Глава 1. Если не уверен, лучше не делать

Загрузив вещи в багажник и закрыв дверцу, Чжэ Ан сел в машину и, не заведя двигатель, просто долго смотрел на здание школы. Красные кирпичные стены, залитые ярким весенним солнцем, и повсюду распустившиеся цветы вишни привлекали его внимание. Взгляд Чжэ Ана упал на лепестки, валявшиеся на земле.

Грязные, затоптанные и потерявшие свой цвет лепестки выглядели так, будто они никогда не были частью прекрасного дерева. Чжэ Ан долго смотрел вниз, затем уткнулся лбом в руль.

– …

Чжэ Ан уволился. Этот процесс не занял много времени. После встречи с директором он написал заявление об увольнении от руки. Слова директора о том, что уход по своей инициативе - единственный способ спасти его и школы репутацию, были не похожи на утешение. Перед уходом он взял коробку с вещами, которые даже не успел собрать заранее, и поклонился.

Учитель-мужчина, что спал с учеником. Мерзкое человеческое существо, принимавшее наркотики и участвующий в групповом сексе. Хотя он всегда выглядел человеком, который был далёк от всего этого, но теперь всё было иначе. Теперь слухи будут преследовать его до конца жизни.

Сначала он хотел прояснить ситуацию. Он думал, что если откроется людям, они поверят ему. Но это была лишь глупая мысль.

Все ученики и коллеги смотрели на него с недоверием и осуждением. Атмосфера вокруг изменилась, поэтому в этом холодном и одиноком месте он больше не мог оставаться.

Теперь он достиг точки невозврата. Чжэ Ан уже стал опавшим лепестком. Те, кто когда-то предостерегал его не рвать цветы, теперь без зазрения совести топтали его разрушенную жизнь. После нескольких недель борьбы он пришёл к выводу, что у него нет другого выбора, кроме как уйти.

Чжэ Ан поднял голову и провёл рукой под глазами. Слёз не было, но виднелись огромные круги - следствие недостатка сна. Он переключил передачу и направился домой. Чжэ Ан попытался припомнить, как всё началось.

Всё началось месяц назад, в середине марта, в самый пик весны, когда сильные морозы немного стихли.

Начало семестра всегда был насыщенным. Тяжёлую и напряжённую атмосферу, царившую в марте в классе третьего года обучения в старшей школе, ощущал и классный руководитель Чжэ Ан. Даже коллеги, обычно дружелюбные с учениками, в это время года с трудом сдерживали улыбки и потели от стресса.

Хотя Чжэ Ан никогда не отличался особой общительностью, он с первого дня учёбы начал разговор о пробных экзаменах в марте, создавая ненужное напряжение. К тому же, погружённый в новые обязанности и задерживаясь на работе допоздна, он выглядел усталым на протяжении всего дня.

Сев на край кровати и вытирая влажные волосы полотенцем, он проверил сообщения на своём мобильном телефоне. Поскольку он был тем человеком, который не выносит миллион не прочитанных сообщений, он сразу прочитал их и удалял одно за другим. Он быстро пробежал глазами по сообщениям от коллег, и тут его взгляд зацепился за одно диалоговое окно.

[Со Чжэ Рим: Ты забыл часы. Мне их принести?]

Прочитав сообщение, Чжэ Ан посмотрел на своё запястье. Вчера он сразу после визита домой к Со Чжэ Рим отправился на работу и забыл надеть смарт-часы, которые оставил на столе в гостиной. Из-за того что весь день был в заботах, он заметил отсутствие часов только после того, как прочитал сообщение. С лёгким вздохом он набрал сообщение.

[Я: В следующий раз заберу.]

[Со Чжэ Рим: Хорошо. Чем занимаешься?]

Как только он отправил сообщение, появилась отметка "прочитано". Вместо того чтобы ответить на пришедшее сообщение, Чжэ Ан перевернул телефон экраном вниз и поставил его на зарядку.

Он вышел на кухню и допил банку пива вместе с оставшимся в холодильнике сэндвичем. Как только закончил трапезу, Чжэ Ан выпил транквилизаторы и пошёл в спальню, чувствуя себя неуютно.

После того как Чжэ Ан почистил зубы, он взял перевёрнутый мобильный телефон и открыл приложение для просмотра видео. Нажав на плейлист, который выскочил в рекомендациях, он лёг на кровать под и закрыл глаза. Возможно, из-за того, что он итак был уставшим, алкоголь начал действовать быстрее обычного, заставляя его расслабиться.

В этот момент телефон коротко завибрировал. Чжэ Ан, не задумываясь, предположил, что это сообщение от Со Чжэ Рим, и лишь мельком взглянул на всплывшее уведомление. Как вдруг его глаза немного расширились.

[Учитель, это Чан Хан Сон, Вы меня помните?]

– Ох.

Сообщение пришло с неизвестного номера, но знакомое имя вызвало у Чжэ Ана радость.

– Учитель!

