То-дон! Дон! Дон! Дон! Дон! Дон!

Внушающий трепет барабанный бой эхом разносился по равнине. Десятки тысяч лошадиных копыт и солдатских сапог вытоптали почву так глубоко, что она ещё долгое время не увидит живых побегов. Небо хмурилось свинцовыми облаками, и знамёна рвались улететь вместе с ними в холодную даль. Обширная территория, куда ступило сто тысяч воинов, выглядела запустело, но тем не менее вызывала зависть и желание ей обладать. Плодородной земле, повидавшей немало урожайных лет, суждено было терпеть посягательства. Теперь она отравлена и окрашена кровью, которая лилась рекой последние десять дней. Золотые волны колосьев остались призрачным миражом.

– Ваше высочество, пора выступать, – тихо обратился к главнокомандующему генерал Мо Ён Бэк.

В эту минуту принц, восседающий на вороном коне, видел только то, что находилось в коробке, которую он держал. Он наконец оторвал от неё взгляд.

В коробке лежала голова солдата, которого он отправил к противнику с посланием. Он предлагал сдаться.

Даже в самых кровопролитных войнах убийство посланника было редкостью, почти не встречающейся в летописях.

Обезглавив его и отправив обратно останки, вражеская сторона таким образом дала понять, что готова к борьбе насмерть.

– Ваше высочество, – уже с тревогой повторил Генерал Мо.

Своему наставнику и дяде по матери принц не ответил, а только молча взирал на лагерь Царства Цай, который виднелся вдали узкой полоской. За год войны силы на той стороне понесли серьёзные потери и не могли противопоставить остатки своего войска, не превышающего пяти тысяч человек, стотысячной армии. Прямо за диспозицией врага простиралось полотно широкой реки. При таких условиях пути к отступлению были перекрыты и вся активность свелась к борьбе на истощение. Солдаты противника подготовились преисполнившись решимостью умереть. Их дух был на подъёме. Генералы на лошадях стояли на видном месте и не подавали никаких признаков побега с поля битвы.

– Генерал Дан Пён окончательно определился со своими планами. Он идёт умирать со своими солдатами, – сказал принц вглядываясь в линию пострения на другой стороне поля. В середине хорошо просматривалась фигура седого мужчины на коне. По обе строны от него стояли хранители.

Принц говорил тихо, но в голосе отчётливо слышалось сожаление. Прежде всего оттого, что в скором времени неминуемо грядут тысячи смертей. К тому же принц всё ещё был молод, и не достаточно закалён, чтобы контролировать эмоции.

Позволить посторонним видеть эмоции – слабость и непозволительная роскошь для правителей. Однако Генерал Мо Ён Бэк ничего на это не ответил, а тоже окинул взором силы противника. На его лице на мгновение отразилась грусть.

Правитель Царства Цай, который заимел новую страсть в лице прекрасной женщины, долгое время пренебрегал государственными делами. Казна опустела и недовольство народа достигло предела. Дни былого величия Царства Цай, которое сотни лет держало в вассалах множество других государств, незаметно миновали. Тем не менее генерал Дан Пён и его семья хранили верность монарху и за это готовы были пасть костями на этом поле.

Семейство Дан и сам генерал, его глава, прославились на весь континент благодаря своему исключительному уму и блестящим боевым навыкам. Все, кто знали Дан Пёна, проникались глубоким уважением к этому человеку. Принц Лю Дам из провинции Хан не стал исключением.

Более года Хан вела борьбу со своим сувереном и за этот период уважение принца к Дан Пёну многократно возросло. Как не признать авторитет того, кто в течение такого длительного времени смог противостоять могучей армии Хан, имея в рапоряжении войска в два раза малочисленней. Принц Лю Дам лично убедился в том, что Генерал Дан достоин гораздо больших похвал, чем те, которые ему возносили. Лю Дам много раз пытался склонить его на свою сторону, но всегда получал холодный отказ.

Ожесточённо сражаясь, погибли трое из пяти сыновей Дан Пёна, которые были известны своей отвагой. Два оставшихся сына стояли возле генерала плечом к плечу. От водной глади потянулся туман, оплетая молочными прядями трех сильных аристократов, восседающих на лошадях и смотрящих в лицо смерти.

– Жаль. – с губ принца сорвался легкий вздох.

Генерал Мо Ён Бэк кинул на своего воспитанника гордый взгляд.

В этом году принцу исполнилось шестнадцать.

Он стал наследным принцем в раннем возрасте и ему с детства давали королевское образование. Обучали гражданскому и военном делу, хотя по сути принц всё ещё оставался наивным мальчишкой. Тем не менее на его плечи легла тяжесть войны. Он возглавил армию в противостоянии царству Цай, и мог объективно оценить боевые таланты, даже если ими обладал противник. Воспитать это качество в будущем правителе – уже великое дело.

