенять.

- Элли…

Настала очередь Грейс признаться, что ей плохо, и попросить Элли обнять ее. Но то была прерогатива ребенка, она же была взрослой. И она не могла позволить, чтобы невинная малышка, которая с самого начала была невольным участником детских разборок двух взрослых, снова оказалась в это вовлечена.

Взгляд Грейс встретился с таким же полным боли взглядом мужчины, как и у нее. При виде его поникших плечей, перед ее глазами возник образ того, как он сотрясал ими, уткнувшись лицом в детский чепчик,  прошлым вечером.

Если бы собирался применить силу, по признанию его самого, этот человек бы уже сделал это. Если бы его целью было услышать слова “папа” и “люблю”, он бы нашел способ заставить дочь. А, возможно, не вынеся унижения от необходимости просить, вовсе высокомерно удалился бы, заявив, что она может оставить свою никому не нужную любовь себе.

Однако, он все еще был здесь, коленопреклоненно ожидая вердикта маленькой девочки.

- Грейс, пожалуйста…

Как бы то ни было, она не могла ни поверить этому человеку, ни простить его. Ей все еще хотелось, чтобы он страдал. Игнорируя крики собственного разума, Грейс перевела взгляд со стоящего на коленях мужчины на посасывающую свой большой палец дочь, и сказала, будто бы не в себе:

- Элли, это твой папа.

В тот же миг пара удивительно похожих друг на друга лиц озарилась одинаковыми улыбками. Грейс проглотила вздох и поставила малышку на пол. Она осторожно подтолкнула дочку, и та, бросив на нее сияющий взгляд, нерешительно шагнула к отцу, который продолжал стоять на коленях.

- Папа…

При этом слове мужчина, который безотрывно следил за приближающейся к нему девочкой, словно не веря самому себе и потеряв всякое терпение, протянул руки и заключил ее в свои объятия. А затем его улыбка дрогнула.

- Доченька моя.

Грейс закрыла глаза, уловив в сдавленном голосе оттенок слез.

º º º

Она на минуточку забыла, насколько хитер этот человек.

- Ого!

Как только открылась дверь в гостиную номера люкс, малышка вбежала внутрь и засуетилась вокруг огромного кукольного домика.

- Это теперь мое?

Мужчина вальяжно проследовал за ней и кивнул. Он улыбнулся, погладив по голове девчушку, которая подпрыгивала от возбуждения, в то время, как Грейс, застывшая в дверном проеме, не могла последовать его примеру.

Сомнений не было, он хорошенько обработал ребенка в ее отсутствие. Поэтому девочка настояла, не оставив Грейс иного выбора, кроме как ступить на его территорию.

Неужто все его стояние на коленях было пустым лицедейством? Она чувствовала, что ее развели.

- Мама, мама! Смотли!

Дочь продолжала звать ее, и она вошла внутрь, тогда горничная, что ждала поодаль, забрала у нее сумку и поспешила в спальню в глубине номера. Грейс взяла с собой достаточно вещей, чтобы продержаться несколько дней. Она не собиралась впадать в зависимость от этого человека.

- Мама, этот домик мой.

- Кукольный домик Элли выглядит роскошнее, чем настоящий…

В магазине она не могла оценить масштаб. Тогда домик был сложен, но в разложенном виде оказался еще больше. Навскидку трудно было определить, сколько в нем всего комнат. Более того, внутри домик был декорирован сусальным золотом, фарфором и шелком, оно и понятно - как-никак выбор королевской семьи.

- О-о-о! Тут даже камин есть! И двели отклываются!

С довольным видом наблюдая, как девочка радостно вскрикивает, заглядывая в каждую новую комнату, мужчина кивнул слуге, стоявшему позади кукольного домика. Тот потянул и вставил в розетку шнур, отходящий от домика, и глаза малышки расширились.

- И свет голит!

В домике зажглась хрустальная люстра с маленькими лампочками. Увидев его в универмаге, Грейс задалась вопросом, почему деревянный скворечник стоит половину ее годовой зарплаты, но при ближайшем рассмотрении согласилась, что на то было основание.

- А вот и куклы, маленькая мисс.

Отдав какие-то распоряжения слугам и обратившись к Элли “маленькая мисс”, мажордом открыл большой короб и протянул ей. Глаза девочки снова расширились.

- Мам, какую выблать?

Не в силах оторвать взгляд от чудесных расписных деревянных куколок, разложенных по отделениям короба, она обратилась к Грейс. Наклонившись, мужчина обнял погруженную в созерцание  игрушек малышку и поинтересовался:

- Дочь, что папочке купить для тебя завтра?

- Завтла?

Внимание девочки, сосредоточенное на игрушках, вместе с недовольным взглядом ее матери обратилось на этого человека.

- Мамин подарок ты откроешь на Рождество, а пока суть да дело, будешь каждый день открывать подарки от папочки. Как тебе?