Хан Сон, ожидавший перед автобусной остановкой, помахал рукой. "Неужели он подрос?" Чжэ Ан был удивлён, увидев, что парень, который раньше был примерно его ростом, был теперь выше 180 см.

"Что Со Чжэ Рим, что этот парень... молодые парни определённо сейчас быстро растут..."

– Холодно, давай зайдём внутрь.

– Здесь легко заблудиться.

Местом встречи стала изакая в переулке Апкучжон. Чан Хан Сон обогнул несколько извилистых переулок. Если бы он пришёл сюда один, то точно бы долго искал это место. Идя вместе с Хан Соном, Чжэ Ан заговорил:

– Когда ты сказал, что угостишь меня едой, я думал, мы пойдём в обычный ресторан. Было неожиданно, что ты пригласишь меня в изакаю.

– Я уже взрослый, да и мне нравится алкоголь.

– Ты что, хвастаешься?

Несмотря на своё ворчание, Чжэ Ан не смог сдержать улыбку.

Выпить с учеником, который когда-то доставил ему немало хлопот - действительно значимое событие. Они спустились по лестнице в подвальное помещение, и открыли тёмную дверь, где внутри их встретил хозяин заведения и проводил. Чжэ Ан чувствовал себя слегка озадаченным, оттого что их ведут в отдельное место.

– Вы знакомы?

– Да, это заведение моего близкого хённима.

– Правда? Здорово.

– Он ещё не открылся официально, поэтому ремонт ещё не до конца закончился.

Им показали просторный зал, но он был ещё не до конца отремонтированным. Чан Хан Сон сел напротив Чжэ Ана, и они заказали набор сашими на двоих и закуски, а затем продолжили болтать, попивая сакэ, которое принесли первым.

– Учитель, Вы совсем не изменились!

– Как я должен был измениться? Прошло всего три месяца. А ты как-то подрос.

– Я подрос всего на 3 сантиметра и немного подкачался, поэтому выгляжу таким.

Чжэ Ан мягко улыбнулся, глядя, как Чан Хан Сон гордо демонстрировал свои мускулы, скрестив руки на груди.

В прошлом году Чжэ Ан был классным руководителем Чан Хан Сона. Парень, который окончил учёбу ещё в феврале этого года, неожиданно связался с ним в прошлый четверг. Хан Сон вспоминал о Чжэ Ане в университете, поэтому захотел пригласить его на обед.

Поскольку Чжэ Ану потребовалось много времени, чтобы убедить этого парня, который изначально не хотел идти в университет, подать заявление на поступления, ему всегда было интересно узнать, как тот поживает. Именно по этой причине Чжэ Ан с радость принял приглашение Чан Хан Сона.

Чан Хан Сон прославился ещё с момента поступления в старшую школу. Он был лидером хулиганов, которые постоянно издевались над другими слабыми учениками и портили атмосферу в школе. Когда на руки Чжэ Ану попал список учеников, которых ему предстояло вести, имя Чан Хан Сона оказалось первым.

Как и ожидалось, в первый день учёбы Чан Хан Сон начал дразнить одного из учеников без видимой на то причины и всё время проявлял пренебрежение во время бесед с Чжэ Аном. В его взгляде читалось бунтарство. И с того момента, как Чжэ Ан заставил его извиниться, они продолжали бессмысленную борьбу в течении всего марта.

Впервые этот парень пошёл на контакт, когда Чжэ Ан заметил на его щеке синяк.

– Эй, кто тебя ударил?

Сначала Хан Сон не хотел отвечать и пытался оправдаться тем, что получил травму пока занимался спортом. Однако после того как синяк прошёл, Чжэ Ан продолжал настойчиво расспрашивать и в конце концов Хан Сон рассказал о насилии со стороны своего отца. И с тех пор Чжэ Ан часто вызывал его в свой кабинет для беседы.

На самом деле на этих беседах не происходило ничего особенного. Иногда Чжэ Ан пытался разрядить обстановку нелепыми шутками или старыми историями, а после снова делал ему замечания и ругал. А порой он заставлял Хан Сона делать уборку. Его целью было убедить Хан Сона рассказать о домашнем насилии.

Хан Сон, который всегда молчал вёл себя дерзко, постепенно стал меняться, более того он решил поделиться тем, что у него было на душе лишь к сентябрю.

– Как Вам удалось повлиять на Чан Хан Сона?

Коллега Чжэ Ана, некогда классный руководитель Хан Сона в первом классе старшей школы, переживший немало трудностей с таким учеником, постоянно задавал этот вопрос в учительской. Коллега утверждал, что сам перепробовал все методы и настойчиво просил поделиться советами по укрощению такого непослушного ученика.

– Я не сделал ничего особенного. Просто выслушал его, когда ему было тяжело.

– Чёрт возьми, этот ребёнок сам мучается, и мучает остальных.

На банальный ответ Чжэ Ана коллега лишь недовольно покачал головой, но Чжэ Ан лишь легонько улыбнулся. Была одна причина, по которой Чжэ Ану удавалось найти общий язык с такими детьми, как Чан Хан Сон...