– Прикажете взять их в плен? – тихо спросил Генерал Мо Ён Бэк, увидев сожаление на лице принца.  Взять в плен трёх великих воинов нелегкая задача и повлечет соответствующие потери. Генерал Мо знал, что принц испытывает к Дан Пёну глубокое уважение, поэтому не мог не задать этот вопрос. Захват таких значимых людей казался заманчивой идеей, но принц покачал головой.

– Их взятие будет стоить нам значительных человеческих ресурсов. И даже после этого, преданный до гроба Генерал Дан, скорее откусит себе язык, чем присягнёт мне. На фоне такого противостояния я буду выглядеть несолидно в глазах других.

Генерал Мо Ён Бэк с облегчением кивнул.

Бом! Бом! Бом! Бом!Бом!

Словно громовые раскаты барабанный бой грянул, сотрясая воздух. Угрюмое звучание наполняло солдат боевым духом перед решающим сражением. Принц сжал поводья и вынув меч поднял его над головой. Горнисты увидев сигнал затрубили в горны.

Пу-у-у-у-у! Пу-у-у-у-у!

Как только смолкли первые звуки горнов, знаменующие начало боя, над землёй поднялся рёв, который казалось оттеснял тучи. Сто тысяч сильных воителей кричали хором, глядя прямо перед собой. Вызвавшиеся в авангард,  полководцы, с мечами и пиками наизготове двинулись навстречу вражеским войскам, которые одновременно тоже бросились в атаку.

Когда равнина разразилась лязгом и искрами от столкновения оружия конного авангарда, пехотинцы обеих сторон тёмными тучами хлынули в центр смешиваясь друг с другом. Принц в окружении телохранителей и командный состав, включая Мо Ён Бэка тоже ступили на эту территорию смерти.

Если брать в расчёт боевые единицы и оснащение, то исход не вызывал сомнений. При всём этом линией, сформированной латниками, вражеские солдаты рвались в битву не страшась увечий. Сломить их бешеный раж не представлялось возможным.

Потом победитель перейдёт реку и уже через два дня достигнет столицы Царства Цай. Это была последняя попытка остановить армию Хан и последняя дань преданности своему монарху. Солдаты Цай, на чьи плечи легла судьба государства, сражались неистово, проживая достойно свои последние минуты.

На самом деле война это битва движущих сил. Та сторона у которой побуждающий импульс запустит мощную движущую силу достаточную, чтобы охватить всю боевую массу и своей мощью превзойдёт противника, - и становится победителем. Тем не менее движущая сила не сможет создать перевес если количественная разница существенна. К тому же для армии Хан, взрастившей элитных бойцов, и в чьих рядах даже пехотинец безупречно владел высококлассными техниками, войско Цай, не получившее от своего государства должного снабжения и подготовки, не были достойными противниками.

Численность отчаянно сражавшихся солдат армии Цай стремительно сокращалась. Воинов принца Лю захватил победный дух и они добивали оставшихся. Лю Дам рассёк подбежавшего к нему вражеского солдата и огляделся.

Принц и руководощий состав Хан, ещё дрались верхом на лошадях тогда как со стороны противника, вероятно, все до последнего генерала уже спешились. Но нет, в армии Цай не осталось никого, кто стоял бы на ногах. В поле зрения были только солдаты армии Хан.

– Похоже, почти закончили, – отрапортовал хранитель из личного отряда принца.

По его словам ни одного вражеского слодата способного к борьбе не осталось. Ни один человек из пятитысячного войска не бросил оружие и не сдался в плен. Они сражались до конца. Лица и голоса генералов, докладывающих об уничтожении соперника, не выражали радости, словно эта победа легла на плечи тяжким бременем и терзала сомнениями.

К принцу подошёл генерал Мо, стряхивая кровь с меча.

– Теперь можно переправиться через реку, а там, до столицы – два дня неспешным шагом.

Принц кивнул, не отводя взгляда от реки, чьи воды разбавились кровью. К переправе всё было готово. Теперь, когда последняя преграда разбита, оставалось подняться выше по течению и перейти мост. С взятием столицы эта война наконец завершится. Генерал Дан Пён, главная фигура, вдохновлявщая весь военный состав государства, мёртв, и никто больше не станет на пути.

Когда зазвучал сигнал горна, означающий отступление или построение, солдаты, продившие по полю в поисках выживший, устремились к местам сбора освободив поле боя как отлив. Теперь небу открылись только тела павших врагов. В своём отчаянном сопротивлении они забрали с собой жизни трёх тысяч человек из войска Хан.

– Найдите тела генерала Дан Пёна и его сыновей. Похороните их, как подобает.