- В самом деле?

Он кивнул, глядя в сверкающие жадностью глаза дочери.

- Так что подумай над тем, что тебе хотелось бы получить завтра. Запомни. Папочка может достать для Элли все, чего бы она ни пожелала.

Целуя детскую щечку, мужчина встретился взглядом с Грейс. Она пристально смотрела в его улыбающиеся глаза.

Уже изрядно поклевывая носом, девочка наотрез отказывалась выпускать из рук куклу, выказывая нелепое намерение лечь спать рядом с игрушечным домиком. Но, сморенная сном, в конце концов, оказалась в постели, бормоча всякие глупости насчет того, что завтра собирается устроить бал в самой большой комнате.

Грейс была счастлива, поскольку у Элли выдался счастливый день. Но с другой стороны, она не могла не почувствовать, будто о ней забыли.

Сидя в одиночестве у барной стойки, затерявшейся в огромном гостиничном номере, она закусила хвостик коктейльной вишенки. Высокий стакан с джин-тоником и лимоном уже более, чем наполовину опустел. Приглаживая свои спутанные мысли алкоголем, Грейс продолжала думать об одном и том же.

Все так внезапно.

От предположений до снов. Бесчисленное количество раз она представляла себе, что произойдет, если ее поймают, но не угадала ни единой детали.

Используя невинную зависимость Элли, он отвез их не в Уинсфорд, а в отель. Уинфорд все еще был далеко, но кровать-то была под боком. Она уж было решила, что этот человек потащит ее в постель, как только Элли уснет, но, заявив, что его ждет работа, мужчина удалился в переговорную где-то в глубине номера.

Сие явилось таким потрясением, что Грейс засомневалась, не была ли сном эта реальность.

Сидя на высоком барном стуле, она положила ногу на ногу и поняла еще кое-что.

Почему он не изъял у нее оружие?

В кобуре, пристегнутой к ее ноге, все еще находился заряженный пистолет. Могло ли статься, что он упустил этот момент из виду, полностью сосредоточившись на их дочери? Впрочем, было абсурдно предположить, будто отлично натасканная служебная псина могла забыть о такой важной детали.

Или он сменил стратегию на пленение разума вместо тела?

Погрузившись в раздумья, Грейс терзала зубами вишневую плодоножку, пока та не сломалась, и вдруг самоуничижительно рассмеялась. Кое-что хорошее в том, что ее поймали, было. По крайней мере, этой ночью ей не будут сниться кошмары о том, что она попалась.

Продолжая хихикать, она бросила огрызки вишневого хвостика в пепельницу и достала из банки еще одну бальзамическую вишню. За ее спиной открылась и тут же захлопнулась дверь. Двумя пальцами держа алую, сочащуюся сиропом вишенку, Грейс внимала звуку знакомых шагов.

Вскоре из рупора граммофона полился джаз. Она повернула голову, когда звук приближающихся шагов заглушил дуэт фортепиано с трубой. Не стало неожиданностью, что уголки рта мужчины мягко поползли вверх, как только он поймал ее взгляд. Губы Грейс, напротив, не улыбались, зато глаза насмешливо сощурились.

- Прекрасная мелодия. Она не напоминает тебе о камере пыток? Когда я оказалась взаперти, вот так же чеканя шаг, ты приходил и каждый раз включал джаз, приступая к своим допросам. Веселые были времена.

Улыбка разом сошла с лица мужчины. Он потянулся было к граммофону, но Грейс холодно процедила.

- Не выключай.*

(*П/П: “Я не собираюсь тебя насиловать…” - “А придется!”)

***

Здесь главы выходят чаще:

https://boosty.to/tro-ya

https://vk.com/club_tro_ya

По подписке доступна 221 глава!

А здесь вы можете поблагодарить меня (но это необязательно):

https://boosty.to/tro-ya/donate

Страница книги Умоляй меня в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Том 2

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Том 3

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Том 4

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Глава 149

Глава 150

Глава 151

Глава 152

Глава 153

Глава 154

Глава 155

Глава 156

Глава 157

Глава 158

Глава 159

Глава 160

Глава 161

Глава 162

Глава 163

Глава 164

Глава 165

Глава 166

Глава 167

Глава 168

Глава 169

Глава 170

Глава 171

Глава 172

Глава 173

Глава 174

Глава 175

Глава 176

Глава 177

Глава 178

Глава 179

Глава 180

Глава 181

Глава 182

Глава 183

Глава 184

Глава 185

Глава 186

Глава 187

Глава 188

Глава 189

Глава 190

Глава 191

Глава 192

Глава 193

Глава 194

Том 5

Глава 195

Глава 196

Глава 197

Глава 198

Глава 199

Глава 200

Глава 201

Глава 202

Глава 203

Глава 204

Глава 205

Глава 206

Глава 207

Глава 208

Глава 209

О книге