Всё потому что Чжэ Ан и сам пережил это на собственной шкуре. Он не мог просто проигнорировать следы насилия, которые напоминали ему о собственном прошлом.

– Дома так душно и невыносимо. Если я буду находится рядом с этим психом, то сам стану таким же.

– Да, я понимаю, что ты чувствуешь. Но всё же старайся держать тебя в руках и возвращайся домой.

В детстве у Чжэ Ана тоже были синяки на спине, ягодицах и икрах. И в моменты сильного отчаяния, он помнил, как мать мазала эти места лекарством и повторяла: "Прости".

Не зная, как реагировать на доброту матери, сердце Чжэ Ана начинало биться быстрее, а на ладонях выступал холодный пот.

Мама была похожа на загадочную шкатулку. Шкатулка, в которой всегда никогда не знаешь, что может находится. Иногда её голос был таким нежным и тёплым, а иногда её глаза были такими острыми, словно лезвия ножа, которое причиняли лишь боль.

Было утомительно постоянно следить за настроениями этих людей, которые могли измениться по щелчку пальцев. И с того момента Чжэ Ану приходилось просчитывать абсолютно всё: улыбки, речь и даже свои действия - лишь бы не ранить чувства матери.

Благодаря этому он научился хорошо чувствовать настроение других и скрыть собственные эмоции. Но для десятилетнего ребёнка это было настоящим испытанием.

– Как ты можешь выглядеть так, как твой отец?

– Чжэ Ан-а, мне так жаль.

– Не смотри на меня так.

– Сынок, я приготовила карри. Приходи, попробуй.

– Когда ты смотришь так на меня, мне действительно хочется умереть.

И как она того желала, мама Чжэ Ана в конце концов умерла.

Накануне её смерти Чжэ Ан сделал открытку ко Дню матери и написал в ней слова любви. Он осторожно передал ей открытку, а на следующий день она покончила с собой. Она не могла вынести его взгляда, и когда Чжэ Ан нашёл её повешенной, первое, что пришло ему в голову: "Это моя вина..."

– Папа! Мама... мама из-за меня... не дышит.

Тогда Чжэ Ан позвонил отцу, и он в скором времени вернулся домой. Он успокаивал Чжэ Ана, который дрожал от шока. Отец говорил, что мама ушла из-за болезни, и в этом нет его вины. Что она всегда была больна, и теперь ушла на тот свет, где она может стать счастливой.

– Больна... больна...

Чжэ Ан слепо поверил этим словам. Ведь именно так он мог избежать чувства вины. Когда одноклассники спрашивали: "Почему у тебя нет мамы?", он отвечал, что она умерла из-за болезни. Это было своего рода самовнушение.

Но с возрастом Чжэ Ан начал понимать, что люди могут покончить с собой, и понял, что отец солгал с благими намерениями. Однако если задуматься, это не было совсем ложью. Она действительно страдала. Она страдала не физически: её душа была настолько изранена и испорчена, что это причиняло ей боль.

Для маленького Чжэ Ана жестокое обращение со стороны матери было невыносимо. Тем не менее он жаждал её любви и пытался заслужить её как мог. Те, кто не испытывал боли и последствия этой "любви", никогда не поймут, что это такое.

Смотря на Чан Хан Сона и вспоминая прошлое, Чжэ Ан с трудом проглотил кусок скользкой рыбы. На вопрос Хан Сона о том, вкусная ли еда, он кивнул.

– Это вкусно. Но разве здешние цены не слишком ли большие для двадцатилетнего студента?

– Я же говорил, что этим местом заправляет мой близкий хённим. Так что не волнуйтесь и ешьте.

Выпивая сакэ, Чжэ Ан слушал истории о беспорядочной студенческой жизни Хан Сона. Еда была восхитительной, да и ему стало радостно видеть Хан Сона, сумевшего покинуть дом отца и зажить относительно стабильной жизнью. Однако в какой-то момент Чжэ Ану показалось странным, что он слишком быстро наполняет рюмки.

"Ах, похоже, я начинаю пьянеть. А ведь мне нужно ещё расплатиться."

В состоянии лёгкого опьянения Чжэ Ан вышел покурить сигарету и вернулся обратно. И именно здесь его воспоминания обрываются, словно их вырезали ножницами.

Глаза, плотно закрытые, дрожали. Глаза, которым было трудно сфокусироваться, хаотично блуждали по незнакомому пространству, пытаясь осознать, где он находится.

– Эй,

– Что за дела? Разве не ему дали нужную дозу?

Хотя все чувства были притуплены, Чжэ Ан чётко ощущал, что вокруг него собралось довольно много людей. Он только спустя какое-то время осознал, что его уже раздели до нижнего белья, и что не может нормально дышать из-за какого-то предмета во рту.

– Надо ему больше дозы скормить.

– Ох, хённим! Если учитель умрёт, мне точно конец!