Получив приказ Мо Ён Бэк тут же распределил обязанности среди своих подчиненных. Среди изувеченных тел, найти Дан Пёна и трёх его сыновей будет нелегко. Стоило полагаться только на генеральскую экипировку.

– Отправьте посыльных во все отряды. Пускай готовятся к переходу через реку на рассвете. Далее мы продолжим подниматься по течению, и к концу дня разобьём лагерь для перегруппировки сил.

Сказав это, принц посмотрел на генерала Мо, и тот кивнул в ответ словно в знак одобрения.

Принц был подростком, когда унаследовал от монарха политику континетального завоевания, которая к тому моменту разварнулась чередой войн. Чтобы защитить молодого принца геренал Мо, известный своей храбростью, сопровождал его в каждой военной кампании. Поначалу принц сообщал свои решения Мо Ён Бэку и тот давал ему свою оценку, разъяснял , что верно, а что – нет, и после этого принц делал окончательный выбор. Сейчас, спустя годы, принц сам принимал решения, а генерал мог быть либо согласным с ним, либо нет. Это означало, что наследный принц стал опытным полководцем.

Могущественная армия переправилась через реку без происшествий. На противоположном берегу никто не воспрепятствовал, и отчаянное сопротивление Дан Пёна казалось напрасным.

Одетые в лохмотья деревенские жители выглядели плохо, словно долгое время голодали. Они сидели на земле или прятались в старых домишках. Не в силах что-либо предпринять они просто провожали шествие гордой армии Хан потухшими глазами. Таково было лицо государства погрязшего в коррупции, междуусобных интригах и управляемого предателями в течение долгих десятилетий.

Через полтора суток войска зашли в Шеньян, столицу Цай. Дорога заняла меньше времени, чем ожидалось. К тому моменту, когда они приблизились к замку над крепостными стенами на длинном шесте уже развевался белый флаг. Ворота распахнулись, когда принц со своим отрядом подошёл вплотную. Около двенадцати чиновников высшего ранга выехали на лошадях и выстроились в две шеренги. Никто из них не имел при себе оружия и не выказывал намерений к сопротивлению. Все они носили золотые доспехи. Они направились к принцу, но люди из его охраны спешилась и когда госслужащие Цай были в тридцати шагах, подали знак остановиться.

– Приветствуем его высочество наследного принца великой державы, – прокричал впередистоящий чиновник. Он и его коллеги преклонили колени и опустили головы. Затем тот из них, кто казался самым знатным поднял над головуй руку, в которой держал свиток в красном чехле. Один из подчинённых забрал его и поднёс принцу.

В послании содержалось обращение с длинным и подробным планом капитуляции. Фантомным облаком возник образ генерала Дан Пёна, который не потерял достоинства даже перед лицом многотысячной армии. Принц корько усмехнулся испытав вспышку презрения к правителю Царства Цай. Дан Пён, отдавший жизнь за такого правителя казался настолько жалким, что это обескураживало. Как бы то ни было, слава, бегущая впереди принца обеспечила ему политическую победу, когда он дошёл до монаршего замка без дальнейших кровопролитий и человеческих потерь.

Наследный принц принял капитуляцию и сухо поблагодарил за благоразумие короля, который отныне присягнул на верность императору Хан. Все, кто был предан этому государству либо захоронены либо все ещё лежат на полях пройденных сражений под дождем и ветром. Остались только трусливые предатели, которые не скрывали радости, что смогли отсидеться в замке и спасти свои жизни.

Принц Лю без кровопролитий вошёл в столицу составом в 10 000 человек включая генералов. Остальная часть войска разделилась и расположилась за пределами города у арок городских ворот. Их было четыре и каждая смотрела в одну из сторон света.

Город ожидал своего завоевателя с распахнутыми воротами. Глаза, насмотревшиеся на вопиющую нищету по дороге в столицу, теперь слепила вычурность и роскошь. Большинство жителей облачали своих холёные тела в богатые шёлковые одежды. Похоже, что с началом военных действий вся аристократия перебралась сюда. Страна пришла в упадок, но следы былого величия бросались в глаза. Ровные мощёные дороги вели к дворцу, который венчал всё это великолепие.

Когда принц со своими людьми ступил на внутреннюю территорию, его встречали чиновники и придворные дамы в роскошных платьях. Все они выстроились в два ряда по обе стороны и низко склонили головы. Как и оговаривалось за стенами, никто не имел на себе оружия. В замке ничто не напоминало о падении государства, словно оно по–прежнему на пике своего могущества. Кровь народа, превратившаяся в золото и нефрит, намертво сковала эти стены.

При одном взгляде на царя Цай не оставалось сомнений в том, что он десятилетиями скрывался от государственных обязанностей, предаваясь нескончаемым возлияниям и утехам с женщинами. Его тело, рыхлое и бессильное, выдавало в нём человека, чья рука не знала ни тяжести меча в руке, ни силы натянутой тетивы, и не обученного даже основам боевых искусств. Кожу под глазами оттягивали мешки, словно бурдюки, которые ярко свидетельствовали о пьяных ночах.