Чжэ Ан вздрогнул, услышав голос Чан Хан Сона, или скорее, как его назвали учителем. Он попытался вспомнить последние события, но голова кружилась так сильно, что это было нелегко сделать.

– Да не сдохнет он, блять. Думаешь, он ни разу не принимал, что ли? Эй, он шевелится. Быстрее вытащите у него изо рта трусы!

В этот момент ему открыли рот и стали вливать алкоголь. Чжэ Ан инстинктивно начал вертеть головой и попытался выплюнуть его, но жидкость всё равно пробиралась в горло, вызывая жжение. Вскоре сознание начало стремительно угасать, как будто ему дали снотворное.

Чжэ Ану казалось, что он умрёт, если останется на месте. Ему каким-то образом удалось пошевелиться и доползти до ванной. В это время его несколько раз ударили в бок и по голову, но из-за алкоголя (тогда он думал, что именно из-за него) Чжэ Ан не почувствовал никакой боли.

Но вскоре ноги подкосились, и он упал на твёрдый кафельный пол. Те, кто вошёл за ним через открытую дверь туалета, начало злобно ругаться, бить и трогать всё тело.

Чжэ Ан, находившийся под воздействием алкоголя и наркотиков, не мог сопротивляться. Чжэ Ан даже не мог нормально кричать, он мог лишь оттолкнулся от пола пальцами ног, когда липкий язык касался его кожи, а неприятная плоть находилась в руке.

И в этот момент дверь с громким шумом распахнулась, и в комнату ворвалась полиция. Благодаря их вмешательству, Чжэ Ан смог быть доставлен в больницу.

Ему потребовалось целый день, чтобы только промыть желудок и прийти в себя. Первое, что увидел Чжэ Ан, придя в сознание после того, как его перевезли в больничную палату, был Со Чжэ Рим, сидящий на кресле. Ужасная тошнота и головная боль мгновенно отошли на второй план.

Когда медсестра спросила о наличии контактного лица, что с ним связаться, похоже, он невнятно произнёс номер Со Чжэ Рима.

Парень, на лице которого обычно сияла улыбка, неподвижно застыл и был напряжён до предела. Это дало Чжэ Ану понять всю серьёзность ситуации.

– Во сколько вы пошли ужинать?

– Почему ты мне не сказал?

– Куда именно тебя били?

– Они трогали тебя? Ты тоже их трогал, хён? Это была попытка изнасилования?

Как только Чжэ Ан пришёл в себя, Со Чжэ Рим начал задавать вопросы своим характерным тихим голосом. Но среди множества вопросов ни разу не прозвучало беспокойства о его состоянии. Чжэ Ану стало немного обидно, но он не мог этого показать. Атмосфера вокруг Со Чжэ Рима была такой угнетающей и зловещей, что Чжэ Ан чувствовал страх.

Со Чжэ Рим всё время, пока он задавал острые вопрос, смотрел на следы засосов на его белой шее. Чжэ Ан пытался прикрыть их ладонью.

Через два часа в палату вошёл детектив. Он объяснил Чжэ Ану детали произошедшего.

– Эта банда здесь довольна известна. Они берут подростков, которые в школе вели себя плохо, и как только те становятся взрослыми, заставляют их вступать в организацию. Их традиция - проводить обряд посвящения, который включает в себя преступления уровня вчерашнего инцидента. Чан Хан Сон начал общаться с ними после того, как посетил клуб в начале этого года. К счастью, работник на стойке регистрации сообщил о происходящем, и нам удалось задержать их на месте преступления до того, как они успели завершить свои действия.

Изначально Чан Хан Сон не планировал встречаться с учителем. У Чжэ Ана не было ни семьи, ни близких друзей, с которыми он мог бы проживать, поэтому он, естественным образом, стал мишенью церемонии посвящения и просто попался на уловку Чан Хан Сона.

Долгие объяснения детектива о задержании и уголовном наказании не доходили до Чжэ Ана. Он чувствовал себя измождённым и опустошённым.

В тот же день после выписки Чжэ Ан сел в машину Со Чжэ Рима. Прежде чем завести двигатель, Со Чжэ Рим предложил ему остаться у него на несколько дней. Чжэ Ан покачал головой. Даже несмотря на то что это был Со Чжэ Рим, он не хотел видеть никого. К счастью, Со Чжэ Рим не настаивал и остановил машину перед его квартирой.

Чжэ Ан кратко сообщил школе о ситуации и взял двухнедельный больничный. В течение этого времени Чжэ Ан сидел дома. Даже когда синяки начали заживать, он долгое время не вставал с кровати. Хотя серьёзных травм у него не было, внутри всё болело.

Даже, когда он был неподвижен, он постоянно чувствовал напряжение и раздражительность. Не мог нормально поесть или хорошо поспать. Большую часть времени Чжэ Ан проводил на диване, свесив ноги, или лёжа на боку в постели. Даже простое действие: поднять упавшую зубную щётку или выбросить переполненный мусор, казалось ему непосильной задачей.