Великолепный пир устроили в честь наследного принца. Хоть он и не просил, царь усадил его на самое почётное место, а сам сел рядом. Пусть даже царство пребывало в упадке, уничтожать древнее государство не входило в планы Императора. Он велел наследному принцу сделать царя Цай подданным – вассалом, ежегодно платящим дань, и сохранить продолжение его рода. Правитель павшего царства всячески выражал желание этому подчиниться.

История не знала других исходов покорения княжеств, кроме двух: либо государство оставалось под властью прежней династии как вассал, либо его полностью поглощали, истребляя правящий род до последнего отпрыска. Поэтому смирение царя Цай было вполне естественным – ведь он защищал свою собственную жизнь.

Жирная пища, ароматное вино... Музыка, пленяющая слух, и танцы искусных красавиц, не прекращались ни на секунду, окутывая пир лицемерной радостью. Наследный принц Лю Дам, раздражённый жалким поведением царя Цай, размышлял, как бы поскорее и незаметнее завершить этот пир. Чем оживлённее становилась атмосфера, тем ярче перед глазами вставал образ генерала Дан Пёна, трагично погибшего со всей своей семьёй. На душе становилось мрачнее.

Как раз когда завершился очередной изысканный танец, вдруг раздался голос:

– Ваше высочество.

Царь, весь вечер незаметно наблюдавший за принцем и генералом Мо Ён Бэком, почтительно склонил голову к принцу. Уловив мимолётный интерес в глазах Лю Дама, он сделал едва заметный жест в сторону двери:

– Впустите их.

По повелению царя двери пиршественного зала распахнули, и медленно, словно бабочки, скользя между танцовщицами, в центр зала вошла группа из нескольких десятков человек. Генералы, до этого наслаждавшиеся едой и питьём, инстинктивно схватились за рукояти мечей, а телохранители принца вскочили уже с оружием наизготове.

Прибывшие делились на две группы. Впереди, сзади и по бокам семенили евнухи, образуя оцепление. В середине, в их окружении шли около десятка человек, одетых в грязные белые одежды. На вид они были похожи не  преступников.

– Кто они? – спросил принц.

Царь тут же затараторил:

– Я изначально намеревался покориться воле Империи Хань и принести дань как верноподданный. Однако несколько безрассудных министров, вопреки моей воле, подняли войска и обратили мечи супротив. Их преступление поистине беспримерно. Эти люди – родня тех грешников. Я желаю сегодня же отрубить им головы, чтобы выразить раскаяние за ослушание великой державы и успокоить души павших воинов Хани.

На самом деле, это были семьи его самых преданных сановников, которые до конца пытались защитить страну. Наследный принц, впервые не сумев скрыть презрения, молча поднял бокал и скрыл лицо за чашей.

Один из старцев, стоявших на коленях, вдруг резко поднял голову и закричал:

– Ты! Развратник и мот, держал свои обязанности в небрежении, высосал все соки из народа, привёл страну к пропасти. Теперь, чтобы сохранить свою шею, ты втаптываешь в грязь имена самых верных тебе людей и хочешь истребить их семьи? Мне так стыдно за тебя, что я даже не смею поднять взор к небу. Безумец!

–Что?! – вскочил с места побагровевший царь. – Ах ты наглец!

Во этом негодовании не было и тени раскаяния: лишь ужас перед тем, что бунт старика может переменить решение принца, и тот казнит его.

– Вывести его и забить до смерти! – приказал он дрожащим от ярости и страха голосом.

По приказу царя несколько евнухов бросились к нарушителю. Но старик, чьи руки были связаны за спиной, словно обрел неведомую силу – одним рывком сбросил с себя прислужников и, метнувшись к колонне, с размаху ударился о неё головой. Удар был таким сильным, что зал содрогнулся.

–  О–он, он, он!..

Царь, лицо которого пылало багровым, заикался, не в силах вымолвить ни слова. Резко обернувшись к наследному принцу, он заторопился оправдываться:

– Такого бесчинства прямо перед вашим высочеством я право не ожидал! Прошу простить... Я совершенно... вовсе не...

Но принц поднял руку, прерывая его отчаянные извинения. Он не хотел, чтобы из–за этой вспышки хрупкое равновесие рухнуло. Молча он окинул взглядом десяток людей, принуждённых теперь стоять на коленях. Все они склонили головы к самому полу. Однако в их позах читалась полная покорность судьбе. Среди этой семьи «преступников» – если не считать старца, только что погибшего, – были в основном женщины и дети.

– Кто они? Чья это семья? – спросил принц.

На мгновение царь онемел, но тут же выпалил:

– Это люди из клана Дан, который неоднократно ослушивался моих приказов, собрал войска и самовольно выступил в поход.

Несмотря на то, что принц уже и так догадывался, он не мог поверить своим ушам.

– Ты хочешь сказать, это семья генерала Дан Пёна?

– Именно так, – последовал быстрый ответ.

Принц замолчал. На мгновение ему показалось, будто по голове ударили чугунной палицей, настолько оглушительным было услышанное им.

Если бы не упорное сопротивление генерала Дан Пёна, на завоевание Царства Цай потребовалось бы не более двух месяцев. Великий полководец, преданный до последнего вздоха, год держался перед лицом стотысячной элитной армии Хани, не получая ни снабжения, ни подкрепления. И вот теперь его, верного слугу престола, объявляют мятежником, а всю его родню – виновной по родству, намереваясь искоренить его род до последнего человека. Разве не вопиющая несправедливость, от которой содрогнётся небо?

Принц смотрел с немым изумлением и, видимо, по-своему истолковав взгляд принца, царь указал пальцем на коленопреклонённых и холодно произнёс:

– Всех мужчин из рода Дан, независимо от возраста обезглавить дабы не осталось будущих угроз. Женщин продать в рабство.

– Да, ваше величество, – хором ответили ответили слуги.

Отдав приказ, царь медленно обернулся к наследному принцу и, взглянув на него с сожалением, сказал:

– Особенно досадно насчёт Бэк Со-Со, той наложницы, что он взял десять лет назад. Она слыла самой красивой кисэн во всей Цай! Будь она жива, непременно преподнёс бы её вашему высочеству в дар...

Говорил он о «даре», но в глазах его ясно читалось личное сожаление, будто речь шла не о человеке, а о потерянной драгоценности, которую сам он так и не успел надеть.

От такой откровенности принца чуть не стошнило. Даже генералы, сидевшие за столами, не могли сдержать отвращения, на их лицах мелькали презрительные усмешки.

Видя мрачное лицо принца, Мо Ён Бэк, сидевший чуть поодаль, тихо, но чётко произнёс:

– Генерал Дан Пён, безусловно, был достойным воином. Но он осмелился противостоять нашему императору и Империи Хань. Примерное наказание его рода послужит предостережением для всех, кто посмеет восстать против августейшей воли.

Как ни крути, а генерал Мо Ён Бэк был прав. Наследный принц, взяв себя в руки, тихо спросил, глядя на осуждённых:

– Среди них есть потомки самого Дан Пёна?

Царь, не зная ответа, перевёл взгляд на одного из евнухов. Тот медленно окинул взглядом пленников, затем почтительно склонился:

– Осмелюсь доложить: все пятеро сыновей генерала и трое внуков пали в бою. Дочери, как замужние, так и незамужние... все приняли яд. Здесь же в основном слуги и рабы клана Дан.

– То есть... никого из его крови не осталось? – прошептал принц, и было неясно, то ли вопрос это, то ли стон.

Война забрала самого Дан Пёна, его сыновей, даже внуков... Где-то в глубине души принц всё же надеялся, что хоть один мальчишка уцелел. Он стиснул зубы от горечи.

Тут евнух нерешительно добавил:

– Но один потомок... остался.

– Кто? – мгновенно выдохнул принц.

Евнух грубо поднял с пола маленькую фигурку среди распростёртых тел. В тот же момент сидевшая рядом женщина средних лет, всхлипывая, вцепилась в ноги ребёнка.

– Дочь... – прошептал слуга. –Дочь Дан Пёна от наложницы Бэк Со-Со...

Девочка, до этого момента казавшаяся невидимой, теперь подняла голову с неожиданной резкостью. Взглядом, полным немого вызова, она окинула принца и генералов Хани.

Слухи о том, что её мать была первой красавицей во всём Царстве Цай, явно не лгали. Лет десяти от роду, она уже сияла: тонкие черты, большие глаза, совершенные, как у фарфоровой куклы. Было ясно: через несколько лет она затмит всех красавиц двора.

– О-о... – невольно вырвалось у кого-то из присутствующих.

Правитель, не отрывая глаз от девочки, не смог сдержать восхищенного вздоха. В свои шестнадцать принц Лю уже прекрасно понимал, царь не оставит эту девочку в покое.

Девочка, гневно взирала на военачальников, а затем преключилась на государя царства Цай. Будь на её месте любой другой, тот уже приказал бы забить его до смерти. Но царь лишь прищурился, разглядывая её, словно редкий цветок.

– Умоляю, в памяти о генерале Дане, который, не жалея себя пал за страну, пощадите хотя бы эту маленькую госпожу! – отчаянно закричала женщина, крепко обнимая девочку.