Его жизнь, которая едва начала приходить в норму, снова начала рушиться, как песчаный замок под напором волн. Казалось, он вернулся ровно на четыре года назад, к тому моменту, когда узнал о причине самоубийства матери или давней измене отца. Это чувство было знакомо ему, оно было похоже на то странное ощущение от осознания предательства.

Это была гораздо более сильная и ядовитая эмоция, чем простая печаль. Его сердце кипело от гнева и чувства предательства из-за того, что его обманул близкий человек, также ему было стыдно за себя, за то что оказался таким дураком. Несколько раз в день Чжэ Ан тяжело дышал или хватался за волосы так сильно, что становилось больно.

Его сердце сжалось, когда он подумал о том, как ему следует относиться к своим ученикам в будущем. Он понимал, что будет настороженно относиться ко всем проявлениям доброты вокруг него. В одиночестве он погружался в разрушительные мысли и снова и снова испытывал гнев и отчаяние.

Две недели пролетели незаметно. Он думал о том, чтобы взять ещё одну медицинскую справку, чтобы продлить больничный, но вскоре отказался от этой идеи. Он прекрасно осознавал, что его состояние ненормальное, однако у него не было желания усугублять ситуацию, жалуясь врачу или начальнику на своё состояние.

Перед выходом на работу Чжэ Ан собрался с мыслями. Поскольку школа - это место, где слухи распространяются быстро и где психологическое давление наиболее сильно, ему приходилось делать вид, что всё в порядке. Прежде чем открыть дверь в учительскую, он несколько раз попрактиковался, как улыбаться, а затем осторожно открыл дверь и вошёл.

– Здравствуйте.

Чжэ Ан, слегка поклонившись, поднял голову и ощутил странное напряжение в глазах людей, которые смотрели на него через перегородку.

– Ох, да, Вы пришли?

– ...

Некоторые неловко поздоровались с ними, другие же избегали зрительного контакта. Однако взгляда, полного сочувствия, которого Чжэ Ан так боялся, он не увидел.

Его охватило странное чувство дискомфорта. Чжэ Ан с трудом переносил удушающее беспокойство и сосредоточился на работе. Он проверял накопившиеся документы за время больничного и пытался справиться с задачами. Но ни одна буква не привлекала его внимание.

Никто не подходил к нему и никто не смотрел с жалостью. В воздухе витали трудно описуемые эмоции, смешанные в странный коктейль, который прилипал к его коже как отвратительный запах.

Как только пришло время уходить с работы, Чжэ Ан выскочил из школы, и тяжело дыша, сел в машину. Лицо в зеркале заднего вида выглядело бледным, а руки, держащие руль, были покрыты холодным потом.

Прибыв домой в полубессознательном состоянии, Чжэ Ан резко распахнул входную дверь. Ему пришлось прикрыть рот, потому что содержимое желудка могло вот-вот вырваться наружу. Однако запах тушёной соевой пасты наполнил весь дом.

– Ты быстро вернулся.

– ...

– Давненько ты не был на работе. Как всё прошло?

– ...

– Я старался успеть к твоему приходу. Подожди немного.

На кухне стояла крупная фигура Со Чжэ Рима. Бросив сумку для работы на пол, Чжэ Ан направился к нему.

– Почему ты пришёл без предупреждения?

Со Чжэ Рим часто навещал Чжэ Ана, чтобы приготовить ему еду. Они жили вместе 13 лет и даже после того как разъехались, продолжали часто бывать друг у друга в гостях. В течение двух недель больничного Со Чжэ Рим почти каждый день приходил готовить еду и занимался домашними делами.

– Что?

– Кто сказал, что я голоден? Почему ты делаешь то, о чём тебя никто не просил?

В визите Со Чжэ Рима без предупреждения не был ничего удивительного. Но Чжэ Ан не понимал, почему это его так злит.

"Почему он стал готовить соевую пасту, которая так ужасно пахнет? Что такого важного в этой еде? Как будто она могла решить все проблемы."

Чжэ Ан схватил его за руку, на которой вздулись вены от напряжения, и потянул к себе. Со Чжэ Рим повернул голову и встретил его взгляд.

– Что случилось?

Но вместо вопросов, которые крутились в голове, из уст Чжэ Ана вырвалось что-то похожее на всхлипывание.

– Я... я что-то не так сделал?

Этот вопрос мучил его весь день. Он, тяжело дыша, провёл ладонью по щеке и сильно прикусил губу. Казалось, мир вокруг стал сценой скрытой камеры, где все наблюдают за ним. Все это напоминало сон или кошмар, который повторяется снова и снова, даже если он просыпается и засыпает вновь.

– Что-то произошло?

Со Чжэ Рим снова отвлёкся на кастрюлю с пастой и спросил с удивительным спокойствием. Эта его спокойная манера сегодня раздражала Чжэ Ана.

– Что-то не так. Все смотрят на меня и перешептываются... как будто я что-то натворил...