Царь, покраснев, уже открыл рот, намереваясь что-то сказать, но принц опередил его:

– Ну коль уж вы не смогли мне преподнести саму Со-со... что ж, я заберу её ребёнка.

От неожиданности царь замер. Ясно было – он собирался взять девочку себе.

– Но дитя ещё слишком юно, чтобы служить вашему высочеству, – поспешно возразил он, на лбу выступили капли пота. – Позвольте вместо этого выбрать для вас самую прекрасную из моих наложниц.

Принц сделал вид, что не замечает его нервозности, и покачал головой:

– Взять женщину из вашего гарема – значит нанести урон вашей чести. Этого я не могу допустить. Девочка мала, но через несколько лет расцветёт. Ожидание того стоит.

Царю не оставалось ничего, кроме как кивнуть с выражением глубочайшего сожаления.

Когда её судьба была решена, девочка, то ли от страха, то ли приняв какое-то решение, вцепилась пальцами в руку кормилицы так, что та побелела. Принцу стало жаль её: последнюю оставшуюся в живых каплю крови генерала Дан Пёна, чей род пал так трагически, преданный собственной страной.

– Кто эта женщина? – спросил он.

Девочка, умная не по годам, сразу поняла, что вопрос адресован ей:

– Моя няня.

В её тоне не было ни капли почтительности, но и ненависти тоже.

– В чужой земле в столь юном возрасте тебе будет страшно. – сказал принц Лю. – Эту няню я тоже забираю.

Женщина наконец разжала руки, выпустив ногу девочки, и бросилась ниц, ударив лбом о пол.

– Милость вашего высочества безгранична, как море! – всхлипнула кормилица, и ранее бесстрастном лице ребёнка мелькнула тень облегчения. Пусть в её жилах текла кровь генерала Дан Пёна – она оставалась всего лишь ребёнком.

– Отведите их в мои покои и обеспечьте всем необходимым, – приказал принц, и евнухи поспешили увести девочку и её няню.

К другим пленникам он не проявил интереса. Хоть он и уважал генерала Дан Пёна за его верность и стойкость, это не мешало ему воспользоваться моментом, чтобы послать ясный сигнал: сопротивляться Хани –значит обречь свой род на полное истребление. Поэтому было даже к лучшему то, что кровной родни Дан Пёна больше не осталось, только слуги. Оставалось лишь надеяться, что женщинам, обречённым на рабство, достанутся добрые хозяева.

Как только «преступников» увели, танцующие снова наполнили зал, словно ничего не произошло.

Вокруг уже звенели чаши, смеялись кисэн. Принц Лю присутствовал на этом пире с тяжёлым сердцем. Единственным утешением для него было то, что род генерала Дан Пёна не был вырезан полностью – один росток уцелел. И пока девочка жива, память о её доблестном отце не умрёт.

После трехдневного роскошного пира наследник престола со свитой покинул Шеньян. Три дня казначейство не знало покоя, потчуя именитого гостя и его десятитысячное войско едой и вином. Одного этого хватило бы, чтобы пошатнуть трон. А ведь ещё стояли, выстроившись в ряд, бесчисленные повозки с дарами: кареты с красавицами для императора, лари, полные сокровищ. Цайский владыка не поскупился – отдал всё, словно душу готов был выложить. Как водится, это легло бременем на народ.

Наследник ехал на коне впереди, за ним следовали генералы во главе с Мо Ён Бэком. Армия, выстроившись в колонну, вышла за пределы столицу Царства Цай и направилась на родину. Несмотря на тяжесть доспехов и оружия, на лицах воинов явно читалась радость – они возвращались с победой.

Среди бесконечной вереницы стотысячного войска, где под строжайшей охраной двигались телеги, доверху гружённые сокровищами для императора, были две повозки, выделявшиеся в этой военной колонне. В одной из них сидела красавица, которую Цайский царь преподнёс в дар императору, а в другой – девочка из клана Дан и её няня.

Наследный принц с бесстрастным лицом управлял лошадью, смотря прямо перед собой, но иногда оборачивался. Генерал Мо Ён Бэк, заметивший, что взгляд принца то и дело обращается к одной из повозок в хвосте колонны, пришпорил коня и приблизился.

– Неужели вы влюбились в совсем ещё дитя.

На дразнящий вопрос его наставника и дяди по матери, принц Лю слегка сощурил левый глаз. Генерал  рассмеялся, увидев это редкое проявление эмоций на лице своего ученика.

– Если так беспокоитесь, загляните к ней на минутку.

В ответ на хитрый намёк Мо Ён Бэка принц откровенно обернулся и окинул взглядом колышущуюся позади повозку. Экипаж был из дорогих, какие используют разве что при дворе и путешествовать в нём можно вполне сносно. Однако для ребёнка даже сама необходимость сутками торчать взаперти в этой тесной коробке скорее всего – испытание. С момента их отъезда из Шеньяна шёл шестой день.

Всё это время ребёнок ни разу не выходил из повозки, и даже не выглядывал. Но кормилица исправно приносила и выносила ночную вазу и еду.

– Раз уж вы ей муж, не подобает ли время от времени проведывать? Узнать, как она переносит это долгое и тяжкое путешествие? – подначивал Мо Ён Бэк.

Принц прекрасно понимал, что дядя дразнит его. Он на мгновение заколебался, затем натянул поводья, сбавил ход и поравнялся с повозкой.

– Кхм-м...

Кормилица, умудрившаяся расслышать этот звук сквозь общий шум, отодвинула шелковую занавеску, прикрывающую окно.

– Ваше высочество, – почтительно склонилась она.

В образовавшемся проёме виднелся силуэт ребенка. Поймав направленный на него взгляд принца, кормилица на мгновение замешкалась, а затем приоткрыла занавеску чуть шире.

– …Его высочество наследный принц.

Лицо девочки появилось полностью, их взгляды встретились, и она робко опустила голову. Цайские евнухи облачили её в роскошные красные одежды, подобающие скорее свадебной церемонии. Наряд был невероятно красив и подчеркивал прелесть ребенка, но вместе с тем выглядел неудобным. Длинные рукава скрывали руки, и девочка пыталась ослабить воротник. Принц на мгновение застыл, внимательно рассматривая  неё, а затем повернулся к кормилице:

– Путь предстоит долгий. Переодень её во что-нибудь удобное и остановитесь отдохнуть.

– Да, ваше высочество, – тотчас же откликнулась кормилица, и в её голосе послышалось облегчение – казалось, ей и самой хотелось помочь бедняжке

Шелковая занавеска опустилась, закрыв от посторонних глаз всё, что было внутри. Принц пришпорил коня и вернулся во главу колонны.

Генерал Мо, увидев его, усмехнулся. Ему казалось невероятно забавным, что шестнадцатилетний принц, сам вызвавшийся взять в наложницы девочку, теперь ведет себя подобным образом. И, судя по всему, он был не одинок в своем веселье: генералы и офицеры авангарда тоже украдкой отворачивались, скрывая улыбки.

– Вы надо мной издеваетесь, – нахмурив брови, возмутился наследный принц, обычно изо всех сил старавшийся сохранять серьёзность перед видавшими виды генералами, дабы не уронить свой авторитет. Видимо, напряжение после одержанной победы наконец спало, и он позволил себе расслабиться – ведь они возвращались домой после года, проведенного в походе.

– Как бы ни был я смел, будучи вашим дядей и наставником, разве осмелюсь я насмехаться над вашим высочеством? – возразил Ён Бэк. – Я не могу сдержать отеческой гордости, видя, как мой юный воспитанник превращается в настоящего мужчину, и уже научился ценить женскую красоту.

– ...

В такой ситуации любые оправдания лишь подлили бы масла в огонь. Принц предпочел плотно сомкнуть губы.

– Однако мне не терпится узнать, как же отреагирует на это ваша супруга. Конечно, возвращаться с победой в сопровождении прекрасной наложницы – дело обычное, но ведь ваше высочество, сколько бы раз ни отправлялось в походы, ещё ни разу не привозило с собой женщин? – с наигранной тревогой произнёс Мо Ён Бэк.

Конечно, генерал продолжал насмешки. Ведь говоря о супруге принца, он имел в виду свою собственную дочь, чей своенравный характер он знал слишком хорошо.

– Узнав, что это дочь генерала Дан Пёна, моя супруга, несомненно, примет её с распростёртыми объятиями. Опасаюсь, её восхищение будет столь велико, что она и в мою сторону–то смотреть перестанет, – с лёгкой усмешкой заметил наследный принц, словно видя эту картину перед глазами.

Воспитанная в знатной военной семье с давними традициями, госпожа наследная принцесса с юных лет основательно постигала боевые искусства и преклонялась перед славой генерала Дан Пёна даже больше, чем сам принц.

Мо Ён Бэк кивнул в знак согласия. Улыбка, игриво тронувшая его губы мгновением ранее, растаяла, и он коротким жестом подал знак ехавшим позади военачальникам. Те единодушно натянули поводья, замедляя ход. Вскоре дистанция достаточно увеличилась.

Убедившись, что расстояние исключает любую возможность быть выслушанным, генерал Мо нарушил молчание:

– Вы и вправду намерены доставить её в столицу? В пути может случиться всё что угодно, но если она переступит порог императорского дворца, назад пути уже не будет.

Его серьёзный голос, теперь звучал тихо и сдержанно

– Не прикажете ли надёжному командиру тайно сопроводить их подальше? Одиннадцать лет – возраст не такой уж и малый. Выделите им достаточно денег, и она с кормилицей сможет обосноваться в каком-нибудь тихом месте. Они смогли бы прижиться на новом месте, как думаете?