Со Чжэ Рим медленно повернул голову к нему, продолжая помешивать пасту. Между ними повисла долгая тишина.

Вдруг стало ясно: это действительно странно. Со Чжэ Рим всегда был добрым и заботливым человеком, его верным союзником. Но сейчас он не произнёс ни одного слова поддержки, которое Чжэ Ан ожидал услышать.

Его яркие жёлтые глаза смотрели на него без капли тепла, скорее, они казались немного зловещими. Чжэ Ан почувствовал, как отчаяние сжимало грудь.

– Почему ты так смотришь?

Ему нужно было всего лишь одно простое слово: "Это не твоя вина". Но никто, даже Со Чжэ Рим, не произнёс его. От этого горечь нарастала, а сознание начинало плыть.

– Ты тоже так думаешь? Что я виноват в том, что выпивал с ним?

– ...

– Что я стал жертвой своих желаний, ведь я грязный гей, который должен сам о себе позаботится.

Со Чжэ Рим холодно посмотрел на него, пока Чжэ Ан кричал. Он медленно поднял уголки губ.

– Неужели?

Его ответ звучал обескураживающе. Со Чжэ Рим убрал улыбку с лица и тяжело вздохнул.

– Я просто хотел сказать... что ты больше не должен думать о том парне...

– ...

– Блять, прекрати думать об этом.

С его красивых губ, которые обычно не знали ругательств, вдруг стали слетать резкие выражения. Глаза Чжэ Рима дрогнули.

Со Чжэ Рим, закончив говорить, снова повернулся к плите. Его ответ был странным и неуместным, а ругательства звучали резко. Чжэ Ан был так удивлён, что замер на месте и лишь смотрел на его спину.

– Ты... иди домой.

Он понимал, что тратить эмоции на что-то несущественное - это глупо, и что злиться на Чжэ Рима тоже не имеет смысла. Но его холодное поведение и отсутствие поддержки только усугубляли состояние.

С чувством обиды Чжэ Ан бросился в свою комнату и захлопнул дверь.

– Хён.

– ...

– Открой дверь.

Стук в дверь раздавался снова и снова. Но Чжэ Ан так и не открыл запертую дверь, а оставленная на столе паста начала остывать. Но каким-то образом Чжэ Рим легко открыл запертую дверь и присел перед Чжэ Аном.

Он наклонил голову вбок, чтобы встретиться с его взглядом, и обнял его за плечи.

– Прости, что ругался. Это я не тебе говорил, хён.

– ...

– Хватит плакать и поешь.

Услышав успокаивающий голос, Чжэ Ан приподнял голову от колен. Слёзы уже высохли, но внутри всё ещё сидела тёмная печаль.

– Если бы я...

– ...

– Если бы я тогда пришёл к тебе домой... может быть, всё было бы иначе...

В тот вечер Чжэ Рим пригласил Чжэ Ана к себе. Он хотел поиграть в новую игру, которую купил. Однако Чжэ Ан отклонил предложение, данного Чан Хан Сону. Когда Со Чжэ Рим спросил, если ли у него другие планы, он ответил, что хочет отдохнуть.

Это была вынужденная ложь. У Чжэ Рима не было близких друзей кроме Чжэ Ана, и когда он встречался с кем-то другим или назначал встречи, настроение Чжэ Рим всегда становилось подавленным. Чжэ Ан не хотел его расстраивать.

Но если бы в тот день Чжэ Ан не встретился с Чан Хан Соном и просто провёл время с Со Чжэ Римом, играя в какие-то глупые игры, как обычно, возможно, его жизнь не рухнула в одно мгновение.

Однако это уже произошло, и Чжэ Ан понимал, как глупо думать о том, что могло бы быть иначе. Он не хотел испытывать такие сожаления.

– Мне так тяжело...

Глаза наполнились слезами. Он прижался лбом к крепкой груди Со Чжэ Рима, чувствуя его тепло. Тонкая ткань его футболки постепенно впитывала слёзы.

Его большая рука нежно гладила дрожащую спину. Между тихими всхлипываниями Чжэ Ан слышал его слова утешения.

– Если бы ты изначально не привязывался к этому чёрноволосому парню, всего этого могло бы и не случиться."

– ...

– Так что просто старайся больше так не делать.

Его ласковое прикосновение было нежным, но голос звучал холоднее обычного.

Несмотря на хаотичную атмосферу на работе или, скорее, шоковую, Чжэ Ан всё же набрался сил, чтобы прийти сюда. Возможно, это было проявлением упрямства. Он чувствовал, что если сбежит сейчас, то это будет признанием поражения, и это чувство не давало ему покоя.

Каждый день он старался изо всех сил, чтобы пресечь слухи, которые передавались из уст в уста. Каждое его слово или действие подвергались критике, и он старался улыбаться как можно ярче. Он доедал всё до последней крошки на тарелке и тайком в туалете насильно избавлялся от еды.

Однако отчаяние Чжэ Ана со временем становилось всё сильнее.