Принц отвел взгляд, мельком взглянул на Мо Ён Бэка, задумался и наконец произнёс:

– Хотя государь-отец покорил множество удельных земель и империя в значительной мере успокоилась, повсюду ещё тлеют семена смуты. В эти опасные времена трудно ожидать, что ребёнок и женщина смогут избежать опасности.

– Этот ребёнок...

Генерал Мо на мгновение заколебался, осторожно взглянул на выражение лица принца и продолжил:

– Говорят, он до безобразия прекрасен, и должно быть, пошёл в мать. Но этот ребёнок... не девочка.

Принц молчал. Мо Ён Бэк с видом человека, чьи худшие ожидания оправдались, тихо вздохнул:

– Так вы об этом знали.

Принц молчал в знак согласия.

В отличие от царя Цай, который, погрязнув в пьянстве, совершенно не любопытствовал о внешних делах, или семьях генералов враждебных государств, наследный принц проявлял глубокий интерес к генералу Дан Пёну. Он уже давно выяснил, сколько у того было жён и наложниц, а также сколько сыновей и дочерей.

Расправа над семьями тех, кто до конца сопротивлялся Великой Хани была показательной. Если бы на месте раскрылось, что ребёнок генерала – это сын, принцу пришлось бы, отбросив личную волю и сожаление, казнить его. Но поскольку была произнесена ложь о том, что это девочка, Лю Даму представилась прекрасная возможность спасти ребёнка. Даже докладывающий евнух, видимо, сжалился над кланом Дан и поддержал эту ложь. Принц не упустил такой шанс.

Генерал Мо Ён Бэк, с неловким видом, украдкой взглянул на видневшуюся вдалеке повозку.

– Вы забрали его, чтобы сохранить род генерала Дан Пёна, но если он войдёт в императорский дворец и получит статус наложницы восточных покоев, эту ложь долго скрывать не удастся. Даже если ему придётся всю жизнь провести запертым в задних покоях среди женщин. Более того, раз ваше высочество был главнокомандующим армии, убившей генерала Дан Пёна, вы становитесь заклятым врагом его семьи. Если этот ребёнок затаит злобу, это может обернуться большой бедой.

– ...Я знаю. – тяжело сказал принц и тихо вздохнул. На его лице отразилась сложная гамма чувств, после чего он покачал головой.

– Слух о том, что я взял к себе единственную уцелевшую дочь генерала Дан Пёна, уже широко распространился. Если по дороге человек бесследно исчезнет, любые отговорки вызовут только подозрения. Пока он ещё мал, я  скрою его в восточных покоях, а спустя несколько лет, когда он вырастет и сможет сам о себе позаботиться,  отошлю его подальше от столицы. Найду ему подходящее место, где он сможет основать семью и продолжить свой род.

– А что, если он захочет отомстить и попытается навредить вашему высочеству?

– Пусть он и отпрыск генерала Дан Пёна, но он ещё слишком мал, чтобы быть мне ровней. Я не собираюсь делить с ним покои, поэтому и возможности поднять на меня руку у него не будет.

Мо Ён Бэк не нашёл, что возразить. Но оба – и принц, и генерал – понимали, что это не более чем отговорки. Можно было без лишней суеты тайно отослать мальчика в безопасное место, чтобы тот рос в мире. Принцем же двигало желание держать при себе последнюю кровинку генерала Дан Пёна, которым он восхищался и которому завидовал с детства.

Род Дан из царства Цай поколениями рождал доблестных полководцев. Сам генерал Дан, его сыновья и внуки, все павшие смертью храбрых, вызывали восхищение. И если этот последний сын, притворяющийся девушкой, вырастет, он станет таким же великим воином.

Наследный принц так сильно желал заполучить их на свою сторону, постоянно пытался переманить. Он нёс потери во времени и в рядах всякий раз, когда полководцы из рода Дан вставали у него на пути. И вот теперь,  последний сын Дан Пёна оказался в его руках, как же он мог так легко отпустить его?

– Ваше высочество, с юных лет назначеный наследным принцем, изучали искусство управления государством. Для будущего правителя естественно ценить таланты и желать обладать ими. Однако вам следует внимательно следить за тем, чтобы сокровище в ваших руках не стало источником бед.

– Я хорошо запомню слова моего дяди, – слегка кивнул принц.

Мо Ён Бэк по-прежнему ощущал лёгкое беспокойство, но, к счастью, до того как ребёнок подрастёт и могут возникнуть проблемы, пройдут годы. Принц был чрезвычайно умён, и его супруга тоже. Если действовать осторожно, вряд ли это перерастёт в крупный скандал.

Страница книги Генерал особого статуса в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

О книге