Его особое внимание к некоторым ученикам и частые личные беседы в кабинете стали источником подозрений. В глазах окружающих он превратился в безнравственного учителя, который проявляет интерес к ученикам того же пола.

После того как Чжэ Ан снова насильно избавился от еды, он зашёл в учительскую и услышал шёпот.

– Я слышал, что он предпочитает мужчин...

Один из учителей заметил, как он вошёл в кабинет и быстро поднял палец к губам, призывая к тишине. Другой учитель, сидящий напротив, поспешно отвёл взгляд и закрыл рот.

Тот, кто только что говорил, был коллегой Чжэ Ана, с которым они работали вместе с прошлого года. Чжэ Ан посмотрел на группу коллег усталыми глазами и бросил стакан с водой и зубной щёткой на стол.

Его старания сохранить оставшиеся частицы разума мгновенно испарились. Закрыв глаза и открыв их снова, он подошёл к этому человеку и схватил его за воротник, ударив кулаком по подбородку.

Он выкрикивал всё то, что долго копилось, словно его вырвало тем, что он только что съел: "Это я жертва! Вы обсуждаете меня ради потехи?! Мне нужно сдохнуть, чтобы вы наконец поверили мне?!

– Отпустите его, учитель!

– Так нельзя!

Люди вокруг него пытались его успокоить с выражением беспокойства на лицах. Оглядываясь вокруг в панике, Чжэ Ан выплюнул ругательства.

– Чёрт возьми! Вам можно всё, а мне нельзя? Чем ваше поведение отличается от насилия?!

Было такое ощущение, будто под кожей ползают насекомые. Независимо от того, разрешится ли недоразумение или нет, он больше не мог это терпеть. В тот же день он решил покинуть школу навсегда.

После увольнения вещи из школы были сложены у входной двери. Поскольку он сейчас был полностью истощён как физически, так и морально, Чжэ Ан решил немного отдохнуть перед тем как искать новую работу. К счастью, его расходы на проживание не были слишком огромными. Накопленных денег должно было хватить на некоторое время. Он решил потратить все свои сбережения и максимально экономить.

Телефон звонил каждые несколько часов до тех пор, пока не разрядился. Из-за длительного игнора любых звонков, к нему в дом ворвался один невежественный и настойчивый парень.

Как только взошло солнце, Со Чжэ Рим открыл дверь и вошёл. Он сел рядом с Чжэ Аном, который лежал лицом вниз на диване.

– Ты уволился из школы?

Чжэ Ан кивнул, как будто это не имело значения, как будто он спросил о чём-то обычным, а не столь значительным. Он напился пива и уснул на диване так крепко, что у него затекла шея. Когда он повернулся и застонал от боли, Со Чжэ Рим начал массировать ему затылок. Его уверенные движения были настолько приятными для Чжэ Ана, что он позволил Чжэ Риму продолжать.

– Ты пил алкоголь, даже не закусывая?

– Надо бы потом заехать в магазин, - сказал Со Чжэ Рим, роясь в холодильнике и вздыхая. Он снова пытался взять на себя роль дворецкого. Но Чжэ Ан больше не мог позволить ему делать все бытовые вещи вместо него. Он Не хотел показывать ему, младшему брату, каким жалким стал. Поэтому, когда Со Чжэ Рим сказал, что заедет вечером, Чжэ Ан с трудом растянул губы в улыбке.

– Не нужно. Я чувствую облегчение от того, что не ем.

– Но тебе нужно поесть.

– Я умру, если не буду есть несколько дней?

Чжэ Ан притворился, что всё в порядке. Со Чжэ Рим замолчал, и Чжэ Ан украдкой посмотрел на него. В его стеклянных глазах и плотно сжатых губах читалось, как он сдерживает гнев.

– Если будешь хорошо есть, я не буду приходить.

– Правда?

Чжэ Ан слегка кивнул, думая, что сможет притвориться, что ест. Но он на мгновение забыл, что Чжэ Рим может быть до ужаса настойчивым.

[Со Чжэ Рим: Ты поел?]

[Да].

[Со Чжэ Рим: Что ты ел?]

[Суп из морских водорослей].

[Со Чжэ Рим: Я доставил суп из морских водорослей к двери. Разогрей и поешь].

Каждый раз, когда он лгал, Со Чжэ Рим, словно призрак, доставлял еду к двери. Это случалось довольно часто и раньше. Чжэ Ан даже спрашивал его, как он узнаёт, ест ли он или нет, не следит ли он за ним. Со Чжэ Рим отвечал, что шеф-повар всегда знает, что происходит в холодильнике его хёна.

В любом случае, благодаря назойливости Со Чжэ Рима Чжэ Ан заставлял себя поесть, и у него появлялись силы двигаться. Когда у него были силы, Чжэ Ан искал расписание экзаменов на квалификацию и объявления о работе и заносил их в свой планировщик. В остальное время он пил пиво и валялся на диване. Ещё не успев дочитать сообщение, как телефон снова коротко завибрировал.

У Чжэ Ана не было смелости выйти на улицу. Он был заядлым курильщиком, но ему было трудно выйти наружу, поэтому количество сигарет в пачке почти не уменьшалось. Единственным выходом для него, чтобы сходить в ближайший магазин за выпивкой - это надеть кепку и капюшон.

– Ах…

Чжэ Ан тряхнул банкой пива, запрокинул голову, но оттуда вытекло лишь несколько капель. Скомкав пустую банку, он бросил её на ковёр и откинулся на спинку дивана. Раздумывая, не выпить ли ещё одну, он потянулся к телефону, услышав звук входящего сообщения, эхом разнёсшийся по тихой гостиной.

– Это опять уведомление о доставке еды?

Сообщения раздражали, но игнорировать их было сложно, слишком уж настойчиво ему кто-то писал. Решив перекусить, прежде чем еда накопится у двери, Чжэ Ан приподнялся с дивана и разблокировал экран. Но отправителем сообщения был не Со Чжэ Рим.

[Я слышал, Вы уволились из школы из-за меня. Извинитеㅜ]

[А, это Хан Сон].

[Но всё же не вините меня слишком сильно, меня тоже выгнали оттуда, где я жил, из-за этого случая...]

Чан Хан Сон, в отличие от остальных, не принимал наркотики, так как его роль заключалась лишь в том, чтобы заманить Чжэ Ана в тот мотель. В итоге ему избрали меру пресечения в виде домашнего ареста. Похоже, из-за сорванного "посвящения" Чан Хан Сон был ещё изгнан из группировки.

[Говорят, когда увольняешься с хорошей работы, выплачивают компенсацию???]

Извинения казались издевательством, а поток сообщений, обрушившийся на него, становился всё более грязным и мерзким. Рука, сжимавшая телефон, напряглась.

[Кстати, я тогда сфотографировал Вас, учитель. И что же теперь делать?]

При виде следующего сообщения глаза Чжэ Ана задрожали. В зловещей тишине гостиной противно застрекотали уведомления о новых сообщениях.

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

[Фото]

Пока не стих непрерывный звук уведомлений, Чжэ Ан, затаив дыхание, не отрывал взгляда от экрана, и с трудом выдавил из себя одно лишь слово:

– Вот же… ублюдок.

[Как насчет обмена, учитель? Ваши деньги на мои фотографии?]

[Мест, где можно разместить такие фотографии, очень много. Так что, пожалуйста, свяжитесь со мной как можно скорее].

Он с такой силой сжал телефон, что послышался треск. С налитыми кровью глазами уставившись в экран, он швырнул телефон на пол. Со звуком удара по экрану поползла трещина, но сообщение, отправленное Чан Хан Соном, упрямо светилось под разбитым стеклом. Его дыхание участилось, грудь вздымалась и опускалась.

Все фотографии, присланные Чан Хан Соном, были размытыми. Это была серия фотографий голого мужчины со свисающим с его тела нижним бельём. Из-за того, что снимки были сделаны тайком, изображения казались смазанными, и черты лица были плохо различимы, но Чжэ Ан прекрасно знал, кто изображён на фото.

Это были его фотографии.

Горячая кровь, хлынувшая из сердца, мгновенно заледенела. Словно что-то поднялось изнутри, Чжэ Ан, зажав рот рукой, бросился к унитазу и изверг горькую желчь.

– Ух, кхак…

В глазах, из которых даже не текли слёзы, метался испуг. Чжэ Ан сел на пол в ванной, обхватив голову руками и вцепившись в волосы.

– Чёрт, чёрт…

Сколько денег ему придётся отправить?

А что, если у него есть ещё фотографии?

Если он будет требовать деньги несколько раз, придётся отправлять всё до единой копейки?

Есть ли вероятность, что он не распространит фотографии, даже получив деньги?

Есть ли гарантия, что эти фотографии есть только у Чан Хан Сона?

Он задавал себе бесчисленное количество вопросов, но не мог ответить ни на один из них.

– Ах…

Он был измотан. Ноги соскользнули с края обрыва, за который он отчаянно цеплялся. Моменты, когда он отчаянно пытался выжить, быстро пронеслись у него в голове.

Он ни с кем не сражался, но был разбит и повержен. Раньше он много раз испытывал разочарование, гнев, печаль и злость, но он впервые ощутил настолько сильное отчаяние.

У него не было ни сил, ни желания придумать, как выбраться из этой ситуации. Он провёл ладонью по бледному лицу, и липкий пот вперемешку со слезами остался у него на руке.

– Ха, ха-ха…

Неожиданно он начал смеяться. Неужели его мать испытывала такое же поражение в тот момент, когда решила покончить с собой? Чувство беспомощности было настолько сильным, что было иронично, как ему удалось выживать до этого момента, не желая умереть.

Страница книги Дорогая извращенная мечта в интернете

Table of Contents

Глава 1. Если не уверен, лучше не делать

1 - 2

1 - 3

1 - 4

О книге